Пекарь-некромант. Книга 2. Часть 1

Глава 1

В столице Крельского царства я прожил уже семь суток. Целую неделю, если считать в привычных для меня по прошлому миру единицах исчисления времени. За такое количество дней я когда-то почти освоился в провинциальном городишке Персиле. Я тогда успел обзавестись и собственным преуспевающим предприятием. И двумя любовницами. И даже научился выпекать хлеб. А ещё говорили, что в провинции время бежит медленнее, чем в столицах.

Может, и правы, те, кто так считал. Вот только у меня в Норвиче вышло иначе. За неделю я здесь много чего успел провернуть. Но результаты моих трудов пока были не очень-то заметны. Тут мне казалось, что я впервые вошёл через Белые ворота только вчера-позавчера. Потому что сразу по прибытию в столицу царства с головой окунулся в дела (у ворчливого мастера Потуса не было причин обзывать меня бездельником) и пока не имел возможности даже осмотреть достопримечательности города.

Зато я хорошо изучил территорию, что находилась над подземными помещениями бывшей Норвичской академии магии. Обошёл тот район вдоль и поперёк, прикидывая, где именно брошу якорь. Рассматривал шесть локаций. Именно столько, по словам профессора Рогова, было входов в подземелья старой академии (без учёта главного – того, что под Третьим городским крематорием). Рассчитывал купить над одним из входов дом – из него проложить под землёй ход к логову Мясника, подобный тому, который прорыли в подвале под крематорием.

Первые пять годных для моих целей зданий походили друг на друга, как близнецы: серые невзрачные двухэтажные жилые дома – в этом районе столицы большинство строений были такими. Но когда я пришёл на небольшую городскую площадь, куда смотрели окна шестого интересного мне дома, то понял, что проблема выбора исчезла. На площади я уловил запах свежего хлеба, а за небольшими чисто вымытыми стёклами витрин разглядел стеллажи с батонами, булками и караваями.

Я решил, что раз уж в нужном мне месте (по утверждению мэтра – над входом в Седьмую лабораторию) открыли пекарню, то это знак свыше. Я мог бы сложить печи и в одном из первых пяти зданий. Тем более что те печи мне были нужны больше для вида – выпекать в них хлеб я не планировал. Вот только здесь, на площади Дождей, я нашёл ещё несколько пусть и второстепенных, но нелишних преимуществ перед прочими заинтересовавшими меня вариантами домов под жильё и пекарню.

В пользу покупки уже готовой пекарни говорил тот факт, что её окна и дверь магазина смотрели на небольшую площадь – ту самую площадь Дождей. А значит, рядом с ней без труда могли останавливаться и разъезжаться экипажи покупателей. Ведь я надеялся, что сюда станут наведываться любители вкусного хлеба со всей столицы – и не бедные. Пусть я и буду выпекать хлеб не в самом престижном и доступном для клановых районе города, но это лишь увеличивало важность парковки рядом с торговой точкой.

Вторым плюсом пекарни на площади Дождей я посчитал… саму площадь. Где не только красовался пересохший фонтан, да бродили стаи голубей. Но и пестрели витрины десятка разношёрстных магазинов, имелась и таверна. Эдакий торговый центр района. Всё это – в шаговой доступности от пекарни. Не городской рынок, конечно. Но всё же мне не придётся отматывать километры по столице царства для того, чтобы прикупить нужную мелочь или чтобы пообедать.

Отметил я у пекарни на площади Дождей и ещё одно немаловажное достоинство: задний двор дома вполне подходил для выгула клифов. Поросшую травой площадку, окружённую кирпичными стенами, облюбовала детвора и четвероногие беспризорники (коты и мелкие мохнатые собаки неизвестной мне породы). Места там было не меньше, чем в моём бывшем персильском дворе. Я уверен, что волкодавы быстро уладят споры за ту территорию с прочей местной живностью.

Владелец заинтересовавшей меня пекарни оказался не столь принципиальным, как мастер Потус. Своё предприятие пекарь не считал семейным достоянием. Или же полагал, что достоянию семьи не помешает переместиться в более благополучный район: на те деньги, что пекарь с меня стряс, можно было бы с нуля отгрохать дом в месте попрестижней, чем площадь Дождей. Я изобразил богатенького провинциала-простака. Почти не торговался. Согласился на большинство условий столичного пекаря.

Потратил два дня на беготню по столичным инстанциям. Заглянул в свою гильдию – стал на учёт, уплатил взнос. Отметился в городской канцелярии – получил разрешение на покупку городской недвижимости. Посетил нескольких ювелиров – продал драгоценные камни из клада профессора. В компании столичного коллеги, втюхавшего мне свою пекарню по цене дворца, с утра и до самого вечера проторчал в приёмной гильдии стряпчих. Откуда уже затемно вышел с чувством хорошо проделанной работы и с заветной купчей в руках.

По уговору с продавцом я вступал во владение пекарней лишь через три дня после уплаты денег. За это время пекарь собирался вывезти из дома все свои вещички. Движимое имущество в договор купли-продажи не входило: за него я переплачивать не захотел. Столичный коллега не расстроился из-за моей несговорчивости. Потому что собирался продолжать привычную работу уже в другом месте. Я же забраковал предложенные мне торговые стеллажи и прочую старую мебель: в моё видение обновлённой пекарни всё это не вписывалось.

Я радовался покупке пекарни не меньше, чем мастер Потус: соскучился по запаху хлеба по утрам. Да и надоело питаться чужими поделками. Как бы не нахваливали столичных кулинаров, но хлеб они выпекали весьма посредственный – в сравнении с тем, к которому я привык в Персиле. К тому же, я всегда любил запускать новые предприятия, будь то магазин, компьютерный клуб или салон сотовой связи. Потому с превеликим удовольствием строил планы относительно открытия пекарни.

Бывший владелец моего нового предприятия три дня вывозил вещички. А у меня выдалось свободное время для того, чтобы придумать способ проникнуть в подвал, где пока неизвестный мне помощник уже построил подземный ход к центральному входу в подземелья несуществующей теперь Норвичской академии магии. Я прошёлся по знакомым местам рядом с Третьим городским крематорием: подышал воздухом, выгулял собак. Изображал гуляку и бездельника. Размышлял.

На первый взгляд задача не казалась сложной. Следовало лишь вскрыть замок на двери, да через люк спуститься к уже прорытому подземному ходу – плёвое дело для умелого мага. Вот только разведка в лице мастера Потуса доложила, что спуск в подвал погребён под горой больших мешков. А мой личный аналитик профессор Рогов ответил, что люк охраняли не только мешки и большой механический замок, но и хитрое магическое плетение. «С вероятностью в восемьдесят два процента – это разновидность сигнального заклинания», - заявил мэтр.

Магические плетения в Персиле я почти не встречал (исключения – те, что в городских стенах). Но допускал, что в столице царства магией могли охранять даже общественные туалеты (если тут такие имелись). И всё же заклинание на люке меня насторожило. Особенно такое: «сигналка». Оно давало понять, что за центральным входом в подземную часть академии присматривали. И хотели сразу узнать о чужом интересе, если в подвале с лазом вдруг появятся посетители.

Я не хотел светить свою осведомлённость о старинных подземельях. Предпочитал оставаться в тени, а не на очистительном костре. Потому вариант с банальным взломом я отбросил. Устроил игру в шпиона. Прикопал рядом с крематорием своё кольцо – оставил привязанного к нему призрака нести дозор. Сам тем временем в компании волкодавов отдыхал в трактире. Мастер Потус выяснил, что время от времени в правое крыло здания наведывались работники крематория – уносили мешки, что складировались над люком в подвал.

Я предположил, что в мешках могло находиться горючее – уголь или алхимическая смесь для работы печей. А значит, за ним приходили ежедневно. Вот мне и нужно было подкараулить одно из таких посещений. Проникнуть в помещение. Остаться там в одиночестве. Аккуратно вскрыть перекрытие между комнатой и подвалом – так, чтобы не потревожить сторожевые плетения. И распечатать подземелья академии. Несложно. Но только при условии, что я явлюсь к крематорию в одиночестве.

А значит, мне следовало куда-то на день пристроить клифов. Брать их с собой «на дело» не хотел: собачки не добавили бы мне очков к скрытности. Но и запирать трёх волкодавов на несколько часов в тесной комнате трактира посчитал не лучшей идеей. Усомнился, что собаки на такое согласятся. Хорошим вариантом было бы оставить клифов в моей новой пекарне. Потому я отложил очередной поход к крематорию до того дня, когда стану полноправным владельцем столичной недвижимости.

Столичный пекарь навестил меня в таверне, как и уговаривались, вечером на третий день после заключения сделки. Заверил, что вывез из пекарни не только свои вещички, но и весь хлам, скопившийся там за годы, которые пекарня считалась собственностью его семьи (не иначе как придумал, кому продать весь тот мусор). Пожелал мне удачи, дал несколько ненужных, но, что удивительно, бесплатных советов. И вручил связку больших до блеска отполированных металлических ключей.

Утром мы с волкодавами сытно позавтракали и пешком отправились вступать во владения домом в Норвиче. Клифы шагали рядом со мной неторопливо, вальяжно – не иначе как почувствовали себя полноценными столичными жителями. Да и я теперь не считал себя провинциалом: уже три дня как имел право хвастаться столичной пропиской. Картину нашего величественного шествия мог бы испортить суетливо сновавший по улице мастер Потус. Я в очередной раз порадовался, что призрака кроме меня никто не видел.

Постэнтический слепок личности старого пекаря вчера вечером обрушил на меня шквал советов и нотаций на тему того, что я должен сделать для скорейшего открытия пекарни. Будь его воля, я уже ночью бросился бы на поиски строительной бригады, способной сделать в магазине ремонт; а на рассвете толкался бы на столичном рынке в поисках тазов, мисок и прочей кухонной дребедени. Вот только я в своих планах расставил иные приоритеты: первым делом хотел побывать в логове Мясника.

Мастер Потус без устали сыпал советами и прочим словесным мусором. Старик искренне полагал, что его сгоревшая персильская пекарня – лучший образец успешного предприятия. Уговаривал меня не мудрить и на первых порах повторить всё то, что я делал в Персиле – завлечь жителей окрестных кварталов вкусным и дешёвым хлебом. «Не рассчитывай, парень, что из богатых районов ломанутся к тебе за покупками, - говорил он. – В центре Норвича своих кулинаров хватает».

Вот только я со словами старика не соглашался. Объяснял, что прибыл в столицу не чернушкой торговать. Моя цель не разбогатеть – обзавестись связями и знакомствами, чтобы найти путь к заветному перстню мага. Доказывал старику, что с дешёвым провинциальным ассортиментом на витринах не получу известность среди княжеских кланов. Привлечь богатых и влиятельных покупателей можно только чем-то необычным; нужно выделиться из толпы прочих пекарей!..

Увлёкся спорами с привидением.

И не сразу понял, что меня окликнули.

Продолжал мысленно доказывать призраку свою правоту и шагать к видевшейся впереди витрине теперь уже моего магазина.

- Мастер Карп! – снова раздался по правую руку от меня смутно знакомый голос.

Клифы повернули головы, насторожили уши.

Вслед за волкодавами обернулся и я.

По площади Дождей прогуливались голуби. Они гонялись друг за другом, исследовали каждую веточку, каждый камень. Рядом с пересохшим бассейном не работавшего фонтана в центе площади суетились дети – чем-то походили на тех же голубей. Детишки занимались своими делами, не замечали меня и клифов (даже клифов!). Все, кроме одного. Точнее, одной: чумазая коротко остриженная девчонка прижимала к груди грязную котомку, сверлила меня взглядом.

- Здрасте, мастер Карп! – сказала она.

Я узнал её.

Но не сразу поверил своим глазам.

В удивлении приподнял брови и произнёс:

- Шиша?

Мне показалось, что встреча в столице Крельского царства с малолетней атаманшей из Персиля озадачила не только меня, но и клифов, и даже мастера Потуса.

Призрак навернул вокруг девчонки круг, рассматривая ту со всех сторон. Волкодавы подбежали к Шише – обнюхали её, словно не доверяли своим глазам.

Девочка не обратила внимания на суету моих спутников. Смотрела мне в лицо, будто пыталась понять мою реакцию на нашу с ней встречу. Её большие карие глаза влажно блестели; смотрели радостно, но с затаённой тревогой.

- Мастер Карп! - воскликнула Шиша. – Возьмите меня к себе работать!

- Куда? – не понял я.

- В пекарню. Ведь вы же купили вон ту пекарню?

Девчонка указала рукой на окна первого этажа теперь уже моего дома. Я взглянул на них с удивлением, словно впервые заметив. Мимоходом отметил, что свет в магазине не горел. За стёклами витрин больше не виднелись стеллажи с хлебом. А над дверью, где ещё пару дней назад висела невзрачная вывеска, теперь красовалось лишь пятно не выгоревшей на солнце краски.

Спросил:

- Как ты об этом узнала?

Девчонка пожала острыми плечами.

- Мне дядечка сказал, - сообщила она. – Ну… энтот, который вам её продал.

Моя операционная система слегка подвисла – процессор в голове обрабатывал информацию медленно и со скрипом.

Похоже, Шиша объяснила мою заторможенность по-своему: решила, что её ответ меня не устроил.

Поспешно добавила:

- Я встретила того дядечку вчера. Рядом с поварской гильдией. Два дня вас там ждала. Расспрашивала всех, не встречали ли они в Норвиче мастера-кулинара, что ходит везде с тремя здоровенными собаками. Вот. Вчера мне сказали, что вас видели. Что вы теперь здесь. Вот. Сижу тут со вчерашнего вечера.

Девчонка указала на сухой бассейн фонтана в центре площади.

- Ждала меня? – переспросил я. – Зачем?

Следил за глазами девочки – те оставались карими, не чернели.

- Хочу у вас работать! – сказала Шиша. – Возьмите меня к себе, мастер Карп!

Голуби шарахнулись в стороны, испугавшись её звонкого голоса.

Клифы озадаченно приподняли уши.

Девчонка сунула за пазуху руку – извлекла оттуда медный кругляш, висевший на тонкой верёвке. Новенький, блестящий. Показала его мне. Я узнал пробитую насквозь монету – знак Крельской торговой гильдии. Такой же я видел у Лошки. Да и замечал на груди всех прочих торговцев. Вот только ни разу не слышал, чтобы его выдавали детям. Сразу же вспомнил о том, как сам заполучил кольцо поварской гильдии.

- Откуда это у тебя?

Шиша горделиво приосанилась.

- Получила, - сказала она. – Мастер Карп, так вы меня возьмёте?

Отметил, что дети у фонтана прекратили игрища. Больше не бегали, не визжали. Сбились в кучу, приоткрыли рты. Прислушивались к нашему разговору. И разглядывали клифов – тыкали в сторону волкодавов руками, перешёптывались. Они напомнили мне ту самую ватагу ребятни из Лисьего переулка, которой верховодила атаманша Шиша. Такие же чумазые, одетые в стиле беспризорников.

Шиша дожидалась моего ответа. Затаив дыхание, не моргая. Прижимала ладонью к груди знак торговой гильдии. Посматривали на меня и клифские волкодавы. Собаки насторожили уши, лениво помахивали хвостами. Даже голуби проявили ко мне интерес. Птицы перестали носиться по площади. Склоняли на бок головы, пялились на моё лицо своими глазами-пуговицами.

«Долго ты будешь тут торчать, парень? – спросил мастер Потус. – Хватит изображать тугодума. Люди же смотрят! Подумают, что ты идиот, етить тебя».

Я достал ключи. Поманил Шишу к себе. Девчонка улыбнулась. Улыбка у неё вышла открытой, счастливой. Ко мне Шиша не побежала – зашагала чинно, с достоинством, как и полагалось солидному человеку, бывшему атаману. Но выглядела она вовсе не солидно – походила на беспризорницу. Невольно вспомнил о своих дочерях, оставшихся там, в другом мире. Вздохнул.

- Пойдём-ка отсюда, - сказал я. – Поговорим в доме. Расскажешь, как ты здесь очутилась. И чего от меня хочешь. А заодно и посмотрим, что за пекарню я прикупил.

Глава 2

От Шиши я узнал, что несколько поколений её предков по женской линии работали в сфере торговли. Бабка до сих пор торговала мясом на персильском рынке. Мать – продавала овощи в лавке на Весенней улице (в Персиле). Старшие сёстры в прошлом году тоже успели обзавестись жетонами продавцов. А вот Шиша ещё недавно не желала идти по стопам родни. Не видела ничего интересного в работе за прилавком. Она мечтала стать грозным криминальным авторитетом – главарём уличной банды.

Но так было до того, как она впервые попробовала мой медовый хлеб. В тот день, когда я навязал детворе из Лисьего переулка дегустацию нарезного батона, Шиша вдруг осознала, что её мечта – не драки и не воровство кошелей. Знакомство с моей хлебобулочной продукцией перевернуло мировоззрение девчонки. Та поняла, что в жизни можно устроиться лучше, чем обычным бандитским атаманом. Например: продавцом замечательного, лучшего в мире хлеба в пекарне мастера Карпа Марева.

На лице Шиши я видел неподдельный восторг, когда слушал рассказы бывшей атаманши о том, как она дома угощала сестёр хлебом, полученным от меня в качестве премиальных за хорошую работу. И как соглашалась со всеми хвалебными одами, что звучали в адрес моей продукции. Девчонка призналась, что испытывала гордость, работая на меня там, в Персиле. И что она взглянула на труд продавца с другой, неведомой раньше стороны. Поняла, что можно ходить на работу не только ради денег.

Шиша заявила, что продавать мой хлеб – это её мечта. Протухшее мясо, что «впаривала» клиентам её бабка, и подгнившие овощи, с которыми возилась мать, вызывали у девчонки отвращение. Она бы «ни за что на свете» не согласилась дни напролёт проводить рядом с «такой гадостью». «Уж лучше у прохожих кошельки тырить!» А вот мой хлеб, по её словам – «это другое». «Его не стыдно продавать втридорога, - говорила Шиша. – Потому что он стоит ещё больше! Намного больше, мастер Карп!»

«Похоже, мэтр, наша атаманша почувствовала настоящую цену моей продукции, - мысленно отметил я. – Учла стоимость кулинарной магии».

«Только не вздумай взять её на работу, парень, - сказал мастер Потус. – Тебе нужен нормальный, опытный продавец!»

«Ага, - ответил я. – Опытный. Который в первый же день работы настучит на меня лысым».

«С ребёнком, етить его, за прилавком мы по миру пойдём!»

- Мне десять лет… скоро будет, - ответила на мой вопрос Шиша.

Она заявила, что с пяти лет уже умела считать и писать – как и положено настоящему продавцу. Родственники и подумать не могли, что девочка не вступит со временем в торговую гильдию. Занимались обучением Шиши навыкам профессии едва ли не с рождения девочки. Ей предстояла прямая дорога в торговую гильдию: для потомственных продавцов вступить туда не составляло труда.

Малолетней атаманше следовало лишь сдать простенький экзамен на профпригодность, чтобы получить заветный жетон. Да ещё уплатить вступительный взнос. Начинали работу по профессии в семье Шиши с двенадцати лет. К этому времени и готовили полную сумму вступительного взноса. Скидывались на него всей семьёй. Для провинциальных продавцов та сумма считалась немаленькой.

Раньше предводительница малышни из Лисьего переулка о подобной «глупой» трате денег не помышляла. Но когда её жизненные ориентиры сменились, заявила дома, что будет идти в гильдию за жетоном. Родные обрадовались её решению. Вот только с деньгами помочь не смогли. Пообещали, что соберут нужную сумму – через два года. Шиша согласилась подождать. Потому что мастеру Карпу продавцы пока не требовались.

Всё изменил пожар. Пекарня в Лисьем переулке неожиданно для всех превратилась в угли. А я собрался уезжать из города. Шиша узнала об этом от бабки, что торговала мясом: продавцы на рынке с удовольствием обсуждали мои планы. У детворы внезапно закончилась подработка в качестве рекламщиков. Но у юной атаманши появилась надежда на то, что она сможет трудиться в моей новой пекарне уже в другом качестве. Пусть и не в Персиле.

Шише хватило денег на оплату вступительного взноса – с учётом причитавшейся ей доли в той куче меди, которую я презентовал ватаге детишек. Девчонка рванула с деньгами в гильдию за заветным жетоном. Но вот там случилась заминка. Гильдейские провозились с оформлением нового продавца почти двое суток. И когда счастливая обладательница жетона явилась в трактир, где проживал мастер Карп… то узнала, что я уехал.

Шиша пожала плечами.

И сообщила:

- Мамка сказала: «Мастер Карп добрый. И не жадюга. Езжай, доча, следом за ним в Норвич». Я и поехала. А чо такова? Да я бы и без её разрешения обошлась. Немаленькая ужо. Боялась токо, что вы ужо нашли себе кого – ну, работницу. Страшно было опоздать. Но я успела.

Она шмыгнула носом.

- Ведь успела же, мастер Карп?

«Отправь её обратно к мамке, парень!» - потребовал призрак.

Клифы продолжали принюхиваться к запаху девочки – пахло от той… не очень хорошо. Мне сразу вспомнились ароматы, что витали в московском метро во времена моей прошлой юности. Волкодавы фыркали, заставляли бывшую атаманшу вздрагивать. Та упрямо сжимала зубы, старалась не смотреть на собак. Дожидалась моего ответа, спрятав большие пальцы внутри кулаков и заглядывая мне в глаза.

Я осмотрел Шишу с ног до головы. Взглянул на прикрытые грязными локонами уши, на большие глаза, на потрескавшиеся губы. Отметил её прямую осанку, расправленные плечи, открытый, уверенный взгляд. Заценил запылённую одежду девчонки, похожую на наряд огородного пугала – та просто умоляла сжечь её вместе со всеми поселившимися в ней насекомыми.

Почесал переносицу. Представил девчонку за прилавком, на фоне стеллажей с хлебом. В кружевном платье и с большим ярким бантом на голове.

- Успела, - сказал я.

«Дурак, етить тебя!»

Я ухмыльнулся.

«Ты ещё извинишься за свои слова, старый».

***

- А здеся хорошо, - сказала Шиша. – Светло.

Она хмурила брови, явно недовольная той грязью, что мы увидели в доме. Хотя в своем бомжеватом наряде, с засаленными волосами и чумазым лицом вписывалась в обстановку просто идеально. Да и пахло от девчонки вовсе не свежей выпечкой. Волкодавы брезгливо фыркали всякий раз, как проходили мимо Шиши. Да и я боролся с желанием отодвинуться от неё подальше.

- Здесь, а не здеся, - поправил я.

Девочка пожала плечами.

Но покорно произнесла:

- Здесь.

«Ты б её ещё придворному энтикету, етить его, обучил, - подал голос призрак. – Понятно говорит – и ладно. Клиенты сообразят, что она от них хочет. Лучше б ты, парень, проверил, как энта мелкая деньги умеет считать».

«С подсчётом денег она нормально справляется. Это я ещё в Персиле заметил. Не лезь не в свои дела, старый. Как правильно обучать персонал я знаю получше тебя. Понадобится – и дворцовый этикет заставлю её вызубрить».

- Молодец, - похвалил я. – Мы с тобой теперь в столице, Шиша. Не в провинции. Покажем местным, что не лыком шиты. И тоже умеем правильно разговаривать.

Девочка кивнула.

- Покажем.

- А света здесь маловато, - сказал я.

Мы стояли посреди торгового зала моего будущего магазина. Осматривали облезлые стены (раньше те прятались за стеллажами). Клифы увлечённо обнюхивали углы, щёлкали зубами пытаясь поймать круживших в воздухе мух. Призрак старого пекаря прошёл сквозь стену в пекарню. Совал там свой нос во все щели. В моей голове без умолку звучали его возмущённые тирады о том, что строили дом безрукие и слепые недотёпы.

Но мне пока нравилось всё, что я видел в доме – и окна, и стены, и потолок. Потому что моя фантазия с лёгкостью рисовала картины того, какими те станут совсем скоро, после ремонта. Ещё при прошлом посещении пекарни я решил, что оставлю в магазине лишь несущие стены. Все эти перегородки снесу вплоть до помещения пекарни. Зал магазина увеличится втрое. Не станет никаких складов и кладовок.

А окна я увеличу в два раза – до самой земли. Чтобы с улицы люди разглядывали все те чудеса, что размещу в зале. Как раз для этого мне и понадобится в магазине много света. Намного больше, чем было его здесь сейчас. По собственному опыту знал: свет важен для хорошей торговли. Он не только позволял покупателям оценить внешний вид товара. Но и улучшал людям настроение, позволял легче расставаться с деньгами.

Вкратце я описал Шише, какие собирался сделать изменения в планировке первого этажа. Фантазия у девчонки оказалась хорошей. Бывшая атаманша завертела головой. Выдала восторженное «ух», представив, как вскоре преобразится зал магазина. Поинтересовалась, «не грохнется ли вниз потолок» после моих переделок. И «не слишком ли много места тута станет».

- Тут, а не тута, - поправил я.

Заверил, что в магазине много места не бывает. Но не сказал, что для моих наполеоновских планов может и не хватить того пространства на первом этаже, что выделю под торговлю. В моём виртуальном списке товаров только разновидностей хлеба значилось почти четыре десятка. Часть рецептов я уже опробовал в Персиле. А дюжину перспективных наименований придумал по дороге в Норвич.

***

Моё время на сегодняшний день было расписано едва ли не поминутно. Потому я не позволил себе тратить его на длительную экскурсию по дому. Поделился с Шишей подсохшей коркой пшеничного хлеба, что завалялась у меня в сумке (слышал, как у ребёнка урчал от голода живот). Вручил девчонке баночку с мылом и одну из своих рубашек – отправил в помывочную (терпеть запах давно немытого тела в помещении стало невыносимо).

***

А уже после полудня к моему новому дому потянулась вереница телег – доставляли оплаченные мной накануне заказы. Ещё три дня назад я узнал, что войду сегодня в пустой дом, где не на что будет ни присесть, ни прилечь. Ну а поскольку я сразу же намеревался обосноваться в своём столичном жилище, то заранее побеспокоился о том, чтобы не ночевать в нём на голом полу.

Причёсанная и чистая Шиша встречала доставщиков у двери дома. Она куталась в похожую на платье рубаху (мою), источала аромат сосновой хвои. С видом строгой учительницы опрашивала посыльных. Сверяла вносимые в дом предметы с полученными от меня списками. Без стеснения осматривала доставленные товары, проверяла их на соответствие названиям, оценивала их внешний вид и качество.

Я убедился, что читала девчонка нормально. Пусть и медленно. Считать умела до тысячи (вот только слово «тысяча» не было ей знакомо). Сносно решала простые примеры на сложение и вычитание. Понятия не имела о том, как следует делить и умножать цифры. Писала разборчиво. После небольшого тестирования я тут же делегировал Шише приёмку моих покупок.

Призрак старого пекаря попытался меня за это пристыдить. Но умолк, когда я объяснил, что проверяю профпригодность своего будущего работника. Поиском продавца я собирался заняться после того, как подыщу команду пекарей. Дней через десять, не раньше. Брать работника со стороны я не хотел. Потому и решил предоставить шанс бывшей атаманше – как проверенному человеку. Хотя, не только поэтому…

Со стороны наблюдал за тем, как Шиша общалась с посыльными. Как нетерпящим возражения тоном она требовала заменить рваное одеяло или тыкала пальцем в трещины на посуде. Пыталась пристыдить мошенников. А если те отвечали ей презрительными усмешками – грозила пожаловаться в торговую гильдию. И без запинок перечисляла все обязанности продавцов, будто цитировала местный талмуд «о защите прав потребителей».

«Ну, может и будет от неё толк, - сказал мастер Потус. – Виден в ней потомственный торгаш, етить её».

Я на слова призрака не ответил.

Вслед за Шишей отправился на второй этаж дома, где работники столярной мастерской собирали мебель.

С интерьером жилой части дома я мудрить не стал. Решил обойтись без фэншуев. Позавчера лишь отмахнулся в ответ на предложение выбрать для своей мебели особый стиль и расцветку. Объяснил столярам, что ценю не красоту орнаментов и яркость позолоты, а качество предметов и скорость исполнения заказа. Поинтересовался, «а что есть из уже готового»?

Мне объяснили, что «есть всё». Неокрашенные и непокрытые красивой резьбой полуфабрикаты столов, кроватей и шкафов пылились на складе мастерской. «Всё замечательного качества, из лучшей хорошо просушенной древесины». Я набросал примерный список необходимых мне в быту предметов. И выслушал заверения, что к нужному мне часу мебель доставят по адресу. Соберут её для меня «прямо на месте» «лучшие мастера».

«Лучшими мастерами» оказались два безусых паренька – лишь на четыре-пять годков постарше Шиши. Но инструментом парни владели сносно. Стулья, столы, кровати и шкафы собирали умело, пусть и с видимой небрежностью. На их нерадивость и обратила внимание Шиша. Девчонка прошлась мимо расставленной у стены комнаты мебели, потрогала ту руками. Скрипнул один из стульев.

Бывшая атаманша ткнула в него пальцем, и заявила столярам:

- Не годится. Переделывайте, лодыри.

Парни слегка офигели от наезда малолетки. Переглянулись. Меня они не заметили – я молча стоял в другой комнате, наблюдал за происходящим через дверной проём.

- Чего тебе там не понравилось? – возмутился один из столяров. – Стул, как стул. Нормальный. Деньги плати – сделаем другой.

Шиша покачала головой. Подпёрла бока кулаками. Нахмурилась. Несмотря на возраст и рост она сейчас не выглядела меленьким ребёнком. И не походила на «прелестную куколку», даже несмотря на румяные после мытья щёки и голые острые коленки. «Маленькая хозяйка большого дома», - вспомнилось мне выражение из прошлой жизни. Маленькая, но требовательная и строгая.

- Не годится, - повторила она.

Снова надавила рукой на стул – тот застонал.

- Скрипит, - сказала Шиша. – Переделывайте. Или вертайте взад деньги.

Я поморщился, услышав её фразу про «зад».

Но промолчал: ждал, что ответят Шише юные плотники.

- Чего это? – сказал один из парней.

- А в глаз получить не хочешь? – спросил второй.

Улыбка у Шиши получилась недоброй.

А возглас – очень громким.

- Ба-ар-бо-ос!

Вздрогнуло стекло на окне.

Где-то внизу задрожал пол.

Потом завибрировала лестница.

Босс пушечным ядром взлетел на второй этаж, царапая половицы когтями. Вид у него был слегка ошалелый. Но грозный. Рычание – громким, а оскаленные зубы походили на зубья больших граблей. Пёс промчался по коридору, разбрасывая свёртки с моими покупками. Заметил в его глазах недоумение. Вполне мне понятное. Но если бы меня вдруг позвали подобным тоном, я бы тоже примчался – без раздумий.

Клифский волкодав ввалился в комнату, где работали мебельщики. Замер у порога, завертел головой: явно не понимал, зачем вдруг сорвался и побежал на зов наглой девчонки. Парни шарахнулись к стене, отгородились от пса наполовину собранной кроватью. Вжали головы в плечи. Клифов они уже видели, когда заходили в дом. Но к виду кинжалоподобных собачьих клыков явно не привыкли.

Шиша толкнула навстречу Барбосу скрипучий стул.

Клиф посторонился, удивлённо тявкнул.

- Вот, смотри, что они нам подсунули! – сказала Шиша. – И не хочут возвращать деньги за энту гадость.

- Чё сразу деньги-то?! – воскликнул плотник.

- Там… это… ерунда! – сказал второй.

- Гвоздик добавить! И всего-то делов!

- Сейчас мы всё сделаем!

- Чё угрожать-то сразу!..

- Мы ж пошутили.

Шиша не повелась на улыбки парней. Продолжала хмуриться.

- Работайте, - сказала она. – Чуть позже приду – проверю.

Снова указала на стул.

- Энто – переделайте. Скрипеть он не должон.

***

Мебельщики завершили работу только под вечер. Трудились они под присмотром клифов: собаки поочерёдно дежурили рядом с юными плотниками (для меня осталось загадкой, сами они решили контролировать столяров или повелись на просьбы-приказы малолетней атаманши). Опека со стороны волкодавов и строгие взгляды Шиши оказались хорошими стимулами: помогли парням управиться с работой за один день. Хотя я прикидывал, что «лучшие мастера» провозятся со сборкой дня два-три.

Досрочное выполнение плана по обустройству второго этажа мы с Шишей и клифами отметили ужином в ближайшей таверне. Там я обрисовал своей пока ещё неофициальной работнице видение нашего с ней ближайшего будущего. Вкратце описал, какой представляю столичную пекарню. Шиша слушала меня с интересом, не лезла с советами и нотациями, в отличие от вредного призрачного старика, который всё ещё пытался навязать мне провинциальные понятия о предприятии по выпечке хлебобулочной продукции.

На время ужина я отправил мастера Потуса в чёрный список, убрал из друзей воображаемой соцсети: делал вид, что перестал призрака и видеть, и слышать. Хотя кое-какие высказывания старого пекаря всё же запоминал, делал пометки в памяти обдумать их позже. Вести со стариком дискуссии у меня сегодня не осталось желания. Да и лень было объяснять ему своё видение ситуации. Тем более что пытался сделать это уже не однажды. Решил, что мастер Потус сам поймёт, чего я добивался; и сделает это уже скоро – когда запущу производство хлеба.

В свой дом на площади Дождей мы вернулись затемно. И сразу же разбежались по комнатам. Клифы облюбовали гостиную, разлеглись там на груде новеньких одеял. Ушла в свою спальню Шиша – пожелала мне на местный манер спокойной ночи. Обозлённый моим невниманием призрак старого пекаря удалился в пекарню (продолжал брюзжать, поминать меня нехорошими словами). Я попытался сегодня лечь спать пораньше: завтрашний день обещал быть насыщенным событиями. Вот только уснуть мне не позволили.

Громкие, наглые, надоедливые удары по входной двери разогнали успевший сгуститься в моей голове туман дремоты. Заставили замолчать мастера Потуса. Разбудили волкодавов (те перестали похрапывать; я услышал их тяжёлые шаги в коридоре). Вынудили меня встать с кровати, одеться. Вставил ноги в холодные сапоги, побрёл к лестнице на первый этаж, зажигая по пути новенькие настенные фонари. Увидел, как выглянула из своей комнаты юная атаманша.

«Кого это там принесло?» - проворчал призрак.

«Надеюсь, это не соседи пришли со мной знакомиться», - мысленно проворчал я.

Почему-то представил сцену из голливудских фильмов, где к новосёлу обязательно являлись жители соседних домов и норовили угостить его пирогом или пирожками.

Добавил, уже спускаясь по лестнице:

«Хотя, с парочкой симпатичных соседок я бы не отказался… побеседовать за чашечкой чая».

«А с двумя здоровенными волосатыми мужиками, етить их, ты, парень, чай попить не хочешь?» - сказал мастер Потус.

«Это не по моей части, старик».

«Ну, тогда эти соседи тебе не понравятся».

Я распахнул дверь. Ощутил на коже дуновение прохладного вечернего ветерка. И понял, что призрак старого пекаря не пошутил, когда описал мне гостей. Те совсем не походили на похотливых соседок – скорее на душегубов. Окинул взглядом бомжеватые наряды застывших у моего порога бородатых мужиков. Отметил, что оба при оружии – ножи, что висели у них на ремнях, не выглядели игрушечными. Погладил по шерсти Барбоса и Надю (клифы принюхивались к незнакомцам).

- Здравствуйте, уважаемые, - сказал я. – Что привело вас ко мне?

Мужчины перестали пялиться на волкодавов, взглянули на меня.

- Где кулинар?

- Я за него.

- Чего?

- Кулинар, кулинар, - сказал я.

Показал гостям кольцо с эмблемой поварской гильдии.

- Я – кулинар. Дальше-то что?

- Тебя хочет видеть Шляпа.

- Замечательно. Что с того?

- Он хочет видеть тебя прямо сейчас, - сказал бородатый. – Поехали.

Глава 3

Мимо меня неторопливо проплывали уличные фонари. Нечастые и не всегда исправные. В домах светились окна: горожане не торопились укладываться спать. Жители столицы явно не привыкли вставать на утреннюю дойку. А потому не спешили с наступлением темноты укладывать головы на подушки. Позволяли себе вечерние прогулки. Голоса многочисленных прохожих временами заглушали топот лошадиных копыт. Цокот подков о камни мостовой эхом отражался от стен, носился по улице. Вливался в какофонию звуков ночной столицы.

Наш экипаж нещадно скрипел, угрожая развалиться на части (этими звуками он напомнил мне о стареньком автомобиле, что был когда-то у моего отца – «Москвич-408»: тот тоже ежесекундно жаловался на жизнь). Коляска подпрыгивала на неровной дороге. Я то и дело ударялся плечом о сидевшего рядом со мной в коляске бородача. Тот не обращал на это внимания. Оставался неподвижным, смотрел вперёд, не мигая, будто каменный истукан. Вот только попахивало от мужика вовсе не камнем – густым перегаром и жаренным луком.

«И зачем ты поехал к энтой Шляпе, парень? – бурчал застывший рядом с возницей призрак старого пекаря. – Неймётся тебе. Так и тянет по бабам, етить их. Всё никак не угомонишься. Делом сейчас надо заниматься. А не искать на жопу приключения».

«Так приключения меня сами находят, - сказал я. – А на счёт баб – кто бы говорил! Это ведь ты разносчицам в декольте заглядывал, когда я беседовал с трактирщиком».

«Никуда я не заглядывал!»

Я не сумел сдержать улыбку.

«Ну конечно. Ты ещё скажи, что проверял у тех пышногрудых девах частоту сердечных сокращений. Видел я, куда ты совал свой нос. Можешь не отнекиваться, старикан».

«А что мне оставалось делать, парень? Не слушать же ваши пьяные бредни, етить их!»

Мне показалось, что призрак обиженно скрестил на груди руки.

«Если бы ты тогда нас послушал, старый, то не говорил бы сейчас ерунду. И знал бы, что Шляпа – к сожалению, не женщина. Во всяком случае, так утверждал трактирщик».

Стая бродячих собак устремилась за нашей коляской, звонким многоголосым лаем подгоняя лошадь. Мохнатые, коротконогие – яркие представители породы столичных дворняг. Мне, привыкшему к виду клифских волкодавов, все эти громкие шавки показались щенками. Вознице пришлось трижды приголубить дворняжек кнутом, прежде чем те растеряли задор и отстали.

«Тогда я тем более не понимаю, зачем понадобилось вытаскивать меня из дома, - сказал призрак. – Мужик энтот твой Шляпа, или баба – энто только его проблема. Я только-только закончил осматривать наши печи, етить их!»

Призрак покачал головой.

«Негодные они. Совсем негодные, етить их! Старые. Грязные. И маленькие. Не влезут туда сорок два каравая. Никак не влезут! Понимаешь, парень? Даже если разложишь их так, как придумал энтот лодырь Полуша».

«Успокойся, старый. Я со всем разберусь. Вот увидишь».

Коляска резко вильнула, разразилась жалобным скрипом. Едва разминулась со встречным экипажем. Я снова врезался в плечо бородатого – тот опять словно не заметил этого. Возницы погрозили друг другу поводьями. Поприветствовали один другого цветастыми ругательствами. Я невольно заслушался. Лексикон столичных жителей явно был побогаче, чем у провинциалов.

«Ну и чего тогда ты на ночь глядя прёшься к этому Шляпе, если он даже не баба?» - спросил мастер Потус.

«Визит вежливости. Себя показать. На него поглядеть».

«На Шляпу, етить его?»

«Да».

«И на кой тебе на него смотреть?»

«Всегда интересно знать, кому будешь отстёгивать десять процентов выручки».

Коляска снова подпрыгнула, наехав колесом на камень – призрак не подпрыгнул вместе с ней.

«Так Шляпа – энто бандит, етить его?»

«Местный вариант вашего Рела Музила, - сказал я. – Берёт с торговцев плату в нашей части города. Криминальный авторитет средней руки, как я понял. Ужасный и беспощадный. Но не женщина. Трактирщик заверил, что мне предстоит платить за крышу именно этому товарищу».

«Ну… тогда ладно, - сказа мастер Потус. – Взглянем на поганца».

Привидение замолчало.

Я порадовался этому событию: в последние дни голос старого пекаря стихал в моей голове не часто.

Но вскоре призрак снова спросил: «И что ему от тебя понадобилось?»

Я пожал плечами.

Сказал:

«Для того чтобы узнать это, мы с тобой, старый, к товарищу Шляпе и едем».

***

Бородатые привезли меня во вполне респектабельную часть города. Не в трущобы и не в припортовые кварталы, где по моим представлениям обитали бандитские авторитеты. Дома здесь не походили на дворцы. Но выглядели солидными и добротными. Их окна прятались за густыми ветвями невысоких лиственных деревьев. На клумбах пестрели цветы. Пахло травами, а не помоями. Тут едва ли не на каждом шагу светились фонари. По дороге сновали богато украшенные кареты.

Коляска замерла около небольшого ухоженного дворика, окружённого низкой ажурной оградой (мне вспомнился похожий забор около дома атамана Крюка в Персиле). Призрак старого пекаря соскочил с козел – рванул осматривать территорию. Лошадь громко фыркнула, встряхнула гривой – предложила мне поскорее выметаться из экипажа. Я не стал нервировать животное. Послушно соскочил на землю, размял затёкшие ноги. Тут же получил тычок в спину от бородатого.

- Иди, - буркнул мужчина.

В пути он подрастерял вежливость. А может всё дело в том, что теперь рядом со мной бородач не видел зубастые пасти клифских волкодавов. Не боялся, что клифы по локоть откусят ему руку в отместку за эти наглые тычки в мою спину. Без сопровождения собак в глазах бородатого я не выглядел человеком, достойным уважительного отношения.

- Как скажешь, - ответил я.

Ничего объяснять и доказывать своему неотёсанному спутнику я не стал. Пока… не стал: было попросту лень. Поправил на себе одежду, пригладил волосы, зашагал в указанном направлении. Сразу несколько моих теней последовали за мной.

Я жмурился от яркого света фонарей. С любопытством рассматривал аккуратный фасад дома (невольно испытал сожаление, что обосновался не в этом районе: вывеска пекарни на подобном строении смотрелась бы очень даже неплохо).

Бородач повёл меня к парадному входу – к широкой двери над каменным крыльцом. Вёл торопливо. И словно под конвоем. Будто боялся, что я либо сбегу от него, либо вдруг с визгом и криком брошусь ломать ветви деревьев и топтать цветы на клумбах. Придерживал меня за локоть. Возница с нами не пошёл – остался рядом с коляской. Провожал нас внимательным взглядом. Всем своим видом намекал, что в любую секунду бросится на помощь напарнику, стоит мне лишь попытаться взбрыкнуть.

Внутри дома я окунулся в полумрак, услышал гул голосов, почувствовал смутно знакомые запахи, пробудившие воспоминания о временах студенчества. А ещё на ум пришло слово «малина». Потому что этот солидный и ухоженный снаружи дом изнутри показался мне бандитским притоном. Такая ассоциация у меня возникла вовсе не из-за интерьера коридора и комнат – из-за сновавших по ним подозрительных личностей. Все, кто попадался нам с бородачом по пути, обликом походили на моего спутника – вылитые «душегубы».

«Не нравится мне тут, парень, - пожаловался призрак мастера Потуса. – Мрачное местечко. Не для честных людей. Пахнет здесь неприятностями».

«Не знаю, какой запах у неприятностей, - сказал я. – А вот аромат дыма каннабиса, кажется, улавливаю. Ух. Душок из славного прошлого. Такое ощущение, что вернулся в московскую общагу девяностых годов».

Тяжёлая рука бородача легла мне на плечо.

- Стой.

Я остановился посреди широкого коридора в десятке шагов от массивной двери.

- Жди здесь, кулинар, - сказал бородатый. – Доложу Шляпе, что привёл тебя.

***

Приёмная бандитского авторитета встретила меня ярким светом многочисленных светильников. А ещё: полупрозрачными облаками пахучего дыма, парившими в воздухе. Я быстро разобрался, откуда те появлялись. Увидел сидевшего за столом мужчину в мятом головном уборе и похожую на кальян конструкцию, стоявшую перед ним на столе. Хозяин комнаты склонялся к деревянному мундштуку, выпускал изо рта тот самый дымок, что сгустками облаков расползался по комнате.

«Что энто он делает?» - раздался у меня в голове голос старого пекаря.

Призрак мастера Потуса появился из стены, проплыл по комнате, замер около стола с кальяноподобной конструкцией.

«А ты не видишь?» - спросил я.

«Вижу. Токмо не понимаю, что именно, етить его».

«Ингаляции он делает. Разве непонятно? Дышит парами лечебных трав. Простыл, наверное».

«И что? Помогает?»

«Помогает, - сказал я. – Быстро забываешь о любой болезни. Точно тебе говорю. Я проходил похожие процедуры в студенческие годы. А уж как это дело поднимает настроение!..»

Мужчина выдохнул в потолок очередную порцию целебного пара, взглянул на меня, зажмурив правый глаз.

- Здравствуйте, уважаемый, - сказал я.

Хозяин комнаты блеснул слащавой улыбкой, приподнял свой нелепый головной убор в ответном приветствии – сверкнул лысиной (разнообразных панамок, кепок и колпаков я увидел в комнате около трёх десятков – шапки висели на стенах, лежали на столах и на полках шкафов). Мужчина по-стариковски закряхтел, выпрямляя спину (хотя выглядел он не старше сорока). Оставил в покое мундштук. Стёр с пухлых губ капли слюны. Закатал рукава, оголив покрытые чёрными волосками предплечья – будто готовился к трапезе.

Произнёс:

- Здорово, кулинар. Проходи. Не стой. Вон, присаживайся на стул.

Стоявший позади меня бородач вновь коснулся моего плеча: намекнул, что слова о стуле – не предложение, а приказ.

Я не стал спорить. Послушно уселся на старенький табурет.

Тот застонал подо мной.

«Шише бы этот скрип не понравился», - отметил я.

Поёрзал, занимая удобное положение. Потому что по лицу любителя кальянов понял: наш с ним разговор затянется.

- Меня звать Шляпа, кулинар, - произнёс хозяин комнаты. – Слышал обо мне?

Я пожал плечами, сделал неопределённый жест рукой.

- Я в городе недавно, уважаемый. Со столичной жизнью почти не знаком.

- Поговаривают, ты купил пекарню в нашем районе, - сказал Шляпа.

Глуповатая улыбка не сходила с его лица.

«Уже вся городская шелупонь знает о твоей покупке, парень!» - возмутился мастер Потус.

«Не вижу в этом ничего плохого, старый».

Я спросил:

- Кто поговаривает?

Шляпа пожал плечами.

Его глаза хитро блеснули.

- Люди. Это только кажется, кулинар, что столица большая. Но новости здесь разносятся быстро. Можно о многом узнать, если уметь слушать. Мне вот давеча пересказали разговоры стряпчих. Сказывали: ты успел договориться о цене с мастером-пекарем с площади Дождей. Посулил старому скряге кучу денег. Обжулил тебя старикан – запросил за свою пекарню вдвое больше разумной цены.

Мужчина умолк – словно ждал мой ответ.

Но я молчал: не услышал в его словах вопрос.

Шляпа придвинул к себе кальян. Но не потянулся к мундштуку.

- К чему я это говорю, кулинар, – продолжил он. – За какие деньги брать домик в столице – то твоё дело. Мож, приглянулся он тебе чем. Или деньжатам ты не ведёшь счёт. Но площадь Дождей – для хорошей торговлишки место, прямо скажу, так себе. Настоящему мастеру не пристало там оседать. Если только он не хочет затеряться средь небогатого люда. Если не прячется от кого.

Снова замолчал. Сверлил меня маленькими хитрыми глазами.

Я молчал – Шляпа перевёл взгляд на кальян. Потом на меня. Провел языком по губам.

- Дак… о чём это я, - продолжил мужчина. – А, о площади Дождей. Местечко там не очень людное. Но и не совсем тухлое. Главное – спокойное: за порядком там следят. Я слежу. А хлебушек… все едят. Да ты и сам это знаешь, кулинар. Будут у тебя там покупатели. Обязательно будут, если цены ломить не станешь. И если возьмёшься выпекать такой же хлеб, каким ты баловал народец в Персиле.

Шляпа прижал мундштук к губам. Сделал глубокий вдох. Зажмурился от удовольствия.

- Вы бывали в Персиле, уважаемый? – спросил я.

Мужчина выдохнул поверх моей головы струю дыма. Оскалился, будто я его насмешил.

- Нет, кулинар, - сказал он. – Я из тех, кто уверен: границы уютного мира – это стены Норвича. А всё, что за ними – непригодно для нашей жизни. Скоро убедишься, что в столице такого народа много. Мы тут рождаемся и умираем, не высовывая нос за городские ворота.

Поморщился, будто вспомнил о чём-то неприятном.

- Для нас тот же Персиль, кулинар – место из детских сказочек. Вот так-то. Но мы знаем, что и в других городах живут люди. И поддерживаем с ними связь.

Мужчина помахал рукой – разогнал собравшееся у его лица облако дыма.

- Из Персиля к нам пришла весточка, - сказал Шляпа, – о том, что в столицу выехал тамошний мастер-пекарь. Молодой. Узнать его несложно: повсюду ходит с тремя клифскими волкодавами.

- Кому это – вам, уважаемый? – спросил я.

- Правильным людям, - ответил Шляпа. – Так мы себя называем. Неужели не слышал о нас?

Я пожал плечами.

- Как вы уже знаете, уважаемый, я приехал в Норвич недавно. В столице пока не освоился. Мне здесь многое в новинку.

«Что тебе непонятно, парень? – сказал призрак старого пекаря. – Он толкует о бандитах, етить их».

«Не отвлекай меня, старый».

- И сразу принялся искать место для пекарни, - сказал Шляпа. – Знаю. Мне говорили об этом. Шёпоту доложили о тебе, кулинар, едва ты прошёл через ворота. У правильных людей в Норвиче повсюду есть глаза и уши. Тут почти ничего не происходит без нашего ведома. Даже в гильдиях, даже в царских и княжеских кварталах. А в том районе, где ты решил обосноваться, слово Шёпота значит не меньше царского – во многом благодаря мне.

- Просветите меня, уважаемый, кто такой – господин Шёпот? – попросил я.

- Шёпот поставлен правильными людьми присматривать за порядком в Норвиче, - сказал Шляпа. – Он следит, чтобы столица не захлебнулась в дерьме беспредела. Решает, на чьей стороне правда. И разруливает непонятки. А ещё разгребает проблемы, если наши пути пересекаются с дорожками гильдий и клановых. Как у нас тут говорят: царь далеко, а Шёпот повсюду. Ещё его называют ночным царём.

Мужчина ухмыльнулся.

- В кажном городе царства есть правильные люди, кулинар. И все они признают главенство нашего атамана. Кажный год со всех городов царства присылают в Норвич малую долю денег – в знак уважения к нашему главарю. Так издавна заведено. А ещё шлют нам сюда интересные новости. Те, что могут пригодиться правильным людям. Вот – сообщили и о тебе.

Мой собеседник приподнял головной убор, погладил лысину – точно стряхнул с неё пыль.

- Чем же приезд обычного пекаря заинтересовал… правильных людей? – спросил я. – В Крельской столице нехватка хлеба? Или недостаёт хороших мастеров по его выпечке?

Шляпа показал, что оценил мою шутку: хмыкнул.

- Хлеба у нас хватает, - сказал он. – Да и своих пекарей – как блох на собаке. Думаю, ты уже и сам убедился в этом: сказывают, ты на днях прошёлся по нашим пекарням. Убедился, что Норвич – это не провинция. А уж какие вкусности продают в княжеских кварталах!..

Мужчина закатил глаза – изобразил восторг и блаженство.

- Даже лучшим провинциальным кулинарам найдётся чему поучиться у наших мастеров. И тебе – тоже.

- Чем же тогда заинтересовал правильных людей скромный пекарь из глубинки? – спросил я. – Если не своим умением выпекать хлеб.

- Пекарей у нас достаточно, - сказал Шляпа.

Посмотрел мне в лицо.

Я разглядывал его прижатые к черепу уши, приплюснутый, явно не однажды сломанный нос, острые бледные скулы, массивную челюсть – мужичонка походил на боксёра.

- А ещё у нас в столице много призраков, - заявил бандит.

- Как интересно, - сказал я.

Зевнул – громко, протяжно, без стеснения.

- Норвич – старый город, - сказал Шляпа. – И большой. Тебе, кулинар, наверное, говорили, что здесь не стоит ходить по улицам ночью. Нежить тут встречается редко, да и городская стража давно научилась с ней справляться. А вот нечисть частенько пошаливает. Что есть, то есть. Она не подчиняется царским указам. И не придерживается законов правильных людей.

Я невольно взглянул на светящуюся фигуру мастера Потуса.

- Нечисть – она такая, - поддакнул я. – Непослушная.

Мысленно добавил: «И очень занудная. Особенно, если это бывший старый пекарь».

«На что это он тебе намекает, етить его?»

Призрак по дуге обогнул стол – замер уже у плеча моего собеседника.

- Нам известно, кулинар, что ты умеешь справляться с нечистью, - заявил Шляпа.

Указал на меня мундштуком. Словно вынес мне приговор.

- Да что вы говорите, уважаемый?!

Глаза мужчины не почернели.

«Крюк стуканул, - подумал я. – К гадалке не ходить».

- С призраками – так уж точно.

- Неужели? – сказал я.

Вдруг вспомнил разноцветные глаза младшего дознавателя из персильской обители Чистой силы. Хитрый прищур Шляпы совсем не походил на обманчиво открытый взгляд служителя Хакина. Да и беседу они вели в разных манерах. И всё же у этих двух личностей было что-то общее. Возможно то, что и одного, и другого мне очень хотелось превратить в лягушку.

Быстро перебрал в памяти события предыдущих дней – тех, что провёл в столице Крельского царства. Убедился, что магию в Норвиче не использовал… почти. Вряд ли исчезновение насекомых из моей комнаты в трактире свяжут с воздействием заклинаний. Или у кого-то вызовет подозрения сладковатый аромат цветов шиповника, которым пахли волкодавы.

- Шёпот велел дождаться, когда ты осядешь во владениях одного из пальцев, - сказал Шляпа. – И только после этого с тобой знакомиться. Площадь Дождей – моя территория, кулинар. Я четвёртый палец на могучих руках Шёпота. Со мной ты и будешь вести дела.

- Мне приносить деньги самому? – спросил я. – Сюда? Сколько? Десятую часть?

Шляпа развёл руками.

- Кто говорил о деньгах? Не нужно никаких денег, кулинар. Правильные люди не собираются отнимать твои заработки. Только не у тебя. Не переживай. Я думаю, Шёпот согласится со мной: ради очень полезных нам людей можно и пересмотреть правила. Атаман считает, что ты как раз такой – полезный. Мы будем брать с тебя свою долю не медяками – услугами.

- Как интересно, - сказал я. – Приятно, когда тебя считают полезным. Но я бы всё же предпочёл вносить плату более понятным способом: наличностью.

- Чем?

На лбу у моего собеседника проявилась глубокая морщина.

Я потёр палец о палец.

- Монетами, уважаемый. Медными, серебряными. А может, и золотыми – это уж как пойдут дела. Всё же народ у вас побогаче, чем в провинции. Я рассчитываю тут если и не разбогатеть, то уж точно не прозябать в нищете. Или вы, господин Шляпа, хотите брать свой процент натуральным продуктом – хлебом?

Шляпа брезгливо скривил губы.

- Зачем мне твой хлеб, кулинар? – сказал он. – Будешь выполнять для правильных людей кой-какую работёнку. Станешь делать, что умеешь. Посмотрим: так ли ты хорош, как тебя нахваливали.

- Я лучший пекарь во всём Крельском царстве, - признался я. – Можете в этом не сомневаться, уважаемый. Выпекать хлеб – вот, что я умею и буду делать. Уверяю вас: ни вы, ни господин Шёпот не разочаруетесь в моём мастерстве.

- Правильных людей интересуют другие твои умения, кулинар, - сказал Шляпа. – Хлебом ты можешь хвастаться перед своими соседями на площади Дождей. Не перед нами. Шёпота заверили, что ты умеешь ладить с призраками. Причём, лучше, чем лысые или магики. Атаман из Персиля поручился, что ты в этом деле дюже ловок. Вот это мы и проверим.

«Крюк. Сволочь».

- С призраками? Ладить?

Надеюсь, моё удивление выглядело искренним.

- Так нам сказали. Шёпоту не стали бы врать, кулинар. Прямо сейчас я подброшу тебе работёнку. Проверю, чего ты на самом деле стоишь.

«А губа не треснет?» - мысленно сказал я.

- Не понимаю, о чём вы говорите.

Я показал Шляпе кольцо поварской гильдии.

Заявил:

- Я пекарь, уважаемый. Не состою в гильдии магов.

Шляпа ухмыльнулся – во рту у него блеснули мелкие острые зубы.

- Не дрейфь, - сказал он. – Мы тебя лысым не сдадим. Если будешь себя хорошо вести – делать то, что велит Шёпот. Понимаешь?

Постучал костяшками пальцев по столешнице.

- А попадёшь к жрецам по собственной дурости – в наших силах вытащить тебя из их лап. Ночной царь многое может. С ним нужно дружить, кулинар. И тогда жизнь в Норвиче будет тебе в радость. А ссориться с нами опасно. Смертельно опасно. Так что…

Шляпа выпрямил спину. Я услышал хруст его позвонков.

- …сейчас ты спустишься ко мне в пыточную… Не дрейфь, кулинар: не в качестве клиента – сделаешь там свою работу. Поглядишь, кто расшалился в моих подвалах – призрак или какая иная тварь. Мешает работать, гадина: пакостит по мелочи. Надо бы её оттуда спровадить. Понял меня? А заодно поглядишь, где окажешься, если пойдёшь против правильных людей. Убедишься, что управу мы найдём на любого – есть у нас на это и силы, и средства.

«Зря ты сюда пришёл, парень, - заявил мастер Потус. – Неужто тебе не хватило проблем с бандюганами в Персиле?»

«Странно, - мысленно произнёс я, не реагируя на слова призрака. – Не видел здесь других привидений, кроме нашего старикана. Что скажешь, мэтр, есть в этом доме нечисть?»

«Скан выдаёт наличие постэнтической энергии только ниже уровня пола этой комнаты – должно быть в тех самых подвалах, о которых вам сообщил собеседник», - ответил профессор.

- Прошу прощения, уважаемый, - сказал я, - но вы меня всё же с кем-то перепутали. Я пекарь. Не маг и не служитель Чистой силы. Что я могу сделать с этими вашими призраками?

- Да хоть пирожков из них налепи! Лишь бы они свалили из моего дома. А то плодятся тут, прямо как те крысы – скоро от них совсем покоя не будет.

- Повторяю, уважаемый: вы меня приняли за кого-то другого.

- Не думаю, - сказал Шляпа. – Шёпоту тебя описали предельно чётко. Пекарь. Из Персиля. С собаками. Или ты думал, что в Крельском царстве есть другие кулинары, что шарятся по городским улицам в компании трёх клифских волкодавов?

«Девчонка, етить её, так же тебя нашла, - напомнил мастер Потус. – Собачки делают тебя заметным».

«И это хорошо, старый. Ведь для того я и явился в столицу – чтобы меня здесь заметили и по достоинству оценили. Так что всё идёт по плану. Где известность, там и слава. Где слава, там интерес княжеских кланов и возможность получить перстень мага. Когда у меня будет перстень, смогу жить нормально, без оглядки. Ну а эта бандитская шушера пусть идёт лесом».

- Настаиваю на том, что вы обознались, уважаемый, - сказал я. – Не смогу решить вашу проблему с нечистью.

Мысленно добавил: «И не хочу».

- Но я рад был с вами познакомиться, господин Шляпа.

Я поднялся на ноги – услышал напоследок скрип табурета.

- Мне пора возвращаться. Хочу спать. Устал за сегодняшний день.

На плечо мне опустилась рука бородача.

«Действуй, мэтр».

Я услышал позади себя шум от падения тела.

Не обернулся, продолжал смотреть на Шляпу.

Тот не улыбался.

- Скажите, уважаемый, ваши люди отвезут меня домой? – спросил я. – Это было бы очень любезным поступком с вашей стороны. Или мне придётся самому искать экипаж?

Глава 4

Извозчика я нашёл быстро: разномастные наёмные экипажи сновали по Норвичу, как те такси по Москве. Пока трясся в коляске, слушал ворчание мастера Потуса и вспоминал угрозы, которыми сыпал в мой адрес столичный бандитский авторитет Шляпа. Вновь и вновь воскрешал в памяти эти его утверждения о том, что я кому-то что-то должен и обязан.

Шляпе не понравилось моё поведение. Он, видишь ли, не почувствовал уважительного отношения с моей стороны. Хотя я обошёлся с ним предельно вежливо. Бандит расстроился, потому что у него вдруг отнялись ноги. Это когда он попытался помешать мне уйти – я сработал на опережение. Шляпа обвинил в своих проблемах меня. Дескать, это я неблагодарная редиска.

«Странный человек, - говорил я призраку. – Он явно не в ладах с элементарной логикой. Если считал меня обычным пекарем, то зачем требовал гонять призраков в его подвале? Ну а коли уж признавал во мне крутого мага – будь любезен относиться соответственно. Или не жалуйся на слабость в ногах».

«Может, зря ты с ним так обошёлся? – сказал призрак старого пекаря. – Бандюган, етить его, обиделся на тебя. А ведь он тут не шелупонь какая – один из десяти главных помощников энтого бандицкого царька Шёпота. Как бы энти поганцы не попортили тебе жизнь в Норвиче».

«Я сам кому хочешь жизнь испорчу, - ответил я. – Разве ты этого ещё не понял, старый? Моя бывшая жена всегда говорила, что я беспринципный негодяй. Слушал её и диву давался, какой же я страшный человек. Странно, что другие пока не замечают мою демоническую сущность».

Усмехнулся.

«Не собираюсь в этой жизни жениться. Не буду ни перед кем пресмыкаться. И не желаю терпеть чужое хамство. Надоело. Так что, не повезло этому Шляпе. Пусть радуется, что остался целым. И не превратился в лягушку. Сперва он требует, чтобы я почистил его подвалы. Потом возжелает, чтобы я лечил прыщи на его жопе. Перетопчется».

«Ни к чему хорошему ссора с бандитами не приведёт, парень».

«А я ни с кем и не ссорился, старый, - сказал я. – Только показал этим товарищам душегубам, что они в любом случае обознались. Если считают меня пекарем, то пусть довольствуются десятой частью выручки пекарни. Это по правилам. Выплачу. И пусть не лезут ко мне с дурацкими требованиями».

Зевнул.

«Ну а если товарищи уверены, что я маг… То будьте любезны относиться ко мне со всем уважением. Как положено по местным обычаям. И никак иначе. Где это видано, старый, чтобы подзаборные гопники и карманники что-либо требовали от могучего чародея?»

Я пожал плечами.

«Им нужно избавиться от нечисти? Замечательно. Тогда – в очередь. А потом – ко мне на ковёр с правильными поклонами и уважительными речами. И со щедрыми подношениями в золоте. Если рассчитывают получить мою помощь иным способом… то пошли они нафиг».

«Зря ты так, парень. Накликаешь беду».

«Беда – это снова жениться на блондинке. А выяснять отношения с нормальными бандитами – всего лишь маленькое приключение. Мы ещё посмотрим, для кого именно оно выльется в неприятности. Так что не дрейфь, старый. Прорвёмся».

***

Я вернулся на площадь Дождей после полуночи. Зевал почти безостановочно. Мечтал добраться до кровати, растянуться на ровной поверхности, сомкнуть глаза. Казалось, что усну, едва коснусь головой подушки. После долгой езды в конном экипаже меня слегка покачивало. Не обращал внимания на брюзжание мастера Потуса. Устал от бесед с призраком. Не видел больше смысла тому что-либо объяснять и доказывать. Прошёл во внутренний двор, поглядывая на свет в окнах над пекарней.

Приоткрыл дверь – не услышал в доме ни звука. Не раздался и топот собачьих лап. По скрипучей лестнице я поднялся наверх. В длинном коридоре второго этажа, на который смотрели двери комнат, горели все фонари. Светились даже те, которые я не зажёг перед уходом к Шляпе. Заглянул в комнату Шиши, но на кровати девчонку не обнаружил. Увидел смятую простынь, подушку. Но не малолетнюю атаманшу. В удивлении вскинул брови, зашагал по коридору, заглядывал в комнаты.

Шишу нашёл в гостиной. На полу, рядом с клифскими волкодавами. Вера и Надя приподняли головы, насторожили уши, вильнули хвостами. Босс тоже открыл глаза, но не пошевелился. Потому что рядом с ним спала девочка – прижимала щеку к его плечу. Шиша явилась к клифам с собственным одеялом. Поверх него и уснула, заменив подушку плечом Барбоса. Надя лизнула руку девчонки. Маленькая атаманша заворочалась, причмокнула во сне губами, улыбнулась; не проснулась.

«Действуй, мэтр».

Холодок в животе известил о том, что профессор Рогов бросил в Шишу заклинание «сон»: я не хотел разбудить свою юную продавщицу.

Барбос тихо заскулил. Заглянул мне в глаза.

- Всё нормально, Босс, - сказал я. – Спи.

На руках отнёс Шишу в её спальню. Положил ребёнка на кровать, накрыл одеялом. Поморщился от неожиданного звука – задел ногой ночной горшок (в этом мире горшки – привычная вещь и необходимая: в уборную со второго этажа приходилось идти через весь дом). Зевнул, накрыл атаманшу одеялом. И вдруг вспомнил об оставшихся в другом мире дочерях. Когда-то я вот так же заходил к ним в комнату, чтобы поправить одеяла и взглянуть на их лица.

Когда-то. Давно.

Я убрал со лба Шиши влажную прядь волос. Вздохнул. И пошёл спать.

***

Утором я поднял своих подопечных на рассвете, отвёл их в трактир завтракать. Клифы больше не косились на Шишу с недовольством – приняли её в свою компанию. Подшучивали над ней. Наде понравилась лизать уши девчонки – юная атаманша бесстрашно отбивалась. Вера изредка прикасалась холодным носом к шее девочки, заставляя ту вздрагивать. Лишь Барбос вёл себя, как взрослый серьёзный мужчина: осуждающе посматривал на своих подруг.

В трактире Шиша заявила, что вполне могла бы готовить сама – это сэкономит нам деньги. «Никаких денег не хватит кормить в дорогущих рэсторациях энтих здоровенных проглотов!» Сообщила, что пусть она и не кулинар, но варит вкусную кашу. Сможет и птицу запечь, если я пожелаю. Дескать, она понимает, что у меня сейчас много других забот. Потому, если я подпущу её к печи, то она готова взять на себя обязанности повара – пока не трудится в качестве продавца. Обещал подумать над её предложением.

На обратном пути мы заглянули в пару магазинов. Прикупили там для юной атаманши приличную одежду и немного кухонной утвари (не для пекарни – чтобы варить кашу). Шиша объясняла, когда примеряла рубахи, что «нечо брать одёжку на сейчас», настаивала, что если и покупать одежду, то «на вырост». Я отмёл это её предложение. Сказал, что моя продавщица должна выглядеть приличным человеком, а не огородным чучелом. Заявил, что внешний вид работников – один из показателей успешности моего предприятия.

Шиша любовалась в магазине на свои новые наряды в небольшое мутноватое зеркало. Сдерживала счастливую улыбку (женщина!). И смущённо твердила, что все мои траты на неё обязательно отработает. Я покачал головой. Любовался на тот восторг, что светился в глазах юной атаманши при виде неказистых вещичек (ткани в магазине хоть и были «полностью натуральными», но вызывали у меня не восхищение, а тоску). Отметил: как всё же здорово, что телевизор не задурил местным дамочкам головы, не научил кричать: «Я этого достойна!».

***

Дома я снова впрягся в работу.

Своим главным делом считал – раздавать работу другим (делегировать обязанности). Что злило мастера Потуса. Тот убеждал меня, что хороший хозяин просто обязан «всё делать своими руками». Наивный. Я ответил ему, что «предпочитаю работать мозгами» и «деньгами». Шише выписал наряд на влажную уборку жилого этажа – вручил ей щётки, вёдра и тряпки. Клифов отправил во двор, чтобы не мешали. Ну а призраку велел наблюдать за пришлыми бригадами строителей.

Строители явились точно в оговоренное время. Этот факт меня обнадёжил. Позволил поверить, что и с выполнением работы представители строительной гильдии не станут затягивать. Тем более что у них не почасовая оплата – в новом мире я с подобными разводиловами пока не сталкивался. Тут обычно просили деньги либо за день (как те продавцы), либо за выполнение определённой задачи. До того, чтобы брать с заказчика деньги за сознательное затягивание работы, здесь пока не додумались.

Первому отряду бородатых умельцев я велел расширить зал моего будущего магазина. Пометил все стены на первом этаже, которые считал лишними. Показал, где нужно возвести новые. Мысленно попрощался со всеми этими бесчисленными комнатушками-кладовками, что занимали треть этажа. Велел уменьшить и площадь помещения пекарни: использовать его по назначению не собирался. Пекарня по моей задумке должна была стать вдвое меньше, а зал магазина – увеличиться втрое.

Вторая бригада (самая малочисленная) занялась переделкой окон-витрин. Я показал, какими хочу те видеть: подросшими и вверх, и вниз до самой земли. Эта же бригада обещалась после добавить в новые проёмы рамы и стёкла (от мысли об огромном цельном стекле отказался – о подобных гигантах местные торговцы попросту не слышали).

Ну и третий отряд строителей я превратил в копателей. Загнал их в мрачный подвал, где пахло крысами и плесенью. Заставил снять там подгнившие доски пола и рыть яму.

По утверждению профессора, вход в Седьмую лабораторию находился под моим подвалом (больше похожим на погреб), скрывался под пятиметровым слоем земли. Я уж было размечтался, что магией стану вынимать землю, делать из неё человекоподобных големов. Те будут своим ходом выбираться из-под земли. Стану пальчиком указывать им, в каком направлении убираться прочь. Вот только мэтр Рогов огорошил меня тем фактом, что копать нору в земле мне придётся вручную.

Профессор выслушал мои фантазии. Заверил, что осуществить их возможно. Дней за пятьдесят-шестьдесят. Не раньше. Потому что моего запаса маны едва ли хватит на создание одного приличного голема. Следующего смогу создать не раньше, чем через сутки. Даже тысячу лет назад маги, по словам Мясника, не знали простого магического способа копать землю. Потому что не видели надобности изобретать велосипед там, где можно было использовать дешёвый труд обычных людей с кирками и лопатами.

Профессор подсчитал, что самозваный мастер-пекарь (то есть я) при минимальном использовании магии и усердном применении ручного инструмента соорудит подземный лаз примерно за пять дней. При условии, что стану копать только по ночам (вести земляные работы днём у меня вряд ли получится), от заката до рассвета, без долгих перекуров – как каторжанин. А вот если стану изображать крутого мага земли, то провожусь в подвале в десять раз дольше. Мне, инженеру по образованию, возможность махать кайлом не понравилась.

Но и идея возиться с подземным ходом пятьдесят дней меня тоже не вдохновила. Потому я доверил проделать основную часть работы специалистам. Отметил мужикам границы нужной мне ямы, назвал её глубину – велел выкопать на полтора метра больше, чем сказал профессор (чтобы после не возиться с поднятием на поверхность земли, когда буду завершать работу). Показал, под каким углом должна вести на дно этой ямы лестница (материалы для ступеней работники принесли с собой – я заранее обговорил это условие).

Позже и мне придётся поработать копателем. Как бы я этому ни противился. Я не хотел, чтобы рабочие увидели цель моих раскопок – вход в древнее подземелье. Потому сознательно не довёл границу ямы до нужной длины. Подбираться к двери Седьмой лаборатории буду своими силами. За ночь справлюсь. Там останется прокопать не так много – метра три-четыре. Докажу призрачному персильскому пекарю, что я тоже «кое на что способен». А то старикан вновь стал величать меня «безруким» и «лодырем».

За день ни один из отрядов строителей свою задачу не выполнил. Но я и не надеялся на столь быстрые результаты. К полудню следующего дня я принял работу у троицы, занимавшейся окнами (с улицы окна-витрины теперь позволяли разглядеть едва ли не всё помещение магазина). На пару часов отстали со сдачей заказа крушители стен (велел им задержаться ещё на час – устранить обнаруженные недочёты). Ну и последними, к вечеру, завершили труды копатели.

Я опробовал прочность ведущей в яму лестницы. Признал её годной. Хоть и излишне крутой (сделать лестницу менее пологой не позволили размеры подвала). Велел профессору Рогову магией укрепить ступени: нагрузка на них в будущем ляжет немаленькая – лучше позаботиться об их прочности сразу. Подержал в руках лопату, но воспользоваться ею не решился – отложил это неблагодарное для настоящего мыслителя и начальника занятие на потом: не стал вгрызаться в землю на ночь глядя.

«Завтра пойду к крематорию, - сказал я мастеру Потусу. – Не стоит больше откладывать это дело. Собак оставлю с Шишей: нечего им со мной идти. А вот тебя, старик, возьму с собой. Ты мне там пригодишься. Пора уже распечатать логово Мясника. У меня на него большие планы».

***

Шише я сказал, что она остаётся дома за главную.

Девчонка с серьёзным видом кивнула, строго посмотрела на волкодавов.

По решительному выражению её лица я понял, что безобразничать она собакам точно не позволит – несмотря на то, что выглядела рядом с ними крохой.

Клифы согласились с моим мнением: как по команде, тоскливо вздохнули.

***

Как именно попаду в правое крыло здания, в котором находился крематорий, я придумал давно. И без труда воплотил свою задумку в жизнь. Вошел в склад при крематории вслед за выносившими оттуда мешки людьми. Те завершили свои ходки за грузом топлива под вечер – я немного не угадал: подстроился под предпоследнюю. Вошёл незамеченным, притаился за грудой мешков. Проявил терпение – простоял неподвижно больше часа.

Заклинание «отвод глаз» сработало. А может, мне просто повезло, что носившие тяжести мужики ни разу не взглянули в мою сторону. Как медведь из мультфильма мысленно проговаривал: «Я тучка, тучка, тучка…» В тени у самой стены дождался, пока грузчики завершат работу и закроют склад. Аккуратно снял доски пола в том месте, на которое указал мастер Потус. Профессор Рогов прорезал в полу сквозную дыру.

«Солдатиком» прыгнул в отверстие: поверил привидению, что единственной преградой при моём падении будет пол подвала. Призрак не обманул. А я в очередной раз порадовался тому, что заблаговременно укрепил тело: при встрече со мной затрещали деревянные половицы – мои кости от удара не пострадали. Под потолок взметнулся яркий жёлтый осветительный шар: я велел профессору Рогову зажечь в подвале свет.

К Седьмой лаборатории я в своём доме построил (почти закончил строить) основательный проход. С широкой лестницей, без низкого земляного потолка. Неизвестный же вырыл под крематорием тоннель, явно не рассчитанный для частого использования. Не кроличью нору: я поместился в нём почти в полный рост, лишь слегка согнул спину. Но и не удобный коридор: в полусогнутом состоянии долго не походишь.

Из «магических сюрпризов» в тоннеле профессор обнаружил лишь очередную «сигналку», не связанную с той, что охраняла люк в подвал. Я попросил мэтра «разобраться» с чужим заклинанием – не убирать его, а только отключить на время. Профессор пытался мне объяснить, как именно обезвредил плетение, но я отмахнулся от его слов, не стал вдаваться в подробности: отметил лишь, что Мясник выполнил мою просьбу.

Когда же я добрался до входа в подземелья древней Норвичской академии магии, то обнаружил там и «сюрприз не магический». Замер, разглядывая крупные ровные буквы из старого крельского алфавита, нарисованные яркой золотистой краской. Буквы, оставленные здесь специально для меня – я в этом не усомнился. На гладкой серебристой поверхности двери я прочёл два слова: «АНЖЕНА ВАРАВИ».

Глава 5

Новенькая лопата в очередной раз легко вонзилась в разрыхлённый магией грунт. Мои движения с каждым взмахом становились всё увереннее: постепенно осваивал профессию копателя. Отмечал, что умственный труд нравится мне больше, чем физический. И что если уж работать руками, то предпочёл бы орудовать скалкой пекаря, а не полировать ладонями черенок лопаты.

Я заблаговременно снял деревянные половицы, уложенные рабочими на дно ямы. И теперь бросал землю себе под ноги – не носил её на поверхность. Работа продвигалась неспешно: был уверен, что успею завершить её к утру. Призрак мастера Потуса скрипучим голосом отчитывал меня за лень и неповоротливость. Но я не обращал внимания на его ворчание – сыпал вопросами в адрес профессора Рогова.

«Ты уверен, мэтр, что я теперь смогу открыть эту дверь?» – спросил я.

Спрашивал не потому, что сомневался в действиях профессора. А больше для того, чтобы вновь выслушать объяснения мэтра. Я не стал вникать в них там, под крематорием. Мысли тогда были заняты другими вещами: пытался понять, чем мне грозит появление в этом мире памяти подружки Мясника Анжены Варави, повлияет ли знание о нём на мои дальнейшие планы.

Уже по пути домой решил, что факт возврата в Крельской царство воспоминаний древней профессорши – не моё дело. Кто бы ни заполучил знания этой Варави, пусть наслаждается ими (мне-то что с того?). У меня свой путь, у неё – свой. Пока мне совсем не хотелось, чтобы наши дороги пересекались. Ну а делиться сокровищами из логова Мясника я не собирался ни с кем.

«Не переживайте, юноша, - ответил мэтр Рогов. – Я перенастроил пропускную систему. Теперь она переведена в состояние контроля».

«Понимать бы ещё, что это значит. Поясни».

«Защитное плетение продолжает выполнять свою основную функцию – охраняет лаборатории и полигоны от проникновения посторонних. Никто, не имеющий разрешения на вход, на подземную территорию академии не проникнет».

«А как же я?»

«Защита больше не считает вас посторонним. В настоящий момент вы, юноша, единственный, кто получил официальный доступ к имуществу академии. Именно для этого вы и спускались к пульту управления на двери центрального хода – прижимали ладонь к тому узору».

«Ясно. Я получил метку-пропуск, о которой ты говорил?»

«Именно. Система считала параметры вашего тела. Выдала вам разрешение на пользование имуществом академии. Причём, не временное, как студенту – постоянное».

«Доступ администратора?» - сказал я.

«Что-то подобное. Ваш доступ не имеет срока давности, как студенческий. Теперь можете пользоваться любым из семи входов. В том числе и этим – через Седьмую лабораторию».

Черенком лопаты я замерил, на какое расстояние сумел отодвинуть стену – выходило, что я до полуночи выполнил только четверть работы.

«А эта твоя… Варави?»

«Анжена Варави умерла», - напомнил профессор.

«Это я понимаю. Но тот… точнее, та, кому достались воспоминания профессорши, может попасть в твоё логово без моей помощи? Хотя бы в теории?»

Я поплевал на ладони, снова вонзил полотно лопаты в грунт.

Рыхлая земля посыпалась мне под ноги, припорошила носы сапог.

«В теории возможно всё, юноша. Вот только вероятность того, что кто-либо сумеет обойти наружный слой защиты лабораторий и получить к ним доступ, исчезающе мала».

«Понимаю, - сказал я. – Намекаешь на божественное вмешательство?»

«Это один из немногочисленных вариантов», - сказал Мясник.

«Хорошо. Надеюсь, что боги продолжат обходить этот мир стороной. Но ты уверен, что наш ворчливый старикан тоже сможет посещать эти подземные полигоны?»

«Что я там забыл – в этих ваших колдовских подземельях, етить их?!» - сказал мастер Потус.

Призрак покинул подвал – патрулировал дом. Но продолжал фонить в моей голове непрерывным ворчанием. И прислушивался к нашей с профессором беседе, что доказал своим вопросом.

«Я тебе это позже объясню, старый».

«Защитные плетения второго слоя всех семи входов не считают за нарушителей сгустки постэнтической энергии, - сказал мэтр Рогов. – Как и неживые предметы. Запрет на внеурочное посещение полигонов касался только студентов академии. Ну и прочих людей без высшего уровня доступа. На них и рассчитана защита внутреннего уровня».

«А внешняя?» - спросил я.

«Внешний слой защиты осуществлял полную консервацию помещений. Он исключал любое проникновение на охраняемые территории. До того, как вы, юноша, его отключили».

«Это замечательно, мэтр. Значит, мне не придётся возвращаться к главному входу, чтобы оформить пропуск и старикану».

Я снова вонзил в поверхность стены острие лопаты.

Сказал:

«Ну а другим живым, кроме меня, в твоём логове, мэтр, делать нечего».

***

Полотно лопаты ударилось в твёрдую поверхность незадолго до рассвета. На звук тут же примчался призрак, пристроился у стены ямы. Я в очередной раз пожалел, что не мог вручить призрачному старику лопату: возможно тогда бы этот бездельник поменьше ворчал и покрикивал на меня. Ускорил работу – откуда только взялись силы. Меньше чем за четверть часа удалил от входа в подземелья лишний грунт, полностью освободил проход к металлической дверной коробке с двумя высокими серебристыми створками.

Эта дверь в точности походила на ту, что я видел под зданием крематория. Исчерченная едва заметными чеканными узорами, без следов ржавчины. Но без надписей-новоделов. Выглядела целой и новой – точно не на свои годы. Если бы не доверял словам профессора Рогова, я бы ни за что не поверил, что эти две створки изготовили больше тысяч лет назад: уж очень хорошо они сохранились. На ум напрашивалось выражение: «Без магии здесь явно не обошлось».

Я отряхнул руки. Стёр со лба капли пота.

- Всё. Баста карапузики. Наработался.

Прислонил лопату к стене ямы. Избавился от неё с нескрываемым удовольствием: за ночь успел этот инструмент возненавидеть. Может я и стану когда-то превосходным пекарем. Буду обращаться с тестом так же ловко, как тот Полуша. Я уже немалого достиг на кулинарном поприще (на мой взгляд), хотя всегда старался избегать физического труда. Но превращаться в профессионального копателя я точно не собирался.

Пробормотал:

- Рождённый быть магом копать не должен.

Повернулся к призраку.

- Что там наверху, старик?

«Спят», - ответил мастер Потус.

«Это хорошо, - сказал я. – Значит и у меня ещё получится пару часов вздремнуть. Магия – хорошо, но одеяло и подушка лучше».

Указал на металлическую дверь.

- Но сперва я взгляну на логово Мясника. Хоть одним глазком. Пока есть на это время. Интересно же. Ты со мной, старик?

Поправил на пальце кольцо.

- Впрочем, куда ты денешься.

Призрак рванул к двери. Не стал дожидаться приглашения. Неожиданно и для себя, и для меня не сумел пройти сквозь серебристую поверхность. Застыл. Если бы я мог видеть черты его лица – наверняка бы понял, что старый пекарь удивился. Потому что его неудачная попытка изумила не только его. Я прикоснулся к холодной поверхности двери.

«Ты говорил, мэтр, что он сможет войти, - сказал я. – Но наш призрачный старикан едва лоб себе не расшиб. Что за сбой? Я не отключил защиту?»

«Он уже может воспользоваться входом, - сказал профессор Рогов. – Но не пройти сквозь стену или зачарованную дверь. Отоприте вход собственноручно, юноша. Лишь вы сейчас способны это сделать».

«Не вижу тут никакого замка».

«Просто толкните дверь рукой. Этого будет достаточно для того, чтобы разрушить запирающее плетение».

«Всё так просто?» - сказал я.

«Пока дверь останется открытой – постэнтические слепки личности смогут беспрепятственно входить через этот вход».

«А люди?»

«На территорию академии не сможет войти никто живой, кроме вас, юноша. Пока вы сами не откроете кому-либо доступ. До тех пор все живые существа будут видеть на месте входа непрозрачную и непроходимую стену».

«Замечательно», - сказал я.

Несильно надавил на створки. Те приоткрылись. Без малейшего сопротивления, будто сами ничего не весили. Не скрипнули дверные петли, словно их только-только хорошо смазали. В лицо мне дохнуло прохладным воздухом, пропитанным едва уловимым ароматом ладана. Тусклый жёлтый свет подвешенного над ямой фонаря проник за черту-порог входа в подземные комнаты академии. Но тут же был изгнан вспыхнувшими в Седьмой лаборатории яркими, похожими на крохотные солнца лампами.

Я зажмурился, вскинул руку, прикрыл глаза. После долгих часов работы в полумраке подвала освещение в лаборатории показалось ослепительным. Почудилось, что мне направили в лицо несколько ярких прожекторов. Я простоял на месте не меньше минуты, прежде чем вновь обрёл зрение. Когда смог снова взглянуть через дверной проём – увидел там очертания фигуры призрачного старика. Мастер Потус меня опередил: первым вошёл в учебный зал древней Норвичской академии магии.

Я поспешил застолбить за собой второе место – или стать первым среди живых, кто через тысячу лет после смерти профессора Рогова посетил логово Мясника.

Спустился по каменной лестнице. Насчитал сорок ступеней (с одной стороны они прижимались к стене; с другой – к деревянным перилам). Поначалу, я дышал в зале с опаской: вспомнил те ужасы, что рассказывали в интернете о первых посещениях древних гробниц. Но воздух внутри Седьмой лаборатории, простоявшей закрытой тысячу лет, оказался на удивление свежим. Почти как в лиственном лесу. Вот только пахло здесь не лесом. Тут стоял теплый, окутывающий запах ладанной смолы с легким оттенком воска и цветов.

«Помещения до сегодняшнего дня находились в консервации, - ответил на мой вопрос Лотар Рогов. – Но плетения жизнеобеспечения уже работают на полную мощность. Тот запах, что вы сейчас ощущаете – безвредные для вашего организма последствия обеззараживания и очистки воздуха».

«Странно, что спустя столько лет эти твои системы всё ещё функционируют, - сказал я. – Почему эти заклинания до сих пор не развеялись?»

«Время не оказывает влияние на магические конструкции. При наличии энергии те способны существовать вечно. В Норвичской академии магии проблем с энергией не было. Мана в главных накопителях никогда не заканчивалась. Её всегда восполняли быстрее, чем расходовали. Того объема, что оставался в Малом накопителе в день моей смерти, должно было хватить почти на пять тысяч лет функционирования всех систем обслуживания подземных помещений в состоянии консервации».

«А без консервации? Вот как сейчас. На сколько лет хватит?»

«Это зависит от того, насколько активно вы будете использовать энергию из Малого накопителя. Но с вероятностью в восемьдесят семь процентов вам не удастся опустошить Малый накопитель в ближайшие две сотни лет. Даже если решитесь использовать магические плетения планетарных масштабов».

«Такие заклинания бывают? Я их знаю?»

Я двигался вниз мелкими, неуверенными шагами, словно ощупывал каждую ступеньку. Рукой придерживался за перила. Продолжал жмуриться.

«В вашей памяти есть несколько разработок – теоретических, на практике не проверенных».

«Например?»

«Магическая конструкция Вильсого-Матуша-Патрика, - сказал профессор Рогов. – В теории, она способна перенаправить магические потоки планеты. Или «взрыв Корчика» - эффект от его работы по непроверенным данным оказался бы сравним с падением на планету тысячетонного астероида. Есть схожие наработки и из области некромантии…»

«Понял, понял, - сказал я. – Подобной ерундой заниматься не собираюсь.

Картинка перед глазами прояснилась – теперь я смог оглядеться.

- Лучше объясни, куда мне сейчас нужно идти. Где эта Центральная галерея, о которой ты мне раньше твердил? Я так понимаю, чтоб её найти, нужно как-то выбраться из этого зала?

Седьмая лаборатория, или комната для исследования постэнтической энергии, напомнила мне смесь пивоварни с тренировочным залом для подготовки космонавтов. По площади она не уступала стандартному школьному спортзалу – какими я те помнил. Вот только свободного пространства в ней было немного – в баскетбол не поиграешь. В огромном зале почти впритык друг к другу располагались странные, на мой взгляд, агрегаты (об их назначении без подсказок профессора я бы вовек не догадался).

Тут по соседству стояли деревянные бочонки. От столитровых, до гигантских, внутри которых в пиве утонул бы трактор Беларус-921 (интуиция подсказывала, что к варке пива бочки отношения не имели). И здесь же я увидел странные конструкции, похожие на макеты орбитальных космических станций.

Зал был забит оборудованием. Лишь в центре лаборатории оставался проход в два-три метра шириной – от стены до стены. Примерно посреди помещения от него шло ответвление к подножию лестницы, что вела теперь в подвал моего дома.

«Посмотрите вправо, юноша, - сказал профессор Рогов. – Видите у дальней стены центрифугу комплексного рассеивания энергии? Снаружи это устройство похоже на макет водонапорной башни. Рядом с ней покрытая металлическим напылением дверь. Вам туда».

«Если продать все эти железки и стекляшки, етить их, денег на сытую жизнь хватит не только тебе, но и внукам твоих внуков», - сказал в моей голове голос мастера Потуса.

Я потерял призрака из виду, когда спустился вниз. Но почему-то не сомневался, что привидение старого пекаря сейчас вертелось около тех штуковин, что смахивали на стеклянные модули орбитальной станции в уменьшенном масштабе. Любая металлическая конструкция из этого зала произвела бы сильное впечатление на жителей нынешнего Крельского царства. Она намекала на то, что тысячу лет назад либо железо ценилось меньше, чем теперь; либо что попечители древней Норвичской академии магии не экономили на обучении студентов.

«Наше с тобой дело, старик – продавать хлеб, - сказал я. – Сдачу древних артефактов на металлолом оставим на чёрный день. Сейчас наша задача не деньги раздобыть: в них я пока не нуждаюсь. Цель номер один – запустить производство хлебобулочных изделий. Так что меньше таращись по сторонам, старик. И выброси из своей призрачной головы все эти мародёрские идеи».

Я проследовал к выходу из Седьмой лаборатории. Отметил, что с доставкой через неё грузов не должно возникнуть серьёзных проблем. Ширины прохода между загромождавшим помещение оборудованием позволяла использовать даже небольшие тележки. Смущало лишь расстояние – в одиночку тут не побегаешь. Впрочем, сам я таскать тяжести и не собирался. Распахнул очередную дверь, шагнул в ту самую Центральную галерею, о которой так много слышал от профессора.

Магический аналог детектора движения сработал чётко: над моей головой раздался громкий щелчок – засветился фонарь. Его свет поначалу показался мне тусклым. Это после той иллюминации, к которой я успел привыкнуть в Седьмой лаборатории. Но справа и слева от меня стали звучать всё новые щелчки. Их звук постепенно отдалялся. Фонари вспыхивали на стенах и на сводчатом потолке по всей протяжённости широкого коридора. Свет волной устремился в обе стороны от меня, разгоняя тысячу лет царившую в Центральной галерее тьму.

«Куда, мэтр?»

«Налево».

«Налево – это по-нашему».

***

Я указал на дверь.

«Здесь?»

«Да».

«Замечательно. Но всё же, далековато придётся ходить. Сколько я сюда топал от Седьмой лаборатории? Минут пять?»

«Четыре минуты и шестнадцать секунд», - ответил профессор Рогов.

«Всё равно далеко. Придётся раздобыть тележки, чтобы грузчики могли доставлять сразу большой объём. Или найти побольше грузчиков».

«Что и куда вы собираетесь перевозить, етить вас?» - спросил мастер Потус.

Призрак вынырнул из стены. Пока я отмерял длину коридоров, привидение шарило по комнатам подземелья. Через внутренние стены и сквозь внутренние двери она проходило без труда. А вот выйти за пределы помещений бывшей Норвичской академии магии старый пекарь не сумел, хотя и не раз пытался. Магия по-прежнему окутывала логово Мясника непроходимым ни для кого, кроме меня, невидимым коконом.

Мастер Потус замер, дожидаясь моего ответа.

- Сейчас увидишь, - сказал я.

Звуки моих слов эхом заметались под сводами Центральной галереи: пока у них тоже не получалось просочиться сквозь стены. Я вновь мазнул взглядом по ничего не говорящей мне эмблеме на стене, помечавшей вход в очередное помещение (видел их по ходу уже столько, что рябило в глазах). Без особых усилий распахнул серебристые створки дверей. Снова не услышал ни скрипа, ни даже шороха – до того, как над моей головой с уже привычными щелчками стали вспыхивать светильники, такие же ослепительные, как в Седьмой лаборатории.

В этот раз я быстро привык к ярому свету. Шагнул внутрь студенческой алхимической лаборатории. Пробежался по ней взглядом. Отметил, что примерно такой я её и представлял – заставленной всякой всячиной из наборов для юных химиков и с декорациями из фильмов о безумных учёных. Даже не сомневался, что найду здесь множество столов со стеклянными колбами, пробирками и змеевиками. Стеллажи с бесчисленными коробками, глиняными баночками и бутылками, заполненными разноцветными жидкостями и порошками.

Шарил глазами по помещению, пока не обнаружил то, ради чего сюда явился. Увидел у стены ряд из тех самых «больших многофункциональных духовых шкафов», о которых мне рассказывал мэтр Рогов. Шкафы совсем не походили на уже ставшие мне привычными местные печи. Но и не выглядели, как знакомые мне с детства духовки. В первую очередь потому, что почти полностью состояли из стекла – эдакие прямоугольные стеклянные витрины размером со средний микроавтобус и с функциями продвинутой электрической печи.

- Вот, старикан, - сказал я. – Смотри. Здесь мы и будем выпекать наш хлеб.

Глава 6

Утром я с ностальгией вспоминал ночи, проведённые в трактире. До переезда в собственный дом я спал по ночам регулярно. Как нормальный, успешный человек. Но стоило лишь обзавестись недвижимостью в столице – и на сон уже получалось урвать не больше четырёх часов в сутки. Для молодого здорового организма подобный недосып не грозил стать трагедией. Особенно с учётом тех магических плетений, что регулярно добавляли мне бодрости и энергии. Но замену здорового сна работой я не считал хорошим признаком.

Успокаивал себя тем, что скоро вся эта суета с открытием пекарни закончится. По моим прикидкам, случится это не позднее, чем через два десятка дней. Тогда я вспомню о том, что труд вовсе не облагораживает человека, а превращает его в лошадь. Сменю рабочую одежду на дорогой наряд, соответствующий образу успешного гениального кулинара. Вновь буду тратить время лишь на сон, еду и развлечения. Ну и на то, чтобы раздавать ценные указания работникам. И, конечно же, выделю время на общение с женщинами.

Пока мне в Норвиче удавалось изредка «общаться» лишь с разносчицами в трактирах. Те встречи были приятными и не слишком затратными. Но их недостаточно для моего юного, переполненного гормонами организма. Я успокаивал себя тем, что скоро, совсем скоро ярким метеором ворвусь в столичное общество. Сходу покорю пару десятков молодых, богатых и любвеобильных красоток. Дамы будут согревать меня томными взглядами и жаркими телами, драться за возможность одарить меня молоком…

Ну а на сегодня у меня были другие дела.

***

Разбудила меня Шиша. Я с трудом разлепил веки. Отметил, что за окном почти рассвело. Уловил в воздухе запах дыма – поинтересовался, откуда он. Узнал, что моя будущая продавщица взвалила на себя обязанности повара: приготовила завтрак – сварила перловую кашу. Для чего ещё затемно растопила печь. Об этом мне наперебой сообщили Шиша и мастер Потус.

Девчонка не хвасталась своим поступком: не считала его за подвиг. Но явно была довольна тем, что оказалась полезной. Нахваливала кашу. А вот призрак старого пекаря твердил об ином. Рассказывал, что печь оказалась в нормальном состоянии, что она без проблем справится со своим предназначением. Заявил: мне нет нужды спускаться для выпечки хлеба в «колдовское подземелье».

Моя идея переделать алхимическую лабораторию в пекарню не понравилась старику. Во-первых, потому что лаборатория была «далеко от магазина» - «устанешь бегать». Ну а во-вторых: «стеклянные махины», которые я собирался использовать вместо привычных для мастера Потуса печей, вызвали у призрака яростный протест. Я выслушал от призрачного старика много «лестных» слов и в их, и в свой адрес.

Я сходу отмёл доводы и возражения старого пекаря. Выступил эдаким двигателем прогресса, хотя и продвигал оборудование тысячелетней давности. Описал призраку достоинства духовых шкафов. Рассказал, что они легко поддерживали нужную температуру, разогревались почти мгновенно, не использовали топливо: их магическая начинка подпитывалась напрямую от Малого накопителя академии.

Старикан меня не слушал. Сыпал ерундой – о том, что настоящий хлеб должен быть с «дымком», что у выпечки «из стеклянного короба» «не будет души». Обвинил меня в пренебрежении к его семейным традициям, назвал «предателем» и «лгуном», едва ли не осыпал проклятиями. Чего-то подобного я от привидения и ожидал. Потому преспокойно пропустил его слова мимо ушей.

«Скоро сам поймёшь, что нёс полную ерунду», - сказал я.

«Етить тебя, парень! – сказал мастер Потус. – Зачем только я поддался на твои уговоры и поехал в энту столицу?!»

«Не плачь, старый. Дней через десять-пятнадцать убедишься, что поступил правильно».

***

Шишина каша напомнила мне о той прикормке, которую я в прошлой жизни брал на рыбалку – и внешним видом, и запахом. Я решительно придвинул к себе тарелку. Повинуясь выработанной уже в этом мире привычке, протёр подолом рубахи ложку (подумал, что пора избавляться от подобных манер). Взглянул на собак. Отметил, что каша показалась подозрительной не только мне. Клифы принюхивались к своим гигантским порциям, всё ещё не веря, что этим утром останутся без кормёжки в трактире.

Бывшая атаманша смотрела на меня внимательно, не мигая. Не спускала с моего лица глаз, нервно покусывала губу. Я успел привыкнуть к её новому имиджу прилежной домашней девочки. Ссадины на руках и лице девчонки почти зажили (благодаря магии – я время от времени заставлял профессора Рогова обновлять на Шише лечебные плетения). Девочка чётко выполняла мои инструкции: следила за чистотой тела, тщательно расчёсывала волосы. В новой одежде не выглядела уличной оборванкой.

За столом мы с Шишей разместились вдвоём. Друг напротив друга. Похожие на корыта миски волкодавов девчонка расставила вдоль стены, наполнила их той же кашей, которую я видел в своей тарелке. Чтобы поесть, собакам пришлось бы повернуться к нам… хвостами. Но клифы не спешили отворачиваться – топтались на месте, растеряно поглядывали на меня. Не ела и Шиша. Прижимала ладошки к столешнице, терпеливо дожидалась, когда я сниму пробу с её кулинарного творения.

Я не стал оттягивать неизбежное. Демонстративно погрузил ложку в тарелку – бесстрашно отправил солидную порцию каши в рот. Рвотный рефлекс не сработал – это обнадёжило. Не поднимая взгляд, я активно заработал челюстями, прислушиваясь к ощущениям. В удивлении вскинул брови. Обычная каша. Недосоленная и остывшая, что для собачьей еды – безусловный плюс. Но вполне съедобная. Сомневаюсь, что моя бывшая жена приготовила бы перловую кашу лучше.

- Очень вкусно, - сказал я.

С показным энтузиазмом перемалывал чуть недоваренную крупу зубами. Вспоминал при этом печёночный паштет и блинчики с малиновым вареньем, которые ел на завтрак вчера. Вера и Барбос печально вздохнули. Повернулись к своим тазам, обречённо сунули в них морды, громко зачавкали. Надя удивлённо повела ушами, приоткрыла пасть, тихо заскулила. Я украдкой показал собаке кулак – Шиша в это время смотрела в свою тарелку. Надя фыркнула и всё же решилась сунуть нос в кашу.

- Энто… кажись, соли маловато, - едва слышно произнесла Шиша.

Сейчас она совсем не походила на бравую атаманшу. А скорее, на ёжика, который устал оттопыривать иглы. На удивительно послушного ёжика: едва ли не после каждого своего слова и жеста девчонка посматривала на меня, будто искала поддержки или ждала осуждения. Раньше я за ней подобной нерешительности не замечал. Да и сейчас Шиша в обществе посторонних вела себя уверенно, даже слегка вызывающе – точно как та знакомая мне по Лисьему переулку предводительница ватаги ребятни.

- Не «энто», а «это», - сказал я. – И не «кажись», а «кажется».

На лице девочки не отразилось и тени недовольства моими словами.

- «Это». «Кажется». Подать вам соль, мастер Карп?

Я покачал головой.

Вновь окунул ложку в кашу.

- Не нужно. Привык есть слегка недосоленное.

Не солгал. В этом мире мне часто приходилось питаться и вовсе без соли. Особенно в первые дни жизни в Следках – тогда выбор продуктов был совсем скудным (если этот выбор вообще был).

- И для клифов недосоленное – в самый раз, - сказал я. – Им солёное есть нежелательно.

- Правда?

- Конечно.

Я посмотрел на содержимое своей тарелки.

- Но вот острый соус к каше не помешал бы. Можно и чесночный.

- Я… не умею… соус, - пролепетала Шиша.

Я покачал головой.

- Нет смысла готовить его самим. Во всяком случае, сейчас. Проще купить. В магазинчике на той стороне площади Дождей неплохой выбор приправ, в том числе и жидких.

Девчонка вскочила со стула.

- Я могу нонче сбегать! – заявила она.

- Сиди, - велел я.

- Я быстро!

- Во-первых, не «нонче», а «сейчас».

- «Сейчас».

- А во-вторых, обойдёмся пока без соуса. Ничего страшного. Ешь спокойно.

Дождался, пока Шиша усядется на стул.

- Днём заглянем в магазин, - сказал я. – Или сама потом сбегаешь.

Снял с пояса кошель, положил мешочек с монетами на стол.

- Вот, возьмёшь деньги. Сколько понадобится. Купишь, что посчитаешь нужным. Можешь не слишком скромничать. На обед нам сойдёт и каша с соусом – не будет у меня днём времени рассиживаться в ресторациях. А на ужин… – посмотрим.

Клифы перестали жевать. Как по команде, повернули ко мне морды. Оттопырили уши. Особенно недовольную мину скорчила Надя. Но и Вера с Боссом не выглядели счастливыми.

- Ешьте, ешьте, барбосы, - сказал я. – Не отвлекайтесь. Нет у меня для вас штапских овец. Не раскатывайте на них губу. И даже приличного хлеба нам пока взять негде.

Развёл руками.

- Ну а растительная пища вам не помешает. Правду говорю. От каши ваша шерсть станет гладкой и шелковистой. Да и клетчатки в перловке много – полезно при запорах. Так что жуйте, и будет вам счастье. Вот увидите.

***

После завтрака я спустился вниз, чтобы встретить очередную бригаду строителей. Этим я дал задание довести до ума то, что начали крушители стен – привести расширенный зал магазина в приличный вид, подготовить стены и колонны к покраске. Этим же людям я собирался доверить завершающую стадию преображения торговой площади и фасада здания. Но чуть позже, когда заценю результаты их сегодняшних трудов (и когда раздобуду ту краску, которую мне обещал профессор Рогов).

Вывеску для пекарни, стеллажи и витрины я заказал в той же мастерской, где прикупил мебель для жилой части своего дома. С вывеской решил не мудрить. Идею изготовить световой короб отбросил почти сразу. Посчитал, что при отсутствии в этом мире электричества, он станет для меня прямой дорожкой к очистительному костру. Потому что добиться нужного эффекта без магии я не сумею. Не ползать же ежедневно по лестнице, чтобы зажечь спрятанные в вывеске масленые фонари. Придётся поступить проще – обойтись яркой краской.

Над чертежами торгового оборудования просидел половину дня – ещё когда обитал в столичной таверне. Благодаря Мяснику у меня не возникло проблем с определением точных параметров площади магазина при пекарне, изменённой тогда лишь в моём воображении. Вооружившись бумагой и карандашом, я накидал черновой план торгового зала и расставил в нём шкафы для хлеба и прилавки-витрины. От феншуев снова отказался – в плане сделал упор на практичность и эффектность.

В мастерской пообещали не затягивать с выполнением моего заказа. Я там особо не торговался. Внёс предоплату. Пообещал выплатить столярам премию в размере десятой части от общей стоимости оборудования – в случае, если получу свои шкафы не позднее чем через два десятка дней. Двадцать дней – это для моих планов многовато. Я рассчитывал, что разделаюсь с подготовкой пекарни к открытию раньше. Но, с поправкой на местные реалии, две декады на открытие нового предприятия почти с нуля – всё же терпимо.

***

Разъяснил строительной бригаде их задачу. Предупредил Шишу, что исчезну «по делам» до обеда. Спустился в логово Мясника. В голове вертелась мысль посетить жилище профессора Рогова – те комнаты, где преподаватель академии обитал перед смертью. Наверняка найду там много интересного. Мэтр уже уведомил меня, что находилась его конура в противоположной от Седьмой лаборатории части академии – совсем близко в масштабе Норвича, но непозволительно далеко при моей нынешней занятости.

Решил, что прогуляюсь до хором профессора некромантии в другой раз, когда позволю себе трату времени на прогулки и удовлетворение собственного любопытства. Пока же отправился в алхимическую лабораторию, чтобы привести её в надлежащий вид. За завтраком меня посетила мысль доверить преображение студенческой лаборатории в зал пекарни моим будущим работником. Но «жаба» взяла верх: уж очень много ценных предметов пострадало бы, доверь я их складирование обладателям «грубой силы».

Профессор выдал мне наводку на ближайший к «алхимичке» склад. Там я разжился тележкой. А ещё раздобыл на складе небрежно сколоченные деревянные ящики (в похожие я в детстве собирал с деревьев фрукты). Тара вполне годилась для хранения в ней бесчисленных стеклянных ёмкостей, что в изобилии встречались на рабочих столах в алхимической лаборатории. Я обрядился в найденный здесь же в учебном классе чёрный халат и тонкие кожаные рабочие перчатки – приступил к погрузке в ящики ценных старинных артефактов.

После часа работы перестал удивляться причудливости тех предметов, которые аккуратно укладывал в ящики. Много стеклянных, металлических (в том числе и из благородных металлов). И ни кусочка того же пластика или резины. Хотя пару раз я принимал за резиновые изделия кожаные. Но мэтр Рогов рассеивал моё заблуждение. А ведь в памяти пока свежи воспоминания о прошлом мире, где едва ли не половину всех окружавших меня предметов были изготовлены из пластмассы.

Парочку интересных вещичек я решил прикарманить уже сейчас. Отложил на видное место (чтобы не забыть унести) небольшое зеркальце – в подарок своей юной продавщице. И зеркало побольше – на стену в спальне. Не уверен, что подобные излишества по карману простому пекарю. Но ведь и я не собирался оставаться «простым». Прогнал соблазн оборудовать зеркалами и торговый зал: посчитал, что введу в необязательное искушение местных воришек, да и отвлеку покупателей от созерцания моих товаров.

Я до обеда возился с укладыванием в деревянную тару пробирок, колб и прочих стекляшек. Под аккомпанемент из причитаний призрачного старого пекаря. Сбился со счёта, сколько совершил ходок с уложенным на тележку упакованным добром. Урчание живота подсказало мне, что пора бы прерваться на обед. Я нагулял аппетит, выполняя работу грузчика-кладовщика. И уже согласен был вновь отведать Шишину кашу. Да и понимал, что не мешало бы разведать, как продвигаются дела в доме.

***

Вернулся в дом, оценил произошедшие там за утро изменения. В очередной раз поблагодарил судьбу за отсутствие в Норвиче моды на почасовую оплату. Моим работникам ничто не мешало работать по-стахановски. Чтобы скорее получить обещанную плату. Задержался на первом этаже – ответил на накопившиеся у строителей вопросы. Советы оставил при себе: самому не нравились умники. Но вот парочку указаний подбросил, чтобы работнички не расслаблялись.

Торговый зал постепенно преображался. Всё меньше походил на сталинградские развалины. Всё отчётливей начинала наяву проявляться та картина, что давно уже существовала в моём воображении. Просторный зал с десятком колонн. Большие по меркам крельской столицы окна, через которые я уже сейчас видел любопытные лица прохожих. Пока горожанам внутри моего магазина смотреть было особенно не на что. Однако скоро всё изменится – зевак у окон станет в разы больше.

Шишу я на втором этаже не застал. Отсутствовал и кошель, который я оставил на столе утром. Похоже, что девчонка не дождалась моего появления – отправилась в магазин. А вот каша на печи всё ещё не остыла – в этот раз овсяная, похожая на обойный клейстер. С грустью вспомнил о натёртых чесноком перепелах, что подавали в трактире. Но решил не привередничать. И не дожидаться возвращения юной атаманши (спешил вернуться в подвал). Наполнил кашей миски собак, поел сам.

Клифские волкодавы повздыхали над своими порциями. А ведь Полушину овсянку когда-то уминали и повизгивали от счастья. Я прочёл собакам лекцию о правильном и здоровом питании. Пообещал, что из первой же партии медовых батонов отдам им половину. Клифы благодарно лизнули мои руки (Надя измазала меня кашей), обречённо склонились над мисками. Вот поэтому я и обедал без Шишы: не желал, чтобы девчонка слышала, как я убеждал клифов отказаться от диеты.

***

К вечеру алхимическая лаборатория стала меньше походить на учебный класс. Местами в ней уже угадывались признаки будущего цеха по выпечке хлебобулочных изделий, пусть мастер Потус и отказывался это признавать. Профессор Рогов помог мне продемонстрировать призраку старого пекаря некоторые возможности духовых шкафов. Мэтр в считанные секунды произвёл настройку одного из аппаратов, проконсультировал меня относительно техники безопасности и правил пользования оборудованием. Я отметил, что привычные для меня микроволновки всё же проще в использовании, но незначительно.

Стеклянный шкаф за полминуты вскипятил ведро воды. На его стенках не проступило ни капли влаги – отлично сработала вытяжка. Я не уловил в воздухе запаха гари. Не почувствовал увеличения температуры в комнате. И даже прикоснулся к духовому шкафу пальцем – убедился, что снаружи тот не нагрелся. Описал свои наблюдения мастеру Потусу, что демонстративно держался на расстоянии от оборудования лаборатории. Призрачного упрямца мои слова впечатлили. Старик пытался не подать вида, что заинтересовался работой «стеклянного ящика». Но всё же не удержался – засыпал меня вопросами. На которые мне помог исчерпывающе ответить профессор Рогов.

За день я перенёс на склад большую часть хрупких и мелких предметов, тысячу лет дожидавшихся на столах студентов. Убедился, что в уборке помещение не нуждалось: на полках и полу не нашёл ни пылинки. Магия не только сберегла содержимое логова Мясника, сохранив в идеальном состоянии все те предметы, что обязаны были за века обратиться в прах. Но и позаботилась об идеальной чистоте в залах и коридорах, очистила воздух. Я словно попал из глухой средневековой деревни в лоно продвинутой цивилизации, когда спустился из своего дома на площади Дождей в подземелья академии.

***

Вернулся домой – рабочих в зале магазина не застал. Зажёг фонари (за окнами начинало темнеть), заценил работу, что сумели проделать строители. Пришёл к выводу, что нанял не самых плохих специалистов. Но и не идеальных: завтра укажу отделочникам на обнаруженные недочёты – некритичные, но обязательные к устранению.

Клифы и призрак бродили по пустому помещению будущего магазина вместе со мной и тоже заглядывали во все щели и углы. Должно быть, со стороны мы походили на любопытную малышню или на строгую приёмную комиссию. А вот Шиша к нам не спустилась. Я заподозрил, что девчонка обиделась из-за того, что мы с волкодавами обедали без неё.

Признаков того, что моя будущая продавщица сварила очередную кашу, не увидел. На печи в горшке нашёл немного овсянки – ровно столько, сколько мы с клифами в обед оставили нашей малолетней кухарке. Девчонка к каше в обед не притронулась. Этот факт утвердил меня в мысли, что Шиша затаила обиду. Я покачал головой. Устало вздохнул.

Подумал о том, что в этой жизни не согласен терпеть женские заскоки. Что нужно сразу расставить точки над «ё» - объяснить юной продавщице, что свой норов она может демонстрировать кому угодно, но не мне. Я решительно зашагал на второй этаж. Тишину нарушали лишь мои шаги, да цоканье о доски пола собачьих когтей – волкодавы следовали за мной.

Жилая часть дома утопала во мраке. Я на ходу зажигал фонари, чтобы не свернуть шею на лестнице и в тёмном коридоре. Прислушивался. Первым делом заглянул в столовую. Нахмурился, увидев на полу грязные собачьи миски-корыта. Собаки ещё чавкали кашей, когда я после обеда спустился в подвал. Девчонка же не позаботилась о мытье посуды.

- Не думал, что женская натура уже проявляется в столь раннем возрасте, - пробормотал я.

«О чём это ты говоришь?» - спросил призрак старого пекаря.

«О моей работнице, о ком же ещё. Похоже, девчонка устроила мне бойкот. Расслабилась. Почувствовала, что на моём хребте можно ездить. Даже посуду не соизволила вымыть – показывает норов».

Я нахмурился.

Клифы заглянули в свои миски, понюхали присохшие к деревянной поверхности крупинки каши. Поочерёдно фыркнули, переглянулись. Посмотрели на меня. Насторожили уши. Прочёл в глазах волкодавов вопрос: «А где же еда?» Похоже, к вечеру собаки проголодались: согласны были ужинать и овсянкой. Мне тоже сейчас не очень-то хотелось тащиться в трактир.

Развёл руками.

- Вот такие вот дела, уважаемые.

Из стены появился призрак.

«Открой глаза, парень, - сказал мастер Потус. – Девчонки, етить её, нет в доме».

«Что значит: нет?» - переспросил я.

«То и значит. Я оббежал все комнаты, етить их. Твою продавщицу не нашёл».

- Да ладно.

Я взглянул на прямоугольник окна. Разглядел за окном почти чёрное небо с яркими точками звёзд (Норвич – не Москва: звёзды здесь на небе легко можно было отыскать), очертания двухскатных крыш домов, что на другой стороне улицы. В стекле увидел своё мутноватое отражение.

Вечер незаметно для меня сменился ночью.

- Странно.

Вновь взглянул на грязные миски.

Потёр подбородок – по старой привычке проверил его на наличие щетины (вновь порадовался, что благодаря знаниям профессора Рогова мог не вспоминать о бритье).

Повернулся к Барбосу.

- Давай-ка, Босс, прогуляемся с тобой. Подышим воздухом. Узнаем, куда подевалась наша юная атаманша. Поможешь мне? Проверим, какой из тебя следопыт.

Поправил на пальце кольцо поварской гильдии.

- Готов?

Клиф дёрнул ушами, всем своим видом показал, что настроен серьёзно и готов к работе, как и подобает настоящему мужчине.

Его подруги жалобно пискнули. Взмахнули хвостами, заглянули мне в глаза. Изобразили обиженных, несчастных, одиноких женщин.

Я поочерёдно указал пальцем сперва на Веру, потом на Надежду.

- А вы, красавицы, остаётесь дома. Да, да! Не нужно так смотреть. На меня ваши штучки не действуют. Побудете на хозяйстве. Обе. Присмотрите тут за порядком. И за девчонкой приглядите, если вдруг вернётся. Вам всё ясно?

Уши хвостатых девиц обвисли, будто траурно приспущенные флаги.

- Прекращайте изображать страдалиц, - сказал я. – Нечего скулить. Остаётесь. Это не обсуждается.