Печать Тьмы - том 2

Глава 1 - дочь пустоты

225 год восхода Тейнерии, 2 Эра. 121 год с основания великой Империи Ригон.

Люди называют меня демоном, но что в их понимании значит это слово? Я не знаю. Они думают, что раз ты отличаешься от них – значит ты отродье, недостойное существовать. Только вот у этих отродий человечности больше, чем у самой человеческой расы. Люди, эльфы, ваекины, дворфы… Всё это едино, но они никак не могут этого принять. Я ведь доказала, что существа из разных рас и народов могут найти общий язык, и даже стать товарищами, но почему-то остальные этого не понимают. Лишь этот храм остаётся местом покоя для меня… Для меня и Камото. Я поклялась, что защищу её ценой собственной жизни, иначе какая из меня сестра.

Этот храм дышит пеплом. Когда-то здесь шумели молитвы и смех - теперь только ветер перебирает выломанные плиты, как прах в пальцах. Камото спит у старого алтаря, свернувшись клубком, будто боится, что её снова оставят. Я смотрю на неё и думаю, как мало в этом мире тех, кто рождается без проклятия. Без проклятия бесконечной ненависти и вражды. Мы называем это место нашим домом, но остальные считают это лишь руинами храма тирана, которая пыталась доказать, что даже в самом тёмном уголку всегда будет свет.

Иногда я думаю, что дети мудрее политиков – они могут принять ужас во плоти, если увидят в нём правду и хоть капельку света.

Этот храм… Руины давно забытой императрицы, демона света – Гаккеи. Так она назвала себя, она была невероятно сильной и эгоистичной сучкой, но даже в ней была человечность. Она выбрала это место как святыню, а я как дом. Не знаю, почему именно здесь, но как будто это место самое безопасное, что мне удалось найти.

Прошёл всего месяц с момента, как я и Камото вошли сюда впервые. Мы успели залатать некоторые дыры в стенах, укрыть потолок и установить дверь. Но здесь всё так-же холодно и несёт смертью. Камото этого не ощущает, но я чувствую это постоянно. Здесь погибло несколько сотен, если не тысяч. Мы оба знали, что жизнь - это просто форма ожидания конца. И Гаккеи пользовалась этим, чтобы набраться сил, а я, чтобы защищать. Иногда я чувствую её присутствие. Не как голос, не как призрак - а как давление. Как будто она всё ещё наблюдает, оценивает, взвешивает: «Ты не справишься. Ты слишком добра, чтобы стать чудовищем.» - Но ведь добро – это штука, придуманная людьми, дабы оправдать свою жестокость. Они придумали себе богов, законы, мнимых царей. Всё, лишь бы не стать “демонами”. Я почти не помню, каково это — быть человеком, тепло кожи, слёзы, страх перед смертью. Я ничего этого не помню. Теперь я живу лишь ради защиты Камото.

Теперь я боюсь другого - потерять себя, раствориться в ненависти, стать тварью, которая убивает просто потому, что может. Стать такой-же, как когда-то была Гаккеи. Я не хочу этого, я не хочу, чтобы Камото увидела меня такой. Я не хочу стать как люди или демоны, которые поддались своей природе и натуре. Ночь я вижу лучше чем день. Земля трясётся под ногами, будто стуки сердца. А небо словно рана, что не может затянуться. Я слышу шаги даже там, где никого нет, и шёпот. Шёпот тех, кого убила я, и тех, кто хотел убить меня.

И каждый раз шёпот спрашивает одно и тоже: “А стоило ли?” – И этот вопрос так-же мучает меня по сей день. Я не знаю… Я не готова знать.

Я услышала шёпот Камото, будто молитву: - Ха… Мано… Не уходи от меня… - Я улыбаюсь, слыша это, хотя зубы более предназначены не для этого.

Поглаживая голову младшей сестры, аккуратно, дабы не поцарапать когтями, я услышала стук в дверь. То был мой каменный голем, который служит одним из семи стражей храма света. Я открыла ему. Дверь из довольно прочного горного дерева издала скрип: - что случилось? – Он был под три метра ростом, и не помещался в проход: - госпожа, к вам гость. Он назвался давним другом. Попросил вас. Выглядел как эльф, без одной руки. – У Хамано расширился её единственный зрачок: - неужели… Он пришёл! – Девушка побежала к входу на свою территорию: - дожадалась, он не мёртв! – Хамано неслась по склону горы Громмул, прямо к фигуре лесного эльфа. Его седые длинные волосы развивались по ветру, и он смотрел на девушку, бежавшую сломя голову.

Хамано крепко обняла эльфа: - Джоссе! Как же я скучала… - Эльф тоже обнял девушку: - и я, снежок. – Хамано и Джоссе пошли в дом белокурой девушки, на улице была ночь, полная луна освещала своими лучами дорогу к основному залу храма света. Эльф осматривался по сторонам, разглядывая проделанную работу Хамано и её големов, заборы были восстановлены, когда-то разрушенные здания были целыми и невредимыми, и вокруг одного такого два голема что-то делали. Один был каменным, а другой полностью состоял из дерева: - нравятся тебе твои помощники? – Седой эльф поинтересовался у Хамано, его голос был груб, как и был всегда: - да, они эффективны, не задают лишних вопросов… Да и еды и оплаты не требуют. – Девушка посмотрела на одного из своих прислуг, он тоже был из камня, но в этом камне были трещины. Из этих трещин сочилась оранжевая энергия, а глаза великана горели пламенем: - эй здоровяк, как идут дела с кузней? – Голем с грохотом повернулся: - всё хорошо моя госпожа. Скоро я закончу. – Голем повернулся обратно и продолжил работу: - кузня? – Эльф удивлённо посмотрел на Хамано: - да, я хочу полностью восстановить это место. Включая абсолютно все здания… В будущем это будет приют для беженцев из разных народов. Включая демонов, ведь не каждый из них является злом, как и не каждый человек добр в сердце. – Хамано наконец провела Джоссе в главный зал, где тихо сопела Камото.

Стены в этом месте были украшены рисунками с Гаккеи и её служителями, о том как этот храм строился, о том, как Гаккеи набиралась сил. Всё было сделано из обычного серого камня. Внутри пахло сыростью, но были отдалённые нотки лаванды. Оказывается, что Камото притащила сюда пару цветочков, а Хамано не была против. Джоссе и Хамано аккуратно вошли внутрь: - вчера весь день она охотилась. Наловила трёх оленей, ей на долго хватит. – Эльф положил руку на плечо Хамано: - ты не нуждаешься в еде? Прям совсем? – Девушка слегка обернулась к нему: - ты же знаешь, что демоны устроены иначе, чем обычные существа. Я могу есть лишь других гуманоидов, и ничего более. – Джоссе с печалью погладил девушку: - а для меня ты всегда будешь той маленькой девочкой, мечтающей о свободе. – Эльф приблизился к спящей Камото: - всё таки чем-то вы похожи, хоть и не родные. Кстати, Хамано, я не с пустыми руками. – Джоссе начал рыться в сумке, и вытащил оттуда книгу: - здесь все заметки о клане Хадариел, ты интересовалась этим. Напомнишь почему? – Девушка выхватила книгу из рук эльфа: - спасибо тебе большое! Думаю, мне это поможет… - Хамано открыла книгу, быстро перелистывая страницы: - всё целое… А, да. Мне это надо было, чтобы узнать о моих настоящих родителях, или хотя бы родственниках. Может всё таки у меня есть семья… - Хамано закрыла книгу, подойдя к небольшому книжному шкафу. Там стояло множество книг об этом клане, природе демонов и магии. Что-то принадлежало Хамано, а что-то Камото.

Джоссе осмотрел книги: - и как ей даётся обучение у лучшего мага ветра? – Он глянул на Хамано, а та улыбнулась: - ну, она довольно быстро всё схватывает. Техники призыва даются ей с трудом, она не может сосредоточиться. – Уже не маленькая Камото сопела, и что-то бормотала во сне: - этого она уже от тебя понабралась. Ваш род не был известен вспыльчивостью, а вот ты… Исключение. – Хамано нахмурилась, фыркнув на фразу Джоссе: - Я стараюсь сдерживаться… Да и вроде свою миссию я выполняю, поедая других, более агрессивных демонов. – Седой эльф приобнял девушку: - к слову насчёт демонов. Я к тебе не просто так пришёл. – Он сделал глубокий вдох: - помнишь те руины, где погибла Оцука? Демон оттуда, ты вроде с ним общалась. Он вновь объявил о себе. Нам стало кое-что о нём известно. – Джоссе достал свиток из своей сумки: - вот здесь вся информация. Называется этот свиток “Ночь в пустоте.” Тут говорится о каком-то призраке в дворфийских руинах. Только вот обычный смертный его прочитать не может, а демон – вполне. – Хамано взяла свиток, и открыв его начала читать всё, что открылось её взору: - это… Записи Гаккеи. Она была как-то связана с ним. Здесь говорится “И когда ветер поднимется над пиками, свет вновь озарит земли Тейнерии, и вернётся старый вождь на золотой трон.” – Джоссе вздохнул: - и не только о ней. Давай порассуждаем вместе. – Эльф достал карту, развернув её на небольшом каменном столике: - там говорится про пики. Про пики гор, какие горы могут быть связаны с Гаккеи и пророчеством? – Хамано, посмотрев на карту, указала на горы в которых погибла Оцука: - здесь есть кое-что неизведанное. Я не про демона, я про ту галерею. Если верить той ситуации, то как только рука мага притронулась к одной из картин, из неё вылезло демоноподобное существо. И раз я не чувствовала от него демоническую энергию, значит оно не совсем демон. – Джоссе перебил Хамано: - скорее страж… Но что он охранял? Картины там явно хранятся дольше, чем Тень живёт в этих катакомбах. И раз страж не один, значит в этой Галерее было что-то очень важное… Дай мне вспомнить ту комнату… - Хамано дальше разглядывала карту: - золотой трон… Трон нынешнего Императора? Но как он может быть к этому причастен, если последнее появление Гаккеи датируется тысячным годом? Не считая недавнего… - Джоссе посмотрел на Хамано, после чего тихо прошептал: - хочешь отправиться со мной в очередное путешествие? Ты, я и Камото… Нам нужно найти ответы, а Камото наберётся опыта. Я обещаю ей безопасность. – Хамано взглянула на Камото: - и куда мы направимся? – Джоссе указал на город Вертон, что находится юге материка: - здесь мы сядем на корабль, нам нужно будет плыть на восток. Там, в королевстве Джерден есть существо, которое сможет нам помочь. – Друид свернул карту, и дал её Хамано вместе со свитком: - тебе они пригодятся больше, чем мне. – Джоссе вышел из убежища демона, оставив её наедине с сестрой.

Хамано долго думала, сев рядом с Камото. Настолько долго, что младшая Алари успела проснуться: - ты чего так сидишь? – Сёстры обнялись, после чего Хамано внимательно посмотрела на свою младшую сестру: - Ты хочешь отправиться со мной в путешествие? – Камото протёрла глаза: - недавно же только тут освоились, опять уезжаем? – Голос её был сонным и уставшим, но при этом красивым: - нет, это наш дом, мы сюда ещё вернёмся. Мне просто нужно узнать пару ответов на свои вопросы, а ты прогуляешься со мной. Согласна? – Камото с зевком посмотрела на свою сестру: - ну выбора у меня нет, так ведь? И куда мы пойдём? – Хамано помогла своей сестре встать, после чего обтряхнула её: - мы пойдём на запад. Там, в далёких землях есть тот, кто может помочь. – Камото взглянула на Хамано сонным взглядом, после чего вышла на улицу, где медитировал Джоссе.

Седой эльф открыл глаза, посмотрев на Камото: - всё таки вы обе согласны? – Младшая Алари удивилась приходу старого друга: - а откуда вы здесь? Вы что ли тоже с нами? – Хамано вышла вслед за своей сестрой, сказав приятным голосом: - он инициатор всего путешествия. Мне с ним нужно кое-что узнать, а для тебя это отличное время для тренировок. Ты всё ещё не до конца освоила свою основную стихию молний. Так-что собирай вещи и пошли. – Когда Камото пошла собирать сумку, Джоссе подошёл к Хамано: - ты вообще ничего не будешь брать? – Хамано с некой грустью взглянула на храм Гаккеи: - мне более не нужно ничего людского. Моё тело восстанавливается, да и сил во мне больше, чем в тебе. Единственное что мне нужно – контроль. Контроль над своим разумом и инстинктами. Я не хочу превратиться в смертоносного зверя, я не хочу, чтобы меня считали такой. – Девушка осматривала свои владения, указав на разрушенную статую демона, что держит солнце: - это её наследие, а не моих рук дело. Всё чего я достигла – это её работа. – Големы трудились над восстановлением храма. Вернулись те, кто ушёл в лес за брёвнами.

Один из них подошёл к Хамано: - моя госпожа, я заметил в лесу небольшой патруль из солдат. – Хамано удивилась его отчёту: - какого цвета были эти солдаты? И сколько их было? – Голем с небольшой паузой ответил девушке: - красные солдаты, пять штук. Чёрные с красным… Это враги? Нам от них избавиться? – Хамано поняла кто это, и приказным голосом ответила своему слуге: - нет, я сама с этим разберусь. – Девушка быстрым рывком исчезла, оставив за собой лишь холодный поток ветра. Джоссе и голем смотрели друг на друга в недоумении: - и как здесь себя чувствует наш гость? – Эльф осмотрелся, ответив голему: - неплохо. Но я бы добавил чего-то красивого, например сад, фонтаны там… Но это уже не моё дело. – Эльф услышал грохот со стороны леса: - а девочка то решила порезвиться.

Хамано остановилась в лесу, рядом с тем местом, где голем увидел солдат. И вправду, девушка ощущала жизненную энергию пяти существ. Хамано запрыгнула на дерево, и отправилась к энергии прыгая по величественным соснам. Она приближалась к солдатам, и наконец увидела доболи знакомую броню: - имперцы… Что они забыли в чёрном лесу? – Девушка остановилась, начав следить за ними.

Четверо из них были обычными солдатами, а пятый отличался. У него была не тяжёлая броня, а одеяние мага. Но это одеяние было странным. Сама роба была красной, но торс и плечи были покрыты белыми накидками. Голову скрывал красный капюшон, а лицо было скрыто под маской. Маска была не обычной, её изображение напоминало вымерший вид животных – шерстяных энаргилов. Эти существа обладали прочным и толстым мехом, а из шкуры энаргилов делали броню, которую не пробивают мечи. Они вымерли благодаря браконьерам, но ходят слухи, что некоторые из этих мамонто-подобных существ обитают далеко на севере.

Бивни на этой маске были довольно больших размеров, а в руках у этого человека был посох. Посох этот был сделан из твёрдого чёрного металла, а на его вершине был фиолетовый кристалл, от которого исходила магическая энергия: - инквизиция? Но что они забыли в этом лесу… - Девушка опустилась вниз, и когда солдаты заметили её, все пятеро впали в ступор. Жёлтый глаз Хамано засиял, она мелькнула размытым силуэтом пред “магом”, и тогда четверо солдат пали на землю, а головы их были отрублены.

Белоснежный клинок Хамано был облит людской кровью, и инквизитор видел, как демон слизывал всю кровь с клинка: - что вы забыли в моих землях? – Девушка направила клинок в сторону шеи инквизитора: - м…мы разыскиваем т…тут д-демона. Именем Им-императора, ты должна б-быть изгнана… - Хамано схватилась за маску этого инквизитора, сдёрнув её вместе с головой человека. Кровь хлыстнула ей в лицо, но тут-же испарялась: - какая мерзость… - Девушка отряхнула руку.

Она принялась осматривать тела убитых, забрав камень из посоха. Она увидела маленький клочок бумаги на теле главного инквизитора, и развернув его увидела письмо: - поручение от капитана Грелона: отправляйтесь в лес тьмы, старый демонический храм Гаккеи. Найдите оставшиеся внутри артефакты. Ваша цель – око белой звезды, что находится в главном зале. – Девушка свернула письмо, взяв его с собой, и вновь растворилась в воздухе.

Глава 2 - и ветер вспомнит имя твоё

Хамано вернулась к Джоссе и Камото, которые что-то обсуждали. Младшая Алари первая увидела свою сестру: - о, вернулась. А куда ты отходила? – Хамано с нервным, но мягким тоном ответила своей сестре: - по делам солнце. Злые солдаты уже добрались до этого леса, но я вежливо попросила их уйти. – Камото поверила словам своей старшей сестры, и показала уже собранную сумку: - я готова к путешествию! – Хамано погладила сестру по голове, стараясь случайно не поцарапать, а Джоссе лишь молчаливо смотрел на двух сестёр. На лице эльфа проступала лёгкая улыбка, его басистый голос прервал сестёр: - ну что, отправляемся? – Обе девушки кивнули, и троица отправилась в путь.

Дойдя до тёмного леса Джоссе повернулся к девушкам: - наша дорога займёт около двух лет, это если мы будем пользоваться ездовыми животными. Так-что готовьтесь, домой вы вернётесь не скоро. – Рука Джоссе засияла золотым светом, создавая рядом с эльфом магическое животное. Золотой олень образовался из земли и растений, его рога создавали из себя корону, а глаза сияли так-же ярко, как небесная звезда Рейлен.

Камото потянула руку к оленю, но та прошла насквозь. Девушка немного покраснела, Хамано поняла, что её сестре стыдно за оплошность: - да ладно, есть у меня кое-кто, кого ты можешь потрогать. – Хамано сделала жест одной рукой, и позади неё из темноты появилась чёрная кошка. Её шесть лап перебирали землю под собой, а красные глаза красиво сияли во тьме. Длинный чёрный хвост вилял пред Хамано, и девушка погладила его: - я тоже рада тебя видеть, старый друг. – Хамано запрыгнула на свою кошку, протянув руку Камото: - залезай. Только крепко держись. – Камото, схватившись за руку сестры, забралась на спину странной кошки.

Бежав через чёрный лес, Хамано задумалась о давней знакомой: - Я знала, что она была сильной и властной, собственный культ, и возможно даже страна… Но я не знала про этот артефакт, который имперцы искали. Да и я ничего не нашла. Может их специально на смерть отправили? Или она что-то скрывает от меня? Гаккеи, что же ты задумала… - Хамано знала, что демон света никак не может вернуться в мир живых, пока на то не даст разрешение бог смерти. Девушка вспомнила про ещё одного бога, покинутого и потерянного. Спаситель Хамано и Джоссе давно не объявлял о себе, но девушка всегда ощущала его присутствие где-то рядом.

Гул ветра бил в уши всю дорогу до ближайшей дорожной таверны. Она была как раз тогда, когда кончается тёмный лес с его чёрно-белыми деревьями. Троица остановилась у входа в старое здание, в этой таверне было два этажа, но довольно таки мало народу. Рядом не было деревень, ведь все смертные боялись этого места. Ходят слухи, что люди там по ночам исчезают, а находят их повешенными на старых сосновых ветвях.

Джоссе слез со своего оленя, и золотое животное растворилось в воздухе, будто пепел, что развеяли по ветру. Кошка Хамано же осталась, и Камото её погладила, прежде чем войти в таверну со своей сестрой и её другом. Войдя внутрь путники увидели пустое помещение лишь с одним уборщиком и хозяином таверны. Это были отец и сын, Камото и Хамано их хорошо знали: - здарова Эйтри, как дела с таверной? – Хамано подошла к стойке, за которой стоял грустный пожилой мужчина: - О, привет Хамано. Да кое-как бизнес идёт, беженцы заходят, иногда солдаты в поисках демонов. – Его голос был грубым и уставшим. Хамано положила ему на стол письмо, найденное на трупе инквизитора: - я была в храме света, и никакого ока я там не нашла. Что можешь сказать на это? – Корчмарь внимательно осмотрел записку, и тихим голосом проговорил: - этот человек помер ещё месяц назад. Говорят, что ушёл в этот же лес и не вернулся. И группа этих доходяг тоже, верно? – Хамано молча кивнула головой: - ну раз в храме ничего нет, значит дело в лесу. Может тварь там какая обитает, о которой ты не знаешь. Попробуй порыскать по пещерам. – Корчмарь достал из-под стола две бутылки Эльфского вина, поставив их перед Хамано: - это тебе в дорогу, глядишь и повеселее станет в это трудное время. – Девушка положила четыре золотые монеты на стол, так-же сняв комнату для Камото, а сама села за угловой столик.

Девушка задумалась о повешенных людях, которые сами туда приходят. Зачастую они висят на своих же ремнях, но некоторые были замечены с паутиной. Да и деревья тоже ей обмотаны. Хамано уже сталкивалась однажды с подобным, но тогда она не совсем узнала, что это. Девушка уже слышала легенду о гигантских пауках, которые живут в лесах и подземельях, поджидая свою жертву. Они как-то связанны с некромантией, но пока не удалось выяснить как именно.

Зачастую в логовах этих пауков можно найти призванных или воскрешённых мертвяков, или низших демонов-атронахов. Говорят, что люди идут на зов. На голос кого-то родного, и когда приходят – их встречает чёрная Мелль. Именно так называют этих пауков. Впрочем сейчас Хамано было не до этого.

Она достала вино, пригласив Камото и Джоссе. Когда оба спутника Хамано сели за стол, она разлила напиток по стаканам: - ну, за хороший путь! – Троица начала пить, разговаривая о своих делах, а корчмарь и уборщик просто смотрели на них. Отец обратился к своему сына: - смотри сынок, это демон, который мирно сидит с человеком и эльфом. Где ещё в наше время ты увидишь такое? Нигде… Всё таки, не всё, что мы считаем злом – является им. Иногда мы и сами его порождаем из наших действий. – Сын внимательно слушал слова своего отца, наблюдая за путниками.

В помещении иногда звучал смех Камото или Джоссе, а так-же младшая Алари обожала слушать истории эльфа о войне, и том, что было с ним после неё: - а почему вы сейчас не на войне? Вы разве не хранитель этого мира? Друид же всё таки. – Вопрос девушки застал седого в расплох, и тот задумался: - хм… Ну, я хранитель живых, а демоны тоже живые существа, не смотря на их агрессию. Точно так-же можно сказать и про эльфов или дворфов. Я лишь сохраняю баланс, и слежу за твоей сестрой, чтобы она не делала глупостей. – Большой глоток раздался в таверне, и Хамано попросила лютню: - я давно этим не занималась… Нужно вспомнить свою молодость. – Сын корчмаря принёс инструмент для девушки, и та начала перебирать струны, ища какую нибудь красивую мелодию. И через пару мгновений она наконец начала играть.

В таверне наступила гробовая тишина, лишь красивая мелодия демона разрушала её. Камото вспоминала о своём детстве, как старшая сестра играла с ней и учила бытовым делам. Как она утешала её, когда отец снова был пьян.

А Джоссе же вспоминал дни, которые были так далеко от войн и политики, о своём знакомстве с маленькой девочкой, которая ещё не освоилась в большом мире. О Оцуке, и о том, как Хамано была счастлива рядом с ней.

Хамано играла около пяти минут, и всё это время вся таверна слушала её, обычные смертные слушали демона – без агрессии и страха. Корчмарь наслаждался этим видом, ведь он был ветераном, и попал сюда после схватки с демоном. Когда мелодия закончилась, все кто находился в таверне начали аплодировать девушке, а она кланялась, будто только что закончила театральное выступление: - перед вами выступала Хамано из храма света, вы ещё услышите обо мне! – Камото и Джоссе рассмеялись, а старый корчмарь улыбнулся.

На дворе уже была глубокая ночь. Камото зевнув отправилась в свою комнату, а Джоссе остался наедине с Хамано. Его чутьё отлично работало, поэтому он не спал. Он защищал таверну в этой одинокой пустоши, рядом с тёмным лесом. Внутри было тихо. Огонь в очаге почти догорел, лишь редкие угли тлели, отбрасывая красноватые отблески на стены. Хамано сидела за столом, опершись локтями о дерево, и смотрела в пустоту. Её жёлтый глаз едва заметно светился в полумраке: - ты тоже чувствуешь это? – Джоссе тихо обратился к Хамано: - да, лес не спокоен. Он всегда был таким, я уже привыкла. Всё же Гаккеи и её культ на него повлияли, а я лишь хочу его вылечить. – Ответила Хамано также тихо: - но сегодня будто кто-то перебирает его жилы. Да и приход имперцев… Что-то явно намечается. - Друид медленно провёл ладонью над столом. Дерево под его рукой чуть дрогнуло, словно от отдалённого эха: - музыка. – Тихо прошептал он: - Ты задела что-то очень старое. – Хамано усмехнулась, но в её улыбке не было веселья: - Я просто играла. Если даже мелодия может стать причиной смерти, значит мир куда слабее, чем кажется. – Хамано завела кошку в таверну как только наступила ночь. Ночью кошки всегда видят что-то, и лучше ей оставаться у ног своей хозяйки. Снаружи раздался порыв ветра. Он ударил в ставни, протянув долгий, протяжный вой, будто кто-то пробовал голос. Кошка Хамано, до этого спокойно лежавшая у её ног, приподняла голову. Шесть лап напряглись, хвост медленно хлестнул по полу: - она слышит. – Тихо пробормотал Джоссе: - она всегда слышит раньше меня, лишь потом срабатывает моё чутьё. - Наступила пауза. Не уютная - натянутая, как струна перед разрывом. Где-то далеко в лесу хрустнула ветка. Затем ещё одна. Шаги? Или просто ночные звери?

- это не звери. – Тихо сказала Хамано: - они не идут по прямой… - Джоссе поднялся, взяв в руки свой чёрный клинок. Лёгкое зелёное свечение рассеялось по комнате, но он тут-же его потушил: - не будем будить девочку. Пока рано. – Тихо произнёс он.

Хамано встала следом за Джоссе, её тень неестественно вытянулась, будто она что-то инородное. Не человек, не демон, что-то между. Гул за окном не прекращался: - если это ночная Мелль… - Начала она: - Тогда это не охота, а приглашение… - Продолжил Джоссе. Снова подул ветер, теперь он нёс с собой не холод или шум, а шёпот. Тихий и неразборчивый. Будто кто-то за пределами слуха и понимания пытался вспомнить забытое имя. Кошка издала тихий рык, её теневая шерсть встала дыбом, а зубы скалились. Хамано медленно повернулась к окну, смотря в него своим одним глазом: - Камото нельзя выпускать наружу. Что-бы не случилось. – Её голос был тревожен, а Джоссе всё понял и ничего не ответил. Друид кивнул: - а ты? – Жёлтый глаз Хамано сверкнул, а зрачок сузился: - выйду, если попросит. В эту же секунду где-то за таверной раздался глухой скрип, словно верёвка натянулась на сырой ветке, а тьма стала гуще.

Хамано медленным шагом подошла к двери, взявшись за старую деревянную ручку: - ты готов? Я открываю. – Джоссе кивнул, приготовившись к нападению. Дверь со скрипом открылась, и тусклый свет факелов освещал лишь малую часть всей улицы. Хамано выглянула наружу, прислушиваясь. Ночь была густой и влажной, а ветер нёс с собой шёпот деревьев и что-то ещё… неуловимое. Тени казались слишком плотными, как будто каждый куст, каждый поваленный ствол мог ожить: - она здесь. – Тихо прошептала девушка, и её жёлтый глаз сверкнул в темноте. Хоть она и видела больше, чем обычные люди, но сквозь эту тьму даже её зрение ничего не могло уловить. Джоссе шагнул рядом, клинок блеснул в тёплом свете факела. В нескольких метрах от путников что-то шевельнулось. Тень скользнула по земле, не издав ни звука, и на мгновение показалось, что сам лес приближался к затерявшимся в ночи. Кошка, севшая рядом с Хамано, выпустила хвост, её глаза вспыхнули красным, а шерсть на спине поднялась дыбом.

Ветер снова поднялся гулом, и шёпот становился всё яснее. Ветер шептал имя Хамано, будто узнавая её, узнавая демона. Лес реагировал на присутствие демона: - раньше такого не было… - Подметила Хамано: - не убивай, посмотрим, кто пришёл к нам. – Хамано слышала их шёпот, но Джоссе ничего не слышал. Лишь ощущал тёмное, некротическое присутствие. Эта энергия отличалась от демонической, так сильно, что её нельзя было спутать ни с чем другим. Тени в ночи сгущались, медленно принимая формы, и тусклый свет факелов выхватывал силуэты - странные, нечеловеческие, почти эфирные. Одно движение, и тьма словно ожила, готовая к контакту.

- пойдём, только аккуратно. – Шепнула Хамано и отправилась вперёд, а рядом с ней шла шестилапая кошка. Девушка ощущала, что за ней наблюдает что-то, или кто-то. В темноте иногда мелькали огоньки, похожие на глаза, и они всегда были в количестве десяти.

Красные огоньки, как и у кошки Хамано. Хамано замерла, вглядываясь в темноту. Десять маленьких красных огоньков медленно приближались, словно наблюдая за каждым её движением. Их свет отражался в мокрой земле, создавая иллюзию, что вокруг больше существ, чем на самом деле.

Вдруг огоньки замерли, когда Хамано сделала очередной шаг вперёд. Они выравнились по уровню глаз демона, будто изучая её: - не агрессируй, если не хочешь быть убитым. – Хамано расслабилась, так-же разглядывая огоньки. Её кошка тихо рычала, принюхиваясь к пустоте.

Один из маленьких красных шариков начал приближаться к Хамано, выходя на контакт с ней: - ещё один демон на одной территории? Любопытно… - Голос был женским, но как будто искажённым и далёким, будто не из этого мира: - назови своё имя, одноглазая. – Когда точка приблизилась, Хамано увидела паука с её рост. Он был чёрным словно ночь, его огромное брюшко свисало до пола. Из него торчало чёрное жало, с которого капала чёрная жидкость: - моё имя Хамано. – Девушка решила не произносить ничего лишнего, дабы не нажить себе проблем: - ты ведь творение тьмы, так? Знаешь где Далвен? – Паук обошёл Хамано вокруг, после чего вновь заговорил: - он в своей башне. Недалеко от друидского леса, твой остроухий друг знает где это и куда идти. – Паук смотрел на Джоссе, а тот сжимал рукоять клинка: - но Далвен так-же хотел узнать о тебе, поэтому он выбрал меня. Я избранна самим создателем, понимаешь? И я выполнила его просьбу, я нашла тебя. – Голос паучихи был устрашающим и холодным. Остальные тени тоже начали приближаться. Множество пауков заползали друг на друга, сливаясь воедино.

Когда размер существа достиг пяти метром, процесс прекратился: - моё имя Нед’Хелльга, я одна из пяти ночных Нелль. – Паучиха опустилась, дабы Хамано увидела её лицо. Огромные чёрные жвалы щёлкали пред лицом демона: - я порождение тьмы, дочь бога тени. Один из десяти столпов страха и ночи. – Хамано без страха смотрела на паучиху: - и ты даже не будешь меня есть? – Паучиха быстро вертела головой, рассматривая Хамано: - нет, ты нужна ему, ты нужна Далвену. Пока ты и мой создатель союзники, я буду помогать тебе в твоих странствиях. Хочешь узнать как? – Хамано внимательно смотрела в восемь глаз паучихи: - что для этого нужно? – Паучиха указала на руку Хамано: - если ты согласна со мной на контракт – я стану лишь очередной печатью на твоей бледной коже. – Девушка засунула клинок в ножны: - каковы условия контракта? – Паучиха радостно перебрала своими восьмью лапами: - ты поможешь мне, а я тебе! Видишь ли, меня мучает голод, и мне хотелось бы есть всех тех, кого ты убьёшь с моей помощью. – Хамано кивнула, считая это приемлемым: - а ты мне что? – Паучиха немного задумалась: - я дам часть моих сил, и буду твоим личным призывом, точно так-же, как и Тенебрис. Волк, ставший покладистой кошкой. Да, это тебе подходит. – Паучиха осматривала Тенебриса: - мы с ним оба дети Далвена. Так-что это даже символично. – Хамано сделала надрез на своей ладони, её кровь стекала и падала на землю: - какой символ чертить? – Паучиха продемонстрировала Хамано знак паутины, и девушка начертила его. Протянув руку к паучихе, она начала слизью втекать в рану Хамано, образовывая печать на руке демона. За этим внимательно наблюдал Тенебрис, приняв форму домашней кошки. Тень не всегда должна сохранять ту форму, в которой изначально явилась. Она постоянна и изменчива, особенности Тенебриса и Нед’Хелльги в том, что они могут подстроиться под любую ситуацию.

Когда вся холодная слизь перетекла в рану Хамано, печать наконец сомкнулась. “Печать паука” – такое название дала ей Хамано. И тьма вокруг таверны начала потихоньку рассеиваться. Красивое ночное небо украсило чистое имперское поле, а рядом с луной всё так-же сияла одна очень яркая звезда: - как думаешь, она наблюдает за нами? – Джоссе тоже поднял голову: - Гаккеи? Не думаю, что императрице света есть дело до смертного мира. Она оставила наследника, потому что её неудавшийся ученик помер.

Лес принял Хамано, окончательно отпустив её в путешествие. Демон и друид вернулись в таверну, до рассвета ещё много времени, и они завязали разговор, как старые друзья: - что там всё таки решили на совете? Когда это было, года три назад? – Девушка облокотилась на стол, всё тот-же угловой столик: - да ни к чему не пришли. Имперцы как искали мятежников – всё ещё ищут. Зверолюди собрали всё племена воедино, теперь они стали новой империей “Кастервелл”. Надеюсь их мир долго продлится. Дворфы заперлись у себя в крепостях, начали делать оружие против порождений зла. А эльфы… А эльфы ставят опыты, как обычно. – Джоссе сделал небольшую паузу: - совет друидов же старается не вмешиваться в конфликты, защищая лишь лес и его окрестности. Наш белый глава нашёл мне ученика, он остался в храме, когда я ушёл к тебе. – Хамано нашла у корчмаря трубку и немного Дэрдийского табака, и забив трубку сделала глубокий затяг. Выдыхая дым в форме бабочек она взглянула на Джоссе: - и как тебе жизнь в храме? – Джоссе улыбнулся: - давно не видел свою семью. Надо будет их проведать. А так… Не сказал бы, что это скучно. Всё же тренировать молодое поколение интересно, согласна? – Девушка молчаливо кивнула головой, делая ещё один затяг.

Они просидели так до самого утра, и когда Камото проснулась, Хамано робко обняла её. Она утаивала события этой ночи, гладя сестру по спине: - мне снилось кое что… Ты вроде в этом разбираешься… - Хамано немного напряглась, и сонный голос Камото поверг демона в шок: - со мной говорили… Какое-то существо без обличия, вроде слизи с глазами… Он назвал себя странником знаний, и сказал, что скоро сбудется пророчество золотого свитка. Это случаем не тот, который у тебя? – Хамано посмотрела в глаза своей сестры: - значит он и с тобой связался… Да, это тот самый свиток. И мы идём узнать именно насчёт него. Но не держи это в голове, вдруг он будет влиять на твои тренировки. Так-что постарайся забыть о сне. - Хамано протёрла глаза своей сестры: - а как он выглядел? А то мне однажды снился такой-же сон. – Камото зевнула, и вспоминала свой сон: - это чёрно-зелёная жижа, в которой хаотично расплываются жёлтые глаза с круглыми зрачками… - Камото потянулась, продолжив своим нежным голосом: - а звучал он как-то меланхолично, и будто плакал что ли…

Хамано поняла в чём дело: - я уже встречалась с таким существом. И это не хорошо. – Она сделала короткую паузу: - это сущность знаний, который отвечает за информацию и время. – Девушка достала из кармана небольшую, прозрачную сферу, внутри которой крутились стрелки и облака, показывая время: - такую штуку мало у кого можно увидеть. Но я всё же её нашла. Видишь? Он отвечает за будущее и прошлое, за всё, что могло и может случиться. – По её спине пробежал холодок: - Я всегда буду рядом с тобой и защищу от любой опасности, обещаю. – Хамано крепко обняла свою сестру, после чего обе вышли из комнаты.

Троица попрощалась с корчмарём и отправились в путь. Чёрная кошка бежала наравне с золотым оленем, у них это было что-то вроде игры. Даже призывные существа должны чувствовать радость. Джоссе вспомнил про своё последнее путешествие с Хамано: - эй, а что с теми жителями деревни, в которой мы были? До того как зайти в имперскую столицу. – Хамано вспомнила о чём идёт речь, о спасённых от демонов: - мой голем присматривает за ними всё ещё. Тот имперец всё-таки привёл отряд, деревню удалось отбить. Они там жить и остались. – Хамано вспомнила о мальчике, которого она спасла: - можем заскочить, нам как раз по пути. – Джоссе одобрительно кивнул, а Камото рассматривала красивые виды имперских земель. Место по которому сейчас они бежали называется – звёздная долина, раньше здесь было место битвы лесных эльфов и имперцев в последней войне. Трава под ногами была мягкой, но местами всё ещё чёрной - земля помнила старую войну. Где-то было воткнуто копьё, а рядом с ним валялся обломанный клинок. Судя по всему человеческий, у эльфов они более утончённые.

Называется эта долина звёздной - потому что здесь даже днём можно увидеть самые яркие ночные звёзды. Их всего три, и одна из них появилась после ухода Гаккеи к богу смерти. Запах здешней травы тоже отличается, запах стали и крови, смешанный с травами различных сортов. Всё это напоминало Джоссе о его прошлом, о серебряном берсерке и его мёртвой возлюбленной. Он старался не вспоминать этого, но от прошлого убежать невозможно. Шрамы на его теле начинали ныть лишь при мысли о том времени.

Трое путников приближались к той маленькой деревне, там более не было запаха гари и серы, разрушенные дома разобрали на материалы, а имперские патрули с радостью встречали Хамано и Джоссе. Их чёрная броня с красными элементами красиво сияла от лучей Рейлены, а клинки больше не означали злобу, а лишь защиту для деревни. Деревня называлась Халл-Рефт, что с амойзского означает “Голубой цветок”, названа она так в честь цветов, которые растут только на склонах гор. Сама деревня построена рядом с этими горами.

Хамано увидела своего голема, который стал стражем для местных. Имперские солдаты относились к нему с уважением, не как к глупому существу, а как к воину. Он уже был в ранах, множество трещин на его теле давали знать – любой, кто угрожает местным, будет наказан. Путники направились к дому старейшины, и на пути им встретился уже повзрослевший мальчик: - вы вернулись! Я знал, что вы вернётесь! – Мальчик был рад приходу путников, он помнил обещание Хамано, что она вернётся. Мальчик подбежал ближе, остановившись в нескольких шагах от Хамано. Он уже не был тем испуганным ребёнком, которого она вынесла из огня — плечи стали шире, взгляд увереннее, но в глазах всё ещё жила та самая вера: - вы вправду вернулись… - В его словах были нотки облегчения, будто он больше не чувствует страх: - Вы сказали тогда, что деревня больше не останется одна… - Хамано слезла с кошки, встав на одно колено. Она стала одного уровня с мальчиком: - я не привыкла нарушать свои обещания. – Её голос был мягким, почти материнским для этого мальчика. За её спиной что-то тихо заскрежетало. Голем, до этого неподвижный, медленно повернул голову. Каменные пластины на его шее сместились, трещины на теле слабо засветились тусклым, ровным светом. Он сделал шаг вперёд - не угрожающе, а будто признавая. Голем опустил массивную руку, коснувшись земли перед Хамано. Жест был неловким, тяжёлым, но в нём не было ни капли агрессии - лишь уважение. Так воины приветствуют того, кого считают своим командиром. Имперские солдаты обменялись взглядами, но не вмешивались. - Он всё время смотрит в сторону гор, - тихо сказал мальчик. - А когда становится страшно… он встаёт между нами и тьмой. – Хамано поднялась, положив руку на холодный камень: - значит он правильно понял, для чего создан. – На мгновение трещины под пальцами девушки перестали светиться, а мальчик тихо улыбнулся: - пойдёмте в дом, думаю они обрадуются. – Голем выпрямился, снова заняв свой пост, а путники вместе с мальчиком прошли в дом.

Староста деревни обедал, а рядом с ним сидела красивая эльфийка. Свет из небольшого окна ложился на её фигуру мягко, подчёркивая плавные линии, словно стараясь скрыть следы усталости, которые не смогла стереть даже мирная жизнь. Её одежда была простой, но сидела так, будто ткань сама подстраивалась под движения тела. Зелёные глаза скользнули по вошедшим - спокойно, внимательно, без страха. В этом взгляде не было кокетства, лишь тёплая уверенность человека, пережившего тьму и всё же сохранившего в себе жизнь. Джоссе, как “любитель женщин”, оценил фигуру этой эльфийки. Особенно его привлекало её декольте.

Она кивнула, поприветствовав вошедших. Староста деревни легко улыбнулся, отложив ложку: - давно не виделись. Что привело вас в Халл-Рефт? – Пожилой мужчина пожал руку седому эльфу: - да мы мимо проезжали, решили заглянуть к вам. – Голос Хамано вселял надежду в души деревенщин: - и у меня есть пару вопросов, с которыми нужна помощь. – Молодая эльфийка поднялась со стула, она была чуть выше Хамано, примерно 5 футов и 7 дюймов: - моё имя Элиара Вэл’дирен, я главная советница в этих землях Ригона. Мне дали поручение из эльфийского посольства охранять и следить за здешними землями. – Её голос был мягок и мелодичен: - а вам мы всё ещё обязаны по гроб. Так-что задавайте любые вопросы, я постараюсь дать ответ. – Хамано и Джоссе были в восторге от такой информации, и попросили уединения с эльфийкой. Она и староста деревни согласились, после чего пожилой мужчина направился на улицу.

Эльфийка провела путников в просторный зал с большим столом. На этом столе лежала карта, полная карта всего мира: - что именно вам нужно? – Хамано достала свиток из сумки: - здесь написано: “И когда ветер поднимется над пиками, свет вновь озарит земли Тейнерии, и вернётся старый вождь на золотой трон.” – Когда Хамано произнесла это взгляд эльфийки изменился: - Ветер… А ты какой стихией обладаешь? У каждого демона она своя. – Белокурая девушка продемонстрировала эльфийке силу своего ветра: - значит это пророчество о тебе. Свет - это звезда или эмоция, на эльфийском это Гаккерис. – Эльфийка тяжело выдохнула: - была однажды одна императрица света… Благо её сверг и запечатал палач в старом склепе. – Джоссе перебил рассуждение статной эльфийской дамы: - а что до золотого трона? Когда была жива Гаккеи, и когда было написано это пророчество – нашей империи ещё не было. О каком троне идёт речь? – Элиара осуждающе взглянула на Джоссе: - ты как никто другой должен знать о любви подземных народов к золоту. Ответ на этот вопрос прост – в старом городе золотых эльфов, в катакомбах Марнувскарра стоит старый трон. – Эльфийка говорила серьёзным тоном, продолжая смотреть на Джоссе своими зелёными глазами: - трон этот отлит из чистого золота, а в центре его горит осколок звезды Дейнары. Когда царь падёт, его место займёт тот, кто окажется совсем неожиданным кандидатом. – Элиара посмотрела на Хамано: - и вот наш кандидат. Но не думай, что ты одна знаешь об этом. Тебе встретятся враги, и они гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить. – Эльфийка закончила разговор, выйдя из комнаты.

Джоссе и Хамано отправились за ней, но они поторопились удалиться из дома, ведь дорога зовёт.

Глава 3 - Эхо убитых имён.

Идя по старой эльфийской дороге Камото предложила сделать привал, на что согласились Джоссе и Хамано. Подойдя к развалинам старинной сторожевой крепости, Хамано начала осматривать территорию на наличие живых, или какого-либо магического присутствия. Когда она закончила она вернулась в уже разбитый лагерь: - я ничего не нашла, чисто как в пещере… - Джоссе смотрел на Хамано, языки пламени освещали девушку, которая уже не была похожа на прежнюю себя. Её бледная, словно трупная кожа отражала свет, а жёлтый глаз будто был звездой в ночном небе: - иногда в подземельях существ больше, чем на поверхности. – Эльф знал, что Хамано поймёт о чём идёт речь.

Камото уже давно уснула: - ей начали приходить видения. – Хамано с печалью смотрела на младшую сестру: - те же, что когда-то посещали меня. Из-за которых Оцука… В общем, не к добру это. – Джоссе молчаливо слушал девушку, в его взгляде читалась печаль, но маленькая искра надежды промелькнула следом: - я не дам её в обиду, даю слово. Я понимаю к чему ты клонишь. – Джоссе встал, посмотрев в даль, на далёкие звёзды: - если ты хочешь лично разобраться с демоном подземелья, то я не буду тебя держать. Мне и остальному кругу он не по силам, он вожак демонического восстания, не просто рядовой. – Хамано молчаливо смотрела на пламя, которое колыхалось от дуновений северного ветра: - Я смогу объяснить Камото где ты, и зачем ты туда пошла, - седой сделал глубокий вдох: - только тебе по силам уничтожить его. Ступай, дочь ветров. И надеюсь мы ещё свидимся. – Ветер потушил костёр, и когда Джоссе обернулся он увидел лишь то, как поднялась пыль: - ты уже самостоятельная, я стану лишь обузой. – Седой эльф вновь принялся разжигать костёр, его святое пламя хорошо в этом помогало.

Джоссе с сожалением взглянул на Камото: - я уверен, она вернётся… - Друид принял позу медитации, он чувствовал жизненный поток каждой травинки, куста и дерева. Даже самые маленькие насекомые были для него видны. Седой эльф закрыл глаза, начав собирать в себя природную энергию.

Горные пики обдувались ледяным ветром, снег не успевал долетать до холодных камней. Вокруг горного хребта, даже на нём, повсюду шагали орды искажённых существ. Они не люди, не эльфы, и даже не демоны. Извращённые Призраком души – вот они. Каждый из них имел сходство с другим, но так-же сильно они отличались. У них не было речи, не было мыслей. Были лишь воспоминания об указаниях своего повелителя.

Они не замечали дуновений ветра, запаха гари или пыли. Они лишь безмолвно бродили в поисках жертв. Они не замечали, как их братья гибнут от голода. И даже когда ветер начал поднимать в небо листья. Они не колышутся, не смотрят.

Из вихря опавших листьев начал образовываться силуэт. Жёлтое сияние её глаза стало триггером для искажённых существ. Они все – как один, ринулись к вспышке. Их было невероятно много, и каждый был разрезан на маленькие куски. Её белый клинок не знал насыщения, он постоянно просил кровь. И когда его лезвие было облито чёрной жижей – он не переставал просить. Хамано долгое время держала слова Джоссе в голове, и всегда повторяла их для Камото: “Твоё оружие требует крови врагов, так зачем ты его сдерживаешь?” – Девушка резала и кромсала орды этих существ, полностью облитая чёрной смолой.

Как вдруг её глаз начал сиять ярче, белоснежная катана так-же начала сиять лунным светом. Удары демона стали тяжелее, оставляя за собой шлейф. Белые вспышки катаны образовали собой символ бесконечности, и свет этот так-же мог резать врагов её. Вспышки продолжались лишь четыре удара, но они унесли жизней больше, чем обычные удары. Демон был зажат в кольцо, но никого не было сверху. Она взмыла ввысь на своих чёрно-белых крыльях, оставив под собой лишь облако пыли. Демон смотрела на всю эту орду искажённых с призрением, её глаз и вправду стал подобен звезде: - ну и мерзость… - Голос её начал искажаться. Вытянув руку, в ладони девушки начал появляться небольшой белый шарик. Он был очень маленьким, размером с глаз, но сиял ярче дневной звезды.

С каждой секундой шар становился больше, а Хамано будто застыла во времени: - бум! – Белый шар, уже размером с голову, опустился вниз. Ровно туда, откуда Хамано взлетела. Мощная белая вспышка осветила гору, а растения вокруг начали превращаться в пепел. Взрывная волна повалила деревья, так-же задев многие толпы искажённых. Под ногами Хамано был большой кратер, земля вокруг которого превратилась в пепел. Все испорченные существа разлетелись по ветру, а те кто выжил более не мог передвигаться. Демон ветра опустилась на землю, осматривая место взрыва: - почти все силы на это потратила. – Она ощупывала пепел, думая над тем, как она проберётся внутрь.

Девушка осмотрела гору, всю часть которую она видела. Её демоническая чуйка подсказывала – внутри нет этих тварей. Она заметила дыру в скале, очень похожую на пещеру. Хамано вспомнила, что именно в этой пещере они отдыхали с Оцукой и Джоссе: - и скольких я ещё потеряю? – Тихий шёпот демона нарушил наступившую тишину, и она вновь взмыла в воздух, двигаясь к пещере. Она чувствовала усталость, но не слишком сильную. Когда девушка приблизилась к пещере, на неё нахлынули воспоминания. Она старалась мало вспоминать о прошлом, но это место было ключевым в её становлении.

Войдя в тёмное пространство в горе она осмотрелась. Всё было так-же, как и в первый раз. Тот-же вход в более глубокие руины, даже остались следы от ночного костра: - сколько времени прошло? Лет пять? – Девушка с печалью на глазах продолжила свой путь. Она не останавливалась, на это не было времени. Дойдя до старинной, металлической двери она увидела магические руны, которые ползли по всей длине врат. Хамано вновь услышала басистый голос, который исходил откуда-то сверху: - я вижу знакомую душу… - Хамано ничего не ответила, лишь ждала: - дабы войти внутрь ты должна ответить. – Голос звучал именно так, как его описывала Камото. Спустя пару мгновений послышалась загадка от таинственного голоса: - Что идёт вперёд, но никогда не движется, забирает всё, но ничего не держит, и даже боги склоняют перед ним головы? – Девушка начала размышлять над ответом: - в прошлый раз это была память. И память была связана с Гаккеи, я дала ей вспомнить, кем она была. – В подземной тьме был слышен лишь её голос, и звон павших капель на твёрдый, холодный камень: - идёт вперёд, но не движется… Забирает всё… - Хамано прикрыла глаз: - Оно не спешит. Не бежит. Но мы всегда приходим к нему. Люди, демоны, боги… все. – Она подняла взгляд к вратам: - Оно не держит в руках клинок, но уносит больше жизней, чем любая война. Не имеет формы, но оставляет след даже на вечности. – Пауза затянулась, и тишину нарушил чёткий ответ: - Время, брат мой. – Руны на двери исчезли, врата распахнулись с металлическим скрежетом.

Проход в подземное царство осветил зелёный свет странных факелов. В длинном коридоре ничего не поменялось, всё те же символы на эльфийском. Теперь Хамано может их прочитать: - хель рен зал… Память, имя, время… - Девушка внимательно осматривала руны: - вспомни своё имя, и кому это было адресовано? Фас фол йа, огненная сила знания? Или сжигающая… - Жёлтый глаз демона светил во тьме. Девушка вышла из длинного коридора, и увидела огромные грибы, которые были раскинуты по всему городу. С них свисали лианы, а подземная река излучала пурпурный свет. Грибы это единственная форма жизни в этих пещерах, здесь нет даже животных.

Девушка увидела в дали ту башню, где находилась древняя галерея. Демоническое чутьё улавливало оттуда что-то, энергию… В очень больших количествах: - Призрак там? Или это так картины реагируют… Надо проверить. – Приближаясь, энергия становилась всё сильнее и громче. Её потоки звучали будто музыка. На подходе к башне Хамано увидела множество скелетов, которые давно заросли паутиной, и тут она вспомнила о кое-ком: - Ах да, паучиха… Как её? Нед-Хелль? – Печать паука на ладони Хамано начала растекаться, каплями падая на холодную землю. Из чёрных, словно ночь капель образовалась чёрная туча. В этой туче было множество красных огней, и туча начала говорить: - зачем ты меня вызвала? – Её голос был всё так-же страшен, и как будто не из этого мира: - мне нужно чтобы ты разведала территорию, тебе будет помогать Тенебрис. Мне нужна любая информация, а я пойду в галерею. – Туча без вопросов расползлась на множество маленьких паучков, а из пустоты появился маленький домашний кот. Хамано с умилением посмотрела на него: - ты знаешь, что мне нужно. Жду твоего возвращения котёнок. – Девушка погладила его, после чего кот побежал в направлении древнего замка.

Хамано продолжила свой путь к галерее, всё больше чувствуя вину за смерть Оцуки. Магическая мелодия становилась всё сильнее, и когда металлическая дверь в эльфийскую галерею открылась, Хамано увидела тёмную фигуру, которая стояла рядом с одной из картин: - я знал, что ты придёшь. – Его голос не был тем, который помнила девушка. Но энергия этого существа была той-же: - ты ждал меня? Но зачем? – Рука девушки находилась на рукояти клинка, сжимая её: - ты не первая кто приходит ко мне, и вряд ли будешь последней. Моему взору открыты многие тайны и моменты, которые произошли, - тёмная фигура повернулась к Хамано: - и всё ещё могут произойти. – Его серебряная маска не изменилась, она полностью скрывала лицо этого существа, а верх маски образовывал собой серебряную корону: - Я знаю зачем ты здесь. – Девушка обнажила белоснежный клинок: - ну попробуй тогда мне ответить. Времени у тебя немного. – Тёмная фигура не дрогнула, он лишь указал на одну из картин: - посмотри. Древняя эльфийская работа. – На картине было изображено существо, напоминавшее осьминога. Но его тело было как у человека. Глаз было много, Хамано насчитала порядка двадцати жёлтых точек на голове: - и что это? – Призрак сделал шаг, но не издал ни звука: - его называют голиафом. Древнее морское существо, которое пожирает корабли. – Его голос был спокоен, маска его искажала, будто это был не человек: - сын бога морей. Его первенец и любимец. Понимаешь к чему я веду? – Хамано с недоумением посмотрела на призрака: - Боги не милосердны. Они влияют на физический мир, они травят его. Они убивают свои творения через руки любимчиков. – Призрак подошёл к другой картине: - четверорукий демон… Творения Хаоса, бога войны. Он убил твою подругу, и чуть не убил второго близкого тебе человека. – Хамано внимательно смотрела на призрака: - откуда ты столько знаешь? – Серебряная маска сверкнула от зелёного света факелов: - у меня тоже есть свои секреты. Я не могу тебе поведать всё, ещё слишком рано. – Призрак указал на печать паука, что находилась на ладони девушки: - это… Метка бога тени. Далвен вроде. Самый слабый из богов, от того и чаще всего прибывает в нашем мире. По силам он уступает мне, уступает тебе. Но есть одна проблема – каждый бог бессмертен. – Девушка отпустила рукоять своего клинка: - как демоны? – Её тихий, но серьёзный голос перебил монолог тёмной фигуры: - нет, демона можно убить. Достаточно лишь повредить его мозг. А боги нет… Боги совершенны, они “идеальны”, у них нет слабостей. Их можно поработить, но это удалось лишь двум смертным существам. А убить их невозможно… - Хамано знала лишь про одного, кому это удалось: - одного я знаю, царь в ином мире. А кто второй? – Призрак взглянул на Хамано: - Палач. Он смог поглотить Хаоса, впитав его силы. Он стал олицетворением ярости и гнева смертных. Каэрун Морос, ангел греха. – Хамано вспомнила, что уже слышала о палаче. Призрак внимательно на неё смотрел: - теперь перейдём к твоим вопросам. Я внимательно слушаю вас, госпожа ветра. – В его тоне читалась насмешка, но так-же и уважение к Хамано: - что значит пророчество на этом свитке? – Девушка протянула золотой свиток Призраку. Когда он его развернул, то тут-же заговорил: - “И когда ветер поднимется над пиками, свет вновь озарит земли Тейнерии, и вернётся старый вождь на золотой трон.” Это древняя запись, язык появился ещё до пробуждения первых эльфов. – Он рассуждал, очень долго размышляя над текстом: - это написано богом, или его творением. Ветер над пиками – резня, война, перемены. Но тут не сказано, что эта война будет последней. – Призрак внимательно посмотрел на Хамано: - свет – очевидно Гаккеи, это её стихия и сила. И когда её свет озарит всю Тейнерию – вернётся старый вождь. – Призрак закрыл свиток, начав осматривать картины: - что ты знаешь о нынешнем Императоре? Ты всё-таки дочь приближённого рода. – Хамано с недоумением посмотрела на призрака: - а к чему это? Ну он начал править после смерти своего отца, ему тогда лет тринадцать было что ли… - Девушка не знала всю историю Императора, отец всё тщательно скрывал от неё. Призрак тихо перебил Хамано: - тринадцать лет… Не слишком ли мало для правления? – Девушка начала обдумывать вопрос таинственного существа: - он наследник, у него были советники. Его правление не нарушило мир… - Призрак указал пальцем на Хамано, как-бы затыкая её: - но это идеальный возраст для того, чтобы им управляли. Это ведь Император, любимец публики. Никто и не подумает, что им может управлять тот, кто давно мёртв. – Девушку как будто током ударило, она стояла неподвижно, пытаясь осмыслить слова Призрака: - Ты хочешь сказать, что он марионетка? – Голос призрака стал тише: - я лишь хочу сказать, что старый вождь никогда не уходит. Он меняет тела и оболочки, но всегда остаётся здесь. - Он подошёл к ещё одной картине. На ней был изображён трон - пустой, расколотый, но из его трещин бил свет: - золотой трон - это не место. Это состояние, символ власти, признанной обществом. – Хамано сжала пальцы: - говоришь так, будто знаешь, кто вернётся. – Призрак тихо обернулся: - я знаю, кто должен вернуться. Но мир не всегда выбирает правильно. – В галерее повисла длинная пауза.

- А Гаккеи? – Тихо сказала девушка: - кто она в этом всём? – Серебряная маска блеснула: - она ключ. Но ключ можно повредить. А затем отлить новый, точно такой-же. – Хамано подняла взгляд на демона в маске: - А кто я в этом пророчестве? – Призрак сделал шаг ближе, теперь между ними было всего несколько шагов: - а ты, дорогая моя, ветер. Ты демон ветра, это так. Ты знаменуешь собой перемены, что-то неминуемое, что никогда не задерживается на одном месте. Почти как время… Но демон времени уже есть, тебе не занять его место. – Призрак снова начал насмехаться над девушкой, а та с усталым видом взглянула на него: - и зачем я тебе? – Холодно спросила Хамано: -если ты откажешься от своей судьбы – мир пойдёт по худшему сценарию. Тьма и яд богов всё поглотят. – Уже почти шёпотом он добавил: - а если согласишься, то по самому кровавому.

Наступила очень долгая пауза, и Призрак прямо добавил: - ты не понимаешь. Это нормально. Пока-что… - Девушка уставилась в пол, обдумывая всё сказанное.

Глава 4 - наследник эльфийского серебра.

Уже наступал рассвет. Первые лучи утренней звезды озарили старые развалины башни. Седой эльф открыл свои глаза, смотря на спящую Камото: - новое поколения всегда превосходит старое. Так и моё время скоро уйдёт. – Камото начала просыпаться, а Джоссе достал из сумки небольшой бумажный свёрток: - утро доброе. – Девушка сначала подумала, что Хамано просто отошла: - а где сестрёнка? – Седой друид с печалью посмотрел на молодую девушку: - пошла по своим демоническим делам. Она сказала, что скоро вернётся. Мы с ней договорились о том, что встретимся в Вертоне. Это нам на юг надо. – Камото протёрла глаза, вновь осмотрев лагерь: - обычно она меня предупреждала об уходе, но ладно. Она тебе очень доверяет. – Эльф улыбнулся, протянув девушке свёрток: - мы, друиды, предпочитаем малое количество пищи. Это ягоды, они собраны рядом с храмом. – Камото увидела три ярко-голубые ягоды, она попробовала одну. Их вкус был сладок, и напоминал клубнику с нотками малины. Сок этой ягоды быстро насытил девушку: - одной такой достаточно, чтобы быть сытым весь день. Удобно. – Эльф тоже съел одну такую ягоду, после чего начал собираться в путь.

Когда оба путешественника были готовы, Джоссе призвал золотого оленя: - Залезай, будем в городе я тебе лошадь куплю. – Камото залезла, крепко держась за эльфа. И золотой олень помчался на юг. Его копыта не издавали привычного цоканья, а само существо не уставало от долгих поездок. Джоссе выбрал самый оптимальный путь, который проходил через Форс’Ре-Дроин, Клоистерфелл, Колдорин, и наконец доходил до Джердена. Эльф сначала решил заехать в дворфийское царство, так-как вождь клана Губобород не прибыл на общий совет в великом древе.

Подъезжая к великой горе он увидел разрушенную башню, трава и земля были выжжены: - зайдём посмотреть? – Камото кивнула Джоссе, и золотой олень остановился возле башни. Она была разрушена не так давно, это было по валяющимся обломкам. Они ещё не заросли травой, но успели покрыться мхом. Джоссе осмотрел вход, он ощущал внутри чьё-то присутствие, и постучал в дверь. Она была небольшой, из одного только дерева. Внутри послышался топот, а после чего грубый голос: - кто? – Это был голос дворфа, а звуки напоминали удары металл об металл: - друг. – Дверь открылась, там был дворф. Его рыжая борода свисала по колено, а чёрная броня никак её не скрывала. В руках его было длинное копьё, его наконечник был сделан из сплава чёрного и фиолетового металлов, как и вся его броня: - эльф? А погоди, я тебя где-то видел… - Дворф начал раздумывать, его карие глаза метались по Джоссе. Нос картошкой фыркнул: - а один хер не вспомню, память камнем отшибло. – Джоссе усмехнулся над низкоросликом: - я представитель друидского круга. Пришёл к вам с проверкой. – Дворф с недоверием посмотрел на эльфа: - не любим мы тут магов. После последнего инцидента… - Из-за спины эльфа выглянула Камото. Её чёрные волосы развивались по ветру, а голубые глаза с интересом разглядывали дворфа: - здравствуйте. А что за инцидент? – Дворф недовольно стукнул копьём по полу: - а эт кто? Тоже из твоего круга? – Джоссе показал жестами отказ: - нет, я приглядываю за ней. Грубо говоря – она моя ученица. – В голосе эльфа читалась уверенность. Дворф недовольно кивнул: - ты, значица, с разведкой? Ну ладно тогда, только на входе предъяви документы какие, послание может. – Рыжебородый с хлопком закрыл дверь, а Джоссе и Камото пошли дальше, ко входу в дворфийский город.

Чем ближе они подходили, тем сильнее менялась сама земля. Трава под ногами редела, уступая место гладко срезанному камню. Склоны горы были изрезаны террасами, лестницами и древними опорами - следами работы, которой было не одно столетие. Здесь всё говорило не о красоте, а о прочности. Ворота выросли перед ними внезапно. Огромные, высеченные прямо в теле горы, они представляли собой две створки из чёрного металла, испещрённого рунами и вмятинами от времени и войн. Металл был не отполирован - он казался живым, будто впитал в себя дым кузниц, кровь и огонь. По краям врат тянулись массивные каменные статуи древних дворфийских королей: суровые лица, каменные бороды, сжатые кулаки. Их пустые глазницы смотрели вперёд, словно оценивая каждого, кто осмелился приблизиться. Над вратами тянулась надпись на старом дворфийском языке - неровная, грубая, но вырезанная так глубоко, что казалось, её не сотрёт даже конец мира: - их сооружения крепки, как и создатели. – Подметил Джоссе, а Камото с интересом осматривала дворфийские сооружения. Для неё всё это было в новинку, она не покидала пределы империи. Один раз лишь была в вечно-зелёном лесу.

Внутри горы раскинулся целый мир: террасы домов уходили вверх и вниз, соединённые мостами и массивными лестницами. Огни факелов и кристаллов отражались в металлических конструкциях, создавая ощущение живого, дышащего механизма. Где-то гремели молоты, где-то скрежетали цепи подъёмников, а воздух был пропитан запахом раскалённого металла и каменной пыли. Камото невольно задержала дыхание, но позже всё же осмелилась выдохнуть: - добро пожаловать в сердце дворфийского золота. – Тихо произнёс Джоссе.

Камото с интересом разглядывала каменные сооружения, фонтаны, торговые лавки. Самое яркое, что ей бросилось в глаза – толпа рядом с таверной. Пьяные дворфы устроили драку лбами, это у них такое развлечение. Суть его проста – кто первый упадёт, тот проиграл. У каждого из них была длинная, ухоженная борода, некоторые заплетали её в косы. Некоторые делали ставки – пять маренов, это местная валюта. Пятёрки хватало, чтобы заказать “каменного” пива в таверне. К Джоссе и Камото подошёл дворфийский стражник, броня его была такой-же чёрной, с такими-же фиолетовыми вставками и узорами: - предъявите пожалуйста документы. Теперь приходится проверять всех, устав такой. – Джоссе передал бумагу дворфу, тот одобрительно кивнул: - нам вас очень не хватало, член круга. Пройдите пожалуйста к царскому дворцу. – Эльф кивнул, после чего взял Камото за руку. Он повёл девушку к царю, а она всё-ещё разглядывала улицы.

Звук удара металла был слышен на всю улицу, а по дорогам ходили металлические кони – новая разработка местного кузнеца: - говорят, их чертёж нашёл местный инженер-изобретатель. Отправился в поход с шестью стражниками, а вернулся один. – Джоссе решил отвести Камото к кузнецу, начав подниматься вверх по высокой лестнице: - какое оружие предпочитаешь? – Девушка задумалась: - ну… Я только клинки использовала, как сестра. – Джоссе посмотрел на неё: - для резких движений они подходят лучше всего. Ты и твоя сестра идеально для такого подходите. – Поднявшись к кузнецу, Джоссе постучал об стену. Кузнец был занят ковкой какой-то металлической детали: - эй, мы не мешаем? – Голос эльфа прервал работу дворфа. Он обернулся, серьёзно смотря на Джоссе: - чего тебе? – Эльф указал на Камото: - можешь выковать клинок юной леди. – Пожилой на вид дворф осмотрел девушку, его чёрная борода была скрыта под фартуком. Это было сделано для того, чтобы случайно её не подпалить: - хм… Именно меч? Ну хорошо, тогда пусть девочка посидит тут, я подберу всё под неё. – Дворф открыл большой сундук, который стоял рядом с его домом. Он начал перебирать различные материалы, откладывая некоторые металлы. Он так сидел около пяти минут, и выбрал нужные материалы: - клинок будет сделан из сплава дворфийского серебра и нерфила, материалы прочные, могут служить проводником для всяких чар. – Дворф начал разогревать печь, а затем положил слитки на расплавку: - скажи мне, ты маг? – Камото с интересом за всем наблюдала: - да я маг, слабый правда. А зачем вам это? – Дворф открыл маленький сундучок, в котором лежало множество кристаллов: - да для дела надо, а какой стихией владеешь? – Девушка внимательно разглядывала всю кузницу: - пока что только молнией. – Дворф выбрал камень, после чего закрыл сундук.

Он повернулся к печи. Та была вырублена прямо в скале, её жерло напоминало пасть древнего зверя. Внутри ревело пламя неестественного цвета - не красное и не оранжевое, а тёмно-жёлтое, словно раскалённый песок. Швырнув магический камень на стол, Дворф высыпал слитки дворфийского серебра и нерфила в тигель. Металл начал плавиться медленно, сопротивляясь жару, словно не желая менять форму. Кузнец взял тяжёлый молот, на котором были выбиты руны - не магические, а рабочие, старые, как сами горы: - Слушай внимательно, девочка, - сказал он, не оборачиваясь. - Каменная кость - это не просто клинок. Это оружие, которое помнит.

Он вылил расплавленный сплав в вытянутую форму. Металл зашипел, но не треснул - знак, что материалы приняли друг друга. Затем дворф положил заготовку на наковальню и ударил. Первый удар был глухим. Второй - отозвался эхом по всей кузнице. Третий - заставил кристаллы на стенах вспыхнуть слабым светом.

Камото почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелее. Волосы на руках встали дыбом: - Каменная кость куется не силой рук, - продолжал дворф, - а терпением. Каждый удар - как шаг. Ошибёшься - клинок сломаешь ещё до того, как он родится. Он вытянул лезвие: прямое, но с едва заметным изгибом к острию. Толщина клинка была больше, чем у эльфийских мечей, но баланс смещался к рукояти - оружие для быстрых, резких движений. Затем дворф взял выбранный кристалл: - Это грозовой камень. Редкая дрянь. Обычно их используют в механизмах или пушках… - он хмыкнул. - Но тебе подойдёт. - Он аккуратно врезал кристалл в сердцевину клинка, прямо под будущей гардой. Металл сомкнулся вокруг него, будто живой. В этот момент в кузнице раздался тихий треск, словно далёкий гром.

Камото непроизвольно сжала ладони: - Теперь твоя очередь, - сказал дворф и впервые посмотрел ей прямо в глаза. - Коснись клинка. Не бойся. - Металл был тёплым. Как только девушка прикоснулась к нему, кристалл внутри вспыхнул, а по лезвию пробежали тонкие, едва заметные прожилки света: - Вот и всё, - удовлетворённо сказал кузнец. - Он тебя принял. -Финальные удары были медленными и точными. Дворф выгравировал на обухе простую, грубую надпись на древнем языке гор: «Камень помнит. Молния решает.»

Рукоять он сделал из тёмного каменного дерева, обтянув её кожей пещерного зверя. Гарда была короткой, угловатой, без украшений - чисто дворфийская работа. Навершие напоминало расколотый камень. Когда меч был готов, кузнец протянул его Камото: - это клинок не для солдат, им я делаю попроще. Цени его, а он спасёт тебя. – Джоссе лишь молчаливо стоял, облокотившись на стену. Камото засунула клинок в ножны, после чего эльф кинул мешочек с золотом старому кузнецу: - “каменная кость” значит? А неплохо звучит. – Джоссе и молодая девушка отправились ко дворцу.

Дворфийский дворец возвышался над городом не как башня, а как сама гора, вырезанная и подчинённая воле живых существ. Его стены не были построены - они были освобождены от лишнего камня. Гранит и базальт образовывали гигантский фасад, украшенный резьбой, настолько глубокой, что тени внутри неё казались отдельным миром. Каждый узор рассказывал о войнах, договорах и предках, чьи имена давно стерлись из памяти других народов, но здесь всё ещё были высечены в камне.

Ворота дворца представляли собой две массивные плиты дворфийского серебра, укреплённые чёрными сплавами с фиолетовым отливом. Они были покрыты рунами прочности и клятвы - не магическими в привычном смысле, а закрепляющими саму реальность. Говорили, что если ворота захлопнутся, их не откроет ни бог, ни демон. Над ними возвышались каменные статуи древних царей - каждый с оружием в руках и каменным взглядом, устремлённым вниз, будто они всё ещё следили за своим народом.

За воротами начинался широкий зал, уходящий вглубь горы. Потолок поддерживали колонны толщиной с башню, каждая из которых была вырезана в форме переплетённых бород и молотов. Между колоннами текли каналы с расплавленным металлом -не для обороны, а как часть древней системы ковки и отопления. Металл медленно двигался по желобам, отбрасывая оранжевый свет, из-за чего весь зал казался живым, дышащим жаром недр.

Пол был выложен каменными плитами, отполированными тысячами шагов. В некоторых местах в них были вмонтированы металлические вставки - следы старых печатей и механизмов, которые давно перестали использовать, но так и не убрали из уважения к традиции. Здесь не было пустоты: каждый метр пространства имел смысл, функцию или память.

Тронный зал находился глубже остальных помещений. Сам трон был высечен из цельного куска чёрного камня, настолько плотного, что даже звук шагов глох рядом с ним. Он не блистал и не украшался золотом - лишь строгие линии и вкрапления серебряных жил, словно напоминание о том, что власть дворфов всегда строилась не на роскоши, а на силе, труде и выдержке. За троном находилась стена с гербами кланов - некоторые из них были перечёркнуты, но не стерты: память о павших здесь не уничтожали.

Воздух во дворце был тяжёлым, пах металлом, камнем и огнём. Но в этом не чувствовалось удушья - напротив, казалось, что сама гора принимает тех, кто вошёл, проверяя их на стойкость. Камото ощущала это особенно остро: каждый шаг эхом отдавался в груди, будто дворец смотрел на неё, взвешивал и решал, достойна ли она идти дальше.

На троне сидел царь под горой, его длинная седая борода была пышной, а на голове возвышалась чёрная корона: - член круга друидов. Я ждал тебя… - Джоссе встал на одно колено, а Камото повторила за ним: - ждал три года. Ты опоздал. Ты и твой круг не смогли помочь моему народу. Мы потеряли множество хороших парней. – Седой эльф поднял голову: - простите, мы не смогли уследить за вами. Иногда круг выбирает иного рода проблемы. – Дворф злостно ударил скимитаром по каменному полу: - Какие проблемы? Мой город был разгромлен демоном! – Эльф встал, возвысившись над царём: - мы как раз и занимаемся этойпроблемой, не вы одни от них страдаете. – Эльф выдохнул, тяжесть дворфийского горя была непосильной трудностью для Джоссе: - Их нашествие началось неподалёку от вас и Ригона, мы рыскаем в этих местах. Один из нас направился в затерянное поселение древних эльфов, мы ждём вестей. – Дворф встал со своего трона, приблизившись к эльфу: - мои люди смогли убить демона, а скольких уже убили вы? Так ли сильно нуждается мир в вас? – Джоссе хотел возразить царю, но старался сдерживаться: - можете показать место нападения демона? Или описать его? – Царь приказал страже сопроводить эльфа к разрушенному зданию суда. Камото боялась что либо сказать, её длинные чёрные волосы закрывали лицо, виднелась лишь его половина. Небесный глаз разглядывал дворфийского царя со страхом.

Седой эльф и двое бородатых бочонка направились к зданию суда, и молодая девушка поспешила за ними. Подходя к разрушенному зданию, Камото ужаснулась разрушениям: - мы ведь ещё не дошли, да? – Стражники молча кивнули, продолжая путь. Джоссе тоже осматривал руины, но на его лице не было видно страха или ужаса: - как выглядел демон? – Его голос нарушил молчание стражей: - это была девушка. У неё были белоснежные волосы, вроде бы ничего, что напоминает демона. – Второй стражник перебил первого: - наш царь отвёл отвел её в комнату допроса, а она вылетела оттуда без руки и ноги, но тут-же их восстановила. Ну и кровищи же было. – Он прокашлялся, пыль здесь всё ещё не осела, велись работы по расчистке и восстановлению здания: - Наши лучники расстреляли её, а она использовала какое-то заклинание. Белый шар создал мощный взрыв, и вот… - Джоссе начал понимать, о ком идёт речь: - а какие у неё были глаза? Может есть ещё отличительная черта? – Дворфы задумались, и через минуту один из них ответил: - фиалковые глаза, да. А отличий вроде не было, ну парить она могла в воздухе. – Джоссе ужаснулся, и тихо прошептал: - быть этого не может… Чем ей насорили дворфы? – Камото услышала это, а стражники нет: - спасибо вам, мы прям сейчас начнём поиски. Я знаю кто это, я отомщу за ваши потери. – Эльф взял Камото под руку, после чего начертил круг на полу: - сейчас отправимся в храм, оттуда уже пойдём куда надо. – Камото ничего не успела сказать, как тут же рассыпалась золотым прахом вместе с Джосссе.

Глава 5 - исповедь свободы

Призрак одёрнул Хамано: - твоё молчание многое для меня значит. Ты начинаешь осознавать, что Гаккеи не случайно оказалась рядом с тобой, я прав? – Хамано молча кивнула головой: - ты хотела ещё кое что узнать, кажется… что-то о семье? Узнала, что ты не родная дочь имперского глупца. Хорошо, я поведаю тебе о твоём настоящем доме. Пойдём за мной. – Призрак вышел из галереи, направившись в большое каменное здание. Это была древняя библиотека, в которой хранилось множество записей о великих людях и семьях. Хамано шла за ним, от каждого шага великого демона загорались зелёные огни, будто город отдавал должное Призраку: - Здесь и хранятся нужные тебе ответы, красиво, правда? – Хамано вошла внутрь, увидев гигантские стеллажи с огромным количеством книг: - да, красиво… Здесь есть всё? - Призрак кивнул, продвигаясь всё дальше: - записи о древних эльфах, о первых людях и дворфах. Даже о богах, которые являлись в мир смертных в некоторые моменты. – Призрак достал одну книгу. Она была розового цвета, а на обложке был лишь один символ: роза и фужер вина. Призрак показал книгу Хамано: - это хроники о безумном боге, вернее богине. Хигаши, я встречал множество её последователей, она самая милосердная из богов. – Хамано взяла книгу, открыв её. На первых страницах описывалось путешествие пятерых существ, и каждый был красочнее другого. Девушка положила книгу обратно, следуя дальше за призраком. Старый демон остановился, взяв толстую книгу из полки: - Да, вот она. Полные записи о клане Хадариел. Это уже вторая книга про них, я прав? – Хамано выхватила книгу из его рук: - да, ты прав. Спасибо тебе. – Призрак пальцем попросил девушку замолчать: - знания не бесплатны. Я помог тебе, ты готова помочь мне? – Хамано кивнула, ожидая предложение призрака: - мне нужен кое-кто. Амариэль Блодсторн, тёмная эльфийка с юга. У неё есть кое-какие тайны, которые я хотел бы узнать. Приведи её ко мне, и я буду считать сделку выполненной. – Его голос звучал как будто из иного мира, когда он произносил её имя. Хамано согласилась на сделку, после чего направилась к выходу из библиотеки: - тебя ещё много чего ожидает, дитя ветра. Будь готова к неожиданным встречам. – Девушка на мгновение замерла: - о ком ты? – Старый демон обернулся на одну из книжных полок: - о старом друге, чьё появление ты совсем не ожидаешь. – Девушка молча пошла дальше. Выйдя из библиотеки, Хамано услышала знакомое мурлыканье: - Тенебрис, ты вернулся? – Кот возник из стены библиотеки, положительно мяукнув: - ну рассказывай давай, что увидел. – Воспоминания кота могли передаваться Хамано, когда кот использовал свою силу. Передавая увидинное, он внимательно смотрел своими красными глазами на Хамано. Она видела множество помещений, которые ей ничего не давали, но в одном кое-что было. Колбы с разными жидкостями, и огромный бутыль с кровью, рядом с которой стоит фигура тёмного эльфа. Хамано не знала кто это, но запомнила его. Больше кот не увидел ничего полезного. Через пару минут вслед за Тенебрисом вернулась и Нед’Хелльга: - я нашла лишь оружейную, и толпы этих извращённых людей. Ничего особенного. – Паучиха вновь стала чёрным облаком, и начала впитываться в руку Хамано. Холод от этой тучи заставил появиться иней на руке девушки. Печать паука вновь обрела свою тёмную форму, застыв на ладони девушки. Девушка пошла на выход из подземного города, игнорируя существ по пути: - сейчас они для меня больше товарищи, чем враги… Интересно, чего хочет этот демон. – Хамано подходила к массивным металлическим дверям, которые не закрывались после её входа: - значит город меня всё таки впустил на совсем? Интересно. – Девушка вышла из подземного города, отправившись на юг. Её цель обитала где-то там, но Хамано не знала, где именно искать: - вот бы обратиться к кому-то за помощью… - Она вспомнила о Боге теней, который отправился в свои старые владения. Девушка растворилась в ветре, оставив за собой лишь разбросанную кучку листьев.

Хамано оказалась на чистом поле, где не было ничего. Звёзды были необычайно яркими и красивыми, можно было отчётливо увидеть цвет каждой из них. Глаз девушки разглядывал их, любуясь самой яркой: - Гаккеи… Ты ведь тоже его знала? Чего мне ожидать? – Но звезда не могла ответить Хамано, она могла лишь сверкать на небе. Девушка молчаливо посмотрела на колыхающуюся траву: - ну да, ещё бы она мне ответила с загробного мира… - Хамано продолжила свой путь. Она направлялась в тёмную башню, до которой ещё нужно было долго идти. Все силы она потратила на перемещение и поддержание своего сознания в порядке. В ней потихоньку просыпалась жажда крови. Её глаз сверкнул красным цветом, а кости начало ломать: - что это… - Из её рта текли слюни: - мне нужна… Жертва… - Демон скитался по поляне в поисках хоть одного человека: - так вот, что такое быть демоном… А мне нравится. – Хамано вдруг одумалась: - нет, я не должна этого делать… Я не буду убивать тех, кто ни в чем не провинился… - Ей мерещился образ, очень знакомая фигура часто всплывала в поле зрении девушки: - а с чего ты взяла, что смертные вообще хоть чего-то достойны? – Хамано старалась разглядеть эту фигуру, но у неё не получалось: - кто ты? Что ты здесь забыла? – Фигура подошла ближе к обессиленной Хамано, взяв её за волосы: - я… Я пришла преподать тебе урок. – Хамано увидела лицо этой фигуры. Её бледная кожа сияла на солнце, а чёрные волосы развивались на ветру. Чёрные изогнутые рога давали понять, что перед девушкой – демон. А огненно-красные глаза напомнили Хамано о давней подруге: - Гаккеи? Ты тут что забыла? – Демон ударила Хамано коленом по голове, а затем швырнула её в ближайший камень: - милосердие к смертным… Разве я тебя этому учила? – Второй удар пришёлся в живот девушки, пробив его насквозь: - разве ты должна защищать тех, кто ведёт охоту на тебя? – Нога Гаккеи была покрыта кровью, которая вышла из живота демона ветра: - Я же не просто так создала тебя, дала тебе шанс на жизнь. Ты – моя наследница. - Хамано хотела закричать, но вместо боли почувствовала стыд - будто удар был заслужен.: - я отправила тебя сюда исправить нынешний мир. Избавить его от боли и ненависти друг к другу. – Хамано корчилась от боли, заживляя свою рану: - ты в мире смерти… Тебя здесь нет… - Гаккеи вновь пнула Хамано, но в этот раз удар пришёлся в челюсть девушки: - замолкни. Ты выбрала играть в прятки, скрываться от всех. Но ты так и не увидела того потенциала, который я заложила в тебе. – Гаккеи немного успокоила свой пыл: - вот нахера ты заключила сделку с ним? Разве моя история тебя ничему не научила? – Хамано регенерировала рану, еле встав: - а на что ты договаривалась с ним? – Демон света посмотрела на луну: - на силу… Не в понимании человека, в понимании демона или мага. Я хотела отомстить… Но меня это погубило. – Хамано обнажила свой клинок: - я всё ещё не верю в твоё появление из ниоткуда. – Быстрым рывком она разрезала тело демона света, но на ней не было ни царапины: - что? Иллюзия? – Клинок девушки будто прошёл сквозь дым: - как иллюзия может нанести урон кому-то? Что вообще здесь происходит? – Белоснежный клинок сверкнул под лунным светом, ещё один удар. Гаккеи остановила его рукой, схватив лезвие катаны Хамано: - тебе ещё многому стоит научиться. – Демон света пнула Хамано в живот, выхватив её клинок. Гаккеи отшвырнула меч подальше: - ты права в своих рассуждениях лишь от части, дитя. Я всегда была и буду рядом с тобой. Я прослежу за твоим ростом. – Хамано лежала на мягкой, зелёной траве, смотря в ночное небо: - но ты ведь осталась с богом смерти. – Гаккеи подошла ближе, сев на корточки рядом с Хамано: - да, и знаешь… - Демон сделала паузу, посмотрев в даль. Горные пики возвышались над горизонтом, откуда начинали пробивать солнечные лучи: - мне понравилось. Там нет всей этой мирской суеты, злобы, гнева. – Хамано ухмыльнулась, её тихий смех привлёк внимание Гаккеи ещё сильнее: - красивый рассвет, правда? – Голос молодого демона был необычайно спокоен: - красивый, но уже не для меня. Да и даже не для тебя… - Хамано обращалась к демону света как к родному человеку. Не как к подруге, или наставнице, а как к сестре: - Ты ведь уже решила, да? - тихо сказала она. - Ты не вернёшься. – Гаккеи не ответила сразу, она смотрела на горы. Любовалась их видом: - понимаешь, я слишком долго жила что в этом мире, что в том. Я научилась видеть его насквозь, да и мне здесь больше не место. Да я могу тебе помогать, иногда вступать в бой, но это ненадолго, буквально пара минут. – Хамано закрыла глаз, тот, который пытался быть человеческим. Её жёлтый зрачок всё ещё смотрел на демоницу: - зачем тогда пришла? - Гаккеи медленно перевела взгляд на неё. В её красных глазах не было ярости - только холодная, уставшая ясность: - чтобы убедиться, что ты не повторишь мою ошибку. Или повторишь её лучше, чем я. – Ветер прошёлся по полю, пригибая траву к холодной земле: - мир не нуждается в милосердии, Хамано. Он нуждается в честности, а она почти всегда выглядит как жестокость. – Гаккеи сделала шаг назад, начав растворяться по ветру: - Выбирай сама. – Она исчезла, оставив Хамано одну. Она долго смотрела на место, где стояла Гаккеи, прежде чем медленно подняться. Жажда крови всё ещё шевелилась внутри - но теперь рядом с ней жила и другая вещь. Этой вещью была решимость и понимание. Девушка тяжело встала, подобрав свой клинок: - ещё встретимся… - Хамано продолжила свой путь, стараясь подавить жажду крови. Тенебрис показался из пустоты, подобрав девушку на свою спину. Он помчался к своему создателю. Рассвет ослеплял Хамано, но красиво освещал горы, через которые уже было видно дневную звезду. Тенебрис был лишь рад тому, что может помочь своей хозяйке. Он нёсся так быстро, как только мог. В голове девушка прокручивала встречу с Гаккеи, и слова Призрака: - это и был тот старый друг? Что вообще это значит? - Дрожь в её пальцах не оставляла Хамано в покое: - нет, я не поддамся… Я должна сохранять человечность… Я не буду её копиркой… - Девушка прикусила губу, пустив кровь. Она не чувствовала боль, ей более не знакомо это чувство. Тишина ветра, шуршание травы под копытами Тенебриса… и всё равно Хамано не могла заглушить шум внутри себя. Кажется, она слышала только свой собственный разум, трещащий, как старое зеркало. Почему я не могу быть проще? Почему всё всегда выходит из-под контроля? - мысли кружились, теряя форму. Гаккеи… её наставница, подруга, тёмная сестра… И всё же удар, который она нанесла, остался в памяти как удар не физический, а внутренний. Почему я должна быть готова к этому? Почему я должна быть сильнее, чем мне хочется? Слова Призрака тоже гремели в голове, как далёкий, но непрекращающийся звон колоколов: «Ты - ветер. Ты знаменуешь перемены…» Ветер. Перемены. И смерть. И кровь. И человечность, которой, казалось, остаётся всё меньше. Что это вообще значит - быть наследницей? Зачем мне сила, если она забирает всё живое внутри меня? Её взгляд упал на ладонь. Печать паука снова обрела свою форму, холодная и чёрная. Она вспомнила жажду крови, что проснулась вчера, как что-то чуждое, как ошибка природы внутри неё самой. Почему я чувствую стыд вместо боли? Почему мне кажется, что каждый удар -заслуженный? Хамано пыталась вспомнить обычное чувство - что-то человеческое, простое… радость, страх, тепло. Но вместо этого оставалась пустота, и ветер снова играл с её волосами, смешивая белесый свет рассвета с тёмным шёлком её мыслей. Я должна сохранить себя. Я не могу быть копией Гаккеи. Я не могу быть Призраком. Но что тогда я? Слёзы не текли, но тяжесть была такой, что казалось, будто её сердце пытается выйти из груди и убежать. Я должна идти. Даже если мир и мои собственные силы давят на меня, я должна идти. И я иду… И всё равно никто не увидит, что внутри меня горит. Тенебрис нёс её сквозь заросли и рассвет, и единственное, что оставалось - это тихое ощущение, что даже в пустоте есть движение. Даже в пустоте есть путь. Но куда он ведёт меня? И к чему я в итоге вернусь? Девушка уже приближалась к чертогам тьмы. Чёрный замок, под которым росла серая трава. Давно умершие деревья с тоской свисали над высохшей рекой. А вокруг крепости ходили загадочные духи. Они имели форму как у человека, только ног не было. Когда один из таких обернулся на Хамано, девушка увидела отсутствие лица. Просто чёрная тень, её руки были костлявыми, и когда он указал пальцем на девушку раздался рык. Тенебрис приветствовал существо, что-то ему сказав, и дух опустил руку: - а он тут хорошо устроился… - Девушка не решилась спускаться с кота, дав ему вести себя. Чёрный замок возвышался, закрывая собой солнце. Его массивные двери были закрыты, сливаясь со стеной. Высота башен увеличилась с последнего прихода Хамано, и само здание стало больше. Вдруг двери распахнулись, оттуда начало тянуть зловещей, чёрной дымкой. Множество голос будто вырвались наружу, проговаривая непонятные слова, на неизвестной для девушки речи. Вдруг из прохода показался фиолетовый огонёк, который был под самым потолком. Шаги этого существа вызывали дрожь земли, и когда оно наконец вылезло, Хамано увидела массивное чёрное создание. Оно было отдалённо похоже на тролля. Но тело его постоянно меняло форму, оно было будто переплетением тени и холода. Его когти оставляли после себя фиолетовые искры, а движения искажали пространство вокруг: - а я тебя где-то видела. Не в зелёном ли дворце? Забавная зверушка. – Теневой атронах поприветствовал гостей на древнем, уже забытом языке. Тенебрис склонился пред ним, а за спиной существа появилась тень. Размер этой тени был как у человека, но аура до ужаса сильной: - Далвен, Далвен, хер моржовый. Что ты здесь закрылся? Ты мне вообще-то нужен был. – Девушка без какого-либо страха слезла с Тенебриса, и подошла ко входу: - ты позволяешь себе такое обращение с богом? За это принято наказывать. Но ладно, ты мне слишком нравишься для такого. – Его голос был тихим, хриплым. Множество печатей покрывали его тело, почти не оставив следа. А за спиной виднелось два чёрных крыла. Худощавое лицо, как и всё остальное, обмотанное в чёрное одеяние тело, будто потеряло жизнь. В руках он держал длинный чёрный посох: - я рад твоему приходу. И с нашей последней встречи ты слегка… Изменилась. – Бог тени обратил внимание на то, что Хамано ныне демон: - да я там умерла пару раз, а так ничего страшного. Как видишь вот, от Гаккеи в своей голове избавилась. – Далвен удивился, а затем удивился своему коту: - освоила призыв? А он был довольно-таки эгоистичным в своё время. – Бог приблизился к своему творению: - неужели годы заботы и ласки сделали из тебя домашнего кота? Стареешь ты уже, но мне это даже нравится. – Далвен обернулся к Хамано, почуяв ещё одно своё творение: - неужели и Нед’Хелльгу? Она выполнила свою работу, привела тебя сюда. – Теневой бог вошёл в свой замок, позвав Хамано: - а зачем ты меня вообще хотел видеть? – Девушка разглядывала чёрные стены, из которые выглядывали чёрные черепа с красными глазами. Пол был будто из дыма, но он был твёрже стали: - дело к тебе есть. Скажем… По твоей части. – девушка вопросительно посмотрела на Бога. Далвен провёл Хамано в комнату с большим количеством свитков: - смотри, это всё я собрал за многие годы. И всё это было написано Богом времени и знаний. И один из таких есть у тебя. Верно? – Хамано кивнула, продолжая слушать Далвена: - я не буду тебе объяснять его значение. Я лишь скажу так – тебе придётся выбрать неожиданную сторону. И кое кто тебе в этом поможет. Я сразу пожалуй покажу и расскажу. – Теневой Бог показал девушке странную руну, На ней было изображение символа света, который использовали древние эльфы: - и что это? – Хамано с интересом разглядывала печать, пытаясь разобрать каждый символ: - это призыв, или скорее вызов. Но его нужно произносить и в общем создавать только во время полного кровавого затмения. У тебя месяц. Прийди в рощу последнего старца, тебя уже ждут. – Далвен отдал рисунок с печатью Хамано: - всё остальное ты и так уже знаешь. Так что… Ступай, дитя ветра. – Далвен щёлкнул пальцами, и Хамано оказалась за воротами замка: - а раньше ты так сделать не мог? И что ты вообще от меня хочешь? Я так и не поняла. – Ответа не последовало. Девушка вновь запрыгнула на Тенебриса, когда тот попрощался с хозяином: - и куда нам? – Кот издал тяжёлый рык, после чего рванул на всей возможной скорости: - ох тыж… Осторожнее! – Хамано еле удержалась за кота, доверяя ему свой путь.

Глава 5 часть 2 - Охотник и добыча.

Кот бежал по серым просторам, разрывая туман. Ветер бил в лицо, срывая дыхание демона. Замок Далвена уже давно исчез за горизонтом, но его тень будто осталась внутри. В голове всё ещё звучал голос бога - тихий, хриплый, уверенный. Такой голос не просит. Он знает, что ему ответят «да»: - Всего месяц на то, чтобы решить мирскую проблему… Не маловато? – Девушка шептала себе под нос. Месяц, чтобы решить то, чего она не понимала до конца. Месяц, чтобы выбрать сторону, о которой ей не сказали почти ничего. Свет. Тень. Что-то между - или нечто гораздо хуже. Хамано сжала пальцы, так сильно, что когти впивались в её ладонь: - неожиданную сторону значит… - Прошептала она: - свет. - Сама мысль вызывала странное, неприятное чувство. Когда-то он был частью её пути. Тогда всё казалось проще: есть враг, есть цель, есть долг. А теперь… теперь свет ассоциировался лишь с ослеплением. С тем, что забирает выбор, прикрываясь правильными словами: - как Гаккеи… - Мысль возникла сама, и Хамано поморщилась. Нет. Она не позволит ей вернуться. Не как голос. Не как образ. Не как тень в голове. Она уже вырвала её из себя - ценой боли, крови и смерти. Нескольких смертей.

Тенебрис рыкнул, почувствовав напряжение хозяйки. Он сбавил ход, его тень на земле дрогнула, стала гуще: - нет, всё нормально… - Тихо сказала Хамано, проведя рукой по его шее: - я просто думаю… А думаю ли я вообще? Или меня просто ведут… - Она вспомнила свиток. Не его содержание - ощущение. Тяжесть знания, которое нельзя забыть. Бог времени и знаний… Даже одно это звучало как приговор. Такие боги не оставляют людям счастливых концов. У них есть лишь один конец – смерть. Смерть мучительная, которую никому не пожелаешь: - ты знаешь куда мы идём? – Тон девушки был грустным. Тенебрис не ответил словами, он лишь уверенно бежал дальше, рыча на животных по пути. Как всегда. Он был создан для пути. Для движения. Для служения.

Хамано подняла взгляд к небу: - а я? Для чего создана я? Почему мне не позволили умереть ещё тогда, под обломками дворфов. Или ещё раньше. - Кровавого затмения там ещё не было - лишь тусклое солнце, пробивающееся сквозь облака. Но даже его свет казался чужим. Не тёплым. Не родным. Это лишь очередное светило, которое помогает планете не погибнуть от холода тьмы. В её голове крутились слова Призрака: - Боги это яд… Тогда почему Далвен защищает меня? Почему помогает… - Хамано не переставала размышлять, пока не приблизилась к началу густой рощи.

Из её деревьев так и сочилась магическая энергия, очень древняя энергия. Тенебрис остановился у входа в рощу: - тебе туда нельзя? Видимо святое место. – Деревья выглядели будто живые, будто вот-вот встанут и уйдут. Когда Хамано ступила на эти земли, то тут же начала чувствовать слабость. Роща отвергает порождения тьмы, а Хамано сильно связана с богом тьмы. Тенебрис решился ступить за хозяйкой, но тут-же отпрыгнул от рощи: - не нужно. Я сама справлюсь котёнок. – Теневой кот покрутился на месте, после чего опустился на землю, наблюдая за Хамано.

Девушка продвинулась дальше, с каждым шагом она всё больше теряла свои силы. Силы демонического рода, не её природную стихию, но в этом месте ветра не было. Солнце жарило, свет будто отражался от деревьев в глаза Хамано: - что же здесь творится… - Девушка шла, опираясь на свой меч. Она услышала шаги где-то рядом, и обнажила клинок: - выходи. Я знаю о твоём присутствии. – Таинственные шаги стихли, Хамано знала, что за ней наблюдают. Девушка направила клинок в сторону, откуда слышала шаги. Резким выпадом она срезала часть куста и травы, оказавшись на три метра дальше. Её удар заблокировал другой клинок. Девушка увидела мужчину, лицо которого скрывала костяная маска. Она была сделана из костей большой птицы, вся его броня и одежда так-же были украшены этими костями. Его клинок был в форме пера, и он был невероятно тонким и длинным: - не уровень ещё. Надо было больше практиковаться. – Мужчина оттолкнул Хамано, пнув её в живот. Он поднял клинок ввысь, нанося удар сверху.

Девушка быстро встала, отбив его удар своим белоснежным клинком: - ты меня недооцениваешь. – Следующий удар Хамано произошёл снизу, она била под углом, но противник остановил её клинок своей ногой. Отпрыгнув от лезвия, он нанёс удар по девушке, пнув её по лицу. Хамано попятилась назад, закрываясь от быстрых и точных ударов костяного мужчины: - демоническое отродье. Я тебя прикончу лично своими руками. Он обрадуется… Он жаждет твоей крови. – Искры разлетались от ударов демона и человека. Их скорость была равной, ведь Хамано была сильно ослаблена. Её клинок начал вибрировать, а девушка растворилась в воздухе: - что? Телепортация? – Быстрый, словно молния удар пришёлся по спине загадочного человека: - нет, это что-то другое. – Он успел увернуться, но на его костяной броне осталась глубокая царапина. Хамано перешла в наступление, нанося град ударов по противнику. Её жёлтый глаз сверкал от радости: - как же давно я этого ждала… - Её голос был сладок и безумен, она словно возбуждалась от битвы. Удары девушки становились сильнее с каждой секундой, но загадочный человек не уступал ей. В свободной руке Хамано начал формироваться шар из плотного воздуха. Он крутился во всех направлениях, набирая в себя всё больше и больше силы. Девушка сдерживала клинок врага своим, а затем ударила этим сгустком ему в живот. Человек попытался увернуться, но опоздал всего на пару секунд. Удар зацепил его, сломав броню и зелёное одеяние под ними. Удар оголил его накаченный торс, но мужчина тут-же ударил клинком по руке девушки, отрубив её: - здесь твоя регенерация не сработает, тварь. – Демоническая кровь разлилась на лезвие пера и на зелёную траву. Яростный удар белой катаны пошатнул врага, а второй оставил глубокий порез на его ноге. Девушка облизала лезвие своего клинка, и её рука восстановилась: - значит ещё и вампиризмом владеешь. А ты необычный демон. - Костяной воин медленно отступил на шаг, опустив клинок-перо. Кровь Хамано стекала с его лезвия тонкими нитями и впитывалась в траву, будто сама земля жадно пила её. Хамано ничего не ответила, она лишь сильнее сжала клинок.

Вокруг белоснежного лезвия начало искривляться пространство, а над головой девушки как будто появился нимб из обрывистых потоков сжатого воздуха. Девушка сделала рывок, мужчина успел защититься от атаки. Но его отбросило в дерево, кора под ним треснула, а затем он увидел летящие клинки. Он пытался их все отбить, но два всё таки в него попало. Его колено и плечо были прошиты, а Хамано уже замахнулась. Её удар пришёл по диагонали, мужчина остановил его, протирая землю ногами: - ты ведь хотел охоты? – Девушка прошипела ему: - сейчас я покажу, что такое охота. – Она вновь исчезла. Появившись со спины костяного воина она подсечкой повалила его, готовясь нанести решающий удар. Мужчина ударил по земле, и выросшие корни под ногами Хамано удерживали её, дав воину время для того, чтобы встать.

Демон вырвался из древесных оков, в её взгляде было видно безумие. Её жажда крови пугала: - ты одна среди всего леса, ты заведомо проиграла. – Девушка рывком атаковала костяного воина, но тот перехватил её клинок, пнув Хамано в бок. Кость под его ногой хрустнула, когда он шагнул навстречу удару. Клинок-перо скользнул вдоль белоснежного лезвия Хамано, высек искры, и на миг время будто сжалось до одного вдоха. Хамано не отступила. Удар в бок согнул её, выбив воздух из груди, но она лишь хрипло рассмеялась. Смех был тихим, почти радостным - слишком неуместным для боли: - Лес… - прошептала она, выпрямляясь. - Ты думаешь, он твой? - Земля под её ногами вздрогнула. Потоки воздуха вокруг тела девушки сжались, стали плотными, почти видимыми - будто прозрачные лезвия. Листва на деревьях зашипела, закручиваясь в воронку, хотя ветра здесь быть не могло. Костяной воин нахмурился под маской. Корни вновь потянулись к Хамано, но те, едва коснувшись её ног, рассыпались в труху, словно сгнили за один миг: - Ты - скверна, - процедил он, поднимая клинок. - Этот лес тебя отвергает. Девушка сверлящим взглядом смотрела в глаза противнику: - А я его не прошу, - ответила Хамано.

Она шагнула вперёд - и шаг этот был невозможен. Не прыжок, не телепортация: мир между ними просто сложился, как ткань. В следующий миг Хамано оказалась вплотную, её лоб почти касался костяной маски. Удар был быстрым, жестоким. Воздух, сжатый до предела, рванулся вперёд, пробивая защиту. Костяной воин отлетел, пропахав землю спиной, сминая траву и корни. Его маска треснула, по кости побежала тонкая паутина. Он поднялся на одно колено, опираясь на клинок. Из-под маски вырвался тяжёлый вдох - не человеческий, но и не звериный.

Хамано медленно шла к нему. Нимб над её головой дрожал, распадаясь на рваные потоки. Жёлтый глаз сиял хищно, белый - был холоден и пуст: - Ты прав в одном, - сказала она, останавливаясь в шаге. - Я одна. Она наклонила голову набок, будто рассматривая добычу: - Но охотник здесь тоже один. Клинок Хамано опустился, указывая прямо в грудь костяного воина. Лес вокруг замер - ни листа, ни шороха. Даже духи, скрытые меж стволов, затаились, словно боялись сделать вдох. И где-то в глубине рощи что-то древнее… наблюдало: - ну давай, заверши дело, докажи что ты дьявол. – Девушка без дрожи в руках лишила противника головы. Его кровь стекала вниз, на зелёную траву, которая прогнулась под его бездыханным телом. Голова костяного воина упала в траву без звука - лишь глухой шорох, будто лес сам отвёл взгляд. Тело ещё секунду стояло, цепляясь за жизнь по инерции, а затем рухнуло на колени и повалилось набок. Клинок-перо выскользнул из ослабевших пальцев и воткнулся в землю, задрожав, словно живой: - дьявол значит… - Девушка облизала свой клинок. Силы понемногу возвращались к ней: - и откуда ж ты пришёл? Кто твой хозяин? – Девушка долго стояла над телом, но голод взял над ней верх. Она склонилась к обезглавленному, начав пожирать его. Её чавканье разносилось на далёкие метры, а всё лицо и руки были в крови. Кровь этого человека была вкусной, очень вкусной. Не такой, как у имперцев или кого похуже. Силы возвращались волнами, тёплыми и липкими. Что-то глубоко треснуло, в Хамано что-то надломилось.

Она полностью сожрала тело, оставив лишь обглоданные кости. Её рот и руки были залиты красной кровью мёртвого бедолаги. А алая жидкость струилась по подбородку, капая на траву. Девушка выпрямилась, засунув клинок обратно в ножны: - меня заинтересовал твой меч, не каждая сталь способна выдержать мой удар. – Хамано подобрала перо, оно было невероятно лёгким. Веса почти не ощущалось, из-за чего фехтовать им было затруднительно. Но девушка смогла, ей было это под силу: - оставлю себе. Маску, пожалуй, тоже. – Хамано взяла крепление для клинка с трупа костяного воина, а так-же нацепила маску птицы себе на лицо. Вся её белая одежда под бронёй была испачкана кровью и грязью, поэтому девушка отправилась искать хоть какой-то водоём.

Идя по роще Хамано услышала журчание воды, и поторопилась туда. Она утолила демоническую жажду, из-за чего к ней вернулся рассудок. Прийдя к небольшой речушке девушка начала снимать с себя броню, аккуратно складывая её на траву. Чёрная сталь не отражала солнце, из-за чего казалась неестественной. Белоснежный клинок она оставила в ножнах, так-же положив его на зелёную траву. Перо лежало рядом с ним, а на нём костяная маска. Хамано сняла с себя белую тунику, чёрные наручи и шингарды. Золотистый медальон она не снимала, дракон продолжал висеть на шее демона. Раздевшись, девушка зашла в ледяную воду, начав смывать с себя всю кровь и грязь, что накопилась за время путешествия. Наконец-то ей было спокойно. Она тщательно всё тёрла, так-же пытаясь распутать длинные, белоснежные волосы. Дымка от демонических волос растекалась по воде, делая вид, будто вода чёрная.

Когда девушка наконец отмылась от крови, она начала сушить себя своим же ветром. Тёплые потоки воздуха обдували её, красиво развивая её волосы. Вся влага постепенно уходила, и когда само тело было сухим, девушка завязала волосы ниткой, кусок которой взяла из сумки. Она взяла свою тунику. Хамано положила её в воду, положив сверху небольшой камень. Пока белое одеяние замачивалось, девушка обнажила оба клинка, начав их протирать. Демонический клинок – лезвие ветров, отмылся быстро. Он стал выглядеть как будто новый. А вот перо долго сопротивлялось, его форма была сложной, из-за чего и оттереть его было сложно. Хамано взглянула на доспехи, и притащила их поближе, так-же начав оттирать их куском ткани. Крови и грязи на них не было видно, но это была банальная забота о защите. Доспех защищает тебя – а ты ухаживаешь за ним, так он дольше прослужит. Её так учили в детстве, ещё когда она только-только училась махать мечом у Дагона. Девушка быстро с этим справилась, всё же ей есть куда торопиться, да и туника уже замочилась.

Девушка взяла два плоских камня, начав оттирать тунику от загрязнений. Через долгое время появился хоть какой-то результат. Потихоньку к тунике возвращалась её белизна, но девушка не останавливалась, Хамано тёрла дальше. Её руки уже забились от однотипных движений, но девушка хотела добиться лучшего результата. Впервые ей было так спокойно, никто не отвлекает, никто не говорит и не просит. Нет никаких демонов, воин, страхов. Только журчание протекающей речки и стуки камней.

Хамано тёрла ещё какое-то время, но в какой-то момент движения стали медленнее. Она поймала себя на мысли, что не хочет заканчивать. Пока руки заняты - мысли молчат. Пока есть простая цель, не нужно выбирать, не нужно решать, не нужно быть кем-то большим, чем она есть. Вода текла мимо, унося розоватые разводы вниз по течению. И вместе с ними - часть того, что копилось внутри. Но не всё. Никогда не всё. Она вдруг ясно поняла: этот покой - не отдых. Это отсрочка.

Тьма внутри не исчезла, она просто притихла, затаилась, как зверь, насытившийся, но не уснувший. Хамано сжала камень сильнее, чем нужно. Рано или поздно ей снова придётся идти. Снова выбирать. Снова резать - ради себя или ради чужих целей. Мысль не напугала её.

Она лишь запомнила это ощущение - журчание воды, усталость в руках, чистую ткань под пальцами. Чтобы потом, когда всё снова пойдёт не так, вспомнить, за что она ещё держится.

Глава 5 часть 3 - Культ

Девушка высушила свою одежду магией ветра. В этом месте она работала хуже, и Хамано было интересно, с чем это связано. Одевшись, девушка отправилась дальше, она чувствовала мощное присутствие в этих землях. Это было даже мощнее Призрака или Далвена, и Хамано насторожилась. Она всегда держала клинок на готове. Хамано шла осторожно, почти не касаясь земли. Лес вокруг постепенно менялся: деревья становились ниже, их кора - тёмной и потрескавшейся, словно обожжённой изнутри. Воздух густел, и ветер, её верный спутник, здесь будто терял волю - потоки рвались, глохли, распадались, словно натыкаясь на невидимую преграду. Запах появился внезапно. Не гниль и не кровь - тёплый, металлический, с едва уловимой сладостью. Так пахнет чешуя, если её нагреть на солнце. Девушка остановилась, присмотревшись. Впереди стояли семеро, все были одеты в длинные одеяния, чья форма повторяла чешую рептилий. На их лицах были такие-же костяные маски, что и на Хамано. Но были эти маски в виде лица дракона и прочих ящеров. Один из них держал посох, украшенный позвонками и осколками янтарной кости. В центре круга, над пламенем, висел алтарный камень. В его поверхность был вдавлен символ - крыло, свернувшееся кольцом вокруг глаза. Камень медленно пульсировал, будто дышал.Один из культистов поднял голову: - она пришла. Вестница перемен здесь. – Остальные молча слушали, а Хамано начала доставать свой клинок из ножен: - не стоит устраивать беспредел в присутствии Древнего. Подойди ближе, дитя Ха’Лор – Тоннга. – Хамано не поняла, о ком идёт речь, но подошла ближе.Земля под ногами была тёплой - не нагретой солнцем, а живой, будто под тонким слоем почвы что-то медленно ворочалось. Ветер вокруг неё не исчез, но стал чужим: он больше не слушался, лишь повторял движение, заданное кем-то другим. Культист с посохом опёрся на него и выпрямился. Его маска была вытянута, с изломанным гребнем и узкими глазницами, из которых смотрела тьма: - мы давно ждали тебя, мы давно следили. – Один из других культистов, тонкий, с маской Геккона так-же посмотрел на девушку: - ты убила нашего брата… Скажи, он достойно сражался? – Хамано повернула маску, повесив её на правое ухо: - не уровень. Если бы ваша проклятая роща не забирала мои силы, он бы погиб ещё до начала боя. – Геккон замолчал, обернувшись к костру. Главный из них вновь обратился к девушке: - твоя кровь и твоё существование делает тебя искажением в плане. В его плане. Ты лишь брешь, которую нужно закрыть или обуздать. И этим заинтересованы минимум трое. – Девушка обнажила клинок, подставив его к горлу культиста: - не тебе решать, кто я и зачем я здесь. Я вообще не горю желанием тут находиться, в вашем сообществе анонимных ящеро-любов. Меня отправил к вам старый знакомый с этим листком. Сказал, что вы поможете мне. – Девушка протянула листок культисту: - а что там про меня думают, мне вообще неинтересно. Честно, я сама не знаю, почему я тут оказалась. Но раз я жива, значит так надо, буду жить в своё удовольствие. – Человек в маске дракона забрал листок, изучив его: - это вызов… очень старый и странный. Для его активации нужна кровь обычного человека… Кровь демона и… Хм… - Культист замолк, а Хамано убрала меч от его горла: - ты бы всё равно меня не убила здесь. Мы готовы призвать это существо, но ты главное лицо. Хамано усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. Скорее усталость, смешанная с раздражением: - значит я ещё и условие. Удобно, а кто ещё хочет мной воспользоваться? Вы четвёртые. - Культисты не шелохнулись. Лишь тот, что держал посох, медленно наклонил голову - жест больше звериный, чем человеческий: - мы не используем, мы выполняем желание Древнего. - Хамано сделала шаг вперёд. Земля под ногами отозвалась лёгкой дрожью, словно предупреждала - ещё шаг, и что-то проснётся. Девушка это почувствовала и остановилась, сжав рукоять меча, но не поднимая его: - что-ж, раз вы так много обо мне знаете, ты вы должны были учесть, что я не слушаю приказы. У вас ничерта призвать не получится. Вдруг эта хрень мир уничтожит? – Культист с маской Геккона вмешался в разговор: - именно поэтому ты здесь. Тех, кто слушает приказы, как раз и используют. А таких как ты – приглашают. – Его голос был тише остальных, и был очень хриплым: - и кто же научил вас так красиво говорить? – Культист продолжал внимательно смотреть на хамку: - Он. Тот, что между небом и землёй. - Ветер вокруг девушки дёрнулся, словно хотел вырваться, но снова угас. Это окончательно подтвердило её подозрения - здесь не запрещали стихии, здесь их подчиняли: - Слушай внимательно, дитя ветра, - вновь заговорил главный. - Мы не просим тебя сейчас. Мы предупреждаем. Вскоре ты окажешься перед выбором. Не между добром и злом - это детские сказки. Между возвратом и разрывом. Девушка вновь посмотрела на дракона: - возвратом к чему? К корням? К дому? – Из маски дракона вдруг хлынул слабый пар: - нет… Возвратом к целому. И разрывом всего… Включая то, что тебе дорого. Твою сестру и друга. – Рука девушки дёрнулась, но удар белого клинка прошёл насквозь: - колдун ебучий… - Несколько мгновений стояла тишина. Даже лес будто затаил дыхание. Затем Хамано развернулась, убирая клинок в ножны: - ладно, если вы хотели меня напугать, то у вас не получилось. – Она убрала клинок в ножны, развернувшись: - а вот заинтересовать вполне. – Она оглянулась через плечо, а затем начала уходить: - Когда наступит нужный день, - сказал он, - ты сама вернёшься. Не потому-что мы позвали. А потому что услышишь. – Хамано ничего не ответила, она уже ушла. Мысленно её не было здесь. Она чувствовала давление со спины, их тяжёлый взгляд. Но когда роща начала редеть, силы вернулись к девушке.

Девушка наконец вышла из рощи, где всё ещё её ждал Тенебрис. Кот радостно встал, начав тереться о ноги хозяйки: - да, я вернулась, я жива. Представляешь, уже четвёртый раз слышу о своём предназначении, а разве оно мне надо? – Девушка села верхом на кота: - Нет, я хочу просто спокойно жить. Если боги чего-то и хотят, то пусть сами это делают, зачем им перекладывать свою работу на смертных? – Хамано аккуратно погладила кошку, а та отправилась в путь: - я понимаю, что твой и мой создатели боги, но нельзя же так, верно? – Девушка примолкла, после чего обратилась к Тенебрису: - отправляемся на юг. Надо помочь Призраку, я хочу узнать побольше о палаче. – Кот ясно рыкнул, направившись на юг: - если смог он, то смогу и я… - Хамано наконец почувствовала свой ветер, все силы к ней вернулись, а раны на теле начали затягиваться лучше: - интересно, кто эта эльфийка? – Кот бежал со всех ног, он не хотел расстраивать свою хозяйку.

Глава 6 часть 1 - Ветер моих перемен

Джоссе перенёс себя и Камото в храм друидов. Прям к белому вождю: - что-то ты быстро… И ты использовал это заклинание, что-то случилось? – Камото увидела белоснежного кота, стоящего на двух лапах. Ваекин поприветствовал девушку, а Джоссе поклонился пред своим учителем: - Форс’Ре – Дроин разрушен. Я понял почему политики невзлюбили Хамано… - Калинат внимательно посмотрел на эльфа: - и виновник разрушений это твоя подруга? А что именно пострадало? – Джоссе поднял взгляд на учителя: - Да, она… Хотя и не совсем она, может быть. – Эльф сделал глубокий вздох: - пострадало здание суда, много жизней было оборвано под каменными обломками. – Ваекин достал какой-то золотой медальон, на котором было изображение головы с рогами. Изо рта этого лица торчали длинные клыки: - то есть, не совсем она? – Эльф осмотрел медальон. Такой выдают Имперским инквизиторам, и прочим охотникам на демонов: - в ней была запечатана Гаккеи, она называла себя Императрицей света. – Кошачьи зрачку сузились так сильно, что стали почти незаметными: - Гаккеи значит… Это объясняет то, как Хамано возродилась. И то, что случилось в дворфийском городе… Это скорее всего не совсем вина Гаккеи или Хамано. Понимаешь? – Эльф тихо кивнул: - Дворфы славятся тем, что сумели обуздать саму сущность магии, и сделать материал, который её подавляет. А это означает, что Гаккеи выбраться не могла. – Джоссе дёрнул рукой, быстро и незаметно, но его реакцию заметила Камото: - Как тогда моя сестра смогла использовать свою технику там? И я от неё слышала, что ей отрывали ноги, руки… Пару раз челюсть. Как она после такого смогла выжить и использовать это заклинание? – Старый друид задумался, после чего обратился к Камото: - Ты хорошо мыслишь. На твои вопросы я лично не знаю точный ответ, и не знаю того, кто может стать. Вряд-ли Гаккеи смогла объединить тело Хамано с демонической кровью, ведь сама Хамано не демон. Регенерацию я могу объяснить, демон света мощная сущность и личность… Часть её души впиталась в Хамано, но твоя сестра смогла контролировать её, значит часть этой души была немощна. – Девушка сжала кулак: - даже если в этом виновата моя сестра… От её действий пострадало множество жизней! Если бы я только могла ей объяснить или помочь чем-то… - Джоссе положил оставшуюся руку на плечо девушки: - даже я не смог оказаться рядом… Я тоже в шоке от того, что это сделала Хамано. Мой долг – обезвредить её… Я знаю, что она пытается сдержать человечность, но в первую очередь она демон. – Камото побледнела, по её щекам медленно стекали слёзы: - я не хочу верить в то, что моя сестра могла сделать такое… А сейчас она одна, неизвестно где… Вдруг это повторится вновь? Она же только ради меня и сдерживается! – Ваекин молчал, смотря на юную девушку: - говоришь, что ты её якорь? Хм… Попробуй привести её сюда, думаю мой дорогой ученик тебе с этим поможет. – Джоссе по-братски приобнял девушку: - в прочем, мы пока не знаем где она. Так-что сначала давай отправимся на юг. Нам всё таки надо туда. – Камото тяжёлым взглядом посмотрела на эльфа: - чтобы я опять узнала что-то ужасное? Не хочу… - Ваекин и седой друид тяжело вздохнули, после чего Калинат будто промурчал: - в этом мире нет счастливых концов, как в сказках. Особенно с такими родственниками. Понимаешь, твоя сестра сейчас важная фигура, как для нас троих, так и для мировой арены. А может и для кого похуже, нам всё ещё неизвестно где Гаккеи. – Камото робко вытерла слёзы, а Калинат обратился к Джоссе: - она и Хамано полностью под твоим присмотром. Можешь пополнить запасы, а так-же найди этой девушке питомца. Думаю ей будет приятно. – Джоссе поклонился Калинату: - да благословит вас Найреда. – Белоснежный ваекин так-же поклонился эльфу: - и с тобой, мой юный ученик. – Калинат часто шутит про Джоссе, и его эльфийский возраст. Сам по себе ваекин обладает лёгким характером, и хоть он и разговаривает со своими учениками как с друзьями, он всё ещё мудр и опытен. Всё древо и деревня под ним уважает Калината, всё таки ваекин был назначен вождём прошлым главарём древа.

Джоссе позвал Камото за собой, и сам вышел из зала, направившись вниз. Всё здесь было создано древом и друидами прошлого. Ступени сами вырастают из лиан под ногами, а всё вокруг было сделано великим древом. Полы, стены, высокий потолок – всё это никак не вредит храму. На различных платформах молодые друиды изучают заклинания, один из них – молодой орк, совсем юный. Одногодка Камото судя по внешности. На нём были намотаны шкуры разных животных, а в руках был посох, полностью созданный из шипастых лиан. Его бежевая кожа, немного побледневшая, была чистой. Это удивительно для этих мест, ведь тут обычная деревня, и за гигиеной особо не следят. Хотя, все друиды которых она встречала ухаживали за собой.

У орка этого были чёрные густые волосы, собранные в косы, которые свисали сзади. Из-под накидки выглядывали сильные руки, а на поясе висел небольшой боевой топор. Его угловатое лицо было повёрнуто в сторону Камото, и девушка его с интересом разглядывала: - а кто тот мужчина? – Джоссе посмотрел на орка с ухоженными усами, они были не такими густыми, ведь у орков такое не в почёте: - это? Хах, я обучал его пару месяцев. Хороший малый, ему всего девятнадцать лет вроде. А тебе зачем? Понравился что-ли? – На лице эльфа проступила ехидная ухмылка, и он с интересом смотрел на покрасневшую девушку: - ну… Я бы хотела с ним познакомиться. У меня всё равно из друзей ты и големы сестры. Можешь помочь? – Её голос дрожал, а взгляд метался из стороны в сторону. Седой задумался, а после обратился к девушке: - мы здесь орден не слишком жестокий. Так что просто подойди и спроси например… Какое заклинание он изучает, попроси показать что-то. А там разговор сам пойдёт. – Его голос не был серьёзным, он наоборот был расслабленным и радостным. Хотя недавно он узнал о зверствах своей подруги: - тебе сейчас нужно отвлечься от твоей сестры, так-что делай свой путь самостоятельно. – Девушка робко кивнула, после чего направилась в сторону орка.

Идя по древесным мостам она всё больше и больше смущалась, и наконец подойдя к орку Камото набралась смелости: - здравствуй… А что ты здесь практикуешь? – Её голос звучал тихо, а сама она не могла посмотреть в глаза мужчины: - а здравствуй. Я… Хм, я пытаюсь научиться призыву. Всё-таки в бою поможет какой-нибудь магический тролль, или древень. – Его голос не был грубым, скорее даже мягким. А большие клыки, торчащие изо рта, совсем не мешали его речи: - а я наслышана о других орках. – Проговорила Камото, после чего мужчина просмеялся: - у нас много племён, например я выходец из Мар’Зка, это племя образовалось благодаря союзу орков и лесных эльфов. От того мы и более цивилизованные. – Острые ушли мужчины были длиннее, чем у Джоссе, но мало чего сохранилось от диких орков. Например болотная кожа стала бледной, исчезли дикие когти: - а как тебя зовут хоть? Девица ты красивая. – Камото после этих слов покраснела, в мыслях она проговаривала: - “Хочу провалиться под землю… “. Но выдохнув, она продолжила диалог: - меня… Камото, фамилии нет, так как родители мертвы. Я не буду объяснять, это слишком долгая история. – Мужчина кивнул: - а мне отец дал благородное имя, Нервак Дел’Круэ, что на нашем диалекте означает “посланный небесами”. Я с гордостью и достоинством ношу это имя, и планирую по окончанию обучения вернуться в деревню, помогать родным и друзьям. Всё таки сейчас времена не безопасные. – Камото с интересом слушала рассказ Нервака, и ей становилось спокойнее.

Джоссе наблюдал за всем этим из далека, радуясь за девушку: - и всё таки вы сёстры, в чём-то да схожи. – Эльф заглянул в магическую лавку внутри древа, где торговала невероятно красивая высшая эльфийка: - всем не вымершим привет. Как идут дела тебя? – Сильвана закатила глаза, увидев седого эльфа: - ещё раз так пошутишь, я тебе вторую руку оторву. Чего хотел? – Джоссе ухмыльнулся: - да чего ты злая такая всегда? НУ ладно, лезть не буду. Я вообще зашёл просто проведать. – Эльфийка успокоилась, улыбнувшись мужчине: - ну хоть кто-то. Да всё нормально, глава наконец дал отпуск, могу съездить в имперскую столицу, проведать родных. – Джоссе никогда не смотрел в глаза Сильваны, его взгляд был направлен ниже – на грудь. Она была большой, больше всех тех, которые эльф уже видел: - в глаза мне смотри, извращуга. – Эльф поднял взгляд, смотря на небесные глаза эльфийки: - и когда планируешь отправляться? – Её белоснежные волосы завивались на кончиках, потому что Сильвана часто крутила их на пальцах: - да дня через два. Побуду там недельку, а потом вернусь. – Джоссе подошёл ближе, облокотившись на деревянную витрину. Повсюду стояли склянки с зельями, посохи разных типов, ящики с печатями: - слушай, у меня тут неожиданно ученица появилась. Хочу развить её потенциал в стихии молнии, можешь помочь? – Эльфийка будто ожила, подойдя к ящику с печатями: - есть много чего, это популярная стихия. Я сомневаюсь, что она вынослива, так-что могу предложить чёрную молнию, или разнообразие техник. – Эльф подошёл к ней, он хотел коснуться Сильваны, но решил воздержаться: - давай разнообразие, например… Хм, а давай электрические цепи. – Девушка начала рыться в ящике, и наконец нашла нужную печать: - вот. Тебе так-уж и быть бесплатно. Ты вроде мне ничего не должен. – Эльф забрал печать, и обнялся с девушкой на прощание: - надеюсь ещё увидимся. Передавай матери от меня привет, а отцу вот это. – Джоссе достал из сумки статуэтку дракона, она была небольшой, ручная работа по дереву: - я сам вырезал. – Девушка улыбнулась, забрав дракончика: - прощай, хитрый лис. – Эльф ушёл из лавки, и увидел как друг Камото что-то пытался вызвать.

Его руки были напряжены, и из них тянулись лозы к земле. Из этих лоз формировался круг, из которого вырвалось зелёное сияние: - получается! – Камото с интересом наблюдала за орком, и тем, как из круга начал появляться древень. Существо состоявшие из лоз и живого дерева, его часто путают с лешими – хозяинами лесов. Но древень был небольшой, ниже роста Камото, а она была 4,92 фута. Довольно маленькая для своего возраста. У него был длинный и крупный нос, маленькие жёлтые глаза, крупные руки. Казалось, будто он только на них и передвигается, но у него были короткие ноги из корней деревьев: - эх, ну хоть что-то. – Орк расстроился, но Камото поспешила его утешить. Она подошла поближе, легонько тронув его руку, ведь выше она не доставала: - ничего, с практикой у тебя всё получится, я верю в это. – Она посмотрела на древня: - да и как по мне, он довольно милый. Давай я дам ему имя? – Нервак одобрительно кивнул, а Камото задумалась: - пусть будет… Меллька. Да, ему подходит. – Древень издал звук, похожий на шелест листьев: - наверно ему тоже нравится. – Подметил Нервак, а Джоссе лишь наблюдал из далека за дружбой двух его учеников.

Глава 6 часть 2 - Тёмные глубины

Когда седой эльф устал ждать, он направился к Камото и Нерваку. Джоссе был спокоен, а те двое всё ещё рассуждали над маленьким древнем: - вижу твоё обучение неплохо проходит, Нервак. – Орк резко обернулся в сторону эльфа, а затем поклонился: - да учитель. Ваши наставления о концентрации очень помогают, но я всё таки решил освоить призыв. – Эльф подошёл ближе к Мелльке: - мило выглядит. Попробуй в следующий раз добавить в лозы больше энергии и эмоций, глядишь получится что-то побольше. – Орк выпрямился, а Камото с интересом обратилась к Джоссе: - моя сестра тоже меня долго обучала, но из-за разных стихий и её неопытности я не сильно продвинулась. – Она сделала паузу, а эльф положил руку на древня: - может вы станете моим учителем на время путешествия? – Эльф задумался, после чего молча кивнул. А в глазах Нервака промелькнула искра: - путешествие? А можно мне с вами? Я хочу поднабраться опыта у великого друида. – Джоссе рассмеялся, вертя рукой: - я ещё не опытный, всего три или четыре года в этом деле. Я ещё больше воин, чем маг и хранитель мира. – Орк пожал плечами: - а в путешествие можно, только учти, что мы на долго. – Грубый бас Джоссе громко звучал в пределах древа. Камото обрадовалась новому другу: - я тебе такое расскажу за всё это время! – Её мягкий голос успокаивал и вселял надежду. Эльф видел в ней не потерянную Хамано, а совсем другую девушку: - ну тогда собирайся, через час жду тебя у главного входа. – Орк быстро убежал после слов эльфа, он бежал в свою отдельную комнату. Друидов немного, а потому у каждого есть своё место в древе. Некоторые друиды основали свои круги – круг дракона, и круг жизни. Одних успела повстречать Хамано, а о вторых мало что известно, кроме того, что они ближе всех расположены к золотой горе – обителю богини красоты и жизни. Камото решила вздремнуть этот час, тут были расположены очень удобные стулья. Из-за магии древа они были мягкими, и подстраивались под владельца. Из-за чего Камото смогла быстро уснуть, но сон её не был спокойным.

Девушка оказалась посреди океана, на небольшом острове. На острове этом было ничто, а вокруг необычайно тихая и спокойная вода. Выбивался лишь холод, и постоянный неразборчивый шёпот. Камото быстро оглянулась, и увидела как в одной точке начали образовываться кольца, будто кто-то швырнул камень в воду. Эти кольца появлялись всё чаще, пока вода не поднялась стеной. Девушка обнажила клинок, не осознавая, что это сон: - какой-то маг? И где я? – Эта стена бурлила и пенилась, в ней было видно множество крупных рыб. Все они были зубастыми, с огромными клыками. У всех водных обитателей были ярко-зелёные глаза, и вдруг стена начала медленно опускаться. Сначала показалась голова неизвестного существа – она была темнее ночи, а вместо рта шевелились и извивались множество щупалец. Его глаза были такие-же зелёные, как у и рыб раннее. Восемь щупалец кружили в танце, но они не закрывали саму форму маски – человеческий череп. Будто его давным давно выбросили в море, от того он и почернел. Носа не было, как и глаз, лишь зелёные огни. Уши и волосы тоже пропали. Лишь остатки чёрных, запутанных волос развивались по ветру, будто были совсем сухими. Затем показалось тело – чёрная мантия, давно сгнившая и облепленная моллюсками закрывала торс и руки существа. Хоть она и выглядела странно, но моллюски и раковины образовывали собой прочный и симметричный доспех, который закрывал грудь и плечи. На его поясе висели склянки с зеленоватой жидкостью, а на руках были сгнившие перчатки. Его пальцы были не как у человека или кого-то такого, они были слишком длинными. А на их кончиках выступали чёрные когти, которые разорвали кончики кожаных перчаток. Мантия на шее была немного порвана, и виднелись шрамы – будто проросшие жабры на живом теле. Его перчатки еле скрывали прозрачные перепонки между пальцами, а из ладоней плавно исходила зелёная энергия: - Эй! Кто ты? Учти, я буду защищаться! – Существо будто не слышало девушку. Наконец оно показалось полностью – рост около семидесяти восьми дюймов. Даже выше. Он крепко стоял на воде, будто для него это твёрдая почва. Он скрестил руки за спиной, внимательно смотря на девушку: - я страж морских глубин… - Его голос бурлил, будто кипящая вода: - Моряки прозвали меня Наар’… - Дальше Камото не смогла понять, или само существо не хотело, чтобы его понимали: - А ты, дитя грозы. Твоя дорого покажет тебе… - Он делал множество длинных пауз в словах, как будто ему было тяжело говорить, будто он задыхался: - покажет ужас… Первородную боль и страх, которые испытывают лишь единицы. Твоя сестра… Очень интересна для моего брата. – Камото не перебивала его, ведь речь шла о её единственном родном человеке. Щупальца существа замедлили свой танец. Вода вокруг острова едва заметно дрогнула, будто океан сделал вдох: - Твоя сестра… не там, где идут. И не там, где прячутся. Она – где-то между. – Пальцы Камото дрогнули, она будто прорычала Наару: - что ты знаешь о ней? Где она? - Из воды у его ног поднялись тонкие, почти прозрачные щупальца — не угрожающие, а скорее указывающие, словно пальцы, рисующие в воздухе карту: - она боль, которая научилась ходить. Она дверь, ставшая стеной. – Камото сжала зубы, и сквозь злость обратилась к магу: - ты говоришь загадками. Если знаешь где она – говори прямо. - Существо медленно наклонило голову. Щупальца на его лице на миг сжались, будто имитируя улыбку – неправильную, чуждую: - прямота – роскошь тех, кто не видел дна. Мой брат… - Слова прозвучали тяжело, будто его вытолкнули сквозь толщу воды: - он видит её путь, видит кем она может стать, хоть и не желает того. - Океан вокруг начал темнеть. Не как при буре - глубже, гуще. Под поверхностью что-то двигалось. Огромное. Медленное: - он не хочет её сломать. Он хочет лишь показать ей… Показать суть всего… - Он сделал долгую паузу: - и одновременно ничего. - Камото сделала шаг вперёд, и вода под ногами не разошлась - остров будто стал меньше, теснее: - А чего ты хочешь? - Маг глубин долго молчал. Его «жабры» на шее дрогнули, будто он вспомнил, каково это - дышать иначе: - Я лишь предупреждаю… Я всего лишь сторож… Твоя дорога приведёт тебя к выбору. - Он медленно поднял руку, и зелёная энергия в ладони собралась в тонкую линию, указывая куда-то за горизонт - туда, где не было ни солнца, ни звёзд: - К выбору между близостью и правдой. Вода начала опадать. Рыбы с зелёными глазами исчезали одна за другой, словно их утягивали вниз невидимые течения: - когда ты проснёшься, ты будешь помнить лишь холод, и вид мёртвой воды. - Последнее, что увидела Камото - как зелёные огни в пустых глазницах медленно гаснут, а чёрная фигура растворяется в океане, будто её никогда и не было.

Вокруг потемнело, и девушка проснулась в холодном поту. Её разбудил Джоссе: - эй, что с тобой? Снова кошмары? – Девушка тихо кивнула, после чего эльф тяжело вздохнул: - надо с этим что-то делать… - Он протянул руку Камото, та схватилась за неё и встала с кресла. Орк, уже собранный, стоял неподалёку, ожидая Джоссе и девушку. И наконец вся троица направилась к выходу: - Нервак. Что стоит делать при атаке дикого тролля? – Орк задумался над вопросом учителя: - смотря какого, мастер. Если снежного – создать огонь. Если лесного – то показать ему, что ты не причинишь вреда его дому. – Джоссе улыбнулся и похвалил ученика: - Камото, какое правило является самым важным для магии твоего типа? – Девушка промолчала, после чего робко ответила: - сохранять контроль, стараясь не причинить вреда окружающим? – Джоссе молча кивнул: - хоть чему-то тебя Хамано обучила. – Нервак не стал интересоваться личностью старшей сестры Камото. Выйдя из великого древа, троица направилась в что-то типа конюшен. Там были не только кони, но и гигантские ящеры, медведи, кабаны и многие другие ездовые животные: - выбирайте себе по одному. Животное сразу даст понять, что готово иметь с вами дело. – Первым пошёл Нервак, дабы проверить, какой же друг ему достанется. Он долго ходил вокруг, и в итоге один из ящеров подошёл поближе, высунув язык. Его чешуя была ярко зелёной, а длинный хвост оканчивался булавой из наростов: - он. Я выберу этого Варракула. – Джоссе одобрительно кивнул, а Нервак же, закинул седло на ящера, после чего дал очередь Камото. Девушка тоже металась из стороны в сторону, но в итоге остановилась у белоснежного скакуна. Конь тихо подошёл к Камото, склонив голову перед ней: - а почему мы не можем отправиться с помощью того круга, который ты рисовал? – Камото тихо спросила у Джоссе, эльф не долго думая ответил: - он только для экстренных случаев, да и может только вернуть в храм, но не отправить из него. – Девушка замолчала, накинув на коня седло. Она села верхом, как и Нервак. А Джоссе призвал своего золотистого оленя: - отправляемся на юг, господа. – Троица ринулась в путь, проезжая жабье поселение. Домики стояли на длинных сваях, крыши были сделаны из сена. Стены обшиты корой и иногда шкурами животных. Болота так-же сияли фиолетовыми и голубыми цветами, из-за растений под водой. Когда Камото увидела спокойную воду, ей сразу вспомнился сон. Она не помнила его, лишь вид воды и холод. Она решила забыть об этом, и не рассказывать о сне никому, кроме Джоссе и Хамано. Троица бежала по болотистым лесам, которые постепенно превращались в суровую тайгу.

Глава 7 часть 1 - стеклянные глаза бездны.

Чёрный кот рассекал обширные просторы Империи, оказавшись на территории дворфов. Хамано решила не задерживаться в холмистом регионе, и направилась дальше. Ей повезло, что почти все поселения бочонков были скрыты в горах и пещерах, из-за чего её не видел никто. Поля и горы были основой для этого региона, но ближе к югу начинались леса. Они больше походили на джунгли, а не на привычную тайгу. Деревья были высокими, с них свисали длинные лианы, будто змеи, подвешанные на ветвях. Здесь часто встречались небольшие лагеря диких гоблинов, но Хамано они не трогали, чувствовали её превосходство. Маленькие, красные человечки, с длинными острыми ушами и носами внимательно наблюдали за девушкой, но она не обращала на них внимания.

Хамано видела сожжённые поселения, демонические отряды из упырей. Видела сгоревшие трупы дворфов: - вы сами развязали эту войну. Раз вы ненавидите таких-же смертных, как и вы, то справляйтесь со всем этим сами. – В голосе девушка читался скрытый гнев, который вырывался с каждым прожитым днём. Кот чувствовал это, рыкнув на Хамано. Девушка поняла его реакцию: - не переживай, я сама не вступлю в армию призрака. Я лишь хочу узнать ответы, которых мне так не хватает. - Девушка замолкла, продолжая свой путь. Дорога вела её к землям морских жителей.

Не в смысле, что они живут под водой, нет. Они обосновались на пляжах и приречных зонах, охраняя грань между сушей и водой. Они напоминали эльфов или людей лишь издалека. Их тела были вытянутыми и непропорционально гибкими, словно кости внутри были не твёрдыми, а хрящевыми. Кожа - бледно-серая с синеватым отливом, влажная на вид, будто они только что вышли из воды. На свету она слегка поблёскивала, как чешуя, хотя чешуи у них не было.

Лица казались самыми тревожными. Узкие, безгубые рты тянулись почти до ушей. Носов не было вовсе — лишь две тёмные щели. Глаза - большие, выпуклые, мутно-молочные, без зрачков. Казалось, они не смотрят, а ощущают движение вокруг кожей. Пальцы на руках и ногах соединяли плотные перепонки, а сами конечности были длиннее человеческих. Суставы сгибались чуть иначе, из-за чего их походка казалась неестественно плавной и скользящей, словно они всё время шли по воде. Их спины украшал ряд мягких костяных наростов, похожих на зачатки плавников, а в темноте от этих наростов исходило едва заметное голубоватое свечение. Они не носили доспехов. Их одеждой служили сети, водоросли, раковины и полосы выделанной рыбьей кожи, обмотанные вокруг тел. На шеях висели амулеты из кораллов и зубов неизвестных существ. Голоса у них были хриплыми, булькающими, будто слова проходили сквозь воду. Иногда они вообще не говорили, а издавали низкий гул, похожий на далёкий шум прибоя. Самое странное - запах. От них тянуло солью, тиной и чем-то древним, как от камней, тысячелетиями лежавших под водой.

Когда Хамано подъехала к их поселению, она увидела статую. Красивую, из голубого и синего морского камня. Это была статуя покровителя этих существ – Тха’Роама, он научил рхалангов жизни на суше, дал им просветление. Сама статуя была три метра в высоту, что выше самих рхалангов в половину раза. Они низкие, но очень шустрые. В их культуре часто встречаются морские объекты – фрески с рыбами, статуя Тха’Роама с осьминогом на лице, дома украшены узорами волн и морских жителей.

Хамано слышала диалоги вокруг, ловила на себе косые взгляды. Стража крепко сжимала копья при виде девушки: - странное тут место… Впервые их вижу. – Девушка спрыгнула с чёрного кота, а стража приставила к ней свои короткие копья. Их наконечники были сделаны из клыков различных морских обитателей, а доспехи из панцирей и моллюсков. Девушка подняла руки: - эй, я с миром, наверно… - Стражник что-то ей сказал, но девушка не поняла: - Хар’шо Мор’кел. – Его голос был тихим, будто рыба училась говорить на суше. Между этими двумя словами он сделал долгую паузу, глотая воздух. Он повторял это раз за разом, наконец указав на два клинка Хамано.

Девушка тут-же поняла о чём речь. Она положила оба клинка рядом с кошкой, не отворачиваясь от стражника. Она вновь поднялась, руки девушка тоже подняла. Один стражник обратился к другому: - Лег’Хар Широн. – Тот кивнул ему, отправившись в самое крупное здание этого поселения. Оно находилось на скале, которую тысячелетиями омывали солёные воды великого океана. Из-за этого весь камень там имел форму шестиугольника, а само здание напоминало собой замок. Он был построен из таких-же кирпичей, что и остальные дома в этом городе. Тут даже было начало стены, которая лишь недавно начинала строиться. Город постепенно уходил в океан с каждым десятком метров, дома уходили под воду, смотрели оттуда лишь их высокие угловатые крыши и такие-же угловатые башни. Здесь было по минимуму круглых элементов, только рисунки и статуи ими обладали.

Девушка ждала каких-то действий от глубинного народа, ведь просто так лишать жизни существ, которые буквально ничего не сделали, она не хотела. Хамано разглядывала дома, а затем внимательнее посмотрела на статую: длинный плащ, сделанный из синего камня опускался до пола, а в руке он держал открытую книгу. Книга уже была не из камня, она была настоящей. Её чёрная обложка сразу напомнила о том, что находили Джоссе и Оцука в подземелье призрака: - таких книг несколько? Или это она самая… Видимо для них это что-то важное. – Маска осьминога иногда переливалась цветами, как и вода в океане. Изредка даже казалось, что щупальца движутся, будто им было неприятно на солнце. В домах не было дверей и окон, вместо двери обычно была большая арка, а отверстий для окон вовсе не было. Иногда вокруг этой арки ставили небольшой заборчик, и в месте от него, и до стен дома, выращивали различные культуры. Их рхаланги использовали в качестве еды. Так-же здесь было не редкостью увидеть проходящих мурфлингов – это ракообразный скот, который может обитать как в воде, так и на суше. Ни не могут плавать, и больше напоминают голубых раков. Их хитин имел сине-зелёный окрас, а клешни были очень массивные – с лёгкостью могут порвать металл.

В этом городе даже были сделаны хорошие и качественные дороги, которые выложены из такого-же голубого кирпича. Здесь так-же были поставлены указатели, на которых были написаны названия чего-то, но Хамано не могла разобрать чего именно. В городе стоял шум музыки, это была арфа и скрипка: - утончённые у вас предпочтения. – Мелодия была красивой, словно ангельской. У этой расы в крови музыка и любое искусство в целом. Из-за их плавности и глубокого понимания устройства мира они пишут поразительную музыку, стихи и книги, только эти самые стихи и книги никто не понимает, так как народ рхалангов закрытый. Они больше интроверты, и не хотят впутываться в мирскую суету, войны и распри. Демоны их тоже не трогают – глубокий народ наши братья. Любой из демонических генералов сможет это подтвердить. Ведь их так-же когда-то притесняли, как и демонов, только рхаланги ушли в подводные и прибрежные города.

Помимо статуи Тха’Роама тут так-же было ещё две статуи: величественный отец-левиафан и благородная мать-сирена. Статуя Величественного Отца-Левиафана возвышалась рядом со своей спутницей, являя собой колоссальное изваяние, гораздо более древнее и монументальное, чем даже Тха’Роам. Если последний был учителем и наставником, то Левиафан – это фундамент, сама основа их бытия.

Он был высечен из того же глубокого сине-зелёного морского камня, что и весь город, но его поверхность казалась более изъеденной временем, покрытой слоем естественной, вековой патины, которая придавала ему вид не статуи, а окаменевшего божества. Фигура Левиафана не была изображением рыбы или кита в привычном понимании, но скорее гигантским, извивающимся телом, сотканным из многоугольных, словно кристаллических, сегментов. Эти сегменты наслаивались друг на друга, образуя непроницаемый панцирь, напоминающий одновременно горный хребет и древний корабль, обросший морскими тварями.

Его голова была массивная и широкая, с тупым, почти плоским лбом, из которого выступали два огромных, мутно-голубых глаза без зрачков – точь-в-точь как у рхалангов, но увеличенные до размеров валунов. Они излучали внутренний, холодный свет, словно в них застыл свет глубин. Рот был лишь едва заметной щелью, но от неё исходило ощущение непостижимой древности и безмолвной мудрости. Вдоль всего тела, от головы до мощного, веерообразного хвоста, тянулись ряды шестиугольных, заострённых шипов, похожих на подводные скалы, каждый из которых светился в темноте слабым, пульсирующим светом – отголоском жизненной энергии, что когда-то бушевала в этом существе.

Вместо плавников, от его тела отходили широкие, угловатые плоскости, напоминающие гигантские каменные крылья, застывшие в вечном движении. Они были покрыты глубокими, выгравированными рунами и узорами, которые, казалось, повторяли течения и водовороты океана. Эти узоры не были вырезаны рукой мастера, а выглядели так, будто сама вода тысячи лет точила и формировала их, создавая совершенный рисунок.

Отец-Левиафан не излучал агрессию; скорее, от него веяло незыблемой силой, древним спокойствием и неизбежностью. Он был воплощением океана: его бездонных глубин, его хаоса и его вечной мудрости. Рхаланги, проходя мимо, склоняли головы, чувствуя в нём не просто покровителя, но прародителя, который хранит их мир на грани воды и суши. Он был тем, кто помнил времена до всех войн, до всех империй, до всех распрей.

В свою очередь благородная и утончённая мать-сирена обладала длинным, изогнутым и плавным телом. Которое было окутано каменными вуалями, которые имитировали щупальца и существ, которые часто кружили вокруг матери-сирены. Её фигура не знала острых углов: каждый изгиб камня перетекал в другой, создавая иллюзию непрерывного танца в толще воды. Лицо Сирены было безмятежным и пугающе гладким - на месте глаз сияли две глубокие ниши, инкрустированные черным жемчугом, который, казалось, следил за каждым движением Хамано. Вместо волос её голову венчал венец из тончайших костяных отростков, напоминающих корону из игл морского ежа, соединенных между собой прозрачной на вид каменной перепонкой.

Руки Сирены, неестественно длинные и гибкие, были прижаты к груди, словно она баюкала невидимое дитя или скрывала великую тайну. Пальцы заканчивались изящными, загнутыми когтями, которые в культуре рхалангов считались символом защиты, а не агрессии. Нижняя часть её тела, переходящая в мощный, но грациозный хвост, была искусно вырезана так, будто она лишь на мгновение застыла в прыжке из бездны.

У подножия статуи из раскрытых каменных раковин постоянно сочилась вода, стекая по телу Матери и создавая эффект живой, влажной кожи. Этот звук - бесконечное мерное капание - вплетался в ангельскую мелодию арф, звучавшую в городе, придавая ей оттенок вечной грусти. Если Отец-Левиафан олицетворял непоколебимую плоть и хребет мира, то Мать-Сирена была его душой - изменчивой, манящей и смертельно опасной для тех, кто не знал её законов.

Прошло несколько долгих минут, наполненных лишь ангельским перебором арф и мерным хлюпаньем прибоя о фундаменты домов. Наконец, тяжелые створки наверху, в замке-шестиграннике, разошлись. Из тени здания вышел тот, перед кем стража немедленно склонила головы, опуская копья к самой земле.

Это был старейшина этого города. Единственный, кто знал общую речь, и то с трудом. Его кожа была не серой, а скорее сине-зелёной, более близкой к морским глубинами. Он больше не ходил, а будто плыл по каменным дорогам великого города Харегол. Это считалось второй столицей рхалангов, поэтому старейшина города был в почёте у остальных народов всей Тейнерии.

Он остановился у статуи Тха’Роама, внимательно разглядывая Хамано: - наш покровитель сказал, что здесь будет девушка с белоснежными волосами. Он не называл имени, лишь волосы и жёлтый глаз. – Он с трудом пробулькал это, чуть-ли не задыхаясь. Его голос был тихим, спокойным, лишённым эмоций. Жабры на его шее надрывались с каждым вдохом, но ему было отнюдь не больно или сложно, это их благословление, доставшееся от великого Тха’Роама. Девушка руки не опускала: - ты прости моих людей, мы не любим гостей. Но тебе будем рады. – Он прокашлялся, после чего продолжил хриплым голосом: - ведь за тобой присматривает наш Великий. – Девушка опустила руки, поинтересовавшись у старейшины: - а как мне к вам обращаться? – Старейшина выпрямился, он ростом был больше, чем прочие рхаланги: - великий наградил меня достойным именем. Наухлаб – так меня называют, вождь суши. – Хамано поклонилась старейшине: - я Хамано. Демон ветров и перемен. – Вождь покланялся в ответ. Он протянул руку в сторону дворца: - приглашаю вас, госпожа Хамано, в мой дворец. Мы примем вас как почётную гостью. – Девушка улыбнулась, кивнув головой.

Старейшина повёл Хамано в синий дворец, а вокруг них шли крупные стражи. Телосложение напоминало троллей, горы мышц с акульими головами. Их называют – раухлинги. Они глупее рхалангов, но более физически сильные. Им даже броня не нужна, тело покрыто хитином, а спину закрывал здоровенный панцирь, чья поверхность была острой, напоминая скалы. Они делились на два подвида, халанги – обладали зеленоватой кожей, мощным хвостом и клыками. Они часто дрались с оружием: молоты, секиры, крупные булавы. Из-за того, что их хитин был мягче, чем у собратьев, они обладали большей мобильностью и скоростью.

В свою очередь эльханги – имели молотообразную голову, и более толстый хитин. Он был особенно крепким в области рук и пальцев, что позволяли им сражаться без оружия, и быть своего рода живым щитом. Они были яростнее и злее собратьев, и обладали очень ограниченной подвижностью. Панцирь у них был крупнее, как и пробивная сила от рук, из-за чего они часто выступали таранами, ломая стены и ворота недругам.

Хамано на их фоне казалась маленькой, ведь раухлинги были под 3 метра высотой, когда девушка была всего 2 метра. Они шля по ухоженным улицам, где были высажены редчайшие фрукты Тейнерии. Кто-то их считает уже вымершими, но рхаланги уважают природу, ухаживая за каждым кустом и деревом. За это их мать-сирена даёт им детей и плодородие, а отец-голиаф не разрушает земли, выращивая отвесные скалы. Хамано увидела необыкновенно красивых дам, которые держали в руках скрипки и арфы: - это и есть сирены, о которых рассказывали моряки? – Старейшина кивнул: - да, благородные девицы, в жилах которых течёт любовь к ангельской музыке. Наша мать нам их посылает такими, а мы только наслаждаемся. – Хамано улыбнулась: - а у людей всё по другому… Мне нравится тут, хоть я и чужая. – Наухлаб улыбнулся, повернувшись к девушке: - для нас ты отнюдь не чужая. Если наш великий тебе доверяет, то мы можем предоставить тебе крышу над головой, еду, да даже развлечения. Мы часто проводим подводные скачки, а иногда наши братья раухлинги участвуют в дружеских боях. Сегодня вечером кстати намечается один такой, я лично тебя приглашаю. – Девушка кивнула, дав согласие.

Огромные зеленоватые ворота распахнулись, когда Хамано и Наухлаб подошли к порогу дворца.

Глава 7 часть 2 - Шесть граней тишины

Они так-же были украшены различными узорами, а ручки были сделаны в виде щупалец. Их цвет напоминал аквамарин или малахит, но от этого камня исходило слабое голубое сияние: - это магия? Может печать? – Девушка коснулась ворот, пытаясь что-то почувствовать: - нет, это природный свет камней. Так они освещают наш путь во тьме. – Девушка тихо кивнула, войдя вместе с Наухлабом внутрь.

Первым, что она увидела это длинный стол, на котором было множество еды. В основном морепродукты, и фрукты, которые выращивают рхаланги. Прям напротив ворот, рядом с дальней частью стола, стоял высокий и красивый трон, спинка которого была сделана в виде связки из щупалец и водорослей. Он был создан из того-же камня, что и ворота, и рядом с троном стояло двое эльхангов. Они были разодеты в красивую, ухоженную броню, которая была одета поверх крепкого хитина. Их молотообразные головы не поворачивались, создавая собой подобие живой арки. Руки были скрещены, и их хитин красиво переливался от солнечного света, им был характерен зелёный цвет: - это мои лучшие солдаты, Хальбор и Нальхор. Они братья, и служат мне уже восемь лет, почти всю жизнь. – Все виды рхалангов живут около пятнадцати лет, лишь некоторые из них доживают до шестидесяти. И обычно это их маги, которых Хамано ещё не видела.

Старейшина прошёл к своему трону, а Хамано села напротив него, в дальней от трона части стола: - здесь будем только мы? – Хамано с интересом разглядывала картины, которые висели на стенах. На каждой был изображён кусочек истории рхалангов: - нет, будут ещё приглашённые. Например к нам лично явится великий. Сегодня его праздник, и исторический день для нашего народа. – Девушка внимательно слушала Наухлаба, всё так-же осматривая картины: - и когда он прибудет? – Старейшина ничего не успел ответить, как Хамано тут-же почувствовала невероятно сильное магическое присутствие. В комнате появился густой туман, и девушка ничего не видела дальше двух метров.

Хамано вскочила со стула, обнажив оба клинка. Перо и белоснежная катана сверкнули даже в абсолютном тумане. Девушка услышала бульканье, и течение воды: - туман значит… Простой трюк. – С помощью своего ветра Хамано развеяла густую, водяную дымку. И как только туман расползся, девушка увидела высокую фигуру в чёрном балахоне. Его зелёные огоньки выглядывали из под маски, а чёрные щупальца, формирующие бороду, хаотично двигались: - вот и ты… Дитя ветров. – Хриплый, но такой глубокий голос испугал даже Хамано: - кто ты? – девушка держала дистанцию, ходя кругами вокруг таинственной фигуры: - я… Я страж глубин… - Он говорил медленно, надменно, но честно: - я тот, кто пригласил тебя… На ужин. – На улице действительно темнело. Чёрное лицо осьминога внимательно разглядывало девушку: - да, в тебе есть что-то… Она тебе передала часть себя… Умно. – Девушка остановилась, а её жёлтый глаз загорелся: - ты про что? – Рук фигуры не было видно, только спутанные чёрные волосы свидетельствовали о его человечности: - Я о Гаккеи. Мой брат хорошо с ней знаком. – Хамано не чувствовала угрозы или злости от осьминога, но не расслаблялась: - А кто твой брат? Хотя хера с два ты мне на это ответишь, верно? – Осьминог тихо кивнул, а его левая рука неестественно задвигалась. Она изворачивалась и крутилась, будто там совсем не было костей.

Девушка напряглась, внимательно наблюдая и оценивая врага: - Нет, не отвечу. Тебе не всё обязательно знать. Я лишь пришёл посмотреть на творение госпожи света. – Он сделал долгую паузу, а свет в его глазах тихо пульсировал: - Но ты не только её творение. Мне интересна твоя сущность, дитя ветров. – Девушка убрала перо, перевязав его на поясе. В её руках была только белоснежная катана, последний подарок мёртвой Оцуки и Гаккеи: - я пригласил тебя на ужин. Не следует творить грязь в дворце. Я хочу с тобой поговорить. – Девушка обошла осьминога: - а с чего мне верить, что ты меня не убьёшь? Вдруг я стану вашим ужином? – Осьминог поправил маску, после чего указал девушке на стол: - он и так полон изысканной еды. Да и мне незачем убивать ту, которой заинтересован мой брат. - Хамано села на край стула, не убирая катану в ножны, а просто положив её на колени. Старейшина Наухлаб замер, его лицо превратилось в маску благоговейного ужаса. А затем девушка увидела, как осьминог ничего не ел, и даже маску не снимал: - а это точно маска? Или… Кусок вашего тела? – Девушка взяла вилку, попробовав здешние угощения: - это? Раньше была маска, а сейчас… Сейчас не знаю, что-то между лицом и маской. Но не обращай внимания, я просто не голоден. – Девушка стала подозрительнее, но продолжила есть.

На её удивление, морепродукты оказались необычайно вкусными, и вкус их отличался от имперской рыбы. Она как будто была с какими-то специальными специями, которые давали солёно-острый вкус. А столовые приборы были сделаны из необычного металла, их украшали различные узоры из золота. А сам этот металл имел синеватый цвет, с длинными прожилками чёрного цвета: - Но с моей стороны было бы кощунством не поужинать. Всё-же мой дорогой друг старался, как и его повара. Они заслужили мою похвалу и маленький подарок. - Он не поднимал маску. Чёрные щупальца бороды просто ожили, обвили один из пульсирующих плодов и втянули его внутрь, под ткань. Послышался влажный хруст и звук всасываемой жидкости. Хамано почувствовала, как к горлу подступила желчь. Этот "Великий" не ел - он поглощал, как донное животное, не знающее вкуса, только голод.

Он не чувствовал всё то, что чувствуют его подданные. Страх, уважение, и радость – старейшина тоже тихо ел, посматривая на двух сильнейших: - так чего ты от меня хочешь? – Голос Хамано нарушил тишину тронного зала. Осьминог посмотрел на неё, выпрямившись на металлическом стуле: - я хочу помочь. Я знаю то, что чувствуешь ты. – Девушка вопросительно глянула на Великого: - что именно? Одиночество? Это участь всех демонов. – Девушка перебила осьминога, что тому не понравилось: - ты довольно эгоистичная. Нет, я не про одиночество. Тебя сейчас тревожит другое – не устала ли ты быть дитём пророчества? – Девушка уронила синеватую вилку: - откуда ты… - Хамано не успела договорить: - я знаю всё то, что ты переживаешь. Откуда? Хм… Глубины многое слышат, и многое знают. – Его голос прозвучал так, будто он говорит в толще воды.

Руки старейшины дрожали, он не встревал в диалог, лишь наблюдал за разговором чуждых ему демонов. Зрачок девушки сузился, став хищным: - К чему ты клонишь? – Рука девушки дрогнула, схватившись за рукоять белоснежного клинка: - к тому, что я могу помочь сбросить с тебя тяжесть предназначений. Я вижу твой потенциал, но они стараются сдержать тебя. Сделать своим оружием. – Хамано напряглась ещё сильнее, отодвинувшись от стола: - И как ты сбросишь этот груз? Разве ты сможешь переписать пророчество? Или у тебя другие методы? - Осьминог медленно наклонился вперед, и его маска-лицо оказалась в сантиметрах от Хамано. Пахнуло бездонной пропастью и старой кровью: - Пророчество нельзя переписать, дитя ветров. Но его можно... кастрировать. Срезать живую плоть судьбы, оставив лишь сухие кости. Ты боишься быть оружием? Так стань рукой, которая его держит. Мои методы не в словах, а в очищении. Я вырву из тебя ту часть, которую Гаккеи зашила тебе под ребра, и тогда ты впервые вдохнешь воздух, который не будет принадлежать твоим создателям. – Девушка смотрела прям в маску осьминога, пытаясь разглядеть человеческие черты под чёрной сталью. Хамано показалось, что она будто полупрозрачная, и за тёмным покровом там виден еле живой мозг осьминога: - и каким способом? – Девушка немного отодвинулась. А осьминог продолжал смотреть внутрь Хамано: - С помощью алхимии, и щепотки моих знаний. Но в этом нам с тобой нужен помощник. И ты уже знаешь, о ком я. – Девушка выдохнула: - так ты всё же на моей стороне. И дай-ка угадаю, ты о том призраке в подземельях? – Осьминог кивнул, отодвинувшись обратно: - верно. Так его называют те, кто не знают о нём. – Осьминог встал, поклонившись Наухлабу: - Хамано, пройдём за мной. – Он спрятал руки в рукава, сложив их вместе. Девушка тоже встала, попрощавшись со старейшиной: - а куда мы идём? – Девушка быстро подошла к осьминогу: - в особое место. В моё любимое место. – Осьминог и Хамано вышли из дворца, направившись на вершину холма.

Холодный вечерний воздух ударил в лицо Хамано, когда тяжёлые двери дворца закрылись за их спинами. Шум зала, запах еды и тяжёлое присутствие старейшины остались внутри. Снаружи было тихо. Слишком тихо. Осьминог шёл впереди, медленно, не оглядываясь. Его чёрный плащ тянулся по камням, а щупальца под маской едва заметно шевелились, будто чувствовали ветер. Тропа на холм была узкой, вымощенной влажными плитами. Внизу шумело море. Не как обычная вода -глухо, тяжело, словно дышало огромное существо: - ты часто здесь бываешь? – Тихо спросила девушка, разглядывая невероятные пейзажи: - только тогда, когда хочу побыть один. – Пробурлил осьминог. Они уже поднялись на вершину, где стояла маленькая беседка.

Она была сделана из чёрного камня, и возможно с примесью малахита, так как были видны зелёные прожилки. Беседка была в форме шестиугольника, а в высоту около четырёх метров. В ней стояли лишь две длинные лавки, что были сделаны из такого-же камня. А по центру стоял шестиугольный стол, ножки которого были сделаны в виде длинных, чёрных щупалец. Заборчик вокруг колонн был так-же в виде щупалец, которые держали массивные каменные балки.

Осьминог сел на каменную лавку, и его плащ растекся по камню, как пятно нефти. Он не смотрел на Хамано - он смотрел на горизонт, где черная вода сливалась с таким же черным небом: - знаешь, Хамано… - его голос больше не булькал надменно. Он звучал глухо, с каким-то металлическим лязгом, как старый ржавый механизм: - В Глубинах нет времени. Там только давление. Оно сплющивает тебя, пока от твоей личности не остается тонкая пленка. Ты думаешь, я выбрал этот облик? Выбрал эту маску? - Девушка присела напротив, не спуская руки с рукояти катаны, но хватка стала чуть слабее. Холодный ветер трепал её белые волосы: - Тебя тоже не спрашивали, - продолжал он. - Тебя собрали по кускам, как алхимический конструктор. Вложили в руки сталь, в голову - пророчество, а в грудь - чужую искру. Ты - идеальный клинок. Проблема только в том, что у клинка нет права решать, кого резать. - Хамано хмыкнула, и в этом звуке было больше горечи, чем злости: - И ты привел меня сюда, чтобы пожалеть? Два сильнейших демона Тейнерии сидят в беседке и ноют о том, как несправедлив мир? - Страж Глубин медленно повернул голову к ней. В его зеленых огнях-глазах на секунду мелькнуло что-то человеческое. - Нет. Я привел тебя сюда, потому что только демон поймет демона. Все эти рхаланги, люди, дворфы… они смотрят на нас и видят либо спасение, либо конец света. Они не видят нас. Они видят функцию. Ты для них - «Дитя Пророчества», я для них - «Великий». Мы для них - ебаные инструменты, Хамано. Как вилка, которой ты ела ужин. - Он замолчал, и было слышно только, как волны внизу вгрызаются в скалы: - Мой брат, которого ты называешь Призраком… он зашел дальше всех. Он решил, что если мир хочет видеть в нем монстра-алхимика, он станет таким монстром, который сожрет саму концепцию судьбы. Он не безумец. Он просто первый, кто психанул и решил сломать клетку. - Хамано посмотрела на свои ладони: - И ты предлагаешь мне сделать то же самое? Сломать клетку? – Печать паутины источала холод, пульсируя от голода.

- Я предлагаю тебе стать свободной от Гаккеи, - Страж протянул руку, его щупальца на запястье задвигались медленно, почти устало. - Но предупреждаю: свобода - это не когда тебе нечего делать. Это когда за каждый твой шаг отвечаешь только ты, а не строчка в древнем свитке. Это чертовски страшно, Хамано. Сидеть здесь и знать, что ты - это просто ты. Без предназначения. Просто девчонка с мечом и жёлтым глазом, которая может пойти на все четыре стороны… или просто прыгнуть в этот океан. - Девушка долго молчала. Она вдруг поняла, что этот монстр сейчас не манипулирует. Он делится своей пустотой: - ты ведь тоже был инструментом? И для кого? – Осьминог поправил маску, немного приоткрыв её. Девушка увидела облезший череп, в котором был виден зелёный огонь: - Для богов. Понимаешь? Я и мой брат самые древние существа, мы первые демоны. С нас всё началось, и всё ещё не заканчивается. Ненависть друг к другу – это то, что движет всеми существами и империями, это создаёт пищу для богов. Я и он должны были покончить с этим, но оба решили пойти по другому пути. – Призрак указал на океан и город: - я создал этот народ, чтобы у меня было место, куда я могу уйти в любой момент. Около трёх тысяч лет назад я и мой брат разделились, и я не знаю, чем он занимается сейчас. Я знаю лишь то, что ему интересны ты и Гаккеи. - Хамано смотрела на обнаженный череп Стража, и ей на секунду показалось, что зеленый огонь в его глазницах - это единственное живое, что осталось в этом мире. Все остальное: империи, дворфы, пророчества - всё это было лишь шумом. Едой для тех, кто сидит выше облаков: - Значит, - голос Хамано был едва слышен из-за шума прибоя, - ты хочешь, чтобы я помогла тебе закончить то, что вы не доделали три тысячи лет назад? Убить богов? Отравить их кормушку? – Осьминог вернул маску. Щелчок металла прозвучал как смертный приговор: - я хочу, чтобы ты перестала быть частью их меню. А что ты сделаешь со своей свободой – решать тебе. Сожжешь ты их храмы, или исчезнешь в тумане, думай сама. – Осьминог наконец расслабился, облокотившись на спинку лавочки. Девушка же легла на лавку, подняв одну ногу: - слушай, демонами ведь становятся при перерождении, так? Я знаю только историю Гаккеи, а какая твоя? – Девушка разглядывала потолок, он был просто чёрным, из всё того-же камня, как и вся беседка: - хм, хороший вопрос. Я давно этого не вспоминал, так много времени прошло… - Девушка положила руки под голову, отложив катану: - ну вспоминай, а потом я что-нибудь расскажу. – Осьминог достал вино из небольшого сундука, поставив большую и красивую бутылку на стол. Она была чёрного цвета, с зелёными прожилками. А пробка была сделана из чёрного дерева. Фужеры были выполнены шедеврально: череп, который держится на чёрных щупальцах. А глаза этого черепа сияли синим и зелёным светом. Осьминог принялся разливать вино, продолжая разговор: - это была эпоха великих открытий. Открытие островов, второго материка, и всякое подобное. Тогда ещё дворфы ушли с гор в их внутренности. Я был на корабле одной экспедиции, мы плыли на эльфийские острова. – Он протянул один фужер Хамано. Девушка улыбнулась, взяв его: - мы ведь не пьянеем. Ну ладно, спасибо за это. – Осьминог впитал напиток щупальцами, а Хамано просто потихоньку пила морское вино: - Тогда была плохая погода, лил ливень, но мой капитан говорил, что всё хорошо. И как обычно это и бывает – мы попали в шторм. Никто не выжил, и скорее всего переродились только я и мой брат. Мы погибли в попытке спасти наши жизни. Я ушёл на дно, а его убило острым бревном. Я видел, как его тело разорвало живьём. – Осьминог дальше впитывал вино, а Хамано задумалась: - че бы такого тебе рассказать… О, точно. – Девушка выпрямилась, сев на лавку: - ещё до того, как я стала демоном у меня была любимая девушка, уж такие у меня вкусы. То была эльфийка, на удивление рыжая, и для эльфов слабая. – Девушка сделала глоток красного, вкусного вина: - мы познакомились в красном городе, ей понравилась моя музыка. Вам вряд ли такое зайдёт, но в целом играю я отлично. Ну там все дела, ласки, первая ночь. Потом мы отправились в путешествие, и забрели к твоему брату. – Рука девушки дрогнула, а в глазу была видна печаль: - мы три года были вместе, в пути, всегда рядом… А тут я на несколько часов отошла, а её убило существо из картин… Она была одной из немногих, кто действительно любил меня, и хотел помочь. – Девушка взяла в руку золотой медальон дракона: - это единственное, что осталось. – Осьминог молча сидел, смотря на девушку. Она облокотилась на спинку лавочки, выпив свой фужер.

Глава 8 часть 1 - Баграная Омерта.

В далёком городе на юге второго материка – Вейленса, был расположен независимый город “Дейсенбург” – город бандитов, наркоманов и прочих отбросов общества. В этот город редко заезжают торговцы, даже самые вшивые из них, и даже пиратам там делать нечего. Это просто чёрное пятно посреди ничего, вокруг пустошь и остатки разлагающихся великанов и драконов.

Именно такое представление о Дейсенбурге даёт имперская пропаганда своим людям, дабы те не шли на смерть. Ибо из чёрного города мало кто возвращается живым, и никаких новостей оттуда не выходит. Даже неизвестно, кто там правитель, и есть ли он вообще. Но известно одно – маги, что случайно оказались рядом, описывали свои чувства как нечто, что может убить одним лишь взглядом. Оттуда чувствовалась не только демоническая энергия, но и что-то большее.

А сам город со стороны выглядел ухоженным, но опасным. На стенах действительно были подвешены скелеты мелких драконоидов, а на колья насажены головы неугодных.

В городе этом стоял чёрный замок – Тенел’Ла-Сиентро. Такое название ему дали древние эльфийские историки, и она всегда не могли понять, чья же это работа. Его форма напоминала эльфийские дворцы – закруглённые крыши, высокие башни, и общая утончённость рисунка на стенах. Но вид и материалы напоминали дворфийскую работу – грубость, но надёжность конструкции позволили ей простоять века, а то и тысячелетия.

Внутри Тенел’Ла-Сиентро не было хаоса бандитского притона, который рисовала имперская пропаганда. Напротив, здесь царила тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем напольных часов и едва слышным шелестом шелка. По коридорам, выстланным коврами цвета венозной крови, бесшумно скользили слуги в строгих ливреях. У каждого на поясе висел стилет, а в глазах застыла холодная готовность умереть по первому слову хозяйки.

В малом кабинете, окна которого выходили на площадь с кольями, было прохладно. На столе из черного дерева стояла нетронутая бутылка старого вина, а рядом - серебряное блюдо с нарезанными фруктами. Амариэль Блодсторн сидела в кресле, рассматривая свои ногти сквозь тонкое черное кружево перчаток. Её широкополая шляпа скрывала глаза, но когда она наклонила голову, рубиновое колье на шее вспыхнуло, словно капли свежей крови на снегу: - Амариэль... - прошептал стоящий перед ней на коленях лесной эльф: - Умоляю, я не знал, что эта территория принадлежит Семье. - Донна Амариэль вздохнула. Звук был почти разочарованным: - незнание не освобождает от ответственности, это лишь брешь в защите. – Её голос звучал тонко, элегантно, но как смертный приговор: - А бреши в моем городе латают плотью. - Из угла выступил Палач. Шпоры на его сапогах звякнули, а раскаленные прожилки на броне осветили его аккуратные усы и холодный оскал. Он поправил свое сомбреро, и череп на его груди засиял рыжим светом убитого бога: - госпожа. Позвольте мне напомнить ему о курсах географии Дейсенбурга. Моя секира довольно хорошо показывает территории. - Амариэль лишь слегка махнула рукой, разрешая казнь.

Эльфийка продолжила чистить яблоко, а палач взял неугодного за шкирку, направившись за кресло Амариэль. Внутри замка стало невероятно тихо, что даже звук плавящегося воска на свечах был громким. И тишину эту прервал захлёбывающийся крик, который был оборван звуком удара металла о металл: - мой дорогой Лучиано, есть ли ещё нарушители в наших землях? Кто ещё заслужил личной встречи с великим богоедом? – Рядом с Амариэль стоял высокий серый эльф, одетый в дорогую шёлковую одежду. Его кроваво красные глаза смотрели в даль, не осмеливаясь даже повернуться в сторону донны: - моя госпожа, у нас есть множество дел, и некоторые требуют вашего личного вмешательства. Демоническое вторжение, недавное появление Гаккеи, и объявление подземного демона. Это сейчас самые важные вопросы, с которыми требуется разобраться. - Амариэль отправила дольку яблока в рот, аккуратно слизнув каплю сока с губы. На её белоснежной коже это выглядело как мазок алой краски: - Гаккеи... Призрак... Слишком много шума для одного столетия, Лучиано, - вздохнула она, поправляя кружевную манжету. - Мир превращается в балаган, где каждый мнит себя главным героем. Но мы здесь не для того, чтобы участвовать в их пьесе. Мы здесь, чтобы собирать кассу. - Из-за кресла вышел Палач. Он вытирал лезвие секиры куском шелкового платка, который некогда принадлежал казненному эльфу. Платок мгновенно почернел от жара брони.

Амариэль вдумчиво смотрела на стол, полностью забитый бумагами – документы, отчёты и множество писем находились в полках деревянного стола: - я так долго создавала свою семью, и столь же долго хранила этот город. Я не дам адским варварам разрушить всё это. И раз уж объявился подземный демон, значит он имеет к этому всему отношение. – Девушка посмотрела на сотто, стоящего рядом: - разошли мой приказ всем командирам отрядов. Пусть они усилят оборону на стенах, и выставят по три баллисты на каждой из семидесяти башен. И особенно присмотрись к охране ворот. – Лучиано кивнул, достав дорогое чёрное перо и чистый лист бумаги, принявшись записывать приказ его госпожи.

Амариэль повернулась к палачу: - ты отдал труп моим младшим детям? Им тоже нужно питаться, дабы свыкнуться с новой природой. – Палач не смотрел на Амариэль, он убрал секиру за спину, приняв позу надёжного телохронителя: - да. Я отдал им уже третьего за день. Вы сегодня особо щедры с ними. – Амариэль усмехнулась, но смех не был искренним. Палач достал маленькую расчёску и бутылёк с специальным маслом. Сначала он нанёс жидкость на свои пышные, чёрные усы, а затем принялся их зачёсывать, закручивая кончики.

Лучиано обратился к своей госпоже, быстро записывая её приказы: - Донна, вы не забыли о сегодняшних делах в театре? Там как раз показывают “Реквием по падшему богу”. Вы просили собрать там нужных людей. Гриммель Рыжебород уже в ложе, и ждёт вашего прибытия. – Амариэль встала с кресла, её длинное чёрное платье тянулось по чистому полу, который был сделан из лучшего дерева в округе: - он будет ждать столько, сколько потребуется. Он не пойдёт против меня и моих людей, хотя бунтовские настроения присутствуют в зоне “складовщиков”. Но я быстро пресеку попытки восстания. – Девушка вышла из здания, направившись к своей карете. Амариэль ступила на подножку кареты с той грацией, которая обычно предвещает бурю. Черные лакированные стенки экипажа отражали огни Дейсенбурга, превращая их в кровавые искры. Палач уже ждал её, возвышаясь над толпой слуг, как скала из обсидиана.

Экипаж катился по мостовой, и звук колес по булыжнику напоминал дробь барабана перед казнью. Город вокруг них жил своей подпольной, гнилой жизнью, но перед каретой Блодсторнов толпа расступалась, словно разрезанная невидимым лезвием: Посмотри на них, Лучиано, - Амариэль кивнула в сторону окна, где в свете газовых фонарей мелькали тени оборванцев и наемников. - Они боятся нас, но они же и кормят нашу власть. Рыжебород думает, что контроль над складами дает ему право голоса. Он забыл, что склады стоят на моей земле. – Девушка продолжала смотреть из-за чёрной шёлковой шторки: - Дворф заложил слишком много товара в этом месяце, - Лучиано не отрывался от блокнота, его перо скрипело в такт движению кареты. - Он по уши в долгах перед нашими банками. Если вы нажмете чуть сильнее, он либо сломается, либо попытается нас предать. – Девушка не поворачивалась на подданного, осматривая свои владения: - Пусть попытается, - в разговор вмешался Палач. Он ехал снаружи, вцепившись одной рукой в поручень кареты, и его голос, перекрывая шум улиц, звучал как гром: - Моя секира давно не пробовала дворфийской плоти. Говорят, она жесткая, но наваристая.

Здание театра в Дейсенбурге было единственным местом, где даже самые отъявленные мясники города смывали кровь с рук и надевали чистые рубашки. Это был островок пугающей цивилизации среди океана хаоса. В воздухе пахло тяжелым парфюмом, пудрой и озоном -магические светильники мягко освещали позолоченную лепнину, изображающую не ангелов, а хищных птиц. Когда Амариэль вошла в здание оперы, оркестр как раз брал первые ноты. Зал замер. Сотни глаз - человеческих, эльфийских, дворфийских - уставились в пол.

В ложе номер пять Гриммель Рыжебород уже извелся. Старый гном втиснул свое грузное тело в неудобный бархатный камзол и нервно теребил заплетенную в косы бороду, в которую были вплетены золотые кольца с гербами его цеха. При виде Амариэль он попытался встать, но лишь неуклюже дернулся: - Донна Амариэль... - он склонил голову, стараясь скрыть дрожь в голосе. - Вы заставили нас ждать. Музыка уже началась. – Девушка протянула руку дворфу, и тот поцеловал ладонь Донны. Это был знак уважения к величию Амариэль: - Музыка начинается тогда, когда я вхожу в зал, Гриммель, - Амариэль села в центральное кресло, а Лучиано и Палач заняли свои места по бокам, создавая живой барьер из тени и стали: - Ты просил аудиенции, чтобы обсудить «складовщиков». Говори быстро, пока ария примадонны не заглушила твои оправдания. - Гном сглотнул, покосившись на Палача, который демонстративно начал проверять, как сидит его сомбреро, поправляя поля так, чтобы тень полностью скрыла его глаза: - Мои люди... они недовольны, - начал Рыжебород: - Налоги на ввоз алкоголя и порошка выросли вдвое. Склады забиты, но прибыли нет. Говорят, вы душите город. - Амариэль медленно повернула голову к гному. Её взгляд был пустым и холодным: - Я не душу город, Гриммель. Я учу его дышать правильно. Без меня эти бандиты в портах перерезали бы друг другу глотки за неделю. Мой налог - это цена тишины. И если ты не можешь её платить, возможно, мне стоит найти более... эффективного управляющего для твоих складов. - Она сделала знак Лучиано. Тот протянул гному запечатанный конверт: - Здесь список тех, кто подбивал твоих людей на бунт в прошлый вторник, -шепнул серый эльф. - Донна ожидает, что завтра к рассвету их головы украсят ворота твоего сектора. Это будет твоим взносом в наше общее спокойствие. - Рыжебород побледнел, его пальцы вцепились в конверт так сильно, что бумага хрустнула. Он понял: оперы он сегодня не дослушает.

Когда Рыжебород, пошатываясь, покинул ложу, сжимая в дрожащих руках «список смертников», Амариэль даже не удостоила его взглядом. Она продолжала смотреть на сцену, где примадонна-вампирша брала высокую ноту, полную скорби по утраченному свету солнца.

Палач кивнул Лучиано и бесшумно растворился в тени коридора - он знал свою работу. Если гном замешкается хотя бы на минуту, Богоед сам «поможет» ему с зачисткой. В ложе воцарилась тишина, которую нарушал лишь шелест страниц блокнота Лучиано: - Ты считаешь меня слишком жестокой сегодня, мой дорогой сотто? - Амариэль пригубила вино, не отрывая взгляда от сцены.

Лучиано замер. Он знал, что честный ответ - это единственный способ выжить в разговоре с Донной наедине: - Я считаю, что вы готовитесь к осаде, госпожа. Жестокость - лишь инструмент для герметизации города. Вы боитесь не бунта гномов. Вы боитесь того, что придет вместе с демонами. Например… Вестницу ветра, вы слышали о такой? – Амариэль замерла, но не отводила взгляда от сцены: - Вестница ветра? Если честно, то впервые слышу. Но ходят слухи о каком-то “Ангеле смерти”, демоне, который убивает себе подобных. - Лучиано осторожно кивнул, поправляя манжету своего безупречного пиджака. Информация была его главным оружием, и сейчас он выкладывал на стол самую опасную карту: - «Ангел смерти» - это лишь красивый заголовок для имперских газет, госпожа, - вполголоса произнес Лучиано, делая шаг ближе к креслу Донны: - В Глубинах её называют Хамано. Она - тень самого Призрака, его карающий клинок. Говорят, там, где она проходит, воздух становится острым, как бритва, а кровь демонов закипает в их жилах. Она лично вырезала около пятидесяти их отрядов из ста особей, включая генералов. - Амариэль медленно опустила бокал на столик. Звук тонкого стекла о мрамор в тишине ложи прозвучал как выстрел: - Призрак всегда любил ироничность и поэзию в своих делах. И он нашёл себе ту, кто убивает демонов, при этом являясь таковым. И что думаешь, она представляет угрозу для меня? - Второй акт начался с тяжелых, рокочущих звуков литавр. Амариэль сидела неподвижно, её рука в кружевной перчатке покоилась на подлокотнике. Она действительно ничего не знала о Хамано - в её мире сейчас были только цифры отчетов и запах надвигающегося на юг хаоса: - Лучиано, - негромко произнесла она, не оборачиваясь: - Ты сказал про «Ангела смерти». Слишком громкое имя для очередной сказки, которой имперцы пугают детей на ночь. Если какой-то демон и вырезает отряды на севере, то до наших стен ему скакать вечность. Меня больше волнует реальность. - Она кивнула в сторону сцены, где декорации изображали руины древнего храма: - как думаешь, дворф выполнит приказ? – Амариэль не отводила свой взгляд от сцены, смотря на примадонну: - Выполнит, госпожа, - Лучиано чуть склонился, пряча блокнот: - Палач проследит, чтобы гном не перепутал имена в списке. Но вы правы, этот слух о Хамано... возможно, это просто шум. Мир сейчас полон шума. Война между зверями и Амойзией назревает. Война поверх войны, этот мир не меняется. - Амариэль усмехнулась, и в полумраке блеснули её клыки: - Шум - это хорошо. В шуме проще вести дела. Но я чувствую... воздух становится тяжелым. Не из-за демонов, а из-за того, что старые механизмы мира начинают скрипеть. Что-то неизбежно меняется, и изменения эти очень влиятельны… - Она повернулась к Палачу, который зашел в ложу и молча встал у стены. Его секира всё еще слегка дымилась, оставляя на ковре едва заметный след сажи: - ты закончил с вольным стрелком и Гриммелем? – Палач тихо стоял, будто скала: - выполнил. Они более не представляют угрозы, ми сеньора. - Пробасил Богоед, поправляя свое сомбреро.

- И? – Тихо и быстро спросила девушка, не поворачиваясь на своего поддонного: - Он оказался не таким уж вольным, и совсем не стрелком. Просто мелкий воришка, который наглотался дешевой алхимии и вообразил себя бессмертным. Он извинялся. Долго. – Амариэль удовлетворительно кивнула: - И я принял его извинения, - Палач достал ту самую расчёску и принялся аккуратно зачёсывать правый кончик уса. - Теперь он украшает ворота склада номер четыре. Гном был впечатлен. Думаю, его лояльность выросла вместе с его испугом. – Амариэль тихо хмыкнула: - Хорошо. Порядок - это то, на чем держится Дейсенбург. Пусть поют свой реквием. Пока музыка играет - мы правим. Когда она стихнет - мы будем считать золото. - Она снова погрузилась в созерцание оперы. Для неё это был обычный вечер: казни, налоги, угрозы и высокая культура. О том, что к её городу уже тянутся нити судьбы, связанные с «Ангелом смерти», Донна Блодсторн пока даже не догадывалась.

Глава 8 часть 2 - Клетка из плоти и стали

Музыка во втором акте становилась всё более агрессивной. Сцена заполнилась искусственным туманом, имитирующим болота, в которых, по сюжету оперы, доживал свои дни павший бог. Амариэль смотрела на это с едва заметной иронией - она знала историю этого бога лучше, чем любой драматург в этом зале: - эх Далвен, мы ведь могли сотрудничать, но ты выбрал свои божественные интриги. А жаль, такого союзника упустил… Ещё и мудрецом себя считает. – Госпожа Амариэль с интересом наблюдала за оперой, хотя видела её уже не в первый раз: - Лучиано, - позвала она, не сворачивая взгляда с примадонны: - Подготовь бумаги на «Квартал Золотых Огней». Если война между зверями и Амойзией действительно наберет обороты, в город хлынет поток дезертиров. А дезертиры - это люди без родины, но с оружием. Нам нужно, чтобы они знали, к кому идти за клеймом Семьи, прежде чем они решат сбиться в собственные стаи. Всё же дикие, но удобные подчинённые всегда будут полезны. – Лучиано не отрывался от своих записей: - я уже связался с мадам Оливией, госпожа. - Лучиано быстро зашуршал страницами: - Она готова предоставить свои заведения как пункты первичного... осмотра. Те, кто годен - пойдут в «пехоту», остальные - на склады, к младшим детям. – Лучиано присел рядом с Амариэль, ему это дозволено: - Хорошо. Ты всегда на шаг впереди, мой дорогой сотто.

В этот момент в глубине зала, за тяжелыми дверями, послышался приглушенный шум. Палач моментально перестал расчесывать усы и положил руку на рукоять своей секиры. Череп на его груди лениво мигнул рыжим. В ложу, задыхаясь, вбежал один из «чистильщиков» Семьи. Он был весь в пыли, а его ливрея была разорвана на плече. Он не посмел войти внутрь, упав на колено прямо в дверном проеме, в тени Палача: - Госпожа... Лучиано... - прохрипел он: - На южных заставах... там что-то произошло. - Амариэль медленно, с достоинством, обернулась. Её глаза в полумраке ложи казались двумя кровавыми точками: - «Что-то произошло» - это не тот доклад, который я хочу слышать в разгаре оперы. Говори четко. – Её голос звучал сладко, но слишком зловеще для члена семьи: - Ветер, госпожа. Странный ветер поднялся в пустошах. Он не несет песок, он... он поет. И в этом пении наши дозорные начали терять рассудок. Те, кто стоял на дальних вышках у остатков Драконьего Хребта, просто... замолчали. Связи нет. - Лучиано и Амариэль переглянулись. Воздух в ложе внезапно стал холодным: - Ветер? - Амариэль вскинула бровь: - Лучиано, ты только что говорил про «Вестницу». Не слишком ли быстро слухи обретают плоть? – Она была спокойна, не верила в вестницу ветра, и что она так быстро окажется на пороге владений великой матери: - Это может быть просто буря, госпожа, - осторожно заметил Лучиано, хотя его пальцы, сжимающие перо, побелели: - Сезонное явление в пустошах Вейленса. – Амариэль тихо повернула него голову: - или это начало вторжения в мои земли. – Амариэль встала, её платье зашуршало по полу, перекрывая звуки музыки: - Палач, возьми десяток «старших». Отправляйся на южную заставу. Я не хочу гадать, поет ли там ветер или кто-то решил проверить прочность моих ворот раньше времени. - Палач оскалился. Его аккуратные усы дрогнули в хищной улыбке: - С удовольствием, ми сеньора. Если этот ветер имеет плоть, я её разделаю. - Он развернулся и, гремя сталью, зашагал по коридору. Амариэль снова повернулась к сцене, но теперь её взгляд был прикован не к актерам, а к темноте за окнами театра: - Лучиано, будь хорошим мальчиком, отправь людей на разборки со складовщиками и храмовниками. Я сегодня не успеваю. – Серый эльф кивнул, начав быстро записывать что-то в свой блокнот.

Амариэль вышла из ложи, направившись в свой замок.

Палач вышел из ложи, и тяжелая бархатная штора за его спиной глухо колыхнулась, отсекая звуки оркестра. Здесь, в коридоре второго яруса, освещение было более тусклым - магические светильники в виде хищных птиц едва теплились, бросая длинные, ломаные тени на красные ковры.

Тяжёлые, металлические шаги палача звенели по коридору, отдавая глухим стуком. Он подошёл к большому зеркалу, начав осматривать себя. Он не говорил много, но мысли в его голове не затыкались. Бог, съеденный палачом, не был убит. Его душа и мысли жили в секире серого эльфа: - почему ты не убьёшь эту вампиршу? Она ведь слаба. А ты получишь прекрасное дополнение к своей коллекции. – Голос бога был противен, груб и неточен. А Каэрун Морос любил порядок и тишину, и постоянная болтовня Мекина ему мешала сосредоточиться на деле: - слушай, мёртвая птица, ты можешь замолчать хотя бы на пять минут? – Послышался дикий смех, но он был лишь в голове палача. В зеркале он увидел стоящего на двух лапах феникса, облачённого в золотую броню: - ты ведь сам выбрал этот еретический путь. Ты сам захотел уничтожить божественное сословие, но тебе удалось осилить лишь меня, и мои силы тебя спасли от смерти. – Этого феникса видел лишь палач. Это было его проклятие, плата за то, что он впитал душу бога в своё тело. Каэрун Морос коснулся пальцами холодного стекла зеркала, словно пытаясь раздавить золотой образ Мекина. Но пальцы лишь скользнули по гладкой поверхности. Феникс в его отражении зашелся в беззвучном хохоте, расправляя опаленные крылья, которые, казалось, занимали всё пространство за спиной Палача: - Ты называешь это тишиной? - голос Мекина в голове стал вкрадчивым, похожим на шорох горящего пергамента. - Ты стоишь в коридоре, пропахшем дешевой пудрой и старой кровью, подчиняясь существу, которое едва перешагнуло свой первый миллениум. Я видел, как рождались и умирали звезды, Каэрун. А теперь я вынужден смотреть, как ты расчесываешь свои нелепые усы перед зеркалом в этом притоне, который вы называете театром. Я обещаю, я вылезу из этой клетки, и ты этому не помешаешь. - Палач резко оттолкнулся от зеркала, и звон его брони заставил слугу в конце коридора выронить поднос с хрусталем. Грохот разбитого стекла на мгновение заглушил голос бога: то, что ты называешь притоном, является для меня домом. – Процедил сквозь зубы Каэрун, перехватывая секиру в другую руку: - а вампирша дала мне кров и еду, в то время как твоя божественная братия сбросила меня в канавы истории. Она заботится о людях, в то время как вы – великие существа, только смотрите и насмехаетесь над своими детьми. Заткнись, Мекин. Или я начну вбивать серебряные гвозди в собственную голову, чтобы просто перестать тебя слышать. – Феникс появился рядом с выходом, облокотившись на стену: - О, ты этого не сделаешь, - феникс в его сознании сложил крылья, глядя на него свысока. - Если я исчезну, твоя броня остынет, и ты рассыплешься в прах за считанные секунды. Ты - лишь сосуд, старый рыцарь. И чем сильнее ты сжимаешь рукоять своей секиры, тем больше я просачиваюсь в твои жилы. Ты уже не чувствуешь вкуса вина, верно? Только вкус пепла. И яблоко, которое ела твоя Донна... ты ведь почувствовал не сок, а горечь разложения. - Каэрун не ответил. Он развернулся и зашагал к выходу из театра, стараясь выровнять дыхание. Каждое слово бога было правдой, и это бесило его больше всего.

Он действительно перестал чувствовать вкус обычной жизни. Лишь жар брони и холодный стальной блеск Омерты связывали его с реальностью. Он вышел на массивное крыльцо театра. Ночной воздух Дейсенбурга, тяжелый от дыма и серы, ударил в лицо, принося мимолетное облегчение: - Господин! Карета готова. Мы получили письмо с просьбой о помощи от Гриммеля. Говорит, там что-то случилось, с чем его топоры не могут справиться. - К палачу подбежал командир гвардии, прерывая внутренний диалог. Каэрун Морос поправил сомбреро, надвигая поля пониже, чтобы скрыть ярость, кипящую в глазах: - Наконец-то, - пророкотал он, и в этот раз в его голосе прозвучало эхо божественного пламени: - Мекин, если хочешь развлечься - смотри внимательно. Сейчас мы проверим, насколько быстро горят гномы. - Он запрыгнул на подножку кареты, и экипаж сорвался с места, несясь по темным улицам города. Внутри Каэруна бог-феникс довольно затих, предвкушая предстоящее насилие.

Палач осматривал владения своей госпожи, рядом с ним сидела ещё трое подручных. Они были опытными воинами и магами, и в целом во всех ближних территориях им не было равных. В общем отряд этих воинов насчитывал пять вампиров, а назывался отряд “Рука смерти”. Во главе отряда стоял кобольд, чьё имя было известно далеко за пределами Дейсенбурга. Мервес из Чёрных болот – без фамилии, её забирают при вступлении в семью, исключения лишь Амариэль и Каэрун. Мервес был лучшим убийцей и карманником, которого приютила Амариэль, когда тому было около десяти лет. Кобольды живут совсем немного, всего пятьдесят лет, а ныне Мервесу двадцать лет. Так-что он прожил довольно большой срок своей жизни. Но он стал вампиром, так что ему всё равно на время. Он может жить вечно, и забрать душу Мервеса может либо высший вампир, либо перо под ребро. Он неуязвим к болезням, как остальные вампиры или демоны. Мервес сидел неподвижно, как статуя из обсидиана. Его пальцы, привыкшие к чужим кошелькам и рукоятям кинжалов, постукивали по колену, наигрывая какую-то мелодию.

Маленький ящер, всего метр двадцать ростом, без страха смотрел на палача: - я проинформирован куда мы едем. Но вы думаете, что это правда? Что демоны так быстро настигли нас. – Его речь была затянутой и высокомерной, Мервес постоянно шипел. Высокомерие свойственно всем ящеролюдам, начиная от драконоидов, и заканчивая кобольдами. Палач тихо посмотрел на своего маленького друга, он пробасил ему в ответ: - может и не орды, а один из разумных-генералов. Но это даже хуже для наших ребят, они не научены справляться с угрозами такого типа. – Каэрун посмотрел на ещё двух своих подручных. Высокий эльф с абсолютно белыми волосами и вертикальными змеиными зрачками, которые достались ему по проклятию рождения. Его элегантный костюм всегда был чист, не смотря на его частое участие в битвах. Из оружия лишь два ручных арбалета и клинок за спиной, болтов всегда было в избытке: - Лаэтор, как дела в доках? – Эльф не отворачивался от окна, а его лёгкий и нежный голос, с долей саркастичности, сильно контрастировал с грубостью палача: - в доках как всегда всё спокойно, только мелкие кражи и пьяные драки. Люблю стабильность. – В ответ на это, его напарник с скрежетом повернул свою голову: - мог бы отдать одного вора мне на смазку. Механизмы уже заржавели. – Это был Кзарах. Высокий, сутулый, его тело замотано в пропитанные кровью и дегтем бинты. Но самое жуткое — его конечности. Вместо предплечий у него вживлены паровые протезы с когтями, которые лязгают при каждом движении. На лице — железная маска-респиратор, из которой выходят медные трубки прямо в горло. Когда-то он был ваекином и опытным вором, в ходе одного из своих крупных дел его поймал палач. Амариэль отдала кота на эксперименты своему дворфийскому другу, и тот сделал из Кзараха механизированного кошколюда, вместо родных рук – медные механизмы, которые работают на паровом-магическом генераторе, которых находится в сердце кота. Его челюсть и язык так-же отрубили, вставив маску-респиратор, защищающий от его же пара и трупной вони. Тело кота всё ещё разлагается в области ран, а их уже заделывают дворфы, всё более сильно заменяя плоть на железо. Его голос звучал отстраненно, будто из ведра, и очень тихо. Всё-же биоинженерия была слабо развита у Рыжеборода, и повторить голосовые связки кота никому не удалось. Они попытались, и самый лучший вариант звучал как предсмертные хрипы.

Глава 8 часть 3 - Мёртвое сердце.

Карета подпрыгнула на очередном ухабе, и внутри воцарилась та самая тишина, которую Каэрун ценил превыше всего. Лаэтор задумчиво вертел в пальцах болт с наконечником из черного стекла, Мервес застыл, как ящерица на солнце, а Кзарах... Кзарах просто вибрировал. Его медные сочленения издавали низкий гул, похожий на рычание неисправного котла.

- скоро… - Хриплый механизированный голос прервал тишину: - скоро… будет… ма-а-а-сло… - Из маски ваекина вырвалась тонкая струйка пара, осевшая конденсатом на полированном дереве отделки. Эльф язвительно глянул на своего товарища: - надеюсь, ты не имеешь в виду подсолнечное, мой железный друг. – Лаэтор изящно убрал болт в колчан: - Дипломатия с тем, что «поет» в пустошах, обычно заканчивается либо горой трупов, либо очень плохим некрологом. Каэрун, ты ведь не планируешь оставлять нас там в качестве закуски для этого ветра? – Палач серьёзно смотрел в одну точку, увидев в трещинах дерева образ погибшего бога войны. Он молчал, но голос в его голове не утихал: - чувствуешь? – Прошептал феникс: - Это не ветер. Это голод. Твоя секира жаждет попробовать демоническую плоть. Вкусить вновь эту сладкую чёрную кровь. Дай мне волю, и я превращу эти башни в погребальные костры. - Карета резко остановилась. Дверцу рванул на себя Гриммель. Дварф выглядел так, будто сам только что выбрался из мясорубки: борода в саже, доспех помят, а в глазах - отражение того самого безумия, о котором говорил чистильщик: - демоны… Они уже здесь… - Палач едва ступил из кареты: - Морос! Посмотри на это! Это не осада, не штурм… Это блятская перестройка! - Каэрун поднял взгляд. Южные вышки, когда-то гордость инженерной мысли дварфов, теперь выглядели омерзительно. Камень стен оброс пульсирующими жилами, из бойниц вместо стрел торчали костяные наросты, а сама структура башен медленно изгибалась, словно живой позвоночник. И звук... Ветер не просто свистел, он выводил бесконечную, сводящую с ума мелодию, от которой секира палача начала издавать жар. Мервес выскочил из кареты: - это… Не демоны в привычном понимании… Здесь что-то иное. – Палач осмотрел одну из башен: - работа Призрака, он любил искажения и алхимию. - Каэрун поправил поля своего сомбреро, и его глаза вспыхнули рыжим пламенем Мекина: - Лаэтор, найди сердце этой штуки. Мервес – не дай чертям вырваться за пределы южной зоны. А Кзарах… - Палач услышал скрип металла, и тяжёлый бег в сторону башен: - В-в-скрываем! – Ваекин не ждал команды, Он сорвался с места, его сутулая фигура в облаке пара неслась к башне с неестественной скоростью: - я и-и-згоню дем-о-о-нов обратно в ч-а-а-стилище-е. – Прохрипел он, и его паровые когти с лязгом вошли в живой камень, вырывая из него куски мясистой, серой субстанции. Из башни раздался не крик, а утробный стон, и ветер в пустошах вдруг сменил тональность на визг.

Палач вновь увидел феникса, который осматривал башни: - какая мерзость… Хорошо, что не мне с этим разбираться. – Хриплый, хихикающий голос не затыкался в голове палача. Мервес осматривал башни вместе с Лаэтором: - Каэрун, нам входить? – Стальные когти ваекина уже освободили проход в башню, и сам Кзарах выглядел более счастливым, хоть этого и не было понятно до конца. Палач подошёл к своим двум подчинённым, осмотрев вход: - входите, только аккуратно. Как найдёте сердечник – сразу режьте. – Палач посмотрел на верх башни, а затем прислушался к окружающим звукам. Он слышал биение сердец своих подчинённых, работу парового генератора, и что-то большее. Шёпот, тихое шуршание, читающее какое-то заклинание. Этот шёпот исходил из глубин, где-то в пещерах под башнями.

Эльф и кобольд прошли внутрь, вся башня была покрыта серой субстанцией. Она жила своей жизнью, в этой массе даже читались вены, по которым текла кровь. Мервес пригляделся чуть дальше, у него была чуйка на всё блестящее. И в этой массе он увидел стражника, покрытого серой слизью. На лице молодого человека застыла гримаса ужаса, изо рта и глаз торчали такие-же серые ростки, похожие на траву. Мервес медленно протянул руку к стражнику — не из жалости, а потому что на груди того тускло поблескивала золотая бляха офицера: - Лаэтор, смотри. – Кобольд подошёл к телу стражника, почва под его ногами хлюпала от шагов ящера: - Оно не просто убило его. Башня использует тела как топливо, как вместилище чего-то… - Эльф сделал шаг назад, стараясь не касаться стен своим безупречным плащом. Его змеиные зрачки сузились до тонких нитей: - оставь его. Мало чего может произойти. - Лаэтор поднял арбалет, прицеливаясь в глубину коридора, где пульсация вен была наиболее сильной: - может подхватишь эту дрянь. - В этот момент стражник, замурованный в стену, внезапно дернул веком. Из его рта, разрывая серые ростки, вырвался сухой, свистящий выдох. Он был еще жив, но его разум явно уже не принадлежал ему.

Мервес дрогнул от этого хрипа, и вонзил чёрный кинжал в глотку стражника. Изогнутое лезвие чёрного клыка разорвало горло человека, лежавшего в серой слизи. Но кровь была не обычной, она была чёрной, болезненной. В теле давно не было жизни. Черная жидкость брызнула на сапоги Мервеса, и он с шипением отдернул ногу, заметив, как слизь на полу начала жадно впитывать эту «кровь». Башня не просто переваривала стражника, она ревностно охраняла свои ресурсы: - ты не убил его. - Голос Лаэтора стал холодным, как сталь его арбалетных болтов: - посмотри на стены. Ты лишь облегчил работу этого нечто. - Пульсация в стенах участилась. Серая масса вокруг тела стражника начала вздуваться, словно башня разозлилась на то, что её «еду» повредили. Шёпот из глубин, который раньше слышал только Палач снаружи, теперь зазвучал и здесь - тихий, многоголосый, переходящий в монотонное чтение псалмов на забытом языке: - Идём, ящерица. – Лаэтор перехватил арбалет: - Чем глубже мы заходим, тем больше я жалею, что не остался в доках. – Он скривил лицо от всего вокруг: - но мы ведь отряд специального назначения, лучшие из лучших. – Лаэтор обернулся, увидев как Кзарах шёл за ними: - ты ещё не заржавел, мой металлический друг? - Сзади, из пролома, послышался мощный выброс пара и скрежет металла. Кзарах вошел в башню, его тяжелые протезы оставляли в серой плоти глубокие рваные раны, которые затягивались прямо на глазах. Из его респиратора вырвался звук, похожий на смех: - З-з-здесь мно-о-о-го мяса. Но-о-о оно-о гнило-е-е. Где та-а-а-ам серде-е-ечник? - Каэрун Морос остался у входа, его массивная фигура закрывала свет. Он чувствовал, как Мекин внутри него бьется о ребра, требуя выпустить пламя. Бог-феникс ненавидел эту серую гниль - она была противоположностью его вечному огню.

Троица прошла дальше, башни были круглыми, и поднимались вверх на два этажа. Лестница так-же была захвачена неизвестной болезнью. Между ступеньками отряд увидел почти полностью поглощённое тело ещё одного стражника, торчали лишь рука и голова. Вернее то, что от них осталось. Мервес, видя эту картину не сдержался, и выблевал всё им съеденное. Лаэтор закрыл лицо рукой, а Кзарах начал расчищать лестницу для лучшего подъёма. Кзарах вогнал паровой коготь в ступеньку, с хрустом раздробив кость, застрявшую в пролете. Из поврежденного тела стражника выплеснулась очередная порция черной жижи, но ваекин даже не шелохнулся. Его респиратор ритмично выпускал струю пара, отсекая вонь разложения: - подождите-е-е ещё пя-я-ять минуточ-е-е-ек. – Стук сердца стал отчётливо слышен, он был медленнее человеческого, и намного громче. Кзарах прорывался сквозь серую массу, он давно потерял все чувства кроме гнева. Лаэтор держал Мервеса за рога, дабы тот не шлёпнулся в собственную рвоту.

Сталь механического кошколюда разрывала плоть башен, из которой текла такая-же чёрная жижа, как и из трупов. Его пар перекрывал запах гнили и трупную вонь, а ступеньки становились более чистыми. Наконец показался второй этаж, где с потолка свисал белый кокон. Когда Кзарах закончил, поднявшись к кокону, он тут-же начал шевелиться и дал трещину. Кот только успел поднять металлическую руку, как вдруг на него выпрыгнуло нечто, лишь отдалённо напоминавшее человека.

Его рот был огромен, из него торчали небрежные и большие клыки. Глаза чернее ночи, в них даже блики солнца не отражались, а кожа была такой-же серой, как и вся башня. Он был не высоким, всего метр пятьдесят. Сутулое нечто когтями вцепилось в руку Кзараха, остановив кота. Он начал рвать и расцарапывать дворфийское железо, впиваясь в него клыками. Но кот не чувствовал боли, он дёрнул рукой, уронив демона на пол, а второй металлической культяпкой раздавил демона: - это место-о-о рожде-е-е-ния этих тва-а-а-арей. Это ма-а-атка. – Лаэтор и Мервес быстро побежали наверх, и увидела раздавленное существо, от которого осталась лишь лужа чёрной крови и непонятная серая субстанция. Сердце стало слышно ещё лучше, но проход наверх совсем зарос серой плотью: - нужно как то пробиться выше… Мервес, есть идеи? – Эльф посмотрел на маленького ящера, который уже держал в руках две самодельные бомбы: - бум? – Его шипение продлилось не долго, лишь одна слово: - Да Мервес, бум. – Эльф одобрил идею кобольда, и тот побежал устанавливать бомбы в проход.

Вырезав два отверстия в серой плоти, кобольд аккуратно заложил туда две бомбы. Они были не слишком мощными, но вполне могут очистить проход до верха, даже ценой стены и лестницы – Кзарах если что поможет с подъёмом: - Поджигаю! – Лаэтор укрылся за своим металлическим братом, а тот выставил руки вперёд, как щит. Кобольд поджёг два фитиля, и быстро скрылся рядом с Лаэтором.

Спустя пару секунд раздался взрыв, и серая плоть разлетелась по башне. Как и предполагал ящер – лестница обвалилась, но стенка осталась цела. Проход раскрылся, и послышался тихий, болезненный стон: - башня оживает, - подметил эльф: - нам нужно торопиться. – Он подсадил кобольда, и тот запрыгнул на третий этаж.

Взору ящера открылась ужасающая картина: красная, пульсирующая громадина, покрытая толстым слоем серой массы. Вокруг неё около десяти коконов, которые видел Кзарах, и они уже начали открываться. Из них вылезали серые, убогие существа, напоминающие упырей. Но эти существа ещё хуже и отвратительнее. Мервес достал два кинжала, готовясь к бою. Он выставил чёрные клыки перед собой, перестав дышать и моргать. Первая троица вылезших сразу же ринулась на кобольда, их ужасный рык услышали Кзарах и Лаэтор снизу. И сразу после рыка звук разрывающейся плоти.

Кобольд был не сильно ниже этих существ, из-за чего мог спокойно сражаться. Он высоко подпрыгнул, разрезав горло одного из упырей, а во второго же метнул один из кинжалов. Звук капающей крови и разрывающейся плоти был самым ненавистным для ящера. Мервес отпрыгнул от одного упыря, разрезав грудь третьего. Второй же тоже пал замертво, с чёрным кинжалом во лбу. Ящер быстро подобрал клинок, услышав как упыри продолжают вылезать. Когда ящер поднял свой взгляд, он увидел семерых упырей. Он не думал ни о чём, кроме выживания и выполнения задачи. Он уже приготовился к сражению, как тут двое из упырей сразу упали. Из их голов торчали стальные болты, а ещё пятеро побежали к ящеру. Но тяжёлая металлическая поступь заставила Мервеса отпрыгнуть назад, и когда он это сделал, ящер увидел как металлические когти вонзаются в упырей, небрежно разрывая их: - вы вовремя. – Кобольд приземлился рядом с Лаэтором: - ну а то. Мы не бросаем своих товарищей в одиночестве. – Когда Кзарах закончил с упырями, он принялся рвать и резать сердце башни.

Огромное количество чёрной жижи разливалось под ногами кота, больше чем из всех упырей вместе. Башня резко дрогнула, а серая масса начала отлипать от камня, спадая с потолков и стен. Кзарах, не долго думая, с разбегу влетел в стену, обняв эльфа и ящера своими железными руками. Ему удалось выбить стену, и тогда башня начала рушиться ещё сильнее. Палач увидел это, и его секира тут же покрылась огнём: - теперь перейдём к дезинфекции. – Грубый голос Каэруна раздался басом, и он поджёг умирающую башню своей секирой. Она тут-же вспыхнула рыжим пламенем, а в округе повис запах жаренной плоти.

Отряд отошел от горящей башни на безопасное расстояние. За их спинами рыжее пламя жадно доедало серые лохмотья плоти, и копоть, густая и жирная, поднималась в небо черным столбом. Лаэтор стоял чуть в стороне, с почти маниакальной тщательностью вытирая шелковым платком свой арбалет. Увидев пятно черной жижи на своем безупречном рукаве, он поморщился так, будто это была смертельная рана. - Кзарах, - холодно произнес эльф, не поднимая глаз: - Твоя концепция «спасения» всё еще нуждается в доработке. У меня такое чувство, что мои ребра встретились с позвоночником, когда ты решил сыграть в таран. - Кзарах сидел на поваленном бревне. Его котлы медленно остывали, выпуская остатки пара с тихим, свистящим звуком. Он держал в руках кусок наждачной бумаги и методично сдирал запекшуюся черную кровь со своих когтей: - Вы жи-и-и-ивы. Кости срасту-у-у-ться… Костю-ю-юм нет. – Прохрипел он, даже не обернувшись. Мервес сидел на земле рядом с ваекином, стараясь не смотреть в сторону башни. Он яростно тер сапоги пучком сухой травы, но черная субстанция въелась в кожу намертво: - Кзарах прав, Лаэтор, - буркнул кобольд, отбрасывая грязную траву: - Если бы он нас не вынес, мы бы сейчас поджарились вместе с теми упырями. Палач не любит ждать, когда дело касается «дезинфекции». - Кобольд замер, нащупав что-то в складках своего пояса. Он вытащил ту самую золотую бляху, которую успел срезать с первого стражника. Она была погнута и запачкана, но в свете пожара тускло блеснула: - Хоть какой-то навар. – Ящер попытался улыбнуться, но вышло криво: - Хотя, если честно, я бы отдал её за ведро чистой воды, и вкусную человечину. Или хотя-бы курятину. Задолбала эту гниль и дохлятина… - Каэрун Морос стоял спиной к отряду, глядя на огонь. Пламя отражалось в его рыжих глазах, сливаясь с внутренним светом Мекина. Палач молчал. Он чувствовал, как бог внутри него затихает, удовлетворенный зрелищем очищающего костра. Шёпот из пещер больше не беспокоил его - пока что. Палач слышал плачь из тех-же глубин, он думал над тем, как лучше попасть в катакомбы. А отряд принялся отдыхать, разводя костёр.

Глава 9 часть 1 - Мир и Революция

Эльф, орк и девушка проезжали вновь по землям дворфов. Джоссе наблюдал за своими учениками, за тем, как они выстраивали отношения друг с другом. Нервак, огромный и угрюмый, теперь всё чаще поглядывал на Камото не как на обузу, а как на младшую сестру, которую нужно обучить выживанию. Камото же, заметно повзрослевшая за эти недели пути, уже не вздрагивала от каждого шороха в кустах. Дорога петляла между заброшенными шахтами и величественными виадуками. Воздух здесь был пропитан запахом угля и старого камня.

Они остановились у развилки, где стоял обгоревший указатель. Одна дорога вела к побережью, другая - через лес, но всё к тому-же побережью: - Нам лучше идти через лес. Там патрульные не заметят, а то в последнее время дворфы ну очень нервные. – Подметил эльф, направившись в сторону леса. Двое учеников поехали за ним.

Лес, в который они углубились, не был похож на тенистые дубравы эльфийских земель. Это был «Железный Лес» - место, где корни деревьев впитывали столько металлов из богатой рудой почвы, что кора казалась серой и холодной, а листья при ударе друг о друга издавали тонкий звон. Тишина здесь была обманчивой. Джоссе ехал впереди, его острый слух улавливал каждый неестественный звук. Нервак держал топор наготове, положив его на луку седла. Его орочья интуиция кричала об опасности, но не о той, что исходит от зверя: - Джоссе, почему здесь так тихо? Даже птицы не поют… - Джоссе ехал впереди, прислушиваясь к гулкому эху копыт. Нервак замыкал шествие, его посох мерно бился о бок коня. Камото ехала посередине, кутаясь в дорожный плащ: - потому что здесь нет жизни. Законы всех государств здесь не действуют. Это место называют демонической землёй. И все они под нами. - Эльф придержал коня у поваленного столба с указателем. На нем вместо привычных рун была нацарапана грубая надпись на общем языке: «СМЕРТЬ ТИРАНАМ. КРОВЬ ЗА ПАР»: - Мастер Джоссе, - тихо позвала девочка: - Вы сказали, что дворфы нервные. Но почему они бросают свои дома? Мы проехали уже три хутора, и там в печах еще не остыла зола. – Эльф осмотрел табличку внимательнее: - Потому что здесь не просто война одних против других, Камото. Здесь начинается революция. - Джоссе спрыгнул на землю, осматривая следы: - Дворфы Южных Гор восстали против своих Королей-Под-Горой. Они больше не хотят глотать пыль в шахтах ради золотых тронов. Они жгут склады и перекрывают дороги. – Джоссе причесал свою уже отросшую бороду: - Революция - это когда много злых коротышек бьют друг друга молотами? — буркнул Нервак, поправляя наплечник: - Плохое время для прогулок к морю. - Джоссе поднял с земли оброненную гильзу: - Это время, когда старые союзы рушатся. И кажется дворфы придумали новое применение для пороха. Стоит быть аккуратнее. - В этот момент из густого тумана, сползающего с вершин, раздался резкий, механический свист. Из-за валунов вышли фигуры. Это не были те нарядные гвардейцы, которых Хамано видела в столице. Эти дворфы были облачены в закопченные кожаные фартуки, их бороды были коротко подрезаны (знак позора или крайнего неповиновения), а в руках они держали паровые карабины - громоздкие устройства с медными трубками. Их вел высокий для дворфа старик с механическим протезом вместо левого глаза: - Остроухий, зеленокожий и девчонка, - прохрипел он, вскидывая карабин. Ствол зашипел, выпуская тонкую струйку пара: - Выбирайте быстро: вы за Совет Горна или вы шпионы Короля?

Джоссе поднял руки, ладонями вперёд. Его пальцы были готовы на сотворение заклинания: - Мы за мирный проход к портам, почтенный, - спокойно ответил эльф. - Нам нет дела до ваших корон и горнов. Мы просто путники. – Дворф плюнул на землю: - У обычных путников нет таких мечей, как у тебя, остроухий. - Дворф шагнул ближе, его тяжелые сапоги хлюпали по влажному мху: - Сейчас каждый второй шпион Короля называет себя «путником». А девчонка... Она бледная, как поганка. Небось, тащите её в порты, чтобы продать работорговцам? Или она - приманка для лесных тварей? - Камото судорожно вздохнула, крепче сжимая поводья. Её глаза – зелёно-голубые, абсолютно человеческие - наполнились слезами от грубого окрика. Джоссе почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он не терпел, когда его учеников мешали с грязью: - её зовут Камото, и она под моей защитой. – Голос эльфа стал тихим и режущим, как хладный лёд: - А если ты ещё раз смешаешь с грязью моих учеников, я заставлю тебя сожрать твой карабин вместе с клапанами. Мы идём к побережью, у нас есть золото для платы за проход. И сталь, чтобы забрать его силой. Выбирай, коротышка. - Нервак, почувствовав смену настроения учителя, медленно опустил ладонь на рукоять посоха Орк не любил лишних слов. Он просто ждал команды, чтобы превратить этот отряд «инженеров» в кучу лома. Дворфы за спиной лидера зашептались. Один из них, помоложе, с лицом, измазанным мазутом, дернул старика за рукав: - Дарвин, да брось ты, это эльф мечник с магической палкой за спиной. Он положит нас быстрее, чем мы перезарядимся. – Старый дворф хмыкнул: - ладно, идите. Но будьте осторожны в моих землях. Вам тут официально не рады. – Дворфы разошлись, пропустив путников. Как вдруг Джоссе напрягся сильнее: - если хотите жить, то ложитесь. Прям сейчас. – Где-то рядом послышался грохот, и упали деревья.

Дворфы не поняли о чём идёт речь, из-за чего приготовились к атаке. Громкий топот испугал Камото и Нервака. Они замешкались, но выхватили оружие. Посмотрев на учителя, оба ученика видели спокойно медитирующего эльфа. Его клинок постепенно загорался зелёным светом, и на чёрном лезвии появлялись сияющие руны. Орк тоже почувствовал тоже самое, что и Джоссе: - это… Демон? – Нервак началась раскручивать посох, и наконечник начал изливать из себя золотую энергию. Грохот становился сильнее, и некоторые дворфы бросили свои ружья, начав убегать к порту: - жалкие тру… - Старый низкорослик не успел ничего сказать, как его голова пала рядом с телом. Кровь не текла, жар от клинка демона прижёг рану. Орк обернулся, увидев двухметровое существо, чьи руки заканчивались лезвиями. Чёрная сталь его брони слабо отсвечивала солнечными бликами, а чёрные волосы почти полностью закрывали спину.

Демон вновь исчез, и Нервак услышал скрежет металла о кость. Второй удар жнеца был направлен на Камото, но орк успел защитить её своим посохом. Золотистые искры падали вниз, обжигая ноги коней: - учитель! Он слишком быстрый! – Голова демона была похожа на большого ящера, а глаза сияли белоснежным светом. Клинки на его руках были ярко-красными, и очень наточенными. Нервак из последних сил сдерживал клинок этого демона, как увидел, что второй клинок направился в его шею.

Джоссе не открыл глаза, послышался лишь лязг его чёрного клинка. Изумрудное сияние прошло сквозь руки демона, и те были отсечены от тела. Демон вновь исчез, и появился снова. Его руки были восстановлены, а клинок Джоссе потерял одну руну. Свечение чёрного меча стало фиолетовым, и под ногами эльфа трава начала терять жизнь: - Демон, назовись. – Металлические руки ударились о массивное чёрное лезвие друидского клинка. Хриплый, но яростный тон прервал лязг стали: - Моё имя… Ты и вправду хочешь его услышать? Я же так только сильнее стану. – Эльф отбил удар демона, фиолетовая энергия продолжала сочиться из лезвия чёрного клинка: - сейчас ты слишком слаб для битвы со мной. А какая радость сражения в том, что я снесу тебе башку за пару ударов? Давай, говори. – Длинный змеиный язык облизнул красные губы ящера: - моё имя Деронг. Я сама ярость… Ярость всех тех славных воинов, чьих братьев я сожрал. – Алые клинки демона обрели чёрный цвет, будто бы покрывшись некой чёрной слизью. Ярость Деронга не была просто эмоцией. Это была осязаемая, удушливая волна, которая давила на разум сильнее, чем давление глубин. Белые глаза ящера вспыхнули нестерпимо ярким, белоснежным светом, ослепляя Нервака и Камото. Джоссе почувствовал, как Деронг резко сменил тактику. Демон больше не пытался пробить защиту эльфа в лоб. Он начал танцевать вокруг него, используя свою неестественную скорость.

Фиолетовая руна начала растворяться, и энергия начала обретать форму молнии. Эта молния пожирала любой звук в радиусе пяти метра, и в полной тишине слышался лишь голос эльфа: - Заклинание фиолетовой молнии. Его я позаимствовал у особенного мага… - Донёсся скрежет, напоминающий ломание стекла и пение птиц: - главы корпуса охотников на демонов. Ты готов? Деронг. – Вокруг всё потемнело, будто наступила ночь: - Баланс между двумя стихиями. Святая жила древа течёт по венам этого клинка, воссоединяясь воедино с чёрной душой дьявола. – Слова эльфа звучали иначе, чем до этого. Нервак напрягся, и создал щит, укрыв себя и Камото. Черновласая девушка увидела, на что она способна. В её зрачках сверкнули синие искры, и это заметил Нервак: - не вмешивайся. Иначе заденет. – Губы эльфа разошлись в безумной улыбке: - Техника молний – последний раскат грома. - Нервак едва успел сомкнуть щит, как вакуум лопнул. Фиолетовая вспышка была такой силы, что «Железные деревья» вокруг застонали, покрываясь инеем и трещинами.

Джоссе рванулся вперёд, оставляя за собой след из озонного запаха и праха. Его клинок не просто бил - он разрезал само пространство. Деронг, ослеплённый собственной яростью, встретил этот удар, скрестив свои чёрные от слизи клинки. Скрежет был невыносим.

Но Деронг не зря назвался «Яростью сожранных». Когда фиолетовая молния коснулась его чёрной слизи, та начала расширяться, поглощая энергию. Демон зарычал, и его мышцы под бронёй вздулись, лопая стальные пластины: - а ты силён, эльф. Но я то сильнее! - Деронг резко присел, пропуская клеймор над головой, и нанёс удар на опережение.

Чёрный клинок прошёлся под ребром эльфа, но не оставил пореза. Он прошёл насквозь, по душе эльфа. Джоссе вскрикнул, его связь с «Фиолетовой молнией» оборвалась, а клинок - символ его власти над стихиями - со звоном упал на землю, лишившись всех рун. Эльф упал на одно колено, тяжело дыша. Его глаза, обычно полные мудрости, теперь были пусты. Деронг стоял над ним, тяжело дыша, его чёрная слизь дымилась. Демон победил, но он был истощён.

Деронг медленно поднял своё лезвие к горлу Джоссе. Камото замерла под щитом Нервака, её сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас выпрыгнет. — Вы живы только потому, что Призраку нужны свидетели его триумфа, — прохрипел демон: - Бросай палку орк. Или хочешь, чтобы твой драгоценный учитель умер? – Орк посмотрел на испуганную Камото, а затем на проигравшего учителя. С тяжёлой ношей на душе он отпустил посох, и тот с грохотом рухнул на землю.

Демон вновь облизал свои губы: - молодец. Я пощажу всех вас. Но это в последний раз. – Деронг вновь исчез, а затем появился рядом с Камото. Нервак не успел среагировать на это, и чёрный клинок пронзил кусок души девочки. Она потеряла левую руку, а затем демон сделал тоже самое с орком.

Деронг стоял посреди поляны, его черная слизь медленно впитывалась обратно в поры красной чешуи. Он смотрел на плоды своих трудов: великий эльф-маг на коленях с пустыми глазами, и два его ученика, чьи крики боли уже стихли, сменившись тяжелым шоком. Камото не чувствовала боли в привычном смысле. Там, где раньше была левая рука, теперь зияла пустота, окруженная медленно тающими черными искрами. Духовная рана блокировала нервные окончания, оставляя лишь ледяное оцепенение.

Джоссе видел это. Видел, как его неспособность победить привела к увечью тех, кого он клялся защищать. Это поражение выжгло в нем что-то более важное, чем магические руны: - запомните эту пустоту. - Деронг подошел к Камото и коснулся её щеки когтем: - Это и есть истинная ярость. Почувствуй её, прими её. Иначе она заберёт всё то, чем вы дорожите. - Демон подобрал клеймор Джоссе. Теперь это был просто кусок черного металла, холодный и мертвый: - идите к морю. Идите и расскажите всем, что Жнецы Призрака не знают жалости. Хамано не спасёт вас. Она бросила вас всех, как ненужную обузу. И никто не знает, где она. – Демон резко замолчал, почувствовав что-то. Он успел лишь открыть пасть, как тут-же был разрублен пополам. Жёлтое сияние виднелось из под его крови: - Я никогда не брошу свою сестру, гнида. – Гневный голос девушки вселил надежду в троицу. Деронг начал регенерировать, увидев белокурую бестию: - ты… Но ты же… - Девушка отрубила обе руки демона. Белоснежная катана окрасилась в кроваво-алый цвет: - ты и твой хозяин ошибались. Я никогда не пойду на поводу у него. – Прозрачные клинки впечатали демона в землю, прибив его: - я не стану инструментом в ваших руках. - Хамано стояла над пригвожденным Деронгом, её белоснежные волосы развевались, хотя ветра в лесу не было - это её собственная аура требовала выхода. Белоснежная катана, теперь покрытая дымящейся черной кровью демона, вибрировала, издавая звук, похожий на предсмертный хрип. Деронг пытался восстановиться, его разрубленное тело пульсировало, слизь тянулась к отрубленным конечностям, но прозрачные клинки Хамано, вонзенные в его плоть, блокировали алхимические связи.

На поясе девушки висели склянки с вином Осьминога: - не получилось меня наебать, да? – Девушка со всей силы пнула голову демона, и его челюсть отлетела в неизвестном направлении: - я догадывалась… Но вы покусились на мою сестру! – Девушка начала разрезать и рвать демона, но не убивала его. Она давала ему чувствовать боль, чувствовать страх и горечь поражения: - Ты хотел почувствовать ярость? – Тон Хамано стал ледяным, и на деревьях даже появился иней: - Смотри мне в глаза, кусок гнили. То, что ты принёс в этот лес – лишь злоба цепного пса. А я… А я приговор для таких, как ты. - Она наступила тяжелым сапогом на то место, где раньше была грудная клетка ящера, и с хрустом вогнала прозрачный клинок ветра в его плечо. Деронг пытался закричать, но без челюсти из его горла вырывался лишь жалкий, булькающий хрип: - ты сказал, что я бросила их? – Девушка повернулась на Камото. Её лицо на миг обрело спокойствие и невыносимую боль от того, что она не успела: - Я умерла ради своей сестры. Я прошла через ад и Гаккеи ради неё! И я не позволю такой падали, как ты, произносить моё имя. – Девушка разорвала голову демона на две части, убив его.

Она подошла к сестре первой. Белокурая бестия, которая только что рвала демона на части, теперь дрожащими руками коснулась лица девочки: - Прости... - выдохнула она: - Я не успела на мгновение. Всего на одно проклятое мгновение... – Девушка кивнула орку, признавая его преданность. Девушка достала склянки с вином Наара: - выпейте. Оно поможет. Я нашла нам союзника. – Девушка подошла к Джоссе, протянув ему одну из склянок: - он поможет.

Глава 9 часть 2 - Тень защитника.

Эльф взял склянку, но пить не стал. Его магия помогла заглушить боль от удара Деронга. Друид поднялся, создав для себя костыль: - ты… Зачем ты устроила беспредел у дворфов? – Девушка замерла, не смотря на Джоссе. Она молчала, и даже её волосы не колыхались. Рука демона дрогнула, выронив клинок: - у дворфов? Аа… Их суд. – Хамано повернула голову, посмотрев жёлтым глазом на эльфа: - а ты в курсе, что именно произошло? Что эти низушки чуть не убили меня из-за Гаккеи и её ученика. Я пыталась сдержаться! – Девушка не была в ярости, и Джоссе это понимал. Он положил руку ей на плечо: - тебе повезло, что я знаю о Гаккеи. Я понимаю, что виновата не ты. Что именно они с тобой сделали? – Девушка почувствовала себя маленькой. Той самой семнадцатилетней девочкой, которую приютил Джоссе: - их царь… Он видел не меня, он видел Гаккеи. Он пытался убить её, или избить… В итоге это стало пыткой для меня. Я… - Из глаз девушки потекли слёзы, прозрачные и солёные, она будто и не становилась демоном: - я не хотела стольких забирать… Я хотела жить, и в итоге сама умерла там, под обломками каменного суда. – Эльф обнял Хамано, прижав к себе. Камото с шоком смотрела на это. На то, как её сестра стала слабой.

В последний раз Камото видела её такой когда была совсем маленькой, ей тогда было восемь. Отец снова напился, и избил жену. Хамано заступилась за мать, тогда это случилось впервые. Хамано тогда было тринадцать лет, и, хоть слова её были убедительны, отца она успокоить не смогла. После этого неделю ходила с фингалом, и даже боялась из дома выйти.

Камото подошла к сестре, взяв её за руку: - я рада, что ты вернулась. – Черноволосая девушка обняла сестру, а Нервак наблюдал за родством семьи. Джоссе попытался открыть склянку с вином, но из-за сильной боли не вышло. Его рука дрогнула, и он чуть не уронил бутылочку, но Хамано вовремя перехватила её, открыв склянку. Эльф молча кивнул, принявшись по чуть-чуть пить чёрную жидкость с проблесками зелёного свечения.

Вкус вина был сладким, и отдалённо напоминал морепродукты. Но вкус морского мяса никак не перебивал сладость и аромат вина. Боль начала понемногу уходить, но до конца не ушла. Эльф был всё так-же ослаблен, ведь рана в душе не затянется: - эй, орк. – Бестия медленно подошла к Нерваку: - поможешь своему учителю? Я чую, что ты маг. – Нервак робко кивнул, и его посох вновь вспыхнул золотым светом. Девушка положила руку на плечо орка, передавая ему силы для заклинания: - сфокусируйся на образе того, кого хочешь призвать. Как он выглядит, какого размера и формы. Представь его цвета и облик. А затем ударь посохом по полу. – Мягкий, наставнический голос Хамано громко звучал в тишине железного леса, резонируя с магическим скрежетом золотых искр.

Нервак закрыл глаза, глубокий вдох прервал белокурую бестию. Молодой друид ударил посохом по земле, создав круг из корней. Эти самые корни начали вырываться из земли, формируя человекоподобное существо. Хамано наблюдала за этим, как древесный скелет друидского тролля начал покрываться растениями, цветами и мхом: - а ты способный малый. – Рука девушки всё так-же находилась на плече ученика. Деревянная фигура становилась массивнее, уже напоминая тролля: - хорошо, умница. – Мягкий голос демона придавал троллю размера, и наконец призыв завершился. Джоссе с восхищением смотрел на творение своего ученика: - это я его учил! Это мой мальчик! – Тролль поднял эльфа на себя, как и самого Нервака. Хамано щёлкнула пальцами, и из тени под деревом вылезла шестилапая кошка. Девушка села первой, а затем помогла залезть младшей сестре.

Тролль был медленным, но очень прочным, из-за чего Тенебрис сбавлял скорость. Эльф держался за свой бок, а Хамано помогала открыть склянку Камото: - эй, а как ты вообще здесь оказалась? – Эльф посмотрел на сестёр, и как старшая заливает жижу в рот младшей, поглаживая её: - ну… Тебе прям всё рассказать? У призрака в общем есть брат, и они друг друга не особо любят. – Джоссе внимательно слушал Хамано: - и я поговорила сначала с призраком, узнала побольше о своей родне, а затем отправилась на юг. Там есть прибрежный город амфибий. Они мне и помогли добраться до вас. Ими правит брат призрака, забавный демон. – Эльф насторожился, всё ещё смотря на девушку: - ты доверяешь брату того, кто чуть ли не убил всех нас дважды? – Девушка посмеялась, наконец напоив сестру: - если призрак выступает на мировой арене, то осьминог заперся у себя в домике и не вылазит за пределы. И он много чего знает о демонах, от него я научилась передавать энергию другим магам. – Тролль и кошка двигались по лесу дальше, а Хамано разглядывала сестру: - боль утихла? – Камото робко кивнула, облокотившись на грудь своей сестры: - я так устала… - Бестия улыбнулась, гладя младшую.

Дорога занимала много времени, и уже близилась ночь. Джоссе предложил сделать привал, и все согласились. Остановилась группа в маленькой пещерке глубоко в лесу. В ней было холодно, но Нервак быстро развёл костёр, хоть и потерял руку. Джоссе же попытался укрыть пещеру листвой, но у него не получилось. К эльфу подошла Хамано, поправив тому волосы: - прости, что тебе пришлось узнать такое обо мне… Мне правда жаль, я не хотела, чтобы они пострадали… - Эльф с тяжестью выдохнул: - круг может вступить в сотрудничество с организацией охотников. Я узнал это, когда был у них. И меня послали с задачей поймать или убить тебя. – Девушка насторожилась, но не чуяла опасности: - но знаешь… Я лучше сожгу их храм дотла, чем предам тебя. Я же лично тебя вырастил и воспитал, хоть и всего за семь лет. Но ты стала мне родной, и всё-таки мой долг это охранять тебя. Ты ведь спасла мой народ от гибели. – Девушка улыбнулась, и крепко обняла эльфа со спины. Хамано провела рукой по входу в пещере, и эльф увидел тонкий слой магической энергии, словно водная гладь: - я наложила скрывающую иллюзию… Всё будет нормально. – Девушка посмотрела внутрь пещеры. Туда, где Камото и Нервак отдыхали: - наша с тобой цель сейчас, это защитить и воспитать молодое поколение. – Эльф молча кивнул, бросив листья на землю. Он посмотрел вдаль, на деревья, которые охраняли этот серый лес: - здесь всё пропахло кровью и сталью. Скоро твари Призрака сбегутся к трупу своего товарища… - Джоссе закрыл глаза, начав сканировать окружающую территорию. Хамано же наблюдала за ним: - мы… Я защищу их, я смогу сдерживать их столько, сколько потребуется. И тебя в обиду не дам, старичок. – Девушка немного толкнула эльфа, и тот облокотился на свой массивный клинок. Джоссе ухмыльнулся, после чего вошёл в пещеру к ученикам.

Хамано же осталась снаружи, забравшись на крону одного дерева. Она наблюдала за лесом, восхищалась его красотой и величием. Багровый закат ослеплял её одинокий жёлтый огонёк в глазу, но девушка не смела закрыть его: - лишь бы рядом с ними меня не охватил голод… Я не хочу, чтобы сестра видела во мне монстра. – Девушка видела в далеке водную гладь, по которой из стороны в сторону плавали небольшие корабли и лодки, нагруженные оружием и провизией: - Мир на пороге уничтожения… Может Призрак и прав в чём-то. – Девушка вспоминала его слова, слова про слабость мирских народов: - я стану тем врагом, который объединит их. Но не сейчас… Мне ещё малую воспитывать.

Глава 10 - Тень на белом шелке.

Вернёмся на несколько часов назад. В момент, когда два демона встретились.

Сидя, вернее лёжа на каменной лавке, Хамано выпивала глубинное вино: - как хоть имя твоё? – Осьминог задумался, после чего ответил девушке: - ты ведь знаешь, что чем известнее демон, тем он сильнее? – Молодой демон кивнул, после чего Хамано глубоко зевнула: - моё имя вот Хамано. Хотя ты и твой брат какого-то хера его и так знаете. А тебя как? Типо… Демон воды? Демон смерча! Значит… - Старший демон перебил её, показывая своё недовольство: - Наар’Тек-Хул, демон первородного страха неизведанного. В общем… Раз уж мы оба тут, пора тебя научить некоторым демоническим штукам. Идём за мной. – Девушка без вопросов подпрыгнула с лавки, и пошла за Нааром, который отошёл не слишком уж далеко от беседки.

Он привёл Хамано на большую площадку в форме шестиугольника. Она была такой-же голубоватой, как и водная гладь под холмом: - и чему ты собрался меня учить? – Девушка положила руку на рукоять клинка. Осьминог же просто щёлкнул пальцами, и Хамано перестала чувствовать тело. Она могла лишь разговаривать: - это что? Так нечестно! – Осьминог обошёл её, вновь щёлкнув пальцами: - это обычный паралич. К твоему счастью это единичная способность, которая есть только у меня. У каждого демона есть свои козыри, есть множество примеров. – Хамано вновь смогла двигаться, она обернулась на первородного демона. Осьминог неестественно выгнул голову, повернув её почти полностью в пол: - продемонстрируй мне свои таланты, демон ветра. – Наар сложил руки в специальный знак, благодаря которому закрыл всю арену водным барьером. Он появился прям из под земли, поднявшись водопадами. Эта вода не была обычной, её зелёный цвет был слишком насыщенным и неестественным.

Жёлтый глаз девушки ничего не видел за пределами водной глади. Она резким движением обнажила свой белоснежный клинок: - Не бойся, больно не будет. – Девушка резким движением сорвалась с места, разрезав осьминога надвое. Она чувствовала, как её меч точно прошёл сквозь плоть, но обернувшись Хамано увидела нечто другое. Наар крутящим движением вернул обратно отрубленную часть себя, развернувшись к Хамано: - неплохая скорость. – Из под ног девушки вылезло четыре гигантских щупальца, попытавшись связать её ноги: - со мной такое не прокатит. – Хамано подпрыгнула, разрезав все четыре щупальца: - сражалась я как-то в таких условиях. Только тот был магом крови. – В руках девушки начал формироваться прозрачный шарик, который делал воздух вокруг очень плотным. Давление внутри барьера повышалось, и в водных стенах появились зубастые, крупные рыбы. Их голубая чешуя сильно выделялась в зелёной воде, а кроваво-красные глаза пристально наблюдали за Хамано. Девушка заметила это, и её шар преобразовался в множество клинков. Прозрачные лезвия начали парить над головой девушки, словно нимб. Её жёлтый глаз вспыхнул огненным светом, и девушка рванула к демону страха.

Рыбы из водяного барьера вылетели в Хамано, словно к раненной акуле, и начали впиваться зубами в бледно-белые руки девушки. Тёмно-красная, почти чёрная кровь девушки заливалась им в рот, и рыбы тут-же отпадали, словно выпили смертельный яд. Наар подметил это, как его тут-же прошили десять прозрачный лезвий, а затем девушка обрубила его руки своими чёрными когтями.

Осьминог лишь тяжело вздохнул, как его руки тут-же обернулись щупальцами. Два чёрных будто ночь щупальца схватили Хамано, начав бить ей о голубой камень. Руки осьминога восстановились, и он создал чёрное кольцо вокруг своей кисти. Оно напоминало воду, но неправильную, будто она совсем не из этого мира. Наар’Тек-Хул вытянул свою чёрную, костлявую руку в сторону искалеченной девушки, начав выворачивать свою кисть. Хамано начала чувствовать, как её кости буквально выворачиваются изнутри: - первая твоя проблема. Твоя стихия заключается в манёвренности и дальних атаках. Но ты рвёшься в ближний бой, зачем? – Девушка разрезала щупальца ещё одним воздушным лезвием, и тут-же оказалась позади осьминога: - Потому что люблю красивый бой. – Хамано попыталась сломать шею Наара, и уже услышала хруст. Но осьминог просто продолжал смотреть на неё, а затем словно хлыстом ударил ещё одним щупальцем по спине молодого демона, разрезав чёрную броню. Электричество прошло по телу Хамано, выжигая всё внутри, но она тут-же восстановилась. Регенерация даётся любому демону легко, но сжигает слишком много магической энергии. Хамано и Наар’Тек-Хул играют на износ, а не на победу как таковую.

Девушка отпрыгнула от Осьминога, и её пальцы заискрились белым светом. Старший демон успел это заметить, и тут-же призвал трёх крупных крабов под ногами молодого демона. Чтобы отвлечь Хамано он призвал в руку рыбу-меч, и швырнул её в девушку. Та отбила удар своими чёрными когтями, но один из крабов успел отрезать своей клешнёй кисть демона: - Значит ты у нас призывник. Ясно. – Кисть девушка восстановилась, и та раздавила всех трёх крабов ногой, пробив их насквозь. В руках девушки заискрилась белоснежная молния, которая начала вихрем кружить в руке Хамано, формируя небольшой белоснежный шар: - Это мой любимый приём, хоть и редко использую его. – Наар не успел остановить эту атаку, и Хамано выпустила всю демоническую мощь белоснежных молний: - Бум! – Взрыв ослепил осьминога, начав разрушать его барьер, но тот успел закрыться магическим барьером. Ему обожгло лишь руки, и немного грудь.

Водный барьер был уничтожен, и пока враг был слеп, Хамано рывком оторвала ему башку, выбросив ту обратно к телу. Девушка создала ещё пять воздушных лезвий, пригвоздив тело старшего демона к голубому полу: - молодец. Но ты слишком уверена в этом шаре. Он жрёт слишком много сил, я прав? – Девушка пыталась отдышаться, держа в руках свой белоснежный клинок. Из головы демона начало расти новое тело, а Хамано с ужасом смотрела на это: - смерть это то, что отличает нас от обычных существ. Мы уже пережили её однажды, и второй раз так-просто не умрём. – Чёрные щупальца начали формировать кости Наара, и тот встал на ноги. Он снял со своего старого тела одеяние, вновь спрятав за ним тело. Он направил руку на девушку, и из той вылетело бесчисленное количество игл морского ежа. Девушка смогла создать небольшой вихрь, сбив иглы, но в неё тут-же прилетела рыба-меч, пронзив сердце Хамано.

Девушка упала на пол без сил, вытащив рыбу из своего тела. Она смотрела на звёздное небо, в котором одиноко сияла яркая звёздочка, прям рядом с луной: - она дала мне эту силу… - Наар обернулся на девушку, отряхивая чёрное одеяние: - Она? Гаккеи значит… Ну, в тебе виден её стиль, но ты – не Гаккеи. Мне ещё многому нужно тебя научить. – Осьминог подошёл ближе, протянув руку девушке: - Ты согласна стать моей ученицей? – Хамано повернулась на Наара, всматриваясь в пустые глазницы, сверкающие зелёным светом: - мы ведь недавно обсуждали, что мы инструменты в руках более сильных личностей. И если я стану твоей ученицей, то по факту я стану твоим инструментом, и… -Осьминог перебил её, не убирая руку: - Я лишь дам тебе знания как контролировать свою форму, и что ты можешь. Более мне ничего от тебя не нужно. Ты сама знаешь, я не лезу в мирские дела, у меня есть свои дети. – Девушка встала сама, не приняв помощь от Наара. Она встала с тяжестью, державшись за рану в сердце. Схватка сильно измотала её, и девушка даже ходила с тяжестью.

Тот не удивился, он продолжил генерировать своё дело: - Когда в последний раз я попросила помощи у кого-то сильнее… Это плохо кончилось. – Хамано вспомнила ту боль, которую испытывала лежа под каменными завалами. Она вспомнила агонию, которая пожирала душу и разум, постепенно переходящую в невероятную горечь: - Я пообещала, что защищу сестру. Но отправилась вновь в погоню за своими вопросами, втянув её в беду… - Осьминог с печалью смотрел на девушку, приглашая её вновь пройти в беседку. Хамано, хромая, прошла туда, усевшись на лавку.

Осьминог сел напротив: - И тем не менее, ты снова бросила её, наткнувшись на меня. У этого случая есть две стороны, как и всегда было. – Хамано просто смотрела в одну точку, не поднимая взгляд с пола: - Ты прав… И какая-же я сестра после этого… - Осьминог, постукивая костлявыми пальцами по каменному столу, ответил молодому демону: - Привязанности делают нас сильнее, но в то же время очень ограничивают в выборе своего пути. Твоя сестра уже не маленькая… Ты можешь раскрыть её силу, так могу я, и любой разумный демон… - Девушка подняла свой пронзительный взгляд на старшего демона: - И как? Вашими манипуляциями? Я заметила, что чем сильнее демон, тем больше он выродок по характеру. Сначала Гаккеи, потом твой брат… Теперь ты. Сколько ещё таких “сильнейших” существует? – Девушка постепенно восстанавливала силы, затягивая полученные раны. Осьминог на время задумался: - я точно не знаю, сколько ещё сильных демонов есть. Это скрыто от любого из нас, некоторые показываются, но многие скитаются отшельниками, как я - например. – Осьминог протянул свою руку, превратив её в щупальце, коснувшись плеча Хамано: - Сейчас сиди спокойно. Я не атакую, наоборот. – Девушка увидела еле заметное зелёное свечение, и почувствовала резкий прилив сил: - Что это? Я как будто… - Старший демон держал так щупальце всего пару секунд, но силы Хамано восстановились полностью: - Так может любой демон, это простая передача энергии. Этот концепт нашей души и магии был позаимствован у друидов ранней школы. – Девушка затянула все полученные раны: - Что мы ещё умеем? – Старший демон пожал плечами: - регенерация и передача сил – наша основа. Остальное зависит от того, кем ты была при жизни, например… - Костлявый палец указал на жёлтый глаз девушки: - Твой глаз, он же явно необычный. Ты пробовала как-то с ним взаимодействовать? – Хамано тронула его, вспомнив ситуацию со стражником: - Да… Кажется, он способен влиять на разум… Но я ещё не совсем поняла как. – Осьминог коснулся её глаза, и девушка почувствовала облегчение, словно что-то сжатое раскрылось. Её звериный зрачок сузился в совсем тонкое лезвие: - я раскрыл тебе суть твоей силы. А теперь… Мой брат явно будет искать тебя или твоих родных, тебе бы поторопиться к ним. – Девушка посмотрела на водную гладь, которая расстелилась у подножия холма.

Многочисленные голубые огоньки выбивались из под воды, создавая ощущение звёздного неба, такого-же красивого и великого: - Я защищу их, да… - Хамано облокотилась на каменные перила: - Только вот, как мне узнать где они? – Она смотрела на осьминога из под плеча. Жёлтый глаз обжигал своей теплотой и опасностью. Высший демон указал на тело, он указал на сердце: - Сестринская любовь поможет тебе найти её, лишь иди по зову чувств своих, дитя ветра. – Хамано закрыла глаза, пытаясь найти Камото: - Где же ты… - Воздух вокруг Хамано задрожал, передавая едва уловимую вибрацию. Она не просто вспоминала лицо сестры - она пыталась уловить ритм её сердца в потоках ветра, что гуляли между холмами. Жёлтый глаз под веком обжигал, превращая тьму в калейдоскоп из обрывков чужих мыслей и страхов, пока среди этого шума не возникла одна-единственная нить — тонкая, как паутинка, но прочная, как сталь.

Где-то далеко Камото почувствовала что-то, это было тёплое чувство, согревающее. Она посмотрела в небо: - Где-же ты, Хамано. Ты совсем одна, где-то далеко от дома… - Камото продолжила свой путь рядом с Джоссе, а Хамано открыла глаза: - Железный лес… Странное название для такого спокойного места. Она там. – Девушка обернулась к старшему демона, протянув ему руку: - Спасибо тебе за всё, я ещё обязательно вернусь… - Наар пожал руку Хамано, затем поставив на стол три бутылки своего морского вина: - Я тоже постараюсь к тебе заглянуть, и не бойся Призрака или Гаккеи. В крайнем случае рядом с тобой есть печати целого Бога, хоть он и в отставке. – Девушка забрала бутыльки с собой, прыгнув со скалы.

В полёте она чувствовала невероятное спокойствие, и, расправив крылья, девушка полетела по побережью в сторону железного леса. Свобода, окружающая Хамано придавала ей сил. Водная гладь поднималась вверх десятками тысяч маленьких капель, оседая освежающей прохладой на теле девушки. А лунный свет освещал ей путь во тьме ночи, направляя демона к цели.

И вот, когда девушка наконец встретила свою сестру, она дала себе клятву. Сидя на верхушке серого древа, Хамано порезала свою ладонь чёрным когтём: - Я больше никогда не покину их. Ценой собственной жизни я защищу их, даже если придётся откинуть всё человеческое. – Хамано чувствовала как её обдувает ледяной южный ветер, она слышала его пение, словно слова. Каждый понимает свою стихию, в плоть до речи. Девушка с печалью глядела на юг, слушая плач множества потерянных душ, которые ветер уносил с собой. Он уносил их прямиком к замку Бога Смерти, с которым Хамано уже виделась: - Значит Призрак уже и туда дотянулся… Как-же им повезло, что я держу путь к их угодиям. – Девушка вспомнила, что именно Призрак послал её на поиски некой Амариэль. И раз с юга добрался этот ветер, значит он был быстрее. Призрак уже добрался до порога тёмной госпожи, но Хамано чувствовала что-то иное, что-то радостное: - Оттуда есть и хорошие вести… Значит им удаётся бороться. – Последний лучик солнца сел за горизонт, и остался светить лишь демонический глаз, который сливался с тёмным, ночным небом.

Хамано смотрела на юг. Туда, откуда ветер уносил плач. Она знала, что её путь теперь лежит через пепел и кости. "Слепое колено нащупало выход", - пронеслось в голове. Выход из слабости, выход из страха. Теперь она сама - этот выход.

Глава 11 часть 1 - Внизу только бездна.

Мервес поймал пару небольших птичек, и принялся их очищать от перьев. Лаэтор всё-ещё намывал свои арбалеты, доводя металл до блеска. Его смазливое лицо уже в точности отражалось на арбалетной стали, но он продолжал тереть. Кзарах же разгребал обломки, он не чувствовал жара пламени и боли от осколков. Ваекин откидывал массивные каменные обломки, и те поднимали собой пыль.

Лаэтор, который только-только отмыл арбалеты увидел оседающую пыль, из-за чего выругался в плечо: - Блять. – Это было тихое, не слишком броское слово, которое эльф сказал очень быстро. Откидывая обломки, кошачье чутье Кзараха заиграло сильнее чем обычно: - Зде-е-е-есь что-о-о то-о-о ес-ть. – Откинув пару самых крупных обломков кошколюд увидел дыру в земле, глубокую и тёмную. К нему подошёл Каэрун, который так-же всмотрелся в бездну: - Э-э-то чт-о-о? – Кошколюд потерял своё ночное зрение, и скинул в дыру горящий обломок. И кроме серой массы и темноты двое ничего не увидели: - Ладно, вы передохните, а я послежу за этой… Ямой. – Грубый голос палача уходил в глубь пролома, возвращаясь эхом. Из разлома был слышен тот-же плач, который Каэрун слышал раннее, при разрушении башни. Ему стало очень интересно, кто-же там.

Бог-Феникс чувствовал интерес палача к этому всему: - Не жди, сожги всё это дотла. Я дам тебе силы. – Его противный, писклявый голос раздавался эхом в голове бывшего эльфа. Он поправил сомбреро, так-же расчесав длинные, пышные усы. Каэрун старался игнорировать Мекина, считать его болезнью, но тот стал слишком надоедать. Палач знал, что боги не дарят подарки, и за эту силу что-то придётся вернуть, и этого он боялся больше всего: - Заткни свою пасть, грязная тварь. – Он не пошевелил губами, Каэрун мог общаться с Мекином внутренним голосом. И даже удалить эту пернатую опухоль он не может, ведь сам Палач живёт за счёт жизненной энергии бога войны: - Я видел кое-кого, кто может так извращать землю… Первый из Демонов, тёмный брат, обличие первородного знания и бездны. Он никогда не имел плоти, из-за чего считался слабейшим из демонов. Но его магические способности и познания в алхимии позволили Призраку уничтожить целую нацию… - Голос фениксы вдруг стал менее надоедливым, а Палач внимательно слушал его слова: - Даже моё пламя не смогло противостоять его бесчисленной бессмертной армии.

Ваекин отошёл к своей группе: - На-а-ам нужно-о-о собрать-ся полным с-о-о-оставом. Вызови-и-и-ите Мэр-ри… - Эльф щёлкнул пальцами, создав у себя на руке белоснежную сову: - Сильвана, дорогая, слетай пожалуйста в Дейсенбург. В таверне “Гнилое Яблочко” ты найдёшь прелестную девушку с чёрной короткой стрижкой, и рыжими глазами. Позови её сюда… К защитным башням, и пусть она огра с собой захватит. – Его смазливый, быстрый и сладкий голос был не слишком громким, но сильно раздражал Мервеса. Ящер прошипел на сову, после чего сожрал целую тушку пойманной птицы. Сильвана взлетела, издав характерный для сов звук, и невероятно быстро направилась в город.

Группа принялась ждать возвращения совы, попутно разбирая обломки старой сторожевой башни. Белоснежная сова пролетала огромные просторы, которые принадлежали леди Амариэль. Здесь не было привычного империи золота, только строгий чёрный камень, украшенный белым деревом. Все домики были больше привычных, а торговая площадь имела личный фонтан и небольшой пруд с редчайшими рыбами. У торговцев всегда было много товара, и он был абсолютно разнообразен, от специй до рабов. Сильвана пронеслась над фонтаном, в котором лениво шевелили плавниками рыбы стоимостью в целое состояние. Для жителей Дейсенбурга война где-то на границах была лишь слухом, не более реальным, чем сказки о Первом Демоне. Здесь пахло дорогими приправами, свежей выпечкой и страхом, который исходил от невольничьих рынков в южной части площади.

Магическое зрение Лаэтора через глаза совы выхватывало детали: стражники в латах из черненой стали, чьи лица скрыты за забралами с гравировкой белого древа; купцы, спорящие из-за мешка шафрана. Но Сильвану интересовало другое. Таверна «Гнилое Яблочко» выделялась на фоне этого великолепия. Она была старше большинства зданий вокруг, её стены пропитались запахом дешевого эля и пота многих поколений наемников. Сова сложила крылья и камнем упала к низкому входу, над которым покачивалась вывеска с изображением червивого плода.

И цвет дерева, из которого была таверна так-же отличался от остальных. Вместо белого древа было красное, которое символизировало уже похороненный союз с царством людей. К сожалению это царство преобразовалось в великую Империю Ригон, а союз с таким запретным, по меркам эльфов с островов, государством – Дейсенбургом, это полное нарушение договора.

Внутри, среди полумрака и гула голосов, за дальним столом сидела Мэри. Свет из узкого окна падал на её короткую черную стрижку, заставляя рыжие глаза светиться, словно угли в затухающем костре. Рядом с ней, занимая добрую четверть общего зала, возвышалась гора плоти и мышц - огр, чей храп заставлял кружки на столах мелко подрагивать. На его плече сидел гоблин, в довольно аристократичной одежде. Его длинный нос всегда чуял прибыльные места, и очень контрастировал с серой кожей огра. Гоблин разговаривал с Мэри о когда-то жившем правителе, который начал править почти вымершей столицей Империи. Тогда по людским землям гуляла чума, и почти вся императорская семья пала, в живых осталась только старшая дочь – леди Ариэль.

Мягкий, нежный голос девушки сильны выделялся на фоне общего гула: - Говорят, он носил на себе скелет, который состоял полностью из металла. И почти полностью растерял конечности… - Гоблин перебил её, и несмотря на довольно глупое происхождение, Гомер обладал развитым интеллектом: - И заменил почти всё это на оружие, он был либо безумцем, либо гением. – Мэри заметила белоснежную сову, которая долбилась клювом об столик. Она не смогла залезть на него, из-за чего долбилась снизу. Девушка подобрала птицу своими нежными и тонкими руками. На вид Мэри было лет двадцать, и она единственная из пятёрки смерти, что не стала принимать кровавый дар Амариэль, оставшись человеком: - Зверушка Лаэтора? И что же ему нужно? – Сова, расправив свои белоснежные крылья, прыгнула на круглый столик: - Сейчас он, и вся остальная ваша группа находятся у сторожевых башен. Перед серой пустошью. У них там какие-то проблемы с… Пусть будет с демонами, и нужна ваша помощь. Твоя, Мэри, и твоя тоже, Гомер. – Птица, сказав всё это, растворилась в воздухе голубым прахом. Девушка обернулась на гоблина: - Буди Мико, и выдвигаемся. Твоя повозка пусть тут побудет, наши люди присмотрят за ней. – Гомер не стал сопротивляться словам молодой Мэри. Она наделя перчатки с металлическими когтями, где на каждом когте был оранжевый символ, но все они отличались, собираясь во фразу: “Великое пламя сожжёт врагов света.” – Оранжевые глаза девушки сильно выделяли её на фоне обычных людей, словно в ней было скрыто нечто ужасающее. Когда девушка надевала перчатки, символы на когтях на секунду вспыхнули оранжевым цветом, резонируя с её глазами.

Когда троица вышла из таверны, их встретила чёрная карета. Она вся была исписана красными символами, восхваляющими госпожу Амариэль. Войдя внутрь, и усевшись, Мэри закрыла все окошки бархатными шторами, которые тоже были в красном цвете. Эта карета была выполнена лично по заказу Мэри, ведь той было некомфортно ездить рядом со всей этой нежитью, из которой состоял остальной отряд.

Она всегда была одета в броню из чёрной кожи, которая не сковывала движения ассасина. А красная ткань на некоторых участках брони бросалась в глаза, и отлично скрывала кровь. А маска на пол лица в виде клюва ворона скрывала личность убийцы. Её когти всегда были заточены, и всегда были наготове. Они могли разрезать даже самый прочный дворфийский металл, как-бы плавя его. Девушка смотрела в пустоту, обдумывая свою жизнь. Она вспоминала своих родителей, которые померли от рук разбойников, то были тролли. Многие племена троллей живут разбойничеством и грабежом, при этом поедая торговцев.

Те тролли, которых встретила Хамано, живут скотоводством и торговлей с орками и гоблинами, а так-же некоторыми племенами ящеролюдов и кобольдов. Но такие тролли – исключение, в основном попадаются разбойники, и довольно крепкие. И именно такие убили родителей Мэри, прямо у неё на глазах. Она видела как тролльи копья пробивают сначала лошадей и кучера, и затем и родителей девочки. Ей тогда была всего двенадцать лет, и вот, когда тролль заметил Мэри и направил своё копьё в её сторону, в его башку влетело два арбалетных болта. Остальных же зарезал очень быстрый кобольд, буквально выгрызая у разбойников их жизни. А особенно крепких разорвал паровой киборг. Именно в тот день Мэри познакомилась с троицей из руки смерти. Её родители, как и сама Мэри сейчас, являются поклонниками Гаккеи, и одними из основателей её посмертного храма, считавшимся самым новым из построенных.

Мэри тряхнула головой, отгоняя навязчивые образы окровавленных копий и хрипа умирающих лошадей. Прошло восемь лет, но запах горелого мяса и звук двух арбалетных болтов, вонзившихся в череп тролля, преследовали её каждую ночь. Лаэтор, Кзарах и Мервес - тогда они казались ей богами, спустившимися с небес, чтобы покарать грешников. Теперь же она знала их настоящую цену.

- Мэри, ты снова там? В том дне? - Голос Гомера вырвал её из забытья. Гоблин смотрел на неё с пониманием, которое редко встретишь у существ его рода. - Твои когти начали светиться. Ты злишься, а гнев - плохой союзник, когда нам предстоит лезть в задницу к демонам. - Она взглянула на свои руки. Оранжевые символы на перчатках не просто пульсировали - они едва заметно шипели, испуская тонкие струйки едкого дыма. Металл под ними действительно начинал поддаваться, становясь мягким, как воск: - нет, я не злюсь. Мои родители и их дело учили, что гнев и смерть это лишь переход на новую ступень эволюции. Именно что гнев, а не обычная ярость. – Её голос был тихим, но в нём слышался звон стали: - Она и сама была демоном, все это прекрасно знают. Но кое-что всё таки её отличает, она была сострадательной. Она дала мне дар к жизни и пламени, забрав взамен… - Гомер кашлянул, как-бы затыкая Мэри: - Не нужно ломать настрой перед битвой, это обычно плохо заканчивается. – Мэри оторвалась от своих размышлений, начав чувствовать запах горелой плоти: - Видимо, мы на месте.

Глава 11 часть 2 - Червивые кости.

Чёрная карета остановилась у разрушенных башен, обломки которых убирал Кзарах. Каэрун уже стоял у самого края пролома, его сомбреро было низко надвинуто на глаза. Увидев подъезжающую карету, он лишь коротко кивнул. Лаэтор, стоявший чуть поодаль, опустил арбалет, который до этого держал наготове: – Долго же вы. – Грубый голос палача прокатился словно гром в ушах Гомера, но Мэри лёгкой походкой подошла к пролому в земле: - И зачем вы нас позвали? Ну дырка и дырка, вдруг это демонический сортир? – Палач осуждающе глянул на девушку, но та не обратила внимания, лишь посмеялась с собственной шутки. Смех девушки быстро поглотила тишина разлома. Запах гари, который она чувствовала раннее куда-то улетучился. Из дыры несло гнилью и разложением, и девушка тоже услышала плачь изнутри разлома: - Мне кажется там что-то очень древнее, древнее твоей Гаккеи. – Подметил Каэрун, после чего подозвал остальных: - и так, мои лучшие из лучших. Ваша задача пробраться внутрь и разобраться со всеми, кто там есть. Если вы заметите разумного демона – берите в плен, нам нужна информация. – Мервес и Кзарах не дослушали палача, сразу начав спускаться по серой плоти. Когти кобольда была достаточно остры, чтобы зацепиться за гнилую массу, и прорывая плоть, продвигаться ниже.

Кзарах же попытался сделать так-же, но был слишком тяжёл, да и пар от механизмов плавил демоническую плоть подземелья. Мервес двигался вниз с пугающей грацией. Его когти с влажным чавканьем вонзались в податливую серую массу, которая на ощупь напоминала не то старое мясо, не то сырую глину. Ящер не оборачивался - он чувствовал спиной жар, исходящий от Кзараха.

Кзарах рычал от досады. Его паровой киборг, созданный для сокрушения врагов на поверхности, здесь становился обузой. Свистящие струи пара, вырывавшиеся из клапанов, превращали демоническую плоть стен в кипящую жижу. Кошколюд чувствовал, как его опора плывет, а когти скользят по разлагающемуся «фундаменту» бездны.

- Твою ма-а-а-а-ть! – Вибрирующий голос киборга раздался из бездны, и наверху его услышали. Из под металлических когтей ваекина оторвался очередной кусок серой массы, обнажая чёрные, червивые вены: - Тут всё-о-о живо-о-е-е-е. – От этих вен воняло ещё сильнее, чем от серой массы. И из них тут-же вырвалась чёрная жижа, обливая киборга. Она была слишком густой, больше напоминав масло, нежели кровь. И в ней отчётливо читалась древняя алхимия. Кзарах не был глуп, как считал высокомерный Лаэтор, даже наоборот. Кзарах был одним из умнейших членов “руки смерти”. Он сразу понял, что здесь не только чистая и демоническая магия, но и что-то более понятное и контролируемое: - Это-о должно-о-о-о быть я-я-ядом. Но что-то-о пош-ло не та-а-а-ак. – Бронза механических когтей немного оплавилась из-за чёрной жидкости, начав бурлить и шипеть, но быстро прекратив. Наверху, у края, Мэри затянула ремни своих перчаток. Оранжевый свет её глаз на мгновение выхватил из темноты падающую фигуру Кзараха, который отчаянно пытался зацепиться за выступы.

Она обернулась к остальным членам отряда: - Гомер и Мико – отправляйтесь домой, здесь вы будете только обузой, - скомандовала девушка, надевая маску-клюв: - Лаэтор – ты наверху, прикрывай нас. – Эльф ничего не успел сказать, как Мэри тут-же прыгнула в эту бездну.

Она не держалась за плоть, и не старалась спуститься аккуратно, наоборот – она набирала скорость.

Приближаясь к падающему ваекину глаза девушки засияли белым, после чего она сразу оказалась в самом низу. Мервес тоже уже был там, и услышав приближение парового киборга дуо разошлось по сторонам. Кзарах упал, раздавив пол, из-за чего вдали пещеры послышался глубокий и печальный стон. Внизу, в глубине, где серая масса смыкалась над головами группы, Кзарах наконец нащупал твердый выступ - кость гигантского размера, вмурованную в стену. Он замер, тяжело дыша и выпуская облака перегретого пара. Рядом из тени вынырнул Мервес, его глаза-щелки недобро светились: - Ти-и-ише. – Ящер указал когтём вниз.

Там, под ними, плач прекратился. В наступившей тишине раздался новый звук, тяжёлый вздох, от которого стенки подземелья немного расширились: - Мы в ком-то, а не чём-то. – Шёпотом подметила Мэри, освещая подземелье.

Здесь уже не было грибов или ещё каки-либо растений, которые были в башне. Только почти переваренные стенками останки гвардейцев Дейсенбурга, и среди них выделялся мужчина ящеролюд в магической робе. На его руке голубым светом светило колечко, на котором читались странные, и невероятно древние руны. Мервес, пока никто не видит, стащил это кольцо, припрятав его в карман.

Мервес быстро спрятал добычу, но блеск древних рун на мгновение отразился в его вертикальных зрачках. Кзарах, всё еще содрогаясь от избытка давления в котлах, медленно поднялся на ноги. Металл его когтей, оплавленный алхимическим «маслом», выглядел как изъеденная кость: - Зде-е-есь кислотно-о-о-о, - прохрипел кошколюд: - даже сталь начина-а-а-ает сдава-а-ать. - Мэри не слушала их. Она подошла к одной из стен, которая ритмично содрогалась. Под слоем серой слизи отчетливо билась жила, размером с туловище огра. Девушка поднесла свои раскаленные когти к этой пульсации, и стены вокруг них ответили протяжным, вибрирующим гулом: - Сострадание, - прошептала она, вспоминая учения Гаккеи: - Даже если мы в каком-то существе, то значит его можно убить. Но если оно лишь чей-то инструмент, то мы в ловушке. – Мервес подошёл к девушке, достав свои кинжалы: - И ловушке, скорее всего, смертельной.

Наверху, у края разлома, Лаэтор смотрел вниз, сжимая арбалет. Сильвана на его плече замерла, её белые перья испачкались в серой саже, поднявшейся из глубины. Эльф видел, как оранжевый свет Мэри медленно удаляется вглубь органического туннеля. Каэрун стоял рядом, его сомбреро скрывало выражение лица, но Мекин внутри него уже не пищал. Бог войны затих, словно хищник перед решающим прыжком: - Они внутри. – Констатировал эльф, но его голос не был надменным и сладким, а пустым: - Внутри бездны, мой дорогой Лаэтор. – Поправил его палач. В этот момент в глубине пещеры снова раздался плач, но теперь он не был печальным. Это был торжествующий крик новорожденного монстра, который наконец-то дождался своей пищи.

Мэри решила прорезаться к пульсирующей жиле: - Я надеюсь, что это сердце. – Склизкий звук заставил её и Мервеса поморщиться, но Кзарах лишь осматривался, в надежде что-либо увидеть. Но кроме серой плоти и чёрной крови он ничего не видел.

Мэри подбиралась всё ближе к пульсации, но уткнулась в твёрдую породу: - Видимо кость. Кзарах! – Вся в крови она вышла из раны, запустив туда ваекина с его когтями и паром. Кзарах тяжело шагнул в разрез, оставленный Мэри. Пар из его охладителей тут же смешался с испарениями черной крови, создавая густой, удушливый туман. Механические когти ваекина со скрежетом вонзились в «твердую породу», которая на поверку оказалась не камнем, а титанической костью, исписанной теми же рунами, что и кольцо в кармане Мервеса: - Это-о-о не просто-о-о кос-ть, - пророкотал киборг. - Это карка-а-а-ас. Кто-то стр-о-о-ил суще-е-е-еств-о-о-о. - Мервес, стоя снаружи и оттирая липкую жижу с чешуи, прищурился. Его змеиный язык выстрелил в воздух, улавливая молекулы страха и... металла: - Мэ-эри, - прошипел ящер, - это не сердце. Жила ведёт ниже, а мы сейчас нашли первую ловушку. - В этот момент кость под когтями Кзараха содрогнулась. Тот самый торжествующий крик, что слышали Лаэтор и Каэрун наверху, повторился здесь, внизу, но теперь он шел не из тоннелей, а из-под самой кости.

Жила, к которой пробивалась Мэри, внезапно вздулась. Черная кровь внутри нее начала течь в обратную сторону, впитываясь в когти Кзараха. Ваекин почувствовал, как его паровой котел начал перегреваться, хотя он не добавлял жару. Давление внутри механизмов начало расти само по себе, словно бездна пыталась «накачать» киборга своей алхимией: - Мэ-э-эри! На-за-ад! – Взвыл Кзарах, когда из трещины начали лезть чёрные черви-нити, которых киборг заметил раннее. Чувствовал, как они пытаются прошить его металлическую оболочку, пытаясь войти в плоть ваекина.

Мэри среагировала мгновенно. Её оранжевые глаза вспыхнули, отражаясь в металле доспехов Кзараха, и она вскинула перчатки: - Кзарах, жги их паром! Мервес! – Ящеролюд что-то рыскал в кармане, как Мэри рванула к Киборгу, прожигая существо когтями света. Свет этот был обжигающий и очень сконцентрированный, руны на перчатках горели белоснежным цветом. Мэри уже была рядом с Кзарахом, но её свет не пробивался к киборгу, как кобольд наконец достал синее кольцо: - Не подведи, большой брат! – Мервес надел его, и глаза ящера тут-же засияли голубым цветом, и время вокруг как будто заморозилось: - Что это? – Его голос звучал как шёпот, хоть он и говорил в полную силу. Ящер заметил, что его тело стало полупрозрачным, и попробовал коснуться стены. Его когтистая рука прошла сквозь плоть, и он ничего не почувствовал.

Мервес смотрел на свои лапы, сквозь которые тускло просвечивал пульсирующий пол подземелья. Весь мир вокруг застыл в неестественном, рваном стоп-кадре: Кзарах замер с раскрытыми клапанами, из которых вырывались неподвижные клубы пара, а Мэри застыла в прыжке, окутанная белоснежным сиянием своих перчаток. Каждая капля черной крови в воздухе висела, словно черная жемчужина: - Мэри? Жестянка? – Позвал он, но звук не отходил далеко от Мервеса, угасая в странной пустоте. Ящер прошёл дальше, ближе к пульсации. Он увидел подобие сердца, но оно было чёрным и неестественным. Кобольд чувствовал страх и отвращение, смотря на всё это через призму голубоватого кольца.

Из этого “сердца” вырывалось множество очень тонких нитей, похожих на щупальца. И было их бесконечно много. Они еле двигались в замороженном времени, и Мервес вонзил свой чёрный клинок в чёрную сердцевину: - Я надеюсь получится. – Кинжал вошёл в сердце, прорубив путь прям в центр. Глухой стон раздался в измерении ящера, и тот почувствовал ужасную боль. Его кольцо начало тускнеть, а время вновь обрело ход.

Всё будто вышло из вязкой жидкости, а Мервес оказался в той точке, где использовал кольцо. Но сердце было уничтожено его кинжалом, а затем и когтями Мэри. Свет Гаккеи с невероятной лёгкостью прожигал порождение бездны и гнили. Но руки и тело Кзараха было повреждено чёрными нитями, оставив еле заметные раны, которые он даже не почувствовал.

Мэри выдохнула, потушив свои когти: - Все целы? – Мервес кивнул, осматривая своё кольцо: - “И кем же ты был, большой брат?” – В мыслях ящер перебирал варианты, а Кзарах начал расчищать проход обратно.

Глава 12 - Пепел забытых.

В далёких горах, где раньше жили подземные эльфы, с пустотой в глазах бродила армия искажённых, ужасных существ. Некоторые из них жрали пойманных животных, или себе подобных. Их чёрная кровь была ядом для обычных существ, а слюна - кислотой. Но были и хорошие новости для всех народов – этих существ было очень легко убить, ведь они тупые, и сражаться особо не умеют. Но хозяин искажённых полная их противоположность. Сидя около трёх тысяч лет в вымершем городе, Ир’Залхар смог в одиночку объявить войну всему миру, и что самое страшное – его армия распространилась к Дейсенбургу, что находится на другом материке. Только догадываются об этом пока что только Каэрун и Мекин. Призрак сидел на каменном троне в своём круглом зале, по левую руку от него на таком же троне сидел тёмный эльф, умерший дважды блудомант – Хонгронез. Житель иного мира, под защитой странника знаний смог проникнуть к Призраку, и вернуться домой. Третьего участника группы они потеряли, то был Гельмор – любимый ученик Гаккеи, которого убил Джоссе в равном бою. - Они смогли отбить башни на востоке, но с моим подручным они вряд-ли справятся. Дейсенбург станет моим, как бы сильно они не оборонялись. Совсем скоро мои люди восстанут из брошенных в бездну трупов. – Тихий, но грубый шёпот мог вселить страх в кого угодно, но Хонгронез был стойким: - Мои люди кошмарят имперские земли, но я отправил некоторые взводы в Дворфийские чертоги. Посмотрим, растеряли ли они свои навыки. – Ехидный и смазливый голос красноглазого эльфа прервал Призрака, а затем Хонгронез продолжил: - Но разве мы сейчас не идём против устоев? На нас Боги могут выпустить Чёрный гон, бессмертных всадников… - Призрак перебил своего союзника: - Богам давно плевать на нас и этот мир, так-что не стоит переживать. Единственная наша угроза – Хамано, она нестабильна, и предала меня. В ней много дури и несдержанного гнева. – Хонгронез тихо кивнул: - я не смог убить Хамано до её становления демоном, так-что вряд-ли смогу сейчас. – Призрак рукой приказал успокоиться своему коллеге: - Нам не нужно убивать её, Хамано ещё пригодится нам. Возрождение Гаккеи – вот наша главная задача, а у Амариэль есть идеальный сосуд, так-что даже предавшая меня Хамано приведёт нас к победе. – Первый демон посмотрел на карту: - Но рядом с Дейсенбургом есть ещё одна угроза, с которой даже я не смог справиться. Мой брат… - Тёмный эльф тоже посмотрел на карту, на береговые земли: - И что он может нам сделать? – Призрак смотрел сквозь карту, будто утонув в воспоминаниях: - Он может сделать Хамано ещё сильнее, переубедить её, стать её союзником… Я должен быть быстрее, мне нужно её сломать… - Тихий голос стал ещё тише, а Хонгронез задумался: - А что насчёт её друга? Полумёртвого бога – Далвена. Что если мы его ликвидируем? Палач же смог съесть бога. – Призрак резко вернулся обратно: - Да… Точно… Мне нужно узнать как. Жди здесь, я в библиотеку. – Хонгронез скрестил руки в ожидании Призрака, а тёмный повелитель направился в свою огромную библиотеку. Идя по заброшенным улицам старого города, где остался лишь заплесневелый камень и белоснежный металл, окутанный голубыми грибами, Призрак дошёл до библиотеки: - Уязвимость физического тела меня совсем не привлекает… Зато я стал сильнее… - Возвратившееся благодаря Гаккеи тело постоянно болело, пытаясь удержать силу владыки. Но из-за этого обряда Призрак обрёл множество страшных способностей. Он успел их досконально изучить и освоить, из-за чего стал ещё опаснее. Библиотека представляла собой большое здание, сделанное в форме куба. Он был полностью выбит из камня, благодаря чему сохранился в прежнем величии. Призрак переступил порог каменного куба, чьи двери были сделаны из крепкого белого металла. Они со скрипом распахнулись, и тёмный владыка оказался в огромном зале, который был заставлен стеллажами с, как казалось, бесконечным числом книг. Среди бесконечной литературы, связанной с древними расами и историей, призрак пришёл к стеллажу, который был посвящён Богам: - И вновь я к этому возвращаюсь… Вновь рыться в этой гнили. – Он протянул руку к одному свитку, древнему и забытому. Именно этот свиток когда-то помог палачу поглотить Мекина. Свиток был изрядно потрёпан временем, но всё же сохранил весь текст, написанный древними тёмными эльфами. Свиток гласил: “Бог не может умереть так, как умирает смертный, ибо его суть - чистый первородный исток. Палач, дерзнувший прервать его вечность, не убивает бога - он становится его тюрьмой. Чтобы совершить Поглощение, палач обязан испить кровь божества, пока его сердце еще бьется, и разорвать собственную плоть, впуская чужую искру в свои вены. Божественная суть начнет выжигать смертное тело изнутри, переплавляя кости в пепел. Лишь тот, в ком гнева и воли больше, чем в самом боге, сможет подчинить этот пожар. Но помни: поглощенный бог не затихает. Он становится паразитом. Он будет шептать, царапаться изнутри ребер и ждать, когда Палач проявит слабость, чтобы разорвать его оболочку и выйти на свободу.” Призрак с интересом прочитал древние письмена, после чего свернул свиток обратно: - И снова всё связано с кровью… Ну что ж, мне это под силу. – Серебряная трость в руках Призрака сверкала от зелёного света здешних факелов. Сама трость была полностью отлита из металла, и хоть это серебро, но благодаря демонической магии она стала прочнее дворфийской чёрной стали. Её рукоять была сделана в виде черепа дракона, а сама трость – лезвие. Очень острый и невероятно тонкий клинок, способный пробить даже чешую драконида. А они, в свою очередь, прямые потомки драконов и первенцы в расах ящеролюдов. Призрак вновь осмотрел полку, а затем молча ушёл из библиотеки обратно к Хонгронезу. Поднимаясь в тронный зал, Ир’Залхар сжимал в руках найденный свиток. Каменные кривые ступени издавали глухой стук под шагами тёмного владыки. И наконец поднявшись, он вновь сел на свой трон: - И как дела? – Поинтересовался Хонгронез, на что Призрак ответил: - Мне нужно отправиться к нему лично. Я знаю где он, но не знаю, что меня там ждёт. – Хонгронез посмотрел на карту: - Вы можете сделать меня сильнее? – Призрак обернулся на своего напарника: - Если я заполучу вашу кровь, то смогу обрести демонические силы. Не стать полностью демоном, но приблизиться. Я лично отправлюсь на поимку сосуда. – Призрак не стал долго размышлять, надрезав свой палец: - Если умрёшь, то это не моя вина. – Тёмный эльф собрал кровь в пробирку, а Призрак направился на выход из подземелья. Хонгронез же отправился в лабораторию, в которой стояло множество склянок с различными жидкостями. В клетках сидели пойманные искатели приключений, над которыми эльф ставил эксперименты: - Ну что ж, я вернулся мои любимые! – Почти все лишились рассудка, из-за чего магу никто не ответил. Он достал пробирку с кровью высшего демона, поставив её рядом с другими пробирками. Из этих жидкостей Призрак делал искажённых, а Хонгронез, после своего прибытия, делал слабых демонов, из смешанной крови обычных рас, и павшего Гельмора. Он смешал кровь Призрака с кровью Гельмора, получив идеальную демоническую инъекцию: - Да, я соврал о несовершенности… Но разве ему следует знать всё? – Вылив кровь в стальной шприц, который был идеально точным и ровным. Красная жидкость наполнила стеклянную колбу до краёв, а сам эльф был уже готов: - Что ж, приступим… - Вколов себе кровь демона он сначала ничего не почувствовал, и уже подумав, что ничего не сработало, его тело начало тут-же ломить. Из глаз хлынула кровь, как и изо рта. Он упал от невыносимой боли, начав дёргаться. Его кости и органы выворачивало, а пальцы ломались. Лужа крови под эльфом становилась больше, а тот всё ещё дёргался в агонии. Он попытался дотянуться до своего клинка, который стоял в углу комнаты. Но как только эльф протянул туда руку, она сломалась, начав истекать кровью. А из головы Хонгронеза начали расти два чёрных, массивных рога. А из спины начали прорезаться костяные крылья, которые совсем не были обтянуты кожей. Все эти страдания помогли осознать эльфу цену силы, и тот отключился от боли. Призрак же дошёл до выхода на пик горы, на котором восседал его личный малый дракон. Это был драконид, потерявший рассудок. Более это не благородный зверь, а искажённый призраком сломленный воин, который пошёл по дикому пути. Он был тёмно-серого цвета, с тупой клыкастой мордой и оранжевыми глазами. Он был маленьким для дракона, всего 3 метра в длину, с учётом тонкого хвоста, который заканчивался костным лезвием. Его крылья были изрядно потрёпаны, как и всё тело: - Здравствуй, хозяин. – Писклявый голос дракона прервал шум ветра, и он покланялся тёмному владыке. На драконе было бронированное седло из чёрной кожи, оно было обшито тем-же серебром, из которого была сделана маска Призрака: - Кельстер… Нам нужно отправиться в башню теней, она такая одна. – Призрак сел в седло, взяв в руки чёрные поводья. Всадник направился в сторону обширных полей империи, где стоит одинокая чёрная башня.

Пролетая над поселениями Ригона, он видел, как ничтожны амбиции смертных народов. Все их мечты меркнут по сравнению с силой демонического рода, который вправе справиться с паразитами Богами. Их маленькие огоньки освещали чистые улицы, которые совсем скоро разрушит демонический гнев. Одна из деревень была под защитой голема, которого когда-то создала Хамано, для охраны этих людей: - Они считают тебя злом, а ты им помогаешь… - Призрак не понимал её, как и не понимал отстранённость своего брата. Полёт был долгим, и лишь шум ветра прерывал раздумья Ир’Залхара. Призрак на секунду замер, ощутив странную вибрацию в воздухе. Он нахмурился, чувствуя в запахе гари и крови что-то чужеродное, но не придал значения - его мысли были заняты лишь грядущим поглощением Бога. Он не знал, что его творение уже переросло своего создателя. Где-то далеко, среди имперских земель, Хамано почувствовала холод. Не от ветра, а от взгляда, который словно пронзил небо. Она знала этот холод. Призрак приближался, и даже её голем, стоявший неподвижно на страже деревни, впервые за долгие годы начал тихо вибрировать, предчувствуя разрушение.

Глава 13 - Жизнь на острие клинка.

Хамано всё ещё сидела на дереве, смотря в даль. На чёрные иглы сосен и елей, как вдруг по её телу пробежала дрожь. Неестественная, леденящая душу магия вдруг высвободилась где-то вдали, и Хамано узнала эту магию. Сердце пропустило удар. Хонгронез. Она отчетливо помнила хруст его позвонков под своими пальцами, дважды. Но тьма, как оказалось, имела свою память. И вслед за этим она почувствовала ещё кое-что: - Призрак начал действовать… - В её голове сразу промелькнула эта мысль, и она напряглась.

Резко спрыгнув с дерева, девушка подошла к скрытой пещере, где уже спали Камото и Нервак. Девушка осматривала их своим жёлтым глазом. Но Джоссе не спал, он грелся у костра, и увидев Хамано, вышел к ней. Его тёплый, грубый голос начал немного успокаивать девушку: - Чего спустилась? – Хамано помотала головой: - Да просто взглянуть на неё… - В её голосе чувствовалась дрожь, хоть девушка и пыталась это скрыть. Джоссе тяжело вздохнул, положив руку на плечо демона: - И что тебя вновь тревожит, снежок? – Девушка посмотрела в пол, её руки тряслись от страха: - Тот кровавый маг… Он жив, и с Призраком. И сам Призрак начал действовать, только я не знаю, что именно он делает… - Джоссе погладил Хамано по щеке: - Не переживай ты так, может он там своими подземными делами занят. Может он побежал в срочном порядке искать новую занозу для нас. - Хамано горько усмехнулась, и этот звук в тишине ночного леса прозвучал почти как треск ломающегося льда. Она знала Ир’Залхара слишком хорошо, чтобы надеяться на «подземные дела»: - Я слишком хорошо его знаю, Джоссе, - тихо проговорила она, глядя, как пляшут искры костра. – Он не станет делать ещё одну марионетку посильнее, он хочет стать тем, что нельзя уничтожить. – Едкий дым костра направился прям в лицо двум товарищам. Хамано сморщилась от запаха, вспомнив свой сгоревший особняк в имперской столице.

Она вспомнила то, как её мать заживо сгорела в последнем подарке Гаккеи. Пламя взметнулось над всей столицей, давая людям знать о триумфе демонического рода. По щеке демона скатилась лишь одна слеза, которую та быстро вытерла.

Хамано обернулась на Джоссе, который смиренно стоял. Его лицо было серьёзным, а взгляд стал другим. Он более не был тем дураком, которым его встретила Хамано: - И многое ты от меня скрываешь? – Мягкий голос девушки выбил эльфа из раздумий, и тот лишь легко улыбнулся: - Знаешь, Хамано, - Джоссе начал рыться у себя в сумке, перебирая вещи: - Я не люблю слишком многое о себе рассказывать. Ведь жить прошлым это не для меня. – Эльф вытащил из сумки кроваво-красную трубку, идеально чистую. На ней не было никаких гравировок, и внутрь был засыпан старый табак: - У меня есть небольшое напоминание о тех днях, и всё на этом. Раскуришь её со мной? – Хамано принюхалась к табаку, после чего вопросительно посмотрела на Джоссе: - Я не знаю такого табака, откуда он? – Эльф ухмыльнулся, присев на пень неподалёку: - Из далёких земель, из лучших плантаций. Город Нерклос – столица вина и дыма. – Эльф с помощью ручного огня поджёг коричневую пыль в трубке, и та задымила. Джоссе вдохнул этот дым полной грудью, после чего расслабился, протянув трубку Хамано: - Ох и любят же кошаки такое… - Хамано осторожно взяла трубку. Её пальцы, привыкшие к тяжести клинка и холоду магии, казались неестественно изящными рядом с этой простой, пропитанной историей вещью. Она поднесла мундштук к губам. Первый вдох оказался тяжелым. Вкус был специфическим - резкий, с нотками жженой травы и какой-то странной, едва уловимой сладости, которая тут же переходила в терпкую горечь. Это был не тот табак, что курили в имперских тавернах; это был вкус пороха, смешанного с пылью долгих переходов.

Когда она выдохнула, дым не просто развеялся. Он заклубился, обретая в холодном лесном воздухе странную плотность. Хамано на мгновение показалось, что в серых завитках промелькнули силуэты - чьи-то плечи, очертания высоких гор и далекий, едва слышный смех, который тут же заглушил треск поленьев в костре.

Джоссе смотрел на далёкие, холодные звёзды: - Так и к кому мы направляемся? – Девушка протянула трубку эльфу, и тот её взял: - Мы отправляемся к одному из первых демонов. Он создал свой народ, и живёт только среди них. – Джоссе вдохнул едкий дым, выдыхая его кольцами: - И почему ты ему доверяешь? Раньше ты сказала мне, что он брат призрака, - Хамано забрала трубку у эльфа, пропуская сквозь его кольца бабочку из дыма. Эльф удивился такому трюку, а затем вспомнил, что Хамано управляет воздухом: - Я ему доверяю потому что… В мире, где даже боги лгут, его помощь была единственной искренней вещью, которую я встретила. – Нежный голос Хамано напоминал Джоссе о Ланре. Да и повадки такие-же, и увлечения. Обросший эльф продолжал курить алую трубку, вспоминая о своих товарищах.

Ныне у него новая семья, новые друзья. Целых три ученика сейчас рядом: - Спасибо тебе, Хамано… - Девушка удивилась сказанному, обернувшись на эльфа она взяла трубку: - Это к чему? – Джоссе улыбнулся светлой улыбкой, покачав головой: - Да так, за спасение.

Эльф поднялся, направившись в пещеру, где спали Нервак и Камото: - Ладно, я отдыхать. Завтра твоей сестрой займусь. – Хамано кивнула, оставшись сидеть с трубкой, облокотившись на старое дерево.

Утро выдалось не по-весеннему злым. Плотный туман, пришедший с гор, оседал на одежде инеем, пробираясь под плащи ледяными пальцами. Костер, за которым всю ночь следила Хамано, едва теплился, превращаясь в кучку серого пепла. Рядом с белокурой девушкой уже сидели Нервак и Джоссе. Солнце только-только пробилось сквозь пелену, окрасив верхушки сосен в блеклый желтый цвет. Над огнем в закопченном металлическом чане закипала вода, а на прогретых камнях ждали своего часа кружки, в которые Хамано заранее насыпала ягоды и целебные травы, собранные еще до рассвета.

Камото проснулась, но выглядела очень уставшей. Она всё ещё была ранена после атаки демона, как и Нервак с Джоссе. Девушка вышла из укрытой пещеры, с зевком увидев свою сестру: - Ты наконец-то проснулась. – Хамано крепко обняла сестрёнку, поправив её чёрные волосы. Нервак пошёл наливать импровизированный чай, а Камото присела на холодный камень. Джоссе с грустью перебинтовывал обрубок руки, который ему оставил Гельмор в их последней битве: - Сегодня у нас предстоит тяжёлый день, Камото. Я и твоя сестра будем учить тебя управляться с твоей стихией. – Грубый, наставнический голос ветерана помог девушке окончательно проснуться.

Девочка посмотрела на его обрубок, и Джоссе заметил этот взгляд. Он привык к жалости, хоть иногда и не принимал её. Он лишь сильнее затянул бинты зубами: - Учить управляться… Говоришь так, как будто я буду не молнию с пальцев пускать, а дрова колоть… - Джоссе встал, протянув Камото её дворфийский клинок: - Управление магией это сложная штука, так-что… Да, в теории, ты будешь колоть дрова. – Девушка взяла грозовой меч, руны которого тут-же засияли синим цветом. Джоссе позвал Камото за собой, чуть глубже в лес, где находилась небольшая поляна. Она была круглой, удивительно ровной.

Эльф воткнул железный кинжал в дерево, после чего отошёл на пять метров: - Насколько я помню, ты ещё не умеешь вызывать молнию. Сейчас я научу тебя контролю магической силы, из которой и берётся заклинание. – Джоссе встал в стойку, напрягая руку: - Ты должна быть сконцентрированной. Гнев может привести к серьёзным последствиям, пока ты ещё не можешь себя контролировать. – Вокруг руки Джоссе начала собираться энергия из окружающей среды. Она становилась искрами и потоком, закручиваясь в шар: - Магия течёт везде. В нас, в растениях, в животных. Собирай энергию из окружности. – В руке эльфа загорелся золотой огонь, который исходил из ладони Джоссе: - Видишь? У тебя должна появиться молния, или что-то похожее. Пробуй. – Джоссе уступил место для Камото, и та встала в ту же стойку, что и Джоссе.

Вытянув обе руки, она сделала глубокий вдох, пытаясь собрать энергию. Эльф наблюдал за ней, видел тряску рук ученицы, неуверенность в глазах: - Будь спокойнее, ты боишься того, чего ещё нет. – Камото помотала головой, пытаясь сбить страх и напряжение. Энергия из растений потянулась к рукам девушки, и та почувствовала боль в пальцах. Это было статическое электричество, будто тысячи иголок вонзились в пальцы Камото.

Трава под её ногами поникла, словно из неё вытянули всю жизнь, а листва на ближайших деревьях свернулась и пожелтела от слишком жадного поглощения энергии. Джоссе огорчённо вздохнул, и тихо произнёс: - Один в один как твоя сестра… - Эльф увидел еле заметные искры в руке Камото, которые стремились вырваться: - Не держи её в кулаке, дай энергии течь сквозь тебя, словно вода течёт сквозь решето. – Камото попыталась сделать так, как велел Джоссе, но из-за неумения сдержать натиск, энергия взорвалась. С оглушительным треском из её ладоней вырвался неуправляемый электрический разряд. Молния не пошла точечно - она ударила веером, вырвав куски коры и оставив на дереве глубокий, дымящийся ожог, опасно близко к тому месту, где дрожал воткнутый кинжал.

Хамано наблюдала за тренировкой сверху, устроившись на толстой ветви старой ели. Её белые волосы среди темных игл казались клочком тумана, зацепившимся за кроны. Она внимательно следила за движениями сестры, и в её желтом глазе на мгновение промелькнула тень узнавания: - Когда-то и я была такой же… - прошептала она, почти неслышно даже для самой себя.

Когда молния сорвалась с ладоней Камото, ударив по дереву с диким треском, Хамано рефлекторно подалась вперед, пальцы сами собой сжались на рукояти меча — она была готова спрыгнуть и погасить этот взрыв своим воздухом. Но Джоссе оставался спокоен. Хамано выдохнула и расслабилась, позволяя напряжению покинуть тело. Она доверяла эльфу. Пока он стоял рядом, её сестра была в безопасности.

Глава 14 - Рука смерти.

Этим утром мало кто спал. Призрак всё ещё рыскал в поисках теневой башни, Хамано и её компания были заняты тренировками. Но есть кто-то, у кого отдыха не будет ещё долгое время.

Паровой киборг, наследница Гаккеи, и ящер с чёрных болот продвигались вглубь живой пещеры, вырезая коконы и упырей, которые ошивались то тут, то там.

Серая слизь уже не так сильно раздражала и пугала, больше пугала реакция организма на присутствие троицы. Горячий пар Кзараха плавил существо изнутри, из-за чего то постоянно тряслось и выло: - Как думаете, эта штука тут сама проросла? – Мервес осматривал небрежно торчащие кости, которые не успели зарасти серой массой. Мэри освещала проход своими когтями, и собирала серые грибы. На ней всё ещё была её маска, в чёрном клюве которой были собраны различные лечебные травы, из-за чего споры демонических грибов никак на неё не влияли.

Кзарах же успевал сжигать эти споры паром респиратора, а у Мервеса был ящерский иммунитет. Грубый, но манящий голос Мэри прервал хлюпанье серой массы под ногами троицы: - Вряд-ли само, скорее кто-то помог. И скорее всего искусный маг плоти и крови. Думаю, в конце мы его и встретим. – Узкие живые тоннели начали расширяться, и вели они в огромный круглый зал. Он был заполнен непонятной зелёной жидкостью, в которой плавали гигантские кости. Мервес сразу узнал, кому они принадлежали: - Северные великаны… Но что они забыли тут? – Среди обыкновенных костей так-же плавали бивни мамонтов, остатки брони и оружия, которые принадлежали грубым северянам.

Посмотрев вверх, Мэри не увидела ничего кроме тьмы: - Ну и вонь… Пошлите отсюда быстрее. – Из-за магических способностей, Мэри могла постоянно ощущать присутствие другого мага, и идти по направлению к нему. Но она решила внимательнее осмотреть желудок, в надежде на подсказки.

Зелёная жидкость бурлила, но пар от неё не исходил. А Мервес расстроенно прошипел: - Так много хорош-шего с-с-сырья. Жаль не с-смогу забрать. – Кзарах же дотянулся до одного из огромных клинков, вытащив его: - О-о-отлично сох-р-а-а-анился. Ос-тав-л-лю се-е-ебе-е. Он взял в правую руку огромный, металлический северный клинок. Он был светлее обычной стали, но не сильно, и почти идеально сохранился. Были лишь небольшие сколы и трещины, а кислота никак не повлияла на металл.

Кости не были обглоданы - они выглядели изъеденными кислотой, словно могучих стражей севера растворяли заживо, выкачивая из них саму суть. Среди побелевших рёбер и разбитых черепов гигантов покачивались огромные бивни мамонтов, остатки тяжёлой брони и грубое оружие северян, успевшее проржаветь до основания под воздействием трупных соков. Этот зал был огромным био-могильником, перемалывающим всё живое на севере в однородную серую массу.

Оранжевые символы на её когтях вдруг начали едва заметно покалывать, вибрируя в такт какой-то чужой, леденящей кровь магии. Будучи ассасином с особым даром, она физически ощущала присутствие хозяина этого места. В темноте зала её глаза уловили тонкие эманации - призрачные нити фиолетовой энергии, которые тянулись от гниющих костей великанов куда-то дальше, в глубь туннелей: - Следы совсем свежие… Пошли, быстро. – Мэри указала на проход впереди, откуда по полу текла зелёная жижа.

Кзарах лишь глухо прохрипел через респиратор, выпуская струю перегретого пара, которая на секунду разогнала удушливый газ колодца. Противник был близко, и «Рука смерти» двинулась дальше, готовая выжечь этот источник заразы.

Туннель, в который они углублись, становился всё более тесным и... омерзительно осязаемым. Каменные своды пещеры окончательно исчезли, уступив место толстым слоям переплетённых, полусгнивших тел. Стены буквально состояли из застывших в вечном крике лиц, сросшихся конечностей и пульсирующих серой слизью наростов. Зелёная жижа здесь уже не просто текла по полу, она пульсировала в такт глухому, давящему сердцебиению, которое отдавалось в подошвах сапог.

Мэри шла первой, всё сильнее ощущая чьё-то присутствие, и увидела в стене драконида, который пытался войти в форму дикого дракона: - Не успел, бедняжка… - Она пошла дальше, Кзарах шёл следом за девушкой, а вот Мервес остановился рядом со своим родичем: - И что тебя сюда завело? Эта штука вроде недавно только появилась, как ты тут оказался? – Он осмотрел тело, которое уже полностью разложилось, и остался лишь один золотой зуб. Ящер вырвал его, положив в карман: - Твой клык будет отличным напоминанием о тебе, товарищ. – Мервес быстро побежал за своей группой, отпрыгивая от стен.

Мервес быстро нагнал группу, на ходу пряча трофей в карман и ловко отпрыгивая от пульсирующих стен.

Внезапно живой туннель резко оборвался, и «Рука смерти» выскочила в просторный, продолговатый грот. Здесь гнилостная вонь была настолько концентрированной, что воздух казался осязаемо тяжёлым, липким. Каменной породы не было вовсе - своды полностью состояли из спрессованных, деформированных тел, чьи пустые глазницы и разинутые рты выделяли серую слизь. В самом центре этого органического ада стояла высокая, вонючая фигура. Высокая, иссушенная фигура в изорванной бурой робе, сквозь прорехи которой виднелись наросты из костей и обнажённых, дрожащих мышц. Лицо мага плоти скрывала тяжёлая маска, сотворённая из сросшихся челюстей и кожи дварфов. В его поднятой правой руке левитировал и бешено вращался сгусток ядовито-зелёной кислоты. Жидкость с шипением брызгала во все стороны, разъедая саму ткань пространства, а с подола робы на пол непрерывно стекали гнилостные струи, подпитывая зловонное болото под ногами.

Маг медленно, с хрустом повернул голову к вошедшим. Из-под его жуткой маски раздался сухой, шуршащий голос, похожий на трение костей в гробу: - Вы наконец добрались? Новая еда… Для моего дитя… - Мервес, только что приземлившийся рядом с Мэри, мгновенно перехватил свои чёрные кинжалы, а его змеиный язык хищно выстрелил в воздух: - Мэ-эри, эта тварь... в ней вообще не осталось живого мяса. Сплошная алхимия и яд. – Мэри усмехнулась, прохрустев когтями: - А я давно о тебе знала… Эх, жаль Каэрун не пошёл с нами, он бы визжал от радости. – В её голосе чувствовалась надменность и насмешка, которая лишь разозлила мёртвого мага.

Кзарах первым побежал к магу, размахивая своим огромным клинком. Он резал и рвал стены плоти, которые пытался возвести тёмный колдун. И вот, когда меч вознёсся над магом, тот вытянул серые стены, которые сам же и воссоздал вокруг себя. Серая плоть остановила клинок, ведь пока Казарах резал плоть, она постоянно регенерировала, сковав клинок.

Паровой двигатель начал жужжать, и горячие, серые клубы начали обжигать серую стенку. Мэри среагировала быстро, и рванула к ваекину. Её оранжевые глаза вспыхнули с такой силой, что полумрак грота разорвало ярким, карающим светом. Символы на перчатках зажглись ослепительно-белым огнём, и фраза «Великое пламя сожжёт врагов света» будто отпечаталась в самом воздухе. Мэри сорвалась с места, оставив после себя лишь смазанный оранжевый след. Сверкнули раскалённые когти - ассасин с разбегу вонзила их в основание живой стены, которая удерживала северный меч Кзараха.

Свет Гаккеи сработал идеально, и регенерирующая плоть прекратила своё восстановление. Она начала чернеть, отваливаться и превращаться в пепел. Свистящие струи перегретого пара рванули из всех клапанов его парового котла. Киборг навалился всем своим весом и с утробным металлическим скрежетом вырвал огромный северный клинок из освобождающейся ловушки. Сила инерции была такой, что остатки костяной стены разлетелись в щепки, открывая прямую видимость на пошатнувшегося мага.

И пока маг был отвлечён на Мэри и Кзараха, к нему со спины подкрался Мервес. Его шаги были тихими, если ползанье по стенам можно назвать ходьбой. И когда он решился на смертоносный прыжок, его ноги сковала серая масса. Из-за рывка, ящер выронил свои клинки, и повис вниз головой. Маг плоти утробно зарычал, и зелёная жижа под его ногами бешено забурлила. Сгусток кислоты в его руке взорвался, но не брызгами, а плотным испарением. Зелёная слизь начала стремительно подниматься с пола, превращаясь в густой, едкий пар, заполняющий весь грот. Кзарах и Мэри смогли справиться с этим: ваекин вовремя переключил клапаны, выдувая заразу встречными потоками перегретого пара, а Мэри плотнее прижала к лицу маску-клюв, спасаясь травяными фильтрами. Но Мервес, висящий вниз головой прямо у стены, оказался беззащитен.

Ящер вдохнул слишком много ядовитого газа. Его тело мгновенно пробила судорога, кобольда жестоко стошнило прямо на склизкий пол, а через секунду из его глаз и носа тонкими струйками потекла тёмная кровь. Концентрация алхимического яда оказалась слишком сильной даже для его болотного иммунитета: - Неужели… Я… Умру так? – Задумался ящер, теряя сознание. Пронеслась в голове ящера последняя, отчаянная мысль. Окружающий кошмар пещеры начал стремительно блекнуть, звуки бьющего пара Кзараха отдалились, и Мервес окончательно потерял сознание, безвольно обмякнув в тисках живой стены.

Его труп начала поглощать серая плоть, окутывая тело. Мэри увидела это, на секунду замерев на метсе: - Мервес… Нет… - Её глаза намокли, но грот не прощал секундной слабости. Жёсткий, хлёсткий удар костяной руки, вырвавшейся прямо из стены, заставил её мгновенно вернуться в реальность. Девушка чудом спаслась в последний миг, заблокировав выпад и яростно полоснув раскалёнными когтями Гаккеи по нападающей плоти.

Кзарах знал о Мервесе, о его конце, но паровые машины совсем убили в нём живое существо. Он клинком разрубил стену перед собой, точнее – её остатки. И мощным выпадом проткнул насквозь мага плоти. Тот не издал ни звука, лишь втыкая меч глубже. Кзарах повёл клинок в бок, разрезая мага надвое, и когда обе половинки тела падают на пол, Кзарах подошёл ближе. Мэри же резким рывком срезала Мервеса с потолка, взяв его маленькое чешуйчатое тела. Девушка прижала тело ближе, упав на колени: - Ты… Ты спас меня тогда… - Её голос дрожал, как и руки: - А я не смогла… - Грот начал разрушаться, но тут-же восстановился.

Мэри подняла взгляд на своего металлического товарища, который наблюдал за срастанием мага: - Вы думали… - Его голос стал более щёлкающим и тихим, он хрипел как труп: - Что меня так просто убить? – Серая масса начала срастаться заново, и ноги Кзараха опутала эта плоть. В ладони мага начала собираться зелёная жижа, которая скручивалась в шар. Мэри прыгнула к нему, готовясь разорвать гнилое тело, но мощная струя зелёной жидкости откинула её, начав обжигать тело. Свет перчаток начал мигать, становясь тусклее.

Маг повернулся к Кзараху и, подойдя ближе, начал собирать кислоту в руках. Раскалённый пар обжигал его гнилую кожу, но маг плоти даже не отступил. Собрав два бурлящих шара кислоты, он протянул их к самым уязвимым местам ваекина - к соединительным трубкам парового котла: -Если я их залью, ты помрёшь… - прошипел чернокнижник.

Колдун вдруг резко вылил эти сгустки, но в тот же миг его собственное нестабильное тело дало жестокий сбой. Маг согнулся пополам, начав безостановочно кашлять и выплёвывать куски серой слизи изнутри. Через пару секунд он попытался выпрямиться, но тяжёлая металлическая лапа Кзараха уже мёртвой хваткой вцепилась ему прямо в голову, намертво вдавливая маску в челюсти.

Вторая рука киборга вонзилась в грудину колдуна, и ваекин с чудовищной гидравлической силой начал заживо разрывать его тело надвое: - А ты умрё-о-о-ошь, е-е-сли я-я ра-а-а-зо-рв-у те-бя-я, - роботизированный, прерывистый голос Кзараха звучал как смертный приговор.

Но маг плоти в ответ лишь безумно, хрипло рассмеялся. В ту же секунду живой грот ожил окончательно: бесчисленные склизкие руки из пола, стен и потолка со свистом рванулись вперёд, мёртвой хваткой цепляясь за Кзараха и раненую Мэри, полностью сковывая их движения.

Девушка закатила глаза, отдаваясь в хладные руки смерти, но увидела кое-что другое.

Она увидела статную, бледную девушку. Она была полностью облачена в чёрную, элегантную броню из кожи. А оранжевые глаза напоминали Мэри себя саму. Длинные чёрные рога выдавали в фигуре демона, а такие-же длинные, чёрные волосы развивались по несуществующему ветру.

Мэри угасающе спросила у фигуры: - Кто ты?... – Фигура медленно протянула девушке изящную руку с длинными когтями. Её голос, прозвучавший одновременно в голове и вокруг, был статным, властным и пугающе искусительным:: - Моё имя тебе известно. Я – твоя госпожа. – Мэри схватилась за руку демона, и вдруг её тело восстановило былую красоту. А силы начали возвращаться: - Ты… Спасаешь? – Гаккеи покачала головой: - Ты мне ещё пригодишься, я не дам умереть такому прекрасному… Ученику. – На когтях Мэри вновь засияли руны, и она очнулась от сна.

Увидев то, как Кзараха схватили, она испепелила руки вокруг себя, восстав из мёртвых. Мощным рывком, оставляя за собой лишь белый шлейф, она разрезала мага на три части. Тело упало, но его голова осталась в руках Мэри. Она схватила её за остатки седых волос, смотря прям в глаза: - Глупая девчонка… - прохрипел колдун: - Ты думаешь, это моё единственное тело? – Улей начал разрушаться, уже не восстанавливаясь. Мэри отрезала нижнюю челюсть гнилой головы, чтобы тот заткнулся: - Думаю нет, но здесь – ты один. – Она брезгливо выбросила остатки черепа, на лету полоснув по ним и разрезав на мелкие кусочки. Не теряя ни секунды, Мэри бережно подняла бездыханное тело Мервеса на руки. Кзарах, освободившись от обмякших пут, подхватил саму Мэри вместе с её ношей, и ваекин, тяжело гремя поршнями, на полной скорости побежал к стремительно рушащемуся выходу.

Глава 15 - Пожирающий тень.

Серый дракон приближался к высокой, чёрной башне. Её шпили напоминали пламя на свечах, но совсем потухшее пламя. Ир’Залхар чувствовал намного превосходящую его силу, что-то немыслимое, и совсем поглощающее. Его руки задрожали, но он отбросил любой страх перед божеством: - Если какой-то эльф смог, то чем я хуже. Я стану новым богом… - Дракон приземлился неподалёку от входа в башню, где бесцельно бродило множество теней. Они были худыми, костлявыми, с красными огнями вместо глаз. В их руках были кривые, сломанные мечи, которые крепко держались в руках черных скелетов.

Когда Призрак спустился с дракона, и медленно пошёл к башне, парочка из теней накинулись на него. Кривые мечи вонзились в тело демона, но прошли насквозь. Через мгновение их головы уже упали, отделившись от тел. Серебряная трость Призрака наполнилась тьмой, чёрная дымка начала вытекать из рассыпавшихся костей, направляясь к чёрным вратам башни. Ир’Залхар чувствовал, как нечто внутри набирало силы в конкретной точке, формируя что-то. Это было что-то гигантское.

На какое-то время скрежет костей утих, как и звуки ходьбы Призрака. Раздался тихий, дрожащий гул, который сопровождало фиолетовое сияние изнутри башни. После этого гула последовал рык, древний и давно забытый зверь вырвался наружу. Чёрные двери замка распахнулись, и из них начало выходить огромных размеров существо. Его тело состояло в основном из переплетённых между собой щупалец: - Атронах… Да ещё и теневой… Ну давай устроим битву гигантов. – Тихий голос призрака раздался после минуты абсолютной тишины, и когда фиолетовый глаз теневого гиганта повернулся в сторону Призрака, тот уже начертил призывной круг.

Дракон на серебряной трости вспыхнул мертвецки-зелёным светом, как и круг под Призраком: - Да восстанет же забытый владыка… - Тихий голос демона вдруг стал громче, и из хриплого стал басистым: - забытый, погребённый королём людским… Восстань же, мой верный слуга… Да здравствует великий голиаф подземного мира! – Из-под ног Призрака вырвался мощный поток зелёной энергии, который осветил башню тьмы, и окружающее её поле. Это зарево было не только магическим, оно включало в себя ещё и природную энергию, которой владели друиды. Дракон Призрака стал дрожать и рычать, взлетая над теневым атронахом. Он знал, что хозяину нужно время, и стал плеваться в теневое существо ядом. Это, конечно, было бесполезно в плане хоть какого-то урона, но гигант отвлёкся. Из его глаза вырвался мощный фиолетовый луч, который прожёг крыло дракона, и тот с грохотом пал на землю. Крыло начало регенерировать, и когда великан уже подошёл дабы добить дракона, его руку остановило что-то не менее огромное.

Костяная длань Верданта – служителя призрака, сына бога гор, и бывшего легендарного, первобытного дракона остановила теневого гиганта. Он развернул атронаха, и тот увидел его голый череп, который и намекал на дракона. Хотя у Верданта уже давно не было крыльев и былой мощи, ведь это первый драконид, которого пытался сделать Бог гор. Из его глаз и сердца сочилась ярко-зелёная кислота, которая одновременно плавила, и укрепляла кости. Само существо давно погибло, став скелетом, но некоторые участки с плотью и чешуёй сохранились, создавая иллюзию кусков брони на мёртвом воине.

Второй рукой Вердант ударил теневого гиганта в грудь, где и находилось его лицо, отключив фиолетовый луч. Теневой атронах, конечно, успел прожечь огромный участок костяной руки, но не смог увернуться. Сумасшедший грохот заставлял содрогаться землю, поваливая деревья, одиноко стоящие в огромном поле. Теневой атронах схватил своими руками рёбра Верданта, пытаясь их сломать, но кости дракона были крепки. Он ударил своим клювом тень, и та пошатнулась. Оба великана были около четырёх метров ростом, но теневой атронах был более плотного телосложения.

Призрак лишь немного понаблюдал за их битвой, направившись к всё ещё открытым чёрным вратам. И когда он вошёл внутрь, он увидел длинный чёрный коридор, который освещался фиолетовыми факелами. Пол был сделан из чёрной плитки, по которой текла чёрная дымка дальше, в большой круглый зал. Фиолетовый огонь освещал путь Призрака в обитель теней, и когда он вошёл в огромный зал, разукрашенный древними фресками, он увидел в центре худощавое существо, чьи чёрные волосы небрежно пытались спрятать отростки крыльев на спине. Его тело полностью было покрыто печатями, скрывая мертвецкую бледность кожи, и когда Далвен обернулся, Призрак уже приготовил свою трость к битве: - Очередная заблудшая душа, что возомнила себя высшей формой жизни… - Грубый, холодный голос раздался эхом в большом зале: - И эта душа сегодня оборвёт твоё существование, или заберёт свободу. – Призрак резким рывком попытался проткнуть Далвена, но тот увернулся, создав в руке чёрный клинок: - Ты слишком слаб физически, демон. Тебе не совершить того-же богохульства, которое когда-то совершил Каэрун Морос. – Чёрный клинок пробил тело Призрака насквозь, но не задел плоти смертной оболочки демона:- Ты слишком меня недооцениваешь, Далвен. – Хриплый голос демона раздражал Бога тени, и тот чёрной дымкой отлетел на пару метров, прокручивая свой чёрный клинок в руке.

В этот раз первым напал Далвен, одна из его печатей загорелась фиолетовым пламенем, начав стираться с кожи. Чёрные глаза бога вспыхнули тем-же светом, и чёрный клинок напитался магической энергией. Совершив удар сверху, Далвен сломал защиту Призрака, выбив у того трость из рук. А затем, прокрутив клинок в кисти, вонзил в демона, так-же ничего не почувствовав: - Нет бесконечной силы, и ты это знаешь. Рано или поздно твоя неосязаемость кончится, и тогда ты познаешь на себе всю божественную мощь. – Призрак пинком отбросил Далвена, но тот остался на ногах. Демон притянул свою трость обратно в руку, и, уверенно чеканя шаг, двинулся к Богу. Он стал наносить быстрые, но тяжёлые удары, стараясь запутать оппонента. Но Далвен уверенно защищался от всех выпадов демона, иногда нанося удары по кистям и предплечьям Ир’Залхара. Клинок, объятый фиолетовым пламенем, начал вибрировать в руках Бога, создавая невыносимый гул, из-за чего у демона в глазах начало двоиться.

Он начал промазывать по Богу, чем тот воспользовался. Дымка вокруг начала собираться в новых скелетов, и было их около пяти. Призрак почувствовал это, и начал по одному их разбирать, но пропускал удары от других. Неосязаемость держалась, хоть и была на исходе, но он закончил с тенями за короткое время. Пошатываясь, демон поднял свою трость, указывая на бога: - Тебе… Небесному отродью… Ни за что не вознестись обратно. - Ир’Залхар заставил Далвена оскалиться своей фразой про «небесное отродье». Боги не прощают, когда им напоминают об их падении.

Далвен выжег ещё две печати на своём теле, окрасив клинок в бледный, голубой цвет. С чёрного меча начала капать тень, это была чёрная жижа, которая дымкой оседала на полу. Он направил удар снизу, и когда Призрак стал обороняться тростью, он выкрутил руки, изменив направление атаки. Клинок порезал плоть демона, но не критично, ведь призрак успел отойти на пару шагов.

Ир’Залхар наполнил трость своей магией, из-за чего та начала пропитываться кислотой, превращая её в пар. Он ударил по клинку Далвена, оставив на нём немного своей жижи, которая тут-же начала испаряться. Эти пары вдохнул Бог, и сначала ничего не почувствовал, продолжив атаковать призрака. Демон уворачивался от атак, не нанося их взамен, он лишь тянул время. Далвен изрезал его руки, из-за чего даже лёгкая трость казалась тяжестью: - Видишь демон, тебе никогда не достичь моего… - Далвен почувствовал тяжесть в лёгких, и когда начал кашлять, Призрак пнул его в живот, после чего второй ногой пнул по лицу. Тяжёлые металлические ботинки покосили Бога, из-за чего тот упал на колено, облокотившись на клинок: - Твоего величия? Если-бы от тебя прежнего осталось хоть что-то, чего я не мог достичь, я бы давно лежал мёртвым. – Когда Призрак подошёл к богу, для финальной атаки, крыша башни вдруг оторвалась.

Вместе с куском здания и улетел теневой атронах, которого отбросил Вердант. Из-за того, что Далвен начал терять силы, их так-же начал терять и его питомец. Вердант вырвал один из шпилей, начав использовать его как копьё, и сквозь фиолетовый луч теневого гиганта, вонзил этот шпиль в его фиолетовый глаз. Призрак же пошатнулся от грохота великанов, выронив трость. Далвен поднялся из последних сил, и размашистым ударом разрезал живот демона.

Из раны Призрака начала сочиться чёрная жижа, и тот рукой прижал оба своих куска друг к другу, дабы быстрее регенерировать. И притянув свою трость, пронзил Далвена насквозь: - Я бессмертен, демоническое отродье! – Кровь Бога осталась на трости, и Призрак отпрыгнул на пару шагов: - Я знаю, небесный мудак… - Капли божественной крови собрались в стеклянной пробирке, которую подставил Призрак под трость. Каждая капля приближала этот бой к завершению. Далвен попытался подняться и перехватить склянку, но призрак уже выпил его кровь.

Бог пал на колени, с печалью принимая свой конец, а Призрак почувствовал невероятную боль. Из его маски и из-под частей брони начал вырываться фиолетовый свет, а сам демон начал искривляться, меняя свою форму. Его маска начала ломаться и плавиться от количества выделяемой энергии, а перчатки начали вытягиваться, становясь длинными, кривыми пальцами, которые заканчиваются острыми когтями.

Смертная плоть, дарованная Гаккеи, начала разрушаться, покрываясь трещинами. И когда куски ломались, испаряясь в воздухе, за ними виднелась лишь тень: - Демон становится Богом… Я надеюсь, что она отомстит за нас… За всех нас… - В последние моменты своей свободы Далвен вспоминал Хамано, и как в ней обитала Гаккеи. Как и он сейчас в теле Ир’Залхара. Призрак окончательно поменял своё тело. У него появилась новая маска, маска дракона. Серебряная и угловатая, с хищным оскалом, а за ней была лишь пустота, в которой сияли два фиолетовых огонька. Его ноги стали более походить на животное, напоминавшее ящера, как и длинные, кривые руки. А чёрная мантия сменилась на величественный, украшенный золотом наряд, напоминавшей королевские одеяния. Длинный воротник завершал образ демона.

А под развевающимся пальто-плащом, виднелась элегантная чёрная рубашка, застёгнутая на золотые пуговицы: - Эра высокомерных Богов закончилась, Далвен. Пришла пора мести… Мести за все ваши деяния, за все ваши разрушения. – Когда-то хриплый, безжизненный голос Призрака сменился, став аристократичным и грубым: - Я уничтожу каждого из вас, если потребуется. А если кто-то посмеет вмешаться… Я выжгу его из истории. – Далвен лишь усмехнулся, начав разрушаться и оседать пылью: - Я верю в неё… И тебе не жить вечно, как и каждому из нас… - Бог тени окончательно превратился в прах, а его атронах растворился.

Призрак, ставший Богом вернулся из разрушенной башни к своему павшему дракону, который валялся в отключке: - Восстань вновь, мой верный слуга. Нам нужно ещё много чего сделать. – Приложив свою кривую руку к повреждённому крылу дракона, призрак начал заделывать его рану, выращивая новую кость и плоть. И когда дракон вновь открыл глаза, Призрак оседлал его, направившись обратно в свою обитель. А Вердант начал растворяться, упав на землю.

Глава 16 - Неотвратимый шторм.

Кзарах вырвался наружу, из разрушающейся пещеры. Лаэтор обернулся на него, увидев молчаливую и очень опечаленную Мэри, в руках которой бездыханно лежал Мервес. Каэрун тоже увидел это, и молча похлопал девушку по плечу, начав сжигать остатки организма пещеры.

Лаэтор подошёл ближе, и, несмотря на своё отвращение к внешнему виду группы, полностью заляпанной в непонятной жидкости, положил свою эльфийскую руку на плечо девушки: - Все мы умрём когда-либо. – Он присел на корточки, осматривая Мервеса, глаза ящера были закрыты, а из сумки на поясе торчала золотистая бляха солдата, и золотой клык: - Забери это себе, Мэри… Ему оно больше не пригодится. – Эльф подозвал Гомера к себе, сказав тому принести какую-нибудь ткань, а сам достал белоснежную тряпку из кармана, намочив её обычной водой: - Протри его, он хоть и кобольд, но чистоплотный. – Мэри со слезами на глазах принялась медленно вытирать стекающие слюни, и яд мага плоти, который скопился под носом ящера.

Гомер вернулся с большим куском чёрной ткани, которую развернул на земле, и молча ушёл обратно в карету. Лаэтор начал брызгать на неё водой, читая что-то на эльфийском, а Мэри аккуратно положила тело Мервеса на ткань: - Да упокоят боги его душу… Душу друга, товарища, сына… - Мэри дрожащим голосом проводила своего друга в последний путь: - И достойного воина… - С её глаз непрерывно текли слёзы, а оранжевый огонь в зрачках потух, оставив лишь чёрную пустоту. Палач что-то почувствовал, что-то очень знакомое, а Мекин в его голове вдруг начал мельтешить из стороны в сторону: - Что такое, крылатый? – Феникс судорожно сел на колени, смотря в дыру, которая была входом в пещеру: - Ещё один пал… Кто-то сделал с Далвеном тоже самое, что и ты со мной! – Каэрун почёсывал усы, размышляя над произошедшим: - Случаем не тот, о ком мы говорили? Первый демон, и бла-бла-бла… - Мекин не переставал бегать из стороны в сторону: - Блять! Да как так… - Но Каэрун чувствовал что-то ещё, и напрягся. Его секира зажглась, и Лаэтор почувствовал это: - Что такое, капитан? – Морос обернулся, никого не увидев, но он чувствовал рядом присутствие демона: - По близости есть ещё одна тварь… Только вот… - Не успел Палач договорить, как тут же из под земли вырвалось четыре красных копья, а за ними ужасное существо.

Палач обрубил кровавые копья, осматривая врага: серый эльф, чьи глаза были наполнены кровью, и было их три. Три кроваво-красных глаза, которые с безумной жаждой смотрели на Палача и Лаэтора. За спиной эльфа красовалось два костяных крыла, которые бесконечно кровоточили. А изо лба торчало два чёрный, длинных рога, устремившихся вверх. Одет демон был в элегантный чёрный наряд, который был украшен узорами цвета кости, а на груди висело ожерелье с красным камнем, который сиял демоническим светом. Одеяние демона заканчивалось костяными наплечниками и длинным воротником, внутрь которого уходили длинные чёрные волосы.

Из его руки тут же полетело множество кровавых игл, которые ничего не сделали чёрной броне Каэруна, но ранили Лаэтора, который ответил на это двумя выстрелами из арбалетов.

Демон отбил эти выстрели кровавым копьём в руках, сломав болты надвое.

Мэри взяла замотанное тело Мервеса, и отнесла того в карету: - Уезжай отсюда, мы скоро будем.- Гомер кивнул, и на всех парах поехал в город, а сама тёмная леди вновь зажгла огонь в перчатках. Лаэтор достал из-за спины свой клинок, чья чёрная рукоять отлично ложилась в обе руки эльфа. Клинок загорелся голубым пламенем, как и глаза эльфа, и тот побежал ближе к демону, подпрыгнув до уровня его головы. Мэри тоже взяла разгон, но нацелилась на спину серого эльфа, и сделав подкат выпрыгнула из пыли, вцепившись тому в хребет.

Хонгронез выбил клинок Лаэтора из рук, и схватил эльфа за горло, но когда Мэри когтями вцепилась ему в спину, он отпустил эльфа. Демон был в полёте, из-за чего Палач не мог до него достать, он лишь отбивал его иглы и копья, не ступая с места. Мэри не смогла дотянуться до головы демона из-за тряски, и лишь порезала тому крыло, из-за чего Хонгронез упал на землю, но приземлился на ноги. За спиной Мэри вырвалось три кровавых щупальца, которые были острыми на концах, и все разом ударили а девушку. Но она отпрыгнула от первого, и приземлившись после сальто на это щупальце, обрезала два оставшихся.

Горящая секира Палача сокрушилась на демона, но остановилась, уперевшись во что-то. Хонгронез закрылся вторым крылом, усиливая его своей кровью. Лаэтор же подобрал свой клинок, и, увидев это, выстрелил из одного арбалета в колено демона, из-за чего тот пошатнулся. Мэри же приготовилась для ещё одной атаки, но тут же из спины мага выросло ещё около восьми щупалец, четыре из которых атаковали Мэри. Она защищалась, постоянно набирая расстояние, и пытаясь не открыться для ран.

Когда ещё четыре щупальца полетели в Палача, тому пришлось обрезать их полыхающей секирой, из-за чего Хонгронез смог выйти из обороны, и создать десять алых копий. И все десять направились в Палача. Тот успел отбить восемь, и вновь занося секиру, его тело проткнуло два оставшихся копья.

Хонгронез улыбнулся, начав превращать красные копья обратно в кровь, и та проникла в раны и тело Палача. Демон щёлкнул пальцами, и Палача тут же парализовало, и тот упал на землю: - Самого сильного вывели… Осталось то. – Создав в руке кровавый клинок, Хонгронез заблокировал удар Мэри, которая скрестив когти прыгнула ему в спину. Из ладони во второй руке он создал копьё, но Лаэтор успел подойти ближе, и разрубить демона надвое. Когда он начал истекать кровью, из неё тут же выросло большое количество щупалец, которые окутали Палача и Лаэтора, а Мэри успела отпрыгнуть.

Хонгронез восстановился, начав сжимать тела двух эльфов: - Девчонка, у тебя есть выбор… - Его надменный, жуткий голос пробирал Мэри до мурашек: - Я пришёл за тобой… Или ты мне сдаёшься добровольно, и я отпускаю твоих друзей… - Демон начал сильнее их сжимать, порезав лицо Лаэтора: - Или они умирают, а я всё равно получаю тебя… - Мэри начала метаться, она мысленно взывала к Гаккеи, но она промолчала. Сделав рывок, дабы освободить Лаэтора, её когти не смогли пробить прочные щупальца демона: - Ты думаешь, что я такой идиот, чтобы не усилить их? – Мэри отскочила от щупалец, направив удар в демона, но тот блокировал её когти кровавым клинком, из-за чего ассасин упала на землю.

Хонгронез медленно подошёл к девушке, которая замахнулась на него когтями. Удар пришёлся снизу, но демон крови заблокировал его крылом. Он начал регенерировать, восстанавливая второе крыло: - Ты слышала легенду об ангеле смерти? Якобы демон убивает себе подобных… - Эльф схватил девушку за волосы, а в руке создал клинок, который приставил к её горлу: - Она движется сюда… Демон бури, которая сотрёт ваш город с лица этой земли, наконец доказав сказания о мёртвых пустошах Дейсенбурга. – Мэри попыталась брыкаться, но её силы были на исходе: - И если ты хочешь спасти своих друзей, то лучше тебе послушать меня. – Девушка смотрела, как демон крови продолжал сдавливать палача и Лаэтора кровавыми щупальцами, и опустила руки: - Я… Я согласна… Что мне нужно сделать? – Хонгронез улыбнулся, его острые клыки были облиты кровью, будто он жрал сырую тушу какого-то животного: - Только проследовать за мной, и не задавать вопросов. – Девушка поднялась, как тут же почувствовала удар в затылок. Мэри упала, потеряв сознание, Хонгронез поднял её на плечо, после чего начал уходить, оставив Каэруна и Лаэтора связанными.

Демон взмыл вверх, оставив после себя поднимающуюся в небо пыль. Над Дейсенбургом стягивались чёрные тучи, а тишину нарушали раскаты грома. Палач наконец вышел из паралича, но было уже слишком поздно. Его броня загорелась рыжим пламенем, начав сжигать кровавые путы демона. И когда он вырвался, он разрубил путы, в которые был пойман Лаэтор: - Мы потеряли двух бойцов… - Лаэтор посмотрел на Кзараха, который не вмешался в битву: - А ты чем занимался? – Ваекин повернулся на эльфа, но в его движениях было что-то странное, не свойственное коту: - Я… Я всег-о-о-о лишь убирал обл-о-о-омки… - Его красный свет глаз, который источал жажду крови, сверкнул под металлической маской. Лаэтор потянулся за клинком, но Каэрун остановил его: - Не сейчас. Кзарах бы только мешал нам в битве с таким противником, лучше нам выследить Мэри… Сообщи донне о произошедшем. – Палач закрыл глаза, воткнув секиру в землю.

Он мог чувствовать магию на далёкие расстояния, и он знал, какая она у Хонгронеза. Он искал именно её, среди десятков других источников. Лаэтор же вновь призвал Сильвану: - Дорогая, доложи пожалуйста госпоже Амариэль о том, что Мервес мёртв, а Мэри утащил демон. И спроси, отправляться ли нам в погоню? – Сильвана качнула головой, после чего направилась к чёрному замку, рассекая воздух.

Сильвана пролетала над красивыми, ухоженными улицами Дейсенбурга, ловя на себе радостные взгляды детей. В основе своей это были эльфы, серые и высшие, но иногда это были и другие народы, которые попали сюда как беженцы. Амариэль понимала их, ведь мало кто хочет умирать за кого-то, чья политикане нравится этим семьям. Здесь были люди, орки, зверорасы. И остатки дворфов востока, чьи племена разгромили люди в старых походах. Но именно тех людей удалось разбить, а по мнению тогдашней инквизиции – еретики, бежали к Амариэль за кровом и защитой.

Улицы, чьи дороги были уложены из серого и чёрного кирпича, иногда обрывались деревянными мостами, которые были окрашены в чёрный и белый цвета. Стража, в тёмной броне, никак не реагировала на белоснежную сову, и когда Сильвана наконец приблизилась к замку, она увидела, как из ворот выходит расстроенный рыжебород. Белоснежная птица залетела в открытые врата, и направилась к кабинету Амариэль.

Пролетая длинные, широкие коридоры, которые освещал свет факелов, их зажигала стража и горничные. Девушки в красивых одеяниях, ухоженные и будто на подбор, убирали большие залы замка. А более высокопоставленные эльфы бегали по кабинетам, в их руках было множество документов, писем и остальной макулатуры. Сильвана наконец добралась до кабинета Амариэль, дверь которого открыл Лучиано.

Сова приземлилась на стол госпожи, опередив Лучиано: - Госпожа, у меня сообщение от Лаэтора. – Тёмная эльфийка с интересом глянула на птицу, очищая красное яблоко от кожуры: - Ну, выкладывай. Что там с башнями? – Сильвана поправила крылья, выпрямившись: - Башни очищены, как и источник заразы. Но есть проблема – в месте было два сильных демона, от одного удалось избавиться, но он забрал жизнь Мервеса, а… - Амариэль сжала руку в кулак, и Сильвана замолчала: - Лучиано, дорогой мой, собери наших лучших людей. Мы идём войной на мёртвые горы. Этот… Призрак посмел угрожать мне, и забрать жизнь одного из моего лучшего отряда. И пусть Каэрун Морос возглавит крестовый поход очищения. – Лучиано кивнул, начав записывать что-то в блокнот, а после удалился в свой кабинет. Амариэль дала разрешение на продолжение сообщения: - Второй демон смог вывести из строя Лаэтора и Каэруна, похитив Мэри… Кзарах же пытался помочь, но был слишком ослаблен прошлым боем. – Амариэль тяжело вздохнула, закрыв глаза: - Пусть идут в разведку, нужно больше информации о враге. – Сильвана растворилась на столе, рассыпавшись в пепел. Голубой огонь провожал сову, а донна поникнув приложила руку ко лбу: - Моя армия начала редеть… Сначала сторожевые башни… А дальше что? – Амариэль продолжила сидеть на своём кресле, размышляя о произошедшем.

Через некоторое время в двери раздалось три глухих стука: - Входите. – В зал вошёл невысокого роста гоблин, судорожно поправляя свою шляпу: - Моя госпожа… - Он встал на одно колено, и дрожащим голосом продолжил: - Мервес… Вернулся домой… Но… - Амариэль перебила его, и Гомер возмущаться не стал: - Я знаю, подготовьте место на заднем дворе, я скоро буду. – Гомер кивнул, и поспешил выйти из комнаты.

Выйдя в длинный коридор, он шёл к священнику. Главный из них – так называемый Архипрелат, ещё с раннего возраста увлекался религией. Он изучил все мифы, легенды и сказания о богах и их последователях. Когда отец Амариэль пришёл к власти, он напросился на роль служителя церкви прекрасной Нейреды. И господин Валэндрис из рода Чёрной Крови разрешил священнику занять свой пост.

Гомер уже подходил к святому кабинету, вернее к церкви внутри замка. Когда гоблин постучал три раза, чёрная дверь приоткрылась: - Слушаю тебя, дитя Нейреды. – Звонкий, сильный, но в то же время спокойный и ласковый голос Архипрелата донёсся из комнаты: - Архипрелат, мне нужно донести до вас приказ от госпожи. – Священник, одетый в чёрную робу, которая была украшена золотыми символами и рисунками древности, открыл дверь шире, приглашая Гомера внутрь.

Это был большой овальный зал, в центре которого стояла статую девушки, с очень красивыми чертами лица. У неё была пышная грудь, укрытая лишь тонкой робой, с большим вырезом под декольте. Из её головы торчали два рога, которые скручивались, напоминая овечьи. В руках эта девушка держала медальон, который заканчивался сердцем.

Гомер взглянул на статую, после чего на Архипрелата. Это был эльф, с полностью седыми волосами. Его лицо было грубым и грозным, как и руки. С его подбородка свисала борода, заплетённая в длинную косу: - Какое поручение я обязан выполнить для Амариэль? – Священник смотрел на статую своей богини, любуясь её красотой: - Госпожа попросила подготовить место под могилу на заднем дворе, да и вы должны присутствовать на похоронах Мервеса. – Архипрелат кивнул, указывая гоблину на дверь: - Ступай первым, перевези пока тело. Я сейчас приду. – Гомер вышел из церкви, и направился к выходу из замка.

Седой эльф почесал свою бороду, и вознёс молитву Нейреде, поклонившись статуе: - Направь душу мою в правильную сторону, святая Нейреда. – Священник вышел из зала с толстой чёрной книгой, на обложке которой так-же было нарисовано алое сердце, обвитое розой. В его руках был медальон, тот, который держала статуя богини. Седой эльф вышел из замка, прям во внутренний двор. Там стоял Гомер, рядом с которым его друг доставал окутанное тканью тело.

На зелёном газоне уже была выкопана ещё одна могила, а было их всего десять. Здесь похоронены все дорогие Амариэль души, начиная семьёй, и заканчивая воинами. Среди могил выделялся чёрный камень, под ним лежал отец Амариэль - Валэндрис из рода Чёрной Крови. Основатель Дейсенбурга, и когда-то глава всего клана. Ныне этот титул носит Амариэль, держа на плечах подарок и дело отца. Сама роковая дама тоже была тут, стояла рядом с выкопанной ямой.

В руках она держала чёрный платок, которым вытерла катящуюся по щеке слезу.

Тело кобольда положили в подготовленный чёрный гроб, с красным символом церкви – алое сердце, обвитое колючей розой. И, закрыв крышку, огр начал опускать небольшой гроб в яму. Он аккуратно это делал, стараясь не задевать землю. И когда гроб был опущен, Амариэль первая взяла лопату: - Как-же там делалось… - Архипрелат увидел непонимание своей госпожи: - Три броска, и на каждый – благословление. Кем он вам приходился, чего вы ему желаете в загробной жизни… - Амариэль кивнула, сделав первый бросок земли вниз: - Мервес… Ты верой и правдой служил моему отцу, после него мне. Мой род обязан тебе… Благословляю тебя от всего клана Чёрной Крови на… На свободу, ты можешь быть свободен от оков моего дара. – Второй бросок последовал за первым: - Лучшему воину, товарищу и… - Земля с глухим стуком ударилась о деревянную крышку гроба: - И просто хорошему малому. Да пусть тебе всегда светит солнце. – Третий бросок не заставил себя долго ждать: - Воссоединись со своей семьёй, они тебя заждались наверно. – Амариэль отошла, скрыв печаль за чёрной фатой своей шляпы.

Архипрелат начал произносить молитву, провожая ящера в последний путь, а Мико с Гомером принялись зарывать яму. Тучи, собравшиеся над Дейсенбургом, издали мощный раскат грома, за которым последовал сильный дождь. Амариэль и священник укрылись под крышей беседки, стоящей на заднем дворе. Эту беседку сделал Валэндрис для своей дочери, когда та была совсем маленькой: - Ещё один из моих близких ушёл… Сначала отец, потом мама… - Серая донна смотрела как зарывают яму, после чего Мико поставил чёрный камень, вырезанный в строгой форме, это был прямоугольник, с идеально ровными краями. На этом камне было вырезано имя ящера – Мервес из Чёрных Болот.

В это время к Лаэтору и Каэруну вернулась Сильвана: - Вы отправляетесь в разведку, и когда вы придёте туда – начнётся война. Госпожа начала собирать армию против Призрака. – Каэрун вдумчиво вздохнул: - Вновь отправляться в вымершие горы… Не люблю это место… - Лаэтор отозвал белоснежную сову, после чего повернулся к коллеге: - И почему же? Неужели тебя пугают заброшенные города? – На лице высшего эльфа промелькнула ехидная улыбка, а Каэрун начал почёсывать свои усы: - Нет… Скорее, меня пугает то, что заставило этот город исчезнуть. Первый из демонов, представь, какая в нём сила. – Мекин в голове Палача наконец замолчал, а сам богоед сел в стоящую рядом карету: - Ну что-ж, поехали вызволять нашу дорогую подругу. – Лаэтор тоже забрался в карету, на место кучера. – Кзарах же сел рядом с палачом. Он уже пришёл в сознание, Каэрун внимательно его рассматривал, пытаясь что-то выяснить.

Но мысли ваекина были чисты, как и тело. Не было никакого постороннего влияния, из-за чего палач стал подозрительнее: - Так и почему ты не вмешался в битву? – Палач сидел ровно, дыхания его не было слышно. Кзарах же издал глубокий паровой вздох: - Если-и-и бы-ы я вме-ешался, то мы-ы-ы бы так-же про-о-оигра-али. – Палач кивнул, но в глазах его было недопонимание.

***

Хамано со своей группой продолжили путь, и наконец дошли до великого океана, который разделяет два материка. Западный и восточный материки когда-то были одним, и звался он – Кейрастен, в честь первого из эльфийских царей. Все народы проживали в напряжении, и часто проходили большие и кровопролитные войны. В одной из таких сошлись в схватке Демон-Бог Валерис, и эльфийский архимаг Ламанэль Лэдинский, и в ходе их битвы материк раскололся. На восточной части остались последователи Ламанэля, обретя проклятие Чёрной Крови. Они и основали сначала подземные поселения, а затем и Дейсенбург. Оттуда родом и Призрак с Наар’Тек-Хулом. Когда-то они оба были эльфами, моряками. Но трагедия разделила их, братья попали в шторм, после чего никогда не были вместе. Дар Демона-Бога стёр братские узы, он и потопил их корабль. И когда-то родственные души разделились, Ир’Залхар последовал по учениям Валериса, став его вечным рабом, а Наар’Тек-Хул последовал учениям Ламанэля, пытаясь сохранить мир. Архиварги – так их прозвали жившие тогда народы, знавшие о великой трагедии. Они множество раз сходились в боях, но также и расходились. Пока Наар’Тек-Хул создавал свой народ с чистого листа, изучая поведение множества рас и существ, Ир’Залхар их извращал, создавая тупых тварей.

Хамано закрыла глаза, и группа почувствовала, как подул сильный ветер. Океан сразу начал колыхаться, создавая большие волны. Холодный ветер пробирал до костей, из-за чего Джоссе пришлось создать купол, в котором сохранилось тепло: - Что она делает? – Поинтересовался Нервак, наблюдая за демоном: - Взывает к кому-то… - Подметил Джоссе, удерживая прозрачный барьер. Камото внимательно наблюдала за своей сестрой, и вдруг почувствовала как её дворфийский клинок завибрировал. Печать на нём загорелась, девушка показала это своему учителю: - Хм… Если меня не обманывает память, то твой клинок реагирует на магию. Он сейчас вбирает знания Хамано в себя. – Камото вопросительно посмотрела на эльфа: - Если простыми словами, то он служит передатчиком между тобой и более сильными магами. Он может объяснить тебе суть магии… Не словами, конечно, но ты поймёшь. – Девушка кивнула, как вдруг почувствовала сильное магическое присутствие. Её волосы встали дыбом, а Джоссе и Нервак схватились за оружие: - Тише, это друг. – Тихим голосом сказала Хамано, но двое друидов были всё ещё напряжены. Водная гладь начала рваться, и из неё показалась гигантская спина морской твари. Это было подобие кита, но что-то в нём было не так. Одновременно со спиной гигантского млекопитающего также показались и не менее огромные щупальца. Кожа этой твари была зеленоватой, и переливалась с чёрным цветом. Существо это подняло из воды свою морду, показав гигантские чёрные глаза, которые внимательно разглядывали Хамано: - Здравствуй, Раэдол – сын Наара. Можешь ли ты доставить меня к своему хозяину? – Девушка вытянула руку, и существо дыхнуло на неё. После чего погрузилось в воду, оставив лишь спину над океаном: - Он дал согласие. – Девушка взмыла на крыльях, обернувшись на компанию: - Кто первый на ручки? – Её голос стал ласковее, напоминая материнский. Камото вышла из барьера Джоссе, протянув руку своей сестре. Хамано обняла младшую, бережно перенесла её на спину большого существа. Следующим был Джоссе, он был тяжелее. Воин со стажем – груда мышц, хоть и однорукий. Руки Хамано были нежными, хоть и демоническими. Джоссе сел на Раэдола, а за ним и Нервак. Сама Хамано села впереди, возглавляя группу, и погладила кита: - Давай, плыви мой друг. – Кит ринулся вперёд, направляясь к Хареголу. Океан был спокоен, ведь и его страж был умиротворён. Солнце ярко освещало водную гладь и горы, от которых и плыла группа. Раэдол был быстр, из-за чего группа уверенно проплывала и обходила все корабли – от воинственных дворфов до пиратов, которые бороздили просторы океана в поисках наживы. Их не замечали, так как кит и Хамано совместно соткали туман вокруг всадников, но сама группа его не видела. Это была иллюзия для остальных, которую отлично поддерживал Раэдол, от Хамано требовалась только передаваемая энергия. Камото крепко обнимала свою сестру, даже не думая о том, чтобы отпустить её: - А он нам точно поможет? Этот твой демонический друг. – Нежный голос черноволосой девушки нарушил мысли Хамано, и та чуть-чуть повернула голову: - Думаю, да. Он добрый, хоть и своеобразный, - демон дотронулась до рук Камото: - В любом случае я тебя защищу, каким бы сильным ни был противник. Я всегда буду рядом. – Как вдруг рука Хамано дрогнула. Она почувствовала изменения в мире, и напряглась. Мощная энергия сначала угасла, а потом вновь восстала. Где-то далеко произошло нечто страшное, и девушка отчётливо слышала это в дуновениях ветра. Она впала в ступор, и Камото начала дёргать её за плечо: - Сестрёнка, что-то случилось? – Хамано кивнула, её руки дрожали, жуткий холод пробирал её до костей. Джоссе тоже почувствовал, что баланс мира нарушился: - Хамано, понимаешь что-то? Что говорит твоё чутьё? – Его голос стал серьёзнее и грубее, поэтому даже Нервак напрягся. Девушка обернулась на седовласого эльфа: - Да… И это очень ужасно. Я, конечно, не могу полностью узнать, что именно произошло, - голос Хамано стал дрожать: - Но ветер кое-что мне рассказал. Призрак стал сильнее, но неизвестно почему и как. – Джоссе начал чесать седую бороду, небрежно свисающую с эльфийского подбородка: - И я плохо вижу. То место вне моей досягаемости… - Эльф закрыл глаза, взывая к духам природы: - Нет, вообще ничего. – Нервак тоже ничего не чувствовал, он значительно слабее Джоссе: - Думаю демон, к которому мы плывём, сможет что-то рассказать. – Слова Нервака заставили Джоссе задуматься: - Возможно… Кстати, Хамано, - Обратился эльф к демону: - А про что ты разговаривала с Призраком? Когда ушла от нас. – Девушка долгое время молчала, после чего наконец заговорила: - О своей родне. Я ещё не изучала то, что он мне поведал. Но есть ещё кое что, что напрямую связанно со мной… - Голос Хамано стал серьёзнее: - И Гаккеи. Скоро наступит кровавое затмение, и группа людей собирается возродить старого владыку. Я точно не знаю, о ком они, но есть подозрения. – Девушка задумалась. - “Старый владыка – неужели Гаккеи?” Но демон не понимала, зачем её возрождать, и как именно в этом поможет её кровь. И почему именно во время кровавого затмения нужно это делать. Также оставалось загадкой то, что именно нужно Призраку и его брату от девушки. Изначальной целью Хамано было разузнать о родной семье, но всё вновь пошло не так. Девушка чувствовала, как остатки её человечности из последних сил бьют по демонической сути, и лишь Камото с Джоссе позволяли Хамано всё ещё оставаться в рассудке. Она вспомнила про костяную маску, подобранную с трупа одного из культистов: - “Роща старца… Именно тогда всё пошло не так… Что же хотел Далвен…” – Клинок, названный “Перо”, всё ещё был при Хамано. Но она старалась не использовать его, ведь этот меч напоминал о том дне, когда Хамано стала хищником.

Раэдол уже подплывал к Хареголу - величественному прибрежному городу рхалангов. Изящные фасады зданий, искусно украшенные перламутровыми ракушками и старинными фресками, заставили всю группу затаить дыхание от удивления. Рокот волн, разбивающихся о берег, удивительно гармонично сливался с местной музыкой: на прибрежных валунах сидели прекрасные сирены, выводя на скрипках и виолончелях щемящую, нежную мелодию. Прямо у входа в уютную бухту стояли необычные дома, чьи нижние ярусы медленно уходили под прозрачную воду. Исполинский кит замер в отдалении, боясь ненароком повредить затопленные улочки этого удивительного поселения. Группа слезла на берег, дорога от которого к городу была выложена из красивого серо-синего кирпича. Над нижним ярусом возвышался величественный холм, на краю которого виднелся синий замок – обиталище старца поселения. А на самой верхушке холма была маленькая, чёрная беседка, с которой открывались шикарные виды. Стражи, чья кожа была полупрозрачной, а броня представляла собой хитин и кости, остановились рядом с группой путешественников, склонив головы перед Хамано: - Не нужно таких почестей, я к вашему владыке… - Стража подняла головы, осматривая остальных своими чёрными глазами. В их руках были копья, которые заканчивались наконечниками из зубов акул: - Он у себя? – Один из рхалангов кивнул, и группа направилась к замку. Проходя длинные улицы, Джоссе обратил внимание на местную флору – редкие фрукты, которых он никогда ранее не видел. Водоросли и кораллы, что спокойно росли на суше, даже цветя и благоухав. Камото же увидела, как один из рхалангов оседлал удивительное существо – оно было большим, больше лошади, и напоминало слона размерами. Морда этого существа была как у моржа, чуть-чуть приплюснутая, с большим чёрным носом. Но глаз было шесть, и прямо под глазами росли маленькие костные наросты, которые заострялись к концу. Из морды выходили огромные бивни, расписанные неизвестными девушке символами. Во рту было множество острых, словно бритва, зубов. Шея и остальная часть тела была покрыта голубоватым хитином, который напоминал пластинчатую броню. На длинной спине существа, которая заканчивалась ракообразным хвостом-плавником, было седло. Оно также окрашено в голубой цвет, с золотой отделкой, исписанное всякими символами. На седле сидел рхаланг, разодетый в красивые синие одеяния, с золотыми и белыми узорами. На спине этого существа, прямо за седлом, росли розовые кораллы, укрытые толстым слоем хитина. Шесть острых, ракообразных лапок перебирали по земле, и довольно шустро – для таких размеров. Оставляя за собой дыры, которые сразу заметал крупный хвост, Нурфлинг перебирался по городу. А его огромные лапы-клешни, которые громко клацали по воздуху, то и дело тянулись к еде. Нервак же невольно засмотрелся на стройных, прекрасных дев, расположившихся на прибрежных камнях. То были сирены, изящно перебиравшие струны своих диковинных инструментов. Их упругие тела и длинные волосы блестели от морской влаги, а нагота была едва прикрыта искусно переплетёнными водорослями и перламутровыми ракушками. Пышногрудые красавицы не обращали ни малейшего внимания на проходящих мимо путников - они были полностью поглощены своим искусством. Их тонкие, гибкие пальцы уверенно сжимали смычки, которые плавно и мягко скользили по струнам скрипок, рождая на свет ту самую чарующую, райскую мелодию. Группа наконец поднялась к лазурному замку, и стража – те самые эльханги, Хальбор и Нальхор. Они поприветствовали девушку, открыв массивные тёмные врата, которые переливались синим цветом. Двери со скрежетом распахнулись, а внутри уже множество рхалангов бегали с подносами, готовя большой зал к чему-то. Всеми ими руководил Наухлаб – старейшина города: - Это на пятый столик… Да, тот который рядом с колонной. Главное центр свободным оставьте. – Его голос был глухим, мужчина повернулся к Хамано, и на его лице тут же появилась улыбка: - Ты пришла наконец. Владыка ждёт наверху, а мы тут готовимся к банкету. – Девушка сложила руки, осматривая тронный зал. Красивые фрески, отображающие историю города сияли ярче, чем в прошлый раз. А зал был украшен цветами и различными украшениями, конечно же морскими: - И по какому поводу? – Раздался нежный голос девушки, Наухлаб подошёл ближе, чтобы не напрягать связки: - По поводу вашей с владыкой дружбы. В твою честь, то есть. – Наухлаб поприветствовал остальных, а Хамано жестом показала им, чтобы поклонились. Группа сделала это, после чего Наухлаб продолжил: - В общем, располагайтесь. Там дальше по коридору налево, вам выделили пару комнат, так что будете спать по двое, сами разбирайтесь. Сумки бросьте там же, мы их не украдём, не бойтесь. А тебя, госпожа ветра, желает видеть владыка. – Хамано кивнула, оставив своих товарищей разбираться с комнатами. Сама же отправилась к демону, в его тёмную беседку. Поднимаясь по ухоженным ступеням, на которых даже пыли не было, девушка слушала звуки прибоя. Волны разбивались о скалы, образующие стены вокруг Харегола: - Успокаивает? – Послышался голос знакомого. Осьминог стоял сверху, смотря на океан: - Вода обладает удивительным свойством – с одной стороны, хранит в себе бесчисленное количество опасностей, - его голос был спокойным, менее надрывистым, чем раньше: - С другой же, он забирает с собой печаль и невзгоды, отдавая их сильным волнам. Согласна? – Высокий мужчина повернулся к Хамано, держа руки за спиной. Его маска, заканчивающаяся множеством щупалец, отливала зелёным цветом от лучей солнца. Хамано поднялась к демону: - Да, я согласна с тобой, – Девушка поклонилась древнему существу, пройдя вместе с ним в беседку: - Но знаешь, мне больше нравится шум ветра на пустой поляне… Он будто не даёт остаться совсем одной. – Демоны сели друг напротив друга, и Наар вновь достал своё вино. Разлив его по фужерам, древний демон протянул его к девушке: - И зачем ты меня звал? – Спросила Хамано, глотнув глубинного вина. Осьминог тоже сделал глоток, после чего его зелёные глаза уставились на девушку: - Ты ведь почувствовала, да? Мир изменился, а вместе с ним и мы, - Он прохрустел всеми своими позвонками, после чего продолжил: - Призрак стал куда сильнее, чем был. И начал воплощать давнее обещание в действие. – Его бурлящий голос синхронизировался с притоком воды из океана. Хамано с печалью опустила голову, осознавая происходящее: - И что ты предлагаешь делать? Ты ведь его брат… Он может и к тебе явиться. – Осьминог расслабился, откинувшись на чёрной лавочке: - Если бы он хотел моей смерти, то давно бы пришёл за мной. Ему нужно только одно – тотальный контроль, и всё это благодаря старой императрице. – Хамано подняла взгляд на него: - Ты про Гаккеи? И как он собирается её возродить без меня, - Сделав очередной глоток, девушка продолжила более уверенно: - И без её уже погибшего любимчика? – Наар покачал головой, после чего поднял палец: - Ты ведь в курсе, что её считают богом? Богиня света – императрица Гаккеи. У неё множество почитателей, и с помощью одного из них её и возродят. – Хамано вопросительно посмотрела на осьминога, и тот продолжил: - Она всегда старалась воспитать себе идеальный сосуд, и ты была лучшим образцом. До недавнего времени. – Девушка понимающе кивнула: - И чего ты от меня хочешь? Чтобы я играла роль святого спасителя смертных? Мне это в хер не упёрлось. Наар достал старинную, чёрную книгу, на которой был изображён осьминог: - Нет, я хочу, чтобы ты и твои товарищи смогли противостоять их стороне. Можно ли положиться на вас? С призраком я сам разберусь, но вот его подручные… - Девушка положила ногу на ногу, закинув их на стол: - Да без проблем. Я как раз голод утолю, а Камото попрактикуется на его армии бездушных. Тем более у нас два друида и два демона. – Хамано стала грубее, и будто совсем не осознавала масштаб проблем: - Нет… Ты не понимаешь… На его стороне будет Гаккеи… И твой старый знакомый, дважды мёртвый тёмный эльф из картин. – Зрачки девушки сузились после слов Осьминога: - Как… Снова выжил? Я же его надвое… Руки девушки затряслись, а изо рта тонкой нитью стекали слюни: - Я ему башку расплющу… Раз ему всё мало… Я буду резать и рвать его до тех пор, пока он сам не начнёт молить о пощаде… - Наар увидел то, как голод начал просыпаться. Превратив свою руку в щупальце, он словно хлыстом ударил Хамано по лицу. Его плоть начала рваться, а кости трескаться, стираясь в пыль. Кожа обросла множеством волдырей и чешуек, которые тут же стали идеально гладкими: - Осади. Всему своё время, дитя ветра. – Хамано пришла в себя, но её руки всё ещё тряслись: - Прости… Это… - Осьминог понимающе кивнул, после чего его рука начала вновь формироваться. Кости, стёртые в пыль, начали восстанавливаться, разрывая плоть щупальца. Он вдруг посмотрел за спину Хамано, где по лестнице поднимался Наухлаб: - Видимо, всё готово. Пойдём во дворец. – Наар, встав, протянул руку Хамано. Та приняла её, и они направились в банкетный зал лазурного дворца.

Глава 17 - До последнего глотка.

Хамано сидела с правой стороны от великого Наара. Она была приглашённым гостем, поэтому занимала почётное место на столе, и по правую руку от девушки расположилась её компания – Камото, Нервак, Джоссе. Седой друид уже отвык от банкетов, на которых раньше часто присутствовал, ублажая женщин, дерясь и просто выпивая. Эльф поднял кружку здешнего пива – глубинное пенное, так его и называют. Он трижды ударил по кружке вилкой, вернее по металлической окантовке кружки: - Дорогие товарищи, прошу слова, - Его голос был дружелюбным: - Я рад, что вы впустили нас к себе. В эти трудные времена мало где найдёшь пристанище, а тем более и такой дружелюбный народ. Выпьем же за дружбу, за единство и мир! – Толпа рхалангов поаплодировали эльфу, и принялись чокаться. Рядом с колоннами сидели сирены в роскошных одеяниях. Они играли более энергичную, но всё такую же красивую и успокаивающую музыку. Хамано ими восхищалась, ведь она тоже бард. Только лютня осталась в храме, который стал её домом. Девушка чувствовала тепло от жителей Харегола, признание, которого ей не хватало. Одно дело, когда ты желанная для своих близких, их ведь всего двое. Другое, когда ты стала другом для целого народа и их правителя. Джоссе поглядывал на сирен, сидящих неподалёку. Нервак завороженно посмотрел на поющих сирен, а потом перевёл взгляд на захмелевшего Джоссе, который подбивал здоровой рукой ритм по столу: - Слушай, старик, - ухмыльнулся Нервак: - сирены, конечно, девахи красивые. Но ты на них особенно не засматривайся. Они ведь наполовину рыбы, глядишь посчитают твою магию отличной корягой для нереста. Так и утащат на дно. Камото громко расхохоталась, чуть не пролив своё вино: - Представь, Джоссе, станешь отцом для целого косяка головастиков! – Друид улыбнулся, и почесав свою бороду, выдал: - Пф-ф! – старый друид хвастливо крутанул кружку. – Зато каков будет улов! Хамано, готовь мешки, скоро разбогатеем на продаже икры. – Девушка фальшиво улыбнулась, но её взгляд упал на Наара. Разговоры про рыб постоянно напоминали ей о грядущем, о затмении, о Гаккеи. Осьминог увидел это, он заметил, как улыбка быстро сползла с лица девушки: - Демоны всегда должны быть рядом, особенно, если они не хотят сожрать друг друга. Так-что выше нос, дитя ветра, я в случае чего тебе помогу. – Хамано кивнула, и наконец смогла расслабиться. Выпив залпом свой фужер вина, она протянула его одному из бегающих официантов. Наар, встав, так-же ударил три раза вилкой. Это заставило всех заткнуться. Он прокашлялся, завивая щупальца в подобие элегантной бороды: - Дети мои. Дорогие гости. Прошу вас послушать мои слова… - Его голос перестал напоминать утопца, став более эльфийским. - я многие века прожил, многое повидал. И знаете, я пришёл к одному лишь выводу: мир - это бесконечная, прожорливая утроба. За три тысячи лет я видел, как империи наверху сгорали дотла, как великие короли молили о пощаде в грязи и как боги жрали судьбы смертных, словно спелые плоды. Всё, что строится на суше — обречено на тлен и пепел. Шторм всегда возвращается, чтобы забрать своё. И Кровавое затмение, которое надвигается на нас... что ж, оно возьмёт свою дань. Наар медленно обвел взглядом затихший зал. Его эльфийский голос звучал ровно, глубоко и страшно, со скрытым металлическим лязгом, пробивающимся сквозь иллюзию идеальной речи:

- Но сегодня море спокойно. Мой народ сыт, сирены поют свои ангельские песни, а наши гости с материка умудрились выжить и доплыть до Харегола. Наслаждайтесь этой передышкой, дети мои. Пейте. Пейте до последнего глотка, пока вино не польётся из ваших глаз. Не из страха перед завтрашним днём, а из презрения к нему. Пусть те, кто сидит выше облаков, увидят, что перед тем, как их пища превратится в кровь, она умела смеяться им в лицо. Он поднял свой массивный кубок, не сводя зеленых огней с Хамано. Рхаланги в едином порыве взревели, взрывая тишину зала грохотом посуды и дикими криками - они боготворили своего сурового, пугающего Великого. Народ продолжал выпивать, и Джоссе с Нерваком странно переглянулись. Камото увидела это, но решила понаблюдать. Старый эльф позвал ещё пару рхалангов: - Вы же любите веселье? Давайте кто-кого перепьёт. Просто на интерес, я от вас ничего не требую. - Рхаланги, которых позвал друид, заторможенно переглянулись своими мутно-молочными глазами, издали низкий, булькающий гул — так они выражали крайнюю степень азарта — и с готовностью шлёпнули перепончатыми ладонями по столу. Перед соревнующимися тут же выстроилась батарея массивных кубков с тёмной, почти чёрной жидкостью, от которой шёл резкий запах соли и перебродивших водорослей: - Старик, ты уверен? - ухмыльнулся Нервак, пихнув эльфа в бок. - Они эту сивуху с детства вместо воды глушат. У них вместо печени, небось, панцирь как у мурфлингов.

- Не учи отца ловить рыбу, парень, - хвастливо хохотнул Джоссе, поправляя бороду здоровой рукой. - Я в свои лучшие годы перепивал горных гномов, а у тех в жилах тёк чистый спирт и расплавленное железо. Смотри и учись, пока я жив. - Камото, подперев подбородок ладонями, завороженно наблюдала за этой картиной. Её глаза азартно поблёскивали в полумраке зала: - Ставлю свою порцию запечённых моллюсков на то, что Джоссе свалится под стол первым! - звонко объявила она.

- Принимаю ставку, - хохотнул Нервак. - Ставлю на то, что он продержится три кубка, а потом начнёт петь сиренам их же песни, только на эльфийском матерном.

Первые кубки взлетели одновременно. Джоссе пил мощно, размашисто, глубинное пиво текло по его седой бороде, а рхаланги напротив него поглощали алкоголь со страшной, неестественной скоростью, почти не двигая безгубыми ртами - жидкость просто исчезала в их вытянутых глотках.

Хамано наблюдала за этим шумом сбоку. Веселье её компании казалось ей чем-то бесконечно далёким, будто она смотрела на них сквозь толщу воды. Рядом с ней безмолвно высился Наар. Он не шевелился, и зелёные огни в его маске холодно отражались в её недопитом фужере вина. Ей нужно было поговорить с ним без свидетелей. О Хонгронезе, о чёрной книге, о том, куда идти дальше. Но девушка быстро отбросила эти мысли – сегодня праздник в её честь, и нужно отдать Наару должное, он постарался на славу: - Не думала, что такой дед как ты может разбираться в веселье… - Наар повёл плечами, сделав глоток своего вина: - Знаешь, Хамано, - пробулькал он. – я ведь тоже раньше был просто смертным. Да и сейчас тоже отдыхать приходится. Знаешь, как трудно удерживать целый народ одним? Ещё и скрывать его от Призрака. – Он протянул девушке чёрную книгу, ту, которую доставал в беседке: - Это дружеский подарок. Наслаждайся вечером, пока он не стал последним. В общем, у меня есть дары для всех вас. – Наар ударил по столу, но легонько, чтобы никого не испугать: - Дорогие гости. Я знаю, какой огромный путь вы прошли, дабы попасть в мои края, - он поднялся, выпрямившись: - я знаю, что двое из вас друиды. И я глубоко уважаю ваш круг, я тоже являюсь друидом, хоть и немного другой стихии. И у меня есть приятные дары для вас. – Несколько эльхангов – мускулистых существ, с акульими головами, вошли в зал. Они вручили каждому в руки (а Джоссе положили на стол) по свёртку. У эльфа он был самым большим, так что он принялся открывать первым: - Ахереть, да тут рука! - Рука, вырезанная из монолитного сине-зелёного камня с пульсирующими малахитовыми прожилками. Она не имеет механических сочленений - её структура хрящевая, текучая, словно застывшая толща воды. Эльф примерил её, но пока не использовал: - Хорошо сидит, как будто под меня делали! - Джоссе хмыкнул, прищурив старый глаз, и без лишних сомнений с силой прижал каменное основание протеза к своей искалеченной культе. В ту же секунду малахитовые прожилки на сине-зелёном камне вспыхнули ярким, неоновым светом. Живая хрящевая структура артефакта пришла в движение, выпуская тонкие, словно нити, отростки. Они с влажным хрустом въелись прямо под кожу эльфа, намертво срастаясь с его нервами, сосудами и остатками кости. Друид стиснул зубы, его здоровая рука на мгновение вцепилась в край стола, но он не издал ни звука. Спустя мгновение свет угас, оставив лишь ровное, мягкое свечение внутри камня. Джоссе медленно поднял новую руку. Она двигалась идеально плавно, без единого скрипа, сгибаясь под любыми углами, словно в ней не было твёрдых костей — только чистая, текучая сила океана. Старик сжал каменные пальцы в кулак, и перламутровый бокал, подвернувшийся под руку, мгновенно разлетелся в мелкую крошку: - Вот это я понимаю инструмент… Пусть только этот Призрак попадётся мне на глаза… Я ему эту руку лично в глотку запихаю. - Нервак и Камото, сидевшие с открытыми ртами, наконец отмерли и поспешили развернуть свои свёртки. - Для тебя, дитя грозы, - Наар перевёл взгляд на черноволосую девушку, разговаривающую с Нерваком. Та вытащила на свет крупную, идеально гранёную чёрную жемчужину в оправе из сияющего аквамарина. По её поверхности уже сейчас с тихим треском пробегали крошечные лазурные искры. - Жемчужина Штормового Хребта. Мой народ боится молний, но уважает их ярость. Вливай в неё свою силу, и она вернёт её тебе, умноженную во сто крат. - Камото заворожённо коснулась пальцами холодного жемчуга, и её ладонь тут же обдало лёгким, покалывающим разрядом статического электричества. Девушка ахнула, её глаза азартно блеснули: - Спасибо вам, великий… повелитель глубин? – Наар кивнул, переведя взгляд на орка. - Ты опрятен, и не похож на варваров, о которых я наслышан. Но слухи часто бывают лживы, не так ли? - Последним свой дар открыл Нервак. В его руках оказалась небольшая сфера из мутно-молочного камня, подвешенная на плетёных морских водорослях. Внутри шара, прямо в самом центре камня, непрерывно и бешено вращался миниатюрный водоворот из абсолютно чёрной, тяжёлой воды. - Сфера первородного омута, хотя можешь и дать ей название попроще, - произнёс Страж Глубин, обращаясь к ученику-друиду. - Твой круг черпает силу из лесов и земли, но вода - это кровь этого мира. Этот артефакт откроет тебе доступ к магии Глубин. Там, где будет идти дождь или течь река, ты больше не будешь беззащитным мальчиком. Ты станешь хозяином потока. - Нервак бережно сжал сферу в ладонях, чувствуя, как от неё исходит глухой, едва слышный гул, похожий на далёкий шум прибоя. Он посмотрел на Камото, затем на Джоссе, который уже вовсю проверял новый протез на прочность, пытаясь согнуть металлическую вилку, и уверенно кивнул Наару: - Я обещаю, что смогу стать защитником для них. – Джоссе вопросительно посмотрел на ученика: - Ты меня то со счетов не списывай, я вас всех переживу, - он был уже изрядно пьян: - моя матушка говорила, что вредные эльфы всегда живут дольше остальных. Это заставило Камото и Нервака дружно прыснуть, а сам Наар лишь безмолвно повёл плечами под своим тёмным балахоном. Но в этот самый момент музыка сирен у перламутровых колонн изменилась. Энергичные, дикие мотивы, под которые рхаланги хлопали перепончатыми ладонями, плавно затихли, уступая место совершенно другой мелодии. Зарокотали глубокие барабаны, и под сводами Лазурного дворца разнёсся тягучий, величественный и пугающе красивый вальс. Звуки арфы заставляли воду в декоративных чашах вибрировать в такт струнам, а голоса сирен сплетались в ангельское, пронзительное многоголосье. Джоссе шумно выдохнул. В ту же секунду вся его хмельная весёлость и напускная дряхлость куда-то испарились. Старик выпрямился, расправив плечи, отчего сразу показался выше и шире. Он медленно пригладил ладонью седую бороду, и в его движениях вдруг проснулась былая, почти позабытая грация, которой его когда-то обучали при дворе. Оставив позади кружки с сивухой и удивлённых спутников, эльф поднялся из-за стола и ровной, твёрдой походкой обошёл Нервака, направляясь прямо к Хамано. Остановившись перед девушкой, он сделал шаг назад и безупречно, по всем канонам высшего эльфийского света, поклонился ей. Свою новую каменную руку, пульсирующую малахитовым светом, он элегантно прижал к груди, а здоровую ладонь протянул вперёд, раскрыв её вверх. Его взгляд, ещё секунду назад насмешливый и мутный от алкоголя, сейчас смотрел на Хамано чисто, серьёзно и глубоко. Под вырезом походной куртки на его шее тускло блеснул старый серебряный медальон с красным гранатом: - Госпожа ветров, - голос звучал на удивление трезво и уважительно, легко перекрывая гул зала. - Сирены сегодня превзошли себя, а в моих краях считалось преступлением просиживать штаны, когда звучит такая музыка. Позвольте старому воину украсть вас на один танец. Обещаю, на ваши сапоги я наступать не буду. - Нервак за столом аж рот приоткрыл от такой внезапной галантности, а Камото тихонько пихнула орка локтем в бок, вовсю улыбаясь и предвкушая зрелище. Хамано удивлённо приподняла бровь, глядя на это невероятное преображение Серебряного берсерка. Тяжёлые мысли о Кровавом затмении и Гаккеи, терзавшие её весь вечер, наконец отступили, уступая место искреннему любопытству. Девушка тихо фыркнула, но в её жёлтом хищном глазу зажглись весёлые искорки. Она легко поднялась со своего почётного места по правую руку от Наара и сделала изящный, плавный реверанс - бардовское прошлое, вопреки всему, никуда не делось: - Ну что ж, мастер друид, - Хамано уверенно вложила свою тонкую ладонь в его руку. - Посмотрим, как ваша новая конечность держит ритм. Ведите. Они вышли на свободное пространство перед столом. Двухметровая девушка с белоснежными волосами и жёлтым хищным глазком и однорукий старый эльф с тяжёлым сине-зелёным каменным протезом. Когда Джоссе уверенно перехватил её за талию, рхаланги за столами притихли, уставившись на них своими мутно-молочными глазами. И они закружились. Джоссе вёл Хамано удивительно плавно. Его новая рука из глубоководного камня, пульсирующая малахитом, мягко, но крепко держала её за талию. В такт пронзительной, ангельской мелодии сирен старик двигался с той безупречной грацией, которой его когда-то обучали в триста первом взводе эльфийского войска, ещё во вторую эру, задолго до того, как мир превратился для него в бесконечную бойню. Хамано уловила, как взгляд эльфа на секунду стал бесконечно далёким - тем самым «взглядом на тысячу ярдов», который бывает только у тех, кто хоронил своих братьев на сожжённой траве. Его пальцы на здоровой руке слегка сжались. Подняв глаза, девушка заметила на его шее старый серебряный медальон с тусклым красным гранатом, на котором, если присмотреться, въелись вековые, потемневшие следы чужой крови. Мелодия арф и скрипок рхалангов стала тише, глубже, напоминая далёкий шум прибоя. И тогда Джоссе, не переставая кружить Хамано в вальсе, негромко запел под нос. Его голос, хриплый от глубинного пенного, вдруг обрёл горькую, леденящую душу мелодичность: - Тёмная заря над долиной, ветер шепчет имена... - эльф мягко развернул девушку, подстраиваясь под перебор струн. - Спят друзья мои под глиной, снегом шепчет тишина. Я гляжу в огонь устало, где был свет - теперь зола... Хамано замерла внутри этого ритма, заворожённо слушая. Этот пьяный, весёлый старик прямо сейчас выплёскивал в танец всю ту пустоту, которую носил в себе веками. Вся его «Золотая судьба», давшая ему имя Наир Джоссе, свелась к тому, что он выживал там, где другие дохли как мухи. Выжил, когда Морису оторвало руку и челюсть, выжил, когда голову его Ланры водрузили на людское копьё, выжил в окопах Хардвинга, где в одиночку вырезал две сотни солдат, захлёбываясь яростью Серебряного берсерка. - Ты не жди меня, родная, не ищи среди ветров... - тихо продолжал Джоссе, и его каменная сине-зелёная рука скользнула по её спине, холодная и надёжная, как само дно океана. - Я останусь тенью стаи, где никто не нужен богам... На последней строчке эльф резко крутанул Хамано, завершая вальс на финальном, пронзительном аккорде сирен. На секунду в зале Лазурного дворца повисла абсолютная, звенящая тишина. Даже Наар в своём чёрном балахоне замер, и зелёные огоньки в его маске пульсировали медленно, отдавая дань уважения песне старого воина. Джоссе шумно выдохнул, отстранился и снова шутливо, но с глубоким почтением поклонился Хамано, коснувшись пальцами протеза своей груди, прямо там, где под шрамами когда-то заживало пробитое людской стрелой сердце: - Красивая песня, я даже не знала, что ты так умеешь, - тихо произнесла Хамано, чувствуя, как печать паутины на её теле на мгновение перестала источать холод. - Её сочинила Ланра, - Джоссе грустно ухмыльнулся, и в его глаза вернулся привычный, хмельной огонёк. - А я лишь помогал держать лютню. Ну что, снежок, потанцевали и хватит. Рхалангов главное удивили… - Джоссе по-стариковски кхекнул, и вся его минутная эльфийская стать снова сменилась привычной, чуть расхлябанной манерой ветерана. Он подмигнул девушке и направился обратно к столу, где Камото уже вовсю махала ему рукой, а Нервак уважительно качал головой, до сих пор переваривая увиденное. Хамано проводила его взглядом, чувствуя, как внутри неё медленно оседает шлейф горькой баллады. Прозвище «снежок», брошенное друидом, почему-то окончательно растопило остатки того холода, что оставил в ней призрак прошлого. Наар медленно опустил массивный кубок на стол. Зелёные огни в его маске продолжали лениво тлеть, провожая взглядом садящегося эльфа. Древний осьминог ничего не сказал, но в его молчании не было угрозы - лишь тяжёлое, вековое понимание смертных, которые умеют смеяться и петь перед лицом неминуемого конца. Наслаждайся вечером, пока он не стал последним. Слова Стража Глубин эхом отозвались в мыслях Хамано. Девушка сделала глубокий вдох, вернулась на своё почётное место и бросила быстрый взгляд на чёрную книгу, скрытую в складках плаща. Веселье в зале Лазурного дворца возобновилось с новой силой: рхаланги снова зашумели, кубки застучали, а сирены заиграли старую, бравурную морскую песню. Отряд обмывал свои дары, смеялся и пил до дна. Это была их последняя передышка. Последний мирный глоток перед тем, как им придётся вернуться на сушу, где шторм Кровавого затмения уже раскрывал свою прожорливую утробу. Наар обернулся на Хамано: - Любовь, это то, что связывает нас. Не всегда кровная семья может стать по-настоящему родными людьми. – Старый демон указал на Камото и Нервака: - Они – это продолжение того, что дадите им вы с эльфом. Как наставники, как друзья. Вы стали семьёй, хоть в вас и абсолютно нет общей крови. – Хамано кивнула, всё ещё пребывая в благородном шоке от произошедшего: - Сама посуди, ты демон. Камото твоя названная сестра, в ней течёт кровь политиков и высших чинов, - Демон мог чувствовать души существ, от того и знал так много: - Нервак орк, хоть его род и тесно переплетён с эльфами. А Джоссе лесной ветеран, в нём дикости больше, чем эльфийского высокомерия.

Глава 18 - Сохрани свет внутри.

Хонгронез швырнул тело Мэри в одну из клеток, расположенных в лаборатории. В других камерах сидели неудачные попытки воссоздать чистокровного демона, и некоторые из подопытных уже мертвы. Кровавый эльф подошёл к одному из существ: - Ты ведь хочешь послужить великому благу? – Его голос был хриплым, а сам демон крови сильно сутулился, опираясь на кровавый клинок. Существо внутри клетки судорожно начало кивать, из его зубастого рта текли слюни, оставаясь зелёной паутинкой на щеках. Демон крови протянул к нему руку, начав выжимать кровь из низшего демона. Уродливое существо начало корчиться, сжимаясь и кряхтя. Из его рта, ушей, глаз и носа хлынула чёрная, густая жидкость. Эта кровь направлялась в руку Хонгронеза, сжимаясь в сферу. Упырь упал на пол, выворачивая конечности, он орал. Истошные крики разбудили Мэри, которая тут же вскочила, и увидела Хонгронеза, уже полностью осушившего существо. Маг крови съел этот шар, который по вкусу напоминал промокшую половую тряпку. Скривившись, он почувствовал, как наполняется силами. Демон подошёл к клетке, в которой сидела испуганная Мэри. - Зачем ты меня привёл? – Спросила девушка, расправив когти. Демон прокашлялся, выпрямившись. Его рост составлял два метра. - Понимаешь, девочка, - статным голосом проговорил эльф. – Близится красное затмение, и у меня есть на него планы. – Он провёл своими чёрными, острыми когтями по решётке. – И ты в этом плане ключевая фигура, если можно выразиться такими словами. – Демон осматривал девушку, её утончённые черты лица напоминали ему о прошлой жизни, в которой было место любви. Чёрные волосы, растрёпанные после переноса Мэри в камеру, опускались девушке на плечи. А её красивую фигуру подчёркивала чёрная, облегающая броня из кожи. - И что ты со мной сделаешь? – Глаза Мэри наполнились оранжевым, сжигающим светом. Хонгронез сложил свои костяные крылья за спиной, после чего повернулся к алхимическому столу. – Я подготовлю тебя к переселению. Твоё тело займёт твоя богиня, ты ведь позволишь ей? -Его голос звучал высокомерно и с насмешкой. – Или ты не хочешь выполнять волю великой Гаккеи? – Мэри впала в ступор. С одной стороны – Гаккеи спасла ей жизнь, а сейчас, со слов демона, Мэри должна отдать свою жизнь во благо богини. Девушка подошла ближе к прутьям клетки, и посмотрела на эльфа. - Сначала докажи свои слова, а я подумаю после этого. – Девушка лязгнула когтями, а Хонгронез усмехнулся. Он повернулся к девушке, протянув ей руку. – Ты ведь можешь войти в контакт с ней, если твоей жизни угрожают, - девушка не успела ничего ответить, как из демона начало появляться кровавое копьё. Оно устремилось из ладони прям в шею Мэри, пробив её насквозь. – Твоя госпожа тебя защитит, не бойся. – Хонгронез отозвал копьё, поглотив потраченную кровь. Девушка упала замертво, истекая кровью. Её шея кое-как держала голову, не давая оторваться от тела. Мэри очнулась в абсолютно белом пространстве, посреди которого стояла одинокая фигура. Эта женщина была одета в довольно открытую, чёрную броню. Её тёмные рога возвышались словно корона, а оранжевые глаза смотрели прямо в душу Мэри. Женщина подошла ближе, возвышаясь над своей почитательницей. - Встань на колени, дитя света. – Её голос был статным, грубым, но манящим. Мэри встала на колени, не осмеливаясь сказать что-то демону. Чёрный плащ тащился по полу, делая дорогу за собой серой, и будто разрушенной. – Хонгронез тебе не соврал, я действительно нуждаюсь в сосуде для себя. И ты отлично мне послужишь, отдав своё тело. – Женщина щёлкнула пальцами, и пространство изменилось. Девушки оказались в разрушенном городе, который был похож на имперскую столицу. Позади Гаккеи возвышался замок, объятый пламенем, и над шпилями дворца сияла красная луна. - Осталось немного, совсем скоро я свершу предначертанное. Я верну себе трон, наконец очистив мир от гнили людской. – Мэри с ужасом смотрела на свою госпожу, которая указывала на замок. Гаккеи обошла девушку, подняв её голову, держась тонкими, изящными пальцами за подбородок. – Людские генералы склонятся передо мной, и я дам им своё благословение. Все неверные погибнут под дланью моей, а те, кто посмеет помешать – будут казнены перед ликующей толпой. – Женщина отпустила Мэри, позволив той встать. Жрица Гаккеи лязгнула когтями, встав в боевую стойку. - Я не позволю, - в её голосе чувствовался гнев и глубокое разочарование. – Я не позволю тебе убивать просто так. – Мэри набросилась на свою богиню, но та увернулась от удара, пнув жрицу по животу тяжёлым, металлическим ботинком. Гаккеи создала в руке магический световой шар, который сиял выжигающим, золотистым светом. Мэри поднялась, совершив выпад в сторону богини, пытаясь хотя бы ранить её. Но демон увернулась, отойдя в сторону, и ударила по рукам девушки светящимся шаром, оставив сильные ожоги. Кожа Мэри мгновенно обуглилась, заставляя девушку вскрикнуть от боли. Гаккеи наступила на руки Мэри, заставляя ту сильнее корчиться от боли. – Ты смеешь перечить мне? – Демон сильнее надавила ботинком. – Лишь однажды я позволила человеку заговорить со мной таким тоном, и то после годов, прожитых душа в душу. – Буквально душа в душу, демон, запечатанный ранее в Хамано, до её перерождения в госпожу ветра, подняла Мэри за волосы, смотрев той прям в глаза.Мэри уставшим взглядом, полным ненависти, посмотрела на свою богиню. – Палач был прав, - девушка усмехнулась, опустив руки. – Вы, боги, всегда были тварями и ядом. – Гаккеи швырнула Мэри в пол, с такой силой, что та аж проскользила. Возвысившись над своей жертвой, демон наступила ей на грудь. – Я никогда не была богом, такой меня считаете вы. Смертные, которые ничего не смыслят в силе, в правде, - Гаккеи наклонилась ближе к лицу Мэри. – Я демон, я свет, пожирающий тьму вашего мира. Если бы богам было не плевать на вас – они не создали бы меня. – Демон отпустила Мэри, смотря на ту своим карающим взглядом. Она сложила руки за спиной, обернувшись к замку.- Если тебе так дорога твоя жизнь, то ступай. Проживи остаток дней как следует, если Хонгронез тебе позволит. – Гаккеи щёлкнула пальцами, и Мэри очнулась в своём теле. Лежа в луже крови, девушка встала, пошатываясь. Демон крови смотрел на неё, ожидая ответ. - Гаккеи… Больше я не её жрица, - девушка начала тихо смеяться, а Хонгронез вопросительно смотрел. – Вы проебались, не нужно было давать мне с ней говорить… - Хонгронез улыбнулся, смотря на горящие глаза Мэри. – Нет, мы не ошиблись. Не тебе решать – лишиться ли части её силы, - Демон провёл пальцами по металлическим прутьям клетки, создавая ужасающую мелодию. – А если эта часть есть в тебе, значит она не убрала семя, значит ты всё ещё сосуд. – Эльф ушёл, оставив Мэри одну. Она попыталась разрезать прутья когтями, но те быстрее бы обломались, чем прорезали белую сталь. Девушка упала на пол, оставшись без сил. В ней царила печаль, горе и невероятный гнев, который был способен испепелить это подземелье – будь он магией. Из глаз Мэри потекли холодные, солёные слёзы, разбиваясь о залитый кровью пол. – Каэрун… Леди Амариэль… Простите меня, - девушка смирилась со своей участью, ведь даже самоубийство не сработает, Гаккеи просто восстановит тело. – Я подвела вас, я потеряла вас всех…

Чёрная карета, в которой сидела троица, оставшаяся от руки смерти, подъезжала к порту. Он находился прямо рядом с Дейсенбургом, и у Каэруна был личный корабль, на который загрузился небольшой отряд. Во главе отряда были – Каэрун Морос, Лаэтор, Кзарах. Сам корабль назывался “Железный Иуда”, и был полностью чёрным. Дерево и металл поглощали свет, лишь флаги имели белый цвет – знак розы, который находился строго по центру чёрного флага. Каэрун не отдавал приказов, командир и тактик из него никудышный, а вот Лаэтор – другое дело. Высокомерный эльф руководил посадкой. - Берите только самое нужное, нам не требуется миллион стрел, только еда и предметы первой необходимости, мы почти все тут маги. – Его голос был слащавым, от чего и чувствовался более статным. В отряде было всего десять эльфов, не считая троицу. И также на корабле был один дворф, служивший инженером на палубе. “Железный Иуда” плыл по великому океану, сквозь туман, появившийся из-за холодного утра. Палач сидел в каюте капитана, протирая секиру. Мекин стоял у окна, всматриваясь вдаль. - Что-то грядёт, Каэрун, - бог феникс обернулся на богоеда. – И что-то очень ужасное. – Феникс подошёл ближе, его золотистая броня не издавала звуков, как и шаги. Он был лишь в голове Каэруна, существовал в виде мерзкого, не затыкающегося паразита, который не давал палачу даже уснуть. Усач не обращал внимания на слова бога, он осматривал свою секиру, уже износившуюся временем. Металл местами был покрыт пятнами, а изображение черепа, с гримасой ужаса, почти полностью почернело. Это было серебро, но из-за частых схваток с демонами и прочей нечистью, оно начало чернеть. Так сказывался переизбыток поглощённой энергии. Мекин нагнулся, вглядываясь в огорчённую гримасу палача. - Ты проиграл ему, Морос, - писклявым голосом проговорил феникс. – С позором отпустив свою подругу. Тебя обыграл демон, палач. – Каэрун поднял голову, вдарив Мекину по ногам. Но секира прошла насквозь, а бог приложил ладонь ко лбу. – Ты пытаешься ранить воображаемого друга, тупица. Ну давай, сожги корабль к чертям, лишь бы я заткнулся! Ты же у нас такой ранимый! – Мекин издевался над богоедом, постоянно надоедая тому. Каэрун прошёл сквозь бога, произнеся тихим голосом: - Я бы не был здесь, с тобой, не оставь ты меня на той битве. Я верил и клялся тебе от всего сердца, а ты отвернулся! – Палач сделал глубокий вдох, обернувшись на Мекина. Тот лишь пожал плечами. – Я не должен спасать каждого своего последователя, я бог войны, смерть - это моя профессия. – Палач усмехнулся, почёсывая свои пышные усы. - А моя профессия убивать таких, как ты, - его маленькая расчёска скользила по чёрным волосам. – И знаешь, я должен отдать должное Призраку. – Палач поправил широкую шляпу, облокотившись на стену. – Он сожрал ещё одну опухоль, но всё же, мне он враг.

В это время, Лаэтор, стоявший рядом со штурманом, смотрел в неспокойный океан. Голубые волны поднимались на метр, иногда выше. – Куда же мы плывём, - он обернулся на Кзараха, чьи механизмы налаживал дворф. – Складывается ощущение, что вижу его в последний раз. Что-то точно произойдёт, мой чутьё врать не может. – Штурман молчал, иногда поглядывая на мага. Крупный меч за спиной Лаэтора иногда отражал лучи солнца, пробивающиеся сквозь туман. Эльф смотрел вперёд, ожидая появление земли. Он видел, как за кораблём следует стая дельфинов. В повериях его народа – это к удаче. Лаэтор подошёл к Кзараху, прикрыв нос рукой. От ваекина безумно воняло тухлым мясом, но пар его маски давно убил любые вкусовые рецепторы и слизистую. Кошколюд посмотрел на эльфа своими красными глазами. - Про-о-ости, Ла-а-аэто-ор, - дрожащий, металлический голос раздался из под маски. – Я-а под-вё-о-ол ва-а-а-ас. – Броня кошколюда всё ещё была порезана после вылазки в подземелье. Маг плоти, и чёрные вены пещерного паразите здорово повредили обшивку протезов. Дворф и пытался это наладить, прибивая молотком новые пластины. Гвозди были длинными, острыми, но Кзарах давно не чувствовал боли. Лаэтор высокомерно посмотрел на парового киборга. – Если бы ты тогда вмешался, то тоже бы помер. Но за Мэри я тебя всё равно не прощу, - эльф отошёл на пару шагов, ближе к каюте капитана. – Если вернёмся живыми, я сделаю тебе подарок, так и быть. – Последние слова Лаэтора немного успокоили Кзараха перед последней битвой, и тот дальше сидел на палубе, терпя бурчание дворфа. Лаэтор прошёл в каюту, где стоял Каэрун. Богоед смотрел в окно, ничего не говоря. – Здравствуй, палач, - седовласый маг подошёл к шкафу, со крипом открыв его. – Я только плащ свой заберу, мешать одиночеству не буду. – Лаэтор начал перебирать вещи, ища чёрный, богатый плащ, с белыми узорами. И, найдя его, поспешил удалиться из каюты. Богоед молчал лишь потому что слушал болтовню феникса в своей голове. – Я тебя умоляю, не лезь ты к нему, у него армия! – Кричал Мекин про Призрака, пытаясь отговорить палача. – Ты сам сдохнешь, и всех ближних похоронишь! – Феникс попытался коснуться Каэруна, но его рука прошла насквозь. Тот матерно выругался в плечо, отойдя на метр. Палач обернулся на бога, смотря своими уставшими глазами. – Если такова моя судьба, я приму её. Я не стану прятаться, пока кто-то атакует мой дом, и владения моей Госпожи. – Проговорил Каэрун, после чего вышел из каюты. Пройдя к штурману, он оглядел корабль. По лицам отряда было видно – они не понимают, к кому плывут. Как в этот момент богоед почувствовал мощное присутствие. Подняв взгляд в небо, он увидел пролетающего ангела. Её белоснежные волосы развивались на ветру, будто тот действовал вокруг неё совсем иначе, чем на других. А белоснежные крылья, плавно переходящие в чёрный цвет, выглядели словно облако, стремительно летящее в бесконечность. Но палач чувствовал ауру этого существа. – Демон… Убью тварь. – Он жестами показал Лаэтору на небо, и тот выстрелил в летящее существо из своих двух арбалетов. Но стрелы застыли в воздухе, вращаясь с огромной скоростью. Девушка приземлилась на мачту корабля, осматривая жёлтым глазом пассажиров. – Итак ребята, я с миром, - Хамано подняла руки вверх, не доставая оба своих клинка. Её лицо было скрыто под костяной маской, напоминающей ворона. – Я здесь от повелителя глубин, и от себя. Кто главный? – Девушка чувствовала исходящую энергию от палача, из-за чего пристально на него смотрела. Руку поднял Лаэтор, осадив гнев товарища. – Я капитан, чего тебе нужно? Мы не военный корабль. – Эльф был серьёзен и строг. Хамано повернулась на него, словно сова. Её чёрные рога поднимались в небо, словно серые пики снежных гор. - Вы из Дейсенбурга? Я к вам с предложением. – Девушка посмотрела на флаги. – И не врите, я знаю ваше знамя. И если ты опять, блять, посмеешь в меня стрельнуть, я вас потоплю ежесекундно. – Голос девушки не был угрожающим, больше как тихим и странно спокойным. На корабле подул прохладный, спокойный ветер, на который никто не обратил внимание. Лаэтор сложил арбалеты, так же поднял руки. - Да, мы из Дейсенбурга. Дипломатический корабль, направляемся к границам Ригона. – Эльф говорил чётко и уверенно, но Хамано понимала, что это ложь. Девушка спустилась на палубу, не обращая внимания на разгневанного палача. - Я знаю, что вы плывёте в мёртвые горы, спасать свою подружку. Я могу вам помочь. – Снаружи проплыло что-то огромное, пока Хамано смотрела на Лаэтора жёлтым глазом, ни разу не моргнув им. Один из матросов закричал: - Здесь кит! И на нём три фигуры! – Лаэтор обернулся, увидев то, как на зелёно-чёрном ките плывут двое мужчин, и перед ними черноволосая девушка. Хамано повернула его голову назад, щёлкнув пальцами. – Поговорим в каюте, я возьму своих друзей, а ты своих. Матросов оставь тут, ты эльф разумный. Палач осматривал группу на ките, а Мекин начал вопить, пытаясь спрыгнуть в воду. – Да они ж от Наара! Нам пиздец! – Палач вопросительно посмотрел на феникса, и тот продолжил. – Наар это брат Призрака, только они сильно враждуют… И если он подослал к нам своих людей, значит там точно что-то серьёзное. Троицу пустили на корабль, и те благополучно прошли в каюту, а за ними и Хамано с Каэруном. Богоед закрыл дверь, встав рядом с ней, словно несокрушимая стена. Лаэтор же сел за стол, а напротив него Джоссе. Эльфы смотрели друг на друга, после чего Наир Джоссе наконец заговорил. – Мы от брата Призрака, - Лаэтор напрягся, положив руку на арбалет. – Они враждуют, да и у нас свои счёты с владыкой гнили. Мы поможем вам проникнуть внутрь, но придётся поделиться на отряды. – Капитан Иуды расслабился, внимательно слушая Джоссе. – Кто из вас что умеет? Палач, басистым голосом, нарушил монолог Джоссе. – Я не понимаю, почему мы должны вам доверять? – Хамано, оскорблённая неуважением, обернулась на Каэруна. - Потому что я не потопила ваш корабль на подлёте. Выслушай нас, прошу. Ты легендарный воин, но даже тебе не выстоять у пещер. – Девушка облокотилась на стену, всматриваясь в лицо палача. Тот вздохнул, заткнувшись. – Я с Лаэтором маги, более вам знать не положено. – Камото осматривала каюту, стараясь не встревать в диалог. Рядом с ней смирно стоял Нервак, держа в руках друидский посох. - Отлично, мы тут все маги, - тихо сказал Джоссе. – Я и орк из круга друидов. – Лаэтор сразу изменился в лице, как и палач. – Мы не знали, что вы из хранителей мира. Тогда просим прощения за наш тон. – Проговорил палач, склонив голову. Джоссе лишь усмехнулся, продолжая рассказывать свой план. - В общем, Палач и Хамано отправятся к Призраку, так как скорее всего Мэри будет рядом с ним. Из девушки хотят сделать новую императрицу света – впустив в её тело Гаккеи. – Рука Лаэтора дёрнулась, услышав слова Джоссе. – Как? Она умрёт? – Друид опустил голову, на что Хамано выдала. – Даже если умрёт, я прогоню из её тела Гаккеи. Вернуть душу в вашу подругу я смогу… Подарок от бога смерти. – Палач неодобрительно кивнул, но не стал ничего говорить. - А остальные будут сдерживать его армию, пока наши сильнейшие разбираются внутри. Скорее всего, придётся пролить много крови, так что мы можем подождать подкрепление. - Подкрепление? – Лаэтор недоверчиво прищурился, постукивая пальцами по рукояти арбалета. - И кого ты хочешь ждать, друид? У нас нет времени. Затмение начнётся со дня на день. Если Хонгронез успеет провести ритуал, нам это подкрепление уже не понадобится. Джоссе спокойно положил свою новую каменную руку на стол, и малахитовые прожилки на ней тускло блеснули в полумраке каюты. – Наар не оставит нас, капитан. Повелитель глубин лично придёт к горам, когда начнётся бой, – старый эльф перевёл взгляд на Каэруна. – Он зажмёт Призрака с моря, пока мы будем проливать кровь на суше. Так что не переживай за наши тылы, остроухий. Лучше думай, как вытащить девку. Каэрун, подперев плечом косяк двери, хмуро слушал этот расклад. Мекин в его голове в этот момент зашёлся в очередном припадке, канюча на ультразвуке: «Ты слышал его, Морос?! Сам Наар придёт! Да этот чертов осьминог раздавит горы вместе с нами! Разворачивай корыто, нам конец!» - Палач молча проигнорировал вопли паразита, поправив широкую шляпу. Усталый взгляд богоеда остановился на Хамано. – Мне плевать, кто придёт, друид. Главное, чтобы эта ворона выполняла свою часть сделки, – басом отрезал Каэрун. Девушка медленно повернула к нему голову, словно сова, и её единственный жёлтый глаз хищно блеснул из-под костяной маски. - – Я свою часть выполню, Палач. Мой ветер выжмет всё из этого тумана, – тихо, со странным спокойствием ответила она. – Но если ты струсишь в последний момент — я сама вытрясу из тебя душу. Подарок бога смерти зря пропадать не должен. В каюте снова повисла тяжёлая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как далеко на палубе дворф с глухим стуком вбивает очередной длинный гвоздь в обшивку Кзараха, да как бьются волны о борт «Железного Иуды». Два отряда, не доверяющие друг другу ни на грош, наконец замолчали. Сказать больше было нечего. Лаэтор первым прервал молчание, резко поднявшись из-за стола и поправляя свой богатый чёрный плащ. – Отлично. Штурман! – Выкрикнул эльф, открывая дверь каюты. – Держи курс строго на горы. Идём на максимальной скорости. - Корабль продолжал безмолвно резать голубые волны океана, уходя всё глубже в холодный утренний туман. Чёрное судно под белым знаменем розы шло навстречу Кровавому затмению, неся на своём борту тех, кому суждено было либо сгореть, либо выгрызть эту победу зубами. Неподалёку на палубе всё так же сидел Кзарах. Дворф-инженер как раз заканчивал вбивать последнюю уродливую железную пластину в порезанную обшивку парового ваекина. Гвоздь с противным металлическим скрежетом вошёл в паз, заставив кошколюда лишь глухо зашипеть из-под маски. Из вентиляционных отверстий Кзараха вырвалась тонкая струя серого пара, смешиваясь с морским туманом. От него по-прежнему несло тухлым мясом, но сейчас на это никто не обращал внимания. Перед лицом грядущей бойни брезгливость была роскошью. – Ну что, мастер инженер, готов твой аппарат к долгому заплыву? – громко спросил Лаэтор, подходя к штурвалу. Дворф сплюнул за борт, вытирая грязные руки о засаленный фартук: – Скрипеть будет, капитан, и вонять на всю округу. Но до Мёртвых гор дотянет, если ко дну не пойдём. Металл у этого кошака крепкий, хоть и пожран пещерной дрянью. Лаэтор кивнул и повернулся к штурману, который крепко сжимал деревянные рукояти, всматриваясь в бесконечную серую даль. «Железный Иуда» тяжело накренился на волне, расправляя свои абсолютно чёрные паруса под поднявшимся холодным ветром Хамано. Белое знамя розы по центру флага зловеще трепетало, словно погребальный саван. Корабль уходил всё дальше от родных берегов Дейсенбурга, разрезая голубые волны океана и направляясь к чужому материку. Туда, где в тёмных пещерах Мёртвых гор ждала своей участи Мэри, и где шторм Кровавого затмения уже готовился поглотить их всех до последнего глотка. Каэрун подошёл к носу корабля, положив тяжёлые ладони на влажные от тумана перила. Мекин в его голове наконец затих, устав орать, и лишь злобно сопел, свернувшись где-то на задворках сознания Палача. Богоед всматривался туда, где за пеленой горизонта скрывался чужой, неизведанный материк. Мёртвые горы. Одно название этого места отдавало могильным холодом, но внутри усача не было страха — только глухая, выжженная пустота, которая всегда требовала крови его врагов. Сзади послышались лёгкие, почти бесшумные шаги. Хамано встала рядом, её костяная маска ворона тускло блестела в утреннем полумраке. Ветер вокруг неё продолжал кружить, бережно приподнимая белоснежные волосы, пока остальная палуба изнывала от сырого, мёртвого штиля. – Ты думаешь о ней, – не спросила, а утвердительно произнесла девушка, не поворачивая к нему головы. Её единственный жёлтый глаз был устремлён в ту же даль. – Я думаю о том, сколько демонов мне придётся протребушить, прежде чем я доберусь до Призрака, – басом отозвался Каэрун, даже не повернувшись. – И о том, хватит ли у твоей богини сил удержать своё слово, если мы опоздаем. - Хамано тихо, едва слышно фыркнула под маской. Её чёрные рога, похожие на серые пики, на мгновение прорезали туман, когда она чуть приподняла подбородок. – Гаккеи горда, Палач. Но она знает, что такое проигрыш. Если она выбрала эту девчонку, значит, Мэри будет бороться до последнего вздоха. Вопрос лишь в том, успеешь ли ты сломать Хонгронеза или Призрака до того, как Кровавое затмение выжжет её душу. - Каэрун ничего не ответил. Он лишь крепче сжал кулак, чувствуя, как старая, износившаяся секира за спиной отзывается едва заметным, привычным теплом. Позади них Лаэтор отдавал последние указания матросам, Кзарах глухо рокотал своими паровыми поршнями, а Джоссе о чём-то тихо спорил с Нерваком, указывая своей сине-зелёной каменной рукой на неспокойную воду за бортом. «Железный Иуда» шёл вперёд, поглощая редкие лучи солнца своей чёрной обшивкой. Океан нёс их к чужой земле, и пути назад уже не было ни для кого.

Глава 19 - Океан и гниль.

Осьминог ушёл из дворца, поднявшись в своё одинокое логово. Чёрная беседка отливала зелёным под светом величественной луны. Шум волн, разбивающихся о скалы, напоминал Наару о страшном дне. День, когда их с братом судьбы разделились, и обрели иной смысл. Старый эльфийский город, стоявший на берегу великого океана был домом для Ваэлина и Аэрона, которых этот океан и разделил.

Наар вспоминал тот день, погребённый под толщей воды, когда его с братом корабль “Кровавый Ангел” потерпел крушение. Кажется, они напоролись на подводный вулкан, но кто знает, быть может это и что-то хуже. В тот день никто не спасся, Аэрон, ставший Нааром видел смерть каждого члена экипажа, так как он мучился дольше каждого. Погребённый под толщей воды – Наар пытался выплыть, но безудержный водоворот затягивал его всё глубже, показывая будущему Осьминогу ужасную картину.

Ваэлин, ставший Призраком, отчаянно хватался за возможность выжить, пытаясь удержаться на деревянном обломке, оставшимся от корабля. Он вылез наполовину, грудь была освобождена от тёмной воды, а ноги всё ещё болтались у водоворота. Аэрон пытался предупредить брата, пытался подать знак о приближающейся сзади балке, но вода стремительно заливалась ему в рот.

Перед потерей сознания, Наар увидел, как в спину его брата врезается кусок мачты, отделяя тело от ног, и проливая ещё больше крови в великий океан.

Хамано не заставила себя долго ждать, поднявшись на вершину демонического холма. – Любуешься видами? – Её голос был нежен и расслаблен. – Слушай, я поговорить хотела…

- Ты дорожишь ей, - Осьминог перебил девушку, его хриплый, булькающий говор заставлял напрячься любого. – Своей сестрой, вы любите друг друга. Как и я когда-то своего брата, только по случайности… - Его слова стали тише. Опустив голову, Наар продолжил. – Я потерял его, как и он потерял меня. Было ли это чьим-то умыслом? Я не знаю. – Осьминог прошёл в беседку, сев на чёрную лавочку.

Хамано стояла неподалёку, любуясь видами бушующего океана. – И к чему это сейчас? Душу вылить решил? – Девушка не оборачивалась на древнего демона, просто слушая его.

– Мне не нравится, когда лезут ко мне в душу… Однажды одна мадам там поселилась, и из-за неё я дважды погибла, - девушка сделала глубокий вдох, скрестив руки за спиной. – И потеряла именное поместье… Может оно и к лучшему, знаешь.

Осьминог посмотрел зелёными огнями на Хамано, он отчётливо видел её душу и её настроение. – Ты винишь себя за смерть эльфийки? – Вопрос осьминога стал словно кинжалом, которым тут же пырнули в сердце. Хамано медленно, будто хищная птица, обернулась на Наара.

- Виню ли… - В её голосе появилась дрожь, а рука с печатью паутины начала трястись. – Из-за меня она и погибла, конечно, блять, я убиваюсь! - Её демонические клыки стали острее, а зрачок жёлтого глаза сузился до совсем тонкого размера.

Хамано взяла в когтистую руку золотой медальон, свисающий с бледной шеи. – Это единственное напоминание о ней, о моей Оцуке. Я храню этого дракона уже долгие годы, и мне кажется, что лишь благодаря ему я жива. – В руках Хамано, которая всегда окружена белыми и чёрными цветами, золотой медальон казался чем-то чужеродным. Будто артефакт давно ушедшего времени, умершей эпохи или древней трагедии.

Осьминог посмотрел на медальон. – Я тоже когда-то потерял брата, он погиб у меня на глазах. Став двумя демонами, мы с Призраком сначала пытались сосуществовать вместе, но его преданность своему лорду оказалась куда сильнее братских уз. – Наар снял маску, за которой был уродливый, обтянутый влажной кожей и водорослями череп. – Наша первая схватка закончилась этим. Я стал живым мертвецом, а он духом. – Осьминог обратно надел металлическое лицо, которое заканчивалось щупальцами, образовывающими бороду.

Хамано села напротив Наара. – Мы идём против призрака, я ведь правильно поняла? – Девушка закинула ноги на стол, чувствуя, как в ней просыпается голод. – Кровавое затмение близится, возвращение Гаккеи тоже… Только я сосуд, как они это сделают без меня? – Хамано прохрустела шеей, медленно подняв взгляд на Осьминога.

- Есть ещё один сосуд, - пробулькал Наар, - жрица Гаккеи из Дейсенбурга. Скорее всего Призрак похитит её, несмотря на Амариэль и Каэруна Мороса.

Хамано замерла. Нога, покачивавшаяся на краю стола, резко опустилась на каменный пол с глухим стуком. Новость о том, что у неё, великой и неповторимой, есть какая-то «подстраховка» в Дейсенбурге, ударила по самолюбию сильнее, чем кинжал Наара. Жёлтый зрачок сузился ещё сильнее, превратившись в бритвенно-острую щель.

- Жрица, значит? - Хамано криво усмехнулась, обнажая обострившиеся клыки. В её голосе снова зазвучал тот самый опасный, вкрадчивый тон. - Призрак решил подстраховаться. Мило. Только вот Гаккеи - тварь привередливая. Не думаю, что какая-то святоша из Дейсенбурга сможет выдержать внутри себя бога и не лопнуть, как переспелый арбуз, в первые же секунды Кровавого затмения. - Девушка поднялась со стула, её движения стали плавными, хищными. Тьма вокруг её пальцев сгустилась, превращаясь в едва заметные, липкие нити паутины, которые тут же начали оплетать ножки стола. Демонический голод требовал действия.

- И что мы делаем, Осьминог? - Хамано подошла к краю беседки, глядя на бушующие внизу волны. - Позволим Призраку забрать эту девку и устроить своё шоу? Или… мы нагрянем в Дейсенбург?

Наар молчал, лишь его металлические щупальца на маске едва заметно шевелились, словно улавливая флюиды её ярости. - Призрак хитёр, Хамано, - наконец нарушил тишину булькающий говор демона. - Он не пойдёт в лоб. Амариэль и Каэрун Морос стерегут жрицу крепко. А вот его прихвостень – Хонгронез, вполне может.

Хамано обернулась, её пальцы крепко сжали золотой медальон Оцуки, словно ища в нём последнюю каплю хладнокровия. Мысль о Камото, которая была так близко, заставила её сердце сжаться от глухой тревоги. Если Призрак начнёт зачищать концы, под удар попадёт вся Тейнерия.

– Тейнерия пахнет хвоей и молодой кровью, – глухо отозвался Наар, поднимаясь с лавки. Его массивный силуэт в лунном свете казался вырезанным из обсидиана. – Призрак не тронет Тейнерию. Пока не тронет. Его взгляд устремлен на Дейсенбург. Хонгронез уже там, его псы пустили слюну на святую плоть жрицы. Если они уже похитили эту девушку, то в твоих интересах быстрее оказаться там, будь это милосердие или месть.

Хамано резко разжала кулак. На бледной ладони остался глубокий, сочащийся черной сукровицей след от острых краев золотого медальона. Демонический голод внутри нее недовольно заурчал, требуя немедленно разорвать кого-нибудь на куски.

– Значит, мы плывем туда, – констатировала она, и в ее глазу цвета расплавленного янтаря вспыхнули опасные искры. – Я не позволю ей возродиться. Она даровала жизнь мне, но сама же её и забрала. Я убью Призрака, чего бы мне это не стоило.

– Для этого нам нужны союзники, – Наар подошел к краю обрыва, туда, где тропа вела вниз, к скрытой в тумане гавани. – Одиночки гибнут первыми. Мой брат Ваэлин забыл, каково это – иметь плоть, но он помнит, как убивать героев. Каэрун Морос силен, но его секира ржавеет от ярости собственного бога. Нам нужно перехватить их до того, как они совершат глупость. Ты отправишься со своей группой туда, и, если они плывут в мёртвые горы – поплывёшь с ними. Я приду через пару часов, вам главное продержаться.

Спустя час огромный зеленый кит Наара, взламывая спиной тяжелые океанские волны, несся сквозь утреннюю мглу. Хамано стояла на его темени, скрестив руки на груди. Ветер трепал ее белоснежные волосы, а впереди, из пелены холодного тумана, уже проступали абсолютно черные контуры корабля под знаменем белой Розы Нейреды.

Каэрун Морос и его эльфы еще не знали, что союзники, которых они так отчаянно искали, уже идут, неся с собой запах соленой воды, древней гнили и неминуемой мести.

***

Группа из тринадцати эльфов, включая Лаэтора, Каэруна и Джоссе спустилась с корабля, остаток пути они пройдут пешком. За ними спустились Хамано, Камото, Нервак и Кзарах, сразу выйдя в первые ряды отряда. – Я слетаю и проверю всё, - сказала Хамано, расправляя демонические крылья. – Услышите взрыв – идите к нему. – Камото и Джоссе попрощались с девушкой, и та взмыла вверх, и невероятно быстро исчезла с глаз воителей.

Каэрун повёл остальных за собой. Он не гений переговоров, но в тактике хорош, так как долгое время прибывал генералом для армии Амариэль, которая уже выдвинулась в мёртвые горы, дабы устроить полномасштабную войну против демонов. Искажённых в горах стало меньше, чем было в прошлый раз, когда Хамано сюда приходила. Каэрун и Джоссе без проблем справлялись с ними, оставляя некоторых для менее боевых участников.

- Мастер, - сказал Нервак. – А почему мы не воспользуемся помощью призывов?

- Потому-что, - грубый голос седого ветерана послышался в абсолютной тишине. – По всплеску магии нас и вычислят, а мы не готовы оборонять одну точку от толп существ. – Джоссе продолжал свой путь, и когда они наткнулись на очередной отряд искажённых, эльф обернулся на Нервака с Камото.

- Самое время показать, чему вы научились за время наших странствий. Вперёд. – Седой отошёл в сторону, и рядом с ним встал Каэрун, наблюдая за учениками Джоссе. Камото обнажила клинок, который начал испускать из себя слабые синие искры, разбивающиеся о воздух. Она совершила резкий рывок, обезглавив двух искажённых. Девушка встала на колено, провернув дворфийский клинок, и ударила им о землю, создав волну электрического разряда, который заставил врагов пошатнуться.

Пока тупые, грязные существа были отвлечены на девушку, Нервак создал в руке небольшой игольчатый круг, который швырнул в толпу. Сложив пальцами специальный знак, шарик взорвался, разлетевшись на сотни тонких, ядовитых иголочек, которые испепелялись рядом с Камото. Иглы поразили около пяти существ, а остальные набросились на черноволосую девушку, которая принялась обороняться.

Искажённые пытались её укусить или поцарапать, но Камото сдержала клыки одного из них серым клинком, пустив по нему разряд электричества, тем самым испепелив мозг существу. Из её свободной руки вылетело множество искр, и она раскрыла ладонь, из которой веером вышел мощный разряд синего тока. Её сила оставляла древообразные ожоги, которые не вызывали открытых ран, но само по себе электричество сжигало мозги и нервную систему. Камото обернулась, увидев довольное лицо Джоссе. Они молча кивнули друг другу, продолжив путь.

Хамано пролетала над безжизненными пустошами, которые были утыканы случайными лагерями. Здесь были не только бездумные болванчики Призрака, но и демоны посильнее. – Сколько же их тут? – Шёпотом промолвила бестия. Чем ближе она подбиралась к логову Призрака, тем сильнее становился её голод. Едкий запах крови и смерти вызывал тошноту, из-за чего Хамано села передохнуть. Приземлившись на верхушку мёртвого дерева, девушка осмотрела территорию, начиная подмечать сильных слуг Призрака.

Среди них она увидела маленького, яростного кобольда. Его чешуя была кроваво-красной, а глаза горели жёлтым, рыская что-то в тумане. Она узнала его, узнала его тёмную броню и клинки на лапах. – Я же убила тебя, разрезав мозг… - Рука Хамано дрогнула, и она выхватила белоснежный клинок из ножен.

- Пора бы и мне повеселиться, - Демон совершил резкий рывок в сторону ящера, оставляя за собой лишь поток ветра. Её скорость была высокой, куда быстрее, чем обычно. – Это за Камото! – Хамано пролетела сквозь кобольда, проскользив по земле. Её клинок покрылся чёрной кровью, а сзади послышался хрип. Искажённые, стоявшие рядом с Деронгом обернулись на Хамано, которая выпрямилась, протерев катану.

- Не ожидал тебя здесь увидеть, - Демон ярости регенерировал раны, пригнувшись он высунул длинный язык. – Выходит, ты всё-таки решилась пойти против владыки. – Деронг совершил выпад в сторону Хамано, пытаясь разрезать её клинками из рук. Девушка отразила удар, высекая искры своим парированием. Искажённые не смели вмешаться в бой, иначе нарушили бы приказ командира.

Хамано прокрутила клинок в руке, исчезнув из видимости Деронга. Он почувствовал лишь холодный, пробирающий до костей ветер. Кобольд крутился, пытаясь понять, откуда прилетит удар. Но он ничего не видел и не чувствовал, будто бестия растворилась в самом воздухе, оставив его один на один с глухим, мёртвым вакуумом. Деронг поднял взгляд вверх, но ничего не увидел, лишь сверкающую серебряным светом луну. Как вдруг посреди этого белого шарика возникло жёлтое свечение.

Деронг успел лишь скрестить клинки, создавая прочную защиту, как сокрушительный удар сверху вколотил его в грязь. Хамано прокрутилась в воздухе, приземлившись рядом с лежащей ящерицей. – Всё повторяется, ты вновь лежишь у моих ног, - девушка быстрым взмахом белоснежного клинка отрубила руки ярости. – Как бесполезное, жалкое и ничтожное животное. – В ладони Хамано начала формироваться полупрозрачная сфера, поднимая пыль и листву с земли.

- Тебе не убить его, - с издёвкой сказал Деронг. – Он скоро станет богом… И ты падёшь на колени пред истинным владыкой. – Демон рассмеялся, как его голова тут же взорвалась. Хамано была облита кровью, и, тяжело дыша, повернулась к отряду искажённых. Её жёлтый глаз, который стал подобен змеиному, был словно восходящее солнце.

Вскинув катану перед лицом, бестия сделала резкий рывок, срезая головы на круговом скольжении. Чёрная, едкая кровь хлынула потоком, затапливая лагерь у подножия гор и мгновенно туша угли костра. Девушка увидела, как их тела быстро разлагаются, превращаясь в голые скелеты. Тоже самое случилось и с Деронгом, от которого остались лишь грубые останки.

Едкий, удушливый пар начал подниматься от черной жижи, в которую превратились слуги Призрака. Ошметки плоти сползали с белых костей с отвратительным шипением, выжигая траву вокруг. Хамано закашлялась, прикрыв нос рукавом. Демонический голод внутри заурчал с новой силой, требуя свежей, чистой крови, а не этой гнилой болотной слизи. Она не успела сделать и шага назад, как из пелены холодного тумана, окутавшего вершины гор, раздался пронзительный, режущий уши клекот. Взрыв вакуумной сферы и запах свежей бойни сработали как идеальная приманка.

Сверху, прямо из предрассветного неба, на лагерь обрушилась стая крылатых искажённых - жутких тварей с кожистыми, ободранными крыльями и длинными, костяными клювами, с которых капала ядовитая слюна. Их было не меньше двух десятков. Самый крупный из летунов спикировал прямо на Хамано, целясь когтями в бледную шею.

Девушка резко вскинула катану, блокируя выпад, но от сильного удара её ноги по колено ушли в раскисшую от черной крови грязь. Голод на секунду притупил реакцию - голова закружилась, а змеиный зрачок сузился до предела. Второй летун уже заходил со слепой зоны, раскрывая зубастую пасть.

- Назад, чертовка! - оглушительный рев разорвал тишину гор. Тяжелая двухручная секира Каэруна Мороса с глухим свистом рассекла воздух, разрубая нападавшую тварь пополам. Фонтан свежей крови окропил мертвую землю. В ту же секунду из тумана выскочил остальной отряд.

- Держать строй! Не дайте им зажать нас в низине! - скомандовал Джоссе, на ходу выхватывая лук. Трое эльфов из его авангарда тут же вскинули щиты, прикрывая Лаэтора, который начал читать заклинание щита.

Камото и Нервак слаженно рванули к Хамано. Черноволосая девушка крутанула дворфийский клинок, пуская по нему снопы синих электрических разрядов. Рывком оказавшись рядом с командиром, она принялась отбивать атаки летунов, которые градом сыпались с неба. Синий ток выжигал крылатым бестиям глаза и нервную систему, заставляя их заживо падать на камни.

Позади них Нервак уже плел пальцами новые знаки. Два игольчатых круга со свистом взмыли вверх, взрываясь прямо посреди кричащей стаи. Тысячи ядовитых игл замертво скосили еще пятерых тварей, заставив остальных в панике метаться по лагерю.

Каэрун Морос тяжело дышал, оперевшись на древко секиры. Его латы были покрыты грязью и потрохами искажённых, а взгляд горел мрачной яростью. Он посмотрел на дымящиеся останки кобольда, которые уже превратились в труху.

- Деронг… - глухо прорычал Джоссе, сплевывая на землю. — Значит, Призрак поднял старых псов. Это была лишь приманка, Хамано. Нас задерживают.

- О чем ты? - Хамано наконец выпрямилась, убирая белоснежный клинок в ножны. Её пальцы все еще судорожно сжимали золотой медальон Оцуки, пытаясь вернуть контроль над демоническим голодом.

- Раз Мэри уже у него, он отчаянно пытается сдержать нас, - седой прокрутил в руке свой огромный чёрный меч. – Ожидая Кровавое затмение. – Он посмотрел на Хамано и Каэруна, положив руку на плечо девушки. – Бери с собой палача, по воздуху вы быстрее попадёте к Призраку. А мы тут с ребятками разберёмся, его прихвостни нам ничего не сделают. – Джоссе улыбнулся, начав отходить. Взмахом черного лезвия он подозвал к себе Нервака и Камото, увлекая за собой остальной отряд и отсекая наседающих летунов от командиров.

Хамано смотрела на уходящего эльфа, с печалью поворачиваясь на гору. – У меня ощущение, что я больше его не увижу. – Девушка взяла Каэруна за руку, поднявшись в воздух. Из-за её демонических сил, она хоть и с тяжестью, но смогла поднять тяжёлого палача. Каэрун не ответил, лишь крепче перехватил рукоять своей секиры свободной рукой. Его тяжелые доспехи натужно заскрежетали, когда демонические крылья Хамано с силой рассекли воздух, преодолевая земное притяжение. Каждый взмах давался бестии с трудом — мышцы спины горели от дикого напряжения, а демонический голод внутри недовольно ворочался, забирая остатки сил.

Они стремительно поднимались вверх, оставляя внизу грохот битвы, синие вспышки молний Камото и затихающий лагерь, утопающий в черной жиже. Мертвые горы с высоты птичьего полета казались гигантскими, ощетинившимися хребтами какого-то первородного чудовища, заснувшего навечно в тумане.

Холодный разреженный воздух ударил в лицо, заставляя Хамано зажмуриться. Желтый змеиный глаз сквозь пелену облаков упрямо искал вершину. Ту самую, где, почуяв приближение Кровавого затмения, затаился Призрак.

— Не думай о смерти, девчонка, — глухой голос Каэруна едва пробивался сквозь свист ветра в ушах. Генерал смотрел только вперед, его лицо под шлемом казалось каменным. – Кто и выберется живым из мясорубки, так это старый друид. У них множество способов отступить.

Хамано стиснула зубы, чувствуя, как пальцы Мороса до боли сжимают её ладонь. Палач был прав. Трещины в его собственной душе могли кровоточить, но сейчас этот кусок железа был ее единственной опорой между небом и землей.

Впереди, прямо по курсу, туман над главным пиком начал неестественно сгущаться, закручиваясь в гигантскую, медленно вращающуюся воронку. Воздух там пах озоном, гнилью и чем-то еще — древним, чуждым, заставляющим золотой медальон Оцуки на шее Хамано становиться ледяным.

Глава 20 - Гаккеи.

Демон ветров приземлилась у самого входа в древние руины. Стражи совсем не было, только вновь закрытая дверь. Её металл отблёскивал тлеющий свет луны, пробивающийся сквозь туман. Хамано и Каэрун подошли к вратам, из который вновь донёсся загадочный, басистый голос.

- Я то, что боги пьют в мгновения триумфа, я то, чем платит раб за прихоти господ. Я закипаю в жилах, когда гаснет утро, и крашу океан, когда луна зайдет. Я отдаю тепло, но оставляю хлад, открой же мне врата, вернув меня назад. – Врата начали сиять синеватым светом, форма которого напоминала цепи.

Каэрун повернулся на Хамано. – И что нам делать? – Тяжёлым шагом он подошёл к вратам, поднимая секиру.

- Отгадывать, - тихо прошептала девушка. – Раньше это были просто вопросы, теперь задача усложнилась. – Хамано посмотрела на ладонь, где начала тихо пульсировать печать паутины. Свет луны начал окрашиваться в огненный цвет. – Началось… - Хамано смотрела на рыжий диск в небе, чувствуя, как происходит нечто ужасающее.

- Боги пьют, - пробасил палач. – Раб платит, закипает в жилах… Кровь? – Врата не распахнулись, но Каэрун не мог придумать другого ответа.

- Откроет врата вернув назад… - Девушка подошла к металлическим дверям, дотронувшись до замочной печати. – Когда-то я умела такие вскрывать, но мне помогала Гаккеи.

— Гаккеи больше не поможет тебе, бестия, — Каэрун угрюмо проследил за тем, как багровая луна окрашивает бледную кожу Хамано в зловещий, ржавый оттенок. — Если это кровь, то врата хотят не слова. Они хотят плату.

Хамано не ответила. Её пальцы, скользившие по холодному, покрытому древней изморозью металлу, наткнулись на глубокий желоб в самом центре сияющих цепей. Замочная печать пульсировала, словно живое, голодное сердце, вытягивая из окружающего воздуха остатки тепла. Демонический голод внутри Хамано отозвался на эту пульсацию дикой, режущей вспышкой боли.

«Открой же мне врата, вернув меня назад...» — эхом пронеслось в её голове. — Они хотят первородную кровь, — тихо сказала девушка, и её клыки непроизвольно удлинились, прорезая нижнюю губу. — Кровь демона, который посмел пойти против воли владыки.

Она резко вскинула белоснежную катану. Лезвие со свистом рассекло воздух, и Хамано без колебаний провела ладонью с печатью паутины по бритвенно-острому краю. Чёрная, густая сукровица мгновенно хлынула из глубокого пореза.

Девушка с силой прижала окровавленную ладонь к центру замочной печати. Синеватые цепи на вратах истошно заскрежетали. Черная демоническая кровь Хамано начала стремительно заполнять металлические узоры, вступая в реакцию с магией руин. Синий свет барьеров на секунду вспыхнул с такой силой, что ослепил Каэруна, а затем с треском лопнул, растворяясь в тумане. Тяжелые створки врат медленно, с утробным стоном, поползли внутрь, открывая проход в абсолютную, дышащую вековым холодом темноту.

Из глубины руин, прямо навстречу воителям, хлынул поток ледяного вакуумного ветра. И вместе с этим ветром Хамано услышала знакомый, до боли родной и одновременно пугающий шепот, который заставил её замереть на месте.

Каэрун начал проходит внутрь, но тоже почувствовал неладное. – Что это? Я никогда не чувствовал такой холод. – Палач обернулся на Хамано, которая судорожно пыталась вдохнуть.

- Времени… Совсем нет… - Из жёлтого глаза девушки начала течь слеза. – Опоздали, Каэрун..

Каэрун Морос не стал медлить. Генерал поудобнее перехватил секиру и, гремя тяжелыми латами, шагнул в беспросветную глубь коридора. Хамано, шатаясь и прижимая руку к груди, двинулась следом. Вокруг них не было факелов — только струящийся с потолка ржаво-рыжий свет Кровавого затмения, пробивающийся сквозь трещины в древнем каменном своде. Воздух впереди становился настолько плотным, что магия вакуума Хамано начала бунтовать, буквально высасывая кислород из её собственных легких.

Коридор оборвался внезапно, выведя их на огромную полукруглую арену древнего святилища. В самом её центре, на возвышении из черного обсидиана, стоял массивный алтарь. Мэри лежала на нем, раскинув руки. Чёрные одежды жрицы были разорваны, а на ее обнаженной груди сияла выжженная багровая печать Гаккеи, которая пульсировала в такт рыжей луне над головой. Глаза девушки были широко распахнуты, но вместо человеческих зрачков из них струилась густая, непроглядная тьма. Она уже не принадлежала этому миру.

В пустоте глаз зажглись огни, а изо лба начали расти чёрные рога, напоминающие корону. Над алтарем, едва касаясь ногами пола, медленно парил Ваэлин. Призрак Тейнерии. Его бесплотное, полупрозрачное тело шлейфом развевалось на ледяном ветру, а лицо скрывала маска из застывшего серого дыма.

– Я вновь обрёл силу, Палач. Вы опоздали - соткавшийся из пустоты голос Призрака зазвучал одновременно со всех сторон, отражаясь от стен эхом. - Жрица сделала свой выбор. Божество принимает новую обитель.

- Ублюдок! - Каэрун сделал яростный шаг вперед, и руны на его секире вспыхнули карающим светом его бога. - Она была под защитой Амариэль! Твой повелитель захлебнется собственной гнилью, прежде чем эта девочка станет монстром!

- Я и есть повелитель… Истинный бог, пред которым ты склонишься. - Призрак глухо, безжизненно рассмеялся. - Амариэль защищала плоть, генерал. А я забрал её душу. Посмотри на свою спутницу, Морос. Она знает, что битва проиграна до её начала.

Хамано сделала шаг вперед, её белоснежная катана дрожала в когтистой руке. Желтый змеиный зрачок был прикован к алтарю. Внутри неё, прямо в глубине её истерзанного демонического сердца, заворочалась древняя, чужая и бесконечно холодная воля. Гаккеи смотрела на неё из тела Мэри. Смотрела с насмешкой, словно на надоевшую, выброшенную игрушку.

- Гаккеи... - выдохнула Хамано, и черная сукровица из её прокушенной губы смешалась со слезами. - Ты... ты обещала мне покой.

- Боги не держат обещаний перед слугами, Хамано, - Призрак медленно развел бесплотные руки в стороны, и воздух вокруг него начал закручиваться в бритвенно-острые спирали дыма. - Осознай свое ничтожество перед тем, как я развею твой прах по этим мертвым скалам.

Каэрун Морос взревел, бросаясь на Призрака с поднятой секирой. Битва, к которой они шли сквозь океан и гниль, началась. Его удар прошёл сквозь тело демона, но Палач не переставал атаковать. Ему было плевать на боль от ран, которые ему наносил Призрак.

Секира Палача вспыхнула жарким пламенем, начав плавить камень, к которому прикасалась. Серебро чернело быстрее, чем в прошлые разы, а глаза Каэруна начали становиться багровыми. Дар чёрной крови давал большую выносливость, и повышал силу, что и позволило Палачу однажды съесть бога.

Он нанёс ещё один удар с разворота, рассекая бесплотность чёрного демона. Призрак просто стоял на месте, смеясь над беспомощными попытками палача хоть как-то его ранить. Ир’Залхар поднял руку вверх, закручивая в ней дым.

- Давай оставим девушек одних, - под ногами Мороса начал открываться люк, ведущий в бесконечную тьму. – Не будем мешать моменту воссоединения учителя и ученика.

Призрак отправил сгусток серого дыма в лицо Палача, и тот провалился в люк, а за ним туда пролетел Ваэлин.

Тяжелые створки люка захлопнулись с оглушительным, погребальным грохотом, отрезав яростный рев Палача и безумный хохот Призрака. Хамано осталась в абсолютной тишине тронного зала. Только свист рваного вакуумного ветра, ворвавшегося сквозь врата, нарушал это безмолвие.

Девушка медленно опустила катану, кончик которой едва заметно подрагивал, чертя круги на покрытом изморозью обсидиане. Демонический голод внутри неё, секунду назад требовавший крови, внезапно затих. Сжался в крошечный, скулящий от ужаса комок под давлением той силы, что сейчас заполняла зал.

Мэри на алтаре шевельнулась. Ее тело поднялось неестественно плавно, словно кости девушки превратились в гибкие нити. Тьма, струившаяся из глазниц жрицы, начала втягиваться обратно, открывая миру совершенно пустые, сияющие чистым янтарем глаза. Печать на груди Мэри вспыхнула так ярко, что сквозь кожу проступили очертания чужих, древних сосудов.

- Выглядишь жалко, дитя моё - голос жрицы изменился. Он больше не был человеческим. Высокомерный, но манящий голос вонзился в сердце Хамано. – Столько лет странствий, столько пролитой крови… и ради чего? Чтобы приползти обратно ко мне?

Демон света ступила на пол, встав рядом с Хамано. Её длинный, чёрный плащ развивался на хладном ветру, входящим в пещеру. Хамано сделала тяжелый шаг вперед, преодолевая ментальное давление, которое свинцом наливало ноги. Змеиный зрачок бестии сфокусировался на божестве.

- Я пришла не ползать, - сквозь зубы прорычала демон ветров, и вокруг её пальцев снова начали плестись тонкие, бритвенно-острые нити паутины вакуума. - Ты использовала меня. Ты заставила меня уничтожить всё, что мне было дорого. Оцука... Поместье... Ты обещала мне покой!

Гаккеи криво усмехнулась чужими губами Мэри, медленно спускаясь с обсидианового алтаря. Её босые ноги едва касались ледяного камня, оставляя на нем дымящиеся багровые следы.

- Покой - это привилегия мертвых, Хамано. А ты жива только потому, что твоя оболочка оказалась достаточно прочной, чтобы выдержать мою искру. Но ты права... я дала тебе слишком много воли. Ты возомнила себя хозяйкой своей судьбы.

Мэри подняла тонкую бледную руку и коснулась пальцами золотого медальона Оцуки, висящего на шее Хамано. От этого прикосновения золото мгновенно покрылось слоем черной, разъедающей гнили. — Пришло время вернуть долги, — прошептал голос Гаккеи. — Твой медальон не спасет тебя. Вдвоем с этой девочкой мы сотворим новый мир. А ты... ты наконец получишь свой покой. В небытии. Я верну свой трон и дом.

Катана Хамано со свистом взмыла вверх, целясь прямо в шею жрицы. Бестия больше не собиралась слушать. Быстрым движением руки Хамано оказалась над Гаккеи, пытаясь проткнуть ту сверху. Госпожа света отошла в сторону, сложив руки на груди. – Ты всё ещё слаба и медлительна, - в руках Гаккеи начал формироваться белоснежный шар, освещая всё вокруг. Её свет выжигал все растения, оставшиеся в руинах, что не были сожраны искажёнными. – Не этому я тебя учила, позорище.

Демон света нанесла удар, её движения были невероятно быстрыми, но Хамано успела выставить катану впереди, отразив световой шар. Следующий удар не заставил себя долго ждать, и бестия не успела его заметитьнога Мэри, окутанная вспыхнувшим латным доспехом света, с невероятной силой вонзилась в живот Хамано, откинув ту в другой конец пещеры.

Вслед за белокурой девушкой туда прыгнула Гаккеи, создав в руке ещё один световой шарик. Сгусток чистой энергии с сухим треском вошел прямо в грудину Хамано. Бестия захрипела, чувствуя, как божественное пламя заживо выжигает плоть, легкие и ткани, превращая ее демонические силы в пепел.

Хамано чувствовала, как демонический голод вновь просыпается внутри с невероятной силой. Девушка создала за спиной Гаккеи маленький вихрь, который начал разрастаться и набирать обороты. Кровь закипела в сожженных легких, превращаясь в ядовитый, удушливый пар. Гаккеи стояла вплотную, сверху вниз глядя на поверженную ученицу, а её световая ладонь все еще уходила глубоко в дымящуюся грудину Хамано. Богиня торжествовала. И это стало её главной ошибкой. Бестия широко раскрыла окровавленный рот, но вместо крика боли из её горла вырвался утробный, животный рык демонического голода. Печать паутины на ладони Хамано вспыхнула ядовито-черным цветом.

Маленький вихрь за доли секунды набрал бешеные обороты, превращаясь в ревущий вакуумный смерч. Глухая пустота внутри него начала с яростной силой затягивать в себя всё: обломки обсидиана, вековую пыль руин и сам карающий свет, исходящий от божества. Идеально сбалансированное тело Мэри неестественно повело назад — вакуум безжалостно нарушил её божественную координацию, выбивая почву из-под босых ног.

Хамано, воспользовавшись этой секундой слабости, судорожно перехватила катану слабеющими пальцами. Ей нужно было либо атаковать дезориентированную богиню в упор, либо разорвать дистанцию, пока демоническая регенерация отчаянно пыталась затянуть дыру в её груди.

Хамано отпрыгнула от стены, выпрямив катану, будто оса. Гаккеи заметила это, и лишь с наслаждением улыбнулась. Её тело ещё было совсем слабым, из-за чего она решила принять удар на себя. Белоснежный клинок проткнул демона света – Я не позволю тебе выйти отсюда живой. – Злобный, демонический рык дал знать, что Хамано готова распрощаться с человечностью. Костяная маска ворона скрывала её лицо, а вторая рука перехватила другой клинок, оставшийся от убитого друида в роще.

Хамано вонзила “Перо” в ребро Гаккеи, из-за чего та вскрикнула. Демон создала маленький, световой шарик, и стрельнула им вдаль. Белокурая бестия заметила его, и усмехнулась. – Совсем растеряла свои навыки? – Она швырнула Гаккеи в пол, пригвоздив её Пером. Приземлившись рядом с госпожой света, Хамано успела лишь отрезать ей руку. – Из-за старости глаза поплыли? - прохрипела Хамано сквозь костяной клюв маски, тяжело дыша и роняя черную сукровицу на пригвожденное к полу тело Мэри.

Отрезанная рука богини, отлетевшая в сторону, мгновенно вспыхнула чистым белым пламенем и рассыпалась в пепел, не оставив даже костей. Но Гаккеи, несмотря на пробитое ребро и хлынувшую из раны сияющую, как расплавленное золото, кровь, не выглядела побежденной. Её лицо оставалось безмятежным и холодным, а величественный, статный голос прозвучал спокойно, заполняя все пространство руин:

- Ты слишком торопишься с выводами, дитя.

Тот самый световой шарик, который она секунду назад пустила вдаль и над которым Хамано успела усмехнуться, не был промахом. Оказавшись у бестии за спиной, сгусток энергии резко затормозил и взорвался направленной волной. Тяжелый импульс жесткого света ударил Хамано прямо в лопатки, швыряя её вперед и заставляя выпустить рукоять «Пера».

Гаккеи плавным, истинно владыческим движением поднялась с пола. Рана на её ребре затянулась, а вместо отсеченной конечности из слепящих искр начало стремительно формироваться новое плечо. Она посмотрела на Хамано сверху вниз - спокойно, собранно, как и подобает истинной госпоже света. - Твоя наглость всегда опережала твой ум, - ровно произнесла Гаккеи, и воздух вокруг неё задрожал от нарастающего тепла. - Ты действительно поверила, что способна победить ту, кто тебя создала?

Одним коротким взмахом воссозданной руки богиня подняла в воздух три тяжелых обломка обсидиановых колонн. Секунда - и они со свистом полетели прямо в Хамано, намертво прижимая израненного ворона к полуразрушенной стене святилища. Камни с глухим сокрушительным стуком врезались в стену, намертво зажав Хамано в тиски. Костяная маска ворона треснула, явив миру один безумный, горящий янтарем змеиный глаз. Демонический голод внутри нее бился в истерике, но израненное тело больше не могло пошевелиться.

Гаккеи медленно приближалась, и каждый ее шаг отзывался в руинах торжествующим гулом. Ее статный, владыческий силуэт, сотканный из чистого света и плоти жрицы, казался безупречным изваянием. Она остановилась в шаге от Хамано, протягивая к ее лицу сияющие пальцы.

- Вот и всё, позорище, - тихо, но веско произнесла Госпожа света. — Твое время вышло.

Как вдруг Гаккеи заметила бешенную регенерацию, и валящуюся рядом, пустую бутылку из под вина. Хамано не успела восстановиться, как тут же сломала оковы, отбросив Гаккеи мощным потоком ветра. В её руках начали формироваться прозрачные шары, крутя вокруг себя пыль. Хамано притянула к себе белоснежную катану, подкинув её с помощью ветра. Создав прослойку между собой и камнем святилища, девушка с огромной скоростью полетела в сторону Гаккеи, пытаясь проткнуть ту мечом. Воздушный таран сработал безупречно. Скорость была такой, что воздух вокруг Хамано пронзительно свистел, а обломки камней за ее спиной разлетались в крошево.

Гаккеи, только что отброшенная мощным потоком ветра, не успела восстановить свою идеальную владыческую стойку. Ее сияющие янтарные глаза широко распахнулись от искреннего, человеческого удивления. Белоснежное лезвие катаны, подхваченное и ускоренное вакуумными шарами в руках Хамано, бритвой рассекло слепящий свет и с глухим, сочным звуком вошло прямо в грудь жрицы, чуть выше багровой печати.

Удар на полной скорости сбил богиню с ног, впечатывая ее тело в обсидиановый алтарь. Камень под ними треснул. Хамано нависла сверху, тяжело дыша прямо в лицо Гаккеи через расколотую маску ворона. Демонический голод, подпитанный вином и бешеной регенерацией, яростно ревел в ее жилах, требуя до конца осушить этот сосуд божественной силы. — Позорище, говоришь? — выплюнула Хамано, изо всех сил налегая на рукоять и вгоняя клинок по самую гарду. — Посмотрим, как твой дом и твой трон обойдутся без тебя.

Гаккеи, прижатая весом Хамано к обсидиановому алтарю, на мгновение замерла. Белоснежный клинок, зашедший по самую гарду в грудь Мэри, должен был оборвать жизнь любого смертного сосуда, но божественная природа Гаккеи отреагировала иначе. Вместо крови из раны с шипением вырвался ровный, ослепительно-белый луч света, который безжалостно обжег Хамано лицо сквозь трещины в маске ворона. Владыческий взгляд янтарных глаз богини не изменился. В нем не было страха перед смертью - лишь холодная, монументальная ярость существа, чье величие посмела осквернить собственная слуга. - Глупая, непослушная вещь, - статный, ровный голос Гаккеи прозвучал прямо в голове Хамано, минуя слух. - Ты думаешь, что вино и чужие клинки сделают тебя равной мне?

Единственная уцелевшая рука богини молниеносно взвилась вверх. Пальцы Гаккеи мертвой хваткой вцепились в горло Хамано. Сияние, исходящее от руки, было настолько горячим, что кожа на шее бестии мгновенно начала покрываться волдырями и обугливаться, сводя на нет всю безумную винную регенерацию. Одним жестким, коротким движением Гаккеи рванула Хамано на себя и с невероятной силой перебросила её через алтарь.

Девушка на огромной скорости пролетела несколько метров и спиной пробила каменное ограждение арены. Острые обломки обсидиана впились в многострадальное тело, а катана, оставшаяся в груди Мэри, со звоном вылетела из раны, когда богиня медленно поднялась на ноги.

Гаккеи потянулась к рукояти вонзенного в ребро «Пера», которое все еще удерживало ее ткани. Спокойным, выверенным движением она вытащила клинок друида и брезгливо бросила его на пол. Раны на теле Мэри продолжали сочиться жидким золотом, но свет внутри нее становился все более плотным и осязаемым.

- Ты отдала свою человечность ради мести, - Гаккеи сделала шаг вперед, и под ее босой ногой обсидиановый пол пошел радиальными трещинами. - Теперь я заберу дарованную тебе жизнь. Мне нужен покорный слуга, Хамано. А не бешеная собака.

Вокруг богини начали формироваться десятки идеальных, парящих в воздухе световых игл, каждая из которых целилась прямо в суставы поверженной бестии.

Хамано попыталась опереться на ладонь, но обугленная кожа на шее горела так, словно туда залили расплавленное железо. Винный допинг выгорел дотла, оставив после себя лишь звенящую пустоту и слабость. Сквозь треснувшую костяную маску она смотрела на идеальные, смертоносные лезвия света. Гаккеи не собиралась промахиваться дважды. Она собиралась прибить её к обсидиану, как бабочку, лишая возможности даже дернуться. Богиня слегка опустила ладонь, отдавая мысленный приказ, и первые три иглы со свистом сорвались с места, нацелившись в плечи и правое колено бестии.

Хамано инстинктивно зажмурилась, приготовившись к дикой боли, но вместо вспышки света руины святилища содрогнулись от нового, куда более мощного удара снизу.

Обсидиановый пол прямо под ногами Гаккеи с грохотом разверзся. Из бездонного люка, куда Призрак сбросил Палача, вырвался яростный, ревущий столб черного дыма, перемешанного с багровым пламенем. Мощная взрывная волна заставила парящие иглы дрогнуть и рассеяться в воздухе, а саму Госпожу света - резко отступить на несколько шагов назад, защищая лицо краем черного плаща.

Глава 21 - Час искупления.

Группа Джоссе пробивалась через толпы искажённых, подходя ко второму входу в подземелье. Оттуда несло гнилью и кровью, вызывая отвращение у большинства солдат. – Нас мало, но толпой даже льва загасить можно. – Джоссе чувствовал, что их ждёт кто-то очень сильный. На его клинке оставалось всего пять рун, чего было критически мало. Мужчина посмотрел на свой протез, после чего на команду.

- Сегодня вы все прославитесь, я вам обещаю. - Джоссе перехватил клинок поудобнее, стараясь не думать о том, что большинство из присутствующих прославится посмертно. Ржавый свет Кровавого затмения делал туман похожим на остывающий пепел. Впереди, перегораживая проход ко второму входу в подземелье, стоял одинокий эльф, расправив свои костяные крылья. В его руках было копьё, которое словно масло стекало на землю, оставляя красное пятно.

Джоссе зажёг меч синим пламенем, и одна из его рун исчезла. – Я тебя где-то уже видел… - Огромный чёрный меч был направлен на Хонгронеза. – Только не помню, где? – Джоссе ринулся в бой, взмахнув клинком. Он пытался нанести удар наискось, начиная с правого плеча демона, но тот защитился костяным крылом, закрыв им себя.

- Наир Джоссе, - с насмешкой проговорил маг крови, направив копьё в сторону лесного эльфа. – Я ждал тебя. - Красная жидкость, сочившаяся с наконечника его оружия, внезапно устремилась вверх, формируя в воздухе бритвенно-острые капли. Хонгронез сделал резкий выпад, и копьё со свистом прорезало воздух в дюйме от лица Джоссе, оставив на его щеке глубокий, сочащийся порез.

Младшая сестра Хамано отреагировала мгновенно. Девушка резко вскинула руки, и между её пальцами с сухим треском заплясали первые, еще нестабильные фиолетовые искры. В отличие от опытных магов, Камото еще только училась контролировать буйную силу, но сейчас, ведомая страхом за сестру и чистым адреналином, она выложилась на максимум.

С оглушительным грохотом из её ладоней вырвалась ветвистая, слепящая дуга молнии. Сиреневая вспышка на долю секунды осветила мрачные своды руин и на полной скорости врезалась точно в костяное крыло Хонгронеза. Маг крови дернулся, электрический разряд заставил его кости затрещать, а багровые капли, парящие в воздухе, со свистом испарились.

В ту же секунду Нервак нанес свой удар. Друид с глухим рыком вбил основание своего деревянного посоха в обсидиановую крошку пола. Магия воды, подвластная ему, отозвалась неохотно, но верно - тонкие струи подземной влаги рванули из трещин камня, опутывая лодыжки Хонгронеза и намертво примерзая к ним ледяной коркой, сдерживая его движения.

- Получи, тварь! - Лаэтор не стал медлить. Выхватив оба ручных арбалета, маг спустил курки. Тяжелые болты, заряженные его чародейской силой, со свистом пронзили воздух руин. Магические снаряды с треском крушили костяную броню мага крови, заставляя его отшатнуться назад. Следом Лаэтор уже сбрасывал арбалеты на ремни и перехватывал свой огромный клинок, готовый ворваться в ближний бой.

Из земли вырвалось множество кровавых копий, которые без труда проткнули рядовых. Хонгронез начал высушивать их, оставляя лишь скелеты, обтянутые кожей. – Как вас много, мне нравится. – Демон выставил руку в сторону Джоссе, и из ладони с огромной скоростью вылетело копьё. Старый друид успел увернуться, схватив копьё за кровавое древко. Он развернул его, и воткнул в сердце Хонгронеза.

Хонгронез поперхнулся собственным смехом, когда его же собственное багровое оружие с влажным хрустом вошло глубоко в грудную клетку. Маг крови уставился на торчащее из груди древко, а затем перевел безумный взгляд на Джоссе. Старый друид тяжело дышал, удерживая копьё, его новая рука не поддавалась магии Хонгронеза, просто обливаясь кровью копья, которое растворялось обратно в демона.

- Джоссе, пригнись! – Раздался крик Лаэтора, который, рассекая воздух, совершил резкий выпад. Его огромный клинок со свистом рассек воздух, принимая на себя сокрушительный удар правого костяного крыла. От силы столкновения мага отбросило на пару шагов, а по лезвию побежали опасные трещины, но он выиграл драгоценные секунды. Камото, тяжело дыша, уже концентрировала остатки фиолетовых искр на кончиках пальцев, готовая выдать еще один залп молний, чтобы не дать Хонгронезу разорвать команду.

Хонгронез улыбнулся, а Лаэтор увидел на своём клинке его кровь. – Бля… - не успел эльф договорить, как из капель крови на его клинке тут же сформировалось множество красных игл, которые взорвались во все стороны. Иглы попали мужчине в глаз и шею, растворившись внутри его тела, тем сама парализовав.

Лаэтор тяжело, со скрежетом рухнул на колени. Огромный клинок со звоном вывалился из его безжизненных пальцев, покрываясь багровой паутиной чужой магии. Глаза мага, пораженные иглами, мгновенно затянулись багровой пленкой, а по шее поползли вздувшиеся, мертвенно-черные вены. Паралич сковал его тело за считанные секунды — Лаэтор застыл каменным изваянием, не в силах даже издать хрип.

- Лаэтор! – истошно закричала Камото. Эльф был ей никем, но это всё же её товарищ, который только что выбыл из боя, быть может, на совсем. Дуговые разряды хаотично ударили во все стороны, кроша обсидиановый пол и заставляя Хонгронеза на секунду зажмуриться от слепящей вспышки. Пользуясь этим, Нервак, чьи руки всё еще горели от контакта с кровавым древком, из последних сил рванул онемевшего Лаэтора назад, утаскивая его из-под ног чудовища.

Джоссе видел, как рушится их оборона. Мужчина стиснул зубы так, что на губах выступила кровь. На его мече оставалась последняя, бледнеющая руна. Синее пламя на черном лезвии сузилось, превращаясь в бритвенно-тонкую, вибрирующую нить чистой, концентрированной энергии.

- Тварь! – выплюнул однорукий лидер.

Вместо того чтобы отступить, он прыгнул вперед, проскальзывая под левым костяным крылом мага крови. Хонгронез, занятый ослепившей его Камото, не успел развернуть корпус. Джоссе вложил весь свой вес, всю ярость и силу оставшихся пяти рун в один единственный, карающий выпад. С утробным, свистящим звуком его черный меч вошел точно под подбородок Хонгронеза, пробивая череп мага крови насквозь. Синее пламя рвануло наружу через его глазницы, выжигая демоническую кровь изнутри.

Помимо магии Джоссе, по нервной системе Хонгронеза также начала струиться молния, которую Камото выпустила прям в сердце демона. Его мозг плавился, и он решил забрать с собой кого-то, чтобы не проиграть так глупо.

Кровавые копья выросли из земли, начав протыкать всё вокруг. Нервак и Камото спаслись с помощью магии орка, который создал небольшого, но плотного древня, забравшись туда сам и подхвативший Камото, Нервак наблюдал за действиями учителя.

Джоссе вытащил свой меч из тела Хонгронеза, и, создав под собой пень, поднялся над демоном. Лаэтор, лежавший на полу, был проткнут тремя копьями, в сердце, голову и живот. Джоссе замер на вершине созданного пня, не в силах оторвать взгляда от распластанного внизу тела. Черный меч безвольно опустился, синее пламя на нем окончательно погасло, оставив лишь тонкую струйку серого дыма. Камото внутри защитного деревянного кокона, созданного Нерваком, истошно закричала, но этот крик доносился до Джоссе словно сквозь толщу ледяной воды. Лаэтор был мертв. Окончательно и беспощадно, в самых жестоких традициях этого проклятого мира. Кровавые копья, пробившие его сердце, голову и живот, лишили мага даже призрачного шанса на спасение. Его огромный дымящийся клинок так и остался лежать в обсидиановой крошке, покрываясь оседающей пылью руин.

Тело Хонгронеза под ногами Джоссе начало стремительно разлагаться, превращаясь в смердящую лужу черной, выжженной молнией сукровицы. Его предсмертная судорога едва не утянула за собой всю команду. - Учитель! Туда! - сквозь слезы выкрикнул Нервак, когда плотные ветви его древня начали расступаться. Молодой друид указывал пальцем вглубь подземелья.

Из разорванного входа в святилище, куда ушли Хамано и Каэрун, больше не доносился грохот битвы. Оттуда веяло могильным холодом, мертвенно-белыми вспышками божественной ярости Гаккеи и едва уловимым, удушливым запахом горелой демонической плоти.

Джоссе тяжело спрыгнул с деревянного возвышения, едва не упав из-за сковавшей тело усталости. Его протез со скрипом повернулся. Каждая мышца эльфа выла от боли, руны на мече были полностью истощены, но внутри разгоралось страшное, лихорадочное предчувствие. Хамано там одна.

- Нервак, забирай Камото и держите периметр снаружи! К раненому Лаэтору не подходить, его кровь всё еще может быть заражена магией этой твари! - скомандовал Джоссе, и его голос сорвался на хрип. - Я иду внутрь.

Не дожидаясь ответа, однорукий лидер поудобнее перехватил остывший черный меч и на чистом адреналине бросился в темный зев подземелья, молясь лишь о том, чтобы успеть до того, как Гаккеи окончательно оборвет жизнь его бестии.

Камото посмотрела на Нервака, в её глазах засверкали искры, и она ринулась вслед за Джоссе. Орк остался, а с ним и Кзарах, который рвал и метал толпы искажённых. Ваекин начал странно себя вести, после прибытия на остров. Он не подходил к сильным демонам, убивая только тупых трупоедов, которые даже не могли его ранить.

В это время, глубоко в чёрном подвале раздались багровые искры. Потемневшая секира Палача рассекала воздух, выискивая Призрака. Мекин в голове Каэруна затих, ожидая появления демона. Среди рыков богоеда послышался тихий, властный шёпот, звучащий сразу со всех сторон.

- Твои друзья гибнут, пока ты занят невозможным, - пробирающий до костей холод пронзил Палача, заставив того содрогнуться. – Палач, ты правда думаешь, что сможешь поглотить то, чего нет?

Призрак Тейнерии соткался из пепельной дымки в паре шагов перед Каэруном. Его маска серебра едва заметно дрожала, отражая багровые всполохи, исходящие от глаз Палача. - Я - лишь эхо ушедшей эпохи, Морос. Дым, который нельзя разрубить, и пустота, которую нельзя съесть. Твой бог дал тебе голод, но забыл дать добычу.

Каэрун не ответил. Вместо слов из-под забрала его шлема вырвался тяжелый, утробный рык, больше похожий на хрип умирающего зверя. Мекин внутри его разума затих не от страха - он затаился, как хищник перед решающим броском, аккумулируя последние капли дара черной крови. Палач перехватил потемневшую секиру обеими руками. Каждый шаг давался ему с трудом, латы весили целую вечность, а отравленный дымом воздух выжигал легкие. Но багровые искры, срывавшиеся со стального лезвия, говорили об одном: богоед не остановится, пока его сердце бьется.

С яростным криком Каэрун рванулся вперед, обрушивая секиру по косой траектории, намереваясь снести призрачную голову Ваэлина. Но серебро вновь прошло насквозь. Призрак сделал шаг в сторону, и нанёс один быстрый и яростный укол в сочленения брони палача. Ядовитая трость прошла сквозь тёмный металл, но до плоти богоеда она не достала.

Тело Каэруна покрылось багровыми трещинами, из которых источалось пламя. Из уст Палача раздался дикий смех, а секира стала гореть словно факел, разрубающий тьму демона. Каэруну удалось задеть плоть Призрака, отрубив руку, но после этого демон вновь растворился в воздухе. Каэрун тяжело дышал, багровые трещины на его теле пульсировали, выплескивая яростное пламя Мекина, которое плавило обсидиановый пол колодца. Дар черной крови и божественный гнев сплелись внутри него в один смертоносный узел, выжигая остатки человеческого разума.

- Выходи, трусливая тварь! - взревел Палач, и его голос, многократно усиленный эхом Мекина, заставил древние стены подвала содрогнуться. Он крутанул горящую секиру, разбрасывая вокруг себя капли закипающей черной сукровицы. Лицо Ваэлина больше не появлялось из тьмы, но холодный, пронизывающий шепот стал еще громче.

- Ты сгораешь изнутри, Морос. Твой бог пьет твою жизнь, пока ты пытаешься поймать тень, - раздалось прямо над ухом генерала.

Отрубленная рука Призрака, упавшая на обсидиановый пол, мгновенно испарилась, превратившись в жирный, вонючий серый дым. Сам Ваэлин соткался заново в паре десятков шагов, у самой границы темноты. Отрезанная конечность уже восстанавливалась, собираясь из серебряных нитей и клубящегося пепла, но его маска серебра теперь горела изнутри багровым огнем – пламя Мекина, оставленное секирой Палача, въелось в саму душу демона.

- Ты заставил меня почувствовать боль, богоед, - прошипел Призрак, и в его тихом голосе впервые прорезалась настоящая, живая злоба. - Но это всё, на что способен твой мертвый пес.

Каэрун не слушал. Багровые трещины на его доспехах расширялись, превращая тяжелые латы в раскаленное, дымящееся горнило. Мекин внутри его черепа безумствовал, требуя сожрать то тощее, серебряное нечто, что посмело огрызаться.

Палач сделал тяжелый шаг вперед, волоча за собой горящую секиру, которая оставляла на камне глубокую борозду из расплавленного обсидиана. Дыхание генерала вырывалось из-под забрала сполохами чистого пламени. Мекин требовал жертв, и Палач был готов дать ему контроль, лишь-бы демон пал. С утробным, утроенным эхом рыком Палач снова метнулся в атаку, на ходу перехватывая пылающее древко для сокрушительного кругового удара. Вся тьма черного подвала сжалась вокруг двух чудовищ.

Сокрушительный круговой удар выжег колоссальный кусок тьмы в подвале. Пылающее лезвие секиры прочертило в воздухе идеальный багровый круг, разрывая дымные путы Ваэлина. На этот раз Мекин действовал через тело Палача с животной, запредельной точностью. Отрезанный путь к отступлению заставил Призрака принять удар на свою ядовитую трость.

Удары Каэруна стали в разы быстрее, из-за чего Призрак начал пропускать удары. Действие бесплотности продолжалось, но энергия, затраченная на действие техники, постепенно заканчивалась. Демон не хотел черпать магию из поглощённого бога теней, и брать его заклинания, но всё же. Он провёл тростью по теням пола, и серебро загорелось фиолетовым светом.

- Будем играть по твоим правилам, - из трости демона раздалось множество огоньков, уходящих в никуда. – Мекин, ты ведь почувствовал, что ещё один из вас умер?

Слова Ваэлина хлестнули по разуму Палача сильнее любого физического удара. Мекин внутри его черепа на долю секунды замер, а затем забился в яростной, безумной судороге. Чудовищный, потусторонний вой эхом разнесся по подвалу - богоед действительно почувствовал. Фиолетовые огоньки, сорвавшиеся с трости Призрака, мгновенно заполнили пространство вокруг. Тьма подвала ожила, впитывая украденную магию бога теней. Каждый огонек превращался в призрачную пасть, которая тянулась к раскаленным латам генерала, высасывая багровое пламя Мекина.

Преодолевая сопротивление вспыхнувших фиолетовым светом теней, которые мертвой хваткой цеплялись за его сапоги, Палач рванулся вперед. Удары его секиры стали еще яростнее, еще хаотичнее. Он больше не думал о защите. Защита - для смертных, а богоед должен был сожрать эту тварь до того, как его собственное сердце взорвется от переизбытка демонической сукровицы.

Сталь крушила фиолетовые огни, багровое пламя сталкивалось с магией теней, выжигая обсидиановые стены. Ваэлин, тратя колоссальные объемы энергии на бесплотность, уклонялся все тяжелее. Очередной замах секиры Каэруна прошел в дюймах от его расколотой маски, подняв тучу серебряной пыли. Время в черном подвале стремительно шло к развязке.

Призрак тяжело выдохнул, и сделал выпад своей тростью, пройдя сквозь Палача. В спину Каэруна воткнулось горящее, отравленное лезвие серебра, пройдя напрямую к сердцу. Каэрун упал на колени, а затем и потерял сознание. Когда Призрак встал над поверженным богоедом, намереваясь прикончить того, его руки и тело тут-же схватило множество щупалец, сдерживающих полубога.

- Ну здравствуй, - булькающий голос раздался из-под ног Ваэлина. – Давно не виделись, брат.

Призрак застыл, безуспешно пытаясь рвануться в сторону, но копошащиеся под ногами отростки держали намертво. Жидкое серебро его тела вспыхивало фиолетовым огнем бога теней, пытаясь пережечь путы, но таинственные щупальца лишь глубже вгрызались в его призрачную плоть, жадно впитывая чужую магию.

Расколотая маска Ваэлина медленно повернулась вниз. В абсолютной темноте подвала, прямо из обсидиановых плит, покрытых багровой кровью Каэруна, поднималось нечто древнее и богопротивное.

- Ты… - прошипел Ваэлин, и в его обычно холодном, властном шёпоте впервые проступил подлинный, животный страх. - Как ты здесь оказался? Тебя не должно быть в этой бездне!

Булькающий смех эхом раскатился по черному подвалу, заставляя тени на стенах испуганно метаться. Щупальца сжались сильнее, с хрустом ломая костяные и серебряные элементы доспехов Призрака. Пока полубог бился в тисках нежданного визитера, Каэрун Морос так и остался лежать без сознания, а отравленный клинок в его спине продолжал тускло мерцать, отсчитывая последние минуты жизни генерала.

- Сколько лет прошло, Аэрон, - Призрак вновь растворился в тумане, появившись сзади брата. Его металлические перчатки обладали острыми когтями, которыми тот вцепился в спину морского демона. Но Наар с влажным хрустом повернул голову, смотря на Ваэлина.

Глаза Наара, утопленные в бесформенной, покрытой скользкой чешуёй морде, вспыхнули тусклым, фосфоресцирующим светом глубин. Влажный хруст ломающихся шейных позвонков заставил Ваэлина на мгновение замереть от удивления - обычное существо давно лишилось бы жизни от такого неестественного поворота головы, но для морского демона человеческая анатомия не значила ничего.

- Множество веков я готовился к этому, - в спину призрака вонзилось несколько клешней, начав рвать его кожу. – Ты ведь не думал, что я погиб? – Наар, создав в руке рыбу-меч, пронзил сердце своего брата, откинув его в другой конец комнаты. Подхватив его щупальцем, Осьминог ринулся к брату, целясь в голову. Но клинок прошёл насквозь, пролетев ещё пару метров. Призрак развернулся, вокруг него кружилась чёрная дымка.

- Я стал сильнее, брат, - в руках чёрного демона возникло фиолетовое пламя, и дым начал формироваться в чёрных, ужасающих скелетов, чьи глаза загорелись таким-же светом падшего бога. Украденная сила падшего бога теней пульсировала в руках Ваэлина яростным, нестабильным потоком. Черная дымка вокруг него сгустилась настолько, что силуэт Призрака казался прорехой в самой реальности.

- Сильнее? Ты просто впитал в себя чуть больше заклинаний, Ваэлин, - голос Наара был спокойным, даже дыхания не было слышно, лишь бульканье закипающей воды. Скелеты теней по первому знаку Ваэлина ринулись вперед, вонзая свои костяные клинки в скользкую плоть морского демона. Подвал наполнился диким грохотом: фиолетовый огонь сталкивался со смертоносными клешнями и ледяной, пахнущей солью водой, которую Наар изрыгал из своей пасти. Каждое павшее чудовище Ваэлина тут же рассыпалось пеплом, но на его месте дым рождал двоих новых.

Пока два древних брата рвали друг друга на части, содрогая весь остров до самого основания, Каэрун Морос продолжал неподвижно лежать на залитом кровью обсидиане. Отравленный серебряный клинок Призрака в его спине засел слишком глубоко, и багровое пламя в сочленениях доспехов Палача практически погасло, оставляя его один на один с подступающей пустотой смерти. Мекин внутри его угасающего разума лишь бессильно скребся, не в силах дотянуться до пиршества божественных сил, развернувшегося прямо над ними.

Раздался громкий гул, и пол под ногами братьев стал размываться, становясь глубоким океаном. Глаза Осьминога сияли зелёным светом, омываемые дождевой водой. Призрак стоял на обломке мачты, несущейся в центр водоворота.

- Снова это место? – Чёрный демон пошёл прямо, он знал, что это иллюзия. Его ноги омывались солёной водой, создавая непомерную тяжесть.

- Здесь мы погибли однажды, - Наар сделал жест руками, из которых тут-же высвободилось огромное количество энергии. – И кто-то один умрёт снова. - Ваэлин, почувствовав, как чудовищная соленая тяжесть сковывает его призрачные ноги, вскинул обрубок трости. Фиолетовое пламя в его левой руке бешено запульсировало, вытягивая последние крохи украденной магии теней. Вокруг него поднялась стена из сотен призрачных скелетов, которые сцеплялись костями, формируя живой, дрожащий щит против наступающей зеленой волны.

- На этот раз всё решат не боги, брат, - расколотая маска серебряного дракона окончательно разлетелась, обнажая пугающую бездну, поглотившую свет.

Мощная волна окатила скелетный щит, ломая его. Призрак сдерживал давление сколько мог, не заметив, как сзади него из-под ног возник Наар. Младший брат схватил старшего за металлический ботинок, начав тянуть к себе. Вокруг Аэрона кружили множество пираньий, способных пожирать магию.

Рыбы-призраки с костяными плавниками с голодным щелканьем впились в призрачные полы плаща Ваэлина, жадно высасывая фиолетовое сияние Падшего бога. Дымный доспех Призрака начал стремительно редеть, обнажая под собой его истинную, иссохшую суть.

- Снова ты прячешься за своих зверей, - хладнокровно ответил старший из братьев. Он создал в руках два фиолетовых шара, пылающих холодным пламенем. Но пираньи перехватили магию на лету, выпрыгивая из воды. Наар, намертво вцепившись в металлический ботинок Призрака, с утробным бульканьем потянул его вниз - туда, где вращались колоссальные, ледяные жернова водоворота. Мачта под ними с треском раскололась надвое, и оба полубога с головой рухнули в кипящую бездну иллюзорного океана, унося свою вековую ненависть обратно на дно.

- Ты всё так же слаб, Аэрон, - звуки вокруг резко исчезли, отдавшись давящей пустоте. Из рук Призрака вырвалось множество теней, которые становились кинжалами и мечами, разрубая магических пираний Наара. Водоворот начал стихать, а вода окрашивалась в чёрный цвет, становясь густым, беспросветным дымом.

- Ты ведь тоже чувствуешь, - Призрак вырвался из захвата Наара, став неосязаемым духом. Он поднялся вверх, паря над полем битвы. – Близится эпоха демонов, мы наконец вылезем из своих пещер.

- Разве что эпоха гнева, Ваэлин, - Осьминог создал в руках двух рыб, чьи носы заканчивались острыми, как бритва, клинками. Он швырнул их в своего брата, но те прошли насквозь. – Ты хочешь отомстить за то, чего обычные народы не совершали. Твоя ненависть к богам сделала тебя безумным, брат. – Одна из рыб позади Призрака растеклась, став водой, капающей в чёрную бездну. Из этой воды вылез Наар, в его руке сверкал зелёный, плотный шар из чистой энергии. Он вытянул руку, стараясь пробить Призрака.

Но рука Наара прошла насквозь, зелёный шар в ней растворился, а Ваэлин отлетел на небольшое расстояние. Только он приготовился что-то сделать, как в его груди тут же взорвалось что-то. Это был шар Наара, который мог цепляться за энергию, которая исходила от Призрака. Этот шар сбил его бесплотность на некоторое время, давая Наару шанс.

- Убить ли тебя, брат? – Наар оказался рядом, отрубив Призраку руки, и поднял того за шею, начав душить. Рука Осьминога начала трескаться, а кости влажно хрустели, стираясь в пыль. Кожа демона потемнела, и на руке вылезло множество присосок. Влажное щупальце Наара сильнее сжало шею Призрака. – Или оставить в живых?

Призрак рассмеялся, из его головы начала источаться фиолетовая энергия, обжигающая металлическую маску Наара. – Есть участь и страшнее смерти, брат. Ты так и остался бесхребетным, раз не можешь добить меня, или оставить гнить в вечных муках…

Наар услышал слова Ваэлина, и швырнул его в воду под собой. Призрака окатила чёрная, солёная вода, проникающая везде. Всё тело демона наполнилось холодной жидкостью, и он увидел, как Наар сжал руку. Призрак оказался погребён под толщей воды, без возможности умереть. Вокруг него кружила стая пираний, жаждущих поскорее съесть полубога.

Он видел, как его брат подошёл ближе, что-то говоря. Но слов не было слышно, их размывало водой. Наар ушёл, сев рядом с Палачом. Младший оказался сильнее, а может, просто везучее. Иллюзия океана рассеялась, оставив призрака вне пространства мёртвых гор, а может и всей Тейнерии.

Осьминог сел на колено рядом с поверженным Каэруном, в спине которого торчало серебряное лезвие. – Я наслышан о тебе, Каэрун Морос, пожиратель богов, - Наар приложил к нему руку, вырвав остатки серебряной трости Призрака, и начал вливать в тело Палача энергию, благодаря которой он создал вино, способное залечить даже самую глубокую рану.

Глава 22 - Солдатами умирают.

Из бездонных глубин вырвалось колоссальное количество энергии, и Гаккеи не успела добить Хамано. Её иглы кружились вокруг богини, но она сама ничего не видела, ослеплённая смесью дыма и пламени. Хамано смогла регенерировать в эти секунды, пока госпожа света не видела её, и ускользнула ближе к стенам храма.

Гаккеи, разогнав дым, увидела пропажу бывшей ученицы. – И снова ты прячешься, Хамано, - в её голосе не чувствовалось усталости, она была с полными силами. В руке Гаккеи сформировалась белоснежная сфера, впитывающая в себя энергию из окружения. – Выходи, ты ведь знаешь, что я в любом случае найду тебя.

Гаккеи отправила этот шар вверх, к самому потолку пещеры. Он стал освещать территорию, будто лучи солнца пробились сквозь толщи камня и обсидиана. Девушка увидела, как что-то мелькнуло между тенями, создавшимися из колонн: – А вот и ты, - прошептала Гаккеи, создав в руках белоснежный клинок, способный ослепить даже незрячего.

Каждое движение давалось Хамано с адской, невыносимой болью, будто её тело рвали на куски. Но ей управлял голод, требующий крови. Из её рта тонкой паутинкой текли слюни, тело ломило от ломки, выворачивая кости наружу. Её зрачок пульсировал, размывая зрение. Хамано видела лишь тёмное пятно, в руках которого что-то сверкало. Она совсем потеряла человечность, двигаясь благодаря инстинктам и адреналину.

Совершив очередной прыжок, она взмахнула катаной, которая отражала свет Гаккеи. Черноволосая девушка успела защититься, отразив удар Хамано, вслед за которым она выпустила вращающиеся иглы. Хамано не успела увернуться, из-за чего почти всё её тело было изрезанно карающим светом Гаккеи. Хамано рухнула на колени, и обсидиановый пол под ней мгновенно окрасился черной, шипящей сукровицей. Карающий свет Гаккеи не просто резал - он выжигал каналы её магии изнутри, заставляя воздух в легких бестии буквально закипать. Костяная маска ворона окончательно раскололась, обнажив окровавленное лицо белокурой девушки, но её единственный зрячий глаз, горящий безумным янтарным огнем, безучастно смотрел на раны. Человеческий страх исчез. Остался лишь чистый, первобытный голод демона.

Черноволосая богиня не стала ждать. Гаккеи рванула вперед, её силуэт смазался от запредельной скорости, а слепящий клинок в руке чертил в воздухе светящуюся дугу, целясь ровно в шею ученицы. Но Хамано уже не полагалась на зрение. Почувствовав кожей резкое колебание плотности воздуха и волну удушливого тепла, она инстинктивно рухнула плашмя, пропуская лезвие света в миллиметре над головой. Белокурые пряди, задетые чужой магией, мгновенно превратились в пепел.

Не давая Гаккеи разорвать дистанцию, Хамано с животным рыком выбросила руку вперед. Печать паутины на её ладони налилась мертвенно-черным светом. Прямо перед лицом богини лопнул сжатый вакуумный пузырь, начисто лишая её кислорода и выбивая из равновесия. Гаккеи на долю секунды пошатнулась, и этого микроскопического зазора демону ветров хватило.

Под ногами богини образовалась огромная, липкая сеть, по которой с жаждой бродила чёрная паучиха. Нед’Хелльга – матерь пауков и ночи, плела свои нити, в надежде поймать врага. Липкая, сотканная из абсолютного мрака паутина мгновенно оплела босые ноги Гаккеи, намертво пригвождая божество к обсидиановому полу. Идеальная координация богини света окончательно рухнула. Из чернильных нитей, сотканных Нед’Хелльгой, начали подниматься призрачные, суставчатые лапы, которые скрежетали по камню и тянулись к телу Мэри, пытаясь утащить её в небытие.

Гаккеи яростно зашипела. Её слепящий белоснежный клинок взмахнул вниз, рассекая тьму и сжигая лапы тварей, но липкая сеть мертвой хваткой удерживала её на месте. Хамано, ведомая лишь инстинктами и адреналином, не стала упускать этот шанс. Блондинка рванула вперед, буквально скользя по нитям Нед’Хелльги, которые не причиняли своей хозяйке вреда. Воздух вокруг её тела закрутился бритвенными потоками, создавая вокруг Хамано живой таран из вакуума.

Сократив дистанцию до упора, Хамано нанесла сокрушительный удар коленом снизу вверх прямо в подбородок Гаккеи, а следом - наотмашь полоснула катаной по сияющей груди богини. Белоснежное лезвие с мерзким хрустом взрезало багровую печать на теле Мэри. Из раны хлынула золотая кровь, мгновенно зашипев на черных нитях паутины.

Но Гаккеи, даже будучи скованной матерью пауков, оставалась божеством. Не имея возможности уклониться, она выставила вперед левую руку, и из её ладони в упор вырвался концентрированный, бьющий на пару метров луч жесткого, радиоактивного света. Удар пришелся Хамано прямо в плечо. Демоническую плоть бестии начало заживо плавить, обнажая кость, но ломка и голод заглушили боль. Вместо того чтобы отпрянуть, Хамано свободной рукой намертво вцепилась в шею черноволосой жрицы, прижимаясь к ней вплотную и заставляя луч света уйти в потолок. Обе соперницы, сойдясь в безумном, кровавом клинче, рухнули прямо на липкую сеть, где магия вакуума и выжигающий свет начали рвать саму реальность святилища на куски.

Гаккеи была полна сил, из-за чего регенерация прошла почти мгновенно. Все раны затянулись, а вот Хамано отлетела к выходу из пещеры. Она с рыком зверя встала, в её руке начали сверкать белоснежные искры. Белоснежная молния вырвалась из пальцев Хамано, закручиваясь в идеальный шар. Ветер вокруг стал сильнее, начав свистеть в ушах. Белокурая бестия рванула вперёд, целясь прямо в голову Гаккеи.

Воздух в святилище взвыл, превращаясь в сплошную бритвенную стену. Белоснежная молния и рвущийся вакуум скрестились в руках Хамано, создавая нестабильную, гудящую сферу колоссальной разрушительной мощи. Это была её финальная ставка. Гаккеи, только что мгновенно затянувшая раны, впервые за весь бой замерла. Её янтарные глаза расширились, отражая слепящую, безумную вспышку чужеродной магии. Богиня поняла, что уклониться на такой дистанции от несущегося на полной скорости ворона уже не успеет. Черноволосая жрица успела лишь скрестить руки перед лицом, выставив навстречу Хамано колоссальный, плотный щит из жесткого, зеркального света. Спустя долю секунды сфера Хамано врезалась точно в барьер богини.

Грохот от столкновения двух сил был таким, что обсидиановые колонны вокруг арены начали лопаться и осыпаться крошевом. Белоснежная молния бестии, усиленная вакуумным давлением, с мясом и диким скрежетом пробила идеальный световой щит Гаккеи. Ультимативная техника Хамано взорвалась прямо в упор, выжигая пространство.

Мощнейшая взрывная волна разорвала клинч, разметав липкую паутину Нед’Хелльги в клочья. Гаккеи с глухим, болезненным вскриком отбросило назад. Божественный сосуд Мэри с силой впечатался в обсидиановый алтарь, ломая его пополам. Весь левый бок богини, включая воссозданное плечо, был обуглен до черноты, а изо рта черноволосой жрицы хлынула густая золотая кровь. Свет внутри неё тускло замигал, нестабильно вырываясь из рваных ран. Она выжила, но её идеальное превосходство было растоптано.

Хамано же отлетела в противоположную стену, тяжело рухнув на обломки камней. Создание техники окончательно опустошило её резервы магии воздуха. Белокурая бестия хрипела, её зрачок пульсировал, а демонический голод внутри выл от бессилия, пока винная регенерация отчаянно пыталась собрать её изломанное тело воедино. Обе соперницы тяжело дышали, истекая кровью среди разрушенного, дымящегося святилища, не сводя друг с друга безумных глаз.

- Неплохо, Хамано, - с тяжёлой отдышкой проговорила Гаккеи, прокрутив в руках свой клинок. Её тело начало регенерацию, но она была заметно ниже. Белая молния забирала много силы как у Хамано, так и у Гаккеи, оставляя обеих в равных условиях. Демон света, пошатываясь, сделала пару шагов, как вдруг заметила вбежавшего Джоссе. Её улыбка пробирала до дрожи, но Хамано не видела эмоций, и не видела старого друга. В один миг белокурую бестию ослепил прилетевший в лицо шар света, а Гаккеи оказалась позади Джоссе.

- Стой смирно, и останешься жив, - её аура заставила друида замереть на месте, покрывшись холодным потом. – Когда я скажу “можно”, можешь двигаться.

Хамано открыла глаза, лишь чувствовав ауру Гаккеи. Она ринулась туда, а богиня света лишь смеялась. Её ужасающие клыки сверкали от света и пламени. Джоссе пытался что-то сделать, но боялся даже пошевелиться: - и всегда вы, друиды, были такими слабыми? – Гаккеи порезала спину эльфа чёрными когтями, и тот скорчился от боли. Хамано разрезала воздух своей катаной, и всего за долю секунды оказалась рядом с Джоссе.

Белоснежный клинок Хамано со свистом рассек воздух, наливаясь остатками вакуумного давления. Ослепленная бестия ориентировалась только на вспышку боли и чудовищную ауру Гаккеи, стоявшую прямо за спиной замершего эльфа. Джоссе, скованный божественным приказом и хрипящий от сожженной когтями спины, успел лишь расширенными от ужаса глазами посмотреть на несущуюся на него подругу.

- Хамано, ст... - хрип однорукого лидера оборвался на полуслове. Катана вошла идеально гладко. На полной скорости бритвенно-острое лезвие пробило грудную клетку Джоссе насквозь, выйдя сзади вместе с фонтаном горячей эльфийской крови. Удар был такой силы, что Хамано впечатала тело друга прямо в стоящую позади Гаккеи. Богиня света лишь залилась безумным, торжествующим хохотом, резко отпрыгнув назад и разрывая дистанцию. Отрезанная от её ауры иллюзия ослепления мгновенно спала с глаз Хамано.

Горячая кровь Джоссе стекала по белоснежному лезвию клинка, капая на пол. Девушка судорожно отпустила клинок, вынув его из груди эльфа. Хамано поймала Джоссе, прижав к себе. – Н-нет… - Из её глаз вырвались тёплые, солёные слёзы, капающие на рану эльфа. Он был ещё в сознании, и, улыбнувшись, он провёл живой рукой по щеке девушки.

- Не грусти из-за меня, снежок, - судорожный кашель оборвался кровью, вытекающий изо рта. – Я горжусь тобой, и… Горжусь Камото.

Хамано ничего не могла ответить, горькие слёзы без конца лились из глаз. Его рука бессильно соскользнула с её щеки, оставив на бледной коже Хамано багровый, смазанный след, и тяжело упала на обсидиановый пол. Глаза Джоссе остекленели, уставившись в полуразрушенный свод святилища, но на губах так и застыла эта бледная, прощальная улыбка. Последняя искра жизни покинула тело эльфа, оставив Хамано наедине с оглушающей, мертвой тишиной его оборвавшегося дыхания.

Белокурая бестия закричала. Это не был человеческий плач — из её горла вырвался надрывный, полный первобытной боли и отчаяния вой раненого зверя. Она крепче прижала к себе остывающее тело друга, утыкаясь лицом в его окровавленное плечо, словно пытаясь своим теплом вернуть его назад, заставить сердце биться вопреки пробитой грудине. Вокруг неё начал бешено, хаотично раскручиваться вакуумный ветер, поднимая в воздух обломки камней и пыль, отражая бурю, что прямо сейчас в щепки разносила остатки её рассудка.

Послышался быстрый бег, прерывающийся на гром. Хамано подняла взгляд, увидев на пороге ошарашенную Камото. Младшая Алари с шоком смотрела на сестру, сжимающую бездыханное тело учителя. – Нет, он ведь… - Камото начала качать головой, и с ненавистью смотрела на сестру. Она заметила окровавленную катану, лежащую на полу.

Но реальность не исчезала. Синие искры вокруг пальцев младшей сестры затрещали громче, подстраиваясь под бешеный ритм её бьющегося сердца. Она смотрела на Хамано, и в её глазах, обычно полных детского страха, сейчас разгоралось слепое, яростное безумие.

- Ты убила его… - сорвавшимся, хриплым шепотом произнесла Камото, и первая крупная слеза покатилась по её щеке. - Ты монстр, Хамано! Монстр!

Прямо над головой девочки воздух разорвало оглушительным щелчком. Белоснежная молния, подвластная её ярости, змеёй метнулась к потолку святилища, заставляя каменные глыбы содрогнуться. Она не видела стоящую в тени Гаккеи, не понимала её божественного плана - для Камото мир в эту секунду сузился до окровавленной катаны Алари-старшей и бездыханного эльфа.

Хамано судорожно вздохнула, пытаясь разжать окровавленные губы, но вместо слов из её горла вырвался лишь глухой, задушенный хрип. Вакуумный ветер вокруг бестии на мгновение замер, подчиняясь шоку. Она смотрела на сестру единственным янтарным зрачком через трещины расколотой маски, и в этом взгляде смешались первобытный голод и леденящий, чисто человеческий ужас от того, что сейчас произойдет.

А из темноты разрушенного зала, прямо из-за обломков алтаря, снова раздался тихий, издевательский смех Гаккеи. Черноволосая богиня света даже не пыталась скрыть своего восторга. Игра складывалась идеально. - Смотри внимательно, дитя, - статный, манящий голос Гаккеи прозвучал прямо в ушах Камото, разжигая пламя её ненависти. - Твоя сестра сделала свой выбор. Демон внутри неё сожрал всё человеческое. Она забрала жизнь твоего учителя, и следующей будешь ты. Защищайся, если хочешь жить.

Слова богини сработали как триггер. Камото закричала, и в тот же миг колоссальный, ревущий поток белоснежных молний вырвался из её вытянутых рук, устремляясь прямо в грудь Хамано. Белокурая девушка прыгнула вдаль, подняв тело эльфа. Она держала его в руках, с печалью смотря на Камото.

- Прости, - с уст Хамано вырвалось хриплое, почти бесшумное слово. Оно мгновенно утонуло в оглушительном реве стихии. Белоснежный поток молний Камото с корнем вырвал кусок обсидианового пола там, где мгновение назад стояла бестия, оставив после себя лишь оплавленный, исходящий ядовитым дымом кратер.

Хамано приземлилась у самой стены храма, бережно прижимая к себе безжизненное тело Джоссе. Её руки дрожали, а винная регенерация, тщетно пытающаяся стянуть рваные раны от карающего света Гаккеи, заставляла мышцы сводить судорогой. Демонический голод внутри неё продолжал выть, требуя крови, но блондинка намертво заблокировала его остатками своего ломающегося разума. Она не могла, не имела права причинить вред Камото.

Младшая сестра, тяжело дыша, уже разворачивалась в её сторону. Синие и белые искры бешено плясали на её предплечьях, а лицо было бледным от подступающего магического истощения и слез. Камото снова вскинула руки, готовя новый, еще более разрушительный залп. В её глазах Хамано была лишь чудовищем, прячущимся за трупом их наставника.

- Не прикрывайся им! - сорвавшейся на фальцет крик Камото эхом ударил по нервам. - Убей меня, ну же! Убей, как убила его!

Гаккеи медленно вышла из тени колонн, изящно покачивая белоснежным клинком. Богиня упивалась этой сценой. Её раны почти затянулись, а идеальное лицо Мэри выражало высшую степень божественного блаженства. Ей даже не нужно было наносить удары - Хамано уничтожала себя сама, собственными руками и собственной болью.

- Какое великолепное зрелище, - пропела Гаккеи, переводя взгляд с бледной Камото на израненную Хамано. - Ну же, Хамано, защищайся. Или ты позволишь своей маленькой, никчемной сестре испепелить тебя вместе с останками этого эльфийского отребья? Где же твоя хваленая гордость демона?

Хамано медленно опустила взгляд на лицо Джоссе. Его прощальная улыбка словно застыла во времени. Она знала, что если останется здесь, то либо погибнет от руки сестры, либо демон внутри неё сорвется с цепи и погубит Камото. Выход был один - бежать, уводя Гаккеи за собой и давая девчонке шанс выжить.

Воздух вокруг ног Хамано резко сжался, закручиваясь в плотные, реактивные потоки вакуума. Перехватив тело Джоссе поудобнее одной рукой, второй она нащупала рукоять своей катаны.

- Гаккеи... - утробно, скрежеща зубами, прорычала белокурая бестия, и её единственный янтарный глаз вспыхнул первобытной яростью. - Твой бой - со мной.

В ту же секунду Хамано рванула с места, превращаясь в размытый бледный силуэт. Но она побежала не на сестру, а наперерез - прямо к выходу из разрушенной пещеры, увлекая за собой ураганный шлейф из пыли и каменного крошева. Гаккеи яростно зашипела, недовольная тем, что игру прервали, и на световой скорости ринулась вслед за сбегающей ученицей, оставляя Камото одну среди руин алтаря.

Камото в ступоре пала на колени, смотря вдаль. Сотни и тысячи мыслей переплетались в один чёрный клубок, затмевающий любую привязанность к сестре. Слезы, кипевшие в глазах Камото, наконец хлынули по щекам, смывая копоть и пепел от молний. Искры на её руках медленно затухали, с тихим треском растворяясь в душном, пропитанном озоном и кровью воздухе святилища. Силы полностью оставили её тело, но этот внутренний черный клубок продолжал разрастаться, пуская ядовитые корни глубоко в душу.

Любовь к старшей сестре, которая годами была для неё защитой и ориентиром, сейчас сгорала, оставляя после себя лишь пепелище. В этом пламени плавились воспоминания, а на их месте кристаллизовалась одна-единственная, тяжелая как свинец мысль: Хамано - предательница. Хамано - чудовище.

Тишина, воцарившаяся в разрушенной пещере после стремительного исчезновения бестии и богини, казалась неестественной, мертвой. Камото сидела среди осколков обсидиана, невидящим взглядом уставившись на то место, где еще минуту назад лежало тело её учителя. Там, на темном камне, осталась лишь густая, медленно остывающая лужа эльфийской крови.

Она осталась совершенно одна в этой жуткой, дымящейся гробнице их прошлого. Где-то далеко за пределами храма всё еще глухо рокотал вакуумный ветер и вспыхивал карающий свет - Хамано и Гаккеи продолжали свой безумный танец смерти. Но здесь, на коленях, младшая Алари уже приняла свое первое взрослое, страшное решение.

Девочка медленно поднялась, шатаясь от слабости. Её маленькие кулаки сжались так сильно, что ногти вонзились в ладони. Обида и детское горе уступали место глухой, леденящей решимости мага молний. Ей нужно стать сильнее. Чего бы это ни стоило. Чтобы однажды найти сестру и лично потребовать ответ за каждую каплю пролитой крови.

Нервак прибежал к Камото, почувствовав уход наставника. – Что случилось? – он увидел гнев своей напарницы, и аккуратно коснулся её плеча. – Где остальные?

- Хамано убила его, нашего учителя больше нет… - Камото опустила голову. Нервак замер. Его рука так и осталась лежать на плече девушки, но пальцы судорожно сжались, сминая ткань её одежды. Высокий, статный орк с благородными, резкими чертами лица и глубокими, как лесное озеро, глазами, казалось, в секунду потерял всю свою привычную невозмутимость. Друидская связь с природой и землей святилища и так кричала ему об оборвавшейся жизни наставника, но услышать это вслух, из уст бледной, дрожащей Камото…

Магия воды, всегда мирно пульсирующая в его жилах, на мгновение закипела от шока, а деревянный посох в левой руке глухо стукнул об обсидиановый пол. - Хамано?.. - переспросил Нервак, и его обычно мягкий, глубокий голос дрогнул. - Этого... этого не может быть, Камото. Она бы никогда...

- Она сделала это! - Камото резко вскинула голову, и в её глазах, опухших от слез, Нервак увидел такую пугающую, непроглядную тьму, что инстинктивно отступил на полшага. - Я видела всё сама. Её катану. Его кровь. Она чудовище, Нервак! Демон! И она сбежала вместе с этой богиней!

Орк молча смотрел на лужу золотисто-багровой крови на полу. В его душе, выросшей на законах баланса и верности, сейчас рушился целый мир. Он знал Хамано. Знал её силу, её изломанную долю, но поверить в то, что блондинка способна хладнокровно пронзить сердце их общего лидера и друга, было выше его сил. И всё же - неопровержимые улики были прямо перед ними, а Камото, его сверстница и напарница, буквально сгорала от ненависти и горя прямо на его руках.

Нервак глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в теле и вернуть контроль над бушующими внутри стихиями. Сейчас он обязан был стать её опорой. Если и он поддастся панике, младшая Алари просто уничтожит себя этим черным клубком злобы. Орк мягко, но настойчиво обнял Камото за плечи, прижимая к своей широкой груди и закрывая от жуткого вида остывающей крови Джоссе.

- Тихо… Тихо, Камото, я здесь, - негромко, успокаивающе заговорил друид, ладонью поглаживая её по всклокоченным волосам. - Мы найдем их. Слышишь? Мы во всём разберемся. Но сейчас нам нужно уходить отсюда, пока этот чертов храм не погреб нас под своими обломками. Камото, посмотри на меня.

Девочка уткнулась носом в его плечо, и её плечи снова судорожно заходили ходуном от беззвучных слез. Нервак крепче сжал посох, устремив тяжелый, обещающий скорую бурю взгляд вглубь темного коридора, куда унеслась Хамано. Боги или демоны - кто бы ни стоял за этой трагедией, молодой друид только что безмолвно поклялся, что разделит эту ношу с Камото до самого конца.

Где-то далеко, за многие километры раздался громкий, оглушающий гул. Хамано поднимала пыль своим бегом, пытаясь ослепить Гаккеи. У ущелья на выходе из пещеры вакуумный ураган Хамано столкнулся со световым шлейфом Гаккеи. Блондинка бережно опустила бездыханное тело Джоссе за обломок скалы, закрывая его от осколков, и развернулась к богине. В её руке бешено искрил и гудел последний, нестабильный вакуумный клинок.

- Всё еще держишься за мертвеца? - Гаккеи соткалась из чистой вспышки прямо перед ней. Её глаза горели издевательским триумфом. Хамано вместо ответа издала глухой, утробный рык и совершила отчаянный выпад. Катана смазалась в воздухе, целясь богине в горло. Но Гаккеи легко парировала удар, издав противный металлический скрежет. Вторым движением черноволосая жрица на запредельной скорости нанесла сокрушительный удар ногой с разворота прямо в раненое плечо Хамано.

Раздался отчетливый хруст кости. Бестия вскрикнула, отлетая назад, но успела сгруппироваться и выпустить в упор веер вакуумных игл. Гаккеи даже не шелохнулась - карающий свет выжег технику Хамано на подлете, а следом три световых колышка насквозь прошили бедра блондинки, намертво пригвоздив её к земле.

Хамано рухнула, кашляя черной, шипящей сукровицей. Её резервы были на абсолютном нуле, винная регенерация окончательно сбоила, а янтарный глаз тускнел, уступая место человеческой беспомощности. Катана выпала из ослабевших пальцев. Она проиграла. Всухую.

Гаккеи медленно подошла, ее босые ноги остановились в сантиметре от лица Хамано. Она подняла сияющий клинок над головой ученицы. Бестия зажмурилась, готовая к финальному удару... но плавящий жар над шеей внезапно исчез. Богиня опустила оружие, презрительно оглядывая изломанное, окровавленное тело девушки. На её идеальном лице появилась холодная, высокомерная ухмылка.

- Убить тебя сейчас? Нет, это слишком скучно, Хамано, - тихо, но отчетливо проговорила Гаккеи, и её голос зазвучал прямо в сознании бестии. - Ты ничтожна. В тебе сейчас нет ничего, кроме жалкой человеческой жалости и слабости. Ты даже не стоишь того, чтобы марать о тебя клинок.

Богиня повернулась спиной, её силуэт начал медленно растворяться в золотистых искрах света, уходящих в небо. - Беги. Прячься. Скули над трупом своего эльфа. Взращивай свою ненависть и корми своего демона. Полноценный бой между нами случится только тогда, когда ты примешь свою суть и станешь достойным противником. Вот тогда мы и закончим.

С последним словом Гаккеи исчезла, оставив после себя лишь запах озона и горстку пепла. Хамано осталась лежать на ледяных камнях. Тяжело повернув голову, она убедилась, что тело Джоссе осталось целым, и, издав тихий, измученный вздох, провалилась в спасительное беспамятство.

Эпилог.

227 год восхода Тейнерии, 2 Эра. 123 год с основания великой Империи Ригон.

На лице Камото давно исчезла улыбка, радость и счастье покинули её тело. Нервак решил не возвращаться в привычное древо, оберегая младшую Алари в её путешествиях. В древних свитках, дарованных им белым друидом – главой совета, и высшим в круге деревьев, они нашли записи о древних. Существа, скрывающиеся в глубоких, красочных пещерах, поросших лианами и грибами, когда-то были близко связаны с первыми друидами. Именно они даровали им знания о том, как войти с природой в союз, управляя ею. Шорох шагов двух магов эхом разносился под высокими сводами подземного грота. Здесь, на глубине сотен метров под границами Империи Ригон, воздух был тяжелым, пропитанным ароматом сырости, прелой коры и сладковатым, дурманящим запахом спор. Настоящие, живые краски давно покинули этот мир для Камото, но пещера жила своей, фосфоресцирующей жизнью. Бирюзовые и бледно-фиолетовые нити мицелия, словно вены самой земли, опутывали вековые сталактиты, давая ровно столько света, чтобы не оступиться на скользком камне. Нервак шел чуть впереди. Его высокий силуэт в полумраке казался монументальным. Деревянный посох орка теперь обвивал бледный, светящийся в темноте плющ, а магия воды в его жилах чутко реагировала на каждый подземный источник, пульсирующий за каменными стенами. Он внезапно замер, подняв руку и призывая Камото к осторожности. - Мы пришли, - негромко произнес друид. Его глубокий голос глухо отразился от влажного камня. - Записи не врали. Жилы земли здесь бьются иначе... они древнее. И они наблюдают за нами. Камото остановилась, даже не поправив упавшую на лицо прядь волос. В её глазах, когда-то испуганных и невинных, теперь отражался лишь холодный, мертвенно-бирюзовый свет пещерных грибов. За два года странствий она научилась дышать в такт подземной пустоте. Рука девушки лениво опустилась к поясу, где среди алхимических свитков покоился старый эльфийский кинжал - всё, что осталось у неё на память от Джоссе. Прямо перед ними лианы и густые гроздья гигантских грибов-трутовиков перекрывали проход вглубь пещеры, образуя живую стену. Но стоило Нерваку сделать шаг и коснуться посохом земли, как темнота впереди пришла в движение. То, что они поначалу приняли за массивные, поросшие мхом каменные колонны, медленно зашевелилось. Раздался тяжелый, утробный скрежет, похожий на вздох спящей горы. Лишайники и плотные ковры плесени на стенах затрещали, разрываясь, когда огромные, суковатые тела древних существ начали отделяться от камня. Это были исполины. Похожие на лесных энтов, но сотворенные не из молодой дубовой коры, а из окаменевшей, пропитанной влагой древесины. Их широкие плечи и грудные клетки были полностью покрыты слоями фосфоресцирующих грибов, которые при каждом движении выбрасывали в воздух облака светящейся пыльцы. Вместо лиц у этих хранителей глубин были лишь глубокие провалы, из которых струился мягкий янтарный свет спор. Один из гигантов, чья голова почти касалась потолка грота, сделал тяжелый шаг вперед. Земля под ногами Камото вздрогнула. Тысячи мелких грибных нитей на полу пещеры потянулись к сапогам девушки, словно пробуя чужаков на вкус. Нервак инстинктивно напрягся, готовый вскинуть водный барьер, но Камото лишь сделала глубокий вдох. На её бледных пальцах, прорезая бирюзовый полумрак грота, с тихим, сухим треском соткалась первая синяя искра молнии. Она не собиралась нападать. Она показывала им свою силу. Свою готовность принять знания Круга Спор. Энт не спешил склониться перед ней, лишь медленно подходя ближе. Он не мог говорить, лишь издавая мерное щёлканье и хруст. Нервак кивнул головой, повернувшись к Камото. - Он хочет поговорить с тобой, но придётся открыть свой разум, - Нервак говорил вкрадчиво, почти шепотом, чтобы не нарушить хрупкий резонанс, возникший в пещере. Его рука крепче сжала посох, готовая к любому исходу. Друид понимал, на какой риск они идут. - Магия этих существ - это не слова. Это единая сеть. Нам придется впустить их споры внутрь себя. Камото даже не дрогнула. Погасшая искра молнии на её пальцах оставила после себя лишь легкий запах озона, который тут же растворился в густом, сладковатом тумане грота. Девочка, чье сердце за два года превратилось в кусок обсидиана, молча сделала шаг навстречу гиганту. Исполин замер прямо над ней. Из бездонного провала на месте его лица вырвалось плотное, пульсирующее золотом облако светящейся пыльцы. Оно окутало Камото с головой. Девушка послушно закрыла глаза и сделала глубокий, размеренный вдох, впуская чужеродную грибную магию в свои легкие. В ту же секунду реальность пещеры для неё исчезла. Вместо темноты грота разум Камото затопил колоссальный, оглушающий поток чужих мыслей, образов и вековых воспоминаний. Это не был голос - это была сырая, первобытная память земли. Камото увидела мир глазами этих существ: века абсолютной темноты, падение древних королевств, корни первых великих древ, пробивающие толщу скал, и самое главное - чистое, фундаментальное знание о жизни, рождающейся из смерти. О том, как мицелий пожирает гниль, превращая павших титанов в питательную почву для нового мира. Черный клубок ненависти к Хамано в груди Камото, который два года жег её изнутри, внезапно среагировал на эту магию. Споры Гумусов намертво сплелись с её жаждой мести. Хтоническая сила пещер не отвергла её злобу - она признала её. Она дала этой ненависти идеальное русло для роста. «Мы... принимаем... тебя...» - глухой, вибрирующий отзвук тысяч подземных корней эхом пронесся в сознании Камото. Камото резко открыла глаза. Янтарный свет спор в пещере отразился в её зрачках, смешиваясь со вспыхнувшими синими молниями. Она больше не была беззащитной беженкой, потерявшей наставника. Гумус медленно, с тяжелым хрустом вековой древесины, преклонил перед ней одно колено. Следом за ним в темноте грота начали опускаться и остальные исполины. Огромная подземная экосистема признала своего нового друида. Камото медленно выдохнула светящийся туман и посмотрела на свои руки, по которым теперь, наряду с искрами молний, едва заметно пульсировали бирюзовые нити новой, мрачной силы. - Теперь мы готовы, Нервак, - тихо произнесла Камото. В её голосе впервые за два года звучала леденящая, абсолютная уверенность. - Круг Спор открыт. И теперь мы вернем то, что у нас забрали.