Печать скверны 6. Ранг «инквизитор»

Глава 1

Солнце клонилось к закату, последними лучами подсвечивая зубья частокола неровным золотым гребнем. Я взбирался по склону, двигаясь от укрытия к укрытию, обходя обломки упавшей вышки. Той самой, которую тараном свалила корневка, отправив меня в незабываемый полет. Пролом в ограде заделать толком не успели, лишь навалили поперек пару бревен да натыкали кольев – скорее для успокоения совести, чем для реальной обороны.

Теперь это был самый верный путь в захваченную деревню. Через главные ворота соваться нельзя – там ошивались зольники, и Гришка, успевший сходить в разведку, насчитал не меньше дюжины рыл.

Мы вообще не должны были здесь находиться, но другого пути вернуться в город не было.

Напутствие Кары звучало однозначно: не возвращаться в деревню, идти сразу к восточным воротам. Но реальность, как всегда, внесла свои коррективы. Когда обоз Ржавого приблизился к городу на расстояние видимости, стало ясно – восточные ворота для нас непреодолимы, их осаждал крупный отряд корневого воинства. Полноценный штурмовой кулак, собравший множество разнокалиберных тварей, перекрывший прилегающие дороги, как муравьи облепляют дохлую гусеницу. Пробиваться через них с обозом, ранеными и гражданскими было бы самоубийством.

Спор с Ржавым вышел коротким, но жарким. Бывший десятник настаивал на лобовом ударе – мол, построим телеги клином, выставим стрелков и пробьемся с наскока, пока твари не опомнились. Я потратил битых полчаса, чтобы объяснить ему разницу между кавалерийским наскоком и массовым самоубийством. Его тоже можно было понять – измотанные дорогой трактирщики жаждали проскочить последний этап нахрапом, не считаясь с потерями.

Но, как говорится – не в мою смену. В состоянии полной неопределенности и не ведая, что творится в городе, я не мог позволить дополнительный риск. К счастью, помог Гришка, в красках описавший, сколько там отрядов и какие именно твари кружат у ворот. Ржавого дожали аргументами и тот, выругавшись, сдался, согласившись на предложенную альтернативу.

Обходной маневр сулил свои риски, но, по крайней мере, давал шанс. Корневое воинство, взяв нашу деревню на холме, вышло к слабому участку городской стены, который еще упоминали штабные Элиана. С фундаментом, подмытый сточными водами. Пока мы стояли на холме, его пыталась заделать инженерная команда, но не преуспела. Наспех подпертый деревянными щитами и балками, твари без труда разворотили брешь в первые часы штурма и хлынули в город.

Пролом так и остался зиять выбитым зубом в череде городских укреплений – даже издали, с тракта, мы могли лицезреть разрушенную кладку и темный зев, в который то и дело ныряли одиночные твари. Они прошли там – значит, мы войдем следом. Нас там не ждут. Этим и воспользуемся.

План родился в споре и тут же оброс деталями. Между холмом и брешью – пересеченная местность, там телеги не пройдут, придется двигаться пешими, а значит – подвергать себя лишнему риску. Оставалось уповать на скрытность, ночь и то, что твари не ждут в своих тылах вооруженный отряд. А еще поступило дельное предложение помолиться перед самоубийственным рейдом…

Я чертыхнулся, напоровшись бедром на обломок. Заслышав в небе шум крыльев – упал рядом с бревном и постарался слиться с тенью, услыхав, как Гришка делает то же самое. Стая горг пролетела над деревней, шелестя крыльями и направляясь в сторону города. Переждав опасность, мы продолжили восхождение.

Первая малая группа зачистки – я и Гришка – должны были проникнуть в деревню через пролом в частоколе, исследовать местность и подойти к воротам с обратной стороны. Основной отряд Ржавого уже сидел в засаде близ ворот и ждал нашего сигнала к атаке. План прост как автомат Калашникова, а оттого надежен: как только мы отвлечем заслон у ворот, бойцы Ржавого ударят им в спину. Позже, когда подойдут основные силы, – прорываемся к пролому в городской стене. Дальше… там видно будет.

В рассуждениях звучало просто. Здесь же, перебираясь через завалы и скользя сапогами по мокрой траве – оставалось уповать лишь на навыки и Систему.

Я перебрался через груду бревен, присел на корточки и осмотрелся. Деревня впереди была объята гнетущей тишиной. Ни привычного солдатского гомона, ни скрипа колодца, ни треска костров. Только ветер гулял по пустым улицам, вороша солому и пепел, да одинокие вышки сиротливо подпирали темное небо. Следы боя виднелись повсюду: обгорелые стропила рухнувшей крыши, разбросанные вещи, перевернутые телеги, будто из них наспех собирали баррикады…

Но тел не было. Ни одного.

Это меня обнадежило. Значит, отступали организованно. Семен с Игнатом, должно быть, сумели вывести людей через ворота, прикрывая отход. А еще чувствовалась рука Венедикта: я заметил характерные следы работы чтеца: выбитые двери, сорванные ставни, мусор и обломки, сгрудившиеся преимущественно у стен. Наш чтец использовал ветер, чтобы прикрыть отступление, сбивая тварей с ног воздушными потоками.

Значит, совсем оправился, преодолел свой страх. Марта будет рада. Если осталась жива, конечно.

Стиснув зубы от этой мысли, я двинулся вдоль частокола, жестом приказав Гришке держаться поблизости. Пригнулся, заметив маячившую возле рва тень. Зольник – вроде один. Неизвестно, что он здесь потерял. Наверное, один из оставшихся в деревне, забытый своими. Корневое воинство напоминало огромный рой: двигалось вперед, раскидывая за собой отдельных особей, как хлебные крошки. Вряд ли это сознательная тактика Леса, скорее – издержки управления огромной массой мутировавших созданий, часть которых оседала на захваченных территориях. Что-то вроде контроля территории, только без приказов и дисциплины.

Оглянувшись на напарника, я медленно провел ногтем большого пальца по собственной шее. Тот понял, приготовил кинжалы.

Я перебрался за следующий обломок, оказавшись метрах в пяти за спиной твари. Зольник бесцельно пялился в сторону города, удерживая топор на длинном древке. Грязное лезвие пробороздило землю, когда он сделал шаг вперед. Его нужно было снять без лишнего шума, максимально оттянув момент нашего обнаружения.

Дебафф «маяка» больше не висел на мне, для скрытной операции я выровнял баланс Равновеса, благословив оружие. После недолгих колебаний выбрал для этой цели новенький офицерский пистолет – напитал ствол светом, зачаровав пулю. Как последний аргумент для неожиданной встречи.

Теперь баланс находился в состоянии покоя: пять к пяти, без перекосов. Никакого преимущества противнику, но и без собственных «читов». Я снова был просто человеком – по крайней мере, для тех тварей, что ориентировались на скверну.

Чтобы убедиться, что все в порядке, быстро переключился на вид из глаз Вадика, который прятался в кустах неподалеку от главных ворот вместе с основной группой. Ближе им не подойти – открытая местность, любое движение заметят.

Интерфейс привычно раздвоился. Через листву и ветки я увидел отряд тварей, бесцельно рыскавших возле проломленных створок. Десять, может, двенадцать особей. Трое солидных в ржавых доспехах, остальные – обычная безмозглая пехота, вооруженная чем попало. Этот заслон – наша главная цель. Их нужно ликвидировать, иначе скрытно пробраться к пролому в стене не выйдет.

Подчиняясь моей воле, Вадим повернул голову назад. За ним, в густом ельнике, расположился десяток бойцов Ржавого – сидели тихо, не высовываясь. Ждали, когда мы наведем шороха в деревне и отвлечем зольников, чтобы ударить в спину. Планировали действовать тихо, без огнестрелов. Неизвестно, кто подтянется на выстрелы.

План рискованный, но другого не было.

На всякий случай приказав Вадиму оставаться на месте, я оборвал связь. Зольник у рва тем временем тяжело развернулся лицом к частоколу, заскрипев ржавым доспехом, будто несмазанными петлями.

Пора. Я махнул рукой Гришке, и мы, пригнувшись, с двух сторон рванули к кряжистой длиннорукой фигуре часового.

Подскочили почти одновременно. Гришка бесшумно, летучая мышь, я – в выкрученной на полную «скрытности», взявшей рефлексы под свой контроль. Но проклятый зольник все равно что-то учуял – то ли движение воздуха, то ли запах живого человека. Топор в руке дрогнул, плечо напряглось, гортанный звук зародился где-то в сопрелой утробе.

Я прыгнул ему на спину, не давая замахнуться, прижал руки к телу, не давая вскинуть оружие и, изловчившись, накинул на голову заготовленный мешок. Тварь дернулась, попыталась сбросить меня, но я удержался, обхватив зольника ногами, как наездник – норовистого коня. Гришкин кинжал сверкнул змеиным языком, с хрустом пронзая голень сбоку – там, где заканчивались пластины ржавых поножей. Помня мое напутствие, он метил в важный орган тварей, который прокачивал кровь по мертвому телу, аналогично сердцу.

Караульный закряхтел, зашатался как пьяный, сотрясаясь всем телом. Поднатужившись, мы повалили его на землю – тот рухнул с треском в коленях, как подрубленный ствол дерева. Я намертво зажимал горловину мешка, глуша предсмертные хрипы, а Гришка, орудуя кинжалом как заправский мясник, добивал тварь точными ударами, используя щели в броне. Он работал как заведенный, но зольник все еще дергался, не желая успокаиваться. Взрывал когтями землю до тех пор, пока последний удар кинжала не оборвал его противоестественную жизнь.

Мы разошлись в стороны, стараясь унять дыхание и оглядываясь по сторонам, будто разбойники, совершившие налет. Тишина разливалась над деревней, никто не закричал, не спешил реагировать на нашу возню. Я подал знак Гришке, и мы вдвоем, ухватив тушу за ноги и за руки, отправили зольника в ров. Тело крутанулось пару раз вокруг своей оси и с глухим чавканьем напоролось на колья внизу, окончательно успокоившись. Выдохнув и утерев разгоряченные лица, мы пробрались к пролому в стене, шустро вскарабкались на остов забора и оказавшись по ту сторону частокола.

Спрятались за стеной сарая, переводя дыхание. Гришка крутил головой, прислушиваясь к каждому шороху. Но я уже использовал «чуткий слух» и получил карту звуков. Двое зольников находились в доме, неподалеку от нас. Шуршали и бренчали там чем-то звонким, похожим на металл или тяжелые цепи.

Больше поблизости никого не обнаружил. Либо зольники перешли в режим ожидания, либо и вправду покинули захваченный плацдарм, оставив заслон только на воротах. В голове промелькнула мысль, что Лес имитирует тактику людей, но еще не совсем понимает все тонкости и цели маневров. Впрочем, тем лучше для нас.

Я показал Гришке на темнеющий в сумерках сруб и выставил два пальца, давай понять, что нас ожидает. Тот поджал скулы и сузил глаза – мол, понял.

Выбравшись из укрытия, мы оказались в разоренном дворе. Прежде чем двинуться, я наконец позволил себе оглядеться по-настоящему, оценивая масштаб бедствия. Территория выглядела как после внезапного бедствия и походила на пазл, в котором маленький ребенок перепутал все детали.

Распахнутые ворота зияли провалами, вывороченные двери болтались на одной петле. Окна глядели на нас черными квадратами, кое-где уцелели лишь осколки стекла, торчавшие из рам, как акульи зубы. Зольники явно шарились по домам не только из любопытства, а с методичностью охотников, от которой становилось не по себе. Искали уцелевших, забившихся по норам, не успевших примкнуть к отступающим солдатам.

На земле валялись обрывки ткани, разбитая посуда, из котелка на костре вылезла и застыла подгоревшая крупа. Многих здесь застали врасплох. У забора сиротливо лежала забытая фляжка с гравировкой. Под лавкой валялся стоптанный солдатский сапог, из которого змеей выглядывала портянка.

Мусор и обломки скапливались преимущественно у стен – Венедикт хорошо поработал, сбивая тварей с ног порывами ветра, пока наши отходили к воротам. Валялись сорванные ставни, разметанные по двору щепки перемежались с золой. На стенах виднелись глубокие борозды и зарубки, как напоминание о жаркой схватке.

Я не знал, что здесь произошло и почему твари ворвались в деревню, но наши отходили явно организованно, что вселяло надежду. Семен, Игнат, Петр, Катерина, Марта… хотелось верить, что все остались живы. Успели уйти к восточным воротам, к Каре, с которой волей неволей придется объединить усилия. Для игр и недомолвок больше не осталось пространства.

Я перевел дух и двинулся к дому, где засели зольники.

Мы перебежали двор и нырнули в темные сени как две безликие тени. Здесь пахло остывшим костром и пряной травой, а еще – старой кровью и дегтем. Запах зольников, я уже научился различать его среди прочих ароматов войны. Оказавшись в сенях, мы встали с двух сторон от дверного проема, ведущего в горницу. Гришка широко раскрыл глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме, но тени внутри были слишком густыми для обычного глаза.

Я же включил «ночное зрение» – и без труда заметил в конце комнаты два силуэта. Зольники, помельче тех, что обычно шли в первых рядах. Видимо, поисковая команда или поддержка. Твари сидели к нам спиной на лавке, копаясь в груде сваленного на полу оружия и доспехов.

Нашего оружия. Наших доспехов, твою мать.

Я скрипнул зубами. По всей видимости, недомерки сортировали трофеи: поломанные клинки откладывали в одну кучу, целые – в другую. Рядом высилась стопка нагрудников, поножей и несколько расколотых шлемов. Работали методично и в полной тишине, как муравьи, перебирая добро одно за другим. Наблюдая за этой деловитой работой мои мысли переключились в иную плоскость.

Твари только выглядели тупыми созданиями, коих мы привыкли нарекать бездушными монстрами. Еще неделю назад они бросались на людей бездумной массой, стараясь подавить числом, разорвать когтями и зубами. Никакой тактики или выверенной стратегии – только ярость помноженная на голод. Но теперь… они действовали как настоящая армия тьмы, ведомая из единого центра управления.

Лес постоянно вводил новые протоколы поведения, совершенствуя своих солдат. Я лицезрел это своими глазами с самого первого дня появления в этом мире: сначала происходили хаотичные атаки одиночек, как проба пера. Позже эта тактика распространилась на группы, появилось некое подобие координации и планирования, твари стали действовать сообща, используя численное преимущество. И как вишенка на торте – применение грамотных засад по всей военной науке, маневрирование крупными отрядами, штурмовые действия во всей красе. Дальше больше: сортировка трофеев и перековка оружия – с чем, собственно, мы уже сталкивались на хуторе людоедов. А также гарнизонная служба и выставление тыловых заслонов.

Зольники поднимали уровень дисциплины, превращаясь из дикой орды в пугающую порядком армию. Эволюция, которая заняла бы у любого биологического вида тысячелетия, шла скачками за считанные недели или даже дни. Пусть с огрехами, но сам факт обучения поражал воображение.

И это пугало сильнее, чем когти или зубы отдельных страхолюдных особей. Потому что за этими действиями стоял разум, обучающийся на своих ошибках. Возможно, тот самый вирус, о котором говорила Евдокия Пантелеевна. И этот нейро-разум имел конкретную цель: достать колдуна Скрепа, который укрывался где-то в Драни. Только вот было неясно, удовлетворится ли Лес достижением цели, или совершенствующий сам себя алгоритм поставит перед собой новую задачу. Например – полностью очистить вверенный периметр от людского присутствия. Во избежание повторения расхода ресурсов, так сказать…

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Не самое подходящее время для паникерских настроений. Показал Гришке пальцем на левого зольника, и мы синхронно шагнули вперед.

Легкий шаг, с пятки на носок – пол в этом доме был земляной, утоптанный, не скрипел предательски под ногами. Я двигался первым, Гришка чуть позади, страхуя, с кинжалами наготове. Зольники продолжали возиться с трофеями, не подозревая о нашем присутствии. Тот, что слева, поднял мятую кирасу, повертел в руках и отбросил в кучу брака. Тот, что справа, перебирал связку стрел, проверяя оперение.

Три шага. Два. И последний, как приговор.

Я мотнул головой – и мы ударили одновременно. Бить по указанию Бестиария в сидящего на лавке было не с руки, поэтому мой нож вошел в основание черепа левого зольника, где шлем не прикрывал шею. Гришкин кинжал пронзил правого под лопатку, целясь в сердце отработанным ударом. Для мелких этого хватило, оба движения слились в один всхлип и треск разрываемой плоти. Зольники рухнули на груду доспехов, даже не успев захрипеть. Единственным звуком был выпавший из руки правого расколотый шлем – глухо брякнув о землю, он укатился в угол, дребезжа и подпрыгивая, пока не замер у самой стены.

Мы замерли, прислушиваясь к обманчивой тишине. Выждав пару секунд, Гришка вытер кинжал о штанину покойника и вопросительно глянул на меня. Я показал в сторону кухни – через окно можно выбраться в огород и обойти заслон у ворот с тыла.

Мы прошли через кухню, стараясь не наступать на расколотые черепки, устилавшие пол. Здесь тоже побывали зольники: печная заслонка валялась погнутой, горшки перевернуты и разбиты, чугунный котелок забили в щель между печью и стеной. Еще несколько дней назад здесь пахло свежим хлебом, и хозяйка хлопотала у печи, напевая что-то себе под нос. Теперь здесь воняло падалью и ржавчиной.

Отчистив проем от осколков, мы выбрались через окно в огород и оказались в густой тени яблонь, непонятно как уцелевших после штурма. Нашим неоспоримым преимуществом было полное знание местности – каждый закоулок и проходной двор был заранее известен, как и скрытый лаз в заборе. Я успел досконально изучить деревеньку еще во времена планирования обороны, но все равно на всякий случай вызвал перк «картограф». Перед глазами развернулась ментальная карта, подсветившая знакомые маршруты, схематичное изображение главной улицы и тупиковых подворотен.

Мы уже было направились к воротам, следуя плану, когда я внезапно остановился. Что-то привлекло внимание – некий странный звук, прилетевший из глубины штабного дома, который мы планировали обойти стороной. Сруб возвышался в центре деревни, где еще недавно мы держали совет, Петр вел амбарную книгу, а Катерина врачевала раненых.

Мы не планировали заглядывать туда, но звук заставил меня насторожиться. Он не походил ни на что, с чем бы я мог его ассоциировать. Глухой едва слышный шорох, мерный и ритмичный, как перекаты огромного жернова или вращение лопастей. Он перемежался с низким тревожным гулом – будто кто-то раскручивал огромный маховик где-то в подполе или пытался завести генератор. Бредовое предположение, но звук действительно не вписывался в окружение деревни и это заставило меня почуять в нем угрозу.

С другой стороны – в нем чудилось что-то знакомое, будто я уже слышал его. Но то ли это случилось давно, то ли произошло мельком – установить происхождение никак не удавалось.

Гришка тоже что-то услышал, весь подобрался и глянул на меня с вопросом в глазах. Я поднял руку, приказывая ждать, и вслушался в темноту, пытаясь определить природу гула. Тот повторился – на этот раз громче и с треском, будто разряд молнии. Он доносился будто из-под земли, из подпола, где мы хранили припасы. Вместе с ним внезапно пришел запах – сырой и затхлый, могильный. С примесью пороха и чего-то химического, напоминающего скипидар или смолу.

Подбежав к бревенчатой стене штаба, я просканировал окрестности «чутким слухом», прежде чем заглянуть в окно. Гришкин силуэт распластался рядом, слившись с тенью так, что стал неотличим от фактуры бревен. Звук, доносившийся изнутри, стал громче и отчетливее, словно в банку поместили гигантского шершня.

Похоже на корневку в летающем облике. Нет, вибрация совсем иная.

– Что это за звук? – едва слышно пробормотал Гришка, потирая пальцами вески. – Какая-то новая хреновина вылупляется?

Я не ответил, сосредоточенно копаясь в собственных воспоминаниях. Гул никак не желал превращаться во что-то конкретное и узнаваемое. Но я был абсолютно уверен, что уже слышал этот звук. Только вот при каких обстоятельствах, черт побери?

– Давай проверим, – ответил наконец, сам подивившись нерешительности в голосе.

Действуя осторожно, я заглянул в окно. Передняя горница выглядела так, будто по ней прошелся ураган. Стол перевернут, карты и бумаги разлетелись по полу, часть одежды затоптана сапогами. Свечные огарки расплылись остывшим лавовым озером – их так и не удосужились потушить. На стене виднелся косой росчерк копоти, оставленный, видимо, факелом. Собирались явно впопыхах, забирали только самое необходимое…

Мы проникли внутрь, воровато озираясь, будто вломились в чужое жилище.

Звук усилился. Теперь к гулу добавился высокий, почти ультразвуковой звон, от которого заныли зубы. Гришка болезненно поморщился и зажал уши ладонями.

– Севастьян, твою дивизию, что это за херня? – прошипел он, стиснув зубы. – У меня башка сейчас лопнет!

Я попытался точечно прощупать пространство за стеной с помощью «чуткого слуха» – и сразу пожалел об этом. Навык словно сошел с ума, перед глазами промелькнул стек ошибок, интерфейс замерцал тревожными помехами. Пришлось вырубить его к чертям собачьим, пока тот не расплавил мне мозги.

– В подвале происходит нечто странное, – озвучил я, скорее для себя, чем для Гришки. – Зольников внутри нет, это я могу сказать точно. Но там... завелось что-то другое.

– Какое еще «другое»? – Гришка нервно оглянулся, перебросив кинжал в другую руку. – Ты меня пугаешь, Сева.

Я хотел высказать предположение, но не успел. Гул внезапно достиг пика, а затем неожиданно оборвался. В наступившей тишине последовал громкий щелчок, словно лопнула натянутая до предела струна. Пол под ногами ощутимо вздрогнул.

Гришка отшатнулся к стене и присел на корточки. Я застыл на месте, всматриваясь в проем двери, ведущей в подпол. Там на мгновение промелькнул яркий свет, воздух над лестницей замерцал как над раскаленной сковородой. Истекающий из темного зева запах скипидара стал невыносимым.

Внезапно проснулась Система:

[ Внимание: обнаружен действующий портал. ]

[ Зафиксирована сигнатура двух Печатей Скверны. ]

[ Интерфейсы не совместимы, рекомендуется избегать контакта. ]

В этот момент я вспомнил, где слышал этот чертов гул. Ну конечно! На болотах, когда Катерина открывала портал для нашего отряда. И еще раньше, когда только впервые появился в этом мире. Но в тот раз это гудение звучало гораздо мягче, сейчас же звук был сильнее, словно для переноса потребовалось намного больше мощности.

Должны появиться двое – это могли быть только соратники Кары из Ордена Осквернителей с большой земли. Носители Знания или Системы, подобные мне.

Или совсем не такие. Их намерения оставались туманны.

Рекомендация уклоняться от контакта появилась не просто так. Система редко давала советы, но когда это происходило – к ним следовало прислушаться. «Интерфейсы не совместимы» – это прозвучало как предупреждение о несовместимости групп крови. Контакт может быть смертельным. Для кого – вопрос открытый.

Схватив Гришку за плечо, я оттолкнул его в дальний угол горницы. Он открыл было рот, но я зажал ему ладонь, приказывая молчать. Нет! У них может быть ночное зрение. Или «чуткий слух». Или что похуже – «агония», как у меня. Или какая-нибудь другая дрянь, о которой я даже не слышал. Если они засекут нас...

Я потащил Гришку через горницу, лавируя между обломками. На глаза попалась каморка Марты – крохотная комнатушка, где рыжая хранила сушеные травы и чистые бинты. Подойдет как укрытие. Я втолкнул туда ничего не понимающего напарника и нырнул следом, одновременно вырубая все системные навыки. «Ночное зрение» погасло, «чуткий слух» отключился, даже «картограф» свернулся и исчез с периферии зрения. Я остался в полной темноте, с обычным человеческим слухом и гулко стучащим в груди сердцем.

На лестнице, ведущей из подвала, раздались осторожные шаги.

Глава 2

Из темного проема показалась рука, уцепившаяся за косяк, следом выбрался крупный мужчина. Покрутил головой с коротким ежиком седых волос, осматриваясь, потом поправил сползший наплечник, перемазанный землей. Прошел на середину горницы, покачиваясь будто пьяный – приходил в себя после перехода.

По одежде он больше походил на оружейника, коих я уже встречал в Драни: плотный фартук из воловьей кожи обтягивал мощную грудь и имел пропалены в нескольких местах, поверхность покрывали темные пятна, похожие на оружейное масло. Фартук крепился на плечах широкими ремнями, перекрещенными на спине. За спиной выпирал объемный мешок – больше походивший на походный рюкзак, с продетыми в петли инструментами: торчали рукояти напильников, медная трубка какого-то прибора и кусачки. Рядом свисал кожаный ремень с гнездами для пуль.

В левой глазнице мужчины плотно сидел окуляр, собранный из колец разного диаметра и вставленных друг в друга. Целое устройство из медных ободков и крохотных винтиков, закрепленное на кожаном ремешке, уходящем за ухо. Неизвестный поднял руку и выдвинул линзу немного вперед, так, что по ней пробежали голубоватые искры.

Он повернулся боком, подошел к столу и принялся рассматривать разбросанные на нем карты… И вот тут я залип окончательно.

Рядом с рюкзаком свисало поистине диковинное оружие.

Ствол походил на мушкет – но таких я не видел даже у мастера Ференца, а уж старик-оружейник знал толк в своем деле. Массивный и угловатый, с утолщенной казенной частью, где вместо одного ствола крепились четыре, расположенные вокруг центральной оси. Они напоминали барабан револьвера, только не откидной, а совмещенный с ложем. Каждый ствол имел собственную зарядную полку, изолированную от соседних.

«Это чтобы не воспламенялся соседний заряд раньше времени», – догадался я.

Как я понял, кремневый замок имелся только один для всей конструкции, как и спусковой крючок. Принцип стрельбы стал понятен: после каждого выстрела стрелок проворачивал блок стволов, подводя следующий заряд к замку. Он мог произвести четыре выстрела без перезарядки – огромное преимущество в мире, где большинство солдат довольствовались одним.

Наверняка эта штуковина стоила целое состояние. Но, судя по тому, как небрежно мужчина ткнул мушкетом о стол – ему было на это плевать.

– Вот бы мне такой, – с завистью прошептал я. Гришка не расслышал, но на всякий приготовил кинжал.

Но пришлось закатать губу и отвлечься от созерцания новинки – вслед за мужчиной из подвала поднялась женщина. Сначала я даже не заметил ее появления, настолько беззвучно она появилась из-за спины напарника. Будто не шагала по скрипучим половицам, а плыла над ними как невесомое облачко тумана.

На ней был удобный приталенный костюм, который у меня сразу вызвал ассоциацию с облачением наемного убийцы: почти черный, обтягивающий, но не сковывающий движений. Узкие штаны плотно облегали ноги и были заправлены в мягкие сапоги без каблука. Высокий воротник куртки прикрывал часть лица, рукава имели множество ремешков и завязок. Темные волосы были стянуты в тугой узел на затылке и заколоты шпилькой, блеснувшей в лунном свете. Я не сомневался, при случае она могла использовать ее как оружие.

Отсутствие другого видимого оружия подтверждало догадку, что эта особа не так проста, как кажется. Ни привычных ножен на бедре, ни рукояти пистолета, выглядывающей из сапога – ничего этого не было. И это настораживало больше, чем бандура на плече здоровяка. Человек, который не носит оружия на виду явно имеет козырь в рукаве.

В отличие от напарника, бумаги на столе женщину не заинтересовали вовсе. Она мягко прошлась по комнате, медленно поворачивая голову, будто сканируя пространство. Это движение напомнило мне про собственный «чуткий слух». Не удивлюсь, если она использовала его аналог.

– Эйра, мы вышли не там, – внезапно произнес здоровяк густым бархатистым голосом, откладывая карту в сторону. – Нечто в этой деревне исказило поток. Мы восточнее, чем планировалось.

– Насколько далеко? – певуче прошелестела женщина.

– Где-то на половину лиги. Может, немного дальше, зависит от дороги. Город должен быть к северо-западу.

– Это поправимо, Бран. Много времени не потеряем.

– Запомни карту, нужно обогатить Знание.

Они еще поговорили вполголоса, явно не ожидая присутствия посторонних. Я затаил дыхание и едва сдерживался, чтобы не чихнуть – терпкий запах сухих трав лез в ноздри и раздражал горло.

Тем временем женщина – которую судя по всему звали Эйра – замерла перед столом, уставившись в карту, которую держал Бран. Ее стеклянный взгляд подсказал, что происходит перенос данных с бумаги на аналог моего «картографа», доступный этим орденцам.

– Нашла подходящий маршрут, – произнесла она через несколько секунд. – Ближе всего восточные ворота, к ним как раз ведет дорога. Но Знание предупреждает меня об опасности, – внезапно закончила она.

– Скреп? – уточнил Бран.

– Возможно. Множество враждебных сущностей близ главного тракта.

– Это может быть его армия, – стукнул кулаком по ладони Бран.

– Тем лучше, не придется долго искать. Приговор никто не отменял. Кроме того… – она помедлила, словно изучала невидимый интерфейс. – Кара тоже должна быть где-то рядом.

– Видишь ее?

– Она до сих пор не активировала маяк. Либо мертва, либо…

– Просто не справилась, – пожал плечами Бран. – Это на нее похоже.

– Ее наказание неизбежно, – отрезала Эйра. – Но сначала – главная цель. С надзирательницей разберемся позже.

– Все таки попробую ее обнаружить, – мстительно произнес Бран и принялся выкручивать кольца окуляра.

Я обмозговывал услышанное. Кто-то в Ордене забеспокоился и прислал подкрепление – это хорошо. Но цели у них были такие же как у попавшей под раздачу Кары. Им тоже плевать на город и на людей, запертых в Драни. Похоже, эти двое даже не знают об осаде, их интересует только неуловимый Скреп.

Зашибись. Вместо союзников я получил еще двух фанатиков с собственными тараканами в голове.

– Эйра, – внезапно произнес Бран изменившимся голосом.

Мужчина внезапно повернул голову в сторону нашей каморки, окуляр снова вспыхнул, на этот раз багровым светом.

– Нашел ее?

– Нет. Но здесь что-то мешает моему зрению, – воскликнул он. – Меня предупреждает Знание. Кто-то рядом пытается управлять нечестивым отродьем.

Твою мать! Канал с Вадимом. Я совсем забыл про него – он остался висеть в фоновом режиме, и этот чудак каким-то образом засек его.

– Где источник? – Эйра неуловимым глазу движением оказалась по другую сторону стола, ее рука опустилась к бедру.

– Там. За дверью.

Бран указал пальцем прямо на нашу каморку.

Рука Эйры скользнула к локтю – и вынырнула с клинком.

Короткий и узкий, такие прячут в складках одежды или в рукавах, в специальных прорезях. Оружие убийцы, рассчитанное на один точный удар.

Я даже не стал пытаться предупредить Гришку. Все равно бы не успел. Просто оттолкнул его в угол каморки и схватил карабин, перехватив за ствол как дубину. Стрелять не хотелось – не затем я выравнивал баланс Равновеса, чтобы поднять шум на всю деревню.

Нужно попробовать договориться…

Она ворвалась в каморку, как порыв ветра – смазанный силуэт, почти неразличимый в потемках. Я подрубил ночное зрение, но клинок буквально свистнул у моего виска, едва не отхватив часть уха. Я направил приклад карабина рывком вверх, целясь ей в запястье, но Эйра с непостижимой скоростью уже сместилась в сторону, и удар пришелся в косяк.

– Стой! – рявкнул я. – Мы не враги!

Куда там – ответом стал новый молниеносный выпад. На этот раз клинок метил мне в горло – экономный удар без замаха, каким всегда пользовался Гришка. Я парировал ложем карабина, сталь лязгнула о дерево, соскользнула в сторону и я ощутил кровь на запястье. Она оказалась еще проворнее, чем я думал.

– Я знаю Кару! – выкрикнул я, отступая назад. – Мы союзники!

Эйра не ответила, поднырнула под стремительным выпадом Гришки и ударом ноги вытолкнула его в комнату. Не ожидавший подобной прыти, мой напарник кубарем полетел на пол, шипя, как рассерженный кот. Ее же лицо осталось бесстрастным, а глаза внимательно улавливали каждое мое движение. Эйра будто понимала, кто представляет главную опасность, оставив напарнику второстепенную цель.

Ну это она Гришку недооценила…

Дальше думать стало некогда – проклятая баба работала клинком настолько методично, что у меня не оставалось возможности сделать вдох: укол в лицо, следом – режущий по ребрам, благо – спасли пластины брони. Тут же без передыха – обманный финт с переводом в нижний уровень. Едва защитив пах прикладом, я отбивался, как мог, но с каждым движением становилось ясно: в чистом фехтовании она меня переигрывает, не помогут даже уроки Семена.

Где-то на периферии сознания я слышал крики Гришки и грохот в горнице – видимо, они с Браном тоже сошлись в рукопашной, и тот оказался тоже не промах. Ну хоть так, вдвоем бы они меня быстро завалили...

В этот момент я пропустил удар в переносицу – голова откинулась назад, шея захрустела, перед глазами вспыхнули искры. Следом прилетел пинок коленом в бедро – нога онемела, я пошатнулся. Эйра будто специально избегала смертельных ударов – чтобы измотать и лишить подвижности.

А потом допросить с пристрастием и каленым железом.

Оценив безрадостные перспективы, я перестал сдерживаться.

Первым делом врубил «скрытность» на полную, уходя из-под очередного выпада. Так я навык еще не использовал, но подсказало наблюдение за Эйрой – теперь и мои движения приобрели легкость и скорость, как у нее. Права была Пантелеевна, надо было изучать инструкцию к навыкам.

Перехватив карабин за цевье, я ударил прикладом наотмашь, целясь в голову. Она блокировала предплечьем, но инерция удара заставила женщину отступить на шаг.

– Да выслушай меня наконец! – прорычал я. – Дура!

Вместо ответа Эйра резким движением ноги выбила карабин из моих рук. Я не остался в долгу – поймал за лодыжку и дернул на себя, выводя из равновесия. Ей пришлось отбросить клинок, чтобы высвободиться, и оружие отлетело в угол. Я рванул к ней, планируя войти в клинч и задавить весом – моим единственным преимуществом. Но она развернулась на каблуке как балерина, в врезала локтем мне в лицо.

Мир на мгновение обрел яркие краски. Я мотнул головой, прогоняя муть, и проворонил момент, как в ее руке оказался изящный пистолет с посеребренной рукоятью.

Эйра направила ствол мне в лицо и с усмешкой вдавила курок.

«Агония» сработала автоматически.

Будто играя в компьютерную игру на хардкоре, с одной жизнью, я увидел, как полка озаряется искрой. Тело дернулось быстрее мысли – я нырнул в сторону, и пуля просвистела в миллиметре от уха, вонзившись в бревенчатую стену за спиной.

Зрачки Эйры на мгновение расширились, а рот приоткрылся от удивления.

Не мешкая, я выхватил свой офицерский пистолет, который только недавно зазря благословил. Ну и черт с ним, за то сдохнет быстро и без мучений…

Выстрел!

Пуля пробила воротник и разнесла остатки окна в горнице – теперь пришел мой черед удивляться – эта особа активировала свой аналог «агонии». Движения Эйры не стали быстрее, теперь мы были равны по скорости, но вот мир вокруг ощутимо запаздывал. Полетели щепки, кружась в воздухе будто левитирующие объекты. Кочерга вонзилась в стену, выбив облачко трухи. Ошметки веников разлетелись клочьями и мешали обзору. Чья-то кровь брызнула на пол, похоже – моя, но боли я не почувствовал – адреналин и «агония» заглушали все.

Мы сцепились вплотную, ни один не желал уступал другому. Секунды «агонии» таяли. Я чувствовал, как мир снова набирает привычную скорость. Эйра ощутимо выдохлась – ее движения становились все более тяжелыми и вязкими. Изловчившись, я схватил ее за запястье и перекинул через себя.

Она вскрикнула, отлетев в угол. Я рванулся к ней…

«Агония» кончилась одновременно.

Мы замерли, сверля друг друга яростными взглядами. Безупречный пучок волос развалился, и локоны прилипли к ее потному лицу. На скуле наливался синяк, разбитая губа опухала на глазах. В свою очередь, я чувствовал, как горит порез на предплечье, а на виске набухает гематома.

– Достаточно, – выдохнул я, пытаясь унять подступающую к горлу тошноту. – Ты показала себя, теперь давай поговорим.

За стеной послышался вопль Гришки – я скосил взгляд. Тот висел на плечах Брана, а здоровяк отмахивался назад, пытаясь стащить прилипалу со спины.

– Гришка! Назад!

Тот оглянулся и спрыгнул на пол, отскочив подальше от здоровяка. Бран развернулся…

– Все, прекратили! – осадил его властный окрик.

Эйра задумчиво коснулась губы, вытирая кровь. Машинально поправила волосы, поглядывая на меня с задумчивостью и опаской, будто ожидала подвоха.

– Кто ты такой? – спросила она наконец и пробормотала следом, будто сомневаясь в собственном рассудке. – Ведь из Ордена, но… я никогда не видела тебя раньше.

– Я тот, кто знает Кару Муррей, – ответил я, стараясь подобрать слова. – Ты не ошиблась, из Ордена, только не из вашего. Вот моя Печать, – я закатал рукав сюртука, с сожалением отмечая отсутствие пуговицы. – А еще я тот, кто сражается здесь с Лесом уже пять гребаных недель. Этого достаточно?

В проеме выросла фигура Брана. Мушкет был направлен в пол, здоровяк держал его за цевье – добрый знак. За его широкой спиной маячил недовольный Гришка, с недовольным видом изучавший погнутое лезвие стилета.

– Это ты использовал Знание? – произнес Бран. – Ты пытаешься управлять нечестивой сущностью? Но как такое возможно?

– Для тех, кто получил ранг «жнец» – возможно, – парировал я. – Остальное тебя не касается, по крайней мере – пока не договоримся.

Бран и Эйра переглянулись. Между ними промелькнуло что-то, чего я не уловил – будто мысленный обмен сообщениями. Похоже, эти двое будут повыше рангом, чем моя знакомая Кара.

– Я тоже принадлежу Ордену, – с нажимом повторил я, пользуясь заминкой. – Только не из местных. Моя обитель расположена на другом конце континента. Нас учили иначе, но Знание – общее и цели тоже. Вы должны это понимать.

– Твои слова – пыль под ногами нищего, если не можешь их доказать, – отрезала Эйра. – Наше Знание не может лгать своим адептам. Ты либо самозванец, либо…

– Либо что? – недобро ухмыльнулся я.

– Либо подручный Скрепа, – закончил за нее Бран. – Тот тоже ищет Знание, но искажает его.

Я мысленно обратился к Пантелеевне, ведущей себя подозрительно тихо. Если бабка сейчас промолчит или начтет выкаблучиваться – переговорам наступит конец.

– Баб Дусь, – позвал я мысленно. – Можно как-то синхронизировать наши протоколы? Чтобы я мог обмениваться с ними сообщениями, как с Карой.

– Как ты мне дорог, милок, – раздался в голове шамкающий голос. – Только самовар раскочегарила, села чайку попить…

– Надо помочь, – взмолился я. – А не то дело до смертоубийства дойдет.

– Ладно. Синхронизация, говоришь? Ну-ка, дай глянуть…

Перед глазами возник блок исполняемого кода, но не привычные системные, а какие-то другие – будто бабка подключила новую библиотеку.

Эйра внимательно посмотрела на Брана. Тот пожал плечами и невзначай положил палец на спусковой крючок.

– А можно побыстрее, баб Дусь? – я сделал вид, что поправляю полу сюртука, а сам приблизил руку к обрезу. – Иначе постреляем друг друга.

– Да замолчи ты, заполошный… Та-а-ак… Это что ж за протоколы такие? Седьмая версия, небось. А ты на пятой до сих пор сидишь, как сирота казанская… Ну ничего, ща патч накатим…

– Бабуся! – яростно прошептал я, глядя, как Эйра потянулась к сапогу.

– Молчи, говорю! Вот… Готово.

[ Отправлен исходящий запрос… ]

[ Соединение установлено. ]

– Подожди! – Бран остановил Эйру взмахом руки. – От него идет какое-то послание. Уверен, что это Знание.

Я быстро вызвал интерфейс, открыл архив и вытащил из него старую голосовую запись. Тот самый разговор перед встречей в трактире «Золотая подкова», когда мы договаривались о союзе. Короткий фрагмент, но достаточный, чтобы узнать голос.

«Отправляю», – мысленно произнес я и кинул сообщение Брану.

Взгляд того остекленел – видимо, получил уведомление. Несколько секунд здоровяк стоял неподвижно, прослушивая запись. Потом кивнул Эйре.

– Голос Кары. Подтверждаю: она называет его «охотником» и предлагает союз.

– «Охотник» – это старый ранг, – заметила Эйра, неосознанно коснувшись синяка. – Сейчас у него гораздо выше.

– Так и есть, – согласился я. – Говорю же – давно здесь варюсь.

Эйра подобрала свой клинок. Было заметно, что она до сих пор не доверяет мне, но по крайней мере теперь в ее взгляде было меньше враждебности.

– Допустим, ты действительно посвященный, – медленно произнесла она. – И ты смог доказать, что знаешь Кару. Но это не объясняет, почему твое Знание иное.

– Старейшины развивали наш Орден иначе, – соврал я. – У нас другие наставники, другие методы. Но цель и враг общие.

– Скреп, – выгнул бровь Бран.

– Именно, – поддакнул я. – Но Скреп – только часть проблемы. Вы, кажется, еще не в курсе, что здесь происходит.

Они заинтересованно посмотрели на меня, но я замолчал и обвел взглядом разгромленную горницу, подчеркивая важность момента. Потом выглянул в окно, всматриваясь в туманную дымку от пожарищ.

– Город в осаде. Отряды корневого воинства уже проникли внутрь и захватили несколько кварталов. Симбионты Скрепа контролируют Нижнюю Дрань. Медоеды баламутят воду, а Лес пытается достать их предводителя всеми доступными способами, включая тотальное уничтожение города. Если вы хотите найти колдуна – вам придется идти через захваченные районы.

Эйра и Бран молчали, ошеломленные известиями. Я усмехнулся, ощущая, как обретаю власть над ними, и продолжил:

– Восточные ворота осаждены, вы завязните там и сгинете. Но у меня есть отряд и план, как попасть в Дрань. Мы как раз направлялись туда через эту деревню. Если хотите – присоединяйтесь, но все шаги будете согласовывать со мной. Внутри города мы найдем Кару и там уже решим, как действовать.

– И много у тебя людей? – спросила Эйра.

– Полсотни отчаянных рубак, – заявил я, специально не упоминая тех, кто отошел в Дрань. – Мы сопровождаем обоз.

– Нам не нужна Кара, чтобы добраться до Скрепа, – заявил Бран.

– Ну и глупо, – жестко возразил я. – Учитывайте, что она как никто другой знает, кем может оказаться Скреп. Мне все равно, кто прав и кто виноват перед вашим Орденом и кому какое полагается наказание. Но сейчас имеет смысл отложить этот вопрос до лучших времен.

Эйра задумалась, будто просчитывая варианты – Бран не мигая смотрел на нее, подкручивая окуляр. Было заметно, что из этой парочки она главная.

– Хорошо, – произнесла она наконец. – Мы идем с тобой. Но если ты приведешь нас в засаду…

Она не закончила фразу. А я не успел послать ее к черту.

Нам помешал глухой удар в дверь – такой мощный, что створка треснула по швам. Следом раздался скрежет, и в проеме показалась ржавая секира.

Зольники. Твари нашли нас. Должно быть звук выстрелов разнесся далеко по округе. Твою дивизию, как же я мог упустить этот момент…

– Севастьян! – вскрикнул Гришка, стоящий ближе всех к проходу. – Нож!

Я кинул ему свой клинок, подхватывая карабин. Эйра уже была у двери, будто стояла там изначально. Острие являлось продолжением ее руки, без всякого видимого движения ударило в рожу первую просунувшуюся внутрь тварь. Бран отступил к окну, вскидывая свой четырехствольный мушкет.

Следующий зольник ввалился в горницу вслед за воющим на полу собратом, занося секиру для удара, но Эйра опередила и его. Короткий выпад – и клинок вошел в щель между шлемом и нагрудником. Тварь захлюпала горлом и рухнула на колени, заливая пол черной жижей. Эйра уже разворачивалась к следующему узнаваемым движением, в котором не было ни сомнения, ни страха – только холодная механика смерти, которую мне довелось испытать на своей шкуре.

В окне показалась оскаленная морда, ладони навалились на раму, давя осколки стекла. Бран развернулся и выстрелил – мушкет рявкнул огнем и дымом, пуля разворотила полчерепа. Оружейник тут же провернул блок стволов с отчетливым металлическим щелчком храпового механизма – и следующий заряд встал на боевую позицию.

Десять секунд – и грянул новый выстрел.

Эйра увлекла за собой особо ретивого зольника и я, воспользовавшись моментом, высунулся в дверной проем, вскинув карабин. Во дворе мелькали тени – не меньше десятка, похоже, Григорий немного просчитался в оценке заслона. Переднего снял выстрелом в корпус, следующего угостил дробью – и сразу отступил назад, вытаскивая пороховницу.

– Гришка! – крикнул я. – Держи двери!

Гришка тут же присоединился к Эйре, и они вдвоем заблокировали проход. Вломившийся зольник попытался достать Гришку трофейным копьем, явно украденным в моей деревне, но был встречен веером ударов с фланга, – нож вошел в бедро, тонкий стилет без гарды – с другой стороны в шею. Тварь завалилась на бок, суча ногами.

Позади грохнул выстрел – еще один зольник безвольно повис на раме, скребя по полу когтями. Поворот стволов, громкий щелчок, шипение пороха… очередная тварь лишилась руки вместе с предплечьем и сгинула в палисаднике. Я завистливо присвистнул, заканчивая перезарядку и посылая сигналы через Системный интерфейс. Мушкет Брана работал как часы. Четыре выстрела в минуту – в этом мире подобная скорострельность была сравнима с работой пулемета.

Я выстрелил в спину противника Эйры – та отсалютовала мне клинком. Справа возникла тень, взметнулась дубина, но я ушел перекатом, и удар пришелся в стену. Обрез изрыгнул свинцовый дождь и дробь разнесла нападающему колено. Тварь рухнула, и невесть откуда взявшийся Гришка добил ее ударом в висок.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Последний зольник, шатаясь, попытался уйти в дверной проем, но на пороге возникла фигура в плаще с капюшоном. Вадим вскинул ружье и выстрелил в упор – тварь отлетела обратно в горницу, едва не врезавшись в Эйру, и замерла, раскинув когтистые лапы.

Глава 3

Рассвет осторожно накатывался на холм, серой полосой окрашивая небо над деревней и гася последние звезды. Полежав немного с открытыми глазами, я поднялся с лежанки, которую соорудил из двух лавок и овчинного тулупа. Подошел к окну и несколько секунд просто вдыхал свежий прохладный воздух, приходя в себя. Выспаться толком не удалось, кошмары преследовали весь остаток ночи – сказался откат от «агонии» и физическое истощение после драки с Эйрой. Синяки и кровоподтеки давали о себе знать, крепко меня отмутузили, кулаки у дамочки оказались поистине стальными…

Ну хотя бы голова соображала ясно, и на том спасибо.

Снаружи доносились звуки становившегося на постой обоза. Скрипели тележные оси, устало ржали лошади, звенела сбруя. Крики и привычная ругань доносились со всех сторон – люди Ржавого занимали деревню, размещаясь в опустелых дворах, но места всем не хватало. Застучали первые топоры, кто-то уже гремел ведрами у колодца, планируя напоить лошадей.

Кутерьма вокруг оказалась заразительна. Я натянул сапоги, заткнул за пояс пистолет и вышел на крыльцо, потянувшись до хруста.

Ночью прошел короткий дождь, прибивший пепел к земле. У наспех сооруженного очага хлопотала Берта с помощницами. Отреагировав на стук двери, цыганка оглянулась, потом быстро зачерпнула половником варево и с поклоном протянула мне глиняную плошку.

Поблагодарив Берту, я присел здесь же, на ступеньках, достал из сапога ложку и с удовольствием отведал горячей каши. Хоть она оказалась и слегка недосоленной, все равно выскреб все до дна – неизвестно, когда удастся перекусить в следующий раз.

– Гришку не видел? – спросил я у цыганки, возвращая пустую тарелку.

– У колодца крутился, черт глазастый, – Берта шумно вздохнула и поправила передник. – Сказал, дело есть, а что именно – не сказал. Да я и не пытала. Какой-то он взъерошенный с утра, еле отбилась от него.

– Не ври, – хмыкнул я. – Не мог он к тебе приставать.

– А что я – хуже других баб, – всплеснула руками Берта и со злостью кинула плошку в корыто. – Важный стал, нос задрал, за облака цепляется.

– Да не в этом дело, – пояснил я, пожалев ее чувства. – Женщина у него появилась.

– У Гришки?! – округлила глаза цыганка. – Ни в жисть не поверю! Кобель ведь, каких поискать.

– Да иди ты, – отмахнулся я и вышел за ворота, оставив Берту совещаться с бабами по этому новому поводу.

Справив нужду в конце огорода, я прошелся по улице, не спеша возвращаться в штаб. Там ждал разговор с Ржавым, а чутье подсказывало – он будет ох как непрост. И предпосылки для этого имелись: бывший десятник еще ночью обмолвился, что не видит смысла переться в город. «Сидим на холме как на пупе. Стены имеем и ворота – чем не крепость?» – бросил он кому-то из своих, а я нечаянно услышал. В тот момент не нашелся с ответом, потому что слишком устал.

Вот тебе и союзнически, твою дивизию.

Сейчас, на свежую голову, этот момент нужно было перетереть по-мужски. Но сначала я хотел послушать, что говорят его люди, на тот случай, чтобы иметь варианты, если Ржавый действительно включит заднюю.

Я прошелся от ворот вдоль частокола, заложив руки за спину и делая вид, что просто совершаю утренний моцион. Позади неотступно следовал Вадим с ружьем за спиной. Я велел ему держаться в пяти шагах позади и сильно не отсвечивать своей протокольной физиономией. Тот понял приказ по своему – надвинул капюшон, поправил на лице повязку и стал похож на конвоира, этапирующего заключенного.

Да и хрен с ним, все равно – моя деревня, мои правила. И никак иначе. Все равно настроить бытовой протокол никак не удавалось – ВД-2 воспринимал все слишком буквально.

– Ты хоть поел? – развернулся я к ведомому.

– Биомасса поглощена, – бесцветным голосом ответил тот, но тут же преувеличенно бодро добавил. – Нажрался от пуза, начальник!

– Лучше молчи, – обреченно махнул я рукой и пошел дальше, обходя черные лужи, с плавающим на поверхности пеплом.

В дальнем конце деревни, где склон имел наиболее крутой уклон, не покладая рук работала похоронная бригада. Стаскивая с телеги тела зольников, мужики в закатанных портках спускались к обрыву и, с уханьем, ухватив тварей за руки и за ноги – отправляли вниз. Долго смотрели вслед кувыркающимся телам, споря, какая пара кого забросили дальше.

– ...говорю тебе, надо идти в город, – донесся до меня голос одного из них. – Чего мы здесь высиживать будем, собственные яйца? Подойдет еще отряд тварей – сковырнут нас, как и прошлых жильцов. Под стенами надежнее, вольемся в отряд, на довольствие встанем. Глядишь, еще и деньгу зашибить удастся.

– Экий ты шустрый стал, как бабу свою схоронил, – огрызнулся второй, молодой парень с перевязанной рукой. – У меня жинка в телеге рожает – куда я с ней попрусь?

– Тебе надо, сам и иди! – вмешался третий, поддакивая парню. – Ты слыхал, что в Драни творится? Медоеды судью Морака оживили, и теперь он опять в совете сидит, и велит вешать всех, кто супротив него пошел...

– Брешешь! – возмутился первый, подавая с телеги очередное тело. – Морака когда свои же генералы кончали, башку напрочь саблей срубили, мне шурин лично сказывал. Как он может в совете сидеть, без башки-то?

– Экий ты недалекий, так голову же ему обратно приштопали. Теперь страшнее прежнего управитель наш, грозится всех господ перевешать и медоедов во главе города поставить.

– Брехло ты и пустомеля!

Я не стал встревать. Прошел в окружную, пока не вывернул к колодцу. Возле него баба в платке крутила ворот, а рядом вертелся чумазый мальчонка лет пяти. Малец пытался напоить лохматого щенка, которого держал за пазухой. Щенок фыркал и скалил зубы, мальчонка хохотал, а баба улыбалась краем рта.

– Как устроились? – спросил я, помогая вытащить ведро. – Припасов хватает?

– Ой, животы от каши уже пухнут, – всплеснула баба руками. – А посевы-то выгорели все, даром что страда на носу. Ой, что будет…

– В городе хватает провизии, – обнадежил я, подмигивая мальцу. – И работы непочатый край, без денег не останетесь.

– Ой, к чему нам хоромы каменные, мы к земле привыкшие…

…В одном из дворов мужики спорили так громко, что их было слышно за три версты. Лысый и красномордый размахивал хомутом, другой с плешивой головой держал под уздцы лошадь.

– ...Я ее не оставлю! – плевался плешивый, дергая поводья. – У меня больше ничего нет! В городе – резня, ты там сдохнешь в первой подворотне!

– А я говорю – идем, братка! – уговаривал красномордый. – В городе, говорят, – дворянские особняки жгут! Столько добра пропадает! Если мы не пробьемся сейчас – потом поздно будет шуровать, местные до гвоздя все растащат!

Заметив меня, спорщики резко замолчали и отпрянули друг от друга, будто котов из ведра окатили. Я прошел мимо двора, уже прояснив для себя ситуацию: в стане Ржавого полный раздрай, часть хотела остаться в деревне и осесть здесь, пережидая нашествие. Другие рвалась в город, но по разным мотивам, некоторые из которых вели прямиком на виселицу. Надеяться на таких и оставлять прикрывать спину – себе дороже.

За этими думками, я свернул к дальней вышке, что возвышалась над частоколом у восточного края деревни. К счастью, она уцелела при штурме, только в одном месте оказались перебиты ступени, будто по ним прилетело секирой.

Я взобрался, перебравшись с помощью перил через пролом, наказав Вадику оставаться внизу. Наверху гулял ветер, трепал волосы и приносил запах гари – уже не местной, а из-за рощи, на которую я и планировал взглянуть.

Как раз за ней мы планировали поджечь стойбище зольников, но…

Рощи больше не существовало.

Остовы сожженных деревьев торчали из земли скрюченными спичками, черными на фоне серого неба. Ветра не хватало, чтобы развеять гарь – она клочьями окутывала торчащие стволы и сучья, смешиваясь с утренним туманом. Земля за рощей тоже была выжженной дотла, торчали обугленные пеньки кустов, едко дымились проплешины, где-то в глубине еще догорали остатки углей.

Пожар, устроенный Венедиктом, удался на славу.

Я всматривался в даль, пытаясь понять, что же пошло не так. Диверсия предполагала, что нам удастся рассеять тварей по окрестностям и оттянуть их от деревни. Судя по выжженному полю – у ребят все получилось. Чтец поджег стойбище, зольников должно было погореть немалое количество…

Но чего-то мы явно не предусмотрели.

Мой взгляд плавно перекинулся на дорогу, проходившую по краю пепелища, и побежал дальше.

Те точки, что я в начале принял за группу валунов на краю дальнего леса, оказались лошадиными трупами и повозками. Рядом, почти сливаясь с черной землей, валялось несколько перевернутых телег с почерневшими бортами. Дальше всех, почти прорвавшись к лесу, лежала карета с выдернутой задней осью. Тел возниц разглядеть было нереально, но по разбитым телегам сновало воронье, а значит – погибшие несомненно имелись.

Я прищурился, пытаясь разглядеть детали, и сетуя, что не догадался захватить карабин. Увеличение бы сейчас очень помогло, но и без него я смог заметить, что у павшего отряда имелись отличительные знаки. Длинные полотнища штандартов сиротливо кренились к земле на обочине. Цветов и гербов было не разобрать, да и флаги сильно обгорели, но я мог поклясться, что они принадлежат очень знатной особе, учитывая количество свиты. Лучик солнца, отразившийся от позолоты на экипаже, подтвердил догадку.

Некий отряд принял бой на дороге и был полностью уничтожен.

Я сопоставил факты. Пожар случился уже после того, как неизвестных разгромили. Значит, вышедший на поджог Семен мог видеть этот бой. Возможно, из-за нехватки опыта, он отправил подкрепление – и в этот момент привлек внимание другого отряда корневого воинства, который разбирался с бегущим из Драни вельможей.

Его люди не успели, твари разбили неизвестный отряд, а затем на плечах отступающих ворвались в деревню. В любом случае, эта бойня на дороге была ключом к разгадке. Но без Семена или Игната я не мог восстановить картину полностью.

Впервые промелькнула тревожная мысль: Кара сообщила, что мои люди с ней, но кого она имела ввиду? Все ли успели отойти…

Твою мать! Я сплюнул с вышки и быстро полез вниз. Надо срочно прорываться в город и выяснить все на месте.

***

У штаба толпились рядовые чины и солдаты, которых не пустили внутрь. Из трактирщиков мало кто знал, кем я являюсь и тем более – видел в лицо, поэтому расступаться никто не спешил. Пришлось отправить вперед Вадика – с наглухо замотанным лицом и ружьем в руках он производил неизгладимое впечатление даже не самых наглых и неуступчивых.

В горнице царил порядок и чистота: стол вернули на место, подмели пол и собрали бумаги, зажгли свечи. Это было моим первым распоряжением после стычки с зольниками – рабочее место должно быть прибранно, каждая вещь должна лежать на своем месте. Приучение к порядку – первейшее дело в военном искусстве. Так, по крайней мере, я искренне считал.

Дальний конец стола уже заняли приближенные Ржавого во главе с ним самим – бывший десятник был красен лицом, имел взлохмаченный вид и резкими движениями напоминал человека, который приготовился отстаивать свою точку зрения. Пара его помощников восседали по обе руки: справа пожилой мужик с кинжалом за поясом, постоянно заглядывающий в рот начальнику. Слева – молодой парень лет двадцати пяти в тонких кожаных перчатках без пальцев и широким шрамом от аркана на шее. Этого я запомнил еще по трактиру «Ржавый Палочник» – он командовал лучниками и слыл толковым малым. Кажется, его звали Корней.

– Доброе утро, Севастьян, – едва не подпрыгнул на месте Ржавый, завидев меня и отстранившись от пожилого, с которым что-то обсуждал в полголоса. – Мы уже заждались.

– Чай не девки на выданье, мужика ждать, – вырвалось у меня помимо воли, не сумел совладать с нахлынувшим раздражением. – Вместо того, чтобы передохнуть с дороги и к выезду готовится, твои люди добро с телег стаскивают и дома занимают.

Ржавый дернулся, будто получил пощечину, его глаза опасно сузились.

– Ну ты не гони лошадей, Севастьян. Сейчас все обсудим, для этого и собрались.

Заслышав мой голос, Бран и Эйра вышли из отведенной им комнаты. До этого эта парочка не показывалась на глаза, отдав мне на откуп подготовку к прорыву в город. Оружейник успел до матового блеска наполировать свой громадный мушкет и теперь вертел его в огромной лапище, будто детскую игрушку. Эйра выглядела свежей и невозмутимой – костюм и сапоги вычистила с маниакальной дотошностью, на лице и следа вчерашней драки, если не считать едва заметного синяка на скуле, который она замазала какой-то пудрой.

Поприветствовав их, я сел во главе стола, приказав Вадиму встать за спиной. Обвел всех взглядом.

– Предлагаю начать. У кого какие соображения по поводу построения и авангарда?

Ржавый едва дождался, когда я закончу, заговорил громко и наступательно:

– Мы решили остаться здесь, Севастьян. Это я тебе как глава всей общины говорю. Деревня укреплена, частокол починим. Вода для лошадей есть, припасов на неделю хватит, учитывая не разоренные посадки. Пересидим-переждем, обстановку разведаем пока.

– А пить что будете? Мочу свою? – опять не сдержался я, буравя рыжего взглядом. – Ты же говорил, что питьевой воды почти не осталось.

– Так об этом и толкую, обстановку разведаем, по местным поселкам прошвырнемся, – будто попытался оправдаться Ржавый, но тут же вскинул подбородок, будто вспомнил про свою гордость. – А в городе – мясорубка. Я туда людей не поведу.

– Не хочешь или они сами за тобой не пойдут? – уточнил я, не теряя надежды договориться. – Может, тебе следует провести сходу и решить на общем собрании, кто пойдет…

– Я глава обоза и я здесь решения принимаю, – Ржавый хлопнул ладонью по столу. – Сказал – остаемся и точка.

– Ты мне слово дал, под руку пошел, – холодно заметил я. – Приюту присягнул, а теперь от своей клятвы отступиться решил?

– А где твой Приют? – взвился Ржавый, вскочил на ноги и подался вперед. – Нету больше дружины! Всех извели и порезали!

– Я знаю эти места, – вдруг негромко вставил парень. Ржавый метнул на него красноречивый взгляд, но молодой не стушевался. – Не думаю, что по окрестностям мы найдем чистую воду. А колодец уже обмелел, мы замеряли шестом – едва ли для лошадей хватит. Через три дня начнем пухнуть от жажды, если жара вернется.

– Заткнись, – процедил Ржавый. – Не тебе решать. Из ручья наберем, перебьемся какое-то время.

– Ржавый, ты уже высылал разъезды по округе? – вдруг спросил я.

Тот растерянно глянул на пожилого, не понимая, куда я клоню.

– Вокруг холма и до самого тракта, – сразу отозвался его подчиненный, по-видимому, отвечавший за разведку.

– Много трупов по округе насчитали?

– Полным полно, – согласился тот и начал загибать пальцы. – Сожженное поле кишит горги, там спеклись тела – не разобраться сразу, что произошло. Потом в лощине под холмом, где избушка лесорубов стоит – порубленный отряд тварей. Еще на выезде на тракт…

– Полно, – перебил я его и поднял вверх палец. – Так скажи мне, Ржавый – где ты собрался отыскать хоть один незараженный источник, если всю гниль и падаль с округи в ручьи смывает?

Глава трактирщиков глянул тяжело, как загнанный зверь.

– Придумаем что-нибудь, где наша не пропадала, – он в исступлении рванул на груди рубаху. – Я решил, значит – так тому и быть.

– Зря ты так, Ржавый, – процедил я. – За власть держишься, всем угодить пытаешься. Ты командир обоза, спору нет. Но люди ждут от тебя верных решений, чтобы выжить. А они не всегда популярны.

Ржавый побагровел, набрал воздуха для ответа, но его внезапно перебила Эйра. Ее ледяной тон был сродни ушату холодной воды:

– Ваши распри нас не интересуют. Мы выдвигаемся сегодня в полдень с вами или без вас.

Бран согласно кивнул, стукнув прикладом о пол.

– Вот и катитесь! – взорвался Ржавый. – Я вас вообще знать не знаю.

Вот и поговорили. Самое время переходить к плану «б», который зародился еще во время обхода лагеря и обрел очертания прямо здесь, на собрании. Ржавый снова было открыл рот, но я не дал ему вставить и слова:

– Так, теперь слушай меня. Во-первых, я забираю своих людей – это двое стрелков и двое копейщиков – тех, кто пошел со мной из лагеря. Во-вторых, у меня остался один единственный вопрос, – я сделал паузу и перевел взгляд на Корнея. – Пойдешь со мной?

Тот вздрогнул, но глаз не отвел.

– Пойду!

Ржавый вскочил, стул отлетел к стене.

– Ты совсем охренел, Севастьян! Ладно твои, здесь вопросов нет, но это мой человек!

– Сядь, – оборвал я, отдал мысленный приказ и услышал, как за спиной в руках ведомого сухо щелкнул замок ружья. – Не доводи до греха.

Ржавый подобрал упавший стул, упал на него и расплылся без сил, выпучив глаза.

– Не ожидал… ты мне угрожаешь, да еще и в присутствии моих людей…

– Я тоже не ожидал, и будет лучше, если наши дорожки разойдутся прямо сейчас. Мы идем сами, своих я забираю… И еще прихвачу с собой десяток, которых отберет лично Корней. Если у нас все получится – они вернутся с водой, в убытке не останешься.

Я встал, давая понять, что дискуссия окончена. Корней подошел и встал рядом с Вадиком, не глядя на своего начальника.

– Отбери людей, – приказал я ему. – Самых идейных, кто хочет идти добровольно. Оружие возьмете свое, если будут чинить препятствия... – я нехорошо глянул на Ржавого. – Найдешь меня.

Потом посмотрел на Эйру, наблюдающую за нами с ехидной улыбкой.

– Встречаемся у ворот в полдень, как и договаривались.

Уже на пороге обернулся и добавил с расстановкой, обращаясь к главе обоза:

– У тебя на попечении остается женщина, за которой я вернусь. За ее сохранность ты отвечаешь головой, Ржавый. Говорю при всех.

И вышел из штаба, больше не желая здесь находиться.

Пройдя за ворота, оказался на улице. Настроение было поганое. Ржавый крепко подвел, но какой-то лютой ненависти я к нему не испытывал. Скорее – разочарование, думал, он из тех, кто не бросает в беде. Как оказалось, бывшему десятнику, дорвавшемуся до власти, больше важно мнение окружения, чем старых проверенных друзей. Обидно, но объяснимо – страх потерять власть меняет людей.

***

Мы с Корнеем и его людьми расположились у моего экипажа, рассовывая по котомкам нехитрый походный скарб, когда откуда ни возьмись появился Гришка. Вид у него был донельзя довольный – в одной руке он сжимал новенький кинжал с обмотанной кожей рукоятью, в другой – точильный брусок, хотя лезвие уже и так блестело, как зеркало.

– Ты где шлялся? – буркнул я, вытирая потную шею. – Смотрю, все меня бросить решили.

– Не кипятись, Сева, – жизнерадостно отозвался тот, пристраивая оружие в ножны. – Ты и без меня прекрасно Ржавого уел.

– Подслушивал, что ли?

– Берта рассказала. Многие уже судачат, что Ржавый – трепло.

– И чего народ говорит?

– Не одобряет, – коротко пояснил Гришка. – Чую, еще навтыкают мужики Ржавому, за подобное флюгерство.

– Каждое решение порождает последствия, – философски заметил я и кивнул на кинжал. – Где раздобыл?

– У одного охотника выменял. Трофейный, – Гришка ухмыльнулся.

– На что ты мог выменять, если у тебя ни хрена с собой не было, кроме наглости? – удивился я, выпрямляя спину.

– Так я на серебро, – торопливо пробормотал Гришка и принялся перегружать снедь из заплечного мешка, делая вид, что сейчас его интересует исключительно наша жратва.

Я вздохнул и не стал уточнять, из чьего кошеля кроны, на препирательства сил не осталось.

Гришка тем временем вытащил из мешка краюху черствого хлеба.

– С Бертой договорился, – пояснил он, с трудом отламывая горбушку и засовывая кусок в рот. – Больше бы дала, да там один хрыч явился, орать начал… – он растерянно перевел взгляд на нашу повозку. – Погоди, а мы разве не в карете поедем?

– Экипаж придется оставить здесь, перед стеной непролазная местность.

– А-а-а… тогда щас за сумой сгоняю. Видел тут у одного! – Гришка мгновенно посерьезнел и сорвался с места.

Я поглядел ему вслед – не зря говорят, горбатого могила исправит. Внимание привлек Корней, имевший слегка растерянный вид – как у человека, который пошел наперекор словам командира и теперь начал осознавать последствия своего решения.

– Мои люди готовы, – доложил он, распрямив плечи. – Оружие у каждого свое, как мечи так и луки.

– Ты чем у Ржавого занимался?

– Охотники мы, – отозвался Корней и, слегка помявшись, добавил. – Ну и на большаке промышляли иногда.

– Значит, не робкого десятка, – усмехнулся я. – Хвалю за честность, молодец. Вольно пока, отдыхайте перед дорогой, она непростой будет. И моих тогда забирай под свое командование, итого вас четырнадцать будет.

– Слушаюсь!

Он убежал к солдатам, а залез в ящик позади экипажа, шаря вдоль простенков – не забыть бы чего. Еще нужно успеть перебрать оружие и распределить нагрузку, готовясь к маршу, а до полудня оставалось не так много времени.

…Быстро не быстро, но через час перед воротами собрался отряд. Корней выстроил людей – все разномастные, молодые и старые, кто в чем – как партизанский отряд перед попыткой пробиться к своим. Я лично обошел строй, вглядываясь в лица. Решительный настрой воинов меня полностью удовлетворил.

Бран закончил возиться со своим мушкетом и теперь навьючивал на спину заплечный ящик. Окуляр мерцал синим – видимо здоровяк советовался со своим Знанием, проводя какие-то расчеты. Эйра стояла поодаль без поклажи и смотрела в сторону лесистого участка, который нам предстояло преодолеть, чтобы добраться до поврежденных стен.

Подошедший Гришка сунул мне в руку натруску с порохом, воровато оглядываясь в сторону обозников.

– Севастьян, давай уже команду на выход. Как бы интендант Ржавого в свой мешок не полез…

– Выступаем! – зычно крикнул я и первым шагнул за ворота, слыша за спиной привычные шаги Вадима.

Глава 4

Мы давно сошли с дороги, углубившись в поле и ориентируясь на маячившие впереди стены. Надежды на быстрый марш-бросок не оправдались – вокруг очень скоро выросли кусты и началась полоса пересеченной местности, которая тянулась до самого пролома. Изрезанная оврагами земля, темнеющие затхлой водой промоины, заросшие колючим терновником – все это превращало движение в преодоление полосы препятствий.

Прислушиваясь к звукам, мы ползли по этому лабиринту со скоростью черепахи и виной тому был не только сложный рельеф.

– Ложись! Воздух! – вскрикнул глазастый Гришка.

Команда прокатилась по цепочке, люди попадали на землю, кто где стоял, ища укрытия в кустах. Упав в ложбинку и чувствуя, как по шее ползают муравьи, я наблюдал, как пространство перед нами накрывают тени. Над оврагом, шелестя соломенными крыльями, неторопливо проследовала стайка горг, не меньше десятка особей. Они шли клином, как перелетные птицы, направляясь куда-то в сторону холма.

Оставалось лишь надеяться, что Ржавый сумеет организовать оборону. Не то чтобы я сильно переживал по этому поводу, но чисто по человечески сочувствовал.

Рядом вжался в землю Гришка, сразу за ним – Корней со своими людьми. Все проводили тварей настороженным взглядом… кроме Вадима, который весьма убедительно изображал труп, уткнувшись лицом в землю. Бран опасливо покосился на него, зная истинную природу ведомого и накрыл полой плаща мушкет, чтобы металл ненароком не блеснул в лучах заходящего солнца.

Кого я с трудом сумел различить, так это Эйру, которая сливалась с окружением так искусно, что оставалось лишь удивляться уровню ее скрытности. Я каждый раз старался отслеживать ее движения, памятуя о том, что навык можно прокачать не только с помощью уровня, но и при наблюдении за носителем умения, но пока никаких уведомлений от Системы получить не удавалось. То ли мой уровень не соответствовал минимальному, то ли Эйра сознательно каким-то образом блокировала передачу опыта.

Когда горги скрылись за гребнем оврага, я выждал еще десяток секунд и поднял руку, привлекая внимание Корнея:

– Пошли! Не задерживаемся, скоро солнце сядет.

Так мы и двигались – рывками и перебежками, замирая при каждом подозрительном звуке. Над головой ежеминутно кто-то пролетал, и не всегда это были почти безобидные горги. Один раз раздался такой шум крыльев, что над головой зашумели листья. Мы снова попрятались под кустами и сидели там, пока тварь не удалилась. Что это было – я так и не понял, но выяснять желания не было, улетела и Господь с ней.

Когда бойницы на городских стенах стали различимы глазу, возникла новая непредвиденная угроза – наземные патрули. Несколько скотоволков неожиданно выкатились из ложбины и бросились на бойцов, невзирая на собственную малочисленность. Их быстро порубили, а пытавшегося убежать хвата пронзила стрела. С этого момента я не переставая сканировал местность «чутким слухом», но засечь ловких тварей не всегда удавалось – среди кустов они чувствовали себя как рыбы в воде и если бы не Бран с Эйрой – отряд давно бы уже понес первые потери.

Орденцы обладали каким-то шестым чувством, загодя предупреждая о нападении. Бран время от времени замирал, обводя местность окуляром. Иногда он коротко бросал: «Справа, в овраге. Трое». Или: «Впереди, за кустами. В засаде». Эйра реагировала еще быстрее – поднимала руку, и отряд останавливался, даже не понимая, что происходит. А через минуту мимо нас, в десяти шагах, бесшумной цепочкой проносились твари.

Я догадывался, что им помогают особые навыки Знания. Возможно, аналоги моего «чуткого слуха», только более продвинутые. Или что-то вроде сканера, который Бран уже демонстрировал в штабе. Как бы то ни было, без них мы бы здесь не прошли, завязли бы в постоянных стычках.

Конечно, если бы с нами пошел основной отряд Ржавого, полсотни бойцов – можно было переть напролом. Но сейчас каждый боец был на счету, и хоть враги были низкоуровневыми – рисковать никто не спешил. На коротком привале решили действовать максимально осторожно, несмотря на противодействие Эйры, которая готова была рвать тварей голыми руками. Пришлось надавить аргументами, что эффект внезапности будет утерян. А нам нужно было просочиться как можно дальше на территорию противника, прежде чем обнаружить себя.

Вот мы и осторожничали, принося в жертву время. И мой выбор в пользу Корнея оправдал себя уже не раз.

Его умельцы работали почти безупречно, сказывалась былая лихая жизнь. Снимали тварей без шума и пыли меткими выстрелами из коротких луков, лишь изредка вступая в рукопашную схватку. В особых случаях им помогала Эйра. Двигаясь как рысь на охоте, она добивала пытающихся сбежать, используя метательные кинжалы. Двигаясь с умопомрачительной скоростью, возникала за спиной буквально из ниоткуда – короткий взмах, и очередная тварь оседала на землю, не успевая издать и звука.

Мой отряд действовал настолько слаженно, что я не вмешивался, чтобы не сбить боевой настрой. Вместо этого отслеживал общую картину, держа в голове маршрут и вел кратчайшим путем до пролома, который пометил еще с холма перком «картографа».

Примерно через час мы подобрались к вершине овражка, за которым начиналось открытое пространство. До стен было рукой подать – я подал знак, и отряд цепью залег в кустах шиповника, обозревая цель.

Пролом в стене был метрах в тридцати. Плевое расстояние для подготовленных воинов – можно бегом преодолеть за несколько секунд. Вот только на выпавших из стены камнях, как стая громадных ворон, расположился крупный отряд зольников.

Я насчитал не меньше пятнадцати особей. Одни твари просто сидели, скрючив мосластые спины и уставившись в одну точку – будто находились в спящем режиме. Другие, выполняющие роль дозорных, бродили между ними, волоча оружие по земле. У меня возникла аналогия с юнитами из компьютерной игры, к которым игрок потерял интерес и оставил в качестве гарнизона на спокойном участке карты.

– Пятнадцать рыл, – подтвердил Гришка, подползая ближе. – Можно сойтись в рукопашную, но если поднимется шум сбегутся другие, из-за стены – можно и огрести.

– Знаю, – нервно отозвался я. – Нужно что-то придумать, не зря же мы на пузе все это время ползли, чтобы в конце облажаться.

Эйра приподнялась на локтях и алчно оглядела пролом, сузив глаза до щелочек – она явно что-то просчитывала.

– Попробую увести их подальше, – сказала уверенно, со знанием дела. – Спущусь в овраг и вылезу с другой стороны, покажусь на глаза. Они погонятся за мной, а вы в это время займете проход.

– Знание уже доступно? – буднично уточнил Бран.

– Основное умение я сегодня не использовала. Справлюсь. Постарайтесь обойтись без выстрелов.

Я уважительно взглянул на нее. Настоящий ассасин в штанах, быстрая как тень – если кому-то и было по плечу провернуть такой трюк, то именно ей.

– Сделаем, но ты тоже сильно не увлекайся, – напутствовал я. – Мы будем ждать тебя внутри, у первого дома за проломом.

– Не переживай, найду вас в любом случае, – надменно бросила Эйра и, не дожидаясь ответа, отползла назад.

Корней отдал команду готовиться, и мы стали ждать. Я разглядывал зольников, считая секунды. Чертовы твари зашевелились, будто подозревая о нашем присутствии. Один из них, самый здоровенный в ржавых доспехах и с обломком меча в руке – нырнул в высокую траву, прошелся по полю в нашу сторону и замер на полпути, вглядываясь в даль. Хоть он и смотрел поверх наших голов, но все равно на мгновение мне показалось, что отряд будет вот-вот обнаружен.

Я навел на него ствол карабина, палец лег на спусковой крючок… но зольник повернулся боком и принялся разглядывать что-то у своих ног, ковыряясь в земле обломком. Уф, пронесло…

Через пару минут на дальнем конце оврага показалась одинокая фигура. Эйра не таясь выбралась на открытое пространство, шла нарочито пошатываясь и прижимая руку к боку – будто раненая, случайно оказавшаяся здесь и отчаянно пытающаяся пробраться в город.

Один из караульных тут же заметил ее, выпрямился во весь рост, потом повернул голову к своим и издал гортанный звук, похожий на крик обезьяны. Его сородичи сразу зашевелились, поднимаясь с камней и хватаясь за оружие.

Эйра сделала еще несколько шагов – и вдруг «заметила» их. Вскрикнула, отшатнулась и бросилась обратно в овраг.

Зольники сорвались с места, как гончие, заметившие зайца. Набирая скорость – ломанулись вперед, сминая телами высокую траву, толкая друг друга и издавая мычащие вопли, от которых у нормального человека кровь бы застыла в жилах. Не прошло и десятка секунд, как последний из них скрылся в низине.

Путь был свободен.

– Вперед! – быстро скомандовал я и выскочил из оврага, подавая пример.

Отряд поднялся одной волной, и люди побежали к пролому, придерживая амуницию. Двигались пригнувшись, стараясь не поднимать голов – мало ли кто мог наблюдать со стен. Добежав до камней, я задержался, пропуская людей Корнея. Гришка уже вскарабкался наверх, к самому пролому, помогая остальным.

Я оглянулся назад и чертыхнулся – здоровяк замешкался на старте и здорово отстал.

Мушкет зацепился ремнем за ветки шиповника – Бран дернул со всей дури, тяжелое оружие выпало из рук и ударилось о камень, издав металлический лязг. Бран выругался, подхватил мушкет и рванул к нам, возвышаясь над морем травы, как высоченная каланча. Эти секунды задержки сыграли роковую роль.

Из оврага выбралась троица зольников. Не заметить Брана мог только слепой, таиться более не имело смысла.

– Шевелись, черт тебя дери! – крикнул я.

Но здоровяк был неповоротлив и слишком перегружен. Бежал медленно, прижимая мушкет к груди, поправлял норовивший сползти со спины короб, и постоянно оглядывался, что замедляло его еще сильнее. А троица зольников тем временем неумолимо сокращала дистанцию. Где-то на полпути они настигнут его...

И тут в моей голове промелькнула подлая, но чертовски соблазнительная мысль.

Если его сейчас убьют, я заберу мушкет себе.

Четыре выстрела без перезарядки. Оружие, способное переломить ход любого боя. И Эйра ничего не узнает – она еще не выбралась из оврага, еще водит за собой основную стаю.

Достаточно лишь отдать приказ держать оборону. А когда зольников перебьем, скажу, что не успел помочь. Бран сам виноват – нужно было лучше распределять нагрузку.

Я смотрел на бегущего Брана, и время будто замедлилось, как под действием «агонии».

Зольники были уже в паре метров от него. Оружейник споткнулся, но устоял на ногах и снова побежал к нам. Его растерянное лицо полыхало, окуляр сбился набок. Бран не пытался стрелять или обороняться, боясь ослушаться приказа Эйры.

– Далековато, – раздался рядом встревоженный голос Корнея. – Боюсь, подстрелим здоровяка.

Я колебался еще секунду.

Твою мать, так нельзя.

Выхватив карабин, выскочил из-за камня.

Бран увидел меня, нацеленный ствол и неожиданно замер на месте.

– Ложись, придурок! – заорал я.

Он рухнул в траву, как подкошенный. Карабин рявкнул, пуля ударила в грудь первого зольника, отбрасывая его назад. Рядом грохнул выстрел Вадима, почти синхронно – второй зольник споткнулся и скрылся в траве, разбрызгивая черную кровь.

Третьего нашпиговали стрелами люди Корнея, превратив в подобие дикобраза.

– Вставай, живо! – крикнул я Брану. – Бегом сюда, неповоротливый ты черт!

Здоровяк поднялся, подхватил мушкет и побежал к нам. Лицо облепили ошметки травы, но он не выглядел испуганным – а скорее, раздосадованным собственной нерасторопностью.

Со стороны оврага послышались гортанные крики, начали выныривать головы зольников, привлеченных шумом выстрелов. Впереди них стрелой неслась Эйра с горящими от ярости глазами.

– Все внутрь! – скомандовал я, отступая с обрезом в руке. – Сейчас будет жарко…

Мы нырнули в пролом, оказавшись по другую сторону стены. Секунду спустя к нам присоединилась Эйра с запятнанным кровью клинком.

– Кто стрелял?!

– Это я виноват, – тут же отозвался Бран, потупив взгляд.

– Потом разберетесь, живее сюда! – криком подстегнул Гришка, махая рукой из-за угла дома. – Живее!

Мы побежали за ним, мимо проносились какие-то опустошенные дворы и огороды, мелькали выбитые окна домов. Позади шумела волна преследователей – зольники просочились в пролом и теперь рыскали по улицам, пытаясь взять наш след.

Эйра на бегу шипела на Брана сквозь зубы:

– Почему ты допустил, чтобы началась стрельба?

– Так вышло, – угрюмо отозвался тот, пыхтя как паровоз. – Но я не нарочно. Мушкет зацепился за ветки.

– Оправдания – удел слабых. Получишь наказание, когда вернемся.

Я не стал встревать. У них свои порядки, у меня – свои. Сейчас главное было оторваться от погони.

Пробежав через улицу и обогнув брошенную телегу, мы заскочили в очередной двор. Тесный, зажатый меж покосившимся сараем и грудой обугленных обломков, сваленных огромным кострищем. Не успели толком осмотреться – как за забором что-то яростно взревело и ломанулось к нам с поступью слона, в щепки разбивая крепкую преграду.

Я мгновенно узнал утробу по двустворчатому телу, которое подрагивало и дышало, издавая скрип несмазанных петель. Створки были приоткрыты в боевой готовности, в липкой изнанке угадывалось гадкое шевелящееся нутро. Вместе с ней во двор хлынули шипари. Один, второй, третий… не меньше десятка. В сумерках замелькали сутулые спины и сплюснутые головы, костяные наросты кромсали воздух. Они разбежались по двору как тараканы, потревоженные внезапным светом.

Один из людей Корнея оказался прямо перед утробой. Тварь с невиданной скоростью нависла над ним, створки распахнулись и человек исчез внутри, затянутый сетью выстреливших лиан. Предсмертный крик пронесся над домами и тут же оборвался, когда створки сошлись обратно с мерзким чавканьем.

– Залп! – рявкнул я.

В разнобой загрохотали выстрелы, засвистели стрелы. Ближайшие шипари оказались сметены и пали, но утроба лишь дернулась на корневище, впитывая урон, и поползла вперед за новой добычей, волоча свое неповоротливое тело.

Мы бросились от нее врассыпную, но шипари лезли со всех сторон, умело загоняя нас в западню. Створки снова начали раздвигаться, внутри что-то чавкало и скрежетало, как нутро огромной мясорубки.

– Руби, коли! – заорал Корней, пробиваясь через шипарей с коротким клинком в руке. – Не дайте им окружить!

Один из бойцов завяз в рукопашной и упал на землю – два шипаря насели на него, беспорядочно разя шипами. Копейщики пытались держать утробу на расстоянии, обступив ее с двух сторон. Я выхватил пистолет и выстрелил в мерзкое чрево, но тварь даже не дернулась.

Гришка снес шипарю голову и помог бойцам добить второго.

– Сева! Что будем делать?

– Отходим! – крикнул я. – Это нереально!

– Сюда! – воскликнула Эйра, расчищая путь к входной двери дома.

И тут проснулось нечто в соседнем дворе.

Звук был такой, будто обрушился старый кряжистый дуб. Яростно затрещало дерево, заскрипели бревна и огромная голова, похожая на сосновый комель, возникла поодаль на уровне крыши дома. Два тусклых желтых огня не мигая уставились прямо на нас, над двором прокатился низкий рев, от которого задрожала земля.

– Лешак! – истошно заорал Гришка. – Это Лешак, твою дивизию!

– Стреляй! — крикнул я Брану, и мы выстрелили одновременно.

Пули лишь заставили тварь сделать шаг назад – одна попала в шею, другая выбила глаз. Желтый огонь погас, лешак взревел от боли и махнул корявой лапой, снося крышу дома. Балки и черепица посыпались вниз, поднимая тучи пыли.

– Все в дом! – крикнул я. – Выберемся с обратной стороны!

Мы проскочили темные сени – метнулись по комнатам, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого зверинца. Принялись сигать в окна, невзирая на торчащие в рамах осколки. Заметались по огороду в поисках выхода.

Все ориентиры были окончательно потеряны.

– Сюда! – крикнул я, собирая вокруг людей.

Перескочив через плетень, я повел за собой отряд. Мы неслись по темным переулкам, петляя между домами и перепрыгивая через обломки и раздувшиеся трупы, которые глазели на нас проваленными глазами. Позади ревел лешак, круша постройки, и этот рев подстегивал лучше любых команд. Ему вторила утроба, шипари которой стойко держали след.

К счастью, твари Леса не могли двигаться быстро. От шипарей мы удачно отбились, устраивая неожиданные ловушки: останавливались, давали залп и снова бежали вперед. Дважды Корней заманивал преследователей в узкие проходы, где его лучники расстреливали их почти втихую.

Но устроенный нами шум сделал свое дело.

Из домов и подворотен стали появляться новые зольники – привлеченные выстрелами и ревом лешака. Еще немного и нас окончательно поглотит волна тварей.

– Сюда! – крикнул Гришка, взявший на себя роль проводника.

Неожиданно переулок вывел нас на широкую мощеную улицу с торчащими фонарными столбами. Огни не горели, но и без того было легко сориентироваться – до ближайшего перекрестка около полста метров. Залитый вечерними сумерками, он послужил отличным маяком.

Мы рванули туда, и когда оставалось совсем немного, с параллельной улицы вывернул десяток фигур.

– К забору! – быстро скомандовала Эйра, и мы мгновенно окунулись в тень, доверяя ее чутью.

И не зря – хоть неизвестные и походили на людей, но двигались иначе и это было сразу заметно. Шли резко и дергано, с неестественной амплитудой.

– Симбионты, – тихо предупредил я остальных, стараясь говорить спокойно, чтобы не навести паники.

Кто-то неподалеку охнул, но нужно отдать должное – тут же взял себя в руки.

Еще бы, о личная гвардии Скрепа были наслышаны многие, измененные алхимией медоедов люди вселяли в сердца настоящий ужас.

– Мы не проскочим, – предупредила Эйра. Сморщив нос, она выдернула из голени острый осколок и кинула под ноги, зажимая ладонью рану.

Я огляделся. Над крышами впереди, в сгущающихся сумерках темнел купол часовни. Подходящий ориентир.

– Эйра, веди отряд к часовне. Ждите меня там.

– В смысле? – непонимающе отозвалась та.

– Мой черед отвлекать погоню.

В голове уже созрел безумный план. Впрочем, как и все остальные, что я придумывал в последнее время.

Не дожидаясь возражений, я выскочил на дорогу и громко свистнул, привлекая внимание симбионтов. Потом что есть мочи рванул вниз по улице, навстречу Лесной орде.

Глава 5

На бегу оглянулся – весь десяток желтоглазых нелюдей бежал следом. Симбионты с ходу проскочили подворотню, где укрывался отряд, даже не сбавив шагу. В голове всплыла неуместная аналогия, помимо воли заставившая растянуть губы в улыбке. Они выглядели как толпа пьяных футбольных фанатов, преследовавших болельщика, забредшего не в тот сектор. Разве что выкриков не было – создания медоедов сохраняли тишину, словно хозяева лишили их языков. Впрочем, я бы не удивился.

Улочка вильнула несколько раз и мне пришлось согнать улыбку с лица – впереди замаячил передовой отряд зольников, который потерял след нашего отряда. Заметив меня, бродивший посреди улицы мертвый воин поднял ржавый меч и издал призывный крик, обращая внимание остальных. Я припустил еще быстрее, реагируя на топот босых ног позади, который стал ощутимо ближе. Еще немного – и меня сомнут с двух сторон.

Не дождетесь. Это раньше я холодел от страха при виде страшилищ и мертвецов, но привыкаешь ко всему. Даже широко улыбаться, мчась навстречу смертельной опасности.

Телега у забора подвернулась как нельзя кстати. Вскочив на нее, я оттолкнулся от борта и сиганул через острые пики ограды, приземлившись в густые кусты. Ветки смягчили падение, но сучки ободрали кожу с ладоней. Выкатившись на траву, мельком проверил, не потерял ли оружие, а потом замер на одном колене, как спринтер, готовый к новому рывку.

Но мое потное бренное тело больше никого не интересовало. На дороге за оградой началось форменное светопреставление.

Судя по мелькающим силуэтам – симбионты врезались в ряды зольников, и тишину разорвал многоголосый рев. Лязг когтей о ржавые доспехи, сочный хруст костей, гортанные вопли и нечеловеческий визг – две враждующие фракции вцепились друг в друга мертвой хваткой.

Выждав пару секунд, я решил убираться отсюда подобру-поздорову, пока меня кто-нибудь не засек. Поднялся, отряхнулся и двинулся прямиком через сад.

Старые яблони тянули к звездному небу корявые ветви, под ногами хрустели опавшие плоды. Выйдя на тропинку, я пошел по ней, ориентируясь по перку «картографа». Впереди показалось длинное приземистое здание. Оставалось лишь обойти его, чтобы выйти на улочку, которая должна была привести меня к церкви.

И тут я услышал, как за спиной сломалась веточка.

Почти неслышно, но мой «чуткий слух» уловил этот звук среди десятков других – шороха листвы, скрипа деревьев и далекого шума грызни. Кто-то крался следом, двигаясь настолько осторожно, что обычный человек ничего бы не заметил. Вывод напрашивался сам собой – только симбионты были способны двигаться настолько осторожно, перетекая от укрытия к укрытию, как хищники. Значит, один из них то ли заметил мой прыжок, то ли просто увязался следом, отстал от основной стаи.

Я ускорил шаг, не подавая виду, что заметил преследователя. Впереди показался обширный двор, заставленный телегами и грудами ящиков. Сразу за ним возвышалось длинное одноэтажное строение с мутными окнами – похоже на цех или мануфактуру. Я нырнул за один из штабелей в человеческий рост, но дальше не пошел, а обогнул преграду и вернулся обратно с другой стороны, осторожно выглянув из укрытия

Чутье не обмануло.

По моим следам, едва не касаясь земли длинной всклокоченной бородой, крался мужик в одних шароварах. Голый торс сверкал в лунном свете, босые ноги неслышно касались земли, спутанные волосы свисали грязными сосульками. Симбионт припадал к земле, поводя головой из стороны в сторону – словно вынюхивая след как собака. Повадки дикого зверя в чистом виде, никакой человеческой осмысленности.

Когда-то я расправился с таким лишь при помощи «агонии». Это случилось в форте у соляных шахт, мы тогда были с Гришкой и симбионт едва не разорвал нас на части. С тех пор не многое изменилось, взращенный алхимией противник не стал менее опасным, но...

Я сжал рукоять топора и, когда симбионт прошел мимо, вышел у него за спиной.

Мужик почуял меня в последний момент – отшатнулся назад, пригибаясь, когтистая лапа вспорола воздух там, где только что была моя голова. Но я уже сместился в сторону, пропуская удар, и направляя топор снизу вверх.

Он лишь выдохнул сквозь желтые зубы, когда лезвие вспороло кожу на груди. Я выдернул топор и отскочил назад, сделав приглашающее движение пальцами.

Ну же, иди сюда!

«Скрытность», которая в такие моменты мной никогда не использовалась – теперь работала на пределе возможностей. Я снова уклонился, мягко отступив в сторону, и симбионт прыгнул мимо, зазря клацнув челюстью. Его взлохмаченная голова повернулась на секунду позже, чем нужно. Сделав ложный замах, заставляя тварь отклонится в сторону, я обрушил топор ему на загривок.

Лезвие вошло глубоко, заставив мужика упасть на колени. Симбионт захрипел, попытался оттолкнуться от земли руками, и я ударил еще раз – со всего размаху, целясь в основание черепа. Тварь рухнула на землю, растянувшись во весь рост.

Я отер лезвие о шаровары покойника и прислушался. Никто не спешил на шум.

«Скрытность» в бою – не моя идея. Но наблюдение за Эйрой не прошло даром.

Обойдя бочки, я пошел к зданию, пытаясь обнаружить проход, но строение цеха оказалось то ли «Г»-образным, то ли и вовсе – переходило в какие-то склады… в сумерках было неясно, с которой стороны обойти ловчее. Заметив гостеприимно распахнутые ворота напротив, я решил не петлять, а пройти через здание насквозь. Ведь должен же быть второй выход, для клиентов со стороны улицы.

Внутри оказалось темно, хоть глаз выколи и пришлось активировать «ночное зрение». Мануфактура оказалась старой канатной фабрикой. Длинные столы тянулись через весь цех, на них еще лежали мотки пеньковой веревки и бухты шпагата. Вдоль стен на деревянных поддонах стояли бобины разных размеров. Под потолком на крюках висели готовые канаты, пахнущие смолой и дегтем. В углу высились бочки с краской для маркировки прядей.

Протиснувшись в щель между столами, я растерянно остановился, стиснув от неожиданности рукоять обреза.

Вдоль стен, забившись межу ящиками и бобинами – скрючившись сидели люди. Одни поджимали колени к подбородку и раскачивались из стороны в сторону, другие лежали ничком, третьи стояли недвижимо, будто манекены. Никто из толпы не издавал и звука, чем блестяще обманули мой звуковой сканнер.

Отчего-то оробев, я шепотом окликнул ближайшего мужичка в рваной рубахе, который сидел на краю бочки, поджав тощие ноги. Ноль реакции, даже головы не повернул.

Только сейчас я заметил, что хаотичные мазки краски на стенах на самом деле являлись корявыми буквами, которые можно было собрать в неровные строки. Смысл написанного от меня ускользнул, но масштабы впечатляли. Кто бы здесь ни владел грамотой, он постарался исписать все: от пола до уровня вытянутой руки, а кое-где письмена залезали даже на потолок.

Я прошел глубже в цех и увидел следы старых кострищ и разворошенные мешки рядом, из которых выглядывала ботва. Но огонь давно погас, и еда гнила нетронутой.

Догадка пришла быстро – у них закончилась очищенная вода. У тех, кто нашел здесь укрытие, пока твари штурмовали пролом и выдавливали защитников. Скорее всего, местные колодцы были окончательно поражены колониями грибов, которые просочились из-под города. Ведь Кара предупреждала меня, что в городе бунт, но тогда я не понял истинное значение ее слов.

Эти выжившие окончательно потеряли память.

Я попытался пробраться вперед, когда одна из женщин преградила дорогу. Я попытался оттолкнуть ее прикладом и прогадал – баба мертвой хваткой вцепилась в цевье, и пришлось выкрутить оружие, чтобы освободить. Пока возился – другая из-под стола потянула штанину, да так, что крепкая ткань издала треск – пришлось отпихнуть ее ногой. Я вскочил на стол и побежал вперед, огибая мотки веревок.

Мужик с безумными глазами упал откуда-то сверху, но промахнулся и с хрустом проломил столешницу, погребенный обломками.

Я пробирался сквозь цех, как через палаты сумасшедшего дома. Люди хватали меня за одежду, что-то бормотали, пытались то ли остановить, то ли попросить помощи – я не понимал и не спешил понять, потому что основная масса вела себя агрессивно. В контрастном свете «ночного зрения», их лица казались порождением ночного кошмара.

Так и не использовав оружия, я заскочил в небольшую комнатку, похожую на контору управляющего и захлопнул дверь на засов.

Отдышавшись, огляделся по сторонам – стол с деревянными счетами, в углу весы, да пара табуретов для посетителей. Покачав головой и проверив порванную штанину я под звон колокольчика вышел в противоположные двери.

Ночной воздух охладил лицо. К воротам вела обложенная камнем дорожка. Сделал несколько шагов по ней и уже нацеливаясь на темнеющий впереди купол часовни...

Я вдруг остановился.

Мне показалось, что где-то рядом всхлипнул ребенок. Осторожно так, будто зажимая себе рот ладошкой, боясь, что его услышат. Это выбивалось из всего, что я слышал ранее. Люди в цеху вообще не издавали осмысленных звуков.

Имитатор?

Всхлип повторился. Я выругался сквозь зубы и повернул обратно, держа обрез наготове. Рядом со входом в конторку обнаружилась еще одна дверь, в которой дворники хранили метла и лопаты. За старым шкафом скорчился мальчуган, лет шести, не больше. Пацан был одет в добротный кафтанчик с блестящими пуговицами, на ногах – лакированные сапожки, явно сшитые на заказ. Местные дети в таких не щеголяли.

При виде меня, он повернул пухлое зареванное лицо – слезы проложили светлые дорожки на чумазых щеках. Смотрел доверчиво, как ягненок.

Я присел на корточки, пряча обрез за спиной.

– Эй, малыш. Ты как здесь оказался?

Пацан промолчал, шмыгнув носом.

– Ты местный?

Он едва заметно мотнул головой. Я вздохнул, протянул руку и осторожно пригладил пацану вихор. Мальчуган вздрогнул, но не отшатнулся. Я помог ему выбраться из шкафа, взял на руки и выбрался обратно на воздух.

И что мне с ним делать?! К такому меня жизнь не готовила…

Пройдя по тропинке и выбравшись за ворота, я двинулся в сторону часовни, держась ближе к забору, чтобы оставаться в тени. Мальчишка вел себя тихо, только слегка душил, вцепившись в ворот сюртука.

Так мы с ним и дошли до первого перекрестка.

И тут он неожиданно разжал руки и показал пальцем:

– Там!

Я чуть не выронил его от неожиданности.

– О, да ты говорить умеешь! И что там?

– Дядька там! – упрямо заявил малец. – И лошадка!

– Ну раз такое дело, нужно посмотреть…

Но вначале, я перенаправил в ту сторону «чуткий слух». И действительно – через пару улиц, за домами, слышались отдаленные возгласы и лошадиное ржание. Кто-то зычно отдавал приказы, звенело железо, кого-то звали по имени.

Военный отряд.

До меня дошло. Пацан был с людьми, которые попали в засаду. Твари напали, он испугался и убежал, забившись в чулан канатной фабрики. А его дядька с охраной, возможно, еще жив и отбивается где-то там от корневого воинства.

Я с тоской взглянул на купол часовни, до которой оставался один квартал. Но не тащить же пацана с собой, если его родственник поблизости.

– Ладно, малой. Показывай дорогу.

Я свернул на боковую улочку, ускоряя шаг. Звуки становились громче, и вскоре мы вышли на одну из городских площадей.

Никаких тварей не было и в помине.

На узкой улочке, которая начиналась сразу за площадью, сбились в кучу телеги, груженые бочками и мешками. Одна повозка застряла в канаве, и ее пытались вытолкнуть несколько воинов в кожаных доспехах. Лошадей держали под уздцы, не давая сорваться с места. На земле валялись тела, в основном в одинаковых лиловых плащах – видимо, наемники – охрана обоза.

Их добивали прямо сейчас.

Другие солдаты в разномастной броне обступили четверых пленных, которые стояли на коленях, склонив бороды к брусчатке. Воины решали, что с ними делать. Особенно выделялся один, размахивающий тесаком…

Твою мать, Сыч!

А с ним и другие дружинники, теперь я узнавал лица.

– Сыч! – позвал я, выходя из тени.

Воины сдернули арбалеты, направив наконечники болтов в мою сторону. Я поднял обрез над головой, продолжая идти вперед. Мальчугана пришлось тащить за собой, чтобы снова не сбежал в ночь.

Сыч растерянно повернул голову.

– Свои! – рявкнул я, запуская и сбрасывая «агонию», чтобы успеть среагировать, если у кого-то не выдержат нервы. – Опустить оружие!

– Убрать самострелы! – опомнился Сыч, узнав меня. – Это же Севастьян! Живо, кому сказал!

Арбалеты нехотя опустились. Кто-то зароптал – мол, что за хрен с пацаном, – но Сыч резко оборвал:

– Заткнулись все. Он здесь главный.

Одни вояки оторопели от этих слов, другие, кто меня знал – отсалютовали клинками.

– Ты откуда такой нарядный? – прищурился Сыч, будто не веря своим глазам. – Глянь-ка, сюртук. То-то я тебя не сразу признал.

Я встал рядом с ним, оглядывая отряд. Человек двадцать – двадцать пять. Наши из деревенского лагеря, несколько дружинников в стеганках Приюта, остальные – сплошь незнакомые лица.

Мальчуган внезапно сорвался с места и подбежал к одному из пленных. Мужик с разбитой бровью, стоявший на коленях, поднял голову и ахнул:

– Матвейка! Живой!

Они обнялись, и мужик принялся гладить пацана по голове, что-то шепча.

Я перевел взгляд на остальных пленных, перехватил заискивающий взгляд, полный надежды и с трудом узнал в мужике охранника из дома оружейника Ференца, которому в свой первый визит к мастеру прищемил палец крышкой замка.

– Вы люди Ференца? – спросил я, подходя к мужику с пацаном.

Тот поднял голову и кивнул, утирая кровь с брови:

– Так точно, ваше благородие. От западных ворот воду везли.

– Освободить и посадить на телеги, – приказал я, ни к кому конкретно не обращаясь. – И не трогать. Поедут с нами.

Кто-то из незнакомых бойцов нелестно высказался по этому поводу – мол, мы этих гадов полдня караулили, а теперь что – прощение просить? Но Сыч снова рявкнул, перекрывая гомон:

– Кончай зубоскалить! Почему еще телегу не вытолкали, увальни?!

Солдаты забегали, закипела работа. Из двора напротив вывели лошадей, которых спрятали там на время засады. Застрявшая телега наконец-то оказалась на дороге, ее пристроили позади остальных повозок.

Подбежавший Сыч потребовал дальнейший распоряжений, но вместо этого я хлопнул его по плечу и мы наконец обнялись как старые приятели.

– Где остальные? – спросил я и добавил, чуть помедлив. – Все?..

– Наши все живы! – выпалил Сыч, не скрывая радости. – Анну я тоже успел забрать, когда батюшка, вечного ему привала...

– Погоди, – остановил я. – Потом расскажешь, обстоятельно. А то я вообще не в курсе, что у вас здесь происходит. Сейчас же выдвигаемся во-от к той часовне. Там мой отряд стоит.

– Так ты не один? – удивился Сыч, принимая подведенную лошадь. – Обоз Ржавого все-таки притащил?

– Не совсем… потом, потом.

Я запрыгнул на лошадь позади Сыча, и мы тронулись.

Ехали быстро, мимо то и дело проносились всадники, оцепляя улицы, по которым двигались груженные телеги. По пути Сыч вкратце обрисовал тактическую обстановку. Восточные ворота держали остатки дружины Приюта, но каждый день приносил с собой новый штурм. Никто не знал, что делать, центральное командование отсутствовало. Лишь несколько дней назад прибыл гонец от городского совета, передав приказ держаться до конца.

Корневое воинство подтягивало силы, симбионты оккупировали Нижнюю Дрань и вырезали посты. В городе царил хаос и мародерство. Часть горожан бедняцких кварталов обезумела окончательно. Связи между очагами обороны почти не было.

Пока я слушал Сыча и вычленял главное из его путанной речи, на улицах то и дело возникали стычки. Один раз прирезали одинокого зольника, бросившегося наперерез лошадям. Другая случилась на перекрестке, где на наш отряд наскочила ватага каких-то оборванцев не то мародеров, не то ополченцев. Их постреляли издали, рассеяв по ближайшим улочкам.

Когда купол часовни оказался совсем близко – я приказал Сычу пришпорить лошадь. У ворот, выставив луки, стояли люди Корнея. Завидев меня, молодой командир скомандовал опустить оружие. Эйра вышла из-за каменной ограды и уставилась на меня с выражением, которое я расшифровал как недоверие пополам с уважением. Мол, не только увел симбионтов и умудрился выжить, но и вернулся с крупным отрядом.

– Ты безумец, – произнесла она без тени насмешки.

– Только по четвергам, – согласился я и крикнул Корнею. – Выступаем немедленно, пристраивайтесь в хвост колонны.

Наскоро посовещавшись и определив, где чьи полномочия, мы двинулись дальше двумя сборными отрядами. Впереди ехали всадники, за ними телеги, в арьергарде – пешие стрелки. Я сверялся с «картографом», но Сыч часто вмешивался и не зря – многие улицы оказались преграждены сгоревшими баррикадами.

На улицах снова замелькали тени, которых привлекал шум. С одной из крыш сорвалась стая горг, которых отогнали лучники. Вынырнувших из подворотни скотоволков порубили всадники Сыча, явно набившие руку на этом деле. Какие-то люди в плащах долго следовали за обозом, но так и не рискнули напасть, завидя направленные в их сторону дула мушкетов. Другие, в лохмотьях, жались к стенам и провожали нас голодными взглядами – их не трогали, лишь самого нетерпеливого ожег кнутом один из возниц.

Наконец впереди показались сколоченные из бревен стены, преграждающие улицу. Мощные, в два человеческих роста, с каменными обломками у основания. Наверху горели факела, сновали часовые с луками и ружьями. Завидев нас, они подняли гарнизон, но Сыч выехал вперед и выкрикнул пару имен. Бревенчатые створки разошлись в стороны, и мы въехали на территорию защищенного района.

За спиной опустились засовы, лязгнули загоняемые в пазы железные костыли.

– Мы дома, – подмигнул обернувшийся Сыч. – Самое время пожрать.

Глава 6

Несмотря на новое место, заснул я как убитый, а вот пробуждение вышло дрянным.

Проснулся от громкой перебранки – где-то рядом, за тонкой ширмой из куска ткани – яростно рядилась солдатня. Уставшие вояки вернулись с ночной смены и теперь спорили, кому достанется место у печки. Голоса звучали хрипло и зло, в них слышалась та особая усталость, что копится не за одну ночь. Стучали кружками, скрипели половицами, как стадо слонов, перекрикивались с дружками на улице.

Длинный барак с двумя рядами топчанов, застеленных старыми одеялами, напоминал казармы. Впрочем, таковым он и являлся. Мне достался самый чистый угол, отгороженный от остальных ветхой ширмой с выцветшим рисунком. Остальных разместили в соседних зданиях по распоряжению Семена.

На топчане напротив храпел Игнат. Старый солдат лежал на спине, морщился во сне и поджимал к груди перебинтованную руку. Повязка была свежей, сквозь бинты проступали бурые пятна. Вроде как его ранили при отступлении из деревни, по крайней мере так я запомнил после короткого разговора с Петром, который состоялся далеко за полночь. Подробностей Игнат не рассказывал, но по тому, как он морщился при каждом движении, дела шли неважно.

Поняв, что заснуть больше не удастся, я свесил ноги с топчана, потянулся и вызвал перк «картограф».

Перед глазами развернулась схематичная карта Драни. Я пробежался по знакомым местам, отмечая детали, которые узнал лишь вчера. Почти всю южную часть города пришлось пометить красным – там, со слов Петра, полноправно хозяйничало корневое воинство. Районы на западе, где находился арсенал, получили метки в виде знаков вопроса: оттуда давно не поступало известий. Как говорили, в тех местах царила анархия и шлялись толпы горожан, потерявших память.

Центральный район горел предупреждающим желтым светом – вотчина пана Казимира Твардовского. Новый городской голова узурпировал власть и теперь расправлялся с неугодной знатью, собирая вокруг себя войска. Плохо это или хорошо, еще было не ясно.

Открыв окошко для связи, я отправил Каре короткое приветствие.

Ответ пришел почти мгновенно:

«Занята, не мешай».

Я скривился. Ничего неожиданного – орденцы встретились и теперь разбирались между собой. Оставалось лишь посочувствовать моей бывшей надзирательнице: Эйра из нее всю душу вынет, пока будет допытываться о причинах промедления.

Но – это не моя проблема. Больше сейчас волновал вопрос о нашем взаимодействии. Хотелось воплотить одну идею, и по этому поводу я мысленно обратился к Пантелеевне.

– Баб Дусь, а можно связать наши интерфейсы в одну систему? Всех четверых, чтобы мы могли общаться, как я сейчас обмениваюсь сообщениями с Карой.

– То-то я погляжу, что запросы у тебя растут, – недовольно прошамкала бабка. – Видал, какое у меня оборудование? Это тебе не шнурки вместе связать.

– Но ведь можно? – не унимался я. – Я ведь не тороплю…

– Я подумаю, – отрезала неуступчивая Пантелеевна. – Если они сами согласятся на синхронизацию, как твоя безухая девка. Самоуправством заниматься мне по уставу не положено.

– Какой еще устав, баб Дусь? Чайный гриб что ли в самоваре заваривала?

– Живи по уставу – завоюешь честь и славу, – неожиданно выдала бабка. – Ты что, милок, думал – у нас тут гражданская организация?

– Попытаюсь договориться, – кротко согласился я.

– Вот тогда мигом организую. Но ты сам подумай: оно тебе надо? Будут видеть твои метки на карте, всю кухню. Риск атаки на подсистемы, опять же, повышается…

– Можно что-то с ограниченными правами, – сообразил я, вовремя вспомнив, как Кара однажды приложила меня «подавлением». Действительно, приятного было мало. – Ладно, дам знать, если что.

– Экий ты неугомонный, – пробурчала Пантелеевна и замолчала.

Я поставил себе мысленную пометку – переговорить по этому поводу с орденцами. Как ни крути и учитывая обстановку в городе – мы с Карой, Эйрой и Браном наиболее организованный и боеспособный отряд, почти спецназ. И действовать поодиночке, без связи, было бы глупо.

Стараясь не потревожить Игната, я натянул сапоги, накинул сюртук и пробрался через койки к выходу.

На улице было холодно и туманно – август давал о себе знать предрассветной дымкой, стелившейся по земле белесой пеленой. Изо рта вырвалось облачко пара – я поежился, запахнул воротник и направился к костру, который чадил углями посреди двора.

Анна сидела у огня, закутавшись в солдатский плащ не по размеру. Она обернулась на звук шагов, и я первым делом отметил, как изменилось лицо девушки за те дни, что мы не виделись. Насмешливый и чуть наивный взгляд исчез, на лбу появились морщинки. Она будто повзрослела разом на пяток лет. И лишь слегка улыбнувшись, она на миг превратилась в прежнюю Анну.

Я подсел к ней, и мы по-дружески обнялись. От ее волос пахло дымом.

– Вернулся, – прищурилась Анна. – Мне вчера Сыч сказал.

– А ты сомневалась?

– Думала, тебя в чистилище забрали.

Мы рассмеялись. Я взял протянутую краюху хлеба и принялся жевать черствый хлеб. Подошла повариха и протянула кружку с водой – порция оказалась настолько скупа, что жидкость едва ли доставала до середины. Я отхлебнул маленький глоток, пытаясь размягчить неподатливую корку, и приготовился слушать.

Анна рассказывала неспешно, помешивая палочкой угли в костре. В Приюте ее почти поставила на ноги знахарка Аглая, которая врачевала всех дружинников Элиана. Ранение затягивалось, Анна уже могла ходить и даже держать оружие, когда нагрянули зольники. Она не видела, как именно они прорвались, но слышала крики и стрельбу.

– Почему тварей подпустили так близко? – поинтересовался я.

– Не знаю, – Анна покачала головой. – Элиан до последнего держал старую часовню, отправлял гонцов в городской совет, пытаясь прояснить обстановку. Но приказы приходили противоречивые, словно там тоже не знали, что делать.

– Я слышал об этом. Благодарить стоило пана Казимира.

Она обернулась и вдруг коснулась пальцами моего ворота.

– Крест так и не носишь, – произнесла с тревогой. – А зря.

– Как-то не до этого было, – признался я.

– Я буду молиться за твою душу, Севастьян.

– Было бы неплохо, – согласился я, чувствуя себя не в свой тарелке. – Нам всем не помешает немножко божьей помощи.

Анна посмотрела на меня долгим взглядом и вдруг добавила:

– Держись от орденцев подальше. Они сведут тебя в могилу.

– Отчего ты так говоришь?

– Просто чувствую, – отрезала она и отвернулась к огню. – Они не такие, как мы. В них нет ничего святого. Мы все для них лишь расходный материал.

Я запомнил ее слова, Анна редко ошибалась в людях.

– Так что стало с Приютом? – спросил я, меняя тему.

– Дружинники заманили зольников внутрь и взорвали порох в подвале, – голос Анны слегка дрогнул. – Многие до сих пор там лежат, не преданные земле. Но и тварей мы положили без счета. Остальных увел батюшка Элиан.

– Как он погиб?

– Мне это не известно, – Анна качнула головой, капли влаги с плаща упали на угли и зашипели. – Сыч говорил, что его убили при попытке вырваться из города.

Я не стал расспрашивать дальше заметив, что тема доставляет Анне боль.

Во двор впорхнула легкая и быстрая девица в платье, с солдатской курткой на плечах. Узнав Янину, я нехотя поднялся навстречу. Отчего-то испугался, что сейчас бросится на шею и начнет тарахтеть без умолку, как и раньше.

Но она неожиданно остановилась в трех шагах, скрестила на груди руки. Смотрела непривычно надменным взглядом, будто я задолжал ей денег за квартиру.

– Наконец-то я тебя нашла, – произнесла она, развернулась и пошла обратно к воротам, всем видом демонстрируя свое безразличие.

– Янина... погоди. А искала-то зачем?

– А, ну да. Мастер Мардей хочет тебя видеть, Севастьян, – всплеснула руками и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь.

– Проводишь? – догнал я ее, напоследок кивнув Анне, которая плохо прятала улыбку.

– Ну если настаиваешь…

Мы шли вдоль домов, по узкой улочке, заставленной телегами и ящиками. Янина упорно молчала, прикладывая для этого неимоверные усилия – судя по раскрасневшемуся лицу, которое даже пошло пятнами. Наконец я не выдержал, боясь, что ее хватит удар от злости:

– Как вы спаслись?

– Нас привезли сюда солдаты, – выпалила она, откидывая челку. – Твой Семен отправил, успели в последний момент. А ты... ты… Иди уже, Мардей в этом доме.

Она осеклась, плюнула мне под ноги, будто избавляясь от накопившейся желчи, и побежала дальше по улице, ловко огибая россыпи лошадиного навоза. Я остался стоять перед резной дверью, за которой слышались мужские голоса.

Старый картограф встретил меня на пороге, крепко обнял и проводил в свою комнатку, которую делил с дедами, починявшими сбрую. Дядя Марты выглядел неважно: осунулся лицом и седых волос прибавилось. Но взгляд остался по-прежнему цепким, словно Мардей и здесь нашел себе работу по навыку.

– Как раз карту для Петра закончил, – произнес он, подтверждая мое предположение. – Всю ночь не спал. А как узнал, что ты здесь – так вообще покоя лишился. Проходи, есть разговор.

Деды вышли, оставив нас наедине.

Мардей усадил меня за стол у окна, заваленный бумагой и пустыми чернильницами, и сразу перешел к делу:

– Я расшифровал записи, которые ты мне передал. Это карта, часть которой представлена в текстовом виде, вроде описания местности. Она ведет к аванпосту Неясыть, но попасть туда можно только через пещеры, которые неподалеку от мельницы Лазаря. Вот здесь, коммуна Жернова, – порывшись в бумагах, он достал карту местности и ткнул пальцем в какую-то точку.

Я всмотрелся, но читать местные планы – то еще умение для современного человека. Впрочем, это было неважно.

– Я знаю, где это, – пояснил я, вспоминая свой самый первый рейд под началом Варфоломея. Казалось, это было так давно, будто в другой жизни.

– Отлично. Но в бумаге есть пометка, – продолжил Мардей. – Что судья Морак по какой-то причине приказал взорвать проход. Но я не знаю, привели ли приказ в исполнение. Это все, что мне удалось восстановить.

Сопоставив факты, я пришел к неутешительным выводам. Мы и поехали на мельницу потому, что где-то поблизости случился оползень. Совпадение? Не думаю. Наоборот, детали пазла впритирку легли на свои места. Приказ Морака привели в исполнение, проход взорвали. А потом Элиан отправил нас помогать мельникам.

– Что-то еще можешь добавить? – спросил я.

– Немного, – сдвинул брови Мардей и провел пальцем по линии на карте. – Судя по всему, проход ведет в одну из гробниц. Такую же, как мы видели с тобой в соляных шахтах. Древнее сооружение, гораздо старше Драни. Вот из нее, судя по записям, имеется выход наружу, где-то в самой чаще Леса. Именно там стоял большой гарнизон стражи, но судьба его неизвестна.

Он замолчал и виновато развел руками:

– Больше ничем помочь не могу, Севастьян.

Я поблагодарил его и вышел, размышляя над актуальностью этих данных. Гарнизон стражи на отдаленном аванпосте вряд ли выжил, тем более, что Морак зачем-то приказал завалить проход. Получалось, что вся эта информация – просто веха истории, страница которой оказалась перевернута.

Интересно, как бы она продолжилась, если бы я в свое время не пристрелил местного управителя?..

На улице меня перехватил Семен. Вид у него был взмыленный, гамбезон измят, на щеке поблескивал свежий порез. Но сам держался собранно и деловито, согласно возложенным обязанностям.

– Севастьян! Все уже собрались, – устало выпалил он. – Пошли в штаб.

Семен повел меня через военный лагерь, который при дневном свете выглядел иначе и... менее обреченным, что ли. Мимо сновали ополченцы, проезжали телеги, груженные тюками, слышались молодецкие голоса, полные бравады. Почти как у нас, на холме, где остался Ржавый.

Я спросил:

– Как пала деревня? Где мы просчитались?

Семен поморщился:

– Да нигде, глупая случайность. Все шло, как планировали, – начал он, устремив взор куда-то на крыши домов, будто вспоминая. – Венедикт направил огонь на стойбище зольников, часть из них сгорела, другая – разбежалась. Порубив недобитков, мы уже собирались уходить, когда на дороге показались эти придурки...

– Какие именно?

– А вот послушай. Какой-то заполошный вельможа пытался прорваться из города как раз в тот момент, когда мы жгли поля. Да не один был, со свитой и челядью: кареты расписные, охрана с ружьями. Они начали палить по отступающим зольникам, посчитав, что те пытаются напасть. Ну и само собой привлекли внимание всех, кого только можно было. На выстрелы скажу я тебе, стеклась целая орда из окрестных лесов. Пока суть да дело, Петр предложил подобраться поближе, чтобы забрать мушкеты, пока твари гоняли по полям вельможных, но… мы не успели. Орда пошла за нами.

Семен вдруг остановился, придержал меня за плечо и с усмешкой произнес:

– Ни за что не догадаешься, чей труп мы нашли возле кареты.

– Ну? – я прищурился, вариантов не было.

– Ксаверия. Помнишь такого?

Я наморщил лоб, копаясь в памяти. Имя казалось до боли знакомым, но я никак не мог привязать его к конкретному лицу.

– Ну ты чего, – улыбнулся Семен. – Тот молодой обалдуй, которого мы стращали по просьбе твоего оружейника. Вспомнил? Еще целое представление разыграли. Он тогда откупился векселями на пятьдесят дукатов.

Я присвистнул.

– Точно! Получается, нагадил напоследок, падла...

– Да еще как, – хмыкнул Семен. – Кстати, товары, что мы накупили на те векселя, сейчас пошли в дело. Петр – голова! Сразу вспомнил и людей отправил, пока не растащили склады. Много чего пригодилось, особенно ткани и кожа. Иначе давно бы в рванье последнем ходили, зольникам на потеху.

Я покачал головой. Вот уж действительно – не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Штаб оказался знакомым местом. Некогда Элиан раздавал здесь указания и выслушивал доклады, а я принял деревню под свое руководство. Сейчас внутрь набилось не меньше народа из тех, кто еще держался в восточном секторе: командиры дружины, старшие отрядов, Корней со своими лучниками, орденцы – Кара, Эйра и Бран…

Петр, исполнявший роль начальника штаба, уступил мне место во главе стола.

Первым взял слово глава разведки – жилистый мужик с бельмом на глазу, которого я раньше не видел. Судя по серому мундиру, из бывших стражников. Ему с трудом удавалось сохранять невозмутимость и, как выяснилось чуть позже – не зря, начало доклада повергло всех в шок:

– Разведчики только что вернулись из центрального квартала. Последние данные такие: объединенные силы пана Казимира начали движения и пробиваются к северным воротам. Цели не ясны… но наблюдатели докладывают, что с ними движется крупный отряд симбионтов.

В комнате поднялся шум, Петр хлопнул по столешнице, призывая к порядку.

– Кто с ними движется? – ласково переспросил я, предполагая оговорку. – Ты ничего не напутал?

– Симбионты действуют малыми группами, – упрямо повторил мужик. – Но в столкновения с силами пана не вступают. В основном зачищают улицы для прохода основных сил.

Народ снова загалдел, обсуждая новость. Петр подался вперед, развел руки:

– Так вот почему мы еще живы… Основные бои идут там, на севере. Зольники и прочие твари обтекают наш лагерь стороной, им нужен пан.

– Скреп действует с ним заодно, – уверенно заявила Эйра, обращаясь к Брану, но я расслышал. Кара склонилась к ним, и орденцы принялись что-то обсуждать вполголоса.

Кто-то из молодых командиров предложил воспользоваться моментом и зачистить город, пока основные силы врага отвлечены. Его буквально подняли на смех: слишком мало сил, а Лес – словно кочевая орда, до сих пор подтягивал силы под стены города.

Слушая очередной доклад о засевших на улицах тварях, я пришел к выводу, что Лес не всемогущ, как бы это не казалось со стороны. Неведомый разум мог единовременно управлять лишь частью своей армии, остальные же войска просто рассеивались по территории, ожидая дальнейших команд.

Но нам от этого было не легче.

Внезапно из-за стола поднялась Эйра.

– Нужно перехватить этого вашего пана Казимира, который спутался со Скрепом. Это единственное, что имеет значение.

Кара хрипло добавила:

– Колдун должен понести наказание и вернуть то, что нашел в гробнице под соляными шахтами. Если он лишится артефакта, есть шанс, что Лес успокоится и все вернется на круги своя.

Я хмыкнул: рациональное зерно имелось в первой части фразы, но вот остальное было сказано для отвода глаз. Успокоится Лес, как же… Орденцам плевать на город, вот колдун им нужен, это да. Про умиротворение – просто сказки, призванные сделать их личные цели более приемлемыми для защитников Драни.

Но если они хотят использовать нас, почему бы нам не поступить также?.. Захватим Скрепа и выведаем у него первопричины конфликта. А заодно и на артефакт взглянуть не помешает, не зря же он так волнует умы орденцев. Вопрос в том – действительно ли они хотят вернуть его на место или… вызвать портал и оставить нас в блокаде навеки вечные.

В моей голове начал формироваться план. Я подозвал одного из адъютантов и шепотом отдал распоряжение. Тот кивнул и исчез за дверью.

Я заговорил, перекрывая гул голосов:

– Мне известно, куда пробивается пан Казимир. К мельнице Лазаря. Есть информация, что через аванпост Неясыть медоеды планируют покинуть регион. Этим они и купили пана Казимира Твардовского, которому теперь плевать на город.

Ненадолго повисла тишина, которую нарушил Петр:

– Даже если это и так, мы не сможем их остановить. Никаким образом, – он обвел взглядом зал в поисках поддержки, и командиры отрядов закивали головами.

Один старик буркнул.

– Да им даже останавливаться не придется, чтобы отбиваться от наших атак! Достаточно выставлять заслоны на дороге – и мы завязнем, как в болоте. А Лес будет наступать на пятки. Мы окажемся между молотом и наковальней. Все поляжем, как пить дать.

– Так и есть, – подтвердил глава разведчиков. – Время упущено, войска пана выйдут на тракт раньше.

– Но ведь на тракте орда стоит? – возразил кто-то с надеждой.

– У него кулак собран, а в авангарде симбионты, – упрямо заявил товарищ с бельмом. – Разобьет и прорвется, не считаясь с потерями.

Заслышав с помощью «чуткого слуха» шаги за дверью, я громко заявил:

– Есть один способ.

В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошла Катерина. Встала в проеме, уперев руки в бока и с прищуром обвела собравшихся недовольным взглядом, словно мы тут собрались не судьбу города решать, а распивать брагу и горланить песни. Сразу стало понятно, что ведьму оторвали от дела.

Предвосхищая гневную тираду, я отодвинул стул и усадил ее рядом с собой.

– Катерина, сможешь открыть портал? Такой же, как к соляным шахтам, но для большего числа людей.

Она нахмурилась, не ожидая подобного вопроса.

– Ты чего опять удумал? Я тебе кто – бабка ключница – двери открывать? Что ты вообще смыслишь в обрядах, – поймав мой настойчивый взгляд, она устало выдохнула, будто сдавшись. – Да и не уверена я, что справлюсь в одиночку.

– Ну и все же, – гнул я свою линию. – Если постараешься, ты же опытная…

Неожиданно заговорил Бран, густой бас прозвучал неожиданно мягко:

– Сколько человек планируешь переправить?

– Полноценный отряд, – быстро ответил я, подавшись вперед. – Сотни три.

– Да ты совсем из ума выжил, – всплеснула руками Катерина, подрывая мой авторитет перед собравшимися.

Но Бран сначала переглянулся с Эйрой, а потом и с Карой. Между ними будто состоялся безмолвный диалог, который я уже не раз наблюдал. По лицу Кары было заметно, что надзирательница не в восторге от идеи с порталом, но ее мнением пренебрегли.

– Это возможно, – наконец произнес Бран. – Особенно – если все из нас пожертвуют силой Знания.

– Только один вопрос, – вмешалась Эйра, буравя ведьму взглядом. – Откуда нам знать, что она справится и не зашвырнет нас в какую-нибудь дыру. Портал могут открывать лишь особые прислужники Ордена, мне вообще не ясно, откуда эта женщина…

– Просто поверь, – остановил я главу орденцев. – Она справится, Катерина уже делала подобные вещи. Ты же хотела достать Скрепа? Я предлагаю самый верный вариант – встретим его в коммуне Жернова, устроим засаду.

Эйра на несколько секунд задумалась, но сочла аргумент разумным и кивнула. Еще бы, ведь это полностью соответствовало ее планам.

– Я через чертову дыру не полезу, – вдруг заявил один из присутствующих командиров с отличительным знаком ловчих. – И людей не поведу.

– Не только поведешь, но и побежишь впереди всех показывать дорогу, – недобро усмехнулся Семен и показал ему кулак, который был размером с небольшую дыню. Потом добавил с угрозой. – Тебе что, моего слова недостаточно?

Тот не нашел, что возразить и заткнулся.

Я обвел взглядом лица, ставшие в миг серьезными:

– Так, давайте соображать по делу. Какие еще у нас есть преимущества?

– Пороховые заряды бы вернуть, – сразу включился в обсуждение Петр. – Батюшка взял их с собой, когда планировал вылазку к мельнице Лазаря.

– Не понял, – нахмурился я. – Элиан уже что-то подозревал насчет пана?

– Нет, – качнул головой Петр. – Хотел привезти несколько подвод очищенной воды… или, – мой заместитель неожиданно замешкался.

– Ну? Договаривай.

– И занять мельницу, если твари здорово потрепали мельников, – признался Петр.

– Теперь понятно, почему Элиан лично возглавил отряд. И что случилось дальше?

– Они попали в засаду. Вот здесь.

Петр подвинул карту, обведя нужное место. Я сориентировался – где-то у восточной стены, севернее нашего лагеря.

– Планировали воспользоваться старыми катакомбами, чтобы выйти за стены, про них рассказал Мардей, – пояснил Петр, склоняясь над картой. – Но наткнулись то ли на отряд симбионтов, то ли на мародеров.

– Кого-то на место посылали?

Петр глянул на разведчика, тот сразу пояснил.

– Ко входу в коллектор, где произошел бой, стянулись зольники и другие твари. Мы видели трупы, но ближе подойти не смогли.

– Разрушения на месте сильные? Следы пожара?

– Никак нет, – ответил бельмастый.

– Значит, пороховые заряды могли сохраниться, – задумчиво пробормотал я, делая на карте пометку. – Так, еще мысли по поводу ресурсов будут?

Семен громко опустил руки на стол, будто что-то хотел сказать, но в последний момент передумал.

– Есть предложение? – подбодрил я.

Тот поскреб затылок, формулируя мысль.

– Вчера Сыч привез людей оружейника, – начал Семен. – Я разговаривал со старшим… в общем, у них там целый форт полный ружей.

– Мастер Ференц, – пробормотал я и крикнул адъютанту. – Привести сюда старшего обоза!

Тот опрометью выскочил за дверь.

– Еще чтецы могут помочь, – донесся чей-то робкий голос.

– Отличная мысль… – одобрил я и обвел взглядом комнату в поисках говорившего. – Кто предложил?

Из дальнего угла поднялся человек, я выгнул бровь – Венедикт собственной персоной.

– Чтецы, говоришь, – я забарабанил пальцами по столу. – Но я слышал что читальня Слепого Ангела разрушена.

– Остатки моих братьев укрылись в старой ратуше, – пояснил Венедикт. – Это в центральном районе, но туда еще нужно пробиться.

– Если прорвемся к оружейнику, то и чтецов заберем, – отрезал я, воодушевившись.

Вернулся адъютант с дядькой Матвейки.

– Мастер Ференц жив? – начал я без предисловий.

– А что ему сделается-то, – важно подтвердил мужик. – Держим оборону в мастерской. У нас там целый арсенал и порох есть.

– Отлично. Мои люди помогут тебе вернуться, но ты передашь мастеру мое письмо.

Мужик почесал разбитую бровь, но возражать не стал, побоялся.

– Отчего же не передать, ваше благородие. Лишь бы живым обратно доставили.

Я встал, давая понять, что совет окончен и посмотрел на Петра:

– Пусть останутся только наши, проведем собрание в узком составе. Остальные могут быть свободны.