Печать серебряной крови

Глава 1 – Принцесса и жених

- Да у них у всех портреты одинаковые! – принцесса закатила глаза и упала спиной на кровать, - они их даже заказывают в одной мастерской, а потом делают вид, что это они такие красивые. Раньше то были, а что сейчас рожа кривая – то постарел бедный, художник рукой дрогнул, и вообще – кажется тебе, слепоглазая! А он красавец хоть куда, за ним, вон… очередь стоит, потому что он с утра умылся и лучезарным светом своего лица озарил этот бренный мир!

Я бы посмеялась, если бы где-то там совсем рядом у входа не послышались крики и лязг металла – наш военный лагерь был захвачен почти полностью, мы остались в окружении лишь с крохами защитников в латах, а эта ночь становилась всё мрачнее и мрачнее с единственной свечой у постели её высочества. И то почти догоревшей.

- Мама сказала, что видела его, и он красивый, - устремила взгляд на чуть выпуклую лакированную деревяшку портрета, - она бы не стала врать.

Принцесса фыркнула, с трудом перевернулась на бок в своём ещё не снятом корсете и нажала пальцем на угол моего возносимого до уровня оберега портрета. Её лицо выражало несколько эмоций враз. Помимо безразличия к крикам смерти за тканевой перегородкой, там нашлось что-то вроде уверенности в себе и своей жизни, удовлетворение после только что посещённого любовника, отправленного на защиту нас у входа в шатёр, и брезгливость – она не верила, что кому-то кроме неё мог бы достаться не подобный лошадиному пугалу мужчина. Если же учитывать, как быстро меняла и находила себе любовников та, кто даже сейчас глубокой ночью была одета для похода на свидание, то крики короля в прошлый раз были правдой, и даже гвардеец с оспенными рубцами на лице не останется пропущенным её высочеством в её порывах любви и страсти.

- Вкусы разные бывают, а я напомню тебе, что твоя мать выбрала себе в мужья моего папашу, - вновь отвернулась принцесса, - а я всё ещё удивляюсь тому, что я вправду его дочь. Какая же раскрасавица в таком случае была моя мать, если она сумела перебить его эти щёки и нос, как у загнутого перца?

Сравнения от неё мне редко нравились, но в этой ситуации… мне было страшно. Когда новости доносятся с дальних берегов материка, когда тебе не нужно бояться ни шагающего со своей армией Императора дальнего государства, ни завоевания в целом – дело одно, а когда за несколько месяцев, чуть больше года, его армия стоит под столицей твоего дома – страх прекращает быть далёким и лишь тревожным. Сейчас столица полыхала заревом где-то на юге, сюзерен королевства бежал к нам – в лагерь остатков его воинства, а эта ночь стала последней в жизни многих обычных граждан. Мы были порабощены, как и несколько разномастных стран этого материка – мы оказались последними на этой земле, кто смотрел на сгорающие знамёна и ждал удара.

- Пусть хоть оспа, хоть загнутый нос, но главное, чтобы он пришёл и забрал нас отсюда, - я позволила своей прямой до этого спине очутиться на перине чужой постели, - потому что если он не придёт со своим войском графства через пару минут, то мы обе станем мучительно мертвы.

Она не хотела даже думать об этом, в обычное время с ненавистью высказывая мне, как сводной сестре без капли королевской крови, что я раздражаю её и себя тем, что рассказываю о плохом. Она хотела убеждать себя в неправде, рисковать и поджимать губы, как делала сейчас. Только в этот раз её вздымающаяся в корсете грудь выдавала её собственный ужас. Нам оставалась пара мгновений до судьбоносного решения мироздания. И если принцесса встречала его при параде, то меня выдавало то, как резко подняла меня мама своим криком час назад, и то, как она пообещала прибытие узаконенного на бумагах жениха-спасителя. Если бы я во время подписания соглашения могла думать о том, что буду бояться не встречи и знакомства с ним, а того, что он не успеет – я бы посмеялась сама над собой.

- Брат сказал, что надо бежать и отбиваться всеми силами, и тогда спасёшься, - едва не захныкала девушка, - но я ещё не забыла, как два дня назад гонец Марала привёз и воткнул нам перед въездом его голову на шесте, - она судорожно сглотнула, доказывая этим, что страха в ней больше, чем жалости к кронпринцу, - я бы была не прочь оказаться на его месте и… не быть женщиной.

Я нахмурила брови и подумала о том, что переборщила с чувствами, которые показала ей. Ещё мгновение назад она была хвастливой, уверенной и насмешливой, а сейчас мы обе дёрнулись и сели при виде колыхнувшихся полов тканевой завесы, показавшей грязные окровавленные сапоги, конец длинного клинка в буро-алой жидкости и шаг, заставивший сердце взвыть от неизвестности.

- Войнам Марала запрещено бесчинствовать, грабить и убивать женщин, - ответил зашедший было первым мужчина, - религия не позволяет, ваше высочество.

Засевшая ещё до появления перед нами усмешка на его губах грозила обратным и чем-то тёмным, ироничным и жестоким. Свежая кровь на удерживаемом им клинке была тому подтверждением – она успела свернуться и пугала ещё сильнее.

- И ты забыл упомянуть совесть, - второй вошедший показался более спокойным, но хмурым и мрачным на вид, однако в его руках не было видно оружия, а глаза вмиг переметнулись от поджавшей ноги меня на принцессу, успели обрести морщинки недовольства, а после вернулись ко мне, дабы объявить строго, но спокойно, - собирайся. Быстрее.

Свист из горла я сумела сдержать едва ли. Лишь позволила себе пару секунд оглядеть плохо изображённое на портрете лицо, неравно и странно улыбнуться прибывшему спасению, и едва не завалиться на пол лицом вниз, но вовремя подставить ладони на кровать… и почувствовать, как меня схватила за воротник тяжёлая рука.

- Спа-спасибо, - сглотнула вязкую слюну и выпрямила спину, почувствовав, что меня отпустили, - й-я очень… рада знакомству! – вспомнила то, чему учила себя несколько недель, - о-обещаю быть хорошей женой, правильной и… всякой там… не помню, - едва не умерла от стыда, зато успела высунуть из-под себя ноги и даже свесила их с кровати, в то время как жених стягивал с последней покрывало, для чего-то делая это рывком и не смотря на то, как возмущенно открывает от этого рот принцесса, сидящая на нём.

Всё происходило так быстро, что и я не поняла отчего никто не позволил мне ступить на пол, по-хозяйски встав максимально близко к моим коленям.

- Взаимно счастлив, рад и возношу хвалу богам, - всё же показал свою насмешливость мужчина, - а теперь сядь обратно, держи вот это и меньше болтай.

Если бы оно не было сказано достаточно мягко и в порыве смеха, помимо того, что в этот момент меня с головой и ногами закутывали в то самое покрывало, я подумала бы, что можно волноваться сильнее. Но стоило мне стать запакованной в тёплый кокон, а мужским рукам подхватить меня и потянуть вверх рывком, как мир перестал быть обыкновенным, мои глаза ещё сильнее расширились, а в груди поселился немного обоснованный восторг.

- Это конечно здорово, господа, но какого чёрта тогда делать мне? – принцесса не разделяла моего чувства, - мы поедем верхом? И куда именно? Я требую…

- Разберись, - только и произнёс мой жених, развернувшись на месте и направившись в сторону выхода, чем позволил мне рассмотреть себя ещё ближе, до того, как мы вышли под затянутое дымом небо, - закрой лицо.

Мои мысли в этот момент блуждали где-то совсем далеко, подтверждая мамины обещания о красоте жениха, имеющего лишь на каплю менее восточную внешность, чем была типична в наших краях. Более округлые глаза, чёрные и лишь с отблесками огня в своей мрачности, жёсткие иссиня-чёрные волосы, заколотые колпачком с серебряными вензелями высоко на голове, худое жилистое лицо и шея, выжженные чёрные доспехи, плащ грязного красного цвета, тяжёлый шаг и оттиски долго носимого шлема на лбу и скулах, будто он успел натереть их в бою. Мне оставалось только догадываться о том, что именно он прошёл, чтобы дойти до шатра со мной.

- К-кажется… мне с вами повезло, - поправила угол ткани на лице.

Странно, но тот заученный текст знакомства выпал из головы навсегда, оставшись какими-то вырванными из контекста фразами и общим настроением. Я и представить себе не могла, что уже сейчас этот договорной брак окажется настолько хорошим – обо мне заботились, не позволяя глазеть по сторонам и слышать доносившиеся от центра лагеря крики.

- Ты не представляешь насколько, - усмехнулся мужчина, поставив ногу в стремя и рывком выбив из моей груди воздух подъёмом, - эй! Держим коридор, остальные за мной! – прожаренный кострами воздух пахнул мне в нос, ткань на лице ударилась о подбородок, а край седла врезался в копчик, позволяя понять, что меня слегка отпустили, - налево! И вниз! Рика, чтоб тебя!

Я почувствовала ударивший по ушам свист, склон на выезде из лагеря резко ушёл вниз, пересекая сперва путь у частокола, а после мелкий ручей у берега реки, и только после я поняла, что можно и нужно взглянуть наверх. На небо, где синим светящимся сиянием разлетались волны чего-то неизведанного, прекрасного и масштабного. Оно было подобно морским волнам, пенящимся и могучим, но на фоне горького дыма эта сила будто терялась и лишь немного разносила ветер по щекам.

- Что это? – прошептала для самой себя.

Невозможно было не услышать меня с такого расстояния. Даже галоп и море звуков вокруг не помешали такому же спокойному и сосредоточенному жениху учтиво ответить:

- Град стрел. Чёртовы идиоты.

Если бы это не прозвучало с усмешкой, то могло бы выглядеть как ругательство, но сейчас оно будто сглаживалось тем, как в полумраке, шуме и скорости ощущались теплота объятий, взволнованный кураж и затухающая синева на небе.

- Магия, высочество! – заставил обратить на себя внимание девичий смех сбоку, - мы защищаем тебя магией!

Если бы я окончательно не растерялась, глядя на неё, то точно ответила что-нибудь. А так, чуть отставая от нас, справа нашлась темноволосая девушка, распущенные волосы которой слишком странно развивались вокруг неё, противореча потокам ветра и нашему направлению, будто бы подергиваясь от возникающих то тут, то там синих искорок вокруг тощей головы и лица.

- Следи за словами, - не стал кричать и даже повышать голос жених, - возвращайся за этой ненормальной. И если Рики не будет в лагере через два часа, то она останется здесь.

- Есть! – снова громко хихикнула девушка, невероятно ловко развернув свою лошадь в обратный путь.

Ей как-то удалось сделать это буквально на месте, исчезнув из поля моего зрения и заставив неосознанно подняться над мешающим видеть позади плечом, опершись на то всеми пальцами. Однако там были видны только обычные всадники, сурово и как-то зло скачущие следом за нами.

- Они перемещаются магией, - очень мило решил объяснить мне жених, а после громко и командным тоном добавил, - рысью! Наши земли!

Даже впившийся обратно в спину шип на седле не сумел сбить меня с восхищённого оглядывания того, кто единым движением вожжей одной рукой заставил лошадь перейти на более спокойный бег, а второй продолжал держать меня, крепко сжимая плечо всеми пальцами, будто бы не желая отпускать.

- Ве…ведьмы? – протянула опасливо, - они же…

- Не сейчас, - строго остановил меня мужчина, - особенно когда я всё ещё доволен твоим спокойствием.

Это точно. Спокойствием от себя была довольна и я. Столько нового я, наверное, и за всю свою жизнь не видела, а уж столько эмоций во мне не теплилось никогда. По большей части от того, что меня никогда не обнимал мужчина. Так близко и так…

- Можно мне сесть? – мгновенно не столько получив кивок, сколько будучи повёрнутой и посаженной в достаточное для сидения вдвоём седло, - знаете, я искренне верила, что помимо того, что я вам не понравлюсь, так вы ещё будете меня подавлять, как обещали… все. Но вы такой… странный, - едва сама себя не заткнула, - может быть вы всегда будете таким добрым?

Усаживаться мне пришлось недолго, ёрзать же было необходимо, потому как некоторое время в седле и само по себе имело последствия, а уж позиция боком, не в женском варианте и с занимающим большую часть места компаньоном за спиной – сущая несуразица.

- Ты мне – я тебе, - жених оглядел меня со своей привычной насмешливостью, - перечислить условные требования, или не станем тратить время?

Так легко? Если учитывать, что я не могла в этом переборщить, а мне ещё ни разу не сказали помолчать, то:

- Послушная? – дождалась его кивка, - спокойная, как вы сказали, - здесь он хмыкнул и ещё сильнее сбавил шаг лошади, - хозяйственная, открытая, любящая, не глупая…

- Сойдёмся на первых двух, - перебил меня он, - что там насчёт ответного от меня? Помимо очевидного и уже названного.

Вот это было сложнее. По нескольким причинам, особенно тем, с которых я начала:

- Я ожидаю от вас большего, чем вы от меня, простите, - сумела наконец потереть нос и поправить сбившуюся ночную косу, от которой тоже брал стыд.

Тихий смех над головой расслаблял меня, мою ссадину на пояснице и обстановку. Здесь уже почти не было дыма, зато имелись тёмно-интимные деревья, что мы объезжали, давно сбившись с дороги и потянувшись ночной кавалькадой всадников в пролеске.

- Тогда расскажешь после, сейчас и правда не до того, - он отчего-то поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, - хотя это обычная практика браков по расчёту.

Вот в этом и читалась проблема для нас двоих. Вернее, я видела её для себя.

- Я бы хотела вас полюбить, - пробубнила себе под нос, - у вас слишком много шансов для этого.

Голова мужчины застыла прямо надо мной, глаза сверкнули, не обращая внимания на то, что я лишь смущённо косилась на него, а рот расплылся в ухмылке.

- Лестно звучит.

И ни капли про взаимность! Хотя я и не могла на это надеяться ещё пару минут назад, но сейчас мне словно кто-то уже позволил важничать, кривиться и размышлять о своих капризах. С другой стороны, он не требовал от меня ничего, кроме двух подпунктов, так что…

- А вы бы хотели… любить меня? – подняла глаза и задрала голову.

Взглядом удалось найти на подбородке прорву мелких белёсых шрамов, прямой острый нос, взирающие на меня глаза и…

- Я уже с этим отлично справляюсь, разве нет? – он будто бы и не хотел мне позволять долго любоваться им.

Как фразой, так и насмешливостью при близком контакте взглядов. Я не сдержала захлопнутого ладонью рта, резкого возвращения головы в нормальное положение и смущения. Если судить по тем рассказам, что мне удалось услышать о браке, то мне и в самом деле повезло, как с будущим мужем, так и с его характером, позволяющим ему теперь посмеиваться вслух.

- Четверо вернулись, менге, - странно обратился не глядящий сюда мужчина в латах, - и ваш брат тоже догоняет. С ним девушка, его отряд и первый собранный воз.

Я хоть и знала, что у нас некоторые графства имели свои диалекты, не общеупотребительные слова и местные правила, но это его «менге» корябнуло по мыслям, будто бы я где-то успела услышать его раньше. Что-то религиозное? Из книги или от мамы? Она побывала во многих странах нашего материка и успела понахватать миллион местных слов, которыми выражалась – её спасало лишь то, что все мы говорили на похожем языке, меняя лишь что-то исконное, пусть и смешиваясь до сих пор. Не будь мы самой северной землёй юга, то никогда не сумели бы сдаться так быстро – мы наслушались столько историй о захватчике и узурпаторе, что его имя стало нарицательным убийце и жестокости в принципе. Кровавый Марал, Император объединённых стран юга, сеющий смерть и гибель под своей властью. К чему я это вспомнила?

- А мама? – губы задрожали, - она обещала приехать сразу после вас! Встретить нас на пути и… вы сказали, что к женщинам они обычно не…

Я только и успела, что привстать и заглянуть за плечо жениха, прежде чем мне на лицо рывком лег угол покрывала, сдёрнутый пальцами мужчины, а сам он ответил:

- О женщинах, если не заметила, мне докладывают сразу. Если не озвучили, значит её не видели, - более строго начал он, - и мне не нравится, как ты высовываешь свой нос на всеобщее обозрение.

Не грубо и не зло, но достаточно ясно, чтобы я поняла, что нужно потянуть за уголок самой, размышляя зачем бы меня прятать. Вроде ночная сорочка и костюм под ней были приличными, а вроде и их закрывала ткань. Может потому, что я выглядела неопрятно? Надеюсь, что нос у меня был хотя бы чистым, мы же всё-таки ехали по дыму. А как тогда обстояли дела с запахом? Какой ужас.

- Простите, но я сильно переживаю за неё. М-можно попросить вас её поискать? – я боялась отказа.

Я и самого вопроса страшилась, не то, чтобы ответа на него.

- Слышали? – жених повысил голос до крика, - королеву поймаете – сразу ко мне!

Формулировка была снова насмешливая. Её обсмеяли и те, кто позади выдал: «Поняли, менге», вроде как немного успокоив и меня. В отличие от наших бойцов, здесь была тишина, ровный строй и какая-то спокойная обстановка. Как минимум никто не посмеялся с моей просьбы, а она была воистину женской и «слабой», как посчитали бы её наши. Интересно, а это зависело от взирающего вперёд графа, всё ещё остающегося идеальным женихом, или сами по себе люди ощущали себя более серьёзно?

- Спасибо большое, - пробубнила я, - вы ещё более прекрасный жених стали после этого.

Может мне стоило прекратить нахваливать его вслух, но я оправдывала себя новой усмешкой от него, а не закатыванием глаз.

- Я ещё ничего не сделал, - покосился на меня мужчина, - или тебе достаточно громких слов?

Я мотнула головой. И подумала, что с ним невозможно было бы быть обидчивой, даже после того, как поймёшь, что он достаточно мягкий.

- Иногда да, но вы отдали приказ – это уже много значит, - поняла, насколько устала шея.

И у меня не было выбора – ухо прижалось к прохладному даже через ткань металлу, глаза прикрылись, радуясь ночи и той тени, что была на лице из-за ткани, а тело на секунду потеряло контроль, так и не изменив положения из-за крепкой хватки мужчины.

- Увидишь мать, тогда и хвали, - вот теперь он выдавал что-то достаточно хмуро, - если устала, спи. Ехать ещё минимум два часа.

Так далеко? Мы, кажется, проскакали галопом много вёрст, а сейчас уже начинало светать – лето позволяло солнцу вставать как можно раньше, а нам – ступать по возникшей под ногами дороге в сумерках.

- Всё теперь будет хоть немного хорошо? – спросила у него, слушая такое же мерное и чёткое сердце в его груди, каким был и он сам, - я не понимаю, что с нами будет, если мы… мы совсем проиграли?

Глупый вопрос. И я глупая, но кто бы в мои годы мог подумать о том, что начавшаяся юность может быть омрачена подобными вещами? Что моё знакомство с тем, кому я обещана, будет происходить глубокой ночью, без милых улыбок, без кратких взглядов и маленьких подарков, дорогих сердцу?

- Всё уже хорошо. Это закончилось, что как минимум радостное событие, - он хмыкнул, - ты сама сказала, что тебя всё устраивает в нашем браке. Что ещё нужно?

Не знаю. Наверное, понять это, как и то, что в отличие от нас, граф сумел договориться о мире с Маралом. Нас не стали трогать, а те стрелы даже выглядели чем-то вроде ошибки, а не попытки догнать и окончательно добить. Среди нас не было раненых или тех, кто был подобен вступившим в бой.

- Мягкая кровать и сладкий чай, - выдала свою мечту я, - и спать целый день, чтобы никакой гонг не мешал с самого утра.

Я говорила тихо и где-то в глубине души верила, что он не станет смеяться и осуждать то, какая я раньше была разбалованная.

- И горячую ванну с травами перед этим, - цокнул он, - но насчёт последнего я обещать не могу, - хмыкнул, - из перечисленного в моем арсенале лишь чай. И ещё сон на целый день – этого добра навалом. Для тебя лично, - смешок, - мне лишь предстоит завидовать.

Я зажала нос пальцами, чувствуя, как хочется чихнуть от едкого запаха задетой кем-то полыни.

- Зависть – это грех, - напомнила ему, - но хотите, я вас отпрошу у всех, или сама буду ходить командовать?

- Твой грех, но не мой. Я рад, что ты сумела расслабиться до такой степень, чтобы выдать мне одним предложением наставление с проповедью и тут же шутку.

Мне была видна лишь дорога, край запечатанного в кожу и ткань колена мужчины и его запястье, опущенное на моё бедро с крепким хватом на вожжах.

- Вы сами сказали, что хороший, если я хорошая, - прикрыла глаза и окончательно расслабилась, - а вы посмеиваетесь надо мной уже который раз.

Тишина нескольких секунд раздумий прервалась его таким же насмешливым:

- Значит шутка была в отместку и про меня?

Но ответа он не получил. Глаза закрылись так быстро, что я успела уснуть до того, как свет вокруг затмился веками. Просто мгновение! И нервный страшный сон застыл глубоко в голове.

Глава 2 – Первая ночь с суженным, второй вечер с врагом

Разбудил меня ударившийся о плечо жениха подбородок, когда он подбрасывал меня на руках сразу после спешивания. То, как я смешно пробороздила им вниз, а после уткнулась лбом в острую кость ключицы, к счастью никто не видел, потому как я была с закрытым покрывалом лицом.

Над нами уже прекратила сгущаться ночь, позволив раннему утру петь птицами, шуметь ветром и зевать всеми, кто нас встречал. Я слышала женские голоса, перешёптывающиеся слуховой пылью и тоном старшей по всем параметрам госпожи.

- …точно? Перенести – это же… - бурчала она.

- Я согласен, дай ей сутки понять что происходит, - четко отрезал жених, - мне тоже нужно разобраться с делами.

Мой приподнявшийся лоб не помог отойти ото сна, но точно позволил потереть глаза о край тканевого рукава мужчины. И сразу наткнуться едва проснувшимся взглядом на ту самую девушку-ведьму, что скакала тогда поблизости с нами и вернулась, как только ей скомандовали. Она отметила моё внимание, махнула пальцами, параллельно кусая своё яблоко, а после исчезла за стеной тёмной палатки. Такой же, какая была у нас, вернее у принцессы, и у нас с мамой отдельно. Если не считать того, что сегодня должно было быть пасмурно, а свеч здесь никто зажигать не планировал, то… ух! Я только и успела, что выдохнуть, перед тем, как меня уложили рывком на не особо мягкий матрас, стянули с лица покрывало, а я даже зажмурилась, боясь того, как может стать светло.

- Меня смущает общая кровать и слухи, которые поползут из-за этого, - удалялся голос важной женщины, - эти сутки будут выглядеть как грязь.

Я успела поймать взглядом край её чёрной юбки – простой, многослойной и длинной, а ещё очень быстро исчезнувшей за краем шатра – она сразу покинула его, не став дослушивать устало-пресное от мужчины:

- Как будто это что-то изменит.

После чего и он пропал из поля видимости и слышимости, а я попыталась оглядеться в темноте. Да, слишком плотная ткань стен делала из утра ночь так легко, что я не сумела бы отгородиться от слипающихся обратно глаз. А значит оставленная в тишине я сумела заново закрыться покрывалом, расположиться поудобнее на краю и расслабиться.

Ровно до того момента, как кровать не скрипнула, а меня не вжало спиной в прохладное и кажется мокрое тело мужчины. Вмиг вспомнилось и то, как легко я сидела вплотную к нему, не думая ни о чём, кроме глупостей, и то, как беспросветно нагло и некультурно спала на нём, явно сопя или даже переходя на что-то более громкое.

- Привыкай, - ещё и под талию сунул руку жених, - мы формируем семейную привычку.

Если бы на моём животе не лежала рука, то я смогла бы дышать ровно и дальше. Но сейчас интимность момента превысила все возможные лимиты моего принятия.

- Вы холодный, - прошептала, вновь захлопнув глаза, - и твёрдый, а это неудобно. Да и… вы не хотите спать в отдельной комнате?

Это вопрос не только к настоящему времени, потому как мы по всем правилам и правда должны были совершить брак как можно раньше, о чём кажется говорила та женщина, но и после свадьбы супруги стараются разделиться для удобства, если конечно им позволяет для это количество спален в поместье. А у графа, насколько мне известно, много гостевых и есть обе хозяйские опочивальни.

- А ты пахнешь дымом, но я не стал тянуть тебя в ледяную реку, - зевнул мужчина, окончательно уткнувшись носом мне в спину, - нет, не хочу отдельно. И не буду. Я не для этого женюсь.

Мне даже стало интересно в чём разница между тем, кто женится и делит кровать, и теми, кто этого не делает.

- А для чего? – затаённо приспросилась.

Нет, я всё осознаю. И мне даже известны обычные причины, но не такие, на какие намекает он.

- То есть ты выспалась, и не дашь этого мне? – он фыркнул, - обманщица. Кто обещал мне сутки безудержного сопения и бурчания во сне о том, что всё это нечестно?

Ах вот как? Прямо на больное! Я же именно из-за этого переживала, а он пусть и не знал об этом, но как-то умудрился точно шмякнуть по самой цели.

- Зато я не скрываю то, о чём заикнулась, - буркнула себе под нос.

Но не успела и подумать о продолжении, как рука мужчины с живота скользнула вниз, вжалась в бедро, а после рывком потянула меня на себя, дёрнула, и только развернув, потянулась по изгибам вниз, остановившись на задней поверхности чуть ниже спины. Если не считать при этом того, как я по невнимательности позволила себе угодить коленом поверх торса мужчины, а руками прильнуть к его груди, то ничего более беспокойного, чем его упёршийся в мой лоб произойти не могло. Я попросту едва не задохнулась, прижавшись носом к носу жениха и поняв, что он не хотел бы отдельных спальных мест, потому что в его характере было всё перечисленное.

- Более ясно стало? Или я продолжаю? – так же спокойно было произнесено с закрытыми глазами и рукой на моей талии.

Сердце колотилось где-то в голове, груди и животе одновременно. Я знала, что происходит. И мне было понятно, что может произойти по приезду. Не скажу, что все условия не сложились так, что это было не таким уж плохим вариантом, но я боялась. А это делало меня не той, кого мужчина ожидал увидеть. Моей целью было договариваться всеми силами.

- Я попросила бы вас быть… более степенным в подобном, потому к-как… - как там учила мама? Вспомнить бы, а не мямлить, - мне нужно к вам привыкнуть, я напугана и…

Однако всё пошло совсем не так, как я подумала.

- Тебя никто не трогал, ничего не делал и не пытался, - снова зевнул мужчина, - лишь перевернул для удобства, поэтому не трясись. Привыкай.

Если бы я знала мужчину, который говорил об этом даже чуть менее безразлично и спокойно, то я бы задумалась о том, чтобы бояться меньше. В нашем же случае:

- Что у вас за религия такая, что вы не разграбляете, бережёте женщин и обещаете быть не просто хорошим, а идеальным мужем? – заставила его улыбаться шире.

А ещё раскрыть глаза и сфокусироваться на мне едва отличимыми зрачками на фоне чёрной радужки. Я точно обязана быть влюблена в него уже сейчас только за этот взгляд.

- Это теперь и твоя религия, - объяснили мне, - поэтому её правила относятся к тебе по праву. И ты становишься уважаемой женой завтра. А сейчас я делаю это, потому что ты вела себя достойно. Поэтому спи сейчас и молись, чтобы завтра наступило быстрее.

Я поджала губы и попыталась было лечь чуть ниже, а ещё вытянуться и расправить ноги. Ему это мало понравилось, пускай от его лежащей на мне руки стало на мгновение полегче.

- Вы говорите немного грубо, а обещали этого не делать, - пробурчала я лишь слегка капризно.

Мне дали такую возможность, он же сам в прошлый раз не стал пресекать, верно?

- Я очень устал. Тебе стоит это понять и, наконец, прекратить болтать, - практически во сне заявил мужчина, - нужно было трясти тебя всю дорогу, не давать сомкнуть глаз, а я, дурак, жалел тебя, а не себя.

Кажется, ему снова стало немного смешно, а я почувствовала какое-то едва заметное расслабление его тела, заметила сгладившиеся мышцы на лице и сделала своё дело – перевернулась на другой бок, переложила его ладонь с живота на покрывало рядом, и да – осознала, что в шатре стало прохладнее без чего-либо сверху. Так что через пару минут и несколько десятков побежавших по телу мурашек мне стало не до вредности – спина прижалась к горячей груди, плечо натянуло на себя руку, а ступни окончательно прояснили мою ситуацию, прижавшись к брюкам на коленях мужчины.

Вскоре пошёл дождь, барабаня по натянутому барьеру ткани над головой. Именно он заставил меня прекратить думать обо всём подряд, лишь добавляя оправданий – мне несказанно повезло. Потому как в «неплохой» по мнению моей родины ситуации я уже могла быть женой во всех смыслах, плакать от боли, но оправдывать себя оставшейся со мной моральной честью, потому как физической уже не было бы. А если взглянуть правде в глаза, то лежащая перед глазами рука мужчины тоже могла порадовать. Мой жених был лучше портрета. Кто мог похвастаться этим из всех невест мира? Вот и я думаю, что…

***

- Ну, - протянул кто-то на входе в шатёр, подарив мне пучок света в лицо, - спит ещё! Сказано же не лезть!

Если бы не послышавшийся дальнейший восклик, то я бы подумала, что можно понежиться в кровати ещё немного. Но именно он напомнил мне об обещанном сладком чае и дал возможность почувствовать покрывало на плече, а не руку. Неудобную! Но такую… кажется я поняла, что тогда говорила мама.

- Я тебе дам «не лезть!», - разнёсся знакомый властный женский голос едва ли не на всю округу, - какие вы все… да я тебе сейчас такое устрою, что…

Если бы при этом он не удалялся, то я бы продолжила тянуться и медленно садиться. Но нет, мне стоило бы понять, что происходит, и напомнить о чае, в то время как помощницы, судя по всему, уже ждут меня для всего перечисленного.

- Доброе утро, госпо-о… это ещё зачем? – стоило мне растянуть полы шатра и сделать шаг вперёд, как перед лицом сомкнулись два ряда наточенных копий крестами, не позволяя мне и подумать о том, чтобы выйти, - к-хм. Меня сказали не выпускать? Если так, то не могли бы вы сходить за кем-то, кто мог бы мне помочь?

Не знаю специально ли это было, но у этих мужчины латы были самые закрытые и тяжёлые, что я видела. Как-то мудрёно крепящиеся к доспехам на шее шлемы казались беспросветными, сооруженными минимум для падения с горы кувырком, а ещё жутко неудобными даже в сравнении с обычными. Прорези для глаз естественно были спереди, а значит мне достался глухой металл сбоку. И такой же глухой ответ враз от всех четырёх охранников:

- Запрещено! – с гулким отзвуком, будто бы, простите, в ведро.

Хотя так и было. В таз, в ведро, в шлем – всё одно.

- Странно, но ладно, - протянула я, поворачивая обратно к кровати, - ночной горшок? – спросила сама у себя.

Стало даже немного смешно, несмотря на то, что происходящее было престранным. Вроде как я могла бы успеть крикнуть вслед уходящей в толпу женщине, что именно она меня разбудила, однако какая-никакая культура у меня имелась. Да, я понимала, что военный лагерь любого времени, любого графства или королевства – не место для светского этикета. Здесь даже слои юбок под внешним платьем уменьшались на треть, не то чтобы не менялось всё остальное из-за малого количества прислуги. Не знаю почему я так быстро привыкла к этому в прошлый раз, но вот принцесса устраивала ворчания для отца, негодуя от количества служанок, решивших бежать из столицы вместе с ней, а не встречать Марала дифирамбами и цветами под ноги лошадям.

От этого было смешно, это точно. А значит пока я искала озвученное минуту назад, в голове крутились воспоминания: слуги трезвонили о наступлении армии Императора ещё три месяца назад, когда он только выдвинулся к нашим границам. Сразу после этого народ главного нашего города воспрянул – Марал клялся всем, кто примет его, откроет ворота и не станет противиться захвату, намного лучшую жизнь, чем была у них. Верили в этом в большей части женщины, дети и те, кто плохо жил. Мне было известно это из того шёпота, что позволяли себе накормленные нами бедняки в центре помощи тем, кто не мог позволить себе еду. Сначала я была согласна с ними, слыша враки про то, что армия Марала не станет бесчинствовать и грабить, однако стоило маме напомнить, как близко я отношусь к престолу, а самому Императору – послать королю порубленного в их манере младшего сына его величества, как всё стало понятно – моя судьба была предрешена.

Если бы мама не договорилась о браке со спасением для меня, то я бы сейчас не раздумывала о странном шатре, в котором находилась, а… лучше и не размышлять об этом во благо кошмарам.

- К-хм, - вернулась к установленным у входа защитникам, - господа, всё же можно попросить вас как-то… решить проблему? Может быть вы могли бы передать самому графу, что я проснулась, мне… требуется утренний туалет, хоть кто-то в помощники и…

Только после произнесённого в полной тишине я осознала, что вся моя одежда осталась в нашей с мамой палатке в том лагере, сгоревшем лагере, где либо были разграблены, либо стали пеплом мои любимые книги, платья, украшения и целый сундук фарфора, купленный за баснословные деньги как раз в приданное мне ещё полгода назад. А я мечтала пить чай из этих чашек, а значит…

- И мне нужно с кем-то поговорить о перемещении и поиске моего скарба там, откуда меня увезли! – снова остановилась перед скрещёнными перед самым носом копьями, - господа! Хм. Вы меня слышите?

Судя по тому, какое именно молчание досталось мне в ответ, и как недвижимо вся четвёрка стояла на своем месте – дружбы и открытости с ними мне нечего было ждать. Они не стали реагировать ни на то, как я потрогала отличительно ледяной метал высокого оружия перед собой, ни на то, как приподнялась с помощью него, чтобы заглянуть в непроницаемые щёлки глаз на шлеме у одного из охранников, ни… ладно, стоило мне присесть и совсем не по возрасту подумать о том, чтобы пробраться у земли, как все четверо враз соединили основания копий, заградив мне путь, и остались в этом положении до того момента, как я поднялась и убедилась, что побег мне противопоказан.

- Это выглядит, как самоуправство, - буркнула себе под нос, - сейчас уже достаточно времени даже для обеда, а не…

Я осеклась. И решила подумать более здраво, оглядеть вполне себе уютную «комнату» вокруг себя – в отличие от места, где обосновались мы с мамой несколько недель назад, здесь всё было более строго, продумано и обжито. Граф, очевидно, имел вкус, любил множество своих вещей и был богат, имея ввиду наличие сундуков, простой, но самой настоящей кровати с тонким матрасом, а ещё небольшой оружейной стойки, собранного в неполный комплект вчерашнего обмундирования из тонких чёрных лат и неожиданно составленных в углу явно женских атрибутов жизни. Вот к запылённым, но новым изделиям я и подошла, отметив ширму, узкую и короткую резную ванну из дерева с металлическими вставками, более изысканные сундуки… пустые, зеркало в полный рост и даже целый шкаф, отчего-то кажущийся в реалиях местонахождения меня чуждым и странным.

- Это всё, видимо, было подготовлено для меня, да? – обернулась ко входу, чтобы не говорить сама с собой, - кажется, граф и в самом деле ждал меня, если… подумал о том, чтобы всё это приобрести.

Это вызывало улыбку. Как и нашедшиеся на чайном столике в кругу редко используемых кресел какие-то орехи в вазе, отправленные в рот сразу горстью, когда сама я раздумывала о том, что пускай сейчас до меня никому нет дела, но через какое-то время про меня точно вспомнят, нанесут визит и, наконец, выполнят свою работу. Видимо, защищающий меня и волнующийся граф просто назначил кого-то проверять мой сон, но не стал заставлять этого кого-то сидеть надо мной, будучи достаточно мягким повелителем, а значит…

- Это рога? – протянула, поднимаясь с бархатной поверхности сидения, различая лишь силуэт за тканевой шторкой и опасаясь и думать об этом, не то, что идти вперед и тянуться рукой, - хоть бы… померещилось!

Нет, такового быть совсем не могло, а значит, когда я дёрнула неплотную в отличие от стен шатра ткань, она отступила, выдав образ сверкнувшего от упавшего на него света серебра. Там, за тонкой преградой у одной из стен, нашлась высокая, полностью серебряная и воистину масштабная конструкция. Помимо необычных и явно мягких праздничных доспехов с неизвестными мне знаками, выше обычного человеческого роста, пугая и восхищая, на специальной поставке находился такой же серебряный шлем, в две стороны исходящийся ветвистыми острыми метровыми рогами. Именно они вызывали панику и страх где-то внутри живота, поэтому я задёрнула шторку, ринулась обратно к креслу и запрыгнула на него с ногами, от непонимания сунув новую горсть орехов в рот, набив щёки. Даже жевать было не обязательно, пусть это и успокаивало.

Два варианта – либо это трофей, и Император Марал погиб в битве с моим графом, либо…

- Про-простите… - протянула я, едва проглотив еду болезненным рывком, пока шла до выхода, - я пленница?

Глупый вопрос. Снова. Но если я уже стою здесь и не могу ни выйти, ни сделать ничего, кроме как ждать, то можно было списать это действие на волнение.

- Нет, - неожиданно ответил один из воинов, всё ещё не поворачиваясь ко мне, - нам запретили вас выпускать для безопасности.

Это давало слишком много успокоения, если честно. Знать, что тебя держат тут не потому, что ты теперь всегда будешь взаперти – лучшее, что я могла услышать. Особенно от тех, кто со мной вообще говорить не хотел.

- Спасибо, это очень помогло, - развернулась на носках своих переживших многое тканевых тапочек, вернулась к креслу и продолжила есть орехи уже по одному, а не в порыве чего-то несуразного.

Да, я и до этого любила заедать волнение, но сейчас это было совсем плохо, потому что после объявления помолвки и подписания документов я контролировала себя и худела так быстро, как могла. Так уж вышло, что я хотела показаться своему суженому красивее, чем я есть на самом деле, а для этого нужно как минимум прекратить есть всё, что привозила мне коробками мама, покровители тех мест, где я любила проводить время, помогая бедным или просто несчастным, а ещё…

- Что ещё вам приказал мой жених? – завидела дно в вазочке и поняла, что стало не просто скучно, а уже тяжело, - я должна что-то сделать, как-то вести себя или что-то вроде того? Он чего-то ждёт от меня?

Не знаю ожидали ли эти четверо от меня чего-то подобного, однако один из мужчин, будучи старшим по званию или положению, ответил:

- Нет. Мы часть вашей личной гвардии. У нас нет других обязанностей.

- Часть? – повторила я, - то есть вас больше?

Несколько секунд, когда я неусидчиво вскакивала и брела к увиденным полкам у сокрытого шлема с рогами, будто бы погрузились в некоторую яму, потому как я подумала, что мне снова перестали отвечать. Но нет, мужчина будто подбирал слова для четкого и ровного ответа:

- Остальные – по длине шатра и с четырёх сторон.

Вот теперь это выглядело отнюдь не успокаивающе. Потому что обычно будущим графиням не нанимают сразу столько охраны, не закрывают возможность выйти и не оставляют один на один с… рогами, как бы иронично это не звучало. Я очевидно оказалась в западне.

- И маму так и не нашли, - всхлипнула как можно тише.

Следующий час множество мыслей поселилось в голове, кружащих и клюющих меня с разных сторон. Я нашла на полках книги, взяла одну и ушла к креслам, где вытянула ноги прямиком на диван, потонула в круговороте времени и пришла к единому выводу, что нужно продолжать вести себя так, как делала это ранее. Пугаться сейчас было поздно – я не сумела бы поменять прошлое, а вот будущее, где всё ещё действовал произнесенный вслух договор с женихом – да.

Тем более через ещё два часа начало темнеть, шатёр погрузился во мрак, а я принялась ковырять ногтем без моих стараний вышедшую из-под деревянного подлокотника ткань.

- …в этом нет сомнений, менге! – воскликнул зашедший второй тенью в проходе незнакомый пожилой мужчина, - здесь так темно. Императрица же не…

Он не сумел договорить, потому как я расширила глаза на его обращении и дёрнулась от возникшего в пальцах второй обозначившейся тени искрящегося шарика, позволившего ему зажечь взятую с ближнего сундука свечу. Именно я нашла её и поставила туда, не обнаружив ничего для розжига. Но стоило жениху сделать это пугающей не только меня магией, как сразу стало ясно почему у него нет огнива.

- Ты ещё спала? – мужчина оглядел явно побледневшую меня, решившую подсобрать все свои ноги поближе к безопасности, - я утрировал насчёт всего дня в постели, но готов похвалить такое упорство, - он усмехнулся, буквально сбросил с себя плащ на противоположное кресло и сел поверх, рассматривая меня со всем вниманием, - глаза как у совы, Айда. Ты явно переспала так, что сейчас тебе будет сложно мыслить.

Если бы я не доказывала себе каждый раз, что мои догадки оказывались верными, то этого взгляда мужчина бы не дождался, как и моих прижатых к груди коленей, помятой переплетённой косы и поворота головы ко второму прибывшему.

- Думается мне, менге, что её высочество и без того страшится. Так ведь, госпожа? – дедушка, коим он оказался, спокойно обошёл кресло моего жениха, поставил свою увесистую коробку на диван и плюхнулся рядом, показав насколько он устал так передвигаться.

Если не считать свечей на столе, то остальное пространство будто бы поглотила тьма – на улице сегодня было облачно и сыро, а уж в шатре уже несколько часов было ещё и тревожно, как никогда.

Глава 3 - Правильная невеста и неверные знамена

- Судя по вчерашней реакции, я в этом сомневаюсь, - усмехнулся жених, - Айда, это ювелир и кузнец, уважаемый мастер нашей империи, - прозвучало ещё более насмешливо, - я позвал его создать для тебя брачный набор украшений. Вернее, он был готов заранее, как и предполагалось к сегодняшнему дню. Однако из-за того, что свадьба была отложена на завтра, сегодня возможна примерка и доведение до идеала, в чём убедил меня мастер, - они оба ждали от меня хоть писка, хоть кивка, которые у меня никак не удавались, - как ты на это смотришь?

Он знал моё имя. Узнал его уже после того, как забрал меня из шатра принцессы, или же только сейчас понял кого именно к-хм… украл?

- Д-да, конечно, - спустила ноги с кресла на прохладную землю, - только я не спала, а ждала вас, так что… когда будет ужин? Мне показалось, что время к нему уже подошло.

Всё же сидеть и терпеть было бы слишком отчаянно. Я могла подождать ещё немного, но знать, что живот начинает бурчать в недовольстве от голода – дело непростое, а я ещё и вечером вчера не ела, чтобы вместиться утром в новое заказанное платье ко встрече жениха. Только… вышло так, что жениха я встретила не того. Он прибыл ночью, а мой гардероб канул в небытие.

- Он прошёл уже полчаса как, - нахмурился жених, - тебе не приносили его?

Он показался мне напряжённым впервые, а эти отблески свечи в его глазах будто были злыми. Успокаивало то, что они мало относились ко мне.

- У меня есть перекус для вас, ваше высочество! – чему-то несказанно обрадовался ювелир, раскладывающий до этого свертки по столу, - помните, менге? В прошлый раз мой брат привозил вам те заморские орехи? Вот, он послал вам на пробу другие, - его руки прошлись по карманам на груди, - на этот раз не такие заоблачно дорогие, как прошлые, но…

Я расширила глаза, жених, посмеиваясь, заглянул в пустую вазочку на столе, а после выдал:

- Помню. На этот раз возможно успею попробовать, - он подпёр щеку кулаком и продолжил смеяться надо мной, глядя из-под ресниц.

А я раздумывала и подсчитывала сколько это «заоблачно дорогие». Хватит суммы для того, чтобы отругать меня, как только уйдёт ювелир?

- Простите, - пробормотала едва слышно, - я была голодная.

Только после этого в вазочке очутилась ещё пара горстей из мешочка, я прикрыла глаза от стыда, а мужчина напротив наоборот показался каким-то нетерпеливо-злым сразу, как встал рывком, а я распахнула глаза.

- Сходите до центра, захватите две порции еды и… - мужчина перечил своему же выражению лица, когда поворачивался ко мне и спрашивал как-то ехидно-внимательно, - или в тебя поместится сразу три за эти сутки?

Он делал это заботливо, сложно было не заметить подобного. Как и невозможно было игнорировать – кем бы он ни был, как бы не назывался и что бы не делал ранее, всё было решено окончательно – я была практически его женой. И мне совсем не хотелось испортить его отношение ко мне.

- Одной хватит, благодарю, - даже немного расслабилась, - а меня должны были… кто-то приходил, когда я ещё не встала, но они ушли, а я не смогла выйти или позвать их.

Я ждала от него чего угодно, кроме как возвращения обратно к нам, но в этот раз желания сесть не на прошлое место, а на моё кресло, указав мне на свободную часть дивана перед свертками. Пришлось освобождать и пересаживаться для чего-то. Как стало известно через пару мгновений – для удобства примерки тяжёлых браслетов.

- Я узнаю как так вышло, - жених забросил ногу на ногу, - выйти же ты сможешь сразу, как только у тебя будет вся необходимая атрибутика на одеяниях. Послезавтра, если захочешь, - он усмехнулся и принял протянутый ему тяжёлый золотой браслет в виде выгнутой пластины шириной в три пальца, - дай руку и опусти рукав. Ещё не приносили твоё свадебное платье?

Это выглядело как отвлечение или же болтовня ни о чём, лишь бы она имелась.

- Н-нет, вообще никого не было, кроме… - я приподняла взгляд на него, едва позволяя себе смотреть ему в глаза, - не могли бы вы сказать гвардии слушать меня так же… не так же, но мне хотелось бы, чтобы они могли что-то сделать для меня. Принести там, или… я же могу себе подобное позволить?

Сложно было прощупывать почву там, где её даже не было видно. Я словно парила в облаках, сама не понимая, насколько далеко нахожусь от земли, и как больно будет свалиться отсюда.

- А они не воспринимали твои приказы? – только сейчас в голосе мужчины послышалась откровенная сталь, ледяная и не наигранная.

И относилась она не ко мне, а к тому, кто стал оправдываться прямиком у входа, противореча тому, как отрывисто разговаривал со мной:

- Моя ошибка, менге. Пока вы не появились, никто и не… подумал, что нужно как-то… вы отдали приказ охранять, но реагировать на… императрицу как-то иначе не сказали, а она ещё пока не… и мы подумали, что она и не станет…

- Хватит, - дёрнул носом жених, застегнув на моём запястье первый браслет, - сейчас вы всё поняли, ошибок больше быть не должно. И ты знаешь, что должен делать.

Никто ему не ответил. Будто у них было так продумано, что молчание в ответ означает согласие или что-то подобное. Такого я никогда не видела, но подумывала взять на заметку. Вдруг выдастся такой день, когда я тоже буду виновата, но подумаю продолжить извиняться.

- Болтается, как я и думал, - усмехнулся в тишине жених, - на всех портретах ты была упитанней, - ухмылка, - тебя плохо кормили, пока ты меня ждала. Как посмел я опозорить себя в первый же день?

Это неожиданно вызвало улыбку ему в ответ. Я позволила себе устремить взгляд в его глаза, а от этого ещё сильнее растянуть губы. Он щурил глаза, будто говоря, что всё хорошо. Как бы я могла не поверить этому?

- Я не считаю вас опозоренным, это же не вы про меня забыли, а ваши… подданные, как я поняла, - потупила взгляд, - насколько странно будет спросить вас… прилюдно, хотели ли вы, чтобы я снова была… упитанной?

Я не успела разглядеть выражение лица жениха перед его очередным смешком, но он отстегнул украшение, принял другое и дал возможность высказаться ювелиру:

- Это прямая обязанность вашего будущего мужа, ваше высочество, - он прочистил горло, отвечая со всей серьёзностью, - для нас причина тощих рук, как у вас – болезнь, недоедание или прошлое рабочей женщины. И того, что за вами плохо следили, если ваш пояс затягивается на самую последнюю выемку.

Это они оба цокнули от того, как примеряемый к уже вставшей мне ремень, полностью составленный из золотых пластин, болтался поверх короткой нижней рубахи, средней с рукавами пижамы и той плотной, что была сверху.

- Я надеялся, что нужно будет увеличивать, - качнул головой жених, - кто-то явно схитрил, посылая мне обманчивые надежды теми портретами.

Здесь я не сумела бы не подметить правду.

- А я для вас от пирожных на ночь отказалась зачем-то.

Теперь они оба качали головами и цокали ещё более комично и приятно. Чувство такое в груди возникло, будто меня и правда будут любить так же, как любила мама. Кормить, одевать… я и представить боялась, сколько стоит этот набор в свёртках, которые как-то «чинил» старший мужчина, пока жених мерил на мне пояс.

- Начинай жевать орехи прямо сейчас, - хмыкнул жених, - на ноги не станем мерить, там ткани будет больше, но вот туфли – отдельная история. Айда, ногу. Быстрее.

Он действительно попросил у меня поднять её и наступить… схватил сам, стянул тапочку, с какой-то непомерной брезгливостью откинув её обратно на пол, а после принял от ювелира… туфельку. Такую же золотую и с золотым же бантиком, помимо пышной бархатной отделки внутри и нескольких крашеных кожаных ремешков по середине.

- Здесь вам выдали верную информацию? – успел увидеть и обрадоваться старший мужчина, - это хорошо, остальное можно утянуть или перенести замки – я займусь этой же ночью.

А я недоумевала от того, какие странные ритуалы у них были. Наличие золотых туфель на обеих ногах уже добавляло мне ощущений ценности и того, что ещё ни разу не руганую меня действительно ждали и лелеяли. Причём достаточно сильно.

- Завтра утром должны привезти обычную обувь, - жених разглядывал мой приподнятый подол над шагающими ногами в этом необоснованно дорогом непотребстве, - но с этим уже сами разберётесь, мне доступны только слухи, - он хмыкнул, - садись обратно, осталось последнее.

Что-то ещё? Хотя меня смущал этот самый большой свёрток, даже будучи закрытым, выглядящий как-то слишком громоздко.

- А мои прошлые вещи уже никак найти не получится, нет? – плюхнулась на место и тут же протянула мужчине ногу, сама принявшись отстёгивать замочки на второй.

Получивший угодившую ему на колено ногу жених и глазом не повёл, будто бы что-то не так, я же через пару секунд поняла, насколько нагло это выглядело вкупе с вопросом.

- Для чего? Ты не будешь их больше носить, это запрещено, - мужчина принял у меня вторую туфлю и поставил прямиком на тканевый свёрток на столе, - если необходимо что-то ценное, то мне легче приобрести здесь, послав гонца или сразу торговца, - он протянул обе руки к ювелиру, - очередь титэма.

То, что это что-то значительное, я поняла уже по тому, что оно имело своё название. А уж после того, как так же двумя руками из ткани показалась крупная золотая пластина с круглой прорезью посередине, так сразу возникла мысль, что всё же жалеть меня не станут. Пускай жених от её веса не морщился, но эта ширина в палец и длина минимум в две трети аршина добавляла страха. И всю конструкцию никак не спасала ни её красота, ни множество вырезанных вручную узоров на всей поверхности, ни тем более сверкающее в свете свечи золото.

- Здесь я был точен в измерениях, менге, - будто бы не дышал ювелир, - было бы крайне обидно ошибиться и потерять внешние данные за счёт удобства.

Мне это не понравилось. Как и то, что мне на голову сперва набросили из ниоткуда взявшийся платок, после натянули его до середины лба, а затем поставили сверху действительно тяжёлую конструкцию. Голова ровно и на самом деле хорошо вошла в круглое отверстие, создав странный нимб, только не над головой, а на ней самой.

- Отлично! – ювелир хлопнул в ладоши, - намётанный глаз, менге!

А я уж было подумала, что это реальная золотая плитка, а не позолота пустой коробки, как было на самом деле. С другой стороны, и она тяготила шею и уже успела надавить.

- Хорошая работа, - жених в этот момент успел сперва откинуться на спинку кресла, затем поднять из стоящей вазочки небольшую горсть и… да, сунуть мне в рот, чтобы я начала жевать, более не понимая, для чего это, и когда эту штуку с меня снимут, - думаю, вы заслужили как минимум удвоения запрошенной суммы. Тебе неудобно, или ты крутишь головой, потому что в ней появилась ветреная идея?

Он так насмешливо улыбался, что я успела залюбоваться тем, как он это делает.

- Попробуйте-попробуйте, ваше высочество! Эти орехи должны быть ещё вкуснее, - он мягко погладил себя по седой бороде на груди, - я тогда бы может смог убедить менге приобрести ещё для вас.

Звучало невероятно хитро. За подобное наши покупатели бы точно не стали что-то приобретать, будь то рынок или лавка достопочтимого торговца. Жених же показал хорошее расположение духа и ответил:

- Закажи у него побольше вариантов, если имеется, - протянул он, вытягивая ноги под столиком.

- Первые были сильно вкуснее, - стянула обеими руками эту пресловутую «корону» с головы, - и мне хочется, чтобы вы их тоже попробовали, иначе мне стыдно, что я даже про это не подумала.

Названный титэм лёг на стол, я освобождённо выдохнула, а ювелир принялся, посмеиваясь, заворачивать всё обратно по свёрткам.

- Тогда пусть успеет привезти сразу пуд до нашего выступления, - мужчина стянул с моей головы платок, начав мять тот в руках, - путь предстоит долгий, а будущей Императрице будет жутко скучно, если она не привыкла к подобному.

Это не было вопросом, но я покивала для него, как бы говоря, что так и будет, и мне бы стоило занять рот уже сейчас, не то, чтобы потом.

- Конечно, менге, - старый мужчина привстал, чтобы расставить не собранные им свертки в одну линию на столе, - рано утром я буду у командного шатра со всем готовым, - мужчине, - вы больше не увидите меня перед свадьбой, ваше высочество, только в толпе ваших подданных. Поэтому желаю вам благословения богов, счастья, которого вы передадите вашим детям, и серебра вашей крови – пусть все последующие поколения после вас будут более великими, чем предки.

Всё это прозвучало жутко странно, но настолько искренне, что я покивала ему в благодарность и поглядела на жениха, который явно знал, что я должна была на это ответить. Другое дело, что он отчеканил:

- Будем ждать, - безразличное и спокойное, - пропустите стоящих там в очереди с едой.

А они стоят там и ждут?

- Спасибо, - вспомнила основное я, - о-очень красиво и… - здесь старичок вышел, а я поджала губы, - я не понимаю, что я должна говорить. Что-то было от меня… странным?

Я же не должна спрашивать его о том, что он видел мои портреты, явно читал письма и точно подписывал документы о помолвке со мной? Он знал моё имя, называл его без сомнений и говорил о полноте. Вот только он точно не был графом с ближайших королевских земель от нас.

- Ничего не должна, - протянул мужчина, прямо разглядывая застопорившуюся меня, - должны обычно они, а не ты.

Он и сам не рискнул высказать мне, что что-то не так, хотя я ощущала, что он видит это. И что для него тоже что-то изменилось. Он стал на каплю менее спокойным, но более задумчивым.

- У вас что-то произошло? – решила поинтересоваться.

И отвлеклась на то, как у входа нашлась совершенно испуганная, очень большеглазая девушка, держащая деревянную чашку обеими руками. Она для чего-то придерживала и крышку, откровенно вылупившись на меня так, будто не могла видеть никого более жуткого и прекрасного одновременно.

- Да, но это ничего не поменяло, - хмыкнул мужчина, - заходи, поставь, и можешь быть свободна.

Только после этого девушка дёрнулась с места, неуверенно принялась гнуть ноги до самого стола, так же выпучившись на меня и не желая терять из виду, и только воткнувшись коленями в стол, остановилась, тюкнула блюдом о поверхность и выпрямилась, после чего её будто бы вынесло ураганом, так быстро она ринулась из шатра, унося с собой и своё слишком строгое платье с закрытым горлом, и тканевые перчатки на руках, и развевающийся на голове платок.

- Приступай, - подвинул мне уже открытую чашу мужчина, - пора ложиться спать. Завтра нужно вставать рано даже тебе.

Губы сами собой образовали улыбку. Уложенная тут же вилка очутилась в пальцах, а до носа добрался пряный запах жареного на костре мяса. Подобного счастья я не испытывала несказанно долго.

- Почему эта женщина так странно реагировала на меня? Я-я… - протянула, - высовываясь из шатра, я видела совсем не похожих на неё дам. Они… крестьянки, наверное, но странные. У нас никто не смеет оголять так явно ни плечи, ни ноги, ни…

- Позже, - остановил меня скривившийся жених, - тема сложная, а я, кажется, успел наговориться за сегодня на многие дни вперед, - закрыл было глаза, но приоткрыл один, будто проверяя как я отреагировала, - поэтому прости, но на свадьбе я буду молчком.

Он посмеивался. Шутил, а значит всё и правда было легко и спокойно. Даже наедине он не казался кем-то, кто обидит и тем более сделает больно.

- Как я могу к вам обращаться? – отправила в рот уже вторую порцию отличного зажаренного кого-то, кто точно пах дичью и не так уже легко жевался.

Жених вытянулся лицом, восприняв мой вопрос верно, но не в том смысле, что планировала я. Обходные пути с ним работали плохо, а чёрные глаза теперь были сужены на мне. В довершение справа показался свет факела, очертив и просветив стену шатра. Однако ни донёсшийся до нас звук разговора, ни сам огонь никак не мог свести с ума так же, как очертившиеся вышитые знамёна врага на однотонном фоне. Сам Марал тоже не отвлёкся на чьи-то шаги и бурчание по наши души, нет – он лишь усмехнулся, оставаясь внимательно глядящим на меня, и ответил так, как не ответил бы никто и никогда, кроме него – улыбчиво сощурив внимательный чёрный взгляд, усмехнувшись и продолжив лежать на спинке кресла, оставаясь при этом самым сильным человеком на земле:

- Эрх-хайраа. Можешь назвать меня так уже завтра.

Если бы мужчина назвал сейчас полное имя, которое было на слуху у всех, но практически никто не запоминал его полностью, то я бы ощутила себя в ловушке, в шатре врага перед ночью наедине или же в статусе невесты едва ли не дьявола. Но именно эта улыбка, какое-то ощущение теплоты, принятия и спокойствия делало меня испуганной, но счастливой невестой. Каюсь, мне никогда не пришло бы в голову то, что мой будущий муж поможет мне обуваться.

- «Хайраа» - это какая-то приставка? Что она значит? – немного подалась вперед к нему, подвинув руки на край мягкой части дивана, - и вы не…

- «Любимый», - перебила меня и наш разговор та самая властная женщина, которую я слышала утром и когда проснулась, - ты оставил её рядом с собой?

А он должен был отправить меня в другую палатку, как я и спрашивала вчера? Вроде как по их традициям я всё же должна жить в отдельном помещении.

- А что я должен был сделать со своей невестой по-твоему мнению, мама? – мужчина всё ещё не отрывал от меня взгляда, - я объяснял тебе, что от её сна здесь её репутация не изменится. Полагаешь, мнение пары-тройки радикалов будет чем-то важным для основной массы?

Мама? Да, мне на самом деле повезло, что я не успела поговорить с ней, и она не пришла позже – тон и манера общения у неё были такими, что она не показалась из-за входа даже краем юбки, встав ровно за стеной, чтобы её было слышно, но не видно. Ещё виной тому была свеча, качающаяся рядом, но не освещающая то пространство.

- Почему кто-то считает меня плохой невестой? – зато именно это было непонятно.

Ответить мужчина не успел – она перебила и его открытый рот:

- Я имела ввиду не это. С этим я смирилась, - она тяжело выдохнула, - я верила, что как только ты, как и я, узнал, что ты схватил не ту девушку, то ты отказался от этой затеи. Вернул её домой, выдворил, простите боги, но точно не остался признавать бескровную её своей… ты же понимаешь, что даже с такой как она ты никогда не разведёшься. А ты связываешь свою судьбу с-с… я и тогда, когда ты озвучил это желание подписать те злополучные бумаги, была не рада, но сейчас… - она оставила себе паузу в несколько секунд отдышаться, пока её сын кривился как мог напротив меня, - она не принцесса. Ты это знаешь. Наследницей этих земель она не является, дочерью короля тоже, а значит… она тебе не нужна. Я могла бы подобрать знатную девушку с серебряной кровью, а не… грязную и…

- Это точно, вы же меня не помыли, - потёрла нос я.

Марал хрюкнул, подавшись вперед, ближе ко мне, а после так громко захохотал, что его стало слышно издали, и мне тоже захотелось улыбаться. Потому что я знала значение, с которым говорила женщина, но… я совсем не хотела обратно домой, где никогда и ни в какой жизни я не смогу выйти замуж за кого-то хоть отдалённо похожего на того, кто сейчас смеялся в голос, пока его бурчащая мама удалялась. И дело было не в золотых туфлях на столе, не в наличии у этого человека всего нашего материка в списке земель и не в том, что я успела побыть наедине с ним, а в том, что никто и никогда так не шутил со мной, никто не носил меня на руках, позволяя спать дальше, и никто не заказывал мне еды в дорогу, потому что мне может быть «скучно».

- Это прозвучало неуважительно? Если так, то я не хотела никого оскорбить, - потёрла свои щеки и вспомнила про оставшуюся еду.

Судя по тому, что мужчина делал до её прихода, и тому, как реагировал сейчас – свадьба должна была состояться. И какой бы плохой женой я не стала для его матери, меня он не обидел ни вчера, ни сегодня.

- Поверь мне, она не из обидчивых, - едва успокоился он, - в отличие от тебя, не так ли? – вновь усмешка от него, - значение у «грязи» было иное.

- И оно неправда, - тут же выпалила, надув губы.

Несколько долгих секунд он глядел на меня, не моргал и, кажется, думал о своём – совсем о другом, чем билось моё сердце. Он это подтвердил:

- Мне всё равно, - достаточно пресно, - мне послали твои изображения, я оценил их и вероятность попасть в ловушку, - он кивнул, - не понимаю пока, как именно она схлопнулась, и в какой клетке я сижу, но на данный момент я доволен, - он дёрнул щекой в косой улыбке, - буду ждать следующих действий от тебя завтра. Поэтому понятия не имею, чего во мне больше: интереса к тебе или желания сделать тебя женой.

Я мало чего понимала. Не знаю о каких именно ловушках он говорит, но судя по тому, как он разглядывал моё недоумевающее лицо, он и сам становился мало что понимающим.

- У тебя был мой портрет, я заметил, - только и высказался он.

Не стал давить или торопить, а я сразу же сунула руку за пазуху, достала деревяшку на длинной верёвочке и протянула ему, оставив висеть на своей шее – отдавать его я не хотела ни в коем случае.

- Его послал я, это мне известно, - не стал тянуть руки к нему Эрх, - и на договоре у меня точно твоя подпись, помимо мёртвого короля, как твоего опекуна. Меня больше волнует кто был инициатором, написавшим мне.

Я пожала плечами настолько искренне, насколько могла.

- Мне объявил о помолвке король, сказав, что решил выдать меня замуж, п-пока я совсем не стала старой девой, - снова потёрла нос, - мне уже почти двадцать, - с каплей позора, но радости, что мама не сделала этого раньше, - а вы должны были спасти меня не только от безбрачия, но и от смерти… но я не знала, что вы – это вы. Й-я понятия, - сглотнула судорожно, - если бы я знала кто вы, то спокойной точно не была бы.

Хмурый от моих слов и ситуации мужчина замер в задумчивости. Что-то ему точно не нравилось, но я в это время успевала доедать, забрасывать своё мясо орешками и радоваться тому, какое вкусное это сочетание. И нет – страх здесь точно не мог быть главным, потому что передо мной сидел настолько мило думающий на вид мужчина, что ни единое его даже дурацкое или злое слово мне в ответ не смогло бы испортить то, что при любом раскладе было прекрасно.

- Старая дева в двадцать, - протянул мужчина, - в таком случае я дед, задержавшийся не просто без брака, а в принципе на этой земле, - он посмеивался над нами двумя, - но судя по всего, тебе было сказано, что я – это другой человек. Кто?

Подобная реакция была странной. И не только потому, что он считал меня молодой, но и потому, что сам выглядел не сильно старше. Максимум два года от моего, что никак не складывалось с тем, как он держал себя при мне и в принципе. Что-то не сходилось, особенно после того, как я задумалась и спросила в ответ:

- Сколько вам лет? И-и… мне сказали, что вы граф соседних от столицы земель. Вернее, через одни, - добавила после того, как он приподнял бровь, - вы очень похожи на местного, простите. У вас… даже глаза шире, чем у большинства, разрез какой-то… фу-х! В общем, вы слишком красивый, такой же по виду, как западные от вас мы и… вот.

Задумчивость на лице Марала сменилась лёгким присущим ему ехидством, которое он никак не мог в себе удержать. Оно будто было частью его самого, как частью меня было вечное опасение, что я попаду впросак.

- Тебя сегодня не купали, ты всё ещё пахнешь дымом, - он снял ногу с ноги и протянул мне руку через стол, - помимо этого тебе нужно время для болтовни, а я могу дать его, лишь когда не буду спать. Едем купаться прямиком на реку, где я отвечаю на твои вопросы, либо то же самое здесь в ванне, но я уже сейчас усну, и ты мало чего от меня добьёшься?

Мне не потребовалось и секунды для выбора. Тем более он сам выражался так, что было слышно, чего он хотел.

- И пылью, - подтвердила, вскакивая на ноги и хватаясь за его руку своими двумя, - а ещё я привыкла купаться каждый день, но когда мы перебрались сюда, то… вам интересно, как я рассказываю или… хотите, чтобы я помолчала, а говорили вы?

Мама говорила, что залогом успеха любого брака являются деньги и умение подстроиться. А я, прочитавшая не менее сотни зарубежных историй о счастливых жёнах, знала для себя другое – если не говорить прямо и не слушать мужа, то точно будут проблемы. А если муж ещё и не хочет слышать жену, то тогда вообще – оба умрут в конце. Вот это я и хотела донести до мужчины, который уже завтра станет моим мужем.

- О, я отличный слушатель, - он широко зевнул, но поднялся следом за мной и потянул за собой к выходу, пытаясь намотать мне на голову тот же платок, что был под титэмом, - главное, что мне не придётся много отвечать, или тебе сойдут односложные кивки, ответы и смешки. В остальном… ладно, оставь эту дрянь, - на платок, - и продолжай рассказ о привычках. Тем более тебе придётся возвращать их только через несколько месяцев, когда мы будем дома.

Он уже говорил про это, а я посмеивалась в глубине души. Неразговорчивый, но только что выдал тираду больше моей. Получается, по его же словам, я могла болтать без остановки?

- Мне пришлось ко многому привыкать в лагере, - шагала за ним я, - но на реке я никогда не была, - смутилась не только от того, что мы проходили мимо двух расступившихся рядов гвардии, но и от того, что рассказывала, - я вообще никогда не заходила в воду, не окружённую стенами, - сжала его пальцы сразу, как над головой раздался громкий свист.

Я знала, что кочевые народы так призывают своих лошадей, но чтобы увидеть вживую и не удивиться тому, что где-то вдали послышится ржание и цокот копыт – даже звучало как что-то волшебное. А уж тем более на фоне целого круга закованных в латы мужчин вокруг шатра, с косящимися на нас молчаливыми людьми в отдалении у обычных для подобных мест бытовых тканевых построек и под ночным тёмным небом с брызгами звёзд, когда тёплые пальцы жениха сжимают твои так же крепко, как и ты его.

Глава 4 – Ночь перед свадьбой и день, освещённый солнцем

- Холодно? – нахмурился жених, когда я уткнулась в его плечо лбом, но высунула нос и глаза для обзора, - сейчас для тебя нет обязательств носить что-то поверх, к тому же подходит отбой, но я мог бы отправить тебя за моим плащом обратно.

Было бы странно, оставь он меня здесь одну, но и так прозвучало комично.

- У меня несколько слоев юбок и… знаете, я не знаю как у вас, но у нас летом в жару ходят без верхнего слоя, чулок и даже некоторые с открытыми плечами! А рубашка и в обычные дни… ух ты! Он и правда различает ваш свист от чьего-то ещё?! И он… я об этом читала, но вживую… ой, а он же без всего этого снаряжения, так что…

Здесь от меня раздался беззвучный писк, потому как мужчина сперва сделал пару шагов за моей спиной, после слегка присел, а затем… меня буквально подкинули на тёплую шерстистую спину коня, позволяя пройтись руками по ней и едва ли не задохнуться от восторга.

- Я рад, что тебе нравится, но перебрасывай ногу через круп и садись, - стало смешно и жениху, - ты не умеешь сидеть верхом или балуешься всеми силами?

А я могла заниматься вторым? Судя по тому, что говорил он мягко – кажется да.

- Только в женском седле и не сильно уверенно, так что… - подвинулась сразу, как он поставил обе руки позади меня, а после ловко запрыгнул на совершенно не сдвинувшуюся с места лошадь, - и я вам скажу, что это только вы такой… замечательный, что у вас получается всё-привсё.

Уместившийся у меня за спиной мужчина сперва хмыкнул, затем дёрнул меня ближе к себе, схватив одной рукой снова за живот, а после не стал браться даже за гриву, выдав короткое:

- Урагшаа, - конь сделал спокойный шаг, а затем рысью двинулся по дороге, каким-то образом не налетая на медленных прохожих, - это значит «вперед», запоминай. Тебя ждут нечастые, но поездки верхом, а на общеупотребимые слова никто реагировать не станет.

Это нужно было для того, чтобы конь не путался? Или для какой-то… аутентичности приказов. Называют же они своего главного не Император, а Менге.

- В любом случае я искренне желал себе принцессу, и я её получил, - жених всё ещё усмехался и держал меня за живот, будто бы это был его любимый жест, - стены вокруг водоёма, неумение сидеть верхом, чем ещё ты меня повеселишь?

Всем, наверное. Пускай самой от этого стало как-то грустно.

- Это вы так меня оправдываете, потому что я оказалась… не такой, как вы хотели? Не принцессой, а всего-то собой? – пробурчала.

Но ощутила ещё и вжавшую меня в его грудь руку, будто бы он пытался сделать меня ближе, чем возможно. Однако едва коснувшиеся уха губы выдали то, что он тянулся и наклонялся ко мне сам:

- Поверь мне, я с самого начала, как только решился проверить правду и вызвал в шатёр твою «подмену», посчитал себя самым везучим в мире, иначе как объяснить твоё спокойное объяснение мне, что никто не помог тебе с самого обеда, и её визг о том, о чём я не хотел бы и думать?

Я не раз гордилась собой при подобной похвале от мамы, это точно, но вот то, что так меня будет радовать мой же будущий муж и представить себе не могла.

- Думаете? – резко обернула к нему полную счастья голову.

И получила ещё большее подтверждение его словам – резкое, неожиданное и тёплое прикосновение, отчего по телу прошла горячая волна, а воздух вокруг нас совсем пропал. Я не могла бы и дышать, но помимо первого быстрого касания губ, я тут же получила второе, мазнула его поцелуем по своей щеке, отвернувшись, и всё же судорожно глотнула воздух. Вышло шумно, но только для меня – Марал посмеивался ещё некоторое время, пока я освещала краснотой лица узкую тропинку в поле, ведущую к покатому склону реки.

- Уверен, Айда, - он улыбался и словами, - есть ещё желание убедиться?

Если бы губы так не горели, а сердце бы не остановилось ещё при первом прикосновении, то может я бы ответила заветное «да», но помимо этого я услышала смех и голоса в отдалении, а значит напряглась и поняла, что одним нам искупаться не выйдет.

- Молчишь? – смешок жениха, - а могла бы быть такой же замечательной невестой и сказать, что я мог продолжать.

Я была рада, что он не увидел, как я краснощёко закатывала глаза, делая это неуважительно, но прижимая щеку к его груди.

- Вам, как замечательному жениху, должно быть достаточно уже того, что вы… сделали. Может даже посчитаться перебором! – буркнула и окончательно вытянула из себя долго сидящую внутри груди улыбку.

Она была настолько кривой и странной, что я поверить себе не могла, что находилась в кошмарном предвкушении завтрашнего дня.

- Напоминаю, - тёплые пальцы схватили меня за подбородок, развернув лицом к склонённому лицу мужчины, - что хорошие мужья своих жен любят, а мы договорились об этом ещё вчера, не так ли? – его глаза были так близко, что я могла бы уткнуться носом в его, если бы он позволил, - а я планирую стать отличным мужем, способным удовлетворить свою жену.

Я закрыла глаза сразу, как он начал склоняться ещё сильнее, а уже после того, как его дыхание коснулось покалывающей от этого кожи губ, то едва не растаяла, вцепившись в ткань на его рукаве сразу двумя руками. Приоткрывшийся рот, облизанные губы и… И только через несколько секунд я поняла, что ничего не изменилось, а губам даже стало прохладно без чужого близкого нахождения. Поэтому пришлось стыдливо приоткрывать оба глаза и недоумевать отчего щурящийся от удовольствия мужчина едет и смотрит вперед.

- Вы меня обманули? – ещё более ярко вспыхнули щеки, - сперва сказали про к-хм… удовлетворение, которое обычно говорят в отношении мужа от жены, а не… а после… это какая-то хитрость?

Он обязан был спросить: «А у меня сработало?» и получить мою остановку сердца, однако не стал, лишь иронично отметив тише, чем до этого, потому как мы проезжали удивляющихся нашему виду моющихся мужчин в воде внизу:

- Так ты ещё не жена, - хихикнул он в прямом смысле этого слова, - вот когда будешь ею, то… мы проедем дальше к заводи, там обычно никого нет, и никто тебе не помешает.

А я поняла отчего его называют беспощадным! Вот здесь и сейчас взяла и как осознала!

- Знаете что, пока-что-не-хайраа? – переделала это его обращение в значение «пока-что-не-любимый», - а я может тоже к вам ещё не…

Сковавшие подбородок пальцы буквально дёрнули мою голову вбок и вверх, я сама приподнялась коленями как могла ближе к нему, а после встречи двух совсем не ожидавших такого резкого столкновения губ, не веря себе, а лишь туману в голове, прижалась к нему со всей силы и ответила. Впервые вздрогнув от того, как вспыхнувшее всеми мурашками враз тело получило будто множество мелких молний по коже, сдерживая стон, жар в стиснутом рукой мужчины животе и непомерную слабость во всей мне, будто бы я вмиг стала мягкой и плавкой. И даже сминающие мои губы, тесно прижатые к коню бёдра и то самое обещанное книгами ощущение не сумели нас соединить надолго, разбившись сразу, как я едва не шмякнулась вниз с лошади, стоило той одним копытом угодить в яму достаточно ниже основной дороги.

- Держись за меня крепче, - Марал ещё и мою руку успел сомкнуть пальцами у своего запястья, лишь бы я не свалилась окончательно.

А во мне не было ни понимания где я, ни каких-либо мыслей, ни умения держать себя хоть как-то ещё несколько мгновений, когда я вспоминала кто я, куда я направляюсь и с кем.

- Вон там есть некрутой спуск, - он не стал указывать рукой, но я сумела найти озвученное глазами, - раздеваться не стоит, уже в шатре я дам тебе что-то подобное сменной рубахе, но не обещаю нужную длину.

Мои мысли в этот момент были совсем в другом месте. Мама как-то говорила, что я должна любить своего жениха так, что осознаю, что готова с ним возлечь в одну кровать. А я полагала всегда, что мне нужно будет долго привыкать к кому бы то ни было, прежде чем я сумею бояться меньше, чем хотеть этого. Я верила, что мне придётся либо терпеть, либо уговаривать своего мужа подождать. Но я никогда не подумала бы, что сердце может так рьяно колотиться в животе, не позволяя думать о чём-то другом.

- У вас тоже есть эта традиция, к-которая… ну… с тем, что на простыне должна быть кровь… за-завтра? – сглотнула с сомнением.

Конь же спокойно перешёл на неспешный шаг сам, повернул без каких-либо слов и будто прочитав мысли хозяина, вошёл в воду, продолжая перебирать ногами по дну.

- Я слышал эту чушь от собравших чуждые нашему народу традиции вас, - фыркнул мужчина, - это глупость. Начиная от того, что мы исконно уважали своих женщин, как и они нас, а значит большая часть пар успевала быть вместе до свадьбы и никто никогда не посмел бы сказать об этом хоть что-то, - он явно злился и пыхтел, насколько раздражало его произнесённое мной, - помимо этого… господи, Айда, показывать кому-то бельё в принципе странно, помимо того, что… да, хорошо, я спокоен. Нет, наши традиции не похожи на те, которые твердят нам ненавидеть самих себя.

После этого я уже точно успела бы передумать. Как бы внутри не зудело и не подбадривало, но голова уже успела остыть и начать размышлять.

- И мы будем обсуждать это позже, потому как помимо усталости на меня теперь накатила ещё и злость, а эти два понятия настолько связаны, что я не хочу даже сдерживать себя и не говорить, что… - он осёкся, дёрнув головой, - начинай другую тему. И побыстрее, иначе я… получается, плавать ты не умеешь, если никогда не купалась в открытых водоёмах?

На самом деле я не ожидала от него такого яркого ответа и реакции, вот и хмурилась сейчас, решаясь разве что растопыривать пальцы, скользящие в воде и создающие волны.

- А вы хотели подло отправить меня в воду? – предположила вперёд правды о том, что с сердитым ним точно не стоило бы так заигрывать, особенно если…

Плюх! То ли я подсказала ему управу на себя, то ли он и в самом деле планировал нырнуть следом за мной, но когда я нашла в какой стороне можно снова дышать, жених уже ждал меня на поверхности и со скрещёнными руками над просвечивающей и прилипшей к груди тканью. Мои пальцы прошлись по влажной шерсти лошадки, отгоняя вмиг налетевших мух и позволяя себе держаться за снова недвижимый объект.

- Есть ещё желание меня проверять и раздражать? – гордо возвышался насмешливый и слишком высокий для этой воды Император Хаган Хасар Баа… а дальше я не помнила и явно должна была выучить ещё на уроках с королевскими учителями, но там было ещё минимум три имени, а это тебе не одинаковые два слова вспоминать.

- Это вы точно от неудовлетворения, про которое говорили, - решила проплыть до морды лошади и поглядеть на неё нормально наконец, - и своего, и моего.

Последнее я выдала едва не ворчанием под нос, а значит спокойно могла раздумывать о том, как нужно завтра дать лошадке яблоко, а не о том, что ко мне двинулся мужчина и его предвкушающая ухмылка. А я могла бы уже бояться, а не заметить всё в последний момент и взвизгнуть, чтобы начать перебирать едва достающими до дна пальцами.

- Поздно! – сперва ухватил меня двумя руками, а после неожиданно спокойно поднял повыше над водой и принялся командовать, - во-первых, лягушка из тебя плохая – кол! Во-вторых, ногами обхвати меня, я подержу, а ты сможешь хлюпаться. Ну! – дождался того, как я и в отражении воды стану красной, одёрну задравшуюся верхнюю рубаху и сделаю как нужно, сомкнув ноги в замок за его спиной, - а в-третьих, косу расплетай быстрее. Я не собираюсь тут долго сидеть.

Будь это хоть каплю более строго, то я бы не надула губы и не принялась делать сказанное и комментировать:

- Вы сами меня сюда повезли, я бы и без этого нормально хрюкала от корки грязи, - хихикнула, осознав, что всё идёт достаточно здорово, чтобы мужчина посмеивался, - так что… подержите, пожалуйста. У меня рук не хватает, а в зубах держать ленту я при вас стесняюсь, да и говорить не смогу, а вы мне разрешили много болтать.

Руки он держал у меня за спиной, а значит у него тоже было мало мест для того, чтобы держать мои украшения, в то время как на голове… обыкновенный чёрный железный колпачок строгой мужской причёски для войны теперь был обрамлён милой голубой лентой с бантом, который я поправила напоследок – перед тем, как начать распускать волосы.

- Меньше ехидства, больше дел, - он так и продолжил стоять прямо, держать меня и разглядывать с какой-то затаённой внимательностью.

Словно я была интересна для него не только как жена, но и как кто-то донельзя интересный на вид. Это называется «любоваться», или я себе льщу?

- Нужно будет купить тебе заколку на конец косы, как носят в средних землях, - протянул жених, - я тогда ещё не знал, что запланирую брак с тобой, поэтому не обращал внимания на местные рынки. Но сейчас вспомнилось. Тебе такое нравится? Их они делают так же из золота, добавляют камни.

Я пожала плечами и продолжила психовать и распутывать то, что уже успело мне надоесть на волосах.

- Я бы и обычное носила, если оно красивое. Почему всё должно быть именно золотое? У меня раньше была шкатулка со всем… разным. Что-то мама привезла интересного, что-то я проезжала мимо рынка, а что-то… представляете, мне как-то мальчик из детского дома подарил очень красивую подвеску. Грязную и железную, но… я по ней, наверное, больше всего скучаю.

Мужчина сдался при виде отрывающей себе волосы меня, а значит вскоре обе мои руки лежали на его плечах, бёдра сомкнулись на его талии, а сам Марал более спокойно и аккуратно распутывал образовавшийся на моей голове колтун.

- В правилах семейного кодекса есть разные виды подарков и украшений для женщин, - он отбросил последнюю прядь и снова положил руки мне на спину, - откинься, я держу, а ты будешь промывать свою голову, - на миг мне показалось, что он ещё раз бросит меня в воду, только теперь спиной вперёд, - так вот – женщинам из высшего круга нельзя дарить что-то дешевле золота. Даже если это будет крохотный подарок, но он обязан быть золотым.

Какая глупость. А если:

- А носить-то можно? Если я сама себе купила, к примеру? – бултыхнула руками за спиной и восхитилась тем, как можно лежать на глади воды, видеть небо и слушать всплески у самых ушей.

- Как это «купила сама»? – не ждал ответа мужчина, - такого не бывает.

Спорить с ним я не стала, но какая-то смутная хмурость в душе поселилась, как и от других его немного странных идей.

- А вы потом ещё со мной сюда съездите? – подняла голову и поняла, что, кажется, он решил закончить наше омовение, - хотя бы разочек?

Не знаю, что именно заставило его так улыбаться, но он помимо весьма ласкового прижимания меня к своей груди ещё и ответил более мягко, чем обычно:

- Не обещаю каждый день, но пару раз точно успеем, - снова рывком потянул меня вверх и буквально забросил на лошадь, - но я обрадую тебя заранее, - усмехнулся, - дома есть целый огороженный участок реки, доступный лишь нам. Он успеет надоесть тебе, точно говорю.

Это его «дома» и «домой» всё более звучали как что-то приятное и менее страшное, особенно после того, как оно с каждым разом едва ли не говорило «у нас».

- Знаете, я поняла, что вы хороший, но строгий, с самого начала. А убедилась, когда ваша мама высказалась вам в своём мнении, а после ушла, не став спорить, - забросила ногу как нужно и принялась выжимать волосы как можно дальше от лошадиной спины.

Я ожидала чего угодно в ответ, но точно не усмешки, стука по крупу ладошкой и насмешливых слов при начале движения:

- И говорит мне это откровенная прелесть, на которую и злиться не получается нормально! Услышала, Айда? Ты могла бы высказывать мне своё мнение, а сама следишь, как бы я не свалился, если не сел на твои волосы.

Он держал их хвостиком одной рукой, вторя своим же словам. Он следил за мной, а я за ним, что для меня было одним из самых важных идей в будущем браке. Насколько же запланированная свадьба может быть лучше той, которую назначила сама судьба? И как так повезло мне, если я не стала забирать у него ничего, а лишь подвинулась ближе и прижалась продрогшей спиной к тёплой груди? Уверенно и зная, что я хочу этого сама.

***

Уснуть оказалось легко, потому что ледяное тело было мгновенно переодето в тёплую рубашку, на ноги нашлись шаровары и даже тёплые мужские носки, обсмеянные и названные шерстяными гольфами. А когда голова очутилась в тёплых объятьях подушки, уже ничего не могло показаться приятнее. Казалось бы, но после меня обняли, прижались так, что пришлось учиться дышать заново, а после…

- Я вижу, что происходит, и мне это не нравится! – прошипела мама Императора запомнившимся голосом, - нет, вы слышали? – она перешла на более громкий тон, - он, помимо того, что верит в небылицы, так ещё и… наконец-то, - она только сейчас обратила внимание на меня, открывшую глаза и потянувшуюся, - поднимайся. Через три часа всё будет готово к свадьбе, а ты ещё смеешь валяться.

Странно, но она смягчила тон сразу, как начала обращаться ко мне. Будучи слышавшей её строгий голос до этого, я и подумать не могла, что она будет со мной милее, чем со всеми. Тем более…

- Доброе утро, - протянула, спуская ноги с пустой кровати.

Естественно мужчины на ней не было, он успел уйти для собственных приготовлений или дел, а значит мы были здесь вдвоём на первый взгляд. На второй – тут оказалось целых три женщины, лица которых я не могла увидеть, а остальные – подобные той, что принесла мне вчера еду. Закрытое платье, высокий воротник под самое горло, завязанный там же платок из шёлковых и разноцветных и перчатки на руках, со смешными колечками отчего-то прямиком поверх ткани. Однако и они не были такими странными, какими казались свекровь и ещё двое, кто сидел на тех самых креслах, на которых ещё вчера коротала день я. У них ничего не было видно – ни лиц, ни глаз, ни носков туфель, как таковых. И я догадывалась, что у их традиций, помимо того обещанного Маралом уважения, были ещё и тайны, которые могли мне не понравится, но я никак не ожидала увидеть полностью закрытых женщин в цветных нарядах перед собой.

Всех, кроме будущей свекрови, облачённой в полностью черное одеяние, которое тоже хотелось разглядеть. Первой особенностью было множество ткани с длинными рукавами сверху до самой земли и с пышной многослойной юбкой. Если у тех двоих, в отличие от неё, не было видно ничего под этой юбкой, то свекровь щеголяла истинно мужскими шароварами, подвязанными золотыми браслетами на лодыжках, отчего ткань казалась воланистой и объёмной. Милые и тоже расшитые золотом по чёрному бархату туфли привлекали внимание загнутыми носками с бубенчиками на них, лишь немного позвякивающими при каждом втором шаге. Но главное было не это, и не то, что верхняя юбка имела шёлково-прозрачные вставки, сменяющие друг друга расшитыми бисером ромбами, а то, что на голове у неё имелась крайне похожая на мою позолоченная пластина. Отличием было, что моя, в отличие от их титэм, была литой и круглой – у них она напоминала квадратную сетку, на которой имелось сразу всё: с четырёх сторон были прикреплены доходящие до пола лоскуты ткани, закрывающие лицо, спину и шею, но позволяющие просовывать руки в прорези с трёх сторон кроме той, что была перед глазами, имелись бусины на верёвочках, стоящих так же недвижимо, как их владелицы, а поверх торчащей из-под всей этой конструкции макушки лежал платок в цвете серебра, что выделялось ещё сильнее, чем всё перечисленное. Если не считать того, как отличалась свекровь от остальных двоих цветом ткани, более свободным кроем и немного заметным овалом лица сквозь завесу перед ним, то я могла бы подумать, что она – наоборот была более низкого сословия.

- Доброе! – ответила женщина, - ты спала рядом с ним в таком виде?!

Это она отметила то, как я откинула одеяло и не решилась подняться. Её не смущало ни то, как ещё несколько уже совсем раздетых женщин с голыми животами и тонкими шароварами сперва вкатили под собственный смех большую круглую бочку в самый центр комнаты, ни то, как все они пробороздили по мне взглядами и улыбками, ни то, как по очереди начали выходить, сменяясь такими же счастливицами с вёдрами, какими не были мы все.

- Ш-что-то не так? – оглядела свои самые тёплые в мире носки, которые ещё вчера были новыми, но отчаянно мужскими, - у меня пока нет своей одежды, а мы вчера накупались так, что всё было мокрым.

Молчание от моего ответа затянулось даже больше, чем на несколько секунд, когда повёрнутые головы присутствующих были обращены только в мою сторону. Особенно не верили своим глазам те, кто занимал дальние места, стоя у самого входа, широко разевая глаза, как и та девушка вчера с едой.

- Понятия не имею, что могло его хоть на секунду остановить и заставить подумать, что ты должна остаться на этом месте, - свекровь мотнула головой и выдохнула со всей тяжестью, - ладно, раздевайся. Мы подготовим тебя не столько к свадьбе, сколько к тому, что будет после неё, - она фыркнула, - и теперь я поняла, к чему сын сказал про твою невинность. Надо же! Этот твой внешний вид при будущем муже, просто…

Я сперва всё же поднялась, подумала было и правда снять носки, но стоило им оказаться на кровати, как я оглянулась на них и скрестила руки на груди. Тем временем бочка перед нами уже была заполнена, а вода в ней исходила приятным на вид паром, маня, но останавливая одновременно.

- Я хочу, чтобы вы вышли, - едва прорезался голос с нотками чего-то стального, как меня пыталась учить мама, - мне не нравится то, что вы будете здесь, когда я… я не стану раздеваться при вас.

И они встали! Те, кто сидел – да, а те, кто стоял, спокойно потянулись на выход, будучи перебитыми свекровью:

- Стоять! – она едва ли не рывком заставила сесть тех двоих, что были покрыты сильнее всех, - попрекать традиции я не дам! И точно не позволю…

Те, что имели возможность показать глаза, сумели их на меня обратить, кивнуть ими, а после продолжить удаляться, а вот остальные…

- Пожалуйста, - я обратилась лично к самой главной женщине, - мне неприятно и совсем…

- Господи! Ладно! – она заставила меня широко ей улыбнуться, но смутила тем, как пошла в мою сторону, оставив сидеть отвернувших от нас головы закрытых женщин, - и я не сделала бы этого, не будь ты такой… капризной, так что запомни, что ты обязана соблюдать правила! – она шагнула ко мне на метр и начала расстёгивать пуговицы на рубашке у моей груди, - останемся мы трое, как минимальный гарант. Давай, я помогу, - она была так близко, что я могла видеть её устремившиеся в мои глаза, - нечего меня бояться или стесняться! – у неё был тот же тёмный цвет глаз, что и у её сына, - я буду принимать у тебя роды, беречь тебя после них, и я тебе сразу скажу: никто и никогда не будет с тобой так же мил и бережен, как я, - она при этом психовала и едва не рвала пуговицы уже напротив моего дрожащего живота, - мне следить за твоими потугами, швами и тем, как ты сходишь после этого по нужде!

Это и звучало жутко, и на самом деле было таковым. Потому я отобрала у неё полы своей рубахи, захлопнула их, стянула с себя шаровары и отопнула их подальше. К счастью здесь была лестница к бочке, а вода манила всё сильнее. В неё ещё и мыла налили, отчего стоило пальцам коснуться глади, как пузырьки заворожили меня – я так давно не принимала нормальной ванны, что мне не верилось будто это возможно сейчас.

- Зачем вы говорите это, если ненавидите меня? Это же всё равно выглядит зло, а значит я могла бы попросить этого не делать, - пришлось в прямом смысле сперва спускать ноги в воду, а после прыгать, нырнув в забравшуюся в нос теплоту.

Когда я выныривала, свекровь продолжала возмущаться:

- …твоё «зачем»! Ненавижу, поглядите на эту выдумщицу! – она плюхнула мне на голову руками, а после начала растирать нанесенный на них до этого мыльный раствор, - не нужно выставлять меня в невыгодном свете, Айда. Я твоя новая мать, которая видит в тебе пусть и неказистое, но дитя, а значит… господь, как же я рада, что у тебя не проколоты уши! Никак не пойму этой моды сметь портить своё тело этим хамством к богам!

Я не стала сопротивляться её действиям только потому, что это было невероятно приятно. Она и правда навеяла на меня воспоминания о маме из детства. Не хватало гор пены, моих лакированных солдатиков, которых у меня вечно пытались забрать «умные» взрослые, а ещё запаха маминых духов. Последнее было обязательным.

- А ещё вы боялись, что Императрица будет тощей, - вполне себе мило и спокойно высказалась одна из девушек с дивана, а после добавила, добив этим окончательно, - и бритой, что совсем… портило бы её репутацию.

После этого я нырнула с головой и выплыла подальше от края с намочившей все свои длинные рукава свекровью. Её блеснувший сквозь ткань взгляд был снова по мою душу, неспроста она вытянула ко мне руку.

- Зачем вы это обсуждаете? Я же… тоже это слышу, - на этот раз вышло не строго, а обиженно.

Я не справлялась с тем давлением, что исходило от них.

- Отдай рубаху, - неожиданно мягче попросила свекровь, - обещаю, когда ты будешь выходить, я укрою тебя полотенцем. Но сейчас тебя никто не видит и тебе нужно раздеться.

- Простите, Императрица… - параллельно этому выдала та, кто говорил раньше, - мне показалось, что вы будете не против того, что я озвучу… хвальбу для вас.

Это у неё была хвальба?! Боюсь представить, как она выражается оскорбительно.

- Хорошо, - стянула с плеч ткань и протянула женщине, - поймите и меня. Я не привыкла к вашим традициям и мне страшно. У нас невест не моют прилюдно и не раздевают при всех.

Свекровь шмякнула по бортику мокрой тканью, оставив её висеть там, а после протянула мне щётку для тела и кивнула.

- Мне казалось, что как раз ваши женщины подготовлены к тому, что обязаны делать мы, - она, оказывается, тоже могла говорить и объяснять, - я была уверена, что ты не станешь лить слёз.

Я их и не лила, больше радуясь горящей от щетинок коже на руках.

- А вы плакали? – удивилась и думала, что удивлю её в ответ.

Но нет, она дернула головой и отошла к креслам, где принялась перебирать обещанные ткани полотенец.

- Все плачут, Императрица, - прояснила та, что извинялась ранее, - вы очень стойкая. Мне даже подумалось, что вам не страшно, и вы… все говорили, что вы пленница, потерявшая отца и братьев.

Свекровь дёрнула на себя самую большую ткань и осталась довольна ею. Но не мной:

- Она не принцесса. Сын перепутал, потому что их было двое в шатре, а ещё потому, что выбирал он глазами, а не разумом в тот момент.

Это странно, но я не сумела бы не отчеканить, положив щётку на бортик, чтобы не упала:

- Принцесса намного красивее меня.

- Кто тебе так сказал? – усмехнулась свекровь, удивив меня, - я видела вас двоих, а тебя ещё и без одежды, - она встала внизу, ожидая, что я спущусь по лестнице как есть, - я бы на месте кого угодно выбрала бы твой чёрный волос, а не её белесый, твои глаза, а не её крысиные, и твой язык взамен тому, что смела кричать она.

Следующие несколько секунд я пыталась утянуть на себя полотенце, которое она держала своими цепкими пальцами. Не удалось – пришлось немного прикрываться и лишь от закутанных девушек со стороны диванов.

- И в общем смысле ты более приятная на вид, - прокомментировала свекровь.

Я успела завернуться в полотенце и пробежать по, казалось бы, чистому участку насыпи. Это было практически невозможно.

- Не разглядывайте меня больше, я поняла, - буркнула, плюхнувшись на кровать, но потеряв от последующий действий контроль над чем-либо.

Потому как я не успела ни опомниться, ни закрыться, как женщина рывком набросила ткань мне на лицо, оголив живот и ноги, после… я ощутила не просто боль от её пальца внутри себя, а смесь ужаса и какой-то… покорёженности, от которой стало невыносимо и на душе. Марал же обещал, что у них нет той дикости, что есть у нас. Он злился, что кто-то смеет разглядывать кровавую простынь.

- Он не соврал! – шагала куда-то в нужную ей сторону отдаляющаяся от меня свекровь, - она и правда… - обернулась, - чего ты там застыла?

А я только и могла, что стискивать бедра и тянуть на себя хоть что-то, что сможет скрыть мое… какое-то горе и неприятие.

- Ну! – она сдёрнула с моего лица полотенце, вытянулась силуэтом своей головы за тканью и скользнула рукой уже без перчатки по моей щеке, - это было необходимо, пойми это. Я… обязана была узнать, иначе я не смогла бы защитить тебя. Понимаешь? – она стёрла вторую дорожку влаги у меня из глаз, - мне показалось, что тебе будет легче, если это пройдет быстро и неожиданно. Не тяжелее, чем мне пришлось бы уговаривать и ждать, так ведь? – ответа она не дождалась, - зато сейчас я знаю, что должна быть к тебе нежнее и настроить на это сына. Поэтому не бойся, сегодня он сделает тебе больно лишь немного. Я запрещу ему продолжать после первой крови, - её пальцы прижались к моей щеке, - сегодня на ужин тебе будет больше сладкого, немного вина и отдельная от мужа кровать, - она поняла, что этого недостаточно, пусть я и села, обнимая себя за плечи, - и одно любое желание, которое тебе вздумается, ладно?

Я кивнула. И выдала то, чего она никак не ожидала:

- Я хочу, чтобы вас не было здесь при первой брачной ночи. Й-я… хочу оставить всё, как было, и чтобы вы не… делали того, что обещали! – выпалила и встала сама.

Оставив опешившую свекровь смотреть мне вслед. А я хотела быть подальше от неё, даже если для этого пришлось самой звать стоящих у входа девушек в простых строгих платьях. У них в руках нашлись похожие ткани, намекающие на наряды, что были на трёх самых закрытых женщинах.

- Н-но я же… - начала было оправдываться понявшая всё свекровь.

Однако ей не суждено было этого сделать, потому как, раздвинув тех, кого начала пропускать в шатер я, в него вошла та, кого я в первый же вечер видела рядом с Маралом. На лошади, ограждающая нас магией от стрел и улыбающаяся мне со всей возможной радостью. Ведьма.