Печать папоротника

Пролог

«Возможно, это всего лишь сон или реалистичная галлюцинация. Никто не мог сказать наверняка, и даже я не в силах что-либо изменить или исправить. Лишь покорнейшим образом передаю вам то, что вполне может случиться с каждым, кто рискнет открыть глаза и проснуться в совершенно незнакомом для себя месте».

Перед Распидом распахнулись двери центрального дворца. С неохотой он вошел внутрь. Увидев его, дозорные всполошились, а слуги и вовсе растворились в бесконечном числе коридоров. Распид вспомнил, как на прошлой неделе ворвался сюда в грязи и крови, ломал мебель, убивал людей. На стенах до сих пор оставались отметины его меча, а в носу стоял железистый запах.

— Это тот, кто перебил ребят с прошлой смены? — прошептал Орнис на ухо Лейману, командиру отряда.

Лейман взглянул на свое оружие и перекрестился, так как клинок старинного ятагана приобрел фиолетовый оттенок.

— Мой дед видел его, когда тот был ещё ребенком. Теперь это существо выросло в чудовище не только внешне, но и внутренне.

— Мерзкое создание, — подтвердил стражник по имени Бай.

Распид шагнул в их сторону — сплетни дозорных прекратились. Фиолетовое острие коснулось черного балахона и уперлось в живот гостя. Через металл Распид чувствовал колыхания руки, понимая: стражник, направивший оружие, дрожал от страха. Их можно было убить и пойти дальше, но Распида остановил знакомый запах. Это был аромат горной тлянки, с земли Аспидов, цветок из его детства.

— Без сомнений, это он, — прошептал Распид, вспоминая, как ребенком стоял посреди поля брани, с букетом тлянки в руках.

Лейман оказался внуком человека, который пытался его спасти. Все свое детство Распид наивно мечтал, что тот дядька вернется и заберет его к себе. Он даже представил, как стоит в ряду обычных дозорных, не зная ни горестей, ни страданий. «Уж лучше служить среди людей, — прикинул Распид, — чем по приказу убивать единственного лучшего друга, а затем расхаживать по замку с его головой без возможности отомстить, ни себе, ни королю».

Он перехватил направленное на него лезвие и подтянул дозорного к себе. Свободной рукой Распид оторвал мешочек с травами, висевший на рукояти. Воины всколыхнулись, но Лейман приказал им не двигаться.

— Нас не предупредили о вашем визите, Страж! — запинался командир, стараясь не смотреть Распиду в глаза. — Прошу, забирайте все, что пожелаете, — он покосился на тлянку в руке гостя, — только пощадите мой отряд.

Распид ничего не ответил. Вместо этого он шлепнул дозорного по груди. Мешочек с травами оказался вблизи сердца Леймана, сжатый сильной рукой. Командир схватил благовония и отшатнулся назад. Вместе с этим он нечаянно выдернул лезвие ятагана из рук Стража. Капнула синяя кровь. Распид посмотрел на порезанную перчатку, затем перевел взгляд на Леймана. Побелевший командир еле удержался на ногах. Подхватив его, дозорные разбежались, оставив гостя в привычном одиночестве.

О Красном Страже ходило множество слухов. В его сторону не смотрели, а заговорить с ним мог лишь глупец, не ценивший жизнь, и раз за разом подобные глупцы все же попадались на его пути. Скрытый под капюшоном, он ступал решительно и быстро. На его плечах развевалась ярко-красная накидка, украшенная вышивкой знаменитого клана Вульфхард — того самого, чей порог он только что пересек.

— Как все изменилось, — подметил он, оглядывая холл.

Огромный коридор с высокими потолками по-прежнему нагонял на него тоску. Новые скульптуры, закрытые от посторонних глаз тканью, выстроились вдоль стен, смотря друг на друга через вуаль. Их было ровно сто штук: по пятьдесят около каждой стены. Произведения искусства ничуть не заинтересовали гостя. Только аккуратный взгляд упал на одну из статуй, будто под плотным жаккардом Распид сумел разглядеть что-то стоящее.

Войдя в тронный зал, он опустился на колени. Глаза Распид держал закрытыми. Холоднокровные легко обходились без зрения, опираясь на иные, неведомые людям чувства. Он знал, что перед ним находится огромная лестница с девятью ступенями, ведущая к богато украшенному трону. Слышал дыхание короля, звон металлических доспехов, шуршание тканей и треск пламени. Какофония звуков рисовала в сознании картину куда более точную, чем зрение.

— Наконец-то ты прибыл, — надменным голосом произнес Хранитель. — В прошлый раз ты наделал немало шума.

Сжав зубы, Распид старался не слушать Ардни. Вместо этого он растворялся в огромном пространстве тканей и свечей, упорно щекочущих нос. Но как бы он ни старался, скрипучий голос возвращал его в реальность. Единственное, что радовало Распида, — это то, что он не мог читать мысли правителя.

Заметив, что его не слушают, Ардни подал знак служанке. Молодая девица поняла все без слов. Уходя, она бросила презрительный взгляд в сторону Стража, жалко склонившего голову. От нее Распид почувствовал ненависть — привычную реакцию теплокровных на ему подобных. Он желал укрепить ненависть, разбавить ее страхом, но все, что он мог, — это позорно уставиться в пол. По правилам дворца Распид не мог рассматривать наложниц и личных служанок Ардни. При этом он знал, что Королю прислуживает множество прекрасных девиц. Их одежда порядком отличалась и даже выбивалась из общей дворцовой картины — девушки выглядели футуристично: облегающий комбинезон телесного цвета, делающий фигуры визуально нагими, и длинные волосы, убранные в конский хвост.

Молчание и тишину нарушил стук каблуков. В зал вошли три девушки. В руках они держали подарки для Распида. Ардни всегда награждал Стража за проделанную работу, а в этот день превзошел самого себя. Аккуратно, одна за другой, девушки поместили подушечки перед Распидом, получив приказ немедленно удалиться. Раскланявшись, они убежали по своим скромным делам.

Не питая особых надежд, Страж убрал платок с одной из подушечек. Под атласным шелком лежал большой, драгоценный камень овальной формы. Камень, подобный космосу — насыщенный черный кристалл с голубым свечением изнутри.

Почувствовав силу кристалла, Распид открыл глаза:

— Это то, о чем я думаю?

— Верно, это сердце нашей земли, и я хочу, чтобы именно ты был его хранителем, — на местоимении «ты» Ардни сделал особый акцент. Впрочем, как и всегда при разговоре с Распидом.

— Не боитесь доверить Мир такому, как я?

— Отнюдь, мой друг, — гремя доспехами, Ардни спустился с трона.

Он взял кристалл и небрежно покрутил его в руках, а после подбросил над головой без намерения поймать. Позабыв о манерах, Распид вскочил перед королем и в последний момент спас хрупкий камень.

— Браво, — захохотал Ардни. — Ни секунды в тебе не сомневался! Храни кристалл и используй по своему усмотрению; с его помощью ты сможешь раскрыть потенциал с лихвой.

Распид молчал. В его голове не укладывался факт, что Ардни действительно не собирался ловить камень. Если бы он разбился, от их мира не осталось бы и следа. Конечно, Высшие существа не могут уйти в забвение, но все остальное! Дворцы, люди, животные — Ардни рискнул всем, что у него было, а заодно и тем, что принадлежало Распиду.

— Думаете, могущественней вас никого нет?

Ардни вновь засмеялся.

— Ты про Мора? Но мы до сих пор не нашли следов его существования. Подобную силу невозможно скрыть, ты поймешь, когда обретешь ее часть. Его эпоха прошла, впрочем, как и твоего дорогого Радхара.

Услышав имя друга, Распид с силой сжал зубы, но правитель не умолкал:

— Ты получил дом и должность. Я уверен, ты не причинишь зла местным обитателям. Ты любишь этот мир, хоть и скрываешь чувство глубоко внутри. Не знаю, как холоднокровные испытывают любовь, но долю привязанности вы все же имеете.

— Вы убили во мне все, что может хранить хоть каплю любви. Создали бездушное оружие — способ достижения собственных амбиций. О каком чувстве идет речь? — вспыхнул Распид, в глубине души понимая: для существ его уровня нет места жалости и сожалению, особенно если это касается их собственных жизней. Здесь каждый сам за себя, и только хитрый и смелый мог добиться того, о чем другие лишь в тайне мечтали.

— Не важно, сколько артефактов ты еще получишь, пока я знаю, как тобой управлять, это не имеет значения! Оружие ничто без воина, каким бы сильным оно ни казалось. Так вот, не забывай, Распид, — ты — мое оружие. — Открывай второй подарок.

Красная, кожаная перчатка вновь скользнула к подушке. По запаху Распид давно догадался, что пряталось за шелком. Происходящее сводило его с ума, затягивая в водоворот минувших событий. Сорвав платок, он подтвердил догадки. Там лежала золотая корона с большими винтовыми рогами невиданного зверя. Дрожащей рукой Распид нежно подтянул артефакт к себе.

Изначально красные рога и корона не имели ничего общего, но Ардни приказал соединить их в единый артефакт. Все остальное было прежним: по бокам красовались драконы с перепончатыми крыльями, россыпь рубинов, изумрудов и бриллиантов соревновались в красоте с другими драгоценными камнями. Неполноценность была лишь в одном: огромный камень, украшавший центр, — бесследно исчез, оставив вместо себя полость. Страж знал, что Ардни не присвоил рубин себе. Когда Распид отрубил голову Радхару, корона уже была без кристалла, что сильно разозлило правителя. В остальном украшение не имело себе равных ни по красоте, ни по стоимости. Распид не мог мечтать, что однажды он вновь возьмет ее в руки.

— Что бы я ни делал, мне не удалось подчинить силу Радхара, — небрежно выпалил Ардни. — Так что забирай корону себе.

— Но я убил его ради этой короны! — вспыхнул Страж.

— Не люблю нарушать законы, особенно если я сам их написал, но мне просто не оставили выбора, — объяснял Ардни. — В тот день, когда по моему приказу ты уничтожил клан Десанини, я и представить не мог как ошибся. Оказывается, унаследовать силу можно исключительно в двух случаях. Первый: необходимо иметь кровное родство с главой клана. В таком случае корона сохраняет лишь эстетический вид, ибо сила сама переходит к достойному потомку после смерти главы. Но как известно, ни ты, ни я таковым не являемся. Поэтому остается вариант номер два. Силу получит тот, кто лишил жизни главу клана драконов, а им был ты, Распид...

Страж задумался. Он действительно ощущал в себе некоторые изменения, но они не были связаны с силой клана Десанини. Ему казалось, что душа его покрывается тьмой, в которой исчезают все эмоции, превращая в то самое бездушное оружие, о котором упоминал Ардни.

— А знаешь, я рад, что именно ты убил Радхара и заполучил его силу. Из всех, кого я знаю, ты обладаешь наибольшим потенциалом, ведь ты холоднокровный! Ребенок без рода, ты все же вырос вблизи кланов Аспидов и Десанини. Без сомнения, в тебе есть часть змеиной крови, а значит, существует шанс, что ты сможешь укротить их силу. Поэтому, я не виню тебя, Распид. Ты исполнил приказ беспрекословно, — усмехнулся Ардни, — глава клана Десанини, — Радхар, он ведь был твоим другом?

Распид с трудом кивнул. Его остановила линейная печать. Если бы не эта чудовищная власть, он бы не стал себя сдерживать. Но в присутствии Ардни вся его мощь была управляема, а значит, ничтожна.

— Что ж, Радхар оказался хитрей. А на что я надеялся? Ведь именно ему Мор обязан своим падением, не удивительно, что и я сел в лужу перед его умом. Так что забирай рога и корону себе. Видеть их больше не хочу!

— Откуда вы узнали о правилах? — кое-как проговорил Распид. Он давно дружил с Радхаром, но никогда не слышал подобной истории.

— Из книги драконов, — спокойно ответил Ардни. — Забыл? Она была среди других предметов, которые ты принес из хранилища клана. Основная реликвия, где описаны все секреты и тайны Десанини.

— Написана на языке драконов их собственной кровью, — поправил Распид, — и мы не в силах ее прочесть.

— Не удивляйся. После многих экспериментов я прочитал то, что доступно каждому. На последних страницах есть текст, безопасный даже для смертных. Драконы не скрывали наследование силы, но никто ничего не знал. Радхар был главой клана более пяти тысяч лет и умирать не собирался. Логично, что при таких обстоятельствах подробности о престолонаследии канули в Лету.

Окончив разговор, Ардни приказал открыть следующий предмет. На последней подушечке лежала обычная роза — цветок без каких-либо изысков и тайн. Распид знал, что ожидать от первых двух артефактов, но зачем ему простой цветок, от которого пахло человеческой кровью?

— Как-то давно, — устало начал Ардни, — ты умолял раскрыть секрет бессмертия, наложенного на тебя, и я подумал, что этот человек будет полезен.

— Где я, а где люди.

Распид брезгливо отложил розу в сторону.

— У этого человека такой же дар, как и у тебя. Только работает странно. Ты, Распид, бессмертен, а человек, как видишь, нет. Я лично в этом убедился.

— Вы полагаете, что простой человек способен знать о силе, которой я наделен? Да, о моем происхождении ничего не известно, но я не человеческое существо, и это очевидно, — оскорбился Распид и был прав.

Существа Высшего порядка отличались от людей кардинально. Большинство из них уже были бессмертны или жили невообразимо долго, но Страж переплюнул их всех. Все же Хранители, как и люди, могли умереть. Распид умереть не мог. На его тело была наложена сложная печать, которая делала его неуязвимым перед смертью. Костлявая будто не замечала Стража, каждый раз проходя мимо. Высшие завидовали Распиду, ведь они могли потерять все в один момент, а он — никогда. Была в этом даре и обратная сторона: Распид оказался заложником печати, обреченный на веки скитаться по мирам в одном единственном теле. Это сделало его марионеткой в руках Ардни.

— Конечно, ты не человек, — отмахнулся Хранитель, — глупцом нужно быть, чтоб не разглядеть ледяную кровь, которая течет по твоим жилам. Тебя усыновил глава клана Аспидов. Змеи чувствуют своих так же, как и мы, волки, чуем своих. Но сейчас речь не об этом. Твое тело привязано к духу с помощью печати. Думаю, ты и сам это знаешь. Смертный имеет идентичное проклятье, но дух привязан к телу.

— И что это значит?

— О-о-о, это самое интересное! — обрадовался Ардни.

— После смерти дух привязывается к плоти и крови, подчиняясь заклятию. Если тело исчезнет, знания и опыт, накопленные за время материальной и духовной жизни, предадутся забвению. Но если тело восстановить — дух тут же в него вернется. Возможно, кто-то ставил опыты над людьми, а после перешел на Высших вроде тебя. Предполагаю, это был Мор.

— Спросите у человека о его воспоминаниях. Людская жизнь коротка, будет несложно восстановить все события, — размышлял Распид, вновь схватив розу. Ради свободы он пошел бы на все, даже на связь с человеком.

— Увы. Я не смог ничего узнать, поэтому отдаю человека тебе. Разбирайся с ним сам. Это единственный биологический материал, который остался. Все остальное уничтожено. Выброси розу, и ключ к дару будет безвозвратно утерян. Признаться, я собирался скрыть от тебя находку, но Лизард настоятельно рекомендовал этого не делать. Печать Папоротника создал Мор, а когда ты его обнаружишь, я смогу уничтожить еще одного претендента на власть.

Стоя на коленях, Распид жадно осматривал розу. Его одолевали смешанные чувства: с одной стороны, он смирился с положением слуги, но с другой — там находилась тайна его происхождения, которая влекла и манила Распида. Даже упоминание о Лизарде, советнике Ардни, пролетело мимо его тонко настроенных ушей.

Идя по коридору, он крутил в руках цветок — розу из пышного сада Ардни, чья коллекция растений потрясала воображение. Правитель никогда не ограничивался дворцом; вся земля бушевала в красках и бабочках, вся, кроме одного места — дома Распида. Он жил в третьей климатической зоне, в самой неживой ее части. Там царили вечный холод и мерзлота, где прорастали лишь особые ели и сосны с голубыми иголками. Так что розы в тех краях были огромной роскошью.

Дойдя до середины коридора, Распид еще раз взглянул на закрытую статую. Он понимал: Радхар пожертвовал собой, сделав его сильнее, но в итоге, что собственно, поменялось?

— Я так и остался простой фигурой — пешкой в чужих руках, только теперь совершенно один, — прошептал Распид и направился к выходу. Он покинул дворец, хлопнув дверью так сильно, что вновь перепугал прислугу.

***Сидя в трактире, Орнис, Лейман и Бай пили как в последний раз.

— Слышь, командир, — кое-как перебирал языком Бай, — что ты там бубнил про того жуткого Стража и своего предка нам расскажешь?

— И то правда, — подключился Орнис. Целый день его не покидало чувство тревоги. Это проявлялось долгой икотой и сейчас, когда Бай напомнил о прошедшем дне, он снова громко икнул. — А может, и не надо, — добавил парнишка, отхлебывая пива.

— Да будет тебе. Пусть расскажет.

— Я и сам мало что знаю, — отнекивался Лейман, но узнав, что Бай оплатит всем выпивку, встал и начал рассказ:

— Моего деда звали Аттикус пон Авитус, а история, о которой я вам поведаю, произошла ровно семьдесят один год назад.

Отряд, в котором служил мой дед, очищал земли от холоднокровных рода Аспидов. И вот однажды, в сопровождении Красных Стражей Ардни отправил деда и других ребят прямиком к этим тварям.

Впоследствии дед узнал, что спасение людей — не главная их задача. Им поручили выследить и убить некоего Мора. Как тот выглядел — никто не знал. Была лишь одна зацепка: это существо имело редкую фиолетовую ауру, которую могло скрывать.

Шли дни. Мой дед убивал Аспидов, не щадя себя, пока не заметил, что остался совершенно один. Вокруг лежали товарищи, сраженные тварями. Погибших людей было с сотню, а этих не больше десятка.

— Сильные они, черт их дери, — добавил от себя Лейман.

— Качаясь от усталости, дед шел через трупы, пока не увидел ребенка. Очень странного, лет пяти не больше. Это было отродье тех тварей.

— Почему он его не убил? — удивился Орнис.

— Деду ребенок приглянулся, ибо Аспиды так себя не ведут. Этот сидел на земле с букетом тлянки, смотрел по сторонам и не собирался нападать. Дед его даже погладил. Странный парнишка, а может и девчонка. В этом возрасте их трудно различить: все на одно лицо, особенно у тех тварей. Так вот, говорит он ребенку: — «А ну брысь домой, не место тебе тут глазеть». А он знаете что? «Нет», — говорит, — «у меня дома». По деду так мурашки и побежали. Я бы и сам испугался. Где это видано, чтобы змееныш не знал, где его дом? Они ведь хуже котов! Выкинь на другой земле, так они все равно домой вернутся.

Лейман пон Авитус отстегнул старинный ятаган и положил на деревянный стол. Его друзья с недоумением посмотрели на оружие.

— Меч моего деда. Именно им он убивал Аспидов все последующие годы, до самой смерти, — гордо произнес пьяный командир. — Ятаган принадлежал одному из Красных Стражей Ардни. Он волшебный!

— И как проявляется волшебство? — недоверчиво спросил Бай.

— Оружие показывает ауру существ. Вот при нас меч почти не светится, потому что мы смертные. Зато сегодня утром он сверкал фиолетовым огнем, как и много лет назад.

У деда все было так же, как и у меня. Сначала он почувствовал, как ятаган нагрелся. Затем посмотрел на лезвие: оно сверкало и переливалось. Он осмотрелся по сторонам: никого не было. Поднес клинок к ребенку и ахнул. Меч вспыхнул фиолетовым огнем. С испугу дед выбросил меч в сторону, а сам попятился назад. Мой предок не был трусом. Поэтому отдышавшись, он схватил оружие, затем ребенка и побежал со всех ног. Весь долгий путь малыш сидел на руках, не шелохнувшись.

— А может это был и не Аспид вовсе? — Бай перебил рассказчика.

— Он, он. Думаешь мой дед змеиное отродье не узнает? Да и ты видел его сегодня. Хочешь сказать не похож?

— Похож, — подтвердил Бай.

Орнис опять икнул.

— Дед думал, что нашел достойный трофей. Он хотел оставить ребенка и воспитать среди своих детей.

— Брр, он был бы твоим дядькой? — скукожился Орнис, загребая еще одну кружку пива.

— Он бы сожрал их. Глаза его видел? — толкнул его Бай, отобрав кружку себе.

— Желаниям деда не суждено было сбыться, — продолжил Лейман, отрезав бесполезный спор двух друзей. — Притащив ребенка в казармы, он похвалился находкой. Красные Стражи подумали, что Аттикус нашел Мора и захотели забрать малыша, но тот так сильно вцепился в деда, что никто не смог разорвать хватку. Зато пока тянули, порвали одежду. Благодаря чему выяснилось: фиолетовую ауру дает татуировка на спине мальчика в виде цветка, обрамленного кругом, с дополнительным шифром и рисунками. Сам мальчик, по мнению Стражей, оказался обычным Аспидом. Решив, что ребенок им не нужен, они позволили Аттикусу оставить его себе, но только с одним условием: он уйдет от лагеря на пару километров вниз, к реке. — «Когда Аспиды придут за своим, то хотя бы не нападут на лагерь, а они придут», — предупредил один из Стражей. К слову, свой волшебный меч они отобрали назад, вручив деду самый что ни на есть обычный клинок. — «Зачем он тебе? Если все равно станешь обедом», — смеялись они. Но мой дед никого не слушал, он взял вещи и молча ушел из лагеря.

— Наутро он проснулся, а мальчика и след простыл. Внутри у деда все опустилось. Он скорей из палатки бежать. Видит птицу огромную, то ли коршун, то ли орел, а подле нее ребенок сидит. Птица деда увидела, так сразу взлетела и парнишку за собой прихватила. Все, что от мальчика осталось, — это букет той самой тлянки.

Дед долго бежал за ними, но разве по земле за птицей угонишься? На север полетела, туда, где битва была, а может быть, и еще дальше…

Аттикус огляделся по сторонам и увидел, что от лагеря дым идет. Вмиг он о ребенке позабыл, помчался туда.

— И что произошло? — испугался Орнис, слушая очень внимательно.

— Всех перебили, — махнул рукой Лейман.

— Кто?

— Драконы...

— Это те, что зверье? — спросил Бай.

— Нет, те, что в человеческом облике.

— Прибежав в лагерь, дед наткнулся на пепелище. Он и не заметил, как сзади кто-то подкрался, как вдруг почувствовал холод сабли у горла.

Тот, кто его схватил, был огромен. Вот ты, Бай, высокий, а то существо еще выше. Примерно как сегодняшний Страж, метров на два, не меньше.

— Дед оказался бессилен против них, тем более что из укрытия вылезли и другие. Все на одну породу: волосы красные, как кровь, а глаза зеленые-зеленые.

— «Где Мор?» — спросил тот, кто стоял позади деда с саблей.

— «А я почем знаю», — ответил дед, добавив: «А как он выглядел-то, ваш Мор?»

Ничего более не сказав, то существо опустило оружие. Дед побежал, правда не далеко — другие давно его окружили и спастись было некуда. Да дед и не пытался. Тот, кто его поймал, имел огромные красные крылья и большие винтовые рога. Простому смертному не сбежать от такого чудовища! Мой дед уже простился с жизнью, напоследок подумав о малыше, которого пытался спасти. Будь у него такие крылья, он бы вмиг поймал орла!

К удивлению деда, убивать его не стали. Тот, что с крыльями, приказал своим двигаться на север, а моего предка оставил на пепелище лагеря. К счастью, вскоре прибыл другой отряд Ардни, который забрал деда домой.

Только потом он выяснил, что драконы не поедают смертных; они охотятся на Высших, таких как Хранители или Красные Стражи. Поэтому от наших Стражей остались рожки да ножки, а еще волшебный ятаган, который дед присвоил себе вместе с букетом тлянки, на память.

Глава 1

Через небольшое отверстие в стене пробивался холодный луч света. Его силы было недостаточно, чтобы озарить мрачную дворцовую камеру. Угловой камин скудный по замыслу и строению едва справлялся с поставленной задачей — обогреть многовековой камень. В темнице давно поселились мрак и холод. Они дружно забавлялись над всеми, кто попадал в их логово. Скрыться от неприятного соседства можно было в одном месте — на полу возле очага. Рядом находился матрац с теплым одеялом и подушкой на которых спала пленница. Бессознательно она тянула одеяло все выше и выше, к голове, пока не спряталась в нем целиком.

Проснувшись, невольница сладко потянулась и открыла глаза. Животный страх мгновенно сжал сердце. Тело онемело, а мысли путались. Неудивительно, ведь здесь она находилась впервые. Современный бетон в одночасье превратился в обросший мхом камень, по которому стекали капельки конденсата. Стены плакали и пленнице захотелось последовать их примеру. Но все, что она могла, это издать протяжный стон, полный отчаяния. От напряжения левую ногу свело судорогой, боль вывела ее из оцепенения.

«Я что во сне?» — подумала она, сжав ногу. «Нет! Все слишком реально. Значит чья-то шутка? Но кто будет шутить над человеком, у которого толком нет ни друзей, ни врагов?».

Мысли пробегали одна за другой. Они путались и спотыкались о камни нелогичности. И чем дольше она размышляла, тем сильнее загоняла себя в пропасть. Сон исчез, оставив ее наедине с нелепой и жуткой реальностью.

Отбросив одеяло, пленница завопила еще сильнее. Дрожащей рукой она скользнула по нежной ткани белоснежного шелка, осознавая: ночная сорочка чужая. Отвратительное чувство стыда заставило ее перевернуть постель вверх дном. Под подушкой она нашла аккуратно сложенную повседневную одежду. Ткани существенно отличались по стилю и качеству от привычного дешевого ширпотреба, который она носила.

— И как мне поверить, что это не розыгрыш? — прокричала она, пытаясь найти место, откуда за ней наблюдала сотня хихикающих глаз.

— Ну все, выпускайте меня. Здесь правда холодно…

«И как меня угораздило попасть на шоу Кристины Стюарт? Я так напилась, что ничего не помню? Отвратительно, теперь из меня сделают посмешище!».

Лицо пленницы изобразило кислую гримасу. Ей ничего не оставалось, как позорно уткнуться в одеяло, ожидая своей участи. В голове всплывали отрывки телепередачи, которую она смотрела неделю назад вместо двух утренних лекций. Суть шоу была такова: сумасшедшая ведущая похищала случайных людей и закидывала в нелепые условия. Кто-то просыпался на необитаемом острове, а кому-то везло меньше, например, парню по имени Джо — его похитили инопланетяне. К слову, это был самый рейтинговый выпуск в истории шоу, набравший миллиарды просмотров. Вскоре Джо пропал по-настоящему, и вся слава досталась Кристине Стюард. Парня не забыли, но искать почему-то перестали.

«Потому что он простой актер!» — подметила для себя пленница. Большинство зрителей думало, что передача всего лишь шоу, иначе неясно, как Стюарт уходила от ответственности нарушив множество законов о правах человека.

«Тебя ждет суд», — улыбнулась пленница, представляя лицо знаменитой ведущей: приторной блондинки с пухлыми губами. Также она представила, как наманикюренная рука выписывает ей чек в несколько миллионов за моральный ущерб.

Вскоре отворилась тяжелая дверь. Процесс сопровождался таким отвратительным скрипом, что у пленницы перехватило дыхание. В комнату вошла молодая женщина, бойкая и улыбчивая. Она была одета в старинное, серое платье с белыми рюшами на груди и плечах, прикрытыми темно-синей накидкой. Незнакомка походила на молоденькую гувернантку, еще недостаточно опытную, но с решительным и волевым взглядом строгого воспитателя. Она поставила свечу на выступающий портал разрушенного камина и присела на матрац. Пшеничные локоны коснулись торчавшей из-под одеяла ноги, заставив пленницу брезгливо отстраниться.

Все шло по предсказанному сценарию, но пленница не понимала одного — природу страха, подступающего к сердцу. Где-то внутри она чувствовала подвох, что перед ней далеко не актриса «дешевого» шоу. Стюард никогда не нанимала людей красивее себя и все это замечали. В незнакомке было что-то еще, таинственное и завораживающее, то, что заставляет сердца людей биться чаще.

Заметив у пленницы озноб, незнакомка сняла накидку.

— Держи, — настойчиво произнесла она сильным и уверенным голосом.

«Ей можно командовать армией, а не предлагать вещи маленьким и хрупким девушкам», — размышляла пленница, протягивая руку. Отказаться она не решилась.

«Новая, как будто только что сшили. Даже для уровня Стюарт такие выкрутасы излишни. Если я играю роль средневековой пленницы, то почему не валяюсь в грязи, подобно людям того времени — не мытая, запуганная, лишенная прелестей современного мира и не понимающая, как тут оказалась. Но что я вижу: чистоту и порядок, а возле себя прекрасную даму. Нет, — смутилась пленница, прервав внутренний диалог. — Если бы я находилась на шоу у Стюарт, то проснулась бы в хлеву, от криков местной доярки, облитая холодной водой, а в худшем случае помоями».

— О чем думаешь? — спросила незнакомка, проявляя искренний интерес. Ее голубые глаза излучали теплоту и покой, но в то же время безмерно пугали своей пронзительной глубиной.

— Где я? Вы понимаете, что совершаете преступление? У вас будут огромные проблемы, я вам обещаю. Похищение человека, это уже не шутки. Тем более, если вы все это снимаете на камеру…

— Остановись! Говоришь одно и тоже, надоело! Быть может, ты вспомнила что-то еще? Например, как тебя зовут?

— Конечно… — решительно ответила пленница, но замерла, открыв рот. Она не помнила ничего, кроме смутных мгновений прошлой недели.

«Неужели меня чем-то опоили или со мной случилось что-то похуже... НУ ЖЕ! Это так просто! Как, черт возьми, меня зовут?».

Незнакомка продолжала говорить, но пленница уже не слушала. Страх и паника гудели в ушах, глаза затянул туман. Перед тем, как потерять сознание ей казалось, что она героиня другого сценария, заброшенная сюда по нелепой ошибке судьбы. То ли актриса, то ли жертва, не способная доверять даже собственным мыслям.

Целый день пленница провалялась в беспамятстве, но очнувшись, почувствовала себя лучше.

— Хотите шоу? Я вам его устрою! — закричала невольница, стукнув дверь ногой. Голос осип, мышцы болели, а изо рта валил пар. Огромная и прочная дверь оказалась непреодолимым препятствием на пути к свободе. Покрутив головой, она заметила единственный источник света — маленькое подобие окна, располагавшееся в трех метрах от пола. Прикинув размеры, пленница поняла: ее миниатюрность позволяла по крайней мере попытаться протиснуться в тот проем.

Вставляя пальцы в мелкие расщелины она подтягивалась и тут же срывалась. Задирала ногти, выкручивала пальцы, но все равно продолжала лезть к окну. Вот только выше, чем на полтора метра, пленница забраться не смогла. Скрючившись от холода, она рыдала, всхлипами заглушая ледяной ветер. Невольница чувствовала, как холод беспощадно проникал под кожу, замораживая каждую клеточку ее трясущегося тела. Происходящее давно вышло за рамки шоу, но она этого не признавала.

Пока пленница спала, ей принесли кувшинчик горячей воды. В темнице был душ, но с такой ледяной водой, что зубы мгновенно заходились от холода. Мало кто осмелился бы пить оттуда, не то, чтобы мыться. Обессиленная, она не вылазила из-под одеяла. Мысли путались, в сон клонило сквозь головную боль. Пару раз пленница поддавалась натиску Морфея, но жуткий кошмар обухом выбивал ее в реальность. Короткие волосы сбились клоками — но красота больше ее не заботила; она хотела только одного — упорхнуть из этого жуткого места.

На третий день пришла все та же странная женщина. В широком рукаве своего серого платья она прятала еду: яблоко и немного орехов. Незнакомка была похожа на чувствительную струнку, готовую оборваться в любой момент и оборвалась, как только пленница оказалась у ее ног.

— Умоляю, выпустите меня! — завопила девчонка, хватаясь за подол платья.

Взволнованная дама отбилась от нападок маленькой и слабой пленницы, а затем выскочила за дверь.

«Убегает», — подумала невольница, уползая на место, словно старый дворовый пес.

— Умереть или бороться? — спросила она себя, не отрывая взгляда от пищи, которую незнакомка обронила на пол. От вида еды пленницу воротило, но что-то внутри толкало к запретному плоду. Не в силах сопротивляться, она потянулась за яблоком. Схватив его, пленница не оставила ничего. Даже деревянный хвостик был обглодан и жадно съеден. Однако это ей не помогло. Все последующее время она слушала урчание желудка, который требовал нечто большее, чем скудный перекус.

Через некоторое время дама вернулась. Она пыталась заговорить, но пленница не обращала на нее никакого внимания. От еды ей сделалось хуже — без конца клонило в сон, а голова кружилась.

— Пойдем, я приведу тебя в порядок.

— Зачем все это? Если вы похитили меня ради денег, то ошиблись. Судя по тому, что я помню, мы не богаты. Мои родственники вряд ли наскребут и сотню тысяч…

— Мне запрещено говорить правду, — прошептала дама, присев возле пленницы. — Я рискую жизнью, откровенничая с тобой. Только из-за того, что Господина нет дома, я могу слегка облегчить твою участь, а заодно рассказать, как себя вести, чтобы выбраться отсюда.

— На улицу? — вспыхнула пленница.

— Не совсем, — замялась дама, — но об этом позже. Не хочу сильно тебя шокировать… Обещаю, я все расскажу. А сейчас пойдем, тебе необходимо помыться, иначе ты заболеешь.

Впервые пленница вышла из камеры. Держась за крепкую и одновременно нежную руку, она медленно шла по темному коридору, стараясь не упасть. Перед глазами мелькала каменная кладка, едва видная от слабого огонька свечи. Тени прыгали в такт шагам, то исчезая, то выскакивая перед глазами жуткими образами. Вскоре спутницы вошли в темную комнату, окутанную приятным паром.

Дама зажгла свечи и пленница поняла: они находились в потрепанной временем бане, отдаленно напоминающую хаммам.

— Ложись на камень, а я принесу все необходимое. И не смей никуда уходить, иначе ты навсегда потеряешь мое доверие.

Она уложила пленницу на теплый лежак, а сама ушла, прикрыв за собой дверь.

«Не нужно мне твое доверие», — проскочило в голове у несчастной. Желание сбежать было колоссальным, но пленница не могла пошевелить и пальцем. Как давно она не чувствовала тепла, нежно переливающегося по коже. В бане пахло сладким, а горячий камень расслаблял настолько сильно, что невольница вскоре уснула. Ее разбудили легкие прикосновения, от которых она вздрогнула.

— Это я, не пугайся. Нам необходимо спешить, — нежно прошептала дама. Она копалась в корзине, выкладывая оттуда банные принадлежности: кусочек квадратного мыла с выдавленной эмблемой стилизованного солнца, овальную мочалку размером с картофелину; кучу склянок, деревянные щетки, и огромное белое полотенце.

— Вот выпей это, оно придаст тебе сил, — дама протянула одну из стеклянных колб, закрытую пробкой.

Полусонная пленница аккуратно оттолкнула склянку подальше от своего лица. Пить непонятные напитки из рук незнакомки она точно не собиралась. После недолгих уговоров, дама схватила пленницу за щеки и насильно влила отвар в рот. То был какой-то хвойный напиток, настолько приторный, что у несчастной мгновенно свело скулы. Большую часть она смогла выплюнуть, но пару глотков все же проскочило.

— Что это за отрава? — кашляла пленница, размахивая руками. Раздался звон. На пол упала та самая склянка, в которой находился напиток. Стекло не разбилось, но остался небольшой скол возле горлышка.

— Надеюсь никто не заметит, — прошептала дама, поднимая склянку. — Успокоилась? — добавила она, одарив невольницу строгим взглядом.

Не дождавшись ответа, дама стянула с нее накидку, а после принялась за сорочку.

— Не нужно, — дернулась пленница, пытаясь вернуть одежду на место. — Можете выйти? — всхлипнула она от неловкости.

— Будто я что-то там не видела, — закатила глаза оскорбленная дама, однако просьбу выполнила. — Здесь горячая вода, а тут холодная, — объясняла она перед уходом. — Около корзины есть все, что тебе может понадобиться, и пожалуйста, не задерживайся. Если кто-то об этом узнает, нам двоим несдобровать.

— Хорошо, спасибо, — неосознанно прошептала пленница, а пока мылась, задавалась вопросом. За что она благодарила ту ненормальную женщину?

Из приоткрывшийся двери послышался нетерпеливый стон:

— Ты скоро?

— Да-да. Я оделась, можете заходить.

— Смотрю, тебе лучше? — улыбнулась дама, отмахивая клубы пара.

— Наверное, — замялась пленница. Ей действительно стало лучше, но она все еще боялась отравиться тем сомнительным отваром.

— Прекрасно, а теперь пошли обратно, пока не заметили моего отсутствия.

— В ту жуткую камеру? Но вы обещали, что поможете выбраться отсюда, — взмолилась несчастная. — Я, я не за что не вернусь в туу…каме…

От волнения и истощения пленница вновь потеряла сознание. Она очнулась в прежней мрачной камере. Перед постелью стояла миска с едой, которая оказалась вполне сносной, хоть и без сильно выраженного вкуса.

— Ты все поела, — радостно воскликнула дама. Она вернулась, чтобы забрать пустую тарелку. В этот момент пленница увидела приоткрытую дверь.

«Интересно, если побегу, у нее хватит сил меня остановить? Она выглядит сильной, а я все еще истощена… Для начала, ее нужно развести на разговор, чтобы понять, в какую ерунду я влипла».

— Простите, Мэм. Как я могу к вам обращаться? — тон пленницы сделался более ласковым. Она похлопала по матрацу, предлагая даме присесть рядом.

— Ты можешь называть меня София.

— Помните, вы обещали, что-то рассказать. Умоляю, сделайте это сейчас. Я умираю от тоски.

— Но, если кто-то узнает у нас будут проблемы…

— Я никому ничего не скажу, — слукавила пленница, прикинув: «Разве что полиции, когда сбегу отсюда.».

— Господин все еще не вернулся. Думаю, ничего плохого не произойдет, если мы с тобой поболтаем.

— Это тот, кто меня похитил и держит тут? Его приказы вы исполняете?

— Лучше спроси о чем-то еще, если наши жизни тебе хоть как-то дороги.

— Вас держат тут не по собственной воли? — удивилась пленница, заметив страх в глазах собеседницы. — Хотите, мы убежим вместе? Я не оставлю вас тут, только расскажите, где мы находимся?

— Боюсь, отсюда невозможно сбежать. Ты даже не представляешь, как далеки мы от родных мест…

— Но должен быть выход?

В ответ София отрицательно помотала головой.

«С ее помощью или без, я смогу убежать! Только бы разузнать об этом месте побольше...», — задумалась пленница.

— Послушайте, если мне удастся бежать, то я обязательно приведу полицию и вас освободят. Уверена! Нас давно ищут.

Но София лишь печально улыбнулась. Подняв голову, она, как показалось пленнице, прятала слезы.

— Здесь другие законы. Кажется, ты с Земли? А я… — София на секунду замолчала:

— Я с Тенды — почти шепотом произнесла она, теребя подол платья.

«Дело плохо. По всей видимости, я в логове маньяка-психопата или вообще кучки фанатиков, — забеспокоилась пленница. — Он хорошо промыл ей мозги, если такой Господин вообще существует, а если он только в ее голове — все еще хуже».

— Знаю, ты мне не веришь. На моей земле живут такие же смертные. Я ни на что не надеялась, поведав тебе правду.

София встала, чтобы уйти, но пленница утянула ее назад на свою постель.

— Постойте, я верю вам, — врала она. — Расскажите поподробней об этом месте. Где, по-вашему, мы сейчас находимся?

С неохотой София вернулась на место и продолжила рассказ:

— Мы на земле Ардни. Это одно из самых больших и влиятельных мест во вселенной. Насчет тебя ничего сказать не могу, но мы с сестрой попали в этот дворец около трех месяцев назад. Нас продали, взамен на сохранность клана. Мы принцессы, а наши родители Хранители мира Тенды.

Пленница слушала даму, раскрыв рот; при этом не веря ни единому её слову. София так красиво лгала, что мысли о помешательстве уже не казались беспочвенными.

— Сейчас мы находимся во дворце, и если ты правда хочешь вернуться на Землю, то без помощи Господина это невозможно.

— А у него есть летающая тарелка? — пропищала пленница, скрывая смех.

— Нет, — сухо отрезала дама, заметив ухмылку.

— Извините, я не хотела вас обидеть. Просто мне тяжело свыкнуться с мыслью, что все это правда.

«Боже, она действительно больная!» — воскликнула пленница в собственных мыслях.

— А что насчет Господина? Возможно, я смогу с ним поговорить?

— Ни в коем… — закричала София, оглядываясь на открытую дверь, — ни в коем случае, — повторила она уже шепотом. — Ты можешь не верить ни единому моему слову, но запомни одно — избегай хозяина замка. Если жизнь принцессы для него ничего не значит, то ты и вовсе пустое место.

— Тогда что я тут делаю? — жалобно протянула невольница. София ничего не ответила. Она сидела, облокотившись на стену и тихонько плакала.

— И все же я не понимаю, — вдруг выпалила пленница, — почему бы нам не сбежать отсюда? Пусть мы не вернемся на Землю, но мы будем свободны. Разве тут нет мест, где можно спрятаться и жить как обычные люди?

— Успокойся и смирись со своим положением, — сухо отрезала София, вытирая глаза.

— Вы правда думаете, я могу это сделать? Пока меня и вас держат тут против воли? Не верю, что нельзя убежать от какого-то психа!

Дерзкий тон словно освежил разум Софии. Она повернула голову и злобно посмотрела на пленницу.

— Замолчи глупая девчонка. Тот, кого ты обозвала не человек. Это абсолютное чудовище и нам с тобой безмерно повезло, что сейчас оно нас не слышит! Иначе мы давно были бы мертвы. На этом все, мне нужно идти! — встав с матраца, София одернула платье. — Не следовало откровенничать с тобой, но тут уже ничего не попишешь. Просто забудь об этом разговоре, — София хотела уйти, но пленница сбила ее с ног, что есть мочи рванув к выходу.

«Больше выслушивать этот бред я не намерена. Пора уходить!» — сказала себе беглянка. Она выбежала в коридор, кое-как захлопнув тяжелую дверь. К ее счастью, сработал автоматический замок, и теперь принцесса Тенды сама оказалась в плену.

Мрачные стены коридора не предвещали ничего хорошего. Глаза пленницы окутала тьма. Когда-то она боялась темноты, но теперь страх исчез.

Бежать было нелегко, холод пробирался сквозь тонкую ночную сорочку, а голые ноги сбивались об острый каменный пол. Несколько раз пленница спотыкалась и падала, но собрав последние силы, продолжала бежать. Где-то вдалеке послышался дверной скрежет и топот каблуков. Теперь происходящее действительно напоминало ужасный сон. София выбралась наружу и явно гналась за ней.

Очередное падение выбило пленницу из сил. Руками она перебирала по холодному и влажному камню, нащупав в кромешной тьме долгожданные ступеньки.

— Неужели выход! Надеюсь, я ничего себе не сломала, — обрадовалась пленница, не взирая на боль.

Она ощупала место удара. Колено было влажным и липким, а воздух наполнился сладковатым железным запахом.

«Идет кровь, но вроде ничего серьезного. Зато я обнаружила лестницу! ЛЕСТНИЦУ! Скоро все закончится, потерпи еще чуть-чуть, милая», — утешала она себя, попутно ища опору в виде перил. Сделав несколько шагов вверх, она уткнулась в препятствие. От испуга пленница чуть не скатилась вниз, а из груди вырвался протяжный стон. Замерев на месте, она тщетно напрягала глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то, но темнота поглотила все вокруг.

— Здесь же никого нет? — пропищала она, едва слышно. Страх овладевал ее телом, заставляя мышцы судорожно сжиматься. С трудом она нашла в себе силы сделать пару шагов вперед. На лестнице действительно что-то находилось, что-то большое, холодное. Пленница вновь хотела вскрикнуть, но вовремя закрыла ладонью рот.

«Это же скульптура! Всего лишь скульптура, сидящая на порожках. Не важно, что она в одежде — это не живой человек», — убеждала она себя, ища выход. Нащупав проход, она хотела протиснуться между статуей, но тихий шепот нарушил молчание, оборвав все ее планы.

— Тебе не следует этого делать…

Глава 2

Сердце замедлило ритм, и пленнице показалось, что время остановилось. Сделав шаг назад, она соскользнула с последней ступеньки, упав на пол. От прикосновения к камню на кончиках пальцев осталась ледяная дрожь, в ушах зазвучало гулкое эхо, а воздух отяжелел настолько, что нельзя было вздохнуть. Нарастающий стук каблуков не вызывал эмоций. Все ее мысли были о голосе. Он был ни низким, ни высоким, глубоким и достаточно мощным, чтобы коснуться самой закрытой души. Пленница не заметила, как София буквально налетела на нее в темноте.

— Вставай! Чего ты тут разлеглась? — ворчала принцесса. — Мне почти удалось уговорить Эмму перевести тебя наверх, а ты взяла и все испортила. Если о случившемся узнают — нам конец!

Подхватив беглянку, она с силой потащила ее назад, но притворный мужской кашель заставил их остановиться. Быстрым рывком София утянула спутницу вниз. В тот же миг впереди вспыхнул свет, заставив мглу отступить. Вместе с тьмой в глубь коридора ушел страх, за счёт чего пленница смогла спокойно вздохнуть и аккуратно приподнять голову.

— Не смотри на него, — чуть слышно приказала София. Она лежала в поклоне, подобрав под себя колени и вытянув вперед руки.

— Будто я могу это сделать, — тихо ответила беглянка, потирая глаза.

Мельком, она все же смогла разглядеть загадочного мужчину, которого несколько минут назад умудрилась принять за статую. Длинной спичкой, от которой исходил мощный свет, он зажег стоящий рядом шандал, а после махнул рукой, заставив спичечное пламя угаснуть. Коварная тьма подползла ближе, наполнив коридор своим присутствием.

На пороге сидел мужчина, окутанный черным балахоном, похожий на странника или монаха. На вид ему было лет тридцать, не больше. Белое лицо выглядело искусственным: не родинок, не изъянов, не морщин. Ровный, точеный нос задерживал внимание, но больше всего пленницу поразила его кожа.

«Разве такое бывает?» — задумалась она. «Или же это пудра… Белая, сухая и безжизненная, словно никогда не видела солнечный свет. Неужели всю свою жизнь он провел в этом подвале?».

— Извините, — промолвила пленница, обратившись к незнакомцу. За такое невинное действие София толкнула ее локтем, а после невнятно залепетала:

— За что мне это наказание…? Она вообще помнит, что я ей советовала?

— Доверив тебе человека, я и подумать не мог, что ты упустишь ее.

— Простите, — взмолилась принцесса. Голос ее дрожал, а слова перебивались всхлипами.

— Она сама убежала!

— Это ты позволила ей убежать. Ладно, подумаешь, побегали в коридоре, но София! Ты разболтала ей все, что знаешь, а ведь, я даже кормить ее запретил…

— Но тогда она бы погибла!

— Поэтому, ты решила взять на себя ее участь? Очень странно — для принцессы. Так поступают люди, но не Высшие существа, к которым ты себя относишь.

— За что я здесь? — перебила их пленница.

— Замолчи, не навлекай на нас большей беды!

— Для меня нет никакой разницы, где умирать, тут или в той чертовой камере! — огрызнулась невольница, сжигая Софию взглядом. — Вас найдут и даже если со мной что-то случится, рано или поздно вас все равно поймают. Невозможно прятаться здесь вечно! — огонь из глаз пленницы перекинулся на незнакомца.

— Вы — люди, правда такие глупые или постоянно прикидываетесь? И опусти голову вниз, если мои глаза закрыты — это не значит, что я ничего не вижу. Однако интересно, что будет после того, как меня поймают? Бросят в темницу или казнят?

— Все зависит от того, что вы успели натворить, — вполне серьезно и даже слегка официально высказалась пленница. От ее слов на щеках мужчины появились ямочки. Он смеялся, оскалив белые зубы с острыми как у змеи клыками.

В современном мире подобные причуды — частое явление, и пленница смогла объяснить все рационально: «Сумасшедший фрик или сектанты, лучше им подыграть, целей буду».

— Кажется, ты с Земли? — уточнил незнакомец.

Пленница кивнула.

— Что ж, мной было убито в тысячи раз больше людей, чем проживает на твоей планетке. Если хочешь, можешь сама вынести приговор, но вот незадача, ты не найдешь существа, готового привести его в исполнение.

— Он точно больной, — чуть слышно прошептала землянка, заметив, как ямочки на щеках незнакомца дрогнули, а затем и вовсе пропали.

— Я чую в тебе страх. Но его меньше, чем у Софии. Поразительно, как незнание делают людей отчаянными. Ты — забавная. Надо было поболтать с тобой раньше. Сейчас передо мной открылась удивительная картина: умирающая от страха принцесса Тенды и бесстрашная земная смертная, угрожающая расправой. Никогда бы не подумал, что такое возможно. Видишь ли, я не был на твоей Земле… А до того, как ты попала мне в руки, я даже не знал о ее существовании.

— Что вы такое говорите? — пропищала невольница чуть слышно.

— Веришь ты или нет, — незнакомец открыл глаза, — мы не на твоей планете, а я не человек, — продолжил он, взглянув на землянку своими алыми как кровь глазами. — И не монстр, — добавил он, обращаясь к Софии, на что та заревела еще сильнее.

«Это могут быть линзы, без паники! Они лишь двое ненормальных, от которых следует бежать. И пусть, я не помню, как меня зовут — это еще ничего не доказывает. Вампиров, демонов, призраков и магии — не существует, и пока я это понимаю — я не сошла с ума.» — утешала себя пленница, но еще раз взглянув на мужчину, который не сводил с нее хищных глаз, засомневалась в собственных мыслях.

— София сказала, что только вы можете вернуть меня домой, — дрожащем на срыве голосом, пропищала землянка.

— Это так, но мне запрещено посещать ваши миры, как и любые другие, без ведомой на то причины.

— Тогда как я тут оказалась?

— Тебя мне подарил Ардни. Он Хранитель этих земель. Я Распид Сатони — главный Страж земель и короля. В нашем мире существует жесткая иерархия. Не важно, нравится она тебе или нет, к ней придется привыкнуть.

— Значит, Ардни, тот Господин, о котором говорила София?

— Нет, принцесса Тенды говорила обо мне. Хранитель никогда не появлялся в этом дворце.

— Даже если все это правда, я что вещь? Как можно подарить живого человека?

— Для моего уровня ты не больше, чем зверушка, — спокойно продолжил Распид. — Скажи, люди могут покупать и дарить животных?

— Да, но… — пленница растерялась от странного вопроса. — Как вы можете нас сравнивать? Мы все равны, я, вы и София. Разве не понимаете?

— Ниже тебя в этом дворце только мыши. Смирись с этим. А если не веришь, что находишься далеко от дома, я могу доказать обратное, но не уверен, что при этом ты останешься жива. Раньше, ты не была такой смелой. Что-то изменилось?

«Бред», — подумала пленница, недоверчиво покосившись на Распида. Его вертикальные зрачки стояли неподвижно, что заставило ее мгновенно отвернуться.

— Ровно сто сорок девять раз ты погибала, а я вновь возвращал тебя к жизни. Но разговариваем мы впервые. Ранее, при видя меня, ты не могла произнести хоть что-то внятное, — улыбнулся Распид, вновь оскалив белые зубы. — Я хотел помочь, но человеческий организм слишком слаб. Ты не выдерживаешь ни сыворотки, ни препараты. Я испробовал все, единственное, что остается, это ждать, пока память вернется естественным образом.

— А что, если до конца жизни я так ничего и не вспомню? — ужаснулась пленница. Губы ее тряслись, а глаза наполнились слезами.

— Мне плевать на время. Будешь тут до тех пор, пока не назовешь свое имя. Однако, рутина надоедает. Если еще раз умрешь, боюсь, я больше не захочу возвращать тебя к жизни. В таком случае ты исчезнешь, будто никогда не появлялась, твой образ сотрется из воспоминаний, в том числе из моих. Это не простая смерть. Невозможно представить участь ужасней.

— Это полная чушь! Вам нужно лечиться, вы тут все ненормальные! — завопила пленница, будто сама была не в себе.

Ответа не последовало. Напротив, на лице Распида промелькнула растерянность, которая тут же сменилась гневом. Со всей силы он ударил по золотому шандалу, единственному источнику света, погрузив коридор во тьму. Подсвечник приземлился где-то недалеко от беглянок, противно звеня и источая устойчивый запах копоти. Пленница хотела бежать, но кто-то схватил ее за руку. Жгучая боль прокатилась по всему предплечью. Нечто огромное и сильное тащило их вверх по лестнице, не обращая внимания на крики и угрозы. Пленница кусалась, извивалась, ругалась, была готова переломиться, лишь бы выбраться из стальной хватки, но все оказалось тщетным.

Наконец, промелькнул свет, и невзрачные каменные порожки постепенно превращались в облагороженный мрамор. В отличие от пленницы, София не сопротивлялась. На лице ее читалось смирение и боль.

Винтовая лестница с каждым шагом становилась шире, а вид ее преображался. Перед глазами мелькали узоры, статуи, фрески, но пленница не успевала их разглядеть. Распид шел слишком быстро, из-за чего она то и дело падала, сбивая босые ноги. Выйдя в солнечный холл, они направились прямо через него.

Величественные своды с огромными хрустальными люстрами напоминали облака, парящие среди голубоватых фресок. Бело-золотые тона и яркий свет резали глаза, но пленница не могла их закрыть. Впервые за долгое время она начала верить словам Софии, понимая: дворец реален и есть сумасшедшая вероятность, что они не на Земле. Но было уже поздно, с каждым шагом Распид все больше впадал в ярость напугав других жителей дворца. Служанки и принцессы, сбежавшиеся на крики, замерли в удивлении. То были девицы разного возраста и внешности, все они с тревогой наблюдали за происходящим и аккуратно преследовали троицу.

Преодолев длинный зал, Распид бросил спутниц возле дверей.

— Ты так сильно хотела бежать? — поинтересовался он у землянки. — А чего хотела принцесса Тенды. Свободы? Что ж, теперь вы можете идти, — он указал им на дверь.

Открыв засов, Распид, еще больше шокировал пленницу.

“Разве сейчас не лето?” — кричал здравый смысл в ее голове, но его тут же сдуло пронизывающим, ледяным ветром. Снежинка, упавшая на руку, мгновенно растаяла от тепла человеческого тела. Голые плечи дрожали, а босые ноги побелели от холода.

«Как же я могу уйти?» — размышляла пленница, совсем недавно мечтавшая оказаться на улице. Теперь, в нескончаемой белой пелене, она видела скорую смерть для себя и Софии.

— Вероятно, вы слишком рады свободе. В таком случае, я просто обязан вам помочь, иначе вы никогда не увидите красот здешних мест!

Ноги мгновенно обожгло снегом. Мышцы судорожно сжимались, а легким не хватало воздуха. Пленница хотела умолять о прощении, но не смогла произнести внятных слов — рот сводило от холода.

— Вам повезло, — усмехнулся Распид, скаля клыки и вдыхая морозный воздух, — у нас — лето.

Хлопнув тяжелой, распашной дверью, он навсегда лишил их возможности на спасение. Спутницы переглянулись. София одарила пленницу грустной улыбкой и побрела вперед.

— Что с нами будет? — чуть слышно пропищала землянка, стуча зубами.

— Я скоро стану свободной.

— А я?

— Он ведь сказал: тебя ждет страшная участь, так что насладись мгновением: взгляни — эти земли не зря считаются одними из самых прекрасных. Удивительно, что именно их я увижу последний раз.

Дрожа от холода, беглянка с трудом повернула голову, но тут же качнулась, едва не упав в снег. Перед ней открылась удивительная картина. Они находились вблизи пика обрыва, откуда виднелась вся долина. Ног девушка не чувствовала, но шаг за шагом плелась вперед, плененная миром Ардни. То, что они не на Земле теперь было очевидно: три огромных спутника висели над горизонтом источая серебряный свет, играющий на снегу и на коже. Он наполнял все вокруг, успокаивал и усыплял. Необычное Солнце не жгло глаза, на него можно было любоваться целую вечность. Окутанное миллиардом молний оно висело высоко над замком и гудело, словно тысячи ульев. Этот звук не раздражал и не пугал, его нельзя было услышать, не посмотрев на источник. Вокруг замка росли голубые ели с очень толстым стволом, высотой не более десяти метров. Зато в долине, эти величественные растения, казались еще большими гигантами. Из последних сил пленница шла к утесу. Ей хотелось увидеть, что находится внизу, но споткнувшись, она упала в снег. Перекатившись на спину, ей ничего не оставалось, как наслаждаться облаками жестокого, но прекрасного мира.

— Удивительно, — тихо прошептала она, закрыв глаза. — Жаль, что я так и не узнаю, что же находится там за обрывом…

Глава 3

В небольшой, светлой комнате сидела Эмма — главная служанка дворца. Она занималась приготовлением пахучих трав, усердно разминая их в ступке. От скуки она поглядывала вверх, выискивая на перламутровом потолке пыль. Пыли не оказалось, зато ее не по годам отличное зрение обнаружило паучье гнездо. Отложив работу, Эмма собиралась изловить насекомое, но слабый стон отвлек ее внимание. Позабыв обо всем, она побежала к пациентке. На огромной деревянной кровати лежала пленница. Эмма лечила её от потери жизненной энергии, и спустя месяц девушка начала приходить в себя.

Служанка помогла ей сесть, подложив под спину подушку, а затем принялась бесцеремонно осматривать. Она то проверяла глазные яблоки, оттопыривая веки, то, как ей вздумается, вертела чужой головой.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец спросила она у пленницы.

— Двигаться сложно, — медленно выдавила из себя беглянка, посмотрев на Эмму большими карими глазами. Девичья ручка, с торчащей на запястье косточкой, потянулась ко лбу. Небольшие, пухлые губы делали пленницу миловидной, и Эмма подумала, что девушка вполне гармонична для простой смертной. От принцесс ее отличали лишь отрезанные в каре волосы цвета серого каштана, невысокий рост и слабое тело.

— Ты долго была без сознания. Я принесу тебе воды, — опомнилась служанка, перестав любоваться молодостью.

— Не нужно. Кто вы?

— Меня зовут Эмма. Я личная служанка Распида. Можешь спрашивать что угодно, не бойся.

— Распид? Это тот ненормальный, который чуть не убил нас? — простонала пленница, раскрыв большие глаза от ужаса. — Точнее… Я не это хотела сказать, — вертела она головой, оглядывая комнату.

В покоях было только двое: девушка и старуха, которая первый раз слышала, чтобы кто-то отзывался о Распиде в подобном тоне. Служанке позволялось дерзить с господином, ведь она не была обычной прислугой. Эмма заменяла Распиду мать, ухаживала за ним, заботилась и всячески оберегала. Она могла дать Господину совет, поставить его на место, указать на недостатки, но даже ее власть была ограничена. Все это время Эмма ходила по краю бездны непредсказуемого настроения Распида и по сей день ей везло.

— Не бойся, он сейчас далеко, я-то уж точно знаю. Но впредь, — голос служанки стал серьезнее, — лучше не говори так и, по-хорошему, избегай встречи с ним. По крайней мере, пока он не забудет всё то, что ты натворила.

— А кто он?

Сложно ответить на этот вопрос: главное, он не человек. Все остальное не важно. Лучше я принесу тебе лекарство, — предложила Эмма, стремясь сменить тему. Она взяла со стола зловонный напиток и вернулась к подопечной.

— Если что-то болит, то драконья трава поможет, — радостно воскликнула служанка, подав снадобье.

В золотой кружке находилась жидкость красноватого оттенка, жутко вонючая и противная.

— Мне обязательно это пить? — поморщилась пленница.

— Если желаешь и дальше мучиться — то заставлять не буду. От головной боли еще никто не умирал.

— Откуда вы знаете, что у меня болит голова? Я вам этого не говорила!

— Я часто видела боль и научилась её различать. Время — хороший учитель, — отмахнулась служанка, скрыв логику догадок: бледность, растерянный вид, потирание глаз и висков, и множество других симптомов, указывающих на головную боль.

— Ах да, чуть не забыла! — воскликнула Эмма. — Это от Господина, — улыбнулась служанка, достав из-под пояса тканевый мешочек. Схватив девичью руку, она высыпала содержимое. Кулон из черного камня и тонкая, золотая цепочка упали в ладонь.

— Он чуть не убил меня, а теперь дарит украшение? Так у вас принято извиняться?

— Не жди извинений, девочка, — строго протянула служанка. — Он отказался от слов, дав тебе еще один шанс. Существа, подобные Распиду, не сожалеют и не раскаиваются, их даже считают бездушными. Я и сама когда-то так думала, но узнав его лучше — изменила мнение. К тому же, это он приказал вернуть тебя во дворец.

— А что с Софией? — с любопытством поинтересовалась пленница, но заметив, как поспешно Эмма отвела взгляд, напряглась и забеспокоилась.

— К сожалению, — вздохнула служанка, — в тот день я убиралась в покоях Распида. Они находятся на последних этажах, куда вход категорически запрещен всем, кроме меня и самого преданного окружения. Ты жива благодаря одной из принцесс, нарушившей этот запрет. Вот только было поздно. К тому времени Распид уже оставил вас на улице. Подойдя ко мне, он приказал немедленно вернуть тебя во дворец, добавив, что ты решила уйти к обрыву.

Нахмурив брови, служанка с волнением посмотрела на подопечную, а затем произнесла:

— За пределами этих владений тебя ждет мгновенная смерть. Господин жаждал этого и одновременно боялся.

— А София? — перебила ее пленница.

— О принцессе он ничего не сказал, но выбежав на улицу, я поняла все без слов. Я нашла ее перед замком в саду, если этот пустырь вообще можно так назвать, ведь у нас круглый год снег, — всхлипнула служанка. — Я поинтересовалась, что произошло, но она ничего не ответила, лишь указала, куда ты ушла. Тогда я рванула к тебе, пообещав Софии, что вернусь за ней, но она с силой одернула меня назад. Накричала. Сказала, что слышала ваш с Распидом разговор и что спасать ее не нужно. Добавила, что я перехожу черту и рискую жизнью, помогая ей. Глупая тендка! — завопила служанка. — Я хотела рискнуть ради нее. Я бы защитила, но она! Она оттолкнула меня... Гнала прочь, а потом… умоляла о прощении. Последнее, о чем она попросила, это позаботиться о Нике, ее сестре, которая до сих пор живет в этом дворце, но ты не приближайся к ней. Ника знает, по чьей вине погибла София и никогда не простит ни тебя, ни Распида.

Пленница слушала рассказ, не дыша. Ее трясло, словно она вновь оказалась выброшенной на улицу. Нежное личико с каждой минутой багровело, а слезы непроизвольно лились из глаз.

— Не переживай, она же принцесса, смерть для нее ничего не значит, — ласково заговорила служанка, опасаясь за хрупкую человеческую жизнь. София сожалела не о теле, а о воспоминаниях, которые безвозвратно утратит. Пройдет время. Она вновь родится на Тенде — принцессой. Не вспомнит ни тебя, ни меня, но зато будет дома. Возможно, однажды, она встретит нас во снах, как забытое прошлое. Вспомнит, чтобы вновь забыть и жить дальше совершенно новой жизнью в кругу тех, кого пришлось покинуть ради этого дворца.

Прикосновения Эммы оживили пленницу. Она хотела что-то сказать, но будто не знала с чего начать, тогда служанка спросила первой:

— Почему он выгнал вас на улицу?

Хлюпая носом, заикаясь и дрожа, пленница рассказала о том злополучном дне, когда она впервые познакомилась с хозяином замка. Служанка не перебивала ее дерзких и весьма откровенных речей, а только время от времени охала и качала головой.

— Удивительно. Как после такого ты все еще жива! — забеспокоилась Эмма, выслушав смертную. — Боюсь, он никогда не забудет тот день. Прошу, если не хочешь навлечь на себя бед и если тебе хоть немного дорога жизнь — не разговаривай с ним. Наши души здесь ничего не стоят. Эти существа — хищники, наполненные эгоизмом, коварные и безжалостные. Не смей переступать им дорогу. Распид лишь с виду человек, но это совсем не так. Я с ним уже двести шестнадцать лет и впервые увидела Господина в таком состоянии. Он будто сомневался о своем решении, но теперь мне ясно почему…

— Двести лет? — переспросила пленница, окинув собеседницу недоверчивым взглядом. — Вы не выглядите настолько древней.

В Эмме, конечно, были признаки старения, но такие незначительные, что совсем не портили внешность. Волосы, собранные в пучок, не имели седины, разве что пару волосков, незаметных без пристального взгляда. Она была высокой и статной, не слишком худой, но без лишнего веса, из-за чего казалась еще моложавей своих лет.

— Живя с Господином, я перестала стареть в пятьдесят, — улыбнулась служанка, почти оправившись от горя.

— А сколько ему?

— Не знаю, — задумалась Эмма, перебирая в голове отрывки прошлого. Ей было нелегко вернуться к началу, но образы потихоньку всплывали в мыслях. За время их знакомства Распид практически не изменился, и она почему-то никогда не интересовалась, сколько ему лет.

— Думаю, он намного старше, хотя выглядит словно мой сын. Мне приятно так думать.

— Но ему даже тридцати не дашь! — возмущенно протянула пленница, испуганно хмуря густые, темные брови.

— Ты видела его с лучшей стороны, но обычно он напоминает уличного кота, сцепившегося с собаками. Проблемы любят Распида, а он так и не научился их избегать. Мы с тобой судим по внешности, в этом наша ошибка. Существа, подобные ему, смотрят на людей немножко глубже...

— Из-за моего недоверия пострадала ваша подруга… А вы все равно хорошо ко мне относитесь, — неожиданно прошептала смертная, опустив глаза.

— Я расстроилась, но поверь, бывало хуже. Он сдержал гнев, а мог с легкостью утопить дворец в крови. Один раз такое уже происходило. Я боялась спуститься в холл и увидеть страшную картину, когда из всего живого осталась лишь я и он. Эти воспоминания до сих пор преследуют меня, — произнесла служанка, блеснув глазами. Она не хотела выкапывать из воспоминаний столь ужасные подробности, из-за чего резко перевела тему:

— Ты даже имени своего не помнишь? Верно? — аккуратно поинтересовалась Эмма.

— Я помню образы прежней жизни, как ходила с друзьями в кино, ела вкусную еду, смеялась и плакала, но имя… его будто никогда не было. Возможно, меня звали…

— Ты не вспомнишь его, не гадай. Хоть Распид не велел этого делать, но все же я хочу дать тебе новое имя.

— Если он запретил, может не надо?

— Он ничего мне не сделает. Думаешь, за двести лет я не совершала смертельных ошибок? При этом я все еще цела, но сейчас не об этом. Я хочу назвать тебя Айра! В честь украшения в твоей руке. Видишь ли, это не простой кулон.

Айра взглянула на кристалл со слабым, голубым свечением. Пленница не догадывалась, что держала в руках нечто большее, чем простую драгоценность. Это был осколок камня Ардни, того самого, что повелитель отдал Стражу сто восемьдесят лет назад. Кристалл оказался велик для короны, и Распид уменьшил камень до нужного размера. Остатки он собрал в кулон, который носил на шее, не снимая. Каково было удивление Эммы, когда Распид приказал отдать кристалл, никакой иной, как обычной смертной.

— У каждого мира есть свой камень, будь то Земля, Тенда или Ардни, — объясняла служанка. — Хранители оберегают реликвию от других существ, желающих заполучить драгоценный трофей. В чьих руках находится кристалл, тот и является полноправным правителем. Твой кулон лишь осколок, так что особо не зазнавайся. Силу Хранителей простой смертный удержать не может — это артефакт Богов. Во вселенной его прозвали «сердцем мира». Не будет камня и земля бесследно исчезнет, но пока кристалл существует — никакие беды ей не страшны. Он хранит в себе душу природы: все, что ты видишь и что тебя окружает. Даже судьба некоторых хранителей так или иначе зависит от камня. Внутреннее свечение говорит о том, что «сердце» переполнено энергией. Для Высших — это своеобразный индикатор, чем он ярче — тем больше свободной энергии в нем преобладает. Мы называем эту «силу»: Ра. Хранители используют ее в своих нуждах, пока полностью не истратят. Со временем, камень вновь набирается «сил» и продолжает радовать своих обладателей.

Взяв драгоценность, Эмма быстрым движением продела цепочку в клон и отдала его обратно пленнице. — Видишь ли, миров не так много, — продолжила она, — бесконечны только их параллели. Но запомни, самый могущественный из камней — это тот, что сейчас находится в короне Распида. Любое существо мечтает завладеть этим кристаллом.

«Возможно поэтому Ардни скинул артефакт на Стража», — подумала служанка, не поделившись догадками. — Все же смертной отдали осколок, а не полноценный камень; даже если она его разобьет — мир Ардни не пострадает».

— Так что ты будешь — Айра! — воскликнула служанка, улыбаясь так сильно, как только могла. Невольница улыбнулась вслед за ней.

— Значит, Айра, — прошептала она, поглаживая камень.

— Приставку Ра берут для себя Высшие, и Распид, скорее всего, разозлится, когда узнает об этом. Но я возьму весь удар на себя, — успокаивала Эмма. — Все же ты первый смертный, в чьих руках оказалось подобное сокровище. Пусть все знают, что теперь ты не простой человек, у тебя в руках — артефакт Богов.

Служанка протянула девушке руку. На ней красовался плетеный браслет из множества черных бусинок размером с жемчуг.

— Но это безделушка в сравнении с твоим осколком, — пояснила Эмма. — Пока кристалл на тебе, можешь не опасаться за свою жизнь. Не важно, что произойдет, «сила» не даст тебе умереть. Как видишь, мои бусины не светятся, и энергия в них не восстанавливается. Со временем они превратятся в обычный хрусталь — это плата за жизнь на земле Ардни. Белые бусины я меняю на черные, и так живу много лет. Распид сыплет их не считая, так что всегда остаются лишние. Недалеко от замка есть деревушка, где живут смертные, похожие на нас с тобой, только очень высокие, как Распид. Видимо, кто-то из Высших обеспечил им жизнь на этой земле, также как господин позаботился о нас. Вот только бусин им никто не дает. Поэтому, они с радостью меняют их на одежду, еду и всякие безделушки.

Подумав о людях, Эмма поникла. Она вспомнила, что больше месяца не наведывалась в деревню, но без разрешения служанка не смела выйти из дворца. По крайней мере это было не безопасно. В отличие от кулона, бусины не спасали человеческую жизнь. Они являлись простым источником жизненной энергии, которую, мир Ардни поглощал в несчетных количествах.

— Думаю, — продолжила Эмма в пол голоса, — их хозяева давно покинули нашу землю, бросив людей на произвол судьбы. Возможно, поэтому Господин дает бусин столько, чтобы хватало и на меня, и на целую деревню.

Этот поступок восхищал Эмму настолько, что она закрывала глаза на другие деяния Распида. Худшим для нее было бы потерять хозяина, но в какой-то степени ей повезло — Распид не мог умереть никаким из существующих способов. Более того, с каждым годом он становился все сильнее и опаснее для всех, кроме Эммы. Распид действительно не менял своего отношения ни к ней, ни к проживающим по соседству тойцам. Возможно, поэтому мир Ардни стал для Эммы родным домом. На этой земле у нее было все. Даже ощущения здесь были ярче, а эмоции в разы превосходили прежние. Эмме казалось, будто прошлая жизнь была сном, а настоящая реальность протекала здесь и сейчас. За это мир Ардни и ценился. Он умел стирать границы, западая в самые холодные сердца злых и неприступных существ, не говоря уже о слабой человеческой душе. Опыт, получаемый в здешних местах, не был сравним ни с одним другим. Даже время здесь шло иначе. Но за свои услуги кристалл требовал огромную плату: минута нахождения в мире Ардни равнялась одной человеческой жизни или ста годам жизненной энергии Ра. Цена непосильная простому смертному. Конечно, для существ, живущих бесконечно долго, плата казалась пустяковой. Они сотнями слетались в мир Ардни, дабы насладиться его волшебством. Это был остров Богов, самых различных мастей и статусов, а Распид являлся его Красным Стражем.

— Значит, жизненная энергия — валюта среди этих существ? — спросила Айра, взглянув сквозь кристалл.

— Можно и так сказать, — подтвердила служанка, — материальные блага их не интересуют. Посмотри вокруг, у Господина есть все, о чем может мечтать человек. Единственное, чем они дорожат, так это своими жизнями и свободой, которая порой дается им слишком дорого.

— Что же мне делать? — умоляюще пропищала Айра. Она сильно сжимала руку служанки, будто это могло что-то изменить. — Я хочу к себе домой. Мне не нужна ни сила, ни вечная жизнь в этом дворце. Здесь страшно…

Но в ответ Эмма лишь пожала плечами. Она не могла изменить судьбу. Все, что в силах служанки: это быть рядом и поддерживать в трудную минуту. Вздохнув, она произнесла:

— Вспомнить — это все, что от тебя требуется. Господин, хоть и жесток, но ему нет толку от чужих страданий. Когда он узнает нужную информацию, то снимет проклятие, а после я уговорю вернуть тебя домой. В том, что ты здесь, нет чьей-то вины, кроме твоей. Распид не знает, во что ты втянута. Да, его методы всегда казались мне ужасными, но лишь с точки зрения человека, а не Высшего существа. Поэтому, поживи пока здесь.

Встав с кровати, она помогла Айре надеть кулон, а затем вернулась к своим прежним обязанностям. Ей ужасно хотелось уйти в деревню, поэтому, заметив, что подопечная уже давно спит, она быстро прошмыгнула во двор. Несколько километров через снег отделяли служанку от скудного поселения тойцев. Но благодаря своей силе и выносливости, она преодолела этот путь без особого труда.

— Эмма, Эмма пришла! — кричал часовой, отворяя ворота.

Множество людей ожидало ее возле входа. Высокие, стройные, закаленные с розовыми щеками и светлыми волосами, добрые и мужественные люди, жившие тут со времен основания земли Ардни. Их осталось не больше пяти тысяч. Приспособленность к холоду и знание ремесел позволили им выжить в нелегких условиях. Вся дворцовая одежда изготавливалась их руками, поэтому Эмма пришла заказать несколько новых вещей и для Айры. Только еще не знала каких.

Пройдя во двор, служанка заметила, что жизнь здесь кипела, как и прежде. Таверна Кода до сих пор манила своим желтым светом, а посреди площади стоял большой деревянный памятник, увешанный обрезками тканей. Эмма как-то спросила, кому они поклонялись. Тойцы восторженно рассказали о Годусе — существе, построившем для них этот город и внезапно исчезнувшем, оставив народ без своего покровительства. Но они не унывали. Тойцы продолжали чтить традиции в надежде, что однажды их божество вернется.

«Не вернется», — подумала Эмма, окинув взглядом фигуру. На пьедестале возвышался мужчина с величественными оленьими рогами и раскинутыми птичьими крыльями. Служанка спрашивала у Распида о Годусе, и тот отрицательно покачал головой. Во времена войны против Мора многие кланы не выжили, в том числе и род Годуса. Единственное, что от него осталось — деревянная статуя со свитком правил, по которым живут эти милые люди.

Эмма преподнесла статуе подарок и, поклонившись, как было положено в мирке тойцев, направилась в свою любимую таверну. Глядя из окна, она заметила, как высокий парнишка с кучерявыми до плеч волосами стащил из руки Годуса бусину. Отхлебнув горячего напитка, она довольно улыбнулась.

Глава 4

Ночь пролетела быстро. Впервые за долгое время Айра смогла комфортно выспаться. Голова просветлела и все встало на свои места. Проснувшись, она больше не испытывала озноб, одолевавший ее прошлым вечером.

«Значит, теперь я Айра. И мне придется жить в этом дворце», — размышляла пленница.

Черный кристалл по-прежнему болтался на ее шее. Поправив кулон, она встала с кровати, чтобы осмотреть комнату. Редкое дерево, золото и драгоценности были повсюду. Чего стоило зеркало, стоявшее напротив ее кровати. Оно напоминало экспонат старинного музея и, скорее всего, стоило значительную сумму денег, если такие вещи вообще можно оценивать. Особенно сильно ее заинтересовал столик Эммы, на котором лежали травы, колбы и прочие лечебные принадлежности. Он был выполнен из камня — тонкая и, вероятно, кропотливая работа. Столик опирался на четыре резные ножки, которые чуть ниже середины сливались в единый крестообразный элемент. В центре конструкции находилась декоративная шишка размером с два кулака. Чуть выше столик обрамлялся каменной сеткой, на вид очень тонкой и хрупкой, но на ощупь несгибаемо-твердой. Он был настолько тяжелый, что Айра не смогла его сдвинуть, из-за чего в голове промелькнула мысль: «А как вообще его сюда занесли?».

Бегая по комнате, она любовалась каждой диковинке, словно попала на экскурсию исторического музея. Ей не верилось, что все это теперь ее. По крайней мере, на то время, пока она живет во дворце.

Помимо прочего, Айра чувствовала себя моложе. Ничего не болело, а сознание прояснилось. В прошлой жизни она была крашенной блондинкой, но теперь слова Распида подтвердились — это было иное тело, все еще ее, но при этом абсолютно новое. Волосы приобрели природный мышиный оттенок, который Айра ненавидела. Зубы и кожа также преобразились: ни одной пломбы, ни единого шрама. На Земле ей было двадцать один, а теперь она не могла дать себе больше семнадцати.

— Такая нежная кожа, — прошептала она, поглаживая щеки.

— Это все из-за здешнего воздуха, — отозвался тихий, знакомый голос. От неожиданности Айра подскочила на месте. — Смотрю, ты осваиваешься? — улыбнулась служанка. За ее спиной стояла высокая девушка с длинными вьющимися волосами цвета морской воды. Она вместе с Эммой тихо хихикала над пленницей.

«Кажется, я умру от страха раньше, чем что-либо вспомню», — злилась Айра, но волнение быстро улетучилось.

— Не подкрадывайтесь больше, — буркнула она, всем видом выказывая недовольство.

— Извини, мы не хотели, — через смех пробормотала Эмма. — Ты так пристально себя разглядывала, что не заметила, как мы вошли. Знакомься, — служанка подтолкнула синеволосую девушку вперед, — это Виктория. Она рисковала жизнью, когда ты оказалась на улице. Так что будь ей благодарна.

Айра кивнула головой в знак приветствия, от чего принцесса и служанка удивленно переглянулись, а затем вновь расхохотались.

— Я же говорила, она смешная, — обратилась Эмма к принцессе. — Присматривай за ней. Айра — человек, но для господина очень важна. Расскажи ей о дворцовых правилах, в том числе об этикете. А ты, — Эмма перевела строгий взгляд на пленницу, — будь добра, выучи их. Если, конечно, не хочешь вновь оказаться на улице.

В ответ Айра еще активней закивала головой. Тот злополучный день навсегда впился в ее память. Она узнала Викторию. Вспомнила ее лицо, исказившееся от ужаса, но сейчас принцесса выглядела иначе: голубое обтягивающие платье с огромным вырезом не скрывало фигуры. На теле не было украшений, зато в волосах виднелся водопад брильянтовых подвесок, ослепительно поблескивающих на свету. «Морская принцесса или русалка», — подумала Айра и была недалека от истины. Виктория рассказала, что является принцессой мира Нойрин. Земли, не имевшей суши. Точнее, грунт был, но глубоко под водой, а люди жили там, словно рыбы в аквариуме. Стеклянный купол накрывал огромную часть водного царства. В нем обитали сухопутные существа — подобные Земным. Но существовал и отдельный подводный мир, где находились смертные, имеющие возможность дышать под водой. Они мало чем отличались от обычных людей, если не считать разницу в образе жизни. Виктория была их Богиней, дочерью Хранителя Рарина, которую подарили Ардни в качестве наложницы.

— Визирь Ардни, продал меня Распиду, а должен был доставить в главный дворец, — хмурилась Виктория. — Но не все принцессы попадают сюда через Лизарда. Он не может торговать девицами, как ему вздумается. Почти всех принцесс этого дворца похитили или выкупили у других Высших.

— Поменьше делись своими умозаключениями, — пригрозила Эмма, одернув красавицу за рукав.

Поджав губы, Виктория утихла. Но Айра успела заметить огонек ненависти, блеснувший в ее сине-зеленых глазах. В тот же миг пленнице захотелось узнать о мире принцессы побольше.

«Те огромные спутники и странное Солнце. Неужели все это реально? А еще обрыв… — шептала про себя пленница, вглядываясь в пустоту. — Должно быть, я смогу увидеть их с высоты замка».

Но подойдя к окну, она не увидела в нем ровным счетом ничего.

— Здесь вечная мерзлота, — спокойно проговорила Эмма, уставившись на расписные узоры.

— Но мне хочется все изучить, — умоляюще пропищала Айра.

— Без Господина мы не можем выйти на улицу, — с грустью пояснила Виктория, боязливо косясь на служанку.

Та одобрительно кивнула, добавив:

— Все верно. Только я и тойцы могут покидать дворец безнаказанно. К тому же, попавшие сюда принцессы лишились большей части жизненной энергии, из-за чего стали уязвимей, чем прежде.

— Как думаете? Распид простил меня? — вдруг сорвалось с губ Айры. Она ужасно хотела на улицу, не представляя, как можно просиживать в комнате без возможности выйти на свежий воздух.

Но ее вопрос рассердил Эмму. Скривив губы в тонкую линию, она грозно рявкнула:

— А зачем ты спрашиваешь? Уж не думаешь попросить его о прогулке? Глупая девчонка! Это последнее, что Распид захочет делать. Ты сидишь здесь только по его приказу. Нам нет радости от того, что ты взаперти.

— Верно, — подхватила Виктория более спокойным тоном, — прошел месяц, но для существа, живущего бесконечно долго, время ощущается иначе. Я бы не простила смертную даже через тысячу лет.

— Да я помру тут! — завопила Айра, заочно ненавидя все то, чему восхищалась несколько минут назад. Теперь оглянувшись, она не увидела роскошь и богатство, а лишь холодную золотую клетку, в которую ее посадили, словно обезьянку на базаре для развлечения прохожих. Провести в этих стенах вечность показалось ей хуже смерти. В наигранной манере она упала на колени, умоляюще посмотрев на растерянных собеседниц. — Не волнуйтесь, я больше с ним не заговорю, — тряслась и заикалась Айра. — Умоляю, передайте ему извинения. Я выучу все придворные правила, но пусть разрешит хотя бы гулять по дворцу. Обещаю, я не попадусь ему на глаза. А если вдруг встретимся, то сделаю все, чтобы он меня не заметил.

В Покоях нависло молчание. На кислом лице Эммы отражалось глубокое раздумье.

— Господина нет дома, — неуверенно начала она. — Поэтому можешь походить по этажу. Пусть Виктория не отходит от тебя ни на шаг, а еще… не снимай кулон. Если с тобой что-то случится, нам всем несдобровать.

Прыгая, как коза, Айра обнимала то Викторию, то Эмму. Она обещала их не подвести, а затем, никого не дожидаясь, вихрем выскочила из комнаты. В коридоре пленница столкнулась со светловолосой служанкой, сбив поднос, который та несла со всей осторожностью. Звон стекла раскатился по длинному коридору. Незнакомка явно ругалась, но пленница не разобрала ни слова. Испугавшись, она принялась собирать осколки.

— Там яд. Глупая, — одернула ее Эмма.

Айра тут же сделалось неловко, но, узнав о яде, она выкинула стекло, обтерла о платье руки и невинно посмотрела в строгие черные глаза.

— Это тойцы, — быстро объясняла Эмма, указывая на испуганную служанку. — Они работают в нашем дворце — смертные, как и ты. Эти люди не понимают Земного языка. В отличие от нас, им нет нужды его учить. Поэтому, если хочешь здесь выжить, будь добра, выучи язык мира Ардни. Виктория поможет тебе. А сейчас ступайте, мне необходимо прибраться.

В конце коридора Айра обнаружила необычный портрет, надолго задержавший ее внимание. На нем изображалась девушка с бирюзовыми волосами такой длины, что они не влезли в картину. Среди крупных локонов Айра разглядела длинные звериные уши, а на макушке торчали небольшие козьи рога. Она смотрела на пленницу темными глазами с оленьими ресницами. Была хрупка собой, а на лице застыла милая, но крайне грустная улыбка.

Под толстой деревянной рамой Виктория громко прочитала:

— Вивьен Сатони… Не знаю такую, — добавила она на секунду задумавшись.

«Сатони…» — повторила про себя Айра и вдруг ее осенило.

— У вашего Господина точно такая же фамилия. Тогда в подвале он сказал, что является Красным Стражем, а зовут его Распид Сатони.

— Очень странно, — протянула принцесса более ничего не сказав. Всю прогулку она была задумчиво-рассеянная. Айра не придала этому значения.

Дворец поражал пленницу своей величиной и роскошью. Каждый уголок, каждая комната не были похожи на предыдущие. Вдохновленная искусством, она бегала от фресок к скульптурам, все трогала, все рассматривала. У нее кружилась голова, но она не могла остановиться. Прежде Айра не видела столько изысканных вещей, собранных в одном месте. Возможно, на Земле существовали императоры, чьи имения содержали схожие богатства, но она не была в этом уверена.

Как и предполагалось, Виктория не отходила от нее ни на шаг. Принцесса не восхищалась владениями Распида, однако согласилась, что дворец выполнен со вкусом. Из ее рассказов Айра узнала, что Виктория относится к знатному королевскому роду земли Нойрин. У каждой принцессы была личная история и собственный мир, который они почитали. Оказавшись здесь не по своей воле, пленницы не знали, какая судьба им уготована. Чаще всего Высшие оставляли их в качестве служанок, наложниц или жен, но Распид никогда не смотрел в сторону девушек. Даже самые красивые и знатные принцессы не волновали его сердца. Эмма распоряжалась девицами по своему усмотрению, назначая работу строго по иерархии рода, к которому они принадлежали.

— Я никогда не работала, — засмеялась Виктория, вспоминая жизнь на земле Нойрин. — Меня одевали, кормили и купали, а что теперь? В одночасье все исчезло. Отдали, словно товар, взамен безопасности земель. Это обычная практика, если Хранитель утрачивает силу, допустив ошибку. Наши родители готовы на все, лишь бы удержать власть над миром. Они называют это политикой, — хмыкнула Виктория, — а как по мне — это несправедливость. Хотя о чем я. Вся вселенная — это сплошная несправедливость, — обиженно добавила принцесса, шагая по коридору.

— Неужели нет выхода? — беспомощно пропищала Айра, желавшая помочь.

— Увы. Нам суждено до конца дней служить новому хозяину, а живем мы долго.

— Разве вы не бессмертны? — удивилась пленница. Она думала, что все принцессы подобны всемогущим Богиням, которым поклоняются люди, слагая о них легенды.

— Для того, чтобы жить вечно нужны ресурсы, — печально начала Виктория, теребя кружева рукавов. — А они есть далеко не у всех. Землю могут отобрать более сильные Хранители. Мы используем Ра для защиты владений, а гроши оставляем себе. Меня отдали в центральный дворец, чтобы Нойрин оказался под покровительством Ардни, но теперь я не знаю, что будет с моим домом.

— Значит, мы убежим туда!

— Это не так просто, — буркнула принцесса, осмотревшись по сторонам. Вероятно, она не хотела быть услышанной, поэтому оттащила Айру за угол и перешла на шепот. — Мы ничего не знаем о Распиде. За побег он грозит уничтожить наши земли. Тебе нечего терять, поэтому делай, что хочешь, а меня не впутывай, — отрезала Виктория. Несколько секунд она прищуром смотрела на Айру, а затем ухмыльнулась и продолжила: — Докажи, что Распид не способен навредить нашим землям. Тогда я убегу к Ардни, стану королевой и в благодарность верну тебя домой.

— Только если тебе можно доверять, — парировала Айра, пытаясь найти в миловидном лице уловку.

Виктория усмехнулась.

— Предполагаю, все здесь крутится вокруг тебя. Иначе, как объяснить, что все мы говорим на одном языке? Боюсь, это единственный критерий нашего отбора сюда. Только ты способна что-либо выяснить.

Айра задумалась. Сделка показалась заманчивой, но в глубине души она понимала: «Из этого ничего не выйдет». Распид не желает ее больше видеть, а покидать комнату она может только под присмотром Виктории. Однако отступать было некуда. Пленница дала свое согласие, хоть что-то разузнать о хозяине замка.

— С виду он холоднокровный Аспид, — объясняла Виктория. — Вот только среди них не бывает Стражей. Они живут по собственным древним устоям. Аспиды не так могущественны, как были драконы, но не менее кровожадны. Разница лишь в том, что Десанини предпочитали питаться Хранителями, — Виктория указала на себя, — а Аспиды не брезгуют простыми смертными. Также ходит слух, что Ардни повелевает самим Дьяволом, а Господин вполне подходит под его описание.

От услышанного у Айры подкосились ноги. Она и без того боялась Распида, а теперь его образ стал ещё более жутким. Разговорившись, спутницы шли вперед и не заметили, как оказались в центральном зале. В одно мгновение Айра вспомнила события прошлого месяца от чего содрогнулась с новой силой. Здесь по-прежнему бродило много людей, но теперь на пленницу не обращали внимания. Холл оказался настолько велик, что Айра с трудом разглядела злосчастную уличную дверь. Теперь они находились в противоположной части зала, недалеко от широкой т-образной лестницы, ведущей на верхние этажи, и куда, по наказам Эммы, входить было категорически запрещено.

Наверх Айру не тянуло. Ее манил сам холл, а точнее витражные окна, расположенные невысоко от пола и уходящие к потолку. Рисунки на них не повторялись и имели понятные мотивы. На первом окне изображался красный дракон. Расправив крылья, он стремился к яркому солнцу с длинными желтыми лучами, тянувшимися через весь витраж. Пленница захотела подойти ближе, прикоснуться к стеклу, но была резко остановлена.

— Пойдем назад, тебе нечего здесь делать, — приказала Виктория и в тот же миг к ней самой обратилась рыжеволосая девушка.

— Мы тебя заждались! — воскликнула она, пытаясь утащить Викторию в сторону. Принцесса Нойрин немедленно вырвалась из ее рук, на что та состроила недоуменное лицо.

— Хорошо, сейчас приду, — с неохотой буркнула Виктория.

В ответ рыжеволосая девушка улыбнулась, подобрала подол пышного платья и убежала в толпу.

— Айра, ты должна знать еще кое-что, — начала Виктория серьезным тоном. На пленницу она не смотрела, провожая взглядом рыжеволосую принцессу, которая уже сливалась в массе других придворных красавиц. — Распид живет в достатке и роскоши. Здесь все подчиняется его воли, но живя на последних этажах, он не допускает к себе никого, кроме Эммы. Несмотря на это, каждую неделю одна из принцесс бесследно исчезает. Они пропадают даже в то время, когда Господина нет дома, из-за чего по дворцу ходят дурные слухи. Лишь служанкам ничего не угрожает. Поэтому принцессы не брезгуют любой, даже самой грязной работой. Но есть и те, кто не желает что-либо делать. Это они, — Виктория указала на девушек, столпившихся впереди и что-то горячо обсуждающих. Подобравшись ближе, спутницы влились в толпу. Теперь Айра казалась маленькой неприметной девочкой, которую все сочли за простую служанку. Зато Виктория блистала в центре внимания.

— Что говорит Эмма? — ехидно поинтересовалась черноволосая девушка. — Кажется, ты сдружилась с этой старухой. Думаешь таким образом облегчить свою судьбу?

— Патриция, прекрати! — рявкнула Виктория, одарив присутствующих тяжелым взором.

Патриция не вызывала в Айре положительных эмоций, скорее наоборот, пленница опасалась ее. Возможно, всему виной была внешность принцессы. Она напоминала грозную паучиху с нежным и светлым лицом, но холодным и жестоким взглядом. Возможно, это был эффект светлых глаз на фоне черного макияжа или слишком длинные, до пят волосы, схожие с траурной фатой. Из всех принцесс только она ходила во всем темном, без намека на радость и празднества. Айра вздрогнула, когда паучиха встретилась с ней взглядом.

— Она принцесса земли Тэн, — шепнула Виктория, успокаивая подопечную. — Их род выглядит зловеще, и они любят яды. Но в этом дворце ее сила бесполезна, — в полный голос добавила принцесса, а затем вновь обратилась к Патриции.

— Эмма предана Распиду. Она списывает исчезновения на побеги... Это все, что я знаю.

— Ложь! — кто-то выкрикнул из толпы.

— Девушки исчезают, а на их месте появляются новые. Не правда ли странно? — подметила одна из принцесс.

— А еще эти дурацкие правила. Нас держат тут как рабынь. Это унизительно! — воскликнула другая.

— Откуда вы все? — неожиданно для себя выкрикнула Айра. Она надеялась, что ее не заметят, но в холле нависла гробовая тишина. Пленница вновь собрала множество взглядов, от которых ей сделалось дурно.

— Это та самая смертная, которую выкинули на улицу? — Патриция не удержала язвительного смешка. — Мы ее даже не заметили… — фыркнула она брезгливо.

— Правда! — воскликнул кто-то из толпы. — Верно! — подхватил другой голос, и зал наполнился удивленными возгласами.

— Из-за тебя ее убили! — выступила знакомая принцесса, заставив Айру качнуться от ужаса. К ней обратилась София, которая, со слов Эммы, погибла на улице. Она смотрела разъярённым взглядом, а после и вовсе бросилась в сторону пленницы. Благо стоящая рядом принцесса ласково утянула ее к себе.

— Если Господин вернул ее, значит, в этом есть смысл. Не ухудшай ситуацию, Ника! Мы понимаем, что ты осталась одна, но прошу, держи свой гнев под контролем, — ласково говорила беловолосая девушка. Ее голос был усыпляюще нежен, и Ника быстро сдалась. Припав к груди подруги, она зарыдала.

В отличие от Патриции, беловолосая девушка показалась Айре ангелом без крыльев. Принцесса даже моргала, как-то неестественно медленно и блаженно. Она была высокой, хрупкой, но при этом несла в себе ауру невероятной силы. Белые волосы, украшенные диадемой, спадали до пояса, а богатое платье говорило о ее высоком статусе.

Принцесса утерла слезы подруги, а затем с неохотой обратилась к Айре:

— Я Лаура, будущая Хранительница земли Кайя. Видишь ли, мы не обычные девушки. Наши родители — владельцы миров, в которых живете вы — люди. Нам нет до тебя дела так же, как хозяину этого замка до нас. Говорить с тобой уже унижение, а чтобы объясняться… — Лаура поморщила нос. — Но, видимо, придется…

Айру возмутил тон принцессы, но она проглотила обиду, делая вид, что чувства ее не задеты. Все во дворце считают ее пустым местом, но сейчас пленница как никогда нуждалась в защите и утешении. Помотав головой, она не увидела вокруг никого, кто бы мог за нее заступиться. Здесь она была одна единственная овечка в окружении злых и голодных волчиц. Даже Виктория, к которой она начала привыкать, показалась Айре иной, чужеродной, непохожей на простого человека.

— Меня украли, — не удержалась Лаура, прижав Нику поближе к себе. — На моей земле есть Стражи Красного отряда наподобие Господина. Так что это недоразумение скоро уладят, а Распид пойдет под суд, — твердо заявила она.

— Сейчас нам приходится унижаться, то ли дело тебе, простому человеку… — влезла в разговор Патриция.

— Для меня нет никакой разницы, — слукавила Айра, едва сдерживая обиду. На ее глазах блеснули слезы, а щеки вспыхнули алой краской.

— Иерархия была и будет властвовать во вселенной, — гордо произнесла Лаура, сделавшись еще более блаженной. — Слабый подчиняется сильному, и мы не в состоянии противостоять природе вещей. Посмотри на себя — ты слаба. Нуждаешься в энергии, чтобы выжить среди нас, — принцесса ткнула пальцем в кулон, висевший на ее шее. — И после этого ты заявляешь, что мы равны? Короткие волосы, старая одежда, отсутствие украшений и манер. Кто ты, чтобы равнять нас?

В толпе послышался хохот, а самооценка Айры покатилась в самые дальние задворки души, туда, откуда обычно не возвращаются. Однако Лауре этого было недостаточно.

— Теперь я понимаю, почему Господин выкинул тебя на улицу, — продолжила она, растворяясь в удовольствии. — Но зачем он вернул тебя? Такое гордое существо, как Распид, был готов растоптать себя, но спас человека! — засмеялась Лаура. — Спас от собственной руки... Но причуды этого существа не дают тебе права задирать перед нами нос! — последнюю фразу она произнесла так надменно, что у Айры исчез дар речи. Пленница чувствовала себя раздавленной. Теперь она понимала, что действительно не в силах тягаться с принцессами. Все, что ей хотелось — это уснуть, а затем проснуться на Земле, вспоминая замок как страшный реалистичный сон, но не более того.

— Если из-за тебя с моим домом что-то случится, — вырывалась Ника из рук Лауры, — то я сотру тебя в порошок! Ты виновна в том, что произошло с моей сестрой! Она пожалела тебя, а ты… — ее речь прервалась громким рыданием.

— Смотри, Виктория, как бы ты не поплатилась за дружбу с этой простолюдинкой… — добавила Патриция, сияя злорадством.

— Не забывайся, я наследница земли Нойрин. В отличие от тебя, меня отдали Ардни в качестве будущей жены, — огрызнулась Виктория, спрятав Айру за спину. Лицо ее сделалось грозным, а очерченные скулы подергивались от злости. — Мы не богаты, как Лаура, но мой род благороднее.

— Мы тебе ничего не сделаем, — прорычала Ника, глотая слезы, — но помни, что произошло с моей сестрой. Она тоже возилась с этой простолюдинкой...

— Как будто вы могли что-то сделать…— буркнула Виктория, утащив Айру подальше от толпы. — Пугать она меня вздумала! — бормотала принцесса, быстро вышагивая по коридору. В скором времени путницы оказались в покоях Айры.

— Извини меня, — чуть слышно пищала пленница, обратившись к нахмуренной принцессе. — Мне сложно привыкнуть к вашему миру… На Земле мы равны. Стараемся уважать и помогать друг другу. Мы не такие жестокие и злые… — оправдывалась Айра.

— Не принимай их слова близко к сердцу. Ника чувствует слабость и мстит тебе, но со мной ее фокусы не пройдут. Она не переживает за сестру, а завидует ей. Я рассказала тебе не все. Впереди нас ждет только смерть, — спокойно произнесла Виктория такие страшные для Айры слова. — Покинув дом, мы не знаем лишь одного, какой она будет. В каждой из нас скрыт запас духовной силы. После кончины энергия духа возвращается в кристалл для реинкарнации. Но знающее существо может присвоить нашу Ра себе. Так что Софии повезло. Распид мог оставить ее ни с чем. Каждая из нас мечтает сохранить не тело, а дух. Энергию, что в изобилии протекает в наших жилах.

— А что будет, если забрать энергию? — с любопытством поинтересовалась Айра, присев на кровать.

— В таком случае она родилась бы низшим существом, возможно, даже на другой земле, а не на Тенде.

Сердце Виктории наполнилось грустью. Она зажгла настенный подсвечник и подсела к Айре.

— Мы не нужны Распиду в качестве физической или энергетической пищи. — тихо продолжила принцесса. — Я уверена, он выше этого. Существо нового порядка. Во вселенной уже существовал подобный, и никто не мог сказать, что он такое. Многие называли его Мором… Так его прозвали из-за смертоносной силы, но большего я не знаю… Все же Хранители далеки от Великих также, как люди далеки от Богов. А между тобой и Господином вообще пропасть, — укоризненно добавила Виктория, взглянув на смертную.

— Если Распиду вы не нужны, тогда зачем вас держат в замке? — расспрашивала пленница, пытаясь раскопать истину об этом таинственном месте. Прыгающие свечи делали обстановку еще более мистической. Все это напомнило Айре земную жизнь, как они детьми собирались у костра, рассказывая друг другу страшные истории. Единственное отличие было в том, что здесь любая, даже самая ужасная и невероятная сказка могла оказаться правдой.

— По слухам, в замке держат чудовище, — прошептала Виктория, распахнув болотно-голубые глаза так широко, что лицо сделалось то ли напуганным, то ли удивленным. — По крайней мере, так болтают служанки. Я тоже склоняюсь к этой мысли, а исчезновения тому доказательство. Мы не нужны Господину, и это очевидно. Мы нужны его питомцу, — холодно добавила она, от чего Айра дрогнула.

Сердце забилось, словно заячье. Здесь и так хватало причуд, но мысль о чудовище сжирало пленницу заживо.

— Но причем тут девушки? — с трудом выдавила из себя Айра.

— Видишь ли, наша духовная энергия привлекает не только существ, подобных Распиду. Есть еще более страшные звери. Ими повелевают инстинкты и голод. Если попасть в их лапы, они не оставят ни тела, ни духа. Высшие часто содержат питомцев, но кормить их принцессами — это перебор. Любая из нас спустит с него шкуру, если, конечно, он не силен так же, как и его хозяин…

— Тогда чем их кормят? — нерешительно поинтересовалась пленница. На самом деле она не хотела знать правду. Почуяв это, Виктория промолчала. Однако ответ и так был очевиден: те звери питались легкой добычей, такими как Айра.

***

Тем временем Распид стоял на коленях в тронном зале главного дворца. Как и много лет назад, здесь мало что поменялось. Огромное пространство освещали тысячи свечей. Перед ним возвышался пьедестал с золотым троном. Неподалеку от него стоял не менее шикарный стол визиря, но сейчас он пустовал без хозяина.

От злости правитель перевернул письменный стол, предварительно раскидав и порвав несколько документов. Страж понимал причину той истерии. Дабы наказать Софию, он уничтожил физический мир Тенды, от чего, Ардни пришел в бешенство.

— Ты понимаешь, что творишь?! — кричал Хранитель, наполняя тронный зал гулким эхом. Свечи колыхнулись от рева, половина из которых погасла, сделав комнату еще более мрачной.

Схватив с пола один из увесистых свитков, Ардни швырнул его в Распида. Не попал, но оказался близок. — Уничтожил Тенду! Немыслимо! Да как ты посмел приблизиться к чужой земле! — продолжил верещать Хранитель.

— Вы так беспокоитесь, словно мы можем пострадать, — спокойно ответил Распид, параллельно читая свиток, который секунду назад мог попасть ему в голову. Страж поймал его не глядя, а после мимолетного изучения швырнул за спину. То был какой-то бесполезный указ.

— Не говори ерунды, — осадил его Ардни, — кто пойдет против меня? Такие вообще существуют? — завопил он с новой силой. — И дело даже не в войне кланов, которую ты рискнул развязать. Жители Тенды соблюдали все правила и платили нам Ра, к тому же они были теплокровными. Как я объясню Совету, что мирная земля вдруг исчезла? Если об этом узнают другие Хранители, меня приравняют к Мору... — голос Ардни невольно дрогнул.

— Зачем вообще что-то объяснять? Меня никто не знает, — сухо, но решительно продолжил Распид. Его алые глаза блеснули в сторону повелителя. Он вспомнил, как сто восемьдесят лет назад стоял перед ним, не смея поднять голову. Как получал подарки за убийство лучшего друга, а теперь… Теперь ему было все равно.

Распид никогда не видел лица Ардни, ибо Хранитель скрывался за грозной маской черного волка. Его клан относился к теплокровным существам, способных обращаться в исполинских крылатых вервольфов — полу людей, полу зверей, ходивших на двух ногах. В отличие от драконов, они принимали форму по собственной воле, сохраняя разум столь же острым, как в человеческом обличии. Эта маска напоминала Распиду чучело с оскалом. Вероятно, она была изготовлена из погибшего представителя клана Вульфхард, только слишком мелкого в сравнении с другими волками. От Ардни и его мохнатого шлема постоянно воняло псиной, но со временем Распид стал привыкать к этому специфическому запаху.

— Что ты предлагаешь делать с сердцем Тенды? — грозно прорычал Ардни сквозь волчий оскал. — В нем хранится колоссальное количество Ра. Думаешь, никто не заметит?

— Камень находится у меня среди тысячи других «сердец». Мой дом — неприступная крепость. Стоит ли за это переживать?

— Не знаю, — вздохнул Ардни, постепенно приходя в себя. — Скоро соревнования Стражей, и здесь соберется огромное количество Хранителей. Ты можешь гарантировать, что камень никто не учует?

— Это капля от нашей с вами силы. Кто заметит упавшую в океан слезинку? — продолжал Распид, не склоняя головы.

— Сила тебя изменила, — вдруг выпалил Хранитель, расхаживая возле трона и пиная разбросанные со стола вещи. — Она сделала тебя похожим на Радхара. Противно смотреть! Не хватает лишь крыльев, красных волос и ярко-изумрудных глаз, — брезгливо фыркнул Ардни, а затем отвернулся. — Все вы на одно лицо!

Распида эти слова никак не задели. Он знал: Ардни ненавидит Радхара, однако до сих пор не понимал, чем была вызвана эта ненависть. Да, между их кланами шла многовековая война, но как только речь заходила о Десанини, Хранитель никогда не сдерживал злобы. Даже змей Ониши Аспид не вызывал в нем столь сильного отвращения, нежели уже мертвый дракон-Радхар.

Успокоившись, Ардни вернулся на трон. Вероятно, он понимал, что сделанного не воротишь. Все-таки разрушить мир куда проще, чем вернуть ему прежнее состояние. Тем более Распид был прав. Из-за Тенды никто не пострадает. Никто, кроме самих жителей Тенды… Мало ли во вселенной Хранителей, способных на подобное деяние?

— Будем считать разговор закрытым, — скрежетал Ардни, и его маска придала этим словам особую суровость. — Не знаю, какие у тебя счеты с Тендой, но, надеюсь, ты их решил. Еще раз подобного я не потерплю. Чем больше у вас власти, тем непокладистее вы становитесь, — добавил он сердито. — Кстати о власти. Ты видел Лизарда? — Ардни посмотрел на перевернутый стол. — Надеюсь, мой визирь не совершает глупости, которые творит Страж? — голос Хранителя сделался настороженным. Его гнев сошел, но беспокойство явно терзало душу. — Хотя от Лизарда можно ожидать чего угодно. Признаться, — Ардни нервно застучал железными пальцами по золотому трону, — его поступков я боюсь больше, чем твоих. Ты как слепой и доверчивый щенок. Лизард другой. Его неуязвимость не дар и не проклятие. Он наделен талантом. В нем течет сила древнего рода, и если твой дар можно отобрать, то с ним этот трюк не пройдет. Хочешь ты или нет, он всегда будет выше тебя, хотя бы из-за своего происхождения. Ты ведь не настоящий Сатони, верно? — правитель ждал ответа. Вот только на бледном лице Распида не дернулась ни одна мышца. — Найди Лизарда и приведи сюда. Разрешаю вступать на любую землю, но не уничтожать ее. Хоть ад переверни, но приведи своего братца ко мне.

Глава 5

Свеча, которую зажгла Виктория, постепенно угасала. Айра встала, чтобы заменить ее на новую. Последнее время темнота пугала пленницу особенно сильно. Благо в комнате было тепло и уютно, не то, что в подвале. Большой потрескивающий камин источал приятный жар. Накинув меховой халат, Айра еще раз обошла свои новые покои. Ее внимание привлек портал камина, украшенный изображениями различных тварей неведомых миров: в основном рептилий и земноводных — змей, ящериц, лягушек, черепах и даже драконов. С крыльями и без, зубастые и беззубые, с лапами, хвостами и другими вариациями строения организма, все они были существами, вызывающими либо любовь, либо отвращение; мало кто оставался нейтрален к ним. Айра отнесла себя к большинству: ей не нравились змеи, ящерицы и лягушки, более того, она их боялась. Они казались ей неприятными, не вызывающими ни умиления, ни радости. То ли дело щенок или котенок. На Земле у Айры жил большой рыжий кот по имени Тора.

— Надеюсь, с тобой все хорошо, — прошептала она, поглядывая на каменных существ. В эту ночь ей сделалось невыносимо тоскливо. Она скучала по рыжему полосатому озорнику, который всюду следовал за ней по пятам. Всюду, но не в этот странный дворец.

Блуждая по комнате, пленница гнала прочь земные мысли, заменяя их новым миром. Она вспомнила Распида, представила его бледную кожу и лицо без эмоций. В особенности те жуткие красные глаза — единственное, что выдавало его душу.

«Поэтому он старался держать их закрытыми? Не хотел меня пугать?», — думала пленница, испытывая к хозяину замка явное отвращение.

В полумраке она подошла к старинному зеркалу, поверхность которого отличалась легким карамельным оттенком. Этот эффект придавал отражению глубины и тепла, делая каждый взгляд в него по-своему уникальным. Рама была выполнена из металла, очень похожего на золото. Отполированная до глубокого насыщенного блеска, отражая лучи в разных направлениях. Нижняя часть зеркала была украшена сложным резным орнаментом, в котором проглядывались цветочные мотивы, изящные завитки и даже фигурки ангелов. Всю тяжесть конструкции держали на себе две львиные лапы с когтями, выступающими из-под пышного обрамления.

— Неужели нельзя поговорить на равных? — обратилась Айра к девушке по ту сторону амальгамы. Та с тревогой наблюдала за пленницей, повторяя все ее действия, как и положено отражению. — Поговорить, — продолжила она, — без каких-либо предрассудков и страхов с моей стороны и без высокомерия с его. Разве это так сложно? — спросила Айра саму себя, но не успела ответить, как внезапный грохот остановил монолог. В глазах девиц мелькнул страх, который словно мяч отскакивал из зеркального мира в реальный, становясь всё более ощутимым. Холод пробежал по коже, а сердце сжалось. Отвернувшись от зеркала, Айра взглянула на дверь — источник непонятного шума.

Пленницу запирали с обратной стороны, так что доступ к ее покоям был у любого, кто проходил в коридоре.

Собравшись с силами, она на цыпочках подошла к двери, приложив ухо к холодному дереву. Звуки не утихали. Наоборот, они переместились куда-то вниз, став еще более шебаршащими. На время бурная фантазия Айры превратилась в ее заклятого врага, и это был самый страшный противник, знавший все ее слабости. В мыслях всплыл рассказ о монстре — звере, который живет в глубине дворца и пожирает души невинных красавиц.

«А что, если это он?».

Айра побледнела. По звуку стало ясно: нечто карабкалось вверх по двери, лязгнув засовом. Дверь слегка приоткрылась. Не в силах больше сдерживать страх, Айра ринулась прочь, забежав за штору. Она стояла не дыша, закрыв рукой рот. Колени ее дрожали, а зубы стучали друг о друга, но пленница яростно подавляла любой шум, который мог ее выдать.

Толстые зеленые шторы показались Айре настоящим щитом. Ранее она не замечала, что в ткане была небольшая дырочка. Сквозь нее слабо пробивался комнатный свет. Манимая отвратительным любопытством, она стала подглядывать, но увидела лишь размытые образы.

Огромное существо ворвалось в комнату всем телом, грохнулось об дверь, а затем медленно сползло на пол. Свет туда не попадал, и Айра больше не могла его разглядеть. Тогда она стала прислушиваться, но через какое-то время все стихло, словно неизвестное чудище испарилось в воздухе.

«Может оно ушло?» — подумала пленница, аккуратно выглянув из своего укрытия, но, заметив на полу фигуру, застыла в ужасе. Ноги задрожали с новой силой, ведь в том силуэте она узнала Распида.

«Это не монстр, — крутилось на языке. — Хотя с какой стороны посмотреть… — паниковала пленница, — как по мне, он тут единственное чудовище. Что, если он пришел меня убить?».

Страшные мысли не позволили ей выйти. Однако она продолжила наблюдать за незванным гостем.

Распид сидел на полу, облокотившись на дверь. Опустив голову, он тихо дремал, или, как подумалось Айре, притворялся. Рядом стоял уже знакомый шандал на одиннадцать свечей, слегка погнутый, что не удивительно, ведь тогда в подвале Страж ударил по нему с такой силой, что тот улетел в сторону пленницы, чудом никого не задев. В тот злополучный день Распид был одет словно монах: в черную бесформенную мантию, скрывающую все, кроме фарфорового лица. Но теперь он выглядел совершенно иначе. На его взрослом лице отражался румянец. Одетый в белую рубаху с клиновидным вырезом, он казался более элегантным и почтенным, чем раньше. Больше не походил на отшельника, скорее на графа или князя, полностью соответствующий своему замку. Единственное, что смутило пленницу, это то, что он был босым.

«Неужели ему не холодно?» — подумала Айра, продолжая внимательно осматривать Распида. Пол дворца был ледяной, а ковры лежали не во всех комнатах. «В прошлый раз он был в сапогах, наподобие тех, что носят военные или охотники, — вспомнила Айра, улавливая новые детали».

Его черные, как смоль волосы ровным срезом касались пола. На некогда юном лице проступали первые морщины, однако время не успело стереть приятные глазу черты. Теперь ему было около сорока лет, может быть, чуточку больше.

«Возможно он заболел. Иначе как объяснить, что он постарел буквально за месяц. Или дело в плохом освещении? Иногда оно действительно уродует людей до неузнаваемости, — размышляла пленница, не прекращая внутренний диалог. Но чем дольше она обсуждала внешность Распида, тем сильнее искажалось его лицо. Не выдержав, он прошипел:

— Выходи. Я знаю, где ты, — в голосе слышались нотки раздражения. У Айры внутри все опустилось.

«Как он мог меня заметить? — заволновалась она, будучи внезапно раскрытой. Отодвинув штору, пленница сделала шаг вперед.

— Извините, — стыдливо протянула она, желая поклониться, как ее учила Виктория, но запутавшись в тканях, с треском грохнулась на пол. Карниз полетел вслед за ней. От лязга металла Страж недовольно поморщился.

В туже секунду Айре показалось — это конец. Теперь он точно ее убьет, но вместо того, чтобы злиться, Распид небрежно махнул рукой, подзывая пленницу к себе. Выбравшись из под тканного плена, она нерешительно подползла ближе, аккуратно заглянув ему в глаза. И тут же ахнула. Кроваво-алый океан исчез, а на его место взошли два пламенных Солнца.

— Откуда это у тебя? — обессиленно спросил Распид, не отрывая взгляда от кулона, висевшего на тонкой девичьей шее.

Айра не успела ничего ответить. Так как в следующее мгновение Страж закрыл свои ярко-желтые глаза и стал медленно падать. Благо пленница подхватила его раньше, чем он шлепнулся об пол.

Она пыталась разбудить Господина, но ничего не вышло. Теперь в ее руках находилось загадочное существо, чей алый взгляд внушал трепет половине вселенной. Пропасть, о которой говорила Виктория, исчезла. Перед ней лежал обычный человек со своими страхами и печалями, которые она чувствовала всем женским нутром. Айра безумно боялась, но все же жалела Стража. В ней зрела надежда, что Господин изменился. Возможно, теперь она сможет поговорить с ним, как обычные люди, и он согласится вернуть ее домой.

Приблизившись к Распиду, Айра задергала носом. В голову ударил сильный аромат вина с неизвестным тяжелым запахом сладости и горечи, как если бы ваниль встретилась с острыми пряностями, даря ощущение чего-то загадочного.

— Вы пили? — разочарованно протянула Айра. Из последних сил она встряхнула Стража, но не удержала и окончательно повалила на пол.

«Как я не учуяла этого раньше? Он пьян! — кричала в уме пленница. — То самое невообразимо могущественное существо сейчас пускает слюни на полу в моей комнате! Пьяное до невозможности! И я не знаю, что с этим делать! Может, уложить его в кровать?».

— Но он такой огромный, — завыла Айра, пытаясь сдвинуть сонное тело.

Взглянув на дверь, ее осенило: «Что если я выйду и попрошу помощи? Точно! Так и сделаю, — сказала она про себя, но полусонный Страж схватил ее за руку».

— Прошу, останься. Мне и здесь нормально… — обессиленно проговорил он, подтянув Айру поближе к себе.

Пленница вспыхнула:

— Мне говорили, вы не едите, не пьете и не стареете. А тут…

Страж засмеялся:

— Знала бы ты, сколько во мне опиума, то речь об алкоголе отошла бы на второй план.

Удивленная Айра вскинула брови. Она повторно принюхалась, поняв природу тяжелого аромата. В тоже время Страж разместил свою голову на ее коленях, мило улыбаясь, словно довольный кот, мурлычущий у ног хозяйки.

— Вивьен, почему ты помогаешь мне? — невнятно пробормотал он, уткнувшись носом в кружево ночной сорочки. — Я был без сознания. Недолго, но у тебя была возможность меня убить, — добавил он с горечью. — Ты же не счастлива со мной?

— Вы бредите? — растерялась Айра, не понимая, о ком идет речь. — У вас жар, нужно позвать на помощь…

— Каждый желает лишь одного — избавиться от меня, но ты не такая… — продолжал бормотать Страж, как вдруг его желтые глаза округлились. Он резко пришел в себя и подскочил, словно никогда не терял сознания.

— Ты не убила меня, потому что ты не Вивьен! — воскликнул ошарашенный Страж. Облокотившись на дверь, он с любопытством оглядывал пленницу. Айре даже показалось, что он видит ее впервые.

— Нет… не Вивьен, — неуверенно произнесла она, попутно размышляя: говорить ли Распиду свое новое имя или же предоставить это Эмме. Но, заметив на его лице недоумение, чуть слышно пропищала:

— Меня зовут Айра, но это Эмма придумала, — поспешила добавить она. Как ни странно, новость не вызвала в Распиде абсолютно никаких эмоций. Вместо того, чтобы злиться, он потер сонное лицо, окончательно проснувшись.

— Вивьен моя жена, а ты в ее одежде. По всей видимости, я вас перепутал, — более внятно, но очень холодно начал Страж.

— Ее портрет висит в коридоре? — робко перебила пленница. Заметив, что у Распида озноб, она тихонько встала и принесла кувшин холодной воды.

— Была когда-то. Но она давно умерла, — огрызнулся Распид, и по Айре пробежали мурашки.

Проклятая Эмма ее подставила. Мало того, что она дала ей имя, так еще нарядила в одежду его покойной жены. «Если я останусь жива — это будет чудо, — подвела итог пленница».

Дрожащей рукой она протянула Распиду воды, желая хоть как-то сгладить свое положение.

— Почему ты в ее комнате? — не унимался Страж, перехватив кувшин. С любопытством он заглянул внутрь, а затем поморщился. — Уже много лет я пью только вино и даже не помню, какова на вкус обычная вода, — проворчал он, убрав кувшин в сторону. — Моя жена была такого же роста, возможно, чуть ниже, — пояснил расстроенный Распид. — Наверное, поэтому тебе дали ее одежду.

Договорив, он встал, отряхнулся и направился к старинным сундукам, внутрь которых Айра так и не успела заглянуть. Поочередно он их открыл. Тогда пленница увидела, что они были доверху набиты личными вещами: одеждой, украшениями.

— Я осыпал ее подарками, — признался Распид, не скрывая боли. Он копался в тканях, как в воспоминаниях, то улыбаясь им, то расстраиваясь. — Из всего изобилия она предпочитала только эти вещи. Остальные хранятся в другом дворце и не имеют особой ценности, — добавил Страж, с силой захлопнув один из сундуков.

Пленница вздрогнула. Всё это время в ней копилось желание возразить, напомнить Распиду, что она ни в чём не виновата. Ведь именно он её похитил. Его служанка предоставила ей комнату, а сама Айра не имела выбора даже в собственном имени.

— Меня раздражает, что кто-то стоит в платье, которое пропитано духом Вивьен, — продолжил Страж, тяжело вздохнув. — Для существа моего уровня это не простая тряпка. Вещи можно чистить сотни раз, пока в них не образуются дыры, но невозможно избавиться от воспоминаний. Ты расхаживала по дворцу, а я надеялся на невозможное, — прошипел Распид, сев на сундук. — Я ведь почти поверил в то, что хотя бы раз в жизни могу ошибаться… — с горечью добавил он, закрыв ладонями лицо.

— Как будто я решаю, что носить, — не выдержала пленница, присев на кровать.

— Значит, ты Айра? — хмыкнул Страж, резко позабыв о печали. — Ох, что же будет… — Распид предвкушал какие-то события, о которых мог знать только он. От одной этой мысли глаза его вспыхнули новым пламенем.

— Эмма предупреждала, что оно вам может не понравиться, и я хотела ее отговорить… но … — Айра не успела договорить оправдательную речь. Распид ее перебил:

— О нет, имя прекрасно, — нарочито произнес Страж. Встав с сундука, он пару раз качнулся, затем потянулся, сладко зевая, а после направился в сторону пленницы. Присев на пол возле девичьих ног, он с тоской взглянул на рюши, из под которых торчали маленькие холодные пальчики.

— Эта одежда не подходит для данного дворца. Мы с Вивьен жили в другом месте.

— А где? — вполне искренне спросила Айра, дабы хоть как-то поддержать разговор.

— Далеко отсюда, — Распид ушел от ответа, — тебе лучше спрятать ноги, пока ты не заболела. Вон какие синие.

— Я привыкаю к холоду, — слегка улыбнулась пленница, качая рюшами на подоле. — Мне пришлось ходить босиком по снегу. Думаю, если они это выдержали, то в помещении точно не замерзнут.

Поняв укор, Распид ехидно улыбнулся.

— Знаешь, мне не сложно извиниться... — неуклюже начал он, опустив свои длинные ресницы. — Я даже практически на коленях перед тобой, человеком, — усмехнулся он, коснувшись холодных девичьих ног. Айра залилась краской. — Но я не хочу извиняться за то, чего не делал, — вдруг выпалил Страж, подняв голову.

— Как это не делали! — воскликнула Айра, выдернув ноги из его рук. — Хотите сказать, вы не выкидывали меня на улицу?

— Не хочу, — оскалился Распид, блеснув зубами. Клыков на этот раз не было. Зато показался тонкий раздвоенный язык, от вида которого Айру чуть не стошнило. — Видишь ли, — продолжил Страж, облизываясь, — это тело совершенно невыносимо. Я даже толком напиться не могу. Пару часов и снова трезв, но в нем есть и свои плюсы.

— Это ничего не объясняет, — пропищала пленница, отведя взгляд. — Мне сказали, вы змей. Это правда?

— Я не знаю, кто я, и это правда. Тебе сказали, что Господин не пьет и не ест, однако я все еще пьян, — продолжал усмехаться Страж, добавив: — Какие сделаешь выводы?

Но Айра растерялась. Потупившись, она сидела на кровати, уставившись на свои ноги.

— Ладно, не ломай голову. Я всего лишь тень того существа, с которым тебе довелось повстречаться. Словно обратная сторона Луны, темная и непроглядная, как осенняя ночь. Сейчас перед тобой не Страж Ардни, я, — глаза его блеснули янтарным цветом, — Дьявол!

От такого заявления Айра разучилась дышать. Но горячие руки вновь вернули ее в реальность.

— У меня много обличий, так же, как и личностей, — продолжал шептать Распид, уставившись на нее хищными желтыми глазами. Возможно, ночью он действительно менял облик, этого Айра не знала, но мысль о чудовище вновь посетила ее тревожную голову. Тем временем Распид продолжал говорить: — Внутри меня, — он положил руку на грудь, — живет бессмертный эгрегор Нижних миров, однако об этом теле я абсолютно ничего не знаю, также как и о даре, который преследует его истинного владельца.

— Что же это за дар такой? — пропищала Айра, ничего не понимая.

— Видишь ли, истинного бессмертия не существует, — таинственно заговорил Страж. — Те принцессы переживут тебя на несколько веков, однако убить их проще простого. Не стареть и быть бессмертным — это разные вещи. Мой дар действительно загадочная сила. В отличие от других, кажется, я полностью неуязвим, — словно помешанный восхищался Распид, разглядывая собственную руку. Она была усыпана кольцами и тяжелыми браслетами из черного металла, похожего на грязное серебро. Украшения имели одну символику — смерть. Черепа и кости лучше всего подчеркивали его темную сущность, от чего Айре сделалось не по себе в его компании. Однако, вспомнив про уговор с Викторией, не стала молчать.

— Кто такие Стражи, вы можете сказать? — быстро говорила она, вжавшись в изголовье кровати. Заметив это Распид усмехнулся и потянул ее к себе.

— На больших ресурсных планетах, — здесь Распид сделал поправку, ибо Высшие так миры не называют, — живут различные существа, в том числе Стражи. Перед ними стоит задача охранять земли от соседей. Стражи низших уровней решают самые простые внутренние задачи. Ответственность растет с повышением звания. Самые сильные находятся в «Красных отрядах». Это невероятно живучие существа, наделенные немыслимой силой, — его желтые глаза вновь блеснули. — Чем больше у Хранителя Красных Стражей, тем могущественнее он считается. Однако не все правители могут позволить себе подобную охрану.

— А где мы сейчас находимся?

— Это ты должна знать, — фыркнул Распид, но все равно продолжил: — Мы на земле Ардни, названной так в честь ее Хранителя. За короткий промежуток времени он и еще два существа смогли сделать из обычного мира невиданный рай для Высших существ. Сейчас ты действительно в центре вселенной. Эмма тебе не лгала.

— Вы можете сказать, кто эти два существа?

— Здесь нет секрета, — улыбнулся Распид, образовав на щеках ямочки. — Это Лизард Сатони и я. Ты ничего не знала о визире, потому что ему запрещено посещать этот дворец, — сухо произнес Страж, бросив тяжелый взгляд в сторону сундуков. — Даже Эмма мало что знает о нем.

— У вас с ним одинаковые фамилии. Вы родственники? — Айра не удержалась от еще одного вопроса.

— А ты внимательная, — Распид кивнул головой и с неохотой продолжил. — Мы с ним действительно принадлежим к одному клану, но между нами давняя вражда. Я бы не хотел ворошить прошлое…

Поняв, что Страж больше ничего ей не расскажет, Айра притихла. Конечно, ей хотелось узнать больше. Раскопать все тайны дворца и сбежать отсюда. Однако она решила не торопиться. Хозяин замка оказался вполне разговорчив, но он не был идиотом, чтобы выложить всю информацию на блюдечке.

— Я тут примерно месяц, но не могу вспомнить ничего необычного. Хотя бы намекните, в каком направлении двигаться? Как не пыталась, я не помню ничего необычного, — воспользовалась Айра моментом.

Распид хмыкнул.

— Тебя следует показать моему другу. Кажется, то, что с тобой происходит, дело рук его бывшего хозяина.

— Что за друг? Раньше мне о нем не говорили, — напряглась Айра.

— Уверен, ты скоро с ним встретишься. Надеюсь допрос окончен? Мне нужно идти, — Распид внимательно посмотрел на часы. Это был старинный механизм, невероятно красивые часы, если не брать в расчет их мрачный вид.

Айра вытянула шею, чтобы внимательно их разглядеть.

— Я отобрал их у смерти, — пояснил Распид, заметив явное любопытство.

— Врете! — фыркнула Айра, но интересоваться перестала. Если часы и правда принадлежали некой Смерти, то лучше она не будет об этом знать.

— Демонам не свойственно чувство обмана, — строго ответил Распид, — это идет против нашей природы. Мы либо говорим правду, либо молчим. Но если ты меня поцелуешь, — его лицо засияло улыбкой, — я больше не буду так шутить.

— Что? — тихо сорвалось с ее пунцовых губ. Айре даже показалось, что она ослышалась. — Поце…Поцеловать? — прошептала она почти без звука. Голос ее исчез и она не могла его отыскать.

— Это невозможно, поэтому расслабься, — смеялся Распид, к которому вернулись все силы.

Айра полыхала от стыда, желая провалиться сквозь землю, а точнее сквозь кровать, на которой сидела, обняв ноги.

— Для тебя я яд, — спокойно пояснил он, не отрываясь от часов. — Один поцелуй и смерть неизбежна. Поэтому будь внимательна, — Распид заглянул ей в глаза, но пленница отвернулась. Она радовалась, что Господин куда-то спешил, иначе сгорела бы от стыда, растопив все льды этого холодного мира.

— Я приду завтра, постучусь в тоже время, что и сегодня, — ласково продолжил Распид, уходя в сторону двери. — Прошу только об одном. Никому не говори о нашей встрече. Это крайне важно, иначе я больше никогда с тобой не заговорю.

Получив заверение, что Айра будет молчать, Страж незамедлительно вышел.

— Скажите! — крикнула она ему вслед. — В замке правда живет монстр?

Распид выглянул из-за двери и мило улыбнулся.

— Что тебе до монстров? Если перед тобой сам Дьявол…

Глава 6

— Очнись же! Что с тобой?

Сквозь сон Айре чудились знакомые голоса.

— Чего вы кричите? — пропищала она сонным голосом. Просыпаться ей не хотелось, но шум и острая боль вырвали пленницу из мира грез.

Вокруг кровати собралось немало людей: служанки, Виктория и пара новых принцесс. В их глазах читалась тревога.

— Мы не могли тебя разбудить. Все хорошо? — поинтересовалась Виктория.

— Конечно, — кивнула Айра, не понимая, что происходит.

«Неужели это был сон», — подумала она, вспоминая прошлую ночь. Пленница не хотела откровенничать. Придворные боялись Распида, а значит, не могли ей помочь. «Лучше узнаю о нем побольше», — решила она для себя.

Айра захотела прогнать надоедливых служанок и поговорить с Викторией, но, откинув одеяло, завопила от боли. На ее теле выступили ожоги. Особенно сильно досталось ногам и ладоням.

«Там, где он прикасался ко мне», — осенило Айру.

Вскоре прибежала старшая служанка. Осмотрев раны, она нанесла сладко пахнущую мазь, а затем обратилась к придворным. В комнате находилось не больше десяти человек. Все, кроме Виктории, стояли смирно, и только она расхаживала из угла в угол, не скрывая своего беспокойства. Ее остановили слова Эммы, сказанные на непонятном языке. Айра сумела разобрать лишь характер повествования. Эмма явно ругалась на принцессу и слуг.

— Без сомнений, это яд, что разлила тойка! — оправдывалась Виктория.

Эмма положительно кивнула.

— Он не должен быть едким, но у тебя слабое тело, — рассуждала служанка, обратившись к пленнице. — Эта мазь затянет ожоги в течении нескольких часов. Тебе повезло, что я недавно ее приготовила. В противном случае пришлось бы терпеть до следующего утра.

Тягучее лекарство приятно холодило кожу, и боль постепенно исчезала. Айру вновь потянуло в сон, а когда она проснулась, то в комнате было уже пусто. Перед окном стоял новый письменный стол, на котором лежала записка. Аккуратный почерк гласил:

«Ты должна выучить их язык и узнать то, о чем мы договаривались. Я, в свою очередь, прослежу за принцессами и судьбой Тенды. Если с миром ничего не случится, то исполним задуманное».

Внизу была подпись «В» и постскриптум: «Сожги письмо».

Айра решила выполнить просьбу Виктории и поднесла листок к желтоватому пламени свечи. Остатки она бросила на каменный пол, наблюдая, как легкие закорючки обращаются в пепел. Весь вечер пленница провела за изучением книг, лежавших на столе. То были учебники языка «Арбо» буквы которого показались Айре сплошными каракулями. Листая страницы, она невольно роняла слезы на пожелтевшую бумагу. От старого учебника пахло безнадежностью, и Айра отбросила его в сторону.

Помимо книг, на столе стояла чернильница, похожая на небольшой кованый поднос со стеклянными баночками. Посередине находился набор кистей и перьев, вгонявшие Айру в еще большее отчаяние. Карандашей она не нашла, а бумага больше походила на свернутую в трубочку газету, нежели на привычный белый лист. Письменный стол показался ей крайне неудобным: объёмный, деревянный, с множеством надстроек для ящиков.

Через силу Айра начеркала пару букв, но вместо красивых закорючек прорезала в бумаге дырку. Перо было выкинуто, а лист беспощадно изорван. Тоже самое она хотела проделать с книгой, но тихий стук остановил ее легкомысленный порыв. В комнату вошел вчерашний гость. Она узнала его по резкому запаху алкоголя и по отражению в зеркале. Подкравшись ближе, он протянул к ней руку, которую тут же одернул.

— Совсем забыл. Мне нельзя к тебе прикасаться…

Айра поняла. Он говорил о загадочных ожогах.

— Мазь помогла, — отрывисто ответила пленница, уткнувшись в книгу, чтобы спрятать слезы.

— Не хочешь прогуляться по дворцу? Это поможет успокоиться.

— Лучше уходите. Я вас боюсь.

— Демонов не плохо бояться, однако дружба со мной не сулит неприятностей. Если дело в учебе, то у меня есть друг, который сможет помочь. Он не человек, но разговаривать научился.

Рукавом Айра вытерла слезы и впервые за вечер посмотрела на Распида. «Как мне определить? Врет он или нет?» — тут же спросила она себя, ища ответ в смешливых желтых глазах. Он стоял в шаге от нее, натягивая белоснежные перчатки на свои длинные пальцы. Закончив, Распид вновь по-джентельменски протянул Айре руку.

— Если не пойдешь, то я продолжу пить в одиночестве.

«Мне нужно с ним подружиться, иначе останусь здесь навечно», — размышляла Айра, взвешивая в голове за и против. Страх тянул ее за левую руку, когда надежда пыталась оторвать правую. Возможно, эмоции разорвали бы ее пополам, если бы не поспешно принятое решение:

— Я пойду, — сорвалось с ее губ. «Чего бы мне это не стоило», — добавила она внутренним голосом. Смена его характера пугала пленницу не меньше, чем прежние поступки. В ее сознании Распид был и оставался ненормальным, которого она боялась ослушаться.

Темный коридор освещался единственным подсвечником, который Распид нес в руках. Они шли в тишине, словно не знали, что сказать. Неловкое молчание постепенно перерастало в нечто живое, следившее из прологов тьмы. В подвальном коридоре Айра испытывала подобные чувства, но сейчас мрак показался ей безобидным. Напротив, теперь он сам трепетал перед ее спутником.

— Вы спешите? — с любопытством поинтересовалась Айра, заметив, что Распид не отрывает взгляд от часов. В ответ он помотал головой.

— Я уважаю время. За это оно благоволит мне. Не обращай внимания. Ты не поймешь всех причуд.

«Больно надо», — фыркнула про себя Айра, прибавив шаг, но поняв, что так она ничего не добьется, остановилась, пропустив черноволосого Стража вперед. Теперь она плелась позади, пытаясь выявить изменения, коих было не так много. Прежний Распид носил тяжелые сапоги, из-за чего ходил по-солдатски громко. Сейчас он шел тише самой Айры, чей стук каблуков противно впивался в уши. Больше изменений не было, и пленница решила поговорить.

— Те ожоги. Из-за чего они?

— Я давно отравил этот прекрасный кусок плоти, — с горечью начал Распид. — Природной регенерации не хватает, дабы сдержать внутреннего демона. Постепенно он выбирается наружу, уничтожая все живое, к чему я прикоснусь. Однако тебе нечего бояться, — добавил он после того, как Айра замедлила шаг, чтобы еще больше разорвать между ними дистанцию.

Вскоре они завернули в незнакомую часть замка, где пленница окончательно заблудилась. Обнаженные стены и частично обвалившаяся штукатурка не предвещали ничего доброго, однако назад дороги уже не было. «Куда мы идем?» — пронеслось в ее голове, но не успела она произнести слова, как взвизгнула от испуга. Мимо пробежала здоровая черная крыса, и Айра тут же забыла о страхе перед Распидом. Догнав его, она старалась держаться ближе, но воспользовавшись моментом, он взял ее за руку.

— Успокойся, — ласково произнес Господин, словно поймал одичавшую лань.

Его сильная рука слегка сжимала кисть. Тепло, проходящее сквозь ткань перчатки, касалось сердца, а затем вместе с кровью разливалось по телу, успокаивая и согревая. В туже секунду Айра осознала: внутри него находился не простой огонь. Там скрывался бесконечный ад, стирающий на своем пути любого, кто посмел прикоснуться к пламени. С ней случилось то же самое. Расходясь по жилам, огонь уничтожал эмоции, заменяя их смирением, граничащем с бесконечным покоем. Туман, затянувший разум, чуть не усыпил ее, но кулон не позволил этому случиться. Кристалл покрылся инеем, вступил в противоборство адскому пламени, постепенно приводя Айру в чувство. Как шла по коридору, как оказалась перед большой стальной дверью, она не помнила. Лишь смутные отрывки мелькали перед ее рассеянным взором.

— Подержи, — скомандовал Распид, протянув Айре подсвечник. — Мы пришли.

— Что это было? — обеспокоенно спросила пленница, кое как удерживая тяжелый, кованный шандал на одиннадцать свечей.

«Он так легко его нес, да еще одной рукой», — размышляла Айра, покачав в руках железную бандуру с кренделями.

— Я показал, что нет смысла бояться меня. Человек бессилен перед Дьяволом. В каждом существе есть свой рай и ад, иными словами, ваш личный ангел и демон. Если первый мне не подвластен, то второй слушается беспрекословно.

Договорив, он принялся изучать каменную кладку, ощупывая и раскачивая некоторые из булыжников. Вскоре один из камней поддался натиску и был извлечен из стены. Распид просунул руку в отверстие, утянув оттуда увесистую связку ключей.

— От чего они? — поинтересовалась Айра, но Господин ничего не ответил. Вместо этого он присел на корточки, заглянув в замочную скважину, что-то пробормотал и выбрал самый большой ключ.

— Вы, наверное, очень сильный, — заметила пленница, облокотившись на стену. Чугунный подсвечник, еще горячий от рук, оказался непосильной ношей для столь хрупкой особы.

— Ты даже не представляешь насколько, — ухмыльнулся Страж, распахнув железную дверь, — давай его сюда, пока не уронила. У меня нет желания идти в темноте, — добавил он, перехватив кованую бандуру и заставив Айру вздохнуть с облегчением.

Заглянув внутрь, они обнаружили винтовую лестницу, ведущую вниз, вероятно, в подвалы замка. Силы свечей не хватало, чтобы разглядеть, где она заканчивается.

— Я туда не пойду, — паниковала Айра, поняв, что дело набирает неприятные обороты.

— Это тайный ход в подземелье.

— Не пойду! — решительно отрезала пленница. В ее памяти были свежи дни, проведенные в мрачной камере. Теперь ей совершенно не хотелось, чтобы история повторилась.

Тогда Господин вновь протянул ей руку, но Айра не ответила взаимностью. Окутанная недоверием, она замерла на месте.

— Пойдем, без тебя мне нет смысла туда спускаться.

— Что там?

— Не буду лукавить. В подвалах замка действительно скрыто чудовище. Помнишь, ты спрашивала о нем прошлой ночью? Я хочу поймать его, дабы спасти принцесс. Если ты не поможешь, они продолжат пропадать, а это значит, что рано или поздно очередь дойдет до Виктории.

Его слова пронзили Айру насквозь, заставив оцепенеть от страха. Она была готова услышать что угодно, но только не это.

— Оно не тронет тебя, ты же не принцесса, — засмеялся Распид, посмотрев на трясущуюся пленницу. — Ты даже чудовищу не нужна. Что тебе терять?

— Верно. Я никому не нужна, — с сожалением подтвердила Айра, — но это не повод рисковать жизнью.

«Или повод», — добавила она про себя. Без Виктории планы на побег рушились раньше времени, а гарантий, что «добрый» Распид вернет ее на Землю — не было. Хуже того, он казался ей более сумасшедшим, чем в первый день знакомства. Прежнего Распида было достаточно бояться, как это делали другие жители дворца. Беспрекословное подчинение — единственное, что он требовал. Но что делать, если тебе дают выбор? Айра не знала.

— Сильное потрясение может способствовать возвращению памяти. Мне нужно лишь имя того, кто наложил заклятие, и я отпущу тебя домой, — ласково прошептал Страж.

Пальчиком он смахнул с ее щеки слезинку, которая мгновенно испарилась с запачканной белой перчатки.

— А если не вспомню?

— Прежде, я еще никогда не ошибался, но если это произойдёт, то моя судьба станет не слаще твоей.

«Что ж. Если я увижу чудовище, то смогу рассказать о нем Виктории. А если Господин его уничтожит, то она будет в безопасности, и мы сможем бежать», — убеждала себя Айра и наконец, согласилась.

Мрачная лестница оказалась настолько крутой, что пленница боялась идти. Одной рукой она держалась за Распида, другой перебирала по грязным перилам пыль с которых не убирали целую вечность. Ее спутник то и дело болтал, но Айра не слушала. Все, что она хотела, это не сломать шею кубарем падая с ветхих ступеней. Именно так она представляла дальнейший спуск по «лестнице» от которой целым осталось только название. Разрушенная, потрескавшаяся, через один со стертыми порожками и кучей каменных обломков, словно бесконечный штопор она уходила глубоко в подземелье.

Путь показался Айре бесконечным. Измученная, она висела на руке Господина, то и дело спотыкаясь от усталости. Ноги болели, а сердце выскакивало из груди. О пути назад пленница боялась подумать. Несколько раз они останавливались, дабы перевести дух, а затем снова шли.

— Ничего себе! Тысяча семьсот пятьдесят два порожка! — воскликнул Распид, вступив на широкую площадку.

Впереди находилась деревянная дверь, увешанная желтыми бумажками с различными закорючками, похожими то ли на буквы, то ли на иероглифы. Уставшая Айра поглядела в темноту, откуда они только что прибыли.

— Как же мы пойдем назад?

— Не переживай, у меня хватит сил донести тебя.

— Я дойду, только сильно устану.

— Посмотрим, — усмехнулся Страж, проводя по хлипкой двери рукой, а затем прислонился к ней, словно подслушивал, но в тот же миг отпрыгнул, попятившись назад.

— Трогая что либо, я могу видеть недалекое будущее, — пояснил обеспокоенный Распид, натянув дрожащую улыбку.

— И что будет?

— Через минуту она откроется...

— Разве на ней не висит замок? С чего вдруг ей открываться? — пропищала Айра. Она сидела на ступенях, не в силах пошевелиться.

— Так ведь я ее и открою, — нерешительно высказался Распид, вновь подойдя к двери. Осмотрев ее, он оторвал один из листков. — Это защитная печать, убивающая любого, кто осмелится проникнуть внутрь. Остальные заклинания сдерживают монстра. Он не выйдет, даже если дверь останется открыта.

— Вы ведь не скормите меня? Верно? Не для этого я тут? — забеспокоилась Айра, осознав, что Распиду нельзя доверять на все сто.

— Конечно, нет, — фыркнул Страж, помяв и выкинув листок с заклинанием. — Ты оказалась более ценной, чем я мог себе представить. Хочешь, оставайся. Я пойду один.

Он достал из кармана связку ключей и потянулся к замку. Побелевшая Айра тысячу раз проклинала себя за случившуюся авантюру. Ей вновь выпала доля держать подсвечник. Тени прыгали на стенах, а одна из свечей погасла. Айра не заметила, что задула ее дыханием, которое исчезло после звука щелкнувшего ригеля.

— Только не теряй сознание, — приказал Распид, подхватив падающий подсвечник. Взглянув на погасшую свечу, он вздохнул, зубами стянул с руки перчатку и поднес мизинец к огню. Палец вспыхнул, заставив Айру вновь позабыть о дыхании. Словно спичкой, он зажег погасший фитиль, а после, как ни в чем не бывало, положил палец в рот. Тот зашипел, наполнив помещение тошнотворным запахом жареной плоти, отчего Айру замутило.

Сделав шаг, он преодолел порог, направившись вглубь неизвестной комнаты.

«Тик», — Раз. «Тик», — Два. «Тик», — Три, — передразнивал он часы, приложив их к уху.

До этого момента Айра не замечала, что они были слишком громкие для простых наручных часов.

— Заходи, чего ты там застряла, — окликнул ее Распид, остановившись в трех-четырех шагах от двери.

Идти Айра не хотела. Единственное, что ее толкало — это зловещее темное пространство позади нее.

Встав и сделав пару нерешительных шагов, она заглянула внутрь. Комната оказалась огромной подземной пещерой с озером посередине. Вокруг водоема витал голубоватый пар, делая изумрудную воду манящей. На скалистых стенах мелькали сотни желтых огоньков, перемещающихся в хаотичном порядке. То были крупные насекомые, отдаленно похожие на светлячков, размером с крепкий мужской кулак — зрелище поистине необычное. Айра жадно оглядывала пещеру, не в силах закрыть рот. Даже страх оказался бессилен перед любопытством. Она пожелала направиться к озеру, но Распид с жаром ее одернул.

— Ни шагу с места! Если жизнь тебе еще дорога.

— Пошлите назад, — простонала Айра, вспомнив, что в пещере они из-за монстра, а почувствовав возню в районе спины, завопила так, что Распид сам чуть не выронил подсвечник.

— Это лампиджу. Они безобидные! — крикнул он, успокаивая пленницу, но Айре это не помогло. Вереща, она пыталась скинуть насекомое, наполнив пещеру гулким эхом. Светлячки обеспокоенно зажужжали, а некоторые даже взлетели, направившись в самые темные скальные трещинки.

Пока Айра визжала, что-то со свистом пролетело мимо, а затем воткнулось в скалу. Раздался треск, и путники обернулись. Из стены торчал кинжал, который пробил каменную глыбу, расколов ее пополам. О мерзком светлячке Айра тут же позабыла.

— Мы пришли поговорить! — выкрикнул Распид, тревожно озираясь по сторонам. Не дождавшись ответа, он спрятался за пленницу.

— Он тебя не тронет, — шепнул Распид, толкая ее в сторону темной расщелины, — ему нужен только я.

Слева от озера Айра заметила темное углубление. То был какой-то ход либо еще одна небольшая пещера. Пленнице показалось странным, что лампиджу туда не заползали так же, как они не приближались к воде.

Вскоре из тени ущелья вышел молодой человек. На вид ему было не больше двадцати пяти, ростом чуть ниже Распида, одетый только в черные потрепанные штаны. Взгляд его показался Айре тяжелым, несмотря на прекрасные ярко-зеленые глаза, сверкающие во мраке. Прежний Распид обладал схожими чертами, если не считать, что лицо юноши казалось чуть более грубым. Еще одним отличием были насыщенно красные волосы, непослушно торчащие в короткой стрижке.

— Кто вы? — серьезным тоном произнес парень, оглядывая испуганных гостей. — И почему я в таком виде?

Айра надеялась, что Распид все объяснит, но вместо этого он предательски молчал, сопя ей в плечо.

«Он что, притворяется?» — подумала пленница, представляя, как комично они смотрятся со стороны. Здоровый и сильный мужик прячется за слабую девушку, не в силах проговорить хоть слово. «А ведь здесь даже нет никакого чудовища».

— Я Айра, — пропищала пленница сорванным от волнения голосом.

— А это Распид.

— Распид? — переспросил удивленный юноша, разглядывая Стража позади нее. — И что же Айру и Распида, — на его имени он сделал еще больший акцент, — привело в мои скромные владения? Но учтите, если ответ мне не понравится, в живых я вас не оставлю…

— Я знаю, как навсегда оставить тебе этот облик, — вдруг отозвался Распид.

— Глупости! Никто не в силах этого сделать. К тому же я не доверяю демонам.

Выйдя из-за девичьей спины, Распид аккуратно приблизился к юноше.

— Ты можешь убить нас прямо сейчас, но что ты изменишь? Я бессмертен, она в какой-то степени тоже. А ты будешь вечно гулять в образе зверя, заточенный в тесной пещере глубоко под землей. Такую судьбу выбираешь для своего клана? Тогда я весь твой.

— Хватит! — выкрикнул парень, отойдя в сторону. — Говори! Как ты это сделал?

— Это она, — Распид указал в сторону пленницы, но испуганная Айра отрицательно завертела головой.

В ответ парень фыркнул и засмеялся.

— Она простой человек.

— Верно, — подтвердил Распид, — но на ее шее висит осколок сильнейшего кристалла. Мощнее был только рубин твоего отца. Теперь в короне Радхара стоит камень Ардни. Резонируя с печатью папоротника и силой твоего клана кристалл вновь обернул тебя человеком.

По мере того, как Распид раскрывал карты, юноша все сильнее менялся в лице. Пленница заметила огонек скорби, блеснувший в его глубочайших глазах.

— Можно я взгляну на кристалл?

— Если Айра позволит, — ответил демон.

Пленница положительно кивнула.

Юноша подошел, присел на корточки возле нее и долго разглядывал камень, думая о чем-то своем. Скулы его тряслись, а глаза поблескивали.

— Меня зовут Бьяко. Я не причиню тебе вреда. Прошу, останься.

— Разрешаю ей навещать тебя, однако сейчас она уйдет со мной. Не забывай, это простой человек. Если она погибнет, о своем возвращении можешь забыть.

— Как долго я останусь в этом облике?

— Еще пару часов, — сухо ответил страж, добавив. — Я понимаю, тебе не хочется вновь становиться зверьем. Однако будь благоразумен и отпусти нас.

Оставаться в пещере, да еще с незнакомцем, Айра не хотела. Поэтому новость об их возвращении заставила ее улыбнуться. Сердце снижало темп, а трясущиеся руки постепенно успокаивались. Впервые пленница была на стороне Распида, забывая о его прежних злодеяниях. «Да он странный, — рассуждала она, — но мы остались живы, и он заботился обо мне. Я узнала много нового, так что эти приключения явно того стоили», — подумала Айра, переступив порог. Амбарный замок издал знакомый щелчок, и путники довольно переглянулись. Полумрак и бесконечный путь назад больше не пугали Айру.

— Кто это был и почему вы называли его чудовищем? — аккуратно поинтересовалась пленница, поднимаясь вверх по лестнице. Эта несостыковка единственное, что мучило ее, и, к счастью, Распид начал длинный рассказ.

— Очень давно, когда я еще не родился, во вселенной появилось величественное существо. Оно научилось жить между тьмой и светом, что вызывало опасение у других Высших. Его настоящего имени никто не знал, но впоследствии нарекли Мором. Ибо он обладал смертоносной силой, познав тайны Нижних и Верхних миров. Все дошло до того, что могущественные кланы решили уничтожить Мора, объявив ему войну. Шли кровопролитные годы. За это время было уничтожено три влиятельных клана и бесконечное количество мелких. Даже мой клан Сатони успел поучаствовать в войне, ибо демоны также восстали против Мора, хоть и оказались бессильны, — вздохнул Распид. — Клан Дессанини, к которому принадлежит Бьяко, нашел решение. Хитростью и обманом они заманили Мора в ловушку. Доподлинно неизвестно, выжил Мор в той схватке или нет, однако в живых оставалось только двое. Радхар — отец Бьяко, и его друг Кречет Фалкони, глава клана птиц. После победы Кречет бесследно исчез, а его род по сей день считается вымершим. Радхар начал править Верхней, светлой частью вселенной, а мой клан стал покровителем тьмы, ибо драконы презирают демонов, а мы боимся их больше смерти. Радхару удалось править триста восемьдесят девять лет, но и он был отомщен. Многие уверены, что их уничтожил Мор или его последователь, но говорить об этом не принято. Официально в победе над холоднокровными значится клан Вульфхард, он же Ардни, у которого были свои мотивы уничтожить Радхара, — закончил Распид. Он остановился, словно задумался, потом присел на порожек, достал из кармана сигарету и прикурил от свечи.

— Будешь? — спросил он у Айры.

Пленница отказалась. От усталости она повалилась рядом со Стражем, продолжив слушать рассказ.

— Не важно, кто узнает о Бьяко первым, Мор, Ардни или кто-то другой — пареньку все равно не жить. Его драконья кровь и есть основная сила клана Десанини. Она дает невероятную силу и бесконечную регенерацию не только его носителям, но и тем, кто ее изопьет. Поэтому их клан делился на две ветви. Первая была людьми, вторая — зверьем драконами. Те, что имели человеческий облик, обладали всем. Их кровь могла исцелять и возрождать даже самых обреченных. Десанини были умны, красивы, а самое главное осознаны. Но в случае опасности представители первой ветви образовывали вокруг себя энергетический кокон, тратя на это все свои ресурсы. Пробить его не представлялось возможным, так же, как и завладеть их кровью. Чем сильнее было существо, тем дольше занимало превращение. Это могло занять минуту, но бывало, что кокон рос несколько лет, образовывая внутри себя настоящего дракона. Вылупившись, он уже не был тем разумным существом, приобретая звериные инстинкты. Все, что им двигало — это защита клана, даже ценой жизни.

Кровь их становилась бесполезной. Но самое печальное было в том, что способов вернуться в прежний человеческий облик не существовало. За всю историю лишь Радхару удалось подавить это превращение. У него остались драконьи рога, крылья и часть чешуи, от которых он уже не мог избавиться. Зато это сделало его еще более могущественным.

Как и отец, Бьяко оказался уникальным. Будучи зверем, он не утратил силу крови, открыв новую, третью ветвь драконов. Красная чешуя означает, что он остался в первой ветви. Так как по завершению превращения драконы бывают либо зелеными, либо темно-серые. Первые — это переродившиеся люди, вторые — рожденные от зверей естественным образом. По логике, Бьяко следовало убить, ибо зверь не способен охранять свою кровь от врагов. Если она попадёт в плохие руки, то, боюсь, это приведет к вселенскому хаосу.

— Зачем его убивать? — забеспокоилась Айра, — он же ни в чем не виноват!

— Бьяко, как и его род, не такой уж невинный, — возразил Страж, бросив окурок. Несколько раз яркий огонек ударился об порожки, а затем исчез в темноте. — Не волнуйся, убить его крайне сложно, а вот ему нас не составляет труда. Хотя тебя он не тронет, — отмахнулся Распид.

— Теперь понятно, почему он такой грустный, — вдруг начала Айра. — Но как убили всех его родных? Если они настолько сильны.

— Их же оружием, — спокойно ответил Страж. — Отец Бьяко носил с собой две сабли, происхождение которых неизвестно. Все Десанини знали — это единственное, что способно пробить их броню. Именно поэтому клан драконов считался самым могущественным. Однако кто-то смог выкрасть их ритуальное оружие, что уже казалось невозможным. В свое время, даже Мор не смог убить Радхара. Но весной одна тысяча пятьдесят пятого года, род драконов был уничтожен. Видимо поэтому он отдал все силы клана ради спасения Бьяко, заточив его в кокон на долгие сто шестьдесят семь лет. Это привело к тому, что ни один из членов клана не смог больше переродиться. Не знаю, сколько драконов населяло их землю, но говорят, они тонули в пролитой крови, ибо то существо было беспощадно, к любому их представителю. Единственное, что оно не смогло разбить это кокон Бьяко. Он остался совершенно один, пока не попал сюда. Кокон твердел и рос, а после из него вылупился огромный красный дракон, совершенно не похожий на прежних своих собратьев.

Айра с изумлением слушала рассказ, и сердце ее разрывалось от жалости. Она вспоминала глаза, в которых таилась глубочайшая скорбь за бесконечные зеленые луга земли драконов, которой отныне больше не существовало. Пленнице захотелось вернуться, но усталость взяла свое. Облокотившись на Распида, она тут же уснула, позабыв обо всех переживаниях минувшего дня.

Глава 7

На утро Айра проснулась в своей постели. Желание рассказать обо всем Виктории было колоссальным, но как назло принцесса к ней не спешила. В нетерпении, Айра слонялась из угла в угол, вздрагивая от каждого скрипа двери. К ней заходили бесполезные тойки, которых она не понимала, да и они ее. Наконец, под вечер ее навестила Эмма.

— Выглядишь больной, — подметила служанка, осматривая подопечную.

— Я чем-то обидела Викторию? — жалостно пропищала пленница, пытаясь выяснить, почему подруга к ней так и не зашла.

— Ах, вот в чем дело… Не хотела тебе говорить, но она убежала. Другие принцессы рассказали, что Виктория давно планировала побег, — продолжила Эмма, подозрительно всматриваясь в Айру. — Сегодня утром случился пожар. Видимо, она ускользнула именно в этот момент.

— Как она могла... — зашептала Айра вполголоса, добавив в уме: «Сделать это без меня».

Поняв, что единственный шанс выбраться отсюда растворился, пленница залилась слезами. Эмма не стала ее успокаивать, лишь погладила по волосам и немедленно удалилась прочь, заперев на замок дверь. На мгновение, Айре показалось, что Эмма знает о ее планах, однако теперь пленнице было все равно. Упав на кровать, она долго обдумывала поступок Виктории, не найдя ей оправдания.

Где-то через час лязгнул замок, и тяжелая дверь вновь скрипнула. В покои вошла Патриция, кое как скрывая злорадную улыбку. — Ты снова принесла нам несчастье, — буркнула принцесса, пытаясь изобразить вселенскую скорбь, но приподнятые уголки рта намекали, что она врет.

Всеми силами Айра пыталась не обращать на принцессу внимания, делая вид, что ее не существует. Тогда Патриция фыркнула и бесцеремонно пошла разгуливать по комнате. Она брала со стола книги, листала их, смеялась, а затем бросала на место. Открывала сундуки, копалась в тряпках, а после снова хохотала, действуя Айре на нервы.

— Ты настолько бесполезная, что ходишь в обносках, — приговаривала принцесса, не скрывая удовольствия от своей безнаказанности. Все это продолжалось до тех пор, пока она не добралась до сундуков Вивьен, к которым пленница никогда не подходила. Открыв первый, Патриция изменилась в лице. По всей видимости, она не ожидала увидеть там драгоценности, трогать которые — не решилась. Вместо этого она с силой хлопнула крышкой и злобно сверкнула серыми глазами.

— Не понимаю, — вдруг зашипела принцесса, вновь окинув комнату взглядом. — Почему ты живешь лучше нас? Почему господин заботится о смертной лучше, чем о принцессах знатных родов? Кто ты такая и зачем свалилась на наши головы? Сначала София, затем Ника, которая убивается из-за сестры, теперь Виктория…

— Завидуешь, что она убежала? — огрызнулась Айра, не в силах больше молчать.

— Отсюда невозможно сбежать, глупый ты человек, — вполне искренне рассмеялась Патриция, подойдя к Айре чуть ближе.

— Эмма, она сказала…

— Она всегда так говорит, если чудовище уносит одну из принцесс! — крикнула Патриция, все ближе подходя к пленнице. Ее глаза наливались злостью, но Айру не заботило состояние принцессы. В ее мыслях пронеслось озарение: «Как я могла забыть о нем?». Спросила она себя, вскочив с кровати. Впопыхах Айра стала натягивать новые красные босоножки, которые носила поверх длинных белых чулок, дабы направиться в пещеру, но Патриция оборвала ее планы. Все произошло за секунду. Айра не успела понять, как оказалась на полу, а сверху нее разъярённая принцесса, как колотилось сердце, когда Патриция собиралась ее задушить, и как соперница испугалась, услыхав негромкую, очень грустную мелодию. Соскочив с Айры, Патриция попятилась назад, приговаривая:

— Он иногда играет. Когда он дома, то знает обо всем, что тут происходит. Я не хотела… — чуть слышно буркнула принцесса, подбирая подол черного-траурного платья. Она убежала также быстро, как и пришла, оставив обескураженную Айру на полу. Пленница пыталась откашляться, безуспешно подавляя озноб. Остатки слез падали на пол. Рядом с ней лежала одинокая босоножка, которую Айра с горечью подтянула к себе.

Единственной хорошей новостью было то, что Патриция забыла закрыть дверь, оставив ее нараспашку. Подобный шанс Айра упускать не стала. Она аккуратно прошмыгнула в коридор, попутно вспоминая дорогу в заброшенную часть замка. Ноги ее гудели, напоминая о бесконечной лестнице, но Айра старалась не думать о трудностях, через силу продолжая блуждать по темным коридорам. Она не могла избавиться от мысли, что Бьяко действительно превращается в зверя, утратив человеческое сознание. Тогда для Виктории все могло обернуться куда хуже, чем ноющие мышцы Айры.

Она преодолела большой путь прежде, чем поняла, что окончательно заблудилась. В отчаянии Айра перешла на бег, задыхалась, но продолжала искать хоть что-то, напоминающее путь к тайному ходу. Наконец, в одном из коридоров, она заметила легкое зарево свечи. Подойдя к источнику света, пленница увидела розу, прикрепленную к небольшому настенному подсвечнику. Среди лепестков она обнаружила маленькую записку, которая гласила:

«Приветствую тебя, мой любопытный друг.

Я предвидел, что ты могла заблудиться. К тому же не учла, что в подвале будет темно. Пожалуйста, возьми эту карту и подсвечник».

Далее была подпись: «С любовью Л. С.».

В написанное Айра особо не вникала. Ее заинтересовала карта местности, аккуратно нарисованная от руки. Крестиком была обозначена начальная точка, которая вела ровно в ту часть замка, где находилась заветная дверь. Следуя пути, Айра узнала огромную трещину в стене, недалеко от того места, где столкнулась с крысой. К слову, на карте рисунок крысы присутствовал, но, к счастью, она с ней так и не встретилась.

Нужная дверь была открыта, поэтому, недолго думая, Айра проскользнула внутрь. Мрак, обитавший на лестнице, холодил кожу, но пленница старалась бороться с окружающим ее ужасом. Несколько раз она спотыкалась о развалины ступеней, поймав себя на мысли, что если она разобьется, то ей никто не поможет, а надеяться на загадочного посланника карты нельзя.

«Кто бы это мог быть?», — задумалась пленница, остановившись на привал. Голой рукой она смахнула пыль и присела на порожек. Развернув записку, она прочитала «Л.С.». Подпись не Распида, не Бьяко и тем более не Виктории. От мыслей этих у пленницы закололо под ложечкой. Она аккуратно свернула записку, схватилась за поручень с большей силой и побрела вниз. Ей понадобилось чуть больше часа, чтобы спуститься с бесконечной винтовой лестницы. Ног пленница не чувствовала, поэтому, оказавшись на площадке перед оклеенной бумажками дверью, она повалилась, не в силах встать.

То, что дверь была открыта, Айра поняла не сразу. Валяясь на полу, она пыталась отдышаться, но, заметив, как по стене прошмыгнула тень, пленница тут же забыла об усталости. Свеча потухла, а в проходе навис темный силуэт, преграждающий вход в пещеру. От страха Айра взвизгнула, но деваться было некуда, взгляд ее не отрывался от фигуры, которая в свою очередь наблюдала за ней своими зелеными огоньками.

— Вы меня напугали, — пропищала Айра, хватаясь за сердце. Глаза ее привыкли к тьме, и в неизвестном силуэте она узнала Бьяко.

— Извини, не хотел, — сухо ответил красноволосый юноша, отстранившись от входа, но все еще находясь рядом. — Я не могу выйти к тебе, поэтому заходи сама.

Бьяко протянул ей руку, чтобы помочь зайти, но, схватив его, пленница отшатнулась назад, так и оставшись у входа. Кожа его была обжигающе горячей, особенно в сравнении с ее продрогшими пальцами.

— Я не демон, чтобы сжечь тебе кожу, — улыбнулся Бьяко, и Айра улыбнулась в ответ, но эта радость была недолгой.

— Это вас называют чудовищем, которому отдают принцесс? — вдруг выпалила пленница, уставившись на удивленного Бьяко. — Умоляю, скажите, что это не так.

— Это чистая правда, — ответил юноша, дернув ее в пещеру, да так, что она практически оказалась в его объятиях. Смущенная Айра шагнула в сторону.

Внутри пещеры играла нежная струнная музыка, которую было не слышно за ее пределами. Мелодия совершенно не походила на ту, что Айра слышала у себя в комнате. Она доносилась со стороны водоема, затянутого густым туманом. Прищурившись, Айра увидела сидящую на каменистом выступе девушку, игравшую на большой светлой арфе. В этих вьющихся растрепанных локонах, в этой тонкой фигуре и нежном голосе пленница узнала свою подругу. Вспомнив ее некогда прекрасное голубое платье, которое теперь было грязным и изодранным.

— Виктория! — окликнула Айра подругу.

— Не кричи, она не услышит тебя.

— Что вы с ней сделали?

— Поверь, я ничего не делал. Это все озеро.

Словам Бьяко Айра не поверила. Окинув его недоверчивым взглядом, она собиралась спасти Викторию и увести назад, но юноша крепко схватил ее за руку.

— Видишь ли, это не простой водоем. Это озеро «Грешников». К нему нельзя подходить так близко.

— И что со мной будет? — огрызнулась пленница, пытаясь вырваться, но Бьяко схватил ее покрепче.

— По легенде, вода в этом озере очищает любые грехи, исцеляя смертельные раны, — начал юноша, оттаскивая пленницу в глубь пещеры. — Когда-то оно находилось на земле драконов и было действительно огромным. Сейчас это небольшой пруд, но его сила осталась прежней.

— О чем вы? Отпустите, — выкрикнула Айра, отбиваясь, но Бьяко словно не замечал ее.

— Оно и ранее находилось в пещере, правда, не в такой глубокой, — продолжил он. — Местами там был виден свет и звезды, красиво отражающиеся в воде. В детстве я часто убегал из дома, чтобы в нем искупаться, поэтому излазил его вдоль и поперек, — вздохнул Бьяко, усадив Айру за каменный стол недалеко от темной расщелины. — Тогда-то я узнал, что озеро выходит за пределы пещеры, разливаясь в туманном лесу. В этой чаще обитали ужасные твари, но они не были страшнее самого озера «Грешников». По крайней мере, так болтали те немногие, кому удалось выжить. Испокон веков к озеру стягивались преступники и гиблые существа, желавшие окунуться в священные воды. Но оно не принимало всех подряд. Туман, что его окружает, воздействует на слабых. Ты даже не представляешь, сколько людей засыпало и тонуло в его прекрасных изумрудных водах. По сей день дно усыпано скелетами. Это награда, которую хранит в себе озеро, ожидая более сильного соперника. Если существо не погибнет от чар тумана, то вода награждает его вечной и беззаботной жизнью.

— Но Виктория не спит, — обеспокоенно заметила Айра, вглядываясь в голубоватый туман, круживший у ее ног.

— Верно. Существа с большим количеством Ра не поддаются влиянию тумана. В отличие от смертных, они приходили к озеру не за вечной жизнью, а искали у вод утешения душевных ран. На дне не мало таких, как Виктория. Драгоценности до сих пор украшают их скелеты. Туман усыпляет смертных, а высших заставляет терять рассудок.

—Значит Виктория не понимает, что делает?

Бьяко кивнул.

— Твоя знакомая спит наяву. Она сильна, но этого недостаточно, чтобы противостоять священной воде .

— Спасите ее, иначе это сделаю я!

— Каждый думает, что достоин подойти к озеру, — продолжил Бьяко, крепко держа пленницу. — Многие останавливались на пол пути и убегали. Но что оставалось тем, кто не испытывал страха? Все они хотели опробовать на себе силу воды, удостовериться в том, что по праву считают себя великими.

— Если я не могу туда пойти, то это сделаете вы.

Но Бьяко ничего не ответил.

— Почему вы молчите? Для вас это пустяк, вы купались в нем, сами же говорили.

— Ее нет смысла спасать.

Айра опешила от такого ответа.

— Действие тумана невозможно обратить вспять, — добавил Бьяко. — Знаешь, сколько существ сгинуло, пытаясь спасти своих близких?

— Вы просто трус, — сорвалось с ее губ, — боитесь не за меня, а за себя! Что больше никогда не станете человеком. Распид оживит ее, он многое может. Просто приведите ее сюда, — умоляюще пропищала пленница, роняя слезы.

— Он не станет этого делать, — чуть слышно прошептал Бьяко, отпуская девичью руку. — Думаешь, они сами сюда приходят или я способен их заставить? Если бы не Распид, я давно умер с голоду и тоски, заточенный в стенах этой пещеры.

Теперь Айра была свободна. Она могла встать и уйти, могла направиться к Виктории, чтобы попытаться ее спасти и, вероятно, погибнуть даже раньше ее. Она была вольна остаться рядом с Бьяко и наблюдать за смертью подруги из далека, но ни один из вариантов ее не устраивал. Мир для Айры постепенно рушился.

— Это Распид скармливал мне принцесс, — признался Бьяко, подсев к пленнице, но та испуганно отскочила в сторону. — Это мое проклятие! — с жаром доказывал юноша. — Пойми, когда я дракон, то не могу контролировать себя. Жажда и голод, единственное, что я чувствую. Но ты спасла меня. Как я могу поступить иначе? Озеро нельзя обмануть. Если я прикоснусь к принцессе, то туман расползется по пещере и убьет тебя. Если ты переступишь порог, то я стану драконом, и тогда ей точно не жить.

Осознав всю безнадежность, Айра сидела не шевелясь. Она не смела винить человека, который, как и она, оказался жертвой обстоятельств. Виктория пела прекрасным высоким голосом, и Айре стало особенно больно.

— Почему она играет?

— Это инструмент моей матери. Здесь много памятных вещей из дворца. Погоди, я кое-что тебе дам.

Он достал из кармана небольшую заколку в виде шпильки с прозрачным цветком и золотыми цепочками. На их концах свисали хрустальные капельки.

— Конечно, это не драгоценный осколок, а всего лишь золотая безделушка, к тому же эти капли напоминают мне слезы, — заметил Бьяко. — Как и ты, моя мать часто плакала, в этом вы с ней похожи.

— Я не могу ее принять, — запротестовала Айра, но Бьяко не слушал.

— Если однажды твоя печать перестанет действовать, и я превращусь в дракона, то будет шанс, что я не причиню тебе вреда. Главное, носи эту заколку. В тот день, когда наш клан пал, моя мать играла ту же мелодию. Будучи зверем, я позабыл ее облик, но вспомнил инструмент, на котором сейчас играет твоя подруга. Именно поэтому она еще жива. Когда ты подходила к двери, сила обратила меня в человека. Поверь, я пытался разбудить Викторию, но если она не играет, то ее тянет в воду. Магия озера безжалостна. А я не мой отец, — с горечью добавил Бьяко, — который знал об этом озере все. И не Распид, который знает не меньше. Я не читал книгу клана, не чувствовал силу драконов, не знаю ни правил, ни законов. Я обратился в зверя будучи подростком, а возродился уже мужчиной. В моей голове лишь смутные остатки прошлого и нынешнего, через глаза и осознание зверя. За все время я признавал только Распида и никогда не нападал на него. Когда-то он дружил с моим отцом. Видимо, поэтому Распид спас меня и прячет здесь. Скорей всего, он знает, как отменить действие тумана.

От услышанного сердце пленницы наполнилось надеждой. Конечно, ей показалось странным, почему Бьяко не узнал Распида, ведь они уже виделись. Но она списала это на последствия превращений.

— Почему ты называла то существо Распидом? — спросил Бьяко, словно прочел ее сомнения.

— Он сам так представился.

— Но это не Распид, уверяю тебя! — вспыхнул Бьяко. — Я знаю его с детства. Мой клан оказывал ему безграничное доверие. Мы часто гуляли с Распидом по дворцу и окрестностям. Я вырос на его глазах, а после жил здесь, наблюдая за ним в образе зверя. С тех давних времен он ни капли не изменился.

Айру вновь охватил приступ страха. Она не знала, кому верить: стоящему перед ней парню, который, будучи зверем, пожирал людей, или тому черноволосому Стражу, который явно что-то не договаривал. От размышлений у нее кружилась голова. За последнее время Айра сильно устала от дворцовых скандалов и интриг. От ужасных и безжалостных существ, похожих на привычных людей, но при этом так сильно от них отличавшихся.

Глава 8

Распид невольно вздохнул, уставившись на высокие, облепленные снегом черные сапоги. Топнул ногой, пытаясь стряхнуть надоедливую зиму, но это помогло лишь отчасти. Раздраженный непогодой, он вошел в холл, где почувствовал долгожданную легкость. В замке было тепло и по-домашнему уютно. Облокотившись на стену, Распид сделал глубокий вдох, дабы вкусить ароматы пространства, но в тот же миг распахнул глаза. Знакомый набор из опиума, табака, алкоголя и пряностей с ноткой фиалкового мыла мгновенно ударил в голову. Интенсивность запахов говорила о том, что источник аромата находится совсем рядом.

— Ты поздно, — отозвался смешливый голос. Распида окатил холодный пот. Лизард был последним существом во вселенной, которого он хотел приветствовать в своем доме.

С огромным трудом Страж снял объемный капюшон, скрывающий корону, увенчанную красными рогами. После медленно развязал накидку клана Вульфхард и церемонно бросил возле входа. Улыбка мелькнула на лице Лизарда, но Распиду было не до смеха. Он сделал шаг вперёд, подойдя к демону так близко, что мог одним движением меча отсечь тому голову.

Они были поразительно схожи. Как два отражения в волшебных водах таинственной реки, они смотрели друг на друга, не отводя взглядов. Много лет Распид не видел Лизарда, который некогда был его близнецом, но теперь порядком изменился. Он постарел, похудел, стал на пару сантиметров ниже, а его длинные волосы окрасились в демонический черный цвет. Время не пощадило Лизарда, что нельзя было сказать о Распиде. Страж, как и сотню лет назад, стоял уверенно и твердо. Его белоснежные волосы были собраны в высокий конский хвост, спадающий на пол. Из-под короны по обе стороны лица выбивались две светлые прядки, доходящие до середины груди.

— А тебе идет этот образ, — подтвердил Лизард, как заворожённый, уставившись на корону. — Жаль, никто не знает, как ты стал ее обладателем.

— Тебя ищут, а ты прохлаждаешься в моем замке? Скажи причину, чтобы я не убил тебя прямо сейчас, — злобно прошипел Распид, поняв, как Лизард пробрался во дворец. Так уж вышло, что они были одной крови, поэтому защитный барьер, окружающий его владения, без труда впустил демона внутрь.

— Причина проста, мой дорогой братец. Я тебе кое в чем помог. Оглянись, — заулыбался демон, — ты даже не заметил, что я успел провернуть. Будь я на твоем месте, то сорвался бы с места, чтобы спасти одну прекрасную, смертную особу.

От этих слов холодное сердце Распида перестало биться. Он желал умереть, но не из-за обиды или страха, напротив, чтобы проявить свои таланты. То был побочный эффект бессмертия — возможность дразнить Костлявую без вреда для здоровья. Все, что было нужно — это умереть, то есть отделить энергетическое тело, от обременяющей физической массы. Свой бесплотный дух Распид прозвал фантомом. Это была его точная, невидимая для большинства глаз копия, за счет чего безумно опасная. Фантом не ограничивался физическим пространством, в отличие от настоящего тела, при этом обладал всеми его функциями. Самым сложным было научиться управлять двумя телами одновременно, что Распид со временем освоил в совершенстве.

Страж знал, что Лизард тоже видит фантом, поскольку зрение Высших в корне отличалось от картины мира смертных. Если Айра могла восхищаться физической красотой дворца, то Распид видел его иначе. Белые, мерцающие стены и пульсирующие бесконечные нити, оплетающие все внутреннее пространство. Отдаленно они напоминали то ли корни мистического дерева, то ли сосуды, по которым струилась желтоватая энергия Ра. Они не принадлежали физическому миру, но их можно было потрогать.

Фантомом Распид подошел к ближайшей стене, протянув ей руку. Золотые корни будто знали, чего он хочет, мгновенно обвив ее по локоть. Это был дух замка, сущность, возникающая от переизбытка Ра, живущая по законам мирозданья. Они общались посредством тончайших вибраций, которые будучи Аспидом, Распид воспринимал как обычную речь. Закончив рассказ, корешок посильнее сдавил его руку, словно попрощался, а затем сполз обратно на стену.

— Если бы Айра видела все то, что видим мы, она бы сошла с ума, как думаешь? — вдруг засмеялся Лизард. — Боюсь третьего Распида она не вынесет, — обратился он к полупрозрачному фантому.

— Где смертная? — с нескрываемой злобой, прошипел Распид, покрепче сжав меч.

— В том месте, куда даже твой дом не рискует пустить свои корни, — язвительно ответил демон.

— Что ты наделал? — воскликнул Распид, схватив Лизарда за рубаху. — Дракон от нее живого места не оставит, — прорычал он сквозь зубы.

— Пока мы этого не увидели, этого не случилось.

— Ты, как всегда, суешь свой длинный нос в дела, которые тебя не касаются. Она не должна погибнуть!

— Неужели у тебя появился тот, кто смог растопить стужу? Чего ты так всполошился?

— Ты многого не знаешь.

— Не выдумывай, мой дорогой братец, я знаю все. Как только увидел ее в первый раз, прикоснулся к ней, то прочитал все мысли. Человеческая жизнь от начала до конца оказалась на моей ладони. Образы, фразы, желания и прочая чепуха, которая ежесекундно крутится в их бедных головах. Ничто не возможно скрыть от меня.

Желтые глаза подозрительно блеснули.

— Она слишком наивна для нашего мира, — продолжил Лизард, оттолкнув Распида от себя. — Она не догадалась, что я не ты, и, кажется, без ума от Бьяко. Но ты сам это поймешь, ведь тоже слышишь ее мысли. Вот только о тебе она отзывается не так хорошо.

Распид изо всех сил сдерживал гнев. Он не мог напасть на демона. Не потому, что их связывали узы клана или разница положения — нет. Все это было второстепенным. Его останавливал факт, что Лизард достаточно силен, чтобы в битве они разнесли большую часть мира Ардни. Помимо этого, у его фантома заканчивалось время. Подобное изменение сознания отнимало слишком много Ра. Это вызывало головокружение даже в таком мощном организме, как у Распида. Всему виной была остановка сердца, которая не могла его убить, но значительно замедляло работу других важных функций. В ходе экспериментов Распид понял, что без фантома он способен здраво функционировать лишь 15-20 минут. Затем его физическое тело теряло сознание. Если по какой-то причине он погибал, то фантом со временем обретал плоть, вновь становясь обычным физическим существом.

Разгневанный Распид взмахнул мечом перед демоном.

— Тьфу ты. А если бы попал? — Лизард состроил обиженную гримасу. — Лицо бы испортил, — добавил он с детской обидой.

— Ничего, я бы с радостью утопил тебя в озере грешников, но, к сожалению, ты там не тонешь, — огрызнулся Распид, схватив брата под шею.

От взмаха меча в пространстве образовалась огромная черная прорезь — портал в потусторонние миры. Распид исчез в проходе вместе с Лизардом. Последнего он уволок силой.

Они вышли возле главного входа в пещеру, минуя тысяча пятьсот пятьдесят два порога, от чего Лизард тут же воскликнул:

— Вау! А я-то думал, ты каждый раз бегаешь по лестнице. Значит это меч Мора? Покажи!

— Отвали, — сухо скомандовал Распид, пряча оружие в ножны.

Дверь в пещеру была распахнута, и он незамедлительно шагнул внутрь, пригибая голову, чтоб не сбить корону.

— Идешь?

— Нет. Я тебя тут подожду.

— Здесь тебе и место, — усмехнулся Распид, добавив, — А где Бьяко? Обычно он меня встречает…

Пальцем Лизард указал на расщелину неподалеку от озера. Оттуда шел юноша, вид которого заставил Распида потерять дар речи. Он был похож на своего отца, возмужал и стал истинным представителем клана. Когда Бьяко взглянул на корону — сердце Распида похолодело, но, к счастью, юноша прошел мимо, ничего не сказав.

— Стой. Там барьер, — схватил его Распид. — Даже в таком обличье ты не способен его пересечь. Лучше рассказывай, что тут произошло. Неужели Лизарду удалось сделать то, над чем я корпел пол жизни…

— Прошу, вытащи этого Дьявола сюда. Я задушу его! — вырывался Бьяко, игнорируя слова Стража.

— Да что стряслось? — вспыхнул Распид, хорошенько встряхнув Бьяко словно щенка.

— Прошу помоги ей, — затараторил дракон, сверкая зелеными глазами. — Я знаю, ты был лучшим другом отца, он открывал тебе тайны нашего рода. Его частичка сейчас находится на твоей голове, это же все не спроста.

Потерянным взглядом он уставился на корону.

— Кто осмелился отделить их от тела? — шептал обезумевший Бьяко, словами царапая Распиду душу. — Чья подлая рука поднялась и сотворила это ужасное чучело? Мор или Ардни? Я доберусь до каждого... и сотру любого, кто приложил руку к позору. Но сейчас, — опомнился Бьяко, хватая ошарашенного Распида, — спаси смертную.

— Да черт с этой девчонкой, ты куда важней! — обрадовался Распид. Сколько лет он пытался выполнить последнюю просьбу Радхара и вот, наконец, она была исполнена. Сын его друга стоял пред ним в человеческом облике, живой и невредимый, способный восстановить с нуля погибший клан Дессанини.

Схватив Бьяко покрепче, он попытался его обнять, но почувствовал холод со стороны любимого дракона.

— Я не знаю, что тут произошло, — сухо отрезал Распид, сменив радость на злобу. Не так он представлял себе эту встречу.

Оставив Бьяко в покое, Страж незамедлительно вернулся к Лизарду. Демон был единственным, кто мог здраво поведать ему о происходящем здесь хаосе. Пусть Распид считал брата шутом, но он не мог исключить тот факт, что Лизард обладал одной из самых могущественных сил во вселенной.

— Первый и последний раз, разрешаю залезть к себе в голову, братец. Ибо рассказывать все произошедшее мне лень, — вдруг выпалил демон, поднимаясь с лестницы.

Отряхнув руку, Лизард коснулся щеки Распида, и тот невольно одернулся. По крайне мере Распиду так показалось. После он почувствовал нарастающий жар, который заставил позабыть о том, кто он есть на самом деле. В тот момент Распид почувствовал себя главным демоном Нижнего мира. Увидел: как вел смертную к Бьяко, как рисовал ей карту и даже, как залез в свою комнату, чтобы сыграть на оргАне и напугать Патрицию. Все это Распид уже знал от духа замка, поэтому не стал задерживаться и перенесся в пещеру.

Не только жизни, но и желания, мысли, эмоции не остались скрыты от демонических глаз. Каким бы гениальным Распид себя не считал сегодня, в эту самую секунду он осознал: какой невиданный талант скрыт в этом коварном существе. Страж окончательно понял, что, ему не под силу тягаться с Лизардом, знающем обо всех все. Понял, что перед ним не простой демон, а самый настоящий Дьявол — истинный наследник клана Сатони. А он… безвольное оружие в руках Ардни. Существо без рода и племени, несущей на себе бремя бессмертного. И то не по собственной воли, а благодаря дару какого-то могущественного существа, чей облик навсегда стерся из памяти вселенной.

Горячая рука соскользнула с щеки и Распид пришел в себя.

— Так вот какова твоя жизнь, — зачарованно прошептал Страж.

— Я хотел прекратить войну между нами. Мы все же так или иначе считаемся братьями, — со всей серьезностью заявил демон.

Распид одобрительно кивнул. Он оставил демона и вернулся к сидевшему на валуне Бьяко. По его босым ногам клубился голубоватый пар, а лицо выражало безмерную скорбь.

— Где девчонка?

— В расщелине, — грустно ответил Бьяко.

В маленькой пещере, на полу, лежало два тела, но Распида интересовала только смертная.

— Ты же сможешь помочь? — обеспокоенно спросил Бьяко. — Прошу, ответь что да. Не заставляй меня жить местью еще перед демоном. Эта девушка спасла меня, посмотри, я человек. Пока она рядом и дышит я человек! Ее сила вернула мне все то, что еще никому не удавалось совершить. То, над чем отец бился тысячи лет оказалось таким простым, — задыхаясь тараторил Бьяко. — Разве я могу бросить ее? Да к тому же, если с ней что-то случится, я ведь снова стану драконом. Все мечты, все планы рухнут! Сколько придется ждать, что судьба вновь окажет мне милость?

— Ты еще слишком глуп, Бьяко. Я нашел недостающий элемент только благодаря Лизарду, — заговорил Распид, осматривая пленницу. — Не волнуйся, я верну ее к жизни, но запомни, ты не сможешь его победить. Даже я не смогу, — добавил он чуть слышно.

— Войны не будет, — заявил Лизард, пробираясь в расщелину.

— И ты не боишься сюда заходить? — прошипел Бьяко, не сводя с демона глаз.

— Распид этого не позволит, — издевательски заявил Лизард и был прав. Подойдя к девушкам, демон скомандовал: — И вторую возвращай.

— Виктория потеряла всю Ра. Ты представляешь, сколько ресурсов придется потратить, чтобы ее оживить? Лизард, ты в своем уме? Перед тобой не человек. Она дочь Хранителя, — возразил Распид.

— Человеческая душа так ранима, Айра не переживет, если узнает, что не только Софию, но и Викторию она уберечь не смогла. Она никогда не поймет нашего с вами решения, а самое главное вряд ли простит. Я дам тебе столько энергии, сколько понадобится, — сухо произнес Лизард, а после ушел, как ни в чем не бывало.

— И ты ему веришь? — фыркнул Бьяко.

— У нас нет выбора. По крайней мере он действительно помог. Так что потерпи еще немного, скоро я верну тебя в свет. А пока, неси Викторию к выходу.

Глава 9

Больше недели Распид не мог вернуть девушек в сознание. За Викторией ухаживали Тойки. Они следили за каждым ее вздохом. Заботу об Айре поручили Эмме. Теперь девушка лежала на самом верхнем этаже замка, в старой библиотеке, которую быстро переделали под спальню. Комната была уютной и находилась недалеко от покоев Распида. Он решил перевести смертную поближе к себе, чтобы избежать необходимости спускаться на первые этажи, где кипела жизнь. Прежде он редко наведывался в старую библиотеку. Теперь же Страж проводил там много времени, погруженный в чтение книг, слушая слабое дыхание, шелест страниц и потрескивание свечей.

Бьяко по-прежнему оставался драконом, но теперь Распид знал, как хотя бы на время превращать его в человека. Несмотря на все старания, попытки Распида воссоздать печать, наложенную на Айру, не увенчались успехом. Он не знал, что именно активировало рисунок. Более того, прикрепить изображение к душе оказалось куда сложней. Из-за чего во время экспериментов погибало немало тоек, и обеспокоенная Эмма настояла на том, чтобы Страж отступил от задуманного.

Печать имела круглую форму, вокруг и внутри которой были начертаны слова и астрологические знаки. Сама мандала напоминала Распиду калейдоскоп геометрических форм и сложных узоров, детали которых он пытался расшифровать. В центре находился рисунок многослойного цветка, предположительно папоротника. Его символику Распид нашел в одном из старинных фолиантов — запретной книге Эскара Моретти. Вокруг печати располагались круги с астрологическими знаками, надписями на древнем языке Серкод и меньшие рунные символы. Они задавали намерение магии. Также присутствовали элементы астрологических домов и планетарные аспекты мира Ардни и Земли, что сбивало Распида с толку. Ибо на нем была точно такая же печать, но на Земле он никогда не был.

В эту ночь Страж сидел в библиотеке недалеко от умирающей Айры. Он никогда не спал, проводя длинные ночи за чтением книг и постоянной слежкой за замком. Ему, в отличие от смертных, не было дано наслаждаться песней тишины, той едва уловимой мелодией покоя. Вместо этого он погружался в какофонию звуков, ощущаемых каждой клеточкой чуткого тела. Поэтому тихие шаги, раздававшиеся с нижних этажей, не ускользнули от его чутких ушей. Отложив книгу, Распид на мгновение замер. Чужая походка звучала мягко и нерешительно, словно растерянный вор бродил по замку, не зная, что схватить первым.

— Красота, — шептал незнакомец своим высоким, почти девичьим голосом.

Посетителей Распид не ждал. Встав из-за стола, он незамедлительно схватил меч.

Многие мечтали обокрасть Распида, но сделать этого не решались. Страх перед ним был так велик, что придворные уговорили Ардни пореселить Красного Стража подальше. С того дня никто, кроме Лизарда, не решался пробраться в эту неприступную крепость.

Шаги становились всё ближе, и Распид осторожно выглянул из комнаты. Невысокий, полупрозрачный фантом тихо прошмыгнул в библиотеку. Страж последовал за ним.

В дом пробрался подросток. Лицо мальчика было бледным, слегка болезненным. Большие, темные глаза делали его ангельски красивым. Бирюзовые волосы, заплетенные в косы, спадали на грудь. На голове находился венок, отдаленно напоминающий ловца снов — изготовленный из множества узелков, бусин и птичьих перьев, то и дело падающих на пол и мгновенно исчезающих.

Любопытство потянуло мальчика в смежные покои, туда, где лежала Айра. Он подошел к пленнице, внимательно на нее посмотрел и хотел было уйти, но Распид преградил ему путь.

— Я не вор, — воскликнул мальчик, посмотрев на устремленный в его сторону меч. — Отец велел прийти к вам.

— Он задумал тебя убить? Ты в курсе, что мой замок обходят стороной все жители Ардни? Они твердят, что здесь обитает смерть.

— Знаете, я не местный и не знаю вас, а также причины, по которым расползаются подобные слухи. Но я уверен в одном: вы меня не тронете, ведь это невозможно…

Распид схватил юнца за шею.

— Стойте, — захрипело маленькое существо.

— Меня зовут Юмэ… Кхе… кхе… Юмэ Сатони!

Услышав знакомый клан, Распид разжал руку. Недоумение окатило его холодным ливнем.

— Лизард совсем страх потерял? — прошептал растерянный Распид. С любопытством он рассматривал подростка, узнавая в нем Вивьен — девушку, чей портрет до сих пор висит в его коридоре.

— Я не представляю опасности, — чуть слышно пропищал Юмэ, поглядывая на меч. Мальчик дрожал и потирал шею, на которой остался небольшой след от руки.

— Существует закон. Если кто-то узнает, что Лизард — глава клана Сатони, Хранитель Нижнего мира и визирь Ардни, обзавелся ребенком — на тебя объявят охоту. Ты станешь либо инструментом шантажа, либо мертвецом, — сухо произнес Распид, покрутив перед Юмэ мечом. Мальчик отполз в сторону. — Есть третий вариант, — задумался Распид. — Ты станешь главой Нижнего мира, убив своего отца.

— Этого не случится, — уверял Юмэ, но Распид лишь покачал головой.

В их мире на семейное счастье могли рассчитывать далеко не все. Стражи были обязаны посвятить жизнь охране мира и не могли мечтать о любви. Высшие по типу Лизарда, рисковали породить себе соперников и погрузить вселенную в бесконечные войны за власть. Закон не распространялся лишь на слабых Хранителей, смертных и кланы холоднокровных. Первые были слабы и не представляли опасности, а последние не имели привычку свергать себе подобных. Но Юмэ был иным существом, и Распид это понимал. По закону, он должен был его убить, но жуткая схожесть с Вивьен останавливала Стража.

— Мое тело находится дома, в Нижнем мире, — аккуратно пояснил мальчик. — Мне нельзя выходить оттуда. Я слаб. Единственное, что могу, так это путешествовать по мирам в качестве сновидения. Я всего лишь сон.

— Но я могу убить тебя, — вполне серьезно заявил Распид. В глазах Юме проскользнул испуг. Он вновь потер шею и опустил глаза.

— Обычно я гуляю в Нижних мирах и никогда не поднимаюсь выше. Отец запрещал, да и я не настаивал.

— Значит, сюда может пройти любой фантом, — простонал Распид, поняв, что дом его не так безопасен. Спрятав меч, он еще раз взглянул в лицо мальчишки, крайне похожего на девчонку из клана Арбо, которую он хорошо знал.

— Ты понимаешь, что вас с Лизардом рано или поздно поймают? — с грустью начал Распид. — Вы не поделите Нижний мир, таковы его законы, там может быть один хозяин. Передай Лизарду, что все погибшие Десанини в качестве мраморных скульптур стоят в главном дворце. Ардни может управлять ими, оживлять и вновь запечатывать в камень. Радхар даже в таком состоянии способен дважды убить твоего отца. Гарантий, что он вновь воскреснет — не будет. Ибо у Нижнего мира отныне есть ты.

— Мой талант не такой, как у него. Я не вижу будущее и в тысячу раз слабее отца. Я не враг ему.

— В тебе течет кровь клана, ты — демон, этого уже достаточно.

— Но моя смерть мне известна, — вдруг заявил мальчишка. — Где она будет — я не скажу. Но не от рук вашего Хранителя.

— Значит, ты все-таки видишь будущее?

— Не совсем, — замялся мальчик, — мне известны только последние секунды чьей-либо жизни.

— Но это невозможно, — рассмеялся Распид. — Твой отец не говорил, что существует бесконечное множество жизненных вариаций? В какой точке они сойдутся через сотню лет — неизвестно никому. Даже Лизард не способен предвидеть смерть, конечно, если она не стоит в упор.

— И все же я могу, — возразил Юмэ, гордо добавив: — я еще никогда не ошибался.

— Хорошо, тогда покажи свой талант. Какова моя погибель?

Вместо быстрого ответа, Юмэ встал и подошел к Айре, спокойно лежавшей на кровати.

— Эта девушка погибала от вашей руки сотни раз, но и ваша смерть не так далека, как вы думаете.

— Я бессмертен, — рассмеялся Страж, взглянув на бледное лицо умирающей Айры. — Сколько лет я искал смерти, бегал за ней, упрашивал меня забрать, но она не замечала. А теперь, ты говоришь, что она где-то рядом? Разве это не смешно. Вы со своим отцом не перестаете меня удивлять, — голос Распида сделался серьезным. — Один решает задачки, о которых я бьюсь годами, теперь его сын утверждает, что я смертный. Покажи предмет, способный лишить меня жизни. Что за существо обладает такой властью? Мор? Ардни? Твой отец? Кто это?

— Я вижу лишь образы последних минут, — взволнованно прошептал Юме. — Вам угрожает парень с красными волосами. В его руках две сабли. Это оружие и станет вашим концом.

— Бьяко? — удивился Распид. Это первое, что пришло ему в голову, но Юмэ пожал плечами.

— Я вижу кровь на снегу недалеко от обрыва, рядом с этим замком. Красноволосый парень сразится с вами и победит, а после убьет моего отца. Два безжизненных тела, лежащих на земле и похожих как две капли воды, — на этой ноте Распид еще больше напрягся, вернув на место ухмылку скептика. Он проверял на себе силу оружия клана Дессанини, но увы, ничто не способно его убить. А то, что неопытный дракон победит его, а затем главного демона Нижних миров, в это он и вовсе не мог поверить.

Больше Юмэ ничего не сказал. Покопавшись в карманах, он протянул Распиду два черных кристалла и небольшую скрученную записку.

— Отец просил передать. Сказал, это за Викторию.

— Хорошо, не знаю, о чем он думает, но добром все это не кончится. Ступай и больше не возвращайся. Если Ардни обо всем узнает, я не буду молчать, покрывая вас. Я бессилен перед Хранителем.

— Прощайте, — сказал Юмэ и растворился в воздухе.

В записке находилось одно единственное предложение.

«То, что тебе нужно, находится в книге драконов на 37 странице. Но как ты ее прочитаешь, братец?».

— А вот это уже не твое дело, — прошептал Распид и стремительной походкой направился в тайник.

Глава 10

Очнувшись в мрачной комнате, Айра не на шутку разволновалась. О том, что с ней произошло, она старалась не думать. Тело ломило, но, движимая любопытством, пленница соскочила с кровати. Теперь она не нашла привычной ей роскоши. Вместо этого взгляд упал на скудный интерьер библиотечного кабинета. Здесь совсем не было окон. Их замещали огромные старинные стеллажи, доверху напичканные книгами. В комнате пахло старой бумагой, деревом и свечным воском. Выйдя из своего закутка, Айра обнаружила, что находится в полноценной библиотеке, да в такой огромной, что не поняла, где ее конец. Недалеко от кабинета стоял одинокий стол, на котором в хаотичном порядке валялись записки, рисунки и символы. В отличие от громадных стеллажей, стол хорошо освещался, и Айра с любопытством его обошла. Она хотела все осмотреть, но, заметив на стуле небрежно брошенный красный плащ, мгновенно отскочила в сторону.

«Лучше не трогать его вещи», — заверила она себя, попутно ища выход. Деревянная дверь была приоткрыта, и Айра осторожно выглянула наружу. В глаза ударил блик яркого витража, отчего пленница невольно прищурилась. Это был совершенно другой коридор, более светлый и теплый, нежели тот, который примыкал к ее старым покоям. Она шла босиком, в одной ночной сорочке, не чувствуя ни малейшего холода.

Совсем скоро она вышла на широкую т-образную лестницу, ведущую вниз. Айра хотела найти хоть кого-нибудь, но, как назло, замок казался заброшенным. Тогда она решила отыскать свою старую комнату, чтобы забрать полюбившиеся ей вещи.

Чем ниже она спускалась, тем холодней становилось вокруг. Когда стало совсем невыносимо, она решила вернуться назад, но ее окликнул знакомый звонкий голос.

— Говорят, сам Господин ухаживал за тобой! — выкрикнула Ника, догнав пленницу. — Хорошо выглядишь. В отличие от Виктории, — добавила она, окинув собеседницу презрительным взглядом.

Айра не была рада встречи, но деваться некуда. Медленно она спустилась поближе к принцессе, содрогаясь то ли от холода, то ли от страха. В голове была каша: «Драконы, озеро, Виктория, Распид? — Точно, — она остановилась на знакомом имени. — Виктория!».

— Что с ней? Ты знаешь, где она? — выпалила Айра, позабыв о манерах.

— Она никого не узнает! — злобно прошипела Ника. — Помнишь, что я обещала? Если с ней что-то случится… Так вот, получай!

Не успела Айра опомниться, как получила смачную пощечину. Ослабленная, она сползла по перилам на холодный мрамор. Теперь Айра походила на хилую забитую мышь, которую только что вытащили из кошачьей пасти. Если бы Ника хотела, она бы разорвала ее с легкостью дикого зверя, и никто не помог бы несчастной. Лицо горело, подбородок дрожал, а из глаз ручьем текли слезы.

— Что вы себе позволяете, — чуть слышно прошептала Айра, держась за пульсирующую красную щеку. Ей хотелось припасть к холодному белому мрамору, но, обняв перильную колонну, она тихо ждала своей участи.

Вскоре на шум сбежались придворные, и пленница вновь оказалась под натиском множества глаз.

— Ника! Держи себя в руках.

— А что они нам сделают? Это все блеф. Никто не может тронуть наши миры! — кричала разъяренная принцесса. — На твоей земле есть Красные Стражи. Чего тебе бояться?

— Но это не помешало им украсть меня, — рассуждала Лаура, поглаживая подругу. — Значит, сила у них есть. Будь благоразумной, Ника! — повысила она голос. — Отстань от этого человека. С Викторией все хорошо. По крайней мере, она жива и полна жизненной энергией. Эта смертная не виновата! Когда Виктория пропала, она находилась в своих покоях. Спроси у Патриции!

В конце концов, под влиянием подруги Ника уступила, и Айра смогла спокойно вздохнуть. В этот миг с порога послышался знакомый тяжелый шаг. Слуги тут же упали на колени, а принцессы почтительно поклонились. Все, кроме Ники и Лауры.

Из рассказов Виктории пленница знала, что поклоны Стражу считались чем-то унизительным. Поэтому девушки попросту избегали с ним встреч. Сама Айра поклонилась лишь слегка, вспоминая их теплые отношения. Ведь последнее время она вовсе не оказывала ему никаких почтений.

Она хотела встать и попросить защиты, но, обернувшись, оцепенела от страха. Это был тот самый Распид, который выкинул ее и Софию на улицу.

Он шел с перевязанными глазами, но даже так Айра смогла различить холодного мрачного мужчину, который так жестоко с ней обошелся. Страж не обращал внимания на толпу и, вероятно, прошел бы мимо, если бы не безрассудство Ники. Она окликнула его на своем языке, запечатлев ужас на лицах всех присутствующих. Из-за выходки подруги даже бледная Лаура побелела еще сильнее.

Страж резко остановился и на пятке повернулся в их сторону.

— Что с Викторией? — настойчиво спросила у него Ника.

К всеобщему облегчению, Распид не стал отвечать на дерзость. Он собирался уйти, но принцесса вновь сделала отчаянный шаг.

— Да кто вы такой, чтобы игнорировать нас? Жалкий Страж! — добавила она с истеричной манерой, заставив его остановиться во второй раз. В ответ на это Лаура толкнула её локтем в ребро, что лишь усилило бешенство Ники.

— Где моя сестра? Что с ней стало? Кто-то мне расскажет? — обратилась она к толпе, но придворные молчали. На лестнице воцарилась гробовая тишина. Распид спокойно подошел к Нике и встал ровно напротив нее.

— Я знаю, какая корона на вас надета. Знаю, какой в ней камень и как он велик, — нервно тараторила принцесса. — Но вы всего лишь Красный Страж, а значит, у вас есть хозяин. Он решает все, даже то, где его верный пес может находиться. То, что вы делаете — нарушение законов Ардни! — кричала Ника на срыве голоса, захлебываясь в собственной злости. — Тенда никогда не воевала с вами! Мы платили вам Ра и почитали как покровителей! Не может никчемный Страж решать нашу судьбу!

— Все сказала? — твердым голосом перебил ее Распид.

— Нет. Вы не можете заставлять нас кланяться. Мы не в вашей власти, как эта, — она указала на Айру. — Нас много. Сможет ли один Страж сдержать столько Высших? Думаю, нет! — гордо заявила Ника, осмотрев прибывающую на шум толпу. — Скоро о ваших делах узнает весь мир, а на Совете поставят вопрос о том, чтобы вас уничтожить.

От ее слов у Распида промелькнула мимолетная улыбка, а ямочки на щеках дрогнули. Айра уже видела подобное выражение лица и знала, чем оно заканчивается. Теперь она молилась лишь об одном, чтобы на этот раз гнев Распида обошел ее стороной.

Мольбы были услышаны. Страж убрал руку с меча и, сунув её за пазуху, достал оттуда сверток. В шелковом платке находился аккуратно завернутый чёрный камень, похожий на тот, что красовался в его короне. Взглянув на кристалл, Ника потеряла дар речи. Она побледнела, затряслась и с ужасом уставилась на Распида. Подкравшись, как кошка, она хотела схватить камень, но Страж закрыл ладонь, оставив принцессу ни с чем.

— Верните сердце Тенды на место. Там вся наша жизнь, — зашептала принцесса, роняя слезы. Она тут же упала к ногам Распида, что-то бормоча на своем языке.

Айра с любопытством наблюдала за происходящим. Боль в щеке утихла, а слезы высохли. Теперь она испытывала смешанные чувства, наблюдая за тем, как страдает ее обидчица.

— Тенды больше нет. Разве ты не видишь, что камень переполнен энергией, — Распид присел на корточки, вновь показав Нике кристалл, но принцесса молчала. Потупившись, она застыла, не в силах встать и что-либо сделать.

— Тенды больше нет! — повторил Распид, оттолкнув от себя принцессу.

Он поднялся и что-то прошептал, отчего камень в короне вспыхнул голубоватым светом. Сердце Тенды загорелось желтым, и Распид закрыл ладонь. Пальцем свободной руки он прикоснулся к кристаллу Ардни, и на его теле появились яркие полосы, светившиеся сквозь одежду, проходящие по ногам и рукам, а затем устремленные в точку на лбу, где находился главный камень вселенной.

До этого Айра не видела ничего подобного. Открыв рот, она с интересом наблюдала за происходящим, тогда как все остальные оцепенели от ужаса.

— Тенды больше нет! — в третий раз произнес Распид, снимая с лица повязку. Его глаза показались Айре вполне здоровыми. Свечение постепенно исчезало. Он внимательно осмотрел толпу своим кроваво-алым взглядом, а затем добавил: — Люди, звери, Хранители и все, что их окружало, теперь безвозвратно утеряны. Они превратились в Ра, а сердце Тенды отныне бесполезно.

Распид вытянул ладонь, на котором лежал обычный кусок прозрачного хрусталя. Овальная форма напоминала о том, что когда-то стекляшка была камнем мира, но Распиду этого было мало. Он раскрошил хрусталь, бросив остатки под ноги. Белым водопадом осколки посыпались по лестнице, звонко обгоняя друг друга. Никто не смел нарушить мелодию смерти. Убедившись, что претензий к нему больше нет, похрустывая стеклом под ногами, Распид направился к выходу.

Разбитая и обессиленная Ника ползала по полу, собирая осколки. Она сжимала их так сильно, что они впивались в руку, оставляя на белом полу алые капельки крови. Заметив это, Лаура тут же приказала увести Нику подальше от злосчастного кристалла. На лестнице больше не было ничего интересного, и придворные постепенно расходились. Пару тоек остались, чтобы убрать мусор, и Айра, наконец, отпустила перильную колонну, за которую держалась все это время. Ее мысли делились на два лагеря: за пощечину она ненавидела Нику, но в душе понимала, что Распид наказал ее слишком сурово. Подойдя к слугам, она подняла несколько самых красивых осколков, которые они не успели убрать, и пошла в свою новую комнату.

Лежа на кровати, она еще долго рассматривала хрусталь, искренне не понимая, как драгоценный насыщенный камень вдруг полностью стал бесцветным.

Глава 11

Распид бросил взгляд на защитный барьер, накрывающий замок и прилегающую к нему территорию. Огромный фиолетовый купол, имеющий структуру сот, показался ему надежным. По крайней мере, он не знал другого заклинания, способного лучше обезопасить жилище. Взмахом меча Страж вызвал изменение в ткани пространства, которое, словно кожа, расходилось и расширялось, пока не образовалась большая черная прорезь. Он едва мог представить, куда ему нужно попасть, но, доверившись силе, решительно шагнул в неизвестность.

У меча Мора была одна особенность: оружие никогда не ошибалось. Если его обладатель имел непоколебимое намерение оказаться в том или ином месте, желание исполнялось безукоризненно. Но если существо не могло управлять своей волей, сила сама принимала решение. Иногда меч закидывал владельцев туда, откуда уже не было возврата. В одном из таких гиблых мест Распид его и нашел. Меч был опасен не только своим собственным независимым разумом. Его использование отнимало значительное количество ресурсов. Он питался самой дорогой во вселенной жизненной энергии Ра — золотистым свечением, которое есть в каждом без исключения существе. Сколько оружие выпивало энергии, Распид не считал, но сделал вывод, что пользоваться им способен не каждый. Возможно, он был единственным, помимо истинного владельца, кто мог укротить его силу. Потому как смертных он иссушал дотла. Об этом Распид узнал случайно, когда одна из тоек решила смахнуть пыль с его стола. Едва прикоснувшись к мечу, девушка мгновенно превратилась в полувековую мумию. На Высших сила действовала медленнее, но со временем она могла погубить даже самого сильного Хранителя.

Выйдя из портала, Распид оказался в мрачной пещере, чем-то похожей на ту, где живет Бьяко. Только структура камня, воздух и все окружение были совершенно иными. От некоторых валунов исходил едкий дым, камни плавились и воспламенялись сами по себе. Дойдя до тупика, Распид провел по стене рукой. На ладони осталось множество неглубоких ран, которые затянулись практически мгновенно. Вкусив капельки крови, исполинский валун с грохотом сдвинулся с места, открыв Распиду путь. С оранжевого камня Страж вступил на черный полированный гранит, уводящий в роскошный дворцовый зал. Он был переполнен скульптурами мерзких демонических отродий. Они были разных рангов, начиная от королей, заканчивая простыми пешками легиона. Распид чувствовал, что твари следили за ним, желая вырваться из камня, отчего ему стало не по себе. Для уверенности он остановился и вытащил меч, прислушиваясь к каждому шороху.

Короли и герцоги Нижнего мира вполне могли ожить. Они хотели вкусить золотистого Ра или на край солоновато-сладкой плоти существа Верхних миров, но опасениям Распида не суждено было сбыться. Из глубины зала ему навстречу вышел Лизард. Он приветствовал гостя своей неизменной загадочной улыбкой. Почувствовав рядом господина, нечисть успокоилась, а Страж расслабился. Терять свое физическое тело ему совершенно не хотелось.

— Решил меня навестить? — удивился Лизард. На его лице читалось предвкушение грандиозной битвы, что настораживало Распида, и он не стал убирать меч. Каменные изваяния медленно трескались, и Страж понял, что защита его дома ни в коем случае не могла сравниться с замком брата. Даже сама постройка была куда грандиозней. Где кончается потолок, Распид не видел, зато заметил мириады желтых глаз, следящих за ним из-под купола. В этом пространстве его зрение было не лучше, чем у смертного, а сила казалась ничтожной. Здесь он чувствовал себя скорее беззащитной овцой, нежели бесстрашным Красным Стражем земли Ардни.

Вскоре зал наполнился цоканьем когтей, и Распид облегченно спрятал меч в ножны. Из тьмы коридора показался Домару. Это был большой длинноногий черный пес с острыми ушами и безумно пронзительным взглядом — давний друг Распида.

— А я надеялся повеселиться, — фыркнул недовольный Лизард, посмотрев на Домару. Пес ничего не ответил. Сев рядом с хозяином, он внимательно наблюдал, радостно виляя коротким огрызком вместо хвоста.

— Я хотел принести тебе Тенду, но, — Распид покосился на статую рядом с собой, — кое-что пошло не по плану, — тихо добавил он, схватившись за рукоятку меча.

Несмотря на присутствие Домару, Страж не мог избавиться от чувства тревоги, которое преследовало его с самого начала. Скульптура человекообразного оленя с волчьим хвостом и огромными перепончатыми крыльями явно чего-то хотела, но Распид не мог прочитать ее мыслей. Он знал, что все демоны общаются телепатически, вне зависимости от их удаленности. Более того, они следовали жесткой иерархии, которая заканчивалась на Лизарде — их главе. Один неосторожный приказ и Распид рисковал навеки застрять в этом отвратительном месте.

— Не нужно их возвращать, — рассмеялся Лизард, оттаскивая растерянного брата подальше от каменного изваяния. — Я планировал подарить их тебе, но раз ты сам лично спустился сюда, то не могу же я отказать.

Лизард мотнул головой. Домару подошел к Распиду, аккуратно схватил камень своей мощной пастью и убежал восвояси.

Оставшись наедине с братом, Распид не знал, с чего начать, но проницательный Лизард заговорил первым:

— Выкладывай, что у тебя. Я ведь знаю, ты хочешь поговорить, иначе зачем было так рисковать, — ухмыльнулся демон, окинув взглядом свой мрачный замок.

— Скажи, о чем ты думаешь? Неужели тебе надоела эта беззаботная жизнь? — по привычке Распид повысил голос. В ответ на это статуи захрустели, а мириады желтых глаз засуетились.

— Нам с тобой недолго осталось. К чему теперь все эти нравоучения? — рассмеялся Лизард, пуская клубы сигаретного дыма. От него по-прежнему пахло алкоголем, и Распид с прискорбием заметил, что брат стал выглядеть еще более болезненным.

— И ты ему веришь? Бьяко себя защитить не может. Его интеллект на уровне той никчемной девчонки.

— Которая оказалась весьма полезной, — перебил его Лизард. — Ладно, я, но ты-то чего переживаешь? — продолжил он, бросив окурок. — Неужели смерти испугался? Ты так долго ее искал, а теперь не веришь в ее существование. Посмотри на Хранителя, он мечтает заполучить твой дар.

— Он уже заполучил меня. Ему этого достаточно.

— Я понимаю, что Ардни не даст тебе свободы. Так уж сложилось, что сейчас он сильней. Но, отвергая силу, ты не сможешь ее обуздать. Кстати, — задумался Лизард, — зря ты убил всех Десанини. Теперь и я не могу противостоять Хранителю.

— Разве у меня был выбор?

— Конечно, был, — сухо отрезал Лизард. — Из любой ситуации есть выход, просто мы его не увидели. Ты убил нас вместе с Радхаром, а я не успел этого предвидеть, — он взглянул на брата своими желтыми глазами, разжигая огонь в тревожном сердце. — Рано или поздно Бьяко поймет, кто совершил казнь над его родом, а мы не сможем объяснить ему то, что у тебя просто не было выбора… — Я знаю, как Радхар относился к тебе, — продолжал безжалостный демон. — Я увидел это в тот момент, когда ты залез в мои мысли. В свою очередь, у меня было время покопаться в твоих.

— Не растрачивай слов, — проворчал Распид, остановив неприятный разговор. — Я вызываю страх, и этого достаточно. Если бы я мог испытывать эмоции помимо гнева, возможно, все сложилось бы по-другому.

— К слову об эмоциях. Пойдем, я тебе кое-кого покажу, — взяв брата под руку, демон повел его по широким коридорам своего мрачного логова. К тому времени Домару уже спрятал камень и догнал своих друзей. Его когти цокали по камню, и чем дальше Распид уходил от выхода, тем тревожней становилось на его душе.

Замок Лизарда был высечен в скале и не имел каких-либо окон. В нем полностью отсутствовало дерево — редкий и хрупкий ресурс для Нижнего мира. Его заменял камень, который был здесь в излишке. Как бы Распид не напрягал глаза, он не видел духа замка, с его бесконечным течением Ра. Потому что здесь его попросту не было. Все, что он обнаружил, это красивый бездушный интерьер в различных незамысловатых формах и ничего более.

Двери во дворце открывались и закрывались с помощью слуг. Это были высокие рогатые твари с синей кожей и крыльями. К слову, летать могли все Высшие, как Нижнего, так и Верхнего мира. Эта черта указывала на ранг, и Распид, скрепя сердцем перенес тот факт, что даже слуги у Лизарда были значительней его. В отличие от существ Верхнего мира, способных превращаться в крылатых зверей, демоны предпочитали носить свой естественный образ, меняя его по желанию лишь в том случае, если хотели кого-то одурачить.

Остановившись около двери, Лизард кивнул одному из слуг. Существо явно мужского пола, одетое в одну лишь набедренную повязку, поклонилось и отодвинуло неподъёмную прямоугольную глыбу из цельного гранита.

В комнате на мягкой пуховой перине лежал знакомый мальчик. Его состояние было хуже, чем Распид представлял себе ранее. Ангельская внешность исчезла. Теперь перед Стражем находился болезненный и худой ребенок, лежащий словно в коме.

— Если бы я хотел, то убил бы его без усилий, — с грустью признался Лизард. Подсев к сыну, он поправил подушку и сдул с его глаз надоедливую прядку волос. — Он уже много лет не просыпается. Вся его жизненная энергия уходит на воссоздание реальности, которую он видит в своих предсказаниях.

— Его сила — это формировать реальность?

Демон с грустью кивнул.

— Значит, ты соврал мне! — воскликнул Распид. — Будущее не предрешено. Его можно изменить, и тогда нам не придется биться с Бьяко.

— Но я не хочу, — улыбнулся Лизард сквозь боль. — Тогда Юмэ потратит всю жизненную энергию и погибнет. Я играю в игру, придуманную его разумом. Знаешь как сложно просчитать все шаги?

Распид искренне не понимал брата. Заметив это, Лизард продолжил:

— Да, я могу помешать превращению Бьяко, могу убить Айру, остановить тебя, Ардни или Мора. Но тогда я потеряю его. Каждое действие влечет за собой последствия. Из одной ветви жизни вырастают другие. Тебе не понять меня, братец. За всю свою жизнь ты никогда никого не любил по-настоящему.

— Благодаря тебе и Ардни, — презрительно рыкнул Страж, вспоминая свою прошлую жизнь, — а еще моим родителям, которых я никогда не видел. Или благодаря Ониши Аспиду, который сделал из меня оружие, а затем с позором выгнал из клана. И, наконец, благодаря Радхару, который просто сдался, не пожелав даже сразиться со мной.

В комнате нависла тишина. Распид пытался успокоиться, но гнев его не утихал.

— Не поверю! — выкрикнул он, — что ты пожертвуешь собой ради какого-то чувства.

Распиду захотелось ударить Лизарда, который был в его цепочке бед первым и ключевым звеном, но свирепые слуги Нижнего мира без труда удержали Стража на месте.

— У тебя бесконечная армия, — вырывался Распид, заставляя все новые статуи рассыпаться и воплощаться в существ. — И это слова их предводителя? С чего вдруг тебе уходить?

— А тебе? — передразнивал Лизард, который неожиданно для всех разразился истерическим смехом. Домару зарычал на хозяина и тот, успокоившись, приказал демонам отступить. — Мы живем в хищном мире, — начал Лизард, внимательно уставившись в холодные красные глаза разгорячённого Стража. — Живем ради того, чтобы бороться за власть. Бессмертие — это то, чего мы желаем больше всего. Ты молод. Что такое триста лет? Да и как они прошли: в муках и страданиях. Не удивительно, что ты ненавидишь этот мир. Взгляни на него, — сказал Лизард, покосившись на сына. — Ты ведь узнал в нём Вивьен?

— Конечно, — подтвердил Распид, посмотрев на умирающего мальчика.

— Теперь ты понимаешь, почему мои руки не смогут подняться на это дитя? С самого начала она знала, что однажды я не пощажу соперника, кем бы он не был. Но как бы я не старался, не вижу в нем демона Нижнего мира.

Гнев Распида постепенно уходил. Теперь он смог с сожалением посмотреть на Лизарда, чье ментальное здоровье оказалось еще хуже физического. Страж почувствовал его боль, но не мог ничего изменить.

— Она отомстила мне за все! — вдруг выпалил обезумевший Лизард, подскочив с кровати, — я забрал ее жизнь, а она теперь забирает мою.

Исполинские демоны взволновались, но Домару вмешался, чтобы лично их остановить. Псу было достаточно взгляда, от которого нежить вновь обратилась в камень. Страж понимал: Лизард совсем плох. Он замечал в нем симптомы необратимого разрушения, начавшиеся относительно недавно. Демон окончательно отравил тело, и теперь пути назад уже не было.

— Тебя убивает не Вивьен, — строго заключил Распид, подойдя к брату. — Это все твой разгульный образ жизни, — презрительно добавил он, сыскав поддержку Домару. Пес пару раз гавкнул на хозяина, а затем фыркнул ноздрями.

Покопавшись в кармане, Распид вытянул склянку.

— Это кровь Бьяко. Выпей, тебе станет легче.

Страж отдал лекарство и направился к Юмэ. Из-за дара бессмертия Распид был плохим воином. Он не боялся умереть, поэтому часто пренебрегал собой, в отличие от Ардни, который полжизни оттачивал мастерство, дабы не погибнуть на поле боя. Распид был плохим стратегом, в отличие от Лизарда, чей ум поражал до глубины души. Однако демон променял свой талант на пьянство. Зато Распид нашел себя в иной стезе. Одну половину жизни он проводил Красным Стражем, а оставшуюся часть посвящал книгам. Он изучал болезни, яды, алхимию и магию. Выучил сотни языков Верхнего мира. Научился исцелять и воскрешать, но некоторые вещи по-прежнему остались ему непосильны.

— Он не жилец, — заключил Распид, ощупав пульс Юмэ. — Он давно не ходит, и по всему видно, в будущем это не изменится. Я не смог спасти твою жену и сына, увы, не спасу.

— Ее нельзя было спасти, — тихо ответил демон, аккуратно присев на кровать. В руке он сжимал склянку с кровью, но так и не решался выпить. Распид понимал почему. Кровь дракона мгновенно очищает тело от ядов, включая алкоголь, который хоть и немного, но заглушал боль. — Я знал, что она умрет, но все равно принес ее к тебе. Наверное, я просто убегал от реальности, поэтому она ушла на твоих, а не на моих руках, — прошептал Лизард, постепенно приходя в себя.

— Чушь. Если бы ты показал ее раньше, я бы успел остановить проклятие.

— Но тогда погиб бы Юмэ, а без него она жить не желала. В любом случае я ее терял.

— Значит, она сама наложила на себя проклятие? — удивился Распид, поняв, в чем дело. — Но она не могла знать таких вещей! Это ты ее научил?

Он схватил демона за рубаху, но вспомнив, где находится тут же отпустил. В этот раз слуги не колыхнулись.

— Нет, не я, — чуть слышно прошептал Лизард и Распид не стал его допрашивать.

— Я смогу облегчить состояние Юмэ, но для этого я должен забрать его в Верхний мир.

Обессиленный Лизард кивнул.

Стоя перед мальчиком, Распид прокручивал в голове события, которые знал и помнил. В образах он перенесся далеко назад, дабы понять, что за оружие под названием «любовь» повергло его старшего брата.

Глава 12

Часть этой истории Страж узнал из воспоминаний Лизарда в момент, когда приоткрыл тайну его мыслей. Все началось ровно сто двадцать шесть лет назад. В то время демон был отражением Распида: бледный, беловолосый, молодой Аспид, подававший большие надежды. Лишь глаза, сверкающие ярко-желтым пламенем, выдавали в нем нечисть Нижних миров. Благодаря веселому нраву Лизард напоминал окружающим ангела, и мало кто знал, какая тьма скрывалась за той обманчивой невинностью. Зато Распид видел своего двойника насквозь, ибо демон лишил его всего: свободы, клана, а самое главное — будущего.

В то время они уже состояли на службе у Ардни. Молодой Хранитель, возникший из ниоткуда, вступил в безжалостную игру и вышел из нее победителем. Конечно, не без помощи «братьев».

Ардни восхищался талантом Лизарда. Демон не просто видел грядущее, он предугадывал возможные вариации событий, выбирая наилучший сценарий жизни. Жаль. Или, может, к счастью, это были совсем недалекие отрывки будущего. Предсказать историю от начала до конца невозможно. Но даже так он и Ардни сумели завоевать всю вселенную.

Они не боялись проворачивать рискованные дела, ведь у них всегда был запасной вариант — Распид. Ему приходилось выполнять всю грязную работу. Там, где других караулила смерть, он, вопреки всем ожиданиям, выживал.

Так тянулись годы. Лизард жил рядом с Хранителем, а заодно пристрастился охотиться в запретных лесах мира Ардни. В чаще ему посчастливилось встретить Арбо — древнейших из Великих, которых даже он видел впервые. Их женщины могли обращаться в крылатых косуль, а мужчины — в оленей. Они и сами больше напоминали животных, чем людей. Вместо ступней — копытца, а ноги до пупка покрывала бархатистая рыжая шерстка. Позвоночник плавно переходил в маленький вздернутый хвостик. На головах виднелись небольшие рожки, а пятнистые оленьи уши свисали до плеч или стояли торчком. Они питались водной анросией, из-за чего их длинные волосы приобретали желтые, зеленые или бирюзовые оттенки, которыми они слегка прикрывали свои нагие тела.

Во вселенной род Арбо безжалостно истреблялся, но Ардни не дал им исчезнуть. Он приютил остатки драгоценных существ на собственной неприступной земле. Взамен Арбо делились энергией Ра, в избытке протекающей по их жилам. Такой симбиоз вывел Хранителя на более высокий уровень, но не выше могущества Лизарда — единственного повелителя Нижних миров. Поэтому без зазрений совести демон натянул тетиву, целясь в сторону небольшого болотистого пруда, где прорастали анросии. Так он впервые увидел прекрасное существо, и сердце чудовища замерло. Как заворожённый, он смотрел на невысокую девушку, собирающую водные цветы.

Каждый день Лизард приходил к пруду и прятался за деревом, понимая, что нет смысла подходить к Арбо. Их род страшился демонов не меньше, чем Аспидов. Он же был и тем и другим.

Однажды, движимый любопытством, Лизард подкрался ближе, но чуткие уши Арбо мгновенно его раскрыли. Девушка, превратившись в косулю, ускакала прочь и больше он ее не видел.

Между ними не могло быть ничего, кроме ненависти и жажды. Демоны питались Ра — энергией жизни, а Аспиды требовали свежей крови. Однако Лизарда подобное положение не смущало. В его расчетливом уме зрел план, с которым он пришел к Ардни. Хранитель не стал препятствовать визирю. Напротив, он сам поговорил с Госсом, главой клана Арбо, и убедил его отдать девицу.

Ею оказалась Вивьен, безрогая сирота. Но несмотря на недостатки, она все же была Великой. С большой неохотой Госс выдал ее Лизарду, а после, по всей строгости обычаев их обручили вечными узами. Так впервые за историю вселенной Арбо породнились с существом не из своего рода.

С того дня Лизард более не хотел жить среди Светлых. Его тянуло домой, и он, прихватив молодую жену, отправился в четвертое измерение Нижнего мира.

Для несчастной Вивьен это оказалось наихудшим испытанием. Ведь для жителей Верхних миров эти земли являлись наиболее опасными. Здесь драконы утрачивали большую часть своих сил. Спустившись сюда, они обрекались на долгое и мучительное существование. Что уж говорить о беззащитных Арбо, на которых даже Светлые смотрели голодными глазами.

Виви — так ласково Лизард называл жену — сторонилась и боялась мужа. Еще больше она опасалась его свиты. Всех, кроме Домару, способного прятать свою непостижимую силу, притворяясь обычной собакой. Но даже он не был способен скрасить жизнь Вивьен, полную страха и отчаяния.

Тогда Лизард пошел на крайние меры. Он разделил замок на две территории. Себе забрал левую часть, а жене отдал правую, куда иные твари не заходили под страхом смерти. Он и сам не переходил мнимую границу, ожидая, что Вивьен привыкнет и выйдет к нему.

Летели дни, но ничего не менялось. Лизард видел жену лишь за обедом, когда они садились за длинный стол из черного агата, расположенный строго на пересечении границ. Вивьен находилась на своей половине, а Лизард напротив нее — на своей. В тот момент их разделяли добрые десять шагов. Демон мог прикоснуться к Виви в момент, когда они посещали Верхние миры. На его счастье, она не умела перемещаться, поэтому с отвращением хваталась за горячую руку, а после отскакивала, словно испуганная лань. Такое поведение еще больше разбивало Лизарду сердце. Изо дня в день он проживал жизнь мужа без жены, забывая о гложущей любви в разврате и алкоголе. За сто с лишним лет демон сумел изменить себя до неузнаваемости. Жизненная энергия истощалась, регенерация не справлялась с болезнями и грязью, в которую он погружался день изо дня. Его волосы потемнели, и старость неминуемо приближалась. Тело постепенно превращалось в яд, а истинный облик затуманивал разум.

Однажды Лизард совсем помешался. Он разгуливал по замку, опустошая бутылку вина, и перешел запретную черту, позволив себе то, чего избегал больше века. В страсти он чуть не убил Вивьен, а после и вовсе прекратил жалеть и церемониться. Отныне она перестала быть той запретной любовью, которую демон так старательно оберегал. Но все изменил один случай. Примерно через год Вивьен серьезно заболела, а Лизард, наконец, опомнился. Он принес ее в дом Распида, умоляя спасти Виви. Страж не смог отказать своему врагу. Во-первых, ему стало жаль девушку, во-вторых, он просто не мог ослушаться визиря своего повелителя.

Распид старательно отпаивал ее кровью Бьяко, и это временно помогло. Она не выздоравливала, но и не умирала. Так Виви прожила во дворце три года. Распид лечил ее от невиданной болезни, а следовало снимать заклятие. На тот момент Страж не знал о существовании столь сильных чар и не представлял, как с ними бороться. Более того, он не смог определить, что она родила ребенка. А ведь в нем и заключалась вся проблема. Только сейчас, сложив все догадки, Распид понял: Вивьен по собственной воле отдала свою душу Юмэ, существу, рожденному в слабом теле Арбо, но с талантом Высшего демона. Вещи, несочетаемые по своей природе.

Вивьен умерла на руках Распида, полностью лишенная жизненной энергии. Лизард не злился на Стража, но Распид чувствовал боль, видел огонь, полыхающий в душе названного брата. Кажется, демон плакал, но слезы мгновенно испарялись с лица, словно их никогда не было.

Глава 13

— Сыграем в шахматы? Потом иди куда хочешь.

— В чем толк? Я ведь ни разу у тебя не выиграл!

— Никто не выигрывал, — поправил его Лизард, натянув ехидную улыбку.

Домару нетерпеливо закружился у ног, и Распид согласился на партию. Они сели за широкий шахматный стол, выточенный из костей диковинных животных и редкого камня. Среди посредственных смертных Лизард умел выискивать самородки, чьи навыки использовал в личных целях. В подтверждение тому были вещи, наполнявшие роскошный, но мрачный дворец.

— Ты, как всегда, белыми? Быть может, черными сыграешь? — подбадривал его Лизард. Он толкнул доску, и та повернулась к Распиду черными фигурами. Подобное Страж точно видел впервые. Доска составляла часть единого механизма, а не просто лежала на столе, как отдельный предмет. У него дома хранились вполне обыкновенные шахматы. Страж прихватил их из мира Оун, прежде чем он был уничтожен.

— Тебя Ардни ищет. Не стоит его игнорировать, — пригрозил Распид, с любопытством осматривая ряд глянцевых пешек. На круглых пьедесталах на одном колене стояли черные рыцари, аккуратно держа перед собой мечи. Из-за позы Страж невольно представил себя на их месте.

— Вот как. И что же ему понадобилось? — заинтересовался демон, сделав первый стандартный шаг пешкой.

— Необходимо уладить конфликт с Ониши Аспидом.

Распид произвел ответный зеркальный ход.

— Почему бы не отправить к ним тебя? Ты же приемный сын Аспида.

— По твоей милости, они выгнали меня из клана и считают предателем.

— Ты никогда не был им родным, — начал Лизард, сбросив с доски черную пешку противника. Тем самым он подставил под удар своего костяного коня с кудрявой гривой. Распид непонимающе уставился на брата, но тот лишь слегка улыбнулся. — Они выгнали тебя из клана, — продолжил демон, — а я принял в свой. Ты же знаешь наши законы. Если не принадлежишь к именитому роду, то считай ничтожество.

— Мне тебя поблагодарить за это? — огрызнулся Страж. — Все думают, что я тварь Нижних миров, но мы оба знаем: я никто тебе, а ты мне. Мое место среди холоднокровных…

— Ты выше любого клана, — демон сверкнул глазами и двинул фигуру. — Твои способности не дают тебе шанса проиграть. Взгляни на доску.

В Распиде закипала злость, но он продолжал играть, пока самая первая пешка, с которой начал партию Лизард и которую он оберегал всю игру, жертвуя более сильными фигурами, дошла до другого края доски.

— Мне хочется показать тебе будущее. Ты верно подметил — мы сами вершим свою судьбу.

Лизард ткнул пальцем в голову костяной пешки, стоявшей среди черных глянцевых врагов, и гордо произнес:

— Это ты.

В ответ Распид лишь проглотил обиду, понимая, что в играх Ардни он являлся ничтожной фигурой. О других персонажах, стоящих на доске, Страж также догадывался. Ардни был королем, сам Лизард визирем, а Бьяко, вероятно, турой.

— Жизнь пешки сложна и опасна, но если одной из них улыбнется удача… она сможет выбрать другую роль...

— Значит, у тебя два визиря, — разочарованно признал Распид. Теперь вырвать победу будет практически невозможно.

Но к его удивлению, Лизард махнул рукой, и бесценные фигурки с грохотом посыпались на пол. Тура́ шлепнулась о голову спящего Домару. Пес заскулил и в ужасе отскочил в сторону.

— Эту партию ты уже проиграл. Но у тебя будет реванш на поле боя, и я уверен, ты сможешь дойти до конца, чтобы измениться…

— Так значит, я проиграл? — удивился Распид, ничего не понимая. Он встал из-за стола и хотел уйти, но крылатые слуги усадили его на место.

— Что там с Аспидами? О чем мне следует с ними поговорить?

— Они угрожают нам войной.

— А какова причина того безрассудства?

— В этот раз под удар попал сам Хранитель. Аспиды распускают слухи, будто Ардни ученик Мора.

Услышав новость, Лизард непонимающе уставился на Домару. Они читали мысли друг друга, и Распид очень жалел, что он не был демоном, чтобы подслушать их разговор.

— Это правда? — обратился Лизард к собаке уже вслух. — Кого обучал Мор? Неужели это действительно Ардни?

Но пес молчал, уставив черные глаза на своего нового хозяина.

— Что он ответил? — Распида одолевало любопытство, однако старший брат не спешил с ответом. — Домару! Может, начнешь шевелить пастью? — не выдержал Распид, обратившись к псу, но тот помотал головой.

— Он ничего не знает, хотя не исключает этот вариант, — обеспокоенно добавил демон. — Теперь нам следует быть осторожнее с Хранителем. Окажись слух правдой, мы рискуем проиграть бой, даже не начав. Из того, что я сейчас вижу, знаю одно. Тебе действительно не следует идти к Аспидам. Ты не участвовал в соревнованиях Стражей, а значит, твои деяния вне закона.

Распид понимал, к чему клонит демон. Да, он был Красным Стражем, только не совсем официально, как того требуют законы. Если об этом узнают другие Хранители, то все может закончиться восстанием. Вряд ли мятеж мог серьёзно навредить Ардни; однако участвовать в его подавлении Страж точно не хотел.

Костяные фигуры, упавшие на пол, терпеливо ждали своего часа. Влажный собачий нос коснулся одной из них, а затем недовольно фыркнул. Домару обошел игровых воинов и лег поближе к Лизарду, навострив длинные уши.

— Лучше расскажи. Сможешь ли ты поднять руку на Аспидов, если Ардни решит уничтожить еще одних холоднокровных?

Распид без раздумий кивнул.

— Если прикажут, я возьмусь за оружие так же, как и всегда, без ропота и сожалений. Думаешь, я пощажу клан, который сделал из меня раба?

— Но я вижу в тебе тень беспокойства…

— Так и есть. Для Ониши Аспида я такая же марионетка, как и для Ардни. Только теперь у Хранителя есть в запасе Радхар. Уверен, что мы с тобой вообще нужны королю?

Демон ничего не ответил. Он задумчиво поглаживал пса, попутно поправляя золотой ошейник — украшение, принадлежавшее Мору. Домару никогда не расставался с цепочкой, увенчанной тремя цветками папоротника и алыми камнями в их серединах.

— Мор тоже пострадал из-за любви! — вдруг выпалил демон, посмотрев на ошейник. — Если бы не существовало этого чувства, мы были бы подобны тебе, Распид — существу, несущему лишь хаос и разрушение. Любовь — это вселенская равновесная сила. Она указывает на то, что есть вещи, перед которыми и Боги, и демоны бессильны.

На этой ноте они закончили разговор. Лизард позволил брату покинуть Нижний мир, чему Распид был безмерно рад. Белый и холодный снег Ардни оказался куда приятнее душных катакомб, облагороженных под дворец. Вот только счастье Распида длилось недолго. Возле барьера он увидел продрогшую блондинку из близкого окружения Ардни. В руках она держала алый футляр для хранения писем. Красный цвет означал только одно — разрешение Совета на уничтожение мира или же казнь кого-то из Высших. Исполнить подобное могли лишь Красные Стражи, существа, связанные долгом до конца своих дней.

— Имя? — сухо спросил Распид, обращаясь к блондинке.

— Не знаю, — закатила она глаза. — Печать видишь? Мне не по статусу вскрывать подобные вещи.

— Тебе нужен ответ?

— Нет. Я должна передать письмо лично в руки и уйти.

— Тогда чего стоишь? — сквозь зубы прошипел Распид. — Иди отсюда.

— Разве ты не откроешь портал, чтобы вернуть меня назад? — верещала наложница, но Распид не собирался этого делать. Поэтому, проваливаясь в снег, блондинка побрела в сторону ближайшей деревни, попутно выкрикивая проклятия.

Светило постепенно уходило за горизонт, и Страж отправился к обрыву. Там из скалы торчала голова огромного каменного змея с открытым ртом и высунутым языком. Распид часто на нем сидел, созерцая даль. Обледенелая фигура казалась опасной, но Страж не боялся разбиться. Зато с нее открывался потрясающий вид на долину, озеро и бесконечные хвойные леса мира Ардни. Он любовался фосфоресцирующим предзакатным небом и размышлял о словах Лизарда. Красный тубус так и остался валяться в снегу, куда его забросила блондинка, а Страж не удосужился его поднять. Вместо этого он наблюдал, как арконы один за другим уходили за горизонт, забирая с собой все больше и больше серебряного света. Наступила ночь. Позади замка поднялся громадный белый Северин, окрасив ночное небо голубоватым заревом.

— Господин. Вы так долго здесь, но домой не заходите. Что-то случилось? — отозвался ласковый голос.

Распид ничего не ответил.

— Вам принесли письмо, — аккуратно продолжила Эмма, вытянув из снега металлический футляр, украшенный символикой Ардни.

— Я не открывал его, — чуть слышно ответил Распид. На секунду он задумался, а затем вновь продолжил: — Я часто размышляю над тем, что будет, если одному из Красных Стражей принесут точно такое же задание, но с именем нашего мира.

— Да что вы такое говорите! — вспыхнула Эмма, — этого не может случиться, пока вы тут!

— А если меня не станет? Как все вы будете жить?

— Распид, дорогой, — она аккуратно подсела на каменную голову. — Я служу вам много лет и готова служить столько же. Вы мне как сын, которого я люблю всей душой.

Служанка поправила прядь белых волос, выбившуюся из-под короны, а затем положила голову на плечо господина.

— Откуда такие ужасные мысли? — шептала она, смотря в даль. — За жизнь я видела много чудес, но вы, самое большое чудо. Разве может ваш свет угаснуть?

— Все может быть, — сухо ответил Страж.

— Не может! — вновь вспыхнула Эмма. — Вы оказали мне услугу. За нее я отдала вам душу и стала рабой на веки, но, признаюсь, я ни дня не жалела об этом решении.

Вспомнив о прошлом, Распид сделался еще более мрачным.

— Пока меня не будет, позаботься о доме и Бьяко. Только прошу, не переступай порог с печатями…

— Неужели вы за меня переживаете? — засмеялась служанка, взглянув в его глаза.

— Просто не хочу терять верного слугу, знающего наперед любое мое желание. Где я найду другую Эмму? Однако прекрати думать обо мне, как о своем ребенке. Не понимаешь, что ты обманываешь себя? — строго добавил Страж.

Он с легкостью читал ее мысли, и каждый раз они не переставали его удивлять. Для Эммы глаза Распида были прекраснее рассвета ее родной земли Покко, где алая звезда окрашивала небо невероятными красками. Красный взгляд не напоминал ей реки пролитой крови, как о том мыслили другие. Она не замечала ужасов, которые творил Страж, прощая ему все прегрешения.

— Можете говорить и рассказывать о вашей жестокости бесконечно долго, но мое сердце подсказывает, что внутри вас есть добрые чувства и вы не такой неприступный, как кажетесь со стороны.

Но Распида занимали не столько ее слова, сколько мысли о будущем: что будет, если вскроется истина его обмана? Ибо преданность Эммы была напрасной, а служение — результат лжи. Страж не исполнил данное ей обещание, нечестно привязав служанку к себе. С другой стороны, когда это Высшие думали о честности, особенно по отношению к людям…

От этих противоречивых мыслей Распид невольно вздохнул.

— Что там в письме? — тихо спросил он и Эмма потянулась за посланием.

Служанка оторвала пломбу, а затем раскрутила тубус. В нем находился алый пергамент, перевязанный шнурком. Она молча прочитала содержимое, скрутила лист в трубочку и засунула обратно.

— Это очередной аркон, — подвел итог Распид, прочитав ее мысли. — Представь, сколько жизней пострадает от моей руки. Зная это, ты все равно меня любишь? Удивительное чувство…

— Скажите, вы же вернетесь? Меня напугали предыдущие слова. Тем более принцессы сплетничают о изменившемся барьере, — она зачем-то обернулась, будто действительно способна увидеть энергетическое поле.

— Вернусь, но я беспокоюсь за Бьяко. Ты не хуже меня осведомлена о тайнах этого дракона. За его жизнью и кровью охотятся. Он не обычен, к тому же… — Распид оборвал фразу: «К тому же в его руках находится наши с Лизардом жизни, — договорил он в уме.» — Завтра сюда прибудет мой брат, встреть его и слушайся во всём. Временно он будет твоим хозяином, но не потакай его слабостям. Я постараюсь вернуться как можно скорее. А пока принеси вещи. Я хочу немедленно отправиться в путь.

— Слушаюсь.

***

Эмму тревожило состояние Господина, который с каждым днем все сильнее закрывался в себе. В его личных покоях она аккуратно положила футляр в сундук к бесчисленному множеству подобных свитков. Сколько их было? Никто не знал. Даже сам Распид перестал считать уничтоженные им земли. На стуле она нашла красную накидку, а из тумбочки прихватила несколько тряпичных бинтов.

Внизу лестницы ее поджидали принцессы. Вероятно, они увидели, как служанка несла «красный приказ» и жаждали подробностей. «Что там написано? Умоляем, скажи!» — в один голос взмолились девицы, но, заметив пленницу, Эмма поспешила в ее сторону. Принцессы ринулись за ней.

Айра сидела на широком подоконнике и смотрела на улицу через небольшую, оттаявшую в витраже щелку.

— Там Эдель, — обратилась Эмма к принцессам, не выдержав их натиска.

— Но ведь Лаура с Кайи! Это аркон их мира? — причитали девицы.

— Наш Господин знает, что делает. Не переживайте, думаю, все будет хорошо. В свитке был только спутник, Кайю он не тронет.

Взволнованные принцессы отстали от Эммы и побежали к окну. Служанка понимала: они хотят посмотреть на Стража, который сидел как раз в той стороне. Айру девицы прогнали, и ей ничего не оставалось, как побрести в сторону Эммы.

— Господин скоро покинет землю. Не шатайся по дворцу среди принцесс они недолюбливают тебя. Если пострадаешь, в первую очередь накажут меня.

— А где мне теперь спать?

— Ступай наверх. Распида не будет целую неделю, а возможно больше. Главное, не заходи в его покои. Он чует запахи спустя годы. Обмануть его не получится.

Айра, успешно выучившая дворцовый этикет, слегка поклонилась, а после неохотно направилась в сторону лестницы. Убедившись, что смертная ушла, Эмма выскочила на улицу.

Аркон Северин красиво освещал протоптанную снежную дорожку, по которой шла служанка. Ночью здесь было светло, так как замок подсвечивался сотней мерцающих огоньков. Они вспыхивали от непостижимой для Эммы силы, а под утро исчезали, словно их никто не зажигал.

— Вам нужно лекарство? Вдруг вы поранитесь? — осторожно поинтересовалась служанка, протянув господину вещи.

— Я в любом случае пострадаю, мне ведь придется уничтожить аркон, — спокойно ответил Распид, надевая красную накидку. Эмма поправила капюшон и аккуратно вытянула из-под одежды длинные белые волосы.

— Они так растрепаны. Может, их завязать?

— Забудь о них, — отрезал Распид и замахнулся мечом.

— Постойте, — остановила его Эмма. — Только что я встретила Айру. Ей можно пожить в библиотеке, пока вы не вернетесь?

— Переведи ее туда насовсем. Нижнюю комнату завтра все равно займут.

— Но кто? — удивилась Эмма, вытаращив на Распида большие черные глаза.

— Лизард тебе все объяснит. Единственное, не пускай его в мои покои. Я и так сильно раздражен из-за того, во что превратилась наша жизнь. Иногда я с грустью вспоминаю времена, в которых мы с тобой жили одни, — договорил он цитатой из ее любимой книги.

— Увы, их не вернуть, — засмеялась Эмма.

Глава 14

— Как совет мог вынести такое решение? — злился Рамир, пиная все, что встречалось на его пути. Он мотался по комнате, обдумывая слухи. — Эдель, наш самый большой аркон! Они представляют последствия, если его уничтожить? — продолжил возмущаться Хранитель, с гневом стукнув ногой по напольным часам. Старинный механизм издал пронзительный гул, из-за чего стоявший в дверях Красный Страж мгновенно поморщился.

— Мы сами затеяли эту игру, — аккуратно начал Сэм. — Эдель аркон Кайи, но цивилизация, проживающая на нем, чужда нам. Мы хотели прибрать его себе и проиграли…

— Правду говорят, не рой другому яму, сам в нее попадешь… — нервно приговаривал Рамир. — Когда Светлых возглавлял Радхар, таких проблем не возникало. Этот Ардни теплокровный, но будь он неладен — делает все, что захочет. И кого же Совет назначил палачом?

— Поговаривают, приказ отдали личным Стражам Ардни, — разочарованно протянул Сэм. Ему самому хотелось поучаствовать в этом деле.

— Разузнай все об этих существах. Я должен знать о способностях каждого из их свиты.

— Но Хранитель! Это невозможно… Они словно неуловимые призраки. Никто и никогда не видел их воочию. Говорят, если они захотят убить, то не успеешь моргнуть, как окажешься по ту сторону бытия.

— Вздор! — возмутился Рамир. — Меньше слушай сплетни. Скоро соревнование Стражей, и хочет Ардни или нет, ему придется показать свою свиту.

— Возможно, они прибудут на Кайю набраться сил после уничтожения Эдель. Так что мы увидим их раньше, — улыбнулся Сэм, предвкушая возможную стычку.

— Ардни не спрашивал моего разрешения, а значит, они не собираются прилетать на Кайю. Настоящие воины! Не то, что вы, бездельники. До сих пор не можете найти мою дочь!

— Мы пытаемся выяснить место расположения наследницы, но пока что…

— Хватит! — выкрикнул Рамир. — Мне самому идти ее искать?

Страж покорно склонил голову, понимая, что ему нечем порадовать господина. Спустя пол года они так и не нашли принцессу Лауру.

— Где Энви? Он хотя бы в порядке? — чуть слышно спросил Хранитель. Качаясь, он мягко опустился на стул, обхватив руками свою седую голову. — Этот мальчик единственный, кто у меня остался. Позаботься о том, чтобы о его существовании не узнала ни одна душа. Ведь он… — Хранитель замялся, пытаясь собраться с силами.

— Незаконный ребенок с голубой драконьей кровью, — хладнокровно продолжил Страж. — Если его найдут, то казнят.

Рамир безнадежно покачал головой, подтверждая каждое слово.

— Не беспокойтесь, — утешал его Сэм. — Он с лучшим из нас. Тем более Стражи Ардни не осмелятся нарушить закон. А если рискнут и прибудут на Кайю, то непременно пожалеют об этом…

***

Как обычно, на Кайе стояла сухая и жаркая погода. Светило безжалостно грело фасады невысоких кирпичных домов, раскинувшихся вдоль одной из улочек города Сей. Именно там, в стареньком, но уютном таунхаусе, жили молодой Хранитель Энви Кай и Красный Страж Бонифаций Поннатеки Канис.

Внешне двадцатилетний Энви напоминал свою сестру: такой же высокий, белокожий, с глазами оттенка синего кайского неба. От Лауры он отличался черным цветом волос, короткой стрижкой на современный манер, а также не совсем обычным происхождением. В нем текла кровь рода Канис, к которому принадлежал его отец — Хранитель мира Кайя. И все бы ничего, если бы не одна тайна: настоящая мать Энви являлась дальним потомком Аспидов, а также драконом из первой линии. Хотя сила Энви казалась ничтожной в сравнении с мощью клана Дессанини, ее было достаточно, чтобы навсегда изменить его судьбу. Он то и дело менял города, школы и друзей, вечно странствуя по землям отца вместе с Бонифацием Поннатеки Канис или просто Боником.

Много лет назад Боник победил на соревнованиях Стражей и прославился на всю вселенную. Как и многие представители клана Канис, он мог на время обращаться в лисо-подобное существо с крайне необычными способностями. В жизни Страж выглядел как человек с огненно-рыжими вьющимися волосами, выгорающими на кончиках. Боник заплетал их в тугую косу, которая начиналась от лба и доходила до лопаток. Виски он и вовсе предпочитал сбривать. Несмотря на свой почти столетний возраст, Страж выглядел молодо, что позволяло ему прикидываться учеником, дабы везде сопровождать наследника.

Боник обожал студенческие годы, а теперь и сам был недоволен необходимостью переезжать на новое место, где он будет играть роль личного охранника Энви — сынка богатого чиновника из соседнего города.

— Мы снова бежим? — разочарованно протянул Энви, ничком завалившись на диван.

— Да, уже завтра ты пойдешь в институт. Я договорился о твоем переводе с сохранением всех оценок.

Боник передал Энви рубашку, чтобы тот упаковал её в чемодан, но, уткнувшись в подушку, парень не желал помогать.

— Я так устал… Собирайся сам, — пробормотал он, взглянув на стопку выглаженных вещей. — Я вроде принц, а живу словно обычный кайец. Одеваюсь как смертный, хожу в институт, ем обычную еду, таскаюсь по свету… Говорят, моя сестра живет по-другому… не то, что я.

— Ты тоже наследник и теперь единственный, — нахмурился Боник, отложив утюг. Он не хотел рассказывать подопечному новости, но обстоятельства вынуждали говорить правду. — Твоя сводная сестра исчезла из дворца. Теперь понимаешь, почему нам следует постоянно переезжать? И упакуй рубашку, не мни её, — добавил Страж в приказном тоне.

— Она изначально росла наследницей цивилизации. А кто я? Меня никогда не смогут признать Хранителем. Максимум я стану Стражем, как ты, — причитал Энви, со злостью заталкивая рубашку в рюкзак.

От вида новых складок у Боника невольно задергалась бровь. Он дернул за шнур утюга, вырвав из стены розетку.

— Зря ты так, — злился Страж, запихивая её на место. Ему не хотелось ругаться с хозяйкой квартиры, с той вредной и злой старушкой, которая исследует комнаты чуть ли не под лупой. — Уверен, Рамир сделает все, чтобы вывести тебя в свет. Хотя, признаю: он думает о Лауре, как о истинной наследнице и видит тебя в качестве главного Стража земли. Это не потому, что дочь он любит больше. Просто Лаура законная… У нее есть клан, — аккуратно добавил Боник, продолжая копаться в розетке. Починить ее было не сложно. Под этим предлогом он прятал разгорячённое от смущения лицо. Страж тайно любил принцессу, но пытался скрыть чувства, зная, что страсти этой не дано воплотиться в жизнь

— Хранитель… Хранитель. Он ищет дочь, а на сына ему наплевать. Заставляет бегать, словно преступников.

— Не нужно так. Через две недели уничтожат Эдель. Хранитель хотел отдать ее тебе и Лауре, но, к сожалению, план провалился. Одно радует, ты скоро станешь представителем клана Канис, и у тебя будет шанс участвовать на соревнованиях Стражей.

— Ага, — протянул Энви, — если узнают, что я принадлежу к драконам, то убьют раньше, чем я что-то выиграю…

— Не беспокойся, я всегда рядом. Просто не давай себя ранить, и всё будет хорошо, — подмигнул Страж.

По меркам вселенной Энви был слишком глуп и рассуждал как обычный недальновидный смертный. Мальцу повезло, что Хранитель Кайи решил сделать из него оружие. Ибо ни Ардни, ни Радхар, если бы тот был жив, не оставили бы от Энви и следа.

— Говорят, у твоего дяди был сын, — вдруг выпалил Боник, закончив с розеткой. — Он был чуть младше тебя, когда их клан уничтожили. Кажется, его звали Бьяко. Так что тебе еще повезло. Но ты единственный, в ком осталась драгоценная кровь Десанини.

— А что там произошло? — оживился Энви.

— Никто не знает. У драконов было много врагов. Возьмем хотя бы Ардни или Мора. Тебя следует обучать жить среди Высших, но пока что мы не можем этого сделать, особенно когда судьба Лауры нам неизвестна. А до той поры необходимо убегать, — подвел итог Страж, продолжив собирать вещи.

К вечеру все было готово. Уложив багаж в машину, ребята с грустью посмотрели на невысокий таунхаус, заросший дикой лозой. Пошел редкий для Кайи дождь, и на душе Боника стало еще унылей. Он медленно ехал по темным улочкам городка Сей, прощаясь с ним если не навсегда, то надолго.

— Мне всего девяносто восемь, а я не уверен, что до конца осознаю свою силу. Представляю, что ждет тебя, Энви… — проговорил он чуть слышно, но, укутавшись в плед, парень тихонько сопел. Страж не стал его будить, надавив на педаль, он помчал в сторону нового городка, наслаждаясь шумом дороги и тихим стуком дождя по стеклу.

Глава 15

Частный институт показался Энви унылым. Зеленоватые коридоры наполняли дети, чье личное пространство охранялось «армией» слуг. В сопровождении Энви был только Боник. В костюме рыжеволосый Страж смотрелся слегка нелепо, из-за чего некоторые охранники явно усмехались, завидя неизвестную парочку.

Кайские смертные не знали о существовании Хранителей, Стражей, магии и прочей чепухе. Все перечисленное Энви сам представлял с трудом. Обычная мирская жизнь казалась ему привычней. Он никогда не покидал Кайю, не умел сражаться, не жил среди Высших и не учил их язык. Пару раз он видел, как Боник обращался в здоровенного лиса, но на этом его познания о собственном друге заканчивались.

Класс, куда определили новенького, был наполовину пуст. Прислугу на занятия не пускали, дабы не отвлекать и без того избалованных детей бизнесменов и чиновников. Пройдясь между партами, Энви выбрал местечко у самого дальнего окна, откуда открывался вид на безжизненную спортивную площадку. Из-за жары днем гулять по Кайи казалось невыносимым. К тому же в городке Хэдор орудовала народная дружина. Это люди в синей форме, отлавливающие подростков и взрослых, шатающихся по городу в рабочие часы. Энви был бы рад сбежать, но помимо стражей порядка за дверью его поджидал собственный рыжий надзиратель.

Детей в институте училось мало. В основном это были отпрыски богачей, но, как потом выяснилось, в каждую группы набирали по одному бюджетнику. В строгом отборе выбирались самые умные и талантливые, что позволяло заведению поддерживать высокий средний бал. Одной из таких учениц оказалась девушка, сидевшая перед Энви, чья сумка с обтрепанными ручками вызвала у него большой интерес. Дома из шкафа он выкрал ее личное дело, собранное Боником, и впервые задумался над тем, что земли его отца населяют не только богатые люди.

Заводить друзей молодой Высший не хотел. Всю жизнь он строил из себя золотого мальчика. Не запоминал имена одноклассников, игнорировал их вопросы, а все для того, чтобы не привязываться к смертным. Единственная, кто привлекла его внимания — это та самая бюджетница. Из-за ее спины Энви рассматривал наброски, которые она шустро рисовала в перерывах от учебы.

Однажды он проходил мимо соседки и намеренно зацепил увесистую бумажную папку. Сотни рисунков посыпались на пол, а Энви принялся их собирать.

— Почему драконы? — с удивлением спросил он девчонку, вглядываясь в чешуйчатого зверя, сидящего на скале. Любопытство потянуло его дальше. Он стал перебирать листок за листком.

— Не смотри! — смущенно завопила соседка, маленькая светловолосая девушка, чьи щеки украшали многочисленные веснушки. Она выхватила из его рук рисунки, а после стала запихивать их в засаленную тряпичную сумку. Зазвенел звонок. Весь урок Энви не мог выкинуть из головы образ загадочного зверя и мысли о матери, которую никогда не видел. Он вырвал из тетради маленький кусок бумаги и написал шутливую записку: «Привет. Я Энви — повелитель драконов». Затем смял ее и бросил на парту перед собой. К его радости соседка прочитала послание. После ее маленькие плечи задергались от смеха, и она даже слегка обернулась.

В ответной записке была всего одна фраза: «Докажи».

— После того, как узнаю твое имя, — шепнул Энви, склонившись на парту.

— Мила, — ответила она с явным смущением.

— Красивое… — успел сказать Энви до того, как ему сделали замечание.

Благо уроки вскоре закончились, и «повелитель драконов» вновь попытался заговорить с соседкой.

— Хочешь, я провожу тебя до дома? — предложил Энви собирая учебники.

— Нет, это далеко, — раскраснелась Мила. Она молниеносно сгребла вещи в сумку и убежала прочь из класса.

— Я могу тебя довезти, у меня есть водитель! — кричал Энви, взглядом ища Боника. И нашел! Его Страж страстно целовал милую старшекурсницу, которую, вероятно, знал от силы пару минут. Энви, привыкший к подобным раскладам, не стал его отвлекать и последовал за Милой, догнав лишь на улице.

Днем почти все кайцы ходили с зонтами, но не потому, что шел дождь. Таким образом они прятались от назойливой жары. В их мире ценилась белая кожа, что не совсем логично при столь активном светиле. Мила шла только в футболке и кепке. И без того загорелая, она явно не гналась за модой, которая была ей попросту недоступна. Всю дорогу она старательно пыталась отделаться от Энви, но тот оказался слишком настойчив. Наконец Мила остановилась и взволновано затараторила:

— Как ты не поймешь? Я не хочу, чтобы ты знал, где я живу, — сказав это, она раскраснелась еще больше. Теперь веснушки на ее лице стали более заметными, что очень понравилось Энви.

— Ты живешь на окраине Хэдора, в районе пятьдесят семь, дом номер один. Кажется, это старая трехэтажка, — оттараторил Энви, вспомнив ее личное дело.

Услышав адрес, Мила сменила смущение на ужас. Губы ее дрогнули, а светло-карие глаза слегка покраснели от надвигающихся слез.

— Решил посмеяться надо мной? — огрызнулась она, одарив его укоризненным взглядом. Энви опешил.

— Нет, нет, ты не так меня поняла, — оправдывался «повелитель драконов». — Я не местный. Мой телохранитель настолько за меня переживает, что разузнал информацию о всех, с кем я учусь.

В это время Страж как раз подошел к разругавшимся подросткам. Поняв, что бормочет его подопечный, он шлепнул себя по лбу, а затем закатился в истерике.

— Мое положение не повод, чтобы над этим смеяться, — отрезала Мила и пошла в сторону дома, а ничего непонимающий Энви так и остался смотреть на хохочущего Стража.

— Район пятьдесят семь? — протянул Боник, пытаясь успокоиться, — Ты серьезно? Спёр дело, а дочитать не удосужился? Здесь это как ругательство.

— А далеко это отсюда?

— Час ходьбы, не меньше…

— Тогда мы просто обязаны ее довести, — заключил Энви, сорвавшись с места. Он побежал в сторону широкой стоянки, где находился их новенький Волантум РБ240. Приблизившись к красной машине, Энви понял, что ключей у него нет, а неторопливый лис бегать по жаре явно не собирался. Пришлось пару раз стукнуть по колесам, чтобы мотивировать Стража ускорить свой шаг.

— Ты нашел себе подружку? — подтрунивал Боник, надевая темные очки. Они сели в низкий спортивный электрокар и со свистом тронулись с места.

— Возможно, — ответил Энви. — По крайней мере, она смогла меня зацепить. В ней есть талант...

— Людской талант, смею напомнить, — серьезным тоном подметил Боник, выруливая с парковки. — Знаю, ты еще очень юн и вправе влюбляться. Мы все проходили через это. Но пойми, ты не сможешь быть рядом с ней.

— Как будто мне нужно разрешение, — хмыкнул Энви.

— Не нужно. Однако ты должен понимать, что это неравнозначный союз, у которого нет будущего. Да, для нее это прекрасный шанс, но не для тебя… Ты просто испортишь свою жизнь и гены ради обычной смертной.

— Значит, так поступила моя мать? — закипал Энви.

Он не собирался заходить с Милой слишком далеко. Все, что ему хотелось, это просто дружить, но слова Стража вывели его из себя. — Я ведь дракон только наполовину. Моя мать, будучи последней из клана драконов, сошлась с отцом, хотя тот уже был женат. Как ты это объяснишь? Она родила меня и исчезла… А я, — замялся Энви, пытаясь подавить эмоции. — Я просто захотел проводить понравившуюся девушку до дома, а ты успел нас поженить и завести детей…

— Без них люди чувствуют себя несчастными, — пожал плечами Боник.

— Мы едва знакомы, поэтому остуди свою фантазию. Она просто меня зацепила. Просто за-це-пи-ла…

К счастью, Мила не успела уйти далеко. Она шла по тротуару в тени больших деревьев и Энви приказал Бонику остановиться.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — бормотал Энви, преследуя соседку.

— Забудь, — буркнула она в ответ.

— Не дуйся. Откуда сыну дракона знать о районе пятьдесят семь… — пошутил он, вспомнив о записке.

— Прикрой рот! — послышалось из машины, но Энви лишь отмахнулся от Стража.

— Я не должен раскрывать свою тайну, — зашептал он Миле, — только ты и мой телохранитель знаете правду. Видишь, как он нервничает, — хихикнул «дракон» и девушка, наконец, улыбнулась.

После долгих упрашиваний он все же уговорил довезти ее до дома. Всю поездку они молчали. Изредка Мила бросала взгляд на серебрёные детали дорогого авто, в котором, вероятно, сидела впервые. Она любовалась замшевой обивкой с идеально выверенными швами, а Энви любовался ею. Он делал вид, что смотрел в окно, но на самом деле там отражалась его соседка.

Мила была типичной кайкой: загорелая, темноглазая, очень низкая, не худая и не толстая девушка. Ее кучерявые вьющиеся локоны неровным срезом доходили до лопаток. Сухая погода портила кожу и волосы, из-за чего кайцы предпочитали короткие стрижки. Родинки, веснушки, шелушения — все это являлось типичным для их населения, но не для Энви и Боника. Эти ребята кардинально отличались от местного люда. Высокие, стройные, с необычным цветом кожи и глаз. Они приковывали к себе взгляды. Таких, как они, на Кайе было не больше тысячи человек, и всех их считали редчайшими бриллиантами.

Попав в неизвестный район, Энви перевел взгляд на местность. Это был промышленный сектор с унылыми невысокими зданиями. Вдоль дорог летал мусор, а растительность здесь как будто и вовсе вымерла. Песчано-бетонные улочки вызывали у Энви тоску. Он не предполагал, что на землях его отца вообще существуют подобные злачные места. Здесь ходили пьяные оборванцы, провожающие их новый Волантум укоризненным взглядом, бегали дикие собаки и кошки в поисках еды и воды. Тут даже воздух был иным, еще более сухим и пыльным. Теперь то Энви понял, почему промышленный район пятьдесят семь приличные местные пытались обходить стороной.

«Как она здесь живет?» — кричал он в уме, но смущенная кайка словно услышала его вопль. Она тут же отвернулась, закрыв лицо ладонями.

Ее дом был частью какого-то завода. Позади него виднелись три высоченные трубы, из которых валил сероватый дым. Прямо перед домом проходила железная дорога с товарными поездами, поэтому им пришлось постоять еще какое-то время, пропуская локомотив.

Проводив Милу до подъезда и убедившись, что она ушла, Энви буквально побежал к машине.

— Валим отсюда! — скомандовал он, и новенький Волантум поднял песчано-бетонную пыль района пятьдесят семь.

***

Всю последующую неделю Энви просыпался как никогда рано. Иногда Бонику казалась, что его подопечный и вовсе не спит. Каждое утро они сначала заезжали за Милой, а потом ехали на учебу. Отношения подростков развивались стремительно, и Страж не на шутку переживал, что глупый Энви раскроет все их тайны. Ибо тогда он станет перед серьезным выбором: что делать с девчонкой? По приказу Рамира смертный, узнавший о происхождении его сына, должен был умереть. Ведь тайны людей не такие уж скрытые для большинства Высших, умеющих читать мысли.

Конечно, в их отношениях были плюсы. Милла помогала Энви с учебой, из-за чего он стал приносить хорошие оценки. Так что еще через неделю Страж смирился с ее постоянным присутствием в их некогда холостяцкой обители.

— Сегодня мне нужно оставить вас одних, — чуть слышно сказал Страж, но Энви состроил непонимающую гримасу. — Забыл, какой сегодня день? — вздохнул Боник. Он не мог откровенничать при Миле, которая готовила ужин и прекрасно слышала их разговор. Поэтому им пришлось перейти на шепот: — Со стороны Эдель я чувствую невероятную силу. Стражи Ардни уже там, но мы не рассчитывали, что их будет так много. Поэтому на всякий случай меня тоже вызвали.

— А сколько их?

— Не меньше десятерых таких, как я. Этот дом скрывает твою силу. Главное не выходи на улицу. У тебя нет нужды прятаться, но я решил перестраховаться. Говорят, эти существа невероятные.

— Даже круче тебя?

— Боюсь, что да.

— Да брось, — затянул Энви.

— И всё-таки прошу, не выходи из дома. Мне пришлось всю ночь рисовать эти руны, они уберегут тебя. По крайней мере, я на это надеюсь…

— Мальчики, почему вы уставились на пустую стену, — удивленно поинтересовалась Мила, размешивая салат. — Пойдете кушать?

— О, нет, — сквозь фальшивую улыбку протянул Боник, — я уже ухожу. Накорми Энви и вот еще, разрешаю сегодня остаться у нас. Только ведите себя культурно…

— Иди уже, — фыркнул Энви.

Глава 16

Влюбленные подростки весь вечер просидели у открытого окна. Жара утихла, а свежий ночной воздух приятно холодил кожу. Энви с восторгом рассказывал Миле о мерцающих созвездиях Кайи, а она отвечала тихим радостным смехом. Неожиданно на небе сверкнула мощная белая вспышка, увидев которую, Энви потерял равновесие и повалился на пол. Мила мгновенно кинулась к нему.

— Ты тоже это видела? — моргал он, стараясь избавиться от ослепляющих бликов.

— Нет, — замотала головой обеспокоенная кайка. Ее тревожный взгляд скользил по небу в поисках ответа.

— Значит, показалось, — соврал Энви, потихоньку вставая.

По всей видимости, он застал уничтожение Эдель, а барьер, защищающий их землю, пропустил часть освободившейся энергии. Удивительно, но Мила ничего не заметила. Все, на что жаловалась смертная — это внезапно возникшая головная боль и только. Выпив лекарство, она отправилась спать, а озадаченный Высший еще долго вглядывался в искрящееся небо.

Энви проснулся на диване посреди большой, залитой светом кухни. Тело ломило, поэтому он осторожно потянулся, похрустывая косточками, а затем подошел к окну. Оранжевое Койно уже подступало к зениту, но Эдель на горизонте не было.

«Значит, все разрешилось», — подумал Энви, опустив плотную штору. Ему не терпелось поговорить со Стражем, но комната Боника оказалась пустой. От царившей там чистоты слепило глаза больше, чем от энергетической вспышки после аннигиляции Эдель. Поэтому, скривив губы, Энви поскорей прикрыл дверь. В другой спальне он обнаружил сладко спящую Милу, но будить не стал, лишь легонько поцеловал и отправился в ванную.

Энви мылся под тихое радио, где сообщалось: «По невиданным причинам огромный метеорит сбил соседний спутник Эдель, и та покинула свою траекторию. По счастливой случайности для кайцев это событие ничем не грозит, а значит, они могут продолжать работать, учиться, воспитывать детей и строить планы на счастливую старость».

От услышанного Энви закатился истерическим смехом. Он был плохим Высшим, однако устройство вселенной знал досконально. Кристалл его отца — вот главная составляющая их мира. Камень задавал на Кайе погоду, закаты и рассветы. Он определял, сколько в году будет дней, а в сутках — часов. Все остальные науки, которыми пичкали смертных — полная чепуха. Тому невежеству было простое объяснение: Кайя являлась ресурсной землей с огромным населением. Хранитель качал с людей жизненную энергию Ра, тем самым строя собственное могущество. Даже добыча золота, находящегося здесь в избытке, уходило на второй план. На Кайе люди были подобны животным на ферме. Их пасли, оберегали, но при этом не забывали постоянно «употреблять». Если холоднокровные выращивали людей в качестве основной закуски, то теплокровные предпочитали исключительно Ра. Хранителю нужно много энергии? Прекрасно! Тогда запускали эпидемии, войны или катаклизмы. Необходимо много и сразу? Что ж, на этот случай землю и вовсе можно было уничтожить. Правда, так мало кто поступал, ибо разменивать бесконечный приток ради одного большого куша было как минимум глупо.

Выйдя из ванны, Энви заметил, что Мила проснулась и нежно потягивалась в кровати.

— Доброе утро, — протянула она, щурясь от яркой кайской звезды.

— Доброе, — засиял Энви. — Кажется, мы проспали учебу...

— От одного дня ничего не будет, — отмахнулась кайка, вновь уткнувшись в подушку. — Скажу, что не смогла дойти из-за бродячих собак. Мне поверят.

Утром Мила казалась еще более привлекательной. В легкой короткой пижаме она медленно встала с кровати и играючи прошла мимо Энви. Она легонько сбила его в проходе, от чего по коже пробежала приятная дрожь, а сердце застучало еще быстрее. Он ощущал одновременно чувства полета и сладкой муки: «вдруг все, что он чувствует, не взаимно?» — предательски пронеслось в его голове, затмив приятное наслаждение. Энви сделалось страшно, представив, что эта милая маленькая кайка однажды уйдет из его жизни. Но, тряхнув мокрой головой, он мгновенно откинул неприятные мысли. Ибо сейчас Энви был по-человечески счастлив, и ему хотелось, чтобы так начинался каждый его день.

— У тебя красивая квартира, а главное, недалеко от учебы, — заметила Мила, ступая на кухню. Плюхнувшись на бархатный диван, она включила радио.

— Мы ее арендуем, — поправил Энви. — Кстати, не хочешь рассказать о своей семье? Я раньше не спрашивал, боялся ляпнуть что-то по типу «района пятьдесят семь».

— Я живу одна, — с неохотой начала Мила, опустив глаза. — Мои родители погибли во время несчастного случая, а мы с бабушкой переехали на окраину. Единственное, на что хватило денег.

— А где она сейчас?

— Умерла полгода назад…

— Понятно. К сожалению, с людьми такое случается. Это вроде как нормально, — цинично заметил Высший.

— Так сказал, словно тебя это не коснется, — оскорбилась Мила. Ее взгляд был тяжелее любых слов, и Энви почувствовал тень ненависти, проскользнувшую между ними.

— Я забылся, извини. Весь день думаю о том, что случилось с Эдель, — соврал он, дабы уйти от конфликта.

— Да, это странно, — подтвердила Мила. Фоном она слушала радио, где непрерывно твердили об одном и том же: Эдель больше не спутник Кайи, но людей это не должно волновать.

— Ты веришь им? — спросил Энви со всей серьёзностью. В ее сердце он искал отголоски собственных чувств. Хотел удостовериться, что она не так наивна, как другие. Ведь он видел ее рисунки, представлял о той невероятной фантазии и буквально кричал: «Все, что ты рисовала — правда. Просто признай это».

Но в ответ удивленная кайка поморщилась.

— Только не говори, что власти нам врут. Я не выдержу, если ты окажешься из числа тех ненормальных, кто верит в эделевцев, мечтавших нас захватить.

Последнюю фразу она произнесла голосом радиоведущей, занимающейся разгадками тайн. Энви часто настраивал приемник на ее волну, а Страж заливался слезами от бреда, что вещает та дамочка.

— Хотя, — задумалась Мила, окинув своего парня взглядом, — вы совершенно не похожи на кайцев. Особенно твой охранник, — договорила Мила, а затем растянула пальцами уголки глаз, делая их чуточку лисьими.

На секунду Энви показалось, что его раскрыли и сердце «дракона» ойкнуло от счастья.

— Значит, ты считаешь моего Стража… точнее охранника, симпатичнее меня? Не боишься, что начну ревновать?

— Нет же, я не это имела в виду, — улыбнулась Мила. Щеки ее порозовели, стерев с лица отголоски недавней обиды. — Вы оба хорошие, но для меня ты самый красивый. Особенно эти черные мягкие волосы и синие глаза, — тихо добавила она, еще сильнее залившись румянцем. Губы ее покраснели, от чего Энви не удержался и поцеловал кайку. — В университете все девчонки от вас без ума, — продолжила Мила, уткнувшись в его плечо. — Почему ты выбрал меня? Даже твой телохранитель намекал, что у нас не может быть будущего…

— Не слушай его, — фыркнул Энви. — Пусть за собой следит. Сам-то ни одной юбки не пропускает…

— А ты?

— Я? Нет. Хотя длинных отношений у меня не было, ведь мы часто переезжаем. Скажу по секрету, раньше я встречался с девушками Боника, которые сбегали от него ко мне. О многих он до сих пор не знает, — ухмыльнулся Энви, но Мила не разделяла его позитива. Состроив недовольное лицо, она тут же отсела на другой край дивана. — Зато сейчас все серьезно, — ласково заговорил Энви. Он попытался вернуть кайку на место, но та обиженно его оттолкнула.

— Я не об этом, — решительно отрезала Мила. — Я переживаю, что ты снова уедешь…

— А-а-а. Вот ты о чем, — протянул Энви уныло. — Обещаю, что буду заботиться о тебе, где бы я не был. Постараюсь любить и оберегать, но всю жизнь находится рядом мне не под силу…

— Почему не возьмешь меня с собой? Дело в деньгах?

— Нет. Они меня не интересуют. Я могу купить хоть всю Кайю…

— Тогда я ничего не понимаю! — зарыдала Мила.

Энви сделалось не по себе. Он прокручивал в голове возможный переезд, и его сердце защемило болью. Ему не хотелось расставаться с девчонкой, которая смотрела на него глазами, полными надежды. С каждой минутой Энви влюблялся в нее все больше. Запах волос, нежный скромный голос маленькой кайки сводили его с ума.

— Пообещаешь, что сохранишь мою тайну, даже если судьба разведет нас по разным городам? — вдруг затараторил Энви.

В ответ плачущая Мила кивнула.

— Я не человек, как ты. И вы не одни во вселенной. Таких миров тысячи, если не миллионы. Там живут смертные вроде тебя, и бессмертные Боги, подобные мне. По крайней мере, так рассказывал Боник.

От сказанных им слов Мила нахмурилась.

— Ты всем эту лапшу вешал? По-твоему я дура?

— Но мой охранник живет девяносто восемь лет! Я его с детства помню. Он вообще не изменился! — возмущался Энви, раздраженный недоверием кайки. Он решительно не понимал, как заставить ее поверить.

— Ты случайно не принимаешь веществ, изменяющих сознание?

— Дааа Божеее! — протянул отчаявшийся Энви, вскочив с дивана. Оглянувшись, он увидел лежавший на кухонном столе нож, и в голову пришла не совсем адекватная мысль: «Сила! Если я раскрою свой талант, то она точно поверит».

Не думая более ни о чем, он подбежал к столешнице, схватил нож и с силой шваркнул себя по руке. Жгучая боль ударила в голову, из синих глаз выступили слезы. В сознании все перемешалось: вопли кайки, шум из окна, биение собственного сердца. Прежде он никогда не получал столь сильных увечий, из-за чего не на шутку испугался. Еще больше он переживал за Милу. Кайка увидела порез, из которого вытекает голубая, словно чернила, кровь, и чуть не потеряла сознание. Сначала ее загорелая кожа побледнела, затем посинела, как будто это была ее собственная рана.

Энви качнулся к любимой, но в глазах помутнело. Он выронил нож, и тот со звоном ударился о кафельный пол. Неприятный звук освежил разум подростков. Энви пришел в себя, а дрожащая кайка немедленно ринулась за аптечкой.

— Не паникуй, — прошипел он сквозь сжатые зубы, — лучше смотри, что будет иначе ткну себя в живот.

Напуганной кайке ничего не оставалось, как медленно опуститься на табуретку. Руки ее дрожали, а из глаз ручьем лились слезы. Она явно не понимала, что от нее хотят, но послушно уставилась на обезображенную синеватую рану.

Надрез был глубокий, однако необычная кровь быстро свернулась. Еще через минуту рана стала похожа на плохо заживший порез. Через десять минут они наблюдали шрам и покраснения, а спустя час не смогли найти места ранения. Лишь испачканная одежда подтверждала, что происходящее не было сном или фантазией молодых людей.

— Это невозможно! — причитала Мила, осматривая руку, а затем раковину, где оставались синеватые подтеки. Ее непрерывно знобило, и Энви стал опасаться за человеческий рассудок.

— Моя кровь имеет другой белок, поэтому она такого цвета. А еще я с детства ничем не болел. Так что, надеюсь, теперь ты мне веришь? Существуют и другие, подобные мне.

— Твой… охранник? — заикалась кайка.

Энви кивнул.

— На нем… тоже… раны заживают?

— Нет. Боник краснокровый и с регенерацией у него проблемы. Зато он очень быстрый. Но есть моменты, которые тебе лучше не знать... Или хотя бы не все сразу… — замялся Энви, вспомнив о временной форме Стража. Огромный крылатый лис с острыми зубами и молниеносной реакцией — не то, о чем хотят знать простые смертные. Благо, в отличие от матери Энви, Боник хотя бы не ел человекообразных существ. Лис предпочитал лакомиться курочкой, собственно, как и его подопечный.

Привести кайку в чувство оказалось задачей не из легких. Энви пытался ее обнять, но та лишь отбивалась и плакала. В лежавшей на полу аптечке она судорожно нашла успокоительное, закинув в себя аж две таблетки. То был Позитропан — сильнейшее снотворное, которое изредка принимал Боник. Сам Энви к лекарствам не прикасался, ибо они на него попросту не действовали. Зато слабую кайку мгновенно утянуло в сон.

На следующий день они вновь прогуляли учебу. Мила, проспавшая больше суток, чувствовала себя отвратительно, а измученный Энви так и не смог сомкнуть глаз. Он представлял, какой скандал устроит Боник, когда вернется домой. «А если Страж погиб на задании? — от этих мыслей Энви мгновенно окатило холодным потом. — Как быстро местные власти заинтересуются двумя подростками, прогуливающими занятия? — добивал он себя. — Нам ведь нет двадцати пяти, а значит, мы несовершеннолетние».

— Голова раскалывается, — простонала Мила, тем самым вырвав Энви из пучины раздумий. — Может, погуляем вечером? Погода прекрасная, и Койна не так сильно печет, — подметила она, выйдя на кухонный балкон.

— Я не могу без Боника.

— Зачем он вообще нужен? С твоими то способностями.

— Да, убить меня сложно, однако шансы есть… Я не знаю пределов своего тела. Мы хотели проверить регенерацию, но, увы, безопасного, а самое главное, безболезненного способа не существует.

— Значит, ты правда дракон? — спросила она с опаской, но Энви не стал ничего отвечать. Вместо этого он подошел к кайке и опустился на колени. Из-за разницы в росте они практически сравнялись. Затем он нежно ее обнял, а она положила руки на его плечи.

— Дракон, — тихо подтвердил Энви, высматривая страх на лице кайки, но она больше не боялась. Тогда он не выдержал, поведав смертной все, что знал о их мире. О том, что его отец — Хранитель земли, а его сестра — главная наследница Кайи. Что существуют Красные Стражи наподобие Боника, и что мать Энви была настоящим драконом с волшебной синей кровью. Конечно, он умолчал, для чего Хранители селят людей на своих землях, дабы не пугать и без того взволнованную смертную.

— Значит, ты принц?

— В какой-то степени да, — засмущался Энви, заметив, что теперь она верит в каждое его слово. Раскрыв тайны, он больше не испытывал одиночества, свободно проговорив с любимой до самого вечера.

— Уже потемнело. Мне бы домой… — с грустью протянула Мила.

— Я не отпущу тебя так поздно! — решительно отрезал Энви, стиснув ее в объятиях.

— Завтра учебный день. Меня выгонят, если я продолжу прогуливать. Скорее всего, учителя пожаловались в службу контроля. Уверена, ко мне придут с проверкой… А что им думать? Я либо заболела, либо умерла.

— Останься еще на одну ночь. Завтра вернется Боник и решит все наши проблемы, в том числе с институтом. И да, — замялся Энви, — мы спим по разным комнатам. Скажи, ты боишься меня или не доверяешь?

От его вопроса Милу тут же бросило в краску.

— Обещаю, я не буду к тебе приставать, — настаивал он, — просто побудь со мной. Ты меня отвлекаешь.

Ночью Страж так и не вернулся, а Энви не сдержал своего обещания.

Глава 17

— С Боником точно что-то случилось, — причитал Энви, расхаживая из угла в угол. — Прошло три дня с аннигиляции Эдель, так что Стражи Ардни давно покинули Кайю, если они вообще здесь были.

— Мы поэтому не ходим в институт? — нервничала Мила. Она вновь проспала учебу, из-за чего придиралась буквально к каждому слову. Кайка жаловалась, что за эти несколько дней она совершила намного больше ошибок, нежели за всю свою жизнь.

— Пойдешь со мной искать Боника? — вдруг выпалил Энви, думая только о Страже.

— Ты видел, который час? Там патруль!

— У меня хорошие слух и зрение, — слукавил Энви. — Намного сильнее человеческого. Нас будет сложно поймать.

Конечно, он был совершенней, чем Мила, но редко пользовался своими способностями. Не учился различать запахи и не умел отсеивать лишние звуки, принимая их за бесконечную гудящую какофонию, в которой не разбирал даже собственный голос. По этой причине мозг старательно заглушал весь фоновый шум, делая его слух чуть лучше людского. Это была защитная реакция организма, дабы не расходовать слишком много Ра. То же самое было и с глазами. Энви не умел фокусировать зрение с человеческого на Высшее также легко, как это делал Боник. Впоследствии выяснилось, что без тренировок его предел был плачевным. Он слышал вой собак, доносившийся из-за соседней стройки, которая не давала ему спать по ночам. Крайне слабо видел энергетические потоки и путался в ароматах.

— Можешь не идти, — буркнул Энви, швырнув на столик связку ключей. Он надеялся, что руны сообщат Бонику о его выходке, и Страж немедленно вернется на Кайю — если, конечно, он все еще жив. В этом Высший не был уверен, так же как в теорию с магией. Однако по опыту Энви давно догадался: Боник каким-то образом следил за ним. Поэтому, накинув капюшон, он немедленно выскочил за дверь. Мила последовала за ним.

— Лучше не привлекать к себе внимания, — обратился он к кайке, утянув ее в сторону тенистой аллеи.

Светило набирало обороты, обещая, что день будет жарким. Они шли по мощеной улице, нервно оглядываясь по сторонам. Высотки сменились маленькими коттеджами, ведущими в сторону центрального парка. Это был зеленый богатый район с разнообразными постройками и развитой инфраструктурой. Дома здесь строились из белого кирпича, который со временем обрастал плющевидным вьюнком. Это растение обильно цвело в самую холодную пору. Энви с благоговением ждал того дня, когда все Хэдоровские улочки наполнятся сладковатым ароматом белых цветов.

— Вообще это тихий район, — восхищалась кайка, оторвав большой бутон вьюнка.

— Боник всегда подыскивал самые безопасные места. Но я опасаюсь не людей, Мил, — нервничал Энви. Он тоже сорвал недозрелый цветок, покрутил его в руках и тут же швырнул на брусчатку. — У него есть инъекции на основе моей крови. Они помогут при ранениях. Хотя, я чувствую, случилось что-то серьезное. Не мог он вот так меня бросить! — практически заорал Энви, раздавив валяющийся бутон. В тот же миг неподалеку проходил один из дружинников в синей форме. Услышав юные голоса, он что-то буркнул в рацию, а затем побежал в сторону подростков.

В городке Хэдор их могли с легкостью арестовать до выяснения обстоятельств. Поэтому, схватив Милу, Энви немедленно ринулся в парк.

— Нам нельзя попадаться. Если кто-то узнает о моих способностях — мне точно конец, — причитал Высший, летя со всех ног.

— Сюда! — скомандовала Мила, перетянув инициативу на себя. Прячась за ровно подстриженным кустарником, они прокрались к большому бетонному забору, заросшему диким виноградом.

— И как мы туда пройдем? — разочарованно протянул Энви.

— Погоди, — Мила копалась в зарослях, что-то ища вдоль забора. — Вот же! — обрадовалась она. — Я помню это здесь.

Раздвинув ветки, подростки обнаружили лаз на строительную площадку. Они забрались внутрь и облегченно выдохнули. Судя по шуму карманной сирены, патрульные убежали совсем в другую сторону.

— Это место давно никто не охраняет. Нас здесь не поймают, — довольно проговорила Мила, присев на траву.

— Значит, ты уже была тут?

Да, в школьные годы мы часто приходили сюда играть. Говорят, владелец стройки пропал при загадочных обстоятельствах...

— Но успел отгрохать внушительное основание, — подметил Энви, осмотрев монолитный каркас. — Жалко бросать на полпути.

Недострой напоминал ему скелет старого и давно погибшего здания, высушенного до бела под ярким кайским Койна. — Пойдем заберемся наверх.

— Это плохая идея, — отрезала Мила.

— Да брось, трусишка! — с вызовом высмеивал он кайку.

То было одно из самых высоких зданий в городе, отчего Энви не терпелось подняться на его крышу. К тому же он хотел поискать оттуда Боника. Однако Мила на отрез отказалась идти. Тогда Энви подхватил ее на руки. Кайка брыкалась, тихо визжала, а он аккуратно проходил мимо бетонных плит, кусков металла и прочего строительного мусора.

— На моих глазах оттуда упала девочка, — мрачно начала Мила. — Это единственная причина, почему я не хочу туда лезть. Все детство мне снился один и тот же кошмар, прошедший лишь с возрастом. Я больше не хочу вспоминать тот день…— умоляюще пропищала кайка, и Энви поставил ее на землю.

— Нужно бороться со страхами. Пойдем, мы ведь уже не дети, — подмигнул он Миле, нежно потянув ее за руку.

Они шли по бетонной лестнице, которая выглядела совсем как новая, что было неудивительно ввиду неизменной кайской погоды.

— Пятый этаж, — отозвалась Мила, уставившись на балконную плиту. — Она упала оттуда. Сейчас мне кажется, что я та самая девочка, и мне ужасно страшно.

— Не переживай, я не пущу тебя к краю.

Энви поцеловал ее маленькую руку и один вышел на тот злосчастный балкон. Он осмотрел стройку, а также часть парка. — Низко, — заключил Высший, щурясь от ослепительных лучей Койны. — Пойдем дальше.

На десятом этаже они остановились, чтобы Мила перевела дух.

— Неужели ты не устал? — задыхалась кайка.

— Конечно, нет. Я ведь физически более сильный, чем люди.

— Но у тебя освобождение от физкультуры. Никогда не видела тебя в спортзале.

— Это все Боник, — расхохотался Энви. — Он боится, что меня начнут отправлять на соревнования. Чем меньше мы привлекаем внимания, тем лучше.

Подхватив кайку, он донес ее до последнего этажа, откуда открывался невероятный вид на город. Машины сделались совсем крохотными, а деревья сливались в зеленую полосу, словно длинные змеи ползли вдоль широких хэдорских дорог. Энви представил, какая красота здесь будет ночью, когда весь город погрузится в сон, а одинокие фонари сольются в единую золотую паутину.

Подойдя к краю, он заглянул вниз. Двадцать пятый этаж слегка вскружил голову, маня насладиться полетом. Энви не боялся высоты, так как уже летал на огромном крылатом лисе посреди далекой кайской пустыни. Из-за смешения крови он не имел животной формы, от чего слегка завидовал Стражу.

«Вот бы сейчас сигануть отсюда», — подумал Энви. Но кайка словно прочитала его безумные мысли.

— Пойдем отсюда, — жалобно простонала она, боясь выйти дальше середины крыши.

— Сейчас. Поищу Боника и вернусь! — крикнул ей Энви, щурясь вдаль.

Сфокусировать зрение удалось с первого раза, что привело Высшего в полный восторг. Он разглядывал таблички домов, номера машин, зонтики прохожих, которые толпами выходили с работы. Среди всего разнообразия он искал Боника. Но, увы, ни машины, ни Стража не было. Зато внизу, рядом с кучей обломков Энви увидел собаку. Животное не двигалось, и ему показалось, что оно уже давно мертво. Приблизившись к краю, он вытянул шею, дабы разглядеть стройку. Среди фундамента с торчащей арматурой его взор уловил бетонную плиту. На ее поверхности Энви заметил необычное синие пятно, а неподалеку в неестественных позах лежало еще несколько засушенных псов.

— Кажется, я нашел что-то странное! — крикнул он кайке и хотел было уйти, но огромная птица резко выпорхнула из-под ног. Энви ахнул, а затем пошатнулся. Время и сердце замерли, в ушах загудел ветер. Перед глазами, как в замедленной пленке, мелькали белые этажи, а уходящие вдаль облака прекратили полет. Затем наступила темнота.

Энви очнулся от пронизывающей боли, не в силах пошевелиться.

— Ты живой? Живой?! — кричала Мила, прикасаясь к его щеке. Ее руки были в синих подтеках, а глаза наполнял ужас.

Энви хотел заговорить, но из рта хлынула кровь. Дышать стало невыносимо. Чтобы не захлебнуться, он немного приподнял голову.

— Что случилось? — с трудом прохрипел Энви.

— Ты… Ты упал вниз, сюда, на эти железки. Энви! Прошу, не умирай! — паниковала Мила, держа его голову. Он чувствовал, как тряслись ее руки, но все, о чем он думал, это об арматуре, которая торчала из его груди.

— Давай я позову врачей?

— Стой! — изо всех сил простонал Энви. — Я буду жить. Восстанавливаюсь. Мне даже говорить легче…

— Но кровь. Она не перестает...

— Людям не нужно видеть такого, как я, — уверял ее Энви, со всей силы сжимая девичью руку. — Лучше сними меня с этой железки.

Но как бы Мила не старалась, ей не хватало сил, сдвинуть большого по ее меркам мужчину.

Кровь не переставала идти, из-за чего с каждой минутой Энви становилось все хуже. Он понимал, что из-за серьезных травм его регенерация упала до самых невозможных пределов.

— Не надрывайся. Жди Боника. Лис учует меня и придет, — безнадежно добавил Высший. Он хотел было закрыть глаза, дабы успокоить дыхание, но в ту же секунду Мила издала протяжный стон.

Сзади нее стоял высоченный мужчина, одетый в красный плащ Стража. Незнакомец скрывался под черным капюшоном, из-под которого выбивались белые прядки волос, испачканные в синеву. Он тоже был холоднокровным, с синей кровью, но выглядел еще хуже, чем Энви. Изодранная одежда обнажала сильные раны и ожоги. Неизвестный Страж не открывал своих глаз, однако хорошо ориентировался в пространстве. На его теле Энви заметил странные татуировки. Они были выполнены в виде непрерывных темных полос, начинающихся от кончиков пальцев, заканчиваясь на шее. Обмякшая Мила беспомощно свисала в его руках. Посмотрев на кайку, незнакомец бросил ее на песок.

— Что вы с ней сделали? — трепыхался Энви, пытаясь приподняться.

— Ничего серьезного, она в обмороке, — прозвучал спокойный глубокий голос. — Не выдержала моего обаяния и упала. С людьми такое бывает.

— Помогите мне. Помогите встать! — застонал Энви.

— Любой человек погиб бы от простого падения, — рассуждал незнакомец, подойдя ближе, — а ты еще разговариваешь. Удивительно!

— Мне просто повезло. Бывают такие случаи, — врал Высший, но подозрительный Страж не слушал. Он склонился над Энви, а затем разорвал его рубашку. Холодные пальцы коснулись кожи. Сквозь закрытые глаза незнакомец внимательно осматривал рану.

— Ты зацепил сердце и разорвал множество жизненно важных органов. А еще от тебя не пахнет человеком. При таких обстоятельствах могу подозревать, что ты действительно Высший.

Незнакомец испачкал ладонь в крови Энви, а затем длинным змеиным языком слегка коснулся своего пальца, слизав убегающую каплю.

— Я тебе помогу, но не бесплатно, — ухмыльнулся Страж, вкусив крови. — К тому же у тебя нет выбора. Я успел прочитать мысли в голове этой кайки и был приятно удивлен. Впервые среди обычного люда я услышал что-то стоящее своего внимания…

— Я дам вам денег столько, сколько скажите. Только не выдавайте нас. Умоляю! — паниковал Энви, поняв, что незнакомец знает все их тайны.

— Материальные блага меня не интересуют, — улыбнулся Страж, обнажив хищные клыки. У Энви и Боника когда-то были такие же, но из-за жизни среди смертных их пришлось спилить.

— Тогда кто вы? И что вам надо? — воскликнул непонимающий Высший.

— Я Дьявол, который уничтожил ваш аркон. Прибыл на Кайю, чтобы зализать раны, не ожидая, что мне на голову свалится подобная удача. В буквальном смысле этого слова…

— Значит, вы… вы Страж Ардни?

— Тише. Не трать силы на пустые разговоры. Прежде всего, я Хранитель Нижних миров. Поэтому предлагаю сделку: твоя душа в обмен на жизнь этой кайки, твоего отца, Стража Боника и сестренки Лауры. Что скажешь?

— Не посмеешь! — верещал Энви, дергаясь на штыре. Кровь снова хлынула изо рта, заставив его закашляться.

— Решайся, повелитель драконов, — усмехнулся Страж. — Твоя участь уже решена судьбой. Назад дороги нет! Зато у тебя есть шанс спасти тех, кого ты любишь, — он обернулся на Милу. — Твоя сестра живет в моем дворце. Интересно, что с ней можно сделать?

— Черт с тобой. Я согласен! Согласен! — выкрикнул Энви. — Только отстань! Убирайся прочь!

— Что-ж, — ухмыльнулся Страж, медленно извлекая из ножен меч, объятый огненно-фиолетовой аурой. — Необходимо убедиться, что ты действительно достойный претендент. Наверняка ты не знаешь, какой талант скрывается в этом теле. Давай проверим?

Холодное лезвие коснулось сердца Энви, и стук его прекратился. Он ощутил, как последние остатки Ра утекают из его вен, будто ужасный клинок с фиолетовой аурой безжалостно высасывал из него жизнь. Затем Энви сделалось невыносимо холодно, а после пришла всепоглощающая темнота.

Глава 18

Открыв глаза, Энви увидел белоснежный потолок своей хэдоровской квартиры. Он попытался встать, но жгучая боль, пронзившая грудь, мгновенно вернула его на подушку. С иссохших губ сорвался протяжный стон. Разум охватило беспокойство. Прежде Энви никогда не получал столь серьёзных травм. По этой причине не умел переносить боль и не представлял, как сумел выдержать все те ужасы, что приключились с ним на стройке. Видимо, сработал эффект шока, а также невероятная сила клана Десанини, которая буквально вырвала его из цепких лап смерти.

— Та гадкая птица, если бы не она… — простонал Энви. Он скользнул рукой по ране, обнаружив туго затянутые бинты. Кто-то старательно его перевязал, а затем принес сюда, на кровать, в спальню.

«Но кто это сделал?», — вспыхнуло в разуме, накрыв новой волной беспокойства.

Щелкнул дверной замок. В небольшую светлую комнату, пропахшую лекарствами, вошел Боник. Он был одет как Страж: в черную рубаху, запоясанную на манер халата, и в такие же черные широкие штаны, заправленные в кожаные сапоги. На напряжённых плечах висел красный плащ, увидев который, Энви тут же разрыдался.

Гримаса боли, перемешанная со злостью, исказила лицо Боника. От его мрачного вида воздух стал еще гуще прежнего.

— Наконец-то пришел в себя, — резко начал Страж. — Ты можешь говорить?

— Да, — кивнул Энви, вытирая глаза. Он пытался собраться с мыслями, прокрутив в голове минувшие события. От воспоминаний ему сделалось невыносимо стыдно.

— Я же просил не выходить из дома, — сурово продолжил Боник, устремив на подопечного свой холодный лисий взгляд. В нем читалось презрение, смешанное с глубокой болью. — Знал бы ты, что я испытал, когда учуял запах твоей крови.

— А Мила? — вдруг ошарашило Энви. — Где она?

— Я привел ее в чувство, и она все рассказала. Не понимаю, зачем ты открыл человеку секреты Высших, тем самым поставив меня в ужасное положение.

— Ответь! С ней всё в порядке? — умоляюще хныкнул Энви. Его подбородок дрогнул, а по щеке вновь покатилась слезинка.

— Мила дома, — выдавил из себя Боник, скривив губы. — А теперь расскажи. Что произошло после того, как кайка потеряла сознание?

— Это был Страж Ардни. Или не Страж, — замялся Энви. — У него была красная накидка, в точности как у тебя. Но он сказал, что является Хранителем Нижнего мира. А еще у него синяя кровь.

— Лизард? — удивился Боник. Он внимательно выслушал описание существа, с которым встретился его подопечный, и пришел в полный ужас. Никогда прежде Энви не видел Стража в таком состоянии: рыжие брови нахмурены, образовывая глубокую складку, синие глаза стали еще ярче, а зубы скрипели под натиском сильной челюсти. — Что? Повтори! — вдруг заорал Боник. — Ты… Ты дал ему согласие? Энви, ты осознаешь, что натворил? — верещал он, мотаясь по комнате.

От воплей Боника Энви стало не по себе, но еще больше огорчила знакомая ситуация: Страж достал из шкафа пустой чемодан и принялся судорожно набивать его вещами.

— Ты дал согласие не простому человеку: это был визирь Ардни, Великий демон Нижних миров, — причитал Боник. Он срывал с вешалок одежду, небрежно швыряя ее на пол. — Отныне твоя душа больше не принадлежит кристаллу Кайи. Если ты умрешь, то станешь его рабом, пополнив ряды Бессмертного Легиона Душ.

По Энви пробежали толпы холодных мурашек. Не в силах что-либо ответить, он лежал на кровати, словно уже был мертв.

— Поднимайся! — грозно приказал Страж, хлопнув первым чемоданом. — Мы уезжаем.

— Но мне тяжело, — возразил Энви, хватаясь за сердце. Он действительно не мог шевелиться, не говоря уже о том, чтобы встать и упаковывать вещи. Но бездушному Бонику, казалось, было плевать на его мучения.

— Я слишком сильно тебя избаловал и тем самым погубил. Лизард вернется, когда узнает, что ты выжил. Поэтому нам необходимо исчезнуть. В Хэдор мы больше никогда не вернемся, — холодно произнес Боник такие страшные для Энви слова. Из-за Милы этот город успел впиться в сердце так глубоко, что вырвать его оттуда, не потеряв жизнь, он попросту не мог. Но спорить со Стражем оказалось бесполезно. Боник продолжал упаковывать вещи, тут же унося их в машину.

Еще раз Энви попытался встать, но не смог. Тогда Боник пригрозил, что стащит его силой. Эти слова подействовали исцеляюще. Перекатившись на бок, Энви кое как сел на край. Рана от меча почему-то не заживала, голова кружилась, а во рту все пересохло. С ужасом для себя Энви осознал, что он хочет пить, но не воды, — это была жажда крови.

— Что еще ты помнишь о демоне? — спросил Боник, неожиданно протянув стакан воды.

— Трудно сказать, — ответил Энви, сделав пару глотков, — он ведь был изувечен похлеще меня. Даже глаза не открывал.

— Значит, это Лизард уничтожил Эдель, — поморщился Страж. Он взял со стула рубашку и принялся одевать подопечного. — Больше ста лет визирь ходит в теле какого-то Аспида. С того момента он никогда не менял облик. Для нашего мира то существо всего лишь демон, не имеющий здесь власти. Хорошее тело решает эту проблему, однако оболочка не способна жить так долго, — рассуждал Боник, застегивая пуговицы. — Новое тело — новое имя. Никогда не задумывался? Почему у Дьявола тысячи имен? — спросил лис, но, не дождавшись ответа, подхватил раненого и бережно поставил на ноги.

— Лучше расскажи, почему ты меня бросил, — обиженно простонал Энви, кое-как перебирая ногами к выходу. Рану жгло так, что его затошнило от боли.

— Сила Лизарда слишком велика. Я задержался, так как наш барьер рухнул в ту же секунду, как он уничтожил Эдель. А мне пришлось устранять последствия той тяжелой ночи.

Энви понимающе кивнул. Он вспомнил мощную вспышку, внезапно пронзившую небо. Ему повезло, что в этот момент они с Милой находились дома, под защитой рун. Ведь, как рассказал Страж, среди обычных людей были и смертельные случаи. Несколько тысяч кайцев по всей земле не выдержали сильнейшей головной боли, а множество центральных городов остались без света. Для Кайи это было страшно, поскольку здесь все функционировало исключительно на электричестве.

— Меня беспокоит, что ни один из Стражей не учуял его присутствия. Возможно, он тот самый ученик Мора, умеющий скрывать силу. Говоришь, меч был объят фиолетовым пламенем?

— Да, — подтвердил Энви, кое как подходя к машине. Приложив усилие, он плюхнулся в кресло и пристегнул ремень безопасности, от чего рана заныла с новой силой. Боник приказал терпеть, обошел автомобиль и сел за руль. — Почему какой-то Высший вообще был на нашей земле? — огорченно воскликнул Энви. — Давай расскажем отцу?

— И что это даст? Его видел только ты, а твои слова — ничто перед Советом. Даже если каким-то образом его прикажут казнить, то и тебя тоже. К тому же он Великий демон Нижнего мира! Плевать он хотел на наше правосудие. За его спиной тысячи демонов высших чинов, а за ним легионы более мелких тварей. С ними ты собрался воевать? — хмурился Боник. Он не спешил заводить машину. Вероятно, ему так же как и Энви, не хотелось уезжать из этого приятного городка, названного в честь плющевидного вьюнка. До цветения остались считанные дни, и было обидно не застать ту невероятную белую красоту, оплетающую весь Хэдор.

— Я забыл сказать, — аккуратно начал Энви, поглядывая на нервного Стража. — Тот демон похвастался, что Лаура находится в его плену…

От услышанного лицо Боника сделалось еще более кислым, чем прежде.

— Мы немедленно это проверим, — прошипел он, сжимая руль. — Я уже попросил тетку помочь. Так что Моника тоже ищет Лауру. Как только мы доберемся до места, я обязательно сообщу ей эту информацию.

Боник повернул ключ зажигания, и тихий электрический двигатель понес их по зеленым улочкам центрального Хэдора.

— Его оружие... — заговорил Энви, сжимая область сердца, — оно странное. Рана горит, словно огонь, сжигая изнутри. Эту боль невозможно вытерпеть.

— Скорей всего, это легендарный меч Мора, — блеснул знаниями Страж. — Прикасаясь к существам, он высасывает из них Ра, пока та не закончится. Клинок тебя не убил только по той причине, что ты оказался драконом из первой линии, таким же, как твоя мать. Лично для вас создано иное оружие. Надеюсь, ты никогда с ним не пересечешься, — с тревогой в голосе добавил Боник, свернув в сторону частного института. — Когда я тебя увидел, то думал: это конец. Энви, ты понимаешь, насколько тебе повезло? Я видел собак, оставшихся без капли жизненной энергии. Кайские псы слишком агрессивны, но меч охранял хозяина… Интересная вещица.

— А как же Мила? — вспомнил Энви, окинув взглядом железный забор небольшого частного института, в который он больше никогда не вернется. — Прошу, давай заберем ее с собой. А что, если в поисках меня демон придет к ней?

— Я же просил тебя! — крикнул Боник, не скрывая своего раздражения. — Не заводить эти отношения так далеко. И вот смотри, куда это привело.

— Умоляю… — голос Энви дрогнул в отчаянии. — Дай хотя бы минуту, чтобы все ей объяснить.

За эту услугу Энви поклялся безукоризненно выполнять все дальнейшие указания, а также пообещал, что не потащит Милу с собой. В глазах Боника на мгновение промелькнуло сомнение, однако, пораздумав, он согласился на сделку и повернул машину в сторону района пятьдесят семь.

Подъехав к дому, парни стали свидетелями странных событий. Здание было оцеплено, а вокруг толпилось множество смертных. С трудом протиснувшись через невысокий люд, они поднялись на третий этаж. В нужную квартиру их не пустили, однако Боник переговорил с военными, и те открыли дверь. Картина, заставшая Энви врасплох, мгновенно разбила и без того треснувшее сердце. Мила была найдена мертвой. Кто-то оставил ее без жизненной энергии, превратив в неузнаваемую мумию. Лишь вчерашняя одежда, перепачканная его кровью, подтверждала то, что это была действительно она.

Всю дорогу Энви мучила лихорадка. Рана от меча не заживала, вынуждая Боника регулярно останавливаться, дабы сделать очередную перевязку. Они ехали на край континента, настолько далеко, насколько это было возможно.

Через месяц раны на груди Энви начали постепенно затягиваться, а его жизненные силы возвращаться. Друзья обосновались в уютном деревенском городке Локо, расположенном на севере страны, в горах. Сменили документы, стерев все прежние следы прошлого. Однако Энви не мог забыть того, что случилось с ним в Хэдоре.

Глава 19

Айра сидела на широком подоконнике и небрежно листала увесистую книгу. Ни слова из написанного она не понимала, но это было не важно. Пленница разглядывала многочисленные изображения уродливых существ, попутно размышляя о жизни.

«Из-за того красноглазого гада я обязана торчать здесь в одиночестве, — тряслась она от злости, вспоминая о Распиде. — А черноволосый... вообще всю дорогу мне врал».

— Ненавижу! — с жаром прошипела она сквозь зубы, пальцами смяв страницу парукилограммового фолианта в кожаной обложке. Изображённое чудище стало еще более несуразным, чем прежде.

Приподняв голову, Айра увидела знакомый силуэт, мелькнувший в конце коридора. К ней направлялся тот самый обаятельный лжец. Он выглядел так, словно сошел с картинки учебника по истории: винтажная рубаха, заправленная в штаны с высокой талией, белые перчатки с поблескивающими кольцами и непривычно длинные черные волосы. Ступал он все так же тихо, аккуратно перебирая босыми ногами по тёплому мраморному полу.

Пленницу охватило чувство ненависти. Однако она все равно встала, отложила книгу в сторону и демонстративно опустилась на колени, прижавшись лицом к полу.

«Буду делать то, что они говорят», — размышляла Айра, вставая. Она давно поняла: в мире, где людская жизнь ничего не стоит, лучше забыть о гордости до момента, пока она не вернется домой.

— Вероятно, нам следует познакомиться еще раз, — прозвучал спокойный ласковый голос. — Как ты уже догадалась, я не Распид. Мое настоящее имя Лизард Сатони, и я действительно главный демон Нижних миров.

— Теперь мне сложно вам верить, — сухо ответила Айра, еще раз поклонившись подобием реверанса. Она хотела уйти, но горячая рука коснулось предплечья.

— Не злись, — улыбался Лизард, от чего Айра испытала еще большее отвращение. — Пойми, все, что я делаю, не моя собственная прихоть. Давай кое-что покажу, и ты все поймешь.

Он взял ее за руку и решительно потянул в сторону лестницы. Айра почувствовала, как желудок скрутило от страха, вызвав небольшую тошноту, но сопротивляться было бессмысленно. Высоченный черноволосый демон с желтыми, как Солнце глазами, вероятно, исполнит задуманное. Пленница не знала лишь одного: что на этот раз взбредёт в его ненормальную голову. От мыслей этих сердце застучало, как в барабан, неприятно отдавая в уши.

«Что если он меня убьет?» — подумала Айра, покосившись на спутника.

— Если я это сделаю, то Распид убьет меня, — ответил на мысли Лизард.

Айру тут же окатило ледяным потом. Само понимание, что он знает все ее тайны, уже до невозможности холодило душу. Он слышал все самые потаенные уголки разума, которые обязаны быть только ее. И никто не смел покушаться на это пространство.

«Как вы это делаете?», — подумала Айра, дабы проверить опасения.

— Демоны общаются мыслями, — спокойно ответил Лизард, утягивая пленницу на первый этаж, в коридор, где раньше находились ее покои.

«Но я не демон!», — провопила она про себя.

— Конечно, нет. Иначе мы бы общались без слов. В Нижнем мире ни у кого нет секретов. Я знаю, о чем думает каждый мой собрат, что он видел и что пережил. Тоже самое касается и меня. У нас общие мысли. Все мы словно единый живой разум, — тихо прошептал Лизард, от чего Айре сделалось еще больше не по себе.

Ей захотелось закрыть неприятную тему, и спутник мгновенно исполнил желаемое. Они погрузились в молчание, разбавленное стуком каблуков вперемешку с шуршанием одежды и тиканьем часов. Как назло, в голову полезли разнообразные оскорбления, которые Айра тщетно пыталась подавить. Но мозг упорно генерировал все новые и новые фразочки. Демон никак на это не отреагировал.

Вскоре они подошли к знакомому портрету в богатой резной раме. Как и прежде, изображенная на нем девушка смотрела на проходящих большими черными глазами с оленьими ресницами и мило, но грустно улыбалась.

Демон провел рукой по холсту, а затем с грустью сказал:

— Это моя жена, Вивьен. Но это не то, что я хотел показать, — добавил он, подтолкнув Айру в сторону покоев.

В комнате с перламутровым потолком пахло травами, деревом и сладковатым парфюмом. Казалось, здесь все было по-прежнему. Но внезапно Айра увидела большого черного пса, сидевшего на одном из сундуков Вивьен. К ужасу пленницы, животное спрыгнуло с воображаемого пьедестала и рысью направилось в их сторону. Тогда Айра сделала глубокий шаг назад, нечаянно врезавшись в демона. Спиной она почувствовала сильное горячее тело, а на ее плечи опустились крепкие руки. Скрестив их, Лизард прижал пленницу к себе так сильно и нежно, что сердце ее забилось быстрее. Откинув голову, она взглянула в искрящиеся желтые глаза с небольшими морщинками.

В то же время пес подошел почти вплотную, и Айра сделала резкий разворот, носом уткнувшись в широкую твердую грудь. Она была Лизарду по плечо, хрупкая и слабая, словно ребенок, просящий защиты.

Влажный нос коснулся щиколотки, жадно вдыхая воздух, от чего Айра издала протяжный писк.

— Это Домару. Он не кусается, — заверил ее Лизард, протянув псу руку в белоснежной перчатке. Медленно Айра проделала то же самое: аккуратно она коснулась бархатного уха, и глаза Домару засияли от радости. Не в силах сдержать эмоции, длинноногий пес принялся радостно гонять по комнате.

— Ты перебарщиваешь, — строго, но вполне спокойно рявкнул Лизард. Домару мгновенно остановился. Несмотря на то, что пес выглядел грозно, его умные глаза излучали ауру доброты.

— Отпустите меня! — воскликнула пленница, вырываясь из назойливых объятий.

— Раньше я не замечал, что ты действительно в моем вкусе, — подозрительно страстно прошептал Лизард. Айра тут же залилась краской. Она вспомнила, что и вправду чем-то похожа на Вивьен, от чего в голову полезли непристойные мысли.

— Ты собственность Распида, — томно прошептал он, склонившись к ее уху. Руки его разжались. — Несмотря на кулон, я способен тебя убить. Боюсь, мой брат не обрадуется такому исходу. А ведь он мне еще нужен, и я не хочу портить с ним отношения.

Лизард схватил Айру за голову и тихонько повернул в сторону кровати. На ней кто-то лежал. Подойдя ближе, она разглядела: это был ребенок. Он выглядел крайне плохо, практически безжизненно. На исхудалых руках виднелась синева тонких вен. У ребенка были необычные зеленоватые волосы, заплетенные в две длинные косы, и очень миловидное девичье лицо с острым подбородком.

— Это мой сын, а девушка с портрета его мать, — тихо пояснил Лизард, опустившись на кровать.

— Он болен? — с сочувствием спросила Айра, на что демон кивнул.

— Все, что я делаю, это ради него. Я оказал Распиду услугу, вернув Бьяко человеческий облик. Взамен он пообещал помочь с Юмэ. Мне жаль, что пришлось втянуть тебя в это дело, но лишь твоя печать способна снимать столь сильные чары.

— Тот… Ваш двойник… — аккуратно начала Айра, намекая на Распида. — Он со мной не разговаривает. Могли бы вы рассказать, что это за печать?

— О ней тебе поведает кое-кто другой, — прищуром Лизард покосился на собаку. Домару сидел на сундуке, довольно высунув язык и пуская слюни. — Если, конечно, этот кто-то прекратит валять дурака, — добавил демон сердито. Айра ничего не поняла, но Лизард отказался объяснять, сменив тему. — Знаю, ты на меня злишься, однако прошу тебя поухаживать за Юмэ.

— Хорошо, — поспешно ответила Айра, не успев подумать. — А что надо делать? — вдруг осенило ее.

— Ничего серьезного. Готовь лекарства, разговаривай с Юмэ, играй с Домару. Все остальное сделают слуги. Понимаю, тебе нужно привыкнуть к работе. Поэтому приходи пока что с Эммой, а там решим.

Так Айра и поступила. Каждый день в сопровождении главной служанки она навещала мальчика. Перебирала непонятные травы, разделяя их по сортам. Расчесывала волосы, а после заплетала зеленоватые локоны в косы.

На вид ребенку было не больше десяти лет. Его слабое истощенное тело, вероятно, не двигалось с самого рождения, о чем говорили неразвитые мышцы. Его большая голова и слабое тельце вызывало у Айры неподдельную жалость. Вскоре она стала проводить в его покоях большую часть времени.

Домару всегда находился неподалеку, и Айра быстро к нему привыкла. К тому же пес безукоризненно исполнял все команды, словно понимал человеческий язык. Ластился и приносил непонятно откуда взятые игрушки в надежде, что она забросит их подальше, а он сломя голову понесется их подбирать.

Даже сейчас, когда Айра сидела у камина, старательно копошась в травах, Домару подсовывал ей на колени погрызанную деревянную статуэтку.

— Мне некогда с тобой играть, — ворчала Айра, отпихивая пса локтем. Тот не сдавался.

Их противостояние нарушил гулкий ветер, который погасил все источники огня. Они погрузились в полумрак. Айру охватила паника. Возможно, она смогла бы успокоиться, сославшись на сквозняк, но Домару лишь разжигал беспокойство. Пес мгновенно позабыл о игрушке, ощетинился и рванул к двери. Стал неистово лаять. Потом снова подбежал к оцепеневшей Айре, клацнул зубами о подол платья и утянул пленницу к выходу.

Наконец до Айры дошло:

— Ты хочешь, чтобы я тебя выпустила? — спросила она, приоткрыв тяжелую деревянную дверь. Домару тут же протиснулся в небольшую щелку. Словно молния, он понесся в глубь мрачного коридора, пока не слился с темнотой. По всей видимости, свет погас на всем этаже.

Через пару минут в комнату вошел заспанный Лизард. Вслед за ним, цокая когтями, забежал Домару, а еще через минуту ворвалась растерянная Эмма. Ее старческое лицо отражало огромный спектр эмоций, начиная от ужаса, заканчивая полным недоумением.

— Неужели ты не знаешь, от чего питается замок? — ворчал Лизард, обращаясь к служанке. Оказавшись в покоях, демон тут же бросился к сыну.

— Не забывайтесь. Я смертная. От того не посвящена во все тайны. Лучше пойду к принцессам, пока они не устроили переполох, — сухо буркнула Эмма и тут же выскочила из комнаты.

Домару запрыгнул на постель. Вместе с Лизардом он уставился на мальчика. Не выдержав любопытства, Айра подошла ближе.

— Если мы не найдем источник, питающий замок, то Юмэ погибнет, — с горечью пояснил Лизард, заметив подкрадывающуюся пленницу.

Мальчик действительно выглядел хуже. Буквально на глазах он высыхал, и Айре сделалось невыносимо больно. За последнее время ее нервы так расшатались, что она не заметила, как горячая слеза медленно покатилась по щеке. В груди кольнуло, и она бессознательно потерла рукой область сердца, нащупав кулон.

Ни о чем не думая, она сняла цепочку и протянула ее демону.

— Я знаю, эта штука поможет, — решительно проговорила Айра, смотря то на умирающего Юмэ, то на ошарашенного Лизарда. Но вместо того, чтобы принять помощь, демон отшатнулся от кристалла, а Домару протяжно заскулил.

— Не делай так больше, — проговорил Лизард, сунув руку в карман брюк. Оттуда он достал браслет с черными бусинами, наподобие тех, что носят все смертные служанки, включая Эмму. Не сводя глаз с кулона, он почти на цыпочках подкрался к Айре и нацепил браслет на хрупкое запястье.

Пленница вскинула удивленные брови.

— А это еще зачем?

— Для того, чтобы земля Ардни тебя не убила. В одной из линий жизни я увидел, как ты уронила цепочку. Стоит ли говорить, что с тобой стало?

— Но раньше я снимала кулон, и все было хорошо, — робко пропищала Айра, прижав руку с камнем к груди. Слова демона сильно ее напугали.

— У замка исчез барьер, — Лизард внимательно осмотрелся, словно видел сквозь стены. — Теперь тут не безопасней, чем на улице. Не снимай браслет, и все будет хорошо.

— А как же Юмэ?

Айра сжимала кулон, не зная, что ей делать. Она вспомнила рассказ Эммы о загадочных черных бусинах, которые оберегали жизнь смертных. А также знала, что кристалл на ее шеи способен даровать жизнь и исцеление любому, кто возьмет его в руки.

— Если хочешь спасти Юмэ, то отдай ему камень, — но… — замялся демон, — Распид не будет рад твоему поступку…

— Он меня убьет? — безнадежно простонала Айра, вспомнив того ужасного красноглазого монстра, но ситуация требовала решительных действий. Руки Юмэ уже стали дряблые и морщинистые. Его большие глаза постепенно вваливались, обнажая очертание черепа, а некогда яркие зеленые волосы потускнели.

— Домару тебя защитит, — нерешительно проговорил Лизард, умоляюще посмотрев на пса. Тот гавкнул и зашевелил обрубком хвоста.

Конечно, Айра не верила демону. Обычный пес. Что он мог сделать тому, кто способен уничтожать миры? Естественно, ничего. Айра даже не представляла, каково это уничтожить мир? Зато как Распид мог с ней расправиться, она примерно догадывалась. Его жестокая звериная натура и вспыльчивый характер вызывали в пленнице неподдельный ужас. Она вспомнила свой побег, а заодно несчастную Софию, Нику и Викторию, которая все еще не оправилась от озера. Он не пощадил принцесс, но ее, смертную, почему-то спас. «Вероятно я нужна ему из-за Бьяко», — подумала пленница, вспомнив про магию печати. «И плевать, что он будет недоволен», — решительно пронеслось в ее голове.

Убедив себя в неуязвимости, Айра тяжело вздохнула и подошла к мальчику. Под гробовое молчание она положила кулон на его тихо вздымающуюся грудь. Соприкоснувшись с кристаллом, кожа мгновенно преобразилась: стала наполняться влагой, делая обезображенные старостью руки снова детскими. Щеки приобрели здоровый румянец, а волосы засияли ярче прежнего. Его дыхание восстановилось. Он на мгновение пришел в себя, простонав что-то невнятное, а затем вновь погрузился в глубокий сон.

— Будь осторожна без кулона, — предупредил демон. — Теперь твоя жизнь в опасности. Держись около меня, а также ни при каких обстоятельствах не снимай браслет.

Айра посмотрела на плетеное украшение. На нем в шесть рядов красовались глянцевые бусины размером с большую горошину. Их было раза в два больше, чем носила Эмма, и все они имели крайне глубокий черный оттенок.

— Возвращать его не нужно. Это мой подарок за спасение Юмэ, — добавил Лизард, уводя ее в полумрак коридора. — В этом браслете Ра восьмидесяти миров.

— Почему вы не отдали его сыну?

— Этого ему не хватит, — с грустью ответил Лизард. Перед тем, как зайти в гулкий зал, он остановился и тихо прошептал: — В твоем осколке энергия миллионов миров, но даже она не смогла его исцелить…

В мрачном витражном холле с каждой минутой нарастала паника. Кругом мельтешили принцессы и служанки. Все они пытались хоть что-то выяснить. Некоторые из девиц кружили возле входа, но, заметив Лизарда, тут же ретировались к окну. Видимо, из-за недавних событий Распид внушал в них благоговейный ужас, а его черноволосый двойник и вовсе заставлял трепетать от страха.

Эмма ходила среди толпы с невозмутимым видом, от которого Айре сделалось чуточку спокойней. Но когда служанка подошла ближе, пленница заметила, что это была наигранная маска.

— Я не могу врать им вечно, — безнадежно прошептала служанка, бросая взгляд на сотню наложниц. — Если мы ничего не придумаем — нам конец. Рано или поздно они захотят убежать, — с ужасом протянула Эмма, умоляюще посмотрев на демона.

— Домару не позволит этому случиться, — чуть слышно ответил Лизард, и лицо служанки постепенно расслабилось. Они перевели взгляд на пса, который тревожно кружился у их ног. Своей длинной мордой он водил по полу, фыркая и пуская слюни, текущие по растрёпанным брылам. — Пойдемте, — скомандовал Лизард. — Домару что-то учуял.

Пленнице ничего не оставалась, как последовать за ними. Войдя в старую часть замка, Айра поняла, куда они направляются. Но чем ближе путники подходили к стальной двери, тем сильнее нарастало беспокойство. Ибо дверь, ведущая в подземелье, была распахнута, а на полу виднелись капельки алой крови.

Окинув коридор взглядом, служанка забеспокоилась:

— Возможно, нам не стоит туда идти? Вдруг это Бьяко каким-то образом стер печать и выбрался наружу. Что мы будем делать с драконом, разгуливающим по замку?

— Но кровь холоднокровных синяя, — уверенно проговорил Лизард, склонившись над алыми каплями. Домару гавкнул и начал активно фыркать раздутыми ноздрями. Взглянув на пса, демон продолжил: — Домару утверждает, что это медвежья кровь.

— Что-о-о? — вырвалось у Айры протяжным стоном. — Вы еще медведя держите? — укоризненно пропищала она, одарив служанку недоумевающим взглядом.

— Нет же, — оправдывалась Эмма, — нет у нас никаких медведей, — быстро протараторила она, нахмурив темные брови. По всей видимости, служанка говорила правду.

— Это не совсем животное, — продолжил Лизард, вступив на темную лестницу, — это Высшее существо, способное обращаться в медведя. Попросту говоря, в замок пробрался чужак.

Эти слова оборвались в Айре вместе с дыханием. Она мечтала о спокойной безмятежной жизни вдалеке от ужасов дворца, но теперь ее практически силой заволокли в подземелье.

Хлопнула тяжелая дверь, и путники оказались в кромешной тьме.

— Мы тут убьемся, — чуть слышно простонала Айра, кое как нащупав перила. В тот же миг весь полукруглый лестничный пролет посветлел. Зажглись свечи, прикрепленные к стене. Все произошло само собой, без чьего-то участия, из-за чего у Айры тут же затряслись колени.

Лизард, Эмма и Домару ушли вперед, внимательно осматривая полуразрушенное подземелье. Не только перила и ступени, но и стены были испачканы кровью. Айра заметила следы вполне человеческих рук, однако чем ниже она спускалась, тем более жуткими и гротескными становились те отпечатки. Страх перед зверем оказался сильнее страха сломать шею, поэтому, подобрав платье, она побежала вниз.

Догнав спутников, Айра расслабилась, но ненадолго. Как только она сравнялась с Лизардом, перед глазами все закружилось. Не успев вскрикнуть, она оказалось под потолком, в его руках.

— Зачем? — чуть слышно спросила пленница, обхватив демона за шею. О том, что Лизард поддерживал ее за ягодицы, Айра старалась не думать.

— Закрой глаза, — попросил он, слегка ухмыльнувшись.

Пленница отрицательно помотала головой.

— Делай, что тебе говорят! — рявкнула служанка, и Айра тут же зажмурилась. Лишь слабое зарево проникало сквозь дрожащие веки. Лизард шагнул вперед. На мгновение свет исчез. Он сделал еще пару шагов и опустил пленницу на ноги.

Открыв глаза, Айра была поражена. Теперь они стояли на темной площадке в самом конце подземелья, словно одним шагом перемахнули всю лестницу.

Пленница хотела спросить: как они это сделали? Но, заметив, что дверь Бьяко распахнута, а лица ее спутников выражали страх, она тут же стиснула челюсти.

На стене она увидела глубокие борозды от когтей. Лапа неизвестного чудовища была в десять раз больше ее руки.

Как только Лизард подошел к двери, в ней показалась слюнявая челюсть с зубами в несколько рядов. Затем мелькнул большой зеленый глаз размером с половину прохода. Зверь был так огромен, что не мог протиснуться в дверь даже носом.

От вида чудовища Айра протяжно заскулила.

Сквозь вход на них смотрела голова огромного красного дракона, испещренная наростами и шипами. Запустив руку в волосы, пленница нащупала заколку, и на душе стало спокойней. Это был подарок Бьяко. Однако в ту же секунду разъяренный зверь развернулся и ударил шипастым хвостом по стене. Подземелье содрогнулось. На путников посыпалась пыль и мелкие камни. Подумав, что дракон разнесет проход, Айра вновь завыла.

— Почему он в таком виде? — пропищала она, пятясь назад.

— Кристалл, — полушепотом ответил Лизард, и Айра скользнула рукой по груди. «Точно! Я ведь отдала кулон Юмэ!»

— Как вернешься, забери его назад, — скомандовал демон и резким движением захлопнул обветшалую дверь. — Теперь кто-то знает о Бьяко, — опасливо добавил он, накинув замок.

— Вы были за главного, вам и отвечать, — съязвила служанка, отряхивая длинное серое платье. Казалось, она была единственной, кто не смутился от вида зубастого чудища.

— Я настолько слаб, что начинаю терять талант. Меня может убить даже смертная вроде тебя, — огрызнулся Лизард, мотнув черными волосами. Он был в пыли, словно в пудре. — Думаешь, я просто так таскаю его с собой? — он ткнул пальцем в сторону Домару.

Покосившись на собаку служанка поджала губы и заговорила учтивее:

— Как думаете, зачем вору рисковать жизнью, спускаясь в подвал. Что он тут искал?

Лизард пожал плечами. Облокотившись на дверь, он погрузился в раздумья.

— Я не знаком с этим существом. Но, кажется, догадываюсь, кто его прислал… Пойдемте назад. Здесь нечего больше делать. Мы вернемся через пару дней, когда сюда прибудет Распид.

На этой ноте он вновь попросил Айру закрыть глаза. Шагнув вперед, пленница оказалась в старых покоях, вот только теперь совершенно одна. Даже Домару не было рядом.

В комнате все стало по прежнему. Камин тихо потрескивал, а свечи тихонько прыгали, источая приятный аромат.

Подойдя к Юме, Айра медленно забрала кулон. Мальчик никак не изменился, лишь слегка моргнул, от чего пленница расплылась в улыбке. Все же сегодня ей удалось спасти чью-то жизнь.

Глава 20

Распид воткнул меч Мора в землю и рухнул на колено. Перед мальчишкой он держался слишком уверенно, но теперь силы окончательно его покинули. Кайское светило нестерпимо жгло раны, от чего у Распида вырвался протяжный стон. Всё, о чём он сейчас думал, — это об озере Грешников. Энергии, украденной у Энви, хватило для открытия портала. Поэтому, шагнув в небытие, Страж оказался в холодном и слегка влажном пространстве. Зрение Высших отказало. Боль сделалась настолько нестерпимой, что он предпочёл наслаждаться ею, а не терпеть. Она раскатывалась по телу жгучей теплотой, холодным сдавливанием и пронзительной остротой тысячи клинков.

Разрушая материальные миры, Распид всегда получал значительные увечья, но кристалл тут же его исцелял. С Эдель все пошло не по плану. По какой-то причине камень, находящийся в короне, перестал отдавать энергию, обрушив на Стража всю мощь физического взрыва.

Распид не сумел дойти до озера, обессиленно свалившись у двери, укреплённой печатями. Переместиться ближе он не мог: магический барьер, окутывающий пещеру, делал её невосприимчивой к заклинаниям. Оставалось лишь ползти к озеру, выжимая последние капли воли. Но с каждой секундой Распид чувствовал, как энергия утекает, словно песок сквозь пальцы. Поняв, в чем дело, он отшвырнул меч Мора в сторону. Наступила минутная легкость.

Страж лежал на холодном каменном полу, пытаясь набраться сил. Как вдруг почувствовал прикосновение до боли знакомой руки. Распид тут же принюхался. Помимо Лизарда в подземелье стоял устойчивый запах пса, Айры и кого-то еще. Первым троим он немного обрадовался, а вот последний заставил волноваться. Страж хотел прочитать мысли смертной, но не смог. Его голова раскалывалась от боли при малейшей попытке использовать силу. На мгновение он даже потерял сознание.

Предсмертная агония давалась Распиду хуже всего. За сотню лет он не смог к ней привыкнуть и жалел о том, что вообще уцелел после Эдель. Сквозь непроглядную мглу он шепотом попросил Лизарда убить его, но вместо этого теплые руки заволокли его в пещеру.

Неизвестный запах исчез вместе с тяжелым душком Домару и сладковатым привкусом смертной плоти. Распид понимал, что лежит в пятидесяти шагах от озера Грешников. Ибо в нос ударил пряный аромат горной тлянки. Суровое сердце тут же наполнилось спокойствием, а поверхностное дыхание выровнялось. То были чары тумана. Кто-то видел в нем притягательные образы, кому-то мерещился зов или музыка. Для Распида это была тлянка, учуяв которую, он тут же уснул, получив долгожданную свободу.

Открыв глаза, Страж понял, что находится на самом дне озера, среди бесконечной груды костей, объятых зеленовато-золотым свечением. Лежать на них было крайне неудобно. Зато прошла нестерпимая боль. Разум прояснился. Сквозь толщу воды он слышал гул лампиджу, а также жаркое пререкание двух знакомых голосов.

— Он утонет! В нем нет ни капли жизненной энергии, — верещал Бьяко, шлепая ногами по берегу.

— Этим его не проймешь. Оставь. Так он быстрее излечится. В отличие от нас, он бессмертный, если ты еще не в курсе. Но если хочешь искупаться, то валяй. Я в ледяную воду не полезу, — ворчал в ответ Лизард.

Распиду совсем не хотелось плыть назад. Чувство умиротворенности одурманивало Высшего, но он знал, — это всего лишь обман озера Грешников. На его теле не осталось ни единой раны, поэтому, оттолкнувшись от костей, Страж поплыл к поверхности. Будучи Аспидом, он мог надолго задерживать дыхание, но не заметил, как провел под водой целый час. Вынырнув, Распид громко раскашлялся, а Бьяко тут же бросился к нему.

— С тобой все в порядке? — в звонком голосе послышалось волнение.

— Да, — подтвердил Страж, хватаясь за сухую мускулистую руку. — Но топить не нужно было. Целые легкие воды.

— Это все демон, — прошипел Бьяко и повернулся к Лизарду, оскалив белоснежные клыки.

— Да ладно вам. Я помог, а вы, как всегда недовольны. Иначе откисал бы в озере целые сутки. Подумаешь, повалялся среди костей. С тебя же не убудет? — возмутился Лизард обиженным тоном.

Мокрая рваная одежда неприятно прилипала к телу, но, посмотрев на Бьяко, Распид тут же позабыл о неудобствах.

— Я нашел его! — вдруг выкрикнул Страж, и на его бледном лице появилось редкое счастливое выражение.

— Кого? — удивился Бьяко, потупив взгляд.

— Я полагаю, сосуд для тебя, — влез в разговор Лизард.

— Этот парень идеально подходит! Он практически дракон, а значит, я смогу вернуть тебя навсегда, — продолжил Распид, захлебываясь эмоциями. Никогда прежде он не был так взволнован, особенно после задания.

Но вместо радости Бьяко нахмурил ярко-алые брови, а свет его глаз потух.

— Мне придется жить в чужом теле, подобно тому мерзкому демону? — он мотнул головой в сторону Лизарда. Демон посмотрел на Бьяко неоднозначным взглядом. Между ними была явная неприязнь.

— Нет, — Распид поспешил утешить друга. — Через год твой дух перестроит сосуд. Так что ни внешне, ни как-либо ещё ты не изменишься. Потерпеть год и только… Тот мальчишка отдал душу по собственной воле, а значит, я смогу пользоваться телом, как заблагорассудится. Есть несколько тайных способов, как сделать ту плоть твоей.

— А что с душой? — нетерпеливо поинтересовался Лизард, подойдя ближе. Глаза его жадно блеснули адским пламенем.

— Ты можешь забрать её себе. Знаю, ты только этого и ждешь, — ухмыльнулся Распид.

Демон был рад такому ответу. Добившись чего хотел, он неторопливо направился к выходу, аккуратно ступая босыми ногами по влажному острому камню.

— Я уже на все готов, — грустно вздохнул Бьяко, провожая демона взглядом. — Делай, что хочешь, только дай отсюда выйти.

Распид похлопал юношу по плечу и последовал за братом. В нём было слишком мало Ра, от чего он чувствовал ужасную жажду крови — частое явление для холоднокровных. Распид всегда обходился без этого ресурса и никогда ее не пил. Кровь Энви стала второй по счету коснувшейся его языка. Удивительно, но тело не сопротивлялось отказу от пищи. Для насыщения ему было достаточно употреблять чистую Ра.

Как только Распид пересек барьер, в нос ударил незнакомый запах. В подземелье царил хаос. Стены испещрялись царапинами, а на полу виднелись засохшие капли бурой крови, припорошенные камнями и пылью. Недалеко от лестницы валялся меч Мора. Рядом, облокотившись на спину Домару, тихонько посапывала пленница.

Подобрав оружие, Распид вновь почувствовал недомогание. К сожалению, озеро не восстанавливало энергию, оно лишь лечило недуги. Камень Ардни также оказался слаб, кое-как восполняя потребности меча.

— Что здесь произошло? — рявкнул Распид, осматривая подземелье. Домару резко подскочил и ринулся к хозяину. Потеряв точку опоры, Айра шлепнулась на пол.

— В общем, пока тебя не было, в замок кто-то пробрался…

Лизард состроил виноватое лицо, стараясь не смотреть на закипающего от злости Стража.

Высунув змеиный язык, Распид старался уловить частички незнакомца. Он чувствовал далекое присутствие то ли зверя, то ли человека, ходившего здесь около двух дней назад.

— Вы его поймали? — в словах Распида чувствовалась злоба.

В ответ демон и пес переглянулись, а затем в унисон помотали головами.

— Шутите? — вспыхнул Распид. Его хищные зрачки сузились в тонкую полоску, не предвещая присутствующим ничего хорошего. — В доме был один Великий, — Страж укоризненно посмотрел на Домару, — и куча Высших. Как это существо пробралось мимо вас?!

В пещере нависло молчание. В могильной тишине Распид вспомнил о смертной. Сонная Айра зевала у стены, практически ни о чем не думая. Тогда Распид резко повернулся. Одной рукой он схватил тонкую лебединую шею и рывком поставил смертную на ноги. Пленница издала протяжный писк, словно мышь, пойманная котом. Сердце ее колотилось, тело невольно затряслось, а большие миндалевидные глаза стали круглыми от ужаса.

— Отпусти ее! — скомандовал Лизард, шагнув в их сторону. Распид вытянул меч и направил на брата. Тот мгновенно остановился. — Чтобы прочитать человеческие мысли, не обязательно применять силу, — добавил демон обеспокоенным тоном.

Страж обернулся. В подвальной полутьме на него пялились три пары злобных глаз. Одним из них был Бьяко. Он стоял за синеватой дымкой барьера, не в силах что-либо сделать. По всей видимости, он переживал за смертную, не желая вновь обращаться в дракона.

— Здесь Домару, — напомнил Лизард, подбородком указав на пса. — Этот меч принадлежит его хозяину. Направив его против нас, ты действительно рассчитываешь победить? — хмурился демон. — К тому же по девчонке сам потом будешь жалеть.

Не обращая внимания на угрозы, Распид посмотрел на пленницу. В карих глазах он видел свое отражение, а также все минувшие события. Узнал о том, что защита замка исчезла, а спустя некоторое время вновь восстановилась. О чужаке, способном обращаться в медведя, который, вероятно, сцепился в пещере с драконом, а затем позорно бежал. А еще понял, почему так сильно пострадал из-за Эдель.

В груди вспыхнул новый огонь ненависти. Рука непроизвольно сжалась, и Айра захрипела.

— Маленькая дрянь! — слетело с его пересохших губ. Он отпустил синевато-красную шею и сорвал с нее кулон. Камень был черным, однако голубоватое свечение исчезло.

Обессиленная Айра медленно сползла на пол. Распид хотел задушить мерзавку, но его остановил протяжный собачий рык. Разгневанный Домару мелкой охотничьей поступью двигался в их сторону, а Бьяко тревожно барабанил руками в преграду. Если дракон мало что мог сделать, то пес… с ним могли возникнуть проблемы.

Даже без артефактов Домару обладал огромным запасом Ра. Вступать с ним в войну, особенно с пустым кристаллом, было как минимум глупо. Поэтому, схватив маленькую трясущуюся руку, Распид развернул ладонь, вложил в нее кулон, а затем с силой сжал обратно. Айра снова пискнула.

Не в силах сдержать гнев, Распид ударил кулаком по стене. Камень окропила синяя кровь, а острая боль вернула Стражу ясность ума. Посмотрев на пленницу сверху вниз, он облегченно вздохнул и был рад, что не причинил ей серьезного вреда.

Корона Радхара меняла Стража и чем дольше он ее носил, тем неуправляемей становился. Это было похоже на неконтролируемую вспышку гнева, по прошествии которой он мыслил совершенно иначе.

Заметив, что Распид, наконец, успокоился, Лизард приказал Домару открыть портал. Пес повиновался. Он клацнул зубами и словно ткань вырвал кусочек пространства. Образовался проход, через который виднелся знакомый этаж.

Распида поражал талант пса, ведь когда он сам открывал порталы, ему приходилось шагать в бесконечную черную бездну. Меч перемещал существ крайне опасно, чего не скажешь о Домару. Его порталы были безупречны. Достаточно сделать шаг вперед, и ты оказываешься в нужной точке. Заблудиться в нем попросту невозможно.

Пес и Лизард зашли первыми. Затем Распид спрятал меч в ножны и аккуратно поднял смертную на ноги. От его прикосновений пленница вздрогнула с новой силой, и Распид стал беспокоиться за свою подопытную мышь. Никого из присутствующих она не боялась так же сильно, как его, что было вполне оправдано. Поэтому ничего не оставалось, как покрепче сжать маленькую руку и затащить смертную в портал.

Распид знал, что для Айры перемещение выглядело не так красочно, как для Высших. Ее глаза не видели нарушение материи. Поэтому, шагнув вперед, она на мгновение потеряла зрение, а затем приобрела его в новом пространстве. Но даже так, Распид чувствовал, как колотится от страха ее маленькое сердце. Любопытно наблюдал, как она непонимающе осматривает этаж.

С нескрываемым беспокойством Лизард обратился к смертной:

— Как ты? — чуть слышно спросил он, и пленница, ища защиты, потянулась к демону.

Распида окатило что-то вроде ревности. Он резко одернул Айру к себе, едва не сорвав новый браслет. Приподняв тонкую руку, Страж внимательно осмотрел черные бусины, а затем злобно прошептал:

— Прекрасный подарок. Жаль, мне пришлось страдать от твоей выходки, брат.

— Ты мыслишь поверхностно, — надменно ответил демон. — Тебе не хватило Ра, поэтому ты прибыл на Кайю, в то самое место, где обнаружил мальчишку. Я, как всегда, был на шаг впереди, оказав тебе услугу.

Слова Лизарда обожгли Распида гораздо сильнее, чем это сделала Эдель в миг своего последнего существования. Скулы на лице Стража дернулись, но на этот раз он быстро остыл, осознав: стоявший перед ним демон был еще хуже Ардни. Если Хранитель управлял им как марионеткой, то визирь перестраивал жизнь Распида под себя, заставляя идти в нужном направлении. Стражу повезло лишь в том, что желания демона совпадали с его собственными. Но было то, с чем Распид не мог смириться. Одарив Лизарда тяжелым взглядом, он тихо произнес:

— Эта смертная — моя игрушка. Исключительно моя и никакой демон или пес не имеют права на нее влиять.

Закончив пламенную речь, он прижал рыдающую Айру к себе и повернулся к двери. Там на белом дереве изображался знак, являющийся ключом ко входу. Это были ярко-фиолетовые переливы пламени, оставленные мечом Мора. Достав оружие, Распид в точности повторил замысловатый рисунок. Сразу после этого дверь отворилась.

К счастью, незнакомцами здесь не пахло, однако Распид все равно окинул взглядом покои. Они находились в просторной круглой башне, имеющей два этажа. На первом уровне располагался кабинет, где Распид проводил большую часть времени. В покоях было светло и уютно, а гигантское круглое окно не затягивало морозными рисунками. Возле окна стоял массивный деревянный стол, выполненный в виде полумесяца. Вокруг громоздились высокие стеллажи, повторяющие изгибы стен. На полках хранились книги и другие памятные для Распида вещи. По левую сторону неуклюже располагалась кровать — огромная, каменная, накрытая балдахином из дорогих тканей, на которой Распид никогда не спал. Это был один из самых бесполезных подарков от Лизарда. Подношение больше походило на издевательство, нежели на проявление дружеских чувств, ибо Распид никогда не спал, и демон знал это.

На второй этаж вела широкая кованая лестница, однако Распид туда не пошел. Он не хотел оставлять гостей без присмотра, поэтому решил, что лабораторию осмотрит позже.

— Раньше ты был иным, — заключил Лизард, прищуром осматривая брата. — Ардни напичкал тебя силой, сжигающей изнутри. Он действительно слепил для себя бездушное оружие.

В ответ на серьезную речь Распид расхохотался. Он усадил смертную в кресло, а сам направился в глубину комнаты. Там он аккуратно снял рогатую корону и поставил на стол.

— Чем больше я страдаю, тем сильнее становится это тело. Скажу откровенно, даже боль стала не такой яркой, какой была сотню лет назад. Это подобно кокону драконов, не пропускающему ничего внутрь себя, — отрешенно сказал Страж. Затем он развязал промокшую красную накидку и небрежно бросил на стул. Из всех вещей она единственная уцелела, лишь слегка испачкалась. Все остальные ткани были безвозвратно испорчены.

Неподалеку от стола на сундуке лежали чистые вещи. Старательная Эмма заранее их подготовила, оставив на привычном для хозяина месте.

Лизард заметил, что Распид собирается переодеться, поэтому отвлекся от книжных полок и обратился с просьбой:

— Покажи печать, — настойчиво уговаривал он, подходя ближе.

Айра, сидевшая недалеко от входа, услышала о печати и слегка приободрилась. Однако, заметив, как Распид потянул за пояс рубахи, она тут же встала и отвернулась. С его губ сорвался еле заметный смешок. Распиду было абсолютно безразлично, смотрит она на него или нет.

Развернувшись к окну, Страж скинул разодранную халатообразную рубаху. Несмотря на пережитые испытания, его кожа оставалась без видимых изъянов. Белая, сухая и по-прежнему безжизненная, она имела лишь один недостаток: татуировки в виде черных полос и огромной фиолетовой печати цветка папоротника. Полосы начинались от пальцев рук и ног, шли через торс, заканчиваясь на шее. Их было ровно двадцать, шириной не больше сантиметра. Это была та самая линейная печать — магия, поставленная Онишем Аспидом. Благодаря этой безумной силе в знающих руках он был словно тряпичная кукла, управляемая нитями. Много лет Страж старательно прятал полосы под одеждой, но перед здешней публикой скрывать их не имело смысла. Тем более демона интересовал совершенно другой рисунок.

— Домару утверждает, что твоя печать правильная, а вот у девчонки, — Лизард и пес обернулись на Айру, стоявшую к ним спиной, — в ее печати есть ошибка.

— Я это заметил, — хмыкнул Распид, потянувшись за чистой белой рубахой.

— Скажи, тот дракон, которого ты встретил на Кайе, — синеглазый парень с черными волосами, ростом чуть ниже Бьяко?

Лизард указал отметку рукой, сравнивая Энви с собой. Страж даже слегка опешил от такого столь точного описания.

— Ты его видел? — удивленно спросил Распид, одновременно стягивая разодранные штаны.

— Здесь находится принцесса Кайи, Лаура. Я давно прочитал их линии жизни. Оказывается, мать Энви была сестрой Радхара.

— Теперь понятно, откуда у него столько силы, — скривился Распид. — И все же духом он был в отца. Такой же жалкий, как и Рамир. Поэтому я презираю подобные неравные связи. — Кстати, ты знал, что на Кайе у него осталась подружка? — спросил Распид, вскидывая глаза на Айру.

Демон растворился в улыбке.

— Знал. Кажется, ее звали Мила. Но у тебя, братец, тоже есть подружка, — хихикнул Лизард, кивая в сторону пленницы.

— Она лишь подопытная мышь и ничего для меня не значит, — поспешил возразить Распид. — Если бы не Эмма, я даже не дал бы ей имя. А любые сношения с человеком для меня неприемлемы и унизительны. Как и для всех Высших.

— Тогда отдай ее мне. Я не такой брезгливый, — вдруг выпалил демон, и даже Айра обернулась. — Естественно, после того, как снимешь с нее печать и закончишь все свои эксперименты, — со всей серьезностью добавил демон.

Ошарашенный Распид хотел отказать брату, но не смог найти логичного предлога. Теперь его мучил вопрос. Зачем она понадобилась Лизарду? В Айре не было ничего необычного. Простая Землянка, коих демон мог наворовать тысячи. Да, она была маленькой и хрупкой, как Вивьен, с таким же миловидным острым лицом и темными глазами. При всем этом она даже в подметки не годилась представительнице клана Арбо. Но выбора не оставалось: скрепя сердцем, Распид согласился в будущем отдать демону смертную.

Айра услышала о своей судьбе и тут же перестала плакать. В ее мыслях проскочила надежда на спасение. Прочитав думы пленницы, Распид чуть не расхохотался. Ведь он знал не понаслышке, что свобода и Лизард — это понятия абсолютно несовместимые.

Теперь Распид был должен брату две души — ничтожная плата за оказанную ему помощь. Однако по какой-то причине на сердце у него было неспокойно.

— Расскажи, что неизвестный мог искать в твоем дворце, и как он отключил барьер? — поинтересовался демон. В его голосе чувствовалась нотка нервозности.

— Понятия не имею! — рявкнул Распид, стремясь поскорей отделаться от брата, — у меня беда с этими барьерами. Но одно могу сказать точно: когда в замок попадает незнакомец, вся энергия уходит на защиту хранилища. Эту систему я ввёл после твоих незваных визитов.

— Это то место, где ты хранишь артефакты клана Десанини?

— Так же, как и другие вещи Ардни, — туманно ответил Распид.

— Книга драконов, безусловно, ценна, но прочитать её может лишь Бьяко. Теплокровным она не нужна, — рассуждал Лизард в раздумьях, шатаясь по комнате. — Значит, в хранилище есть что-то более ценное? — догадался демон, выискивая на лице Стража подтверждение сказанного. — Следует нам ожидать беды от твоих тайн?

— Не беспокойся, — злобно ответил Распид. — Через барьер двадцать первого уровня никто не пройдет, даже твой Домару.

Демон и пес обеспокоенно переглянулись.

— Но я слышал лишь о барьере двадцатого уровня! — воскликнул Лизард. — Он способен сжигать самые Высшие души, не говоря уже о плоти. Если никто не может пройти, значит, он отключается снаружи?

Распид ничего не ответил, однако любопытство демона не угасло.

— Расскажешь, что именно ты так тщательно прячешь?

— Нет, — глубо отрезал Распид. Медленно он положил руку на меч.

Заметив это, демон решил поскорее ретироваться.

— Тогда мы, наверное, пойдем, — усмехнулся он и в сопровождении пса вышел из комнаты. Айра поклонилась, а затем, словно стрела выскочила вслед за ними. Распид не стал её останавливать. Сейчас Стража волновало другое. Вся его боль, сердце и душа были привязаны к предмету за красным барьером. Взмахнув мечом, он открыл портал и вернулся в подземелье. Игнорируя огромного красного дракона, который лениво шевелил хвостом, Распид ринулся к расщелине. Там, за внушительным валуном скрывалась еще одна комната. На колонном пьедестале, озаренном ярким светом, лежала книга драконов, а рядом с ней закрытая деревянная шкатулка. Распид думал о ней днем и ночью, боясь выпустить из головы. Чтобы пройти сквозь искрящийся алый барьер, ему пришлось вызвать фантом. Лишь его неуязвимый дух мог выдержать подобную силу. Однако даже для Распида это было сравнимо с прохождением через адское пламя. Пробравшись внутрь, он без колебаний открыл шкатулку. Там на мягкой подушечке лежал алый рубин — сердце земли драконов, и Распид облегченно закрыл глаза. Раньше камень находился в короне Радхара. И никто кроме Распида не знал, что артефакт уцелел. В кристалле хранилось так много свободного Ра, что Распид без опасений питал им замок, а также барьер двадцать первого уровня.

Страж убедился, что рубин не был украден, и вернул фантом обратно в тело. Сквозь барьер он вновь посмотрел на шкатулку, а затем перевел взгляд на другие артефакты. Тысячи черных кристаллов лежали бесполезной грудой в тусклом углу. Неподалеку находились запретные книги и оружие клана Десанини: две изящно выкованные тонкие сабли.

Наполненный грустью, Распид вышел из расщелины и направился к озеру. Из зеленоватых вод пил огромный шипастый зверь с красной бронированной кожей. Летать в пещере было невозможно, и единственное, что оставалось Бьяко, — это хлопать могучими крыльями, имитируя полёт. Дабы успокоить зубастое животное, Распид вытянул руку и погладил дракона по носу.

— Скоро ты выйдешь из этой клетки. Не сможешь летать, но зато станешь свободным.

Дракон не понимающе фыркнул, сверкнув зелеными глазами, а Распид продолжил:

— Потерпи еще немного. Очень скоро я принесу тебе новое тело…

Глава 21

Уже больше недели Айра ночевала в покоях Юмэ, избегая верхних этажей. Эмма готовила ей настой из корня Сигеры — успокоительной травы, дальней родственницы хвои. Теперь из-за этого напитка пленница походила на безвольную куклу, зато состояние ее нервов значительно улучшилось.

— Зря вы так с ней, — обратилась служанка к Распиду. Она сидела возле камина, часто зевая и вороша кочергой дрова. От её действий зеленоватый огонь вспыхнул с новой силой, ярко озарив темные покои.

Распид приподнял голову и посмотрел на служанку неоднозначным взглядом.

— Мой гнев не касается лишь тебя, — ласково протянул он, вновь погружаясь в книгу. — Но ты права, с ней необходимо быть аккуратнее. Лишь её печать способна снять проклятие Десанини. Увы, как бы я ни старался, мне не под силу повторить эту магию… — добавил он, проводя пальцем по ветхой желтоватой странице.

— Значит, вы нашли способ вернуть Бьяко? — просияла служанка. В ответ Распид едва заметно кивнул. По всей видимости, Эмме изрядно надоело заманивать принцесс в подвал, понимая, какая участь их там ждет. Распид догадывался, что ее совесть уже давно дала трещину, однако преданность служанки была выше ее сердобольности.

— Сделай все возможное, чтобы смертная восстановилась. Она ключевой элемент ритуала, — задумчиво начал Страж. Но вместо ответа служанка чуть слышно захрапела. — Ты засыпаешь! — воскликнул он, и Эмма вздрогнула, широко раскрыв глаза. — Ступай, — голос сделался более ласковым. — А по дороге позови ко мне Домару.

С большой неохотой Эмма встала из нагретого кресла, еще раз зевнула, поправила пучок волос, а затем, шурша длинным серым платьем, вышла из комнаты.

— Кажется, она забыла попрощаться, — хмыкнул Распид, обернувшись на большое круглое окно. На Ардни опустилась глубокая ночь. Аркон Северин стоял прямо напротив, словно серебряная лампа освещая стол. Помимо книг и записей, на изогнутом полированном дереве лежал заранее подготовленный длинный черный сверток.

Закрыв обветшалую книгу, Распид прикинул, что стоит отдать её на переписывание. Обычно этим занимались принцессы, но едва одна из них владела запретным языком Серкод — тем самым, на котором говорил и писал Мор. То был один из древнейших и мощных языков, обладающий безграничной силой намерения. Чтение его про себя уже представляло опасность, не говоря о словах, произнесенных вслух.

Распид провел рукой по истлевшей обложке. Там полустертыми золотыми буквами было написано: «Цветок папоротника Эскар Моррети». Он хотел было снова открыть книгу, но дверь покоев хлопнула. Быстрой рысью к нему подбежал Домару.

— Я потратил всю Ра, а теперь собираюсь на Кайю, — обратился Распид к собаке. — Можешь открыть незаметный портал и разыскать мальчишку?

В ответ пес моргнул черными глазами бусинками, а затем утвердительно гавкнул.

С неразговорчивым Домару было сложно вести диалог, однако Распид не смел жаловаться. В тот день Страж не только проверил Энви на живучесть, он заклеймил его и теперь, словно охотник, собирался преследовать подранка. Рана мальчишки источала слабый фиолетовый дым, заметный лишь тем, кто подолгу взаимодействовал с оружием. Распид знал, что Домару не просто видел ту дымку — необычный пес мог учуять ауру меча даже сквозь пространство.

Встав из-за стола, Распид направился к комоду. Там, в темноте комнаты лежала длинная деревянная коробка, украшенная резьбой. На ней по-серкодски было выбито: «Да обретет смерть тот, кто ее откроет». Распид приподнял крышку, извлек меч Мора из ножен и уложил в футляр, обитый фиолетовой тканью. Короб захлопнулся, а Страж облегченно выдохнул, ибо меч перестал медленно его убивать.

Всю неделю Распид ходил без короны, позволяя оружию истощать себя. Теперь в нем осталось Ра не больше, чем у обычного смертного. А это означало лишь одно: пора отправляться в путь.

В мире, где средний мужской рост составлял около ста семидесяти сантиметров, двухметровый Страж выглядел поистине исполински. Его длинные белые волосы, завязанные в петлю, заставляли прохожих оборачиваться, а теплая черная одежда вызывала у кайцев шок и восхищение. В отличие от теплокровных, Страж не чувствовал жары, не потел и не источал запахи, подобные тем, что витали на Кайе повсюду. То был приятный аромат свежей плоти. Сладкий, нежный и слегка манящий, как душистые цветы, смешанные с острыми пряностями. Словно хищник, Распид шел среди добычи по самой оживленной улице в сопровождении крайне спокойного породистого пса с купированными хвостом и ушами. На шее Домару блестело украшение, что еще больше удивляло смертных. Здесь собаки и кошки имели дикую природу, отчего их было сложно приручить, и кайцы давно отбросили эту затею.

Городок, в который они попали, располагался среди гор. Вечером здесь собиралось множество людей: торговцы сувенирами и вещами выстраивались вдоль улиц, создавая пестрый ансамбль. Невысокие фонари мягко освещали извилистые каменные дорожки. Играла музыка. Атмосфера праздника и спокойствия напомнила Стражу жизнь на земле Аспидов, времена детства, когда он с сестрой тайно убегал в деревню, блуждая по веселым ярмаркам смертных. Здесь было все так же: невысокие частные дома скрывались под большими плакучими кронами. Кожу обдувал приятный влажный ветерок, доносящийся с океана вместе с шумом прибоя. Сто восемьдесят лет назад Страж на корню истребил клан Десанини, а теперь собирался повторить содеянное. Он, как мог, оттягивал время, гуляя по городу, растворяясь в атмосфере беззаботного шума и тепла.

Остановившись возле ювелирной лавки, Распид долго рассматривал украшения. Золота на Кайе добывалось в избытке, а Хранитель не успевал продавать его в другие миры. По этой причине даже прилавки смертных ломились от столь ценного ресурса, заманивая прохожих своим пленительным блеском.

Посмотрев на необычного покупателя, каец растерянно спросил:

— Чего-то желаете?

Распид задумался. Его взгляд скользил по кольцам, заколкам, брошам и прочим безделушкам. Возможно, он бы просто купил пару слитков хорошего кайского золота и ушел, но его внимание привлекло тонкое изящное плетение. Он тут же вспомнил об Айре и том злополучном дне, когда в гневе сорвал с нее цепочку. Теперь смертная носила осколок на простой серой нитке, той же, которую служанки использовали для подшивки своих длинных платьев.

— Два браслета и эту цепочку, — произнес Распид с сильным акцентом. Торговец вновь нахмурился, но, увидев, как Распид вытянул из запазухи кучу смятых бумажных денег, мгновенно преобразился: темные глаза кайца засветились, а челюсть медленно поползла вниз, обнажая поблескивающие золотые зубы.

— У вас хороший вкус, — протянул торговец, не отрывая завороженного взгляда от денег. Упаковав заказанный товар, он наклонился к прилавку и с любопытством уставился на Домару.

— На вашей собачке очень интересное украшение. Но оно выглядит старомодно. Хотите, я его обменяю? — вполне искренне предложил торговец.

— Оно не оценивается бумажками, — сухо ответил Распид и пошуршал деньгами. Каец посмотрел на него, как на глупца, а затем расхохотался.

— Разве есть что-то дороже денег? Вот вы так говорите, а сами прятали их возле сердца.

Распид пропустил слова торговца мимо ушей. Он и помыслить не мог беспокоиться о какой-то бесполезной бумаге.

— Здесь хватит, чтобы расплатиться? — неуверенно спросил Распид, взглянув на пачку в своей руке. На широких банкнотах был изображён Рамир, король и Хранитель Кайи.

— Этого даже много, — смущенно протянул торговец, жадным взглядом впиваясь в деньги. — Хватит на покупку целого дома!

Ничего более не сказав, Распид положил всю пачку на прилавок, забрал купленный сверток и под восторженные вопли кайца ушел прочь.

— Веди к мальчишке, — скомандовал он мрачным голосом, и Домару свернул с оживленной аллеи.

Двухэтажный дом стоял в центре горного поселка и охранялся достаточно мощным сигнальным барьером. Подойдя ближе, Распид заметил сотни печатей, расклеенных повсеместно, словно странные людские листовки, которые они называют «рекламой». Магия тех печатей была способна сдержать любого демона, но не Аспида. Впервые схожесть с Лизардом принесла Распиду хоть какую-то практическую пользу.

— И этим они хотели меня остановить? — Распид вскинул белые брови. — Домару! Открой портал! — приказал он, осматривая чашеобразную багровую дымку, накрывающую дом. Для бессмертного это была пустяковая преграда, но Распид не хотел, чтобы их заметили. Кайю охраняли как минимум пять Красных Стражей. Все они являлись победителями предыдущих соревнований и владели уникальными способностями. Без артефактов Распид не хотел открытого конфликта, да к тому же подобная выходка обязательно дошла бы до Ардни. В таком случае он рисковал не только драгоценным сосудом, но и собственной свободой.

Распид надеялся, что Домару откроет портал и перенесет их внутрь барьера, но вместо этого пес подошел к сияющей преграде, обнюхал ее, а затем… лизнул! Барьер тут же растворился, будто его никогда не было, а Распид обескураженно уставился на шерстяного спутника.

— Так просто, — сорвалось с его уст. — Они узнали о нас?

В ответ пес помотал головой, а затем, довольный своей работой, расплылся слюнявой улыбкой.

Они сделали шаг вперед, и барьер за их спинами вновь восстановился. Впереди ждала красиво украшенная дверь с латунным кнокером в виде головы горгульи. Мышеобразная обезьянья морда держала в зубастой пасти массивное металлическое кольцо с утяжелителем, уставившись на незванных гостей своими настороженными изумрудными глазами.

Распид поднес руку к горгулье и собирался постучать, но, услыхав голоса, осекся.

— Я старше тебя в пять раз и знаю жизнь! — отозвался знакомый голос. Вот только Распид не мог припомнить, откуда он его знает.

— Это не дает тебе права учить меня. В том, что произошло, твоя вина. Я могу выходить на улицу, когда захочу и с кем захочу. Мне не десять лет. Я могу за себя постоять!

— О-о-о, да. Ты уже смог, — саркастически протянул нервный голос. — Неужели гибель Милы ничему тебя не научила? Вместо того, чтобы мстить, ты лишь пускаешь нюни! Это тело совершенно не ровня духу, который им управляет!

Подслушав разговор, Распид мысленно согласился с последней фразой. Однако смерть девчонки заставила его насторожиться. Неделю назад на стройке она была физически здорова, а он не сделал ничего, чтобы кайка могла погибнуть.

— Лизард могущественнее нас. Сейчас мы добыча. Как ты не поймешь! Не смей больше никуда выходить!

— А то что? Посадишь меня на цепь?

— Это последняя мера… и я к ней прибегну, обещаю!

При других обстоятельствах Распид мог решить дело куда быстрей. Его фантом являлся первоклассным убийцей. Но для воплощения духа необходимо колоссальное количество Ра. Сейчас же Распид не мог открыть даже самый захудалый портал.

Подойдя вплотную к двери, Распид прижался к стене, дабы его не увидели из окна, и, игнорируя молоток, активно забарабанил кулаком.

— Кто это пришел? — трусливо прошептал Энви.

Распид и Домару ехидно переглянулись. Они слышали их, словно кошки мышей.

— Я не чувствую избытка Ра. Собака и какой-то каец. Даже в Локо эти псы никому не дают покоя… Наверняка на смертного напали. Пойду, посмотрю. А ты живо в барьер и никого туда не впускай. Даже если это буду я, Мила или кто-то еще. Выйдешь, когда я приму форму лиса. Ее точно никто не повторит, — договорил второй, а после направился к выходу. Его тихие шаги стали отчетливей, заставив Распида отстраниться.

Наконец дверь отворилась. В проходе показался Бонифаций Паннатеки Канис, и Распид понял, кому принадлежал знакомый голос. Когда-то Бонифаций был личным Стражем Моники Канис, Хранительницы миров Ноттель и Кума — вторая по значимости в совете после Ардни. Ее рыжий Страж победил на соревнованиях за кратчайшее время, и до сих пор его рекорд не был побит. Распид охранял те соревнования инкогнито и видел лиса в деле.

— Ты не Лизард. Уже хорошо, — фыркнул рыжий Страж, оглядывая красноглазого соперника. Уголки его губ расслабились и слегка дернулись вверх.

Распид попятился назад.

— В тебе нет и капли жизненной энергии. Еще собаку с собой притащил... Не боишься, что я убью ее?

— За него я не переживаю, — холодно ответил Распид. — Но и ты не беспокойся. Домару сторонний наблюдатель. В наши с тобой разборки не полезет. Он лишь нашел для меня мальчишку.

— Думаешь, я отдам тебе Энви? Не забывай, перед тобой Красный Страж, а ты, как я погляжу, совершенно безоружный.

Бонифаций вытащил из набедренной кобуры кинжал и принял угрожающую позу: ноги расставлены, мышцы напряжены, тело готово к броску. В его холодном лисьем взгляде читалось, что он готов умереть, но не пустить их внутрь.

— Принимай звериную форму. Не жди, пока будет поздно, — ехидно посоветовал Распид. Он поднял голову и взглянул на купол. Бонифаций оказал ему услугу, скрыв их от посторонних глаз, в том числе и от других Стражей Кайи. Оценив обстановку, Распид приказал:

— Домару, принеси то, что лежит на моем столе…

Пес так быстро разорвал пространство и исчез, что Бонифаций не успел среагировать. Его кинжал улетел в портал в темноту комнаты, а через мгновение оттуда вылез целехонький Домару. В зубах пес держал длинный черный сверток. Распид хотел забрать предмет, но лопатку пронзила острая боль, от чего он упал на колено. Следующий клинок полетел в пса, но тот мгновенно отразил его защитным барьером. Оружие шлепнулось рядом, а Домару оскалился.

Через силу Распид приказал другу не вмешиваться. Пес повиновался, схватил длинный сверток и немедленно убежал в сторону.

— Мое оружие пропитано сильнодействующим ядом. Через минуту тело онемеет либо будет сводить от судорог. Все зависит от твоего происхождения, — радовался Бонифаций легкой победе. Он подошел к сопернику вплотную, схватил за белые волосы, приподнял голову и поднес кинжал к горлу.

Распид чувствовал, как яд морозцем растекается по телу, разрывая каждую клеточку. Но, услыхав об его особенностях, тут же позабыл о боли.

— Мне интересно… кхе-кхе, — начал он, но запнулся, проглотив сгусток крови. Пока кинжал находился в спине, природная регенерация не могла остановить внутреннее кровотечение. Однако, собравшись с силами, он договорил: — Интересно узнать. К какому роду я принадлежу?

— Зачем это мертвецу? — хмыкнул Страж, прижав холодное лезвие вплотную к коже. На ней выступили капельки синей крови.

— Если выживу, расскажешь? — не унимался Распид.

— Пусть это будет твоя последняя просьба. Судя по синеве, — он взглянул на шею, — ты хладнокровный, значит, тело онемеет, — играючи ответил лис. — А затем ты умрешь, но не сразу. Сначала мы вытянем из тебя все тайны Ардни, а также вернем принцессу домой. Надеюсь, ты ничего с ней не сделал? Ты… ты же не прикасался к ней?

Бонифаций явно разволновался, задавая последний вопрос.

— Она хороша во всем, — соврал Распид, за что получил кинжал в грудь. Бонифаций больше не радовался. Из кабуры он вытянул очередной клинок, а на его скуластом лице проскочила тень ненависти.

Распид чувствовал, как жизненная энергия утекает, однако ни онемения, ни судорог не было. Он даже смог пошевелить пальцами, сделав это незаметно от Стража.

— Я видел, как ты сражаешься, — пробормотал Распид, — но я никогда не участвовал в соревнованиях. Ибо Ардни боится показывать зверя, которым сам с трудом управляет… — договорил он, а затем застыл.

Ловушка сработала. Бонифаций опустил крепко сжатые волосы и покосился на Домару. В этот момент резким движением Распид вынул из своей груди лезвие, воткнув его в ногу соперника. Тот успел зацепить шею Распида кинжалом, от чего по белой коже легкой струйкой потекла синяя кровь. Распид зажал рану пальцами.

— Как ты это сделал? — кряхтел Страж, корчась от собственного оружия. Его тело одолевали первые судороги, из-за чего он уже не мог принять форму лиса. — Противоядие есть только у меня… Ты не мог… Тобой управляет пес? Ты марионетка! — шипел Бонифаций, стиснув зубы.

В какой-то степени Распид действительно был марионеткой Ардни, но не в этот раз. Склонившись над лисом, он оторвал кусок его одежды, дабы перевязать кровоточащую шею.

— Я вполне живое существо. Если можно так сказать...

— Но яд не подействовал… — стонал рыжий Страж. Его судороги усиливались. — Ты ранил Энви мечом Мора... Неужели ты его ученик?

— Ученик не я, а Домару. Точнее, даже не ученик, а любимец. Я же хочу исправить ошибку, которую совершил много лет назад… Кстати, — опомнился Распид, — на каких существ не действует твой яд?

— Пошел ты! — соскочило с губ Бонифация, и лис отвернулся.

Искрутившись, Распид достал из спины кинжал, от чего смертельные раны стали потихоньку затягиваться. Он сумел подняться на ноги и под завывания Стража подошел к Домару. Аккуратно развязал лежащий на брусчатке черный сверток, обнажив две тонкие сабли — смертельное оружие клана Десанини.

— Прощай, Бонифаций Понотекки Канис, — прошептал Распид, проходя мимо соперника. К сожалению, он не узнал своего происхождения, а разговаривать с лисом теперь было бесполезно. Стража нещадно корчило от боли, и Распид подсчитал: с такой физиологией Бонифацию осталось жить не больше получаса. Однако существовала возможность, что лис притворяется. Он мог заранее вколоть себе противоядие, как уже делал на соревнованиях.

Обратившись к Домару Распид приказал:

— Сторожи его, и не дай умереть раньше времени, — а сам направился к дому.

В углу просторной комнаты за бесцветным барьером сидел знакомый парнишка. Он был абсолютно здоров, однако Распид заметил слабый фиолетовый дымок, просачивающийся сквозь одежду. Это была та самая огненная аура меча, беспощадно пожирающая Ра.

— Где Боник, — испуганно пропищал Энви, трясясь всем телом. С улицы донесся нестерпимый стон, и парнишка побледнел еще сильнее. — Что …Что вы сделаете со мной? Вы убьете меня так же, как Милу? — его взгляд скользнул на сабли. Из синих глаз ручьем полились слезы, а из приоткрытого дрожащего рта потекла слюна.

Распид нахмурился.

— Я не трогал смертную. Посуди сам, зачем она мне?

— Из-за э… энергии, — заикался Энви, и Распид поразился его наивности. Зачем ему жизнь Милы, если она не стоила даже одной сотой портала?

— Рамир украл частицу клана Десанини, а я верну ее назад, — тихо прошептал Распид, шагнув сквозь барьер. Его кожа задымилась, а в нос ударил запах паленой змеиной шкуры.

— Всего пятый уровень, — усмехнулся Распид, наблюдая, как обезображенная огнем кожа медленно затягивается. От одежды и волос клубами исходил белый пар, оставляя чувство легкого тепла.

Вжавшись в стену, бедный Энви смотрел на него таким взглядом, который Распид не наблюдал даже у Айры.

— Будь ты полноценным драконом, я бы все равно смог тебя убить, ведь я уже так делал... Всю вашу семью. Все они пали от моих рук, — начал Распид, присев рядом с мальчишкой. Тот заскулил и пополз в сторону, но сильная рука удержала его на месте. Пытаясь оттянуть неприятный момент, Распид отложил сабли в сторону. — Я не хотел, чтобы так вышло… Но обещал, что до скончания веков буду оберегать дракона из золотого кокона. А если найду способ его вернуть, то сделаю это любой ценой. Извини, но эта цена — твоя жизнь, — договорил Распид, а затем положил руку на голову Энви. Распид почувствовал низкие вибрации страха. В детстве он испытывал нечто подобное, но теперь это чувство было ему далеко. Короткие черные волосы оказались мягкими, словно шелк, совершенно не похожие на драконьи.

— Ты не настоящий Десанини, — убеждал себя Распид.

Его холодная ладонь опустилась на заплаканные глаза, пока другая рука медленно потянулась за саблей.

Выйдя на улицу, Распид обтер оружие от крови и направился к Бонифацию. Лис все еще жил, но выглядел крайне плохо. Скрюченный, залитый потом и слезами, он катался по брусчатке, пытаясь сопротивляться действию яда. В нем уже не проглядывались оттенки разума, он был просто пучком боли.

Распид прижал Бонифация сапогом и вынул кинжал из его бедра.

— Интересный состав, — проговорил он, осматривая длинное треугольное лезвие с литой крестообразной рукояткой.

Распид поднес клинок к своей ладони, сделав глубокий надрез. Снова ничего не произошло. Тогда он заинтересованно посмотрел на Домару, но пес лишь злобно оскалился. На его морде читалось: «Ткнешь меня этой штукой — пожалеешь», — и Распид откинул сомнительную затею.

— Ладно, с экспериментами позже, — недовольно протянул он, отложив ядовитый кинжал к саблям.

Второй такой улетел в портал и сейчас валялся в его покоях. Этого было достаточно для изучения, однако Распид не был уверен, что сможет разгадать природу необычного яда. Всем было известно, что Бонифаций дружил с неким алхимиком, который готовил для него зелья силы. И никому еще не удавалось повторить тех рецептов.

В карманах лиса Распид нашел небольшой шприц с розоватой сывороткой и три флакона с похожей жижей. Склянки он забрал себе, а шприц вколол в ногу лиса. Судороги стали утихать. В глазах Бонифация вновь промелькнул признак сознания.

— Он мертв. Смирись с этим, — проговорил Распид, достав из запазухи склянку с синеватой дымкой. Посмотрев на нее, Бонифаций закрыл глаза и отвернулся.

Портал был открыт в дворцом коридоре. Выйдя из него Распид заметил перед собой шатающуюся тень и уже занес кулак для сильного удара, но вовремя остановился.

— Ты принес, что обещал?

Во мраке сверкнули желтые глаза.

Распид подбросил пузырек с голубоватой душой, весело наблюдая, как демон панически ловит хрупкий предмет.

— А где тело? — удивился Лизард, сжимая пойманную колбу. Его руки тряслись, а язык сильно заплетался.

— Его Страж выжил. Поэтому с телом придется повременить... Бонифаций слишком умен, а я не хочу, чтобы кто-то помешал ритуалу. Пусть думает, что это была охота за душой. Конечно, со свежей плотью работать проще, но он все таки дракон… — недовольно протянул Распид, а затем внимательно посмотрел на брата. Лизард ели держался на ногах. Лицо осунулось, а некогда сильное тело ослабло.

— Запустил ты себя. Когда планируешь искать новый сосуд?

— Меня интересует только твое тело, — усмехнулся Лизард, заставив Распида поморщится. Он схватил беспомощного демона за шею, притянув к себе.

— Если все пройдет гладко, я отдам тебе целого дракона, — шепнул Распид демону на ухо. — Пей, ешь, сколько душе угодно. Этого будет достаточно, чтобы полностью омолодиться.

От услышанного Лизард покачнулся, сглотнул слюну и жадными глазами уставился на брата, который в первый раз в жизни чувствовал власть над ним.

***

Боник лежал на все еще теплой от солнечного дня брусчатке. Действие яда постепенно спадало, и его перестало скручивать. Однако мышцы продолжали болеть так, словно он весь день разгружал товарный поезд.

— Чуть не умер от собственного оружия. Какой позор, — мрачно прохрипел он, испытывая муки унижения. Страж и помыслить не мог, что на противника не подействует яд. У холоднокровных он вызывал онемение, у теплокровных сильнейшие судороги. Единственные, на кого он не действовал, были драконы.

Кое как Боник доковылял в дом, но было уже поздно. Энви сидел с закрытыми глазами в луже собственной крови, без каких либо признаков жизни. На его шеи выделялась обезображенная рана, а присутствие духа не чувствовалось.

Обхватив мертвеца, лис молил о прощении:

— Я зря убил ту девчонку. Это ничего не изменило. Я лишь добавил тебе страданий…

Глава 22

Спустя десять дней Айра вернулась в библиотечные покои. От лекарств её сильно клонило в сон, и теперь она засыпала сразу, как только заканчивался день. Небольшая свеча, стоявшая у кровати, дотлевая, погружала комнату без окон во тьму.

Во сне пленница ворочалась и что-то шептала. Ей снился очередной кошмар: она бежит по дворцу, за ней гонится чёрная тень. Айра не видела преследователя, но испытывала к нему необъяснимый ужас. На одном из поворотов она столкнулась с женщиной. Незнакомка излучала таинственный серебряный свет, была одета в длинное белое платье, которое Айра разглядела в подробностях, но лица запомнить не смогла. Пленница чувствовала, что незнакомка хочет её защитить. Женщина протянула Айре тонкую изящную руку и прикоснулась к щеке. Вместо приятных ощущений пленницу охватил тошнотворный ужас: прекрасная рука превратилась в зловещую липкую массу костей и остатков плоти. Айра издала протяжный крик, вырвавший её из сна. На щеке она действительно ощутила чью-то руку — мокрую, липкую, с длинными пальцами, жутко холодную, словно принадлежала мертвецу.

На лбу выступили капли пота, тело пробило дрожью. Во мраке мелькнула исполинская фигура, и с губ Айры тут же сорвался вопль. Точнее, она думала, что кричит. На самом деле голос исчез, а лёгкие онемели. Задыхаясь, пленница не могла пошевелиться. Она была уверена, что вот-вот умрёт от страха, но во мраке отозвался знакомый голос:

— Так крепко спишь, что не заметила, как я снял кулон, — произнёс Распид вполголоса. — Надень его обратно.

В любой другой ситуации голос хозяина замка не сулил ничего хорошего, однако сейчас он показался Айре песней успокоения. Острым покалыванием страх медленно покидал измученное тело. В кромешной тьме Распид без труда отыскал её ладонь и вернул кулон. Вместо нитки Айра почувствовала тяжесть холодного металла и липкую влажную субстанцию — руки Распида были в чем-то перепачканы.

— Зачем вы брали его среди ночи? — тревожно пропищала Айра, отыскав голос. Со всей силы она сжимала кулон, так и не решившись его надеть.

Распид ничего не ответил. Вместо этого он чиркнул спичкой и зажёг подсвечник, стоявший на прикроватной тумбочке. Комнату озарил мягкий желтоватый свет. Взглянув на господина, Айра ахнула: с его рук, волос и лица стекала синяя краска, словно на него перевернули десятки чернильниц. Даже золотая корона была покрыта пятнами, поблескивающими неестественным голубоватым светом.

Распид облокотился плечом на стену, внимательно наблюдая своими хищными красными глазами. Затем бросил на кровать свёрток и приказал:

— Одевайся. У нас мало времени.

Опустив руки под одеяло, Айра стянула вниз подол ночной сорочки, до неприличия задранный во время жуткого сна.

— Вы что, так и будете стоять и смотреть? Подождите за дверью или хотя бы отвернитесь, — робко попросила Айра, осознавая, что кроме тонкого шёлка на ней больше ничего нет.

К ужасу пленницы, Распид не шелохнулся. Он продолжал стоять у стены, скрестив руки на груди и безотрывно за ней наблюдая. Обескураженная Айра не знала, что делать. С одной стороны, ослушаться приказа она не могла, но и раздеться при нём тоже не решалась. Щёки заалели, а сердце тревожно застучало. Чтобы оттянуть неприятный момент, Айра потянулась за одеждой, принявшись внимательно её рассматривать. Штаны и рубашка показались ей старомодными, однако были нужного размера.

— Может, приказать баньку растопить? Мы же никуда не спешим… — злобно подтрунивал Распид, поторапливая пленницу.

Для Айры его слова звучали как приговор. Но, собравшись с духом, она решительно заявила:

— Я не буду перед вами раздеваться! Вы что, не понимаете? Под ночной сорочкой ничего нет… — беспомощно добавила она, устремив на господина умоляющий взгляд.

— Что ж, — хмыкнул Распид. — Будем считать, что ты закалённая.

В его голосе Айра уловила холодные нотки безразличия. Образ маньяка-психопата вновь всплыл в её сознании, окатив холодным потом. Она хотела что-то возразить, но не успела. Распид отстранился от стены, сорвал с неё одеяло, а затем грубо стащил с кровати. Всё произошло так мгновенно, что Айра не успела пискнуть.

Длинная ночная сорочка скрывала наготу, однако, будучи огромного размера, лямки едва держались на плечах, норовя оголить то, что на Земле принято скрывать. Вместо ловли равновесия, Айра упорно поддерживала платье, но, запутавшись в длинном подоле, рухнула на колени. Резким рывком Страж поставил пленницу на ноги, а затем выволок из комнаты.

— Что всё это значит? Мне больно! — верещала Айра, вырываясь из крепкой хватки.

Она так сильно извивалась, что не заметила, как попала Распиду под ноги. Раздался треск лопающейся ткани, и они резко остановились. В комнате нависла могильная тишина, разбавленная её громким дыханием. Опустив голову, Айра увидела оторванную рюшу, со следом от сапога.

— Вместо того, чтобы пререкаться, могла надеть другие вещи. Как будто я не знаю, как ты выглядишь без одежды. Подбирай своё платье и держи крепче, иначе пойдёшь без него, — прошипел Распид сквозь зубы.

Айра подчинилась. Она собрала юбку, задрав её так высоко, насколько позволяло приличие. Хлюпая носом и сверкая острыми коленями, пленница шла босиком, а крепкая мужская рука неприятно дёргала за предплечье.

Они вышли в тёмный ночной коридор, и Айра осознала, как ей надоел этот мир, эти нахальные существа вокруг. Даже смерть и забвение уже не казались столь страшными. Напротив, они стали её единственным спасением. От этих мыслей Айре сделалось дурно. Сердце забилось, словно у загнанного зайца, грозясь выпрыгнуть из груди. Дыхание стало неравномерным. Следуя за Распидом, она несколько раз спотыкалась, пока полностью не выбилась из сил. Тогда с её губ сорвался еле слышный стон:

— Постойте, мне нехорошо…

Распид остановился.

— Началось! — завопил он, а затем подхватил пленницу на руки так легко, словно она была голубиным перышком. Казалось, Страж не замечал ноши, ведь в считанные мгновения преодолел семь этажей, спустившись в центральный холл с хрустальными люстрами. Свечи не горели, лишь тонкий лунный свет пробивался сквозь витражные окна.

— Я постоянно забываю, что ты человек и тебя так легко погубить, — произнёс Распид более ласково. Он нёс Айру, поддерживая под коленями и аккуратно обхватив за спину. В таком положении ей ничего не оставалось, как положить голову ему на грудь, тихо всхлипывая от страха и непонимания.

— Вы меня убьёте? — пропищала она, и дрожь вновь объяла слабое тело.

— Нет. Обещаю, что больно не будет. Но всё же потерпеть придётся.

— Потерпеть? — испуганно переспросила Айра, не понимая, зачем она понадобилась Распиду среди ночи. Думать пленница боялась, да и не могла. В ушах снова забарабанило сердцебиение, пронзая виски острой болью.

— Насколько мне известно, люди — достаточно чувствительные в моральном плане существа. Увиденное скорее повергнет тебя в шок, — предположил Распид, бросив на пленницу холодный, но сочувственный взгляд.

— Прошу вас, давайте вернёмся. Неужели вам доставляет удовольствие мучить меня? — прошептала Айра, непроизвольно обхватив Стража за шею. Её ладони опустились на широкую спину. Сквозь тонкую атласную ткань пленница ощутила крепкие мышцы, осознав свою беспомощность. Уткнувшись в ключицу, Айра безутешно разрыдалась, оставляя на тёмной ткани мокрые пятна от слёз. — Я схожу с ума… — добавила она, чувствуя, как сознание медленно уплывает. В глазах вспыхнула алая краска, словно мир выкрутили на контрастность, а затем всё потемнело. Сквозь дымную пелену Айра видела очертания лестницы, где впервые встретила Распида. — Снова запрёте меня в темницу? — почти беззвучно спросила она, уронив голову.

Заметив, что пленница теряет сознание, Распид остановился и присел на лестнице.

— Я снова переборщил, — беспокоился он, убирая волосы с её вспотевшего лица. — Зря я оставил тебя без кулона.

Вспомнив о кристалле, Айра на мгновение вспыхнула. Глаза её округлились страхом, ведь она даже не помнила, на каком участке пути умудрилась его потерять.

— Он около кровати. Не волнуйся, — неестественно по-доброму успокаивал Страж. И Айре показалось, что это не к добру.

— Зачем? — запинаясь, спросила Айра. — Зачем вы взяли кулон среди ночи?

— Чтобы обратить Бьяко. Кристалл напитался энергией твоей печати, но её оказалось так мало, что я чуть не оплошал в расчётах, — помрачнел Распид.

Из кармана он вытянул зеленоватую склянку, которую тут же поднёс к носу пленницы. Резкий горьковато-цитрусовый запах привёл Айру в чувство. С неё словно сошло наваждение, разум просветлел, и она испуганно подскочила с колен Стража. Попятившись назад, Айра заметила, что они действительно находились в том злополучном подвале, но теперь коридор был хорошо освещён настенными лампами.

Распид сидел практически на том же месте, как и при их первой встрече. Из-за его спины торчали перекрещенные мечи, коих Айра прежде не видела. На плече висел сосуд, напоминающий бутылочную тыкву, перепачканную синими чернилами.

— Я не брошу тебя в темницу и не стану применять силу. А если будешь слушаться, то исполню любое твоё желание. Вернуть Бьяко в мир Высших для меня крайне важно, — улыбнулся Распид, протянув Айре руку. — Иди сюда.

Пленница перестала пятиться назад, но возвращаться к Стражу не стала. Расстояние между ними придавало Айре чувство хоть какой-то безопасности. Утерев глаза, которые щипали от пота и слёз, она решительно попросила:

— Верните меня домой. Вот моё желание!

— Видимо, с любой просьбой я погорячился, — нахмурился Распид. — Если ты забыла, я обещал отдать тебя Лизарду. Так что в дальнейшем он будет решать твою судьбу. Однако, я могу исполнить другое желание. Ты хотела украшения? Платья? Всё, что угодно и в неограниченном количестве.

Айра задумалась. Ей действительно хотелось всё то, что он перечислил, но это были земные желания. В этом мире всё сокровища словно обесценивались. Платья, заколки и броши среди принцесс, смотрящих на неё глазами волчиц, не имели никакого веса. Украшения прибавляли лишь ненависти и не более того.

— Мне ничего не нужно, — всхлипнула Айра, боясь, что её последний шанс на побег рухнет, — просто верните Викторию домой или во дворец, в который она мечтала попасть.

— Но я уже это сделал, — тихо ответил Распид. — Она во дворце Ардни.

— Врёте! — сорвалось с дрожащих губ Айры. Она была уверена, что Распид просто убил несчастную, ведь Виктория знала о нём слишком много.

Но Страж поспешил успокоить пленницу:

— Я не смог вернуть ей память, да и не хотел. А потом обнаружил старые записи Радхара, отца Бьяко. Там говорилось, что у норийцев озеро навсегда отнимает воспоминания. Поэтому она стала не опасна, и я действительно отправил её к Ардни.

— Надеюсь, это так, — всхлипнула пленница. С одной стороны, она была рада за Викторию, однако теперь её собственный шанс на побег рухнул с таким грохотом, что у Айры заложило уши.

Свободы ей было не видать, и всё, что хотела пленница — это отомстить Распиду. Сделать ему так больно, насколько могла, будучи смертной. И кажется, она придумала, как это сделать.

Распид прочитал её мысли, от которых обескураженно вскинул брови, а затем подскочил на ноги. В его алых глазах Айра увидела огонь ненависти, разбавленный тонной презрения.

— Глупый человек! — прошипел он, грозно направившись в её сторону.

На секунду Айра пожалела о неосторожной мысли, но, вжавшись в холодную каменную стену, смиренно закрыла глаза. Страха почему-то не было. Напротив, когда Распид грубо схватил её за загривок, она испытала предвкушение опьяняющей свободы.

— Ты могла попросить всё: деньги, рабов или целый мир. Но ты перешла черту. Тебя Лизард надоумил?

Распахнув глаза, Айра злобно уставилась в алые вертикальные зрачки, а затем, стиснув язык между зубами, довольно ухмыльнулась. В уме она решительно прокричала: «Ну же. Убейте меня. Дайте свободу, которую я так долго ищу. А если не способны, то я откушу себе язык. Мне надоела эта жизнь, этот проклятый замок, а самое главное — вы!», — презренно добавила она, надеясь вывести Распида из себя.

Вопреки всем ожиданиям, он бездействовал, а на фарфоровом лице проскользнула тень растерянности.

Пленница действительно собиралась умереть. Закрыв глаза, она ощутила последнюю скатывающуюся по щеке слезинку и с силой сомкнула челюсть. Однако мощная рука сдавила скулы, заставив рот приоткрыться, а после туда скользнули два длинных пальца. Айра закашлялась. На язык попала та самая синяя тушь, в которой Страж был перепачкан, и до неё дошло: это вовсе не краска, а чья-то солоновато-приторная кровь.

— Вы люди сумасшедшие, — воскликнул Распид на весь коридор.

Айра расслабила челюсть, тело объял запоздалый страх. Ещё чуть-чуть и она бы корчилась в предсмертных муках. Осознание этого уже потрясало до ужаса.

— Исчезнуть навсегда — это не спасение, — мягко проговорил Страж, аккуратно вытащив пальцы изо рта пленницы. — Я обещаю изменить к тебе мнение и выполнить желание. Будешь мышкой-питомцем, за которой мне придётся ухаживать. Так, кажется, поступают на Земле?

Он отпустил Айру и направился в глубь коридора. Пленнице ничего не оставалось, как, спотыкаясь, побрести за ним.

Проходя мимо камеры, она вспомнила Софию: как убегала от неё в коридоре, а потом впервые столкнулась с Распидом. Тогда пленница не думала, что всё так обернётся, что сумасшедший окажется божественным существом, а она превратится в его питомца.

Вспомнив его предыдущие слова: «Если бы не Эмма, я даже не дал бы ей имя. А любые сношения с человеком для меня неприемлемы и унизительны», Айра загадала поцелуй с Распидом.

«И пусть месть — это глупое занятие, я всё же это сделаю!» — подумала Айра, взглянув на Стража, терпеливо ждавшего возле богато украшенной двери.

— Лизард говорил, что его поцелуй смертельно опасен. Что будешь делать, если у меня такой же? — неожиданно выпалил Распид, застав пленницу врасплох. Она забыла о том, что змеи бывают ядовитыми.

— Значит, сделайте это потом. Когда я стану не нужна... — растерялась Айра.

— Ты стеснялась переодеться в моём присутствии, а теперь готова умереть за поцелуй? — ухмыльнулся он, слегка обнажив острые зубы. — Хорошо, будь по-твоему, мышка. Но за это ты сделаешь всё, что я попрошу в этой комнате, — он качнул головой в сторону железной двери с кренделями из золотой ковки.

«Кажется, этот поцелуй будет наказанием лишь для одной меня», — ужаснулась Айра. Она с горечью посмотрела на дверь. Что её там ждёт, пленница не догадывалась, однако понимала: от Распида можно ожидать чего угодно.

— Я сделаю, — с неохотой проскрипела Айра, шагнув к двери, — только давайте без желания, — невнятно добавила она, потянув за ручку. Дверь оказалась заперта.

В тот же миг Распид схватил её за плечи, резко повернул к себе и прижал к металлу. Кожу мгновенно обожгло холодом. Губы пленницы задрожали, беззвучно открываясь и закрываясь, словно у рыбы, оставшейся без воды.

— Что... Что вы делаете? — проговорила она, не издав звука. Распид ничего не ответил. Вместо этого он запустил руку в её растрёпанные волосы и аккуратно потянул вниз, заставив маленький подбородок подняться. Другая рука легла на тонкую шею, и Айру вновь охватила паника. Его тёмные вертикальные зрачки и красная радужка вблизи казались ещё более нечеловеческими. В жалкой попытке оттолкнуть Стража она с силой обхватила его руки, но сдвинуть не смогла. Кожа на широких запястьях оказалась холодной и подозрительно гладкой, без единого волоска.

— У холоднокровных нет волос на теле, — пояснил ухмыляющийся Страж. Айра присмотрелась. Щетина на его щеках отсутствовала, словно он был ребёнком, а не взрослым мужчиной. Из приоткрывшегося рта показался тонкий раздвоенный язык, который мягко прошёлся по щеке пленницы, вызвав мелкую дрожь.

— Бойся своих желаний, — прошептал он чуть слышно, наклонил голову влево и прижался губами к её губам. От неожиданности пленница стала сопротивляться, стиснув рот. Но почувствовав на шее слегка сжимающуюся кисть, тут же расслабилась. Едва тёплый, длинный язык скользнул внутрь, и Айра широко распахнула глаза. Достаточно мягкий, жутко скользкий и гладкий, словно это не язык вовсе; он нежно блуждал внутри, не давая сделать вдох или сглотнуть слюну. Во рту Айра уловила сладковатый привкус, сменившийся лимонными нотками. Острые зубы сильно царапались, и Айра поняла: это был вкус её собственной крови, смешанный с его слюной.

Боли она не чувствовала. В рот словно пшикнули анестетиком. Эффект одновременно притуплял чувствительность и усиливал жажду удовольствия, затягивая пленницу в странный туман, под действием которого она принялась изучать необычный язык, желая понять его строение.

«Противно. Но приятно», — подумала Айра, привстав на цыпочки, чтобы быть как можно ближе.

Туман полностью поглотил разум. В сознании проскакивали вспышки: Распид явно читал мысли, выполняя только то, что ей нравится. Затем вновь темнота, а после прозрение. Склонившись над пленницей, Распид жадно впивался в её губы, перешёл на шею, но, добравшись до плеча, резко отстранился. Обмякшая Айра чуть не рухнула на пол. Однако он снова поднёс к её носу склянку, и резкий запах вернул пленнице самообладание.

— Теперь я знаю, какова ты на вкус, — хмыкнул он, облизнув её губы. Рот сильно щипало, и пленница не на шутку разволновалась. «Неужели яд?», — паниковала она, обтерев губы. Они были в крови.

— Не трогай, — остановил её Распид, схватив за запястье. — Если не занесёшь грязь, всё быстро затянется.

— Меня словно околдовали, — пролепетала Айра, пытаясь вспомнить всё, что произошло, но чем дольше она размышляла, тем сильнее загорались её щеки.

Распид улыбнулся.

— Аспиды и драконы действуют на смертных, словно наркотик. В нашей слюне содержится гормон, способный одурманивать людей, дабы убивать вас без боли и страха. Но моя сестра говорит, что страх придаёт человеческой крови пикантности, — договорил он, утянув ошарашенную Айру внутрь загадочной комнаты.

Пленница поддалась его воле. Она старалась не думать об услышанном, но, оказавшись в небольшом полумрачном помещении, тут же обо всём забыла. Сделала пару шагов вперёд, а после застыла в изумлении. Ноги сводило от холода — пол оказался металлическим, идеально ровным и начищенным до такой степени, что Айра могла различить в нём своё отражение.

— Из чего он? — поинтересовалась пленница, не в силах закрыть рот. Слова ее пронеслись гулким эхом.

— Золото, — спокойно ответил Распид, проходя мимо неё вглубь небольшой квадратной комнаты.

Подняв голову и покрутившись, Айра заметила: не только пол, но и стены, и потолок были покрыты драгоценным металлом.

— Ах… Это же целое состояние! — восхитилась пленница, коснувшись пальцем холодного покрытия. Оно действительно походило на золото, чистое, без примесей меди или других металлов.

— Не разбейся только. Он скользкий! — выкрикнул Распид из далёкого смежного помещения.

— И холодный… — добавила Айра, поджимая продрогшие ноги.

Выйдя на свет, Распид протянул ей белую ткань.

— Ты можешь укрыться и сесть в том углу. Там ты не помешаешь. К сожалению, ничего другого у меня нет.

Айра приняла идеально выглаженный свёрток и послушно направилась в угол.

«Хозяин говорит питомцу: Сидеть. Значит сидеть», — издевалась она над собой, расстилая огромный кусок белой ткани. На её счастье, простынь оказалась такой большой, что Айра смогла укрыться ею с головой.

Тем временем Распид снял из-за спины сабли и прислонил их к стене, рядом со своим старым мечом.

— У вас новое оружие? — заметила Айра, наблюдая за Стражем. О мече Мора она уже многое слышала, а вот о саблях ей никто ничего не рассказывал.

— Когда-то их носил отец Бьяко, — начал Распид, бросив красный плащ возле оружия. Туда же отправились рубаха и сапоги. Страж остался в одних штанах, а раскрасневшаяся Айра позабыла о своём вопросе.

— Если тебе всё ещё интересно, — ухмыльнулся Распид едва заметной мрачной улыбкой, — то именно этим оружием я убил своего лучшего друга.

Больше Айра ничего не спрашивала, лишь любопытно наблюдала, как Распид вырисовывал на полу какие-то надписи. Он смачивал палец в сосуде с синей жидкостью, а потом, словно кистью, размазывал её по золотому покрытию. Как и на короне, при соприкосновении с металлом кровь начинала неестественно поблёскивать.

Начертив большой круг, Распид продвигался ближе к центру. Рисунок напоминал Айре то ли магическую печать, то ли подобие пентаграммы.

— Это что-то вроде колдовства? — не выдержала озадаченная пленница.

— Магии не существует, — отрезал Распид, концентрируясь на знаках, словах и закорючках, которые старательно выводил, а потом внимательно перечитывал. — Если не знать, как объяснить то или иное явление, всему можно приписать магическое значение.

— Тогда как это работает? — недоверчиво спросила Айра, чуть привстав, чтобы рассмотреть символы. Но как бы пленница ни старалась, в написанном она ничего не разобрала.

— Любой язык имеет единый синтаксис. Мне несложно прочитать неизвестные символы и разгадать их значение, так как правила и порядок в большей степени совпадают. Но мало кто осознаёт истинное значение слов, звуков или рисунков. Ты можешь написать бесполезный текст, а я могу сложить буквы таким образом, что прочитавший упадёт замертво, — остановился Распид, уставившись на ничего не понимающую пленницу. Он словно разговаривал с деревом. — Словам или символам присваивается задача. Чем выше энергетическая сила существа, тем мощнее будет заданное им намерение. Никогда не замечала, что написанное может сбываться? А мысли имеют смертоносную силу? — он вновь перевёл взгляд на пол, тихо добавив: — Особенно, если люди по незнанию суют свой нос, куда не следует. Как это делаешь ты, мышка.

Разгадав недвусмысленный намёк, Айра вновь притихла, погружаясь в собственные мысли. Сейчас она почти не испытывала страха, лишь лёгкое волнение неизвестности щекотало трепещущее сердце.

«Может, это последствие поцелуя?» — задумалась пленница, вспоминая те неясные отрывки прошлого. С одной стороны, это было мерзко, учитывая нечеловеческую анатомию Распида, но с другой — достаточно необычно. Засмотревшись на Стража, чьи длинные волосы были завязаны в тугой пучок, а сильное тело больше не скрывали ткани, Айра признала: сумасшедший, но красивый, как, впрочем, и все остальные жители дворца.

— Я ведь знаю, о чём ты думаешь. Однако не стану отвечать на витающие без дела мысли, — проговорил Распид, босиком шагая через написанные ритуальные символы. — Если хочешь получить ответ, спроси вслух.

— Почему здесь все такие красивые? — пропищала Айра, вспыхнув от стыда.

— Тела Высших хорошо сложены из-за высокой энергетической составляющей, — начал Распид, вытирая руки о штаны. — Нарушение геометрии духа приводит к отклонениям, делая существ, мягко говоря, неидеальными. Понятие красоты, конечно, растянуто, особенно в масштабах вселенной. Однако существуют законы, создающие визуальную гармонию. Если вспомнишь жену Лизарда, то поймёшь, о чём я говорю... Она была нечеловечески красива, — закончил он и отошёл к стене, продолжая неотрывно наблюдать за символами. — Жаль, ты не видишь, что сейчас происходит, — подбородком Распид указал на рисунок. — Кровь светится.

Айра посмотрела на печать — ничего не происходило.

— Твои глаза слишком слабы, чтобы увидеть весь мир целиком, — пояснил Распид. Он постоял так ещё минуту, а затем ушёл в другую комнату. Оттуда Страж вернулся с увесистым свёртком, который аккуратно уложил на середину золотой комнаты, в самый центр печати.

Айра, сидевшая недалеко, учуяла тошнотворный запах разлагающейся плоти. Она старалась не дышать, но становилось только хуже. Тогда Распид подошёл к ней и протянул знакомую склянку.

— Я предупреждал, что будет нелегко, — проговорил он, откупорив пробку. — Если станет совсем невыносимо, выпей залпом.

Айра жадно вдохнула цитрусовый запах, стараясь перебить витающий вокруг смрад. Испытав облегчение, она держала спасительное снадобье у носа, пока глаза блуждали по отвратительному свёртку.

— Это одна из причин, почему я исполнил твоё желание до ритуала. Боюсь, вскоре поцелуи будут последним, о чём ты сможешь думать.

— Что замотано в ту ткань? — жалобно пропищала Айра, взглянув на Распида.

— Ты и сама догадалась. Труп. Что ещё там может быть?

Айра крепче сжала склянку. Давясь слюной, она пыталась успокоиться, но не смогла. Распид подошёл к трупу, раскрыв его до половины. Лицо и торс мертвеца заставили Айру незамедлительно выпить лекарство. Она зажмурила глаза, но увиденное всё равно стояло перед взором. В чувство пленницу привела холодная рука, слегка коснувшаяся щеки.

— Не смотри на него, но и глаза не закрывай, — попросил Распид, сев перед ней на корточки.

— Кто это и зачем вам всё это? — заикалась пленница, истекая слюной то ли от смрада, то ли от горечи лекарства.

— Это Энви, брат Лауры, — спокойно ответил Распид. Казалось, его совершенно не смущал ни мертвец, ни витающий в воздухе отвратительный запах, от которого пленницу буквально воротило наизнанку.

Сглотнув слюну, Айра кое-как спросила:

— Вы его убили? — простонала пленница, надеясь услышать, что это был не он. Однако Распид кивнул, и лёгкие Айры вновь парализовало.

— Выкопал его тоже я. Он пролежал в земле недолго, но успел немного истрепаться... — грустно добавил Страж, словно его волновало лишь состояние трупа и ничего более. — Я планировал забрать тело раньше, но вышло как вышло, — закончил он, протянув Айре большой белый цветок, источающий приятный аромат. Айра застыла, не в силах пошевелиться.

— Это хэдор, один из видов кайских вьюнов. Удивительно, как долго он может жить без воды, — Распид покрутил его в руке. Затем сунул цветок Айре за ухо и тихо добавил: — Я нашёл его на могиле того мальчишки. Правда красивый?

Узнав, откуда взялся цветок, Айра в панике сбила его из-за уха. Хэдор отлетел в сторону, невинно упав недалеко от пленницы.

— Это ненормально, — дрожащими губами произнесла Айра, всматриваясь в безразличное фарфоровое лицо. «Неужели у него нет абсолютно никаких чувств?»

Вместо оправданий Распид взял её дрожащую руку и передал кинжал. Растерянная Айра помотала головой. Она не знала, что он хочет, но заранее не хотела этого делать.

Это был кинжал Бьяко. Айра узнала его по рубинам, украшающим рукоять. Однажды в пещере этот клинок со свистом пролетел между ней и Лизардом, без труда расколов камень.

— Давай отрежем это платье. Оно будет мешать. Видишь ли, если стереть хоть один знак, ты погибнешь. Мне и тому парнишке уже всё равно. Эти надписи, — Распид обернулся и посмотрел на магический круг, — они сдерживают огромную силу. Если их повредить, произойдёт взрыв. Помещение его сдержит, но от тебя ничего не останется. Так что не ошибись, — холодно добавил Страж, вытянув пленницу из нагретого местечка. Айра почувствовала холодок, пробежавший по коже, и вновь задрожала. — Мне необходимо оживить мертвеца, а после привязать новую энергетическую структуру. В этом деле одни сложности, — вздохнул Распид, не обращая внимания на пленницу.

— Разве всё это возможно? — страдальчески протянула Айра, ещё раз взглянув на труп. Мысль о том, что он может воскреснуть, была её худшим кошмаром.

— Возможно, — отрезал Распид, коснувшись ноги пленницы. — Вот так будет достаточно, — он указал отметку, покуда резать платье.

Айра послушно укоротила юбку, сделав её чуть выше колен, и отдала кинжал обратно.

— Так лучше, — похвалил её Распид, протянув новый флакон с лекарством. — Пей ещё и подходи, — приказал он, а сам направился к трупу. Айра активно замотала головой, но Страж был непреклонен. — Понимаю, тебе неприятно, однако сделать это придётся. Если бы Бьяко не реагировал на твою печать, я бы не притащил тебя сюда. Проклятие их рода делает его дух звериным, а мне необходимо привязать к телу человеческую форму.

— Я сойду с ума! — скулила Айра, шагая так медленно, как могла.

— Я отдаю себе отчёт. Увиденное может повлиять на тебя, но выбора нет. Ты должна подойти к телу и коснуться его рукой, а затем самостоятельно уйти. Большего я не прошу. Я не смогу выйти из круга, поэтому ты должна быть в сознании и ясном уме. Понимаешь?

Айра беззвучно согласилась. Выпив ещё один флакон, трясущаяся пленница осторожно перешагнула через символы. Напротив Распида было место, нетронутое рисунками, и Айра опустилась туда на колени. Она старалась не смотреть на юношу, но глаза не слушались, нарочно поворачиваясь в сторону мертвеца.

За исключением запаха, труп был не так ужасен, как показалось Айре издалека. На его шее виднелась глубокая рана, сам Энви слегка усох, но в целом всё ещё напоминал спящего человека. На его животе Распид нарисовал какой-то символ, потратив из сосуда последние капельки крови.

— Он голый? — поинтересовалась пленница, покосившись на свёртки савана. — Вы же не раскроете его до конца?

— В этом нет необходимости, но если ты хочешь... — Страж потянул за простыни, и Айра тут же выкрикнула: «НЕТ». Распид рассмеялся: — А я уж подумал, ты взглянуть на обнажённое мужское тело захотела.

— Как вы можете так шутить? Он же мёртв! — вспыхнула Айра, в сотый раз убеждаясь, что перед ней сидит ненормальный.

— В отличие от тебя, он был не против, когда я его раздевал. Если ты тоже взглянешь, никто не обидится. К тому же, он больше лис, нежели дракон. Так что ничего нового ты там для себя не откроешь.

— Почему вы так спокойно к этому относитесь? — негодовала пленница, потеряв всякое терпение.

— Страх — это чувство, сковывающее существ, — строго начал Распид, и Айра почувствовала на себе его обжигающий взгляд. — Если бы я боялся, как ты, то не добился бы и капли того, что имею. Но достаточно пустых разговоров. Дай сюда руку.

Айра оцепенела. Тело её не слушалось. Несколько раз она колебалась, но, отвернувшись, протянула свою тонкую ручку с длинными пальцами, которые Распид незамедлительно положил на лоб мертвеца.

Соприкоснувшись с холодной суховатой кожей, Айра ощутила, где находится её желудок. Свободной рукой она прикрыла рот, зажмурив глаза так сильно, что мышцы на лице непроизвольно задергались.

— Открой их, иначе упадёшь в обморок, — настойчиво приказал Распид, и Айра широко распахнула глаза.

Они сидели друг напротив друга, разделённые мертвецом. Распид положил левую руку на живот Энви, а средним и указательным пальцами правой руки коснулся камня на короне. От кристалла по лицу через глаза прошли две жёлтые полосы, уходящие на шею и расползающиеся по татуировкам.

Что-то подобное Айра уже видела, когда Распид обесцветил камень Тенды. Кусок белого хрусталя до сих пор лежал у Айры в тумбочке.

Когда татуировки вспыхнули жёлтым, а полосы с руки медленно переползли на труп, Распид приказал Айре выйти из круга.

Пленница ужасно боялась что-то испортить, но, к счастью, она смогла преодолеть препятствие, ничего не зацепив. Сидя неподвижно, как статуя, Страж лишь водил глазами, проверяя, всё ли в порядке.

— Иди на своё место и не вставай. Больше ты не нужна. Видишь, всё оказалось не так страшно, — ухмыльнулся Распид улыбкой, которую Айра прежде не видела. Но в тот же миг скрипнула входная дверь, и лицо Распида вновь исказилось злобой.

Обернувшись, она увидела Лизарда. Демон неторопливо подошёл к ритуальной печати и принялся её разглядывать.

— Я чувствовал, что вы пришли, — прошипел Распид, не меняя позы. Он продолжал сидеть возле тела, держа пальцы на короне, а другую руку на теле мертвеца.

— Видишь ли, братец, мы не можем дать ошибке свершиться, — начал Лизард с несвойственной ему серьёзностью. — Ты погубишь не только нас, но и Бьяко. Этому юноше рано выходить в свет. Его голова забита лишь местью.

— Я предполагал, что ты так скажешь. Поэтому позаботился о безопасности. Стоит стереть хоть один знак, и от всех вас ничего не останется. Ты же видишь это, Лизард?

— Вот как, — задумался демон, вчитываясь в надписи на полу. — Но я не могу допустить иного исхода. Существует лишь одна идеальная ветвь судьбы — в ней Энви живой.

Лизард вытянул из-за пазухи небольшую колбу и показал её Распиду. Его алые глаза стали ещё более жуткими: зрачки сузились, а веки больше не моргали.

— Понимаю твоё недовольство, брат. Бьяко тоже необходимо какое-то тело, ведь ты его уже убил.

Услышав ужасные слова, Айра застонала, с презрением уставившись на Распида. Она не могла в это поверить, её словно саму только что уничтожили.

— О-о-о, — протянул Лизард, обратившись к пленнице. — Распид не рассказал тебе, как это произошло? Это ведь кровь Бьяко, — он указал на ритуальный круг, который Страж так старательно вырисовывал.

Айра не знала Энви, поэтому не испытывала сильной жалости, но, узнав о смерти Бьяко, разрыдалась с такой горечью, что в глазах её стало тускнеть.

— Что тебе нужно? — прошипел Распид, обращаясь к брату. — Чего ты добиваешься?

— Я за то, чтобы Бьяко вернулся, но не такой ценой. Ты убил его и думаешь, он не догадается, кто это сделал? Рано или поздно к нему вернётся память. И что тогда ты будешь делать? Мы с Домару хотим запечатать дракона в теле Энви, пусть живёт в сознании мальчишки, пока мысль о мести навсегда не сотрётся из его памяти. Только тогда Бьяко можно будет освободить.

— Чем это лучше жизни в пещере? — буркнул Распид, оставаясь непреклонным. — Я не позволю издеваться над Бьяко, обрекая его на ещё более жуткую участь.

— Но тебе придётся... — отозвался холодный низкий голос, от которого Айру тут же окатило потом. Голос исходил из-за двери, и пленнице показалось, что он был нечеловеческим.

Говоривший вышел из тени, и Айра окончательно убедилась, что сошла с ума. В комнату вошёл мужчина, если его вообще можно было назвать таковым. Существо это не было человеком, а лишь его жутким подобием. Он был на голову выше Распида и Лизарда. Одетый крайне странно, скорее даже ритуально мрачно: чёрный балахон, напоминающий платье, поверх него золотые доспехи и чёрная длинная накидка, совершенно не похожая на ту, что носили Стражи. Но самым поразительным было другое: его вполне мужские руки покрывала бархатистая шерсть, а вместо человеческой головы находилась собачья морда. На острых ушах висели серьги, а шею украшал знакомый золотой ошейник. В руках он держал массивную косу с широким лезвием и рукоятью, похожей на кость от исполинского крыла.

От увиденного пленница вжалась в угол. Она старалась не двигаться, дабы не привлекать внимания того жуткого существа.

— Ты пришёл в мой дом с оружием, — разочарованным тоном обратился Распид к Лизарду. — Если ты присмотрел Энви в качестве нового сосуда, то знай, его регенерация несравнима с моей. Это тело не выдержит чудовища вроде тебя.

— Ревнуешь? — рассмеялся Лизард, расхаживая вокруг печати. Заходить внутрь он явно не решался.

— Я был бы рад, отстань ты от меня навсегда. Но ни в одном теле ты не сможешь существовать жизнью, которую вёл все эти годы. Я обречён на вечные муки благодаря тебе и Ардни. Но если со мной что-то случится, что вы двое будете делать?

— Поэтому я оберегаю тебя, — ласково отозвался Лизард, а затем повернулся к человеку-собаке. — Домару. Сделай всё, что требуется, — скомандовал он, а затем отошёл в сторону.

Глава 23

Золото — один из важнейших проводников для взаимодействия с тонкими материями. Ни один другой металл не передает и не фиксирует намерение так же легко, как золото. Оно обладает уникальной способностью очищаться, не удерживая в себе предыдущие образы. У каждого Высшего есть своя золотая комната — место, где слова обретают огромную силу. Однако для оживления мертвеца одних слов было недостаточно. Глядя на тело, Распид не видел жизненных потоков. Оно было пусто. Обычный кусок плоти, сосуд для крови, размазанной по полу.

Издавна считалось, что у холоднокровных нет души, и в какой-то степени это было правдой. Их дух находился не в ядре, как у теплокровных, в центре между лопаток, а в крови.

В отличие от Айры, Распид видел дух клана Десанини, бушевавший в ритуальных символах, подпитанный огромным количеством Ра. Одно неверное движение, и энергия рисковала вырваться наружу, уничтожив всё живое вокруг.

Распид покосился на Айру, с головой спрятавшуюся под ткань, а затем на сабли и меч Мора. Он горько ругал себя за то, что не взял с собой оружие. Но для этого пришлось бы менять структуру печати, ведь меч поглощал энергию. Была и ещё одна проблема: Распид не мог использовать фантом, так как не знал, чем это обернётся для ритуала. Однако у него всё же был запасной вариант. Он окликнул пленницу, приказав подать ему меч.

— Который? — опасливо пропищала Айра, выглянув из-за простыни.

— Тот, что я всегда носил с собой.

Пленница послушно направилась к оружию. Домару качнулся, желая её остановить, но Распид тут же поднёс палец к ближайшей рунической надписи, грозно прошипев:

— Тронешь, и я нарушу печать, — пригрозил он, не сводя глаз с бестизара, существа, чья изначальная природа была звериной, но Мор сделал из собаки Великого, тем самым посмеявшись над всей вселенной.

— Это оружие не под силу смертной. Она погибнет, — достаточно убедительно произнёс Домару, заставив Айру остановиться. Она замерла в нерешительности, а Распид почуял страх, витающий вокруг пленницы.

Посмотрев на бестизара, Айра перевела взволнованный взгляд на Распида, словно спрашивая, что ей делать. Распид едва заметно кивнул, и пленница, зажмурив глаза, потянулась к мечу Мора, легонько ткнув его пальцем. Как и ожидалось, ничего не произошло.

Ранее Распид экспериментировал над Айрой, но ни разу его подопытная мышь не умирала от меча Мора. Печать на её душе синергировала с оружием, что до сих пор вводило Распида в ступор. Подобная неоднозначная реакция была и у Домару. Пёс нахмурил подпалые брови, растерянно обернулся на Лизарда. Но демон лишь уныло помотал головой, приказав бестизару отступить.

Поняв, что оружие не опасно, пленница схватила его обеими руками, взвалила на хрупкое плечо и, опасливо косясь на незваных гостей, понесла Распиду. Тяжёлый меч упал в ладонь Стража, окутав своим ненасытным фиолетовым дымком, пожирающим Ра.

— Живо из круга! — прошипел Распид, посмотрев в доверчивые карие глаза. Будет ли смертная такой же, когда он вновь оживит её? Этого Распид не знал, но выбора не оставалось. Взмахнув мечом, он открыл портал, подхватил тело и нырнул в чёрную пропасть.

Тёплый, неестественно белый свет ударил в глаза. Распид лежал на мягкой траве, ощущая её нежные прикосновения. Нос уловил свежие нотки зелени вперемешку с кисло-сладким запахом трупа. Оттолкнув от себя тело, Страж обессиленно поднялся на ноги.

Распид оказался посреди зелёного луга, окружённого нескончаемым лесом. В центре поляны стоял чашевидный фонтан, из которого сильным потоком била вода. Кругом сновали яркие птицы, летали бабочки. В траве среди ягод и цветов копошилась разнообразная живность. Это было пространство Веркабо, наивысшая точка Верхних миров.

За свою трёхсотлетнюю жизнь Распид был здесь всего один раз. Это пространство не забирало энергию, как иные Верхние миры. У него не было владельца, лишь бушующая природа и единственный фонтан, чьи воды спадали на землю, превращаясь в ручьи, уползающие далеко вглубь лесов.

Пошатываясь, Распид подошёл к фонтану, снял рогатую корону и сел под объемную мраморную чашу, напоминающую белый каменный цветок. Живительная влага полилась на голову, смывая остатки синей крови. Соприкоснувшись с голубоватыми водами, Страж испытал невероятное блаженство, которое не давало даже озеро грешников. В этом состоянии не было места ни усталости, ни боли — лишь приятная тяжесть. Дыхание сделалось глубоким, размеренным, наполняя лёгкие свежестью и ароматами цветущего луга. Он словно сам стал этим полем, лесом и всей бесконечной природой Веркабо. В ушах отражался шелест листвы, чириканье птиц, шум воды.

Чтобы попасть сюда, Распид полностью истратил камень Ардни. Теперь в его короне находился белый хрусталь, а сам он выбился из сил. Но, посидев так какое-то время, Страж стал замечать: энергия возвращалась, а камень постепенно чернел, приобретая свой естественный цвет.

В Веркабо не существовало времени, и Страж мог находиться здесь столько, сколько пожелает. Полностью в моменте, когда нет ни прошлого, ни будущего, а только бесконечное настоящее, наполненное сладостным покоем и радостью бытия. Однако время шло для тела, которое, судя по запаху, продолжало портиться.

— Ещё пару дней и сосуд станет бесполезным, — прошептал Распид, вставая с мягкой влажной травы, такого насыщенного салатового цвета, которого он не видел даже в центре земли Ардни. С неохотой он подошёл к телу, взмахнул мечом, а затем обернулся, ещё раз окинув взглядом этот удивительный мир.

Природа в своей нетронутой, первозданной форме. «Как это прекрасно», — подумал он, поднял тело, а затем отрешенно шагнул в пустоту.

***

Когда Распид внезапно исчез, в воздухе что-то изменилось. В центре кровавой печати Айра заметила растущий шар света. С каждой секундой он становился всё больше, угрожая заполнить комнату своим всепоглощающим сиянием.

С губ Лизарда сорвалось ругательство, а золотая комната превратилась в ослепительную белую пелену. Открыв глаза, Айра увидела перед собой спину Домару, а точнее длинный чёрный плащ, свисавший с его золотых доспехов.

Айра попятилась назад, но, сделав пару шагов, уткнулась в препятствие. Запрокинула голову и увидела Лизарда. Лицо демона выражало крайнее недовольство.

— Еле успел, — буркнул он, злобно уставившись на Домару. — Ты вообще собирался меня спасать?

Лизард откинул назад слегка опалённые черные локоны.

— Нет, — фыркнул полупёс.

Белый свет исчез так же быстро, как появился. В центре комнаты вновь послышалось шуршание — вернулся Распид. На его бледном лице застыло явное разочарование.

— Послушай, — сказал Домару, шагнув к Стражу. — Я знаю, как тебе дорог Бьяко, поэтому прошу: не возвращай его сейчас. Ты не сможешь его защитить. Он увидит в тебе врага и погибнет.

Домару махнул рукой, и коса, которую он держал, в одно мгновение исчезла.

— Можешь не верить Лизарду, но меня ты знаешь. Я не способен лгать и не принимаю чью либо сторону, кроме Мора. Но его здесь нет. Я давно живу сам по себе и могу сказать точно: всех нас ждёт беда, если ты вернёшь Бьяко. Пусть дракон поживёт с мальчиком. Я уверен, им обоим это соседство пойдёт на пользу. Они научатся жить среди Высших, а потом я их разделю.

— Что будет, если я не соглашусь? — холодно проскрипел Распид, направив острие меча в сторону человекоподобного пса.

— Я перемещусь за тобой в пространство Веркабо. Мне тоже доступен этот путь. Мы станем сражаться в бесконечности, пока нас не остановят. За мной придёт Мор, а кто поможет тебе?

— Так действуй, Домару! — решительно произнёс Распид, прищурив алые глаза. На его щеках дернулись ямочки, и пленница стала ожидать худшего. Однако пёс ничего не ответил. Развернувшись, он откинул плащ и угрожающе направился к Айре. Пленница заскулила и тут же забилась в угол холодной золотой стены. Она зажмурила глаза, мысленно представляя, как исчезает, но этого не случилось.

— Пока я в форме, хочу кое-что исправить, — сказал пёс, и шершавая ладонь коснулась её головы. Айра попыталась отбиться, но не смогла — её словно парализовало. Затем она почувствовала едва ощутимое покалывание. — Теперь твоя печать настроена должным образом, — добавил пёс своим низким, леденящим кровь голосом.

Один из когтей тяжёлой лапы коснулся уха Айры. Пленница отчаянно завертела головой, начала брыкаться, но, успокоившись, ощутила пустоту. Теперь её глаза не видели ничего, кроме всепоглощающей тьмы. Спина больше не чувствовала холода металла, а пальцы не ощущали прикосновений друг к другу. Внутри совершенно не осталось эмоций, и в этот миг Айра с горечью осознала, что умерла.

— Конец. Это конец! — верещала она, не слыша собственного голоса, словно мгла пожирала даже звуки. Махала руками, но не чувствовала ничего, за что можно было бы ухватиться. — Вот оно, забвение… — прошептала пленница, сокрушаясь от горя. И тогда её охватил бесконечный страх — низкий гулкий разряд тока, прошедший по всему телу. Из этой жуткой агонии нельзя было сбежать, но страх исчез, как только её щеки коснулась холодная рука — единственное материальное и живое в этом бесконечном тёмном пространстве.

Айра схватилась за руку, как за брошенный спасательный круг, но предательский разум проскрипел: «Также, как в том ужасном сне. Это рука мертвеца», — подумала Айра, и от мыслей этих ее вновь пронзило током.

Но рука не изменилась, и Айра ухватилась за неё покрепче. «Это вовсе не мертвец», — убеждала она себя, вглядываясь в пустоту. Сильная, с длинными пальцами и абсолютно гладкая рука, конечно же, принадлежала Распиду.

Откуда-то из глубины послышался эхообразный голос Лизарда.

— Печать исправлялась так легко? — протянул демон, а затем вновь исчез.

Айра попыталась подняться, но не понимала, стоит она или всё ещё сидит в углу.

— Я ничего не вижу! Где вы? — крикнула пленница, метаясь во все стороны.

— Тише! — раздался голос Домару. — Это временный эффект. Тело ещё не привыкло к новым настройкам.

Слова успокоили пленницу. Она остановилась и опустилась на пол, точнее в пустоту под собой. Держа протянутую руку, Айра безотрывно вглядывалась в пространство, которое постепенно обретало очертания. От холода в ступнях её пробило мелкой дрожью. Затем она услышала своё частое и отрывистое дыхание, словно после долгого и изнурительного бега. Айра почувствовала, что стоит на полу. Несколько раз моргнула и увидела Распида. Он был явно удивлён, а от его тела исходила тёмная дымка. За Распидом от пола до потолка поднимались ярко-красные полупрозрачные столбы света.

— Надписи действительно светятся, — прошептала Айра едва слышно и так завороженно, что Распид отвернул ее голову от символов. Он смотрел на неё столь пристально, что пленница не выдержала и спросила: — Почему вы так на меня смотрите?

— Твои глаза. Первый раз вижу что-то подобное.

— Фиалковые глаза клана Моретти. Клан Мора, — неуверенно пояснил Домару.

— Но я пробовал её кровь. Она обычный человек. Как такое возможно? — негодовал Распид, обращаясь к псу. Казалось, Домару тоже был обескуражен и ничего не ответил.

— Пробовал кровь на вкус? — усмехнулся Лизард. — Можно с этого момента поподробнее?

— Я её поцеловал, — ответил Распид, не отрывая от Айры своих алых глаз. Такое пристальное внимание ужасно смущало пленницу, а разговоры и вовсе заставили её щеки вспыхнуть.

— Я никогда не видел женщин, с которыми ты был близок. Скажи, они вообще существовали? — любопытствовал демон.

— Две, — отрезал Распид, убирая руки с лица пленницы. — Я хотел знать, каково это — любить, но, видимо, из-за печати мне не дано постичь это чувство.

— Это не из-за магии, — вмешался Домару. — Твоя и её печати нанесены одним и тем же существом. Разница лишь в том, что за тебя переживали, а за её жизнь — нет. Но я уверен: печать папоротника оставляет все чувства, эмоции и пороки. У Айры обратный папоротник. Проклятие прямо противоположное твоему дару. Оно не оберегает ни тело, ни душу, а лишь навеки их связывает. Не будет тела — не будет духа, — мрачно добавил пёс, покосившись на Айру. — Пока хранится её кровь, ты сможешь воссоздавать тело. Но если все уничтожить, то душа никогда не привяжется ни к кристаллу, ни к чему-либо ещё. Это действительно сравнимо с забвением.

— Тогда зачем была создана эта жуткая печать? В чём её смысл? — вспыхнул Распид.

Но Домару лишь пожал плечами, на которых блестели доспехи.

— Я не знаю. Мой хозяин много чего создавал, а я ему не мешал. На тот момент я был простой собакой с недалёким сознанием животного, — грустно добавил он. — На Айре печать с изменёнными символами. Её однозначно поставил не Мор, а я лишь исправил знакомые мне писания.

— Ты можешь её снять?

— В чужие шифры я не полезу, это слишком опасно. Скажу больше, снять её не сможет даже Мор. Новые символы несут в себе задачу стереть воспоминания о прошлом. Так что пока печать на ней, Айра не вспомнит, кто её поставил, — словно гром прогремел пёс, заставив Распида побледнеть. Айра тоже поникла, ощущая безграничную жалость к своей судьбе. В комнате повисла неприятная тишина, посекундно сгущающая воздух. Но беззаботный Лизард быстро развеял тяжёлую обстановку. Его интересовало, как обычный человек смог прикоснуться к мечу Мора.

В ответ на это Домару взмахнул рукой, и в ней, как по волшебству, вновь появилась коса. Теперь оружие выглядело совершенно иначе. Вся объятая фиолетовым пламенем, словно факел, коса угрожала сжечь любого, кто приблизится к ней. Огонь обходил руку пса стороной, однако Айра не была уверена, что с ней произойдёт то же самое. С опаской она потянулась к рукояти, которая была вдвое больше её запястья. Пламя расступилось. Ладонь коснулась начищенной белой кости, и слух Айры пронзил душераздирающий крик.

Домару выдернул косу из рук пленницы. Вопль оборвался.

— Пожалуй, тебе рано прикасаться к подобным вещам, — заверил он, а затем махнул рукой. Ужасная коса испарилась в воздухе.

— Что это было? — испуганно пропищала пленница.

— Коса отбирает у существ души, запечатывая в себе, а затем питается их мраком или светом. Твою душу забрать невозможно, как и мою, — признался пес. — Я тоже обладаю обратной печатью папоротника. Ее мне поставил Мор, и она безупречна.

Домару отошел в сторону ритуального круга. Лизард последовал за ним, прикоснулся к золотому полу и шагнул через надписи.

Распид дернулся.

— Я сам это закончу, — выкрикнул демон, усаживаясь на чужое место.

— Ты уверен? — протянул растерянный Страж.

— Я же Дьявол, как-никак, — хмыкнул Лизард. — Тем более я буду в форме.

Как только он прикоснулся к мертвецу, некогда красные столбы света вспыхнули чёрным пламенем.

Айра хотела посмотреть, что будет дальше, но Распид преградил ей обзор. Он подхватил пленницу на руки и быстрым шагом направился к выходу.

Мельком Айра всё же увидела, как гротескное рогатое чудовище с перепончатыми крыльями и бычьими рогами откупоривает небольшой флакон с голубоватой дымкой, а затем залпом его выпивает.

Потом в ее глазах все помутнело, и Айра крепко уснула.

Глава 24

Наступило раннее утро. Сквозь витражные окна главного холла пробивались первые лучи Клеоты – электрического светила земли Ардни, наполняя зал яркими бликами. На руках у Распида спала пленница, и он остановился, чтобы дать ей отвар из коры рисутового дерева. От резкого запаха Айра мгновенно очнулась, но ненадолго. Сила, сосредоточенная в фиалковых глазах, отнимала много энергии, заставляя организм отключаться. Тогда Распид влил немного отвара ей в рот. Пленница недовольно поморщилась, с трудом приоткрыла тяжёлые веки, а он, словно заворожённый, не мог оторвать взгляда. В свете бликов ему казалось: прекраснее оттенка просто не существует. Подобных глаз не было во всей вселенной, из-за чего Распид стал сомневаться, что перед ним простой человек.

Любование Стража прервал душераздирающий вопль, эхом прокатившийся по замку. Возможно, Распид не обратил бы на него внимания, но ужас, отразившийся в прекрасных фиалковых глазах, привёл его в чувство.

— Необходимо вернуть кулон, — проговорил он, взяв полусонную Айру на руки. Крики, разносившиеся по замку, не прекращались, и Страж чувствовал, как в унисон с воплем содрогается слабое тело.

— Что это? — пропищала Айра, зажав руками уши. Однако Распид знал — это не поможет.

— Энви. Его зовут Энви, — повторил он. — Не знаю, сможет ли его разум перенести ту муку, ведь она предназначалась для Бьяко…

— Т… труп? — сорвалось с губ пленницы.

— Уже нет, — тихо ответил Распид. Страж почти подошёл к лестнице, как вдруг в пустоте холла заметил Лауру. Принцесса была белее снега, а на её лице читалось глубокое беспокойство.

Раздался очередной протяжный вопль. Лаура рухнула на колени.

— Я помню, как отец впервые принёс Энви в наш дом. Была ночь. Его мать спешила и умоляла защитить ребёнка. Тогда я впервые увидела её — дракона с короткими алыми волосами и пронзительным зелёным взглядом. Но Энви был совершенно другим, копией меня, — как помешанная причитала принцесса, вероятно, не осознавая, что и зачем говорит. — В ту ночь я впервые услышала его крик, но запомнила навсегда. Потом Энви отдали Стражу, и я больше не видела брата, — всхлипнула Лаура. — Он ведь тоже холоднокровный. Как вы можете его мучить?!

Распид сожалел, что позабыл о Лауре. А ведь её следовало запереть, дабы она не наделала глупостей. Но теперь было поздно. Принцесса не только услышала вопль ожившего мертвеца, но и узнала его.

— Скоро он будет жить здесь вместе с остальными. А сейчас не лезь ко мне, — прорычал Распид, вступив на лестницу. Последовать за ним Лаура не решилась.

Быстрым шагом Распид поднялся на седьмой этаж, вошёл в старую библиотеку, а затем в кабинет, ставший Айре спальней. Он аккуратно уложил пленницу на кровать, а сам полез за осколком. Драгоценный камень валялся в пыли под прикроватной тумбочкой.

Как только кристалл коснулся кожи, Айра тут же очнулась. Цепочка, купленная у кайца, идеально подходила к кулону: она была короче прежней, за счёт чего изящно смотрелась на тонкой девичьей шее с выступающими ключицами..

— Оденься! — Распид указал на новые вещи и вышел в коридор. Он не понимал природу человеческого смущения, но сейчас не желал в этом разбираться. Его занимали совсем другие мысли. Распиду не удалось вернуть Бьяко, однако он всё равно был рад. Два дракона лучше одного. Домару обещал разделить их и Распид верил псу. У Домару не было причин обманывать. Да и мог ли он, простой Страж, противостоять Великому? Увы, вряд ли.

После того, как телу вернули душу, кровь Бьяко должна была запустить процесс регенерации. Однако, что чувствовал оживший Энви, даже Распид, повидавший боль во всех её проявлениях, старался не представлять. Об этом свидетельствовали крики агонии, режущие уши всем жителям дворца. Лишь за барьером была тишина. Именно туда, на улицу, Распид хотел уйти с Айрой.

Послышались неторопливые шаги. Дверь приоткрылась. Из темноты библиотеки показалась пленница. Глаза смертной по-прежнему оставались фиолетовыми, но, прочитав её мысли, Распид убедился, сейчас сила Высших не работала.

Айра смотрела на него, не решаясь подойти. В зелёных кожаных штанах её ноги казались тонкими, словно хрупкие ветви, способные сломаться от неосторожного порыва ветра. Она была босиком, и Распид откинул идею выйти на улицу.

— Прошу, сделайте так, чтобы я этого не слышала, — взмолилась пленница, стиснув уши.

Распид сунул руку в карман. У него было ещё три склянки рисутового отвара — сильного снадобья, способного приводить смертных в чувство, в том числе и от чар холоднокровных. Эти большие плакучие деревья повсеместно прорастали на земле Аспидов. Распид был приятно удивлен, увидев их на Кайе. Гуляя по городу, он набрал достаточно коры для приготовления нескольких склянок отвара.

Чтобы лишить смертную чувств, он мог просто её укусить, но неожиданно для себя решил поцеловать.

Айра попыталась его оттолкнуть, но сил у смертной не было. А когда гормон попал в кровь, она уже не могла сопротивляться.

Это был лёгкий и быстрый поцелуй, ведь если бы Распид увеличил время, пришлось бы давать смертной лекарство.

— Почему с тобой я каждый раз нарушаю принципы? — негодовал Страж. В ответ Айра лишь что-то невнятно промурчала.

Замок все еще сотрясали ужасные стоны, но пленницу они больше не волновали. Словно кукла, она безвольно следовала за ним попятам. Прошла через коридор, зашла в покои. Отрешенно наблюдала, как Распид устало снял рогатую корону, поставил её на месяцеобразный стол. Вслед за ним побрела по крутой винтовой лестнице на второй этаж, туда, где находилась лаборатория.

В отличие от нижней части покоев, здесь было темно. Высокий потолок уходил в конусообразную крышу, не имеющую окон. Полумрак разбавляли подсвечники с нетлеющим воском сирианских пчел и фитилем из волоса кубуса, способных гореть месяцами.

Здесь было чуть прохладнее, чем в основной комнате, но всё равно теплее, чем на нижних этажах замка. Эмма и другие прислуги бывали в лаборатории крайне редко, от чего тут царил небольшой беспорядок: на столах громоздились стеклянные сосуды, стояли приспособления, которые Айра любопытно разглядывала своим пустым, но прекрасным взглядом. Шкафы под завязку были набиты травами, настойками и порошками. Эту коллекцию Распид собирал полжизни, изучая их составы и действия.

Айра ходила между столами. Гормон, попавший в кровь, заглушал ее чувства, делая пленницу опьяняюще свободной. Однако его было слишком мало, чтобы полностью лишить Айру рассудка.

— А что там? — пробормотала она, пальцем указывая на большую колбу, накрытую тканью.

— Ты, — спокойно ответил Распид. Но Айра лишь недоверчиво нахмурила брови.

Страж потянул за ткань, обнажив высокий стеклянный сосуд, похожий на перевернутую цилиндрическую колбу, до краёв, наполненную густой салатовой жидкостью. Айра с интересом подошла ближе, а затем прильнула лицом к стеклу, пытаясь рассмотреть содержимое.

В сосуде непрерывно бурлили пузыри воздуха, заставляя жидкость циркулировать. Наконец, новый поток слегка сместил плавающее в нём тело, заметив которое, Айра с ужасом отпрыгнула.

— Я же говорил, что знаю о тебе всё. Меня нечего стесняться, — хмыкнул Распид, накинув ткань обратно.

Увиденное подействовало на Айру еще более отрезвляюще, чем отвар рисутового дерева. Пленница попятилась назад, а фиалковые глаза наполнились сознанием.

— Как такое возможно? — пробормотала она, задыхаясь. И Распид поведал ей, как Ардни подарил ему розу, залитую человеческой кровью, из которой он создал тело, и которое, достигнув определённого размера, неожиданно ожило.

— Так происходило сотни раз. Я играл с тобой как с новой игрушкой, убивая и вновь воскрешая. Никаких ритуалов, никаких запретных знаний — всего лишь воссоздаешь плоть, и нужная душа находит дорогу. Меня поражала такая простота. Я желал разгадать тайну твоей печати.

— Но это жестоко, — перебила его Айра, заставив Распида расхохотаться.

— Во вселенной нет такого понятия, — проговорил он, подходя к большой железной полке. — Высшие не обременены моралью. Мы либо добиваемся своего, либо погибаем.

Распид взял одну из склянок, а затем протянул её Айре. С неохотой пленница приняла флакон.

— Там твоя кровь, — пояснил Распид ошарашенной Айре. — Если тебя убить, тело из сосуда оживёт. А на создание нового уйдёт около года.

— Всего год? — Айра недоверчиво уставилась на флакон с отколотым горлышком. Затем она перевела взгляд на закрытую колбу, где плавало её тело. В мыслях пленницы блуждал лишь один вопрос: как вы это сделали? И Распид улыбнулся.

— Для этого нужно яйцо редкой птицы фезуса, живущей в лесах Веркабо или Ардни. Высшие испокон веков создавали себе людей. Но потом Хранителям это наскучило. Они стали соревноваться друг с другом, создавая гибридов людей и животных. Порой они заходили слишком далеко, приливая им собственную кровь. Однако по итогу они получали лишь низших, рождённых из яйца фезуса. Структура этой птицы не превышает человеческую, тем самым ограничивая создателей. Но несмотря на это, по разным мирам до сих пор раскинуто потрясающее разнообразие живых форм. Когда-то они существовали и на твоей Земле.

Распид подтянул Айру поближе к столу. Там, среди колб и записей лежала толстая книга. Раскрыв её на середине, он тыкнул пальцем в страницу, а затем, водя им по строкам, зачитал фрагмент:

— Манашир, — получеловек, полулев. Для создания требуется десять капель людской крови и семь капель львиной. В противном случае гибрид выйдет нежизнеспособным даже в условиях усреднённой климатической системы. Смотри рисунок триста один, — добавил он и перевел палец на картинку. На ней изображалось существо, ходившее на четырёх лапах. Тело его покрывала рыжая шерсть, а морда животного напоминала человеческое лицо. — В отличие от мантикор, манаширы не агрессивны. По характеру напоминают собак с интеллектом пятилетнего ребёнка. Хорошо приручаются.

— Это как Домару? — пропищала Айра, с ужасом рассматривая картинку.

Распид цыкнул, а затем перевернул страницу на тимаки — полулюдей-полурыб.

— Домару изначально был собакой, — пояснил Распид, уставившись на серебряный хвост изображенной тимаки. — Таких, как он, мы называем бестизарами. Создать их безумно сложно. Для этого необходимо дикое животное и особый ритуал, меняющие структуру зверя силой намерения. Природа здесь бессильна. А животное, получившие разум, почти всегда мучительно погибает.

— Так значит, я создана из какого-то яйца? — удивилась пленница.

Тогда Распид пролистал страницы ближе к началу и стал читать:

— Вскрыть острую часть яйца, не повредив желток. Добавить нужное количество крови и две капли сока поляниса мелколистного. Чтобы не испортилось, — быстро добавил он от себя. — Затем накрыть яйцо панцирем куги и запаять огнём обычной свечи.

Распид объяснил Айре, что особенность птицы фезуса заключалась в полном копировании крови. Спустя двадцать пять дней внутри яйца создавалось нужное начало — небольшой эмбрион, который помещался в сосуд с определенным набором химических элементов. В случае Айры это были земные составы, на основе которых могло формироваться и расти человеческое тело. Для тимаки использовался уже совершенно иной состав с преобладанием фосфора, входящий в их чешую.

Обычно весь процесс занимал не больше года, и Распид всегда держал при себе «запасную» Айру. В первые дни недоразвитое тело погибало сразу после оживления. Виной тому являлись генетические огрехи, связанные с человеческой жизнью на Земле. Распиду пришлось убрать их с помощью намерения. К счастью, изменения не повлияли на действие печати, однако перед ним всё ещё находился человек, не способный прожить в мире Ардни больше одной минуты. Благодаря энергетическому полю замка Распид смог увеличить этот показатель до пяти минут, но после происходило то, что заставляло его возвращаться к началу — тело погибало.

— Так я потратил около ста восьмидесяти лет, — фыркнул Распид, — После сотни попыток я перестал считать камни миров. Огромное количество жизней ради одного твоего существования. Чтобы узнать, кто поставил эту проклятую печать Но, видимо, мы этого никогда не узнаем, — разочарованно добавил он, ссылаясь на слова Домару.

— Хорошо, — задумалась пленница. — Я готова это принять. Хоть все это звучит невероятно. Но объясните одно. Почему подвал? — роптала Айра, не скрывая обиды.

Распид не желал отвечать на вопрос, однако пленница была непреклонна.

— На тот момент я ненавидел смертных. В особенности молодых девушек, — буркнул он, вспоминая прошлое.

— Что же они вам сделали? — вспыхнула Айра, но не успела получить ответ. Их разговор прервал Лизард, тихо вошедший в лабораторию. Он окинул взглядом полумрачную комнату, а затем произнёс:

— Мы закончили…

***

Идея навестить мертвеца Айре сразу не понравилась. Она до сих пор не понимала, как сохранила здравый ум, но теперь была уверена — увиденное окончательно её сломает. Дверь в библиотечную каморку была распахнута. Айра ожидала увидеть худшее: истерзанного зомби, пытающегося сожрать мозги любого, кто приблизится. Но вместо этого её взору предстал совершенно иной образ. На узкой односпальной кровати, некогда принадлежавшей ей, лежал вполне обычный молодой человек. Живой и симпатичный, за исключением перебинтованных ран, которые всё ещё заживали. Он дышал, казался тёплым и вполне человечным. Его светлое лицо приобрело живость, а кожа напиталась влагой.

— Как он? — тихо спросила Айра, с опаской подходя ближе.

— Жар, но в целом нормально. Драконья кровь делает своё дело.

— А что с Бьяко? — взволнованно поинтересовалась она, вспомнив доброго красноволосого юношу из пещеры под замком.

— Его тело — звериная оболочка. Сейчас оно на улице, — хладнокровно ответил Распид.

От услышанного Айре вновь сделалось горько.

— Значит, он погиб? — всхлипнула она, опустив голову. Мысли её стали беспорядочными. Айра попыталась за что-то ухватиться, что могло бы дать ощущение стабильности, но даже реальность оказалась размытой. Внутри бушевал шторм отчаяния, бессилия и глубокой тоски, гложущей душу.

— Бьяко запечатан в Энви. За домом лежит всего лишь кусок драконьего мяса. Из-за него нет смысла лить слёзы, — нахмурился Распид. Он помог Айре сесть в кресло, а сам ушёл, оставив её одну.

Она с грустью смотрела на спящего Энви, который больше не вызывал в ней страха. Но, посидев так минуту, неожиданно вскрикнула:

— Боже, я забыла попросить комнату! — Айра шлёпнула себя по лбу, оглядывая небольшую библиотечную каморку с догорающей свечой на тумбочке. Устроившись в кресле, она не заметила, как уснула, а проснувшись, ощутила телесную слабость и лёгкую головную боль. Айра привстала, чтобы потянуться, но в тот же миг услышала стон, заставивший её замереть.

Пленница напрягла глаза, неотрывно всматриваясь в темноту. Она пыталась уловить хоть какое-то движение, объяснить своему воспалённому сознанию, откуда взялся непонятный звук, но в тот же миг вспомнила: на её кровати лежит оживший мертвец.

— Со фэ? — прохрипел Энви. — Ай онемор. Страх окончательно парализовал Айру, но в то же время заставлял двигаться быстрее. Ни о чём не думая, она рванула к выходу, потянула за ручку и увидела Лауру. Лицо принцессы было осунувшимся, глаза опухли от слёз. Лаура дрожала, бегая взглядом по комнате. Она, как и прежде, не обращала на пленницу никакого внимания, прошла вперёд и остановилась. Вслед за ней вошёл Распид, а после Эмма. Служанка держала в руках большой золотой подсвечник.

— Зачем он вам? — взмолилась Лаура. — Он даже языка не знает! Энви каец! Обычный каец! — Она попыталась подойти к брату, но Страж одёрнул принцессу к себе.

— Не такой уж он и обычный, — проговорил Распид, уставившись на ошеломлённого Энви.

Парень явно не понимал, что происходит. Он был привязан к кровати и казался совершенно беспомощным.

— В нём запечатан Дессанини. Но это временно, — успокоил Распид принцессу. — Домару обещал разделить их. Однако после я отдам его Лизарду.

— Дьяволу! — перебила взволнованная Лаура.

— Верно. Но дабы Кайя не осталась без наследника, я верну тебя назад. Можешь считать это обменом, — сурово добавил Страж.

Свет тусклой свечи подчёркивал каждый излом на лице Энви, пойманного в ловушку страха. Он был бледным, почти белым. Кровь отхлынула, оставив лишь призрак прежней живости. Он не смотрел на что-то конкретное, его взгляд метался из стороны в сторону, как у загнанного зверя, готового в любой момент броситься в атаку. Лаура что-то сказала брату на своём языке, и он немного успокоился.

Однако сама принцесса не унималась:

— Отпустите нас, — безнадёжно взмолилась она.

Распид недовольно вздохнул.

— Ему не жить среди нас, — начал он с жаром. — Энви незаконный. Нижний мир — это всё, на что он может надеяться.

— Энви дракон, демоны его разорвут, — продолжала вопить Лаура.

— Не преувеличивай значимость своего брата. Максимум, что ему грозит — это потакать Лизарду в его дурных наклонностях.

Энви что-то прохрипел, а Лаура, вырвавшись из рук Распида, бросилась к брату. Страж не стал её останавливать. В комнате нависла тишина, разбавленная всхлипами. Айра была готова разрыдаться вслед за принцессой, но Распид слегка коснулся её плеча, а затем кивком указал на дверь.

— Вы пришли вовремя, — заметила Айра, выйдя в полумрачный коридор. Наступила ночь, и пленница с грустью поняла, что проспала весь день.

— Меня Юмэ позвал, — отрешённо проговорил Распид.

— Тот мальчик? Он выздоровел?

— Конечно нет, — Страж приоткрыл дверь своих покоев.

Айра вошла первой.

— Юмэ ходит по дворцу в образе фантома. Он не дух и не плоть. Если поднапряжёшь свои прекрасные глаза, то сможешь его увидеть.

— Но я не хочу! — воскликнула Айра, остановившись посреди круглой комнаты. — Он часто крутится вокруг тебя. Рано или поздно это случится.

Распид подошёл к столу. Там, в свете огромной луны лежали два кинжала и шприц с розоватой жидкостью.

— Что это? — осторожно спросила Айра, указывая на предметы.

— Надеюсь, ты позволишь кое-что испытать на тебе? — В голосе Стража Айра почувствовала нотку настойчивости.

— А у меня есть выбор? — Несчастно протянула она.

В ответ Распид поджал тонкие губы и покачал головой.

— Люди относятся к теплокровным. На этом клинке яд, который вызывает у них судороги. Рядом противоядие. Я уже опробовал его на тойцах. Это безопасно. — Я же человек, простой человек, — запаниковала Айра, узнав о яде. — Вы же сами это говорили.

— Да. Но твои глаза не дают мне покоя. Фиолетовый цвет — большая редкость. Такой оттенок был лишь у Мора. Поэтому я просто обязан кое-что проверить…

Айра схватилась за спинку стула, прижимаясь к ней так сильно, словно она могла дать ей защиту. Затем, вздрагивая от каждого шороха, протянула Распиду руку.

— Могу сделать так, что ты не почувствуешь боли, — проговорил он уже более мягко. Обхватил её тонкое запястье и поднёс к губам, слегка коснувшись кожи. — Нет, — решительно пискнула Айра, одёрнув руку. — Не целуйте меня больше и вообще не прикасайтесь.

— Хорошо. Но со второй просьбой возникнут проблемы, — улыбнулся Распид. Он всё ещё держал пленницу за запястье. — Кулон придётся снять, — добавил он, и Айра незамедлительно исполнила просьбу. — Закрой глаза, а затем сделай глубокий вдох. Распид подтянул её руку поближе, а затем, когда Айра вздохнула, сделал порез. По телу мгновенно прокатилась жгучая боль, от которой пленница тут же потеряла сознание.

Она очнулась на полу, увидев над собой обеспокоенное лицо Стража. Попыталась встать, но каждое движение отзывалось новой волной боли.

— Ты обычный человек, — разочарованно фыркнул Распид, отложив в сторону шприц с противоядием. — Не думал, что на простых смертных яд действует настолько губительно. Видимо, тойцы не совсем люди… — размышлял он сам с собой. — Годус всё же примешал им своей крови, — хмыкнул Страж, но Айре не было дела до других. Она переживала за себя.

— Вы! Вы чуть меня не убили! — простонала она в попытке отдышаться. Боль и спазмы постепенно утихали, и пленница поспешила встать.

Распид молча вернул ей кулон, перебинтовал руку, а после, потеряв всякий интерес, выставил за дверь, словно она действительно была его лабораторной мышью.

Оказавшись в мрачном коридоре, Айра прокручивала в голове одни и те же слова:

«Как он мог? За что мне всё это?» — причитала она. Сделала пару шагов вперёд и рухнула на пол, разрыдавшись что есть мочи. Мышцы и ладонь болели, а рана, несмотря на силу кулона, не затягивалась. Теперь Айра не знала, куда ей идти и где ночевать, а в одиноком ночном коридоре не было никого, кто мог бы её успокоить.

— Можешь остаться у меня, — прозвенел высокий девичий голос, от которого Айра окостенела от ужаса. Перед ней стояла маленькая полупрозрачная фигура, словно сотканная из тумана. Как под гипнозом, пленница не могла оторвать от неё взгляда.

— П-призрак, — выдавила она, попятившись назад. Айра попыталась вернуться в покои, но предательская дверь оказалась заперта.

— Просто исчезни! — завопила она, сползая на пол.

— Ты привыкнешь, — отозвался низкий загробный голос, и в темноте ночи Айра разглядела человекоподобного пса.

Призрак и чудовище стояли рядом во всей красе, а она не могла их развидеть.

— Я рад, что мы, наконец, познакомились, — Юмэ протянул Айре полупрозрачную ручку. Пленница с трудом проделала то же самое. Как ни странно, он оказался вполне материальным, тёплым и мягким, как живой ребёнок. — Видишь, я не такой уж страшный, — просиял Юмэ, и Айре стало стыдно за свой страх. Ведь из всех жителей дворца только эти двое не причиняли ей ничего дурного.

Глава 25

— Эти соревнования такие жестокие, — сказала темноволосая принцесса с загорелой кожей.

— Наш Страж погиб в год Лотоса, — мягко ответила девушка с изящным лицом. Взгляд её был полон сдержанной горечи.

Взявшись под руки, они медленно прошли мимо Айры, сидевшей на подоконнике и со скукой наблюдавшей по сторонам. Высокие витражные окна с изысканными узорами из тёмного стекла наполняли пространство мягким светом, рассыпая по мраморному полу цветные отблески. Над головой висели хрустальные люстры, сверкавшие, как белые грозовые тучи, отражаясь в золочёных колоннах. Роскошь дворца, словно издёвка, контрастировала с воспоминаниями Айры о том, как жестоко с ней обошлись в этих самых стенах. Как, протащив её и Софию через весь зал, безжалостно выбросили на улицу.

В тот же миг принцесса, проходящая совсем рядом, вновь обратилась к подруге:

— Они бьются насмерть? — встревоженно спросила она, закрыв ладонью рот.

Её подруга печально кивнула.

Айру соревнования не волновали. Она радовалась, что исчезновения принцесс прекратились, а дворцовая атмосфера стала спокойнее. По-прежнему пленницу не принимали ни тойцы, ни молодые Хранительницы, однако теперь она могла спокойно гулять по первому этажу.

— Навестим Энви? — зазвенел высокий голосок рядом с ее ухом. Айра взвизгнула, а принцессы, обсуждавшие соревнования, недовольно обернулись. — Ему одиноко с тех пор, как Лауру отправили на Кайю, — пояснил Юмэ, совсем не смутившись перепуганной пленницы.

— Да… Конечно, — буркнула Айра, пытаясь прийти в себя. Ее глаза опять видели то, чего видеть были не должны: фантома и странные сгустки энергии, словно корни оплетающие замок. По ним, как по трубам, пульсировала золотистая энергия, и Айре захотелось прикоснуться к этим невообразимым корням.

— Не советую этого делать, — отрезал детский голосок.

Айра одернула руку, а необычное видение мгновенно испарилось.

— Скоро состязания Стражей. Отец сказал Распид тоже будет в них участвовать.

— Хотела бы я на это посмотреть, — пробормотала пленница, прикоснувшись к стене. Штукатурка оказалась грубой и шершавой, но никаких корней она не нащупала. Тогда, вслед за фантомом, она вышла на широкую лестницу, ведущую на верхние этажи. Целый месяц Айра туда не поднималась, боясь столкнуться с Распидом, поэтому шла быстрой поступью, нервно оглядываясь по сторонам.

— Его нет дома. Можешь не переживать, — прыснул Юмэ, прочитав ее мысли.

— От этого мне не легче, — жалобно пропищала Айра. Ей было совсем не до смеха. Остановившись около закрытой двери, она шепотом добавила: — Лучше не заходить без его разрешения...

— А он разве запрещал? — Юмэ скользнул сквозь препятствие, словно деревянная дверь была простым миражом.

— Тебе легко говорить, ты дух, — Айра осторожно толкнула скрипучую дверь и зашла внутрь.

Как и прежде, огромная библиотека была погружена во мрак. Лишь одинокая свеча, стоявшая на столе, источала тусклый проблеск света. Громадные стеллажи длинными полосами уходили в глубину библиотеки, создавая иллюзию бесконечности. Напротив стола находилась небольшая каморка, куда Айра поспешила вслед за мелькнувшим сквозь стену фантомом.

Зайдя в спальню, пленница не сразу узнала свою тёмную, но вполне уютную комнату с небольшой кроватью и множеством книжных шкафов. Теперь здесь царил хаос и беспорядок. Стеллажи, закрывавшие стены, валялись на полу. Растрепанная кровать оказалась посреди комнаты. Столик и тумбочки были перевёрнуты и сломаны, а старинные книги разорваны в клочья.

— Подумать страшно, как ему влетит, — Айра приподняла знакомую книгу с изображением чудовищ. Плотная обложка фолианта осталась нетронутой, а вот куски страниц валялись на полу, словно осенний опад. — Где он? — воскликнула пленница, оглядывая разгромленную комнату.

— Попробуй сама его найти, — на полупрозрачном лице Юмэ промелькнула едва заметная улыбка.

— Шутишь? Надо спешить! Если он разгромит весь замок? Представляешь, что будет?

— Но тебе нужно тренировать зрение. Другой такой возможности может не быть… — договорил Юмэ и смахнул дотлевающую свечу, оставив их в кромешной темноте.

— Да я тут шею сверну, прежде, чем кого-то найду! — завопила Айра, пошире расставив руки в попытке найти опору.

— Тогда рассей темноту.

— Но как? Я человек, всего лишь человек, — простонала Айра, желая убежать.

Юмэ ничего не ответил. Пленница уже не была уверена, что он всё ещё находился в комнате. Тогда, чтобы успокоить шальное сердце, Айре пришлось закрыть глаза и сосредоточиться. Её руки дрожали, ладони вспотели, но, преодолевая страх, она всё же заставила себя открыть глаза и посмотреть в темноту. Пленница напрягла зрение, пыталась разглядеть хоть какие-то образы, однако вместо магии ощутила лишь пульсирующую боль и помутнение сознания.

— Сила не работает без намерения! Представь, что здесь уже светло, — подсказал Юмэ, и Айра повторила попытку.

Пленница вообразила, что мрачная каморка сверкает от яркого солнечного света, и в ту же секунду сквозь прикрытые веки пробилось белое зарево. Айра распахнула глаза и ахнула. Мгла, окутывающая спальню, расступилась, а некогда тёмная комната засияла, словно зажгли дремлющую подсветку.

— Сработало… — прошептала Айра, выскочив из спальни. Теперь даже вечно мрачная библиотека стала яркой, как луг в солнечный день. Мебель и предметы фосфоресцировали, заставляя пленницу испытывать благоговейный ужас и одновременно восхищение новой способностью.

— Фиолетовые глаза самые сильные во вселенной, — сказал Юмэ и последовал за ней сквозь стеллажи, которые уходили вдаль подобно пунктирным линиям, изредка прерываемые небольшими проходами.

— Это, конечно, круто, — Айра остановилась в одном из таких проходов, — но как мне найти Энви? Библиотека огромная! Мы потратим целый день, обыскивая каждый угол.

— У него осталось клеймо от меча Мора. Это тонкая энергетическая нить, исходящая из самого сердца, — тихо протянул Юмэ, а затем растворился в воздухе.

Несколько минут Айра блуждала в лабиринте шкафов, пока окончательно не заблудилась. Растерянно обернувшись, она увидела тонкую фиолетовую дымку, похожую на ту, что описывал Юмэ. Пленница попыталась её смахнуть, но та не шелохнулась, словно была из другого мира. Тогда Айра аккуратно обошла метку и последовала за ней, блуждая из поворота в поворот, пока не услышала тихие всхлипы. Присев на корточки, Айра заглянула сквозь пустые полки стеллажа и увидела Энви. Он сидел на полу в самом дальнем углу невообразимо длинной библиотеки, которая в конце оборвалась глухой каменной стеной. А из его груди исходила та самая фиолетовая нить.

Заметив крадущуюся Айру, Энви вытер глаза, отвернулся и что-то буркнул себе под нос.

— Он сказал: «Проваливайте», — шепнул Юмэ, появившись из ниоткуда. На этот раз Айра сдержалась, что бы не взвизгнуть.

— Вот уж нет, — буркнула пленница, положив руку на грудь. Она всё ещё задыхалась, но сердце начинало успокаиваться. — Никуда я не уйду! — она обошла стеллаж и подошла ближе к Энви. — Я с Земли и тоже здесь пленница, — прошептала Айра, медленно опустившись на колени, а Юмэ незамедлительно перевёл сказанное.

Энви повернул голову и взглянул на Айру так пристально, что пленница смутилась. Однако она тоже не могла оторваться от выразительных синих глаз бывшего мертвеца.

— Нам нужно держаться вместе. Тогда будет шанс спастись, — сказала Айра, на что Энви разразился истерическим смехом.

— Он убил меня! Убил в собственном мире. А это даже не Кайя. Мы на А-ардни, — заикаясь, добавил он, трясясь от запоздалого страха.

— Меня, наверное, Распид убивал раз сто, — фыркнула Айра. — Лучше расскажи, кто ты? Возможно, я смогу тебе помочь, — соврала пленница, с горечью осознавая, что она даже себе помочь не может.

— Я с Кайи, — недоверчиво пробормотал Энви, посматривая то на пленницу, то на фантома. Затем его губы задрожали, и неожиданно для всех Энви прорвало. Он тараторил так быстро и взволнованно, что Юмэ едва успевал переводить.

Энви рассказал, что он — Высшее существо, в чьей крови течёт сила двух кланов: драконов и лисов, из-за чего он был вынужден прятаться на землях своего отца. Так он попал в город Хэдор, где познакомился с Милой и впервые по-настоящему влюбился. В это время Ардни приказал уничтожить их аркон, а затем произошли события, о которых Энви рассказывал, время от времени прерываясь на всхлипы: пропажа Боника, падение с высотки, встреча со Стражем Ардни, смерть Милы от рук того самого Стража, а затем и о его собственной погибели.

Айра, сложившая в уме все факты, почувствовала, как загорелись её щеки.

«Я причина всех его бед!» — с ужасом осознала пленница, посмотрев в мрачное лицо фантома. «Я отдала кристалл, оставив Распида без энергии, поэтому он оказался на Кайе».

— Не кори себя, — проговорил Юмэ с явным сожалением. — Мой отец видит будущее и играет Распидом, словно шахматной фигуркой. Произошедшее — не твоя вина. Но кое-что в этой истории меня смущает… — задумался фантом.

— Убить ни в чём не повинную девушку — это было решение Распида, а не Лизарда, — Айра грозно посмотрела в глаза Юмэ.

Фантом не стал спорить. Вместо этого он подошёл к Энви чуть ближе, а затем прошептал на звонком кайском языке:

— Тен фалкон тун мэ зэнт?

— Какая птица сбила тебя с высотки? — он повторил для пленницы.

Энви нахмурился, однако перестал лить слёзы. Смена темы, похоже, немного его успокоила.

— Кажется, орёл или коршун, — медленно ответил он, взгляд его был устремлён в пустоту перед собой.

— Но это странно. Насколько мне известно, на Кайе эти птицы живут лишь на севере.

— Так и есть… — пробормотал Энви, немного придя в себя. — В центральном округе нет хищных птиц. Это был тот Страж? — губы его снова дрогнули.

— Нет, — нахмурился Юмэ. — Это был не Распид. Он не способен превращаться, так как тоже нечистокровный.

— Тогда это был Лизард! — выкрикнула Айра, вслушиваясь в перевод.

— Мой отец — демон, и форма у него демоническая, — спокойно ответил Юмэ.

— Разве он не может вселиться в орла? — не унималась пленница.

— Может. Но покинутый сосуд сразу погибнет, а он, как ты могла заметить, всё ещё в прежнем облике. Скажи, — Юмэ обратился к Энви, — на вашей земле есть Стражи из клана птиц?

— Нет. У нас только лисы, — пробормотал Энви.

В библиотеке наступила тишина. Айра раздумывала над услышанным, пока не зацепилась за одно крайне странное утверждение.

— Почему ты назвал Распида нечистокровным? — нахмурилась пленница. — Что это значит?

— Так называют тех, кто не умеет принимать форму, — ответил Юмэ. — При смешении неравных кровей способность обращаться в зверей исчезает. Например, у Энви отец — лис, а мать — дракон. Из-за особенности драконьей природы он никогда не сможет в него превратиться. А быть без формы — это плохо… — мрачно добавил Юмэ и стал переводить сказанное для Энви.

— А в лиса сможет? — перебила Айра.

— Тоже нет, — Юмэ помотал полупрозрачной головой. — Из всех известных нечистокровных лишь Мор смог освоить превращения. Говорят, его отец был демоном, а мать — одной из Великих Древних с глазами необычайной силы. Существует легенда, что девушка из клана Моретти полюбила демона, но их счастье не продлилось долго. Демон был убит одним из драконов клана Десаннини. Тогда Моретти в гневе прокляла весь их род, запретив драконам принимать звериную форму по собственной воле, а сама, не выдержав разлуки, обратилась в мир Веркабо.

— Как романтично, — прошептала Айра, обожавшая подобные истории. Однако на Энви легенда произвела обратное впечатление: услышав перевод, он снова по-детски разрыдался.

— Тот дракон, — взволнованно начал Энви, — я чувствую его присутствие. Он будто у меня в голове. А ещё меня мучают странные сны, из-за которых я боюсь спать. Мне снится вода. Я прыгаю в неё и плыву на глубину, усыпанную скелетами. Черепа, кости — их так много, что невозможно разглядеть дна. «Сколько их?», — думаю я во сне. «Может, сотня, тысячи?», — Я не знаю, — Энви помотал головой, прикрыв затуманенные глаза. — Но, к ужасу для себя, начинаю рыться в этих костях. Затем я слышу гулкие тяжелые шаги, и сцена меняется. Мне снится лес с мягкой землёй из хвойного опада. Я — ребёнок, убегающий из дома. Вдруг передо мной появляется мужчина. Он берёт меня на руки, и тогда я замечаю, что из его спины растут огромные красные крылья, а руки и ноги до локтей и колен покрыты драконьей чешуёй. Я хочу посмотреть ему в лицо, но не могу. Мужчина ставит меня на ноги, а с неба начинает капать кровь. Капли падают на землю, стекают по моим щекам. Тогда я начинаю кричать и сразу же просыпаюсь.

— Тебе снится озеро грешников, — мягко пояснила Айра, встревоженно посмотрев на фантома. — Это воспоминания Бьяко, — тихо добавила она.

— А незнакомый мужчина, вероятно, Радхар — отец Бьяко, — чуть слышно пояснил Юмэ. — Он был убит, — последнюю фразу мальчик оставил без перевода на кайский.

— Этот Бьяко меня достал! — застонал Энви, схватившись за голову. — Он постоянно меня оскорбляет, а я не могу от него избавиться. Умоляю, давайте выйдем на улицу. Здесь я точно сойду с ума.

— Жить надоело? — услыхав перевод, Айра остолбенела от ужаса. Сама мысль о побеге уже заставляла её дрожать перед Распидом. Однако Энви, по-видимому, не знал, что бывает здесь за побег. Он вытер глаза, встал из своего угла и быстрым шагом пошёл вдоль стеллажей. Айра, опомнившись от шока, побежала вслед за ним.

— Скажи ему! — в отчаянии взмолилась пленница, — если Распид об этом узнает, нам всем конец.

— Сомеха эн сомехо, — крикнул в ответ Энви, переходя на лёгкий бег.

— Что? Что он сказал? — в панике выпытывала Айра, сверля взглядом полупрозрачного мальчика.

— Если дословно, то: либо помоги, либо отвяжись, — усмехнулся Юмэ, добавив от себя: — Отец сказал, их с Распидом не будет ещё десять дней. Если мы изучим окрестности, нам ничего не будет.

— Ты на чьей стороне? — опешила Айра, чуть не поперхнувшись. — Что за глупости? Распид убьёт и Энви, и нас с тобой.

— Я тоже обладаю талантом предвидения. Твоей смерти я не вижу.

Услышав это, Айра остановилась.

— Как это? — удивилась она, пытаясь смотреть на Юмэ, а не сквозь него.

— Это значит, что я погибну раньше.

— Отлично! Значит, тебя Распид прикончит первым, — подвела итог Айра.

— Нет же, — рассмеялся Юмэ и рассказал о своём недавнем видении, а точнее о смерти Распида и Лизарда, которая настигнет их в виде Бьяко на опушке у замка.

— Тогда я стану свободна? — в глазах Айры мелькнула слабая тень надежды.

«Но кто тогда снимет с меня проклятие и вернет на Землю?»

— Дай руку, — попросил Юмэ. Пленница обернулась в сторону Энви, которого уже не видела, но, заметив фиолетовую дымку, успокоилась.

«Ладно. Всё равно далеко не уйдёт», — подумала Айра и положила руку на полупрозрачную ладонь фантома.

Мальчик закрыл большие, похожие на оленьи глаза, а затем растворился в улыбке.

— Что ты видишь? — сердце Айры забилось чаще. Она не была уверена, что хочет знать, как умрет. Однако Юмэ поспешил успокоить.

— Я по-прежнему не вижу твоей смерти. Передо мной возникла иная картина: ты стоишь возле крылатого существа, сидящего на троне. И улыбаешься, — мягко добавил Юмэ, открыв глаза.

— Спасибо, что поднял настроение, — засмеялась Айра, не поверив ни единому слову. — А кто сидел на троне? Ты не сказал, — кокетничала она, зашагав вперёд.

— Я не смог его разглядеть, — как-то грустно добавил Юмэ. — Но у него были крылья и рога. Их силуэт я видел отчетливо.

Айра хотела спросить что-то ещё, но раздался грохот. Энви перевернул один из стеллажей и грозил разнести всю библиотеку, отчего пришлось забыть о предсказании и побежать вслед за фиолетовой дымкой.

Глава 26

В ярко освещённом коридоре, пленница мгновенно утратила особый взор. Глаза защипало, и она поспешила их закрыть.

— Вы оба подвергаете нас опасности! — прорычала Айра, потирая лицо. С трудом взглянув на витражное окно седьмого этажа, она тяжело вздохнула. Сколько дней прошло с тех пор, как она дышала свежим воздухом? Но, вспомнив, как ее выкинули на улицу, поежилась. Айра отвернулась от витража, быстрым взглядом окинула высокого Энви и маленького прозрачного фантома, а затем тихо произнесла:

— Мы выйдем ненадолго и сразу же вернёмся. Ясно?

Юмэ кивнул и перевёл её слова Энви. Тот закатил глаза, но согласился.

Перед тем как отправиться на улицу, Айра попросила ребят зайти в свои старые покои. Там в сундуках Вивьен лежали тёплые вещи, и радости ее не было предела, когда на дне одного из сундуков она обнаружила высокие, вполне человеческие сапоги.

— Это точно не мамино, — задумчиво протянул Юмэ, осматривая обувь. — Похоже на работу тойских мастеров. Видимо, Распид давно позаботился, чтобы у тебя была подходящая одежда.

— Не напоминай мне о нём! — гаркнула Айра, натягивая тулуп с меховым капюшоном из хвоста лисицы. Краем глаза она увидела, как Энви скривился. — Скажи ему, у меня нет ничего другого. Пусть не обижается. И, кстати, разве ему самому не нужно одеться потеплее?

Парень действительно стоял босиком, одетый лишь в растянутые штаны на резинке и простую рубаху с поясом. — Нет, — ответил за него Юмэ. — Он не человек, не замёрзнет.

— Но как мы выйдем? Центральная дверь защищена барьером! — заволновалась Айра. С одной стороны, она боялась сделать этот рискованный шаг, но с другой — ужасно расстроилась, вспомнив, что из замка совсем невозможно убежать.

— Знаешь, — улыбнулся фантом, — во дворце есть один человек, который регулярно выходит на улицу. Ей даже не нужно разрешение Распида! И я за ней проследил…

— Точно! — засияла Айра. — Эмма же как-то ходит в свою деревню. А ты, конечно, знаешь этот путь?

— Обижаешь, — ухмыльнулся Юмэ и просочился сквозь дверь.

Айра и Энви переглянулись, а затем бросились догонять фантома. Незаметно спустившись на первый этаж, они украдкой проскользнули в коридор, который прежде Айра не замечала. Он мало чем отличался от других коридоров дворца и, вероятно, вёл в прачечную. Пленница не успела это проверить. Юмэ внезапно остановился перед огромным красным гобеленом, приподнял массивную ткань, обнажив за ней скромную деревянную дверцу.

Айра и Энви зашли первыми и, едва войдя в темноту, сразу споткнулись об подсвечник. Вероятно, Эмма оставила его для себя, ведь её человеческое зрение не позволяло безопасно блуждать в темноте. Рядом с подсвечником пленница разглядела мерцающий коробок спичек и немедленно им воспользовалась. Коридор озарил мягкий желтоватый свет.

— Держитесь рядом, — приказал Юмэ на двух языках.

Он пошел первым. Айра и Энви побрели за ним. Чем дольше они шли, тем прохладнее и влажнее становился воздух. Каменные стены вскоре сменились деревянными опорами, словно они оказались в шахте, а каменный пол стал земляной. На развилках висели куски алой ткани. Айра догадалась, что так Эмма помечала себе путь.

— Это на случай, если ей придётся кого-то спасти, — пояснил Юмэ, прочитав мысли пленницы.

— Неужели она не боится Распида, что решится на такое? — удивлённо спросила Айра.

— Боится, — спокойно ответил фантом, — но у них особая связь. Убить ее для него — всё равно, что отрезать себе правую руку. Ближе Эммы для Распида была лишь сестра.

— Сестра? У этого чудовища есть сестра? — удивилась Айра, чуть прибавив шаг. Она и Юмэ шли за Энви, который, не особо интересуясь их разговором, успел убежать вперед на добрых двадцать метров.

— Когда Распид был маленький, его усыновил Ониши Аспид, у которого уже была дочь Николь. Они выросли вместе и очень похожи, поэтому Распид считает её родной, — пояснил Юмэ, а затем внезапно воскликнул: — Кстати! Мы почти пришли.

Айра так увлеклась разговором, что не заметила, как подошла к выходу. Ледяной ветерок коснулся щеки и она поспешила накинуть капюшон. Сделала пару шагов вперед и уткнулась в спину Энви. Парень стоял как вкопанный, неотрывно пялясь в даль. Руки его на мгновение ослабли, а драгоценный подсвечник упал на пол.

— Все свечи переломал, — забеспокоилась Айра. — Нам ещё как-то назад возвращаться, а теперь Эмма поймёт, что кто-то трогал её вещи, — возмущённо причитала она, собирая обломки.

Айра уложила свечи на место и обошла оцепеневшего Энви. Наконец она оказалась на улице. Мороз сразу ударил в нос, сжал лёгкие, но пленница этому только обрадовалась. Сделав несколько шагов вперёд, она обернулась и взглянула на пещеру, из которой только что выбралась. Его тёмный зев зловеще чернел среди белых холмов.

Чуть дальше на горизонте возвышался громадный замок с острыми шпилями, накрытый фиолетовым куполом. Слева от замка простирался лес. Высокие узловатые деревья с ровными ветвями и голубой хвоей тесно сомкнулись, образуя плотную стену, в которой терялись любые звуки. Справа же открывался глубокий обрыв, чьи склоны покрывал тонкий слой снега.

Из пещеры вели две тропинки: одна тянулась в лес позади Айры, а другая, огибая обрыв, уводила к его подножью.

— Первая ведёт к озеру, а вторая — в деревню тойцев. Но туда лучше не ходить, — добавил Юмэ после небольшой паузы.

— Значит, пойдём к озеру? — спросила Айра, переведя взгляд на Энви. Тот так и не вышел из пещеры. — Ему холодно! — воскликнула Айра, укоризненно посмотрев на фантома.

— Нет же, — уверял Юмэ. — Просто на Кайе нет снега. Он никогда его не видел.

— Вот как, — Айра тихонько подошла к Энви, аккуратно взяла за руку. — Ну же, не бойся, пойдём, — она потянула парня к себе, и, наконец, его босая нога опустилась в снег. Энви вздрогнул всем телом. — Видишь, он безопасен, — мягко проговорила Айра, утаскивая Энви вперёд, словно ребенка. Он шагал по снегу с таким видом, как будто наступал на лаву. Его рука дрожала, а небесно-голубые глаза показались Айре ещё более выразительными, чем раньше.

С трудом они вышли к лесу, ступая по узкой расчищенной тропинке, предназначенной для ходьбы в одиночку. Вскоре они оказались на лесной опушке среди величественных сосен. Деревья были настолько огромными, что их шишки, валявшиеся неподалёку, по размеру напоминали баскетбольные мячи. Айра начала выковыривать орехи и складывать их в карман. Она надеялась, что в замке сможет их расколоть, но что-то, мелькнувшее на краю опушки, отвлекло пленницу. Она бросила шишку. Стала всматриваться в припорошенный снегом пригорок, а затем, указав на холм, спросила:

— Что там?

Энви посмотрел в указанное место. В тот же миг его и без того бледное лицо побелело еще сильнее, а глаза расширились от шока. Он глубоко вздохнул, а затем, словно позабыв о страхе перед снегом, бросился вперед. Он проваливался по колено, падал, но все равно поднимался и с яростным стремлением куда-то бежал.

Только тогда Айра разглядела — это был вовсе не холм. На опушке леса, почти полностью припорошенная снегом, лежала огромная туша красного дракона. Его чешуя, когда-то ярко-алая, теперь тускло поблескивала под слоем льда. Массивные крылья оказались безвольно расправлены, словно в последний раз он попытался взлететь, но рухнул, скованный вечным сном. Острые когти застыли в ледяной тюрьме, а из пасти, украшенной рядами острейших зубов, едва виднелась струйка замёрзшей синей крови.

Айра застыла, не в силах оторвать взгляд от огромного тела. В горле пересохло. Ноги вдруг подкосились. Упав на колени, она несколько секунд сидела, ошеломлённая увиденным, но затем, собравшись с силами, поднялась и бросилась к дракону.

Дрожащей рукой Энви коснулся промёрзшего животного.

— Я умер? — спросил он голосом Бьяко, от чего по коже Айры пробежала нервная дрожь. Лицо Энви перекосило в неуверенной полуулыбке, искаженной страхом и растерянностью.

Тогда-то Айра осознала: их авантюра не закончится ничем хорошим. Она сунула руку за пазуху, чтобы убедиться — кулон на месте.

«Одна минута без него — и я мертва», — повторила про себя пленница, положив руку на грудь.

— Пойдёмте отсюда, — чуть слышно попросил Юмэ. Лицо фантома выражало явную скорбь, и Айре на мгновение показалось, что он вот-вот разрыдается. Она сама была на грани, поэтому, подойдя к Энви, легонько потянула его обратно. Парень не сопротивлялся. Он был словно в трансе: лицо не выражало ни боли, ни радости.

Ребята молча шли вниз по склону, огибая обрыв. Замок уже скрылся за лесом, а впереди виднелась лишь извилистая дорожка.

Фиолетовые глаза показывали мир Ардни слегка иным, чем пленница видела его в первый раз. Теперь краски стали ещё ярче. Снег переливался серебром. Надев перчатки, она сгребла его рукой. Стала вглядываться и чуть не завизжала, когда перед её взором появилась одинокая снежинка, словно она взглянула в микроскоп. В ту же секунду сердце Айры замерло от восхищения — изящные линии кристалла были совершенны и казались почти волшебными, бесконечно хрупкими.

Ошарашенная, она тут же перевела взгляд на тропинку — все вернулось к обычному видению. Юмэ и Энви ушли достаточно далеко, а она, открыв рот, стояла с комком снега в руках, вспоминая досконально прорисованный кристаллик.

Каец по-прежнему шел, опасаясь белизны вокруг. Он старался наступать только на протоптанные участки, избегая свежих сугробов, и каждый раз слегка вздрагивал, когда ноги проваливались в снег чуть глубже, чем он ожидал. Айре стало смешно наблюдать за его нерешительностью, и ей захотелось подшутить над кайцем. Она скомкала снег, окликнула ребят и со всей силы запустила снежок в Энви. Парень попытался уклониться, но встал на припорошенную льдинку, а затем, кувыркаясь, полетел вниз.

У Айры замерло сердце. Она никак не ожидала, что он окажется настолько неуклюжим, что упадёт от такого невинного действия. В детстве они и не такое вытворяли!

— С ним всё в порядке? Я не специально, — оправдывалась Айра, спускаясь с горы.

— Высшим такое нипочём, — успокаивал Юмэ, уже стоявший рядом с кайцем.

— Он без сознания? — спросила Айра, приподняв голову Энви. Благо он тут же открыл глаза.

— Айра? — произнёс Энви чужим голосом.

— Б-Бьяко? — заикаясь, переспросила пленница.

Она помогла парню встать на ноги, и то ли Энви, то ли Бьяко огляделся. Теперь он явно не боялся снега, а лицо стало решительным и спокойным, как у Распида. С Айры свалился капюшон, и Энви пристально уставился на её волосы.

— Эту заколку носила моя мать, — тихо протянул он, не отрывая взгляда от пленницы.

— Бьяко, ты жив! — воскликнула она, кинувшись обнимать его так крепко, как только смогла. — А что с Энви? — отстранилась пленница.

Бьяко молчал.

— Видимо, если Энви каким-то образом теряет сознание или засыпает, его место занимает Бьяко, — размышлял Юмэ.

— Пока я слаб. Да, — жёстким голосом подтвердил Бьяко. — Но это пока, — ухмыльнулся он.

От этих слов Айру вновь бросило в холодный пот. Она боялась даже представить, что случится с Энви, когда Бьяко станет сильнее. Тот каец казался совсем безобидным, а его судьба вызывала лишь жалость. Однако задать этот вопрос вслух она не решилась.

— Ты слышал, о чём мы говорили до этого? — осторожно спросила Айра, отступая назад.

Бьяко кивнул.

— Вы собирались идти к Вечно Замёрзшему Озеру. Я не убегу, если ты переживаешь, — улыбнулся Бьяко, добавив: — К тому же мы уже пришли…

Айра обернулась. Действительно, они стояли у кристально прозрачного водоёма, в котором отчётливо виднелись пузырьки воздуха, однажды и навсегда в нем застывшие. Снега на поверхности озера не было, и, отбросив все неприятные мысли, Айра поспешила к синеватой глади. Загребая сапогами снег, она, наконец, вышла на твёрдую поверхность. Щиколотки жгло от холода, но ей было всё равно — это место показалось ей прекрасным. Она захотела выйти на середину озера, рассмотреть его замерзшие воды, как вдруг, издалека, послышалась лёгкая, очень грустная мелодия, от которой у Айры закружилась голова.

Глава 27

Бьяко стоял босиком на снегу живой и невредимый, хотя несколько минут назад был уверен, что умер и оказался в теле какого-то мальчишки. Он посмотрел на руки, ощупал себя и убедился в правдивости этой мысли.

«Распиду удалось вернуть меня», — обрадовался он, осознав, что произошло. Да, сосуд был не свободен, но это нисколько не огорчало Бьяко.

«Потерпеть год? Этого тюфяка я сгноблю быстрее», — рассмеялся он, посмотрев на Айру — девушку, которая спасла ему жизнь, обратив из дракона в Высшего.

Он хотел подойти и составить Айре компанию, как вдруг из леса донеслась знакомая мелодия. Смертная тут же свалилась на лед. Бьяко дернулся в ее сторону, но чужое тело не послушалось. В голове раздался вопль: «Уйди. Исчезни!», — верещал Энви. Бьяко знал, каково это — одиноко бродить в чужом подсознании, пытаясь найти выход. Слышать мир, но не иметь возможности к нему прикоснуться.

«Теперь ты посиди взаперти», — прорычал дракон, не сумев открыть рта.

Странная мелодия нарастала. Вскоре из зарослей молодых елей показалась девушка. Как и Бьяко, она шла босиком, одетая в легкое льняное платье молочного цвета. Ее длинные белые волосы были заплетены в сотни косичек, на концах которых болтались украшения в форме голов змей. В снег она ступала мягко и уверенно, а за ней по воздуху парила зачарованная флейта, издававшая ту самую манящую мелодию. Ее утонченное фарфоровое лицо показалось Бьяко знакомым.

Девушка тряхнула головой, и сотня металлических змей со звоном стукнулись о её бедра. Она жадно вдохнула воздух, облизнулась длинным тонким языком, а затем медленно подкралась к Бьяко. — Лис-с, — прошипела она, сверкнув алыми глазами. — Отличная сегодня вышла охота, — засмеялась она звонким нежным голосом. Затем незнакомка слегка приоткрыла рот, обнажив длинные клыки, и мягко лизнула его шею. Бьяко занервничал. Обычно он был хищником, а теперь сам оказался на месте жертвы. Да ещё и явного Аспида, существа более низкого рода, чем драконы.

Незнакомка уже хотела его цапнуть, как вдруг Бьяко осенило. Сквозь чужой туман воспоминаний он понял, кто стоит перед ним.

— Николь, — шепнул он через силу.

Аспид захлопнула челюсти и отпрянула назад. Её белые брови сдвинулись, а красные глаза наполнились недоверием.

— Не может быть, — удивилась она, вновь прислонив к его шее свой тонкий носик. — На тебя не действует моя мелодия?

— Конечно, нет! — рявкнул Бьяко, пытаясь шагнуть вперёд. Получилось, но он еле удержался на ногах. Несмотря на то, что Энви исчез во мгле, Бьяко всё ещё плохо контролировал сосуд, который, вероятно, сковывала мелодия Аспидов.

Николь была явно ошарашена таким поведением жертвы. Конечно, она не узнала Бьяко в новом теле, зато он прекрасно понимал: перед ним стоит дочь Ониши Аспида, наследница мира змей и названная сестра Распида.

— Кто ты? Теплокровный не может знать меня... и ты говоришь на змеином...

— Не знаю, что со мной стряслось, но это я — Бьяко Десаннини! — почти приказным тоном проревел Бьяко.

— Они же все до единого погибли! А Мир драконов полностью разрушен.

— Я прекрасно это знаю, — скривился Бьяко.

— Но даже если так, — Николь принюхалась в третий раз, словно перестала доверять обонянию. — Ты простой лис и пахнешь так же. Какой теперь от тебя толк?

— Ошибаешься. Я наблюдал за хозяином этого тела. Слушал его ежедневное нытье. Моей власти над его сознанием пока недостаточно, однако могу сказать точно — он тоже дракон. Распид проткнул его мечом Мора прямо в сердце, но тот выжил. А через год я снова стану собой.

Бьяко потянул за край рубахи, обнажив область сердца, где виднелся шрам.

— Невозможно… — прошипела Николь, пятясь в сторону.

В одно мгновение ее стройные ноги обратились в толстую чешуйчатую массу с шипом на конце. Взмах — и хвост обрезал кожу на щеке Бьяко, оставив синеватую полоску. Рана на лице тут же затянулась. Тогда изумленная Николь схватила флейту и начала наигрывать другую мелодию.

— Музыка Аспидов не действует на драконов. Но если прекратишь играть, то этот глупый лис вернется. Поэтому у меня есть к тебе предложение. Вытащи нас из этого мира, и я верну холоднокровным былое могущество.

От слов Бьяко глаза Николь вспыхнули по-новому. Она явно желала того же.

— Хорошо, — ухмыльнулась принцесса Аспидов, — я помогу тебе, но сейчас мне необходимо перекусить. Я потратила слишком много сил, добираясь сюда.

Она махнула рукой, и зачарованная флейта упала в снег, прекратив свою таинственную мелодию, а сознание Бьяко вновь провалилось в клетку тьмы.

***

— Значит, это действительно правда, — протянула Николь, всматриваясь в ошарашенные синие глаза. Она больше не видела в них уверенного Бьяко. Теперь там находился перепуганный и жалкий лис.

Развернувшись на скользком хвосте, Аспид решила попытать удачу с другой добычей. Но, подползая к мальчишке Арбо, разочарованно вздохнула:

— Фантом... Что за напасть? Если на этой земле не найдётся кого-то съедобного, я точно умру! — пожаловалась она, рассматривая белый змеиный хвост, сложенный в три кольца и заменяющий ей ноги.

У представителей клана Аспидов имелась одна неприятная особенность: их человеческая форма была крайне неустойчива из-за сильной змеиной структуры. Людское мясо давало им возможность не только принимать человеческий облик, но и утолять бесконечную жажду.

Благо девчонка, покорно лежавшая на льду, пахла обычным человеком. По её жилам текла та самая кровь, которая так сильно манила Николь. Однако, наученная горьким опытом, Аспид ещё раз принюхалась.

— То, что надо, — прошипела она, жадно впиваясь в тонкую нежную шею.

Несколько дней Николь пришлось голодать, от чего кровь смертной показалась ей истинным наслаждением. Сладковатая, теплая, а самое главное перенасыщенная Ра, словно ей удалось изловить не человека, а Высшее существо.

Смотря в пустоту и не в силах что-либо сделать, смертная бледнела на глазах, а Аспид преображалась. Головокружение и жажда постепенно отступали, а змеиное тело теперь могло исчезнуть по её первому желанию. Однако Николь не спешила возвращать себе ноги. Она хотела обескровить добычу, а затем проглотить её в полноценном облике змеи. Так бы Аспид и поступила, если бы не хруст снега, который отвлёк её от трапезы.

— Я искала тебя, — мягко произнесла Николь и аккуратно вытерла губы.

В пятидесяти шагах находился её брат. Они не были кровными родственниками, но Николь искренне скучала по Распиду. Он был её единственным другом, с которым прошло лучшее время её детства. И больше всего на свете ей хотелось вернуть Распида в клан.

— Смотри, какую добычу я поймала! — радостно воскликнула она, встряхнув свою жертву.

Распид молчал, не двинувшись с места.

Николь заметила, там вдалеке, стоял не ее прежний друг, а чужой Высший, облачённый в одеяние Стража: алый плащ, мягко струящийся за спиной, черная рубаха, запаханная поверх таких же темных штанов. На его голове сверкала золотая корона с красными рогами, которые Николь, конечно же, узнала. Они принадлежали Радхару — существу спасшего Распида от ужасной участи.

Аспид почувствовала, как глаза защипало от слез. Она снова перевела взгляд на брата, чье лицо оставалось бесстрастным, как мрамор. Но самым страшным для неё оказалось не чучело из рогов Радхара, не этот проклятый плащ клана Вульфхард. Ужасным было то, что теперь Распид смотрел не на нее, а куда-то мимо, словно отныне сестра была для него пустым местом.

«Куда он уставился? На смертную?», — удивилась Николь, переводя взгляд на девушку, безжизненно обмякшую в её руках. Обычный человек давно бы погиб, но эта всё ещё дышала. Аспид сунула руку под тулуп, дабы почуять вибрацию сердца, но нащупала странный кулон. Маленький черный камень мерцал едва заметным синеватым свечением.

— Если не хочешь умереть, отпусти ее, — приказал Распид безразличным тоном, от которого внутри у Николь всё перевернулось. Она непроизвольно дернула рукой, порвав слабую цепочку.

— Что? — губы ее дрогнули. — Ты так шутишь? — она слегка улыбнулась, пытаясь скрыть тревогу. — Если это была твоя еда, то извини. Я так долго бродила в этом проклятом мире, что ужасно проголодалась.

Николь посмотрела на Распида виноватым взглядом. Она боялась долго молчать, от чего вновь заговорила:

— Я верю, что ты не совершал то нападение на замок. Ты не демон. Поэтому я здесь. Я хочу забрать тебя домой.

— А верит ли в это твой отец? — сухо произнес Распид голосом, которым прежде не говорил со своей любимой сестрой: грубый, надменный, а еще абсолютно холодный.

— Верит, — ответила Николь, проглотив обиду.

Распид взглянул на смертную, словно оценивал её состояние, затем достал из кармана черную бусину и раздавил её в ладони. Раздался хлопок. Освободившееся Ра мгновенно образовала небольшой вихреобразный портал. Оттуда, как из шкатулки, Распид достал красный футляр. Спокойно его раскрутил. Вынул алый пергамент и начал читать то, от чего у Николь волосы встали дыбом. То был приказ Ардни на уничтожение клана Аспидов, а исполнителем сего деяния назначили Распида.

— Ты ведь не сделаешь этого? — Николь расхохоталась, но смех сорвался на нервный истеричный звук. Её сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. Руки похолодели, а в животе неприятно засосало. Николь старалась сохранить самообладание, но паника накатывала волной, не давая дышать.

«Это шутка… он ведь не сможет. Этот приказ… он просто обязан его отвергнуть! — мысли проносились одна за другой, цепляясь за тонкие нити надежды. — Мы выросли вместе, я — его сестра, любимая сестра. Неужели он и правда посмеет уничтожить всех нас? Меня?»

Её охватил мучительный ужас, словно время замерло, а она застыла на самом краю бездонной пропасти. Ещё мгновение и земля уйдет из-под ног, оставив впереди только холодную равнодушную пустоту.

— Ещё как сделаю, — прогремел Распид, заталкивая зловещий приказ обратно в футляр.

От услышанного Аспид словно пронзило током. Её пальцы разжались. Добыча выпала из рук. Вместе с ней о лед звякнула и цепочка. Внутри смешалась злоба и отчаяние, от чего Николь с силой хлестнула хвостом по земле. Лёд раскололся с громким хрустом, и смертная, беспомощно взмахнув руками, исчезла в ледяной воде.

Николь не могла равняться с Распидом в силе. Разбив лёд, она надеялась хоть на секунду отвлечь его внимание, а сама, выскочив из воды, обвила хвостом дрожащее тело Бьяко и отбросила вглубь леса. В тот же миг её волосы обратились в мелких ядовитых змей, готовых к бою. Но сражаться оказалось не с кем. Распид исчез.

— Он что, под водой? Глупости какие… — прошептала Николь, удивлённо глядя в прорубь, где всего пару секунд назад держала добычу. Алая кровь всё ещё покрывала остатки льда. — Смертные на него плохо влияют, — фыркнула она, до конца не осознавая своего везения.

Николь подобрала валявшийся в снегу красный футляр. Отыскала лиса, забившегося под густую еловую ветку. Покрепче обвила его хвостом, а затем, еще раз взглянув на пустующую прорубь, бросилась в лес.

Глава 28

Прыгнув в ледяную воду Охайнского озера, Распид уже ни на что не надеялся. Он почти смирился с утратой плодов своего эксперимента и был готов начать всё заново.

Вечно замёрзшее озеро лишь на поверхности казалось неживым, но его воды таили множество секретов. Одним из них было стремительное глубинное течение, унесшее кулон с осколком далеко от места падения. Озеро подпитывалось множеством подземных ключей, растягивавших его на несколько тысяч шагов в лес, а затем впадало в ледяной океан. Распид и представить не мог, как далеко течение унесло осколок. Айра погружалась на дно медленнее, и он успел схватить пленницу до того, как поток унес бы и её.

Выбравшись на берег, Распид прижался ухом к груди пленницы. Сердце с каждым ударом билось тише, словно его время истекало. Однако Айра всё ещё дышала.

— Браслет! — догадался Распид, заглянув под рукав тулупа. Большинство бусин уже побелело — медлить нельзя. Откинув мокрый плащ, Страж достал меч Мора и сильным взмахом открыл портал.

Распид шагнул в лабораторию. Одной рукой удерживая пленницу, другой смахнул со стола всё лишнее — колбы, книги, рукописи и прочие принадлежности с грохотом посыпались на пол. Уложив Айру на стол, он схватил несколько склянок из шкафа и вылил содержимое ей в рот. Снадобье не подействовало. Бусины на браслете всё ещё белели, хоть и не так стремительно, как на улице. Распид прикинул: у него было около трёх часов, после чего придётся искать новый источник энергии.

Сняв с пленницы мокрый тулуп, он внимательно осмотрел повреждения. Айра была бледной, кожа посинела, а на шее виднелась глубокая изодранная рана.

— Нужно переливание, — решил Распид. Вот только живого дракона у него больше не было; всё, что осталось от Бьяко, — небольшой пузырёк, способный залечить раны, но не восстановить потерю крови.

Страж обернулся к колбе, где плавало запасное тело Айры. Однако он сразу отбросил эту мысль. Распид не мог рисковать запасным сосудом — потеряй он и его, вернуть Айру удалось бы не раньше, чем через год, а может, и того дольше.

Распиду не осталось иного выбора, как, без разрешения Хранителя, отправиться на Землю за человеческим существом. Однако портал открылся не в современном мире, о котором рассказывала Айра. Место, куда попал Распид, больше походило на мир Ардни в упадке: низкие здания, кареты, запряжённые лошадьми, люди, неспешно прогуливающиеся по брусчатке.

До его ушей донёсся скрип повозки и стук копыт — неподалёку проехал экипаж с тёмными лакированными боками, плавно покачиваясь на булыжниках. Лошади остановились напротив соседнего здания. Из экипажа вышел мужчина в строгом сюртуке и цилиндре, следом за ним — женщина в тёмном платье с пышной юбкой и высокой шляпой. Она взяла мужчину под руку, остановилась возле залитой светом витрины, а затем они вместе скрылись в тени улочки.

Где-то неподалёку раздался глухой стук колокола, возвещавший о наступлении нового часа; звук, казалось, затерялся среди узких стен переулков, пропитанных влажностью, копотью и лёгким ароматом древесного угля.

Распид взглянул на светило и тут же отвёл взгляд. Он стоял в тихом, неприметном проходе между двумя кирпичными зданиями, внимательно высматривая среди прохожих подходящую жертву. Он не мог средь бела дня выскочить на улицу, нападая на каждого в поисках нужной крови. Время всё ещё было на его стороне, поэтому, облокотившись о стену, он терпеливо ждал удобного момента.

Пока ждал размышлял о Бьяко. За него Распид не переживал. Даже в теле Энви убить его было невозможно, да и никто из Аспидов не решился бы причинить вред дракону. А вот за пропавший приказ Страж с досадой стукнул себя по лбу.

— С вами всё в порядке? — раздался удивлённый голос. Распид обернулся.

Позади стоял высокий, молодой и прилично одетый мужчина. В руках он держал трость — видимо, дань местной моде, как и чёрный костюм с высоким цилиндром на голове.

— Меня зовут Брейм, — проговорил он, слегка поклонившись. — Вы иностранец? Понимаете меня?

— Конечно, — ответил Распид, ещё раз оглянувшись по сторонам. В переулке они были одни. Портал всё ещё оставался открыт, и затолкать туда жертву оказалось задачей пустяковой. Они вышли в лаборатории, где здоровенный Брейм сразу же потерял сознание.

— У всех людей привычка падать в обморок? — проскрипел Распид. Взял со стола небольшой клинок и царапнул им палец смертного. Поднёс лезвие к губам, принюхался, лизнул. — Идеально, — обрадовался Страж, одновременно обрезав и себя. Нарисовал кровью на лбу Брейма знак покорности в виде перечёркнутого треугольника, от которого смертный тут же пришёл в себя, но уже не сопротивлялся.

Тогда Распид придвинул к столу Айры ещё один стол и приказал Брейму лечь рядом. Он достал из коробки тончайшие иглы, сделанные из шипов дерева Вит — редкого растения с Ардни, известного своей прочностью. Шипы этого дерева были невероятно острыми, что делало их незаменимыми в подобных процедурах.

Когда игла вошла в вену, алый поток крови заполнил трубки, словно жизнь самого Брейма перетекала в резервуар из тёмного металла, покрытого множеством символов. В центре располагался стеклянный сосуд, от которого расходились тонкие трубки. Несколько клапанов и медных шестерёнок тихо жужжали, контролируя течение жидкости. Внутри одного из сосудов кровь очищалась, проходя через небольшой искрящийся кристалл розового цвета.

Брейм лежал, рассматривая потолок. На его пальце была тонкая рана от меча Мора, которую Распид поспешил перевязать.

Бусины на руке Айры перестали стремительно обесцвечиваться, но изодранная зубами шея всё ещё вызывала беспокойство. Её слабое человеческое тело не имело регенерации. Единственное, что оставалось Распиду, — дать ей лекарство на основе крови Бьяко.

Он перекрыл аппарат, заставив механизм накопить чужую кровь. Вытащил иглу и туго перевязал руку Айры. В одном из потайных ящиков он отыскал последнюю склянку с лекарством, разжал рот пленницы и капнул зелье. Рана на шее Айры стала затягиваться.

— Удивительно, — прошептал Распид, восхищаясь результатом. Лизард пил эти микстуры залпом, а человеку понадобилась всего одна капля, чтобы полностью исцелиться.

Щёки Айры порозовели, дыхание стало ровным, сердце забилось быстрее. Распид щёлкнул переключателем, и аппарат вернул Брейму часть его крови. Несмотря на это, смертный изрядно побледнел и начал проваливаться в сон. Усадив Брейма возле камина, Распид дал ему бутылку вина, и тот, напившись, уснул на полу.

Убедившись, что Айре ничего не угрожает, Распид вышел из лаборатории. Он чувствовал, что Юмэ уже вернулся, поэтому спешил допросить его о случившемся. Однако, добравшись до холла, Страж увидел лишь Лизарда, беспомощно облокотившегося на стену. Сейчас демон выглядел ещё хуже, чем раньше: похудел, постарел и обессилел. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым; вскоре он закашлялся и выплюнул сгусток синеватой крови на ладонь.

Распид подошёл ближе и протянул Лизарду платок.

— Я так истощён, что перестал видеть жизненные линии дальше, чем на пять дней, — признался демон, вытирая руку белоснежной тканью.

— Так тебя могут убить...

— Вполне. Этот сосуд уже на исходе, а нового, как я понимаю, не получу?

— А на что ты надеялся, когда истощил это тело? — вспылил Распид, поражённый наглостью. — Ардни ты больше не нужен. Забудь о своей душе и обо всех переживаниях, что она хранит.

Лизард вытер губы платком, затем внимательно посмотрел на испачканную кровью ткань.

— С одной стороны, я рад всё забыть. Но с другой... мне хочется помнить о Вивьен. Для этого мне нужно лишь твоё тело.

С усилием Лизард похлопал по карманам брюк и достал пустую склянку, в которой когда-то хранилась душа Энви. Откупорив её, он поднёс флакон к губам и глубоко выдохнул. Склянка тут же наполнилась голубоватым свечением.

Лизард закупорил флакон и протянул его Распиду.

— Доверяешь мне свои чувства? Это глупо! — удивился Страж.

— Бери. Это единственное оружие против меня.

Распид взял флакон. Сначала он хотел его разбить, но, взглянув на переливающуюся в нём душу, остановился. Та дымка, которую Высшие называли душой, хранила чувства и воспоминания прошлого. Распид догадывался: Лизард тайно надеялся, что он уничтожит склянку и освободит демона от бремени. Это читалось в его уставшем, но внимательном взгляде. Когда Распид спрятал флакон в карман, на лице демона промелькнула тень разочарования.

— Помнишь день, когда мы впервые встретились? — тихо проговорил Лизард, опускаясь на пол.

— Помню, — ответил Распид, будто с того момента прошло не двести лет, а всего неделя. — Шёл дождь, а я сидел в яме для наказаний. Совсем наивный и глупый.

— Скажи, ты действительно её любил? — внезапно спросил Лизард. Распид ничего не ответил. Он бросил на демона презрительный взгляд, резко развернулся и пошёл через центральный холл к лестнице.

Он остановился, оглядывая большой зал с витражными окнами. Вдалеке, возле изображения дракона, кружились две принцессы. Заметив, что Распид на них пристально смотрит, девушки тут же поклонились.

Ранее он собирал Хранительниц на корм Бьяко, а теперь, когда дракона у него больше не было, принцессы стали ему не нужны.

«Может их убить?», — промелькнуло в голове Распида. Он коснулся рукояти меча, шагнул в сторону Хранительниц. «Нет», — он разжал руку и направился в сторону лестницы.

— Как я изменился. Вот так запросто могу убить, а ведь раньше… — удивлялся Страж, поднимаясь к своим покоям и вспоминая прошлое.

Двести тридцать девять лет назад он действительно отбывал наказание в яме, а с неба уже третий сутки лил дождь. Вода в темнице набралась до колен, но Распид продолжал сидеть в луже, обхватив ноги и неотрывно вглядываясь в серое небо. В тот день ему только стукнуло двадцать. Он ещё не был Стражем Ардни, а лишь простым Аспидом пятого ранга. Дождь заливал глаза, но Распид не опускал головы, ожидая, когда кто-то придёт за ним.

Вскоре он услышал хлюпающие шаги, и сердце застыло в предвкушении. Над клеткой склонилась тень. Лязгнул замок. В яму спрыгнуло существо в чёрной одежде, и Распид понял: перед ним находился не Аспид, а теплокровный воин.

— Меня зовут Адзаю, — произнёс незнакомец, сняв конусовидную соломенную шляпу. Его длинные чёрные волосы, слипшиеся от дождя, упали на плечи, а глаза сверкнули жёлтым пламенем.

— Вас послали меня освободить? — Распид вскочил на ноги.

Адзаю ничего не ответил. Лишь окинул его оценивающим взглядом и спросил:

— Давно ты здесь?

— Уже два месяца, — ответил Распид с тоской.

— Выглядишь бодро, — заметил Адзаю и протянул юному Аспиду руку. — Прикоснись. Так я узнаю твоё будущее.

Распид удивлённо поднял брови, но выполнил просьбу. Он вытер грязные руки о рубаху и коснулся ладони Адзаю. Рука воина была грубой и тёплой, совсем не похожей на холодную и гладкую кожу Аспидов.

— Я ещё вернусь, — прошептал Адзаю.

Распид хотел спросить о своём будущем, но воин внезапно развернулся, вытащил из ножен тонкий, слегка изогнутый клинок и воткнул его в стену ямы. Надев конусовидную шляпу, Адзаю сверкнул ярко-жёлтыми глазами и, прыгая от стены к стене, иногда помогая себе оружием, выбрался на свободу. Он бросил последний взгляд на юного Распида, опустил поля шляпы на глаза и ушёл восвояси.

Несмотря на то, что соклановцы недолюбливали Распида, он всё равно был счастлив. В мире Высших существо без рода приравнивалось к смертным, но Распид сумел избежать позорной участи. По приказу Радхара его усыновил глава клана змей Ониши Аспид, на земле которого Распид провёл детство. Если не считать наказания ямой, это были лучшие годы его жизни. Особенно приятно их скрашивала Николь — сестра Распида, главная наследница мира змей. Она так сильно любила брата, что однажды, когда он в очередной раз сидел в яме, моримый голодом, вопреки запретам отца, столкнула туда человека.

— Тебе хватит этого на месяц, — взволнованно буркнула Николь и тихонько убежала.

Хоть Распид являлся холоднокровным, людей он никогда не ел. Поэтому немедленно закрыл глаза, выдававшие в нем хищника, а затем помог мужику подняться. Сначала крестьянин испугался, разглядев белоснежную кожу своего соседа, но спустя час успокоился. После он попытался вскарабкаться на стену, однако яма, похожая на глубокий и широкий колодец, не поддалась смертному. Тогда Распид решил помочь. Он дождался темноты, снял рубаху, порвал её на лоскуты и начал плести верёвку. Видя это, крестьянин последовал его примеру, изодрав всю свою одежду. Вскоре у них получилась короткая самодельная верёвка, край которой крестьянин привязал к своему деревянному шлепанцу. Он начал бросать его в сторону решетки, пытаясь зацепиться. Грохот стоял ужасный, и Распид на мгновение обеспокоился, что чуткие аспиды-воины могут их услышать. Тогда он забрал у крестьянина верёвку и сам забросил шлепанец вверх. Деревянная колодка застряла между прутьев. Он позволил мужику залезть себе на плечи, и тот дотянулся до спасительной верёвки.

Благо Николь столкнула в яму очень маленького и худого смертного, который сумел подняться по хрупкой лоскутной бечевке. Выбравшись наружу, крестьянин убежал, не сказав ни слова, но вскоре, к удивлению Распида, вернулся с настоящей веревкой.

— Давай, парень, — прошептал он, нервно оглядываясь по сторонам, — лезь, пока никто не видит, и беги, иначе они тебя сожрут!

С людьми Распид никогда не разговаривал, но любил за ними наблюдать, а еще отпускать пленников. За это его и держали в яме — коротко остриженного и грязного.

На призыв к побегу Распид лишь улыбнулся, а затем снова плюхнулся в грязь. Мужик посмотрел на него, как на дурака, махнул рукой и ушел.

Посидев так с минуту, Распид поднялся по веревке, отвязал её от решетки и забросил в ближайшие кусты. Затем аккуратно спрыгнул обратно и стал дожидаться помилования.

В этот раз его выпустили быстрее, чем когда-либо. Причиной тому оказалось прошение Николь, которая с самого утра не отставала от Ониши.

— Сегодня день главной охоты. И отцу было не до тебя, — ворчала Николь, вылив на Распида ведро мыльной воды. — Такой грязный, — недовольно фыркнула она, всплеснув руками.

— Не хочешь помогать, позови служанок, — усмехнулся Распид, с головой нырнув в тёплую воду. Просидев в яме два месяца, он и мечтать не мог, что сегодня окажется в королевской купальне. Здесь располагался бассейн с холодной и горячей водой и паровая баня. Но так как Распид был по уши в грязи, Николь усадила его в огромный чан, снизу подогреваемый печью.

— Я бы с радостью, — фыркнула она, — вот только в замке никого нет, кроме небольшой кучки стражников.

— Вот как, — вынырнул Распид и с любопытством уставился на сестру. — И куда подевались все Аспиды?

— Сегодня священная ночь Цсынь. Забыл?! — прикрикнула Николь, нахмурив белые брови.

— Ааа… Главная охота. Тогда почему ты не на ней?

— Дурака одного спасаю. Отец согласился тебя освободить лишь при условии, что ты не пойдёшь на охоту, а я это проконтролирую. Он думал, я не решусь пропустить развлечение, но, как видишь, я выбрала тебя. Теперь ты мне должен, — последнюю фразу она произнесла так надменно, что Распид не удержался и в шутку обрызгал сестру водой.

— И вот она, благодарность. Заканчивай уже. Надоело тут торчать! — Николь швырнула в Распида одежду, а затем отвернулась.

Распид вылез из чана, попутно натягивая халат.

— Может, сходим посмотреть на добычу, когда все вернутся?

От этих слов Николь резко развернулась, одарив брата жестким взглядом.

— Снова за своё. Хочешь всю жизнь в яме просидеть? Я спать хочу.

— Тогда я схожу один.

— Хорошо! — не выдержала Николь. — Без меня ты точно наделаешь глупостей. Иди к себе. Охота закончится в полночь. Все будут праздновать до утра, и до нас не будет никакого дела. Тогда-то и убежим, — прошептала она, а после стремительно выскочила из комнаты.

Счастливый Распид накинул на себя одежду и, минуя пару стражников-воинов, прошел в свои покои.

В половине первого скрипнула дверь.

— Тсс, спишь? — прошипела Николь, крадясь внутрь. — Притворяешься? — улыбнулась она, обнаружив Распида в кровати. На тот момент лишь Николь знала, что он никогда не спал, и это было их маленькой тайной.

Проскользнув в коридор, они быстро прошмыгнули мимо охраны, вышли в главный сад, затем отправились в конюшню, а оттуда к ангару с добычей.

— Не выпускай всех, — пригрозила Николь, схватив брата за край рубахи. — Мы не можем оставить семью без еды. Выбери не больше двух, так незаметней.

Распид кивнул, но, зайдя в ангар, обомлел. Сотни людей томились на соломе, скованные кандалами. Все они были преимущественно молодыми, здоровыми деревенскими жителями. Завидев двух Аспидов, люди подняли шум и стали метаться по клеткам, но как только зазвучала флейта, тут же повалились замертво.

— Я хотела опробовать новую мелодию, — улыбнулась Николь, убирая от губ флейту. — Не бойся, они крепко спят и проснутся только под утро. Выбирай скорее.

Распид шел вдоль клеток, разглядывая крепко спящих людей. Если бы не утверждение Николь, он бы подумал, что все они мертвы — их сердца бились так тихо, что даже Аспид различал этот стук с трудом.

Людей оказалась так много, что у Распида закружилась голова. «Кого спасти? Как решить, кому суждено жить, а кому погибнуть?» — пронеслось в голове, пока он разглядывал спящих.

Бросая взгляд то влево, то вправо, он заметил аккуратно лежавшую девушку. Остальные люди валялись в неестественных позах, а она тихо спала, облокотившись на железные прутья. Её длинные волосы цвета соломы слегка прикрывали лицо, и Распиду пришлось просунуть руку сквозь решётку, чтобы убрать их.

Внешность несчастной оказалась ещё милее, чем он ожидал: небольшие пухлые губы, тонкий вздёрнутый нос и аристократично белая кожа.

Распид провёл тыльной стороной ладони по её щеке, затем по плечу. Взял её за руку. Длинные пальцы не были натружены, а по длине ног он прикинул, что она явно высокого роста.

— Её берёшь? — проговорила Николь, вернув брата в реальность.

Распид кивнул, встал на ноги и немедленно отворил засов клетки. Он поднял смертную с соломы и в сопровождении Николь вышел из амбара.

— Она из теплокровных Высших? — забеспокоился Распид, на что сестра тут же расхохоталась.

— Нет, конечно. Мы ведь не драконы, чтобы охотиться на Высших. Нам они не под силу.

— Разбуди ее, — попросил Распид, усадив девушку возле широкого дерева.

— Чтобы она начала кричать? Брось её и пошли. Очнётся — сама уйдёт.

— Не уйдёт, а побежит обратно своих вызволять, — возразил Распид, умоляюще глядя на сестру.

Николь хмыкнула, достала из-за пояса флейту и начала играть. Смертная тут же очнулась. Она потерла лицо, а затем внимательно уставилась на своих спасителей. В её больших голубых глазах не было ни капли страха.

— Почему не боишься? — спросил Распид, едва коснувшись её щеки.

В этот же миг Николь потянула его за рубаху.

— Пойдём. Пока нас не начали искать.

— Посмотри, — Распид указал на девушку, — она совсем ручная, давай оставим её себе?

— Сбрендил? — Николь закатила глаза. — Кажется, мой братец вырос! — засмеялась она, вгоняя Распида в краску.

— Это совсем не то, что ты подумала, просто…

— Я всё правильно поняла, — улыбнулась Николь. — Но есть одно «но». Спрятать человека среди Аспидов невозможно, — она нервно задергала носом.

— Я её за тысячу шагов чую! А про наших воинов вообще молчу, они первоклассные охотники.

— Тогда я хочу убежать вместе с ней!

— Глупый. Ты для них — змей! С чего ты взял, что они тебя примут? Даже если ты их не сожрёшь, люди будут бояться тебя до конца своих дней. А ещё они стареют куда быстрее, чем мы, — Николь нахмурила густые белые брови, образовав между ними морщинку. — Эта девушка младше тебя, но пройдёт пару десятков лет, и её красота увянет быстрее, чем успеет тебе надоесть. А ты... ты всё ещё будешь ребёнком, как и я. Не забывай, — она схватила Распида за руку. — Наше совершеннолетие наступает в сорок лет, а люди редко доживают до ста.

Слова Николь сильно огорчили Распида. Он согласился отпустить смертную, но уговорил сестру проводить ее до деревни. Все же в лесах, окружающих замок, водилось множество хищников, помимо самих Аспидов.

Ближайшая от замка деревня оказалась в десяти тысячах шагов, и Николь, пройдя всего четверть пути, уже начала недовольно ворчать. Всю дорогу она умоляла брата оставить смертную и вернуться, однако Распид оказался непреклонен. Весь путь он внимательно разглядывал высокую молчаливую девушку, пытаясь понять, о чем же она думает.

— Как тебя зовут? — не выдержал Распид, обратившись к спутнице.

— Кармина, — фыркнула Николь, отодвигая ветку терновника, — ее зовут Кармина, — недовольно повторила она, поцарапав руку о шипы. — Необязательно разговаривать со смертными, чтобы узнать, что в их головах. Ты же Высший, а значит, можешь читать ее мысли. Но вместо наук ты предпочитаешь отсиживаться в яме.

— Я не виноват, что твой отец постоянно меня наказывает! — Возразил Распид. Но в глубине души понимал: Николь оказалась права. Поэтому не стал продолжать глупый спор. Вместо этого подхватил босоногую смертную на руки и быстром шагом направился к деревне.

— Тихо, чтобы собаки не учуяли, — прошептала Николь, остановившись на краю небольшого обрыва. На горизонте светило два месяца, а вокруг них рассыпалась мириады желтовато-белых звезд, изредка скрывающихся в облаках.

Внизу, в зарослях деревьев Распид разглядел сияние реки, а чуть дальше слабые огоньки домов.

Завидя деревню, Кармина преобразилась: тут же вырвалась из рук, вскочила на ноги и ринулась вперед, пытаясь утащить Распида за собой.

— Она странная, — обратился Распид к сестре.

— Немая. А еще с головой проблемы, — Николь покрутила пальцем у виска. — Привела двух волков к стае овец. Оставь ее тут. Поблизости нет хищников, — Николь вновь задергала носом.

— Мы добирались сюда целый час. Неужели просто уйдем? Я ведь впервые в деревне, меня не берут на охоту, и я хочу посмотреть, как они живут, — Распид вдохновленно уставился вдаль.

— Не берут на охоту? Угадай почему. Наверное, потому что ты ее испортишь! — проворчала Николь, но Распид уже не слушал сестру. Заметив это, она вспылила: — Хочешь, иди. Но я не намерена рисковать жизнью. Пусть эти смертные пару раз ткнут тебя вилами, может, тогда превратишься в настоящего Аспида, — фыркнула Николь и, раздвинув густые заросли, проскользнула вглубь леса.

Распид хотел было догнать сестру, но, почувствовав тепло в ладони, остановился. Кармина все это время держала его за руку, слегка утягивая в сторону деревни. Она несколько раз хлопнула темными ресницами и он, словно завороженный ее красотой, пошел вниз по каменистому склону.

Спускаясь к деревне, Распид испытывал перед Николь чувство вины, однако любопытство тянуло вперёд. Оказавшись на поляне, он услышал лай собак, и сердце забилось сильнее. Вокруг домов один за другим стали вспыхивать огоньки.

«Если не открывать рот и глаза, возможно, они примут меня за человека», — подумал Распид, плотно сомкнув веки. Сквозь них всё равно пробивалась картина мира. Она была неполной, образы лишены красок и глубины, но для того, чтобы не упасть и не врезаться в дерево, этого было достаточно.

На шум сбежались местные жители. Однако, завидев Кармину, успокоились.

— Убогие! — выкрикнул один из сельчан, — что ж вы нам по ночам собак пугаете? Вам спозаранку не вставать, вот и колобродничаете!

— Умолкни, Угрюмыч, — проворчал знакомый голос. От удивления Распид чуть не открыл глаза. — Это я его спас, — из ямы, иродов тех проклятых. Он, видать, из другой деревни, а может и того дальше. И Карминке нашей помог. Ты слепой или немой?

Распид промолчал.

— Ох, не повезло тебе, — протянул мужик. — Вон какой здоровый. И сила, и молодость при тебе, а жизни не видишь. Говорить-то можешь?

Распид помотал головой. Ведь открой он рот, люди сразу поймут, кто стоит перед ними. Клыки длиной со первую фалангу пальца и тонкий змеиный язык точно не то, что они хотели бы видеть.

— Что ж, Кармина, веди своего жениха домой, утром придумаем, чем его занять, — сказал мужик, махнул рукой и пошёл успокаивать собаку. Остальные последовали его примеру, и вскоре они с Карминой остались одни.

К собачьему лаю добавились людские крики, которые вскоре стихли. Они с Карминой обошли деревню и вышли на окраину, к развалившейся лачуге.

Кармина открыла дверь, пропустив Распида вперед. Ему пришлось изрядно согнуться, чтобы пролезть сквозь небольшую покосившуюся дверь. Внутри он столкнулся со старухой со свечой в руке.

— Тоже убогий, что ли, — прохрипела она, поднося пламя к лицу Распида. От яркого света он мгновенно отвернулся. — На свет реагирует. Может, ещё прозреет, — проворчала старуха и, переставляя палку, поковыляла в соседнюю комнату.

— Мы с внучкой на печь, а ты там можешь лечь, коли прибился. Не гнать же тебя, — она указала палкой на постель возле окна. Туда Распид и лёг.

Ночь показалась ему мучительно длинной. Во дворце Аспидов он мог спокойно читать или, на крайний случай, мешать спать Николь. А когда она, наконец, засыпала, шёл на её балкон, чтобы наблюдать за звёздами. Теперь ему приходилось лежать и слушать вой псов, гул ветра, кряхтение старухи и редкое посапывание Кармины. К счастью, в деревнях люди вставали раньше, чем во дворце, и с первыми лучами закипела жизнь.

Утром в деревне раздались крики, топот и гулкие удары молотов по дереву. Распид осторожно открыл глаза, прислушиваясь к звукам. Он привык к придворной тишине, но здесь всё было иначе. Каждая деталь казалась ему новой и любопытной. Вскоре в хижину вошла Кармина с миской простой еды — немного овсянки с куском грубого хлеба. Распид, хотя и не нуждался в пище, решил подыграть. Он сделал вид, что аккуратно откусывает и медленно пережёвывает хлеб.

После завтрака Кармина всучила ему пустые ведра и жестами заставила выйти на улицу. Она повела его через деревню к ручью, показывая, как живут обычные люди. Для Распида этот мир оказался чужд. Всё, что происходило вокруг, казалось медленным и ничтожным на фоне вечности, к которой он привык. Женщины готовили еду, мужчины чинили заборы и крыши домов, дети бегали и играли.

В этот момент Распид ощутил нечто новое. Необычное тепло заполнило его сердце. Их простая, наполненная заботами жизнь казалась лишённой той жестокой борьбы, к которой он привык среди Высших. Здесь не было интриг и постоянного страха перед предательством — лишь обычные люди, живущие в своём небольшом мире, поглощённые ежедневными заботами.

Вскоре они пришли к водоему. Ручей был тихим и прозрачным, как зеркало, переливаясь мягкими серебристыми отблесками. Вода неспешно струилась по гладким камням, отбрасывая блики на деревья. У берега, где росла густая трава, виднелся ключ — небольшое природное углубление, из которого вырывался чистый поток. Вода в ключе была холодной и кристально чистой, как будто её только что освободили из вековой стужи. Окружающий воздух наполнял свежий запах влажной земли и травы, а мягкий плеск воды создавал ощущение умиротворения и покоя.

Набрав воды, Кармина показала Распиду, что пора возвращаться. Но подходя к хижине, она внезапно остановилась, выронив ведра. Её лицо побледнело, она резко схватилась за грудь и склонилась вперёд. Беззвучно открыв рот, словно пытаясь крикнуть, а затем замерла. Распид, растерявшись, подхватил её под руки.

— Кармина, — тихо проговорил он, оглянувшись по сторонам — они были одни. Кармина не подавала признаков жизни, и Распид отнес ее обратно в хижину.

— Жар у неё, — ответила старуха, приоткрыв занавеску, разделяющую небольшую комнату, где лежала Кармина. — Если ты меня понимаешь, можешь попрощаться. Боюсь, нашей Карминке осталось недолго, — сказала расстроенная старуха и, высморкавшись в платок, ушла в предбанник.

На тот момент Распид понятия не имел, как лечить людей, поэтому просто взял смертную за руку и ждал, сам не зная чего. Отнести Кармину к Аспидам он не мог, хоть те и владели знаниями, позволяющими не только исцелять, но и воскрешать. Однако он, будучи приёмным и бесправным в клане, не имел ни силы, ни влияния, чтобы убедить Ониши помочь ему.

Распид беспомощно сел у кровати, в отчаянии пытаясь уловить хоть какую-то вибрацию мыслей. Вдруг он услышал едва заметный шёпот: "Поцелуй меня".

Он удивлённо замер, не веря своим ушам. Глаза Кармины слегка подёргались, словно она боролась с собой. Не отрывая взгляда, Распид медленно наклонился к смертной и осторожно коснулся её губ своими, ощущая, что это был её последний тихий призыв.

«Скажи. На что ты готов пойти, чтобы меня спасти?», — спросила она.

— На всё, — не задумываясь, ответил Распид.

В тот же миг Кармина задорно улыбнулась и распахнула глаза, заставив Распида обомлеть. Они стали словно два огонька, ярко поблёскивая в темной комнате.

«На всё?», — переспросила она, сверля его взглядом.

Со лба Кармины стекал пот. Её тело явно ломило от боли, но она всё же смогла подняться с кровати.

— Кроме предательства клана, — стушевался Распид, поняв, что далеко не на всё он готов пойти.

«Себя отдашь? Всецело и бесповоротно», — спросила Кармина, вцепившись в него горячими, слегка влажными руками.

Распид кивнул, решив, что это предсмертный бред. Он хотел уложить её обратно на постель, но Кармина настаивала на своём.

«Скажи да. Скажи!», — кричала она мысленно.

— Да, — ответил Распид. — Всецело и бесповоротно я твой. Только успокойся. Я принесу холодной воды, — он встал, но всё вокруг закружилось, и Распид впервые в жизни потерял сознание.

Глава 29

Распид очнулся, ослеплённый ярким дневным светом. Он медленно сел. Голова раскалывалась от боли, мысли путались. Образы прошедшей ночи мерцали в памяти, как тени: Кармина, её шёпот, тот поцелуй… Но что произошло потом? Он поднялся на ноги, оглядываясь вокруг. Место, где некогда стоял ветхий дом, теперь было лишь обугленной грудой пепла. Сам Распид оказался цел — на нём не было ни царапины, ни ожога. Впрочем, это его не удивило. Он знал о силе печати папоротника, делающей его бессмертным. «Но почему голова гудит, как колокол? И от чего всё так странно и пусто?» — этот вопрос пульсировал в сознании, но ответа не было.

Распид обошел место пожара, заглядывая в остатки стен, пытаясь найти хоть какие-то признаки жизни. Кармина. Старуха. Их не было. Только мёртвая тишина вокруг и лёгкий запах гари в воздухе. Как будто ничего из их жизни больше не существовало. Остались лишь всепоглощающая пустота и чувство беспомощности.

Поняв, что здесь искать нечего, он медленно направился прочь. Распид знал: рано или поздно придётся вернуться к Аспидам — если не добровольно, то его все равно найдут. А впереди ждали долгие дни в яме.

По пути через деревню Распид зашел в дом, который чудом уцелел от пожара. Там он обнаружил несколько старых, но пригодных для носки вещей. Одежда оказалась грубая на ощупь, пропитанная запахом дыма. Он быстро натянул рубаху и штаны, которые хоть и сидели неуклюже, но позволяли дойти до дворца. Распид вышел на крыльцо и в последний раз оглядел окрестности. И тут его взгляд пронзило осознание: не только дом старухи был уничтожен. Вся деревня пострадала от огня. То, что когда-то было шумной жизнью, теперь превратилось в обугленные руины, оставив лишь чёрные скелеты домов. Где-то вдалеке виднелись фрагменты деревенских амбаров и колодцев, но не было ни одной живой души. Холодный страх пробрал Распида до костей, но что-то внутри удерживало от паники. В голове вертелось только одно: «надо вернуться в замок».

Когда Распид достиг главных ворот, его ждало страшное зрелище. Кованые ворота, теперь висели на одной петле, их створки были искорёжены, будто их пробили чем-то тяжёлым. Чать крепости оказалась разрушена, а стражники, обычно не обращающие на него никакого внимания, вдруг замерли. Лица их побледнели, глаза расширились от страха. Они словно не узнавали его или не хотели узнавать. Молча переглянувшись, они, явно напуганные, поспешили оставить пост.

Распид настороженно оглянулся. Теперь замок Аспидов, больше походил на жертву недавнего сражения, чем на старинную неприступную крепость. Огромные пробоины обнажали внутренние перекрытия. Камни были испачканы копотью, а в воздухе витал слабый запах гари. Поле перед дворцовым садом было усеяно следами битвы: изломанное оружие, щиты, и окровавленные остатки одежды намекали на отчаянную оборону. Распид ощутил нечто тревожное, будто сама крепость знала то, чего не знал он. Но всё это приобрело реальную форму, когда перед входом во дворец, на последней ступени его встретил Ониши Аспид.

Глава клана являлся воплощением мощи и власти Аспидов. Его длинные белые волосы каскадом падали на спину, сверкая серебром. Красные глаза, яркие и пронзающие, смотрели на Распида с ледяным спокойствием, однако в их глубине пылала мрачная ненависть. Одетый в синюю, расшитую золотыми змеями мантию, он двигался плавно, как ядовитая кобра, готовая в любой момент нанести неожиданный удар.

За Хранителем следовало не менее десятка отменных воинов-генералов, их лица показались Распиду напряжёнными, словно они ожидали чего-то необычного. Распид почувствовал, как по спине пробежал холод — Ониши никогда прежде не встречал его лично, особенно с такой охраной.

— После всех своих преступлений решил вернуться? — прозвенел ледяной голос Хранителя.

— Я прошу прощения за то, что сбежал из дома, — поклонился Распид, стараясь продемонстрировать свою покорность. Он сделал шаг вперёд, вступив на лестницу, но вся толпа, включая отменных воинов, сделала шаг назад.

«Что же произошло? Что они так меня боятся?» — мелькнуло в голове Распида. Прежде он уже сбегал из дома, однако никогда это не вызывало столько внимания.

— Ты правда ничего не помнишь? — крикнул Ониши. Его красные глаза вспыхнули зловещим светом. — Ты напал на наш замок с нечистью! Мы держали оборону семь дней, столько воинов погибло... И теперь ты говоришь мне, что просто сбежал?

Распид застыл одной ногой на пороге, не веря своим ушам.

— По крайней мере, теперь мы знаем, насколько ты опасен и чьим ребёнком на самом деле являешься. У простого Аспида не может быть столько власти над Нижним миром. Ты демон! — заявил Ониши, пристально вглядываясь в Распида, словно пытался прочитать его душу.

Распид стоял в смятении, ничего не понимая. Но взгляд генералов подтверждал слова Ониши — Хранитель не лгал. Всё это было правдой. Но как? Как он мог напасть на клан, который его приютил? Ведь он никогда не был жестоким, никогда не убивал и не желал зла даже смертным. «Неужели я действительно все забыл?» — мысль об этом разрывала Распида на части. «А как же Кармина?» — подумал он и закусил губу. Теперь все сошлось. Это он в беспамятстве напал на замок, а затем, в горе по смертной, сжег деревню. Иное оправдание он не придумал.

— Я ... я готов понести наказание, — прошептал Распид. Голос его дрожал от мучительного чувства вины, которое уже начало терзать изнутри.

Эти слова на миг озадачили Ониши. Он внимательно посмотрел на Распида, пытаясь понять, в чем подвох.

— За такое предательство мы должны разорвать тебя на части. Но это невозможно, — ответил Ониши с холодной яростью. — Ты — необычное и страшное существо. Единственное, что тебе остаётся — вечное заточение, либо полное подчинение нашей воле.

И то, и другое для Распида показалось ударом. В воздухе повисла тишина, тяжёлая, как стальные цепи, которые могли сковать его навечно. Но выбора не оставалось — Распиду пришлось сдаться. Он не хотел противостоять своей семье, даже если чувствовал, что не заслуживает такого сурового наказания. В глубине души теплилась слабая надежда, что всё ещё можно исправить, что, подчинившись, он сможет доказать свою преданность.

На суде Аспидов было принято решение нанести на виновника линейную печать — особые татуировки, удерживающие контроль над телом. Знания о такой мощной магии имели немногие, но в клане Аспидов нашелся старейшина, умеющий работать с подобной печатью.

Особенностью линейной магии являлось то, что ее нельзя поставить без согласия. Но Распид был готов на все, лишь бы вернуть время вспять. Магия печати подействовала, но она требовала от существа, управляющего Распидом, невероятной воли и энергии. Даже Ониши Аспид справлялся с этой силой с трудом. Это означало, что, даже несмотря на метку, Распид оставался слишком опасным, и было принято окончательное решение — навсегда изгнать его из клана.

Но даже тут судьба оказалась к Распиду благосклонна. Высшие не могли позволить такому существу просто скитаться без присмотра. Тогда Радхар взял Распида под свою опеку, дабы направить его силу в нужное русло и, возможно, найти для него новое место в мире, где подобная сила не станет угрозой для окружающих.

Несмотря на все трудности суровый и мудрый Радхар нашёл подход к юному Аспиду. Он видел в нем не просто опасное существо, а талантливого и могущественного ученика. Радхар пытался снять линейную печать, но, к сожалению, такие метки, как и шрамы, остаются на существах на всю жизнь. Лишь смерть и новое тело могли избавить от проклятия линейной печати. Однако благодаря папоротнику это тоже оказалось невозможным.

Тем не менее, Радхар заверил Распида, что печать не помешает. Они просто старались не обращать на неё внимания. И на тот момент, печать действительно стала лишь фоном, неким напоминанием о прошлом, но не препятствием к будущему.

Так, под опекой Радхара, Распид прожил на земле драконов тридцать один год. Он обучался военному искусству, языками и врачеванию, становясь с каждым днём всё сильнее и мудрее. Со временем даже Ониши Аспид признал, что благородный дракон смог воспитать его непокорного приемыша. К слову, демоническое нутро, из-за которого Распида изгнали из клана, больше не проявлялось.

Но вскоре все перевернулось. Распид встретил его — свою точную копию по имени Лизард. Это существо, как две капли воды похожее на него, бросило вызов Распиду, заставив переосмыслить всё, что он знал о себе и своём прошлом. В этих желтых глазах он увидел всех: Кармину, в последние минуты своей жизни, таинственного воина Адзаю, что однажды прыгнул к нему в яму, и, наконец, самого себя. В этот момент всё стало на свои места. Распид понял — это не он был предателем Аспидов, а тот, кто стоял перед ним. Это Лизард, его двойник, натворил всё то зло, за которое Распида наказали свободой.

Ярость вскипела внутри. Без раздумий Распид бросился на соперника. Но с каждым ударом меча осознавал — силы неравны. Лизард предугадывал каждое движение, с лёгкостью уворачивался от всех атак. Словно его собственная тень, демон скользил в бою, не давая Распиду ни малейшего шанса. А после смеялся так мерзко и пронзительно, что сводил с ума. Распид сжимал кулаки всё крепче, чувствуя, как внутри него закипает злость. Он был готов сражаться вечно, только бы заглушить этот проклятый смех.

— Я на пике силы. Тебе меня не одолеть, жалкий мальчишка, — произнёс Лизард с презрением. — Но тот факт, что ты всё ещё жив после того, как я забрал у тебя тело, поражает. Ты можешь стать Великим, ведь никто до этого не выживал.

Распид, не выдержав ярости, занёс кулак, чтобы нанести удар. Но его собственная сила сыграла с ним злую шутку: он промахнулся и пролетел мимо Лизарда, позорно рухнув на землю.

— Успокойся. Я вижу будущее. Радхар хорошо тебя натренировал, но этого недостаточно, чтобы одолеть Дьявола.

Демон подошел к ошарашенному Распиду, схватил его за руку и завернул край рукава, обнажив линейную печать.

— Ты больше не вольная пташка, — с ухмылкой произнёс Лизард.

Распид дёрнул рукой.

— Отпусти! Что тебе от меня нужно?

— Это тело, — спокойно ответил Лизард.

— Разве ты не получил его? — Распид смотрел на двойника с недоумением.

— Получил, но не хочу его терять… Ведь это лучшее тело, которое я когда-либо носил. Мне кажется, даже через тысячу лет оно мне не надоест. Но есть одна проблема — я не знаю, как быстро оно может испортиться.

Лизард сделал паузу, словно смаковал каждое своё слово, наблюдая за реакцией Распида.

— Помнишь ту девчонку? — продолжил демон. — Ты был достаточно мил с ней, но она не продержалась и дня. А вот твои способности по-настоящему впечатляют. Регенерация просто невероятная. Могу предположить, что ты не Аспид.

Лизард поднял руку и едва произнёс заклинание, как тело Распида застыло на месте. Линейная печать, проходящая через все его тело, вспыхнула, не давая двигаться с места. Распид попытался сопротивляться, приложив все усилия, но Лизард оказался слишком силён.

— Чёрт... — прошептал Распид сквозь стиснутые зубы.

Не теряя времени Лизард открыл портал, разорвав пространство перед собой. Он крепко схватил Распида и, не дав ему возможности сопротивляться, протащил в иное пространство. Так Распид впервые оказался на земле Ардни — перед могущественным существом в зловещей маске волка.

— Это твой брат? — удивлённо спросил Хранитель, разглядывая Распида.

— Нет, — ухмыльнулся Лизард, толкнув Распида на колени. — Всего лишь владелец тела.

— Может, я чего-то не понимаю, — медленно произнёс Ардни, — разве он не должен был умереть после того, как ты занял его тело? Тем более, что ты не простой демон…

— Меня это тоже удивило. Но, как оказалось, этот мальчишка обладает уникальной силой. Он просто не может умереть.

— Такого не бывает! — прорычал Ардни, голосом прорезая воздух. — Докажи!

Лизард вытащил небольшой кинжал, лезвие которого блеснуло в свете огней. Поднес его к шее Распида и медленно провёл по коже, оставив глубокий порез. Начала струиться ярко-синяя кровь, и Лизард отбросил оружие. В течение нескольких мгновений рана затянулась.

— Такое любой холоднокровный может проделать, — презрительно фыркнул Ардни. — Ты ведь хозяин Нижних миров. Отдай его демонам! Такое даже дракон не способен выдержать.

И тогда началось то, что Распид не смог забыть ещё сотню лет. Год в аду превратился для него в вечность. Лизард, хоть и наслаждался страданиями, не хотел испортить ценный экземпляр. Каждый раз он опасался, что смертельные раны на теле Распида не заживут. Но затем вздыхал с облегчением, когда его подопечный вновь оказывался жив и здоров... хотя это касалось только тела. Что до разума — дни сливались в один бесконечный кошмар. Мысли Распида путались, а сознание погружалось в хаос. Для него больше не существовало ни времени, ни жизни, ни любви — лишь бесконечная боль.

И вот Распид снова стоял перед Ардни. Только теперь руки его были крепко связаны, а взгляд оказался пустым. Он больше не осознавал, что происходит вокруг. Каждый звук, каждый лязг металла, каждое слово вызывали в нём ужас. Любое прикосновение делалось невыносимым.

— С него хватит, — произнёс Ардни, наблюдая за сломленным Аспидом. — Он может быть нам полезен? Как я вижу, тебе он пригодился. Но зачем ты притащил его ко мне?

Лизард молча задрал рукав на рубахе Распида.

— Линейная печать?! — завыл Ардни, заставив Распида содрогнуться. — Её невозможно наложить без согласия! Кто в здравом уме согласился бы на такое?! — голос Ардни был полон удивления.

Лизард лишь мотнул головой в сторону Распида, как бы намекая: «Есть один дурак».

— Сам в шоке. Но когда я забирал тело, этой гадости еще не было, — скривился Лизард, указывая на линейную печать. — Ты ведь придумал эту отвратительную магию? А значит, единственный, кто способен её снять.

Ардни медленно кивнул.

— Так вот. У меня есть для тебя сделка, — продолжил Лизард твёрдым, уверенным голосом.

— Сделки с дьяволом — дело неблагодарное, — проворчал Ардни.

Но Лизард не обратил внимания на его слова, продолжив с прежним упорством:

— Я отдаю тебе Аспида. Делай с ним, что хочешь. Он теперь полностью в твоей власти. Печать нужно будет подправить, но я уверен, ты справишься.

Ардни прищурился. Его глаза, едва видные сквозь маску, вспыхнули интересом.

— Что же ты хочешь взамен?

— Когда это тело испортится, я хочу его снова, — произнёс Лизард так уверенно, словно знал, что Ардни не откажет.

— Я не собираюсь снимать с него печать, — фыркнул Ардни, наблюдая за Распидом. — Второй раз он на это не согласится.

— Мне не нужно, чтобы ты снимал печать с Аспида, — Лизард сжал кулаки, его глаза полыхнули. — Я заберу сосуд с печатью.

— Да, но тогда ты получишь тело, которым я смогу управлять, — ответил Ардни, его голос звенел от насмешки.

— Возможно. Но ты снимешь с меня эту проклятую печать!

— А что, если нет? Управлять дьяволом — это заманчиво!

— Не забывай. Кто я! — грубо отрезал Лизард. От этих слов Распид снова дернулся. — Я могу избавиться от тела в любой момент и обрести свою истинную форму. Думаешь, я выгляжу как человек? Внутри этого сосуда — настоящее чудовище, — добавил Лизард, положив руку на грудь.

— Зачем тебе вообще тела? Ходил бы демоном, — бросил Ардни, не скрывая своего любопытства.

— Ты же не ходишь в форме волка, — спокойно ответил Лизард.

— Это другое, — коротко возразил Ардни.

— Это тоже другое. Демон бесстрастен, а вы, существа, испытывающие весь спектр эмоций. Это меня забавляет. Так я обретаю душу, — с этими словами его взгляд стал более острым, а голос приобрёл оттенок безумия. — Ты согласен?

— Конечно! — прозвенел Ардни, внимательно посмотрев на Лизарда, не теряя при этом интереса к Аспиду, чьи красные глаза светились страхом и отчаянием.

Спустя двести лет во взгляде этом уже не осталось ни тени прежних эмоций. Распид, облокотившись на кресло у месяцевидного стола, погрузился в глубокие мысли. «Где была та грань между трепетом за жалкую человеческую жизнь и способностью без колебания уничтожать миры?» — спросил он сам себя, сняв с головы тяжелую золотую корону.

Кто сделал его таким? Лизард, со своей хитростью и холодным расчётом? Ардни, желающий безграничной власти? Или Радхар, отказавшийся сражаться за свою жизнь? А может, он сам, шаг за шагом, делал из себя безвольное оружие? Распид не смог найти однозначного ответа.

Пальцы его пробежались по рогам, прикреплённым к короне, как будто в них заключалась истина. Он тихо прошептал, словно отвечая Лизарду на небрежно брошенный в холле вопрос, который всё это время не давал ему покоя:

— Одно знаю точно. Я её не любил.

Глава 30

Соревнования Стражей всегда проходили на Индре — одном из арконов мира Ардни. Это был огромный шар, нижняя половина которого была наполнена землёй, а верхняя скрывалась под полупрозрачным куполом. Издалека аркон выглядел как обычная планета, но на самом деле являлся искусственно созданным чудом. Город Индра, расположенный на арконе, мог вместить более миллиона существ, и всё в нём дышало атмосферой предстоящего праздника.

В центре города возвышалась арена, обнесённая массивными стенами с роскошными ложами и трибунами, откуда зрители наблюдали за сражениями. В дальнем конце арены находился величественный фонтан, из которого струилась розовая вода, образуя нежный туман. Фонтан, напоминавший массивный кубок, был не просто украшением — он являлся священным символом Стражей. Его форма напоминала раскрытую белую лилию, а розовая вода обладала древней магией клана Эссии.

Чтобы стать настоящим Красным Стражем, существо должно было получить благословение фонтана. Этот дар был не просто привилегией — он наделял избранного силой. Победитель соревнований получал особое благословение в виде татуировки на шее, которая даровала ему способность к осознанной реинкарнации, позволяя сохранять все достижения из прошлой жизни. Это означало, что Страж не терял ничего, даже если жертвовал собой ради Хранителя.

Город Индра постепенно наполнялся Высшими, прибывающими со всех уголков вселенной. Из соображений безопасности каждому из них разрешалось взять с собой не более двух Красных Стражей. Однако даже это ограничение не спасло Ардни от нарастающего волнения. Хранитель ежедневно вызывал Распида к себе, и тот не отходил от него ни на шаг, помогая принимать высокопоставленных гостей.

Скрытый под маской, Страж бродил по тронному залу, делая вид, что охраняет короля. На самом деле все его мысли были об Айре. Состояние смертной заметно улучшилось, и Распид перевёл её из лаборатории в свои покои. Рана на шее почти затянулась, а ровный пульс свидетельствовал о том, что кровь начала восстанавливаться.

Что касается Брэйма, Распид вернул смертного на Землю, в привычный ему мир, оставив немного его крови про запас.

— Как Айра? — вдруг раздался голос Лизарда.

Страж вздрогнул, на мгновение подумав, что демон научился читать мысли Высших.

— С ней всё хорошо, — буркнул он, собираясь уйти, но Лизард преградил ему путь.

— Мой сын хочет посмотреть соревнования. Можешь взять его с собой?

— Глупости, — строгим голосом отрезал Распид. — Это слишком опасно. К тому же мне придётся сражаться. Я не смогу быть рядом.

— Не придётся, — на лице Лизарда заиграла хитрая улыбка. — Мы договорились с Ардни, что вместо тебя выступлю я. Мы похожи. А ты сможешь спокойно сыграть роль демона. Тем более, больше половины Совета помнит меня с белыми волосами.

— Это даже к лучшему, — Распид хлопнул Лизарда по плечу, сквозь маску уставившись в его ярко-жёлтые глаза.

Как и Ардни, Лизард тоже входил в состав таинственного Совета, о делах которого Распид знал не так много — лишь то, что тот был создан ещё при правлении Радхара и являлся древнейшим органом власти, объединяющим Хранителей миров. После гибели Дессанини Совет возглавил Ардни, решивший очистить его от всех холоднокровных.

Распид никогда не состоял в Совете, но ощущал его влияние повсюду: эти существа вершили судьбы миров, выносили приговоры, отправляли на казнь Высших и уничтожали целые кланы.

Для исполнения своей воли Совет использовал Красных Стражей. Приказы приходили в виде алых писем — печатей судьбы, которые нельзя было отменить или отказаться исполнить.

— Знаешь, — тихо начал Распид, обращаясь к брату, — кажется, я потерял приказ на уничтожение Аспидов, — добавил он, оглядевшись по сторонам.

Тронный зал уже был пуст.

— На тебя это не похоже. Может, ты передумал? — недоверчиво протянул Лизард.

— У меня его украли, — чуть слышно признался Распид.

— Ардни придёт в бешенство, когда об этом узнает. Но я тебе помогу, — уверенно заявил демон, направляясь к пьедесталу, где возвышался трон Ардни.

Распид сделал пару шагов вперёд, но, в отличие от брата, не осмелился подняться по ступеням.

— Я ведь всё ещё Визирь Ардни, — ухмыльнулся Лизард, расплывшись в самодовольной улыбке. — Напишу новый приказ. Только... у меня будет одно условие.

— Ты ведь не можешь без этого, — фыркнул Распид, качая головой. — Что тебе нужно?

— Возьмёшь Юмэ и Домару с собой на соревнования.

— Если ты за него не боишься, мне тем более нечего переживать, — сухо проговорил Распид.

По всей видимости, демон остался доволен таким ответом. Он развернул новый лист алого пергамента, закрепил его утяжелителями, взял кисть и начал писать. Завершив, посыпал бумагу порошком закрепителя, аккуратно сдул излишки, перечитал и упаковал в футляр.

— А Айру возьмёшь? — вдруг выпалил Лизард, спускаясь с пьедестала.

— Ей ни к чему там присутствовать, — холодно отрезал Распид. Он выхватил приказ из рук демона, резко развернулся и направился к выходу.

— Возьми её тоже! — крикнул Лизард вдогонку. — Пока она сидит в замке как пленница, вряд ли что-то вспомнит.

Распид остановился. Ему хотелось заорать, чтобы демон перестал лезть в его дела, но он сдержался. Его взгляд невольно поднялся к потолку.

Фрески, украшавшие зал, напоминали о тех, кого Распид презирал. Каждая сцена, разыгранная в сводах, изображала эпизоды жестоких побед клана Вульфхард. Они запечатлели свои подвиги в красках, гордясь кровавыми триумфами над холоднокровными.

Крылатые звери с чёрными глазами и оскаленными клыками смотрели вниз, словно собираясь разорвать Распида так же, как тех растерзанных змей, что были изображены под их громадными лапами.

Зажжённые свечи бросали тени, искажая вполне светлые изображения. Они делали серых волков мрачными, чёрными и почти демоническими.

— Я сам скоро стану таким же, — тихо проговорил Распид, опустив голову.

С силой он толкнул тяжёлую двухстворчатую дверь, и та разрезала тишину зала глухим скрипом.

По обе стороны длинного коридора, словно почётный караул, выстроились величественные скульптуры — сто представителей клана Дессанини. Их суровые каменные лица больше не скрывала вуаль. Каждый держал в руках массивный меч, остриё которого упиралось в пьедестал. Когтистые пальцы сжимали рукоять с таким напряжением, что, казалось, ещё мгновение — и холодный камень оживёт.

Высокие, стройные, с короткими стрижками — все они были как на подбор.

Распид подошёл к статуе Радхара, который возвышался над прочими, облачённый в изысканные доспехи, напоминающие чешую дракона. За его спиной раскрывались массивные каменные крылья, а лицо выражало отвагу и гордость.

Но только Распид видел в этом облике то, что ускользало от других: лицо существа, отказавшегося сражаться за клан. Лицо проигравшего, заточённого в вечной позе триумфатора.

Вернувшись домой, Страж обдумывал слова демона. Мысль о том, чтобы взять Айру на соревнования, не особо его тревожила. Для Высших она была ничем — мышью, которую никто не заметит. Однако с Юмэ всё обстояло иначе. Совсем недавно Лизард пытался спасти сына любой ценой, а теперь? Отправляет его в логово тысячи Хранителей!

— Немыслимо! — гневался Распид, заходя в свою комнату.

Он стремительно прошёл вперёд, небрежно бросил на стол маску волка, затем снял с головы корону.

Айра всё ещё спала, нежно посапывая в кровати.

— Зачем ты ходила к озеру? — осторожно спросил Распид, поправляя тяжёлое стёганое одеяло.

Айра открыла усталые глаза, в которых мелькнули страх и непонимание. Она тут же попыталась приподняться, но Распид мягко удержал её на месте.

— Не бойся. Я уже всё знаю, — проговорил он, заглядывая в дрожащие фиолетовые глаза.

— Энви решил осмотреть окрестности, а я… я пошла за ним, — начала оправдываться пленница. — Почему я здесь?

— Ты чуть не погибла, Энви пропал, а драгоценный кулон теперь на дне Ледяного океана. Его унесло течением, — спокойно ответил Распид, пристально наблюдая за её реакцией.

Айра в панике схватилась за грудь, пытаясь нащупать кулон. Тело ее затряслось, когда она не обнаружила его на шее.

— Клянусь... Я... ничего не помню, — прошептала она едва слышно.

Распид взял со стола кубок с успокаивающим отваром и протянул его пленнице.

— Это чтобы снять тревогу. Пей.

Айра послушно сделала несколько глотков.

— Ты была под чарами моей сестры, — пояснил Распид и поведал Айре о Николь, которая усыпила беглецов, а затем чуть её не съела.

Услышав это, пленница побледнела. Её тонкая рука вновь скользнула к шее.

— Я прочитал твои мысли и увидел, как вы сбежали из замка. Да, ты снова наделала глупостей. Но на этот раз твоей вины здесь нет — это всё Юмэ... — прорычал Распид, едва сдерживая гнев.

— Он предсказал, что вы не убьёте нас, — осторожно начала Айра, прячась за кубком с напитком, — потому что вам самим осталось недолго.

Распид медленно вытащил меч из ножен и, прищурив один глаз, посмотрел на переливающийся клинок. Затем, словно прицел, направил его в сторону Айры.

Пленница вздрогнула, обронив кубок — отвар растекся по её одежде.

— Ты права, — усмехнулся Распид, опуская оружие. — Я не способен тебя убить. Если бы мог, сделал бы это год назад, в подземелье.

Договорив, он шагнул ближе к Айре и склонился так низко, что мог слышать её учащённое дыхание и чувствовать исходящее тепло. Затем прошептал:

— Видения этого мальчишки зашли слишком далеко. — В голосе Распида звучала глухая напряжённость. — Я был готов пожертвовать собой ради Бьяко, но теперь не уверен, что хочу этого.

— О чём вы? — дрожащим голосом пропищала пленница.

— Это я уничтожил его клан и весь их мир драконов, — холодно ответил Распид.

— Так вот почему он убьёт вас, — с трудом выдавила пленница, потрясённая услышанным.

— Всё верно. Однако убить меня — это не то же самое, что убить Лизарда. Понимаешь? Демона невозможно уничтожить, — сказал Распид и, резко схватив её за подбородок, заставил смотреть прямо в глаза.

Зрачки Айры расширились, на ресницах задрожали слёзы, солёной дорожкой скатившиеся по щеке.

— Лизард — демон, и если его убить, погибнет только тело, обнажив настоящую форму. Но дракон способен уничтожить и её, развеять демона в небытие. А после настоящей смерти Лизард возродится в Водопаде Душ Нижнего мира. Со мной такого не произойдёт, — тихо добавил он, убрав руку от лица пленницы.

— Я рада, что Бьяко избавит мир от такого, как вы! — выкрикнула Айра.

— Такого, как я? — переспросил Распид с холодной усмешкой. — Думаешь, я худший из Высших? Или сравниваешь меня с людьми? Дай человеку такую же власть, и он станет ещё хуже, — сухо добавил Страж, слегка отступив от кровати.

— А знаешь что, пожалуй, убью мальчишку, и все предсказания рухнут, — закончил Распид и быстрым шагом направился в покои Юмэ.

Но вдруг он почувствовал удушающую тяжесть, ползущую от красного плаща.

Распид обернулся. Айра вцепилась в его одежду мёртвой хваткой. Пленница дрожала, будто в немом отчаянии цеплялась за единственное, что у неё оставалось.

— Умоляю, — всхлипнула она, рухнув на колени. — Не трогайте Юмэ. Он ни в чём не виноват.

— Думаешь, сможешь меня остановить? — Распид взглянул на неё с ледяным прищуром. — Так вот, знай: его дар переворачивает вселенную. Даже Высшим запрещено вмешиваться в судьбу.

С этими словами он резко выдернул алый плащ из слабых рук и толкнул дверь.

Айра с воплем бросилась за ним.

В мягком свете витражей Распид ощутил чужое присутствие. В тот же миг слуха коснулся низкий, властный голос:

— Она действительно не может тебя остановить, но я смогу.

В конце коридора, в полной боевой готовности, стоял Домару. Его чёрные глаза на большой собачьей морде с подпалинами сверкали решительной злобой. В шерстяных, когтистых руках он сжимал косу Мора, угрожающе покачивая ею. На шее человекоподобного пса, как и прежде, поблёскивал золотой ошейник с тремя красными камнями, обрамлёнными цветками папоротника.

— Я вернул Юмэ в Нижний Мир. Ты уже сделал для него больше, чем достаточно, — произнёс полупёс, шагнув ближе. — Мы встретимся на соревнованиях, — добавил он и, махнув огненной косой, отбрасывающей фиолетовые языки пламени, исчез в портале.

Распид швырнул меч Мора в сторону. По этажу прокатился грохот металла и нервный, истерический смех.

Сев на пол, он посмотрел на рыдающую пленницу. Айра всё ещё держалась за его плащ, не в силах разжать побелевшие пальцы.

— Как видишь, я тоже не способен изменить судьбу, — тихо произнёс Распид, подтянув Айру к себе.

Он обнял её так крепко, что смертная не могла сопротивляться. Распид слышал её мысли, знал о её чувствах, но всё равно не хотел отпускать.

Вскоре отвар подействовал, и Айра задремала.

Распид осторожно поднял её на руки, занёс в свои покои и уложил на постель. Аккуратно снял с неё одежду, пропитанную успокаивающим настоем, накрыл новым одеялом и сел рядом.

— Ты уже знаешь о соревнованиях? — спросил он едва слышно. — Если не боишься, могу взять тебя с собой. Но придётся ходить с закрытыми глазами. А ещё я наложу на тебя печать сокрытия мыслей.

Не в силах ответить, Айра лишь пару раз моргнула.

Для Распида этого было достаточно. Он всё понял. Уловил лёгкую дрожь её слабого сознания. В мыслях пленницы он ощущал восторг, почти детское желание увидеть что-то большее, чем его и этот проклятый замок.

Глава 31

Вскоре Айра крепко уснула, а Распид всю ночь провёл за книгами. Под утро Эмма принесла для них новые вещи, заказанные у местных Тойцев.

Одетый в светлую рубашку с рюшами и белые перчатки, Страж чувствовал себя совершенно нелепо, а лёгкая обувь создавала ощущение, будто он и вовсе стоит босиком.

— Пора собираться, — тихо сказал Распид, аккуратно толкнув Айру в плечо. — Тут одежда. — Он указал на корзину, стоявшую возле кровати. — Где купальня, ты знаешь. Собирайся, а затем спускайся в главный зал.

Распид вышел в коридор до того, как Айра успела что-то ответить. Страж не был уверен, что сонная пленница запомнила сказанное. Однако не успел он сделать несколько шагов, как за спиной раздался звук открывающейся двери. Он обернулся, с удивлением увидев Айру, прикрытую лишь лёгкой простыней.

Несмотря на сонливость, она казалась румяной и бодрой, а в её фиолетовых глазах отражались волнение и решимость. В одной руке пленница сжимала корзину, другой — поддерживала своеобразное одеяние.

Она быстро прошла в его сторону, чуть замедлив шаг, чтобы на секунду остановиться, затем слегка поклонилась и, чуть ли не падая, побежала в купальню.

Страж смотрел ей вслед, наблюдая, как маленькая фигура исчезает в конце коридора. Он позволил себе мимолётную, едва заметную улыбку, которая тут же исчезла, уступив место привычной серьёзности.

Распид терпеливо ожидал смертную у окна, наблюдая за мягкими лучиками света, прыгающими в пустом зале. Его мысли всё ещё возвращались к той мимолётной сцене в коридоре, ненароком заставляя Стража улыбаться. Сегодня Айра его не боялась, и это чувство не давало Распиду покоя.

Внезапные шаги заставили Стража очнуться. Айра спустилась по лестнице, одетая в новую одежду: тёмные кожаные штаны и свободную льняную рубашку, от которых исходил аромат свежести. Распид отметил, как изменилась осанка пленницы, как осторожно, но уверенно она двигалась. Его охватила странная смесь одобрения и ревности. Кто мог сказать, как на неё повлияют соревнования? Впрочем, пока Айра оставалась под его контролем, для Распида это не имело значения.

— Прежде чем отправиться, необходимо скрыть твои мысли. Ты знаешь о Бьяко, а это большой секрет. Я всю ночь искал подходящее заклинание, и вот оно. — Распид протянул листок, свернутый в трубочку и перевязанный тонкой белой лентой.

Пленница осторожно развернула пергамент.

— Ого, у вас такой красивый почерк, — искренне заметила Айра, пробежав глазами по строкам. — Но я не понимаю, что тут написано. Точнее, буквы мне знакомы, а вот смысл... Белиберда какая-то. — Она нахмурилась, посмотрев на Распида с ноткой недоумения.

— Тебе и не нужно понимать. Просто прочти вслух. Этого будет достаточно.

— А если не захочу? — недоверчиво протянула Айра, поджав пухлые губы.

— Тогда я пойду один.

Услышав равнодушный ответ, пленница тяжело вздохнула, а затем вновь развернула листок. Слегка поколебавшись, она всё же прочитала заклинание, написанное на языке Серкот.

Распид чувствовал, как слова отзывались в воздухе мощной вибрацией, но пленница, казалось, ничего такого не заметила. Закончив, она вопросительно на него взглянула, словно спрашивая, получилось ли?

— Ты постоянно о чём-то думаешь, — фыркнул Распид. — Но теперь я этого не слышу.

— Ого, — протянула Айра, едва сдерживая восторг. — Теперь я могу думать о чём захочу?

— Будто раньше тебя что-то останавливало, — с усмешкой ответил Распид, забрав у пленницы заклинание. Он поднял его на уровень глаз, сосредоточенно посмотрел на строки, а затем произнёс: — Саяр.

Листок затрещал, а потом вспыхнул ярким светом, заставив Айру изумлённо раскрыть рот. Буквально через секунду пергамент обратился в пепел, разлетевшийся по воздуху.

— А теперь пойдём. — Распид схватил обескураженную Айру за руку. Одним взмахом меча разрезал пространство, и воздух перед ними наполнился мрачным сиянием. Образовался тягучий портал, мерцающий бесконечными оттенками — от холодного серебра до глубокой тьмы, уводящей в пустоту.

Не колеблясь, Распид сделал шаг вперёд, почувствовав, как пальцы пленницы невольно дрогнули.

Они вышли на мощёную дорогу, щурясь от яркого серебряного света.

— Это и есть Индра? — Айра завертела головой, словно пытаясь разглядеть всё за одно мгновение.

— Нет, мы всё ещё на Ардни. Нам нужно в-о-он туда, — Распид указал пальцем на небо.

Прямо над их головами, среди белых перистых облаков, парил большой розовый шар, плавно вращаясь вокруг своей оси. Чуть поодаль от него находилась Менарда — крупный аркон, излучающий тот самый серебряный свет, делающий пространство более ярким и блестящим.

Движение Менарды было самым медленным и практически непредсказуемым. Однако на памяти Распида она никогда не уходила дальше середины небосвода, не заходя в зоны Индры или Северина — последнего аркона мира Ардни.

Этот покрытый льдом и окутанный густой дымкой спутник был размером со светило, вот только из центральной зоны Северин казался крохотным и далёким, в отличие от вида с обрыва, на котором стоял замок Распида, где шар занимал большую часть горизонта. Он двигался по краю небесного купола, очень близко к земле, поддерживая вечный холод вокруг пояса мира.

— Тут жарко, — проговорила Айра, обмахиваясь ладонями.

— В первой зоне всегда тепло. — Распид потянул пленницу вперёд.

— А это что? — Она указала на величественную арку, находящуюся в ста шагах перед ними.

— Портал на Индру, — тихо ответил Распид, устремив взгляд на исполинское сооружение, но, уловив отголоски далёких шагов, резко остановился.

— Закрой глаза, — приказал он Айре.

Лицо смертной тут же помрачнело.

— Но тут такая красота. Зачем надо было брать меня с собой, если смотреть нельзя?

— Когда сядем в ложу, сможешь их открыть, — добавил Распид.

Он хотел было сказать, что фиолетовые глаза способны видеть даже сквозь веки, но, почувствовав тепло её руки, передумал.

В тот же миг к ним подошёл незнакомец. Это был худой, высокий парень с короткой всклокоченной стрижкой, тонким горбатым носом и лохматыми бровями.

Он остановился, слегка поклонился и, ничего не сказав, быстрым шагом направился к порталу.

Распид одарил незнакомца недоверчивым взглядом, а после неспешно последовал за ним.

Величественная арка, которую все называли порталом, располагалась в центральной части города, в парке недалеко от дороги. Она стояла на четырёх винтовых колоннах, вокруг которых плелись розы, источающие мускусно-кремовый аромат. У основания каждой из четырёх колонн возвышались массивные статуи загадочных Высших.

Первая статуя изображала могучего мужчину в каменных доспехах с мечом в руке, символизирующего стихию воздуха. Его взгляд был устремлён вдаль, словно он повелевал небесами.

Вторая — изящную женщину с венком из виноградной лозы. Разглядывая её, Распид решил, что она олицетворяет силу природы, питающую мир.

Третья вновь изображала мужчину. На его могучих плечах стоял кувшин из которого струилась чистая вода. Его лицо излучало величие — словно река, способная разрушать и дарить жизнь.

Обойдя арку, Распид увидел четвёртую статую — маленькую девушку с фонарём в руках. Её поза была закрытой, но в глазах горел огонь, напоминающий о неукротимой силе пламени.

— Почему мы остановились? — робко пропищала Айра, взглянув на Распида сквозь закрытые веки.

— Я просто задумался. Пойдём в портал. — Он сильнее сжал маленькую ладонь и шагнул под арку.

Как только они миновали свод, пространство исказилось. Распид и Айра вышли среди толпы на большой, оживлённой дороге. Город вокруг изменился, но арка за их спинами осталась прежней.

— Мы на Индре, — тихо пояснил Страж, прижимая смертную к себе.

В тот же миг взволнованная Айра мягко одёрнула его за рукав.

— Да? — тихо отозвался Страж, слегка наклонив голову.

— А… разговаривать можно? — едва слышно пропищала пленница.

— Можно. Но имей в виду — нас понимают.

— Скажите? Зачем все эти сложности? Разве ваш меч не мог перенести нас сразу на место?

— Для этого нужно неприлично много Ра, — небрежно ответил Распид, шагая в сторону арены.

Больше они не разговаривали. Айра шла с закрытыми глазами, явно борясь с соблазном их открыть, а Распид лишь изредка поглядывал на здания с красными флагами, на которых изображалась белая лилия — знак клана Вульфхард. Флаги свисали с балконов, обрамляли окна, поднимались к небу на высоких флагштоках, возвещая о предстоящем празднике.

Свернув с большой дороги, они вышли к безлюдному, но довольно красивому переулку, где шпили домов стремились к небу, утягивая за собой острые линии узких арок.

Из переулка они вышли в огромный сад с идеально ровными деревьями, в центре которого возвышалась арена — массивное круглое сооружение. Стройные белые колонны поддерживали арки, украшенные скульптурами победителей. Вокруг арены располагались широкие лестницы, ведущие к нескольким сводчатым входам.

Внутри их встретили просторные коридоры с высокими потолками, украшенными люстрами из кованого металла, увешанными цепями и свечами. Каждый шаг отзывался гулким эхом, от которого, как заметил Распид, у любопытной пленницы перехватывало дыхание. Она продолжала идти с закрытыми глазами, крепко держа его под локоть.

Выйдя на трибуны, Распид с любопытством оглядел главную ложу. В центре, на широком мягком кресле, восседал Ардни. По обе стороны от него, на бордовых диванах, сидели двенадцать Хранителей Совета, а за каждым из них стоял личный Красный Страж. Их лица скрывали маски, символизировавшие кланы, к которым они принадлежали.

Пробежав взглядом по тёмным фигурам, Распид остановился на Страже, стоявшем позади Ардни. Как и остальные, Лизард был одет в чёрный балахон с красной накидкой, а лицо скрывала маска волка. Однако в отличие от остальных Стражей, его голову не покрывал капюшон: вместо него на чёрных блестящих волосах красовалась корона Радхара с длинными острыми рогами, закрученными на концах.

Увидев искусный муляж, Распид улыбнулся. Он знал, что настоящая корона спрятана глубоко под землёй, в тайнике неподалёку от Озера Грешников, и ни один демон не осмелился бы к ней приблизиться.

— Когда я дам знак, склонись ниц, — тихо приказал Распид, обратившись к пленнице, а затем, высоко подняв голову, уверенно направился к Хранителю.

Впервые Распид не склонился перед Советом, ведь Лизард никогда этого не делал. Айра, напротив, сделала всё, как полагается: опустившись на колени, она несколько раз выказала почтение.

— Узнаю её, — сдержанно усмехнулся Хранитель. В его голосе звучала лёгкая ирония. — Ты нашёл с её помощью то, что искал?

— Увы, — едва слышно ответил Распид. Лицо его исказилось судорогой, похожей на улыбку.

— А что с её глазами? — продолжил Ардни, пристально разглядывая пленницу.

— Глупый человек. Она опрокинула на себя настойку слепня.

— Так убей её, — раздражённо бросил Ардни.

В этот миг Распид был рад, что пленница так и не выучила язык Арбо.

— Меня всё устраивает, — коротко возразил Распид, не отрывая взгляда от Повелителя.

Ардни лениво махнул рукой, давая понять, что разговор окончен и их присутствие более не требуется. Распид оказался рад, что его отослали прочь. Он пожелал Совету приятной игры, сдержанно отказал Ястезару в просьбе присоединиться к их ложе (там как раз оставалась пара свободных мест) и хотел было уйти, как внезапно его окликнула Моника.

Внутри у Распида всё опустилось. Как так вышло, что, согласившись притворяться Лизардом, он напрочь забыл о Монике? Но главное — как теперь от неё отделаться? На это Распид не смог найти ответа. Поэтому, тяжело вздохнув и натянув на лице улыбку, он вновь повернулся к Совету.

Заметив, что Распид остановился, Моника неспешно поднялась с дивана и изящно направилась по каменным ступеням.

Вблизи она была чуть выше Айры. Длинные рыжие волосы мягкими волнами спадали на открытые плечи, добавляя образу лёгкий оттенок соблазна. В её аромате чувствовалось нечто тонкое и сладкое, заставлявшее невольно задержать дыхание.

Моника взмахнула длинными чёрными ресницами и слегка приподняла голову, заставив Распида обомлеть ещё больше. Один глаз Хранительницы был небесно-голубым, холодным, словно в нём отражались неизведанные глубины. Второй — зелёный, тёплый и притягательный, словно вобрал в себя всю мудрость и загадочность древних лесов.

В ушах Хранительницы покачивались серьги, украшенные двумя кристаллами: зелёным Кумой и голубым Ноттелем — легендарными камнями, уступавшими по значимости лишь кристаллу Ардни.

Моника приблизилась вплотную, и Распид, не выдержав такой близости, сделал осторожный шаг назад, отчего оступился и чуть не упал с лестницы. В то же мгновение ему пришла в голову мысль, что единственной причиной, заставившей Лизарда участвовать в соревнованиях и скрывать лицо, была именно она — лисица-Моника, уже более ста лет ведущая любовную охоту на демона.

Заметив, что Распид покачнулся, Моника тут же подала ему руку, обтянутую чёрным кружевом. На указательном пальце поверх перчатки красовался перстень с большим сверкающим камнем.

Этикет требовал, чтобы Распид поцеловал руку Хранительницы, и, хотя Лизард всегда пренебрегал этим жестом, оставляя Монику в неловком положении, Распид решил поступить иначе. Не раздумывая, он коснулся губами её перчатки. Рыжеволосая Хранительница на миг застыла, а затем вспыхнула, не скрывая смущения, отразившегося в её разноцветных глазах.

— Разве сегодня в Нижнем мире праздник? — пробормотала она, явно сбитая с толку.

— С чего вы это взяли? — усмехнулся Распид, изобразив на лице наивное выражение.

На Монику он больше не смотрел. Теперь взгляд Распида был сосредоточен на Лизарде, который, вероятно, сгорал от гнева, наблюдая за тем, как порочат его имя. И, словно подтверждая эту догадку, Лизард громко и нервно закашлялся.

— Кажется, ваш Страж нездоров. Он сможет сражаться? — с лёгкой насмешкой произнёс Распид, бросив на повелителя холодный взгляд.

— Не переигрывай, — проскрипел Ардни, а затем, не желая продолжать разговор, демонстративно повернулся к Ястезару — главе медвежьего клана.

— Госпожа, вам пора занять своё место, — сдержанно проговорил Распид, учтиво склонив голову.

В ответ Моника заалела, сверкнув разноцветными глазами. Грациозно развернувшись, она заняла своё место в ложе слева от Ардни. Именно тогда Распид обратил внимание на двух Стражей, стоявших позади неё.

Первый, подобно Лизарду, был закутан в чёрную мантию с глубоким капюшоном. Лицо скрывала маска, но даже сквозь неё Распид чувствовал: это существо неотрывно следит за ним.

Второй Страж, напротив, не проявлял к нему ни малейшего интереса. По всей видимости он только пришел, и теперь оживлённо беседовал с Моникой. Его облик резко выделялся на фоне остальных: он был одет лишь в кожаные штаны и красный плащ, небрежно накинутый на голые плечи. Коренастая фигура и грубые повадки говорили о том, что к клану лисиц он явно не принадлежит.

Раздался первый гонг. Толпа загудела. Распид помог Айре подняться и, крепко держа её за руку, направился искать места. На пригласительном билете значилось: тридцатый ряд, седьмой балкон.

Бросив взгляд на трибуны, он с облегчением отметил, что их ложа находилась на значительном расстоянии от Ардни, но при этом располагалась в одном из самых престижных секторов, обеспечивающих отличный обзор.

Распид откинул плотную ткань, разделяющую балкон с коридором, и с досадой обнаружил, что их места уже заняты.

На диване сидели Юмэ и Домару. Пёс, удобно устроившись на подушках, радостно высунул язык и пустил слюни. Вокруг дивана витал полупрозрачный барьер, словно стекло, скрывающий разговоры.

— Прошу прощения, — начал Юмэ, повернувшись к Распиду.

Фантом уныло опустил голову и хотел было встать, но Распид жестом его остановил.

— Не желаю ничего слушать, — прошипел Страж, усаживаясь на диван.

Айра молча устроилась рядом, заняв место между Распидом и Домару.

— Глаза? — нетерпеливо спросила Айра. — Можно их открыть?

— Теперь да, — мягко ответил Распид. — Если будет плохо видно, просто сосредоточься, они сами всё приблизят.

Айра кивнула и осторожно приоткрыла веки. Её глаза на мгновение расширились, зрачки дрогнули, привыкая к яркому свету. Она затаила дыхание, зачарованно оглядывая арену, окружённую ярусами массивных трибун. В воздухе стоял гул голосов, сотни существ заполняли зрительские ряды. Их фигуры чётко вырисовывались в мягких лучах арконского солнца.

Затем лицо пленницы озарилось лёгкой, искренней улыбкой — тёплой, живой, без тени сомнения. Она на миг посмотрела на Распида, будто делилась с ним этим мгновением, а затем снова перевела взгляд на арену.

Распид ощутил, как в груди разлилось удивительное спокойствие, лёгкость, почти блаженство. Он откинулся на мягкую спинку дивана и, наконец позволяя себе расслабиться, неторопливо обвёл взглядом величественные каменные своды.

Над ареной не было крыши — только открытое небо. Высокие колонны вздымались по периметру трибун, а между ними мерцали огоньки факелов. Небольшое жёлтое светило зависло в вышине, заливая арену мягким, рассеянным сиянием.

Существ здесь было так много, что ни до смертной, ни до полу-демона с обычным псом никому не было дела. В воздухе смешались чужие запахи и энергии, наполняя пространство странной, завораживающей атмосферой.

— Мне говорили, что у всех Высших есть крылья, — тихо произнесла Айра, внимательно оглядывая трибуны. — Но они выглядят как обычные люди, только слишком красивые.

— Крылья появляются, когда они принимают форму, — так же тихо ответил Распид, склонившись ближе к Айре. — Надеюсь, сегодня нам не придётся этого увидеть. Для многих высших форма — это крайняя мера, — добавил он с ледяной ноткой, мельком взглянув в сторону Моники.

На мгновение Распид представил её в облике огромного красного зверя, наподобие тех, в кого превращаются все представители рода Канис.

Ходили слухи, что алые плащи Стражей, неуязвимые для любого физического урона, были сотканы из её шерсти. Однако, бросив взгляд на трибуны и насчитав около трёхсот Красных Стражей, Распид невольно усомнился в этой легенде. В голове промелькнула забавная мысль: если бы это было правдой, то в своём зверином облике Моника наверняка оказалась бы лысой.

Распид едва сдержал смешок. Он повернулся к пленнице и небрежно закинул руку на спинку дивана. Его пальцы едва коснулись спины Айры, но в этот раз пленница не дрогнула. Вероятно, она так засмотрелась вокруг, что даже не заметила его прикосновения. Распид почувствовал странный укол ревности и лёгкое любопытство: что именно могло настолько захватить её внимание? Теперь Страж не знал, о чём она думает, и это ужасно будоражило его собственное воображение.

Он хотел было предложить Айре фрукты, лежащие на столике перед ними, как вдруг за шторой, отделяющей их ложу, раздались шаги.

Распид мгновенно нахмурил брови. Рука скользнула к оружию. Кто-то, окружённый небольшой свитой, прошёл по коридору и неожиданно остановился. Страж аккуратно обернулся.

В тот же миг штора за их спинами едва заметно колыхнулась, а затем из-за алой ткани показалась голова.

— Прошу прощения, — раздался вежливый голос. Незнакомец скользнул внутрь ложи.

Это был мужчина, на вид лет сорока, чьи янтарные глаза поблескивали настороженностью. От него исходил резкий запах табака, перебивая все остальные ароматы.

За спиной незнакомца выстроилась свита: трое мужчин с татуировками на шее и хрупкая девушка. Все они напоминали Распиду птиц — у каждого был горбатый нос, взъерошенные брови и коротко остриженные тёмные волосы.

Незнакомец говорил на языке смертных, отчего Айра тоже невольно обернулась.

Взгляд незнакомца резко остановился на пленнице, а точнее на её глазах. На мгновение воцарилась тишина. Затем с холодной, почти натянутой вежливостью, он произнёс:

— Могу я узнать, кто ваша спутница?

— Простая служанка, — сухо ответил Распид, стараясь сохранять спокойствие.

Страж немедленно поднялся с дивана и шагнул к незнакомцу, закрыв собой Айру.

— Это я сообщил господину о вас, — вдруг раздался голос. Вперёд выступил худощавый парень, и ещё раз поклонился.

Распид сразу его узнал. Им оказался тот самый Высший, с которым он пересёкся у портала.

— Не лезь, Куркус, — строго осёк его незнакомец.

Парень без лишних слов отступил.

— Я Кречет Фалкони. — Он протянул Распиду руку. — Рад познакомиться с Хранителем Нижних миров. Для меня это большая честь.

Распид инстинктивно пожал руку, попутно вспоминая, откуда он знает его имя.

— Слышал, после моего исчезновения ты сблизился с Радхаром? — продолжил Кречет, сверля Распида своими янтарными глазами. — Так вот, знай: я собираюсь найти убийцу и отомстить, даже если это кто-то из Совета. — Кречет посмотрел в сторону главной ложи.

— Я был его другом, — равнодушно ответил Распид.

Он вспомнил, что Кречет был давним товарищем Радхара задолго до встречи с ним. Клан Фалкони сражался на стороне драконов в войне против Мора. Во время последней битвы клан был полностью разгромлен, а Кречет исчез при загадочных обстоятельствах.

Оглядев свиту позади Хранителя, Распид пришёл к выводу, что Кречет пытается восстановить свой старый клан.

Прогремел ещё один гонг.

— Был рад знакомству, — произнёс глава клана Фалкони и, по-человечески, ещё раз пожал Распиду руку. — Нам пора. Двое моих Стражей тоже участвуют. Если, конечно, их выберут.

С этими словами Кречет приподнял штору и скрылся в полумраке коридора.

Распид вновь сел на диван. Обеспокоенная Айра не сводила с него своих фиолетовых глаз.

— Он заметил, — чуть слышно прошептала пленница, опустив ресницы.

— Не переживай. Если бы остались те, кто знал о глазах Моретти, я бы тебя сюда не привёл, — с наигранным спокойствием проговорил Распид.

Он понимал, что Кречет как раз и был тем единственным существом, кто общался с Мором. И, вероятно, знал о силе глаз клана Моретти.

— Тогда зачем я их закрывала? — надулась Айра.

— Сейчас начнутся соревнования, смотри лучше туда, — Распид указал ей на поле.

Под гул и улюлюканье толпы на малую арену вышел жрец — древний старец с длинной бородой, свисающей до самой земли. Он медленно повернулся к фонтану, поднял руки, что-то нашептывая себе под нос, и пару раз махнул посохом. От его движений вода в фонтане забурлила, испуская розовые клубы пара. Туман плавно растекался по трибунам, скользя между зрителями и окутывая всё вокруг.

Розовая дымка обходила стороной Хранителей и низших слуг, оставляя их вне игры. Но каждый, кого она коснулась, был обязан выйти на поле и принять вызов судьбы.

Разумеется, фонтан учитывал и волю участников. Если будущий Страж искренне стремился оказаться на арене, розовая дымка неизбежно его касалась. Но такие добровольцы редко становились победителями. Ведь те, кто ищет боя ради амбиций, зачастую недостаточно сильны духом, чтобы стать истинными Стражами.

Розовая дымка медленно стелилась по трибунам, всё выше и выше, подбираясь к главной ложе. Двое из свиты Кречета — худощавый высокий парень по имени Куркус и низкая девчонка — получили благословение и уверенно направились на поле битвы.

Фонтан также выбрал коренастого бородача, выступающего за клан Моники.

Как и всегда, Распид отчаянно желал оказаться среди участников, но, к своему разочарованию, розовая дымка и в этот раз обошла его стороной. Видимо, он был единственным, кого фонтан не собирался пускать на арену.

Возможно, причина крылась в том, что он был бессмертен — а, значит, не нуждался в защите фонтана Эссии.

С любопытством Распид перевёл взгляд на ложу Совета, туда, где стоял Лизард. И о, ужас! Дымка прошла мимо демона, даже не остановившись.

— Неужели от Ардни не будет участников? — взволнованно буркнул Распид, но внезапный стон Юмэ и жалобный вой Домару заставили его обернуться.

Страж был уверен: он давно потерял способность испытывать страх. Но то, что он увидел, заставило его дрогнуть. Вокруг Айры клубился розоватый дым, и это означало только одно — Фонтан Эссии выбрал её.

Трибуны замерли. Острые, цепкие глаза Высших впились в них, словно пронизывая насквозь. Айра сидела неподвижно. Руки её дрожали, а дыхание стало поверхностным, будто она вот-вот потеряет сознание. Распид почувствовал, как внутри всё сжалось. Он не знал, что делать, как помочь. В этот момент его обычная уверенность исчезла, сменившись растерянностью, а сердце колотилось так же быстро, как и сердце смертной.

— Это ошибка! — громко выкрикнул Распид, обращаясь к старцу.

Его голос отозвался эхом по арене. На мгновение воцарилась гробовая тишина.

— Она смертная, моя служанка, и не может сражаться с Высшими! — договорил он.

Трибуны наполнились пересудами.

— Проклятие, Айра, — прошипел Распид сквозь зубы. — Ты действительно хотела оказаться там? — он ткнул пальцем в сторону фонтана, где уже собрались самые сильные участники.

Испуганная Айра лишь быстро замотала головой. Лицо её побледнело, а глаза наполнились немой мольбой о спасении.

— Проклятая печать, — взвыл Распид, ощущая, как внутри него нарастает ярость. — Я не подумал о её силе! Видимо, она настолько мощная, что фонтан посчитал тебя равной им. Но это не так!

«Это самоубийство», — осознал Страж уже в мыслях.

— Я не пойду, — прошептала Айра, крепко сжав руку Распида.

— Я не собираюсь отправлять тебя на смерть, — тихо, но твёрдо заявил Распид. — Не хочу снова начинать все сначала.

Его слова прервал третий звук гонга.

Раздался голос старца:

— Ошибки быть не может. Фонтан отмечает только достойных. От Хранителя Ардни выбран участник, и он обязан выйти на бой. В противном случае фонтан покарает труса смертью.

Распид стиснул зубы. В уме он лихорадочно искал выход, но знал: протестовать бессмысленно. Фонтан вынес свой приговор, и его волю уже никто не изменит.

— Я готов выступить! Почему фонтан не выбирает меня? — выкрикнул Распид.

Толпа вновь ахнула, по трибунам прокатился ропот. Все взгляды устремились к нему. Старец нахмурил длинные белые брови, рука его скользнула по длинной бороде.

— Исключено, — ответил он после долгой паузы. — Фонтан сам должен тебя коснуться. Таковы правила.

Едва старец закончил говорить, как розовый туман, клубившийся вокруг Айры, стал сгущаться, пока не принял очертания духа.

Толпа замерла в тихом ожидании. Полупрозрачная девушка шагнула к Распиду и взяла его за руку.

— Эссия? — прошептал Страж, не веря своим глазам. Впервые в истории соревнований дымка приняла хоть какой-то осязательный облик.

Эссия кивнула Распиду, слегка колыхнувшись на ветру.

— Я могу выступить вместо неё? — спросил взволнованный Распид, но Эссия покачала головой.

— Мы тоже хотим участвовать вместо Айры, — вдруг воскликнул Юмэ, вцепившись в шею Домару.

Эссия указала пальцем на пленницу, затем обвела дымкой фантома и пса, словно связывая их вместе, а после, слегка улыбнувшись, растаяла в воздухе.

Толпа, наблюдавшая за происходящим, разразилась шумом. Их возбуждение оборвал голос старца, раскатившийся по трибунам:

— Этот Высший будет выступать один. А его служанка имеет право взять с собой фантома и собаку.

— Это нечестно! — раздались возмущённые крики. — Почему ей позволено брать с собой помощников?

— Это против всех правил!

— Такова воля фонтана! — прокричал старец не по годам величественным голосом, и толпа немного поутихла.

Распид почувствовал облегчение, узнав, что Домару останется с Айрой. Это давало хоть какую-то надежду, что ситуация не окажется полностью безнадёжной. Он перевёл взгляд на Лизарда, стоявшего позади Ардни.

«Если это твоих рук дело — тебе конец», — подумал Распид, а затем, подтолкнув Айру вперёд, направился к центру арены. Домару и Юмэ побрели вслед за ними.

Проходя мимо трибун, Распид чувствовал, как сотни глаз словно пронизывают их насквозь. Один из Высших демонстративно зашептал что-то соседу, и оба громко рассмеялись. Взгляды были любопытными, насмешливыми и презрительными. Он уловил едва заметную улыбку на губах Моники, недоумение и интерес в глазах Кречета, и откровенную враждебность в лицах нескольких Стражей из других кланов. Казалось, Высшие с трудом скрывали своё презрение к смертной девушке и двум ее спутникам: фантому и собаке, словно их присутствие оскорбляло само величие этого места.

Когда они вышли на поле, Распид отстегнул от пояса меч и протянул его Айре.

— А как же вы? — взволнованно отозвалась пленница, перехватив тяжёлое оружие.

— Поверь, тебе он нужнее, — спокойно ответил Распид. — Коснись им любого, кто приблизится. Этого будет достаточно.

— А если у меня его отберут? — встревоженно спросила пленница.

— Только обладатели печати могут его использовать. Меч невозможно обратить против нас.

— Кажется, это не совсем честно, — прозвучал насмешливый голос.

Это говорила та самая невысокая девушка из клана Фалькони. Она смотрела на Айру с нескрываемой надменностью.

— Кто этот пёс и фантом? Почему ей помогают, а нам нет? — добавила она, поджав губы. — А этот вообще холоднокровный, — она ткнула пальцем в Распида.

— Так решила Эссия, — властно произнёс старец. — Вы все это видели? — обратился он к толпе.

Высшие одобрительно закивали. Никто не хотел противиться силе, способной за мгновение лишить жизни любого из них.

Старик хлопнул в ладоши. Раздался протяжный звук гонга, эхом разлетевшийся по арене.

— А теперь, когда все участники на своих местах, выберем Стража, с которым сразится победитель.

Его костлявая рука взметнулась в загадочном жесте, от которого розоватая дымка вновь начала расползаться по трибунам.

Она струилась, словно живая, медленно обступая одну фигуру за другой. Каждый Высший затаил дыхание, ожидая вердикта древнего источника.

По завершении испытаний победителю предстояло сразиться с действующим Красным Стражем. Но это не означало, что один из них должен погибнуть. В отличие от обычных соревнований, финальный бой носил скорее развлекательный характер и ничего не решал. В этом бою никто и никогда не умирал. Даже самые тяжёлые и смертельные раны тут же исцелялись силой фонтана, возвращая обоих воинов в строй.

Распид внимательно следил за движениями дымки. Она неторопливо плыла по трибунам, словно обдумывая своё решение, пока, наконец, не остановилась у Стража, стоявшего позади Моники.

В наступившей тишине он снял маску. Действующим Красным Стражем Моники оказался никто иной, как Бонифаций Поннатеки Канис, её племянник. На прошлых соревнованиях лис поставил рекорд, победив всех соперников всего за десять минут, причём в финальной битве он одолел даже действующего Стража.

— Боюсь, пёс и этот холоднокровный действительно не смогут принять участие, — заявил Бонифаций, шагая по песку арены. Среди участников снова зашептались. — Эта собака — М… — запнулся лис, уставившись на вход. Нос его задергался, а рука непроизвольно потянулась к рукояти меча.

Распид тоже обернулся. На поле вышли двое, скрытые под чёрными балахонами. Как и Бонифаций, Распид сперва их не заметил. Вдохнув тёплый воздух, он вдруг замер, словно получил удар в грудь. Слова застряли в горле. Страж лишь сжал кулаки, не в силах вымолвить ни слова. Распид и Бонифаций переглянулись. В их глазах читался один и тот же немой вопрос.

Двое новеньких Высших подошли к фонтану и одновременно сбросили капюшоны, подтверждая самые худшие опасения. Распид вздрогнул, не веря своим глазам. Это были Николь и Энви.

— Что ты с ним сделал? — гневно прорычал Бонифаций, сверля Энви взглядом, полным боли и бессильной ярости.

Распид промолчал, притворившись, будто не расслышал вопроса. Его внимание полностью захватил юноша, стоявший перед ним — воплощение забытых кошмаров и несбывшихся надежд. В глубине глаз Энви вновь пробудилось то, что казалось навеки утраченным: драгоценный дракон ожил. Бьяко вернулся.

Тем временем Николь, обойдя старика, медленно приблизилась к фонтану и склонила голову. Выпрямившись, она уверенно и ясно произнесла, обращаясь ко всем присутствующим:

— Прошу простить за опоздание. Я привела бойца от клана Аспидов. Настали времена, когда даже холоднокровным нужна защита Стражей.

Старец уже открыл рот, чтобы возразить, поддерживая ропот толпы, но в этот момент из фонтана поднялся лёгкий розовый дым. Он плавно обвил Энви и возмущение моментально утихло. Фонтан принял его. Больше добавить было нечего.

Старец молча склонил голову, разрешая последнему участнику остаться. Николь бросила на Распида быстрый взгляд и едва слышно прошептала:

— Извини.

Накинув капюшон, она поспешила покинуть поле, оставив брата в ещё большем смятении.

Теперь, когда всё было решено, напряжение на арене достигло предела. Распид обменялся с Бонифацием многозначительным взглядом, и понял, тот тоже растерян. Говорить о том, что Домару причастен к Мору, лис, видимо, уже передумал.

Старец склонился к фонтану, будто прислушиваясь к его шёпоту. Наконец он поднял голову и объявил:

— Первыми выступают смертная от Ардни и Энви Канис от Аспидов.

Распид и Бонифаций почти одновременно выдохнули.

Распид был уверен, что участники опустят оружие, но его мысли прервал взгляд Энви — холодный, острый, устремлённый на ложу Совета. Сердце Распида сжалось: Страж узнал этот взгляд, полный мести.

— Не дай себя ранить! — крикнул лис, но его слова словно растворились в воздухе. Энви стоял неподвижно, будто заворожённый, неотрывно вглядываясь вдаль. Затем медленно повернувшись, он скользнул взглядом по троице, замершей напротив него. Сбросил черный балахон, обнажив зелёные доспехи клана Аспидов, холодно поблёскивающие на свету. Одним сильным рывком Энви вытащил клинок из ножен, направив его в сторону соперников.

Бонифаций стоял рядом с Распидом и молча наблюдал за происходящим.

— Айра, достань меч, — крикнул Распид, но пленница стояла как парализованная. Широко раскрытые фиолетовые глаза метались между Распидом и Энви, будто искали спасения.

Она потянулась к мечу Мора, но пальцы скользили по рукояти, не в силах ухватиться. Распид видел, как она сжала губы, пытаясь собраться, но явный страх лишал её сил. Наконец, с третьей попытки, меч поддался.

Айра вытащила его, но так неуклюже, что среди толпы прокатился смешок.

Энви тоже улыбнулся. Он сделал шаг вперёд, заставив Айру обхватить меч двумя руками.

— Как она вообще сюда попала? — брезгливо бросила девчонка из клана Фалкони.

Тем временем раздался ещё один гонг. Его низкий гулкий звук заставил Айру вздрогнуть, от чего она едва не выронила меч. Её пальцы судорожно сжали рукоять, но дрожь в руках не утихала.

Вокруг поля битвы взмыли алые барьеры, сомкнувшись в плотный куб. Они пылали, как огонь, отрезав воинов от внешнего мира. Это был знак: битва началась, и отступать больше некуда. Энви медленно приближался. Каждый его шаг, словно отмерял время, оставшееся до схватки.

Айра стояла, держа меч перед собой. У её ног скалился Домару, готовый в любой момент броситься в бой, а позади них беспомощно замер Юмэ.

— Энви… — прошептала Айра, её голос дрожал. — Не нужно этого. Мы ведь не враги!

— Не враги? — усмехнулся Энви, покрутив мечом. — Ты хоть понимаешь, где находишься? И кто перед тобой?

Она судорожно сглотнула, крепче перехватив меч. — Бьяко? — чуть слышно спросила она, на что Энви покачал головой. — Он бы тебя не тронул, — ответил Энви, ступая по белоснежному песку из ракушек, который тихо хрустел под его шагами. — Я не Энви, но и не Бьяко. Я лишь их воля. Месть, живущая глубоко внутри и теперь выбравшаяся наружу. Я тот дракон, который не имеет иной жажды, кроме как защиты клана. — Я не хочу с тобой драться, — выкрикнула Айра. — Это бессмысленно. Если фонтан выбрал нас, значит, мы должны выжить. Вместе. Давай просто сдадимся. — Выжить? — повторил он, сделав ещё один шаг. Теперь их разделяло пару-тройка шагов. — Только один из нас уйдёт отсюда живым. И это буду я, — усмехнулся некто в образе Энви. — Ты не такой жестокий, как они, — продолжила Айра, сквозь барьер взглянув на Распида.

Распид слушал их разговор, чувствуя, как холодная волна беспомощности захлёстывает его с головой. В груди нарастала тревога, смешанная с отчаянием от того, что всё вышло из-под контроля. Он впервые осознал, что находится в тупике: не может вмешаться, не может остановить происходящее, и от этого бессилия его собственные надежды стремительно рушились, словно замок из песка, на который накатывает океан. Распид стиснул зубы, чувствуя, как внутри поднимается удушающая тревога. Он не смотрел в сторону главной ложи, где восседал Ардни, но знал — Повелитель наблюдает. Страж хотел остановить состязание, готов был рискнуть даже собственной свободой, но опоздал.

— Ты ошибаешься. — Энви занёс меч. — В тебе слишком много слабости, — он замахнулся, но Домару создал вокруг них защитное поле.

Внутри барьера внезапно вспыхнул густой фиолетовый дым, окутывая поле зловещей пеленой. Туман завихрился, скрывая участников, а когда рассеялся, перед Айрой и Юмэ уже стоял огромный человекообразный пёс. Его глаза горели холодным светом, а мощь, исходящая от его ауры, заставляла воздух дрожать.

Несколько зрителей подорвались с мест, не веря своим глазам, другие оцепенели, словно увидели то, чего не должно было существовать.

— Я так и знал, — почти беззвучно прошептал Бонифаций. — Это Мор.

Энви остановился. В его глазах вспыхнуло нетерпение.

— Что ж, я думал, победа будет быстрой. Но, похоже, придётся показать свою силу всерьёз, — договорил он и в тот же миг его тело охватило пламя.

Красные языки огня извивались вокруг, словно живые, жадно пожирая зелёные доспехи Аспидов. Но пепла не осталось — на их месте появилась броня, сверкающая в отблесках кроваво-красного света. Из копны его черных волос пробились винтовые рога, кожа покрылась тонкими чешуйками, отливающими металлом, а ногти удлинились в острые когти. За спиной развернулись массивные алые крылья. Они медленно расправились, словно огонь, вырвавшийся на свободу, а затем одним мощным взмахом подняли вихрь песка и пепла.

Распид прислушался. Сквозь нескончаемый гул до него донёсся едва уловимый звук флейты. Мелодия лилась с одинокой трибуны, где почти не было зрителей. Он понял, что на арене находились вовсе не Бьяко и уж тем более не Энви, а лишь их мечты, боль и отчаяние, управляемые музыкой Аспидов. Цель Николь была ясна, как день: победить любой ценой, заполучить защиту фонтана, а затем убить Ардни. Всё это Распид прочитал в ярко-синих глазах кайца, пылающих лишь ненавистью.

Айра, дрожа от страха, спряталась за спиной Домару. Полупёс-получеловек, окутанный фиолетовой аурой, излучал ту же мощь, что когда-то принадлежала Мору.

Домару выхватил меч из дрожащих рук Айры. Лезвие вспыхнуло ярким фиолетовым светом. Одним точным движением он рассёк пространство, открыв портал. Вокруг чёрной прорези замерцали пульсирующие разряды энергии, и в следующее мгновение Юмэ, Айра и Энви исчезли в ней. Домару тоже шагнул в пустоту.

Портал закрылся и все четверо словно растворились в воздухе оставив после себя лишь тишину и тревожное ощущение неизвестности. В ту же секунду алый барьер рухнул. Глаза всех присутствующих были прикованы к тому месту, где только что стояли участники.

Старец, смотревший на всё происходящее с выражением вечной мудрости, глубоко вздохнул:

— Победителя в первом состязании нет.

Глава 32

Бонифаций замер, не в силах забыть существа, которое не мог и не должен был видеть.

— Энви… живой… — чуть слышно прошептал он.

«Или же… я схожу с ума?»

Его пальцы невольно сжались в кулак, дыхание сбилось.

«Этого не может быть, — убеждал себя лис»

Нелепая иллюзия. Жестокая шутка разума, отчаянно цепляющегося за надежду. Ведь он сам похоронил друга: навсегда закрыл его безжизненные синие глаза, поправил саван. Он стоял над могилой, рыдал, мирился с неизбежным.

Но каким-то непостижимым образом Энви вернулся. Не призрак, не тень воспоминаний — и даже не нежить. Он был настоящим. Живым.

Да, друг изменился: в холодном взгляде и заострившихся чертах лица не осталось прежней теплоты. Но Энви дышал — и это было важнее всего.

В груди Бонифация разлилось смутное беспокойство — предчувствие того, что после сегодняшнего дня Вселенная уже никогда не будет прежней.

Лис посмотрел в сторону ложи Совета — туда, где сидел Ардни. Всё та же неизменная маска: высокомерная скука, скрывающая истинные мысли.

Бонифаций перевёл взгляд на тётку: Моника не сводила глаз с арены, сгорая от азарта и беспокойства, то ли за своего нового фаворита Эмильена, то ли от воспоминаний о старой, безответной любви.

— Как вообще можно флиртовать с таким чудовищем? — тихо пробормотал Бонифаций, краем глаза наблюдая за Распидом. Ему вспомнился голос Энви, запах его крови и вид бездыханного тела… Как можно забыть все его преступления? Как можно видеть в нём нечто, кроме бездушного монстра? Боник скривился, словно попробовал что-то горькое.

Губы лиса дрогнули в брезгливой усмешке, в глазах вспыхнуло раздражение. Он отвёл взгляд, будто боялся запачкаться, и сильнее сжал кулаки, стараясь подавить нарастающее беспокойство.

Раздался очередной удар гонга.

Толпа всколыхнулась, издав рёв пробуждающегося зверя — волну, накатывающую со всех сторон и пропитывающую воздух жестоким азартом.

Старец медленно поднялся на пьедестал фонтана. Его длинная седая борода дрогнула, а тяжёлый посох с глухим стуком опустился на каменные плиты. Он замер, позволяя зрителям прочувствовать момент, а затем возвестил:

— Следующими на арену выходят… Эмильен Урсус от Канис и Распид Сатони от Ардни!

Разношёрстная публика взревела, взбудораженная неожиданным поединком.

Хранитель Нижнего мира, визирь самого Ардни, против Стража Моники — ведьмы, приближённой к Олитее, великой богине Софима. Такое зрелище выпадало нечасто, и даже Бонифаций на мгновение забыл, как дышать.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать сказанное, и, когда смысл слов дошёл до сознания, сердце пропустило удар.

Он резко выдохнул. По спине пробежал холодный, липкий озноб.

— Чёрт… — сорвалось с его уст.

В тот же миг лис метнул взгляд на Распида. Тот уже вышел на поле и встал, скрестив руки на груди. Вслед за ним на арену ступил Эмильен.

В груди Бонифация тут же зародилось неприятное предчувствие: этот бой не закончится легко…

Распид стоял неподвижно, как изваяние. Его невозмутимость казалась Бонифацию неестественной, почти пугающей. Ни тени волнения, ни намёка на азарт — только пугающее безразличие, будто ему неважно, кто выйдет из этого боя живым.

Эмильен же вёл себя иначе. Он шагал уверенно, словно хозяин арены. Движения Стража были лёгкими и отточенными, в них читалась скрытая сила — звериная мощь, готовая вырваться наружу.

Высший из клана Урсус выглядел сурово: ни капли роскоши, ни излишнего пафоса — только грубая, обнажённая сила.

Коренастый, с широкими, могучими плечами, он уступал двухметровому Распиду ростом, но вряд ли — силой. Лысый, с густой тёмной бородой, пересечённой белёсыми шрамами, он напоминал медведя, закалённого в сотнях боёв.

На Эмильене не сверкали украшения — только потемневшие от времени кожаные штаны, удерживаемые широким ремнём с массивной серебряной пряжкой в виде оскалённой медвежьей пасти — символа клана Урсус. На поясе висел меч, а на левой ноге крепилась сумка с зельями силы.

Его тело покрывали шрамы — немые свидетельства сражений, оставленные клинками, магией и временем. В каждой из этих отметин жила история, вплетённая в его судьбу. Путь, который привёл его сюда.

Эмильен был алхимиком, магом, искусным воином и лучшим другом Боника. Именно он создавал для него препараты силы. Но даже зная, насколько гениален его друг, Бонифаций сомневался.

Да, Эмильен обладал множеством талантов, в то время как его соперник стоял безоружным.

Распид отдал свой меч служанке, которая вместе с Энви исчезла в загадочном портале. Однако Бонифаций знал: у Распида было нечто иное, куда более опасное. То, о чём он не успел предупредить друга.

Яд на основе Милитерии не подействовал на холоднокровного. Это могло означать лишь одно — в его жилах текла кровь драконьего клана. Следовательно, убить его обычным оружием было невозможно.

К счастью, Распид оказался лишь полукровкой. Как и Энви, его тело всё же поддавалось ранам и огню, подобно плоти Аспидов.

Эмильен выхватил меч Сумрак, и в тот же миг пространство вокруг бойцов заполнила вспышка алого света. Барьер окружил поле боя — битва уже началась.

Проведя пальцами по гарде и что-то шепнув, Эмильен крепче сжал рукоять.

Сумрак, выкованный из сплава белого и чёрного металла, переливался в огнях арены, словно вобрав в себя день и ночь, хаос и порядок. Оружие выглядело тяжёлым, но в сильных руках двигалось с пугающей лёгкостью, будто обладало собственной волей.

«Что будет, если снести голову этому дьяволу?» — размышлял Бонифаций, скользя взглядом по арене.

«В прошлый раз ему помогала эта чёртова собака, но теперь никого нет. Надеюсь, Эмильен знает, что делает».

Эмильен знал. Он стремительно двинулся вперёд. Сумрак сверкнул в свете арены и, рассекая воздух, направился к шее соперника.

Распид не шелохнулся. Казалось, он позволял оружию достичь цели… но в последний миг его рука метнулась вперёд. Пальцы сомкнулись на лезвии. Он даже не попытался уклониться — просто остановил удар.

Меч прорезал кожу и мясо до самой кости. Вместо боли на лице Распида отразилось лишь отстранённое, почти ленивое любопытство.

Бонифаций сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.

Густые тёмные капли падали на песок, будто разлитые чернила. Сам Распид даже не моргнул. Эмильен дёрнул меч, но соперник лишь крепче сжал пальцы.

— Значит, не я один собираю реликвии, — задумчиво протянул Распид, разглядывая оружие. Одна половина лезвия была белая, другая — чёрная, как безарконная ночь. — Где ты достал этот клинок? Очередной артефакт Мора?

Но Эмильен не собирался разговаривать. Он резко дёрнул меч, и металл с хриплым звуком вырвался из плоти, оставляя за собой глубокий разрез, в котором на мгновение отразился мертвенно-белый оттенок кости.

Бонифаций содрогнулся. Ни малейшего признака боли. Неужели он вообще ничего не чувствует?

Но стоило ему всмотреться в лицо холоднокровного, как он понял страшную истину — Распид всё чувствовал. Просто наслаждался, словно кровь на его руке была для него привычной, незначительной, почти несущественной.

— У этого меча нет прежних владельцев, — спокойно произнёс Эмильен, не сводя с соперника холодного взгляда. — Его изготовили специально для меня.

— Прекрасно, — усмехнулся Распид, сжимая окровавленную ладонь. — Возможно, ты создал вещь, способную меня убить.

Взгляд Распида скользнул к ране. Бонифаций тоже посмотрел — и застыл.

Кожа затягивалась быстро. Слишком быстро.

Лис испытывал такое лишь однажды — на финальных соревнованиях Стражей, когда фонтан Эссии исцелял победителей.

Распид увернулся от очередного удара — плавно, без малейшего напряжения. Сильные атаки он без труда блокировал, слабые же словно нарочно пропускал.

Бонифаций не мог понять — изучает ли он свойства меча или просто развлекается?

Оружие Эмильена вновь нашло цель. На этот раз клинок вошёл глубже, прорезая грудь. Распид качнулся назад, а на его белой рубахе расплылась тонкая полоса синей крови — будто росчерк кисти на холсте.

— Чем этот меч примечателен? — спросил Распид, лениво наблюдая за противником.

— Я могу сражаться и с демонами, и с Высшими! — бросил Эмильен, не прекращая атак. — Это универсальное оружие. Холоднокровные принадлежат к Высшим существам света, а значит, тебя может убить светлая сторона меча.

Распид приподнял бровь, ловко увернувшись от нового удара.

— Пока что не более чем царапины.

Эмильен снова взмахнул мечом, и прядь длинных белых волос скользнула вниз. Она коснулась песка… и вспыхнула, сгорая в мгновение ока.

— Как у истинных демонов… — прошептал он, не в силах отвести взгляд.

Холоднокровный лишь усмехнулся.

— Я вообще полная загадка.

Распид рванул вперёд, перехватил меч Эмильена за лезвие и, прежде чем тот успел поднять оружие, резко ударил соперника кулаком в лицо.

Голова Эмильена дёрнулась назад. Из носа тонкой струйкой потекла алая кровь.

Страж успел отступить, но пошатнулся, едва удержав равновесие.

— Не думаю, что этот клинок сильнее сабель Радхара, — спокойно произнёс Распид, внимательно следя за соперником. — Даже они меня не берут. Лучше выбрось свой меч и возьми что-нибудь посерьёзнее.

Бонифаций стиснул кулаки.

Эти слова… Он знал, что означало это имя! Сабли Радхара несли в себе силу, способную поразить даже самых могущественных существ.

И если Распид говорил правду… Если даже они не могли причинить ему вред…

То что же за существо стояло перед ними? Если не дракон и не демон, то кто?

Переведя дух, Эмильен снова ринулся в атаку. Раз за разом взмахивая мечом, он вынуждал Распида отступать.

Но что-то изменилось — раны на теле холоднокровного больше не затягивались. Регенерация… Она ослабла.

«Неужели меч действительно на него влияет? Но почему так медленно?» — размышлял Бонифаций.

Распид сделал шаг в сторону, легко уходя от очередного удара.

— Если бы здесь была моя корона… — лениво протянул он, взглянув на пролетевший мимо клинок. — То бой давно бы закончился, — договорил он, а затем сделал нечто, чего, казалось, не ожидал никто.

Вместо того чтобы уклониться, Распид намеренно пропустил удар. Он не просто позволил клинку достичь цели — он сам шагнул вперёд, позволяя пронзить себя насквозь.

Бонифаций моргнул, не веря своим глазам.

Эмильен тоже застыл, недоверчиво глядя на меч, погружённый в тело по самую гарду. По чёрно-белому лезвию стекала густая синяя кровь, капля за каплей падая на землю.

Распид не дрогнул, лишь слегка наклонил голову, словно изучая собственную рану. Из уголка его рта тонкой струйкой потекла кровь, оставляя зловещий след на бледной коже.

Но прежде чем Эмильен успел осмыслить происходящее, Распид резко схватил его за локоть и одним точным движением выбил меч, который всё ещё находился в его теле.

— Как это возможно… — прошептал Эмильен, отступая назад. Теперь он был безоружен. — Я пронзил твоё сердце… Почему ты ещё двигаешься?!

Распид усмехнулся. С пугающей лёгкостью он вытянул из груди клинок, словно вытаскивал занозу.

— Холоднокровные могут долго обходиться без сердца, — небрежно пояснил он, вытирая окровавленные пальцы о белую рубаху. Его посиневшие губы тронула улыбка.

Бонифаций почувствовал, как внутри всё сжалось. Теперь он понял, зачем Распид пронзил сердце Энви. Он проверял его. Хотел узнать, кто находится перед ним — холоднокровный дракон или теплокровный лис.

От этих мыслей Бонифаций стиснул челюсти. Но, заметив в руке Распида оружие, усмехнулся.

Забрать у Эмильена Сумрак — худшая ошибка.

И действительно. Как только Бонифаций об этом подумал, двухцветный клинок внезапно вспыхнул. По рукояти, точно змеи, побежали языки синеватого пламени, перекинувшись на ладонь Стража. В тот же миг в воздухе разлился лёгкий запах подгорелой плоти.

Распид удивлённо приподнял светлую бровь, затем пожал плечами и, словно ненужную игрушку, безразлично отбросил меч в сторону.

Эмильен провёл тыльной стороной ладони по губам, смахивая кровь, а затем хрипло произнёс:

— Это холодный огонь. Его невозможно потушить…

Тогда Бонифаций вспомнил рассказ друга о том, что меч был изготовлен из Суна — металла, добытого в нижних мирах, и выкован в пещерах Такотота.

Много лет он пролежал в водах верхнего мира Ранатора, пока жрица не даровала его Эмильену в знак преданной службы.

В металле Сумрака содержалась кровь владельца, поэтому меч признавал лишь одного Эмильена.

Синеватое пламя, струящееся по лезвию, не только испепеляло плоть — оно сжигало саму суть существа: душу и дух. Это пламя не причиняло боли, потому что его разрушительная сила шла из мира теней, а холод исходил с вершин Ранатора.

— Даже твоей регенерации не хватит, чтобы остановить это пламя, — тихо добавил Эмильен.

В ответ на его слова Распид с любопытством взглянул на горящую руку. Кожа, что ещё минуту назад затягивалась, теперь тлела. Словно что-то изнутри поедало её, вытягивало сущность, оставляя только серый пепел.

Жуткое зрелище. Даже для Высших.

Если бы не одно «но»...

Бонифаций привык видеть страх в глазах тех, кто осмеливался завладеть Сумраком. Люди, демоны, даже Высшие — все они приходили в ужас, едва осознавали, с чем имеют дело.

Но Распид… Он не был напуган.

Он смотрел на исчезающую руку с выражением живого, искреннего любопытства, будто изучал что-то забавное, что-то, что ещё не доводилось испытывать.

Пламя разгоралось стремительно. Ещё мгновение — и оно поглотило Распида целиком. Он рассыпался. Исчез, словно никогда не существовал. Остался только воздух, шёпот разлетающегося пепла и тягучая, осязаемая тишина, нависшая над ареной.

— Я… победил? — спросил Эмильен, обращаясь к старцу.

Страж огляделся.

Алый барьер всё ещё стоял. Его поддерживали кристаллы планет, чьи Хранители находились здесь. Их энергия сплеталась в единую сеть, удерживая поле битвы в непроницаемом коконе.

Он существовал вне общих законов, подвластный только древнему Фонтану Эссии.

По правилам, после победы барьер должен был исчезнуть.

— Твой противник жив, — тихо произнёс мудрец, заглянув в розовые воды фонтана.

Бонифаций и Эмильен тревожно переглянулись.

Внезапно лис заметил, как за спиной друга сверкнул Сумрак.

Клинок пронзил плечо — и тут же, будто зачарованный, резко выскользнул из раны, отлетев в сторону.

От неожиданной боли Эмильен рухнул на колени.

Он немедленно потянулся к сумке, вытаскивая спасительную инъекцию.

Глава 33

В этот момент Моника, наблюдавшая за боем, забыла, как дышать. Волнение сковало тело, пальцы сжались в кулаки так сильно, что длинные ногти впились в ладони. Больше всего на свете она ненавидела проигрывать.

— Он же убил его… — прошептала Хранительница, ошеломлённо вглядываясь в арену. Алый барьер всё ещё мерцал, словно живая печать, удерживающая интригу. — Что произошло? Почему защита не исчезла?!

В ту же секунду она вскочила с дивана, будто сама готова была броситься в бой.

— Если бы Распид захотел, он бы давно убил твоего Стража, — раздался спокойный, холодный голос.

Моника резко обернулась. Позади Ардни, едва различимый в отблесках Сазаяра, стоял Страж. Его тёмная фигура качнулась в сторону Хранительницы, словно он едва держался на ногах. Длинные чёрные волосы спадали на плечи, а на голове поблёскивала массивная золотая корона, украшенная алыми рогами.

— Играет, наверное, — лениво бросил Ардни, склонив голову набок.

— А с тобой я разберусь позже, — злобно ответил он Стражу.

Тот медленно поднял руку к лицу и снял маску, опуская её так неторопливо, будто смакуя момент.

— Лизард?! — протянула Моника, всматриваясь в до боли знакомые черты.

Всё внутри вскипело — гнев, возмущение, ярость. Её провели, как наивную смертную. Но как? Она была уверена, что демон сейчас находится на арене.

— Если это действительно ты, то кто сражался с Эмильеном? — слова соскочили с губ прежде, чем она успела их осознать.

— Хладнокровный. Тот, у кого Лизард отобрал тело, — недовольно произнёс Ардни, явно не желая вдаваться в подробности.

Моника расхохоталась.

— Да бросьте, — фыркнула она, нежно посмотрев на Ардни. — Это же просто шутка! Ни один Высший, даже члены Совета, никто не выжил бы после такого, — её рука плавно обвела тех, кто сидел в главной ложе.

Но стоило ей встретиться с пронзительным взглядом Лизарда, как уверенность начала таять. Жёлтые глаза. Совсем не такие, как у его беловолосого двойника, сгоревшего на арене. И эти нелепые попытки флирта… До неё вдруг дошло. Лицо исказилось злобой.

— Когда я отнял у него тело, тоже думал, что это невозможно, — спокойно начал Лизард. — Я убивал его тысячу раз… — он едва заметно наклонил подбородок, продолжая пристально смотреть на Монику. — И каждый раз я был уверен, что он исчез навсегда.

— И что? — голос её наполнился тревогой.

— Он возвращался, — усмехнулся Лизард, его жёлтые глаза сверкнули коварством. — В образе невидимого, неуязвимого фантома, способного взаимодействовать с этим миром. Собственно, как и мой сын, которого вы все уже видели.

Теперь, когда внимание к бою ослабло, тишина стала почти осязаемой. Демон провёл пальцами по запястью, будто проверяя, всё ли на месте, а затем медленно заговорил, явно наслаждаясь моментом.

— Тебе стоит задуматься, кто этот холоднокровный на самом деле. А главное — что с этим делать.

Моника снова посмотрела на Эмильена. Сердце тревожно сжалось.

— Он… убьёт моего Стража? — слова застряли в горле, и она едва смогла их выдавить.

Мысль о том, что она может потерять любовника, ударила по Монике, как хлыст. Внутри всё сжалось, а из глубины поднялась паника, холодными пальцами стискивая горло.

«Нет. Только не он»

Она не могла позволить этому случиться.

Моника резко выдохнула. Виски неприятно пульсировали, а ногти впивались в ладони так сильно, что едва их не прорезали.

— Это не честно… — прошипела она, едва сдерживая слёзы. Она не могла расплакаться перед Советом. Просто не имела на это права.

Ардни задумчиво провёл пальцем по подлокотнику дивана, словно что-то обдумывая, а затем лениво произнёс:

— У твоего Стража нет шансов. Распид сильнее кого бы то ни было. — Голос правителя был бесстрастным. — Твой Страж уничтожил его тело, душу и дух, но Лизард прав: даже в таком состоянии Распид способен убивать. Одна из причин, почему я не хотел показывать его свету.

Он сделал паузу, скользнул взглядом по собравшимся и добавил:

— Но теперь, когда все показали свои истинные лица, мне тоже нет смысла прятать козыри.

Моника побагровела. Воспоминания вспыхнули перед глазами. Холодное прикосновение. Нежные губы, скользнувшие по её руке. Тёплое дыхание. Слишком реальный, слишком живой, чтобы быть всего лишь фантомом.

Она почти влюбилась в Распида, снова приняв его за демона. Так же горячо и страстно, как тогда, почти двести лет назад, когда впервые увидела Лизарда. Белые волосы. Фарфоровая кожа…

— Теперь ему потребуется время на восстановление, — раздался голос Ардни, вырывая Монику из пучины воспоминаний. — Обычно тело заново формируется за месяц, но дух принимает форму куда быстрее. Скоро ты его увидишь.

Моника повернула голову к арене, пытаясь осмыслить услышанное.

Там, опираясь на колени, стоял её Страж. Она видела, как он вколол себе сыворотку на основе крови Энви — мощный регенератор. Но что-то в этой схватке было не так.

Сумрак продолжал виться в воздухе, словно невидимый мечник оттачивал удары. Магическое оружие пыталось сопротивляться, искрилось при столкновении с чуждой сущностью, но не могло изгнать фантома. Не могло его сжечь. Так же, как и Моника — сколько бы ни всматривалась не могла увидеть Распида.

— У него всего пару минут полной неуязвимости, — спокойно заметил Лизард.

— Он опасен! — внезапно вскрикнула Хранительница, заставив некоторых Высших обернуться. На их лицах мелькнуло безмолвное одобрение.

— Распид подчиняется линейной печати. Что он сделает? Тебе ли не знать об этой магии? — Лизард прищурился. — Ты ведь отличная ведьма, способная разрушать чужие жизни.

Он до сих пор обвинял её в смерти той Арбо. И, судя по всему, не упускал случая уколоть побольнее.

Моника почувствовала, как внутри разгорается злость.

— Это чудовище прикончит тебя вторым после Ардни, — прошипела она.

Хранительницу разрывало от обиды. Лизард не только отверг её любовь, выбрав другую, но теперь ещё и издевался.

«Как он вообще мог мне нравиться?» — она скользнула по демону брезгливым взглядом. От былой красоты не осталось и следа: в волосах пробилась седина, на лице появились морщины. Его некогда сильное тело ослабло, а истощённое лицо больше не казалось привлекательным.

— Ошибаешься, — вдруг засмеялся Лизард. — Не знаю, как Ардни, но я предвижу любой шаг. Меня даже незримый фантом убить не может.

Он снова судорожно расхохотался, и Моника заметила, как некоторые Высшие, пристально за ним наблюдавшие, сузили глаза.

— Но сражаться с вами я бы не хотел, — Лизард внезапно сменил тон, добавив: — Потеряю оболочку.

Моника презрительно фыркнула, затем резко повернулась к Ардни:

— Этого Распида нужно держать под замком. Он угрожает равновесию Вселенной. А Лизарда… я бы изгнала в Нижний мир.

Ардни холодно прорычал.

Волчья маска, застывшая в вечной ухмылке, словно исказилась, становясь ещё более злобной. В ярком свете серебряные клыки отливали холодным блеском, а тёмные прорези скрывали взгляд, делая его выражение по-настоящему жутким.

— Не нужно давать мне советов. Теперь я единственный властитель Верхнего мира. Как ты не поняла этого раньше? А если ты попытаешься вмешаться, пожалеешь об этом, — его голос стал мягким, почти ласковым, но от этого еще более пугающим.

Холодный страх медленно поднимался по позвоночнику. Она почувствовала себя птицей, зажатой в когтях хищника.

Моника замолчала. Мысли метались. Она бросила взгляд на членов Совета — они слышали каждое слово, но молчали. На их лицах застыла тревога и отрешённость. В этот миг Хранительница поняла: Ардни не блефует.

Но что, если она права? Если Распид действительно представляет угрозу, которую невозможно контролировать? А если Ардни использует свою власть, чтобы склонить мир к еще большей тирании?

Моника не могла решить, кто страшнее — Ардни или его новое оружие.

— Что это был за пёс? — глухо отозвался Ястезар, сидевший по другую сторону от Хранителя. Судя по спокойному голосу, глава Урсуса уже давно присягнул Ардни в верности.

— Это Домару, — вмешался в разговор Лизард. — Мор отдал ему большую часть своей силы. Он бестизар. Но прошу, не пытайтесь его убить. Пока его не трогают, он безвреден.

Ястезар хмыкнул, принимая информацию к сведению.

— А ещё… вы похитили Лауру! — вдруг выпалила Моника, надеясь очернить Лизарда в глазах Ардни.

— Было дело, — ухмыльнулся он, даже не пытаясь оправдываться.

Моника уже открыла рот, чтобы возразить, но Лизард её перебил:

— А ты прятала настоящего дракона.

Эти слова ударили, как нож. Она нервно сглотнула, впиваясь яростным взглядом в желтоглазого негодника.

Самое страшное было то, что она действительно помогала Рамиру скрывать Энви. Более того, отдала им Бонифация — лучшего из своих Стражей, надеясь, что однажды это поможет ей сместить Ардни и занять его главное место в Совете.

Но теперь… Теперь всё кончено.

Энви каким-то образом научился принимать форму. Он даже продемонстрировал это на соревнованиях. Но что с того, если его забрал этот чёртов Домару, который, судя по всему, подчиняется Лизарду?

«А Лизард — Ардни, мелькнуло в голове. Значит, Энви уже не жилец»

— Почему этот пёс не принимает ничьей стороны? — вдруг спросил Ардни. Голос его был как никогда спокоен.

Моника едва заметно выдохнула. Хранитель не стал развивать тему Энви, а значит, её положение — и её голова — пока остаются на месте.

— Домару — обычная собака, — начал Лизард, слегка повернувшись к Ястезару. — Мор вложил в него самую добрую свою часть.

— Вот оно как, — протянул Ардни. — А куда делась злая?

— Никто не знает. Остались только его артефакты. Возможно, Мор давно погиб. Возможно, нет. Даже Домару не знает, где его хозяин.

Моника снова напряглась, вслушиваясь в разговор, но не успела обдумать услышанное — на арене внезапно проявился Распид. Точнее, не совсем он, а его фантом — дух, как называли его Высшие.

В тот же миг Эмильен рванул к Сумраку, бесполезно валявшемуся на песке. Он преодолел расстояние в один рывок, сжал рукоять меча, но не успел развернуться, как за его спиной вновь возник Распид.

Бить вслепую не имело смысла — призрачный противник неизменно оказывался позади, но почему-то не атаковал.

— Ты не победишь его мечом! — отчаянно вскрикнула Моника, вновь подскочив с дивана.

На мгновение пальцы Эмильена дрогнули. Он что-то прошептал — и меч растворился в воздухе.

Моника замерла в ожидании. Теперь она поняла его задумку.

Бороться с бестелесным Распидом можно было только магией…

Эмильен провёл ножом по ладони, и алая кровь быстрыми каплями оросила песок. Он прошептал заклинание — и его тело содрогнулось, выгнулось, будто пытаясь сопротивляться чужеродной силе.

Но магия уже впилась в кости. Пальцы вытянулись, когтистые лапы с хрустом пробили кожу, покрываясь густым чёрным мехом.

Его спина изогнулась, рёбра раздвинулись, будто прорвав клетку из человеческого тела. На могучих плечах развернулись крылья, но не пернатые, а чешуйчатые, покрытые плотной кожей, как у исполинской летучей твари. Они колыхались, едва касаясь земли, готовые в любой момент взметнуться в воздух.

Лицо больше не принадлежало человеку. Морда вытянулась, приобретая медвежьи черты, но с чем-то ещё… чужеродным. Глаза вспыхнули неестественным свечением — ярко-желтые, со зрачками, напоминающими всполохи пламени. Уши, изначально широкие, заострились, покрывшись густой черной шерстью.

На лбу пульсировал тёмный знак — печать Инзариана, та самая, что связывала Эмильена с демоном.

Из его клыкастой пасти стекала густая, вязкая слюна. Капли испарялись в воздухе, оставляя едва уловимый запах серы.

— Наконец-то ты его вызвал… — прошептала Моника, не в силах отвести взгляд от зверя, который когда-то был её Стражем.

— Узнаю Инзариана, — протянул Лизард, наблюдая за чудовищем. — Твой Страж настолько искусен, что сумел подчинить моего демона.

Распид больше не нападал. Он стоял неподвижно, будто утратил интерес к сражению. Его взгляд, обычно холодный и отстранённый, теперь был прикован к существу, что стояло вплотную и пускало слюну.

А затем холоднокровный сделал шаг назад.

Моника прищурилась.

— Почему он не дерётся? — воскликнула она, не отрывая взгляда от арены.

— Благодаря мне, у Распида есть одна… слабость, — глухо отозвался Лизард. — Он не переносит Нижние миры, — нехотя пояснил демон. — Для него это хуже смерти. Особенно, когда дело касается Инзариана. Хорошо, что Эмильен спрятал меч, иначе мне пришлось бы вмешаться.

Моника гневно посмотрела на Лизарда, но тот лишь усмехнулся, словно сам не до конца понимал, насколько далеко всё зашло.

— Видишь ли, Распид провёл в Нижнем мире не самые лучшие дни, — продолжил Лизард. — И это оставило след. Его бессмертие — это не только дар, но и ужасная ноша. Он не способен умереть, а значит, помнит всё: боль, страдания, каждую секунду мучений. Вы, Высшие, можете обновляться, забывать что-то… Распид — нет. Он заперт в своём прошлом.

Моника сглотнула, чувствуя, как по спине вновь пробежал холодок. Что-то в голосе Лизарда, в его слишком ровном тоне, вызывало тревогу. Будто он знал о страданиях Распида куда больше, чем рассказывал.

— В общем, он не совсем нормальный, — заключил Ардни, пожав плечами. — Но оружие из него превосходное.

В этот миг Инзариан сомкнул огромную лапу на Распиде.

Когти впились в фантомную плоть. Он держал Стража крепко, но не спешил сжимать хватку.

— Ты такой же жалкий, каким был при нашей первой встрече, — прорычал демон, своим гулким загробным голосом. — Но в этот раз ты хотя бы не дрожишь.

Распид слегка склонил голову, будто изучая противника, а затем произнес: — Я безоружен и не могу причинить тебе вред. Так же, как и ты мне. Поэтому на этот раз… сдаюсь.

Его голос звучал спокойно, но в глазах мелькнула искра — странная, почти насмешливая. Казалось, Распид знал что-то, чего не знал никто другой.

Инзариан замер, оценивая его, затем ухмыльнулся. Смех демона разнёсся по арене — низкий, злой, удовлетворённый. А в следующий миг он просто исчез.

Тёмная аура вокруг Эмильена начала рассеиваться. Чешуйчатые крылья сгорели в воздухе, рассыпаясь пеплом, который так и не достиг земли. Лапы, покрытые шерстью, дрогнули, пальцы сжались в кулаки, когти втянулись обратно, а кожа треснула, возвращаясь к прежнему облику.

Тело Эмильена содрогнулось от резкого перехода. Он рухнул на одно колено, упираясь рукой в землю. Мышцы подрагивали, словно ещё помнили звериное состояние. Последним исчез знак на лбу — он медленно поблёк, пока не растаял, оставив после себя лишь слабый шрам.

А потом… тишина.

Эмильен тяжело дышал, но взгляд его оставался прикован к Распиду.

Оба Стража выглядели потрёпанными — одежда разорвана, местами пропитана кровью и пылью, руки в ссадинах, дыхание тяжёлое. Их лица были испачканы, словно они только что выбрались из-под завала.

— Если бы я знал, что ты сдашься, увидев Инзариана, я бы поменялся с ним местами куда быстрее, — проворчал Эмильен. — Но что нам теперь делать? Ты бессмертный, я не могу тебя убить! Как Эссия поймёт, кто победил?

Толпа заволновалась, возмущённые голоса слились в единый гул. Но мудрец, к которому был обращён вопрос, молчал, внимательно разглядывая соперников, словно что-то вычисляя.

И тогда Распид, не сказав ни слова, шагнул к барьеру, не обращая внимания на шум вокруг.

Секунда — и его фигура исчезла, растворившись в воздухе. Его фантом снова сгорел, уничтоженный разрушительной силой преграды.

Пересечение барьера означало поражение, и в тот же миг, под влиянием Эссии, преграда исчезла, будто утратила смысл своего существования. Вслед за этим раздался нерешительный голос старца, который провозгласил победителем Эмильена.

А в следующий миг Распид уже стоял на одном колене перед Ардни, низко склонив голову, словно обычный стражник.

Моника едва не вскрикнула и отшатнулась. Его появление было таким внезапным, что она машинально вжалась в спинку дивана.

— Ты… Ты прошёл через барьер пятьдесят первого уровня… — её голос задрожал, но она всё же выкрикнула: — Ты точно Мор!

Она резко попятилась назад, сердце бешено колотилось.

— Этого не могло быть. Барьеры такого уровня непроходимы!

— Прошу меня простить, — сказал Распид, не поднимая головы. — Я по-прежнему ваш раб и не замышлял ничего дурного. Лишь хотел защитить смертную. Прошу, не лишайте меня свободы.

Он поднял голову и холодно посмотрел на Ардни — взгляд был почти безразличным.

«Он точно бездушное оружие», — пронеслось в голове Моники.

— Вы с Лизардом меня сильно разочаровали, — бросил Ардни.

Эти слова разлились в Монике тёплым чувством мести.

— А ты… — Ардни обратился к Распиду. — Теперь будешь под моим контролем. В твоём дворце проведут тщательный обыск. Я лишаю тебя всех артефактов.

Ардни прищурился, голос стал ниже, опаснее:

— А ещё… ты принесёшь мне голову мальчишки-дракона. Чую, он появился не без твоего участия. И заодно — фантома и смертную девчонку. Чтобы впредь вам было неповадно строить козни за моей спиной.

Распид медленно закрыл глаза.

Но Моника уловила в его лице нечто едва заметное — глубокую скорбь и полное отчаяние, которое он пытался скрыть.

— Хочешь голову моего сына? — усмехнулся Лизард. — Могу я считать это объявлением войны?

— Можешь, — сухо произнёс Ардни. Затем, после короткой паузы, добавил:

— Но сегодня праздник. Можешь остаться на один день. А потом запрещаю вступать на землю Светлых.

Толпа пребывала в растерянности. Гул голосов постепенно стихал, сменяясь напряжённым молчанием. Никто не знал, как реагировать.

Моника судорожно выдохнула, но чувство удовлетворения так и не пришло.

Лизард был изгнан. Её Страж победил. Но, глядя на Распида, стоящего перед Ардни — невозмутимого, опасного и бессильного даже перед своими желаниями, — она понимала: это не конец. Это всего лишь пауза.

А еще впервые за долгие годы она проиграла.

Глава 34

Следующий бой разгорелся между кланами Гёль и Фалкони, но Распид наблюдал за ним без особого интереса. Противники долго кружили по арене, выжидая удобного момента. Никто не принимал звериную форму, а сам поединок больше напоминал схватку смертных, нежели битву Высших Стражей.

Куркус сделал первый выпад — его меч сверкнул в воздухе, но страж Гёля легко парировал удар щитом. Ответ последовал мгновенно. Древком копья он с силой ударил Куркуса по ногам. Потеряв равновесие, юноша рухнул на песок. Он попытался подняться, но противник уже был рядом, нанося удар за ударом, не оставляя шанса на контратаку. Вскоре Куркус обмяк, истекая кровью, а страж Гёля не стал добивать противника.

После на арену вышли еще пять пар. Каждый бой был коротким, но жестоким. Проигравшие Стражи погибали один за другим — кто от удара меча, кто от магии, кто, угодив в ловушку противника. Арена постепенно покрывалась кровью, а воздух наполнялся тяжёлым запахом железа.

Девушка из клана Фалкони, та самая, что смеялась над Айрой, выиграла первый бой. Но её следующим соперником оказался Эмильен. Страж Моники сразу же призвал Инзариана.

Пернатая попыталась атаковать, но её удары не достигали цели — Инзариан, король Нижнего мира, был слишком опытен. Один мощный удар когтистой лапы, и она рухнула в песок.

Кречет спустился на арену, чтобы забрать её тело. Это удивило Распида, ведь Хранители почти никогда не забирали павших. Обычно их сжигали прямо на поле с помощью магии, не оставляя и пепла.

Эмильен продолжал одерживать победы. Его демон расправлялся с противниками за считанные секунды. Бои стали предсказуемыми, а зрители больше не аплодировали. Волнение, что прежде наполняло арену, угасло, уступая месту гнетущей тишине. Кто-то отворачивался, теряя интерес к бессмысленным поединкам. А другие, напротив, не упускали ни секунды, скрестив руки на груди или негромко обсуждая исход ещё до начала боя.

Когда последний противник пал, Эмильена официально провозгласили Красным Стражем. Толпа зашумела, но, покосившись на Монику, Распид понял: в этом триумфе не было особой радости.

— Почему ты не прикончил этого выскочку? Ведь он забрался к тебе в дом, — раздался голос Лизарда, вырывая Распида из пучины мыслей. Они стояли позади Ардни, словно два его Стража.

Конечно, Распид сразу узнал Эмильена. Его медвежий запах долго витал в старой части замка. Но Страж Моники ничего не нашёл. Более того, он никому не рассказал про дракона — вероятно, кроме Хранительницы, которая, как известно, сама прятала Энви.

— Ты без труда мог его убить и сейчас был бы на его месте, — добавил Лизард, посмотрев на часы.

— Какой смысл забирать победу, если я не способен получить приз? — с горечью сказал Распид, наблюдая, как на Эмильена накинули красную накидку Стражей.

— Зато ты способен получить наказание, — прорычал Ардни, подслушав их разговор.

— Кстати, о вознаграждении, — начал Лизард, слегка завалившись на изголовье дивана. — Я раскрыл вам замысел Моники. Может, наш уговор насчёт тела всё же будет в силе? Нет, я не против войны, но…

Ардни усмехнулся.

— Лизард, я смотрю, ты совсем плох, — произнёс он, покачав головой. — Но в какой-то степени ты прав. Пожалуй, я сниму с тебя печать, когда ты заберешь его тело.

Распид слушал разговор без особого энтузиазма. Ему было неприятно, как они делили его собственную плоть. Но сейчас Распида мучила другая боль — он понимал, что, скорее всего, больше никогда не увидит ни Бьяко, ни смертную.

Страж стоял, стараясь сохранять спокойствие, однако внутри всё кипело. В глазах мелькали искры гнева. Но он не мог ничего изменить, он был рабом Ардни.

Лизард кивнул, затем его взгляд ещё некоторое время блуждал по Распиду, словно он уже представлял, как будет распоряжаться новым телом.

Страж лишь стиснул зубы и отвернулся.

Возможно, лучше было бы не видеть Айру, чем совершить ещё один глупый поступок. Взамен Распид был готов вырвать свое собственное сердце и преподнести его Ардни, но больше не выполнять подобных приказов.

Толпа взревела, заглушая его мысли: кто-то свистел, кто-то выкрикивал кричалки, и даже самые равнодушные теперь не могли оторваться от арены.

Распид нехотя поднял взгляд.

Прозвучал гонг, и бой между двумя друзьями начался. Однако в отличие от предыдущих схваток на лицах соперников не было ни страха, ни неприязни. Напротив, они улыбались, будто это была не битва, а игра. Им было неважно, кто победит — ведь это был их единственный шанс сразиться всерьёз, не сдерживая себя.

— Ну что, начнём с козырей? — выкрикнул Бонифаций, собирая копну ярко-рыжих волос. Его глаза сверкали нетерпением, а на губах играла улыбка.

Эмильен рассмеялся:

— Давай, только не плачь потом.

Они бросились друг на друга.

Боник орудовал кинжалами, а Эмильен парировал атаки двухцветным мечом.

Зрители, ещё недавно скучавшие, теперь не могли оторвать глаз от арены. Бой был не просто зрелищным — это была настоящая битва стражей, не боявшихся смерти.

Их клинки столкнулись с силой, звон заставил зрителей задержать дыхание. На мгновение оба бойца замерли, напряжённо глядя друг на друга. Эмильен воспользовался этим коротким затишьем и, сделав шаг назад, незаметно вытащил шприц, ткнув его себе в бедро.

— Мы знаем всё друг о друге, — проговорил он, выпрямляясь и снова поднимая клинок.

Распид без труда узнал эту жидкость — у него дома хранился подобный пузырёк, который он забрал у лиса. Он уже испытывал противоядие на тойцах и Айре, и каждый раз оно действовало безотказно. Однако яд не действовал на Распида.

Боник ухмыльнулся, его глаза сверкнули азартом и в следующее мгновение его тело начало меняться.

Сначала фигура слегка вытянулась. Некогда рыжие волосы приобрели огненный оттенок. Уши заострились, превращаясь в лисьи, а из спины выросли мощные крылья с перьями, переливающимися на свету. Руки и ноги стали более мускулистыми. За спиной мелькнул длинный, пушистый хвост. Теперь Бонифаций походил скорее на зверя, нежели на человека.

Он рванул вперёд с такой скоростью, что даже Распид не успел проследить за его движениями. В одно мгновение лис оказался рядом с Эмильеном. Лезвие кинжала задело противника.

Эмильен схватился за ухо, явно недоумевая, как его друг мог двигаться так быстро. Кровь просочилась сквозь пальцы, окрашивая руку в ярко-красный цвет.

— Я же говорил, что я быстрый, — с гордостью произнёс Бонифаций, затем резко прыгнул в сторону, слегка расправив крылья, чтобы сохранить равновесие.

Удар, но Эмильен увернулся. Быстрым движением он сунул руку в сумку, выхватил свиток и зачитал заклинание.

Распид знал значение слов, написанных на запретном языке Серкот.

И подтверждение его догадок не заставило себя ждать. Позади Эмильена начали возникать полупрозрачные фантомы поверженных Стражей. Их силуэты дрожали, словно языки пламени, безмолвно наблюдая за происходящим, напоминая о тех, кто пал. Вот только девушки из клана Фалкони среди них не было. Распид перевёл взгляд на ложу, где прежде располагался клан Кречета, но теперь там никого не было.

По арене прокатился глухой рык, и в ту же секунду тело Бонифация вновь начало стремительно меняться. Его конечности вытянулись, пальцы удлинились, превращаясь в черные лапы с изогнутыми когтями. Черты лица исчезли, уступая место звериной морде с острыми клыками. Густая рыжая шерсть покрыла тело, крылья вытянулись вдоль спины. Уши заострились, а длинный, пышный хвост мог одним взмахом сбить противника с ног.

Теперь перед Эмильеном возвышался не просто человекоподобный лис, а исполинский зверь, втрое выше, чем противник.

Толпа ахнула, когда Боник принял свою истинную форму. Кто-то выкрикнул его имя, другие вскочили со своих мест, охваченные азартом, стараясь не упустить ни мгновения.

Зверь молниеносно расправился с фантомами, бросаясь на них с яростью хищника. Его клыки сомкнулись, разрывая призрачные тела, которые растворялись в воздухе, оставляя за собой лишь слабые всполохи энергии. Однако стоило им исчезнуть, как за спиной Эмильена появлялись новые фантомы.

— Нужно уничтожить заклинание, — сказал Распид, внимательно следя за боем.

Похоже, Бонифаций понял это одновременно с ним, и в следующий миг лис резко изогнулся, прыгнул вперёд и ловким движением вырвал свиток из рук противника.

— Больше я не позволю тебе призывать мертвых, — гортанным голосом прорычал зверь.

Он разорвал бумагу, и свиток рассыпался в бесполезные клочья, которые тут же подхватил ветер. Фантомы пошатнулись, их очертания исказились, а затем угасли, растворяясь в воздухе.

— И что теперь будешь делать, друг мой? — насмешливо спросил лис, глядя на соперника.

Эмильен ничего не ответил. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнула тень. Вокруг него заклубился густой чёрный дым, заполняя арену, а когда мрак рассеялся, на песке стоял уже не человек.

Два исполинских зверя замерли, глядя друг на друга.

— Сколько времени Эмильен сможет использовать Инзариана? — спросил Распид у Лизарда.

— Без ограничений! — восторженно отозвался Лизард. — Хорошо, что ты ему сдался, иначе вы бились бы вечно!

— Интересно... — протянул Распид, вспоминая, что у Бонифация, в отличие от его соперника, время принятия формы было ограничено.

Распид внимательно посмотрел на Инзариана. Печать на лбу демона пульсировала, и он задумался: а что, если не всё так просто, как говорил Лизард? Контракт с демоном не может быть бесплатным. Вопрос лишь в том, когда придётся расплатиться?

Ра подходило к концу, и Бонифаций начал стремительно кружить вокруг демона, поднимая тучи пыли. Распид с трудом различал рыжего лиса, мелькавшего по арене.

Тело зверя поглощало слишком много жизненной энергии. В прошлых соревнованиях Бонифаций продержался всего десять минут, а затем рухнул, исчерпав все силы.

Песок вздымался вокруг, заволакивая арену плотной пеленой. Внезапно когтистая лапа пронеслась рядом с медвежьей мордой, слегка задев печать.

Инзариан отшатнулся, и его тело начало стремительно меняться. Демонические очертания дрогнули, растворяясь в воздухе, и вот уже на песке вновь стоял человек.

Обессиленный Эмильен достал из сумки бусину и сжал её в кулаке. Воздух перед ним дрогнул, вспыхнул искрами и в разверзшемся портале заклубилась тьма. Он выхватил оттуда ветку, покрытую древними рунами — её поверхность едва заметно пульсировала, реагируя на его прикосновение.

— Решил не прятаться за демона? — прорычал Бонифаций, готовясь к новому броску.

Эмильен махнул рукой, и сильный порыв ветра сбил лиса с ног. Зверя швырнуло в сторону, чуть не впечатав в барьер. Острые когти вцепились в землю, чтобы затормозить, но кисточка хвоста задела магическую преграду.

Удивлённый зверь метнул взгляд на обугленный хвост, оскалился и вновь рванул вперёд. Стоило ему приблизиться, как очередной порыв ветра швырнул его назад. Бонифаций зарычал, вонзил когти в землю и прищурился, внимательно изучая оружие противника.

— Твой посох управляет стихиями, не так ли? — прорычал он, рысью кружа вокруг соперника.

Для Распида, наблюдавшего за поединком, всё стало очевидно: посох был создан из Таинственного дерева (Рейна), древней материи с собственной волей. А слова Бонифация лишь подтвердили его догадки.

— Ты понимаешь, что оно способно убить тебя? — испуганно выкрикнул лис, осознав, с чем имеет дело. — Вот как ты подчинил Инзариана… с помощью Рейна? Но ведь оно, в свою очередь, будет забирать твою собственную жизнь!

— Меня не так-то просто убить, — усмехнулся Эмильен, крепче сжимая ветвь. Из носа тонкой струйкой потекла кровь, но он небрежно вытер её тыльной стороной ладони и, прищурившись, крикнул:

— Зато твой конец уже близок.

Все наблюдали, затаив дыхание. Демон, которого он приручил, — это ещё куда ни шло, но одно дело управлять энергией тьмы, и совсем другое — энергией Света. Даже сам Мор не рисковал использовать эти деревья, утверждая, что их сила опаснее любой другой.

— Выбрось эту палку, я и так сдаюсь! — выкрикнул Бонифаций.

Но Эмильен лишь усмехнулся в ответ и вновь призвал Инзариана. Теперь в лапах демона сверкали меч и ветвь Рейна.

— Твою мать… — прорычал лис, прижав уши и слегка распушив хвост. — И как прикажешь тебя побеждать?

Время шло, и силы Бонифация явно истощались. Его движения стали менее точными, дыхание сбилось, а лапы с трудом удерживали стремительный темп боя.

Собрав все оставшиеся силы, Бонифаций молниеносно бросился вперёд, целясь в оружие противника. Острые клыки сомкнулись, перекусывая посох, и на мгновение Распиду показалось, что лис смог изменить ход боя. Но именно в этот миг клинок демона нашёл свою цель.

Острое двухцветное лезвие пронзило грудь исполинского лиса. Время застыло. Боник моргнул, словно осознавая случившееся, и на его морде мелькнула странная, почти умиротворённая улыбка.

Толпа на мгновение замолкла, но вскоре разразилась победными криками.

Когда буря утихла, стало ясно, что бой окончен. Алый барьер пал. Демон исчез, а вместо него на арене стоял Эмильен — сгорбленный, тяжело дышавший, с трясущимися от перенапряжения руками. Пыль, клубившаяся над полем битвы, постепенно оседала, обнажая неподвижное тело лиса.

Толпа замерла, но вскоре тишину прорезали приглушённые голоса, нарастающие с каждой секундой.

Эмильен из последних сил рванул вперёд. Он упал на колени, вцепившись в пушистую, перепачканную песком и кровью шерсть. Его пальцы дрожали, губы что-то беззвучно шептали, прежде чем он заговорил вслух.

— Зачем ты это сделал? — голос Эмильена дрогнул. — Ты же мог сражаться дальше!

Он судорожно вдохнул, словно надеялся услышать ответ, которого страшился.

— Ты пожертвовал собой, чтобы уничтожить мой артефакт? Что за глупости?!

Его лицо исказилось в смеси злости и отчаяния. Пальцы впились в шкуру, руки дрогнули, словно он хотел встряхнуть лиса, заставить его очнуться. Но зверь лишь тяжело дышал, не в силах подняться. Потом он вздрогнул, тело обмякло, а затем начало стремительно уменьшаться. Густая рыжая шерсть исчезала, когти укорачивались, а лицо снова приобрело человеческие черты.

Теперь перед Эмильеном вновь лежал человек. Одной рукой опираясь на землю, а другой прижимая разодранный бок, из раны которого медленно сочилась кровь, Бонифаций с трудом приподнялся. Его лицо было бледным, губы пересохли, но в глазах всё ещё горел упрямый огонь.

— Этот артефакт не несёт в себе ничего хорошего, — хрипло выдавил он.

Не теряя времени, Эмильен достал из сумки шприц с розоватой жидкостью.

Несколько секунд ничего не происходило. Толпа замерла, ожидая чуда, но лису становилось только хуже.

Распид нахмурился. Инъекция бессмертия не подействовала. Он знал, почему. Любой, кто сломает ветвь Рейна, обречён на смерть — любой, кроме него. Но даже он не осмеливался тревожить эти деревья, ведь во Вселенной есть вещи куда страшнее смерти.

— Это лишнее, — спокойно произнёс старец, поднося обоим кубки с розовой водой. — Эссия исцеляет всё. Её сила куда могущественнее, чем магия дерева Рейна.

Эмильен и Боник молча приняли напиток и сделали несколько глотков. Дыхание постепенно выровнялось, цвет кожи возвращался, а кровь больше не окропляла песок арены. Там, где ещё недавно зияли раны, кожа затягивалась, словно время само стирало следы битвы.

Они переглянулись и без слов обнялись. Соревнования завершились. После этого состоялся пир, а Моника, теперь стоя на вершине триумфа, поздравляла своего победителя.

К скучающему Распиду подошёл Лизард, и он невольно перевёл взгляд на демона. Тот сжимал бокал с вином, медленно крутя его в пальцах.

— Не смотри так на меня, братец, — усмехнулся Лизард, не отрываясь от напитка. — Да, мы с тобой поладили, но разве я мог отказаться от нового тела?

Он сделал небольшой глоток, выдержав паузу, а затем хмыкнул, взглянув прямо в глаза Распида.

— Признайся, ты бы мне его никогда не отдал.

— Мне даже думать об этом противно, — резко бросил Распид.

Лизард лишь ухмыльнулся. Затем, допив вино, он протянул его слуге — смертному в простой тунике, который услужливо склонился, ожидая распоряжений. Тонкие пальцы задержались на краю бокала чуть дольше, чем нужно, прежде чем он равнодушно оставил его на подносе.

— Когда я вновь обрету силу, то заберу мальчишку-дракона к себе, и Ардни его не найдёт, — продолжил он с самодовольной улыбкой. — Представляю, какую тренировку он там пройдёт, сражаясь против моего легиона.

Распид тихо выдохнул.

— А Айра? — неуверенно спросил он.

— Ты всё равно подарил её мне, — Лизард усмехнулся, растягивая слова, словно смакуя каждую букву. — Пожалуй, женюсь ещё раз…

Распид распахнул глаза. Он собирался возразить, но вдруг поперхнулся собственной слюной и раскашлялся.

— На смертной? — с трудом выдавил он, ударив себя в грудь. В голосе зазвенела плохо скрытая злоба. — Да у неё ожоги от одного твоего прикосновения!

Лизард задумчиво покрутил в пальцах кольцо, словно взвешивая собственные мысли, затем пожал плечами.

— У меня скоро будет новое тело — молодое, сильное и, самое главное, способное сдерживать демона. Я не причиню ей вреда.

Распид выдохнул, не веря своим ушам. Внутри всё кипело от ярости, но он стиснул зубы, не позволяя эмоциям взять верх.

Айра всего лишь подопытная мышь, эксперимент для достижения его целей. Именно так Распид оправдывал свою привязанность к ней. Но почему сейчас в груди было так тяжело? Почему сама мысль о том, что она достанется другому, вызывала в нём волну негодования?

На раздумья времени не осталось — их разговор прервали победители.

— Ты всё ещё фантом? — удивился Эмильен, окинув Распида насмешливым взглядом.

— Без артефактов он восстановится за месяц, — поправил Лизард. — Будь он с оружием, ты бы уже сам превратился в фантома.

Эмильен лишь улыбнулся и, словно невзначай, поправил красную накидку.

— Может, побьём их прямо сейчас? — вдруг выкрикнул Лизард, закатывая рукава мантии, словно готовился не к серьёзному бою, а к лёгкой разминке. — Выбьем из этих неудачников их Стражеские жизни! — добавил он, делая едва заметный шаг вперёд.

Распид резко вытянул руку, преграждая ему путь. Он бы не отказался выместить свою злость, но не сдвинулся с места, так как чувствовал на себе пристальный взгляд Ардни. Теперь Хранитель внимательно следил за каждым его движением.

Но Распида беспокоило другое. Мысли уже унеслись от арены — от пыли, криков и ослепительного света. Через месяц демон заберёт его тело. Это было неизбежно. А потом, конечно же, он пойдёт за Айрой.

"А ведь она действительно чем-то напоминает Вивьен…" — чуть не сорвалось с его губ.

Распид подавил эти мысли так же, как и все чувства, которым не было места в его мире.

— Где Энви? — прорычал рыжий Страж, сжимая кулаки. — Моника рассказала об указе Ардни. Отдай его нам.

— Они в надёжном укрытии, — спокойно ответил Лизард.

Но Эмильен, казалось, был увлечён другим.

— Меня больше интересует та служанка, — сказал он, и Распид невольно поднял брови. Его глаза сузились, а в груди вспыхнуло негодование. — Она держала в руках тот невероятный меч… Как это возможно? — Эмильен повернулся к лису, но тот лишь равнодушно пожал плечами. — И у неё красивые глаза, — добавил новоиспечённый Страж.

— Моя будущая жена, — пробормотал Лизард, жуя виноград. Его боевой азарт угас так же быстро, как и вспыхнул, и теперь всё его внимание было приковано к еде. Он схватил очередную гроздь с подноса пробегающего мимо слуги и с аппетитом отправил ягоды в рот.

Затем он усмехнулся и, не дожидаясь ответа, потянулся за новой гроздью.

— Как мне найти Энви? — прорычал лис, приблизившись к демону вплотную.

— Никак, — пробормотал Лизард, продолжая жевать и даже не удостоив его взгляда.

— Мы вселили в него дух Бьяко, единственного выжившего дракона, — прошептал Распид, улучив момент, когда Ардни отвлёкся.

Бонифаций побледнел. — Что… вы наделали?!

В глазах лиса вспыхнул ужас. На мгновение он застыл, словно разрываясь между яростью и рассудком, а затем под натиском сильной руки Эмильена медленно отступил.

— Успокойтесь, — фыркнул Лизард, бросив короткий, почти насмешливый взгляд на Стражей. — Когда Бьяко обретёт полную силу, мы их разделим.

— Но зачем вам это? Почему вы помогаете? — завопил Бонифаций, оглядываясь по сторонам.

— Потому что он заберёт Энви себе, — отрезал Распид, даже не дав Лизарду раскрыть рот.

Бонифаций напрягся, его взгляд стал холодным и пронзительным, а тонкие ноздри раздулись от злости. Он медленно провёл рукой по шее, где красовалась татуировка Стражей — красная лотосовидная лилия, словно напоминая себе, кто он и что должен сделать.

— Не знаю, какие у вас способности. — Его голос прозвучал глухо, с едва скрытой угрозой. — Но без Энви я отсюда не уйду.

Земля дрогнула, и тело лиса стремительно изменилось: по коже пробежала волна, превращая её в густую шерсть. Когти вытянулись, а глаза, полные ярости, вспыхнули.

Толпа встревоженно загудела: одни бросились врассыпную, другие, напротив, остались на местах, с азартом наблюдая за развитием событий.

— Моника, убери своих псов! Мы возвращаемся домой, — сухо бросил Лизард, равнодушно взглянув на свои наручные часы.

Глава 35

Айра очнулась на холодной земле и с трудом встала, попутно отряхивая сырую грязь. Вокруг было так темно, что казалось, эта тьма поглощает не только свет, но и звуки. Ни деревьев, ни травы — только голая, мёртвая пустошь. В нескольких шагах от неё совершенно неподвижно лежал Энви. На нём больше не было доспехов — лишь простая чёрная одежда и та самая мантия, в которой он пришёл на соревнования. Его лицо было бледным и безмятежным, словно он находился в глубоком приятном сне. Айра инстинктивно попятилась, вспомнив, как он без зазрения совести направил на неё оружие. Но стоило ей сделать пару шагов, как Энви застонал, схватился за голову и, опираясь на руку, сел на холодную землю. Его сонный взгляд метался, ни на чём не задерживаясь. Затем он что-то пробормотал на кайском и поднялся на ноги.

— Не подходи! — выкрикнула Айра осипшим голосом. — Ты хотел убить меня! — добавила она, слегка откашлявшись.

Энви нахмурился. Его лицо выражало явную растерянность. Он пошатнулся в её сторону, и Айра мгновенно отступила.

— Стой там! Не делай вид, что ничего не понимаешь! — приказала она. Энви, словно поняв её язык, послушно остановился. В его синих глазах больше не было ни ярости, ни злобы — только растерянность и странная, глубокая грусть.

— Айра. Возможно, он ничего не помнит, — жалобно произнёс Юмэ, слегка коснувшись её спины. Пленница ощутила, как по позвоночнику пробежал холодок.

— Всё он помнит! — прорычала Айра, почувствовав, как её нижняя губа задрожала. Она хотела оскорбить Энви, но слова застряли в горле.

— Он был под заклятием, — раздался низкий, властный голос Домару.

Айра резко обернулась. Рядом с фантомом стоял огромный человекоподобный пёс в золотых доспехах. В когтистой руке он сжимал меч Мора — артефакт, который перенёс их с арены в это мрачное место.

Повисла напряжённая пауза. Айра смотрела на Домару, ощущая, как внутри закипает сомнение. Она сделала осторожный шаг назад и, схватив пса за локоть, встала за его спиной.

— Где мы? — едва слышно спросила Айра, чувствуя, что страх постепенно отступает. Её ноги перестали быть ватными, а сердце замедлило ритм.

Домару взглянул на неё сверху вниз и заговорил:

— Запретный мир Мора. Пространство, которое открывается само по себе. Сюда невозможно попасть, если меч того не захочет, — глухо ответил пёс. Его мягкая рука легла на плечо Айры, и он по-доброму прижал её к себе.

Айра запрокинула голову и улыбнулась. Домару подмигнул тёмным глазом, а затем, осторожно высвободив свою руку из объятий пленницы, зашагал вперёд.

Следом почти бесшумно шёл Юмэ, любопытно вертя полупрозрачной головой и отбрасывая фантомные перья. Касаясь земли, они мгновенно исчезали.

Путники сделали пару десятков шагов, и сквозь толщу тьмы Айра разглядела стену.

— Это лабиринт Окатука, — предположил Домару, ступая по дороге вдоль каменной преграды.

— Ты уже был здесь? — тревожно спросила Айра, стараясь не отходить от него дальше вытянутой руки.

— Однажды был, — ответил Домару.

— А когда мы вернёмся домой? — спросил Юмэ.

Домару резко остановился и, не разворачиваясь, бросил короткий взгляд на фантома.

— Вам придётся пройти этот лабиринт… Или умереть, — добавил он спустя паузу.

От этих слов желудок Айры сделал сальто, и где-то под ребром больно закололо. Она застыла, словно в ледяной хватке, не в силах сделать шаг. Они с Юмэ переглянулись. Некогда спокойное лицо фантома теперь выражало недоумение.

— Этот лабиринт был создан моим хозяином, — задумчиво произнёс Домару. — И я, как хранитель части его знаний, могу пройти его без особых усилий.

— Фух, ты нас напугал! — выдохнула Айра, схватившись за грудь. Она уже начала улыбаться, но, заметив мрачное выражение на морде Домару, тут же отбросила радость.

— Вы должны пройти его сами. Без меня, — тихо добавил полупёс. — Иначе это не будет иметь никакого смысла. Если Лабиринт впустил вас, значит, духу меча что-то нужно.

— Но как? Как мы справимся без тебя? — спросила Айра, не скрывая тревоги. Она почувствовала, как надежда угасает, словно пламя, задутое ветром. Горло сдавило спазмом, от которого перехватило дыхание.

— Лабиринт устроен так, что даже смертный человек способен найти из него выход. Нужно лишь думать и доверять друг другу, — голос пса сделался мягче. — Кстати, не пробуй использовать бусины браслета. Здесь они бесполезны, — договорил Домару и медленно попятился в сторону. — Там вход, — он указал на большие ворота, которые с трудом различались во мраке. А затем, прежде чем кто-то успел задать ещё хоть один вопрос, резко взмахнул мечом Мора.

Перед Домару открылся портал, наполненный глухой, непроницаемой тьмой. Айра бросилась вслед, протягивая руку, но дыра тут же свернулась в крохотную невидимую точку, растворившуюся в воздухе, отчего ладонь пленницы лишь сжала пустоту.

В отчаянии Айра обернулась к спутникам. Энви и Юмэ смотрели на неё потерянными, полными безнадёжности глазами, словно до них только сейчас дошла вся тяжесть их положения.

Айра ощутила, как холодная волна пробежала от затылка вниз по позвоночнику. Она одна — в странном, ужасном мире, с человеком, который всего несколько минут назад хотел её убить. А вокруг нет никого, кто мог бы её защитить. Ни кулона, ни меча Мора — лишь простой браслет с бусинами, когда-то подаренный Лизардом. Нервно перебирая камни пальцами, Айра пыталась унять тревогу. Но это не помогло.

Она соскользнула на колени, прижавшись спиной к стене, и громко разрыдалась. Айра так горько плакала, что не заметила, как к ней подошёл Энви. А может, просто не хотела замечать. Ей было всё равно. Но когда его тёплые руки коснулись плеч, пленница невольно вскрикнула и отшатнулась, однако Энви по-дружески крепко обнял её.

Чтобы понять, что он не опасен, ей даже не нужно было знать кайский. Утерев лицо, она немного отстранилась и заглянула в его бездонные голубые глаза. В них отражались боль и искренность. Что именно её тогда удержало — усталость, отчаяние или взгляд Энви — Айра не знала. Но впервые страх не взял верх.

Убедившись, что Айра успокоилась, Энви осторожно помог ей подняться. Медленно они подошли к массивной железной двери, которая уже была приоткрыта, словно приглашала внутрь. На её поверхности виднелись три надписи, и только одна из них была на знакомом языке:

— У каждого свой путь, — прочитала Айра.

— Они все имеют один смысл, — проговорил Юмэ, внимательно пробежав глазами по строкам.

Затем все трое обменялись насторожёнными взглядами и, не сговариваясь, шагнули внутрь.

Как только они оказались в лабиринте, массивные двери с гулким эхом захлопнулись. В ту же секунду вспыхнули свечи, отбрасывая на стены пляшущие тени. Теперь перед ними простирался длинный коридор, освещённый сотнями свечей. Массивные каменные стены взмывали вверх и терялись в непроглядной чёрноте, словно небо исчезло, спрятав их в каменном мешке.

Энви отчаянно дёрнул створки, пытаясь вновь открыть врата, но те даже не дрогнули.

— Это лабиринт, поэтому нужно помечать дорогу, иначе будем кружить бесконечно, — тихо сказал Юмэ, когда они осторожно шагнули вперёд.

Ребята так и поступили.

Айра оторвала уже болтающийся лоскут и бросила его на землю, обозначая пройденный путь. На следующем повороте Энви последовал её примеру, оставляя за собой небольшие клочки, оторванные от рубахи.

Шаг за шагом они углублялись в лабиринт, блуждая по извилистым коридорам, выбирая повороты скорее наугад, чем опираясь хоть на какой-то здравый смысл.

Всю дорогу Юмэ безуспешно пытался пройти сквозь стены, а фиолетовые глаза Айры, несмотря на все её усилия, не давали ни малейшего проблеска магии.

Измотанная долгим блужданием, Айра опустилась на холодную рыжую землю. Бессилие, словно вязкая тьма, медленно охватывало каждый сантиметр её слабого тела. Она тяжело выдохнула, прислонившись к каменной стене. Энви натянуто улыбнулся и без слов плюхнулся напротив, однако усталость в его взгляде была настолько явной, что улыбка показалась Айре совсем неуместной.

Затем Энви что-то негромко произнёс. Голос его звучал слабо и глухо. Прослушав кайскую речь, Юмэ тихо вздохнул и перевёл: — Энви говорит, что Бьяко сожалеет. Они оба не хотели нападать на тебя. Дракон утверждает, что разум Энви затуманила Николь — сестра Распида.

Айра молча перебирала бусины браслета, скользя пальцами по гладкому камню. Её тревожный взгляд упал на Энви. На его лице застыла тень вины, но понять, что он чувствует на самом деле, было невозможно.

— Энви говорит, что Бьяко стал чаще появляться у него в голове, — произнёс Юмэ с ноткой сожаления. — Постоянно его унижает, называет неудачником. Со слов Бьяко, именно из-за Энви они потерпели поражение на соревнованиях, хотя в соперницы им досталась такая слабая противница, как ты... — последние слова Юмэ вымолвил особенно тихо.

— Такая слабая, как я, — с горечью повторила Айра, сжигая Энви испепеляющим взглядом. Тот, заметив её злость, смущённо опустил глаза.

Она уже собиралась спросить у Юмэ: «Как ты думаешь, кто же победил на соревнованиях?», но, вспомнив, что Распид тоже вышел на Арену, невольно прикрыла слегка приоткрытый рот.

«Кто мог противостоять Распиду?» — пронеслось в её голове. «Разве мог найтись кто-то круче него?» Подобная мысль показалась ей настолько нелепой, что она едва заметно улыбнулась. «А ещё это предсказание...» — Айра покосилась на Юмэ. «Если верить словам фантома, в будущем Распид должен умереть от руки Бьяко на опушке возле замка. Значит, всем остальным участникам не повезло оказаться в числе его противников».

«А что, если бы он дрался с Бьяко?» — Айра пристально посмотрела на Энви.

Каец сидел, оперевшись на холодную стену, и рассеянно теребил изодранную чёрную рубаху. В его жестах читалась тревога, а пальцы будто пытались спрятаться в складках ткани, словно он искал в этих движениях хоть каплю утешения или защиты от собственных мыслей.

В тот же миг в памяти Айры вспыхнули жуткие воспоминания.

Перед глазами вновь возник Энви, за спиной которого раскинулись огромные алые крылья. Его кожа потемнела, покрылась грубыми чешуйками, почти такими же, как у зверя из подземелья. В мощной когтистой руке он, будто играючи, вращал тяжёлый меч, приближаясь всё ближе и ближе. Вот он уже занёс клинок, и сердце Айры болезненно сжалось. Видение оказалось настолько ярким, что она невольно застонала, привлекая к себе внимание. Айра заморгала, осмотрелась по сторонам, пытаясь убедиться, что она не на арене. Перед ней находились лишь мрачные стены лабиринта и усталые товарищи. Сердце колотилось всё сильнее и сильнее, но разум наконец прояснился. — Подождите! — выкрикнула она, подскочив на ноги. — Энви ведь может поменяться местами с Бьяко! Как тогда. Он взлетит и посмотрит, где выход!

Но едва слова слетели с её губ, как тело пронзила резкая, холодная волна ужаса.

«А что, если всё повторится? Вдруг Энви снова сойдёт с ума и нападёт на неё? Кто защитит, если рядом нет ни Домару, ни меча, ни даже кулона?»

Айре стало тяжело дышать. Лицо побледнело, а пальцы судорожно сжали бусины браслета.

Тем временем Юмэ уже успел перевести её слова на кайский, но в ответ Энви лишь покачал головой.

— Он боится уступать ему место, — тихо проговорил Юмэ. — Обычно это происходит бессознательно, и тогда Энви сам возвращается. Но если он добровольно отдаст контроль над телом... разве он сможет вернуться?

Ничего не ответив, Айра опустила голову.

Пауза затягивалась, становясь всё более мучительной. Наконец Энви тяжело вздохнул, закрыл лицо ладонями и что-то устало пробормотал.

— Они с Бьяко никогда не ладили, — пояснил Юмэ. — Энви ему не доверяет.

Услышав перевод, Айра, превозмогая страх, подошла к Энви. Не сказав ни слова, она молча взяла его за руку, помогая подняться на ноги.

Посмотрев на высокого, сильного, но при этом морально сломленного юношу, Айра понимала: такой недотёпа, как Энви, вряд ли способен причинить ей зло — скорее, он вызывал лишь жалость.

— Я не держу на тебя зла, — тихо сказала Айра и, немного переведя дух, первой шагнула вперёд по коридору лабиринта.

Ребята без лишних слов последовали за ней.

На этот раз тишину нарушило громкое урчание. Этот предательский звук вырвался из желудка Айры, отчего Энви невольно улыбнулся, а сама пленница густо покраснела. Она резко отвернулась и прибавила шагу, но уже через мгновение в животе Энви «заквакало» ещё громче, словно где-то внутри него весенние жабы устроили хор.

— Мы здесь умрём, — простонала Айра, чувствуя, как голод и усталость мучительно сводят её с ума.

Похоже, Энви был с ней полностью солидарен: он схватился за урчащий живот и обречённо вскинул голову к непроглядно чёрному небу.

Казалось, их блуждание было абсолютно бессмысленным. Они отрывали клочки одежды и бросали их на землю, но ещё ни разу не наткнулись на уже пройденный путь. Теперь блуза Айры скорее напоминала топ, а рубашка Энви по краям была изодрана в лохмотья.

Когда они стали походить на потрёпанных бродяг, стало ясно — портить одежду дальше нельзя, иначе можно окончательно лишиться остатков приличия.

— Давайте вернёмся назад? — с тревогой предложил Юмэ. — Нужно кое-что проверить.

Ребята развернулись и двинулись обратно. Но едва они свернули налево, туда, откуда пришли, как обнаружили: все оставленные клочки ткани бесследно исчезли.

— Прекрасно, — обречённо вздохнул Юмэ, оглядываясь на спутников. — Жаль только, что не проверили этого раньше.

— Какие же мы дураки! — завопила Айра. Её мысли лихорадочно метались.

«Теперь они точно потерялись, и вряд ли смогут найти выход».

— Юмэ! — вскрикнула она. — Почему ты сразу не догадался пойти назад?

Айра уже собиралась выговорить ему всё, что накопилось, как вдруг её осенило. Она резко отскочила от фантома и повернулась к кайцу. — Бьяко, — её голос слегка дрожал. — Ты сейчас слышишь меня? Она уставилась в синие глаза, словно пытаясь найти в них ответ. По спине пробежал холодок, и Айра осознавала: пришло время рискнуть. По крайней мере, лучше погибнуть от руки дракона, чем медленно угаснуть здесь от голода и жажды. Юмэ уже открыл рот, чтобы перевести, но неожиданно Энви заговорил первым. — Он слышит, — перевел фантом. — Бьяко, миленький, — Айра взяла Энви за руки и привстала на носочки, стараясь быть к нему ближе. — Нам очень нужна твоя помощь. Мы на грани... Если не найдём выход — мы погибнем, — протянула она умоляюще. Энви на мгновение замер, словно прислушиваясь к голосу внутри себя. А после его лицо помрачнело, и он устало покачал головой. — Дракон говорит, что не может просто так поменяться с Энви местами, — с досадой начал Юмэ. — Для этого Энви должен быть в состоянии полусна или бессознания. Даже если он сто раз даст своё согласие, Бьяко не сможет занять его место.

— Но он собирался сделать это в будущем, — сказала Айра почти шёпотом, аккуратно косясь на Энви.

— Конечно, со временем воля Бьяко начнёт подавлять соперника, пока полностью не возьмёт над ним контроль. Но это ещё не скоро, — грустно ответил Юмэ.

— И что же нам теперь делать? — затряслась Айра, не сумев скрыть отчаяние.

— Медитировать, — спокойно предложил Юмэ, будто это было самым очевидным в мире решением.

Через несколько мгновений ребята уже сидели на холодном полу лабиринта. Айра скрестила руки на груди, пытаясь успокоиться; Энви опустил голову и нервно перебирал уголок изодранной рубахи, а Юмэ сидел с прямой спиной и закрытыми глазами. Все трое пытались погрузиться — если не в глубокий транс, то хотя бы в лёгкий, спасительный сон.

Тишина лабиринта действительно успокаивала, но мысли, роившиеся в голове Айры, не давали покоя. Бьяко, соревнования, Распид… трибуны с алыми диванами и тысячи Высших. Всё мелькало перед глазами, словно безумный хоровод, путая и будоража сознание. То и дело Айра открывала глаза и разочарованно их зажмуривала, замечая, как тревожно дёргались веки Энви. Вероятно, в его голове творился хаос куда похлеще её собственного. Спустя минуту усилий Энви резко вскочил на ноги, что-то буркнул и направился в другую сторону длинного коридора. Юмэ молча схватил его за руку. — Он хочет в туалет, — перевёл фантом, продолжая удерживать Энви. — Из-за этого он не может сосредоточиться. Услышав перевод, Айра неохотно пробормотала: — Мне тоже надо, — её лицо мгновенно вспыхнуло от смущения. — Но если вы зайдёте за угол, где гарантия, что мы снова найдём друг друга? Юмэ обменялся парой слов с Энви, затем пожал плечами и тихо ответил:

— Мы можем просто отвернуться.

— Я не собираюсь делать это при вас! — резко бросила Айра, сразу поняв, о чём шла речь. От возмущения лицо вспыхнуло ещё сильнее. — Может, у вас, Высших, рамки приличия размыты, — обратилась она к фантому, — но у нас, людей, принято стесняться друг друга.

— Птос, — буркнул Энви, явно теряя терпение. Он демонстративно отвернулся и, не обращая внимания на спутников, чуть приспустил штаны.

— Я лучше умру, чем опущусь до такого! — Айра резко развернулась, прикрыв глаза ладонью. — Лучше заблудиться в этом чёртовом лабиринте! — с этими словами она рванула прочь, но Юмэ тут же схватил её за руку.

— Отпусти! Делайте что хотите, но я при вас писать не буду! — вспыхнула она, вырвавшись из хватки. Быстрым шагом она метнулась за поворот, но, немного поколебавшись, резко выглянула обратно. Юмэ и Энви всё ещё были на месте. Последний как раз закончил свои «дела» и непонимающе на неё уставился. Айра поморщилась, затем снова скрылась за поворотом и крикнула:

— Вы меня слышите?

— Ты буквально за углом! — негромко рассмеялся Юмэ, выглядывая из-за стены лабиринта. В голосе фантома появилось что-то странное. Он стал писклявее и, как показалось Айре, неприятнее.

— Не смей подглядывать! — проворчала Айра, чувствуя, как внутри всё сжалось от неловкости и напряжения. Полупрозрачная голова тут же исчезла. На секунду Айра запаниковала, но, услышав мелодичную кайскую речь, мгновенно успокоилась.

Сообщив, что закончила, она вернулась за угол, попутно поправляя штаны, как вдруг прямо перед её взором мелькнул оскаленный череп.

— Бу! — крикнул Энви с довольным видом.

Айра взвизгнула, от чего по всему лабиринту разлетелось эхо. Она резко вскинула руки, вжалась спиной в холодную стену. На несколько мгновений мир будто перекосился, в ушах зазвенело, а ноги предательски подкосились. Секунду она тяжело ловила ртом воздух, а затем, не раздумывая, с размаху ударила Энви в грудь.

— Придурки! — выкрикнула она, срываясь на полувсхлип. — Совсем с ума сошли?!

Чуть не сломавшись пополам, Юмэ и Энви сильно хохотали. Щёки Айры горели от унижения, а в глазах предательски защипало.

Не дожидаясь ответа, она развернулась на каблуках и стремительно зашагала вперёд.

Какое-то время они шли молча — вернее, молчала только Айра, тогда как Юмэ и Энви вполголоса переговаривались на кайском и время от времени странно хихикали, пока вдруг не наткнулись на россыпь белёсых останков.

— Ещё один человек? — осторожно произнёс Юмэ, подходя ближе.

Когда все трое окружили останки, Энви равнодушно пнул кости носком сапога.

Неожиданно для себя Айра почувствовала, как её охватывает странный приступ гнева.

— Ты вообще понимаешь, что творишь?! — её голос сорвался на крик. — До вас никак не доходит, что мы тоже можем умереть здесь?! Почему вам весело?! Это что, опять Бьяко развлекается?! Или ты, Энви?! Кто из вас троих вообще додумался меня напугать?

Услышав перевод, каец на мгновение нахмурился, затем равнодушно пожал плечами и что-то проговорил.

— Он не умрёт от голода, — сообщил Юмэ. — Энви полудракон и может обходиться без еды неделями, хотя и будет страдать от жажды. Его организм будет питаться внутренним Ра. Так что единственная, кому стоит здесь волноваться, — это ты, — презрительно заметил фантом.

От такого заявления Айра опешила. Рот её приоткрылся, а брови взлетели вверх.

«А ведь они правы», — с обидой пронеслось в её голове.

Она стиснула зубы и тяжело выдохнула, не отводя взгляда от Энви, ощущая, как в груди снова вспыхивает смесь страха и негодования. С каждой секундой эти двое раздражали её всё сильнее.

— Кстати, — снова хихикнул Юмэ, уже даже не пытаясь скрыть улыбку, — я слышал, что драконы могут прожить без воды больше месяца.

А потом, как ни в чём не бывало, сухо добавил:

— А мне она и вовсе не нужна.

Услышав про воду, Айра сглотнула сухую слюну. Горло болезненно сжалось, словно туда насыпали горячего песка.

— Пожалуйста, не напоминай мне о воде, — раздражённо простонала Айра, чувствуя, как от одного только слова жажда усилилась вдвое.

В лабиринте ей было тяжелее всех: с самого утра она ничего не пила и не ела, боясь, что во время соревнований захочет в туалет, а просить об этом Распида она не смела бы даже под угрозой смерти.

Пока Айра раздумывала, Юмэ тихо хмыкнул и, бесцеремонно оттеснив её плечом, ускорил шаг, догоняя Энви.

«Эти Высшие что, даже идти со мной рядом не хотят?» — опешив, Айра смотрела в спины приятелей — или не таких уж и приятелей, скорее злых и равнодушных спутников. «Чем я хуже их — духа и жалкого неудачника?» — подумала она.

Отчаянно пытаясь доказать, что не беспомощна, Айра вновь напрягла глаза, но лишь зря потратила последние крохи и без того скудных человеческих сил.

«Я не бесполезна!» — крикнула она про себя, будто это могло что-то изменить.

— Подождите меня… — в который раз прохрипела Айра, едва переставляя ноги.

— Из-за тебя мы плетёмся, как черепахи, — равнодушно начал Юмэ. — А Энви и вовсе считает тебя обузой.

От этих слов что-то внутри болезненно скрутилось в узел. Айра хотела ответить, раскрыла рот — и с горьким отчаянием захлопнула его. Из глаз полились слёзы, которые она поспешно смахнула испачканным рукавом.

Почему её друзья так разительно изменились, Айра не знала. «Неужели в тяжёлой ситуации проявляется подлинная сущность Высших? Каждый сам за себя», — подумала она и в отчаянии ещё раз напрягла зрение.

«Ну же...» — умоляла она себя. — «Это единственное, о чём я прошу. Дорогая печать, покажи мне выход!»

Это усилие стоило Айре последних сил. Голова раскалывалась от боли, глаза защипало так сильно, что пришлось зажмуриться. Обессиленная, она рухнула сначала на колени, затем оперлась руками о землю и горько разрыдалась. Несколько раз она моргнула, чтобы прояснить взгляд, а когда успокоилась, поняла, что всё вокруг заиграло новыми красками.

Стоя на четвереньках, Айра вдруг ощутила мягкое покалывание живой, свежей травы. Некогда сухая, рыжая земля теперь была застелена густым ковром разнообразных трав и цветов. Айре даже показалось, будто она перенеслась на настоящий луг.

С одного из цветков вспорхнул мотылёк, взлетая вверх и растворяясь в темноте неба. Следом за ним поднялись сотни других бабочек, наполняя оживающее пространство лабиринта дыханием новой жизни.

Высокие стены, некогда строгие и безжизненные, теперь покрывались плотным изумрудным ковром мха. Казалось, природа постепенно возвращала себе пространство, некогда похищенное камнем.

Айра коснулась стены, затем сорвала травинку. Всё было настоящим, физическим, осязаемым.

Слева от неё из стены выступал маскарон — каменный фонтан в форме загадочного женского лица, изо рта которого тонкой струйкой лилась прозрачная вода. Медленно скользя по гладкой поверхности, она падала вниз, наполняя пространство тихим, мелодичным журчанием.

Заворожённая Айра огляделась, но когда её взгляд упал на друзей, она замерла. Всё тепло, вся лёгкость и волшебство момента мгновенно испарились, сменившись ледяной волной ужаса.

То, что двигалось впереди, не было ни Юмэ, ни Энви. Там брели два кошмарных существа. Их высокие костлявые фигуры с неестественно вытянутыми конечностями двигались резко и судорожно, словно их суставы были сломаны, а мышцы дёргались от невидимых спазмов. Бледная, натянутая кожа плотно облегала острые кости, а головы, едва удерживавшиеся на искривлённых шеях, были слегка склонены набок.

Их болезненно-бледная кожа казалась Айре чужеродной, неживой, с синеватыми венами, пульсирующими прямо под поверхностью. Из спин торчали осколки костей, покрытые запёкшейся чёрной кровью, а пальцы заканчивались длинными, острыми когтями, неестественно загнутыми внутрь.

Айра почувствовала, как её тело онемело: дыхание перехватило, холодный пот побежал по позвоночнику. Чудесный луг и мерцающие бабочки теперь казались жестокой насмешкой, прикрывающей нечто зловещее. Она боялась пошевелиться, боялась даже дышать — словно одно неверное движение могло заставить эти создания обернуться. И, будто услышав её мысли, они одновременно повернулись. Айра с ужасом заметила, что их глазницы зияли пустотой, а движения были неестественно синхронными, будто ими управляла одна и та же тёмная воля.

Айра вскрикнула, ощутив, как ледяной ужас парализует тело, не давая вздохнуть. Когда жуткие создания качнулись в её сторону, она словно очнулась — в тот же миг сорвалась с места и бросилась бежать. В ушах стучала кровь, перед глазами мелькали бесконечные каменные стены и узкие повороты, которые она выбирала интуитивно, спасаясь от кошмарных преследователей.

Она неслась по лабиринту, пока силы окончательно её не покинули. Тогда, резко обернувшись, пленница споткнулась о корягу, рухнув на холодную рыжую землю. Луг исчез. Трава и цветы словно растворились во мраке. Теперь вокруг царила лишь мёртвая тишина и суровая реальность каменного лабиринта, будто недавний волшебный мир оказался жестокой иллюзией, рассеявшейся от дыхания страха.

«Когда я повернула за угол, я действительно потерялась! Вот почему они вели себя так странно! — С ужасом поняла Айра: всё это время она шла не с друзьями, а с их жуткими подобиями. Лабиринт подменил их, а она даже не заметила».

Сердце бешено колотилось, будто вот-вот вырвется из груди, а дыхание обжигало горло. Теперь, в болезненном озарении, она наконец поняла, почему друзья казались такими мерзкими, такими неестественными.

Тяжело дыша и едва удерживая сознание, Айра прижалась к холодной стене лабиринта, всем телом почувствовав её безжалостную сырость. В гнетущей тишине, окружённая бесконечным мраком запутанных коридоров, она с ужасом поняла, что теперь осталась совершенно одна.

Глава 36

Мягкая, тягучая темнота окутывала всё вокруг, словно вязкая ткань, обтянувшая воздух, мысли и чувства. Бьяко лежал посреди непроницаемой бездны, раскинув руки и бессильно вглядываясь в пустоту, надеясь зацепиться хоть за что-то настоящее.

Тишину время от времени пронзали приглушённые голоса, доносившиеся сквозь толщу тьмы. Бьяко сразу их узнал — Юмэ и Энви. Они говорили на Кайском — одном из человеческих языков, распространённом в южных широтах мира Драконов.

Из обрывков разговора он понял, что ребята искали Айру.

Устав лежать в пустоте, Бьяко решил встать и размяться. Он потянулся, расправив затекшие плечи, и зашагал в неизвестном направлении. Точнее — направления здесь и вовсе не было. Подсознание Энви являлось для Бьяко пустой тюрьмой, разбавленной голосами и редкими картинками из внешнего мира.

С каждым шагом раздавался странный звук — мокрый, хлюпающий, словно он шлёпал по воде. Как и прежде, под ногами ощущалась гладкая и твёрдая поверхность, но звук не исчезал.

— Что за...

Бьяко резко остановился.

По тёмному пространству пола пробежала еле заметная рябь. Ещё шаг, и от места, куда он наступил, вновь разошлись круги. Каждое его движение отзывалось не только хлюпающим звуком, но и лёгкой волной.

— Мне приходится ходить по воде только потому, что ты нытик! — рявкнул Бьяко. Он знал, что Энви его услышит. — Всё твоё подсознание — стоячая мутная вода! — со злостью добавил он.

— Заткнись! — прозвучал объёмный страдальческий голос. По всей видимости, Энви снова плакал.

Бьяко усмехнулся, сунул руки в карманы и пошёл дальше. Он пытался понять, откуда доносятся голоса, но, как ни прислушивался, не мог определить направление.

— Если бы на твоём месте был я... — Бьяко шагнул в сторону, и темнота сжалась вокруг, словно кольца змеи. — Мы бы тогда выиграли те жалкие соревнования. Драконья броня не знает преград. Я бы прошёл любой барьер и разорвал Ардни, пусть даже ценой собственной жизни.

Тихое эхо подхватило последние слова, многократно повторяя: ценой собственной жизни... жизни... жизни...

Бьяко замер, наклонив голову, как хищник, выслеживающий добычу. Он надеялся рано или поздно разыскать источник звука, снять сдерживающую печать, выбраться из тьмы подсознания и навсегда завладеть этим телом.

— А ты? Ты даже против Николь не смог устоять, — крикнул дракон. — Марионетка. Игрушка в чужих руках. В тебе течёт моя кровь, а ты даже не пытался сопротивляться.

Где-то в глубине мрачного пространства раздался тихий стон.

— Бесполезный. Ты только мешаешь, — выдохнул Бьяко, и этого, наконец, хватило, чтобы неудачник Энви сдался.

Бьяко не услышал ответа, но почувствовал движение, а затем — удар.

Отголосок боли эхом прокатился по их общему сознанию. От встряски Бьяко свалился на пол и громко расхохотался. Владелец сосуда по собственной воле со всей силы ударился головой о стену.

— Слабак, — прошипел Бьяко, ощущая, как медленно погружается под воду, по которой только что ходил. Когда твёрдая, сковывающая поверхность дошла до горла, он зажмурился, провалился в темноту, а затем резко открыл глаза.

Первое, что он почувствовал, — тепло крови, стекающей по пульсирующему лбу. Чужое тело охватила тяжесть. Оно словно забыло, как подчиняться.

— Наконец-то... — хрипло выдавил Бьяко, смакуя вкус каждого слова. — Я снова хожу. Снова дышу. Снова чувствую себя живым.

Он поднял взгляд. Перед ним стоял растерянный фантом.

— Демон, — Бьяко скользнул по нему презрительным взглядом. Юмэ мгновенно отскочил в сторону. — Одним движением рук... — Бьяко медленно развернул ладонь, сжимая и разжимая пальцы. — Я мог бы вырвать твоё сердце.

— Я наполовину Арбо, — мягко, но уверенно сказал Юмэ на кайском. — Разве нам нужна бессмысленная вражда? Не лучше ли потратить это время на поиски Айры?

— Тогда говори на Арбо, — процедил Бьяко сквозь зубы. — Мне куда привычнее слышать речь Высших, а не бормотание смертных.

Юмэ спокойно кивнул и уже на Арбо произнёс:

— Энви хотел, чтобы ты помог найти Айру. Нам нужны её глаза, и она, наверное, испуга...

Не успел Юмэ договорить, как за спиной Бьяко с хрустом распахнулись огромные алые крылья. Изломанные, перепончатые, словно выкованные из металла и обтянутые красной кожей, они с ревом разорвали застоявшийся воздух. В тот же миг по телу, начиная с локтей и бёдер, быстро скользнула драконья броня, как живые щиты, холодно сжимая руки и ноги.

Бьяко взмахнул крыльями, и порыв ветра с гулом подбросил его ввысь. Он стремительно рванул вверх, разрезая темноту. Вот только стены, словно ожив, не спешили отпускать — они тянулись всё выше и выше, будто сам лабиринт решил соперничать с небом.

Более того, чем выше он поднимался, тем яростнее бесновался ветер — гулкий, свистящий, злой. Его удары сбивали Бьяко с курса, раскачивая, как безвольную куклу, а острые потоки стегали по крыльям, заставляя бороться за каждый взмах.

— Твою мать... — раздался голос в голове. — Стена бесконечная! — вопил Энви.

Бьяко, стиснув зубы, рванул ещё выше. Ледяной воздух сдавливал грудь, а ветер пытался разорвать его на части.

— И без тебя вижу, — прохрипел он, ощущая, как потоки не просто мешали подняться — они сбивали его с курса. Внизу на мгновение мелькнула крошечная фигура Юмэ. Но в ту же секунду яростный порыв ветра швырнул Бьяко о стену и закрутил в вихре.

— Бесполезно, — мрачно бросил Энви. — Теперь мы тоже потерялись...

Бьяко ненавидел признавать очевидное, но сопротивляться было бесполезно. Каждый взмах теперь лишь приближал падение. Он сложил крылья. Воздух завыл в ушах, перед глазами замелькали стены.

— Остановись. Мы разобьёмся, — протяжно кричал Энви, пока Бьяко с глухим ударом не приземлился на каменистую рыжую землю, оставив глубокий след от когтей.

— По крайней мере... мы пытались, — тихо выдохнул Энви. — А ещё я рад, что ты нас не угробил, — добавил он почти без сил.

Бьяко ничего не ответил. Лишь встал, разминая болевшие плечи. Несмотря на броню и кровь дракона, тело Энви оказалось достаточно слабым. Печать папоротника сняла проклятие рода Дессанини, и не будь в нём примеси лисьей структуры, Бьяко, вероятно, смог бы полностью обращаться в зверя.

Из-за использования формы в Бьяко осталось так мало Ра, что он обессиленно сполз на землю. Крылья и броня исчезли, оставив лишь жалкое тело полулиса.

Стоило ему вернуться в обычный облик, как предательский ветер тут же стих. Лабиринт снова погрузился в пустынную тишину.

С безразличием Бьяко обвёл взглядом безжизненный коридор. От назойливого демонёнка он наконец-то отделался.

— Ещё бы избавиться от Энви... и вернуть своё тело, — скривился Бьяко.

— Я всё слышу, — сухо заметил голос в голове.

В ответ Бьяко лишь хмыкнул. Несмотря на сковывающую боль, он поднялся и, опираясь на стену, захромал к концу коридора. Он не мог позволить себе отдохнуть, ведь если бы он уснул, вновь потерял бы контроль над телом.

В одном из поворотов Бьяко заметил воду, льющуюся прямо из трещины в стене. Тонкой струйкой она стекала вниз, образуя небольшую лужу. У Бьяко не было времени раздумывать. Чужое тело дрожало от усталости, сердце билось слишком часто, дыхание сбивалось.

— Проклятый сосуд, — выругался он, держась за стену. — Даже пить хочется как смертному.

Бьяко набрал воду в ладони, умылся, а затем сделал несколько жадных глотков. Вода была прохладной, но оставляла во рту странный сладковатый привкус. Едва жидкость провалилась в желудок, как мир вокруг дрогнул. Пол ушёл из-под ног, в глазах потемнело. Бьяко успел вздохнуть, прежде чем рухнул на землю.

Очнувшись, он обнаружил, что лежит на гладком полированном камне. Перед глазами мелькнули ровные стены, будто выточенные из гигантского гранитного монолита. Высокий потолок терялся в тени.

— Это точно не подсознание Нытика, — сказал он сам себе, осторожно вставая с пола.

В центре зала, прямо за его спиной, возвышалось каменное изваяние дракона, восседавшего на изломанном валуне. Бьяко сразу же его узнал. Раньше эта величественная статуя стояла в храме дракона, в середине таинственного леса, неподалёку от озера Грешников.

За спиной сидящего на камне зверя свисали полураскрытые крылья, испещрённые мелкой сетью глубоких трещин. Одна лапа крепко упиралась в пьедестал, другая была протянута вперёд. Раньше там покоилась книга клана, но теперь огромная ладонь оказалась пуста.

— Не может быть, — выдохнул Бьяко, обходя статую. — Это действительно «Асхара»? Но ведь мира драконов уже давно нет. Это что, какое-то воспоминание? — протянул он, не веря своим глазам.

Бьяко торопливо смахнул пыль с массивной железной накладки, намертво вбитой в камень. На ней чётко проступила надпись: «Тот, кто способен видеть, узрит истину».

Речь шла о книге драконов. Хоть Бьяко никогда её не читал, он прекрасно знал: сделать это могли лишь истинные представители клана первой ветви. Всем остальным существам, включая холоднокровных, могущественные строки выжигали глаза.

Бьяко коснулся дракона. На пьедестале, прямо под лапами, серебром замерцала ещё одна надпись: «Два, но одно. Лишь в доверии откроете выход».

— Раньше такого не было, — удивлённо произнёс Бьяко и медленно обвёл взглядом помещение.

Гладкие холодные стены, дракон, пьедестал и...

Бьяко резко замер. Рядом со статуей, на каменном полу, стоял небольшой керамический кувшин, прежде ускользнувший от его взора.

Бьяко присел на корточки. По стенкам кувшина шла аккуратная надпись: «Выпей меня и начни свой путь».

Брови Бьяко недовольно сдвинулись. Он вспомнил воду из трещины в стене, после которой очутился здесь.

Он поднёс кувшин к лицу. В нос тут же ударил слабый, почти сладковатый запах, напоминающий росистые травы.

Бьяко стиснул зубы.

— Я не настолько глуп, — тихо произнёс он и, не колеблясь, швырнул кувшин в сторону.

Тот со звонким треском ударился о стену и рассыпался на десятки осколков, которые, звеня, разлетелись по гладкому полу.

Бьяко выпрямился и снова оглядел комнату. Каменные стены. Ровные, серые... И запах — тот самый, что всегда сопровождал отца, когда он возвращался из леса в те далёкие годы.

«Неужели это и есть земля драконов?» — закралось в его голову.

Но что-то в этом храме было не так. От подножия статуи в разные стороны расходились две выщербленные полосы, утопающие в мягком голубоватом свечении. На концах этих путей виднелись тонкие каменные выступы, напоминающие какие-то механизмы. Напротив каждого из них находился запечатанный проход, увитый странными письменами.

Бьяко медленно подошёл к одной из плит и осторожно на неё наступил. Камень мягко дрогнул, опускаясь в нишу, и по выщербленному полу заструился золотистый свет, устремляясь к двери. С тихим скрежетом проход начал отворяться.

Внутри Бьяко взыграло первобытное желание — как можно скорее вырваться из храма и ступить на родную землю. С этой мыслью он ринулся к открытому проёму, но едва приблизился, как гранитная створка с грохотом сомкнулась прямо перед его носом.

— Что за... — прорычал он, с яростью развернувшись и кинувшись к другой плите. — Может быть, эта?

Он вскочил на выступ — всё повторилось. По полу пробежал золотой огонёк, и каменная глыба со скрежетом отворила новый проход.

Бьяко снова рванул к выходу, но в этот раз массивная створка захлопнулась с ещё большей яростью.

— Ха... — губы Бьяко исказились в презрительной усмешке. — Даже если я приму форму, я всё равно не успею проскочить. Надо что-то поставить на механизм...

Его взгляд невольно скользнул по храму в поисках подходящего предмета. И как ни в чём не бывало, возле подножия статуи стоял тот самый разбитый кувшин — целый и невредимый. Отбросив попытки выбраться, Бьяко поспешил к нему.

— Выпей его, — раздался в голове глухой голос Энви.

— Помолчи! — бросил Бьяко, вновь схватив кувшин. — Ты ничего не понимаешь! Это ловушка лабиринта!

— Когда ты не сможешь сопротивляться, — холодно отозвался Энви, — это сделаю я.

Тишина давила на виски. Бьяко боролся с собой, шагая из стороны в сторону и скалясь на кувшин, как на злейшего врага.

— Проклятие, — процедил он сквозь зубы и с размаху ударил кулаком по камню. Острая боль пронзила руку — он забыл, что больше не защищён драконьей бронёй.

— Если этот лабиринт так хочет, я выпью это, — прорычал Бьяко и, не раздумывая, сделал несколько жадных глотков.

Как только жидкость скользнула в горло, его тень дрогнула. Сначала едва заметно, словно от лёгкого ветра. Но уже через мгновение она начала искажаться, трепетать и вытягиваться вверх. Из темноты медленно поднималась фигура — тёмная, расплывчатая, словно сама тьма ожила и вырвалась наружу.

И тут он почувствовал, как что-то меняется в нём самом. Дыхание сбилось, кончики пальцев сжались, будто их охватил ледяной холод. По телу пробежала дрожь, а кожа покрылась сетью тонких светящихся линий, переплетающихся в причудливые узоры. Ладони стали полупрозрачными — его тело менялось прямо на глазах.

А тем временем неизвестная фигура, уже почти полностью поднявшаяся, начала приобретать знакомые очертания.

Бьяко больше не был один. Перед ним растерянно моргнул Энви. Настоящий. Материальный. Бледный и испуганный, словно сам не понимал, что с ним произошло.

— Ха... — тихо усмехнулся Бьяко, проведя рукой по голове, и вдруг замер. Волосы оказались грубыми, не такими, как у Энви.

На мгновение он задумался... и, чтобы окончательно убедиться, сунул руку в штаны.

— Два. Конечно, два, — пробормотал он, поняв, что снова находится в собственном теле. Ведь одним из отличий между теплокровными и холоднокровными оставалась одна характерная анатомическая деталь, которую он сам шутливо называл «резервным экземпляром».

Бьяко хлопнул себя по бедру, будто приветствуя старых знакомых.

— Ну что, ребята, с возвращением, — ухмыльнулся он. — Если бы я знал, что эта вода вернёт мне родное тело, выпил бы её раньше.

В отличие от Бьяко, Энви не радовался. Он стоял, едва дыша.

В тусклом голубоватом свете, падающем из центра купола, его лицо действительно напоминало черты клана Дессанини: заострённое, огрубевшее, словно высеченное из камня. Но всё это не могло скрыть одного — перед Бьяко дрожала обычная жертва, прижатая к стене настоящим драконом.

— Что, стоя напротив, уже не такой смелый? — процедил Бьяко сквозь зубы и шагнул к кайцу.

Энви дёрнулся, сделал шаг назад и, оступившись, тяжело рухнул на спину. В панике он тут же начал отползать, скребя пальцами по холодному камню. Ладони срывались, скользя по гладкой поверхности, а глаза метались в поисках выхода, отражая растерянность и отчаяние.

— Вставай на механизм, если хочешь отсюда выбраться, — жёстко бросил Бьяко, кивнув в сторону одной из плит.

Энви послушно выполнил приказ. Озираясь по сторонам, словно ища поддержки, он медленно подошёл к механизму и неуверенно наступил. Свет змеёй скользнул по полу, охватил нацарапанные надписи, и гранит послушно отъехал в сторону, открывая путь.

— Не двигайся! — пригрозил Бьяко. — Или живым отсюда не выйдешь.

Энви задрожал ещё сильнее и молча кивнул. А Бьяко, не скрывая довольной ухмылки, шагнул в открывшийся проём.

«Вот и всё. Так просто», — подумал он, ступая по однообразному коридору. Здесь было узко и темно, но хищные глаза хорошо различали очертания даже в кромешной тьме.

Бьяко прошёл с десяток поворотов, прежде чем оказался перед новой дверью.

«Такая же, как и прежде», — прикинул он, наступив на плиту.

Вспыхнул свет, каменная преграда вновь открыла путь, но как бы он ни старался, добежать до её закрытия не успевал.

— Что за чёрт... — прошипел Бьяко, разочарованно стукнув ногой по каменной глыбе. Сильное драконье тело, в отличие от прежнего сосуда, почти не ощутило боли.

Выдохнув, Бьяко резко развернулся и, подавляя раздражение, побежал назад, сквозь переплетение пустых коридоров.

Скоро он снова оказался в главном зале, у подножия статуи Асхара. К его досаде, Энви всё ещё стоял на пьедестале, опустив плечи и беспомощно озираясь по сторонам. Бьяко даже показалось, что тот и не пытался выбраться — просто ждал, как загнанный зверёк, не решаясь сдвинуться с места.

— Почему ты вернулся? — тихо спросил Энви.

— Не спрашивай, — сквозь зубы прошипел Бьяко.

Он понял. Лабиринт даже не пытался скрыть свой замысел. Путь предполагал двоих участников — и никак иначе.

— Проклятый лабиринт... — зарычал Бьяко, вновь принимая форму. Из-за спины вырвались крылья, а руки и ноги покрылись красной чешуей.

От вида полудракона Энви едва слышно застонал и, не удержавшись, соскочил с пьедестала. Его охватила паника — он вжался в стену, словно надеясь стать её частью.

Бьяко отступил назад, стиснув когтистые пальцы так, что те заскрипели друг о друга.

— Хватит бояться, — прорычал он. — Лучше ищи способ выбраться отсюда.

Энви, слегка дрожа и стараясь держаться на расстоянии, судорожно принялся делать вид, что занят поисками.

Они потратили немало времени, проверяя каждый камень, каждую выемку в стенах. Искали скрытые механизмы, но лабиринт, казалось, лишь насмехался над ними — в дверь мог пройти только один, и никак иначе.

— Это бессмыслица! — сорвался Бьяко, с размаху ударив кулаком в каменную дверь. — Должен быть способ!

Энви молчал, бессильно прижавшись к стене. Казалось, он уже смирился с тем, что живым отсюда не выйдет. Но Бьяко не мог позволить себе проиграть. Он должен был выбраться, должен был отомстить Ардни за клан.

Внимательно глядя на узкий зазор между камнем и проходом, Бьяко прищурился.

— Хм... — он провёл когтями по подбородку, обдумывая, а затем коротко приказал: — Вставай на механизм.

Как только проход открылся, Бьяко шагнул в проём и упёрся руками в края створки, не давая ей сомкнуться.

— Энви! — рявкнул он. — Живо сюда!

Как только Энви соскочил с механизма, стены зала дрогнули. Гранитная дверь начала медленно смыкаться, но Бьяко, упираясь и помогая себе крыльями, удерживал её изо всех сил.

Энви с трудом протиснулся в узкий проём, после чего кинулся помогать. Он навалился на плиту рядом с Бьяко, пытаясь хоть как-то сдержать глыбу.

Но, к их удивлению, гранитная дверь внезапно ослабила хватку. Бьяко с силой вырвался из капкана, оставляя на камне глубокие борозды от когтей.

— Ты ведь мог просто бросить меня и попробовать пройти один, — тихо сказал Энви, опустив голову.

Бьяко молча смотрел на него, тяжело дыша. Несколько мгновений он молчал, а затем нехотя признал:

— Попытаться — мог бы, — сухо сказал он. — Пройти — нет.

Энви промолчал и без лишних вопросов последовал за ним в тёмный коридор. Бьяко слышал, как тот осторожно ступает за его спиной, стараясь держаться в стороне.

Шаги самого Бьяко гулко отдавались в тишине — тяжёлые, когтистые, они разносились по коридору, заполняя пространство эхом. Они прошли через ещё одну дверь, оказавшись в узком проходе, который едва вмещал его массивные крылья. Те то и дело задевали стены, скребя по сырому камню.

Они долго брели вперёд, пока коридор постепенно не начал расширяться. С каждым шагом стены уходили в стороны, а потолок поднимался всё выше, превращая узкий коридор в просторное, вытянутое помещение.

Но стоило им подойти ближе, как стало ясно — путь обрывался.

Перед ними раскинулась бездонная пропасть. Ни мостов, ни опор — только чёрная пустота, в которой гасли даже слабые отблески света.

Под ногами остался лишь узкий каменный выступ, еле заметный на фоне темноты. Вдалеке, в сотне шагов, виднелась ещё одна такая же площадка, к которой вёл проём, уводящий в узкий коридор.

Бьяко шагнул к самому краю. Его крылья едва дрогнули от порыва жаркого ветра, поднимающегося снизу.

— Ну хоть что-то простое, — с презрением процедил дракон.

Не медля ни секунды, он раскрыл крылья и мощно взмахнул ими, прыгая в пропасть.

Воздух взорвался пылью и вихрями. Энви пошатнулся, едва не упав от поднявшейся волны, но в следующий миг Бьяко легко подхватил его когтистыми руками, крепко вцепившись в запястье.

Они взмыли вверх, одним рывком перескочив через бездну.

Оставив Энви на узком выступе, Бьяко мягко приземлился рядом.

— Можно было и поаккуратней, — буркнул Энви, шагнув в тёмный коридор. На его одежде проступила тонкая полоска синей крови — след от когтей.

— Радуйся, что я вообще взял тебя с собой, — хмыкнул Бьяко и, протискиваясь следом, едва не сбил Энви крыльями. Он остановился напротив, усмехнулся прямо в лицо и добавил: — Хотя, может, лабиринт оставил тебя в качестве моей закуски.

Не дожидаясь ответа, Бьяко прошёл вперёд.

Они шли довольно долго, пока коридор вдруг не раздвоился. И тогда перед ними открылись два узких, почти одинаковых прохода.

— Не нравится мне это, — пробурчал Бьяко, окинув взглядом оба входа.

Проходы оказались узкими, словно их нарочно выточили под рост и ширину одного существа. Но больше всего внимание привлекали небольшие отверстия, соединяющие оба коридора. Они напоминали окна, сквозь которые время от времени проникал тусклый свет.

Через такие проёмы путники могли лишь мельком видеть друг друга — то лицо, то руку, а порой и глаза, случайно пойманные в слабом отблеске.

«Хитро», — хмыкнул про себя Бьяко. — «Стены не дают идти вместе, но и разойтись окончательно не позволяют».

Сквозь одну из узких щелей мелькнула фигура Энви. Каец резко дёрнулся, испугавшись летучей мыши, с шорохом сорвавшейся с потолка и почти задевшей его крыльями. Раздался вопль, на что Бьяко лишь тяжело выдохнул.

— Ты цел? — негромко спросил он, едва сдерживая раздражение.

— Да, — донёсся в ответ глухой голос, приглушённый камнем. — Но... мне ужасно страшно, — почти шёпотом признался Энви.

Звук искажал расстояние. Порой голос Энви казался совсем рядом, но в следующий миг доносился будто издалека. Пространство словно разрывалось, отделяя их друг от друга.

Воздух становился плотнее, вязким, давящим. Бьяко напряжённо продвигался вперёд, внимательно всматриваясь в пол, потолок и стены. Он чувствовал — подвох где-то рядом.

И он его нашёл. Тонкая линия, почти незаметный разрез в камне. Чуть влажный участок пола.

— Ловушка, — прошипел он себе под нос.

Крылья за спиной едва заметно дрогнули. Бьяко сделал глубокий шаг, осторожно переступив сомнительный камень.

Но в тот же миг из соседнего коридора раздался вскрик Энви, который тут же оборвался, словно лабиринт сам задушил звук.

Бьяко бросился к ближайшему отверстию в стене.

— Эй, придурок! Ты где? — крикнул он, но в ответ коридор утонул в вязкой тишине.

Пальцы сами собой сжались в кулаки. Бьяко и не заметил, как шагнул назад... и в тот же момент ноги предательски подогнулись, а голова закружилась, словно он опять оказался под действием той странной воды.

Он не успел ни выругаться, ни удержаться. Тело безвольно рухнуло на камень, и тьма, словно густой дым, медленно окутала коридор.

Глава 37

Бьяко очнулся от тупой, раздирающей голову боли, словно кто-то методично вбивал в его виски ржавые гвозди. Чуть приподнявшись, он понял, что лежит на холодном каменном полу — чужом и в то же время до жути знакомом. Над ним возвышался тёмный купол, из середины которого пробивался столб синеватого света. Те же ровные гранитные стены, тот же каменный пьедестал, удерживающий на себе Асхара — первого древнего дракона, а рядом стоял глиняный кувшин, насмешливо поблёскивающий в полумраке.

— Нет… Не может быть… — прошептал Бьяко и с глухим стоном перекатился на спину. — Энви?! — бросил он в пустоту. В ответ — тишина. Даже эхо не удостоило его ответа.

«Неужели это была лишь иллюзия?»

Стиснув зубы, он резко поднялся, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Шаг. Ещё шаг. Чужое тело не слушалось, но он упрямо двигался вперёд — к тому самому кувшину.

— Без Нытика мне всё равно не пройти, — проскрипел Бьяко, сжимая глиняный сосуд так, что тот чуть не треснул. Он запрокинул голову и одним движением осушил кувшин.

Сладковатая жидкость, густая, как молодое вино, обожгла горло, и всё повторилось. Перед ним снова возник Энви. Глаза кайца были широко распахнуты, а пальцы судорожно цеплялись за одежду.

— Где... мы? — голос Энви сорвался на визгливый шёпот, а лицо приобрело прежнее придурковато-наивное выражение.

— Потрясающе... — Бьяко сжал кулаки, чувствуя, как гнев смолой растекается по жилам. Он шагнул вперёд, а Энви тут же отпрянул, споткнувшись о собственные ноги. Бьяко безнадёжно вскинул голову, обращаясь к лабиринту:

— Он что, совсем ничего не помнит? Но не дождавшись ответа, тут же повернулся к Энви:

— Слушай, как в последний раз. Мы уже были здесь. Ты — безвольный идиот. Я — твой единственный шанс. Поэтому молчи, делай, как говорю, и не мешай.

Закончив тираду, Бьяко вздохнул. В голове, которая всё ещё немного побаливала, язвительно пронеслось: «Ненавижу. Ненавижу. Почему я не могу бросить этого идиота?» Но горькая правда тут же напомнила о себе: «Ах да... Без него мне не выбраться из этого проклятого места», — подумал Бьяко и без лишних слов вновь принял драконью форму. Он тут же велел Энви идти к механизму, а сам шагнул в проём.

На подступах к злополучной ловушке Бьяко вновь обратился к Энви:

— Видишь пятно на полу? Вон там, впереди, где поперёк камня тянется линия.

Энви настороженно посмотрел вниз:

— Там... кажется, трещина? — спросил он.

— Нет. Это ловушка. Обходи её справа. Рядом вдоль стены как раз есть крошечный выступ.

Энви послушно шагнул в сторону. Прижавшись к стене, он осторожно проскользнул по узкому выступу и, наконец, спрыгнул на безопасный участок.

Впервые за долгое время Бьяко почувствовал лёгкое облегчение: спутник оказался не таким уж идиотом. Но стоило ему похвалить Энви, как спустя несколько шагов сам чуть не угодил в ловушку. Камень, на который он ступил, затрясся, а из стен, будто оскаленные пасти, вырвались массивные пики — сначала справа, затем слева.

Поджав крылья, Бьяко рванул вперёд, прежде чем пики сомкнулись, едва не зажав его между остриями. Шум и лязг металла стихли так же внезапно, как и начались. Шагнув к ближайшему окошку, Бьяко вгляделся в мутную дымку, но не заметил никого — лишь пыль, медленно оседающую после сработавшего механизма.

— Энви! — рявкнул он. — Только не говори, что опять сдох! Но не успел Бьяко опомниться, как его взгляд затуманился, ноги подкосились — и дракон вновь рухнул в темноту.

Открыв глаза и увидев перед собой знакомый кувшин, Бьяко завыл.

Даже не вставая, он машинально протянул руку к сосуду и залпом выпил сладковатую воду.

— Что? Где мы? — растерянно пробормотал Энви. — Это лабиринт?

Бьяко прижал пальцы к вискам:

— Да, — процедил он, едва сдерживаясь, чтобы не врезать надоедливому кайцу. — Сейчас ты будешь делать всё, что я скажу, или я тебя съем.

И снова всё пошло по кругу: проходы, коридоры, ловушки.

Бьяко уже предвидел, как Энви снова угодит в новый капкан. Собственно, так и вышло. Сквозь отверстие в стене он услышал приглушённый вскрик, но на этот раз голос Энви не оборвался. Где-то вдалеке кайец всё ещё кричал, будто застрял и мучался в очередной ловушке.

На миг Бьяко замер, прислушиваясь к стонам, а затем, сложив крылья, со злостью рванул вперёд.

Узкий, витиеватый ход был испещрён следами времени. Для обычного смертного он стал бы непроходимой западнёй, но Бьяко двигался совершенно иначе — словно на старых тренировках под присмотром отца. Он скользил по коридору, и чем стремительнее мчался вперёд, тем быстрее соображал его разум, подмечая каждый расставленный капкан. Он вновь и вновь ловко перепрыгивал провалы, а по едва слышному механическому треску успевал распознать и уклониться от опасности.

«Как тогда, на скалах Руллар», — подумал Бьяко, заметив впереди тускло освещённую каменную дверь.

Но только он приблизился к заветной цели, как в глазах начало мутнеть.

«Я успею», — приказал себе Бьяко и изо всех сил рванул сквозь туман, из-за которого не заметил едва видную струну, поблескивающую во мраке.

Скрипнул механизм, и с потолка обрушился град тончайших клинков. Бьяко успел прикрыться крыльями, но их тут же пронзила острая боль: лезвия каким-то непостижимым образом прорвали драконью чешую.

Израненный Бьяко тихо выругался и, сделав ослабленный шаг, наконец дотянулся до двери. На её поверхности выделялся грубый барельеф, испещрённый древними символами.

Как только капли крови коснулись рисунка, дверь жадно их впитала. С тихим скрежетом створки начали отворяться, пропуская в коридор слабые лучи тёплого света. В нос ударил свежий аромат хвои.

— Вот он... выход, — прохрипел Бьяко.

Ловушки позади него стали рассыпаться. Он шагнул через каменный порог, опустившись на траву, но земля внезапно ушла из-под ног: колени подкосились, тело дрогнуло, утратив остатки сил.

Перед тем как погрузиться во мрак, Бьяко услышал, как где-то на другом конце коридора затих голос Энви.

Очнувшись, Бьяко уже не чувствовал ярости. Теперь он двигался по давно выученной схеме, без лишних эмоций и мыслей.

Дойдя до развилки, он не стал отправлять Энви в соседний проход, прекрасно понимая: каец не справится с этим участком. У него не хватит ни ловкости, ни силы, ни знаний. Тело лиса было слишком слабым, а движения неуклюжими.

Преодолевая охвативший его азарт, Бьяко схватил Энви за локоть:

— Слушай сюда, — бросил он.

В его взгляде вспыхнул дикий огонь, отразившийся страхом в ясно-синих глазах кайца.

— Стоишь на месте и никуда не ступаешь. Это моё испытание. Когда я крикну — пройдёшь следом.

Энви кивнул, слегка приоткрыв рот, явно не решаясь возражать. Его взгляд на миг остановился на красных рогах, а затем скользнул по мощным крыльям.

Плиты с подвохами, узкие уступы, трещины и острые шипы — всё, что губило Энви раньше, для дракона было лишь отголоском старых тренировок. На этот раз он достиг желанной двери ещё быстрее, не получив ни единой царапины.

Бьяко остановился перед массивной гранитной дверью, тускло мерцавшей в полумраке. Он поднял с пола один из клинков, оставшихся после сработавшей ловушки. Осторожно надрезал чешуйчатые подушечки пальцев и провёл ими по барельефу, находившемуся в центре двери. Надписи вкусили синюю кровь, вспыхнул свет, и ловушки вдоль коридора тотчас рассыпались в пыль.

— Можешь идти! — крикнул он Энви.

Нос Бьяко тут же уловил манящий аромат хвои, свежий и немного пряный, будто лесной воздух после утреннего дождя.

Шагнув внутрь, он заметил, что на этот раз просторное помещение разительно отличалось от предыдущих: вместо потолка — полупрозрачная решётка, сквозь которую лился яркий арконский свет, рассеиваясь в воздухе и вырезая на земле затейливые силуэты высоких деревьев.

Камень под ногами сменился мягкой, чуть влажной травой, усыпанной золотисто-рыжей хвоей, а лёгкий туман, парящий над землёй, едва касался ног.

В этом зале было тихо — слишком тихо. Даже собственные шаги словно терялись в воздухе.

Но самым странным было то, что единственный выход преграждал чёрный сгусток материи. Он колебался, будто ткань на ветру. Был густым, почти вязким, лишённым света.

Сначала Бьяко подумал, что это портал — долгожданный выход из лабиринта. Но приблизившись, ощутил нечто зловещее: от преграды исходил странный гул, искажённый, будто слышимый не ушами, а где-то внутри черепа. Это был не портал, а барьер. И он явно их не пускал.

Тогда Бьяко решил столкнуть в него Энви, но тут же осекся: «Вряд ли у Нытика хватит регенерации, чтобы преодолеть столь мощную преграду. А если он решит сдохнуть, мне придётся начать всё заново», — думал Бьяко, жадно оглядывая Энви. Каец, словно уловив его мысли, задрожал и поспешил ретироваться подальше от зловещей преграды.

Бьяко усмехнулся и решил рискнуть сам. Больше ни о чём не думая, он сунул когтистую руку в густую тьму.

Нестерпимая боль тут же пронзила кисть. Бьяко тотчас выдернул руку и в ужасе смотрел, как буквально тает собственная плоть. Даже чешуя дракона, славившаяся неуязвимостью, начала трескаться и плавиться прямо на глазах.

«Я смертен?» — пронеслось в голове Бьяко. Ему тут же вспомнились лезвия, вырвавшиеся из потолка и пробившие крылья.

— И как нам пройти?.. — пробормотал он, бессильно опускаясь на траву. — Проклятье... Ни одной подсказки! — вскрикнул Бьяко, оглядевшись по сторонам.

Рука нестерпимо горела.

Испуганный Энви тут же подошёл к барьеру, но, бросив взгляд на Бьяко, который теперь больше походил на загнанного узника, чем на грозного дракона, тихо вздохнул:

— Похоже, это должен сделать я. Да? — спросил он почти отрешённо. Его тело одолевал сильнейший озноб.

— От тебя ничего не останется, — сухо произнёс Бьяко, махнув Энви обугленным обрубком. Казалось, Энви пропустил его предупреждение мимо ушей. Лицо кайца дрогнуло, словно он вот-вот заплачет, и, глубоко вздохнув, шагнул в тёмную пелену.

— Стой! — Бьяко упал на колени, пытаясь его остановить, но не успел. Каец растаял в жарком сиянии, будто поглощённый крошечным всплеском арконского света. Бьяко закрыл глаза, лбом опустившись во влажную траву. Он надеялся начать всё заново, но вместо очередного обморока заметил, что свет от свечей погас, а вместе с ними исчез и барьер. Обескураженный, Бьяко подскочил на ноги и устремился к выходу.

Теперь перед ним раскинулся туманный лес — тот самый, который он безошибочно узнал. Этот запах… Мокрый мох, хвоя, терпкая горечь смолы — всё было до боли знакомо.

Он медленно вскинул голову, всматриваясь в звёздное небо. Как и сто лет назад, высокие деревья, словно молчаливые стражи, уходили ввысь. Их иглы тихо шелестели, шепча что-то друг другу. Узкие тропинки терялись в прохладе, затянутой туманом.

Одного лишь мысленного желания оказалось достаточно, чтобы с ног Бьяко пеплом осыпалась драконья броня.

Голыми пальцами он осторожно ступил на колючую хвойную подушку, медленно опуская пятку, неизбежно проваливаясь в детство.

Он закрыл глаза. Сердце болезненно сжалось. Это был тот самый лес, куда он убегал от дворцовых церемоний и суровости матери — лес, где он всегда находил отца, грустно блуждающего по заброшенным тропам.

Он нервно вертел головой, рассчитывая вновь встретить Радхара. Крылья за его спиной дрогнули, когда Бьяко осознал, как сильно стал на него похож. Та же алая драконья кожа, покрывающая руки до локтей, жёсткие красные волосы и, вероятно, тот же решительный взгляд ярко-зелёных глаз.

Как бы он гордился им — истинным представителем клана, главным наследником их земли.

«Земли, которой больше нет», — с холодом подумал Бьяко, обводя взглядом знакомую тропу.

«Или же я действительно дома?»

Поджав ноющую руку, он побежал вперёд, желая вырваться из леса, добежать до замка, войти в родной дом и убедиться, что всё, что случилось раньше, — лишь страшный сон. Наконец, туман начал рассеиваться, и Бьяко оказался на тихой, лесной поляне. Он резко замер, осознав, что никогда не бывал здесь прежде. Среди высоких деревьев раскинулся маленький пруд. Вода в нём была прозрачной и неподвижной, словно зеркало. По её глади скользили три белые рыбы с длинными вуалевыми плавниками и тонкими усами.

Вокруг поляны кружили сотни бабочек. Их лёгкие, призрачные крылья мерцали в мягком звёздном свете, проникающем сквозь кроны вековых хвойных деревьев.

Бьяко уже собирался подойти к таинственной воде, но его опередили.

Из туманного леса вышла молодая женщина, заворожив Бьяко с первого взгляда. На её хрупких плечах висела белоснежная накидка с пушистым воротником, похожим на свежий иней, а длинные белые волосы касались земли, словно сами были частью природы.

Женщина медленно поставила плетёную корзину на землю. Казалось, каждое её движение было исполнено странной, тихой печали. Она опустилась на колени у самого края пруда и на миг замерла, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Затем, чуть наклонившись, опустила в воду тонкую руку с хрупкими, длинными ногтями — почти прозрачными, как розоватые лепестки, недавно срезанных цветов.

Бьяко хотел подкрасться ближе, чтобы посмотреть, что незнакомка будет делать дальше, но женщина вдруг заговорила:

— Ты наконец пришёл, — произнесла она, не отрывая взгляда от рыб. Её голос был словно вода в пруду — мягкий, глубокий, вкрадчивый.

— Кто ты? — спросил Бьяко, осторожно выходя на поляну.

Женщина медленно повернулась в его сторону. Бабочки вспорхнули над водой.

— Я — Аурелия, — сказала она на языке драконов.

Её взгляд встретился со взглядом Бьяко. Глаза Аурелии оказались алыми, как у Аспидов, но не выражали ни угрозы, ни доброжелательности — только странное, глубокое спокойствие, как у того, кто давно знает слишком многое.

— Почему вы здесь? — мрачно спросил Бьяко, осматривая поляну. — Это что... какое-то воспоминание?

Аурелия мягко провела рукой по воде. Белые рыбы грациозно скользнули в сторону.

— В этом мече запечатана моя душа и сила. — Она чуть склонила голову, и волосы, словно волны, скользнули по плечам. — Меня убили задолго до падения твоего мира… и до того, как ты появился на свет.

Бьяко нахмурился, услышав о враге отца.

— Тебя убил Мор? Раз твоя душа запечатана в его мече?

Аурелия покачала головой.

— Нет, — улыбнулась она с лёгкой печалью. — Мору я отдала силу по доброй воле. В обмен на последнюю услугу, прямо перед самой смертью.

— И кто посмел поднять на тебя руку? Ты ведь была Хранительницей леса! — сказал Бьяко слегка неуверенным тоном. На самом деле, он и понятия не имел, кто она такая. Он опирался лишь на слухи, когда-то блуждающие по дворцу. — Я слышал о тебе. — Голос Бьяко слегка сорвался, но он тут же взял себя в руки. — Отец… Он приходил сюда, к тебе… даже когда тебя не стало.

— Знаю, — тихо отозвалась Аурелия. — А по поводу того, кто посмел… Это сделал Ардни. Он жаждал силы и власти. Моей силы. Но когда Ардни понял, что я ему не достанусь, то решил убить.

Она сделала небольшую паузу, словно увидела в воде что-то интересное.

— Ардни получил желаемое — пусть и другими путями. У него есть всё — и сила, и власть.

Аурелия махнула рукой по воде.

— Теперь я — дух этого меча, — продолжила она таким же спокойным тоном, словно рассказывала не о своей смерти, а о какой-то безобидной истории.

— Ты убила того кайца? — бросил Бьяко, пытаясь сменить тему.

Об Ардни он старался не думать. Ведь каждый раз, когда он слышал это имя, в груди у него начинало неистово клокотать. Бьяко ненавидел Ардни — всей кровью, что бурлила в его венах, каждым дыханием, которое всё ещё отдавалось болью прошлого.

Аурелия медленно повернулась, удивлённо вскинув брови. В свете аркона её багровые глаза, с длинными ресницами, которые утягивали их вниз, показались Бьяко особенно печальными.

— Ни одно живое существо не умерло здесь. Это всего лишь иллюзия. Аурелия вновь перевела взгляд на воду, и по поверхности разошлись тонкие волны.

— Не зря же твой отец так часто приходил ко мне, будто у него не хватало женщин во дворце, — с лёгким смешком добавила она. — Королева знала о моём существовании и всё же отпускала его сюда.

— Будто она могла возразить, — фыркнул Бьяко. — Женщины правящей семьи не могли покидать дворец. Им и слова нельзя было сказать моему отцу. Хотя… — Он усмехнулся. — Ты и без меня это знала. Знала и о том, что помимо главной королевы были и другие, а ещё наложницы. Да и любовницы по типу тебя... всегда нашлись бы.

Он бросил на неё холодный, презрительный взгляд.

Но вместо того, чтобы обидеться, Аурелия тихо рассмеялась. Её смех не был язвительным — скорее, напротив, печальным и нежным.

— Если бы я не умерла, — мягко сказала она, — ты бы, возможно, никогда не появился на свет. Бьяко хотел было возразить, рассмеяться от глупости, которую она произнесла. Но Аурелия подняла на него тяжёлый взгляд, и Бьяко промолчал.

— Я видела жизнь сквозь эту воду, — произнесла она более серьезным тоном. — Все войны, предательства, союзы и смерть. Но я также видела твоего отца, и поверь — в его словах, адресованных мне, не было ни капли лжи. Он любил меня до самого конца. Даже когда сердце его давно превратилось в камень.

— Чушь, — рявкнул Бьяко, зло оскалившись. — Ты даже не хладнокровная! А мой отец был безупречен. Он казнил каждого, кто осмелился смешать нашу кровь. Если бы он был жив, такого позора, как Энви, даже бы не существовало!

Бьяко тяжело дышал, дрожа от подавляемой ярости. В глубине его души что-то сжималось. Он готовился услышать насмешку, ложь, очередную манипуляцию. Но вместо этого... услышал правду. И это злило больше, чем если бы Аурелия пыталась его обмануть. Потому что он видел взгляд отца, гуляющего по этим проклятым тропам. Видел слёзы матери, которая долгие годы томилась в одиночестве. И хоть Бьяко отрицал слова Хранительницы всей душой, он с горечью понимал: Аурелия говорила правду.

— Мать Энви. Габриэлла... — Голос Бьяко дрогнул. — Она предала клан, сбежав ещё до нашего падения. Но спустя время её всё равно убили. Как и всех остальных. Я узнал это из мыслей Нытика.

Аурелия едва заметно качнула головой. В уголках её губ промелькнула печальная улыбка. Она встала и лёгким шагом направилась к Бьяко, остановившись всего в нескольких шагах от него.

— Драконы хранят чистоту крови, — подтвердила она. — Но скажи, зачем тогда Радхар возвращался ко мне снова и снова? Почему рисковал, приходя сюда, в запретный лес? Думаешь, лишь ради разговоров?

Сотни бабочек плавно взвились вокруг, подхватив её слова.

— Хотя и в разговорах мы с ним могли бы провести вечность.

Аурелия мягко улыбнулась, её белоснежные зубы не имели даже намёков на клыки.

— Я бы смогла воспитать достойного наследника, если бы осталась жива, — спокойно продолжила она, плавно проходя мимо Бьяко. — Возможно, лучшего, чем ты. На её бледном лице не дёрнулся ни один мускул, когда она сказала это прямо ему в глаза. — Но теперь я могу лишь смотреть сквозь воду и наблюдать, как вы, живые, снова и снова повторяете ошибки.

Услышав про наследника, Бьяко прикрыл веки и нервно выдохнул весь скопившийся в лёгких воздух. Он хотел броситься на Аурелию, задушить её оставшейся левой рукой, которая теперь была так похожа на руку отца. «Вот была бы ирония», — подумал он, но вместо этого лишь с ненавистью процедил:

— Возможно, так даже лучше, что ты умерла.

Аурелия промолчала. В её глазах не было даже тени обиды.

— И кто ты такая? — хрипло добавил Бьяко. — Почему из тысячи именитых женщин мой отец выбрал бы тебя? Аурелия хмыкнула, обходя его сзади, словно глупая овечка, блуждающая вокруг волка.

— Видишь ли, когда я встретила Радхара, я уже была последней из Великого клана Окатуки. Она с улыбкой прикусила губу, окинув Бьяко взглядом, а затем также безмятежно продолжила:

— Когда-то мой клан был полностью истреблён — нас осталось всего трое: Моя старшая сестра — Лилит Моретти. Средняя — Эстия Лотус. И я... Аурелия Окатуки.

«Лилит Моретти и Эстия Лотус», — повторил Бьяко в мыслях.

— Действительно именитые личности, — сухо подтвердил он, а затем крепко сомкнул челюсти.

По легенде, Лилит была матерью того самого Мора, с которым воевал его отец. В конечном итоге она превратилась в земли Веркабо и навсегда покинула мир живых.

С Эстией всё было куда сложнее. Бьяко знал, что именно она являлась духом фонтана, обеспечивающим защиту Стражей, и именно она была одной из самых сильных женщин во вселенной. Но он и понятия не имел, что у них была третья, самая неизвестная из сестёр. А ещё он не догадывался, что все они ранее принадлежали одному клану Окатуки.

— Почему твои сёстры выбрали другую кровь? — хмуро спросил Бьяко, сверля Аурелию взглядом. Ему было трудно поверить, что Великий род мог так неразумно поступить со своей собственной кровью, передав её другим кланам.

— Потому что нас преследовали. Каждая династия мечтала о нас. Союз с кем-то из клана Окатуки мог сделать даже слабый род великим, укрепить их, открыть силу, недоступную другим. Создать новую ветвь. Ты же знаешь Лауру Канис? Сестру Энви. Ты должен был видеть её в ваших общих воспоминаниях.

Бьяко кивнул. Высокая, светловолосая Хранительница, хоть и была похожа на своего брата-нытика, но в действительности сильно от него отличалась — так же, как и от других представителей клана Канис.

— Так вот, — продолжила Аурелия, — Лаура из клана Белых Лис, как и её мать. Рамир — из Чёрных Лис, как и Энви. А Моника и Бонифаций — из Рыжих. Эти ветви, как и многие другие, появились лишь благодаря союзу с моим кланом.

— Тогда зачем прятать тебя в лесу? Раз ты такая ценная, почему отец не поселил тебя во дворце? — вспыхнул Бьяко.

— Конечно, Радхар хотел забрать меня к себе, — спокойно начала Аурелия снова подходя к пруду; кончик её волос упал в воду, но она не поспешила его убрать. — Когда твой отец меня встретил, то уже был связан узами клана. — Если ты любишь слухи, — Аурелия слегка улыбнулась, — то должен был знать, что до Элизабет его женой была Лорана, предыдущая королева. Как думаешь, через сколько дней она бы меня убила? Этот непроходимый лес стал для меня спасением не только от Высших жаждущих власти, но и от драконов, — усмехнулась Аурелия, обводя взглядом величественные кроны. — Я — теплокровное существо, чьё тело даже слабее, чем у Арбо, но с такой великой силой... Для королевы я была угрозой, которую она благополучно устранила. Ведь именно Лорана рассказала Ардни, где меня искать.

— Поэтому отец убил первую королеву и всех её отпрысков? — воскликнул ошарашенный Бьяко.

Он вспомнил рассказ матери: перед тем как возвысить её — свою вторую супругу — до первого ранга, Радхар казнил Лорану вместе со всеми её детьми.

Аурелия ничего не ответила. Но тишина сказала больше любого признания.

— Что ещё ты умеешь? — Бьяко резко сменил тему, пытаясь заглушить в себе нарастающее чувство жара. Он всё ещё не мог поверить, что его отец действительно поднял руку на клан — лишь из-за какой-то девицы из леса, пусть и самой редкой во вселенной.

— Ничего особенного, — спокойно ответила Аурелия, медленно кружа вокруг маленького водоёма, — лишь создавать пространства и видеть будущее, прошлое и настоящее в этих священных водах. У нашего клана даже формы, как таковой, нет, — договорила она, и взгляд ее на мгновение задержался на алых крыльях.

— Ничего, что могло бы тебя защитить? — удивился Бьяко.

Аурелия тихо рассмеялась.

— Мы созданы для любви, а не для войны, — мягко ответила она.

— Это всё хорошо, — хрипло выдавил Бьяко, — но, пожалуй, мне пора выбираться из твоего мира. Мне плевать на прошлое и на ваши с отцом отношения.

Его губы дрогнули в кривой улыбке, но вышел лишь оскал.

— Если ты действительно любила моего отца. Если хочешь, чтобы я отомстил за него — вытащи меня отсюда. Немедленно.

Аурелия спокойно подошла ближе. Бабочки взвились, образуя вихрь над её головой.

— Твои друзья тоже должны пройти испытание, — сказала она так, словно Бьяко и не прерывал её покоя. — Вы уйдёте вместе.

— Друзья... — усмехнулся Бьяко. — Айра — единственная, кого я готов забрать с собой, и то только потому, что её сила может мне пригодиться. Но она всего лишь смертная и не сможет пройти твои испытания. Я и сам с трудом их прошёл.

Красные глаза Аурелии вспыхнули нетерпеливым светом.

— У человека и у демона — свои испытания. Они справятся. Пусть по-своему, но справятся, — мягко проговорила она, протянув руку, желая коснуться его крыла. Бьяко шагнул назад.

— К сожалению, я не могу избавить тебя от ненависти... — Улыбнулась Аурелия, больше не пытаясь приблизиться. — Но могу помочь Энви.

— Мне ничего от тебя не нужно! Просто верни на Индру, — рявкнул Бьяко, резко двинувшись в сторону Великой. Но не успел он сделать и двух шагов, как лес ожил.

Из-под земли с глухим треском вырвались гибкие корни. Они, будто живые, обвились вокруг его лодыжек и тут же сжались, не позволяя сдвинуться с места.

В этот миг Аурелия шагнула назад.

Из травы к небу поднялись тысячи бабочек, которые обрушились на Бьяко, словно сверкающий тайфун, чуть не сбив его с ног. Он расправил крылья и попытался взмыть в воздух, но прочные корни тут же дёрнули его вниз, повалив на влажный, упругий мох.

Захлёбываясь яростью, Бьяко рвался на свободу, но чем активнее он дёргался, тем крепче сплеталась древесная хватка. Бабочки вспыхнули ослепительным светом, и лес замер. Воздух наполнился шелестом их крыльев — тонким, как звон кристаллов в морозном тумане.

— Не забывай. Ты у меня дома, — голос Аурелии был по-прежнему спокойный, однако на этот раз приобрёл ледяную нотку. — Я могла бы убить тебя вместе с ненавистью, что ты носишь в себе. Но в знак любви к Радхару — не стану этого делать. — И ещё... — в её взгляде промелькнула тень печали. — Энви, который, вовсе тут ни при чём, не должен страдать из-за тебя.

Она шагнула вперёд. Её накидка, словно живая тень, мягко скользнула по мху рядом с Бьяко. Медленно опускаясь на колени, она присела рядом, а затем аккуратно положила ладонь ему на грудь — туда, где бешено билось разъярённое сердце.

Щелчок её пальцев — и бабочки, облепившие Бьяко, в одно мгновение взметнулись ввысь и растворились в воздухе, превращаясь в снежные хлопья. Они бесшумно падали на землю, укутывая зелёный мох своим белым покрывалом.

Бьяко тяжело дышал, не в силах произнести ни слова. Он хотел вскочить и разорвать Аурелию на сотни мелких кусочков… но не мог. Корни сжимались так сильно, что он едва мог вздохнуть.

Вскоре Бьяко почувствовал, как земля под ним, словно зыбкий ковёр, начала проваливаться, утягивая его вниз — глубоко, в подсознание Энви.

***

— Ты прошёл испытание, — раздался мягкий голос. Тёплая, нежная рука коснулась щеки Энви, и он осторожно приоткрыл глаза.

Над ним склонилась прекрасная светловолосая женщина. Она, подхватив Энви за плечи уверенным, но бережным рывком, заставила его сесть.

От смены положения у Энви тут же закружилась голова. Всё тело заныло, словно его вывернули наизнанку и втянули обратно. Он с тревогой огляделся, вспоминая последние секунды: бабочки, вспышки света, стон Бьяко… Но теперь лес вновь был спокоен. Только тихий шелест заполнял воздух.

— Спасибо, но я ничего не сделал, — кое-как выговорил Энви, когда к нему начала возвращаться память. — Лабиринт прошёл Бьяко, а я лишь попадал в ловушки и беспомощно ждал его команд.

— Ты пожертвовал собой ради врага. Это уже о многом говорит — либо о твоём мужестве, либо о безмерной глупости. Впрочем, это не важно, — засмеялась Аурелия. — Даже так ты смог меня поразить.

Она встала и протянула ему руку. Энви сжал длинные тёплые пальцы, и, пошатываясь, поднялся из припорошенного снегом мха.

Он спрятал обгоревшую, пульсирующую болью кисть под обтрепанную рубаху и медленно побрёл за Аурелией — той самой загадочной женщиной, которую видел и слышал сквозь сознание Бьяко.

Когда они подошли к пруду, бабочки, словно по команде, вспорхнули, пропуская их вперёд. Форма дракона, которую Бьяко призвал для прохождения лабиринта, теперь рассыпалась в пепел. Крылья исчезли, оставив за собой лишь сухой, оседающий шлейф.

— Всё хорошо, — мягко сказала Аурелия, коснувшись щеки Энви. — Он ещё долго не будет докучать тебе. Но... — Её голос стал серьёзнее, а лицо нахмурилось. — Я запечатала его лишь на время. Рано или поздно Бьяко всё же завладеет твоим телом.

От этих слов Энви бросило в холод. Плечи поникли, взгляд упал вниз. Горло сжалось, и он почувствовал, как глаза наполняются слезами.

— Значит... я всё равно проиграю? — прошептал он, сильнее сжимая покалеченную руку.

— Пока ты держишься за жизнь, никто не сможет тебя изгнать. Но в твоих глазах я вижу не только страх. Я вижу... жажду мести. За кого?

Энви встретился с ней взглядом, но, наткнувшись на ярко-алую радужку, тут же отвёл глаза. Они напомнили ему взгляд убийцы, которого боялся ещё больше, чем Бьяко.

— За девушку. Её убил Ра… Распид… — кое-как признался Энви и по телу пробежал жуткий озноб, будто он сказал нечто, о чём вскоре пожалеет.

Аурелия едва заметно нахмурилась.

— Это был не он, — мягко протянула она, аккуратно убирая с его лба чёрные локоны.

Тепло её пальцев было удивительно живым — нежным и настолько притягательным, что Энви больше не мог ей сопротивляться.

Спокойная гладь пруда отражала небо — плотное, чёрное, словно затянутая прореха между мирами.

— Я кое-что покажу тебе. А пока дай мне больную руку.

Аурелия осторожно взяла Энви за запястье, стараясь не задеть повреждённую часть, и подвела её ближе к воде. Затем свободной ладонью она зачерпнула холодную, кристально чистую воду. Тонкой струйкой она полила его искалеченную кисть, позволяя воде стекать обратно в водоём. Спустя мгновение обезображенный обрубок начал меняться: сначала появилась полупрозрачная форма — фантом, повторяющий контуры исчезнувшей плоти. Затем очертания начали сгущаться, темнеть, наполняться жизнью — и вот уже перед ним была настоящая, плотная, осязаемая кисть.

— Так-то лучше. А теперь смотри, — сказала Аурелия, мягко подтолкнув голову Энви к самой глади пруда, так что он едва не коснулся её носом.

Бабочки тотчас вскружили над водой, отражаясь в тёмной глади.

Под поверхностью скользили рыбы с длинными вуалевыми плавниками. Наблюдая за ними, Энви не сразу понял, как в глазах начало темнеть, а веки налились тяжестью.

Но он не уснул. Напротив, вдруг перед глазами возникла ослепительная вспышка.

Одна из рыб развернулась, взмахнула длинным хвостом, и гладь пруда растворилась. Он словно шагнул внутрь чужого воспоминания.

Теперь Энви вновь оказался на Кайе, на той самой злосчастной стройке, где увидел Милу, беспомощно лежавшую на песке. Энви хотел подойти ближе, помочь ей встать, но ноги не послушались.

В этот миг из-за его спины возник Боник. Он подошёл к Миле, что-то сунул ей под нос и она распахнула глаза.

Мила слегка привстала, судорожно огляделась, а Бонифаций кричал, размахивая руками.

Энви не слышал слов — лишь глухой шум, будто все слова тонули в воде. Он дёрнулся, хотел встать между ними и остановить Боника, хотел закричать, что это он сам во всём виноват. Но голос предал его, а тело не слушалось. И в этом бессилии, в этом клокочущем чувстве вины, воспоминание вдруг дрогнуло, не выдержав напряжения.

Реальность потекла, как растаявший на ладони снег, и он внезапно оказался в другом месте. Теперь Мила стояла у себя дома, неотрывно глядя в окно. Тишину нарушил звонок в дверь. Она поспешила открыть, и на пороге вновь оказался Бонифаций.

На этот раз Энви успел прочитать по его губам:

— От Энви, — произнёс Страж.

Он шагнул внутрь, прикрыл за собой дверь и протянул Миле свёрток. Кайка без раздумия приняла подарок. Внутри скомканного носового платка лежал массивный перламутровый кристалл в форме сердца.

Она мгновенно взяла камень в руки. Лёгкий отблеск скользнул по её маленьким пальцам — и в следующую секунду лицо Кайки исказилось от боли.

Она пошатнулась, а из её тела вырвался золотистый поток жизненной энергии, устремившись в ненасытную глубину камня.

— Стой! — вскрикнул Энви, пытаясь протянуть к ней руку, но не вышло.

Тогда он с ужасом обернулся к Бонику, который с равнодушием наблюдал, как смертная превращается во что-то, напоминающее мумию.

Затем Страж поднял платок, аккуратно его расправил и, не касаясь его руками, завернул обратно. Схватив со стола ключи, Бонифаций закрыл квартиру и выскочил на лестничную площадку. Энви хотел остаться с Милой, но не смог — что-то, словно на невидимом поводке, потянуло его следом за Боником. Затем они вместе сели в красный Волантум и выехали за пределы района 57. Всю дорогу Энви наблюдал за Стражем, чьё лицо абсолютно ничего не выражало. Сам же Энви трясся от пережитого ужаса — слёзы текли по щекам, попадая в слегка приоткрытый рот.

Вскоре Боник резко развернул автомобиль и остановился на мосту, который пересекал небольшую, но очень быструю реку Трель. Выйдя из Волантума, Страж несколько секунд молча смотрел на поток. Затем достал из кармана свёрток, сжал в руке и выкинул раскрошенный кристалл в воду. Туда же улетел и ключ от квартиры Милы.

— Нет! — вскрикнул Энви, судорожно глотая воздух. — Это неправда! Этого не могло быть! Он внезапно очнулся в лесу, на коленях у Аурелии, и, не в силах подняться, уткнулся носом в складки её платья. Он рыдал без малейшего желания сдерживаться. В ушах всё ещё звенел хруст ломающегося стекла — единственное, что он услышал за всё время видения.

Рука Аурелии мягко скользнула по его волосам.

— Эти воды не лгут, — прошептала она. Её голос прозвучал, словно дыхание леса.

— Можно ли её вернуть? — всхлипнул Энви, с силой сжимая край накидки. — Распид сможет? Он вернул меня к жизни. Я отдам ему душу, силу... всё!

Но Аурелия лишь печально покачала головой.

— Даже силы Домару не хватит, чтобы отыскать её дух, среди миллиарда смертных. Она уже переродилась на Кайе и снова живёт как человек. Ей нет смысла возвращаться к прошлому, а тебе искать её.

Энви бессильно повернул голову. Перед глазами мелькнул пруд, в котором плавали белые рыбы — и от их вида боль в груди только усилилась. Он с силой зажмурился, пытаясь выплеснуть наружу всё, что сжимало его изнутри... и только тогда почувствовал, как лес вдруг стал тише. Даже бабочки теперь летали медленнее — будто сама природа понимала его горе.

Аурелия продолжала нежно гладить его по голове, и что-то внутри Энви постепенно начинало затихать.

Злость уходила, растворялась вместе с отражениями в пруду, пока не осталась лишь усталость и тихая, выжженная тоска.

Энви судорожно вдохнул:

— Что мне делать?

— Простить, — тихо ответила Аурелия. — Твой Страж не был ни плохим, ни хорошим. Он лишь исполнял волю Хранителя. Ты действительно предназначен для чего-то большего, чем она. Ты — Высший.

Энви опустил потухший взгляд на рыб, плавно круживших в водоёме. Туман леса, едва слышное шуршание бабочек и размеренное дыхание Аурелии сливались в один гипнотический ритм — спокойный, как вода, и тяжёлый, как прощение. С каждой секундой Энви погружался всё глубже в эту мелодию тишины и даже не заметил, как задремал. Во сне, он увидел, как давным-давно здесь, на его месте, раскинув большие крылья, лежал Радхар. Его слегка грубое лицо действительно напоминало лицо Бьяко. Аурелия также нежно гладила его ярко-алые волосы, смеялась, а лес напевал им свои древние песни.

Глава 38

Юмэ уже не сомневался: пространство лабиринта стремилось оставить их одних. Он понял это сразу после исчезновения Айры, но не захотел бросать Энви, который не отходил от него ни на шаг. А вот сбежать от Бьяко показалось ему идеей более разумной.

Когда дракон взлетел достаточно высоко, Юмэ намеренно прошмыгнул за угол. Как он и ожидал, поднявшаяся буря мгновенно стихла, так как не имела к нему никакого отношения.

Юмэ запрокинул голову вверх и спросил у лабиринта:

— Раз дракон не смог улететь, значит, всё это — иллюзия?

Чёрное, пустое небо и голые каменные стены молчали. Юмэ уже собрался идти дальше, когда в темноте вдруг что-то мелькнуло. Фантом прищурился. В тусклом, едва различимом свете перед ним плавно скользила крупная сине-голубая бабочка. Её нежные крылья мерцали, словно сотканные из арконского света, и с каждым взмахом оставляли в воздухе тонкий шлейф призрачного сияния. Она медленно кружила вокруг Юмэ, а затем опустилась ему на нос.

— Не нужно так делать. Я — демон. Мне чуждо всё живое, — произнёс он, махнув рукой перед лицом.

Мотылёк взмыл вверх, описал несколько плавных кругов и снова опустился на фантома.

— Странно… — хмыкнул Юмэ, разглядывая бабочку, уютно устроившуюся на ладони. Затем он лёгким движением подбросил её в воздух. Насекомое взлетело, не теряя высоты и поплыло вперёд.

«Иди за мной», — прозвучало где-то изнутри, и Юмэ понял: это говорила бабочка.

Крылатая проводница двигалась извилистым, но уверенным маршрутом, будто точно знала дорогу. Её сияющие крылья мелькали среди серых камней, освещая путь призрачными отблесками, а воздух за ней дрожал, искажаясь, словно от жара.

Сначала Юмэ следовал за бабочкой с сомнением: «Неужели я всерьёз решил довериться случаю?» — подумал Юмэ. Но вскоре он так увлёкся, что не заметил, как с интересом шагал за мерцающим голубоватым светом.

Фантом блуждал по мрачным поворотам и безымянным перекрёсткам, пока стены узкого лабиринта не начали расступаться. Постепенно коридор перетёк в иной зал, куда вела широкая лестница, уводящая вниз. Пройдя её, Юмэ оказался в холодном, безмолвном пространстве, где стены, потолок и пол были сплошь зеркальными. Сама тишина здесь была абсолютной — и если бы у фантома билось сердце, он, вероятно, услышал бы его стук.

Свет от бабочки, всё ещё парящей впереди, рождал сотни отблесков, скользил по граням и растворялся в бесконечности.

Пройдя несколько шагов в глубину зала, Юмэ остановился, с любопытством рассматривая своё отражение. А точнее, некое существо, которое в точности повторяло его движения.

То был высокий взрослый юноша с холодным огнём в глазах. Лицо незнакомца показалось Юмэ резким, почти царственным, с жестокой полуулыбкой, от которой веяло превосходством.

С мощной фигурой, прямой осанкой и руками, привыкшими держать меч, он выглядел как настоящий повелитель Нижнего мира. Однако в глубине души Юмэ понимал: хоть перед ним и было его отражение, это точно был не он. Или, по крайней мере, не тот, кем он хотел бы себя видеть.

Оторвавшись от зеркала, Юмэ сделал ещё несколько шагов — и отражения перестали подчиняться законам реальности. Они жили своей жизнью: смеялись, оскаливались, исчезали и вновь возникали, словно сцены из чужой памяти.

Мотылёк сел Юмэ на плечо, и в этот миг из глубины амальгамы, ломая все возможные границы, на холодный пол ступили три фигуры. И снова Юмэ увидел в них лишь отдалённое сходство с собой.

Первый незнакомец был высоким красавцем с горящими глазами и телом, охваченным живым пламенем. Он величественно огляделся, а затем произнёс:

— Ты не Арбо. Прими это, — его голос звучал, как раскат грома в сердце вулкана, от которого даже зеркальный зал слегка задрожал.

Второй из троицы оказался больше всех похожим на Юмэ — невысоким подростком с длинными бирюзовыми косами и большими оленьими глазами.

— Арбо — вымирающий род. Оставь их, — с жаром приказал он и обернулся на третьего, явно ожидая следующей речи.

И действительно. Тот, кто стоял чуть в стороне, вздрогнул, словно очнувшись от глубоких раздумий. Его ярко-жёлтые глаза были тёплыми и слегка насмешливыми, словно в них жила та же смесь иронии и спокойствия, что и в глазах Лизарда.

— Арбо исчезают, и тебя ждёт та же судьба, — сказал он, подходя ближе. Его голос не звучал властно, как у первого; он не приказывал, как второй, а скорее спокойно и сочувственно убеждал.

— Ты можешь стать Великим, — вмешался первый и зеркала вновь задрожали.

— Даже более могущественным, чем Лизард, — договорил третий и шагнул вперёд, медленно вытягивая руку. В его ладони тут же материализовался клинок — с длинным, изогнутым лезвием, словно сотканным из чёрного пламени. Лезвие не отражало света — наоборот, поглощало его, оставляя в воздухе пустоту, похожую на безмолвную тень.

— Возьми его — и тогда узнаешь свой аниматомен, — сказал третий, и его слова отозвались в Юмэ, словно удар колокола.

«Аниматомен» — эхом прокатилось по его сознанию, пробуждая воспоминание о языке, который он начал забывать.

Что-то внутри задрожало, но не от страха, а скорее от нетерпения — будто демон в его душе просыпался, медленно расправляя крылья.

Рука Юмэ невольно потянулась к клинку. Но прежде чем пальцы коснулись рукояти, на неё мягко опустилась та самая бабочка. Её крылья дрогнули в прощальном взмахе, и начали медленно таять, словно иней под первыми лучами светила. Прозрачные прожилки распались на пепельную пыль, а затем закружилась и исчезла, не оставив за собой ничего — лишь странное, горькое ощущение, будто что-то внутри Юмэ только что исчезло навсегда.

— Нет! — вскрикнул он, одёрнув руку. — Я — Арбо. Другого мне не надо!

Юмэ тотчас отшатнулся, отступая на несколько шагов. Фигура с клинком не шелохнулась. Зато внутри Юмэ дрогнул страх — не перед оружием, а перед тем, кем он мог бы стать узнай он свой аниматомен.

В тот же миг зеркала в зале затряслись. Ожившие отражения дрогнули, словно миражи на ветру, а затем все разом закричали:

— Ты выбираешь слабость!

— Ты умрёшь!

— Жалкий ребёнок! Твой дар сильнее, чем у Лизарда. Нижний мир ждёт нового предводителя!

— Я выбираю себя, — повторил Юмэ, теперь уже спокойно и твёрдо.

— Мне не нужна власть отца. Он обречён вечно искать любовь… А я...

Юмэ прижал кулак к сердцу.

— Я и есть любовь.

Лабиринт вздрогнул. Зеркала покрылись паутиной трещин и одно за другим начали осыпаться, роняя серебристые осколки. За рассыпающимися зеркалами начала проступать тень леса: чёрные стволы, дрожащие от ветра ветви, пятна мягкого арконского света, пробивающегося сквозь листву.

И вот, когда последнее зеркало рассыпалось, стеклянный зал исчез, уступив место бесконечной чаще.

Зашелестели листья, а из глубины леса донеслось негромкое женское пение — странное, тёплое, обволакивающее.

Юмэ, не раздумывая, поспешил вслед за звуком.

— Вот ты и пришёл, ребёнок демона, — раздался мягкий голос женщины, сидевшей у берега маленького пруда. Её волосы были цвета утреннего инея, а взгляд — глубокий и яркий, как предзакатное небо. Рядом с ней лежал Энви, устроившись так, что его голова удобно покоилась на её коленях.

Юмэ осторожно подошёл ближе.

— Но… это было достаточно легко, — пробормотал он, скорее себе, чем ей. Затем посмотрел в её алые глаза. — Вы… Хранительница меча? — спросил фантом почти шёпотом.

Беловолосая женщина кивнула.

— Да. Меня зовут Аурелия, — сказала она и, посмотрев на Юмэ с лёгкой улыбкой, тихо добавила: — Подойди.

Он послушно двинулся вперёд и сел на прохладную траву напротив Хранительницы.

— Значит, он пришёл первым? — с лёгким удивлением спросил Юмэ, не сводя взгляда с кайца. — С ним всё в порядке?

Пальцы Аурелии бережно скользили по чёрным волосам Энви.

— Он измотан, но жить будет. Я должна была поговорить с Бьяко. Поэтому Лабиринт немного тебя задержал. Если Энви захочет, он потом тебе всё расскажет.

Юмэ на мгновение задержал дыхание, сжал пальцы на коленях, будто пытаясь удержать бурю, поднимавшуюся внутри, и только потом тихо произнёс:

— Меня привела сюда бабочка. Она разговаривала со мной. Это же были вы?

— Нет… Вивьен, — ответила Аурелия. — Точнее, остаток её духа, запечатанный в тебе навсегда.

У Юмэ внутри всё скрутило, будто кто-то резко вырвал из него воздух. Дыхание сбилось, в груди болезненно сжалось.

Вивьен. Имя громом отозвалось из глубин детства, покрытого пеплом утраты.

Он никогда не говорил о ней вслух. Не вспоминал. Он даже не видел её живой — лишь портрет, висящий в замке Распида. Он подолгу разглядывал её тонкие черты и грустные, чёрные глаза, так разительно похожие на его собственные.

«А теперь она решила вернуться?»

От осознания этого мир вокруг стал тише, цвета будто поблекли, а само время, казалось, утратило всякий смысл.

Юмэ закрыл глаза. Он сидел неподвижно, стиснув пальцы, будто только это и удерживало его от распада на части. Он не мог дышать, не мог плакать. Он был просто… ребёнком, который слишком рано понял, что такое смерть.

И только голос Аурелии вновь вернул его к жизни:

— Вивьен была готова сгореть от твоего огня… но всё равно летела к нему.

— Она погибла не из-за тебя, а ради тебя. Так что не держи на неё зла. Арбо не уходят насовсем. Их дух продолжает жить в природе, которая нас окружает.

И даже если в твоём тёмном мире природы нет — знай: она всегда будет жить в твоём сердце. Смотри.

Аурелия опустила руку в воду, нарушив зеркальную гладь, и медленно подняла её, сжав пальцы в лёгкий кулак. Когда она раскрыла ладонь, на ней сидела та самая бабочка с голубыми крылышками — живая и невредимая.

Она подбросила её в воздух, и светящееся создание взмыло вверх, описало круг в лучах аркона и растворилось в кронах деревьев, оставив после себя слабый исчезающий след.

Юмэ молча смотрел в небо. В его груди всё ещё бурлили чувства — тёплые, острые, не до конца ему понятные. Словно что-то хрупкое, долго сдерживаемое, наконец получило право разбиться — освободить пространство для чего-то нового.

Слёзы подступили к глазам, но Юмэ проглотил их вместе с болью. Не из стыда, а просто потому, что сейчас было важно только одно: услышать этот мир. Почувствовать его пульс. Запомнить, как звучит тишина, когда ты стоишь на пороге своей судьбы.

Аурелия вновь начала петь — её голос звучал тихо, как колыбельная, убаюкивая сладко посапывающего Энви.

— А что с Айрой? — вдруг прошептал Юмэ, будто стараясь отвлечься от собственных мыслей.

— Она скоро придёт. Но вы с Энви можете пойти ей навстречу, — проговорила Хранительница и мягко коснулась щеки Энви.

Он слегка потянулся, зашевелился и, сладко зевнув, едва разлепил сонные глаза.

Глава 39

Тусклый свет едва пробивался вглубь длинного коридора. Гулкие завывания сквозняка, похожие на скрежет, а порой и на вой, заставляли Айру невольно вздрагивать.

Она всё ещё сидела на земле, обняв колени и прислонившись спиной к холодной, шероховатой стене. То и дело оглядывалась по сторонам, опасаясь вновь увидеть что-то ужасное. Даже кричать и звать на помощь было страшно, казалось, любой звук привлечёт тех отвратительных существ, которые так искусно притворялись её друзьями.

Так Айра просидела несколько часов — голодная, продрогшая и окончательно лишённая всякой надежды на спасение. Порой она проваливалась в полудрём, из которого тут же выныривала, сжимаясь всем телом, словно земля исчезала из-под ног. Мысли путались всё сильнее, тело не слушалось. Сил почти не осталось, а каждое новое движение давалось с трудом. Веки продолжали наливаться тяжестью, но пленница не смела их закрыть. Оставалось только одно: собрать остатки сил и идти дальше.

Опираясь на стену, Айра медленно встала и, шатаясь, добрела до очередного поворота. Она боялась смотреть вперёд и потому держала взгляд у самых ног, рассматривая белые носочки и туфли, перепачканные рыжей пылью.

Внезапно перед ней мелькнула тень, и Айра из последних сил подняла голову.

Лишь спустя мгновение она поняла, что впереди находилось не чудовище, не новый ужас лабиринта, а обычное раскидистое дерево, отбрасывающее зловещую тень. То была самая настоящая яблоня, выросшая прямо посередине прохода, среди пустоты и нагромождённых серых глыб.

Айра подошла к дереву. Там, у подножья ствола, она увидела яблоки — крупные, гладкие, с живым блеском на кожуре. Изнурённая голодом и жаждой, она не раздумывая, кинулась к плодам.

Сок стекал по подбородку, а блаженная сладость будто возвращала ослабевшее тело к жизни. Съев больше пяти яблок, Айра села под деревом и впервые за долгое время почувствовала, пусть и неясное, но облегчение.

Вот только насладиться покоем она не успела: над её головой раздался резкий, противный треск. Пленница вздрогнула, готовясь к худшему.

«Наверное, ветка хрустнула…»

Айра запрокинула голову и внимательно осмотрела крону. Ничего подозрительного. Но ощущение, что за ней кто-то наблюдает, не проходило.

«Кажется, у меня паранойя», — нервно усмехнулась Айра, потирая веки. Глаза ныли от боли и щипали от пота. Она больше не могла использовать силу печати.

— Тяжело без кулона...

Айра погладила браслет на руке. Чёрные бусины в темноте лабиринта стали практически не видны. Казалось, с каждой минутой лабиринт становился ещё темнее. Пленница уже готовилась идти в полной темноте, как вдруг сверху, словно капля света, опустилась огромная бабочка.

Свет, исходящий от её крыльев, мягко рассеивал тьму, создавая вокруг маленький островок видимости.

Подлетев ближе, бабочка сначала закружилась вокруг Айры, затем опустилась на протянутый палец, уцепившись за него лапками. Несколько секунд насекомое ощупывало кожу хоботком, словно принимая палец за цветок. Затем резко вспорхнуло и, описывая петли в воздухе, устремилось вглубь темнеющего коридора.

Айра тут же вскочила на ноги и поспешила за загадочным насекомым. Там, куда направлялась бабочка, пленница заметила странный отблеск, пульсирующий в темноте. Подойдя ближе, она увидела, что насекомое опустилось на рукоятку меча. Но стоило Айре вглядеться в то, где покоится клинок, как страх пронзил её до костей.

Айра мгновенно отпрянула и осела на землю, не отрывая взгляда от увиденного. Оружие было зажато в костлявой руке скелета, покрытого многовековой паутиной, пылью и мхом.

Теперь они сидели напротив друг друга — живое и мёртвое. Пустые глазницы смотрели прямо на Айру, будто внимательно изучали гостью, нарушившую их вечный покой.

— Его... надо забрать? — заикаясь спросила Айра у бабочки, которая теперь длинным хоботком ощупывала металл на рукояти меча. В голубоватом свете бабочки клинок отливал тусклым серебром, был тонким и изящным, с прямым лезвием без изгибов с тонкой гравировкой вдоль спинки — на непонятном языке.

Айра медленно провела пальцем по холодной рукояти, напоминавшей крест, украшенный крошечными узорами. В тот же миг по клинку пробежала едва уловимая фиолетовая пульсация, и в груди разлилось короткое, острое тепло. Это откликнулась та самая печать Папоротника.

Айра потянула за рукоять. Истлевшие пальцы скелета с хрустом осыпались, и меч без сопротивления лёг в её ладонь.

Бабочка пархнула и закружилась чуть в стороне, словно тоже любовалась своей находкой.

Подняв клинок на уровень глаз, Айра почувствовала, что он оказался лёгким и куда более удобным, чем огромный меч Мора, что таскал с собой Распид.

Она осторожно взмахнула мечом, наблюдая, как её тень становилась силуэтом настоящего воина. Но усталость сковывала движения, и Айра решила не тратить силы попусту. Она аккуратно сняла ножны со скелета и, поморщившись, пристегнула их к своему поясу, параллельно прокручивая в голове тяжёлую мысль: этот мир действительно начал её менять. Ведь раньше она, пожалуй, вряд ли смогла бы даже подойти к останкам — не то чтобы попытаться их разграбить.

Айра вернула клинок в ножны и уже собиралась уйти, как вдруг её грудь пронзило новое, резкое ощущение. Она замерла. В следующее мгновение где-то за спиной послышался тихий шорох, и Айра резко обернулась.

Всего в нескольких шагах от неё возвышалась огромная чёрная змея. Её чешуя едва заметно переливалась, а капюшон, расправленный как плащ, придавал ей почти человеческий облик. Два метра длины, гибкое, подвижное тело — и сосредоточенный хищный взгляд. Но змея не смотрела на Айру. Она следила за бабочкой, которая всё так же кружила рядом, будто не замечая опасности.

Резкий рывок. Змея метнулась к добыче.

Рука сама повела оружие. От прикосновения с плотью лезвие вспыхнуло слабым фиолетовым светом — и обезглавленная змея обрушилась на землю в метре от пленницы. — Я… сделала это? — выдохнула Айра, глядя, как длинное змеиное тело всё ещё извивалось в судорогах. Дрожащей рукой она опустила меч, быстро огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что в темноте никого больше нет, — и подошла к туше. — Интересно… её можно есть? Я бы сейчас и крысу съела, — пробормотала Айра, опускаясь рядом с добычей.

Возле дерева валялись сухие, ломкие ветки. Айра быстро собрала их и сложила шалашиком, надеясь развести огонь. Но, оглянувшись, с досадой поняла: в этой части лабиринта почти не было света — лишь одна-единственная свеча тускло горела на стене. Айру уже потянулась к ней, надеясь зажечь огонь, как вдруг бабочка, всё это время кружившая рядом, мягко опустилась на вершину сложенных веток — и вспыхнула.

Дрова затрещали, окрашивая тьму в тёплое золото.

Айра медленно опустилась рядом с костром и протянула продрогшие руки к пламени. И тогда её охватило странное чувство усталости и тихая, тянущая грусть. Теперь пустота вокруг ощущалась особенно остро.

Айра подошла к змеиной туше, отрезала хвост и бросила его в костёр, а тело аккуратно нарезала на части. Несколько кусков мяса она выложила на плоский камень у огня, остальные — насадила на ветку и поднесла к пламени, медленно вращая, словно жарила сосиску.

Впервые за долгое время Айра ела мясо. Во дворце его почему-то не подавали. «Видимо, слишком грубая пища для тех, кто считает себя божествами», — усмехнулась она, откусывая кусок за куском.

Даже полусырое, сгоревшее по краям мясо показалось ей невероятно вкусным — с тёплым солоноватым привкусом, лёгкой ореховой горечью и дымным ароматом костра. Отдалённо змея напоминала рыбу, но была плотнее и насыщеннее.

— Интересно, Распид будет злиться, если узнает, что я убила его сородича? — усмехнулась она, откусывая очередной кусок. — Я-то не обижаюсь, что его сестра чуть не съела меня, — добавила Айра с набитым ртом.

Она и не поняла, как змея закончилась, оставив лишь приятный жар в животе. Веки налились тяжестью, и Айра прилегла у костра, не заметив, как провалилась в сон.

Проснувшись от холода, она увидела, что костёр давно потух, оставив лишь тлеющие угли, на которых, к её удивлению, сидела всё та же бабочка.

Айра махнула рукой, и насекомое взмыло в воздух, вновь закружив над её головой. Она улыбнулась — и сердце наполнилось тёплой радостью.

Пленница молча поднялась на ноги и потянулась, осознавая, что вновь полна сил и уверенности. Сорвала еще одно яблоко и поспешила вслед за бабочкой.

Вскоре камень под ногами сменился землёй, а воздух наполнился нотками леса. Айра ускорила шаг, заметив, что бабочка привела её к двери, одиноко стоявшей среди голых стен и до боли похожей на ту, что была в камере дворца.

Айра отодвинула засов и дёрнула за ручку. Дверь с тем же противным скрипом отворилась. Бабочка прошмыгнула внутрь, и слегка встревоженная пленница последовала за ней.

Они оказались в ночном лесу, залитом светом луны. Айра не успела толком оглядеться, как бабочка взмыла вперёд и, вместо того чтобы лететь по тропе, свернула в сторону, уводя пленницу в самую чащу. Пришлось снова идти за насекомым, шагая между корнями и продираясь мимо громадных хвойных деревьев, чьи стволы терялись в тьме высоко над головой.

Вдруг впереди послышались голоса. Кто-то шёл по лесной дорожке, идущей параллельно пути Айры.

Айра вздрогнула, крепче сжала рукоять меча и быстро спряталась за ближайшее дерево. Аккуратно выглянув из-за ствола, она увидела Юмэ и Энви.

В груди всё сжалось от страха. «Неужели это снова те чудовища?» — мелькнуло у неё в голове. Пленница отступила на шаг, но споткнулась и с глухим стуком упала, нарушив тишину леса.

Энви и Юмэ остановились, обернулись и медленно пошли в её сторону.

— Кажется, я подвернула лодыжку, — простонала Айра, вцепившись в ноющую ногу.

К её ужасу, те существа, притворяющиеся её друзьями, продолжали приближаться. Дрожащей рукой Айра вытянула меч.

— Нет… вы не они, — выдохнула она, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. Она была готова биться насмерть, понимая, что убежать уже не сможет.

— Мы прошли испытание и пришли тебя встретить, — мягко сказал Юмэ своим привычным голосом. — Ты ведь получила нашу помощь?

Фантом протянул руку, и светящаяся бабочка с доверием села на его маленькую ладонь.

Айра не опускала меч. Медленно пятясь, она продолжала держать их под прицелом клинка, не позволяя подойти ближе.

— Не знаю, что ты здесь видела, — тихо произнёс Юмэ, не сдвинувшись с места, — но это действительно мы.

Сомнение жгло Айру изнутри. Она тяжело вздохнула и снова всмотрелась в лица друзей. И вдруг заметила: из груди Энви тянулся слабый фиолетовый шлейф, метка, оставленная мечом Мора. Только тогда Айра позволила себе опустить оружие.

— Спасибо, — прошептала она ослабевающим голосом.

Она попыталась подняться, но ноги тут же подкосились. Мир закружился перед глазами. Айра начала падать, но в последний момент поняла: Энви успел подхватить её.

Глава 40

Айра очнулась от того, что кто-то настойчиво тряс её за плечи. Она с трудом разлепила тяжёлые веки, увидела нависшего над собой Энви и, завопив, поспешно оттолкнула его от себя. Осев на землю, каец отполз назад, уставившись на Айру непонимающим и встревоженным взглядом. — Не приближайся, — прошипела она и, опираясь на локти, слегка приподнялась. Под пальцами она нащупала холодный и влажный мох, похожий на губку. Голова гудела, в глазах всё расплывалось. Она медленно начала крутить головой, пытаясь понять, где теперь оказалась, и тут её взгляд упал на незнакомую фигуру. На краю поляны стояла женщина: высокая, хрупкая, с волосами такой длины, что спадали на землю. Незнакомка медленно прохаживалась среди деревьев, будто уловив на себе чужой взгляд, неожиданно обернулась.

Женщина подошла ближе, а затем тихо, но внятно произнесла:

— Я — Аурелия. Хозяйка мира меча.

Она взглянула на Айру своими выразительными красными глазами, почти светящимися в лесном полумраке.

— И зачем мы здесь? — насторожённо спросила пленница.

— За вами охотятся. Я просто немного помогла, — ответила Аурелия. — Во внешнем мире уже прошёл ирион.

Айра непонимающе вскинула брови.

— Сорок дней по-вашему, — безразлично уточнила Аурелия и неспешно смахнула с плеча хвойную колючку.

— Мы тут уже больше месяца? — удивилась Айра. — Но по ощущениям прошёл максимум день!

— Это мой предел, — застенчиво улыбнулась Хранительница, словно Айра только что её похвалила. — Скоро мои силы ослабнут, и я больше не смогу контролировать пространство времени.

Аурелия присела рядом с Айрой и слегка склонила голову набок.

— Смотрю на тебя — и кажется, что передо мной сидит моя сестра. Ах, какие у неё были прекрасные глаза, — нежно воскликнула Аурелия. — Ты вернула мне приятные воспоминания. Взамен на это я исполню любое твоё желание, какое только попросишь.

Опираясь на землю, Айра с трудом приподнялась. Вывихнутая нога всё ещё болела, но пленница почти перестала обращать на это внимание.

— Абсолютно любое? — недоверчиво переспросила она, сделав неуклюжий шаг в сторону Аурелии. — Даже можете вернуть меня на Землю? И убрать ту странную магию с моей души?

— Я достаточно сильна, чтобы снять печать своего племянника, — усмехнулась Аурелия, тоже поднимаясь на ноги. Вблизи Хранительница оказалась так высока, что Айре пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Но ты уверена, что хочешь потерять дар, который даёт эта печать? Посмотри на воду. Аурелия слегка коснулась спины Айры и без слов указала на пруд. Прихрамывая, Айра направилась к водоёму. Поверхность пруда была ровной, как зеркало, отражая всё вокруг с пугающей точностью. В глубине отражения пленница увидела себя — с ярко-фиолетовыми глазами, которые теперь казались ей нереально выразительными. Чужие и в то же время почти родные…

— Такие же были у Лилит, — тихо сказала Аурелия. — Мы с Эстией ей очень завидовали.

Хранительница на миг задумалась, взглянув на Айру сквозь отражение в воде, а затем добавила:

— И ещё... если я сниму печать, ты так и не узнаешь, кто её поставил. Да, эта древняя сила несёт в себе риски... Однако именно это отличает Высших от смертных: порой мы взлетаем так высоко, что любое падение может стать последним.

Айра отвела взгляд от воды.

Земля теперь казалась ей чем-то далёким, почти нереальным. Воспоминания о доме всплывали неясными обрывками — шум улиц, свет в окне, любимый кот, друзья... Всё это словно постепенно стиралось, растворялось, как сон, которого никогда не было. А здесь всё было другим. Здесь Айра чувствовала, что живёт по-настоящему.

— Я не хочу возвращаться, — едва слышно прошептала Айра, опуская взгляд на ноги. Вместе с признанием в её душе закралось сомнение. Она отчётливо знала: в этом мире ей не место. Здесь для всех она была лишь смертной.

«И всё же... А что, если остаться? Если стать одной из них?» Эта мысль одновременно пугала и притягивала, как запретный плод.

Айра медленно повернулась к Аурелии и, запинаясь, произнесла:

— Не знаю, можно ли об этом просить… но… могли бы вы сделать меня Высшей? — выдохнула она, сжавшись в ожидании гнева. Но вместо вспышки ярости Хранительница лишь приподняла бровь.

— С такими глазами ты уже Высшая. Разве Эстия не подтвердила это, когда поставила тебя один на один против дракона? Правда, она не учла, что твоё тело ещё слишком слабо. Но она дала тебе в помощь Юмэ и Домару. Хотя с Домару, пожалуй, Эстия переборщила. Аурелия коротко усмехнулась, но её лицо почти сразу вновь стало серьёзным.

— И всё же... зачем тебе становиться Высшей?

Айра замешкалась, не сразу найдя ответ. В глубине души она понимала: Хранительница права. Браслет даровал ей бессмертие. Фиолетовые глаза открыли силу, недоступную обычным людям. И даже мысли теперь были скрыты от посторонних. Но одного у неё всё ещё не было — статуса, без которого в этом мире её никогда не сочтут равной.

— Распид... Вы ведь знаете его? — неуверенно спросила Айра, искоса посмотрев на Хранительницу.

Аурелия едва заметно приподняла уголки губ и медленно кивнула.

— Так вот, он считает меня ничтожеством. Мышью в своём дворце, — с жаром начала Айра, но тут же осеклась, подавив в себе чувство, что она вновь искушает судьбу. — Но… я понимаю, что он прав, — почти шёпотом добавила смертная. — И если ничего нельзя изменить… пожалуйста, снимите с меня печать и отправьте домой, — быстро пробормотала она, не поднимая головы.

— Я вполне могу сделать из тебя Великую, — спокойно ответила Аурелия.

Айра ошеломлённо вскинула голову, поочерёдно вглядываясь то в левый, то в правый глаз Аурелии, словно искала в них проблеск лжи. Ничего не обнаружив, она резко обернулась на фантома.

Юмэ, внимательно слушавший их разговор, лишь пожал плечами.

— Однако я должна быть уверена, — продолжила Аурелия, — что ты стремишься стать Высшей не ради мести. Ведь плата за этот дар будет огромной, и ты обязана понимать, на что идёшь.

На мгновение Аурелия прикрыла глаза, словно собираясь с силами, а затем вновь заговорила. Она рассказала, что является последней из клана Окатуки — рода, способного изменять и усиливать структуру Высших. Аурелия также поведала о Радхаре — отце Бьяко, который безмерно её любил и изо всех сил пытался спасти. Он прятал её на своих землях, как драгоценную птицу в золотой клетке.

— Он верил, что так сможет меня защитить, — сказала Аурелия, глубоко вздохнув. — Но в конце концов он ошибался. Она подняла взгляд на сияющий в небе месяц и продолжила почти без эмоций:

— Ардни нашёл меня и смертельно ранил, а Мор, обнаружив меня уже едва живой, запечатал мою душу в мече. Так он пытался сохранить силу последней из Окатуки. С тех пор я застряла между мирами — не способная ни жить среди живых, ни умереть окончательно.

Айра молча слушала Хранительницу, но её губы едва заметно дрожали. Перед глазами всплыл Ардни — то странное существо в маске волка. Именно Ардни когда-то «подарил» её Распиду — и Айре до сих пор было горько вспоминать, как с ней обошлись, словно с безвольной зверушкой. Она хотела спросить у Аурелии, за что Ардни её убил, но не решилась перебить Хранительницу.

— Если ты примешь мою силу, — продолжила Аурелия, — тебя начнут преследовать. И тогда твоя прежняя жизнь покажется мёдом по сравнению с тем, что ждёт тебя впереди. После этих слов в лесу воцарилась глухая тишина, которую не мог развеять даже шелест листвы.

— Видимо, всё это из-за моего предсказания, — с грустью произнёс Юмэ, первым прервав молчание. — Увы, я не способен управлять своими ведениями.

Он повернулся к Айре:

— Если такая ноша тебя пугает — откажись от дара. В этом случае я, скорее всего, умру. И все остальные предсказания не сбудутся. По крайней мере, так говорит мой отец. Айра застыла. Его слова пронзили её насквозь, будто что-то в груди резко оборвалось и разлетелось на тысячи осколков. Она не знала, что сказать. Не знала, что чувствовать. Пленница вопросительно посмотрела на Аурелию, но та лишь безразлично ждала ответа. Тогда, с трудом подбирая слова, Айра спросила:

— Что даёт ваша сила? Я смогу в кого-то превращаться? Видеть будущее? Или, может, смогу летать? В её голосе звучала чистая, почти детская надежда, но Аурелия, мягко улыбнувшись, сдержанно ответила:

— Нет.

— Распид обещал отдать тебя моему отцу, — вдруг заговорил Юмэ, пытаясь утешить Айру и даже не заметил, как у неё дёрнулось веко от холодного слова «отдать».

— Думаю, он сможет тебя защитить. К тому же с тобой будут Энви и Бьяко… — Юмэ качнул головой в сторону кайца. — Не думаю, что случится что-то плохое. Всё же в моём видении ты улыбалась. И смерти твоей я не видел.

Айра нахмурилась. Мысли в её голове клубились, как дым над костром — горячие, беспокойные и не дающие покоя.

Бьяко. Тот зелёноглазый юноша с ярко-красными волосами действительно вызывал у неё тёплые чувства. Да, он был немного резким, чересчур самоуверенным, но в нём ощущалась сила и надёжность, которой так не хватало в этом хищном мире. А ещё он смотрел на Айру с искренней теплотой, какую трудно было подделать. И, казалось, по-настоящему благодарил её за то, что она вернула его к человеческой жизни.

На другой чаше весов был Лизард — повелитель Нижнего мира, тот, кто едва не погубил её. И всё же Айра понимала: он сделал это не ради власти и не ради себя, а лишь для спасения Юмэ.

Именно это знание заставляло Айру оправдывать его поступки, рождённые не из жестокости, а из подлинной привязанности к сыну, который, возможно, был единственным настоящим светом, хранившимся в его тьме.

— Ах даа, — протянула Аурелия, вырывая Айру из омута раздумий. — Боюсь, в этом деле Лизард тебе не помощник. Домару слишком привязан к Мору и хозяина не сменит, — размышляла Хранительница. — Энви и Юмэ слишком слабы. А Бьяко...

Аурелия перевела оценивающий взгляд на кайца.

— Бьяко, конечно, жизнь за тебя отдаст, если узнает, что ты стала Окатуки. В их роду всегда особенно трепетно относились к чистоте крови. Но не советую тебе с ним связываться. Бьяко одержим местью и властью, а потому не способен на искренние чувства. В нём слишком много боли и слишком мало добра. А вот Распид — другое дело. Попроси защиты у него.

— Шутите? — Айра резко вскинула голову. Голос её стал жёстким, как натянутая струна. — Мне не нужна помощь этого психопата! Я знаю, что это он убил вашего Радхара. И всю семью Бьяко. Он сам мне это рассказал, когда хотел убить Юмэ!

Последние слова вырвались так громко, что Айру охватил приступ удушья. Она схватилась за грудь и начала метаться взглядом то на грустного Юмэ, то на Аурелию, чьё лицо оставалось безмятежно спокойным.

«Я только что рассказала, кто убил её любимого, а она даже глазом не моргнула…» — промелькнуло в голове Айры.

— Я всё знаю, — тихо сказала Аурелия, скользнув коротким, почти рассеянным взглядом по Энви.

Айра тоже обернулась.

Каец их вовсе не слушал: он бездумно пинал мох под ногами, словно ребёнок, не осознающий происходящего.

— И вы не ненавидите Распида за это?! — вспыхнула Айра, вновь повернувшись к Хранительнице.

— Радхар был драконом и тоже убивал невиновных, — мягко ответила Аурелия.

Айра резко открыла рот, готовая выкрикнуть, что это ничего не меняет, что Распид всё равно монстр. Но Аурелия, не дожидаясь слов, приложила палец к своим губам и тихо произнесла:

— Тссс. Я запечатала Бьяко в Энви. Сейчас он не слышит нашего разговора. А кайц не понимает твоего языка. Но если ты продолжишь кричать, он догадается. А вслед за ним и Бьяко.

Аурелия на мгновение замолчала, затем, слегка наклонившись к Айре, шёпотом добавила:

— Поэтому, если хочешь жить — держись подальше от этой войны. И уж тем более не рассказывай Бьяко, кто уничтожил его семью. Рано или поздно он всё узнает. И тогда случится то, что предрешено.

С этими словами Аурелия сделала шаг назад, мягко улыбнулась и, словно ничего не произошло, протянула Айре руку.

— Решайся, смертная, — произнесла она властным голосом. — Если примешь мой дар, станешь второй на моей памяти, кто поднялся с таких низов.

— А кто был первым? — едва слышно спросила Айра, пытаясь выиграть хоть немного времени для раздумья.

— Домару, конечно, — усмехнулась Аурелия и, будто подбадривая, подняла руку ещё выше.

— Но Домару сильный... а я, как выяснилось, такой не буду, — буркнула Айра.

Аурелия медленно опустила протянутую руку. И в этот момент пленница почувствовала, как что-то болезненно дрогнуло в её груди — словно она только что отказалась от последнего шанса. Словно проиграла, даже не начав бороться.

— У тебя уже есть глаза моей сестры, — сказала Аурелия. — Есть печать Папоротника — и это тоже дар. Пусть и опасный. А кто знает, что ещё ждёт тебя впереди?

Несколько секунд Айра просто смотрела в алые глаза Хранительницы. А затем, сама не осознавая своих действий, медленно протянула ей руку.

— Я согласна, — твёрдо произнесла она. И в ту же секунду по телу прокатилась лёгкая, предательская дрожь.

Аурелия будто не заметила её волнения. Хранительница лишь неумело, почти одними пальцами, сжала руку смертной и обернулась к Юмэ:

— Оставьте нас, — велела она фантому. — Прогуляйтесь по лесу. Там безопасно, а когда мы закончим, я вас позову.

Айра видела, как Юмэ и Энви исчезают среди деревьев.

И вот она и Аурелия остались одни, а лес снова замер в ожидании. Тогда Айра почувствовала, как мир вокруг неё сжался до одной точки — до холодной, мягкой ладони с длинными ногтями, всё ещё сжимающей её руку.

Глава 41

Айра осталась одна, провожая Юмэ и Энви тревожным, почти умоляющим взглядом.

— Снимай одежду, — тут же приказала Аурелия, разжав ладонь и отойдя в сторону пруда.

— Всю? — неуверенно уточнила Айра.

— Ты же не собираешься залезать в мой священный пруд в этих грязных лохмотьях, — в голосе Аурелии скользнуло что-то среднее между насмешкой и полным равнодушием.

Дрожащими пальцами Айра расстегнула изодранную рубашку, когда-то белоснежную, но теперь серую от пыли. Стянула кожаные штаны, уложив их на мягкий мох; сняла обувь. Последними на кучу одежды упали аккуратно сшитые куски ткани на завязках, которые в этом мире называли нижним бельём.

Прикрывшись ладонями, Айра встала у самой кромки пруда — хрупкая и дрожащая не столько от холода, сколько от смущения.

Аурелия подошла ближе и протянула ей меч: тот самый, который пленница забрала у скелета.

Стиснув губы, Айра с неохотой приняла оружие, а затем тревожно оглянулась.

— Никто не подглядывает, — хмыкнула Аурелия. — Заходи в воду.

— С мечом? — удивилась Айра.

Аурелия кивнула.

Сжав пальцы на рукояти, Айра сделала шаг вперёд, осторожно опустив больную ногу в воду. Ледяная влага окутала лодыжки, затем колени, подбираясь всё выше, пока Айра не нащупала на глубине что-то вроде порога. Затем опустила вторую ногу и, взглянув на Аурелию, которая жестом приказала продолжать, начала спускаться ниже.

Каждый шаг давался с трудом. Вода дошла до бёдер, живота, груди — и, наконец, Айра оказалась в ней по шею. Холод, сжимавший грудную клетку, мешал дышать. Стиснув зубы до скрипа, Айра стояла на цыпочках, чтобы не уйти с головой под воду.

— Теперь подними меч и направь его на меня, — приказала Аурелия.

Айра послушно выполнила просьбу. Она подняла оружие над водой и, слегка дрожа, направила его остриём на Хранительницу. Та с силой ухватилась за середину лезвия, а затем медленно потянула его на себя. По металлу тут же побежала алая струйка крови, попав Айре на пальцы, а после закапала в пруд. От этого зрелища пленнице сделалось совсем не по себе. Мало того, что ей казалось это неприятным, так ещё и совсем не гигиеничным. Она прикрыла глаза, понимая, что не в том положении, чтобы что-то указывать, и постаралась смириться с происходящим. По крайней мере, она уже делала вещи и похуже, например, помогала оживить мертвеца.

— Теперь ты порежь руку, — вдруг выпалила Аурелия, и пленница широко распахнула глаза.

«Она что, с ума сошла?» — подумала Айра, но мысль тут же утонула в ледяной мути страха и холода.

Отступать было поздно.

Словно под гипнозом, Айра подняла дрожащую руку и, не отводя взгляда от Аурелии, обхватила ладонью лезвие меча.

— Давай же, — торопила Хранительница, ополаскивая раненую ладонь в пруду.

Глубоко вдохнув, Айра зажмурила глаза и резко выдернула меч из ладони.

Словно раскат молнии по руке тут же пронеслась нестерпимая боль, и она не смогла сдержать крик. Тело тут же свело от холода. Зубы застучали, мышцы онемели, из глаз хлынули слезы, и она едва не нырнула с головой под воду.

Кровь стекала по лезвию, сбегая в пруд тонкими линиями и тут же расплываясь алыми шлейфами, окрашивая воду в слегка розоватый цвет. В тот же миг вокруг Айры закружились рыбы. Своими длинными плавниками они скользили мимо тела, едва касаясь кожи. Когда последняя капля крови соскользнула с лезвия, Аурелия наклонилась к Айре чуть ближе и, не отводя взгляда, произнесла:

— А теперь… ты должна умереть. Слова Хранительницы не сразу уложились в сознании пленницы. Подняв на неё взгляд, Айра подумала, что ослышалась. Но не успела она переспросить, как нежная, почти материнская ладонь опустилась ей на темя — и внезапно резко надавила вниз.

Айра судорожно вдохнула, но было уже поздно: дно словно ушло из-под ног.

Руки инстинктивно разжались, и меч с глухим всплеском стремительно погрузился на дно.

Айру охватил приступ паники. Она махала руками, то выныривая, то вновь уходя с головой под воду. Но вскоре из глубины начали подниматься потоки света. Тонкие, полупрозрачные линии медленно тянулись вверх — будто из самой воды вытягивали невидимую суть.

Световые нити коснулись кожи Айры и тут же впились внутрь, причиняя резкую боль, от которой пленница вскрикнула, ещё больше нахлебавшись воды. Эти линии проникали под плоть и жгли изнутри, словно вплетаясь в её кровь, и с каждым новым импульсом Айра ощущала, как внутри неё что-то отмирало. Жар сменился леденящим холодом, скользящим по коже. Всё внутри сжалось, будто её выворачивали наизнанку. Грудную клетку сдавило. Воздуха катастрофически не хватало.

Айра не выдержала и ещё раз резко вдохнула. Вода ворвалась в лёгкие, и в этот удушающий миг перед её глазами пронеслась вся жизнь: скудные отрывки земной жизни, первый взгляд Распида, озеро Грешников, Виктория, Бьяко, соревнования и меч в руке скелета…

Айра знала: это конец. Больше она не выберется из этого злосчастного пруда, и всё стало затихать. Образы, имена и даже мысли исчезли. Осталась только вода — тяжёлая, как камень, медленно обволакивающая горло и утягивающая на дно.

Айра не поняла, в какой момент отключилась, но сквозь мрак она почувствовала прикосновение, а затем рывок.

В глаза ударил лунный свет. Хватаясь за берег, Айра попыталась вдохнуть, но воздух не шёл в лёгкие. Они были переполнены водой.

— Проклятье… — прохрипела она, выплёвывая воду.

Аурелия молча помогла ей выбраться на берег. Сняла с себя белоснежную накидку и словно ребёнка закутала в неё несчастную.

В этот момент из леса послышались негромкие голоса — возвращались Юмэ и Энви.

— Мы ходили за бабочками, — воскликнул Юмэ, но, увидев Айру, резко остановился, словно наткнулся на невидимую преграду. Его и без того большие глаза округлились, и он сразу бросился к пленнице.

Мокрая, закутанная в чужую одежду, с дрожащими губами — Айра благодарила небеса, что осталась жива.

Юмэ подбежал ближе и, внимательно осматривая пленницу, сел напротив.

— Вроде бы ничего не изменилось. Глаза те же, волосы тоже…

Он слегка коснулся прядей, прилипших к её щеке.

Айра хотела что-то сказать, но сквозь Юмэ увидела любопытный взгляд Энви. Помимо тревоги, в его глазах Айра разглядела смущение, с оттенком внезапного румянца. Его взгляд был долгим, цепким и слишком жадным.

И тут Айра догадалась, что в порыве страха она не заметила, как накидка сбилась, обнажив плечо и большую часть бедра, на которую пялился Энви.

Резко вжавшись в ткань, она тянула её повыше, а Каец, покраснев до ушей, немедленно отвернулся, словно его поймали на горячем.

— Моя сила не видна постороннему, — сказала Аурелия, обернувшись к фантому. — О ней вообще лучше не говорить вслух. Так что вы двое…

Она перевела холодный взгляд на кайца.

— Постарайтесь держать язык за зубами.

Юмэ молча кивнул, а Энви уставился на неё непонимающе ошарашенным взглядом.

Тогда Аурелия подошла к Энви вплотную и, прислонившись к его уху, что-то сказала. После короткой паузы он медленно, но осмысленно кивнул.

Затем Аурелия сняла со своей шеи длинную серебряную цепочку, на которой болтался неогранённый кристалл, и повесила его на шею Энви.

Немного придя в себя и отдышавшись, Айра тихо спросила:

— Что вы ему дали?

Голос её дрожал, но в нём уже слышалась привычная живость.

Аурелия коснулась груди Энви, туда, где висел кулон, и, не отрывая взгляда от украшения, ответила:

— Этот артефакт принадлежал Радхару. Он подарил мне этот кулон незадолго до смерти. С его помощью можно видеть аниматомен демонов.

— Анима-то… что? — переспросила Айра, слегка нахмурившись.

— Настоящее имя демона, — пояснила Аурелия, грустно улыбнувшись. — Зная это имя, можно подчинить любого из Низших, даже самого сильного и опасного. Фиолетовые глаза, кстати, тоже способны видеть эти имена. Не зря же Мор тоже мог управлять демонами.

— Но как? — удивлённо выдохнула Айра, надеясь, что Аурелия научит её пользоваться этой способностью. Но та лишь устало отмахнулась.

— Это лучше к Домару. У меня осталось не так много времени…

Она развернулась и направилась к Юмэ.

— Эти мотыльки — теперь твои, — сказала Хранительница, и вокруг фантома закружились тонкие светящиеся создания.

Среди них особенно выделялась одна большая сине-голубая бабочка. Юмэ смотрел на неё с особым теплом, будто узнал в ней старого друга.

— Они пропитаны духом огня, — продолжила Аурелия. — Поэтому не бойся за них. Даже в Нижних мирах они не сгорят. Пусть живут в твоих волосах. А если тебе или твоим друзьям понадобится помощь, они отзовутся на твою волю.

Несколько бабочек медленно опустились на голову Юмэ и зарылись в волосах.

— Ах да, — Аурелия вдруг обернулась к пруду. — Чуть не забыла. — Она взглянула на Айру. — Твой меч. Если он тебе понравился, можешь оставить его как трофей.

Айра ничего не ответила. Её взгляд метнулся в сторону воды, но дна не было видно.

— Мне кажется, его стоит вернуть прежнему владельцу.

В памяти Айры всплыл скелет, застывший в вечном ожидании.

— Все эти кости — лишь иллюзия, — улыбнулась Аурелия. — А вот меч — нет. Видимо, там его спрятал Мор. А ты, как носитель печати, смогла его отыскать. Мой племянник обожал прятать вещи по мирам, дабы сохранить хотя бы часть своей силы.

С этими словами она подошла к пруду, плавно опустилась на колени и погрузила руки в воду.

Она водила руками по дну, словно пыталась что-то нащупать, но, не добившись успеха, тихо, почти по-девичьи рассмеялась. Затем, не поднимаясь, она жестом поманила Айру к себе.

Айра, всё ещё закутанная в накидку, с сомнением посмотрела на пруд.

— Попробуй ты, — мягко сказала Аурелия, вытащив из воды руки и, уступая место, отошла в сторону.

— Но… там же глубоко, — неуверенно проговорила Айра. Вздохнув, она опустилась на колени у самой кромки воды.

— Иллюзия, — отозвалась Хранительница.

Убедившись, что Аурелия стоит достаточно далеко, Айра медленно погрузила руки в холодную гладь. Она ожидала, что вот-вот провалится с головой, нахлебается воды… но этого не произошло. Уже на уровне локтей она нащупала дно, которое теперь оказалось мягким и вязким, с холодным, липким илом, обволакивающим пальцы.

Сердце забилось быстрее. Айра наугад водила руками по илу, отгоняя навязчивые мысли, что в тине могут обитать какие-нибудь твари, и почти не вскрикнула, коснувшись пальцами чего-то твёрдого. То ли гладкой рукояти, то ли простой палки.

Успокоившись, Айра крепче сжала находку и попыталась её поднять, но предмет даже не сдвинулся с места. Тогда Айра потянула снова и вновь безуспешно.

— Может, мы попробуем? — раздался сзади любопытный голос Юмэ.

Он уже сделал шаг вперёд, но замер, услышав добродушный хохот Аурелии.

— Если Айра не смогла поднять, то никто из вас не сможет. Эти воды — одни из сильнейших. Ни Озеро Грешников, ни Фонтан Стражей, ни какой-либо другой источник не сравнится с этим. А что касается оружия... — продолжила она, кивнув в сторону пруда. — Оно твоё и только твоё. Просто ещё не пришло время. Ты пока не обрела силу, способную его поднять. Аурелия сложила руки у груди. Большие и указательные пальцы обеих рук соприкоснулись, а остальные остались полурасслабленными. Затем она отступила на шаг и в тот же миг бабочки вспорхнули и закружили. С каждой секундой их становилось всё больше, и вскоре они превратились в светлое, сияющее пространство.

— Нам пора прощаться, — сказала Аурелия, указав на портал.

— Но как же ваша накидка? — спросила Айра, поправив белую нежную ткань, свисающую с её плеч.

— Оставь на память, — улыбнулась Аурелия, подходя ближе к Айре.

Она поправила ей накидку, и между ними возникла тишина, в которой не было ни слов, ни улыбок — только долгий, наполненный взгляд. В нём было всё: благодарность, признание, уважение и… прощание.

Аурелия чуть наклонилась и легко коснулась пальцами лба Айры. Затем, не меняясь в лице, она плавно взмахнула рукой — словно подгоняя их прочь. Юмэ шагнул в портал первым. За ним — Энви. Айра на мгновение задержалась, чтобы обернуться.

Ветер тихо трепал волосы Аурелии. Она стояла, не двигаясь, устремив взгляд на луну, и в этот миг казалась не просто частью этого дивного мира меча, а его последней, завершающей чертой.

Глава 42

Вернувшись с соревнований, Лизард передал Распиду столько Ра, что утраченная на поединке плоть восстановилась в одно мгновение. По всей видимости, демону уже не терпелось обрести новую оболочку, поэтому Распид без сопротивления отдал ему тело, вновь обратившись в фантома на целый месяц. Ардни, как и обещал, снял с Лизарда линейную печать, после чего демон окончательно покинул пост Визиря и навсегда вернулся в Нижние миры.

По приказу Хранителя слуги, охранявшие центральный дворец, устроили в замке Распида пожар, дотла спалив все верхние этажи. Глупые люди не пощадили ни древние фолианты, ни коллекцию редчайших трав, ни хрупкие пузырьки с эликсирами. Колбы из шкафов сотнями разбивались о раскалённые руины, выплёскиваясь огненными вспышками; среди пылающих обломков сгорело и запасное тело Айры.

С каменным лицом и тяжестью в сердце Распид наблюдал, как смертные громят его замок. Но он не мог вмешаться. Стоило лишь дёрнуться и Ардни запер бы его в каменном саркофаге, где он годами медленно терял бы рассудок, вымаливая прощение, которое, быть может, пришло бы слишком поздно.

К счастью для Распида, единственным местом, куда стражники Ардни так и не смогли попасть, стало тайное подземелье. За это он был по-настоящему благодарен Эмильену и Монике — и пусть у них были свои мотивы не выдавать Распида, всё же их молчание спасло его от ещё большей беды.

Тем не менее книгу драконов, сабли Дессанини и корону Распид вернул по собственной воле. Себе он оставил лишь рубин Радхара и несколько десятков камней миров. Распид был уверен: не исчезни меч Мора вместе с Айрой, Юмэ и Энви — Ардни потребовал бы и его.

Всех принцесс, которых нашли в замке Стража, Хранитель либо вернул в их родные миры, либо оставил при себе. От чего в залах воцарилась непривычная тишина. Даже Эмме пришлось ненадолго скрыться в поселении тойцев, оставив хозяина в одиночестве.

С тех пор прошло ровно сорок дней. Распид полностью восстановил своё тело и теперь жил в комнате Вивьен, где когда-то поселил Айру, а потом Юмэ. Он сидел за небольшим столом, собираясь написать письмо Лизарду, но так и не вывел ни единой строки. Он не знал, с чего начать. Страж не мог просить вернуть ему ни Бьяко, ни Айру — не теперь, когда за ним и его замком велась непрерывная слежка, а всё, что давало ему Силу, было утрачено.

Он смял пустой лист, отложил перо и, смирившись со своей участью, посмотрел на заледеневшее окно. Почти сразу он уловил лёгкую дрожь пола — тонкую вибрацию, которую могли почувствовать Холоднокровные.

В холле послышались шаги нескольких человек. Распид машинально провёл рукой по боковине стола. Не нащупав ничего, он с удивлением заглянул под него — и с разочарованием вспомнил, что оружия у него больше нет. Тогда он поспешно поднялся, задул свечу, схватил со спинки стула красную накидку и, набросив её на плечи, направился в главный зал.

Оказавшись в залитом светом пространстве, он увидел знакомый портал — чёрный, с глубокими переливами, без сомнения открытый мечом Мора.

Рядом с проходом стоял Домару в человекоподобной форме, а чуть поодаль бродили Юмэ и Энви. Последний выглядел особенно потрёпанным и измотанным.

Распид сделал ещё несколько шагов вперёд — и в этот момент из портала вышла Айра. Она была закутана в чистую белую ткань и казалась такой истощённой, что едва переставляла босые ноги.

Как только её стопа коснулась холодного камня, портал дрогнул и тихо исчез, сжавшись в едва заметную точку.

По телу Распида пробежала тревожная дрожь. Он не видел их так давно, что даже его привычная выдержка дала трещину. Судорожно оглянув зал, он прислушался — любой звук мог привлечь стражников Ардни. С несвойственной ему поспешностью Распид приблизился к спутникам и, обращаясь к Домару, негромко, но резко сказал:

— Зачем вы вернулись? Вас ищут.

— Он твой, — сказал Домару, протягивая ему меч Мора. На главный вопрос он так и не ответил.

Распид молча принял оружие, затем бросил взгляд на Айру и сдержанно фыркнул. Её мысли теперь были ему недоступны. Но, заметив босые ноги, выглядывающие из-под накидки, он без труда догадался: под ней у смертной не было одежды.

— Лизард что-то с тобой сделал? — спросил он, хватая Айру за плечи. В ответ она лишь крепче сжала складки ткани, словно пытаясь укрыться в ней, и испуганно покачала головой.

— Нет. Я его не видела. Мы только что вернулись из лабиринта, — с трудом выдавила она.

— Из какого лабиринта? — удивлённо переспросил Распид, вскинув взгляд на Домару. — Вас не было больше месяца! Вас искали тысячи Хранителей! Где вы были всё это время?

— В пространстве меча, — глухо ответил пёс. Распид застыл, потрясённый до глубины души.

— Там живёт женщина… — тихо начала Айра после затянувшейся паузы. — Мы проходили её испытания, и…

— Потом расскажешь, — перебил её Распид, заметно приободрившись. — Но вам нельзя здесь оставаться. Он вновь повернулся к Домару. В голосе появилась тревожная нота:

— Ардни следит за мной. Вас уже могли заметить.

— Не волнуйся. Я мастер барьеров — стражники нас не увидят. Но ты прав: нам действительно пора возвращаться в Нижний мир.

— Лизард там? — спросил Распид, опуская взгляд на Айру. В груди что-то болезненно сжалось.

— Он их ждёт, — кивнул Домару.

Тогда Распид заговорил на языке Арбо:

— Ты можешь оставить Айру? Я хочу с ней попрощаться, а потом сам верну её в Нижний мир. Ведь ты не случайно пришёл ко мне, а не сразу к Лизарду?

— Нас сюда перенёс меч, — с безразличием ответил Домару. — Но я не получил приказа её защищать. Делай что хочешь — а мы пойдём.

Он отвернулся от Распида и взмахнул когтистой рукой, разрывая пространство.

От белого мраморного пола вверх взметнулась тёмная брешь — высокая, во весь рост Домару. Сквозь неё проступал пол из чёрного мрамора и смутные очертания замка Лизарда, утопающего в полумраке Нижнего мира.

Домару кивнул Энви и Юмэ, слегка наклонив длинную морду в сторону прохода. Смертная тоже повернулась, намереваясь идти за ними, но Распид, всё ещё державший её за плечи, не позволил Айре сделать и шага.

Поняв, что её оставляют, смертная с ужасом посмотрела на Рапсида, потом — на стремительно сужающийся портал, затем снова на него. В её фиолетовых глазах вспыхнула паника. Айра рванулась изо всех сил, но хватка Распида оказалась железной.

— Я не хочу здесь оставаться! — закричала она, и голос сорвался на визг. — Я ненавижу вас! Ненавижу!

По её щекам стремительно потекли слёзы. Она забилась в его руках, словно пойманная птица.

— Не нужно снимать с меня печать! Не нужно меня спасать! Просто оставьте в покое! — выкрикнула пленница, захлёбываясь рыданиями. Её крик разрывал тишину зала, отдаваясь в каменных стенах, словно отголосок отчаяния.

Распид молчал. Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. За эти долгие сорок дней, наблюдая, как стражники уничтожают всё, что связывало смертную с этим местом, он почти смирился с мыслью, что больше никогда её не увидит.

Но теперь, когда она стояла перед ним — живая, настоящая, дрожащая от страха, — он больше не мог скрывать своих чувств.

Он окинул Айру взглядом: невысокая, с короткими волосами, худая, слабая — и не слишком красивая по меркам Высших.

И всё же с холодным ужасом Распид понял: он больше не в силах себе лгать. Он влюбился. Влюбился так сильно, что был готов отдать всё, лишь бы никогда больше не увидеть её мёртвой. Лишь бы избавить её от слёз, боли и страданий.

Но сильнее всего Распида ранила её ненависть — взгляд, которым она смотрела на него своими фиалковыми глазами, полными презрения и отчаяния. Взгляд добычи, что боится и ненавидит охотника.

— Вы самый ужасный монстр, которого я когда-либо встречала! — выкрикнула Айра, пытаясь оттолкнуть его. Её ладони упёрлись в его грудь, пальцы судорожно вцепились в ткань.

Тогда Распид перехватил оба её запястья в одну руку, а другой твёрдо, но бережно взял за затылок. Он резко притянул смертную к себе, прижимаясь к пухлым губам.

Её рот был обжигающе тёплым, сладким, как перезревший плод, готовый лопнуть от сока. Он ощутил, как её дыхание сбилось, как по телу пробежала дрожь, когда он осторожно прикусил её губу, чувствуя, как капилляры наполняются горячей кровью.

Он целовал её жестко и страстно, не давая ни шагнуть назад, ни отвернуться, — крепко удерживая руки и голову.

Её язык, робкий, влажный, попытался уклониться, но Распид поймал его, сжал зубами, ощущая, как нежная слизистая слегка рвётся под острыми клыками. Медно-сладкий вкус заполнил рот, и он глубже вжался в поцелуй, желая испить опьяняющей влаги.

Для Распида это была отчаянная попытка удержать то, что он уже однажды потерял. Его разум тонул в вихре противоречий: нежность смешивалась с яростью, любовь — с болью и злостью. Он чувствовал, как под напором эмоций дрожат его собственные пальцы. Мир вокруг словно исчезал — оставалась только она, и, с каждой секундой, страх потерять её всё сильнее сжимал Распида изнутри.

Он отпустил её руки и положил ладонь на хрупкую шею, продолжая жадно впиваться в губы. Но вместо ожидаемой покорности ощутил яростный отпор.

Её руки, которые Распид считал слабыми, впились в его запястья с такой силой, что ногти прочертили синеватые полосы на коже. Айра не просто пыталась вырваться — она атаковала.

Затем смертная резко отклонила голову, и его губы скользнули по её подбородку, оставив влажный след.

— Лучше убейте, — прошипела она. Но Распид не дал ей договорить, снова поймав её рот своим.

На этот раз она встретила его не робким языком, а жгучим сопротивлением: их зубы стукнулись, дыхание сплелось в борьбе. Её ладони били его по плечам, колено резко упиралось в бедро, пытаясь оттолкнуть. Распид крепче сдавил шею Айры, ощущая под пальцами бешеный пульс.

Он чувствовал её всей кожей: дрожь в коленях, сбивчивое дыхание, капли пота — и чем сильнее она сопротивлялась, тем яростнее становился он сам.

— Ты будешь принадлежать только мне, — прохрипел Распид, вновь впиваясь в её губы. Его слюна, пропитанная токсином Аспидов, уже начала проникать в кровь через царапины на губах, и он почувствовал, как её тело постепенно перестаёт слушаться — мышцы расслабляются, дыхание становится глубже и ровнее.

Прекрасные глаза расширились и слегка потемнели, а взгляд, ещё секунду назад полный ненависти, теперь затуманился и стал тяжёлым.

Распид провёл пальцем по её разгорячённой щеке, наслаждаясь тем, как смертная бессильно прижимается к ладони, уже не в силах даже отвести голову.

Её тело теперь было податливым, мягким, полностью ему подконтрольным. Распид снова прижался к её шее, на что Айра лишь слабо вздохнула, беспомощно опустив руки вдоль тела.

В этот момент он почувствовал, как губы его горели, а в жилах струился яд возбуждения. Айра шаталась, её глаза были затуманены, рот приоткрыт — прекрасная, сломленная. Его. Несколько секунд он просто стоял, глядя на отрешённое лицо, будто не веря, что она действительно перед ним. И только потом медленно отпустил её ослабевшие руки.

— Беги, — усмехнулся Распид, наслаждаясь испуганным вздохом. — Беги, чтобы мне было за чем охотиться.

Потеряв опору, Айра начала заваливаться назад, и Распид, подхватив её за спину, опустился вместе с ней на пол.

Он замер, нависая над хрупким телом, стараясь не надавить слишком сильно.

Его руки легли по обе стороны от её головы, поддерживая собственный вес.

Он наклонился ближе к её лицу — безжизненному, с фиалковым взглядом, устремлённым в одну точку, — и начал покрывать поцелуями шею: быстро, жадно, почти судорожно, чувствуя, как под тонкой кожей пульсируют вены.

Ему хотелось вонзить зубы, подчинить смертную себе, стереть её страх и ненависть, заставить обо всём забыть.

Но вместо этого он с резким, сдавленным стоном оторвался от шеи и с силой ударил кулаком в пол.

Ненависть к себе захлестнула с новой силой.

Распид ненавидел эту слабость, это унизительное чувство, которое приковало его к смертной.

Уткнувшись носом в её щеку, он тихо прошептал:

— Я думал, что желаю смерти больше всего на свете… но ты уже убила меня.

Затем он скользнул рукой под накидку — и сразу почувствовал обнажённую кожу. Смертная действительно была без одежды.

Но что с ней случилось? Эта мысль, словно холодный удар, моментально отрезвила Распида.

Он резко остановился и, упираясь руками в пол, чуть приподнялся.

В памяти всплыла история Вивьен — и то, чем эта история закончилась для Лизарда. Распид не мог позволить себе повторить ту же ошибку. Только не с Айрой, которая ненавидела его сильнее, чем кого бы то ни было. Да, гормон холоднокровных мог временно изменить её характер, подчинить себе или заставить испытывать влечение, но это было лишь на время.

И тогда Распид с горечью осознал: он не сможет быть с ней рядом. Не из-за приказа Ардни. Не из-за презрения Высших, если он выйдет с ней в Свет. А лишь потому что, как и Вивьен ненавидела Лизарда, так и Айра ненавидит его: искренне, глубоко, без права на прощение.

Распид презирал эту слабость, это унизительное чувство, которое приковало его к смертной. Но, как бы он ни пытался бороться, он уже ничего не мог с собой поделать.

Он замер, тяжело дыша, чувствуя, как дрожь в пальцах переходит в глубокое внутреннее опустошение. Грудь сжимала глухая тяжесть — будто всё внутри надломилось.

— Что же ты со мной делаешь… — выдохнул он почти беззвучно и посмотрел на Айру.

Она лежала, не шевелясь, как фарфоровая кукла: хрупкая, беззащитная, раздавленная его же страстью. В фиолетовом взгляде больше не было страха — только пустота. И это пугало Распида сильнее всего.

Он провёл ладонью по её щеке — кожа была тёплой, живой и в каждой своей черте напоминала о пропасти, лежавшей между ними.

Распид медленно отстранился, встал на ноги и поднял оружие. Несколько долгих секунд он стоял, не двигаясь — с мечом в руке, с тяжёлым дыханием и ощущением, что весь его внутренний мир окончательно разбился.

— Прости… — прошептал он в пустоту, не зная, к кому обращается: к ней, к себе или к тому, кем он больше не был.

Затем он поднял смертную на руки — теперь осторожно, словно боялся сломать, — и быстрым шагом направился в комнату Вивьен.

Усадив Айру на кровать, он швырнул ей первую попавшуюся одежду и приказал одеться. Сам он бросился к сундуку, на дне которого прятал кристаллы миров. Взяв пять самых крупных, Распид положил их в мешочек, а затем вернулся к Айре. Он помог ей застегнуть платье, обул её и, убедившись, что всё в порядке, взмахнул мечом, открывая портал в пространство Ор'Кадар.

Они оказались в глубокой, беззвучной пустоте, наполненной вязким туманом, в котором медленно скользило бесконечное число духов, и легко было потеряться среди этих силуэтов, раствориться в них, исчезнуть без следа.

Фантомы двигались бесшумно, полупрозрачные, словно сотканные из призрачного света. Некоторые напоминали людей, другие — Высших с рогами и крыльями. Одни ещё сохраняли в себе следы былой плоти — обрывки лиц, очертания костей, фрагменты одежды. Другие же были чистым дымом, лишённым формы, имени и памяти.

Поставив Айру на пол, Распид крепче сжал её маленькую ладонь.

Среди мерцающих теней Ор’Кадара его взгляд зацепился за одинокую фигуру — мужчину в тёмном костюме и широкополой шляпе. Его лицо терялось в тени, но походка была уверенной и неспешной, словно он знал каждый изгиб этого мира.

Распид как раз искал его.

Это был Проводник между мирами — один из тех, кто ведёт души через границы существования. Он не принадлежал ни одному из миров. Они существуют только здесь, в Ор'Кадаре, но способны без труда ориентироваться во всех бесконечных параллелях мироздания. Этих существ нельзя призвать, нельзя подчинить — Проводники появляются сами тогда, когда кто-то готов заплатить настоящую цену.

Прижав смертную к себе, Распид поспешил к Проводнику.

— Сделай так, чтобы никто не смог её найти. Даже я — с трудом выдавил он, обращаясь к фигуре в тени.

— Это будет стоить дорого, — отозвался Проводник голосом, который прозвучал в голове Распида.

Не колеблясь, Страж вытащил из-за пазухи мешочек с камнями и протянул его фигуре в костюме.

Проводник перехватил подношение, и на его сером, угловатом лице засияла ухмылка.

— Ещё столько же получишь, когда выполнишь работу, — добавил Распид в полный голос, нарушив тишину Ор’Кадара.

Некоторые из духов окатили его презрительным взглядом.

В ответ Проводник кивнул, стукнул тростью о невидимый пол, взял Айру за руку и, развернувшись на каблуках, увёл смертную прочь.

Вскоре их силуэты начали растворяться, пока окончательно не исчезли в дрожащем мареве Ор'Кадара.

Глава 43

Айра с трудом переставляла ноги, чувствуя, как тело медленно возвращается к жизни. В голове всё ещё звенело, но мысли постепенно прояснялись. Она вспомнила, как вернулась из лабиринта. А потом был поцелуй и полное помешательство.

«Неужели мы… точнее, он меня…»

Айра закрыла рукой рот, содрогнувшись от постыдной и мучительной мысли.

Она покосилась на руку Распида, и сердце мгновенно съёжилось, словно провалилось внутрь. По телу пробежал острый, колющий разряд. По росту, телосложению и одежде она безошибочно распознала, — это был не Распид. В тот же миг в памяти вспыхнули обрывки воспоминаний.

«Он продал меня!» — с болью пронеслось в голове, и Айра, охваченная паникой, резко дёрнулась, пытаясь вырваться из чужой хватки. Но незнакомец удержал её, не давая сбежать.

— Не бойся, — голос прозвучал не вслух, а будто внутри сознания: глубокий, спокойный, чужой — и всё же обнадёживающий. — Мне приказано вернуть тебя в мир людей.

«Вот только я не знаю, где мой дом», — подумала Айра.

Существо ничего не ответило.

Тогда пленница снова попыталась вырваться, но рука, обтянутая кожаной перчаткой, сильнее сжала её ладонь.

— Если я тебя отпущу, ты станешь тенью, заблудившейся в Ор’Кадаре, — вновь прогремел мужской голос.

Айра оглянулась и вздрогнула. Пространство вокруг перестало казаться зловещим туманом. Перед ней мелькали духи, скользящие мимо бесшумными тенями. Их силуэты пересекались, исчезали, вновь возникали из пустоты. Они двигались в разных направлениях — в едином, чуждом Айре ритме.

— Где мы? — прошептала она, неожиданно тонким, почти детским голосом.

— В Ор’Кадаре. Я проводник и должен доставить тебя домой, — снова отозвался голос в голове. — Скажи, смертная, из какого ты мира и параллели?

Айра покосилась на незнакомца, заметив, что его рот — тонкий, почти лишённый губ — не шевелился. Кожа была цвета золы, а глаза закрывала тень от шляпы.

— Я не смертная, — прошептала она, инстинктивно боясь повысить голос. — Прошу вас, отведите меня к Лизарду!

— Уговор был вернуть тебя к смертным. Но если ты заплатишь больше…

— У меня есть только это, — сказала Айра, показывая запястье, на котором туго обвивался браслет из чёрных глянцевых бусин. Это был дар Лизарда — единственное, что у неё осталось из ценного.

Проводник остановился и, не поднимая головы, на миг задержал взгляд на браслете.

— Страж заплатил больше, — подытожил он ровным, безжизненным тоном и внезапно свернул влево, потянув Айру за собой.

— Из какой ты параллели? Какой мир? — вновь спросил Проводник.

— Я с Земли. Но… почти ничего о ней не помню, — сбивчиво добавила Айра.

— Там высокие стеклянные башни отражают желтое светило? По улицам мчатся машины, а светящиеся экраны мигают даже днём? Над головами тянутся провода, рассекая голубое небо, а люди вечно спешат, будто убегают от самого времени?

— Почти, — удивилась Айра. — Только город, наверное, был поменьше… без небоскрёбов. А как вы угадали?

— По речи, — ответил Проводник, слегка ухмыльнувшись.

Вскоре они вышли на странную улицу, затянутую серой дымкой, где практически не было фантомов. Здесь царила пустота — ни звуков, ни движений. По обе стороны дорожки тянулись фонари с тусклым светом, среди них угадывались чёрные силуэты кустарников и скрюченных деревьев. Всё казалось застывшим, как в забытом парке.

Они подошли к одной из лавок и внезапно остановились.

В тени широкополой шляпы Айра на мгновение уловила взгляд Проводника — чёрные, бездонные глаза, лишённые белков, что тут же вызвало у неё панику.

Айра невольно отпрянула назад.

— А может, ты хочешь в другую параллель? Например, в начало цивилизации… Или, наоборот, под её конец, — хихикнул голос в голове.

— За мной всё равно скоро придут… поэтому — без разницы, — чуть слышно ответила Айра, стараясь больше не смотреть Проводнику в глаза.

— А вот это вряд ли, — оживился голос. — Параллелей — бесконечное множество. Даже жизни Высшего не хватит, чтобы отыскать тебя в каждой. Для них ты потеряешься в буре времени, и только я один смогу тебя найти.

— Значит, я их больше никогда не увижу? — воскликнула Айра, почувствовав, как в груди разлилось странное ощущение. Боль и облегчение слились в единое. Она больше не увидит Распида — и это приносило почти сладкую радость. Но с остальными... С Лизардом, с Домару, с Бьяко и Юмэ… с тем миром, к которому она успела привязаться… прощаться было горько.

— Тогда отправьте меня в самое спокойное время, — попросила Айра, едва сдерживая слёзы.

Проводник молча кивнул, свободной рукой указывая на лавку, приглашая присесть. Айра послушно опустилась на холодные доски, всё ещё держа Проводника за руку.

На его сером лице на мгновение мелькнула едва заметная одобрительная улыбка. Он помахал Айре, словно прощаясь, и в следующее мгновение разжал руку.

Лавка, некогда казавшаяся Айре такой надёжной, вдруг дрогнула и внезапно растворилась в воздухе. Проводник тоже исчез, а серый мир Ор’Кадара закружился в неистовом вихре. Айра, не успев ни вскрикнуть, ни за что-либо уцепиться, стремительно сорвалась в образовавшуюся под ней пропасть.

Однако как такового падения не произошло. Резко вздохнув, она открыла глаза, ощутив под спиной жёсткость деревянной лавки. В нос ударил аромат свежих цветов, ушей коснулись гул улиц, шум машин, чириканье птиц и звук метлы, скребущей по асфальту.

Всё вокруг снова дышало жизнью. Мир преобразился. Теперь вместо серости Ор’Кадара в парке был ясный летний день, но, несмотря на солнце, Айра ощущала прохладное дуновение утренней свежести.

Трясясь от холода, словно она провела на лавке несколько часов, Айра подняла голову, чтобы осмотреться, и в тот же миг где-то за её спиной послышалось недовольное бормотание:

— Ну и молодёжь нынче пошла…

Айра повернулась на звук — это говорила дворничиха в ярко-оранжевой куртке. Не глядя на Айру, она прошла мимо, небрежно отряхивая метлу о бордюр. В её суровом лице Айра уловила раздражение: женщина яростно косилась в сторону, не скрывая презрения, ясно отпечатавшегося в жёстких чертах.

— Я точно на Земле… — чуть слышно процедила Айра, обдумывая случившееся. — Значит, он решил вернуть меня. Или…

Глаза её вдруг распахнулись.

— Или мне всё это приснилось?! — чуть ли не выкрикнула Айра, вскочив с лавки.

Женщина, подметавшая улицу, вновь что-то пробормотала.

— Платье явно неземное, браслет тоже на месте, — причитала Айра, осматривая себя. — Волосы короткие… Но это ничего не значит.

Она тревожно прикусила губу, пискнув от боли. Там образовалась запёкшаяся ранка.

«Он же целовал меня, конечно, там будет рана», — размышляла пленница, проведя пальцем по губе.

«А что, если это действительно был сон? Меня напоили, избили, изнасиловали и бросили в парке?»

Айра схватилась за голову, едва сдерживая слёзы. Она не знала, как развеять эти ужасные догадки, и тут в её разуме вспыхнуло озарение.

Подбежав к дворничихе, она схватила её за куртку и умоляюще спросила:

— Какого цвета у меня глаза?!

На мгновение женщина прищурилась, вглядываясь в лицо Айры.

— Что вы, молодёжь, такое употребляете? — выплюнула она и, бросив на Айру презрительный взгляд, вернулась к работе.

— Фиолетовые? — с надеждой спросила Айра.

— Фиолетовые, — грубо отрезала дворничиха. — Моя дочь тоже всякую гадость в глаза суёт, волосы красит, но она хотя бы не шаболда — по паркам не валяется.

Она раздражённо взмахнула метлой, поднимая пыль. — Слава тебе господи, — добавила женщина и перекрестилась.

— Помогите мне, — всхлипнула Айра, осознав, что это был вовсе не сон. — Я потеряла память… и, кажется, мне нужна помощь, — добавила она, с горечью осознавая, что теперь больше никогда не вернётся в мир Высших.

***

Как только Айра и Проводник скрылись из виду, Распид понял, что зашёл слишком далеко. В груди жгло, будто туда вбили раскалённые гвозди. Сердце пылало, но он не позволял эмоциям взять верх.

Медленно он опустил руку к бедру и вытащил из ножен кинжал, который когда-то забрал у Бонифация.

«Надо покончить с этими мучениями раз и навсегда», — подумал Распид, взглянув на блестящее оружие, прежде чем спрятать его за пазуху.

Спустя несколько мгновений к нему вновь подошёл тот же Проводник.

— Я сделал всё, как вы велели, — сказал он, не поднимая головы.

— Кто теперь знает, где она?.. — тихо спросил Распид, подходя почти вплотную к фигуре в сером костюме.

— Только я и смертная, — ответил довольный голос.

— Скажешь, где она, — дам ещё десяток кристаллов! — прошептал Распид с холодной надеждой.

Проводник заметил, как тот сжимает что-то под длинной рубахой, и усмехнулся — вероятно, решив, что это оставшаяся плата.

— Она… — начал было Проводник, но Распид, быстрым движением, вытащил из-за пазухи кинжал и вонзил его в сердце стоящего перед ним существа.

Проводник тут же рухнул Распиду на грудь, прохрипел и замер.

Страж оттолкнул от себя тело и то беззвучно шлепнулось на пол. Вытащил из груди оружие, на нём не было ни капли крови, и вернул его в ножны.

Шляпа с Проводника слетела, и теперь Распид мог разглядеть его лицо: серое, угловатое, с нечеловеческим разрезом небольших миндалевидных глаз — чёрных, без зрачков и век.

Распид подобрал круглую шляпу с полями и положил её Проводнику на лицо. В этот момент его рука непривычно дрогнула.

Он только что убил единственного, кто знал, как найти Айру, и теперь у него не было ни малейшей зацепки, чтобы отыскать смертную.

Он нервно пошарил в карманах Проводника и наконец нащупал мешочек с кристаллами.

— Не знал, что ты такой мелочный, — раздался за спиной знакомый голос.

Распид мгновенно выпрямился, будто его действительно застали за чем-то постыдным. Он вскочил на ноги и обернулся, невольно отступив от трупа.

В новом теле Лизард был практически неотличим от Распида, если не считать жёлтые глаза и черные волосы, завязанные в хвост и отрезанные до поясницы.

— Ты опоздал. Теперь никто не сможет её найти, — огрызнулся Распид с кривой ухмылкой.

— Знаю, — спокойно ответил Лизард. — Я ведь вижу будущее. Этим решением ты убил Юмэ, потому что без Айры пророчество не свершится — а значит, он умрёт.

Он остановился рядом с телом Проводника и склонился, легко коснувшись пальцами его плеча, будто проверяя, действительно ли тот мёртв.

— Если ты думаешь, что, избавившись от неё, забудешь и обретёшь покой — ты ошибаешься. Впереди тебя ждёт такая боль, о какой ты даже не догадывался. Вместо того чтобы действовать неразумно, ты мог прийти ко мне — я дал бы тебе совет.

— Разве не ты собирался забрать её себе? — с горечью бросил Страж.

— Теперь она — Высшая из клана Окатуки. Такая связь для меня была бы даже более разрушительной, чем с Арбо. Поэтому я действительно спешил тебя остановить… но, как ты уже заметил — опоздал.

— Высшая? — изумлённо переспросил Распид, нахмурившись. — Но как это возможно? Кто такие эти… Окатуки?

— Это уже не имеет значения, — глухо отозвался Лизард, явно сдерживая раздражение. — У тебя будет время подумать.

Он покосился на тело, лежащее у его ног.

— Интересные создания, — сказал демон вполголоса, — такие могущественные, но при этом столь хрупкие. Ты же знаешь, что за его убийство тебя ждёт страшная кара?

Лизард встал на ноги и, более ничего не сказав, ушёл, растворяясь в толпе духов.

Распид ещё немного постоял, глядя туда, где исчез Лизард. Затем развернулся и пошёл в другую сторону.

Конец первой части!

Вот и подошёл к концу первый том «Печати папоротника». Спасибо каждому, кто дошёл до последних страниц — ваше внимание и время бесценны для меня. Очень приятно осознавать, что кто-то вместе со мной переживал судьбы героев, сомневался, злился, надеялся и верил.

Впереди — следующая книга. Но прежде, чем нырнуть в неё с головой, я беру небольшой творческий отпуск. Он нужен, чтобы осмыслить дальнейший сюжет. Хотя, по правде говоря, общая картина у меня уже есть. Как автор, я знаю, чем всё закончится. И это знание... страшно будоражит. Немного приоткрою завесу: вас ждут и взлёты, и падения, неожиданные смерти, слёзы, «стекло» — но и много светлых, счастливых моментов. Обещаю, издеваться над героями просто так я не стану. Всё, что происходит, — по-честному. Я стараюсь быть верной истории, в которую, без сомнения, вложена часть моей души.

Тем не менее, подумать всё же придётся: структурировать, выстроить связи, углубить мотивации, чтобы сюжет стал не просто логичным, а по-настоящему живым. И да — первую часть я тоже не оставлю без внимания. Буду перечитывать, вычищать шероховатости, исправлять ускользнувшие мелочи, убирать воду и дополнять недосказанное. Одно могу сказать точно: основная сюжетная линия останется неизменной.

Спасибо за то, что были рядом.

До встречи в продолжении — ведь всё самое интересное ещё впереди.