Печать души

Глава 1: Находка

Глава 1. Находка

Сообщение пришло, едва я успел выйти из дома.

Трейбус едва заметно нагрелся у виска, и перед глазами возникли светящиеся строки:

«Я узнала кое-что о ритуале. Жду там же. У тебя тридцать минут. И никому не говори».

В конце красовался весёлый смайлик, совершенно не подходивший к остальному тексту.

Я остановился посреди тропинки.

Лисеанна редко просила меня спешить. А ещё реже писала о ритуале взросления. Последние несколько недель мы пытались выяснить, что именно происходит с людьми после него, но каждый раз упирались в молчание взрослых и закрытые разделы архивов.

Я уже собирался ответить, когда над домом раздался низкий гул.

Между верхушками деревьев показался чёрный флайр отца. Он плавно опустился на площадку возле дома, заставив широкие листья на крыше задрожать от воздушного потока.

Отец вернулся раньше. Хорошо, что Борб с Критом снова ночевали на западных полях, помогая укреплять защитные корни. Иначе не получилось бы так легко выбраться.

Если он заметит, что я снова сбежал в лес вместо занятий, до вечера запечатает выходы из дома. А если узнает, что мы с Лисеанной интересуемся ритуалом, одним домашним наказанием дело не ограничится.

Я мысленно закрыл сообщение и ускорил шаг.

Лёгкий ветер донёс аромат цветов, росших у самого крыльца, — терпкий и сладковатый, будто лето пыталось удержать меня дома. Но через несколько минут запах цветов сменился ароматом нагретой хвои и плавившейся на солнце смолы.

Я свернул с основной тропы и почти побежал.

Лес становился гуще. Высокие ели смыкались над головой, пряча меня от флайров и любопытных соседей. Где-то в ветвях перекликались светокрылы, а под ногами тихо потрескивали сухие иголки.

На поляну я выбрался, тяжело дыша.

Лисеанна уже ждала под старым раскидистым деревом.

Её чёрные волосы были, как обычно, собраны в два аккуратных хвостика. Серебристое платье переливалось в солнечных лучах, и рядом с ним лес казался ещё темнее. Голубые глаза смотрели на меня с укором, однако улыбку она сдержать не смогла.

— Ты опоздал.

— На десять минут.

— На пятнадцать.

— Ты считала?

— Разумеется. Нужно же знать, насколько сильно ты меня не уважаешь.

Я подошёл ближе и опёрся рукой о ствол дерева, пытаясь отдышаться.

— Отец вернулся раньше. Пришлось обходить дом с другой стороны.

Улыбка исчезла с её лица.

— Он что-нибудь подозревает?

— Думаю, нет. Ты написала, что что-то узнала.

— Не совсем.

— Лиси…

— Я услышала разговор отца с братом, — перебила она. — Они говорили о ритуале. Отец спросил, исчезли ли побочные последствия.

Я нахмурился.

— Какие ещё последствия?

— Брат ответил, что почти ничего не чувствует. Потом заметил меня и замолчал.

— Он объяснил, о чём шла речь?

— Нет. Сказал, что мне показалось.

Она прислонилась спиной к дереву и скрестила руки на груди.

— После ритуала он изменился, Андриан. Раньше постоянно опекал меня, спрашивал, где я была, с кем разговаривала. Иногда это раздражало. А теперь ему всё равно. Я могу не появляться дома весь день, а он даже не заметит.

Я вспомнил Лайлу.

Моя сестра тоже прошла ритуал несколько месяцев назад. Сначала я не придал значения тому, что она стала тише. Решил, что просто повзрослела. Но со временем её смех исчез совсем. Она перестала спорить с отцом, забросила рисование, почти не выходила из комнаты.

Будто из неё вынули что-то важное.

— С Лайлой происходит то же самое, — сказал я. — Вчера я показал ей светящегося жука, которого поймал возле ручья. Раньше она бы заставила меня отпустить его. А теперь просто посмотрела и ушла.

Лисеанна опустила взгляд.

— Значит, дело точно в ритуале.

— Я проверил всё, что смог. Перерыл магопьютер, подобрал руны отца и проник в центральный архив. Там нет ни одного подробного описания. Только общие слова о взрослении, долге перед родом и новом жизненном пути.

— Ты взломал родительские руны?

— Не взломал. Подобрал.

— Это и называется взломом.

— Только если тебя поймали.

Она тихо рассмеялась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— В архивах ничего нет, потому что взрослые не хотят, чтобы мы знали правду.

— Тогда где её искать?

Лисеанна посмотрела в сторону северной части леса.

— В прошлом.

— Очень полезный ответ.

— Отец рассказывал, что неподалёку есть древнее здание. Когда-то там находилась школа.

— Школа?

— Место, где детей учили до появления магопьютеров.

— Всех детей одновременно?

— Представляешь?

— Звучит как наказание.

— Отец говорил, в таких зданиях хранилось много знаний. Возможно, что-нибудь осталось.

Я посмотрел туда, куда она указывала. За деревьями начиналась заросшая тропа, которой почти никто не пользовался.

— И ты предлагаешь обыскать руины?

— Я предлагаю найти сведения о мире, существовавшем до Великого пробуждения. Возможно, ритуал появился именно тогда.

— А возможно, мы найдём только плесень и пару древних костей.

— Боишься?

— Конечно. Особенно плесени.

Лисеанна фыркнула и первой шагнула на тропу.

— Тогда можешь возвращаться домой.

— Чтобы ты заблудилась и потом обвинила меня? Ни за что.

Я пошёл следом.

Солнце поднялось почти к самому зениту. Воздух стал тяжёлым и душным. Даже под кронами деревьев жара липла к коже. Через полчаса по спине уже стекал пот.

Я стянул жёлтую футболку и перекинул её через плечо.

Лисеанна резко обернулась.

— Ты чего раздеваешься?

— Жарко.

— Это не повод ходить передо мной полуголым.

— А ты не смотри.

— Я и не смотрю.

Её взгляд задержался на моих плечах.

— Конечно.

— Что «конечно»?

— Ничего. Просто у тебя лицо стало красным.

— От жары.

— В тени?

— Андриан, ты иногда бываешь невыносим.

— Только иногда?

Она ускорила шаг.

— Придурок.

Злости в её голосе не было.

Через несколько минут деревья расступились.

Перед нами возвышалось древнее здание.

Сначала я даже не понял, что смотрю на творение человеческих рук. Серые стены сливались со скалами, между камнями росли кусты, а из провалившихся окон тянулись молодые деревья. Корни оплели фундамент, словно лес медленно затягивал старую рану.

От здания осталось не больше половины, но даже так оно казалось огромным.

— Это и есть школа? — спросил я.

— Думаю, да.

— Люди действительно строили такие дома сами?

— Из камня, металла и искусственных смесей.

— Без магии?

— Без магии.

Я подошёл к стене и провёл пальцами по шероховатой поверхности.

— Зачем тратить столько сил? Можно же было вырастить дом за несколько недель.

— Тогда люди не умели выращивать дома.

— Как они вообще выжили?

— Судя по тому, что от их мира почти ничего не осталось, не очень хорошо.

Мы нашли широкий пролом и осторожно проникли внутрь.

Запах сырости ударил в нос. Под ногами хрустели осколки камня и прозрачные пластины, похожие на лёд. Стены были покрыты пятнами плесени, а с потолка свисали толстые корни.

Я вызвал над ладонью маленький световой шар.

Зелёное сияние разогнало темноту, выхватив из неё длинный коридор и множество дверных проёмов.

— Здесь холодно, — прошептала Лисеанна.

— Можешь взять меня за руку.

— Чтобы ты потом неделю этим хвастался?

— Я мог бы молчать.

— Ты?

— Ладно, не мог бы.

Она покачала головой и пошла вперёд.

Мы осматривали комнату за комнатой. Почти везде лежали только обломки: проржавевшие металлические каркасы, куски мебели, бесформенные пластины и истлевшие листы, рассыпавшиеся от одного прикосновения.

В одной комнате на стене сохранились выцветшие изображения детей.

Они стояли рядом, улыбались и держали в руках странные прямоугольные предметы.

— У них нет родовых знаков, — заметил я.

— Возможно, раньше их не носили.

— Как тогда люди понимали, кто перед ними: знающий или спрашивающий?

— Может быть, такого деления не существовало.

Я посмотрел на неё.

— Все могли получать знания?

— Не знаю.

— Так не бывает.

— Почему?

— Потому что знания имеют ценность.

— Воздух тоже имеет ценность, но им пока разрешено дышать бесплатно.

Я хотел возразить, но не нашёл что сказать.

В конце коридора обнаружилась двойная дверь. За ней находился огромный зал.

Большая часть пола обвалилась. Вместо него зияла тёмная пропасть, над которой уцелело несколько узких каменных балок. Далеко внизу блестела вода.

Я поднёс световой шар к краю, но его сияние не достигло дна.

— Это точно не первый этаж, — сказал я.

— Здание могло провалиться под землю.

— Или под ним что-то находилось.

Лисеанна посмотрела на ближайшую балку.

— На той стороне есть ещё одна дверь.

— Ты ведь не собираешься туда идти?

— Конечно собираюсь.

— Балкам сотни лет.

— Значит, они проверены временем.

— Это не так работает.

Она ступила на каменный выступ.

Послышался тихий хруст.

— Лиси, стой.

— Всё хорошо.

— Именно это люди обычно говорят перед тем, как падают в бездонную яму.

Она раскинула руки для равновесия и осторожно двинулась вперёд.

Я выругался и последовал за ней.

Балка оказалась шириной всего в две ладони. Под ногами осыпалась каменная крошка. Я старался смотреть только на спину Лисеанны, но тёмная пустота внизу словно притягивала взгляд.

Мы добрались почти до середины, когда сверху донёсся треск.

Я поднял голову.

По стене расползлась тонкая трещина.

— Быстрее, — сказал я.

Лисеанна сделала ещё шаг.

Кусок потолка сорвался и ударил в край балки.

Камень под моими ногами дёрнулся.

Лисеанна вскрикнула и потеряла равновесие. Я бросился вперёд, схватил её за запястье и прижал к себе. Несколько секунд мы стояли, едва удерживаясь над пропастью.

— Не двигайся, — прошептал я.

— Я и не собиралась.

Её пальцы впились в моё плечо.

Под нашими ногами прошла новая дрожь.

Мы одновременно рванули вперёд и прыгнули на уцелевшую часть пола.

За спиной раздался грохот.

Балка обрушилась в темноту.

Несколько секунд спустя снизу донёсся далёкий всплеск.

Мы лежали рядом, тяжело дыша.

— Проверена временем? — спросил я.

Лисеанна повернула ко мне покрытое пылью лицо.

— Не начинай.

— Я всего лишь хотел уточнить.

— Лучше слезь с моего платья.

Я поспешно поднялся.

Обратного пути больше не было.

За дверью оказался небольшой кабинет. На полу валялись истлевшие книги, остатки мебели и груды камней. В дальнем углу стоял металлический шкаф, почти полностью раздавленный обвалившимся потолком.

— И как мы теперь выберемся? — спросил я.

— Найдём другой выход.

— Великолепный план.

— Можешь предложить лучше.

Я подошёл к стене и стал осматривать трещины. Воздух едва заметно двигался, значит, где-то поблизости имелся проход наружу.

В этот момент мой световой шар дрогнул.

Из-под камней донёсся слабый писк.

Я замер.

— Ты слышала?

— Что?

Писк повторился. Короткий. Едва различимый. Мы одновременно повернулись к груде мусора возле шкафа.

— Там кто-то есть? — тихо спросила Лисеанна.

— Если да, я не хочу знакомиться.

Я создал второй световой шар и направил его вперёд. Под обломками ничего не двигалось. Писк раздался снова.

Мы начали разгребать камни.

Под слоем пыли показался чёрный прямоугольник. Он был чуть длиннее моей ладони. Его поверхность оставалась идеально гладкой — ни трещин, ни следов ржавчины, словно предмет оказался здесь совсем недавно.

Я осторожно поднял его.

— Это не камень, — сказал я.

Лисеанна выхватила находку у меня из рук.

Её глаза загорелись.

— Я знаю, что это.

— Тогда говори.

— Сначала договоримся об оплате.

— Мы едва не упали в пропасть, а ты опять торгуешься?

— Именно поэтому мои знания сегодня особенно ценны.

— Лиси.

— Двадцать минут массажа шеи и плеч.

— Десять.

— Двадцать, и я его включу.

— Ты умеешь его включать?

Она прижала находку к груди.

— Теперь цена двадцать пять минут.

— Пятнадцать.

— Двадцать.

— Ладно. Но если ты меня обманываешь, я всем расскажу, что ты испугалась на балке и вцепилась в меня.

— Я не испугалась.

— Ты чуть не оторвала мне руку.

— Двадцать пять минут.

— Хорошо, хорошо. Двадцать.

Она победно улыбнулась.

— Это смартфон.

— Смарт… что?

— Древнее устройство связи. Что-то вроде нашего трейбуса, только примитивнее.

Я посмотрел на чёрный прямоугольник.

— И как он передаёт мысли?

— Никак. Раньше люди смотрели на экран и нажимали пальцами на изображения.

— Зачем— Потому что телепатических передатчиков ещё не существовало.

— Дикость.

— Сейчас посмотрим, сохранился ли зарядный контур. У последних моделей зарядка была бесконечная. Вообще не убиваемое устройство.

Лисеанна села на пол и положила устройство перед собой. Затем закрыла глаза и вытянула руки.

Между её пальцами появились тонкие синие нити.

Я узнал заклинание создания переменного магнитного поля. Его использовали для запуска старых механизмов на раскопках.

Воздух вокруг смартфона задрожал. Прошла минута. Потом вторая.

На лбу Лисеанны выступила испарина.

— Может, оно сломано? — спросил я.

— Не мешай.

— Или ты забыла заклинание?

— Андриан.

— Молчу.

Синие нити стали ярче. Внезапно чёрная поверхность вспыхнула белым светом.

Мы оба отшатнулись.

На экране появился странный символ, похожий на надкусанный плод. Под ним медленно заполнялась тонкая полоска.

— Получилось, — выдохнула Лисеанна.

— Как оно могло сохраниться?

Она провела пальцем по корпусу.

— Это необычная модель. Видишь тонкую серебряную линию по краю? Похоже на защитный сплав из раскопок отца. Возможно, устройство создавали для работы в тяжёлых условиях. Корпус герметичен, а накопитель почти не разрушился.

— Ты говорила, что это примитивная вещь.

— По сравнению с трейбусом — да. Но для своего времени она могла быть очень дорогой.

Экран загорелся снова.

На нём появились ряды непонятных значков.

Лисеанна несколько раз провела пальцем по поверхности. Изображение сменилось, и устройство показало зал вокруг нас.

Я наклонился ближе.

— Оно видит?

— Оно фотографирует.

— Объясни нормально.

— Сохраняет изображение.

— В памяти?

— Да.

— И потом его можно передать в голову?

— Нет, Андриан. На экран.

— Какая неудобная вещь.

— Зато красивая.

Она подняла смартфон и прижалась ко мне плечом.

— Смотри сюда.

— Куда?

— На маленький круг.

— Зачем?

Устройство издало щелчок.

Лисеанна посмотрела на экран и рассмеялась.

— У тебя такое лицо, будто ты увидел призрака.

Я забрал смартфон.

На изображении мы стояли рядом на фоне разрушенной стены. Я впервые видел себя со стороны: взъерошенные рыжеватые волосы, испачканное лицо, голое плечо и жёлтая футболка в руке. Лисеанна рядом улыбалась так широко, будто несколько минут назад мы не висели над пропастью.

— Удали, — потребовал я.

— Не умею.

— Ты же специалист.

— Я специалист по получению оплаты за знания, а не по древним устройствам.

Она стала серьёзнее.

— Оставь его себе.

— Почему мне?

— Ты нашёл.

— Мы нашли.

— Через несколько дней отец заберёт меня на раскопки. На несколько месяцев.

Я опустил смартфон.

— Ты не говорила.

— Он решил только вчера.

— А ритуал?

— Сразу после возвращения. Возможно, уже осенью.

В груди неприятно сжалось.

— Поэтому ты так торопишься узнать правду?

Лисеанна кивнула.

— Я не хочу стать такой, как брат. Не хочу однажды посмотреть на тебя и ничего не почувствовать.

Я не знал, что ответить.

Она отвела взгляд.

— Сохрани фотографию. На случай, если после ритуала я всё забуду.

— Ты ничего не забудешь.

— Ты не можешь этого знать.

— Тогда я не позволю тебе пройти ритуал.

Лисеанна посмотрела на меня так, словно хотела улыбнуться, но не смогла.

— Ты всегда говоришь глупости с очень серьёзным лицом.

— Эта не глупость.

Где-то за стеной послышался низкий гул.

Мы замерли.

Гул повторился, и сверху посыпалась пыль.

— Флайр, — сказала Лисеанна.

Я подбежал к трещине в стене и выглянул наружу.

Над лесом медленно двигался чёрный корпус.

Флайр отца.

— Он меня ищет.

— Тогда уходим.

— Балки больше нет.

Мы быстро осмотрели помещение. За раздавленным шкафом обнаружилась узкая щель. Оттуда тянуло свежим воздухом.

Я отодвинул несколько камней. За ними оказался технический проход, уходивший вниз.

— Только после тебя, — сказал я.

— Боишься темноты?

— Я воспитанный.

Мы протиснулись внутрь.

Проход оказался тесным и почти вертикальным. Приходилось цепляться за проржавевшие металлические скобы. Несколько раз они ломались под весом, и тогда мы едва не срывались.

Через несколько минут впереди появился дневной свет.

Мы выбрались наружу с обратной стороны здания, скатились по поросшему мхом склону и спрятались под деревьями.

Флайр пролетел над руинами и направился дальше.

Я позволил себе выдохнуть.

— Отец меня убьёт.

— Не убьёт. Ты нужен роду.

— Успокоила.

Мы возвращались молча.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в густые янтарные тона. Когда руины скрылись за деревьями, Лисеанна остановилась возле старого дерева и села на мягкий мох.

— Ты ничего не забыл?

— О чём?

Она указала на плечи.

— Двадцать минут.

— После всего случившегося ты всё ещё требуешь оплату?

— Особенно после всего случившегося.

Я встал у неё за спиной и осторожно положил ладони на плечи.

— Считай время.

— Уже считаю.

Мышцы под тонкой тканью платья были напряжены. Я начал медленно разминать их. Лисеанна тихо выдохнула и закрыла глаза.

Несколько минут мы молчали.

Лес вокруг постепенно наполнялся вечерними звуками. В траве стрекотали насекомые, где-то далеко журчал ручей, а в ветвях вспыхивали первые светокрылы.

— Андриан, — тихо позвала она.

— Что?

— Если ты действительно что-нибудь узнаешь о ритуале, сначала расскажи мне. Не пытайся остановить его в одиночку.

— Почему ты решила, что я полезу один?

Она обернулась и выразительно посмотрела на меня.

— Хорошо. Постараюсь не лезть один.

— Это не обещание.

— Другого не будет.

Когда двадцать минут закончились, Лисеанна поднялась и отряхнула платье.

— Ты обсчитала меня минуты на три, — сказал я.

— Проценты за опасность.

— Мы так не договаривались.

Она быстро приблизилась и коснулась губами моей щеки.

Я замолчал.

Лисеанна отступила. Её лицо стало ярко-красным.

— Это тоже проценты, — пробормотала она.

— Тогда можешь обсчитывать меня чаще.

— Придурок.

Она повернулась и пошла к тропе, ведущей к её дому.

— Лиси!

Она остановилась, но не обернулась.

— Я найду способ, — сказал я. — Обещаю.

Несколько секунд она стояла неподвижно.

— Береги себя, Андриан.

Серебристое платье вскоре исчезло среди деревьев.

Домой я вернулся через несколько часов.

Наш дом не был похож на древние каменные строения. Он рос здесь задолго до моего рождения.

Мощные стебли гигантской травы переплетались, образуя живые стены. Они дышали вместе с ветром и тихо шелестели, когда я проводил по ним рукой. Крыша состояла из широких листьев, фильтровавших солнечный свет и наполнявших комнаты мягким изумрудным сиянием.

Внутри пахло свежей землёй и сладкими вечерними цветами. Под ногами пружинил густой мох, заглушавший шаги.

Обычно дом успокаивал меня.

Сегодня он казался непривычно тихим.

— Мам, пап, Лайла, я дома!

Ответа не последовало.

Я спрятал смартфон в складке футболки и вошёл в главную залу.

Мать сидела возле стола. Отец стоял у стены, скрестив руки на груди. На нём всё ещё была тёмная форма Совета родов.

Рядом сидела Лайла.

Она опустила голову, и её рыжеватые волосы закрывали лицо.

Мать попыталась улыбнуться.

— Андриан. Садись. Нам нужно поговорить.

Я медленно опустился на край выращенного из лозы кресла.

— Что случилось?

Отец посмотрел на меня.

— Где ты был?

— В лесу.

— Я заметил.

В его голосе не было злости. Только холодное раздражение.

— Об этом поговорим позже. Сейчас речь о Лайле.

Сестра подняла голову.

В её глазах была усталость. И что-то ещё — странная пустота, которую я раньше старался не замечать.

— Завтра утром Лайла покинет наш дом, — сказал отец. — Она переходит в семью Брейквилов.

Я не сразу понял смысл его слов.

— Куда переходит?

— Ей исполнилось шестнадцать. Ритуал завершён. Пришло время исполнить долг перед родом.

— Но она же не собиралась…

— Решение принято.

— Кем?

— Главами семей.

Я перевёл взгляд на Лайлу.

— Ты согласилась?

Её губы дрогнули.

— Так принято, Андриан.

— Я не спрашиваю, как принято. Ты хочешь уйти?

Она долго молчала.

— Я справлюсь.

— Это не ответ.

— Андриан, — предупреждающе произнёс отец.

Я поднялся.

— Её отдают незнакомым людям!

— Не незнакомым. Род Брейквилов занимает высокое положение среди знающих. В обмен наша семья получит восемь заклинаний роста и доступ к двум закрытым технологиям.

— В обмен?

Слово прозвучало отвратительно.

— Вы продаёте её?

Мать вздрогнула.

На лице отца ничего не изменилось.

— Следи за словами.

— А как ещё это назвать?

— Наш род относится к спрашивающим. Мы получаем знания через службу и соглашения. Так устроено общество.

— Тогда общество устроено неправильно.

Тишина стала такой плотной, что я слышал собственное дыхание.

Отец медленно приблизился.

— Ты слишком молод, чтобы рассуждать о вещах, которых не понимаешь.

— Объясни.

— Благодаря этому союзу наши земли переживут следующий холодный сезон. Мы сможем укрепить дом, повысить урожайность и получить доступ к лечебным формулам. Будущие дети Лайлы будут принадлежать к знающему роду. Они получат возможности, которых никогда не будет у тебя.

Я снова посмотрел на сестру.

— Ты хочешь детей от человека, которого даже не знаешь?

Лайла отвела взгляд.

— Это не имеет значения.

Именно эти слова напугали меня больше всего.

Раньше Лайла спорила по любому поводу. Она могла целый день доказывать, что цветы нельзя вплетать в северную стену, потому что им там холодно. Могла неделю не разговаривать с отцом, если он запрещал ей идти к реке.

Теперь она спокойно принимала решение, определявшее всю её жизнь.

Будто после ритуала у неё отняли саму способность сопротивляться.

— Что с тобой сделали? — тихо спросил я.

Лайла вздрогнула.

Отец схватил меня за плечо.

— Довольно.

— Ритуал изменил её. Вы это видите.

— Ритуал помогает избавиться от детских привязанностей и принять ответственность.

— Избавиться от привязанностей?

Я вспомнил слова Лисеанны о брате.

Побочные последствия почти исчезли.

— Вы что-то забираете у людей.

Отец сжал пальцы сильнее.

— Иди в свою комнату.

— Папа…

— Сейчас же.

Я хотел продолжить спор, но мать встала между нами.

— Андриан, пожалуйста.

В её глазах блестели слёзы.

Я вырвал плечо из руки отца и направился к выходу из залы.

— Завтра ты попрощаешься с сестрой, — сказал он мне вслед. — И не опозоришь наш род.

Я не ответил.

В своей комнате я запечатал дверь и только после этого достал смартфон.

Экран оставался тёмным.

Я положил устройство на кровать, коснулся гладкой поверхности и несколько раз провёл пальцем, повторяя движения Лисеанны.

Ничего.

— Давай же.

Я прижал ладонь к серебряной полосе на корпусе и направил в неё слабый поток силы.

Экран вспыхнул.

На нём появилось наше с Лисеанной изображение.

Она улыбалась. Я смотрел в маленький круг с таким растерянным видом, что в другой день обязательно рассмеялся бы.

Но сейчас я думал только о её словах:

«Не хочу однажды посмотреть на тебя и ничего не почувствовать».

Я коснулся изображения.

Оно исчезло.

Вместо фотографии появился чёрный фон, а затем по экрану побежали строки угловатых символов.

Некоторые знаки казались знакомыми.

Я приблизил устройство к лицу.

Это был анейский язык. Наш язык. Только очень древний. Окончания отличались, буквы имели другую форму, а многие слова давно исчезли.

В верхней части экрана дважды повторялась надпись, выделенная красным.

Я медленно прочитал:

— Проект… силы.

Сердце забилось быстрее.

Я провёл пальцем по экрану. Открылся длинный документ, заполненный текстом, схемами и изображениями рун.

Большинство предложений я не понимал.

«Формирование ядра…»

«Переход на следующую ступень…»

«Совместимость носителя…»

Я достал из-под стола магопьютер.

Тонкая пластина застывшей смолы ожила от прикосновения. Внутри вспыхнули зелёные руны, и над устройством развернулась полупрозрачная поисковая проекция.

Прямого способа перенести текст со смартфона я не знал, поэтому начал копировать символы вручную.

Работа шла медленно.

Древние буквы путались. Некоторые состояли из десятков мелких линий. Приходилось по несколько раз проверять каждый знак.

Наконец я наложил поисковую руну.

Магопьютер загудел.

Зелёные метки выделили знакомые корни и предложили варианты перевода.

«Создание искусственного ядра магии».

Я перестал дышать.

Следующая строка:

«Использование живого носителя в качестве катализатора».

И ещё одна:

«Отделение и захват фрагмента души».

По спине пробежал холод.

Я должен был выключить устройства и позвать отца. Или хотя бы Лайлу. Любой разумный человек остановился бы, увидев слова о захвате души.

Но перед глазами стояло лицо сестры.

Пустое. Спокойное. Покорное.

Что, если ритуал тоже забирает часть души?

Я продолжил перевод.

Большая часть текста оставалась непонятной, но одно предложение удалось восстановить почти полностью:

«Тот, кто завершит обучение и сформирует ядро силы, откроет новый путь развития, недоступный естественным носителям».

Ниже находилось изображение руны.

Сложный круг из переплетённых линий. В центре располагался символ, похожий на раскрытый глаз.

Под изображением магопьютер высветил предполагаемый перевод:

«Руна захвата души жертвы».

Я отшатнулся.

В этот момент символ на экране смартфона вспыхнул красным.

Тонкая линия света скользнула по моей руке.

Кожу обожгло.

Я вскрикнул и выронил устройство.

На ладони проступил едва заметный знак — такой же раскрытый глаз, как в центре руны.

Через несколько секунд он исчез.

За дверью послышались шаги.

Я быстро погасил магопьютер, схватил смартфон и спрятал его под матрас.

Ручка двери дёрнулась.

— Андриан? — позвала мать. — Ты в порядке?

— Да.

— Я слышала крик.

— Ударился ногой о кровать.

Она помолчала.

— Открой.

— Я переодеваюсь.

— Хорошо. Спускайся к ужину.

Шаги удалились.

Я снова посмотрел на ладонь.

Знака не было.

Но под кожей всё ещё чувствовалось слабое жжение.

Завтра Лайлу должны были забрать.

Через несколько месяцев ритуал ждёт Лисеанну.

А потом — меня.

Взрослые скрывали правду. Архивы молчали. Никто не собирался давать мне ответы.

Значит, придётся найти их самому.

Я достал смартфон и ещё раз взглянул на руну.

В глубине устройства что-то тихо щёлкнуло.

Красный символ снова появился на экране.

На этот раз под ним была короткая надпись.

Её я понял без помощи магопьютера:

«Носитель обнаружен».

Я едва успел прочитать последние слова, когда экран погас.

Комнату заполнила темнота.

Я спрятал смартфон в тайник под матрасом и лёг, не раздеваясь.

Светящиеся грибы на потолке мерцали, словно далёкие звёзды. Из соседней комнаты доносился тихий голос матери. Отец отвечал ей коротко и резко.

Лайла не произнесла ни слова.

У меня оставалась одна ночь.

И впервые в жизни я собирался нарушить не только приказ отца, но и закон рода.

Завтра я не позволю им просто забрать мою сестру.

Глава 2 Ритуал

Глава 2. Ритуал

Я не спал до рассвета.

Смартфон лежал под подушкой и время от времени едва заметно нагревался, будто внутри него билось крошечное сердце. Надпись«Носитель обнаружен» больше не появлялась. Экран вообще не реагировал ни на прикосновения, ни на слабые потоки энергии.

Зато ладонь продолжала жечь.

Я разглядывал кожу при свете потолочных грибов, но знака не было. Ни красных линий, ни следа ожога. Только неприятное покалывание в том месте, где на несколько секунд возник символ раскрытого глаза.

За стеной кто-то ходил.

Мать не спала почти всю ночь. Я слышал, как она открывала шкафы, складывала вещи Лайлы, потом снова их доставала. Несколько раз доносился голос отца — тихий и раздражённый. Слов я разобрать не смог.

Лайла молчала.

Именно её молчание пугало сильнее всего.

Раньше перед важными событиями она не умолкала ни на минуту. Когда впервые отправилась с отцом в соседний город, всю ночь рассказывала мне, что возьмёт с собой, кого встретит и какие места хочет увидеть.

Сегодня её отдавали в другую семью.

Навсегда.

А она не произнесла ни слова.

Как только первые солнечные лучи проникли сквозь живую крышу, я поднялся и оделся. Смартфон завернул в ткань и спрятал за поясом.

Под матрасом оставлять его было опасно. После вчерашнего разговора отец наверняка обыщет комнату.

Я приложил ладонь к двери и снял внутреннюю печать.

В коридоре пахло свежей землёй и горькими цветами. Дом чувствовал настроение семьи: широкие листья на стенах сжались, а обычно мягкий мох под ногами стал жёстким и сухим.

Из главной залы доносились голоса.

— Семья Брейквилов выполнила свою часть соглашения, — говорил отец. — Отказываться поздно.

— Она наша дочь, Рейн.

— Именно поэтому я обеспечиваю ей достойное будущее.

— Ты хотя бы спросил, чего хочет она?

Отец долго не отвечал.

— После ритуала её желания больше не затуманены детскими привязанностями.

Я сжал кулаки. Значит, он знал. Не просто видел, что Лайла изменилась. Знал, почему это произошло.

Я шагнул в зал.

Отец стоял возле стола. Перед ним лежал прозрачный кристалл, внутри которого медленно вращались золотые руны. Мать сидела напротив, прижав ладони к лицу.

Лайла находилась у выхода.

На ней было длинное зелёное платье, вплетённое в ткань живыми серебристыми нитями. Волосы собраны на затылке, на шее блестел родовой знак — тонкий металлический круг с символом нашей семьи.

Возле ног стояла небольшая сумка.

— Ты всё-таки решил попрощаться? — спросил отец.

— Я ни с кем не собираюсь прощаться.

Лайла подняла на меня глаза.

— Андриан…

Я подошёл к ней.

— Не уходи.

— Мы уже говорили об этом.

— Нет. Вчера говорили они. Ты только повторяла, что так принято.

— Потому что так и есть.

— Посмотри на меня.

Она смотрела. Спокойно. Почти безучастно. Я взял её за руки.

— Ты помнишь, как мы сбежали к реке после весенней грозы?

На её лице ничего не изменилось.

— Помню.

— Ты тогда толкнула меня в воду.

— Ты сам сказал, что умеешь плавать.

— Я соврал.

— Да.

— Ты испугалась так сильно, что сама прыгнула следом. Потом два часа тащила меня по берегу и обещала убить, если я расскажу родителям.

Уголок её рта едва заметно дрогнул.

— Я помню.

— А чувствуешь что-нибудь?

Лайла не ответила.

— Хоть что-нибудь, — повторил я. — Страх? Злость? Тебе больно оттого, что ты больше не увидишь маму? Что не сможешь вернуться домой? Что тебя отдают людям, которых ты почти не знаешь?

— Довольно, — произнёс отец.

Я не отвёл взгляда от сестры.

— Ты хочешь уйти?

Её пальцы дрогнули в моих ладонях. Всего один раз.

— Я должна.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Снаружи раздался гул.

По стенам дома пробежала дрожь. В щелях между листьями вспыхнул белый свет — над посадочной площадкой опускался флайр.

Они приехали. Мать тихо всхлипнула. Отец взял со стола кристалл и сжал его в руке. Золотые руны внутри ускорились, затем одна за другой проникли ему под кожу.

Он прикрыл глаза. Всего на несколько секунд.

Когда снова открыл их, во взгляде появилось что-то новое. Холодное знание, которого раньше там не было.

— Что это? — спросил я.

— Первая часть оплаты.

— За Лайлу?

— За соглашение между семьями.

— Не называй это соглашением!

Я отпустил руки сестры и шагнул к нему.

— Ты продаёшь собственного ребёнка за заклинания.

— Я даю ей место среди знающих.

— А себе — новые руны.

Лицо отца стало жёстким.

— Ты не понимаешь, какой ценой сохраняется наш дом. Прошлой зимой защитные корни едва выдержали мороз. Урожай уменьшился почти вдвое. Через несколько лет нашей семье нечем будет расплачиваться даже за простые лечебные формулы. Мир так устроен. Способные и талантливые люди занимаются изучением и открытием новых заклинаний. Другие же, создают быт и потомства. Такой закон общества.

— Значит, нужно менять законы.

— Законы не меняются потому, что ребёнку они не нравятся.

— Лайла тоже была ребёнком. Пока вы не выжгли из неё всё живое.

Отец резко оказался рядом. Я даже не увидел, как он преодолел разделявшее нас расстояние.

Его ладонь легла мне на грудь. Воздух вышибло из лёгких.

Невидимая сила отбросила меня к стене. Живые стебли раздвинулись, смягчая удар, но перед глазами всё равно вспыхнули искры.

— Никогда больше не говори о ритуале подобным образом, — тихо произнёс он.

Я попытался встать. Корни под ногами ожили и обвились вокруг щиколоток.

— Отпусти меня.

— Ты останешься дома, пока представители Брейквилов не уедут.

— Я не позволю им её забрать.

— Ты ничего не можешь им позволить или запретить.

Входная стена раскрылась.

На площадке стояли трое.

Впереди — высокая женщина в тёмно-синей одежде. Её белые волосы были стянуты металлическим обручем, а на груди мерцал знак знающего рода: раскрытая книга, окружённая семью звёздами.

За ней находился мужчина в сером плаще и юноша лет двадцати. Худой, бледный, с совершенно бесцветными глазами.

Он посмотрел на Лайлу так, будто оценивал редкое растение.

— Рейн, — произнесла женщина. — Мы прибыли, как договорились.

Отец почтительно склонил голову.

— Госпожа Эвена. Наш род приветствует семью Брейквилов.

Я рванул ноги.

Корни натянулись, но не отпустили.

— Лайла никуда не пойдёт!

Госпожа Эвена перевела на меня взгляд.

— Это твой сын?

— Андриан. Его ритуал состоится осенью.

— Характер ещё не усмирён.

— После ритуала это изменится.

По спине прошёл холод. Для них всё происходящее было обычным делом. Не похищением. Не продажей. Просто передачей имущества. Юноша подошёл к Лайле.

— Меня зовут Тарвен, — сказал он. — Наш дом расположен у западных источников. Тебе там понравится.

Лайла наклонила голову.

— Благодарю.

Ни страха. Ни ненависти. Ни отвращения к человеку, которому её собирались отдать. Я потянулся к силе.

Магические каналы откликнулись слабо — отец заблокировал движение энергии вокруг меня, но не полностью. Я сосредоточился на влаге внутри живой стены.

Капли выступили на широких листьях. Отец заметил это слишком поздно. Я сжал пальцы.

Вода сорвалась со стен и ударила по корням у моих ног. Они вздрогнули. Я направил поток под них, размягчая землю, и рванулся изо всех сил.

Один корень лопнул.

Второй выскользнул из почвы.

Я бросился к Лайле.

Тарвен отступил. Мужчина в сером плаще потянулся к оружию, но госпожа Эвена остановила его движением пальца.

— Лайла, бежим!

Я схватил сестру за запястье.

Она не двинулась.

— Ты слышишь меня?

— Андриан, прекрати.

— Они забирают тебя!

— Я знаю.

— Тогда сопротивляйся!

Отец поднял руку.

На полу вспыхнула зелёная руна.

Мох подо мной стал твёрдым, как камень. Ноги подкосились, и я рухнул на колени.

— Нет!

Я попытался подняться, но тело больше не подчинялось.

Отец подошёл и положил ладонь мне на затылок.

— Прости.

Тонкая игла силы вошла в основание шеи.

Мир качнулся.

Я ещё слышал голоса, видел размытые лица, но не мог пошевелить даже пальцем.

Лайла опустилась передо мной.

— Зачем ты это делаешь? — прошептал я.

Она осторожно убрала волосы с моего лица.

Её прикосновение было тёплым.

— Потому что иначе отец пострадает. Мама останется без защиты. А ты никогда не получишь доступ к знаниям.

— Мне не нужны знания, купленные тобой.

— Сейчас ты так думаешь.

— Это не ты говоришь.

На мгновение её спокойное выражение дрогнуло.

Губы задрожали. В глазах появилось что-то живое. Настоящее. Страх.

Он вспыхнул и почти сразу исчез, задавленный невидимой силой.

Лайла наклонилась к моему уху.

— Не позволяй им сделать это с тобой.

Я замер. Она выпрямилась так быстро, будто ничего не произошло.

— Я готова.

Тарвен забрал её сумку.

Мать обняла дочь, прижав к себе изо всех сил. Лайла позволила это сделать, но не ответила на объятие. Отец стоял неподвижно. Только желваки на его лице выдавали напряжение. Когда Лайла проходила мимо него, он коснулся её плеча.

— Ты принесёшь нашему роду честь.

— Я знаю, отец.

Они вышли.

Через несколько минут флайр поднялся над Зелёным Оплотом. Его тень пронеслась по живым стенам и исчезла за верхушками деревьев.

Отец снял с меня заклинание. Я сразу вскочил, но было поздно. Небо над площадкой оставалось пустым.

— Верни её.

Отец молчал.

— Ты слышишь? Верни её!

— Соглашение завершено.

Я ударил его. Кулак попал в скулу. Отец даже не пошатнулся. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я ожидал, что он ответит. Ударит, свяжет рунами, запрёт в комнате.

Но он только провёл пальцами по покрасневшей коже.

— Когда-нибудь ты поймёшь.

— Никогда.

— Я тоже так говорил своему отцу.

Он развернулся и вышел. На столе остался пустой кристалл. Знания Брейквилов уже находились внутри его головы. А Лайлы в доме больше не было.

Следующие дни слились в одну бесконечную ночь.

Отец запретил мне выходить из дома без разрешения. На двери и окнах появились следящие руны, магопьютер перенесли в его кабинет, а доступ к семейному архиву полностью закрыли.

Он искал смартфон. Который видел у меня как то в руках. Сначала он не понимал, что это. Видимо он узнал от кого-то.

Дважды обыскал мою комнату. Проверил матрас, стены, сундуки и даже корневые полости под полом.

Но устройство всё это время находилось у меня.

Я носил его, примотав тканью к внутренней стороне бедра. Защитная полоса по краю скрывала древний механизм от поисковых заклинаний.

Ночами я доставал смартфон и пытался открыть документ.

После появления надписи «Носитель обнаружен» часть файлов разблокировалась. Проблема заключалась в том, что почти весь текст был написан на древнем анейском.

Я понимал отдельные слова, но не смысл.

Без магопьютера перевод мог занять годы.

Пришлось украсть его обратно.

На шестую ночь я дождался, пока отец уснёт, вырастил из стены тонкий корень и провёл его под дверью кабинета. Кончиком корня коснулся внутренней руны и несколько часов перебирал сочетания.

Перед рассветом печать открылась.

Каждую следующую ночь я брал магопьютер, работал до первых лучей солнца, а затем возвращал на место.

Перевод складывался медленно. Сначала — отдельные слова. Потом фразы. Затем смысл.

Проект силы.

Это был не один ритуал, а целая система создания искусственного магического ядра. Её разработчики считали природное развитие человека слишком медленным и непредсказуемым.

Обычный ритуал взросления тоже создавал ядро. Но вместе с ним накладывалась печать подавления. Я нашёл описание на девятую ночь.

«Для предотвращения эмоциональной перегрузки и нарушения формирования каналов реакции носителя ограничиваются до завершения созревания ядра».

Ниже был указан срок:

Девять лет.

Ритуал проводили в шестнадцать.

Печать ослабевала только к двадцати пяти.

Девять лет без настоящего страха, любви, ярости и привязанности.

Девять лет послушания.

Взрослые называли это защитой.

Я называл это клеткой.

Альтернативный способ не требовал подавления эмоций. Человек формировал пустое ядро самостоятельно, наполнял его энергией нескольких природных источников, а затем закреплял с помощью живого катализатора.

Именно здесь начиналась самая страшная часть.

Я долго не мог правильно перевести последнее слово.

Магопьютер предлагал несколько вариантов:

«жертва»;

«проводник»;

«носитель второго порядка»;

«душа, лишённая тела».

Чтобы закрепить ядро, нужно было убить живое существо и захватить часть его жизненной силы. Не всю душу. По крайней мере, я так думал.

В тексте утверждалось, что разумные существа использовать запрещено. Чем сильнее разум жертвы, тем выше риск сопротивления, искажения ядра или захвата тела самого ритуалиста.

Поэтому рекомендовались звери. Мелкие животные почти не давали энергии. Крупные могли оказаться слишком опасными. Мне требовалось что-то среднее.

Достаточно сильное, чтобы ядро сформировалось правильно.

И достаточно простое, чтобы его душа не смогла сопротивляться.

Я выбрал кайтера.

Эти хищники обитали к северу от Зелёного Оплота. Иногда нападали на домашний скот, а несколько лет назад один утащил ребёнка из соседнего рода.

Я повторял себе это каждый раз, когда представлял, как проведу кинжалом по живой плоти.

Кайтер — опасный зверь. Хищник. Убийца.

Охотники всё равно уничтожали их возле поселений.

Но охотники убивали тело. Я собирался забрать силу, которая находилась внутри.

Через две недели Лисеанна пришла попрощаться.

Я увидел её из окна своей комнаты. Она стояла у дерева возле дома в дорожной одежде: плотных серебристых брюках, коротком плаще и высоких сапогах. За плечами висела сумка.

Отец не разрешил мне выйти.

Пришлось открыть часть живой стены и спуститься по выращенной лозе.

— Ты сбежал из собственного дома? — спросила Лиси.

— Он временно перестал быть гостеприимным.

Она посмотрела на следящую руну, горевшую над окном.

— Отец запер тебя из-за Лайлы?

Я кивнул.

— Я пытался её остановить.

— Мне рассказали.

— Кто?

— Все. Ты ударил главу собственного рода перед представителями Брейквилов. Такие новости быстро распространяются.

— Я ударил его после того, как они уехали.

— Тогда половина рассказа преувеличена.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка быстро исчезла.

— Как ты?

— Прекрасно.

— Не ври.

Я посмотрел в сторону леса.

— Лайла перед уходом сказала, чтобы я не позволял им провести ритуал надо мной.

— Значит, она всё ещё там.

— Где?

— Внутри печати. Твоя настоящая сестра. Если смогла испугаться и предупредить тебя, ритуал не уничтожил её полностью.

Я хотел в это поверить.

— Я нашёл способ избежать ритуала.

Лисеанна насторожилась.

— Где? Как ?

— В смартфоне

— Какой способ?

— Пока не уверен.

Она прищурилась.

— Ты опять врёшь.

— Я действительно не уверен, что всё перевёл правильно.

— Покажи мне.

— Смартфон спрятан в доме.

— Тогда принеси.

— Не могу.

— Андриан.

Я молчал. Она подошла ближе.

— Там что-то опасное?

— Любая магия опасна, если не умеешь ею пользоваться.

— Именно поэтому ты должен рассказать мне.

— Чтобы ты отказалась ехать и осталась следить за мной?

— Если понадобится.

— Твой отец убьёт меня.

— Это будет быстрее ритуала.

Я рассмеялся.

Она нет.

— Пообещай, что ничего не станешь делать один.

Я вспомнил изображение руны жертвы.

— Обещаю, что сначала закончу перевод.

— Это другое обещание.

— Другого у меня нет.

Лисеанна сжала губы.

— Иногда мне хочется тебя ударить.

— Сегодня уже поздно. Отец опередил.

Она провела пальцами по моей щеке.

— Он ударил тебя?

— Нет. Это я его.

— Тогда почему здесь синяк?

— Стена оказалась на его стороне.

Лисеанна покачала головой, затем достала из сумки небольшой круглый кристалл.

— Возьми.

— Что это?

— Связной камень. Работает только на небольшом расстоянии, но после возвращения я смогу найти тебя через него.

— Ты думаешь, я потеряюсь?

— Я думаю, ты обязательно влезешь туда, откуда самостоятельно не выберешься.

Я спрятал кристалл за поясом.

— Через сколько ты вернёшься?

— Отец говорит, через два месяца. Может быть, три.

— А потом ритуал?

Она кивнула. Время внезапно стало осязаемым. Три месяца.

Столько мне оставалось, чтобы найти способ помочь не только себе, но и ей.

— Я успею, — сказал я.

— Что?

— Ничего.

Лисеанна смотрела на меня ещё несколько секунд, словно пыталась прочитать мысли.

Потом обняла.

Крепко.

Я почувствовал, как её пальцы сжались на моей спине.

— Не становись героем, пока меня нет, — прошептала она.

— Никогда не хотел.

— Хорошо. Потому что герои обычно умирают.

Она отпустила меня и пошла к тропе. На этот раз не поцеловала. Наверное, была слишком зла. А возможно, боялась, что не сможет уйти.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась среди деревьев. В тот же вечер я закончил перевод ритуала.

Подготовка заняла ещё девять дней.

Мне требовались четыре вещи:

источник чистой природной энергии;

вода, не соприкасавшаяся с человеческими заклинаниями;

оружие, способное удерживать руническую линию;

и жертва.

Место я нашёл в северной части леса. Неглубокая ложбина располагалась между тремя древними деревьями. Их корни переплетались под землёй, создавая естественный узел силы.

Неподалёку находилось маленькое озеро.

Вода в нём была прозрачной и холодной. К озеру почти никто не ходил: тропу перекрывали колючие растения, а в зарослях часто встречались следы кайтеров.

Идеально.

Кинжал я взял из отцовской мастерской.

Небольшой, с чёрным лезвием и руной остроты у основания. Он использовался для нанесения печатей на плотные материалы и мог разрезать даже шкуру зачарованного зверя.

Оставалась проблема со следящими рунами.

Я создал подобие собственной ауры из волос, крови и части энергии, заключил всё это в старую рубашку и оставил под одеялом.

Обман продержится несколько часов.

Этого должно было хватить.

Я ушёл затемно.

Смартфон лежал в сумке вместе с распечатанной схемой ритуала. На этот раз он включился сразу, словно ждал моего решения.

На экране появилась надпись:

«Инициализация ядра».

Под ней — предупреждение:

«После начала процесса остановка невозможна».

Я перечитал его трижды.

Потом нажал на светящийся знак.

Земля в ложбине была влажной после ночного дождя.

Я очистил площадку от веток, начертил вокруг себя защитный круг и сел между корнями трёх деревьев.

Ноги скрестил. Спину выпрямил. Ладони положил на колени. Всё, как было указано в инструкции.

Сначала нужно было услышать окружающую энергию.

Не увидеть. Не почувствовать кожей. Именно услышать. Я закрыл глаза и выровнял дыхание.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Лес шумел вокруг. Шелестели листья, скрипели ветви, где-то далеко стучал древесный жук.

Постепенно обычные звуки начали исчезать. Под ними обнаружился другой слой. Тихое движение соков внутри деревьев. Медленное дыхание корней. Трепет крошечных существ под землёй.

Энергия была повсюду.

Раньше я пользовался ею, как человек пользуется водой из ручья: зачерпывал небольшое количество, направлял в руну и отпускал.

Теперь мне предстояло изменить себя так, чтобы сила могла оставаться внутри.

Я сосредоточился на центре груди. Сначала ничего не произошло. Потом появилось давление. Будто под рёбрами медленно надувался горячий пузырь.

Я направил туда первый поток энергии. Тело сразу воспротивилось.

Мышцы свело судорогой. Перед глазами вспыхнул белый свет. Сердце сбилось с ритма и несколько раз ударило так сильно, что я услышал его стук.

Остановись. Мысль пришла не из головы. Её словно прошептал сам лес. Остановись. Встань. Уйди. Я продолжил.

Энергия стекалась по каналам к груди. Сначала из пальцев, потом из рук и ног. Каждая частица тела начала гореть.

Мне казалось, что жилы наполняют расплавленным металлом.

В центре груди постепенно формировалась пустота. Не шар. Не предмет.

Скорее отверстие, которого не должно было существовать.

Оно тянуло энергию. Больше. Ещё больше.

Защитный круг вокруг меня вспыхнул зелёным. Корни трёх деревьев задрожали. С ветвей посыпались листья.

Давление стало невыносимым. Я хотел закричать, но не мог вдохнуть. А затем внутри что-то щёлкнуло. Боль исчезла. Я открыл глаза. Мир изменился.

Каждый лист окружало слабое сияние. Под землёй тянулись золотистые линии корней. В воздухе плавали мельчайшие частицы силы, похожие на пыль в солнечном луче.

Я поднял ладонь. Несколько частиц устремились ко мне. Пустое ядро втянуло их. На экране смартфона появилась новая надпись:

«Оболочка сформирована».

Ниже быстро уменьшался ряд цифр. Я не сразу понял их смысл. Потом перевёл подпись:

«Время до распада».

Шесть часов.

Если я не завершу ритуал, пустое ядро разрушится. Собранная энергия хлынет обратно в каналы и разорвёт их изнутри.

Я мог лишиться магии. Или умереть. Пути назад действительно не было. Я поднялся и направился к озеру.

Вода оказалась ледяной.

Я разделся до пояса и вошёл почти по грудь. Пустое ядро сразу отозвалось, потянувшись к энергии источника.

В отличие от лесной силы, вода не сопротивлялась.

Она проникала мягко, обволакивала ядро, заполняла трещины в его оболочке.

Я чувствовал каждое движение озера. Течение возле дна. Круги от упавшего листа.

Стайку маленьких рыб, метнувшуюся между камнями.

Я поднял руку. Вода потянулась следом.

Сначала над поверхностью поднялась одна тонкая струя. Затем вторая. Они переплелись, образуя неровный прозрачный шар.

Раньше на подобное заклинание мне понадобилась бы полноценная руна и несколько минут подготовки.

Теперь вода слушалась одной мысли. В груди вспыхнул восторг. Вот она.

Сила, которую взрослые прятали за ритуалами, законами и принадлежностью к родам.

Я сжал пальцы.

Водяной шар распался и дождём упал обратно в озеро.

Смартфон снова нагрелся.

«Стабилизация завершена на шестьдесят два процента».

«Требуется катализатор».

Оставалось четыре часа.

Я оделся, взял кинжал и отправился искать кайтера.

Следы обнаружились у ручья.

Четыре глубоких отпечатка на мокрой земле. Почва по краям ещё не успела осыпаться.

Зверь прошёл здесь недавно.Я коснулся следа ладонью. Новое ядро отозвалось.

Мир наполнился запахами и ощущениями. Я различил ауру мелких животных, спрятавшихся среди корней, слабые огни насекомых и медленное тепло деревьев.

Кайтер ощущался иначе. Яркое пятно впереди. Плотное. Тяжёлое. Странно спокойное.

Я ожидал почувствовать голод, ярость или животный страх. Вместо этого от ауры исходила холодная сосредоточенность.

На мгновение мне захотелось выбрать другую жертву. Но время уходило. Я двинулся по следу.

Заранее подготовленная ловушка находилась в узком овраге. Накануне я натянул между деревьями тонкие лозы, спрятал под листьями удерживающие руны и ослабил корни старого ствола.

План был прост.

Заманить кайтера в центр. Активировать лозы. Обрушить дерево.

Удержать зверя достаточно долго, чтобы нанести руну.

Я несколько раз повторял последовательность действий.

Ошибиться было нельзя.

Кайтера я увидел у подножия склона.

Он оказался крупнее, чем я предполагал.

Почти с молодого флайра длиной, с мощными лапами и тёмной шерстью, отливающей зелёным. Из пасти выступали два изогнутых клыка. На земле перед ним лежали обглоданные кости.

Зверь поднял голову.

Ярко-зелёные глаза с вертикальными зрачками встретились с моими. В них не было обычной животной настороженности. Он смотрел осмысленно. Изучающе.

Я сжал рукоять кинжала.

— Это всего лишь зверь, — прошептал я.

Кайтер медленно поднялся. Не зарычал. Не бросился. Только наклонил голову, словно услышал мои слова и пытался понять их смысл.

Я сделал шаг назад. Он двинулся следом. Ещё шаг. Кайтер приблизился.

До ловушки оставалось несколько метров. Я развернулся и побежал. За спиной раздался тяжёлый удар лап. Зверь сорвался с места.

Он двигался почти бесшумно. Только аура стремительно приближалась, предупреждая об опасности.

Я прыгнул в сторону.

Когти рассекли воздух у самого плеча. Кайтер пролетел мимо и оказался в центре оврага.

— Сейчас!

Я ударил ладонью по первой руне. Из земли вырвались лозы.

Они обвились вокруг задних лап зверя, стянули туловище и захлестнули шею.

Кайтер взревел. Звук оказался настолько низким, что задрожала земля. Он дёрнулся. Несколько лоз лопнули сразу. Я активировал вторую печать.

Ослабленные корни старого дерева разошлись. Ствол накренился и с треском рухнул в овраг.

Кайтер успел повернуться. Дерево ударило его по боку и прижало к земле. Я бросился вперёд.

По инструкции руну следовало нанести на спину, между лопатками. Четыре основные линии, внешний круг и центральный символ.

Кинжал вошёл в шкуру с трудом. Из разреза хлынула горячая кровь.

Кайтер рванулся. Ствол подпрыгнул. Я едва удержал оружие. Первая линия.

Зверь повернул голову. Наши взгляды встретились. В его глазах вспыхнул зелёный свет.

Меня отбросило невидимой волной. Я ударился о склон, выронил кинжал и на несколько секунд потерял воздух.

Кайтер поднялся. Ствол дерева покатился в сторону. Лозы одна за другой лопнули.

Такой силы у обычного зверя быть не могло. Нужно было бежать. Найти другую жертву.

Но на смартфоне оставалось меньше двух часов.

Ядро внутри груди уже начало пульсировать. По каналам расходились болезненные волны.

Кайтер шагнул ко мне.

— Ты ведь не обычный зверь, — выдохнул я.

Он оскалился. Ответом стал рык. Я поднял руку и начертил в воздухе руну Воздуха.

Новое ядро откликнулось мгновенно. Вихрь ударил в овраг.

Пыль, листья и обломки веток закружились плотной стеной. Кайтер отступил, закрывая глаза.

Я притянул кинжал потоком воздуха и рванулся вперёд. Нужно было закончить руну. Другого выхода не осталось. Кайтер учуял меня. Он повернул голову и прыгнул сквозь вихрь.

Я ушёл в сторону, но недостаточно быстро. Когти разорвали рукав и прошлись по предплечью. Боль обожгла руку. Я упал, перекатился и оказался у задних лап зверя.

Кайтер развернулся. Я направил силу в землю. Из склона вырвался толстый корень и ударил его под живот. Зверя подбросило.

Я прыгнул следом. Пальцы вцепились в жёсткую шерсть. Ногу перекинул через спину и всем телом прижался к кайтеру.

Он взревел. Мышцы подо мной напряглись, словно туго натянутые канаты.

Кайтер бросился к деревьям. Я поднял кинжал. Вторая линия. Зверь ударился боком о ствол. Боль пронзила плечо. Перед глазами потемнело, но я удержался.

Третья линия. Кайтер прыгнул на склон, перевернулся и попытался придавить меня спиной. Я успел сместиться. Камни разорвали кожу на боку.

Пальцы скользили от крови. Его или моей — я уже не понимал.

Оставалась последняя линия.

— Прости, — прошептал я.

Кинжал завершил символ. Руна вспыхнула синим. Кайтер замер. Его тело напряглось, затем обмякло и рухнуло на землю. Я не успел спрыгнуть. Синий свет хлынул из символа и ударил меня в грудь. Пустое ядро распахнулось.

В него устремилась сила. Слишком большая. Слишком холодная.Не похожая на энергию зверя. В последний миг перед тем, как мир исчез, я понял:

я захватывал не часть души кайтера. Вся душа сама входила в меня.

Вокруг была темнота.

Не ночная.

В ней не существовало ни неба, ни земли, ни расстояния. Я не чувствовал собственного тела, но всё равно ощущал давление, будто меня опустили на дно бесконечного океана. Оно сжимало со всех сторон, проникало внутрь, заставляя мысли двигаться медленно и тяжело.

Я попытался вдохнуть.

Воздуха не было.

Страх пришёл мгновенно. Я дёрнулся, попытался поднять руки, нащупать землю под ногами, но не обнаружил ни рук, ни ног.

Только сознание.

И что-то ещё.

Чужое присутствие скрывалось в темноте. Огромное, неподвижное и настолько плотное, что рядом с ним я чувствовал себя случайной искрой, занесённой ветром в глубокую пещеру.

— Какая поразительная глупость.

Голос прозвучал не снаружи.

Он возник прямо внутри меня — низкий, спокойный, почти человеческий. От него дрогнули воспоминания, будто кто-то провёл пальцем по натянутым струнам.

Я попытался повернуться.

В темноте вспыхнули два зелёных глаза.

Сначала они казались далёкими, словно звёзды. Затем приблизились. Потом оказались сразу со всех сторон.

Я заставил себя не отводить взгляд.

— Кто ты?

Несколько мгновений существо молчало.

Потом тихо рассмеялось.

— Ты вырвал меня из тела, начертил руну подчинения и попытался использовать мою душу в качестве строительного материала. А теперь спрашиваешь, кто я?

— Ты был кайтером.

— Был?

— Я видел тебя. Это было тело зверя. Откуда у животного человеческий разум?

Глаза сузились.

— Человеческий?

В голосе прозвучало едва заметное презрение.

— Я не говорил, что когда-либо был человеком.

Холод внутри стал сильнее.

— Тогда кем?

— Сейчас это не имеет значения.

— Для меня имеет.

— У тебя удивительно много требований для того, кто только что попытался меня поработить.

— Я не знал, что ты разумный.

— И это должно меня утешить?

— В тексте говорилось, что для ритуала можно использовать зверя. Я выбрал кайтера.

— Нет, мальчик. Ты выбрал оболочку. А заглянуть внутрь не догадался.

Я вспомнил ауру зверя.

Тяжёлую. Спокойную. Слишком упорядоченную для животного.

Я почувствовал это ещё тогда.

Понял, что с кайтером что-то не так.

И всё равно продолжил охоту.

— Ты переродился в его теле? — спросил я.

— Наконец-то правильный вопрос.

Глаза приблизились, и вместе с ними усилилось давление. Мне показалось, что невидимая тяжесть пригибает меня к земле, хотя никакой земли здесь не существовало.

— Да, — продолжило существо. — Когда-то у меня была другая оболочка. Другое имя. Другая сила. Я ходил по землям, которых больше нет, и видел города, названия которых давно стёрлись даже из памяти мира.

В темноте начали возникать образы.

Сначала смутные, будто отражения на воде.

Чёрные башни под красным небом.

Гигантские мосты над бездонными провалами.

Армии существ, лица которых я не мог запомнить. Некоторые шли на двух ногах, другие ползли, третьи парили над землёй, окружённые кольцами огня.

Зелёное солнце висело над горизонтом.

Под ним горели города.

На улицах лежали тела. Тысячи. Возможно, миллионы.

Изображения сменяли друг друга так быстро, что от их обилия заболело сознание.

Я увидел рогатую фигуру на вершине чёрной башни. Вокруг неё стояли существа в доспехах, склонив головы.

Потом та же фигура сражалась среди моря огня.

Следующий образ — пустой зал и трон, расколотый надвое.

Видения исчезли. Снова осталась одна темнота.

— Это был ты? — спросил я.

— Одна из моих жизней.

— Одна из?

— Ты действительно ничего не знаешь о душах.

Это прозвучало не как вопрос.

— После смерти душа возвращается в мир, — ответил я. — Теряет большую часть воспоминаний и рождается снова.

— Так рассказывают детям.

— Это неправда?

— Это лишь малая часть правды. Большинство душ действительно очищаются. Их память распадается, сила рассеивается, а затем они получают новую оболочку. Но сильная душа способна удержать себя.

— Сохранить воспоминания?

— Иногда.

— И выбрать новое тело?

— Если знает как.

Я задумался.

— Ты сам выбрал кайтера?

— Да.

— Почему именно зверя?

Существо долго не отвечало. Зелёные глаза слегка отдалились.

Когда голос прозвучал вновь, в нём стало меньше насмешки.

— Потому что я устал.

В темноте что-то изменилось. Давление не ослабло, но стало другим — не враждебным, а тяжёлым, как воспоминание, которое невозможно отбросить.

— От чего?

— От всего.

Передо мной снова возникли образы. Лица.

Десятки, сотни лиц. Одни смотрели с ненавистью, другие — с мольбой. Кто-то протягивал окровавленные руки. Кто-то стоял на коленях. Кто-то улыбался, держа за спиной оружие.

— От тех, кто хотел использовать мою силу, — произнесло существо. — От тех, кто боялся её. От союзников, которые становились врагами, стоило мне отвернуться. От врагов, которые называли себя союзниками, когда им грозила смерть.

Образы исчезли один за другим.

— Я был правителем. Оружием. Защитником. Чудовищем. Для каждого — кем-то своим. Но никто не позволял мне просто существовать.

— Поэтому ты стал животным?

— Животному не нужно управлять государствами. Не нужно выбирать, какие города спасти, а какие принести в жертву. Оно не заключает договоров и не выслушивает ложь. Оно ест, спит, охотится и однажды умирает.

— Ты мог выбрать обычного человека.

В темноте раздался короткий смешок.

— Люди не умеют жить спокойно. Даже если не помнят прошлых жизней.

— А кайтеры умеют?

— В достаточной степени.

— Но они убивают.

— Чтобы есть. Не ради власти, веры, мести или красивых слов.

Я вспомнил обглоданные кости в овраге.

— Ты действительно жил как обычный зверь?

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Иногда старые инстинкты просыпались. Иногда я понимал больше, чем должна понимать выбранная оболочка. Но я не вмешивался. Не искал прежних врагов. Не возвращал силу.

Голос стал тише.

— Сотни лет покоя. Ни одного приказа. Ни одной молитвы. Ни одного существа, требующего, чтобы я спас его.

Пауза.

— А потом появился ты.

Зелёные глаза приблизились. В них больше не было усталости. Только холодная ярость. Я попытался отступить, но двигаться здесь было некуда.

— Я не знал.

— Это ты уже говорил.

— Я не собирался захватывать всю душу. В инструкции было сказано, что руна возьмёт лишь часть жизненной силы.

— Для обычного зверя.

— Откуда мне было знать, что в кайтере находишься ты?

— Ты почувствовал.

Я замолчал.

— Его аура показалась тебе странной, — продолжило существо. — Слишком спокойной. Слишком плотной. Ты понял, что перед тобой не обычная добыча.

Темнота вокруг меня дрогнула. На мгновение я снова увидел овраг. Кайтер смотрел на меня зелёными глазами и не нападал.

Ждал. Изучал. Давал возможность уйти.

— Ты мог выбрать другого зверя, — произнесло существо. — Мог остановить ритуал. Мог принять последствия собственной неудачи. Но ты решил, что твоя жизнь важнее чужой.

— Моё ядро распалось бы.

— Да.

— Я мог умереть.

— Возможно.

— Значит, у меня не было выбора.

Смех ударил по сознанию. На этот раз в нём не было веселья.

— Так говорят все, кто готов принести другого в жертву.

Я хотел возразить, но не смог. Перед глазами возникла Лайла.

Отец тоже говорил, что у него нет выбора. Что иначе семья не переживёт зиму. Что знания необходимы. Что законы общества нельзя изменить.

Он отдал дочь, потому что считал это единственным выходом.

Я убил кайтера по той же причине.

— Я не хотел становиться таким, как они, — прошептал я.

— И потому провёл запрещённый ритуал, вырезал печать на живом существе и попытался украсть его душу?

Голос приблизился.

— Какое удивительное отличие.

— Я хотел спасти сестру.

— Нет.

Слово прозвучало резко.

Тьма сжалась.

— Ты хотел силу.

— Чтобы спасти её.

— Ты даже не знаешь, где она находится. Не знаешь, что именно с ней сделали. Не знаешь, можно ли разрушить печать, не уничтожив разум. Но уже убедил себя, что любая цена оправданна.

— Я найду способ.

— Ты не сумел правильно прочитать предупреждение к собственному ритуалу.

Я вспомнил древний текст.

Некоторые строки оставались непонятными. Символы, которые магопьютер переводил по-разному. Фразу о носителе второго порядка. Предупреждение о сопротивлении души.

— Что именно я сделал неправильно?

— Всё.

— Объясни.

— Зачем?

— Потому что теперь мы оба здесь.

Глаза неподвижно смотрели на меня.

— Ты думаешь, это делает нас союзниками?

— Нет. Но если ритуал повредил и тебе, ты тоже заинтересован выбраться.

На несколько мгновений стало тихо.

Я почувствовал, что существо оценивает меня заново.

— Возможно, ты немного умнее, чем показалось сначала.

— Тогда скажи, что произошло.

— Ты создал пустое ядро. Хорошее ядро, несмотря на все допущенные ошибки. Затем открыл его и направил руну захвата на мою душу.

— На часть души.

— Такая душа, как моя, не делится по желанию неопытного ребёнка.

— Значит, руна попыталась забрать тебя целиком?

— Да.

— Но не смогла.

— Смогла.

Холод проник глубже.

— Тогда почему мы разговариваем?

— Потому что ты неправильно понимаешь назначение руны.

Что-то коснулось центра моей груди.

Прикосновение было едва заметным, но пустое ядро содрогнулось.

Вокруг него проявились тонкие линии. Они окружали маленькую тёмную сферу, внутри которой вращалась собранная мной энергия.

По поверхности ядра медленно расползались зелёные трещины.

— Руна не просто втягивает жизненную силу, — продолжило существо. — Она создаёт связь между жертвой и носителем ядра. Предполагалось, что слабая звериная душа распадётся, а её энергия станет основой для твоего развития.

— Но твоя не распалась.

— Разумеется.

Одна из зелёных трещин стала шире.

Из неё вырвался тонкий поток света и проник в окружающую темноту.

— Вместо этого моя душа вошла в ядро целиком. Теперь оно пытается сделать меня частью тебя.

— И что происходит?

— Я сопротивляюсь.

— Поэтому ядро разрушается?

— Не только.

Зелёный свет пополз дальше, заполняя трещины.

— Твоё ядро ещё не принадлежит тебе полностью. Ты создал оболочку, но не успел наполнить её собственной сущностью. Оно пустое. Незанятое.

Я понял раньше, чем существо договорило.

— Ты хочешь забрать его.

— Я уже забираю.

Давление стало почти невыносимым.

— Но зачем тебе моё тело? Ты сам выбрал жизнь зверя.

— Эту жизнь ты у меня отнял.

В голос вернулась ярость.

— Тело кайтера мертво. Связь оборвана. Вернуться в него невозможно. Ты оставил мне два пути: позволить твоей руне разрушить мою душу или занять освободившуюся оболочку.

— Моё тело.

— Теперь это вопрос силы, а не права собственности.

— Я не отдам его.

— Ты уже отдал.

— Ритуал ещё не завершён.

— Верно.

Зелёные глаза оказались прямо передо мной.

— Поэтому ты пока существуешь.

Я заставил себя выдержать их взгляд.

— Если можешь захватить тело, почему не сделал этого сразу?

— Потому что даже пустое ядро связано с твоей душой. Слабой, незрелой, невежественной — но всё же твоей. Я не могу просто вытолкнуть тебя одним желанием.

В его голосе мелькнуло раздражение.

— Руна связала нас слишком тесно. Если я уничтожу тебя грубой силой, могу повредить тело и ядро. Возможно, погибнем мы оба.

— Значит, ты не так силён, как притворяешься.

Темнота содрогнулась. Давление обрушилось с такой силой, что моё сознание сжалось в крошечную точку.

Я закричал. Не голосом. Самой мыслью.

Перед глазами вспыхнули чужие воспоминания: города, утопающие в огне; существа, разорванные пополам; чёрные цепи, уходящие в небо; огромная тень, заслоняющая зелёное солнце.

Потом всё прекратилось.

— Не путай осторожность со слабостью, — тихо произнесло существо.

Я долго не мог собраться с мыслями.

— Если убьёшь меня, можешь погибнуть сам, — произнёс я наконец.

— Могу.

— Тогда остановись.

— Зачем?

— Мы найдём другой выход.

— Какой?

— Я не знаю.

— Превосходный план.

— Ты прожил сотни лет. Наверняка знаешь больше меня о душах и ядрах.

— Несомненно.

— Тогда отделись от меня.

— После того как ты уничтожил моё тело?

— Я найду тебе новое.

Существо замолчало.

Мне показалось, что зелёные глаза на мгновение изменились.

— Найдёшь?

— Да.

— Ты не способен защитить даже собственную душу.

— Но могу научиться.

— Пока ты будешь учиться, я должен сидеть внутри твоего ядра и надеяться, что очередная глупость нас не уничтожит?

— Это лучше, чем рискнуть сейчас.

— Для тебя.

— Для нас обоих.

Существо приблизилось ещё сильнее.

В темноте начал проявляться его силуэт.

Сначала рога — длинные, изогнутые, похожие на серпы. Затем широкие плечи и руки, покрытые движущимися линиями. Они напоминали татуировки, но иногда размыкались, словно под кожей ползали живые существа.

— Ты предлагаешь мне договор?

— Да.

— После того как убил мою оболочку?

— Я уже сказал, что не знал.

— Незнание не возвращает мёртвых.

— А моя смерть не вернёт тебе тело кайтера.

Существо остановилось.

Впервые я почувствовал не только ярость.

За ней скрывалось что-то другое.

Интерес.

— Допустим, я позволю тебе сохранить тело, — медленно произнесло оно. — Что ты предложишь взамен?

— Помогу найти новую оболочку.

— Ты даже не знаешь моего имени.

— Скажи его.

Силуэт дрогнул.

— Нет.

— Почему?

— Имя даёт власть.

— Тогда как мне тебя называть?

— Никак.

— Очень удобно.

— Не испытывай моё терпение.

— Ты сам предложил договор.

— Я ничего не предлагал. Я позволил тебе продолжить говорить.

Я попытался сосредоточиться на собственном ядре.

Зелёные трещины становились шире. Чужая энергия медленно заполняла пустоту.

Времени оставалось мало.

— Хорошо, — сказал я. — Без имени. Ты не захватываешь моё тело. Я помогаю тебе отделиться и найти новую оболочку.

— А если ты нарушишь обещание?

— Не нарушу.

Существо рассмеялось.

— Люди произносят эту фразу перед каждым предательством.

— Я не человек.

— Ты достаточно похож.

— Тогда придумай условие.

Глаза вспыхнули ярче.

— Условие уже существует.

— Какое?

— Связь между нами.

Зелёные линии внезапно рванулись от ядра и обвились вокруг моего сознания.

Я почувствовал чужие мысли.

Не сами слова — их тяжесть. Ярость. Усталость. Бесконечный голод, который не имел отношения к пище.

В ответ существо проникло в мои чувства.

Оно увидело Лайлу.

Спокойное лицо сестры.

Услышало её шёпот:

«Не позволяй им сделать это с тобой».

Увидело Лисеанну под старым деревом.

Нашу фотографию на экране смартфона.

Отца, стоящего рядом с пустым кристаллом.

Я попытался закрыться.

— Не трогай их!

— Уже поздно.

Чужая воля прошлась по воспоминаниям, изучая их.

— Вот, значит, почему ты так торопился.

— Убирайся из моей головы!

— Это больше не только твоя голова.

Я собрал всю силу и толкнул его.

Не заклинанием. Не энергией ядра. Самой волей. Темнота дрогнула.

Зелёные линии натянулись.

Существо отступило на полшага. Его глаза расширились. Я ударил снова.

На этот раз пространство вокруг нас пошло волнами. Несколько зелёных трещин на ядре погасли.

Давление ослабло.

— Не трогай мои воспоминания, — произнёс я.

Существо молчало. В его взгляде больше не было насмешки.

— Любопытно.

— Что?

— Печать взросления ещё не укрепила твою волю. Ядро существует меньше часа. Ты не обучен защите сознания.

Силуэт наклонился ко мне.

— Но всё же сумел оттолкнуть меня.

— Значит, договор тебе выгоднее.

— Не переоценивай себя.

— А ты не недооценивай меня.

Темнота замерла. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Потом существо медленно подняло руку.

Над его ладонью появилось моё ядро — маленькая тёмная сфера, пронизанная зелёными трещинами.

— Договор невозможен, мальчик.

— Почему?

— Процесс зашёл слишком далеко.

Сфера задрожала.

— Руна уже сделала нас частью одной системы. Твоё ядро тянет мою силу. Моя душа заполняет освободившееся пространство. Даже если я перестану сопротивляться, слияние продолжится.

— Тогда останови его.

— Я не могу.

— Не верю.

— Мне безразлично, веришь ты или нет.

— Ты же разбираешься в душах.

— Именно поэтому понимаю: нас уже нельзя просто разделить.

— Значит, один из нас должен исчезнуть?

— Не обязательно.

В его голосе появилось нечто настораживающее.

— Есть другой путь.

— Какой?

— Одна воля подчиняет вторую. Победитель сохраняет тело и память. Проигравший остаётся внутри — источником силы, обрывком сознания, голосом, который постепенно станет тише.

Холод сковал мысли.

— Ты хочешь превратить меня в часть себя.

— Я хочу выжить.

— А я?

— Ты хотел силы.

Существо сжало пальцы. Ядро вспыхнуло зелёным. Боль разорвала сознание.

— Получай.

Свет хлынул со всех сторон.

Он проникал в воспоминания, заполнял мысли, вытеснял моё присутствие. Я почувствовал, как исчезает граница между мной и существом.

На мгновение я перестал понимать, где нахожусь. Кому принадлежит ярость. Кто ненавидит горящие города. Кто помнит Лисеанну. Кто сотни лет скрывался в звериной оболочке.

Я вцепился в единственное воспоминание, которое ещё точно принадлежало мне.

Лайла наклоняется к моему уху.

«Не позволяй им сделать это с тобой».

— Нет.

Зелёный свет усилился.

— Ты сам вызвал меня.

— Я ошибся.

— Ошибка не освобождает от последствий.

— Я исправлю её.

— Уже поздно.

— Нет!

Я собрал всё, что осталось от моей воли, и ударил навстречу зелёному потоку.

Тьма раскололась.

Где-то далеко я почувствовал собственное тело.

Холодный воздух. Боль в груди. Кровь на коже. И другую силу. Знакомую.

Ауру отца. Существо тоже её заметило.

Зелёные глаза резко повернулись в сторону невидимой границы.

— Кто-то идёт, — произнёс я.

Впервые в его голосе появилась тревога.

— Не просто кто-то.

— Мой отец.

— Тогда он либо спасёт тебя…

Существо оскалилось, обнажив длинные клыки.

— Либо окончательно погубит нас обоих.

Зелёный свет рванулся вперёд с новой силой.

— Но я не собираюсь ждать, пока он сделает выбор.

Рейн стоял у окна, изучая полученное от Брейквилов заклинание, когда северный горизонт вспыхнул синим.

Стены дома вздрогнули.

Золотые руны над столом рассыпались.

Он поднял голову.

Свет был неправильным.

Слишком холодным для природного выброса.

Слишком направленным для случайного заклинания.

Столп энергии прорезал облака и поднялся над лесом, словно маяк.

Рейн перешёл на духовное зрение.

Мир потерял краски.

Живые стены дома стали серыми, зато магические потоки вспыхнули тысячами линий.

В центре синего столпа билось знакомое сияние.

Аура Андриана.

И внутри неё — нечто чужое.

Древнее. Голодное.

— Нет.

Рейн отбросил свиток.

До источника выброса было меньше километра. Пока флайр поднимется над деревьями и найдёт место для посадки, станет поздно.

Он ударил ладонью по полу.

Руна Земли вспыхнула под ногами.

Живые стены разошлись. Корни перед домом нырнули под землю, открывая прямой путь в лес.

Рейн побежал.

На ходу он создавал доспех.

Пластины уплотнённого камня поднимались из почвы и обхватывали тело. Сначала ноги, потом грудь и плечи. Соединялись гибкими слоями земли, сохраняя подвижность.

В правой руке появилась руна Воды.

Влага покинула воздух. Белый иней покрыл траву. Из ледяного тумана сформировалось длинное копьё.

Новое знание Брейквилов. Копьё ледяной смерти. Цена Лайлы.

Мысль обожгла сильнее холода. Рейн оттолкнул её. Сейчас имело значение только одно.

Спасти сына.

Поисковое заклинание указывало путь. Аура Андриана слабела с каждым мгновением, смешиваясь с зелёным чужеродным светом.

Переселение души. Нет. Поглощение. Рейн ускорился.

Ветер рвался впереди, раздвигая ветви. Камни уходили под землю, корни освобождали дорогу.

Когда он достиг оврага, синий столп внезапно оборвался.

Не исчез. Сжался.

Вся поднявшаяся энергия рухнула вниз и ударила в тело Андриана.

Волна силы прокатилась по лесу. Деревья согнулись. Земля треснула.

Рейна отбросило к склону, но каменные доспехи выдержали.

Он поднялся.

Андриан парил в нескольких метрах над землёй. Одежда была разорвана, кожа покрыта кровью и ожогами. Из груди вырывались зелёные линии, оплетавшие тело, как корни.

Под ним лежал мёртвый кайтер. На спине зверя горела руна.

Рейн понял всё за одно мгновение. Пустое ядро. Живой катализатор. Захват души. Новый неизвестный способ создания ядра. Но откуда его сын знал ритуал. Придумал?

— Глупец…

Но обычная звериная душа не могла создать такой выброс. Духовное зрение показало истинную картину. Аура кайтера была лишь оболочкой.

Под ней скрывалось нечто огромное. Настолько древнее и плотное, что само пространство вокруг него казалось изорванным.

Существо уже проникло внутрь Андриана.

Зелёная энергия поглощала его душу, заменяя отдельные части собой.

Оставалось несколько минут. Возможно, секунд. Рейн бросил ледяное копьё.

Оно ударило в землю под телом сына.

Мороз мгновенно распространился по оврагу. Лёд сковал корни, камни и остатки ауры кайтера, создавая неподвижную опору для печати. Рейн поднял обе руки. В воздухе вспыхнула первая алая руна. Сдерживание. Вторая. Разделение. Третья. Баланс.

Красные линии прожигали пространство, оставляя тлеющие следы. Круги накладывались друг на друга, формируя многослойную клетку.

Воздух загудел. Из носа Рейна потекла кровь. Для такой печати требовался источник силы, которого у него не было. Можно было использовать ядро.

Но тогда заклинание уничтожит его магические каналы. Можно было отдать годы жизни. Но существо окажется слишком сильным. Оставался последний вариант. Часть души.

Рейн не колебался. Он провёл большим пальцем по груди и разорвал собственную ауру. Боль оказалась такой, будто из тела выдернули раскалённый корень. Красные руны вспыхнули ярче. Андриан открыл глаза. Один оставался голубым. Второй горел зелёным.

— Отец…

Голос сына наложился на другой — глубокий, чужой.

— Остановись, Рейн.

Он знал его имя.

Значит, уже добрался до воспоминаний Андриана.

— Кем бы ты ни был, — произнёс Рейн, — дальше не пройдёшь.

Алые цепи вырвались из рун и обвились вокруг тела сына. Они вошли не в плоть.

В душу. Андриан закричал. Вместе с ним закричало существо. Овраг наполнился двумя голосами.

— Ты убьёшь мальчишку! — прорычало оно. — Его душа уже связана с моей!

— Поэтому я не стану тебя изгонять.

На лице Андриана появилась чужая улыбка.

— Решил запечатать? В теле собственного сына?

Рейн продолжил создавать руны.

— Именно.

— Он будет ненавидеть тебя.

— Пусть.

— Будет чувствовать каждую мою мысль.

Ещё одна руна заняла место в печати.

- Научится сопротивляться.

— Ты не знаешь, кто я.

— Мне всё равно.

Существо дёрнулось. Алые цепи натянулись. Земля под ногами Рейна провалилась на несколько сантиметров. Каменные доспехи покрылись трещинами.

— Посмотри на меня, человек!

Из тела Андриана вырвалась тёмная фигура. Сначала тень. Потом силуэт.

Огромное двуногое существо с рогами, изогнутыми, как серпы. Его тело покрывали движущиеся татуировки-шрамы. В пустых глазницах горел зелёный огонь.

Оно возвышалось над оврагом. Алые цепи удерживали его за руки, шею и грудь.

— Ты не удержишь меня своей жалкой душой!

Рейн пошатнулся.

Аура вокруг него становилась прозрачной. С каждой новой руной он терял часть себя.

Воспоминания тускнели. Первый шаг Лайлы. Голос жены. Рождение Андриана.

Он чувствовал, как они исчезают, превращаясь в силу печати. Нет. Не исчезают.

Вплетаются в неё. Цена должна быть не просто большой. Она должна иметь смысл.

Рейн направил в последнюю руну воспоминание о том, как впервые держал сына на руках.

Алая линия вспыхнула ослепительно ярко.

Андриан закричал:

— Папа, хватит!

На этот раз голос принадлежал только ему.

— Я не хочу жить такой ценой!

Рейн посмотрел на сына. На испуганного мальчишку, который вчера ударил его за Лайлу.

Который считал отца чудовищем. Возможно, справедливо.

— Смотри, сынок, — произнёс Рейн.

Кровь заполнила рот. Говорить становилось трудно.

— Всегда смотри смерти в глаза.

Он сомкнул ладони. Печать закрылась. Алые цепи рванули существо вниз.

Оно взревело. Звук прокатился по лесу, ломая ветви и разрывая облака.

— Тебе не хватит сил!

— Это мы ещё посмотрим.

Рейн дёрнул за невидимые нити. Тёмная фигура начала втягиваться в тело Андриана.

Сначала руки. Потом голова и рога. Зелёный огонь сопротивлялся, прожигая красные цепи, но на месте каждой разорванной связи возникали две новые.

Существо посмотрело на Рейна.

В его глазах больше не было ярости. Только холодное обещание.

— Когда печать падёт, я начну с тебя.

Рейн слабо улыбнулся.

— Встань в очередь.

Последняя часть существа исчезла внутри Андриана. На груди мальчика вспыхнул рисунок.

Многослойный круг из алых линий. Символы сдерживания, разделения и баланса медленно вращались, перестраиваясь при каждом ударе сердца.

В самом центре открылся зелёный глаз. Посмотрел на Рейна. И закрылся.

Тело Андриана упало. Рейн успел подхватить сына прежде, чем тот ударился о землю.

Печать работала.

Существо оставалось внутри.

Но цена оказалась даже выше, чем он ожидал. Магическое ядро Рейна раскололось.

По каналам больше не двигалась энергия. А часть души, отданная рунам, не возвращалась. Он больше никогда не сможет использовать магию.

Если вообще переживёт эту ночь.

— Прости меня, — прошептал Рейн, прижимая сына к груди.

Он не знал, обращается ли к Андриану. К Лайле. Или к обоим.

Я пришёл в себя на несколько секунд.

Не видел леса. Не чувствовал земли. Только руки отца, удерживавшие меня.

Обычно от него пахло холодным металлом, свежей землёй и травами из мастерской.

Теперь пахло кровью.

— Папа…

Он что-то ответил, но я не разобрал. На груди горела печать.

Каждая линия пульсировала вместе с сердцем. А глубоко внутри кто-то бился о стены новой клетки. Я почувствовал его ярость. Голод.

И странное, почти весёлое ожидание.

«Теперь ты мой дом», — прошептал голос.

Я попытался ответить, но губы не слушались.

Последнее, что я увидел перед тем, как сознание погасло, — лицо отца.

Он смотрел на меня и улыбался. В уголке его рта блестела кровь. А глаза медленно теряли свет.

Глава 3 прощание

Глава 3. Прощание

Сара почувствовала смерть мужа раньше, чем увидела синий свет над лесом.

Что-то оборвалось внутри.

Не сердце. Не магическая связь — она исчезла ещё несколько лет назад, когда Рейн начал ставить защиту даже от собственной жены. Оборвалось другое: тихая уверенность, что, каким бы безрассудным он ни был, вечером всё равно вернётся домой.

Свиток выпал из её рук.

Через мгновение северную часть леса озарила вспышка. Над деревьями поднялся столп синего света, пронизанный алыми и зелёными линиями.

Стены дома вздрогнули.

Цветы, вплетённые в потолок, одновременно закрыли бутоны. Она почувствовала ауру сына на расстояние.

— Андриан…

Сара выбежала наружу.

Она не тратила время на обувь, защитную мантию или поисковые заклинания. Просто направила волю в живую землю и приказала лесу пропустить её.

Трава ложилась под ногами. Кусты раздвигались.

Колючие ветви отшатывались, но некоторые всё равно успевали цепляться за одежду, разрывая тонкую мантию из листьев. Сара не чувствовала царапин. Не замечала крови на руках.

Впереди находился её сын. И Рейн. Чем ближе она подбиралась к месту выброса, тем сильнее становилось ощущение пустоты.

Не отсутствия жизни.

Отсутствия души.

Сара выскочила на край оврага и остановилась.

Несколько деревьев были сломаны. Земля покрылась глубокими трещинами, внутри которых ещё тлели остатки алого света. На камнях блестела кровь. Воздух пах озоном, горелой плотью и магией смерти.

В центре оврага сидел Рейн.

Он прижимал Андриана к груди.

Несколько мгновений Сара почти поверила, что муж жив. Его глаза оставались открытыми, а на губах застыла слабая улыбка.

Но грудь не поднималась.

Аура отсутствовала. Рейн умер, продолжая удерживать сына.

— Нет…

Сара спустилась в овраг, несколько раз поскользнувшись на осыпавшейся земле.

Она рухнула перед мужем на колени и коснулась его щеки. Холодная.

Совсем недавно он бежал через лес, создавал руны и отдавал печати собственную душу. Теперь перед ней оставалась только пустая оболочка.

— Безумец, — прошептала Сара. — Какой же ты безумец…

Она осторожно разжала его руки. Тело Рейна не сопротивлялось. Андриан соскользнул ей на колени.

Мальчик был едва жив.

Кожа покрылась ожогами и кровью. На плече зияли глубокие раны от когтей, дыхание оставалось слабым и неровным.

Но страшнее всего выглядела печать.

Она занимала почти всю грудь. Алые и чёрные линии переплетались в сложный многослойный круг. Некоторые символы медленно вращались, меняясь при каждом ударе сердца. В центре находился вертикальный глаз.

Закрытый. Сара перешла на духовное зрение. Мир поблек. Зато душа Андриана вспыхнула перед ней множеством нитей.

Большая часть оставалась его собственной: светлой, молодой, неровной. Но вокруг нового ядра уже обвивалась чужая энергия — тяжёлая, зелёная, настолько древняя, что от одного взгляда на неё заболело сознание.

Рейн не изгнал существо. Он запечатал его внутри сына.

Сара увидела следы его работы: руны сдерживания, разделения, баланса. Каждая была напитана частью его души.

Только тогда она окончательно поняла, что сделал муж.

Он не просто погиб от истощения.

Он разобрал себя на части, чтобы построить клетку.

— Зачем ты вообще знал такую магию?.. — прошептала Сара.

Она предупреждала его.

Много лет предупреждала.

Печати души технически относились к магии жизни, но являлись её самым тёмным и изуродованным ответвлением. Они позволяли связывать сознание, менять путь перерождения, удерживать душу в теле после смерти.

Именно поэтому во всех семьях Зелёного Оплота подобные знания находились под запретом.

Рейн всё равно их изучал.

По ночам запирался в нижней комнате, прятал свитки, ставил защиту на шкафы.

Сара думала, что он просто пытался понять древние ритуалы.

Оказалось, готовился применить их. Она положила ладони на грудь сына.

— Живи, Андриан.

Зелёный свет потёк из пальцев.

Сначала Сара остановила внутреннее кровотечение. Затем соединила разорванные мышцы, укрепила повреждённые сосуды и заставила лёгкие дышать ровнее.

Каждая клетка отзывалась на её волю. Каждая, кроме тех, которых коснулась печать. Алые линии вспыхнули.

Целительский поток отбросило обратно. Сару качнуло. На коже Андриана проступил зелёный глаз.

Он открылся. Всего на мгновение. Но смотрел не мальчик.

Из глубины печати на неё взглянуло другое существо — спокойное, разумное и почти насмешливое.

Сара усилила заклинание.

— Ты его не получишь.

Глаз исчез. Печать снова стала неподвижной.

Сара продолжила лечение. Она не могла уничтожить чужую силу, но могла сохранить тело сына до тех пор, пока не найдётся решение.

Вскоре послышался треск веток.

В овраг спустились Борб и Крит.

Они находились на западных полях, когда дом передал им зов матери. Оба прибежали без оружия и защитной одежды.

Первым тело отца увидел Борб.

Он остановился так резко, словно налетел на стену.

— Папа…

Ему было восемнадцать. Ритуал взросления он прошёл два года назад, и печать всё ещё подавляла большую часть его чувств.

Но сейчас она не выдержала.

Лицо Борба исказилось. Он опустился рядом с отцом, схватил его за плечо и несколько раз сильно встряхнул.

— Папа, вставай.

Рейн не ответил.

— Папа!

Крит положил руку брату на плечо.

Ему был двадцать один год. Его печать действовала сильнее, поэтому лицо оставалось почти неподвижным.

Только губы дрожали.

— Не надо, Борб.

— Он не мог умереть.

— Мог.

— Замолчи!

Борб оттолкнул его и снова посмотрел на отца.

— Он ведь сильнейший в нашем роду. Он знает сотни заклинаний. Он не мог просто…

Голос сорвался.

Крит присел и закрыл Рейну глаза.

— Значит, противник оказался сильнее.

Сара подняла голову.

— Противником был не демон.

Братья посмотрели на неё.

— Рейн сражался с самим ритуалом, — продолжила она. — И победил. Ценой собственной жизни.

Крит перевёл взгляд на Андриана.

Увидел печать. Его лицо впервые изменилось.

— Что он сделал?

— Спас вашего брата.

Несколько секунд никто не говорил. Потом Борб осторожно поднял тело отца. Крит взял Андриана. Домой они возвращались молча.

Позади них овраг постепенно затягивался зеленью. Трава закрывала кровь, корни заполняли трещины, а ветер разносил серый прах, оставшийся от тела кайтера.

Только выжженная земля в центре ещё долго отказывалась принимать новую жизнь.

Я очнулся от чужого дыхания.

Кто-то дышал вместе со мной.

Когда мои лёгкие наполнялись воздухом, внутри груди происходило ещё одно движение — более медленное и тяжёлое. Будто под рёбрами лежало огромное существо, которое пока не могло развернуться полностью.

Я открыл глаза. Надо мной мерцали светящиеся грибы. Моя комната.

Возле кровати сидела мать. Волосы она так и не привела в порядок. На лице оставались засохшая грязь и следы слёз.

Она держала меня за руку.

— Мама…

Пальцы матери сжались сильнее.

— Ты жив.

В её голосе не было радости. Только облегчение человека, который пока не проиграл окончательно. Я попытался приподняться. Боль пронзила всё тело. Особенно сильно жгло грудь.

— Не двигайся.

— Отец…

Мать замерла. Я уже знал ответ. Помнил его руки. Кровь на лице. Его последние слова. И тот миг, когда глаза начали терять свет.

Но всё равно спросил:

— Где он?

Мать отвела взгляд.

— В комнате памяти.

Где-то внутри меня тихо шевельнулось чужое сознание.

«Мёртв».

Голос прозвучал спокойно. Я вцепился пальцами в покрывало.

— Замолчи.

Мать резко посмотрела на меня.

— Что?

— Не ты.

Тишина стала тяжёлой.

— Он говорит с тобой?

Я кивнул. Мать положила ладонь мне на грудь. Печать отозвалась короткой вспышкой.

— Что он сказал?

— Что отец мёртв.

Несколько секунд она смотрела на линии печати.

— Он говорит правду.

Я отвернулся к стене. Слёз сначала не было. Только пустота, в которой повторялся один вопрос:

зачем?

Зачем я пошёл в лес?

Зачем поверил древнему тексту?

Зачем решил, что способен управлять силой, о которой ничего не знал?

Перед глазами возник отец. Он стоял среди алых рун, истекая кровью.

«Смотри, сынок. Всегда смотри смерти в глаза».

Первый всхлип вырвался неожиданно. Потом второй.

Я закрыл лицо руками. Мать пересела на кровать и обняла меня.

— Это я, — выдавил я. — Я его убил.

— Нет.

— Если бы я не провёл ритуал…

— Тогда он был бы жив. Это правда.

Я поднял голову.

Мать не пыталась утешить меня ложью.

В её глазах стояли слёзы, но голос оставался твёрдым.

— Ты поступил безрассудно, Андриан. Обманул нас, украл кинжал, применил запрещённую руну и принёс живое существо в жертву, не понимая последствий. Ты несёшь ответственность за то, что произошло.

Слова били больнее любого обвинения.

— Значит, я виноват.

— В том, что создал опасность, — да. В решении отца отдать жизнь — нет.

— Какая разница?

— Огромная.

Мать взяла меня за подбородок и заставила посмотреть на неё.

— Рейн видел, что делает. Понимал цену каждой руны. У него был выбор: отступить и позволить существу забрать твоё тело или завершить печать.

— Лучше бы он отступил.

— Для тебя — возможно.

— Я не просил его умирать!

— Дети редко просят родителей отдавать за них жизнь.

Её голос дрогнул.

— Но родители всё равно это делают.

Я снова закрыл глаза.

«Трогательно», — произнёс голос.

— Заткнись.

— Андриан, — насторожилась мать.

— Он опять говорит.

— Что именно?

Я не ответил.

Мать медленно провела рукой над печатью.

— Оно видит твои воспоминания?

— Да.

— Чувствует то же, что и ты?

— Не знаю.

— Пыталось управлять телом после того, как ты очнулся?

— Пока нет.

«Пока», — повторило существо.

На этот раз я услышал в его голосе усмешку. Мать заметила, как изменилось моё лицо.

— Что?

— Сказал: «Пока».

Она закрыла глаза, скрывая страх.

— Мне нужно знать всё. С самого начала.

Говорить оказалось тяжело. Слова путались. Некоторые события казались чужими, словно принадлежали сразу мне и существу.

Я рассказал о смартфоне.

О «Проекте силы». О переводе древнего текста и пустом ядре. О ловушке в овраге. О странной ауре кайтера, которую я почувствовал, но решил проигнорировать. О руне. О душе, которая оказалась слишком сильной. О разговоре в темноте. Мать ни разу не перебила. Только когда я рассказал, что предложил существу новое тело, её лицо изменилось.

— Ты предложил ему договор?

— Я пытался выиграть время.

— С такими существами не договариваются.

— Оно собиралось забрать моё тело!

— Именно поэтому нельзя давать ему обещаний.

— Я ничего не закреплял рунами.

— Для древней души иногда достаточно намерения. Особенно теперь, когда она связана с твоим ядром.

В груди стало холодно.

— Значит, я снова всё испортил?

Мать тяжело вздохнула.

— Пока я не знаю.

Она встала и подошла к шкафу. Достала старый свиток, развязала нить и быстро просмотрела несколько страниц.

— Твой отец много лет изучал печати душ. Я знала лишь часть. Он скрывал от меня самое опасное.

— Почему?

— Потому что я заставила бы его уничтожить записи.

— Тогда откуда ты знаешь, что он сделал?

— Я видела структуру печати.

Мать вернулась ко мне.

— Рейн не мог изгнать существо, не уничтожив тебя. Поэтому разделил ваши души и связал их с одним ядром. Пока печать цела, ни одна воля не сможет полностью поглотить другую.

— А если она разрушится?

— Тогда победит тот, чья воля окажется сильнее.

Я вспомнил слова существа. Одна воля подчиняет другую. Победитель сохраняет тело и память. Проигравший превращается в источник силы.

— Оно сказало то же самое.

— Значит, понимает печать.

— Можно его извлечь?

Мать долго молчала.

— Не здесь.

— Что значит «не здесь»?

— В нашей семье нет необходимых знаний.

— Но отец…

— Отец знал, как создать клетку. Не как безопасно её открыть.

Она отвернулась.

— И даже эту печать он не смог бы завершить без заклинаний, полученных от Брейквилов.

Я сначала не понял. Потом вспомнил золотой кристалл на столе. Плату за Лайлу.

— Нет…

— Одно из переданных знаний касалось закрепления души в повреждённом теле. Рейн использовал его как основу последнего слоя.

— Значит, Лайлу отдали, чтобы спасти меня?

— Нет. Когда заключали соглашение, никто не знал, что произойдёт.

— Но в итоге получилось именно так.

Мать не ответила.

Внутри раздался тихий смех.

«Сестру обменяли на знания. Отец потратил их на тебя. Какая образцовая семья».

— Замолчи!

На груди вспыхнула боль. Я согнулся.

Мать мгновенно прижала ладонь к печати и направила в неё поток силы. Алые линии постепенно погасли.

— Что он сказал?

— Ничего.

— Не лги мне.

Я сжал зубы.

— Что Лайлу обменяли на знания, которыми отец спас меня.

Лицо матери побледнело.

— Оно будет использовать твою вину.

— А разве это неправда?

— Правда и то, как ею пользуются, — разные вещи.

Она опустилась передо мной на колени.

— Слушай внимательно. Ты не вернёшь отца, если позволишь этой твари уничтожить тебя. Не спасёшь Лайлу, если отдашь ей своё тело. Вина будет постоянно подсказывать, что ты заслуживаешь страданий. А существо станет поддерживать эту мысль, пока ты сам не откроешь ему дверь.

— Тогда что мне делать?

— Жить.

— Просто жить?

— Нет. Учиться. Укреплять волю. Понять печать лучше, чем понимает её оно. И однажды исправить то, что возможно исправить.

Я посмотрел на свои руки.

— Отец меня ненавидел перед смертью?

Мать резко вдохнула.

— Последнее, что он сделал в жизни, — спас тебя. Разве это похоже на ненависть?

Ответить я не смог. Она поднялась.

— Сегодня на закате мы попрощаемся с ним. Если сможешь встать, приходи в главную залу.

— А если не смогу?

— Я принесу тебя.

К закату я уже мог ходить.

Каждый шаг отдавался болью в груди, но оставаться в кровати было невозможно.

Отец лежал в главной зале на столе, выращенном из белого каменного дерева. Его облачили в тёмную мантию охотника, закрыли раны и смыли кровь.

Если не смотреть на неподвижную грудь, можно было подумать, что он спит.

Вокруг стояли мать, Борб и Крит. Борб не смотрел в мою сторону. Крит коротко кивнул. Я подошёл к отцу.

Раньше он всегда казался огромным. Даже когда молчал, его присутствие заполняло комнату. Сейчас тело выглядело непривычно маленьким.

На правой руке не было родового кольца. Мать держала его в ладони.

— По обычаю каждый должен сказать то, что не успел сказать при жизни, — произнесла она.

Первым подошёл Крит. Он положил руку отцу на плечо.

— Ты учил меня, что глава семьи не имеет права показывать страх. Я старался. Даже после ритуала. Даже когда не понимал твоих решений.

Голос Крита дрогнул.

— Но сейчас мне страшно. Я не знаю, смогу ли защитить их так, как защищал ты.

Он посмотрел на мать, потом на нас с Борбом.

— Я постараюсь.

Крит отступил. Борб долго стоял неподвижно. Потом резко приблизился и сжал край стола.

— Ты обещал взять меня на северную охоту.

Его плечи задрожали.

— Сказал, что в следующем году я буду готов. Вечно говорил: потом, потом, потом…

Он наклонился над телом отца.

— А теперь никакого потом нет.

Борб всхлипнул и отвернулся. Когда очередь дошла до меня, ноги едва не отказали.

Я остановился рядом с отцом. В голове было множество слов, но ни одно не казалось правильным.

— Прости меня.

Голос прозвучал совсем тихо.

— Я думал, что ты ничего не понимаешь. Что тебе важны только знания, законы и положение рода. Я ненавидел тебя за Лайлу.

Пальцы сами сжались.

— Наверное, часть меня всё ещё ненавидит.

Мать закрыла глаза.

Я продолжил:

— Но ты пришёл. Хотя мог не приходить. Хотя знал, чем это закончится.

Слёзы потекли по лицу.

— Я не знаю, зачем ты выбрал меня. Не знаю, смогу ли когда-нибудь принять такую цену.

Я прикоснулся к холодной руке.

— Но я постараюсь не потратить её впустую.

Внутри меня существо молчало. Впервые с момента пробуждения. Последней подошла мать. Она провела пальцами по волосам мужа.

— Я предупреждала тебя, Рейн. Столько раз предупреждала.

На её губах появилась слабая, болезненная улыбка.

— Ты никогда меня не слушал.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Но в последний раз ты всё-таки выбрал жизнь.

Мать положила родовое кольцо ему на грудь. Затем взяла с полки тонкий свиток.

— Автобиография Рейна Кавретова, охотника, мастера печатей и главы нашего рода.

Она развернула его.

Первые страницы были заполнены мелким ровным почерком. Последняя запись обрывалась посреди предложения:

«Главная обязанность отца заключается не в том, чтобы выбрать детям правильную жизнь, а в том, чтобы…»

Дальше ничего не было. Чистая поверхность свитка. Пустота, которую он уже не заполнит. Мать свернула автобиографию и положила рядом с телом.

— Он не успел закончить историю, — сказала она. — Поэтому мы будем хранить её такой.

Она подняла руки. Живой стол раскрылся.

Из древесины выросли тонкие зелёные нити и обвили тело отца. Свет постепенно становился ярче.

Сначала исчезла одежда. Потом руки и лицо.

Тело Рейна распадалось на тысячи светящихся частиц. Они поднимались к потолку, вылетали через открытое окно и растворялись в вечернем воздухе.

Одна частица опустилась мне на ладонь.

Мгновение она оставалась тёплой.

Потом погасла.

Через несколько минут на столе лежали только родовое кольцо и незаконченный свиток.

Отца больше не было.

Три дня спустя мать позвала меня в свой кабинет.

За это время печать дважды выходила из равновесия.

В первый раз я увидел зелёное пламя в зеркале вместо собственных глаз.

Во второй проснулся возле окна, хотя помнил, как засыпал в кровати. На внутренней стороне стены обнаружились царапины, похожие на руны неизвестного языка.

Существо утверждало, что не управляло телом.

Я ему не верил. Мать тоже.

Она укрепила дверь, поставила вокруг моей комнаты семь защитных печатей и запретила братьям оставаться со мной наедине.

Борб после этого окончательно перестал разговаривать со мной. В кабинете уже лежали раскрытые свитки и несколько кристаллов связи. Мать указала на стул.

— Я связалась с тремя знающими семьями.

Я сел.

— Зачем?

— Искала тех, кто способен работать с печатями души.

— Нашла?

— Только одну семью, готовую принять тебя.

Мне не понравилось последнее слово.

— Принять?

— Лазаревы.

Сердце ударило быстрее.

— Семья Лисеанны?

— Да.

— Они умеют извлекать души?

— Не полностью. Но их род много поколений изучает пространственные границы, внутренние миры и магические клетки. В доме Лазаревых есть библиотека, куда не допускают даже большинство знающих.

— И почему они согласятся мне помочь?

Мать отвела взгляд.

Я всё понял.

— Нет.

— Андриан…

— Нет. Даже не говори.

— Выслушай.

— Они хотели получить меня для Лисеанны.

— Хотели.

— И теперь ты согласилась.

— Да.

Я резко поднялся.

Печать вспыхнула болью.

— Вы делаете со мной то же самое, что отец сделал с Лайлой!

— Я знаю.

Ответ оказался таким спокойным, что я замолчал.

Мать смотрела прямо на меня.

— Думаешь, я не понимаю? Думаешь, не вспоминаю её каждый раз, когда произношу название другого рода?

— Тогда почему?

— Потому что здесь ты опасен.

— Для кого?

— Для себя. Для братьев. Для всего Зелёного Оплота.

Она подняла один из кристаллов.

Внутри появилась схема моей печати. Несколько алых линий уже покрылись зелёными трещинами.

— Структура нестабильна. Рейн создавал её в спешке и использовал собственную душу вместо полноценного источника. Печать меняется вместе с тобой и существом.

— Я научусь её удерживать.

— Где? По древнему смартфону, который уже один раз едва тебя не погубил?

Я отвёл взгляд.

— Лазаревы предлагают защиту, обучение и доступ к своей библиотеке, — продолжила мать. — Их дом окружён пространственными барьерами. Даже если существо захватит твоё тело, оно не сможет сразу выйти за пределы внутренних покоев.

— Значит, они хотят запереть меня.

— Они хотят не дать тебе уничтожить себя и окружающих.

— А взамен получают мужа для дочери.

— Да.

— Очень удобно.

— Удобных решений у нас не осталось.

Внутри раздался тихий голос:

«Она продаёт тебя, как продали сестру».

Я закрыл глаза.

— Не слушай его, — сказала мать.

— Ты слышала?

— Нет. Но вижу, что он снова говорит.

«Спроси, сколько заклинаний она получила».

— Что Лазаревы дают нашему роду?

Мать побледнела.

— Они не передают нам знаний.

— Совсем?

— Совсем. Все их ресурсы пойдут на твоё содержание, обучение и изучение печати.

Голос внутри замолчал.

Я не ожидал такого ответа.

— Значит, ты ничего не получаешь?

— Получаю надежду, что мой сын останется собой.

Мать подошла ближе.

— Это не наказание за смерть отца. Но последствия твоего поступка лишили тебя возможности оставаться здесь.

— А если я откажусь?

— Тогда Совет узнает, что внутри тебя запечатано древнее существо.

— И что будет?

— Тебя изолируют.

— Насколько?

— Навсегда.

Холод прошёл по спине.

— Или уничтожат, — добавила мать. — Если решат, что печать невозможно удержать.

Существо внутри едва заметно шевельнулось.

Ему тоже не понравились эти слова.

— Лазаревы согласились сохранить всё в тайне, — продолжила мать. — Для остальных ты просто переходишь в их род по брачному соглашению.

— Лисеанна знает?

— Пока только то, что ты приедешь и что твой отец погиб.

— А про печать?

— Мариус расскажет ей до твоего появления.

Я подошёл к окну.

За прозрачной мембраной шелестели знакомые деревья. Где-то между ними находилась поляна, на которой мы с Лиси впервые нашли смартфон.

Я обещал ей разобраться в ритуале.

Разобрался.

Теперь носил древнее чудовище в груди.

— Когда?

— Через три дня.

— Так быстро?

— Печать не даст нам больше времени.

Я долго молчал.

— Ты называешь это не наказанием. Но я всё равно теряю дом.

— Да.

— Братьев.

— Да.

— Тебя.

Голос матери сломался:

— Да.

Я повернулся.

Она плакала.

Не прятала слёз и не пыталась выглядеть сильной.

— Я уже отдала одну дочь, — прошептала мать. — Похоронила мужа. А теперь должна проводить сына. Не думай, что для меня это легко.

— Тогда не отпускай.

— Если оставлю тебя из-за собственного страха одиночества, поступлю хуже твоего отца.

Она коснулась моей щеки.

— Я не отдаю тебя ради знаний. Я отправляю туда, где у тебя есть шанс.

«И всё же решение приняла она, не ты», — заметило существо.

В этом оно было право.

Но впервые его правда не показалась полной.

— Я согласен, — произнёс я.

Мать закрыла глаза.

— Спасибо.

— Не благодари. Выбора всё равно нет.

— Иногда взросление начинается именно с выбора между двумя вещами, которых ты не хочешь.

— Похоже на слова отца.

— Я прожила с ним двадцать три года. Что-то должно было передаться.

Мариус Лазарев остановился перед комнатой дочери.

Вместо двери вход закрывала густая завеса золотистых лиан. Их листья мягко светились, наполняя коридор тёплым сиянием.

Он коснулся одного из стеблей.

— Лисеанна, можно войти?

За завесой что-то упало.

— Секунду!

Послышались быстрые шаги. Лианы разошлись, открывая проход.

Комната Лисеанны разительно отличалась от покоев других девушек её возраста. Вместо аккуратно разложенных учебных свитков повсюду лежали художественные книги. На стенах двигались созданные магией картины: драконы сражались над башнями, герои бежали по горящему мосту, двое влюблённых стояли под серебряной луной.

На столе находился набросок Андриана.

Он был нарисован со спины, стоящим перед древними руинами.

Лисеанна поспешно прикрыла рисунок книгой.

— Что случилось?

Мариус не улыбался.

— Я договорился с родом Кавретовых.

Глаза дочери вспыхнули.

— Андриан приедет?

— Да.

Лисеанна шагнула к отцу.

— Когда?

— Через три дня.

Она улыбнулась так широко, что Мариусу стало больно продолжать.

— Но ты должна знать всё до его приезда.

Радость на её лице погасла.

— Что произошло?

— Его отец умер.

— Рейн?

— Да.

Лисеанна побледнела.

— Как?

— Спасая сына.

— Андриан ранен?

— Тело почти восстановилось.

— А что не восстановилось?

Мариус подошёл к окну.

— Внутри него находится чужая душа.

Несколько секунд дочь просто смотрела на него.

— Что значит «находится»?

— Запечатана в его магическом ядре. Древняя и очень сильная. Если печать разрушится, она может захватить тело Андриана.

Лисеанна опустилась на край кровати.

— Поэтому Кавретовы согласились?

— Поэтому Сара попросила нас принять его раньше.

— Ты сможешь помочь?

— Не знаю.

— Но попытаешься?

— Разумеется.

Она сжала пальцы.

— Андриан знает о соглашении?

— Да.

— Он хочет приехать?

Мариус не стал лгать.

— У него почти нет выбора.

Лисеанна закрыла глаза.

— Значит, я получу то, чего хотела, потому что его отец умер, а сам он стал опасен.

— Это не твоя вина.

— Но радоваться всё равно нельзя.

— Радоваться тому, что он будет рядом, можно. Только не забывай, почему он оказался здесь.

Мариус сел рядом.

— Андриан приедет не женихом из красивой истории. Он потерял отца, сестру и дом. Возможно, первое время будет злиться на нас. На тебя. На весь мир.

— Пусть.

— Сущность внутри него может использовать эти чувства.

— Тогда я помогу ему сопротивляться.

— Это не приключенческая книга, Лиси.

— Я знаю.

Она посмотрела на скрытый книгой рисунок.

— Но если он останется один, будет хуже.

Мариус внимательно посмотрел на дочь.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы он стал частью нашей семьи?

— Я хочу, чтобы он остался Андрианом.

Ответ прозвучал без колебаний.

Мариус кивнул.

— Тогда подготовь восточную комнату. И убери оттуда всё, чем можно начертить призывающую руну.

— Он не настолько глуп.

Отец поднял бровь.

Лисеанна вспомнила найденный смартфон.

— Хорошо. Уберу.

В день отъезда я долго стоял у окна.

На кровати лежал магический рюкзак. Внутри находились одежда, несколько книг, связной кристалл Лисеанны и древний смартфон.

Мать хотела уничтожить устройство.

Я убедил её, что оно может содержать сведения о печати.

На самом деле расставаться с ним я просто не мог. Всё началось с этой чёрной пластины. Возможно, только она знала, чем должно закончиться.

Я провёл рукой по живой стене.

Здесь отец учил меня первой руне.

Здесь Лайла прятала сладкие корни, которые запрещала есть мать.

Здесь Борб однажды пробил стену тренировочным заклинанием, а потом неделю убеждал дом зарасти быстрее.

Каждый стебель хранил воспоминания.

Теперь они принадлежали месту, в которое я, возможно, никогда не вернусь.

В дверь постучали.

— Андриан, — позвала мать. — За тобой пришли.

Я надел рюкзак.

— Ну вот и всё.

«Новый дом», — произнесло существо.

— Новая клетка.

«Рад, что ты начинаешь понимать».

Я вышел из комнаты.

В главной зале ждали мать, братья и незнакомый мужчина лет сорока пяти. Он был высоким, с короткими светлыми волосами и внимательным взглядом. На его одежде мерцали золотые линии пространственных рун.

Мариус Лазарев.

Первым ко мне подошёл Крит.

— Значит, уезжаешь.

— Похоже на то.

Он протянул руку, но потом передумал и обнял меня.

— Прости, что меня не было рядом.

— Ты не мог знать.

— Старший брат всегда говорит, что должен был знать.

Я слабо улыбнулся.

— Это тоже похоже на слова отца.

Крит отступил.

— Не позволяй этой твари убедить тебя, что ты один.

Следующим подошёл Борб.

Последние дни он почти не разговаривал со мной.

Сейчас остановился на расстоянии нескольких шагов.

— Я злился на тебя, — сказал он.

— Знаю.

— Часть меня всё ещё злится.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Отец погиб из-за твоего ритуала.

Мать хотела вмешаться, но Крит остановил её.

Борб продолжил:

— Я хотел сказать, что ненавижу тебя. Несколько раз приходил к твоей комнате.

— Почему не сказал?

— Потому что слышал, как ты кричишь во сне.

Он опустил голову.

— И понял, что эта тварь уже говорит тебе вещи хуже всего, что смог бы придумать я.

Борб приблизился и протянул руку.

— Я не прощаю тебя. Пока.

Я пожал её.

— Справедливо.

— Но ты всё ещё мой брат.

— Спасибо.

Он резко притянул меня к себе.

— Только попробуй позволить этому существу победить. Я сам приду к Лазаревым и выбью его из тебя.

— Очень научный подход.

— Другого от меня не жди.

Последней подошла мать.

В руках она держала родовое кольцо отца и свиток.

— Автобиография?

— Да.

Она протянула его мне.

— Но она должна храниться в комнате памяти.

— Я сделала копию первых страниц. Оригинал возьми с собой.

— Зачем?

— Последнюю часть истории Рейна должен написать тот, ради кого он умер.

Я прижал свиток к груди.

Мать надела родовое кольцо мне на палец.

Оно оказалось слишком большим.

— Ты пока не глава семьи, — сказала она. — И после перехода станешь частью другого рода. Но это кольцо напомнит, кем ты был до него.

— Я останусь Кавретовым?

— В памяти — всегда.

Она обняла меня.

Так крепко, что заболела печать.

Я не отстранился.

— Будь осторожен, сынок.

— Постараюсь.

— Не просто постарайся. Думай перед каждым заклинанием. Сомневайся, когда сила кажется слишком лёгкой. И никогда не верь существу только потому, что оно говорит правду.

Голос внутри тихо рассмеялся.

— Хорошо.

Мать отпустила меня.

Мариус подошёл и протянул руку.

— Андриан.

Я пожал её.

— Господин Лазарев.

— Просто Мариус. По крайней мере, пока не решишь, кем хочешь меня считать.

— У меня действительно будет такая возможность?

Его лицо стало серьёзным.

— Я не стану притворяться, будто в соглашении между семьями есть полная свобода. Но в моём доме ты не будешь вещью.

— А кем буду?

— Сначала гостем. Затем учеником. Всё остальное вы с Лисеанной решите сами, когда придёт время.

— Моя мать сказала, что я должен стать частью вашего рода.

— Стать частью рода и полюбить мою дочь — не одно и то же. Первое регулируют законы. Второе законам обычно не подчиняется.

Он посмотрел на мою грудь.

— Кроме того, прежде чем обсуждать свадьбу, нам нужно убедиться, что на церемонии жених не превратится в древнего демона.

Я невольно усмехнулся.

Мариус заметил это, но смеяться не стал.

— Готов?

Я оглянулся на мать и братьев.

— Нет.

— Хороший ответ. Полностью готовых к переходу через пространство я ещё не встречал.

Он поднял руки.

В воздухе вспыхнула первая золотая руна.

Затем вторая.

Третья.

Десятки символов сложились в два вращающихся круга. Пространство между ними задрожало, будто поверхность воды от упавшего камня.

Рябь расширилась.

За ней появился другой дом.

Высокие живые стены с золотистыми прожилками. Башни из переплетённых деревьев. Светлые мосты между ветвями. Вдалеке двигались люди.

Я забыл о боли на несколько секунд.

— Это настоящий портал?

— Вполне настоящий.

— Он разрывает пространство или соединяет две точки через внутренний слой?

Мариус впервые улыбнулся.

— Лисеанна не преувеличивала.

— Что?

— Сказала, что даже во время конца света ты сначала спросишь, как он устроен.

— Так как?

— Пространство не разрывается. Мы приказываем двум границам временно считать себя одной. Но подробности позже.

Он шагнул в золотистое марево и обернулся.

— Иди точно за мной. Между переходами иногда остаются пустоты. Не советую в них заглядывать.

— Почему?

— Потому что они могут заглянуть в ответ.

Существо внутри заинтересованно шевельнулось.

«Теперь я начинаю уважать эту семью».

Я подошёл к порталу.

Перед тем как сделать последний шаг, обернулся.

Мать стояла в дверях.

Борб поднял руку. Крит держал ладонь на его плече. Позади них шелестели стены дома, в котором прошло моё детство. Я хотел запомнить каждую деталь.

Цвет листьев. Запах земли. Свет грибов в окнах. Место, где раньше стоял отец. Потом шагнул вперёд. На мгновение исчезло всё.

Дом. Лес. Небо.

Я словно снова оказался в темноте собственного сознания, только теперь вокруг не было зелёных глаз. Тысячи далёких огней проносились мимо, соединённые тонкими линиями.

Впереди вспыхнул золотой свет.

Через мгновение я оказался возле дома Лазаревых.

Портал сомкнулся за спиной. Вместе с ним исчез последний вид на мою прежнюю жизнь. На ступенях стояла Лисеанна.

Когда она увидела меня, лицо её озарилось улыбкой. Потом она заметила траурную ленту на моём плече, осунувшееся лицо и алые линии, проступавшие из-под воротника.

Улыбка погасла. Лисеанна медленно подошла. Я ожидал вопросов. Она ничего не спросила. Просто обняла меня. И в этот момент печать на груди перестала болеть. Всего на несколько секунд. Но после всего пережитого даже этого оказалось достаточно.

Я закрыл глаза. Позади остались отец, сестра и дом.

Впереди ждали чужая семья, древние знания и существо, которое однажды попытается забрать моё тело.

Так началась моя новая жизнь. Не с надежды. Не с любви. С вины, запертой в груди вместе с чудовищем. И с обещания, которое я дал мёртвому отцу: не потратить его жертву впустую.

Глава 4. Золотые стены и чужие улыбки

Несколько секунд я стоял неподвижно, уткнувшись лицом в волосы Лисеанны.

Она пахла лесными цветами, старой бумагой и чем-то ещё — знакомым, почти забытым. Так же пахло на поляне в тот день, когда мы нашли смартфон и ещё не знали, сколько жизней изменит чёрный прямоугольник.

- Я думал ты уехала.

-После выброса над лесом Мариус прервал раскопки и открыл портал домой. Мы думали случилось, что-то очень плохое.

- Я рад, что ты оказалась дома.

Лисеанна держала меня осторожно, будто боялась причинить боль.

И странным образом боль действительно исчезла.

Печать на груди перестала пульсировать. Алые линии под кожей будто притихли, а чужое присутствие внутри отступило глубже.

Всего на несколько мгновений. Потом золотые прожилки в стенах поместья вспыхнули.

Печать обожгло. Я резко вдохнул и отстранился.

— Что случилось? — Лисеанна сразу заметила, как я поморщился. — Тебе больно?

— Уже прошло.

Я соврал. За её спиной возвышалось поместье Лазаревых. Огромное. Живое. Золотисто-зелёное.

Главный дом поднимался над садом на пять этажей. Переплетённые стебли образовывали стены, балконы и высокие башни. По их поверхности тянулись тонкие золотые прожилки, мерцавшие в свете заходящего солнца.

Стены двигались.

Не сильно. Едва заметно. Они дышали, расширяясь и сжимаясь, словно всё здание являлось одним огромным существом.

От центральной части в разные стороны расходились живые мосты. Они соединяли главный дом с башнями, лабораториями и небольшими зданиями, спрятанными среди деревьев.

В воздухе пахло мёдом, влажной землёй, озоном и чем-то едким.

Будто здесь недавно что-то взорвалось.

«Красиво», произнесло существо внутри.

Я напрягся. После перехода через пространство оно долго молчало.

«Тюрьмы часто строят красивыми».

— Замолчи, — прошептал я.

Лисеанна замерла.

— Это он?

Я кивнул.

На её лице мелькнул страх. Не отвращение. Не желание отступить. Именно страх за меня. Она протянула руку, но не коснулась.

— Что сказал?

— Ничего важного.

— Андриан…

— Потом.

Я не хотел, чтобы его голос становился главным в каждом нашем разговоре.

Мариус стоял возле погасшего портала. Последние золотые руны ещё плавали вокруг его ладоней, медленно растворяясь в воздухе.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Печать отреагировала на защиту дома?

— Немного.

— Насколько сильно?

— Просто заболела.

— Внутренний барьер ещё не активирован, — сказал Мариус. — Значит, реакция сильнее, чем мы рассчитывали.

Лисеанна повернулась к отцу.

— Может, сначала дать ему отдохнуть?

— Сначала мы должны убедиться, что он переживёт ночь.

Слова прозвучали спокойно. От этого стало ещё неприятнее. Мариус подошёл ближе.

— Я не стану называть это место твоим новым домом, Андриан. Не сегодня. Возможно, не скоро. Но здесь мы постараемся тебе помочь.

— А если не получится?

Он не отвёл взгляда.

— Тогда будем искать другой способ.

— Моя мать сказала, что других семей, готовых принять меня, нет.

— Готовых принять тебя целиком — нет.

Я посмотрел на него.

— Что это значит?

Мариус не успел ответить.

Золотые прожилки в стенах снова загорелись. На этот раз свет прошёл по всему поместью, словно от главного дома во все стороны разбежалась волна. Под ногами возник круг. Я отступил, но граница двинулась вместе со мной.

— Не бойся, — сказал Мариус. — Дом изучает твою ауру.

— Могли бы предупредить.

— Предупреждение изменило бы твою реакцию.

— А это плохо?

— Для проверки — да.

Круг вспыхнул. Печать словно пронзили раскалённой иглой. Я согнулся и прижал ладонь к груди. Лисеанна бросилась ко мне, но Мариус остановил её.

— Не входи в круг.

— Ему больно!

— Я вижу.

— Тогда останови!

— Дом должен понять, что именно мы привели внутрь.

Алые линии проступили сквозь рубашку. В центре груди открылся зелёный глаз.

Лисеанна побледнела. Я почувствовал, как чужая воля поднимается из глубины ядра.

«Убери меня отсюда».

Впервые голос существа звучал не насмешливо.

Настороженно.

— Боишься? — выдохнул я.

«Этот дом касается нашей души».

Золотой свет усилился. Вокруг меня возникли полупрозрачные изображения двух фигур.

Первая повторяла очертания моего тела. Вторая возвышалась за спиной — огромная, рогатая, почти полностью скрытая зелёным туманом.

Лисеанна отступила. Мариус поднял обе руки. На его пальцах появились пространственные руны.

— Не сопротивляйся, Андриан.

— Это не я!

Тёмная фигура дёрнулась. По золотому кругу прошла трещина. Стены дома задрожали.

Из земли мгновенно поднялись тонкие золотые корни. Они обвились вокруг моих ног, рук и груди, но не касались тела — проходили сквозь него, удерживая ауру.

Существо взревело внутри. Звук услышал только я. Колени подогнулись.

— Отец! — крикнула Лисеанна.

— Ещё несколько секунд!

— Он не выдержит!

— Если я остановлю сейчас, дом запомнит сущность как часть Андриана и больше не сможет различать их!

Я стиснул зубы. Перед глазами темнело.

«Позволь мне выйти».

— Нет.

«Я разрушу круг».

— Вместе с домом?

«Если понадобится».

— Тогда нас обоих убьют.

Зелёная тень за спиной подняла голову. Золотые корни натянулись. Я почувствовал чужую ярость и направил собственную волю против неё.

— Это моё тело.

«Пока».

— Сиди внутри.

Я ударил его мыслью. Тень дрогнула. Золотой круг сразу разделился надвое. Одна половина окружила меня, другая сомкнулась вокруг существа.

Мариус резко сжал ладони.

— Есть!

Обе фигуры исчезли.

Свет погас. Я упал бы, если бы Лисеанна не подхватила меня.

— Андриан!

— Жив, — прохрипел я.

— Я вижу, что жив. Это не значит, что всё нормально.

Она обняла меня за талию и помогла выпрямиться. Мариус опустился перед кругом, коснулся земли и несколько секунд изучал остаточный след.

— Дом различил две души, — сказал он. — Это хорошо.

— Что тогда плохо? — спросил я.

— Он не смог определить, где заканчивается одна и начинается другая.

Из центрального входа донёсся спокойный старческий голос:

— Потому что границы уже нет.

Мы одновременно обернулись. В дверях стоял пожилой мужчина.

Невысокий, худой, с длинными седыми волосами, доходившими до плеч. Простая серая одежда казалась слишком скромной для такого поместья.

Его глаза были почти белыми. Не слепыми. Просто бесцветными. Старик спустился по ступеням. Он не смотрел мне в лицо. Его взгляд был направлен прямо на печать. Существо внутри замерло.

«остерегайся этого старика. ».

— Это мой отец, — сказал Мариус. — Арден Лазарев.

Старик остановился в двух шагах от меня.

— Подними рубашку.

Я нахмурился.

— Даже не поздороваетесь?

— Позже.

— Дедушка, — предупредила Лисеанна.

Арден перевёл взгляд на неё.

— Тебе нужен живой Андриан или вежливый дед?

Она сжала губы. Я поднял край рубашки. Печать уже почти погасла. На коже оставались алые и чёрные линии, соединённые в сложный круг. В центре виднелся символ закрытого глаза. Арден протянул руку. Существо метнулось внутри ядра. Боль ударила в виски. Я перехватил запястье старика.

— Не трогайте.

— Это ты просишь или оно?

— Оба.

На губах Ардена появилась едва заметная улыбка.

— Значит, уже научились говорить одновременно.

— Мы не говорим одновременно.

— Пока нет.

Мариус подошёл ближе.

— Отец?

Арден освободил руку.

— Рейн не запечатал чужую душу внутри мальчика.

— Я видел структуру, — возразил Мариус. — Это многослойная клетка.

— Клетка предполагает узника и стены между ним и тюремщиком.

Старик снова посмотрел на печать.

— Здесь другое. Рейн заставил две души считать одно тело своим.

У меня похолодели пальцы.

— Что это значит?

— Что изгнать сущность, не повредив тебя, почти невозможно.

— Почти?

— Ты услышал именно это слово?

— Да.

— Хорошо. Значит, надежда тебе пока важнее правды.

Лисеанна шагнула между нами.

— Хватит говорить с ним загадками.

Арден посмотрел на внучку.

— Я не говорю загадками. Я говорю осторожно.

— Ему и без того страшно.

— Страх полезен. Он мешает совершать глупости.

Я невольно усмехнулся.

— В моём случае не очень хорошо сработало.

Арден снова перевёл взгляд на меня. На этот раз в его глазах появилось что-то похожее на интерес.

— Возможно, ты мне понравишься.

— Сомнительная честь.

— Безусловно.

Мариус тяжело вздохнул.

— Отец, нам нужен план.

— План есть.

— Какой?

— Не дать мальчику умереть этой ночью. Завтра начнём выяснять, кого именно он притащил в наш дом.

Существо внутри едва заметно шевельнулось. Арден словно почувствовал это.

— И передай своему жильцу, — добавил он, — что золотые стены выдерживали тех, кто был сильнее него.

«Старик лжёт».

— Он говорит, что вы лжёте, — сказал я.

Арден кивнул.

— Прекрасно. Значит, слышит меня.

Старик повернулся и направился в дом.

— Через час приведите мальчика в нижний круг.

— Сегодня? — спросила Лисеанна.

— Сегодня мы проверим устойчивость печати.

— Он едва стоит!

— Поэтому проверка будет короткой.

— А если печать не выдержит?

Арден остановился.

— Тогда лучше узнать об этом сейчас, пока дом готов.

Он скрылся внутри. Лисеанна посмотрела на отца.

— Он всегда такой?

— Сегодня ещё довольно дружелюбный, — ответил Мариус.

Я не понял, шутит он или нет.

Внутри дом казался ещё больше.

Пол был создан из гладкого живого дерева. Под ногами он едва заметно пружинил, подстраиваясь под каждый шаг.

Высокие стены изгибались, переходя в потолок без углов. В золотых прожилках текла энергия. Теперь, после проверки, я видел её отчётливо: сотни связанных рун образовывали единую защитную систему.

«Тюрьма», повторило существо.

— Защита, — ответил я мысленно.

«Разница зависит от того, с какой стороны стены находишься».

Спорить было трудно. Мариус провёл рукой по одной из золотых линий.

— Дом запомнил твою ауру. Теперь ты сможешь входить в основные помещения без сопровождения.

— А выходить?

Он посмотрел на меня.

— Пока нет.

— Значит, всё-таки клетка.

— Пока — карантин.

— Красивое слово.

— Более точное.

Лисеанна шла рядом, всё ещё придерживая меня за локоть.

— Отец не пытается тебя запереть навсегда.

— Он просто не разрешает выйти.

— Пока печать нестабильна.

— А если она никогда не станет стабильной?

Она не ответила.

Мариус остановился возле широкого прохода.

— Я понимаю, что тебе трудно доверять людям, которые получили власть над твоей жизнью.

— Хорошее начало.

— Но я не собираюсь скрывать правила. До решения Ардена ты не покидаешь территорию поместья. Не используешь смартфон без наблюдения. Не проводишь ритуалы. Не принимаешь предложения сущности и не даёшь обещаний.

— А если оно предложит что-нибудь полезное?

— Сначала расскажешь нам.

— Оно слышит этот разговор.

— Прекрасно.

Мариус посмотрел прямо мне в грудь.

— Тогда пусть тоже запомнит: если попытается захватить твоё тело, дом изолирует вас обоих в пространственной петле.

«Пустая угроза».

— Что такое пространственная петля? — спросил я.

— Замкнутая область, в которой одно мгновение повторяется бесконечно.

— Вы действительно можете это сделать?

— Не без подготовки. И не без риска уничтожить твоё сознание.

— Зато честно.

— Я обещал не лгать.

Мы прошли в центральный зал. Он был светлым и тёплым. Вдоль стен росли мягкие светящиеся грибы. Под потолком висели живые люстры, раскрывавшие лепестки при приближении человека.

В центре стоял длинный стол, выращенный из цельного ствола.

— Здесь мы едим вместе, — сказала Лисеанна. — Каждый вечер в восемь.

— Никто не опаздывает, — добавил Мариус.

— Дедушка этого не терпит.

— Дедушка терпит гораздо больше, чем хочет показать.

Из бокового коридора донёсся грохот. Затем хлопок. В воздух вырвался зелёный дым.

К нам вышла женщина лет сорока.

Когда-то её мантия была белой. Теперь ткань покрывали серые пятна, прожжённые дыры и разноцветные следы неизвестных веществ.

Лицо было испачкано сажей. На правой щеке красовался свежий ожог в форме звезды.

В руках женщина держала дымящуюся колбу. Увидев меня, она широко улыбнулась. Потом заметила траурную ленту на плече.

Улыбка исчезла.

— Андриан, — тихо произнесла она.

Мариус указал на неё.

— Моя жена Светлана.

— Мама Лисеанны, — добавила женщина. — И человек, которого обычно обвиняют во всех подозрительных звуках в левом крыле.

Колба в её руке выпустила маленькое облако зелёного дыма. Светлана посмотрела на неё.

— Иногда справедливо.

Она поставила сосуд на выросшую из пола подставку и подошла ближе.

— Мне очень жаль, что мы знакомимся при таких обстоятельствах.

— Спасибо.

— Я знала твоего отца.

Я поднял голову.

— Хорошо знали?

— Достаточно, чтобы несколько раз с ним поссориться.

— Из-за печатей?

Светлана посмотрела на Мариуса.

— Уже рассказал?

— Арден определил структуру.

Она тяжело вздохнула.

— Рейн присылал мне вопросы о восстановлении повреждённых душ. Не говорил зачем. Я решила, что он изучает последствия ритуала взросления.

— Он готовился к подобному?

— Возможно.

— Значит, знал, что однажды придётся умереть?

— Нет. Твой отец любил знания больше, чем осторожность. Такие люди часто готовятся ко всем возможным катастрофам, не веря, что какая-нибудь действительно произойдёт.

Её взгляд остановился на моей груди.

— Можно посмотреть?

Я напрягся.

— Без прикосновений.

— Разумеется.

Светлана провела ладонью в воздухе.

Над пальцами возникли три зелёные руны. Они медленно проплыли вдоль моего тела, изучая повреждения.

Печать отозвалась слабой болью.

— Каналы заживают, — сказала она. — Ядро перегружено, но пока цело. Физическое состояние лучше, чем я ожидала.

— А остальное?

— Остальное не моя область.

Из колбы на подставке раздался писк. Светлана обернулась. Над краем показался крошечный зелёный гриб.

Он раздулся.

— Пригнитесь, — спокойно сказала она.

Мы едва успели. Гриб хлопнул, выпустив облако золотой пыли. Когда оно рассеялось, волосы Мариуса стояли дыбом. Лисеанна закрыла лицо руками. Светлана задумчиво осмотрела мужа.

— Любопытно. Значит, зелье от возгорания волос пока только меняет их положение.

Мариус медленно провёл ладонью по голове.

— Ты обещала не приносить нестабильные образцы в жилую часть.

— Он был стабильным, пока не почувствовал твоё неодобрение.

— Грибы не чувствуют неодобрения.

— Поэтому ты никогда не станешь хорошим алхимиком.

Я не удержался. Улыбнулся. Совсем немного. Светлана заметила это, но ничего не сказала. Только взяла колбу.

— Я освобожу правую лабораторию. Там установим приборы для наблюдения за ядром.

— Приборы? — переспросил я.

— Древние технологии, магические конструкции и несколько моих изобретений.

— Они безопасны?

Светлана задумалась.

— По отдельности — почти все.

— Мама, — предупредила Лисеанна.

— Я шучу. Большая часть совершенно безопасна.

Она направилась обратно в коридор. Через несколько шагов остановилась.

— Андриан.

— Что?

— Если ночью станет плохо — не пытайся справиться один. Кричи, ломай мебель, запускай руны тревоги. Только не молчи.

Улыбка исчезла с её лица.

— Твой отец уже заплатил за одну попытку всё решить самостоятельно. Не повторяй её.

Она ушла. Через несколько секунд в коридоре снова что-то взорвалось. Светлана радостно крикнула:

— Теперь волосы вообще не пострадали!

Мариус закрыл глаза.

— Пойдём дальше.

Мы поднялись на второй этаж.

Лисеанна показывала комнаты, но теперь не пыталась рассказать обо всём сразу.

— В правом крыле живут те, кто перешёл в наш род по соглашениям, — сказала она. — Фрейд, Ламон, Каприо и ещё несколько человек.

— Купленные?

Она поморщилась.

— Некоторые используют это слово.

— В моём прежнем доме использовали.

— Отец запрещает так говорить.

— От этого договоры становятся добровольными?

Лисеанна опустила взгляд.

— Нет.

Я сразу пожалел о резкости. Но забирать слова было поздно.

— Прости, — сказала она.

— За что?

— За то, что рада твоему приезду.

Я остановился.

— Лиси…

— Я знаю, почему ты здесь. Знаю, что потерял отца и не хотел покидать семью. Но когда отец сказал, что ты приедешь, я обрадовалась.

Она сжала пальцы.

— И теперь чувствую себя ужасно.

Существо внутри тихо прошептало:

«Она получила то, чего хотела».

— Замолчи.

— Что оно сказало? — спросила Лисеанна.

Я посмотрел на неё.

— Что ты получила то, чего хотела.

Лицо Лисеанны побледнело. Несколько секунд она молчала.

— Наверное, в этом есть часть правды.

— Не говори так.

— Почему? Потому что неприятно?

— Потому что оно хочет настроить меня против тебя.

— А если использует настоящие мысли?

Я не нашёл ответа. Лисеанна подошла ближе.

— Я действительно хотела, чтобы ты оказался рядом. Но не такой ценой.

— Знаю.

— Нет. Ты не знаешь.

Она заставила себя посмотреть мне в глаза.

— Отец сказал, что мы сами решим, кем станем друг для друга. Я не буду требовать от тебя брака. Не буду напоминать о соглашении и делать вид, будто всё это романтическая история.

— А если я никогда не захочу стать твоим мужем?

Вопрос вырвался жёстче, чем я собирался. Лисеанна вздрогнула. Но не отвернулась.

— Тогда постараюсь остаться твоим другом.

— Сможешь?

— Не знаю.

Её голос дрогнул.

— Но заставлять тебя не стану.

Внутри меня существо молчало. Возможно, даже ему нечего было добавить.

— Я не хочу тебя обидеть, — сказал я.

— А я не хочу, чтобы ты улыбался мне из благодарности или чувства долга.

Она вытерла глаза.

— Поэтому давай пока ничего не решать.

— Хорошо.

— И ещё…

— Что?

— Не называй меня Лисанной.

Я впервые за разговор растерялся.

— Я не называю.

— Весь дом называет. Особенно дедушка. Говорит, что «Лисеанна» слишком длинно.

— Тогда буду единственным, кто говорит правильно.

Она улыбнулась. На этот раз по-настоящему. Мы пошли дальше.

Возле библиотеки нас встретил молодой мужчина.

Он сидел на широком подоконнике и читал книгу. На вид ему было чуть больше двадцати. Тёмные волосы, спокойное лицо и простая одежда без родовых украшений.

Увидев нас, он закрыл книгу.

— Значит, ты Андриан Кавретов.

— Пока ещё да.

Мужчина улыбнулся.

— Хороший ответ. Я Олег.

Лисеанна указала на него.

— Олег помогает дедушке с внутренними пространствами.

— Иногда, — сказал он. — В остальное время объясняю новым жильцам, где здесь нельзя открывать двери.

— Много таких мест?

— Три.

— Всего?

— Три, из которых можно вернуться.

Я посмотрел на него внимательнее.

Олег рассмеялся.

— Шучу. Частично.

— Очень успокаивает.

— Мне потребовалось семь лет, чтобы научиться правильно встречать новых членов семьи.

— Ты тоже перешёл по соглашению?

Улыбка Олега стала слабее.

— Да.

— Добровольно?

— Мне было тринадцать.

— Значит, нет.

— Значит, никто особенно не спрашивал.

Он спрыгнул с подоконника.

— Первый месяц я ненавидел этот дом.

— А потом?

Олег посмотрел на золотые линии в стенах.

— Потом понял, что стены не виноваты.

— А люди?

— С людьми сложнее.

Лисеанна нахмурилась.

— Ты опять пытаешься его напугать?

— Нет. Просто не хочу обещать, что здесь всё прекрасно.

Он повернулся ко мне.

— Семья Лазаревых действительно может помочь. Мариус справедливее большинства глав. Светлана иногда лечит быстрее, чем успевает взорвать пациента. Арден знает о душах больше, чем кто-либо из живущих в Оплоте.

— Звучит неплохо.

— Так и есть. Но помощь всегда что-нибудь меняет. Иногда не в ту сторону, которую ожидаешь.

— Что изменили в тебе?

Олег несколько секунд молчал.

— Когда-нибудь расскажу.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас у тебя и без того слишком много чужих историй.

Он протянул руку.

— Если захочешь поговорить без жалости и советов — приходи.

Я пожал её.

— Почему ты решил, что мне это понадобится?

— Потому что в первую ночь здесь я разбил окно, пытаясь вернуться домой.

Он указал на золотые прожилки.

— Дом не позволил.

— И что ты сделал?

— Сел на пол и плакал до утра.

Лисеанна посмотрела на него с удивлением.

— Ты никогда не рассказывал.

— Потому что ты была маленькой и считала меня таинственным старшим братом.

— Я считала тебя скучным.

— Ещё хуже.

Я снова улыбнулся. На этот раз улыбка продержалась чуть дольше.

Олег заметил это.

— Видишь? Уже приспосабливаешься.

— Не торопись.

— Не буду.

Он открыл дверь библиотеки.

За ней поднимались бесконечные ряды полок. Я остановился.

Зал уходил вверх на несколько этажей. Между полками двигались лестницы, выращенные из тонких ветвей. Свитки, книги, кристаллы и металлические пластины хранились в отдельных нишах.

Некоторые предметы парили в воздухе.

— Это всё принадлежит вашей семье? — спросил я.

— Основная библиотека, — ответила Лисеанна. — Закрытая находится ниже.

— Насколько ниже?

— Глубже, чем фундамент дома.

— Там хранятся знания о печатях?

Олег и Лисеанна переглянулись.

— Возможно, — сказал он. — Но пока тебя туда не пустят.

— Почему?

— Потому что библиотека защищает себя.

— От чужих?

— От всех.

Существо внутри впервые за долгое время проявило интерес.

«Нам нужно попасть туда».

Я отвернулся от полок.

— Нет.

Лисеанна посмотрела на меня.

— Что?

— Не тебе.

Олег мгновенно понял.

— Сущность заинтересовалась библиотекой?

— Да.

— Тогда Арден был прав. Смартфон придётся забрать.

— Никто его не заберёт.

— Я не сказал уничтожить.

— И всё равно нет.

Печать снова нагрелась. Лисеанна положила руку мне на плечо.

— Андриан, мы не хотим отнять его навсегда.

— Всё началось из-за смартфона. Возможно, в нём есть способ всё исправить.

— А возможно, следующая инструкция убьёт тебя окончательно.

— Поэтому я должен изучить её лучше.

Олег закрыл дверь библиотеки.

— Этот спор продолжите с Арденом. Только совет: не пытайся прятать устройство.

— Почему?

— Дом уже знает, что ты принёс с собой предмет с чужой энергетической структурой.

Я посмотрел на стены. Золотые линии пульсировали.

«Я говорил, что это тюрьма».

На этот раз я не стал спорить.

Моя комната находилась в восточном крыле.

Дверь была окружена тонкими золотыми символами. Я насчитал двенадцать рун сдерживания, четыре предупреждающих знака и одну структуру, назначения которой не понял.

— Защита? — спросил я.

Лисеанна кивнула.

— Отец сказал, что временная.

— Конечно.

Она открыла дверь. Комната оказалась небольшой.

Кровать из мягких переплетённых лиан, стол, несколько пустых полок и широкое окно, выходившее в сад. За стеклом росли деревья с золотыми листьями.

На столе лежала стопка чистой бумаги. Рядом стояла тонкая пластина из живого листа. На ней двигалось изображение нашей семьи.

Мать сидела в центре. Отец стоял за её спиной, положив руки ей на плечи. Рядом улыбались Лайла, Борб и Крит.

Я находился впереди.

Младше.

Счастливее.

— Откуда это?

— Твоя мать передала через кристалл, — ответила Лисеанна. — Мы восстановили изображение.

На портрете отец что-то сказал матери. Она рассмеялась. У меня перехватило дыхание. Я коснулся пластины. Изображение повторилось. Отец снова наклонился. Мать снова рассмеялась. Живой момент, запертый в круге.

«Он всё равно мёртв».

Я сжал зубы.

— Не сейчас.

Лисеанна встала рядом.

— Что оно сказало?

— Ничего нового.

— Могу убрать портрет.

— Нет.

Я сел на край кровати. Печать пульсировала вместе с сердцем. Лисеанна осталась у двери.

— Через полчаса отец придёт за тобой. Дедушка проведёт короткую проверку.

— Он назвал её нижним кругом.

— Там безопасно.

— Для кого?

Она не ответила сразу.

— Для дома.

Я усмехнулся.

— Очень обнадёживает.

— Я могу пойти с тобой.

— Арден разрешит?

— Нет.

— Тогда зачем предлагаешь?

— Чтобы ты знал, что я хочу.

Я посмотрел на неё.

— Лиси, мне нужно немного побыть одному.

Она кивнула.

— Конечно.

Лисеанна уже собиралась выйти, когда я спросил:

— Ты испугалась меня возле портала?

Она остановилась.

— Да.

Честный ответ оказался неожиданным.

— Когда увидела его тень?

— Не только.

— А чего ещё?

— Что ты исчезнешь.

— Я стоял перед тобой.

— Но лицо на секунду стало чужим.

Она обхватила себя руками.

— Я подумала, что опоздала. Что ты уже не Андриан.

Внутри меня существо шевельнулось.

— Я пока здесь.

— Тогда постарайся остаться.

Она закрыла дверь. Я остался один. Несколько минут просто сидел, глядя на семейный портрет.

Потом лёг.

Кровать мягко подстроилась под тело. Потолок был создан из светлых переплетённых корней. Между ними мерцали крошечные грибы, похожие на звёзды.

Чужая комната. Чужая кровать. Чужой дом. За стеной смеялись люди. Где-то хлопнула дверь. Вдалеке снова взорвалась лаборатория Светланы.

Обычная жизнь продолжалась. Моя закончилась несколько дней назад. Я закрыл лицо руками. Слёзы пришли тихо. Без крика. Без всхлипов. Они просто текли по щекам и впитывались в подушку. Я плакал по отцу. По Лайле. По матери и братьям, оставшимся за порталом.

По себе прежнему — мальчишке, который думал, что самая большая опасность заключается в ритуале взросления.

Существо молчало. Долго. Потом произнесло:

«Ты думаешь, эти люди хотят тебя спасти?»

— Замолчи.

«Старик смотрел не на печать».

Я открыл глаза.

— На что?

«На меня».

— Он изучает тебя.

«Нет. Он узнал меня».

Я медленно сел.

— Ты знаешь Ардена?

«Я никогда его не видел».

— Тогда что значит «узнал»?

Существо не ответило.

Глава 5. Регеровка

Я не знаю, сколько времени пролежал, закрыв лицо руками.

Может быть, несколько минут.

Может, целый час.

В чужом доме время ощущалось иначе. За стенами продолжалась обычная жизнь: кто-то проходил по коридору, шелестели лианы, далёкие голоса то приближались, то снова исчезали.

Где-то в левом крыле раздался глухой хлопок.

Следом донёсся торжествующий голос Светланы:

— На этот раз ничего важного!

Кто-то ответил ей слишком тихо, чтобы я разобрал слова.

Потом снова стало спокойно.

Я убрал руки от лица.

Семейный портрет продолжал двигаться на пластине.

Отец наклонялся к матери. Она смеялась. Маленький я пытался вырваться из рук Борба, а Лайла стояла рядом и что-то показывала Криту.

Момент повторялся снова и снова.

Никто на изображении ещё не знал, что однажды сестру отдадут чужому роду.

Что отец погибнет в овраге.

Что я окажусь здесь.

Я перевернул пластину изображением вниз.

В дверь постучали.

— Андриан, — раздался голос Мариуса. — Пора.

Я вытер лицо рукавом и поднялся.

Тело всё ещё отзывалось болью. Особенно грудь: печать пульсировала под кожей, как второе сердце.

— Куда?

— В нижний круг. Арден хочет проверить структуру печати до того, как ты уснёшь.

Я посмотрел на смартфон, лежавший в рюкзаке.

— Он тоже нужен?

— Пока нет. Сначала разберёмся с тем, что уже находится внутри тебя.

Лианы раскрылись.

Мариус стоял в коридоре один. Он заметил мои покрасневшие глаза, но ничего не сказал.

За это я был ему благодарен. Мы пошли по восточному крылу.

Золотые прожилки в стенах тускло мерцали. После проверки у входа они больше не причиняли боли, однако печать всё равно отзывалась на них слабым жжением.

Будто дом постоянно ощупывал меня.

— Он всегда наблюдает? — спросил я.

— Дом?

— Да.

— Он чувствует изменения энергии, повреждения стен, огонь и незнакомые ауры. Но мыслей не читает.

— Уверен?

Мариус посмотрел на меня.

— Если бы дом умел читать мысли, мой отец давно запретил бы нам думать без разрешения.

Я не понял, шутит он или нет.

В конце коридора нас ждала Лисеанна.

— Я тоже иду.

— Только до входа, — сказал Мариус.

— Почему?

— Внутренний круг рассчитан на четыре ауры. Если добавить пятую, результаты будут неточными.

Лисеанна посмотрела на меня.

— Ты как?

— Нормально.

— Опять врёшь.

— Начинаю привыкать.

Она хотела взять меня за руку, но в последний момент остановилась. Я сам протянул ладонь. Лисеанна переплела пальцы с моими. Печать немного успокоилась. Существо внутри шевельнулось.

«Интересно».

Я мысленно отгородился от него. Не хотел слышать его замечания хотя бы несколько минут.

Мы спустились по спиральному проходу, уходившему под дом. Стены постепенно менялись: живые стебли уступили место чёрному камню, а золотые линии становились толще и ярче.

Воздух был холодным. Пахло влажной землёй и металлом. Перед круглой дверью Мариус остановился.

— Дальше Андриан пойдёт один.

Лисеанна крепче сжала мою руку.

— А вы?

— Мы войдём с другой стороны. Внутренний круг должен закрыться между нами.

— Зачем?

— Если сущность попытается вырваться, барьер удержит её вместе с Андрианом.

Лисеанна побледнела.

— А если барьер не откроется?

Мариус не ответил сразу.

— Тогда мы будем искать способ открыть его безопасно.

— Сколько?

— Лиси…

— Сколько он может там пробыть?

— Круг поддерживает воздух, воду и температуру. Достаточно долго.

— Это не ответ.

— Потому что я не знаю ответа.

Я коснулся её плеча.

— Всё будет нормально.

Она резко повернулась ко мне.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что каждый раз, когда ты говоришь, что всё нормально, происходит что-нибудь ужасное.

Возразить было трудно.

— Тогда скажу иначе. Я постараюсь вернуться.

— Постарайся сильнее обычного.

Лисеанна отпустила мою руку. Чёрная дверь раскрылась. Я вошёл. Помещение было круглым и почти пустым. Пол и стены состояли из гладкого чёрного камня. По ним тянулись золотые символы, разделённые на несколько больших колец.

В центре находилась небольшая площадка.

На противоположной стороне за прозрачной стеной стояли Арден, Мариус и Светлана.

Светлана уже сменила прожжённую мантию на чистую целительскую одежду. Волосы были собраны, а в руках она держала зелёный кристалл.

— Встань в центр, — приказал Арден.

Я занял указанное место.

Золотые линии под ногами вспыхнули.

Прозрачная стена между нами стала плотнее.

— Сними рубашку, — сказала Светлана.

— Сегодня все хотят посмотреть на мою грудь.

— Начинай привыкать.

Я стянул рубашку через голову.

При прохладном воздухе печать проступила ярче. Алые и чёрные линии занимали почти всю грудь, соединяясь в сложный круг.

Вертикальный глаз в центре оставался закрытым.

Светлана внимательно осмотрела меня.

— Физические повреждения почти восстановились. Четыре линии печати всё ещё проходят через незажившие ткани.

— Это опасно?

— Пока нет. Я закрою повреждения кожи и мышц. Самих линий касаться не стану.

— Почему?

— Потому что не понимаю, какая из них удерживает сущность, а какая удерживает тебя.

Существо тихо произнесло:

«Умная женщина».

Я поморщился.

Светлана заметила.

— Оно что-то сказало?

— Назвало вас умной.

Она подняла бровь.

— Передай, что лесть не поможет.

«Я не льстил».

— Говорит, что не льстил.

— Тогда пусть помолчит. Мне будет проще работать.

Из кристалла протянулись тонкие зелёные нити. Они прошли через барьер и коснулись кожи.

Боль постепенно ослабла. Арден тем временем положил ладонь на золотой знак перед собой. Кольца на стенах пришли в движение.

Они вращались в разных направлениях, перестраивая символы. Несколько рун отделились от камня и поплыли ко мне.

Я напрягся.

— Что они делают?

— Показывают строение ядра, — ответил Арден. — Не сопротивляйся.

Золотые символы окружили грудь. Мир перед глазами изменился.

Я увидел собственное тело насквозь. Не органы и кости. Энергию.

В центре груди находилась тёмная сфера — новое ядро. Вокруг неё вращались алые кольца печати Рейна.

Между кольцами проходили тонкие чёрные линии. Они соединяли ядро с моей душой, удерживая меня внутри собственного тела.

Зелёная энергия существа занимала почти всё внутреннее пространство сферы.

Моя собственная сила выглядела маленьким бледно-голубым огнём, прижатым к краю. Я долго смотрел на изображение.

— Это всё его?

— Большая часть, — ответил Арден.

— А моё где?

Он указал на голубой огонь.

— Здесь.

Огонёк выглядел ничтожно маленьким рядом с зелёной массой.

— Почему так мало?

— Потому что твоё ядро существует несколько дней. Оно не завершило формирование. Ты успел создать оболочку и наполнить её природной энергией, но вместо обычного катализатора захватил целую разумную душу.

— Значит, ядро принадлежит ему?

— Нет.

— Но его сила занимает почти всё пространство.

— Дом тоже может быть заполнен чужими вещами. От этого владелец не меняется.

Существо усмехнулось:

«Слабое утешение».

— Оно смеётся, — сказал я.

— Пусть, — ответил Арден. — Пока может только смеяться, печать работает.

Мариус приблизился к барьеру.

— Объясни ему слои.

Арден раздражённо посмотрел на сына.

— Я собирался.

— Ты уже пять минут показываешь мальчику разноцветные огни.

— И всё было понятно.

— Мне не было, — вмешался я.

Арден тяжело вздохнул.

— У печати три задачи. Первая — сохранить твоё тело.

На изображении вспыхнуло внешнее алое кольцо.

— Вторая — не позволить чужой душе вытеснить твою.

Загорелись чёрные линии.

— Третья — разделить волю, несмотря на общее ядро.

Между голубым огнём и зелёной энергией возникла тонкая прозрачная перегородка.

Она была неровной.

В нескольких местах покрывалась трещинами.

— Вот это выглядит плохо, — сказал я.

— Потому что плохо и есть.

— Можно восстановить?

— Печать делает это сама, пока ты сопротивляешься сущности. Перестанешь — мысли, эмоции и воспоминания начнут смешиваться. В конце одна воля подчинит другую.

Внутри стало холодно.

— Можно разделить нас полностью?

Арден долго смотрел на изображение.

— Я не знаю.

— Моя мать сказала, что Лазаревы могут помочь.

— Можем изучать печать, укреплять границу и научить тебя контролировать ядро.

— Я спросил не об этом.

— Потому и отвечаю осторожно. Я не стану обещать то, чего не умею.

— Значит, вытащить его нельзя?

— Сейчас — нельзя.

— А потом?

— Возможно.

Существо произнесло:

«Или они поймут, что проще уничтожить нас обоих».

Я постарался не показать реакции.

Арден всё равно заметил.

— Что оно сказало?

— Что вы можете решить нас уничтожить.

Мариус нахмурился.

— Я дал слово твоей матери.

— Люди часто нарушают обещания.

— Это его мысль или твоя?

Я не ответил.

Мариус подошёл ближе к барьеру.

— Пока ты не угрожаешь семье, никто не станет причинять тебе вред. Если сущность перехватит тело, решение будет зависеть от обстоятельств.

— Очень обнадёживает.

— Я обещал честность, а не утешение.

Светлана закончила лечение.

Зелёные нити исчезли.

— Физически он выдержит ночь, — сказала она. — Но ядро перегружено.

Арден изменил изображение. Зелёная энергия внутри сферы медленно двигалась, ударяясь о перегородку.

— Сущность продолжает вырабатывать силу. Или восстанавливает её — пока не понимаю. Печать не выпускает энергию, поэтому давление растёт.

— Значит, держать её запертой нельзя?

— Нельзя. Тебе придётся понемногу пропускать её через собственную волю. Слишком мало — давление разрушит ядро. Слишком много — ослабнет перегородка.

— Вы умеете сообщать хорошие новости?

— Да. Ты всё ещё жив.

Светлана спрятала улыбку.

Я посмотрел на алые кольца.

— Рейн знал, что мне понадобится эта сила?

— Вероятно, лишь понимал, что полностью изолировать древнюю душу в молодом ядре невозможно. Поэтому оставил тебе доступ к общей энергии.

Существо недовольно шевельнулось.

«Моей».

— Оно не согласно с формулировкой.

— Формально сила действительно его, — сказал Арден. — Но теперь она связана с твоим ядром. Отделить одно от другого нельзя.

— Значит, я могу брать его силу, а оно — моё тело.

— При определённых условиях.

— Прекрасная система.

— Твой отец создавал её за несколько минут, умирая от потери души. Не стоит требовать совершенства.

Я замолчал. Слова ударили сильнее, чем Арден, вероятно, рассчитывал. Перед глазами снова возник Рейн.

Алые цепи. Разбитые каменные доспехи. Кровь. Я отвёл взгляд. Арден погасил часть изображения.

— Завтра утром пройдёшь регеровку.

— Что это?

— Проверка реакции ядра на управляемую нагрузку.

— Обычная тренировка?

— Нет. Во время тренировки учатся использовать силу. Во время регеровки выясняют, что именно происходит внутри человека при её использовании.

— И что вы хотите выяснить?

— Три вещи: способен ли ты обращаться к собственному источнику, можешь ли коснуться энергии сущности, не отдавая ей управление, и насколько быстро после этого восстанавливается перегородка.

— А если выяснится, что не могу?

— Запретим тебе пользоваться ядром, пока не научишься.

— Совсем?

— Ты по-прежнему сможешь проводить окружающую энергию через старые каналы. Как делал до ритуала.

— А собственное ядро?

— Останется закрытым.

— Это может занять годы.

— Лучше потерять годы, чем тело.

Золотые символы начали возвращаться на стены. Изображение ядра исчезло. Прозрачная преграда между нами растворилась. Арден подошёл и внимательно осмотрел печать.

— Смартфон у тебя?

— Да.

— Завтра принесёшь.

Я насторожился.

— Хотите забрать?

— Хочу увидеть полный текст ритуала.

— Я не отдам его навсегда.

— Почему ты так держишься за предмет, который едва тебя не погубил?

— Он ничего не сделал. Решение принял я.

Существо внутри тихо рассмеялось.

Арден заметил.

— Оно подсказало?

— Нет.

Старик провёл пальцем над вертикальным глазом, не касаясь кожи.

— Устройство останется у тебя. Но Мариус поставит следящую руну. Дом узнает о каждом включении.

— Вы будете читать мои файлы?

— Если в них найдётся способ укрепить печать — да.

— А если я не соглашусь?

— Смартфон отправится в нижний архив.

Выбор был несложным.

— Согласен на руну.

— Разумно.

Арден отвернулся.

— На сегодня закончили.

— И всё?

— Ты ожидал, что мы за один вечер вытащим древнюю душу, воскресим Рейна и вернём тебя домой?

Я сжал зубы.

Арден остановился.

В его бесцветных глазах мелькнуло сожаление.

— Иногда первый полезный результат заключается в том, чтобы точно понять проблему.

— А мы поняли?

— Да.

Он указал на мою грудь.

— Тебе нельзя ни запирать эту силу полностью, ни отдавать ей управление.

— Значит, мне придётся постоянно ходить по краю.

— Придётся научиться его видеть.

В комнату я вернулся глубокой ночью.

На смартфоне появилась маленькая золотая руна. Она напоминала закрытую книгу, окружённую тонким кольцом.

Мариус прикрепил её к корпусу и предупредил:

— Руна ничего не меняет внутри устройства. Только сообщает дому, когда оно включается.

— И что будет, если я попробую её снять?

— Дом разбудит Ардена.

— Это угроза?

— Предупреждение. Поверь, разбудить его хуже.

Теперь я сидел на полу возле кровати и держал смартфон в руках. Простой предмет из давно погибшего мира.

Перед глазами вспыхнул овраг. Кайтер. Кровь на шерсти. Синий свет руны. Отец, стоящий среди алых цепей. Струйка крови у его губ.

«Смотри, сынок. Всегда смотри смерти в глаза».

Пальцы сжались.

— Из-за тебя…

Я поднял руку. Достаточно было ударить смартфон о стену. Один раз. Разбить экран. Уничтожить древний текст. Покончить со всем, что началось в руинах. Рука дрогнула. Но я не бросил. Медленно опустил её.

— Трус, — прошептал я.

Не понимал, к кому обращаюсь. К себе. К существу. Или к отцу, чьи последние слова не позволяли уничтожить единственный источник ответов. Тишина внутри перестала быть пустой.

— Ты винишь предмет, — произнесло существо.

Голос был спокойным. Почти равнодушным.

— Заткнись.

— Решение принял ты.

Я отвернулся, будто мог физически уйти от него.

— Я сказал, заткнись.

— Ты нашёл текст. Ты сформировал ядро. Ты выбрал жертву. Ты взял нож.

— Я не знал, что внутри кайтера находишься ты!

— Но знал, что должен убить живое существо.

Я стиснул зубы.

— Ты убил моего отца.

— Нет.

Ответ последовал мгновенно.

— Он умер из-за тебя.

— Он умер из-за собственного решения.

— Он спасал меня!

— Да.

Ни насмешки. Ни злости. Просто факт.

— Как и ты пытался спасти себя.

— Это не одно и то же.

— Конечно. Он понимал цену лучше тебя.

Я резко сжал смартфон.

— Ты издеваешься?

— Объясняю.

— Зачем?

Существо ненадолго замолчало.

— Потому что твоя вина делает тебя слабым.

— Заботишься обо мне?

— О теле, в котором нахожусь.

— Очень трогательно.

— Если вина убедит тебя отказаться от ядра, давление разрушит нас обоих.

Я вспомнил слова Ардена.

— Ты слышал всё обследование?

— Я слышу то же, что и ты.

— Он прав?

— Не полностью. Он считает, что энергия просто накапливается внутри ядра. Но моя душа не сосуд. Эта сила — часть меня.

— Значит, каждый раз, когда я беру её, то приближаюсь к тебе?

— Да. Завтра ты попробуешь использовать ядро. У тебя не получится.

— Почему?

— Потому что твой собственный источник слишком слаб. Печать Рейна закрывает меня, а вместе со мной — почти всю доступную силу.

— Я могу пользоваться окружающей энергией.

— Можешь создавать слабые потоки, нагревать воду и двигать мелкие предметы.

— Раньше этого хватало.

— Раньше ты не собирался спасать сестру.

Удар оказался точным.

Я замолчал.

— Ты специально напоминаешь о ней.

— Потому что Лайла является причиной, по которой ты начал ритуал.

— Не единственной.

— Ты боялся и за себя.

— Да.

— Тогда хотя бы не лги внутри собственной головы.

Я посмотрел на смартфон.

— Ты можешь прочитать древний текст?

— Большую часть.

— Откуда знаешь язык?

— Он существовал в одной из моих жизней.

— Почему сразу не сказал?

— Ты не спрашивал.

— Что ещё ты скрываешь?

— Почти всё.

— И после этого предлагаешь доверять тебе?

— Я ничего не предлагал.

— Но хочешь, чтобы я снова открыл смартфон.

— Да.

— Зачем?

— В нём может находиться полное описание ритуала.

— Ты же знаешь о душах больше его создателей.

— Я знаю о душах. Но не знаю, какую именно структуру они использовали для ядра.

— Разве не все ядра одинаковые?

— Нет.

— Арден тоже этого не сказал.

— Возможно, не знает.

— Или знает, но не хочет перегружать меня сразу.

— Ты быстро учишься оправдывать новую семью.

Я почувствовал, как поднимается раздражение.

— Не пытайся настроить меня против них.

— Мне не нужно. Ты сам им не доверяешь.

— Они пытаются помочь.

— Твой отец тоже пытался помочь Лайле.

— Не смей.

— Правда причиняет боль не потому, что её произношу я.

Я положил смартфон на пол.

— Замолчи.

На этот раз существо послушалось. В дверь тихо постучали.

— Андриан? — позвала Лисеанна.

Я быстро вытер глаза.

— Входи.

Лианы разошлись.

Она остановилась на пороге, держа в руках поднос. На нём стояла чашка с горячим напитком и небольшая тарелка с хлебом.

— Ты не ужинал.

— Не хотелось.

— Мама сказала, что после лечения нужно поесть.

— Она сама приготовила?

— Нет. Поэтому еда безопасна.

Я невольно улыбнулся.

Совсем немного. Лисеанна вошла и поставила поднос на стол. Сразу заметила смартфон.

— Уже включал?

— Нет.

— Но хотел?

Я посмотрел на золотую руну.

— Да.

Она села рядом на пол.

— Оно уговаривало?

— Сказало, что умеет читать древний язык.

— Веришь?

— Возможно.

— И что собираешься делать?

— Изучать текст.

— Один?

Я не ответил. Лисеанна опустила взгляд.

— Ты снова хочешь всё скрыть.

— Арден заберёт устройство.

— Он оставил его у тебя.

— Поставил следящую руну.

— Потому что в прошлый раз ты тайно провёл ритуал и едва не погиб.

— Знаю.

— Тогда почему злишься?

— Потому что больше ничего не решаю сам.

Она долго молчала.

— Это неправда.

— Я не могу уйти из дома. Не могу включить свой смартфон без разрешения. Завтра другие люди решат, имею ли я право пользоваться магией.

— Они решают не потому, что считают тебя вещью.

— А потому что считают опасным.

— Ты опасен.

Слова прозвучали мягко. И всё равно задели.

— Спасибо.

— Я тоже могу оказаться опасной, если ошибусь в заклинании. Мама может уничтожить половину дома неудачным зельем. Отец способен открыть портал туда, откуда придёт что-нибудь хищное.

— Очень успокаивает.

— Я говорю, что опасность не делает тебя чудовищем.

Она посмотрела на смартфон.

— Расскажи Ардену, что существо знает язык. Изучайте текст вместе.

Внутри раздался тихий голос:

«Они заберут преимущество».

Я не ответил ему.

— Оно говорит, чтобы я не рассказывал.

— Почему?

— Боится, что вы найдёте способ его уничтожить.

Лисеанна побледнела.

— А ты?

— Не знаю.

— Хочешь его уничтожить?

Я задумался. Существо убило кайтера, живя внутри него? Нет.

Оно пыталось захватить моё тело? Да.

Но только после того, как я вырвал его из выбранной жизни и попытался превратить в источник силы.

— Я хочу разделить нас, — сказал я. — Вернуть ему отдельное тело или хотя бы не слышать его постоянно.

— Тогда вам нужна одна и та же вещь.

— Свобода.

— Да.

— Только оно не доверяет людям.

— А ты?

Я посмотрел на неё.

— Пытаюсь.

Лисеанна взяла мою руку.

— Тогда начни с правды.

Я сжал её пальцы.

— Утром расскажу Ардену.

— Почему не сейчас?

— Потому что хочу хотя бы одну ночь прожить без его допроса.

Она улыбнулась.

— Справедливо.

Я взял чашку. Напиток оказался сладким и немного терпким.

— Что это?

— Цветочный настой.

— Не от мамы?

— Нет.

— Тогда почему дымится зелёным?

Лисеанна посмотрела на чашку. Из жидкости действительно поднимался слабый зелёный дым.

— Наверное, это просто освещение.

Внутри чашки что-то тихо пискнуло. Мы одновременно отодвинулись. Через несколько секунд из напитка показался крошечный гриб. На его шляпке была привязана записка.

Лисеанна сняла её и прочитала:

— «Не волнуйтесь. Гриб лечебный. Почти».

Я посмотрел на неё.

— Твоя мама всё-таки участвовала.

— Похоже на то.

Впервые после смерти отца я рассмеялся. Тихо. Всего несколько секунд. Потом грудь снова сдавило виной. Но смех уже случился. И существо внутри ничего не сказало.

Утро началось со взрыва. Дом вздрогнул. С потолка посыпалась светящаяся пыль. Я вскочил с кровати и потянулся к энергии. За стеной раздался радостный голос Светланы:

— Волосы целы!

Кто-то устало ответил:

— Зато двери больше нет!

Я снова лёг. Вскоре в комнату постучала Лисеанна.

— Завтрак через десять минут.

— Уже встаю.

— Отец просил не опаздывать.

— А Арден?

— Дедушка считает, что опоздание является первым признаком морального разложения.

— Тогда у меня серьёзные проблемы.

Она тихо рассмеялась и ушла. Я оделся, спрятал смартфон в рюкзак и направился в главный зал. За длинным столом сидело около десяти человек.

Мариус находился во главе. Справа от него — Светлана с немного обгоревшими волосами. Арден листал свиток, почти не обращая внимания на еду.

Олег сидел рядом с двумя незнакомыми молодыми людьми.

Парень выглядел лет на восемнадцать. Крепкий, темноволосый, с прямой спиной и внимательными холодными глазами.

Возле него сидела рыжеволосая девушка. Она рисовала пальцем на поверхности стола маленькую карту, заставляя светящиеся линии складываться в горы и реки.

Лисеанна оставила рядом с собой свободное место.

Я сел.

Мариус указал на незнакомцев:

— Роман и Екатерина Скворцовы. Их семья занимается переходами в другие миры и поиском редких материалов.

Роман коротко кивнул.

— Рома.

— Андриан.

Катя улыбнулась.

— Я слышала, ты почти разрушил проверочный круг у входа.

— Катя, — предупредил Мариус.

— Что? Я не осуждаю. Мне интересно.

— Ничего я не разрушал.

— Значит, слухи уже преувеличили.

— Какие ещё слухи? — спросил я.

Рома ответил прежде сестры:

— Что в дом привезли мальчишку с повреждённым ядром и закрыли восточное крыло защитой.

— Всё?

— Пока.

Он посмотрел на меня оценивающе.

— Насколько повреждено?

— Достаточно, чтобы это не касалось тебя, — вмешалась Лисеанна.

Рома перевёл взгляд на неё.

— Мы живём в одном доме. Если ядро взорвётся, это коснётся всех.

— Оно не взорвётся, — сказал я.

Существо внутри тихо заметило:

«Не будь так уверен».

Я сжал ложку. Рома заметил движение.

— Уже болит?

— Просто не люблю допросы за завтраком.

Катя толкнула брата локтем.

— Оставь его. Он только приехал.

— Именно поэтому хочу понимать, чего ждать.

— От тебя мы тоже не знали, чего ждать, — сказал Олег. — До сих пор не знаем.

За столом кто-то усмехнулся. Рома замолчал. Светлана поставила передо мной тарелку.

— Ешь.

— Я не голоден.

— Это не вопрос.

Запах был приятным: запечённое мясо, травы и тёплый хлеб. Я заставил себя начать. Разговоры постепенно возобновились.

Катя рассказывала о мире, где растения реагировали на музыку. Светлана спорила с Мариусом о том, считается ли исчезновение двери серьёзным последствием эксперимента.

— Её можно вырастить заново, — доказывала она.

— Ты говорила то же самое о ванной.

— И ванную вырастили.

— Через две недели.

— Зато лучше прежней.

Обычная семейная жизнь.

Я сидел среди них, но не с ними. Их улыбки оставались чужими. Не лживыми.

Просто не моими. После завтрака Арден положил ладонь на стол. Разговоры стихли.

— Андриан сегодня пройдёт регеровку.

Рома поднял голову.

— Вместе с нами?

— Да.

— Он способен пользоваться ядром?

— Для этого и существует проверка.

Катя посмотрела на меня с любопытством.

— Что такое регеровка? — спросил я.

Олег ответил:

— Настройка отклика ядра. Сначала определяем источник энергии. Потом проверяем каналы. Затем предел, после которого человек теряет контроль.

— Вы специально доводите людей до потери контроля?

— До границы. Не дальше.

— А если случайно переступить?

— Поэтому вокруг площадки стоят защитные столбы.

Светлана подняла палец:

— Желательно ничего не ломать.

— Она говорит это каждое утро, — заметил Мариус.

— Иногда помогает.

Я посмотрел на Ардена.

— Я должен кое-что сказать.

— Говори.

— Существо знает древний язык. Утверждает, что может прочитать большую часть текста на смартфоне.

За столом стало тихо. Рома медленно положил ложку. Катя перестала рисовать карту.

— Существо разумно? — спросила она.

Мариус посмотрел на меня.

Я понял, что сказал больше, чем следовало.

— Все присутствующие всё равно узнают? — спросил я.

— Не все знали подробности, — ответил он.

Рома отодвинулся от стола.

— В нём запечатана разумная душа?

— Да, — сказал Арден. — И если ты собираешься кричать, делай это после завтрака.

— Почему нам не сообщили?

— Потому что ты не глава рода.

— Но я тренируюсь рядом с ним!

— Площадка защищена лучше большинства убежищ.

— А дом?

— Тоже.

Роман посмотрел на меня иначе. Не с пренебрежением. С опаской. Катя, наоборот, наклонилась ближе.

— Оно слышит нас?

— Да.

— Сейчас тоже?

— Да.

— И что думает?

«Что рыжая задаёт слишком много вопросов».

— Считает, что ты задаёшь слишком много вопросов.

Катя улыбнулась.

— Значит, у него есть чувство юмора.

— Не уверен.

Арден постучал пальцем по столу.

— Смартфон принесёшь после регеровки. Перевод будем вести вместе.

Существо внутри недовольно шевельнулось. Я почувствовал это. Но впервые его недовольство не заставило меня изменить решение.

Тренировочная площадка находилась под главным домом, рядом с нижним кругом.

Она была круглой, с утрамбованной до каменной твёрдости землёй. По краям стояли двенадцать чёрных столбов, покрытых золотыми рунами.

Между ними мерцала почти невидимая защитная стена.

Кроме нас присутствовали ещё несколько учеников.

Высокий светловолосый мужчина настраивал один из столбов. Рядом худой человек в очках из прозрачных листьев заносил показания в тонкую пластину.

— Фрейд отвечает за защитную структуру, — объяснил Олег. — Каприо фиксирует результаты.

Фрейд поднял голову.

— Если что-нибудь начнёт взрываться, постарайтесь делать это ближе к центру.

Арден и Светлана расположились за пределами площадки. Мариус остался в доме.

Олег вышел в центр.

— Регеровка состоит из трёх этапов. Источник, канал и граница.

Он начертил в воздухе три символа.

— Сначала каждый создаст поток из окружающей энергии. Ядро почти не используется. Это покажет, сохранились ли старые каналы.

— Затем? — спросила Катя.

— Поток из собственного ядра.

Олег посмотрел на меня.

— Для Андриана второй этап будет изменён. Нам нужно отделить его собственную энергию от энергии сущности.

— Как? — спросил я.

— Золотые столбы будут отмечать происхождение потока. Твой цвет — голубой. Чужой — зелёный.

«Примитивно».

— Оно считает способ примитивным.

Фрейд не обернулся.

— Передай, что мы принимаем предложения по улучшению только в письменном виде.

«Мне начинает нравиться этот человек».

Олег хлопнул в ладони.

— Начинаем.

Участники разошлись по кругу. Первым выступил Рома.

Он поднял руку и быстро начертил руну Воздуха. Пространство возле пальцев дрогнуло. Чистый поток закрутился вокруг руки, поднял волосы и заставил пыль двигаться по ровной окружности.

— Десять секунд, — сказал Олег.

Рома удерживал поток без видимого напряжения.

— Достаточно.

Следующей была Катя.

Её поток оказался золотистым и лёгким. Он разделился на несколько нитей, которые переплелись над ладонью.

— Ты опять усложняешь, — заметил Олег.

— Так красивее.

— Регеровка оценивает контроль, а не красоту.

— Красивое тоже можно контролировать.

— Девять секунд. Потеряла одну нить.

Катя недовольно погасила заклинание. Лисеанна создала серебристый поток. Первые секунды он дрожал, потом выровнялся.

Она выдержала десять.

Когда очередь дошла до меня, золотые столбы загорелись ярче.

— Внешняя энергия, — напомнил Олег. — Не касайся ядра.

Я поднял руку. Сосредоточился на воздухе.

До ритуала это было просто. Я чувствовал окружающую силу, направлял через каналы и придавал ей форму.

Теперь между мной и миром будто появилась тонкая плёнка.

Я потянулся к энергии. Она отозвалась. Слабо.

Руна Воздуха сложилась над пальцами. Бледно-голубая нить появилась и сразу задрожала.

— Спокойнее, — сказал Олег. — Не удерживай силой. Направляй.

Я выровнял дыхание. Поток стабилизировался. Одна секунда. Две.

На четвёртой нить начала распадаться.

Я сжал зубы. Она продержалась до шестой. Потом исчезла.

— Шесть секунд, — сказал Каприо, записывая результат.

Рома тихо выдохнул. Не рассмеялся. Но я услышал пренебрежение. Злость вспыхнула мгновенно. Печать отозвалась. Существо внутри заинтересованно шевельнулось.

«Я могу сделать лучше».

— Не сомневаюсь.

Рома услышал мою реплику.

— С кем разговариваешь?

— Не с тобой.

— Может, оно умеет колдовать вместо тебя?

— Рома, — предупредил Олег.

— Я просто спрашиваю.

— Тогда спроси после проверки.

Он пожал плечами.

— Как скажешь.

Олег посмотрел на меня.

— Повтори.

Я снова создал внешний поток. На этот раз не обращал внимания на Рому Семь секунд. Потом восемь. На девятой поток оборвался.

— Лучше, — сказал Олег. — Старые каналы работают. Теперь ядро.

Золотые столбы изменили расположение рун. Вокруг моей груди возникло полупрозрачное кольцо.

— Мы сначала полностью закроем энергию сущности, — объяснил Фрейд. — Попробуй обратиться только к собственному источнику.

— К маленькому голубому огоньку?

— Именно.

Я закрыл глаза. Почувствовал ядро. Тёмную сферу. Алые кольца печати. За ними клубилась огромная зелёная сила. Рядом горел мой маленький голубой источник. Я потянулся к нему. Огонёк отозвался, но энергия не пошла. Попробовал сильнее. Ничего. Словно пытался зачерпнуть воду из капли. На лбу выступил пот.

— Не дави, — сказал Олег. — Позови.

— Я зову.

— Сконцентрируйся.

Я снова сосредоточился. Голубой огонь дрогнул.

Тонкая энергия поднялась вверх, прошла через один из каналов — и рассеялась прежде, чем достигла руки. Каприо записал результат.

— Поток недостаточный для выхода.

Рома произнёс:

— Значит, ядро почти пустое.

Лисеанна повернулась к нему.

— Он создал его несколько дней назад.

— Я ничего не утверждаю. Просто называю результат.

— Достаточно, — сказал Олег.

Но слова уже задели. Я чувствовал взгляды окружающих. Жалость. Опасение. Любопытство. Я приехал в дом с древней душой внутри, а не мог создать простейший поток.

«Позволь мне», повторило существо.

— Нет.

«Ты хочешь доказать, что способен сам. Но сейчас не способен».

— Замолчи.

«Всего немного. Я не стану управлять телом».

— Я сказал нет.

— Андриан, — позвал Олег. — Что оно предлагает?

Я открыл глаза. Все смотрели на меня.

— Дать силу.

— На каких условиях?

— Не назвало.

«Без условий».

— Говорит, без условий.

Арден впервые вмешался:

— У души не бывает действия без последствий. Но нам всё равно нужно увидеть, как работает общий поток.

— Вы хотите, чтобы я согласился?

— Хочу, чтобы решение принял ты. Осознанно.

— А если оно захватит тело?

— Столбы оборвут поток. Светлана остановит физические изменения. Я укреплю перегородку.

— А если не успеете?

— Тогда Олег уничтожит канал вместе с твоей рукой.

Я посмотрел на Олега. Он кивнул.

— Рука восстановится. Тело — сложнее.

— Все сегодня очень обнадёживающие.

Я снова закрыл глаза. Зелёная энергия ждала. Огромная. Тяжёлая. Привлекательная. Рядом с ней мой собственный источник казался искрой.

— Только энергия, — произнёс я мысленно.

«Согласен».

— До команды остановиться.

«Согласен».

— Если попытаешься взять тело…

«Ты закроешь канал».

— Я не умею.

«Тогда самое время научиться».

Я позволил небольшой части зелёной силы коснуться перегородки. Печать вспыхнула. Энергия рванулась вверх.

Не тонкой нитью. Потоком.

Он пронёсся по каналам, заполняя каждую клетку. Зрение стало острее. Я услышал дыхание всех людей на площадке, биение их сердец, движение крови.

Сила дошла до руки. Из ладони вырвалось зелёное пламя. Оно ударило в защитный купол.

Вся площадка содрогнулась. Рома отшатнулся. Катя вскрикнула. Золотые столбы загорелись ослепительно ярко.

— Закрой поток! — приказал Олег.

Я попытался. Сила не остановилась.

«Ещё немного».

Чужое удовольствие проникло в мысли. Оно наслаждалось движением. Свободой.

На коже руки проступили тёмные линии. Ногти удлинились. Мир приобрёл зеленоватый оттенок.

— Остановись! — крикнула Лисеанна.

Я почувствовал её страх. И вместе с ним — желание существа повернуться к ней.

Посмотреть. Подойти. Коснуться. Не моё желание. Я понял, что граница уже слабеет.

— Назад.

«Ты сам разрешил».

— Только силу.

«Я и есть сила».

Зелёный поток усилился. За спиной возникла тёмная тень. Олег поднял руку, готовясь оборвать канал.

Арден крикнул: — Андриан! Если мы остановим тебя сами, ты ничему не научишься!

Я вцепился в зелёную энергию волей. Она была огромной. Словно пытался удержать реку голыми руками. Существо давило изнутри.

«Без меня ты слаб».

Перед глазами возник отец. Не мёртвый. Живой. Стоящий среди алых рун, когда тело уже не могло удерживать его. Он не был сильнее существа. Просто не отступил.

— Это моё тело.

«Пока».

— Моё ядро.

«Наполненное мной».

— Но открыл его я.

Я представил перегородку. Тонкую, покрытую трещинами. Провёл по ней собственной волей, словно заново рисовал руну.

Одна линия. Вторая. Третья. Зелёный поток дрогнул.

— Назад!

На этот раз команда прозвучала не только в мыслях. Я выкрикнул её вслух. Печать вспыхнула алым. Зелёная энергия остановилась. На мгновение мы замерли. Затем поток обрушился обратно в ядро. Меня отбросило на колени. Тень за спиной исчезла. Тёмные линии на руке начали бледнеть. Олег оказался рядом.

— Смотри на меня.

Я поднял голову.

— Как тебя зовут?

— Андриан.

— Где ты?

— В доме Лазаревых. На тренировочной площадке.

— Кто управляет телом?

— Я.

— Что существо чувствует?

Я прислушался. Ярость. Разочарование. И что-то похожее на уважение.

— Злится.

Светлана вошла внутрь купола и осмотрела руку.

— Изменения уходят. Каналы перегреты, но не повреждены.

Арден смотрел на столбы.

— Поток длился четыре секунды.

— Всего? — спросил я.

Мне казалось, прошла целая минута.

— За четыре секунды ты пропустил больше энергии, чем Роман за полную тренировку, — сказал Каприо.

Рома напрягся.

— Потому что сила была не его.

Слова снова задели. Но теперь я не позволил злости открыть ядро.

— Верно, — ответил я. — Не моя.

Рома явно не ожидал согласия.

— Тогда зачем хвастаться?

— Я не хвастаюсь.

— Роман, отойди, — приказал Олег.

Он подчинился. Арден подошёл к границе купола.

— Сможешь создать собственный поток ещё раз?

— Сейчас?

— Именно сейчас.

Светлана возмутилась:

— Каналы перегреты.

— Но источник не повреждён.

— Ему нужен отдых.

— Ему нужно почувствовать разницу, пока память свежая.

Я поднялся. Ноги дрожали.

— Попробую.

— Не пытайся повторить мощность, — сказал Арден. — Нам не нужна сила. Только твой отклик.

Я закрыл глаза. Зелёная энергия находилась рядом. После её мощи маленький голубой источник казался почти ничем. Существо прошептало:

«Зачем унижаться?»

Я не ответил. Потянулся к собственному огню. Он дрогнул. Слабая энергия поднялась по каналу. Медленно. С трудом. Дошла до ладони. Над пальцами появился бледно-голубой огонёк. Маленький. Неровный. Но мой. Одна секунда. Две. На третьей он едва не погас. Я удержал. Четыре. Пять. Шесть. Огонёк исчез. Я опустил руку. Никто не говорил.

Потом Каприо произнёс:

— Чистый собственный поток. Шесть секунд.

Олег кивнул.

— Это важнее зелёного выброса.

— Выглядело менее впечатляюще, — заметила Катя.

— Зато Андриан полностью контролировал его.

Она посмотрела на меня.

— Тогда действительно неплохо.

Лисеанна подошла ближе.

— Ты в порядке?

— Нет.

— Наконец-то честный ответ.

Я слабо улыбнулся. Катя тоже приблизилась.

— Когда зелёный поток вышел, глаза у тебя изменились. Ты видел нас?

— Лучше, чем сейчас.

— А что чувствовал?

— Слишком многое.

— Катя, — предупредила Лисеанна.

— Я просто спрашиваю.

— Он только что едва не потерял контроль.

— Хватит, — сказал Олег. — Андриан идёт на обследование. Остальные продолжают регеровку.

Катя недовольно вздохнула.

— Потом расскажешь?

— Возможно.

Лисеанна посмотрела на неё. В её взгляде мелькнуло что-то острое.

— Ему необязательно рассказывать тебе всё.

Катя прищурилась.

— Я знаю.

— Тогда не дави.

— Я не давлю.

— Я вообще-то стою рядом, — напомнил я.

Обе повернулись ко мне.

— Мы заметили, — одновременно ответили они.

На несколько секунд повисла тишина. Катя первой рассмеялась. Даже Лисеанна не удержалась. Олег покачал головой.

— Раз у вас осталось столько сил, по десять кругов вокруг площадки.

— За что? — возмутилась Катя.

— За разговоры.

— А Лисеанна?

— Тоже.

Лисеанна посмотрела на меня.

— Это из-за тебя.

— Я почти ничего не сказал.

— Именно.

Они направились к внешнему кругу. Рома остался на месте. Когда я проходил мимо, он тихо произнёс:

— Чужая сила всё равно не делает тебя сильным.

Я остановился.

— Знаю.

— Тогда почему использовал?

— Потому что должен научиться останавливать её сейчас. До того, как она понадобится по-настоящему.

Роман посмотрел на меня. На этот раз без насмешки.

— И получилось?

Я взглянул на почерневшие кончики пальцев.

— Один раз.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

В лаборатории меня ждали Арден, Светлана и Фрейд.

Фрейд оказался тем самым светловолосым мужчиной, который настраивал столбы. Вблизи он выглядел моложе, чем я решил сначала: чуть больше тридцати, живые внимательные глаза и лёгкая насмешка в выражении лица.

— Ложись на стол, — сказал он. — И постарайся ничего не взорвать.

— Я думал, это работа Светланы.

Из соседней части лаборатории донёсся возмущённый голос:

— Я всё слышу!

Фрейд усмехнулся.

— Начинаешь вписываться.

Я лёг на круглый стол. Надо мной сомкнулся прозрачный купол. Полки вокруг были заставлены колбами, металлическими конструкциями, кристаллами и свитками. Некоторые предметы тихо шипели.

На краю соседнего стола лежал небольшой камень с зубами. Он пытался укусить проходившую мимо лозу.

— Что это?

— Камень.

— У камней нет зубов.

— Этот с тобой не согласен.

Фрейд активировал руны. Над моей грудью появилась увеличенная схема ядра.

Зелёная энергия снова занимала почти всё внутреннее пространство. Голубой источник оставался маленьким, но теперь горел немного ярче.

Алые кольца печати медленно вращались. На прозрачной перегородке появилась новая трещина. Светлана перестала улыбаться.

— Это произошло во время зелёного потока?

— Да, — ответил Арден. — Но после самостоятельного закрытия часть повреждения восстановилась.

— Насколько серьёзно? — спросил я.

Фрейд увеличил изображение.

— Каждый раз, когда ты пропускаешь энергию сущности, ваша волевая граница становится тоньше.

— Это я уже понял.

— Но когда сам останавливаешь поток, печать укрепляется.

Я посмотрел на трещину.

— Значит, использование его силы одновременно разрушает и тренирует печать?

— Верно.

— Очень удобно.

— Магия редко бывает удобной.

Арден указал на голубой источник.

— Твоя собственная энергия увеличилась.

— За одну тренировку?

— Не энергия. Способность обращаться к ней.

Фрейд провёл пальцем по изображению. Рядом появились три символа:

Внешний поток. Собственное ядро. Общая энергия.

— У тебя теперь три способа пользоваться магией, — объяснил он. — Первый — проводить силу окружающего мира через старые каналы. Безопасно, но слабо.

Вспыхнул первый символ.

— Второй — обращаться к собственной части ядра. Пока тоже слабо, но источник будет расти вместе с тобой.

Загорелся второй.

— Третий — использовать энергию сущности.

Третий символ вспыхнул ядовито-зелёным.

— Очень мощно, — продолжил Фрейд. — Но каждое использование ослабляет границу между вами.

— Если я сам остановлю поток, граница станет сильнее?

— Частично. Но не считай это безнаказанной тренировкой. Сегодня ты контролировал поток четыре секунды. На пятой существо начало влиять на движения и зрение.

— Я ещё понимал, что происходит.

— Это не значит, что полностью управлял.

Светлана показала мне изображение руки. В момент выброса пальцы изменились, а по коже прошли тёмные линии.

— Оно уже начало перестраивать тело под привычную ему форму.

— За четыре секунды?

— Душа помнит прежние оболочки, — сказал Арден. — Получив достаточно энергии, она пытается заставить тело соответствовать себе.

Я вспомнил рога и огромную тёмную фигуру.

— Я могу превратиться в него?

— Частично, — ответил Фрейд. — Возможно, полностью. Пока данных недостаточно.

— И вернуться обратно?

— Сегодня вернулся.

— Опять точные ответы.

Арден проигнорировал замечание.

— Установим предел в две секунды.

— Что?

— Во время следующих регеровок ты сможешь открывать общий поток не дольше двух секунд.

— Но сегодня я выдержал четыре.

— На четвёртой уже терял тело.

— На третьей всё ещё контролировал.

— Поэтому предел — две.

— А если понадобится больше?

— Не понадобится.

— Откуда знаете?

— На тренировке — не понадобится. В настоящей опасности решение будет твоим.

Фрейд погасил часть проекции.

— Есть ещё одна проблема.

— Конечно.

— Полностью отказаться от общей энергии нельзя.

Он показал зелёную массу.

— Она продолжает давить на печать. Если не выпускать хотя бы небольшое количество, нагрузка будет расти.

— Насколько часто?

— Пока — каждый день.

— Мне придётся ежедневно пользоваться его силой?

— Под защитой и наблюдением.

— А если откажусь?

— Через несколько недель начнутся боли, потеря сознания и самопроизвольные выбросы.

Существо внутри тихо произнесло:

«Я предупреждал».

— Оно довольно, — сказал я.

Фрейд поднял бровь.

— Передай, что радость преждевременна. Мы будем выпускать энергию через твою волю, а не его.

«Посмотрим».

— Говорит: «Посмотрим».

— Уже нравится мне меньше.

Светлана приблизилась к столу.

— Нужно создать якорь.

— Что это?

— Воспоминание или чувство, которое точно принадлежит тебе. Во время общего потока оно поможет отличать собственную волю от чужой.

— Какое воспоминание?

— Решишь сам.

Перед глазами возник отец. Его последние слова. Но это воспоминание было связано со смертью и виной. Существо уже умело использовать их против меня. Я подумал о Лайле. О реке. О том, как она прыгнула в воду, когда решила, что я тону.

Потом вспомнил Лисеанну на поляне. Её смех. Древний смартфон в руках. Поцелуй в щёку.

— Выбрал? — спросила Светлана.

— Возможно.

— Не говори вслух. Пока якорь знаешь только ты, существу сложнее его исказить.

«Я слышу каждую твою мысль».

Я насторожился. Светлана заметила.

— Что?

— Оно говорит, что всё равно слышит мысли.

Арден покачал головой.

— Не все. Если бы слышало всё, уже подчинило бы тебя.

Существо ничего не ответило.

Это подтвердило слова старика лучше любого объяснения. Фрейд снял купол.

— На сегодня всё.

Я сел.

— А смартфон?

Арден протянул руку. Я достал устройство из рюкзака и положил ему на ладонь.

Золотая следящая руна вспыхнула.

— Включай, — приказал он.

Я коснулся корпуса. Экран загорелся. Никаких неизвестных соединений. Никаких новых символов. Обычный список файлов, написанный на древнем языке.

— Где описание ритуала? — спросил Фрейд.

Я открыл документ.

— Здесь.

— Попроси сущность перевести заголовок следующего раздела.

— Почему сами не используете магопьютер?

Я обратился к существу:

— Что написано?

Долгая пауза.

«Отклонения при использовании катализатора».

Я повторил перевод. Арден наклонился к экрану.

— Следующая строка?

«Сохранение разума жертвы».

У меня похолодела спина.

— Здесь есть раздел о разумной душе.

Все замолчали.

— Открывай, — сказал Фрейд.

Я коснулся заголовка. На экране появилась надпись. Несколько строк были повреждены. Часть символов не отображалась. Существо читало медленно:

«Если разум катализатора не разрушен при захвате, дальнейшая стабилизация ядра запрещена…»

— Почему запрещена? — спросил я.

«Текст повреждён».

— Дальше.

«Необходимо немедленно…»

Пробел. Несколько нечитаемых знаков. Затем новая строка:

«Попытка насильственного подчинения приводит к разрушению личности носителя или катализатора».

Арден нахмурился.

— Что насчёт разделения?

Я прокрутил документ. Внизу находился ещё один заголовок.

Большая часть его была повреждена. Сохранились только два слова. Существо произнесло:

«Аварийное отделение».

Сердце забилось быстрее.

— Значит, способ существует.

— Возможно, существовал, — поправил Арден.

Я попытался открыть раздел. Экран показал ошибку:

«Файл повреждён».

Несколько раз нажал снова. Без результата.

— Его можно восстановить? — спросил я.

Фрейд взял смартфон, не касаясь экрана.

— Возможно. Но сначала нужно понять, как древние устройства хранили информацию.

— Сколько времени?

— Не знаю.

— Все в этой семье отвечают одинаково?

— Мы предпочитаем честное незнание убедительной лжи.

Арден вернул мне смартфон.

— Устройство останется у тебя.

— Правда?

— Следящая руна остаётся. Читать будешь только в присутствии кого-нибудь из нас.

— Почему?

— Потому что другие разделы могут содержать инструкции, которые ты снова решишь проверить на себе.

— Справедливо.

Существо тихо произнесло:

«Они ограничат доступ к единственной надежде».

Я посмотрел на смартфон.

— Или не позволят мне повторить ошибку.

В лаборатории стало тихо. Существо не ожидало, что я отвечу вслух. Фрейд усмехнулся.

— Кажется, регеровка уже приносит пользу.

Когда я вышел в коридор, тренировка ещё продолжалась. За стенами слышались шаги участников, бегавших круги.

Я остановился возле окна.

Сад внизу заливало утреннее солнце. Золотые листья двигались на ветру. Где-то между деревьями смеялась Катя. Лисеанна что-то сердито ей отвечала.

Обычная жизнь.

— Значит, ты надеешься отделить меня, — произнесло существо.

— А ты нет?

— Хочу получить новое тело.

— Тогда наши цели совпадают.

— Частично.

— В чём различие?

— Ты хочешь освободиться от меня. Я хочу сохранить силу и память.

— Не вижу проблемы, если тело будет отдельным.

— Ты предполагаешь, что найдётся оболочка, способная меня выдержать.

— Кайтер выдерживал.

— Потому что я выбрал его до рождения и рос вместе с телом. Переселиться в готовую оболочку сложнее.

— Значит, будем искать другой способ.

— «Будем»?

— Ты знаешь древний язык. Я могу читать устройство. Лазаревы понимают печати.

— Ты предлагаешь сотрудничество.

— Временно.

— А если способ потребует уничтожить одного из нас?

Я посмотрел на собственное отражение в окне. Рыжие волосы. Усталое лицо. Алые линии, едва заметные под воротником.

— Тогда будем решать, когда узнаем.

Существо ненадолго замолчало.

— Разумнее, чем в овраге.

— Очень высокая похвала.

— Не привыкай.

Я собирался продолжить путь, когда оно снова заговорило:

— Ты всё равно будешь пользоваться моей силой.

— Только под контролем.

— Сначала две секунды. Потом три. Однажды возникнет ситуация, когда потребуется всё.

— Возможно.

— И тогда ты сам откроешь дверь.

— Возможно.

— Не боишься?

Я вспомнил голубой огонёк над ладонью. Слабый. Но мой.

— Боюсь.

— Хорошо.

— Почему?

— Только глупец перестаёт бояться силы, способной его уничтожить.

Я усмехнулся.

— Впервые мы в чём-то согласны.

За поворотом появилась Лисеанна.

Лицо раскраснелось после бега, волосы выбились из хвостиков.

— Ты уже закончил?

— Да.

— Что сказали?

Я поднял смартфон.

— Возможно, в нём есть способ нас разделить.

Её глаза загорелись.

— Правда?

— Файл повреждён.

Радость немного погасла.

— Но он существует.

— Существовал.

— Андриан.

— Что?

— Попробуй хотя бы минуту не искать причину, почему всё закончится плохо.

Я задумался.

— Хорошо. В смартфоне есть повреждённый раздел о разделении души и носителя.

— Уже лучше.

— Фрейд попробует восстановить.

Я промолчал.

— Теперь расскажи про регеровку.

Я посмотрел на площадку.

Рома создавал сильный воздушный поток. Катя бежала рядом и пыталась сбить его концентрацию разговорами.

— У меня есть три источника магии.

— Три?

— Окружающая энергия, собственное ядро и сила существа.

— Какая из них безопасна?

— Первая.

— А собственная?

— Слишком слабая.

Я посмотрел на неё.

— Пока.

Лисеанна улыбнулась.

— А сила существа?

— Четыре секунды едва не стоили мне руки и части тела.

— И как это ощущалось?

Я вспомнил ясность зрения. Сердца окружающих. Мощь, для которой не существовало преград.

— Прекрасно.

Ответ напугал её сильнее, чем если бы я сказал «ужасно».

— Именно поэтому опасно, — добавил я.

Лисеанна взяла меня за руку.

— Тогда не позволяй себе привыкнуть.

— Придётся пользоваться каждый день.

— Почему?

— Иначе энергия накопится и разрушит ядро.

Она крепче сжала пальцы. Мы пошли по коридору вместе.

Глава 6. Поединок

На следующий день всё тело болело так, словно регеровка закончилась не обследованием, а настоящим избиением.

Особенно ныла правая рука. Тёмные линии, проступившие во время зелёного выброса, исчезли, но кожа оставалась чувствительной. Стоило сжать пальцы, как по каналам проходило неприятное жжение.

Светлана запретила мне обращаться к общему источнику до следующего утра.

Арден запретил пользоваться ядром без наблюдения. Мариус запретил покидать поместье.

За два дня в доме Лазаревых я получил больше запретов, чем за несколько месяцев у собственного отца. После завтрака Олег велел прийти в тренировочный зал.

Не на подземную площадку для регеровки, а в западное крыло, где проверяли обычные боевые навыки.

— Зачем? — спросил я.

— Узнаем, что ты умеешь без помощи существа.

— Вчера уже узнали. Почти ничего.

— Вчера проверяли магию. Сегодня — тебя.

Ответ мне не понравился. Именно поэтому я пришёл.

Тренировочный зал представлял собой вытянутое помещение с высоким сводчатым потолком. Живых стен здесь почти не было. Только серый камень, деревянные перекрытия и редкие золотые руны, способные поглощать удары.

Пол покрывал плотный шероховатый материал. Достаточно мягкий, чтобы не разбить голову при падении, и достаточно твёрдый, чтобы это падение всё равно запомнилось.

В центре уже ждали Олег и Рома. Катя сидела на невысокой скамье возле стены. Рядом стояла Лисеанна, скрестив руки на груди.

Увидев меня, она сразу подошла.

— Ты знал, что будет поединок?

— Только что узнал.

Она посмотрела на мою руку.

— Тебе вроде нельзя напрягать каналы.

— Магией пользоваться почти не будем.

— «Почти» меня и беспокоит.

Олег хлопнул в ладони.

— Семейную ссору отложите. Подойдите ближе.

Лисеанна покраснела.

— Мы не ссоримся.

— Прекрасно. Значит, сможете помолчать.

Мы подошли к центру. Рома был в лёгкой тренировочной одежде: тёмные брюки, рубашка без рукавов и плотные обмотки на кистях. Никакого оружия. Он выглядел спокойным. Как человек, который уже знает результат.

— Почему он? — спросил я.

— Роман лучше остальных контролирует усиление тела, — ответил Олег. — И умеет остановить удар до того, как сломает противнику кость.

Катя подняла руку.

— Не всегда.

Рома даже не посмотрел на неё.

— Один раз.

— Два.

— У второго уже была трещина.

— Это не делает историю лучше.

Олег указал на золотую линию, разделявшую зал.

— Проверка состоит из двух частей. Сначала — без магии. Затем разрешу внешнюю энергию и собственный источник. Общий поток запрещён.

— А если сущность сама вмешается? — спросил Рома.

— Я остановлю бой.

— Успеешь?

— Хочешь проверить?

Рома промолчал. Олег перевёл взгляд на меня.

— Задача не победить. Мне нужно увидеть, как ты двигаешься, принимаешь решения и реагируешь на давление.

— А его задача?

— Не покалечить тебя.

— Сложная?

— Пока не знаю.

Рома едва заметно усмехнулся.

Я снял верхнюю рубашку и остался в тонкой серой футболке. Печать была полностью скрыта тканью, но я всё равно чувствовал её взгляд. Вертикальный глаз оставался закрытым. Существо внутри молчало. Наверняка ждало. Мы встали друг напротив друга.

Лисеанна заняла место рядом с Катей.

— Без ударов в горло, глаза и затылок, — сказал Олег. — Не ломать суставы. После команды остановиться оба немедленно прекращаете бой.

— Понял, — ответил Рома.

Я кивнул.

— Начали.

Рома не бросился вперёд. Несколько секунд мы просто стояли, изучая друг друга.

Я поднял руки и немного развернул корпус, вспоминая занятия отца. Он учил нас защищаться от лесных зверей и вооружённых охотников, но почти никогда не заставлял драться с человеком без оружия.

Рома сразу это понял.

— Ноги шире, — сказал он.

— Мы дерёмся или ты меня обучаешь?

— Пока не решил.

Я сделал первый шаг. Не атаковал. Только сократил расстояние.

Рома сместился в сторону. Легко. Без напряжения. Я повернулся следом и выбросил прямой удар. Он отвёл мою руку ладонью и коснулся кулаком груди.

Не сильно. Но достаточно, чтобы обозначить попадание.

— Мёртв, — сказал Рома.

— Очень воодушевляет.

Я атаковал снова.

Первый удар он заблокировал. От второго уклонился, почти не сдвинувшись с места. Затем коротко ударил меня в плечо. Рука онемела. Рома шагнул ближе и подсек ногу.

Пол оказался перед глазами раньше, чем я понял, что падаю. Удар смягчило покрытие, но воздух из лёгких всё равно вышибло.

Рома ждал. Не нападал, пока я не встал.

— Ещё раз, — сказал я.

— Для этого мы здесь.

На этот раз я не спешил. Рома контролировал расстояние. Каждый мой прямой шаг оставлял ему слишком много времени.

Я сделал вид, что снова собираюсь ударить справа, а сам шагнул влево. Он всё равно прочитал движение. Перехватил запястье, развернул меня и толкнул между лопаток.

Я удержался на ногах. Едва.

— Лучше, — произнёс он.

— Не разговаривай со мной как с ребёнком.

— Тогда не нападай как ребёнок.

Злость вспыхнула мгновенно. Я развернулся и ударил, вложив в движение всё тело.

Рома ушёл в сторону. Мой кулак рассёк воздух. Его локоть остановился возле моего виска. В нескольких сантиметрах.

— Мёртв, — повторил он.

— Уже второй раз, — напомнила Катя.

— Я знаю.

Существо внутри наконец заговорило:

«Он специально выводит тебя из равновесия».

— Сам заметил.

Рома насторожился.

— Оно говорит?

— Да.

— Что советует?

— Не твоё дело.

— Если совет касается боя со мной, уже моё.

Олег поднял руку.

— Перерыв.

— Я могу продолжать, — сказал я.

— Именно поэтому и нужен перерыв.

Он подошёл и поправил положение моих рук.

— Ты смотришь на кулаки.

— Ими он меня бьёт.

— Удар начинается не с кулака. Смотри на плечи, таз и ноги. Роман каждый раз показывает направление раньше, чем двигается рука.

Рома нахмурился.

— Не каждый.

— Каждый второй правый.

— Ты помогаешь ему. — вмешался Рома.

— Я провожу проверку, а не спортивный спарринг.

Олег повернул меня немного боком.

— Не пытайся догнать его скоростью. Заставь двигаться туда, куда нужно тебе.

— Как?

— Думай.

Он отошёл.

— Продолжили.

Рома снова поднял руки. Теперь я смотрел не в лицо и не на кулаки. На всё тело целиком. Левое плечо слегка опустилось. Шаг. Он собирался ударить справа. Я поднял блок раньше. Кулак врезался в предплечье. Больно. Но я остался на месте.

Рома сразу перешёл на удар в корпус. Я не успел закрыться полностью, однако повернулся и снял часть силы.

Боль вспыхнула под рёбрами. Не сбила. Я ответил коротким ударом в живот.

Он заблокировал, но впервые был вынужден отступить на полшага.

— Уже лучше, — сказал Олег.

Рома снова атаковал. Его движения стали быстрее. Я успел заблокировать первый удар.

Второй прошёл в плечо. Третий остановился у подбородка. Рома не коснулся лица, но я понял: мог.

— Достаточно, — сказал Олег.

— Я ещё стою.

— Первая часть закончена.

Катя показала пальцами:

— Четыре смерти.

— Три, — возразил я.

— Локоть у виска считается.

— Он не попал.

— Потому что пожалел.

— Катя, — сказала Лисеанна.

— Что? Я фиксирую результаты.

Рома отошёл к своей стороне зала. Дышал ровно. Будто вообще не дрался. У меня болело плечо, ныл бок, а сердце колотилось после нескольких коротких обменов. Разница была очевидной. Без магии я ему не соперник. И Рома это прекрасно знал.

Олег активировал золотые руны на стенах.

Свет пробежал по залу и сомкнулся вокруг нас прозрачным куполом. Одновременно на полу вспыхнула широкая золотая окружность, оставив между собой и стенами несколько свободных шагов.

— Вторая часть, — объявил Олег. — Разрешено укрепление тела внешней энергией и использование собственного ядра. Общий поток Андриана запрещён.

Рома поднял руку.

— Зачем круг?

— Теперь у поединка будет победитель. Бой заканчивается, если один из вас сдаётся, не может продолжать или полностью покидает границу.

Катя сразу оживилась:

— То есть его можно просто вытолкнуть?

— Можно.

Я посмотрел на золотую линию. От центра до неё было шагов семь. Случайно не выйдешь, но после хорошего броска вполне можно оказаться снаружи.

— Начинаете из центра, — продолжил Олег. — После остановки возвращаетесь на исходные позиции. Намеренно уходить за границу запрещено.

Рома занял своё место. Я встал напротив.

— Готов? — спросил он.

— Нет.

— Хорошо.

Он закрыл глаза.

Никакой вспышки, ветра или дрожи пола. Просто его тело изменилось. Мышцы уплотнились, движения стали спокойнее и точнее. Энергия равномерно разошлась по каналам, укрепив руки, ноги и корпус.

Вот так и должна была работать магия ядра.

Я сосредоточился на маленьком голубом источнике внутри груди. Он отозвался, но поднявшаяся энергия рассеялась, не достигнув даже плеч.

Слишком мало.

«Ты знаешь, где настоящая сила», — произнесло существо.

— Не твоя очередь.

Рома нахмурился.

— Уже разговаривает?

— Скучает.

— Передай, что скоро ему станет интереснее.

Олег поднял руку:

— Начали.

Рома сорвался с места.

В первой части он двигался спокойно, почти лениво. Теперь каждый шаг стал быстрее и тяжелее. Я едва успел выставить блок. Первый удар врезался в предплечья и отбросил руки к груди. Второй пришёлся в бок. Я повернулся, сняв часть силы, но под рёбрами всё равно вспыхнула боль.

Третий кулак замер возле моего подбородка.

— Мёртв, — сообщила Катя.

— Не отвлекай.

— Я веду счёт.

Рома опустил руку.

— Ты слишком поздно замечаешь начало атаки.

— Я уже слышал.

— Тогда почему ничего не изменил?

Я промолчал.

Мы вернулись в центр.

На этот раз я смотрел не на кулаки, а на ноги. Перед рывком Рома переносил вес на носок. Перед сильным ударом справа его левая пятка едва заметно поворачивалась наружу.

Я увидел движение заранее и поднял защиту.

Удар всё равно оказался тяжёлым, но уже не застал врасплох.

Рома мгновенно сменил направление, пошёл в корпус, перехватил моё запястье и шагнул внутрь.

Мир перевернулся.

Я рухнул на спину.

Воздух вышибло из лёгких.

— Первый бросок, — объявила Катя.

— Он не считается победой, — выдохнул я.

— Но выглядит убедительно.

Рома помог мне подняться.

— Ты сам отдаёшь равновесие.

В следующем обмене я сумел вырвать руку из захвата, но тут же получил удар в грудь. Ещё через минуту удержался на ногах после броска, однако оказался почти у самой золотой линии.

— Стоп, — сказал Олег.

Я согнулся, уперев руки в колени. Рома дышал ровно, будто только начал разминку.

«Позволь мне. Две секунды. Одного удара хватит», — прошептало существо.

За перегородкой шевельнулась зелёная энергия.

Мощная. Живая. Готовая хлынуть в мышцы и превратить Рому в медленную, почти неподвижную мишень.

— Нет.

«Он унижает тебя».

— Он побеждает. Это другое.

«Для слабых всегда находится красивое слово».

Я закрылся от него.

Олег подошёл ближе.

— Продолжать можешь?

— Да.

— Тогда перестань пытаться победить Романа в том, что он умеет лучше тебя.

— Полезный совет. А что я умею лучше?

— Не знаю. Найди.

Он отошёл.

Я выпрямился и посмотрел на Рому.

Сильнее. Быстрее. Опытнее.

И слишком уверен в том, что уже разобрал меня.

Каждый раз после моей прямой атаки он отвечал одинаково: смещение влево, захват запястья, шаг внутрь. Дальше — бросок или толчок.

Рома считал меня предсказуемым.

Пока справедливо.

— Начали, — сказал Олег.

Я снова пошёл вперёд и выбросил правую руку слишком открыто.

Рома легко отвёл удар, перехватил запястье и потянул меня на себя. Я дёрнулся назад, заставив его сильнее вложиться в захват, но в последний момент вырвал руку.

В следующем обмене повторил ту же ошибку.

На этот раз Рома даже не стал ждать подвоха. Просто наказал меня привычным движением и толкнул в плечо.

— Ты ничему не учишься, — сказал он.

— Возможно.

— Тогда этот бой бессмыслен.

Я отступил, тяжело дыша.

За спиной Ромы до золотой линии оставалось меньше трёх шагов.

Пока он разбирал мои удары, я медленно уводил его к границе.

Катя перестала шутить. Лисеанна смотрела на меня, нахмурившись. Олег молчал.

Кажется, он уже понял.

Рома поднял руки.

— Последний раз.

— Уверен?

— Да.

— Хорошо.

Я сделал шаг и поднял правое плечо.

Рома увидел знакомое начало прямого удара и сместился влево ещё до того, как мой кулак пошёл вперёд.

Именно этого я ждал.

Я намеренно выбросил руку слишком далеко. Рома перехватил запястье и шагнул ко мне, собираясь провести тот же бросок через бедро.

На этот раз я не сопротивлялся.

Наоборот — резко подался вперёд.

Рома дёрнул сильнее, чем требовалось. Он ждал привычного сопротивления и уже начал разворачивать корпус. Левая нога стала опорной. Пятка оказалась почти у самой границы.

Я направил внешний поток вдоль пола.

Не в Рому. Под его ступню.

Воздух поднял тонкий слой пыли. Этого было недостаточно, чтобы сбить человека с ног, но Рома уже вращался всем корпусом и тянул меня на себя.

Подошва скользнула всего на несколько сантиметров. Этого хватило. Его глаза расширились.

Я шагнул вслед за движением, которое он сам начал, согнул захваченную руку и прижал её к груди. Не пытался перебороть. Только не позволил отпустить меня и вернуть равновесие.

Рома уже ставил вторую ногу. Я потянулся к голубому источнику. Он отозвался слабой волной. Не удар. Короткий толчок.

Я приложил ладонь к его лопатке и выпустил энергию в тот самый миг, когда Рома попытался опереться.

Голубой импульс был слабее любого его удара. Но Рома уже падал. Я лишь изменил направление.

Он переступил золотую черту одной ногой, попытался развернуться, но я отпустил его руку и подсек вторую ногу пяткой.

Рома рухнул за пределами круга.

Золотая линия вспыхнула. По залу прошёл короткий сигнал. Я остался внутри окружности, согнувшись и пытаясь отдышаться. Рома лежал по другую сторону границы и смотрел на меня так, будто видел впервые.

Олег поднял руку:

— Стоп. Победа Андриана.

Несколько мгновений никто не говорил.

Рома лежал за золотой линией и смотрел на след, оставленный его скользнувшей ногой.

Катя вскочила первой:

— Он тебя всё-таки выбросил!

— Я заметил, — ответил Рома, поднимаясь.

Лисеанна подбежала к границе.

— Ты использовал силу существа?

— Нет.

Каприо посмотрел на измерительную пластину.

— Внешний поток и короткий импульс собственного ядра. Чистый голубой.

Рома отряхнул одежду и встретился со мной взглядом.

— Ты приучил меня к одному движению.

— Не сразу.

Он посмотрел на золотую линию за своей спиной.

— Понятно.

Больше он ничего не сказал, но теперь смотрел на меня иначе.

Через боковой проход вошла Светлана.

— Закончили?

— Андриан победил! — сообщила Катя.

Светлана перевела взгляд с меня на Рому.

— Сколько переломов?

— Ни одного, — ответил Олег.

— Уже достижение.

Она взяла меня за запястье. Зелёные диагностические нити скользнули по руке.

— Канал перегрет.

— Я использовал ядро меньше секунды.

— Этого хватило, чтобы пропустить через одну руку всю доступную силу.

— Но приём сработал.

— А теперь рука дрожит.

Я посмотрел на пальцы. Светлана была права.

— До следующей тренировки восстановится?

— Если будешь выполнять мои указания.

— Тогда восстановится.

Она недовольно поджала губы и повела меня к выходу. Проходя мимо Ромы, Катя хлопнула его по плечу.

— Проиграл новенькому в первый же день.

— Катя.

— Я обязательно расскажу родителям.

— Катя.

— И внесу в семейную летопись.

Рома закрыл глаза.

— Иногда мне кажется, что ритуал подавления эмоций придумали люди со старшими сёстрами.

Катя довольно улыбнулась.

Лисеанна догнала меня у двери.

— Ты почти открыл общий поток?

Я замедлил шаг.

— Да.

— Почему остановился?

Я оглянулся на Рому.

— Потому что тогда это была бы не моя победа.

Лисеанна взяла меня за руку.

«Ты всё равно мог закончить быстрее», — раздался внутри голос существа.

— Но не сам.

Оно замолчало. Я поднял руку.

В глубине ядра едва заметно горел голубой огонь. Слабый, почти незаметный рядом с морем чужой зелёной энергии.

Но сегодня его хватило. Не для того, чтобы стать сильнее Ромы. Только для того, чтобы выбрать момент и заставить его собственную силу сработать против него.

Глава 7. Кабинет Олега

Вечер опустился на дом Лазаревых незаметно.

Золотые прожилки в стенах потускнели, светящиеся грибы раскрылись шире, а воздух наполнился сладковатым запахом ночных цветов. Живой дом будто замедлил дыхание, постепенно успокаиваясь после долгого дня.

Я сидел за общим столом и почти не чувствовал вкуса еды.

Правую руку всё ещё слегка покалывало. Голубой импульс длился меньше секунды, но этого хватило, чтобы полностью опустошить мою часть ядра. Светлана предупреждала, что до утра я не смогу вызвать собственную энергию, даже если очень постараюсь.

Сущность молчала. После поединка она почти не разговаривала.

Не обиделась — я сомневался, что такие существа вообще способны обижаться. Скорее наблюдала.

В дальнем конце стола Катя в очередной раз рассказывала кому-то, как Рома оказался за границей круга.

С каждым повторением её версия становилась всё ярче. Сначала я просто заставил его потерять равновесие. Потом якобы подбросил воздушным потоком.

Теперь же, судя по жестам Кати, Рома перелетел через половину зала, несколько раз перевернулся в воздухе и едва не пробил стену.

Сам Рома сидел рядом и мрачно ел.

— Я упал на бок, — произнёс он, не поднимая головы.

— Очень впечатляюще упал.

— Катя.

— Что?

— Замолчи.

— Проигрывать нужно достойно.

— Я проигрываю достойно. Это ты радуешься недостойно.

Лисеанна тихо засмеялась. Я невольно улыбнулся.

Рома заметил.

— Ты тоже прекрати.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо говорит.

— Не умею им управлять.

— Заметно.

Он снова занялся едой.

В его голосе больше не было прежней неприязни. Раздражение осталось, но теперь оно напоминало обычное недовольство человека, которого поймали на ошибке.

Мы не стали друзьями. Просто перестали быть почти врагами. Пока.

— Андриан.

Я поднял голову.

У входа в зал стоял Олег.

Как всегда спокойный, собранный и будто немного уставший от всего происходящего заранее.

— Зайди ко мне после ужина.

Это прозвучало не как приказ. Но отказываться почему-то не хотелось.

— Хорошо.

Олег развернулся и ушёл. Лисеанна проводила его взглядом.

— Что ты сделал?

— Сегодня?

— За всё время.

— Список слишком длинный.

— Олег редко зовёт к себе просто поговорить.

— Может, хочет поздравить с победой.

Рома хмыкнул.

— Не надейся.

— Почему?

— Олег поздравляет так, что потом несколько дней хочется извиняться.

Катя кивнула.

— Однажды он похвалил меня за удачный переход, а потом три часа объяснял, почему я могла погибнуть одиннадцатью разными способами.

— Их было девять, — поправил Рома.

— Два я нашла сама.

Лисеанна наклонилась ко мне.

— Не переживай. Он не злой.

— Это должно успокоить?

— Немного.

— Не помогло.

Я закончил ужин и поднялся.

Печать отозвалась слабым теплом.

«Он хочет понять, насколько легко тобой управлять», произнесло существо.

— А ты специалист?

«Да».

— Тогда послушаем вместе.

Кабинет Олега находился в дальней части дома.

Чем глубже я заходил в западное крыло, тем тише становились коридоры. Сначала пропали голоса из главного зала, потом перестал доноситься звон посуды. Вскоре остался только шелест живых стен и едва слышное движение воздуха.

Золотые линии здесь отличались от тех, что я видел в остальных помещениях. Они не просто тянулись по стеблям, а складывались в сложные схемы: круги, развилки, пересекающиеся пути. Некоторые уходили в пол, другие поднимались к потолку и исчезали среди тёмных корней.

Будто кто-то растянул по стенам огромную карту.

Лианы у входа разошлись.

Олег стоял у окна, за которым темнел сад. Вдалеке мерцали ночные растения, похожие на звёзды, рассыпанные между деревьями.

— Закрой проход, — сказал он, не оборачиваясь.

Я коснулся ближайшей лианы. Стебли переплелись за спиной и отрезали кабинет от звуков коридора.

Помещение оказалось просторным, но почти всё место занимали полки со свитками, кристаллами и тонкими пластинами. По стенам проходили те же линии-карты, только здесь они светились ярче. В центре стоял широкий стол из тёмного материала с металлическим отливом. На нём лежало небольшое плоское устройство.

По размеру чуть больше смартфона и намного тоньше моего старого магопьютера.

Олег наконец повернулся.

— Садись.

Я опустился в кресло, выращенное из переплетённых корней. Он ещё несколько секунд смотрел на меня, словно проверял, начну ли я оправдываться первым.

Я не начал.

— Поздравляю, — сказал он.

— Рома предупреждал, что после ваших поздравлений обычно становится хуже.

— Иногда он бывает наблюдательным мальчиком.

— Он старше меня.

— Это не мешает ему быть мальчиком.

Олег подошёл к столу, но не сел.

— Ты победил человека, который сильнее, быстрее и намного опытнее тебя.

— Только потому, что у круга была граница.

— Граница была у вас обоих.

— В настоящем бою Рома бы поднялся.

— Скорее всего. А ты, скорее всего, проиграл бы через несколько секунд.

Я ожидал возражений, но Олег спокойно кивнул, будто именно это и хотел услышать.

— Хорошо. Значит, победа не успела вскружить тебе голову.

— Пока только болит рука.

— До руки мы ещё дойдём.

Он обошёл стол и сел напротив.

— Меня больше интересует момент, когда ты почти открыл общий поток.

Печать под одеждой сразу стала горячее.

— Но не открыл.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что ты уже принял решение. Остановился позже.

Я отвёл взгляд.

Перед глазами снова возник Рома: тяжёлые удары, спокойное лицо, уверенность в каждом движении. А за внутренней перегородкой — зелёная сила, которой хватило бы, чтобы закончить бой мгновенно.

— Я не был уверен, что ловушка сработает, — сказал я.

— Вот именно.

Олег не торопил меня. От этого становилось только неприятнее.

— Я хотел гарантировать победу.

— И испугался не боли, а того, что все увидят твою слабость.

— Они и так видели.

— Видеть, как ты проигрываешь, и услышать, что ты сам признаёшь себя слабее, — не одно и то же.

Я сжал пальцы. Рука отозвалась тупой болью.

— Поэтому вы устроили поединок?

— Не только. Нужно было проверить ядро под нагрузкой. Но я хотел увидеть, что ты выберешь, когда опасный путь окажется легче безопасного.

— А если бы я всё-таки выпустил его?

— Арден закрыл бы канал. Я остановил бы тебя. Фрейд погасил площадку.

— А если бы вы не успели?

Олег задумался на секунду.

— Тогда мне пришлось бы признать, что проверка была глупой.

Я невольно усмехнулся.

— Успокаивает.

— Не должно. Но запомни другое: тебе не всегда нужно становиться сильнее противника. Иногда достаточно понять, где его сила перестаёт быть преимуществом.

«Красивое оправдание слабости», — произнесло существо.

Я поморщился.

— Оно считает, что вы просто оправдываете мою слабость.

— Передай ему, что лишняя сила чаще всего нужна тем, кто не умеет выбирать момент.

«Однажды он встретит того, кого невозможно перехитрить».

— Говорит, что однажды мне попадётся противник, которого нельзя перехитрить.

— Конечно попадётся.

Ответ оказался настолько спокойным, что существо замолчало первым.

— И что тогда?

— Тогда либо станешь сильнее, либо убежишь, либо умрёшь. Но сегодня перед тобой стоял Роман. Бессмысленно проигрывать будущему врагу, когда ещё не закончил с нынешним.

Несколько секунд в кабинете было тихо.

— Вы всегда спорите с чужими внутренними сущностями? — спросил я.

— Только по вечерам.

— Почему?

— Утром у меня меньше терпения.

Он протянул руку к устройству на столе и подвинул его ко мне.

— Возьми.

Пластина оказалась лёгкой и тёплой. Стоило коснуться поверхности, по ней пробежали тонкие золотые линии.

— Магокомп, — сказал Олег. — Здесь твои учебные материалы, правила дома, карты доступных помещений и архивы экспедиций.

— Экспедиций?

— Лазаревы изучают пространственную магию не только в библиотеке.

Он коснулся края устройства. Над столом развернулась объёмная карта.

В центре находился дом. От него расходились десятки светящихся линий. Одни заканчивались небольшими точками, другие тянулись в темноту. Несколько были перечёркнуты красным.

Я наклонился ближе.

— Это всё порталы?

— Зарегистрированные переходы. Постоянных сейчас девять. Нестабильных больше двадцати, но часть открывалась всего один раз.

— И вы входите во все?

— Сначала отправляем измерительные конструкции. Потом защитные формы. Люди идут последними. По крайней мере, так должно быть.

Он выделил одну из линий. Над картой появилось изображение чужого мира: тёмно-зелёные равнины, над которыми висели огромные прозрачные сферы.

— Отсюда Светлана принесла основу для лечебных капсул.

Следующая точка вспыхнула голубым.

— Здесь нашли пространственные кристаллы. Без них наши порталы держались бы считаные секунды.

Появился лес с серебристыми стволами.

— А эти растения укрепили живые стены дома.

— Получается, половина поместья собрана из чужих миров.

— Не половина. Но больше, чем Арден любит признавать.

Я посмотрел на красные линии.

Олег заметил.

— Закрытые направления.

— Из-за того, что там опасно?

— Иногда опасность понятна сразу. С такими мирами проще.

Он провёл пальцем по одному из красных знаков.

Над картой возникло светлое место: каменные террасы, прозрачная вода, белые деревья под чистым небом. Ничего угрожающего.

— Вошли пятеро, — сказал Олег. — Все вернулись без ран.

— И всё равно переход закрыли?

— Через два дня один из них перестал узнавать сестру. Потом решил, что наш дом ненастоящий, а настоящий остался там.

Изображение сменилось.

Мужчина стоял ночью перед закрытым порталом. Руки были в крови. Он царапал пустое пространство, словно пытался разорвать его пальцами.

Я отвёл взгляд первым.

— Его удалось спасти?

— Тело прожило ещё почти год.

Олег погасил изображение.

Некоторое время мы молчали.

— Вы так и не поняли, что с ним произошло?

— Нет. Поэтому переход больше не открывали.

Он активировал другую красную линию.

На этот раз над столом появился подземный мир. Огромные каменные опоры уходили во тьму и поддерживали потолок, которого почти не было видно.

— Здесь начала разрушаться область вокруг портала. Группа успела выйти, кроме одного человека.

Я уже догадывался, что будет дальше.

— Кто-то вернулся за ним.

— Марина Лазарева.

— Она его вытащила?

— Да.

— А сама?

Олег погасил карту. Ответа не требовалось.

— Вы пытались открыть переход снова?

— Две недели.

— И после этого всё равно продолжили экспедиции?

В моём голосе прозвучало больше резкости, чем я собирался. Олег не обиделся.

— Лечебные капсулы спасают людей. Защитные кристаллы удерживают существ, которые раньше уничтожали поселения. Найденные материалы кормят дом и укрепляют барьеры. Отказаться от всего этого легко только тому, кто не видел результата.

— Или цены.

— Цену мы тоже видели.

Он посмотрел на красные линии.

— Знания всё равно будут искать. Если не мы, то другие. Возможно, менее осторожные. Возможно, те, кому вообще безразлично, кто не вернётся.

— Ваша семья считает, что лучше всех знает, как правильно?

— Иногда.

— А вы?

Олег провёл пальцем по краю стола.

— Я думаю, мы хотя бы помним большую часть своих ошибок.

— Но всё равно совершаем новые.

— Да.

Он сказал это без попытки оправдаться.

Карта снова изменилась. Теперь на ней появился план дома и несколько отмеченных маршрутов.

— Тебя никто не отправит в портал завтра, — продолжил Олег. — И через неделю тоже. Сначала научишься управлять ядром, ставить защитные руны и распознавать нестабильность пространства.

— А сущность?

— Пока она внутри, неподготовленные переходы для тебя закрыты.

— Из-за печати?

— Мы не знаем, как чужая среда на неё повлияет. Где-то ваша связь может ослабнуть. Где-то усилиться. А в одном из миров сущность, возможно, сумеет существовать отдельно от тела.

Внутри сразу стало внимательнее.

«Это уже полезно».

— Его заинтересовал последний вариант.

— Не сомневаюсь.

Я посмотрел на карту.

— Если портал действительно поможет нас разделить, вы попробуете?

— Сначала отправим приборы. Потом Фрейда. Потом несколько защитных конструкций.

— А потом меня?

— Если данные не покажут, что ты умрёшь в первые секунды.

— Очень смело.

— Смелость хороша, пока не приходится хоронить смелого.

Олег отключил карту. На поверхности магокомпа появился список: Основы пространственной магии.Правила перехода. Выживание в незнакомой среде. Каталог обнаруженных миров. Ошибки экспедиций. Последний раздел был самым большим.

— Начнёшь с техники безопасности, — сказал Олег.

— Даже не с основ?

— Ты уже однажды начал с самого интересного и пропустил предупреждения.

Я посмотрел на него.

— Арден рассказал?

— Весь дом знает общую версию. Я знаю немного больше, потому что буду отвечать за часть твоего обучения.

— Почему именно вы?

На этот раз Олег ответил не сразу.

— Я сам попал в этот род в тринадцать лет. Помню, каково это — оказаться среди людей, которые понимают всё лучше тебя и почему-то считают, что это очевидно.

— Поэтому решили помочь?

— Мариус попросил.

Я хмыкнул.

— Честно.

— Но согласился я сам.

Он поднялся. Я понял, что разговор подходит к концу, но один вопрос всё ещё не давал покоя.

— Олег.

— Что?

— В поединке я почти позволил ему выйти.

— Знаю.

— В следующий раз я могу не остановиться.

Олег опёрся ладонями о стол.

— Тогда скажешь об этом раньше.

— Между решением и действием может пройти секунда.

— Значит, придётся научиться замечать решение до того, как оно станет действием.

— Звучит просто.

— Нет. Просто звучит совет. Выполнить его будет трудно.

Я провёл большим пальцем по краю магокомпа.

— Вы верите, что я смогу его контролировать?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно и без колебаний. Я поднял голову.

— Очень поддерживает.

— Я тебя почти не знаю. Почему я должен верить?

— Хотя бы потому, что сегодня я остановился.

— Сегодня — да. Это хороший результат. Но одного результата мало, чтобы строить на нём доверие.

— Значит, доверия пока нет.

— Оно редко появляется в первый день.

Я посмотрел на магокомп.

— И всё же вы собираетесь учить меня открывать порталы.

— Нет. Не открывать, а заложить в твою голову основы настоящей магии.

Я не смог сдержать улыбку.

— Возможно, вы правы.

— Почти всегда. Просто окружающие долго это признают.

Он кивнул на выход.

— Иди отдыхай.

Я поднялся.

— Сегодня читать?

— Первые два раздела.

— А третий?

— Начинается с мира, где человеческие страхи обретают физическую форму.

— Звучит интересно.

Я направился к лианам.

— Андриан.

Я обернулся. Олег уже не улыбался.

— В следующий раз, когда потянешься к общему потоку, не убеждай себя, что возьмёшь совсем немного. Печать снова отозвалась теплом.

— Не буду.

Он поднял бровь. Я вздохнул. Лианы разошлись. Перед выходом я задержался.

— Вы ведь не глава семьи.

— К счастью.

— Тогда почему все вас слушают?

Олег задумался.

— Наверное, потому что я редко повторяю дважды.

— Это угроза?

— Уже второй вопрос после окончания разговора.

Я вышел в коридор. Лианы сомкнулись за спиной. В доме было тихо и тепло. Магокомп мягко светился в руках. На экране появилась первая строка:

«Главное правило перехода: незнакомый мир ничего вам не должен».

«Разумная мысль», — произнесло существо.

— Впервые согласен.

Я открыл первый раздел и медленно пошёл к своей комнате.

Глава 8. Неприятный разговор

До моей комнаты оставалось два поворота.

Я шёл медленно, держа подаренный Олегом магокомп в руке. Экран мягко освещал пальцы. На нём всё ещё оставалась первая строка раздела о переходах:

«Незнакомый мир ничего вам не должен».

За несколько минут после разговора с Олегом фраза не стала понятнее.

Зато успела стать неприятнее.

— Семья искателей, — произнесло существо. — Тебе действительно повезло.

— А тебе нет.

— Напротив.

В его голосе слышался интерес.

Не радость и не облегчение. Так хищник мог заинтересоваться новой дверью в клетке, ещё не зная, ведёт она наружу или в соседнее помещение.

— Раньше существовали целые рода, которые строили жизнь вокруг переходов, — продолжило оно. — Искали миры, собирали знания, продавали безопасные маршруты. Большинство погибло или было уничтожено теми, кому не понравилось, что чужие двери открывают без разрешения.

— Очень полезная история перед сном.

— Олег рассказал тебе несколько похожих.

— Он хотя бы не сидит у меня в голове.

— У каждого свои недостатки.

Я свернул в следующий коридор.

Ночные цветы раскрывались прямо в живых стенах. Их тусклое голубое свечение смешивалось с золотыми прожилками дома.

— У тебя теперь два устройства, — заметило существо. — Одно содержит знания Лазаревых. Второе — знания мира, существовавшего задолго до них.

— И?

— Забавно, что первое тебе разрешили читать сразу, а второе окружили запретами.

— Магокомп не предлагал мне убить кайтера и влить его душу в ядро.

— Смартфон тоже не предлагал. Он показал способ. Решение принял ты.

Я сжал челюсть. Этот спор мы уже вели.И каждый раз существо выбирало слова, которые нельзя было полностью назвать ложью.

— Я не отказываюсь от смартфона, — сказал я. — Завтра продолжим перевод вместе с Арденом и Фрейдом.

— Они выберут, какие файлы тебе разрешено открыть.

— Пока это разумно.

Существо ненадолго замолчало.

— Ты сам в это веришь?

— После последнего раза, когда я самостоятельно выбрал интересный раздел, погиб мой отец.

Ответ прозвучал жёстче, чем я собирался.

Существо не стало спорить.

— Осторожность полезна, — произнесло оно. — Пока не превращается в повод позволить другим решать за тебя.

— Я разрешил им следить за устройством. Не отдал право думать.

— Посмотрим.

Я остановился.

— Ты чего добиваешься?

— Чтобы ты начал пользоваться тем, что нашёл.

— Мы уже начали. Нашли повреждённый раздел об аварийном отделении души.

— Это один файл.

— Важный.

— В смартфоне сотни разделов.

— Откуда знаешь?

— Я видел структуру архива, когда ты открывал устройство. «Проект силы» занимает лишь небольшую часть памяти. Там есть медицина, способы обработки энергии, описания существ, история, механизмы, оружие, языки и ещё множество разделов, названия которых ты пока не способен прочитать.

Я невольно замедлил шаг.

При первом включении я действительно видел длинный список символов.

Тогда большинство ничего мне не говорило. Я выбрал «Проект силы» лишь потому, что автоматический перевод смог разобрать название.

— Почему сразу не сказал?

— Ты был занят ненавистью ко мне.

— У меня были причины.

— Они никуда не исчезли.

Существо произнесло это спокойно. Без попытки вызвать жалость.

— Ты хочешь получить эти знания, — сказал я.

— Конечно.

— Зачем?

— Знание полезно.

— Слишком простой ответ.

— Хорошо. Часть сведений может помочь мне освободиться. Часть — вернуть утраченную память. Часть — найти тело, способное принять мою душу.

— А остальное?

— Поможет тебе не умереть раньше, чем мы разделимся.

Я усмехнулся.

— Очень благородно.

— Не путай взаимную пользу с благородством. Я заинтересован в твоей жизни ровно до тех пор, пока она связана с моей.

— Наконец-то честно.

— Я всегда честен. Просто ты предпочитаешь ответы, которые приятно слышать.

Я продолжил идти.

— Допустим, мы откроем весь архив. Что помешает тебе намеренно переводить неправильно?

— Ничего.

Ответ последовал сразу. Я даже остановился.

— И после этого предлагаешь использовать тебя как переводчика?

— Да.

— Ты безумный.

— Нет. Я понимаю, что ты всё равно будешь проверять мои слова. Через магокомп, Лазаревых, повторяющиеся символы и собственный опыт. Я могу солгать один раз. После этого ты перестанешь спрашивать.

— Значит, будешь говорить правду?

— Там, где это выгодно.

— Отличная основа для сотрудничества.

— Лучшая из доступных. Ты мне не доверяешь. Я не доверяю тебе. Поэтому каждый будет проверять другого.

Я хотел возразить, но не нашёл в его логике явной ошибки.

— Ты всё равно попытаешься использовать знания против меня.

— Разумеется.

— А я — против тебя.

— Именно.

— И ты считаешь это сотрудничеством?

— Временным.

На этот раз я усмехнулся по-настоящему.

— Хотя бы мы понимаем правила одинаково.

— Пока.

Впереди уже показался вход в мою комнату. Лианы возле проёма были раскрыты.

Рядом стояла Катя.

Она опиралась плечом о стену и разглядывала светящийся цветок. Услышав шаги, повернулась.

— Наконец-то.

— Давно ждёшь?

— Достаточно, чтобы начать подозревать, что Олег отправил тебя разбирать архив до утра.

Её взгляд опустился на магокомп.

— Вижу, он всё-таки выдал тебе учебник.

— Это учебник?

— Первые месяцы — да. Потом превращается в список причин, почему тебе ещё рано идти в экспедицию.

— Зачем ждала?

Катя улыбнулась.

— Пришла поздравить.

— С чем?

— С победой над Ромой.

— Он до сих пор её не признаёт.

— Признаёт. Просто каждый раз добавляет: «по правилам круга».

— Это правда.

— Разумеется. Но я не обязана облегчать ему жизнь.

Она посмотрела на мою правую руку.

— Каналы ещё болят?

— Немного.

— Значит, всё-таки стоило того.

— Светлана с тобой не согласится.

— Она почти никогда не согласна с тем, что приводит людей к ней на лечение.

— Логично.

Несколько секунд мы молчали. Катя указала на комнату.

— Впустишь или будем обсуждать поражение моего брата в коридоре, чтобы услышал весь дом?

Я коснулся стены. Лианы разошлись шире.

— Заходи.

Она первой переступила порог. Комната всё ещё казалась чужой, но уже не пустой. На столе лежал смартфон с золотой следящей руной. Рядом стояла перевёрнутая семейная пластина.

Катя заметила древнее устройство.

— Это оно?

— Что?

— Твоя находка.

— Да.

Она подошла ближе, но не прикоснулась.

— Странное.

— Почему?

— Никаких кристаллов. Никаких рун. Непонятно, откуда берётся энергия.

— Внутри батарея.

— Я знаю это слово. Но всё равно не понимаю, как кусок вещества может так долго хранить заряд.

— Я тоже.

Катя перевела взгляд на магокомп.

— Олег рассказал о переходах?

— Да.

— Напугал погибшими родственниками?

— Двумя.

— Значит, был в хорошем настроении. Обычно рассказывает о трёх.

Она села на край кресла.

— Как тебе дом?

Я оглядел живые стены.

— Пока не привык. Он реагирует на людей слишком часто.

— Со временем перестанешь замечать.

— У нас дом тоже был выращен из живого материала. Но стены не открывали проходы сами и не следили за каждым шагом.

— Дом не следит.

— Все здесь так говорят.

— Потому что это правда.

— Очень убедительно.

Катя улыбнулась.

— Понимаю. Я в детстве боялась ночевать здесь. Казалось, что корни под кроватью однажды решат меня съесть.

— И не решили?

— Наверное, я была невкусная.

Её взгляд задержался на семейной пластине.

— Твоя семья?

Я перевернул изображение.

Отец снова наклонялся к матери. Лайла что-то рассказывала Криту. Маленький я пытался выбраться из рук Борба.

Катя смотрела молча.

— Это Рейн?

— Да.

— Он выглядит моложе, чем я представляла.

— Здесь мне было семь.

— А девушка рядом?

— Лайла.

Катя немного помолчала.

— Та, которую отдали Брейквилам?

Я кивнул.

— Извини. Не нужно было спрашивать.

— Всё нормально.

Она явно не поверила, но продолжать не стала.

— Тебе хотя бы не придётся проходить печать взросления, — сказала она после паузы. — В нынешнем состоянии она вообще могла бы нарушить границу внутри ядра.

— Мне её и раньше не хотелось.

— Никому не хочется.

— Но ставят почти всем Спрашивающим.

— Да.

Катя сказала это спокойно.

Слишком спокойно.

— Лисеанна говорила, что у Знающих подавляют чувства только наследникам.

— Обычно. Им нужно быстрее усваивать знания и не отвлекаться на личные привязанности.

— А Спрашивающим зачем?

Катя задумалась.

— Чтобы легче привыкали к новому роду. К правилам, людям, обязанностям.

— То есть чтобы не сопротивлялись, когда их отдают.

— Формально не так.

— А по сути?

Она отвела взгляд.

— По сути… наверное, да.

Хотя бы не стала спорить. Я сел напротив.

— Почему Спрашивающие вообще должны отдавать детей? Почему нельзя просто обменивать заклинания на вещи или работу?

— Иногда так и делают.

— Но детей всё равно забирают.

— Потому что обычная работа не всегда равна цене знания.

— Кто определяет цену?

Катя слегка нахмурилась.

— Роды договариваются.

— Знающие называют стоимость, а Спрашивающие соглашаются.

— Не всегда.

— Но чаще всего.

Она замялась. Разговор перестал быть лёгким.

— Ты просто не представляешь, сколько знаний требуется даже для обычной жизни, — сказала Катя. — Тепло дома, очистка воды, выращивание пищи, защита от болезней. Всё это поддерживают заклинания в кристаллах.

— Знаю.

— Не полностью. У каждого кристалла есть срок работы. Их нужно обновлять, перепрошивать, иногда полностью заменять. Флайеры тоже не летают сами. Пространственные двигатели, защитные поля, управление — всё зависит от схем, которые семьи Спрашивающих не умеют создавать.

— Мой отец умел работать с рунами.

— С базовыми.

Слова вырвались у неё слишком быстро. Она сразу поняла, что сказала, но было поздно.

— Он занимался исследованиями, — ответил я.

— Я не говорю, что Рейн был глупым.

— Только что сказала, что всё, что он знал, было базовым.

— По сравнению с архивами Знающих.

— Значит, ценность человека определяется размером семейного архива?

— Я не это имела в виду.

— Тогда что?

Катя выдохнула.

— Отдельный человек может быть талантливым. Но род без собственных знаний всё равно зависит от тех, кто этими знаниями владеет.

— И это делает нормальным обмен детей?

— Я не сказала, что нормальным.

— Ты объясняешь, почему система удобна Знающим.

— Я объясняю, почему она существует.

— Это не одно и то же?

— Нет.

— Тогда почему никто её не меняет?

Катя развела руками.

— Как? Просто раздать все семейные заклинания?

— Например.

Она посмотрела на меня так, будто я предложил снести дом.

— После этого род перестанет быть Знающим.

— Зато люди перестанут отдавать детей.

— А кто будет проверять, кому достались опасные схемы? Кто помешает использовать их против других? Некоторые знания нельзя раздавать всем подряд.

— Поэтому вы оставляете их только себе.

— Потому что кто-то должен отвечать за последствия.

— Очень удобно, когда отвечающий одновременно назначает цену.

Катя начала раздражаться.

— Ты говоришь так, словно все Знающие держат Спрашивающих в клетках.

— Моей сестре поставили печать и отдали в чужой дом.

Она замолчала.

— Я знаю.

— Нет. Ты слышала. Это не одно и то же.

Катя сжала пальцы.

— Я пытаюсь объяснить, что зависимость появилась не из пустоты. Спрашивающие пользуются заклинаниями, которых не умеют создавать. Получают тепло, пищу, транспорт, лечение…

— Получают?

— Покупают. Обменивают.

— Детьми.

— Не только ими.

— Но и ими.

Она отвела взгляд.

Несколько секунд в комнате слышалось только тихое дыхание стен.

— Отец говорит, — начала Катя осторожнее, — что большинство родов Спрашивающих превратилось в зависимых работников. Они пользуются чужими знаниями, но почти ничего не создают сами.

— Продолжай.

Она почувствовала опасность в моём голосе. Но уже начала и теперь не знала, как остановиться.

— Он называет их… безграмотными зависимыми работниками.

Слова прозвучали тише, чем вначале. Но от этого не стали легче. Перед глазами вспыхнул отец. Его руки, покрытые царапинами после работы. Флайер, который он ремонтировал сам. Записи исследований. Долгие поездки. Усталость, которую он никогда не показывал детям. Человек, отдавший часть души, чтобы спасти меня.

И теперь всё это помещалось в два слова:

Безграмотный работник.

— Вот как вы нас видите, — сказал я.

Катя резко подняла голову.

— Не я. Это слова отца.

— Но ты их повторила.

— Потому что пыталась объяснить…

— Ты даже не задумалась, как они звучат.

— Задумалась. Поэтому и сказала, что это его выражение.

— После того как почти закончила объяснять, почему он прав.

— Я не говорила, что вы хуже!

— Нет. Ты сказала, что мы зависим от вас, ничего не создаём и расплачиваемся детьми за возможность жить в тёплых домах.

— Андриан, я не хотела оскорбить твою семью.

— В этом и проблема.

Она растерянно нахмурилась.

— Что?

— Ты не думала о моей семье. Для тебя Спрашивающие — одна безликая масса. А потом увидела портрет и вспомнила, что среди них был мой отец.

Катя побледнела.

— Это неправда.

— Тогда назови хоть одного Спрашивающего, которого знала до меня.

Она открыла рот. И не ответила. Этого хватило.

— Выйди.

— Андриан…

— Уходи.

— Я неправильно выразилась.

— Ты выразилась именно так, как думают в твоём доме.

— Это не мой дом.

— Но это твой мир.

Катя поднялась. В её глазах появились злость и обида. Не только вина.

— Я пришла поздравить тебя.

— Поздравила.

— Я пыталась быть честной.

— Получилось.

Она сделала шаг к выходу, но остановилась.

— Зависимость всё равно существует, даже если тебе неприятно об этом слышать.

— Знаю.

Мой ответ заставил её замолчать.

— Я не злюсь потому, что ты открыла страшную тайну. Я злюсь потому, что для тебя эта зависимость доказывает нашу низшую ценность.

— Я этого не говорила.

— Ты сказала: «Теперь ты можешь радоваться, потому что оказался среди Знающих».

Катя отвела глаза. Я коснулся стены. Лианы разошлись, открывая коридор.

— Уходи, пока я не сказал хуже.

Она посмотрела на меня ещё раз.

— Мне действительно жаль.

— Сейчас я не хочу это слышать.

Катя вышла. Я сомкнул проход. Не ударил стену. Не схватил её. Не выпустил силу.

Просто остался стоять посреди комнаты, пока руки постепенно начинали дрожать.

— Она сказала это не из ненависти, — произнесло существо.

— Не защищай её.

— Я не защищаю. Ненависть проще. Её можно увидеть и направить против врага. Она лишь повторила устройство мира, которое никогда не приходилось замечать.

— Это должно сделать легче?

— Нет.

Я посмотрел на семейную пластину.

Отец всё так же улыбался матери.

— Она права в одном, — продолжило существо. — Твой род зависел от знаний других.

— Это не делало нас хуже.

— Конечно нет. Это делало других сильнее.

Я перевёл взгляд на смартфон. Чёрный прямоугольник лежал на столе рядом с магокомпом Лазаревых. Два устройства. Два архива.

Один принадлежал Знающим и содержал то, что они решили передавать ученикам.

Второй пришёл из погибшего мира и пока не принадлежал никому.

— Теперь понимаешь, почему знания никогда не раздают добровольно? — спросило существо.

— Потому что они дают власть.

— Да.

— И поэтому ты так хочешь получить доступ к смартфону.

— В том числе.

Я подошёл к столу. Золотая следящая руна на корпусе древнего устройства тускло светилась. В памяти смартфона могли храниться способы укрепить ядро.

Методы разделения душ. Медицина. Механизмы. История.

Возможно, технологии и заклинания, которые позволили бы выращивать пищу, обогревать дома и поддерживать флайеры без постоянной помощи Знающих.

А возможно — ничего полезного.

Я ещё не знал. В этом и заключалась разница между надеждой и знанием.

— Завтра продолжим читать, — сказал я.

— Одни?

— Вместе с Арденом и Фрейдом.

Существо недовольно шевельнулось.

— Они будут решать, что тебе разрешено увидеть.

— Пока я не понимаю древний язык, мне нужна проверка.

— У тебя есть я.

— Ты сам признался, что можешь солгать.

— Могу.

— Значит, будешь переводить. Они будут проверять. А выбирать вопросы стану я.

Несколько секунд существо молчало.

— Уже лучше, — произнесло оно.

— Не радуйся. Я использую твои знания, а не доверяю тебе.

— Для начала достаточно.

Я не стал включать смартфон. Нарушать договор в ту же ночь было бы слишком похоже на прежнего меня. Вместо этого поднял магокомп Олега и открыл поиск.

Написал:

«Бытовые кристаллы. Срок работы. Способы создания».

Устройство несколько секунд обрабатывало запрос. Затем показало сообщение:

«Доступ к производственным схемам ограничен».

Я перечитал строку дважды. Существо тихо рассмеялось. Не зло. Почти довольно.

— Даже учебник напоминает, кто решает, сколько тебе позволено знать.

Я закрыл сообщение.

Открыл общую статью о кристаллах.

— Тогда начну с того, что разрешено.

— А когда этого станет мало?

Я посмотрел на чёрный смартфон.

— Тогда задам правильные вопросы.

Внутри ядра зелёная энергия медленно двигалась вокруг слабого голубого огня. Теперь я лучше понимал, почему все вокруг так боялись чужих знаний.Опасность заключалась не только в том, что с их помощью можно провести неправильный ритуал.

С их помощью можно было изменить правила, по которым одни семьи приказывали, а другие отдавали детей.

И подобные знания никто не назвал бы безопасными.

Глава 9. Подготовка

Я лёг на кровать, не раздеваясь. Тело требовало сна, но мысли продолжали двигаться по кругу. Кабинет Олега. Порталы. Закрытые миры. Люди, которые вернулись не такими.

Катя и её спокойное: «Теперь ты в семье Знающих».

Слова уже не вызывали той острой вспышки, которая заставила меня выставить её из комнаты. Остался тяжёлый осадок. Чем дольше я думал, тем меньше злился на Катю лично и тем сильнее — на устройство мира, в котором её слова считались почти обычными.

Она не придумала эту систему. Просто выросла внутри неё и никогда не смотрела снизу. Я повернул голову. На столе лежали два устройства.

Магокомп Лазаревых мягко светился золотым. Рядом совершенно чёрным прямоугольником лежал смартфон. Золотая следящая руна на его корпусе напоминала, что включать древний архив без ведома семьи я не имею права.

Один источник знаний мне выдали добровольно.

Второй я нашёл сам. Но доступ к обоим всё равно определяли другие.

— Ты опять злишься, — произнесло существо.

— А ты наблюдательный.

— Не особенно. Злость у тебя громкая.

Я закрыл глаза.

— Я не собираюсь ночью снимать руну и тайком читать смартфон.

— Жаль.

— Даже не пытайся.

— Я ничего не предлагал.

— Ты именно это и делаешь.

Существо тихо усмехнулось.

— Тогда скажу иначе. Сегодня ты узнал, что знания определяют положение целых родов. А потом решил послушно ждать, пока другой род выберет, какие знания тебе разрешено увидеть.

— Мы договорились читать вместе.

— Вы договорились, что они будут присутствовать.

— Потому что ты можешь лгать при переводе.

— Могу.

— Вот поэтому.

— Но выбирать разделы всё равно должен ты.

Я открыл глаза и посмотрел на смартфон.

— Буду.

Ответ прозвучал увереннее, чем я чувствовал.

— Завтра.

— Разумно.

Я отвернулся к стене.

Живые стебли медленно пульсировали, пропуская по золотым прожилкам тусклый свет.

— Что именно ты хочешь найти? — спросил я.

Существо ответило не сразу.

— Сначала — полный каталог.

— Зачем?

— Чтобы понять, какие знания вообще сохранились. Бессмысленно искать нужную книгу, не зная, что находится в библиотеке.

— А потом?

— Способы стабилизации ядра. Переноса души. Создания подходящих тел.

— Для тебя.

— Для нас обоих.

— А если там есть способ просто уничтожить тебя?

— Тогда ты постараешься скрыть его от меня.

— А ты — исказить перевод.

— Именно.

— Ужасное сотрудничество.

— Другого у нас нет.

Я ничего не ответил. Печать на груди пульсировала ровно.

Голубой огонь моего источника почти не ощущался рядом с зелёной массой чужой энергии. Но он существовал.

Этого пока хватало. Усталость постепенно победила мысли.

Утром я проснулся до того, как дом окончательно ожил.

В комнате стоял прохладный полумрак. Светящиеся жилки в стенах только начинали наливаться золотом.

Я умылся и взял магокомп.

«Главное правило перехода: незнакомый мир ничего вам не должен».

Ни воздуха. Ни привычного направления тяжести. Ни безопасной температуры. Ни даже одинакового хода времени. Ниже располагался раздел:

«Минимальный набор защитных конструкций».

Первым шло заклинание П.А.З.

Персональная атмосферная защита.

— Очень грозное название, — пробормотал я.

— Сразу ощущается величие создателей, — отозвалось существо. — Ещё немного, и ты узнаешь о сапогах против грязи и плаще от неудачных решений.

Я всё-таки усмехнулся.

П.А.З. создавал вокруг тела тонкую энергетическую оболочку. Она фильтровала воздух, ослабляла воздействие ядовитых примесей и некоторое время удерживала пригодную для дыхания смесь возле лица.

Срок работы зависел от силы мага.

При повреждении оболочки защита могла исчезнуть мгновенно.

Следом шли температурная адаптация, фиксация давления, сигнальная метка и заклинание пространственной ориентации.

Последнее оказалось особенно странным. Оно не показывало направление. Оно закрепляло за человеком представление о том, где находятся верх, низ и собственное тело.

В примечании было написано:

«Не полагайтесь на внутреннее чувство равновесия в мирах с переменным направлением притяжения».

— Бывают миры, где низ постоянно меняется? — спросил я.

— Бывают миры, где само понятие направления является временным, — ответило существо.

— Ты был в таких?

— Однажды.

— И как выжил?

— О это долгая история.

Я пролистал дальше. Следующий раздел назывался:

«Распространённые ошибки первой экспедиции».

Переоценка сил. Отрыв от группы. Игнорирование предупреждающих меток. Прикосновение к неизвестным предметам. Самовольное применение непроверенных заклинаний. Я задержался на последней строке.

— Кажется, авторы писали специально для меня.

— Не льсти себе. Глупость редко бывает оригинальной.

Я прочитал ещё несколько страниц. Инструкции были составлены без лишних рассуждений. Почти каждое правило сопровождалось коротким описанием случая, после которого его ввели.

Не снимайте атмосферную защиту, даже если воздух кажется чистым. Не отвечайте на голоса членов группы, если не видите их. Не ешьте ничего, что само предлагает себя съесть. Если ваша тень двигается отдельно — немедленно покиньте освещённую область.

Последнее правило заставило меня остановиться.

— Здесь точно учебник, а не сборник страшных историй?

— Одно другому не мешает.

Я продолжал читать, пока из коридора не потянуло запахом еды. Только тогда понял, что почти опоздал на завтрак.

За общим столом уже собралась большая часть семьи.

Мариус сидел во главе. Светлана что-то объясняла Фрейду, размахивая ложкой. Арден читал свиток и, похоже, вообще не замечал еды.

Катя находилась рядом с братом. Когда я вошёл, она на секунду подняла взгляд. Потом сразу отвернулась. Я тоже не стал смотреть дольше. Разговор между нами не закончился.

Лисеанна оставила рядом с собой свободное место.

— Ты опоздал, — сказала она, когда я сел.

— Читал.

— Уже?

— Олег сказал начать с первых двух разделов.

— Обычно после первого люди решают, что никогда не войдут в портал.

— Я пока дошёл только до отдельной тени.

— Тогда всё впереди.

Мариус поставил чашку на стол. Разговоры стихли.

— С сегодняшнего дня Андриан начинает подготовку к учебному переходу, — произнёс он. — За теорию и базовые защитные конструкции отвечает Каприо.

Я посмотрел на худого мужчину в прозрачных очках.

Во время регеровки он записывал показания на пластину. Тогда я решил, что он просто помощник Фрейда.

Каприо снял очки и протёр их краем рукава. Глаза у него оказались серыми и удивительно внимательными.

— После завтрака, — сказал он.

Всего два слова. Но прозвучали так, словно остаток дня уже перестал принадлежать мне.

— Сначала он пройдёт полную диагностику у Ардена, — добавил Мариус. — Пока мы не знаем, как печать реагирует на пространственные искажения, никаких настоящих переходов не будет.

— А учебный? — спросил я.

— Когда Каприо решит, что ты готов.

Каприо надел очки.

— И когда Арден перестанет считать тебя ходячей ошибкой.

Я посмотрел на старика. Он не оторвался от свитка.

Светлана поставила передо мной тарелку.

— Ешь. Тебе ещё выпускать общую энергию.

Я почувствовал, как люди за столом невольно прислушались.

Большинство уже знали общую версию моей проблемы. Но подробности всё ещё оставались семейной тайной.

Катя посмотрела на мою грудь. На этот раз в её взгляде не было ни любопытства, ни привычной уверенности. Только осторожность. Я начал есть.

Каждое утро теперь начиналось в нижнем круге.

Арден устанавливал вокруг ядра диагностические руны. Светлана следила за телом. Фрейд отмечал изменения в структуре печати.

Мне разрешали открыть общий канал ровно на две секунды. Ни мгновением больше.

В первый день зелёная энергия вырвалась в руку тяжёлой волной. Пальцы сразу начали темнеть, а зрение стало резче.

— Закрывай, — приказал Арден.

Я закрыл. Сила вернулась в ядро. Перегородка между душами задрожала, но выдержала. На второй день давление оказалось сильнее.

На третий — слабее.

— Почему меняется? — спросил я.

— Сущность не производит одинаковое количество энергии постоянно, — ответил Фрейд. — На восстановление влияют эмоции, сон и состояние души.

— Его или моей?

— Обоих.

— Значит, если оно разозлится, силы станет больше?

— Возможно.

— А если разозлюсь я?

Фрейд посмотрел на показатели.

— Судя по вчерашним значениям, тоже.

— Злость полезна.

— Только если умеешь её остановить, — сказал Арден.

После сброса начиналась работа с собственным источником. Голубой огонь рос медленно.

Первые дни его хватало лишь на короткий импульс. Я мог заставить вспыхнуть руну или сдвинуть маленький предмет.

К концу первой недели научился удерживать слабый поток несколько секунд. К концу второй — распределять его между двумя руками.

Это всё равно было почти ничем по сравнению с зелёной энергией. Но каждый голубой отклик принадлежал только мне. И потому ценился больше.

Первое занятие Каприо провёл в комнате без мебели. На полу был начерчен круг из серебристых символов.

— Встань в центр, — сказал он.

— Что будет?

— Узнаешь.

— Очень подробное объяснение.

— П.А.З.

— Сейчас?

— Уже поздно.

Каприо коснулся стены. Из круга вырвался серый дым. Я задержал дыхание и попытался вспомнить схему.

Защитная плёнка должна была начинаться возле груди, проходить через шею, окружать голову и замыкаться возле позвоночника.

Я сложил первый символ. Дым дошёл до лица. Запах оказался резким и горьким. Глаза защипало. Я кашлянул. Заклинание рассыпалось.

Каприо погасил дым.

— Мёртв.

— Он был ядовитым?

— Нет.

— Тогда почему мёртв?

— Потому что в настоящем мире мог быть ядовитым.

— Убедительно.

— Второй раз.

На этот раз я создал оболочку раньше. Она появилась, но осталась слишком тонкой возле правого виска. Дым проник внутрь.

— Мёртв.

На третьей попытке защита выдержала. Я простоял внутри серого облака десять секунд.

Каприо провёл по воздуху диагностическим знаком.

— Пригодно.

— Это похвала?

— Нет.

— А как звучит похвала?

— Когда услышишь, поймёшь.

Дальше была температурная адаптация. Каприо опустил температуру внутри круга так быстро, что по полу побежал иней.

Я успел закрыть тело защитой, но забыл о дыхании. Холод вошёл в лёгкие.

— Мёртв.

Затем круг нагрелся. Потом пол наклонился. Потом направление тяжести сместилось в сторону стены. К концу занятия я уже ненавидел серебряные символы.

— Ты слишком долго думаешь, — сказал Каприо.

Я лежал на полу, который снова стал горизонтальным.

— Мне говорили, что думать полезно.

— До опасности.

— А во время?

— Нужно выполнять то, о чём подумал заранее.

Он протянул руку. Я поднялся.

— Поэтому мы повторяем одно и то же?

— Да.

— Чтобы тело действовало раньше головы?

— Чтобы голова не тратила время на то, что уже должна знать.

Это было разумно. И оттого раздражало ещё сильнее.

После обеда мы впервые собрались изучить смартфон вместе.

В нижней библиотеке находились Арден, Фрейд и Олег. Светлана обещала прийти позже, но из её крыла донёсся взрыв, после которого кто-то закричал, что потолок снова начал расти вниз.

Приход пришлось отложить. Я положил смартфон на стол.Золотая следящая руна вспыхнула, но экран остался чёрным.

— Включай, — сказал Арден.

Я коснулся корпуса. На экране появилась знакомая надпись:

«Носитель подтверждён».

Следом открылся главный экран. Олег наклонился ближе.

— Носитель?

— Когда я впервые нашёл устройство, оно написало: «Носитель обнаружен». Я решил, что речь шла о человеке, подходящем для ритуала.

— Возможно, речь шла о владельце устройства, — сказал Фрейд. — Или о пользователе, которому разрешён доступ.

Арден протянул руку.

— Дай.

Я передал ему смартфон. Едва устройство покинуло мои пальцы, экран погас. Через секунду появилась новая надпись:

«Носитель не обнаружен». «Архив заблокирован».Арден коснулся корпуса. Ничего не произошло. Провёл над экраном диагностической руной. Смартфон не отреагировал.

— Попробуй ты, — сказал он Олегу.

Тот взял устройство. Экран остался заблокированным.

— Возможно, проверяет отпечаток руки, — предположил Олег.

— Тогда его можно скопировать, — ответил Фрейд.

Он создал над смартфоном несколько тонких серебристых линий. Они прошли сквозь корпус, изучая внутреннюю структуру.

Изображение появилось на диагностической пластине.

Внутри находились крошечные элементы, соединённые дорожками, назначения которых никто из присутствующих не понимал.

Фрейд попытался обратиться к памяти напрямую. Пластина покрылась бессмысленными знаками. Он изменил руну. Знаки перестроились, но понятнее не стали.

— Данные зашифрованы, — сказал Фрейд.

— Сможешь открыть? — спросил Арден.

— Не знаю. Структура постоянно меняется. Как будто ключ создаётся заново при каждой попытке чтения.

Арден вернул смартфон мне. Экран сразу вспыхнул:«Носитель подтверждён». Блокировка исчезла.

Фрейд посмотрел сначала на устройство, потом на меня.

— Оно проверяет не только тело.

— А что ещё?

— Энергетический ритм. Нервные импульсы. Возможно, активность сознания.

— У него не было ядра, когда устройство впервые включилось, — заметил Олег.

— Значит, ядро не является основным ключом. Оно зарегистрировало самого Андриана до ритуала.

Я вспомнил руины школы. Чёрный экран. Первые светящиеся слова. «Носитель обнаружен».

Тогда фраза показалась частью «Проекта силы». Возможно, устройство вообще не говорило о ритуале. Оно просто сообщало, что нашло нового пользователя.

— Почему оно привязалось ко мне? — спросил я.

— Ты первым его запустил, — ответил Фрейд. — Этого могло оказаться достаточно.

— То есть я не был выбран?

Арден посмотрел на меня.

— Разочарован?

— Наоборот.

Существо внутри усмехнулось:

«Мальчик, случайно нашедший древний архив, звучит не намного правдоподобнее избранного».

Я проигнорировал его. Фрейд указал на экран.

— Положи смартфон на стол, но не отходи.

Я выполнил просьбу. Экран продолжал работать. Сделал шаг назад. Ничего. Ещё один. По краям экрана появилось предупреждение:

«Связь с носителем ослаблена».

После третьего шага устройство заблокировалось. Я вернулся. Экран снова открылся.

— Примерно четыре метра, — сказал Фрейд. — Но расстояние, вероятно, не единственное условие.

— Проверь сознательное управление, — велел Арден.

— Как?

— Пусть кто-нибудь другой попробует открыть раздел.

Олег коснулся экрана. Смартфон не отреагировал. Я мысленно разрешил ему доступ. Ничего не изменилось.

— Попробуй сам, — сказал Фрейд.

Я провёл пальцем по экрану. Раздел открылся. Олег повторил движение. Безрезультатно.

— Управлять может только носитель, — заключил Фрейд. — Остальные способны видеть то, что он открыл, но не выбирать самостоятельно.

Арден сложил руки за спиной.

— Значит, забрать устройство и изучить отдельно не получится.

— Можно попытаться разрушить защиту, — сказал Фрейд. — Но мы не понимаем устройство памяти. При первой же ошибке архив может быть повреждён или уничтожен.

— Не пробуйте, — сказал я.

Арден перевёл на меня бесцветные глаза.

— Не собирались.

— Правда?

— Архив, доступный только через тебя, всё равно полезнее уничтоженного архива.

Формулировка не особенно успокаивала. Олег заметил моё выражение.

— Смартфон останется у тебя. Но правила не меняются: следящая руна, никаких самостоятельных экспериментов и никакого открытия неизвестных инструкций без проверки.

— Потому что я ключ?

— Потому что в прошлый раз ты нашёл одну инструкцию и через несколько дней оказался с древней душой внутри.

Возразить было нечего.

— А если я откажусь открывать файлы?

Арден ответил спокойно:

— Это твоё право.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Вы не заставите?

— Принуждённый человек ищет способ солгать, саботировать или уничтожить то, что от него хотят получить. Нам нужны знания, а не война с тобой.

Существо внутри тихо произнесло:

«Неожиданно разумный старик».

— Оно согласно с вами, — сказал я.

— Тогда я начинаю сомневаться в собственных словах.

Олег едва заметно улыбнулся. Я снова посмотрел на экран.

— Что именно видят остальные, пока я держу устройство?

— Сейчас выясним, — ответил Фрейд. — Открывай архив.

Я коснулся знака в нижней части экрана. Перед нами появился каталог.

Не несколько файлов. Сотни папок. Тысячи документов. Часть названий древняя система перевела сама:

Медицина. Энергетика. История. Материалы. Биологические конструкции. Пространственные технологии. Военные разработки. Проект силы. Но большинство файлов было с пометкой заблокировано.

Блокировка оказалась не абсолютной. Часть разделов требовала подтверждения носителя, другие — последовательного прочтения предыдущих материалов. Военные разработки и несколько неизвестных папок оставались полностью закрыты.

Остальные строки состояли из незнакомых символов. Олег медленно выдохнул.

— Ты говорил, что внутри находится описание одного ритуала.

— Я открывал только раздел, который смог перевести.

Фрейд наклонился ближе.

— Покажи свойства хранилища.

Я нашёл нужный знак. Появилась длинная строка чисел. Даже существо внутри ненадолго замолчало.

— Много? — спросил Арден.

— Очень, — ответил Фрейд.

— Насколько?

— Если показания верны, перед нами архив крупного исследовательского центра. Я посмотрел на смартфон иначе. До этого он оставался предметом, с которого началась катастрофа. Теперь впервые увидел, чем он являлся на самом деле. Не устройством с одной опасной инструкцией. Библиотекой погибшего мира. И единственным человеком, способным открыть её, был я.

Дни постепенно сложились в недели. Утро начиналось с нижнего круга. Две секунды зелёного потока. Работа с голубым источником. Диагностика печати. Затем занятия у Каприо. Я учился ставить П.А.З. за три вдоха. Потом за два.

Затем — во время движения.

Учился сохранять направление, когда пол уходил из-под ног. Находить членов группы по сигнальным меткам, не доверяя голосам.

Создавать аварийную печать возврата, даже если пальцы дрожат. Останавливать заклинание, если структура начинала разрушаться.

Особенно долго не получалась пространственная фиксация.

При смещении тяжести сознание упрямо продолжало считать полом то, что находилось под ногами, даже когда настоящим низом уже становилась стена.

Каприо заставлял меня проходить упражнение снова и снова.

Иногда к занятиям присоединялись остальные.

Лисеанна помогала отрабатывать сигналы группы и распознавание искажений. Она умела создавать ложные следы, которые почти невозможно было отличить от настоящих.

Рома показывал, как двигаться в тесном пространстве и удерживать равновесие при смене направления тяжести.

Катя появлялась на занятиях несколько раз.

Мы разговаривали только по делу.

— Твоя метка смещена, — сказала она однажды, проверяя построение группы.

— Насколько?

— На два шага вправо.

Я исправил символ.

— Теперь?

— Нормально.

Она задержалась рядом ещё на несколько секунд.

Было видно, что хочет сказать что-то ещё, но не может подобрать момент или слова.

Я не помог.

Просто перешёл к следующему упражнению.

После этого подобное повторилось ещё дважды. Катя начинала приближаться после занятия, я находил себе дело, и разговор снова откладывался.

Рома замечал это.

Ничего не говорил, но иногда переводил взгляд с сестры на меня с таким выражением, будто рано или поздно собирался вмешаться.

К концу третьей недели злость уже почти ушла.

Осталась неловкость, которую ни один из нас не хотел трогать первым.

По вечерам я работал со смартфоном. Под контролем. Медленно.

Раздел о бытовых энергетических системах оказался огромным. Большая часть описывала устройства, для которых у нас не существовало ни материалов, ни инструментов.

Но некоторые схемы использовали кристаллы. Древние учёные умели создавать накопители, которые самостоятельно забирали рассеянную энергию из окружающего пространства и восстанавливали заряд.

Не вечные. Но способные работать десятилетиями без перепрошивки.Фрейд почти не скрывал возбуждения.

— Если схема верна, можно убрать половину обслуживающих печатей дома.

— И использовать в поселениях Спрашивающих? — спросил я.

Он посмотрел на меня.

— Можно.

— Без постоянной помощи Знающих?

— Для изготовления всё равно понадобятся специалисты.

— Но обновлять каждый год не придётся.

— Нет.

Арден запретил рассказывать о находке до окончания проверки. Я возмутился. Он ответил:

— Если схема ошибочна, люди построят дома вокруг ненадёжных источников и однажды останутся без тепла. Сначала доказательство. Потом обещания.

В этом он был прав. Но мне всё равно не нравилось, что решение снова принимал он. Существо помогало переводить. Иногда спорило с Фрейдом о значении терминов.

Иногда замолкало возле отдельных разделов. Я запоминал такие моменты. Оно действительно говорило правду чаще, чем я ожидал. Но это не означало, что перестало что-то скрывать.

Раздел об аварийном отделении восстанавливался медленнее. Фрейду удалось собрать только несколько фраз:

«Разделение запрещено до завершения стабилизации ядра…» «При сохранении двух независимых личностей необходимо…»

Дальше текст обрывался. Этого было мало.

Но слова «двух независимых личностей» доказывали: создатели ритуала знали, что подобное возможно. Мы не были первым случаем.

К концу третьей недели я мог удерживать П.А.З. почти сутки.

Собственный голубой источник позволял создать несколько коротких импульсов или поддерживать одно слабое заклинание.

Перегородка между душами оставалась повреждённой, но новые трещины больше не появлялись. Каприо всё равно не спешил объявлять меня готовым.

На последней проверке он заставил пройти тренировочный контур с закрытыми глазами. Пол менял направление.

Воздух становился то горячим, то ледяным. По залу двигались ложные голоса. Один из них принадлежал Лисеанне.

— Андриан, сюда!

Я почти повернул. Сигнальная метка группы находилась в другой стороне.

Я продолжил движение.

— Ты меня слышишь? — повторил её голос.

— Слышу.

— Тогда иди ко мне!

— Сначала покажи метку.

Голос замолчал. Через несколько шагов я нашёл настоящий сигнал. Каприо отключил контур. Свет вернулся. Я снял защиту.

— Сколько ошибок? — спросил я.

— Три.

— В прошлый раз было семь.

— Это не делает три хорошим результатом.

— Но лучше.

— Лучше.

От Каприо это почти считалось похвалой. Он передал мне пластину с результатами.

— Завтра первый учебный переход. Я перечитал строку.

— Настоящий портал?

— Учебный тоже настоящий.

— Куда?

Каприо коснулся магокомпа. Над пластиной появилось изображение. Серая равнина под бледным небом.

Низкая трава двигалась волнами, хотя ветра не было. Вдалеке возвышались огромные прозрачные образования, похожие на деревья из стекла.

Возле портала стояла небольшая укреплённая станция Лазаревых.

— Мир обозначен как Сорен-4, — сказал Каприо. — Переход стабилен двадцать семь лет. Воздух пригоден для дыхания, температура безопасна, крупных хищников возле станции нет.

— Возле станции?

— За внешние метки не выйдешь.

— Что я должен сделать?

— Войти. Сохранить защиту. Найти три контрольных знака. Установить сигнальную метку. Вернуться.

— Сколько времени?

— Не больше часа.

— Кто руководит выходом?

— Раф Скворцов.

Имя мне ничего не сказало.

Каприо заметил.

— Отец Романа и Екатерины. Один из лучших полевых специалистов семьи по стабильным и нестабильным переходам.

— А вы?

— Я готовил тебя. Вести первый выход будет человек, который последние двадцать лет проводит группы через порталы.

— Мариус?

— Откроет переход и останется на площадке. Портал будет поддерживаться всё время учебной вылазки.

— Фрейд?

— Установит на печать диагностическую метку и будет следить за показаниями отсюда. При первом серьёзном изменении структуры ядра группу немедленно вернут.

Это звучало разумно.

Насколько вообще могло звучать разумно путешествие в другой мир.

— Кто ещё идёт?

— Роман и Екатерина.

Я немного помолчал.

— Катя тоже?

— Да.

Каприо посмотрел поверх прозрачных очков.

— У вас проблема?

— Не уверен.

— До открытия портала определись. В чужом мире тебе придётся доверять её предупреждениям, меткам и решениям. Личные обиды не должны влиять на работу группы.

— Понял.

— Сопровождение — Валерий, Геннадий и Артём. Познакомитесь утром. Валерий отвечает за поисковые и сигнальные метки. Геннадий — за защитные контуры и снаряжение. Артём — за маршрут и аварийный возврат.

— А Лисеанна?

— В этот выход не идёт. У неё другой уровень подготовки и нет допуска к Сорен-4.

Я постарался скрыть разочарование. Получилось не особенно хорошо.

— Это учебная вылазка, — продолжил Каприо. — Не семейная прогулка. Состав определяют по задачам, а не по тому, с кем тебе спокойнее.

Я кивнул.

— А если печать начнёт меняться?

— Фрейд остановит испытание. Портал останется открытым всё время. Существо внутри впервые за несколько дней проявило настоящий интерес.

— Чужой мир.

— Даже не думай.

— Я ничего не предложил.

— Пока.

Каприо посмотрел на меня.

— Оно довольно?

— Заинтересовалось.

— Предупреди: при первом зелёном выбросе мы возвращаемся.

— Оно слышало.

— Хорошо.

Он убрал изображение.

— Сегодня отдых. Никаких дополнительных тренировок, экспериментов со смартфоном и попыток заранее доказать, что готов.

— А читать можно?

— Первые два раздела отчёта о Сорен-4.

— А остальные?

— После возвращения.

— Почему?

— Потому что третий посвящён существам, живущим за внешними метками. Тебе туда нельзя.

— Но знать о них полезно.

— Тебе полезнее не искать повод посмотреть на них.

Я взял магокомп.

На экране открылся отчёт:

СОРЕН-4

Статус перехода: стабильный.

Уровень риска в пределах станции: низкий.

Рекомендуемое время пребывания новичка: не более шестидесяти минут.

Ниже находилось предупреждение:

«Не приближаться к прозрачным структурам во время их свечения».

— Почему? — спросил я.

Каприо уже направлялся к выходу.

— Завтра увидишь.

Он ушёл. Я остался один в тренировочном зале. На экране медленно двигалась серая трава чужого мира.

Три недели назад я не знал, смогу ли проснуться в собственном теле. Теперь готовился добровольно шагнуть туда, где даже воздух принадлежал другому миру.

— Боишься? — спросило существо.

— Да.

— Хорошо.

— Ты уже говорил это.

— Страх заставляет готовиться.

— А тебя он что заставляет делать?

Существо ненадолго замолчало.

— Искать выход.

Я закрыл отчёт. Завтра мне предстояло войти в первый портал. Не ради силы. Не ради спасения Лайлы. Не из страха перед ритуалом.

Впервые после смерти отца я делал что-то не потому, что меня загнали в угол. Я сам согласился сделать следующий шаг.

И всё же, выходя из зала, ещё раз проверил, правильно ли запомнил схему атмосферной защиты.

Глава 10. Портал

День моей первой учебной вылазки всё-таки настал.

На портальную площадку я пришёл сразу после завтрака. За ночь страх никуда не исчез — лишь изменил форму. Вчера он был бесформенным и тяжёлым, а теперь разбился на конкретные вопросы.

Удержу ли я П.А.З.?

Как печать отреагирует на переход?

Смогу ли найти сигнальную метку?

И что произойдёт, если зелёная энергия почувствует чужой мир и решит вырваться наружу?

Последний вопрос особенно не нравился.

— Можешь не переживать, — произнесло существо. — Если печать разрушится внутри перехода, ты, вероятно, даже не успеешь ничего почувствовать.

— Удивительный талант поддерживать.

— Я уменьшаю неизвестность.

— Лучше молчи.

Оно послушалось. Наверное, решило приберечь следующую издёвку для более подходящего момента.

Портальная площадка оказалась совсем не такой, как я представлял. Никакой одинокой арки в тёмном зале. Никаких древних статуй, алтарей и торжественной тишины.

Она занимала широкую круглую террасу в отдельной части дома. С трёх сторон площадка была открыта, а с особняком её соединяли живые переходы. Светлый камень под ногами будто вырос вместе со стенами и колоннами. Золотистые прожилки уходили в глубину пола, связывая террасу с огромной живой системой дома.

В центре располагались несколько концентрических кругов, пересечённых сотнями тонких рунных линий. Часть уже мерцала холодным голубым светом. Остальные ждали запуска.

По краям стояли низкие колонны, оплетённые серебристыми лианами. Между ними крепились кристаллы, прозрачные пластины, сосуды со светящейся жидкостью и связки проводящих жгутов.

Всё это выглядело не как чудо.

Скорее как рабочее место людей, слишком часто видевших последствия неправильно открытого перехода.

Над центральным кругом воздух казался плотнее. Он ещё не дрожал и не искажался, но взгляд всё равно цеплялся за пустое пространство. Будто оно уже чувствовало, что скоро его заставят соединиться с чем-то далёким и чужим.

У внешнего круга работал Мариус. На нём была плотная одежда с короткими рукавами, а по пальцам двигались тонкие нити света, одна за другой соединяясь с кристаллами.

Неподалёку Фрейд изучал показания на прозрачной пластине и менял положение трёх небольших чёрных кристаллов у края площадки.

— Доброе утро, — сказал я.

Мариус быстро взглянул на меня.

— Выспался?

— Не особенно.

— Значит, всё нормально. Перед первым переходом хорошо спят только те, кто не читал правила безопасности.

— Вас не было за завтраком.

— Готовлю площадку с рассвета.

Он провёл рукой над ближайшим кристаллом. Тот ответил ровным голубым светом.

— Есть перед открытием портала — плохая привычка. Однажды переход трижды изменил давление за несколько минут. С тех пор я предпочитаю сначала закончить работу, а уже потом проверять, способен ли желудок простить мне утро.

Я посмотрел на центральный круг.

— Зря спросил.

— Зато теперь думаешь о правильных вещах.

Фрейд поднял голову от пластины.

— Подойди.

Я остановился перед ним.

— Сними куртку.

— Прямо здесь?

— Могу дождаться, пока печать разрушится по ту сторону. Там будет гораздо неловче.

Я расстегнул куртку и оттянул ворот рубашки.

Фрейд коснулся пальцами воздуха над моей грудью. Появилась тонкая серебристая линия, повторяющая внешний круг печати. Следом возникли три символа: над сердцем, под ключицей и возле центра ядра.

Последний словно находился не над кожей, а где-то между телом и внутренним пространством.

— Не двигайся.

Символы соединились. По груди прошёл холод, и я невольно напрягся.

— Диагностическая метка, — сказал Фрейд. — Пока портал открыт, она будет передавать изменения печати на мою пластину.

Он указал на один из чёрных кристаллов.

Внутри уже пульсировала крошечная копия моей печати: красное внешнее кольцо, тёмные связующие линии, слабый голубой огонь и слишком большая зелёная масса вокруг.

— Если перегородка между душами начнёт разрушаться, я увижу. Если изменится положение твоей души — тоже. Общий поток откроешь — метка сработает немедленно.

— А если связь оборвётся?

— Мариус получит сигнал. Раф вернёт группу.

— Значит, всё предусмотрено?

— Нет. Предусмотрено только то, что мы смогли придумать заранее.

Я опустил взгляд на грудь. Знаки уже исчезли, но ощущение холода осталось.

— Метка не повлияет на печать?

— Если всё работает правильно — нет.

Я подождал.

— А если неправильно?

— Появится новая проблема.

— Ты очень умеешь успокаивать.

— Я учился у Ардена.

Мариус тихо усмехнулся. Фрейд не изменился в лице.

— Построй П.А.З.

За три недели движения стали почти привычными.

Основа возле груди. Контур вверх. Тонкая оболочка вокруг головы и тела. Замыкание у позвоночника.

Я оставил защиту в облегчённом режиме. Воздух Сорен-4 считался пригодным для дыхания, поэтому тратить весь резерв на герметичную оболочку не требовалось.

Плёнка сомкнулась вокруг тела.

Фрейд провёл над ней диагностическим знаком.

— Слишком плотно возле груди.

Я ослабил участок.

— Теперь?

— Приемлемо. При спокойном движении продержится около двадцати минут.

— Значит, во время выхода придётся обновлять.

— Для этого тебя и учили строить её быстро. До первого контрольного знака используешь только собственный резерв. Потом Раф решит, можно ли брать энергию извне.

Существо внутри шевельнулось.

— В смартфоне наверняка есть защита получше.

— Когда найдём и проверим, воспользуемся, — ответил я мысленно.

— Если доживём.

Фрейд внимательно посмотрел на меня.

— Оно что-то говорит?

— Недовольно качеством местных защитных заклинаний.

— Передай, что может подать жалобу после возвращения.

— Ему понравится.

Неподалёку ждали трое мужчин в походной форме дома. Все были немногим старше Ромы, но сходство между ними заканчивалось на снаряжении.

На ремнях висели кристаллы с готовыми заклинаниями, защитные пластины и короткие рабочие ножи. Ещё несколько кристаллов крепились на запястьях и возле груди.

Мариус заметил мой взгляд.

— Твоё сопровождение. Валерий, Геннадий и Артём.

Первым подошёл высокий светловолосый парень с открытым лицом.

— Валерий. Отвечаю за поисковые и сигнальные метки. Потеряешься — не бегай, не кричи и не пытайся самостоятельно найти дорогу.

— А что делать?

— Стоять на месте и звать меня.

— Почему нельзя сразу кричать?

— Чтобы не привлечь того, кто придёт раньше.

Рядом хмыкнул плотный мужчина с короткими волосами.

— Не слушай его. Валера любит превращать каждое знакомство в инструкцию.

— А ты?

— Геннадий. Слежу за защитой и снаряжением.

Он окинул взглядом мою П.А.З., подошёл ближе и коснулся пальцем плёнки возле плеча. По контуру прошла короткая волна.

— Здесь усили.

— Расход увеличится.

— Незначительно. А оболочка не рассыплется при переходе.

Я добавил тонкую линию. Геннадий снова проверил защиту и кивнул.

— Теперь сойдёт.

— Это похвала?

— Похвалю, когда вернёшься без повреждений.

Третий мужчина подошёл последним. Тёмные волосы, внимательный взгляд, ни одного лишнего движения.

— Артём. Замыкаю построение.

— Значит, если я отстану, ты первым заметишь?

— Нет. Я буду тем, кто вернёт тебя на место.

— Каким способом?

Он посмотрел на меня ещё секунду.

— Не отставай — и не узнаешь.

Геннадий усмехнулся.

— Видишь? А говорил, что Валера любит инструкции.

— Я говорю короче, — ответил Артём.

Мне они понравились.

Не потому, что казались дружелюбными. Просто каждый выглядел человеком, который знал своё дело и не собирался превращать опасность в спектакль.

Я снова посмотрел на центральный круг. По рунам медленно набирался свет.

— Когда открытие?

— Когда подойдут Скворцовы, — ответил Мариус.

Я невольно взглянул в сторону перехода, ведущего к дому.

Лисеанны нигде не было.

Я знал, что она не идёт. Каприо объяснил это достаточно ясно. И всё же какая-то часть меня ожидала увидеть её хотя бы здесь.

— Ищешь кого-то? — спросил Валерий.

— Нет.

Он посмотрел туда же, куда и я.

— Конечно.

Отвечать я не стал.

Скворцовы появились через несколько минут.

Первым шёл высокий мужчина с тяжёлым, собранным лицом. Он двигался без спешки, но остальные невольно освобождали ему дорогу. Рядом находился Рома. Катя держалась немного позади.

Раф остановился у внешнего круга.

— Площадка?

— Основная схема готова, — ответил Мариус. — Проверю привязку к станции и открою переход.

— Окно?

— Шестьдесят минут после стабилизации. Ещё десять в резерве, но рассчитывать на них не стоит.

— Не будем.

Только после этого Раф посмотрел на меня.

В его взгляде не было неприязни. Но и особенной мягкости тоже. Так изучают новое снаряжение перед выходом, оценивая, не подведёт ли оно в самый неподходящий момент.

— Андриан?

— Да.

— Главные правила.

— Не отходить от группы. Ничего не трогать без разрешения. Следить за П.А.З. и печатью. Обо всех изменениях сообщать сразу. Общий поток не использовать.

— Если я приказываю возвращаться?

— Не задаю вопросов и иду к порталу.

Раф коротко кивнул.

— Хорошо. Я не собираюсь проверять твою храбрость. Моя задача — вернуть тебя домой живым.

— Обнадёживающая формулировка.

— Зато точная.

Рома встал рядом со мной и осмотрел защитную оболочку.

— Гена проверил?

— Да.

— Тогда не снимай её, даже если начнёт мешать.

— Я читал инструкцию.

— Читать и выполнять — разные вещи.

— Ты сегодня заменяешь Каприо?

— Нет. У меня не хватает терпения и очков.

Я хмыкнул.

— Нервничаешь? — спросил он.

— Да.

— Я тоже.

— Ты же уже бывал на Сорен-4.

Рома пожал плечами.

— Переход не обязан помнить, что вчера работал нормально.

Фраза звучала так, словно её заставляли повторять до тех пор, пока она не начинала сниться.

— Раф?

— Раф, — подтвердил Рома.

Его отец даже не повернул головы.

Катя стояла чуть в стороне. За три недели мы разговаривали только по делу. Несколько раз она пыталась подойти после занятий, но я каждый раз находил причину уйти.

Злость почти исчезла. Осталась неловкость, которую никто не хотел трогать первым.

Рома посмотрел на сестру, потом на меня и тяжело выдохнул.

— У вас есть несколько минут.

— Не вмешивайся, — сказала Катя.

— Я не вмешиваюсь. Я создаю условия.

— Это и называется вмешательством.

Он повернулся ко мне.

— Вы идёте в одной группе. Может, перестанете делать вид, что друг друга не замечаете?

— Сейчас?

— А когда? Когда Катя будет решать, настоящий перед тобой след или опасная иллюзия?

Катя нахмурилась.

— Я справлюсь с работой независимо от нашей ссоры.

— Не сомневаюсь. Но молчать ещё три недели вы тоже способны независимо от здравого смысла.

— Ты очень тонкий человек, — сказал я.

— Зато полезный.

Катя закрыла глаза на секунду, затем подошла ближе.

— Он прав. Нам нужно поговорить.

Я взглянул на Мариуса. Тот продолжал проверять кристаллы.

— Хорошо.

Катя сжала пальцы на ремне.

— Я хотела подойти раньше.

— Видел.

— Но ты уходил.

— Не был готов.

Она кивнула, будто ожидала именно такого ответа.

— Я не хотела унизить твою семью. Но понимаю, что это ничего не меняет. Я повторила слова отца так, словно говорила о чём-то безличном. Для меня Спрашивающие были понятием. Функцией. Людьми, которым нужны чужие кристаллы и знания. А для тебя это родители, братья, сестра. Твой дом.

Я молчал.

Рома открыл рот, но Катя подняла руку.

— Не помогай.

Он послушно закрыл его.

— Я выросла среди людей, которые говорят о Спрашивающих как о работниках или семьях, полезных для договоров, — продолжила Катя. — Слышала это столько раз, что перестала замечать, насколько мерзко оно звучит. В тот вечер я говорила почти словами отца. Значит, какая-то часть меня считала их нормальными.

Ей было трудно. Не потому, что дрожал голос или появлялись красивые паузы. По тому, как она заставляла себя не отводить взгляд.

— Ты сказала правду о зависимости, — произнёс я. — Спрашивающие действительно зависят от чужих заклинаний и кристаллов.

— Зависимость не делает их хуже.

— Тогда ты этого не понимала.

Катя помолчала.

— Не до конца.

Ответ был честным. Не удобным и не таким, после которого всё мгновенно становилось хорошо.

— Мне жаль, — сказала она. — Не только потому, что ты разозлился. Мне стыдно, что я смогла сказать это так спокойно.

Она не пыталась доказать, что я неправильно понял. Не перекладывала вину на отца. Не просила забыть разговор лишь потому, что ей самой теперь было неприятно его вспоминать.

— Я тоже перегнул, — сказал я.

Катя удивлённо подняла брови.

— Не стоило выставлять тебя, не дав договорить.

— Вряд ли тогда я сказала бы что-то разумное.

— Всё равно.

Рома не выдержал:

— Прекрасно. Оба признали, что вели себя как идиоты. Разговор можно считать успешным.

Катя бросила на него взгляд.

— Ты обещал молчать.

— Я молчал очень долго.

— Меньше минуты.

— Для меня это долго.

Я невольно усмехнулся.

Напряжение между нами не исчезло полностью. Слишком много было сказано, чтобы несколько фраз могли всё стереть.

Но тяжёлая преграда, державшаяся последние недели, наконец сдвинулась.

Катя заметила мою улыбку.

— Мир?

— Мир.

Она протянула руку. Я пожал её. Ладонь оказалась холодной.

Возможно, она нервничала перед переходом не меньше меня.

— Наконец-то, — выдохнул Рома.

— Вы трое, — произнёс Раф.

Он не повысил голоса, но мы сразу повернулись.

— Закончили?

— Да, — сказала Катя.

Раф посмотрел на неё, затем на меня.

— Способны выполнять команды друг друга?

— Да, — ответили мы одновременно.

— Этого достаточно. Остальное обсудите дома.

Рома тихо сказал:

— Даже он признал мою полезность.

— Я ничего подобного не говорил, — отозвался Раф, не поворачивая головы.

Рома замолчал.

Мариус закончил проверку внешних кристаллов.

— Все сюда.

Мы собрались у крайнего круга. Фрейд остался возле своей пластины, на которой пульсировала копия моей печати.

Раф встал перед группой.

— Построение. Я иду первым. Валерий слева, Геннадий справа. Андриан в центре. Роман справа от него, Екатерина слева. Артём замыкает.

Он посмотрел на меня.

— Они рядом не потому, что тебе нужны няньки. Они знают маршрут и первыми заметят, если ты начнёшь вести себя иначе.

— Иначе — это как?

— Замедлишься. Перестанешь отвечать. Начнёшь смотреть туда, где ничего нет. Заговоришь чужим голосом.

Существо внутри заинтересованно шевельнулось.

— Последнее звучит любопытно.

— Даже не думай.

— Я лишь наблюдаю.

Раф продолжил:

— На станции три контрольных знака. Первые два проверят Валерий и Екатерина. Третий найдёшь ты. Оценишь его состояние и поставишь рядом собственную сигнальную метку.

— А если не найду?

— Вернёшься без зачёта.

— И всё?

— Для тебя — да. Для нас это означает зря потраченное утро.

Геннадий серьёзно кивнул.

— Очень страшное последствие.

Раф даже не взглянул на него.

— От станции не отходим. За внешние метки не выходим. К прозрачным структурам не приближаемся, особенно если они начинают светиться.

— В отчёте не объяснялось почему.

— И не будет. Новички иногда принимают знание об опасности за приглашение проверить её лично.

Почти то же самое говорил Каприо. Возможно, учебник они действительно составляли вместе.

— Через сорок пять минут начинаем возвращение независимо от результата, — продолжил Раф. — Через пятьдесят все должны быть на станции. Последними выходим я и Артём.

Он обвёл нас взглядом.

— Если увидите изменение света, услышите неизвестный сигнал или почувствуете давление — докладываете сразу. Даже если остальные ничего не заметили. При первом зелёном выбросе возвращаемся всей группой.

Последняя фраза предназначалась мне.

— Понял.

— Выполнишь?

— Выполню.

Существо тихо произнесло:

— Он мне не нравится.

— Потому что не разрешает тебе выходить?

— Потому что похож на человека, который действительно выполнит угрозу.

— Именно поэтому он идёт с нами.

Раф сузил глаза.

— Оно говорит?

— Да.

— Что?

— Вы ему не нравитесь.

— Переживу.

Рома хмыкнул и сразу замолчал под взглядом отца.

— Это учебный выход, — сказал Раф. — Но Сорен-4 не знает, что вы пришли учиться. Мир считается стабильным и сравнительно безопасным только внутри периметра станции. Не превращайте слово «сравнительно» в «полностью».

Он сделал паузу.

— Вопросы?

Никто не ответил.

— Проверить снаряжение.

Геннадий быстро прошёл вдоль группы. Коснулся защитных кристаллов Валерия, проверил крепления Кати, заставил Рому переставить один из накопителей.

Возле меня он задержался.

— Диагностическая метка?

Фрейд поднял пластину.

— Связь чистая.

— Резерв?

— Почти полный, — ответил я.

Геннадий провёл пальцами над П.А.З.

— После перехода сразу проверь внешний контур. Если начнёт разрушаться, не пытайся удерживать всю схему — перестрой заново.

Я кивнул.

На этот раз он не стал спрашивать, понял ли я.

Мариус вошёл в центр внешнего круга.

Движение на площадке прекратилось. Даже серебристые лианы на колоннах словно замерли.

Я снова посмотрел в сторону дома.

Лисеанны всё ещё не было.

Наверное, она решила не приходить. Возможно, так было даже проще. Мне нужно было думать о переходе, а не о том, как она будет смотреть на меня перед входом.

И всё же разочарование никуда не исчезло.

— Она переживает, — произнесло существо.

— Откуда знаешь?

— Потому что ты уже четвёртый раз смотришь в одну сторону.

— Я спрашивал не обо мне.

— Тогда спроси у неё сам.

— Подожди!

Я обернулся.

Лисеанна выбежала на площадку из живого перехода.

Она явно спешила. Несколько прядей чёрных волос выбились из причёски и прилипли к вискам. В руках она держала небольшой тёмный рюкзак.

Раф посмотрел на неё, потом на Мариуса.

— У нас открытие через несколько минут.

— Я ненадолго, — быстро ответила она.

Лисеанна остановилась передо мной и протянула рюкзак.

— Здесь еда, вода и запасная форма.

Я взял его.

— Мы вернёмся через час.

— Знаю.

— Тогда зачем столько всего?

Она нахмурилась.

— Потому что люди постоянно говорят: «Мы вернёмся через час», а потом портал закрывается, маршрут меняется или кто-нибудь решает потрогать то, что трогать запрещено.

— Последнее было лишним.

— Нет. Последнее особенно про тебя.

Я невольно улыбнулся.

Лисеанна посмотрела на мою П.А.З., на диагностическую метку возле груди, затем перевела взгляд на меня.

— Фрейд всё проверил?

— Дважды.

— А Геннадий?

— Тоже.

— От группы не отходить.

— Это мне уже повторили раз десять.

— Значит, одиннадцатый не повредит.

Она пыталась говорить обычным голосом, но тревога всё равно проступала в каждом слове.

— Лиси, это учебный выход. Станция работает двадцать семь лет. Портал останется открытым.

— Я знаю.

Она произнесла это тише.

— Просто хочу, чтобы ты вернулся.

На несколько секунд звуки площадки отдалились.

Кристаллы продолжали набирать свет. Фрейд что-то говорил Мариусу. Раф проверял построение.

Но я видел только Лисеанну.

— Вернусь, — сказал я.

Она кивнула, но тревога из её глаз не исчезла. Потом неожиданно поднялась на носки и быстро поцеловала меня в щёку. Я замер.

Лисеанна сразу отстранилась. Лицо у неё покраснело, но отступать она не стала.

— Это чтобы ты лучше помнил обещание.

— Очень действенный способ.

— Не привыкай.

Я осторожно обнял её. Ненадолго. Она сначала напряглась, а затем прижалась ко мне чуть крепче, чем собиралась.

— Я буду ждать, — прошептала она.

— Знаю.

— Андриан, — раздался голос Рафа. — Пора.

Я отпустил Лисеанну. Она сделала шаг назад.

— Будь осторожен.

— Постараюсь.

— Не постарайся. Будь.

Я поправил рюкзак на плече и вернулся к группе.

— Трогательно, — заметило существо. — Теперь погибать будет особенно неловко.

— Заткнись.

На этот раз оно действительно замолчало.

Мариус медленно поднял руки. Золотые нити на его пальцах соединились с ближайшими кристаллами. Первый символ под ногами вспыхнул голубым. Затем второй. Третий.

Свет побежал по окружности, заполняя сложную схему. Кристаллы на стойках ответили ровным свечением, а проводящие жгуты между ними натянулись, будто струны.

Воздух над центральным кругом дрогнул. Раф занял место впереди.

Катя встала слева от меня, Рома — справа. Валерий и Геннадий приготовились войти следом за Рафом. Артём остался позади.

Фрейд не отрывал взгляда от пластины. Мариус сделал первое движение. По кругу прошла волна света.

Воздух начал сжиматься в одну точку. Сначала медленно, почти незаметно. Потом пространство прогнулось, словно кто-то надавил на прозрачную плёнку с другой стороны.

По террасе прокатился низкий гул.

П.А.З. задрожала.

Я напрягся, но контур выдержал.

— Ровно дыши, — тихо сказал Рома.

Я хотел ответить, однако в этот момент пространство треснуло. Без звука.

Тонкая вертикальная линия возникла посреди круга и вспыхнула ослепительно белым светом. Она расширилась, разрывая пустоту, пока не превратилась в неровный овал высотой в несколько человеческих ростов.

На несколько мгновений площадка исчезла из моего сознания. Остался только портал. Настоящий. Открытый. Ведущий в другой мир.

Глава 11

Глава 11 Новый мир

Раф вошёл первым. Его фигура коснулась текучей поверхности и мгновенно исчезла. Следом прошли Валерий и Геннадий. Рома шагнул к порталу и перед самым входом обернулся ко мне.

— Главное — не задерживай дыхание.

— Знаю.

Он исчез внутри перехода.

— Андриан, — сказала Катя. — Твоя очередь.

Я подошёл к порталу. С близкого расстояния поверхность не отражала свет. Внутри неё не было ни моего лица, ни площадки позади.

Только бледное небо Сорен-4 и серая земля. Я сделал шаг. Первые мгновения не произошло ничего. А затем тело словно перестало принадлежать мне.

Мир сжался в короткую вспышку ощущений. Холод. Давление. Звон в ушах. Чувство, будто меня одновременно тянут вперёд, вниз и куда-то внутрь самого себя. Верх и низ исчезли. Пространство превратилось в текучую световую рябь, где не существовало расстояния. Я инстинктивно задержал дыхание. П.А.З. дрогнула. Вспомнив уроки Каприо, я заставил себя выдохнуть и сосредоточился на положении тела. Ноги. Руки. Плечи. Голова.

Закрепляющая конструкция пространственной ориентации отозвалась слабым импульсом. И всё закончилось. Ботинки ударились о твёрдый камень. Меня качнуло вперёд.Я успел переставить ногу и не упал.

— С дороги, — приказал Раф.

Я быстро отошёл от портала.

Следом появилась Катя, а последним вышел Артём.

Переход остался за нашими спинами — круг текучего голубого света, заключённый между четырьмя невысокими колоннами.

Мы находились на укреплённой станции Лазаревых.

Центральная площадка была окружена низкой каменной стеной. По углам возвышались четыре башни, похожие на вытянутые кристаллы тёмно-серого цвета. Между ними тянулись тонкие защитные линии.

Несколько строений располагались полукругом вокруг портала. Склад. Наблюдательная башня. Небольшой жилой блок. Помещение с кристаллами, поддерживающими внешние метки.

Всё выглядело старым, но ухоженным. За стеной станции начинался новый мир. Серая равнина уходила до самого горизонта.

Низкая трава двигалась волнами, хотя ветра почти не было. Каждый стебель был тонким, полупрозрачным и отливал серебром.

Небо казалось слишком бледным. Солнца я не увидел.

Свет словно равномерно исходил от всей небесной поверхности, не создавая чётких теней.

Но больше всего внимание привлекали прозрачные структуры. Они возвышались вдалеке, похожие одновременно на деревья, башни и огромные кристаллы.

Их основания состояли из нескольких переплетённых стволов. Выше они расширялись и образовывали широкие прозрачные чаши.

Некоторые структуры достигали высоты многоэтажного дома.

Другие терялись вдали. Внутри них медленно двигались тусклые световые нити.

— Новый мир, — тихо произнесло существо.

На этот раз в его голосе не было насмешки.

— Ты его знаешь?

— Нет.

Ответ последовал сразу.

— Тогда почему так заинтересовалось?

— Потому что ничего подобного не помню.

Странным образом это обеспокоило сильнее, чем если бы оно узнало место.

Раф дождался, пока все отойдут от точки выхода.

— Проверка состояния.

— Валерий, норма.

— Геннадий, норма.

— Роман, норма.

Катя коснулась кристалла на запястье.

— Екатерина, норма.

— Андриан?

— Норма.

— Артём, норма.

Раф посмотрел на мою защиту.

— П.А.З.?

Я провёл вниманием по оболочке. Возле левого плеча появилась тонкая слабая линия.

— Повреждение внешнего слоя.

— Исправляй.

Я перестроил участок. Собственного голубого источника хватило, но расход оказался ощутимым. Геннадий проверил контур.

— Держится.

— Сколько резерва? — спросил Раф.

— Чуть больше половины.

Он нахмурился.

— На одну коррекцию?

— Переход ударил по оболочке сильнее, чем ожидал.

— Не подпитывай её внешней энергией без команды.

— Понял.

Существо тихо рассмеялось.

— Я предупреждал.

— Помолчи.

— Остался с половиной силы сразу после входа, но молчать должен я.

— Андриан? — спросил Раф.

— Всё нормально.

Он задержал на мне взгляд.

— Не скрывай проблемы, чтобы не выглядеть слабым.

— Я не скрываю.

— Надеюсь.

Раф повернулся к остальным.

— Начинаем. Первый знак — северная башня. Валерий проверяет привязку. Екатерина записывает показатели. Остальные сохраняют построение.

Мы двинулись через станцию. Раф шёл впереди.

Валерий держался слева, Геннадий — справа. Мы с Ромой и Катей находились в центре. Артём замыкал группу.

Оружия ни у кого не было в руках.

Но кристаллы на ремнях Валерия, Геннадия и Артёма уже светились слабее обычного, готовые в любой момент раскрыть записанные заклинания.

У Рафа подобных кристаллов почти не было. Только один небольшой накопитель возле пояса. Я заметил это ещё на портальной площадке.

— Почему у Рафа нет заготовок? — тихо спросил я у Ромы.

— Ему не нужны.

— Почему?

Катя ответила первой:

— Он из младшей ветви Знающих. Основные защитные и боевые конструкции знает полностью.

— А Валерий, Геннадий и Артём?

— Из ветвей Спрашивающих, — сказал Рома. — Им выдают кристаллы с готовыми схемами для конкретной работы. Валерий, услышав разговор, обернулся.

— Всё верно. Большую часть наших кристаллов прошивает сам Раф.

— Вас это устраивает? — спросил я.

Валерий немного помолчал.

— В чужом мире меня больше волнует, сработает ли защита. Об устройстве общества предпочитаю спорить дома.

Геннадий хмыкнул.

— Особенно потому, что дома за такие разговоры реже едят.

Катя посмотрела на меня. После вчерашнего разговора слова прозвучали иначе. Не как отвлечённое объяснение. Мы оба это почувствовали. Но сейчас действительно было не время продолжать.

Раф поднял руку. Группа остановилась возле северной башни.

У её основания находился первый контрольный знак — круглая пластина, вросшая в камень. Внутри неё пульсировал голубой символ.

Валерий присел рядом. Коснулся пластины двумя пальцами. Символ разделился на несколько линий и поднялся в воздух.

— Привязка стабильная. Отклонение меньше одного процента.

Катя записала результат в магокомп.

— Первый знак проверен.

— Дальше, — приказал Раф.

Второй знак находился возле внешней стены. По пути мы прошли мимо открытой площадки с несколькими контейнерами.

Внутри лежали образцы серебристой травы, куски прозрачного вещества и небольшие чёрные камни.

— Это всё отсюда? — спросил я.

— Да, — ответила Катя. — Трава накапливает рассеянную энергию. Камень используют в пространственных метках. А прозрачное вещество берут с отмерших частей больших структур.

— Они живые?

— Мы не знаем.

— За двадцать семь лет?

— Они почти не меняются. Не растут, не размножаются и не реагируют на обычные раздражители. Но внутри постоянно движется энергия.

Рома пожал плечами.

— Поэтому одни называют их деревьями, другие кристаллами, а Каприо — причиной не подходить близко.

— Очень научно.

— Каприо вообще великий исследователь, пока что-нибудь не пытается его съесть.

Катя едва заметно улыбнулась.

— С их помощью создают накопители, — продолжила она. — Небольшой обработанный фрагмент может хранить энергию годами.

Я посмотрел на прозрачные структуры за стеной.

— И ради этого Лазаревы построили станцию?

— В том числе. Ещё здесь находят редкие минералы и изучают местное пространство. Переход очень стабильный.

Существо внутри отозвалось:

— Ничто не бывает настолько стабильным без причины.

— Иногда мир просто безопасен.

— Ты сам в это не веришь.

Я ничего не ответил. Второй контрольный знак находился внутри небольшого строения у стены. Катя вошла первой. Я остался у двери вместе с остальными. Через несколько секунд она позвала:

— Есть небольшое падение мощности.

Раф сразу вошёл внутрь. Мы последовали за ним. Пластина второго знака светилась слабее первой. Катя провела над ней диагностическим символом.

— Девять процентов ниже последней проверки.

— Допустимое отклонение? — спросил Раф.

— До пяти.

— Причина?

— Пока не вижу.

Валерий опустился рядом. Открыл боковую панель и проверил кристаллы.

— Накопитель полный. Связь с порталом стабильная. Энергия уходит во внешний контур.

Раф посмотрел на стену.

— Повреждение?

— Снаружи может быть.

Он повернулся к Артёму.

— Маршрут к третьему знаку чистый?

Артём сверился с магокомпом.

— По последней проверке — да.

— Сначала третий. Потом оценим внешний контур из башни. Никто за метки не выходит.

Мы покинули помещение. До третьего знака предстояло пройти вдоль внутренней стороны стены.

Он находился на противоположном конце станции, возле пустующей наблюдательной башни. Это была моя задача.

С каждым шагом П.А.З. становилась тяжелее.

Не физически. Заклинание будто цеплялось за окружающее пространство, требуя больше внимания, чем дома.

— Сколько осталось? — спросил Рома.

— Чего?

— Резерва.

— Меньше половины.

— Почему не докладываешь?

— Пока хватает.

Раф обернулся.

— Андриан.

Я понял, что он услышал.

— Осталось около сорока процентов.

— После третьего знака снимаешь П.А.З., если показатели воздуха не изменятся.

— Но Каприо говорил не снимать.

— Каприо не знал, что переход заберёт столько энергии. Здесь воздух проверен. Тебе нужен резерв на возвращение.

— Понял.

Существо недовольно произнесло:

— Останемся без защиты в чужом мире.

— Или без сил.

— Можешь использовать мою энергию.

— Нет.

— Даже тонкую струю. Никто не заметит.

— Диагностическая метка заметит.

— Значит, проблема только в том, что тебя поймают?

— Проблема в том, что я не открою тебя ради удобства.

Оно замолчало. Третий знак располагался у основания башни. На первый взгляд пластина выглядела исправной. Но не светилась.

— Он должен быть активен? — спросил я.

— Постоянно, — ответил Валерий.

Раф поднял руку, останавливая остальных.

— Не подходить.

Я уже находился примерно в трёх шагах от знака.

— Это моя задача.

— Задача изменилась. Сначала проверка.

Валерий создал тонкую нить и направил её к пластине. Нить коснулась внешнего кольца.

Ничего не произошло.

— Нет отклика.

— Накопитель? — спросил Раф.

— Не вижу.

Геннадий нахмурился.

— Его могли снять?

— Панель закрыта.

Артём поднял магокомп.

— Последняя проверка была два дня назад. Знак работал.

Я посмотрел на пластину внимательнее. Вокруг неё лежала тонкая серебристая пыль. Такая же, как трава за стеной. Только здесь она образовывала почти правильный круг.

— Раф.

— Что?

— Пыль.

Он перевёл взгляд вниз.

— Не приближайся.

Катя присела на расстоянии и подняла диагностический кристалл.

— Она содержит энергию.

— Много? — спросил Рома.

— Больше, чем обычная трава.

Существо внутри внезапно напряглось. Я почувствовал это как короткое движение зелёной энергии возле перегородки.

— Что случилось?

Оно не ответило.

— Ты что-то чувствуешь?

— Не запах, — произнесло оно наконец. — Давление.

— Какое?

— На душу.

У меня похолодела спина.

— Объясни.

— Печать переводит чужое воздействие в понятное тебе ощущение. Здесь что-то касается внешнего слоя ядра.

Я прислушался. Сначала ничего. Затем почувствовал едва заметное присутствие.

Не голос. Не мысль. Скорее лёгкое давление возле границы сознания, будто кто-то снаружи медленно проводил пальцами по запертой двери.

— На печать что-то действует, — сказал я вслух.

Раф мгновенно повернулся.

— Что именно?

— Не знаю. Сущность говорит, что чувствует давление на душу.

— Фрейд видит изменение?

Связь с домом проходила через диагностическую метку, но ответить Фрейд не мог. Вместо этого символ над сердцем должен был вспыхнуть при серьёзном отклонении.

Пока он оставался холодным. Катя посмотрела на прозрачные структуры за стеной.

— Раф.

Одна из них светилась. Сначала тускло. Почти незаметно. В глубине прозрачного ствола двигалась тонкая голубая линия. Она поднялась от основания к широкой чаше наверху.

Затем вспыхнула вторая. Третья. Через несколько секунд вся структура наполнилась мягким светом.

Предупреждение из отчёта всплыло в памяти:

Не приближаться к прозрачным структурам во время их свечения.

Мы находились внутри станции. Структура — далеко за внешними метками.

Но свет внутри неё становился ярче.

— Всем назад, — приказал Раф. — Медленно. Построение не нарушать.

Мы начали отходить от третьего знака. Серебристая пыль на земле дрогнула. Я остановился.

— Она движется.

Пыль медленно потянулась к тёмной пластине.

Тонкие крупинки поднимались одна за другой и исчезали в щели между камнем и металлом.

Контрольный знак вспыхнул. Но не голубым. В центре появился слабый белый свет.

— Это не наш символ, — сказала Катя.

Существо внутри резко произнесло:

— Не смотри на него.

Я уже смотрел. Белый свет расширился. На мгновение мне показалось, что внутри пластины находится не знак. Глаз. Прозрачный. Вертикальный. Открывающийся прямо под моими ногами. Печать на груди обожгло холодом.

Диагностическая метка вспыхнула.

Где-то далеко, по другую сторону портала, Фрейд уже должен был увидеть изменение.

— Андриан! — крикнул Рома.

Я отвёл взгляд. Мир качнулся. Раф оказался между мной и знаком. В его руке за одну секунду сформировался короткий клинок из белого света.

— Всем приготовить оружие.

Кристаллы на ремнях Валерия, Геннадия и Артёма раскрылись одновременно. Воздух наполнился щитами, световыми нитями и острыми энергетическими формами.

Катя схватила меня за плечо.

— Ты здесь?

— Да.

— Как тебя зовут?

— Андриан.

— Что внутри тебя?

— Существо.

Она посмотрела в мои глаза, проверяя ответ.

— Это ты?

— Пока да.

За стеной зажглась вторая прозрачная структура. Потом третья. Серая равнина наполнилась холодным голубым светом.

Раф не опускал клинок.

— Отходим к порталу. Валерий — левый фланг. Геннадий — защита. Артём — замыкающий.

— А контрольный знак? — спросил я.

— Задание окончено.

Белый символ на пластине стал ярче.

Из глубины станции донёсся тихий звон. Не звук металла. Скорее далёкое пение стекла.

Существо внутри моей головы произнесло:

— Они проснулись.

— Кто?

На этот раз оно ответило не сразу.

— Не знаю.

И впервые с момента нашего соединения я услышал в его голосе настоящий страх.

Глава 12. Нападение

Белый символ на контрольной пластине разгорался всё ярче.

В его центре медленно поворачивался вертикальный прозрачный глаз. В бесцветной глубине отражались не лица и не тела — лишь тусклые сгустки света, спрятанные под плотью. Наши души. Я первым отвёл взгляд. Остальные уже призвали оружие.

Раф стоял впереди, направив серебристый клинок на пластину. Валерий и Геннадий разошлись по сторонам, прикрывая фланги световыми арбалетами. Над ладонью Артёма вытянулся тонкий энергетический лук. Рома и Катя держали короткие кинжалы, по лезвиям которых пробегали голубые искры.

Только мои руки оставались пустыми. Призвать оружие я ещё мог.

Удержать его — вряд ли.

— Блестяще подготовился, — раздался внутри голос Реймуса. — Вошёл в чужой мир, растратил силу на защиту и теперь собираешься отбиваться голыми руками.

— Замолчи.

— Открой общий поток.

— Нет.

— Тогда хотя бы постарайся выглядеть бесполезным не так вызывающе.

Рома заметил мои пустые руки.

— Сколько энергии осталось?

— Около тридцати процентов.

Раф услышал.

— Оружие не вызывай. Энергия понадобится для перехода.

— Понял.

Белый глаз остановился. Точно напротив меня.

— Отходим к порталу, — приказал Раф. — Медленно. Строй не ломать. Спиной к знаку не поворачиваться. Рома бросил взгляд через двор станции.

Портальная площадка находилась на противоположном конце — за жилым блоком и центральной башней. До неё было шагов семьдесят по открытому пространству.

— Почему не рвануть сразу? — спросил он.

— Потому что мы не знаем, одно ли оно здесь. Разбежимся — нас будут убивать по одному.

Геннадий коснулся кристалла на груди. Перед группой с глухим гулом развернулся широкий полупрозрачный щит.

Раф двигался первым, не сводя глаз с пластины. Мы отступали вслед за ним. Артём шёл последним, контролируя башню, крышу жилого блока и тёмные проёмы в стенах.

Никто не бежал. Никто не кричал. Но страх уже вошёл в строй вместе с нами.

Серебристая пыль вокруг пластины поднялась в воздух. Сначала лишь несколько крупинок.

Затем сотни.

Они кружились над белым знаком, слипаясь в длинные ноги, узкое туловище и неестественно вытянутые руки. Последней сформировалась гладкая голова без рта, носа и ушей.

Только вертикальный белый глаз на лбу.

Внутри прозрачного тела пульсировали голубые жилы.

Создание выпрямилось.

Оно было выше Рафа почти на голову. Его пальцы заканчивались тонкими стеклянными когтями, и каждый тихо звенел при движении.

За стенами станции вспыхнула ещё одна прозрачная структура. Огромная чаша повернулась к нам.

Световые нити протянулись от неё к соседним сооружениям. Голубое сияние пробежало по внешнему контуру станции — и защитные линии под нашими ногами побелели.

Катя увидела это первой.

— Раф… оно вошло в защитную сеть.

— Вижу.

Создание повернуло голову ко мне. Холод ударил прямо в печать.

Перегородка между душами содрогнулась. Зелёная энергия внутри меня поднялась, но не попыталась прорваться наружу. Напротив — отступила от чужого давления и обвилась вокруг ядра.

Реймус не нападал. Он защищался. Белый глаз раскрылся шире. Слово не прозвучало.

Оно возникло внутри наших голов — тяжёлое, холодное, лишённое голоса. Не речь, а давление, которому разум сам придавал смысл.

Реймус.

Я вздрогнул.

Имя отозвалось в печати болью. Зелёная энергия на мгновение вспыхнула, а существо внутри меня замерло.

— Это ты? — мысленно спросил я.

Реймус не ответил.

Чужое присутствие коснулось сознания снова.

Захватчик идентифицирован.

Клинок Рафа поднялся на несколько сантиметров.

— Все слышали?

— Да, — ответила Катя.

— Слышал, — произнёс Артём.

Геннадий тихо выругался.

Белый глаз сузился.

Демоническая линия вторжения. Уцелевшая особь. Связь с носителем подтверждена.

— Реймус, — сказал я вслух. — Оно назвало тебя Реймусом.

Внутри что-то дрогнуло.

Будто в глубине моей души распахнулась дверь, которую веками подпирали с другой стороны.

Когда Реймус заговорил, его услышал не только я.

Глухой низкий голос раздался сразу вокруг нас, словно исходил из камня под ногами.

— Реймус — не имя. Так они называли наш род.

Рома резко повернулся ко мне.

— Твой демон теперь может говорить со всеми?

— Не по своей воле, — ответил Реймус. — Эта тварь раскрыла связь между душами. Пока глаз касается нас, вы слышите то, что прежде слышал лишь Андриан.

Раф продолжал следить за созданием.

— Ты знаешь его?

Повисла короткая пауза.

Я почувствовал, как внутри Реймуса шевельнулось нечто старое. Не воспоминание — могила воспоминания, вскрытая чужим прикосновением.

— Не его, — ответил он. — Его народ.

За стенами вспыхнула ещё одна чаша. И чужие образы хлынули в наши головы. Чёрное небо, вспоротое зелёными разломами. Прозрачные города, уходящие башнями в облака. Бесконечные ряды существ с белыми глазами. И фигуры, объятые тёмно-зелёным пламенем, падающие из разломов на чужую землю.

Демоны. Захватчики. Реймусы. Видение исчезло так же резко, как возникло.

Я пошатнулся. Катя успела схватить меня за локоть.

— Мой род пришёл в их миры через разломы, — сказал Реймус. — Они остановили вторжение.

— Ты был там? — спросил Рома.

— Я был в тысячах войн.

В его голосе не было гордости. Только усталость существа, которое давно перестало считать мёртвых.

Прозрачное создание сделало шаг. Белые линии станции вспыхнули одновременно.

Связанный с захватчиком является продолжением вторжения. Ещё шаг. Защищающий связанного является частью заражения.

Когти существа тихо зазвенели. Покидающий область переносит заражение в новый мир.

Геннадий медленно выдохнул.

— Значит, уйти оно не позволит никому.

— Не позволит, — подтвердил Реймус. — Для них связь важнее вины. Если демоническая аура коснулась души, эту душу уничтожают. Если кто-то защищает носителя — уничтожают и его.

— Милосердный народ, — пробормотал Рома.

— Когда-то у них были причины забыть о милосердии.

Раф коротко взглянул на меня.

— Андриан контролирует тело?

— Полностью, — ответил Реймус.

— Докажи.

— Будь тело моим, мы бы уже открыли общий поток.

— Убедительно.

Белый глаз повернулся к Рафу.

Защищающий захватчика подтверждён.

Тело создания стало тоньше. Почти невидимым.

Очищение обязательно.

Оно исчезло. На месте фигуры остался голубой след, мгновенно ушедший в белую линию под ногами.

— В сети! — крикнула Катя.

Раф резко повернул голову.

— Щит влево!

Геннадий развернул защиту. Существо вышло из стены станции, словно камень на миг стал водой. Валерий выстрелил первым.

Световой болт пробил прозрачную грудь и вылетел со спины, оставив внутри тонкую трещину. Создание даже не замедлилось.

— Выстрел прошёл насквозь! — крикнул Артём.

Существо ударило. Его рука бесшумно вошла в щит Геннадия. Не пробила его. Не разрушила. Просто прошла сквозь голубой свет, оставаясь призрачной.

А затем жилы внутри конечности вспыхнули. Когти обрели плотность уже за защитой.

— Валера! — выкрикнул Геннадий.

Поздно. Прозрачная ладонь вошла Валерию в грудь, не порвав ни одежду, ни защитную пластину. Он застыл. Под кожей вспыхнул белый свет.

На одно страшное мгновение мы увидели всё: рёбра, сердце, сеть магических каналов. Белые нити обвились вокруг сердца и затянулись. Создание выдернуло руку. Валерий рухнул на камень.

— Оно плотное только при ударе! — крикнул Раф. — Огонь в момент уплотнения!

Артём уже натягивал тетиву. Существо повернулось к нему, но Раф оказался ближе.

Серебристый клинок рассёк его бок в тот самый миг, когда голубые жилы горели ярче всего.

На этот раз лезвие встретило сопротивление. По прозрачному телу побежала сеть трещин. Создание издало высокий стеклянный вопль. За стенами ему ответили чаши. Одна. Вторая. Потом десятки. Вся равнина запела голосами разбитого стекла.

Раф ударил снова, не давая противнику отступить.

Стрела Артёма вошла в плечо. Болт Геннадия разбил колено.

Существо качнулось, но серебристая пыль уже ползла к нему по земле. Крупинки поднимались по ногам, проникали в трещины и стягивали повреждения.

— Оно восстанавливается от пыли! — сказал я.

— Вижу.

Раф отступил, удерживая противника перед собой.

— Роман, Андриан — забираете Валерия. Катя прикрывает. Десять шагов — остановка. Строй не растягивать. Мы с Ромой бросились к упавшему. Я перевернул Валерия на спину.

Глаза были открыты. На груди не осталось ни раны, ни крови — только белое пятно под кожей, медленно расползавшееся от сердца. Я прижал пальцы к его шее.

Ничего.

— Он мёртв.

Рома замер. Всего на один удар сердца. Потом стиснул зубы и подхватил Валерия под плечи.

— Берём.

— Не оставляйте тело, — сказал Реймус.

Геннадий, продолжая целиться в существо, бросил взгляд через плечо.

— Почему?

— Их пыль умеет занимать пустые оболочки. Оставите его здесь — он может подняться. Но это будет уже не Валерий.

Рома побледнел.

— Раф?

— Тело унести. Не дать пыли коснуться.

Катя активировала кристалл. Над Валерием сомкнулась тонкая голубая плёнка. Мы подняли его.

Мёртвое тело оказалось тяжёлым и неудобным. Голова запрокинулась, сапоги заскребли по камню.

— Движение! — скомандовала Катя.

Мы отошли на десять шагов и укрылись за углом жилого блока. Катя осталась лицом к противнику, удерживая щит. Геннадий и Артём отступали следом.

Раф двигался последним. Существо исчезло.

— Справа! — крикнул Артём.

Белая линия вспыхнула возле Геннадия.

Он успел развернуть щит, но противник вышел прямо из его поверхности. Призрачные пальцы прошли сквозь защиту. Голубые жилы вспыхнули уже возле тела.

Геннадий отшатнулся. Недостаточно быстро. Когти обрели плотность и вошли ему в бок. Раздался влажный хруст.

Геннадия отбросило к стене. Световой арбалет рассыпался на искры. Он рухнул на колено, прижав ладонь к ране.

Кровь сразу хлынула между пальцами. Катя дёрнулась к нему.

— Стоять! — рявкнул Раф. — Артём, заберёшь раненого по команде!

Он шагнул навстречу существу. Клинок взлетел снизу вверх и отсёк прозрачную руку по локоть.

Конечность ударилась о камень и рассыпалась серебристой пылью. Из обрубка тут же вытянулись тонкие нити, сплетаясь в новую кость.

— Оно восстановится, — предупредил Реймус.

— Как остановить?

— Эта оболочка — лишь продолжение сети. Глаз на пластине был узлом. Пока узел связан с внешними структурами, тело будет собираться снова.

Катя посмотрела на побелевшие линии.

— Оно использует защитный контур как проводник.

— И как источник, — ответил Реймус.

По линии, соединявшей северную башню с третьим знаком, прошёл яркий импульс. Серебристая пыль взвилась и устремилась к существу.

Раф проследил за ней.

— Не весь контур заражён. Только ветви, ведущие к чашам. Артём, линия у северной башни. Геннадий, западная связка. После выстрела сразу отходим.

Артём развернулся и выпустил стрелу. Она ударила в белую линию у основания башни. Защитная нить лопнула со звуком перетянутой струны. Свет между станцией и внешней чашей погас. Существо дёрнулось. На его груди раскрылись старые трещины.

Геннадий, всё ещё стоявший на колене, сорвал с пояса запасной кристалл. Каркас нового арбалета сформировался прямо над окровавленной рукой.

— Левее! — крикнула Катя. — Под стеной!

Он выстрелил. Вторая линия оборвалась.

Западная часть стены погрузилась во тьму. Вместе с чужой связью исчез и участок нашей защиты.

За периметром зашевелилась серебристая трава.

Тонкие стебли поднялись выше, будто почувствовали, что между ними и нами больше нет преграды.

— Мы открыли стену, — произнёс Рома.

— Лучше открытая стена, чем враг внутри каждой линии, — ответил Раф. — Артём, забирай Геннадия. Отходим!

Артём подхватил раненого под руку. Мы снова двинулись к порталу.

Рома и я несли Валерия. Катя шла рядом, удерживая плёнку над телом. Артём почти тащил Геннадия. Раф пятился последним, не позволяя существу приблизиться.

До перехода оставалось около сорока шагов. На поясе Рафа вспыхнул сигнальный кристалл. Три коротких серебряных импульса.

— Фрейд заметил изменение, — сказал я.

— Значит, Мариус знает, что мы возвращаемся, — ответил Раф. — Переход будут удерживать до последнего.

За нашими спинами зазвенело стекло. Создание выпрямилось. Отсечённая рука восстановилась не полностью. Вместо пальцев пока шевелились тонкие серебристые нити.

Белый глаз сузился.

Разрыв сети.

Под камнем пробежал свет.

Сопротивление очищению.

Одна за другой на стенах вспыхнули новые метки.

Уровень угрозы повышен.

Символы появлялись повсюду. На башнях. На плитах двора. В трещинах жилого блока. У основания портальной площадки.

Белые линии проступали под человеческими защитными знаками, словно древние кости под тонким слоем кожи.

— Они были здесь всё время, — прошептала Катя.

— Станцию построили поверх их системы, — сказал Реймус.

— Почему оно не проснулось раньше? — спросил Рома.

Реймус ответил не сразу.

— Потому что раньше здесь не было меня. Создание исчезло. На этот раз белый импульс ушёл не в стену. Он рванул под землёй к порталу.

— Впереди! — крикнул Артём.

Существо поднялось из камня между нами и переходом. Оно не телепортировалось.

Оно текло по линиям.

Теперь причина приказа Рафа стала очевидной.

Если бы мы бросились к порталу беспорядочной толпой, существо всё равно оказалось бы там первым. Только встретило бы нас не строем, а растянутой цепочкой — без щита, без прикрытия, с ранеными посередине.

Раф остановился.

— Валерия на землю. Катя, двойной щит. Артём, Геннадия за укрытие. По моей команде прорываемся.

Мы опустили тело возле стены.

Катя расширила защиту, накрывая нас голубым куполом. Его поверхность сразу задрожала под давлением белой сети.

Раф вышел вперёд. Между ним и существом осталось пять шагов.

— Реймус, глаз — его слабое место?

— Не совсем. Глаз связывает оболочку с разумом сети. Разрушишь его — отсечёшь это тело. Но сеть останется.

— Нам не нужна победа. Нам нужно время.

— Тогда бейте, когда оно уплотняется. В бесплотном состоянии глаз находится не в оболочке.

— Очень удобно, — процедил Рома.

— Мой народ тоже это ненавидел.

Создание посмотрело на Рафа. Затем перевело глаз на меня. Белая щель раскрылась полностью. Удар пришёлся не по телу. По душе. Печать прогнулась, и я рухнул на колено.

П.А.З. вспыхнула вокруг меня тусклым голубым светом — и погасла. Последние крохи энергии исчезли.

Холодный воздух Сорен-4 ворвался в лёгкие.

Дышать было можно, но каждый вдох оставлял во рту металлический вкус, будто язык был рассечён до крови. Перегородка между душами затрещала.

Зелёная энергия Реймуса рванулась навстречу чужому давлению, удерживая печать изнутри.

— Реймус… — выдохнул я.

Его голос услышали все.

— Оно пытается разрушить печать.

— Может? — спросила Катя.

— Если найдёт место, где наши души соединены.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю.

В сознание хлынули чужие воспоминания. Прозрачные города, объятые зелёным пламенем. Демоны, разрывающие тела носителей изнутри. Белые глаза, выжигающие захватчиков. Тысячи душ, замурованных в кристаллические столбы.

Я попытался отвернуться. Тело не подчинилось. Катя опустилась передо мной и схватила ладонями за лицо.

— Смотри на меня.

Её голос едва пробивался сквозь звон.

— Назови себя.

— Андриан.

— Где ты?

— На Сорен-4.

— Что находится внутри тебя?

— Реймус.

В глазах Кати мелькнуло что-то похожее на страх, но руки не дрогнули.

— Кто управляет телом?

Я впился ногтями в ладонь. Боль помогла удержаться.

— Я.

Раф не обернулся.

— Можешь закрыть контакт?

— Если Андриан откроет общий поток, я смогу укрепить печать снаружи.

— Нет, — сказал я.

Рома крепче сжал кинжал.

— Тогда даже не обсуждается.

Создание шагнуло вперёд. Раф атаковал первым.

Клинок вошёл в плечо, но тело оставалось разреженным. Серебристое лезвие прошло насквозь, не встретив сопротивления.

Прозрачная рука метнулась к груди Рафа. Голубые жилы внутри неё вспыхнули.

— Сейчас! — крикнул Реймус.

Раф развернул кисть и ударил снизу. Клинок встретил плоть. Рука создания покрылась трещинами. В тот же миг Артём выпустил стрелу в белый глаз.

Геннадий, лежавший за обломком стены, активировал последний кристалл и выстрелил следом.

Два заряда попали почти в одну точку. Вертикальный глаз раскололся. Создание завопило. Стеклянный крик прошил воздух, заставив защитный купол Кати пойти рябью.

Раф шагнул вплотную и вонзил клинок в трещину. По всему телу существа разошлись серебристые разломы.

— Роман, к порталу! — приказал Раф. — Катя и Андриан следом! Артём выводит Геннадия! Я замыкаю!

Рома подхватил Валерия.

Я попытался помочь, но ноги подломились. Катя перекинула мою руку через плечо.

— Сам идти можешь?

— Да.

— Тогда иди.

Мы двинулись. Рома волок тело Валерия. Катя удерживала меня. Артём помогал Геннадию, оставлявшему за собой тёмные капли крови.

Раф шёл последним. Создание не рассыпалось.

Трещины на его теле медленно стягивались. Из щелей между камнями снова поднималась серебристая пыль.

— Оно восстановится, — сказал я.

— Нам не нужно его убивать, — ответила Катя. — Нужно выбраться.

До портала оставалось двадцать шагов. Белая сеть под станцией вспыхнула. Существо исчезло из-под клинка Рафа и поднялось из земли прямо перед нами. Рома остановился так резко, что тело Валерия ударилось пятками о камень. Расколотый глаз продолжал смотреть. В глубине трещины шевелилось что-то тёмное.

Носитель Реймуса не покинет область.

Я обратился внутрь:

— Оно назвало тебя так, словно знает лично.

— Я слышал.

— Почему?

Реймус молчал несколько ударов сердца.

— Я был не просто одним из солдат.

Больше он сказать не успел. Существо бросилось вперёд.

Раф ударил его сбоку, отбрасывая от Ромы.

Прозрачное тело развернулось в воздухе. Когти опустились на плечо Рафа и обрели плотность в самый последний миг. Одежда разошлась. Кожа под ней раскрылась от ключицы до рёбер.

Кровь брызнула на белые линии.

— Отец! — Рома рванулся вперёд.

— К порталу! — рявкнул Раф.

— Ты ранен!

— Выполнять!

Рома застыл. Всего на мгновение. Потом отвернулся и снова потащил Валерия. Раф не упал. Он шагнул ближе, вонзил клинок в грудь создания и прижал его к земле.

Камень под ногами треснул. Белые линии поползли по лезвию к рукояти.

— Артём!

Стрела вошла в трещину глаза. Геннадий выстрелил следом. Прозрачное тело содрогнулось. Раф обеими руками провернул клинок. Верхняя половина существа раскололась надвое. Серебристые осколки разлетелись по площадке.

— Двигайтесь!

До перехода оставалось десять шагов. Его голубая поверхность дрожала. Сквозь рябь ещё виднелась портальная терраса Лазаревых.

В центре схемы стоял Мариус. Рядом Фрейд держал поднятую пластину.

Они ждали нас. Сигнальный кристалл Рафа вспыхнул снова. Серебряный импульс пробежал по граням — и внезапно побелел.

Из камня у основания портала вытянулись тонкие прозрачные нити. Они обвили колонны и проникли в текучий свет перехода.

Катя замерла.

— Оно захватывает портал.

— Не портал, — ответил Реймус. — Связь между мирами.

Белые символы вспыхнули по всей станции. На башнях. На стенах. Под нашими ногами. На погасших контрольных пластинах.

Отдельные знаки соединялись в единую схему — огромную, древнюю, созданную задолго до появления людей на Сорен-4.

Чужой голос заполнил сознание.

Область заражения изолировать.

Поверхность портала потускнела.

Путь распространения закрыть.

Силуэт Мариуса исчез за голубой рябью.

Всех связанных уничтожить.

Раф выдернул клинок из распадающегося тела и повернулся к нам. Кровь стекала по его руке, но голос оставался твёрдым.

— В портал! Сейчас