Печать Души

Глава 1

Водоворот Бытия ревел, словно раненое божество. Ли Вэй изо всех сил старался удержать управление ладьёй, которая сейчас неслась по кругу на огромной скорости и вращалась, как лист, подхваченный ветром и неспособный противиться стихии. Формация защиты быстро пошла трещинами, не выдерживая чудовищной силы, которая затягивала ладью внутрь, а Ли Вэю оставалось лишь ухватиться за край ладьи и стараться не вылететь из неё, а мир вокруг него разрывался на части.

Водоворот был не просто воронкой из тьмы. Это было окно в хаос, в котором переплетались когда-либо происходившие события, и Ли Вэй видел их все.

Слева от него пронеслась сцена битвы. Тысячи культиваторов сражались в небе, их техники сталкивались, создавая волны разрушительной энергии, которая испепеляла целые горы, и он видел, как падают воины, как их тела превращаются в пепел, а их души вырываются из тел и уносятся ветром.

Справа бушевал потоп. Чёрная вода стремительными потоками поглощала города, смывала леса и топила в себе миллионы людей, и Ли Вэй слышал их крики, стоны, мольбы о помощи и каждое последнее «прости».

Над ним вихрем из огня и льда кружил ураган, который раздирал небо на части. В этом урагане рушились дома и трескалась земля, а люди падали в образовавшиеся бездны, и их падения длились вечность, будто время замедлилось.

Ли Вэй был очень сосредоточен на том, чтобы удержать ладью, и его ци текла через меридианы, питая руны управления, но этого было недостаточно. Водоворот был слишком силён и существовал дольше, чем любой клан. Он был частью самого мира, а не рукотворным творением какого-нибудь безумца, и ничтожной ци Ли Вэя было недостаточно, чтобы сопротивляться его силе.

Наконец формация защиты рухнула, и ладья осталась один на один с хаосом. Кружась и кувыркаясь, она падала в темноте под звуки бушующей стихии, приближаясь к земле, и удар был неизбежен. С оглушительным треском ладья разлетелась на сотни осколков.

От столкновения с землёй тело Ли Вэя бросило вперёд, он ударился о твёрдую и каменистую поверхность, чувствуя, как что-то острое впилось в плечо, по руке потекла кровь, а во всех меридианах одновременно вспыхнула боль. Он попытался встать, но ноги его не слушались, сознание начало меркнуть, и последнее, что он увидел, было серое небо. Ровное, серое небо без облаков. А затем его поглотила тьма.

Приходя в сознание, первой он ощутил боль. Тупую, ноющую во всём теле, но она говорила о том, что он жив, и Ли Вэй открыл глаза.

Мир вокруг был серым. Как будто кто-то стёр все краски, оставив только всевозможные оттенки серого, от светлого пепельного до тёмно-серого, как угольки после пожара. Поморщившись от боли, он сел и осмотрелся.

Он явно находился на окраине какого-то поселения, а вокруг него расположились маленькие, покосившиеся дома с провалившимися крышами и выбитыми окнами. Они выглядели так, словно их бросили много лет назад. Двери висели на петлях, ставни, постукивая, болтались на ветру, который гулял здесь совершенно свободно, не встречая никаких препятствий, но людей не было. Только ветер, который шептал в пустых дверных проёмах, и тишина, которая давила на уши.

Ли Вэй попытался встать, но он был ранен, и каждое движение причиняло боль, а из его плеча всё ещё торчал маленький осколок разбившейся нефритовой ладьи. Он сел обратно, держась руками за голову, и попытался собраться с мыслями.

Где он? Как он попал сюда? И главное — как отсюда выбраться?

Он помнил, как удар оттолкнул его ладью в водоворот, и как его подхватило и понесло. Помнил падение и боль. Но всё остальное было размыто, словно сон, который ускользает при пробуждении. И вдруг он услышал слабые и приглушённые голоса, которые доносились до него словно из-за толстой стены. Через некоторое время он даже сумел различить смех, крики и звон стаканов.

Ли Вэй заставил себя встать, стиснул зубы и зашагал вперёд, цепляясь за стены домов, чтобы не упасть. Ему нужно было найти людей и понять, где он находится и как отсюда выбраться.

Голоса становились громче, и вскоре он увидел их источник. Впереди, у дверей таверны, происходила пьяная потасовка. Несколько мужчин дрались, толкали друг друга, другие наблюдали и смеялись, а третьи ругались. Ли Вэй ускорил шаг, надеясь на помощь, но когда он подошёл ближе, таверна оказалась пустой и такой же заброшенной, как и всё поселение.

Он остановился, чувствуя, как по спине пробежал холодок, и обернулся, пытаясь понять, что произошло. Куда все делись? Может, ему показалось? Может, это была галлюцинация от боли и потери крови?

И тут он услышал звон мечей и крики воинов, которые сражались насмерть, и поспешил на звук, преодолевая боль. На окраине поселения, у кромки леса, он увидел двух культиваторов, которые бились на мечах. Он издалека видел, как они наносили удары, уклонялись и наступали друг на друга, но когда он приблизился, культиваторы рассеялись в воздухе.

Не исчезли, не растворились — просто рассеялись, как дым на ветру. Их тела стали прозрачными, размытыми, а через мгновение их не стало, и только ветер гулял на пустом месте, где они сражались секунду назад.

Ли Вэй остановился, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Он прислонился к какому-то строению, зажимая рану на плече, из которой всё ещё торчал осколок, и оглядывался по сторонам, но всё, что он видел, это серые дома и пустые, заброшенные улицы. Он стоял на этой пустой улице серого, невзрачного поселения, и ветер шептал ему, что он попал в ловушку, из которой, возможно, нет выхода.

Стараясь не поддаваться страху, который потихоньку прокрадывался в сознание Ли Вэя, он решил, что сначала нужно обработать раны и восполнить ци, а значит, ему нужен Источник. В Саду Времён он наверняка сможет найти целебные травы и плоды, которые исцелят рану, озеро наполнит его энергией, а Лотос даст какой-нибудь совет. В любом случае, бродить по этой серой местности раненым в поисках выхода было бы неверным решением, и Ли Вэй шагнул в Источник.

Краски собственного мира настолько ослепили его, что он не сразу понял, куда попал. А Лотос его будто поджидал, потому что заговорил, едва Ли Вэй появился:

— Знаешь, что произошло, когда жалкий обрывок Летописи, которого коснулась рука Юй Шеня, обрёл сознание?

— Я ранен, — пробурчал Ли Вэй, направляясь к Саду Времён, — и если ты хочешь поговорить, то расскажи лучше, куда я попал и как оттуда выбраться.

— А где ты был? — насмешливо поинтересовался Лотос.

— Кружил над Долиной Забытых Душ, хотя я не очень в этом уверен, — ответил Ли Вэй, срывая с дерева синий плод. — Там такой густой туман, что ничего не разглядеть.

— И где же ещё ты мог оказаться?

— Да где угодно, я ничему не удивлюсь. Меня в какой-то водоворот затянуло… — Ли Вэй со стоном вытащил осколок ладьи из плеча и приложил половинку синего плода к ране, чувствуя, как тепло обволакивает его внутренности, а сок плода останавливает кровотечение.

— Водоворот Бытия существует для тех, чьи души готовы покинуть этот мир, — качнулся Лотос и мигнул ярким тёплым светом.

— Я умер? — спросил Ли Вэй, не донеся до рта персик долголетия и поворачиваясь к Лотосу, парящему над алтарём.

Тот задрожал и затрясся. «Он смеётся надо мной!» — изумлённо подумал Ли Вэй, но Лотос промолчал, а через некоторое время перестал трястись и снова начал плавно покачиваться из стороны в сторону.

Ощутив небольшой прилив сил, Ли Вэй догрыз персик, окунулся в озеро и вздремнул на белом и тёплом песке. Затем потратил несколько часов на поиск в Библиотеке Истинных Свитков каких-нибудь сведений о Долине, но ничего не нашёл. Ни словечка. На что Лотос ответил, что эта Библиотека хранит свитки, написанные Юй Шенем, из чего Ли Вэй сделал вывод, что Долина Забытых Душ появилась после раскола Сердца Мира.

Зато он нашёл запись о Водовороте Бытия. Души, готовящиеся покинуть этот мир, проходили сквозь водоворот, теряя в нём земные привязанности и достижения, а затем попадали в Тихую Гавань, где отдыхали, набирались сил и готовились к перерождению. Судя по описаниям и замыслу Юй Шеня, Тихая Гавань походила на красивое, радующее глаз место, совершенное для созерцания и успокоения. Значит, он явно не в Тихую Гавань попал, и что-то с этим Водоворотом не так.

Лотос снова попытался рассказать про обрывок Летописи, но Ли Вэй, чувствуя себя полным сил, решил отправиться обратно в Долину Забытых Душ и самому изучить место, в котором оказался, раз в Библиотеке о нём записей нет. Рана на плече затянулась, ци восстановилась и, прихватив с собой парочку плодов для поддержания сил, он был готов исследовать это странное место.

Вернувшись на ту же серую улицу заброшенного поселения, Ли Вэй пошёл в сторону леса, который виднелся вдалеке. Если в поселении не было людей и ответов, значит, можно поискать их в лесу или за ним.

Между деревьями вились тропинки, бегущие в разные стороны, и Ли Вэй, недолго думая, пошёл по самой широкой и удобной. Наличие этих вытоптанных дорожек говорило о том, что люди здесь ходили годами, значит, он их найдёт рано или поздно. Смущало лишь одно: серые краски этого места.

Даже деревья в лесу были серыми и безрадостными. Стволы были темнее, листья светлее, но всё равно серых оттенков. Морок это или другие чары, Ли Вэй не мог распознать и решил попробовать прощупать ауру деревьев. Остановившись у одного, он протянул руку и прикоснулся к стволу, и в его голове тут же вспыхнул чужой, яркий, живой образ.

Он увидел мужчину, который лежал на берегу реки, зажимая руками рану в животе и плакал, не переставая шептать сквозь слёзы: «Прости меня, дочка. Я не приду, прости меня». Рядом с ним валялся бумажный свёрток, из которого выпал розовый, с вышитыми цветами, маленький башмачок, который он уже никогда не донесёт до дома.

Ли Вэй отшатнулся и отдёрнул руку от ствола дерева. Он немного постоял и снова коснулся дерева. Видение повторилось. Ли Вэй сделал шаг в сторону и протянул руку к другому дереву.

Теперь он видел женщину, которая держала на руках младенца и пела колыбельную. Её голос был тихим, но полным любви, и младенец улыбался ей, тянул крошечные ручки к её лицу, а женщина прижалась щекой к его головке и шептала: «Ты моя радость. Ты всегда будешь моей радостью». Это были последние слова, которые произнесла женщина, потому что болезнь забрала её жизнь, но воспоминание повторялось снова и снова.

У другого дерева Ли Вэй увидел старика, который сжимал в ладонях старый портрет молодой женщины с добрыми глазами. Старик шептал: «Прости, любимая, что так долго меня ждала».

Каждое дерево хранило своё воспоминание, полное любви, боли, сожаления или надежды, и образы сменяли друг друга так быстро, что Ли Вэй едва успевал их уловить.

Он снова отдёрнул руку, чувствуя, как у него кружится голова и подкашиваются ноги. Его тело реагировало на чужую боль, чужую любовь и утрату, и Ли Вэй понимал, что это не просто воспоминания. Это чьи-то души, не дошедшие до Тихой Гавани и ставшие деревьями в лесу.

Он попятился, глядя на лес. Все они застряли здесь, в этом бесконечном лесу, на этом кладбище душ, которые не добрались до Тихой Гавани, не нашли покоя и не переродились. А деревья зашумели. Отовсюду послышались тысячи голосов, которые сливались в один гул, полный боли и отчаяния. Они протестовали против своей судьбы и хотели уйти, но они не могли, потому что не помнили своих имён и не знали дороги.

Ли Вэй стоял посреди этого шума, чувствуя, как его сердце разрывается от сочувствия, и хотел помочь, освободить их, но не знал как. Он даже поговорить с ними не мог, потому что был просто наблюдателем в этом лесу.

Дальше он шёл очень осторожно, стараясь не касаться деревьев. Каждое из них — это чья-то душа и чья-то трагедия. И кто-то сотворил это с ними, лишил их имён, запер в этих деревьях и не дал им покоя. Но кто и зачем?

Ли Вэй шёл через лес, и шум деревьев становился всё громче, словно они чувствовали его присутствие и молили о помощи. Шум леса за спиной стих так резко, будто он переступил невидимую черту, выходя на опушку, где серая трава приминалась под ветром. Ветра Ли Вэй не ощутил, но видел, будто тот стелится по самой земле, и это было так странно, что Ли Вэй остановился, разглядывая открытое пространство впереди. Ни дорог, ни жилья, ни дыма, звука или шевеления. Ничего. Только редкие камни да низкое небо, такое же ровное, как выцветший холст.

Услышав звук бегущих ног, который прозвучал слишком резко в этой тишине, Ли Вэй повернул голову и увидел, как по склону прямо на него бежит воин с мечом в руке, и его лицо искажено таким страхом, какого Ли Вэй не видел даже у людей, стоящих перед палачом на пороге собственной смерти. Воин всё время оглядывался, потом снова смотрел вперёд, и в его глазах была та последняя, слепая надежда, которая заставляет человека бежать даже тогда, когда бежать уже некуда.

— Стой! — крикнул Ли Вэй и шагнул ему навстречу. — Подожди! Я могу помочь!

Воин, которого гнал ужас, бежал прямо на него, не обращая внимания на предложенную помощь, будто и вовсе не видел Ли Вэя, а за ним по воздуху, изгибаясь плавно и неторопливо, как плывущая змея, скользила цепь, на конце которой покачивался крюк.

Ли Вэй вскинул руку, собираясь ударить своей ци и отбросить неведомое оружие, но крюк уже вошёл воину в спину, и тот сначала беспомощно повис в воздухе, а затем его начало трясти. Через некоторое время воин открыл рот и хрипло, почти с облегчением, с каким говорят последнее слово, когда больше не нужно молчать, произнёс своё имя. Цепь тут же исчезла, а тело павшего воина рассеялось, будто его и не было, а на том месте, где он упал, проросло деревце.

Оно поднялось из серой земли тонким стволиком толщиной в палец, развернуло четыре бледных листа, и на верхней ветке затеплился крошечный огонёк. Стало так тихо, что Ли Вэй слышал, как у него самого стучит в ушах. Он попытался запомнить имя воина и даже повторил его несколько раз про себя, но вскоре ощутил, как холодеет затылок, потому что не смог вспомнить имя, которое он только что слышал.

Опустившись на колено перед маленьким деревцем, он осторожно, кончиками пальцев, коснулся ствола. Мир качнулся, и перед его глазами всплыла битва, в которой пал этот воин. Ли Вэй видел сражение, смятый щит, раненую руку и клинок, входящий под рёбра, и красное небо над головой, и ему даже даже показалось, что он ощутил последний вздох этого воина, который пал в сражении. Видение оборвалось.

Вытирая лицо ладонью, будто хотел смахнуть с него пыль или стереть пот, Ли Вэй тяжело опустился на серую траву. Он не мог до конца осмыслить событие, свидетелем которого только что стал, и пребывал в полной растерянности. Этот человек, как и те, кого Ли Вэй встретил в заброшенном поселении, просто рассеялся в воздухе, а каждое дерево в лесу оказалось чьей-то душой. И сейчас, прямо на его глазах, деревцем проросла ещё одна душа. Сначала он думал, что этот лес был кладбищем душ, но теперь понимал, что ошибался.

Кто-то поставил здесь изгородь и ходил вдоль неё с крюком, чтобы ловить тех, кто не дошёл до Тихой Гавани, и вытряхивать из них последнее, что у них оставалось.

Лес снова зашумел на все голоса, и к этому шуму присоединился едва проросший росток, а Ли Вэй смотрел на серую стену деревьев, которая тянулась до самого горизонта, и отчётливо понимал, что это был не лес.

Это был сад. И у сада был садовник.

Глава 2

Такую беспомощность, как сейчас, Линь испытывал лишь однажды, когда умирала Ли Инь, его дорогая сестра. Он поспешил в поместье Чэней, когда почувствовал, что Ли Инь пострадала, летел быстрее ветра, но всё равно опоздал, и всё, что ему оставалось, — это издалека смотреть, как закрывают глаза его сестре и забирают новорождённого.

И теперь, глядя, как ладью Ли Вэя затягивает водоворот, скрытый густым туманом, и даже сила Звёздочёта не помогает, он испытывал то же самое чувство. Полной беспомощности. Линь не знал, что из себя представляет Водоворот Бытия, и никто толком не знал, но зато все знали, что оттуда не возвращались. А под ним — Долина Забытых Душ, скрытая вечным густым туманом, которая тоже заставляла путешественников обходить её стороной, и все обходили.

Краем глаза Линь заметил знамёна их клана, которые спускали на чьей-то ладье, той самой, что протаранила ладью Ли Вэя, а это значит, что столкновение в тумане не было случайностью, и племянника сюда заманили и поджидали. Кто-то нашёл прекрасный способ расправиться с противником руками стихии.

Охваченный гневом, Линь направил свою ладью на вражескую, но там его действия заметили, и тёмно-серая ладья, напоминающая клубы пыли, устремилась вперёд, прочь от густого тумана, а Линь бросился в погоню.

Он понимал, что прямо сейчас ничем не может помочь Ли Вэю, но выяснить, кто их враг, который осмелился пойти на такой отчаянный шаг на глазах у Ордена, он вполне может. Всю мощь своей ци он вливал в руны управления, преследуя серую ладью, и почти догнал врага у Осколочных Островов, но тот будто испарился.

Хотя Линь и так сумел различить владельца пыльной ладьи. Он достаточно приблизился, чтобы ощутить ци Шёпота, а значит, на той ладье Мо Ин, потому что он единственный из клана, кто осмелился бы на такое изощрённое убийство. Мо Ин был известным наёмником и брал заказы у любого, кто готов был дорого платить, но кто именно заплатил за Ли Вэя, ещё предстоит узнать. Мо Ин не уйдёт, Линь поклялся себе в этом, направляя ладью в сторону Иньхэ.

Его силы были почти на исходе, когда на закате ладья Серебряного Ветра входила в гавань Иньхэ, и Линь не помнил, как управлял ею последние часы. Он помнил только, как мчался прочь от Долины Забытых Душ, преследуя Мо Ина, как крепко сжимал нефритовые борта, как не мигая смотрел вперёд и как израсходовал почти всю ци и еле дотянул до дома.

А теперь, когда его ладья мягко ткнулась носом в причал и руки наконец разжались, он увидел, что его пальцы побелели и на ладонях выступила кровь. Голова кружилась, а ноги подкосились, и он схватился за борт, чтобы не упасть. Пытаясь сойти с ладьи, Линь пошатнулся и схватился за голову, потому что в висках стучало колоколом, а где-то глубоко в груди было ощущение, будто оттуда вынули что-то очень важное, и теперь на этом месте зияла пустота.

— Линь!

Он поднял глаза и увидел Лю Фан, которая одна стояла на причале в своём обычном тёмно-синем халате, с волосами, собранными в простой узел, и смотрела на него. «Выбежала из дома, в чём была…» — мелькнуло в голове Линя, и по её лицу он понял, что она уже знает. Линь попытался улыбнуться, но улыбка не получилась, и он оставил попытки.

— Лю Фан, — хрипло произнёс он. — Пойдём в кабинет…

Она кивнула и не задала ни одного вопроса, только шагнула вперёд и подставила плечо.

— Сюй уже здесь, — тихо сказала она, ведя его по дорожке к Дворцу Млечного Пути. — И Гу Чэнь. Я позвала их, как только твоя ладья прошла границу Иньхэ.

В кабинете Лю Фан горели свечи, и от их света тени на стенах дрожали, словно живые. Лю Фан активировала талисман Тишины и налила Линю чашу горячего настоя, но он к нему даже не притронулся, только сидел, сгорбившись, и смотрел в одну точку, а Лю Фан, Гу Чэнь и Сюй молча ждали.

Когда Линь наконец заговорил, то рассказал всё. Как мчался за Ли Вэем, как опоздал, увидел удар в тумане и как ладья Ли Вэя вошла в водоворот. Как он сам едва не бросился туда же, но заметил знамёна Серебряного Ветра на ладье противника и бросился в погоню. Как потерял врага у Осколочных Островов, но узнал ци Шёпота.

— Это Мо Ин, — закончил Линь. — Я уверен. Но кроме него над Долиной кружили ладьи Ордена. Ли Вэй наверняка подумал о том, что раз они там, то вряд ли это ловушка для него. Сейчас их цель — Янь Бин.

В кабинете стало тихо. Гу Чэнь, старый, жилистый старейшина с седой бородой, медленно отставил чашу в сторону, а Сюй, сидевший рядом с ним, побледнел. Лю Фан тоже не двигалась. Она сидела очень прямо, сложив руки на коленях, и её лицо было таким спокойным, что Линю стало страшно, потому что он знал это выражение лица. Лю Фан готова убивать.

— Мо Ин, — повторила она. — Наёмник.

— Да.

— И он работал не один. Знамёна нашего клана на его ладье говорят о том, что кто-то дал ему эти знамёна.

— Да.

— Сюй, отправь срочное донесение Кэ Лэю, — спокойно произнесла Лю Фан. — Пусть немедленно возвращается, а для поисков Янь Бин на земле оставит её отряд. Этого достаточно. Если они что-то обнаружат, мы среагируем.

Сюй кивнул, а Лю Фан спустилась в зал Торжеств, через который текла Серебряная Река — священная вода клана, которая помнила всех, кто когда-либо принадлежал Серебряному Ветру. Она опустилась на колени у воды, протянула руку, коснулась поверхности и замерла.

Едва её пальцы коснулись воды, как мир вокруг растворился и исчез, а его место заняло пространство сияющих звёзд млечного пути, походившее на Небесную Реку, и среди этих звёзд, предков клана, Лю Фан искала Ли Вэя.

Она почувствовала, как её сознание растворяется в этом потоке и нырнула глубже, но среди сотен, и даже тысяч лиц, которые смотрели на неё из воды, которые шептали её имя и протягивали руки, Ли Вэя не было. Река помнила каждую жизнь и каждую смерть, и Лю Фан, продолжая поиск, встретила тех, на кого боялась смотреть, потому что она жива, а они нет.

Река становилась темнее, а звёзды ярче, но даже в сильном течении Река не назвала имени Ли Вэя. Его не было среди предков.

В ожидании ответа сердце Линя колотилось так громко, что он боялся, что остальные услышат. Лю Фан долго слушала Реку, но ни шёпота, ни вздоха, ни звука не доносилось от спокойного течения, а потом Лю Фан медленно поднялась, и на её лице Линь увидел то, чего не ожидал, — облегчение.

— Его нет среди предков, — тихо сказала она. — Река молчит, а значит, он жив.

Гу Чэнь выдохнул и покрепче сжал свой посох, Сюй закрыл лицо руками и всхлипнул, а Линь почувствовал, как у него подкашиваются ноги, и сел прямо на мраморный пол посреди зала.

Ли Вэй жив. Где-то там, за туманом Долины Забытых Душ, на границе между мирами, он жив.

— Тогда у нас есть время, — сказала Лю Фан, возвращаясь в кабинет. — Но мы не знаем, что там происходит, поэтому времени у нас немного. Гу Чэнь, перетряхни архивы и найди всё, что у нас есть о Долине Забытых Душ.

— Я начну прямо сейчас, — кивнул старейшина и отправился в свою библиотеку.

— Сюй, — Лю Фан повернулась к нему. — У тебя остались связи в Ордене?

Сюй выпрямился.

— Один соученик. Он никогда не хотел быть в Ордене и всегда держался подле меня. Я отправлю журавлика сегодня же.

— Отправь. Пусть изучит свитки в их библиотеке. И, Сюй…

Она посмотрела на него очень серьёзно.

— Если твой соученик спросит, зачем тебе это, — не говори. Понял?

— Понял, Лю Фан.

Сюй поклонился и побежал отправлять сообщение, а Лю Фан ещё немного постояла у окна, глядя, как темнеет небо над Иньхэ. Потом сказала:

— Есть ещё одна, кто может знать больше, чем мы.

Линь поднял голову.

— Юэ Лин.

— Жрица клана Звёздного Неба? Она всё ещё на Иньхэ?

— Да, пока она гостит у нас, и она жрица, которая слышит шёпот звёзд. Уникальный дар для нашего мира. Попросим её послушать, может, поможет…

Линь кивнул, чувствуя, как в груди шевельнулась надежда.

— Я пошлю за ней, — сказала Лю Фан и повернулась к Линю. — А ты иди поешь и поспи. Завтра нам предстоит много работы.

Линь хотел возразить, что ему не до сна, но посмотрел на своё отражение в зеркале Лю Фан и понял, что она права, а потому встал, поклонился и вышел.

Юэ Лин не нужно было звать. Она чувствовала, что что-то изменилось. Звёзды, которые обычно шептали ей спокойные, ровные мелодии, теперь звучали иначе, и в их шёпоте появилась тревога и нотка срочности, которую она не смогла проигнорировать.

Юэ Лин подняла руку, и её тонкие пальчики забегали в воздухе, словно отбрасывая лишнее и выбирая важное. Дыхание девушки замедлилось, глаза закрылись, но на лбу появилась беспокойная складка. Образы, которые она видела, не сулили ничего хорошего.

— Что-то случилось, — прошептала она. — Что-то важное.

Дверь отворилась, и вошёл гонец, отправленный Лю Фан.

— Жрица Юэ Лин, старейшина клана Лю Фан просит вас прибыть в зал Торжеств. Она просит не откладывать визит, если у вас нет других срочных дел.

Юэ Лин кивнула и встала. Она знала, что её позвали не просто так, потому что звёзды не ошибаются.

А Лю Фан вышла на балкон, глубоко вдыхая свежий вечерний воздух и глядя, как над Иньхэ поднимаются первые звёзды. Она думала о Ли Вэе и Янь Бин и не могла постичь замысла Небес, но где-то там, в глубине этого мира потерялись дети Серебряного Ветра, и она сделает всё, чтобы их найти и вернуть домой.

***

Янь Бин осторожно переставляла ноги, наступая только туда, где мох был светлее, потому что так делал Синху, и каждые несколько шагов останавливалась и прислушивалась. Они уже час блуждали по этому лабиринту, и каждый поворот приводил их к двум другим, и снова надо было выбирать, куда же повернуть. Вот и сейчас Янь Бин, нахмурившись, смотрела на очередную развилку, а её звёздный лис поджал хвост и уши, пребывал в такой же растерянности, как и она.

Она прикрыла глаза, вспоминая всё, что успела услышать от Кэ Лэя про этот Остров. Во время перелётов над Сянъюй Тянь он иногда развлекал их в пути рассказами, но Янь Бин была уверена, что многое Кэ Лэй утаил. Ведь не просто так отсюда он вернулся с белыми волосами.

«Средние земли, — говорил Кэ Лэй, который провёл на Острове Испытаний почти двадцать лет, наказывая себя и ища смерти, — это вторая зона испытаний, после Береговой линии. Они опоясывают остров густыми зарослями с хищными лианами и ядовитыми испарениями. Там обитают духовные звери среднего ранга, и встречается третий, четвёртый, иногда пятый класс. Но не так страшны звери, как страшны ловушки этой зоны. Кругом пространственные карманы и формации-лабиринты. Ты думаешь, что идёшь прямо, а на самом деле ходишь кругами. Ты думаешь, что видишь путь, а это иллюзия».

Янь Бин открыла глаза и посмотрела на лианы перед собой. Вот он, пространственный карман и формация-лабиринт, и она была внутри. Как они оказались в этой ловушке, она и сама не понимала, просто в какой-то момент обнаружила, что они с Синху бродят кругами.

«Как же выбраться?» — спросила она тогда, и Кэ Лэй усмехнулся.

«Нужно искать то, чего там быть не должно, и иди туда, даже если кажется, что это тупик».

Янь Бин медленно повернула голову, осматривая заросли, но ничего необычного не заметила, разве что насекомые: в правом коридоре, между двумя папоротниками, не было ни одного, зато в левом роилась мошкара. И Янь Бин шагнула в правый коридор, туда, где не было жизни.

Она сразу почувствовала, что шагнула за невидимую стену, потому что даже звуки этого лабиринта будто приглушились. А-Син поднял голову и зашевелил ушами, а шерсть на загривке встала дыбом.

— Что такое? — прошептала Янь Бин, всматриваясь в папоротники и лианы.

Прямо над её головой, на ветке дерева, сливаясь с тенью так, что его почти не было видно, висело огромное существо, похожее на ящерицу, и постоянно меняло цвет, становясь то зелёным, как листва, то серым, как кора, то чёрным, как его собственная тень. Шесть лап с острыми когтями крепко держали ветку, длинный хвост, который извивался, как змея, обвивал ствол дерева, а все четыре глаза смотрели прямо на неё. Янь Бин затаила дыхание.

На иллюстрациях высокоранговых зверей в библиотеке клана этот значился как Теневой Хамелеон, паразит, питающийся энергией всего, до чего мог дотянуться, и сейчас Янь Бин очень пожалела о том, что предпочитала проводить время на тренировочной площадке с воинами, а в библиотеку ходила только картинки рассматривать. Она отступила на шаг, собирая ци в ладонях и готовясь к атаке.

Хамелеон оскалился и исчез. Янь Бин обернулась, но он был везде. Его тело меняло цвет и форму, и через мгновение вокруг неё стояло уже не одно существо, а пять, и которое из них было настоящим, она не могла распознать.

На неё бросился первый хамелеон, вытягиваясь в прыжке в длинную стрелу, и Янь Бин ударила по нему своими ледяными кинжалами, вращающимися над ладонью. Клинки прошли сквозь иллюзию, и та рассеялась, как дым, но рядом уже был второй хищник, и его когти сильно царапнули по её плечу. Отбиваясь, Янь Бин поняла, что даже иллюзии Теневого Хамелеона могли нанести ей ощутимый урон, потому что из ран, полученных от хищника, сочилась не кровь, а её ци. Когти Хамелеона вытягивали энергию.

Она снова и снова отправляла ледяные кинжалы в атаку, и каждый клинок проходил сквозь иллюзии, разрушая их, но они появлялись снова, а настоящие когти Хамелеона наносили раны. С каждым ударом, который она тратила впустую, Хамелеон становился сильнее. Он питался её атаками и ци, которая утекала из ран, оставленных когтями на её теле. Янь Бин остановилась. Она понимала, что проигрывает. Чем больше она атакует, тем сильнее он становится, а её обычные техники бесполезны в сражении с этим паразитом.

В это мгновение А-Син зарычал, и его звёздное пламя вспыхнуло так ярко, что иллюзии на мгновение отступили, и Янь Бин увидела настоящего Хамелеона, который был прямо перед ней. Он тут же бросился на Синху, узрев в нём угрозу.

— Нет! — закричала Янь Бин и бросилась на помощь, но опоздала.

Хвост Хамелеона обвился вокруг А-Сина, и Янь Бин увидела, как звёздное пламя духовного зверя начинает тускнеть, а мерцание на шерсти будто осыпается от того, что Теневой Хамелеон поглощает его силу. А-Син скулил от боли, и его голос разрывал Янь Бин сердце.

Она со всей силы ударила клинком, который прошёл сквозь Хамелеона, но тот даже не дрогнул, а его пасть раскрылась шире, поглощая свет А-Сина быстрее.

Янь Бин вспомнила видение, в котором её мать прикладывала руку ко лбу младенца, вливая ци, и вспомнила, что её собственная энергия, которую она лишь недавно нащупала в глубине себя, — это чистая Инь, и закрыла глаза.

Она отпустила страх и всё, что делало её Янь Бин из клана Серебряного Ветра, и позволила тому, что было спрятано, подняться на поверхность. Холод прошёл через меридианы, замораживая её внутренности, и Янь Бин закричала от боли, но когда она открыла глаза, в них сияло голубое ледяное пламя, а смертоносный поток чистой энергии Инь ударил в Хамелеона.

Его иллюзии рассеялись одна за другой, хвост разжался, и освобождённый Синху упал на землю, но Хамелеон продолжал биться, пытаясь убежать, только уже не мог. Его конечности, хвост и тело покрывались льдом, промораживая его насквозь, а лёд пошёл трещинами, и через мгновение Хамелеона не стало.

Янь Бин кричала от боли, чувствуя, как её меридианы горят, а ядро трескается, и тело отказывается жить. Она попыталась сделать шаг, но ноги подкосились, и она упала на землю.

А-Син подполз к ней и ткнулся носом в её руку, но Янь Бин смогла лишь слегка повернуть голову. Её тело было покрыто инеем, ледяное пламя в глазах погасло, и они закрылись.

— Прости, — на последнем вдохе прошептала Янь Бин, а Синху протяжно завыл.

Глава 3

Тело Хэй Юаня двигалось с плавной, аристократической грацией, которой у этого человека никогда не было. Он и раньше производил впечатление своей силой и внешностью, но прежде всего он был воином, и красота его тела была хищной и воинственной, теперь же мышцы подчинялись чужой воле. Если в глубине этого сосуда и теплился какой-то жалкий, дрожащий осколок души прежнего хозяина, то он был погребён так глубоко, что даже не мог шевельнуться, а разум Хэй Юаня был стёрт, поглощён и перемолот Чёрным Духом. Теперь в этом теле был только Мо Лин, наконец обретший свободу и материальную оболочку.

Он шёл по пыльной дороге, ведущей к заставе малого клана Тин Лан, который обосновался на самой обочине Сянъюй Тянь. Клану не полагался собственный остров, а единственная пригодная для жизни земля нашлась здесь, на самой окраине мира, вблизи прибрежной полосы Моря Забвения, но никто из них не огорчился. В клане были весьма посредственные культиваторы, но зато они быстро освоили азы торговли и неплохо выживали, несмотря на отдалённость торговых путей, а всё потому, что сумели распознать настоящее сокровище в морских камешках, которые выбрасывались на берег. Перемолотые в пыль, эти камешки могли как пробудить забытые воспоминания, так и, наоборот, помочь забыть нежеланные события. Всё зависело от дозы. И спрос на этот товар был прекрасным в любое время года.

На подходах к заставе суетились торговцы, перекликались погонщики мулов, а стражники в потрёпанных доспехах лениво проверяли документы, и никто не обращал внимания на одинокого путника в сером, выцветшем плаще. Для них он был просто ещё одним бродягой, который пришёл сюда в поисках ночлега или дешёвой работы. Они не видели, как искажается пространство вокруг его фигуры, и не чувствовали холода, исходящего от его кожи. Нескончаемый ежедневный поток людей, идущих за редким сокровищем, настолько примелькался, что всё внимание стражи было сосредоточено только на въездных бумагах.

Мо Лин одной рукой показывал документы, а другую медленно протянул к массивным деревянным воротам заставы, и с кончиков его пальцев упала лёгкая, почти невесомая капля чёрной жидкости. Она растеклась по деревянной поверхности, словно живая, образуя небольшую кляксу в форме распустившегося цветка с множеством тонких лепестков.

Мо Лин был не настолько глуп или самонадеян, чтобы попытаться подчинить своей воле весь мир, распыляя собственные силы, но тем не менее его замысел был тонким, коварным и опасным. Через этот чёрный цветок он мог слышать шёпот стражников у ворот, подслушивать тихие разговоры торговцев и видеть всё, что происходило в радиусе нескольких десятков шагов.

Одна такая метка была почти бесполезна, только Мо Лин оставлял их везде. Ежедневно метка Цветка Тысячи Душ появлялась на стенах придорожных таверн, на дверях постоялых дворов, на каменных столбах перекрёстков, на бортах воздушных ладей и на заборах деревень, и день за днём, незаметно оплетая весь Сянъюй Тянь, создавалась тихая, невидимая для простого глаза паутина, передающая Мо Лину каждый шорох.

Мо Лин вошёл в прибрежный городок, остановился, закрыл глаза и настроился на свою шпионскую сеть. В его сознании мгновенно вспыхнул хаос: зазвучали тысячи голосов, послышались обрывки фраз, скрип деревянных колёс, звон монет, плач детей и ржание лошадей. Он и не поморщился. Его разум легко отфильтровывал этот шум, отбрасывая всё лишнее. Он искал только след, который приведёт его к ней.

Когда группа любопытных, самонадеянных культиваторов подошла слишком близко к Кровавому Озеру и к его созревающему Цветку Тысячи Душ, Мо Лин почувствовал Кровь истинных Правителей Бездны, тот самый ключ, ту самую печать, которая откроет ему врата. И тогда она была очень близко.

Голоса в его голове становились тише, выстраиваясь в чёткую линию, и след вёл его на восток, в сторону Иньхэ, цепляясь за маленькие, незаметные поселения и искусно минуя крупные, хорошо охраняемые острова. Тот, кого он искал, прятался хорошо, но против его сети, которая слышала даже ветер, прятаться было бесполезно.

Мо Лин открыл глаза. В его взгляде, принадлежавшем когда-то жалкому предателю Хэй Юаню, теперь горел бездонный и голодный огонь, а уголки его губ медленно поползли вверх, образуя широкую улыбку.

— Нашёл, — прошептал он. — Ты не спрячешься от меня, дитя Бездны. Я уже иду за тобой.

***

Он не хотел убивать Ли Вэя.

Старейшина Сюань вообще не собирался иметь с ним дело. Ли Вэй был проблемой Верховного Ло, Серебряного Ветра и Надзорного Ведомства, но не его личной. Он всего-то хотел убрать с дороги Янь Бин, пока она не стала угрозой, и пока её сила не пробудилась полностью, и заодно использовать слух о её причастности к Бездне, чтобы вернуть власть и избавить Орден от присутствия Серебряного Ветра, который везде суёт свой нос. Для этого он отправил отряды в Долину Забытых Душ, используя донесение о крушении ладьи девушки как приманку.

Но теперь оказалось, что его ладьи, его люди и тайное донесение всего лишь часть чужой игры.

Сюань стиснул зубы и сжал кулаки, чувствуя, как его наполняет ярость. Кто-то использовал отряды Ордена как декорацию, как ширму, за которой можно было столкнуть Ли Вэя в водоворот. И этот кто-то был не дурак — он знал, что Ли Вэй, увидев ладьи Ордена над Долиной, не заподозрит ловушки для себя лично. Зачем? Орден же ищет Янь Бин, а не его. Но теперь Ли Вэй исчез, и Серебряный Ветер не будет молчать.

Сюань исподлобья посмотрел на старейшину Ваня, который сидел в кресле у стола, лениво постукивая пальцами по подлокотнику. Вань выглядел спокойным, даже довольным, но Сюань знал этого человека достаточно хорошо, чтобы понять: за этим спокойствием скрывается удовлетворение.

— Ты знаешь, что произошло? — спросил Сюань, и в его голосе дрожала злость, которую он едва сдерживал.

— Ли Вэй упал в водоворот, — ответил Вань, и в его тоне не было ни капли сочувствия. — Печальная судьба, но Долина Забытых Душ — место опасное. Кто мог предвидеть?

— Не притворяйся идиотом, — рявкнул Сюань. — Наши люди кружили над Долиной, и кто-то использовал Орден, чтобы заманить Ли Вэя в ловушку.

Вань пожал плечами.

— Возможно. Но мы не виноваты в том, что кто-то решил расправиться с главой Серебряного Ветра. Это не наша вина.

— Нет, — согласился Сюань, и его голос стал ещё тише, ещё опаснее. — Но это наша проблема, потому что теперь все будут думать, что это сделали мы.

Он зашагал по комнате, не в силах усидеть на месте.

— Союзные кланы уже шепчутся. Они знают, что мы исключили Иньхэ из Надзорного Ведомства, и знают, что мы искали Янь Бин. И теперь они видят, что глава клана, которого мы не так давно держали в темнице и который расправился с Верховным Ло одним взмахом руки, исчез в Долине, над которой кружили наши ладьи.

Он остановился и посмотрел на Ваня.

— Ты понимаешь, что это значит? Они думают, что я использовал слухи о Янь Бин, чтобы заманить Ли Вэя в ловушку и захотел расправиться с ним, пока он не стал слишком силён.

Вань нахмурился, чувствуя в глубине души глубочайшее удовольствие. Всё верно. Одним ударом две мишени.

— Но это не так.

— Я знаю, что это не так! — взорвался Сюань. — Но как я это докажу? Как я объясню, что мы сами стали жертвой чужого заговора? Что кто-то использовал нас как марионеток? Позор для Ордена!

Он ударил кулаком по столу, и чернильница подпрыгнула, расплескав чёрную жидкость по свиткам и отполированному столу.

— Я только что отыграл позиции у Надзорного Ведомства и убедил их в том, что исключение Иньхэ было правильным решением. И теперь всё это рушится. Потому что если союзные кланы решат, что я убил Ли Вэя, они отвернутся от меня и потребуют моей крови.

Старейшина Вань молчал, вращая в руке маленькую пиалу, из которой с наслаждением потягивал вино. И хотя вино у Сюаня было дурное и невкусное, потому что он известный скряга, на удовольствие это не влияло. Особенно сегодня. Во взгляде, которым он окинул Сюаня, не было ни сочувствия, ни тревоги.

— Что ты предлагаешь? — наконец спросил он.

Сюань провёл рукой по лицу, чувствуя, как на него давит усталость и тревоги последних дней.

— Я должен признать, что нас использовали, и что мы не знали о ловушке.

— Во-первых, после такого заявления Орден высмеют; во-вторых, ты думаешь, они поверят? — тихо спросил Вань.

— Я должен заставить их поверить, — рявкнул Сюань. — Потому что если они не поверят, то Серебряный Ветер станет нашим лютым врагом. Не просто кланом, исключённым из Надзорного Ведомства, а врагом. Мы уже до этого подпортили жизнь Ли Вэю, а теперь он и вовсе мёртв. У нас будут проблемы, которые мы не сможем решить словами.

Вань лениво кивнул.

— Нам предстоят долгие разбирательства, — пробормотал Сюань, опускаясь в кресло. — Союзные кланы будут требовать доказательств. Надзорное Ведомство будет требовать отчётов. И всё это время я буду тратить на то, чтобы доказать, что я не виноват.

Он посмотрел на Ваня, и в его глазах вспыхнула ярость.

— А тот, кто это сделал, будет смеяться. Он будет сидеть в тени и наблюдать, как мы рвём друг друга на части, и испытывать глубочайшее удовлетворение.

Вань медленно поднялся с кресла, в глубине души полностью соглашаясь с выводами Сюаня. Он действительно испытывал глубочайшее удовлетворение.

— Возможно, — сказал он, и его голос был мягким, почти ласковым. — Но, может быть, это и к лучшему.

Сюань нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ли Вэй исчез, — ответил Вань, и в его тоне впервые прозвучало что-то похожее на удовлетворение. — Серебряный Ветер ослаблен. Они больше не угроза.

— Они угроза, — рявкнул Сюань. — Потому что теперь они знают, что кто-то охотится на них, и они не остановятся, пока не найдут этого кого-то.

— Возможно, — согласился Вань. — Но это уже не наша проблема. Пусть Лю Фан и Линь, или кто-то там ещё, разбираются с этим. Пусть они тратят свои силы на поиски того, кто предал их главу. А мы...

Он подошёл к двери и остановился, обернувшись.

— А мы будем наблюдать и ждать. И если Ли Вэй действительно мёртв, то Серебряный Ветер станет лёгкой добычей. А если он жив...

Вань улыбнулся, и в его улыбке было что-то такое, от чего Сюаню стало не по себе.

— ...тогда у нас будут новые проблемы. Но это уже другая история, о решении которой думать преждевременно.

Он вышел, закрыв за собой дверь, и Сюань остался один. Он сидел в кресле, глядя на расплескавшиеся чернила, и чувствовал, как внутри него растёт подозрение. Отчего это Вань радуется? Неужели знает что-то, чего не знает он сам?

Сюань не знал, кто использовал его ладьи и кто столкнул Ли Вэя в водоворот, но догадывался, что этот кто-то был очень, очень опасен. И если он замыслил против Сюаня, то шансов выбраться из этой истории немного.

***

Ли Вэй видел ещё несколько душ, за которыми охотились чёрные цепи. Молодой парень, оглядываясь, бежал со всех ног через поляну, и цепь почти настигла его, но он нырнул в какую-то яму и исчез, а старуха, которая шла медленно с растерянным выражением лица, стала лёгкой добычей, и на её месте проросло маленькое деревце. Ли Вэй остановился. Его сердце сжималось всякий раз, когда он видел, как вырастают маленькие деревца, не помнящие своих имён, и становятся частью огромного леса, которому конца и края не видать.

Но он шёл дальше, потому что искал выход. Не может такого быть, чтобы не было выхода из этой Долины. Ладно души застряли в этом лесу, они мертвы, но он-то жив.

И вдруг он увидел молодую женщину, которая бежала через поляну и постоянно оглядывалась, ожидая, что её вот-вот настигнет цепь. Ли Вэй споткнулся, и его ноги вдруг ослабели. Он почувствовал себя так, будто получил удар молотом Бай Лана. Лицо этой женщины было до боли знакомым, и хотя он видел его всего пару раз, но перепутать не мог, потому что это было лицо его матери.

— Мама! — крикнул он, и его голос дрогнул. — Мама, это я! Ли Вэй! Мама!

Она бежала прямо на него, а он протянул руки, пытаясь её остановить, но Ли Инь не слышала и не видела сына, и прошла сквозь него, спасаясь от преследования.

— Мама! — крикнул он снова, и в его голосе прозвучала вся накопленная им за двадцать лет боль, которую он не смог скрыть. — Мама, пожалуйста! Посмотри на меня!

Ли Инь была уже далеко, когда цепь её почти настигла, но она нырнула за деревья, запутывая преследователя, и исчезла в чаще Леса Забытых Имён. Цепь метнулась следом и, петляя между деревьями, закрутилась и запуталась сама, а затем рассеялась в воздухе, будто её и не было.

Ли Вэй долго бежал за ней следом, кричал, звал, но потерял её из виду. Он стоял посреди леса с ощущением полного опустошения, а потом, будто очнувшись, бросился в свой Источник.

— Лотос! — крикнул он, врываясь на поляну под деревом. — Мне нужна помощь!

Нефритовый Лотос качнулся, мигнув мягким светом, и вскоре в Источнике зашелестел насмешливый голос.

— А, это ты, — произнёс он. — Я думал, ты уже умер.

— Я видел её, — выпалил Ли Вэй, не обращая внимания на насмешку. — Я видел свою мать, и она в этой Долине, а не в Тихой Гавани. Почему?

— Ли Инь, — повторил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на серьёзность. — Тоже попалась. Ты уверен?

— Да! — крикнул Ли Вэй. — Как я могу ей помочь?

Лотос покачался, и его лепестки потускнели.

— Ты не можешь, — тихо сказал он.

— Что?

— Ты не можешь ей помочь, — повторил Лотос. — Она в мире мёртвых, а ты в мире живых.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду то, что говорю, — ответил Лотос, и его голос был мягким, но неумолимым. — Живые не могут касаться мёртвых. Ты её видишь, но ты всего лишь наблюдатель и не можешь ничем ей не помочь.

— Но я здесь! — крикнул Ли Вэй. — Я тоже в этой Долине!

— Эта Долина — ошибка! — ответил Лотос. — Её не должно было существовать, и Водоворот Бытия находится не на месте, иначе, будучи живым, ты бы никогда в него не попал!

Ли Вэй недоуменно смотрел на Лотос, чувствуя, как внутри него что-то ломается.

— Ошибка?! — прошептал он.

Лотос долго молчал, а потом медленно произнёс:

— Ты не хотел слушать, когда я хотел говорить… Если кратко, то обрывок Летописи обрёл сознание, потом дух, потом тело и пожелал стать Богом Смерти. Вот и создал Долину, в которой все попавшие туда души в его власти. Она находится между миром живых и мёртвых, на самой границе. Те и другие в эту ловушку попадают время от времени, но живые иногда выбираются.

Ли Вэй поднял голову.

— Это как?

— Ты попал в Долину, которая была здесь когда-то давно, — ответил Лотос. — Обычная долина, там даже люди жили, и сама территория до сих пор существует. Ты на ней и находишься, но из-за наслоения границ не видишь реального мира. А он есть, и его просто надо найти, тогда ты выберешься оттуда. А души, которые ты видишь, попали в Долину, которая создана Цань Цзи, но граница между двумя долинами размыта и всё перемешалось. И это всё, что я знаю. Мало сведений об этой ловушке, потому как она создана после гибели Юй Шеня. Даже если кто-то знает больше, то он молчит.

— Но если граница размыта, — тихо спросил Ли Вэй, который нетерпеливо ходил из стороны в сторону, — то почему мама меня не увидела?

— Потому что она мертва, — ответил Лотос. — А ты жив! И не спрашивай, почему ты её видишь, это же очевидно! Твои четыре осколка хоть что-то, да значат… Ли Вэй. Ты не можешь ей помочь, потому что ты жив.

Ли Вэй посмотрел на Лотос, который перестал покачиваться из стороны в сторону и просто завис над алтарём.

— Значит, мне придётся умереть, — уверенно произнёс Ли Вэй, а Лотос качнулся, но ничего не ответил.