Павелителя II

Глава 1

Я присел возле брошенного мешка, который оставил видимо один из этих ряженых мужиков, и развязал горловину. Внутри было не густо, но и это лучше чем ничего.

Сухари, моток веревки, сменная рубаха. На дне обнаружился сверток с салом, так же вяленное мясо, кремень и небольшая коробочка с иглами.

Хозяйственные культисты.

Всё же нам ещё предстоит дорога обратно.

Я отложил съестное и проверил веревку. Мало ли где пригодится. А вот чужую одежду брать не стал. Это мне ни к чему.

Кстати, я всё ещё радовался тому, что лошадь оказалась жива. Прям подарок судьбы. Правда надо будет заехать в ближайшее поселение и на остатки денег выторговать седло.

— Павелителя…

Носок стоял возле ворот, прижав уши. За спиной у него висел наш мешок.

— Что?

— А Кенни?

— Что Кенни?

— Они тута зайти… Их много.

Я поднял голову. Гоблин смотрел на сомкнувшиеся створки.

— Вдруг они Кенни обидеть?

— Они? — Усмехнулся я, после чего поднялся, отряхнул колено и посмотрел на ворота. — Если он захочет, то этих ряженых одной рукой по полу размажет. Уж я-то знаю, о чем говорю. Таких учеников… — тут я прикусил язык и тяжело вздохнул. Ладно уж… хватит об учениках. Подумал я, а потом вслух добавил. — Ты лучше за них переживай.

Носок помолчал. Потом уши у него немного приподнялись.

— Кенни сильный.

— А-то…

Я отряхнул руки.

Теперь оставалось только гадать, кто из новоприбывших займет почетное место темного мага. Надеюсь, они хорошо подумали, прежде чем лезть внутрь. Хотя, с другой стороны, кто их заставлял?

— Собирай вот это, — велел я Носку, указывая на отобранные вещи. — Остальное оставь.

Гоблин присел и принялся запихивать припасы в мешок. Сало зачем-то сунул за пазуху.

Я протянул ладонь.

— Носок!

— Чего, Павелителя?

— НОСОК! — надавил я.

Гоблин отвел взгляд, отвернулся, но затем потупив взгляд достал и отдал мне сало.

Поклажу распределили по бокам кобылы. Седла не было, пришлось повозиться с ремнями и свернутым покрывалом. На первое время сойдет. До людей доберемся, куплю что-нибудь приличное.

Я взял повод и повел лошадь к дороге. Носок еще раз оглянулся на ворота, затем поспешил следом.

— Павелителя, а теперя мы куда?

Я хмыкнул и задумался. И только спустя несколько секунд ответил.

— Для начала, подальше отсюда. Хватит с меня этих предназначений.

***

Первую деревню мы проехали, даже не свернув к колодцу.

Нафиг эти ненужные остановки. Тем более, там нет нормального торговца. Дорогу я уже знал, а значит можно двигаться более уверенно.

А вот во второй деревеньке я прикупил седло. Дорогое, неудобное, зато не пришлось дальше ехать на свернутом покрывале. Пока хозяин расхваливал кожу, я уже достал монеты и рассчитался.

— На постой не желаете? — крикнул он уже вслед.

Я покачал головой. Слишком уж долго я сидел в стенах и сейчас предпочитал видеть перед собой дорогу.

Кобыла, правда, моего воодушевления не разделяла. После полудня начала замедляться, а к вечеру я уже сам спешился и повел ее под уздцы. Носок тоже шел пешком.

Место для стоянки нашлось за небольшим перелеском. Ручей огибал поляну, дальше тянулся сухой склон с соснами. Дорогу отсюда не было видно, зато шум телег еще доносился.

— Здесь остановимся. — Произнес я и сел.

Носок тут же упал рядом.

— А ты чего уселся? — Посмотрел я на гоблина. Но ещё до того, как он успел что-либо ответить, продолжил говорить. — Лошадь привяжи. Потом котелок достань, воды надо набрать. Дров найти. Костер кто разжигать будет? Ну и чего ты так смотришь?

— Павелителя злой… — пробормотал гоблин.

— Я справедливый. А ещё о равновесии надо теперь думать. Вот сейчас колбасой с тобой поделюсь, а потом пендаля тебе отвешу, чтоб ты шевелился быстрее. И думал поменьше. А-то в последнее время, что-то много ворчать начал.

— Дурацкий рановесния. — Буркнул Носок, отправившись к ручью. — Моя уже отдыхать. Представлять вкусный ужан.

Но пока Носок что-то там продолжал ворчать, я уже думал о своем.

Теперь требовалось понять, что же делать дальше.

Я расстелил покрывало у поваленного ствола, сел и вытянул ноги.

Итак. Мне нужен план действий.

Захватить этот мир. Угу. Точнее половину.

Прекрасная цель. Очень бодрит, особенно когда произносишь подобное с прямой спиной и руками за спиной. Только от красивой позы ни армия, ни казна не появятся.

Если строить новую империю, придется где-то взять землю. Потом людей. Обеспечить их едой, оружием и работой. Установить законы, наладить сбор налогов. Найти тех, кто будет всем этим заниматься и не разворует половину от моей половины…

А соседи, разумеется, спокойно подождут. Посмотрят, как у них под боком растет новое государство, да еще и темное.

— Эх… — Шумно выдохнул.

Начну собирать темных тварей, получу какую-нить пограничную войну. Объявлюсь темным правителем, так на меня тут же священный поход объявят. И вместо развития магии буду лет двадцать бороться со всякими светлыми героями.

Я уже проходил это.

С той лишь разницей, что тогда у меня было другое тело, другая сила и достаточно времени.

Здесь время пока оставалось спорным вопросом.

Я поднял руку, разглядывая ладонь.

Тело молодое. Хорошее, даже перспективное. Но… слишком слабое. Можно укреплять его, очищать каналы, раздвигать границы источника. Старение это конечно замедлит.

Только вот насколько?

Пока не знаю.

Строить государство в надежде успеть до собственной смерти… план для человека, которому больше нечем заняться.

За спиной раздался всплеск.

Я повернул голову.

Носок стоял в ручье по щиколотку и пытался поймать уплывающий котелок. Он понял, что шумом привлек моё внимание и тут же начал оправдываться.

— Моя мыть! Котелок для Павелителя.

Причем мыть он пытался так, чтобы самому не промокнуть.

— Ты если котелок потеряешь, я заставлю тебя нырять за ним.

Носок представил, как погружается в воду, и тут же съежился. После чего жалобно посмотрел на меня.

Я в этот момент уже отвернулся и продолжил размышлять.

Государство-то уже есть.

И не бедное. Если смотреть на него целиком, а не на отдельную деревню. Дороги паршивые, налоги собирают через задницу, крестьяне голодают рядом с лордскими полями. Но города стоят. Караваны ходят. Рудники работают, а армия получает оружие.

Не идеально, зато начинать с колышков в чистом поле не придется.

Значит, работать нужно с этой империей. А потом сделать её темной.

Только вот для этого мне нужен статус.

Род Блэк его частично обеспечивает. Но пока за моей спиной стоит отец, я не смогу развернуться в полной мере. Он имеет полное право приказать мне вернуться домой, поселить в отдельном доме и выдать яйцо в пятницу и молоко. С пенкой.

В этот момент я поморщился.

Ну уж нет. Снова оказаться в положении ребенка, которому все разрешают исключительно по расписанию, я не собирался.

Но при этом аристократия оставалась самым удобным путем. Здесь земля, войска, связи и возможность принимать решения привязаны к происхождению. Значит, этим и надо пользоваться.

Но влиятельным должен стать я сам.

Свои деньги. Свои договоренности. Свои люди.

Чтобы в нужное время оказаться в нужном месте и иметь возможность что-то изменить, а не ждать, пока отец согласует мое присутствие с очередным наставником.

Я поднял с земли прутик и начал чертить на голой земле.

Статус. Доход. Связи.

Между ними стрелки. Деньги позволяют получить людей, люди помогают разжиться связями. А полезные связи открывают двери, в которые с мечом лезть слишком дорого. И одно завязано на другое.

Вроде бы все очевидно.

В этот момент из кустов донеслось сердитое шипение. Носок выбрался оттуда с охапкой веток и выругался. После чего свалил всё в кучку и отправился обратно, искоса поглядывая на меня.

Я старался не отвлекаться от него и продолжал размышлять.

Все это имело смысл при одном условии.

Я должен стать сильнее.

Статус без силы слишком легко могут отобрать. Тоже касается и денег без должного положения.

Именно поэтому я и решил сейчас вернуться обратно в свой дом. У меня уже был какой-никакой план. Но для этого мне требовалось серьезно поговорить с отцом. И надеюсь, он сможет понять всё правильно.

Я снова ненадолго задумался, а потом еле слышно произнес.

— Равновесие. — Усмехнулся я.

До смешного простое слово.

Как много я упускал из виду.

А ведь всё было очевидно, блин.

Я построил мир, в котором тьма победила. Здесь победил Свет. И что получилось?

Там я дошел до предела, а потом меня предали. А здесь свет буквально прогнил изнутри.

В общем, вывод тут напрашивается сам собой.

Мне придется стать не темным и не светлым богом. Если я хочу преодолеть свой предел, придется соблюдать равновесие. Я должен буду совершать разные поступки, чтобы ставить их в противовес друг другу, а не накапливать что-то одно. Это применимо как к миру в целом, так и ко мне лично.

Если я сам не уравновешу свои поступки, мир это сделает за меня. Как было уже не раз.

— Павелителя… — раздался голос гоблина.

— Что? — Я поднял голову и посмотрел на него.

— Огонь готовый.

— Отлично. Можешь приготовить каши.

Кстати, да. А-то на голодный желудок, захватывать даже полмира как-то неправильно.

***

После ужина глава рода Блэк задержался в столовой, выслушивая распоряжения супруги насчет предстоящего приема.

К концу разговора чай остыл, а терпение почти закончилось.

Он решил направиться в свой кабинет, но только для того, чтобы посидеть в тишине. Естественно в такое время он уже не собирался никого принимать.

Открыл дверь, шагнул внутрь и замер.

На диванчике у стены сидел Джордж. Как ни в чем не бывало, он спокойно попивал чай.

Смятение на лице главы рода сменилось недоумением. Мужчина оглянулся в коридор, затем закрыл дверь. А спустя несколько секунд на губах появилась едва заметная усмешка.

— Сынок? Рад тебя видеть. А мне даже не сообщили о твоем прибытии. Странно.

— Ну да, — хмыкнул Джордж.

Глава рода посмотрел на закрытое окно, а потом на дверь. Он несколько секунд разглядывал сына. Тот выглядел уставшим, но старался не показывать этого. Однако его одежда явно говорила о том, что парень прошел через многое.

Мужчина прошел к своему рабочему столу и сел в кресло.

— А я думал, ты пророчество выполняешь. Честно сказать, не ожидал увидеть тебя так скоро.

— Так и было. Только появился небольшой нюанс.

— Какой же?

— Мудрец мертв.

Отец перестал поправлять лежавшие на столе бумаги и перевел взгляд на сына.

— Что?

— Старый мудрец. Тот, к которому меня отправляли. Давно умер. По состоянию останков, ну-у-у… — тут он задумался и произнес. — Примерно лет сто назад. Может, больше.

Глава рода откинулся в кресле. Усмешка на его лице тут же исчезла. Он смотрел на Джорджа так, словно решал, не мог ли тот сойти с ума по дороге. И какова вероятность, что всё это правда.

— Ты его видел?

— Да.

— Где?

— На троне. В большом зале, за галереей. Сидел, ждал достойных. Очень терпеливо.

— Джордж.

— Отец, я серьезно. — Он поправил ноги и сел ровнее. — У подножия стена. Ворота открылись, когда я подошел с ключом. За ними переход на вершину. Там хижина, из которой попадаешь в целый дворец.

Мужчина молчал и хмуро смотрел на седьмого сына.

— Ключ вышел из груди перед дверью. После входа исчез. Обратно выйти не получилось.

Глава рода опустил взгляд на нижний ящик стола. Тяжело вздохнул, а потом произнес.

— Я знаю, что ты вошел.

Джордж приподнял одну бровь. Отец достал деревянный футляр, открыл и повернул к сыну. На металлической пластине тускло светилась отметка.

— Семейная реликвия. Показывает, когда седьмой сын достигает чертогов.

Джордж немного помолчал.

— Удобно. А предупреждать, что обратно не выпускают, она не умеет?

Отец закрыл футляр.

— Ладно. — Всё так же хмуро произнес он. — Рассказывай.

И Джордж начал всё потихоньку рассказывать. А закончил спокойно на фразе:

— Если кратко, то людей там не было. По крайней мере, живых.

— А как же те, кто пришел раньше тебя?..

— Думаю, большинство умерло от голода. Еда была рядом, но до нее надо было добраться. Я кое-как смог разобраться с защитой.

— А как ты выбрался?

— Там была книга. Эм… — тут он задумался. — Как бы попроще объяснить. В общем, она всем и управляла. Пришлось выполнить все требования после чего я… вышел наружу. — Произнес он, после небольшой паузы. Джордж решил не упоминать про то, что великого зла как бы тоже нет. Об этом уже знать отцу ни к чему.

Некоторое время в кабинете было тихо. И только спустя несколько минут глава рода словно ожил и наконец-то заговорил.

— Об этом необходимо сообщить. Людям надо знать. Такие вещи нельзя…

— Не торопитесь. — Перебил его Джордж.

Мужчина нахмурился и поднял взгляд.

— Что? Почему?

— А что вы сообщите? Мудрец мертв. Подготовка седьмых превратилась в ловушку. Ваш сын утверждает, что выбрался, но подтвердить его слова некому?

— Есть реликвия.

— Это не столь важно. Моим словам могут не поверить. Но если поверят, всё будет куда страшнее.

Глава рода промолчал.

— Отец, как вы думаете, что случится, если по миру поползут подобные слухи? Люди знают, что мудрец защищает их от великого зла. Седьмые сыновья отправляются к нему испокон веков. Именно там они получают силу ради исполнения пророчества. На этом воспитывают детей. Этим объясняют, почему они должны уходить.

Мужчина сглотнул и медленно убрал футляр в ящик. А его седьмой сын тем временем продолжал говорить.

— И тут вдруг оказывается, что их защищать давно некому. И что тогда? Что в итоге скажут люди? Как они отреагируют на смерть великого мага? Что скажет инквизиция? Император, в конце концов?

— Ты слишком свободно рассуждаешь о подобных вещах.

— Я сегодня тайно вошел в собственный дом. Как раз потому, что не хочу выяснять, насколько свободно мне позволят рассуждать на допросе. И возможно, не только мне.

Глава рода посмотрел на сына внимательнее. И впервые на его лице появилась неуверенность. Будто он понимал, что впервые за долгое время не владеет ситуацией.

— Но, как мы можем держать такое в секрете? Не будет ли это расцениваться как…

— Очень просто. — Спокойно перебил его Джордж и развел руками. — Мы вообще никого не обманываем. Просто не договариваем. И никто посторонний об этом никогда не узнает. А даже если и узнает, по какой-то причине. И даже если донесет это выше. Всё опять же просто, отец. Знаете, почему мы не рассказали об этом?

— Чтобы не разводить панику среди народа?

— Именно. Иначе начнется настоящий хаос. А это уже тянет на происки тьмы.

— Но остается ещё один вопрос. А что делать с тобой? Джордж Блэк вернулся. Рано или поздно тебя здесь увидят.

Сын чуть склонил голову и усмехнулся.

— Я хочу отучиться в столице. И чтобы мне никто не мешал и не дергал меня всякими пророчествами. Поэтому мне понадобится другое имя. И представлять я буду другой род. Но когда придет время, я конечно же не забуду откуда я на самом деле родом.

— Ради этого ты сюда и пришел? — Догадался отец.

— В том числе.

Джордж подался вперед, положив локти на колени.

— В чертогах я получил основы. Что-то понял сам, что-то нашел в книгах. Но там нет преподавателей, нет людей, с которыми можно сравнить свои знания. Мне нужно нормальное обучение.

— Я могу пригласить…

— Не сюда. Дослушайте, отец. Если я останусь седьмым сыном, каждый мой шаг будет связан с пророчеством. Почему вернулся? Почему не у мудреца? Почему учится вместе со всеми? Почему-то, сё, пятое, десятое. Мне это вот здесь! — Он показал ладонью у горла. — А я хочу получить образование и положение, которое позволит действовать самостоятельно.

Отец посмотрел на него без прежней усмешки.

— Какое положение?

— Для начала, оказаться при дворе и быть там полезным. Разобраться, кто принимает решения, кому что нужно. Со временем обзавестись собственными связями.

— Тебе тринадцать лет. — Хоть отец и сказал это, но он как никто другой понимал, что Джордж говорит серьезно. И именно он способен на подобное. Причем с легкостью.

— Поэтому я и начинаю с учебы.

Мужчина потер переносицу.

— И где в твоем плане наш род?

— Там же, где и сейчас. Я ваш сын. Другое имя этого не изменит. Когда добьюсь чего-то, помогать буду вам, а не посторонним.

— Когда добьешься?

— Да. А если вдруг не смогу. Вам не придется краснеть за меня и объяснять другим лордам мою неудачу.

Отец хмыкнул. С виду всё звучало как беспроигрышный вариант. Но что-то его всё ещё смущало. Зачем всё-таки Джордж действительно затеял всё это? Неужели только ради учебы и статуса? Ах да. Ещё ведь свобода. Пожалуй, это ключевой момент. И именно после осознания этого картина хоть как-то начинала складываться.

После недолгой паузы глава рода произнес.

— У меня есть на примете один род.

В этот момент Джордж отклонился назад и широко раскрыл глаза. Он не рассчитывал, что отец настолько быстро согласится, поэтому был крайне удивлен. Откровенно говоря, он даже планировал подтолкнуть его на правильное решение слабенькой магией, чтобы её воздействие в будущем было незаметно. Но этого даже не потребовалось.

Удивительно.

— Не придется ничего выдумывать. — Продолжил говорить глава рода Блэк. — С поддельными бумажками больше волокиты и куда больше рисков, что всё это вскроется. А у меня есть проверенный человек. Я ему всё объясню, и лишних вопросов не возникнет.

— Вот как… — всё ещё пребывая в удивлении, произнес Джордж. — Здорово. Я рад, что вы… эм… поняли, что так будет правильно.

— Да. И лучше для всех. Только есть одно но.

— М? Какое?

— Они живут на окраине. Очень далеко. Тебе нужно будет прибыть туда, чтобы решить оставшиеся вопросы. А уже оттуда ты сможешь отправиться в столицу на обучение, официально представляя их род.

— Хм. Я думаю… вроде бы это не проблема.

— Ага.

Только вот это «ага» прозвучало как-то сомнительно. Словно тут был подвох. Но в любом случае, всё складывалось куда лучше, чем Джордж рассчитывал.

Глава рода поднялся. Прошел к шкафу, открыл одну из дверец и достал тонкую папку. Полистал стоя, затем вернулся за стол.

— На восточной окраине есть дальняя родня. Очень дальняя.

Джордж в это время молчал.

— Небольшое владение. Доходов почти нет. Несколько лет назад просили помочь с восстановлением мельницы.

Отец нашел нужный лист, пробежал глазами.

— Просили не один раз, — добавил он.

— Понимаю.

Мужчина придвинул чистую бумагу, взял перо.

— Там можно будет объяснить, почему тебя никто раньше не видел. Домашнее обучение, слабое здоровье. Потом приглашение от родственников, поступление… Ну всё по стандарту.

«Даже так. — Хмыкнул про себя Джордж. — Да тут вообще налаженная схема».

Отец задумался и зачеркнул несколько слов.

Глава рода начал с вежливого обращения. Осведомился о здоровье семьи. Затем сообщил, что готов оказать помощь деньгами и даже больше. Только вот хотел бы обсудить одно деликатное обстоятельство, касающееся молодого родственника.

— Так, а когда ждать ответ? — Поинтересовался Джордж.

— Ответ? — Задрал одну бровь отец. — Зачем ждать? Ты и отвезешь его им.

— А. А-а-а… Понял.

Джордж чуть усмехнулся, а спустя несколько секунд посерьезнел и добавил.

— Как там София поживает?

— Твоя няня? Нормально всё. Странно, что ты спрашиваешь.

— А у Фреда как дела?

Отец открыл было рот, но потом замер и немного подумал.

— Кажется, я понимаю, о чем ты. Не переживай. У Фреда уже давно другие увлечения. И у него всё хорошо.

— Ага. Рад это слышать. Отец… хотел бы попросить, чтобы Софию не вышвыривали на улицу. Всё же она уже не чужой для меня человек.

На это отец лишь усмехнулся, а потом еле заметно кивнул.

— Можешь не переживать. С ней всё будет в порядке.

***

— Ногу! Куда ты ногу поставил?! — рявкнул здоровенный мужчина с бородой, что торчала в разные стороны.

Он стоял у круга и посматривал на мальчишек, что били друг друга тренировочными мечами. Без особого успеха, скорее лениво и неторопливо, словно прощупывая друг друга.

— Осторожничают, — усмехнулся стоявший рядом мужчина в легкой рубахе, на которой был вышит знак ордена. — Шон, ты специально выпустил пугливого кролика первым?

Здоровяк не ответил. Он молча зыркнул на собеседника и усмехнулся.

— Знаешь присказку про волка в овечьей шкуре, Карл? — спросил он.

Паладин из ордена усмехнулся и кивнул.

— Знаю.

В этот момент, оба подростка, словно кто-то дал команду, сорвались с места и принялись наносить удары, уворачиваться и выписывать почти акробатические пируэты.

Тук-тук-тук.

Деревянные мечи так и бились, пока в какой-то момент, один из подростков с криком не обрушил мощнейший удар на противника.

Хрусть!

Клинок одного из мальчишек переломился и Карл с улыбкой глянул на здоровяка.

— Духа ему не хватило. Считай сам пошел на все деньги и проиграл, — произнес он.

— Может и так, — кивнул Шон, глянул на стоявших у стенки своих учеников и произнес: — Людвиг! В круг!

Паладин глянул на своих учеников и остановил взгляд на худощавом парнишке. Тот кивнул и направился в круг.

— Как у тебя вообще, Шон? — спросил он, глянув на старого друга. — Говорят, гвардия начала от ваших нос воротить?

— Есть такое, — вздохнул мужчина и недовольно сморщился. — У них там при дворе опять «тяни-толкай» и «мое-твое». А расхлебываем мы.

— А чем хоть объясняют?

— Ничем. Просто гвардейских сборщиков нет. Вот и все, — ответил мужчина. — Глава личной охраны императора сменился. А там, как говориться, новая метла по новому метет.

— Понимаю, — вздохнул паладин, наблюдая как двое парней кружат вокруг друг друга, постоянно делая ложные и опасные выпады. — Есть кто интересный? Я бы взял к себе.

— С каких пор орден у нашей братии в отроки берет? — хмыкнул друг. — Орден ведь сам растит или я что-то путаю?

— У «Истинного света» дела идут не очень. Набор ограничили. Думаю, как бы и вовсе не отменили.

— Это как так-то? Вы же вроде не…

— Темные из степей уже седьмой год не ходят. Молодежь зеленые морды только на гравюрах видела, да и то не все. Вот и начали артачиться лорды. Не хотят они платить ордену.

— Может много просите?

— Зерном, Шон. Зерном просим. Про монеты уже и не говорит никто, — вздохнул Карл. — Сейчас пытаются урезать все, что можно, чтобы не тратить много. Дошло, Шон, до того, что уже караваны собираем. Сами, слышишь? Паладины в торгашей превращаются…

Тут он с досадой сплюнул на землю.

Старый друг покивал и тяжело вздохнул.

— Знаешь, как не крути, а без монет тяжко.

Тут бой закончился с падением одного из мальчишек на землю с разбитым лицом.

— Так, есть кто интересный? Мне бы любой сгодился, — кивнул паладин на строй мальчишек, что стояли у стены и наблюдали за боями. — Я бы взял, сам понимаешь, не бесплатно.

— Таких, чтобы под твой стандарт тянули нет. Считай, только Олаф, да и он не то, чтобы годиться, — задумчиво произнес Шон.

— Чей-то? Убогий или чего?

— Нет, — вздохнул Шон, оглядел строй и остановил взгляд на крепком широкоплечем мальчишке, что задумчиво поглядывал на разбитое лицо товарища. — Олаф! В круг!

Парень спокойно направился к стойке с деревянным оружием, широкоплечий и мускулистый учитель же глянул на Карла и произнес:

— Выводи самого опытного. Иначе поломает.

— Так уж и поломает, — нахмурился паладин.

— Может быть и обошлось бы, но твой моему кровь пустил. Не с руки, а с лица.

— Мстить будет, — кивнул Карл и оглядел строй.

Его взгляд остановился на невысоком парне. Русый, круглолицый, с мощными руками и бегающими черными глазками. Он молча кивнул ему на круг. Тот кивнул в ответ и направился к стойке.

— Рассказывай, что за парнишка.

— Сын кузнеца. Телом крепкий.

— Вижу. По костям вижу, — кивнул паладин.

— В рабы сдали его за долги родительские. Хлебнул горя полной чаркой. Потом бандюки его то-ли выкупили, то-ли на сдачу его отдали. Черт его разберет. С уркаганами по лесам он еще прошастал. А потом банду ту на ножи ваши сборщики взяли. У них ученика одного стрелой убило, а тут этот раб…

Паладин нахмурился, когда обнаружил что Олаф ждал когда противник выберет оружие. Как только его ученик взял в руки полуторник, парень с усмешкой взял огромный боевой молот.

— И че он?

— Школа паладинов его не взяла сначала. Ты знаешь, как там к биографии относятся.

— Старые хрычи. Все прошлым живут, — кивнул паладин. — С пацаном-то что не так?

— Злой, как волчара, — ответил Шон и вздохнул. — Ей богу — волк. Как пришел — одиночкой ходил. За хлеб рожу в кровь бил.

— Плетьми ходил?

— Ходил. И не раз. Бросил, когда он ржать сквозь зубы после ударов начал.

Паладин нахмурился и глянул на друга.

— Принципиальный, зараза, — развел руками тот.

— И как в узду взял?

— А никак. Он всех моих построил. В голове вожаком встал. Теперь твой рожу не моему ученику разбил. Он Олафу в рожу плюнул.

Карл еще сильнее нахмурился и глянул в круг. Противники сближались. Олаф шел спокойно, шаркая по земле в кругу ногами, поднимая пыль. Противник спокойно ждал его приближения.

— Ну, все… — вздохнул Шон.

В этот момент, Олаф замахнулся своим молотом. Противник тут же начал выпад, но вместо замаза, Олаф крутанулся, ногой поднимая пыль. В этот же момент он отпустил молот, перехватил противника за одежду и, крутанувшись отправил его кувырком по пыльному кругу.

— Что он… — начал было Карл, но тут же удивленно замер.

Олаф тут же рванул к противнику и на ходу, слегка подпрыгнув выставил колено.

— Кху! — выдал парнишка, получив мощнейший удар коленом по ребрам.

Олаф же, тут же запрыгнул на него и начал буквально месить его лицо кулаками.

— Стоять! — рявкнул Шон и глянув на учеников, заорал командным голосом: — Убрать его!

К кругу тут же рванули остальные ученики. Причем как из ордена, так и от местного мастера меча.

Первыми до бывшего раба добежал широкоплечий парень из ордена. Он обхватил Олафа сзади за грудь, поднял в воздух, но тот лишь широко развел ноги, крутанул их и поднял руки вверх, волчком уйдя из захвата.

Выскользнув, он тут же локтем зарядил ему в челюсть, развернулся и с разворота влепил второму парню из ордена.

— Олаф, сука! — заорал мастер рванув к подросткам, что пытались его остановить.

Паладин остался на месте, удивленно смотря на происходящее.

— Волчара… Волчара дикий, свет тому свидетель, — произнес он и покачал головой.

***

Из кромешной темноты послышался жуткий вой. Двое мужиков прижались друг к другу спинами и выставили перед собой копья. Хотя каждый их них прекрасно понимал, что это уже не поможет. Только не в такой ситуации.

Рядом трещал костер. Но и он никак не мог отпугнуть стаю голодных волков.

— Вот же дрянь… — прошептал один из мужиков. — Как же так? Угораздило…

Второй лишь стиснул до скрипа зубы.

Снова послышался вой. А потом яростное рычание. Прямо рядом с ними что-то быстро пробежало и так же стремительно ускользнуло обратно в темноту.

— Сука! Сука! Сука! Сдохните твари! — Он махнул копьем в пустоту просто для устрашения, и естественно оружие не встретило никакого сопротивления.

Их руки дрожали. А сами они тяжело дышали. Один уже был ранен и истекал кровью. Он перехватил копье и упер древко в землю, так как ему было тяжело стоять на ногах. Штанина ниже колена была мокрая от крови и потемнела.

В этот момент справа хрустнула ветка. Потом слева. А потом и сзади.

— Обходят. — Прошептал он.

— Слышу. — Дрожащим голосом ответил товарищ.

Гаврила резко повернулся на звук. Но ничего не увидел. В данном случае огонь только мешал разглядеть, что было дальше пяти метров, зато волки видели их прекрасно.

Когда к ним сунулся первый хищник, его отогнали. Но когда к нему прибежала вся стая, тут-то охотники поняли, что сами попали.

Волки кружили вокруг них, рычали и выжидали. Но отпускать теперь уж точно не собирались.

Гаврила облизнул пересохшие губы.

— До утра дотянем? — Он и сам понимал, что это глупый вопрос. Но хотел услышать хоть какие-то ободряющие слова. Однако его товарищ просто промолчал. И это было куда красноречивее.

Гаврила еще крепче сжал древко и сглотнул.

Дома жена, наверное, уже легла. Будет ворчать утром, что опять задержался. Потом выйдет на крыльцо…

В этот момент он зажмурился.

— Во имя Света…

— Глаза открой, — хрипло произнес его товарищ. — Рано еще.

В темноте что-то глухо ударилось о дерево. И тут же рычание оборвалось.

А потом спустя мгновение один из волков резко взвизгнул. Тут же послышался второй визг и треск кустов. Словно через них пробирался кто-то огромный. Через секунду что-то тяжелое покатилось по земле.

Охотники замерли. В какой-то момент вокруг воцарилась неестественная тишина. Словно все звуки куда-то исчезли. А потом из леса донеслось протяжное скуление. На этот раз звуки были страшные. Скорее даже жуткие. Визги стояли на всю округу. Со всех сторон трещало.

Мужики поняли, что звери куда-то ломанулись в разные стороны. Точнее те, кто успели. А вот что стало с остальными. Им даже страшно было подумать.

Гаврила попятился и едва не наступил в костер. Он почувствовал, как в груди что-то сжалось и похолодело. Он конечно уже был готов к смерти. Но сейчас ему стало ещё хуже…

Через пару мгновений кусты перед ними зашевелились.

Оба направили острия в темноту.

Секунда. Вторая. Они сглотнули и замерли, затаив дыхание.

А потом на поляну вышел паренек. Он прищурился от света и поднял ладонь, заслоняя глаза.

Следом появился невысокий гоблин с мешком за плечами. Остановился, посмотрел на копья и поспешно спрятался за спутника.

— Здрасте, — произнес парень. — Я это… не против, если у вас тут до утра посижу? А то темно, нихрена не видно. А один умник умудрился все вещи намочить.

Гаврила просто вытаращил глаза и ничего не ответил. Его товарищ последовал тому же примеру. Они оба переглянулись, а потом уставились на парня. И только секунд через пять один из них заговорил.

— А…, а где волки?

Паренек оглянулся через плечо и еле слышно цыкнул.

— А, блин. Это ваши волки, что ли, были? Извините. Я не знал. — Парень виновато развел руками. — Вы бы хоть привязали их, раз ошейники не надели. А теперь того… нет в общем волков больше.

Гаврила снова сглотнул и только сейчас опустил копье. Он посмотрел на своего товарища, а потом проследил за гоблином, который подошел поближе к их костру. Тот заглянул в котелок, который болтался над огнем, а потом радостно с улыбкой до ушей произнес.

— Павелителя, тута супа!

***

Эсса сидела с прямой спиной.

Она покосилась на старичка, что сидел рядом и внимательно за ней наблюдал. Затем она взяла вилку, нож и принялась аккуратно и спокойно резать кусок жареного мяса, что лежал перед ней.

— Хорошо, — кивнул старичок, наблюдавший за ней.

Он скосил взгляд на небольшой платок с вышивкой и вздохнул.

— Ты действительно способная девочка, — произнес он. — Ты приятно меня удивила. Я и не думал, что среди крестьян можно найти такую.

— Спасибо, — вежливо кивнула Эсса и покосилась на окно, за которым слышались звуки удара топора и мужские голоса. — Разрешите поинтересоваться… — неуверенно начала она и умолкла, стараясь подобрать слова.

— Что тебя интересует?

— Ваше поместье… Когда мы пришли, оно выглядело… — тут девочка поджала губы и нахмурилась.

— Запущенным?

— Да. Запущенным, — кивнула Эсса. — Почему… Вернее, как оно стало таким?

Старичок вздохнул и с явным нежеланием говорить на эту тему, откинулся на спинку стула.

Он глянул на герб, что красовался над входом в столовую, а затем перевел взгляд на девочку.

— Что изображено на нашем гербе?

— туча и молния?

— Гром и молния. Моя… Да, теперь и твоя фамилия Гром. Думаю, ты должна знать о своем брате, Вильяме.

Девочка нахмурилась, прокручивая в голове всех, кого видела в поместье, а затем произнесла:

— Его же тут нет?

— Его уже нет на этом свете, — буркнул старик. — Вильям подавал большие надежды, у него был минимальный порог силы и тело его было очень крепким. У него были все шансы стать фигурой в каком-нибудь ордене. Из него вышел бы отличный паладин, но…

— Но? — после паузы произнесла Эсса.

— Карты. Карты сгубили его и все мои сбережения, — произнес старичок и недовольно сморщился. — Дошло до того, что он заимел столько долгов, что его клинок с руками выкупили для убийств. Он стал бретером.

— Он погиб, да?

— Погиб, оставив после себя пятно на нашем роде и кучу долгов, — вздохнул старичок и грустно усмехнулся. — Единственный сын сделал все, чтобы доказать — я плохой отец.

— Но вы же не виноваты в этом… — неуверенно произнесла Эсса.

— Но растил его я, — пожал плечами старичок и глянул на девочку. — твое появление спасло меня от голодной зимы. Мне пришлось продать все, что у меня было. Даже инструмент и ковры. Но долг я погасил. Весь без остатка. И думал, что эта зима станет для меня последней.

Эсса грустно кивнула и посмотрела на тарелку с мясом. Ее взгляд вернулся к старику.

— Кушай, я не буду, — усмехнулся старик. — Сейчас у меня есть деньги. Мы немного приведем поместье в порядок. Нам хватит денег, чтобы засеять поле рядом на будущий год и прикупить пару безземельных крестьян. Думаю, даже на какую-нибудь корову хватит.

— Корова — не лучший выбор, — произнесла девочка с задумчивым видом. — Если скотину, то не корову, а пару коз и еще кур с петухом. Причем петуха и кур надо брать у разных хозяев. Из разных деревень.

— Ты разбираешься в… — начале было старичок, но тут же умолк, хлопнув себя по лбу. — Ну, да…. Как я мог не подумать. И почему козу, а не корову?

— У козы молока меньше, но она и есть тоже меньше. Отец говорил так — на горшок молока, дешевле коза обходиться.

Старичок поджал губы и с задумчивым видом кивнул.

— А что еще умел твой отец? Чем жила твоя семья?

— Мой отец знал как выращивать лук, — произнесла девочка и глянула на старичка. — Мы выращивали его очень много. Сами ели, у соседей меняли на зерно и дичь. А остальное в город возили, скупщикам сдавали. Я ему помогала. У меня не было братьев. Лук дороже зерна и растет лучше. Я знаю… немного о луке.

— Лук… Лук… А почему бы и нет? — пожал плечами барон. — Надо только прикинуть цену.

— Цена всегда хорошая, — кивнула Эсса. — Если скупщикам не сдаешь.

— М-м-м… — покивал старичок с задумчивым видом. — Значит, надо продавать самим. Так выгоднее. Надо бы узнать, сколько стоит право торговли на рынке в городе…

— Нельзя, — буркнула Эсса.

— Почему?

— Поле не вспахано, не удобренной. Не посажено еще ничего, а вы уже барыш прикладываете. Земля такого не любит, — произнесла девочка и, заметив удивленный взгляд старичка, добавила: — Так у нас в деревне говорили.

— Суеверие, но вполне адекватное, — кивнул престарелый барон. — Так. Если уж ты стала моей названной дочерью, то думаю мы оба заинтересованы, чтобы на наших землях снова появились люди и расцвела жизнь. Так?

— Так, — кивнула Эсса.

— Тогда завтра поедем в город. Найдем пару коз и кур, — кивнул мужчина. — надо еще заехать к кузнецу и заказать инструменты для работы.

— Не надо в город, — мотнула головой девочка. — если денег нет — по деревням ехать надо. там и кузнецы есть, и коз с курами можно найти дешевле.

— Ну, может и есть в деревнях кузнецы, но в какой их искать и как…

Тут Эсса покосилась на окно, где работала нанятая бригада строителей.

— За спрос денег не берут, а язык до столицы всегда доведет, — ответила она. — Можно я воды строителям отнесу? Поспрашиваю?

Барон смутился, тоже глянул в окно и буркнул:

— Незамужним девушкам не рекомендуется общаться с…

— А я в платье оденусь, как у поварихи. Прикинусь, что службу вам служу, — предложила Эсса. — Выспрошу и сразу назад.

Барон недовольно поджал губы, но затем глянул в окно, а потмо на Эссу.

— Не «выспрошу», а выясню. И я не поддерживаю такие игры.

— Но можно же дешевле взять и не то, что в город продать хотят, — произнесла Эсса.

Старичок недовольно засопел, но спустя секунд двадцать сдался:

— Действуй.

***

Я ехал на лошади в прекрасном настроении.

Солнышко пригревает, лес, птички поют.

С утра я поел наваристой каши с волчатиной, закусил хлебом, макая его в бульон, выслушал благодарности охотников и погрузил на лошадь снятые шкуры волков.

Кстати, их еще нужно обработать, иначе скоро они начнут вонять и испортятся.

— Павелителя, шкура хороший! — бормотал Носок за спиной. — Шкура мягкий! Волка мертвый, гоблина живой…

— Попрошу сшить тебе из нее жилетку, — усмехнулся я, не оборачиваясь.

Вроде бы и случайность, мелочь в виде волчьих шкур снятых профессионалами своего дела, а все равно приятно.

Однако, не стоит забывать о том, что…

— Павелителя, тама! — дернул меня за плечо Носок и указал вперед.

На обочине, опасно накренившись в канаву, стояла телега.

Большая, с будкой сколоченной из досок и гербом императора. Возле нее расселись восемь гвардейцев. В броне, с клинками и щитами рядом. Вокруг телеги светилось пара мужиков, пытавшихся приспособить колесо на ее законное место.

— Павелителя помогать? — задумчиво спросил носок.

И тут я снова задумался.

Задумался о том, что прочитал в книге у умершего от старости темного повелителя и о своих выводах.

Равновесие.

Да, да!

Именно равновесие.

Мир, в котором нарушено равновесие обречен. Обречен на постоянное прозябание, извращение и искажение.

Тогда, в чертогах темного повелителя, я точно понял, что все мои попытки стать богом были обречены на провал. Я переполнил силой свой мир и в моем мире та белоснежная капля стала настолько маленькой, что не имела никакого веса.

На моей же стороне, темной, наоборот начал проявляться светлый круг. Я ведь был не дурак, я прекрасно понимал, что мне нужны не только демонологи, некроманты и колдуны. Я пестовал огненных магов, магов земли и даже магов жизни. У меня были секретные чертоги, где я содержал и укрывал от моих приспешников магов света.

Да!

Магов света!

Потому, что некоторые вещи невозможно было решить одной тьмой. Это физически невозможно!

И моя империя росла! Она процветала! Она…

Эх…

А тут… Тут в точности до наоборот, разве что темных никто не пестует. Вместо этого тьма пришла в души людей. Она просто превратила большинство из них в моральных уродов.

Черт возьми, как же это равновесие… Как оно беспощадно, отвратительно и при этом совершенно.

Изгони тьму, избавься от нее в любых проявлениях, и она вернется. Вернется внутрь тебя.

— Р-р-равновесие, сука… — вырвалось у меня.

— Павелителя?

— Нет, мы не будем помогать, — буркнул я с раздражением. — Хватит на ближайшее время добрых дел.

Во мне что-то щелкнуло.

Мысль, что кто-то может вывернуть мою судьбу, может повлиять на мое решение и просто разрушить мои планы, прошлась по спине, словно Гарварский слизень, оставив неприятное жжение между лопатками.

— Не-е-е-ет, — протянул я и мотнул головой. — Так, мать вашу, не пойдет!

— Павелителя? Моя не понимать!

— Я говорю, носок, что отныне мы с тобой — адепты равновесия! Сделал доброе дело? Сделай пакость! — с усмешкой произнес я.

— Эта как, Павелителя?

— А вот так! Охотникам мы помогли?

— Памагли, Павелителя!

— Спасли их?

— Спасли, Павелителя!

— Значит надо кого-нибудь угробить, — произнес я и усмехнулся.

В голове мелькнули несколько вариантов. Начиная от совершенно глупых, вроде поймать какого-нибудь убийцу и грохнуть, до вполне понятного — вычленить самого большого взяточника в округе и повесить его на суку за шею, проветриваться.

— Павелителя убивать, да?

— Да, но руки марать не хочется, — вздохнул я с сожалением.

Да и давайте будем откровенными — я никогда не страдал кровожадностью. Не любил присутствовать на казнях, да и вообще считаю убийство глупостью.

О, нет! Я не гуманист, но давайте подумаем, какая польза от того, что вы… Например — вешаете казнокрада.

Он наворовал. Вы забрали то, что смогли найти. Вы его убили. Не важно каким способ. И что?

Какой с этого прок казне и лично вам?

Запугаете других казнокрадов?

Пф-ф-ф-ф-ф!

Не смешите меня! Они притихнут буквально на пару месяцев, пока будут свежи воспоминания о смерти коллеги. А дальше снова начнут. Только теперь еще умнее и надежнее.

Получается вы потеряли чиновника, что худо-бедно выполнял свои обязанности, потеряли деньги и…

И не получили ничего!

Поэтому, даже за самые серьезные проступки я старался людей не казнить. Каторга, рабская печать с работой на своей же должности. Служба в ордене «Всевидящего Ока Повелителя», что раскрывал схемы таких умников. В общем, что угодно, но не просто казнь.

Нет, это не значит, что я не казнил. Казнил, конечно, но только заговорщиков. Да и то, если это были идейные фанатики.

За этими размышлениями и моими раздумьями кого бы угробить в ближайшее время, мы доехали до трактира.

Солнце уже склонялось к горизонту и мы могли бы еще проехать несколько часов, но судя по количеству трактиров и постоялых дворов, ночевать нам пришлось бы в лесу.

А после такой долгой дороги, отказывать себе в ночи под крышей и, возможно даже на нормальной кровати, я не собирался.

— Носок, займись лошадью, — произнес я, спрыгнул и тут же направился в само заведение.

Пройдя внутрь, я обнаружил типичную придорожную атмосферу. Столы и лавки из толстенных досок, полутемное помещение, которое освещало три масляные лампы, мужик в засаленной одежде оттирал большой чан, ну и разумеется аромат!

Аромат кислого пива, пота и какого-то мяса с травами.

— Добрый, — подошел я к мужчине, усердно трущего чан. — Есть, что покушать? Еще бы переночевать.

— Каша грибная осталась. Уху уже съели, — произнес мужик, не отрываясь от своего занятия. — Ночевка — медяк на сеновале. Тут, на лавках — два. Хочешь кровать и воду горячую в бочке — пяток медяков.

Я прикинул в уме и задумчиво кивнул.

— Сойдет. Место на сеновале для раба и нормальную постель с горячей водой. И кашу давай свою, — кивнул я ему и полез было во внутренний карман, но тут за спиной раздался гогот и я обернулся.

В углу, вокруг одной лампы, сидело пятеро мужчин.

С картами, россыпью медных монет. Совершенно понятной и стандартной внешности, для людей не слишком обремененных моралью.

— Секунду, — улыбнулся я, тут же вспомнив про равновесие и телегу в нескольких часах пути отсюда. — Я сейчас расплачусь…

Я развернулся и направился к этой пятерке явных бандитов.

Равновесие — это очень важно!

Особенно, если равновесие творится не моими руками.

***

— Ну, че Лысый? Вскрываемся, а? — с прищуром спросил бандит с шрамом через все лицо.

— А давай, — усмехнулся лысый и улыбнулся черными пеньками гнилых зубов. — Яж, копчиком чую — нет у тебя нихрена, Шрам!

Уголовник с картами в руке улыбнулся до ушей, повернул карты и положил на стол две дамы, рядом с еще одной, что лежала уже на столе.

— Тройка, Лысый! Тройка! — с улыбкой произнес он.

Лысый нахмурился, растерянно глянул на остальных бандитов за столом и тяжело вздохнув, небрежно бросил на стол двух тузов.

Шрам с улыбкой опустил взгляд, приоткрыл рот и уставился на комбинацию соперника.

— Лысый, сука… А корчил из себя… — сплюнул он на пол.

— Арти-и-и-и-ист! Видит свет — ты во тьме всем демонам лапши на уши навесишь! — хохотнул бородатый уголовник.

Остальные тоже заржали, но затем умолкли. Все уставились на молодого парнишку, что подошел к их столу и с довольной миной уставился на них.

— Те че надо? — хмурясь спросил Шрам.

— Доброго дела, браться, — с улыбкой произнес парнишка и в наглую уселся за стол, на свободный стул. — И тихой ночи.

Уголовники переглянулись, услышав традиционное приветствие работников ножа и большой дороги.

— Кто такой? Обозначься, — буркнул бородатый.

— Кен. Кен седьмой, — не моргнув глазом соврал Джордж. — Без роду и племени. Да и без места.

— Гастролер, — фыркнул Лысый. — Будешь на нашей дороге работать — кишки выпустим. Усек?

— Усек, уважаемые, усек, — закивал парнишка. — Я потому и подошел, что работать не отважился. А жизнь, она, сука такая, кормить не хочет.

Тут Шрам хохотнул, уже понимая, к чему клонит молодой парнишка.

— Братья, я о помощи прошу. не подкинете пару монет младшему. Я закон чту и уважаю, только жрать охота — мочи нет. Да и помыться бы, а то завшивел.

— Не по адресу ручку тянешь, мелкий, — буркнул Борода. — Милостыню не даем.

— Так, я же не с пустыми руками, — тут же изобразил удивленное и обиженное лицо Джордж. — Я же не босяк какой с нищеты вылезший. Я с товаром.

Бандиты тут же переглянулись.

— Что за товар? — спросил Лысый.

— Информация, — потер руки парнишка, оглянулся на мужика, чт продолжал драит котел и подался вперед. — Я, братья, тут часа три назад мимо телеги ехал. В коку колесом попала. Да так, что колесо-то и слетело. На западе дело было. Прямо у канавы.

— Ну, и че? — нахмурился Борода.

— Так, телега непростая была. Досками будка сколочена, гербы. Груженая — страсть! Возницы когда ее приподнять пытались — даже шевельнуть не могли. Покачивали только.

Тут Джордж протянул руку и взял две монетки со стола. Одну положил перед собой, а второй стучать по ней начал.

— И звон стоял там… Вот такой…

Динь-динь… динь динь.

Уголовники тут же оживились.

— А чего сам не сунулся, а? — задумчиво спросил Борода.

— Я закон дороги уважаю, — тут же надулся Джордж, изображая мелкого уголовника-идеалиста. — да и гоблин один со мной. Что я там с тремя возницами бы сделал?

Уголовники переглянулись, взглядами и жестами показывая друг другу свои намерения.

— Мне много не надо, братья. Так, поспать, да поесть от пуза. Дорога дальняя, до города еще идти и идти.

Борода взял со стола пару медяков, докинул к тем, что лежали перед джорджем и собрал остальное в кошель.

— Поглядим, что там за телега… — произнес он и поднялся. Кивнув остальным, он усмехнулся и направился прочь из трактира.

Джордж же, собрал кривые, покусанные медяки и с довольной миной направился к трактирщику.

— Давай две каши свои и бочку воды грей. Чешусь — мочи нет.

***

Джордж сидел на кровати в позе лотоса.

Кисти лежали на коленях, глаза прикрыты, а внутри медленно и неторопливо по каналам текла тьма.

Где-то за окном ухнула сова, ветер зашелестел кронами деревьев, но парня это совершенно не смущало и не отвлекало.

Ночь была его временем.

Даже храп Носка, что нерегулярным образом раздавался на всю комнату, не мог его отвлечь.

Однако, стоило в далеке раздаться звуку приближающейся телеги, как бровь парня дрогнула.

Он продолжал сидеть и слушать.

Телега приблизилась, после чего до него донеслись голоса.

Возницы начали распрягать лошадь, ворчать, а затем несколько мужских голосов с хохотом направились в сам трактир.

— Ну, а я дверь открыл, а там этот лысый! Я еще подумал — а че у него башка так блестит!

— Думал он! Ты его рубанул сразу! — ответил ему другой голос.

— Эй, кто тут главный? — зазвучал еще один голос. — Тащи жрать и давай пива, какое есть! Пятерых ушлых на дороге прирезали! Отметить надо!

— Зря ты того с шрамом сразу прирезал. Надо было лорду привезти, денег за работу стребовать.

— Да, нахрен с ним возиться? Идем налегке, куда еще его? В телеге и так тесно…

— Пятеро… — с легкой улыбкой произнес Джордж, слушая разговоры внизу.

Он втянул носом воздух, лицо приобрело блаженное выражение и внутри тела, по каналам потекла тьма. Еще сильнее, быстрее и, словно как-то охотнее.

Джордж вытянул шею от удовольствия и тихо прошептал:

— Равновесие, сука! Равновесие…