Паутина Императорского покера

Часть первая. Глава 1: Бубновая двойка

Часть первая, бубновая

2 ♦

23 ноября, воскресенье

Электричка дребезжала, словно трёхколёсный гоночный плот, собранный из плохо подогнанных консервных банок. Кристина недовольно кривилась. У неё и уснуть не получалось, шумно слишком, и в интернет нырнуть не выходило, пропадал он постоянно.

Дверь вагона хлопнула, и в начале прохода возник очередной торговец:

– Издательский дом «Иван Сусанин» предлагает вам приобрести карты Ноздрюйска и области, а также других регионов России. Карты политические, географические, контурные…

«Игральные…» – мелькнуло в голове у Кристины.

Сидящие напротив два парня и девушка принялись веселиться. Они веселились всю дорогу, но иногда аж буйствуя.

– «Иван Сусанин», карты местности, ой держите меня!..

Торговец продолжал расхваливать свой товар и медленно двигался по проходу. Кристина уставилась в окно. Вот так всегда, «форд» в ремонте, а на выходные нужно ни жить, ни быть в Москву смотаться. И почему машина всегда ломается перед такими поездками? Вазгену, пожалуй, надо голову оторвать. Дорога в столицу вчера утром ещё ничего как-то прошла, а вот обратно… сказывалась бессонная ночь, голова болела. За окном уже опускалась тьма, скоро и там не на что будет смотреть. Впрочем, конец пути близок.

Кристина почувствовала чей-то взгляд и посмотрела на парня, переставшего громко веселиться. Он беззастенчиво пялился. Не в первый раз уже за поездку. Девица по правую руку от охальника толкнула его локтем и бросила убийственный взгляд в сторону потенциальной разлучницы. Уже даже не второй за последние два часа. Электричка битком, пересесть ребятам оказалось некуда, приходилось терпеть. Девица явно злилась и даже когда начинала веселиться, делала это не так забористо, как попутчики. Кристина мысленно фыркнула и снова переключила внимание на мир за окном.

«Страшный он у тебя, – подумала она, будто отвечая ревнивице. – Я слишком хороша для такого».

Создавалось ощущение, что девица где-то глубоко в душе согласна с аргументом. Где-то совсем-совсем глубоко.

Торговец покинул вагон, его место занял другой:

– Организация «Росвооружение» сейчас работает под девизом «Всё лучшее – детям!» и предлагает приобрести пистолеты, автоматы, винтовки, револьверы. Игрушечные, но очень похожие на настоящие, хоть банк грабь. Шучу-шучу.

Соседи опять заржали:

– «Росвооружение»! Детям! Ой-ё, я этого не выдержу!

За окном всё чаще стали попадаться дома. Вот уже и пригород почти закончился, город близко. Телефон отыскал связь и тут же затрезвонил.

Инга.

– Тебя скоро ждать? – осведомилась подруга и моментально перешла к новостям, накопившимся за выходные. То, сё, пятое, седьмое. – И главная новость в том, что к нам соседку опять подселили. Вещи свои сейчас переносит, причём как-то очень безрадостно. Ты когда уже прибудешь? В магазинчик зайди по дороге, пожалуйста, что-то так кушать хочется…

Кристина усмехнулась:

– Так бы сразу и говорила, Смышляева, а то «новости не терпится рассказать».

– Ну да, – честно вздохнула подруга, – знаешь, я ценю твои понимание и сочувствие той жизненной ситуации… ну в смысле нашего с Нанкой безденежья. Не будет лишним напомнить, что мы всё отдадим.

Кристина покивала, не озадачиваясь тем, что этого знака согласия телефонная собеседница всё равно не видит. Электричка, с каждой минутой всё более вяло стуча колёсами, подползала к зданию Ноздрюйского вокзала. Зданию, похожему на многие сотни других, исполняющих те же функции, жёлтому с белыми колоннами и неоновыми буквами на фасаде, из которых две или три всегда отказывались гореть. Тогда получалось, что пассажиры прибыли в НОЗДРЮ, или в ЗДРЮЙСК, или, что уж совсем загадочно, в НЗДРСК.

В этот ноябрьский вечер на Ноздрюйск падал мокрый снег. Крупные хлопья облепляли ветки деревьев, столбы, провода, скамейки, приклеивались к шапкам, шубам и неоновым буквам, те мигали, вследствие чего название города меняло формы и смысловое значение. Люди покидали вагоны, ибо электричка достигла последней станции.

Кристина буркнула отрывистое «Пока», сунула телефон в сумку и надела перчатки. Она не любила браться за что-либо в электричке голыми руками. Чувство лёгкой брезгливости ко всему общественному, будь то ручки дверей или библиотечная книга, не изжили даже три с лишним года, проведённые в общежитии.

***

Студентка четвёртого курса Ноздрюйского государственного университета Кристина Разумовская предпочитала встречаться со своими родителями, довольно состоятельными людьми, живущими в Москве, пореже. Она ссылалась на лень, занятость и загаженную электричку, хотя училась не очень усердно и могла бы ездить домой на такси. На втором курсе родители подарили дочери автомобиль, но видеться с ней чаще не стали. В былые времена поиски общего с ними языка постоянно оканчивались громким хлопаньем двери, полным, как думала Кристина, глубокого смысла. По этой причине она и в Москве учиться отказалась, предпочла студенческий городок Ноздрюйск, лишь бы пребывать подальше от родителей. Впрочем, не настолько подальше, чтоб потерять возможность при необходимости приезжать за деньгами и нужными вещами. Расстояние, измерявшееся в электричкином ходу (два часа сорок минут), со временем изрядно улучшило отношения между Кристиной и родителями. Всё чаще возникало желание приезжать домой. Однако реализовывалось оно с прежней периодичностью.

Пройдя через здание вокзала, Кристина с наслаждением вдохнула свежего воздуха и поморщилась, когда увидела солидную группу желающих занять место в маршрутке. Спрос явно превышал предложение. Оставалось идти пешком, до общежития всего три остановки и погода сказочная.

Два с половиной века назад Ноздрюйск задумывался как большая студенческая община. Строить его начинали с университета. Финансировал этот проект любитель поэзии, лошадей и военной дисциплины Ноздрюк Артемий Наумович. Очень богатый человек, он не имел наследников, но ценил зубрящую молодёжь и пребывал в уверенности, что ученье – свет, а суета больших городов отвлекает студентов от книг. Потому выбрал глухое место и заложил фундамент святилища наук. Однако получилось, что само святилище ещё не достроили, а городок вокруг него уже образовали. И со временем в нём возникла та самая суета, каковой стремился избежать Ноздрюк. Позднее в память о меценате на центральной площади, век спустя превратившейся в привокзальную, установили гранитное изваяние. Скульптор изобразил Ноздрюка в мундире и с лошадиной улыбкой. Сплетники поговаривали, что это излишне ярая многолетняя любовь к славным животным придала Артемию Наумовичу сходство с ними, на самом же деле и на детских портретах он походил на жеребёнка.

Когда появилась необходимость дать городку название – основатель к тому времени уже навечно уснул, – не возникло вариантов кроме Ноздрюйска. А строительство не останавливалось, детище отставного военного разрасталось за счёт новых учебных заведений, общежитий, гостиниц, фабрики по пошиву одежды, молочного комбината и всего прочего, из чего состоит обычный город. Хотя, конечно же, различные альма-матери в Ноздрюйске превалировали. Вечерние школы, училища, техникумы, три института, два университета и одна академия действовали в городке к моменту появления Кристины. Один институт выпускал летчиков, другой экономистов. Одно училище швей, другое пожарных. Кристина выбрала университет, дающий самые разносторонние знания, несколько его корпусов выросли ещё при Ноздрюке. Выбив из родителей разрешение уехать из Москвы, она уже не стала настаивать на неугодной им профессии. Пожелали видеть дочь юристом – пожалуйста.

Первый месяц она снимала в Ноздрюйске квартиру, но долгожданная свобода от родительского надзора не доставляла ожидаемого удовольствия. Кристина не любила оставаться одна. Она нуждалась в обществе круглые сутки, поэтому вечерами очень скучала, вследствие чего решила подавить в себе брезгливость и перебраться в общежитие. Тем более, что и съёмная квартира в некотором смысле, тоже место общего пользования. Неизвестно кто там раньше хватался за эти дверные ручки. Общежитие оказалось не таким страшным, как ожидалось Кристине, ничем зловонным там не пахло и цыгане табором по этажам не шатались. Соседки, Инга и Нана, достались тоже вполне приличные. Правда их Кристина называла иногда в шутку, а иногда и всерьёз нахлебницами, потому что они часто сидели без денег, но, несмотря на это, каждый день хотели есть, причем утром, днём и вечером. Непорядок какой…

От привокзальной площади, прямо от пьедестала гранитного Артемия Наумовича, тянулась самая большая улица города – проспект Ноздрюка. По правую руку жилые дома, по левую ограда наиболее популярного у девичьей части города института – авиационного. Через двадцать минут ходьбы по левую руку торговый комплекс, за ним университет, а по правую вытянулись вверх пять шестнадцатиэтажных общежитий, будто огромные фишки домино стояли они полубоком к проспекту. На углу самого первого, принадлежавшего Ноздрюйскому государственному университету, находился скромный магазинчик, внутри него даже три человека чувствовали дискомфорт от тесноты. Прилавки, холодильники, пухлая продавщица занимали в торговом зальчике больше места, чем оставалось для покупателей. Зато вывеска над входом претенциозно сообщала потенциальным клиентам, что находятся они на пороге «Продуктового бутика» (хозяин магазинчика слыл изрядным хохмачём). Внутри же «бутика» не продавалось ничего экстраординарного и тем более авторского, что естественно для мелкой лавочки. Обычные студенческие пирожки, дешёвые сосиски, копеечный портвейн. Но магазинчик имел бешеную популярность. Во-первых, потому что был самым доступным в округе; во-вторых, работал двадцать четыре часа в сутки; в-третьих, продавцы знали в лицо всех постоянных покупателей и отпускали товар в кредит.

Кристина вошла в «бутик» и оказалась в толпе. Человек пять, заняв всё пространство между агрегатом, охлаждающим газированные напитки и витриной с колбасами, вызывающими обильное слюноотделение у голодной студенческой братии, громко считали выгребаемую из карманов мелочь.

– Сто двадцать пять рублей пятьдесят копеек, – объявил один из молодых людей, похожий на ведущего прогноза погоды с Ноздрюйского телевидения, – ещё не хватает четырнадцать пятьдесят.

Остальные, кто как, продемонстрировали, что денег больше нет. Двое, правда, потом снова полезли в карманы. Кристина изобразила недовольство и начала проталкиваться к прилавку. Самый высокий из посетителей, очень худой, чтобы освободить ей дорогу, отступил в проём между двух холодильников, столь узкий, что свободно там проходила лишь кошка.

– Девушка, дайте четырнадцать рублей, – бесшабашно обратился кто-то.

– И пятьдесят копеек, – добавил другой голос.

Кристина привыкла игнорировать просьбы незнакомых людей о помощи (попробуй-ка бросаться на подмогу всем, кого встречаешь на вокзалах, в метро и электричках), она пробралась мимо, навалилась грудью на витрину и посмотрела на румяную продавщицу:

– Антонина, привет! Мне две пачки пельменей, сметану…

– Семён, а я… – из кошачьего лаза высунул голову худой да бледный и негромко предложил «телеведущему», – может, в долг?

– Женёк, уйди! Не видишь, тут люди с высшим образованием деньги на пиво собирают.

– Ещё что? – Антонина бросила на прилавок рядом с кассой пельмени.

Кристина, услышав фразу Семёна, окинула его высокомерным взглядом, и почему-то засмотрелась. Женёк вновь исчез между холодильниками. Антонина, не закрыв рта, ожидала ответа.

– Может, бутылки сдать? – предложил тот же голос, что просил четырнадцать рублей.

Открылась дверь, впустила лёгкое дуновение ветра и несколько белых хлопьев. Вошёл ещё один посетитель и исчерпал лимит вместимости магазина.

– Чай, – сообразила Кристина и оторвала взгляд от Семёна. – Тоня, есть чай хороший?

Обычно продавщица, не скрывая зависти, язвила по поводу «богатенькой, избалованной» студентки и её приверженности к дорогим товарам, искомым почему-то в низкосортной лавке. Сейчас, по всей видимости, отсутствовало подобающее настроение, потому она просто кивнула в сторону полок с упаковками пакетиков, набитых чайной пылью.

– Тоня, – подал голос из межхолодилья Женёк, – а можно потом принести четырнадцать пятьдесят?

Продавщица глянула сурово. Этих ребят она знала плохо. Они не жили в данной шестнадцатиэтажке и появлялись нечасто.

Сквозь группу людей с высшим образованием пробрался молодой человек пока без такового и оказался приплюснутым к Кристине, что его порадовало.

– Ну привет!

– Баринов, теперь я знаю, кто мне продукты до комнаты донесёт.

– Ну да как же! – белые зубы рьяно месили жвачку. – Я за хлебушком.

– А с меня порция пельменей. Со сметаной, – Кристина сильней вжалась в собеседника, так как «телеведущий» Семён, отыскав недостающие копейки, привалился к прилавку и высыпал перед Тоней мелочь.

– Вот. Я знал, что справедливость редко, но существует! – при этих словах часть мелочи упрыгала на пол. – Ещё одну полторашку.

Тоня нахмурилась и не вздумала наклоняться за деньгами. Вскоре в «бутике» стало гораздо свободнее.

– Справедливость существует редко! – Баринов прицокнул языком и закатил глаза. – Этот афоризм может остаться в веках!

– Ты, Володенька, съешь пирожок, – продавщица достала откуда-то упомянутое мучное изделие, – а то сейчас этой фифе сумки понесёшь, а она тебя к столу-то и не допустит.

Баринов вгрызся в затвердевающий пирожок, тут же пожалел, что не отказался, а потом перевёл взгляд на Кристину. Она служила для него постоянным объектом вожделения. Здорового мужского вожделения, которое Кристине так нравилось в мужчинах, без грубости, наглости и хамства. Того вожделения, какое явно читалось во взглядах. Со стороны Баринова неоднократно предпринимались попытки подобраться к объекту поближе и даже впритык, но девушка, дразня, часто меняла милость на гнев, а хорошее настроение на предкритическидневное. То сама начинала преследовать обожателя, как правило, в те моменты, когда у неё случались перебои с ухажёрами, то видеть его не желала. Он раздражался и месяцами с ней не разговаривал, но то самое здоровое мужское не проходило. Кристина училась в той же группе и жила на том же этаже, что и Володенька, когда она выходила в общий коридор в своём миниатюрном халате, то среди мужского населения общежития происходили дорожно-пешеходные происшествия, а обитательницы соседних комнат начинали излучать презрение и классовую ненависть. Они завидовали не только вопиющей сексуальности, но и возможности спокойно тратить деньги на свою красоту.

– Три ха-ха в ответ! – Кристина скривилась в адрес Тони. – Я и так весь наш блок кормлю, всех четверых со мной и котом. Ты мне сметанку не дала.

– Што б они без тебя делали? Наверное, думали бы о фигуре! – на лице Антонины отобразилась тоска. Продавщица мечтала похудеть. Далее словесного выражения этого желания дело не шло, стремление сесть на диету смешивалось с любовью к сладкому. Сладкое обладало большей притягательной силой. Временами непреодолимой.

– Действительно что? – взгляд Баринова остановился на шубе Кристины. – Ты за ней в Москву ездила?

– Ага! – Кристина заулыбалась и начала вертеться, демонстрируя роскошные меха. – Нравится? – до этого она пару недель рассказывала всем, кто слушал, что мерзкая Ноздрюйская погода вынуждает её выпросить у родителей хорошую, тёплую «шмотку». Начало ноября и вправду выдалось довольно холодным, однако к моменту получения Кристиной заветной «шмотки» на улице изрядно потеплело.

Баринов пожал плечами, меха не действовали на него магически, зато Тоня вышла в зал, покрутилась вокруг обладательницы красивой шубы, погладила мех, изахалась. Минут через семь Баринов напомнил о себе:

– Ты вроде намекала на пельмени. Может, пора уже к плите, к столу, к тарелке?

Что бы Тоня ни говорила, но в блоке 1414, где жили Кристина и соседки (первые две цифры означали этаж, вторые говорили знающим, что дверь блока по коридору налево последняя, возле выхода на чёрную лестницу, напротив заколоченного мусоропровода), Баринова всегда кормили. И не только его. Если, конечно, девчонки находились в должном настроении.

– Тоня! – возмутилась Кристина. – Где? Где масло, сливки, полкило сосисок, сигареты для Инги, пусть контрольную мне пишет, два йогурта, вот эти, хлеб… нет чёрного? Давай белый, я не ем, а Нанка не боится испортить фигуру. Корм Рикошету. Этот поганенький котик ничего другого лопать не хочет. И сметану ты мне дашь сегодня? Уже пельмени сейчас на прилавке сварятся, жарко тут у тебя.

– А я мёрзну! – повысила голос продавщица. – У меня же нет такой шубы. – Желание заполучить обновку, подобную Кристининой, на некоторое время затмило в Антонине желание похудеть до Кристининых же размеров.

Через несколько минут Баринов взял пакеты с продуктами, а несъедобный пирожок оставил на стеклянной витрине. Кристина вновь завела беседу о шубе, он же вышел из магазинчика и спустился по мокрой лестнице. Когда случались морозы ступеньки эти заледеневали, но хозяин «бутика» ленился сделать их безопасными, оттого временами случались всякие неприятности. Впрочем, сейчас стояла не та погода.

Возле входа в общежитие, под козырьком, нависающим над восемью ступенями, стояли какие-то люди, вовсе не похожие на студентов. Они громко разговаривали, активно жестикулировали, смеялись.

– У нас тут табор прописался? – с обычной неприязнью поинтересовалась Кристина, догнав Баринова. Ей резанула глаз по-цыгански яркая юбка одной из женщин. Ну вот, она-то как раз ценила общежитие за то, что там цыгане косяками не шарахаются. Беда.

– Как догадалась? – глянул с высоты своего роста собеседник. – Они и раньше здесь появлялись, но не жили, а тут все выходные на этой лестнице ошиваются.

– И куда у нас комендант смотрит?

– В тонкую книжицу. Кристина, опомнись, он с ними в одной секте!

Они поднялись по ступенькам, Баринов уже взялся за ручку двери, как одна полная женщина, в той самой юбке, убийственной, ляписто-красной, подскочила к девушке, схватила за рукав обновки, чем полоснула по душе, вперилась в глаза и затараторила:

– Ох, и неприятности тебя ждут, если характер свой гордый не переломишь! Зря ты тогда гадалку не послушала! Она ведь тебе чистую правду сказала, да ты и сама предупреждение должна заметить…

– Пойдём! – Баринов втащил Кристину в двери. – Ты чего побледнела-то?

– Да боюсь я их. Сектантов разных, цыганок. С меня один раз цыганка всё золото сняла, а я и слова сказать не могла. А подружка в секту попала, так она там в такое превратилась!

– Надо же, как тебя легко испугать! – удивлённо хмыкнул Баринов. Обычно Кристина бывала боевой.

Глава 2 Бубновая тройка

3 ♦

23 ноября, воскресенье

Инга – невысокая, худая, с короткими тёмными волосами особа – сидела на пороге блока 1414, положив под себя подушечку, и курила. Делала она это не часто, но с удовольствием. Именно для того, чтобы удовольствие было полным, Нана с Кристиной и подарили ей подушечку с изображением глуповатой собачки. В то время, как курящие обитатели общежития портили себе здоровье этим процессом у окна, или на чёрной лестнице, или сидя на полу, Инга наслаждалась сигаретой, опустившись на подушечку, каковую называла «подседалищной». Всё остальное время подушечка валялась то в одной, то в другой комнате блока, попадала под ноги, получала пинка, служила постелью толстому коту Рикошету и иногда вылетала в коридор.

– Привет, Кристинка, – улыбнулась Инга и загубила окурок в пепельнице. – Шуба – круть! А у меня для тебя две новости. Одна не очень хорошая, а другая совсем плохая, – поклонница табака поджала ноги, и пришедшие переступили через порог.

– Что новенькую подселили? Так ты уже по телефону сказала. Ничего страшного. Начнёт плохо себя вести, быстро от нас съедет, – Кристина, не снимая обуви, прошла в комнату справа, которую делила с Наной, и сбросила шубу на постель соседки. Та оторвалась от книги и выразила восхищение нечленораздельной фразой, где мешались русские и иностранные слова.

– Да ладно, – Инга махнула рукой. – Я сказала Роме, что не нужна мне живая соседка, я хочу Мадонну на плакате. Но сегодня он как-то особенно хорошо помнил, что всё-таки комендант. Поругался ещё.

– Я последний раз Мадонну на плакате видел как раз у Ромы, – Баринов положил пакеты на кухонный стол и опустился на табурет. – Он фанат. Она уже не актуальна, тебе не кажется?

– Хотя бы Сикстинскую, – отозвалась Инга.

– Знаю я тебя, – Кристина подошла к столу и принялась выкладывать продукты, – от твоего характера даже Мадонна на плакате загрустит.

– Сикстинская? – Баринов встал, чтобы убрать сунутые ему сосиски и йогурты в холодильник.

– Он четвёртый год с нами ругается, – продолжила Кристина. – И что? Сейчас, видимо, места для своих сектантов освобождает, не просто же так они в режиме ожидания перед дверями находятся, – она включила электроплитку, достала из шкафа кастрюлю и протянула её Баринову, – налей воды, пожалуйста. А какая не очень хорошая новость?

– Это и была не очень хорошая, а сейчас совсем плохая.

Инга поднялась, пинком отправила подушку через кухню в свою комнату под кровать, закрыла входную дверь и, понизив голос, проговорила:

– Ты вляпалась, красавица моя! Сгустились тучи и вообще всё печально!

Струя воды в ванной комнате ударила в днище кастрюли. К возникшей в голове Кристины картине сгустившихся туч добавились аудиоэффекты. Она несколько секунд молча хлопала глазами, а Инга делала таинственные знаки.

– Так, Баринов, – сообразила Кристина и забрала кастрюлю с водой у вернувшегося воздыхателя, – иди домой!

– Ага?..

– Иди, Баринов, справедливость существует редко!

– Я тебя позову, – пообещала гостю Инга, – когда сварятся.

Новость Кристине показалась обалдеть какой плохой.

– Вчера приходила жена Макса. Тебя спрашивала. Прошлась тут по-хозяйски, осмотрела всё, убедилась, что мы не врём, и тебя действительно нет. Затем поинтересовалась, знаешь ли ты, что у девушек, которые спят с чужими мужьями, иногда возникают большие проблемы.

– Мы сделали вид, типа не понимаем о чём она, – подошла крупная, полногрудая, с гордым национальным профилем Нана. – Не поверила. Если она узнала про тебя, то может ещё разок явиться.

– И зачем мне эти сложности? – озадачилась Кристина и привалилась спиной к косяку двери Ингиной половины блока. – Вокруг столько свободных, – она закусила губу, потом встрепенулась. – Ну что вы так на меня смотрите? Знаете же, что я не собираюсь Макса из семьи уводить. Просто он мне так нравится.

Стало безрадостно. Появилась мысль, что надо завязывать с опасными связями. Не то чтобы Кристина боялась Максовой жены, просто не любила чувствовать себя виновной. Мама ей всегда говорила, что расплата так или иначе находит преступника. Расплачиваться не хотелось. Ну и немножко боялась, да.

Вспомнив о маме, Кристина оторвалась от косяка и достала телефон, собираясь позвонить домой и сообщить, что доехала нормально.

Дверь открылась. Вошла новая соседка. Лерка Ившина с четвёртого курса экономического факультета. Невзрачная особа с жидким хвостиком светлых волос, с усталым лицом, но бодрым взглядом.

Нана вынесла в прихожую, столь тесно примыкающую к кухне, что провести границу никто бы не взялся, самого ленивого обитателя блока – рыжего Рикошета. Достала банку с кормом и начала заполнять кошачью миску. Лера скинула тапочки, сделала шаг к своей комнате, и тут путь ей преградила Кристина. Говоря маме «пока-пока» и «целую-целую», она жестом остановила новенькую и оценивающе оглядела её длинную серую в клеточку юбку, свитер домашней вязки, дешёвую крупную подвеску на груди и круглые очки с толстыми стёклами, затем сказала в трубку «люблю-люблю» и прекратила сеанс связи с домом.

– Я никогда, никогда два раза не повторяю, не повторяю, – резюмировала она разговор с мамой и обратилась к Лерке. – Ну привет! Меня зовут Кристина Александровна. Пельмешки будешь?

Инга замотала головой, пытаясь дать подруге понять, что пельменей на всех не хватит, а она голодна и делиться не намерена. Но Лерка уже сама отказалась и исчезла в комнате.

– Да-а-а! – протянула Кристина так, словно выставляла в журнале низшую оценку. – Чучело! И походка чудовищная!

– Слышь, Александровна, как ты относишься к реалити-шоу? – Нана выбросила банку из-под корма в мусорное ведро и достала из стопки газет на холодильнике цветной листок, похожий на рекламку.

– Смотря к какому.

Вообще Кристина любила зрелищные передачи. Телевизор у неё работал почти всё время бодрствования, независимо от того, нуждался в этом кто-нибудь или нет. Инга призывала беречь электричество и утверждала, что техника излучает негативные волны. Сама она в это не верила, просто бубнящий в режиме нон-стоп агрегат раздражал. Но для Кристины обладатель экрана являлся другом. Пусть он постоянно несёт всякую бредятину, не скучно уже потому, что находится рядом, а иногда может ещё и нечто весёленькое поведать, в том и плюс.

– Прочти, – Нана протянула листок.

Рекламка посредством букв, глядящих с чёрной глянцевой поверхности, вопрошала:

– Хотите выиграть миллион?

– Ну, допустим, – пробормотала Кристина и продолжила читать.

«Тогда участвуйте в новой игре от букмекерской конторы “Пять тузов”. Вас ждут увлекательные приключения, новые знакомства и роскошные призы!»

– С чего ты взяла, что это реалити-шоу? – глядя на пузыри, нарождающиеся на дне кастрюли, спросила Инга. – Они на дураках деньги зарабатывают.

Кристина подняла голову.

– Читай, читай, – призвала Нана.

«Проект стартует первого декабря. Поверьте, вы станете знамениты. Мы ждём желающих принять участие в игре до двадцать восьмого ноября включительно, по адресу…»

– Ну и что?

– Что? – Нана села на табуретку. – Не принять ли мне вышеуказанное участие?

– Три ха-ха два раза. Хочешь стать знаменитой – сходи в «Саботаж»!

Самый большой ночной клуб Ноздрюйска «Саботаж» славился тем, что организаторы устраивали там «жестокие» игры. Посетителям предлагалась некая сумма денег за то, чтобы влезть на сцену и – варианты: раздеться, показать эротический танец, опуститься голым задом на стёкла, прочие непристойности (нужное подчеркнуть). Чем больше демонстрировалось обнажённого тела, тем крупнее выплачивалась сумма. На сцену лезли самые пьяные, зрители снимали происходящее на смартфоны, ролики затем отправлялись в интернет. Некоторых посетителей и посетительниц «Саботажа» позднее действительно узнавали на улицах.

– Я тоже считаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, – продемонстрировала Инга знание прописных истин. – Миллион! В столичных конторах куда ни шло, но в задрипанном Ноздрюйске!.. Ты веришь в такой выигрыш? Тут точно есть какой-то подвох!

– Да брось ты! Игра – азарт, адреналин! Люблю я такие вещи. Новая игра – свежее веяние. А почему я полагаю, что это реалити-шоу, так известность же обещают.

– Думаешь, по телевизору покажут? – Кристина не заинтересовалась.

– Азартненькая ты наша, – Инга открыла пачку пельменей. – Нужно держать себя в руках. Мы все помним, как ты кучу денег в интернет-казино продула.

Нана кивнула.

– И я помню, – играла она тогда в первый раз и увлеклась. После проигрыша как-то объяснила случившееся домашним, и они прислали денег, но у Наны украли сумочку. Пришлось сидеть на шее Кристины. – Я всё-таки оптимист. Верю, что мне повезёт. Хочу рискнуть. Тем более, ни про какие затраты они не говорят. Обещают выигрыш, но не проигрыш. В тот вечер, когда я сидела перед интернетными автоматами, жизнь казалась наполненной каким-то смыслом.

– Это сублимация! – постановила Инга. – Помнишь дядю Фрейда? Парня тебе надо.

– Да, парня надо, – Кристина всегда соглашалась с тем, что молодые люди должны присутствовать в жизни каждой девушки и чем больше, тем лучше. – Но тут ведь, Инга, написано, ждут её знакомства, так оно и на пользу. Надо сходить в контору и узнать подробности. Здесь недалеко.

Она положила рекламку на стол, подняла глаза и увидела на посудной полке маленькую мышку. Та иногда, чаще по вечерам, посещала кухню блока 1414. Мышка приходила в определённое время, когда все сидели за столом. Подруги её знали. Не то чтобы в мордочку, то есть от других мышей не отличили бы, но чувствовали уверенность, что ходит к ним одна и та же мышь. Кот игнорировал всё, кроме содержимого своей миски и ласки хозяек, потому грызун спокойно усаживался возле стопки тарелок и, похоже, слушал разговоры.

– Ну здорово! Рикошет, жирная ты скотинка, тебя для чего заводили? Мыши наглеют, ходят сюда как в театр!

– Уймись! – Нана тоже глянула на вполне мирную мышку. – Она… или он… оно одно к нам ходит. И ведёт себя, заметь, как в театре. Прилично.

– Угу, – Инга относилась к грызунам пассивно-отрицательно. – Только галстук не надело.

В общежитии многие заводили животных, как правило, кошек, ибо мыши отравы уже не боялись. Зоной их обитания являлись этажи с первого по шестнадцатый. Грызуны считали их домом, а не оккупированной территорией, так как комендант Рома больше сил вкладывал в борьбу с котами, чем с вредителями. Он также пытался вводить тоталитарные меры против попугаев, ручных крыс и даже рыбок, но их легко обходили. Особенно ошалел комендант, когда на третьем этаже кто-то завёл игуану. Возможность поселения рядом длиннохвостой древесной ящерицы Рома даже не рассматривал. Он полагал, что настолько меньшие братья обитают лишь в южных регионах. После игуаны комендант стал ждать, когда кто-нибудь приволочёт в общежитие крокодила. С опасением стал ждать. Иногда Рома переключался с ручных крыс на диких, населявших подвал. Они и днём спокойно ходили по заднему двору возле мусорных баков. Вытравить тварей до конца никогда не удавалось. Потому кошачьего корма в «Продуктовый бутик» завозилось достаточно много, чтобы хватило каждой комнате общежития. А Рома ругался только поначалу, потом поддавался на уговоры. Комендант не всегда проявлял силу воли.

***

Инга Смышляева ненавидела, когда её вынуждают потесниться. Здесь она сильно отличалась от Кристины. Та нуждалась в обществе, а Инга его избегала. Насколько это было возможно в общежитии. Кристина выживала соседок, потому что в их число пытались затесаться те, кто ей не нравился, Инга же такие категории как «нравится-не нравится» вообще не принимала в расчёт. Её просто коробило от мысли, что кто-то станет сопеть по соседству. Девчонки хоть за стенкой.

Родилась и выросла Инга в Ижевске. Никакой любви к своему городу она не испытывала, хотела уехать сразу по окончании школы, работать или учиться в другом городе, где всё иначе. Но не уехала, встретила человека, чей юмор и поэтическую одарённость слишком высоко оценила. И сдуру вышла замуж. К походу в загс побудила даже не любовь, не иные нежные чувства к жениху, а желание поскорее покинуть родной дом. Родительское подкрылье Инга называла террариумом. Одинокая, нервная, всегда кричащая мать вырастила своего единственного ребёнка дёрганным; властная бабушка подавляла; папаша вовсе не занимался воспитанием, хотя и жил на соседней улице. В Ингином подъезде регулярно умирали старики, дебоширили соседи-алкоголики и шатались наркоманы, на третьем этаже семья Клещей бойко торговала зельем собственного изготовления.

Впрочем, брак оказался не тем выходом, какой Инга искала. Глупая семейная жизнь возродила желание теперь уже не просто уехать из Ижевска, но ещё и никогда туда не возвращаться. В Ноздрюйске даже дышалось легче. Жизнь в общежитии подарила спокойствие, ведь там не спорили каждый день мама с бабушкой. А споры соседей Ингу не угнетали.

Сперва только волновала мысль, что все нормальные люди после школы в университет поступают, а она на три года старше. Инга думала, что взрослее и умнее, всё-таки замужем побывала, поработать успела. Позднее поняла, что возраст к уму никакого отношения не имеет, и она-то как раз глупее остальных, потому что замужем побывала и поработать успела…

С Наной доверительные отношения установились сразу. После совместного чаепития с вафельным тортиком, который Тоня подсунула девчонкам в упаковке от свежего, обещая мягкость и удобоваримость. Оказалось, тортиком можно гвозди забивать. Поругав продавщицу заочно, а позднее поругавшись с ней в магазине (ругалась Инга, Нана поддакивала), девчонки вытребовали деньги обратно и заслужили уважение, как Тони, так и друг друга. Потом в блоке 1414 появилась Кристина. Она нередко вела себя чрезмерно прямолинейно и категорично, не всегда чувствовала, где не стоит перегибать палку, потому с Ингой они частенько поругивались, а с Наной… с Наной ужилась бы даже самая сварливая базарная баба.

По этой причине претенциозная Кристина жила с ней в одной половине. А Инга наслаждалась одиночеством в соседней. Комендант много раз пытался заполнить пустующее четвёртое место в блоке. Но с Ингой и Кристиной под одной крышей долго никто не выдерживал. По отдельности их ещё казалось возможным терпеть, но вместе... Кристина говорила открыто, что выживет любую, ей пока никто не понравился. Инга придумывала отговорки. Любой новой соседке приходилось спать на диване. В первый же вечер Инга рассказывала страшные истории про этот диван. Дескать, стоит он здесь не один десяток лет, во время ремонтов его не сдвигают, и выбросить никто не решается. Ни в дверь, ни в лифт, судя по габаритам, диван не влезет. Мол, все, кто спит на этом диване, видят страшные сны и вскоре заболевают. Типа, на диване спал ещё Рома, когда учился, и страшно болел. А потом комендантом стал… как связывалось комендантство Ромы с диваном Инга не уточняла.

Всё сказанное являлось правдой, кроме болезней и, наверное, дурных снов. Инга в первую ночь тоже спала на диване, видела кошмары и на следующий день перебралась на кровать у стены напротив. Из-за тех видений и частого пересказа своей байки она и сама поверила в мистическую силу дивана, не любила на него даже садиться. Над диваном висел календарь за 1997 год. На календаре демонстрировал мышцы и натянуто улыбался Арнольд Шварценеггер. Его почему-то до сих пор никто не выкинул, и Инга в свои россказни приплетала известного исполнителя роли Терминатора. Недавно ей в голову пришла идея уравновесить стены и поместить напротив Шварценеггера Мадонну. И никого другого. Лучшие антиподы, считала Инга. Ей хотелось Чикконе, но согласилась бы и на Сикстинскую.

Глава 3 Бубновая четвёрка

4 ♦

24 ноября, понедельник

Утром Лерка ушла так рано и так тихо, что никто ничего не понял и не заметил, то есть не проснулся. А девчонки разоспались, потому что Нана забыла завести будильник.

Позавтракали они скромно и наспех. Вода для кофе в ковшике не успела закипеть, ибо плитка нагревалась неохотно, а электрические чайники в блоке 1414 долго не жили. Быстро сгорали. Все два.

Когда вышли в коридор, планируя не сильно опоздать на первую пару, то заметили сидящего на полу в излюбленной «гадательной» позе Зиновия, и Кристина успела крикнуть:

– Чур я!

«Гадание по Зиновию» являлось в общежитии своего рода формой планирования ближайшего будущего для одних и просто развлечением для других. Некоторые возлагали на Зиновия надежды, поступали так, как он советовал, и ожидали великих бонусов от судьбы. Ко многим эти бонусы в самом деле приваливали. Зиновия ценили обитатели всех шестнадцати этажей.

Но для того, чтобы получить важный ответ, следовало сперва задать вопрос. А для того, чтобы задать вопрос, требовалось совпадение определённых условий. Во-первых, местный оракул должен был находиться в позе «задумчивой и открытой внутренним и внешним силам одновременно», то есть сидеть, скрестив ноги, закрыв глаза и перебирая чётки. Второе условие призывало к лаконичности. Общежитский прорицатель отвечал лишь на один вопрос, чётко сформулированный и немногословный. Подойти могли десять человек, но задать вопрос дозволялось только одному. И главное, не рассусоливать. Рассусоливание отвлекало Зиновия от созерцания «внешних и внутренних сил» и возвращало к замызганным стенам, общаге, учёбе. А в таком положении он никому не мог открыть сокровенную, скрытую в воспетых «силах», правду.

Едва кто-нибудь нарушал неписаные правила, как Зиновий становился суровым и раздражительным (впрочем, в иные моменты – развесёлым балагуром) и впоследствии долгие дни не принимал необходимую для гадания позу.

В общем, девчонкам подвернулся удобный момент. Не так уж и часто такое случалось. Зиновий задвинул на учёбу, предпочтя общение со всяческими «силами», и никто не успел его перехватить да бездарно потратить лимит, отпущенный на вопросы. Правда, Кристина вовремя заняла очередь, и это не понравилось Нане, потому она нахмурилась:

– Ничего себе! У меня дело жизни и смерти, хочу знать, стоит ли ввязываться в игру.

– Я тебе и без Зины скажу, что не стоит, – флегматично отозвалась Инга, поворачивая ключ в замке.

– Стоит, стоит, – махнула рукой Кристина. – Там деньги, знакомства, слава!

Она повернулась на каблуках и поспешила к коридорному провидцу.

Зиновий обладал высоким ростом и изрядной худобой. Он принадлежал к числу не сильно убеждённых вегетарианцев и предпочитал разгрузочные дни всяким там праздникам жизни. Однако этих правил придерживался лишь трезвый Зиновий. Для пьяного существовал отдельный жизненный устав.

Длинные до лопаток волосы Зиновия имели цвет квёлой соломы и всегда находились в беспорядке. Иногда их стягивала яркая ленточка, но даже в такие моменты порядком не пахло. Одежду подражатель оракула предпочитал цвета той же соломы. Бледно-жёлтые или невротично-коричневые футболки, свободные штаны оттенка захудалого листопадения. В таком виде Зиновию казалось удобным и позу задумчивую принимать и лекции посещать.

– Зиновий Михайлович, а можно задать тебе вопрос? – начала Кристина. – Важный.

Гадальщика все называли по-разному. За глаза Зиной или Зямой, этого он не любил, в глаза Зиновием или по имени-отчеству.

– Если важный, то спрашивай, – отстранённым голосом позволил задумчивый.

– Я тут шубу из Москвы привезла, а погода – ужас!.. – проговорила Кристина. – Холода-то будут?

Подошедшая Нана недовольно выдохнула, Инга за её спиной усмехнулась.

Кристина же и впрямь считала, что вопрос про шубу из тех, какие важнее некуда. Она с утра в окно выглянула, а там дождь. Как так? Томить теперь обновку в шкафу?

Зиновий помолчал с полминуты, затем выдал:

– Твоё желание начнёт сбываться спустя три недели.

И отправился всеми мыслями, судя по затуманенному взгляду, на мгновение вынырнувшему из-под дрогнувших век, в чертоги «сил». Сразу забыл о Кристине и прочих, мучимых «важными» вопросами.

– Хорошо, – вдохновилась Кристина, поправила болоньевый плащик и двинулась к лифтовому холлу.

Подруги за ней.

– Могла бы мне дать спросить, – проворчала Нана в лифте.

– Вечером спросишь, – легкомысленно отозвалась Кристина.

– А если его не будет вечером?

– Тогда завтра.

Инга закатила глаза.

На улице бойкий дождик уничтожил весь снег. Погода выглядела тускло-весенней, будто творила чудеса конспирации.

– Сейчас бы «форд» нам очень помог, – изрекла Инга, чья непромокаемая курточка имела особенность промокать.

Обычно самая строгая обитательница блока 1414 ратовала за пешие гуляния и ловко вплетала в заумные монологи слова о пользе для здоровья. Но погоды нынче с неба лились вовсе не дивные, у них даже стоять не получалось.

– А поможет зонтик, – Нана раскрыла поломанного в паре мест помощника над головой.

– Надо заглянуть к Вазгену, спросить, когда он выпишет «форд» из реанимации, – произнесла Кристина, и голос её медленно переходил из живого состояния в убитое.

Девушка увидела толпу сектантов – ну как толпу, четырёх человек, – движущихся к входу в общежитие. С ними топала и бабища в алой юбке. И у всех представителей непонятного движения белели на шеях одинаковые шарфики.

– Вот интересно, – по пути к святилищу знаний размышляла Инга, – что у них значат эти шарфики? Чистоту, святость, непорочность? Почему белые?

– Да плевать, что они там значат, – буркнула Кристина из-под капюшона. Места под зонтом ей не досталось.

– Возможно, ничего не значат, – предположила Нана. – Просто отличительная деталь. Должны же они как-то видеть своих среди толпы простых смертных. И вот тебе милые шарфики.

– Ничего милого, – глухо высказалась Кристина.

– Конечно, – язвительно бросила Нана. – Твоя шуба куда милее. Я вот, может, в контору бы сегодня отправилась. А так думать буду, вдруг Зяма не одобрит.

– Что я делаю в этом сумасшедшем доме? – вслух озадачилась Инга. – А вот ещё интересно, куда моя новая соседка ускакала с утра пораньше?

Возле первого корпуса подруги разошлись. Нана отправилась в сторону третьего, где проходили занятия экономического факультета, а Инга с Кристиной поднялись по ступеням второго, он стоял рядом с тем самым первым. Именно из второго корпуса, после положенного срока обучения, выходили в мир юристы. Сначала оказывались растерянными, затем отправлялись работать таксистами или продавцами, читали о том, что роботы скоро отпихнут знатоков права силиконовыми локтями, но всё-таки дипломы приятно грели молодым специалистам неокрепшие, но уже малость загрубевшие, души.

– Вообще-то я ожидала, что ты про Макса у Зины спросишь, – Инга скосила вопросительный взгляд в сторону Кристины.

– Про Макса? Ещё чего! С Максом я сама должна решить, что делать. А Зиновию скажешь, он вдруг проболтается кому-нибудь, слухи поползут.

– Да, – саркастично согласилась Инга. – Тебе же репутацию беречь надо. Она у тебя святая.

И показала пальцами в воздухе кавычки.

– И буду беречь, – постановила Кристина, входя в двери и освобождаясь от мокрого плащика.

Глава 4 Бубновая пятёрка

5 ♦

25 ноября, вторник

Нана продолжала дуться. Ей и хотелось удариться в игру, принять малость подозрительное предложение «Пяти тузов», и в то же время немного страшным всё это дело представлялось. Совет Зиновия мог бы спасти, а то слова подруг жизни не облегчали. Нана вообще многих вещей в жизни боялась, даже лишний раз на улицу не выходила. Вдруг смертельным вирусом от кого-нибудь заразится непонятным образом, или кирпич пресловутый окажется её головой притянут.

Да и девчонки во мнениях не думали сходиться. Кристина поддерживала потаённое желание Наны, но та с подругой не разговаривала. А Инга, напротив, критиковала ещё не сделанный соседкой выбор, но это не отвечало потаённому желанию.

Вечером понедельника Нана много раз выходила в коридор, но Зиновий, по видимости, отрёкся от задумчивости и с «космическими силами» наговорился. Нана аккуратно заглядывала в двери блока 1416, но и дома Зиновия не оказывалось.

Во вторник, прямо с утра, девушка твёрдо вознамерилась обязательно в течение дня отыскать ходячую колоду Таро. В конторе сроки поджимали, следовало успеть заявку подать. И так, наверное, уже уйма желающих, а Кристина со своей шубой… вот если б она про Макса спрашивала, то совсем другое дело. Макс – это серьёзно.

Когда девчонки стояли в коридоре, собираясь отправляться на лекции, а Инга закрывала двери, у Кристины пискнул телефон, принимая сообщение. Нана грустно посмотрела в глубину пустого коридора (как же это, интересно, «силы» поживают без общения с Зиновием?) и не выдержала. Решила, что можно минуты три поговорить с подругой, с которой вообще больше никогда разговаривать не собираешься.

– Чего с Максом у тебя?

– Пишет, что завтра возвращается из командировки.

Как Кристина спокойно отвечает. Она вообще заметила, что с ней старательно не допускают общения?

– А разве он не начальник? – вскинула брови Инга. – Он сам себя отправил в командировку?

– Ну из деловой поездки, – огрызнулась Кристина. – Чего ты к словам привязываешься?

– А что ещё пишет? – Нана сильно переживала за чужие любовные отношения, даже на шёпот перешла.

– Увидимся, пишет, – Кристина тоже начала шептать, потому что в общежитии сложно сберечь репутацию, особенно изначально не отличающуюся святостью, но стремиться к этому стоит, ибо непонятно куда способны поползти слухи.

Девчонки двинулись по коридору. Где-то хлопали двери, в чужих комнатах существовала какая-то жизнь: разговоры, шаги, бряканье.

– Неужели ему жена ничего не оторвала? – с долей странного придыхания вопросила Нана. – Вот я бы…

– Так он ещё не вернулся, – Инга ткнула подругу в бок. – Как она отрывать будет?

– А телефон на что?

– Недостаточно убедительно.

– Не знаю я, – оборвала Кристина. – Ничего я не знаю.

Она размышляла, где провести предстоящий вечер. Вчера допоздна сидела в комнате у каких-то своих знакомых. Боялась нового появления Максовой жены. И откуда та узнала?

– Я вспомнила, – вдруг сообразила Инга. – Это фраза из какого-то фильма. Типа если женщина спит с чужими мужьями, то у неё непременно проблемы начинаются.

– Хватит, а! – прикрикнула Кристина.

Подруги вошли в лифтовой холл, и рука самой нервничающей из них ударила по кнопке вызова.

– Ты вот лучше скажи, как там твоя новая соседка. Сегодня опять ни свет, ни заря усвистела?

– Она вчера ещё и поздно вернулась. Я спала уже. – Инга пожала плечами. – Избегает нас, видать.

Лифт раззявил вертикальную пасть. Из неё выскочил бодрый Зиновий.

– Привет, – улыбнулся он девчонкам и направился вглубь этажа, хотя должен был бы двигаться в другую сторону. К университету.

– Спрашивай, чего ты? – развела Кристина руками.

– Он не в космическом состоянии, – пояснила Нана и вернулась в положение выборочной неразговорчивости.

Вечером она в коридоре едва ли не дежурила. И всё думала о том, как тяжело выбрать между «да» и «нет». Выглядывала за дверь, ожидая, что вот как возникнет в пространстве оракул, как впадёт в положенную задумчивость, а она его как перехватит наперёд других желающих.

Зиновий не появлялся. Нана перечитывала рекламку и искала в интернете информацию о конторе «Пять тузов». И об игре, которую эта самая контора затеяла. В сети стояла воспетая танковая глухота. Даже ещё глуше. На сайте находилась та же рекламка. Тоска.

В блоке одновременно висела и лежала тишина. Кристина ушла в подполье, скрываясь от носительницы возможных наказаний. Хотя, что ей жена могла сделать? Ну покричит, ну с кулаками набросится, ну киллера наймёт… А-а-а-а-а!

Лерка тоже отсутствовала. Инга сидела в своей комнате, но так погрузилась в написание контрольной для Кристины за блок сигарет, что, считай, тоже где-то шлялась.

Нана ломала себе голову, ломала, выковыряла из неё надуманную сдерживающую деталь, плюнула на всё разом и отправилась припирать Зиновия к стенке. На стук в 1416 ей никто не ответил. Тогда Нана открыла дверь и вошла в прихожую блока. Оценила обстановку. Правая половина свободна, а значит, Баринов с Дегтярёвым гуляют вовне, а в левой сидит на кровати Зиновий, в потолок смотрит и чётки перебирает.

– Здравствуй, – как бы отвечая на утренний салют, проговорила Нана и, стараясь ступать тихо-тихо, прошла в комнату.

– Ты пришла задать вопрос, так не тяни, – не меняя позы, не открывая глаз, не отвлекаясь от чёток ответил Зиновий.

– Я хочу выиграть миллион и вот не знаю, надо ли в авантюру бросаться. А то я, когда увлекаюсь – проигрываю, а тут… контора эта ещё на сайте ничего толком не пишет.

– Ты слишком многословна, – перебил общажный Лаокоон. – Если хочешь сказать «да» своему желанию, то скажи.

Зиновий замолчал. Для Наны его ответ исчерпывающим не являлся. В комнате висела особая аура. Гадательная на все сто. Хотелось не останавливаться на одном вопросе.

– То есть мне следует ввязаться в игру? Я миллион-то выиграю?

Зиновий молчал. Нана понимала, что превысила лимит, но сдаваться не торопилась.

И тут аура заледенела, затем потрескалась и осыпалась на грязный пол. Вернулись соседи Зиновия.

В блок ввалились Баринов с Дегтярёвым. В их пакетах, как у всех приличных студентов, бряцали конспекты… тьфу! бутылки с напитком, который категорически запрещалось проносить в общежитие.

Вошедшие поздоровались с Наной, затем Дегтярёв поинтересовался:

– Новик, пиво будешь?

Космическое состояние осыпалось вслед за аурой, только с большей скоростью. Зиновий вскочил с дивана, чётки отправились на полку.

– Пиво буду.

Гадатель прошёл мимо просительницы, улыбаясь во все тридцать два.

– Наночка, я ответил на твой вопрос?

В кухне он взял со стола уже знакомую рекламку и спросил:

– Ты сюда собралась?

Нана перевела взгляд на самого некрасивого обитателя блока. С грубым лицом, татуированными руками, парой золотых зубов впереди и прокуренным голосом он весьма контрастировал с симпатягой Бариновым.

– Дегтярёв, ну почему ты такой невовременный?

– Чего? – не понял тот, но Нана уже переступила порог.

«Собственно, чего расстроилась? – думала она, возвращаясь к себе. – Зина же посоветовал сказать “да” своему желанию, значит надо сказать. Прямо завтра».

Да, завтра.

Глава 5 Бубновая шестёрка

6 ♦

26 ноября, среда

Потому Нана решила отправиться в букмекерскую контору в среду. Сразу после занятий. Она ещё утром договорилась с соседками, что они обязательно составят ей компанию. Инга посмеялась, мол, играть Нане хочется, но подойти к злачному месту она без сопровождения ни за что не решится. И не к злачному. Нана не любила ходить в одиночестве. Она вообще не любила ходить. Предпочитала сидеть на диване. Но уж если ходить приходилось, то однозначно в компании.

Лекции закончились, и Нана поспешила во второй корпус, где выловила подруг в фойе. Кристина сопровождать отказалась:

– Я с Максом встречаюсь. Всё. Решила. Рвать с ним буду. И больше к женатым я не подхожу.

Любовницу с каждой минутой всё больше нервировала вероятность вторичного появления жены. Нет, ну кто её знает? Вдруг Кристину машина «случайно» собьёт. Уже сегодня. Кроме того, любые страдания способен облегчить неоспоримый факт: в студенческом городе проживает столько молодых, красивых, а, главное, холостых, что без кавалера красавица точно не останется. Прям даже, может, уже сегодня вечером не останется. Чем Ноздрюйск не шутит?

Инга пойти за компанию согласилась, правда ещё некоторое время пыталась отговорить подругу, азарт Наны виделся ей опасным для самой Наны. Потом пожала плечами и сказала:

– Тебя и впрямь одну не отпустишь. Вдруг ставки начнёшь делать. На футболистов каких-нибудь.

– У меня денег нет, – с кислой миной ответила Нана.

– Ну вот, присутствие спасателя теряет смысл, – собеседница вздохнула. – Ладно, в туалет забегу и пойдём.

В туалете Инга узнала кое-что новое о себе и соседках. В кабинке она возилась со сложной пряжкой на ремне джинсов, услышала, что кто-то вошёл, скрежет двери и разговор:

– Ты, Лерка, ерундой не заморачивайся. Девчонки самые обычные, кроме Кристинки. Та ещё паскуда! Своей стервозностью просто упивается. Она всем гадости делает! С ней надо осторожнее, а то окажешься кругом виноватой. Этих двух дур Кристинка рядом терпит только потому, что они уродины. Инга страшная, а Нанка ни в одну дверь не пролазит. Те полгода, что я жила с ними на первом курсе, до сих пор с ужасом вспоминаю! Мать моя женщина!

По этому писклявому упоминанию матери Инга узнала говорившую, хотя и вправду когда-то жила с ней в одной комнате и следовало узнать по голосу.

– Кристинка думает, что все мужики её собственность. Каждая мало-мальски привлекательная девушка автоматически становится её врагом. Эти две у неё точно никого отбить не смогут, а тебя она, поверь, уже не выносит. Ты потерпи немного. В общаге регулярно что-то меняется, и Рома начинает великое переселение. При первой же возможности переедешь к кому-нибудь приличному.

Дверь соседней кабинки заскрипела, закрылась, и Инга совсем рядом услышала голос Лерки:

– Алька, а Кристина на самом деле очень красивая.

Аля фыркнула. Она попыталась вложить в это выпускание воздуха всю свою злобу.

– Да брось ты! На девушку с обложки явно не тянет, зато амбиций, мать моя женщина!

Инга справилась с пряжкой и вышла из кабинки. Глаза Али округлились, рот раскрылся.

– Ты, Крейн, иногда такое брякнешь, хоть стой, хоть падай. Твоя зависть к Кристине вполне понятна, но уже три года прошло, успокоиться пора.

И покинула дамскую комнату.

Аля Крейн принадлежала к числу тех особ, которые начинают мечтать о замужестве после того, как в далёком детстве услышат от мамы сказку о Золушке. Но внешностью природа одарила её самой наиобыденнейшей, и так вышло, что предложений обменяться кольцами Аля не получала. Она жила рядом с Ингой, спала на загадочном диванчике под календарём и удивлялась количеству поклонников Кристины. Удивление выплёскивалось в виде язвительных реплик в адрес обворожительной соседки. Кристину, впрочем, уколоть удавалось редко. А ещё она всегда находила, что сказать в ответ. И если Аля в стремлении обидеть бросалась явно надуманными оскорблениями, то ответы Кристины попадали в цель. Во всяком случае, задевали. Инга и Нана понимали, что вслед им на улице тоже никто не оборачивается, но в отличие от Али не винили в этом Кристину. Не все рождаются сногсшибательными – это аксиома! И для обычных девушек в мире есть место.

Своими нападками Аля быстро заслужила неприязнь остальных обитательниц блока 1414 и вскоре стала первой соседкой Инги, покинувшей подарнольдовый диван. Правда, ушла она красиво. Сбылась мечта о замужестве. И сбылась благодаря Кристине, ведь это у неё появился ухажёр – Илья Крейн. Красавица уделяла ему внимания постольку-поскольку и не заметила, да и не огорчилась, когда он увлёкся другой. Аля же от счастья сильно подобрела, хоть и ненадолго. Одним морозным днём сменила свою самую распространённую русскую фамилию на Крейн и перебралась в благоустроенную квартиру мужа. С бывшими соседками всегда здоровалась и мило обсуждала погоду. За глаза поливала грязью.

***

– Ты ведь и сама любишь игры, – привела аргумент Нана.

Девчонки брели по бульвару.

– Люблю, – кивнула Инга. – В азарте и чувстве состязательности, несомненно, что-то есть.

– Вот. Нельзя позволять азарту захватить себя целиком, но пробовать его десертной ложкой можно и даже нужно. Он дарит незабываемые ощущения. Я поняла это тогда, перед экраном.

– Полагаю, ты поняла это позднее, когда анализировала тот момент.

– А ты играла когда-нибудь на деньги?

Инга помотала головой.

– Вот видишь. Хорошо поучать, не испытав. Моралистом становится человек, либо сам никогда не окунавшийся в грязь, либо пресытившийся ею. Но иногда для того, чтобы понять, что грязь – это грязь, нужно нахлебаться её. – Обычно Нана не бросалась столь высокопарными репликами, но тут её понесло. – Собственно, я готова прислушаться к пресыщенному моралисту, но не к человеку, отстаивающему правоту априори.

Нана Швелидзе родилась, выросла и нарастила солидную комплекцию в Екатеринбурге. Отец умер пять лет назад, мать осталась с тремя детьми, к счастью, уже не маленькими, младшему к тому времени исполнилось четырнадцать, старшему – двадцать один, Нана заканчивала школу. Если б не существовало братьев, она не решилась бы оставить мать и поступила учиться в какой-нибудь институт Екатеринбурга. Но парень, за которого девушка собиралась выйти замуж, уехал в Ноздрюйск. Юнцу виделось героическое будущее, он собирался стать лётчиком. Однако с третьего курса молодого человека выгнали, что-то отнюдь не героическое проглядывало в поведении. Нана горевала, но не от того, что он уехал, а по другой причине. Их общая лодка к тому времени уже затонула, даже не успев доплыть до быта.

Азартными и прочими играми Нана интересовалась всегда, хотя обычно ограничивалась лишь покупкой лотерейных билетов. Если б она имела миллионные счета в заграничных банках, и тогда бы позволяла себе проигрывать лишь карманную мелочь. Везло крайне редко и то по пустякам. Нана никогда не посещала казино, а позднее их и вовсе позакрывали. Но игра манила её

***

Контора «Пять тузов» находилась в центре города, потому имелась возможность добраться туда на любом транспорте. В Ноздрюйске все дороги вели к «Тузам», в том числе и единственный пешеходный бульвар, соединявший Проспект Ноздрюка с Центральной площадью. В двухэтажном старом здании с колоннами, напротив кинотеатра, раньше помещалась налоговая инспекция. Потом она перебралась в новый дом, построенный в соседнем районе. Прежнее же помещение, нуждающееся в капитальном ремонте, прибрал к рукам местный богатей. Он добавил классической постройке колорита. На фасаде засверкали огни, фойе заполнили зеркала, пальмы и игровые автоматы. На первом этаже появился ресторан, названный «Император», на втором – казино. Металлическая конструкция у входа, слегка напоминающая постамент, держала на себе автомобиль – наживку для тех, кто мечтал о главном призе. Позади здания, на месте сгоревших когда-то частных домиков, богач выстроил высотную гостиницу и назвал её «Имперская». Он тяготел к весомым титулам.

Но так здесь всё выглядело несколько лет назад. Со временем закрытому казино на смену пришла букмекерская контора. Машина с постамента исчезла, вместо неё появилась металлическая лошадь. Должно быть, в Ноздрюйске любили вытянутые морды. Лошадь рекламировала ресторан и «Пять тузов», держала на себе плакаты. И гостиницу рекламировала, только другим боком.

За дверью подруг встретил обходительный охранник. Он увидел в руках Наны рекламную листовку и уточнил, действительно ли посетительницы пришли по поводу игры. Потом отправил на второй этаж в кабинет с большими окнами и натюрмортами на стенах. Тут же перед девушками появился обаятельный молодой человек в сером костюме. Он благоухал забугорным парфюмом и красиво улыбался, объявил, что зовут его Алексеем и слегка натянуто выразил радость от появления гостий. Инга и Нана опустились на кожаный диван и одновременно спросили:

– А в чём суть игры?

Алексей сел за стол, вздохнул и, по-видимому, далеко не в первый раз для себя начал:

– Игру мы назвали «Императорским покером», потому что она обещает стать самой масштабной карточной партией в истории. Предусмотрено шестьдесят участников, но они не просто будут играть в карты, они сами превратятся в карты. Каждая из пятидесяти двух карт стандартной колоды закрепится за одним из желающих играть. Кому какая достанется – решит жеребьёвка. Двое станут Джокерами, двое – Крупье, ещё четверо – Шулерами. Цель играющих, как и в обычном покере, набрать одну из возможных комбинаций, то есть собрать вместе людей, имеющих нужные карты. Соответственно, выигрыш получат те, чья комбинация окажется выше. Главная наша задача на данном этапе сделать так, чтобы люди, которые получат право на участие в игре, ничего не знали друг о друге до начала партии. Главная задача играющих на следующем этапе – изыскивать любые способы, способные помочь им находить других участников в этом городе. Это вкратце вся суть «Императорского покера».

Подруги переглянулись.

– Как ты это себе представляешь? – поинтересовалась Инга. – Носишься по всему городу в мыле, роняешь слюну и с бешеным блеском в глазах ищешь незнакомых людей?

– И надо тебе обязательно всё опошлить? – Нана повернулась к Алексею. – Как подать заявку?

– Для начала нужно заполнить анкету, – тот взял со стола бланк и ручку. – В игре может принять участие только одна из вас, ведь, как я уже говорил, участники не должны знать друг друга до начала «Покера». Анкеты принимаются две недели, заканчиваем в полдень пятницы, сегодня среда, у нас уже несколько сотен анкет. К вечеру пятницы мы всё собираемся обработать. А в выходные, если на вас падёт жребий, мы позвоним, пригласим зайти и вытянуть свою карту. Для этого предоставляется только одна попытка. Решайтесь, игра начинается уже в понедельник, первого декабря.

Нана задумалась на минуту. Что значит искать других азартных людей в Ноздрюйске? Городок, конечно, не такой уж большой, но и не деревня. Придётся много двигаться, задавать вопросы неизвестным людям, возможно, иногда получать грубые ответы, нервничать и ещё не забывать посещать университет. Нана легко находила общие темы для разговора, даже если плохо знала собеседника, но знакомиться на улицах ей не доводилось. Она всегда удивлялась людям, в чьи обязанности входила реклама товаров под открытым небом, и надеялась, что ей никогда не приведётся раздавать листовки возле остановок или ходить по квартирам, предлагая косметику.

Вспомнилось, как однажды возле остановки около университета стоял молодой симпатичный парень и всех зазывал послушать, что он знает о новой модели вибромассажёра, и по случаю тут же приобрести рекламируемую модель. Парень улыбался каждому прохожему, Нана с Кристиной тогда улыбнулись ему в ответ, но слушать не стали, прошли мимо. А вслед за ними шли Баринов и трое его приятелей. Все крепенькие, в кожаных куртках и как-то сурово настроены. Низенький коммивояжёр обратился к ним радостно:

– Наша компания приветствует вас!

Несколько голосов хором послали торговца подальше, а он, не теряя бодрости, проговорил, провожая:

– И прощается с вами!

Нана считала, что не смогла бы сохранить твёрдость духа в подобной ситуации и непременно разревелась бы, устремившись домой. Но ведь дорогу осиливает идущий.

– Ты чего? – Инга заметила лёгкую улыбку на губах подруги.

– Да так. Знаешь, думаю, стоит попробовать. Давайте вашу анкету, – Нана протянула руку, но вдруг осеклась, – только я не совсем поняла правила, вы очень сжато изложили. Да и вообще не знаю правил. В смысле, правил обычного покера. Какие там комбинации…

Инга хотела что-то сказать про свиное рыло и калашный ряд, но сдержалась и пообещала:

– Я тебе объясню.

– Я вам брошюру дам, – вступил Алексей, – где всё написано. Но только если вас выберет компьютер, и вы станете участницей игры. Без инструкций мы никого не оставим. Да, забыл сказать, в «Покере» предусмотрены определённые сложности. Во-первых, по ходу игры, с интервалом в несколько дней, будут открываться дополнительные возможности или запреты. Контора оставляет за собой право вносить коррективы в процесс. Нарушителей правил ждут наказания, лучших участников – поощрения, – Алексей снова вздохнул. – Во-вторых, не следует забывать и про дополнительных игроков, Крупье и Шулеров. Сами они картами не являются, но играют в «Императорский покер» наравне с другими. Крупье, их, напомню, двое, будут получать от конторы поддержку, но с ними необходимо делиться выигрышем. Шулеров четверо. Они при встрече смогут выдать себя за любую карту, но игра их будет лишена какой-либо честности. Правила для них особые, инструкции каждый шулер получит отдельные. Если, конечно, вытащит именно такую карту и согласится с ней играть. Может и не согласиться. Шулера – единственные, от кого принимается отказ. Остальные должны играть с той картой, какую вытащат. Или не играть совсем. А с Крупье делиться нужно. Но они способны здорово помочь.

С лиц слушательниц не сходило непонимание. Алексей пояснил:

– Допустим, что пятеро участников набирают, скажем, флеш, и эта комбинация оказывается самой высокой, то выигрыш они делят на пятерых. Если четверо составят каре и выше него уже ничего не появится, то на четверых. А если Шулер найдёт пятерых обладателей карт, составит из них, к примеру, фулл-хаус, сообщит нам – играющие об этом могут не знать – и выиграет, то деньги заберёт он один. Остальным ничего не достанется.

– Жёстко, – прокомментировала Инга.

Алексей кивнул и продолжил:

– Крупье же может отыскать двоих, насчёт обладателя третьей карты взять у нас подсказку, и в случае победы они поделят выигрыш на четверых. Хотя он сам по себе не карта. – Алексей перевёл дух. – Некоторые мелочи для облегчения поиска мы предусмотрели. Значки для желающих или наклейки. Можно на сумку наклеить. Отлепляются потом элементарно, мы проверяли. На таком отличительном значке изображена масть, издалека легко заметить другого играющего. Одна девушка у нас тут поинтересовалась, не выдадим ли мы наклеек по количеству её подруг. Выдадим. Брелоки, кстати, ещё есть. Но от этого не так много пользы, поэтому надо и самим поломать головы.

Алексей умолк. Нана взяла у него анкету и пересела поближе к журнальному столику, чтобы начать заполнять.

– Минутку, – скептически настроенная Инга помахала рукой. – Это всё понятно. А как обстоят дела с выигрышем?

– Да, выигрыш, – Алексей откинулся на спинку стула. – В этом вопросе нами тоже предусмотрены определённые, стимулирующие участников, трудности.

– Вот как?

– Конечно! Без трудностей ничего не бывает. Игра длится тридцать суток. С восьми утра первого до восьми утра тридцать первого декабря, но лишь первые десять дней на кону миллион. Потом эта сумма начнёт уменьшаться. Каждый день на пятьдесят тысяч. Выигрышем станет та сумма, которая будет на кону в день, когда сообщат о самой высокой комбинации.

– Нана, ты слышала? – Инга повернулась к подруге. – Миллиона не жди!

– Почему же? – пожал плечами Алексей. – Десять дней – довольно долгий срок. Запросто можно успеть. Но и позднее суммы немалые. Правда двадцать девятого декабря уже пятьдесят тысяч. А тридцатого двадцать пять, мы решили не оставлять этот день совсем без выигрыша…

Нана склонилась над столом и минут десять заполняла анкету. Инга полезла в телефон и вскоре сообщила, что в Ноздрюйске, по данным сети, проживает двести пятьдесят три тысячи семьсот двадцать девять человек. После чего многозначительно хмыкнула, но Нана не отреагировала. Она закончила заполнять бланк, отдала его Алексею, а потом девчонки попрощались и покинули контору. Навстречу им двигались другие искатели приключений. Во всяком случае, попавшиеся по дороге парни весьма на этих искателей походили.

***

Сверху валились узорные белые хлопья. Нане по дороге домой начало казаться, что невозможно найти в городе некоего человека, зная о нём только, что он включился в странную игру «Пяти тузов». Даже если город не огромная Москва, а всего лишь четвертьмиллионный Ноздрюйск. Инга снова задумалась об азарте:

– Нана, значит, ты уверена, что не втянешься? Ведь начнёшь регулярно посещать букмекерскую контору, а там ставочки на всё, что угодно. Начнёшь о покере думать, а в интернете в него на реальные деньги играют. Столько соблазнов. Лудомания – это зависимость. Игра подчиняет людей.

– Уверена, – спокойно ответила подруга. – Когда человек хочет быть зависимым, он находит, от кого или от чего. Ты же знаешь, что у меня нет зависимостей. А вот ты, кстати, куришь.

Инга задумчиво посмотрела на только что вынутую сигарету, кивнула и засунула ту обратно в пачку.

– Немного.

Нана знала, что пачки подруге хватает иногда на два дня, иногда на неделю. Она пожала плечами, потом возразила сама себе:

– Вру. Я завишу от сладкого. Вдруг исчезнут конфеты, я не переживу.

– Похудеешь, – расслабилась Инга и снова достала сигарету. – Вообще ты права, конечно. В зависимость от чего-либо впадает определелённая категория людей. Ну нравится им…

Они не торопясь дошли до общежития и встали возле ступенек, так как заметили, что недалеко остановился автомобиль Макса. Здоровая чёрная штуковина, марку которой ни Инга, ни Нана никак не могли запомнить. Оттуда вышла Кристина и, обогнув расплывшийся от сырой погоды газон, направилась к подругам.

– Я уверена, она с Максом не порвала, – проговорила Инга. – Даже готова сотню поставить.

– Не буду спорить.

– Что вы на меня так смотрите? – подошла Кристина. – Времени у него сейчас мало. А я не могу второпях. Это же серьёзный разговор. И потом он сказал, что завтра вечером меня ждёт сюрприз. Как пропустить такой вечер? Схожу, посмотрю, что он там приготовил. Девочки, я дура, да? – она посмотрела на подруг в поисках понимания. Впрочем, ожидала не столько понимания, сколько одобрения и сочувствия.

– А зачем ты вообще объясняешься? – удивилась Инга. Одобрять или осуждать совершаемое другими людьми она не умела. – Делай, как знаешь.

– Ну-у, – покачала головой Нана, – я полагаю, тут второпях и впрямь не стоит. Подождём до завтра.

Глава 6 Бубновая семёрка

7 ♦

27 ноября, четверг

Каждый будний день в восемь часов вечера по телевизору начинался сериал «Люблюнимагу», где главные герои выставляли напоказ свои чувства и знакомили зрителей с разнообразными способами строить семейное гнездо. В некоторых сериях герои спасали мир, например, от вторжения инопланетян, начавшегося почему-то с их квартиры в многоэтажке. А другую серию целиком они вполне могли потратить на поиски штопора. Инга обычно телевизор не смотрела, но историями о влюблённых интересовалась. Она пришла в соседнюю комнату на заливистый смех, как на наживку. Инге нравились комедийные сериалы.

Телевизор появился в блоке 1414 благодаря Кристине. Как и холодильник, и маленькая стиральная машинка, и электроплитка, и павшие в неравном бою с электричеством чайники. Все два. В Кристине имелось то, что называют хваткой. Она знала где, как и что именно можно добыть. Желательно подешевле, а ещё лучше бесплатно. Не потому, что жалела денег. Напротив, щедрость ей стоило иногда и умерять. Просто зачем тратиться на то, что можно взять даром? А в общежитии вещи постоянно перемещались. Только окажись рядом и хватай.

Инга бухнулась на диван, потревожив Рикошета, и с любопытством уставилась на Кристину, которая готовилась к свиданию. Капроновые колготки в холодном Ноздрюйске конца ноября, пусть при учёте потепления и длины шубы, извлечённой из шкафа ради свидания с Максом, казались дерзким вызовом своему иммунитету.

– Кристин, а ты шерстяные панталоны с рюшами под юбочку не хочешь пододеть?

– Иди в баню. Холодно разве?

На экране влюблённая девица начала семейный разговор с заявления:

– Я хочу пойти к гадалке, узнать наше будущее.

Входная дверь проскрипела своё обычное скрежещущее приветствие, и на пороге появилась Лерка. По всей видимости, она совершенно не умела скрывать эмоции, в обычной фразе:

– Привет. На улице такой ветер поднялся. Метёт.

…прозвучало извинение за то, что её новые соседки подверглись днём ранее в туалете обруганию. Она ещё вчера вечером пробовала наладить пути к сердцам и душам девчонок. Пришла вовремя, а не за полночь, как до того, принесла пирог. Пыталась мямлить слова извинения за Алино поведение. Соседки не прониклись. Просто не нашли на это времени. Нана смотрела телевизор, а Инга контрольную писала. Кристина опять отсиживалась в подполье. Скрывалась. Вкус пирога девчонки оценили позднее, и сказали Лерке спасибо. Теперь она пришла и разговор о погоде завела. А ведь раньше лишь сдержанно здоровалась.

– Да ладно, – махнула рукой Кристина. – Мы же не по улицам шататься станем. Поедем куда… И вообще, я молодая и в шубе, не то что некоторые престарелые разведённые девы в коротких демисезонных курточках по зиме.

Кристина бросила взгляд на Ингу. Та равнодушно пожала плечами:

– Я удалила мужчин из своей жизни. Утомительно с ними. И куртка меня устраивает.

Влюблённый яро спорил на экране со своей невестой, утверждая, что все гадалки врут, и для человека, живущего в двадцать первом веке, верить в них стыдно.

– Как они безнадёжно устарели, – произнесла Нана. – Мы об этом спорили ещё в мае.

Кристина нахмурилась:

– Не говори. Лучше б поругались и не пошли никуда. – Она напоследок глянула в зеркало, понравилась себе и накинула шубу. – Ладно, я обязана это сделать. Ох… ещё никогда так не переживала перед расставанием с парнем. Что такое? Всего-то нужно сказать «пока-пока». Девчонки, пожелайте мне удачи.

– Желаем, – кивнула Инга.

– Ага, – присоединилась Нана. – А пожелайте мне тоже.

Все трое остальных уставились на неё.

– Тебе-то зачем? – осведомилась Инга.

– Стесняюсь спросить, – не постеснялась Кристина, – ты что, тоже сегодня собираешься порвать с Максом?

– Да ну тебя, – Нана аж вздрогнула. – Я просто очень хочу, чтобы меня в «Пяти тузах» выбрали. Боюсь, но хочу. Я вот всё думаю, как они успеть собираются, если завтра ещё заявки принимают, а послезавтра уже карты распределять начинают. Они всю ночь станут выбирать достойных?

Инга закатила глаза:

– Да никто там выбирать не будет. Тыкнут пальцем и всё. Вполне возможно, что Лёшенька твою анкету в мусорку выбросил, едва мы ушли. Поддался настроению.

– Мне бы твои проблемы, – вздохнула Кристина, вышла в прихожую и начала натягивать высокие сапоги. – Ну всё, я побежала. Пока-пока.

– Давай-давай.

Но Кристина не побежала, она потопталась, ещё пару раз вздохнула, выпила полстакана воды, снова вздохнула, бросила из прихожей взгляд на экран и только после этого отправилась решать судьбу своих отношений. Подруги проводили её взглядами, а потом снова вперились в телевизор.

– Они не могут совсем не выбирать участников, – вдруг дала ход здравой мысли Лерка. – Это непрофессиональный подход. В конторе должны допустить до игры тех, кто их не опозорит. Ведь игра затеяна прежде всего для рекламы «Пяти тузов». У нас в общежитии уже трое туда собираются. Я слышала. И у одного такое лицо! А у игроков должна быть хорошая внешность, ведь у них станут брать интервью, в новостях покажут. Ну… то есть я так думаю.

– Дело говорит, – Инга повернулась к Нане. – Не боись, у тебя внешность вполне даже ничего.

– Хоть бы меня выбрали…

В телевизоре разразился скандал. Некоторое время все тихо наблюдали за развитием сериального действия.

– Девчонки, а вы верите, в гадалок? По-моему, такой бред. Кто вообще в такое верит? – спросила так и не раздевшаяся Лерка.

Инга и Нана хором фыркнули.

Новая соседка, должно быть, основательно вознамерившаяся наладить те самые пути, некоторое время открывала и закрывала рот, подыскивая слова. Потом всё-таки решила поинтересоваться, что означало это фырканье, но в момент, когда слова вопроса готовились заделаться антиворобьём, раздался стук в дверь. Вскоре в неё просунулась голова Дегтярёва.

– Инга, сигареты есть? Пойдём покурим.

Глава 7 Бубновая восмёрка

8 ♦

27 ноября, четверг

Максим Степанович Калинкин имел располагающую наружность, приятный голос и бездну обаяния. Он успешно занимался бизнесом – продавал системы пожаротушения, видеонаблюдения и прочие технические достижения, – деньги к владельцу небольшой, но наращивающей обороты, фирмы шли охотно.

Максим Степанович любил деньги. И они платили ему взаимностью. Это обоюдное влечение радовало жену Макса. Она тоже хотела иметь своё дело, но финансы в её отчётность заглядывали неохотно. Максова жена владела магазином модной одежды. Убыточным, какой стороной ни поверни. А деньги мужа помогали держать лавочку на плаву.

Ещё хозяйка прогорающего магазинчика (вот его-то как раз без всякой иронии можно было назвать «бутиком», но собственница почему-то этого не делала) любила Макса. И в отличие от Кристины имела на это полное право, дарованное государством, штампом в свидетельстве и дружными криками «Горько!» из сотни глоток.

Жена называла благоверного Масяней и иногда размышляла:

– Вот если б, Калинкин, я была Малинкиной, мы бы жили с тобой, словно в песне.

Максу же его фамилия не нравилась. Несмотря на всю свою музыкальность. Макс собирался её поменять, но потом выяснил, что ему на голову может в любой момент свалиться наследство, а это морока с документами. Да и без наследства пришлось бы кучу бумаг оформлять. Беготни много. Но главное, на смену Калинкину должно прийти что-то звучное и замечательное, а окружающий многоязыкий мир предлагал Максу слишком много звучных и замечательных фамилий. Ещё поди выбери.

Пришлось плюнуть. К тому же супруге нравилось носить фамилию Калинкина. Её, обращаясь к мужу, она использовала чаще, чем душевное «Масяня».

Макс свою жену тоже любил, но иногда позволял себе вольности. Не часто. Вольности Максим Степанович хлебал маленькими глоточками.

Новости с фронтов бурных, не дарованных штампом и прочим, постельных гонок, до жены не доходили. Пока не появилась Кристина. О том, что про эту именно любовницу ей стало известно, супружница Максу не сообщила. Потому он продолжал считать, что и до сих пор никакие новости по ненужным адресам не доходят.

С Кристиной ничего долгоиграющего он не планировал. О чём однажды ей и сообщил. Так и сказал, мол, от жены не уйду. Кристина как-то спокойно, и даже равнодушно, к этому отнеслась. Макс на мгновение решил, что до неё некоторые известия тоже никак не доходят. На самом деле, Кристина и вовсе не думала о всяких там его уходах от жены. Макс прикольный, конечно. Взрослый, на целых двенадцать лет старше. Красивый. Тело хорошее, спортивное. Бумажник опять же лопается. То есть пластиковая карта, но сути передаваемого образа это не меняет. Однако пусть и дальше живёт в своей Калинко-Малинкиной семье.

Для Кристины Ноздрюйск являлся перевалочным пунктом. После университета она собиралась вернуться в Москву и там уже заняться планированием своей дальнейшей жизни. А Макс – неотъемлемая часть Ноздрюйска. И остаться он должен замечательным воспоминанием со времён студенчества.

И тем не менее, вот именно сейчас, Кристине не особо хотелось расставаться с любовником. Но мысль о том, что жена может киллера нанять, хотя и казалась бредовой, голову покидать отказывалась. Чего только в мире не случается. Ещё и не о таких страстях в новостях говорят.

«Откуда она узнала?» – думала Кристина, спускаясь в лифте. А подходя к машине, где сидел Макс, настроилась и пропела себе: «Всё теперь решено безвозвратно».

Сюрприз оказался браслетом с бриллиантиками и предложением махнуть после Нового года в Прагу.

Украшениям Кристина не удивлялась. Она обладала несметными, по мнению Инги, не носящей вообще никаких побрякушек, богатствами. В Прагу Кристина тоже как-то ездила. И именно после Нового года.

Но ведь какой же он всё-таки милый, Макс этот!..

– Красивая штучка, – Кристина повертела в руке продукт ювелирного творчества. – Слушай, а зачем всё это?

– Что?

– Ну… ты, я, – нужные слова у девушки никак не подбирались, – мир вокруг нас, метель опять же…

Продемонстрированное желание повести философский диалог озадачило собеседника. И сама Кристина озадачилась. «Да что такое-то? – прикрикнула она на себя. – Ведь рвать с мужчинами совсем не сложно». Макс мрачно посмотрел на дорогу, затем спросил:

– Куда едем?

– А вот, где в прошлый раз ужинали, – Кристина вздохнула и вновь бросила себе упрёк: «Ну да, давай теперь время тянуть». Тут же мысленно возразила, сказав, что небольшое потягивание времени дела не испортит. А потом снова ругнула себя, и уже открыла рот, чтобы произнести фразу, какая обозначила бы финал отношений, но брякнул браслет, что стало поводом отложить разговор. Браслет брякнул потому, что Кристина дёрнулась, а дёрнулась она потому, что Макс резко затормозил, так как на дорогу высыпала группа шумных сектантов. Их гомон заглушил страдающего в магнитоле Стинга. Пока Макс громко выражался в адрес наглых пешеходов, его пассажирка вгляделась в толпу.

– И Чванов здесь! – негромко произнесла она.

– Кто такой? – несколько успокоился Макс, объекты его ругательств удалялись, так и не узнав, что их жестоко обматерили. Окно, сотрясая воздух, водитель открывать не стал.

– В общаге у нас живёт. Общительный настолько, что можно повеситься. С кем его только не увидишь. Всех заманивает в свою веру. Слегка больноватый на голову. С ним заговоришь, он грузит и грузит. Ромин друг, он его и поселил. Точно, и чего я удивляюсь? Он же Ромин друг, и живут они, по-моему, в одной комнате, и секта у них одна, книжки распространяют.

– Какие книжки?

– Я читала, думаешь? Ты представляешь меня с книгой?

– Как же ты к экзаменам готовишься?

– Шмотки, обычно, новые покупаю.

– Юбки покороче?

– Да ну брось! – Кристина поморщилась. – Кого можно удивить красивыми ногами? Просто трачу деньги и меньше думаю о сессии. А когда сдаю, как правило, везёт. Или препод вдруг подобреет, или поможет кто-нибудь.

Кристина и Макс познакомились летом в жаркую сессионную пору. Макс сбил Кристину на зебре. То есть она сама шагнула ему под машину. Задумалась и пошла через дорогу, когда зелёный свет уже сменился красным. Машина Макса только тронулась, потому ударила Кристину не очень сильно. Но всё-таки пострадавшая перелетела через капот и упала спиной на асфальт.

Инга и Нана, стоявшие на тротуаре, увидели, что ноги подруги описали дугу в воздухе, потому вскричали от ужаса и от того, что не удержали Кристину. Однако та уже поднялась, собираясь идти дальше. Макс, сильно побледневший, выскочил из автомобиля. Он спрашивал, как самочувствие барышни, заикался, и тут же сам себя успокаивал вслух тем, что девушка, в общем-то, сама виновата. Инга и Нана не любили ругаться, да и растерялись в тот момент. Потому лишь уговаривали подругу поехать в больницу, их поддерживал и Макс, предлагал подвезти. Но Кристина, которая в остальное время любила упереть руки в бока и высказать обидчикам, что о них думает, тут только отмахнулась. Её занимали другие мысли. И вообще подруг ждали экзамены. Макс сунул визитку Инге и сказал, что поможет, оплатит услуги, если Кристине вдруг понадобится врач. Через некоторое время у пострадавшей распух локоть, заныли ссадины на теле и соседки уговорили её съездить в травмпункт, сделать рентген. Максу она позвонила позднее. Официально по этому самому поводу, но на самом деле потому, что Кристине захотелось новых достижений.

В ресторане, изводя себя противоречивыми мыслями и не желая-таки возвращать браслет, Кристина налегала больше на спиртное, чем на закуску. Она твердила себе, что нужно прийти домой и попросить девчонок себя успокоить. Тогда Нана с материнской нежностью посочувствует. Конечно, укажет на недостатки, но сделает это мягко. А Инга, криво улыбаясь, предложит определённую стратегию поведения, которой Кристина всё равно не воспользуется, однако станет легче. И главное, можно будет оттянуть момент расставания, из-за которого она тут, собственно, и надирается.

Уже чувствуя себя изрядно опьяневшей и отдавая себе отчёт в том, что прилюдная часть вечера подходит к концу, Кристина задала себе вопрос: как бы избежать привычного по средам вечернего тет-а-тета? И тут же ужаснулась, какие сильные изменения в её физиологии произвёл визит Максовой жены. Первый раз возникло желание отказать любовнику.

Размышления мучили. Кристина даже решила, что возможность думать дана человеку, чтобы извести его в конец.

«Почему же в том фильме в список казней… ну этих… чьи там казни-то были?.. не входили душевные страдания?»

И заказала ещё бутылку шампанского.

Обычно Кристина не увлекалась такими дозами алкоголя. Макс удивился, хотел задать вопрос, но зазвонил телефон.

Инга непременно списала бы это на материальность мысли. Дескать, не зря Кристина разламывала себе голову, именно оно самое привело к тому, что дома, или на работе, или ещё где-то там произошло некое событие, заставившее Макса сорваться с места. Он не сказал, что случилось, просто бросил:

– Срочное дело. Поехали.

И расплатился по счёту.

Кристина поднялась, взяла со стола бутылку, по просьбе не откупоренную, и направилась к гардеробу.

Утренний, теперь ежедневный, дождь на улице превратился в снег. Тот валил хлопьями и, должно быть, угрожал побить рекорд осадков в Ноздрюйске за год. Кристина вспомнила, что Зиновий обещал ей зиму только после середины декабря, но тут же выбросила запредельные прогнозы погоды из головы. Настроение ушло в спячку. Тоска усиленно топила весёлость, порождаемую опьянением.

Глава 8 Бубновая девятка

9 ♦

27 ноября, четверг

Макс высадил Кристину возле общежития. Поцелуй по необходимости, излюбленное сдвоенное «пока-пока» и ступеньки, укрытые белым ковром.

Возле стеклянной кабинки, где коротали рабочие смены могучие охранники в камуфляже (раньше вместо них сидели бабушки-вахтёрши, но тогда внутрь здания проникало много неизвестных личностей, и старушек решили списать, на службу же приняли широкоплечих молодцов, вдобавок установили турникет), стоял Роман. Они с охранником обсуждали введение каких-то очередных мер, направленных, естественно, на установление порядка в таком беспорядочном месте как общежитие. Рядом отирался почти незаметный, низкорослый, весь в чёрном Чванов. Кристина сунула руку с бутылкой под шубу, надеясь, что охранник не заставит показывать пропуск. Практически все друг друга знали в лицо, но перед комендантом необходимо проявить рвение к работе, и предъявить документ девушку попросили.

Кристина кашлянула:

– Добрый вечер.

Сделала шаг и поскользнулась. Каблук проехал по луже талой воды. Кристина охнула и почувствовала, как её подхватил Чванов. Повиснув в его объятьях, она сообразила, что комендант и охранник смотрят на шампанское. Руки, падая, Кристина раскинула, не выпустив, однако, бутылку. Спиртное в общежитие проносить запрещалось, но кто желал разными путями проносил. Эта схема работает от сотворения общежитий, а, может, даже спиртного. И никто бы не стал особо ругать Кристину за невинную шалость, но Чванов почему-то решил изобразить рыцаря и бросился на подмогу.

– О, спасибо! Я тебя давно жду. Пойдём!

И потащил её мимо лифтов и лестницы в ту часть, где находились кабинеты коменданта, бухгалтера и паспортистки. Вскоре Кристина оказалась в мягком кресле напротив стола Романа, за который уселся Чванов. Поставив бутылку на стеклянный верх журнального столика, она оглядела кабинет. Недавно здесь сделали ремонт, поменяли мебель, стало уютнее. Администрация собиралась ремонтировать общежитие целиком. Причём собиралась не первый год. Начала, как водится, с мест обитания представителей этой самой администрации, стараясь превратить скромные рабочие места в солидные. Вверх к шестнадцатому этажу, ремонт двинулся по трубам. В туалетах и ванных комнатах, в отдельно взятом стояке, меняли плитку и сантехнику. Поэтому приблизительно в течение месяца обитатели комнат по стояку бегали за водичкой и по нужде к соседям. Зато после обновления важнейшие помещения в блоках слегка отливали розовым и восхищали чистотой. До четырнадцатых комнат ремонт пока не добрался.

Кристина погладила на подлокотнике мягкую кожу, обвившую кресло, и сухо восхитилась:

– Мило, – она глянула в окно, там ветер слегка покачивал вывеску «Неоновая реклама».

– Да. Мне тоже нравится.

– А в комнатах такие же обои наклеят?

– Нет. В комнатах стены покрасят. Причём краской паршивой. На окна жалюзи. Офисный ремонт самый дешёвый.

– Ужас. Здесь офис, а повесили шторы и налепили обои. А там, – Кристина указала на потолок, – мы живём и требуем домашнего уюта.

Чванов пожал плечами. Кристина тут сообразила, что не помнит, как его имя, а может, и не знала никогда. Все говорят: Чванов. Тёмные волосы, чёрные глубокие глаза, неприятная внешность, слишком белые зубы, наверное, не курит, кофе не пьёт, только и делает, что отбеливает. И клыки излишне выдаются. В полутёмном помещении его улыбка напомнила бы оскал Дракулы, измученного просмотром дешёвых кинофильмов о себе. Сокурсница рассказывала Кристине про сектантскую деятельность Чванова, но в чём она состояла, кроме распространения книг?.. И вроде сокурсница тоже не знала, как его зовут…

– Ты уже учиться закончишь, когда они за ремонт примутся.

– Так долго? – Кристина рассеянно обвела глазами кабинет и опять посмотрела в окно. Буквы «рек» погасли, ветер сильнее трепал «Неоновую ламу». – Слушай, а что мы здесь сидим?

Возникла пауза. Чванов, не отрываясь, смотрел на собеседницу, и она тоже уставилась на него. Он начал говорить, но Кристина не вникала в смысл сказанного. Потом Чванов показал брошюрку в светлой обложке, вышел из-за стола, подошёл к девушке и уселся перед ней на ковёр. Он взял руку Кристины, продолжал что-то рассказывать, глаз при этом не отводил. И она тоже изо всех сил пыталась сфокусировать взгляд на его лице, попробовала даже вслушаться в слова. Но в голове шумело шампанское. Попытки понять Чванова вымотали Кристину, сидеть на месте надоело, но только она собралась спросить, к чему всё сказанное, как Чванов резюмировал свою тираду:

– Я живу уже четыреста лет.

Он с некой торжественностью замолчал. Кристине показалось, что от неё оратор ждёт интереса, или даже восхищения, возможно, аплодисментов.

Но она расхохоталась. Заливисто так, душевно.

Заразная мелодичность смеха долетела до кабинки охранника. Он оглянулся, а затем ухмыльнулся.

– Прикольно, – через пару минут Кристина несколько успокоилась, – а я чуть поменьше. И о чём нам с тобой разговаривать?

Она снова хохотнула, поднялась, взяла бутылку и вышла из кабинета.

В холле электронные часы с кислотно-зелёными цифрами показывали без пяти минут одиннадцать. Приближался час имени коменданта. Как гласили правила общежития, до одиннадцати все гости должны покинуть его, а все свои – вернуться домой. Кристина направилась к лестнице. В целях экономии электричества с восьми часов вечера и до семи утра лифты отключали, многим припозднившимся приходилось подниматься пешочком. И ладно, если на третий этаж, а вдруг на шестнадцатый? Кристина, правда, подъём на четырнадцатый воспринимала, как та бешеная собака лишний круг. Привыкла.

Слабой голубизны облупленные стены, ещё не тронутые ремонтной бригадой, грязные ступеньки, площадки – места для курения, с урнами, мимо которых всё равно промахивались, – окна во всю стену, а за ними: фонари, автомобили, огонёк зажигалки и ветер, набирающий силу. На площадке между шестым и седьмым этажами, дымя, разговаривали о театре двое, парень и девушка. Обсуждали спектакль, видимо, сегодня смотрели. Кристина театр не любила, когда-то ходила в Москве без удовольствия, просто за компанию, а один раз бывший парень Майк сводил её на балет в Ноздрюйске. Подруги спросили в тот вечер: «Что смотрели?» «Шизель», – ответила Кристина. Шутить не собиралась, но Инга с Наной смеялись до слёз. Причину смеха Кристина до сих пор не уяснила, потому что уточнять не стала. А театр больше посещать не хотела. Да и в балете ничего не поняла.

Она уже миновала парочку, как погас свет. Тема беседы тех двоих потеряла актуальность, и девица проговорила:

– Да что такое?! Пятый раз за вечер! Смотри, вся улица без света.

«Вам-то что? – подумала Кристина, тоже взглянув за стекло, – вот мне ещё долго подниматься. Ноги бы не переломать!» И нашла в темноте перила.

***

Инга и Нана сидели за столом, где лежали хлебные крошки и упаковка от майонеза, стояли пустые кружки и оплывала свеча.

– Привет, – почему-то шёпотом сказала Нана. – Ты сытая? Везёт. А мы на сухом пайке. Хлеб с майонезом – деликатес в тех домах, где на плитке не успевает вскипеть вода. Перебои со светом. С той зимы подобного не случалось.

Кристина поставила шампанское на стол и ушла в комнату снимать сапоги. Нана болезненно поморщилась.

– Я же просила на палас в обуви не заходить. Сегодня его чистила.

– Ботфорты без молний очень неудобны, но купила уже. Ты знаешь, мне надо нормально сесть, чтоб их снять. Помоги лучше.

Дверь отворилась, вошла Лерка со свечой в руках. С распущенными волосами она выглядела загадочно в свете неспокойного огонька.

– Мы рассказывали страшные истории, – пояснила новая соседка, хотя никто не спрашивал. – За окном почти ураган начался, темно, самое время.

– Веришь в страшные истории? – с ехидцей поинтересовалась Инга. – Рассказать про диванчик?

– Тут верь не верь, а послушаешь и жутковато, – Лерка скинула тапочки, поставила свечу и села за стол.

Инга убедилась, что соседка с рвением возжелала наладить отношения. Вероятно, попытка Али очернить старых знакомых возымела обратный результат.

Кристина вышла из комнаты, поставила сапоги в кучу другой обуви, обнаружила, что свободных табуреток не осталось, хмыкнула и сообщила:

– Мне сейчас Чванов тоже страшную историю рассказал. Кто-нибудь знает, как его зовут?

– По-моему, Артём, – отозвалась Нана. – Он что, тебя в секту заманивал? Так ты у него не первая.

Кристина прислонилась к холодильнику и пожаловалась, что в её возрасте неприятно слышать рассказы о глубокой старости. Про четыреста лет и прочее.

– Ты правильно сделала, что засмеялась, – одобрила Нана. – Смех в такой ситуации – самая лучшая защита.

– Они оба, Чванов и Рома, из Ярославля, – начала Лерка. – Ну с Ромой-то можно общаться, а Чванов странный. Глаза бестолковые, а зубы заговаривает складно. Меня тоже заманивал, но я не помню ни слова, а ведь много сказал.

– Вот, вот, – согласно закивала Кристина. – Я тоже ничего не поняла.

– Да. Плохонький вербовщик. – Инга кивнула в сторону бутылки. – Ты это зачем принесла? Сейчас, или на день рождения Нанки оставим?

– Как хотите. Лучше на день рождения. А воды не согреть, да? И заварка ещё утрешняя, – Кристина заглянула в чайник. – Девчонки, сколько говорить можно? Чай надо пить только свежий. Для здоровья полезно.

В дверь постучали. Появился Баринов.

– Пирог, – возгласил он и поставил на стол прозрачную коробку. Внутри находилась большая тёплая слойка с сыром. Этикетка подсказывала, что называется это блюдо «хачапури» и, по общему убеждению, такие замечательные штуки нигде не готовили столь вкусно, как в кондитерской, которая занимала подвал соседнего общежития, принадлежащего институту противопожарной службы. Все пять шестнадцатиэтажных общежитий вдоль проспекта относились к разным учебным заведениям.

– Вовка, – восхищённо выдохнула Нана, – тебя как соседи с таким изобилием отпустили?

– Да нет у нас никого, а я ключи забыл. Но для вас другая версия, считайте, что это мои инвестиции в будущие пельмени. И прошлые заодно. Не люблю быть должным.

Кристина принесла из комнаты Ингину подседалищную подушку, бросила на пол и уселась на неё. Табуретки в блоке 1414 имели одиннадцать ножек на троих и разместить, соответственно, могли лишь троих, посему большее количество людей в кухне привечать никогда не планировалось. Та табуретка, какая не имела одной ножки, была постоянно прислонена к стеллажу возле дальней стены, на ней, как правило, сидела Инга. Остальные табуретки иногда перекочёвывали в соседние комнаты, но потом возвращались. Без них обитательницы блока начинали тосковать и становились раздражительными.

Баринов уселся на пол без подушки. Нана достала нож, размером с пробник сабли, и разрезала принесённое угощение.

Запивая слойку персиковым соком, чья упаковка оказалась в Вовкином кармане, Кристина спросила подруг про сериал.

– Да не досмотрели мы, – ответила Нана. – Только она пошла к гадалке, как свет выключился. Ну мы-то и без сериалов знаем, что ничем хорошим такие прогулки не заканчиваются…

Некоторое время все жевали.

– Слушай, Кристин, – маловнятно из-за куска во рту заговорила Инга, нарушив недолгое молчание, – а почему бы Чванову не поверить? Ты же склонна видеть мистику там, где её нет. Фильмы всякие смотреть про нежить тоже любишь. И в паранормальные явления всегда веришь, если их по телику показывают или в интернете обсуждают. Может, Артёмушке и вправду четыреста?

Она отхлебнула из кружки. Свой набор стаканов, расписанных ромашками, четырнадцатый блок отдал во временное пользование, и оно уже становилось постоянным. Подруги всегда забывали, кому и что отдают, потому удивлялись и радовались, если получали вещи обратно.

– Мне стоило паспорт у него спросить? – Кристина выдавила себе в стакан последние капли сока.

– Он Андрей, – вставил Баринов. – Чванов. Он же Андрей?

– Мне кажется, Аркадий, – проговорила Лерка.

– Паспорт посмотреть следовало, – кивнула Нана и взяла ещё кусок.

Инга изобразила лёгкое пожимание плечами и странную гримасу:

– У людей любого века силён интерес к запредельному, потому находятся те, кто этот интерес использует в своих целях. Очень популярны книги и фильмы про вампиров, оборотней и всяких дядечек, живущих тысячи лет и борющихся с врагами, такими же долгожителями. Но ведь этот интерес возник не просто так. Все легенды имеют какие-то корни. Мы не знаем об этих конях, но это не должно порождать отрицания возможности существования небывалого в принципе.

Кристина повернулась к Нане:

– С кем она сейчас разговаривала?

– У нас колдуны свои объявления втискивают между рекламами стирального порошка и нового мороженого. А на рынках Гаити фигурки вуду продаются, на все случаи жизни. Туристы, путешествуя, во всякие фонтаны бросают монетки и вяжут ленточки на ветки деревьев, а ты опасаешься встречать чёрных кошек. Религиозный синкретизм – штука устойчивая. Убеждённость в том, что приметы реальны, и сохранение древнейших верований этому способствуют. Живучесть веры в паранормальное говорит о его иммунитете, а иммунитет возникает на реальной основе. Нет, ну серьёзно, а вдруг Андрюшка, или кто он там, и впрямь пятую сотню свою на этой земле мотает? Вдруг колдуны и вампиры в самом деле существуют? А мы не верим.

Кристина перекривилась и вперилась в потолок, пересеклась взглядами с мышью, та Ингу всегда внимательно слушала, а потом задумалась: вечер уже, сидит она тут на попе и в ничей ус не дует. А вдруг Максова благоверная как явится, как выкинет чего-нибудь? А что? Недавно по телевизору про мужика одного рассказывали, он своей бывшей в лицо какой-то дрянью плеснул и зажигалкой щёлкнул. Вот, засада!

А если ей Макса при помощи эсэмэски бросить? Ну а чего? Она девушка, ей не обязательно иметь там всяческие благородство да смелость. Такие качества в мужчинах воспеваются. И то с ходом времени они становятся все менее популярными. А женщинам так вообще сама природа велела быть хитрыми и расчётливыми. Это Инга однажды статью умную читала и рассказывала потом. Мужчины, говорила она, физически сильнее, это никакому сомнению не подвергается, так они могли женщин третировать и в кусты затаскивать. А тем полагалось выкручиваться. И тогда женщины, изящные создания, зубы заговаривали мужланам этим, а потом, под покровом темноты, горло перерезали или в лицо дрянью плескали и щёлкали факелом. Во все времена. А ещё Инга про какие-то косы рассказывала. Женщина косы те своему мужику обкромсала, и тот сразу обессилел. Но при чём здесь косы Кристина не помнила, да и разобраться не пыталась. Зачем вообще мужику косы?

Разговор за ужином меж тем продолжался. И всё на ту же тему. Баринов заикнулся, мол, можно верить всему, что говорят люди, а потом оказаться без денег и жилья. Нана сказала, что вера вере – рознь. Инга снова пустилась в долгие рассуждения. Лерка вспомнила, что рассказывала Аля Крейн о ней и её постоянных изысканиях в разных областях: «Излишне дотошная, всегда с книгой, причём не с нормальной книгой, детективом там, или фантастикой, а со странной. Историей религий интересуется, философией. И беседовать любит о вечном. А что о нём беседовать? Короче, с прибабахом девушка! С ней, главное, не начинать трепаться, а то заболтает до смерти».

– Но ведь фильмы – вымысел. И довольно приземлённый. Не знаю, в чём доктрина Чванова, но, скорей всего, у него, как и у многих, голова ерундой забита, – в спокойном голосе Лерки чувствовалась осторожность. Может, она старалась уважать чужую точку зрения, а может, уверенность Инги в своей сбивала с толку. Хотя какая там точка зрения? Верования неспроста возникли. Ну предположим. Только Чванову по любому не больше двадцати пяти лет.

– А ты не думала, что раз всякие верования ещё живы, раз люди всё равно вступают в разные секты, значит, суеверия и приметы им нравятся. А то, что голова ерундой забита, так у кого она не забита? – Инга умела прислушиваться к чужому мнению, но за свои убеждения могла пойти на костёр. Хотя и с костром никто бы возиться не стал, и переубеждать её никто не пытался. – Какой-то академик, давно уже, сказал – человеческий мозг так устроен, что не в состоянии придумать то, чего не существовало, нет в данный момент, или не может быть создано. Но вера-то в долго-долгожителей есть, следовательно, не могут не есть и сами долго-долгожители. – Инга навалилась спиной на стенку, и мышка, перестав её видеть, вытянула мордочку. – Да ладно, чего вы на меня так смотрите? Я не верю, что Чванов – сверхчеловек, но я вообще не верю в ненаучные вещи. А Кристина верит. Поэтому мне интересно, почему она рассмеялась, а не уши развесила. А, Кристина? Что ты думаешь по этому поводу?

Подруга оторвалась от своих мыслей и ответила:

– Я думаю, эсэмэской нормально будет?

– Чего? – повернулся к ней Баринов.

– Антон его зовут, – внезапно сообразила Нана. – Чванова. Я вспомнила. Антон. Или как-то так. Но точно на букву А.

– В букве А никто не сомневается, – Инга вгляделась в Кристину. – Родная моя, с тобой всё в порядке? – и сообразила, что они с Наной даже не спросили у подруги, как с Максом прошло, когда она вернулась, а теперь рядом посторонние.

Кристина покачала головой.

В кухонном отрезке повисла некая вязкость, лица помутнели. Где-то рядом раздались пощёлкивания, запахло гарью. Баринов первым сообразил, в чём дело:

– Горим, – подскочил к двери и рванул её на себя. Повалил дым.

Глава 9 Бубновая десятка

10 ♦

28 ноября, пятница

Блок проветривали полночи, но в нём всё ещё пахло гарью.

– Теперь на этаже говорят, что если у девчонок дверь подожгли, значит, они кому-то не дали, – объявила Инга, вернувшаяся из «бутика» со свежим хлебом.

– А ты им что? – поинтересовалась Нана. Она гремела на кухне тарелками.

– Я сказала, что никто и не просил.

Кристина открыла глаза. Она проснулась некоторое время назад, отчего-то решила, что ещё довольно рано, потому глаза открывать не стоит, и принялась размышлять о том, каким должен быть текст отсекающей ненужное эсэмэски, чтоб сразу всё. Напрочь. И чтоб уже никаких дополнительных вопросов типа: «А почему?», «А что не так?»

– Правда, в этот момент мимо шли Дегтярёв с Бариновым, – голос Инги всё так же долетал из кухонного аппендикса, – и Серёга тоном умудренного старца заявил: «Ну это как сказать». Что он имел в виду?

Кристина подала голос:

– А как там дверь? Рома думает шевелиться?

Соседки заглянули в комнату.

– Он же ещё ночью сказал, что дверей у него нет, и жить мы будем пока с обгоревшей. Поохал ещё. От вас, говорит, сплошной ущерб, – отчиталась Нана. – Ты не помнишь, что ли? Вроде не сильно подшофилась вчера.

Подшофилась Кристина хоть и с энтузиазмом, но не особо сильно. Однако въедливый похмельный синдром всё-таки проводил в мозгу инвентаризацию. Открывал двери, распаковывал коробки, простукивал стены.

– Может, и не сильно, – качнула головой Инга, – но с Бариновым-то она вчера флиртовала, а у неё это неспроста. Впрочем, быстро угомонилась, едва он сказал: «Знаю я твои штучки». Да, Кристин?

«Ой, мои штучки!» – Кристина уткнулась носом в подушку.

– А сколько времени? Мы не опаздываем в универ?

– Мы не опаздываем, – успокоила Инга. – Мы прогуливаем. Гражданский процесс. А у Нанки нет первой пары.

При упоминании гражданского процесса Кристина вжалась в подушку сильнее.

По окнам опять колотил дождь. Ну прямо никакого порядка в мире, ни с погодой, ни с сектантами, ни с нескладывающимися в голове эсэмэсками.

Когда Кристина вышла в кухню Инга уже заваривала чай, а Нана жарила тосты. Обе обсуждали очередное Леркино утреннее исчезновение.

– Почему бы просто не спросить, где её носит по вечерам, и куда она уходит ни свет, ни заря, – предложила засоня, удаляясь в ванну, чтобы смыть с лица остатки сна и следы тяжёлых раздумий.

– Да я вообще не знаю, о чём мне теперь с ней разговаривать, – возмущённым тоном отозвалась Инга. – Ты представляешь, она Шварценеггера со стены сняла!

– Шварценеггера – это серьёзно, – покачала головой Нана. – Это подрыв вековых устоев.

И тут же расхохоталась.

– Я решила, – сообщила Кристина, уже приступив к завтраку, – напишу Максу и хватит. Вот сейчас пойду в кафе, потому что кофе хочется и сока свежевыжатого, и оттуда напишу. Прогуляю ещё пару.

– Ну знаешь, кофе кончился, – констатировала Нана, – пей чай.

– И не только кофе, – вступила Инга. – Кристин, я сейчас в «бутике» Вазгена видела. Он велел передать, что «форд» готов, можешь прийти забрать.

– Ура! – возликовала Нана. – Наконец-то опять в универ на машине будем ездить!

– Да, – скорчила рожу Инга. – Все двести метров.

– Пятьсот!

Кристина поморщилась. Во время проведения мозговой инвентаризации тишина вокруг предпочтительнее.

– И ещё, – продолжила Инга, – я сейчас последние деньги за хлеб отдала, а кончился у нас, напомню, не только кофе. А свежевыжималку ты вообще никогда не покупала, потому извиняй, но завтрак у нас плебейский.

Кристина кивнула, давая понять, что факт обеднения холодильника уяснила, и в магазин зайдёт. Затем обратила внимание, что Нана держит пальцы скрещенными.

– Ты чего?

– Хочу, чтоб меня выбрали. Завтра всё должно решиться, – и добавила шёпотом, – или послезавтра.

– Что такое «плебейский»?

***

Кристина любила кафе «Царские палаты». Чаще она ходила туда одна, так как девчонки не находили на это денег. Но иногда, когда нуждалась в компании, звала подруг, обещая угостить.

Кафе имело обычный интерьер и гипертрофированный пафос. Царям бы сии палаты вряд ли пришлись по вкусу, зато цены в меню стояли поистине царские.

Кристине хотелось побыть одной. Ещё сильней хотелось залить ремонт в голове свежевыжатым соком, потому она прошла под дождём, опять стремительно уничтожающим остатки снега, примерно такое же расстояние, как от общежития до университета. То ли двести метров, то ли пятьсот. Только в другую сторону по Проспекту Ноздрюка.

В «Палатах» она уселась в мягкое кресло, обитое велюром цвета дна кружки, проглядывающего сквозь крепкий чай. Под пластиковым канделябром, долженствующим по замыслу придавать помещению помпезности. И открыла меню. Перед глазами, впрочем, стояли совсем другие буковки: «Макс, мы так здорово проводили вместе время...» Нет, плохо.

Официант, чьё видение собственного достоинства поразило бы любой счётчик горделивости, подошёл и осведомился, не принести ли девушке прямо сейчас какого-нибудь царского напитка. Кристина подняла на него глаза, оценила манерность и показатель уровня задранности носа. Собралась уже спросить, что лучше написать парню, с которым необходимо срочно разбежаться, но передумала. Засомневалась, что мальчик, на бейджике коего кичливо красовалось имя Себастиан, кого-то в этой жизни бросал. Не потому что не смог или не захотел бы этого сделать. Просто для того, чтобы кого-то впоследствии бросить нужно сперва с этим кем-то закрутить роман, а мальчик выглядел так, словно способен снизойти лишь до королевы. Королевы в Ноздрюйске не жили. Не то чтобы вымерли, их популяция никогда здесь и не появлялась.

– Капучино, фреш апельсиновый, салат «Царский» и штрудель с яблоком.

Величина вселенского масштаба кивнула и удалилась, а Кристина продолжила размышлять. «Макс, я помню, как мы встретились…» Нет. «Макс, день нашей встречи…» Тьфу ты! «Макс, обстоятельства сильнее нас и потому…» «Макс, сейчас такое время…» Да что же это? Какое, к чёрту, время?!

Через полчаса Кристина, изломав себе всю голову, отослала любовнику коротенькое сообщение: «Нам надо расстаться».

Ответ пришёл почти моментально: «Я тоже так думаю».

Кристина почувствовала, что у неё расширяются глаза, сердце переходит в режим повышенной колотливости, а мозг заполняется элементарными вопросами: чего? как? а?

Прошло несколько секунд, и следом явилось второе сообщение: «И если ты, курица, ещё раз подойдёшь к моему мужу…»

Кристина резко перевернула телефон и швырнула его на стол, покрытый пластиковой скатертью, выглядящей так, будто лучшие кружевницы Китая ночами плели это чудо из нитей высококачественного поливинилхлорида, но так и не приблизились к совершенству. Отбросила мобильник, словно Максова супружница могла оттуда в неё чем-нибудь плеснуть и выбить искру зарядником.

«Забыл сотовый дома? – засуетились мысли. – Или он сам дома, но в душ пошёл. Или они отдыхают. Или…»

Кристина устало откинулась на спинку кресла. «Нужно срочно на кого-то переключиться». И попробовала флиртануть с официантом.

«Палаты» Кристина покинула спустя ещё полчаса. В телефоне она уносила совершенно ненужный номер Себастиана.

***

В это время в контору «Пять тузов» началось целое паломничество. Время приёма заявок на участие истекало, и желающие поиграть резко вознамерились успеть запрыгнуть в уходящий поезд. Их мечты и надежды жестоко покромсал в труху внушительный охранник у дверей. Он объявил толпе, собравшейся перед входом, что приём заявок окончен в связи с чрезмерным количеством таковых. Толпа и не подумала рассасываться. Она принялась многоголосо возмущаться. Принятое решение никого не устроило.

– Время ещё не вышло!

– Так нечестно!

– Примите меня, я хочу миллион!

А на втором этаже в кабинете с большими окнами и натюрмортами на стенах шло обсуждение. В нём принимали участие двое сотрудников конторы, чья задача заключалась в отборе участников для игры. Разящий брутальным парфюмом Алексей и не менее благоухающая Светлана – блондинка с мелкими чертами лица и ростом в метр сорок пять. Из-за роста она всегда комплексовала, оттого носила шпильки размера XXL. В кабинете, благодаря висевшему амбре, мог бы появиться бог парфюмерии и вдохновиться на написание продолжения «Истории одного убийцы». Настолько сильно любили душиться оба участника обсуждения. А окно никто не открывал, потому что за ним чернь требовала миллиона, а также хлеба и зрелищ, и вообще зима.

– Скольких мы там выбрали? Восьмерых? – уточнила Светлана, а после решила, – вот как поступим, – повесив таким образом на благоухающее облако интригу. Фразу она не докончила, вместо этого подошла к компьютеру, нажала несколько клавиш, а затем извлекла из принтера бумажку с именами. Далее процокала к двери, повесила лист, где темнело около полутора сотен имён, набранных мелким шрифтом (ну уж сколько поместилось), на мишень дартса, отошла к окну и метнула дротик. Снова процокала к двери и глянула, чьё имя пробило остриё.

– Севостьян Свеколкин, – объявила она, поворачиваясь к Алексею. – Подойдёт?

Тот сидел в кресле, закинув ноги на стол.

– Севостьян? – вопросил, немного даже смакуя. – Интересно, он отомстил своим родителям за имечко?

– Да ну тебя. Сейчас в моде редкие имена.

– Настолько редкие? – Алексей полез в компьютер, вывел на экран нужную анкету и сообщил. – Живёт в Северном микрорайоне, учился в двенадцатой школе. Мы кого-то уже взяли из этой школы. А, вот. У них пять лет разницы в возрасте, вряд ли они пересекались.

– И живут далеко друг от друга, – проговорила Светлана, заглядывая через плечо. – Так берём?

– Берём, – кивнул Алексей. – Это ты хорошо с дротиками придумала. А то читать всё это уже надоело. Кидай следующий.

***

Кристина не зашла в магазин. Она пришла в университет и сидела на парах до конца. Пока на улице темнеть не начало. Потом забрала из ремонта «форд» и сказала, что в магазин поедут все (нахлебницы то есть), а то не пристало ей (всё-таки барыня) таскать сумки и катать тележки. Нахлебницы ничего против не имели. Инга с Наной соскучились по «форду» и поездкам по вечернему Ноздрюйску. А вот Лерку никто не позвал. Так как она опять демонстрировала своё стопроцентное отсутствие.

Поехали в любимый Кристинин супермаркет в центре города

– И вот сейчас мне надо срочно кого-то найти, иначе я с ума сойду, – говорила автоледи, ожидая сочувствия и советов.

– Баринов, – предложила Нана.

– Чванов, – решила поиздеваться Инга.

Когда проезжали мимо конторы «Пять тузов» заметили подозрительное скопление народа возле входа.

– Что там такое? – вытянула шею Инга.

– Неужели игра уже началась? – забеспокоилась Нана.

– Угомонись, – осадили её два голоса.

О толпе и конторе быстро забыли, занявшись Кристиниными переживаниями. Но когда ехали обратно, увидели ту же картину. И даже крики, как показалось, услышали.

– Подозрительно, – оценила обстановку Кристина и включила радио, осознав, что время едва перевалило за восемь и где-то там на волнах должен качаться выпуск вечерних новостей. Однако время за восемь перевалило уже достаточно для того, чтобы выпуск закончился в неподходящий момент:

– И сейчас митинг возле букмекерской конторы «Пять тузов» продолжается, а мы будем держать вас в курсе событий.

– Митинг?! – воскликнула Нана.

– Опаньки! – удивилась Инга.

– Нет. Баринов – не лучший вариант, – задумчиво покачала головой Кристина. – Баринов вечен, а мне нужно что-то временное.

***

В общежитии Нана сразу скинула сапоги, влетела в комнату и включила телевизор. Здесь выпуск Ноздрюйских новостей имел более глобальные размеры, потому ещё шёл, и Нана, забыв о том, что именно она обычно разбирает пакеты после похода в магазин, уселась смотреть.

– Итак, с вами всё ещё я, Юля Егоза, – вещала субтильная особа с экрана, – и мы продолжаем наблюдать за событиями, развернувшимися возле «Пяти тузов». Напомню, приём заявок на участие в игре, который желающим обещали вести сегодня до полудня, закончился раньше, по причине, как мне сообщили в конторе, что их уже накопилось предостаточно. Но как вскоре стало ясно, желающих успеть в последний момент накопилось возле входа не менее предостаточно. Те, у кого не приняли заявку, уходить до сих пор не собираются. Они требуют, чтобы им дали возможность принять участие в игре «Императорский покер», а она стартует в нашем городе в понедельник…

В следующий момент в кадре появилась девушка, по видимости, одна из митингующих, в пушистой шапке, в полушубке и при рыжих волосах.

– Скажите, – обратилась к ней Юля Егоза, – как долго вы собираетесь биться за возможность поиграть в «Императорский покер»?

– Здравствуйте, меня зовут Маша Браун-Сидорова. Я пришла сюда в десять утра. И не только я. И нас всех не пустили. Представляете? Мы считаем, что это несправедливо, и требуем включения нас всех в число тех, из кого впоследствии… ну… то есть… в общем, у нас тоже есть право выиграть миллион. Понимаете, я замёрзла ужасно, мысли путаются.

Юля кивнула, отошла от девушки и продолжила репортаж:

– Случившаяся несправедливость собрала у Лошадиных подков, как принято называть в Ноздрюйске это место, около сотни людей. Они мёрзнут и страдают от голода, но не собираются отказываться от мечты. Горожане по мере сил помогают бастующим. На месте событий организована торговля едой и горячими напитками. Сначала сюда хотели привезти ещё и биотуалет, потому что в ресторан «Император» борцов за права не пускали. Однако посетители ресторана встали на сторону угнетённых и потребовали предоставить митингующим возможность пользоваться туалетом, а ещё дать заполнить анкету. Кстати, большая часть посетителей ресторана тоже теперь хочет анкету. И возможность пользоваться туалетом, разумеется.

Юля подошла к торговцу, бодро раздающему стаканчики с кофе и пончики. Он извлекал их из багажника, где находились кофейный аппарат и микроволновка.

– Скажите, – обратилась к нему Юля, торговец повернулся, и зрительницы узнали владельца «Продуктового бутика», – как вы считаете, справедливо ли запрещать людям играть?

– Я считаю, что люди имеют право принимать участие в различных мероприятиях, – ответил торговец, параллельно называя людям за кадром цену на пончики, – и это право надо отстаивать. Я вот готов помочь по мере, так сказать…

– А вот ещё я вижу, – продолжила Юля, – что сюда подъезжают автомобили, в них людей пускают погреться, предлагают им одеяла…

– Сумасшедший дом, – изрекла Инга.

– Слушай, – повернулась к ней Кристина, – я вот Баринова никогда серьёзно не воспринимала, а сейчас думаю…

– Но вот мы видим, – внезапно воодушевилась на экране Юля, – что на крыльце букмекерской конторы появляется сотрудница «Пяти тузов» и собирается сделать заявление.

Обозревательница начала пробиваться сквозь толпу и вскоре оказалась возле крыльца, где оператор взял Светлану крупным планом, а та проговорила в микрофон:

– Мы приняли решение раздать всем анкеты и принести свои глубочайшие и трепетные извинения, – судя по виду, Светлана где-то глубоко в душе весьма трепетала. – Но имеется важный нюанс: принять участие в игре сможет лишь один из вас. Потому что по правилам участники не должны быть известны друг другу до старта «Императорского покера», а вы тут уже перезнакомились все.

Собравшиеся возле Лошади принялись переглядываться и расходиться в стороны.

– Не все! – донеслось из толпы.

На самом деле немалая часть бастующих уже успела обменяться номерами телефонов, назначить соседям по собранию свидания и добавиться в друзья в соцсетях.

Спустя несколько минут анкеты разошлись по рукам, и владельцы автомобилей, за символическую плату, предложили использовать горизонтальные поверхности своих коней в качестве столов. Но этого в новостях уже не показывали.

***

Когда Светлана вернулась в кабинет, Алексей сделал глоток из очередной чашки с кофе и поинтересовался:

– Ну как они там?

– Сходил бы сам, – зло отозвалась напарница, бросая на стол пачку анкет.

– Меня бы они разорвали, а ты красавица, тебя жалко, – попытался подмазаться собеседник.

Светлана скинула шубу, подошла к столу и наугад вытащила из кучи бумажек одну. Затем протянула её коллеге.

– Берём? – не глядя на имя, спросила она.

– Мария Браун-Сидорова, – прочитал тот. – Интересно, она отомстила родителям за фамилию?

Глава 10 Бубновый валет

J ♦

29 ноября, суббота

Утром Кристина заторопилась в салон красоты, маникюр делать. Позвонила туда, выяснила, что мастер свободен, и сразу поспешила.

– Маникюр – дело хорошее, – согласилась Инга. Она недавно проснулась и теперь сидела на кровати, задумчиво созерцая пустой, идеально застеленный, диван. Вот куда можно в субботу с раннего утра сбежать? Что-то скрывает эта странная Лерка. – Маникюр особенно нужен, когда собираешься переключиться с Макса на кого-нибудь ещё.

Инга посмотрела на собственные ногти. Их пилки маникюрш никогда не касались. Не любила Инга ни длинных, ни цветных ногтей, ни вмешательства других людей в личную жизнь своих пальцев. Она сама всегда всё коротко стригла и этим довольствовалась.

– Ну да, я побежала, – Кристина заглянула в Ингину половину блока и увидела, что над диваном теперь висит панорама некой альпийской деревушки, пасторальная до приторности и сказочная до одури. – Симпатичное место.

– Зашибенное, – кивнула Инга.

– Даже не представляю, как мне эту новенькую из блока выживать, если она в нём и не появляется, – Кристина перевела взгляд на диван.

– Загадка, – отстранённо произнесла подруга.

На первом этаже, на столе для почты, Кристина обнаружила странное письмо для себя любимой. На нём не имелось ни штемпеля, ни индекса, ни адреса отправителя. Просто стояло: Кристине, комната 1414. Девушка озадачилась лишь на мгновение, потом сунула конверт в сумку и вышла из здания.

В салоне она провела несколько часов. У других мастеров тоже нашлось на посетительницу время. За окном снова принялось вовсе не по-зимнему светить солнце. Казалось, что сейчас запоют птицы, и наступит настоящая весна. Вот так сразу, минуя шубно-шапочное время.

Пока Кристина сидела в салоне, мысли о Максе разбежались по закоулкам извилин, а когда домой пошла – вернулись в центр мозга и давай сигналы посылать. Всякие ненужные. Инга вчера, выслушав отчёт о произошедшем, высказалась нелестно: «В чём-то половина его законная, супруга то бишь, права. Надо быть исключительной курицей, чтобы женатому мужику эсэмэски посылать». И теперь Кристина думала о своей куриной сущности.

«Да и ладно. Пусть курица, зато с маникюром», – мелькнула странная мысль. Кристина свернула к общежитию и тут снова заметила пухлую сектантку. Та тоже посмотрела в сторону девушки, взгляды встретились, и обладательница алой юбки двинулась навстречу. Кристина повернулась и пошла в другую сторону.

– Стой! – завопила сектантка. – Не понимаешь, помочь тебе хочу! Несчастье тебя ждёт, если не послушаешь…

– Отвали! – как-то визгливо получилось у Кристины. Она убыстрила шаг. Преследовательница пыхтела, но не отставала. Прохожие принялись оглядываться. Кристина ещё прибавила скорости и обогнула общежитие. Сектантка позади тяжело задышала и остановилась.

Сердце стучало, однако несколько умерило свой бег, когда Кристина подошла к крыльцу общежития с другой стороны.

***

На крыльце стоял Баринов, смотрел в смартфон. Кристина, чтобы забывать о причинах всех беспокойств сразу, обычно предпочитала переключаться на приятное. Она подошла, приобняла и зачем-то поцеловала в щёку. Баринов отстранился:

– Знаю я твои штучки.

«Ой, мои штучки!» – Кристина уткнулась в воображаемую подушку.

– Вовка, ко мне опять та жирная тётка привязалась, я боюсь. Ты что здесь делаешь?

– Гуляю, – Баринов сунул телефон в карман и повернулся к девушке. – Какая тётка?

– Гуляешь в субботу с утра? – на дворе стояло уже вовсе не утро, но Кристина отчего-то решила удивиться.

– Ну да. В субботу с практически утра. Что такого-то?

– Та тётка. Здесь на лестнице. Помнишь?

В глубинах кармана собеседника завибрировал телефон, едва туда отправленный, запел не по-русски. Баринов ответил, а Кристина уже повернулась, чтобы пойти домой (сектантка в любой момент могла снова появиться, да и воображаемая подушка вдруг начала мешать вести себя вольно), как Вовка упомянул «Пять тузов». Кристина остановилась и прислушалась к разговору.

– Да, удобно, я подойду, – без особого энтузиазма кивал Баринов, потом ещё несколько раз сказал «да» и попрощался.

– Дружочек, ты играешь в азартные игры? – поинтересовалась Кристина.

– Не то чтобы, – задумчиво ответил «дружочек», убирая смартфон. – Говорил Дегтярёву, дурацкая это идея, а он: «Зато денег заработаем». Заработать хотел он, а бегать теперь мне, что ли?

– Баринов, ты подавал заявку на этот… как его? «Императорский покер»?

Выяснилось, что Дегтярёв, как и Нана, взял одну из зазывающих листовок со стола для почты (именно её Зиновий тогда и держал в руках) и загорелся идеей сыграть. Он уговорил Вовку пойти с ним в контору, чтоб заполнить анкеты. Но Алексей, конечно же, сказал, что играть может только один. Баринов не горел желанием, а Дегтярёв смутился, когда услышал, что и вправду будут фотографировать да по телевизору показывать.

– Я не фотогеничный, – заявил он, – играй ты! Ты ж обаятельный!

Дегтярёв не любил смотреть в фотообъектив. Знал, что красавцем его никто не назвал бы даже в пьяном угаре. Впрочем, не мучился по этому поводу. Он ни по какому поводу не мучился. И даже имел определённую популярность у противоположного пола.

– Да зачем мне это? – отказался Баринов.

– Кстати, контора предусмотрела ещё утешительные призы, – подал голос Алексей. – Денежные и не только.

Непродолжительная беседа о нюансах «Покера» возымела действие, Баринов анкету всё-таки заполнил.

– Из нашей общаги человек шесть заявку подали. Может, и больше, остальных я не знаю. И компьютер конторы выбрал меня, – резюмировал свой рассказ Вовка, входя с Кристиной в двери общежития.

– Там компьютер выбирает?

– Мне так сказали.

– Шесть человек… Ты знаешь, что Нанка тоже собирается участвовать? А если и её компьютер выберет? – Кристина первая прошла через турникет, махнув перед стеклом, за которым сидел охранник, своим пропуском.

– Не выберет. Я думаю, он автоматически зачисляет всех жителей одного дома в знакомые. Даже если в доме живёт полторы тысячи человек и все знать друг друга абсолютно точно не могут.

Они остановились в лифтовом холле. Пластиковые, под древесину, двери трёх лифтов собирали возле себя желающих подняться наверх. Над дверями загорались и гасли цифры, позволяя отследить движение кабинок.

– Баринов, – Кристина прижала сокурсника к стене, – как думаешь, если человек, которого компьютер выбрал, откажется от участия в игре в пользу того, кого компьютер не выбрал, компьютер передумает и выберет того, в пользу кого отказался первый человек?

Дверцы одного из лифтов открылись, и кабина поглотила группу ожидающих. Вовка и Кристина остались одни.

– Как у тебя всё сложно! Зачем? Полагаешь, компьютер способен оказаться настолько человечным?

– Баринов, будь джентльменом! У Нанки день рождения первого декабря. Давай сделаем ей приятное. Ты же не хотел играть.

– Ну почему же не хотел… Просто бегать лень. А так занятно довольно. Выигрыш опять же предлагают.

– Баринов, – глаза Кристины заблестели, – а с меня шампанское. Вечерком в гости зайду. С тебя свечи.

Тот рассмеялся:

– Где-то я уже это слышал. Знаю я твои визиты по вечерам. Нервы только мотаешь.

Воображаемая подушка на мгновение раздулась, но потом Кристина махнула на неё рукой.

– Вовка, ну Нанка-то тебе что плохого сделала? Она очень, очень сильно хочет в «Покер» поиграть!

На лице Баринова возникла скептическая мина, а в глазах народилось любопытство. Собеседница продолжала:

– Вовка, надо быть добрым. Злым быть плохо. Ну чего ты хочешь? Вот зараза, мне даже предложить тебе нечего.

– Серьёзно? – удивился парень.

– Хочешь «форд» в полное пользование? На неделю.

– Хочу, – сразу согласился Баринов. – На два месяца.

– Не наглей. Две недели.

– Месяц.

На месяце остановились. Только Вовка стал настаивать, что пользование должно быть полным-полным. Как бегемот, проводящий жизнь у телевизора и с пиццей. Полнее некуда. Без всяких там: «Ну отдай мне ключи, съездить кое-куда надо!» и «Почему ты мою машину не помыл?»

Кристина заверила, что всё будет без сучков, задоринок и прочих непонятных ей словечек. Разве что Баринову придётся иногда девчонок в университет подвозить.

– В университет? Здесь семьсот метров.

– Видишь, как далеко.

Баринов сделал вид, что раздумывает. Поинтересовался, верит ли его собеседница в нереальные вещи: полезность фаст-фуда, существование Шамбалы и в то, что Нана начнёт мотаться по городу в поисках игроков.

– Звони уже, – не выдержала Кристина.

Баринов пожал плечами и позвонил в контору:

– А я могу отказаться от участия в пользу соседки? При всём уважении к вашему компьютеру, Нана Швелидзе окажется лучшей участницей. У неё ещё и день рождения к началу игры. Что? Да, она тоже заполняла анкету и знакома с вашим выборным органом. Ага. Подарок ей хочу сделать. – Он добавил сарказма, – даже не представляете, как хочу. Нет такой практики? Бывает. Откуда вообще практика? Игра же впервые. Нашли её данные? Ну и как?

Закончив разговор, Баринов деловито поинтересовался:

– Что у нас к шампанскому?

– Ещё и шампанское? Тебе «форда» мало?

– Мало, – кивнул Вовка. – Одно другому нисколько не мешает.

Кристина пожала плечами:

– Ну что? Хочешь, икру принесу? – где-то в голове крутились мысли о том, что она и сама не против вечерка с шампанским. А что? Икра, Баринов, штучки. Прочь мысли о Максе.

– Да я сам куплю. Просто интересуюсь, может, пожелания какие есть?

Сразу два лифта подошли и открылись, выплюнули нескольких человек. Потом снова в холле стало пусто. Солнце проникало в узкие окна и располагалось прямоугольниками на плиточном, разноцветном полу. Баринов задумался о своём. Переведя взгляд на потолок, он что-то прикидывал. Кристина искала в сумочке телефон. Подошли Инга и Нана, они возвращались из магазина, куда зашли по дороге от почтового отделения.

– Мне еще не позвонили из «Тузов», – пожаловалась Нана и заныла, – меня не выберут.

– Да не переживай, позвонят ещё, – с подчёркнутой уверенностью отозвалась Кристина. – Выберут, куда денутся.

Баринов хмыкнул:

– Конечно, выберут. Главное, чтобы выборы проходили честно. По-демократически.

Кристина сердито зыркнула на него и снова повернулась к Нане:

– А ты всё лопаешь пирожные?

Та только собралась надкусить эклер, извлечённый из пакета, остановилась, поджала губы, потом заявила:

– Ты же знаешь, нет ничего вкуснее взбитых сливок.

Из конторы позвонили, когда они уже поднялись на четырнадцатый этаж. Женский голос сообщил, что Нане необходимо прийти за картой в воскресенье в восемь вечера.

– После выбора карты вас зарегистрируют в качестве играющего, вы подпишете необходимые документы и сфотографируетесь у специально приглашённого нами фотографа. И ещё, – голос в трубке потеплел, – с наступающим днём рождения вас. Поздравляю с тем, что у вас хорошие друзья. Не всем делают такие подарки.

Нана опешила. Она подумала, что о дне рождения сотруднице «Пяти тузов» известно из анкеты, а вот о каком подарке шла речь?

Они с Ингой уже подошли к обгорелой двери, когда Нана надумала громко обрадоваться:

– Смышляева, меня выбрали!

– Я поняла, – спокойно ответила Инга и вставила ключ в замок.

Нана оглянулась. Кристина и Баринов остановились в середине коридора.

– Я вот не могу понять, почему мужчины терпят женские капризы?

– Это в них генетически заложено, – Инга потянула дверь и вошла. – Когда люди терпят других, значит, их всё устраивает. И потом, я не думаю, что Баринов терпит. По-моему, они с Кристинкой используют друг друга к обоюдному удовольствию. Она, конечно, ему нервы иногда портит, так и он в долгу не остаётся…

– Ты так считаешь? Что означает, если люди терпят, то их всё устраивает? А когда в браке давно, любовь прошла, и терпят из-за детей? А ещё любовь случается замысловатая.

– Любовь – процесс химический. Но эта химия – отражение наших стремлений. Люди так просто друг друга не выбирают. Если на какой-нибудь вечеринке он заинтересовался ей, а она – им, то они изначально подходят. Если б не подходили, то сразу бы не проявили взаимного интереса. Потом могут возникать ссоры и неувязки, но это мелочи, если люди продолжают друг другу подходить. А когда перестают подходить, что нередко случается, то неизбежен разрыв, здесь уже и дети не удержат и совместно нажитое. Что касается Баринова, с ним как раз всё понятно, и вопросов возникать не должно. Он мальчик чарующий. Сам создаёт проблемы, сам их решает. Если одна женщина мучает его, то другую мучает он. Медсестру помнишь?

Баринов приехал из Липецка. Он собирался учиться в Москве. То ли поспорил с кем-то, то ли доказывал свою состоятельность, то ли считал принципиально важным получить образование в столице, но учиться он хотел именно там. Однако не получилось, и Баринов отправился в Ноздрюйск. Лиха беда начало: следующим летом он всё-таки попал в московский (известный девчонкам из 1414) институт на неизвестный (тем же девчонкам) факультет. Там Баринов учился заочно, в Ноздрюйском университете об этом не знали. Чтобы спокойно уезжать на сессии Вовка оформлял больничный у знакомой медсестры. Подробности взаимоотношений этой девушки и Баринова живо интересовали Кристину. Она не помнила от кого узнала о медсестре, а забыть теперь не могла. Баринов на вопросы не отвечал, что Кристину безумно интриговало.

На первом курсе у Вовки и предмета его вожделения почти уже обозначились взаимные чувства, вроде даже отношения встали на какие-то рельсы. Но Кристина в то время отбоя от поклонников не знала. В конце коридора на четырнадцатом этаже всегда крутились молодые люди, менялись лица. До определённой поры Кристина не затевала ничего серьёзного, жизнь казалась ей весёлой и бесшабашной, какая только в общежитии и возможна, потому она позволяла себе крутиться возле Баринова, но «ни-ни», «руки убери!» и «я ещё не разобралась в своих чувствах». Вовка, в свою очередь, тоже вёл охоту не за одной добычей. Однажды в дверь блока 1414 постучала миниатюрная особа, похожая на героиню японского мультфильма, с такими же большими глазами и нездоровой бледностью. Позвала Кристину, и та поняла, что гостья пришла биться за Баринова. Чего уж она там себе удумала? Мультяшка говорила о гипотетическом разбитом сердце, поломанной жизни и других понятиях, что вызывало у Кристины язвительное аханье. Пришедшая пыталась воззвать к совести и девичьей порядочности. «Бессовестная» и «непорядочная» стояла в коридоре, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, размышляла, что мультяшке стоило прихватить с собой нескольких товарок, а то уж совсем безобидно выглядит. Но с чёрной лестницы вскоре появились три приятельницы, до определённого момента они стояли в тени. Кристина начала оценивать свои шансы, глядя на маленьких ростиком (по-японскомультяшному) врагинь, но тут в коридоре появилась Нана. Девицы спасовали. Многоразмерная Нана и на ринге смотрелась бы внушительно. Кристина позднее безмерно веселилась и, шутя, ругала подругу за несвоевременное снижение боевого духа у противника. Ей хотелось узнать, что из всего этого могло бы выйти. А Баринов сразу стал куда более интересен. И уважаем тоже.

А однажды Кристина встретила Баринова в Москве. Он гулял по Коломенскому с сокурсницей. Кристина же находилась в весёлой компании друзей, приехала к подруге на именины. Парочка и компания разошлись на тропе, и только Баринов и Кристина долго оглядывались. Кристина взволнованно, Баринов с усмешкой и любопытством. В то время девушка уже занималась установкой отношений на рельсы с другим парнем, но почему-то по возвращении в Ноздрюйск попыталась выпытать у человека, коего считала своим поклонником, что за девушка прогуливалась с ним. Тот молчал, и веяло от этого холодным цинизмом, будоражащим Кристину.

– Инга, ты всё всегда подгоняешь под свои теории, а есть исключения.

– Конечно есть. Кто же спорит? Но тем не менее люди всегда совершают поступки, отвечающие их запросам, хотя окружающие могут и не понимать причин. Другое дело, что у некоторых наступает момент, когда такая жизнь и такие половины перестают им подходить. И тогда – разрыв. Макс Кристинке перестал подходить сразу, как замаячила жена. И вполне возможно, что именно жена Макса спровоцирует перемены в Кристинке, и ей внезапно начнёт подходить Баринов. Вопрос в том, будет ли она ему подходить?

– Да ну, ерунда всё… подходили двое друг другу, подходили, а потом бац! и приехали. Всё насмарку. Несколько потерянных лет. Не понимаю я этого. Влюбляешься раз и навсегда. А выясняется, что не навсегда… Я же не Кристина. – Нана загрустила, тяжело опустилась на табуретку.

– Ты хватаешься за прошлое. Прошедшая любовь – штука банальнейшая. Правда, может, это и не любовь тогда вовсе. Забудь своего бывшего. Ты уже и в «Покер» ввязалась, впереди столько интересного ждёт. Нана, – Инга села рядом, – шкафы со скелетами надо заколачивать, чтобы никто туда не сунулся, и самой заглянуть не хотелось бы. А ещё лучше с обрыва эти шкафы сбрасывать, дабы не возникало соблазна даже просто бросать взгляд на их полированные дверцы.

Глава 11 Бубновая дама

Q ♦

29 ноября, суббота

После обеда Кристине позвонила сокурсница и попеняла, мол, напрасно вы вчера с Ингой прогуляли гражданский процесс. Преподаватель говорил, что в субботу, то бишь сегодня, следовало явиться на коллоквиум, где он собрался обсудить контрольные. А раз ни Кристина, ни Инга не явились, то работы их тоже автоматически считаются не явившимися, хоть и были сданы ранее.

В случае Кристины речь шла о контрольной работе, которую она ни сном ни духом. Ни одного слова не прочитала. Ибо писала работу Инга.

Кристина опечалилась и забрала у соседки блок сигарет, послуживший несколько дней назад платой за ту самую контрольную.

– Я-то тут при чём? – возмутилась Инга.

– Ты решила, что мы прогуливаем, и не разбудила меня.

Крыть оказалось нечем. И приговор, судя по настрою, обжалованию не подлежал. Во всяком случае, в течение ближайших трёх часов. Кристина славилась отходчивостью и склонностью к всепрощению, но часа три ей требовалось.

Инга по озвученному поводу тоже опечалилась. И дико захотела курить. Она заняла денег у Наны, именно за ними девчонки и ходили сегодня на почту (мама Швелидзе пока не приняла для себя современные способы перевода средств), и оделась, собираясь спуститься в «бутик». Затем вышла в коридор, где натолкнулась на Дегтярёва. Он как раз закрывал за собой дверь с номером 1416.

– Инга, угости сигаретой.

– С ума сошёл? Мне мама не велит! В смысле, сама в магазин иду.

– Купи мне заодно.

– Серёжа, совесть поимей! Ты оделся уже, пойдём вместе.

В лифте Инга озадачилась:

– Вообще курить вредно. И дорого. Сколько ты в день выкуриваешь?

– В денежном эквиваленте? – Дегтярёв задумался. – В день не знаю. В месяц прилично выходит. Это если даже не самые дорогие курить.

– Я о чём и говорю. Пальцы желтеют. Представляешь, что с лёгкими?

– А ты, можно подумать, табачная девственница?

– Рядом с тобой – да. Причём не только табачная. Бросать, думаю, надо.

Дегтярёв усмехнулся, он четвёртый год курил с Ингой в коридоре, и всё это время она собиралась бросать.

– Нет, правда. Задумались мы тут о зависимостях, и я решила, когда человек приобретает вредную привычку, он слабеет. Не столько здоровьем, сколько духом, так как становится рабом. Здоровье же страдает не от самой привычки, а от слабости духа. А когда человек побеждает дурное пристрастие, его дух получает дополнительные силы, что неизменно сказывается на самооценке и тонусе. Ибо любому приятно чувствовать себя победителем.

Лифт остановился.

– Смышляева, – когда Дегтярёва начинала слегка раздражать словоохотливость Инги, он становился фамильярным. – Вот ты вроде нормальная девчонка, в тебе всё хорошо, но как рот откроешь… так лучше б ты его не открывала.

– А ты в моменты никотиновой сытости от разговоров удовольствие получаешь, а как без этой гадости, то начинаешь проявлять страсть к разрушениям.

Они вышли на улицу. На Ноздрюйск лениво сыпались мелкие снежинки. Разговор продолжался в том же ключе.

– Инга, курить не вредно! Вредно курить плохие сигареты. Когда табак только завезли в Европу, медики утверждали, что он полезен и рекомендовали пациентам с лёгочными заболеваниями. Это мы сейчас не знаем, что производители в сигарету суют. А так табак – хорошая штука! Трава травой, что в ней может быть вредного?

– А ты, значит, уверен, что лично в твоё курево производители ничего вредного не суют?

– Не уверен, потому стараюсь курить дорогие. То есть, относительно дорогие. Не самые дешёвые, – несколько запутался Дегтярёв, а потом добавил с грустью, – именно поэтому много в год и получается.

– Дорогие – не обязательно качественные. Иногда дешёвый табак чище раскрученной марки.

Расстояние от входа в общежитие до дверей «бутика» исчислялось малым количеством шагов. Однако сделать их никак не удавалось, ибо на пути возникло странное препятствие. Оно двигалось впереди и представляло из себя мужика в драповом пальто с меховым воротником и шапке-ушанке. Препятствие шло, покачиваясь. Серёга с Ингой влево – и препятствие туда же, вправо – и вот оно опять. Кроме того драповая препона размахивала руками. То левой, прижимая правую к груди, то меняя их.

Дегтярёв не выдержал и отпустил непечатность, посоветовав мужику бродить лесами, если не получается нормально вести себя на тротуарах.

Тут препятствие повернулось, и выяснилось, что мужику лет пятьдесят, что занятой рукой он придерживает кошку, высовывающую мордочку из глубин хозяйского пальто, и что он не похож на пьяного, а напоминает довольного жизнью счастливого человека. Впрочем, счастье тоже способно опьянять.

– Фу, какой вы грубый, молодой человек, – отозвался кошковладелец. – И ладно бы по делам спешили, а то ведь за отравой. Курить, между прочим, опасно для здоровья.

Ничто не могло удержать Дегтярёва от сквернословия. Он душевно послал уличного счастливца подальше в леса, поля да прочие горы, и прошёл мимо, ощутимо толкнув мужика плечом. Кошка обиженно мявкнула, драповый охнул, а Инга, совсем некстати, решила подлить масла в огонь:

– Нет, ну серьёзно, чего все суются с нравоучениями?

Потому что когда она рассуждала о вреде курения, это виделось оправданным действием, а вот когда кто-то другой влезал с советами, тут уж начинали топорщиться штыки.

Злостные курильщики вошли в «бутик», а по возвращении на улицу увидели, что драповый стоит на том же месте.

– Молодой человек, – начал он, в упор глядя на Дегтярёва, – у вас вся жизнь впереди, а вы её так бесславно губите.

Серёга опять отпустил непечатность, демонстративно прикурил и по традиции антисоциальных слоёв вопросил:

– И чё?

– А то, что дурная привычка способна принести немалое количество вреда. А ещё она обжигает.

Мужик добавил к сказанному пару фраз. Произнёс их настолько тихо, что Инга приблизилась вплотную, желая расслышать, но так ничего и не поняла, потому спросила:

– Чего?

Драповый опять что-то проговорил и ещё раз повторил:

– Дурная привычка обжигает.

Глава 12 Бубновый король

K ♦

29 ноября, суббота

Вечером Кристина достала из тумбочки бутылку шампанского, сказала Нане:

– Прости, твой день рождения мы отметим с другим напитком.

…и прошла двадцать шесть шагов от двери 1414 до 1416.

При её появлении Баринов зажёг две свечи в стаканчиках мутного стекла и выключил электричество. На старом журнальном столике, кроме обещанной икры, находились ещё фрукты, шоколад и оливки. Баринов любил оливки.

– Вовка, ты на меня обиделся? – Кристина поставила бутылку на стол. Она никак не могла перестать грустить о порушенной личной жизни, а в такие минуты всегда болезненно воспринимала обиды, не важно, свои или чужие. Теперь гадала, стоило ли отговаривать Баринова от игры.

– Нет. Я не уверен, что это здоровая затея. Даже интересно посмотреть, как Нанка будет выкручиваться, за картами носиться. И учти, я её возить не собираюсь. Если «форд» в моём полном распоряжении, то значит, только я решаю…

– Да поняла я.

Вовка протянул руку:

– Ключи.

Кристина со вздохом положила в ожидающую ладонь автотрофей, и Баринов сразу начал отсоединять брелок, представляющий из себя пушистое розовое сердечко.

– Оплётку с руля тоже сними, – проговорила девушка, усаживаясь рядом на кровать, – на ней цветочки.

– Непременно.

Кристина уставилась на противоположную стену. Там над кроватью Дегтярёва кто-то из прошлых жильцов написал стишок:

Если только захочу я,

То тебя заполучу я.

Только сессию вот сдам,

И с тобой тарам-барам.

Вовка давно собирался переклеить обои, но так как они с Дегтярёвым уже делали ремонт в двух комнатах на этаже, где жили раньше, на третью тратить силы и деньги не хотелось. Тем более, что Ромины затеи с переселением случались вскоре после ремонта, и у Баринова возникла мысль, что ремонт влечёт переезд. Перебираться на новое место обитания в очередной раз никто не жаждал.

– Завесьте вы этот позор, – посоветовала Кристина.

– Зачем? – Вовка стал срывать фольгу с горлышка бутылки. – У автора больше времени ушло на прорисовку готического шрифта, чем на сочинение нетленки. И потом для Серёги это мантра. Он утверждает, что жить надо по такому принципу. К тому же никому не мешает.

Серёга Дегтярёв родился и вырос в Казани. Глубинное значение фразы о том, что ученье – свет, он осознал не сразу. В школе учился на двойки, однажды оставался на второй год. Позднее каким-то образом освоил труд автомеханика. Сходил в армию. Вернулся. Женился. Развёлся. Любил провести время в гараже с приятелями, уходя от скандалов, устраиваемых дома то женой, то родителями. Потом вдруг заметил, что друзья, временами пившие с ним пиво в гараже, заканчивают институты, находят себе хорошую работу, машины покупают. О сделках и деловых переговорах речи ведут, а Серёга даже в беседу вступить не может, ибо сложны для него словеса сии странные. И так это Дегтярёву захотелось машину себе купить, что сочетание «высшее образование» перестало казаться чем-то вроде «сингулярности».

И ещё Серёге возжелалось уехать из Казани. Потому что жена к тому моменту ушла к его более обеспеченному приятелю.

Знакомый сказал, что в Ноздрюйск попасть легко, там заведений много и берут в них всех подряд. Про «всех подряд» Дегтярёву показалось обидным, но выяснять, какой смысл знакомый вкладывал в эти слова, он не стал. В ученический городишко, как и Баринов, по срокам успевал, потому запер гараж и взял билеты на поезд.

В НозГУ (университет в простонародье называли Мозгой) поступил на экономический факультет, попал в одну группу с Наной. Учился не особо, однако словеса всякие перестали казаться такими уж странными. Серёга стал разбираться, о чём говорят на различных переговорах. И о предметах сделок тоже понятие получил. С собутыльниками в гараже больше не встречался. За неимением такового. Да и за ненадобностью. Теперь он с приятелями жил в одном блоке. Подрабатывал в автосервисе у Вазгена. Разворачиваться на широкую ногу, понятное дело, не получалось, и ничья жена сейчас бы к Серёге не ушла, но он верил в свою звезду.

Дегтярёв любил женщин, а женщины любили его. Он умел говорить слова, какие им бы хотелось услышать. Нетленка про «хочу» и «заполучу» подталкивала к изобретению новых комплиментов. Женщины млели.

Кристина подождала, когда шампанское заполнит бокал, взяла его, встала и подошла к окну. Если окна девичьего блока выходили на проспект, то 1416 смотрел в другую сторону, на помойку, сервис Вазгена и автостоянку. Достопримечательностью последней считались три белых лимузина и один чёрный. На чёрном висел кусок ткани с надписью «Аренда» и номером телефона. Редкая свадьба в Ноздрюйске обходилась без одного, а то и нескольких лимузинов с этой стоянки. А возле помойки постоянно дежурили вежливые бомжи. Они принимали пакет с мусором из рук, говорили «спасибо», изучали содержимое, и отправляли в бак. Те обитатели общежития, кто ленился выносить мусор, при условии, что окна выходили на автосервис, выбрасывали пакеты в форточки. И тогда ниже живущие слышали свист и звук падения. Насколько знал Рома, ещё ни один бездомный не пострадал от этого бомбометания.

За мусоркой и автостоянкой находилась школа, а позади неё текла речка. И речка и маленький пляж уже в конце ноября прятались под толстым слоем снега, а выползали из-под него в апреле. В жаркое время года в речке купались, хотя табличка на берегу предупреждала, что находиться в воде опасно.

Сейчас Кристина смотрела на заснеженные просторы и слушала крики из второй половины блока. Там Серёга и Зиновий смотрели ужастик.

– Ну как ты её возить не станешь? Это же наглость, Баринов. Нанке тогда играть вообще ни к чему.

– Я тебе сразу говорил. Но сейчас ключи не верну. Уже и брелок снял.

Кристина в задумчивости постучала ногтями по подоконнику:

– Нанка проектом сильно заинтересовалась. Она в играх ничего не понимает, но участвовать хочет. Плохо, что её затягивает. У моего папы такое было.

Баринов пожал плечами:

– Согласен. Нанка обычно не особо разбирается, во что влазит. Я б только в одном случае согласился участвовать в «Покере» – когда б имел реальные шансы на победу. Деньги – сильный стимул.

– Думаешь, шансов нет?

– Ну почему нет? Есть, только не у всех. Тут ведь как карта ляжет. Станут ли много сил в игру вкладывать те, кому достанутся двойки и тройки? Если б я вытащил такую карту, то отказался бы от продолжения. Хотя удачу надо испытывать, но мне проще купить лотерейный билет.

Вечер продолжался, шампанское заканчивалось, огонёк одной свечи задохнулся в лужице воска. Заговорили об удаче. О том, что есть люди, которым она постоянно улыбается, а есть те, кому патологически не везёт.

– Сейчас модно верить в существование универсальных методик привлечения счастья, – мечтательно вздохнул Баринов. – Бред это, разумеется, но верить приятно.

– И что? – Кристина улыбнулась. – Ты если б нашёл нужную мантру, себе бы её над кроватью написал? И жил по ней?

– Эту мантру я бы везде написал. Ещё говорят, если чего-то сильно хочешь, надо постоянно думать об этом. Тоже бред…

– И о чём ты постоянно думаешь?

– В последнее время всё чаще о сессии. Не здесь. В Москве. Не успеваю.

Через некоторое время Баринов начал распускать руки, и Кристина, пробормотав:

– Хорошо, что ты не жалеешь об отказе от игры, действительно дурацкая какая-то задумка…

…сбежала от него. Выскочила в прихожую, сидевшие в соседней комнате мельком глянули на неё сквозь открытую дверь, но не услышали пожелания спокойной ночи, они обсуждали размер груди киногероини.

***

В 1414 Инга и Нана по привычке проводили время в компании зелёного чая. Кристина села за стол:

– Грустно мне. Почему-то всегда похабно поступаю. С Максом, с женой его, с Вовкой. Чай свежий? Третья заварка? Ладно. Нана, дай, пожалуйста, кружку. Не понимаю, как вы без парней можете. Что делать, когда нельзя, но хочется?

– Определить приоритеты, – посоветовала Инга.

Нана встала и потянулась за кружкой:

– Собираешься снова сойтись с Максом?

– Нет, – Кристина помотала головой. – Издеваешься? Как сказал Баринов, если не получается выиграть в покер, надо купить лотерейный билет. В том смысле, что повезёт в другом месте. Просто сперва я должна понять, в каком месте хочу, чтоб мне повезло. С Вовкой неплохо, наверное, будет, но чего мне так сразу к нему кидаться? Вот рассусольте, пожалуйста, как вы для себя эту проблему решаете?

– Мне не понравилось в замужестве, потому решила некоторое время новых отношений не заводить, – начала Инга. – Зато так понравилось вне замужества, что некоторое время растянулось аж на четыре года. И дальше будет тянуться. Не хочу никакой любви. Меня сейчас всё устраивает.

– Ну а я, как ты знаешь, той самой любви хочу. Только жду её настоящей. Так, чтоб раз и навсегда, – вступила Нана.

– С тобой всё понятно, – отмахнулась Кристина. – Ты же у нас…

Она осеклась, подразумевая, что продолжения не требуется.

– Целомудренная, ты хотела сказать?

– Тут, понимаешь, в чём дело, – Инга вздумала присесть на любимого разглагольствующего конька, – темперамент у всех разный. Тебе надо больше, мне меньше. Нанка способна ждать, а тебя ждать под страхом смертной казни не заставишь. Вообще, в жизни стоит подчиняться велениям организма и мечтам о гедонизме. Они, эти веления и мечты…

– Ладно. Не начинай. Пойду приму душ, затем посмотрю значение слова «гедонизм» и спать.

Кристина не стала допивать чай, встала с табуретки и направилась к ванной.

– А вот Баринову сейчас не до сна, – кинула вслед Инга. – Страдает, я уверена.

– Повезёт в другом месте, – легкомысленно ответила Кристина, потом подумала и милостиво переиначила возможное Вовкино будущее, – или со мной. Я ещё не решила.

Глава 13 Бубновый туз

A ♦

30 ноября, воскресенье

В воскресенье Кристину разбудил стук в дверь.

– Сдурели совсем. В такую рань! – она накинула халатик, поёжилась и пошла открывать. Пока разговаривала с ранним посетителем в коридоре, остальные, разбуженные стуком, тоже поднялись. Нана водрузила на плитку ковшик, Лерка пошла умываться, Инга ограничилась потягиванием. Кристина вернулась и поставила на стол магнитофон. Допотопный, видавший виды, оставшийся от прошлых жильцов.

– Я уж и забыла про него. Почти месяц ремонтировал, говорит: заказов много. Зато денег не взял, ещё и шоколадку мне подарил. Это старьё, конечно, выкинуть пора, но такие вещи нынче в цене. Как это называется, Инга? Раритетные?

После включения из приёмника донёсся жизнелюбивый голос:

– Итак, вы слушаете радиостанцию «Адам плюс Ева», мы продолжаем радовать музыкой влюблённых и не их одних. Напоминаем, что только на нашем радио вы услышите самые полные репортажи о ходе «Императорского покера». Завтра утром Илья Крейн торжественно откроет игру. Не пропустите!

Подошла радостная Лерка, собрала не помытые вчера чашки. Она легко посыпалась и искренне полагала, что время надо ценить, не тратить его на лишний сон.

– Не хочу местную радиостанцию, – проговорила Кристина. – Где тут у нас Москва?

– Погоди, – подошла Нана. Из динамиков в это время полилась известная тема из рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда» и последовала реклама «Покера». – Сейчас лучше слушать Ноздрюйские новости.

– Илья Крейн, – задумалась Кристина. – Имя знакомое. Кто это?

– Ну ты даёшь! – Инга остановилась в дверях, изумлённо уставилась на неё. – Аля до сих пор с ума от ревности сходит.

Лерка подала голос из ванной:

– И ему тебя припоминает, когда ругаются. Она мне сама рассказывала.

– А! – пробудилась память Кристины. – Он на радио сейчас?

– Мы ж не слушали никогда местное, – сказала Нана. – Кристина, вечером со мной за картой пойдёшь? Ещё долго, а меня уже адреналинит.

Днём снова изрядно потеплело, даже изряднее, чем до того. Закапало с крыш. Запели птицы. Нана не находила себе места, всё думала, сможет ли игра сделать жизнь ярче. Хотелось именно этого. Новизна ощущений всегда выбивает из привычной колеи. Те выбивания потом долго вспоминаешь, а колея остаётся вне памяти. Нана призналась себе, что чаще всего за последние почти два года, после расставания с несостоявшимся лётчиком, находила удовольствие в еде. Она почти никуда не ходила вечерами, исключительно от лени, каждый день посещала кондитерскую ради десерта со взбитыми сливками, горевала об остроте восприятия жизни, наблюдая за персонажами «Люблюнимагу», героями боевиков и триллеров, толстела. Собственно, Нана не переживала по поводу веса, просто стремилась вернуться домой до восьми вечера, она не чувствовала себя готовой хотя бы один раз повторить подвиг Кристины и подняться на четырнадцатый этаж пешком. А тут озадачилась, что играть-то придётся после лекций, что лишь несколько часов в день отведено ей на поиск участников «Императорского покера». И часы эти вечерние. Да и сегодня в контору необходимо к восьми часам. Значит назад пешком, восхождение на Эверест. Что ж, ходьба по лестницам – верный путь к похудению, а следовательно, азартная игра к добру. Только до чего же тяжело возносить килограммы по ступенькам.

Возникла малодушная мысль: может, отказаться от игры? Заикнулась Кристине, но та глянула так остервенело, что тема мигом закрылась.

Настроившись на совершение подвига, Нана, как стемнело, вытащила Кристину прогуляться, и они дали круг по окрестностям, а потом не спеша двинулись к «Пяти тузам». В их районе снова отключили электричество, не работали фонари и светофоры. Однако конторы это не коснулось, видимо она черпала энергию с другой станции.

Возле Лошадиных подков подругам повстречался Чванов.

– Привет. А ты что здесь делаешь?

– Да так, – парень пробежал мимо и исчез в полутьме.

А в кабинете с большими окнами и натюрмортами на стенах горел всего один тусклый светильник. Да ещё мерцал большой экран на стене, где показывали себя карты. Некоторые оранжевыми рубашками вверх, но большая часть – лицом. В прошлый раз ничего подобного не наблюдалось. Экран повесили явно ради извлечения добычи из колоды.

– Добрый вечер, – Алексей поставил ополовиненную кружку с кофе на стол. Выглядел он так, словно уже возненавидел всех участников «Покера». – Выбирайте. Перед вами все карты. Те, которые перевёрнуты, уже разобраны, но под рубашками есть ещё Туз, Дама одна…

Нана некоторое время смотрела на экран, затем печально констатировала:

– Не велик выбор.

Карты, казалось, насмехались над ней. Слегка мерцали, спрашивали, на что она надеется.

– Мы никому не отдавали предпочтения, приглашали участников по жребию. Жребий часто используется в играх. Бросок костей и прочее.

Нана подошла ближе.

– А поменять нельзя, конечно, если не понравится? – уточнила зачем-то.

– Конечно, – Алексей вздохнул и глотнул кофе. – Просто прикоснитесь к любой рубашке.

– Боиш-ш-шся? – прошипела на ухо Кристина.

Она сегодня весь день посылала Баринову заигрывающие эсэмэски, а он отвечал лишь «Хм» и «Да ну». Диалог не клеился, Кристина нервничала.

– Прекрати, – Нана думала минут пять, кусала губы. Проблему выбора она всегда считала самой острой. Потом решилась, закрыла глаза и дотронулась до экрана наугад. Карта перевернулась, явив девятку червей.

– Что? – улыбка потускнела.

– Почему-то все расстраиваются, увидев, что им достался не туз, не король, – несколько нервно произнёс Алексей. – Много раз уже сегодня говорил: достоинство карты не важно, важно ваше желание выиграть. Люди, случается, та-акие банки срывают, имея на руках мелочёвку!

Он поднялся и включил свет. Пару часов назад сильно разозлила одна экзальтированная девица, вытащившая плохую карту. Она почти в истерике билась, пришлось нести успокоительное. Два раза сегодня Алексею пытались дать взятку за возможность поменять карту. Один приглашённый уговаривал: «Братан, ну дай всех посмотреть», и так утомил, что пришлось вызвать охрану. При виде плечистого молодца потенциальный игрок смирился, согласился со своей участью и вытащил карту. Одна девушка пришла за добычей с бабушкой, и любопытная старушка умудрилась за пять минуть выспросить почти всё об Алексеевой личной жизни, а затем стала уговаривать его посвататься к своей внучке. «Бабушка!» – вскричала девица. «А что? Посмотри, какой парень хороший. Работает в приличном месте, а твой-то обалдуй…» Один молодой человек, тот самый Севостьян Свеколкин, пришёл с собачкой. Сказал, что это его талисман, и именно он, талисман то бишь, должен вытаскивать карту. И ткнул собачьим носом в экран. Талисману процесс не понравился, но картой Севостьян остался доволен. Маша Браун-Сидорова замучила расспросами:

– А кто такую замечательную игру придумал? Не, ну правда, идея-то шедевральная. А «Покер» теперь постоянно проводиться будет? А утешительных призов много? Ой, а можно ручку с символикой «Пяти тузов»? Она классная!.. А что это у вас тут за цветок? Какой милый котик на картинке!

И это только сегодня, а что творилось вчера…

«Напрасно решили, что игроки должны сами вытаскивать карты, – размышлял Алексей. – Стоило сообщениями всем разослать. Нет. И тогда бы нашлось море недовольных. Сказали бы, что сами хотят выбирать».

Он бы с радостью переложил часть своей работы на Светлану, но она тоже занималась делом. Оформляла договоры на игру в соседнем кабинете. Алексей пестовал в себе глобальную нелюбовь к картёжникам и подумывал об увольнении, но почему-то всё время вспоминал девицу, к которой не сможет посвататься, если останется без работы. Свататься не хотелось совсем. Впрочем, без работы оставаться тоже. За «Покер» обещали хорошую премию.

– Сейчас вам нужно подписать договор и сфотографироваться, – работник конторы старался держать себя в руках, лишь тоскливо поглядывал на часы. Сегодня ему требовалось раздать все оставшиеся карты и найти других участников вместо двух отказавшихся.

– А зачем нужна фотография? – спросила Нана. – Я бы могла свою принести, где хорошо выгляжу.

– У нас фотограф – профессионал. Из Москвы пригласили. У него на снимках все хорошо получаются. А про фотографии в договоре написано. Идите в третий кабинет, там всё скажут и покажут.

Третий кабинет оказался комнатой чуть поменьше предыдущей. Светлана утопала в огромном кресле (при её размерах даже пуфик казался бы кроватью), вид имела усталый, взращивала в глазах презрение к азартным играм и держалась только на кофе.

– Здравствуйте, – дежурно произнесла она и без лишних слов протянула Нане экземпляр договора.

Та опустилась на стул и ушла в изучение документа.

Кристина заглянула через плечо подруги и прочитала, что контора предусмотрела подсказку участникам: каждый сможет подойти и открыть в колоде любую карту. То есть не совсем любую, а ту, какую так же при помощи экрана вытащит. Всегда есть надежда, что достанется именно необходимая.

– У подсказки есть цена, – пояснила Светлана, когда Кристина попросила разжевать. – Она определяется в тузиках. То есть, в маленьких тузах. Каждый день тузик будет иметь разную стоимость. Сегодня он, допустим, равен доллару, а завтра сотне монгольских тугриков. Игра должна быть игривой, потому цена тузика – тоже лотерея. Заранее никогда не узнаешь, сколько он будет стоить на другой день, и не поймёшь, лучше сегодня взять подсказку или подождать. А фиксированная цена за подсказку от конторы – десять тузиков. Участник, решившийся на такое вложение денег, получит информацию об имени и достоинстве карты другого играющего, а ещё посмотрит на его фотографию, чтобы при встрече на улице не затевать бессмысленного торга. К тому же он окажется застрахован от повторов, ибо перед выбором ему откроют на экране те карты колоды, какие он успеет узнать к моменту получения подсказки, для чего он назовёт имена их владельцев, выбирать придётся только из закрытых.

– А-а-а, – протянула Кристина и достала мобильник, чтобы написать Баринову, мол, дико сложная игра, правильно сделал, что отказался.

Нана пробежала глазами пункты, имеющие отношение к фотографиям участников, и проговорила:

– Шокола-ад, – томно закатив глаза.

– Информацию об именах владельцев карт, вы должны получить у играющего в первую очередь, как встретитесь. Если мне вы скажете, что нашли бубнового Туза, к примеру, но не назовёте его имя, фамилию и отчество, я продолжу считать, что вы не находили этого Туза.

– А парней симпатичных много участвует? – спросила Кристина.

Нана толкнула её в бок.

– Достаточно, – Светлана едва заметно улыбнулась, прочитала пришедшее сообщение о карте, вытащенной Наной, затем достала из ящика стола и протянула новоявленной участнице пластиковую девятку червей размером чуть меньше ладони и пояснила, что теперь это её удостоверение личности для других играющих и пропуск в «Пять тузов» в любое время. – Как появится какая-нибудь информация, приходите. Должна вам сказать, что контора предусмотрела награды на разных этапах игры за активность и другие достижения. Сообщайте обо всём. Приезжайте или звоните по этим номерам, – она протянула визитку. – Спрашивайте меня или Алексея. Полагаю, нам придётся жить в этом здании в течение всей игры, но если мы вдруг не поживём здесь пару часов, звонок примет другой человек. Вам нужны наклейки, значок, брелок?

– Да, – Нана взяла со стола ручку и подписала договор. – Наклеек можно побольше. Мне только червовая масть полагается?

– Только червовая, – Светлана выдала требуемое и напутствовал участницу: – Помните: нельзя нарушать правила! Если до нас дойдёт, что вы скрыли некую информацию, то вы проигрываете. Проигрывает и вся комбинация, где вы окажетесь. Не забывайте, игра начинается завтра в восемь утра. Раньше этого времени не предпринимайте никаких действий. Таковые сочтутся нарушением. Нарушитель может покинуть игру ещё до её начала. А теперь пройдите в последний по коридору кабинет. Там вас сфотографируют.

***

– Мне вот интересно, – уже на улице, надевая перчатки, задумалась Нана, – они все карты сегодня раздали или половину вчера? Те, кто сегодня утром получил, допустим, или раньше, может, уже вовсю играют. Как в конторе уследят за соблюдением правил?

– Они не уследят, так кто-нибудь подскажет, – Кристина не идеализировала человеческую натуру. – Если ты сегодня начнёшь сама с кем-нибудь знакомиться, то он может рассказать Алексею. Или Свете этой. Ты вылетишь из «Покера», а стукач будет играть дальше, потому что не он нарушал правила, а ты.

Едва они отошли от освещённой площадки возле «Тузов», как из-за лавочки выскочил очень худой мужик. Небольшого роста, в старом пальто и тонкой вязаной шапочке с изображением кленового листа. Лицо его в свете огней ресторана казалось серо-бледным. Смотрел мужик как-то просяще. Золотом блеснули коронки.

– Простите, а вы э-э-э… тоже в карты играете? Я свою недавно получил, стою, жду здесь других. А то где же их потом искать? Вы тоже э-э-э… да?

– Нет! – рявкнула Кристина, схватила подругу за руку и потащила прочь.

– Подожди, – попыталась противиться та, – дай я с ним поговорю.

– Мы минуту назад про нарушения говорили! Нана, да ты посмотри на него, он либо на бутылку денег собирает, либо зарезать тебя хочет, а про «Покер» только по радио слышал. Уходим быстро!

Мужик бежал за ними и что-то твердил умоляюще.

– Ты думаешь, в конторе компьютер со встроенным фейсконтролем? Любой может принять участие в игре.

– У них охрана со встроенным глазомером! – Кристина тащила Нану дальше, мужик остановился. – Спорим, он не из вашей тусовки.

– А спорим! – согласилась подруга.

– Всё равно вас всех покажут. Я выиграю, и ты целую неделю будешь готовить свой фирменный хворост.

– Хорошо.

– А я… – Кристина задумалась на секунду, – если проиграю, отдам тебе браслетик на ногу с дельфинчиком. Золотой, который я из Сочи привезла. У тебя на ноге он, конечно, не застегнётся…

– Договорились!

***

Инга сидела за кухонным столом и тасовала колоду карт.

– Лерку в покер учу играть, – прокомментировала она свои действия.

– Да? А где Лерка? – Кристина, не раздеваясь, села рядом.

Лерка вышла из ванной комнаты.

– А она утверждает, – ответила Инга, – что азартные игры – суть поведение ошибочное и даже где-то греховное. Не доводящее до добра. То есть, участвовать в «Императорском покере» нормально, ибо там невозможно проиграть, а дуться в картишки с шулерами в поезде – это конец света. И учиться играть не хочет, потому что не собирается сходиться в бою с теми самыми шулерами.

– Тут я с ней согласна.

– А ты? – Нана повесила дублёнку.

– А я отвечаю, что грех – понятие искусственно созданное человеком, сублимирующим свои естественные желания и потребности в силу невозможности их исполнения, по причинам превосходящим его физические либо нравственные способности. Тогда как на самом деле греха нет, есть субъективное познание добра и зла и личная программа жизненного поведения у каждого индивидуума, определяющая его место в социальной иерархии, в связи с чем у него появляется необходимость совершать те или иные поступки, тем или иным образом.

Все помолчали, потом Кристина начала избавляться от сапог и задала привычный вопрос:

– С кем она сейчас разговаривала?

– Ты не понимаешь, Инга, – спокойно, как ребёнку, стала втолковывать Лерка. – Азартная игра греховна, потому что может изменить человека до неузнаваемости. Люди проигрывают целые состояния, опускаются, спиваются, идут на преступления от того, что игра затянула их.

– Игра возникла не сама собой. Кости, карты, рулетка, автоматы – есть создание рук человеческих. И если увлечение заканчивается грустно, что ж, виновник сам шагнул в сломанную жизнь! Это свобода выбора, а свобода выбора – есть истинная свобода! – Инга предложила сыграть Нане и Кристине.

– Да. Но человек, не задумывающийся о греховности поступка, часто совершает ошибки.

– И что теперь? – с долей презрения вопросила Кристина. – Жить без греха скучно!

– Скучно, – кивнула Инга.

В дверь постучали, и тут же в щели появилась голова Дегтярёва:

– Инга, выйди, пожалуйста, поговорить нужно.

В коридоре у окна Дегтярёв устроил Инге странный допрос. Пила ли она сегодня кофе или чай, курила ли, готовила ли еду, как она вообще себя весь день чувствует, всё ли нормально?

– Серёжа, ты ещё спроси меня про политическую ситуацию на Ближнем Востоке и ближайшие президентские выборы в любой стране мира. Что случилось?

– Щёлкни, – Дегтярёв протянул зажигалку.

– Зачем?

– Давай-давай.

– Хоть бы сигаретой угостил, – усмехнулась Инга и щёлкнула зажигалкой. Тут же взвизгнула и выронила её.

– Ага! – злорадно возопил Дегтярёв, – и у тебя тоже! Ты виновата, Смышляева! Ты меня вчера в магазин потащила! Вот тот мужик к нам и привязался. Помнишь, он сказал, что вредная привычка обжигает? Я сегодня ни за кружку, ни за сковородку взяться не в состоянии. Курить не могу, а хочется, зараза! И спички и зажигалка… смотри, – он показал пальцы со вздувшимися волдырями ожогов. – С утра ещё куда ни шло, покурил даже, хоть и противно показалось. А к вечеру хуже, к батарее не могу подойти, жарко. Сперва ничего понять не мог, думаю, аллергия, что ль какая, а потом сообразил. Мужик вчерашний. И что теперь? Я в следующий раз поссать пойду и ошпарюсь?

Инга захохотала:

– Так на себя-то не надо, – она подняла зажигалку. – Серёжа, что ты несёшь? Может, на тебя кошка неправильно посмотрела?

– Кошка на меня не смотрела, только её хозяин. Покурить хочешь? На, покури.

Он протянул пачку сигарет, а Инга задумалась. Процесс утреннего курения тоже показался ей весьма неприятным, а кофе очень горячим, пришлось налить в него много молока. А потом курить не тянуло, и пила днём и вечером кефир, так как чайник не закипал, электричество постоянно отключалось.

Инга снова попробовала щёлкнуть зажигалкой и опять обожглась. Отказалась от сигарет и предложила пойти попить чаю. Нана его как раз заварила, но кружка, чайник и вода из-под крана казались чрезмерно горячими. Свой чай Инга смогла выпить после того, как добавила туда много льда. Дегтярёв от чая отказался. Он наблюдал, как паника захватывает Ингу и, волнуясь, стучал пальцами по столу. Нана, Лерка и Кристина переглядывались, но ни о чём не спрашивали. Наконец Инга совсем растерялась и вытащила Дегтярёва в коридор:

– А я ещё думала, что это мне так скучно без греха жить. Он нас сглазил?

– Да ну… Какой сглаз?

– Не знаю…

– Искать надо этого мужика. Я не люблю грызть пельмени из морозильника и утолять жажду сосульками.

– Слушай, но он ведь сказал, что только вредная привычка обжигает, при чём здесь кружка с чаем?

– Да голову отвинтить ему надо!

Часть вторая. Глава 14 Крестовая двойка

2 ♣

1 декабря, понедельник

Лекции начинались в половине десятого, потому обычно в восемь с четвертью смартфон Кристины принимался мяукать. Такой сигнал она поставила на будильник. Первое время Рикошет на него болезненно реагировал, потом привык. Где-то после восьмого «мяу» Нана открывала глаза, как обычно думала, что терпеть не может ранние вставания, поднимала руку и стучала по стене.

– Смышляева, подъём!

Кот воспринимал поднятую руку Наны как свободную кассу (остальные его кормили редко) и мурлыкал, ожидая завтрака.

Но в понедельник Нана проснулась за полчаса до мяуканья. Её не отпускала мысль: «Началась игра, и… что делать?» Нана встала, умылась, включила радио. Хотелось услышать, как там обозначат старт «Императорского покера». Может, сразу подсказку какую-то дадут.

– С днём рожденья, – вышла из своей половины Инга.

– Спасибо. Тихо.

Нана сидела с таким понурым видом, что Инга, умывшись, опустилась на свою трёхногую табуретку и, нанося на лицо крем, осведомилась:

– Что, замешательство накатило?

– Да я… – потерялась Нана, – я соображу. Просто… вот так сразу… начало уже, и… а с чего начинать-то?

– Понимаешь, – Инга пыталась разглядеть отражение в маленьком зеркальце, но кухонный отрезок плохо освещался, – в покере можно выиграть с разными картами. Можно сорвать банк, даже не имея на руках никакой комбинации. И дело не в блефе, а в картах противника. Вот у тебя девятка. Представь, что ты сидишь за столом с зелёным сукном и нужны ещё четыре карты, чтобы составить комбинацию. Кстати, тебе Лёшенька брошюрку обещанную дал?

– Да, – кивнула Нана. – Не Лёшенька, а Светочка. После того, как договор подписала. Ну как брошюрка, четыре листочка, и я в них ничего не поняла.

– Дашь мне потом почитать. И договор, и брошюрку. Так вот, сидишь ты за столом, и планируешь собрать стандартную покерную комбинацию. К девятке у тебя приходят, допустим, тройка, пятёрка, валет и туз. Это минимальная комбинация, которую ты можешь собрать. То есть вообще без комбинации. Просто пять карт, среди которых нет совпадающих по достоинству, и все не относятся к одной масти. Но старшая карта – туз. А у твоего противника, предположим, восьмёрка, десятка, валет, дама и король. Тогда ты выигрываешь. Потому что твоя старшая карта больше его старшей карты?

Нана кивнула. Инга уже пыталась ей объяснить правила, но получалось не очень. Да и времени не находилось. Постоянно отвлекал кто-то.

– Конечно, за реальным столом люди блефуют, смотрят друг другу в глаза, стараются прочитать соперника, но тут, я думаю, поначалу все станут собирать именно такие комбинации. Без затей. Кого найдут, того и впихнут, – продолжила Инга. – А уже потом станут отыскивать себе одномастников и однодостойн… достой… достойщи…в общем другие карты такого же достоинства, чтобы собирать более сильные комбинации.

Нана опять кивнула:

– А максимальная комбинация, какую я могу собрать?

– Для этого тебе нужно найти ещё трёх Девяток и Джокера. Пять людей – пять карт. В вашей колоде есть Джокеры. Комбинация из четырёх карт одного достоинства и джокера так и называется – покер, или пятёрка. Тут ещё постараться надо. Крайне замечательные шансы, понятное дело, у четырёх Тузов и Джокера с ними. Если эти люди отыщут друг друга. Выше уже ничего быть не может. Не самую ты лучшую карту вытащила.

Инга начинала нервничать. Очень хотелось курить.

Нана вздохнула:

– Уж какая досталась.

По радио объявили:

– В Ноздрюйске восемь часов утра.

Участница игры прибавила громкости, и из динамиков приёмника опять понеслась известная тема «Суперзвезды».

– И вот она пустилась галопом по Ноздрюйску, – прогремел голос Ильи Крейна, – я говорю об игре, которая претендует на звание самой глобальной партии в покер во всём мире. И я в ней участвую! Да! Да! Вот уже целых сорок секунд я играю в «Императорский покер». Звоните все, кто желает найти другую карту и позволить найти себя. Мы обязательно составим комбинацию! Звоните, и вы попадёте в нашу студию, откуда сможете заявить о себе так же громко, как это сделал я. Напоминаю, что радио «Адам плюс Ева» информационный партнёр…

– И зачем же так орать? – недовольно перекричала радио появившаяся Кристина. – Мы теперь каждый день под это вставать будем? – и пожаловалась, – холодно ночами, надо опять кровать от стены отодвигать. Досталась же крайняя комната. Каждый год одно и то же…

– Кристина, пригласи его сегодня ко мне на день рождения! – взмолилась Нана. – Я голову сломала, как играющих искать? А тут он. Да у Ильи максимальные возможности, он возле своего микрофона за неделю всю колоду соберёт.

– Вот Аля-то обрадуется, – зевнула Инга и с тоской посмотрела на банку с растворимым кофе. Возникло ощущение, что ей придётся привыкать бодриться по утрам водой со льдом.

Эта мысль не понравилась. Инга громко выпустила из лёгких воздух, взяла зажигалку, сигарету и вышла в коридор. Там у окна стоял Дегтярёв. Со злобой смотрел на город. У его ног лежала разбитая подошвой зажигалка.

– Пробовать не советуешь? – не спросила, а прокомментировала Инга.

– Не советую.

***

Решив, что благополучно отыскала одну карту, Нана забыла про «Покер» и, вернувшись после занятий, целиком сосредоточилась на вечернем приёме гостей.

Она любила возиться у плиты. Культ еды в родительском доме занимал важное место. Мама считала хозяйственность необходимой чертой женщины и вбила это в голову дочери основательно, потому Нана поражалась, как это Инга и Кристина живут, не умея готовить.

Чистота в блоке 1414 зависела главным образом от Наны. Иногда она сердилась, что многое приходиться делать одной, тогда Инга, скрипя зубами, откладывала книгу и бралась за уборку, а Кристина говорила, что ей проще заплатить, чем трудиться самой, и обещала забить холодильник.

На кухне Нане требовался размах. Двухконфорочная электроплитка портила настроение, в связи с чем приходилось стучать в дверь с номером 1403, где жили две семейные пары, и просить разрешения воспользоваться духовкой. В день рождения Нана задумала запечь курицу с картофелем, приготовить несколько салатов и жульен. Чтобы всё успеть после занятий, она пригласила гостей весьма поздно, и Кристина не преминула высказаться, мол, нажираться на ночь для фигурки совсем неполезно. Инга наотрез отказалась следить за тем, что варится на плитке, в то время, как Нана заглядывает в духовку на другом конце коридора, и вызвалась сходить за тортом.

– Только со взбитыми сливками, – поставила условие хозяйка застолья.

– Она в кондитерскую, а я за подарком, – сказала Кристина, тоже не желавшая участвовать в приготовлении еды. – Нанка, пригласи Баринова. Тоска без кавалера.

– А ты Илье позвонила?

– Позвонила. Обрадовался. В смысле, не мне обрадовался, а тому, что у тебя карта. Короче, он придёт, но я с женатыми нынче не связываюсь, потому не забудь про Вовку.

Кристина и Инга ушли. Лерка помогла вместить стол-книжку между двумя кроватями и накрыть его. Она вслух восхищалась широтой Наниной души. В семье Швелидзе чтили древний закон гостеприимства: пришедшего в дом следовало приветить, накормить и подарить всё, что понравится. Потому ко всем праздникам Нане присылали из дома деньги, остальное время она честно жила на стипендию. Правда, какие-нибудь праздники у семьи случались каждый месяц, а то и по два раза, потому Нана жила на стипендию всё-таки не совсем честно.

Посчитав момент подходящим, Лерка перешла к другой теме.

В 1414 она заметила, что девчонки ведут свою хронологию от похода к гадалке. Они говорили: «это давно было, ещё до похода к гадалке»; или наоборот: «недавно, уже после встречи с Ариадной». Сериал опять же. Вполне справедливо полагая, что Нана – самая доброжелательная жительница блока, Лерка поинтересовалась, кто же эта пресловутая гадалка.

– Такая история глупая, – расставляя на столе тарелки, Нана припомнила майские события.

Глава 15 Крестовая тройка

3 ♣

15 мая, четверг

Незадолго до того на шестом этаже гуляла свадьба. Каким-то образом там оказалась Кристина (хотя не знала ни жениха, ни невесты) и познакомилась с Чвановым, объявившимся в общежитии совсем недавно. Они разговорились, и собеседник сообщил, что одна великолепная провидица нагадала невесте свадьбу в мае и ещё многое, что постепенно сбывается.

– У-у-у, – жуя бутерброд, закивала Кристина. – Я тоже давно хочу сходить к гадалке. Только рекламе в газетах не очень верю. А она где живёт?

Чванов узнал у невесты адрес, и пару недель Кристина уговаривала подруг составить ей компанию.

– Я не верю в такие вещи, – отмахивалась Инга. – Деньги только переводить.

– Зиновию ведь ты иногда вопросы задаёшь, – возражала Нана.

– Так то ради смеха. В отличие от вас, девочки, я Зиновия серьёзно не воспринимаю.

– А вот я как раз верю, что существуют истинные провидцы, – пускалась в рассуждения Нана. – Но гораздо больше шарлатанов. К шарлатану идти глупо. А если к истинному попадёшь, то вдруг он такую правду расскажет, какой лучше и не знать? А Зиновию я верю, пусть и не всегда. Он убедительный.

– Гадалки – чушь, – рубила Инга. – Наговорят тоже. Вот моя тётка из Питера…

– Девчонки, ну пожалуйста! Ну хотя бы просто со мной сходите.

В конце концов уломала, и в ближайший четверг, вечером, подруги шли по тихой улочке на окраине Ноздрюйска, разглядывали номера домов и говорили о доверии.

– А я всё-таки верю, – признавалась Кристина. – В разные вещи. И в гадалок в том числе. Потому что иногда в жизни происходит нечто необъяснимое. Сбываются проклятия, свершаются пророчества и многое другое.

– Люди верят оттого, что хотят верить. То есть они нуждаются в вере, как в процессе, – толковала Инга. – Это мощнейшая штука. Вера. И именно поэтому её используют злоумышленники и манипуляторы. Проклятия – бредни, как и пророчества. Это байки, запущенные теми, кто собирается извлечь выгоду из чьей-то веры в сверхъестественное.

– А я считаю, что есть в мире и настоящие чудеса, и поддельные, устроенные теми самыми злоумышленниками. И безумно сложно их различить. Почти невозможно, – вступила Нана. – Но верить и вправду хочется. Это приятно.

– Здесь, – Кристина остановилась возле дома из серого кирпича ростом в пять этажей. Из стен его в нескольких местах вывалились целые куски, близко подходить запрещали табличка «Опасная зона» и натянутый тонкий шнурок, видимо, он заменял колючую проволоку. Во дворе подстерегала ещё одна угроза: в земле торчала труба, некогда выкрашенная в цвет унылого солнца, окружал её несерьёзный заборчик из рабицы той же покраски, и на нём висело предупреждение: «Газ – огнеопасно». Неподалёку валялись вывороченные с корнем детские качели, зато ещё держалось проржавевшее сооружение, изображавшее межпланетный корабль. Подруги огляделись. Вокруг стояли такие же ободранные дома-коробки. Машины парковались на газонах. Тут же играли дети, висли на ограде с табличкой об опасности. Стая собак отдыхала на асфальте. Труба хлебозавода торчала над одной из крыш. Постоянно включалась и глохла сигнализация старого автомобиля, реагируя почти на все звуки.

– Где-то ж рядом общежитие рухнуло, – проговорила Инга. – Помните, в новостях говорили?

– Ой, что-то я не хочу туда идти, – скуксилась Нана.

– Вперёд! – скомандовала смелая Кристина и вошла в подъезд.

Они поднялись на верхний этаж и услыхали, как на чердаке кто-то ходит да хрипло сквернословит. Кристина собралась позвонить в дверь, но заметила, что звонка нет, зато есть массивная дверная ручка из потускневшего жёлтого металла, в виде головы горгульи. Такие ручки обычно висят на дверях старинных замков в фильмах ужасов.

– А она со странностями, – прокомментировала Инга. – Прорицательница ваша. Это даже для меня слишком.

В то время у неё супротив Шварценеггера висел плакат с не самой благожелательной физиономией Оззи Осборна.

– Тихо, – приказала Кристина и решительно постучала, избегнув прикосновения к уродливой ручке. Долгое время ни один шорох не нарушал тишины в квартире, зато на чердаке что-то разбилось.

– Пойдём домой, а? – жалобно попросила Нана. – Я что-то совсем перестала верить в провидцев. Даже в истинных.

Но тут за деревянной преградой послышались неторопливые шаги, и дверь отворилась ровно настолько, насколько позволила цепочка. В щели показались половина достаточного молодого лица с прядью тёмных волос и рука с несколькими кольцами.

– Нам нужна… – Кристина заглянула в бумажку, данную Чвановым, и прочла, – Ариадна.

Щель схлопнулась, потом раздался звук падающей цепочки, и дверь распахнулась уже во всю ширь.

– Я знаю, – хрипловато проговорила хозяйка. – Заходите.

Девушки вошли в полутёмную прихожую. Пахло табачным дымом. Тихо прошла мимо серо-чёрная кошка, абсолютно равнодушная к гостям. Наверное, она направлялась на кухню. Подруги почувствовали себя потерянными, даже Кристина заробела, никому не хотелось начинать разговор, что-то объяснять. Гадалка некоторое время смотрела на них, потом объявила:

– Первая за мной, остальные ждут.

Повернулась и пошла по коридору, а после остановилась и снова глянула на девушек, ни одна из которых не двинулась.

– Ну? У кого есть вопросы?

Кристина посмотрела сперва на Ингу, потом на Нану.

– Не желаете?

– Иди! – четыре дружеских руки вытолкнули её вперёд.

– Ладно. Я первая.

– Ну пойдём, – с лёгкой усмешкой пригласила Ариадна.

Инга и Нана остались в прихожей в тишине. Они разглядывали старые грязные обои, попорченные во многих местах кошачьими когтями, дождевик непонятного оттенка, висевший на вешалке, резиновые сапоги на полу и брошенные небрежно разношенные туфли. Жёлтые и синие разводы на потолке, заметные даже в сумраке прихожей, породили у подруг мысль, что на чердаке не только ходит некто и бьёт посуду, он ещё и разливает что-то регулярно. Дощатый пол прикрывал дырявый половик, брат-близнец того, что лежал перед дверью квартиры. Ещё в прихожей стоял холодильник, залепленный полусодранными наклейками. Когда он работал, то сильно шумел, и бутылка из-под коньяка на нём сталкивалась с бутылкой из-под минералки. Дребезг разносился по квартире.

– Да, – вздохнула Инга, – гадюшник.

Чистоплотная Нана согласилась с ней.

Кристина отсутствовала долго, около получаса. Ноги устали, и девчонки медленно сползли спинами по вытертым обоям, сели на пол. Темы для разговоров закончились, подруги прислушивались к доносившемуся с кухни тиканью часов и отзвукам монотонного голоса провидицы, слышным в минуты, когда холодильник отключался. Слов, однако, не разбирали.

Кристина появилась со странно-задумчивой улыбкой на лице, отправила к гадалке Нану, от утомления переставшую бояться, и села рядом с Ингой:

– Она точно не шарлатанка!

– Да ты что?

– Смышляева, она мне всю правду рассказала! Про мои детские болезни, про то, как я живу, про друзей, про парней. Она сказала, что я четыре раза замуж выйду!

– Кристина, – скепсис звучал в голосе Инги, – тебе возле вокзала любая цыганка всю правду расскажет. Всё, что захочешь услышать.

– Нет. Цыган я боюсь. С меня однажды цыганка всё золото сняла, а я и слова против сказать не смогла. А Ариадна даже недорого взяла.

– Неужели? Ну и как? Ты довольна своей судьбой? А то моя тётка из Питера…

– Да. Довольна. Есть, правда, одна проблема, но Ариадна сказала, что она решается.

Мимо снова прошла кошка, теперь в обратную сторону. На этот раз она обратила внимание на подруг, зато те её не заметили. Инга почувствовала, что ноги затекли от неудобного сидения, и поднялась. Прошлась по прихожей, чтобы размяться. Кристина продолжала громко шептать, рассказывая, сколь точно гадалка описала некоторые моменты её прошлого.

Нана отсутствовала минут десять. Потом вышла с непроницаемым лицом.

– Ну? – нетерпеливо поинтересовалась Кристина. – Как?

– Да ничего особенного, – отмахнулась та.

– Я не пойду, – решила Инга. – Мне что-то всё это не нравится.

– А она сказала, что и не станет тебе гадать. Всего хорошего, говорит, дверь за собой захлопните!

– Это ещё почему? – отказ Ингу задел, и она отправилась к Ариадне, выяснять причину. Но ворожея ничем не аргументировала своё решение. Просто твёрдо повторила, что Инге гадать не станет.

На улице Нана высказала предположение:

– Я слышала, что гадалки отказываются иметь дело с некоторыми людьми в определённых случаях. Например, если судьба этих людей довольно тяжёлая. Настолько, что не хочется говорить об этом. Или если человек сам обладает силой… в смысле, может, тебя завтра пристукнут где-нибудь за углом, или станешь инвалидом, или сама сделаешь кого-то калекой, а может, ты тоже колдунья, но не знаешь пока об этом. У некоторых известных предсказателей дар проявился после сильного потрясения.

Инга достала сигареты.

– Не могу сказать, что ты меня успокоила.

Нана отмахнулась:

– Да брось. Всё это имеет смысл тогда, когда гадалка настоящая, Ариадна же на меня впечатления не произвела.

Они двинулись по улице, где к вечеру становилось всё менее людно. Посумрачнело, поднялся ветер, заиграл пылью, прогнал по дороге жестяную банку. Кристина попыталась плотнее закутаться в лёгкую курточку, пожаловалась, что погода на улице, будто не май месяц, а ведь таки май, и почувствовала, как ветер насыпал песок за ворот. Прошелестела страницами газета, прошуршал по асфальту полиэтиленовый пакет, ветер всё швырял Кристине песок в рот, потому что она не могла упокоиться, всё говорила о гадалке:

– Я такое раньше только в кино видела. Много свечей, стеклянный шар, знаки магические везде, книги толстенные с золотыми буквами. Я именно к такой гадалке хотела сходить, чтобы обстановкой этой проникнуться.

– Кристина, но это всего лишь внешняя атрибутика, – проговорила Нана. – Ты в общаге такой же кабинетик сообразить можешь. И головы людям морочить начать.

– Нана, я ей поверила.

– А я нет. Зря деньги отдала.

– Девочки, дождь собирается. Да не простой, а, судя по всему, усиленный, – вставила Инга. – Возьму вот сейчас и тоже поверю гадалке, и Нане заодно, предположу, что я ведьма, залезу на крышу, раскину руки, и стану под ливнем с молниями демонически хохотать. Над вашими глупостями исключительно. Не спрятаться ли нам где-нибудь? Например, в автобусе. Мы до него успеем добежать, если припустим.

Пару дней назад Кристина попала в аварию. Въехала в бетонную конструкцию. Это обескуражило виновную. Она считала себя хорошим водителем. А тут ещё папа пообещал приехать в субботу, дочку проведать. С родителями иногда такое случалось. Они наведывались в Ноздрюйск, вместе или поодиночке. «Форд» пострадал не сильно, однако папе вообще не следовало знать, что дочурка иногда забывает, где находится педаль тормоза и не умеет смотреть на дорогу. Потому над машиной сейчас колдовали ребята Вазгена, а девчонки поехали к гадалке на автобусе.

– Если ты намереваешься хохотать над нашими глупостями, то при чём тут вера в свои способности? – осведомилась Нана, не ожидая, впрочем, ответа.

Подруги прошли мимо обильного кустарника и увидели на площадке, возле непримечательного низенького здания, группу молодёжи, верзилу в камуфляже, несколько машин.

– Вот сюда мы и зайдём, – решила Кристина. – Отметим наш поход к Ариадне.

Над дверями висела вывеска «Пропасть», по ней бегали огоньки.

– Это что подпольный театр? – с недоумением вопросила Инга. – Странненько выглядит.

– Это бомбоубежище. Бывшее. А сейчас клуб. Я здесь бывала. Что тебе не нравится? Дождь уже капает, и я плачу за вас обеих.

Охранник посторонился, девчонки ступили в темноту. Почти сразу началась лестница. Она привела вниз, на небольшую площадку, где находилась касса и дежурили ещё два детины в хаки. Кристина купила билеты и возле металлической рамки сумки входящих осмотрели на предмет оружия, наркотиков, коктейля Молотова и масок американских президентов. Ещё одна лестница вниз, и девчонки оказались в полутёмном коридоре. Он тянулся метров на пятьдесят, стук каблуков гулко отражался от стен, по которым вились абстрактные рисунки и надписи не совсем понятного содержания. В конце пути находилась могучая открытая дверь, почти в полметра толщиной, с круглой ручкой, как на банковских сейфах, из-под неё почему-то доносился шум воды. Переступив этот очередной порог, подруги очутились в мире шума, движения, музыки и всё той же абстрактной живописи.

Инга и Нана остановились. Они не часто посещали заведения такого типа и вообще предпочитали домашний чай алкоголю по чрезмерно завышенной цене. Потому несколько онемели от суеты, многолюдья и ползущих клубов дыма.

По левую руку, возле бесформенного проёма в стене, ведущего в «комнату для девочек», стояла телефонная будка. В ней висел огромный аппарат защитного цвета, явно времён войны. С трудом удерживая тяжёлую трубку, по нему разговаривала хрупкая девушка в розовом. «Столкновение эпох», – мысленно охарактеризовала увиденное Инга. Если б она когда-либо ранее смотрела Ноздрюйские новости по телевизору, то непременно узнала бы абонентку. Девушка в розовом придумала себе репортёрский псевдоним – Юля Егоза. Но Инга новостей не смотрела, и слово «егоза» имело для неё другое значение.

По правую руку, напоминая о временах укрощения иноходцев на другом континенте, пробуждая в памяти сцены войны и мира с коренным американским населением, почёрпнутые из кино, находился почти настоящий Saloon. Это слово кто-то размашисто начертал над дверцами, словно бы взятыми с одной из киноплощадок. Инга вспомнила, что называются они «пендельтюр». В такие дверцы в вестернах входили, а потом вылетали обратно, ковбои. Рядом изображало верного коня бревно с седлом и сбруей, и на нём сидел с хмельными глазами и сигаретой толстый парень в вытертых джинсах. Внутри Saloon´а стояли три бильярдных стола, играли пока на одном. Нана засмотрелась, она мечтала научиться, иногда говорила об этом, сидя за кухонным столом. Имея не особо глубоко запрятанную слабость к играм вообще, Нана крайне редко играла во что-либо, иногда от страха, но чаще от лени.

– Пойдём, – позвала Кристина и потащила подруг вперёд, куда, минуя гардероб, уходила изгибающаяся аллея, засаженная хилыми железными берёзками. Напротив каждой берёзки намертво крепились к полу железные же скамейки, и каждую занимали нетрезвые молодые люди. Кристина и Инга исчезли в конце аллеи, а Нана отошла к гардеробу, чтобы сдать плащ. Подруг она потом нашла возле стойки, пожаловалась, что ей в «Пропасти» не нравится, тут все курят и это отвратительно.

– Мы ненадолго! – прокричала ей в ухо Кристина. – Я Майку позвоню, он приедет и заберёт нас.

Многое в бомбоубежище вызывало ассоциации с войной, например, помещение барчика – ответвление от аллейки с несколькими стального цвета столиками и тремя быстрыми барменами за длинной стойкой – затянутое колючей проволокой. Под потолком покачивались лампы оттенка хаки в металлических абажурах, выглядящие как перевёрнутые воронки или шляпы монголов-земледельцев. На стенах висели, совсем как настоящие, автоматы и пистолеты. Инга утверждала, что любит оружие, и даже определила некоторые марки с первого взгляда. Её бывший муж учился на конструктора-оружейника в Ижевском университете. Когда он видел по телевизору огнестрельное оружие, то начинал комментировать его тактико-технические характеристики.

– Что порождает у людей страсть к войне? – громко спросила Инга у Наны.

– А что побуждает тебя иногда воевать с соседками?

– Желание безраздельно владеть комнатой.

– Вот и ответ. Всегда желание чего-то безраздельного…

– Ну что? – Кристина всунула между подругами голову. – По кружечке пива? Не хочется сегодня сильно напиваться.

– Не хочется, – согласились те, хотя «кружечка» и «сильно» в их личном перечне убийственных вещей находились рядом.

Инга взяла меню и начала изучать список штрафов:

– Разбитая рюмка… разбитая пивная кружка… сломанный кий… ого! выбитая входная дверь! Видать, были прецеденты. Вы здесь заметили входные двери?

Двери и вправду отсутствовали, взгляду попадались лишь дыры в толстенных стенах, где, если поцарапать, осыпалась крошка и открывалась арматура. В бар вёл прорыв в колючей проволоке, в танцзал – проблеск между занавесями, перед проломом в служебные помещения висела светящаяся эмблема пиратов с жизнелюбивым предупреждением «Не влезай – убьёт!». Чтобы выбить пендельтюры Saloon´a пришлось бы изрядно постараться, они слишком свободно болтались в петлях. Чтобы вынести входную сейфовую дверь, понадобилось бы как минимум родиться тринадцатью друзьями Оушена. Впрочем, дверь всё-таки нашлась. После бара, но до площадки, в конце аллеи, где стоял чёрный мотоцикл и, как объяснила Кристина, иногда выступали местные рок-команды, помещался небольшой кинозальчик. Вот его и скрывала дверь, гасящая лишние шумы и свет.

Взяв запотевшие кружки и упаковку орешков, подруги уселись за единственный свободный столик.

– Как народу много, – удивилась Кристина. – Ещё не поздно. Даже не пятница…

– Я вот подумала, – заговорила Нана, – предположим, Ариадна и вправду настоящая гадалка, тогда отказаться тебе, Инга, ворожить она могла, потому что почувствовала, что ты в это всё не веришь. По принципу: чего силы расходовать?

– Она настоящая, это точно, – убеждённо вставила Кристина.

– Чушь! – отрезала Инга. – Вся беда в том, что у многих людей средневековое восприятие мира. Или вообще допотопное. Между тем мы живём в двадцать первом веке. В то время, когда просто стыдно верить в стародавнюю ерунду. Да, наши предки не подвергали сомнению существование некоторых вещей. Но прогресс идёт вперёд лишь благодаря людям, оказавшимся достаточно разумными, чтобы отринуть былые придумки. Поэтому мне, например, смешно видеть индивидуумов, пользующихся смартфонами и банковскими картами, знающих, что земля вращается вокруг солнца, а при желании можно за пару суток облететь весь мир, но при этом верящих в фэн-шуй, в память воды и в магическую силу определённых словосочетаний. Да, и ещё в пророчества какой-нибудь Ванги.

Инга замолчала и отхлебнула из кружки. Нана перевела взгляд на Кристину:

– Хочешь спросить меня, с кем она сейчас разговаривала?

– Ванга-то тебе чем не нравится? – возмутилась Кристина.

– Ей спецслужбы сливали информацию о важных гостях, а о неважных – таксисты и портье гостиниц.

– А мне она интересна, – Нана вздохнула. – Ты, Смышляева, кстати, тоже во многое веришь. В материальность мысли, к примеру.

– Я это в шутку утверждала. Хотя и отрицать не стану. В это мне иногда нравится верить, да. Тут, понимаешь ли, имеется разница. Вера от убеждения и вера от удовольствия – вещи противоположные.

Кристина заметила, как из-за соседнего столика поднялись девицы, обсуждая начинающийся в танцзале мужской стриптиз.

– Пойдём-ка и мы посмотрим.

Инга только закурила, потому дорогу в танцзал ей преградил охранник с резиновой дубинкой, сказав, что за чёрными занавесями предаваться вредному гедонизму нельзя. Инга уселась на скамейку, вспомнила, что ещё хотела порассуждать о глупцах, доверяющих напёрсточникам на вокзалах, попадающих в секты, вляпывающихся в финансовые пирамиды и развешивающих уши перед цыганками. Но потом решила, что не стоит бить по больному и выбросила лишние мысли из головы.

Кристина и Нана в тот момент смотрели на хилого стриптизёра. Он изображал бесёнка, рьяно тёрся о пилон, размахивал над головой снимаемыми вещами и к завершению танца остался одет только в рожки и пушистый хвостик на стрингах.

Затем начался конкурс на лучший танец, на сцену приглашались девушки, Кристина сперва хотела принять приглашение, но решила, что не в «Саботаже» и не пьяна.

– Ещё по кружечке? Да пойду я звонить Майку…

– А как насчёт того, что не будем напиваться?

– Хорошо. Позвоню попозже.

Столика им уже не досталось, и подруги, взяв пива, опустились на скамейку рядом с Ингой.

– А что тебе Ариадна сказала? – спросила Кристина.

– Моего прошлого она не касалась. Жизнь спокойна, без скандалов и нервотрёпки. И будущее тоже безмятежно, как дохлый лев. Муж, дети, работа, дом. Я о том и мечтаю. Не обязательно называть себя гадалкой. Достаточно просто немного понимать людей. У меня всё на лице написано. Короче, я убедилась, что не верю в предсказания. И тебе не советую.

– Ну не знаю… Мне показалось, она толковая. Сказала, что человек, за которого я в первый раз выйду замуж, уже есть в моей жизни, высокий, красивый блондин. Ну понятное дело, Майк. Правда, она ещё троих мужей упомянула… То есть я согласна, что выходить замуж с мыслью о последующих замужествах бестолково. Надо постараться сделать брак единственным. Вот мои родители многое вместе прошли. Мама за папой по всяческим гарнизонам моталась. Я помню из детства, как мы гуляем по территории части, а мимо строевым топают солдатики и поют: «Маруся от горя слёзы льёт». А потом, когда папа решил, что надо в Москву ехать, деньги зарабатывать… он всего добился и его понесло. Я маме, конечно, не говорила про его загулы. В смысле про один, о котором узнала. Они же всё равно вместе и любят друг друга… с другой стороны, если б мне достался муж как Инге, я бы тоже от него ушла.

– Спасибо за понимание, – хмыкнула Инга.

– Э-э-э… – Кристина вдруг замялась, – девчонки, Ариадна ещё кое-что сказала. Я сначала не хотела об этом говорить, но меня немножко адреналинит. Вернее, не то чтобы не хотела, а она строго-настрого запретила кому-нибудь рассказывать, неприятности, говорит, ещё большие начнутся.

– В чём дело? – подруги придвинулись.

– Она предупредила, что скоро в моей жизни произойдёт серьёзное испытание. Вижу, как зло, говорит, к тебе подкрадывается. Разлучница дорогу перейдёт, болезни нападут, родители твои, говорит, страдать сильно станут, близкие люди предадут. И чтоб этот злобный дух меня не уничтожил, мне нужно присоединиться к силам добра. Они меня сами найдут. Без них мне не справиться. От этого злобного духа очень большими богатствами откупаться надо.

Нана недоверчиво хмыкнула, Инга иронично вопросила:

– И ты ей поверила?

– Ну в остальном-то она правду сказала, – несколько обиженно протянула Кристина.

– Остолопина она, твоя Ариадна! Иди звони Майку, а то мы тут накачаемся, – велела Инга и придала лицу выражение «кругом один обман».

Кристина познакомилась с избранником, когда оканчивала первый курс, и её сразу поразило настоящее, как показалось, действительно сильное чувство. Майк учился в другом вузе, жил в хорошем районе Ноздрюйска в большой квартире. Отличался приятной внешностью, высоким уровнем ай-кью и перспективными устремлениями. Когда сокурсники собирались попить пивка после занятий, Майк думал, как бы повыгоднее продать старую машину и подешевле взять новую; когда остальные отрывались на вечеринках, он возил отца на деловые встречи и заводил полезные знакомства. Учился Майк на отлично, исключительно из потребности превосходить других и чтобы не огорчать маму. С Кристиной они сблизились сразу, как те пары, которые потом убеждают других, мол, чувствовали, будто знакомы уже тысячу лет.

Разгульная жизнь и частые вечеринки в 1414 на некоторое время оказались забыты. Кристина видела только Майка, дышала только им, думала только о нём. Она начала мечтать о замужестве, останавливалась перед витринами магазинов и смотрела на свадебные платья. Задумывалась о семейной жизни, о том как, окончив университет, они уедут в Америку, где Майк когда-то жил несколько лет с родителями, потому, наверное, и не любил, когда его называли Михаилом. Однако быстро отношения утеряли безоблачность. Всё чаще случались истерики и разрывы. Майк пробовал заниматься образованием Кристины, иногда приносил книги и даже сводил на «Жизель». Она честно попробовала читать и вникнуть в содержание балета. Не получилось. Развела руками и отказалась от последующих попыток. В Майке Кристину бесили интерес к авторам с труднопроизносимыми фамилиями и постоянная занятость. Тем не менее они собирались прожить вместе всю жизнь. Впрочем, очень странно собирались, потому что не менее трёх раз в неделю расставались навеки.

– Ты ведь тоже думаешь, что она шарлатанка? – уточнила Инга, когда Кристина ушла звонить в будку, мобильный в бомбоубежище не работал.

– Да, – Нану аж передёрнуло. – Она мне совсем не понравилась. Какая-то скользкая. Вообще, может, ты и права. Нет в мире ничего паранормального. Есть люди с доисторическими идеями в голове и с доступом к интернету, через который можно этими идеями делиться. Но никак не со сверхъестественными способностями.

– Я, само собой, права, Нана, – кивнула Инга. – Но иногда хочется верить, что бывают у людей паранормальные способности. Это я понять могу. Хочется верить, что на свете возможно всё. Если принять сверхъестественное на веру, то столько интересных историй сразу по-другому играть начинают. Вот моя тётка из Питера…

– Тебе не кажется, что мы поменялись местами? Ещё недавно обе имели несколько другое мнение.

– А? Ну да…

– Ты утверждала, что всякая непонятная вера в странные вещи ненаучна.

– Утверждала. Я вообще многое утверждаю.

Мимо прошёл стриптизёр, уже несколько одетый, в обнимку с двумя девушками. Он вдохновенно говорил:

– Я порвал эту публику! Они просто в шоке!

И вертел в руках рожки.

Вернулась Кристина:

– Приедет через полчаса. Что-то я уже весёлая такая, и домой вовсе не хочется! – она бухнулась на скамейку. – Да, всё хотела спросить про твою тётку из Питера.

– Моя тётка, – воодушевилась Инга, – когда ещё жила в Ижевске, лет девятнадцать ей было, пошла как-то с подружками к гадалке. Та имела непререкаемый авторитет и кучу положительных рекомендаций. Сказала: «Уедешь жить в большой северный город и под ближайший новый год встретишь ЕГО! Только радости большой не жди. Увезёт он тебя в свою провинцию, поженитесь, детей двоих родишь, но только муж так пить и гулять станет, что измучаешься с ним. Страдать будешь несколько лет, но настанут и хорошие времена. Бросишь мужа, уедешь, очень удачно выйдешь замуж за состоятельного и любящего, дети получат хорошего отчима» и так далее. Всё сбывалось поначалу. Уехала тётка в Питер, жила в общежитии и перед новым годом: стою, говорит, возле вахты, заходит группа людей, и вижу ОН. Сомнений никаких не возникло. И любовь как в сказке, только вскоре ему понадобилось домой уезжать. Начал он тётку с собой зазывать, а она вспомнила, что гадалка сказала, и думает: «Ну зачем мне эти проблемы?» У меня тётка вообще такая. Она не может позволить, чтоб ей муж или ещё кто праздники не по делу закатывал и жизнь портил, она себя любит. И отказалась, скрепя сердце. Ревела, страдала, порывалась за ним ехать, но удержалась. Решила изменить судьбу в её негативной части, перейти сразу на лучший уровень. Прошло лет десять, возможно, и больше, приезжает она в очередной отпуск в Ижевск с нами повидаться. Встречается с подругами и решает с ними пойти к той же гадалке. Пришли, и тётка поинтересовалась: когда, дескать, богатый-то уже будет? А гадалка ей отвечает: «Знаешь, дорогуша, для того, чтобы получить бонус, нужно его заслужить». И вот я думаю, не наслушалась бы моя тётка тогда бреда, жизнь бы по-другому сложилась. Ведь ничто на самом деле не сбылось, подумаешь, пара совпадений, но гадалка заставила тётку верить, что она сама виновата. И верит ведь. Замуж потом так и не вышла. Потому я считаю, не стоит к лжепрорицателям ходить и судьбу узнавать. Ариадна – лгунья, Кристин. Вера в неё антинаучна. Все они шарлатаны. А уж если деньги выманивать начинают, точно. Особенно большие.

Майк появился в противобомбовом подвале минут через сорок. Подруги уже обсудили мифологических провидцев, ведьм, размещающих объявления в газетах, и книжных колдунов. У Наны начала болеть голова от дыма, шума и пива. Хотелось выйти на воздух, но из хлябей небесных изрядно лило. Потому она обрадовалась приезду Майка больше, чем Кристина. А та радостно завизжала и повисла на шее парня. Парочка часто без меры демонстрировала эмоции. Видя это, Нана радовалась за подругу и немного завидовала. Инга тоже радовалась, но цинично кривилась. Чувства нужно держать в узде, утверждала она. Поцелуи в общественных местах – лишнее, визг и высокопарные слова – совсем глупости. Неудачный брак остепенил Ингу.

Майк выглядел слегка раздосадованным, телячьих нежностей заметно не желал и снял с шеи Кристину, словно куклу. В последнее время его всё больше раздражало, что девушка находит время на примитивные развлечения. Лучше б тянулась вон… к чему-нибудь высокому. Сам он тоже иногда тратил вечера на гулянки, но редко, с полезными людьми и вообще – это другое.

– Ну вы нашли, где пьянствовать, – Майк опустился рядом на скамейку и сделался брюзгой. – Это же наркоманский притон.

– Да ну, – не поверила Нана, – здесь охраны много и проверяют.

– Потому и проверяют, что сами продают. Это как в другие кабаки со своим спиртным не пускают.

– Мы ходили к гадалке, – Кристина выложила все подробности.

– Ерундой занимаетесь.

– Ты тоже не веришь?

– Кристина, промывка мозгов – бизнес. Можно вкладывать деньги в полезные вещи, но платить, чтобы узнать о скорой смерти или просто лапшу на уши получить, зачем?

Когда в полночь подруги вывалились из бара и, хохоча, уселись в машину, ливень прекратился. Автомобиль тронулся с места, и девчонки принялись дурачиться, а недовольство Майка стало расти. Он, всегда такой осторожный, сам не понял: то ли совершил ошибку, то ли водитель другой машины появился ниоткуда. Подруги запомнили визг тормозов, вертящуюся картинку перед глазами, страх и неудобство принятого положения.

Сильнее всех пострадал Майк. Он потом выгонял Кристину из больничной палаты, где лежал с переломанными костями, обвиняя во всём её, и больше, чем во всём, её «долбанутых» подружек. «Долбанутым» повезло больше. Они отделались испугом. Кристина получила несколько царапин. Машине досталось основательно. И хоть, как выяснилось позднее, вина за аварию лежала не на Майке, и он сам, и вся его семья, особенно мама, ощетинились против «профурсетки, захомутавшей мальчика». Ведь это же профурсетка сначала шлындает где-то по полночи, а потом водителя от дороги отвлекает.

В душе Кристины поселилось разочарование. Она-то и впрямь полагала, что их с «мальчиком» ждёт некое, пусть и не всегда прекрасное, будущее. А тут он стал другим человеком. Впрочем, другим он стал не резко, просто раньше Кристина старалась не замечать надвигающихся перемен. Отсутствие парня превращало Кристину в труднопереносимую особу, ибо трудно переносилось ею самой. Девушке аж дурно делалось. Да ещё никто подходящий в те дни под окнами серенады не пел.

Особенно Кристину прибивал вид Наны, совсем запустившей себя после расставания с потенциальным женихом. Она представляла себе, что может превратиться в такую же необъятную дамочку. И горевала.

В таком состоянии Кристина и попала под машину Макса, после чего сожителем разочарования в душе стал страх. Три дорожных происшествия меньше, чем за месяц, тут любая, даже самая безбашенная, волноваться начнёт. Неприкаянный «форд» отдыхал на парковке, а хозяйка ходила пешком. И никак не могла перестать думать о страстях, обещанных Ариадной. Вот оно и началось, надо большими деньгами откупаться.

Но Инга спорила до хрипоты, твердила, что всё произошедшее – случайность, а гадалка врёт. Нана тоже на недолгое время полюбила пешие прогулки, и также, вооружившись резонностью, принялась убеждать Кристину не верить Ариадне.

Вроде дружным хором убедили.

Кристина немного успокоилась, однако ей всё ещё требовался кто-то рядом. Потому и позвонила Максу. Про жену узнала довольно скоро, но в тот момент ей было не до нюансов, срочно требовалось усадить кого-то на место Майка в партере.

Бурное развитие роман получил в Москве, куда Кристина, всё-таки сев за руль, уехала на каникулы. Туда же, пару месяцев спустя, прибыл Майк, прощения просил. Не вышло.

О гадалке с тех пор в 1414 говорить не особо любили, но случившееся поразило всех, потому хронологию всё-таки вели.

Глава 16 Крестовая четвёрка

4 ♣

1 декабря, понедельник

Обо всём поставарийном Нана рассказывать Лерке не стала, а та, выслушав историю об Ариадне, покачала головой:

– Ужасно! Вокруг столько лжегадалок и псевдоцелителей. Почему вы не отговорили Кристину? Она же неглупая девочка…

Если бы Кристина услышала это «девочка», то устроила бы Лерке разгон. Новая жилица блока с каждым днём всё сильнее её раздражала. Вела себя робко, старалась выглядеть милой и этим бесила ещё больше.

Впрочем, у «девочки» голова была другим забита. Они с Ингой спускались вниз, и Кристина высказывала подруге всё, что думает о девицах, которые способны в застолье вложить все деньги, но при этом экономят на одежде, косметике, белье, бижутерии и других необходимых вещах.

– Бесит просто, – на улице мелкие капли дождя посыпались на волосы Кристины. – Нельзя же так! Она попала в «Покер», пора становиться ближе к людям, а в конторе фотографировалась в шмотках, какие ещё на втором курсе купила. Я её красила. Она забыла, как это делается! Вот с тобой мне всё понятно, тебе парень не больно-то и нужен…

– Я не совсем это имела в виду, когда говорила…

– …а она-то замуж мечтает выйти! Сейчас идём до торгового центра, пока не закрылся, и покупаем что-нибудь приличное. Сил моих нет. Я бы своё отдала, мне не жалко, так с размером проблема.

– То есть как идём? – вскинула брови Инга. – Мы разве не едем?

– Нет, – покачала головой остановившаяся на верху лестницы Кристина. Она смотрела в сторону «форда», припаркованного неподалёку. В машину как раз садились Баринов с Дегтярёвым.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – Инга ещё утром мимолётно удивилась, что Кристина отправилась в университет без машины. Впрочем, с той такое часто случалось, за поездки, как правило, ратовала Нана. Но у неё нынче в голове находилось место лишь для мыслей об игре, сама же Инга думала о мужике с кошкой и обжигающей привычке, потому спросить про «форд» забыла.

– Долго рассказывать, – отмахнулась Кристина, вкручивая внимательный взгляд в Баринова. Тот почувствовал, посмотрел на девушку, улыбнулся и помахал рукой.

– Ничего, торопиться некуда, – сказала Инга. – нам с тобой бок о бок ещё полтора года жить. Времени навалом.

– Много, да? – рассеянно переспросила Кристина, в мыслях явно бродящая где-то далеко от крыльца родной общаги.

Инга глянула в сторону автомобиля и встретилась глазами с Дегтярёвым. Он смотрел на сокурсницу, как скряга на сборщика налогов, потом отвёл взгляд, закинул в рот леденец и сел на переднее сиденье. Инге тоже очень захотелось конфетку. Мятные леденцы она купила в перерыве в буфете университета. Они приятно охлаждали и, как следовало из слухов, помогали в борьбе с вредной привычкой.

Баринов уселся на место водителя, «форд» весело заблестел фарами.

– Пойдём, – призвала Кристина, спустилась с крыльца и повернула в сторону ближайшего многоэтажного магазина.

– Так, а-а-а… – протянула Инга, догоняя подругу и указывая ей на машину.

– Я думаю, он предложит нас подвезти. Не проедет же мимо.

– Я не об этом, – Инга положила на язык вожделенную таблетированную мяту. – Почему вообще Вовка должен предлагать нас подвезти на твоей машине?

– У нас с ним договор, – загадочно ответила Кристина. – А ты какая-то слишком нервная.

– Нормальная я, – слишком нервно отозвалась Инга.

Кристина скосила глаза в её сторону, скривила губы, с полминуты помолчала, а затем увела разговор в менее интересном для подруги направлении:

– Мне сегодня опять Майк сообщение прислал. Спрашивает, как жизнь и не собираюсь ли я бросить общагу, чтобы начать жить подальше от вас. Вы же на меня плохо влияете.

Инга хмыкнула.

Мимо, не торопясь, словно наслаждаясь моментом, проплыл «форд». Баринов, всё так же улыбаясь, махнул рукой Кристине, вторая рука по-хозяйски лежала на руле, лишённом оплётки. Дегтярёв одарил Ингу совсем убийственным взглядом, будто не одного сборщика налогов, а целую сотню.

Кристина с шумом выпустила воздух и попыталась продолжить как не бывало:

– А ещё Макс звонил… – но не выдержала и сорвалась. – Нет, ну какой паразит, а! На моей машине и даже не предложил подвезти. А я-то уже начала подумывать о нашем с ним романе. Куда это он собрался? Скоро к Нанке на день рождения.

– Поехал искать себе более сговорчивую принцессу, – подлила бензина в примус небезызвестного кота Инга. – А что? Красивый парень на красивой машине…

– Знаешь, что?! – прикрикнула Кристина.

– Что? – не осталась в долгу Инга. – Ты задолбала уже! Только о мужиках и говоришь.

– Задолбала? Ну и иди лесом!

Кристина резко повернулась на каблуках и отправилась дальше. Дождь усилился, чем вынудил надеть капюшон.

Инга догнала попутчицу через несколько минут.

– Ладно, извини. И вправду нервы на пределе.

– А я тут при чём?

Собеседница вздохнула и пояснила:

– Курить бросаю.

– А-а, – Кристина враз подобрела, – понятно-понятно. Это дело хорошее. Здесь я тебя даже поддержать могу. Хочешь, тоже чего-нибудь брошу?

– Ага, – девчонки остановились перед пешеходным переходом, в глади мокрого асфальта зловеще отражался красный человечек, демонстративно не двигающийся в глубине светофора, – брось говорить о парнях.

– Ой, нет, – Кристина покачала головой. – Тут ты ошиблась соседкой. Решено: ничего бросать не стану. А то это какая-то несолидарная солидарность. – Она взмахнула зажатым в ладони мобильником. – Вот соображаю, чего бы ему такого написать, чтобы понял, как мне противен сам факт присутствия на планете людей с фамилией Баринов.

Красного человечка сменил зелёный.

– Да прекрати, – Инга ступила на зебру. – Они, наверное, подарок поехали Нанке покупать.

У неё имелось ещё одно предположение. Утром Дегтярёв пообещал, что отыщет мужика с кошкой, чего бы ему это ни стоило. Но где его искать Серёга не знал. Инга себе этого тоже не представляла. Потому да, скорее всего, подарок.

– Могли бы и нас прихватить, – капризно пожаловалась Кристина, но писать полное ненависти сообщение передумала.

В торговом центре девчонки долго бродили по этажам. Инга семь леденцов отправила в небытие, пока Кристина подарок выбирала. Сама с выбором презента долго возиться не стала. Сразу же зашла в лавку сладостей, что возле входа, и приобрела коробку любимых конфет Наны. На втором этаже, на развале печатной продукции, купила открытку с котятами. А Кристина всё подыскивала вещицу посногсшибательней и наконец остановилась на блузке из натурального шёлка. Инга и на ценник смотреть не стала, чтоб дыхание не перехватывало, предпочла отойти подальше.

***

Первым в гости пришёл Зиновий. Без подарка, зато с жутким аппетитом. Затем на запах еды набежали какие-то обитатели этажа. К открытию шампанского в дверях возникли Инга, Кристина и торт. А потом уже появился гвоздь программы – Илья Крейн: невысокий интеллигентного вида очкарик, всегда стремившийся выглядеть более разбитным, для чего взъерошивал волосы, расстёгивал пуговички, напускал на себя уверенный вид. Станиславский бы воскликнул: «Не верю!» – вот и другие не верили.

Илья подарил Кристине корзиночку орхидей, а Нане букет ромашек. Это заставило виновницу торжества на минуту задуматься, к кому же парень пришёл в гости и что он там ещё испытывает к Кристине. Но спустя пару глотков шампанского, Нана махнула рукой и с непосредственностью, свойственной сказочным принцессам и детям, не достигшим возраста выхода из-под стола, продемонстрировала Илье свою карту.

Гость тут же схватил девушку за руку, утащил в соседнюю половину блока и закрыл дверь.

– Так нельзя, – заговорил он негромко. – Ты не должна сразу открываться противнику. То есть, я-то союзник, конечно, ну а вдруг бы оказался противником. Нужно сперва всё выяснить друг о друге, а уже после этого карты показывать. Одновременно желательно. Нам, конечно, выяснять нечего, но… – Илья начал путаться. – Короче, так нельзя. Следует вести себя осторожнее. А я свою карту на работе забыл. Её сегодня все рассматривали…

– Ага, – Нана села на кровать Инги, прогнувшуюся под таким невезением, и скрестила руки на груди. – Значит, мне необходимо быть осторожнее, а ты всем знакомым в первый день открылся. Не боишься, что кто-то из твоих коллег окажется вражеским агентом? Всякое может случиться. В Ноздрюйске проживает двести пятьдесят три тысячи семьсот двадцать девять человек. Теория шести рукопожатий здесь вполне может съёжиться до двух или даже одного. Вдруг кто-нибудь из них знаком с другим игроком, и вот уже, считай, ты открылся противнику. Из тех, кто у меня вон там сидит, – она махнула рукой в сторону соседней комнаты, – никто не играет, я точно знаю. Ой, – сразу спохватилась, – но они тоже могут кого-то знать. Хотя маловероятно…

Илью, похоже, подобные мысли не посещали. Он задумался, потемнел лицом, опустился на диван и постановил для себя, возвращаясь от Наны, забежать на работу и забрать карту. От беды подальше.

Нана тоже озадачилась на пару секунд, но вскоре сказала себе: «Ну прям, сейчас они побегут доносить другим. Чушь какая!» И забыла о собственных доводах. Собственно, она и приводила-то их несерьёзно, просто стоило показать приятелю, что он тоже не всё делает правильно.

– Ладно, – сказал Илья. – Слушай, тебе нужно завтра утром к девяти часам прийти в офис АПЕ…

– Куда?

– Радиостанции «Адам плюс Ева», АПЕ. Адрес я тебе запишу. Придёшь, мы с тобой поговорим об игре, расскажешь о себе слушателям, но помни…

– После двенадцати я превращусь в тыкву?

Илья стал совсем хмурым:

– Не сболтни лишнего. Не называй своей фамилии, не говори, что учишься в Мозге и живёшь в общежитии. Не надо лишних сведений. Сплошные тайны. Главное, не сказать, какая тебе досталась карта. Мы должны аккуратно нащупывать других игроков в этом городе, а то ведь они могут начать игру против нас.

«Как это, начать игру против нас? – легкомысленно подумала Нана. – Тоже мне конспиратор нашёлся».

Вслух она сказала другое:

– Илья, а нельзя вечером на АПЕ выступить? В девять утра я на лекции собираюсь.

– Нельзя, – серьёзно откликнулся собеседник. Моя утренняя программа начинается в восемь, гостей мы всегда приглашаем к девяти. По-другому никак. Ты хочешь заявить о себе?

Нана печально всмотрелась в альпийскую пастораль. Она никогда не прогуливала лекции по таким несущественным причинам, как заявки о себе. Вся её натура выступала против пропусков по неуважительным причинам. Лишь тяжкие болезни могли оправдать отсутствие на занятиях. Особо тяжкие.

– Совсем-совсем никак? Совершенно? – Нана попыталась уцепиться за воображаемую соломинку.

– Нет, – припечатал Илья. – Да мы там недолго. Успеешь ты в свой универ. Ко второй паре.

***

Баринов с Дегтярёвым ввалились в 1414 через час после начала банкета и смели со стола всё, что ещё каким-то чудом на нём держалось. Нане запоздавшие гости привезли цветы и вытяннутого игрушечного кота.

Кристина усиленно демонстрировала Вовке обиду: фыркала, иногда бросая на него взгляд, чтоб знал к кому обращено, отпускала колкости. Красивый владелец красивой машины (пусть и временный), улыбаясь, перекладывал ключи от «форда» из одного кармана в другой. Так и двигалось: Кристина косилась, Баринов рисовался. Дошло до того, что Нана вытащила подругу в прихожую и прошипела на ухо:

– Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Кристина не хотела, хотя времени для этого имела целых полтора года.

Инга лениво ковыряла в тарелке с салатом и поглядывала на Дегтярёва, который ел много, но только остывшее. Когда Серёга приобрёл сытый вид, откинулся на стену с истёртыми обоями и положил руку на живот, Инга махнула головой в сторону двери, предлагая отправиться в коридор.

– Ну чего? – поинтересовалась она, когда вместе с сотоварищем по несчастью остановилась возле окна на обломках утренней зажигалки. – Как самочувствие? Как твои поиски? Они вообще идут?

– Идут. Только пока никак. – Не особо дружелюбно отозвался Дегтярёв. – Хотел проверить одну версию. Проверил.

– Что за версия?

– Нашёл в газете пару объявлений от колдунов. Услуги предлагают: типа, навсегда заставят бросить пить. Съездили сейчас с Вовкой к обоим, старички онлайн не работают. Но оба не похожи на того, кто нам нужен.

Выходит, не только за подарком катались.

– Серёга, – протянула Инга со скепсисом, – ты же не веришь в колдунов.

– Не верю. Но версию проработать следует.

– И что, в Ноздрюйске только два колдуна?

– Мужиков двое. Женщин больше. Но я ещё в интернете посмотрю. Я его найду, слышишь? У меня и другие версии есть.

Глава 17 Крестовая пятёрка

5 ♣

2 декабря, вторник

Во вторник Нана поднялась ни свет ни заря. Сон не держался ни в одном глазу. Радиостанция ждала, карта жгла карман, эх… Будоражит! Карточная битва начинает разгораться.

На кухне Лерка торопливо допивала чай, явно собираясь убегать.

– Всё хочу спросить, – зевнула Нана, – куда ты так рано постоянно уходишь?

– Так работаю же, – Лерка стремительно сполоснула кружку и накинула на плечи куртку. – Почту разношу. Сколько успею до занятий, столько домов обойду. Знаешь, как пенсионеры газеты ждут? У них там жизнь.

Она быстро влезла в сапожки, схватила сумку и исчезла за дверью.

Нана вновь зевнула и оторопело посмотрела на экран мобильника. Время без пятнадцати семь. Чего так рано поднялась-то? Ещё и радиостанция не ждёт, и карта не разогрелась достаточно, чтоб карман прожигать.

***

– Итак, наша сегодняшняя гостья играет в «Императорский покер», – проговорил Илья. – Я отыскал её ещё вчера, в первый день игры, и теперь хочу познакомить с вами.

Он сделал знак, и Нана выдала в предоставленный ей микрофон:

– А-а-а…

Хотя сегодня Инга с Кристиной хором увещевали:

– Главное, не акать. Это так всегда отвратительно звучит.

Сразу же исправилась:

– Добрый день, меня зовут Нана, и я очень рада возможности познакомиться.

– Я думаю, наши слушатели тоже рады. Нана, поведайте немного о себе.

– Я приехала из Екатеринбурга, чтобы учиться. Поступила в Ноз… в ун…

Ну вот, НозГУ не назовёшь, про университет тоже не скажешь, в Ноздрюйске всего два университета, считай, максимально облегчила круг поиска себя любимой. Стоп! Но ведь в игре так и надо, облегчать поиск, а не усложнять. И зачем Илья атмосферу тайны создаёт?

– В хорошее учебное заведение.

Илья посылал подбадривающие знаки.

– Мне показалось довольно интересным предложение поиграть в «Императорский покер», но, честно сказать, я до последнего момента не верила, что меня выберут. И сейчас не совсем в это верю. Когда пришла получать карту, всё думала, что вот-вот мне объявят об ошибке. Но я всё-таки играю. А в договоре больше всего понравился пункт про шоколад. Жду не дождусь.

– Вы любите шоколад?

– Безумно. Я все сладости люблю.

– А вот скажите, Нана, у вас есть какие-нибудь мысли насчёт того, где искать других играющих? Вы продумывали тактику своей партии в «Покер»?

Гостья утреннего шоу снова акнула:

– Я полагаю, поможет интернет.

– Но ведь люди не станут много открывать собеседнику в сети. Велика вероятность напороться на Шулера.

– Много и не надо, достаточно договориться о встрече.

Илья задал ещё пару вопросов, в результате которых «выяснил», что Нана живёт в общежитии (а ведь сам советовал ей об этом не говорить. «Непостоянный он какой-то» – подумала девушка), и попросил поделиться рассказами о таком жизненном опыте. После нескольких фраз о непростом общем житье в беседе образовалась пауза, в эфир же полилась музыка.

– Слушай, Илья, – Нана стянула наушники, – а вот ты в самом начале сказал, мол, второй день игры, а новостей пока никаких нет. Откуда ты информацию получаешь? Из «Пяти тузов»?

– Из группы. Контора создала группу, в неё вступаешь и… тебя что, там нет?

Пока некий британский певец выдавал в пространство заунывную песню, Нана знакомилась с известиями, отправленными в группу «Императорский покер». Собственно, известий имелось не так уж и много. Группа начала деятельность в восемь утра предыдущего дня, аккурат тогда, когда стартовала игра.

– Конечно, меня тут нет, – бормотала Нана, водя пальцем по экрану смартфона. – Ты разве видел тут моё имя?

Участников группа за сутки с небольшим собрала немало.

– Нана, там игроки под своими именами сидеть не станут. Я, например, Тоскливый Хомяк.

– Ты? – гостья студии подняла на Илью глаза. Радиоведущий не походил ни на тоскливого, ни на хомяка. – Но зачем?

– Это же очевидно. Все опасаются Шулеров.

– Да чего их опасаться? Их всего четверо.

– Этого достаточно.

«И вот началась игра, – следовало из новости, появившейся в первый день, – и мы сразу спешим напомнить всем картам, что среди играющих затесались Шулера, способные сильно попортить настроение и игру в целом. У них в рукавах карты, внешне мало отличающиеся от тех, что на руках у честных игроков, слово “шулер” на них написано, как неудобный пункт в кабальном договоре – мелким шрифтом.

С нетерпением мы ожидаем первую собравшуюся комбинацию. Для её участников у нас заготовлен приз. Также утешительное вознаграждение полагается тому, кто первым в “Императорский покер” проиграет. Таким игроком окажется участник, чья подноготная станет известна всем противникам сразу…»

«Как это?» – про себя хмыкнула Нана.

«Кроме того, спешим сообщить, что тузик сегодня равняется одному доллару США. Цена подсказки десять тузиков. Торопитесь открывать карты!»

Новость от второго дня несла сведения лишь об отсутствии новостей. Никто не воспользовался подсказкой, никого не нашёл, ни о чём не заявил. Ну и тузик сегодня равнялся одному евро. Музыка закончилась, и Нана с Ильёй вновь пустились путешествовать по радиоволнам.

– А какие игры вы любите? – предложил новую тему ведущий.

Пока гостья рассказывала о том, как она с братьями играла в лото и домино, а с друзьями – в активити и бутылочку, прошло время до следующего музыкального блока.

– И что, – зашептала Нана, – мне теперь тоже нужно взять себе тоскливо-хомячное имя, вступить в группу и знакомиться там с игроками?

– Знакомиться они там не разрешат. Ты вообще внимательно читаешь? В самом начале написано. Группа не для этого. Просто читай новости.

– Кстати, – вспомнила девушка, – покажи мне свою карту.

– Точно, – спохватился Илья и через мгновение выудил из заднего кармана джинсов четвёрку крестей.

«Ух, – промыслилось у Наны, – такая карта мелкая, а он не расстраивается, похоже. Ой! Здорово же! Нам только троих осталось найти, и уже малюсенькая комбинация есть».

***

Когда Илья закончил представлять Нану слушателям, она поспешила в университет. Едва успела к началу второй пары. Но слова преподавателя даже не пытались влететь в одно ухо, чтобы вылететь из другого, они зависали возле головы, а потом сыпались на пол. Настроение позиционировало себя как приподнятое, Нана чувствовала, что вышла в большой мир (внезапно так!) и сразу привлекла к себе внимание масс.

«И всё же почему Илья не советовал мне открывать свои данные? – думала она. –Сам-то вон всему городу известен и не скрывается. Наверное, один хочет всю колоду собрать, а других старается лишить такой возможности. Но всё равно меня теперь легко найти будет. Вступлю в группу, и останется лишь ждать приглашения. И обязательно внимательно прочитаю всё, что пишут о карточном покере».

Читать об игре она начала ещё на лекциях, забыв о том, что обычно запрещает себе отвлекаться от процесса учёбы. О покере писали много: предлагали купить пластиковые карты, наборы фишек и костей для игры; зазывали поучаствовать в сомнительных турнирах; советовали приобрести футболку или кепку с символикой; открывали врата в интернет-казино. Но не пошла туда Нана. Зачем? Если есть игра реальная. И футболку с фишками себе купить не пожелала.

Дома Инга поинтересовалась:

– Ты теперь Нана Ша?

Именно на странице с таким именем Нана предлагала искать себя другим играющим, когда заканчивала собственное представление на волне «Адама вкупе с Евой». Не телефон ведь давать, не адрес.

– Да. Создала страницу, цветочек туда взгромоздила, жду теперь реакции. Правда, красиво звучит?

– Главное, многозначительно, – прошла мимо Кристина.

Звезда утреннего шоу ненадолго задумалась, что подруга имела в виду, но Кристина заперлась в ванной и включила воду. Перекрикивать её шум Нана не захотела, вместо этого отправилась заваривать чай, а позднее о брошенной фразе забыла. Правда, Инга улыбалась странно, но с ней нередко случались странности. Нана не стала интересоваться, что там у неё на уме, она каждую минуту проверяла телефон: где письма от играющих? спят они, что ли?

Когда уселись за стол, Инга взяла стакан с водой, щедро сдобренной льдом, а Кристина открыла коробку конфет, подаренную вчера имениннице и чудом пережившую нашествие гостей. Нана повернулась к Инге и сказала:

– Я узнала, где пропадает по утрам твоя соседка. Она почтальоном работает. Молодец какая! Газеты пенсионерам носит, деньги зарабатывает.

– Я на первом курсе тоже подрабатывать пыталась, – буркнула Инга.

– А потом мне на шею села, – не преминула напомнить о своей значимости Кристина.

– Формально не тебе, а твоему отцу. Ну если у Лерки сил хватает, то молодец, конечно, – Инга с шумом потянула воду через трубочку. – Я вот, когда не высыпаюсь, учёбу не воспринимаю.

– А вечерами? – Кристина ладонями обхватила горячую кружку, чем вызвала завистливый взгляд Инги. – Вечерами она тоже почту разносит? Именно сейчас она где?

– Об этом я не спросила.

Стук в дверь возвестил о появлении претендента на чай и конфеты. В блок вошёл Баринов.

– Вовка, чай будешь? – обрадовалась Нана.

– Буду, – кивнул претендент, сгрёб сразу несколько конфет, получил кружку и пригубил из неё стоя, прислонившись спиной к холодильнику. – Зиновий говорит, ты сегодня на весь Ноздрюйск выступила.

– Да. Он уже сказал, что слышал мой голос из окна какой-то машины. Когда шёл в универ. Мне на радио понравилось. Представляешь, как всё-таки здорово, что меня в «Пяти тузах» выбрали.

– Да-да, представляю, – согласился Баринов и искоса глянул на Кристину, та еле заметно помотала головой. – Выбрали.

– И ещё, я в сети сейчас под ником Нана Ша. Жду вестей от других играющих. Думаю, у меня всё получится.

– Нана Ша? Звучит, – оценил Баринов и слегка усмехнулся.

– Ага, – Нана не уловила иронии. – Загадочно.

А Баринов запел:

– Нана Ша, Нана Ша. Нана Ша – жизнь моя! Нам с тобой, Нана Ша, даже смерть не страшна.

Кристина с Ингой переглянулись, не удержались и прыснули. Нана пару минут растерянно смотрела то на одну, то на другую.

– Это старая песня, – успокоившись, Инга погладила подругу по плечу. – Там поётся о жажде. О такой, знаешь, необычной жажде.

– А ты чего пришёл? – Кристина отсмеялась и глянула на Баринова.

– Собираюсь тебя в кино позвать.

Искусительница несколько минут мялась; вслух рассуждала, хочет ли она куда-нибудь нынче идти или нет; заглянула в телефон и заявила, что ничего хорошего в кино сегодня нет; и не то чтобы наотрез, но отказалась.

– Ладно. – Вовка поставил на стол пустую чашку и извлёк из коробки последнюю конфету. – Тогда я пошёл.

Блок обеспарнел.

– Знакомая песня, – глядя на полку, проговорила Нана. – По-моему, я раньше её слышала.

Кристина недоумевающе повернулась к Инге:

– Я не поняла, он меня что, уговаривать не собирается?

– Не может позволить себе такой роскоши, – подруга покатала ледышки по дну стакана и положила в рот леденец. Она мёрзла, мечтала согреться горячим напитком и хорошо отмокнуть в душе. Однако тело воспринимало лишь прохладную воду, а горло ясно давало понять, что тёплый чай его спалит дотла. Инга когда-то читала, что мыши, стремясь согреться, дрожать начинают. Она посмотрела на полку, туда же, куда уставилась и Нана, но мышка сегодня не пришла. Да и не дрожала никогда мелкая прихлебательница на кухне, а вот Инге дрожать хотелось.

– Ну и ладно, – бросила Кристина и схватила телефон. – Напишу Себастиану. Он такой милый, женственный, правда…

– Напомни, что за песня, – Нана всем телом повернулась к Инге. – Кстати, ты какая-то странная. На себя не похожа. Разговариваешь мало, злая. То есть, злая ты всегда, но говоришь обычно много.

– Да не хочу я говорить! – внезапно взорвалась соседка, резко встала и вышла в коридор.

Дегтярёва дома не оказалось. Баринов разговаривал по телефону, потому на вопрос Инги лишь неопределённо покачал головой, зато Зиновий сообщил, что Серёга сегодня работает, и указал подбородком на Вазгенов автосервис за окном.

Ну вот, а собиралась поспрашивать, как дела с погоней за злодеем обстоят. Немного бы отвлекло.

Вернувшись в 1414, Инга встала возле Наны и отчеканила:

– Прости. Была неправа и погорячилась. Просто курить бросаю.

Подруга ахнула:

– Так это же замечательно! Правильное решение.

– А песня про анашу.

– Себастиан сегодня официантит, – проговорила Кристина.

Инга всем телом повернулась в её сторону:

– Баринов в свою очередь звонит кому-то и спрашивает, какие планы на вечер, – доложила Инга. – Я слышала.

– Вот засранец! – Кристина встала из-за стола. – Пойду подарю человеку надежду. Соглашусь сходить с ним в кино.

Она отправилась преодолевать двадцать шесть шагов, а Нана произнесла убитым голосом:

– Действительно, Нана Ша звучит ужасно, но я уже по радио сказала, чтоб искали меня так…

***

На Театральной площади Ноздрюйска, ближе к зданию банка, повернувшись лицом к старомодной громадине театра, стоял памятник телефонной будке. Памятник представлял собой бронзовую копию будки из далёкого телефонного прошлого, внутри которой находилась бронзовая же копия девушки из далёкого девического прошлого. Девушка стояла в будке в несколько странной позе. Создавалось ощущение, что она зашла не позвонить, а переждать дождь. Изваяние застыло лицом к двери, глаза его казались закрытыми. Телефонный же аппарат, висевший за металлической спиной, исполнял роль декора.

Оттого людям, сновавшим по Театральной площади, мнилось, что памятник посвящён никакой не будке, а навеки уснувшей в чём-то вроде гроба, поставленного на попа, девице. Имени девица не имела (хотя иногда на стене будки кто-то писал мелом или краской: «Анжела из 9 “Б”» или «Хочешь развлечься позвони. Оля» и номер телефона), потому в народе её называли либо Белоснежкой, либо Спящей красавицей, кому какая вариация больше приходилась по душе.

Памятник появился в городе тогда, когда власти Ноздрюйска вдруг решили объявить, что первая телефонная будка была водружена именно здесь. Факт этот ничто не подтверждало, однако и опровергнуть особо никто не пытался. Ноздрюйчане не то чтобы ему верили, между собой даже посмеивались, но перед приезжими правдивость утверждения властей всегда отстаивали.

Это утверждение, как и сам памятник, от одиночества не страдали. Ноздрюйск, по мнению его жителей, являлся ещё родиной блина и телеги. Сии факты доказать вообще не имелось никакой возможности, ибо и блин и телега появились на русской земле задолго до основания студенческого городишки, но краеведы свято верили, что изначально первое медвежье лакомство и средство передвижения, подготавливаемое зимой, появились в здешнем краю.

Памятники блину и телеге в городе тоже имелись. В разных концах Ноздрюйска. Только площадка возле бронзового гроба без стёкол считалась местом встречи много более популярным, чем даже Лошадиные подковы. Этот памятник почему-то сильнее любили. Девице тёрли нос все подряд и загадывали желание.

Именно на площадке напротив театра Девятке червей назначил встречу некто, написавший ей сообщение через полчаса после того, как Нана Ша появилась в сети. Некто носил в интернете имя Просто Царь, фотографию же он поместил совсем не царскую, на ней изображался бассет в тёмных очках.

Нана увидела сообщение, когда они с Ингой разошлись по своим половинам блока, решив побыть в одиночестве. Через минуту после начала одиночества Нана влетела к подруге и закричала:

– Смышляева, я ещё одну карту нашла! Он предлагает увидеться.

– Кто он? – Инга стояла посреди комнаты и смотрела на пустую стену над своей кроватью. Она размышляла, какую бы Мадонну предпочесть, да и где вообще её достать. Плакаты в магазинах недешёвые, да и нет там того, что Инге хотелось.

– Не знаю, мужик какой-то. Смотри, он пишет: «Нана, я слышал ваше утреннее выступление. Предлагаю встретиться через час у Белоснежки, познакомиться и обменяться картами. Я тоже играю в “Императорский покер”».

– Что значит «обменяться картами»? – Инга перевела взгляд на пастораль, повешенную Леркой.

– Должно быть, показать их, заполучить информацию друг о друге. Поехали со мной!

– Сейчас? – Инга поморщилась и потянулась к коробке с леденцами.

– Конечно! Чего время-то терять? Уже второй день игры.

– А Баринов с Кристинкой уехали? Нас не подбросят?

Нана с несвойственной ей расторопностью метнулась к окну, вряд ли она смогла бы разглядеть в темноте «форд», но так случилось, что перед общежитием не стояло ни одной машины.

– Уехали. Одевайся давай.

Инга заглянула в коробку, леденцы стремительно заканчивались. Пожалуй, и впрямь стоило выйти из дома. А то с ума сойдёшь: в одиночестве, без конфет, новостей от Дегтярёва и сигарет. Да ещё Нанка канючит:

– Я не хочу одна. Собирайся, будь подругой. Всё, я ему пишу, что уже в пути.

Театр Ноздрюйска белел колоннами и темнел пятнами на местах осыпавшейся штукатурки. В этом здании давала спектакли городская труппа, а также гастролёры. Иногда театр слышал оперное пение, а случалось, на его сцене танцевали артисты балета. Балет Ноздрюйские зрители смотрели чаще: «Лебединое озеро», «Щелкунчик», «Жизель».

Сейчас афиши на стендах возле театра закрывала высокая ёлка, украшенная большими пластиковыми шарами и блестящими гирляндами. Её Инга увидела из автобуса. По ёлке бегали огоньки, и девушка подумала, что надо хоть веточек колючих принести в общагу. Скоро праздник. Потом вспомнила, что ёлку всегда доставала Кристина, как и прочие торжественные атрибуты, потому отвернулась от окна, а после и вовсе забыла о надвигающемся новогоднем торжестве.

Автобус открыл двери на остановке рядом с театром, подруги покинули его, перешли дорогу и приблизились к телефонной будке. Просто царь ещё не явился, хотя с момента назначения встречи прошло уже больше часа.

– Ну и где он? – Инга потёрла блестящий от миллионов прикосновений нос Спящей-стоя-красавицы и загадала желание: чтоб Дегтярёв отыскал злоумышленника. – Пойду я до того магазинчика схожу. А ты стой. Жди.

Она отправилась за карамельками, а минуту спустя возле Наны, заехав колёсами на пешеходную часть, остановилась побитая жизнью «шестёрка» баклажанового цвета. Из неё выскочил бодрый парень непонятного возраста в надвинутой на глаза бейсболке, странно смотрящейся в декабре под падающими снежинками, и раздутом пуховике. Парень резво подскочил к Нане, встал под фонарём так, что она, как ни старалась, не могла разглядеть его лица, и выудил откуда-то из внутреннего кармана карту. Её он повернул к девушке рубашкой и для верности прижал к себе.

– Добрый вечер, прошу прощения, что задержался, – затараторил странный игрок, – вы ведь Нана, так?

– Да. А вы?

– Я Просто Царь. Вообще-то меня зовут Игорь. Но может, мы обменяемся картами, узнаем имена, данные, постараемся собрать комбинацию? Я Смирнов Игорь Викторович. А ваше полное имя?

У Наны мелькнуло слабое подозрение. Стоят они тут на морозце нарастающем, мотор машины парень не заглушил, да и сам весь нервический какой-то. Но в следующее мгновение она отогнала сбивающие с толку мысли. В конце концов, они играют, карта у незнакомца есть, и имя он своё назвал.

– Смирнов Игорь Викторович, – повторила девушка, чтобы запомнить. – А я Швелидзе Нана Ираклиевна.

Она полезла в сумочку за картой, потому что Просто царь махнул у неё перед глазами своей. Правда, что изображалось супротив рубашки, Нана не разглядела, заметила лишь большой крестовый значок посреди белого полотна и удивилась: туз что ли? Сразу обрадовалась: крести бы Илье пригодились, а нашла карту я.

– У меня девятка червей, – проговорила Нана, доказав, что не обманывает. – А у вас туз, да?

– Здорово! – воскликнул кепконосец. – Девятка сердечек – это здорово! А давайте с вами сфотографируемся.

В его руке материализовался смартфон, игрок в момент прилепился к Нане, сверкнула вспышка, телефон издал звук: «типа, я фотоаппарат», незнакомец отпрыгнул в сторону и наспех попрощался.

– Мне пора бежать, времени в обрез, я напишу.

– Подождите, – вскричала Нана, – а как же?..

Но дверца «шестёрки» захлопнулась, ручник прекратил сдерживать запрятанную под капотом мощь (или что там вместо неё?) и странный парень укатил.

Вскоре подошла Инга.

– Что, до сих пор не появился?

– Появился, – Нана стояла с обескураженным видом. – И уже разъявился.

– Этот что ли? – Инга указала на «шестёрку», застывшую вдали перед светофором. – Быстро вы управились.

– Ага. Сама изумляюсь. А с другой стороны, чего время тянуть? Смышляева, у него туз. Я, знаешь, сегодня все правила прочитала и всё-всё поняла. Теперь легко могу тебя в покер обыграть. Ещё парочка таких Игорей, и мы с Ильёй комбинацию соберём, где старшая карта – туз.

– Игорей? – Инга поёжилась от холода. Она начинала стучать зубами.

– Его Игорь зовут. Смирнов. Ой… отчество забыла. Васильевич, Валерьевич, как-то так. Он меня сфотографировал.

***

По лестнице Нана поднималась с трудом. Тяжело дышала, пыхтела, часто останавливалась отдохнуть и обещала себе, что больше не станет ходить на встречи поздно. При этом понимала, что, конечно, станет, если понадобится. Однако клялась, мол, не станет. Инга ушла вперёд. В кои-то веки не желалось разговаривать, пускаться в рассуждения на любую тему и перемывать всем знакомым кости (здесь Нана верно подметила). Желалось уставиться в одну точку и молчать. Что этот кошатник с ней сделал? Да и с Серёгой тоже. Поверишь тут в колдовство.

Глава 18 Крестовая шестёрка

6 ♣

3 декабря, среда

– В Ноздрюйске восемь утра, вы слушаете «Адам плюс Ева» – радио для влюблённых. Утро третьего декабря с вами провожу я, Илья Крейн, и сразу хочу сообщить, что именно сейчас стартовал третий день игры, а у меня имеются новости от основателя «Императорского покера». Букмекерская контора «Пять тузов» – это ставки, азарт и адреналин, а кроме того, это игра городского масштаба, игра, в которой наметились кое-какие сдвиги. Стало известно, что крестовый Шулер поймал в свои сети одну из карт. Попасться Шулеру – это ай-яй-яй! Нехорошо очень. Перед злодеем стояла задача: отыскать игрока, выспросить у него всю информацию и совершить некое действие. Он со всем справился. Что ж, посылаю своё сочувствие незадачливому участнику, а Шулера могу лишь поздравить.

Если б Нана в среду не разоспалась, то, несомненно, услышала бы слова Ильи. Но она проснулась под бодрое «мяу» и даже не озадачилась сразу включить радио. Потому пока умывалась, одевалась и заваривала чай, Нана пребывала в превосходном настроении. За завтраком говорила соседкам:

– Я пока не стану рассказывать Илье, что нашла крестового Туза, потому что они друг другу выгоднее. Если найдут пять карт одной масти, значит, соберут флеш. А я ни тому, ни другому даже для стрита не подхожу, потому что от четвёрки до девятки, как и от девятки до туза, шесть карт. Попридержу пока информацию. Да, Инга, я во всём разобралась, комбинации и правила выучила, не смотри на меня так.

– А я чего? – Инга широко зевнула. Спалось ей сегодня отвратительно. Просыпалась каждые полчаса, видела во сне Шварценеггера, Дегтярёва, кошек и сигареты, сигареты, сигареты. – Я ничего. Разобралась и прекрасно. – Она перевела взгляд на усевшуюся за стол Кристину. Та смотрела в маленькое зеркальце и красила ресницы. – Ну как вчера всё прошло с Вовкой? Я проснулась, когда ты вернулась, но не посмотрела на часы. Поздно?

Кристина пожала плечами:

– Около полуночи, наверное. Мы в машине сидели, разговаривали долго.

– А в общем как? – продолжила расспросы Инга, соорудив себе бутерброд с сыром.

– Он другой стал. Мы же с ним по свиданиям шарахались ещё на первом курсе. С толком так. Потом время от времени оставались наедине, но без затей, ничего особенного. А вчера вроде тоже ничего особенного, но я заметила вдруг, как Вовка изменился. Стал какой-то более уверенный в себе. И независимый, что ли. Даже наглый. Откуда что взялось?

Кристина отложила зеркальце и тушь и встала, чтобы налить себе чаю.

– И тебе это нравится?

– Ой, – пискнула Нана, решившая заглянуть в колонку новостей «Пяти тузов». Она смотрела в экран телефона и медленно менялась в лице.

– Что? – сквозь хлеб и сыр спросила Инга.

– Это был Шулер, – бесцветным голосом проговорила подруга. – Вчера. Я ему попалась.

– Какой Шулер? – влезла Кристина.

– Дай, – Инга забрала у Наны мобильник и принялась читать, – «…каждый Шулер получает своё особое задание. Вчера крестовый Шулер отыскал первую жертву. От него требовалось сфотографироваться с ней и узнать все необходимые данные. Фото и добытые сведения Шулер сразу же отправил нам и потому стал первым, кто получает приз за оперативность. Да, у нас предусмотрен такой приз для Шулеров. Это бутылка шампанского. Имя жертвы мы, естественно, называть не будем, но для неё у нас тоже приготовлена небольшая сладкая награда…»

Кристина толкнула Нану в плечо:

– А ты чего фотографируешься с кем попало?

– Зато тебе вкусняшку дадут, – попыталась поддержать Инга. – Как первой жертве Шулера.

Сладкое обещание не подействовало. Нана сидела с жутко подавленным видом. Вспоминала, что вчера говорил Илья о Шулерах, и как легкомысленно она отнеслась к его словам.

– Тут ещё кое-что интересное, – отправилась гулять по новостной ленте Инга. – «Мы в букмекерской конторе “Пять тузов” задумались о том, что дали шанс поиграть удивительно маленькому количеству желающих. Ведь получено было более четырёхсот анкет, а в “Императорский покер” попало лишь шестьдесят человек. И теперь мы рады объявить, что нашли забаву и для остальных. Сейчас мы станем играть не только в “покер”, мы разложим “Городской пасьянс”, устроим партейку в “Дурака”, а также организуем несколько других универсальных игр. В них сможет поучаствовать гораздо больше народу. “Пасьянс” потребует от вас мобильности и знания Ноздрюйска, “Дурак” – всего лишь желания повеселиться. Об остальных играх мы расскажем позднее, но в двух первых, чтобы принять участие, необходимо собрать команду. Кто готов, пишите в комментариях…»

Кристина поставила на стол дымящуюся чашку, села и принялась красить второй глаз:

– Они прямо разошлись. Может, тоже во что-нибудь поиграть?

– Всё это спекуляции на азарте, – выдала Инга. – Вот почему человек постоянно пускается в какие-то авантюры? У него есть потребность доказать себе и окружающим, что он крут. Нужно не просто играть, нужно выигрывать, и никому никогда не уступать пальму первенства. У мужчин страсть к любого рода борьбе и всякой там состязательности записана на подкорке. Они так за внимание женщин борются, доказывают, что альфа-самцы. И не важно, что не десяток гладиаторов на арене завалил, а всего лишь тысчонку в моментальную лотерею выиграл. Всё равно. «Смотри, я везунчик! – как бы кричит он. – Выбери меня!» Однако женщинам тоже хочется непременно дойти до победы. «А я вообще независимая, – собирается убедить любая из них. – У меня всё под контролем». Мы в такое время живём. Женщины от мужчин не отстают. Независимость и уверенность в себе любого способны сделать привлекательным, не только такого славного, как Баринов, но и в принципе…

– Вернулась, – отрезала Кристина, поверх зеркала глядя на выступающую. – Вернулась занудная Смышляева. Нанка едва успела удивиться, чего это с тобой, а теперь вот!

– И я ведь его имя знаю, – сказала насупленная Нана. – Игорь Смирнов. Тоже мне Шулер-победитель.

– Да брось, – фыркнула Инга. – Обманул он тебя. И потом, если это и его имя, что тебе с того? Ты Шулером воспользоваться для комбинации не сможешь, а вот он девяткой запросто.

***

Когда отправились в университет, Нана протянула подругам брелоки – круглые висюльки с яркими сердечками на белом фоне – и попросила нацепить на сумки. Она ещё в понедельник уговаривала это сделать, на сумке самой Наны подвеска с червовой мастью болталась с самого начала. Но девчонки восприняли предложение без энтузиазма. Кристина заявила, что ничего лишнего себе на сумку вешать не намерена, мол, там уже висит пушистый заяц, хватит. А Инга сказала, что сердечко ей кажется пошлым, и неважно, что это не сердечко, а черви. Вот если б повесить Мадонну…

Но сейчас Нана решила проявить настырность:

– Девчонки, пожалуйста. Я попалась Шулеру, это – промах, но я продолжаю играть, и вы мне должны помогать.

Подруги вздохнули и поддались на уговоры.

***

В коридоре в запредельной позе сидел Зиновий. Кристина, погружённая в задумчивость, ничего сказать не успела, оттого первая к оракулу подскочила Нана.

– А скажи, очень прошу, моя оплошность в игре – это ведь ещё не поражение?

Зиновий приоткрыл один глаз:

– Пока игра продолжается, – он еле слышно вздохнул, – а твоя игра продолжается, ещё ничего не потеряно. Стоит бороться, шанс есть.

– А выиграть-то я смогу?

Зиновий приоткрыл второй глаз, взгляд окрасился нотками неудовольствия.

– Пойдём, – потащила за рукав Инга. – Второй вопрос – перебор.

На улице лениво кружились снежинки. Ощутимо похолодало, и Кристина влезла в шубу. Хотя настоящая зима ещё не началась, Инга жутко мёрзла и подумывала о том, чтобы создать с Дегтярёвым тандем, да тоже пуститься на поиски злодея. Она раздумывала, пыталась выдвигать некие гипотезы, чтобы хоть немного приблизиться к пониманию ситуации. Но как ни крути, кроме колдовства ничего в голову не лезло, а если и лезло, то виделось несостоятельным. «Хорошо, хоть Серёга в колдовство не верит, – думала Инга. – Удерживать меня будет, чтоб в средневековье не ударилась и не начала с вилами по Ноздрюйску носиться, чернокнижника искать. Колдовства не существует. Да и где нынче можно раздобыть вилы?»

Девчонки двинулись в сторону пешеходного перехода, но Нана затормозила возле последней машины в ряду припаркованных напротив общежития. И подруги тоже остановились. В машине сидел Чванов, оставив открытой дверцу, рылся в бардачке, а из магнитолы доносился голос Ильи, беседующего в эфире с очередным игроком в «Покер». Подруги начали слушать интервью ещё в блоке, но время шло вперёд, пришлось ему подчиниться.

И вот Нана опять всех задержала.

– Главное, я считаю, не болтать лишнего, – говорил молодой (судя по голосу) человек, назвавшийся (ещё в приёмнике на четырнадцатом этаже) Денисом. – Я не попадусь Шулеру. Меня вообще так просто не возьмёшь. Я всегда знаю, что делаю. «Императорский покер» – это возможность проверить не только свою удачливость, но и понять, чего реально стоишь в этой жизни.

– Да идём же, – позвала Кристина.

Чванов услышал её голос, посмотрел подругам вслед. Внимание привлекли висюльки на сумках.

– А его не Арсением зовут? – выдвинула предположение Инга.

Кристина хмыкнула.

– Нет, – Нана покачала головой. – Но как-то на А.

***

В университете Баринов раздражающе мало внимания уделял Кристине. Она злилась. «Ладно, гад, – умышляла Кристина, – заберу у тебя машину. А что? Моё право. Захотела – отдала, передумала – забрала». А потом она услышала, как в перерыве Вовка обещал кому-то по телефону: «Хорошо, вечером подъеду»; и решила: «Точно заберу».

После занятий подружки, из категории «самые лучшие девчонки на курсе», позвали Кристину праздновать чей-то день рождения в ближайшее заведение с названием «Пиццерия № 1». Эти подружки настолько убеждённо относили себя к самым лучшим, что пригласить Нану или Ингу им бы в голову не пришло. Кристина согласилась, а Инга сделала вид, что ей нет дела, и с головой ушла в изучение мобильных новостей. Так она обнаружила на «ННН» не самое благое известие, вслед за чем покачала головой и сняла с сумки червовый брелок.

«ННН» – Народные Ноздрюйские Новости. Туда каждый житель города мог прислать сообщение о том, что и где происходит, и если администраторам известие казалось интересным, его выпускали в большую жизнь на страницах сайта. Народ Ноздрюйска, создающий новости, писал обо всём: о пробках и авариях, о премьерах и концертах, о карманных кражах и мордобое на улицах, о ямах на дорогах и пожарах в многоэтажках, о галдящих в маршрутках детях и хамящих на рынках продавцах, о ценах на мороженое в кафе и акциях в супермаркетах. И о прочем. Полезного, по мнению администраторов, приходило немало, новостная лента всегда пестрела. Не публиковались лишь коммерческие объявления, о продажах колясок и всяких там котят. С этим, мол, идите на другие сайты, а вот новостям у нас – да.

По окончании лекций Инга немного погуляла, а когда пришла домой Нана тушила капусту и делала гуляш. Одуряющий запах обжёг ноздри. Инга издала тихий стон и мысленно ругнула всех колдунов мира. Затем испугалась, вдруг они услышат и ещё как-нибудь её накажут, но тут ругнула уже себя, ибо нечего во всякую чушь верить.

– Как дела? – повернулась Нана.

– Тебе это не понравится, – Инга протянула ей телефон, а сама прошла в комнату.

«ННН» Нану добил. Совершил это при помощи записи, которой от роду было полтора часа: «Наша читательница, именующая себя Тираничной Лисицей, поведала, что ей сорока на хвосте принесла весть об одной участнице “Императорского покера”. Лисице стало известно всё, что нужно знать другим участникам. При этом сама Лисица в “Покер” не играет. Чем уж ей насолила девушка по имени Швелидзе Нана Ираклиевна, владеющая девяткой червей, мы не знаем, только Лисица раскидала полученную информацию по разным страницам. Мы против госпожи Швелидзе ничего не имеем, но так как сделать хуже теперь нельзя, данные тоже публикуем. Вдруг кому-нибудь окажется полезным». В конце записи стоял весёлый смайлик. Нана ахнула.

– Как он мог? Что я ему сделала?

– Кто? – донеслось из левой половины блока.

– Шулер, конечно. Не контора же. Там пообещали, что моё имя указывать не станут. Инга, как это удалить?

– Никак, – соседка вышла в прихожую-кухоньку, на ходу натягивая домашнюю футболку. – Можно связаться с «ННН» и хорошо их попросить. Но какой смысл? Тебе же сказали, Лисица раскидала по разным страницам.

– Ой! А ты сама видела эти страницы? – Нана схватила свой мобильник и начала там что-то выискивать.

Готовящаяся на плитке еда окутывала Ингу волнами жара. В то же время её знобило.

– Нет, не видела, но что-то мне подсказывает, что Лисица вполне могла это сделать.

Её передёрнуло от противоречий, творящихся в организме, и спустя мгновение Инга покинула блок, надумав заглянуть в гости к Дегтярёву.

Серёга сидел на кухне 1416 и лопал фабричную перловку со свининой прямо из банки. Рядом с ним на столе стояло ещё несколько таких банок. Удобно. Уже готово и можно не разогревать.

– Чего тебе? – неласково поприветствовал гостью хозяин.

– Что такой злой?

– Это ты во всём виновата, Смышляева.

– Да прекрати, – Инга закатила глаза. – Я кругом виновата. И в Ленина я стреляла, и в Кеннеди, и в Мёртвое море. Расскажи лучше, как дела с поисками.

Она села за стол и голодными глазами стала следить за исчезающей перловкой. Никогда ещё магазинная каша не вызывала такого слюноотделения.

– Хочешь? – предложил Серёга и подвинул к собеседнице одну из банок.

Инга кивнула. Дегтярёв вооружился консервным ножом, открыл банку и указал подбородком на ящик, где хранились столовые приборы.

– Холодненькая, – протянула Инга, начав жевать. Каша казалась ничего такой едой. Даже куски жира её не сильно портили.

Некоторое время оба молчали, только каша из банок исчезала.

– Говорят, первые три дня самые трудные, – наконец сказал Серёга.

– Какие три дня?

– Первые. Когда бросаешь курить. Три дня прошли, уже не так мучительно. Я подумал, если мы откажемся от вредной привычки, со временем, может, само всё нормализуется. И чай начнём пить, и остальное. Ну, то есть… дело ведь во вредной привычке.

– А если нет? – Инга прекратила жевать.

– Тогда плохо. Слушай, да не знаю я, где его искать. Колдунов проверил и… финита ля…

– Дегтярёв, какие колдуны? Мы же обсуждали.

– Обсуждали, – Серёга начал горячиться. – Нет у меня других предположений.

– А версии? Обещанные.

– И версий нет. – Дегтярёв совсем потемнел лицом. – Я ещё думал про гипноз, но там нужны золотые часы, кушетка и тэ дэ. Короче, звучит будто бред, но, похоже, это и впрямь колдовство.

– О, нет! – Инга опять закатила глаза. – Я так гнала от себя эти мысли.

Больше они не разговаривали. Сидели оба хмурые и жевали. Только ложки стучали о стенки банок. Потом Инга выгребла всё угощение, поблагодарила и ушла.

А в 1414 Нана хваталась за голову:

– Я проиграла-а-а.

– Да погоди, может, ещё не всё.

– Они написали об этом. «Пять тузов» написали-и-и…

– Правда? Все пятеро? – Инга втянула воздух. – У тебя ничего не пригорело?

– Немного, – Нана вытерла подступившую слезу. – Ничего страшного. Читай.

И Инга прочитала: «А у нас обнаружился первый проигравший в “Императорском покере”. Вернее, проигравшая. Данные Наны Швелидзе оказались в интернете, а это автоматически делает их доступными для всех, что, несомненно, является проигрышем. Мы и представить себе не могли, что аутсайдер появится уже на третий день игры. Но факт. Нана, у нас для тебя подарок!»

– Как он мог? Вот как он мог? – вопросы из обиженной сыпались, судя по всему, риторические, потому Инга не стала задумываться о причинах, побудивших Шулера сдать Нану с потрохами. Она задумалась о том, что кроме огульно обвиняемого это могли сделать и другие.

– Кто ещё знал? Илья, мы с Кристинкой, ребята из четырнадцать-шестнадцать, девчонки с этажа, Лерка…

Нана непонимающе уставилась на неё, а Инга внезапно замолчала, так как вдруг осознала, что Дегтярёв размышляет в верном направлении: курить на четвёртый день хочется уже не с таким остервенением, а значит…

И закинула в рот леденец.

***

Кристина поднялась по ступенькам крыльца и оказалась остановлена Чвановым, державшим в руках несколько книжек.

– Я хотел бы попросить тебя… – начал он, однако девушка перебила:

– Давай без этого, а…

Краем глаза она уловила движение автомобиля. «Форд» въезжал на площадку перед общежитием.

«Вот сейчас ключи и заберу» – решила Кристина, и вместо того, чтобы сбежать, едва столкнувшись с сектантом, как собиралась изначально, решила подождать Баринова возле входа.

– Тебе непременно нужно прочитать эту книгу, – продолжил Чванов, нисколько не утерявший рвения от полученного отпора. – Дело в том, что лишь в наших силах изменить свою жизнь кардинально.

– А «кардинальный» это от слова «кардинал»? – вновь прервала его Кристина, навострившаяся не дать заговорить себе зубы. А то начнёт ещё рассказывать, что творилось на земле четыреста лет назад. А там ведь ничего хорошего не творилось: люди мёрли, крысы, чума, половцы, стычки с индейцами, опиумные войны, Бостонское чаепитие, наскальная живопись, казни повсеместные, Тунгусский метеорит – в голове Кристины это всё складировалось вместе.

Но и повторное противодействие не остановило Чванова:

– Мы все совершаем огромное количество ошибок, а потом годами не можем их исправить.

«Ой, началось, годами…» – Кристина стояла отвернувшись. Она наблюдала, как Баринов выходит из машины.

– Некоторые из нас играют в азартные игры, что само по себе неплохо, если не затягивает. Вот я видел сегодня брелок у тебя на сумке…

– Сейчас его нет, – в доказательство Кристина взмахнула сумкой перед собеседником. Свою висюльку она сняла, едва пришла в университет.

– Тогда зачем?..

Дверь отворилась, на крыльцо вывалилась группа галдящих первокурсниц, за ними вышел Роман. Комендант широко зевнул, встал рядом с замолчавшим Чвановым и выжидательно вперился в приближающегося Баринова.

– Кристина, – сказал он, не отрывая взгляда от Вовки, – что там у вас с дверью?

– Это мы хотели бы узнать, что там у нас с дверью. Обгорелая. Нам её поменяют?

– А вот как виновника найдём, так он сразу и поменяет. Так ведь, Владимир?

Поднявшийся Баринов ответил на рукопожатие коменданта, а на слова отреагировал удивлённым взглядом:

– В смысле?

– Скисли, – невпопад отозвался Рома. – Говорят, что это ты дверь в блок четырнадцать-четырнадцать поджёг.

– Чего? – челюсть у Вовки отвисла, а Чванов отчего-то нервно хихикнул.

– Не ты? – стараясь придать мягкому голосу суровости, осведомился комендант. Поглядел, как Баринов разводит руками и качает головой, после чего постановил: – Если узнаю, что ты, будешь ущерб возмещать.

– Ещё и поджигатель, – фыркнула Кристина, задрала подбородок и направилась к двери.

– Да я у вас тогда сидел, – попытался отбиться аргументом Баринов, двинувшийся за ней.

– Хитровыдуманный поджигатель, – Кристина прошла в двери и миновала турникет. Охранник разговаривал по телефону и документы не попросил. – Умудрился как-то поджечь и внутрь войти, чтоб на тебя не подумали.

– Ничего я не поджигал. Нет у меня страсти к огню.

– И вообще, отдавай мне машину, – Кристина остановилась возле лифтового холла. – Ты с ней плохо обращаешься, я решила её спасти.

– Ещё чего, – встал в позу Вовка. – Красавица, у нас уговор, месяц только начался. И потом, я же не виноват, что Нанка слилась.

Кристина замерла:

– Как слилась?

И тут же забыла про ключи от «форда».

– Новости читать надо.

***

Объявление на странице группы «Императорский покер»: «Приветствуем всех участников нашей игры. У “Пяти тузов” для вас важное известие. Оно касается Наны Швелидзе, но будет интересно всем играющим. Мы решили, что окажется не совсем правильным отправить проштрафившегося игрока на обочину “Покера” уже на третий день, потому позволяем Девятке червей играть дальше. Ведь карту из колоды не выкинешь, а если выкинешь, то это уже не колода.

Официально для вылетевшего игрока у нас такое правило: открылся всем – значит больше не участвуешь, а карту твою теперь для создания комбинации может использовать любой. Однако Нана получит преимущество.

В свою очередь мы обязуемся отслеживать тех, кто информацию об игроках тиражирует. Если этим станут заниматься другие игроки, последует наказание.

В то же время мы понимаем, что воздать по заслугам всем обидчикам хороших девушек может оказаться нам не по зубам, потому для каждой подобной ситуации будут придуманы особые условия.

Но возвращаемся к Нане Швелидзе. Раз героиня новости продолжает играть, то её всё-таки нужно найти. Теперь не для того, чтобы узнать, какая у неё девятка червей, а для того, чтобы получить разрешение на использование этой самой девятки. Каждый день Нана станет получать от нас кодовое слово, и если тот, кто заявит о созданной с её картой комбинации, не сообщит нам указанное слово, то и принята его комбинация не будет.

Советуем всем игрокам проявлять осторожность при знакомстве с другими участниками “Покера”. Да и с теми, кто не играет, тоже. Не известно карту какого игрока в следующий раз засветит Тираничная Лисица. Мы сделали исключение лишь для Наны. Только её мы вернули в “Покер” после проигрыша. С остальными такого не произойдёт. Их ждут штрафы.

Нана, добро пожаловать в игру! Снова».

Комментарии:

Нана Ша. Я считаю, что нужно наказать Шулера. Нечего было открывать всё всем.

Тоскливый Хомяк. Да. Это, пожалуй, правильно. Надо наказать.

Тираничная Лисица. Ха!

Нана Ша. Он, кстати, прячется под ником «Просто Царь».

Просто Царь. Я никому ничего не открывал. Мне это не выгодно.

Нана Ша. Неправда. Кто тогда?

Тираничная Лисица. Я.

Тоскливый Хомяк. Нана, точно не я. Клянусь.

Денис Лидер. Так надо меньше о себе говорить. Учитесь у профессионалов.

Просто Царь. Вон Лисица на себя ответственность берёт. Ещё раз повторяю, мне не выгодно сливать добытую с трудом карту в сеть. Я бы один мог её использовать для комбинации, а теперь все станут это делать. Ещё и слово кодовое узнавать, комбинацию-то я пока не собрал.

Пять Тузов. С вас кодовое слово не потребуется. Вы нашли карту до введения этого правила.

Просто Царь. Спасибо.

Нана Ша. Да откуда он вообще мог знать, что проигравшую карту потом сможет использовать любой. Не знал, вот и разместил на «ННН».

Просто Царь. Знал. В договоре сказано.

Денис Лидер. Ага. Есть там такое.

Креативный. Договор читать надо внимательно.

Тираничная Лисица. Да и вообще логично.

Глава 19 Крестовая семёрка

7 ♣

4 декабря, четверг

Севостьян Свеколкин любил свою маму. Любил её за заботу и доброту, за поддержку и понимание. Мама растила сына одна. Отец ушёл, когда ребёнку исполнилось пятнадцать, и теперь жил в соседнем доме с новой семьёй. Выходило, что маме выпало растить дитятко одной не такое уж и долгое время, тем не менее Севостьян считал, что именно мама положила на его воспитание кучу сил и дала всё то хорошее, чем он сейчас владел.

Севостьян любил свою собачку Джулю. Мелкую, пушистую, многогавкающую. Собачку он любил просто так и полагал, что благодаря именно его усилиям в неё вложено всё то хорошее, чем она сейчас владела.

А ещё Севостьян любил красивую одежду. Ему нравилось модно выглядеть. На одежду он старался зарабатывать, однако официанты редко становятся миллионерами. Разве что им удаётся выйти замуж за голливудских кинозвёзд, но Севостьяну такая перспектива не светила. Покупать желаемое молодому человеку удавалось редко, потому одежда от известных брендов пребывала в статусе мечты.

Не любил Севостьян своего папу. Папа часто становился сердит и даже иногда агрессивен. Агрессия проявлялась в прикрикиваниях на сына и констатации того факта, что малец растёт хлюпиком. Собственно, по этой причине папа в один прекрасный момент и оставил семью. Он считал, что женщина не должна воспитывать пацана как девчонку, оттого нашёл себе новую жену и завёл двоих «неиспорченных» мальчишек.

Севостьян не считал, что его растили как девчонку. Он просто не любил многие вещи, какие, по мнению его папы, являлись вполне себе мужскими. Молодой человек не выносил грубости и неопрятности. Если кто-либо вёл себя недостаточно вежливо и тактично (как папа, например), Севостьян начинал переживать и нервничать, а ни того, ни другого испытывать в своей жизни не желал.

Ну и больше всего Севостьян не любил своё имя. Оно казалось ему мужицким. Грубым, неопрятным и вовсе отвратительным. Менять имя Севостьян бы не стал, ибо так его назвала мама в память о своём деде. Но благодарный сын всё-таки временами проявлял неблагодарность. Он переиначил своё имя на западный манер, чтобы благороднее звучало, и всем представлялся Себастианом.

Когда заполнял анкету в конторе, Светлана сказала, что следует указать имя, стоящее в паспорте, однако пообещала, мол, на обёртке шоколада появится изысканное, возвышенное, а не плебейское имя.

Шоколад Севостьян любил, как и прочие сладости, а вот свой город, где находился лучший кондитерский концерн (такую оценку ему давали жители Ноздрюйска, естественно), не особо. Он мечтал перебраться в столицу. Там живут одни везунчики, – уверял себя потенциальный беглец с родины телефонной будки, – и ещё там с уважением относятся к исключительным людям.

Севостьян верил в свою исключительность, и судьба с ним соглашалась. Не раз посылала какие-то знаки своей благосклонности. Вот и в игре повезло, на раздаче Севостьяну достался джокер.

Теперь игрок верил в свою звезду сильнее, чем прежде. Знал, что она непременно приведёт к победе, он заработает денег и наконец-то уговорит маму переехать в Москву. А то упёрлась тоже, ни в какую не хочет оставить свою провинцию, да в окно с тоской на бывшего муженька глядит. А чего на него глядеть? Мужлан он и есть мужлан. Никакой утончённости, никакого аристократизма. В Москву!

Впрочем, полноценно в «Покер» обладатель лучшей карты пока не вступил. Он не пытался связаться с Ильёй Крейном или написать тем, кто в интернете представлялся участником игры. Севостьян выжидал. Его карта способна вознести любую комбинацию на высоту и принести победу, только торопиться не следовало. Сперва полагалось убедиться, что комбинация вознесения достойна, что там люди хорошие: негрубые, опрятные, далёкие от мужланистости.

Пока Севостьян ограничивался обсуждением своих планов на будущее с мамой и чтением новостей в сети. Вот и сегодня с утра, гуляя с собачкой, он смотрел в телефон. На странице «Императорского покера» писали: «А у нас за игорным столом появилась первая комбинация, пока это лишь пятеро обладателей карт, нашедшие друг друга. В комбинации нет пар и троек, и мастью одной составляющие тоже не могут похвастать, но всё-таки они встретились. Старшая карта в пятёрке – валет. Спешим также напомнить, что в воскресенье мы организуем игру “Городской пасьянс”, где может принять участие каждый житель…»

Совостьян включил радио, из мобильника полилась попсовая песенка, а по её окончании заговорил Илья Крейн:

– Сегодня в Ноздрюйске тепло, даже солнышко выглядывает моментами. Гость, которого я ждал в студии, прийти отказался. После того, как букмекерская контора «Пять тузов» заявила, что больше никаких поблажек проигравшим не будет, участники «Покера» явно стали осторожнее. Игрок, обещавший появиться ныне, так и написал мне: «Нана сначала у вас выступила, а после Шулеру попалась». Уверяю вас, я здесь ни при чём. Больше того, мы с Наной находимся в комбинации, о которой заявлено сегодня. Мы продолжаем играть, и я жду ваших писем и сообщений.

– Пойдём домой, – сказал Севостьян и потрепал Джулю по голове. – Мне на работу скоро.

В «Царских палатах» он снял верхнюю одежду и перевоплотился в Себастиана: бейджик, пиджачок, начищенные ботинки, платочек из кармана ровно на два пальца торчит.

***

«Царские палаты» не могли похвастать регулярной подзавязочной заполняемостью. Там вообще чаще бывало пусто, чем многолюдно, однако случались и благодатные дни, когда всем вдруг, ни жить ни быть, желалось отведать палаточных яств. То есть какой-никакой посетитель у кафе имелся, хотя иногда казалось, что оно работает себе в убыток.

Нынче наблюдался перекос в сторону никаковости. С утра ещё наведывались гости – кофе попить, яичницу с беконом слопать – а после обеда тишь да гладь. Себастиан с барменом развлекались тем, что разгадывали судоку на время. Выигрывал чаще первый, второй злился. В половине пятого на пороге «Палат» появились двое мужчин, судя по лицам, ещё не приблизившихся к тридцатилетию, но усердно преодолевающих последние мили на этом пути. Гости сели возле окна, Себастиан принёс меню и принялся сосредоточённо ожидать заказа, в то же время косился в книжечку с судоку, лежавшую на стойке.

Один из посетителей, усевшийся справа, выглядел наглым и беспринципным. Себастиан сразу наградил его этими эпитетами. Он не любил таких людей. Они напоминали ему отца: не лезли в карман за резкостями и пёрли всегда напролом. В одна тысяча бородатом году во Франции такие люди с лёгкостью хватались за шпаги при малейшем подозрении на то, что посторонний имеет виды на их перевязь; а в совсем былые времена, былее некуда, такие люди с ножом на Цезаря бросались, хотя буквально вчера клялись в дружбе и преданности до гроба и землю за гаражами без соуса ели… или как там дружбу верную раньше доказывали?

Второй посетитель Себастиану понравился. Он выглядел робким, предельно вежливым и безысходно придавленным невыносимыми тягостями этой жизни. Такие люди в прежние времена до последнего уговаривали не тащить в дом выброшенного соседями большого деревянного коня; а ещё такие люди, приближаясь к костру, разведённому плохими ребятами, что-то бормотали насчёт вертящейся земли, но всё-таки шли.

Первый молодец поигрывал под рубашкой мышцами и почёсывал трёхдневную щетину, второй поправлял очки и втягивал голову в плечи. Проникнувшись неприязнью к первому, Себастиан даже малость забеспокоился о втором. Что могло этих людей свести вместе за столиком кафе?

Гости заказали чай, а когда официант принёс чашки и чайник, полный пахнущего мятой напитка, он услышал слова «Императорский покер». Тут молодому человеку стало совсем любопытно. Он принялся протирать соседние столики и ловить обрывки разговора.

– От тебя требуется совсем ничего, – говорил последователь Брута, – сообщить мне его отчество и карту. Имя с фамилией весь город знает. Вы вместе работаете, тебе легко получить эти сведения. Я заплачу. А если добудешь данные тех, с кем он у себя в прямом эфире встречается, заплачу вдвойне. Лёгкие деньги, соглашайся.

– Почему бы тебе самому не встретиться с Ильёй и не узнать всё по-честному? – пролепетал соратник Лаокоонта. – Насколько я понял, в этой игре именно так положено.

– Некогда мне с ним встречаться. Он пригласит на радио, а мне нечего там делать. Да ладно тебе! Чего мнёшься? Мы же с тобой друзья.

Слово «друзья» наглый и беспринципный произнёс таким тоном, словно шутку несмешную отвесил.

– Ага, друзья, – насупился второй.

– Ясен пень, друзья! В одном классе учились.

– Но не дружили. Ты вообще… Ты мне очки разбивал.

– Они тебе не шли. Эти гораздо лучше. Ну так что? Сколько ты хочешь?

– А-а-а, я понял, – вдруг осенило робкого. – Ты Шулер. Ты поэтому не хочешь с Ильёй встречаться.

Себастиан аж вздрогнул, смахнул со стола последние несуществующие крошки и поспешил к барной стойке, чтобы незаметно из-за неё сфотографировать Шулера и его визави.

«Вон как люди-то действуют, всеми способами, – думал он. – А я сижу четвёртый день без дела. Скоро миллион начнёт уменьшаться. Нет, такие средства мне, конечно, не подходят, но повод задуматься есть».

Меж тем скрытный игрок за столом разошёлся, начал говорить громко:

– Да ты что?! Я? С чего ты взял? Просто не люблю «Адама с Евой», да и Илья не особо мне нравится. Слушай, а ведь эти очки тебе тоже не очень идут.

***

Вечером Лерка пришла домой не поздно, как раз к сериалу, и принесла пирог.

– Опять? – удивилась Кристина. – Так недолго и растолстеть.

И подумала о том, что сегодня ни разу не поднялась и не спустилась пешком по лестнице.

– Тащи сюда, – скомандовала Инга, занявшая Кристинину кровать.

Герои «Люблюнимагу» выясняли, какую зверюшку они хотят завести: собаку, кота, кролика ли хорька. «Хорёк!» – постановила героиня, а герой сыпал альтернативными вариантами.

– Как с тобой всё странно, – Нана отложила ноутбук, где уже с час переписывалась с теми, кто желал подружиться с ней, дабы иметь возможность узнать кодовое слово при необходимости. – То дома не бываешь, то бываешь, но с пирогами. Откуда такая красота?

Она встала и отправилась на кухню за ножом. Лерка поставила пирог на тумбочку.

– Из кафе. Сегодня не моя смена, вечер свободный, но я собиралась забежать к Афанасию Степановичу. Он ветеран войны, очень хороший дедушка. Наша волонтёрская организация многим таким помогает. Только старичка в больницу положили, сердце. А меня туда не пустили. Завтра я работаю, а послезавтра мы едем в приют для животных, там тоже дел много.

– Прости, – Кристина оторвалась от шкафа и от проводимой в нём инвентаризации, – ты работаешь завтра на почте?

– На почте утром, а вечером в кафе, официанткой.

– Ага, – Кристина выглядела слегка ошалевшей, – а в свободные дни добрые дела, да?

– Стараюсь, – Лерка вздохнула. – Жаль, сегодня не получилось.

Повисла пауза, в неё, не медля, влезла героиня сериала, сказавшая: «Хорёк». Лерка обвела взглядом соседок. Инга приподнялась на локте и смотрела на неё изумлённо, Нана застыла в дверях с ножом и блюдцами, с раскрытым ртом, Кристина закусила губу.

– Эм-м, – протянула она, несколько мгновений спустя, – тогда понятно, почему тебя дома не видно.

– А учиться ты успеваешь? – поинтересовалась Инга. Лицо её выражало гремучую гамму чувств, преимущественно неприязненных.

– Я легко всё схватываю и иногда по вечерам всё-таки бываю дома.

Инга повалилась обратно на подушки и пробормотала себе под нос:

– Убила бы.

– Молодец! – восхитилась Нана. – Какая же ты молодец!

Она сдвинулась с места, прошла в комнату, порезала пирог и раздала соседкам блюдца с положенными кусками. Все сосредоточились на сериале. Кроме Кристины. Она откусила от пирога, поставила блюдце на тумбочку и продолжила перебирать вещи в шкафу. Параллельно размышляла вслух, чем не давала остальным полноценно следить за телевизионным действием:

– Вот я Баринова совсем не понимаю. Сначала вроде крутится возле меня, в киношку водит, а потом даже в гости не заглядывает.

– У него денег нет, – изрекла Инга. – Ты об этом думала? Кристина Разумовская – красотка с запросами. Уж кому следовало играть в «Императорский покер» так это Баринову, вдруг бы повезло.

– Ты так считаешь? – Кристина бросила взгляд сперва на неё, затем немного странно посмотрела в сторону Наны.

– А мне, значит, не должно повезти, так? – насупилась последняя. – У меня вон как здорово всё складывается. Я теперь сама могу решать, с кем буду в комбинации. Мне уже две Девятки написали: давайте, говорят, вместе в контору заявимся. А я отвечаю: подождём четвёртую, чтоб уж сразу как выстрелить. Ещё бы Джокера найти.

– Почему б сейчас не выстрелить?

– Ну я же не могу через интернет кодовое слово сообщить, – развела руками Нана, – встречаться надо, а мне идти неохота. Лифты отключили. Тем более, что я-то уже стреляю. Вон Илья какой хитрец, про себя всем рассказывает, а другим не велит. Он комбинацию собрал и в контору сообщил, а я и не знаю, кто там ещё кроме нас с ним.

– Правильно делает, – сказала Кристина и вытянула из глубин деревянного ящика синий топик на тонких бретельках. – Я бы так же делала, своими наработками нельзя делиться с конкурентами. Смышляева, помнишь, тебе этот топик нравился? Заберёшь?

– Давай, – Инга схватила неновую обновку. – Лера, а в какой кафешке такие вкусные пироги делают?

– А это в соседнем квартале в ту сторону. «Пирожковый край» называется.

«Хорёк!» – донеслось из телевизора.

– Возможно, и я бы так делала, – задумалась Нана. – Собственно, я так и делаю. У меня немало уже наработок. Восьмёрка пишет червовая, и Туз один… хотя ведь они кем угодно могут в реальности оказаться.

– Могут, – согласилась Инга и откусила от крошащейся корочки. – Ты договор-то внимательно изучила?

– Пункт про Шулеров – да. – Нана сделала мученическое лицо. – Я прочитаю целиком. А сейчас не отвлекай. Я стратег. Я решаю, с какими картами знакомиться. Я дёргаю за ниточки. Я молодец!

У Кристины зазвонил телефон.

– Алло, мам, привет-привет. Как дела? – она удалилась в другое полублочие, а через несколько минут влетела обратно и закричала, – девчонки, «код красный»!

– Когда? – встрепенулась Инга.

Маркировку напряжённых ситуаций в жизни Кристины, да и всего блока 1414, придумала Инга. «Код зелёный» означал приезд мамы-Разумовской. Такие события проходили безболезненно. Мама приезжала на один день, гуляла с Кристиной по городу, ела салаты и рыбу на пару в солидных заведениях, пила коктейли, вела беседы. Наведывалась в гости она не часто, за всё время дочкиной учёбы приезжала три раза на предыдущих курсах. По разу в год, соответственно. «Код синий» означал приезд обоих родителей. Такое тоже случалось довольно редко, но потряхивало от подобных эпизодов сильнее. У мамы не всегда получалось утихомирить сурового папу. И наконец «код красный» давал понять знающим, что скоро в Ноздрюйск явится с полной инспекцией папа-Разумовский.

– В субботу, – упавшим голосом ответила Кристина. – На два дня. Он сердится. Мама говорит, там что-то произошло, но отец не разрешил мне рассказывать. Это ничего, через часок-другой она не выдержит. Девочки, у нас завтра генеральная уборка.

– Полковничья, – Нана снова углубилась в интернет. – Мы же полковника ждём, а не генерала.

– Маршальская! – прикрикнула Кристина и тут же растеряла пыл. – Ой, точно придётся у Баринова машину отобрать. Он протестовать станет…

Она развернулась и исчезла. К Инге пришёл Рикошет, улёгся на колени, стал мурлыкать.

– Как так случилось, что на машине Кристины ездит Володя? – почему-то шёпотом спросила Лерка.

Нана пожала плечами. Инга вопрос проигнорировала, она доедала третий кусок пирога и думала, какое же это похабство – бросать курить – сразу есть много начинаешь. Так можно со временем и Нанины вещи носить начать. По телевизору рекламировали новую коллекцию зимней одежды от известного бренда. Инга поёжилась, запрокинула голову и глянула на так и не разобранный шкаф. «Может, Разумовская мне ещё вон тот свитерок отдаст, а то топик станет актуален лишь летом, – подумалось ей, и тут же пробил холодный пот. – Летом? А если мы с Дегтярёвым и солнце больше переносить не сможем?»

Кристина вернулась к окончанию сериала. В этот момент героиня радостно закричала «Хорёк!», ибо получила долгожданного питомца.

– Нана, – Кристина встала на пороге правой половины и упёрла руки в бока, – а что это за штука «Городской пасьянс»? Баринов упёрся, говорит, машина ему, хоть ты тресни, нужна в воскресенье. Играть собирается. Там деньги можно заработать?

– Вот смотри, – Нана выключила телевизор, отложила пульт, щёлкнула мышкой и начала читать с экрана ноутбука, – «…цель “пасьянса” собрать все четыре масти. От туза, который в данном случае приравнивается к единице, до короля. Каждая команда получит подсказку, где искать первую карту. А обнаружив эту карту, она узнает, какую масть собирает. В тайнике, вместе с этой находкой, команда найдёт указание, куда следует отправиться, чтобы отыскать вторую карту, и так далее. Команд может быть сколько угодно, но победят первые четыре, обладающие разными мастями. Колода должна быть собрана. Участие в игре платное, а ставка у нас одна – десять тузиков. В связи с чем сообщаем заранее, что тузик в воскресенье будет равняться трём китайским юаням. Торговля по покупке подсказок для игроков “Императорского покера” в этот день вестись не будет. А из полученных за участие в “пасьянсе” денег мы сформируем призовой фон для победителей…» Надо полагать, что ещё контора себе процентик возьмёт, – вставила Нана и продолжила читать, – «…кто желает принять участие, регистрируйтесь здесь. Команда может включать в себя от одного до пяти человек. И вам, ребята, понадобится личный транспорт, на городском вы далеко не уедете!» Ого, здесь уже пятнадцать команд записалось. И одна из них называется «Ложка дёгтя», два человека в ней.

– Ага, – Инга приняла сидячее положение, постаравшись не потревожить кота. – Бочка мёда – это «форд», а Дегтярёв ложка. Я тоже хочу сыграть в «Городской пасьянс».

Кристина задумалась. Баринов побаивался её папы. Его все побаивались, это нормально. Потому, если она возьмётся настаивать, Вовка ключи от машины вернёт, разумеется. Только настаивать Кристина не торопилась. Инга, скорее всего, права, Баринову нужны деньги, пусть и небольшие. А деньги мальчики чаще всего тратят на девочек. Получается, он выигрыш на Кристину же и спустит. Да и вообще, именно она не позволила Вовке играть в «Покер». Может, он лукавил, что ему затея не нравится. Некрасиво получится, если она и в «Пасьянс» сыграть не даст.

Инга однажды разглагольствовала на тему, почему мужчины дарят женщинам подарки. И почему, если забирают их обратно, то уже вроде как и не совсем мужчины. У всех живых существ самцы обхаживают самочек. Птицы, например, веточки своим избранницам дарят. От веточек до бриллиантов шаг длинной в миллионы лет, и у людей все эти миллионы были заполнены поиском и преподношением подарков. Султаны даже рабыням подарки делают. Хотя они ведь рабыни, куда они из клетки, сплетённой из веточек, денутся? Потому что стиль жизни, записанный пером где-то на звеньях ДНК, трудно даже самым острым топориком вырубить.

Всё это могло объяснить лояльность Кристины к Баринову, только вот что сказать папе, если он вдруг поинтересуется, почему посторонний мальчик на чужом «форде» лихачит?

Папа – человек, знающий цену командирскому голосу и исполнительности подчинённых. Домой рабочее настроение он обычно не приносил, мама не позволяла, но нынче почему-то сердит. Причём сердит, как поняла Кристина, на неё, дочку свою единственную. А значит, готовиться к папиному визиту стоило загодя. И первым делом следовало узнать, что же разозлило Александра свет Витальевича. «Предупреждён» это же синоним «вооружён» так? Выходит, следовало терпеливо ждать, когда мама расколется. Долго тайны она хранить никогда не умела. Но вот сегодня интриги нагнала – жуть! А у Кристины терпения в базовой комплектации имелось ничтожно мало.

С машиной же можно разобраться позднее, и с Бариновым. Сначала причина.

– И я хочу, – покусывая губу, Кристина посмотрела на Ингу. – Пойдём в бочку проситься, не откажут ведь они нам. Кстати, а юань это сейчас сколько?

Глава 20 Крестовая восьмёрка

8 ♣

5 декабря, пятница

Мама-Разумовская держалась стойко. Кристина ещё вечером отправила ей несколько сообщений, мол, не готова ли ты, мамочка, растолковать непутёвой дочурке, что стряслось. Баррикады отвечали: «Но пасаран!» В пятницу продолжилась та же история. С утра. А вот после обеда мама не выдержала.

Кристина в этот момент со своими состоятельными подружками прогуливала лекцию по уголовному процессу. Девчонки пили чай с круассанами в кафе поблизости. Состоятельные подружки не принадлежали к числу тех, с кем можно было поделиться бедой. С такими девушками хорошо уплетать пиццу, дегустировать вино, обсуждать поездки за границу и покупки в бутиках, но вот с бедой – это к Инге и Нане. Потому Кристина заторопилась обратно в университет.

В это же время к Нане в коридоре третьего корпуса подошёл сокурсник и осведомился:

– Что, твоя комбинация в «Покере» уже не лидирует? Смотри, конкуренты не дремлют.

Сокурсник принадлежал к числу вредных и завистливых, к тому же он тоже собирался поиграть в общегородскую затею, но не прошёл отбор. Вероятно, он следил за происходящим и намеренно надумал испортить настроение Нане.

Девушка отправилась на разведку.

«Сегодня у нас появилась новая комбинация, – сообщалось в новостях конторы. – Это вновь пять разных карт, но старшая у них король. Наши поздравления ребятам, они перехватили эстафету. Призываем остальных не дремать и напоминаем, что тузик сегодня стоит сотню японских йен, а подсказки уже помогают некоторым участникам. Вчера, например, один из них купил целых три карты. Кстати, именно эти карты оказались в числе победителей сегодняшнего дня. Вероятно, их обладатели даже не знают, что лидируют, а партия идёт себе. Всем удачи!»

– Меня в этой комбинации нет, вот я и расстроилась, – сказала Нана Инге, когда встретилась с ней после занятий около второго корпуса. – Никто не спрашивал кодовое слово, зато у людей есть деньги на подсказки.

– Хочешь, я спрошу? – стараясь оставаться флегматичной на почве абстинентного синдрома, полюбопытствовала Инга. – Кодовое слово. Тебе легче станет? В конце концов, ну не думала же ты, что комбинация со старшим валетом продержится до тридцать первого декабря.

– Не думала, – вздохнула Нана, – но всё равно неприятно.

– Принцип состязательности на том и базируется, прийти первой. Всегда хочется подобраться к финишу так, чтобы порвать красную ленточку, – выдала Инга и тоже вздохнула. – И всегда бесит, когда кто-то другой выигрывает.

Подруги подошли к ларьку, стоявшему между остановкой и первым корпусом, и Инга купила себе несколько карамелек на палочках. С палочкой оно как-то душевней, ностальгичней что ли. И тут до отдушины добралась Кристина:

– Девчонки, привет. Знаете, почему папа приезжает? Ему стало известно про Макса, – выпалила она, а потом начала разжёвывать, отвечая на вопросительные взгляды. – Ему пришло анонимное письмо. Какой-то урод написал: «Ваша дочь встречается с женатым мужчиной и собирается развалить чужую семью». Теперь мама в ужасе, а папа в ярости. И он едет сюда, чтобы докопаться до истины, а она спрашивает: неужели это правда? Я заверила, что нет, но с мамой такие вещи легко проходят, а вот с папой… Девчонки, как быть?

Нана принялась хвататься за голову. Даже шапку свою, весёлую, вязаную, с большим помпоном стянула. Стала ахать и восклицать: что делать?! А Инга лишь мрачно проговорила:

– Неправильные вопросы задаёте, девочки. Сперва бы надо узнать, кто ему написал. Ведь это довольно странно, Кристина. Первым делом правда доходит до жены, потом до твоего отца. С женой, впрочем, всё ясно, в одном городе живём, кто-нибудь мог увидеть, доложить. Но отец… Человек, который делает эти гадости, не просто хорошо осведомлён о твоих похождениях, но ещё и знает на какой адрес писать Александру Витальевичу.

– На телефон.

– Не важно. Мне кажется, тут есть связь.

– Что мне теперь детектива нанимать? – тоскливо вопросила Кристина.

– Хотя бы просто проанализировать события последних недель, а то и месяцев, попытаться понять, кому ты так насолила.

– В любом случае, это второстепенно. – Кристина поправила волосы. – Сначала нужно убедить папу, что его обманули.

***

Возле общежития стоял Чванов и показывал девочкам-первокурсницам небольшие тоненькие книжки в белых обложках. Причём не просто показывал, а даже открывал и зачитывал отрывки. Невольные слушательницы внимали.

Подруги сделали круг, обходя чтеца и бедных первокурсниц, чтоб ненароком словом благим из книжек не задело. Инга говорила:

– Насчёт отца ничего тебе посоветовать не могу, Кристин, зато пообещаю, что буду невинно хлопать глазами и уверять, что его кровиночку оболгали. Нанка, я полагаю, будет вести себя так же.

– Естественно, – заверила Нана и в подтверждение начала невинно хлопать глазами.

– А насчёт подсказок в «Пяти тузах», я думаю, вот как дела обстоят, – резко сменила тему Инга, минуя вахту, – скорей всего, контора подбирала игроков бедненьких. Студентов всяческих, официантов и прочих не щедро оплачиваемых, чтоб не могли себе позволить пойти и скупить сразу всех сотоварищей по игре. Подсказка не такая уж и дорогая, но для студента это немалые деньги.

– Знаешь, солидные люди, с хорошей зарплатой, и не стали бы в «Покер» проситься, – привела аргумент Кристина. – Зачем им эти глупости?

– Тоже верно, – согласилась Инга. – Выиграть мечтают те, кто с этим желанием по жизни идёт, а те, которые уже добились многого, не станут попусту время тратить.

В коридоре четырнадцатого этажа на полу сидел Зиновий, но не в позе задумчивой и отрешённой, а напротив. Он держал в руках гитару, бил по струнам и горланил:

– По сыпучим пескам, всё идёт караван…

Нана переглянулась сперва и Ингой, затем с Кристиной и, гордо вскинув подбородок, прошла мимо доморощенного Орфея. Тот проводил её несколько насмешливым взглядом и продолжил подвывать:

– Он везёт анашу в солнечный Пакистан.

– Не понимаю, – Нана остановилась около двери, теребя и шапку и помпон, – этой песне много лет, она стара почти как Джомолунгма. Я посмотрела в интернете, её ещё в шестидесятые во дворах пели. Давно пора отправить на свалку истории, но люди помнят слова.

Кристина широко улыбалась, на минуту даже забыла о скором визите папы.

– Ты вдохнула в старую песню новую жизнь, – Инга тоже улыбнулась и отперла дверь. – Представь, как парни в блоке НанаШу обсуждали, а сколько людей в городе этим занимается.

***

Семён и Женёк на сей раз собирали деньги на пиво в другом магазине. В такой же мелкой лавчонке, как и «бутик», но на окраине города. Лавчонка находилась недалеко от гаража, где в ожидании хозяйской заботы стояла израненная Семёновская «ока». Пивом друзья запасались, чтобы не таким скучным казалось приведение машины в приличное состояние. На «оке» они планировали в воскресенье принять участие в сборе «Пасьянса».

Молодые люди раньше жили в соседних квартирах и вместе учились в школе, а ныне разбежались по разным районам, что не мешало им видеться регулярно, почти каждые выходные. Так получилось, что заявку на «Императорский покер» отправились подавать по отдельности, и школу в анкете не указывали. Как результат: в игру попали оба. И ух ты! Сразу нашли друг друга. Зато как искать остальных, ни один, ни другой не представлял.

Они тратили время на обсуждение своего дальнейшего поведения, много ломали головы, но замечательные мысли не приходили. В группе «Покера» открыто рекламировать себя запрещалось. В интернете кто-то начинал зазывать на встречу и обещал показать карту, однако и для Семёна и для Женька такое поведение выглядело подозрительным. Особенно после некоторых событий.

Время ещё есть, – думали приятели. Миллион на кону пока держится, не уменьшается. И какие-нибудь игроки непременно обнаружатся. А тут и «Городской пасьянс» наклёвывается удачно. Там могут оказаться другие участники игры. Потому нужно запрыгивать в «оку» и вперёд. В машине требовалось кое-что поменять, подкрутить и смазать. Этим друзья и собирались сегодня заняться.

Оба нуждались в деньгах. Женёк работал грузчиком в магазине. Он не мог похвастать хорошим образованием. Да и нехорошим не мог. Потому таскал тяжести. Когда взгромождал на себя мешок или ящик, казалось, что вот-вот надвое переломится. Он всегда был чертовски худым, и мама постоянно думала, что недокармливает сына, а перекармливать не позволял семейный достаток.

Кроме того Женёк пытался ухаживать за девушкой. А это купюры, купюры.

Семён учился заочно, а в свободное от сессий время устанавливал пластиковые окна. Он подумывал о том, чтоб жениться, но подумывал неактивно. В мыслях маячила долгоиграющая перспектива. Деньги требовались и без планов на будущее – они всегда требуются – но планы подстёгивали.

«Хорошо бы выиграть и в “Покере” и в “Пасьянсе”», – думал Семён и лепил на заднее стекло наклейку с бубновой мастью. Возможно, непосвящённый решит, что ромбик на наклейке говорит лишь о наличии особо мягкой подушки безопасности в машине, какая по определению не должна быть ею оборудована, но знающие-то люди поймут, что обшарпанная зелёная машина не простого человека по городу возит, а игрока. Семёну досталась тройка. Карта не ахти какая, но ведь Женьку довелось стать Крупье, а значит, друзья имели преимущество. Они ожидали, что легко смогут сразу пойти и получить сколько угодно подсказок от конторы. Но оказалось, что сначала нужно собрать как минимум три карты, лишь тогда в «Пяти тузах» дадут четвёртую, чтоб она подходила. А если решишь ещё одну подсказку получить, то надо собрать уже четыре карты, для другой комбинации. Тогда в конторе завершающую подарят. А больше двух бесплатных подсказок организаторы для Крупье не приготовили. Хорошего вроде как помаленьку.

– А если игроки не станут в «Пасьянсе» гонять? – поинтересовался Женёк, подавая другу под машину гаечный ключ.

– Надо что-то придумать, – уже не впервые предлагал Семён. – Чтоб внимание привлечь.

– Да, надо, – вздыхал Женёк и отхлёбывал из бутылки.

***

В 1414 кипела уборка. Инга драила половик в своей части блока, а Нана мыла полы в своей. Кристина начищала до блеска унитаз. Такое с ней случалось перед приездом родителей. Лерка отсутствовала, что теперь уже никого не удивляло. Нана даже сказала, что как-то стыдно на новую соседку ещё домашние хлопоты наваливать, она такая занятая. Кристина только фыркнула, заявив, что Лерка сама себя завалила, не переломится и от домашних забот, нечего её жалеть. А Инга бросила весомое: «Убила бы!»

Сейчас работа шла полным ходом, и Лерку больше не вспоминали. Нана сетовала на то, что где-то просчиталась, Инга давала советы, а у Кристины постоянно пищал телефон.

– Кто тебе всё время пишет? – не выдержала Инга.

– Макс пишет, – Кристина стянула резиновую перчатку и извлекла из заднего кармана джинсов мобильник, – он не соображает, что произошло. Видимо, жена его в известность не поставила.

– А ты?

– А я не отвечаю.

Нана вышла в прихожую и начала полоскать тряпку в ведре:

– Всё-таки я не понимаю. Думала, сразу все карты напишут, захотят подружиться, кодовое слово узнать, мы станем комбинации создавать. А мне написали только четверо.

Кристина убрала телефон, натянула перчатку и вновь принялась за унитаз.

– Почему тебе все должны писать? – подала голос из левого полублочия Инга. – Ты ведь всем-то и не нужна. С твоей картой можно составить ограниченное количество комбинаций. Не джокер ведь. Тебе будут писать либо Девятки, которые, кстати сказать, тебе и написали…

– Не все. Двое. Собираюсь ждать последнюю.

– Двое уже немало, – Инга продолжила, – …либо червовые карты. Но им сначала нужно остальных для комбинации найти. Чего раньше времени с тобой связываться? Кодовое слово каждый день меняется. Вообще, конторе невыгодно выкидывать проигравшие карты из колоды, это неудобно. Полагаю, они просто запугивают, говоря, что остальных обратно не пустят. А тебе нужно продолжать играть, искать других, как ты изначально и планировала.

– Нужно, – Нана вздохнула и продолжила мыть комнату.

Инга вытащила очищенный палас в прихожую и тоже взялась за тряпку. «Уборка отлично помогает не думать о сигаретах», – подумала о сигаретах она.

У Кристины опять пискнул мобильник.

– Всё ещё Макс?

– Нет. Теперь Майк. Мы с ним сегодня полдня переписываемся. Говорит, что читал про Нану и про то, как она проиграла. А сейчас интересуется кодовым словом. Нана, какое у тебя сегодня слово?

– Калькутта, – пыхтя, отозвалась подруга, она пыталась достать всю пыль из-под шкафа, но пухлая рука не пролезала.

– Зачем ему кодовое слово? – Инга вышла в прихожую и изобразила подозрительность, вскинув брови и сузив глаза. – Он играет в «ИП-э»?

– Нет. Я спрашивала, ответил, что не играет.

– Тогда зачем?

– Сейчас поинтересуюсь.

Нана снова появилась в прихожей, прополоскала тряпку и поменяла воду в ведре.

– Вчера была Джакарта, – сообщила она. – Кодовое слово. Любят в конторе большие города. А зачем ему, действительно, кодовое слово?

Кристина ждала ответа, и телефон снова пискнул.

– А это Себастиан, – улыбнулась красавица. – С ним мы тоже сегодня несколько часов переписываемся. Всякую ерунду, погоду и новые фильмы, уже обсудили, – она прочитала сообщение, – но вот теперь он спрашивает, не знаю ли я кого-нибудь, кто играет в «ИП-э»?

– Пиши, что знаешь, – Нана поставила ведро на место.

– Пиши, но аккуратно, – посоветовала Инга. – Скажи, что не самая близкая знакомая. И кодовое слово Майку дай. Посмотрим, какая завтра комбинация объявится. Ну неспроста же он интересуется.

Сотовый привычно пискнул.

– Майк ответил, что не имеет на Нанину карту никаких видов, зато имеет пытливый ум и любознательность. Вот зачем он всегда такими словечками выражается?

Инга хмыкнула:

– Выпендрёжник, потому что. Сдавай «Калькутту», посмотрим на результат. Он хитрющий, твой бывший.

***

Капли коричневой краски стекали по кирпичной стене. Стена объединяла несколько гаражей и обычно оставалась совершенно непримечательной частью житейского пейзажа, однако сейчас она медленно, но верно превращалась в доску объявлений. По кирпичам ползла надпись: «Играю в “Императорский покер”, звоните Семёну…» На последние цифры телефонного номера краски не хватало, потому Женёк рисовал каждую цифру меньше предыдущей. Первое и единственное объявление на стене завершилось заострением.

– Не думаю, что из этого выйдет много толку, но лучше, чем ничего, – оценил Семён.

Банку краски и кисти в гараже случайно обнаружил Женёк. Они завалялись там с давних, уже не определяемых памятью, времён.

– Проверим, – он с удовольствием смотрел на плод своего труда. – Если сработает, ещё где-нибудь то же самое изобразим.

Глава 21 Крестовая девятка

9 ♣

6 декабря, суббота

Утром Кристина бродила из угла в угол и то бормотала себе под нос: «Ой, мамочки!», то шёпотом сквернословила. Она заперла свои пышные волосы в косу, натянула свитерок, так нравящийся Инге, и джинсы.

– Это самое скромное, что у меня есть, – среагировала на вопросительные взгляды соседок.

Скромности также придавали отсутствие косметики и потупленный взор.

Отец позвонил около одиннадцати и сообщил, что уже подъезжает. Кристина совсем занервничала и снова принялась ходить из угла в угол, но теперь с большей скоростью.

– И впрямь скромно, – окинула её взглядом Нана и поправила на своих внушительных телесах ярко-синее платье.

– Ужасно скромно, аж противно, – вставила Инга, натягивая извечную футболку и привычные лосины.

– Да не переживай ты так, – попыталась ободрить Нана. – Мы с тобой, мы поможем.

– А ещё хорошо бы у Александра Витальевича спросить, откуда он узнал, – задумчиво продолжила Инга гнуть своё. Затем взяла карамельку и принялась освобождать её от фантика.

– Не-е-ет, – простонала Кристина и выглянула в окно. – Расспрашивать папу ни о чём не надо. Надо, чтоб он расспрашивал меня и понимал, какие злые люди крутятся вокруг его несчастной девочки.

Нана вздохнула и отправилась в кухонный отрезок помешивать суп. Папе-Разумовскому нравилось, как готовит дочкина соседка, и сегодня Нана старалась вовсю.

Лерка нынче с утра опять убежала, но пообещала вечером явиться непременно с пирогом.

Инга некоторое время понаблюдала, как подруга мерит ногами комнату, после же поинтересовалась:

– А что Александр Витальевич скажет по поводу временной смены «фордом» владельца.

– Чего? – оторвалась от взбудораженной задумчивости Кристина.

– Как твой отец отнесётся к тому, что на машине ездит Баринов?

– Вовка пообещал, что сегодня никуда не поедет, – мотнула головой Кристина, – а завтра папы, надеюсь, здесь уже не будет. Я должна его сегодня убедить, что всё в порядке обалдеть насколько, чтоб он передумал оставаться на оба выходных. А Баринов... а-а-а!.. – Кристину как будто осенило.

– Что Баринов?

По лицу собеседницы расползалась полудикая улыбка:

– Всё Баринов. Баринов – всё!

И Кристина вылетела из блока.

– Как, однако, сильно сказано, – посмотрела ей вслед Инга и сунула в рот конфетку.

А Кристина вытащила Вовку в коридор (ибо в 1416 Зиновий требовал дать ему поспать, и не стучать в дверь, и не болтать, а Дегтярёв собирался на работу и ходил по комнате полуголый) и принялась вещать, комкая фразы, теряя линию уговоров и подыскивая слова.

– Вовка, мне сейчас от тебя кое-что нужно. Ты же… в общем… на «форде» ездишь… должен помочь мне. Тут скоро… сейчас уже… ну как тебе сказать?.. Короче, ситуация непростая, просто помоги мне.

Она мялась, блеяла, акала и сама не понимала, каким образом всегда такая острая на язык вдруг перевоплотилась в нечто, хоть и не бессловесное, но косноязычное. Ведь не скажешь Баринову об истинной причине приезда отца. Но сказать о приезде надо. Да так, чтоб он ненароком не прочухал. Баринов проницательный.

Надо, чтоб не догадался Вовка, надо, чтоб не догадался папа. Надо выйти из истории с достоинством. Ещё и телефон пикает, Макс эсэмэски шлёт. Жена, видимо, удалила то, что сама писала, а сообщение Кристины о расставании оставила. Теперь он, бедолага, пытается выяснить, что за дела. Но разговоры не клеятся, а значит, лучше их и не вести.

– Кристина, чего ты хочешь? – навис Баринов.

– Ты машиной пользуешься, получается, должен оказать мне услугу.

– Какую ещё услугу? Я одну уже оказал. Всё по чесноку.

– Ой, да где ты такой чеснок видел?

– Я сказал, что сегодня никуда не поеду, раз твой отец приезжает…

– Вова, дело не в этом, – перебила Кристина. – То есть дело в этом, но не совсем в этом. Тут дело в том, что дело-то в общем… Просто спаси меня.

– От чего?

Кристине стало казаться, что Баринов начал о чём-то догадываться, а она всё никак слов подходящих найти не может. Сейчас он напридумывает себе.

– Надо просто изобразить мужчину…

Вовка обалдел:

– Изобразить? Хорошо, хоть не с драконами сражаться.

– Ну… почти с драконами.

– Сейчас я тебе ключи верну, – Баринов повернулся, но за ключами не пошёл.

Где-то в коридоре хлопнула дверь, на этаже открылся лифт.

Несколько мгновений Кристина собиралась, потом зашипела:

– Смотри мне в глаза. Нужно, чтоб ты изобразил перед моим отцом…

Вовка повернулся и заметил движение в противоположной части коридора.

– Идёт, – шёпотом сообщил он.

Как выглядит Александр Витальевич, знал не только Баринов, и даже не только весь этаж. Кристинин отец в каждый приезд наводил в общежитии свои порядки. Заметный человек.

– Кто? – тоже перешла на шёпот собеседница, стоявшая спиной к надвигающейся угрозе.

– Твой отец.

Сейчас или никогда, – отчего-то категорично решила Кристина, выдохнула, шепнула: «Подыграй мне»; обвила руками шею Баринова и принялась целовать его.

Чего?! – попытался возопить Вовка, несколько секунд со страхом смотрел в сторону приближающегося папы, но Кристина проявляла настойчивость, и он увлёкся.

В коридоре звучали шаги. Всё приближались, и когда их звук затих совсем рядом, тяжёлая рука легла на плечо Вовки.

– Ну здравствуй, дружок.

– Я-а-а… А-а-а-лександр Витальевич, – Баринов не находил слов и опасался смотреть на владельца руки. Хотя с чего бы? Кристина сама начала.

– Папа, привет, – наигранно обрадовалась дочурка. – Папа, ты же знаком с Володей? Это мой парень.

И обоими глазами стала подмигивать Вовке. Тот почувствовал запах нагревающегося в воображаемой пыточной металла и уставился на Кристину со смесью удивления и озарения.

Пауза повисела несколько секунд, а затем сбежала в истерике.

– Ну, допустим, знаком, – тяжело проговорил Александр Витальевич, глядя на потенциального зятя из-под грозно насупленных бровей. – И давно, дочка, у тебя такие перемены в жизни?

– Давно, – легко соврала Кристина. – Уже почти год. Ну как год… чуть поменьше. Как-то случая не выдалось, чтоб сказать вам с мамой. У нас всё серьёзно.

Баринову почудилось, что в пыточной в ход пойдёт не только металл. Настолько суровый взгляд вперил в него папа-Разумовский.

Пауза под гнётом обстоятельств вернулась и вновь повисела несколько секунд.

– А я слышал, ты женился, – внезапно донеслось до Баринова, и у него расшились глаза.

– Папа, что ты такое говоришь, – впала в ненатуральное недоумение Кристина. – Если б Володя женился, я бы знала.

– Я чё-т тоже о таком не слыхал. – Баринову захотелось в бомбоубежище. В любое, главное, чтоб в ближайшее. Но потом он вспомнил, что ни в чём ни перед кем не провинился, что это красотка втягивает его в непонятные игры, и они ведь ей для чего-то нужны.

– Выходит, меня дезинформировали? – осведомился папа, напустивший на себя вид таможенника на границе.

– Паспорт показать? – осмелел Баринов.

– А показывай, – воодушевился допрашивающий и ещё повторил просьбу, добавив, что говорит серьёзно. Потому что Вовка не верил.

В конце концов Баринов пожал плечами, исчез, а спустя полминуты вернулся с паспортом. Возможно, стоило встать в позу и поинтересоваться, с какой это стати, но Вовка сейчас ломал голову над тем, что затеяла Кристина.

Досмотрщик вдумчиво изучил документ, протянул его хозяину с видом: «Вы свободны», вовсе подобрел, заулыбался и сказал:

– Ну что ж, с тобой мы после поговорим, раз уж встречаешься с моей дочерью. А ты, – он повернулся к Кристине, – давай приглашай в дом, чаем угощай, рассказывай, как у тебя дела.

Кристина внутренне расслабилась, широко улыбнулась Баринову, подождала, когда отец сделает несколько шагов в сторону 1414, и шепнула «своему парню»:

– Потом объясню.

– Да уж хотелось бы.

– Что у вас с дверью? – Александр Витальевич воззрился на обгоревшее дерево.

***

На девчоночьей кухне папа-Разумовский чуть было не уселся в дальний угол, под полкой, рядом со стеллажом. Но Инга вскрикнула, и гость вспомнил:

– Зараза! Что ж вы не выкинете эту трёхногую табуретку?

Позднее прибывший с удовольствием ел суп, приготовленный по давнему Швелидзевскому рецепту, и спрашивал у подруг, как жизнь молодая. Инга с хмурым видом сообщила, что бросает курить, а Нана – с радостью – что играет в свежеизобретённую городскую игру. Обе с лёгким испугом и невысказанным вопросом поглядывали на Кристину, не зная, что перед отцом она себя уже почти обелила.

– Я слышал об этом, – сказал Разумовский-старший, совсем повеселевший от сытного обеда. – Сейчас во многих городах разные игры затеваются. Недавно возникла организация… как-то она называется, типа Российская ассоциация любителей азартных игр или вроде того. Они считают, что нельзя оставлять народ без игр. А казино уже не первый год закрыты, лотереи и ставок на футбол мало. И вот пообещали немалую сумму тому человеку или организации, кто придумает новую интересную игру, не запрещённую законом, но позволяющую хорошо провести досуг большому количеству людей.

– Вот оно что! – у Инги загорелись глаза. – А я всё думала, на кой леший конторе эта штука. Деньги-то сулят большие, а вот отдача…

– Почему? Они заработают немного на подсказках, – возразила Кристина.

– Тотализатор ещё, – добавила Нана.

– И сувениры обещают начать продавать на следующей неделе, – продолжила Кристина. – Я видела в рекламе таких мишек плюшевых с карточными мастями на груди. Хорошенькие. Обязательно себе куплю.

– А шоколад, – влезла Нана. – В конторе заверили, что первыми в продажу поступят шоколадки с моей фотографией на фантике. Так как я быстрее всех проиграла и стала людям известна. Их в воскресенье уже начнут продавать. Завтра. Или в понедельник. Кстати, отправитесь завтра на «Пасьянс», заберите мои призы из конторы. Самой идти неохота, а «Пасьянс» всё равно начинается от «Пяти тузов». Там сладкий приз за то, что я Шулеру попалась, и шампанское за то, что проиграла первая.

– А тебе, я вижу, везёт, – похвалил папа-Разумовский и посмотрел с долей иронии на хозяйку застолья.

Его внешность и поведение не являлись пугающими в привычном понимании, но иногда Александр Витальевич окидывал людей таким взглядом, что они начинали, как и Баринов, представлять себе застенки, полные чудовищных приспособлений. Полковник Разумовский не был строгим, зато часто выглядел суровым. Понятно, что он не мог запретить Кристине встречаться с кем бы то ни было, но она всё равно боялась. Тем более, что папа имел возможность лишить её денег, ещё и «форд» отобрать. Он разные методы воздействия применял, да и вообще, просто расстроился бы, подтвердись вдруг слова анонимного сообщения. А уж как бы опечалилась мама.

Девчонки хотели нравиться Александру Витальевичу. Особенно Нана. Она всем хотела нравиться. И искренне считала, что можно усидеть на двух, а то и на трёх стульях, быть приятной и симпатичной для всех. Инге обычно было наплевать, кто и как к ней относится, но мнением главы семьи Разумовских она дорожила. После окончания университета Инга предполагала перебраться в Москву и надеялась на помощь Кристины и её родственников. Вдруг что понадобится. Кристина обещала.

Теперь подруги старательно поддерживали непринуждённую беседу, хотя сами изрядно нервничали. Два стула – это вообще сложно.

– Несерьёзно, – отмахнулась Инга. – На шоколаде и сувенирах много не заработаешь, а вот приз от ассоциации, которой, судя по всему, тоже денег девать некуда, уже весомо.

– А на какой это вы «Пасьянс» завтра собираетесь? – повернулся к Кристине отец.

Та пустилась в объяснения, но прикусила язычок, когда поняла, что папа тоже не прочь разложить картишки.

– Я думала, ты завтра уедешь.

– Вечером поеду.

– Странно, что ты аж на два дня прикатил. Что-нибудь случилось? – Кристина попыталась задать вопрос осторожно и отвлечённо, и многочисленные тренировки не подвели.

– Да вот подумалось, что у тебя дела не особо ладно идут.

– Три ха-ха два раза, папа, – Кристина слегка дёрнулась, едва заметное дрожание в голосе выдавало, что ей совсем не до ха-ха, – в порядке у меня дела.

– Надеюсь, – сказал Александр Витальевич и предложил проехаться по магазинам, купить дочке обновки.

Вскоре они ушли, и Нана с Ингой смогли перевести дух. Нана встала, одёрнула платье и начала убирать со стола, Инга собрала тарелки и отправилась их мыть. Обе ломали головы, что же Кристина сказала папе, после чего он не стал воспитывать благим матом дочурку, а повёз её за обновками.

– Как Кристинке это удаётся? – восхищалась Инга. – Не могу не испытывать благоговейного трепета перед такими людьми. Всегда сухая из воды…

Вода стекала по тарелкам и отправлялась к трубам. Когда Инга мыла посуду, она умудрялась забрызгаться с ног до головы, но и из метафорической воды ей редко удавалось выйти сухой. А вот Кристина и посуду аккуратно мыла, ни одной капли на одежду не попадало, и за хитрость и изворотливость могла бы высший балл получить. Если б такие оценки ставили.

Нана вытерла со стола, вспомнила, что сегодня ещё не знакомилась с новостями от «Пяти тузов» и полезла в интернет.

– Новых комбинаций нет, – сообщила она.

Инга сменила футболку на сухую, налила себе стакан воды и уселась на любимый табурет:

– И зачем этому нагломордому понадобилось кодовое слово, действовавшее только вчера?

– Действительно интересно, – проронила Нана. – О! Слушай, что тут пишут: «А мы заметили интересную вещь – на подсказки растёт спрос. Поначалу их покупали игроки, а сейчас и люди, не принимающие участия в “Покере”. Мы даже подумываем, не ввести ли в обиход подарочные карты на три, пять, десять подсказок. Как вы считаете?»

– Лично я считаю, что, несмотря на кажущуюся поверхностность, такие игры довольно веселы и заманчивы, – Инга пустилась в словоблудие. – Игра – настолько древняя штука, насколько древен сам человек. Даже древнее, все животные любят играть…

***

Кристина вернулась через три часа, бросила на кровать пакеты с обновками и посетовала:

– Не удалось уговорить папу уехать пораньше. Сказал, что хочет провести со мной день, вечер и завтра ещё в «Пасьянс» сыграть. Я так сильно прикидывалась пай-девочкой, что даже заявила, типа не собираюсь гонять по Ноздрюйску, за рулём будет Баринов. Наверное, это звучало глупо. Папа сейчас со своим приятелем из авиационного встречается, и вечером тоже…

Дремавшая Нана подняла от подушки голову, Инга явилась из своей половины и встала, скрестив руки на груди.

– Но… – немного растерянно продолжала Кристина. – Представляете, папа согласился. На то, что за рулём будет Баринов. Сказал, что это правильней. Ему Вовка понравился.

– А что ты думала, только тебе нравятся уверенные в себе люди? – Инга вскинула брови. – Получается, мы завтра все вместе катаемся?

Нана села на кровати, потревоженный Рикошет у неё под боком принял неудовлетворённый вид.

– Покажи, что купила.

– Смотри, – Кристина указала на пакеты и шагнула к двери. – Надо Баринова поставить в известность. И кстати, он теперь мой официальный парень. Для папы, как вы понимаете. Вечером все вместе идём в ресторан. С папой и моим парнем, как вы понимаете. Об этом Вовку, пожалуй, тоже стоит предупредить.

Баринов, в очередной раз вытащенный в коридор, принялся возмущаться:

– «Пасьянс» с твоим отцом? Ты издеваешься?

Кристина, не задумываясь, парировала:

– «Пасьянс» на «форде», купленном моим отцом? Ты в своём уме?

– А вот скажи мне, красавица, – зашептал Вовка, – к чему весь этот театр?

За дверью в 1416 кто-то бил по струнам. Плыло пение Зиновия.

– Это не театр, – собеседница тоже заговорила тише. – Это балет. «Шизель» Володенька, ты помогаешь мне, я помогаю тебе, у нас деловые отношения.

– Да ладно? Деловые? – Баринов прислонился к стене и стал, будто бы отвлечённо, рассуждать, – а если я ему сегодня в ресторане скажу, что ты всё это придумала?

Кристина посмотрела исподлобья:

– То останешься без вкусного ужина. – Однако тут же добавила в интонации ласки. – Володя, ну пожалуйста, ну мне это знаешь, как нужно.

Приятель смягчился:

– Не знаю. Хоть бы объяснила. Слушай, а может, мы и в самом деле выйдем за рамки деловых отношений?

– Слушай, а ты, помнится, «форд» просил на два месяца, – изящно ушла от темы Кристина. – Так вот, если сегодня и завтра всё пройдёт хорошо, то я смогу рассмотреть это предложение.

Она крутанулась на каблучках, прошла по коридору несколько шагов, затем повернулась и томно глянула из-под ресниц:

– Насчёт другого предложения я тоже могу подумать.

***

Вечером Инга сидела на подседалищной подушке в коридоре, но вместо сигареты у неё изо рта торчала палочка от мятного леденца. Девушка сидела с закрытыми глазами, и поза её чем-то напоминала сакральную задумчивость Зиновия. Леденец таял во рту, а Инга старалась не думать о том, как же ей надоели эти дешёвые конфетки.

Подошёл Дегтярёв и опустился рядом:

– Тоскуешь?

– Угу, – не открывая глаз и не разжимая губ, отозвалась Инга.

– И я, – Серёга вздохнул, тоже закрыл глаза и откинул голову. – За чашку горячего чая продал бы того старика в рабство.

– Да кому он нужен в рабстве? – поморщилась Инга. – А вот уж если ты думаешь, что он колдун, то не говорил бы таких слов. Вдруг услышит.

Дегтярёв еле слышно усмехнулся, поинтересовался, не завалялось ли у собеседницы ещё леденца (непременно на палочке), получил желаемое и продолжил разговор:

– Колдун, не колдун… Ты просто не знаешь, какая мне ещё бредятина в голову лезет. Я даже недолго, пару часов, всерьёз полагал, что на нас с тобой испытали новейшее биологическое оружие. Потом подумал, странное какое-то оружие, ни разу нас не убило. Да и мужик на военного не походил, выправка не та. Не как у Кристининого папы.

– Тут согласна. Мысль, впрочем, интересная.

– Интересная, ага. Забыть не могу.

Некоторое время оба молчали. Леденцы худели.

– Ты тоже не в курсе, какая чушь мне в голову лезет, – решила признаться Инга. – Я начинаю думать, что нас убьёт летняя жара. Лето скоро.

– Не так уж и скоро, с ума-то не сходи.

– Кто б говорил... Ты представляешь, что будет, если оно, проклятие это, само не пройдёт, даже когда мы отвыкнем от сигарет?

– И не думай об этом, – Серёга встрепенулся. – Мысли не допускай.

Дверь отворилась, и в коридор вышла Нана:

– Появилась новая комбинация, пара троек. Не могу понять, зачем Майку «Калькутта»?

Глава 22 Крестовая десятка

10 ♣

7 декабря, воскресенье

Утром Кристина долго вертелась перед зеркалом. Приводила себя в порядок. Выглядеть скромно она уже не хотела, вернее, не видела в этом необходимости, потому старалась. Инга ворочалась в кровати, уже не спала, но вставать не торопилась. Казалась поглощённой какими-то горькими думами. Лерка убежала спозаранку, сказав, что ей надо купить продуктов для нескольких бабушек. Нана смотрела в экран ноутбука:

– Тут сказано, что всем участникам, то есть капитанам команд, разослали правила игры. Но и здесь их опубликовали. Десять тузиков – это плата с участника, а не с команды. Вы можете подождать, когда Баринов отъедет, и сесть в машину позднее. Чтобы не платить.

– Папа сказал, что он платит, – пробормотала Кристина, придирчиво разглядывая кожу на лбу.

– А ещё тут написано, что по возможности нужно стараться захватить карты соперника, за это бонусы предусмотрены.

– Сделаю масочку, – решила Кристина, бросив взгляд на часы. Стрелка ползла к десяти, к конторе требовалось подъехать в час. Следовало также успеть забрать папу из гостиницы, но времени пока хватало. – Баринов вчера показал себя таким душкой. Папа не то чтобы в восторге, но Вовка его не бесит, а вот Майка, я помню, отец терпеть не мог.

Заспанная растрёпанная Инга, завёрнутая в одеяло, вдруг обнаружилась в дверях, прислонившейся к косяку. Хриплым спросонья голосом она поинтересовалась:

– Зачем Баринов всё это делает? Почему тебе помогает? Это связано с тем, что «форд» теперь ему подчиняется? Что у вас сейчас?

Нана навострила уши и выжидательно уставилась на Кристину:

– Да-да. Ничего не хочешь нам рассказать?

Некоторое время подруги наблюдали, как Кристина достаёт из упаковки тканевую маску и накладывает её на лицо. Потом Инга поняла, что ответа не последует, и сменила тему:

– А твой бывший никому особо не нравился. Не только Александр Витальевич в нём червоточину заметил.

– А я тогда думала, что он милый. – Кристина пожала плечами и повернулась к Нане. – Сегодня новые комбинации есть?

– Пока нет, – та снова уставилась в экран. – Команд для «Пасьянса» стало больше. Восемнадцать, пишут.

– Четыре с половиной колоды, – подытожила Инга. – Эх, разложим!

***

На площадке возле Лошадиных подков, напротив больших окон ресторана «Император» стояло около двух десятков машин, прогуливались какие-то люди, собирались зеваки, оператор устанавливал камеру. Рядом с фургончиком, принадлежащим Ноздрюйскому телевидению, притопывала Юля Егоза. Она читала правила «Пасьянса» в телефоне и соображала, как бы так извернуться, чтобы и свой путь в игре пройти, и без потерь проследить за путями других команд, да всё в вечернем выпуске новостей осветить. Свою команду, состоящую из оператора, водителя и себя самой, Юля назвала, минуя оригинальность: «Ноздрюйск снимает».

Представители команд входили в двери конторы, оплачивали участие в игре, и каждый пытался выяснить, на какой приз может рассчитывать. Деньги принимала Светлана. Она улыбалась и отвечала, что обо всём в итоге расскажет Константин. Кто такой Константин выяснилось позднее. Парень лет двадцати семи, с кривой улыбкой, в небрежно наброшенной на плечи дублёнке появился на ступенях, когда железные кони всех восемнадцати команд уже рыли в нетерпении колёсами землю перед «Пятью тузами», и объявил в микрофон:

– Очень рад всех видеть! Меня зовут Костя, и я тот, кто мечтает, чтобы жители Ноздрюйска проводили свой досуг весело и празднично. Я придумал «Императорский покер», я придумал «Городской пасьянс», я готовлю для вас ещё немало интересного.

Из кабинета с большими окнами и натюрмортами на стенах на толпу смотрели Алексей и Светлана. В этот воскресный (и по логике – выходной) день они явились на работу с раннего утра.

– Позёр, – сказал Алексей и зевнул в кулак. Он полночи смотрел сериал.

– Ну почему же? – обронила Светлана. Она поглядывала на макушку Константина. Тот вышел на улицу без шапки, ёжик волос топорщился.

– Если б не его затеи, то мы бы сейчас сидели дома.

– Да брось, – Светлана покачала головой. – Я надеюсь, что всё пройдёт удачно, и контора получит приз от Ассоциации, а нам в карманы свалится премия. Отдыхать поеду-у-у, – она с наслаждением потянулась.

Алексей перевёл на коллегу полумечтательный-полубезнадёжный взгляд и спросил:

– Я тебе сегодня говорил, какая ты красивая?

– Да. Но ещё не предлагал попить кофе.

– Сейчас предлагаю.

Внизу Костя кратко напомнил собравшимся правила и поднял руку, в которой держал восемнадцать конвертов. В конвертах находились задания для команд. Оратор предложил подойти и взять, кому какой приглянется, затем сесть в машину, в течение двух минут ознакомиться с содержимым, а после того, как Костя рванёт на лестнице хлопушку, ринуться на поиски первой карты.

– А как будет распределяться выигрыш? – крикнул кто-то особенно жадный и нетерпеливый.

Костя, чьи далёкие предки явно жили в Лаконии, кратко и ёмко обрисовал систему расчётов. Выходило, что сорок процентов призового фонда получит та команда, которая привезёт первую собранную масть; тридцать – та, что придёт второй; двадцать – третьей; ну и десять процентов достанутся тем людям, какие завершат сборку «Пасьянса». Правда сотней процентов будет являться не вся сумма сборов с участников, а оставшаяся после того, как контора возьмёт себе часть за труды.

– Как Нана и предполагала, – проговорила Инга негромко.

Юля Егоза собралась уточнить, сколько именно составляет та самая часть, но представители команд уже потянулись за конвертами. Отправился и Баринов. Инга и Серёга в этот момент стояли позади «форда» и, повинуясь привычке, стремились дососать леденцы, чтобы выкинуть палочки. Белый цвет палочек сбивал с толку.

– Я вот всё думаю о том, что ты сказал вчера про биологическое оружие, – начала Инга.

Дегтярёв скривился:

– Давай не будем об этом, хотя бы сейчас.

Инга пожала плечами, отвернулась и тут заметила, что у стоящей недалеко «оки» бубновая наклейка на заднем стекле.

– Кристин, – позвала она подругу, и та покинула заднее сиденье «форда». – Может, стоит телефончик взять у водителя? Для Нанки. Как думаешь?

Кристина не думала. Она просто направилась к «оке». Там с водителем и его приятелем уже разговаривал кто-то из другой команды.

Через минуту Баринов вернулся к «форду» с конвертом. Инга с Серёгой уселись на заднее сиденье. Папа-Разумовский вздыхал с переднего и тянул «боржоми». Вчера он предавался возлияниям со своим приятелем, уже после того, как отправил дочурку с кавалером восвояси, и теперь размышлял, не начать ли вышибать клином вечерний клин.

Вскоре Константин рванул на крыльце хлопушку, и первой, взревев мотором, из череды машин вырвалась серебристая «тойота». Кристина уже отходила от «оки», сжимая в руке телефон, куда записывала номер Семёна. Она на мгновение встретилась взглядом с водителем «тойоты», и глаза округлились.

– Давай быстрей! – рявкнул папа.

– Кристина! – возопила Инга, и подруга поспешила усесться рядом с ней.

Баринов выкрутил руль и вдавил педаль газа.

– Это Майк, – зашипела Кристина на ухо Инге. – Он играет. И он один.

Из магнитолы в это время неслось:

– Итак, гонка за картами началась, – вещал некий коллега Ильи Крейна, – а букмекерская контора «Пять тузов» ещё пока принимает ставки. В «Городском пасьянсе» участвуют восемнадцать команд: «Двое из ларца» на зелёной «оке», «Ложка дёгтя» на черном «форде», «Один в поле воин» на серебристой «тойоте»…

Инга и Кристина переглянулись.

– Не нравится мне его интерес к тем же играм, – проговорила Инга.

– Тоже мне воин, – отозвалась Кристина. – Вова, гони!

– Куда гони? Красный свет.

– А куда, кстати, мы гоним?

Александр Витальевич махнул со своего места бумагой, похожей на карту сокровищ:

– Туз находится в городском парке, под снегом, – пояснил он. – Дубовая аллея, от пятнадцатого дерева по правую руку, если идёшь к храму, сворачиваешь и делаешь двадцать шагов на север… – Разумовский-старший вздохнул, – нет, тут без бутылки не разберёшься. – И отдал указание, – Серёга, когда встанем возле парка, сбегаешь за пивом. И себе возьмёшь.

– Папа, мы ещё даже не обедали, – зачем-то встала на пути животворящего клина Кристина, а про себя ужаснулась: «Так он и вечером никуда не уедет».

– Успеем.

***

Снег в парке выглядел таким, словно ночью его топтали сотни ног. И рук. И копыт. И птичьих лап. Птиц в парке действительно хватало, их здесь подкармливали круглый год. Ног тоже. С копытами дела обстояли хуже. Однако по этому снегу явно кто-то бродил с конём.

Инга и Вовка перекидывали серые комья с места на место, крутясь на пятачке, какой им показала карта. Туз не обнаруживался. Кристина стояла рядом и отдавала указания. Ковыряться в грязном снегу она отказалась, зато вертела в руках карту и оглядывала местность.

– Ну всё же правильно. Ищите лучше. Вижу, что не можете найти. А вдруг у нас её из-под носа увели? Здесь собачники гуляют.

– Зачем собачникам карта? – проворчал себе под нос Баринов.

– Взяла бы, да поискала сама, – Инга ворчала так, чтобы Кристина слышала.

– Если мы не найдём первую же карту, вся цепочка рухнет, не образовавшись, – выдала всем понятную истину Кристина.

По Дубовой аллее к ним приближались Серёга и Александр Витальевич. Оба пили пиво из стеклянных бутылок.

– Нашёл! – вскричал Баринов, когда заблудшие составляющие команды «Ложка дёгтя» подошли и собрались поинтересоваться, как продвигаются поиски. Руки в кожаных перчатках потянули из-под кома грязи с засохшими травинками полиэтиленовый пакет с таким же конвертом внутри, как тот, что Вовка получил из рук Константина.

– Какая у нас масть? – Инга вытянула шею.

Баринов стянул перчатки, бросил их на снег и вытащил из конверта карту:

– Пики, – объявил он и развернул бумагу с инструкцией. – Теперь едем в ларёк «Ноздрюйской печати» возле театра.

Инга повертела в руках добытого туза. Карта не походила на ту, которую выдали Нане в «Покере». Рисунок рубашки поярче, повеселее, а размер самой карты поменьше. Здесь в правом верхнем углу надпись: «Букмекерская контора “Пять тузов”», а на червовой девятке Наны имелась лишь вторая половина этих слов. Что ж, логично. А то люди могут похватать карты с «Пасьянса», а потом выдавать себя за игроков «Покера». Вдруг им для чего-то понадобится так себя вести. Например, Шулер может показывать приличную карту, но при этом вынашивать захватнические планы.

– Быстрее, – поторопила Кристина и вместе с двумя копателями выбралась с газона на аллею.

Папа-Разумовский окидывал внимательным взглядом окрестности и не двинулся с места, когда все бросились в сторону ворот.

– Вот, что я думаю, – громогласно остановил он членов команды, – тут ведь наверняка поблизости спрятаны карты и других мастей. Можно раздобыть трофей.

– Но это долго, – не особо уверенно возразил Баринов. – Мы с подсказкой карту минут десять искали. А без подсказки… парк огромный.

– Да, папа, – Кристина нетерпеливо затопала ногами. – Время – деньги, деньги любят счёт, считать нам некогда. Поторопимся.

В ларьке «Ноздрюйской печати» востроносая, тощая женщина лет пятидесяти с довеском хмуро, хотя и прикрываясь фальшивой улыбкой, заявила:

– Давно вас жду. А вот не желаете ли карту города купить? Или журнальчик какой? У нас ещё открытки есть и значки с видами города, головоломки…

– Можно просто получить нашу карту? – не камуфлируя свою угрюмость улыбкой, спросил Баринов.

– А вы предыдущую карту покажите, команду свою назовите, – потребовала торговка, и Вовка предъявил ей туза да выложил имя команды.

Они с Дегтярёвым чуть в окошечко не влезали, а Кристина пыталась из-за плеч парней хоть что-то увидеть.

– Нет, я так не могу, – начала особа за стеклом. – Купите что-нибудь.

И она с головой окунулась в повествование о печатных изданиях, имеющихся в продаже.

– Время тянет, – констатировала Инга, стоявшая чуть поодаль рядом с Александром Витальевичем. Она смотрела, как он пьёт пиво, и внутренне содрогалась. И так холодно, жутко-жутко холодно, ещё напиток холодный. И не подогреешь его. Тогда будет жарко, жутко-жутко жарко. – Биологическое оружие, говоришь, – пробормотала она беззвучно.

– Я вот думаю, – растягивая слова, произнёс Разумовский-старший, – а вдруг у неё есть карты других мастей.

– Не надо, Александр Витальевич, – взмолилась Инга. – Она и так деньги вымогает, задерживает нас, а тут торги до утра затянутся.

– Да зачем мне карта Ноздрюйска, если в машине есть навигатор? – громко ощетинилась Кристина.

– Покупай, – отдал указание отец. – Бери карту, бери вторую карту и поехали.

В машине Инга развернула бумажную панораму города:

– Гляньте как смешно, – призвала она, – производитель «Издательский дом “Иван Сусанин”». Карты местности печатает.

– Обхохочешься, – сердито отозвался Баринов, выруливая на улицу Ленина.

Следующая карта ждала в торговом центре на четвёртом этаже, в магазинчике «Всё для рукоделия».

– Нам там презервативы предложат купить? – как бы между делом полюбопытствовал Серёга.

– Странные у тебя понятия о рукоделии, – ответила Инга, рисуя пальцем по карте путь до торгового центра.

Но в лавчонке, где на стене висели наборы для вышивания и скрапбукинга, а полки ломились от ниток и ленточек, с участниками игры торговаться не стали. Продавщица беседовала с клиенткой, отвлекаться не намеревалась, карту отдала без заминки. Попросила, правда, предъявить предыдущую, и название команды сообщить. Торговый центр покинули быстро. На втором этаже Кристине показалось, что она заметила парочку, виденную немногим ранее возле конторы, но уверенности девушка не испытывала, потому говорить ничего не стала.

За четвёртой картой отправились на центральный рынок, повторно проехав по знакомому участку улицы Ленина. Согласно указанию, четвёрку пик следовало получить в мясном павильоне, а он занимал немалое помещение, всё тянулся и тянулся. Свет в зал попадал сквозь большие окна, а под потолком горело не меньше сотни лампочек. На металлических столах лежали свиные головы, бараньи рёбра и куски вырезки. Все представители команды «Ложка дёгтя» прошли по плиточному полу почти до конца зала, отыскали сорок восьмой прилавок, указанный в записке, и несколько секунд наблюдали за тем, как мясник машет топориком. У него столь ловко это получалось, что искатели карты даже в некоторое оцепенение впали. Привёл в себя их голос мясника:

– Чего могу предложить?

Ожидали, что сейчас поступит предложение купить пару-тройку туш, но торговец с топором просто отдал четвёрку в конверте. Правда, сунул ещё несколько своих визиток.

За пятой картой пришлось ехать в сторону вокзала. Недалеко от этого места, от жёлтого здания с белыми колоннами и неоновыми буквами на фасаде, находилась старая пятиэтажка, в ней располагался скромный ювелирный магазин.

– Ой, какая прелесть, – застыла возле прилавка Кристина.

Папа-Разумовский в это время, стоял перед дверями магазина и отдавал указание Серёге сбегать ещё за пивом.

– У нас имеется в продаже серия изделий, посвящённая карточным играм в Ноздрюйске, – девушка-продавщица забыла про Баринова, заикнувшегося о карте, и стала показывать Кристине золотые и серебряные украшения с червями, бубнами и прочими крестями. Начала говорить, мол, изготовили эти ювелирные изыски по заказу «Пяти тузов», хотя лежали украшения в магазине уже не первый месяц.

– Подруга, мы здесь не за этим, – прошептала Инга, а Баринов напомнил о цели визита.

– Да-да, – рассеянно сказала продавщица и взглянула на Кристину. – Желаете померить?

– Не желаем, – вошёл в лавчонку папа. – Доченька, мы спешим. Где карта?

Серёга с пивом забрался в машину уже тогда, когда она приготовилась рвануть по следующему адресу. Поехали дальше, и Инга полезла в телефон. Ей пришло сообщение.

– Нанка пишет, что в общаге народ ставки делает на нашу команду. Зиновий треть стипендии поставил.

Александр Витальевич воодушевился:

– Надо тоже ставочку сделать, пока ещё принимают.

– Папа! – укоризненно воскликнула Кристина. – Мы же не можем сами на себя поставить.

– Скажи своей подруге, – отец повернулся, – пусть пять косарей на «Ложку дёгтя» ставит. Я ей отдам потом.

– Папа, – Кристина попыталась родителя образумить, но не вышло. Она откинулась на сиденье и сказала Инге тихо. – Он однажды игрой увлёкся сильно. Хорошо, что потом одумался, а то мог работу потерять. А вообще, любитель.

Вновь миновав знакомый участок улицы Ленина, «форд» пересёк половину города и остановился возле приземистого четырёхэтажного общежития, принадлежащего швейному училищу. Возле входа ожидала хозяев, вошедших внутрь, замызганная зелёная «ока».

– Что это они здесь делают? – поинтересовалась Инга, увидев знакомую бубновую наклейку.

– Тащат нашу карту, – отчего-то решил самый старший член команды и открыл дверцу.

Спустя некоторое время, Семён и Женёк, едва покинувшие общежитие, оказались окружены противниками, лица коих горели огнём неправедным и недобрым. Хозяева «оки» утверждали, что чужую карту брать не собирались, а явились сюда исключительно за своей. Александр Витальевич отметал все возражения и требовал предъявить ту самую свою, а ещё лучше – отдать её. Женёк лепетал, что это их добыча, и они вовсе не представляли, что в этом общежитии может храниться ещё чей-нибудь трофей. Баринову стало неудобно. Никто обходить «Ложку» по запрещённому флангу не планировал. Вовка отвёл глаза и сделал шаг в сторону. Однако Дегтярёв и папа-Разумовский горячились, выступали и в конце концов завладели конвертом, принадлежащим по праву чужой команде. Самый авторитетный член группы извлёк карту, увидел, что это тройка червей, хмыкнул и вернул конверт с указаниями пострадавшим. Дескать, можете ехать дальше, потеря одной карты не лишит вас возможности продолжить игру.

– Папа, – всё это время стонала Кристина. Семён бросал на неё уничтожающие взгляды, теперь он точно не захочет подружиться с Наной, а ведь Кристина старалась помочь подруге с поиском участников «Покера».

Баринов переглянулся со «своей девушкой» и направился к двери общежития. Кристина двинулась за ним.

Внутри пожилая вахтёрша с волосами жуткого цвета высунула голову из своей будки:

– Хоть бы печенья принесли бабушке, – пробухтела она. – Или конфет каких.

Баринов не поддался на провокации, за печеньем не побежал, хотя Кристина уж было дёрнулась. Тогда вахтёрша спряталась в будке и закрыла окошечко. В магазин пришлось идти Серёге.

– Ноги молодые, здоровые, – напутствовал его самый мудрый член команды, снабжая деньгами на сладости и очередную порцию пива.

Получив гостинец, вахтёрша расплылась в улыбке и карту сразу отдала.

После того, как «Ложка дёгтя» в полном составе уселась в «форд», Кристина принялась стыдить отца за непотребное поведение возле «оки», но тот лишь фыркал и приводил аргумент:

– Зато нам бонус причитается, а это часть игры.

«Форд» ринулся с места, «ока» же всё старалась завестись.

– Они эту тройку ещё час назад должны были получить, – продолжил папа-Разумовский, помахивая незаконно присвоенным имуществом. – Если б они всё делали вовремя, с нами бы тут не столкнулись. Мы уже за семёркой едем.

Резон в его словах имелся. Кристина отвернулась и стала смотреть в окно.

Седьмая карта оказалась на заправке возле западного выезда из города. Заодно бензином машину снабдили, ей это требовалось. Чтобы раздобыть восьмёрку, навострили лыжи домой, а точнее в «Продуктовый бутик». Пока ехали, Инга решила заглянуть в колонку новостей от конторы. «Господа, ставки сделаны, ставок больше нет, – сообщалось на странице, – а потому мы уже можем объявить имя лошадки, которая на данный момент лидирует в гонке. После полутора часов “Пасьянса” впереди находится команда “Один в поле воин”. Её единственный участник только что получил девятую карту».

– Чёртовы пробки! – ругнулся Баринов. Несомненно, не будь рядом самого уважаемого члена команды, он нашёл бы слова покрепче.

– Как? – вздосадовала Кристина. – Как он успел? Вот быстрый, а.

– Мне никогда этот долговязый перец не нравился, – проговорил Александр Витальевич, и Кристина вжалась в сиденье. А ведь надеялась, что папа не заметил Майка.

Баринов посуровел, выруливая на улицу Ленина.

– У вас все пути сюда ведут, что ль? – вопрос Разумовского-старшего остался без ответа.

– А если бы мы не отбирали чужую карту, то и не задерживались бы, – включила пилу Кристина.

– Да разворачивайся! – вскричал отец. – Сейчас ещё будем круг делать.

– Так двойная сплошная же, – возразил Баринов.

– Разворачивайся, говорю, и гони. Штрафы я за эту машину плачу.

– Какие штрафы, папа? – удумала оспорить утверждение Кристина. – Я аккуратно вожу.

– Да неужели?

Баринов что-то пробормотал про свои права, какие он не хотел бы потерять, но развернулся, и тут Александр Витальевич рявкнул повторно:

– Гони, я сказал!

– Но красный свет…

– Педаль в пол, нас обходят!

Баринов перекрестился, «форд» с разгону пролетел перекрёсток.

Первой в «бутик» ворвалась Кристина и завопила почти так же громко, как отец.

– Тоня, скорее дай нашу карту. Пиковую восьмёрку.

– Ой, какие все нервные, – Антонина забыла про покупателей и полезла под прилавок.

Она продолжала ещё говорить, упомянула, что у неё племянник в «Императорский покер» играет, но Кристина уже выбежала на улицу. В тот же момент поскользнулась на обледеневших ступеньках и непременно скатилась бы по ним, но подхватил Вовка, и так получилось, что объятья их оказались крепкими и даже без беглого поцелуя не обошлось.

– Хорош! – прикрикнул отец. – Ещё успеете.

Полетели дальше и в сотый, по ощущениям, раз оказались на улице Ленина. Теперь уже у всех возник вопрос: Ноздрюйск так построен, что ли, или эта улица – аномальная зона? Мимо в противоположную сторону промчался фургончик телевидения. Над вопросом решили голову не ломать.

– Он получил десятку, – сообщила следящая за новостями Инга. – Убила бы! А мы идём третьими. Кто-то перед нами схватил девятку.

– Торопись, – папа нервно лупил себя по колену.

Девятая карта ждала «Ложку» у администратора гостиницы «Имперская». Девушка за стойкой отдала пакет и начала приглашать в студию красоты, работающую при отеле, но её не дослушали. Кристина, правда, схватила визитку. Десятку получили в кассе кинотеатра, находящегося в том же торговом центре, что и магазин товаров для рукоделия. За валетом понадобилось ехать в «Царские палаты». Кристина внутрь идти отказалась, не пожелала сталкиваться с Себастианом. Впрочем, он сегодня и не работал. Даму пришлось откапывать из снега в кустах, в сквере недалеко от вокзала. Нашли её быстро, краешек конверта, завёрнутого в пакет, торчал из-под снега. А вот короля, как явствовало из последней инструкции, следовало получить в обычной квартире.

Непримечательная хрущёвка, куда «форд» привели указания, находилась поблизости от конторы. Дворик, летом наверняка тенистый и уютный, сейчас казался тесным и уродливым. Место для парковки нашли сразу, а когда подошли к подъезду, обнаружили на входной двери замок, а возле косяка домофон. Зато из окна первого этажа, забранного фигурной решёткой, выглядывал и улыбался Костя.

Автор городских игр приветственно помахал рукой. От холода, проникающего в открытую створку, его берёг пушистый свитер. Но покрасневшие ладони Костя потирал. Зарозовели у него и щёки, судя по всему, выглядывал в окно уже не первый час.

– О! – обрадовался основоположник конторских развлечений, когда пятеро «ложкарей» встали у подъезда. – Вы у меня последние. Вернее сказать, крайние. Конечно же, крайние.

Инга поморщилась. Она считала омерзительным употребление слова «крайний» в значении «последний». Но сразу дёрнулась:

– Как крайние? – а потом сообразила, что другие у Кости получали карты меньшего достоинства. Кристинин отец прав, участники не должны сталкиваться. А с ребятами на «оке» просто нехорошо получилось. Их явно подвела машина.

Перед внутренним взором Инги встали Семён и Женёк, восклицающие: «И это, по-твоему, нехорошо получилось? Ты так это называешь?» Но Инга мигом прогнала непрошенных гостей из своей головы.

Костя, широко улыбаясь, продолжил:

– А чего вы с пустыми руками? Может, кофейку мне принесёте? Посидим, поболтаем, обсудим ситуацию на Ближнем Востоке. Вон в том магазинчике кофейный аппарат такой капучино варит обалденный.

Дегтярёв негромко выругался, Инга сделала понимающее лицо. Сегодня целый день каждый, кто выдавал карты, старался извлечь выгоду для себя. Кроме снега в парке, разумеется. В кинотеатре дали купон на скидку, в «Царских палатах» стали заманивать бесплатным кофе по средам. А что им, просто так бестолковую работу делать? И, наверное, ещё задача стоит, задерживать участников.

Александр Витальевич сдвинул брови к переносице и приблизился к окну:

– Короля давай.

Улыбка сползла с лица Кости, оставив лишь свою лёгкую тень.

– Ах да, король, – проговорил он. – И действительно, кофе я уже сегодня напился. Вот вам конвертик и пора в контору. Я тоже скоро туда подскочу.

Вопрос Костиных подскакиваний дегтярную команду интересовал меньше всего. «Форд» устремился к финишу.

К «Пяти тузам» подъехали одновременно с другой командой. Вылетели из машин, бросились к дверям, толкаясь, стали подниматься по ступеням. Команда соперников, стремившаяся добраться до финала наперёд других, состояла из трёх человек. Двух парней и одной девушки. Со стороны «форда» бежали четверо. Папа-Разумовский остался разминать возле машины ноги. Он смотрел вслед удаляющимся, на лице читался хорошо прописанный лозунг: Молодые – глупые!

Охранник даже не попытался останавливать бегущих. Отступил в сторону, и семь человек устремились на второй этаж, в кабинет с большими окнами и натюрмортами на стенах. В дверь проникли только парни. Двое с одной стороны и столько же с другой. При этом они чуть не устроили потасовку, протискиваясь между косяков. Когда капитаны команд и их помощники всё-таки оказались внутри и синхронно положили собранные части колоды на стол Алексея, Инга бросила взгляд внутрь кабинета. На диванчике возле окна, рядом с разросшимся спатифиллумом на подставке, сидел Майк и улыбался во весь рот. Инга успела подумать, что вот же добрался-таки быстрее всех, и ещё о том, мол, главное, чтобы у прибывших в контору не совпадали масти. А то зря бегали. Но тут девчонка из команды противников, стоявшая рядом с дверью напротив Кристины, зло буркнула:

– Мы первые, – и поджала ярко накрашенные губы.

Она смотрела на Кристину с непонятной ненавистью. «И как Разумовская себе врагов приобретает на ровном месте?» – задала негласный вопрос Инга, вновь задумавшаяся о том, кто же прислал сообщение Александру Витальевичу.

– Первый он, – Кристина посмотрела в открытую дверь. Майк с той же приторно-довольной лыбой помахал ей рукой. Кристина показала ему язык.

– Мы вперёд вас, – всё с той же необъяснимой желчью заявила соперница и покрутила на руке браслет. На браслете болталось несколько подвесок, все с карточными мастями.

Кристина собралась поинтересоваться, не играет ли девица в «Императорский покер», но перед этим решила узнать, что с ней не так, и открыла уже рот, однако потом яркое воспоминание вылезло из глубин памяти, и в вопросе отпала необходимость. Чтобы удостовериться, Кристина бросила взгляд в кабинет на парней из другой команды. Ну точно. Именно с ними и с этой размалёванной ревнивицей она ехала в электричке, когда возвращалась в последний раз из Москвы. Их ещё безмерно забавляли игрушки от «Росвооружения».

По видимости, девица тоже узнала её. Теперь, пожалуй, не стоило спрашивать о «Покере», да и спорить из-за первенства тоже. Пусть этим другие занимаются.

К дверям кабинета подошёл Александр Витальевич, аккуратно отодвинул свою дочь, продвинулся внутрь и встал возле спорящих противников. Послушал их с минуту, затем вытащил из кармана трофейную карту и положил на стол перед Алексеем.

Все притихли.

– У нас бонус, – веско обронил Разумовский-старший.

***

Нана без стука ворвалась в 1416 и завопила:

– Зиновий, наши добрались до финала. Ставка сыграла!

Оракул сидел на кровати, собираясь погрузиться в умиротворённое состояние. Он открыл глаза, повернулся к Нане и сказал:

– Я поставил на то, что они придут первыми. А они пришли вторыми. Я проиграл.

– Да? – немного растерялась девушка. – А я поставила на то, что они окажутся в числе мастей, сложившихся в «Пасьянс». Я выиграла. То есть, не я… Кстати, Кристинка мне написала, что могли и проиграть. Потому что они в одно время финишировали с командой, которая тоже пики собирала, но им за счёт бонуса засчитали победу. Мог бы порадоваться за друзей. Я вот радуюсь.

Нана пару раз хлопнула в ладоши и даже подпрыгнула, демонстрируя ту самую радость. Грузные телеса заколыхались под рубашкой, а в кармане джинсов пискнул телефон. Опять пришло сообщение от Кристины.

– Что значит, они не получили мои призы? – стала возмущаться Нана, прочитав его. – Что значит, просто забыли, уже едут домой и не хотят возвращаться? – она хмыкнула и покинула блок, бормоча по дороге, – самой придётся идти.

Зиновий опять попытался впасть в отстранённое состояние. Но, промучившись минут десять, понял, что ничего не выходит и потянулся к гитаре.

Глава 23 Крестовый валет

J ♣

7 декабря, воскресенье.

Из 1416 неслось пение и звон стаканов.

– Где-то там за горой показался конвой.

Кристина отрывисто постучала и рванула дверь, не дожидаясь ответа.

– Караванщик Али достал маузер свой, – горланил Зиновий.

Папа-Разумовский подпевал ему. Серёга тоже пытался, но после его рождения с ушами младенца развлекалось всё медвежье семейство и ещё их дальние родственники из соседнего леса. Дегтярёв ни в одну ноту не попадал, его просили помолчать, и он слушался, но недолго.

– Папа, – Кристина встала около кухонного стола, – ты в гостиницу собираешься?

– Нет, – отрезал родитель и сунул в рот вилку с куском селёдки.

– А где ночевать будешь?

– Здесь. У Зямы кровать свободная в половине.

Если б кто-то другой в общежитии назвал гадателя Зямой, он бы взглядом выразил такое пренебрежение, что обидчик возжелал бы провалиться под все полы шестнадцатиэтажки и сквозь подвальный вдобавок. Но товарищу полковнику Зиновий демонстрировать презрение не торопился. Выказывал он, напротив, некое восхищение и вкупе с ним лёгкое подобострастие.

– Папа, тебе завтра за руль, – продолжила увещевать Кристина. – А ты тут водку пьёшь.

– Коньяк, – внёс ненужную поправку Баринов и повернул бутылку этикеткой к свету.

– Не важно.

– Дочка, – отец нацепил на вилку ещё два куска селёдки, – мы эту песню в юности пели, во дворе. Как сейчас помню, с Аркашкой Зубастым. Он теперь, кстати, здесь у вас, в авиационном институте, – пояснил Александр Витальевич собутыльникам. – Хороший мужик.

– Папа, езжай в гостиницу, – взялась проявлять настойчивость Кристина. – Тебе в Москву завтра.

– Успокой свою девушку, – махнул гость Баринову.

Тот встал с места, отодвинул Кристину на пару шагов от стола и заговорил:

– Слушай, да всё нормально будет. Скоро бутылка закончится, и мы за третьей не побежим, обещаю.

– Ах, так это вторая.

– Ну так нам есть, что отметить, – Вовка развёл руками. – Мы сегодня куш сорвали, если помнишь.

Кристина пыталась возражать, упираться и отстаивать свою правоту, мол, она лучше знает, что отцу сейчас необходимо. Баринову не особо нравилось с ней спорить, и он полез целоваться.

– …и погибло в песках двадцать тонн анаши, – орал Зиновий.

– Что ты делаешь? – завозмущалась Кристина.

– Ничего запрещённого. Ты же моя девушка, и Александр Витальевич смотрит.

Кристина глянула на папу, улыбнулась ему и позволила себя целовать ещё минуты полторы (ей это, в общем, нравилось), пока родитель не отвернулся и не начал снова подпевать Зиновию.

– Укладывайте его скорее, – наконец оторвалась Кристина от Вовки. Не смогла удержаться и посоветовала отцу не налегать на спиртное, а затем ушла к себе.

– Появилась комбинация из двух четвёрок, – поведала Нана, болтая ложечкой в кружке с чаем. – Ну вот, Илье я теперь не нужна. Он начал более высокие комбинации собирать.

– У тебя карта выше, – Инга ёжилась в тёплой кофте. – Ты в любой момент можешь заявить о трёх девятках.

– Да, меня согревает эта мысль, – Нана взяла с тарелки пирожное. – Не хочешь взбитых сливочек?

– Ничего не хочу, – содрогнулась Инга, покрывшаяся гусиной кожей от слова «согревает», и обратилась к вошедшей Кристине, – соседушка, а тебе ещё нужен тот старый свитер со звёздочками? Вроде отец что-то новое купил…

– Забирай, – легко позволила Кристина.

– Серьёзно? – Инга аж подпрыгнула, глазки загорелись.

Свитер переехал в другой шкаф.

Глава 24 Крестовая дама

Q♣

8 декабря, понедельник

Григорий Ильич носил шапочку с кленовым листом уже лет двадцать. Ей ничего не делалось, потому новую хозяин не покупал. Жена, правда, штопала шапочку пару раз, но это ведь мелочи. Григорий Ильич не обращал внимания на одежду, старался быть неприхотливым во всём. И у него хорошо получалось. Для лёгкого поддержания статуса непритязательного человека требуется, прежде всего, равнодушие к благам мира, а этого у хозяина шапочки хватало. Он вообще относился к людям спокойным и незаметным, тихим, как пресловутый чёртов омут.

И как в том самом омуте обитала в душе Григория Ильича одна склонность, чаще дремлющая, но временами поднимающая голову. Требующая немедленных действий. Склонность эта относилась к категории пагубных и несущих зло. Звалась она страстью к игре.

Когда-то давно, ещё в девяностые, Григорий Ильич играл с такой ретивостью, так самозабвенно дёргал за рычаг Однорукого бандита, так азартно ставил на чёрное, что вскоре долги принудили его продать квартиру, незадолго до того полученную в наследство. Родители умерли рано, родственники жили далеко, да и не обрадовались бы они Гришке-оболтусу, потому пришлось идти к невесте. Она слёзно молила любимого бросить отвратительную страстишку и обещала, коли не послушается, выгнать охальника и запретить видеться со всеми детьми, каковых она ему непременно нарожает. Перспектива Григорию Ильичу не нравилась. Как не нравилась мысль остаться без крова и вещей, нажитых родителями, а потому дорогих как память, остаться без штанов, зато в шапочке. Он клятвенно пообещал, что больше не возьмёт костей в руки и женился на своей разлюбезной. В семье скоро появилась дочка с кудрявыми волосами и голубыми глазёнками. Гришка-балбес превратился в заботливого папашу и стал вкалывать на нескольких работах, дабы обеспечить своих женщин.

Склонность поутихла, но не умерла. Случалось, она принималась ворочаться в глубинах своего логова, скидывать одеяло, подниматься во весь рост и… Григорий Ильич срывался. Играл день за днём, тащил из дома всё, что мог, а жена пускала в ход слёзы и угрозы. Через некоторое время страстишка утихомиривалась, а вот нервные клетки отказывались восстанавливаться наотрез. Из дома нерадивый муженёк изгонялся несколько раз, но всегда возвращался обратно, стоило лишь стать шёлковым и запихнуть под одеяло сокровенную игроманию.

И всё шло по накатанной: дочка росла, жена получала зарплату благоверного, дома царили любовь и верность. До поры, до времени…

С годами Григорий Ильич стал реже срываться. Теперь это происходило раз в полтора-два года. Жена предчувствовала такие моменты и готовилась заранее. Научилась тому и дочь. Григорий Ильич ныне трудился в жэке, ходил по домам, ремонтировал сантехнику. Дежурил кроме того по ночам в поликлинике. Дочка выросла красавицей. Требовала себе постоянно то туфли новые, то косметику. Выкидывать деньги на чужие зелёные столы казалось совсем неуместным, но ведь не объяснишь это дурной потребности. Она, потребность эта, бывала неуправляемой.

В ноябре мама с дочкой напомнили друг другу, что с последнего срыва Григория Ильича прошло двадцать месяцев. Пора пришла собраться и начать прятать всё ценное в доме. Мама привычно принялась голосить, вспоминая, как некогда являлись к ней громилы в кожаных куртках, мужнины долги требовали. «Цыц!» – охладила дочь и рассказала, что в городе стартует глобальная игра, где проиграться невозможно, а нажиться, если повезёт, – это да! Дочка и сама анкету подала, и её друзья-приятели. «Ой, – заревела мать, – и ты туда же! Яблочко от яблоньки». «Цыц!» – снова прикрикнула дочь и повторила, что в «Покере» проиграть невозможно. Главное, конечно, не покупать ерунду всякую, типа подсказок и сувениров. Но если отец решит поиграть, то он прихоть удовлетворит и, возможно, не сорвётся. Попробовать-то стоит.

Попробовали.

Григорий Ильич поначалу отнекивался. Говорил, мол, это несерьёзно. «Что вы меня сами в пропасть толкаете?» Но позднее сходил в контору и в итоге стал самым возрастным участником игры. Дочкина анкета, что разумеется, не прошла, зато в игру попал один из приятелей предупредительной девицы. Приятелю досталась тройка, а вот Григорий Ильич вытащил туза. Теперь он ремонтировал краны и унитазы с особо гордым видом, а дежуря в поликлинике, мечтал, как будет распихивать по карманам пачки денег, полученные в «Пяти тузах». Ещё бы! С такой-то картой.

Но и его не миновала чаша иных игроков в «Покер». Григорий Ильич не представлял, какие действия предпринимать. Он и с интернетом не дружил, и наклейку ему лепить было не на что. Машину игрок однажды покупал, но «не роскошь» ушла к тому, кому в блек-джеке больше везло. Надежду игрок со стажем возлагал на дочкиного приятеля. Впрочем, к своему огромному удивлению, первую карту он нашёл сам. Возвращался утром с дежурства, шёл мимо гаражей и увидел надпись. Сообщил своему сокартёжнику, и уже во второй половине дня тот заявил о своей первой комбинации. Пара троек – это прогресс, прогресс дарит веру в благополучное завершение.

В понедельник утром Григорий Ильич собирался на работу в жэк. Дочь носилась по дому, планируя успеть на учёбу и пребывая в уверенности, что всё равно опоздает. Жена поправляла причёску перед зеркалом. Радио на кухне вначале выдало тему из рок-оперы, а потом Илья Крейн заговорил:

– Игра не сбавляет оборотов. Мне кажется, многие уже отыскали как минимум несколько карт, но пока держат информацию при себе. Лично я познакомился с десятерыми участниками, считаю такую цифру хорошим результатом.

– Десять карт, папа, – дочь остановилась возле зеркала, прервав путешествие из ванной в свою комнату. – Он нашёл десять карт. А ты сколько?

– Так Илья на радио, – хмыкнула жена. – Ему удобно.

– Может, и врёт ещё, – буркнул Григорий Ильич.

– Ни о каких победах Шулеров больше не слышно, – продолжал Илья. – Разумеется, так феерично проиграть, как Нана Швелидзе, надо ещё постараться, но осторожность не помешает. С другой стороны, если слишком бояться волков, то и в лесу покерном делать нечего. Я это к чему? А к тому, что сегодня ко мне в гости придёт ещё одна участница городской игры…

С утра нынче Григория Ильича отправили в пятиэтажку возле хлебозавода. Требовалось починить кран. Здешние неухоженные дворы вызывали у носителя кленового листка смешанные чувства. Он и любил их, потому что жил в этом районе когда-то, и ненавидел, потому что жильё своё продул, а вспоминать об этом не хотелось. В местных домах постоянно возникали проблемы с трубами, да и не с ними одними, но обычно Григорий Ильич ходил вокруг да около своего бывшего дома, а сегодняшнее попадание оказалось верным. Сантехник не только вошёл в когда-то свой дом, но ещё и очутился в своём подъезде, поднялся на свой последний этаж и… вот квартира оказалась не та. Напротив. На двери висел молоточек с головой горгульи и поблёскивал бледной медью. Григорий Ильич не стал к нему прикасаться, постучал кулаком. В квартире ругались, и пришедший подумал, что менее громкий стук могут не услышать.

Дверь открыла женщина с вытянутым, обильно накрашенным, лицом. Чёрные, словно пресловутая смоль, волосы свободно лежали на плечах, пальцы, казалось, должны вытягиваться от тяжести, столько колец их покрывало.

– Мы договаривались? – осведомилась хозяйка. – Что-то рано.

– Так э-э… – растерялся Григорий Ильич. – Вызывали же. Кран чинить.

– Ах, кран. Да. Вторые сутки без воды сижу. Что так долго?

Пока Григорий Ильич возился с краном, его ухо улавливало разговоры, доносившиеся из комнаты и ведущиеся таким тоном, будто все здесь друг друга ненавидят. Пусть не постоянно, а в данный именно момент, но ненавидят.

– Конечно, ты же у нас лучше знаешь, как их ловить нужно, вот сама бы и пошла, – высказывала женщина столь глубоким голосом, что мастеру по трубам она сразу представилась полнотелой и в годах.

– Я свою задачу выполняю, – отозвалась хозяйка.

– Ну да, ты же у нас гадалка. А толку ноль. А ты чего сидишь, кошку гладишь? Почему у нас воз с места не двигается?

– Как не двигается? – заговорил мужчина. – Ну знаешь, я…

– Да, ты же у нас…

– Прекратите оба! – крикнула гадалка. – Мы здесь не одни.

И они заговорили тише. А Григорий Ильич думал: «Гадалка, ишь ты. Вот нагадала бы мне...»

Когда сдавал работу, спросил с некоторым придыханием:

– А вы это?.. Гадалка?

– Я провидица высшего уровня Ариадна. Вижу прошлое, вижу будущее, делаю заговор на удачу.

Григорий Ильич смотрел на неё, и ему мнилось, что именно такой колдунья и должна быть: красивой, загадочной, нездешней.

– Вижу, деньги тебе нужны, вижу, вопрос задать хочешь, – выдала провидица и назвала цену за сеанс.

Денег в кармане Гришка-оборванец не имел почти никогда, сошлись на том, что он за ремонт брать не станет, и Ариадна повела гостя в свой магический кабинет. Проходя мимо другой комнаты, он скосил глаза и увидел в приоткрытую дверь круглобокую женщину, нервно расхаживающую, и мужчину, сидящего в кресле с кошкой на коленях.

Минут двадцать гадалка проделывала соответствующие манипуляции: раскладывала карты, смотрела на ладонь Григория Ильича, подносила к глазам стеклянный шар. А после уверенно заявила:

– Повезёт тебе. Если сам удачу свою не спугнёшь, разумеется. Аккуратнее, смотри. На знаки от Вселенной внимание обращай, и скоро получишь известие доброе. При благополучном раскладе к тебе и деньги придут.

По следующему вызову Григорий Ильич шёл в приподнятом настроении. Ещё и пританцовывал. Прохожие думали, пьяный, што ль, с самого утра. Но он не пил вовсе. Никогда. Этот человек почти не имел недостатков. Кроме одного…

И тут в кармане зазвонил телефон. Древний, почти как сама история сотовой связи, аппарат с кнопочками. Мобильник поновее Григорий Ильич и сам не хотел. Дорого, доступ к интернету, глупости всякие. Да ему и не полагалось. Так решили жена и дочь, потому что доступ к интернету и глупости всякие идут рука об руку. Телефон должен звонить, этой функции достаточно. И Григорий Ильич не жаловался.

Звонил дочкин приятель. Он, судя по голосу, тоже радовался жизни. Сразу поведал отчего:

– Дядь Гриш, доброе утро. У меня такая новость! Я сейчас на учёбу ехал в трамвае, а там кондукторша шла по салону и говорила: «Кто играет в “Императорский покер” или может дать информацию об играющих, тому проезд бесплатный». Оказалось, её дочка в игре. Я плюнул на лекции и встретился с этой дочерью. У неё тоже туз. Дядь Гриш, мы сегодня комбинацию подадим из двух пар, тройки и тузы.

«Ух ты, – расплылся в улыбке Григорий Ильич. – Не обманула гадалка. Вот это Ариадна!»

***

Баринов лез с поцелуями. Кристина стояла, прислонившись спиной к стене в коридоре, и вертела головой. В другом конце из комнаты в комнату ходили девчонки, а Кристина размышляла, что давненько про неё не распускали новых слухов, сейчас самое время.

– Ну чего ты? – прижимался Баринов. – Всё хорошо ведь прошло.

– Хорошо? – Кристина хмурила брови. – Папа только недавно уехал. Только час назад. Он почти весь день здесь провёл. Вечер на дворе. Кто тебя просил его вчера спаивать?

– Меня? – Баринов отстранился и в изумлении указал на себя обеими руками. – Он сам настоял. Сказал, что хочет поближе познакомиться с твоим парнем. Не мог же я его выгнать.

– Зато мог дать понять, что не стоит так долго засиживаться, – Кристина изобразила закрытость от мира, скрестила руки на груди. – А сегодня он чем у вас весь день занимался?

Вовка отступил на шаг.

– Я в универе был. Он вроде спал. Потом Зиновий пришёл, они пельменей сварили. А когда я вернулся, он попрощался и всё.

– Понятно, – Кристина закатила глаза. – У папы имелась уйма времени, чтобы обыскать весь ваш блок.

– Да зачем?

– А о чём он тебя расспрашивал? О чём вы вообще говорили? – девушка всё сильнее нервничала. – Понимаешь, мой отец способен докопаться до истины, задав всего пару невинных вопросов. Он может посмотреть на твою комнату и понять, что у нас ничего нет.

Баринов развёл руками:

– Я сделал что мог. В конце концов, ты сама это затеяла, тебе и расхлёбывать.

Кристина помолчала. Действительно, сама.

– А прощался он с тобой как? – уже спокойнее поинтересовалась она.

– Нормально. По-русски.

Нервическая особа ещё недолгое время допрашивала собеседника, потом несколько успокоилась и руки от груди убрала. Баринов воспринял сей факт, как подъём шлагбаума, и снова потопал в атаку. Однако Кристина целовать себя не давала, хотя кокетничала. Спустя пару минут, осознав, что парень наглеет, она вырвалась из объятий и сказала:

– Лишь бы папа поверил, а то я тебе голову отвинчу, честное слово.

– Мне-то за что?

Кристина не ответила и направилась к двери, но Вовка окликнул и предложил сходить куда-нибудь. Красавица небрежно отмахнулась, всем своим видом демонстрируя, что подобные глупости её не привлекают, после чего удалилась к себе.

Нана смотрела в ноутбук:

– Ещё одна жертва у Шулера. Перед ним стояла задача разузнать все данные и взять автограф. Имена не называются, естественно, но это не мой Шулер, а бубновый. Ха! Сейчас опять к Илье народ ходить перестанет.

– Ой, отстань, – Кристина таки переживала. Поверил отец или нет? Чего там ему Вовка спьяну наговорил? Что папа теперь думает? Последуют ли какие-нибудь карательные меры со стороны родителей? Хотя нет, не должны. Если б отец собирался наказать, то поставил бы в известность сразу. И всё же… кто его знает…

Кристина ушла на кухню и приготовила себе растворимый кофе. Тот самый, от какого всегда воротила нос. Инга, сидевшая в своём углу в новом свитере, не преминула высказаться по этому поводу. Мол, чего это вы, девушка, решили снизойти до плебеев?

Когда они обе находились в плохом настроении, к добру это не приводило.

Нана в тот момент обнаружила в сети объявление: «Продам хорошую карту для игры в “Императорский покер”, то есть, все данные о себе как об игроке. Карта отличная, не пожалеете. Дорого». Нана тихонько ухнула и решила поинтересоваться ценой. Ответ не заставил себя ждать. Обладатель хорошей карты являлся скрягой со стажем. Требовал такую сумму, что у Наны глаза округлились.

– Жадина хочет заработать или выиграть? – заговорила она сама с собой. – Видно, и то, и другое.

Входная дверь хлопнула. Это Кристина отправилась преодолевать двадцать шесть шагов. Вернулась быстро и, встав в прихожей, обратилась сразу к обеим подругам:

– Нет, представляете, он уже куда-то укатил. Зина сказал, что Баринов взял ключи от машины, набрызгался парфюмом и ушёл. Девчонки, почему Вовка за мной не бегает? На первом курсе бегал.

Нана пожала плечами, Инга хмыкнула. Пришлось Кристине сесть на место и взяться за уничтожение приготовленного кофе.

Под новостью об очередном Шулерском захвате кипело обсуждение:

Просто Царь. Знаете, ребята, вас не так-то и сложно подловить. Братан, кто б ты ни был, – красавчик!

Тираничная Лисица. Смешно с вами.

Денис Лидер. Каким дураком надо быть, чтобы просьбы странные выполнять.

Креативный. Смотри сам не попадись.

А кухня незаметно превратилась в поле боя. Причём такое, что Нана только голову в плечи втягивала, да старалась не высовываться.

– Потому что ты противная, – кричала Кристина. – Не представляешь, как раздражает твой вечно мрачный вид, стонотство, постоянное недовольство всем на свете.

– А ты эгоистка, – не оставалась в долгу Инга. – Ты омерзительная эгоистка! Когда ты в прошлом году с гриппом валялась, мы с Нанкой вокруг вертелись. Чаю приносили, за таблетками бегали. А когда позднее мы заболели, ты со своим Майком по кабакам шлялась.

– Зато я продукты вам покупала, и как могла старалась.

– Чего? Старалась? Ты никогда не стараешься, тебе так всё достаётся.

– Ха-ха тебе два раза, послушай меня…

В былые времена Нана пыталась вмешиваться в скандалы подруг, прикладывала силы, чтобы их утихомирить. Плодов труды не приносили, а иногда ещё и миротворцу доставалось. Потому Нана научилась сидеть тихо.

Девчонки орали друг на друга минут десять, припоминали дела давно минувшие и прочую ерунду. А потом на кухне что-то разбилось.

– Ты больная? – заверещала Кристина. – Это моя любимая чашка.

– Была твоей любимой, – в крике поправила Инга. – Сейчас я воздам ей почести.

И она прошла к туалету за веником и совком. Открыла дверь, сделала шаг внутрь…

– Ну и паскуда же ты, – Кристина занесла руку.

Инга успела оглянуться и пригнуть голову. Через прихожую пролетел смартфон, внёсся в туалет, ударился о шкафчик, издал жалобный звук и свалился в унитаз.

Возникло молчание. Немного театральное. Пронизанное электричеством скандала и нестандартностью финала.

Нана встала, прошла в прихожую и посмотрела на замерших подруг:

– Вы это… что ль…

Фраза, лишённая даже намёка на глубокомысленность, разрушила народное безмолвие. Вскоре Инга уже вытаскивала смартфон из унитаза, а Кристина собирала с пола осколки.

– Да эта кружка мне давно надоела. Надо новую себе купить.

– Ага, и телефон тоже.

– Вы из-за чего ругаться-то начали? – поинтересовалась Нана, поняв, что кризис убрался из блока

– Не помню, – поразмыслив, ответила Кристина.

Инга ломала голову дольше, но в итоге сказала то же самое.

Смартфон работать не соглашался.

– А ведь мне снова Майк написал, – Кристина повернулась к Нане. – Про тебя спрашивал опять, про кодовое слово. Осторожно так. Я ему ответить не успела.

Глава 25 Крестовый король

K ♣

9 декабря, вторник

Майк сидел в кресле и смотрел на Светлану, примостившуюся на краешке стола и разглядывающую свои ногти. За столом восседал Алексей и также поглядывал на Светлану. Она сегодня надела короткую юбку и туфли на высоких каблуках, а сейчас закинула ногу на ногу. В общем, Майк знал, на что смотрел. А вот угол обзора Алексея оказался сильно ограничен, мешала спина Светланы.

– Итак, – решил отвлечь посетителя Алексей, – о чём мы говорили?

Майк повернулся к нему:

– Почему я не могу купить сразу все карты?

– Это мы уже обсуждали, – Светлана отвлеклась от ногтей. – Контора не заинтересована, чтобы данные об участниках оказались в сети раньше времени.

– Да не стану я ничего сливать в сеть, – Майк принял такой вид, будто он седовласый учитель, а перед ним спиногрызы малолетние: объясняешь им, объясняешь – ни словечка не понимают. – Я же говорил, мне карты нужны для личного использования.

– Мы знаем, для чего они вам нужны, – улыбнулась Светлана.

– Только правила есть правила, – Алексей кашлянул. Он немного простыл. Ночью купил цветы. А потом, стоя на спине друга, крепил букет скотчем к окну квартиры Светланы. Квартира, к счастью, находилась на первом этаже, а то неизвестно, сколько друзей бы понадобилось. Букет оказался успешно прикреплён, а приятели успели разъехаться по домам на последних автобусах. Обидно, но Светлана подношения не увидела. Сегодня она проспала, резко соскочила с постели, принялась собираться и не нашла секунды, чтобы распахнуть шторки. – Мы договорились, что будем продавать по пять подсказок исключительно по нечётным числам. В воскресенье торговля не велась из-за «Городского пасьянса», где, кстати, вы пришли первым. А сейчас можете сесть перед экраном и выбрать пять карт.

Майк насупился.

– Почему я не могу купить десять? Взять ещё пятёрку за воскресенье.

– Как сказал мой коллега, правила есть правила, – пропела Светлана и вновь увлеклась ногтями. – Одно нечётное число – одна пятёрка карт. Воскресенье уже кануло в Лету.

Алексей бросил на неё тоскливый взгляд. Ему хотелось узнать, получила ли она букет, но спросить не решался. Эх, должно быть, замёрзли цветочки.

– Ладно, – Майк достал из кармана бумажник. – Давайте пять.

Когда он явился в контору впервые (случилось это в пятницу), Алексей и Светлана удивились желанию человека, не играющего в «Покер», приобрести сразу всю колоду.

– Зачем? – брови Алексея взлетели.

– Мы должны обсудить такие действия с начальством, – нашлась Светлана и попросила посетителя подождать снаружи. Майк сказал, что он спустится в «Император» и закажет себе кофе, чтобы дать сотрудникам «Пяти тузов» достаточно времени на обдумывание.

– Для чего ему это? – удивлялся Алексей, пока Светлана вызывала по видеосвязи Константина.

Константин не являлся начальником, но рассказать о нестандартной ситуации ему стоило. До начальства можно позднее дойти.

– Что значит, зачем? – вопросил с экрана заспанный автор игр. Он никогда не вставал рано, а работать предпочитал исключительно по ночам и в окружении стен родного дома. – Он их продавать станет. Как и мы, только дороже, потому что мы продаём кота в мешке, а он станет загонять конкретную карту именно тому, кому она нужна. Нормальный бизнес, купил дешевле – продал дороже. Я сейчас позвоню шефу.

Именно Константин решил, что отказывать Майку не стоит. И убедил начальника. Ну а что? Покупатель будет приходить регулярно, подсказки брать. Ему, конечно, конкуренцию конторе по силам сделать, потому сразу всю колоду отдавать не надо. Пусть получает товар потихоньку, ещё посмотрим, у кого торговля лучше пойдёт. С нечётными числами как-то само получилось. Просто Константин прикинул, что если продавать по пять карт через день, то к концу игры данные обо всех шести десятках играющих к Майку и уйдут. А там уж игроки и сами многих участников найдут. То есть, конкуренция от Майка выйдет не особо подавляющей. Раз уж начали пятого числа, то и двигаться станем по нечётным. Всё пойдёт ровно.

Майк долго спорил. Не хотел принимать неудобные условия, но Алексей и Светлана стояли горой. Шеф сделку одобрил, и выходило, что они не вправе делать шаги влево, вправо или вверх.

Константин потом отыскал Майка в интернете. Своего имени покупатель в конторе не называл, однако не слишком и прятался. В объявлении сообщалось, что Михаил Салтыков продаёт карты, необходимые для сбора комбинации в «Императорском покере». Цена в три раза выше, чем в конторе, зато карта – та самая. Резюмировала предложение фраза, полная самоуверенности: «Пишите, я помогу вам выиграть!»

И вот Майк появился в конторе повторно. И взял ещё пять карт. Это означало, что торговля у него идёт, или, по крайней мере, намечается. Иначе, к чему бы тратить лишние деньги? А ещё это означало, что в «Покер» играют даже те, кто в него не играет. Шефу нравилось, какой масштаб приобретает партия. Он и сам любил игры.

***

Дегтярёва занесло в район Южного кладбища намерение разыскать ещё одного колдуна. Об этом представителе семейства ведьмаков он узнал сегодня в университете. Сокурсница сказала, что дедок совсем древний и абсолютно всемогущий. Что живёт он в деревеньке Ноздрюйке, которая за Южным кладбищем. Что в интернете его искать бесполезно, работает колдун по старинке, а клиентов ему людская молва находит.

Эпитет «совсем древний» наталкивал на мысль о том, что дедок вовсе не тот, кто попортил жизнь Инге и Серёге. Но Дегтярёв всё же решил проверить. Соратнице по несчастью он ничего говорить не стал, просто не увидел её после занятий, а на звонок времени тратить не пожелал. Следовало быстро съездить в Ноздрюйку, вернуться, поужинать и явиться на работу в автосервис. Да и незачем Инге знать. Опять начнёт твердить, что колдунов не существует, но не верить в них тоже не получается, и это – диссонанс.

Район Южного кладбища назывался так потому, что дорога к могилам предков ноздрюйчан проходила через него. Кладбище располагалось в нескольких километрах, а Ноздрюйка сразу за ним. До деревеньки ходил автобус. Правда, как выяснилось вскоре, Серёга лишь зря время потратил. Старик и впрямь оказался настолько древним, что, вероятно, помнил ещё Ленина, а если и нет, то уж точно жил в те годы, в какие главную улицу города в честь вождя поименовали. Кошек у старика по двору ходило штук восемь. Ни одну из них колдун не гладил, а только с дороги отпинывал, чтоб не мешались.

Пришлось ехать обратно, и Дегтярёв опять оказался на окраине города. На остановке «Южное кладбище» требовалось пересесть на другой автобус, но тот всё не шёл, и Серёга вошёл в аптеку поблизости, чтоб немного согреться.

Посмотрев на витрину, он удумал сделать покупку. Протянул в окошечко деньги и попросил:

– Презервативы «Пижонские», пожалуйста.

И тут услышал рядом:

– Серёжа, привет.

Дегтярёв обернулся. В двух шагах от него стояла девушка с намёком на восточную внешность. Кто-то из её предков приехал из… Кореи, что ль. Серёга не помнил, но знал, что в 1414 девушку зовут мультяшкой, героиней аниме, хотя имя у неё имелось, и вполне обычное.

– О, Алиса, привет, – кивнул Серёга и сунул в задний карман джинсов покупку.

Алиса некогда пребывала в состоянии такой сильной влюблённости в Баринова, что того это даже смущало. И расстались они, насколько Дегтярёв помнил, именно из-за этого. Вовка просто не мог столько смущаться. Алиса тогда сильно переживала. Похудела и побледнела. Сейчас она выглядела лучше, хоть и покупала лекарства. Всего лишь леденцы от боли в горле. Сказала, что её слегка продуло.

Они ещё поболтали немного на улице о том, о сём. А затем появился автобус, и Серёга поставил ногу на ступеньку.

– Скажи, – крикнула Алиса вдогонку ускользающему собеседнику, – а у Вовы тот же номер телефона?

– Да вроде не менялся.

Дегтярёв вошёл в салон, опустился на сиденье и проводил глазами девушку, которая, улыбаясь, двинулась по своим делам. На чёрной сумке Алисы, на гладком кожзаменителе, виднелась наклейка с бубновой мастью.

Автобус тронулся, и Серёга заметил, что Алиса остановилась возле столба, куда худощавая женщина приклеивала объявление.

На листке бумаги красивым почерком было написано: «Мой сын играет в “Императорский покер”. Звоните. У него хорошая карта».

Сына женщины звали Севостьяном, и он каждый день говорил о том, как сильно хочет выиграть, но до сих пор не сделал ни одного шага к своей мечте. Действовать нечестно, как всякие Шулера, ему не позволяла совесть, а честно не получалось: Севостьян боялся тех самых бесчестных игроков. Ему всё казалось, что его роскошную карту непременно кто-нибудь захочет использовать для собственного обогащения.

Какая-то подружка сказала Севостьяну, что у неё есть на примете играющая девочка. А он включил конспирацию, стал говорить про своего якобы друга, играющего в те же карты, мол, скажу ему, вдруг встретятся. Зачем это?

А время шло.

И тогда мама решила взять дело в свои руки. Ничего не сказав сыну, она полночи писала объявления. Решила, что завесит ими весь город. И вот когда на столбе появилось тридцатое на сегодня объявление, к ней подошла девушка.

На объявление Дегтярёв внимания не обратил и что происходило дальше не видел. Автобус вёз его к общежитию.

***

Подруги брели по заснеженному бульвару, возвращались из «Пяти тузов». Нана после занятий уговорила их сходить за призами. Теперь она несла в пакете шампанское с конфетами и вела переписку в интернете.

– Так вот, она меня узнала, – говорила Кристина, вспоминая девушку из команды, у какой «Ложка дёгтя» вырвала победу. – Мы с ней видели друг друга всего ничего, а запомнили…

– Так ты же ещё и сердцеедка, – отозвалась Инга, – а её парень на тебя пялился. Сама сказала.

– Что поделать? Их много, а я одна.

– Мне пишет некто Креативный, – сообщила Нана. – Говорит, что у него есть то, что мне понравится.

– Звучит двусмысленно, – хмыкнула Инга.

– Он про карту, – Нана слегка покраснела. – Предлагает встретиться.

– А что у него? – спросила Кристина.

– Сейчас поинтересуюсь.

– Прогорит она, эта контора, – пустилась в рассуждения Инга. – Мне кажется, игроки быстро в этом городке отыщутся, и приз придётся большой выплачивать. Вон уже сегодня как забегали. «Тузы», конечно, могут палки в колёса начать вставлять, и назвать это новыми условиями. Я б на их месте так и сделала.

Когда девчонки сегодня пришли в контору, они услышали, как Алексей говорил кому-то по телефону:

– На данный момент уже три комбинации. Все по две пары. Высшая – пятёрки и тузы, остальные даже ниже вчерашней. А пиковый Шулер аж о двоих жертвах заявил.

Подруги потом обсуждали услышанное и удивлялись, какой смысл подавать комбинацию, если она меньше вчерашней. А Нана самодовольно заявила:

– Хорошо, что меня Шулер раньше других обнаружил. Это как прививка, теперь мне остальные не страшны. И конфеты ещё дали.

– Не прогорит, – ответила Кристина. – Там владелец богатый. У него гостиница и ресторан. Я не думаю, что для такого человека миллион – большие деньги.

– Креативный нагнетает интригу, – доложила Нана, – пишет, что о карте своей расскажет лишь при встрече. Вот и зачем мне лишний раз куда-то мотаться? Может, мы с ним вообще друг другу не подходим.

– Звучит двусмысленно, – Кристина улыбнулась.

– Я имею в виду наши карты.

– Подходите, – уверенно заявила Инга. – Иначе зачем бы он тебе писал?

– Ой, ещё кто-то, – Нана заметила новое сообщение.

Шли дальше, и Инга задала интересующий не только её вопрос:

– Кристин, а что у тебя с Бариновым? Ты собираешься с ним отношения заводить? Или он так и останется показателем твоей порядочности для папы?

Нана оторвалась от телефона и прислушалась.

– Не знаю, – передёрнула плечами Кристина. – Он намекает на возможную связь, а я не понимаю, чего хочу. Как себя вести с ним тоже не понимаю. Говорю же, он теперь другой. Как раньше уже не получается, а я привыкла. И ещё, мой прошлый парень, я про Макса, был прилично старше меня. Хорошо, Инга, не смотри так, он не был для меня парнем в обычном понимании, но всё-таки. Мой позапрошлый парень, я про Майка, был весь из себя выпендристый и состоятельный. Да и у Макса деньги водились. К этому я тоже привыкла. Кроме того, я не хочу сделать Баринову больно. Я вообще в последнее время начала задумываться о том, что не надо делать людям больно.

– Какая сознательность, – с долей сарказма проговорила Инга.

А Нана похвалила:

– Вот это правильно. Ты молодец.

– Кто тебе пишет? – увела разговор от себя Кристина.

– Какой-то Артур. Говорит, что у него десятка червей, и мы с ним можем составить как стрит, так и флеш. Да и стрит-флеш тоже. Ух ты! Какая высокая комбинация.

– Артур? – переспросила Инга.

– Встречайся, – постановила Кристина.

– И вот он пишет, что перед тем, как со мной связаться, хотел найти другие карты. Нескольких нашёл, но всё не то. А потом подумал, что у меня, может, кто есть на примете. А у меня нет.

– Всё равно встречайся, – Кристина надела капюшон. На улице начал моросить дождик.

– Девчонки, а Чванова не Артуром зовут? – задумалась Инга.

– Да ну тебя, – искоса глянула на неё Нана. – Вот приличный человек этот Артур, сразу свою карту назвал. Не то, что некоторые.

***

Вечером Нана хотела похвастать своими подарками и для того стучала в 1416, однако там никто не открывал.

– Дегтярёв на работе, – предположила Кристина. – Зиновий может просто спать. А вот где Баринов?

Часов после девяти парни появились, и Нана ушла к ним со своими призами. Через некоторое время вернулась довольная, только теперь держала в руках ещё кое-что.

– Мне Серёга шарик подарил, – поделилась она радостью.

– Видим, – мрачно отметила Инга, помешивая кубики льда в стакане.

– Ты ещё, наверное, ему спасибо сказала, – проговорила Кристина, отпивая из чашки. Её мина заставила Нану напрячься.

– Конечно, – улыбка начала сходить с лица девушки. – А что?

– Это презерватив, – пояснила Инга.

Спустя несколько мгновений, Нана, кричащая, что некрасивые поступки – штука наказуемая, пыталась снова попасть в 1416. Дегтярёв держал дверь с другой стороны и хохотал. Нана не отступала и дёргала ручку. Поддельный шарик, повинуясь лёгкому сквозняку, медленно удалялся по полу коридора, временами подпрыгивая.

Инга вышла из комнаты, уселась на подушечку и принялась думать, сердито поглядывая на дверь 1416: «Весело тебе, да? Причину, что ль, отыскал? Радуешься теперь. Хоть рассказал бы».

Но рассказал Серёга обо всём позднее. Сначала он изводил Нану. Пока она не выдохлась, не бросила ручку и не принялась тяжело дышать. Минут семь, наверное, изводил. Потом чуть приоткрыл дверь и произнёс примирительно:

– Ладно, успокойся. На, возьми шоколадку.

И протянул в щель плитку.

– Опять шуточки?

– Какие шуточки? Шоколад сегодня увидел в «бутике» с твоим лицом. Хочешь?

– Ой, – Нана сразу позабыла об обиде. – Спасибо.

Оставила дверь противника в покое и отправилась домой. Проходя мимо Инги, похвалилась:

– А мне Серёга шоколадку подарил. Моя первая именная шоколадка.

Серёга убедился, что Нана удалилась, подошёл к Инге и сел рядом.

– Как дела?

– Нанка сказала, что ты сегодня в универе про колдуна очередного расспрашивал.

– Это не он.

– Уф, – Инге стало легче. – Ну и отлично. А то ударишься и впрямь в ненаучное… Лучше послушай, о чём я думаю.

– И о чём же? – сухо спросил Дегтярёв. Конечно, Смышляева такая смышлёная, а он – идиот, ездит тут, версии всякие проверяет.

– Меня на эту мысль натолкнули твои слова о биологическом оружии. Мы знаем, что в Ноздрюйске нет никаких исследовательских центров, лабораторий, военных объектов. То есть, они, понятное дело, могут существовать, однако мы уже пришли к мысли, что кошатник не из тех, кто в форме. Но я подумала, что он может быть сумасшедшим учёным.

– Кем?

– Знаешь, в кино иногда встречается такой персонаж, злодей, мечтающий захватить мир и изобретающий в своей лаборатории страшное оружие. Ему всегда мешают положительные персонажи, но в следующей серии сумасшедший учёный опять берётся за своё.

– Смышляева, ты давно температуру мерила? – скептицизм в голосе Дегтярёва зашкаливал.

– Сперва послушай, – не смутилась Инга. – Как-то я читала про одного мужика. Он здесь, в Ноздрюйске, живёт. Так вот дядька постоянно что-то изобретает или опыты ставит. А соседи на него жалуются. То дым из окон валит, то мыши лабораторные разбегаются. Люди боятся, что он весь район спалит, так как мужик опыты с огнём проводит. Понимаешь, куда я клоню?

Серёга немного помолчал, а потом его скептицизм стал самоуничтожаться:

– Понимаю. А где его искать?

– Я покопалась в интернете и нашла фотографии дома и комментарии соседей. Адреса этого самого дома, ясное дело, нет, но, похоже, живёт доморощенный гений в частном секторе, в районе Южного кладбища.

Серёга усмехнулся:

– Он огромный. Этот сектор. Я мимо него сегодня на автобусе проезжал.

– Язык до дяденьки доведёт, – Ингина уверенность нисколько не поколебалась. – Если все соседи на него жалуются, значит, подскажут, где искать.

Глава 26 Крестовый туз

A ♣

10 декабря, среда

– А вы сегодня пойдёте на игру в «Дурака»? – утром поинтересовалась Нана. – Вернее, она называется «Великий Дурак». Команды собираются в ресторане «Император», отвечают на вопросы. Обладатели первых трёх мест получают какие-то призы, а последнего – шампанское и две шестёрки на погоны. Зарегистрировалось шестнадцать команд. Ничего про дёготь нет, но я подумала, раз уж вы собирали «Пасьянс»…

– Баринов и речи про «Дурака» не заводил, – буркнула Кристина. Она пребывала в отвратительном расположении духа. Мало поклонников вокруг. Абсолютный ноль, можно сказать. И долго уже это тянется. С Бариновым вообще кутерьма. То ли нужна ему девушка, то ли нет. И непонятно, как им вертеть.

– У нас с Дегтярёвым сегодня другие планы, – Инга приготовила себе кофе ещё вчера, а сейчас просто достала его из холодильника. – Мы едем кое-куда после учёбы. А конторщики ушлые ребята. Запустили игру, так уж на все лады. Ценная замена казино.

Подруги повернулись к ней.

– И что это у вас с Дегтярёвым за прогулки? – поинтересовалась Кристина. – Что за тайны? Вы постоянно шепчетесь.

– И курить вместе бросаете, – добавила Нана. – Это ведь не просто так, да?

– Что вы себе удумали? – ощетинилась Инга.

Голос Ильи Крейна в этот момент доносился из динамиков аппарата:

– Минуту назад мне стало известно, что с утра в контору было заявлено о двух новых комбинациях. Игроки зашевелились. Сегодня последний день, когда на кону ещё держится миллион, завтра он превратится в девятьсот пятьдесят тысяч. Днём ранее лидировала комбинация из двух пар, пятёрок и тузов, сегодня пока впереди противников дамы и тузы. Борьба становится всё более напряжённой. А меня обвиняют в том, что я помогаю Шулерам захватывать карты. Некоторые даже утверждают, что я и есть Шулер. Это неправда…

Теперь подруги смотрели на Нану.

– Что? – спросила та. – Я жду последнюю Девятку. А если нет… подам сегодня, успею.

***

Во второй половине дня стало известно ещё о двух новых комбинациях. Сначала появились три двойки, а затем крестовый Шулер заявил о том, что собрал три четвёрки. Новость об этом сразу обросла комментариями:

Креативный. Сейчас каждая Четвёрка, надо полагать, надеется, что Шулеру попалась не она, а другие лопухи.

Тоскливый Хомяк. Ну я с Шулером точно не сталкивался.

Нана Ша. Какой кошмар! Как они умудряются?

Просто Царь. Легко.

Комментарии множились. А в это время Алиса шла по проспекту Ноздрюка к «Царским палатам» и говорила по телефону:

– Да, Володя. Хорошо, сегодня вечером.

В кафе её ждал Себастиан. Вчера вечером девушка позвонила ему, познакомилась и узнала, что сегодня у собеседника рабочая смена. Встречу можно было бы отложить, но ведь выигрыш ждать не станет. И Алиса пообещала приехать в «Палаты».

А Себастиан прошлым вечером обиделся на маму. Окончив разговор с Алисой, он накинулся на родительницу:

– Зачем? Для чего ты это затеяла? Не надо решать за меня, я сам знаю, как других участников искать.

– Почему тогда не ищешь? Сыночек, я ведь просто хочу помочь.

Ждал сегодня Себастиан неизвестную пока ему Алису без удовольствия. Он как-то сразу настроился против неё, и всё повторял себе, что непонятная девица однозначно что-то задумала и доверять ей нельзя. Но когда Алиса появилась в зале кафе, у Себастиана перехватило дыхание. Таких красивых девушек он ещё никогда не встречал, и подобных чувств не испытывал. На самом деле встречал и испытывал, причём не единожды, но сейчас молодому человеку показалось, что все эмоции новы и оригинальны.

«Палаты» пустовали, оттого Себастиан позволил себе подсесть за столик к гостье и принялся слушать, что она говорит. А говорила в основном Алиса, ибо одновременно с перехватом дыхания у Себастиана и дар речи окочурился.

У него не слишком ладилось с девушками. С ними же беседовать надо, выслушивать их, мудрым собеседником себя показывать. А как этому научиться? Вот отец всегда знал, как себя повести. Ну так папа мужлан, а Себастиан – натура возвышенная. И со всех сторон, между прочим, приличная. Не рваться же напролом.

Потому и не нашёл себе Себастиан пару до сих пор. Он со всеми девушками дружил, не больше. А маме так хотелось, чтобы сынок пригласил домой не подругу, а даму сердца, чтоб он уже в любовь с головой бросился и почувствовал себя счастливым. Да заодно позабыл о своём желании уехать из Ноздрюйска. Руководствуясь этими причинами, мама дала Алисе номер телефона сына, а не свой, обозначенный в объявлении. А он, вишь ты, ещё и ругается.

– …вот так. На данный момент я обнаружила двоих участников, – говорила девушка. – Почти сразу, ещё на той неделе. Это оказалось легко, только карты их мне не подходят… – она выдержала небольшую паузу, пытаясь понять, почему собеседник так на неё смотрит, почему не предлагает обменяться информацией. – А ты кого-нибудь нашёл?

Себастиан покачал головой.

– У меня… – он не завершил фразы, просто пожал плечами.

– А ещё я Шулеру попалась, – Алиса вздохнула, – прям как Нана какая-нибудь. Он у меня автограф взял. – И тут встрепенулась. – Ты, случайно, не Шулер?

– Нет, что ты, – Себастиан рьяно замотал головой и замахал руками, а в подтверждение слов положил на стол карту. Он всегда носил своего джокера в нагрудном кармане, а когда ложился спать, прятал карту под подушку. Непонятно от кого.

– Ух ты! – пришла в восторг Алиса и предъявила свой «покерный документ», бубновую десятку. – Как же здорово-то, а!

Она, лучась радостью от такой находки, взялась рассказывать, как в понедельник ходила на радиостанцию и участвовала в шоу Ильи Крейна.

– Жаль, что его карта нам помочь не способна…

А Себастиан показал фотографию в своём телефоне:

– Тебя этот Шулер обнаружил?

Алиса присмотрелась:

– Нет, другой. А это Шулер? Ты уверен? Так надо его всем показать, чтоб люди знали, кого опасаться.

– Ты думаешь? – засомневался Себастиан. – Стоит ли? А вдруг он мстить начнёт?

– Ты чего? Боишься? – в глазах Алисы поселилось недоумение.

Себастиан всегда полагал, что страх – такая же нормальная эмоция, как желание поплакать в кино, где главный герой погибает, но папа утверждал, что девушки любят смелых.

– Нет. Что ты? А какую Нану ты упоминала? – собеседник поспешил сменить тему.

– Да я знаю одну, – с налётом злости произнесла Алиса. – Если это она, конечно…

***

– Остановка «Южное кладбище», конечная, – объявил водитель и открыл двери автобуса.

Инга, Серёга и другие немногочисленные пассажиры вышли на улицу. Невдалеке, над крышами частных домиков, плыли клубы дыма. Серёга сделал несколько шагов от остановки и замер, глядя на эти тёмные облака. Он вчера почитал в интернете про чокнутого естествоиспытателя, поисками которого озадачилась Инга. Выяснилось, что личность и впрямь незаурядная. Учёный некогда работал в солидном исследовательском центре, предлагал, как ему чудилось, замечательные идеи. А потом решил всё бросить, поскольку государство его идеями не интересовалось. Профессор уехал в Ноздрюйск, купил себе участок с домом, оборудовал в сарае лабораторию. Начал трезвонить на всех соседских углах, что государство от его гениальных идей не отказалось, пустило в дело, только занимаются ими теперь другие люди.

В сарае постоянно кипела непонятная работа. Раздавались хлопки, тянулся приятный или отвратительный (что чаще случалось) запах, вырывались языки пламени. А бывало, что в округе начинала будоражно себя вести всякая живность. А то и вовсе дохла. Со стариком судились, пару раз он компенсации некие выплачивал, но остановить учёного не могли. Он продолжал заниматься изысканиями.

Инга остановилась рядом.

– Мне кажется, нам и спрашивать никого не придётся, – сказал Серёга, не отрывая взгляда от ползущего дыма.

– Скоро узнаем, – кивнула спутница. – Пойдём.

Они прошли мимо небольшого рынка, пересекли дорогу и углубились в частный сектор. Сначала двигались по асфальту, затем свернули на грунтовку. Дома здесь попадались богатые и бедные, красивые и корявые, рядом с одними находились ухоженные участки, с другими – заросшие и неприглядные.

Инга с Серёгой повернули раз, повернули другой, третий, затем заметили на одной из улиц волнующуюся толпу. Рядом с ней и находился источник дыма.

Пожарных, судя по всему, никто не вызвал, а если и вызвал, то ехать они явно не торопились. По участку за невысоким деревянным забором носился бодрый худой старик с торчащими во все стороны седыми патлами. Он кричал:

– Не беспокойтесь! Не беспокойтесь! Ничего не горит, всё под контролем.

Толпа, колыхавшаяся по другую сторону забора, не скупилась на ругательства.

– Да я тебе щас шею сверну, – пообещал один молодчик, размеров приблизительно тех же, что и герой снятого Леркой плаката. Грубиян скинул пуховик и вознамерился перемахнуть через забор. Глаза патлатого расширились, но здоровяка удержала пожилая женщина:

– Сядешь ведь из-за дурака.

А ещё с двух сторон добра молодца схватили соседи.

Кто-то кричал, что снова пойдёт в суд, иные просто сыпали проклятьями.

Серёга с Ингой приблизились и огляделись. Они ещё несколько метров назад поняли, что явились не по адресу, но решили-таки удостовериться:

– Это тот самый больной на голову учёный, который всему району спокойно жить не даёт? – обратился Дегтярёв к пожилой женщине.

Та вздохнула:

– Он самый. Никакой управы нет. Покровитель у него, видать, имеется.

Инга наклонилась над забором и осмотрела двор. Ни одной кошки. Могли, разумеется, перепугаться и разбежаться, а может, и не заводил их никогда старик, похожий на изобретателя из старого фильма про путешествия во времени.

***

Когда лекции закончились, и Инга уехала по делам с Дегтярёвым («Какие у вас могут быть дела?» – не выпадала из недоумения Кристина), Нана связалась с другими Девятками и договорилась о встрече. Попыталась зазвать с собой за компанию Кристину, но та сказала, что ей необходимо срочно купить себе новый телефон. Старый, едва просох, в работу включился, но трудиться теперь соглашался через пень-колоду, а иногда и вовсе отправлялся в небытие, показывая чёрный экран.

Кристина отправилась в торговый центр, долго выслушивала продавца, на все лады расписывающего прелести новых моделей, потом ещё посидела в кафе. Съела что-то, приготовленное не Наной, не такое жирное, не столь обильно сдобренное пряностями. Помечтала. Разобралась с новым телефоном. Сбросила звонок от Макса. Написала Себастиану: «Ты спрашивал про мою подругу, играющую в “Императорский покер”, она готова встретиться». Ответ пришёл минут через десять: «А какая карта у твоей подруги?» «Я не знаю», – ответила Кристина. «Я тебе потом напишу», – уклонился Себастиан.

Девушка ещё некоторое время смотрела в окно, потом поднялась и не торопясь двинулась в сторону общежития. В кругах света вокруг фонарей вертелись снежинки. Настроение у Кристины готовилось достичь высшей отметки. Радовала покупка телефона и погодка, но вот мысли о Баринове… всё лезли и лезли. Возможно, Инга права и отношение Кристины к Вовке изменилось, как изменился и сам Вовка. И что же из этого следует?

С Бариновым она столкнулась в дверях общежития. Приготовилась улыбнуться, да вот незадача, Вовка шёл навстречу не один, рядом с ним семенила та самая мультяшная курица, которая приходила однажды отношения выяснять.

Дома Кристина рвала и метала. Нана, вернувшаяся недавно, успела ещё пискнуть, что сообщила в контору о трёх девятках, и тут началось:

– Да что он о себе вообще думает?! Да я!.. А-а-а…

Нана старалась успокаивать. Но одной ей приходилось тяжело. Хорошо, что вскоре вернулась Инга, быстро разобравшаяся в ситуации:

– Делов-то, нашла из-за чего расстраиваться. Позвони Майку и пригласи куда-нибудь. Заодно узнаешь, чего ради он Нанкой интересуется. И официантик у тебя есть на примете.

Кристину настигло воспоминание:

– Мне кто-то записывал свой номер на салфетке. Хоть убей, не помню, кто. Найти бы ещё ту салфетку.

И она решила перетряхнуть сумку.

– Чаю? – предложила Инге вздохнувшая спокойно Нана. – И расскажешь про ваши с Дегтярёвым дела.

– Только холодный, – подруга устало опустилась на свою табуретку.

– Ты совсем перестала употреблять горячее, так нельзя. Разве таким образом проявляется абстинентный синдром?

– Просто не подогревай, – поморщилась Инга.

Дверь отворилась, и вошла Лерка. Она держала в руках несколько книг.

– Он на меня зверски насел, – пояснила с порога. – Чванов. По-моему, его Александром зовут. Комендант окликнул как-то на С, мне показалось. Саша вроде. Так вот, Чванов настаивал, чтоб я почитала это, никак не отвязывался. Пришлось согласиться. Покупать я не стала, сказала, верну.

Нана покачала головой, налила Инге холодного чаю и поставила ковшик на плитку.

– Серьёзно? – Инга посмотрела на Лерку. – Ты станешь это читать?

– Ну я пообещала, – пролепетала та и положила книги на стол.

Нана прочла надпись на обложке: «Новая жизнь уже сегодня: экскурс в ваше счастливое и правильное будущее».

– Правильное? Ого, – удивилась она.

– Убери эту гадость, – потребовала Инга с несколько истеричными нотками. Она мечтала о горячем, обжигающем чае. И не отпускали мысли, что прошлая её жизнь, вероятно, правильной назваться не могла. Иначе с чего бы такая беда навалилась? И тут же становилось страшно. Ведь Инга никогда не верила в наказания, падающие сверху, за преступления, совершённые снизу. В это могут верить сектанты какие-нибудь, которых книги правильному будущему способны научить; в это могут верить религиозные люди, к каковым Инга себя никогда не относила; в это могут верить те, кто из-за страха перед самим процессом существования, придумывает себе идеальную модель жизненного путешествия, – мол, я буду вести себя хорошо, и стану получать от мира одни лишь конфетки, Вселенная она ведь всё слышит, и мечты мои исполнит, и прочее… Инга ни к какой из этих категорий не относилась. Она считала себя реалисткой, временами угрюмой до пессимизма, а иногда оптимистичной до ненормальности. Жизнь – несправедливая штука; никому никогда ничего не возвращается, ни плохого, ни хорошего. Вера в воздаяние – выручалочка для тех, для кого осознание мировой несправедливости – худшее наказание.

На все сто насыщенный истерикой вопль донёсся из правой половины блока:

– Смышляева, иди сюда!

Нана с Леркой аж вздрогнули.

– Закрой дверь, – попросила Кристина, когда Инга вошла в комнату.

– Что случилось?

– Закрой.

Инга повиновалась, и Кристина принялась сбивчиво, как всегда при сильном волнении, рассказывать, что вот уже некоторое время её преследует тётка из сектантов, напоминает про гадалку и советует переломить гордый характер. А ещё не так давно пришло письмо. Кристина сунула его в сумку и забыла, а сейчас нашла. В письме же…

– Вот, – подруга протянула Инге лист бумаги.

Строчки, написанные некрасивым почерком, Инга перечитала несколько раз: «В жизни у тибя праблемы а ведь Ариадна придупреждала. Будет хуже если ни паторопишся. Сделай как она советовала и нещасья уйдут».

– Я тебе не говорила раньше. Ты ведь считаешь, что всему этому, словам гадалки в смысле, доверять нельзя. А сейчас я реально начинаю бояться, – Кристина села на кровать и обхватила голову руками. – И вправду в последнее время не ладится: с Максом рассталась, Баринову до меня дела нет, отец не доверяет, телефон накрылся.

– Слушай, – Инга села рядом, – это всё несущественно…

– Ты всегда так говоришь, – Кристина всхлипнула.

– Я имею в виду, что эти события могли произойти и без пророчества гадалки… ну… ты бы тогда к ним по-другому относилась. И ещё пару недель назад я бы посоветовала тебе не обращать внимания, и тётку мне ту показать. То есть, тётку мне в любом случае покажи... но сейчас… сейчас я могу предположить, что колдовство… наверное… возможно… а вдруг… существует.

– А что произошло пару недель назад? – Кристина подняла голову.

Инга шумно выдохнула и рассказала про мужика с кошкой и про безрезультатные поиски.

– Но как бы дела не обстояли, – подытожила она, – я не советую доверять Ариадне. Хотя сходить и поговорить, вероятно, стоит.

Нана осторожно постучала в дверь и сразу вошла:

– Нас обошли, – пожаловалась она. – Появился сет из трёх десяток. Я совсем недолго порадовалась, что впереди планеты всей и вот…

Часть третья. Глава 27 Червовая двойка

2 ♥

11 декабря, четверг

Объявление на странице букмекерской конторы «Пять тузов»: «Сегодня одиннадцатый день “Покера”, и мы спешим сообщить всем участникам об изменениях, внесённых в игру. Первое нововведение: Шулерам мы больше не станем давать заданий. Теперь они могут получать информацию какими угодно способами и ни перед кем не отчитываться. Поясним, если раньше Шулерам требовалось встречаться с игроками и заговаривать им зубы, то сейчас самые опасные носители карт вольны опрашивать соседей или наблюдать со стороны. Полный карт-бланш, ограниченный лишь нормами закона.

Пиковый Шулер, получивший задание взять у игроков номера телефонов, записанные от руки, справился с поручением на отлично и сообщил сразу о двух жертвах. Представляете, что этот человек способен натворить?

Надо сказать, что не все Шулера отчитываются о достижениях. Некоторые просто собирают комбинации. Отчитываться теперь и не нужно, задания давались лишь для поиска первой карты. Сейчас, когда все четверо уже отметились победами, в этих сложностях отпала необходимость. Берегитесь участники! А о том, как мастерски сыграл червовый Шулер, мы пока рассказывать не будем.

И о втором нововведении: с этого дня любому участнику при заявлении о собранной комбинации, потребуется сообщить и о других находках. А именно, рассказать об остальных добытых картах. О тех, о каких не говорилось ранее. Например, человеку, пожелавшему доложить о собранной комбинации сегодня, нужно будет рассказать о карте, которая в эту комбинацию не входит, но найдена игроком недавно. Пока это лишь одна карта, однако игроков ждёт усложнение правил. Цель игры – искать остальных. Так ищите же, господа и дамы!

О грустном: сегодня на кону уже девятьсот пятьдесят тысяч.

И о насущном: тузик нынче равен двадцати пяти аргентинским песо».

Комментарии:

Денис Лидер. То есть я, при подаче комбинации, ещё должен рассказывать, кого другого нашёл? Для чего?

Пять Тузов. Каждого участника мы предупреждали о том, что по ходу игры будут всплывать новые, стимулирующие игроков, условия. Чем ближе к финишу, тем жёстче правила.

Боб Всемогущий. Пиковый Шулер – девчонка. Невысокая блондинка. Она не говорила, что тоже в игре. Сидели в баре, пили вино. Про «Покер» расспрашивала с таким видом, будто только что про него узнала. А потом, наверно, в права мои заглянула, когда в сортир уходил. Я ей ни фамилию, ни отчество не сообщал, а куртка на стуле висела, права в кармане. Номер телефона ей на салфетке написал…

***

Утром страхи Кристины улетучились почти полностью. В сумерках, по вечерам и тем более ночами всё кажется куда страшнее. Доказано. А утром кошмарные видения по углам расползаются. Ещё и Нана вчера вмешалась, постаралась направить на путь истинный.

Когда ей всё рассказали (раз уж пошёл поток откровений), Нана внимательно посмотрела на девчонок и осознала, что в здравом уме здесь осталась лишь она. И вправду: одна принимает всерьёз какое-то письмо, другая начинает верить, что встретилась с чем-то запредельным, третья вообще сектантские книги в дом приволокла. В такие моменты Нана понимала, что помощи или хотя бы здравых рассуждений ждать неоткуда, и она становилась деловитой и собранной.

– Так, ну-ка быстро выкиньте ерунду из головы, – заявила адекватная единица, встав посреди комнаты и скрестив руки на груди. – Кристина, по-моему, это похоже на постановку. Сначала за тобой носится женщина, потом письмо приходит. Нельзя верить таким вещам, нельзя им поддаваться. Выкинь бумажку и забудь. В конце концов, ничего особенно страшного с тобой не случилось, обычные житейские мелочи.

– А я? Мы? – уныло посмотрела на неё Инга. – Со мной и Серёгой явно чертовщина происходит.

Нана на мгновение замялась, но затем отмела высказанное предположение:

– С вами? А ты не думала, что это аллергия, допустим? Или симптом заболевания?

– У обоих сразу?

– Ну а вдруг? Идите к врачу.

Нана говорила столь убедительно, что девчонки малость устыдились своих слабостей. Однако вечером Кристина выкинуть письмо не решилась. Немного попереживала ещё перед сном. А вот утром, когда, как показалось, морок совсем развеялся, записулька оказалась порвана вместе с конвертом и отправлена в ведро.

Завтракали подруги бутербродами и йогуртами. Нана не столько жевала, сколько читала отзывы о вчерашней игре и жаловалась на Креативного, который утомил своей настойчивостью.

– Да встреться ты с ним, – сказала Кристина.

– Действительно, – добавила Инга. – Парень поиграть хочет.

– Он вечером предлагает, возле общежития. Встречусь.

После учёбы Кристина решила заглянуть в «Царские палаты». Официально (даже для себя она, случалось, старалась находить официальные причины) затем, чтобы завести с Себастианом разговор о его якобы приятеле, играющем в городскую парию. А то чего он? Сам начал, а теперь юлит. В существование приятеля Кристина ни на миг не поверила. Неофициально, чтобы добиться приглашения на свидание. А то Баринов, видите ли, встречается с анимационным персонажем. Почему бы Кристине не делать того же? Она сама приготовилась в крайнем случае пригласить Себастиана, если он не станет мычать и телиться.

Девчонки сегодня получили стипендию, и Нана с Ингой решили сходить на рынок. Свою лепту в продуктовый запас 1414 они иногда тоже вносили. Подруги разошлись в разные стороны. Кристина с гордым видом прошествовала мимо группы парней, где находился и Баринов, но потом заметила на той стороне дороги белые шарфики сектантов и убыстрила шаг, отчего гордый вид сразу слетел.

В «Палатах» Себастиан молниеносно подбежал и заулыбался. Кристина также ответила улыбкой, начала расспрашивать о количестве калорий в салатах и в то же время вовсю флиртовать. Спросила и про «Императорский покер». Но тут от другого столика приблизилась беда. Кристина её не сразу и заметила, та сидела спиной, а тут мультяшка услышала про игру, встала возле потенциального кавалера и, свысока глядя на Кристину, заявила:

– Значит, это всё-таки твоя подруга играет, вернее, проигрывает. Можешь передать, что мы с Себастианом с ней в одной связке играть не станем. Мы повыше комбинацию соберём. Так ведь?

Анимашка с уверенностью посмотрела на официанта, а тот ответил взглядом, полным такого обожания, что Кристине захотелось разнести «Царские палаты», а затем ещё и поджечь развалины. И этот туда же! Заразой нарисованной восхищается.

Она, естественно, сразу ушла. Чтобы себя немного развлечь и успокоить, отправилась по магазинам. Купила помаду, платье, духи и медведя, держащего в лапах сердце, расшитое карточными мастями.

Позднее шла домой и думала, чего бы ещё такого вытворить. То ли в клуб отправиться, то ли на шампанское с девчонками налечь. То ли действительно Майку позвонить, ведь чужой номер, записанный на салфетке, она так и не нашла.

Дома Инга преподнесла кружку. Красивую, с цветочками.

– Класс, – Кристина приняла подношение. – Ладно, прощена. Не буду тебе гадюку в кровать запускать.

– Где ты её возьмёшь? – усмехнулась Инга.

– В магазине змеи тоже продаются, – Кристина вытащила медведя из пакета.

– А, на такую я согласна, – Инга извлекла из сумки кружку, купленную для себя. С круглого бока загадочно смотрела певица Мадонна.

– Хоть так, – оценила подруга.

– Нет, вы представляете, – Нана, едва разобрав сумки, полезла читать новости, – на воскресенье у них новая игра запланирована. «Городской морской бой». Баринов пойдёт?

– Я слышать про него не хочу, – зарычала Кристина. – Ни про кого не хочу. Ты во сколько сегодня с Креативным встречаешься? Вместе пойдём. Вдруг мальчик симпатичным окажется, мы с ним тогда задружим.

– Разумеется, вместе. Я одна боюсь.

Впрочем, мальчик оказался не симпатичным. Да и не мальчиком вовсе. Когда девчонки вышли в назначенное время, а именно в девять вечера, на улицу и встали на углу общежития, к ним подошёл мужчина лет сорока. Выглядел он не так, чтобы заворожить Кристину: посредственно одет, плохо побрит, да и откровенно стар. Настроение у красавицы свалилось столь низко, что почти достигло центра Земли. А Креативный меж тем завёл разговор, со всеми познакомился и предложил Нане отойти подальше, за угол, дабы обменяться информацией без свидетелей. Он ей карту, она ему кодовое слово.

– Иди, – сказала Инга, а сама взяла Кристину за руку и оттащила под ближайший фонарь. – Ты о чём задумалась?

– Да вот… всё-таки пойду к гадалке. Нанке не говори.

– Не скажу. А мы с Серёгой в понедельник к врачу. Вдруг она права.

По дороге приближались Вовка и Зиновий. Подошли и поинтересовались, как дела. Кристина уставилась в смартфон, демонстрируя пренебрежение, а Инга пожала плечами и для чего-то пояснила, что они тут Нану ждут и воздухом дышат. Подругу долго ждать не пришлось. В тот же момент она вылетела из-за угла и с воплями бросилась туда, где оставила девчонок. Потом заметила, что их нет, остановилась, замолчав, отыскала взглядом и кинулась к фонарю, опять-таки с воплями.

– Он!.. он… а-а-а-а!

Девчонки всполошились, Баринов изменился в лице и даже Зиновий, всегда спокойный, слегка напрягся.

– Что он? – спросила Кристина, едва Нана подбежала и остановилась, тяжело дыша.

– Он… он… он хотел, чтоб я у него куда-то заглянула, что-то потрогала и к нему поехала.

Зиновий с Вовкой переглянулись и не сговариваясь бросились за угол. Но Креативного уже и след простыл. Видно понял, что запахло жареным, печёным и копчёным одновременно.

Нана пребывала в таком взбудораженном состоянии, что не заметила, как поднялась на четырнадцатый этаж. По дороге говорила:

– Он мне рассказывал, какая я красивая и обнять пытался. Мне кажется, он и в «Покер-то» не играет.

– Кажется? – переспросила Инга, и по тону её было ясно, что нечему тут казаться, однозначно не играет.

– Зато у тебя появился поклонник, – Кристина отвлеклась от мыслей о собственной беспоклонниковости и улыбнулась.

Вернувшись домой, Нана сразу села за ноутбук и высказала на странице конторы всё, что она думала о Креативном. Первой сообщение откомментировала Тираничная Лисица:

– Швелидзе, что с тобой не так? То на Шулера напорешься, то на извращенца. Лучше б не играла.

– Почему она меня ненавидит? – спросила Нана у соседок.

– Неправильные вопросы задаёшь, – отозвалась Инга. – Сперва надо узнать, кто она. Тогда, может, всё станет ясно.

– А как узнать?

Инга неопределённо махнула рукой.

Глава 28 Червовая тройка

3 ♥

12 декабря, пятница

Чванову никогда не хотелось становиться членом какой-либо человеческой общности. Он считал себя самодостаточным и в присутствии рядом людей не нуждался. Напротив, парня раздражало, с какой радостью иные человеческие особи ищут общения. Нервировало, и всё-таки он людям в этом помогал.

Чванов не собирался вступать в секту, это произошло само. Он не хотел превращаться в правую руку основательницы общности, но занял это место по праву рождения.

Однажды мама, готовая впасть в отчаяние от жизненных проблем, держась за голову, проговорила:

– Люди не хотят знать, где выход. Не желают, чтоб им на него указывали. Им нужен только вход. Вход в то место, где тепло, уютно и есть тот, кто укажет, как жить, объяснит, что делать и как не следует поступать. Кто сумеет внушить, что именно здесь человек счастлив, а за пределами инструкций совсем нет. Люди не хотят выбирать, они хотят, чтоб их направили, чтоб выбор сделали за них. Так легче.

Позднее сын много раз слышал подобные утверждения от матери. Она работала психологом, выслушивала грустные истории, смотрела в усталые глаза. Она научилась ненавидеть людей. Особенно после того, как муж запил и его пришлось выгнать (а ведь на работе втолковывала клиентам, что брак надо спасать до последнего). После того, как она осталась с двумя детьми: сыну семь лет, дочке два. После того, как возникавшие на жизненном пути кавалеры все как один оказывались не теми людьми: алкоголиками и любителями лёгкой наживы (квартира у Чвановых была хорошая, в ней мечталось поселиться навсегда). Возненавидишь тут.

Вот из этой ненависти и понимания, что людям надо и родилось намерение основать движение. Или секту, попросту говоря. Мама предпочитала не использовать в речи это слово, хотя прекрасно понимала, что её деятельность – истинное сектантство.

«Психологов в Ярославле много, а духовных лидеров по пальцам пересчитать», – провозгласила мама и загнула один палец, имея в виду себя. А после принялась писать книги. В книгах содержался жуткий коктейль из заповедей всех религий мира и выводов, сделанных автором.

Поначалу адепты собирались в доме Чвановых, места там хватало. Потом последователей стало больше. Все они как могли благодарили основательницу, потому вскоре она смогла взять в аренду помещение, где читала свои проповеди. Врачебную практику пришлось бросить, духовное лидерство и денег больше приносило, и уважения.

Дети росли с мыслью, что люди, окружающие их, слабы и недалёки.

– Никогда не верьте тем, кто пытается вам внушить какие-либо идеи. Чаще всего люди делают это для собственной выгоды. Пешки совершают покушения, потому что кто-то науськал их, с головой бросаются в революционные идеи или поджигают себя по слову ложного патриарха, – учила мама. – Всё фальшь!

Но раз всё фальшь, то значит, и слова о том, что надо хорошо себя вести, говорить «спасибо» и «пожалуйста» и учиться на пятёрки тоже могут оказаться ложью. В головах у детей творился кавардак. С кавардаком мама планировала разобраться позднее, сначала старалась дать отпрыскам лучшее образование. На него изо всех сил скидывались адепты. Сын окончил колледж, а потом один из лучших столичных университетов. Дочь тоже, когда пришло время, отправилась в Москву. Сейчас училась на втором курсе.

Если кто-то изъявлял желание покинуть секту, мать-основательница приходила в ярость. Ей требовались деньги, чтобы платить за обучение дочери, чтобы содержать свой загородный дом, приобретённый не так давно, чтобы покупать ещё больше красивых вещей в свою квартиру, чтобы вкусно обедать, в конце концов. С годами она стала тиранична. Стремилась контролировать все стороны жизни своих подопечных. Говорила, что им есть, что на себя надевать, в какие магазины ходить и с кем заключать браки. Её слушали, ей охотно подчинялись. Иные, правда, иногда поднимали голову и озвучивали намерение жить по-своему. Бунтовщики уходили, если их не удавалось прижать к ногтю. Некоторые потом возвращались, другие пропадали из поля зрения.

После того, как сын получил диплом, мама уговорила его перебраться в Ноздрюйск. Там проще паству искать, движений всяких меньше, чем в Москве, конкуренция, то бишь, дохлее. Молодой человек сперва противился. Ему до смерти надоело распространять книжки да искать послушных рабов для мамы. Но властная женщина пообещала подарить машину, и квартиру в студенческом городке купить. Машину сын получил сразу, а дом с обещанной квартирой ещё строился. Потому сейчас Чванов жил у Ромы в общежитии, хотя имел ещё дальнюю родственницу, чей дом располагался по соседству с обиталищем сумасшедшего учёного, в районе Южного кладбища. Адрес родственницы Чванов указывал, когда требовалось заполнить какие-нибудь бумаги, например, анкету в конторе «Пять тузов».

Рома некогда находился в довольно тяжёлом жизненном положении. Тогда основательница секты помогла ему. И морально, и финансово. Он же стал по возможности помогать ей. И втянулся. Теперь филиал секты появился в Ноздрюйске. Скромный такой филиал. А сынишка основательницы незаметно для себя стал превращаться в духовного лидера. Оставаясь при этом правой рукой матери. Рома же, как бы невзначай, стал его правой рукой. В духовные лидеры он не метил, над книгами откровенно ржал. А в общем дела шли неплохо.

Мама, впрочем, считала, что неплохого результата явно недостаточно. И урезала сыну содержание, требуя лучшей работы. Парня трясло от книг. Он знал эти тексты наизусть и не верил ни одному слову. А деньги требовались. Потому Чванов подрабатывал курьером и решил сыграть в «Императорский покер». Карта ему досталась хорошая, бубновая дама. Молодой человек сразу решил не размениваться на мелочи типа пар и стритов. Он настроился на флеш-рояль. Только победа, всё, что ниже – суета.

За картами Чванов не бегал, он приглядывался к ним издалека. Заводил разговоры с теми, кто комментировал записи на странице «Тузов». Один раз встретился с Ильёй Крейном. На радио не пошёл, ни к чему это. Игроку повезло, он быстро нашёл бубновых Короля и Валета. Оставались Десятка и Туз, но они упорно не желали попадаться на пути, ни обладателю дамы, ни тем самым Королю и Валету.

Тогда Чванов решил обратиться к человеку, обещавшему раздобыть нужную карту. Перед этим он пробовал взять подсказки в конторе. Заплатил за три, но не вытащил ни одной бубновой карты. Но тут увидел объявление, где Михаил Салтыков обещал помочь выиграть. И Чванов написал ему. Только бубновых короля и десятки Михаил пока на руках не имел, однако клятвенно заверил, что вскорости непременно их добудет.

Чванов ждал, глядя, как тает сумма выигрыша. «Сегодня уже девятьсот тысяч. – Прочитал он в новостях в пятницу. – Лидирует комбинация из трёх валетов, заявленная вчера. А тузик нынче бойко идёт по цене в два малазийских ринггита». Чванов чертыхнулся про себя. Сегодня дешевле, чем тогда, когда он подсказки покупал. Не угадаешь заранее.

Местечковый лидер воткнул ключ в замок зажигания. На заднем сидении цветы пахли так, словно хотели отдать миру всё, что могли, перед неизбежным засыханием. Чванов взглянул на список адресов. Сначала в центр, на улицу Ленина, в магазин модной одежды.

Когда вошёл в магазин, навстречу вышла улыбчивая девушка с именем «Алла» на бейджике.

– О-у, – она засмотрелась на цветы.

– Букет для Елены Калинкиной, – сообщил Чванов, окидывая взглядом полки и вешалки. Прикупить бы себе костюмчик приличный.

– Елены Эдуардовны сейчас нет, отлучилась ненадолго, сообщила Алла. – Я распишусь.

Дальше пришлось ехать на окраину города. Хорошо хоть пробки сегодня не выстраивались, день выходной, праздничный. Не для всех, к сожалению. Чванов вон цветы развозит. Зато в такой день должен быстрее управиться.

Когда он стоял перед светофором, недалеко от памятника телеге, увидел, как на заборе, окружающем пустырь, двое выводят краской буквы. Они едва начали, потому смысла надписи Чванов не уловил. Целиком прочитал послание уже по дороге обратно: «Играю в “Императорский покер”, звоните…» Сфотографировал надпись на телефон и поехал дальше.

Повторно заглянуть на страницу конторы и прочитать свежие новости, Чванов смог уже когда букеты закончились, и он вернулся в общежитие. На столе стояла кастрюля с супом, сваренным Ромой, и, отправив в рот первую ложку, Чванов узнал, что появился первый стрит, собрать который помог Крупье. От туза, в данном случае приравнивающегося к единице, до пятёрки. Карты разных мастей. Почему-то сразу стало ясно, что в комбинацию затесался Илья Крейн, а возможно, он её и создал. Этот пострел везде поспевает. Легко собирать карты, сидя на радиостанции. Эх, как-нибудь получить бы информацию, раздобытую ведущим.

А ещё в новостях конторы говорилось, что в интернете появилась фотография, на которой запечатлены двое людей, сидящих за столом. В подписи к фотографии сообщалось, мол, тот, кто справа – самый настоящий Шулер. Человек, отправивший фото в сеть, заявлял, что утверждение отнюдь не ложное, что человека справа нужно опасаться и так далее, и тому подобное.

В комментариях к заметке люди спорили. Одни полагали, что это нечестно. Нельзя выкладывать такие фотографии на всеобщее обозрение. Это можно приравнять к проигрышу участника. Другие благодарили за предупреждение. Нана Ша написала: «Это он меня подловил, а потом ещё сдал интернету с потрохами. Всё честно». Просто Царь ответил: «Да не сдавал я тебя. Сколько можно говорить?» Но один комментарий заинтересовал Чванова особенно. Девушка под ником Всевидящая Ока поведала: «А я знаю, кто это. Мой бывший. Ещё та скотина. Из-за одного личика в сети он, положим, не проиграет, но я могу всем раскрыть имя гадёныша. Не хочешь меня задобрить, любимый? Жду звонка».

– А разве Шулер может проиграть? – задался вопросом Чванов. – Нелогично.

***

– Разве Шулер может проиграть? – спросила Светлана и посмотрела на Константина. Тот утопал в гостевом кресле в кабинете с большими окнами и натюрмортами на стенах. – Кому нужно его имя? Его же не используешь. Достаточно лица, чтоб остальные игроки опасались.

– Да и фотография так себе, – произнёс Алексей, глядя в экран компьютера. – С дешёвого телефона сделана, лица толком и не видно.

– Я говорил с шефом об этом, – отозвался Константин. – Он считает, что контора не должна комментировать случившееся. Пусть эта Всевидящая Ока сама со своим бывшим разбирается. А проиграть Шулер, наверное, всё-таки не может. Ведь если раскрывшаяся карта при попадании в победившую комбинацию получит меньше денег, то с Шулерами другая история. Хотя урезание его выигрыша, пожалуй, шефу бы понравилось. Но вот как оставить без награды человека, добравшегося до финиша, несмотря на раскрытие своей личности? Ну то есть, если предположить, что этот Шулер победит.

– Да, много недоработок в твоей игре, – хмыкнул Алексей. – Плохо продумал нюансы.

– Давай, покажи мне класс, – огрызнулся Константин. – Придумай лучше.

***

Бармену «Царских палат» захотелось сползти под стойку, когда он увидел лицо пришедшего. Не то чтобы гость имел какое-то особенно страшное лицо, просто смотрел так, что под стойку хотелось не просто сползти, а ещё и отсидеться там до лучших времён.

– Чего желаете? – машинально пролепетал бармен, понимая, что уже видел это лицо, причём здесь же, в «Палатах». Но вот когда это случилось и отчего сейчас немного не по себе?..

Гость желал поговорить и выяснить, кто сделал снимок, появившийся сегодня в сети. Бармен уставился на экран телефона. Ну точно, сфотографировано в «Палатах», вон и канделябр знакомый. Столик у окна прямо напротив стойки. Снимок сделан человеком, стоявшим в тот момент чуть правее, чем бармен сейчас.

И он вспомнил гостя. Тогда его и видел. А как Себастиан в тот момент разволновался.

– Это не я.

– А кто?

Это связано с игрой, – понял допрашиваемый, – о которой Себастиан иногда заикается, но не говорит подробно. Да и неинтересно это. Подумаешь, покер необычный. Это ж разве игра? Настоящая игра она за столом, где карты на зелёном сукне, где лица каменные, и все противники пытаются просчитать друг друга.

Однако представление о покере, бармен, носивший, как вскоре выяснилось, имя Олег, имел весьма поверхностное. Картами он серьёзно никогда не интересовался, а игроков видел только в кино.

– Даже не знаю, кто бы мог сделать этот снимок, – Олег решил, что не обязан вот так сразу сдавать приятеля. Пусть он сделал и отправил в сеть фотографию людей, не дававших на то разрешения. Это ведь не компромат: на снимке никого не убивают, не грабят, не вынуждают голосовать за выгодного кандидата.

Пришедший потребовал стакан воды, в момент осушил его, а потом стукнул увесистым донышком об стойку так, что сидящая за дальним столиком парочка синхронно вздрогнула, а девушка-официантка, принимающая заказ, обернулась. Олег сжался.

– Нет, ты не понял, – начал гость и глянул из-под сурово сдвинутых бровей, – я не спрашиваю, знаешь ты или не знаешь, я спрашиваю, кто.

Потом он ещё говорил. Негромко, но мурашки по коже бежали. Обещал, что встретит Олега после работы, и они смогут побеседовать в неформальной обстановке. И вообще, если не бармен сделал снимок, то чего он, собственно, переживает? Голова останется на плечах, жизнь продолжит играть красками, и всё в том же духе.

Перспектива встретиться с малопривлекательным типом ночью (Олег возвращался домой поздно, а свою мечту – мотоцикл – еще не приобрёл) не завлекала. Да и с какой стати ему спасать Себастиана? Тот Олегу никогда не нравился, выпендристый слишком.

– Это Севка, – выпалил бармен. – Он тогда работал.

Наверное, на снимке всё-таки компромат. С чего бы ещё отыскивать виновника?

– Тот долговязый? Он играет в «Покер»?

– Да, – и тут из Олега полилось, сложным оказалось лишь выдавить первое слово.

Себастиан играет, но карту свою никому не показывает. А тут недавно к нему ещё девчонка присоединилась, на Сейлор Мун похожая. Они друг другу карты открыли, а теперь что-то планируют. Девчонка здесь, в «Палатах», появляется. А больше Олег ничего не знает. Но он видел, что фотографировал посетителя именно Себастиан, и слышал, как отправить снимок в большое плавание предложила девчонка.

– Надо узнать, – повелел гость, сидевший, поставив локти на стойку и опустив подбородок на ладони. – И какие там карты, и какие там планы.

– Так он же мне не говорит ничего, – напомнил Олег.

– Значит, без разговоров надо узнать, – сказал посетитель. Пообещал отблагодарить за хорошую работу, а если работа проделана не будет, то щедро… не отблагодарить. Потом бросил на стойку плату за воду и ушёл.

Олег несколько раз вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться, огрызнулся на вопрос официантки: «Кто это такой?»; а затем подумал, что Себастиан сам виноват. Нечего потому что чужие фото в интернет выкладывать. И нечего вести так себя самовлюблённо. И нечего выигрывать у Олега постоянно. Судоку быстрей противника разгадывает. В крестики-нолики побеждает, в карты, в морской бой.

«О, морской бой! – вспомнил Олег. – “Городской морской бой”. Надо зарегистрироваться». И отправился на страницу «Пяти тузов». Ну а что? Все вокруг играют в городские игры.

***

– Не пойду я ни на какую встречу, и не уговаривайте, – Нана настроилась не видеться с Артуром. И никогда с ним не переписываться. – Мне хватило Креативного. Правильно меня учили мама и Вахтанг, по вечерам дома надо сидеть, нечего гулять.

– Мы с тобой пойдём, – не уступала Кристина. – Забудь про Креативного. Ты же играешь, тебе нужно карты добывать.

– Вот и собирайся на добычу, – вставила Инга, натягивающая на себя Кристинин свитерок.

– Мы от тебя никуда не отойдём, и наедине с ним не оставим. В конце концов, если не хочешь искать себе парня, то предоставь мне такую возможность.

– Разумовская дело говорит, – Инга отошла от зеркала. – Нана, вот подумай сама: Креативный карту тебе не называл, вёл себя подозрительно, юлил, при встрече за угол поволок. А этот Артур откровенничает. И потом, мы с ним в кафе видеться будем. Там и углов-то нет.

– Как это у кафе нет углов? – растерялась Нана.

– Собирайся, – рявкнула Кристина. – Мне срочно нужно познакомиться хотя бы с каким-нибудь Артуром. А то Баринов слишком много о себе думает.

Кафе относилось к числу тех, где зал всегда ярко освещён, а к стойке стоит очередь; где бывает полно народу, а еда недорогая и именуется быстрой.

Когда девчонки вошли внутрь, из-за столика поблизости поднялся высокий, плечистый молодой человек и взмахнул рукой, в которой держал шоколадку с лицом Наны на обёртке. Условились, что именно благодаря шоколаду она Артура в толпе и узнает.

– Какой красавчик! – Кристина собралась в бой: грудь вперёд, глазки горят, улыбка сияет.

Но тут Инга толкнула её в бок и указала на подругу. У Наны глаза тоже загорелись и краска залила лицо.

Быстро выяснилось, что и Артуру Нана куда более интересна, на Кристину он даже не взглянул. Двое игроков сразу разговорились, нашли массу тем кроме «Покера». Артур, как оказалось, учился в том же авиационном институте, что и исчезнувшая любовь Наны. Инга с Кристиной переглянулись, ох уж эти хвалёные подругины лётчики. А затем девчонки пересели за освободившийся столик, Нана, похоже, уже не боялась остаться тет-а-тет с незнакомцем.

Позднее Артур проводил девчонок до общежития, пообещал перед сном позвонить Нане и с явной неохотой отправился восвояси. Нана опять не заметила, как поднялась на четырнадцатый этаж, только теперь от ступенек её отвлекала не взбудораженность, а мечтательность.

– Вот, – встретила в блоке Лерка и протянула бумажку, – сегодня в нашей пирожковой обедал игрок, я номер у него взяла.

– Дай, – вырвала бумажку Кристина и начала допытывать Лерку. – Парень?

– Да.

– Молодой? Красивый? Обаятельный?

Получив размытые, но всё-таки более утвердительные, чем отрицательные, ответы, Кристина сказала Нане:

– Я пойду. У тебя уже всё в порядке, у меня пока нет.

Глава 29 Червовая четвёрка

4 ♥

13 декабря, суббота

– Давно тебя жду, – вместо приветствия произнесла гадалка. Кристина, стараясь скрыть зачатки страха, смотрела на неё исподлобья.

– Входи, – Ариадна распахнула дверь.

Конечно, как не войти. Приехала уже, правду решила выяснить. В этот раз одна. Хотя какую правду здесь искать? Кристина вдруг почувствовала себя глупо. Ну честно, смартфон она сама утопила, и Баринова тоже сама отталкивает. Понятно, отчего весной переживала, там страшные вещи творились, аварии. А сейчас?..

Можно повернуться и уйти, но Кристину тут словно что-то толкнуло в спину. Она прошла в прихожую.

В комнате, заполненной магическими прибамбасами, Ариадна долго смотрела в стеклянный шар. Затем потянулась к картам. Сквозь наглухо завешенное окно не проникало и толики хмурого дневного света. Огоньки чёртовой дюжины свечей придавали гадальному кабинету загадочный вид. Шерстинки Кристининой шубы, брошенной на кресло, блестели. Гадалка посматривала на роскошные меха с неким аппетитом и восторгом.

Сегодня стремительно похолодало. Кристина утром пожаловалась, что ночью замёрзла дико. И как только встала, принялась оттаскивать кровать от стены. Она каждый год это делала, когда холод собирался с силами и направлял волны мороза на ни в чём не повинную стену.

– Зиновий, помнится, обещал холода к середине декабря, – проговорила Инга и страдальчески всплеснула руками. – Да что же это со мной? Начинаю верить доморощенным колдунам.

– Прекрати, – цыкнула Нана. – Чужим дядям верить не стоит, а Зиновий хороший. Особенно в моменты, когда песню про анашу не поёт. А холода в ближайшие дни обещают жуткие.

– И не говори, – поёжилась Лерка. – а мне ещё с собакой Алевтины Кондратьевны гулять, пока старушка в больнице.

Кристина, как и планировала, не стала говорить Нане, куда собралась. Она вытащила из шкафа шубу, переглянулась с Ингой и сказала, что пошла пить кофе. Не в «Царские палаты», чёрт с ним, с Себастианом, а в другое заведение. Что, вокруг палат мало?

А сейчас она смотрела на Ариадну и внутренне содрогалась. Всё-таки почему тогда колдунья Инге гадать не стала? Может, Смышляева и впрямь сама ведьма? Или дело в другом? А если гадалка сейчас что-нибудь страшное скажет? Например, что Кристине жить мало осталось.

– Жить тебе недолго осталось, – голос Ариадны прозвучал глухо.

Кристину передёрнуло.

– Сама ведь чувствуешь, – продолжила гадалка. – То одна беда на тебя падает, то другая, то странные вещи поблизости происходят. То люди непонятные преследовать начинают, то письма заковыристые приходят, так?

– Да, – выдохнула похолодевшая Кристина.

– Надо сложную работу проводить. Надо разгонять силы отрицательные, что вокруг тебя сгустились. Дорого стоить будет. Ну так спасение жизни – занятие сложное и недешёвое.

– Сколько? – еле слышно спросила Кристина. И прямо увидела внутренним взором сумму, названную гадалкой. Сейф в швейцарском банке увидела, ибо нехилую такую цену Ариадна запросила. Рядом с ней все тузики конторы показались бы мелочью несущественной. Внутри Кристины образовалась пустота. Отец ей таких денег никогда не даст.

Возможно, стоит привести папу сюда. Чтоб она сам гадалку выслушал. Кристина уже забыла, что ещё минут двадцать назад сомневалась, стоит ли переступать порог ведьминой квартиры и верить этой странной дамочке. Сейчас всему верила. Не зря же они с Ингой поругались, и смартфон не просто так в унитаз полетел. А посуда вообще к несчастью бьётся, это всем известно. А Баринов?.. Да что Баринов, он с мультяшкой опять встречается.

– Ну это в самом худшем случае, – решила снизить возникшую напряжённость Ариадна. – Может, ещё малым управимся. Начнём с ерунды, – она снова бросила взгляд на шубу. – Я прямо сейчас начну работать, и возможно, к вечеру тебе уже полегчает. Но в понедельник мне нужно двадцать…

Кристина кивнула. Двадцать косарей к понедельнику она найти сможет. На карте ещё сколько-то есть (правда, папа давно счёт не пополнял) и в кошельке завалялось. И Любка из девятой комнаты должна.

На том и попрощались.

Выходя из квартиры, задумчивая Кристина столкнулась с мужичком. Подняла глаза, увидела шапочку с кленовым листком, прошла мимо и лишь на втором этаже поняла, что уже встречала этого дядьку. Возле конторы. Они ещё с Наной из-за него поспорили. Эх, не выиграть ей теперь этот спор. Ничего не выиграть вообще. Раз такая невезуха. Отец к гадалке не пойдёт, надо самой проблему решать. Хоть бы обошлось малой кровью.

А Григорий Ильич явился к гадалке не с пустыми руками, умудрился утаить часть зарплаты от жены.

– Заговор мне нужен. На удачу. – С порога начал он. – В «Покер» выиграть хочу. Карта хорошая, а сегодня уже новый стрит появился и обошёл наш…

– В покер? – переспросила Ариадна, ничего не слышавшая о городской игре.

– В него, ага, – закивал Григорий Ильич.

***

– Но мне это надо… так, чтоб не слышно никому… ну, чтоб не больно-то кто знал, что я в игре. Мне жена голову оторвёт, если разузнает. Она против этого всего, – говорил парень, с которым Майк встретился на станции техобслуживания, где тот работал.

– Суровая?

– Не то слово. Ещё и матушка её. Стервоза исключительная. А у меня карта хорошая, целый король. Грех не выиграть. Я смотрю, в сети многие начали свои карты продавать. Сначала девчонка какая-то объявление дала. Дорого, говорит, продаю. А за ней пошло-поехало.

– Да, – кивнул Майк. – Там короли, дамы, тузы. Мелкие карты продавать не имеет резона, а обладатели карт высокого достоинства хотят пусть небольшие деньги, но заработать. И это правильно. Выигрыш достанется не всем. А у той девчонки джокер, но она слишком много за него просит.

Майк не знал, действительно ли у девицы, заламывающей бешеные деньги за хорошую, по её словам, карту на руках джокер, но полагал, что это именно так. Он познакомился с ней в сети, предложил встретиться, обсудить сотрудничество, но девица упёрлась: либо покупай карту, либо никаких разговоров. Боится, что информация просочится, понял Майк. Так держаться можно только за джокера. Цену же такую просить было бы уместно за карту много выше. Но не существует карт выше.

А собеседнику Майк демонстрировал осведомлённость. Пусть видит, что с профессионалом связывается.

– Джокер? Неплохо, – механик цокнул языком. – Так она если выкобениваться начнёт, вообще ничего не выиграет.

Майк пожал плечами. Он приводил девице тот же довод, мол, можно долго держаться за карту и при этом не найти времени на поиск игроков, но она посоветовала не беспокоиться за неё.

– Мне нужно встретиться с теми картами, какие подходят для флеш-рояля. Я нашёл кое-каких участников, но у них ерунда. В контору за подсказками даже не пойду, не дадут они того, что надо. Зачем зря деньги переводить?

С этим Майк соглашался. Сегодня он получил в «Пяти тузах» очередной набор карт, и на экране открылись сплошь мелкие, не выше семёрки. Мухлюют они там, в конторе, ну да ладно. Затраты к Майку всё равно возвращались, ещё и с лихвой. Появившийся в этот день стрит, от тройки до семёрки, оказался собран с его помощью. Майк продал для комбинации две карты по цене шести. Получается, ещё и заработал. И сразу пустил слух, что этот стрит собран Шулером, чтоб игроки опасались случайных людей и обращались к нему, как к посреднику, в котором можно быть уверенным.

Этот авторемонтник вышел на связь сегодня после обеда, когда узнал о новой победе Шулера. Но что он несёт?

– Только я не стану своего имени говорить, и масть короля не открою. Мне посредничество нужно, а карту я свою не отдаю.

– Твоё право, – качнул головой Майк и усмехнулся. Он всегда начинал говорить пренебрежительно с людьми, чей уровень интеллекта оставлял желать много лучшего. Даже если они уже в преклонном возрасте находились. – Имя, положим, мне и не надо, но вот масть. Как я тебе партнёров для флеш-рояля найду, если не буду знать масти?

Собеседник на пару мгновений задумался:

– А, ну это да. Черви у меня.

Червовых карт выше Наниной девятки у Майка не имелось, но он пообещал:

– Когда смогу договориться с другими участниками, дам знать. Расценки за посредничество и прочие услуги тебе известны.

Майк уже успел расширить свой бизнес. Со своей страницы в интернете предприимчивый молодой человек говорил потенциальным клиентам: «Устраиваю встречи с обладателями других карт. Гарантирую, что вас не поймает Шулер. Организую обмен картами. Принимаю карты у населения. При необходимости предоставляю транспорт. Заберу из любой части города и доставлю к месту проведения встречи…»

***

– Смотри, – Инга сунула Кристине телефон, едва та переступила порог блока, – что твой бывший вытворяет.

Подруга пробежалась глазами по завлекалочке, написанной Майком, а потом остановилась на комментариях. Их было всего два. Некто Боб Всемогущий благодарил за хорошо проделанную работу, а Девушка С Обложки писала: «Большое спасибо Михаилу. Он делает больше, чем нужно. Я купила необходимую карту, а бонусом получила кодовое слово червовой Девятки. Мне эта карта не нужна, но дарёной Нане Швелидзе в зубы не смотрят…»

– Вот оно что, – с хищной улыбкой проговорила Кристина и набрала номер Майка. – Салтыков, ты совсем охренел! – начала кричать она, когда собеседник ответил.

– Кать, ты? – послышался удивлённый голос.

– Какая я тебе Катя?

– А, Кристина, – Майк расслабился. – Ты просто никогда меня по фамилии не называла.

– А Катя, значит, называла! – Кристина не имела понятия, кто такая Катя, однако не исключала, что у Майка их несколько.

– Катька она такая, да. А чего ругаешься?

– Ты утверждал, что не играешь в «Покер». Я тебе вчера Нанкин «Сеул» отдала.

– Ой, да это всего лишь «Сеул», – из дальнейшей речи собеседницы Майк понял, что она обнаружила его торговую площадку. Хотел ведь удалить тот комментарий. Сейчас уже и не надо. – Не кричи. Давай лучше встретимся, ты выпьешь пару коктейлей и согласишься со мной сотрудничать. Нанка поймёт. Её карта всё равно никому особо не нужна. Контора обещает дополнительные денежные призы только самым активным игрокам, а где Нанка, и где активность?

– Да ну тебя, – Кристина оборвала разговор.

Инга сидела за кухонным столом, листала журнал и слегка улыбалась:

– А он неплохо придумал. Целый бизнес замутил. Зачем только?

– Что по этому поводу думает Нанка? – Кристина скинула шубу, села на табуретку и принялась стягивать сапоги.

– Нанка не думает. Она сегодня не в том состоянии. Целый день с Артуром переписывается, а глазёнки пустые-пустые.

– Не такие уж и пустые. – Нана вошла в кухню, на губах её блуждала счастливая улыбка. – Да мне не жалко. Можешь и сегодняшнее слово Майку передать. «Дакка».

– Есть такой город? – Кристина повернулась к Инге.

Та кивнула:

– Столица Бангладеш.

– Есть такая страна?

– А чего это тебе не жалко? – Инга глянула на севшую рядом Нану. – По правилам только ты решаешь, кому дарить кодовое слово, а никак не Майк. Он и не играет вовсе.

– С его помощью я хотя бы в какую-нибудь комбинацию попаду, а сама не факт. Сегодня новое требование, при подаче комбинации теперь нужно сообщать о двух дополнительных картах. Потом в конторе ещё что-нибудь придумают, а я плохо ищу карты. Кстати, в следующие выходные приедет Вахтанг. Он в Москву по делам и сюда заедет. Мама обещала заготовки прислать.

Брат Наны Вахтанг иногда посещал Ноздрюйск. Он привозил кучу банок с вареньями и соленьями, мама сильно переживала, как бы дочь в общежитии не оголодала и не похудела. Вахтанг ещё три года назад подружился с Зиновием и во время наездов ночевал в его половине. Каждый раз, когда он появлялся, находил, за что попенять сестре. Нана лениво отшучивалась, а вот Инге и Кристине становилось немного не по себе.

Нана встала, налила себе чаю, ушла в комнату и включила телевизор. На экране Юля Егоза стояла на фоне исписанного забора и вопрошала, доколе город будет покрываться надписями и понесёт ли контора ответственность за поруганный облик Ноздрюйска.

Кристина наклонилась над столом и зашептала Инге:

– Гадалка пообещала, что поможет мне, но деньги нужны. На карте мало неожиданно. Я отцу позвонила, он сказал, что надо пояса подтянуть, непростое время сейчас. Эх, мне кажется, не поверил он в наш с Бариновым роман, воспитывает меня. А я подумала, может, извозом заняться? Машина есть…

– Ты и извоз?.. – неуверенно протянула Инга.

– Почему я? Вовка. Всё лучше, чем он на моей машине станет эту корягу мультяшную возить. Пойду, подниму вопрос.

Баринов воспринял идею извоза без энтузиазма. Так и сказал:

– Не вызывает у меня эта мысль энтузиазма, понимаешь ли.

Кристина подобного ответа ожидала, ей и самой затея привлекательной не виделась. Но как вариант рассмотреть можно.

– Мне деньги нужны.

Вовка удивился:

– А у отца попросить?

– Он на меня злится. Из-за тебя, между прочим.

Баринов пожал плечами:

– Мне так не показалось. Звонил сегодня, спрашивал, как ты.

– Звонил? Тебе?! Одуреть, вы ещё и номерами обменялись.

Кристина взмахнула руками, повернулась и двинулась к своей двери. Но остановилась:

– И что ты ему сказал?

– Что всё нормально.

В блоке Кристина плюхнулась за стол напротив Инги:

– Я вот что думаю. Если гадалка меня уже сегодня спасать начнёт, значит, скоро всё наладится. Так? Позвоню сейчас мальчику, которого Лерка раздобыла. Вдруг интересным окажется. А то Вовка меня сейчас даже в блок не пустил. В коридоре разговаривали. У него там эта пустоголовая, наверное.

Обладатель контакта, обнаруженного соседкой, звонку заметно обрадовался. По телефону говорить ничего не стал, но назначил встречу в том же «Пирожковом краю», где он Лерке и попался. Через полтора часа. Кристина восприняла деловую встречу как свидание, а сам факт её назначения, как показатель высокой квалификации Ариадны.

– Всё наладится, – сказала она. – Гадалка – красотка, я тоже. Я в прямом, она в переносном смысле. Но вот деньги всё равно нужны.

Инга вздохнула:

– Мне думается, что Ариадна тут ни при чём. Зря я, вероятно, поддержала тебя.

– А если телефон продать? Старый. Я его выкинуть собиралась, но…

– Телефоны не надо выкидывать, их надо сдавать.

– Точно, – через несколько секунд Кристина уже вновь стучалась в дверь 1416.

В этот раз Баринов пригласил её в комнату, и девушка сразу принялась оглядываться.

– Кого ищешь?

– Никого, – встрепенулась Кристина. – Кого я могут тут искать? – но её порадовало, что в полублочии не наблюдалось никаких следов мультяшки. – Вовка, купи телефон.

Баринов повертел в руках сомнительный объект продажи:

– А чего продаёшь?

– Новый купила.

– Нет, не о том спросил. Что с ним не так?

– Всё так. Хороший телефон.

У Вовки на ложь имелось некое особенное чутьё:

– Кристина, что с ним не так?

Собеседница закатила глаза:

– Ну притопила я его самую малость.

Условились, что она оставит телефон, а Баринов попытается его продать. Когда Кристина повернулась, чтоб уйти, Вовка окликнул:

– Может, в «Саботаж» сходим? Танцы, веселье…

Красавица на пару мгновений задумалась. В клуб пойти, конечно, здорово, но её в «Пирожковом краю» ждут. Да и нечего Баринову лишнего позволять.

– А как же твоя эта? Почему бы её не пригласить?

Кристина тут же начала ругать себя за сказанное. Ну вот, показала, что ей не всё равно. Она вылетела из блока и в коридоре столкнулась с Ингой. Та вынесла подседалищную подушку. Привычка.

– Ты это к чему? – вышел следом Баринов.

– Я вспомнила, – Кристина сделала вид, что не услышала, и обратилась к подруге, – мне же ещё Любка из девятой денег должна.

– Кстати, о Любке, – сказала Инга. – Я сегодня с ней в лифте ехала, так вот она обмолвилась, что половина общежития говорит, мол, это Вовка дверь в наш блок поджёг. Ничего не хочешь объяснить? – и она вперила в Баринова пронзительный взгляд.

Тот фыркнул:

– Вообще ничего не хочу.

Баринов сделал шаг к своей двери. Тут Кристина мысленно отмотала их диалог назад, до приглашения в «Саботаж»:

– Ты телефон продай, потом о клубе поговорим.

В ответ донеслось повторное фырканье.

***

Девчонки остались стоять в коридоре, и тут Кристину вновь осенило:

– Как же я забыла? Антонина тогда сказала, что у неё племянник играет в «ИП-э». Надеюсь, он на неё не похож. В смысле, худой и симпатичный. Я пошла в «бутик».

– Я с тобой, – кивнула Инга. – Конфет себе куплю.

Антонина, уперев локти в прилавок, читала тонкую книжицу и вздыхала. Кристина встала напротив и кашлянула, чтобы привлечь внимание. Продавщица подняла голову и отстранённо проговорила:

– Сколько же тут хороших вещей написано. Правильную жизнь начинать надо уже сегодня. А я-то дура о многом раньше и не задумывалась.

Инга скривилась:

– Чванов дал почитать?

– Очень хороший мальчик, – оценила Антонина. – Такой вежливый, приличный.

Кристина завела речь о племяннике.

– Да он обормот, – отмахнулась Тоня. – Игры ещё эти. Кристина, азартными играми увлекаться – плохо!

– Дай мне его номер, – строго сказала Кристина, не терпевшая, как и многие миллионы людей, нравоучений. Но тут же решила смягчить эффект и добавила: – Пожалуйста.

Антонина хмыкнула, однако повиновалась, не преминув тем не менее испортить впечатление:

– Он не особо умный. Дениска-то. Целыми днями в тренажёрке своей железо с места на место перетаскивает, вверх-вниз. Хотя тебе, надо полагать, такой и нужен.

Кристина так обалдела, что с минуту подыскивала слова для ответа. За это время Антонина успела записать номер на бумажке, а Инга – вытащить подругу на улицу. Там девчонки чуть не скатились по обледеневшим ступенькам, но удержались.

– Что это она имела в виду? – Кристина вздумала закипеть. – Что мне только идиоты подходят?

– Звони давай, – не пожелала развивать тему Инга.

Спустя пятнадцать минут, Кристина, довольная, словно кот, влезший в электрический почёсыватель за ушами, сидела на кухне блока 1414, широко улыбалась и втолковывала Инге:

– Всё-таки гадалки существуют. Больше того, они на многое способны. Вот Ариадна взялась с меня порчу снимать, и глянь! мне за какой-то час четыре свидания назначили. Майк, которому я потом об этом напомню. Баринов, он меня в «Саботаж» позвал. Дима, чей номер притащила Лерка. Ой, мне надо уже в «Пирожковый край». И Денис. Тонька сказала, что он качок. Красота! С ним я завтра встречусь. А сейчас побежала, пока-пока.

***

«Пирожковый край» походил на деревенский домик. Всё вокруг из дерева: столбы, поддерживающие потолок, стойка выдачи, стены, столы и стулья. Декор тоже деревянный. Резные загогулины, картины в рамках, а на них изображения все на тему пирожков: кулебяки всяческие, свадебные караваи в момент прощания с боками, мелкая выпечка из зарубежных харчевен, Красная шапочка, спешащая с лукошком к бабушке. Девушки-официантки в «Пирожковом краю» носили льняные расшитые платья и такие же повязки на волосах. Ну и наконец, ассортимент – всё из теста, многообразие форм, самые разные начинки. Здесь подавали пироги с кроликом и лососем, с сыром и брокколи, с яйцом и икрой, с земляникой и карамелью. Готовили здесь открытые и закрытые пироги, круглые колобки и распластанные пиццы, многоярусные конструкции и слоёные простачки.

Кристина вошла в заведение, чуть опоздав и в приподнятом настроении. Оно, к сожалению, начало портиться, едва красавица заметила за одним из столиков парня из электрички. Зато Дима обрадовался:

– Так и думал, что ты тоже в «Покере», – начал он, сразу перейдя на «ты», словно увидел давнюю знакомую, – мне кажется, что такими вещами интересуется ограниченное количество людей, но уж если они увлекаются игрой, то стремятся узнать что-то новое, бросаются в другие затеи… ну… я понятно говорю?.. – собеседник отчего-то засмущался.

– Да, да, – Кристина села напротив, – а я полагала, что твоя девушка в игре. У неё браслетик с пиками какими-то.

Дима подпёр рукой щёку, сплющив её:

– Она больше не моя девушка, мы расстались.

«Всё-таки страшненький он», – подумала Кристина.

– Надеюсь, не из-за того, что наша команда обошла вашу в «Пасьянсе»?

Дима повертел головой:

– Нет. Просто она… ну… ревнивая слишком. Буквально к каждому столбу… Да я до аптеки спокойно дойти не мог, расспросы начинала.

– Что ж ты без девушки по аптекам шляешься? Аккуратнее надо.

– Да, – Дима заметно опечалился. – Надо.

Кристина сняла шубу и раскрыла меню. Свидание не задалось, следовало хоть как-то себя порадовать. Например, коктейлем. И Кристина порадовала. Аж пару раз. Успела поближе познакомиться с Димой, чем порадовала уже его. Затем вновь опечалила, сказав, что сама не играет, а карту взяла у подруги, и она всем известна.

– А у меня пятёрка крестей, – грустно сказал Дима и попытался намекнуть Кристине на вторую встречу. Та сделала вид, что не уловила сути. Она уже собралась упорхнуть. Поблагодарила за информацию и попрощалась.

Коктейли барагозили в крови и предлагали отправиться на подвиги. Маргарита говорила: «Непременно! Непременно стоит продолжить этот замечательный вечер!» Космополитен ей вторил: «Я ва-аще за! С Дайкири давно не виделся. Кому мы там позвонить сегодня собирались?»

И Кристина набрала номер Майка.

– Я опять что-то натворил? – откликнулся тот.

– Нет, – Кристина остановилась перед пешеходным переходом, – то есть может быть, разумеется, но я не в курсе. Звоню потому, что хочу похвалить. Ты вообще-то неплохо придумал. Целый бизнес замутил. Зачем только? Поделишься?

– В «Император»? – спросил Майк, и Кристина поняла, что он улыбается.

Захотелось позлить:

– Там больше не работает бармен, который варил твой любимый кофе. Я знаю, где он сейчас, но тебе не скажу.

– Я тоже знаю. В «Царских палатах», – обрубил зловредное начинание Майк.

Кристина слегка расстроилась:

– В «Палаты» не хочу. Давай действительно в «Император», – и ступила на зебру.

Спустя час, когда Космополитен радовался встрече с Дайкири, а Маргарита с Пина-коладой пускались в пляс, Майк сидел напротив и толковал:

– Понимаешь, вот они, – он показал пальцем на потолок, подразумевая контору, – тоже играют в «Императорский покер», но по своим правилам. Им не выгодно, чтоб высокие комбинации собрались быстро. Полагаю, носителей лучших карт они проверяли особенно. Чтоб далеко друг от друга жили, и фамилии родственников не совпадали. Можно же найти в интернете родственников. Что игроки сами карту вытаскивали – это чушь, по-моему. Не бумажная ведь колода, а на экран можно всё, что угодно, вывести. Сейчас они мне не дают помочь людям собрать крупные комбинации, а среди моих клиентов есть те, кому вынь да положь флеш-рояль. Конторе, – Майк снова показал на потолок, – надо, чтоб комбинации собирались постепенно. Сумма выигрыша день ото дня меньше, а азарт игроков всё сильнее. Все получают удовольствие и мелочь в качестве приза. Собственно, не такая уж и мелочь, если подумать, но я не об этом. Сегодня помог клиенту собрать стрит. А он хотел каре. Понятно, каре выше, чем стрит, пусть это всего лишь каре семёрок. У него семёрка. Но для каре нужно четыре карты, а у меня семёрка другой масти в запасе имелась всего одна. Тогда я начал подбивать клиента на стрит, потому что в договоре сказано, что чем больше карт найдёт участник, чем чаще будет заявлять о комбинациях, тем выше вероятность, что в итоге он получит денежный приз. Не основной, а один из дополнительных.

– Есть там такое правило? – спросила Кристина, помешивая трубочкой в бокале.

– Есть. Нанка не говорила?

– Она, насколько я поняла, и договор-то внимательно не прочитала.

– Так вот, – продолжил визави, всегда предпочитавший говорить о себе, а не о других людях, – у клиента семёрка, он понимает, что сорвать большой куш ему вряд ли удастся, но дополнительный – тоже неплохо. А я за него словечко в конторе замолвил, – палец опять упёрся в потолок. – Они там сначала меня в штыки восприняли, а теперь мы вместе планы обсуждаем. Скоро ещё ужесточится порядок подачи комбинаций, а я Нанку знаю. Она бегать по городу не будет, и встречаться лишний раз, чтоб кодовое слово передать, тоже.

– Нанка не против твоей помощи, – Кристина дотянула остатки коктейля и попросила повторить, – но я одного не понимаю, тебе-то это для чего? Денег много не заработаешь, игра в конце месяца закончится. Чего ради?

Майк откинулся на спинку диванчика, обитого бархатом благородного пурпурного цвета. Взгляд его скользнул по лепнине под потолком, покрытой позолотой, по светильникам на ажурных рукоятях, по шторам, декорированным так, словно они обиты мехом горностая. Выдержав небольшую паузу, молодой человек ответил не без самодовольства:

– Ты же знаешь, что я весьма деятельный человек, Кристина. Не могу долго без какого-нибудь занятия. А декабрь выдался свободный. В январе я стану заместителем директора в одной фирме, – это он произнёс с особой значительностью, – а пока скучаю. «Покер» же меня развлекает. Люди такие смешные. Копошатся. На что-то надеются. Придают столько значения своим ничтожным проблемам.

***

Кристина вернулась домой за полночь, но Нана ещё не спала, всё переписывалась с Артуром.

– Представляешь, вторая карта проиграла. Теперь её может использовать любой, а участник вылетает из «Покера». Не совсем, но…

– Дай угадаю, – Кристина прошла в комнату, не сняв сапоги.

Нана, что удивительно, даже не поморщилась, однако попросила говорить потише, из соседней половины уже давно не доносилось ни звука.

– Дай угадаю, – шёпотом повторила Кристина и в шубе повалилась на кровать, – это Пятёрка крестей.

Нана опешила:

– Как ты узнала? Уже новости прочитала? Только-только появилось…

– Нет, – соседка широко и заразно зевнула, – просто я на месте бывшей девушки этого Димы поступила бы так же. Бросил он её, видите ли, ревнивую такую. Да кому он, страхолюдина невозможная, нужен? Ещё сразу же к другим девушкам клеиться начинает.

Глава 30 Червовая пятёрка

5 ♥

14 декабря, воскресенье

Запись на странице букмекерской конторы «Пять тузов»: «Итак, сегодня, ровно в десять утра, в Ноздрюйске начнётся “Морской бой”. В игре пожелало участвовать сто тридцать восемь человек, и мы никому не смогли отказать. Такой аншлаг предполагает высокую скорость перестрелки, на каждый удар участнику будет отпущено не больше двух минут. Если игрок пропустит свой выстрел, ему придётся ждать следующего. Если пропустил три выстрела подряд, то он лишается права наносить удары. Город поделён на семьсот квадратов. Схему вы можете увидеть здесь же. Все участники объединены в корабли, самый маленький их которых – однопалубный, самый большой – семипалубный. Если игрок ударил по волне, он просто ждёт следующей возможности и скрещивает пальцы, желая, чтобы не ударили по нему. Если по участнику, вернее, по той части корабля, что закреплена за ним, ударили, то он считается проигравшим. Если игрок три раза ударил по волне, то он также выбывает.

Каждому участнику мы выслали сообщением номер клетки, какую он занимает, и сообщили о размерах корабля, частью коего он является. Следите за ходом игры и поглядывайте на список игроков, чтобы не пропустить свою очередь.

Все выстрелы совершаются в комментариях под этой записью.

А букмекерская контора “Пять тузов” принимает ставки на то, какой корабль останется на плаву. И кстати, обитатели выжившего корабля получат призы».

***

Чванов открыл сообщение и увидел, что ему достался однопалубник, расположившийся, судя по схеме, в районе городского парка. Однопалубник – это хорошо. Свой отдельный корабль, и его ни с кем не нужно делить. Пусть даже не настоящий и всего на один день.

В списке стрелков Чванов стоял четырнадцатым, значит, какое-то время после десяти часов у него ещё будет. Сегодня с утра следовало развезти восемь букетов, не получится дежурить со смартфоном и смотреть в него, не отрываясь.

Сначала Чванов поехал в сторону памятника Ноздрюку, к вокзалу. Корзинку белых роз требовалось доставить в ювелирный магазинчик, расположившийся в старой пятиэтажке. Когда с этим разделался и вырулил на проспект, Чванов неожиданно для себя ударил по тормозам. На обочине голосовала девушка с ярко-рыжими волосами. Парню она показалась странно знакомой, потому и согласился подвезти. Тем более, что и сам ехал в ту же сторону.

Девица уселась рядом и сразу принялась рассказывать о себе. Похоже, тишину она ненавидела так же сильно, как водитель ненавидел звуки. Чванов слушал в четверть уха, всё старался понять, отчего ему кажется знакомой внешность попутчицы. Он не любил, когда отказывала память, пусть и в мелочах. Это означало, что не вся жизнь под контролем, а контролировать Чванов предпочитал всё-всё, иначе чувствовал себя незащищённым.

Девица восхитилась цветами, столпившимися на заднем сидении, попыталась подробно о каждом букете расспросить. Потом пыл несколько угас, ибо собеседник готовности отвечать на все вопросы не проявлял, лишь мычал что-то. Девушка стала говорить, что только вернулась из поездки. Путёвка досталась выгодная и внезапно. На две недели в Будапешт. Затем говорливая попутчица сообразила, что не представилась и назвалась Машей. Продолжила вещать про свой насыщенный отдых. Мол, уезжать не планировала, а собиралась поиграть в «Императорский покер», у неё и карта есть. Но разве ж можно от поездки отказаться? Это же впечатления!

«Вспомнил! – возблагодарил не собирающуюся пока на покой память Чванов. – Эту рыжую по телевизору показывали. Маша с необычной такой двойной фамилией… Браун-Сидорова. Точно!»

Память – важная штука для проповедника любых, пусть даже и фальшивых, идей. Надо помнить всякие мелкие нюансы из жизни адептов течения, чтобы ловко этими самыми адептами манипулировать. Мама всегда так делала.

– Так игра же, «Покер» этот, давно вроде идёт, – прикинулся неосведомлённым Чванов.

– Да я забыла совсем, – легкомысленно отмахнулась Маша. – Подумаешь, игра. Зато я так хорошо отдохнула.

– А-а-а, – протянул водитель, – а-а я слышу всё время в новостях про какие-то карты говорят. А вам какая досталась?

– Мне? – Маша задумалась. – Не помню. Какая же у меня карта? Ох, так она же у меня с собой, – девица извлекла из сумочки предмет обсуждения. – Девятка пик. Надо хоть почитать в интернете, как там люди играют.

Чванов остановился на светофоре и уставился в зеркало заднего вида. Ему девятка пик помочь ничем не могла, но она абсолютно точно оказалась бы полезной Нане Швелидзе. Комбинация из трёх девяток появилась на десятый день игры и если сейчас эта клуша забывчивая свяжется с первой проигравшей, то Нана с каре девяток резко вырвется вперёд. Чванова такая перспектива не особо тревожила, он собрался раздобыть комбинацию повыше каре, но мысли помочь Нане, а заодно и клуше забывчивой, у него не возникло. Пусть сами как-нибудь… Толстуха из 1414 ему вовсе не нравилась. Она на увещевания не реагировала, и литературу почитать не брала. Ну её.

– Ой, а что это у вас тут за книжка? – Маша обнаружила на заднем сидении, под цветами, которые рассматривала, брошюрку.

– О! – воодушевился собеседник, усаживаясь на объезженного конька. – Это выручалочка на все случаи жизни.

И остаток пути он витийствовал о материных книгах, да предлагал девушке приобрести любую из них недорого.

Вскоре Маша вышла из машины, а Чванов припарковался возле крупного магазина. Близился его удар в «Городском морском бою». Молодой человек зашёл в магазин, взял бутылку воды, а когда двинулся к кассе, под записью на странице конторы появилось сообщение: «Теперь удар наносит ЧВС». Именно этими тремя буквами поименовал себя Чванов при регистрации на игру. Он не стал разворачивать на экране отквадратированную карту, потому что выбрал мишень заранее. Просто написал: «133», и отправил комментарий. Даже не подумал, что в эту мишень могли ударить до него.

«А у нас первое попадание! – обрадовались в “Пяти тузах”. – Игрок ранил корабль. И ему же предоставляется следующий удар. Налетай!»

Чванов улыбнулся. Ему нравилось верить в свою пусть не звезду, но хотя бы звёздочку.

***

Маша Браун-Сидорова вполне могла бы выбрать своим личным гимном стихотворение про рассеянного. Она иногда увлекалась вещами, которые полагала маловажными, однако быстро про них забывала. А недостаточно важным Маша считала всё, кроме работы. Она забывала имена парней, с какими имела неосторожность закрутить роман, забывала оплатить счета за коммунальные услуги, часто не вспоминала о том, что нужно выкинуть засохшие цветы. Мусор у Маши копился, пока не начинал распускать амбре по всей квартире.

Цветы у Маши сохли, как Ромео по Джульетте. Она не озадачивалась тем, чтобы ставить букеты в воду (просто забывала об этом), а растения в горшках, если таковые оказывались подарены, у неё забирала лучшая подруга, искренне желавшая их спасти. Она же вытаскивала из-под крыла нерадивой хозяйки различных животных, птичек и рыбок, случайно попавших в негостеприимный дом. Маша сильно хотела завести какого-нибудь зверька. Она тащила в дом всех обездоленных, а иногда получала питомца в подарок. Но забывала кормить, гулять и… что там ещё требовалось?

Иногда Маша вдохновлялась популярной идеей, собиралась примкнуть к модному движению или начать бороться за чьи-нибудь поруганные права. Но желание вылетало из памяти, едва Маше поступал заказ (и она уходила с головой в работу), а иногда и без такового.

Маша зарабатывала на жизнь дизайном. Особенно часто ей предлагали создать интерьер заведения, где гостей станут вкусно потчевать. Девушка поработала над довольно известными местами города. У себя на сайте она их перечисляла, предлагая потенциальным заказчикам взглянуть на плоды трудов: «Царские палаты», «Пирожковый край», «Пиццерия № 1», та самая, что находилась возле Ноздрюйского государственного университета, именуемого в народе Мозгой.

Как только Маша услышала об «Императорском покере», так ощутила, что идея её не просто захватила, а поглотила. Моментально. Она начала бороться за право поиграть, обрадовалась полученной возможности, затем получила карту, сунула её в сумку и…

…забыла.

А тут ещё и поездка подвернулась. Совсем стало не до глупых скачек по зелёному сукну, укрывшему город.

Но сейчас, поговорив с парнем, подбросившим её от вокзала, Маша вспомнила. И постановила для себя обязательно разведать, как там идут дела на игорных фронтах.

Она вошла в подъезд девятиэтажки на улице Ленина, где жила последние пять лет (одна, без парня, кошки и кактуса), втащила в лифт чемодан, нажала на кнопку и раскрыла книжечку, приобретённую у водителя за сущую мелочь.

– Ух ты! – к девятому этажу выдала Маша. – Хорошее начало. Надо обязательно прочитать целиком.

И прошла сквозь раскрывшиеся створки.

Дома Маша приняла душ, пришла в халате с мокрыми волосами на кухню, полезла в шкафчик за кофе и по ротозейству сунула туда сектантскую книжонку. Приготовила себе бодрящий напиток, включила ноутбук и стала читать новости.

– Ух ты! – сказала она, увидев известие о проигрыше Наны Швелидзе. – Надо с ней списаться.

И отправилась читать про «Морской бой».

– Итак, – радостно вопила в комментариях контора, – один корабль из трёх составляющих, простите, палуб уже потоплен, и мы с нетерпением ждём, что будет дальше. А сейчас стреляет Михаил Салтыков.

– 268! – раздался «выстрел».

– Ура! Ещё одно попадание! – возликовала контора. – Михаил ударил прямо в Проспект Ноздрюка, в то место, где стоит пять шестнадцатиэтажных общежитий, и ранил корабль. Следующий ход по правилам снова предоставляется ему…

– Интересненько, – проговорила Маша, бесцеремонно вышвырнув из головы Нану. Отхлебнула из чашки и заглянула в свою почту.

Там оказалось около сотни писем (почту в Будапеште Маша не проверяла), тридцать два из них пришли от контакта с именем, ничего не говорящим девушке. Все они содержали примерно одинаковый текст: «Почему ты не отвечаешь? Я ведь переживаю. Всё складывалось так хорошо, и вдруг ты пропала. А тот вечер? Мы же клялись провести вместе остаток жизни…»

– Кто это? – озадачилась Маша, прочитав все тридцать два послания.

***

– Твой бывший прямо по общаге лупит, – проговорила Инга, входя в половину соседок. – Быстро напомни мне, где он живёт. Скоро мой ход. В ответ шибану.

– Недалеко от памятника блину, – с готовностью отозвалась Кристина. – У него из окна эту блямбу видно. Сейчас на карте покажу.

Нана смотрела на себя в зеркало. Она собиралась на свидание с Артуром.

– Кто назначает встречи в полдень? – спросила Инга, и в голосе её звучал коктейль из скепсиса, недоверия и лёгкой, хорошо скрытой, зависти.

– Не порти настрой человеку, – сказала Кристина, отыскивая на карте нужный квадрат. – В пятьсот тринадцатый бей. А я потом в пятьсот четырнадцатый всажу. Обстреляем по периметру.

– Мы пойдём гулять в парк, – отчиталась Нана. – А вечером Артур не может. У них всё строго, у лётчиков будущих.

– А что с игрой? – Инга смотрела в экран, в любой момент могли объявить её очередь. – Теперь тебе уже не до «Покера»?

– Сегодня два стрита появилось. Один до десятки, другой до короля. А мы с Артуром решили, что будем черви собирать. На флеш. Чтобы в одной комбинации очутиться. У него есть на примете одна червовая карта. Осталось двоих найти.

– О! Моя очередь, – сообщила Инга. – Кристин, я бью.

– Врежь ему. А я пойду Баринова проведаю. Давно он на меня, такую замечательную, не любовался.

В своей комнате Вовка лежал на кровати и смотрел в смартфон.

– Очереди ждёшь? – полюбопытствовала Кристина, заглядывая в открытую дверь полублочия.

– Есть такое, – Баринов на гостью, на «такую замечательную», даже не взглянул. Её это немного задело.

– Что там с моим телефоном? Нашёл покупателя?

– Шустрая какая, – донёсся из кухни голос Дегтярёва. Затем Серёга подошёл и встал рядом. – Кристина, ты в каком квадрате сидишь?

– Тебе зачем?

– Чтоб не подбить тебя ненароком.

– Тогда не стреляй по вокзалу. Слушай, я вот чего не совсем поняла: если игрок, промазавший три раза, выходит из «Морского боя», то куда девается его часть корабля?

– Он не выходит из игры, – Баринов встал с кровати. – Конторе уже задали этот вопрос. Ты не видела? Он теряет возможность стрелять дальше, но частью корабля остаётся и может выиграть в итоге. Это правильно, станешь каждого ждать – неделю играть будешь. Но лучше не терять возможности стрелять, самому бойкому стрелку приз приготовлен. Телефон твой я кое-кому предложил.

Вовка прошёл мимо, не одарив Кристину и толикой лишнего внимания.

– А ты в каком квадрате? – девушка посмотрела на Дегтярёва.

– Не пали по Театральной площади.

– Туда я не собиралась. Планировала всадить пулю в памятник блину. Или в «Царские палаты». Или в «Пять тузов». Или в Южное кладбище.

– Не надо в кладбище, – встрепенулся Баринов, наливавший себе воды на кухне. Пролил на пол немного.

– Да, – Кристина бросила на него высокомерный взгляд, – на кладбище тебе самое место.

***

Битва на воображаемом Ноздрюйском море продолжалась. Синие квадратики на схеме становились красными, это означало, что удар по данной точке нанесён. Подбитые корабли покрывались чёрным и печально взирали с карты на невидимых выживших. Кристина покинула огневую точку после третьего промаха, а вскоре силы противника расстреляли пятипалубный кораблик, частью которого она являлась. Она ни разу не ударила по Южному кладбищу, все три отпущенных выстрела потратила на уничтожение домов в окрестностях памятника блину.

Инга продержалась бы дольше. Она пару раз в кого-то попала. Но двухпалубный корабль, где морская воительница, как ей нравилось думать, являлась носовой частью, оказался потоплен ровно в три часа дня. А это влекло за собой сложение оружия, поднятие рук и вылет с треском из очередной городской партии.

Баринов уничтожил однопалубник с первого же выстрела, однако позднее палил исключительно в молоко и быстро лишился пушки. Но корабль его упорно держался на плаву. Дегтярёв умудрился подбить сам себя. Он думал о мужике с кошкой, о невозможности покурить, об Инге, о необходимости идти на работу, о том, как ему надоело обжигаться обо всё тёплое, о колдунах мира, о завтрашнем приёме у врача… и при этом держал в мыслях номер своего квадрата. Так цепко держал, что по нему же и шарахнул. Заметил ошибку мгновением позже, но отправку комментария остановить уже не смог.

«Автогол…» – печально возвестила контора.

Зато на волнах всё ещё оставались Михаил Салтыков и Тираничная Лисица. Кристина чувствовала, что начинает беситься.

– Майку всегда везло, – пришла она в соседнюю половину и уселась на Леркин диван. – Он по жизни счастливчик. Незначительные автомобильные аварии не считаются.

– Ничего себе незначительные, – передёрнуло Ингу. – Я до сих пор холодным потом покрываюсь, как вспомню. Потому и не люблю к тебе в машину садиться.

– Ты хорошо скрываешь свою нелюбовь, – съязвила Кристина и продолжила размышлять, – но вот кто такая Тираничная Лисица? Я бы ей рыжий хвост-то открутила. А что касается аварии… Ариадна всё поправит. Я верю, у нас с тобой дела пойдут путём, и больше ничего плохого не случится.

***

Нана вернулась, когда за окном стемнело. В глазах её читалось зарождающееся счастье, и сама девушка будто помолодела и похорошела.

– Влюблённость украшает, – констатировала Инга.

– Да, я тоже хочу, – сказала Кристина, наводящая последний лоск перед встречей с Денисом.

– Я видела, что появился ещё один стрит до туза, – сообщила Инга, но Нана равнодушно отмахнулась:

– Ну и пусть.

– А в «Бою» до сих пор держится Майк, – не оставила без информации Кристина. – Если опять выиграет, я начну думать, что в конторе к нему неравнодушны. Меня бы это не удивило.

– А больше всего денег поставлено почему-то на однопалубник под номером семь, – добавила Инга. – Понятно, почему однопалубник, в него труднее попасть, а семёрка, видимо, для многих счастливое число.

Нана в беседу не втягивалась и, судя по всему, происходящими событиями не интересовалась. Она пребывала в эйфории.

– Ладно, я побежала, – закончила марафет Кристина. – Пока-пока.

В лифтовом холле она столкнулась с Бариновым, по видимости, возвращающимся из магазина.

– Там жуткий холод, – сообщил он.

– Не говори, у нас в блоке ледниковый период, – это Кристина загнула. – Я уже и кровать от стены отодвинула, а ночью коченею.

– Кристина, – вкрадчиво произнёс Вовка, – я знаю в общежитии одну кровать, где тебе точно будет тепло.

– Да ну тебя!

***

Денис, племянник Антонины, оказался красавцем лет двадцати пяти с мускулами, рвущимися из рукавов. Он сразу принялся расписывать собственные достижения. И тут-то он первый, и там финалист, и здесь победитель. Всё-то у него ладно да складно получается, везде он достигает высот, во всём-то оказывается лучшим.

Кристина быстро заскучала. Ей Денис внимания уделял мало, всё собой любовался. Не спросил, что она будет заказывать, не проявил любопытства к чему-нибудь, связанному с собеседницей, набычился, когда узнал, что Кристина не сама играет, а всего лишь интересы Наны представляет. Впрочем, потом успокоился и предъявил свою шестёрку червей.

– У Наны есть ещё одна червовая карта на примете, а у той ещё одна, – донесла здравую мысль до мозга самовлюблённого типа Кристина, – считай, вы с ней на пути в флешу.

Денис задумался, вспоминая, чем стрит отличается от флеша. Точно! В стрите карты по порядку, но разных мастей, а во флеше все одной масти, но беспорядочно. Физиономия посветлела.

– Ага, реально.

– Я могу раздобыть вам пятую карту, – самонадеянно пообещала Кристина, решив, что если очень-очень хорошо попросит у Майка, то…

Денис совсем обрадовался и показал девушке паспорт. Она увидела, что настоящая фамилия качка – Коровкин. А в сети-то он себя Лидером называл. Вот оно желание везде оказываться первым.

Выдерживала Кристина Дениса недолго. С трудом выслушивала его рассказы полтора часа. Предложила бы закругляться раньше, но уже салат себе заказала, а его готовили долго. Когда наконец сказала, что пора отправляться по домам, Денис вызвался провожать, и всю дорогу говорил, в каких городах и на каких соревнованиях он побеждал. К концу пути Кристина дала себе слово больше не брать карту Наны и не ходить по сомнительным свиданиям. А то ерунда получается.

А мороз меж тем лютовал. Прогноз Зиновия сбывался по полной программе. Кристине не терпелось поскорее вернуться в тёплую комнату, несправедливо обиженную нелестным эпитетом, и она убыстряла шаг. Вот уже дошли до ступеней общежития, и Кристина собралась попрощаться, как увидела, что из дверей выходит Вовка и при этом обнимает за плечи мультяшку.

Ядрёный смузи из ревности, злости и желания превратить анимационный персонаж в мелкую стружку ударил Кристине в голову. Она повернулась к Денису, сногсшибательно улыбнулась и сказала:

– Ну вот мы и пришли, а теперь по давней русской традиции… – девушка потянулась к кавалеру, сказала себе, что ещё ни разу не целовалась с качком и тут же исправила это упущение.

Денис исправлению не препятствовал, только через некоторое время у него пискнул телефон. Парень полез в карман и оторвался от красавицы. Она посмотрела на Баринова. Старалась, чтобы взгляд оказался победоносным, но не вышло. Вовка на ступеньках целовался с анимашкой.

– О-обалде-еть! – протянул Денис с восторгом. – Прикинь, я выиграл. В «Морской бой». Один корабль остался, двухпалубный. И там я. Офигеть! Я выиграл. Впервые в жизни!

Кристина пренебрежительно глянула на него:

– Ты же твердил, что всегда и везде побеждаешь.

Радость Дениса чуток поблекла.

Глава 31 Червовая шестёрка

6 ♥

15 декабря, понедельник

Майк отказался подарить Кристине червовую карту. Так и написал в сообщении: «Прости, дорогая. Ничего личного, один сплошной бизнес. Я не могу отдавать карты так запросто, даже самым восхитительным девушкам. Если твоей подруге нужен флеш, пусть покупает необходимую карту. Скидку сделаю, так и быть». Кристина обиделась и переписку со своим бывшим прекратила.

Это случилось вчера вечером, когда она вернулась домой в отвратительном расположении духа. Всё опять складывалось не так, как надо. Надо нести Ариадне деньги. Пусть чистит ауру, или договаривается с демоном, или что она там собиралась делать?.. Любка из девятой обещала долг в понедельник вернуть. С этими мыслями Кристина уснула.

Утром первого дня новой недели Илья Крейн, как обычно, рассказывал в эфире об игре, и в голосе его сквозила грусть. Хотя молодому человеку зарплату платили за то, чтобы по утрам на рабочем месте он бывал весёлым. Кто же станет слушать утреннее шоу, если звучание голоса ведущего вгоняет в тоску?

– Сегодня пятнадцатый день игры, и на кону семьсот пятьдесят тысяч. Я отыскал уже два десятка участников и сегодня заявил в контору о флеше. Сейчас всем станет ясно, что у меня на руках крестовая карта, но это не пугает. Гораздо больше меня печалит отсутствие везения. Мне досталась не самая высокая карта, вчера в «Морском бою» я проиграл почти сразу, а тут ещё узнал о предательстве. Я видел фотографию крестового Шулера, появившуюся в сети несколько дней назад, но я хорошенько разглядел её только вчера вечером. Так вот, тот, кто сидит напротив Шулера, мой коллега, и сегодня он во всём признался. Он сдал меня неприятелю, причём не одного меня. Он умудрился раздобыть данные о людях, которые ко мне приходят, подглядел…

– Зря он об этом сказал, – покачала головой Кристина.

– Конечно зря, – согласилась Инга. – Больше к нему никто не придёт. Хотя я думала, что к середине игры он больше карт соберёт, никак не двадцать. Видимо, и так на радио никто особо не ходит

– Да ну его, – Нана выключила приёмник. – Вот так всегда, только навостришься флеш накопить, и останется-то лишь одну карту раздобыть, как Илья впереди оказывается.

Она ушла в комнату и принялась собираться в университет. Подруги услышали, как заработал телевизор.

– Сегодня займу денег и заплачу Ариадне, – прошептала Кристина, наклонившись над столом.

– Уж больно дорого она просит, – со вздохом проговорила Инга.

А в это время в эфире телеканала Юля Егоза стояла перед очередным забором, где красовалась новая надпись.

– Человек, оставляющий такие граффити, призывает позвонить Семёну. Пожалуй, я сегодня позвоню и спрошу, когда же он закончит малевать на заборах. Раньше этот Семён портил ограды пустырей или стены заброшенных складов, но сегодня вандал покусился на забор авиационного института.

– Семён, – задумалась Инга, входя в правое полублочие и всматриваясь в экран телевизора. – Кристин, а того мальчика, которому твой папа «Пасьянс» зарубил, не Семёном звали?

– Того? – подруга тоже вошла в комнату. – Вроде да, Семёном. Девчонки, мне плохо. Так хочется мужской любви и ласки. Ну… в определённом смысле, вы понимаете. Мне под утро даже сон снился. Да и не только в этом смысле.

– А ты не надумала прекратить издеваться над Бариновым?

– Вот ещё. Скоро я уже пойду бить морду мультяшке. Нана, ты мне в этом должна помочь.

– Я пацифист.

– А я страдаю! – Кристина так выразительно посмотрела на подругу, что та опустила глаза.

Но от убеждений своих не отказалась. Нана тогда, во время нападения мультяшек на соседку, случайно в коридоре появилась. Не думала, что спасает подругу и пугает нападавших.

***

Девчонки спустились вниз и увидели в фойе общежития ёлку. Возле неё суетился Рома. То шарик повесит, то гирлянду поправит. Революционно настроенная, прямо как матросы в девятьсот семнадцатом, Кристина, двинулась к нему и остановилась, уперев руки в бока.

– Товарищ комендант, а когда мы дождёмся свою новую дверь?

Рома, должно быть, чувствовал не менее революционный настрой. Он бросил хмуро:

– Может, вам ещё каких-нибудь благ роскошной жизни?

– Ага. Чайник можно. А то наши сгорели. Все два.

– Какая красивая ёлка, – подошла Нана, схватила Кристину за руку и начала оттаскивать в сторону.

– Вот как Баринов дверь оплатит, так и поменяю, – крикнул Рома. – Пироман нашёлся.

– Он не мог её поджечь, – решила выступить адвокатом Инга. – Он с нами в это время в блоке находился. Причём довольно долго. Я сама сначала слухам поверила. И кто их распускает?

– Ты уверена? – надвинулся комендант. – Что он рядом был? А вдруг не он?

Инга фыркнула:

– Вовка не поджигатель.

Ёлочка встречала подруг и возле университета. Эта оказалась побольше и понарядней.

– Какое великолепие! – восхитилась Нана. – Пора бы и нам блок украсить.

– Да, Кристин, когда у нас будет ёлка? – поинтересовалась Инга.

Та огрызнулась:

– Вот только станет у меня всё, как в сегодняшнем сне, так у вас сразу появится ёлка!

И пошла вперёд.

– Ой-ёй-ёй, какие мы злые, – бросила вслед Инга.

– Я не поняла, – негромко произнесла Нана, – а что там у неё со сном?

***

Лекции закончились, и Серёга встретил Ингу возле первого корпуса.

– Ну что, пойдём? – неуверенно произнесла она. – Представляешь, как мы будем выглядеть, когда начнём обо всём рассказывать?

– Да уж, представляю, – Дегтярёв еле слышно выругался. – Идти всё равно надо. Куда-то же необходимо двигаться. Знаешь, как я хочу горячего супу? Кастрюлю целую навернуть.

– Тоже хочу, – Инга почувствовала обильное выделению слюны. – Рассольника.

– А я борща. Нанкиного.

– Ладно, идём.

Врач отреагировал именно так, как ожидалось. Сначала он удивился, что к нему в кабинет ввалились сразу двое. Решил, то ли муж жену привел, то ли наоборот. То ли им вообще не к терапевту надо, а к другому специалисту. Пациенты убеждали, мол, нет-нет, именно к терапевту и надо, причём обоим. А потом Инга начала преподносить историю, а Серёга добавлять ремарки, и рассказчики менялись местами.

Первой мыслью врача стало предположение, что его разыгрывают, и он посоветовал «больным» покинуть кабинет. Вторым явилось озарение, что пришедшие, возможно, и впрямь не совсем здоровы, только их немочь не по его части. Им бы в палату, где лежат в смирительных рубашках, однако Инга и Серёгой заметили, что никогда на таком учёте не стояли и вовсе не замечены.

– Что ж вы мне голову морочите? – попытался защититься от назойливых пришельцев доктор, но это не сильно помогло.

Минут через двадцать Инга, основательно разведавшая, может ли их с Дегтярёвым беда являться симптомом заболевания, поняла, что пришли они сюда напрасно. И принялась знаками давать понять напарнику, что пора уходить.

Доктор с этим соглашался, его в коридоре ждали настоящие больные. Он что-то написал на бумажке, протянул её Серёге и повелел принимать три раза в день.

– От этого и таблетки есть? – удивился Дегтярёв и взглянул на запись. Впрочем, увидел там лишь название широко рекламируемого успокоительного средства.

На улице Серёга выкинул бумажку в урну, а Инга всхлипнула:

– Да что же такое?.. Я так надеялась…

– Успокойся, – поморщился соратник по несчастью, приобнял девушку за плечи, и они через переулок двинулись домой.

– Не могу, – Инга вознамерилась зарыдать. – Даже у них есть шанс, а у нас его нет.

– Ты о чём? – Серёга прижал Ингу к себе.

– Вон, – она указала на стену приземистого здания. Там над угольно-чёрной дверью висела вывеска «Ритуальное бюро “Шанс”».

– Нелепое название, – скривил губы Дегтярёв и отвлёкся на Ингу, стал гладить её по спине.

– Главное, не сдаваться. Надо другие предположения проверять. Ну прекрати.

– Нет у меня других предположений. Да и у тебя тоже. Я хочу напиться, только боюсь, вдруг от горячительных напитков тоже станет горячо.

– Не станет, – заверил Серёга. – Я пробовал. Давай напьёмся.

Инга немного успокоилась, и они отправились дальше. Вышли на небольшую тихую улочку и не торопясь побрели. Мороз кусал за щёки, на город опускался сумрак, в освещённых окнах мелькали силуэты людей, не ведающих обжигающих проблем. Инга остановилась возле стенки, где некий озабоченный затейник написал: «Я верю в крепкий член!», и засмотрелась на буквы. Серёга мысленно вздохнул спокойно, похоже, Смышляева всё-таки решила не впадать в истерику, и это ободряло. Не любил Дегтярёв слёз. Проблему решать надо, а не рыдать.

Тут Инга спросила:

– Серёга, а ты веришь в крепкий член?

– Скорей, я ему доверяю.

Соратница немного помолчала.

– Что мы будем делать, если проклятие само не пройдёт?

– Бороться и искать, – не задумываясь, ответил Дегтярёв. – И не сдаваться. Что там дальше? И почему «проклятие»? Ты же не веришь…

Инга изобразила жест, подошедший бы исполнительнице трагической роли:

– Что искать? С кем бороться?

– Колдуна искать. – Резко бросил Серёга и вдруг вперился взглядом в пешехода на другой стороне улицы. – Колдун.

Он сорвался с места, бодро пересёк дорогу, подлетел к мужику, который шёл себе, никого не задевал. Инга бросилась за приятелем и подбежала, когда Дегтярёв уже держал колдуна за грудки и тряс со скоростью вялого отбойника:

– Что ты с нами сделал, урод?

В скором времени тихая улочка превратилась в авеню, живущую скандальной жизнью. Инга кричала и пыталась оттеснить Серёгу от мужика.

– Ты же его убьёшь.

Колдун попискивал, Дегтярёв матерился.

Кошка забилась глубже под пальто хозяина и жалобно оттуда мяукала. Рядом начала образовываться толпа. Где-то залаяла собака. Стали открываться окна, из одного донёсся тягостный крик:

– Батюшки!

– Да я ничего, – пытался остановить нападающего злодей, но отбивал зубами чечётку.

Поблизости остановилась машина, затем другая, а после люди в форме стали заламывать Серёге руки.

***

Кристина раздумывала, как ей заплатить гадалке и сможет ли она обойтись одним взносом. Во второе верилось с трудом (ну надо, так надо), а вот первое… Раз отец не соглашается, надо обратиться к маме, с ней легче договориться.

Мама не стала спрашивать зачем, просто перевела на карту деньги. Кристина сразу отправила их Ариадне.

– Всё у нас получится, – пообещала гадалка по телефону.

Только Кристина не почувствовала себя успокоенной. Приготовила чаю, залезла под одеяло и начала размышлять. Перед тем, как позвонить маме, она собиралась занять денег у своих состоятельных подруг, но те, все как одна, вдруг оказались на мели. А Кристина-то им всегда помогала.

Это одна беда. Другая – парни. Про них и говорить нечего. Дима всё сообщения пишет, предлагает встретиться. Тут уж извините. Кристине, конечно, снятся сны, но не до такой же степени она оголодала. Страшный да ещё и в «Покер» проиграл. Зачем он нужен, этот Дима? Денис ужасно болтлив, да ещё и инициативы не проявляет. Вот поганец!

Майк поменял свою позицию и заявил, что подарит Кристине любую червовую карту, но лишь взамен на услугу.

– Я тебе даю Нанкины кодовые слова, что ещё нужно? – разъярилась Кристина.

– Красавица, – приторно-ласково отозвался бывший, – у меня заказов на три флеша, а я не могу позволять людям слишком рваться вперёд. У меня договор с конторой. А услуга элементарная, Нанка ведь нашла кое-какие карты, передай их мне.

– Иди к чёрту!

Майка Кристина добавила в «чёрный» список, чтоб больше не слышать его. И теперь грустила. Так хоть какое-никакое мужское восхищение, фразы о том, не начать ли всё заново, и коктейли. От Баринова, похоже, кроме намёков на тёплую постель, ничего не дождёшься. Хотя именно тёплая постель и снилась.

– Нана, – это прозвучало просяще, – а у тебя шоколад есть? Или конфеты? Так хочется тоску заесть.

– Нет. Вчера последние вкусняшки дожевала. Я решила на диету сесть. Надо похудеть немножко.

– Это тебе Артур посоветовал?

– Что ты? Он ничего такого не говорил. – Нана опять сидела перед ноутбуком. – Смотри, сегодня контора выложила новое условие, теперь при подаче комбинации нужно не просто отчитаться о какой-либо ещё найденной карте, а о конкретной. Вот сегодня, например, надо назвать любого туза, иначе комбинацию не примут. Вот подам я, допустим, сегодня флеш, а туза-то нет, – Нана вздохнула, – и мне мои карты вернут обратно. Кто-то из комбинации со мной вряд ли поделится тузом, им проще самим заявить. Кто подаёт, тот и очки набирает для дополнительного приза, так ведь тебе Майк говорил? Карта, обязательная при подаче, теперь будет каждый день меняться, а мне сегодня уже трое написали. Хотят со мной флеш собрать, и кодовое слово нужно. А я твержу, что во флеш обязательно должен попасть Артур. И ещё сама хочу заявить о комбинации. Не соглашаются. Я бы на их месте тоже не согласилась. Обсуждали уже, что не стоит делиться наработками. А ещё тут комментариев к новости много. Больше всего пишет одна истеричная Принцесса, всё-то она в обморок готовится упасть, такая смешная.

В дверь постучали, пришла Любка из девятой комнаты и возвратила долг. Кристина робко подумала, что, наверное, Ариадна всё-таки справляется с проклятием, или что там за дрянь мешает жить?

Только уселась в кровати и взяла кружку, как снова донёсся стук в дверь. Явился Баринов. Выглядел он злым, нервным и невыспавшимся. Сказал, что продал телефон и протянул деньги.

– О! – Кристина мысленно поставила высшую оценку гадалке. – Так что? Мы идём в «Саботаж»?

– Некогда, – буркнул Вовка и испарился.

Кристина успела затосковать, стала размышлять, не пойти ли порадовать себя покупками. Шоколадку купить, или другую какую сладость. Но тут зазвонил телефон.

– Это Смышляева, – зачем-то сообщила Кристина Нане, – полагаю, хочет доложить, как они в больницу сходили. – И ответила на звонок. Несколько минут внимательно слушала и менялась в лице. Потом сказала, – хорошо, я тебя поняла. Сейчас позвоню папе.

***

Решетчатая дверь закрылась, и Инга оглядела место, куда их с Серёгой привели. Холодного цвета стены, скамьи, а на них люди самой разной наружности. Разбитные девицы, мужик бомжеватого вида, ещё какие-то типы. Да уж, подумалось, от сумы да от тюрьмы, как говорится.

Инге сразу стали рисоваться самые безрадостные картины. Вот её ведут на суд, вот она сидит в зале и смотрит на присяжных, вот ей выносят приговор – пятьсот лет жизни на поселении за соучастие в зверском нападении на мужчину и кошку. Инга пытается оправдаться, но судья, присяжные, и все зрители тоже, лишь качают головами, не веря ни единому слову о колдовстве.

Серёга, конечно, гармонично станет смотреться в зале суда, у него и рожа бандитская. А Инга как же? Она же только выглядит боевой, так это сокрытие комплексов, на самом-то деле робкая.

Дегтярёв меж тем прошёл вперёд и уселся на скамью рядом с двумя парнями, показавшимися Инге смутно знакомыми.

Она приблизилась и тоже села.

– Вот зачем ты на него бросился? Надо было сперва поговорить по-человечески, – сказала тихо.

– Ага, поговорили однажды, – Серёга потирал бок, куда пришёлся тычок одного из людей в форме. – Мне почему-то кажется, что все проблемы начались тогда, когда мы дали этому мужику открыть рот. Вот он и наговорил.

– И что теперь? – Инга начала впадать в отчаяние.

Серёга пожал плечами:

– Ты же позвонила Кристине.

Разбитные девицы громко хохотали, пьяный мужик, дремавший сидя, изредка принимался выкрикивать не связанные между собой фразы.

Инга почувствовала взгляд и посмотрела на парней, сидевших по соседству. Ох, те самые, у кого Александр Витальевич и Серёга карту отнимали во время сбора «Городского пасьянса». И Инга им помогала.

– Привет, – растерянно пробормотала она.

Глава 32 Червовая семёрка

7 ♥

15 декабря, понедельник

Кристина ворвалась в 1416, постучавшись так незаметно, что Баринов этого и не уловил.

– Давай ключи! Машина нужна. Надо Серёгу с Ингой вытаскивать.

– Откуда вытаскивать? – Вовка стоял посреди комнаты в джинсах и с голым торсом. Кристина вспомнила свой сон, где главную роль играл красивый голый мужчина, и отвела глаза.

– Из полиции. Или поехали вместе, по пути объясню.

Ехали медленно. Дороги основательно заморозило, то тут, то там виднелись аварийные знаки, столкнувшиеся машины требовали объезда, иногда это занимало много времени. Кристина начала рассказ с повествования о мужике, но Вовка про него уже знал. Тогда она просто передала слова Инги. Мужик оказался обнаружен, за что и пострадал. Теперь страдают Инга с Серёгой.

Баринов хмыкнул и включил поворотник, собираясь перестроиться в другой ряд:

– А мы почему за ними едем? Их выпустят?

– Я позвонила папе. Он связался с дядей Аркашей из авиационного. И так случилось, что дядя Аркаша, то есть полковник Зубастый, сейчас как раз в том участке, где наши сидят. Он там, видимо, по своим делам, но сказал, что меня дождётся. Короче, нельзя заставлять человека ждать.

Баринов снова хмыкнул, но ничего не ответил.

На улице Ленина путь преградили две аварии. Встали в пробку.

У Вовки зазвонил телефон, Кристина услышала женский голос, вопрошающий: «А ты где?»

– Слушай, извини, – замялся Баринов. – Пришлось срочно уехать. Надо Серёге помочь, беда у него.

Из мобильника летели ещё какие-то вопросы, но Вовка скомкано попрощался.

– Почему ж ты не предупредил девушку, что уезжаешь? – поинтересовалась Кристина, сдерживая улыбку. – Некрасиво. Мог бы просто ключи мне отдать и отправиться на свидание.

Сама при этом испытывала неконтролируемый восторг от того, что Баринов ни на какое свидание не отправился.

– Торопился, – буркнул Вовка, не желая развивать тему.

Он уже корил себя за то, что ответил тогда, несколько дней назад, на звонок Алисы и согласился с ней встретиться. Она обрушила на объект страсти всю мощь своих нисколько не угасших чувств, и он опять начал смущаться.

– Я вот только одного не пойму, – Кристина не захотела принять отказ от темы, – эта девочка умудряется и с тобой роман крутить, и с Себастианом? Какая проныра.

– С кем? – Баринов повернулся почти всем телом.

– Ты не знаешь? – Кристина смотрела в сторону и улыбку уже не сдерживала. – Она же в «Императорский покер» играет, и Себастиан тоже. Девочка с ним боевой союз замутила, а он рассчитывает на серьёзные отношения.

– Давай-ка поподробнее про этого Себа… как его? – на губах Баринова появился намёк на усмешку.

Кристина это заметила. В таких вещах прозорливость её никогда не подводила.

– Тебе нужен повод, чтоб с ней развязаться?

Небольшой отрезок пути открылся, и Вовка надавил на педаль газа.

– Предположим. Ты не отклоняйся.

– Да я уже всё и рассказала. Он официант в «Царских палатах» и втюрился в неё чуть ли не по уши. Это заметно. А ты, по-моему, можешь просто сказать, что Серёгу выручать со мной уехал, ей не понравится.

Тут уже у Кристины затрезвонил телефон, и она не смогла дальше поучать Вовку. Из глубин сотового мама интересовалась, как идёт процесс спасения Инги из тюрьмы, да и как у дочки дела обстоят заодно. Кристина отчитывалась перед мамой до самого пункта назначения.

***

– Вы бы всё равно не выиграли, – говорила Инга хмурым соседям. Они уже успели познакомиться, и сокамерница извинилась за поведение Александра Витальевича.

Смотреть друг на друга благожелательно не стали, но хотя бы разговорились. Правда, только Инга с Семёном. Женёк и Серёга отворачивались.

– Да знаю, – махнул рукой Семён. – Машина всё время подводила.

– А с дядечкой этим, который на вас нападал, лучше не спорить, строгий он. Потому мы и не спорили, лишь подчинялись.

– Свалила вину, – еле слышно пробормотал Дегтярёв и ухмыльнулся. Он угрызений совести не испытывал. Отстранённо смотрел куда-то за прутья решётки. Воображение не рисовало картин пожизненного заключения, Серёга просто жалел, что упустил злоумышленника. Наверное, и впрямь с ним следовало поговорить. Держа при этом покрепче, чтоб не убежал. Ещё и улица странная попалась, то не видно никого вокруг, то зеваки набежали. В окна стали высовываться. Кто в наше время в окна выглядывает, чтоб посмотреть, кого там к стенке припёрли? Да ещё в такой холод. Эх, а если мужик всё-таки непрост?

– А в «Покере» у вас как успехи? – спросила Инга.

Не то чтобы её сильно волновали чужие достижения или неудачи, просто беседа отвлекала от печальных мыслей. Воображение Инги работало активнее, чем у приятеля, оно довело уже до плахи.

– Ни шатко ни валко, – Семён пожал плечами. – И в «Морской бой» продули.

– Мы в «Бой» тоже проиграли. Но повеселились. А почему вы здесь?

Семён вздохнул и открыл рот, собираясь ответить, но Женёк дёрнул его за рукав. Дегтярёв наклонился к уху Инги и проговорил:

– Ты новости не смотришь? На заборах появляются надписи «Позвоните Семёну».

– А-а-а, – дошло до Инги. – Слу-ушай, а как вам удалось? Холод дикий, разве краска не замерзает?

На самом деле Семён слегка привирал. Игра у них с Женьком шла неплохими темпами. Ребята познакомились со многими обладателями карт, Семён побывал в нескольких комбинациях. Фотографии стен, исписанных призывами позвонить, появлялись в соцсетях. И Семёну звонили все, кому не лень: граждане, советующие не портить облик города; старушки, спрашивающие, есть ли на нём крест; дети, желающие разыграть; посторонние, собирающиеся полюбопытствовать, что такое «Императорский покер». Один раз позвонил старичок и поинтересовался: «А ты майору Семёнову не сын, случайно?» «Я вообще не Семёнов, я Семён», – разобиделся молодой человек. В другой раз позвонил некто, представившийся Михаилом, и сообщил, что у него можно приобрести карты для «Покера». А вчера позвонила женщина, назвавшаяся Ариадной. Поведала, что она провидица и может сделать заговор на удачную игру. Недорого.

Сегодня же номер Семёна набрала Юля Егоза.

– В следующий раз вы оставите автограф на здании администрации? – строго прозвучала она. И отвесила, – Вандал!

Семёну уже надоела эта свистопляска. Он решил поменять номер, едва игра закончится. А пока писать на стенах не прекращал. «Это ведь игра. Мне должно повезти!» – успокаивал он себя таким образом. И настраивал заодно.

А из коридора доносился недоумевающий мужской громкий голос:

– Я не могу понять, как им это удаётся. Краской. Зимой!

***

Заточение длилось около двух с половиной часов. Когда они истекли, Инга очутилась на крыльце полицейского участка, где она стояла рядом с подругой и умоляюще глядела на неё:

– Разумовская, пожалуйста, попроси своего дядю Аркашу, чтоб он узнал про колдуна. Нам не скажут, а у твоего знакомого здесь друг. Мы с Серёгой должны найти старика. Нам адрес нужен.

– Полковник Зубастый, вообще-то, здесь по делу, – прошипела Кристина. – Удивляется, как эти два олуха забор его института разрисовали. Позднее разберёмся, садись в машину.

Назад ехали ещё дольше. Аварий на улицах прибавилось. У Баринова сотовый то пищал, то звонил, но Вовка не отвечал на сообщения и не вступал в разговоры.

– Тебя кто-то сильно жаждет, – не выдержала Инга.

Тогда мобильник подвергся отключению.

Кристина сидела с довольным видом. Она полагала, что пока разговаривала с дядей Аркашей и вместе с ним ходила в кабинет к самому главному человеку в участке (являвшемуся притом лучшим другом полковнику Зубастому, они сегодня вроде как водку пили), Баринов сообщил мультяшке неприятную новость. Написал ли он ей или позвонил. Может, сказал, как предлагала Кристина, что вместе с ней уехал друга спасать (соперница, услышав, что милый проводит вечер с другой, с ума должна сойти), а может, заявил, что знает о Себастиане, и мириться с ситуацией не намерен.

Не важно как, важно, что дело сделано.

Кристина пребывала в уверенности, что достучаться до Баринова сейчас пытается именно анимашка, отношения стремится выяснить.

– Давай в магазин заедем, – попросил Серёга. Он выглядел напряжённым. Усталым и полным рвения одновременно. История эта уже вымотала, хотелось послать всё подальше, но в то же время радовало ощущение, что они с Ингой вышли на финишную прямую. Мужик обнаружен, он не галлюцинация, и сейчас если Кристина, как и обещала, позвонит в удобный момент своему дяде Аркаше и попросит его выяснить, кто такой этот перец и где живёт… вот тогда они с Ингой с ним и поговорят. По нормальному, без криков, невольных зрителей и заломанных рук.

Во тьме появился просвет. Это удача.

В магазин заехали, и Серёга предоставил Инге возможность выбрать вино. Красное или белое, сухое или послаще, он не знал, какое она предпочитает. Инга выбрала коньяк, а Кристина, лукаво косясь, поинтересовалась:

– У вас сегодня романтический вечер намечается?

– О чём ты? – выдохнула измождённая Инга. – У меня стресс. Пожалуй, самый сильный в жизни. Я собираюсь налакаться и забыть о происходящем. Никакой романтики.

– Эх, – вздохнула Кристина, вертя в руках баночку с кремом. – И у меня никакой.

До общежития добрались в то время, когда лифты уже почти три часа почивали в выключенном состоянии. В фойе весело поблёскивала огоньками полностью наряженная ёлочка, а охранник имел сонный вид. Он махнул рукой, когда все полезли за документами и закрыл глаза. Откуда-то долетали звуки песен под гитару.

На четырнадцатом этаже возле шестнадцатой комнаты стояла Алиса. Она бросила ненавидящий взгляд на Кристину и как-то умоляюще посмотрела на Баринова. Кристина прошла мимо, самодовольно задрав нос, а Вовка еле слышно вздохнул.

Инга пообещала Серёге, что переоденется и придёт, а через минуту уже отчитывалась перед Наной на кухне блока 1414. Рассказывала обо всём и то принималась всхлипывать, то бросалась ругательствами. Но чаще ругалась сквозь всхлипывания.

– Ну ты… ладно, – смешалась Нана. – Не помню, чтоб я видела тебя такой. Ты обычно вся из себя уверенная. На хромой козе к тебе не подъедешь. Всё знаешь, обо всём мнение имеешь.

– Примерно также она вела себя после аварии, – Кристина повесила шубу на плечики. – В мае.

– Тогда мы все пришибленные ходили, – отозвалась Нана. – А Смышляева как раз лучше всех держалась. Слушай, Инга, я вот о чём подумала, вдруг здесь гипноз замешан? Почему вы с Серёгой отмели это предположение? Необязательно, чтоб ты на кушетке лежала, а врач золотыми часами махал. Я книгу читала однажды, там гипнотизёр просто людей на улице останавливал, разговаривал с ними, а потом они шли и задания выполняли. Много народу поубивали. Вдруг мужик на вас за грубость обиделся и решил таким образом отыграться. Да и золотые часы могли у него иметься, только вы этого не помните.

Спустя полтора часа изрядно приложившаяся к коньяку Инга сидела с Серёгой в его половине блока и говорила:

– Я теперь ни во что не верю. Раньше всякую чушь исповедовала. Например, полагала, что мысль материальная, а это не так. Я уже две недели, не прекращая, думаю, когда же перестану обжигаться, открыв тёплую воду, а ничего не меняется. Привыкаю к ледяной воде, и мёрзнуть привыкаю, – Инга шмыгнула носом.

– Прекрати, – поморщился Серёга.

– Или вот знаешь, некоторые верят, что им вселенная поможет, если правильно запрос отправить. В визуализацию всяческую, – девушка подняла глаза и посмотрела на мантру над Серёгиной кроватью. – Вот ты в написанное веришь?

– Скорей, доверяю, – хмуро отозвался Дегтярёв.

– А я уже ничему не верю. Почти поверила в колдовство, но… а если Нанка права? Это она с виду такая простачка, к извращенцам на встречи ходит, а на самом деле толковая девка. Иногда такие мудрые вещи изрекает.

– Возможно, – Серёга пожал плечами и плеснул в обе рюмки ещё коньяку.

Оба сидели, скрестив ноги, на кровати, смотрели друг на друга. Рядом стояла табуретка, покрытая, по видимости, из сентиментальных соображений, изящной салфеткой. Изящество почти скрывали: бутылка, рюмки, тарелка с сыром и конфеты.

– Я даже Кристине позволила верить в колдунов, и теперь она несёт одной ведьме папины кровные. Надо взяться и прочистить ей мозги, но как я стану это делать, если у самой мозги не прочищены?

Инга опять шмыгнула носом, и Серёга взмолился:

– Только не реви.

Раздался негромкий стук в дверь, и осторожно вошла Кристина. Она обвела глазами комнату и обратилась к подруге:

– Ты ключи взяла? А то мы спать ложимся.

– Взяла, – кивнула Инга, чокнулась с собутыльником и замахнула.

– Хорошо. А где Баринов?

– Уехал, – махнул рукой Дегтярёв. – Сказал ночью не ждать.

Кристина моментально обозлилась и вернулась к себе фурией:

– Нанка, ну ты подумай, а? Вовка опять куда-то усвистал. Мультяшку, что ль, поехал ублажать? Нет, я так не дождусь, чтоб он за мной бегать начал!

– Не дождёшься, – согласилась соседка, залезая под одеяло вместе с ноутбуком. – А я тут кое-что вспомнила. Мне же писала Восьмёрка червей, предлагала подружиться. Ну да, вот она.

– И что?

– Так это значит, что у меня уже есть флеш, и тебе не надо у Майка червовую карту выпрашивать. Совсем из головы вылетело.

– Действительно.

Инга же в 1416 продолжала распинаться:

– Всё ложь! Всё сплошная ложь. Люди создают секты и заманивают в них легковерных. Прикидываются гадалками и заговаривают зубы. Цыганки снимают всё золото, а мужики с кошками гипнотизируют. Неужели нет никакого иммунитета от всего этого лохотрона? Как жить с осознанием того, что любой, слышишь? – любой, способен сделать из тебя послушную игрушку? – она не выдержала и всё-таки разревелась.

Вскоре Серёга сидел, обняв подругу по застолью, и успокаивающе поглаживал её по плечу:

– Вот сейчас ты на человека похожа. На живого. А то ходишь постоянно с таким видом, словно сам чёрт тебе не брат и ты всех в гробу видала. Показываешь, будто тебе никто не нужен, а на самом деле…

– Нужен, естественно, – разнюнилась Инга, – я же нормальная…

– Ты? Нормальная?

Инга посмотрела в глаза Дегтярёву:

– Дурак ты, Серёга.

– Сама-то?

И губы, исстрадавшиеся по сигаретам, нашли занятие поинтересней, чем произносить ненужные слова. Сначала одни губы просто ласкали другие, а позднее бросали обрывистые фразы: «Тебе удобно?» и «Выключи свет». И ничего лишнего.

Глава 33 Червовая восьмёрка

8 ♥

16 декабря, вторник

Утром Инга вернулась в 1414, когда соседки носились по блоку, собираясь в университет:

– Я провела ночь с Дегтярёвым.

– Да мы уж поняли, – прошла мимо Кристина, направляясь в ванную.

– Тебе воды налить? – спросила Нана. – Чаю не предлагаю.

Инга застонала и уронила голову на руки:

– Как же так-то, а?

– Тебе объяснить? – спросила Кристина, плеская себе в лицо холодной водой. – Понимаешь ли, такое случается когда…

– А он тебе что-нибудь про любовь говорил? – Нана села на соседнюю табуретку и протянула стакан воды.

– Это-то тут при чём? – Инга с радостью схватила благословенное подношение и осушила его.

– Ну-у, – Нана слегка потерялась, – я думаю, такие вещи должны предваряться… словами.

– Ага, – Кристина вышла из ванной, комкая в руках полотенце, – а ещё лучше свадьбой, да? Не говори ерунды. – Она посмотрела на Ингу. – Баринов не появился? Эх, огрела бы я его чем-нибудь тяжёлым по загривку. Всё время о нём думаю, представляешь, засада какая! Зато папа денег прислал. Ему дядя Аркаша рассказал, как мы с Вовкой вчера за вами приезжали. Красивая, говорит, они пара. Надеюсь, отец начал верить. А мы бы с Бариновым и впрямь хорошо б смотрелись. Ты идёшь в универ?

– Ой, – вновь застонала Инга. – Никуда не пойду, голова болит.

Она встала, ушла в свою половину и повалилась на кровать.

– Почему так происходит? – Кристина заговорила сама с собой. – У всех всё хорошо складывается, одна я хожу неприкаянная.

– Это у меня складывается? – проныла Инга и застонала громче прежнего. – Что же я натворила?

***

Улицы Ноздрюйска взяла в заложники стужа. Стало так холодно, что наружу хотелось носа не высовывать. Мороз оседал инеем на воротниках и волосках, торчащих из-под шапки. Щёки вмиг розовели и начинали гореть.

Кристина подумала было тоже повалиться на кровать и забыть сегодня про учёбу, но ответственная Нана призвала к сознательности. Да и что делать целый день дома? Слушать, как Инга сокрушается, что переспала с Дегтярёвым? К чему это?

На улице прогревался «форд», внутри сидели обитатели блока 1416. Кристина подошла и постучалась в водительское стекло.

– А кто говорил, что ездить до универа глупо? Здесь семьсот метров, – поинтересовалась она, едва житель теремка изволил выглянуть.

Баринов промолчал, зато Дегтярёв подал голос:

– До нашего корпуса девятьсот.

– Девятьсот, – со странной смесью обречённости и восторга протянула Нана и вслед за Кристиной полезла в машину.

Майк позвонил во время перерыва, когда Кристина пила в буфете паршивый на вкус чай и ела удивительно неплохой салатик с селёдкой и свёклой.

– Привет, говорить можешь? – бодро ворвался в холодеющую скуку молодой человек.

– Угу, – отозвалась Кристина. – Только не хочу.

И подумала: «Зря я убрала его из “чёрного списка”. Чего-то заскучала».

– Да ладно тебе, не будь букой, – Майк редко считался с чужими желаниями. – У меня вопрос к тебе. Важный.

– Да что ты? – Кристина оставалась надменной и отстранённой. Она считаться с чужими желаниями умела, хотя и не особо любила. То есть иногда ей это нравилось. Она охотно шла навстречу желаниям подруг, особенно Наны, даже если её об этом не просили. Но вот Майк теперь раздражал. Вопросы у него ещё…

– Ага. Помнишь тот самый случай, после которого всё полетело в тартарары? Ты же тогда со своими ненормальными соседками к гадалке ходила, ведь так? Её, случаем, не Ариадной звали?

У Кристины сдох аппетит.

– Ариадной. А почему ты спрашиваешь?

– Да эта аферистка вздумала мне составлять конкуренцию. Рекламирует себя в интернете. Обещает помощь тем, кто участвует в «Императорском покере» и прочих городских играх. У меня есть мысль отыграться за то, что она нас разлучила.

– Нас разлучила не она, а твоя мама, – вставила Кристина.

– Маму не трожь! – Майк малость вспылил. Он не считал себя маменькиным любимым душкой и понимал, что родительница в том скандале немаловажную роль сыграла, но всё-таки не хотел, чтобы дорогую для него женщину в разговорах задевали. – Если б ты не доверяла всему, что тебе говорят лживые тётки…

– Ариадна действительно провидица, – поторопилась возразить Кристина. – Зря ты так.

– Ладно, – Майк призвал себя успокоиться. – Я могу её проверить. Сейчас напишу и спрошу, на какую клетку ставить в «Городской рулетке».

Нана вечером рассказывала об очередной масштабной затее от конторы, запланированной на ближайшее воскресенье. «Городская рулетка»! О да, красное или чёрное. Кристина собралась сделать ставку. Нана тоже подумывала.

– И прошу тебя, – продолжил Майк, – никогда не плати словоблудам, обещающим блага земные. Это ложь. Верь мне, так лучше. Кстати, не желаешь сообщить кодовое слово Швелидзе?

Кристина фыркнула:

– Нанка не против, а я не стану.

– Да брось, злюка. Может, сходим куда-нибудь вечером?

– Перебьёшься.

***

Ариадна сидела перед компьютером и читала правила «Городской рулетки». Ей пришло сообщение, где спрашивалось, сколько нужно заплатить, дабы провидица указала поле, на которое следует ставить в воскресенье. И Ариадна решила разобраться, что к чему.

«Колесо рулетки содержит тридцать шесть полей, окрашенных либо в чёрный, либо в красный цвет. Имеется ещё зелёное поле с цифрой ноль. Мы свои игры проводим в пределах города, потому поделим карту Ноздрюйска на тридцать семь участков и пустим шарик. Шариком послужит китайский фонарик, мы его отправим от Лошадиных подков, если воскресенье окажется безветренным. Если же погода обрадует Ноздрюйск ветром, то мы выпустим шарик так, чтобы его несло в город. И станем ждать, где упадёт. Мы обещаем вести видеотрансляцию, чтобы вы точно знали, какая клетка сыграет. Также мы обещаем, что не допустим пожара, эти китайские фонарики иногда оказываются коварными. А ещё мы обещаем честную и азартную игру. От вас же, дорогие поклонники наших развлечений, требуется лишь сделать свою ставку. Минимальная ставка – один тузик, максимальная – сколько угодно. Призовой фонд поделим между теми, кто поставит на выигравшее поле. Тузик в воскресенье двадцать первого декабря будет равняться тысяче чилийских песо. Делайте ставки, дамы и господа!»

Ариадна задумалась. А если этот китайский фонарик унесёт далеко? За город. Или поднимет высоко? Как они там, в конторе, следить за ним собираются?

– Уверены в себе, – с долей обиды произнесла гадалка. – Пожар не устроят. А вдруг? Поставлю, пожалуй, на тридцать пять чёрное.

Мимо прошла сестра в своей любимой цветастой юбке, лопающейся на широких боках. Тамарка любила покушать и год от года становилась всё толще.

– Что ты говорить станешь тем, кто выиграть мечтает? – спросила она. – Это ведь не сомнительную удачу в туманном будущем обещать.

Ариадна отмахнулась:

– За меня не переживай. Я профи. Свою работу делай.

Тамарка взвилась. Она всегда сильно раздражалась, когда сестра указывала, как поступать. Всю жизнь толстушке казалось, что она не дотягивает до уровня Ариадны (вернее Татьяны, так гадалку родители назвали), а ведь та младшая сестра.

– Я делаю. И делаю хорошо. Возвращаются ведь они к тебе рано или поздно…

– Не все.

– Ну, знаешь. С этой богатенькой дурочкой помаяться пришлось. Я и из толпы на неё загадочно смотрела, шептала словеса всякие. Только она не замечала. И бегать за ней потом начала. В секту эту влезла. Я ей письма писала. Она только одно забрала, остальные не заметила. Я ей даже дверь подожгла, думала, она это как знак воспримет. Рисковала, между прочим. Тупая она какая-то.

– Да наслышаны мы о твоих подвигах, – Ариадна убрала волосы за уши и начала писать ответ некоему Михаилу Салтыкову: «Я могу указать нужное поле в “Городской рулетке”, но победа зависит от того, сколько энергии вы готовы вложить в игру, и от энергий других игроков. Могу провести с вами сеанс и сделать заговор на удачу. Это будет стоить…» Она принялась размышлять, какую же сумму запросить.

– Дверь поджигать крайне неосторожно было, – подал из кресла голос Филипп. Они сидел, прикрыв глаза, и поглаживал кошку. – Тебя могли заметить.

Филипп испытывал какую-то ненормальную любовь к кошкам. Куда бы судьба не заносила гадалку и её родственников, он везде собирал вокруг себя кучу бездомных обитателей. А одну кошку уже много лет с собой возил, и таскал всюду, даже в магазин без неё не ходил.

– А что делать? Трудно работать с современной молодёжью. Они ни во что не верят.

– Надо же, как тяжело тебе приходится, – облила сарказмом Ариадна.

Тамарка сделал вид, что не услышала.

– Я потом слух пустила, что это долговязый сделал, из комнаты по соседству.

– Да знаем мы! – на сей раз взвилась Ариадна. – Что у тебя за манера, по сто раз расписывать свои подвиги?

И она впечатала цену за свои услуги. Решила просить за помощь в «Рулетке» два косаря и всем советовать ставить на зеро. Это квадрат, в котором расположилась контора. В безветренный день фонарик, возможно, туда и упадёт, а в ветреный… ну если день окажется ветреным, значит, игру спутала энергия других участников. Да ещё и конкуренты гадалки вмешались, разрушили мастерски составленный заговор на удачу.

– Злая ты, Танечка, – подошла Тамарка. – Вот лучше почитала бы книжечку. Здесь говорится, как правильно жить на свете. Как делать так, чтоб люди тебя любили, – и положила рядом с клавиатурой книгу, полученную от Чванова. – Оно и добро, что я с этими ребятами подружилась. Спокойно с ними.

– Не стану я ничего читать, – Ариадна смахнула книжку. – Я сама такой чуши несколько талмудов насочинять могу.

Сёстры родились и выросли в Воронеже. Тамарка пошла в маму: полная, рябая, некрасивая. Она росла мечтательницей, всё грезила, как встретит принца неземной красоты и он увезёт её в дальние края, бриллиантами осыплет, мир покажет.

В семье, где росли девочки, без мечты приходилось туго. Мать работала то там, то здесь, но чаще всего занимала деньги. Когда приходили кредиторы, она выключала свет и велела детям сидеть тихо. Чаще кредиторы уходили ни с чем, а после и вовсе прощали долги, ибо добиться чего-то от женщины, не считавшей, что она кому-то обязана, являлось трудноисполнимой задачей.

Отец, как правило, жил на казённых харчах. К тюрьме он привык, но иногда ненадолго появлялся дома и с утра до вечера костерил деспотичное государство, обрекшее замечательного парня на такое невыносимое существование.

Бабка девочек рассказывала, что она из цыган. И действительно походила на цыганку. Бабкина красота передалась Ариадне-Татьяне: чёрные блестящие волосы, пронзительные глаза, пухлые губы, томный голос. И умение заговаривать зубы легковерным. Дед девочек промышлял карточными играми и прятал шарик в напёрсток. Он до конца жизни дымил, как лесной пожар. Вонючие дешёвые папиросы расходовались дедом с огромной скоростью. Оставался он всегда тощим и хитрым, любил песню из фильма про Буратино: «На дурака не нужен нож».

Именно бабка с дедом воспитывали будущую гадалку и её помощницу. Мать с отцом не находили на это времени. Да и желания не имели. Члены семьи не походили друг на друга, но одна черта их объединяла. Никто из родственников никогда не хотел работать. Так, чтоб основательно, с любовью или хотя бы с привычкой. Они горевали оттого, что родились не в том государстве. Ведь в некоторых, особо развитых, такое поведение людей принимается как данность. Там платят пособие всем лентяям. По принципу, чтоб отвязались и не совершали преступлений. В семье считалось, что это заслуженно. И никто из родственников старался не думать о том, что существуют на планете страны, где тунеядцев садят в тюрьмы. Впрочем, какой смысл? Прослойка бездельников неистребима.

Правда, Тамарка для чего-то окончила ПТУ. Но она всегда казалась остальным белой вороной. Зато теперь старшая сестра при каждом удобном случае говорила младшей:

– Я себе на кусок хлеба в чёрный день всегда смогу заработать.

И вправду, едва чёрный день наступал, как Тамарка открывала газету и находила шабашку для штукатура.

– А ты себе лоха не каждый день отыщешь, – подливала она масла и отправлялась трудиться.

А ещё Тамарка вышла замуж, хотя именно вокруг Ариадны-Татьяны крутилось множество поклонников. Среди них встречались и состоятельные, но ни один жгучую красотку замуж не позвал. Лишь матросили все. А Тамарка за первого же своего ухажёра выскочила. Пусть он и не принц вовсе. Старше её на двенадцать лет, довольно неказист. Зато первоклассный гипнотизёр.

Родственники умерли один за другим. Сначала дед, закуривший спьяну в постели и спаливший дом с собой и бабкой. Затем отец. Он приобрёл прожорливую болезнь, и та слопала несчастного за пару месяцев. Мать упала с лестницы и свернула себе шею, когда удирала от очередного кредитора.

Тамарка долго ревела, а потом открыла газету и отправилась штукатурить. Татьяна же решила пойти по бабушкиным стопам. Принялась гадать. Одна она не всегда справлялась, и Тамарка бралась помогать. Часто подключался и её муж.

Несчастье пока не собиралось отворачиваться от семьи. Вскоре по городу ударила пушка по имени катаклизм. Рухнуло несколько высотных домов. Так сёстры потеряли квартиру. Впрочем, в небольшом городишке их уже знали, а потому аферисты отправились на гастроли. Теперь они ездили по разным городам. Принц показывал Тамарке доступный ему мир. Задерживались на каждом новом месте не больше года. Жили на съёмных квартирах. Обрастали кошками.

До Ноздрюйска промышляли в Москве, но там мошенниками стали интересоваться структуры. Пришлось схорониться.

Ариадной себя Татьяна назвала, потому что ей древние легенды нравились. Особенно про Тесея. Спасительная нить, уродливые родственники, все дела…

Она не оставляла надежду удачно выйти замуж, но пока с женихами не везло. Да ещё Татьяна обсуждала с Филиппом необходимость начать копить деньги. Со временем понадобится где-то осесть. Филипп кивал. Жилплощадь у него отобрала прежняя жена.

Всё потому, что Филипп часто совершал ошибки. Они с недалёкой Тамаркой нашли друг друга. Так полагала Ариадна. Муж сестрёнки иногда отыскивал себе приключения. Пошёл, например, однажды жёнушку проведать. Как она там возле общежития богатенькую дурочку ловит. Как другим людям про гадалку рассказывает. Как с сектантами якшается. И обиделся на то, что его толкнули. Воспользовался своим умением и задурил головы двоим сразу. Теперь они его ищут, недавно на улице бросились.

– Так надо на них заработать, – предложила Ариадна, когда зять рассказал ей о приключении. – Денег взять за исцеление.

– Пусть ещё помучаются, – решил Филипп. – Созреют.

Гадалка подумывала скоро покинуть Ноздрюйск. Но решила, что сначала городские игры должны помочь поправить финансовое положение аферистов. Да и Кристину неплохо бы хорошенько раскошелить. А потом можно делать ноги. Тамарка предлагала дальше в Ярославль рвануть.

***

В дверь постучали.

«Почему они никогда не пользуются молотком? – подумала провидица. – Он же такой красивый». Она возила дверную горгулью с собой уже не первый год. Молоточек настраивал на нужный лад с порога. Так казалось Ариадне.

За дверью стояла совсем юная парочка. Худощавый жилистый мальчик среднего роста и девочка с намёком на пухлость, хорошенькая, с кудрявыми волосами и голубыми глазами. Ариадна подумала, что гости, наверное, ещё в школе учатся, а может, недавно её окончили.

– Вы ко мне? – осведомилась хозяйка.

Вперёд выступила девочка:

– Нам нужна гадалка.

Ариадна окинула её взглядом. Таким она гадать, как правило, отказывалась. Одета небогато, много с неё не стрясёшь, явно из бедненькой семьи, зато настроена категорично, сразу видно, что в гадалок не верит. В неё сил больше вбухаешь, чем отдачи получишь. А вот с мальчиком можно поработать. Он и одет немногим получше, и поверить готов.

– Заходите.

Глава 34 Червовая девятка

9 ♥

16 декабря, вторник

Ваня Коваль мечтал жить легко. Он утверждал, что современное поколение в миллионы раз счастливее предыдущих, ибо у него есть возможность жить как хочется.

– Лариска, – призывал он лучшую подругу, – взгляни вокруг. Наши родители стояли на пороге перемен и побаивались их, а мы в переменах по пояс, значит, привыкли к ним. Сейчас вообще в разных странах тенденция такая наблюдается: люди ничего делать не хотят. То есть не идут спину гнуть на поля и прочее. Они хотят играть, получать пособие по безработице и жизнь перед компьютером проводить. Но это вариант лайт. А если что-то делать, так мир перед тобой ковром укладывается. Можешь ехать куда пожелаешь, можешь новые горизонты открывать. Ну и играть не забывать, естественно. Без этого скука. Вот стану всемирно известным поваром, начну путешествовать. Буду кухню каждой страны осваивать и книги об этом писать.

– Просто у тебя всё получается, – хмурилась Лариска. – Это потому, что отношение к жизни другое. У тебя семья более счастливая, чем моя, а психологи пишут, что всё идёт из семьи. Твои путешествовали всегда, и они спокойно относятся к тому, что ты поваром решил стать. А моя мама сказала: «Что это за профессия для мужчины?» Разумеется. Она жизнь потратила на то, чтобы не дать папе проиграть всё, что мы имеем. Какие уж тут путешествия?

Лариска поддерживала друга в его желании стать поваром. Готовил Ваня великолепно, легко попал в приглянувшийся техникум. А вот Лариска цели в жизни не имела, потому мама привела и усадила её в аудитории учебного заведения, готовящего бухгалтеров. И вот близилась первая сессия. Ваня ходил счастливый и ждал приятных сюрпризов, а его подруга нервничала и выходила из себя по любому поводу.

А тут ещё «Императорский покер». С одной стороны хорошо, если отец пагубную страстишку утолит и не сорвётся в игру с высокими ставками, с другой… именно Лариска ведь маме эту авантюру посоветовала. И мотивировала тем, что в городской игре продуть невозможно, а значит, отец из дома ничего не потянет. А он и тут умудрился. Нашёл гадалку, которая ему якобы помогает, и теперь таскает к ней честно заработанное. Почему он не может играть как Ванька? Без затей.

Ваня воспринял «Покер» как развлечение. Когда он заполнял анкету в конторе, ещё допускал мысли о вероятном выигрыше, однако едва вытащил тройку, сразу махнул рукой на победу. Но не на «Покер». Ваня играл исключительно потому, что ему нравился сам процесс. Нравилось знакомиться с новыми людьми, нравилось собирать комбинации, нравилось чувствовать себя частью всеобщей суматохи. Ни к какому выигрышу он не стремился. Не стал бы покупать подсказки или заключать сделку с Майком, но всё-таки мысли хоть о мизерном триумфе иногда посещали. К тому же в договоре упоминалось, что награды получат многие участники. Например, по итогам игры будут избраны мистер и миссис «Императорский покер». То есть окажется награждена пара, возникшая во время игры. Вдруг такая образуется. Призы от партнёров конторы (а таковые имелись) тоже участникам обещались. Ваня не отказался бы даже от обычной ручки с логотипом конторы. Приятная мелочь.

Когда Лариса рассказала другу, что её отец начал посещать гадалку, желая приобрести удачу в игре, Ваня предложил тоже её навестить.

– И тебе нужен заговор? – Лариска сузила глаза, с подозрением уставившись на приятеля.

– Зачем? Мы всего лишь посмотрим, что за тётка. Хотя… а вдруг она настоящая, и в самом деле удачу привлечь сможет?

– Не говори ерунды, – рубанула Лариска, но, подумав, к гадалке пойти согласилась.

И теперь они оба стояли в прихожей неопрятной квартиры и не знали, с чего начать.

Гадалка обратила взор на Ваню и предложила:

– Может, ты первый. Пойдём.

– Нет, – воспротивилась Лариска. – Мы вместе.

По лицу Ариадны пробежал отблеск неудовольствия. Она попыталась спорить. Сказала, что беседует всегда только с одним нуждающимся в совете. Но Лариса упиралась, и гадалка нехотя уступила.

Позднее она сидела в своей волшебной комнате и рассказывала, что вся правда ей ведома, но при этом аккуратно задавала наводящие вопросы. Сказала, что помощь в игре лишь после оплаты, и Ваня вытащил деньги. Лариска грозно зыркнула на него, пытаясь взглядом передать: «Мы только посмотреть на неё пришли, а не услугами пользоваться». Друг глянул в ответ не менее многозначительно: «Мы её проверяем по полной программе, вдруг толковая окажется».

Лариса вспомнила, как мама вчера звонила бабушке, жаловалась на новое увлечение муженька. Бабушка обещала приехать и разобраться. Пусть приезжает. Лариска должна получить то красное платье. Ей Новый год не в чем встречать, а папа деньги транжирит.

Получив плату, гадалка ещё некоторое время водила руками над стеклянным шаром и шептала непонятные слова. Затем проговорила:

– Твой приз от тебя не уйдёт. Только сейчас много конкурентов наведённые мной чары портят. Осторожнее будь, незнакомым не доверяй, за знакомыми следи. – А когда провожала, посоветовала в прихожей, – в «Рулетке» же на зеро ставь, это поле должно сыграть.

Ваня и Лариска спустились и вышли на улицу.

– Не понравилась она мне, – девушка насупилась ещё перед встречей с Ариадной, а сейчас выглядела совсем хмурой.

– Да ладно тебе. Зато весело. Я не собирался в «Рулетку» играть, но сейчас на зеро поставлю.

– А я на одиннадцать. Хорошее число. Оно красное или чёрное?

***

Нана встретила Кристину после занятий и не дала отправиться в общежитие:

– Мы должны встретиться с червовой Восьмёркой. Я ей здесь рядом назначила, в «Пиццерии № 1». А потом мы возьмём твоего Дениса, и я заявлю о флеше. Сегодня их уже два появилось: бубновый и пиковый.

– Нана, я никуда не хочу идти, – утомлённо взмолилась подруга.

– Сама не хочу, – по виду Наны этого было не сказать, – но как же игра?

Восьмёрка червей оказалась бледной изможденной особой, предположительно страдающей анорексией. Лекарь из девятнадцатого века поставил бы ей диагноз «чахотка» ещё до проведённого осмотра, выглядела девица весьма похоже.

Особа постоянно обмахивалась растопыренными пятернями, словно её мучила духота, и в то же время жаловалась на озноб. Она говорила, что чрезмерно нервничает из-за «Императорского покера» и подумывает бросить игру.

– Я переживать начала ещё там, в конторе, вот как карту вытащила. Ах, это же всего лишь восьмёрка! Я чуть в обморок не упала. Тот милый молодой человек, Алексей, кажется, побежал за успокоительными каплями.

– Вы Принцесса? – Нана не смогла бы обратиться на «ты» к столь возвышенному созданию.

– О, да. В сети я Принцесса, – особа вновь принялась гнать к себе воздух ладонями.

Кристина смотрела на девицу, назвавшуюся Яной, с ненавистью. Она терпеть не могла таких воображал. Потому потащила Нану домой, едва та получила данные чахоточной, а заказанную пиццу взяла с собой.

Вскоре на странице «Пяти тузов» появились сведения о собранном червовом флеше, и эта комбинация выбилась в лидеры, ибо старшей картой являлась десятка. Другие флеши до этого не дотягивали. Но радовалась Нана недолго. Буквально через полчаса возник новый флеш, крестовый, со старшей дамой.

***

– Привет, – крестовый Шулер по имени Николай (все называли его обычно Николой) постарался обворожительно улыбнуться. Улыбка вышла натянутой, но Катя приняла такой знак внимания.

– Басов? – изогнула она левую бровь. – Привет. Заходи.

Катя всех называла по фамилиям. Имён для неё будто не существовало.

Едва в пятницу Всевидящая Ока написала в комментариях на странице конторы, что устроит крестовому Шулеру искромётное завершение игорной карьеры, Никола задумался. Карьера нуждалась в срочном спасении. Вылететь из игры легко. Катька злопамятная, а проигрывать жуть как не хотелось. Никола столько сил вложил в «Покер». Он следил за игроками, мёрз на улице, ожидая появления нужного человека, подкупал лиц, способных помочь, денег сколько потратил. А тут какой-то клоун взял и устроил незапланированную фотосессию, да ещё и гордый профиль Николы на всеобщее обозрение выставил. Этого мало, снимок умудрилась увидеть Катька. Сумасшедшая Катька, разрыв с которой стоил Николе целой связки нервов.

Шулер рвался к победе. Не так давно шеф выгнал его с работы. Начальнику казалось, что Никола проводит в комнате отдыха времени больше, чем требуется. Много-много больше. Собственно, и не казалось ему, а так дела и обстояли. Шеф раз предупреждал, два… замучился предупреждать. Потому Шулер и оказался на улице. Теперь он нуждался в деньгах, но поиски новой работы не начинал. Можно поиграть пока, а начальник пусть выкусит.

Шефа звали Смирнов Игорь Викторович. Именно его имя Никола машинально выдал Нане, когда они встретились около памятника Белоснежке. За первую победу Шулер получил в конторе бутылку шампанского и собирался открыть его в день своей победы. В день, когда прозвучит гонг, знаменующий окончание «Императорского покера», и главный приз свалится на Николу да придавит своим весом. Такой он будет ощутимый.

И тут появилась Всевидящая Ока, или просто Катька. Сумасбродная Катька, всегда требовавшая к себе повышенного внимания. В тот же день, в пятницу, Никола позвонил ей и предложил договориться.

– Приезжай, – сказала Катька, и Шулер обречённо вздохнул.

Он взял ту самую бутылку шампанского и прыгнул в пропасть, созданную ненормальной бывшей подружкой. «До конца игры всего ничего, – успокаивал себя Никола, – день бы простоять, да ночь продержаться».

Тот вечер выдался слегка скандальным.

– Ты меня бросил, – припоминала Катька.

«Потому что ты чокнутая», – тоскливо думал Шулер и вспоминал, как Катька воровала в магазинах вещи, лезла с кулаками на охранников в клубах и раздевалась зимой под фонарём на Театральной площади, желая сделать селфи в нижнем белье.

Тогда же, в пятницу, Катька заявила, что прощает Николу, и теперь они должны вместе провести оставшуюся жизнь. Шулер скрестил пальцы за спиной и согласился. А Катька поведала, что у них на работе девочка играет в «Покер».

«У тебя есть работа?» – промолчал Никола, а сумасшедшая пообещала разузнать данные той самой девочки. После выходных Катька появилась перед дверью Николиной квартиры, улыбаясь так, будто провернула дело на сто миллионов. Дело, как вскоре выяснилось, и впрямь провернулось. Катька не просто раздобыла информацию, она украла карту. Вытащила крестовую даму из сумки сослуживицы и теперь протягивала её Николе.

Челюсть у того отвисла.

– Ну что? – вопросила Катька. – Кто у нас герой дня?

– Ты, – согласился Шулер и начал соображать, какие перспективы открывает для него владение чужой картой.

Во-первых, сейчас Катька может ходить на встречи с другими игроками, ведь лицо Николы уже всем известно, а её – нет. Во-вторых, потеря карты собьёт игру настоящей Крестовой Даме. В договоре с конторой ни слова не говорилось о том, как поступать, если карта утеряна. Вряд ли это может считаться проигрышем, но выдадут ли Катькиной коллеге замену?

– А ведь это гениально, – озвучил свои мысли Шулер. – На карты надо не просто смотреть, их надо воровать, чтобы портить игру конкурентам.

И Катька возликовала. Её усилия оценили.

Сегодня Никола заявил в контору о крестовом флеше, где старшей картой являлась та самая похищенная дама. А вечером он наведался в гости к Катьке, постановив для себя, что временно поддерживать с ней отношения – не только вынужденная, но и полезная мера.

– Я тут следила за одной девчонкой, – принялась рассказывать сумасшедшая. – У неё брелок на сумке. Но потом её потеряла. Ничего, она где-то рядом живёт, не первый раз вижу, прослежу завтра. И ещё в интернете кое с кем переписываюсь.

– Отлично, – улыбнулся Никола, теперь с большей искренностью.

Игра удалась.

То есть нет, конечно, пока ещё не удалась, но Шулер надеялся, что сможет сказать эту фразу в финале.

***

Вечером Инга сидела на кровати и безмысленно пялилась на альпийские луга. Ей хотелось сбежать в такое же тихое и далёкое от Ноздрюйска место, жаль портала между общежитием и изображением на плакате не существовало. Потому Инга старалась ни о чём не думать. Выхода нет, жить как-то дальше придётся… но ведь она уверяла себя, что завязала с мужчинами.

В полублочие заглянула Кристина:

– Ну как ты?

Инга пожала плечами.

– Всё маразмируешь? Тоже мне, нашла причину. – Кристина опустилась на Леркин диван. – Дело-то обычное. Да и Серёга очень неплохой вариант. Я вообще не понимаю, как ты столько времени держалась.

Инга застонала и обхватила голову руками.

– Со мной такое впервые. Чтоб напиться и себя не контролировать.

– Фи, – Кристина усмехнулась. – А у меня с Максом отношения после этого начались. Правда, я сразу знала, зачем на встречу с ним иду. Значит, контролировать начала ещё до того, как напилась. Тут, Смышляева, понимаешь ли, в этом вся и суть: либо ты знаешь, чего хочешь от жизни, либо мечешься.

Инга приняла форму страдающего объекта.

– И что теперь?

– А это тебе решать. Только тебе.

Кристина ушла на кухню. Они с Наной там пили чай и негромко разговаривали. Инга снова вперилась в плакат. «И чего я действительно? – подумала она. – Да ну его, Дегтярёва этого!» И тут же упрекнула себя: «Ой, дура!»

Кто-то постучал в дверь блока, и через несколько секунд заглянула Кристина:

– Смышляева, к тебе Серёга.

Инга вознамерилась пискнуть, мол, не надо, нет меня и вообще, но Дегтярёв уже вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь.

– Привет, – он остался стоять у входа.

Инга внутренне сжалась.

– Привет.

– Как самочувствие?

– Отвратительно, а у тебя?

Серёга неопределённо мотнул головой:

– Нормально.

Он сдвинулся с места, приблизился и сел рядом. Кровать заскрипела, Инга поморщилась.

– Кристина помнит, что обещала раздобыть нам адрес колдуна?

– Мы ведь уже пришли к выводу, что это не колдун.

– Ты пришла. А я по привычке его так называю. Да и кто знает…

Инга покачала головой.

– Она ещё не звонила своему дяде Аркаше. Говорит, скажи «спасибо», что он вас из каталажки вытащил достаточно быстро. Я ей напомню, – девушка вздохнула. – И что ты станешь делать, когда найдёшь его?

– Там разберёмся.

Молчание на некоторое томительное время заняло комнату. Потом Серёга неуверенно начал:

– Слушай, насчёт вчерашнего…

– Ой, не надо, – Инга вздрогнула и посмотрела на собеседника так, будто он предложил хором прыгнуть из окна.

– Вот как? – Серёга опустил голову. – Ну, как знаешь. Просто хотел сказать, что я не против попробовать.

Инга задёргалась.

– Что попробовать? О чём ты вообще? Я тут спать собиралась ложиться, ты иди.

Дегтярёв повернулся к ней:

– Смышляева, ты мне всегда нравилась, но ведёшь себя… вся иголками топорщишься, показываешь, что тебе никто не нужен, что ты вся из себя самодостаточная. Человечность один раз проклюнулась, и то тебе за это стыдно. – Он встал и направился к двери, затем остановился. – Я серьёзно, Инга.

– Что серьёзно? – слегка пристыжено спросила она.

– Говорю серьёзно. Про то, чтобы попробовать вместе. Ты и я. Подумай.

Серёга взялся за ручку двери и вышел. Когда он покинул блок, в половину влетела Кристина.

– Ну чего? О чём говорили?

– Ни о чём, – Инга полезла под одеяло. – Свет выключи и покинь помещение.

– Как ни о чём? – вошла Нана.

– Уйдите, – добавила стали в голос Инга. – Сказка на ночь отменяется.

Подруги обиделись и удалились к себе. Из-за стены доносились их голоса, приглушённые расстоянием и закрытой дверью. Позднее вернулась Лерка, походила туда-сюда, пошумела, пошуршала, затем улеглась и быстро засопела. А Инга всё смотрела в потолок. В конце концов не выдержала, поднялась и отправилась в другую половину.

– Кристина, – села она на кровать подруги.

– Чего тебе? – сонно промямлила та.

– Я же знаю, что не спишь.

– Говори, – отбросила ложную сонность Кристина.

– Серёга мне серьёзные отношения предложил.

– Как здорово! – Нана тоже не спала. Судя по мявканью потревоженного её движением Рикошета, не спал и кот.

Инга кратко передала содержание не менее краткой беседы с Дегтярёвым.

– У нас с Максом почти так же начиналось, – Кристина удовлетворённо улыбалась. – Радуйся, подруга, тебя ждут несколько замечательных месяцев. Не таких замечательных, как у меня, разумеется, но всё-таки. Хотя, может, и не месяцев, а дней, допустим, или лет. Серёга – хороший парень.

– Как же замечательно! – Нана всхлипнула от умиления.

– Вы чего? Я ещё не согласилась, – Инга отчего-то насупилась.

Глава 35 Червовая десятка

10 ♥

17 декабря, среда

Голос Ильи Крейна из приёмника звучал радостно.

– Доброго всем утречка! Сегодня среда, идёт семнадцатый день игры, на кону шестьсот пятьдесят тысяч и нынче, чтобы заявить о собранной комбинации, нужно доложить в контору о любой найденной Десятке. Лидирует пока вчерашний флеш до дамы. Что ж, желаю удачи всем игрокам, и пусть победит сильнейший. А я хочу сообщить, что коллега, предавший меня, рассказавший о моей карте Шулеру, вчера уволился. Не стану лукавить и говорить, что мне жаль. Мне не жаль.

– Он ещё хвастается, – сказала Инга, доставая кофе из холодильника.

– А что ты всё-таки ответишь Дегтярёву? – Нана, похоже, как начала вчера умиляться, так остановиться не могла.

– Ты лучше скажи, что у тебя с Артуром, – Кристина чувствовала, что Ингу лучше пока не доставать.

– Мы в субботу в кино идём, – Нана мечтательно улыбнулась.

– В субботу же Вахтанг приезжает, – напомнила соседка.

– Ой, – улыбка покинула лицо Наны. Про брата она забыла.

***

Яна Лиловая, сколько себя помнила, мечтала стать принцессой. Ей нравилось читать про европейские монархии и представлять, какая бы у неё случилась жизнь, если б она вышла замуж на настоящего принца. Лишь избранным девушкам такие финты удавались. Грейс Келли, например, или Золушке. Яна посещала европейские столицы и прогуливалась возле дворцов, но с принцем так ни разу и не встретилась.

Ещё Яна мечтала иметь аристократическую внешность. Ведь не с обликом крестьянки Калужской губернии замуж за королевского наследника выходить. Аристократизм, по мнению Яны, крылся в худобе, бледности и постоянных обмороках. Ела будущая королева мало. Настолько мало, что никто бы не назвал едой её обычный завтрак, обед или ужин. Бледности нервическая особа добивалась при помощи косметики и почти полного вытеснения солнца из своей жизни. Впрочем, её сердце и не стремилось гнать кровь к лицу, подталкивая то к естественному румянцу. Сердце берегло силы, оно желало нормального питания и подвижности хозяйки. Тут их с Яной стремления разнились.

В обмороки Яна падала тогда, когда считала это необходимым. Часто не падала, а просто делала вид, что вот-вот свалится. Тут все вокруг начинали суетиться, и это казалось правильным. Все и должны порхать вокруг принцессы.

Изучив жизнеописания различных аристократичных особ прошлых времён, Яна поняла, что многое зависит от корсета. Те дамочки и бледные были, и тощие, потому что корсет носили. И в обмороки по той же причине валились. Едва это откровение снизошло на девушку, как она поспешила заказать себе корсет. Жёсткий. Дабы подчёркивал изящные формы и прочие данные, обязательные для будущей королевы.

Мама – пышнотелая женщина, всегда ужинавшая, будто в последний раз, – шнуровать корсет отказалась наотрез. Тогда Яна заказала себе второй, застёгивающийся спереди на крючки.

Обмороки приобрели натуральность. Теперь люди даже иногда корсет расстёгивали, торопясь привести девушку в чувство. И безумно изумлялись наличию этого самого корсета.

Принцессе нравилось казаться слабой и беспомощной. Быть слабой и беспомощной нравилось не особо, а вот казаться – это да. Она постоянно всем жаловалась на немощь, плохое самочувствие и трудности в коммуникации с миром. Стоило Яне познакомиться с молодым человеком, как она начинала закидывать его жалобами, мол, тяжело слабой девушке в этой жестокой вселенной. Она фотографировала свои сломанные ногти и исцарапанные коленки и посылала эти снимки потенциальному спутнику жизни (временному, разумеется, до встречи с принцем тоже надо с кем-то встречаться). Она сетовала, что не способна сама вкрутить лампочку, а эта злостная розетка скоро её прикончит. Молодой человек срывался среди ночи и мчался спасать возлюбленную. Только скоро манипуляции начинали надоедать ему, непринц становился замкнутым, а потом и вовсе исчезал из поля зрения Яны.

Она же бледнела ещё сильнее, лила слёзы, готовилась упасть в обморок и не выпасть из него долго-долго. Яна плакалась подругам, что и этот оказался самой настоящей сволочью, а она-то думала… И сколько же этих ужасных мужчин вокруг – никакого спасения.

В «Императорский покер» Яна вступила отчасти тоже из желания доказать миру свою избранность. Ведь принцы её не замечали по чистой случайности, просто потому, что не ходили с ней одними дорожками. Но судьба должна заметить, сколь сильно обделила несчастную.

Главная же причина вступления в «Покер» являлась донельзя банальной, Яна стремилась выиграть. И уехать с полученными деньжищами туда, где живёт какой-нибудь принц.

Утром в среду Яна ехала на работу в автобусе, потому что очередной ухажёр отказался приехать за ней на другой конец города, чтобы отвезти Принцессу на третий конец города, а самому затем ехать на четвёртый. Ноздрюйск – многоконечный город… Возможно, кавалер тоже окажется впоследствии не тем, кто нужен, но пока Яна старалась об этом не думать. Она размышляла, что поставит на новогодний стол. Для мамы, с которой она решила провести праздничную ночь, там появятся и салаты, и курочка запечённая, и многое другое. А сама Яна съест помидорку, четыре горошины и лист китайской капусты. Ну ладно, пригубит ещё пару глотков шампанского, праздник всё-таки.

В автобусной давке Яну сильно сжали, а потом ещё и толкнули в спину, и фраза: «Невозможное страдание – удел одиночки» стала девизом начавшегося дня. Придя на работу Принцесса к тому же обнаружила пропажу. Её обокрали в автобусе. Вытащили карту. Яна положила её утром в сумку, это она точно помнила.

Через несколько минут на странице конторы появилась жалоба. Принцесса стенала, восклицала и билась в истерике. «Жить в городе, – писала она, – где каждый норовит тебя обидеть – чудовищная участь!»

Запись в скором времени собрала массу комментариев. Кто-то пострадавшую жалел, другие над ней смеялись. Первых Яна благодарила, вторые вгоняли её в большую тоску. Жизнь представлялась болью.

Денис Лидер. Но кому могла понадобиться карта? Может, ты её просто выронила, Принцесса?

Просто Царь. Я тоже думаю, что никому не нужно красть кусок пластика.

Всевидящая Ока. А кошелёк у тебя не украли? Не заливай про карту. Кому она нужна?

Пять Тузов. Это странное происшествие. Обещаем, что вы получите замену, Принцесса. И просим всех быть внимательными. Не так давно ещё одна участница «Императорского покера» сообщила о пропаже карты.

Тоскливый Хомяк. Так что же это выходит? За ними кто-то охотится?

Боб Всемогущий. Меня бы это не удивило. Вдруг таково новое задание конторы для Шулеров?

Пять Тузов. Мы не давали таких заданий.

Принцесса. Кошелёк у меня не украли. Только карту. Ах, я думаю, что это и вправду кто-то из Шулеров. От них всего можно ожидать.

Всевидящая Ока. А вы слышали, как сегодня Крейн по радио хвалился, что из-за него человек без работы остался? Вот урод! Ещё и рассказывает о таком.

Тоскливый Хомяк. Почему сразу урод? Разве он не прав? Предательство должно караться.

Тираничная Лисица. Конечно, Илья прав. Человек повёл себя подло и за это пострадал.

Невинно Оболганный. А если меня вынудили? Вы просто не знаете всего…

Тираничная Лисица. Вынудили? Как же. Так тебе и надо!

Нана Ша. Лисица, а ты чего такая злая?

***

После лекций девчонки возвращались торопясь. Мороз жалил щёки и норовил забраться под одежду.

Кристина, едва вышла из университета, принялась оглядываться, но не видела ни Баринова, ни «форда». Шла и опять думала, что пора завязывать. Баринов наглеет, пусть машину возвращает. С другой стороны перед папой он её прикрыл, а она обещала объяснить, для чего всё это затеяла, и подумать насчёт продления срока пользования «фордом», но так и не вернулась к этому разговору. Да и чёрт с ним. Растолковывать ещё.

Подруги перешли дорогу и заглянули в «бутик». Нана сказала, что дома нет хлеба, да и молока бы нужно купить. В магазине перед прилавком стояли две молоденькие девчушки. Лет по пятнадцати. Они о чём-то спрашивали у Тони, а та отвечала, но вид имела такой, словно происходящее ей не по душе.

– Да вот она сама, – сказала продавщица, как только заметила входящую Нану.

Девчушки обернулись, и лица их изобразили восторг, а глаза расширились.

– Ой, здравствуйте! А мы тут шоколад покупали, и нам сказали, что вы здесь живёте. Можно автограф?

Нана испытала такой взрыв эмоций, что не смогла бы описать его никакими словами. Вот, уже действует! А Кристина советовала в «Саботаж» сходить. Пока Нана дрожащей рукой выводила свою подпись на шоколаде (плитка гладкостью не отличалась, потому получалось не очень), Инга обратилась к Тоне:

– Нам бы хлебушка белого. А ты чего такая недовольная?

– Я жизнь поменять хочу, – почти рявкнула продавщица и показала книгу, указующую направление к счастью, – а тут глупости вокруг сплошные. Азартные игры развращают.

Она треснула буханкой о прилавок.

– Да ну, – Кристина пожала плечами. – А я вот собираюсь сделать пару-тройку ставок на рулеточные поля. Это интересно. Тоня, а посвежее хлеб нельзя? Сегодняшний.

Продавщица бросила на неё убийственный взгляд и поменяла буханку, проворчав под нос:

– Вчерашний кто есть будет?

– Тоня, чем плоха твоя жизнь? – полюбопытствовала Инга. – Почему ты стремишься верить незнакомым людям? Следовать их установкам? Нести им деньги?

– Ничего я им не несу, – пробурчала Антонина. – Это только если вступаешь.

– Значит, ты уже про вступление с Чвановым заговорила?

Продавщица выбила чек и нахохленным видом дала понять, что продолжать разговор не намерена.

В фойе общежития комендант руководил процессом приведения окружающего пространства в праздничный вид. Попросту говоря, объяснял Чванову, куда вешать гирлянды. Помощник стоял на стремянке и цеплял иллюминацию на стену.

– Привет, Рома, – остановилась рядом Кристина, – когда у нас появится новая дверь?

– Не до вас сейчас, честное слово, – комендант нахмурил брови.

Тут у него в кармане пискнул телефон. Пришло письмо от девушки, от которой Рома ждал вестей уже давно. Однако слова его не обрадовали: «Слушай, я тут уезжала и не проверяла почту, а ты столько понаписал. Не знаю, что ответить. Я и забыла про наш вечер. Теперь вспомнила. Весело провели, да. Много танцевали, гуляли, но я не уверена, стоит ли нам встречаться вновь. Маша Браун-Сидорова».

Рома почувствовал злость и раздражение. Сунул мобильник обратно в карман, указания Чванову полились более резкие. А потом комендант решил: «Конечно, стоит. Нам обязательно надо опять встретиться. Так ей и напишу».

В поднимающемся лифте Нана рассказывала, как её взволновала встреча в «бутике». Первый автограф, надо же. А Инга читала новости:

– Они таки ввели подарочные карты на подсказки. Пишут, что с этого дня нельзя будет получить больше одной карты в день, а с подарочной картой можно и две, и три. В рулетке же больше всего ставок делается на зеро. И почему-то на одиннадцать чёрное. Кристин, ты куда собираешься поставить?

– Я думаю, думаю.

***

В зале ресторана «Император» посетители отсутствовали. Тем не менее какие-то люди ходили туда-сюда. Одни устанавливали светильники, другие подготавливали фон. Оператор возился с камерой. Юля Егоза смотрелась в зеркало. Она готовилась взять интервью у хозяина букмекерской конторы и немного нервничала. Говорили, что он такой мужик, такой мужик! Какой такой, Юле никто не мог объяснить, но она знала, что хозяин «Императора» – один из богатейших и влиятельнейших людей города. Вроде ничего, конечно, и не с такими Юля встречалась, однако сейчас всё равно робела.

Беседовать предстояло не только с директором, но и с Костей. Расспросить об играх, узнать, что да почему. Костя крутился рядом, а хозяин пока не появлялся. «Леонид Свиридович, Леонид Свиридович», – повторяла про себя Юля, стараясь не забыть. Она, случалось, путалась в именах, отчествах и фамилиях.

Хозяин возник в зале аккурат в назначенное для начала съёмок время. Тютелька в тютельку. Прошёл мимо столиков и сел в кресло, обитое благородным пурпурным бархатом. Представительный мужчина, в дорогом костюме, с небольшим брюшком.

Юля обрисовала зрителям ситуацию, представила гостя программы и первым делом поинтересовалась у него, для чего Ноздрюйск погружён в игорную пучину.

Владелец «Императора» хохотнул:

– Ну что вы, Юлия, какая пучина? Люди любят игры, людям игры нужны. Это всего лишь ответ на безмолвную просьбу. Понимаете, многие живут уныло, у них сплошная рутина. Дом-работа, работа-дом, детей в школу, собаку на улицу, посуду помыть и спать лечь. Некоторые и не живут вовсе, а только ждут всё время, что жизнь вот-вот начнётся. Постоянно что-то откладывают, о чём-то мечтают, но так и не добираются до исполнения мечты, иногда просто не решаются сделать нужный шаг. Многие изо дня в день ходят на нелюбимую работу, да и дома у них не всё ладно, скандалы сплошные. И вот эта нудятина – жизнь? Тоска беспросветная. Не всем так повезло, как мне. Я-то свою работу обожаю. Вот и захотел поделиться радостью. Игра даёт небывалую остроту ощущений и массу впечатлений. Это приключение, которое жители города нескоро забудут. А дополнительные игры, которые мы запускаем на фоне «Императорского покера», могут развлечь тех, кто в основную игру не попал. Вот вы, я знаю, участвовали в сборе «Пасьянса».

– Да, участвовала, – кивнула Юля. – Наша команда собирала червовую масть, но мы дошли только до десятки, когда «Пасьянс» оказался собран. Пробки в городе. Однако остроту ощущений, описанную вами, мы все испытали и согласились бы ещё раз броситься на поиск карт.

– Вот видите. Наша контора способна осчастливливать людей. Не навсегда, конечно, ну так постоянного счастья и не существует. Счастье – это яркие моменты.

С этим Юля соглашалась. Именно что моменты. Непрекращающееся счастье само бы превратилось в рутину.

Телеведущая сидела в другом бархатном кресле, поглядывала поверх маленького стеклянного столика на интервьюируемого, а тот продолжал говорить о планах «Пяти тузов». Костя пока стоял в сторонке, почти прятался за оператором. Он одобрительно кивал и улыбался Юле. Светлана и Алексей расположились за столом в другом конце зала и безудержно зевали.

– Я хочу в отпуск, – пожаловался Алексей готовый уснуть тут же, положив голову на руки.

– Мы сами на этот марафон подписались, – простонала Светлана. – Чем мы вообще думали?

– Карманом, Света, карманом. Денег мечтали заработать. У меня даже больше нет сил биться за привлечение твоего внимания, – немного приврал Алексей.

– А у меня нет сил это замечать, – слукавила Светлана.

Тут её напарник всё-таки положил голову на руки и засопел. Посмотрев на это, его коллега откинулась на спинку, подтянула ноги, сбросив туфли, и провалилась в дремоту.

Леонид Свиридович говорил ещё минут десять. Он рекомендовал играть всем. Утверждал, что игры спасают от хандры и улучшают самочувствие, что они приносят деньги и славу. Что они побуждают человека действовать, а действуешь – значит живёшь.

Вскоре в кадре по плану должен был появиться Костя, и хозяин конторы уже предложил пригласить автора, но тут возле дверей поднялся шум. Сначала никто не понял, что происходит, только встрепенулась Светлана да вскочила с диванчика, забыв про туфли. Потом сообразил охранник, до того стоявший, прислонившись к косяку и внимательно наблюдая за процессом съёмки. Он уловил движение руки с ножом, летевшей в его сторону, собрался и скрутил человека, начавшего ещё в фойе вопить:

– Кому-то тузы, а кому-то двойки! Враньё это всё! Игра ваша! Кому-то двойки…

– Снимай, снимай, – зашептала вскочившая Юля оператору, и тот повернул камеру.

Человечек, обиженный двойкой, барахтался в цепких лапах охранника и вырывался. В какой-то момент почти выскочил и попытался вновь пустить в дело нож, только тут подлетел Костя. В скором времени преступник-неудачник оказался прижат к полу, а позднее передан в руки полиции. Съёмки продолжились, Костя ответил на все вопросы. Через полтора часа собравшиеся разошлись, а Светлана растолкала Алексея.

– А? – тот поднял голову. – Чего? Как прошло?

– Почти без происшествий. Поехали по домам.

***

Кристина смотрела на экран смартфона, изучая карту города, поделённого на рулеточные поля.

– Сделаю две… нет три… а лучше четыре ставки. Ну а что? Должно же мне повезти. А вообще, главное, чтобы не повезло Салтыкову. Он меня бесить начал.

– Каждый, кто подсаживается на игру, верит, что ему непременно должно повезти, – тоном мудрого старца проговорила Инга. – Они втягиваются и ставят, и ставят, и проигрывают.

– Ой, ладно. Ты тоже собралась поставить, – Кристина скорчила рожу.

– Собралась, но я не считаю, что мне обязательно должно повезти. Лишь тупицы верят, что если они создали себе цель, то вселенная с ног собьётся, чтобы им помочь.

– У-у-у, – протянула Кристина. – Желчная Смышляева.

– Ну чего ты такая? – Нана посмотрела на Ингу. – С Дегтярёвым поговорила?

– Отвяжись, – буркнула подруга. – Не видела я его сегодня.

– На одиннадцать поставлю, – решила Кристина. – Все ставят, и я ставлю. Интересно, что выбрал Салтыков?

– Мне кажется, Майк не станет играть в «Рулетку». Не тот он человек, чтобы случаю доверять. – Инга плечом оперлась о стену. Она нахохлившись сидела на табуретке. Мёрзла, но казалось, что уже не так сильно, как в предыдущие дни. Организм втягивался, похоже. – Он на себя привык надеяться. В «Пасьянсе» всё зависело от его усилий. Да и в «Морском бою» сам выбирал, куда выстрелить. А тут всё ветер решает. Одно слово – рулетка. Либо пан, либо пропал.

Кристина вздохнула и закусила губу:

– Возможно, – и повернулась к Нане. – Что там с «Покером»? Новости?

– Сегодня два флеша. Один меньше вчерашнего, другой больше, до туза. Ещё пара мелких комбинаций. И все волнуются из-за похитителя карт.

– Дурдом, – бросила Инга.

В дверь постучали, и через мгновение в кухне блока 1414 появился Баринов. Со всеми поздоровался и принялся лучезарно улыбаться Нане.

– Как у вас вкусно пахнет. А у нас жрать нечего. Наночка, драгоценность ты нашего этажа, накорми супом. Он у тебя всегда замечательный.

– Подлиза, – навесила эпитет Кристина.

– Садись, конечно, – Нана вскочила с места.

– Нет. Я свою табуретку принесу, а то у вас тут…

Позднее Баринов уплетал суп такими темпами, словно собрался наесться на полгода вперёд. Нана суетилась рядом. Хлеб нарезала, спросила, будет ли гость картошку. Тот кивнул, продолжая поглощать суп.

– На «Рулетку» ставить собираешься? – как бы между делом спросила Кристина.

Вовка кивнул.

– Он игрок. Ставки делает, а дома пожрать нечего.

Нана отмахнулась, а Вовка опять кивнул. Инга встала и ушла в комнату. Где-то в сумке завалялись карамельки, отыскать бы.

Позвонила мама-Швелидзе и напомнила дочери, что Вахтанг приезжает в субботу после обеда. Нана ушла в свою половину, и Баринов с Кристиной остались вдвоём.

Красавица отложила мобильник и обратилась к гостю так, будто он задолжал ей два миллиона и порцию клубники со сливками:

– Ну как дела? Расстался со своей… как её? Помнится, ты это и собирался сделать позавчера, а потом взял и укатил с ней на всю ночь.

– Кто тебе сказал, что с ней? – Вовка поднял глаза на собеседницу, на мгновение оторвавшись от супа.

Кристина поняла, что изменилась в лице. Желая спасти ситуацию, она схватила смартфон, снова вперилась в него и начала вслух размышлять, на какое поле можно ещё сделать ставку.

– На двадцать три…

Вовка продолжал есть и смотреть, в глазах его читалась усмешка. Кристина чувствовала это. Появилась Инга и слегка развеяла напряжение. А через минуту в дверь Зиновий заглянул:

– Я тоже хочу супу.

– Заходи, заходи, – прилетела из полублочия Нана, – только табуретку неси.

– Уже.

– Что там с Вахтангом? – сделала ещё одну попытку всё исправить Кристина. Чудилось, что Баринов никак не прекратит ухмыляться, потому она взялась прокручивать в голове имена кандидатов, с кем бы можно прямо сейчас отправиться на свидание. Только не желалось встречаться ни с Димой, ни с Денисом, ни с Майком, ни с кем-либо ещё. А Вовка ржёт себе, скотина!

– Всё нормально, – Нана махнула рукой и стала суетиться вокруг Зиновия.

– Сейчас ещё Серёга придёт, – сказал тот.

– Ну если Серёга, – внутренне возликовала Кристина, – то мы тут уже не поместимся, – и воспользовавшись моментом, исчезла в своей половине.

Прошло немного времени, и на кухне очутился Дегтярёв. Получил свою тарелку и сел на Кристинино место, оказавшись напротив Инги. Сначала ел и бросал на неё хмурые взгляды, Инга отвечала такими же. Затем взгляды стали мягче и немного добрее. С обеих сторон. Через несколько минут Инга и Серёга принялись друг другу улыбаться. А спустя час они стояли в коридоре возле окна и обсуждали, что оба начинают привыкать к своему состоянию.

– Но мужика всё равно найти надо, – планировал Серёга, – колдун он или гипнотизёр.

– Ага, – Кристина звонила сегодня дядьке.

Если б по коридору бродили соседки, то на другой день неминуемо поползли бы слухи: «Ишь ты, язвительная Смышляева целуется с блудливым Дегтярёвым. Та ещё парочка!»

Глава 36 Червовый валет

J ♥

18 декабря, четверг

Тимофей Клюква чувствовал себя придавленным пирамидой. День ото дня она становилась всё больше, опускалась всё ниже и намеревалась погрести его под своим основанием, погубив тем самым человека, не успевшего ещё пожить.

А ведь когда-то Тимофей смеялся над теми, кто оказывался втянут в сомнительные авантюры. «Мозги надо не только иметь, – говорил он, – ими надо ещё и пользоваться!» И вот однажды на пороге дома Тимофея появились люди, которым он не имел оснований не доверять, и взялись расписывать, какое замечательное будущее ждёт тех, кто примкнёт к их рядам.

Ряды состояли из персон, стремительно богатевших, судя по рассказам пришельцев. Столь стремительно, что дух захватывало у всех, кто слышал об этом. Тимофей тоже послушал, проникся и пожелал стать частью команды. А что? Недостоин он, что ли?

Всего-то следовало вступить в организацию с жизнеутверждающим названием «Время на нашей стороне» (или это не название было, а лозунг, Тимофей не вник) и начать продавать посуду. Посуда, как следовало из полученной информации, являлась плодом последних разработок и отличалась настолько восхитительными качествами, что ныне все богатейшие люди планеты пользовались исключительно ею.

У слушателя даже возникла мысль, что описываемая посуда обладает искусственным интеллектом, а может, и разумом, приобретённым в процессе эволюции. Тарелки никогда не бьются, выпав из рук, должно быть, просто не долетают до пола, а зависают над ним, помахивая полями. Приборы никогда не гнутся и не тупятся, ибо вилки и ножи созданы из такого совершенного металла, что он способен сам о себе позаботиться. Разогнуться и подточиться. И вообще, этот металл внеземного происхождения, он на планету метеоритом прилетел.

Тимофей решил, что стоит себе пару комплектов такой посуды приобрести. У станка в цехе до старости стоять можно, а на атрибуты богатого существования никогда не заработать. И соорудить он себе ничего подобного не сможет, не влетают в окна цеха метеориты. А тут посуда сама в руки идёт. И не одна идёт, а с доказательством того, что Тимофей имеет потенциал. Что он сильная личность, и окружающие это замечают. Ведь пришли же, пригласили во «Время на нашей стороне» (или куда там?), а значит, ценят. Значит, доверяют. Ведь те, кто продаёт эту посуду, сами скоро превращаются в миллионеров. Вчера ещё по квартирам бегали с чемоданчиками, а сегодня уже на роллс-ройсах разъезжают.

Потенциальный богатей согласился вступить в ряды и начать бегать с чемоданчиком. Однако к своему лёгкому разочарованию узнал, что сначала следует внести взнос, а затем ещё купить тот самый чемоданчик, с каковым потом он носиться станет. Взнос и покупка – это фундамент. Кто же богатеет без фундамента?

Получалось, что Тимофею требовалось отдать членам «Времени» четыре своих зарплаты разом. Он таких деньжищ в одной куче никогда не видал. Тимофей потерял дар речи и приготовился дать задний ход. Но вербовщики сталкивались с подобным поведением не впервые. Они сказали, что расписали ещё не все плюсы пребывания в организации. Ведь главное там – не продажа посуды, а поиск других будущих богатеев.

Вот выберешь ты достойного человека, придёшь к нему и растолкуешь, как это здорово – части от метеорита продавать. И когда он согласится шагать с тобой под одним знаменем, то первым делом взнос в кассу организации сделает. А с этого взноса Тимофею процент причитается. Вот так продавцы посуды и богатеют. Десять последователей, и ты уже шикуешь на проценты. А если сто?..

Тимофей решился. Занял денег, прогулялся до кассы, договор подписал и вернулся домой с чемоданчиком. Пирамида грозно и внушительно нависла над жертвой, но та пока не ощущала, что громадина приготовилась прижать её к земле и не позволить выпростать даже руку.

Люди вокруг оказались непонятливыми. Они не верили словам о том, что разбогатеть в Ноздрюйске легче лёгкого, и не желали приобретать набор тарелок. Тимофей расписывал изящную посуду, как его учили вербовщики. Мол, это не простое стекло, а космическое, оно вместе с другим метеоритом прилетело. Кто им летать запретит? Некоторые потенциальные покупатели ахали от восторга, но жаловались на цену. Вертели тарелки в руках, качали головой и отказывались.

Тогда продавец решил, что народ в городе серый, и надо на него другими доводами давить. Переходить к внеземному металлу. Он снова занял денег и притащил из «Времени» уже три чемоданчика. Один, самый большой, с кастрюлями, другой с ложками и вилками, а третий с ножами.

Тарелки Тимофей постановил отложить на потом, пусть народ сперва кастрюли да ножи испытает, почует вкус богатой жизни. Сам он почуять этот вкус надумал в тот же вечер и достал из набора одну тарелку. Она треснула просто от того, что соприкоснулась с поверхностью стола. Видимо, между такой посудой и твёрдыми поверхностями полагалось стелить салфетки. У богачей же так принято. Тимофей нахмурился и вытащил из чемоданчика вторую тарелку. Та выскользнула из рук во время послеобеденного мытья и разлетелась.

На кастрюли и приборы покупателей тоже не находилось. Тимофей мастерски, как ему казалось, рассказывал про металл, но серая масса уши не развешивала. Никто не торопился вступать в организацию и делать взносы. А кредиторы уже начинали намекать Тимофею, что недурно бы с ними рассчитаться.

Тимофей медленно и неохотно стал понимать, что люди вокруг не такие уж и серые. Что они чуют подвох и не верят пустым обещаниям. Особенно тяжело давалось осознание, что сам-то он подвох не определил. Пленник пирамиды расчехлил все наборы и принялся посуду испытывать. С кастрюль облетала эмаль, ложки гнулись, а лезвия ножей выскакивали из рукоятей, едва совершалась попытка что-то отрезать. И тоже гнулись, да.

Тяжёлая конструкция опустилась ниже, отбросила на Тимофея тень и собралась заграбастать несчастного каменными конечностями. Посуду разрешалось вернуть, коли не продал, и получить назад деньги, а привести её в прежний вид не выходило. Ещё и кредиторы названивали. Стратегия: взять в долг, чтобы отдать долг – не казалась Тимофею удобной, хотя некоторое время спасала. Но тут контора затеяла городскую игру и взялась сулить всем немалый выигрыш.

Тимофей снова решился. Играть – это ж не кастрюли продавать. Это нечто реальное. И немного спасительное.

Только судьба показала кукиш. При раздаче Тимофею досталась пиковая двойка. Он вытащил из кармана всё, что там ещё оставалось, и попытался дать Алексею взятку за возможность приобрести лучшую карту. Сотрудник конторы демонстрировал неумолимость, но, к чести сказать, постарался настроить Тимофея на позитивный лад. И с двойками выигрывают, – твердил он.

Выигрыш, подобно судьбе, показывал кукиш и всё время ускользал. Тимофей почти не попадал в комбинации, а более высокие карты относились к нему пренебрежительно. Неудачливый участник попробовал играть в интернете, но и там карта не шла.

Тогда Тимофей почувствовал ярость. Выпил водки основательно так, взял нож из внеземного набора и отправился в контору. Ему хотелось взглянуть в глаза Алексею и спросить: почему кому-то достаются тузы, а кому-то двойки? Игра – есть несправедливость, так, что ль?

Охранник в дверях конторы не стоял, и Алексея на втором этаже не оказалось. Все почему-то собрались в «Императоре», и Тимофей как туда ворвался, как стал ножом размахивать…

А на другой день, лёжа на твёрдой скамье в кутузке, обладатель ягодной фамилии раздумывал: ну не упрячут же его надолго из-за нападения с ненастоящим ножом. Да и какое там нападение? Так, кричал что-то, руками махал. Ерунда ведь это.

А как себя поведут конторские? Хоть бы доиграть дали. Тимофей ничего плохого не хотел, просто несправедливостью возмущался. Люди любят борцов за правое дело, а значит, Клюкве должны дать возможность продолжить.

Но он ошибался. Утром в четверг на странице «Пяти тузов» появилось сообщение о том, что обладатель двойки пик Тимофей Клюква дисквалифицирован и выпадает из «Покера». Карту же саму устроители игры убирать из колоды не планируют, потому что Тимофей не проиграл, а совершил вооружённое нападение. Карта не при делах, в игре она останется лишь сменит хозяина и получит привилегии.

Утверждение вызывало некоторое недоумение. Пока ни одну карту устроители не извлекли из колоды. Так, чтобы насовсем. Чтобы её использовать нельзя было. Правда, и привилегий карты ранее не получали. Потому сообщение интриговало. Контора взывала: «Ждите новостей!» И участники послушно ждали.

***

– Слушай, – вечером Нана сидела перед ноутбуком, почти не обращая внимания на проделки героев «Люблюнимагу», – люди в сети уже деньги на подсказки собирают. Этакая интернет-паперть. Объявление: «Помогите, пожалуйста, выиграть в “Императорский покер”. Мне не везёт, а денег на подсказки нет. Кто сколько может».

– Интернет-паперть – распространённое явление, – отозвалась Инга. – Сидишь себе дома, взываешь к чувствам других таких же.

– Ничего ему не давай, – отрезала Кристина. – Там, наверное, цыганка какая-нибудь золото с народа через wi-fi снимать собралась. Они так делают.

– Я и не собиралась, – Нана пожала плечами. – Даже если не цыганка.

Некоторое время все молчали, а потом Инга поудобнее устроилась на кровати и осторожно начала:

– Кристин, вот ты цыганкам не доверяешь, и всяким попрошайкам, но не думаешь, что ещё куча народу действует теми же методами. Гадалки, например.

Кристина бросила быстрый взгляд на подругу, затем повернулась к Нане. Та оторвалась от ноутбука:

– Я надеюсь, тебе не придёт в голову давать Ариадне деньги? – менторским тоном осведомилась она.

Кристина мысленно чертыхнулась, посылая проклятия на Ингину голову, но тут в дверь постучали, и это спасло от ответа. На пороге объявился Майк с букетом цветов и пузатым бумажным пакетом. Кристина, открывшая дверь, нахмурилась:

– Чего это ты здесь?

– Ну не сердись, злюка, – Майк улыбнулся и протянул цветы. – Это тебе.

Девушка взяла розы, уткнулась в них носом и собралась сказать, мол, букет – это хорошо, но теперь иди, Мишенька, обратно коридором. Однако гость открыл рот раньше:

– Вообще-то я к Нане. У меня к ней привлекательное предложение.

– Привлекательное? – протянула Нана, выходя в прихожую.

– Не верь ему, – призвала Кристина. – Он наврёт с три грузовика.

Вслед за Наной появилась Инга:

– Это предложение приведёт к положительным результатам в игре? – спросила она.

– Именно ради этого я и пришёл, – Майк говорил вкрадчиво и продолжал улыбаться.

– Тогда выслушай его, – посоветовала Инга, кладя Нане руку на плечо. – А я побежала. Серёга написал, что возвращается с работы, в кино предлагает сходить.

Она отправилась одеваться, а Нана пригласила Майка за стол и предложила чаю. Гость пробрался в дальний угол, и хозяйка собралась напомнить про трёхногую табуретку, но Майк и сам не забывал, что свободным углом неполноценный предмет мебели следовало опирать на полку стеллажа. Инга именно так проблему отсутствия ножки и решала.

Кристина хмыкнула. Она подсказывать Майку ничего не собиралась. Пусть бы попадал в глупую ситуацию. Но он же хитрый и расчётливый. Скорей она с подругами десять раз в эту ситуацию попадёт, чем он единожды.

Нана поставила перед гостем кружку с чаем, насыпала в вазочку печенья, села за стол и спросила:

– Что за предложение?

– Предложение исключительно деловое, – начал Майк, сделав глоток. – Я вчера встретился с Ариадной – гадалкой твоей, Кристина – и кое о чём с ней побеседовал.

– Ариадна не моя, – Кристина нахохлилась. Она сидела напротив Майка, но смотрела в сторону.

– О чём побеседовал? – удивилась Нана. Гадалка, в её понимании, никак не могла сочетаться с деловым предложением.

Майк взял печенье.

– Видишь ли, то, чем она занимается, незаконно и неэтично. Потому что обманывать людей ради личной выгоды некрасиво. Она плохая девочка, испорченная.

Нана повернулась к Кристине. Та сделала вид, что предмет разговора её не волнует, встала и потянулась к полке. Но руки повисли в воздухе. На своём месте, рядом с новой Кристининой кружкой сидела старая подруга – мышь.

Майк проследил за взглядом своей бывшей девушки и не без издёвки произнёс:

– Никогда не понимал, зачем вы держите кота.

– Если у тебя в пакете нет крысиного яду, то, пожалуйста, не ёрничай, – огрызнулась Кристина, схватила букет со стола и ушла в полублочие за вазой.

– Ах да, пакет, – сообразил Майк. – Яду там нет, зато есть сувениры. Из конторы.

И он положил перед Наной блокнот, карандаш и ручку, щедро усыпанные мелкими изображениями карточных мастей.

– Какая прелесть! – восхитилась девушка.

А Майк продолжал доставать из пакета гостинцы: пирожные со взбитыми сливками, конфеты, коробочку зефира.

Когда Кристина вернулась с вазой и поставленными в неё цветами, Нана уже испытывала желание согласиться на все деловые предложения Майка. Тем более, что это обещало помочь в «Покере».

– Так и при чём тут гадалка? – Кристина хлопком спугнула мышь, ополоснула кружку и налила чаю.

В кухню пришёл Рикошет. Сел возле своей миски и громко мяукнул. Никто не обратил внимания.

– Сейчас эта аферистка, как я уже говорил тебе, злюка, предлагает всем играющим помощь…

– А если она не аферистка? – Кристина набычилась. – Если она настоящая?

Майк скривился так снисходительно, что захотелось ему врезать.

– Да брось. Я пришёл к ней под видом игрока, и твоя Ариадна ничего не поняла. Она резко сменила тактику, когда я признался, что не нуждаюсь в заговоре на удачу, и вовсе не по этим делам. А потом я припугнул её. Сказал, что сообщу куда следует и обеспечу мошеннице грустное будущее. Ты знаешь, у меня есть связи. И Ариадна, или как её там зовут?.. Глафира Пукина согласилась стать паинькой и начать сотрудничать со мной. Она снабдила меня парочкой хороших карт, каких от конторы я, может, никогда не дождусь. Но тебя, Нана, я припугивать не собираюсь. Мы же друзья. – При слове «друзья» Майк несколько странно и подозрительно усмехнулся. – Тебе я хочу предложить обмен. Возможно, ты нашла того, кого пока нет в моей коллекции. Я взамен подарю карту, нужную для комбинации. Кто-нибудь ведь тебе нужен.

Из своей половины появилась приодетая Инга. В свитере и модных Кристининых джинсах. На лице даже оказалась косметика – зрелище, которое подруги наблюдали крайне редко. Инга накинула куртку, надела сапоги, сказала, что вернётся поздно и исчезла за дверью.

И тут Майк навис над столом, потянувшись в сторону Наны и Кристины разом:

– У неё что, парень появился? – на лице гостя отражались изумление и неверие, смешанные в пропорциях, свойственных сплетницам, получившим пищу для досужих толков.

– А что? – Кристина посмотрела на него, вложив во взгляд всё своё негодование. – Думаешь, она не заслуживает? У Наны, кстати, тоже парень теперь есть.

Нана зарделась. Она пока не думала об Артуре, как о своём парне, но отвергать слова подруги не торопилась.

Майк ещё более изумился, откинулся на стеллаж и посмотрел на Нану:

– Вот как? – а ведь пребывал в стопроцентной уверенности, что Кристинины соседки, не очень далёкие и не особо интересные, состарятся с кошками. – Поздравляю.

Нана саркастических ноток не уловила, а Кристина потребовала вернуться к деловому разговору.

– Понимаете, – говорил Майк позднее, – в конторе меня недооценили. А может, просто не подумали о том, что я стану собирать карты и через другие источники. Конечно, не каждый, кто выходит на меня, но пока мне неизвестен, сообщает информацию о себе. Все боятся. Но кое-кто всё-таки хочет со мной дружить. Когда прихожу в контору за следующей порцией, то открываю карт больше, чем в «Пяти тузах» рассчитывают. И им это не нравится. Боюсь, они в любой момент могут остановить продажу подсказок, и я окажусь вне зоны докупа.

– Вне зоны докупа? – зачем-то повторила Нана.

– Я же теперь из принципа хочу собрать всю колоду. Конторские старательно скидывают мне мелочь и ненужную шушеру. За шесть дней я получил тридцать имён и лишь двадцать шесть карт. Они сунули мне в гербарий двоих Крупье и парочку Шулеров. Из Крупье ещё можно пользу извлечь, я продал обоих по два раза, а от Шулеров толку нет. Мне нужны высшие карты, желательно, Джокеры. Я готов раскошелиться. Вы не представляете, сколько людей рассчитывают собрать флеш-рояль. Все уверены, что это высшая комбинация. Они не задумываются о том, что раз уж в колоде есть Джокеры, то есть и вероятность побороть флеш-рояль. Потому что пятёрка выше.

Нана кивнула, вспомнив, что о том же ей говорила Инга.

– А я молчу и набиваю цену. Время идёт, страсти накаляются, ни одного флеш-рояля я пока собрать не могу. А есть ещё карты, которые использовать нельзя. Твоя, Нана, девятка и проигравшая пятёрка крестей. За Тимофея Клюкву я в своё время заплатил, а он позорно вылетел. Сегодня ни одной новой комбинации, такое чувство, что контора строит козни. Не даёт людям встречаться. Хотя это чушь, конечно, с интернетом они тягаться не могут. И тем не менее. Даже я сегодня ни одной комбинации не помог собрать.

Нана принялась загибать пальцы:

– У меня есть четвёрка крестей – Илья Крейн. У меня есть шестёрка червей – Денис Лидер, то есть Коровкин. И ещё десятка червей. И девятки.

– И это всё? – Майк пренебрежительно скривил губы. – Как ты играешь? У меня они все тоже есть, и кроме них масса.

Нана скуксилась, а Кристина постучала ногтями по столу:

– В твоей коллекции есть кто-нибудь по имени Себастиан?

Майк повернулся к ней:

– Ничего подобного.

– Он точно играет и старательно прячет свою карту. Подозреваю, неспроста. Найти его ты сможешь в «Царских палатах».

– Точно, – Майк стукнул себя по колену, и угол табуретки едва не соскользнул с полки стеллажа. – То-то думаю, имя знакомое. Видел я его. Он играет?

– Да. А ещё у нас есть мальчики, испортившие кучу стен в городе. Семён и Женя. Смышляева с ними чалилась.

– Их я знаю, – отмахнулся Майк. – Женя – Крупье, а Семён… – и тут сообразил, – Что Смышляева делала?

После чего выслушал подробный рассказ о краткой отсидке Инги и Дегтярёва.

– Тогда у них роман и закрутился, – добавила лирики Нана.

Подытоживая посиделки на кухне блока, Кристина постановила:

– Мы с тобой поделились ценной информацией. Нанка тебе сейчас ещё и слово кодовое сообщит. А ты ей теперь дари нужную карту. Швелидзе, тебе что нужно?

Нана не задумалась ни на мгновение:

– Мне десятка нужна. Любая, кроме червовой. Для фулл-хауса. Три девятки у меня есть, будут ещё две десятки.

– Фулл-хаус? – теперь в глазах Майка появилось нечто, похожее на уважение. – Это правильно. Вот умеешь, Нанка, когда хочешь. Пиковая десятка устроит?

– Конечно, – похвала Нане польстила. – А в качестве кода сегодня «Лос-Анджелес». Правда, вечер уже, и вряд ли кому это слово понадобится. А завтрашнее я тебе эсэмэской пришлю.

– Договорились. Записывай данные Десятки.

***

Пока Нана звонила в контору и сообщала о собранной комбинации (звонок принял охранник, Алексей и Светлана сегодня уехали рано), Кристина прощалась в коридоре с Майком.

– Вот ты ведь можешь выглядеть хорошим человеком, – говорила она, – но почему-то временами ведёшь себя как урод.

– О чём ты? – Майк приложил усилие, чтобы придать лицу невинное выражение.

– Ты понимаешь. – Кристина передразнила собеседника: – «У неё, чё, парень? Блин, и у тебя тоже? Офигеть! Никогда б не поверил.»

Майк усмехнулся:

– Слушай, но это вправду странно. Мне кажется, Нанка ещё толще стала. А у Инги глаза сильней впали. Они обе… хм… на любителя. На невзыскательного такого любителя, знаешь. Когда снимешь квартиру и съедешь с общаги? Мы могли бы попробовать по новой.

– Отвяжись, – Кристина поморщилась. – Ты отвратителен.

Дверь 1416 отворилась, и в коридор вышел Баринов. Сделал пару шагов в сторону окна, заметил Кристину и остановился. Красавица сразу вспомнила, как он вчера заикнулся о проведённой не с мультяшкой ночи и наблюдал затем за Кристининой реакцией. Злость всколыхнулась в душе, девушка вцепилась в Майка и устроила с ним долгий поцелуй.

Баринов несколько секунд потоптался, потом повернулся и исчез за дверью своего блока.

– Что у тебя с ним? – спросил Майк, когда оторвался от Кристины. Улыбался он так, словно видел её насквозь.

– С кем? Что ты имеешь в виду?

– Не припорашивай мне мозги. Это была демонстрация.

Да уж. Это не с качком Денисом целоваться. Тот искренне считал причиной свою неотразимость.

– Салтыков, иди домой. Поздно уже.

Кристина подошла к двери и взялась за ручку.

– Почему ты меня по фамилии начала называть?

– Тебе это идёт.

– А что у вас с дверью?

– Спокойной ночи.

Глава 37 Червовая дама

Q ♥

19 декабря, пятница

Утром Нана готовила завтрак и ожидала, что вот-вот из приёмника зазвучит знакомая мелодия и донесётся голос Ильи Крейна. В последние дни вставать по утрам почему-то стало легче, возможно, оттого, что Нана привыкла слушать выпуски утреннего шоу с самого начала, а может, ей сейчас меньше сна требовалось. Резко возникшее увлечение Артуром и взаимный интерес, как полагала девушка, вызвали в её организме выброс гормонов счастья, и спать хотелось уже не с той силой. Да и есть тоже.

Ожидаемая музыка заиграла, и Нана успела подумать, не полагается ли местечковой Ноздрюйской радиостанции платить деньги за использование мелодии зарубежного автора, как раздался звонок телефона. Нане никто и никогда в такую рань не звонил, но высветившийся на экране номер она узнала. Контора.

– Доброе утро, – сказала Светлана, едва Нана отозвалась, – вы вчера вечером регистрировали фулл-хаус, но к сожалению, мы не можем его принять, так как вчера при подаче комбинации следовало сообщить о добытой восьмёрке. Восьмёрка червей, с которой вы оказались шестнадцатого числа в одном флеше, не принимается. Нужна другая. Наш охранник забыл об этом требовании, а сейчас уже стартовал девятнадцатый день игры, и сумма на кону уменьшилась. Однако я готова принять ваш фулл-хаус вчерашним днём, если вы сообщите о любой восьмёрке, кроме червовой.

Вода в ковшике закипела, и Нана сняла его с плитки. А потом вспомнила о вчерашних словах Майка. Он полагает, что новых комбинаций нет, потому что люди не могут найти друг друга, ибо контора им мешает. Нет. Контора, конечно, мешает, но не отыскать другие карты в городе, а заявить о себе.

– Нет у меня восьмёрки на примете, – пробормотала Нана. – Но я сейчас свяжусь с другими членами комбинации, вдруг у них есть. Можно?

– Я могу дать вам час на поиски, – Светлана, судя по голосу, улыбалась. – Ищите восьмёрку. Но если не найдёте, сможете заявить о комбинации сегодня. Только теперь уже потребуется назвать имя Крупье.

Светлана попрощалась и отключилась. Илья по радио говорил о том же:

– Нынче в «Покере» разыгрывается пятьсот пятьдесят тысяч, а в конторе примут комбинацию лишь при условии, что откроешь им имя Крупье. У меня есть на примете Крупье, но нет комбинации. Обращаюсь к тем, у кого на примете есть комбинация, но нет Крупье. Может так случиться, что мы поможем друг другу.

В кухне появилась сонная, поёживающаяся в тёплом халате, Инга. Из ванной вышла Кристина. Нана пожаловалась на неприятность.

– Одного понять не могу, – начала Инга, налив себе воды и усевшись за стол, – почему ты не попросила у Майка четвёртую Девятку? Эта странная карта до сих пор не объявилась, а каре всяко выше фулл-хауса.

– Ой, – Нана оторвалась от написания сообщения одной из знакомых Девяток. Она даже чаю себе ещё не налила. – Я об этом и не подумала. Совсем из головы вылетело. Так хотела оказаться в одной комбинации с Артуром.

– Курица, – припечатала Кристина и взяла в руки ковшик, – девчонки, папа прислал денег и написал, чтоб мы купили себе чайник. Придётся покупать.

– Да, – кивнула Инга. – Чтоб сгорели, так уж все три.

– А если мы не найдём Восьмёрку, мне понадобится Крупье, – Нана вновь отвлеклась от смартфона. – Вот, по-моему, это не совсем честно. Ведь Восьмёрок четверо, а Крупье всего двое. Их сложнее найти.

– Но ты-то нашла, – ответила Инга. – В смысле, я нашла. Позвоню Семёну, спрошу про этого Женю. Правда, он не особо радовался, когда приятель со мной контактами делился и, думаю, не откроет нам свои данные просто так.

– Ну это ладно, – Нана вздохнула. – Эх, Артур пишет, что у него нет Восьмёрки. Жду ответов от Девяток.

Кристина взяла маленькое зеркальце и принялась за макияж. Инга опёрлась плечом о стену и собралась подремать ещё пару минут в тишине. Они с Серёгой вчера поздно вернулись.

Вот странно, думала сквозь дремоту, как случилось, что она вдруг резко сломала мировоззрение и пересмотрела жизненную позицию? Раньше Дегтярёва совсем не рассматривала в качестве какого-то, пусть даже временного, спутника жизни. А тут бац! – и закрутилось. Впрочем, Инга никого не рассматривала. Иногда заглядывалась на парней, но потом требовала от себя успокоиться.

Нана встала, чтоб налить себе всё-таки чаю, а из приёмника закончила литься весёлая мелодия. В эфире опять возник Илья Крейн и преподнёс слушателям новость:

– А я, как и все участники игры, полагаю, ждал известий о том, что же станет с картой, чей владелец дисквалифицирован. Напомню, на днях хозяин двойки пик явился в контору с ножом. Карта ему досталась и впрямь не самая играбельная, но это же не повод, честное слово. Так вот, буквально пару минут назад на странице «Пяти тузов» появилось сообщение о будущем двойки пик. Эту карту передадут новому обладателю, но перед этим она эволюционирует. То есть вырастет, причём вырастет изрядно. На двойку и так не больно-то кто соглашается, а уж на двойку в девятнадцатый день игры и подавно. Потому устроители и решили превратить её в дикую карту. Для тех, кто не в курсе, объясню: дикая карта – это любая карта из колоды, способная изобразить любую карту из колоды. Предпочтительно высшую возможную. Выходит, что двойка превращается в джокера, а ценится в «Императорском покере» даже выше такового. Сказано, что при наличии двух одинаковых комбинаций, если одна из них с джокером, а другая с дикой картой, победительницей признают вторую.

Девчонки переглянулись, а Илья перевёл дух и продолжил:

– А теперь немного о человеке, внезапно ставшем обладателем сокровища. Думаю, ему из конторы уже позвонили. Про этого избранника сказано, что имя его взято не с потолка, что ему однажды уже поступало предложение поучаствовать в городской игре, но он отказался, желая уступить это место девушке, отмечавшей в самом начале игры свой день рождения. Этакая благотворительность, оказавшаяся вознаграждённой. Получается, что вновь вступивший игрок приобретает сразу карту девушки в подарок. Они ведь знакомы. Фора. Кроме того, контора пообещала ему пять бесплатных подсказок. Честно сказать, я радуюсь такому повороту событий. Дело в том, что я знаком с одной участницей, чей день рождения первого декабря.

Инга уставилась на Кристину, имея вид человека, получившего озарение. Она убавила звук приёмника, словно изгоняя из кухни заигравшую тоскливую музыку, и сказала:

– Ну вот теперь всё встало на свои места. Ясно, почему Баринов на «форде» рассекает. Неясно другое, почему ты нам не рассказала.

Нана соображала медленней:

– Но это же я отмечала… – она тоже повернулась к Кристине, – ты… ты попросила его. Значит, это не меня выбрали?

Она едва не сорвалась, чуть не зарыдала. Вскочила из-за стола и убежала в комнату.

Оставшиеся некоторое время помолчали, потом Инга повторила:

– Чего раньше-то не рассказала?

– Она бы так же отреагировала. Сказала бы, не надо мне помогать и прочее. А сейчас смотри: она в Артура втюхалась, о диете задумалась, в руки себя собирается взять.

Инга поразмыслила и кивнула, соглашаясь:

– Баринов теперь в игре. Скоро появится, наверное.

Вовка действительно появился. Девчонки вышли из комнаты, направляясь в университет, Нана усиленно игнорировала Кристину, а тут он.

– Привет. Слушай, я теперь тоже играю в «Покер»…

– Да, я знаю, – Нана прошла мимо, задрав подбородок.

– Что с ней? – Баринов обратился к Инге. На Кристину он тоже старался не смотреть.

– Обижается, что ты ей место уступил. Хотела сама.

– А, – Вовка бросился догонять разобиженную. Он пытался и так, и сяк, недоумевал, чего она, собственно, взъелась, а дойдя до лифтового холла, заявил, что в тот момент просто хотел её с днём рождения поздравить.

– Да? – Нана со злостью вдавила кнопку вызова лифта. – А заодно прихватил ключи от «форда».

– Бедный «форд», – загоревала подошедшая Кристина.

– Я думала, что это меня выбрали, – Нана сделала вид, что не замечает подругу. – Понимаешь? Меня! А теперь ты, надо полагать, хочешь, чтоб я поделилась с тобой собранными картами. Не дождёшься!

Лифт открыл створки, показав, что почти заполнен. Нана всё равно влезла внутрь, а остальным посоветовала дождаться следующего. Дверцы закрылись. Инга нажала на кнопку. В общежитии вверх-вниз разгуливало ещё три лифта.

– Она успокоится. Возможно, скоро.

– Угу, – промычал Баринов, думая о чём-то своём.

На улице он предпринял вторую попытку, предложил удаляющейся Нане подвезти её до университета. Девушка не обернулась. Шла и думала: «Сама дойду. Здесь восемьсот метров. Или сколько?»

Зато Кристина приблизилась к машине, явно собираясь проехать все положенные метры.

– Ох, Вовка, – с ложным сочувствием проговорила она, – а ты как раз со своей мультяшкой поссорился. Надо же как не вовремя. – Она вздохнула, вложив в это действо всё фальшивое сочувствие. – Стоит помириться с куклой.

– Её Алисой зовут, – Баринов открыл дверцу машины.

– Да мне плевать! – внезапно взъярилась Кристина, резко развернулась и двинулась за Наной.

И опять моментально принялась себя ругать за проявление чувств. Ну нельзя так выкладывать на ладонь свои эмоции и давать их рассматривать.

Инга догонять никого не стала. Уселась на заднее сиденье «форда» и спросила:

– А где Серёга?

– Дрыхнет. Вы ж поздно вчера вернулись, ему лень вставать.

***

Майк всегда поднимался рано. Обычно в семь утра. Распорядок могли изменить весело проведённый вечер или болезнь. Но если эти факторы в жизнь не вторгались, тогда подъём по будильнику. И «нет» всякой лени, даже излишне настойчивой. Майк поднимался, умывался, чистил зубы и отправлялся на пробежку. При хорошей погоде в городской парк, при плохой – на беговую дорожку. Парк он знал назубок, если так можно сказать о парке. Когда искал там карту для «Пасьянса», времени затратил ничтожно мало. Это дало преимущество.

Всегда быть первым! Только успешность! – принципы, по которым Майк старался жить. И у него получалось. И ещё принципиальность. Могла ли принципиальность выступать принципом, Майк не задумывался. Иногда он воспринимал её как недостаток. Но что делать? Должны же и у идеальных людей иметься небольшие недостатки.

На улице морозило. Пешеходы скользили на плохо посыпанных песком тротуарах, пришлось отправиться на беговую дорожку. Затем душ, завтрак, кофе, чтение новостей. И лёгкое «да» лени, потому что «Царские палаты» начинали работать не с самого утра.

Около полудня на адрес Михаила Салтыкова в сети пришло сообщение с заманчивым предложением: «Готов продать джокера. Дорого. Интересует?» Майк не спешил радоваться и соглашаться. Первым джокером, как он считал, владела девчонка, значит, это второй объявился. Но почему он решил предложить себя именно Майку? Почему не всем, кто пожелает купить? Девица так и делает. Да и сам бы Майк пошёл по тому же пути.

«Почему мне?» – отправил он вопрос невидимому собеседнику.

«Потому что не хочу связываться с игроками».

«То есть сам не играешь?»

«Нет, просто раздобыл джокера».

Майк задумался. Так можно согласиться на кота в мешке. И чувствовать себя потом подобно Кристине, после того, как цыганка с неё всё золото сняла. Надо встречаться с человеком, чтобы иметь возможность позднее, в случае, если в мешке окажется пусть даже и не кот, а треска какая-нибудь, прижучить эту цыганку. Да и вообще с людьми лучше видеться. Так и торговаться удобнее. Интересно, дорого он просит?

«Где?»

«Я сегодня весь день в “Царских палатах”. За стойкой».

А вот это уже любопытно. «Царские палаты», Себастиан, хорошая карта.

В это кафе Майк иногда заглядывал. Раньше он предпочитал ресторан «Император» Ему нравилось там обедать. И пить кофе, приготовленный барменом Олегом. Майк ещё задумывался, почему на одной и той же кофемашине, из одного и того же сырья разные бармены варят совершенно непохожие напитки. Вроде и дозировка соблюдается, и молоко одного производителя добавляется, Но вкус… у кофе, приготовленного Олегом, отличный, а если делали другие бармены, то обычный, а то и вовсе так себе.

Потом Олег исчез, а со временем «Император» стал Майку меньше нравиться. Но однажды он заглянул в «Царские палаты» и выпил своего любимого кофе. Тогда же обратил внимание на бейджик официанта. Себастиан. Жить с таким именем в Ноздрюйске – пафос, не поддающийся осмыслению. Майк тогда усмехнулся про себя. Сам-то тоже предпочитал иноземную версию собственного имени.

«Буду через час» – написал он сетевому торговцу и выключил телевизор. Следовало собираться. По этим дорогам можно ехать долго, а раз пообещал – значит должен появиться вовремя. Пунктуальность являлась одним из принципов Майка.

В «Палатах» многие столики занимали желающие пообедать. Девушка-официантка успевала улыбаться каждому посетителю, улыбнулась и Майку, когда он уселся на высокий стул перед стойкой. Олег посетителя узнал. Поздоровался и спросил:

– Кофе?

– Обязательно.

Майк недолгое время наблюдал, как бармен колдует возле кофемашины, а потом сказал:

– Я за джокером.

Олег вскинул бровь, скосил глаза в сторону посетителя и кивнул.

Позднее он рассказал, что один из Шулеров попросил раздобыть карту Себастиана. Но тот на уговоры ни в какую не поддавался и карту показывать отказывался. Он носил «свою прелесть» в нагрудном кармане жилетки, являющейся частью обязательной униформы официантов в «Палатах», и никогда при Олеге её оттуда не вытаскивал. Бармен пытался мытьём, катаньем, хитростью и упорством. Сработала лишь хитрость. Олег облил Себастиана соком, и пока тот очищал рубашку в туалете, достал из брошенной рядом жилетки красного джокера. Сразу сунул его обратно, а фамилию с полагающимся ей отчеством уже в бухгалтерии выведал.

– Об этой карте известно ещё Шулеру, – заключил Олег, – и Сейлор Мун. Не думаю, что Севка многих отыскал, он свою карту бережёт.

– Сейлор Мун? – переспросил Майк.

– Не знаю её имени, но на эту, из мультика, похожа.

Майк полистал у себя в смартфоне фотографии известных ему игроков, их ему в конторе предъявили, и показал Олегу личико Алисы.

– Она?

– Да, – кивнул тот. – Приходит сюда иногда, всё шепчется с Севкой.

– Понятно. – Майк осушил чашку и поставил её на стойку. – И сколько же ты хочешь за джокера?

Олег сделал вид, что раздумывает. Подошла официантка и попросила приготовить два эспрессо. Едва она удалилась, бармен назвал сумму. Майк чего-то такого ожидал, но всё равно присвистнул. Сотня тузиков – не хухры-мухры. Впрочем, если насчёт карты Олег не врёт, то оно того стоит. А враньё это или нет, Майк скоро узнает, ему ещё сегодня в контору предстоит заехать.

– Хорошо. Наличкой или на карту перечислить?

Бармен от такого лёгкого и быстрого согласия малость опешил. И сразу начал раздумывать, не продешевил ли. Шулер заплатил лишь около сорока тузиков и вёл себя так, словно барин щедротами своими крепостных заваливает.

– Можно наличкой, – слегка осипнув, проговорил Олег.

Майк достал бумажник и тоже сделал вид, что задумался.

– А ведь знаешь, я сам могу сходить в бухгалтерию и узнать, как вашего этого чудика зовут.

Бармен заметно загрустил, а Майк продолжил:

– Но я этого не сделаю. Только обижусь, если выяснится, что Севка никакой не Джокер.

Чутьё Майку подсказывало, что Олег его не обманывает. Про обиду сказал так, на всякий случай.

– Давай ещё кофейку.

Зал «Палат» постепенно пустел, время обеда заканчивалось. Получив вторую чашку, Майк поинтересовался:

– А ты чего из «Императора» ушёл?

– Да с шефом повздорили, – и Олег начал рассказ о взбалмошном придирчивом самодуре – владельце ресторана и конторы. А под конец спросил, – а ты знаешь карту Сейлор Мун?

– Знаю.

– А сказать можешь?

– Чтоб ты Шулеру отдал? Пусть он сам свою победу зарабатывает.

***

В конторе Майк называл известные ему карты, перед тем, чтобы открыть новые, и исподволь наблюдал за Светланой. Когда он произнёс имя красного Джокера, девушка аж в лице изменилась. И вскоре напомнила, что в ближайшее воскресенье торговля картами вестись не будет из-за «Городской рулетки». Цена тузика на этот день известна заранее, и всё такое.

– А вы, Михаил, будете играть в «Рулетку»? – полюбопытствовала она.

– Нет. Не люблю испытывать удачу.

– Почему же? По-моему, она вам благоволит.

На улице светило солнце и морозило. Почти по Пушкину. Майк чувствовал себя превосходно. Он получил парочку хороших карт – мелочёвка в конторе закончилась – и теперь мог одному из своих клиентов обеспечить флеш-рояль. Но решил с этим пока не торопиться. Светлана очень просила, да и цену следовало набить.

К Кристине полетело сообщение: «Сходим вечером в “Саботаж”?» «Давай» – ответила красавица, и Майк почувствовал себя ещё лучше. Теперь стоило обдумать, какую цену ломить за джокера. Купить его захотят, а наглеть, как владелица другой подобной карты, Майк не собирался. Та просила двести тузиков, Олег ещё оказался скромен.

***

Нана одумалась быстро. Когда возвращалась с подругами из университета, вслух размышляла:

– Зря я ему сгоряча всякого наговорила. Вовке контора пять бесплатных подсказок подарила, и теперь можно договориться. Я ему свои карты, а он мне, в качестве вежливого ответного хода, свои. Кристина, как мне его задобрить? Что он любит?

Подруга шла, уткнувшись в смартфон.

– Не знаю. Секс, наверное.

– Кристин, я серьёзно.

– Ты много думаешь о сексе, – зачем-то влезла Инга.

Кристина открыла рот, чтобы сказать резкость, но удержалась.

– Надо его накормить чем-нибудь вкусным, – продолжила Нана.

– Конечно, – поддакнула Инга. – Пожрать он точно любит.

– И оливки, – вставила Кристина. – Их особенно.

Нана поспешила в «бутик». Купила хлеба, картошки, пряностей. Не забыла про оливки. Взяла ещё сыра и овощей для салата. А едва пришла домой, сразу встала возле плитки.

Позднее она принялась названивать Баринову, но он упорно не отвечал. Нана стучалась в 1416, там никто не открывал. Девушка помешивала суп и накручивала себя.

– Сейчас он не захочет иметь со мной никаких дел, а мы могли бы… Подумать только, Вовка – Дикая карта. Он теперь всех-всех обыграет. О! Я же прямо сейчас могу о каре заявить. С Бариновым-то. Все данные есть. Не все… Кристин, как у него отчество?

– Откуда я знаю? – подруга перед зеркалом в ванной красила губы. – Я что, к нему по имени-отчеству обращаюсь?

– А твой отец знает? Он же с ним созванивается.

– Совсем сбрендила? – Инга вошла в кухню, поёживаясь. – Думаешь, Александр Витальевич Вовку по имени-отчеству называет? Ой, девчонки, мы сегодня с Дегтярёвым вечер запланировали, и если что-то произойдёт на трезвую голову, то это случится сегодня. И я немного боюсь.

– Вот у Серёги про Вовкино отчество и узнаешь, – Нана выключила конфорку. – Подать каре мне надо сегодня, пока известен Крупье, а то завтра новая карта. Хаус тоже нынешним числом пошёл. Какая я сегодня активная!

– Да, Смышляева, только о Вовке вы с Серёгой и будете говорить. – Кристина вышла из ванной и бросила помаду в сумочку. – И вообще, нашла чего бояться. Я вот собралась сегодня полночи с Майком отплясывать, а он ведь на что-то надеется. Главное, чтоб мне не напиться и не забыть, что нельзя давать ему шанса. – Она подняла крышку и заглянула в кастрюлю. – Швелидзе, если ты не научишься готовить менее жирно, то никогда не похудеешь.

– Зато вкусно, и Баринову понравится.

Нана принялась резать овощи для салата.

– Ты же сама иногда с удовольствием ешь жирненькое, – Инга скосила глаза в сторону Кристины.

– И сильно переживаю потом по этому поводу, – соседка надела шубу. – Всё, я побежала. Майк уже подъехал.

Вовка появился минут через сорок. Всё это время Нана сидела как на иголках. Опасалась, что суп остынет и игра не удастся. Инга сначала успокаивала, потом плюнула и замолчала. Баринов три раза отрывисто стукнул в дверь, а затем просунул в блок руку, держащую прозрачную коробку с тортом, похожим на самое уродливое свадебное платье. Во все стороны торчало белое кружево, и Нана разомлела: взбитые сливки.

– Заходи, – сказала она, сразу приглашая за стол и ставя перед гостем блюдце оливок и салат. – Суп будешь? А я тебе звонила, звонила.

– Думал, ругаться продолжишь. Не отвечал, торт нужный искал.

Вовка стал уплетать угощения и расспрашивать про игру. Позднее они с Наной взялись строить планы, а к Инге заглянул Серёга, и оба исчезли. Игроки этого не заметили, так увлеклись.

– Я уж думала, ты на меня основательно обиделся, – делилась хозяйка, ставя перед едоком тарелку с добавкой.

– Я не пошёл бы за подсказками, не поговорив с тобой. Хоть так в паре поиграть, а то контора запретила нам с тобой комбинации составлять, потому что давно знакомы.

– Ох, а я надеялась сразу в высокую комбинацию нырнуть. Жаль, – у Наны зазвонил телефон, она скинула абонента и пояснила, – Илья Крейн сегодня весь день пристаёт. Надеется найти тебя с моей помощью. Я сказала, что не имею понятия о Дикой карте, а он не верит.

Вскоре Вовка насытился, откинулся спиной на стенку и приобрёл самый довольный вид.

– Завтра пойду в контору и раздобуду нам чего-нибудь новенького. Вдруг по итогу чего и выиграю.

– Чаю? С тортиком? – спросила Нана и, получив утвердительный ответ, поднялась с места. – А вот скажи мне, Володя, если ты сразу хотел поиграть, почему отказался в мою пользу? Ради «форда»?

Баринов побарабанил пальцами по столу, глядя, как хозяйка ставит на плитку ковшик.

– А вот скажи мне, Нана, у Кристины с этим её бывшим хахалем что-то серьёзное снова намечается?

– Нет! – девушка махнула рукой. – Кристина против возвращения к бывшим. Это она просто над тобой издевается. Ой! – Нана поняла, что сболтнула лишнего, и закрыла рот руками, испуганно глядя, как Бариновская физиономия расползается в улыбке.

– Надо мной что?

– Я не то сказала, – затарахтела Нана. – Имела в виду другое. Она в смысле… – и проговорила с обречённостью, – она меня убьёт.

– Издевается надо мной? – Вовка долго хохотал, потом посмотрел на загрустившую Нана и успокоил: – Да не бойся, я ей не скажу.

Глава 38 Червовый король

К ♥

20 декабря, суббота

Вахтанг появился ближе к полудню. Принялся таскать из машины сумки. Туда-сюда, мама много чего прислала Нане. Помощи от сестры Вахтанг не принимал, в семье не считалось правильным взваливать на женщин тяжести, но она всё-таки путешествовала с ним вверх и вниз, выслушивала новости и бросала реплики.

Когда гость занёс в блок последний баул с банками и свёртками, из своей половины вышла Кристина. Заспанная, в халате, с всклокоченными волосами она горестно вздохнула. Теперь Нана станет готовить ещё вкуснее и жирнее, придётся соблазняться лакомым куском, а потом изводить себя, качая пресс до полусмерти.

Кристина поздоровалась с Вахтангом и ушла в соседнюю половину, не озаботившись привести себя в порядок. По этому поводу она не переживала, брат Наны принадлежал к числу тех, кого Кристинина красота в восторг не приводила. А раз не демонстрирует никаких симпатий, то и стараться незачем.

– Ну чего? – Кристина бухнулась на идеально заправленный исчезнувшей спозаранку Леркой диван. – Как у тебя с Дегтярёвым и трезвой головой?

– Никак. – Инга ещё вставала. – Мы просто гуляли. А я ведь теперь уже жду. Годы обходилась без всяких затей, а тут всколыхнулось. И ощущения, будто совсем новые. При этом в голове не укладывается: я и Дегтярёв – да этого быть не может. А как у тебя с Майком?

Кристина вытянулась на диване, закинула ноги на спинку.

– Тоже никак. Но я сразу себе такую цель поставила. Ещё до первого коктейля. Мы, Смышляева, уже говорили с тобой об этом: в жизни главное – знать, чего хочешь. И идти к намеченной цели. Тогда уверенней себя чувствовать будешь, и на мелочи размениваться не станешь. Вот ты не знаешь, чего хочешь, поэтому у тебя с Серёгой всё с бухты-барахты. И в голове не укладывается. Я же веселиться хочу, но с Майком заново ничего не начну, что бы он там себе не думал. А весёлая сегодня вышла ночка.

Через некоторое время из кухни начали доноситься гневные вопли Вахтанга:

– Да как ты не понимаешь? Игры нужны, чтобы деньги из слабовольных тянуть. Зачем ты туда вписалась?

– Зря Нанка ему рассказала, – проговорила Кристина, ушла к себе и включила телевизор.

На глади экрана возникла Юля Егоза, повествующая о печальной судьбе Тимофея Клюквы:

– Время оказалось не на его стороне, и сейчас герой нашего репортажа в застенках ожидает своей участи. Со страхом, но с гордо поднятой головой.

Кристина не стала задумываться о том, с чего бы это Юле понадобилось призывать общественность подняться на защиту интересов дурачка, бросившегося с ножом на охранника. Она позвонила Инге и предложила попить кофе в «Царских палатах». Позвонить проще, чем вновь идти, минуя кухню. Соседка согласилась. Обе оделись и быстро выскочили из блока. Вахтанг продолжал читать нравоучения сестре.

Нана на удивление спокойно относилась к этим суровым моральным проповедям. Брат позднее успокаивался и затихал. Но подруги этот восточный кошмар воспринимали, как самый настоящий восточный кошмар. И бежали с корабля при первой возможности. Кристина даже телевизор не выключила. В нём Юля продолжала говорить, что Тимофею нужна помощь, и что жители Ноздрюйска ждут милосердия от Леонида Свиридовича.

***

Маша Браун-Сидорова переступила порог магазина модной одежды на улице Ленина. Хозяйка Елена Эдуардовна Калинкина пригласила её сегодня, желая показать фронт работ. Она объясняла:

– Мужчины не любят ждать, когда их женщины закончат примерять всё, что им понравилось. Они вздыхают, утомляются и всячески дают понять, что пора бы ехать в более интересное место. Я здесь кресла поставила, кофе им предлагала, но это всё не то. А сейчас я выкупила соседнее помещение и собираюсь устроить там бар. Чтоб из магазина вход имелся и чтоб человек мог там засесть надолго, телевизор посмотреть, креветок в чесночном соусе съесть, и время от времени заглядывать в магазин, когда жене станет интересно, как она в этом платье выглядит. Я хочу видеть здесь вот что…

Хозяйка продолжала говорить, а Маша с понимающим видом кивала. Она предложила несколько вариантов, госпожа Калинкина указала на приглянувшийся. Они обсуждали зародыш проекта с час, успели выпить по две чашки кофе и затронуть в беседе погоду. Потом хозяйка собралась проводить Машу, но отвлёк телефонный звонок, и Елена Эдуардовна поручила задачу продавщице Алле. К гостье подошла улыбчивая девушка, не понимающая, зачем нужно провожать, ведь эта рыжая дизайнерша и так знает где выход. Однако ослушаться Алла не осмелилась. Они с Машей двинулись к дверям, неуклюжая гостья зачем-то полезла в сумочку, запнулась за ножку вешалки, выронила ношу и едва не повалилась сама. Из сумки посыпалась разнообразная всячина: телефон, платок, ручка, гигиеническая помада, мелочь и прочая дребедень. Алла присела, чтобы помочь собрать, подняла с пола карту и посмотрела на Машу.

– Вы играете в «Императорский покер»?

Алла держала в руках пиковую девятку. Что-то знакомое, они ведь недавно обсуждали эту карту с мужем.

– Ох, – Маша всплеснула руками, – играю и вправду. Забываю всё время. Надо же кого-нибудь найти.

– Да, надо, – Алла вспомнила причину обсуждения.

Как только дизайнерша ушла, продавщица позвонила мужу и зашептала в трубку:

– Я обнаружила её, представляешь, пиковую Девятку. А мы-то всё гадали, почему Швелидзе до сих пор не в каре, – и выложила всё, что узнала.

– Она забыла? – удивился абонент. – И ты теперь ей, получается, напомнила.

– Получается, да, – Алла стиснула зубы. – Неважно. Я сделаю всё, чтоб Нанка не выиграла.

А Елена Эдуардовна в этот момент поправляла на вешалке кардиган и говорила подруге по телефону:

– Надо просто правильно дать мужу понять, что в чём-то его подозреваешь. Но при этом не говорить ничего наверняка. Калинкин сейчас шёлковый, бар мне купил по соседству…

***

Вахтанг утихомирился, а вечером, сидя в 1416, угощал своих ноздрюйских приятелей привезённым вином и узнавал, что в «Покер» играет не только его сестра, а ещё и некая часть города. Нана пыталась объяснить брату то же самое, но получала поток эмоций, а вот когда Баринов стал хвалиться своей картой, то услышал похвалу.

– И что, реальные деньги дадут? – раскрыв глаза, вопрошал гость и восхищался.

– Я на два чёрное в «Рулетке» поставлю, – внезапно заявил Зиновий, отхлебнув из стакана. – Хватит с меня одной ставки. Не везёт мне в эти игры.

– Я пять ставок сделал, – то ли похвастался, то ли посетовал Серёга. – Разошёлся.

– А что там в этой «Рулетке»? – глаза у Вахтанга совсем разгорелись.

***

Кристина возвращалась домой в замечательном настроении после посиделок со своими состоятельными подружками в «Пиццерии № 1». Вспоминала, как раньше, в детстве, всегда подводила итог прошедшему дню. Решала, хорошим он выдался или плохим. Вот сегодняшний получился довольно приличным. Наступившие сутки Кристина встретила в клубе, где с удовольствием принимала знаки внимания от Майка. Он говорил массу комплиментов, но отравлял момент тем, что отпускал недобрые шуточки в адрес Инги и Наны. Да ещё и твердил, что гадалкам нельзя верить. Говорил так, будто никому нельзя верить, только ему.

Голос разума, уютно устроившийся в глубине души, подсказывал, что Майк отчасти прав. Вспомни подружку, внушал голос, попавшую в секту. Она тоже верила и превратилась в зашуганное создание, отдавшее кучу денег. Кристина нехотя соглашалась. И с разумом и с Майком, но верить всё равно хотелось. Ведь это же так здорово, когда кто-то уверяет тебя, что всё сложится хорошо, а затем всё именно так и складывается.

Продолжился день тоже неплохо. Когда Кристина с Ингой пришли в «Царские палаты», Себастиан оказался застигнут врасплох. Кристина улыбалась ему, заказывая завтрак, кофе и десерты, а получив всё это, обескуражила фразой о том, что Алиса ведёт двойную игру.

– Она не так проста, как кажется. Сохнет по моему знакомому, строит свои планы. Она тебя использует.

Себастиан изменился в лице и мысленно переместил Кристину из вымышленной папки «Хорошие люди» в папку «Несносные лгуны». Такого эффекта даже Алисе добиться не удалось, хотя она чего только про соперницу не рассказывала.

– Злая ты, – с восторгом проговорила Инга, едва официант отошёл.

– Он предпочёл мне мультяшку, стану я с ним церемониться, – отозвалась подруга. – Хорошо бы ещё Баринова с этой курицей подловить, сфотографировать и нашему другу отправить. Я уверена, что Вовка, если действительно с ней разбежался, захочет помириться. Хотя бы на время. Чтоб о карте разузнать. Если раньше не спрашивал, конечно. Вдруг получится, тогда я Себастиану и коряге игру спутаю. Знаешь, теперь хочу, чтоб Баринов выиграл. Я ему игру изначально сбила, но как здорово вышло в итоге. Майк обмолвился, что у этого официантика карта просто блеск. Заинтриговал и замолчал. Что за карта?

– Хорошо хоть еду сперва получили, – Инга принялась за яичницу, – а то неизвестно, чего бы после твоих слов он туда насыпал.

– Я думала об этом.

К финишу день тоже шёл разудалыми темпами. Кристина предложила небедным сокурсницам съесть по куску пиццы и за столом объявила, что у неё скоро второй день рождения. Двенадцать лет назад, в конце декабря, она провалилась под лёд, когда отдыхала с родителями за городом, на берегу озера. Острый край льдины разорвал штанину, шрам на бедре остался. Кристина думала, что утонет, жутко испугалась и окоченела. С тех пор она иногда отмечала два дня рождения, и теперь, ставя приятельниц в известность о надвигающемся торжестве, явно намекала на подарки. Помнила, что ей никто не дал взаймы, когда денег просила. А у девиц существовала традиция преподносить презенты ко всем праздникам, в том числе и ко вторым дням рождения.

Сейчас Кристина поднималась по лестнице, надеясь, что сожжёт пару сотен калорий, полученных от пиццы, и между шестым и седьмым этажами наткнулась на примелькавшуюся парочку. Эти парень с девушкой, вечно о непонятных вещах разговаривали, то о театре, то о другой ерунде. Но в данный момент они обсуждали завтрашнюю «Рулетку».

– Я поставлю на тридцать шесть красное. Фонарик, скорей всего, унесёт на окраину.

Кристине подумалось, что город уже с ума начинает сходить. Люди с удовольствием втягиваются в любую партию, предлагаемую конторой. И сама она туда же. Размышляя об этом несколько минут, пока поднималась по лестнице, Кристина пришла к мысли, что игра – штука созидающая, раз уж объединяет людей. И решила прямо сейчас увидеться с Бариновым, разузнать, как дела на «покерных» просторах.

К Вовке и стучаться не пришлось. Он стоял возле двери с номером 1416 и копался в смартфоне. Из блока неслось нетрезвое пение. Самый громкий голос принадлежал Вахтангу.

– Чего грустим? – осведомилась Кристина, хотя Баринов вовсе не выглядел грустным.

– Да вот раздумываю, как залечить разбитое сердце. Одна девушка из четырнадцатой комнаты топчется на осколках, – Вовка глянул, не поднимая головы, на собеседницу. Глаза веселились, что не соответствовало словам, сказанным делано-печальным тоном.

Кристина закатила глаза:

– Давай обойдёмся без пафоса. Скажи лучше, как с игрой? Взял карты в конторе? Нашёл кого-нибудь? Помирился со своей этой… как её?

– Да, – Баринов заговорил по-человечески. – В конторе из самых высоких карт достался валет. А мне бы нужны тузы, все четыре. Так, чтоб наверняка. С Алисой… с ней несложно помириться.

К Кристине подкралась ревность и пребольно кольнула куда-то под лопатку. Вот ведь поганство! Сама же Вовке это советовала. Конечно, он бы и без советов то же самое сделал, но всё-таки отвратно. Что ему, действительно, мешало раньше узнать о карте? Или прежде негодяя «Покер» нисколько не интересовал?

– Молодец, – резче, чем хотелось, ответила Кристина. – Двигай попой в том же темпе, и всё получится. А теперь, раз ты всё равно играешь, верни ключи от машины.

– Ой, не начинай, – теперь Баринов закатил глаза, но сразу вновь вперил их в экран. – Сегодня много мелочи два фулл-хауса. Нанка опять позади. В одном три короля, вот мне бы их…

– Вперёд на поиски, – буркнула Кристина и направилась к своей двери, но Вовка остановил.

– Мне снова звонил твой отец.

– А-а-а! – негромко возопила соседка. – Что он от тебя хочет?

– Хороший вопрос. Большую часть времени он расспрашивал про дочурку. Может, уже объяснишь, что творится в твоей чудесной головке?

Кристина сделала пару шагов, возвращаясь.

– Просто отвечай, что у нас всё в порядке.

– А что мне за это будет? – Вовка не отрывал взгляда от глади экрана.

– Не жадничай. Я у тебя даже «форд» не отнимаю.

– Минуту назад пыталась.

– Нечего давние дела вспоминать.

По коридору в их сторону двигалась Лерка. Она несла лист бумаги, свёрнутый в трубку.

– Что же он никак не успокоится? – пробормотала Кристина, думая об отце.

– Наверное, всё дело в причинах беспокойства, – мудро изрёк Баринов, и она тревожно на него взглянула.

Знает Вовка о причинах или нет? Не должен. Не стал бы ему папа ничего говорить, это точно. Если только из других источников…

– На какое поле ставишь? – сменил тему Баринов.

– Я на несколько клеток кинула, – Кристина повернулась к подошедшей Лерке. – Что тут у тебя?

Та развернула трубку. Лист бумаги оказался довольно большим плакатом.

– Подарок для Инги.

Кристина охнула, увидев изображение.

– Кто это?

– Сикстинская мадонна, – ответил Баринов.

– Я считаю Рафаэля одним из величайших мастеров эпохи Возрождения, – выпендрилась Лерка, и Кристину перекосило.

– Какой эпохи? – обратилась она к Вовке, едва Лерка исчезла за обгоревшей дверью, оставив ту слегка приоткрытой.

– Да неважно, – Баринов отлепился от стенки, сунул мобильник в задний карман и приблизился к Кристине. – Что ты делаешь сегодня вечером?

– Уже вечер, – задрала нос искусительница, – и я иду домой.

Она повернулась и направилась к двери, из-за которой донеслось Ингино восторженное «Ух ты!», но потом внезапно вспомнила, о чём хотела завести разговор, и остановилась.

– Баринов!

– Чего тебе, Разумовская? – приятель уже снова подпирал спиной стенку и смотрел в смартфон.

Кристина пропустила ответную фамильярность мимо ушей.

– Ты ведь собираешься выиграть в «Покер»?

– Допустим, – Вовка заинтересовался, но постарался этого не показать.

– В Ноздрюйске живёт одна гадалка, она может помочь.

– Я тебя умоляю, Кристина, – собеседник разочаровался.

– Ты в это не веришь?

– Нет. Потому что ненормально верить в гадалок, гороскопы и обещания депутатов.

Кристина мысленно вздохнула: ну вот, ещё один. А ей-то понимание требуется.

– Суть не в том, – продолжила она между тем, – провидица способна помочь, даже если ты не веришь. – Кристина подошла ближе, почти прижалась к Баринову. – Она сейчас многим игрокам помогает. Люди приходят за заговором на удачу, и рассказывают о своих картах. Или просто контактные телефоны оставляют. А гадалка потом подсказывает, где кого искать. К тому же передаёт информацию Майку. Майк это…

– Я в курсе.

– Ну да, – Кристина слышала долетающие из блока возгласы Инги: «Где ты его достала? Какой классный! Не важно, где раньше висел». – Майк же, в свою очередь, не просто помогает игрокам встретиться, он на них наживается. И трудится заодно на благо конторы. Говорит, правда, что гадалка тоже ради денег это делает, но мне кажется… я это к чему, если ты расскажешь о себе и своей карте Ариадне, провидице то есть, то о тебе вскоре узнает Майк, и через некоторое время карты сами к тебе потянутся. От них тут прохода не будет. Комбинацию быстро соберёшь. Ведь, честно сказать, Вовка… – тут на Кристину снизошло нечто похожее на озарение, и задор появился во взгляде, – честно сказать, твоя карта, твоё нынешнее положение в «Покере», делают тебя весьма привлекательным. Как это Смышляева выразилась? Ты же теперь явный фаворит. На тебя можно делать ставки.

Мама всегда говорила, мол, если в мужчине имеется потенциал, то это стоящий мужчина. Кристина в Вовке потенциал замечала. И удачливость. Вот как он умудряется оказываться на высоте? Прошлёпал сначала место в игре, а потом всё равно влез на вершину. Ему вообще частенько везло.

Баринов восхищение уловил.

– Давай поподробнее. Насколько я кажусь привлекательным?

– Настолько, что даже мне начинаешь нравиться.

– Даже? У-у-у.

Вовка запустил руки в недра расстёгнутой шубы и за талию притянул девушку к себе.

– Пожалуй, это серьёзно. Кристина, у меня смутное подозрение, что я давно в тебя втюхался, но ты ведь и сама об этом знаешь, так?

– Меня посещала подобная мысль, – прошептала она перед тем, как позволить себя поцеловать.

Они ещё почти час перемешивали обсуждение тактики игры с поцелуями. Руки Баринова гуляли по спине красавицы и ниже, а Кристина думала, что теперь-то мультяшка точно выкусит. Тут же одёргивала себя, говорила себе, что дело не только в желании насолить Алисе, ведь Вовка и вправду душка, и перемены ему на пользу. А Майк паразит. Мог бы и рассказать про карту Себастиана. Кристине всё равно неизвестны ни фамилия официанта, ни его отчество. Надо бы как-то разведать, вот только если Вовка обратится к анимашке, Кристина ему голову оторвёт…

Сошлись на том, что Баринов к Ариадне сходит, заинтересует её картой, при этом не станет открывать имя.

– Не хочу, чтоб Салтыков на тебе заработал, – кивнула Кристина. – А тебе какую-нибудь карту в конторе выдали?

– Ага, – Вовка вытащил из заднего кармана пластиковую картинку с рубашкой на одной стороне и львом на другой. Крупную звериную морду припечатывали слова «Дикая карта». – Полагаю, они предвидели такой поворот событий. Карту заказывали заранее, не второпях же изготовили.

– Да ты лев, – томно выдохнула Кристина и вновь вовлекла собеседника в поцелуйное дело.

Глава 39 Червовый туз

А ♥

21 декабря, воскресенье

Запись на странице букмекерской конторы «Пять тузов»: «Приветствуем всех, кто читает наши новости в этот выходной день. Сегодня в восемь утра стартовала последняя декада игры, и мы снова усложнили порядок подачи комбинаций. Теперь, если захотите рассказать нам, что вы намедни встречались с другими участниками “Покера” и отыскали именно тех, кто нужен, потребуется заявить о собранном блек-джеке. То есть кроме покерной комбинации вы должны иметь на руках двадцать одно очко из других карт. Принимаются карты, раздобытые раньше, но лишь один раз. При подаче следующей комбинации мы попросим другой блек-джек. Данные проигравших участников для сбора двадцати одного очка использовать нельзя. Напомним, это девятка червей Наны Швелидзе и пятёрка крестей Дмитрия Брусникина.

И ещё кое-что. Теперь все игроки вышли на финишную прямую, совсем скоро мы узнаем имена победителей. Значит, сейчас со дня на день может появиться комбинация, которая на нашем воображаемом зелёном сукне станет самой высокой. И мы в конторе решили дать дополнительный приз, а именно сто тузиков прекраснейшими наличными тому, кто об этой комбинации заявит. Да-да, вы всё правильно поняли. Четверо или пятеро, а может быть, даже шестеро (если добавить Крупье) участников, собравшиеся вместе в лучшем составе, разделят между собой призовые деньги. Но на одного из них, сообщившего имена лидеров, свалится с неба ещё сотня тузиков. Приятный дождь, не правда ли?

Итак, вперёд! За победой!

Ах да, в это воскресенье ещё и “Городская рулетка”. Скоро мы выпустим шарик. Пардон, фонарик. Всем удачи!»

***

Маша Браун-Сидорова проснулась с мыслью, что вчера о чём-то забыла. Собиралась дело важное сделать, а оно взяло и упорхнуло из памяти. Маша умылась, почистила зубы, посмотрелась в зеркало и сказала себе, что излишне часто просыпается с подобными мыслями. Но что из этого следует? Да ничего. Нужно идти на кухню, готовить завтрак, приниматься за работу и не думать о лишнем.

Позднее она сидела перед ноутбуком. Одной рукой, держащей вилку, ковырялась в тарелке с яичницей, а другой нажимала кнопки на клавиатуре. Проверила почту и обнаружила, что вчера поздно вечером пришло новое письмо от назойливого поклонника. Он, не останавливаясь, писал ей все последние дни. Маша не могла понять этого. Ну да, она пару раз сходила с ним на свидание. Они провели неплохой вечер в клубе и спьяну чего-то там друг другу наобещали. Но это же не повод, честное слово, заваливать её теперь виртуальной макулатурой.

«Я думаю, что нам следует увидеться и поговорить, – писал кавалер. – Завтра приду в гости, и не рассказывай, что тебя с утра в воскресенье дома не застать».

– Он знает мой адрес? – вслух подумала Маша и вздрогнула, услышав звонок в дверь. – Он знает мой адрес, – констатировала она и решила, что всё равно недостаточно проснулась для того, чтобы приступить к работе.

На пороге стоял тот самый парень (или не парень… сколько ему? Около тридцати, наверное), который выслушивал тогда от неё возле клуба: «Конечно, мы будем жить вечно и безумно счастливо!» Пришелец держал в руке букет и имел вид человека, принявшего «вечно и счастливо» за чистую монету.

– Заходи, – сказала Маша, выуживая букет.

Гость сразу начал чувствовать себя как дома, хотя ему этого никто не предлагал. Он поставил цветы в пыльную вазу, найденную на подоконнике, и пообещал приготовить более полезный и вкусный завтрак, чем подгоревшая яичница. Гость много говорил, рассказывал о себе, просил дать ему шанс и твердил, что Маша самая-самая очаровательная девушка из всех, кто встречался ему на жизненных тропах.

«Как его зовут?» – мучила себя Маша, наблюдая за суетящимся возле плиты поклонником. Потом открыла письмо и прочитала имя отправителя. Роман. Да, точно Роман.

– Я думал, мы новый год вместе встретим, – рассуждал полузнакомец, перемывая гору посуды. – Хотел в Ярославль тебя позвать, показать родной город, – вслух мечтал он, перемешивая в тарелке салат. – А ты исчезла. Ни на одно письмо не отвечаешь. Не знал, что и думать. У тебя кофе есть?

Маша показала на ящик навесного шкафа. Роман открыл дверцу, и прямо в руки ему упала небольшая книжица. Гость глянул на обложку и присвистнул:

– Откуда это у тебя?

Маша кратко объяснила.

– Ты читала? – продолжил задавать вопросы Рома. – Хорошо, что нет. Не стоит.

Он выбросил книжонку в переполненное ведро и отнёс пакет к мусоропроводу. Маша не стала возражать, голову её давно покинули идеи, навеянные речами человека, подвозившего девушку неделю назад. Зато падение книжки напомнило кое о чём другом. Маша ведь тогда вспомнила о «Покере», собиралась написать участнице с девяткой. И вчера она о том же думала, после разговора с продавщицей. Да-да, именно об этом она и забыла. Надо прямо сейчас написать, пока снова из головы не вылетело.

Маша нашла в сети Нану и сразу ей всё о себе рассказала, чтобы не тратить время на встречу и конспиративное укрывательство карты. Пусть Нана сама решает, как распорядиться пиковой девяткой, а ей, Маше, некогда, у неё работы много.

Правда, пока ела действительно вкусный завтрак и пила кофе, Маша уделила пару минут конторе и её новостям. На кону четыреста пятьдесят тысяч, есть за что побороться. Если не забыть, конечно.

***

Нана, заполошная, прибежала в другую половину и воззвала:

– Инга, мне нужна помощь. Обнаружилась четвёртая Девятка! Надо подавать каре в контору, а там теперь ещё двадцать одно очко требуют. Как его собрать?

– Какие у тебя есть карты? – тоном человека, говорящего: «Ваш звонок очень важен для нас», выразила готовность помочь Инга.

– Сейчас принесу, – Нана бросилась обратно, – у меня в блокноте.

Они уселись на кухне и принялись считать скудную добычу червовой Девятки. Посчитали быстро по причине упомянутой скудности.

– Возьмёшь Семёна с его тройкой, Принцессу Яну с восьмёркой и Артура с десяткой. Вперёд!

– Ой, – лицо Наны затемнилось сомнением, – а кого я буду подавать в следующий раз?

– Ты сперва найди карты для следующего раза. А Баринов тебе поможет. Он, думаю, пошустрее играть станет

В кухню вплыла напомаженная Кристина.

– Я за покупками намылилась. Вовка обещал по магазинам повозить.

Инга с интересом исследователя посмотрела на неё.

– Ты, я вижу, решила дать Баринову карт-бланш.

– Это типа шанс? Мне кажется, я его себе решила дать, – отчего-то кисло ответила Кристина и поплыла в другую гавань.

Нана беспричинно вздохнула, Инга повернулась к ней с тем же интересом.

– Подавай, торопись, шевелись как-то. Движение – жизнь. Вдруг в «Тузах» учредят приз для первого заявившего о четырёх девятках.

Немного позднее в 1416 кипели страсти. Зиновий и Вахтанг сидели перед ноутбуком и наблюдали за полётом китайского фонарика. Погода выдалась не сильно холодной и почти безветренной, фонарик летел неохотно, но всё же двигался подальше от зеро в сторону северо-запада.

– Давай! Давай, – Вахтанг поставил на двенадцать клеток и шептал как мантру, – мне должно повезти! Должно!

Зиновий поставил на одну. Нужное поле ему приснилось. Возникла перед глазами как-то под утро чёрная лужа с двойкой посередине. После «Пасьянса» общажный оракул не рвался испытывать судьбу, но надоедливая двойка маячила перед глазами и не давала забыть о себе. Тогда Зиновий решил раскошелиться на один тузик. Ставки принимались до того момента, как шарик отправился в небо.

Камера иногда вылавливала китайский ширпотреб в небе, а потом теряла его. Но всё-таки трансляция велась, и Константин, иногда появляющийся в кадре, сообщал, по каким улицам он путешествует, стремясь не потерять фонарик из виду.

Вахтанг терзал себя. То вставал и начинал ходить по кухне, то садился и ёрзал. Громко, разными словами, описывал свои эмоции и хлебал ядрёный чёрный чай из большой кружки.

Через некоторое томительное время фонарик пошёл на снижение. Автомобиль с Константином в эти минуты подъехал к маленькой площадке, являющейся по сути внутренностями дорожного кольца. Летом на клумбах площадки цвели цветы, а зимой она превращалась в белый круг, и символизировала бы собой городской супрематизм, но белизну нарушала телега. А именно памятник ей родимой, торчавший посреди площадки.

– Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! – завопил Вахтанг. – Ветер! Где ветер?

Глаза Зиновия постепенно округлялись. Фонарик опустился прямо в телегу, на небольшой сугроб в её нутре, и Константин издал победный крик:

– Два чёрное! Сыграло поле два чёрное! – затем, уже спокойнее, сообщил. – На это поле сделали ставки восемнадцать человек. Поздравляем их с победой и приглашаем за выигрышем.

Позднее Вахтанг ругался и грубо швырял вещи в сумку.

– Почему ты мне не подсказал? Ты же знал, куда нужно ставить! Ты же преви… предви… ну предвидит который будущее. Предвидитель!

– Наверное, – Зиновий флегматично качал головой и мечтательно улыбался.

– Я поехал, всё! – бросил обиженный Вахтанг и отправился прощаться с Наной.

– И этот человек ругал меня за участие в «Покере», – раззадорила сестрица, вместо того, чтоб успокоить.

– Лучше скажи, чего у вас дверь чёрная, – решил проехать Вахтанг.

***

– Твою мать! – не сдержался Чванов, увидевший, что пять его ставок прыгнули в чужие карманы. Он со злостью ударил по рулю и едва успел затормозить перед пешеходным переходом.

***

– Твою мать! Твою мать! Твою мать! – нервничал Семён и колотил по баранке «оки». – Как так? Семь ставок и ни одна!..

Он сделал несколько глубоких вдохов, чтоб успокоиться, благо стоял перед светофором, а потом вспомнил, что им с Женьком ещё предстоит красить забор авиационного института, как только потеплеет. Целиком. И снова ругнулся. В такие моменты, как ни странно, Семён особенно сильно походил на ведущего прогноза погоды с Ноздрюйского телевидения. Странно, потому что тот всегда улыбался.

***

– Вот видишь, – сказала Лариса. – А Ариадна твоя советовала ставить на зеро. Обманщица она.

– Да и не моя вовсе, – улыбку с лица Вани не могла согнать такая мелочь, как проигрыш одного тузика в «Рулетке». – Чего ты злишься? Мы же должны были проверить. Теперь вижу – обманщица.

Лариса фыркнула, топнула ногой и вышла в коридор. Там Григорий Ильич собирался на вызов. В выходные он никогда не отказывался от шабашек.

– Папа, я знаю, ты делал ставки в «Городской рулетке», – Лариса упёрла руки в бока, так же, как это делала обычно её мать.

– Ну делал, – грустно согласился отец, чувствующий, что спорить бесполезно. На дочь он старался не смотреть.

– На зеро? Или куда гадалка посоветовала?

– На зеро, – Григорий Ильич надел ботинки и взялся за ручку двери.

– Она врёт. А ты ей деньги таскаешь.

– Ей просто мешают конкуренты, – тихо пробормотал отец, выходя на площадку этажа. – Другие колдуны. Жадные люди.

***

Кристина и Баринов вернулись через три часа. С заснеженными воротниками и довольными лицами. Вовка тащил пакеты. Из одного Кристина достала металлический эмалированный чайник и поставила его на стол:

– Вот. Зато точно не сгорит.

За столом в это время сидели: Инга со стаканом воды, Нана с кружкой чая и Серёга, уплетающий холодный суп.

– Красивый, – оценила Нана.

По бокам чайника на зелёном фоне распускались яркие цветы.

Кристина отправилась разбирать покупки, а Вовка тоже попросил себе супа, только горячего.

Спустя полчаса он стоял в коридоре, собираясь ехать к гадалке, а Кристина напутствовала:

– Попробуй ей поверить, попробуй к ней прислушаться. Мне кажется, я могу ошибаться, но мне кажется, она настоящая.

***

Сонечка Шванн мечтала вырваться на свободу. Чрезмерная опека родных тяготила её. Хотелось крикнуть, чтобы все оставили её в покое ведь она уже взрослая, но почему-то не получалось. И Сонечка взращивала в себе тягу к бунту, однако пока сдерживала её разрушительную силу. Отчасти от того, что боялась, вдруг сила окажется не такой уж и разрушительной и вызовет лишь смешки. Отчасти же страшилась последствий: вдруг разрушительность проявит себя сильнее, чем ожидалось.

Сонечка родилась и выросла в Петербурге. Сколько она помнила, родители всегда и всюду сопровождали её. А если и отпускали куда-то одну, то с таким зубовным скрежетом, духовным трепетом и прочим мильёном терзаний, что Сонечка ощущала невыносимый груз вины. Стоило ей проявить самостоятельность, в суждениях или в действиях, как мама начинала пить валериановые капли, а отец становился сер лицом и обречённо выдавливал:

– Скоро ты нас покинешь. Совсем взрослая.

На вечеринки Сонечка ходила два раза. И оба раза её привозил папа. Он поднимался, осматривал место проведения торжества, затем говорил, что ждёт в машине и уходил. Пару часов он терпеливо ждал, регулярно заходя проверить, как у детей дела. Сонечка после таких проверок оставалась под прицелом недоумённых взглядов подруг и друзей. В итоге отцу надоедало ожидание, и он забирал дитятко с праздника. После чего доченька грустила, ибо уходила в самый весёлый момент.

Часто Сонечка отказывалась от приглашений, так как родители не считали, что дочери потребно проводить вечера в праздности. Ей надо выполнять школьные задания, заниматься французским языком с репетитором, оттачивать мастерство игры на фортепиано, а в качестве хобби – вышивать.

Вскоре Сонечку прекратили приглашать, да она и не стремилась. Просто ждала, когда окончит школу и укатит подальше от Питера и родителей. Правда, ждала этого осторожно, всё-таки родителей Сонечка любила и жалела, ведь они желали ей только лучшего.

Перед девушкой открыли бы двери многие институты Северной столицы. Сонечка училась на одни пятёрки: круглые, квадратные и прочих геометрических форм. Но тут юное создание впервые проявило волю и заявило о готовности рвануть пусть не на край света, но поближе к таковому. Засим последовали валериановые капли и изречение о взрослости. Уехать Сонечке позволили. Только не очень далеко. В Ноздрюйск, к бабушке.

Бабушка любила внученьку с такой силой, что поколебать это чувство не смогли бы никакие вредоносные вмешательства. Даже проявления Сонечкиного характера. Бабушка опекала свою маленькую девочку ещё пуще, чем родители. Постоянно всюду ходила с ней и отговаривала от посещения непотребных мероприятий.

А потом Сонечка совершила страшное! Она увлеклась молодым человеком, настолько негодным, что прямо ах! – диву даёшься, как таких земля выдерживает на своих хрупких плечиках. Познакомилась девушка с ним на одном из отвратительных мероприятий, а конкретно: на дне рождения сокурсницы. Кто их вообще придумал? Дни рождения эти.

Бабушка вызвала в Ноздрюйск родителей, но они ничего не смогли исправить. Сонечка училась воевать и понемногу отвоёвывала своё право на выбор.

Пришлось скрипнуть зубами, глотнуть капель и воззвать к помощи высших сил. Не помогали капли, не помогали силы. Сонечка встречалась с представителем самой гнусной и многочисленной прослойки на земле – с неудачником.

Надо сказать, что Сонечку глупой не назвал бы никто. Немного упрямой, но при этом послушной – да. Но не глупой. Она и сама понимала, что её избранник не то, что нужно девушке из приличной семьи. Сонечка ведь из приличной семьи? О да! Самой что ни на есть.

Однако порвать с сердечным другом девушка себе не разрешала. Ведь это свело бы на нет все её попытки казаться взрослой и самостоятельной. Родители и бабушка воскликнули бы: «А мы предупреждали!» И Сонечка предпочитала ждать подходящего момента.

Поиграть в «Императорский покер» ей предложила бабушка. Она и сама оказалась бы не прочь, но решила, что городская беготня не для женщины её возраста. Вообще бабушка любила играть. Она часто перекидывалась в картишки с соседками. С ними же иногда играла в лото. Садилась за маджонг с Сонечкой. Катала шары на бильярде в санатории, где раньше работала. Вечера, проводимые в одиночестве, когда внучка уходила гулять со своим обалдуем, бабушка посвящала пасьянсу. Или дурашливым гаданиям.

Старушка поехала с Сонечкой в контору, когда требовалось заполнить анкету. Отправилась с ней и на выбор карты. Достался внучке валет бубен. Сонечка обрадовалась – карта неплохая. Бабушка только настроение испортила: принялась советовать Алексею, приглядеться к внученьке. А так всё хорошо, пришёл черёд нырять в игру.

Радуясь своей удаче, Сонечка рассказала обо всём сердечному другу. А тот внезапно рассвирепел, стал злым и невыносимым. Начал осыпать ругательствами игроков и заявлять, что «Покер» – затея для идиотов.

Девушка и раньше замечала за ним некую озлобленность в адрес всего мира. И то ему не так, и здесь не этак. И все вокруг пустоголовые. Егор, так звали молодого человека, и на Сонечку обижался. Просто потому, что она из обеспеченной семьи, а он из бедной. Егор, разумеется, не говорил этого вслух, но девушка чувствовала.

Она старалась поддерживать парня. Действительно, а что не так? Приехал из захолустья, поступил в Мозгу, перспективы хорошие. Но озлобленность в Егоре лишь росла.

Кроме того, он привирал. Вот недавно купил смартфон и стал рассказывать, что взял новый. А Сонечка ведь не слепая, видит, что гаджет был в употреблении. К чему это?

В общем, разлюбезный совсем взбеленился, когда узнал, что его девушка теперь обладательница валета. Он и сам в игру попасть хотел да миллион выиграть, но не случилось. А повезло Сонечке, да ещё сокурснице Егора. Величайшая несправедливость! Молодой человек поливал грязью сокурсницу и отговаривал о «Покера» Сонечку. Девушка упёрлась.

Некоторое время они ссорились, а неделю назад Сонечка дала милому другу от ворот поворот, чем разъярила его вконец. Бабушке она пока ничего не говорила, чтобы не радовать её чрезмерно и не нарываться на: «А я знала!»

На днях старушка сказала внучке, что в городе живёт одна гадалка, способная помочь выиграть в городской игре. На Сонечку такие слова как «гадалка», «цыганка», «экстрасенс» и прочие оказывали странное действие. С одной стороны, она понимала, что верить таким людям ненормально. Мы ведь живём в век развитых технологий и так далее. С другой стороны, некий голосок внутри шептал: а вдруг им и вправду дано больше, чем простым смертным?

Сонечка пойти согласилась. Показалось интересным посмотреть на человека, обладающего (а вдруг?) магическими способностями. Может, подскажет что-нибудь важное. Да и помощь в игре бы не помешала. Сонечке везло лишь поначалу. Она находила разных участников, познакомилась с одним неприятным сектантом, владельцем бубновой дамы, он её ещё на какие-то вечера проповедей заманивал. Одиннадцатого декабря девушка даже заявила о комбинации, состоящей из трёх валетов. Чуть позднее бубновый валет попал в один из стритов. А потом игра застопорилась. Ничего в «Покере» не происходило с того самого дня, как Сонечка порвала с Егором.

Требовалось непременно развеять возникшее напряжение.

Бабушка вздохнула облегчённо. С этими самостоятельными отпрысками никакого покоя. Внучка могла и высмеять старушку. Какие такие гадалки? Это всё бред! К счастью, не стала.

Сама бабушка в провидиц не верила. Встречу с Ариадной она назначила не для того, чтобы услышать полезный совет, а для того, чтобы гадалка поведала Сонечке, сколь опрометчиво она поступает, встречаясь с таким балбесом. Инструкции Ариадна по телефону получила самые подробные. А при встрече вела себя так, будто ни сном ни духом.

– Проходите. Посмотрим. Я всё знаю.

И вот на дворе воскресный вечер, за окнами стемнело, «Городская рулетка», в которой бабушка бесславно похоронила три ставки, подошла к концу, а Сонечка сидела перед Ариадной и понимала, что чуда не произойдёт.

Гадалка убеждала, что помочь в игре она несомненно сможет, но только проблемы все на Сонечку валятся из-за её парня. Из-за того самого, кого девушка неделю уже не видела. Вот и верь после этого в сверхъестественное.

– Он и издалека на тебя отрицательно влияет, – проговорила гадалка, по видимости, уловив скепсис гостьи.

Сонечка напряглась, чудо замаячило на горизонте.

– Издалека?

– Все связи с ним порвать надо. Подарки вернуть, свои забрать, фотографии уничтожить.

«Подарки, точно! – промыслила Сонечка. – Ну не заберу же я у Егора свитер. Он его не снимает».

Насчёт игры девушка получила чёткие указания:

– Найдёшь другого парня, и он приведёт тебя к победе.

Или не такие уж чёткие. Парня – это значит своего парня или гипотетического парня, который просто поможет выиграть? Сонечке вдруг захотелось поверить. А если?..

«Десять дней осталось, – беззвучно ахнула она. – Где ж я его найду?»

Когда бабушка с внучкой уходили, надевали обувь в прихожей, старушка с гадалкой понимающе переглянулись и кивнули друг другу. Затем родственница ободряюще хлопнула Сонечку по плечу:

– Ничего. Всё образуется.

И тут в дверь постучали. Ариадна вздрогнула. Вот уже второй раз кто-то стучал молотком. Такое случалось раньше, хоть и редко, но в других городах. В Ноздрюйске первым, притронувшимся к горгулье, стал Майк. Вот теперь второй.

– Открыто, – немного сипло сказала гадалка.

Дверь отворилась, и на пороге появился молодой человек. При взгляде на него Сонечку пробрало. Она ойкнула, смутилась и опустила глаза.

Поздний гость гадалки подождал, когда уходящие покинут помещение, и проводил девушку таким взглядом, что она покраснела, а сердце забилось. Сразу же вспомнились слова Ариадны: «Найдёшь…»

Наваждение, однако, выветрилось. Парень вошёл в квартиру гадалки, и дверь захлопнулась.

Через несколько минут Баринов сидел в волшебном кабинете и, глядя на Ариадну, говорил:

– Нет, заговор на удачу мне не нужен. Я слышал, вы помогаете игрокам находить другие карты, мне вот дикая досталась и теперь…

Часть четвёртая. Глава 40 Пиковая двойка

2 ♠

22 декабря, понедельник

– Сегодня двадцать второе декабря, самый короткий день в году, зимнее солнцестояние, – говорил Илья Крейн, – а «Императорский покер» не сбавляет оборотов. Вчера стало известно о первом каре: вместе собрались четыре Девятки. Что ж, я могу лишь поздравить Нану Швелидзе…

Голос телеведущего звучал кисло, поздравлял Илья не особенно охотно.

– Он всё время мне звонит и пишет эсэмэски, – поделилась Нана, размешивая сахар в чашке с чаем. – Не верит, что я не знакома с Дикой картой. И так пытается подкатить, и этак разведать. Предлагает взамен мне разные карты. Я уже не отвечаю.

– Правильно делаешь, – похвалила Инга, жуя бутерброд, – нечего ему.

Кристина вышла из ванной с полотенцем в руках.

– Девчонки, я вчера видела Макса. Идём мы с Вовкой по торговому центру, а тут Калинкин с женой. Все прошли мимо, разумеется. Вовка его в лицо не знает, это же не Майк. Тот в своё время здесь часто появлялся, а Макс меня всегда внизу ждал. Ну и рожа у его жены, скажу я вам. Такая точно могла киллера нанять.

Когда подруги оделись и вышли в коридор, Нана первая заметила сидящего в излюбленной позе Зиновия и направилась к нему. Но тот замахал руками.

– Нет-нет, я сегодня никому ни на что не отвечаю, просто сижу и наслаждаюсь жизнью.

К блоку 1414 двигались Рома и завхоз общежития. Тащили дверь. Новенькую.

– Не закрывай! – крикнул комендант Инге, и она вытащила ключ из замка. – Поставлю вам дверь, так и быть. После учёбы вернётесь, получите у меня новые ключи. Радуйтесь, что я добрый.

Рома и впрямь выглядел добрым, щедрым и расслабленным.

– Видать, выходные хорошо провёл, – высказала в лифте предположение Кристина. Сказать бы спасибо тому, кто ему настроение поднял.

***

Запись на странице букмекерской конторы «Пять тузов»: «А у нас замечательная новость для всех игроков. “Императорский покер” приобретает такую популярность, что появляются желающие дарить участникам подарки. Несколько видных компаний и магазинов Ноздрюйска решили выступить спонсорами, а потому картёжников ждут отличные призы. Мы станем присуждать их за разные заслуги. Самая большая раздача подарков состоится тридцать первого декабря. В этот день, в двенадцать часов, мы приглашаем всех обладателей карт в ресторан “Император” на банкет в честь окончания “Покера”. В полдень, а не в полночь. Не перепутайте. Вот такой ранний банкет. Вечером у нас, как вы понимаете, новый год. Хотим успеть всё.

Так вот, куча радостей ждёт участников на банкете, кстати, каждый из них может привести одного гостя. Только одного. Зал “Императора”, к сожалению, не растягивается. Обещаем вкусные закуски, искристое шампанское и хорошее настроение.

Но это не всё. Отныне призы станут вручаться каждый день. Например, сегодня мы приготовили корзинку фруктов от магазина «Вкусности Ноздрюйска», и подарим её тому, кто первым заявит о новой комбинации. Корзинка ждёт!»

Комментарии:

Принцесса. Ах, какая красота! А предусмотрены призы, не связанные с едой?

Креативный. Ага, подкормите их.

Денис Лидер. Ты ещё здесь ошиваешься? Вали прочь!

Алиса Из Зазеркалья. Я хочу корзину.

Тираничная Лисица. А у меня тоже интересная и, главное, полезная информация для всех игроков. Я знаю, кто из участников, вернее участниц, отмечал день рождения первого декабря. Это Нана Швелидзе. Ей уж точно известно, кто скрывается за дикой картой. Нана живёт в общежитии НозГУ. Первая шестнадцатиэтажка от вокзала по проспекту Ноздрюка, комната 1414. Наночка удалила дату рождения из сети, но я-то в курсе. Думаю, каждый может расспросить нашу первую проигравшую.

Просто Царь. О! Вот это ценно.

***

Телефон Баринова подал голос на последней лекции. Вовка звонок скинул, но неизвестный абонент проявлял настойчивость, трезвонил и трезвонил.

После занятий Баринов и одногруппницы двинулись в сторону общежития, а телефон принялся вновь привлекать к себе внимание.

– Это Майк, – шепнула Кристина, бросившая быстрый взгляд на экран, когда Вовка вытащил мобильник из кармана. – Не верь ему.

Баринов поморщился и ничего не сказал, хмуро ответил на звонок. Воодушевлённый абонент представился Михаилом Салтыковым, сообщил, что осведомлён о наличии самой высокой карты у владельца данного номера, и предложил сотрудничество.

– Я могу найти кого угодно для лучшей комбинации. И бегать не придётся, они сами явятся.

– Я в этом не заинтересован, – сухо отозвался Баринов, краем уха слушая, как Кристина тихо говорит:

– Нет у него полных комплектов высоких карт, сам рассказывал.

– Должно быть, я неверно объяснил, что именно хочу предложить, – не растерялся Майк. – Я готов заплатить за данные о Дикой карте. Готов помочь выиграть. Разве такое может не заинтересовать?

– Сколько? – не более душевно, чем ранее, поинтересовался Вовка и, услышав сумму, равную приблизительно пятидесяти тузикам, усмехнулся. – До свидания.

– А! Нет, нет, нет, – спохватился Майк и удвоил цену.

– Полагаю, нам не о чем говорить, – Баринов нажал на сброс и убрал телефон.

– Ну и чего вы думаете этим добиться? – Инга остановилась посреди дороги. – Он ведь всё равно сможет продавать номер телефона Дикой карты, пусть даже не зная имени.

– Он будет продавать этот номер телефона, – Кристина тоже встала. – Однозначно. Но одно дело дать человеку готовые данные, а другое – вынуждать его кому-то звонить, договариваться. А так он их, желающих получить Дикаря, просто перенаправит к Вовке.

– А мне это и нужно, – вступил Баринов. – Когда же они станут мне звонить, я буду отвечать, что их обманули, и никакой Дикой карты здесь нет.

Он проговорил это с некой злостью. Инга решила, это оттого, что Вовке незачем хорошо относиться к Майку.

– Какой смысл?

– Они поругаются с Салтыковым, – пояснила Кристина, – потребуют назад деньги, репутация треснет. Знаешь, как Майк дорожит репутацией?

– А номера телефонов игроков между тем у меня останутся, – довершил Баринов. – И Нанка с этими людьми сможет встретиться, и мне пригодится.

– Ну вы интриганы, – оценила Инга. – Только один позвонит, второй и всё.

Баринов пошёл дальше.

– Я не сразу их отправлять восвояси стану, сначала накоплю. Посмотрим, как бойко он начнёт телефончиком барыжить. Я сам хочу решать, в каких компаниях окажется моя карта, сам хочу заявлять о комбинациях и всё контролировать.

– Майк будет в ярости, – Инга представила, как перекосит торговца чужими картами, когда поймёт, что использует не он, а его.

Баринов усмехнулся.

***

За вечер Майк позвонил ещё несколько раз. В итоге цена выросла до трёхсот тузиков. Вовка держался стойко, а Зиновий качал головой:

– Хорошие деньги пропадают. Что ты творишь?

Дегтярёв, наверное, сказал бы то же самое, но он разглядывал внутренности машин в автосервисе Вазгена.

***

Вечером девчонки пили чай на кухне блока 1414, получившего новую дверь, и испытывали терпение Кристины, мучая её разговорами о Вовке.

– Да ничего я не решила, – отбрыкивалась подруга. – Ему чуть больше воли дашь, как он сразу в апельсиновую рощу тянуть начинает, а я пока не готова к горизонтальности наших отношений. Да, обычно я такие вопросы решаю быстрее, но не сейчас и не с Бариновым. Может, во мне приличность проснулась. Невиданная.

– Да никто, в общем, тебя никуда и не толкает, – пожала плечами Инга, надевшая сегодня свитерок не от того, что замёрзла, а по привычке. – Ты сама тосковала по мужской ласке, – она лукаво улыбнулась.

– Тосковала, ага, – задумчиво произнесла Кристина, глядя на полку. Где-то шуршала мышь, но в гости она пока не наведалась. – А ты раньше утверждала, что больше никогда в апельсиновую рощу не отправишься, при этом Серёга проворный оказался.

Инга продолжила улыбаться, но теперь недоумевающе.

– Сама не понимаю, что со мной.

– А мы с Артуром встретиться в субботу не смогли, теперь до следующих выходных ждать, – вставила Нана, хотя её никто не спрашивал. Хозяйка гладила лежащего на коленях кота, а тот мурлыкал на всю кухню. – Сегодня пока никто о себе не заявил. Наверное, не каждый может собрать двадцать одно очко.

– Да прям, – Инга отхлебнула соку из стакана. – Найти каре – это не просто отыскать другого играющего. Либо ты ищешь одного из шестидесяти человек, либо одного из четырёх, разница есть. А сейчас ниже каре десяток смысла нет собирать. – Она посмотрела на Кристину. – Да, Серёга оказался проворным, а ты вообще гадалкам веришь.

Нана вперила в Кристину тяжёлый взгляд.

– Ага, – предпочла признаться та. – Я ей заплатила. Два раза. Немалую сумму. И не надо ничего говорить, пожалуйста. Я помню все твои утверждения. И Смышляевские. Она один раз дала слабину, а я ухватилась за возможность… И Майк мне говорил, теперь Баринов. Я понимаю, что если она так себя ведёт – сливает Майку данные за деньги – то скорее всего обычная махинаторша, а не какая-нибудь там… в высоких материях, с тайным знанием… но так хочется верить. Помните, мы это обсуждали.

– Помним. Верить хочется, – согласилась Инга. – Всегда всем хочется верить и надеяться. На этом, собственно, существование держится. Вот почему люди сектантскими учениями увлекаются? Они думают, что кто-то даст им ответы на все вопросы. А если другой расскажет тебе, как надо жить, ты потом сможешь не тиранить себя измышлениями. И в уверенности, что всё делаешь правильно, будешь ждать от мира лишь добра. Поэтому многие люди считают, что если с кем-то случилась беда, значит, он сам виноват. Жил не по правилам и прочее. Иногда я жалею, что не могу так же, как некоторые. Удариться в здоровый образ жизни или в религию какую-нибудь. И скакать с этим знанием по жизни, и думать: «Зато я проживу тысячу лет, не то, что вы, идиоты всяческие!» Только, к сожалению, это не работает. Приверженцы здорового образа жизни, так же, как и остальные убеждённые в правильности своих действий, умирают от болезней и страдают от неприятностей столь же часто, сколь и все прочие. Случается, я тоже начинаю верить в ерунду, начитаюсь статеек и вперёд. Однако чаще всего это глупости.

Кристина повернулась к Нане.

– Хотела бы спросить, с кем она сейчас разговаривала, но, к ужасу своему, всё поняла.

– Я на тебя обиделась, – пробурчала подруга. – Из-за Ариадны. Как ты могла вообще? – и бросила Инге: – А по твоим словоблудиям я даже соскучилась.

Та выдохнула и покачала головой:

– Но всё-таки я никак не могу объяснить того, что произошло со мной и Серёгой. Если это гипноз, то неужели так долго? Почти месяц прошёл. Я привыкаю к холоду. Зато ожоги больше не появляются.

– Кстати, об ожогах, – Кристина подпёрла голову рукой. – Ты мне тогда показывала ладонь, говорила: «Вон какая красная», а я красноты не видела. Получается, ожоги находятся в твоей голове, на самом деле их нет.

– Да, – кивнула Нана. – Мы это с Разумовской обсуждали. Я тоже не видела ожогов. И у Серёги. Потому и решила, что это гипноз. Ведь загипнотизированный может себя курицей представлять или младенцем и видеть то, чего нет.

Инга посмотрела сперва на одну соседку, затем на другую, уже собралась что-то сказать, но тут в дверь постучали.

– Даже звук другой, – с радостью проговорила Кристина, – у неподпалённой двери.

Она надеялась увидеть Баринова, но на пороге стоял Дима Брусникин с цветами и шоколадкой, на обёртке которой красовалось его собственное лицо.

– Наконец-то я тебя нашёл, – начал он. – А то трубку ты не берёшь, на сообщения не отвечаешь. А я так хотел тебя увидеть.

– Ой, – Кристина некоторое время собиралась с мыслями. Войти она не предлагала, Дима нерешительно топтался в коридоре. – Ой… знаешь, я тоже рада тебя видеть, но ужасно себя чувствую. Температура высокая и голова болит. Давай в следующий раз.

Она забрала приношение и бесцеремонно захлопнула перед ухажёром дверь.

Тут же вскричала шёпотом, обращаясь к подругам:

– Откуда он узнал, где я живу? – затем посмотрела на шоколадку и бросила её на стол. – Тьфу, и рожа противная, – глянула на букет, – и цветы дешёвые.

Нана встала и забрала неугодный подарок.

– Дай в вазу поставлю.

– Ну, предположим, это действительно гипноз, – Инга не стала нарушать из-за гостя ход своих мыслей, – Мне нравится эта версия. Но делать-то что? Кристин, когда твой дядя Зубастый нам поможет?

Чаепитие продолжалось, а через десять минут в дверь снова постучали. Теперь открыла Нана и отшатнулась, обнаружив перед входом крестового Шулера.

– Только не прогоняй, давай поговорим, – затараторил он. – Я подловил тебя и сфотографировал тогда у Белоснежки, но у меня было такое задание. А ты не проявляла должной подозрительности. И это не я слил твои данные в сеть, клянусь.

Нана хлопала глазами и открывала рот, только не могла ничего сказать. Кристина подошла, аккуратно выглянула в коридор, не заметила Димы и успокоилась.

– А теперь все говорят, что ты знаешь Дикую карту, – продолжал Шулер. – И я предлагаю обоюдную помощь

Вскоре Нана твердила, что не собирается соглашаться ни на какие сделки, а Кристина грозилась вызвать охрану. Они обе висели на двери, пытаясь её закрыть, и требовали, чтобы Шулер убрал ногу, мешающую это сделать. Никола сопротивлялся.

– Да пойми же, я тебе карты предлагаю.

– Я сейчас закричу, – пригрозила Нана.

А Кристина оставила дверь, достала телефон и начала демонстративно набирать номер.

– Я вызываю охрану снизу.

Гость ещё некоторое время уговаривал девушек, но, услышав, что Кристина вполне серьёзно жалуется кому-то на вторжение незнакомца, поспешил исчезнуть.

– Ты всё-таки подумай, – прокричал он на прощание.

Нана заперла дверь, прислонилась к ней и тяжело задышала.

– Да что творится-то? – с отвращением спросила Кристина.

– Вот, – Инга протянула смартфон. – Тираничная Лисица продолжает мстить Нане. Раздаёт её адресок. Дима, по видимости, по этой же наводке тебя нашёл. Ты ведь говорила ему, что живёшь с Нанкой? Лисица – человек, хорошо нас знающий.

Глава 41 Пиковая тройка

3 ♠

23 декабря, вторник

За завтраком Инга сказала:

– Слушайте, что пишут на «ННН»: «Я лично знаком с Тимофеем Клюквой. Это добрый и отзывчивый человек. Судьба загнала его в угол. Оказавшись в такой тяжёлой жизненной ситуации, он не выдержал и психанул. Любой бы сорвался на его месте. На охранника конторы он бросился с картонным ножом. Всего лишь совершил попытку привлечь к себе внимание. Кинул в равнодушный мир крик о помощи. А теперь ему грозит заточение! Где справедливость? Где лучшие наши качества? Где желание помочь ближнему? Или мы утратили человеческий облик? Контора эксплуатирует низменные желания, заманивает мягкотелых людей игрой в карты. А несчастные страдают. Поможем же Тимофею Клюкве вместе!»

– С картонным ножом? – переспросила Кристина, собравшаяся пить чай без сахара. Утром она встала на весы и обнаружила у себя лишних полтора килограмма. Обычно такие цифры её не сильно пугали, сбрасывала вес Кристина легко, но ведь и расслабиться себе не позволишь. – Не могу представить, что бы заставило меня вырезать нож из картона и броситься на охранника.

– А на цыганку? – с любопытством взглянула на неё Инга.

– При чём тут цыганка? – Кристина отчего-то смутилась.

– Я подумала, что имеется способ борьбы с твоим страхом. Ты должна наорать на какую-нибудь цыганку. Показать, что не боишься её. Себе, прежде всего, доказать это. Или прикрикнуть на ту тётку, которая тебя преследует.

– Я уже какое-то время её не видела.

– Вчера так никто новенький в турнирной таблице и не объявился. – Сообщила Нана. – Ещё ни разу комбинация, заявленная мной, не держалась в фаворитах так долго.

***

Внизу, возле будки охранника, толпился народ. Что-то случилось с турникетом, и теперь никто не мог ни войти, ни выйти. Торопыги умудрялись просачиваться, крепко прижимаясь к стене, остальные ждали, когда завхоз оживит железяку.

– Завтра контора опять проводит игру в дурака. Вернее в «Великого дурака», – сказала Кристина, когда подруги остановились поодаль от толпы. Вовка собирается идти, думает, что сможет встретить там игроков. Ему уже, кстати, несколько человек позвонили, Майком направленные. Мне вот тоже интересно завтра поиграть. Нанку не зову, а ты, Смышляева?

Инга неопределённо качнула головой и первая заметила, что подошёл комендант.

– Что там у тебя? – обратился он к Нане. – Паломничество?

Вчера вечером явились ещё двое желающих отыскать Дикую карту, прежде, чем Нане пришло в голову предупредить охранника, чтобы к ней никого не пускали. Она бы и хотела познакомиться с этими людьми, узнать, какие у них карты, но так просто никто не открывался. Искателям требовался Дикарь, а никак не Нана, проигравшая давным-давно. Вовка знакомиться с гостями не стремился. Ему казалось, что если начать сейчас открываться всем подряд, то можно быстро утратить контроль над ситуацией. Но терять удобный случай он тоже не собирался. Потому в коридоре уселся Зиновий, который стал заводить с приходящими знакомства и брать у них номера телефонов. Нану ситуация несколько раздражала. Гости ломятся в её жилище, чего-то требуют, а Баринов хоронится за своими дверями и получает дивиденты.

– Да, – ответила она, – не пускай ко мне никого. Пусть на вахте говорят, что я не знаю никакой Дикой карты.

– А ты в самом деле не знаешь? – Рома прищурился и явно огорчился, увидев, как Нана замотала головой. – Жаль. Ох уж мне эти игроки, с ними только и разговоров, что о картах.

Комендант сделал шаг в сторону, но Нана остановила.

– О картах? Ты с кем-то ещё говорил? Ты знаешь кого-то, кто играет?

Рома глянул на Чванова, стоящего в сторонке и наблюдающего за работой завхоза.

– Никого я не знаю.

***

Запись на странице букмекерской конторы «Пять тузов»: «Мы напоминаем, что ждём завтра в “Императоре” всех желающих поиграть в “Дурака”. Для участия вам необходимо собрать команду, прийти, ответить на все вопросы и забрать главный приз. А в воскресенье ноздрюйчан порадует новое развлечение – “Городская угадайка”. О правилах напишем позднее, но желающие поучаствовать могут регистрироваться уже сейчас. В обеих играх количество мест ограничено. Торопитесь!»

***

Послеобеденное время в кабинете с большими окнами и натюрмортами на стенах тянулось медленно. Светлана сидела на диванчике возле фикуса, запускала руку в неразыгранную вчера корзинку с фруктами и вытягивала то клубнику, то виноградинку.

– Вот это мне нравится, – говорила она. – Когда никто не заявляет о себе. Сегодняшний приз я бы тоже не против забрать себе. Такая красивая чайная пара. Хочешь яблочко? – Светлана посмотрела на напарника.

– Давай, – лениво отозвался тот и поймал наливное.

– С другой стороны, я их не понимаю. То всё звонили, чтобы заявить о нужных и ненужных комбинациях, а то молчок. Всё? Город сдулся? Мы больше не играем в «Покер»?

– Позвонят ещё, – проговорил Алексей, протирая яблоко обнаруженным в ящике стола полотенцем. – Это затишье перед бурей.

Светлана отставила корзинку, поднялась, подошла к окну и посмотрела на весело бегающие по ёлке, стоящей возле Лошадиных подков, огоньки.

– Чувствую, что он скоро появится, – она помолчала. – Эх, новый год на носу, а я ещё праздничное дерево домой не принесла.

– Хочешь, я тебе принесу? – Алексей испытал прилив воодушевления. – Слушай, а с кем ты встречаешь праздник? Может, вместе? Мы хорошо поработали. «Покер» как раз закончится, вздохнём спокойно.

Светлана пожала плечами и зевнула. Алексей малость сник. Сегодня оба выспались, но усталость, накопившаяся за последние недели, отступать не собиралась. О надвигающейся встрече нового года думалось не очень.

Сотрудница конторы вернулась на место, вытащила из корзинки грушу и жестом попросила полотенце. Алексей отправил его по воздуху. Некоторое время висело молчание, а потом зазвонил телефон.

– Вот и каре дам, – почему-то с грустью сообщил напарник, поговорив.

– Значит, ушла моя кружечка, – Светлана вгрызлась в начищенную до блеска грушу.

Алексей едва успел отправить новость в сеть, как погас свет.

– Идёт, – Светлана села ровно и приняла невинный вид. Но корзинку из рук не выпустила. Её коллега убрал ноги со стола, отодвинул клавиатуру и принялся доедать яблоко.

Звонок, поступивший от охранника…

– Он поднимается.

…оказался уже лишним. Ведь условились, что свет должен быть выключен тогда, когда гость припаркуется возле конторы.

Скоро в кабинете появился Майк.

– Привет, – фальшиво обрадовалась Светлана и стала убедительно врать. – Сегодня весь день нет света. Во всём комплексе. Просто ужас какой-то. Постояльцы гостиницы ругаются, повара в ресторане пытаются спасти продукты, расползающиеся в морозильнике, девушки в салоне красоты не могут получить свои процедуры. Сидим тут целый день без дела.

– Целый день? – удивился Майк и продемонстрировал непрошибаемость, полез в смартфон, – одну минуту назад на вашей странице появилось упоминание о новой комбинации.

– Это Костя, – резво откликнулся Алексей. – Он дома работает. У них там ничего не ремонтируют, а у нас целый день…

Майк продолжал стоять возле входа.

– И как же я куплю свои карты?

– Без электричества никак, – Светлана сокрушённо покачала головой.

– Да, мы без компьютера не можем, – не менее обречённо повторил за ней сослуживец. – Подсказки выдаются исключительно через систему.

– Ладно, – сквозь зубы процедил Майк. – Заеду позже.

Он с явным недоверием посмотрел на Светлану, затем на Алексея и вышел.

Обитатели кабинета, стоя у окна, проводили взглядами отъезжающую «тойоту».

– Как насчёт кофейку? – спросил Алексей.

– Ага, – кивнула девушка, – сейчас свет вернём. – Она позвонила охраннику. – Вадик, будь начеку, он сегодня ещё приедет. И, возможно, не раз. Иллюминацию, главное, не включай. Включишь, когда мы с Лёхой домой уйдём. Кстати, я тебе говорила? Шеф в курсе и поддерживает. Он уже слишком много знает, этот Михаил. Надо придержать коней.

Светлана закончила разговор и собралась сказать, что готова идти в ресторан и пить кофе, но тут снова зазвонил конторский телефон.

– Появилось каре тузов, – через пару минут сообщил Алексей. – Как они, оказывается, хорошо умеют очко собирать.

***

Хозяин автосервиса Вазген стоял в «бутике» и критически посматривал на Антонину, повязывающую на шею белый шарфик.

– Идёт мне? – с неуместным кокетством спросила продавщица.

Вазген хмыкнул и обнажил в пародии на улыбку золотые зубы.

– Мне полпалки докторской и буханку белого.

Позднее в «бутик» заглянули Вовка, Серёга и Зиновий. Тоже что-то невразумительное промычали, услышав вопрос про шарфик. Антонина насупилась, но обновку не сняла. Подала покупателям хлеб и отправилась смотреться в зеркало, пообещав отдать копеечную сдачу в другой раз. Мелочь кончилась. Парни переглянулись и отправились домой.

Минуя вахту, Баринов первым прошёл через турникет, и тут перед ним вырос Чванов. Он не поздоровался, а сразу начал говорить заунывным голосом, каким обычно заводил речи с последователями или потенциальными адептами.

– К Нане Швелидзе сегодня весь день валит народ. Все твердят, что Дикая карта один из её хороших приятелей и живёт здесь же в общаге. Не знаешь, кто бы это мог быть?

– Я что, её хороший приятель? – Вовка оставил Чванова в задумчивости и прошёл к лифтовому холлу.

***

Никола не выдержал и поругался с Катькой. Он бежал с места событий и думал, как бы не попасть в поле зрения какой-нибудь уличной видеокамеры. А так всё мило начиналось.

Катька предложила вечером погулять. На улице потеплело. На дорогах образовалась каша. Идея её месить Шулеру не особо нравилась, но он решил не отказываться. Ему хотелось поговорить с помощницей о Нане Швелидзе. О том, что она способна указать Николе на самую лучшую карту, и о том, что категорически отказывается это сделать.

Катька проявила неожиданную рассудительность:

– Нужно разговаривать не с Наной, а с тем, кто готов сдать её с потрохами. У любого человека, особенно в общежитии, всегда найдутся такие соседи. И потом существует небольшая вероятность, что это вовсе не Нана. Кто-нибудь ещё мог отмечать первого декабря свой день рождения. Кроме того, это может быть не приятель, а приятельница. Он или она, возможно, живёт в общежитии, а возможно, и нет. Просто учится с Наной в одной группе, допустим. Или того хуже: предположим, это её маникюрша.

– Слишком много условий, – пробормотал Никола. – Да и нет там маникюра.

– В идеале следовало бы обратиться к той самой Тираничной Лисице, – продолжала Катька. – Эта особа, видно, недолюбливает Нану. Но, судя по всему, она сама не знает, где искать Дикаря.

А после Катька в очередной раз сошла с ума. Такие моменты Шулер жуть как не любил.

Девица вынула из-за пазухи баллон с краской и взялась разукрашивать стоявшую себе спокойно возле скромного барчика на маленькой улочке машину. У Николы сперва отвисла челюсть. Потом он попытался образумить полоумную. Через минуту вспомнил, что это бесполезно. Спустя мгновение кидал в адрес приятельницы разные ругательства и клялся, что никаких дел больше с ней не имеет. А затем Шулер услышал, как по металлической лестнице из барчика, находящегося в подвале, кто-то поднимается, и тут же заметил, что номер у машины непростой. Хороший такой номер, заковыристый. Обычные люди с такими не ездят. И пустился наутёк. Ещё далеко не утёк, как уловил позади Катькин вопль:

– Это он! Он туда побежал!

«Только бы на камеру не попасть», – думал Никола и прятал лицо под слетающим от бега капюшоном.

Хорошо хоть форма не подвела, бегать Шулер всегда любил и умел.

Впоследствии он сидел на своей кухне, не включая свет, пил холодный чай и костерил судьбу, благодаря которой опять связался с Катькой.

А озорная девица, тоже хорошо пробежавшаяся по снежному месиву, в этот момент звонила в дверь другой квартиры. Хозяин, появившийся на пороге спустя минуту, босой, в майке солидного бренда и светлых джинсах, произнёс без восторга:

– Ну привет.

– Привет, Салтыков. У меня для тебя кое-что есть. На вот этой маленькой флешечке, – Катька выудила из нагрудного кармана красного пуховика упомянутый предмет. – Данные всех участников «Покера», найденных крестовым Шулером. Я знаю, они тебя интересуют. Видела в интернете. Басов со мной плохо поступил. Оставил в важный момент. Ты, конечно, тоже хорош, ты меня в своё время бросил…

«Потому что ты чокнутая», – уныло подумал Майк, вспоминая, как Катька лезла в окно своей квартиры на четвёртом этаже по водосточной трубе. При этом она стучала в окна к соседям и пугала их криками. И ладно бы забыла ключи, так ведь просто от дури лезла. Ещё он вспомнил, как Катька однажды накупила кактусов и растительного масла. Залила маслом лестницы в его подъезде и расставила по всем ступенькам кактусы. А в другой раз в кинотеатре она начала скакать между рядов и забрасывать зрителей попкорном. Майк тогда сбежал от греха подальше.

– В важный момент? – хозяин изогнул бровь. Он продолжал держать гостью на пороге.

– Но главное, – обошла вниманием вопрос Катька, – я знаю, где искать Дикую карту.

– Заходи.

***

Нана добавила кипятку в свою кружку, не в первый уже раз полюбовалась новым чайником, села за стол и распечатала шоколадку с лицом Димы Брусникина.

– Сначала в магазинах продавали только мой шоколадный портрет, – проговорила она. – Теперь появился этот мальчик.

– А как закончится игра, вас сразу станет много, – завершила Инга, укладывая на полку сухарик. Что-то мышь давно не появлялась.

С кухни подруги слышали, как Кристина разговаривает по телефону.

– Я сегодня весь день жду маминого звонка, – поделилась Нана. – Всё думаю, как позвонит, как станет ругаться, что я в «Покер» ввязалась. – Она улыбнулась. – Но Вахтанг, получается, не рассказал. Знает, что в таком случае и я наябедничаю. Доложу маме сколько он денег на «Рулетке» оставил. На одно поле пять тузиков, на другое восемь. Ой, как жалко.

Кристина влетела в кухню и протянула Инге бумажку.

– Звонил дядя Аркаша. Ваш колдун оставлял свои данные в участке. Вот его адрес, и по совместительству адрес Ариадны. Я теперь уже ничего не понимаю. Они что, в одной квартире живут?

Глава 42 Пиковая четвёрка

4 ♠

24 декабря, среда

Нана читала новости в перерыве, сидя в буфете и поедая коржик. «А у нас очередное важное сообщение, – писала контора, – появился крестовый стрит-флеш от тройки до семёрки. Стоящая комбинация! У ребят есть шанс получить триста тысяч, находящиеся сегодня на кону».

«Илья опять обошёл меня», – прикинула Нана, но ощутила, что эта новость её не больно-то волнует и продолжила чтение.

«Не забывайте, сегодня вечером в “Императоре” мы играем в “Великого дурака”. Мест больше нет, зарегистрировалось восемнадцать команд, но есть возможность попроситься к кому-нибудь из них. Цена игры десять тузиков. Начало в семь вечера».

Комментарии:

Благородный Дон. Говорят, сегодня на игре можно будет встретить Дикую карту.

ЧВС. Есть у кого-нибудь место в команде? Я готов поиграть.

Принцесса. Ах! Я тоже хочу.

Денис Лидер. Прошусь в команду.

Тоскливый Хомяк. Ау! Ответы будут? А то одни просьбы.

«Благородный дон, надо же как выспренно», – подумала Нана. Кристина с утра сказала, что Вовка планирует запустить слух о своём появлении в ресторане и посмотреть, кто после этого захочет поиграть.

– Вот так надо карты собирать, – акцентировала она. – Учись, Швелидзе. Баринов хитрый.

– Ой! Ой! Да кем бы он был в «Покере» если б не ты? Двойкой? Девяткой? – Нана немного обиделась.

– Мне тоже нравится, как он справляется, – сказала Инга, и соседка совсем насупилась.

Но себя обманывать не имело смысла, Нана и сама восторгалась проделками шустрого Баринова. Он за считанные дни нашёл карт больше, чем она за время, прошедшее с начала игры.

Девушка взяла с блюдца второй коржик и заметила, что под сообщением появился новый комментарий.

Пять Тузов. Вот это заявка! Надо сказать, что мы сами не знаем, как выглядит Дикая карта. Этот человек, конечно, приходил заполнять анкету, ну так много тогда людей мелькало. А потом мы разговаривали с ним только по телефону. Лицо обладателя самой лучшей карты не появится на шоколаде. Оно может остаться неизвестным до самого конца. Интрига!

Нана задалась вопросом, почему в конторе врут. Они видели Баринова, он же дикую карту получал и за подсказками приходил. Наверное, в «Тузах» опасаются, что вечером работников станут просить показать Дикаря, и потому заранее открещиваются.

Затем Нана также решила отметиться в переписке: «И не надо больше ко мне приходить. Хоть я и отмечала день рождения первого декабря, но никого с нешоколадным лицом не знаю».

***

Дегтярёва уже несколько дней дожидалось письмо. Оно лежало на столике для почты под кучей квитанций, газет и другой корреспонденции. Серёга сюда не заглядывал. Он давно не получал бумажных писем. Как и большая часть обитателей общежития. Письмо призывало обратиться со своей бедой к Ариадне. Утверждало, что провидица всё знает и всё видит, она способна избавить от напасти и прочее.

Если б Инга прочитала письмо, она наверняка узнала бы почерк. Кристина не так давно получала послание, написанное столь же коряво и с таким же количеством ошибок.

Но Инга письма не видела. Они с Серёгой и без лишних зазывалок собрались сегодня к гадалке. Поехали сразу после занятий. Не терпелось.

Дегтярёв выглядел настроенным решительно. Будто собирался оставить одни руины от дома Ариадны.

– Нет, ты уж осторожней, – увещевала Инга. – Вспомни, как на улицу люди набежали. Вдруг он всё-таки колдун.

– Там разберёмся, – рычал Серёга.

В это время гадалка сидела у себя на кухне, пила крепкий чёрный кофе и грустила.

– Мне надоел этот город.

– А я и говорю, уезжать надо. В Ярославль, – поддакивала Тамарка, пьющая кофе исключительно с молоком. – Там живёт восхитительная женщина. Есть же в мире люди, для которых желание помочь другому – самое главное стремление в жизни. Цель существования. Вот и думаю, не повезло мне. Я родилась среди людей, которые всегда обманывают других, – она выразительно посмотрела на сестру, та ответила скептическим взглядом, – всегда делают всякие нечестные вещи для своей выгоды. А она святая. Всё для других, последнее отдать готова. Сын про неё многое рассказывает. Зря ты книжечки не хочешь почитать.

Дверь содрогнулась от стука. Стучали молотком-горгульей. Ариадна-Татьяна поперхнулась и пролила кофе на стол. «Что же они все этой уродиной стучат? – с тоской подумала она. – Уеду, здесь молоток оставлю».

– Наверное, это они, – прошептала Тамарка, и глаза её заблестели. – Филипп ведь сказал, созрели уже. Надо успевать, к концу месяца у них всё само пройдёт.

– Исчезни, – прошипела провидица и отправилась открывать.

Едва Серёга и Инга шагнули в прихожую, она заговорила:

– Всё знаю, всё вижу, злые чары на вас наложены. Обжигающие. Вижу, кто это сделал, могу помочь.

Дегтярёв не впечатлился.

– Где он? – и, не разуваясь, пошёл осматривать квартиру.

Гадалка слегка занервничала и попробовала призвать к порядку. Серёга заглянул в одну комнату, затем в другую. Проник на кухню, проводил недобрым взглядом кошку, спрятавшуюся под табуреткой. Вернулся в прихожую и как давай рассказывать Ариадне, каких людей он на неё натравит в случае, если колдун, или кто он там, этот бардак не прекратит.

Фамилии Серёга называл точно те же, что и Майк. Только Майк действительно водил полезные знакомства (с этими людьми приятельствовал его отец), а Серёга нужные имена услышал от Кристины. Для пущего эффекта он привлёк в когорту перечисленных полковника Зубастого. Руководитель авиационного института не специализировался на привлечении к ответственности разнообразных вымогателей, но имя его звучало не менее убедительно, чем все остальные.

Ариадна попыталась сохранить лицо. Всяческими карами ей угрожали не впервые, но иногда у провидицы получалось переманить человека на свою сторону. Правда, этот конкретный посетитель, к сожалению, не казался способным поверить.

– Всё знаю, всё вижу, что тебя беспокоит. Я решу твою проблему. Я могу…

– Где он? – перебил Серёга.

Инга стояла возле двери, вжав голову в плечи, но выглядывала из импровизированной норки с любопытством суриката. Дегтярёв ей в этот момент нравился как никогда.

Провидица продолжала тянуть одеяло на свою сторону. Она повторила, что всё знает и всё видит, и что решение обжигающих проблем её конёк, чуть ли не дипломная работа в ведьминском вузе.

– Ясно, – кивнул Серёга, поманил Ингу, прошёл в магический кабинет, уселся на место Ариадны и закинул ноги на стол. – Мы никуда не торопимся.

Дальше началась свистопляска. Что бы гадалка ни говорила, какие бы аргументы ни пыталась приводить, всё отметалось. Ариадна стала терять самообладание: какой-то наглец сидит за её столом и требует моментальной выдачи свойственника с головой. Ни о какой плате за свои услуги она и заикнуться не успела, потому что услуги никому не требовались. А ведь изначально планировалось содрать с обожжённых хоть какую-нибудь сумму.

– Где я его возьму? Вы же видели, здесь никого нет, – через некоторое время непрофессионально залепетала Ариадна. Её всегда бесили и травмировали одновременно люди, не ведущиеся на болтовню.

Минут двадцать ушло на перетягивание словесного каната, затем Дегтярёв снял с подставки стеклянный шар и пообещал его разбить, а дальше приняться за все целые вещи в квартире и обязательно превратить их в нецелые.

– И не думайте, что сможете отправить меня за решётку, – резюмировал Серёга. – Я вернусь. Полковника Зубастого никто не отменял.

«Ему бы в покер играть, – мелькнуло у Инги, – с такой-то блефовальной рожей».

Спустя полчаса Ариадне удалось выпроводить гостей. Перед этим она рассказала о Филиппе всё, что требовалось.

– Месяц его любимый срок. У него эти проделки всегда на месяц. Скоро всё само пройдёт.

Провидица мысленно взвыла.

– И телефон Дикой карты надо всем игрокам раздавать, – выходя, сказал Серёга, – а не только Салтыкову. Да-да, я всё знаю, всё вижу.

– И Кристину надо в покое оставить, – Инга решилась подать голос, уже находясь в подъезде. – Да-да, я всё вижу, всё знаю.

Гадалка захлопнула дверь, прошла на кухню и вылила остатки холодного кофе в раковину. Из шкафа в прихожей вылезла Тамарка, подошла и стала жаловаться:

– Какие жадные люди. Чего мы жрать-то будем? Богатенькая дурочка давно ничего не несёт, эти вот…

– Покупай билеты, – вздохнула Ариадна. – Куда хочешь. Хоть в Ярославль. У нас квартира до конца года оплачена, недолго осталось.

***

Кристина смотрела в зеркало, решая, какое платье лучше надеть в «Император». Красное или то, что перед ним примеряла. Нана сидела на кровати и рассказывала:

– Сегодня у своего одногруппника… у Егора этого противного… знаешь, он постоянно мне говорит гадости. Ты же, говорит, не выиграешь в «Покер». Зачем ты, говорит, всё это затеяла? Лучше б дала другим поиграть. Так вот я сегодня у него твой старый смартфон видела. Егор выделывается, смартфон у него будто бы новый. Но я заметила знакомую царапину.

– Радуйся, – призвала подруга, – ты же рассказывала, какой он отвратительный этот Егор. Теперь у него мой утопленник. – Кристина повернулась к подруге. – Нана, красное или синее?

– Красное или синее? Режь синее, иди в красном, ты в нём с ног сшибаешь.

Соседка послушно надела красное, накрасила ярко губы и, должно быть, гипотетически сшибла с ног Диму, которому открыла дверь.

– Как твоё здоровье? – с придыханием спросил неугодный поклонник.

Снова врать про температуру виделось бессмысленным. Никто не валяется с градусником и стонами в кровати при полном макияже и в таком платье.

– Понимаешь, Дима, – Кристина забрала очередной букет, – ничего у нас с тобой не выйдет. Во-первых, я злая и привередливая, а во-вторых, уже нашла себе парня, и он зайдёт за мной через две минуты.

Дверь захлопнулась перед лицом отвергнутого, а Нана влезла с коварным вопросом.

– Баринов таки уже твой парень?

– Отвяжись, – Кристина сунула ей букет и снова встала перед зеркалом.

***

Инга и Серёга приехали сразу в «Император». Оба выглядели взбодрёнными: глаза горели, адреналин требовал ещё кучи подвигов.

В фойе лениво передвигались посетители. Кто-то сдавал вещи в гардероб и подходил к дверям, ведущим в зал, где встречала девушка в жёлтой футболке. Она спрашивала:

– Вы в какой команде?

И, получив ответ, провожала к нужному столику.

Другие гости вещи сдали, но пока ожидали здесь же, в фойе, сидя в креслах возле зеркал и лестницы. Некоторые из неприкаянных обращались к владелице жёлтой футболки с вопросом, можно ли попасть в какую-нибудь команду, но пока не получали утвердительного ответа. Девушка просила подождать, когда явятся все игроки. Ибо тогда станет ясно, много ли свободных мест.

Серёга с Ингой присоединились к стоявшим недалеко от гардероба Кристине, Вовке и Зиновию, после чего команда «Ложка дёгтя» оказалась в полном составе, вновь собрав пять человек.

– Ну как? – негромко спросила Кристина у подруги.

– Ой, потом расскажу, – пообещала Инга и тут же не сдержала слово, принялась рассказывать. – Серёга разгон устроил, дал ей понять, типа мы не лыком шиты и вообще в курсе, что мужик в той же квартире живёт. Ариадна проболталась, что он не впервые такие штуки проворачивает. Ой, Разумовская, – Инга оттащила товарку в сторону, – мне кажется, я в Дегтярёва влюбилась.

– А до этого, что происходило? – с приторно-умильным видом поинтересовалась Кристина. – Разговоры под луной?

– Ой…

– Хватит ойкать.

Неподалёку отирался Чванов. Прикидывался, что целиком поглощён изучением содержимого своего смартфона, но при этом прислушивался к разговорам «ложкарей».

– Он явно в игре, – сказал Серёга, – не просто так спрашивал.

– Двое с одной общаги? – недоверчиво хмыкнул Зиновий.

– Ну так мы подскажем ему, куда нужно пойти, – вернулась Кристина и зашептала достаточно громко, – я думаю, это Егор. Он с Нанкой в одной группе учится и на день рождения к ней приходил.

Баринов увидел, как в двери вошли двое: девушка и старушка. Те самые, с которыми он столкнулся, придя к гадалке. Девушка спросила у жёлтой футболки, есть ли в какой-нибудь команде свободное место, и получила заученный ответ. Тут Кристина толкнула Вовку в бок, привлекая внимание к вошедшим Алисе и Себастиану. Эти двое выглядели хмурыми, подошли к футболке, задали положенный вопрос и отошли в сторонку.

Кристина прошипела на ухо:

– Вздумаешь с ней снова шашни крутить, ко мне больше не подойдёшь.

– Какие шашни? О чём ты? – Вовка предложил пойти в зал. Команда «Ложка дёгтя» направилась к своему столику.

По лестнице в этот момент спускался Леонид Свиридович, рядом с ним семенила Юля Егоза.

– Конечно, мы простим его, – кивал хозяин конторы. – Мы великодушны. Сейчас объявим сбор подписей в защиту этого человека. Как его? Фамилия такая ягодная. Ах да, Клюква. Хотя он, несомненно, совершил преступление.

– Преступление? – переспросила Юля. – Но ведь говорят, что Тимофей бросился на охранника с нарисованным ножом.

Писклявый голос журналистки резал ухо Леониду Свиридовичу. Хозяин ресторана стремился закончить этот разговор.

– Не с таким уж и нарисованным. Нож ужасный, лезвие гнётся во все стороны, но всё-таки вполне натуральный. Ладно, Юленька, мы не звери. Останется на свободе ваш Тимофей. А мы его даже на банкет по случаю окончания игры пригласим и подарок вручим. Если же вас так волнует судьба Клюквы, то организуйте проект по сбору денег для него. Деньги они вообще многое решают. А мне пора, дела…

Минут черед пятнадцать, когда суматоха несколько улеглась, а те, кто искал команду, обрели пристанище, перед игроками появился ведущий. Он сообщил, что намечается прекрасный вечер; что собравшихся ждёт интересная игра, где им придётся отвечать на вопросы; что в итоге выяснится, кто самый умный, а кто получит шестёрки на погоны, и прочее, и прочее. Когда прелюдия закончилась, ведущий принялся читать тексты вопросов, а те, кто явился ради игры, стали думать. Однако находились в зале и те, кто посетил «Император» не ради раздумий. Эти люди оглядывались вокруг и размышляли явно о своём.

– В старину, – излагал ведущий, – существовал запрет на наказание королевского сына, бить его имел право только отец…

Баринов наблюдал, как девушка, пришедшая с бабушкой, вертит головой. Пару раз он встретился с ней взглядом. Вовка хотел подмигнуть, но краем глаза уловил, что Кристина смотрит не него. Чванов поглядывал со скрытым намёком, вряд ли он купился на наживку с Егором. Яна сидела за соседним столиком и томно закатывала глаза. Денис Коровкин умудрялся и по сторонам глядеть и свою версию ответа отстаивать, причём совершенно неправильную.

– Мальчик для битья, – зашептала Инга, первая сообразившая, что надо ответить. – Это мальчик для битья.

И сама записала версию в карточку.

В перерыве затеялось самое интересное. Сначала подошёл Чванов, взял стул от соседнего столика (тот, на котором сидела Яна, отлучившаяся в туалет) и подсел к «Ложке дёгтя».

– Ладно, давайте начистоту, – начал он, – кто из вас отхватил дикую карту?

И почему-то посмотрел на Кристину. Та в этот момент следила за Алисой, внезапно удумавшей начать громко выяснять отношения с Себастианом. «Палатный» официант то краснел, то бледнел, пытался бекать в ответ нечто невразумительное, но Алиса кричала громко, подавляла децибелами.

– Да ты даже мелочи сделать не можешь!

Зиновий, нарочито игнорируя сектанта, встал и отправился на охоту. Об этом условились заранее. Походить, поспрашивать, примелькаться – задача лёгкая. «Ложкари» решили, что для отвлечения внимания заметное лицо общажного оракула подходит как нельзя лучше.

Серёга с Вовкой молчали, зато Инга вперилась в Чванова и спросила:

– А какая у тебя карта?

Тот замотал головой.

– Меня нет в «Покере». Просто сейчас все ищут Дикаря у нас в общежитии, и я уверен, что это кто-то из вас.

Кристина тоже покинула своё место и двинулась к выходу (туалет находился в вестибюле), но сделала по дороге круг, желая пройти мимо Алисы и шепнуть:

– А ещё Себастиан ко мне клинья подбивал.

У Алисы возникло сильное желание вцепиться сопернице в волосы, но Кристина уже ускользнула. Вместо неё досталось официанту, он отхватил оплеуху. После этого Себастиан, высоко задрав нос, чтобы никто не заметил набежавших слёз, покинул зал быстрым шагом.

– А собирался начистоту, – посетовал Серёга, проводив вместе со всеми присутствующими беднягу взглядом. – Слух о том, что Дикая карта знакомец Наны пустил Шулер, сливший её в начале игры. Он сам отыскал Дикаря и теперь переводит стрелки.

Чванов побарабанил пальцами по столу и ушёл, по видимости, так и не поверив до конца. А к столику подошла девочка лет десяти и поинтересовалась:

– Скажите, а вы играете в «Императорский покер»?

– Кто ж тебя к нам отправил? – отвертелся от ответа Баринов.

– А вон моя тётя, – девочка указала на светловолосую девушку, сидящую через два столика. – Она сестра моей мамы. И играет в «Покер». Я ей помогаю карты искать. Мне нравится. Правда, рассказывают, что какая-то из них совсем дикая. Я посмотреть хочу, хоть и страшно немножко. А моя тётя Шулер, ей эта карта нужна. Мамочки! – девочка закрыла руками рот. – Она будет ругать меня за то, что я это сказала.

Инга поспешила успокоить ребёнка:

– А ты ей не признавайся. Из нас всё равно никто в азартные игры не играет. Ты лучше подойди вон к той тёте, – она указала на вернувшуюся Яну.

Девочка кивнула и удалилась, неся свою задачу как великую миссию.

– Про Шулеров-то я и забыл, – произнёс Баринов. – Но какие все скрытные. Сидит тут половина колоды, и все в гляделки режутся.

– Сами хотят о комбинациях заявлять, – предположил Дегтярёв. – За тузиками гонятся. Ты думал, все вокруг тебя вертеться начнут? Про себя рассказывать, а про тебя не расспрашивать.

– Не думал. Я тоже гонюсь за тузиками. Надо узнать, какая карта у этого проповедника.

– Ну не могли конторские двоих из общежития взять, – возразила Инга.

Вовка обвёл глазами зал. Кристины он не обнаружил и решил, пока есть возможность, сделать рывок в сторону Сонечки, прощупать почву. Затем увидел, что в ту сторону уже направился Чванов, и решил, что противник способен прощупать почву быстрее, потому резко встал.

Сектант в это время шептал девице Шванн:

– А вы, Софья, как я понимаю, здесь тоже из-за Дикой карты. Не советую ставить на неё. Полагаю, что это отвлекающий манёвр конторы. И всё-таки надеюсь, что мы с вами соберём флеш-рояль.

Сонечке не нравился Чванов. Он ещё тогда, при первой встрече, ей показался неприятным. Мало того, что внешность отталкивающая, так ещё и книжки какие-то втюхать пытался. Сейчас зачем-то подошёл и всё распинается об играх вообще и о покере в частности. К чему это?

Тут Сонечка заметила приближающегося Баринова и утратила дар речи. Чванов стал интересоваться, возможно ли такое, что девушка имеет некоторые соображения о том, кем может оказаться Дикарь, а Вовка, идя мимо, сунул в руку записку и скрылся. Сонечка отвлечённо подумала, что в конторе ведутся интересные игры кроме общих и частных. А к ней некстати пристаёт этот… как его? Он же называл имя. На букву А, что ли…

Перерыв закончился, и ведущий вновь стал задавать вопросы. А Сонечка развернула бумажку и увидела слова: «Если ищешь карты – звони», и номер телефона.

Следующий перерыв «ложкари» коротали на крыльце. Мороз кусал за щёки. Вокруг курили самые вредящие здоровью участники, но Инга с Серёгой уже не реагировали ни на запах, ни на горящие точки. А ведь ещё совсем недавно смотрели на курильщиков с завистью. Сейчас они не обращали ни на кого внимания, стояли на верхней ступеньке и целовались. Кристина сделала снимок, а потом отправила его Нане с подписью: «Раньше она утверждала, что делать это на людях неприлично».

«Да, – ответила подруга, оценив фотографию увлечённой процессом соседки, – в былые времена Смышляева считала, что это моветон». «Вот-вот, – соглашалась в ответном послании Кристина, – именно это слово она и употребляла. А тут, представляешь, мультяшка с Себастианом погавкались». Кристину жутко волновали причины произошедшего, она не могла перестать анализировать случившуюся ссору.

Зиновий излишне громко предлагал Баринову:

– Может, откровенно побеседовать с тем чудиком? Могу сказать, что у меня дикая.

– Это разве откровенно? – тихо отвечал Вовка, глядя на едущие по дороге машины. – Да и неохота с ним связываться. Про него всякое говорят.

– Я могу просто выйти на сцену и сказать: «Налетайте познакомимся».

– И вскоре мы узнаем, сколько в зале Шулеров. Не кипешуй. Я собираю карты потихоньку, без лишних движений. Скоро уже заявлю…

***

Катька сидела на подоконнике в коридоре четырнадцатого этажа общежития НозГУ и болтала ногой. Сидела она здесь уже два часа, скучала, но сдаваться не собиралась. Сама предложила Майку проверить окрестности блока 1414. Так, на всякий случай. Вдруг нужную личность всё-таки следует ловить именно здесь. Сама вызвалась поучаствовать в этой ловле. Стремилась обойти Николу, а потом позвонить ему и похвастаться достижением. Он же сам виноват. Сбежал. А она ничего такого страшного не делала.

Вчера Катька с Майком долго разговаривала. Отогревалась горячим чаем и удивлялась, как это Майк не видел сообщения, где говорилось о гипотетическом местонахождении Дикой карты. Собеседник отвечал, что замотался, оплошал и покачивался на стуле, сокрушаясь:

– Точно, у Нанки ведь день рождения первого декабря.

Катька продолжала рассказывать о своих планах:

– У нас на работе есть женщина одна, её сестра кондуктором в трамвае работает. И у этой сестры дочь в «Покере». Это я недавно узнала. Разведаю всё про неё.

«У тебя есть работа?» – тоскливо думал Майк, глядя в сторону. Он злился на контору в целом и на Светлану с Алексеем в особенности. Приезжал в среду в «Пять тузов» ещё два раза. В первый услышал ту же байку об отсутствии электричества. Повторно приехал уже под конец рабочего дня. На улице стемнело, окна в «Императоре» светились, а значит, рассказать о невозможности включить компьютер теперь никто бы не смог. Только вот охранник сказал, что Светлана и Алексей уже ушли. Работать, мол, у них всё равно не получалось. Свет-то фьють! Майк скрипнул зубами и решил попытать счастья на следующий день. Однако затея явно попахивала бесперспективностью, ведь работники конторы однозначно станут ссылаться на чётное число.

Приехав домой, Майк немного успокоился. Ну а что? Именно этого он и ожидал. Конторские сейчас начнут выкручиваться и юлить лишь бы не предоставить ему новых возможностей. Скорей всего, они и двадцать пятого что-нибудь выкинут, и двадцать седьмого. Бросают Майку вызов? Сами виноваты.

И тут появилась Катька.

Её, конечно, не следовало бы пускать в дом, эта ненормальная всегда приносила массу неприятностей. Но ах, чудесная флешечка!.. Майк обнаружил на ней двух участников, до которых ещё не дотянулись его руки, следовательно, чокнутую можно некоторое время и потерпеть. Тем более, что она рвётся найти Дикую карту, обитающую, по одной из версий, где-то в радиусе ста метров от Наны Швелидзе.

Катька не испытывала уверенности, что всё делает правильно. Но если б она не изобразила эту уверенность перед Майком, он не дал бы ей шага сделать на порог. А Катьку всегда тянуло к приключениям, даже если они казались странными всем остальным жителям города. Да ещё и с Николой стоило сквитаться. Имелся способ подтолкнуть его к проигрышу, но для этого можно найти более удобный момент. А сейчас что? Ждать сложа ручки? Нет, Катька такого не любила.

А тут в разговоре Майк упомянул, что у него есть номер телефона искомой карты. И у девицы созрел план.

Теперь она сидела на подоконнике и, если видела кого-то (по её мнению подходящего) в коридоре, то набирала номер. Баринову же не нравилось, что ему за вечер четыре раза звонил некто неизвестный и не желал разговаривать.

Когда в поле зрения появились «ложкари», шпионка уже подумывала свернуться. Ну действительно. Наверное, и не здесь этот Дикарь ошивается. Вдруг и впрямь маникюрша? Много понимает в ногтях этот Никола. Катька уже приготовилась спрыгнуть с подоконника, но, завидев идущих, решила попробовать ещё с ними, и всё на сегодня.

Пятеро дошли почти до самого конца коридора, и чокнутая начала набирать номер, но прислушалась к разговору. Незнакомцы беседовали об «Императоре», жаловались, что заняли девятое место из восемнадцати возможных. Это, разумеется, не последнее, но ведь и далеко не первое. А яркая девица в шикарной шубе сообщила, что в «Пяти тузах» сегодня заявившему о комбинации давали набор хорошей косметики. И вздохнула.

Затем трое из пятерых разошлись по комнатам, причём коротко стриженная девчонка с непонятно-счастливым выражением лица вошла в блок, где жила Нана Швелидзе. А парочка, состоящая из шубы и дылды, осталась в коридоре и вскоре принялась лобызаться. Катька незаметно сфотографировала их. Она сегодня всех подозреваемых отправляла в память своего смартфона. Спустя мгновение шпионка набрала-таки номер и обрадовалась, услышав как дылда сказал:

– Опять!

…взглянув на экран телефона.

– Не отвечай, – предложила шуба.

– Да ладно, – отмахнулся дылда.

И тут Катька, наконец покинув подоконник, сказала:

– Ну здравствуй, Дикая карта!

А затем метнулась на чёрную лестницу.

Позднее она ехала в троллейбусе домой и размышляла, что ничего толком не разузнала. Появление Дикаря в коридоре четырнадцатого этажа общежития не доказывало, что именно там он и живёт. Мог просто шубу провожать. С другой стороны, теперь Катька знала, как Дикая карта выглядит, следовательно, имела выгодный козырь.

Некоторое время посомневавшись, стоит ли говорить Майку всю правду, Катька всё-таки отправила ему фото и сказала, что справилась с задачей. Сообщник сначала вовсе не верил, что чокнутая сможет проникнуть в общежитие. У него самого с этим проблем не возникало, так не все ведь столь сметливы. Впрочем, эта девица всегда умела удивлять. Но, посмотрев на фото, Майк забыл обо всём. Только спросил:

– Это он?

А потом выместил злобу на неповинном журнальном столике. Но этого Катька не узнала.

Глава 43 Пиковая пятёрка

5 ♠

25 декабря, четверг

Принцесса сидела в волшебной комнатке и завороженно смотрела, как Ариадна водит руками возле стеклянного шара. За стеной ругались соседи, иногда до девушки долетали отдельные фразы:

– Почему в Ярославль, Тамара? Не могла со мной посоветоваться прежде, чем билеты брать?

– Да ты просто не знаешь, что это за женщина!

– Ты свихнёшься скоро на своей проповеднице!

– Так ты говоришь, что хочешь в «Покер» выиграть или жениха найти, – проговорила Ариадна. – Почему или? Почему ни то, ни другое сразу?

Яна вздохнула и сказала доверительно:

– Я хочу и то, и другое, но если вдруг надо выбирать, то лучше мужчину. Карта у меня маленькая.

– Дело не в достоинстве карты, а в энергии, какой она обладает. Иногда выигрывают и не самые высокие, – гадалка продолжала вглядываться в шар. – Я помогу тебе с игрой. Дай свою карту, мне на неё наговорить надо. И не требуется ничего выбирать, твой суженый по улицам этого города ходит, только ускользает всё время. Даже сейчас от рук моих прячется, никак себя увидеть не даёт. Но с этим я справлюсь.

Яна не рискнула сразу обрадоваться своему счастью. Она вытащила из сумочки карту, положила её перед Ариадной и, затаив дыхание, уставилась на провидицу. Хозяйка кабинета скосила глаза, оценила игровой размер «покерного» документа и незаметно открыла ящик стола. Там у неё хранилась таблица игроков. Ариадна выцепила взглядом имя Дениса Коровкина и снова вперилась взглядом в стеклянный шар.

– Скоро другой игрок сам найдёт тебя. Это случится сегодня вечером. Приходи после работы к театру. Ты до какого часа работаешь? Вот после семи и приходи. А теперь я и судьбу твою вижу. Скоро встретишь на пути вторую половину. Он хорош. Почти как принц. Чуть постарше тебя и богат. Не упусти только. Связь между вами энергетическая есть, но слабая очень. Едва своего мужчину почувствуешь, а ты его почувствуешь, крепче хватайся. Другие мечтают такого шикарного кавалера к рукам прибрать.

Ариадна оторвалась от шара и взяла в руки карту.

– У меня её воровали, – зачем-то пояснила Яна. – То есть не её, а другую. Эту я недавно получила. А как же я его почувствую? Суженого?

– Сердце подскажет.

И Принцесса задумалась. А вскоре покинула кабинет, вдохновлённая перспективами.

Её место перед гадалкой через пять минут заняли Семён и Женёк.

– Нам необходимо найти Дикую карту.

***

– Ух ты! Я в стрит-флеше! – после ужина обрадовалась Нана, прочитав свежую новость на странице конторы. – Черви от пятёрки до девятки. Кто-то недавно заявил. – Она отхлебнула из чашки свежезаваренного чаю. – Вместе с Денисом и Яной, получается. Жаль, не я сообщила. Сегодня приз от конторы: набор сыров от магазина деликатесов. Хорошо бы нам к праздничному столу. Кристин, – Нана легонько пнула соседку под столом, – когда у нас появится ёлка?

– Да ну, – отмахнулась подруга, отложила смартфон, где до того читала сообщения, и тоже взялась за кружку, – Майк пишет, что срочно хочет поговорить. Надо бы снова отправить его в «чёрный список». Что удерживает? Дима Брусникин пишет, что резко занемог без меня жить. Баринов пишет, что ему вдруг пришлось уехать, видите ли, встреча с каким-то игроком. Подозреваю, что это девка.

Она нахмурилась.

– Да он слишком хитрый твой Баринов, – Нана задрала нос. – Ты мне его ещё в пример ставила. Как умно играет, надо же. А он взял и попался вчера непонятно кому. Может, Шулеру.

Она сделала попытку ещё выше задрать нос и одновременно ухватить вилкой кусок торта. Мышь на полке сосредоточенно принюхивалась.

– Ты же собиралась сесть на диету, – саркастично огрызнулась Кристина.

– Если б Шулеру, мы бы об этом уже узнали, – изрекла Инга, сумрачно поглядывая на свою чашку, над которой клубился дымок.

– Попробуй, – пододвинула посудину Нана. – Он уже слегка тёплый. Как так? Вы с Серёгой разобрались, в чём дело, а приняться за горячее боитесь.

– А если это кто-то полезный вчера личность Вовки раскрыл? – предположила Кристина. – Всякое может быть.

– Полезный не стал бы драпать, – с тем же угрюмым лицом отвесила Инга.

В дверь постучали. Кристина вновь схватилась за телефон, притворяясь, что до гостей ей дела нет. Инга бы и не стала выбираться из своего дальнего угла. Подняться пришлось Нане.

Заявился не гость, а проситель. Из коридора вскоре долетело:

– Говорят, здесь надо искать Дикую карту.

– Неправду говорят, – Нана вытолкала ненужного визитёра, закрыла дверь и вернулась за стол. – Как они сюда проникают? Уже и с охранниками договорились.

– Ты бы уж как-то пыталась знакомиться с ними. Врала, что ль. Чего выгонять-то? Для игры полезно, – Инга опасливо, ухватив двумя пальчиками за ручку, притянула кружку к себе.

– Пробовала. Не знакомятся они со мной. Все меня на шоколаде видели и над моим проигрышем смеялись. Я им не нужна. Каждый информацию пытается вытянуть.

– Какие беспринципные!

В дверь ещё короткое время стучали, потом донёсся звук удаляющихся шагов. Когда через некоторое время опять раздался стук, вставать пришлось Кристине. Нана отказалась. На сей раз за дверью оказался Дима Брусникин. Снова с цветами.

– Нет, я так больше не могу, – девушка захлопнула перед обожателем дверь, теперь не пожелав забирать букет. – Чего он ко мне ходит? – Кристина плюхнулась на табуретку. – Я ему в глаза говорила. И сообщения писала. Ничего не светит человеку, а он ходит.

Инга вздохнула и осторожно прикоснулась пальцем к чашке. Отдёрнула его скорей по привычке, а не от того, что обожглась.

– Намечается прогресс.

Скоро подруги выпили свой чай, и Нана подлила добавки, а Инга всё смотрела на свою кружку и изредка трогала её подушечкой мизинца.

– Макс давно не писал, – вдруг поделилась Кристина. – Похоже, он смирился со своей… то есть с моей потерей. В смысле с потерей меня. Ну вы поняли.

И издала горестный, пусть и слегка наигранный, вздох.

– Ну ты и наглая, – без осуждения, а напротив, с долей зависти, наделила эпитетом Нана.

И снова постучали в дверь.

– Моя очередь, – Инга мазнула кружку по боку сразу четырьмя пальцами и поднялась. Затем протиснулась за спиной у многопудовой соседки и повернула ключ в замке.

В блок по-хозяйски ступил Майк. Остановился на пороге и глянул сурово на Кристину.

– Поговорить надо. Можно тебя на минуту?

Девушка уловила в его голосе нечто, слабо смахивающее на угрозу, и внутренне ощетинилась, приготовилась обороняться.

– А чего не на две?

Но Майк уже вышел в коридор.

Кристина сделала недовольное лицо, помедлила с полминуты и двинулась за ним. Инга прикрыла дверь, вернулась на своё место и, решившись, сделала небольшой глоток. После чего выдохнула и посмотрела на оставшуюся подругу.

– Вроде нормально.

Нана хмыкнула:

– Так он совсем остыл уже.

– Нет. Ещё тёплый. – Инга, довольная свершённым действием, отодвинула чашку, постановив, что для первого раза достаточно. Схватила смартфон и отправила отчёт о подвиге Серёге. Тот сегодняшний вечер проводил в автосервисе. Обещал вернуться поздно и, возможно, даже не совсем трезвым. Инга не стала дожидаться ответа, отправилась читать новости от «Пяти тузов».

На своей странице контора уверяла читателей, что никто в её стенах, особенно охранник Вадим, не имеет претензий к Тимофею Клюкве. Ведь его толкнули на преступление сложные жизненные обстоятельства. И так далее, и тому подобное. В «Пяти тузах» клялись, что сделают всё возможное, дабы Тимофей не страдал дальше. Предполагали, что люди, ставящие на бумаге свои подписи в защиту бедолаги, помогут ему деньгами. Обещали и сами в стороне не остаться. Ещё и подарок вручить обладателю вкусной фамилии. Подписчики реагировали на новость по-разному:

Креативный. Конечно. Кому-то подарки дают за драки бумажными ножами, а про кого-то пишут всякие гадости.

Всевидящая Ока. Ты бы помолчал, псих. Здесь пока ни про кого гадости незаслуженно не писали.

Принцесса. Даже если нож бумажный, это же кошмар!

Невинно Оболганный. Обо мне гадости писали. Хотя у меня возникли непреодолимые обстоятельства.

Просто Царь. Врёшь. Твои обстоятельства измерялись в денежном эквиваленте.

Всевидящая Ока. Ой, смотрите, кто объявился! Человек, чья игорная судьба в моих руках.

Просто Царь. Катя, давай поговорим по-человечески.

Тоскливый Хомяк. А вот мне любопытно, подарки всем давать станут или только самым агрессивным?

Денис Лидер. Хороший вопрос.

Пять Тузов. Подарки приготовлены для всех, но некоторых игроков за определённые заслуги ждут ещё призы от спонсоров.

Тираничная Лисица. Нет, вы подумайте, заслуги! Это у Клюквы-то заслуги? Мать моя женщина! Куда катится мир?

– Мать моя женщина, – задумчиво повторила Инга и подняла глаза на соседку. – Швелидзе, по-моему, я догадалась, кто у нас Тираничная Лисица. Наша дорогая Аля Крейн. Это её любимое выражение. Тогда и причины понятны. Но тебя-то ей за что ненавидеть? Я с ней лаялась зверским образом, Разумовская вообще с её будущим мужем романы крутила, но ты…

– Невероятно, – растерялась Нана и перечитала все комментарии. – Теоретически это выражение в Ноздрюйске может употреблять ещё неизвестное количество людей.

Инга фыркнула:

– Теоретически никто в этом городе нас так больше не презирает.

Нана сделала грустную мину.

– Я с ней всегда старалась вести себя вежливо.

– А вот мы сегодня дождёмся Лерку и устроим допрос.

Майк в это время стоял в коридоре перед Кристиной, прислонившейся к стене, и не знал, с чего начать. Настроение у него как окончательно испортилось прошлым вечером, так с тех пор из-за плинтуса не выползало. В конторе вчера ему ожидаемо отказали, а сегодня, когда покупатель явился за положенными картами, охранник с именем Вадим на бейджике, сказал, что Светланы и Алексея нынче на месте нет. Выходной у них. А другой никто выдать карты не может. Майк нецензурно ругнулся, подумав: «Мало на тебя с вымышленными ножами бросались», и отправился на встречу с человеком, пообещавшим продать данные ценного игрока. Колода в копилке Салтыкова скоро грозила собраться целиком, однако нужные высокие карты всё ещё не обнаруживались. Кроме того, Майк никак не мог отогнать мысли о Катькиной находке.

– Ну? Что ты собирался сказать? – поторопила Кристина.

И бывший потребовал, чтоб она немедленно ответила, планирует к нему возвращаться или… о чём вообще думает?

Красавица скрестила руки на груди, посмотрела Майку в глаза и обломала:

– Нет. Ничего у нас с тобой уже не выйдет. Ты в своё время маму послушался и всё своё семейство, а я простить не могу. Да и не хочу. К тому же я кое с кем встречаюсь.

Лицо собеседника стало злым и заострённым.

– Вот как? И кто он? Как зовут? И, кстати, отвяжись от моей мамы. Она здесь ни при чём.

– Как же ни при чём? – Кристина моментально начала заводиться. – Очень даже при чём.

– Слушай, – прервал Майк, не собиравшийся развивать тему мамы, – давай не будем. Я не спрашиваю, почему ты не хочешь ко мне возвращаться. Я спрашиваю, кто он и как его зовут?

– Да к чему тебе его имя? – Кристина малость расслабилась, она тоже не горела желанием обсуждать родственников Салтыкова.

Майк недолгое время помолчал. Сделал пару шагов в одну сторону, в другую. Потом снова остановился напротив.

– Ладно, – в итоге выдал он, – так и знал, что у тебя с ним что-то есть. – Он предъявил собеседнице Катькино фото. – Серьёзно или хвостом вертишь?

Кристина несколько долгих секунд смотрела на экран смартфона, а после улыбнулась а-ля Джоконда.

– Так это твоя девочка вчера тут скакала? Агентов к нам посылаешь?

Майк чувствовал, что сдерживаемое бешенство готово вырваться наружу.

– Я спрашиваю, серьёзно или как обычно?

– И имя тебе его нужно, потому что мечтаешь заполучить Дикую карту, – с той же улыбочкой продолжила дразнить Кристина. – Прощай, Салтыков.

Она отлепилась от стены и повернулась, чтобы идти к себе, но бывший внезапно рявкнул что-то грубое, развернул и пригвоздил пассию к месту. Он упёр руки в стену за её спиной, наклонился и заговорил:

– Как скажешь, дело твоё. Ты никогда не отличалась умением думать, да и мозгов особых не имела. Правильный выбор делать не хотела и не знала, с кем стоит дружить. Такие как ты впоследствии жалеют и мучаются, да только поздно. Дура ты, Разумовская. И можешь передать своему дружку, что как бы он ни пыжился, я не дам ему выиграть.

Кристина поколебалась, взращивая в себе гнев и закипая от ярости, а минуту спустя она кричала и припоминала бывшему все его выходки. Майк в долгу не оставался, кричать он тоже умел. И также нашёл, что припомнить давней возлюбленной. Кроме былых огрехов, он напридумывал ещё и грядущие. Объяснил, какое будущее ждёт собеседницу. Кристина сразу занялась тем же самым. Пообещала, что Майка кто-нибудь непременно прикончит, так как он умудряется бесить всех.

В щёлку двери испуганно посматривали Инга и Нана, сменяя друг друга. Жители соседних комнат тоже заняли наблюдательные посты. Двери открывались по всему коридору, везде на разную широту. В 1416 распахнулась настежь. На пороге появился Зиновий, почесал волосатую грудь и скрылся. Мимо прошла Любка из девятой комнаты, закатила глаза и нырнула на чёрную лестницу. Она никогда здесь не ходила, но, возбуждённая ярким и громким зрелищем, скоропостижно надумала.

В конце концов Кристина пожелала Майку провалиться, вернулась в блок и хлопнула дверью. На лице её тут же снова нарисовалась улыбка. Торжествующая.

– Чего он? – испуганным шёпотом спросила Нана.

– Ревнует. Чего ещё? А так ему и надо. Сам виноват.

Майк, прокручивая в голове раздражающие мысли (о том, как он выглядел, когда пытался договориться с Дикарём, и о том, почему ему после звонили покупатели и доказывали, что он всучил не тот номер телефона), тем временем спустился вниз и столкнулся в фойе с Чвановым. Оба удивились. Майк тому, что встретил одного из своих заказчиков здесь, а Чванов, сообразивший, что Салтыков наверняка обнаружил Дикую карту (иначе чего бы ему тут делать?), разъярённому лицу торговца «покерным» инвентарём.

Они поздоровались, и сектант поинтересовался:

– Когда я наконец дождусь бубнового туза?

Лишь этой карты теперь ему не хватало для флеш-рояля. Алисину десятку Майк Чванову давно уже добыл. Мог продать ещё и Джокера, тем самым ускоряя ход игры. Но, во-первых, соблюдал устный договор с конторой, настоятельно просившей не торопиться и советовавшей набивать цену. А во-вторых, Чванов сам не чувствовал себя готовым выложить немалую сумму за Джокера. Туз обещал оказаться дешевле. На него сектант весьма рассчитывал.

Услышав вопрос, Майк подумал, что раз уж контора поступает с ним неприлично и поворачивается задом, то он имеет право возложить на неё дань в размере сегодняшней цены за комбинацию-победителя. То есть Чванов с этой комбинацией, конечно, не выиграет, но и «Пяти тузам» форсирование событий не понравится.

– А вот сейчас мы с тобой это и обсудим. Двести пятьдесят тысяч твои будут.

Чванов вздохнул. Хорошо бы, чтоб все двести пятьдесят, но часть после раздела – тоже неплохо. Он повёл Майка в тот самый кабинет, где вещал Кристине о своём долгожительстве, и торговец вскоре понял, какую пользу ему может принести предстоящий разговор.

– А у тебя, наверное, доступ к данным студентов Мозги имеется? Раз на месте коменданта сидишь?

– Имеется, – кивнул Чванов, стараясь уразуметь, может ли он в свою очередь извлечь пользу из беседы.

– Вот этого мне найди, – Салтыков предъявил фотографию.

– Этого? – протянул собеседник и задал наводящий вопрос: – А он тоже к «Покеру» имеет отношение?

– Никакого. Просто ноздри не в том водоёме мочит.

Чванов попрощался с удобной гипотезой и вытащил из шкафа нужную папку с данными жильцов общежития. Листочек с фотографией и сведениями о Баринове через пару минут перекочевал в руки Майка. Тот сфотографировал его на смартфон и проговорил:

– Ну вот что, туза у меня нет, но я подарю тебе джокера. Правда, сегодня у конторских выходной, однако ты можешь напасть на охранника с ножом. Или подождать с флеш-роялем до завтра.

– Выходной?

– Шучу. Примут они.

***

Лерка сперва удивилась, что соседки так поздно не спят, а потом почувствовала себя прижатой к двери туалета и закиданной вопросами.

– Я… я не знаю… – оробело лепетала она.

– Чего ты не знаешь? – наседала Инга. – Нана и Илья встретились первого числа. Второго случилась передача на «Адаме с Евой», а уже третьего Нанка проиграла. Надо полагать, твоя подруженька могла расспросить мужа о полученных данных.

– Я не знаю, – в голосе Лерки звучали умоляющие нотки. – Честно, не знаю. Хотя… Аля могла. Она почему-то вас всех так не любит. Если хотите, я спрошу.

Девчонки немного оттаяли. Нана так сразу призывала не нападать на Лерку, а Инга с Кристиной просто поверили подозреваемой. Чтобы врать с такими глазами, нужно являться исчадием одного излишне жаркого места.

– Хотим, – кивнула Кристина.

– Только аккуратнее, – потребовала Инга, – чтоб она не прочухала.

Глава 44 Пиковая шестёрка

6 ♠

26 декабря, пятница

Бабушка утром кормила Сонечку завтраком и не позволяла заглянуть в интернет, пока омлет и полезный творог не перейдут в разряд съеденных, а зелёный чай – выпитых. Сонечка же торопилась узнать, как обстоят дела на «покерных» просторах и не написал ли ей чего Баринов. Вестей от Вовки девушка ждала сильнее. Никак не могла перестать о нём думать, и ругала себя за это.

Вчера они встретились в кофейне. Сонечка пила горячий шоколад с зефирками, смотрела на парня, почти не отводя взгляда, и всё о себе рассказывала. Болтовню остановить не получалось. Отвечала и на заданные вопросы, и на незаданные. Призывала себя замолчать, но отчего-то не выходило. Дополнительно Сонечка поведала Вовке о других обнаруженных ею игроках. Особенно порадовало Баринова, что вместе с бубновым валетом к нему в руки пришли ещё две карты того же достоинства. Те самые, с кем Сонечка создавала тройку.

– Значит, нас теперь четверо. Если найдём последнего валета, заявим о пятёрке, – принялся вслух рассуждать он и сделался задумчив, словно просчитывал вероятности.

– А гадалка нам помочь не может? – спросила Сонечка. – Или, вот я ещё слышала, какой-то Михаил Салтыков людям нужные карты предлагает. Правда, рассказывают, дорого у него.

Баринов покачал головой и полюбопытствовал:

– Слушай, а вот тот в чёрной рубашке с тобой вчера не о «Покере» беседовал случаем?

– Такой противный, – Сонечка поджала губы. – У него дама бубен. Мечтает собрать флеш-рояль.

– Всё-таки играет, – пробормотал Вовка.

В прихожей зазвонил телефон, бабушка покинула кухню, и Сонечка полезла за новостями. Известиями от Баринова и не пахло, а вот на странице конторы говорилось о появлении бубнового флеш-рояля, где место туза занимал красный джокер. Девушка нахмурилась: «С бубновой Дамой, с этим отвратным в одной комбинации… как же его зовут? Анатолий?..»

***

Себастиан утром гулял с собакой и думал об Алисе. Он думал о ней уже вторые сутки. Нет, ну чего она тогда раскричалась в ресторане? При всех. Как некрасиво. Непонятно кем его выставила. И главное, на пустом месте ссору затеяла. Вообще, могла бы позвонить, извиниться.

Но Алиса не звонила, и Себастиан переживал. Игра близилась к завершению, оставались считанные дни и изрядно похудевшая сумма на кону. Он-то ожидал, что к концу месяца уже заявит о себе во всеуслышание. Полагал, что красный джокер станет частью какой-нибудь высокой комбинации. Не подвергал сомнению, что некоторую сумму обязательно выиграет. Ведь Севостьян Свеколкин – очень хороший человек: он всегда говорит правду, не обижает людей, возвращает часть сдачи, если вдруг кассир ошибся не в свою пользу, и кормит уличных зверюшек. А это значит, что высшие силы непременно должны отметить рвение и порядочность такого замечательного парня и однозначно помочь ему выиграть. А кому ещё помогать высшим силам? У Севостьяна самая выгодная позиция. Есть в Ноздрюйске ещё чёрный Джокер. Но ведь за ним скрывается какая-то скверная девица, непомерных денег ждущая за использование своей карты. Во всяком случае, о чём-то таком однажды писали игроки в комментариях.

Правда, в последние дни уверенность в победе вдруг решила оставить Себастиана. Наверное, надумала переметнуться к кому-то другому. Во-первых, красный джокер так и не появился ни в одной действительно солидной комбинации. Во-вторых, откуда ни возьмись вдруг возникла дикая карта и стала почему-то цениться выше джокеров. Пока ни одной комбинации с этой выскочкой не заявлено, но не известно, что день следующий готовит жителям города.

Но самое убийственное, что Себастиан ещё ни разу сам не решил, в какую комбинацию ему вступить. Карты собирала и компоновала команду для себя и Джокера Алиса. Несколько раз она подавала комбинации, но они всегда оказывались меньше лидирующих на данный момент. А ведь люди замечают лишь тех, кто идёт во главе. Дважды красный джокер попадал в карточные бригады, собранные Шулером, но эти достижения тоже никого не удивляли, так как плелись позади остальных комбинаций.

Себастиана устраивало существующее положение вещей, ведь он надеялся, что рано или поздно справедливость восторжествует, но сейчас, когда поссорился с Алисой, то вдруг понял, что в одиночку продолжать играть не может. Потому что у него и карт кроме Алисиной нет. И он даже не знает, как звонить в контору. Не делал этого ни разу. И вообще там, чтобы подать комбинацию, надо ещё двадцать одно собрать.

Ужас!

Как поступить?

Себастиан решил ознакомиться с новостями конторы, пока Джуля обнюхивала колёса машин. Он заглянул на страницу «Пяти тузов» всего на полчаса позже Сонечки, но к этому моменту там сообщалось уже о четырёх флеш-роялях. И в каждой из комбинаций присутствовал красный джокер. Себастиан ахнул. Его питомица глянула на хозяина и заскулила, почуяв беду.

– Не может быть, – пробормотал официант и вспомнил, как спорил с Алисой, твердя, что не желает попадать в комбинации с кем попало. Люди должны там хорошие находиться. «Да какая тебе разница? – раздражалась Алиса. – По-умному, твою карту продавать надо. Как другие делают».

И вот теперь, понял Себастиан, она его продала. И джокер красный в комбинациях с кем попало. Это кошмарно!

А всё из-за чего? Из-за того, что она сама же начала не по делу кричать на «Великом дураке»… а кричать Алиса начала…

Сначала она просто нервничала и огрызалась…

А нервничать стала после того, как заметила Кристину с друзьями.

И тут у Себастиана появилась надежда. Ведь можно позвонить Кристине. У неё вроде какая-то подруга играет. Это лучше, чем убиваться по причине Алисиного вероломства.

«Странно, что игра не закончилась после появления флеш-рояля. Странно, что после первого появились и остальные, разом, – думал Себастиан, отыскивая в смартфоне номер Кристины. – Что это означает? Что есть ещё возможность всё исправить».

***

В пятницу Яна заканчивала работать раньше, а сегодня к тому же новогодний корпоратив намечался, оттого часа в три все уже разбежались. Кто-то помчался причёску делать, кто-то маникюр, желая вечером прийти в ресторан во всеоружии. Принцесса на корпоратив не собиралась. Там все будут есть, пить и вести глупые беседы. Что делать утончённой девушке среди этих приземлённых мещан? Яна недолюбливала коллег, и они платили ей тем же. Считали заносчивой и не особо умной.

Яна просидела на работе до четырёх часов. Она размышляла о том, что в последние дни декабря никто не хочет трудиться. При этом многие пытаются закрыть долги, и цели не всегда вяжутся между собой. Ещё девушка вспомнила, что до сих пор не украсила квартиру, и решила пройтись по магазинам. Сейчас везде продавалось много красивых праздничных вещей. Стоило развеселить свою жизнь.

На Ноздрюйск сыпался снежок. Погода показывала себя с лучшей стороны, ни ветерка и морозец не кусачий. Витрины крупных магазинов и мелких лавчонок сияли. Со всех сторон в глаза бросались вспышки праздничных гирлянд. Кое-где попадались надувные снеговики и Деды Морозы, а также ёлки, украшенные более или менее щедро, в зависимости от возможностей владельцев.

Яна шла медленно, дышала воздухом и думала о словах гадалки. Разумеется, в Ноздрюйске она способна встретить лишь человека, отдалённо напоминающего принца, никак не больше. Ну и ладно, что теперь. Раз Ариадна сказала, что будущий супруг ходит где-то поблизости, значит надо его искать. Интересно, как бы он мог выглядеть? Для начала, ему больше тридцати, но меньше сорока. Он респектабелен, состоятелен, ездит на приличной машине. Большой и обязательно чёрной.

Едва Яна об этом подумала, как сразу своего избранника и увидала. Солидный мужчина выкручивал руль, сворачивая на парковку возле маленького ресторанчика, которую Принцесса собиралась пересечь.

Яна не успела ничего обдумать, просто поняла, что действовать надо мгновенно. И шагнула под колёса, отметив, однако, что скорость крайне низка, и потому опасности поступок не представляет. В следующее мгновение девушка повалилась на капот, ещё до того, как автомобиль успел её стукнуть.

У водителя в тот момент родилась лишь одна мысль: «Опять?» Потому что Максим Калинкин уже сбивал как-то на улице молодую особу, и она впоследствии стала его любовницей. Ударив по тормозам, водитель пару секунд приобретал ошарашенный вид, потом вылетел из машины, сел возле распластавшейся на асфальте «жертвы происшествия» и начал судорожно соображать, как бы привести её в чувство. Веки Яны подрагивали. Она раздумывала, стоит ли открывать глаза прямо сейчас или продолжать слушать нервическое: «Девушка! Девушка!» и дать избраннику прочувствовать важность момента.

Упала Принцесса удачно, никакой боли не чувствовала. Мысленно она похвалила себя за грамотный манёвр. Но тут случилось непредвиденное. Из ресторанчика вылетела женщина, подскочила к заместителю принца и начала причитать:

– Калинкин, ты что не смотришь, куда едешь? Что ж такое? Дал бог мужа. Девушка, вы как? Девушка!

– Да я… да она же… упала.

– Ох, Масяня, надо скорую вызывать.

Яна ощутила, как её хлопают по щекам, и открыла глаза.

Сегодня владелица магазина модной одежды Елена Калинкина решила устроить своим сотрудницам этакий полукорпоратив. Не заказывать столик на весь вечер (с рестораном она просто не успела: когда взялась искать место для отмечания, все приличные заведения уже оказались заняты), а посидеть с продавщицами и бухгалтером недолго и относительно скромно. Попить винца, а потом вернуться в магазин. Перед новым годом работать можно допоздна, в эти дни последние платья хорошо раскупаются. И вот пробник корпоративных посиделок почти подошёл к концу, и Макс приехал, чтобы забрать жену, а тут – падение Принцессы.

– Как вы? – спросил водитель, увидев, осмысленный взгляд пострадавшей.

Яна похоронила ошибочную версию. Уж кто-то, а её суженый не должен обладать второй половиной.

– Нормально, – сказала она и закашлялась.

Позднее Яна стояла и отряхивалась, а Макс совал свою визитку и спрашивал, чем он может помочь. Тут из ресторанчика вылетела девица с подобострастным выражением лица, в куртке и сапогах на высоком каблуке. Она тащила начальнице шубу.

– Елена Эдуардовна, оденьтесь, пожалуйста. Холодно.

– Действительно, – шепнул Макс. – Нам с тобой в Прагу после праздников лететь, не хватало, чтоб ты простудилась.

– Спасибо, Алла, – проговорила супруга полупринца, которую Яна как-то сразу невзлюбила.

Принцесса загрустила и отправилась домой. Магазины уже не казались привлекательными. Хотелось сесть на диван, укрыться пледом и выпить чашку тёплого молока, способную заменить целый ужин.

Взять визитку Яна категорически отказалась, и Макс перевёл дух. Повторять однажды совершённое он не планировал, но всё-таки спокойнее будет если «жертва» не оставит ему для этого повторения и шанса.

***

Тамарка мяла в ладони снятый белый шарфик и с надрывом жаловалась Антонине:

– Представляешь, обман! Кругом обман! Разве ж можно так с людьми? Я ведь ему доверяла.

Торговка из «бутика» стояла, навалившись грудью на прилавок. Вид она имела расстроенный и даже где-то прибитый. Лицо опечаленное.

– Поверить не могу.

Немногим ранее Тамарка – ставшая доброй приятельницей Антонины несколько месяцев назад, когда только завела знакомство с сектантами и приобрела привычку слоняться возле общаги, – прибежала в магазин и принялась сбивчиво рассказывать, что подслушала разговор Чванова. Она говорила, что решила разыскать проповедника и сообщить ему, мол, уезжает из Ноздрюйска в Ярославль, желая завести знакомство с основательницей учения. Тамарку пропустили в общежитие, ибо хорошо знали в лицо, и она прошла по коридору до дверей кабинета коменданта. А потом услышала, как Чванов разговаривает по телефону.

Проповедник хвалился, что первым подал выигрышную комбинацию в «Императорском покере», а значит, скоро к нему в руки должна прийти немалая сумма денег. Только почему-то контора всё ещё не завершила игру. Чего-то ждут, что ли?

Ещё Чванов говорил, что скоро едет в Ярославль. Придурки его, ученики, адепты то есть, немало купюр приготовили, и подарки какие-то матери отправить хотят.

– Как же они надоели, – стонал проповедник. – Идиоты, верящие всему тому бреду, что я несу. Ненавижу их!

Тамарка не сразу поняла, что ненавидит Чванов, в том числе, и её. И это она идиотка.

– Мать тоже их ненавидит, – добил лжец. – Но не рассказывает об этом. Даже мне. Они ведь нашу семью кормят.

Тамарка послушала ещё, а потом поняла, что сейчас разрыдается от вселенской несправедливости и бесчестия тех, кому так доверяла. Потому поспешила в «бутик».

– Не могу поверить, – повторила Антонина. – Ты, наверное, что-то неправильно поняла.

– Всё я правильно поняла, – всхлипнула приятельница. – Обманывают они нас.

Антонина основательно загрустила. Она уже собиралась вступить в группу адептов, сумму взноса почти накопила. А тут выясняется, что человек, вещавший о том, какое зло представляют игры, сам, оказывается, в них играет. Да и с трудом терпит он своих учеников. А ведь как о любви разглагольствовал.

Тамарка шмыгала носом и мысленно сокрушалась, что из-за секты совсем свои обязанности забросила. Филипп вот на улице людей останавливает и убеждает деньги отдать. Убеждения не со всеми работают, ну так гипнотизёр и не каждого останавливает. Но, как бы то ни было, муж каждый день некий заработок домой приносит. Танька, сестрица, тоже в поте лица трудится. Желающим завесу тайны открывает. Тамарка же напрочь о делах забыла. А ведь у неё ещё несколько дурочек на примете, и всем нужно знаки посылать. Без этого они не такие уж и дурочки.

– Да как же так можно, людей-то облапошивать?! – вырвалось горестное. – Я же его с открытым ртом слушала. Верила больше, чем себе.

Этот Тамаркин вопль услышал Вазген, только что вошедший в магазин. Он нередко покупал в «бутике» хлеб и колбасу, потому что обычно перекусывал в автосервисе бутербродами.

– Чего ноете? – спросил покупатель у обеих расстроенных дамочек. А спустя некоторое время хохотал. – Вы что, серьёзно надеялись, что он говорит правду? Взрослые бабы, а развести вас раз плюнуть. И кстати, чой-то вам не нравятся игры? Вот у меня сосед в «Императорский покер» режется, так я его поддерживаю. Болею за него. Выигрыш, говорю, вместе пропьём.

Дверь «бутика» снова хлопнула, ввалились трое посетителей, в свою очередь услышавших последнюю фразу Вазгена.

– Сосед у тебя играет? – нашёлся Серёга. – Не познакомишь?

Через десять минут на прилавке стояла бутылка недорогого коньяка и несколько стопок. Тамарка стенала, запивая горе. Вазген провозглашал тосты и как бы походя бросался словами поддержки. Антонина отмахивала, вздыхала и морщилась, опрокидывая рюмку. А Серёга, Вовка и Зиновий, получив свою долю, слушали разговор.

– Никому нельзя верить, – бросался избитыми лозунгами хозяин автосервиса.

– А как его зовут? – спросил Баринов, обращаясь к размазывающей слёзы Тамарке. – Чванова. Никак не вспомнить не могу его имя-отчество. Что-то вроде на А…

– Стас его зовут, – вместе с отголоском рыдания выплюнула Тамарка. – Станислав Валерьевич, будь он неладен. Добрых людей надувает.

Вазген поговорил по телефону и сообщил:

– Завтра утром соседушка вернётся. На рыбалку уехал. Не открывает, какая карта у него. Встретитесь завтра и сами спросите. Игра ведь ещё не заканчивается?

***

Себастиан сидел на кухне блока 1414 и пил чай с печеньками. И чай и печеньки сегодня купила Кристина. Зашла после учёбы в магазин не «бутиковского» уровня.

– Он там привык в «Палатах» своих к роскошным угощениям, не хотелось бы опозориться, – пояснила она подругам.

– Вопрос в том, почему ты вообще решила с ним встретиться, – проговорила Нана, испытывающая смутное недовольство от того, что согласилась пройтись с подругами по магазинам. Мучила лень. – Вдруг здесь ловушка какая-то. Он ведь не жаждал общаться.

– Вопрос, на самом деле, именно в этом, вставила Инга. – Не жаждал, а сейчас проявил инициативу. Следует его приветить и выслушать.

Ожидалось, что Себастиан станет вести себя заносчиво и самодовольно. Начнёт выспрашивать, да выведывать. Но официант даже не обиделся, когда его не пустили в общежитие.

– Как вы достали! – скривился охранник. – Всё шляетесь и шляетесь в 1414.

Пришлось Себастиану помёрзнуть на улице, пока не спустилась Кристина и не сказала на вахте, что гость желанный.

Теперь Себастиан сидел на занятой по такому случаю у соседей табуретке, искренне наслаждался чаем и выкладывал информацию о себе. Поведал больше, чем следовало. Пожаловался на Алису, чем вызвал улыбки у слушательниц. А после раскрыл свою карту.

– Ты теперь можешь о пятёрке заявить, – глянула Инга в сторону Наны. – Четыре девятки и джокер. На сегодня вырвешься вперёд.

– И не зевай, – Кристина заглянула в смартфон. – Нынче призы классные. Ювелирный магазин предоставил побрякушки. Целых три штуки. Первому, третьему и пятому заявившим отдадут.

– Ага, – подтвердила Инга, тоже отправившаяся за свежими новостями. – Как раз пятой можешь оказаться. Бубновый флеш-рояль появился вчера поздно вечером. Утром нарисовались остальные три, причём один подан нашим любимым крестовым Шулером.

– Что значит любимым? – встрепенулся Себастиан, не понявший шутки.

Инга посмотрела на него снисходительно и продолжила:

– Ну и затем пятёрка из троек с красным джокером. Себ, а ты ни в одной из этих комбинаций не хотел оказаться? Перспективы-то в общем хорошие.

Обладатель джокера вздохнул.

– Надо полагать, особенно в комбинации, поданной нашим любимым крестовым Шулером, – прицельно подметила Кристина. – Я слышала, обладатели высоких карт, начиная с десятки, никому своих имён старались не говорить. Каждый из них отдельно звонил в контору, чтобы подтвердить своё согласие на вступление в комбинацию, которую подал кто-то первый.

Узнала об этом Кристина от Баринова, а тому рассказала Сонечка, признавшаяся, что не имеет понятия о фамилии и отчестве носителя бубновой дамы. Да и имя, собственно, никак вспомнить не может. Вроде что-то на А.

Сама Сонечка тоже никому старалась не открываться. Вот разве что Вовке.

Об этом Баринов Кристине не говорил. Вовсе о Сонечке не распространялся. Лишь отвлечённо рассуждал о замкнутости старших карт.

– Я и раскрылся одной Алисе, – Себастиан едва не всхлипнул. – За что она так со мной?

Девчонки переглянулись.

– Но с Девятками-то ты очутиться в связке согласен? – на всякий случай уточнила Нана.

– А там хорошие люди? – с затаённой надеждой вопросил гость.

– Ну… да… – чуть не встала в «тупик странных вопросов» девушка.

***

Себастиан ушёл, и Нана принялась звонить в контору. Кристина же подалась в сторону Инги и сделала вывод:

– Однозначно это не Алиса его сдала, а Майк. Уверена на девяносто девять процентов. Я сама Салтыкова к Себу отправила, и сейчас он джокера разбазаривает, лишь бы не оставить Баринову шанса на победу. И денег заработать. Войну нам объявил, тоже мне.

– Но почему он не разбазаривал Себовскую карту раньше? – задумалась подруга.

– Не знаю. Ждал, когда цена вырастет или ещё какие-нибудь виды имел.

Инга поморщилась.

– Всё равно непонятно, чего он тянет. Если так обозлился на Вовку, мог бы просто его данные всем подарить. В интернет отправить, и бесславная карьера Дикой карты закончилась бы стремительно и бесповоротно.

– Салтыков не хочет, чтобы Вовка получил денег меньше, чем остальные. Он хочет, чтоб у того вообще ничего не вышло, – Кристина накрутила прядь волос на палец. – Хотя, полагаю, Майк сдаст Вовку, когда придумает что-нибудь хитрое.

Из полублочия вернулась Нана.

– Можем ехать за золотой побрякушкой. – Она опустилась на табуретку. – Разумовская, ты ведь красного джокера Вовке подаришь, так?

Подруга улыбнулась.

– Обязательно. Как думаешь, для чего я тебя торопила? Баринову висюлька из ювелирного магазина ни к чему, а я носить с удовольствием стану. Ты ведь не против? Джокер – моя заслуга. А активность игрока тебе в плюс.

– Я вот что предполагаю, – Инга провела пальцем по ободку кружки, – Майк снизил цену на джокера, продал его несколько раз, затем не раз продаст дикую карту, а уже после этого сольёт данные Вовки в сеть. Гениальный расчёт. Ведь купят же.

– Рассчитывать Салтыков умеет, – протянула Кристина.

– Как тебе тёплый чай? – Нана повернулась к Инге. – Этот теплее прошлого. Как самочувствие?

– Нормально. Сегодня опять Серёге похвастаюсь. Слушай, Кристина, а чего ты Себа не успокоила? Сказала бы, что это не Алиса. Мучается бедняга.

– Фи. Выгораживать мультяшку? Мне эта коряга никогда не нравилась. И на нашего друга она в «Императоре» не просто так орать начала, а потому что нас с Вовкой вместе увидала, чего бы там Себушко ни думал. Страдает она от ревности и пускай. А у нас, кстати, с Бариновым сегодня романтический вечер, и я пока не решила, перепадёт ему что-нибудь или нет. Разберусь по обстоятельствам. А ты Серёгу в кино утаскивай, или куда вы там собирались.

– Никуда мы не собирались, если только воздухом подышать.

Позже Кристина вертелась перед зеркалом и наводила последний лоск перед свиданием. Вовка сообщил, что ждёт, теперь красавица тянула время, распаляя страсть. Тут зазвонил телефон, и из его глубин донёсся голос Лерки.

– Кристина, здесь какая-то воинственная девушка на вахте ругается, к тебе рвётся. Её не пускают, но она кричит, что ты ей кругом должна, и парня у неё увела.

«Какого опять парня?» – рассеянно подумала Кристина и не стала благодарить. Просто сказала:

– Наплевать. Я ухожу.

Лерка отключилась и стала подниматься по лестнице. Сегодня она вернулась не очень поздно, несла половину пирога (так уж получилось) и настроилась доказывать соседкам свою лояльность. До третьего этажа Лерка слышала гневные крики снизу. Шагала и думала, какая же Кристина популярная.

А красивая соседка в этот момент сидела на кровати рядом с Бариновым, глядела на свечи и выкладывала правду о Себастиане.

– Нанка уже впихнула его к своим девяткам, теперь твоя очередь. Достаточно карт насобирал?

– Звонят многие, – Вовка обрывал фольгу с бутылки шампанского. Кто-то рассказывает о себе, кто-то обо мне пытается выведать. Насколько я понимаю, к концу игры все осторожные стали. Сначала игроки проще свои данные открывали, сейчас даже имён стараются не называть. Просто говорят: «У меня бубновая карта». Понятно, конечно, все Шулеров боятся. Да и контора в любой момент способна правила изменить. На днях Крупье звонил. Могу, заявляет, помочь, у меня ещё одна подсказка осталась. Хотя, правильней было б, если бы они все в самом начале осторожничали и подсказки расходовали. К концу уже надо носиться с высунутым языком. Вот чего этот твой Джокер молчал? На Алису надеялся?

– Да, – Кристина потянулась к бокалу, над которым выросла пенная шапка. – Она с тобой не делилась?

– Нет. Я не упоминал, что вступил в игру, только попросил показать карту и поинтересовался, многих ли она обнаружила. Сказала, ни одного.

– Я смотрю, у вас доверительные отношения.

Баринов улыбнулся и поднял бокал.

– Ну давай выпьем за нас, и я пойду заявлять о комбинации из пяти валетов.

– Ты нашёл всех валетов? И двадцать одно очко приготовил?

– Валетов троих, но безымянных. Сами станут в контору звонить. А карт у меня ни на один блек-джек хватит.

Вовка улыбнулся ещё шире. Они с Кристиной пригубили, и у девушки запиликал мобильник.

– Это папа, – всполошилась она. – Видеозвонок. Ты веди себя мило, пусть видит, что у нас всё хорошо.

– Может, ты объяснишь уже?..

Александр Витальевич задавал дежурные вопросы и пребывал в благостном расположении духа. Это означало, что позвонил он не вследствие поступления очередного доноса на дочурку, и не потому, что всего лишь хотел пожурить за какие-нибудь провинности. Это означало, что отец просто соскучился.

– Ладно, Володя, – спустя несколько минут, потраченных на обмен любезностями, сказала Кристина, – ты иди комбинацию подавай, а мне с папой поговорить надо.

Баринов удалился на кухню и набрал номер Сонечки. Игорные данные девушки он знал, но требовалось, чтоб она связалась с другими Валетами и попросила их подтвердить участие в комбинации. Кристина же начала делиться со старшим Разумовским проблемами. Сказала, что явился к ней Майк и стал обратно в свои объятия звать. А когда она ему «нет» своё гордое девичье отвесила, так он сразу разъярился и вознамерился Вовке «Покер» испортить.

– А я со страшной силой хочу, чтоб Баринов выиграл, – подытожила дочурка. – Принципиально.

– И что я, по-твоему, могу сделать? – хмыкнул Александр Витальевич.

– Ты всё-всё можешь.

– Ну, знаешь, – отозвался польщённый родитель, – на вашу контору я повлиять не в силах.

Вскоре разговор закончился, а из коридора вдруг начали доноситься крики. Кристина положила мобильник на стол рядом с бокалом и вышла в кухню. Вовка мерил её шагами, разговаривая с кем-то из конторских, а шум в коридоре усиливался. Кристина слегка приоткрыла дверь и глянула в щёлочку. Та самая девица из электрички, ревнивица, брошенная Димой Брусникиным, колотила в дверь 1414 и требовала выдать ей «эту дрянь».

«Да не нужен мне твой клоун!» – в душе схватилась за голову Кристина и закрыла дверь на замок. Затем вернулась в комнату и позвонила Инге.

– Не пускайте её.

– Мы и не собирались. Не знаю, как она прорвалась, но мы уже сообщили охране. Сидим вот, Лерку допрашиваем.

Лерка, на самом деле, не чувствовала себя допрашиваемой. Она пила чай с пирогом и делилась бедой.

– Нет, Аля прямо ничего не говорит, но мне показалось… она произнесла фразу: «если б я могла, я бы им всем жизнь испортила». Это так некрасиво и мелочно. И неприятно. Вообще, Аля хорошая девчонка…

– А ты во всех стараешься хорошее видеть, да? – скептически поинтересовалась Инга.

– Так нельзя в людях плохое видеть. Тогда злиться на них начнёшь. Любить никого не сможешь. А жизнь в злобе и без любви – тоска. Я хочу видеть хорошее.

Нана внезапно расчувствовалась и пустила слезу.

– Ой, точно. Правильно ты говоришь, Лерка. Тоска без любви.

Инга, оставаясь непробиваемой, покосилась на неё.

– Ну да. Ты же в итоге не проиграла, в покере осталась? А вдруг бы вылетела по вине Али?

– Я бы её простила, – с видом воплощенной справедливости заявила Нана.

– Ты, разумеется, можешь в отместку слить Илью.

– Я не стану этого делать.

– Смысла уже нет, разумеется.

Чуть позже буйную неадекватную разбойницу из коридора удалили. Баринов, успешно подавший комбинацию («Сегодня у нас аншлаг, – сказала ему Светлана. – Много звонков под вечер»), вернулся в комнату, взял бокал и спросил Кристину:

– Так что там с отцом? Объяснения, в конце концов, будут?

– Не приставай с глупостями, – отмахнулась она.

***

Инга лежала на кровати под Сикстинской мадонной в обнимку с Дегтярёвым. Из соседней половины доносились телевизионные разговоры. Нана с Леркой смотрели романтический фильм.

– А я не реагирую на тёплый чай, – похвасталась Инга. – Не обжигает. И до сих пор не верю, неужели бывает такой гипноз?

– Не знаю, – с небольшим процентом тоски отозвался Серёга. – Многое от людей зависит. Кто-то вообще, наверное, не поддаётся гипнозу, а другие легко. Нам с тобой не надо связываться с подозрительными личностями.

– И хамить никому не стоит, – согласилась Инга. – Хочешь кофейку? Тёплого.

– Нет. А ты курить не хочешь?

– Нисколько. Отбило начисто. Какой полезный гипноз оказался.

– У меня тоже отбило. Слушай, я не могу здесь спокойно с тобой валяться. На меня мадонна смотрит. Некомфортно.

– И что предлагаешь? Снять? Это же произведение искусства.

Глава 45 Пиковая семёрка

7 ♠

27 декабря, суббота

Запись на странице букмекерской конторы «Пять тузов»: «И вот мы почти приблизились к финалу. Совсем немного осталось игральных дней, да и денег на кону тоже. На данный момент лидирует комбинация из трёх валетов, джокера и дикой карты. Посмотрим, долго ли она продержится на месте. Вчера красный Джокер, делавший до того робкие шаги по зелёному сукну нашего масштабного стола, разгулялся и проник сразу в большое количество комбинаций. И вообще группы игроков, собравшихся вместе день назад, сыпались, как из рога изобилия. Интересно, какой класс обладатели карт покажут нам сегодня?

Напоминаем, что разыгрывается ныне сто пятьдесят тысяч. В воскресенье, то бишь завтра, вас ожидает очередная воскресная игра-разминка “Городская угадайка”. Для тех, кто хочет поучаствовать, регистрация пока открыта. А приз сегодняшнему лидеру предоставлен магазином женского белья “Сладкие ночи”. Мы заглянули в пакет, и проболтаемся вам: это так сексуальненько! Подарок от спонсора сегодня один, потому достанется он первому заявившему.

И последнее, тузик в субботу, двадцать седьмого декабря, равен…»

Чванов оторвался от смартфона. Цена тузика его не интересовала, покупать карты в конторе он не планировал. Хотя приобрести кое-что следовало. Обойти вырвавшихся вперёд Валетов Чванов мог, лишь собрав остальных дам и добавив к ним джокера. И всё. Это оказался бы его максимум.

Теперь доставшаяся дама виделась уже не такой замечательной картой, какой казалась вначале. Короли и тузы запросто могли оставить полный набор женского достоинства за бортом. И всё-таки Чванов хотел попробовать. Собрать дам, заявить о пятёрке и надеяться, что те самые Короли и Тузы друг друга не отыщут.

Вот только беда: за предыдущие двадцать шесть дней Чванов не нашёл ни одной дамы. Он так стремился собрать флеш-рояль, что прочие карты казались совсем ненужными. И сейчас он знал, к кому следует обратиться за помощью в поисках необходимых людей, но знал также, что понадобятся деньги.

Майк, вполне вероятно, запросит дорого. Всё-таки конец игры, и карты Чванову нужны. Любой бы цену ломить начал. С другой стороны, в конторе дороже выйдет. Они всякую ерунду подсовывать начнут, никаких тузиков не хватит. Вдруг с Майком удастся как-нибудь договориться. Подарил же он джокера. Правда, тогда Чванов ему ответную услугу оказал. Подозрительно… чего он там про ноздри толковал?

Эх!

Денег Чванов жалел. Да и не ощущал их густоты и связанного с этим благоденствия. Имелся, однако, конвертик, в который адепты насобирали положенную десятину. Конвертик следовало отвезти матери. В Ярославль Чванов собирался отправиться после окончания игры. Но ведь если брать из конвертика, стоит пребывать в уверенности, что положишь обратно. А Короли или Тузы таки могут собраться.

Эх!

Двойственность угнетала. С одного боку наседала жаба и шептала, что транжирить нельзя. С другого давил азарт. Он твердил, мол, как же это мы не выиграем? Мы обязательно выиграем. Но чтоб потом получить большую сумму, надо сейчас выложить меньшую.

И Чванов метался. Материны деньги – не та штука, какую можно безнаказанно выкинуть на ветер. Родительница этого не любит. Шуточки с ней тоже плохи. Мать запросто может лишить содержания, а курьерством много не заработаешь. А выигрыш так осязаем…

Эх!..

И Чванов позвонил Майку.

Майк в этот момент, прямо с утра, ехал в контору. Выпив спозаранку кофе, он решил рискнуть в последний раз. И если конторские снова начнут извиваться и прятаться, рассказывать сказки об отсутствии электричества и всяческих непредвиденных выходных, тогда Майк затеет свою игру и спутает на столе все карты.

Против ожидания, в конторе его встретили душевно. В кабинете с большими окнами и натюрмортами на стенах за столом сидела Светлана. Улыбалась и размешивала сахар в чашке. Она указала Майку на кресло для гостей и сразу принялась извиняться за те дни, когда торговля для него оказалась закрыта.

– Такие события. Электричество, представляете, весь день скакало. Никакой работы не получалось. И ладно у нас, а в ресторане-то электрические плиты. И потом, мы с Алексеем так упахиваемся, каждый день тут по полночи сидим, что нам и одного внепланового выходного мало, – Светлана вздохнула. – Ну теперь уж в праздники отдохнём.

Работница конторы говорила убедительно, и Майк передумал сыпать претензиями. Он сел и поинтересовался, не сможет ли в таком случае взять сразу пятнадцать карт. За два пропущенных дня и сегодняшнюю долю.

– Ох, – всплеснула руками Светлана. – Вы ведь знаете, что нет. Но неужели же вам не хватает ещё пятнадцати карт? С теми темпами, с какими вы двигаетесь, уже можно всё разведать. Игроки куда осторожнее, – она захлопала глазами.

Злость Майка помимо его воли начала испаряться.

– Нет. Мне не нужно пятнадцать. Мне нужно десять. Остальные пятьдесят я собрал.

– Здорово! – искренне восхитилась Светлана. – Вот это я понимаю, вот это игра! Если б наши картёжники и Шулера такой класс показывали. Получается, в понедельник вы заберёте у нас последнюю пятёрку.

Злость ушла вся. И осадка не оставила. Хорошо, что контора не отказывается отдать последнее. Покупатели у Майка в очередь стоят. Чванов согласился выкупить трёх дам, хоть и повозмущался во время телефонной беседы по поводу стоимости.

– А ты цену тузика сегодняшнюю видел? – осадил скрягу Майк. – Последние дни «Покера». Сейчас старшие карты и Шулера кинутся скупать всё. Контора ломит цены, и я ломлю.

Чванов ещё негодовал немного, апеллировал к тому, что они с Майком не чужие друг другу люди. Карточный барыга малость опешил от возникшего на горизонте странного родства и твёрдо сказал, что цену снижать не намерен. Чванову пришлось согласиться.

Сейчас Майк сидел перед Светланой, пил принесённый для него из «Императора» кофе и хоть уже не злился, но размышлял без особой доброты о том, как точно конторские всё рассчитали. Видели, что он слишком быстро карты собирает, и потому решили устроить покупателю два разгрузочных дня. Понимали, что под конец он снова приедет. И не только он, а старшие карты и Шулера тоже, и потому цену взвинтили неимоверно.

Потом Майк двинулся по экранному карточному супермаркету. Надеялся, что придут недостающие дамы. С Чвановым-то он уверенно торговался, а сам имел на руках, кроме сектантской бубновой, ещё лишь пиковую даму. Однако в вытащенной пятёрке нужная карта оказалась всего одна, зато…

– Замечательно! Вам выпал чёрный джокер! – воскликнула Светлана.

…и Майк подумал, что карта девицы, запрашивавшей за неё невероятную сумму, вполне сойдёт за даму.

А спустя совсем недолгое время Майк со Светланой разговорились, перешли на «ты» и решили ещё кофе попить.

– Так ты теперь можешь облагодетельствовать всех игроков по очереди, – тебе не хватает двух тузов, двух королей и дамы. Сначала загонишь дам, потом королей и так далее. Тогда мы игру сегодня закончим. Я бы даже не против, только после твоего ухода должна буду пойти к шефу и сказать ему, что мы на грани. А он захочет сделать тебе предложение. Но это в том случае, если ты не согласишься на то же самое предложение, после того, как его сделаю я. Короче, давай не будем торопиться.

– Давай, – кивнул Майк, не собираясь объяснять причину своего согласия пойти навстречу конторе. Он мог прибавить к двум имеющимся королям, а затем и к тузам, джокеров и дикую карту и в итоге позволить каким-нибудь счастливчикам получить главный приз. Но творить такое не предполагал. На счастливчиков он плевал, но дикую карту следовало скинуть в тартарары и присыпать сверху могильной землицей.

– Здорово, – Светлана расплылась в улыбке. – Поживём до понедельника. Давай сегодня дадим Дамам путёвку в жизнь, завтра – Королям, а послезавтра уже очередь до Тузов дойдёт. Мы закончим «Покер», а тебе не потребуется последние карты выкупать.

– Мне они нужны, – Майк откинулся на спинку кресла. Свой кофе он выпил и теперь чувствовал, что не прочь перекусить.

– Нужны? Зачем? Впрочем, чего это я? Нужны так бери. – Светлана подпёрла рукой подбородок и уставилась на фикус. – Сегодня приз такой классный. Ты бы дам нынешних загнал какой-нибудь девочке, чтоб добро не пропадало. А?

– Я думаю, Станислав Чванов найдёт применение для женского бельишка, – Майк сделал неопределённый жест рукой.

– Он противный, Чванов этот. Такой весь себе на уме. Зачем ему бельишко? А там как раз мой размер.

– Если хочешь, я попрошу его не брать приз. Возьмёшь себе, – великодушно предложил Майк.

– Хочу, – глаза у Светланы загорелись. – Только нам перед спонсорами отчитываться надо. Мы фотографируем игрока с призом в качестве доказательства. Даже с фруктами это провернули, хотя их никто не выиграл.

– Ну я ему скажу, чтоб приехал и сфотографировался. А приз оставил. Иначе не отдам карты.

– Отли-ично!

Достаточно скоро контора объявила о появлении новой лидирующей комбинации из трёх дам и двух джокеров, а Светлана спрятала в сумку пакет с нижним призовым бельём, чтоб никто из своих не увидел и не начал задавать вопросов.

Чванов изводился. Он спрашивал у Майка при передаче денег:

– А ты ведь не станешь помогать Королям или Тузам? Я должен выиграть. Это очень важно.

– Нет у меня ни королей, ни тузов, – сказал правду Майк. – Захочешь вернуть деньги, сам им продашь джокеров. Заметь, я тебе все имена открыл. А мог бы просто предупредить в конторе, что остальные довеском к твой даме идут. Покедова.

Слова не успокоили.

***

Ближе к полудню Олег начал терзаться. Он снова проигрывал. Ну вот почему с Севкой всегда так? И откуда он запал берёт на победы постоянные? Ему даже в «Покере» сейчас прёт. Вон в скольких комбинациях сразу засветился.

Сегодня в «Царских палатах» позавтракало лишь двое посетителей. А после в кафе поселились тишь да гладь. Директор ещё не появился, администратор убежал к стоматологу, вторая официантка ненадолго отпросилась на распродажу в ближайший торговый центр. А Севка притащил из ларька сборник новых дуэльных судоку, и они с Олегом взялись разгадывать на время. После четвёртого проигрыша Олег стал внутренне материть соперника, а после шестого разъярился вконец.

«Нет, ну должен же он хотя бы иногда проигрывать, – подумал бармен, глядя, как Себастиан бросился обслуживать пришедших к обеду гостей. – Хотя бы в городской игре сдулся, что ли».

И тут Олега осенило. Ведь он же способен помочь Себастиану проиграть. Уж в «Императорском покере» запросто.

Подивившись собственной зловредности и обидчивости, нацепив гаденькую улыбочку, бармен отправил данные красного Джокера на «ННН».

И ощутил удовлетворение.

***

Майк говорил по телефону с обладателем короля, изначально рвавшимся собрать флеш-рояль, а теперь мечтавшим о пятёрке.

– Короля нужного у меня нет, бери дикую карту.

– Ага, а ты потом её Тузу какому-нибудь продашь.

– Тузу не продам, обещаю.

– Ну да, ты мне обещал и флеш-рояль собрать быстро. А вышло уже в конце самом. И то вслед за первым роялем все собирать стали. Пусть не выиграть, так активность проявить. Ты, поди, помог?

– Надумаешь – позвонишь, – оборвал словоизлияния Майк. – У меня вторая линия. Давай.

Звонил Чванов.

– Что происходит? Почему продул красный Джокер? Его сейчас расхапают, – в голосе его прорезались истеричные нотки.

– Не знаю, – озадачился Майк. – Перезвоню. – И связался с конторой, – Света, что происходит?

– Ты о чём? А! Красный Джокер. Да, проиграл. Нам это тоже не нравится. Теперь комбинации могут собраться стремительней, чем нам удобно. Вообще Костян в самом начале такой ход событий прогнозировал. Говорил: «Под конец они начнут скидывать друг друга в пропасть, как больные спартанские дети». Это всё от зависти, Миша. А мы теперь сидим и придумываем, как сильнее усложнить правила подачи комбинаций. Чтоб они не только двадцать одно набирали, а… посоветуешь что-нибудь?

– Подумаю, – буркнул Майк и отключился.

Затем посмотрел на свои записи, где выделялись данные Баринова, и промыслил: «Если за полчаса тебя не купят, солью вслед за Севкой. И если купят солью. Надо предложить конторе выбрать новых Дикарей. Только из кого?.. Может, себя предложить? Не возьмут, я много знаю. А если…»

***

Баринов в это время стоял возле высокого стола в загаженной рюмочной, находящейся рядом с вокзалом. Такое место встречи назначил сосед Вазгена, а теперь сам опаздывал. Зиновий, составивший Вовке компанию, предложил выпить пивка.

– С утра? – поморщился Баринов, имевший какую-то врождённую интеллигентность, но не всегда умевший ею пользоваться.

– Уже почти час дня, – привёл аргумент Зиновий. – Сидеть здесь и не выпивать… это вгоняет меня в когнитивный диссонанс.

– И не сидеть вовсе, – эхом отозвался Вовка.

Он уныло смотрел на пьянчужек бомжеватого вида в углу.

– Да не парься ты, – усмехнулся приятель. – Выиграешь в свой «Покер». Я это вижу. Вернее, предвижу.

– Меня не грузи, пожалуйста. Оставь свои затеи для девочек. Им нравится.

– Ну, знаешь, нужное рулеточное поле я угадал.

– Случайное везение никто не отменял.

Сосед Вазгена появился минут через пятнадцать, когда Баринов уже согласился на пиво. В рюмочную вошёл мужик в походной одежде и с каким-то упакованным габаритным багажом. В меховой шапке и болотных сапогах. Мужик, по видимости, ещё не перешагнул планки тридцатилетия, но роскошная борода его старила. Пришедший сразу направился к нужному столику и гаркнул женщине за стойкой:

– Розочка, мне б пива.

И стал рассказывать Вовке и Зиновию о своей любви к зимней рыбалке:

– А чего там уметь? Наливай да пей, – делился он.

Электричка, которая везла бородача домой, слегка опоздала, оттого он и задержался.

– Твоё пиво, Жорик, – подошла Розочка, женщина непонятных лет и такого же характера.

Потом выяснилось, что Жорик является владельцем четвёртого, доселе не обнаруженного, валета. Крестового. Баринов предъявил дикую карту. Правда, не слишком обрадованно. Имело ли смысл тащиться к вокзалу и давиться поганым пивом, если он уже связался с одной комбинацией валетов, да дамы всё равно обошли?

– Только я имени тебе своего полного не скажу, – заявил Жорик, сделав основательный глоток. Заливал вечернее безобразие, каким от него так и разило. – Зато могу в контору позвонить и похвастаться типа дружу с Дикой картой.

– Я своим именем со всеми подряд тоже не делюсь, – тускло отозвался Баринов, глотнул пива и отодвинул едва начатую бутылку в сторону. Гадость.

– Так и не надо, – с готовностью кивнул Жорик. – Я тебе сам его сейчас скажу. – Он полез в смартфон и через несколько мгновений прочёл: – Баринов Владимир Николаевич. Тут уже откомментировали весть о твоём проигрыше. А ведь появилась буквально только что. Я в электричке прочитал, когда к городу подъезжал.

Вовка и Зиновий хором полезли за новостями. Контора рассказывала: «Несколько минут назад на “ННН” появились данные Дикой карты. По идее Владимир Баринов должен был бы стать на сегодня вторым проигравшим, но дело в том, что Дикая карта проиграть не может. У неё и так ущемлённые права и возможности. Потому Владимир Баринов остаётся в игре без всяких санкций в его адрес. Однако карту его использовать просто так не получится. Во-первых, теперь лишь он сам сможет подать комбинацию, где будет присутствовать. А во-вторых мы пока не придумали. Дикую карту ещё найти надо. Ни адреса, ни телефона на “ННН” не выложено.

Что же касается Себастиана, красного Джокера, проигравшего сегодня чуть ранее, условия прежние. Карту взять для компании может любой, но и поделиться с Себастианом придётся. Пусть и небольшой суммой. Даже странно, что до сих пор игра не закончена, ведь Джокер открыт.

Напомним, ближе всех к финишу на данный момент сборище из трёх Дам и двух Джокеров».

Комментарии:

Тоскливый Хомяк. Нет, я просто одуреваю! За что же Дикой карте такие почести?

Боб Всемогущий. Я б тоже так согласился одичать.

Креативный. Везучий ублюдок.

И далее в том же духе.

***

Майк связался с конторой:

– Света, что происходит? Почему Дикая карта не может проиграть? Это немного нечестно, вам так не кажется?

– Миша, мы не можем спорить с шефом. Ломаем головы, придумываем правила спасения утопающих для самих утопающих. Подсказал бы лучше как выкручиваться.

– Я и подсказал: выберите других Дикарей. Из тех карт, которые никому не известны. А эти пускай идут лесом. Продули, значит сами виноваты.

– Миша, повторяю, мы не можем спорить с шефом. Он велел оставить Баринова в игре. Разумеется, конторе выгодно, чтоб игра закончилась в последний день. Там денег на кону меньше. Но директор говорит, что хороших игроков готов поощрять. Они ему нравятся. А насчёт других Дикарей… ну не знаю. Дикая карта обычно бывает одна.

***

Инга сидела на полу в правом полублочии и нервировала Рикошета неласковыми ласками.

– У меня мысля народилась, Кристин, а если нам турку купить и варить человеческий кофе? Надоел растворимый.

Кристина нынче ещё не вставала. Она лежала на кровати, смотрела в экран телевизора и перескакивала с канала на канал.

– О-о-о! – протянула она, – кто-то захотел красочной жизни. Сначала парень, потом запросы.

Нана с раннего утра хозяйничала на кухне. Она подошла и поинтересовалась:

– Девчонки, зеленью картошку посыпать?

– Посыпай, – позволила Кристина.

– Создай иллюзию здоровой пищи, – поддакнула Инга.

– И всё-таки как там у тебя с Бариновым? – Нана скосила глаза на Кристину и вытянула шею.

Не вовремя у подруги зазвонил телефон.

– Да, папа, – ответила Кристина. – Привет-привет. Дела нормально, погода серая. А у вас в Москве? – она отмахнулась от любопытной соседки, и та удалилась обратно на кухню. – Да, чайник купили, теперь вот турку собираемся. В игре? Проиграл Баринов, правда, пока не совсем. Видел, да? Я понимаю, что ничего не можешь сделать. И не пытайся, не надо. Тут ведь как, если Салтыков что надумал, его и танком не остановить. Даже тебе, папа…

Глава 46 Пиковая восьмёрка

8 ♠

27 декабря, суббота

Чванов нервно постукивал себя по колену. Это ж как миленько получается, Баринов таки Дикая карта. И ведь он сразу подозревал. А Джокер сейчас открыт всем. Короли и Тузы странно долго раскачиваются. Им победу практически на блюдечке преподнесли. Какую тайну пытается сделать контора? Из чего? Всем известно, что Дикая карта ошивается поблизости от Наны Швелидзе. Подходи и бери. Хотя они и подходили…

Жадность и ненависть в душе Чванова разрастались. Возникала потребность срочно что-то предпринять. И выходило, что остаётся лишь звонить Майку.

– Слушай, не в службу, а в дружбу, помоги найти номер Брусникина. Второго проигравшего с пятёркой крестей.

– Почему ты у меня спрашиваешь?

– Нечто непонятное мне подсказывает, что телефончик этой Пятёрки у тебя есть.

Майк хмыкнул:

– Непонятное? Я похож на справочное бюро?

– Ты похож на человека, который клялся, что Баринов не имеет отношения к игре. И нечто непонятное подсказывает мне, что причина в девчонке, чьи дёсны он языком у тебя на фоточке обыскивает. А Брусникин, чья рожа теперь на всём шоколаде в нашем «бутике», к ней тоже шарахался. Букетики носил. Мне же он нужен для грязного поручения. Весьма для этого подходит.

Майк некоторое время помолчал.

– Номер искать надо. Жди, перезвоню.

Через семь минут Чванов уже говорил по телефону с Димой Брусникиным:

– Что значит, как-то нечестно? А честно, по-твоему, что тебе досталась пятёрка, а ему джокер? Честно, что ты проиграл и остался на бобах. А он всё равно получит часть выигрыша? И потом я же не просто так прошу тебя клеветать на человека, я же тебе за это платить готов.

Стас открыл ящик стола и с тоской глянул на конверт. Там от сектантских денег почти половина осталась. Но что поделаешь? Решился, теперь надо идти до конца.

– Я вообще-то согласен, – немного поломавшись, отозвался Дима, – но только при условии, что ты мне расскажешь, зачем это делаешь?

– Ладно, – выдохнул Чванов и почему-то забыл про привычную осторожность. – Слушай. У меня дама бубен, пока я и остальные выигрываем. А Джокер этот проиграл уже. Сейчас любой его может заполучить, и hastala vista. А вот если ты скажешь во всеуслышание, что Севостьян начал игру до старта, то его дискримини… дезинфици… тьфу ты! Как это слово? Дисквалифицируют, во! Моя комбинация останется в лидерах, и с Джокером делиться не придётся.

– Вот ты что задумал, – проговорил Дима. Он сидел на кровати и слушал шум воды, доносящийся из ванной. Там мылась Жанна, эта ревнивая бомба. Они помирились, но Дима не отказывался от мысли прийти с очередным букетом к Кристине. Ему импонировала стратегия взятия измором. А на неё деньги требовались. Потому Дима не стал напоминать телефонному собеседнику о правиле, гласящем, что если один член комбинации дисквалифицирован, то проигрывают и все остальные её составляющие. – Ладно. Я всё сделаю. Переводи деньги.

– У меня только наличные. До банка дойти надо. Ты пока звони в контору, а я пошёл.

– Нет уж, давай деньги вперёд, – Дима почувствовал себя неуютно. Вода в душе прекратила течь, вот-вот могла прийти Жанна.

– Мне не резон обманывать, – стал убеждать Чванов. – Ты всегда сможешь отказаться от своих слов, так что мне лучше заплатить. Тебе терять уже нечего, а я боюсь.

– Да я проиграл, – эхом повторил Дима. – Терять нечего. Хорошо. Договорились.

Чванов отложил телефон и потянулся за курткой. Застёгивая пуговицы, он размышлял: «Придумали тоже, джокеры, дикие карты. Вот победил бы я с флеш-роялем и превосходно. Там Сонечка в команде. Симпатичная девчонка, правда, совсем не желает слушать про мамины книги. Ну это бы я, допустим, исправил. Может, и с ней бы что вышло, а теперь она с Бариновым связалась…»

Застройщик козней вытащил из ящика конверт, извлёк оттуда нужную сумму и двинулся к выходу, не подумав о том, что без джокера он бы с флеш-роялем не выиграл, тот в комбинации заменял туза.

Резко распахнувшаяся дверь с приличной силой шарахнула по носу Тамарку.

– Ой, – взвизгнула бабища, – Станислав Валерьевич, я тут к вам…

– Потом, Тамара, потом. Извини, пожалуйста, – Чванов закрыл дверь кабинета на ключ и зашагал по коридору.

А Тамарка минуту спустя в «бутике» прижимала к носу лёд и с торжеством говорила Антонине:

– Я сделала вид, будто только подошла. А он не понял. Ты знаешь, он не просто играет, он ещё гадости другим подстраивает. Ну ничего, теперь я расскажу всем, что у него бубновая дама. В интернете. Сама я с компьютером не дружу, сестру попрошу.

***

Запись на странице букмекерской конторы «Пять тузов»: «А нам стало известно, что один из игроков грубо нарушил правила “Императорского покера”. Как сообщил другой игрок (имени которого мы называть не станем), Севостьян Свеколкин, обладатель красного джокера, начал игру до официального старта. Устраиваем тут небольшой суд. Севостьян, что вы можете сказать в своё оправдание? Правда ли, что вы стали искать других игроков до восьми часов утра первого декабря?»

***

На Ноздрюйск надвигался вечер. Город мерцал праздничными огоньками и гнал людей за покупками. Магазины предлагали предновогодние скидки, а производители палёного алкоголя трудились в три смены. Яна добралась до лавки с ёлочными игрушками и выбирала шарики, расписанные вручную.

Денис Коровкин напряжённо ждал итогов конторского минисудилища. Ведь на странице уже сообщили, что если Себастиана признают виновным, то аннулируются все комбинации, где фигурирует его карта. Это означало, что история «Покера» откатится к уровню двадцать пятого декабря, когда Денис заявил о стрит-флеше. И эта комбинация вновь станет лидирующей.

Алиса пыталась дозвониться до Баринова и выяснить, почему он не сказал ей, что стал Дикой картой.

А Кристина собиралась в «Царские палаты». Именно там она решила отметить свой второй день рождения. Туда позвала своих состоятельных подруг.

Инга с Наной получили дежурное предложение и выдали дежурный отказ. Они с трудом переносили манерных Кристининых подруг, к тому же соседка пообещала, что в блоке 1414 торжество тоже состоится, позже.

Теперь Кристина придирчиво разглядывала своё лицо, оценивала макияж и причёску. Не забывала спрашивать у Наны:

– Ну чего он? Всё молчит?

– Молчит, – отвечала та, выглядывая из-за ноутбука. – Зрители в комментариях уже назвали это «Падением Севостьяна». Злые у нас люди. Ещё не упал, а его старательно втоптали.

Инга, едва вернувшаяся из «бутика», раздевалась в прихожей.

– В любом случае нужно ждать последнего слова обвиняемого. А потом можно апелляцию подать. А мне, знаете, девчонки, что сейчас Тоня сказала? Она выбросила белый шарфик и к Чванову в секту передумала идти. Разочаровалась, говорит.

– Всё-таки у него в книгах есть правильные мысли, – подала голос с кухни Лерка. Она забежала домой поужинать, а после собиралась опять по своим делам. – Можно понять людей, увлёкшихся этими идеями.

– Кто-нибудь, выгоните её из общежития! – воззвала Кристина. – Нам здесь полоумные не нужны. У меня подружка однажды в секту попала, так это же кошмар во что она скоро превратилась. Исхудала, побледнела, одеваться как пугало начала, говорила постоянно о наказаниях на наши головы и о конце света. И всё деньги чужому дяде несла. Ужас тихий-тихий, как могила в полнолуние. Три ха-ха мне два раза в гордом одиночестве.

– Он ответил! – вскричала Нана. – Себастиан написал, что играл честно. Без фальстартов. Откровенно говоря, на него не подумаешь плохого. Такой осторожный, боязливый. Шага в сторону не сделает.

***

Олег взбивал в шейкере коктейль и посматривал в смартфон. Он, конечно, злился на Себастиана и даже помог ему проиграть, но обвинять в нечестной игре – это уж слишком.

– Ты ведь точно не начинал раньше времени? – уже в третий раз спросил Олег у официанта, ходившего с таким видом, словно его придавило упавшим небом, а сверху ещё присыпало обломками Вавилонской башни. В эти минуты бармен ощущал себя виноватым, и даже рвался извиниться за свою гнусность, но сдерживался.

– Да точно, говорю тебе! – чуть не взвизгнул Себастиан. Сперва он вовсе не планировал отвечать на облыжные обвинения конторы (как они могут так плохо о нём думать?), но потом последовал совету Олега и стал оправдываться. – Это всё завистники. Или Алиса.

Тут у него зазвонил телефон, и Себастиан, юркнув в смежное с кухней помещение, зашептал:

– Мама, я не могу сейчас разговаривать. Я на работе.

– Севочка, послушай, – запричитала мама, и отпрыск напрягся: что-то у неё случилось. – Мне Алиса позвонила. За тебя переживает, а ты не отвечаешь ей. Рассказала обо всём. Только это ведь не ты. Это же я виновата. Я до начала игры, тридцатого ноября ещё, стала знакомым звонить. Узнавать, не влез ли кто в игру. Вдруг слышали чего, вдруг знакомы с кем-то. Это я натворила.

– Зачем, мама? – упавшим голосом спросил Себастиан.

– Так помочь хотела, сыночек, – и мама заскулила.

***

Комментарии под записью на странице букмекерской конторы «Пять тузов»:

Алиса Из Зазеркалья. Вообще-то такое обвинение надо ещё доказать.

Креативный. Вообще-то такие обвинения на пустом месте не возникают. Он однозначно химичил, Севостьян ваш, сразу в лучшие комбинации впёрся.

Боб Всемогущий. А ты, извращенец, вали со страницы. Я Джокеру верю.

ЧВС. А я – нет. Половина участников нечестно играет. И этот тип тоже.

Благородный Дон. С такой картой нечестно играть странно как-то.

Тоскливый Хомяк. И вправду странно. Но я поддерживаю обвинение.

Принцесса. Ах! Ну так нельзя с человеком.

Себастиан. Да, я признаю. Был фальстарт. Пусть и не по моей вине. Объяснять ничего не собираюсь, дисквалифицируйте меня.

Алиса Из Зазеркалья. Вот дурень!

Пять Тузов. Что ж, приговор приведён в исполнение. И помните, мальчики и девочки, дисквалификация – это не проигрыш. Карту Себастиана теперь нельзя использовать никому.

***

– Yes! – обрадовался Денис Коровкин и принялся танцевать на скрипучем полу своей комнаты.

– Чего скачешь? – заглянула мать. – Одевайся, к Тоньке надо в «бутик» съездить. Она нам пакет картошки приготовила. И мандаринов три килограмма. И ещё по мелочи к праздничному столу. Напомни, какую-то книгу она хотела мне передать. Дюже, говорит, хорошую. А сейчас молчит.

***

– Да ладно?! – изумился Дима Брусникин, увидев признание поверженного. – Ни фига себе! Так давайте мне других, я и их оклеветать могу. Деньги, главное, платите!

***

– Серьёзно?! – Чванов впал в ступор. – Эх, деньги уже перечислил. Подождать бы…

И тут он увидел сообщение о дисквалификации вместе с Себастианом всех комбинаций, где присутствовал красный Джокер.

– Вот я лох! – по слогам произнёс Чванов.

За окном порыв ветра взбудоражил «Неоновую ламу», и она затрепетала, словно подтверждая: Да, Стасик, ещё какой!

***

Вовка лежал на кровати и скучал. Кристина его не пригласила, сказав, что у них намечается девичник, а Зиновий медитировал в своей комнате и телевизор включать не позволял. Потому Баринов играл во всякую ерунду в смартфоне, следил за новостями и звонил сегодняшнему знакомцу, у которого постоянно оказывалось занято.

Наконец голос Жоры объявился в трубке, и его обладатель поинтересовался, чего Дикарю надо. Голос звучал нетрезво, Жора явно находился в злачном месте. Вовка услышал музыку, голоса, смех и звон бокалов. Неудивительно, в городе предпраздничная суббота. Только Серёга в такой вечер работает, а Зиновий общается с «силами».

– Жора, звони «Тузам», – сказал Баринов. – Пятёрку с валетами подадим. Снова. Мы и без Джокера можем лапками масло взбивать.

***

До Чванова голос Майка долетал также в обрамлении других голосов и звона бокалов.

– Слушай, мне нужна помощь. Я тут лопухнулся одурительно. Похоронил Джокера, и теперь мне особенно сильно требуется последняя Дама. Не хочу идти к Баринову. Он мне не нравится. Я ему тоже. И если ты не поможешь… блин, Валеты впереди!

– Я видел, – сухо отозвался Салтыков. – Так это ты Джокера ухнул? Брусникин постарался? – и припечатал: – Идиот! Я не стану тебе помогать. Лучше вручу лавровый венок Тузам.

– Нет! Нет! Нет! – Чванов совсем занервничал. – Не делай этого. Я должен победить. Я тогда пойду к Баринову.

– Иди куда хочешь, – Майк отключился.

***

Ноздрюйск почти погрузился в ночь. На улицы валились снежинки, сугробы расцвечивались отблесками гирлянд. Кристина хохотала с подружками в «Царских палатах» и изредка говорила слова утешения имевшему траурный вид Себастиану.

Семён и Женёк возились в гараже с «окой». Рома писал нежные эсэмэски Маше Браун-Сидоровой. А на странице конторы появилось свежее сообщение: «Девочки и мальчики, все участники игры, обращаемся к вам. Уже второй день в “Покере” творится что-то непонятное. То комбинации поступают в диких количествах, то игроки летят за борт. Но сейчас нам пришло письмо, адресованное и вам всем тоже. Потому мы приводим его здесь полностью: “Привет, неудачники! Я обладательница чёрного джокера, красотка и везучая штучка. Несколько раз я удачно продала свою карту и попала в пару комбинаций. Но пишу не с целью выделываться. Пишу, чтобы сказать: всё, мне надоело. Я завтра сваливаю в Москву. Начинается новая жизнь, и, как вы понимаете, доигрывать я не собираюсь, потому отказываюсь от всех своих бонусов в пользу Дикой карты. Там, говорят, красавчик скрывается. Дерзай, парень! А всем остальным желаю не протухнуть в этой дыре. Пока, неудачники!”

Мы в “Пяти тузах” не можем запретить владельцу карты отказаться от привилегий и продолжения игры. Но так, как из колоды исчезли джокеры (ведь теперь и чёрного использовать нельзя), а дикая карта открыта всем, в “Покере” практически теряется интрига. Поэтому мы останавливаем процесс и берём тайм-аут на сутки, чтобы решить, как игра пойдёт дальше.

Условия таковы:

1. Завтрашняя сумма выигрыша – сто тысяч рублей – переносится на послезавтра. Тогда игра возобновится;

2. Послезавтрашняя, соответственно, на тридцатое декабря;

3. Во время остановки комбинации не принимаются, карты не продаются, переговоры по телефону не ведутся.

Напомним, сейчас ближе всех к выигрышу комбинация из четырёх валетов и дикой карты. А завтра все мы играем в “Городскую угадайку”. Спокойной ночи».

***

– Света, что происходит? – голос Майка дрожал. – Она, девка эта с чёрным джокером, с Белоснежкиного гроба, что ли, свалилась?

– Миша, мы сами в шоке. Так ничего и не придумали, завтра уже головы ломать станем. Но если гениальных идей не прибудет, выиграют Тузы с Дикой картой. Кому, как не им?

– Вас обвинять будут в предвзятости. В его пользу отказываются, вы ему проиграть не даёте. Что за бардак? Вводите же других Дикарей. Раз Баринов слился, его надо в мусорку.

***

Кристина вернулась позже положенного времени. Уже ближе к полуночи. Стеклянные двери общежития оказались заперты, но стучать долго не пришлось. Охранник посмотрел на девушку равнодушно. Куча людей каждый день возвращалась позднее, чем надо. К чему вообще установили временные рамки?

Комендант, возле турникета ворковавший с кем-то по телефону, тоже всего лишь махнул рукой. Кристина пронеслась мимо.

На лестнице между шестым и седьмым этажами стояла знакомая парочка. Парень толковал девушке:

– И тогда он находится в суперпозиции. Понимаешь?

– Нет.

Кристина не стала вслушиваться. Добралась до 1414, ворвалась в комнату, бросила на тумбочку пакет с логотипом недешёвого магазина и возгласила:

– Я вернулась!

– Не кричи, – шепнула Нана. – Лерка спит.

Они с Ингой смотрели жуткий фильм в полумраке блока. Боялись, но не могли оторваться.

– Как хорошо посидели, – немногим тише принялась рассказывать Кристина, снимая шубу. – Девчонки хоть и козы, но на подарок расщедрились.

– А ты здорово назюзилась, – отметила Инга.

– Я старалась, – Кристина бросила шубу на спинку своей кровати. – Пойду осчастливлю Баринова своим присутствием.

– Он спит, наверное, – Инга потянулась к пакету с подарком. – Дай посмотреть.

– Ради такого счастья можно и проснуться.

Кристина удалилась, а Инга включила свет, вытащила из пакета перчатки, клатч, шарфик и чек из магазина.

– Ого! – глянув в бумажку, сказала она.

Ночь оккупировала Ноздрюйск. Кристина, раскинувшись на скромной Бариновской кровати, позволяла целовать себя в шею и при этом рассуждала:

– Я думаю, это папа убрал из города чёрного Джокера. Мой папа способен на всё, хоть иногда и прибедняется. Иначе с чего бы она вдруг взяла и отказалась в твою пользу?

– Хм, – Баринов оторвался от своего занятия. – Твой отец? Как такое возможно?

Кристина сфокусировала взгляд на его белеющем в неполной тьме лице.

– Ну я говорила ему, что хочу твоей победы и вауля!

– Вуаля, – машинально поправил Вовка, одуревая от длины рук Александра Витальевича.

– Я не знаю, как он это устроил, но кроме него вроде и некому.

– Тьфу ты, – Баринов, опираясь на локоть, нависал над девушкой. – Я ожидал, что ты мне сцену ревности закатишь. Начнёшь расспрашивать, кто она такая, девчонка эта, и почему подарки мне делает. А я её в глаза не видел. Погоди, твой отец её что, припугнул?

– Ха-ха два раза тебе по три, – Кристина взмахнула рукой, и свет далёкого уличного фонаря пробежал по колечку на пальце. – Ты кем моего папу считаешь? Прям прилетел такой страшный и давай всех запугивать. Нет. Я полагаю, он её купил. Предложил, чего она хотела. Ну, понятно же, деньги девочке нужны. Она не столько играла, сколько карту свою загнать подороже пыталась. А потом – здрасть! Пока, говорит, неудачники. То есть в Москву желала рвануть, не сегодня ведь она это решила. Может, всю жизнь мечтала уборщицей в столичном банке работать, а папа ей как раз такую работу предложил. Это запросто. У него знакомых много, в банках в том числе. Вот Джокерша сразу и бросилась. Воспользовалась случаем. Ну и правильно. Я потом как-нибудь спрошу у папы, – Кристина широко зевнула и вяло продолжила, – вообще, замечаю, что многие ноздрюйчане мечтают уехать в Москву, а со всей страны наоборот народ съезжается в Ноздрюйск.

Вовка переваривал услышанное.

– Но как? Её тут почти месяц другие игроки найти не могли. Она в считанных комбинациях появилась. Только у тех, кто за карту заплатил. Так ни с кем не контачила, мне уже рассказали. А Александр Витальевич за короткое время… купил, понимаю, но он даже не в Ноздрюйске…

– Папа может, – довольно протянула Кристина и зевнула шире прежнего. – Вовка, я сейчас в том состоянии, которым ты можешь воспользоваться. Не тормози.

– А мне кажется, ты скоро уснёшь.

Глава 47 Пиковая девятка

9 ♠

28 декабря, воскресенье

Кристина вернулась в блок утром, и оно ей виделось туманным. Нана с Ингой сидели на кухне и пили кофе. Нана обжигающий чёрный, а Инга чуть тёплый, но и этого ей теперь хватало, чтобы чувствовать себя счастливой. Отведать чего-нибудь более горячего она пока не решалась.

– Ну? Как прошло? – Нане с самого пробуждения не терпелось задать этот вопрос.

Кристина опустилась на табуретку, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

– Что прошло? Он говорит, что я заснула на самом интересном месте. Хороший парень Вовка. Водички мне с утра принёс, спросил, как я себя чувствую.

– И как ты себя чувствуешь? – зачем-то поинтересовалась Инга.

– Что за глупый вопрос? – Кристина возмутилась, но не слишком бурно.

– А я с тобой ещё вчера поговорить собиралась, но ты не вернулась, – Инга сделала очередной глоток и благоговейно закатила глаза.

– Я хочу кофе, – простонала Кристина. – Растворимый пойдёт. Нана, будь другом.

– Ага, – подруга вскочила и поставила чайник на плитку.

– Разговор меж тем серьёзный, и отлагательства никакого не терпит, – продолжила Инга и пододвинула к соседке небольшой кусочек бумаги. – Твои френдессы вчера в пакете с подарком чек оставили. Какая воспитанность!

– Я видела, – Кристина не открывала глаз и старалась не двигаться. – Это чтоб я восхитилась широтой их душ и поняла, насколько сильно они меня ценят. Нормально, кстати, ценят.

– Дело не в том, – Нане не терпелось поговорить и о чеке тоже. – Мы до конца прочитали. Там убийца – садовник.

Кристина воззрилась на неё из-под немного припухших век.

– Какой убийца?

– Никакой. – Инга пододвинула чек ещё ближе. – Ты внимательно изучила содержание документа? Или только на цену глянула? Читай всё подряд.

Кристина посмотрела на неё так, будто собиралась послать подальше, но потом взяла бумажку и принялась её изучать.

– Ага. Индивидуальный предприниматель Калинкина Е.Э. Однако…

– Как у Макса жену зовут? – шёпотом спросила Нана.

– Не помню. Или не знаю. – Кристина качнула головой. – Но он говорил, что у неё магазин. И что из этого?

– Дальше читай, – сказала Инга.

– Ага. Нана, когда будет кофе? Ага… продавец Алла Крейн… обалдеть!

– Вот! – Инга обрадовалась, что, наконец, дошли до сути, и хлопнула по столу. Кристина поморщилась. – Вот теперь всё ясно. Алька узнала, что ты с Максом крутишь, и жене донесла. Твоему отцу тоже, скорей всего, она сообщила. Александр Витальевич ещё на первом курсе нам всем свой номер дал. Сказал, звоните, если с Кристиной что, или вообще вопросы какие. Нет, ну надо же, как она нас не переносит! Странно, что мне до сих пор пакости не сделала. Надеюсь, хоть свечку за упокой поставила, а то обидно как-то.

Кристина отбросила чек и снова откинулась на стену.

– Тебя просто ухватить не за что. С чужими мужьями шашни не заводишь, в «Покер» не играешь. Скучная ты какая-то, Смышляева. Всё, пойду спать.

– А кофе? – Нана посмотрела в спину удаляющейся соседке.

– Принеси мне в постель, будь добренькой. А то я страдаю.

Нана повертела в руке чек.

– Надо всё-таки у Лерки спросить.

– Да чего спрашивать? – отмахнулась Инга. – А мне вот интересно, как это Аля успевает и учиться и работать.

***

В доме Григория Ильича назревал скандал.

– Папа, как ты мог? – кричала Лариса. – Ты же обещал, что денег мне на платье дашь. В чём я, по-твоему, должна идти к Лидке Смирновой? Новый год в чём буду встречать? Туда все такие разодетые придут, в тряпках дорогих. Одна я, как дура, в старье. И вообще, новый год надо во всём новом встречать. А у меня из нового только резинка в волосах. И то мне её Лидка же и отдала!

Сегодня мама и дочка выяснили, что почти всю зарплату отец семейства поставил на победу в «Покере» пятёрки из тузов и дикой карты. Теперь дочь надрывалась, а мать лишь вздыхала и пыталась выйти из шока.

– Ну ты даёшь, – наконец выдавила она.

Григорий Ильич в кои-то веки решил не прятать голову в песок, а защищаться.

– Да вы не понимаете. Это верняк! Сейчас уже все считают, что победят Тузы с Дикарём. Все на них ставят. Я выиграю.

– А я платье не успею купить! – Лариса завелась ещё на несколько минут

– Ой, дурак, – мать смотрела на пятно на обоях, потому что глаза б её мужа не видели.

– Я принесу домой деньги, – топал тощей ногой Григорий Ильич. – И гадалка мне то же самое сказала.

– Блин, и гадалка к тому же! – Лариса кричала ещё с четверть часа.

А в кухне её ждал Ваня Коваль. Он пригласил сегодня подругу погулять, но пришёл не в лучший момент. Теперь пил остывший чай и надеялся, что тучи вскоре развеются.

– Так и есть, – позднее, уже на улице, говорил он Ларисе, – сейчас многие ставят на победу Тузов и Дикой карты. Скорей всего, они и выиграют. Я с Иринкой вчера разговаривал. Помнишь, рассказывал о ней? Дочь кондуктора трамвая. У неё туз. Так вот, она планирует найти Дикую карту через Нану Швелидзе. Правда, уже который день не может пробиться в общежитие. А Тузов она всех нашла. Да ладно, забей. Далась тебе эта Лидка Смирнова? Подумаешь, платье из-за неё покупать.

– Чего б ты понимал, – сердито покосилась на него подруга и чуть не поскользнулась на обледеневшем асфальте. – У Лидки лучшие вечеринки. Ты ведь тоже туда идёшь.

– Иду, – кивнул Ваня и благоразумно решил сменить тему. – Сегодня контора «Угадайку» проводит. Я уже двоих попытался угадать, но ничего не вышло. Знаешь, в чём суть?

Лариса повертела головой. Пар она уже выпустила, но остывать пока не торопилась.

– В кино иногда показывают, – начал объяснять приятель. – Сидит герой, у него на лбу стикер с именем, и он пытается отгадать это имя. Вопросы разные окружающим задаёт. Тут наоборот, контора даёт участнику имя, а люди в комментариях разгадывают. Типа: «Ты мужчина?» – «Нет» – «Ты женщина?» – «Нет».

– И кто же он тогда? – повернулась Лариса и опять едва не поскользнулась. Она гуляла в лёгких ботинках, не предназначенных для зимы.

Ваня подхватил подругу под руку.

– Осторожней. Первый оказался Эверестом. Кто отгадал, тому приз. И Эвересту тоже. Второй – роботом из «Звёздных войн». Сейчас третьего народ отгадывает.

***

В это время отец Лиды Смирновой, той самой, у которой лучшие вечеринки, кружил по подземной парковке крупного торгового центра в поисках места. Он размышлял о том, что дочь совсем взрослая, и гулянки её дружеские, как и запросы, становятся всё масштабнее. Она требует, видите ли, чтобы родители на всю новогоднюю ночь из дома ушли. Да и первого числа вернулись бы лучше к вечеру. А отец с матерью Лиде пообещали, что лишь ненадолго сходят к соседям. Дочь разобиделась и перестала разговаривать. Никакого сладу с этими детьми. Как там у Грибоедова? «Что за комиссия, Создатель/ Быть взрослой дочери отцом».

Тут родитель любительницы вечеринок заметил, что слева выезжает «шестёрка» убийственного баклажанового цвета, и нажал на тормоз. Место освободилось вовремя, а то ему надоело уже здесь кататься. «Шестёрка» выплыла, и машины оказались лицом к лицу. Водители встретились глазами. Никола Басов, крестовый Шулер, узнал своего бывшего шефа, Смирнова Игоря Викторовича. И скорчил рожу. Бывший шеф нахмурился и перестал думать о дочери. Однако вернулся мыслями к дитятку, когда уже припарковал машину и немного отошёл от неё.

Впрочем, мысль не успела скакнуть на тропку «Ах, уж эти дети!», потому что Игоря Викторовича отвлёк слабый женский голос.

– Что-то мне нехорошо.

И тут же на руки ему свалилась тощая бледная девица. Господин Смирнов засуетился. Положил девушку на бетонный пол и стал хлопать её по щекам, вопрошая:

– Что же это? Кто вы? Кому звонить?

Ресницы девушки трепетали. Она дёргала ручкой и пыталась что-то сказать. Но словно некая внешняя сила не пускала сознание обратно в обездвиженное тело. Смирнов запаниковал. Он не имел опыта общения с бездыханными девицами. Потому повёл себя малодушно, стал оглядываться в поисках выхода и бормотать:

– И нет никого как назло. Что же делать? Может, охрану позвать, а она пока пусть тут полежит.

Яна почувствовала нехватку воздуха. На парковке пахло бензином, выхлопными газами и выброшенным кем-то ополовиненным бананом уже даже не третьей свежести. А ведь сначала этот избранник показался девушке вполне пригодным на роль местечкового принца. Грустно. Она давно ходит и смотрит по сторонам. Уже несколько дней. А по данным сети в Ноздрюйске проживает двести пятьдесят три тысячи семьсот двадцать девять человек. Поди ещё найди среди них единственного. И тут Яна увидела на парковке (где она с этой целью и гуляла) симпатичного мужчину. Солидный вроде, одет недёшево, машина опять же приличная. Принцесса скрепя сердце подумала: «Хорошо, пусть ему будет больше сорока, главное, чтоб меньше пятидесяти», и шагнула к счастью. А избранник повёл себя не так, как хотелось бы.

Яна ожидала, что этот почти роскошный мужчина подхватит её на руки, посадит на заднее сиденье машины и помчит в лучшую больницу города. По дороге Принцесса придёт в себя, они разговорятся, посмеются, отметят знакомство хорошим вином, а через годы станут рассказывать замечательную историю своей встречи детям.

Вместо этого Яна лежала на грязном полу, а недопринц планировал бегство.

Смирнов поднялся и сделал шаг в сторону. Девушка пошевелилась. Мужчина досадливо вздохнул, снова присел рядом и спросил:

– Что с вами?

При этом легонько шлёпнул Яну по щеке. Принцесса поморщилась, но ничего не сказала. Смирнов вытащил из кармана платок и начал вытирать руки со словами:

– Наверное, больная какая-то.

Этого Яна вытерпеть не смогла.

– Сам ты больной, – буркнула она и резко поднялась. – Остолоп.

После чего направилась к выходу, воздуха всё ещё не хватало.

Позднее Принцесса шла по улице и думала, что гадалка не могла ошибиться. Где-то по городу бродит суженый, и ей, Яне, предстоит его отыскать. А потом она будет жить с ним счастливо, хотя, возможно, и недолго. До той поры, пока не встретит настоящего принца. Но когда это произойдёт?

***

«Так и думал, что он мне лажу подсовывает! – мысленно ругался Егор, вредный сокурсник Наны, пытаясь реанимировать смартфон, отказывающийся работать должным образом. – Не зря по дешёвке отдавал».

И Егор пожелал, чтоб Баринову стало пусто, и чтоб он в «Покер» не выиграл. А потом задумался о том, что некоторым везёт. Некоторых любят красивые девушки. Некоторые умудряются поступать в московские вузы и учиться параллельно в двух городах. А ещё некоторые попадают в «Императорский покер».

«Сволочь ты, Баринов!» – вполголоса ругнулся Егор, облизал потрескавшиеся губы и поднял воротник куртки. Это не спасло ни от холода, ни от обиды. А тут ещё он заметил, как по той стороне Проспекта Ноздрюка идёт счастливо улыбающаяся Нана под ручку с кавалером, статным и рослым.

Не сумевший преодолеть планку в один метр шестьдесят четыре сантиметра, и вырасти ещё хоть чуть-чуть, Егор всегда свирепел, видя тех, кому роста природа отвесила достаточно.

«И эта зараза тоже в “Покере”, – резко разозлился он на сокурсницу, – ладно хоть проиграла. И Баринов открыт всем. Жаль, что это не проигрыш. Вот невезуха, даже помочь некому. Нет! Сонька ещё завалялась. Она пока не проиграла. Сейчас мы это исправим. Как же у неё отчество?»

Удачно, что смартфон как раз вернулся в себя. Плохо только, что провалы в его существовании случались всё чаще.

«Прости, Сонечка, ничего личного, – с ненужной высокопарностью подумал Егор, отправляя “покерные” данные бывшей девушки на “ННН”. – Да вру, естественно, Сонька. Личное – всё!»

***

– Вот скажи, зачем вам ёлка? – спрашивал Вовка, втаскивая небольшое, но пузатое, деревце в блок 1414. – Куда вы её ставить будете?

– Разберёмся. Заноси давай, – командовала Кристина.

Ко второй половине дня она почувствовала себя значительно лучше. Настолько, что надумала прогуляться с Бариновым до ближайшего ёлочного базара.

– Она займёт здесь большую часть прихожей, – проворчал Вовка и положил ёлку на пол.

– Правильно, давай отнесём её к вам, – предложила Кристина не всерьёз.

– Ещё чего.

Дверь левой половины открылась, между прихожей и комнатой с заветным диваном остановились Инга и Дегтярёв. У Инги на голове творилось чёрт-те что, словно она давно не расчёсывала свои короткие волосы. Серёга имел не менее внезапно взбодрённый вид: голова всклочена, пуговицы на рубашке не все застёгнуты.

Баринов бросил на них взгляд, должно быть, означавший: Ну и чего выперлись? Кто вам мешал?

Но Инга уже протиснулась к своему месту за столом, уселась и проговорила:

– Ёлку нужно ставить прямо вот здесь, посередине. Чтобы Лерка, когда ночью вернётся, не сразу поняла, кто это такой колючий на неё в темноте напал.

– Да ладно тебе, – Кристина потрясла чайник, проверяя, есть ли в нём вода. – Лерка не отвечает за Алькины поступки.

Серёга с Вовкой переговаривались, обсуждая, как ёлку лучше устанавливать: на крестовину или в ведро.

– Чего это ты подобрела? – Инга вскинула брови и прошептала на ухо севшей рядом подруге. – И откуда у нас ёлка? Ты же обещала, что это случится, когда твоя личная жизнь наладится.

– Она уже почти наладилась, – тоже шёпотом ответила Кристина. – Последний штрих остался. Вот у меня похмелье пройдёт… опять голова болеть начинает. А где Нанка?

– У неё свидание с Артуром. Нафуфырилась вся. Блузочку, тобой подаренную, надела.

– Ух, Швелидзе – оторва! Свидания раз в неделю – это так романтично! – Кристина покачала головой.

– Серьёзно? – Баринов уловил сарказм, спросил лишь для проформы. – Я схожу за крестовиной. И, кстати, чай будет?

– Обязательно, – пообещала Кристина, а когда Вовка исчез за дверью, повернулась к соседке, – Смышляева, завари чай, пожалуйста. У меня голова раскалывается.

Позднее чай заваривался в фарфоровом чайнике, Вовка и Серёга колдовали над ёлкой, желая, чтоб она держалась в неподходящей крестовине, а Инга делилась новостями:

– Про Тимофея Клюкву сейчас не переставая пишут. Его выпустили, но в покое не оставили. Прокуратура заинтересовалась деятельностью сомнительной организации «Время на нашей стороне». Или как она там называется? Вот так можно броситься с ножом на охранника, а затем твоей судьбой все заинтересуются.

– Угу, – промычал Вовка. – Только надо на правильного охранника бросаться, чтоб потом какому-нибудь хорошему человеку дикую карту дали.

– А хороший человек как думает, что там за новая затея придёт в голову конторе во время перерыва? Тайм-аут на нашей стороне? – спросил Дегтярёв. – Я на победу Валетов и Дикаря ставку сделал.

– Да фиг знает, что они придумают, – буркнул Вовка. – Я тоже хочу победы Валетов и Дикаря. Я тоже на них ставку сделал.

– А разве можно ставить на себя? – полюбопытствовала Кристина, доставая с полки чашки.

Вовка пожал плечами.

– Я через Зиновия.

– Со ставками сумасшедший дом, – продолжила Инга. – народ в комментариях выясняет, что вероятней, победа пятёрки Королей или пятёрки Тузов. Гадалка твоя, Кристин, любимая, написала, что видит победу Тузов. Полагаю, она таким образом себе рекламу делает. Сейчас как рванут к ней все Тузы, она их и познакомит. И Вовкин телефон у неё есть.

Кристина нахохлилась.

– Откуда ты знаешь, что это именно она? Моя любимая.

– Так у неё в сети имя «Провидица Ариадна».

Баринов усмехнулся, у Кристины в руках дрогнул чайник.

– Да ну её.

– А ещё сегодня много проигравших. Чванов наш дорогой, какая-то Софья Шванн с бубновым валетом – это камень в твою комбинацию, Володя, – червовый Шулер. Вот он ни разу за игру не засветился. Про него почти и не писали. И ещё продула бубновая Семёрка. Кому нужна бубновая Семёрка на этом этапе игры? Зачем её слили в сеть? Может, это акт самоубийства мелкой карты?

***

Майк потирал левую руку – после той аварии она иногда ныла – и думал о Кристине. Злобился на бывшую девушку и ещё больше на себя за то, что не мог мысли о ней отогнать.

Прозвенел звонок в дверь, и вскоре в прихожей объявилась Катька.

– Зачем ты здесь? – не заботясь о сокрытии неудовольствия, спросил Майк.

– Мне скучно, – с долей пугающей патетики отозвалась чокнутая. – Мне скучно, и я решила развлечься.

Майк внимательно посмотрел на неё и произнёс:

– Не люблю, когда ты решаешь развлечься. Это обычно печально заканчивается.

– Да ладно тебе, Салтыков, – легкомысленно отозвалась Катька, скинула куртку и прошла в комнату. – Просто ты ничего в развлечениях не понимаешь. А я умею веселиться.

– Ну да, ну да, – Майк тоже прошёл в комнату и, проявив себя исключительно негостеприимной личностью, заявил, – Катя, я не расположен сейчас к общению. Иди домой.

Гостья сделала вид, что ничего не услышала.

– А вот скажи, Салтыков, ты на какую комбинацию поставил? На пятёрку тузов?

Майк сухо кивнул и собрался проявить настойчивость. Но Катька продолжила:

– Я тоже. Ну и как мы будем делать так, чтобы они поскорее выиграли? Дай мне какое-нибудь задание. Очень хочется кого-нибудь выследить, обокрасть, обвести вокруг пальца.

Майк не позволил ей красть новые карты. И ходить на встречи с трофеями отговорил. «О любой краже сразу становится известно. Смысла нет», – изрёк он. А Катька рвалась в бой.

– По тебе плачет машинка Зингера, – совсем иссушающе бросил Салтыков и вскинул голову, заинтересовавшись шумом на улице. Оттуда донёсся звук сирены пожарной машины.

Чувствуя, как олицетворение жутчайшего подозрения впивается ему сразу во все внутренние органы, Майк подошёл к окну и отдёрнул штору. Внизу, чуть слева от подъезда, полыхали мусорные баки со всем содержимым. Они собрали вокруг зевак и бомжей, желающих погреться. Издалека на помощь рвалась машина, но не могла прорваться сквозь пробки.

Взбешённый Майк повернулся к гостье и, изо всех сил сдерживаясь, спросил:

– Это ты?

– Она стояла такая неприкаянная, – мечтательно уставившись в потолок, молвила Катька. – Все бросали в помойку отбросы, а я решила бросить искру. И вдохнуть жизнь.

Мгновение спустя Майк орал. Орал душевно, не отделяя приличных слов от нецензурных. Заворачивал так, что завяли бы все цветы в доме, если бы кто удосужился их туда принести. Вполне возможно, они завяли у соседей. А вот огонь внизу разгорался всё сильней.

– Проваливай! – поставил точку в своей надрывной речи Майк.

До этого он говорил, что соседи могли видеть поджигательницу, входившую в его квартиру, а ему эти проблемы ни к чему. Поджог – это статья. Он вообще закон не нарушает, а все пакости в жизни только от того, что связывается не с теми бабами. От баб, как известно, масса бед, особенно от долбанутой на все полушария Катьки.

Пироманка фыркнула и покинула мягкое кресло. Она собралась сказать что-нибудь гадкое, но глубоко запрятанный инстинкт самосохранения подсказал, что Майк может и врезать. Он сейчас в том состоянии, в каком не до рассуждений на тему о недопустимости физического насилия в адрес представительниц слабого пола.

Полтора часа спустя Катька скреблась в дверь блока 1416. Она сильно замёрзла пока добиралась и теперь не отказалась бы постоять возле пылающей помойки, но та осталась далеко и, наверное, в прошлом.

Баринова сегодня Кристина отправила домой рано, сказав, что ей надо выспаться, а вот завтра… и посеяла этим туманным «завтра» в душе приятное предчувствие. Сейчас он размышлял, открыть или нет. Стука в дверь не слышалось, в неё просто скребли. Вставать с кровати не хотелось. Зиновий изображал, будто медитирует. А Серёга пропадал у Инги, его завтраками не кормили.

Но скребущие звуки не утихали, потому пришлось открывать.

Гостью Вовка узнал и радости не проявил.

– Чего ещё?

– Я пришла предложить союзничество, – Катька пыталась согреться и мечтала о чашке горячего напитка.

– Чего предложить? Дикая карта теперь доступна, благодаря тебе, как я понимаю. Все знают моё имя, игроки ходят вокруг общежития толпами. Какое союзничество?

– Угости чаем, а я поделюсь информацией. Кофе тоже пойдёт.

Вовка некоторое время помолчал, раздумывая. Потом открыл пошире дверь, приглашая войти. Катька проникла в прихожую, осмотрелась и села на табуретку в кухонном отсеке. Баринову не особо понравилось, каким взглядом гостья шарила по стенам, ему чудился подвох, но гораздо сильнее интересовало другое.

– Как ты попала в общагу? – полюбопытствовал он, нажимая на кнопку электрического чайника.

С нынешнего дня все подступы к турникету на вахте оказались заблокированы не хуже, чем приграничные территории воюющих государств. Стало ещё строже, чем до того. Рома требовал жёсткого досмотра и не велел пущать чужаков. Вообще никого. Родственников, родителей, возлюбленных – всех за ворота. Вовка и Зиновий с утра ходили в «бутик» за хлебом да маслом, и отметили, каким взглядом провожал носителя дикой карты Чванов.

– Почему он не предложит тебе дружить? – спросил Зиновий, с улыбкой глянув на сектанта. – Он знает, кто ты, ты знаешь, кто он. Пятёрка дам выше, чем пятёрка валетов.

– Просто понимает, что я не соглашусь, – уверенно ответил Вовка. – Он бы на моём месте не согласился. Пятёрка валетов появилась, когда на кону стояла большая сумма. Мне не выгодно вступать в сговор с высшей комбинацией. Но полагаю, он не зря так браво охраняет подступы, имеет виды на мою карту. И вот это уже мне выгодно, никто поблизости не шляется, не выведывает. Слушай, ты ж на валетов поставил?

– Ну. И опасаюсь. Получается, сейчас любой человек может обвинить любого игрока в нарушении правил, например, какого-нибудь из твоих Валетов, и его отправят в утиль. И всё?!

– Обвинение ещё доказать надо. Красный Джокер сам признался.

Позднее, когда Вовка ходил с Кристиной за ёлкой, он видел те же защищаемые подступы, и вот теперь, несмотря на взъярённую охрану и не отходящего от турникета Чванова, в общежитие просочилась некая мамзель и лезет с разговорами о союзничестве. Баринов вопросительно всматривался в Катьку.

– Не через дверь, – ответила та.

Вовку удовлетворил такой ответ. Сколько их, непонятных личностей, пробирается сюда по ночам через окна и балконы чёрной лестницы. Если внутри имеются знакомые, то вообще никаких проблем, но можно обойтись и без них.

– И какой информацией ты согласна поделиться?

– Сперва кофе, – капризно потребовала Катька. – Или чай. Я запуталась.

Баринов поставил перед ней чашку и банку растворимого кофе, положил ложку и упаковку рафинада. Затем указал на чайник, который пока не закипел.

Катька расстегнула куртку, вытащила из внутреннего кармана флешку и положила её на стол.

– Мы с Салтыковым поругались. Он совсем не понимает юмора, и радоваться жизни не умеет. Орёт, руками размахивает, ногами топает, грубый, как бизон какой-нибудь. Но он уже много собрал картишек. Здесь всё, – она кивнула на флешку, – что есть на данный момент. С фотографиями и положенной информацией. Я вчера вечером урожай собрала, пока Салтыков в душе мылся. Он мог бы, к слову сказать, вести себя и вежливей. Я ему неплохо помогла. Шулерскую добычу принесла, похитила её, пока Басов в душе мылся. Тебя ему раздобыла.

– Понял. В душ лучше не ходить.

Чайник загудел и отключился, Баринов поставил его рядом с чашкой.

– И за что мне такой подарок?

Катька, не снимая куртки, взялась сыпать в чашку кофе и сахар. Болоньевые рукава шелестели при движении.

– Почему бы и нет? Ты Салтыкова сильно бесишь. Он всё сделает, лишь бы не дать тебе выиграть. Твоя красавица не сказала об этом? А он её предупредил. С ума сходит. Сейчас контору начнёт подговаривать и конкурентам твоим помогать. Мне же интересно увидеть, как ты взойдёшь на пьедестал. Салтыков тогда и вовсе изведётся. Да и хватит с него, он и так прилично нажился.

В дверях своей половины застыл Зиновий. Он слушал Катьку и молчал. Баринов тоже молчал, и гостья осознала, что по-дружески трепаться с ней здесь никто не намерен.

Несколько минут прошли в тишине. Зиновий налил себе чаю, сел за стол и принялся вертеть в руках покерные фишки, тренировался перемещать их через костяшки пальцев, как делал герой одного боевика. Он уже несколько дней этим занимался. Катька взяла лежавший рядом карандаш и записала на поверхности стола свой номер. Затем выпила кофе, почувствовала, что немного согрелась и попрощалась.

– Ну ты восхитись моим подарком, и если что звони, – она указала на цифры. – Я могу помочь.

Дверь за Катькой закрылась. Вовка взял флешку и вперился в неё. Затем посмотрел на Зиновия.

– Заглянем?

– Обязательно.

Через пару минут оба пялили глаза в экран ноутбука.

– А он неплохо поработал, – оценил Зиновий, пролистав все страницы и увидев кучу фотографий, – для человека, не играющего в «Императорский покер».

– Пяти старших карт не хватает, – кивнул Вовка задумчиво. – Но и здесь он отметился. Вот запись: «Король червей, встреча на станции техобслуживания». Многое ему уже известно. А я здесь представлен фоточкой из Роминой папочки.

Баринов усмехнулся.

– Чванов сдал, – понял Зиновий и вытащил пискнувший телефон. – Ух ты! – воскликнул он, прочитав сообщение. – Мне сказали, кто я в «Городской угадайке». Сейчас меня отгадывать начнут.

– И кто ты? – покосился Вовка.

– Не скажу. Я, вероятно, последний в игрушке. Поздно уже. Вступай в лигу страждущих. В конторе всё непросто. Они сегодня загадывали президента Никсона, кота Бегемота, носовой платок, компьютерную мышь, Русский музей и прочее. Есть над чем призадуматься.

– Я не буду отгадывать, – Вовка поморщился и снова уставился в экран.

Зиновий ушёл к себе, но через минуту выглянул и облагодетельствовал:

– Да ладно. Я – ручка Parker. Они меня до утра станут определять.

Глава 48 Пиковая десятка

10 ♠

29 декабря, понедельник

Запись на странице букмекерской конторы «Пять тузов»: «Итак, ребята, передышка завершена. Тайм-аут иссяк, подобно вашему терпению. Нам писали и звонили, спрашивая, когда уже снова можно будет ринуться в бой. Мы же старались придумать способ, благодаря которому игроки снова смогли бы оказаться приблизительно в равных условиях. Насколько это возможно, конечно. И, кажись, придумали.

В общем, сегодня для пятидесяти восьми жителей города состоится своеобразная лотерея. Или “Городской бильярд” (нам сильно нравится придумывать игривые названия). Только здесь понадобится не забивать в лузы шары, а вытаскивать назад. Причём только один.

Почему для пятидесяти восьми? Потому, что мы решили дать шанс Тимофею Клюкве и вернуть всех проигравших. А двоих Джокеров, как известно, унесло ветром. И да, мы знаем, что тем картам, какие ниже Валета, нет сейчас никакого резона биться за победу и оставаться в игре. Особенно Тимофею Клюкве. Но мы кое-что затеяли. Решили заменить Джокеров. То есть ввести в игру две новые Дикие карты.

А вот кто ими станет, решит лотерея. Или тот самый “Бильярд”. Нынешний обладатель дикой карты, всем уже известный Владимир Баринов, в лотерее принимать участие не будет. В неё могут ринуться с головой остальные участники, то есть пятьдесят восемь человек. Зачем Владимиру Баринову дикая карта? У него своя есть, одичавшая донельзя. А вот другой игрок, внезапно получивший дикую карту, сможет на финише обогнать нынешнего лидера и прийти первым. Напомним: нынешний лидер у нас как раз таки Вэ Баринов с четырьмя валетами.

Ну, думаем, все уже уяснили суть предоставляемого шанса. Теперь коротко о том, что нужно сделать. Сегодня каждому игроку придёт на телефон сообщение с указанием времени прибытия в лузу. Адреса луз мы перечислим ниже. Их в городе шесть. Каждая луза получит коробку с девятью или десятью шариками. В каждом шарике записка для игрока. В каждой записке либо: вы остались с прежней картой; либо: вы новая Дикая карта. Вторых записок всего две, как вы понимаете. Игрок, получивший сообщение, должен прибыть в указанное время в любую лузу. Он получит лишь одну попытку достать шарик. После неудачи не следует ехать в другую лузу. У нас все ходы записаны, да и не успеете уже.

На раздачу требуется явиться со своей картой, ибо без неё тянуть шарик непозволительно. У Тимофея Клюквы ведь осталась его двойка? Тому, кто вытащит удачу за хвост, кто станет новой Дикой картой, нужно будет сдать свою старую карту. Это необходимо для того, чтобы новый Дикарь не смог доказать незнакомым игрокам, что прежде являлся кем-то другим. Ведь и Шулера получают равные возможности. А если кто-то из Шулеров станет Дикой картой, то ему окажется невыгодно открывать прежний статус. Зато сколько преимуществ он сразу приобретёт! Ведь дикокарточному Шулеру не понадобится собирать отдельную комбинацию. Он может стать её частью, а выигрыш заграбастает в одиночку.

Что ж, хватит болтологии! Мы начинаем рассылать сообщения, вы начинаете испытывать терпение Фортуны. Однако новый старт игры будет объявлен не раньше, чем мы определим двоих новых Дикарей. До этого вы там не допускайте лишних телодвижений, а после этого мы вам объявим ещё кое-что интересное.

Адреса луз…»

Комментарии:

Боб Всемогущий. Ну, знаете, может, вы и хотели всем дать равные возможности, но не вышло. Вот, допустим, у человека туз, и он к тому же получает дикую карту. И такую же карту получает Шулер. Что теперь? Теперь приличному Тузу уже не собрать пятёрку высших карт. А Шулер сможет.

Тоскливый Хомяк. Этот удачливый Туз сможет собрать пятёрку королей, нашёл из-за чего расстраиваться.

Боб Всемогущий. Да я не расстраиваюсь. Просто всё равно несправедливо.

Денис Лидер. Так есть ещё один Дикарь. Самый первый. С ним можно собрать.

Боб Всемогущий. Станет он…

Девушка С Обложки. Этого Дикаря-Баринова охраняют в общежитии не хуже чем в Лефортово.

Благородный Дон. Типун вам на язык и мозоль на палец.

***

– Равные условия, – проговорил Леонид Свиридович, вертя в руке карандаш. – Нет. Всё-таки какой-нибудь Шулер должен получить дикую карту. Так интересней. Они же у нас все активные, так?

Он поднял глаза на Светлану, сидевшую за столом в кабинете с большими окнами и натюрмортами на стенах, затем посмотрел на Алексея, стоявшего рядом. Сам шеф конторы возлежал в кресле для посетителей.

– Да, – кивнул Алексей. – Кто-то больше, кто-то меньше, но все стараются.

– Леонид Свиридович, – сказала Светлана, – всё получится. Я свою задачу так вижу: буду раздавать шарики на ресепшене в «Императоре». Стану именно туда приглашать Шулеров. Говорить, что для них определённая луза, чтоб не сталкивались с другими игроками. Если первые трое не вытащат шарик с дикой картой, то четвёртому Шулеру подсуну лишь его и скажу, что последний остался.

Начальник согласно кивнул:

– Но только одного, второго дикаря отправляйте наудачу. А что у нас с Салтыковым?

– Сегодня продадим ему последние пять карт, – с готовностью ответил Алексей. – Он обещал, что не станет загонять Тузов раньше завтрашнего дня. Всё ещё просится в игру и умоляет сделать его Дикарём, но вы же запретили.

– Запретил.

Шеф снова кивнул, посидел ещё немного, поговорил о том, о сём, а потом удалился к себе. Алексей опустился в кресло, выдохнул и сказал:

– Как мне надоело проводить на работе дни и ночи. Давай уедем из Ноздрюйска, отметим праздники где-нибудь далеко.

– Вдвоём? – Светлана подпёрла рукой голову и задумалась. – Да, неплохо бы съездить отдохнуть. Можно даже вдвоём. Только пообещай, что больше не станешь букеты к моему окну прицеплять. Замёрзли цветы, мне их жалко. И вообще, я живые больше люблю. Несрезанные.

– Хм… знаешь, клумба к стеклу не прилеплялась. И вообще зима.

***

Илья Крейн явственно грустил. В его голосе слышались печаль и некая отрешённость. Это, возможно, могло бы снизить рейтинг утреннего шоу, однако слушателей у Ильи, напротив, прибавлялось. Люди любят непридуманные живые эмоции, а их Илья, не скупясь, демонстрировал:

– …и теперь получается, каждый может стать Дикой картой. Правда, конкурс велик, двадцать девять человек на место, потому я бы сильно не рассчитывал на удачу. Впрочем, как бы дела не обстояли, я её непременно испытаю. Посещу сегодня один из пунктов выдачи, возьму свою записку. Судя по комментариям, не всем нравится очередная идея «Пяти тузов». Тимофей Клюква язвительно высказался: «Ах, спасибочки! Лишь вашими милостями, господа конторские, живём!» Один из игроков написал: «Не пойду ловить Дикаря, я за этот месяц уже набегался». Другой или, судя по нику, другая вторит: «Сегодня рабочий день, меня не отпустят, да и не хочу». Складывается не у всех, но, я надеюсь, новые дикие карты найдут своих обладателей, и последние два дня игры окажутся не менее жаркими, чем весь предыдущий месяц.

Кристина тенью прошлась по кухне и слегка прикоснулась к боку чайника, проверяя, горячий ли он.

– Учёбы в последние дни декабря не существует, – сказала она. – Это миф. Зачем идти в универ сегодня? Завтра?

– Наш любимый препод по гражданскому процессу ещё на тридцать первое встречу назначил. Всё знания проверяет, садист доморощенный, – сообщила Инга.

Кристина издала стон. Нана уменьшила громкость приёмника и проговорила:

– Я обязательно сегодня схожу и вытащу записку. На странице написали, что приглашать участников станут в том же порядке, в каком звали на выдачу карт. Выходит, я иду вслед за Чвановым. Эх, мы же тогда его встретили возле Подков. Как не догадались? Но суть не в том. Маловероятно, что я вытащу дикую карту, но если вдруг такое случится, то с жаром, прям как чёрный Джокер, откажусь от привилегий в пользу Вовки.

– С чего это? – повернулись подруги.

Нана обхватила чашку обеими руками.

– Ну он же молодец. Быстро сориентировался, много карт собрал. И вообще, он сразу должен был играть вместо меня. Вахтанг звонил и сказал, что за него болеет. За меня тоже, но в меньшей степени. А я даже не обиделась. И главное, Вовка играл всего десять дней, а у него уже колода почти целиком на руках. Так, Кристин?

Инга перевела взгляд на другую соседку:

– Угу, – качнула головой Кристина. – Вчера похвастался, когда заходил пожелать спокойной ночи. Надо посмотреть, кто там у него.

***

Чванов решил найти плюсы в своём положении. Да, он проиграл, и теперь в случае удачи на большую сумму рассчитывать не приходится. Да, он сам виноват, не следовало топить красного Джокера. Да, Майк послал его подальше и с картами помогать отказался. Но ведь теперь благодаря тому, что данные Чванова известны, и тому, что сам он сейчас почти безвылазно сидит на вахте, встречая желающих через Нану найти Дикаря, у него появилось больше возможностей. Карты сами идут навстречу, так вдруг объявится и четвёртая Дама, и можно будет подать комбинацию без Джокера Себастиана. А там не угадаешь, как карта ляжет. В конце концов, контора придумала очередную задачу.

Расчёт оказался верен. Разыскиваемая Дама приехала в общежитие сама. Выяснилось, что это некрасивая девушка. Настолько некрасивая, что Чванов даже не стал забивать ей голову вероучением матери. Хотя мама-то как раз утверждала, что именно из таких получаются самые верные последователи. Подумав, Чванов постановил вернуться к книжкам и толкованиям семейной науки позднее. Пока же просто пообещал, что найдёт Дикую карту, и пятёрка Дам вновь вырвется вперёд.

– Так он же где-то здесь, – криво усмехнулась последняя разыскиваемая. – В общежитии. Баринов этот.

– Да, – согласился Чванов и соврал, – но я никак не могу его вычислить. – Тут же спохватился: чего вычислять, если знаешь имя и фамилию? И добавил: – То есть договориться с ним никак не могу. Да и живёт он не здесь. Просто знаком с этой Швелидзе.

Дама снова криво усмехнулась и пообещала связаться с конторой, дабы дать согласие на комбинацию, как только Чванов разберётся со своими тараканами.

Мама позвонила и поинтересовалась, когда сможет лицезреть сына. Тот ответил, что взял билеты на первое число, и кисло посмотрел в сторону ящика, где лежал почти опустошённый конверт. Родительница предпочитала, получать деньги наличными, боялась, что кто-то переводы отслеживает. Да и не особо доверяла банкам. Чванов закончил разговор и напомнил себе, что в конверт необходимо всё вернуть. А для этого нужно выиграть.

Контора раздавала свои лотерейные шарики медленно. Час тянулся за часом, а Чванову всё не приходило сообщение о времени прибытия в лузу. Он развёз положенные на сегодня букеты, вернулся в общежитие и занял пост около вахты. Можно попытаться подежурить возле любой из луз, но тут вернее, – решил сектант.

Мимо пробежал Рома. Обмолвился о какой-то трубе в подвале, будто бы капает из неё, и исчез. Чванов же размышлял о том, что дикие карты непременно кому-то достанутся, однако времени, чтобы отыскать этого кого-то, жутко мало. Новые Дикари станут охотиться на Тузов. В крайнем случае на Королей. Даже Салтыков может не узнать, кто стал Дикарём. Сообщат ли ему в конторе?

Чванов скрипнул зубами и надумал обратиться к Баринову. Дождался, когда тот вернётся из университета, поднялся на четырнадцатый этаж и предложил стать пятым. Баринов не обрадовался. Сказал, что компания Дам его не интересует и захлопнул перед просителем дверь. Стас мысленно чертыхнулся, послал на Вовкину голову разнообразные проклятия и пообещал себе, что найдёт способ отыграться.

«Не надо меня злить», – думал сектант, спускаясь вниз.

В фойе всё так же бегал Рома и твердил про трубу. Чванов собрался спросить, в чём дело, но тут пришло долгожданное сообщение.

***

Кристина и Нана сидели на кухне блока 1416 и глядели в экран ноутбука.

– Стой-ка, – напряглась Кристина и всмотрелась в фотографию Григория Ильича, – где-то я этого мужика видела. Нанка, это же тот тип в дурацкой шапочке! Он ещё рвался с нами познакомиться возле конторы. Ты хотела, а я тебе не дала. Мы ещё поспорили. Ха-ха два раза! Ты, выходит, проиграла и теперь… На что мы там спорили? А, ты должна хворост готовить.

Кристина обрадовано заёрзала на табуретке.

– Когда он с вами познакомиться пытался? – спросил Вовка.

– После раздачи карт, – Нана сосредоточилась, вспоминая. – Я получила свою девятку, мы с Разумовской вышли, а тут он. На бульваре за Лошадиными подковами. Она мне ещё доказывала, что он не может играть, а лишь деньги на бутылку собирает. Кристина, так это не я проиграла, а ты. Хворост, понятное дело, могу приготовить, но где обещанный браслетик?

Радость Кристины взялась испаряться и просачиваться в щели.

– Да, точно.

– Нана, твой хворост – чудо! – возгласил Зиновий, выходя из своей половины с яблоком в руках. – Приготовь.

– Значит мужик заслужил дисквалификацию, – подметил Дегтярёв, заглядывающий в экран из-за спин девчонок. Он пил из щербатой кружки тёплый чай. Глотнуть горячего, как и Инга, пока не решался. – Надо донести в контору, и тогда Тузы нам не конкуренты.

– Если оставшиеся не объединятся с двумя другими Дикарями, – возразил Баринов.

– Донести надо, – согласилась Кристина. – Вова, столько людей поставили на Валетов, мы не можем их подвести. Я лично не могу.

Нана вздохнула.

– Жаль, мне не досталась дикая карта. Я специально в самую дальнюю лузу поехала. Вдруг повезло бы. А в конторе нам поверить должны, возможно, даже именно потому, что я не стала Дикарём, – она повернулась к Кристине, – мы же не заинтересованы в том, чтобы Тузы проиграли. Мы сторонние наблюдатели и борцы за правду. Ты вообще не в «Покере».

Глава 49 Пиковый валет

J ♠

29 декабря, понедельник

Когда девчонки вышли в коридор, то увидели Диму Брусникина со свежим букетом. Гость стоял возле дверей 1414 и умолял позвать Кристину.

– Нет её дома, я не вру, – доказывала Инга. – Да вон она.

Нана многозначительно посмотрела на соседку и нырнула за дверь. Дома Инга варила пельмени. Кот сидел на полу и вопил, мышь на полке грустила и смотрела немигающими глазками. Нана закрыла дверь и сразу прильнула к ней, вслушиваясь в звуки из коридора.

Кристина не заботилась о деликатности:

– Говорила же, хватит! Не стоит ко мне приходить.

– Я думаю, что если ты узнаешь меня получше… – лепетал Дима. – Я просто хотел… если мы поболтаем, погуляем… сходим… можем сделать открытия…

– Сейчас я его сделаю, – перебила собеседница. – Я открою дверь и понадеюсь больше тебя возле неё не видеть. И, кстати, у меня парень есть.

– Но это… же… – продолжил бормотать Дима, собираясь неосторожно отвесить фразу «дело поправимое».

Однако в этот момент в коридоре объявился Баринов, так как уловил подозрительные звуки.

– Вова, тут ко мне пристают, – ни мгновения не сомневаясь, сдала навязчивого поклонника красавица.

– Кто пристаёт? – Баринов подошёл, и выяснилось, что он почти на голову выше потенциального противника.

– А вот цветочки давай, – Кристина вырвала у поникшего Димы букет и удалилась.

Соседки успели отпрянуть от двери, и Нана шёпотом поинтересовалась:

– Тебе его не жалко?

– Угомонись, – роковая девушка общежития говорила в полный голос, – Баринов человек мягкий, он поиграет и отпустит.

Она бросила букет на стол, плюхнулась на табуретку и спросила, когда пельмени сварятся. А затем, не дожидаясь ответа, добавила:

– Вот если б там Смышляевский парень присутствовал и захотел помочь своему другу, тогда бы я Диму пожалела.

– Уже сварились, – Инга заглянула в кастрюлю, выключила плитку и ногой отодвинула Рикошета, чьи крики становились всё требовательнее.

Тут из коридора долетел вопрос, заданный голосом третьего участника недружеской беседы.

– Ой, теперь, похоже, там и мой парень, – Инга стала доставать с полки тарелки.

– Жалко, – Кристина поднялась, взяла букет и посмотрела в испуганные глаза Наны, – поставлю-ка я цветочки в воду.

Инга разложила пельмени по тарелкам и кивнула Нане, предлагая приступать к еде. Та села, но есть не стала. Она непрерывно вздыхала, прислушивалась к звукам из коридора и от каждого вздрагивала. Хотя там вроде как лишь разговаривали.

Кристина принесла вазу, и цветы украсили стол. Сказала, что обнаружила внезапно, сколько вокруг ягодных фамилий: Клюква, Брусникин, Калинкин.

Инга взяла вилку, села и привычно полезла в смартфон. Собиралась дать пельменям немного остыть, а пока новости получить.

– Всё! – через минуту вскричала она. – Дикие карты розданы, объявлен новый старт.

Нана пискнула, забыла про Диму Брусникина и прочих ягод, и тоже отправилась за известиями. Контора писала: «Наконец мы можем сообщить, что двое игроков утратили свои прежние воплощения и возродились Дикими картами, и прямо сейчас, в 17-00, воронка “Императорского покера” закрутилась вновь. До конца игры, до восьми утра последнего дня года, осталось тридцать девять часов. За это время расклад может поменяться несколько раз. Сейчас появилась интрига и некоторая новизна, в остальном же как прежде. До восьми утра следующего дня на кону сто тысяч, в последние сутки – пятьдесят.

Да, чуть не забыли, мы отменяем прежние правила. Все, кроме дисквалификации за нарушение игры. Теперь здесь, на нашей странице, можно договариваться о встрече. Можно сообщать информацию о себе. Правда, перед этим желательно вспоминать, что дикую карту мог вытащить и Шулер.

Все проигравшие снова в строю. Правило о выплате им меньшей доли тоже отменено».

Под записью уже появился первый комментарий:

Самая Дикая Карта. А теперь я еду в суши-бар «Удивительная гейша» и буду ждать желающих победить. Тузов, разумеется.

Нана вскочила и вылетела в коридор.

– Вовка! – завопила она. – Началось! Они там уже встречаются.

Баринов и Дегтярёв стояли где-то на расстоянии тринадцати шагов от 1414, и на таком же от 1416. В конце коридора стремительно исчезала спина Димы Брусникина. Вовка оценил ситуацию, ринулся к себе и тоже полез в смартфон. Под комментарием появился ответ:

Боб Всемогущий. На улице пробки, но я, пожалуй, подъеду.

– И мы поедем, – Дегтярёв глянул на соседа.

В блок вошла Кристина.

– Поедем все.

Баринов несколько секунд размышлял, переводя взгляд с Кристины на Серёгу и обратно.

– Да. Сейчас. Только напишу кое-что.

Спустя минуту страница обогатилась очередной записью:

Благородный Дон. Не верьте ему. Он Шулер.

– Теперь можно и поесть, – Вовка взял табуретку и отправился в четырнадцатую комнату за пельменями.

– Откуда ты знаешь, Дон? – спросила Нана, едва он сел рядом.

– Я не знаю, я сею панику и недоверие. Ещё неизвестно, кто из нас самый дикий.

Все стали быстро работать ложками в полном молчании. Только один раз Кристина подняла голову и сказала, что Нана тоже должна ехать, ведь потом нужно непременно заглянуть в контору и похоронить надежду пикового Туза. Вдруг по телефону стрелы в адрес ближнего своего не принимаются. Вдруг надо предстать пред светлы очи устроителей игры, себя показать, начать кулаком в грудь стучать и клясться на учредительных документах «Пяти тузов».

Инга сообразила, что если едет и Зиновий, то для неё в машине не остаётся места. И пообещала подождать дома.

На улице хлопьями валил снег, намереваясь быстренько создать проблему для работников коммунальных служб. Пробки возникали на пустом месте, потому пустых мест в городе оставалось мало. На пути нарождались аварии, откуда-то неслись ругательства.

Баринов дёргался и зыркал по сторонам. Ему хотелось вдавить педаль газа, но «форд» не мог вырваться на открытую дорогу. Кристина, сидевшая рядом, предположила, что если они опаздывают, то опаздывают и все остальные. Вовка в ответ попросил найти номер телефона «Удивительной гейши» и набрать, а он поговорит. Когда Кристина протянула трубку, Баринов принялся расписывать администратору суши-бара, сколь незавидное будущее ожидает заведение. Дескать, сейчас туда явится куча дерзко настроенных игроков, и все они начнут выяснять, кто больше достоин выигрыша. А когда им всем станет известно, что встречу затеял Шулер, то дело и вовсе способно дойти до мордобоя.

Серёга, Нана и Зиновий позади сидели молча. Кристина тоже старалась не рассмеяться. Администратор «Гейши» напрягся и пожелал спросить, откуда такая информация, а Вовка предложил ему взглянуть на страницу конторы и отключился. «Форд» продолжал неторопливо бороздить забитые просторы Ноздрюйска.

Поняв, что заставил понервничать владельцев бара и игроков, Баринов слегка успокоился. Включил музыку, расслабился.

– Теперь ясно, почему в магазинах до сих пор не появились шоколадки с личиками последних проигравших, – вдруг сказала Нана. – Отберут конторские старую карту и доказывай, что ты в прошлом не Шулером был, а какой-нибудь невинной Семёркой.

– Они сами не ожидали такого поворота игры, – не согласился Зиновий. – Не успели просто. После праздников шоколад появится.

– А ведь неплохая идея с шоколадом, – проговорила Кристина. – Вкусная. Сейчас в магазинах везде Нанку и этого Диму увидеть можно. Кстати, как его в общагу пустили? Внизу разве что пограничники с собаками не стоят.

– Так он к тебе шёл, а не ко мне, – сухо отозвался Вовка.

– Я Тимофея Клюкву ещё на шоколадках видела, – вспомнила Нана.

– Кое-что новенькое на странице конторы, – привлёк внимание Серёга. – Некто Всевидящая Ока пишет: «Ох, ребята, давно собиралась это сделать, да всё руки не доходили. Представляю вам Шулера Николу Басова, того самого моего бывшего. Он верит, что выиграет, и мне делается смешно. Господа игроки, если где его встретите, убегайте, не оглядываясь. Возможно, он сейчас рядом с вами, например, возле “Удивительной гейши”. Я предупредила. Кстати, кидаю вам новую фоточку. На прошлой он плохо получился, а здесь во всей красе». И фотография Шулера. Лицо нам уже знакомое благодаря той флешке.

К «Гейше» подъехали около половины седьмого. Длинная парковка напротив почти бесконечного ряда кафе, магазинов, аптек и всяких мелких лавочек казалась основательно забитой. Пока искали место, заметили два или три лица с фотографий, добытых Майком.

– Почему они внутрь не заходят? – озадачилась Кристина. – Возле машин стоят.

– Если всё пошло как надо, то в бар их просто не пускают, – произнёс Вовка, вглядываясь в пространство за лобовым стеклом.

Снег стал валить ещё гуще. Дорогу то пешеходы переходили, то собаки перебегали, свободное место всё не находилось.

– Вон он – Шулер! – воскликнула Нана. – Мой родной, крестовый. Рядом с баклажановой «шестёркой». Знакомая картина, сейчас выйду и скажу, что я соскучилась.

– Сиди, – отрезала Кристина.

– Ой, чего-то он очки надевает, и кепку на глаза натягивает. Гримируется, что ли?

Наконец припарковались, поднялись по ступенькам крыльца, подошли к дверям «Гейши» и выяснилось, что туда впрямь никого не пускают. За стеклянной дверью мялись охранник и администратор. Изредка кто-нибудь из них выглядывал и говорил, что в баре спецобслуживание. При этом опасливо косился по сторонам.

– Ты отбил у них клиентов, – прошептала Кристина, держащая Баринова за рукав. – Выручку отнял.

– Должны какие-то жертвы на моём пути к победе оставаться, – ответил Вовка и посмотрел на стоящих с другой стороны крыльца ребят. Одного он узнал. Он являлся Королём. Второе лицо никаких струн памяти не дёргало.

Серёга осматривал парковку. Фонари здесь горели щедрыми россыпями и позволяли увидеть многое.

– Те тоже на зов приехали, – негромко сказал он. – И вон там двое.

– Хорошо, когда знаешь карты в лица, – с пришибленной тоской проговорила Нана. – Удобно.

– Некоторые знают места да ещё резво бегают, – с улыбкой отметил Зиновий и слегка толкнул Нану плечом.

– Ну тебя, – огрызнулась та.

Невдалеке, возле одной из машин внезапно возникла небольшая группа людей. Баринову пришло в голову, что там уже формируется новая, способная победить, комбинация. Он стал соображать, какие действия следует предпринять прямо сейчас, дабы разрушить планы. Однако кучка рассосалась сама, стремительно и бесповоротно. А потом где-то поблизости прозвучало слово «шулер», и никто не понял, откуда оно прилетело. Мимо крыльца прошла девушка, махнула ребятам, стоящим с той стороны, рукой и сообщила:

– Это точно Шулер.

Ребята снялись с места и двинулись к ступеням. Один из них (чьё фото отсутствовало на флешке) скользнул взглядом по сторонам и узнал Нану. В глазах парня мелькнул интерес, он запнулся, замер на мгновение, но потом пошёл дальше.

– Это точно Шулер? – повторил Баринов с таким удивлением, словно обнаружил под кроватью вместо носков чемодан с долларами. – Серьёзно, что ли?

– Как ты это сделал? – теперь Зиновий толкнул его, но Вовка и сам обалдевал.

– Нет, ты посмотри, – Дегтярёв продолжал ощупывать глазами парковку. С разных мест тут и там отъезжали машины. – Целая команда собралась. Такое чувство, что все друг друга знают. И подыгрывают, или, наоборот, интригуют. Или у них, как у тебя, группа поддержки, – он повернулся к Баринову.

– Это точно Шулер, – повторил Вовка, всё изумляющийся. – Я угадал. – Но тут же заставил себя встряхнуться. – Ладно, поддержка, едем дальше. На повестке дня ещё свержение Тузов.

Несколько минут спустя к выезду с парковки, с разных сторон, одновременно подъехали «форд» и баклажановая «шестёрка». Машины остановились друг напротив друга. Баринов потому, что решил пропустить, а Никола потому, что увидел Нану. Она хоть и сидела сзади, но подалась вперёд и показала язык. Считанные секунды прошли в обоюдном наблюдении за противниками, а потом к машине Шулера сбоку пристроилась серебристая «тойота». Майк с насмешливой злобой посмотрел на Кристину, на Баринова, затем опустил стекло и подал Николе знак сделать то же самое. Шулер повиновался. Вовка также последовал примеру. Майк говорил громко. Старался, чтобы его слышали и в «форде».

– Тузы нужны? – спросил он и опять глянул на Баринова.

– Допустим, – осторожно кивнул Шулер.

В «форде» его не услышали, но догадались.

– У тебя игры уже не получится, Катька с потрохами сдала, а я помочь могу. Тузов даром отдам.

Теперь в «форде» опустились все стёкла. И никто не разговаривал.

– Тебе это зачем? – продолжал осторожничать Никола. Пока шла игра, с Салтыковым он познакомиться не удосужился, просто жалел денег. И теперь осведомлённость того казалась странной и подозрительной.

– Из чистого альтруизма. Я сам не в игре, а добро творить люблю, – Майк вновь повернулся к «форду», теперь он сверлил глазами Кристину.

Сзади к беседующим подъехала машина и пикнула, возмущаясь, что перекрыли выезд. Никола что-то крикнул Майку, возможно, назначил место встречи, и двинулся вперёд. Салтыков поехал за ним. Вслед неизвестная машина.

– Чего ты их всех пропускаешь? – показала негодование Кристина.

– Преимущество у них, направо поворачивают, – ответил Баринов и закрыл окно.

– Ну и ударил бы его в бочину.

– Машина-то твоя. Как ты вообще ездишь, женщина?

Снегопад создавал всё больше проблем. Путь до конторы, довольно близкий, обещал растянуться надолго.

Зиновий внезапно поинтересовался:

– Кристин, как у того типа фамилия? У дарителя тузов. Напомни.

– Салтыков. Тебе зачем? Ты что там делаешь?

Девушка обернулась. Зиновий тыкал пальцем в экран смартфона.

– Сейчас узнаешь. Заглядывай в группу.

Кристина полезла в сумку и вскоре уже говорила Баринову:

– Он написал: «Вы всё ещё планируете обратиться за картами к Салтыкову? Этот тип дарит вас Шулеру!» И выложил видео.

Она нажала на экран, и из гаджета долетел знакомый голос: «Тузов даром отдам».

– Он так выделывался, что ничего не заметил, – похвалил собственную инициативу Зиновий.

– Его плохо видно, – попыталась отравить сладость момента Кристина. – Да и слышно тоже.

– Нормально, – ответило ей четыре голоса.

В «Пяти тузах», в известном кабинете с натюрмортами и массивными окнами, в гостевом кресле развалился Леонид Свиридович. За столом восседал Алексей, а Светлана пристроилась на диванчике. Шеф что-то говорил и вальяжно жестикулировал, когда в дверь влетели Нана и Кристина. Они сразу затараторили, стараясь скорее донести до слушателей мысль о необходимости гнать из «Покера» в шею мужика в кленовой шапочке.

– Я ещё тогда не знала, что он играет, – тарахтела Нана. – даже и не поверила, потому что нарушение ведь… а теперь…

– Я ей и говорю, – влезла Кристина, – не может он быть в игре. Адекватные люди не нарушают правил под носом у организаторов.

Девчонки стояли перед столом, смотрели на Алексея и совсем не обращали внимания на Леонида Свиридовича. Баринов безмолвно застыл за их спинами, скрестив руки на груди. Серёга и Зиновий остались в машине.

– Что ж, – зашевелился хозяин конторы, – в таком случае мы должны принять меры. Буквально десять минут назад нам подали покер из тузов и дикой карты. И мы успели сообщить об этом. Собирались объявить финиш с минуты на минуту, но сейчас… Как же так?.. Всю команду разгоним из-за одного нарушителя.

Он с притворным сочувствием поцокал языком. В самом же деле ситуация Леонида Свиридовича забавляла. В конторе с самого начала знали о нервных тыканьях Григория Ильича в день получения карты. За его телодвижениями наблюдал охранник Вадим. Тогда же и донёс. Доложил и о том, что никто из остановленных получателей карт с Григорием Ильичём не связался и правила нарушать не стал. Однако рано или поздно кто-нибудь из них мог пожелать об этом рассказать. Причём в самый интересный момент. Больше того, момент этот мог оказаться не только интересным, но и подходящим. Потому дисквалифицировать кленового мужика сразу не стали. Подумали, что это никогда не поздно сделать. А возможно, и вовсе не понадобится. Пусть история развивается сама.

Если б всё шло, как планировалось ранее, то Салтыков бы продал последние карты в завершающий день игры, и о преступлении Григория Ильича можно было промолчать. Но сложилось иначе, и сегодня до появления Наны и Кристины Леонид Свиридович рассуждал, что Тузов лучше дисквалифицировать. Ради растяжения удовольствия. Зачем заканчивать игру на день раньше, если можно продолжать наблюдать за участниками? Да и сумму выигрыша уменьшить надо.

Появление девчонок просто чуть ускорило принятие созревшего решения.

Услышав приговор самого главного человека в конторе, подруги замолчали. И тут вперёд выступил Баринов.

– В связи с этим я хочу поинтересоваться, – начал он, – вы не затеете ничего нового? Не придумаете очередных Дикарей или других каких ловушек?

Вовка спрашивал будто бы у Алексея, но затем перевёл взгляд на хозяина «Тузов». Тот усмехнулся, смотря на игрока из кресла.

– Этого резонно ожидать. Но остаётся так мало времени… пожалуй, не будем. А вот ты, если бы с Тузами выигрывал, не стал бы нам о нарушителе докладывать, так?

Баринов улыбнулся, отвёл глаза и не ответил. Только, словно задумавшись, проговорил:

– Выходит, из игры вылетит один Туз. Пиковый. Но остальные могут снова собраться, когда найдут другого Дикаря и…

О второй новопоявившейся Дикой карте Баринов думал всю дорогу до «Пяти тузов». Почему игрок, получивший привилегии, до сих пор не дал о себе знать? Вопрос с Николой решён – Шулер раскрыт, – но почему таится второй Дикарь?

– Странно, что вас именно Тузы волнуют, – Светлана поднялась, подошла к столу и озвучила Вовкины мысли, – Басов уже вне игры, к Салтыкову сейчас, вероятно, никто не станет обращаться. Тузам придётся найти второго Дикаря и вас, Владимир…

– Но вот что-то нам подсказывает, – хохотнул шеф, – что ты не захочешь к ним присоединиться.

– Это что-то называется здравым смыслом, – ответил Баринов, снова посмотрев на него.

Само собой, не станет. Ради меньшего выигрыша...

– Никто в вашем здравом смысле и не сомневается, – вставила Светлана.

Баринов повернулся к ней и одарил улыбкой.

Девушка ответила тем же. Кристина ощутила внезапную лёгкую, но неприятную, атаку ревности. Алексей стремительно захотел выпроводить гостей.

– Как правильно заметила моя напарница, странно, что вас волную лишь Тузы. В игре остались Дамы и Короли, – веско проронил он, – рано расслабляться.

Едва девчонки и Баринов покинули кабинет с окнами и прочим, Леонид Свиридович потёр руки и проговорил:

– Мне нравится этот парень. Идёт к победе, убирает с дороги конкурентов. Уважаю.

– И красавчик, – с некой мечтательностью сказала Светлана.

Алексей сник.

***

Запись на странице букмекерской конторы «Пять тузов»: «А у нас свеженькая горячая новость. Финальная, казалось бы, комбинация из четырёх Тузов и Дикаря неожиданно развалилась. Стало известно, что один из Тузов начал играть, не дожидаясь старта. Мы не станем называть его имени, это способно повлечь ненависть остальных и желание броситься на человека. А мы против жестокостей.

Так что, ребятки, игру мы пока не заканчиваем. Те Тузы, что правил не нарушали, могут привычно двигаться к победе по намеченному пути. Всем удачи!»

***

Загадочное молчание второго Дикаря тревожило Вовку всё больше и больше. Он вроде и отвлекался, и забывал об игре начисто, но потом снова вспоминал и заглядывал в мобильный. Это раздражало лежавшую под одним с ним одеялом Кристину. Ну серьёзно! У Баринова тут, видите ли, мечта сбывается, а он для неё, для мечты своей давней, даже весь мозг освободить не в силах.

– Хватит! – наконец вздыбилась красавица. – Тебе что, думать сейчас больше не о чем? Ещё раз залезешь в телефон, я встану и уйду. И больше ты меня рядом не увидишь!

– Всё! Про «Покер» уже забыл!

В остаток ночи Вовка смартфона не касался. Потому не видел сообщения от второй новой Дикой карты, в конце концов объявившейся в сети. В сообщении говорилось, что разыскиваются Короли.

Глава 50 Пиковая дама

Q ♠

30 декабря, вторник

Утром Баринов проснулся и некоторое время лежал без движения. Слушал, как за стеной поднимаются Серёга и Зиновий, как собираются в университет. Рядом сопела Кристина, и Вовка подумал, что недурно бы сбегать за кофе. За хорошим кофе с пенкой, что варят в бистро неподалёку. Напиток слегка остынет, конечно, пока Вовка его донесёт, но это лучше, чем угощать девушку растворимой мутью из жестяной банки.

И круассаны бы неплохо прихватить. Это так по-французски романтично: кофе и выпечка утром в постель. Хорошо бы ещё Эйфелеву башню за окном, но это – мечтать не вредно – как-нибудь в другой раз.

Серёга и Зиновий погремели посудой на кухне, а затем ушли. Вовка же решил, что посещать лекции сегодня не обязательно. Он весь год вёл себя отлично, Дед Мороз не осудит, если под конец взять и немного испортиться. Старик лишь понимающе подмигнёт.

Баринов аккуратно поднялся, натянул джинсы, взял футболку и тут, заметив телефон, вспомнил: «Покер» ещё не закончился. Что там с новостями?

Вышел на кухню, прикрыл дверь и углубился в цифровые дебри. Немного напрягся, однако быстро успокоился, увидев, что ночной зов неведомого Дикаря остался без ответа: новых комбинаций не появилось. Впрочем, до конца игры оставались ещё сутки.

Чванов опять дежурил возле вахты. Этакая тень охранника. Он глянул на Баринова волком. Тот сделал безэмоциональное лицо и прошёл мимо.

Разумеется, окажись Вовка сговорчивее, местный сектант ходил бы сейчас гоголем и радостно надеялся на получение выигрыша. А при существующем раскладе Баринов мог опасаться, что неприятель станет нашёптывать коменданту, мол, надо турнуть из общежития несговорчивого жильца. Пускай на вокзале ночует, там места много.

На вокзал Вовка бы не пошёл. У него завалялась пара адресов девиц, способных приютить на некоторое время. Только сейчас это оказалось бы весьма некстати. Кристине бы не понравилось.

Мысли об этом возникли и немного побегали по подкорке, но покинули голову Баринова едва он вышел на улицу. Снегопад, похоже, длился всю ночь. Машины на парковке прятались под шапками; ветви деревьев, изрядно припорошенные, провисали; на тротуарах трудились дворники; вдоль дороги медленно катилась снегоуборочная машина.

Баринов засунул руки в карманы и направился к бистро. Вдруг лёгкое подозрение пощекотало освобождённую от лишних мыслей подкорку. Неизвестный обладатель дикой карты писал в сети под ником ЧВС, а эти знаки у Вовки внезапно, вот прямо сейчас, стали ассоциироваться с Чвановым Станиславом Валерьевичем. Постановка букв не совсем правильная. Вторую и третью следовало бы поменять местами. С другой стороны, буква В могла означать не отчество, а лишь являться вторым знаком в фамилии.

Если Чванов стал новым Дикарём, это урезало его возможности. Без помощи Баринова пятёрку он мог собрать только с Королями. Вчера кто-то спросил у конторы, что будет, если взять Шулера Николу в комбинацию исключительно на правах Дикой карты. И заявит о сборище не он. Станет ли такой расклад карт исключительно шулерским достоянием, или выигрыш всё-таки поделят по-братски? Ответ «Тузов» разочаровал. Шулер есть Шулер, сказала контора. Буде он окажется в комбинации, то станет единоличным победителем.

Для Чванова это неудобно.

А некто ЧВС ищет как раз Королей. Что-то они подозрительно долго молчат. Ночью спали, не видели, но сейчас в любую минуту комбинация может собраться.

Эти мысли топтались в голове у Баринова до самого бистро. А после Вовка вспомнил о Кристине, и «Покер» малость задвинулся за ширму.

***

Илья Крейн в эфире «Адама в тесной связи с Евой» рассказывал о вчерашних событиях и откровенно сообщал, что ему досталась четвёрка крестей и не досталась дикая карта. А это несправедливо, потому жутко хочется, чтобы следующая игра от конторы давала участникам равные возможности. В «Покере», жаловался радиоведущий, изначально многие оказались на обочине.

При этих словах Лариса подняла глаза на вошедшего в кухню отца, застыла с ложкой, полной овсянки, в руках, а затем демонстративно закатила глаза. Мать прошипела: «Кретин», но от своего завтрака не оторвалась.

Вчера Григорий Ильич понял, что Тузов дисквалифицировали из-за него, и по глупости проболтался об этом своим. Позднее отец семейства выслушивал от членов этого самого семейства всё, что они думают.

– Да как тебе в голову пришло сначала нарушить правила, а потом сделать ставку на высшую комбинацию? – кричала жена, к финалу начавшая разбираться в покере.

– Всё равно нас Шулер похватал, – оправдывался Григорий Ильич. – Мы бы ничего не получили. Ему этот помог, Салтыков из интернета. Вот гад!

– Папа, чем ты думал? – вступала дочь, не обращая внимания на лепет отца. – Ставку сделать тебя тоже Салтыков надоумил?

Ругались полночи и, судя по утренней реакции жены и дочери, никто не собирался успокаиваться.

***

Необязательная запись на странице букмекерской конторы «Пять тузов»: «Итак, последний день игры. Похоже, сегодня мы выясним: кто кого? Баринов или второй Дикарь? Кто получит деньги? Делайте ставки, господа».

Комментарии:

Тираничная Лисица. Нет, ну здорово! Уже и с именами почти определились. Можно подумать, они в одиночку деньги захапают.

Денис Лидер. А я вот сейчас тоже начну про всех рассказывать, типа они нарушители. И что тогда? Игра вообще к своей середине отмотается?

Пять Тузов. Это вряд ли. Мы не верим на слово, мы получаем подтверждение обвинения. Доказательства, свидетельские показания или раскаяние виновника. Если вы нам захотите рассказать, что кто-то из Дам, королей или Валетов нарушитель, то приготовьте сначала доказательную базу.

Боб Всемогущий. Я бы этому Тузу недоделанному сам голову оторвал. Но теперь благодаря ему бабосы не получит Шулер. А это плюс.

Просто Царь. А я что, не заслуживаю? Хорошо играл.

Всевидящая Ока. Нет, Басов, ты не заслуживаешь.

Тоскливый Хомяк. А ведь сколько людей на Тузов поставили, гадалке поверили…

Креативный. Да вы все там на голову нездоровые.

Денис Лидер. Вали отсюда, урод!

***

Инга и Нана вернулись из университета, и Кристина, валявшаяся на своей кровати с журналом в руках, сказала:

– Завтра праздник, а у нас холодильник пустой. Поехали по магазинам, или на рынок, Вовка отвезёт.

– На сколько же ты ему машину отдала? – поинтересовалась Нана. – До конца игры? Или больше?

– А я и забыла.

Пока ехали на рынок Кристина дёргалась. Ей не нравилось, что Баринов больше смотрит в телефон, чем на дорогу. И какой-то недостаточно счастливый, что ли…

– Да угомонись ты!

– Почему до сих пор нет известий? Это настораживает.

Желая проверить подозрения, Вовка отправил носителю ника ЧВС сообщение. Предложил встречу. Но тот никак не отреагировал. Баринову казалось, что где-то сгущаются тучи. Не над ним, но против него. Окажись он в эпицентре, то как-нибудь разобрался бы, а так стоит за околицей, ничего не понимает.

На рынке Инга в автомате купила горячего кофе, с наслаждением его выпила и почувствовала, что мир вернулся в подобающее состояние. Сразу захотелось разговориться и даже поспорить. Подруги и Вовка не подкидывали приличных тем, тогда Инга по непонятной причине стала рассказывать об Ижевске:

– Квартира Клещей над нашей, на третьем этаже, и они, когда свою дурь варить начинают постоянно наш потолок чем-то заливают. Соседям с четвёртого ещё хуже, к ним пары всякие поднимаются, в окна влезают. Дом не проветрить. А весь подъезд у нас завален шприцами, – тут Инга добавила саркастично, – как же я скучаю по дому!

– К чему ты всё это рассказываешь? – спросила Нана.

– К тому, что свобода выбора, по сути, является истинной свободой, но порядок вещей таков: свободу людям давать нельзя. Хотя именно за неё они во все времена боролись, и именно она считается высшей ценностью. Но выбор-то дурацкий, некоторые начинают наркотики выбирать, а другие, вследствие этого выбора встают перед другим выбором: повеситься или как? Нет, надо после Ноздрюйска в Москву ехать, однозначно…

Они вышли на улицу из молочного павильона и направились к мясному. К тому самому, где получали карту во время «Пасьянса». Не дошли немного. Нана засмотрелась на прилавок, заполненный конфетами, а Кристина встала поодаль, прицениваясь к мишуре и ёлочным игрушкам. Тут, появившись будто из ниоткуда, рядом с ней образовалась пёстрая цыганка и застрекотала про позолоченную ручку и открытую правду.

Кристина побледнела, продавщица посоветовала цыганке исчезнуть. Инга и Нана повернули головы, а Баринов двинулся на выручку. Но тут Кристина набрала в лёгкие воздуха и заорала:

– А ну отойди от меня!

И добавила непечатность.

И Вовка подлетел, и другие продавцы загомонили. Цыганка предпочла удалиться.

– Вот оно как, – оценила Инга. – Не зря я ей про победу над страхами талдычила.

***

Чванова терзало беспокойство. Оно изводило давно, почти с самого начала игры, постепенно вгрызалось всё сильнее, но особенно рьяно сдавило челюсти, когда Стас превратился в Дикую карту. Вроде бы хорошо! супер! здорово! Тебя сразу повысили в звании, ты теперь можешь больше, чем раньше. Но выглядело это обманом. Дам Чванов теперь не мог собрать без дополнительного Дикаря, а Королей или Тузов ещё пойди поищи.

А тут вдобавок соперник подсуетился. Дал объявление о сборе Тузов, пока Стас только соображал, что предпринять. Чванов ринулся к месту сбора, к «Удивительной гейше», но застрял в пробке. К проблемам добавилась севшая батарея смартфона. Теперь новый Дикарь не мог получить последние известия. Через два часа он вернулся в общежитие, плюнув на «Гейшу», так как решил, что все уже собрались без него. Поставил смартфон на зарядку, сразу залез на страницу конторы и убедился в правильности своих подозрений. Тузы с Дикарём собрались.

Горюя, Стас достал бутылку и начал к ней прикладываться. В кабинет иногда забегал Рома и жаловался на трубу в подвале, вот-вот грозящую прорывом. Вроде и замотали, говорил он, но работники лишь завтра придут, а дотянет ли труба? Комендант тоже горевал, тоже опрокидывал рюмашку и снова убегал по каким-то делам.

Чванов выпил почти всё. Он раздумывал о том, что скажет матери, когда приедет домой. А если бросить всё? Не ехать в Ярославль, ехать в другую сторону. Куда угодно: в Москву, в Питер, В Нижний Новгород. Перспектива на мгновение прельстила, но вскоре Стас поник. С матерью проще. Она орёт, но помогает. А самому… это ж ещё устроиться надо.

Прошло некоторое время, и Чванов уснул. Здесь же, в кабинете, на диване. Появился Рома. Выключил свет, прикрыл дверь и снова ушёл. А в три часа ночи Стас проснулся. Он не любил алкоголь, потому что спать после возлияний толком не получалось. Вставал, случалось, среди ночи, принимался расхаживать по дому, как заправский пьяница. И тут поднялся. Запер кабинет, пришёл в свою комнату, посетил туалет, умылся и привычно полез за новостями. Всё равно не спалось. Тут и узнал об отправке Тузов в расход и о разоблачении Шулера. Сообщения Всевидящей Оки он отчего-то вовремя не заметил, а ведь оно появилось раньше известия о собранной высшей комбинации.

Мысли быстро бегать отказывались, по этой причине Чванов не сразу сообразил, что игра продолжается. Затем он написал призыв Королям, некоторое время ждал любой реакции, а под утро уснул.

Это выглядело непонятной загадкой, но никто из нужных карт не подал знака и утром, и в обед. Чванов связался с бубновым Королём, с каким ещё флеш-рояль собирал. Тот сказал, что видел объявление Стаса, но не торопился отвечать, так как немедленно сам взялся искать остальных Королей. Ни об одном он не имел информации, хотя и оказался с двумя в фулл-хаусе, поданном ещё двадцатого декабря.

Чванов воодушевился. Работа закипела, может, ещё и победа никуда не денется. Он продолжал стоять на вахте и следить, чтобы никого не пускали к Баринову. А на самого Баринова смотрел, как семеро козлят на жену волка, пришедшую требовать справедливости и ссылающуюся на поправку в законе.

Довольно скоро выяснилось, что закипевшая работа выкипела напрочь, а нужных результатов не принесла. Остальные Короли не желали отыскиваться. Чванов с тоской думал, что все они, должно быть, тоже увидели новость о сборе Тузов с Шулером и напились. А теперь дальнейшими событиями не интересуются, ибо поставили крест на игре.

Время двигалось к вечеру. Чванов с лютой ненавистью глянул на Баринова, когда тот с девчонками вошёл в двери общежития. Вовка тащил сумки и выглядел не особо бодрым. Стас вспомнил, как он отказался войти с ним в одну комбинацию, и пожелал противнику провалиться. Поблизости вновь пронёсся Рома и мимоходом бросил, мол, рабочие возятся в подвале с трубой, только у них не очень клеится. Похоже, пьяные пришли. Все уже праздник отмечают.

Тут Стас услышал зов разума, советующего обратиться за помощью к кому-нибудь другому. Надежды на бубнового Короля, судя по всему, нет. Майку звонить не стоит, он идиотом назвал. Но ведь есть на примете другие игроки, возможно, способные что-нибудь подсказать.

Чванов глянул в свои записи. Первым, кому он позвонил, оказался Крупье по имени Женёк. Он сам при знакомстве так представился. Крупье жизнерадостно согласился помочь, сказал, что у него имеется в запасе неиспользованная подсказка от конторы. Стас понимал причины жизнерадостности. Женёк надеется что-то ухватить хоть под конец игры. Ведь с Крупье придётся делиться. Чванов нахмурился. Денег на кону сегодня всего пятьдесят тысяч. Со всеми поделись, да налоги вычти, что там останется?

Пообещав перезвонить, Стас отключился. А потом набрал номер Димы Брусникина. Довольный голос второго проигравшего послышался в трубке после первого же гудка:

– Кого-то ещё оклеветать надо?

Стас скривил губы и спросил о насущном. Выяснилось, что у Димы не имелось информации ни об одном Короле, но он посоветовал позвонить Денису и дал его номер бескорыстно. Тонин племянник Лидер-Коровкин сообщил, что у него завалялся номер телефона одного человечка со станции техобслуживания, и вроде бы он самый что ни на есть червовый Король. Тут уже бескорыстием не пахло. Чванов торговался минут десять, а после отправил Денису требуемую сумму.

Номер он получил и, не медля, стал по нему названивать. С той стороны молчали. Стас пробовал поругаться с Денисом, однако тот божился, что номер верный. «Звони дальше!»

Следующим игроком, с которым связался Чванов, оказалась Яна Лиловая. Она призналась, что ни одного Короля за время игры не нашла, и предложила обратиться к гадалке. Тут Чванов стал не только кривить губы, но и кусать их. Видал он этих гадалок в красивых гробах и в расшитых тапочках. Впрочем, поблагодарил за совет.

В предпоследнюю очередь Стас решил сунуться с вопросами к Маше Браун-Сидоровой. О её существовании он бы не вспомнил (ну подвёз один раз и всё), но с рыжей дизайнершей теперь стал встречаться Рома. Правда, последний не чувствовал уверенности, что Маша это заметила, только всё равно говорил, что встречается с ней.

Пиковая участница игры разочаровала. Она нашла лишь одну карту. Эту… как её?.. забыла… они в одном каре… наверное… ох, память!

В последнюю очередь Стас позвонил Сонечке. Понимал, что нужного результата это не принесёт, но рискнул-таки. Как и ожидалось, Сонечка ушла от ответа. Да к тому же невежливо напомнила, что она в данный момент в лидирующей комбинации, а потому по меньшей мере странно ожидать от неё подмоги конкуренту.

– А ты почему интересуешься? – надумала разведать девушка. – У тебя дикая карта?

Теперь от ответа сбежал Чванов. Просто отключился.

Он пару часов помучился. Потом владелец номера, данного Денисом, ответил. Стало известно, что он и впрямь решил, мол, игра закончилась сбором Тузов под крылом Дикаря. Потому Король с друзьями уехал отдыхать на загородную базу. Со связью там плохо. Да и про телефон он забыл. Повезло, что вообще услышал.

Скрываться смысла уже не виделось. До конца «Покера» оставалось меньше двенадцати часов, не разгуляешься уже. Король выложил информацию о себе и пожелал удачи.

Стасом овладела вторая волна воодушевления. Бубновый и червовый есть, надо идти дальше. Скрепил сердце и собрался ехать к гадалке. По телефону она говорить отказалась.

Ариадна по привычке наводила туману. Затем вытянула желаемую сумму денег (сердце приходилось скреплять немыслимыми усилиями) и дала номер единственного Короля из своих запасов, крестового. Понимая, что затраты уже превзошли возможную прибыль, но осознавая, что коса нашла на камень, а охота и вовсе пуще неволи, Стас постановил идти до конца. Хотя полученный Король брызгал пессимизмом и отговаривал:

– Ты серьёзно думаешь, что нам дадут выиграть? – вопрошал он. – Да они же явно этого Баранова… барана этого Баринова к победе толкают. Он, поди, брат или другой родственник директору конторы. Я уже и рукой махнул, потому не стал тебе писать.

Сказанное резануло по скреплённому сердцу. Не стал он писать, понимаешь ли. А Стасу деньги пришлось выложить. А если… вдруг Баринов действительно родственник?

И всё равно отступать на этом этапе показалось нелепым.

Время двигалось к одиннадцати. За окном «Неоновая лама» погасла почти полностью. Оставалось найти пикового Короля. И, переступив через себя, Чванов позвонил Майку.

– А чего ты так долго тянул? – удивился Салтыков. – У меня сейчас вся колода, хоть жонглируй ими. Представляешь, карты до сих пор покупают.

– Неужели? – сумрачно удивился Чванов.

Майк не стал углубляться в подробности. Не рассказал о том, что карту у него сегодня купили лишь одну. Приобрёл её парень, увидевший в автобусе красивую девушку. По наклейке на сумке он понял, что она играет, потом осознал, что не может выбросить красотку из головы, и надумал отыскать.

– Мог бы сразу сообщить, что стал Дикой картой, – продолжил Майк. – Я подарил Шулеру Тузов, но забыл взять номер телефона. После дисквалификации собирался отдать ему и Дам, и Королей, но не знал, как связаться. Смешно, есть игральная информация, но без контактов. А Катька номер дать отказалась, не хочет, чтоб Басов победил. Да и на меня обижается. Контора тоже не разглашает. А ты сколько готов заплатить?

Стас мысленно простонал: началось!

– Ты же сам не хочешь дать Баринову выиграть, – сквозь зубы прошипел он. – Просто подгони мне карту. Всего-то.

– Не хочу дать ему выиграть, – признал Майк. – Погоди, мне пиццу привезли. Перезвоню.

– Да уж перезвони.

***

Баринов нетерпеливо поглядывал в смартфон. Недавно ему позвонила Сонечка и предупредила:

– Он ведь не зря про Королей расспрашивает. Володя, наверное, лучше тебе их собрать. У меня есть парочка, да и ты вроде кого-то нашёл. Если вперёд заявишь о пятёрке Королей, то… в общем, лучше ты выиграешь, чем этот… как его?

Для Вовки слова Сонечки прозвучали как: «Брось нас, командир, спасайся!..»

– Стас, – подсказал он.

– Нет, – возразила Сонечка. – У него имя на А.

– Я тоже так думал. Не стану искать Королей, мне и с Валетами неплохо.

Для Сонечки слова Вовки прозвучали как: «Ну что ты, я выбираю один раз и верен до конца».

Умилившись решению Баринова, Сонечка тем не менее попыталась повторно принести себя и остальных Валетов в жертву. Однако Вовка не стал выслушивать её убеждения, попрощался и собрал военный совет на кухне.

– А чего он к этому Салтыкову не обратится? – удивлялся Зиновий. – Давно бы уже и заявил. Или на твоих нервах играет?

– Нелогично, – помотал головой Вовка, – чем больше время тянешь, тем больше даёшь шансов сопернику. Вдруг я тоже за Королями бегаю?

Пару минут спустя на кухне 1416 появились девчонки. Их на совет не звали, но, видимо, что-то витало в воздухе.

Инга уселась и принялась тасовать принесённую колоду карт, Кристина кусала губы, а Нана предложила:

– Давайте его в плен захватим. Чванова. А то он как в кино возьмёт и прибежит в контору за пять минут до конца игры. И прямиком на пьедестал. А мы тут сиди всю ночь и нервничай. Вова, все поставили на Валетов. И я, и Вахтанг.

– Вахтанга ничему жизнь не учит, – констатировала Инга, начав раздавать карты, – но я тоже на Валетов поставила.

– И я, – произнесла Кристина. – Мысль насчёт плена хорошая, не спорю, но… а что у вас за номер на столе написан?

Из коридора донёсся топот явно торопящегося человека. Некто пролетел мимо двери 1416, добежал до конца коридора, дёрнул дверь, затем пробренчал ключами, а вскоре снова куда-то поспешил. Спешил некто недолго, не прошло и пары секунд, как в блок ворвалась Лерка.

– Кристина! – закричала она. – Ой, девчонки, Володя, мне надо вам кое-что сказать!

От балды возникшая мысль о пленении Стаса, вдруг начала приобретать реальные формы. Лерка поведала, что решила отдать книгу владельцу, и потому, вернувшись сегодня в общежитие, направилась к кабинету коменданта в поисках Чванова.

– Она что, всё ещё у тебя? – по привычке брезгливо скривилась Кристина. Вопрос смысла не имел, сектантскую книжку Лерка держала в руках.

– Я хотела дочитать. Мне интересно, чем люди замо…

– Давай дальше, – перебила Инга.

Дальше Лерка дошла до кабинета и услышала, как Чванов повторяет за кем-то слова, явно имеющие отношение к пиковому Королю. Не просто повторяет, а записывает, это Лерка заметила, мельком глянув в приоткрытую дверь.

– А потом он сказал: «Я сейчас подам комбинацию, а этот…» – рассказчица посмотрела на Баринова как-то виновато. – Он тебя всякими словами назвал, и заявил, что ты пойдёшь в одно знакомое и неуютное место.

Лерка покраснела и закрыла рот рукой. Однако новость жгла изнутри, и через мгновение девушка продолжила. Сообщила, что Чванов закончил разговор, и она уже собралась войти, но тут снова зазвонил телефон. Сейчас своему приятелю, по видимости, звонил Рома. Чванов подтвердил, мол, да, помнит, что комендант сегодня ночует у Маши. Потом они заговорили о какой-то трубе, о том, что надо проверить перекрытый вентиль, и нет ли на полу воды, о чём-то таком, в общем…. Дословно Лерка не запомнила.

– Он с досадой такой говорит: «Хорошо, сейчас спущусь». И пошёл вниз, под тренажёрный зал.

В цокольном этаже общежития находился спортзал, заставленный допотопными металлическими конструкциями. Чванов прошёл сквозь него и спустился ещё ниже, в подвал. Он, не переставая, матерился, да ещё оставил ключи в дверях.

– И вот, – подытожила Лерка, протягивая Кристине связку тех самых ключей, – я его там закрыла.

Сразу после поворота ключа Лерке стало страшно. Чванов начал за дверью орать и сквернословить совсем громко, а девушка немного постояла в растерянности и бросилась наверх.

– Тренажёрный зал закрыт второй день, – проговорила Нана. – Там беда с трубой в подвале, и Рома пока запретил пользоваться. Уж не знаю, при чём тут зал.

Все повернулись к ней.

– Что? – Нана смутилась. – Я подумываю заняться спортом.

– Зал я тоже заперла, – обречённо обронила Лерка.

– То есть комбинацию он подать не успел? – уточнил Серёга.

– Не успел.

– Получается, – на губах Серёги появилась усмешка, – если комендант ночует у какой-то Машки, всё внизу заперто, а ключи здесь, и связи никакой в цоколе нет, то нашего друга могут не обнаружить до завтра.

Лерка вскрикнула и снова прикрыла рот руками.

– Мы не должны его там оставлять, – Баринов протянул руку к Кристине, собираясь забрать ключи, – в подвале крысы.

Теперь вскрикнула Нана. Кристине стало муторно, но руку с ключами она спрятала за спину.

В следующее мгновение присутствующие разделились на два лагеря: на тех, кто ратовал за пленение сектанта, и на тех, кто не считал Чванова человеком, заслуживающим ночи в подвале. Во втором лагере оказались трое: Нана, Лерка и Вовка. С ними рьяно спорили.

– Да ничего не случится, – убеждал Серёга. – Сейчас полночь, всего-то осталось.

– Восемь часов, – отвечал Вовка. – Его сожрут там. А на ключах, Кристина, твои отпечатки.

Девушка не дрогнула.

– Я их в унитаз выкину.

– Не надо, – испугалась Лерка. – Как мы его выпускать будем?

– Вы бы так не орали, – посоветовал Зиновий. – Здесь стены тонкие. И вообще, вас не понять. Нана Ша сперва сама это предложила, а теперь ахает. Лерка сама закрыла, теперь за голову хватается. Дикарю нашему заключение противника вообще больше всех на руку.

– И не говори, – присоединилась Инга.

Вовка продолжал возражать, правда, с каждой минутой всё менее убеждённо. Кристина припомнила его собственные слова о том, что на пути к победе должны оставаться жертвы. А Серёга твердил, что крысы в подвале не такие уж и голодные.

В половине второго Кристина вручила ключи Инге и утащила Вовку спать, пообещав, что присмотрит за ним. Серёга пробормотал, что опять ночует в соседней половине, а Зиновий проникновенно попросил Ингу беречь связку.

– Только бы на вахте вопли не услышали, – протянул он, глядя куда-то поверх её головы. – Это маловероятно, но всё-таки… а дозвониться он оттуда точно не сможет. Ни помощи попросить, ни комбинацию подать. В тренажёрном зале сигнал не ловится, а уж внизу, в подвале…

– Мы преступники, – уныло признала Нана.

– Правда, – едва не захныкала Лерка. – Давайте его откроем.

– Я тебе открою! Только вздумай! – рявкнула Инга, и Серёга взглянул на неё с уважением.

***

Баринов не мог спать. Вертелся, вставал, ходил из угла в угол, соблазнялся Кристиной, опять изводился. Отключился уже под утро…

Глава 51 Пиковый король

K ♠

31 декабря, среда

…но ровно в восемь проснулся без всякого будильника. Залез в смартфон, увидел, что новых комбинаций не появилось, и вздохнул с облегчением.

Очень хотелось повернуться на другой бок, улечься поудобнее и продолжить спать, но Баринов заставил себя подняться. Натянул джинсы и толстовку, почистил зубы и добрёл до двери 1414. Открыла заспанная Инга.

– Возвращай ключи, – шёпотом потребовал Вовка.

– Поздравляю с победой, – так же шёпотом ответила Инга и принесла связку.

Баринов сделал несколько шагов по коридору, потом вспомнил, как вчера Кристине понравился кофе в постель, и решил повторить. Вернулся в шестнадцатый блок, оделся, а, спустившись вниз, скользнул в сторону тренажёрного зала. Охранник туда не смотрел, он проверял документы у трёх девушек.

Ключ в двери спортзала Вовка старался поворачивать тихо и всё прислушивался, не долетит ли каких звуков, несущих беду и полный шухер. Звуки приносились разные, но привычные и снаружи. Внутри же цепко держалась тишина. Возможно, Чванова кто-то ночью услышал и выпустил. Охранник не всегда смотрит телевизор, и всякие случаи в общаге не постоянно его отвлекают. Мог и хорошо поработать ночью, дело важное сделать. Всё может быть… Однако пятёрка королей до финала не появилась. Вместо неё на странице конторы возникло сообщение, что игра окончена, и до финиша триумфально добрался покер на валетах.

Вовка открыл дверь, и она скрипнула. В зале горел свет, оставленный вчера Леркой. Никто с кулаками не бросился, чего Баринов на всякий случай смутно ожидал. Он постоял пару мгновений на пороге, а потом двинулся по крашеным доскам пола, стараясь производить минимум шума.

Спортзал закончился, Баринов миновал раздевалки и душевые и увидел маленькую лестницу, ведущую вниз. Металлические ступени желали шуметь, приходилось двигаться медленно. Перед дверью в подвал Вовка постоял ещё с минуту, затем сунул ключ, сделал несколько оборотов до упора и бросился бежать.

Снизу поспешил прилететь смачный матерный вопль. Это означало, что Чванов находится в числе живых, и звук, принёсший свободу, он услыхал. Баринов выскочил из спортзала, замедлил шаг и с видом прогуливающегося добряка направился к вахте, а следом на улицу.

Когда он вернулся с кофе и круассанами, то уловил, как в кабинете коменданта Чванов орёт, используя бесплатное приложение по поиску разнообразных ругательств, закачанное в мозг каждого русского человека по праву рождения.

«Ну да, – улыбаясь, подумал Вовка, – кто-то ночует с Кристиной, а кто-то с крысами. Хм, у них две первых буквы совпадают».

Час спустя Инга, Кристина и Вовка отправились в университет. Кристина зевала, говорила, что совсем не выспалась, но при этом бодро задумывалась о платье, которое наденет на банкет в «Император». Баринов тоже зевал и не удивлялся тому, что преподавателю гражданского процесса за вредность студенты то машину жгли, то гадости писали. И действительно, зачем людей под новый год учёбой мучить?

На площадке перед входом в общежитие Вовке на шею бросилась Любка из девятой комнаты.

– Поздравляю! – загорланила она. – Ты победил!

Кристина недовольно кашлянула и попросила освободить вешалку.

– О, прости, – Любка отцепилась от Баринова. – Ну это же здорово! Я на валетов поставила.

По дороге Инга напомнила, что на банкет в «Император» игроку позволено взять с собой одного человека.

– Я иду с Нанкой, ты с Вовкой, Серёга сегодня работает, а Зина хочет, но кто ж его пустит? Хех!

***

Преподаватель задержал. Еле успели забежать в общежитие и переодеться. А в «Император» приехали, немного опоздав. Там, впрочем, никто никуда не торопился, торжество ещё не начиналось. По видимости, опаздывали многие, что неудивительно, половина города стояла в пробках.

Охранник на входе проверил у Вовки и Наны карты, убедился, что каждый привёл с собой только одного человека, и отступил в сторону. Возле дверей переминались с ноги на ногу несколько человек, похоже, они пытались попасть внутрь, но не имели пропусков.

Едва Баринов дошёл до середины фойе, как рядом с ним возник Леонид Свиридович.

– А вот и наш победитель! – воскликнул он и стал истово трясти Вовке руку.

Гости «Императора», находящиеся тут же, принялись оглядываться. Некоторые смотрели с завистью и злостью, иные равнодушно, другие с улыбками.

– Проходите, проходите, – шеф конторы отпустил руку Баринова, – скоро начнётся награждение.

И Вовка, одуревший от неожиданного приветствия, продолжил путь к гардеробу.

Зал ресторана, наполненный маленькими конструкциями, именуемыми в простонародье столиками, манил. На каждом столике, накрытом на четырёх человек, стояли бутылка шампанского, бокалы, цветочек в вазе и блюдо с канапе. Рядом с входом, на большом приземистом столе, лежали коробки в праздничной упаковке, открытки, конверты и высилась гора шоколада с самыми разными лицами на обёртках.

Нана издала восторженный стон и замедлила шаг, но Кристина дёрнула её за руку, напомнив, что диета – спутник жизни каждой уважающей себя девушки. По крайней мере, должна им быть.

Все четверо прошли вглубь и заняли один из столиков. Нана оглядывалась, ища взглядом Артура, а Инга поправляла платье.

– Не привыкла я такие вещи носить, неудобно, – пожаловалась она Кристине.

– Вот это очень напрасно, – не прониклась та.

За столиком поблизости девушка громко говорила соседке:

– Я позвонила с утра в контору и говорю: Шурик болеет, не смогу ли я прийти с его картой. Мне разрешили и тебя взять. Теперь будем отмечать. А с его болезнью какой-то ужас! Температура высокая, горло болит, кашель жуткий. Я возле него целый день и почти всю ночь скакала. Уже под утро сегодня увидела, что другая Дикая карта Королей ищет. Шурику не до этого, он лежит и стонет. А его пиковый король пропадает. Ох, – она махнула рукой, – прошлёпали мы свой шанс. Я написала, но, наверное, поздно уже оказалось. Никто не ответил. А ведь могли вырваться. Мы с Шуриком мечтали победить, и в Грецию поехать. Правда, добавить прилично бы пришлось…

Возле стойки, опираясь на высокий стул, стояла Яна. На скромные закуски, фрукты и бутерброды она смотрела с унынием. Отчего-то просыпался зверский аппетит. Он молчал какое-то количество лет, забитый сильной волей Принцессы, а сейчас голосок голода вдруг прорезался. Яна связывала это с крушением мечты. Она не выиграла и, выходит, не поехать ей в монархическую страну, не подкараулить принца.

Нет, она, разумеется, накопит денег, регулярно откладывая с зарплаты, как делала уже не раз. Но это не то. Ведь поверила в свою звезду, понадеялась на победу. А теперь получается, что гадалка наворожила ей настоящего суженого, на всю жизнь, а не на время до встречи с истинной судьбой. И суженый этот ноздрюйчанин, что идёт вразрез с желаниями и супротив великой цели.

Аппетит просыпался всё активнее. Яна поняла, что если сядет за стол, то примется лопать всё подряд. И объестся так, что корсет лопнет по швам. Потому она продолжала стоять.

Семён и Женёк появились в зале при параде и при девушках. Оба в строгих костюмах и с бледными лицами. Они полночи пили пиво в гараже, возились с «окой» и горевали по поводу утраты последней надежды. Дикарь, попросивший вчера помощи, так и не перезвонил. Услуги Крупье ему не понадобились. Впрочем, и сам с задачей не справился, так что чёрт с ним.

Зато девушки ребят нынче принарядились. Надели яркие платья и новые туфли. Они не сокрушались, ибо сразу не надеялись на победу своих ухажёров, но радовались выходу в дорогой ресторан.

Радовалась возможности оказаться в «Императоре» и вторая половина Григория Ильича. Она пилила мужа последние сутки без устали. Прерывалась лишь на сон и еду. И каждую свою мораль заканчивала словами:

– Ну хоть в ресторан схожу, а то от тебя дождёшься, как же. Одна польза от игры.

Григорий Ильич смиренно молчал. Он наигрался, страстишка снова уснула. Теперь ожидала пара лет спокойствия, а начать светлую полосу можно с посиделок в «Императоре». Глядишь, и супружница утихомирится, и дочь немного развеется.

Лариса тоже пришла сегодня на банкет, её Ваня позвал. Последние сутки он занимался соблюдением баланса душевных стихий. Когда Ларисина мама тратила силы на словесное уничтожение мужа, Ваня усиленно улыбался и успокаивал подругу.

– Ты пойми, – говорил он, – дело вовсе не в том, что твой отец нелепо потратил хорошую карту. Ведь в покере, в любом, не обязательно в «Императорском», выигрывает тот, кто лучше просчитал ситуацию. Кто сумел облапошить соперников, прикинуться вовремя дурачком. Твой папа не способен на это. Он слишком простодушный. Так мои родители говорят.

– Да и ладно, – морщилась Лариса и повторяла вслед за мамой, – хоть в ресторан схожу.

Тимофей Клюква пришёл один. Он постоянно поправлял старый пиджак, оставшийся ещё с выпускного, и ворот рубашки, каковой не усмирил галстуком, ибо чудилось, что аксессуар душит. Тимофей сразу подсел к стойке и попросил водки. Повинуясь взгляду шефа, бармен предложил коктейль с прилично разбавленным менделеевским детищем. Тимофей остался не в обиде. Столь помпезно он ещё никогда не выпивал.

Аля Крейн вплыла в двери под ручку с мужем. Она молниеносно отыскала глазами Кристину, сердито зыркнула на неё и потащила Илью в другой конец зала. Радиоведущий, однако, воспротивился. Он пожелал поздороваться со всеми знакомыми, а их за время игры накопилось достаточно. Илья стал ходить от столика к столику, Аля же улыбалась всем, с кем он заговаривал. Через силу улыбнулась и Кристине:

– Хорошо выглядишь.

– Стараюсь, – бывшая соседка ответила не менее лицемерной улыбкой. – А тебе, кстати, от папы привет. Он недавно вспоминал соседушку нашу бывшую, когда рассказывал, что ты письма всякие лживые ему шлёшь.

Аля изменилась в лице, но сразу совладала с собой, и поспешила замять ситуацию отвлечением. Повернулась к Нане.

– Жаль, что ты не выиграла.

– Нисколько, – честно ответила та. – Жаль, что я первое время думала плохо о Шулере. Не знала ещё тогда, что это ты меня скинула.

Аля поджала губы и посмотрела на Ингу. Та показала неприличный жест и брякнула:

– А вот ты слышала, что если люди в церквях свечи за упокой живым людям ставят…

– Об этом-то вы откуда знаете? – внезапно взвилась Аля, схватила мужа за руку, и Крейны помигрировали к другому столику.

– Вот видишь, – Кристина достала зеркальце и уставилась в него, – а ты горевала, что она про тебя забыла.

– Ненормальная, – протянула Нана.

– Да она любит такое делать, – Инга откинулась на спинку стула, – раньше рассказывала.

Жорик отказался от подобающей торжественности. Явился в «Император» в потрёпанной жилетке цвета хаки, увешанной рыболовными крючками. Рядом с ним семенила чрезмерно напомаженная Розочка, официантка из привокзальной рюмочной.

Жорик не удержался от объятий с Бариновым.

– Ты ведь всё-таки помог нам выиграть. Кто бы мог подумать?

Сонечка, естественно, пришла с бабушкой. Изабелла Марковна по такому случаю отыскала в глубинах шкафа старую горжетку, и теперь смотрела на канделябры да томно обмахивалась веером.

– Твой-то Егор, – констатировала она, – никогда тебя в такое место сводить не сможет. А вот внук Якова Ивановича…

– Бабушка! – перебивала Сонечка и мысленно костерила Егора. Он с утра прислал ей кучу язвительных сообщений: «Думаешь, тебе деньги заплатят?», «Да кинут они вас всех», «Это же развод натуральный», «Не будь дурой, не ходи туда».

Дима Брусникин явился с Жанной. Она тоже, едва вошла, обстреляла глазами зал и потянула своего кавалера подальше от Кристины. За столик усадила спиной к возможной сопернице, и Дима принялся бездумно смотреть в скатерть и вздыхать.

В одиночестве пришли Алиса, Денис Коровкин, Себастиан и Шулер Никола. Алиса собралась было опуститься на стул рядом с Димой, но Жанна взглядом посоветовала ей скрыться. Пришлось составить компанию Денису за столиком по соседству с горой шоколада. Себастиан очутился за стойкой рядом с Тимофеем, сел и попросил себе водки.

– Может, коктейль? – предложил бармен.

Никола уселся поблизости от девушки, явившейся на банкет с десятилетней племянницей.

– Помню, ты приходила на «Великого дурака», – сказал он. – Ещё ребёнка гоняла почву зондировать. Я знаю, что ты Шулер.

– Все знают, что ты – Шулер, – с усмешкой ответила девушка.

Маша Браун-Сидорова про банкет забыла. Она сидела дома перед ноутбуком в удобных растянутых пижамных штанах и творила. Правда, вовремя позвонил Рома и пообещал, что вскоре заедет, ведь его друг Стас на машине. Теперь они втроём, ругая пробки, поспешали медленно и явно опаздывали.

Торжество меж тем близилось.

Константин взял микрофон и спросил, все ли в сборе, можно ли начинать или стоит ещё подождать. Присутствующие стали переглядываться, никто разумного ничего не ответил, и Константин предложил минут пять повременить, а пока открыть шампанское и приняться за закуски.

В этот момент в зале возник Майк. Он получил специальное приглашение от конторы. Потому что вроде как игрок, пусть и не в обычном понимании. Майк, следуя по стопам предшественников, отыскал глазами Кристину, смотрел на неё несколько секунд, а потом сел рядом с Жанной.

Вскоре Константин всё-таки собрался начать – объявить церемонию награждения открытой и предоставить слово шефу – но тут возле дверей конторы начался шум. В зале его не заметили, а вот Юля Егоза, разговаривающая с оператором в фойе, навострила уши. В «Император» рвалась Катька и вовсю скандалила. Охранник Вадим преграждал путь и твердил:

– Только для игроков.

– Салтыков не игрок, – возражала чокнутая.

– Ещё какой, – парировал Вадим.

Минут десять Катька отстаивала право на вход в приличное место, а потом пообещала дать свой ответ Чемберлену и куда-то делась.

В это время Леонид Свиридович ораторствовал перед слушателями. Он говорил, что «Покер» – это лишь начало. Дальше будет больше, дальше будет другая игра. Круче, лучше и масштабней. Позже, ближе к лету.

– Только возможности надо дать всем одинаковые, – не усидел спокойно на месте Илья Крейн.

– Об этом нам расскажет автор, – решил срулить Леонид Свиридович. – Костя, давай.

– Летом, или поздней весной, мы станем играть в маджонг. Там при максимальном раскладе сто сорок четыре игрока получается, а если ещё Шулеров ввести, – пустился в дебри Константин.

Пока длилась прелюдия перед награждением, к месту встречи добрались опоздавшие. Рома с Машей двинулись к гардеробу, а Чванов, не раздеваясь, влетел в зал и бросился к Баринову.

– Это ты! – крикнул он и перешёл на нецензурщину.

Следующие минуты Вадим потратил на усмирение разбушевавшегося Стаса. При этом охранник всё интересовался:

– Ножи есть?

Тимофей Клюква прислушался, затем хмыкнул и попросил бармена повторить.

– Мне тоже, – пискнул Себастиан. Он уже познакомился с соседом по стойке. Им с Тимофеем после первых стаканов жить стало радостней.

Чванову пообещали скорейшее прозябание под окнами «Императора», если он не возьмёт себя в руки.

– Мы не хотим никого выгонять, – щедро улыбался Леонид Свиридович, – праздник же.

Стас смирился, заверил, что станет вести себя прилично, поклялся, что ножей, даже выдуманных, у него нет, затем сел возле Себастиана и попросил у бармена водки.

– Коктейль, – скорей утвердительно предложил тот.

– Нет. Давай водки.

Бармен верно оценил начальственное покачивание головой (шефу не нравилась мысль о предположительном пьяном битье подвернувшихся противников) и постановил:

– Коктейль.

– А теперь переходим к награждению, – объявил Константин. – Подарков у нас много, всем хватит.

И он начал рассказывать о спонсорах. Первым делом упомянул городскую шоколадную фабрику. Сказал, что набор из пяти плиток получит каждый, кто присутствует сегодня в зале. И даже лица на фантиках можно выбрать. Почему из пяти? Ну так покер же. Пять карт – хорошая комбинация. Смотря каких, конечно, но это другой вопрос.

Затем Константин по одному стал вызывать участников и вручать им шоколад. А также блокноты, ручки и подставки под стаканы с символикой «Императорского покера». В это время Алексей, сидящий со Светланой за дальним столом в углу, устало радовался:

– Наконец-то всё закончилось. Если я не уволюсь до маджонга, то сделаю это во время него. Свет, так как насчёт того, чтобы вместе новый год встретить?

– Ой, точно, – встрепенулась напарница, – я так замоталась, что и не придумала, куда пойти. Девчонки звали… – она протянула руку к бутербродам с икрой. А давай действительно вместе. Только я ёлку домой всё ещё не принесла.

– Найдём мы сегодня ёлку, – обрадовался коллега. – Их на каждом углу продают.

Константин одарил обязательными презентами Семёна и Женька, Илью Крейна, Диму Брусникина, Дениса Коровкина, Яну Лиловую, Чванова, ещё десятка три с лишним участников, и среди них девушку-Шулера. Та сразу отдала шоколад племяннице и поинтересовалась в микрофон:

– Это всё? Больше ничего не предвидится?

– У нас ещё масса призов, – успокоил Константин, и сразу испортил впечатление: – но они для тех игроков, кто смог отличится в течение последнего месяца.

– Отличиться? – продолжила наглеть девушка. – Я что, недостаточно отличилась?

– Ты неплохо отличилась тогда в кабаке, когда вешала мне, блин, лапшу на уши и номер на салфетку записать просила, – прилетело из зала.

– Тебе нравилась эта лапша, – не полезла за словом в карман обладательница шулерской карты.

– Так мне и ты тогда нравилась.

– Ну а чего сидишь так далеко? Иди ко мне, продолжу вешать.

Парень издалека принял предложение, взял свой бокал с шампанским и принялся совершать беспосадочный перелёт между стульями и столами.

– Не вопрос, чё.

Глава 52 Пиковый туз

A ♠

31 декабря, среда

– А я представлю следующего спонсора, – вспомнил о своих обязанностях Константин и стал рассказывать о «Пиццерии № 1». После чего уведомил, что обязательный дар из шоколада и прочего вместе с купоном на десять пицц от спонсора получает Иван Коваль, как самый молодой участник игры.

Лариса радостно вскрикнула и захлопала в ладоши. Зал подхватил аплодисменты.

– Ванька, десять пицц! – радовалась подруга. – Облопаемся и к Лидке Смирновой отмечать не пойдём. Ну её!

Ваня зарделся и отправился за своим выигрышем.

Дальше Константин взялся говорить о «Пирожковом крае», после чего отдал следующий подарок, в компании с купоном на десять пирогов от спонсора Григорию Ильичу, как самому взрослому участнику «Покера».

– Ой, – супруга отчего-то умилилась и ненароком смахнула слезу. – Пирогов поедим. Хоть такая польза.

– Мам, ты же в выходные сама пекла, – укоризненно удивилась Лариса.

– Это другое.

– За самый оригинальный выбор карты у нас предусмотрен несъедобный приз, набор мужской косметики и купон от барбершопа, – продолжил Константин. – И вручаем мы его Севостьяну Свеколкину. Карту выбирать ему помогала собака. И ведь отлично помогла, Севостьян вытащил джокера.

Себастиан сначала не поверил, что для получения приза вызывают его, дисквалифицированного участника, потом сполз с высокого стула, покачнулся и двинулся за подарком.

– Спасибо, – пробормотал он в микрофон, но получилось почему-то хрипло и вяло. Алиса закатила глаза.

– Карта Марии Браун-Сидоровой оказалась в очень ограниченном количестве комбинаций, – перешёл к следующему игроку Константин. – Причём, насколько мы знаем, по инициативе самой Марии её девятка попала лишь в каре, о котором заявляла Нана Швелидзе. От спонсора, ювелирного магазина «Ноздрюйские сокровища», Мария получает в подарок вот этот замечательный браслет, потому что мы признали её самым неактивным участником игры.

Алиса и девица-Шулер фыркнули так громко, что на них обернулась большая часть посетителей, а Константин поспешил объясниться:

– Так в магазине решили. В «Сокровищах» этих «Ноздрюйских». Они сказали: любовь к картам женщине не идёт. Истинная леди держится от азартных игр подальше.

Теперь фыркнули Алиса, девица-Шулер и дочь кондуктора трамвая Ирина.

– Понял, да? – к Григорию Ильичу повернулась жена. – Я у тебя леди.

– А ведь она целый пикет устроила, – вздохнула Светлана, глядя, как Маша выходит получать золотой подарок.

Нана в этот миг поясняла подружкам:

– Они у меня спрашивали. Конторские. Хоть, говорят, в одной комбинации эта Маша оказалась по своей воле? Я отвечаю: да, у нас.

– А ещё мы решили наградить самого активного Шулера, – снова продолжил Константин. – И выбрали Николая Басова. Этот игрок довольно скоро оказался в невыгодном положении. В тот момент, когда в сети появилась фотография, где Николай подговаривал коллегу Ильи Крейна добыть ему карту. Но, несмотря на непростую ситуацию, крестовый Шулер добрался до конца игры довольно триумфально: обнаружил многих игроков, да ещё и Дикой картой стал.

Никола получил в подарок часы. Сразу извлёк их из коробки, повертел в руках, оценил вес и качество, понимающе покачал головой и надел приз на руку.

Тимофею Клюкве вручили галстук. Константин не стал говорить за что. Ни мастерским игроком Клюква не оказался, ни быстрым Шулером, ни другим самым-самым. Однако получил галстук от магазина модной одежды.

Тимофей, покачиваясь, вернулся к стойке, осмотрел добычу и тоскливо бросил в пространство риторический вопрос:

– Повеситься на нём, что ли?

Алиса вскоре превратилась в обладательницу купона на десять процедур от салона красоты, располагающегося в «Императоре», как самая обаятельная, по мнению конторы, участница. Кристину от услышанного перекосило. «Обаятельная, тоже мне» – пробормотала она.

– Ко всему прочему, игра знакомила людей и объединяла. Кое-кто создавал союзы, – двинулся дальше Константин. – Мы награждаем самую красивую пару «Покера». Нану и Артура.

– Они у меня спрашивали, – прошептала Нана соседкам, – конторские.

Артур сидел рядом с ней, и руки их касались. Когда пара ушла за своим призом, Инга обратилась к подруге:

– Они прям пара? Я и не поняла, когда успели. Вроде гуляли просто, в кино ходили.

– Ты вообще в таких вещах не слишком разбираешься, да? – отозвалась Кристина. – Хотя твой подход к делу мне тоже нравится. Сначала три года курить вместе, а потом взять и переспать по пьянке. А Нанка… Кто знает, чего она там о себе наговорила. Может, и приукрасила.

Бутылка шампанского, корзина цветов и заковыристая статуэтка, состоящая из лебедей и сердечек, перебрались в руки игроков, признанных мистером и миссис «Императорский покер».

Константин называл имена других участников, удостоенных специальных подарков, и тут Чванов внезапно резко шарахнул стаканом по стойке, спрыгнул со стула, покачнулся и, набычившись, направился к Майку.

– Это ты! – взревел он, а следом перешёл на непечатности.

– Чего я-то? Сам придурок, – Майк даже дёргаться не стал, спокойно наблюдал, как Чванова перехватывает охранник…

– Ножи есть, я спрашиваю?

…и выводит на улицу.

– Он всё-таки надрался? – негромко рыкнул на бармена хозяин.

– Я разбавлял, как гомеопатию.

Три специальных награды, а именно небольшие денежные суммы, ушли к игрокам, собравшим наибольшее количество комбинаций. Только эти участники сообразили, что можно давать информацию не только о тех группах, в которых присутствуют они сами, а вообще обо всех для них возможных. Потому насобирали столько, сколько остальным и не снилось.

Дорогую шариковую ручку известной фирмы Константин вручил Майку, назвав его серым покерным кардиналом.

– Михаил Салтыков не стал игроком, что не помешало ему накопить карт больше, чем все остальные.

Пока о нём говорили, Майк стоял перед залом, вертел в руках ручку, усмехался и старался не смотреть в сторону Кристины.

А красавица в этот момент спрашивала у Инги:

– А кардинал это от слова кардинальный?

Вскоре, закончив с околопокерными награждениями, Константин подобрался к основной цели.

– Ну а теперь главное! – объявил он. – Теперь мы поздравим победителей «Императорского покера». Всем уже известно, что до финала добралась пятёрка из четырёх Валетов и Дикой карты. Они заявили о себе ещё двадцать седьмого декабря и продержались до восьми часов сегодняшнего дня, несмотря на игровые перестановки и прочие ловушки. Призом для выигравшей комбинации становятся сто пятьдесят тысяч рублей, а также шоколадки, блокноты и корзины с новогодними продуктовыми наборами от спонсоров. Кроме того, подавший комбинацию Дикарь Владимир Баринов получает ещё обещанные сто тузиков по вчерашнему игорному курсу в один доллар. Ну выходите же скорей сюда, победители!

Позднее банкет приобрёл характер не самой светской вечеринки. Себастиан и Тимофей продолжали накачиваться за стойкой. Тимофей говорил о галстуке, а Себастиан страдал от того, что Алиса так и не подошла, так и не извинилась, и разглядывал подаренный набор, спрашивая, можно ли это пить.

Юля Егоза брала интервью у победителей, особенно много вопросов она задавала Баринову.

– Вот вы вступили в игру позже других, но при этом собрали почти все возможные карты. Как вам это удалось?

Также Юля интересовалась подробностями Вовкиной жизни, в том числе и личной. Спрашивала откуда он приехал и нравится ли ему Ноздрюйск, есть ли у него девушка и каковы планы на будущее. Подобные вопросы Егоза задавала и Сонечке, и Жорику, и оставшимся двоим Валетам (это оказались девушки). Однако Юля не скрывала, что особенно сильно восхищается игровыми достижениями Баринова, потому и уделяла ему больше внимания.

Девушка-Шулер энергично флиртовала с парнем, припомнившим ей навесную лапшу. Он целый месяц скрывался под ником Боб Всемогущий. Девица так увлеклась, что не заметила, как племянница съела две шоколадки. А та уже принялась распечатывать третью.

Один их гостей банкета подошёл к Тимофею Клюкве, похлопал по плечу и осведомился, не принёс ли тот с собой нож.

– А вообще тебе в суд на них подать надо, – с умудрённым видом изрёк он. – На «Время» это. – И отправился дальше по залу.

Маша Браун-Сидорова хохотала над шутками Ромы и налегала на шампанское. Потом она посерьёзнела, остановила проходившего мимо Семёна и спросила:

– Вам никто не говорил, что вы похожи на ведущего прогноза погоды с местного телевидения?

Комендант общежития хоть и шутил, но над душой его властвовало беспокойство. Когда Чванова изгнали из ресторана, Рома выскочил следом и пытался уговорить друга не садиться в таком виде за руль. Но тот всё равно уехал. И как он там?..

Дима Брусникин подливал шампанского Жанне и, повинуясь её воле, не смотрел по сторонам. Денис Коровкин слонялся по залу, так как не находил себе занятия. Алкоголь он не употреблял и постоянно всех агитировал за здоровый образ жизни. Позднее Лидер о чём-то заговорил с Артуром, они отвлеклись, отошли в сторонку, принялись жестикулировать.

Аля Крейн жаловалась мужу:

– Так нечестно. Сначала они говорили, что проигравшие меньше денег получат, если окажутся победителями, а потом отменили. А вообще, жаль, что я только Нанку спихнула, надо было всех подряд.

– Прекрати, – бурчал Илья. – Если помнишь, я не хотел, чтобы ты Нану всем открывала, хотя она ведь не рассказала мне о Дикой карте…

Супруга Григория Ильича старалась держать бокал изящно. Великосветски, как она выразилась. Делала маленькие глотки и делилась с дочерью впечатлениями:

– А ведь хорошо, Ларис, что отец в «Покер» сыграл. Можно ему даже гадалку простить. Ну отнёс деньги и ладно. Можно даже забыть про ставку его эту глупую. Плевать. Он же, когда в игру не скатывается, чудесный мужик. Я за ним, как за каменной стеной.

Григорий Ильия сидел помалкивая и лишь улыбался, показывая блестящие коронки.

– А давайте пирог сегодня закажем, – предложила Лариса. – На праздничный стол. Мы ведь уже можем начать купон использовать?

– И в «Пиццерию» можно заглянуть, – предложил Ваня. – Пиццы бывают новогодними? Хотя я сам могу испечь. И пирог, и пиццу. Хоть с ёлочными шишками.

Инга, Нана и Кристина приканчивали уже вторую бутылку шампанского и бросали косые взгляды на Майка.

– Он злющий, заметно сквозь улыбку, – сказала Инга и повернулась к Кристине, – довела человека.

– Фи, – подруга отломила кусок шоколада. – Повторяю, он сам виноват. Меня беречь и ценить следовало. А он перед своим семейством выслуживался. Маме его я никогда не нравилась.

– Там ситуация сложная возникла, – включила человеколюбие Нана. – Если б мы не дурачились тогда в машине, он бы в аварию не попал. А так чуть не погиб. Можно понять и маму, и семью. Я бы на месте родственников тоже требовала сложить для нас жертвенный костёр.

– Да, – согласилась Инга. – Он сильнее всех пострадал. Еле выкарабкался бедолага.

– Ой, не страдал он! – воскликнула Кристина и посмотрела сперва на одну подругу, потом на другую. – Я вам разве не рассказывала? Он же мне во всём признался, когда мы в «Саботаж» ходили. Подвыпил и разговорился.

Шеи у девчонок вытянулись.

– Ну-ка, ну-ка.

– Значит так, – Кристина поставила пустой бокал на стол, – в аварию мы попали, а Салтыков сломал руку. На этом правда заканчивается, дальше идут наши любимые интриги. Начну сначала. Дедушка Майка какое-то время назад решил перебраться в загородный дом, он в прошлом там только лето проводил. А свою шикарную квартиру, в доме ещё царских времён, как Майк говорит, решил потомкам отдать. Потомков у него двое. От сына внук, Майк то бишь. А от дочери внучка, не помню, как её зовут. Внука дедушка больше любит, но подумал, что тот мужик, типа, сам себе заработает. А тут внучка как раз замуж собралась. Наше приключение происходило, как мы помним, в мае, а она свадьбу в августе играла. И дедушка пообещал квартиру подарить девочке. К такому грандиозному событию. Майку этот расклад не понравился, а тут к месту наша авария. Можно лежать, умирать и давить на жалость. Майк заплатил врачу, чтобы тот его почти на месяц в палату положил и всяких страшных вещей родственникам наговорил. Думаю, ему папа деньгами помог. Майк ничего не сказал, но папаша у него тоже типчик продуманный. Дедушка сразу вспомнил, как сильно он любит внучёчка, а вся семья восстала против меня. Если раньше я не нравилась только матери, то тут… ну вы понимаете. Вообще с восстанием против меня мама больше всех постаралась, Салтыков лавры ей приписывает. Майка немножечко тоже можно понять, он некоторое время в той квартире жил, привык. Я у него там бывала. Шикарные хоромы возле памятника блину. Он сейчас там живёт. Короче, тут дед поменял планы, сказал, что отдаст квартиру внуку, но тот сперва должен бросить меня. И вся семья ему поддакнула. Особенно мама.

Нана ахнула, а Инга протянула:

– Ничего себе.

– Вот-вот. Салтыков разыграл всё красивенько. Меня обматерил и заявил, что видеть не хочет. Это случилось почти при его мамочке, она в коридоре с врачом разговаривала. Он тогда сильно злился на нас всех, потому очень убедительно получилось. Но всё равно актёрство, а я-то переживала по-настоящему. Мириться он ко мне в Москву приехал уже после оформления дарственной. Начал говорить, что я ему нужна, что должна вернуться, и мы заживём счастливо. Бла-бла-бла. Про Макса он не знал. Догадывался, надо полагать, что у меня кто-то есть, но не больше. Я его в тот день отправила восвояси, но Майк ведь так просто не отвязывается. Глаза не мозолил, но письма писал, сообщения присылал. Пару раз, как вы помните, нам в общагу букеты доставляли. Я думаю, он в игру вписался, чтоб иметь повод со мной видеться, когда про Нанкин проигрыш узнал. Он не сомневался, что я вернусь рано или поздно. Так и сказал мне: «Хвостом повертишь и вернёшься, никуда не денешься». А тут ему шпионка наше с Бариновым фото присылает, и я ещё про Вовку рассказываю. Ну Салтыков взбесился, конечно. Сейчас тем более. Так рвался Баринову игру сломать, обещал мне это клятвенно, а Лерка вовремя Чванова в подвале заперла.

– Заточила, можно сказать, – Нану передёрнуло. – Страшно.

– Лерка отлично сработала, – Инга кивнула и осушила свой бокал. – Я вот думаю, не стоит, наверное, её из блока выживать. Пускай остаётся. Она мне Сикстинскую мадонну подарила.

– Да, – согласилась Кристина. – Меня предупредила о приходе ревнивой подруги Димы. Вовке опять же помогла, хоть и сама перепугалась.

– Я сразу против неё ничего не имела, – проговорила Нана. – Хорошая девочка.

Позднее, когда Юля отпустила победителей и принялась приставать с вопросами ко всем подряд, вечеринка приобрела ещё больше красок. На столах стали появляться дополнительные бутылки и закуски, уже не бесплатные, зародились знакомства и разговоры. Светлана и Алексей собрались отправиться на поиски ёлки, шеф позволил. Они вышли на крыльцо и превратились в свидетелей странного действа. Одновременно в свидетелей превратились курильщики и те, кто просто решил подышать воздухом.

Из катафалка с надписью «Ритуальное бюро “Шанс”» оказался стремительно выгружен гроб ядрёного кровавого цвета. Рядом с гробом материализовалась Катька и сразу стала рисовать вокруг него пентаграмму чёрной краской из баллончика. Катафалк резво убрался с места событий, а Катька откинула крышку, встала в гробу, затянула песню на непонятном языке и зажгла бенгальский огонь.

– Снимай, – повелела Юля оператору.

– Кто это? – Леонид Свиридович снизу вверх посмотрел на верзилу-охранника.

– Без понятия. Она к нам ломилась, я не пустил.

– Это правильно, к нам с гробами нельзя.

– Вызвать полицию надо, – робко проговорила Светлана. Ей совсем не хотелось возвращаться в контору и куда-то звонить.

– Не поможет, – подал голос с последней ступеньки Майк. – Убежит. Её никому ещё не удавалось поймать.

Катька продолжала жечь бенгальские огни и стала громче петь. Теперь явственно слышались слова с латинскими окончаниями.

– Чокнутая, – себе под нос пробормотал Баринов.

– Только ей этого не скажи, – посоветовал стоявший поблизости Никола. – Жуть как не любит.

– Вызывай, – приказал Леонид Свиридович Вадиму, а сам поспешил вернуться в тепло. Однако в дверях столкнулся с Яной.

Девушка раздумывала всего мгновение. Затем приняла решение: «Ладно, пусть ему будет за пятьдесят», и начала падать в обморок. Хозяин конторы успел подхватить и даже тяжести особенной не почувствовал.

– Что же ты худенькая такая? – спрашивал он позднее, когда угощал Яну пастой с трюфелями, салатом с сухариками и хорошо прожаренным стейком.

Леониду Свиридовичу нравились тощие, анемичные особы. Он испытывал к ним некую покровительственную нежность и всегда старался накормить от пуза. Влечение он тоже испытывал, но уже после сытного ужина. Девушки расценивали заботу шефа «Императора» как награду за муки похудения. Но едва наедали округлости, Леонид Свиридович расставался с красавицами, теряя всякий интерес.

Кристине банкет всё больше нравился. Она уже собралась заказать третью бутылку шампанского, но тут Инга толкнула в бок и указала в противоположный конец зала. Там рядом с пальмой, бодро торчавшей из кадушки, беседовали Майк и Вовка. Лица оба имели сосредоточенные, друг на друга старались не смотреть, фразы бросали, словно сквозь зубы.

– Вон он твой кардинальный кардинал, – проговорила подруга. – О чём это они, интересно?

– Ой, мама! – запаниковала Нана. – Домой бы нам пора, а то...

– Пойду проверю. – Кристина поднялась и двинулась в сторону собеседников.

Когда почти приблизилась, то услышала, как Вовка сказал сопернику:

– Ты сперва попробуй.

Потом он отошёл, приобнял Кристину за плечи и повёл обратно к столику.

– О чём говорили? – слегка нервно спросила девушка.

– Да неважно. Шампанское ещё будешь?

– Нет. Поехали уже домой, готовить много надо к празднику. В смысле Нанке нужно готовить.

Сонечка проводила глазами пару, показавшуюся ей весьма красивой, а затем доложила Изабелле Марковне:

– Бабушка, мы с Егором разбежались. Бесповоротно.

– Радость какая! – возликовала старушка. – А вот, знаешь, внук Якова Ивановича…

– Хорошо, – предпочла пойти на уступки Сонечка, – приглашай сегодня своего Якова Ивановича вместе с внуком.

Вскоре гости стали расходиться. Официанты суетились, убирая со столов. Тимофей, помогая идти Себастиану, ворчал:

– Как же ты так живёшь? Пить совсем не умеешь.

Девушка-Шулер наконец заметила исчезновение большой доли шоколада и взялась мягко журить племянницу, которую в душе мечтала порвать в клочья, представляя взбучку от сестры.

Жанна утащила Диму, всё также не позволяя поглядывать по сторонам. А Семён и Женёк, уходя, говорили о том, что в маджонг они тоже захотят сыграть. Константин пообещал, что участники «Покера» смогут попасть в новую городскую игру без лишних проволочек. Не все, разумеется, потому что знакомы уже. Ах, этот жребий…

Маша Браун-Сидорова в какой-то момент поняла, что пора. Встала, накинула куртку, взяла сумку и пошла к выходу. Уже на улице её догнал Рома, он держал в руках призы участницы.

– Маш, ты своё золото забыла, – крикнул комендант, подбегая. Остановился и посмотрел с укором. – И про меня тоже забыла?

– Да что ты? Вовсе нет. Мне просто неудержимо захотелось выйти на мороз. – Нашлась Маша, подхватила Рому под руку и взяла курс на остановку.

Глава 53 Эпилог джокерный

Джокер красный

31 декабря, среда

Алексей едва закончил устанавливать ёлку в квартире Светланы, как девушка начала торопить его.

– Всё купим на рынке. У меня холодильник пустой. Уже и забыла, когда в последний раз продукты домой приносила. Только ночевать сюда прихожу.

С рынка Алексей тащил сумки, а Светлана шла рядом и говорила, что хочет сегодня, хотя бы раз в жизни, посмотреть по телевизору с начала и до конца известную новогоднюю комедию о праздничном походе в баню. Тут перед коллегами вырос попрошайка в драном ватнике и протянул руку.

– Подайте человеку, который играл в «Императорский покер», но не получил ни одного рубля, – проныл он.

– Кошмар какой, – уже позже, накрывая на стол, возмущалась Светлана, – имя нашей конторы треплют даже бродяги.

– Это называется популярность, – спокойно возражал Алексей.

Стол накрыли и уселись смотреть комедию. Успели увидеть сцену про баню, попробовать пару салатов и пригубить шампанского. А потом Алексей положил руки на покрытую скатертью поверхность, опустил на них голову и проворно нырнул в первый сон. Светлана нашарила декоративную подушечку, легла на диван, поджав ноги, чтоб не тревожить приятеля, и тоже уснула.

Часы не показывали ещё десяти вечера. Комедия осталась недосмотренной.

***

Один известный в Ноздрюйске человек, занимающий высокую должность, ехал в этот миг в служебном автомобиле, к коему прилагался шофёр. Путь лежал через пробки на улице Ленина. Влиятельный человек старался успеть домой, к семейному праздничному столу, и нервничал. Но не от того, что задерживался. Его выводила из себя телефонная собеседница.

– Катя, мне начинает это надоедать. Да почему начинает? Мне уже всё давно надоело. Твои выходки раз от раза становятся отвратительней. И дороже. Ты взрослая девка, а я трачу массу времени и сил на то, чтобы замять твои глупости и исправить ошибки.

– А это всё отчего, папочка? – отзывалась Катька, нисколько не чувствующая себя виноватой. – Оттого, что ты бросил нас с мамой, когда мне и пяти лет не исполнилось.

– Хватит меня в это носом тыкать. Надоело! – могущественный человек злился сильнее. – Возьмись за ум. Всё, я прикрываю тебя в последний раз.

– Ты всегда так говоришь, папочка, – ни капельки не смутилась Катька, – а потом…

– Прекрати!

– Ладно, ладно. Я постараюсь хорошо себя вести.

Джокер чёрный

1 января, четверг

Чванов вошёл в вагон, отыскал своё место и закинул сумку на третью полку. Затем сел и уставился в окно. Ярославль сейчас представлялся жерлом вулкана, куда требовалось прыгнуть. Стас старательно придумывал ложь, какую скажет матери. Его обобрали в дороге. Ну а что? С кем не бывает? В поездах полно всякой швали и жуликов. Требовались только красочные подробности для убедительности.

На противоположное сиденье плюхнулась попутчица и ойкнула, посмотрев на Чванова. Тот повернул голову и увидел Тамарку.

– Здравствуйте, – проговорила та, растянув губы в улыбке. – А мы вот в Ярославль собрались. Сестра моя, муж.

Стас глянул на мужа, затем на сестру и узнал гадалку.

– Эм-м-м… – промычал он.

Филиппа Чванов тоже вспомнил. Встречал его возле общежития.

Позднее, когда колёса поезда задавали ритм, а панорама за окном менялась с неуловимой периодичностью, Ариадна раскладывала карты и успокаивала:

– Наладится у тебя всё, Станислав. Смотри, тут деньги большие. Ждут тебя, значит, в ближайшем будущем. А вот тут…

Филипп сидел рядом и нашёптывал:

– Очень хотелось бы с твоей мамой познакомиться. Тамара много про неё рассказывала.

И шептал ещё что-то. Тихое, непонятное.