Паучьи дети

Глава 1

- Идём сестричка, не отставай! – свечи не горели, темнота одновременно страшила и скрывала беглянок. До этого они прятались под большой лестницей, но дольше там находится не стоило. Сделав пару шагов в сторону дверей для прислуги, Мария оглянулась и с удивлением увидела, что ее младшая сестра не двинулась с места. Страх и недовольство смешались, заставляя злиться, но кричать она не посмела, боялась - Да что же ты, идем скорее, папа велел!

-Но господин Прыг остался на лесенке, - пояснила кроха, маленькая темноволосая девочка, похожая на дорогую фарфоровую куклу, смотрела на нее строго и осуждающе, - понимаешь ему там страшно и одиноко.

- Он заяц, тряпичная игрушка, в голове опилки, а туловище ватой набито, ничего с ним не станется, дай руку! – она потянулась к сестре и тут бахнуло. Дерзкий лай дворовых собак сменил скулеж разрывающий душу. Ей стало нехорошо, она приложила к груди руку чувствуя, как бешено бьется сердце, звук повторился и звучал он как будто ближе, собаки смолкли, – бежим, милая бежим пожалуйста! – шепотом взмолилась она, но сестренка, сжав губы мотнула головой и развернулась явно, собираясь вернуться за дурацким зайцем, мысли в голове метались перепуганными птахами, не зная, как быть она сказала. – Давай так ты спрячешься, только хорошо спрячешься что б тебя никто не нашел, а я быстро сбегаю за господином Прыгом и сразу к тебе.

- Ладно, - нехотя согласилась малышка поправляя ночную рубаху, - только я так спрячусь, не сыщешь. – пообещала малютка.

- Отыщу, беги, - она подтолкнула сестренку и приметив как та, топая босыми ногами по полу побежала к библиотеке, метнулась на верх. Снова выстрел. Знакомый с детства звук теперь показался ей до одури страшным, она не раз бывала с отцом на охоте и слышала, как стреляют ружья, но теперь это происходило тут, внутри дома, их дома! Еще выстрел и вскрик. Тонкий надрывный, такой знакомый и такой беззащитный. Ноги подкосились от чувства непоправимой беды.

- Мама, мамочка! - закричала она во тьму, бросилась вперед протягивая руки и в миг потерялась. Провалилась подхваченная неведомой силой а крик все звучал в ушах и сердце билось как барабанная дробь, бах-бах- бах.

Бах!

Форточка со стуком распахнулась, впуская в комнату холодный ветер. Сон выветрился, точно его и не бывало. Лежа на спине и вглядываясь в знакомый светильник, Маша одними губами продолжила звать маму. По щекам ее бежали слезы. Ей было одновременно страшно и горестно, словно она ужасно подвела кого-то. Совершила нечто не поправимое. Жуткое.

- Манюня, Машенька солнышко мое, - щелкнул выключатель заставляя зажмурится, раздались мягкие шаги и армат цитруса и счастья окутал девочку, - доченька. это кошмар, просто ночной кошмар, ну же посмотри на меня.

Маша послушано открыла глаза. Мама сидела рядом поглаживая ее по голове, по спутанным после сна волосам. Такая родная и заботливая мама. Самая лучшая на свете. Маша потянулась к ней и обняла крепко-крепко. Она бы с ума сошла, жить не смогла если бы с ее мамой что-то случилось.

- Что приснилось? - ласково спросила мама, заглядывая в зеленые глаза дочери.

- Не знаю, что-то страшное, - пробормотала Маша, вновь прижимаясь к маме, - там стреляли.

- Война? – удивилась мама.

- Нет, что-то другое, не знаю мама, но мне страшно, -призналась девочка.

- Главное помни что это лишь сон, и опять же я всегда с тобой. – пообещала мама целуя машу в рыжую макушку.

Тут зазвенел будильник призывая начать очередной суетной день и мама, еще раз чмокнув Машу, отправилась на кухню, готовить завтрак. Девочка еще какое-то время посидела на кровати. Затем вытащила из-под одеяла своего плюшевого зайку. Она нашла его среди вещей, когда они с мамой переезжали в эту квартиру. Старый, даже старинный, зайка очень понравился Мане, словно она знала его с самого детства. Мама не хотя призналась, что это ее игрушка. И, пожалуй, зайка был единственной вещью из маминого прошлого о котором она никогда не говорила. От чего для Мани он стал еще более ценным и чуточку таинственным. Теперь каждую ночь он лежал рядом, словно страж, призванный отгонять плохие сны, однако те словно в насмешку вдруг стали более реальными и жуткими. Прижав игрушку к себе, девочка подумала, что, пожалуй, тоже не оставила бы его одного, ни за что на свете. И пускай ей уже почти тринадцать, друзей не бросают.

На самом деле в жизни все складывалось не так. Шесть месяцев назад родители развелись и Маша с Мамой переехали в другую квартиру. Вместе с местом жительства пришлось сменить школу и вот тут-то начались неприятности, да такие что идти в это место. Полное ненависти и злобы Маша не хотела. Она даже дралась с гадкими девчонками, которым показалось забавным травить новенькую, такую рыжую и слишком высокую для своего возраста. Одно слово Каланча.

И директор вызывала к себе маму. А ей и без Маши хватало проблем. Хотя Маша считала, что все их перемены и все ее невзгоды все же из-за мамы. Взрослые требуют, чтобы дети учились решать все словами, мириться и дружить, а сами как что так убегают от проблем. Поди пойми их после этого.

- Папа на выходных меня заберет, он обещал, что мы сходим на аттракционы? – спросила она, намеренно медленно мешая в тарелке манную кашу.

- Нет доченька, у него дела, кажется его даже в городе не будет, - мама, позабыв про свой кофе что-то искала в мобильном.

- А мы в парк пойдем? – продолжала Маша расспросы не желая слышать ответы.

- Извини доченька, денег на развлечения пока что нет, - мама вздохнула.

- Жаль, что мы не из богатые, - буркнула маша, - если б я родилась в знатной семье, какой ни будь принцессой то жила бы в роскоши.

- В России не было принцесс. Только царевны, но они, как поется в мультфильме, всегда несчастны, -отозвалась мама.

-А кто счастливый? Мы что ли? – девочка фыркнула и отодвинула от себя тарелку.

- Конечно, мы с тобой очень счастливые, ведь мы есть друг у друга, - мама оторвалась от телефона и ласково улыбнулась ей, но настроение уже испортилось, и Маша не ответила на улыбку.

- Угу, ужасно какие счастливые, вот только почему-то одинокие, если ты не заметила. от нас даже папа ушел, - пробурчала она не без удовольствия замечая, как улыбка тает на лице мамы.

- Ну зачем ты так, - мама отвела взгляд, но Маша не замолчала.

- А затем, мне вот сегодня домашнее задание сдавать про семью, и мало того, что я ничего не знаю о бабушках и дедушках, так мне теперь что же и папу вычеркнуть? Так у меня не древо, а обрубок останется, без корней, без ветвей, серединка на половинку! – выпалила она, сжимая кулаки.

- Я тебе уже объясняла, моя мама твоя бабушка и твой дедушка умерли, а других родственников у мня скажем так нет, - мама встала из-за стола и принялась убирать посуду, тарелки и чашки быстро мелькали в ее руках точно у заправского жонглёра. Раз и под воду, два и уже полотенце вытирает с них капли, три и стоят в рядок на столе пузом вверх. А главное никуда не торопятся не в школу им не надо, не на работу, счастливые. Маша перевела взгляд с посуды на маму:

- Ну пусть умерли хоть имена их скажи, тебе что сложно? – насупилась она.

- Я ни хочу об этом говорить, закрыли тему, давай собирайся шустрее, а то в школу опоздаешь, - мама вытерла руки полосатым полотенцем и вышла из кухни.

- было б куда опаздывать, - вздохнула Маша глядя ей в след, - а то каждый день еду навстречу неприятностям и даже заступиться за меня не кому, вот был бы у меня брат или сестра, никто бы не посмел меня обижать, а так, - девочка нахмурилась и нарочно медленно побрела к двери. Взяла рюкзак и сумку со второй обувью и щелкнув замков вышла в подъезд.

Тут пахло сыростью, кошками и разбитыми мечтами. Стараясь опередить маму, Маша сбежала по щербатым ступенькам и оказалась в темном коридоре. Солнечный свет сюда не попадал, а лампочка давно перегорела. Девочка на мгновение замерла. Но после решила, что чем быстрее она пройдет этот путь, тем скорее распахнет входную дверь и окажется на улице. Однако стоило ей сделать шаг как она почувствовала неприятный холодок. Словно из теплой осени разом попала в морозный день. Ежась от холода, она сделала еще несколько шагов и даже вытянула руку что бы нащупать дверную ручку. Пальцы ухватили пустоту. Маша удивленно провела рукой в право, затем в лево, всё зря не то что ручка даже двери не оказалось. Она сделала еще несколько шагов вперед. Холод нарастал, а вместе с ним беспокойство.

Обернувшись она увидела где-то вдалеке над лестницей тусклый свет. Выглядело все так, точно она шла не по короткому коридору в два метра длинной, один шириной. А по нескончаемому тоннелю.

Девочка уже решила вернуться, когда ее пальцы коснулись чего-то холодного. А затем это нечто пожало ей руку в ответ и как будто потянуло за собой. Ощущая, как на затылке встают дыбом, Маша взвизгнула. Отдернула руку и попятилась, желая поскорее выбраться из этой западни. Она боялась повернуться спиной к темноте. Ей не то мерещилось, не то и впрямь виделось движение там, где по прикидкам должен был находится порог. Мгновение растянулось в вечность. Сердце пропустило удар.

- Маша! Ты зачем балуешься? – голос мамы прозвучал над ухом неожиданно и громко, - я думала ты меня на улице ждешь, а ты тут пятишься словно рак, это новая игра какая то, если да, то очень не вовремя.

Маша моргнула и морок пропал, она стояла вплотную к дверям. Вот пожалуйста, толкни ее и окажешься на улице. Никакой тьмы, никакого холода и того, кто скрывается в тенях.

- Мам, - начала было Маша, но мама строго взяла ее за руку и быстрым шагом вышла из подъезда.

- Давай ты расскажешь мне о своих выдумках в машине, иначе придешь посередине урока, а я могу опоздать на работу, что уж совсем мне не нужно. Пока я не смогу найти новое место, разве это так сложно понять? – мама шла по улице сердито цокая каблуками и маша тащилась за ней следом с каждым шагом проглатывая обиду и страх. Может и впрямь померещилось? Может моргнула и уснула, и снова привиделся кошмар? Может быть, а может и нет. В любом случае мама наверняка не знала ответов, а маша и не стремилась ей рассказать.

Сев в машину, девочка бросила вещи на соседнее сидение, затем привычно пристегнула ремень, и вдруг с особой тоской взглянула на зашторенные окна квартиры. Она не знала почему, но ей вдруг показалось, что именно сегодня жизнь измениться и от этого чувства в животе стало пусто, а на душе грустно. Впрочем, кое-что всё-таки прогоняло прочь унылые мысли. Там, на пятом этаже, на кровати ждал ее плюшевый зайка, старенький и верный друг с которым Маша не расставалась с детства. И пока он находился на своём месте, словно сторож всего самого хорошего что случалось в ее жизни, то невзгоды девочку не страшили. И все же сегодняшний день неуловимо отличался от всех остальных которые она прожила до этого. Автомобиль тронулся с места и покинул маленький пыльный двор. Скрылся из взора и тусклый, серый дом, где ее ждал зайка, а впереди маячил еще один день полный обычных забот, школьных тревог и фантазий о бедующем.

Глава 2

Серая Лада, тормозя у ворот, по-стариковски шаркнула колесами. Маша как можно медленнее потянулась отстёгивать ремень безопасности.

— Манюнь, ну ты чего сегодня какая-то странная? — мама улыбнулась ей в зеркальце заднего вида. — Давай выбирайся шустрее, а то опоздаешь.

— Да я иду, мам, — буркнула Маша, нащупывая лямки рюкзака.

Мама, почувствовав горечь в ее голосе, обернулась и ласково взглянула на дочку — искорки ее глаз будто освещали салон автомобиля:

— Эй, выше нос, — шепнула она, пытаясь вывернуться и погладить Маню по руке, — чего скисла?

— Ничего нового… — Маня вздохнула и бросила ненавидящий взгляд на здание школы, скрывающееся за охристо–желтыми тополями.

— Сегодня все будет иначе, я тебе обещаю, — мама старалась говорить уверенно, но Маня слышала, как дрожат долгие гласные в ее голосе. Точно так же они дрожали, когда ушёл папа, и когда Маня впервые явилась домой из школы с синяками.

— Ты сама-то веришь в то, что говоришь? — огрызнулась Маня и задорные огоньки в маминых изумрудных глазах погасли.

— Конечно верю, — кивнула она, — я же не зря разговаривала с учителем, и она пообещала, что девочки изменятся. В смысле, не станут цеплять тебя, сама подумай, что у них, других забот нет? Так что просто будь сама собой, слушайся учителей и помни, послезавтра каникулы, отдохнешь и развеешься, выспишься опять же. Представь, целая неделя ничегонеделания. Просто праздник какой-то!

— Угу, конечно, жду не дождусь, — буркнула Маня и вышла из машины.

— Эй, а чмок на дорожку? — мама опустила стекло и высунулась в окошко. Теперь осенний ветер смешно трепал ее кудряшки, отчего она напомнила Мане несмышленого щенка. Иногда мама и впрямь вела себя не как взрослая, словно не понимала, или отказывалась понимать, насколько мир вокруг сложен. И оттого, что она будет шагать по земле с улыбкой, никто ей не поможет, разве что примут за убогую.

— Ты за мной приедешь? — спросила Маня вместо ответа и поцелуя.

— Прости, солнышко, не смогу, у меня в обед собеседование на новую работу. Если все удастся, то с первой зарплаты купим обновки, будешь как барышня, — мама подмигнула, — а домой давай сама, ты же взрослая.

Маня молча развернулась и, нарочно топая по асфальту, зашагала к воротам. Под поношенными туфлями захрустели опавшие листья, превращаясь в труху.

— До вечера! — крикнула мама, и ветер, подхватив ее слова, утащил их ввысь, запутав между проводов.

Маня не ответила, ей было не до веселой мамы. После ночного кошмара, и утреннего случая в подъезде, ее впереди ждали не менее ужасные школьные будни.

Поднимаясь по исшарканным многими поколениями учеников ступеням, Маня привычно ссутулилась, как бы надеясь, перешагнув порог, стать невидимкой. Самая высокая и тощая в классе, да еще, как на зло, рыжая, она с первого дня стала объектом для шуток. Поэтому Маша старалась стать незаметной, хотя бы один день провести в школе так, чтобы вечером не думать о том, насколько она ненавидит весь этот мир и хочет сбежать от него на край света. В избушку на курьих ножках, к чудищам в пещеру — куда угодно. Везде лучше, чем тут, среди невыносимых злыдней, по глупости называемых одноклассниками

Размышляя об этом и о кое-чем еще, Маша поплелась в раздевалку, надеясь проскользнуть в класс так, чтобы ее никто не увидел.

В кабинет она вошла со звонком. Сутулясь, прошла к своему месту за последней партой и, стараясь не шуметь, вытащила тетрадь, пенал и учебник.

Обществознание проходило по плану. Сначала по очереди вслух прочли параграф, затем всем классом, обсудили его. Маша сидела тихо-тихо, радуясь, что никто про нее не вспоминает. До звонка оставалось минут десять.

Голос учителя наполнял кабинет, звучал торжественно и важно:

— Все вы знаете, что для каждого человека важна не только история его страны, его родных мест, но и история семьи. Зная историю Родины, вы сможете гордиться той страной, в которой живете. Изучая историю родного края — поймете, чем он славен, какие люди его населяют, и что для них главное. Но только знакомясь с историей семьи, вы сможете лучше познать самих себя. Ведь родные и близкие помогают нам становиться теми, кто мы есть. Мы наследуем от них черты характера и внешности. Узнав ошибки прошлого, мы постараемся избежать их в будущем. Вот почему так важно знать свою семью, слушать и запоминать рассказы бабушек и дедушек. Сохранять фото в альбомах, и гордиться тем, что вы часть этой семьи, — учительница строго посмотрела на класс. — На сегодня я задавала вам создать генеалогическое древо, надеюсь, все справились с этим нехитрым заданием и сейчас продемонстрируете, что получилось. Первым к доске пойдет… — женщина взглянула в журнал и, поставив палец на столбец с фамилиями, медленно повела им вниз, — к доске пойдет…

Маша затаилась, надеясь, что ее не вызовут, ей совсем не хотелось позориться со своим недодеревом, лучше сдать его вместе со всеми. Глядишь, просто поставят трояк и не станут задавать вопросы, на которые у Маши все равно не находилось ответов. К тому же, вот с первой парты подняла руку Кристина, отличница, красавица и просто гадкая личность. Подумав о ней, Маша аж поморщилась.

— Что такое, Кристина? — учительница отвлеклась от журнала.

— Я просто хотела предложить начать с задних парт, — милым голосом произнесла девочка. — Пусть ответит, кто-то из сидящих на галёрке, например, Маша.

— Ну что ж, почему бы и нет, — легко согласилась женщина, — Мария, выходи, мы послушаем твой доклад.

Маша не верила своим ушам. Она могла поклясться, что Кристина нарочно подставила, словно знала, что у нее толком ничего не готово. Нехотя поднявшись из-за парты, Маша медленно, точно на эшафот, побрела к доске. За спиной послышались гадкие смешки и шутки.

— Давай, Каланча, передвигай ногами.

— Сейчас рыжая нас повеселит.

— Рыжий, Рыжий конопатый, убил дедушку лопатой!

Учительница, стукнув указкой по столу, призвала класс к тишине:

— Мария, ты готова отвечать?

— Типа того, — буркнула Маша, доставая из папки лист бумаги, на котором как-то сиротливо выглядели три квадратика, объединённые полосами, — вот, держите, — она протянула схему преподавателю.

— Прочитай нам, — попросила педагог.

— Ну что тут читать? «Папа, мама, я», — буркнула Маша.

— И это все? — удивилась женщина, — А как же другие родные?

— Я не знаю про других, — призналась Маша, с каждым словом ощущая на себе ядовитые взгляды одноклассниц.

— Бабушки, дедушки, тети, дяди. Может, двоюродные братья и сестры? — не сдавалась учительница. — Неужели мама и папа о них не говорили?

— Не говорили, — словно эхо откликнулась Маша. — И я не знаю почему, может, потому что не хотели или потому что их нет.

— Как это нет? — наигранно удивилась Кристина.

— Померли, — буркнула Маша.

— А может, ты приемная? — подала голос подружка Кристины — Леся. — Вот и нет родных.

— Я бы даже не удивилась, — тут же согласилась Кристина. — Я видела ее маму, симпатичная такая, не то что наша Маша.

— Да уж, скелетина! — гоготнул кто-то из мальчишек с задней парты.

— Если приемная, то поня-я-ятно, — протянула Леся.

— Никакая я не приемная, — процедила Маша, глядя на обидчиц.

— Девочки, прекратите! — потребовала учительница и, повернувшись к Маше добавила: — Работа откровенно слабая, иди на свое место, три.

Но едва Маша сделала пару шагов, как тут же услышала злой шепот:

— Подкидыш!

— Уродина!

— Приемная!

Сжав кулаки, Маша попыталась проскочить мимо, но тут кто-то подставил ей подножку.

Запнувшись, она полетела в проход между партами, задевая рюкзаки. Линолеум встретил неласково. Маша больно ушибла коленки и правую руку. Поднимаясь под общий хохот класса, она увидела, как в противной усмешке кривит губы Кристина.

Маня почуяла, как на глаза наворачиваются злые слезы. Вот они, мамочка, перемены. Вот и не будут цепляться. Будь собой. Да так просто сказать, когда ты взрослый.

— Ненавижу, — процедила Маня, медленно поднимаясь с пола.

— Что ты там бормочешь, скелетина? — Леся картинно приставила ладонь к уху. — Говори громче.

— Ненавижу, — повторила Маня, сжимая кулак с такой силой, что заныли костяшки пальцев.

— Ой, и кого же? — деланно ужаснулась Кристина. — Может, меня или ее? — она ткнула пальцем в Лесю. — Или, — Кристина постучала накрашенным ноготком по алым от помады губам, — свою мамочку, за то, что родила тебя такой уродиной?

Маня не то всхлипнула, не то рыкнула, схватила ближайший рюкзак, и он, просвистев в воздухе, вписался прямо в размалеванное личико Кристины.

— Ах ты дрянь! — завопила Леся и кинулась на помощь подружке, вцепляясь в волосы Мани. Леся, шипя, размахивала когтями, метя в лицо обидчицы. Маня с жестокостью берсерка наносила удары рюкзаком, а когда тот выпал из рук, кулаками.

Учительница ругалась, пытаясь разнять девочек, сцепившихся словно кошки. Визг и крики смешались с надрывающимся школьным звонком, оповещающим конец урока. Но звонок никто не слушал.

Леся и Кристина, пострадавшие, отсиживались у медика. Маня представила, как роняя крокодильи слезы, они сейчас ждут родителей, чтобы показать им разбитую губу и сломанные ноготочки.

Самой Мане досталось ничуть не меньше. Клочки ее рыжих волос валялись на полу, когда учительница тащила ее прочь от места драки. Нос распух, и она даже не знала, кто из девиц успел попасть по нему.

Голова противно кружилась, сказывалось падение, лицо и руки, исполосованные наманикюренными когтями, саднили. Больше всего Мане хотелось оказаться сейчас дома и пореветь, уткнувшись в подушку. Пореветь одной, чтобы больше никогда не видеть ни задиристых одноклассниц, ни маму, которая обещала, что все наладится, и вновь обманула.

К черту такая жизнь, когда все против тебя? Может они правы? Может она и впрямь подкидыш без роду без племени. Маша шмыгнула носом и прошептала:

— Но мама меня все равно любит!

От этих слов стало чуть легче, хотя, представив, как классная сейчас звонит маме и рассказывает о её, Машиной драке, на душе кошки заскребли. Еще в прошлом году директриса грозилась выгнать ее из школы, поставить на учет в детскую комнату, а если мать-одиночка с ней не справляется, то сообщить органам опеки. Так что после сегодняшней потасовки, ничего хорошего ожидать не стоило.

Слышав шаги в коридоре, каждый раз Маша напрягалась, точно сжатая пружина, ожидая что это идут за ней. Тема урока ускользала, ее вытесняли более важные мысли. Но никто за ней не явился и на втором уроке, а затем и на третьем. Маша начала постепенно успокаиваться, надеясь на некое волшебство, что ей повезло, и сегодняшняя потасовка не выйдет для нее боком.

Но когда в кабинет литературы заглянула классная, Маша почти не удивилась. Потому что чудес не бывает.

— Марию к директору, — грустно произнесла она. Маня закрыла тетрадь и встала из-за парты. — Вещи тоже возьми, — тихо сказала классная, отводя взгляд.

Сердце пропустило удар, а в желудке неприятно заныло. Маня вдруг ощутила касание чего-то страшного, непоправимого. Почти такого же страшного, как ночной кошмар, только теперь происходящего наяву.

Подхватив рюкзак, она вслед за преподавателем вышла из класса. Бах! Дверь позади нее хлопнула так громко, будто выстрелила, заставляя вздрогнуть.

Директор сидела за столом, как всегда, недовольная и злая. Кроме нее тут же на стульях устроились две незнакомые женщины. Одна длиннолицая блондинка, чуток раскосая, как коза, другая растрепанная брюнетка, словно ворона после стычки с котом. Когда Маша вошла, они как по команде повернулись к ней и вцепились в девочку взглядом. Стараясь не обращать на женщин внимание, Маня хмуро посмотрела на директрису и подумала, что сейчас её будут ругать, пугать, а после выгонят из школы.

Мысленно она уже готова была плюнуть квакше на стол, и уйти, хлопнув дверью.

Однако директор не спешила кричать. Вместо этого, она медленно поднялась из-за стола, чуть покачиваясь, подошла к Мане и уставилась на нее сверху вниз своими выпуклыми глазами.

Маня еще сильнее, чем обычно, ссутулилась, стараясь увернуться от липкого немигающего взгляда.

— Да, беда, — проквакала директор, все так же изучая Маню. — Я не знаю, как надо сказать эту новость, чтоб она звучала лучше, чем есть.

Маня почувствовала, что больше не выдержит, и решила опередить жабу:

— Давайте, выгоняйте, не очень-то и хотелось у вас учиться! — она выкрикнула эти слова прямо в лицо директору, но та даже не поморщилась.

— Если б на учебе в школе жизнь сходилась клином, — вздохнула женщина и, отвернувшись произнесла в пустоту: — Твоя мама в больнице. Авария на дороге. Я долго звонила, не знаю подробностей. Ты слушаешь меня? Мария?

Кабинет закружился перед глазами Мани. Как на карусели промелькнуло одутловатое лицо директора с паукообразной родинкой на губе, печально блеснули очки на длинном носу классной, скользнули мимо окна, за которыми горела осень.

— Мария, Мария с тобой все в порядке? — кто-то хлопал ее по щекам. Маня открыла глаза и увидела над собой жабу и аиста. Она моргнула, и существа обрели черты знакомых людей.

— Все в порядке, — еле сдерживая слезы произнесла Маня, — только мне срочно нужно в больницу, к маме.

— Конечно, конечно, — согласилась директор, помогая Маше сесть на стул, — но послушай, оставлять тебя одну, мы не имеем право, поэтому тебя заберут социальные работники. — и жаба кивнула в сторону незнакомок которые теперь стояли подле Маши внимательно глядя на девочку.

-Социальные работники? — переспросила Маша, — зачем они мне, у меня есть мама!

— Пока твоя мама в больнице кто-то должен присмотреть за тобой, — попыталась успокоить Машу учительница, но девочка дернулась от ее слов, как от удара электричеством.

— Звоните папе, звоните он меня заберет! — вскрикнула она, ощущая, как ужас от происходящего сковывает сердце. Призрак приюта или куда там увозят детей соц. работники, дыхнул на Машу безысходностью и страхом.

— Твой отец не берет трубку. — вмешалась в разговор блондинка похожая на козу, — вы с ним в хороших отношениях? Это его обычное поведение?

— Да. — промямлила Маша пытаясь сообразить куда же подевался папа в тот момент, когда он ей больше всего нужен. — нет! — тут же добавила она боясь что неприятная работница соц. службы поймет ее неверно. — папа добрый и всегда помогает, наверное он в командировке. Он часто уезжает.

— Что ж. — незнакомка –ворона покачала головой. — значит попробуем дозвониться и решить эту проблему, а пока что мы вместе проедем в больницу. Договорились? –она внезапно улыбнулась и протянула девочке упаковку влажных салфеток

Маша кивнула, не глядя на предложенные салфетки, ладонями вытерла слезы, и поднявшись со стула медленно побрела к двери. А в голове крутилась навязчивая мысль. Если мамы не стает. Если папа не позвонит, что дальше? Её маленький мир рушился, и никто не мог помочь Маше.

Глава 3

В больнице пахло хлоркой и грустью. Равнодушные стены, окрашенные в тусклый серый цвет, нагоняли тоску. Маня сидела, обхватив себя руками, на скамейке в коридоре и внимательно изучала рисунок на линолеуме. Не то ромбы, не то квадраты, хотя и на звезды похоже. Ей казалось, что вглядись она в них, узнает нечто важное о себе и о маме, а может, и об их будущем. Бывает же такое? Наверняка да.

В обе стороны от нее коридор перекрывали стеклянные двери. Над каждой из них краснели яркие, тревожные надписи — ПИТ.

«Палата интенсивной терапии», — сказала медсестра, прежде чем оставить Маню вместе с сопровождающей блондинкой в безмолвном крыле больницы. Ее коллега из соц. службы отошла побеседовать с врачом и теперь бросала многозначительные взгляды в сторону скамьи.

К маме Маню не пустили. Туда, в застеколье, войти могли лишь люди в белых халатах. За последний час у дверей топталась старушка, то и дело утирающая заплаканное лицо носовым платком в крупную синюю клетку. После стояли молча, словно изваяния, женщина с маленьким мальчиком. Малыш, несмотря на возраст, не канючил и не ныл. Чувствуя угнетающую атмосферу этого места, он лишь крепче сжимал мамину ладошку, будто надеясь, что это укроет его от нахлынувших перемен.

Маня крепче обняла рюкзак, больше ей хвататься было не за что. Она чувствовала себя одинокой в этом мире белизны и потерь. Словно выбили почву из-под ног. Куда её увезут, если не отпустят домой? Как жить, пока мама болеет? Несколько раз она набирала номер отца, но абонент оказался недоступен. Пока они ехали в больницу, девочка все надеялась, что это ошибка, что вот-вот мама позвонит и скажет, что все в порядке и она ждет Маню дома. Но увы звонка с ее номера не было. Да и не могло быть, если все так плохо, как кажется в пропитанной страданиями и надеждами больнице.

— Мария, — блондинка бесшумно подошла к лавочке и тяжко вздохнула, — твоя мама…

— Что с ней? — Маня вскочила. — Доктор сказал вам, когда она выздоровеет?

Социальная работница переглянулась с коллегой, убрала за ухо светлый локон и слегка прикусила верхнюю губу, будто боялась выпустить на волю слова:

— Она в коме, — тихо произнесла женщина, — доктор не дает никаких прогнозов, надо ждать и надеяться на лучшее.

— На лучшее, — эхом повторила Маня и не почувствовала значимости сказанного. Надеяться на лучшее. Фраза пустая и гулкая как набат.

— Но есть и хорошие новости, — поспешно добавила брюнетка, — Пока мама будет в больнице, твоя тетя согласилась приютить тебя, — оказывается, соц. работница что-тот говорила, но девочка, погруженная в скорбь, как в бочку с водой, все прослушала.

— Кто? — удивлённо переспросила Маня выныривая из собственных мыслей.

— Тетя, сестра твоей мамы, — соц. работница удивленно взглянула на Маню.

— У меня нет теть, а у мамы — сестер. Вы что-то путаете, — покачала головой Маня.

— Ну как же? — женщина нахмурилась. — У твоей классной записано в журнале два, нет, три экстренных контакта, твоих мамы, папы и тети.

— Тогда почему я об этой тете ничего не знаю? — Маня начала злиться.

— Мария, не устраивай сцен в больнице. Я понимаю, что сейчас тебе очень тяжело, но надо жить дальше.

— Вы говорите так, словно мама уже… — Маня осеклась, чувствуя, что ей не хватает воздуха. Сама мысль о том, что мамы не станет, оказалась невыносимой. Жгучей как крапива и острой как бритва. Маня судорожно вздохнула и разревелась. Слезы застилали глаза, превращая окружающих в размытые пятна. Ручейками текли по щекам и бесшумно капали, впитываясь в свитер.

Брюнетка похожая на ворону, попыталась ее обнять, но Маня оттолкнула женщину и почти на ощупь бросилась прочь из хлорированного ада. Вниз по ступеням, на улицу, к ветру и солнцу.

Оказавшись на свободе, Маня прижалась спиной к нагретой солнцем кирпичной стене корпуса и медленно со свистом втянула сквозь сжатые зубы воздух.

Её переполняла злость и обида. Она злилась на маму за её рассеянность. Злилась, на неизвестную тетку, про которую мама не подумала рассказать. Злилась на себя и на весь мир. А еще обижалась, что все произошло именно с ней. Без всяких объяснений и прогнозов. Просто случилось, переломив жизнь на двое.

Рядом остановилась женщина, взглянула на Маню, хмыкнула и, достав сигарету, закурила.

— Паршиво, да? — спросила она, выпуская в небо белый дымок с ароматом шоколада. Не дожидаясь ответа, продолжила: — Жизнь несправедливая зараза с искорёженным чувством юмора. Когда кажется, что хуже уже быть не может, тут же из-за угла тебя сбивает грузовик. Смешно, — она легко постучала пальцем по сигарете, и серый пепел хлопьями посыпался в переполненную урну.

— Обхохочешься. И вообще-то здесь нельзя курить. — буркнула Маня, отходя подальше от незнакомки и вновь подпирая стену больницы.

Та, кажется, не обратила внимание, занятая своими мыслями. Высокая, чуть сутулая, в кожаной куртке поверх клетчатой рубахи. Коротко стриженая, она напоминала Мане лисицу или гончую собаку. Этой дамочке точно было не место в больнице. Такие, наверное, ездят на мотоцикле, громко смеются и ловят удачу за хвост. Живут моментом и не думают, хватит ли у них денег сходить на аттракционы.

Маня поежилась и отвернулась, все же рассматривать постороннего человека не очень-то прилично.

Стена перестала греть. Теперь бурый кирпич царапал несмотря на свитер, он будто гнал Маню прочь от себя, отталкивал. Не позволял растекаться горю, запирая его внутри своих стен.

За ее спиной звонко и жизнерадостно запел телефон. Мелодия яркая, разухабистая совсем не подходила атмосфере больничного городка.

— Да, — раздался чуть хриплый голос незнакомки. — Да, да, я у входа, хорошо, жду вас.

Разговор окончился, но женщина не ушла. Маня чувствовала спиной её взгляд. Что ей надо? Разве не учили, что глазеть на посторонних нехорошо? Мама бы ей непременно сделала замечание. Мама всегда любила правила и, кажется, никогда ничего не нарушала. Маша могла бы с уверенностью сказать, что в аварии виноват другой водитель, раззява и лихач. Но не мама это уж точно.

Стукнула оббитая жестью дверь:

— Здравствуйте, вы Маргарита Васильева? — блеющий голос соц. работницы заставил Маню обернуться.

— Все так, вот паспорт если что, — курильщица протянула документ, и женщина, чуть прищурив глаза уставилась на страницы, сравнивая фото с оригиналом.

— Спасибо, — бардовая книжица вернулась в руки хозяйки. — Вы уже знаете о состоянии сестры?

— В курсе, — бросила Маргарита. — Остается надеяться, что здешние лекари смогут Полю вылечить, а не залечить.

— Да, конечно, — закивала блондинка, — для семьи всегда такое горе, и Мария осталась одна, если бы вы не ответили, то пришлось бы определить ее в приют. Конечно же временно. Но это безусловно стресс для ребенка, тем более при таких обстоятельствах.

— Это стресс при любых обстоятельства. — отрезала Маргарита. — но спасибо что разыскали меня. А не сразу начали ломать девочки жизнь.

— Вы уже познакомились? — Соц. Работница пропустила нападки мимо ушей.

— Можно и так сказать, — опередила Маню новоявленная тетка и криво усмехнувшись добавила. — Спасибо, что позаботились о моей племяннице. Кстати, не подскажете, что с ней случилось? Откуда эти царапины и припухший нос?

— В школе сказали, что у девочки утро не заладилось, — замялась вторая соц. Работница, пробегая взглядом какой-то документ. — Сами знаете, везде есть девочки, что задирают других. Вот, Мария не сдержалась. Представляете, первая кинулась и…

— И правильно сделала, — кивнула тетка, и Маня почувствовала нечто похожее на благодарность. — Надеюсь, ее одноклассницы больше не посмеют обижать Марию или других ребят.

— С этим мы, конечно, разберемся, — согласилась брюнетка, — Тем более, что сейчас Мария будет поставлена на учет, так что давайте вы завтра…

— Завтра, — перебила ее Маргарита, — Марии в школе не будет. — И видя, как нахмурились обе соц. работницы, продолжила: — До каникул три дня, а после, — Маргарита взглянула на женщин, словно решая говорить ли им о своих планах, но все же продолжила: — На то время, пока племянница станет жить у меня, она будет находиться на домашнем обучении, как и все мои дети.

— Простите, а у вас есть педагогический опыт? Ведь сейчас такой момент, если Мария упустит программу, будет сложно наверстать. — Длиннолицая недовольно покачала головой.

— Все мои дети прекрасно проходят аттестацию, так что за это можете не волноваться, а сейчас нам пора ехать. Надо взять Машины вещи, а до моего дома путь не близкий.

— Вы оставили адрес? — подалась вперед растрепанная брюнетка.

— Заполнила форму, — через плечо кинула ей тетка и, поравнявшись с Маней, спросила: — Идешь?

Маня закинула рюкзак на плечо, ухватила мешок со второй обувью и молча кивнула. В сущности, какой у нее был выбор? Правильно — никакого.

Вместо хромированного байка, у тетки оказался черный минивэн.

— Садись вперед, будешь штурманом, дорогу я к вам все равно не знаю, — предложила Маргарита, и Маня, чуть поколебавшись, открыла дверь рядом с водителем.

Автомобиль заурчал двигателем и плавно двинулся вперед.

Маргарита крутила руль, поглядывала в боковое зеркальце и болтала:

— Ну что, племяшка, давай знакомиться, теперь еще раз, как положено. Я — Маргарита, твоя тетка. Родная сестра твоей мамы. Я тебя сразу узнала, ты очень на Полю похожа. Честно, такая же красивая и одинокая.

— Мама не одинокая, — возмутилась Маня, — у нее я есть.

— Да, конечно, — тетка шлепнула рукой по клаксону, подгоняя медлительного водителя зеленой «Фиесты». — Я о другом, она словно целый мир в себе носила, то есть носит. Всегда.

У Мани засвербело в носу. Эта оговорка словно приблизила ее к границе, за которой кончалась привычная жизнь. Кто бы Маню спросил, так она сказала, что самое худшее — это когда ушел отец. Но теперь и это казалось ерундой. Жизнь без мамы она не представляла. Некстати вспомнился давешний сон. Этот крик полный боли и то, как она. Нет, не она, другая девочка из сна звала маму. Звала и знала, что та уже не ответит.

Маня повернулась к боковому окну и стала смотреть на проносящиеся мимо машины. Такие деловые, спешащие. В каждой свой мир, свои горести и радости. И она ничуть не отличается от тех, кто там.

— А почему я о вас не знала? — осторожно спросила она, не зная, как отнесется к этому незнакомый человек, с которым они родственники только по крови.

— Во-первых, давай на «ты», мы все же родня, причем близкая. Во-вторых, называй меня Марго, или тетя, но только прошу, не Рита. Не хочу быть Риткой, в детстве звали, всегда бесило очень. Понимаешь, о чем я? — Маня кивнула, и Марго продолжила: — А по поводу, почему мы не знакомы. Тут сложная история, если рассказывать подробно, то на час. А если коротко, то и минуты через край. Понимаешь, много лет назад, мы с твоей мамой сильно повздорили. Очень сильно. И она вычеркнула меня из своей жизни. Ты знаешь, Поля принципиальная сказала — сделала.

— Мама? — удивилась Маня, вспоминая мягкую и рассеянную маму, которая никак не могла решиться удалить номер телефона отца из записной книжки или сменить замок на дверях. А уж когда искали квартиру для переезда, так это и вовсе пришлось делать отцу, потому что мама не решалась на такой шаг, а вот папа настаивал.

— Ну да, во всяком случае раньше такой была. В юности. Годы меняют людей. Да что ж все еле ползут?! — последнее относилось к водителям на дороге.

— Вы точно моя тетя? — усомнилась Маня, поворачиваясь и разглядывая женщину.

— Точно, приедем домой, фото наши покажу детские. Тебе мама показывала свои?

— Нет, — Маня нахмурилась, — она сказала, что не сохранилось ничего. После смерти бабушки пожар случился, и все сгорело.

— Пожар, значит? — усмехнулась Марго. — Ну да, был пожар, только еще задолго до того, как твоей бабушки не стало. Но, поверь, фото сохранились, и не только они. Просто Поля решила начать жизнь заново. Без нас.

— Теперь ясно, — согласилась Маня, хотя история выглядела более чем странной и понятней от такого рассказа не стала.

— Давай, штурман, командуй, тут налево или направо? А то мы так до ночи до моей избушки не доберемся.

— Избушки? — переспросила Маня, ей показалось, что она ослышалась.

— Это прозвище нашего дома, он тебе понравится, он всем нравится, — пообещала Марго, чуть кривя уголки губ.

Мане внезапно стало зябко, и она вжалась поглубже в кресло, словно желая укрыться от ветра в непогожий день. Вспомнилось, что только сегодня она думала про побег из школы, про избушку, про перемены в жизни. И вот, пожалуйста, все это происходит с ней здесь и сейчас, только она уже знает, что не хочет такого счастья, но время вспять не повернешь.

В квартиру Маня пошла одна. Марго сказала, что лучше подождет в машине. И теперь Маня ходила по пустым комнатам, проводя пальцами по мебели, будто гладя домашнего зверя. Она помнила, что утром на кухне пахло кофе и тостами, а в чашках белела манная каша. Да вот только сейчас квартира казалось чужой и пыльной. Вроде как она пустовала несколько лет, а не несколько часов. От этого делалось жутко. Жутко и одиноко.

Сначала Маня достала чемодан, потом посмотрела на его пустое нутро и заревела. Что ей надо взять с собой? Насколько она уезжает отсюда? Когда выздоровеет мама? Месяц, два, год?

Снова взглянув на жаждущий поживы чемодан, Маня пнула его под кровать, а вместо этого достала спортивную сумку. Почти не глядя, она покидала в нее джинсы, футболки и рубашки, притаившиеся на полках. Сунула запасную пару кроссовок, босоножки, тапки и пару пижам.

Туда же отправились скетчбуки, пенал с карандашами, тетради и прочая мелочь.

Наконец, вспомнив, что за окном осень, Маня запихнула в сумку куртку и шапку. Проходя мимо маминой комнаты, она поставила сумку на пол и, осторожно ступая, чтобы не скрипнули половицы, переступила порог.

Ничего не изменилось с утра. Задернутые шторы, немытая кофейная чашка на столике. Мамин старенький палантин, небрежно брошенный на кресло. Все, как обычно, и в тоже время совсем иначе. Комната казалась музеем, а не жилым помещением. Тут поселилась память, и замерло ожидание.

Маня шмыгнула носом, подойдя к окну, распахнула шторы, впуская в комнату тусклый осенний свет. Затем унесла на кухню и вымыла чашку и уже перед выходом вернулась и, схватив палантин, сунула его в сумку.

Подойдя к порогу, она с удивлением увидела любимого плюшевого зайку, с которым мама спала в детстве. Маша нахмурилась, она помнила, что утром оставила его на кровати. Тем не менее теперь ее друг сидел тут и смотрел на девочку глазами пуговками, как бы напоминая о том, что без него уезжать не стоит.

— Что ж, забирайся, раз так решил, — прошептала Маша и, усадив игрушку в сумку, перешагнула порог.

Выйдя из квартиры и повернув ключ в замке, Маня услышала щелчок. Звук напомнил ей пистолетный выстрел, команду «Марш!» для спортсмена, повод бежать и не оглядываться. Положив ключ в карман, Маня так и сделала — побежала по лестнице вниз и ни разу не обернулась. Даже когда оказалась в темном коридоре перед подъездной двери. Краем глаза ей почудилось движение, но она не остановилась, чтобы разглядеть, кто прячется в тени, а только быстрее двинулась вперед. Туда, где ждали ее Марго и машина, чтобы увезти в избушку на край света.

Глава 4

За городом природу пропитала осень. Вдоль трассы тянулись золотистые березняки и мрачные хвойные исполины. Кустарники зябко дрожали, растеряв большую часть листвы. А та, что осталась, алела словно край неба перед рассветом. Стаи птиц издали похожие на чаинки, рассыпанные по скатерти, летели по небу в теплые края. Осень отражалась в каждой травинке и лужице.

Маня давно не бывала за городом в это время года, и теперь с любопытством рассматривала, как ярко и рьяно осень–художник разукрасила мир.

— Вот трасса по мне, — болтала Марго, — не люблю городские улочки, светофоры, перекрестки, пешеходов. Суета. Другое дело здесь, вдавил педаль газа и лети как ветер. Скажи, здорово? Хочешь, можешь окно открыть.

— Продует, — неуверенно произнесла Маня, — мама мне не разрешала.

— Продует — вылечим, зато поймаешь ветер, — Марго засмеялась. — Давай, открывай, не трусь.

Стекло мягко поползло вниз, и кабину автомобиля тут же наполнил ветер. Сырой, хлесткий, принесший на крыльях аромат костров и палой листвы. Маня глубоко вдохнула и закашлялась. Марго покосилась на племянницу и промолчала.

Маня закрыла окно и почувствовала, что, кроме свежести, ветер принес с собой перемены. Ей вдруг стало зябко и тревожно, словно все события дня догнали ее только что, вместе с зюйд-вестом. Она попыталась разложить их по полочкам, вспомнить с чего все началось, ведь она уже чувствовала грядущие изменения, с самого утра читала их в каждом знаке. Однако сам путь и то неизведанное, что ждало впереди, не давало сосредоточиться, поэтому Маша решила отложить подобные мысли до вечера и уже перед сном подумать обо всем, как следует.

— Далеко еще? — спросила она тетку, глядя на мелькающий пейзаж за окном.

— Не очень, сейчас пару деревень проскочим, а потом как раз наш поворот будет. Село Мизгирево, там насквозь по дороге и до реки. Как раз к избушке выедем. Ребята, вероятно, нас уже ждут.

— У вас несколько детей? — осторожно поинтересовалась Маня.

— Четверо! — улыбнулась Марго. — А ты пятой будешь. Здорово, да? Они тебе понравятся, Лизка чуть старше тебя. С Серым вы почти ровесники, он у нас парень башковитый и занятой, все время с электроникой возится. Степка мелкий балабол и шутник, а Мышка, она, — Марго замолчала, словно подбирая слова, — она особенная, но добрая. Да, добрая — повторила она, будто убеждая в этом саму себя.

— Ого, сколько! — только и смогла выдавить Маня. Ей, привыкшей жить вдвоем с мамой, любое общество больше двух казалось толпой. Шумной, неуправляемой, напрягающей. Ей совсем не казалось, что стать пятым ребенком это так уж здорово. Скорее всего, она предпочла, чтобы тетка жила одна и все же гоняла на байке, чем оказалась многодетной мамой.

— Ого, даже ого–го! — отозвалась Марго, — Сборная у нас солянка — это точно, но это же здорово, когда есть с кем поболтать, поиграть, поспорить.

— Наверное, — Маня пожала плечами и, чуть нахмурившись, стала смотреть вперед, ожидая нужного поворота.

Село Мизгирево, совсем не походило на те деревушки, что встречались им по дороге. Большую часть составляли добротные коттеджи двух, а иногда и трехэтажные, огороженные заборами. Рядом с домами тянулись к солнцу старые дубы и юные лиственницы. Несколько машин проехало на встречу. Двое мальчишек на велосипедах пронеслись через дорогу и скрылись между заборов. По ухоженной улочке, больше подходящей маленькому городку, чем селу, прогуливались люди. Дама с собачкой приветливо махнула рукой, и Марго хулиганисто бибкнула ей в ответ. Песик залаял, и тетка засмеялась.

— Моя клиентка, оформляла ей дом — расписывала стены. — поделилась с Машей Марго.

— Вы художник? — удивилась девочка. — У мамы некогда не получалось нарисовать даже хрюшку или кошку.

— Ага, есть такое, созидаю понемногу, а Поля рисование не любила, это же не по наследству передается, а так, кому повезет, ты рисуешь?

— Немного, — призналась Маша.

— Рисуй много! Художник — это только капля таланта. И море работы. — заверила ее тетка.

После площади, на которой расположилось пара магазинов и почта, свернули на более узкую улочку. Тут на глаза Маше попался низкий, кособокий домишка. С резными наличниками и покосившимся крыльцом.

На скамейке возле домика сидела старушка с клюкой, и когда черный автомобиль поравнялся с ней, Маня с удивлением увидела, что бабулька мелко крестится, а после яро сплевывает в траву.

Она удивленно поглядела на Марго.

— Тоже заметила? — усмехнулась тетка. — Баба Люба нас не любит, мы для нее нечто вроде нечистой силы, которая тащит остатки села в век технологий. То вышки ставим, чтоб мобильная связь была, то газ проводим. Мракобесием, стало быть, занимаемся. Ты не поверишь, еще десять лет назад тут глухомань была. Честное слово. А потом Лешка, это мой муж, ты, кстати, так его и зови, он свой человек. Так вот Лешка купил избушку. Ну, и конечно, мы ее давай перестраивать, ремонт, то-сё. Дом старый, так что стройматериалы машинами завозили. А потом Лешка начал это место клиентам нахваливать. Он у меня риелтор. И народ потянулся. Далековато от города, зато природа какая! — Марго шумно вдохнула.

— И что клиенты? — Маня старалась поддержать разговор.

— А что они? — удивилась тетка. — Сначала только дачи строили, а потом давай, кто сам переезжает, кто родителей перевозит. Считай, все халупы снесли и новые хоромы отстроили. По центральной улице только баба Люба и осталась в своем домишке. Она теперь вроде местной реликвии. К слову, некоторые говорят, что она ведьма, ну там лечит травами и отварами. Беду прогонит, будущее видит. Но, в любом случае, не советую в ее пряничный домик ходить, мало ли что.

— Да я и не собиралась, — пробормотала Маша, запоминая то, что сказала сейчас тетка. Уж она бы как никто другой хотела сейчас знать, что там будет в будущем. Потому что жить в неизвестности было решительно невыносимо.

— Ах ты ж зараза! — внезапно крикнула Марго, вдавливая педаль тормоза в пол. — Нарочно он что ли за скотиной своей не следит?

Перепуганная Маша вцепившись пальцами в ремень безопасности нервно глянула на тетку. Та, дернув подбородком указала на дорогу и Маша тут же услышала блеянье. Прямо перед машиной стояла коза. Крупная, лохматая с колтунами на пузе и репьями на спине. Некогда белая шерсть, посерела от грязи. Желтые глаза с прямоугольной полоской зрачка, смотрели на людей зло и упрямо. Марго поморщилась и шлепнула рукой по клаксону. Резкий звук развеял деревенскую тишину. Взметнулись с веток серые птахи. Закружилась сорванная ветром листва.

— Мееееееее! — заголосила в ответ, рогатая тряся головой.

— Это чья? — осторожно спросила маша разглядывая животное, для нее, городской жительницы, такая встреча была в диковинку.

— Соседская. — буркнула Марго еще раз нажимая на гудок. На этот раз коза послушалась и взбрыкнув напоследок копытами ускакала в заросли бурьяна. — какой хозяин, такая и бестия. — поделилась мыслями тетка, вновь заводя мотор.

Машина осторожно повернула направо, проехала высокие столбы, на которых раньше видимо крепились створки ворот. Вывернула на дорожку, посыпанную гравием, и Марго прибавила газ:

— Почти приехали! — обрадовалась она, и Мане стало завидно, что она не может разделить теткину радость, а затем Маня взглянула в окно и охнула.

— Ну как тебе наша избушка? — сияя улыбкой, словно новогодний шар, спросила Марго.

Маня не нашла что ответить. Перед ней возвышался вовсе не деревенский дом, и не загородный коттедж-новострой, а настоящая старинная усадьба. В окружении старых деревьев и облетевших кустов. Такие дома девочка видела только в кино да на картинках в интернете. Стоящий на особицу особняк легко раскинул два крыла по разные стороны от парадного входа. Две колонны, подпирающие портик, внушали уважение. Венчала дом небольшая башенка с кованым флюгером на куполообразной крыше.

Выкрашенный в серый, дом напоминал слона, чудом забредшего из жарких стран в холодную Россию.

Марго выпрыгнула из машины и поманила за собой племянницу. Маня отворила дверь и осторожно ступила на дорожку, усыпанную гравием. Пройдя вслед за Марго, она попала в тень от дома и невольно вздрогнула. Особняк будто наклонился, рассматривая новую жилицу. Оценивая, впускать ли ее сюда, место ли ей тут.

— Мама, мама приехала! — звонкий голос разбил наваждение, как разбивают стекло футбольным мячом, и Маня удивленно завертела головой.

Перепрыгивая через ступеньки, к ним бежал мальчик лет семи. Такой же вихрастый и курносый как Марго, с тем же задорным блеском в глазах и волей к свободе.

Не сбавляя хода, он прыгнул на Марго. Та, видимо привыкшая к такой встрече, успела подхватить сына, и он повис на ней как мартышка на пальме, обхватив руками и ногами.

— Мамусик! — снова завопил он, — Что ты нам привезла?

— Сестру, — Марго попыталась стряхнуть сына, но тот держался крепко.

— Сестру, — заныл Степа, — сестер у меня уже две, везла бы лучше брата.

— Так у тебя и брат есть, — напомнила ему мама. — Слезь, пожалуйста, и помоги Маше донести ее вещи.

Степка явно с неохотой отцепился от матери, а затем, не глядя на Маню пошел к машине.

Маня насупилась, и это не укрылось от глаз Марго.

— Не обращай на него внимания, ревнует просто. Идем, познакомлю тебя с остальными.

Вместе они поднялись по ступеням, скользнули между колонн и вошли в наполненный полумраком холл. Потолок терялся в темноте, слабый свет из окон прямоугольниками падал на ступени лестницы, ведущей на второй этаж. И Мане вдруг стало не по себе, ей почудилось, что она уже бывала в этом доме, пряталась под этой лестницей и, может, даже бежала прочь от чего-то страшного. Голос тетки отвлек ее поэтому наваждение о былом мигом испарилось, оставив только настоящее здесь и сейчас.

— Где все? — крикнула Марго так же звонко, как это делал ее сын. — Идите сюда, у нас гостья!

Мане не особо понравилось, что ее вроде как выставляют напоказ, но бежать было некуда.

Первым появился откуда-то с боку бледный подросток в очках.

— Света нет, — сразу заявил он, — опыт не удался. Привет.

— Привет, — ответила Маня, и мальчик удивленно уставился на нее, будто не ожидал, что она говорящая.

— Марго! Этот хмырь вырубил свет, в душе теперь только холодная вода! — девушка в банном халате и с мокрыми волосами спускалась по лестнице с грацией королевы.

— Лешка все починит, или Серый починит, да, Серый? — Марго потрепала по волосам виновника аварии. — А где ваша сестра?

Ребята переглянулись и молча указали в две совершенно разные стороны.

— Понятно, — Марго вздохнула. — Со Степкой, Мария, ты уже знакома, а это Лиза и Сергей. Маша поживет у нас, пока ее мама не поправится. Надеюсь, вы подружитесь, потому что выбора у вас нет. Ребята, поддержите Машу, ей сейчас не сладко.

— Так Машу или Марию? — уточнила Лиза, с прищуром разглядывая Маню, отчего та почувствовала себя сыром в мышеловке.

Позади хлопнула дверь.

— Не заморачивайся, — крикнул Степка Лизе, с шуршанием таща за собой спортивную сумку с вещами. — Маша, Мария, хоть Маня. Какой смысл их всех запоминать, все равно долго не проживет.

— Что? — Маня вытаращилась на Степку, но тот, проигнорировав вопрос, прошел мимо.

— Степа шутит, — Марго натянуто улыбнулась. — Лиза, покажи Марии её комнату, а я пока поищу Мышку.

— В какую ее? — недовольно кривя губы, спросила Лиза.

— В дальнюю, в левом крыле.

— В зеленую спальню? — почему-то шепотом переспросил Серый и, не дожидаясь ответа, опрометью бросился наверх следом за Степкой.

Маня стояла посреди холла, не зная, что думать. Больше всего ей хотелось развернуться и убежать прочь из этого дома с его жителями и зелеными спальнями.

— Не стой, замерзнешь, — Лиза ухватила ее за руку и потащила за собой. — Идем, бедолага.

— Почему бедолага? — Маня чувствовала, что ее и впрямь начинает знобить.

— Ну тяжелый день, судя по твоему лицу, и проблемы с мамой. — Лиза помахала рукой как дирижёр палочкой.

— У меня нет с мамой проблем, — буркнула Маня, — моя мама в коме.

— Бедолага, — повторила Лиза, и Мане почудилось, что в голосе сестры больше снисхождения, чем сочувствия.

Зеленая спальня оказалась узкой полупустой комнатой, окна которой выходили на реку. В углу ютилась застеленная покрывалом кровать, к ней жалась низенькая кривоногая тумба.

В дальнем углу почти на всю стену расположился шкаф, одна из створок которого представляла собой зеркало. Кое-где понизу амальгама испортилась, отчего казалось, что зеркальная поверхность идет трещинами, из которых сочится тьма.

Окно обрамляли зеленые блестящие шторы, а под ним приткнулся письменный стол и стул с высокой спинкой к нему в пару.

— Иногда здесь бывает светло, — рассказывала Лиза, крутясь возле мутного зеркала, — но это если Серый со светом не мутит. Пол холодный, сразу предупреждаю, так что или проси у Марго половик или не ходи босиком.

Маня оглядывала комнату, и на ум приходили сиротские приюты из сериалов.

— А туалет где? — спросила Маня, ставя сумку на стол.

— А, точно, идем, покажу, — Лиза, постукивая задниками восточных тапок, вышла из комнаты и, пройдя две двери, остановилась возле еще одной, ничем не примечательной.

— Клозет тут, и душ, кстати, тоже, — она толкнула дверь, и та со скрипом отворилась, демонстрируя уютную туалетную комнату с душевой кабиной за влажным стеклом. — Там клевый тропический душ, — поделилась Лиза, — иногда из него идет горячая вода, если…

— Серый не намудрит? — подсказала Маня.

— В точку, — согласилась Лиза, — или дом, — чуть тише добавила она. В этот момент трубы загудели, будто на них играл великан, и Лиза поспешно захлопнула дверь. — Кухня, столовая — внизу. Моя комната — первая дверь в правом крыле. Обживайся.

— Спасибо! — крикнула Маня ей вслед, и Лиза махнула рукой, как бы говоря, что услышала ее.

Вернувшись в зеленую спальню, Маня села на край кровати и с тоской огляделась еще раз.

Блеклые обои болотного цвета над темными деревянными панелями. Люстра с зеленым абажуром, будто перекочевавшая в комнату с птичьего рынка. Скрипучий пол и мутное зеркало навевали уныние. Маня даже не знала, что ее тревожит больше — новая семья или сам дом?

— Это не моя семья, — напомнила она самой себе, — моя семья — это мама, и она обязательно поправится, — прошептала Маня. В носу засвербело, и по щекам потекли слезы.

Маня подошла к окну и, стараясь не моргать, уставилась на реку. Темно-серая лента хорошо просматривалась из этой комнаты. Казалось, приглядись и увидишь рябь на воде. Наверное, летом тут катались на лодках и купались, загорая на местном пляже. А от жаркого солнца прятались в тени березовой рощи, растущей недалеко от берега. Теперь же, куда ни глянь — всюду царило безлюдье, а золотистые березы клонились под ударами холодного ветра. Тот подобно приказчику, отбирающему гроши у крестьян, обрывал у белоствольных медные листья-монетки.

Закат разворачивался взору во всей красе. Край солнца, окрашивая облака в кроваво-красный, едва топорщился из-за дальнего леса, и комната быстро погружалась во тьму.

— Все будет хорошо, — произнесла Маня, вытирая ладонями заплаканное лицо. — Все будет хорошо, — повторила она пожелание, как слова древнего заклинания, наблюдая за последними лучами солнца. Угасая, они опаляли небо алыми красками.

Неожиданно, среди теней ей почудилось движение. Маня перегнулась через стол и почти уткнулась носом в холодную гладь стекла.

Кто-то шел от реки, сжимая в руке лопату. Лица не было видно из-за надвинутого капюшона, и даже ветер не мог сладить с тяжелой тканью темного плаща.

Маня прищурилась, и человек, будто почуяв, что за ним наблюдают, остановился. Затем медленно огляделся и, Маня могла поклясться, посмотрел прямо на нее.

Она так резко отпрянула от окна, что задела стул. Тот с грохотом повалился на пол, и эхо умножило звук, отражаясь от стен.

Маня обхватила себя руками, стараясь успокоиться, унять внезапный озноб.

В волосы запустил пальцы невесть откуда взявшийся ветерок. Здесь сквозняк? Но откуда? Маня обернулась, и у нее перехватило дыхание. В темном дверном проеме стояла, покачиваясь, маленькая девочка в белой сорочке. Растрепанные черные волосы делали ее похожей на фарфоровую куклу. Ребенок медленно поднял руку и, указывая пальцем на Маню, громко и пронзительно закричал.

Глава 5

Маня не выдержала. Усталость, вызванная обидой, пережитой трагедией и переездом достигла своего пика. Маня зажмурилась и до боли закусила губу. Меж тем крик ребенка заполнил дом, достигнув самых отдаленных уголков.

Издали послышался топот. В темноте заметались желтые лучи фонарей и позади девочки словно из ниоткуда появилась Марго.

Положив фонарь на пол, она, не обращая внимания на Маню, осторожно обняла малышку:

– Тише, Мышка, тише, это я, твоя мама. Не кричи, все хорошо, – Марго подхватила дочку на руки и, покачивая как младенца, продолжила ворковать: – Не надо кричать, это Маша, твоя сестра, она хорошая. Правда, Маша? – Марго бросила взгляд на Маню, и та, с трудом заставив себя замолчать, кивнула. – Вот Маша хорошая и ты хорошая.

Малышка заелозила, требуя, чтобы ее опустили на пол. К этому моменту в коридоре у дверей зеленой спальни собралось все семейство Марго.

Лиза, покусывая губы, что-то печатала в мобильном телефоне. Серый с притворным интересом изучал деревянные панели на стене, а Степка, подсвечивая фонариком снизу на свое лицо, корчил страшные рожи.

Марго взяла младшую дочку за руку, и они вместе вошли в комнату Мани. Девочка шла вперед осторожно, будто опасаясь, что Маня кусается.

– Присядь, – прошептала тетка, и Маня не сразу поняла, что обращаются к ней. – Присядь, пожалуйста, – повторила Марго.

Маня медленно опустилась на пол и почувствовала сквозь джинсы холод половиц. Малышка вытянула руку и опасливо погладила Маню по волосам, а затем по щеке.

– Маня хорошая, – повторила Марго. – И Мышка хорошая, – добавила она, держа руку на плече дочки.

Мышка на мгновение замерла, словно прислушиваясь к дыханию дома, а после развернулась и, громко стуча босыми пятками, выбежала из комнаты.

– Лиза, пригляди за ней! – крикнула Марго и повернулась к Мане. – Мне жаль, что она тебя напугала. Я говорила, что Мышка необычная с ней бывает сложно, она не разговаривает, и не слушает нас, живет будто в другом мире, но она безобидная, правда, – в голосе тетки звучало извинение, и Маше стало неудобно за то, что она напугалась маленького ребенка. Пусть и особенного.

– Ей не холодно? – почему-то спросила Маня, все еще ощущая прикосновение к лицу ледяных пальчиков малютки.

– Наверное она привыкла, – Марго поднялась с пола, отряхивая с брюк невидимые пылинки, и Маня последовала её примеру, – вы еще подружитесь, когда она приглядится к тебе поближе.

– Конечно, – соврала Маня, в тайне надеясь, что странный ребенок больше никогда к ней не подойдет.

Неожиданно комнату залил теплый электрический свет.

– А вот и Лешка вернулся! – обрадовалась Марго. – Давай иди умойся и спускайся в столовую, скоро будет ужин, – она вышла из спальни, подгоняя перед собой сыновей.

Маня устало провела рукой по лицу и только теперь поняла, что плачет. От страха или от одиночества, сказать она не могла. Но даже если бы и захотела, то поделиться пережитым оказалось бы просто не с кем, и чувства от этого сгущались только сильнее.

Алексей, или как его называла Марго – Лешка, оказался симпатичным мужчиной, чем-то похожим на Серого, только старше. Такой же бледный и серьезный, разве что без очков, и волосы светлые как у Лизы.

– Я уж думал, что заблудился, – рассказывал он, когда вся семья сидела за столом, – еду по дороге, а кругом темно. Так можно и в речку нырнуть, а сейчас не лето. Летом, – он повернулся к Мане, – здесь рай: и вода теплая, и у берега мелко, даже Мышка ходит купаться, так что и ты не бойся.

– Я и не боюсь, – откликнулась Маня, вылавливая вилкой длинные, похожие на червяков спагетти.

– Напугалась сегодня зачетно! – поддел ее Степка и тут же ойкнул: – Эй, ты меня пнула! – накинулся он на Лизу, сидевшую напротив него.

– Тебе показалось, – отрезала та, и уткнулась в мобильник, стуча ноготками по стеклу смартфона, набирая текст.

– А вот и нет! Серый, ты видел, что она пиналась? – потребовал справедливости Степка.

– Не видел, – ответил Серый, не отвлекаясь от деления ужина на спагетти и фарш, которые словно два войска взирали друг на друга с разных краёв тарелки.

– Мам! – заныл Степка, но поймав сердитый взгляд отца, смолк.

Алексей же повернулся к Марго, вопросительно подняв бровь:

– Что тут произошло, пока я плутал в темноте?

– Мышка увидела Маню и немного напугалась, – пояснила та, – ведь было темно. – Она заботливо погладила малышку, которая сидела во главе стола на детском стульчике и, отодвинув столовые приборы, пальцами выхватывала с тарелки еду.

– Ну понятно, – Алексей кивнул, – я бы и сам напугался. Хорошо, что я вовремя вернулся, все починил и всех спас, да, дети?

Дети отозвались нескладным хором.

– Так, о чем я? – Алексей почесал макушку и, задумчиво накрутив спагетти на вилку, начал жевать. – А, про лето! Летом красота, стрекозы кружат, трава зеленая и, главное, чужие тут не ходят.

– А я сегодня видела кого-то из окна, – сказала Маня, отвлекаясь от ужина.

– Да? – изумился Алексей. – И кого же?

– Не знаю, – Маня пожала плечами, – не разглядела, но, кажется, это мужчина в темном плаще шел с лопатой от реки, там, где березы. А я вот хотела спросить, почему у вас нет собак? Я думала, что во всех своих домах их всегда держат, как сторожей.

За столом воцарилась тишина. Даже Лиза перестала мучить мобильный. Мышка, до этого сидевшая тише воды, начала всхлипывать.

Алексей и Марго переглянулись.

– Не от кого нам охраняться, – громче, чем следовало, ответила тетка.

– А мужик? – начла было снова Маня, но ее перебил младший брат:

– Наверное, рыбак, копал червей. Там почва хорошая, потому что… – начал Степка, но, взглянув на родителей, замолчал.

Маня недоуменно озиралась. Всех словно подменили. Только что это был обычный ужин в большой семье с шутками и придирками. И вдруг все молчат и даже сидят как-то неестественно, слишком прямо что ли, только Мышка все так же всхлипывала над тарелкой с теперь уже остывшим ужином.

– Наверное, мне показалось, – тихо произнесла Маня, – извините, пожалуйста.

– Ничего страшного, – наигранно весело ответила Марго, – может и впрямь рыбак, тут клев хороший. Да, милый?

Алексей сдержано кивнул, не взглянув на жену.

Остаток ужина прошел в молчании, и Маня чувствовала, что случайно задела тему, которая для семьи является запретной или нежелательной. Что-то связанное с чужаками и березовой рощей, такой манящей и теперь такой таинственной.

Тем не менее врождённое любопытство не давало покоя. Маня помнила, что именно оно сгубило кошку, и тем не менее странное поведение семьи при упоминании рыбака должно было иметь логичное объяснение.

Немного подумав, она прикинула, что единственный, кто мог бы ответить на ее вопросы, это Степка. Просто в силу возраста и болтливости. Но станет ли он рассказывать, вот в чем вопрос.

А еще, совсем некстати Маня вспомнила Степкины слова, что не стоит запоминать имя, все равно долго не задержится, и аппетит пропал окончательно.

Когда со стола убрали, и все начали расходиться по комнатам, Маня подкараулила, когда Степка пойдет наверх, и, пожелав всем доброй ночи, поспешила за ним.

– Эй, стой! – она тронула его за плечо, когда они поднялись на второй этаж.

– Чего тебе? – Степка насупился, но остановился.

– Когда я приехала, ты сказал, что тут долго не задержусь. Я же верно расслышала?

– Ну допустим? – буркнул брат.

– Почему? – не сдавалась Маня.

– По кочану, – скривился мальчик, и развернулся, чтобы уйти. Но тут Мане на ум пришёл еще один вопрос, который крутился на языке весь вечер.

– Степка, что там, в березах? – окликнула она брата. Тот медленно обернулся и тихо произнес:

– Сходи, сама посмотри, – после чего, ускорив шаг, скрылся в своей комнате.

Маня еще несколько секунд постояла посреди коридора, вглядываясь в рыхлый полумрак, вслушиваясь в завывание ветра в трубах и пение половиц. А затем, решив, что утро вечера мудренее, направилась в зеленую спальню.

Мане не спалось. Все было не так. Чужой дом, наполненный незнакомыми звуками. Встреча со странными родственниками. Унылая комната и даже матрас на кровати казался слишком жестким, а одеяло – чересчур кусачим.

«Как там мама?» – подумала Маня, и слезы тут же навернулись на глаза. Как она могла утром злиться на маму? Зачем не обняла перед школой, почему лишний раз не подставила щеку для поцелуя? Мама, самый близкий человек на земле, вдруг стала такой недоступной. Запертая там, в больнице за стеклянными дверьми, в пропитанной хлоркой палате, весёлая мама превратилась в безмолвного пациента. Еще один больной с диагнозом вместо имени.

Маня шмыгнула носом и, повернувшись набок, уткнулась в зайку, привезенного из дому. Зайка пах апельсинами и любовью. Некстати вспомнились семейные праздники, например, Новый год, когда дед Мороз, вытаскивал подарки из большого красного мешка. Маня, конечно, знала, что это не настоящий дед Мороз, а папа, переодевшийся в доброго волшебника, чтобы порадовать дочку. Тогда родители были вместе и умели творить чудеса. Маня тяжело вздохнула.

Мама рассказывала, сколько раз в своем детстве она отстирывала зайку от пролитого какао или акварельных красок. Сколько раз зашивала образовавшиеся прорехи, из которых торчал наполнитель. Зайка терпел, улыбаясь вышитым ртом.

Зайка знал и Маню, и маму, помнил, как они любят друг друга.

Маня покрепче обняла зайку и медленно начала погружаться в сон. За окном шуршал дождь, бил каплями по стеклу, и Мане снилось, что некто невидимый стучится в окно, желая, чтобы его впустили в дом.

Тук-тук, монотонно и настойчиво, тук-тук.

Маня открыла глаза и прислушалась. Кто-то действительно стучал, но не в окно, а в дверь.

Губы внезапно пересохли, а сердце заколотилось воробышком, пойманным в костяную клетку.

Стук повторялся. Тот, кто стоял за дверью, не думал никуда уходить.

– Кто там? Я сплю! – крикнула, Маня осипшим голосом. Ей не ответили, но стук стал громче.

Осторожно спустив ноги с кровати, Маня коснулась пола и поёжилась. Доски неприятно холодили ступни и скрипели при каждом шаге. Аккуратно ступая, она дошла до двери и прислушалась. Стук прекратился. В густой, словно вата, тишине, ей почудилось, что она слышит чье-то дыхание с той стороны.

– Кто там? – прошептала Маня, и вновь ночной гость промолчал. – Ну и ладно, – рассердилась Маня, – я иду спать, а ты можешь стучать дальше! – заявила она, надеясь, что ее слышат.

Затем развернулась и пошла к кровати, но стоило сделать пару шагов, как звук возобновился.

Тот, кто пришел в ночи, снова бил костяшками по деревянному полотну.

«Может, это Мышка?» – устало подумала Маня, странный ребенок пугал ее. Раньше ей не приходилось общаться с такими детьми. «Если это Мышка, наверное, ее лучше впустить, – решила она, – или сказать, чтобы шла спать, или отвести в комнату Лизы».

Маня развернулась, вздохнула и, щелкнув замком, распахнула дверь. Точнее попыталась распахнуть, но замок, как на зло, заел. Когда наконец девочке удалось с ним справиться она высунулась в коридор:

– Да! – начала было она и осеклась. За порогом никого не оказалось. Маня выглянула из спальни, посмотрела направо и налево, в надежде найти шутника, но тщетно. Полутемный коридор, подсвеченный несколькими настенными лампами, пустовал. Конечно, возможно, что тот же Степка успел спрятаться за соседнюю дверь, но выходить за порог и ломиться в каждую комнату посреди ночи Мане не хотелось.

За ее спиной неожиданно послышался детский смех и топот босых пяток по скрипучим половицам. Маня резко обернулась. Лунный свет, проникая сквозь окно образовал бледную лужицу на полу. В уголках притаилась тьма. Однако же в зеленой спальне кроме нее никого не было. На ощупь найдя выключатель, дрожащими пальцами Маня щелкнула кнопкой, и комнату залил теплый желтый свет.

Если в темноте ей могло что-то померещиться, то теперь при свете, все странное исчезло.

Все еще чувствуя, как мурашки скользят по позвоночнику, Маня заперла дверь на замок и, оставив лампочку гореть, запрыгала по доскам, как лягушка по кочкам, добираясь до кровати. Затем нырнула под одеяло и, укрывшись с головой, потянулась за игрушкой.

Зайка пропал. Похлопав рукой вокруг себя и не найдя его, Маня высунула голову из-под одеяла и удивленно осмотрелась. Зайка не валялся в ногах, не прятался под подушкой, даже на полу его не оказалось. Маня легла и растерянно посмотрела на потолок, будто ожидая, что любимец каким-то чудом мог оказаться там.

Конечно же зря.

– Найду его утром, – пообещала себе Маня и, промокнув навернувшиеся на глаза слезы краем простыни, вновь укрылась одеялом так, чтобы спрятаться от всех страхов странного дома.

Глава 6

Маню снова разбудил стук в дверь. Она, не желая просыпаться, перевернулась на другой бок, но вдруг вспомнила ночное происшествие и, вздрогнув, открыла глаза.

Хмурое утро вливалось в комнату, сквозь покрытое дождевыми каплями оконное стекло.

Стук повторился, сопровождаемый голосом тетки:

— Маша, вставай, через пятнадцать минут завтрак.

— Спасибо, — крикнула Маня в ответ и прислушалась.

Марго пошла дальше по коридору, ее шаги отчетливо слышались даже сквозь запертую дверь.

Не спеша вставать, девочка лежала в постели, размышляя, что же случилось ночью? Кто пытался разыграть ее? Этот стук и странный смех. Маня поёжилась, что ни говори, а семейка тут странная.

В дверь снова забарабанили, да так громко, что, Маня вздрогнула.

— Вставай, вставай, вставай! — орал Степка, колотя по двери. — Вставай, вставай!

— Да встала уже! — зло крикнула Маня.

— Пока дверь не откроешь, я не поверю, — сообщил Степка и снова начал долбить в дверь как заправский дятел.

Маня вскочила с кровати, сунула ноги в тапки и, прошлепав, повернула замок. Степка, который, видимо, привалился к двери, шлепнулся ей под ноги.

— Привет, соня! — хмыкнул он, разглядывая сестру снизу-вверх. — Теперь я уверен, что это ты, — он ловко ущипнул Маню за ногу и, когда та ойкнула, довольно добавил: — И даже живая.

— А что, могло быть иначе? — поинтересовалась Маня, размышляя, не пнуть ли лежачего.

— Всякое бывает, — Степка пожал плечами и, вскочив на ноги, убежал.

Маня захлопнула дверь, взглянула на манящую кровать и тут же вспомнила о пропавшем зайке. Теперь при свете дня она еще раз обыскала комнату, но тщетно, игрушка будто растворилась в воздухе.

— Так не бывает, — сказала сама себе Маня и по примеру брата, зачем-то ущипнула себя за руку. На коже осталось красное пятнышко. Степка был прав, она жива и происходящее — реальность. — Жаль, — вздохнула Маня и, вспомнив, что ее ждут к завтраку, стала торопливо переодеваться.

Вода из крана в ванной текла только холодная и, в целом, в доме было прохладно. Возможно, Серый снова нахимичил с электричеством, или случилось еще что, о чем Маня не знала.

Наскоро умывшись, она промокнула лицо махровым полосатым полотенцем и, закрыв воду, поспешила спуститься в столовую.

Все уже собрались, даже Мышка сидела за столом и сосредоточенно размазывала варенье ладонью по румяной поверхности блина.

— Доброе утро, — Марго улыбнулась, и Маня, кивнув в ответ, села на свободное место рядом с Лизой. — Как спалось? — тетка смотрела с такой заботой, что Мане расхотелось жаловаться на странные звуки.

— Непривычно, — призналась она, подцепляя блин с общей тарелки.

— Женихи на новом месте не снились? — зачем-то спросила Марго, наливая Мане чай.

— Нет, — отозвалась Маня, — ничего не снилось.

— И ничего не мешало? — неожиданно спросила Лиза, даже не глядя на сестру.

— О чем ты? — подозрительно спросила Маня.

— Ну, знаешь, — Лиза осторожно отхлебнула горячий напиток, — звуки старого дома, скрипы, стук.

— Какой еще стук? — переспросила Маня.

— Ну не знаю, такой тихий вкрадчивый, тук-тук, будто кто-то хочет войти в комнату, — Лиза повернулась к ней и их взгляды встретились.

— Нет, — соврала Маня, чувствуя, что Лиза что-то знает. — А тебе мешали?

— Марго, передай варенье, вон то, в банке, Маша наверняка такое не пробовала, — Лиза сменила тему разговора, словно и не она первая начала.

Маня уже хотела вернуться к разговору о странном, но тетка словно почувствовала это.

— Девочки, за столом младшие, давайте без страшилок? — умоляюще попросила Марго, и Мане ничего не оставалось как молча продолжать завтрак.

Её кружка опустела едва ли наполовину, когда Мышка, скрипнув стулом, вылезла из-за стола. Сегодня волосы ей заплели в две косички, а белую рубашку сменило желтое платье, уже измазанное вареньем. Все такая же босая малышка прошлепала мимо Мани, таща за ухо как за поводок игрушечного зайку.

— Эй, это мой! — не сдержалась Маня, хватая игрушку за лапу.

Мышка обернулась и испуганно уставилась на нее.

— Это мой зайка, — осторожно повторила Маня, боясь, что ребенок снова закричит. — Откуда он у тебя? — вместо ответа Мышка ухватила игрушку за второе ухо и потянула к себе.

— Маша, пожалуйста, пусть она поиграет? — зашептала тетка. — Я потом постираю, если хочешь, только не забирай сейчас. Будет сложно успокоить.

— Но, — начала было Маня и осеклась. Конечно, это выглядело эгоистично — отбирать у ребенка игрушку, и Маня, вздохнув, выпустила лапу старого друга.

Мышка тут же подхватила зайца и, не оглядываясь, убежала куда-то вглубь дома.

— Спасибо, — поблагодарила Марго, и в её голосе Маня услышала облегчение. — Она потом отдаст.

— Ладно, — Маня хмуро посмотрела в том направлении, куда убежала девочка, — но откуда он у нее?

— Не знаю, она с ним завтракать пришла, — тетка, зачерпнула бурое варенье из банки и следила как густые капли падают на блин. — А что? — отвлеклась она.

— Просто, я вчера легла спать, и зайка сидел в комнате, а потом исчез, — призналась Маня.

— Ты же видела, его Мышка забрала, — с набитым ртом пробубнил Степка.

— Но я же заперла дверь? — возмутилась Маня.

— Может ты лишь думала, что закрыла на замок? — предположила Марго.

— Возможно, — нехотя согласилась Маня и услышала, как Лиза хмыкнула, словно зная, что это бред.

— Вообще-то, малышка спит с нами что бы была под приглядом. Но это редко помогает. Она словно проходит сквозь стены. Только оглянешься, её уже нет рядом, — тетка постучала кончиками пальцев по столу. — поэтому на ночь мы запираем комнату, на всякий случай

— И не зря, — поморщилась Лиза.

Марго поднялась из-за стола.

— Лиза, не начинай, пожалуйста.

Маня подалась вперед:

— А можно позвонить в больницу? — спросила она, видя, что тетка собирается уйти.

— Я звонила, — откликнулась Марго, — пока без перемен. Девочки, уберите со стола, а я поработаю. И да, Маня, пожалуйста, не спускайся на цокольный этаж, я не люблю, когда меня отвлекают. — Марго снова подмигнула, будто делая Маню сообщницей в заговоре, и ушла из столовой.

Маня задумчиво протирала тарелки, оставленные Лизой возле раковины. Она все прокручивала в голове ночь. Могла ли она действительно не запереть дверь? Сумела бы малышка проскочить мимо нее незамеченной? Выходило, что нет.

Почувствовав, что кто-то коснулся ее руки, Маня обернулась. Рядом стоял Серый и, слегка наклонив голову, рассматривал ее сквозь очки, будто решая, стоит ли она доверия?

— Чего тебе? — проворчала Маня.

— Ничего, — мальчик замялся, — я просто предупредить хотел. — Он снял очки, протер линзы краем футболки, заляпанной чем-то белым, и, вновь водрузив их на нос, шепнул: — Всегда проверяй дверь и не ходи по ночам, — после чего он собрался уйти, но Маня ухватила его за рукав рубашки:

— Почему? — потребовала она ответа.

— Мизгирь, — нехотя процедил Серый, стараясь вырваться.

— Какой Мизгирь? — не поняла Маня. — Это название села да?

— Нет! — психанул Серый. — Ты ничего не поняла!

— Так объясни, — рассердилась Маня. — Что вы все загадками говорите?

Серый огляделся, проверяя, не подслушивают ли их, и шепнул:

— Вечером заходи, расскажу.

И пока Маня думала, стоит ли ему верить, он все же высвободил руку и, сутулясь, скрылся из виду.

Убрав посуду, Маша решила пройти по дому и осмотреться. Выйдя из кухни, она пошла по коридору первого этажа. Почти все двери оказались закрыты, и Мане стало неуютно. Не могла же она начать в них стучать. Поравнявшись с высокими двойными дверьми, она услышала чей-то голос:

— Маша, — звали ее, тихо, шепотом, но вполне отчетливо, — Маша, найди меня.

Маня остановилась и, подойдя к створкам, наклонилась, прилипнув ухом к замочной скважине.

— Маша, — повторил голос. Ошибки быть не могло, звали ее, но вот кто? Маня не могла понять. На ум приходил только Степка с его идиотскими шутками.

Тем не менее, Маня осторожно взялась за дверную ручку и нажала. Раздался легкий щелчок, после чего замок открылся. Дверь с тихим скрипом распахнулась внутрь комнаты, как будто приглашая за собой.

Маня оглянулась, но, не увидев вокруг никого из домашних, переступила порог и оказалась в библиотеке.

Точнее это, наверное, когда-то являлось библиотекой. Вдоль стен стояли массивные стеллажи, походившие на вековые деревья. Часть из шкафов достигала потолка, другие выглядели поломанными или недоделанными. Полки для них лежали на полу, сиротливо прижавшись к коробкам с книгами. Раздался шорох, будто некто прятался среди коробок, боясь показаться на глаза. А затем послышался стук тихий и робкий. Маня завертелась, стараясь сообразить, откуда идет звук. Ей показалось, что он доносится откуда-то из-за стены. Девочка уже хотела осмотреть шкафы, но внезапно все стихло, точно ничего и не происходило.

Постояв на месте в нерешительности, Маня, мягко ступая, пошла вперед, разглядывая помещение. Если бы здесь доделали ремонт, то место получилось бы сказочное. Огромный камин, облицованный зеленым камнем, расположился на противоположной от входа стене. Высокие потолки украшала лепнина. Между шкафов торчали провода, как бы обещая, что рано или поздно тут появятся электрические бра.

Одна из коробок покачнулась, и Маня остановилась, опасливо разглядывая её.

Выждав пару минут и удостоверившись, что больше коробка не качается, и ее, никто не зовет, Маня подошла к коробке. Пахло книжной пылью и временем, замкнутом в пространстве. Пахло тайной и еще чем-то мускусным, щекочущим нос.

Маня осторожно приоткрыла крышку и, не сдержавшись, взвизгнула. Внутри картонного куба, среди книг и погрызенных страниц сидела крыса. Зверек умывался когтистыми лапками, но, увидев Маню, перепугался и побежал прочь. От скачков крысы коробка опрокинулась и на пол полетели клочки бумаги и попорченные грызуном книги.

С пола поднялось облако пыли, и Маня закашлялась. Чтобы проветрить помещение, она подошла к ближайшему высокому французскому окну, одному из тех что больше похоже на стеклянную дверь, обрамлённому тяжелыми серыми портьерами. Задвижка заклинила, и растрескавшиеся деревянные створки никак не желали открываться.

Девочка уже хотела уйти из комнаты, в которой так бесцеремонно хозяйничала крыса, но стоило ей вернуться к дверям, как портьеры подле дальнего высокого окна пришли в движение. Покачиваясь словно от ветра, тяжелая серая ткань, наводила на мысли, что некто прячется за ней.

— Выходи! — крикнула Маня, замирая в ожидании. Конечно же никто не показался. «Значит это крыса», — успокоила себя Маня, все еще пытаясь понять, кто же тогда ее звал.

Скрипнуло, и створка окна, выходящего на тот же березняк, что и окна в зеленой спальне, отворилась.

— Маша, Маша, беги! — голос вдруг стал глубже и настойчивее. Теперь Мане чудилось, что зовут с улицы. Как бы настаивая, чтобы она шла за невидимым проводником.

За спиной, наверное, от сквозняка, с грохотом захлопнулась дверь, отделяющая девочку от остального дома. Звук резкий и громкий будто выстрел, напугал её и Маня решилась. Пройдя по комнате, она раздвинула портьеры. Затем аккуратно распахнула створки окна и вышла из дома.

Белоствольные березы вдруг оказались совсем близко, словно подались вперед, желая поскорей встретиться. Дождевая взвесь посеребрила одежду и голову, осев мелкими каплями на волосы точно на нити паутины.

Подгоняемая поднявшимся ветром, Маня зачарованно шагала по мокрой от ночного дождя траве, не замечая, как домашние тапки впитывают воду и начинают хлюпать. В какой-то момент, когда до березняка осталось совсем немного, Маня оглянулась. Дом в своей серой шкуре, под темным скопищем туч, больше походил на притаившуюся крысу, чем на величественного слона.

Поблескивая стеклами окон, как лорнетом, дом разглядывал Маню с интересом детектива или зоолога.

От реки донесся крик птиц. Целая стая уток взлетела из камышей и устремилась в мрачное небо на встречу с южным солнцем.

Поежившись, Маня ускорила шаг, и вот уже рядом с ней замелькали светлые сарафаны берез, расчерченные черными штрихами заплат. Над головой шумела желтая листва, такая же стелилась под ногами. Маня остановилась и, погладив дерево, задумалась — зачем она здесь? Неужто и впрямь пошла на зов невидимки?

Осмотревшись по сторонам, она заметила, что чуть правее, среди деревьев, появилась небольшая полянка. Что-то привлекло внимание Мани, и она, шмыгая носом и ежась от холода, направилась туда.

Деревья расступились, выпуская ее из своих объятий. Маня действительно вышла на поляну, маленькую, но уютную и тихую. Даже ветер, гуляющий у реки, не долетал сюда, отчего воздух казался теплее, чем есть.

Но не эта приветливая тишина поразила Маню, а две деревяшки, воткнутые над бугорками земли. Хоть листва и присыпала черную рыхлую землю, становилось ясно, что здесь что-то закопали.

— Или кого-то, — пробормотала Маня, подходя поближе к дощечкам. Красной краской, чуть криво на них виднелись имена.

— Федя и Даша, — прочла Маня и в ужасе отпрянула. Тут же на ум ей пришли слова Степки о том, что у них новички долго не задерживаются. Неужели он говорил это о людях?

За спиной хрустнуло. Маня обернулась и задохнулась от ужаса. Среди берез стоял седобородый старик в объемном коричневом плаще. В руках незнакомец держал испачканную землей лопату. Завидев девочку, он остановился и, подслеповато щурясь, произнес:

— Мария, это ты? Но этого не может быть!

Глава 7

– Я. Но я вас не знаю. Вы меня с кем-то путаете, – непослушными губами прошептала Маня. Она испуганно попятилась и споткнулась, налетев на присыпанный листвой холмик. Старик в плаще шагнул вперед, опираясь на лопату, как на клюку. Седой, сморщенный, с покрасневшими глазами он смотрел на Маню, пристально, запоминая ее облик.

Одинокий солнечный луч пробился сквозь тучи и тревожно сверкнул, отражаясь от потрескавшихся очков незнакомца.

– Но если ты не она, то кто ты?! – не то прохрипел, не то простонал он, и Маня не выдержала. Повернувшись спиной к страшному человеку в плаще, Маня понеслась вперед, не разбирая дороги.

Рядом мелькали стволы берез, зло цепляли за волосы тонкие ветви, оставшиеся без листвы. К лицу липла невидимая глазу паутина.

В какой-то момент левый тапок зацепился за вылезший из земли корень и Маня, не удержавшись, упала, ободрав ладони. Она тут же вскочила, не задерживаясь ни на секунду, не останавливаясь, чтобы достать его. Чуть позже потеряла правый и теперь Маня бежала в носках по мокрой холодной земле.

Деревья расступились внезапно, и Маня выскочила на высокий песчаный берег. Нелепо взмахнув руками, она в последний миг смогла удержать равновесие и не сорваться.

Переведя дыхание и уняв трепещущее от быстрого бега сердце, Маня осторожно подошла к краю и осмотрелась. Над водой кружились птицы, гортанно перекрикиваясь между собой. Некоторые из пичуг то и дело подлетали к берегу и исчезали, скрываясь из вида. Другие птицы качались в волнах, похожие на маленькие судёнышки. Пахло осенью.

Маня глянула вниз, и ком подступил к горлу.

Там, у берега, куда она чудом не сорвалась, драконьими клыками торчали темные камни. Подле валунов тревожно кружилась и пенилась вода. Чуть дальше река успокаивалась, и ее свинцовые волны медленно текли вдаль.

Тучи отражались в реке, словно в зеркале, соединяя стихии друг с другом.

Противоположный берег оказался полог и низок. В отличие от своего величественного собрата, украшенного белоствольными красавицами, на нем росли лишь кургузые кустики, походившие на потрепанные веники нерадивой хозяйки.

За спиной хрустнуло. Маня обернулась, ожидая увидеть страшного старика. Она понимала, что отступать уже некуда, разве что прыгать вниз, на жуткие камни. Но нет, позади никого не оказалось. Только шумела березами обманчиво светлая роща, скрывающая в самом сердце таинственные могилы.

Теперь, когда опасность миновала, Маня растерянно оглядывалась, не зная, как вернуться к особняку. Носки давно промокли, и пальцы нещадно мерзли.

Шмыгнув носом, она огляделась и, хотя березняк прельщал короткой дорогой до теткиного дома, Маня не решилась идти сквозь него, боясь встретиться с хозяином лопаты.

Осторожно, стараясь держаться ближе к деревьям, она побрела по каменистой земле, ойкая при каждом шаге, когда острые камешки впивались в замерзшие ноги.

Дом показался только тогда, когда Маня, уставшая, заплаканная, дрожащая от холода, добралась до деревянной пристани, скрывающейся в камышах.

Отсюда вверх убегала извилистая дорожка, ведущая прямо к серым стенам недружелюбного дома.

Маня увидела его вздернутые вверх трубы, потемневшую от дождя крышу и разревелась еще сильнее. Казалось, дом так рядом и одновременно так далеко. Сил, чтобы дойти до него, у нее не осталось.

Маня плюхнулась на землю и закрыла лицо ладонями, продолжая всхлипывать. Она даже не заметила, что по дороге от дома к ней спешат Алексей и Степка.

Дядя не стал ни о чем её расспрашивать, а молча подхватил на руки, словно маленького ребенка и, ускорив шаг, понес в сторону дома.

– Скажи Марго, что нашли, пусть готовит ванну, возможно, нужен врач.

Братишка кивнул и прыжками, по-заячьи помчался вперед, неся добрую весть.

Маня же прижалась к Алексею и, согретая его теплом и монотонным покачиванием при ходьбе, задремала. Ей чудился лес и шепот, зовущий ее по имени. И Маня бежала и бежала среди осыпающейся листвы, вначале золотистой, после рыжей, а затем кроваво-алой. Бежала до тех пор, пока не падала в неглубокую яму, заполненную водой. И пытаясь из последних сил выбраться из нее, она цеплялась пальцами за осыпающиеся края, видела человека в капюшоне, который подхватывал на совок лопаты землю. Рядом с ним высилась табличка, на которой начерченные кривым детским подчерком плясали всего четыре буквы «МАНЯ».

Маня сидела на кровати в зеленой спальне. Укутанная одеялом, отогревшаяся в ванной, с перемазанными йодом ладонями и стопами она молча смотрела в стену, пытаясь понять, как вышло, что она вообще отправилась в лес? Зачем вышла из дому? Неужели и впрямь поверила, что ее зовет голос? Девочка вздохнула и решила, что об этом никому не стоит говорить, а то так можно и сумасшедшей прослыть, а этого Мане совсем не хотелось.

Затем мысли плавно перекочевали на старика. Кто он? Почему говорил такие странные вещи? Вот уж точно безумец, да еще и с лопатой. Мане захотелось встать и глянуть, не стоит ли он под окнами. Однако стоило пошевелиться, как ноги начинало саднить от прикосновения простыней, и она старалась замереть, раствориться в тишине и тепле, окружающем ее со всех сторон.

Дверь, скрипнув, приоткрылась:

– Ты жива? К тебе можно? – Лиза поглядывала на сестру, словно сама не знала, хочет зайти или нет.

– Жива, – откликнулась Маня, – заходи.

Лиза на секунду скрылась, а после появилась вновь, удерживая одной рукой поднос с ужином. Ловко опустив его на тумбочку, Лиза села на край кровати, но заметив, как Маня поморщилась, вскочила.

– Тебе больно? – она нахмурилась.

– Терпимо, садись обратно, – пригласила Маня, и Лиза, кивнув, села, но теперь уже так осторожно, будто боясь вспугнуть птицу. – Врач говорит, что это у тебя на нервной почве, депрессивное в общем.

– Что именно? – изумилась Маня.

– Ну вот этот побег из дома и самобичевание, – Лиза невнятно помахала рукой в воздухе.

– Я не сбегала, – возмутилась Маня.

– А зачем тогда пошла к реке, да еще и без обуви? – Лиза не скрывала удивления, аккуратно наливая в зеленую керамическую кружку пахнущий лесными травами чай.

Маня смутилась, объяснить, как все было на самом деле она не смогла ни тетке, ни сестре, ни тем более врачу. Говорить об этом сейчас тоже не хотелось.

– Я понимаю, – ответила вместо нее Лиза, – здесь на отшибе бывает этакое, – она взмахнула рукой, словно царапала воздух. – Для новичка это жутко, можно и голову потерять.

– О чем ты? – осторожно спросила Маня, вспоминая жуткий шепот, зовущий ее за собой и стук, исходящий из-за стен.

– Например о голосах, – Лиза взглянула Мане в глаза, – о детских голосах, которые зовут за собой, манят, ждут, чтоб ты пришла в рощу и осталась с ними навсегда. Признайся, ты ведь их тоже слышишь?

– Я… – Маня растерялась, – я не знаю, что слышала, это только ветер!

– Ветер, конечно, ветер, – тепло улыбнулась ей Лиза. – И даже если ты решишь рассказать об этом Марго, то она тоже расскажет тебе про ветер, расскажет про старый дом и скрипучие половицы, расскажет про крыс в подвале.

– Крысы у вас и в библиотеке водятся, – нахмурилась Маня.

– Ох уж эти крысы, – кивнула Лиза, наматывая на палец прядь своих волос. – Крысы часто заводятся в домах, тем более в таких домах, как этот, – последние слова она отметила голосом. – Но Марго не поверит тебе, так что даже не пытайся, – Лиза резко поднялась, и Маня поняла, что разговор окончен, и сейчас сестра уйдет.

– Почему ты зовешь Марго по имени? – внезапно спросила она, разглядывая Лизу.

Та остановилась на пороге, усмехнулась уголком рта, и Маня подумала, что ее вопрос останется без ответа.

– Она мне не мать, а мачеха, – процедила Лиза и вышла из комнаты, захлопнув дверь.

Маня еще некоторое время таращилась на дверь. Слова Лизы занозами царапали душу. Голоса, дети, Марго. Что же происходит в доме на самом деле? Что скрывает роща? И почему каждый из семьи говорит загадками, словно специально стараясь запутать ее или напугать?

Понимая, что прямо сейчас, они ничего не узнает, Маня поудобнее устроилась на кровати и приступила к ужину. Какой бы странной не была тетка, но готовить она умела.

Не успела рисовая каша исчезнуть из тарелки, а дверь снова скрипнула.

Марго, чуть хмурясь, подошла к кровати, на которой сидела Маня, и нежно коснулось рукой ее лба.

– Температуры вроде нет, – тетка подмигнула Мане, – как себя чувствуешь?

– Паршиво, – призналась Маня и, не дожидаясь следующего вопроса, спросила: – Как мама?

– Так же, Маша, – Марго вздохнула и, придвинув стул, села рядом с кроватью. – Пока без изменений, но что ты хочешь, только вторые сутки. Врач говорит, что изменения могут произойти в любой момент.

– В лучшую сторону? – осторожно уточнила Маня.

Марго пожевала губами, зачем-то заглянула в опустевший чайник, но все же ответила:

– В любую, Маша, в любую. – В носу засвербело, и Маня уткнулась носом в одеяло, стараясь сдержать слезы.

– Ты поэтому убежала? – тетка снова сидела рядом и ласково поглаживала племянницу по руке. – Хотела к маме?

– Нет, – отмахнулась Маня, вытирая навернувшиеся на глаза слезы. – Я сама не знаю почему, – слукавила она, – просто не могла больше сидеть и ждать, а потом зашла в библиотеку и, сама не знаю почему, ушла.

– В библиотеку? – как-то настороженно переспросила тетка.

– Да, – кивнула Маня, – а там эти высокие окна, и такой вид, и птицы кричат. Прости, Марго, я прям совсем не своя была.

– Понимаю, – прошептала тетка, – сложные времена.

– Да, – согласилась Маня. – А потом еще это, – она запнулась, не зная, стоит ли говорить про могилы.

– Что?

Голос Марго заполнял собой комнату, казался обвораживающим своей хрипотцой. Легкий аромат шоколадных сигарет, исходящий от ее волос, обволакивал Маню подобно дурману. – Спроси у меня все, что хочешь знать.

– Чьи это могилы, в лесу? – прошептала Маня, поднимая на тетку заплаканное лицо.

Марго скривилась, словно вопрос об этом месте вызвал у нее зубную боль.

– Помнишь, ты спрашивала, почему у нас нет собак? – вопросом на вопрос ответила она.

Маня закивала.

– Ну так вот, – Марго, скрипнув стулом, встала, подошла к окну и, сложив руки за спиной, устремила взор в сторону рощи, – у нас жила собака, даже две. К сожалению, их не стало.

– Что случилось? – Маня чувствовала себя неуютно, задавая вопросы, которые явно бередили раны Марго.

– Их отравил наш сосед. Мерзкий старикашка, решивший, что псы гадят в его огороде. Словно собакам мало места тут, вокруг дома. Мы похоронили псов там, в роще, – Марго уперлась пальцем в оконное стекло, – иногда навещаем, приносим кости. Это так больно, терять близких. Собаки, они как дети, а нам пришлось их хоронить, – тетка вздохнула и, отвернувшись от окна, поглядела на Маню. – У тебя есть еще вопросы?

Та помотала головой, не зная, какие слова подобрать, чтобы поддержать тетку.

– Мне жаль, – выдавила она, но Марго будто и не услышала. Взяв поднос и пожелав доброй ночи, женщина вышла из зеленой спальни, оставив Маню наедине с грустными мыслями и беспокойной совестью.

О приглашении Серого для секретного разговора Маня совсем забыла, и вспомнила только когда цифры на телефоне превратились в ноли.

«Завтра спрошу», – решила девочка. Шипя от боли, она доплелась до выключателя и щелкнула кнопкой. Комната погрузилась в полумрак. Лишь лунное сияние, вливающееся через подоконник, собиралось светящейся лужей на полу.

Подергав дверь, тем самым проверив, что замок закрыт, Маня, все так же охая и ахая, добралась до кровати и, устроившись поудобнее, задремала.

Снилось странное. Маша бежала по темной аллее. Голые ветви деревьев склонялись так низко, что пытались вцепиться ей в волосы, помешать пройти. Прикрывая голову руками, Маша всматривалась вперед, где по дорожке скакал плюшевый зайка. Он словно звал ее за собой, и она слушалась его. В какой-то момент перед ней из темноты вынырнули два белых столба, и девочка на мгновение остановилась, но тут же очередной выстрел, раздавшийся за ее спиной, заставил бежать еще быстрее.

– Маша, найди меня! – донес до нее ветер голос сестрички. – Найди!

– Найду, – прошептала Маша, но не повернула назад. Перед ней вдруг возник дом. Дверь в нем оказалась открыта, и туда во тьму забежал плюшевый ушастик. Дверь скрипнула, неприятно и пронзительно раз-другой. Точно некто нарочно толкал ее, заставляя скрипеть.

– Прекратите! – потребовала она, грозя невидимкам кулаком.

Её не слушали, но она ощущала, как незримые хозяева дома смотрели на Маню, словно изучая ее, как изучают под микроскопом микробов.

Маня недовольно повернулась на другой бок и приготовилась смотреть следующий сон, но скрип не исчез.

Наоборот, он стал даже громче. Будто некто переминался с ноги на ногу на одной из поющих половиц в ее комнате.

Маня решила перевернуться на другой бок, с головой укрывшись одеялом, но оказалось, что одеяло сбилось к самым ногам. Тогда Маня села на кровати, потянулась за беглецом и обмерла.

Прямо возле спинки кровати стояла малышка. Разглядывая пол, она покачивалась с пятки на носок, отчего и появился противный скрип, разбудивший Маню.

Девочка словно не замечала, что хозяйка комнаты проснулась и смотрит на неё, и все так же скрипела половицей.

Маня покосилась на дверь, та оказалась закрыта.

«Наверное, Мышка вошла и прикрыла за собой дверь», – решила Маня и, стараясь не вспугнуть ребенка, встала с кровати.

Малышка в тот же миг замерла, и скрип прекратился.

– Мышка, ты почему не спишь? – спросила Маня, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее.

Девочка вместо ответа сделала шаг назад и оказалась напротив окна.

Белая рубаха, заношенная, с прорехами, будто пропускала лунный свет. Темные волосы скрывали лицо. Мане стало жутко, но она напомнила себе, что это всего лишь особенный ребенок, и нет повода пугаться, как в прошлый раз.

– Мышка, давай я отведу тебя в комнату Лизы или твоей мамы, согласна? –Маня сделала шаг вперед и осторожно протянула девочке руку.

Та медленно повернулась и вдруг, резко подавшись вперед, схватила Маню чуть выше запястья. Хватка у малышки оказалась, на удивление сильная. Ледяные пальчики вцепились в кожу.

– Мышка, отпусти, мне больно! – взмолилась Маня.

Словно наконец-то услышав ее, малышка, запрокинув голову, повернулась к девочке. Волосы слетели с ее бледного личика, и Маня завизжала.

Вместо лица у ребенка, зиял провалами черных глазниц череп.

Маня, не переставая вопить, дернулась, словно ее ударили током. В этот момент призрак разжал пальцы, и Маня, не удержавшись на больных ногах, шлепнулась на пол. Ребенок же развернулся и кинулся в сторону шкафа. Белая рубаха мелькнула в темном углу и исчезла, будто ее и не было.

Глава 8

Маня сорвала голос от крика. Она упиралась пятками в пол и все пыталась отползти как можно дальше от темного угла, в котором скрылся призрак. И хотя спиной она уже врезалась в тумбочку, и двигаться дальше было некуда, Маня в ужасе дергалась, желая исчезнуть, скрыться, сбежать из страшной комнаты.

В дверь заколотили. Но запертая на замок, она не открылась.

— Маша, Маша, что случилось? — голос Марго звучал высоко и тревожно, — Машенька, открой!

Но девочка не могла заставить себя отвести взгляд от темного угла, где растворилось приведение. Наконец щелкнул замок, видимо принесли запасной ключ, и в комнату ввалилась вся семья Марго. Сама тетка в пижаме с мишками, тут же кинулась к племяннице. И присев возле нее, обняла Маню, пытаясь успокоить. Качая и нашептывая на ухо как заговор «Все хорошо, все хорошо, Машенька, тебе просто приснился кошмар, плохой сон, так ведь?»

Остальные дети и Алексей топтались у порога, совсем так же, как и прошлой ночью. Разве что теперь вместо Мышки все таращились на Маню. Девочка же, прижавшись к тетке, только мотала головой, она вовсе не была уверена в том, что увиденное ею это игры разума, хотя и признать существование призраков было непросто.

Щелкнул выключатель, заливая теплым светом зеленую спальню. Электрические лучи осветили даже самые темные уголки, даже тот, что находился у шкафа.

Маня не сводила с него глаз. Хоть сейчас он пустовал, ей все чудилось, что чудовище где-то там притаилось и ждет момента, когда вновь погаснет свет.

— Мы так и будем тут стоять? — подала голос Лиза, сладко зевая и кутаясь в шелковый халат, — вроде бы все живы.

— Даже жаль, — вздохнул Степка, осматривая комнату, — а воплей-то было, будто что интересное случилось.

Маша зло взглянула на мальчика. Еще бы не случилось, только вот не с ним. А если бы он увидел призрака, то наверняка заговорил бы по-другому, если бы смог говорить от страха.

— Так что произошло? — спросил Алексей, — Маша, ты можешь рассказать?

— Тут была девочка, или нет, не девочка, — Маша замолчала, пытаясь подобрать слова, — у нее череп вместо лица, — прошептал она, чувствуя, как пересохло во рту.

— Ух ты! Круто, а куда она делась? — тут же заинтересовался Степка.

Маша неопределенно дернула головой в сторону шкафа, и вся семья, словно по команде, посмотрели в ту сторону.

— Надо пересмотреть записи, — загадочно промолвил Серый, но тут же стушевался и замолчал.

— Все понятно, опять Мышка бродит, — скривилась Лиза, Марго, ты же обещала ее запирать.

— Я закрыла дверь, — отозвала тетка, все еще обнимая Машу, — наверное закрыла. Машенька, это наверняка Мышка, просто ты спросонья не разглядела, темно же, такое бывает.

Маша отодвинулась от тетки и с недоумением посмотрела на нее:

— Но я же видела, — прошептала она.

— Это игра светотени и воображения, хочешь Алексей проверит комнату? — предложила Марго.

Маша кивнула. Дядя и братья заглянули во все шкафы, оглядели каждый уголок, даже тот самый, где исчезла малышка, но ничего не нашли.

— Уверена Мышка тебя больше не побеспокоит. Ложись спать, и можешь не выключать свет, если тебе так будет легче, — предложила тетка. — Дверь я сама закрою, отдыхай, милая. — Она помогла девочке лечь в постель, укрыла ее пледом и чмокнула в висок. Щелкнул замок, послышались удаляющиеся шаги. А затем все стихло.

Несмотря на включенный свет на то, что комнату проверили, Маня с ужасом взирала на темный угол, где исчезла девочка. Конечно, такого не могло быть. Девочки не пропадают просто так в полупустой комнате, да и никто не может этого сделать, разве что искусные фокусники.

Возможно ли, что это и впрямь был сон, жуткий кошмар, который привиделся ей после сумбурного дня? Что, если она действительно приняла Мышку, эту странную маленькую девочку, за жуткого призрака?

Девочка села в кровати, и ссадины на ногах тут же неприятно заныли. Нет, это не сон. Как минимум, сейчас Маня не спала и все еще со страхом оглядывала зеленую спальню. Она постаралась вспомнить каждый миг с того момента, как упала на пол.

Например, сидя на полу, она вжималась спиной в тумбочку и чувствовала, как полукруглые ручки ящиков упираются ей в спину. Чувствовала холод, идущий от не застеленного пола, жжение в ссадинах. Чувствовала запах мази — бодрящий ментол с нотками аниса.

А еще Маня чувствовала себя беззащитной и потерянной. Заблудившейся в недрах странного дома из-за превратностей судьбы.

Немного подумав, она решила проверить все еще раз.

Маня подергала дверь — заперто. Точно так, как и оставила она, ложась спать.

Осторожно ступая по скрипучим половицам, Маня приблизилась к тому углу, где исчезла Мышка или призрак, который видела лишь она одна во всем доме.

Как и повсюду в комнате, стену тут украшали деревянные панели, темные, слегка поточенные жучком. Массивные квадраты плотно прилегали друг к другу, не оставляя даже зазора, даже намека на то, что тут можно пройти или спрятаться.

Маня погладила старое дерево, теплое и гладкое, отполированное не только руками неизвестных строителей, но и годами.

На всякий случай она заглянула в шкаф. Подвигала полки, на которых разместились все ее вещи. Постучала по задней стенке шкафа, как это делают в фильмах, пытаясь найти тайный ход. К сожалению, или, к счастью, звук всюду оказался одинаково глухим, никакого намека на дверь, лаз или секретную комнату.

Не выключая свет, Маня вернулась в кровать и, укутавшись в одеяло, села так, чтобы видеть злокозненный угол.

Так она и просидела до утра, пока резкий стук в дверь не растормошил ее от навалившейся дремы.

— Еда, — лаконично крикнула Лиза и, не дожидаясь ответа, направилась вниз, цокая каблуками тапок по деревянному полу. Про ночное происшествие она даже не спросила. Впрочем, Маша не была уверена, что хочет это обсуждать.

Из-за бессонной ночи, девочке хотелось спать, она терла глаза и зевала, прикидывая не пропустить ли завтрак, чтобы подремать хотя бы пару часов. Наверняка днем призраки не будут ее беспокоить. Во всяком случае все истории о приведениях говорили именно о том, что их время ночь, и это успокаивало.

В животе неприятно заурчало. Решив лечь спать после еды, Маня медленно встала, потянулась. Все тело затекло от неудобной позы, в спине хрустнуло, стоило расправить плечи. По-старушечьи кряхтя и морщась, Маня доплелась до двери, щелкнула замком и отправилась в душ.

Прохладные струи сделали свое дело. Стоя под искусственным дождем, Маня ощущала, как смываются ночные кошмары, порождение стресса.

Прикрыв от удовольствия глаза, она подставила лицо текущей воде, и даже начала мурлыкать навязчивую мелодию.

Конечно, это все сон. А она просто шлепнулась с кровати, с кем не бывает. А то, что ей приснилась Мышка, почему нет? Приснился же ей до этого зайка.

Зайка. Маня вспомнила о нем и нахмурилась, ей остро захотелось вернуть игрушку, пока ребенок не испортил плюшевое создание.

Выключив душ, Маня ладонью смахнула с лица капли и вытянула левую руку, чтобы толкнуть в сторону дверцу душа и задумалась.

Вот здесь ее схватила малышка и если бы это была девочка, то наверняка остался бы синяк, уж очень крепко она держала. Но кожа чистая и никакого синяка или следа нет, значит это не Мышка, а кошмар. Хотя, с другой стороны, кто сказал, что призраки оставляют следы? Что она вообще знает о фантомах и приведениях?

Маша прикрыла глаза, вспоминая холод, идущий от пальцев крохи. Нет все же это было не по нарашку. И хотя другого объяснения у нее не находилось, верить в призраков очень не хотелось, ведь они могли появиться где угодно.

Маня потрясла головой, пытаясь разогнать опасные мысли о видениях и прочей чертовщине. Она не желала верить в этот бред, ей хватало и того, что вся ее жизнь летит коту под хвост.

Натянув на влажное тело одежду, Маня одернула рукава свитера, а затем поспешила спуститься к столу.

Завтрак накрыли на кухне, и из всех домочадцев присутствовала только Лиза. Надежда заполучить зайку обратно улетучилась.

— А где все? — Маня села напротив сестры, пододвигая к себе тарелку.

— Марго с мелкими укатила в город, дела типа, — откликнулась та, отправляя новое сообщение.

— Ясно, — Маня ковыряла вилкой омлет и думала о том, стоит ли затевать разговор о ночном кошмаре, или достаточно того переполоха, который она устроила.

Она покосилась на Лизу, та не отлипала от смартфона. Маня почесала руку, и это не укрылось от сестры.

— Что у тебя там? Блохи покусали?

— Ссадины, — скривилась Маня, — чешутся, значит заживают, мама всегда так говорит.

— А, ну если ссадины, то ладно, — кивнула Лиза, не отрывая глаз от экрана.

Маня задумчиво поскребла тарелку. Поговорить все же хотелось, она еще раз взглянула на Лизу, примеряясь, будет ли та смеяться над ней.

— Лиза, слушай, — Маня решила начать издалека. — А Мышка часто ходит по ночам?

— Бывает, — поморщилась та, — но обычно Марго ее закрывает, чтоб… — она замолчала, подбирая слова, — словом на всякий случай, а что? Ты все-таки не веришь, что это она к тебе приходила? — Лиза лукаво взглянула на сестру.

— Верю, наверное, других-то вариантов нет, — Маня пожала плечами, не желая выглядеть одержимой.

— Кстати, чуть не забыла про игрушку, — улыбнулась Лиза. Она опустила руку и подняла с соседнего стула плюшевого зайца. — Вот держи своего любимчика, Марго выторговала у Мышки за конфету, ну и страшилище, если честно, что ты в нем нашла?

У Мани от волнения перехватило дыхание:

— Спасибо! — шепнула она и протянула руки через стол, забирая плюшевого друга. — Он мамин, понимаешь.

— Понимаю, — нахмурилась Лиза, — как никто другой понимаю, но все же, если бы рядом со мной лежал такой чудик, меня бы тоже кошмары замучили.

— Наоборот, — возмутилась Маша, — вот его не было рядом и случилось, — она запнулась, — все то, что случилось.

— Да уж тут не угадаешь, как лучше. — скривилась Лиза и добавила, понизив голос: — Будущее сокрыто от нас.

Маша робко улыбнулась и тут же вспомнила про бабульку, которую она видела из машины Марго. Тетка еще сказала, что та ведьма и может делать разное, например, предсказывать то, что еще не случилось.

— Лиза, а что ты знаешь про эту, как ее, бабу Любу? — осторожно спросила Маня, прикидывая станет ли сестра смеяться над ней.

— О, баба Люба — это реликт ушедшей эпохи и главная достопримечательность Мизгиря, ну после нашей усадьбы, конечно, — хмыкнула сестра, — про нее разное говорят. Например, что сумасшедшая, что ей больше сотни лет, а еще что ведьма, — Лиза прищурилась, разглядывая Машу. — Да ты никак решила к ней за советом сходить?

— Мама в больнице, врачи ничего толкового не говорят, так почему бы и нет, — Маша дернула плечом, как бы показывая, что особо не верит, но и не отрицает чудеса.

— А что, идея интересная, — развеселилась вдруг Лиза, — давай. Быстро все уберем, и пока Марго не вернулась, прогуляемся до старушки, — и тут же добавила: — Если не боишься.

— Ну и чего мне бояться, — фыркнула Маша. Хотя на самом деле ей стало не по себе

— Тогда я жду тебя во дворе, — скомандовала Лиза, мигом став серьезной.

Глава 9

Глядя на плотно сжатые губы и морщинку, пролегшую меж бровей Лизы, Маня решила, что лучше не спорить. В три глотка допив чай, она, обнимая зайца, бросилась наверх. Накинула куртку, сунула ноги в кроссовки и скривилась — оцарапанные камнями подошвы все еще болели.

Тем не менее, решив не заставлять сестру ждать, Маня поспешила во двор.

Лиза смотрела под ноги и пинала гравий, рассыпанный на дороге. Заметив, что Маня пришла, она закрыла дверь, использовав длинный серебристый ключ и, сунув его в карман, бросила через плечо:

— Не отставай! Времени у нас не так уж много.

Маня ковыляла за сестрой и, разглядывая ее спину, размышляла, что на уме у этой девушки в приталенном пальто канареечного цвета? Она словно знала больше, чем хотела показать, а, может быть, это всего лишь очередной розыгрыш?

— Лиза, — не сдержалась Маня, — мы правда идем к бабе Любе?

— Конечно, ты же сама захотела узреть будущее, так что другого пути нет, только к ней в гости, — как-то криво усмехнулась та и добавила: — Повезет, если очереди нет, и тебя примут.

— У нее реально много клиентов, которые во все это верят? — удивилась Маня.

— Придем — увидишь, — подтвердила сестра, — ой, давай чуть пошустрее, а то ползем как черепахи.

Маша, которая впервые вышла на прогулку после приезда, если не считать скитание по роще, с интересом рассматривала окружающие их дома. Ближе всех к поместью расположился за невысоким забором коттедж с необычным круглым окошком на мансардном этаже и флюгером, вращающемся на крыше. Он едва виднелся из-за высоких деревьев, которые точно стража окружали его со всех сторон.

— Какой забавный дом, — Маша показала пальцем на круглое окошко. — Смотри, окно будто иллюминатор. Представляешь, как хозяин выглядывает из него словно настоящий моряк.

— Этот моряк, как ты его назвала, между прочим отравил наших собак, — помрачнела Лиза. — Он вообще какой-то странный, вечно ходит с лопатой и что-то вынюхивает. Мерзкий старикашка.

— Ой, прости, я не знала, что он тут живет, — извинилась Маша, — я, кстати, его видела, когда случайно из дома ушла, он в роще бродил и, кстати, тоже с лопатой в руках.

— Наверное, смотрел на дело рук своих, — огрызнулась Лиза, — других версий у меня нет.

— Он еще такое странное сказал, — вспомнила Маша. — Сначала спросил, почему я здесь, а потом заявил, что это невозможно. Наверное, перепутал меня с кем-то, — она поежилась.

— Со своими галлюцинациями, видимо, ты Марго про это не говори. У них и так судебные тяжбы идут из-за земли. Вроде как граница неправильно пролегает или еще что-то в этом роде. А если она узнает, что он тебя напугал, точно его прибьет, — заверила Лиза.

— Да я и не собиралась, — смутилась Маша, — просто к слову, вспомнилось.

— Я так и поняла, — кивнула сестра.

Точно подслушав разговор девочек из-за забора донеслось блеянье козы, а затем хруст веток.

— Ну конечно, только ее нам не хватало. — скривилась Лиза и схватив Машу за рукав потащила за собой все ускоряя шаг. Девочка не сопротивлялась, встречаться с рогатой бестией ей совсем не хотелось, впрочем, как и продолжать знакомство с загадочным соседом.

Не доходя до площади с магазинами, Лиза свернула с дороги и, маневрируя между припаркованными автомобилями, остановилась возле покосившейся избушки. Наверное, раньше этот дом являлся самым красивым на улице. Резные наличники, ставни и украшенное резьбой крыльцо напоминали о хороши днях.

Теперь же дом словно скорчился, зажатый новенькими коттеджами. Меж ними он больше походил на избушку из сказки, чем на жилое помещение.

— Откуда тут столько машин? — спросила Маша, останавливаясь рядом с сестрой.

— Оттуда! — фыркнула та, — я предупреждала, что у бабы Любы очередь. Ну так вот сама смотри, издалека к ней едут, кто за лечением, кто за предсказанием.

— И что нам теперь делать? Спросить, кто последний? — растерялась Маша, которая как-то иначе представляла себе поход к ведьме. И вовсе не банальную очередь точно в поликлинике.

— Так-то можно было бы. Но я тебе помогу, — хмыкнула сестра, — иди за мной.

Не обращая внимание на сидящих на скамейке женщин, на прогуливающихся неподалеку мужчин, видимо ожидающих своей очереди, девочки прошли вперед.

Маня с подозрением взглянула на Лизу, но та решительно скрипнула калиткой и, войдя во двор, постучала в дверь:

— Баб Люба, это Лиза, баб Люба.

В доме послышался шум, затем шаги, и наконец дверь, застонав, отворилась.

Старушка, что на днях крестилась вслед машине Марго, хмуро смотрела на гостей.

— Чаво тебе, Лизка? — прошамкала она, не сводя белесых глаз с Мани. — Не видишь, люд у меня нонче.

— Мы ненадолго, баб Люба, — затараторила Лиза, — тут такое дело человек в больнице, не у меня конечно, а вот, у подруги моей. Мама ее, понимаете? Очень нужна помощь. Ну, пожалуйста!

— Опосля приходите, как народ схлынет, — отмахнулась старушка. Но Лиза не унималась:

— Баба Люба, да мы не можем позже, там Марго вернется, сами понимаете, она не пустит. Вот помогите ей, а то извелась вся, орет ночами. Кошмары видит. Сердце разрывается, — тут Лиза явно приврала, но старушка, пошамкав губами задумалась.

Сестра потянула Маню за рукав, заставляя выйти вперед.

— Это тебя что ль в дом привезли давеча? — бабка явно знала ответ, но тем не мене спрашивала.

— Меня, — кивнула Маня.

— Баб Люб, — Лиза огляделась по сторонам, — вы ей в будущее загляните, хоть одним глазком. Скажите, что там будет, на вас одна надежда, — прошептала она и выразительно глянула на Маню. Та согласно закивала, прикидывая, откуда Лиза знает старушку, и что все это пахнет мистификацией и шарлатанством.

Бабка едва взглянула на девочек и тут же громко крикнула, смешно растягивая гласные звуки:

— Хто тама пришел сидитя, ждитя, нонче занятая я шибко, — а после добавила тихонько, так чтоб расслышали только Маша и Лиза, — Быстро в дом, неча зевак зазывать, — велела она, исчезая в своем жилище.

Маня, подталкиваемая Лизой, робко последовала за ней.

В избе оказалось на удивление светло, разве что по углам вместе с пучками трав, прятался полумрак.

Дородная русская печь занимала большое пространство комнаты, тут же у окошка притулились стул да пара скамеек. Маня оглянулась и встретилась взглядом с образами. Лики святых холодно и равнодушно следили за пришлыми из своего угла, чуть подсвеченного лампадкой в бордово-красном стекле.

— Скидывай куртешку да расторапливайся давай, не весь день же мне ждать. Вона за стол сядь, к свету ближе, — старуха суетилась у рукомойника, набирая в таз воды и омывая руки, как врач перед операцией.

Маня послушно, сняла куртку, отдала ее Лизе и, стараясь двигаться бесшумно, чтобы не нервировать хозяйку избы, осторожно опустилась на одну из скамей.

Баба Люба шлепнула на стол таз. Затем кряхтя и сетуя на возраст, принялась рыться в шкафу, покуда не вытащила из самых недр большую свечу, неприятного бурого оттенка. Поставив свечку подле таза, баба Люба достала из кармана фартука коробок, чиркнула спичкой и подожгла фитилек. Огонек оранжево задрожал, заплясал над верхушкой, и почти сразу красно–кровавые капли поплыли по свече, образуя неровное пятно на деревянной поверхности стола. Точно позабыв про свечку, баба Люба встала на колченогий табурет и стащила с веревки, натянутой через всю избу, один из пучков травы, от которого тут же полетели во все стороны сухие листочки. В воздухе запахло степной пылью и горьковатой полынью, и Маша поморщилась.

— Лицо то не кукси, — тут же оборвала ее старушка, — а то кривой и остаешься, хошь этого?

— Нет конечно! — возмутилась девочка.

— Ну так сиди покамест мышью, да дыши ровно, а ежели чего не так, то вона дверь-то. Можете идти обеи значится, — бабка кивнула в сторону выхода.

Маше очень захотелось последовать ее совету, но мысль о том, что она сможет узнать нечто важное о маме, о ее будущем заставило девочку остаться на месте.

Закончив свои нехитрые приготовления, баба Люба повернулась к образам, низко поклонилась, трижды осенив себя крестом, затем так же трижды поклонилась одному из окошек, словно и там на нее смотрели невидимые боги, и лишь после этого подошла к столу.

— Ну, бедолага, давай мне руку, попробуем глянуть, чего там у тебя дальше будет, — заявила она и, бесцеремонно ухватив Маню за запястье, начала крутить ее руку, будто разглядывая одной ей видимые письмена или карту.

Тем временем Лиза пересказывала Манину историю про аварию с мамой, про приезд к ним и ночной кошмар.

— Знаете, как она вопила? Словно мертвеца увидела, — поделилась Лиза.

— В вашем проклятом доме еще и не то увидеть можно, — фыркнула старушка, — так что я б ходокам да гостям с того света удивляться не спешила, а ну-ка что тут у нас?

— Ай! Осторожнее можно? — Маня скривилась, когда бабка ткнула ее острым ногтем аккурат в центр ладошки. — Может, в другой раз придем? — попробовала найти она отговорку, но старуха не слушала.

— Терпи, — отрезала бабка и, ухватив свободной рукой красную свечу обильно плеснула воском на ладонь. Маня охнула и дернулась, желая вырываться из рук бабы Любы.

— Ишь, неженка, — усмехнулась старушка, — как в будущее глядеть, время тормошить, так первая, а как боль принять — так в другой раз придем. Нет уж, — она опустила Манину руку в таз с холодной водой. Воск, едва успев коснуться повреждённой кожи, застыл, приобретая причудливую форму. Вначале от него в сторону вытянулись две полосы, отдалено похожие на заячьи уши. Но изменения на этом не остановились, и вот еще несколько полос выросло со всех сторон красной кляксы, отчего она стала походить на большого приплюснутого паука, растопырившего лапы в ожидании добычи.

Бабка, поддев пальцем, легко сняла его с поверхности воды. Будто позабыв про Маню, она закрутила воскового паука на ладони, пытаясь увидеть нечто, известное только ей одной.

— Что там? — не сдержалась Лиза.

— Темнота, — прошелестела бабка, и Маня почувствовала озноб. — Темнота в будущем, темнота в прошлом, темнота ходит в доме, ждет-поджидает, а она ее кормит, а она ее поит, она ее нянчит, — нараспев произносила старуха.

— Это как понимать? — Маня решила напомнить о себе. — Вы мне про маму расскажите.

— Нет тебе пути вперед, пока не пройдешь путь назад. Только, что сделано — не изменить, что прожито — не воротить, что сокрыто — не утаить, — продолжала напевать старушка, покачиваясь из стороны в сторону, будто убаюкивая себя колыбельной, непонятной и страшной одновременно.

— Я не понимаю вас. Скажите нормально, — взмолилась Маша, — что вы видите впереди, моя мама выздоровеет? Все будет хорошо?

— Твое будущее — в твоём прошлом, сможешь его исправить, тогда новый день и наступит, а не сумеешь справиться, навсегда во тьме станешь маяться. Станешь жить, да выть. Жить, да выть, — скороговоркой забормотала бабка.

Маша обернулась, испуганно глядя на Лизу, но та лишь таращилась на старушку, видимо так же, как сестра и, ничего не понимая. Меж тем баба Люба вдруг замерла, выпрямилась так сильно, точно кто ее потянул за уши и громко сказала:

— Твоя доля беду отвести, да души спасти.

У Мани пересохло в горле:

— Чьи души? — с трудом прошептала она.

Старуха глянула на нее, и Маня отшатнулась, бабкины глаза стали абсолютно белыми, заснеженные пустыни на темном лице. Молчание длилось слишком долго. Растянулось патокой между часовыми стрелками. Маня даже не была уверена, ответила ли ей старуха, или слова прошуршали песчинками в тишине. И все же ответ пришел:

— Паучьих детей.

Глава 10

Бабка мелко заморгала, словно спросонья, бросила восковую кляксу в чашку, вздохнула:

— Могу тебе деточка токма душевную боль облегчить, а остальное сама делай.

Хозяйка избы потопала к печи, загремела склянками, припрятанными в шкафу, затем, ухватив пару пузатых банок и глиняный горшок, с грохотом поставила их на стол и пошла ставить чайник.

Маня все еще сидела под впечатлением от сказанных старушкой слов. Ей было обидно, что она так и не узнала, что будет с мамой, и одновременно страшно. Поскольку, раз баба Люба не видела ее будущего, то и ничего хорошего там быть не могло. А еще она ощущала разочарование, ведь, по сути, ее обманули. Обещали помочь, а вместо этого наговорили ужасов, и ничего больше? Мане даже стало жаль всех тех людей, что ждали помощи от деревенской колдуньи.

— Та погоди реветь-то, — внезапно предупредила ее старушка. А то чую глаза на мокром месте, сейчас пофырчу, поворчу может, что и сложится, –пообещала она.

Не особо веря бабе Люба, Маша рукавом промокнула глаза и стала не без любопытства разглядывать старухины сокровища. В одной банке, закрытой крышкой от маринованных огурцов, прятались сухие веточки с серыми соцветьями. В другой склянке тёмного стекла и вовсе было не разобрать, что насыпано. В горшке же, судя по желтоватой жирной массе, притаилось не то сало, не то масло.

— Как думаешь она тебя этим кормить будет или поить? — прошептала Лиза, подсаживаясь рядом.

Маша взглянула на сестру как на сумасшедшую и, замотав головой, тихо ответила:

— Даже не надейся я в этом доме ничего в рот не возьму, тут вообще как-то неуютно и противно.

— Тебя никто не гнал, сама пошла, — напомнила Лиза, и Маша, хотевшая продолжить тему того, что ей тут не нравится, прикусила язык. Потому что, как не крути, а сестра все же права.

Бабка шустро плеснула кипятка в железную кружку, сыпанула туда трав по горсточке из каждой банки, и плюхнула ложку массы из горшка. Затем Баба Люба сосредоточено начала мешать, стуча ложкой о стенки кружки.

По избе поплыл странный аромат свежего чая, смешенного с горькой полынью, разбавленный сладостью гречишного меда. Запах наполнил комнату, и Маня почуяла, как он оседает на одежду и впитывается в кожу.

Тем временем знахарка подчерпнула месиво, перекрестила его, поплевала через левое плечо и шмякнула жидковатую массу Мане на ладошку.

Все черточки, линии судьбы, любви и печали скрылись под зеленоватой кашицей. Баб Люба начала нашёптывать слова и что было силы втирать эмульсию в кожу девочки.

Руку защипало, и Маня заохала. Ощущение было, словно ей зеленкой мажут царапину. Хотя в целом так и было, ведь ссадины на руках еще не до конца зажили.

Старуха же не обратила на ойканье девочки никакого внимания. Что есть силы она продолжала тереть ладошку то по часовой стрелке, то против. Дурманящий аромат, исходящий из горшка все полз и полз, заполняя собой каждую щелочку в доме, проникая в каждую клеточку Мани.

В избушке стало как-то сумрачно и неуютно. Маня огляделась и подумала, что воздух теперь похож на кисель, такой же густой и тягучий. Ей захотелось закрыть глаза и забыть обо всех проблемах, и про школу, и про больницу, и про теткин дом, в котором живут призраки. Однако едва она сомкнула веки, как ожившие часы выпустили наружу деревянную кукушку на пружинке, и та прокричала пронзительно и звонко три раза.

Маня открыла от удивления рот, она пребывала в полной уверенности, что они только пришли, и больше двенадцати сейчас быть ну никак не может. Меж тем стрелки все же показывали три часа по полудню. Куда могли исчезнуть несколько часов, для Мани осталось загадкой.

— Баба Люб, нам идти пора, — подала голос Лиза, — скоро Марго вернется.

— Тьфу, погань! — старуха скривилась. — Чтоб имени ее я в своем доме не слыхала! Погодь бежать, сейчас кожу омою, обождите малость. Ноги молодые, резвые, вмиг добежите.

И впрямь старуха перестала тереть и, зачерпнув воды из тазика, полила ее Мане на руку. Ледяные капли, куснули морозом. Будто вода не стояла тут же в избе на столе несколько часов, а бабка притащила ее из колодца или даже из проруби, в лютую стужу.

Маня клацнула зубами, посмотрела на руку и нахмурилась. На первый взгляд ничего не поменялось, разве что царапины почти исчезли, словно заживали целую неделю. В остальном ладонь выглядела так же, как и вчера вечером до приснившегося кошмара, который просочился в реальность.

— И что теперь будет? — осторожно спросила Маша, украдкой вытирая руку о джинсы. — Теперь все станет хорошо?

— Сама не знаю, — призналась старушка, — если судьбе угодно, то подскажет куда идти. А если нет, так и станешь во тьме блуждать, а значит ни тем, кто ушёл не поможешь, ни тем, кто уйдет.

— Звучит ни разу не оптимистично, — вздохнула Маша.

— Мое дело ниточки поправить, а уж что ты из них свяжешь — твоя забота, — заявила баба Люба, — Ох, — старушка устало опустилась на скамью, — бегите пострелята, она махнула на дверь, — там калитку прикроете за собой, да скажите следующим. Что через четверть часа приму, да только одного. Измаялась я шибко. А ты запомни, — скрюченный артритом палец указывал на Маню, — переменить жизнь в твоих силах, страшно может быть и опасно, но такова твоя судьба, а от нее не уйдешь.

— Но почему я? Зачем мне все это? — робко спросила Маня, ощупывая в кармане мобильный, хранящий номер отца.

— Отыскала ты ключ к прошлому, сердце свое им отворила, да так глубоко нырнула, что теперь будущего не видать. — Старуха громко зевнула и тут же начала клевать носом, став похожей на сонную курицу.

У Мани в голове роилось множество вопросов, но Лиза ухватила ее за руку и потянула прочь из ведьмовской избы.

За то время, которое девочки провели у бабы Любы, погода испортилась. По небу поползли мрачные, лохматые тучи, подгоняемые капризным, пронизывающим ветром.

Маня ежилась и, прикрывая ладонями замерзающие уши, поглядывала на Лизу. Та шагала спокойно, не горбясь, не шмыгая носом, разве что спрятала ладошки в карманы пальто.

Маня, ёжась в своей тонкой курточке, думала, что, наверное, со стороны похожа на воробья. Городского воробышка, нахохлившегося и замерзшего. А Лиза, та, пожалуй, смахивает на жар-птицу, интересно, откуда она ведьму знает?

— Лиз, Лиза, — Маня прибавила шаг, догоняя сестру, — а ты откуда эту бабу Любу знаешь?

— А тебе какое дело? — Лиза коротко глянула на Маню и поджала губы.

— Ну так, интересно, — Маня зябко повела плечами, — просто я думала, что старуха Марго терпеть не может, но раз она с тобой вот так общается, что даже без очереди нас в дом пустила, то оказывается…

— Не оказывается! — оборвала ее Лиза. — И баба Люба не старуха. Пожилая да, но не старуха! — в голосе ее зазвенела обида, и Маня поспешила извиниться.

— Прости, ну просто она так выглядит, будто ей лет сто, это, наверное, из-за жизни в деревне.

— Ей может и больше, — неожиданно ответила Лиза, — но это сути не меняет.

— Ладно, как скажешь, — нахмурилась Маня, пытаясь понять, шутит сестра или нет.

— А Марго баба Люба не любит, — неожиданно продолжила Лиза, вглядываясь в хмурое небо над рекой, — за то, что дом этот, гадюшный, восстановила, а деревушку наоборот, считай, уничтожила. Маме-то моей тут не нравилось, и мне тоже. Я тогда маленькая была, но хорошо помню, каким жутким мне показался дом Мизгиря. Зато Марго, как увидела особняк, зубами вцепилась в эту развалюху.

— Почему? — скорее, чтоб поддержать разговор, чем из интереса спросила Маня. — Зачем он ей понадобился, если тут все так плохо, как ты говоришь.

— Ну как же, считай ваше родовое гнездо! — Лиза не то сказала, не то выплюнула слова.

Маня споткнулась от такого откровения и едва не растянулась на грязной дороге. Лиза даже не обернулась, шагала дальше, все такая же невозмутимая. Впереди на пригорке замаячила серая шкура поместья, и Маня решила, что разговор окончен.

К ее удивлению, Лиза свернула с основной дороги и пошла по тропе сквозь поле в сторону березняка.

— Эй, ты куда?! — окликнула ее Маня, но Лиза не ответила.

Поскольку ключи от дома лежали у сестры в кармане, и мерзнуть в одиночку у дверей Мане представлялось занятием глупым, она нехотя пошла вслед за Лизой.

Шла по раскисшей от дождя тропике, шмыгала носом и чувствовала, что чем ближе они подходят к роще, тем холоднее становится в груди. Маня начала оглядываться, будто за каждым деревом мог притаится страшный мужик с лопатой, но никого не было видно.

Скудное солнце пронизывало светлый березняк, превращая его в загадочный лабиринт.

Желтое пальто мелькало среди стволов, и Маня постаралась догнать сестру, чтобы не оставаться одной.

Лиза нашлась на той самой поляне. Она молча стояла подле двух земельных холмиков, поглубже спрятав руки в карманы.

Маня хотела спросить, зачем они пришли сюда, но взглянув на девушку, не рискнула нарушить тишину.

Первой заговорила Лиза:

— Когда мама заболела, отец много клиник объездил, они столько врачей прошли. Только толку не оказалось. Все эти ученые эскулапы разводили руками, мол, не знаем, что такое, анализы в порядке, ваша жена здорова. Мама еще шутила, что хорошо как, здоровой уйдет. — Голос Лизы дрогнул, и Мане стало ее очень жаль, захотелось подойти обнять, но она боялась нарушить то странное взаимопонимание, которое возникло сейчас между ними. — Тогда отец стал искать альтернативные метода лечения, вот так мы и оказались здесь, в Мизгирево. Мне года три исполнилось, когда сюда приехали. Я помню, тут одни избушки стояли. Сказочная деревушка, как из книжки с картинками. Зайди в эту избу, там колобка пекут, а загляни на другой двор, по нему курочка Ряба ходит. Чудно. Вот и баба Люба показалась мне этакой доброй волшебницей. Она сразу сказала отцу, что на маму порчу навели. Только что такое порча? Не пятно на одежде, и не ссадина на теле. — Лиза шмыгнула носом. — А еще мама собак любила. Этих двух щенков мы взяли из одного помета. Золотистые ретриверы. Им нравилось играть в березняке, и мне нравилось. Теперь они тут навсегда. — Девушка погладила рукой одну из деревяшек, точно потрепала по холке любимца, и вдруг зло добавила: — Если б Марго не вцепилась в этот дом, ничего бы этого не было. Но папа всегда идет у нее на поводу, всегда! — Лиза замолчала и, задрав голову, посмотрела на тучи, плывущие над ними. Холодный ветер, пробравшийся меж деревьев, закрутил листву у ее ног, делая девушку похожу на царевну Осень.

Маня несколько минут ждала, что она заговорит снова, но этого не случилось. Вместо продолжения рассказа, Лиза медленно пошла в сторону дома.

С неба начал накрапывать мелкий холодный дождь, и Маня не могла точно сказать слезы блестят на щеках Лизы или капли воды.

Они почти достигли дома, когда Лиза обернулась и внезапно, крепко схватив Маню за руку, зашипела на нее:

— Тетке своей ни слова не говори о том, где мы были. Узнает, что к старушке ходили, так все нервы бабе Любе вымотает. Еще и тебя под домашний арест посадит, она может. Это только кажется, что Марго милая и мирная, а сама со всеми соседями переругалась. И вот еще что, о кошмаре своем тоже лучше помолчи. Поняла?

Маня растеряно кивнула, и Лиза вмиг стала прежней, этакая мисс совершенство, снежная королева странного дома.

Выйдя на центральную аллею, Маня увидела минивен Марго. Серый и Степка как раз таскали в дом пакеты с покупками. Заметив Маню, Стёпка повернулся в сторону дверей и заголосил:

— Мама, мам, вот они! А мы заезжали в больницу, — это уже относилось к Мане.

— И что? — Маня, сама не заметила, как оказалась рядом с братом. — Что сказали врачи?

— Не знаю, — Степка, подхватил пакет и, фыркая как еж, поплелся в дом, — у мамы спроси, — бросил он через плечо.

Маня тут же, позабыв обо всем, что случилось с ней за день, ринулась в дом, едва не сбив Стёпку со ступеней.

— Эй, аккуратнее можно?! — сердито крикнул он, но Маня его не слушала, она крутила головой, пытаясь понять, где Марго. Из кухни послышался шум, и Маня отправилась туда.

Посадив в детский стульчик Мышку, которая, судя по комбинезону и вязаной шапочке, ездила с ними, Марго, раскладывала продукты по шкафам. Заметив Маню, она улыбнулась, но как-то грустно. Смахнула с глаз непослушную челку, поздоровалась:

— Привет, где вы были? Мы приехали, а дом пустой.

Маня открыла было рот, чтоб ответить, но из-за ее спины послышался голос Лизы:

— Гуляли, пока дождь не пошел. Тебе помочь?

— Да, Лиза, раздень малышку и разберись тут с продуктами, а мне надо поговорить с Машей.

У Мани сердце подпрыгнуло, а затем, оборвавшись, рухнуло куда-то вниз живота.

Марго ласково обняла племянницу, увлекая ее за собой в гостиную.

— Как мама? — хрипло выдавила Маня. Слова скреблись и застревали в горле, не хотели появляться на свет

— Врачи делают все возможное, — голос Марго звучал тихо и скорбно, — но Маша, медицина не всесильна, ты же понимаешь.

— Угу, — только и смогла выдавить из себя Маня, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Сейчас твоей маме хуже.

— Да куда уж хуже? — всхлипнула Маня, — она и так в коме!

— Да дорогая, но сейчас состояние ухудшилось, ее перевели на аппарат искусственного дыхания. Но может это временно. Может. — тетка замялась явно, подбирая слова, и Маня не выдержала.

Она вырвалась из объятий и, не разбирая дороги, кинулась прочь из гостиной, вверх по лестнице в жуткую зеленую спальню.

Здесь Маня бросилась на кровать и, вцепившись в плюшевого зайку, больше не пахнущего мамиными духами и апельсинами, разрыдалась.

Все кончается, кончились и слезы. Маня еще всхлипывала, но сил плакать уже не осталось. Поднявшись с кровати, она огляделась. Из-за закрытых штор спустившиеся сумерки придавали комнате мрачный и загадочный вид. Маня вытерла ладонями лицо и неожиданно вспомнила слава Лизы про родовое гнездо, что она имела в виду?

Маня не знала бабушку, да и Марго впервые увидала пару дней назад. Но мама наверняка бы рассказала ей, что у них есть вот такое поместье. Рассказала или нет? Много ли мама рассказывала о себе?

Мысли о маме и ее тайнах прервала Лиза.

— Ужинать идешь? — спросила сестра, заглядывая в комнату.

— Иду, — покорно кивнула Маша.

— Тогда давай шустрее, Марго что-то не в духе, а значит ждать никого не будет.

Девочки вместе спустились в столовую и заняли свои места.

Серый и Степка уже были тут, причем последний, не обращая внимания на тягостную атмосферу в доме, баловался.

Степка устанавливал катапульту из вилки и собственного пальца. Ядром служила карамелька, которая вот-вот должна была взвиться в воздух и поразить цель.

— Только попробуй, — не глядя на брата предупредила Лиза, и тот скис, поняв, что его план раскусили. Тем не менее спокойно поужинать он не мог:

— Серый, а ты ночью шаги слышал? — прошептал он, тыча брата пальцем под ребра.

— Нет, — отмахнулся тот, стараясь одновременно читать книгу и есть. — Слышал только как Маша кричала, но это все слышали.

— Так это уже позже было, когда мы по комнатам разошлись, — объяснил мальчик и, видя, что брат не реагирует, возмутился: — Ты же всегда чутко спишь, как ты мог не слышать? — не унимался Стёпка.

Маша, слушая брата, жевала картофельное пюре с сосиской и не ощущала вкуса. Все эти разговоры о шагах и голосах, велись словно нарочно. Чтобы напугать ее. Хотя после кошмара, случившегося ночью, ей и так становилось страшно заходить в этот дом, не то что в свою комнату.

Мышка, сидевшая рядом с Машей, вдруг вскрикнула, будто сердясь на Степку. Марго поглядела на нее с изумлением, а Лиза усмехнулась, хотя может быть, это относилось к прочитанному в телефоне. Но малышка не унималась и, резко махнув рукой, оттолкнула от себя стакан. Томатный сок кроваво-красным пятном выплеснулся на белую скатерть, а часть попала Маше на одежду и расплылась бурыми каплями.

— Замечательно, — скривилась девочка, вставая из-за стола, — просто замечательно!

— Извини Мышку, с ней такое бывает, — тут же принялась оправдывать дочку Марго, — если ты доела, то иди наверх переоденься. А я после все постираю, идет?

Маша, которой расхотелось есть окончательно, только кивнула и удалилась из столовой под молчаливые взгляды всей семьи.

«Надо позвонить папе, пусть заберет меня отсюда как можно скорее», — решила Маня, как только зашла в комнату. Она вытащила телефон из тумбочки и скривилась. Батарея разрядилась в ноль. Экран, словно прощаясь, вспыхнул при прикосновении и погас.

— Ясно, — вздохнула девочка, — позвоню позже. Поставив телефон на зарядку, она включила свет и подошла к шкафу. В старом зеркале, покрытом сетью трещин, похожих на паутину, отразилось ее бледное и осунувшиеся лицо. Совсем не такой она помнила себя еще пару дней назад, до того, как вся ее жизнь переменилась. И самое обидное, что все перемены были явно не к лучшему. Маня, конечно, понимала, что у нее в жизни идет черная полоса. Но то, что происходило теперь, казалось просто бездонной ямой отчаянья.

Косясь на темный угол, в котором ночью скрылась странная гостья, Маня достала чистую футболку и джинсы. Бросив вещи на кровать, она переоделась и взялась за расческу, чтобы привести в порядок волосы.

Тут ее внимание привлек шум, донесшийся со стороны окна. Мане почудилось, что это птица ударилась о стекло. Бросившись к окну, девочка распахнула шторы и замерла не в силах пошевелиться.

На влажном стекле, четко виднелись отпечатки детских ладошек. И эти отпечатки находились со стороны улицы.

Глава 11

Волосы на затылке встали дыбом. По спине пробежали мурашки. Не в силах отвести взгляд от этих отпечатков, Маша попятилась. Наткнувшись на дверь, она повернула ручку и немедленно выскочила из комнаты.

Но, даже оказавшись в коридоре, девочка не почувствовала себя в безопасности. Ей было просто жизненно необходимо найти остальных. Увидеть, что в этом ужасном доме живут обычные люди, такие как она, из плоти и крови.

Оглядевшись по сторонам, она кинулась к двери в комнату Лизы.

На стук, как на зло никто не ответил. Постучав еще раз с тем же результатом, девочка сдалась. Не желая казаться назойливой, Маша медленно побрела по коридору, решив спуститься вниз, может там есть кто-то из семьи.

Легкое движение привлекло ее внимание. Впереди, по правую сторону от лестницы, стояла Мышка. Опять босая в привычном белом платье, растрёпанная и бледная. Она взглянула на Машу и, заметив, что та ее видит, побежала вперед. Затем, отворив одну из дверей, шмыгнула внутрь. Дверь осталась приоткрытой и полоска света, словно указующая стрелка, привлекла Машу.

Приблизившись к незапертой двери, девочка услышала голоса остальных ребят. Степка что-то рассказывал, а Лиза заливисто хохотала. Девочке стало завидно, она подумала о том, что там, внутри, наверняка намного уютней и веселей, чем в ее комнате, да и во всем доме в это время.

Однако, едва Маша протянула руку, чтоб открыть дверь и войти, как та резко захлопнулась, едва не прищемив ей нос. Отпрянув, Маша удивленно и недоверчиво уставилась на дверное полотно, точно именно оно могло дать ответ, почему так получилось. Мелькнула мысль, что ее просто не хотят видеть, но ведь ребята даже не знали, что она тут. Или знали? Может им Мышка сказала, хотя за то время, что она провела в доме, ей не приходилось слышать от малышки ни слова, только крик. И кричала мышка при виде нее, Маши, словно это она была тем призраком, что бродит по дому.

В носу предательски защипало, но Маша решила, что не будет себя накручивать. Вот сейчас зайдет и узнает все сама. Взявшись за ручку, она повернула ее до щелчка вниз, отворила дверь и перешагнула порог.

Судя по обилию техники, она оказалась в комнате Серого. На столе стоял большой плоский монитор, а по бокам два экрана поменьше. Маша подошла поближе:

— Бештау. — прочла она вслух. — это что такое?

— Вообще-то так гора на Кавказе называется, но в данном случае это наша фирма, российская. — отозвался Серый. — сравнил по характеристикам и дизайну, ничуть не хуже импортных, вот и взяли, а что?

— Ничего. — Маша дернула плечом продолжая разглядывать комнату. Тут же притулился открытый ноутбук, на экране которого кружился значок загрузки. Сверху, на полке, лежали наушники и книги. Переливалась огоньками клавиатура компьютера и гирлянды, одна протянутая от системника к карнизу, а другая зацепилась за шкаф. А в коробке у стола виднелся моток разноцветных проводов, непонятные железки и пара отверток. Тут же на полу устроились две большие колонки, на одной из которых, поверх подложенного куска фанеры, притулился паяльник, а на другой платы. Еще пара колонок поменьше устроились на подоконнике, а под ним разместился сап буфер.

— Прикольно, — только и вымолвила Маша, глядя на такое богатство.

— Самому нравится, — признался Серый, поправляя очки. — Хорошо, что пришла. А то мы думали, ты так и будешь затворницей сидеть.

— Если думали, то чего не спросили? — буркнула Маша, вспомнив дверь, захлопнутую перед ее носом.

— Ой, вас девчонок трогать опасно, спросишь чего-нибудь и еще сам виноватый потом останешься! — Возмутился Степка и тут же получил легкий подзатыльник от сестры.

— Тоже мне, специалист нашелся, — Лиза зевнула. Прикрывая рот ладошкой, затем, поправив подушку свернутую точно валик, добавила: — Извини, если что не так. Я, например, думала, ты спишь.

— Все норм, — соврала Маша, мигом вспомнив новости о маме и отпечатки ладоней на стекле. — Серый, ты мне вчера что-то рассказать обещал, ну так вот, я тут и внимательно слушаю.

Легкость, царившая до этого в комнате, тут же исчезла. Внутри компа что-то взвыло, лампочки, замигав, погасли, пуская в комнату темноту. Ребята переглянулись, и Степка, съежившись, спрятался с головой под пледом.

— Сейчас. Секундочку. Подождите! — пообещал Серый. Пощелкал клавишами, проверил разъем гирлянды и, когда разноцветные огоньки вернулись, дополнительно включил верхний свет. — Так-то лучше, — важно заявил он, — да ты садись. Хочешь на пуфик, хочешь к остальным на кровать. Тут где-то еще гозировка оставалась, если Стёпка ее всю не выпил.

— Спасибо, я не люблю газировку, — Маша, все это время стоявшая у дверей, наконец сделала шаг вперед, как бы вливаясь в коллектив. Опустившись на фиолетовый мешок, набитый шариками, она устроилась поудобнее и с любопытством уставилась на брата, ожидая рассказа.

— Как скажешь, — Серый снова поправил очки, как бы собираясь мыслями, — даже не знаю с чего лучше начать.

— Начни с Мизгиря! Эта часть самая лучшая! — предложил Степка, выглядывая из своего укрытия.

— И мрачная, — уныло добавила Лиза.

— Зато это наша история, уж какая есть, другой нет, — заявил Серый и, откинувшись на спинку компьютерного стула, начал рассказ: — В позапрошлом веке, то есть в девятнадцатом, этот дом, да и не только он, всё поместье и, наверное, вся округа в придачу принадлежали зажиточному купцу Мизгирю.

— Так деревня называется, — перебила его Маша, вспомнив название на указателе, когда они с Марго ехали сюда.

— Ну да, по его имени и назвали, ну не по его, а по имени его предков, не суть. Так вот, в какой-то момент купец сильно разбогател, ходили слухи, что клад проклятый нашел или черту душу продал. В любом случае, на появившиеся деньги Мизгирь отстроил этот дом для себя и большой семьи и, в целом, все шло неплохо.

— Пока он кукухой не поехал! — выкрикнул из-под пледа Стёпка. — С катушек съехал! Сто человек убил или двести и дом поджег!

Маша недоверчиво посмотрела на брата.

— Степка, как обычно, преувеличивает. Там не совсем так все было, да и не ясно, что случилось на самом деле, — по-своему объяснил ее взгляд Серый, — но по рассказам выходило, будто Мизгирь схватил ружье и давай всех стрелять. Сначала слуг застрелил, потом собак, — тут мальчик запнулся и нахмурился, видимо вспомнив о тех псах, что похоронены в березовой роще, лампочки опят замигали, словно требуя продолжения рассказа. — Да собак, — повторил Серый, — а потом пошел в дом, убивать жену и детей.

— И убил? — в ужасе выдохнула Маша, вцепляясь пальцами в ткань мешка, ей отчего-то стало жутко, словно она сама переживала эти моменты.

— Жену убил и двух сыновей, старшая дочь сбежала, и ее садовник прятал, — Серый вздохнул и посмотрел в окно, за которым притаилась ночь.

— А младшую дочь так и не нашли! — прошипел из-под пледа Степка и, пока его не перебили, добавил: — даже кости!

В коридоре что-то скрипнуло, окно задрожало под порывом ветра, и вся компания вздрогнула, нервно переглядываясь между собой.

— И что потом с этим Мизгирем стало? — решила уточнить Маша, хотя уже откровенно жалела, что узнала всю эту историю, страшную и трагичную одновременно.

— Застрелился он, прямо посередине библиотеки, — завершила рассказ Лиза. — а в дом говорят молния ударила, и крыша занялась, странно, что дотла не выгорело.

— Жесть какая, — выдохнула Маша, обхватывая себя руками, — и как вы тут живете, в таком доме? — слово «таком» она выделила голосом.

— Ну как, нормально живем, — Серый встал с кресла и, пройдясь по комнате, встал у окна и пожал плечами, — просто стараемся по ночам не ходить по дому, проверять замки на дверях и окнах.

— И не слушать голоса, — добавил Степка, высунувшись из своего укрытия, — ты же тоже их слышала? — он внимательно уставился на сестру.

— Я, — Маша запнулась, — я не знаю, что слышала, может ветер.

— Ну да, ветер, как же, — фыркнула Лиза, — я тебе уже говорила, что тут все не просто так,

— И что, много тут призраков? — опасливо спросила девочка.

— Штук десять, — порадовал ее Степка, но поймав взгляд старшего брата исправился: — ну парочка точно есть.

— Но ты учти, Марго в это не верит, так что будут вопросы, не пытайся задавать их ей, –Лиза покачала головой.

— Мама верит! — возмутился Степка, — просто у нее и так дел хватает, чтоб еще за призраками охотиться.

— Как будто вы за ними охотитесь, — усмехнулась Маша, желая разрядить обстановку, но то, как серьезно на нее посмотрели ребята, заставило улыбку исчезнуть. — Вы же не делаете этого? — осторожно добавила она.

Серый привычно поправил очки, Лиза закатила глаза, а Степка расплылся в щербатой улыбке.

— Скажем так, — ответил Серый, — мы, ну, то есть я, пытаюсь отслеживать паранормальную активность в доме, и это еще один момент, который тебе надо знать, — он выдержал паузу и добавил: — В комнатах стоят камеры наблюдения, чтоб я мог мониторить ситуацию.

— Но пока он по ним только Мышку находит, — поддел брата Степка, — а призраки от него прячутся, наверное, они умнее некоторых.

— Умнее тебя точно, — мрачно заявил Серый, затем, подойдя к компьютеру, он сел на стул и, щелкнув мышкой, вывел на большой экран видео, — вот смотри: тут первый этаж, гостиная, библиотека, кухня, папин кабинет, кладовка, столовая, ну и так далее, — мальчик еще раз щелкнул мышкой, — а вот теперь второй этаж и жилые комнаты — все, кроме родительской.

— Значит и моя есть да? — процедила Маша, чувствуя, как горят уши. — Ты не мог сразу сказать, что я тут как на ладони, а просто подглядывал, так что ли?

— Нет! — вскинулся Серый, — я же не для этого, и вообще, я видео отключил, как и у Лизы.

— Ну еще б ты не отключил, — хмыкнула сестра.

— Вот сама убедись, видишь тут мельтешит? Это твоя комната, а это Лизы, изображения нет, я только демонтировать камеру не успел, — начал оправдываться брат.

— Все равно это гадко! — вскипела Маша. — Должен был сразу сказать!

— Ох, извините! Некогда было, твое появление в доме случилось, мягко говоря, внезапно, — Серый пожал плечами. — Вот о тебе никто не знает, и вот ты уже стоишь на пороге, — при этом он нажал на клавиатуру, и мельтешение пропало, перед ними появилась зеленая комната, в которой теперь обитала Маша. И хотя она сама находилась тут, комната не пустовала. У стола стояла маленькая девочка в белом платье. Лицо ее было не разобрать, но ни у кого не возникло сомнений, кто перед ними.

— Смотрите, Мышка! — выкрикнул Степка, скатываясь с кровати и, путаясь в пледе, — почему мама ее не уложила спать?

— В смысле? — не поняла Маша, вспоминая, как пришла за малышкой в эту комнату. — Я ее еще раньше в коридоре видела, она мне и показала, где вы сидите, даже вошла вперед меня, а уж потом я. Правда, перед этим, кто-то из вас дверью хлопнул, спасибо не по лбу.

— Маша, ты что-то путаешь, — осторожно произнес Серый, — Мышка сюда не приходила, дверь распахнулась от сквозняка, вот я ее и закрыл. Извини, что мог тебя стукнуть, но я же не знал, что ты там.

— Да как это не входила? Я же своими глазами видела, — растерялась Маша, переводя взгляд с брата на остальных. Степка помотал головой и глупо хихикнул, Лиза молча смотрела мимо Маши, не сводя взгляда с монитора.

— Если бы Мышка зашла сюда перед тобой, то она бы и сидела сейчас тут, тебе не кажется? — предположил Серый, — Или, думаешь, мы ее через окно выпустили, чтобы тебя обмануть?

Маша шумно вздохнула, на миг зажмурилась и медленно произнесла:

— Если это была не Мышка, то кого я видела? И еще, кто тогда в моей комнате?

Словно услыхав ее вопрос, малышка на экране взглянула прямо в камеру. Бледное личико скривилось, губы задрожали, и ребенок раскрыл в крике рот.

Звук камеры не передавали, и все же Маше показалось, что она слышит вопль ребенка, как тогда в первую ночь. Свет, точно не выдержав напряжения, мигнул и погас. Погасли и мониторы.

— Я боюсь! — взвыл Степка, крепко хватая Машу за руку.

Не обращая внимания на брата, Серый вскочил из-за стола, вытащил фонарик из ящика и выбежал из комнаты.

В коридоре уже слышался голос Марго:

— Сережа! Что опять?!

— Все нормально, мам, я сейчас исправлю! — крикнул Серый, исчезая во тьме.

Маша же, сделав шаг вперёд, вцепилась в руку Лизы, словно боясь потеряться. Ее била дрожь, а в ушах все еще звучал крик.

— Нужно посмотреть, как там Мышка, — прошептала Лиза, увлекая Машу за собой.

— Нет, нет, давай не пойдем, вдруг это не она? — за противилась Маша. — Вдруг это призрак.

— Не будь дурой! — одернула ее сестра. — Серый же сказал, призраки на камеру не попадаются, идем.

Маша, закусив губу поплелась следом, хотя больше всего ей хотелось запереться в комнате брата и никуда не выходить до утра, а еще лучше до конца жизни.

Глава 12

Степка не решился остаться один в комнате и увязался следом. Так они и шли паровозиком, но, прежде чем добрались до двери в зеленую спальню, в коридоре вспыхнул свет.

— Молодец Серый, справился, — резюмировала Лиза. — Можешь уже отпустить мою руку, теперь не потеряешься.

Маша кивнула и нехотя разжала пальцы. На самом деле она не столько боялась темноты, сколько того, что в ней кроется.

Открыв дверь, Лиза шагнула через порог и щелкнула по выключателю. Мягкий зеленоватый свет залил пустую комнату.

— Ну что ж, — заявила девушка, оглядывая Машины владения, — одно можно сказать точно, Мышки тут уже нет, видимо, сбежала, когда свет погас.

— Она что же не боится по темноте ходить? — Маша поежилась.

— Она же не такая как все, — подсказал Степка, — она может суп бояться или руки мыть, а призраки для неё ерунда полная и темнота тоже.

— Может хватит этих разговоров про призраков? — Лиза сурово взглянула на брата. — А то расскажу, что у тебя бука под кроватью завелся, будешь знать.

— Нет там никакого буки, я только вчера там лазил! — пискнул Степка. — И вообще, я тебя не слышу, ля–ля–ля! — зажав уши ладонями, он выбежал из комнаты, не дожидаясь продолжения истории про буку.

— Ты-то хоть буку не боишься? — усмехнулась Лиза, поворачиваясь к сестре.

— Буку — нет, — Маша потерла ладошку, ту, на которой с утра старушка ведьма правила линии, или может быть просто обманывала их, как знать, — а вот кое-что другое…

— С другим разберемся, когда время придёт, — решила за нее сестра, — все, давай доброй ночи, и это, дверь не забудь на замок закрыть. Сама понимаешь, мало ли что.

Маша кивнула, и едва Лиза вышла из комнаты как, она заперла дверь. Конечно, ей бы хотелось, чтобы сестра еще побыла здесь. Можно даже не разговаривать, просто посидеть, но Лиза ясно дала понять, что на сегодня посиделки закончены.

Не выключая света, Маша залезла в кровать, обняла зайца, пахнущего теперь непривычно и чуждо после стирки, и закрыв глаза решила, что ни один призрак, если такой имеется, не заставит ее бежать прочь. Сейчас главное, чтобы мама поправилась, а уж после она уедет из этого дома и никогда-никогда в него не вернется.

Спать не хотелось. Сняв телефон с зарядки, Маша, невзирая на поздний час набрала номер отца. Вслушиваясь в долгие гудки, девочка подбирала слова, которые скажет отцу, чтобы он понял всю необходимость того, чтобы приехать за ней даже сейчас, ночью. Гудок прекратился, и Маша торопливо затараторила:

— Папа. Папочка, это я. Слышишь меня?

— Абонент не отвечает или находится вне зоны досягаемости, пожалуйста, перезвоните позднее, — ответил ей электронный голос, обрывая на полуслове и окончательно портя настроение.

— Очень здорово поболтали, лучше не придумаешь! — фыркнула Маша, откидываясь на подушку. Пытаясь решить, чем бы еще себя занять, она снова взялась за телефон и вбила в поисковик «Мизгирево».

Медлительный интернет не спешил порадовать ее находками. Полоса загрузки ползла неспешно, как улитка по листку, точно издеваясь над девочкой. Наконец страница открылась и под привычной надписью: «Результаты поиска» Машу ждали ссылки на незнакомых людей с похожей фамилией и ничего больше.

«Ерунда какая-то», — фыркнула девочка, пролистав список, а затем попыталась еще раз, но теперь вбив в строку поиска слово «Мизгирь». Снова пришлось ждать, зато на этот раз вылезла информация о пауке. Довольно большом и неприятном. Даже в заголовках его именовали паук-волк или Южнорусский тарантул. «Вот уж имечко, так имечко», — поежилась Маша, представляя себе, что это за человек был такой, что его еще при жизни пауком прозвали? А уж после того, как он убил всю семью, удивительно что деревню не переименовали!

Однако даже теперь вопросов меньше не стало, но Маша не сдавалась. В третий раз она написала в строку поиска «Деревня Мизгирево, история, факты» и затаилась, ожидая чего-то хоть сколько-нибудь существенного.

Видимо, ощущая ее желание узнать побольше, неведомый бог связи сжалился над ней, потому как на этот раз страница открылась почти сразу. Восторженно пискнув, Маша увидела и несколько фото этого дома, и надпись «Дом отдыха Мизгирево», а еще ссылку на статью о происхождении деревни и, главное, что привлекло ее внимание — это строка «Сокровище Мизгиря».

Задохнувшись от волнения, Маша кликнула пальцем по ссылке. Увы узнать, что же там написано, не удалось. Прежде чем страница успела открыться, комнату осветил яркий всполох молнии. На улице громыхнуло, да так сильно, что заложило уши. А затем, от налетевшего ветра с силой распахнулись створки окна, впуская непогоду в дом.

Позабыв про телефон Маша, кинулась закрывать окно. Хлесткие струи дождя, врывающиеся в дом, били её по рукам, точно желая отогнать прочь. Подоконник тут же залило водой, да и сама Маша промокла, словно находилась не в комнате, а в эпицентре грозы. Очередная вспышка ветвистой загогулиной расчертила небо, и гром ухнул, оглушая с новой силой.

Вцепившись в створки озябшими пальцами, Маша самой себе казалась парусником, сражающимся со стихией. Ей практически удалось закрыть окно, но в тот момент, когда оно почти захлопнулась, крылатая тень, подгоняемая ветром, метнулась в комнату.

— Кар! Кар! Кар! — послышалось хлопанье крыльев над головой. — Кар! — заметалась испуганная птица под потолком. — Кар!

Скорее от неожиданности, чем от испуга, Маша выпустила створки, и комната вновь наполнилась дождем и непогодой.

— Прочь, прочь, лети прочь! — закричала она незваному гостю, не в силах сдержаться.

Птица не слышала ее и ошалело металась по комнате, задевая зеленый абажур. Раскачиваясь на проводке, он как прожектор освещал то один, то другой угол. В какой-то момент свет его попал на окно, Маша обернулась и потеряла дар речи. Там, прямо в оконном проеме, стояла малышка. Белое платье раздувал ветер, черные волосы, намокнув, прилипли к лицу. Девочка протянула руки к Маше, точно желая утащить ее за собой, и в тот же миг птица наконец нашла выход и вылетела из комнаты аккурат через фантом.

Мир взорвался еще одной вспышкой, ослепляющей и яркой. Вместе с раскатом грома, в доме привычно погас свет.

Маша, оцепенев, стояла посреди лужи, что натекла от окна и не могла заставить себя двигаться, настолько ей было страшно. И хотя призрак исчез, ощущение его присутствия осталось.

Гроза уходила. Всполохи становились все дальше, а промежуток между молниями и громом все длиннее. Непогода бушевала теперь где-то за рекой, а от ее присутствия в доме, остались лишь лужи да выстуженная комната.

Когда Маша поняла, что уже не чует ног, она заставила себя сдвинуться с места. Пускай свет все еще не починили, но и мерзнуть дальше она не могла. Закрыв окно, девочка стянула с себя мокрую одежду, надела пижаму и повалилась на кровать.

Битва со стихией и птицей забрала все силы. Маше хотелось поплакать, но даже на это сил не осталось. Нащупав телефон, она глянула, на экран. Конечно же интернет отключился, так что страница, обещающая поведать о сокровищах Мизгиря, так и не прогрузилась. Сунув мобильный под подушку, Маша, пытаясь согреться, укрылась одеялом с головой и наконец провалилась в сон.

Утро началось с суеты. В дверь привычно барабанил Степка, требуя, чтоб ему открыли:

— Вставай шустрее, будешь помогать с потопом!

— Каким еще потопом? — промычала в подушку Маша, чувствуя себя усталой и разбитой, словно и не спала вовсе, а так и стояла до утра босая под дождем. К тому же ссадины на ногах от ее недавнего бега по камням вновь саднили, доставляя беспокойство.

— Что? Говори внятно! Я не понял! — переспросил брат.

— С каким еще потопом? — крикнула Маша, приподнимая голову.

— А-а-а! С Большим потопом! В библиотеке окно разбилось, и дождь лил! Представь, что там сейчас творится!

— Подумать страшно, — только и смогла вымолвить Маша, вновь падая на подушку.

— Но ты все равно вставай, а то еще и завтрак пропустишь! — сообщил напоследок неугомонный Степка и, судя по крикам, ринулся будить Лизу.

Маша достала телефон, чтобы проверить есть ли сеть. Увы, не то что вай-фая, но даже связи не оказалось. Глухо. Тогда она попыталась вновь заснуть, наплевав на потоп и завтрак. Перевернулась на другой бок, подтянула одеяло и уже почти что погрузилась в дрему, как что-то защекотало нос.

Маша махнула рукой и тут же нащупала нечто странное. Открыв глаза, она уставилась на черное перо, лежащее прямо на её подушке.

«Да ладно? — процедила девочка, отползая от птичьего подарка. — Я же не всю ночь с ним в обнимку спала, да?»

Перо молчало, поблескивая в игривых лучах солнца, что приняло смену у разгулявшейся ночью непогоды. Не желая, находиться рядом с тем, что напоминало ей о прошлой ночи, Маша все же встала с кровати и поплелась умываться.

В ванной заканчивала утренний туалет Лиза. Выглядела она так, словно не потоп собиралась устранять, а на свидание шла. Яркая кофта, клетчатая юбка-шотландка. Волосы собраны в игривый хвост, а на лице легкий макияж. Рядом с ней Маша почувствовала себя гадким утенком. Длинноносая, с всклоченными рыжими волосами, она сутулилась, как бы желая скрыться от всех, даже от сестры.

— Выглядишь так себе, — подбодрила ее Лиза, — что, гроза спать мешала?

— Хуже, — буркнула Маша, — ночью окно раскрылось, и птица залетела, — добавила она, выдавливая зубную пасту на щетку.

— Какая именно птица? — заинтересовалась Лиза.

— Большая и черная и орала кар-кар! — пробубнила Маша.

— Интересно, наверное, ворон, — задумчиво произнесла сестра, — в башенке над домом как раз живет один такой.

— Да хоть ворона, ничего интересного. Пока ее выгнала, вся промокла и замерзла, и потом еще это, — Маша потрясла головой, как бы отгоняя ночной морок, и плеснула в лицо холодной водой.

— А тебе не приснилось? — кажется Лиза решила разузнать всю историю целиком. — И что значит еще «это»? — она выделила последнее слово голосом.

— Не приснилось, — огрызнулась Маша, стараясь не глядеть больше на себя в зеркало, — могу перо подарить, так сказать, подарок от птички.

— Нет уж, оставь себе, к тому же птицы могут переносить инфекцию, так что аккуратнее, — фыркнула сестра.

— Спасибо. Буду знать, — Маша вышла из ванной, но на пороге ее вновь окликнула Лиза.

— Так что такого ты еще видела?

Маша на мгновение задумалась, а после медленно повернувшись ответила:

— Тебе бы, пожалуй, не понравилось.

Не дожидаясь, когда ее еще атакуют вопросами она, шмыгнула в свою комнату. Поскорее переоделась, небрежно заправила кровать, предварительно переложив перо на стол, где оказалось еще одно. Шепча ругательства, Маша обследовала комнату и стала обладательницей целого букета из перьев.

–Наверно, птица и впрямь больная, — вздохнула девочка, разглядывая свою добычу. Затем вытащив из охапки одно перо, самое длинное и красивое, она воткнула его в подставку для ручек, а остальные решила выкинуть в окно.

Но едва она потянулась к ручке как услышала позади себя голос Мышки:

— Дай!

Маша обернулась. Малышка стояла прямо за ней. Как ей удавалось так неслышно входить в комнату, для девочки оставалось загадкой. Однако Мышка серьезно хмурила брови и тянулась к перьям:

— Дай, дай, дай! — затараторила она медленно приближаясь.

— Они грязные, птичка болела, — попыталась противиться Маша.

— Дай! — выкрикнула ей почти в лицо малышка.

Маша вздрогнула, так сильно это утреннее «дай» походило на ночное «кар».

Мышка же, воспользовавшись моментом. Выхватила из ее рук перья и вместе с добычей выскочила из комнаты.

— Что у вас тут происходит? — Марго заглянула в комнату, удивленно провожая взглядом младшую дочь. — Надеюсь, все в порядке?

— Да, наверное, — промямлила Маша.

— Тогда давай вниз. Пока все блинчики не съели, — велела Марго, но прежде, чем уйти, увидела мокрую одежу, валяющуюся на полу. Вокруг вещей на досках виднелось сырое пятно. — Маша, ты что, выходила ночь на улицу? — осторожно спросила тетя.

— Нет, вовсе нет, — Маша замотала головой. — Это все окно, оно ночью открылось, и я никак не могла с ним справиться, чтобы закрыть, а еще птица и дождь, — она резко замолчала и, закрыв лицо руками, принялась считать до десяти, пытаясь успокоится.

— Маша, я понимаю, что сейчас тебе сложно. Но, пожалуйста, если что-то не так, приди и расскажи, хорошо? — тетя подошла и обняла ее почти так же, как это делала мама.

Не в силах больше держать боль внутри, Маша обхватила Марго руками и разревелась.

Глава 13

Конечно, когда Маша в сопровождении Марго спустились в столовую, та уже опустела. Опустело и блюдо с блинчиками.

— Ерунда, — тут же заявила тетя, — я сейчас еще напеку свежих, горячих и только для нас.

Маша сидела за столом и молча смотрела, как Марго ловко замешивает тесто и управляется со сковородой. Мама не умела печь блины и только изредка бралась за оладушки.

— Любишь оладушки- паучатки? — тетка вопросительно взглянула на Машу.

— Не знаю, — пожала плечами та, — ни разу не пробовала.

— Ну сейчас допеку и разберемся, — заверила Марго.

И впрямь уже через пять минут на тарелку шлепнулись смешные блинчики с длинными щупальцами. Маша задумчиво откусила одну из блинных ног, и та приятно захрустела.

— Прикольно, — кивнула Маша, — можно взять варенье?

— Конечно, какое нравится, вот жимолость, вишня и малина, а еще для любителей мед и сметана есть, — Марго жестом заправского фокусника расставила перед племянницей разноцветье пиалы.

— Варенье, вот это, темное, — решила Маша и, подцепив ложечкой ягоды жимолости, аккуратно размазала их по блину. Затем, свернув его треугольником, чтобы варенье не разбежалось, девочка с удовольствием откусила уголок, затем второй. Тут-то блинчик и кончился.

— Бери еще, не стесняйся. — Марго подмигнула и тоже ухватила один блинчик, затем макнула его в сметану и, прищурив глаза точно кошка, с удовольствием съела. Маша и не думала стесняться, но едва она принялась за второй, как на кухню ввалились Степка и Серый.

— Мам, ну мам, ну я не знаю, как там быть! — воскликнул Степка и плюхнувшись рядом с Машей тут же стащил одного паученка, — м-м-м вкусно, — проурчал он, так же как мать, макая блинчик в сметану.

— Стекла мы собрали в коробки, папа пошел из фанеры выпиливать временные заслонки для дверей, а Лиза книги выносит, — спокойно отчитался Серый, — только, мам, в коридоре места мало, открой комнату для гостей, а? Или хотя бы подвал.

— Подвал? — Марго резко обернулась к сыну так, что тот аж отпрянул назад, — Нет, в подвал нельзя, нам еще не хватало, чтоб Мышка с лестницы упала, — быстро произнесла женщина, — да и книги не любят мрак и сырость. Я принесу ключи, откроешь гостевую. Но аккуратно там, в комнате нет ремонта, а пыли еще больше, чем в библиотеке.

— Конечно мама, я за всем прослежу, — серьезно кивнул Серый.

Но едва Марго ушла с кухни, как мальчик расплылся в улыбке:

— Классно вышло. Степ, сейчас и там камеру установим, ловить так по-крупному!

— А я что тебе говорил? Главное поныть, — важно заметил братишка и тут же воскликнул: — Эй, Машка, ты все съела!

— А это мне пекли, а не тебе, — фыркнула Маша, вытирая губы салфеткой, — так что скажи спасибо, что поделилась.

— Пожалуйста, кушай с булочкой, смотри не обляпайся, — Стёпка скривил рожицу, — и это, там тебя Лизка ждет, ты-то еще не помогала.

Маша не стала ничего отвечать. Развернувшись, она вышла из кухни и направилась к библиотеке. Как и в пошлый раз, ее удивила эта огромная комната с гигантским камином и полупустыми шкафами. Хотя сейчас высокие французские окна были закрыты, отсутствие стекол позволяло осеннему ветру свободно гулять по дому. Ветер шелестел листочками книг, открытых непонятно кем и не ясно для чего. Гнал по полу березовые листья, принесенные с улицы. Дышал холодом и тревогой.

К Машиному удивлению, Лизы в библиотеке не оказалось. Да и книг в коридоре она не увидела. Вспомнив, что в прошлый раз ей тут встретилась крыса, а после, она ушла за призрачным голосом, Маша поежилась, медленно попятилась назад, и тут же уперлась во что-то большое и мягкое.

Ее вскрик эхом пронёсся под потолком библиотеки, отразился от зева камина и исчез в недрах трубы.

— Мария, ты чего? — послышался позади нее голос дяди.

Маша резко развернулась и, хватая ртом воздух, уставилась на мужчину. Леша смотрел на нее растерянно и чуть виновато:

— Извини, если напугал, не думал, что так получится.

В этот момент в коридоре стало тесно, потому что на крик Маши сбежались все остальные.

— Что там, крыса, да, крыса? — пытался разглядеть Степка, проталкиваясь вперед, — не убивайте ее, она будет мои домашним питомцем! Так крыса или нет?

— Жаба, а вместо питомца у нас ты, Стёпка, — флегматично заявила Лиза и так покачала головой, словно осуждала и брата, и всех остальных за их существование.

— Нет, нет, — Маша замотала головой, — я просто напугалась, так вышло… не знаю… Я не нарочно.

— Как всегда, — хмыкнул Серый и тут же замолчал, заметив неодобрительный взгляд отца.

Дядя положил ей руку на плечо и тихо спросил:

— Сейчас все хорошо?

— Да, конечно, сама не знаю, что на меня нашло, — промямлила Маша, ощущая, как жжет уши, теперь после того, как она поняла, что так глупо и по-детски напугалась Алексея, ей стало нестерпимо стыдно.

— Что ж, если так, — продолжил тот, — на вот, держи коробку и неси ее в гостевую, Марго уже открыла дверь, осталось перетаскать туда все книги.

— Пап, не проще заделать тут дыры и оставить все как есть? — скривилась Лиза, — ведь потом нам придется тащить их обратно, а на мой взгляд это сизифов труд.

— Чей? — встрял Степка, все еще рыщущий между коробок в поисках крысы.

— Точно не твой, — пояснила сестра и с надеждой взглянула на отца.

— Нет, пожалуй, так не выйдет, — вздохнул Алексей, — возможно, этот потоп намек, что пора продолжить ремонт, а когда все будет готово, вернем книги на их места. А теперь быстро похватали коробки, и вперед, — он взял первую попавшуюся картонную коробку, из которой торчали разноцветные корешки книг и, вручив ее Лизе, подтолкнул всех к выходу.

Маша послушно пошла, за ней, ворча и вздыхая, потянулись остальные.

Гостевая оказалась пыльной комнатой с остатками старой мебели. Вот в углу притулился одинокий стул венской породы, на нем цветочный горшок со сколом. У стены встал кривоногий комод, чьи блестящие бока явно знавали лучшие времена. И хотя два ящика из пяти у комода отсутствовали, выглядел он хоть и щербато, но важно. На плетеном столе, стоящем в углу, лежала стопка постельного белья в мелкий розовый цветочек, а рядом с ними пара кривобоких думок, от несуществующего уже дивана.

— Подушка! — радостно выкрикнул Степка и, подхватив это нечто деформированное и пыльное, запустил им в тонконогую вешалку. Вешалка рухнула будто подбитый солдат. Подушка же, не выдержав такого обращения, порвалась и перья словно снег закружились по комнате.

— Ты — неисправимый балбес, — вздохнул Серый, ставя свою ношу возле стула, — сейчас будешь тут все убирать, где веник и швабра помнишь?

— Пылил-то не я, и убирать не буду, — насупился Степка, недовольно пиная угол комода, и тут же предложил: — Тебе надо, ты и убирай.

— Слышите вы, я в этот хаос не пойду, вот коробка, я за следующей, а вы уже делайте, что хотите, — заявила Лиза и, вздернув подбородок, исчезла за дверью.

— Ребята, вы давайте тащите книги, а я сейчас, камеру принесу, — поделился планом Серый, стряхивая с одежды прилипшие перья.

— Зачем это еще? — мрачно спросила Маша, глядя на себя в мутное зеркальное стекло, прислонённое к стене.

— Что «зачем»? — не понял Серый.

— Зачем устанавливать камеру, если она не видит призраков? — пояснила Маша

— Ну сейчас не видит, потом увидит, конечно же, если правильную частоту настроить, — мальчик пожал плечами, добавив: — Особенно тут, ты разве не поняла?

Маша хотела ответить, но тут в отражении ей показалось, что кто-то в белом пробежал за её спиной. Резко развернувшись, она кончено же никого не увидела. Все так же летали перья. Пылилась мебель, свисали со стен обрывки обоев. Серого и Степки рядом не оказалось, сбежали, каждый по своим делам.

— Наверняка, мне это просто привиделось, — прошептала Маша и уже сделала шаг к двери, когда позади неё послышался треск. Оглянувшись, она увидела, как старое зеркало покрывается трещинами.

Машино отражение в нем рассыпалось и покосилось, отчего стало выглядеть чудно и неприятно. И все же девочка, как зачарованная, разглядывала себя зазеркальную, чувствуя некоторое родство. Ведь ее жизнь, если так подумать, тоже разлетелась на осколки. Попробуй сложи!

— Эй, ты что делаешь?! — голос Лизы выдернул ее из раздумий, удивлено взглянув на сестру, стоящую у порога, она заметила, что та побледнела.

— А что такого? — не поняла Маша.

— Ты зачем разбила зеркало, да еще и смотришься в него. Ты понимаешь, что тебе теперь семь лет удачи не видать? — откликнулась Лиза.

— Я его не разбивала, оно само треснуло, наверное, от старости, — Маша пожала плечами. — И вообще, не думала, что ты так веришь в приметы.

— Я заметила, что ты не думала, — огрызнулась сестра, — давай-ка, пока не поздно, трижды плюнь через левое плечо и повернись против часовой стрелки.

— Зачем это еще? — удивилась Маша.

— Как это зачем?! Что б несчастья стороной обошли, тем более пока ты живешь в этом доме. Тут и так неприятностей хватает, — пояснила Лиза, — ну, чего ждем, выполняй команду.

Чтобы не спорить, Маша сделала все так, как велела сестра. После странного ритуала, она вышла из комнаты и, заглянув в глаза Лизы, уточнила:

— Ну, теперь твоя душенька довольна?

— Почти, — кивнула та, — только надо теперь это зеркало чем-то закрыть, чтоб другие не попались.

— Придумаешь чем, скажи, — попросила Маша и отправилась в библиотеку за новой порцией книг.

Алексей уже закончил заменять разбитые стекла фанерой, но все равно в комнате стало холодно и не хотелось представлять, как тут будет, когда наступит зима.

— Не очень вышло, да? — с улыбкой просил дядя, указывая на свою работу.

— Нет, почему, хорошо выглядит, но как-то тут зябко, — призналась Маша, выбирая коробку поменьше.

— Тоже так думаю, — согласился Алексей, — поэтому сейчас мы с Марго поедем в город, выберем стеклопакеты понадежнее и заменим эту старину, — он постучал костяшками пальцев по двери, — понимаю ее желание, сохранить как можно больше из прошлого, но все это глаз радует, а тело не греет.

— А почему Марго так важно, чтоб было как прежде? — уточнила Маша, вспоминая слова Лизы о родовом гнезде.

— Ну как же, разве ребята тебе еще не рассказали, что старшая дочка Мизгиря, та, что сбежала. Это же ее прабабка, да и твоя тоже только с еще одним пра-, поэтому она очень хотела тут все восстановить, чтобы как при ней, — он подмигнул Маше, словно поделился секретом.

Маша же стояла как громом пораженная. От мысли, что спятивший Мизгирь приходится ей хоть и далеким, но родственником, отнюдь не потеплело на душе, наоборот стало жутко и неприятно, словно это ее руки оказались испачканы кровью родных и близких.

Дядя же, истолковав ее молчание по-своему добавил:

— Так что, если тебе тут все еще неуютно, это зря, тут твой дом, прямо можно сказать от самых корней. Не каждому так повезло знать родню.

— Да уж, сказочное везение, — пробубнила Маша, размышляя, что еще несколько дней назад над ней потешался весь класс, а она готова была душу продать, лишь бы узнать про родных, о которых так не желала говорить мама. И как же так вышло, что, теперь обретя не только родных, но и узнав тайны своей семьи, Маша не чувствовала себя счастливой?

Ей вполне бы хватило одной мамы, лишь бы она была рядом, живая и здоровая. А тетка, о которой она ничего не знала, и уж тем более Мизгирь, чья история и вовсе была не из тех, которыми стоит гордиться, Маше оказались совсем не нужны. Даже наоборот, уж лучше бы они так и оставались в забытье, чем появились в ее жизни.

Из глубины дома раздался голос Марго:

— Лешка, ты где там, я жду тебя на улице, — и тут же отвечая кому-то из детей: — нет, и еще раз нет, ты с нами не поедешь, в доме вполне есть чем заняться, постарайтесь к нашему приезду его, как минимум, не спалить, а остальное я, пожалуй, переживу. Кто ни будь видел Мышку? Что значит нет? Ладно Серый найди сестру и не спускай с нее глаз.

— Похоже, ценные указание Марго уже раздала, так что мы поехали, но, пожалуйста, скажи остальным, чтоб не дурачились, будем вечером. Лиза ответственная за обед, — с этими словами Алексей вышел из комнаты, оставив Машу наедине с невеселыми мыслями.

Окинув взором потрепанную временем и непогодой библиотеку, девочка взяла коробку и в этот момент услышала, как кто-то или что-то скребется. По ощущениям, звук шел откуда-то из-за стены. Той самой, на которой располагался каминный портал. В памяти всплыли слова Серого о том, что Мизгирь застрелился в библиотеке, то есть прямо там, где она сейчас находилась. Что, если в доме кроме призрака девочки, появится еще и привидение купца убийцы? Уж лучше бы это были грызуны!

Не желая оставаться наедине с крысами и кошмарами дольше, чем нужно, Маша, прижав к себе стопку книг, бегом рванула прочь.

Разбитое зеркало в гостевой комнате уже занавесили простыней. Кто это сделал, Лиза или нет, Маша не знала, да и узнавать не хотела, не все ли равно, кто больше склонен к страхам?

Другое дело, что ребят в ней она не увидела, а работать одной вовсе не хотелось. Поэтому оставив принесенные книги рядом с комодом, Маша отправилась искать остальных. К её удивлению, остальных не оказалось на кухне, да и гостиная встретила тишиной. Тоже самое произошло и в столовой.

— Нормально так, — заворчала Маша, поднимаясь по лестнице, — они что тут, в прятки играют?

На втором этаже девочка заглянула в комнату Серого, постучалась к Лизе, и снова ей никто не ответил. Дом будто вымер. Маше стало неуютно, ей вовсе не хотелось находиться одной внутри этого громадного дома, наполненного старыми историями и чужой памятью.

Вернувшись на первый этаж, она пошла во второе крыло. Проходя мимо одной из дверей ей показалось, что она слышит голос. Звучал он приглушенно, и оттого таинственно, но зато там явно кто-то находился.

Отворив дверь пошире, Маша заглянула внутрь. Все что ей удалось рассмотреть с порога, это лестницу, ведущую вниз, туда, где горел свет.

Похоже на подвальное помещение, — решила для себя Маша, — но ведь Марго сказала его не открывать? Видимо, потому мальчишки и радовались, что ключи попали им в руки. Теперь Серый везде наставит свои дурацкие камеры, — она вздохнула и негромко крикнула:

— Эй! Ребята вы там? Так и знайте, я вас слышу! — снизу послышалась возня, после чего все замерло. Маша хмуро поглядела на лестницу, и добавила скорее для себя, чем для кого-то еще: — Даже не надейтесь, я туда, вниз, ни за какие коврижки не спущусь, так что можете прятаться сколько душе угодно.

Ответом ей была тишина. Чувствуя, что начинает злиться, Маша слегка наклонилась, придерживаясь за дверную ручку и крикнула:

— Всё, слышите, я ухожу, если хотите, сидите там хоть до завтра!

И тут кто-то подтолкнул ее в спину. От неожиданности она сделала шаг вперед, оказавшись внутри, на самом верху лестницы. Позади нее же с грохотом захлопнулась дверь. А затем послышался такой простой и такой жуткий звук — щелчок замка. Девочка, еще не успев повернуться к двери, уже поняла, что ее запер кто-то из ребят.

Глава 14

Рассердившись, Маша тут же забарабанила кулаками по двери:

— Эй, вы, откройте немедленно, это несмешно! — она прижалась ухом к двери и прислушалась. Ей показалось, что с той стороны все еще кто-то есть. — Я вас слышу, — крикнула девочка, — давайте открывайте, а не то я все расскажу Марго!

В коридоре послышались быстрые шаги. Некто уходил прочь, оставляя Машу одну, запертую в этом дурацком подвале. Девочка с новой силой начала стучать, ведь не может такого быть, чтобы ее никто не услышал? Может, Лиза пройдет рядом, или Серый со своей дурацкой камерой, да хоть Степка, отлынивая от работы. Кто угодно! Хотя, если подумать, именно один из них и устроил для неё ловушку, в которую она так глупо попалась.

— Откройте дверь! Ну, пожалуйста! — голос Маши задрожал, а глаза защипало от накатывающих слез, — Слышите меня? Пожалуйста! Я пошутила! Я никому не скажу, только откройте! — она еще раз стукнула кулаком в дверь. Все зря. Тогда Маша, не желая сдаваться, развернулась и начала пинать дверь. Громкий звук ударов разносился по подвалу и будто бы увеличивался, отзываясь непривычным эхом от старых кирпичных стен.

К сожалению, и на такой грохот никто не пришел. Маша, уже не скрываясь, плакала. Слезы текли по щекам, и она даже не утирала их. Всё что сейчас занимало её мысли — это как поскорее выбраться отсюда.

Маше не верилось, что никто не слышит, как она стучит. Дом, конечно, большой, но разве можно не обращать внимания на такое громыхание? На крик Мышки сразу все прибегают. А тут, выходит, всем всё равно?

— Они же видят, что меня нет? Разве им неинтересно, где я, куда ушла? — шептала Маша, монотонно пиная дверь, — хотя, пожалуй, им все равно, — тут же отвечала она себе. — Они сразу куда-то сбежали, и мне ничего не сказали, а теперь ради шутки заперли тут и, наверное, смеются, собравшись вместе. Тут, наверное, и камера есть, Серый же хотел поставить, вот и свет включил для этого.

Девочка огляделась, пытаясь сообразить, где брат мог установить наблюдение. Может, прямо на лестнице? Едва ли, отсюда не видно, что происходит внизу. Да и под потолком тоже сомнительно, без стремянки он просто не дотянется. Остается вариант, что камера, если есть, то установлена там, где сейчас горит свет.

Маша облизнула враз пересохшие губы. Ей совсем не хотелось спускаться. Однако и бесконечно барабанить она не могла. Хотя бы потому, что устала.

Опустившись на пол, девочка обхватила колени руками и уткнулась в них лбом.

— Тут кроме меня никого нет, — громко сказала Маша, как бы отгоняя от себя страхи, — я здесь совсем одна, значит и бояться мне нечего, я просто посижу тут немного. А потом еще постучу, и кто-нибудь меня обязательно услышит.

Сунув руку в карман, Маша скривилась, телефон остался в комнате, а жаль, можно было бы позвонить Марго, пусть бы урезонила своих детей. Конечно, может не оказаться связи, но тогда хотя бы скучать не пришлось. Опять же, с помощью телефона можно узнать время. Вот сколько она уже тут? Маша шмыгнула носом. Пять минут? Десять? Полчаса? Как понять, если ей самой кажется, что прошла целая вечность?

Плакать уже не хотелось. На смену слезам и обиде пришла злость. Что ж, раз остальные так с ней поступили, то она не даст повода для шуток и веселья. Думают, что ей страшно? Фигу, не дождутся.

— Сейчас возьму и спущусь посмотреть, что тут вообще есть, — опять же вслух произнесла Маша, так ей становилось чуточку легче, нежели находиться в полной тишине, — а потом еще постучу, и когда Марго и Алексей вернуться, всё им про вас расскажу, так и знайте! — она погрозила в пустоту кулаком.

Но сказать, что спущусь просто, а вот встать и пройти по лестнице оказалось не очень. На ум то и дело приходила девочка. Та самая, странная малышка, которую она принимала за Мышку. Но после того, как кроха появилась на подоконнике во время грозы, а потом так же легко исчезла, Маше стало ясно, это призрак, вот только видит ее почему-то лишь она.

— Значит я самая чувствительная из всех, — пробормотала Маша и нервно усмехнулась, сейчас это качество отнюдь не казалось ей замечательным. Наоборот, выглядело как недостаток. Кому понравится слышать и видеть мертвецов?

От одной этой мысли стало ужасно жутко, а по спине побежали мурашки. Маша глубоко вздохнула, выдохнула и, поднявшись с пола, сделала первый шаг к ступеням.

Коленки предательски задрожали.

— Ну уж нет, — прошептала девочка. — Никакой дрожи. Я могу спуститься, и я это сделаю!

Каждая ступенька стала для нее вызовом. Ставя ногу на очередную доску, она хвалила себя и подбадривала для следующего шага. Так постепенно ей удалось сойти вниз и осмотреться.

Тусклый свет давала одинокая лампочка, болтающаяся под потолком на витом проводе. Тут же виднелись полки, на которых стояли пустые пыльные банки. Стеклянные и железные. Лежали пластиковые ящики с какой-то ерундой внутри. Несколько картонных коробок взирали на незваную гостью дырами точно пугало глазами.

— Крысы, везде крысы, — прошептала Маша и снова поежилась. Ей совсем не хотелось встречаться с грызунами, хотя, наверное, они были безобиднее, чем призраки, а может и нет. Стараясь отвлечься, она разглядывала барахло, нашедшее в подвале свой последний приют. Пустые бутылки, видимо из-под воды. Непонятные свертки. Целая коробка с кружками, опутанная паутиной. Тут же притулились ведра и деревянные палки, возможно ручки от швабр или лопат. Приглядев одну из них, Маша взяла палку и, взвесив её в руке, улыбнулась, да такой стучать куда лучше, чем отбивать кулаки о злосчастную дверь.

— Еще бы найти, чем вскрыть замок, — размечталась она, вертя головой. Тут ее внимание привлекло нечто знакомое, то, что она уже видела, и причем совсем недавно. Затаив дыхание, Маша прошла вперед и подняла с пола черное птичье перо.

Точно такое же она оставила в комнате, а еще целую охапку утащила с собой Мышка.

Держа в одной руке черенок от лопаты, а в другой воронье перо, девочка решила посмотреть, не найдутся ли тут и другие перья. Медленно пройдя вдоль полок, она завернула за угол и тут же увидела еще один черный росчерк. Теперь перо торчало между досками, прислонёнными к стене.

— Раз перо, два перо, — хмуро произнесла Маша, беря находку, — три будет? — спросила она саму себя и почти тут же увидела ответ.

Третье перышко выглядывало из-под некогда пестрого покрывала, накинутого на бочку, лежащую на боку.

— Три, — прошептала Маша. Присев, она отодвинула ткань в сторону и тут же вздрогнула от неожиданности. Из недр бочки пустыми глазницами на нее таращились кукольные головы. Волосы их переплетались меж собой, отчего выходила этакая зловещая гирлянда. Тут же валялись руки и ноги бедняжек, а сверху пластиковых останков лежали вороньи перья. — Кошмар какой, — Маша смотрела на это капище и чувствовала отвращение. Ей подумалось, кто бы это мог сделать, но ответ напрашивался сам собой. Мышка. Видимо Маня случайно нашла ее убежище, — или одно из убежищ, — пояснила девочка для себя вслух.

В любом случае зрелище было не из приятных. Бросив найденные перья, Маша поспешно встала и, отряхивая джинсы, вернулась в ту часть подвала, где висела лампочка. Идея найти молоток или отвертку, чтобы расковырять ненавистный замок, ей все еще нравилась, а вот разглядывать сокровища мышки — нет.

Но едва она начала копаться в коробке, как услышала непонятный звук. Было похоже, что некто скребёт железом по камню. Маша замерла, не зная, как быть, между тем звук повторился и, как показалось девочке, стал ближе.

Прижавшись спиной к полкам, Маня воинственно выставила вперед палку, готовясь дать отпор всякому кого увидит.

На несколько минут все стихло, и девочка уже решила, что ей показалось, когда звук появился с новой силой. Совсем близко, словно за углом, слышался шорох и скрежет, а затем к ним присоединился еще и стук.

— Призраки не шумят, — заверила Маша себя, — значит это крысы, ведь больше тут быть некому. — Но и мысль о том, что сейчас на нее кинется крысиное семейство отнюдь не радовало, а даже наоборот, ужасало.

— Ну уж нет, я больше не боюсь! — крикнула Маша и так лихо взмахнула палкой, что на мгновение поверила сама себе. Увы, именно в этот момент черенок от лопаты встретился с лампочкой. Раздался звон разбитого стекла и подвал погрузился во тьму.

— Мамочки, — пискнула Маша, лихорадочно ощупывая руками полки рядом с собой. От испуга она никак не могла сообразить в какой стороне лестница.

К тому же стук, и скрежет возобновились и, наполнив собой темноту, стали мерещиться из каждого угла

— Нет, нет, нет, мамочки! Да где ж эта проклятая лестница? — бормотала Маша, осторожно продвигаясь шаг за шагом вправо.

Наконец под рукой оказались перила. Ухватившись за них, как утопающий за спасательный круг, она осторожно, чтобы не оступиться в потемках и не упасть, начала подъем. Ей почудилось, что время замерло, став тягучим как резина. Даже дышать стало трудно, до того ее переполнял страх. Только когда она нащупала дверную ручку, ей удалось сделать нормальный вздох. Уперевшись лбом в дверь, Маша перевела дух и тут же, что было сил, заколотила палкой. Из-за грохота, который она устроила, ей стало не слышно скрежет, исходящий снизу. Все ее внимание занимала только эта дверь.

— Эй ребята! Ау! Выпустите меня! — кричала Маша, вновь и вновь нанося удары по двери. — Откройте, пожалуйста! Я знаю, вы меня слышите!

И снова никто не спешил на выручку. Словно дом вымер. Исчезли жители. Ушли, забросили проклятое жилище.

— Ну хоть кто-нибудь, — всхлипнула Маша, опуская свое оружие и вытирая слезы, — хоть кто-нибудь, помогите мне.

Внизу заскрипело, противно и протяжно одновременно, как если бы отворяли давно забытую дверь или двигали шкаф. Затем звуки стихли, но в этот момент девочка ощутила дуновение воздуха, будто рядом открылось окно. Зябко поведя плечами, Маша, удивленно обернувшись, обмерла. Внизу лестницы находилась девочка. Белое платье словно светилось в темноте. Спутанные волосы закрывали лицо малышки. Ребенок стоял у первой ступени и слегка покачивался, как бы решая делать шаг вперед или нет.

Сердце заколотилось так, что едва не выпрыгнуло из груди. Маша вжалась в дверь, точно желая просочиться сквозь нее. Палку она выставила вперед, понимая, что простая деревяшка никак не защитит ее от призрака.

— Не подходи! — попросила Маша, не чуя под собой ног. Голос внезапно прозвучал глухо и хрипло, как неродной, — не подходи, — повторила она и в этот же момент малышка вздрогнув, подалась вперед и сделала первый шаг.

Ноги подкосились, и Маша сползла на пол. Теперь она видела лишь макушку призрака, но от этого стало еще страшней. Словно прочтя ее мысли, девочка поднялась еще на одну ступеньку. И вновь замерла, не то раздумывая, не то ожидая чего-то. Теперь от Маши ее отделяло всего семь ступеней. Семь деревяшек. Семь шагов, каждый из которых пропитался ужасом неизвестности.

Еще шаг. Шесть ступеней. Шесть скрипучих ступеней, что не издали ни звука под ногами призрака.

Пять. Маша уже видела ее лицо. Бледная. Серьезная. Темные омуты глаз напоминали безглазых кукол. Спутанные волосы. Изношенное платье.

Четыре. Девочка остановилась и, медленно подняв руку, потянулась к Маше. В груди бухало так, что отдавалась в ушах. Зубы стучали, а костяшки пальцев, сжимающие палку, побелели от напряжения.

Три. Движение вперед, и Маша не выдержала. Мир закружился перед глазами. Палка выскользнула из враз ослабевших рук и со стуком упала рядом. Маша повалилась набок у порога и потеряла сознание.

Глава 15

— Эй, Маша, эй, да что с тобой, Ма-а-аша, ты меня слышишь?

Голос пробивался точно сквозь вату. Маня медленно открыла глаза, прищурилась, пытаясь понять, что видит и лишь мгновение спустя поняла, что перед ней Лиза. Сестра отчего-то смотрела на нее сверху-вниз и легонько похлопывала по щекам. — Машка! Ну наконец-то очнулась, ты меня так не пугай, — потребовала Лиза, сердито хмурясь.

Маша хотела спросить, что случилось, но тут вспомнила. Вспомнила всё. Как её закрыли в подвале, как разбилась лампочка, и как к ней шел призрак. И никто не открыл дверь. Никто!

— Отойди! — вскрикнула Маша, размахивая руками и отгоняя от себя Лизу, — отойди от меня! Это все ты, вы виноваты! Я кричала, я звала вас, а вы, вы! — Маша с ненавистью посмотрела на сестру, затем отвела взгляд и осторожно поднялась с пола. Оказалось, что лежала она все так же у порога, только проклятая дверь, до этого запертая снаружи, теперь стала открыта на распашку.

Через силу Маша заставила себя взглянуть на лестницу, уходящую во мрак и, конечно, никого не увидела, даже следов не осталось. Был призрак да весь вышел.

Лиза протянула руку, не то пытаясь удержать Машу, не то поддержать, но девочка оттолкнула её и, чуть покачиваясь, побрела по коридору.

На главной лестнице появился Серый и, увидев ее, воскликнул:

— О, ты нашлась!

— Я и не терялась, — огрызнулась Маша.

— А мы с Лизой думали, ты опять из дома ушла, — продолжал Серый как ни в чем не бывало.

— Думали? — наиграно удивилась Маша, останавливаясь перед братом. — Серьезно, что ли? Вы думали? Вы, уроды, заперли меня в этом жутком темном подвале. В гадком подвале с призраками, и не открывали дверь, сколько бы я не стучала! Но учтите, я все расскажу вашим родителям. Все, слышишь? И про камеры тоже! Может, там как раз одна такая установлена, и пока я просила меня выпустить, ты, — она ткнула пальцем в Серого, — записывал все это на видео, скотина!

— Маша, о чем ты! — возмутилась Лиза, — Я не понимаю, Серый, о чем она?

— Вообще не в курсе, — мальчик привычно поправил очки и покачал головой, — но вот так обзывать нас — это свинство.

— Про свинство я уже рассказала, — рыкнула Маша, — а теперь я вас видеть не хочу! — и, не дожидаясь очередных оправданий, она бросилась в свою комнату.

Зеленая спальня по сравнению с подвалом выглядела почти родной. Маша упала на кровать. Схватила телефон и принялась звонить отцу. Хватит с неё, в этом доме она больше ни минуты не останется, как бы у родителей не сложились отношения, но папа должен ее забрать и сделать это прямо сегодня! Да что там, прямо сейчас! Прижав телефон к уху, девочка скрестила пальцы на удачу, и та ей улыбнулась.

Хотя вначале трубку долго никто не брал, Маша не сдавалась. И вот, наконец послышался щелчок, и усталый голос отца произнес:

— Слушаю, дочь.

— Папа, папочка, миленький, — запричитала Маша, — папочка забери меня к себе, папочка, пожалуйста! Мама в больнице, а я не могу тут, пап! Ты меня слышишь? Я у Марго, у тетки, в этой деревне, Мизгерево, папа я быстро соберусь, только забери!

— Тихо, малыш, — прервал отец поток ее слов, — Я тебя сейчас никуда забрать не могу хотя бы потому, что я не дома, а в командировке, вернусь примерно через неделю. Про маму знаю. Надеюсь, поправится. С Марго тоже общался. Она заверила, что у тебя все хорошо.

— Нет папа, нехорошо, нехорошо! — закричала Маша, держа мобильный обеими руками, словно боясь, что отпусти она его хоть на миг, и вся надежда на спасение исчезнет. — Все очень плохо, очень, папочка, милый, я тебя прошу, забери меня!

— Мария, прекрати! — одернул ее отец, — Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать такие вещи, как нет возможности. Вот приеду, тогда и разберёмся. А пока я занят. Давай там, не создавай тетке проблем. Удачи, — и трубка выдохнула длинным гудком.

— Папа! — еще раз крикнула Маша, глядя на погасший экран и понимая, что единственный родной человек только что ее предал. Бросил в тот момент, когда больше всего нужен.

Замотав головой, она набрала номер еще раз, но оказалось, что абонент находится вне зоны досягаемости. Маша словно одержимая набирала снова и снова — и все с отрицательным результатом. Трубку отец больше не взял.

Устав от борьбы с пустотой, чувствуя себя вымотанной и несчастной, Маша отбросила телефон и, уткнувшись в подушку, закричала, выпуская весь гнев и страх, накопившиеся за день.

Когда сил кричать и ненавидеть весь мир, не осталось. Маша затихла, свернулась клубочком и стала сама себе напевать колыбельную, которую в детстве ей пела мама.

Скрипнула дверь, видимо Маша забыла закрыть ее на замок. Она увидела, как Марго заглядывает в комнату и, обнаружив, что девочка не спит, спросила:

— Можно зайти?

— Нужно, — отозвалась Маша, устало садясь на кровати.

— Маша дети сказали, что ты кричала на них и использовала нехорошие слова, я кончено все понимаю. Между братьями и сестрами разное бывает, но так нельзя, — начала тетка.

— Они меня заперли, — перебила её Маша, — заперли в подвале! Я не знаю, кто из них, но я стучала, я так долго стучала, а они не открыли. Знаете, как мне было страшно? Нет не знаете, а я знаю! Я даже не помню, как и кто открыл эту глупую дверь, потому что я, наверное, сознание потеряла, вот как мне было страшно! А теперь скажите могла я кричать на ваших детей или нет? — она смолкла и внимательно уставилась на Марго, ожидая, чью сторону та возьмет.

Тетка в свою очередь поджала губы так, что они превратились в узкую ниточку, тонкие пальцы забарабанили по колену:

— Да, Маша, это очень серьезный проступок, если все так, как ты говоришь.

— А вы еще и сомневаетесь?! — вскинулась Маня. — Ну кончено, я же врунья, да?

— Нет, нет я ни в коем случае так не считаю. Идем вниз, мы должны собраться все вместе и поговорить, разобраться в случившемся. Как такое могло произойти. Понимаешь, у нас не всегда бывает идиллия, мы достаточно непростая семья, — Марго вздохнула. — Так что, пожалуйста, дай мне шанс, чтобы мы могли во всем разобраться.

Тетка тихонько положила руку Маше на плечо, и та хоть и чувствовала обиду, но все же кивнула, принимая такое решение.

— Вот и славно, — продолжила Марго. — А теперь идем в столовую, все уже там и нам, кажется, есть, что обсудить.

В комнате собралась вся семья. Исключением не стала и Мышка. Она сидела тут же на полу и монотонно стучала ладошкой по перевернутой кастрюле. Ее нечесаные волосы и светлое платье тут же напомнили Маше о призраке, отчего во рту стало горько, а на душе заскребли кошки.

— Садись, Маша, у нас серьезный разговор, — заверила всех Марго. — Итак Машу кто-то закрыл в подвале, и она напугалась, это так?

— Так, — ответила Маша, едва сдерживаясь чтобы не перейти на крик, — я долго стучала, меня должны были услышать! Но никто не открыл!

— А мы не слышали, — вздохнул Серый и, сняв очки, принялся протирать стекла.

— Почему вы не слышали? — хмурясь уточнил Алексей.

— Потому что мы искали Мышку, — Лиза вздернула подбородок и с вызовом взглянула на остальных, — представляете, в этой семье все время у кого-то неприятности!

— Давай подробнее. Почему вы ее искали, — Марго зацокала ноготками по столешнице.

— Стёпка сказал, что видел, как Мышка выбежала на улицу, — начал Серый, — вот мы с Лизой и пошли ее искать. Степку оставили в доме, а Маша в это время книги в гостевую переносила вроде бы.

— Только мы ее не нашли, хотя обошли все кругом и даже к речке сходили, — перебила Лиза, — а потом, когда вернулись, Серый пошел наверх, а я увидела, что дверь в правом крыле открыта, пошла туда, а там Маша лежит, и глаза у нее закрыты. Я ее давай трясти, а она как увидела меня, так сразу и наорала.

— Потому что вы меня заперли в подвале! — вскинулась Маша. — Сначала специально заманили, а потом закрыли!

— А вот и нет! — возмутился Серый, — Ничего подобного мы не делали, я уж точно.

— А вот и да! — крикнула в ответ Маша, — Потому что двери сами собой на замок не закрываются!

— Дети, тихо! — Алексей хлопнул ладонью по столу, призывая успокоиться. — Давайте выясним, что случилось. Например, меня интересует, как вообще открыли дверь в подвал? Марго, ключи же все время у тебя, — он посмотрел на жену.

— Обычно, да, — кивнула та, — но я отдала связку Серому, чтоб он отпер гостевую. А вернул он их тебе, только когда мы приехали.

— Так мне их не Серый, а Степа отдал, — пояснил Алексей и внимательно поглядел на сына, — Степан, ты ничего не хочешь нам рассказать?

Степка все это время сидел непривычно тихо. Не перебивал, не крутился, а лишь разглядывал узор на столешнице. Теперь же когда к нему обратились, он вздрогнул и, втянув голову в плечи, промямлил:

— Нет.

— А если подумать? — предложила Марго, — Ты пойми, я не буду ругаться. Но и обман не потерплю. Итак, что тут произошло?

Степка засопел, отвернулся, и на какое-то время только стук по кастрюле нарушал повисшую в столовой тишину. Наконец, мальчик сдался:

— Ну да, я закрыл, но я не со зла правда, это так шутка была. И вообще во всем Лиза виновата!

— Почему это я? — опешила девочка.

— Потому что ты старшая и должна была за Мышкой следить, а она убежала! — огрызнулся мальчик.

— А она вообще убегала? — спокойно спросил брата Серый. — Или ты специально нам про нее сказал, чтобы мы из дома ушли?

— Убегала конечно, я же видел! — воскликнул Стёпка и даже подскочил на месте.

— Допустим Мышка уходила, но это никак не меняет тот факт, что ты запер Машу в подвале.

— Да я ее запер-то на пять минуточек, ну правда. Думал запру и отопру по-быстрому, — заныл Степка.

— И чего не отпер? — изумился Алексей.

— Ключи потерял. Нет, правда потерял, не смотрите на меня так! Я их в двери оставил, и убежал, в туалет захотел, ну честное слово! — заныл мальчик. — А когда вернулся, то ключей уже не оказалось. Я их всюду искал, а они как в воду канули. Да еще и Лиза с Серым никак не возвращались. Я, между прочим, тоже напугался!

— Допустим, и как же ты их нашел? — вздохнула Марго, потирая висок.

— Еще раз забежал на кухню, глянуть, вдруг забыл или выронил, а они на столе лежат. Ну, я открыл дверь и убежал, чтоб не ругали, тут как раз Лиза и Серый пришли, а я у себя сидел, — Степка поник и недвусмысленно начал шмыгать носом.

— Нормально, — возмутилась Маша, — закрыл меня, я чуть с ума не сошла, а теперь плачет? Да кому тут хуже!

— Все хороши, — резюмировал Марго. — Степан, ты наказан. Нельзя так поступать. Серый, ты, кстати, тоже, я доверила ключи тебе, а оказались они у самого безответственного ребенка в семье. Ну и конечно Лиза, — Марго развела руками, — ты меня прямо разочаровала, как можно было допустить, чтоб Мышка сбежала из дома, Машу заперли в подвале? Как, скажи мне, на милость.

— Это значит я виновата? — Лиза вскочила из-за стола, — Серьезно? Твои дети вытворяют, не весть знает что, а я должна за них отвечать? Папа, да скажи же ей!

— Лиза, не надо так. Марго, ну ты тоже погорячилась, — начал Алексей, — все хороши, и сейчас Степа извинится перед Машей.

— Не нужны мне его сопливые извинения, — процедила Маша, глядя на младшего брата. — И так сыта по горло, спасибо! — она выбралась из-за стола и пошла к лестнице.

— Я, кстати, тоже, доброго всем вечера, — фыркнула Лиза, обгоняя Машу.

— Лиза, стой! Мы еще не договорили! — окликнула ее Марго, но девочка сделала вид, что не слышит.

На верхней площадке Лиза остановилась и, дождавшись, Машу сказала:

— Ты извини. Я правда не думала, что так получится. Степка он, конечно, дуралей, но не вредитель.

— Правда? — хмыкнула Маша. — Да тут целый замысел, вас спровадил из дома, а меня закрыл, это нормально? Это не вредитель? А история с потерянными ключами, ты сама-то в нее веришь?

— Их могла взять Мышка, — начала было Лиза.

— Та самая, которой не было в доме? — перебила ее Маша.

— Или была, с ней всегда так сложно, — Лиза отвела взгляд.

— Я так и поняла, — кивнула Маша, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

— Маша, ну подожди, я же не при чем! — возмутилась ей вслед Лиза.

— Но ведь ты была за старшую, — огрызнулась, Маша и громко хлопнула дверью, пресекая дальнейшие попытки разговора.

Глава 16

Даже после того, как всей семьей разобрались, кто виноват в том ужасе, что она пережила, Маше не стало легче. Степка, мелкий пакостник, казался ей пешкой, но разве Лиза и Серый стали бы его выгораживать?

— Почему бы и нет? — ответила она сама себе, меряя комнату шагами, — взяли и сговорились, чтоб надо мной поиздеваться, сволочи, — она пнула ножку стула, и тот жалостливо скрипнул. Но мысли так и роились в голове. — Например, что если Степка не врал и только он виноват в этой проделке? Кто знает, что там в его голове творится, раз он решил так пошутить. А ключи? Могла ли Мышка их взять? — Маша засопела, — конечно, могла. Эта странная малышка все время оказывалась там, где ее не могло быть. Взять тот же подвал, если он всегда заперт, то откуда там перья и логово? Можно представить, что перья она притащила сегодня, а все остальное? Похоже, что эта бочка там давно, значит Мышка ходит в подвал, но как ей это удается?

— Ровно так же, как она зашла в мою комнату, хотя я уверена, что закрывала дверь, — проворчала Маша, плюхаясь на кровать. Сегодняшний день вымотал ее, заставил почувствовать маленькой и несчастной.

Больше всего Маша хотела бы уехать отсюда, чтобы прямо сейчас позвонила мама и сказала, что уже едет за ней. Вот было бы чудо.

Увы, чудес не бывает, поэтому все что ей оставалось, это сидеть в своей комнате и злиться на жильцов дома.

Чтобы хоть как-то отвлечься, она взяла мобильный. На удивление интернет подключился сразу же, и Маша тут же вбила в поисковик предыдущий запрос. Едва на экране появились фото их дома и заголовок «Сокровище Мизгирево» как девочка кликнула по ссылке и затаилась, ожидая какой-нибудь сенсации.

Однако статья, написанная пять лет назад, рассказывала не о прошлом, а о возрождении поместья. Коротко говорилось, что в доме в разные годы размещался Дом культуры, а позже дом отдыха. В конце девяностых поместье оказалось заброшено и полтора десятка лет простояло без хозяина, пока его не приобрела дизайнер Маргарита Васильева. Тут же имелось фото, на котором Марго и Алексей стояли в окружении троих детей, причем Степку держали на руках, такой мелкий он был. Журналист то и дело отмечал, что природа и сам дом — настоящее сокровище. Нахваливал вид на реку, чистый воздух и видимо в рекламных целях намекал, что это лучшее место, чтобы растить детей вдали от суеты большого города.

— Идиллия, — фыркнула Маша и уже хотела закрыть статью, но ее внимание привлекли строки в самом конце.

«Возможно, что Маргарита как прямая наследница купца Мизгиря, сумеет отыскать его сокровища, но даже если это всего лишь легенда, само поместье — это уже настоящий клад.»

— Что еще за легенда? — Маша нахмурилась, кроме как о кровавой драме, развернувшейся в этом доме, ни о чем другом она не слышала. Но автор статьи ни разу не упомянул про трагедию семьи. Конечно же, это наверняка не выгодно, когда все знают, что твой прадед убийца.

Еще раз перечитав статью, и не встретив больше никакой полезной информации, девочка решила, что проще всего спросить у Марго. К тому же с остальными домочадцами, ей совсем не хотелось общаться. От одной мысли о братьях и сестрах, в душе волной поднимался гнев и желание отомстить им. Например, запереть их самих в подвале и пусть посидят, подождут, когда за ними придет призрак. Они же его ловят, и все никак не поймают, а тут такая встреча.

Ради интереса девочка поискала истории о проклятых кладах. Все как одна твердили, что человек, который нашел такие сокровища, долго не проживет. Более того проклятие перекинется на его семью иногда вплоть до седьмого поколения. Маша тут же принялась загибать пальцы, шепча про себя очередность имен. Выходило, что она — шестое поколение.

— Нормально так, — вздохнула девочка, — это что же получается, их проклятие еще и моим детям достанется? Вот уж спасибо.

Она вновь принялась листать сайты, изучая, как снимать проклятье, изгонять призраков и проводить экзорцизмы. Последнее показалось ей особенно сложным, поэтому Маша остановилась на привидениях. По всему выходило, что фантом человека остается на земле по нескольким причинам. Например, у него имеется незаконченное дело или его тело не предали земле. Маша поморщилась, вспомнив, что Серый говорил про младшую дочку Мизгиря, которую так и не нашли. Может, она по этой причине бродит по дому? Может. Вот только тогда выходит, что её останки все еще где-то тут, в поместье. Возможно, даже в самом доме. От подобного вывода стало жутко. Маша нервно повела плечами и погасила экран мобильного. Информации все еще было слишком мало для того, чтобы сделать выводы. Зато интернет подсказал ей, как защитить хотя бы свою комнату от призрака, для этого всего-то и надо было что принести в дом папоротник, фенхель, посыпать солью у порога и на подоконник. Глянув на серый блеклый мир за окном, Маша решила, что с папоротником, пожалуй, не выйдет, да и где взять фенхель было не ясно. Оставалась соль.

— Легче-легкого, — пробормотала девочка, вспоминая, где на кухне находится солонка. — А еще стоит расспросить Марго, наверняка она знает больше, чем остальные, — решила для себя Маша и, не желая откладывать разговор в долгий ящик, сунула телефон в карман и направилась к двери.

На улице вновь зарядил дождь. Дом плыл сквозь него точно ковчег, собравший столь разношерстную компанию. Все сидели по своим комнатам, наказанные и обиженные одновременно. Густая тишина, повисшая в коридорах, заставила Маню содрогнуться. Ей представилось, что попала во временную ловушку, и вот сейчас она снова дойдет до злосчастной двери и окажется запертой.

— Ну уж нет, — прошептала она, — второй раз я такую глупость не совершу.

Словно подыгрывая общему настроению дома, девочка шла тихо, стараясь не шуметь и не скрипеть половицами. Заглянув на кухню, она разочарованно вздохнула — Марго тут не оказалось. Без спроса соль брать казалось неправильным, а с другой стороны, Маша не желала, чтобы ей задавали лишние вопросы, да еще сочли свихнувшейся. Поэтому она украдкой сунула солонку в карман и отправилась дальше искать Марго. К сожалению, ее не было ни в гостиной, ни даже в столовой. Как знать, может тетка у себя в комнате или ушла погулять. В любом случае придется ждать ужина, когда все снова соберутся за столом, и вот после него может удастся задать пару вопросов. Размышляя так, Маша и сама не заметила, как дошла до библиотеки. Дверь в нее была заперта, а вот другая дверь, находящаяся в этом же крыле, но чуть дальше, оказалась приоткрыты.

Маша уже шагнула вперёд, чтобы проверить, что там, но вспомнив свои утренние приключения, остановилась, не желая повторения ошибок. Едва она решила вернуться в комнату, как услышала голос Марго:

— Лиза, немедленно прекрати истерику, ты же понимаешь, что я права!

— Да черта с два ты права! — крикнула ей в ответ Лиза. — И не надо сваливать на меня свои обязанности! Это твои дети, не мои, вот и сиди с ними сама!

— Не повышай на меня голос! — Марго похоже сердилась, и Маша как заворожённая замерла на месте, подслушивая чужую ссору, — и будь добра слушаться и делать то, что я прошу.

— Ты мне не мать, чтоб я слушалась, слышишь! Не мать, не мать! — заорала в ответ Лиза.

После этого послышался неприятный хлесткий звук, затем тонкий вскрик, следом грохот, словно что-то или кого-то уронили. А после всё стихло. Маша, замерев на месте, не смогла понять, чей это был крик Марго или Лизы. Она уже хотела кинуться вниз, но ноги не слушались. Пережитый утром страх вернулся с новой силой. Паника захлестнула волной, заставила ее ловить ртом воздух, будто рыбу, выброшенную на берег.

Между тем из подвала послышались быстрые шаги. Некто поднимался по лестнице. «Самое время сбежать», — подумала Маша, но так и осталась стоять, не желая верить в то, что там внизу произошло нечто страшное.

Дверь резко открылась и на пороге возникла Марго. Волосы женщина растрепались, плотно сжатые губы превратились в ниточку, а в глазах появился нездоровый блеск. Поверх привычной одежды на ней был клеёнчатый фартук, каким пользуются садовники и моляры.

Увидев Машу, тетка резко остановилась и, хмурясь, спросила:

— Что ты ту делаешь?

— Я, я, хотела… — только и смогла выдавить Маша, не сводя взгляд с тетки.

— Иди к себе, — потребовала Марго, нервно приглаживая волосы, — у меня дела.

Девочка кивнула, но не двинулась с места. Ей вдруг стало важно дождаться Лизу. Чтобы та прямо сейчас поднялась по лестнице и сказала, что все в порядке. Однако сестра не появлялась, зато тетка, видимо устав ждать, взяла Машу за руку и едва ли не насильно повела прочь от двери.

Маша шагала за ней на деревянных ногах, а перед глазами стоял злополучный фартук, и алые брызги на его прозрачной поверхности.

Вновь оказавшись у себя в комнате, Маша опустилась на стул, стоящий у стола, и молча уставилась на окно. Капли дождя бежали по стеклу, превращаясь в ручейки. Серое небо наклонилось низко-низко и, кажется, цеплялось пузом за верхушки деревьев.

— Это все неправда, — произнесла Маша, чтобы развеять окружавшую ее тишину, — Марго не могла обидеть Лизу.

Проклятый фартук снова возник перед глазами. Алые брызги, такие яркие и такие настоящие. Что если все это правда? Что если Марго, что-то сделала с Лизой?

«Она мне не мать!» — вспомнились ей слова сестры. Да уж разве мало историй про злых мачех? Ведь не с пустого места берутся сказки.

— Наверное, она ударила Лизу, — рассуждала Маша. — Может даже нос ей разбила или губу, но почему тогда Лиза не выбежала из подвала первой? Почему она вообще не вышла?

На сердце заскребли кошки. Некстати вспомнилась история Мизгиря. Тот и вовсе родных убил. А Марго его правнучка. Проклятие до седьмого поколения. Может и она с ума сошла? Может и сделала что-то с падчерицей?

— Ерунда какая, — одернула себя Маша, — просто у меня выдался дрянной день. Просто я устала. Просто мне теперь всюду мерещится странное. Если с Лизой что-то случится, что Марго скажет мужу? Алексей будет волноваться за дочь. Так что все это вымысел и не более, — решила для себя Маня.

В коридоре послышались шаги, рядом хлопнула дверь.

— Лиза вернулась, — обрадовалась Маша.

Вскочив со стула, она хотела немедленно пойти к сестре, но замешкалась, придумывая предлог. Тут дверь снова хлопнула, и шаги начали удаляться.

Маша кинулась к выходу и открыла дверь. Но успела увидеть лишь Марго, спускающуюся по лестнице. На всякий случай, дождавшись пока тетка уйдет, девочка вышла из своей комнаты и постучала к Лизе.

На стук никто не открыл, Маша постучала еще раз, и снова никакого ответа. Не удержавшись, она скользнула в комнату сестры и остановилась на пороге.

Лизы тут не оказалось. Задернутые шторы, несмятая кровать. Свет погашен и тапки с каблуками сиротливо стоят у шкафа. Даже плакаты с постерами из фильмов, на стенах, смотрелись как-то сиротливо и тревожно в царящей полутьме.

Чувствуя себя незваной гостьей, Маша попятилась и, выйдя из комнаты, прикрыла дверь, а затем вернулась к себе.

Стараясь отвлечься, она принялась за дело. Достала солонку и, как могла, посыпала солью у порога и перед окном. Теперь ни один призрак не мог проникнуть к ней в комнату. Оценив свою работу, Маша вытащила альбом с карандашами и начала рисовать. Но выходило все не то и не так: линии — кривые, замысел — дрянь. Зло оттолкнув от себя скетчбук, девочка взялась за телефон. Сеть снова не ловила. Этот дом так и норовил утащить жильцов в прошлое, в те времена, когда электричество и интернет еще не существовали. Маша отвлеченно поиграла в «Три в ряд», но ей быстро наскучило, открыла фото, но почти сразу же закрыла. Смотреть на кадры прошлой счастливой жизни оказалось слишком тяжело. Там мама здоровая и веселая обнимала ее крепко-крепко. И сахарная вата на палочке, и солнце над головой, и никаких жутких историй и странных родственников.

Еще пару часов Маша мучилась, не зная, чем себя занять. Попыталась читать книгу из тех, что задали на каникулы, но мысли витали далеко от приключений героев, и потому она никак не могла сообразить, что тут происходит. Устав сражаться с текстом, девочка попробовала поспать. Из этой затеи тоже ничего не вышло. Что же случилось с Лизой, где она? Вертелся в голове вопрос, на который у неё не находилось ответа.

— Все еще будет хорошо, — прошептала Маша, а затем, не в силах и дальше сидеть на месте, встала и тихонько вышла из комнаты.

Она и сама не знала, куда именно идет, но чувствовала, что нужно что-то сделать, нужно узнать, как там Лиза. Нужно. Иначе она сойдет с ума от неведения и собственных шальных догадок.

Едва она вышла на лестничную площадку, как увидела внизу Марго и Алексея. Фартука с жуткими брызгами на тетке уже не было, видимо спрятала от мужа.

Вместо того чтобы спуститься вниз, Маша, сама не зная почему, присела, спрятавшись таким образом за балясинами перил. Прильнув к деревянному ограждению, девочка прислушалась.

— И что теперь делать? — спросил Алексей, видимо продолжая начатый разговор, — куда, по-твоему, я должен её деть?

— Сам знаешь куда, — отозвалась Марго, нервно крутя кольцо на пальце, — никто и не удивится, что там появится еще один холмик.

— Слушай, я так не могу, — Алексей замотал головой, — лучше все рассказать, это как-то по-человечески будет.

— Даже не смей, — зашипела Марго хватая мужа за руку, — хочешь скандал? Местные сразу разнесут вести, мало не покажется.

— А так я буду чувствовать себя виноватым, — огрызнулся дядя.

— Считай, что во всем виновата я, если тебе так легче, — заявила Марго.

— Не легче, — Алексей потер висок, — ладно я за тачкой, и надо чтобы дети ничего не увидели.

— Не увидят, — заверила его Марго обнимая. Затем оба ушли вглубь дома, а Маша так и осталась сидеть у перил.

Ей просто не верилось в то, что она услышала. Вот так просто Алексей скроет нечто, что натворила его жена. «Еще один холмик», как она сказала.

Машу обуял ужас, захотелось немедленно сбежать отсюда, но раскат грома как бы намекнул, что бежать не выход. Тогда она тихо вернулась в свою комнату, прикрыла дверь и, обняв плюшевого зайца, уселась на подоконник.

Через некоторое время сквозь серую пелену дождя, она увидела человека в плаще с капюшоном. Он катил тачку в сторону березняка.

И в тачке кто-то лежал.