Паучье сердце

Пролог

Туман ещё стелился молочным маревом. Наползал на широкую дорогу впереди. Скрадывал очертания деревьев вдалеке. Его сизая дымка разлилась по полям. Из неё там и тут выступали крошечные горы — стога душистого сена, которое вот-вот должны были убрать после минувшего покоса.

Поля. Бесконечные поля. Они выехали до рассвета, чтобы обогнать жару. И уже несколько часов вокруг были одни лишь поля. Глаза устали от местных однообразных красот. Но спина устала куда сильнее.

Принцесса поёрзала на месте, пытаясь хоть немного сменить позу. Приоткрыла шторку на окне побольше, но уже и так знала, что не увидит ничего нового.

Экипаж подпрыгнул на очередной кочке. Девушка этого никак не ожидала и ударилась лбом об окно. Сердито зашипела, потирая ушиб.

Сидевшая подле неё женщина тихо рассмеялась. Она покачала головой, отчего весело зазвенели металлические бусинки, которыми были унизаны многочисленные косички в её высоком хвосте.

Принцесса капризно надула губы. Веселья своей спутницы она никак не разделяла.

Они были в дороге уже добрых три недели. И хоть это и был лучший экипаж её отца, короля Бариана Мейхарта, а погода стояла весьма сносная от самого родного Нордвуда, девушке казалось, что она провела в этой душной бархатной коробке всю жизнь. От серебряных и серых цветов внутреннего убранства тошнило.

— Совсем ты измаялась, бедная, — беззлобно заметила женщина. — Хочешь, верхом поедем?

— Ну, тётушка, — простонала девушка. — В седле я совсем умру.

Собственно, тётушкой эта женщина ей никаким боком не приходилась. Принцессе стоило называть свою спутницу, скорее, мачехой, в силу её особенно близких отношений с королём Барианом Мейхартом. Только вот эти отношения никак скреплены не были. В глазах народа король оставался вдовцом, а его грешный ангел — строгой чародейкой из далёкого Идариса. Керику Гарана полагалось величать «мастер Гарана», но прозвище «тётушка» закрепилось за ней как-то неизбежно и незаметно. Даже сам лорд-протектор Империи, ученик Керики, в узком семейном кругу звал свою наставницу «тётушкой». В какой-то момент она пыталась сопротивляться. Но со временем попросту смирилась.

— Какая же ты всё-таки нежная, Девана. Потерпи, — чародейка закатала рукава своей бордовой рубашки, обнажая покрытые рунической вязью предплечья. — К обеду уже будем на месте. Повернись-ка лучше ко мне. А то шишка вырастет.

Приезжать в столицу в первый раз в жизни с шишкой на весь лоб Деване Мейхарт совершенно не хотелось. Потому она с готовностью придвинулась ближе и позволила чародейке коснуться своего лба тёплыми пальцами. А чтобы не смотреть в налившиеся жутким белым светом глаза чародейки, пока та колдовала, принцесса деликатно опустила взор на свои сложенные на коленях руки.

Девушка тихо вздохнула. День обещал быть жарким во всех смыслах.

Во-первых, в её родном Нордвуде с приходом осени почти сразу начинались проливные дожди, зачастую такие затяжные, что местные жители едва успевали насладиться золотой порой и яркими листопадами. Серые тучи заволакивали небосвод и лишь изредка расступались, чтобы открыть проблески синевы в вышине. Небо расчищалось в одном случае — с приходом холодов. Трескучие морозы разгоняли тучи. И ослепительно-яркое солнце искрило серебром на белом снегу. Здесь же, в Идарисе, начало осени приравнивалось к завершению долгого лета. Жара на подъездах к столице Империи стояла такая, что принцесса жалела о том, как мало летней одежды она взяла с собой. Рослин наверняка будет щеголять перед ней, демонстрируя свои самые лучшие наряды.

Во-вторых, Рос. Вернее, уже несколько лет как госпожа Рослин ВарДейк. Подруга принцессы Деваны и её наперсница с самых ранних лет, дочь бургомистра. Не аристократка даже в привычном понимании. Заезжий молодой чародей стал не просто её первой любовью, но счастливым билетом в такую жизнь, о которой ни одна провинциальная аристократка и мечтать не смела. Рослин очень гордилась мужем и своим новым положением в обществе. Нисколько не стеснялась того, сколь много тратит на неё любящий супруг. Вряд ли этот долгожданный визит принцессы в дом старой подруги окажется исключением. Рос наверняка покажет ей все свои платья и украшения, чтобы только её бывшая госпожа видела — выйдя замуж за «левую руку Императора», Рослин сама сделалась богаче и важнее любой принцессы. В этом Девана ни минуты не сомневалась.

Когда Рослин вышла замуж за Крисмера ВарДейка, принцессе было всего двенадцать. Девана хорошо запомнила ту свадьбу и всё, что ей предшествовало. Горькие события. Смерть. И праздник новой жизни.

Сколько принцесса себя помнила, их всегда было четверо: она и трое её подружек-наперсниц. Но в ту зиму всё изменилось. Храбрую Верену убил мстительный носферат. Умная Рослин уехала с мужем в столицу и лишь изредка навещала их в Нордвуде. А прелестная Имерия вышла замуж за старшего брата Деваны, наследного принца Кевендила Мейхарта. Лишь Имерия у неё и осталась. Она и ещё сестрица Гвин. Гвинейн Гарана, бывшая жена Кевендила. И родная племянница той самой тётушки Керики. Такая же строгая и строптивая чародейка. Но если бы боги позволили Деване самостоятельно выбрать для себя сестру, она, не раздумывая, назвала бы Гвин.

И всё же принцесса ужасно скучала по Рослин. Из всех фрейлин леди Халлен (ныне ВарДейк) была к принцессе ближе всех по возрасту. Деване искренне хотелось видеться с Рос как можно чаще, но та навещала их от силы раз в два года. Последний раз этим летом, когда Рослин привозила своего двухлетнего сына, чтобы тот мог познакомиться с дедом и другими членами семьи по материнской линии. Вряд ли малыш кого-то запомнил, кроме детей, с которыми он играл дни напролёт, пока они не уехали обратно в Идарис. Теперь уже Рос ждала Девану в гости.

Её супруг же не приезжал в Нордвуд ни разу с дня свадьбы. Сделавшись личным советником Императора и оставаясь посредником между ним и ректором Академии Чародейства, Крис попросту не мог найти времени на столь длительные путешествия.

Прошло без малого шесть лет с тех пор, как Девана видела его в последний раз. Всю дорогу до столицы она гадала, каким он стал. Быть может, отрастил себе бороду? Вот было бы уморительно. Кевендил пытался отрастить бороду, вроде отцовской, но пока что не преуспел.

Со временем черты лица молодого чародея совсем стёрлись из её памяти. Остался лишь смутный образ высокого, широкоплечего блондина с ясными голубыми глазами и лукавой улыбкой. И запах. Такой острый, алхимический дух, которым пропахла вся его одежда. Девана отчётливо запомнила его, когда той страшной ночью он вынес её на руках из пещер под Чернильной Цепью. Когда вёз домой и после не отходил, пока ей не стало лучше. Она была совсем ребёнком тогда, но до сих пор была уверена, что узнает этот запах даже в толпе.

— О чём замечталась?

Голос Керики вывел девушку из размышлений. Мастер над рунами озорно улыбалась, отчего морщинки в уголках её глаз сделались особенно глубокими. Они словно подчёркивали те руны, которые тянулись от очей к вискам, а от висков сбегали к шее и скрывались под высоким воротом рубашки.

— Уж не вспоминаешь ли о своём избраннике, которого оставила в Нордвуде? — предположила женщина, заметив растерянность на лице Деваны.

— Ах, тётушка! — девушка нахмурила лоб, отодвигаясь в дальний угол сиденья. — Всё эти ваши шуточки! Какие там могут быть женихи?

— Никаких шуток, — чародейка покачала головой, улыбка на лице и вправду подугасла. — Ваша местная знать все пороги уже стёрла. Ждут тебя, как ворон крови. А ты ни на принцев, ни на баронов не смотришь. Когда твои девятнадцатые именины, напомни-ка? — Керика наигранно изобразила задумчивость.

— В конце осени, — принцесса надула губы.

Она понимала, к чему шёл разговор. Замуж она не хотела ни за кого из своих назойливых кавалеров.

— В конце осени, — эхом повторила мастер Гарана. — Девана, отец всерьёз беспокоится о твоём будущем. Он выдаст тебя замуж за того, кого выберет сам, если ты не определишься. Мы с ним много говорили на эту тему. Он обещал дать тебе время. Дать возможность выбрать самой и выйти замуж по любви. Твой отец всё хорошо понимает. Но, милая, боюсь, что он может настоять на своём, если посчитает решение верным. И даже я ничего поделать не смогу.

— Я всё помню, — принцесса вздохнула. — Похожу с Рослин и госпожой Еванией на приёмы. Познакомлюсь с имперской знатью. Быть может, порадую папочку каким-нибудь виконтом. Но не обещаю.

Девана снова потупила взор. Ей хотелось, чтобы её брак был таким, как у сестрицы Гвин с Ивросом — основанным на пылкой любви, не признающей преград. Как и любая юная девушка, принцесса мечтала о таком взаимном чувстве. Но ещё она прекрасно понимала, что так бывает, увы, не у всех. Взять хотя бы её собственных отца и мать. Или первый брак Кевендила с Гвин. К тому же Девана оставалась принцессой крови, а это накладывало определённые обязательства. За пекаря или кузнеца ей замуж не выйти, каким бы пригожим он ни оказался. А среди принцев выбор был весьма ограничен во всех смыслах. Потому девушка лелеяла смутную надежду, если не на большую любовь, то хотя бы на отцовскую благосклонность и решение оставить единственную дочь в покое.

Заметив то, как сникла принцесса, Керика Гарана протянула руку и ободряюще коснулась её ладоней, сложенных на коленях.

— Не волнуйся, моя девочка. Мы что-нибудь придумаем, — заверила чародейка.

Девана коротко кивнула. Она откинулась на бархатную спинку сиденья и снова принялась смотреть в окно. В смутной надежде, что там вдруг появится решение всех её волнений.

Но решение не появлялось.

Поля сменялись садами. Сады сменялись новыми полями. Встречались стада на выпасе. Крестьяне, занятые уборкой урожая. Уютные деревеньки. Мельницы на холмах. Снова и снова.

А потом вдруг процессия замедлилась. Впереди раздались голоса. И экипаж остановился.

— Приехали, — коротко сообщила Керика, но брови её нахмурились. — Сиди тихо.

Вместо того, чтобы выглянуть и посмотреть, в чём дело, чародейка бесшумно вытянула из ножен свой короткий меч и прислушалась.

Но ожидание не было слишком долгим. Вскоре подле дверцы появился один из сопровождавших их адептов. Кучерявый, рыжий и забавный парнишка. Он коротко постучал и торопливо распахнул дверцу, не дождавшись ответа. За его спиной стояло ещё трое более взрослых адептов, которых Девана видела впервые.

— Мастер Гарана, — рыжий адепт торопливо поклонился своей наставнице. — Мы уже у городских ворот, но тут наши братья. Едут на срочное задание Академии. Очень обрадовались, что встретили нас.

Впрочем, радости на лицах стоявших позади чародеев принцесса не увидела. Мужчины были скорее озадачены и мрачны.

И Керика тоже это заметила. А ещё она узнала тех двоих. Её старшие ученики.

— Что за задание? — вместо приветствий хмуро осведомилась чародейка, продвигаясь к выходу из экипажа. Ей не понравилось то, с каким волнением магики остановили экипаж, узнав, что там едет их наставница.

— В пяти днях пути каменщики вскрыли древнюю крипту, — начал один из старших адептов.

— И выпустили проклятие, судя по всему. Оно похоже на чуму или красную лихорадку. Есть первые жертвы в ближайшем городе. Все боятся её распространения, — подхватил второй.

— На двери той крипты были печати, — продолжал первый адепт. — Ректор уверен, что это связано с рунической магией. И потому послал нас.

— Вас двоих? — мастер Гарана вышла из экипажа под яркое солнце. Заслонила глаза рукой.

— Пятерых, вообще-то.

К ней подошло ещё трое адептов. Два парня и девушка примерно того же возраста, что и Девана.

Принцесса воспользовалась моментом и тоже выбралась наружу, оказавшись в кольце чародеев: шестеро адептов сопровождали их с Керикой от самого Норвуда. Новую пятёрку Девана видела впервые. И вид у всех был обеспокоенный, насколько могла понять девушка, выглядывая из-за плеча тётушки.

— Мастер Гарана, — обратился к своей наставнице самый старший из них.

— Говорите, — Керика спрятала меч в ножны у левого бедра.

Адепты переглянулись.

— Мы понимаем, что вы устали с дороги. Что…

— Хотите, чтобы я поехала с вами? — перебила чародейка, переводя взгляд с одного на другого. Оценивала их экипировку и общий настрой.

— Если это проклятие действительно связано с рунами, как утверждают люди, лучше вас никто не разберётся, — сказала девушка. И с поклоном добавила: — Лучше. И быстрее.

— Мы будем благодарны, если вы согласитесь поехать с нами, мастер Гарана, — заключил старший адепт.

Все пятеро поклонились чародейке.

Конечно, встретить мастера над рунами перед подобным заданием — невероятная удача. Грех не воспользоваться. Девана могла их понять.

Керика размышляла недолго.

— Я поеду. Дайте мне пять минут, — она вскинула брови, глядя на просветлевшие лица адептов. Хлопнула в ладоши. — Что встали? В седло!

Все пятеро снова поклонились и поспешили к своим лошадям, которых оставили прямо посреди дороги.

Тётушка повернулась к тем адептам, которые составляли её собственное сопровождение, чтобы тихо озвучить указания:

— Вы двое, проводите принцессу до дома ВарДейков. Сдадите её леди Рослин лично в руки. Ясно? — она дождалась, пока те кивнут. — Лошадь принцессы Деваны оставите в их конюшне. Потом отвезёте королевский экипаж в Академию. Там места хватит. А ты, Торвин,— она повернулась к своему кудрявому, рыжему адепту, — поезжай прямиком к ректору. Скажи, что я отправилась на задание с остальными. А вы трое, — Керика окинула оставшихся учеников задумчивым взглядом. — Поедете со мной. Неизвестно, что за крипту эти дурни вскрыли. И что там вылезло, помимо проклятия. Всем ясно? Тогда седлайте моего коня. Я возьму необходимые вещи и отправляемся.

Адепты разбежались, оставив подле экипажа лишь Керику и принцессу.

— Девана, мне очень жаль, что приходится бросить тебя на подъезде к городу…

Чародейка медленно повернулась к девушке, стараясь говорить как можно мягче. И осеклась.

Девана даже на неё не смотрела.

Девушка стояла, держась обеими руками за дверцу, точно за хлипкий щит. Она во все глаза глядела на белоснежные камни в сотне шагов впереди. Крепостная стена казалась ей такой высокой, что дух захватывало. Где-то там, среди бойниц, солнечными зайчиками мелькали шлемы стражей. А ещё дальше над стенами возвышались оранжевые черепичные крыши самых высоких зданий города. На их фоне выделялись шпили башен: Императорский дворец и Академия Чародейства, как отец и мать, покровительствующие своим многочисленным детям. Мощёная дорога, на которой остановился их экипаж, скрывалась в зеве громадных ворот. Там стояли ещё четверо стражников в парадных кирасах, сверкающих на солнце. Эти воины нисколько не походили на гарнизонных солдат короля Бариана Мейхарта.

— Поезжайте, тётушка, — принцесса задумчиво закусила губу, не отрывая взора от распахнутых ворот. — Адепты меня проводят к Рослин. И я там буду ждать вашего возвращения. Ничего со мной не случится. Разберитесь с этим проклятием хорошенько.

— О, Девана, — улыбка чародейки вдруг сделалась ласковой.

Она развернула к себе девушку, положив руки ей на плечи, и заключила в крепкие объятия.

— Я постараюсь не задерживаться, — шепнула Керика. — А как вернусь, покажу тебе в Идарисе такие места, какие Рос ни за что не покажет, а твой отец и подавно. Будет весело. Обещаю. Передавай от меня привет ВарДейкам.

— Доброго пути, тётушка, — принцесса сделала реверанс и улыбнулась в ответ. При этом улыбка вышла несколько рассеянной.

Девана помедлила, пока Керика забирала свои вещи из экипажа, а затем снова забралась внутрь, ещё раз попрощалась с чародейкой и закрыла дверцу. Девушка плюхнулась на сиденье в тот момент, когда экипаж тронулся.

Мимо вереницей проехали адепты на лошадях. Они всё ещё вполголоса радовались тому, как сильно им повезло встретить Керику и поехать на задание с ней. Принцесса проводила их взглядом. Она даже пересела так, чтобы видеть дорогу в маленькое окошко на задней стенке экипажа. Облако пыли сталось по земле за чародейской процессией.

А вместе с пылью в душе девушки поднялось волнение. Не за Керику. В том, что мастер Гарана справится с чем угодно, Девана не сомневалась. Другое беспокоило её.

Городские ворота распахнули свою громадную пасть.

Солнце на несколько мгновений скрылось за каменной аркой. И внутри бархатной коробки сделалось сумрачно.

Принцесса стиснула пальцами жемчужные бусы, обнимавшие её тонкую шею коротким ожерельем. Зажмурилась. Сглотнула. И распахнула глаза.

Экипаж въехал внутрь Идариса. Колёса застучали по булыжной мостовой.

Солнце хлынуло в окошки. А вместе с ним — шум. Голоса, звон, грохот, цокот копыт.

Девана тотчас припала к окошку на дверце. Лишь бы не пропустить ничего.

— Невероятно, — прошептала девушка.

Они миновали небольшую площадь перед главными воротами и тронулись по одной из наиболее широких улочек. Светлые камни зданий сочетались здесь с зеленью плюща и яркими красками цветов в кадках на подоконниках. Мимо проплывали громадные витрины магазинчиков, таких красиво оформленных, что принцессе захотелось зайти в каждый — будь то лавка с изысканными платьями или простая булочная.

Куда-то спешили люди. Совершенно разные. Одетые богато и бедно. На некоторых были их форменные одеяния особых цветов и фасонов, но Девана могла лишь угадывать, к какому роду деятельности они относились. Вот, вероятно, лекарь в лиственно-зелёном камзоле и серых брюках. А вот храмовник — служитель Единой Церкви в небесно-голубой робе и серебряной кольчуге с изображением «Поцелуя Солнца» на наплечнике. А это, скорее всего, дверг — бородатый и кряжистый, достающий бредущему подле него мужчине лишь до груди.

— Невероятно, — снова прошептала принцесса, не в силах скрыть своего восторга.

Как же всё-таки повезло Рослин жить здесь. Ничего удивительного в том, что жизнь в столице сделала её такой гордячкой. Имела все поводы гордиться.

Девана совсем забыла о времени. Усталость от дальней дороги сняло как рукой. Так заняло её это созерцание города вокруг.

Она с восторгом затаила дыхание, когда экипаж выехал на каменный мост над широкой рекой. Внизу степенно несла в океан свои могучие воды прекрасная Авиерра. О. Она обязательно попросит Рослин сводить её на набережную. Девана мечтала увидеть настоящий большой порт с его кораблями и величественным маяком.

— Интересно, далеко ещё? — подумала вслух принцесса.

Но вскоре здания расступились, уступая место садам за высокими изгородями. Начались кварталы зажиточных горожан. Где-то среди этих домов скрывалось и жилище её подруги.

Экипаж замедлил ход, поднимаясь на холм. Владения предыдущего лендлорда украшали розовые кусты и высокие, как свечки, кипарисы. Но теперь они сменились апельсиновыми деревьями, растущими по обе стороны от дороги. В их густой блестящей листве маленькими оранжевыми солнцами красовались плоды, такие обильные, что кое-где ветви сгибались под их весом.

Дорога достигла вершины холма и взяла левее. И тогда в правое окно Девана увидела море. Бирюзовую гладь бухты, где шумел порт, а кораблей было столько, что принцесса и представить себе не могла.

Экипаж въехал под арку распахнутых кованых ворот и остановился.

Сопровождавшие девушку адепты принялись помогать кучеру. Один из них открыл дверцу перед принцессой, но вид у него был несколько озадаченный.

— Добро пожаловать, Ваше высочество, — сказал он без тени улыбки и подал руку девушке. — Надеюсь, что «добро пожаловать».

Девана нахмурилась. Перевела взгляд на двухэтажный особняк пред собой. И поняла, о чем говорил юноша.

Белоснежное здание с колоннами, резными балконами и такой же оранжевой черепичной крышей, как и везде в городе, утопало в кучерявых побегах дикого винограда, который тронула первая осенняя краснота. Отдельные листья алели там и тут, точно брызги свежей крови. Но не это смутило девушку. А тишина, царившая в саду.

Никто не вышел встречать её.

Все окна были плотно зашторены. И шторы эти были чёрными, как самая непроглядная ночь.

Не дожидаясь, пока кучер и адепты предпримут что-либо, она поудобнее подхватила подол и бегом бросилась по дорожке к парадной двери из красного дерева.

Молоточек на двери представлял собой золочёного паучка, чьи нижние лапки были кольцом над витой металлической паутиной.

Девана коснулась холодных лапок. Стукнула. Раз. Другой. Третий. Прижала руки к груди, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит от тревожного предчувствия.

Светлые мысли улетучились, уступив самым чудовищным страхам и предположениям.

Спустя несколько мгновений внутри раздались торопливые шаги.

Дверь отворилась с лёгким скрипом. На пороге стояла женщина в глухом, чёрном платье с высоким воротником. Взгляд её стальных глаз был суров, а резкие черты лица — сухи и неприветливы. Чёрные волосы с густой проседью оказались затянуты в такой тугой пучок на затылке, что ни единый волосок не выбивался.

А за её юбку цеплялся пухлый мальчик двух лет и с опаской выглядывал, чтобы получше рассмотреть гостью. Светловолосый, круглощёкий, голубоглазый. И совершенно очаровательный. Его чёрно-серый костюмчик никак не сочетался со сладкой детской наивностью.

Не Венворт. Слава Богам. С мальчиком всё хорошо. Но тогда…

— Я…

Девана вдруг потеряла дар речи. Даже не знала, что сказать. Она сцепила пальцы в замок до боли в суставах, пытаясь подобрать слова.

— Принцесса Девана Мейхарт, — строгое лицо женщины внезапно смягчилось. Суровые брови сошлись в печальном выражении. Она сделала торопливый реверанс. — Ох. Прошу нас простить, Ваше высочество. Мы совсем про вас забыли. Проходите, пожалуйста. Меня зовут Нерея Ательторн. Я гувернантка Венворта.

Принцесса нерешительно прошла внутрь.

Холл освещали несколько свечей. Внутри оказалось душно. Пахло ладаном, как во время мессы. Все зеркала скрывал тюль, чёрный и траурный. Сквозь него зеркальные поверхности казались водой, подёрнутой копотью.

По спине девушки побежали холодные мурашки. Будто вошла она не в просторный холл дорогого особняка, а спустилась в глубокую могилу.

— Госпожа Ательторн, кто это? — мужской голос заставил принцессу вздрогнуть.

Она обернулась к широкой лестнице, ведущей из холла на второй этаж дома, и на самом её верху в тени увидела его. Таким, каким никак увидеть не ожидала.

Крисмер ВарДейк замер на верхних ступенях. Бледный и мрачный. Ни следа той обаятельной, лукавой улыбки, которую принцесса запомнила. Тёмные круги вокруг глаз. Взъерошенные светлые волосы и, конечно, никакой бороды на волевом подбородке. Будто это был он. И одновременно не он вовсе. Чёрные брюки, чёрная рубашка, небрежно заткнутая за пояс, расстёгнутый чёрный жилет из кожи, и короткие чёрные сапоги, точно он куда-то собирался, либо только что пришёл.

— Мастер ВарДейк, — гувернантка сделала реверанс, подхватив одновременно на руки Венворта. Прижала мальчика к себе. — Это подруга госпожи Рослин, которую мы ждали погостить. Она…

— Девана? — чародей вскинул брови.

Дверь в дом всё ещё была распахнута. Сноп яркого света с улицы проникал внутрь и выхватывал из душного сумрака девушку, стоявшую посреди холла вполоборота к нему.

Голубое дорожное платье. Жемчуг на нежной шее. Те же чуть вьющиеся светлые волосы. Та же металлическая бусинка на тоненькой косичке у виска. И глаза, большие, серо-голубые и напуганные. Вне всяких сомнений, эта была та самая девочка, которую он встретил несколько лет назад в далёком Нордвуде. Капризная малышка, которая давно малышкой быть перестала.

— Это правда ты? — Крисмер наклонил голову набок, ожидая, что пред ним очередной фантом хмельного угара, который вот-вот рассеется.

Но девушка никуда не исчезла.

— Крис, — Девана Мейхарт сделала нерешительный шаг по направлению к лестнице. Нервно облизала губы. И робко спросила: — Крис, что произошло? По кому… по кому этот траур? Где Рос?

Впрочем, ответ она знала ещё до того, как чародей севшим голосом произнёс:

— Мне жаль, Ваше высочество. Но Рослин больше нет.

Глава 1. Истоки скорби

Мастер ВарДейк выслушал адептов, которым пришлось сопровождать принцессу после срочного отъезда Керики, а затем коротко распорядился, чтобы вещи принцессы подняли на второй этаж в гостевую комнату, а её коня устроили в конюшне за домом, где жили две лошади ВарДейков. Королевский экипаж и остальных лошадей Крисмер велел отправить в конюшни Академии, как и сказала мастер Гарана. А ещё передать записку для ректора. И пока принцесса устраивалась, чародей ушёл в свой кабинет писать эту самую записку, о содержании которой он умолчал. Впрочем, Девана и не спрашивала.

Известие о смерти подруги настолько потрясло её, что она никак не могла поверить в услышанное. Двигалась точно во сне, действовала, как механическая игрушка и всё ждала, что кто-нибудь вдруг скажет, что это лишь злая шутка. Нет никакого траура. Рослин жива и здорова, просто уехала, но скоро обязательно вернётся. Войдёт в эту дверь и заключит бывшую госпожу в крепкие объятия. Улыбнётся. И начнёт с ходу хвастаться какой-нибудь очередной обновкой, которую муж купил ей за совершенно баснословные деньги.

Но минуты шли. И Рос всё не приходила.

С собой Девана взяла не так уж и много вещей. Рассуждала, что они с подругой наверняка накупят в столице множество новых красивых нарядов, поэтому везти с собой старые попросту ни к чему. Вместо этого отец дал ей приличную сумму, но велел распоряжаться средствами бережно. Чтобы хватило на всё. А ещё папа разрешил взять её коня для верховых прогулок с леди ВарДейк.

Красивый жемчужно-серый мерин по кличке Сверчок, стройный и тонконогий, перенёс дальнюю дорогу куда легче, чем его хозяйка и теперь отправился в конюшню ВарДейков, дабы со всем присущим ему дружелюбием познакомиться с двумя её обитателями: чёрным, как уголь, Ониксом и меланхоличной стройной лошадкой в яблоках, которую Мейхарты подарили Рослин на свадьбу с Крисом.

Стены в гостевой спальне оказались обтянуты пепельно-голубым дамаском. Словно бы эту комнату Рослин декорировала специально для подруги. Или, быть может, сделала это лишь по старой памяти. Всё здесь напоминало принцессе о родном доме: тяжёлая мебель из тёмного дерева, кровать с пологом из невесомой голубоватой органзы, зеркала в овальных резных рамах, посеребрённые подсвечники и даже мягкий ковёр из овечьих шкур на полу. Уютную картину портили разве что чёрные тюлевые шторы, которыми были завешаны окна и зеркала. И всё равно яркий солнечный свет рвался сквозь них внутрь помещения. Будто отрицал всякий траур.

Деване ужасно хотелось расспросить гувернантку о том, как именно умерла Рослин, но Венворт совсем разнервничался, принялся реветь в голос. Госпоже Ательторн пришлось извиниться и унести его прочь, дабы успокоить. Вряд ли мальчик до конца понимал, что мамы не стало. Скорее всего, его попросту напугал незнакомый человек в доме.

Впрочем, долго оставаться одной принцессе не пришлось. Спустя несколько минут в дверь постучали.

Вошла худенькая низкорослая служанка в скромном тёмно-синем платье и накрахмаленном переднике. Сделала реверанс и смущённо потупила взор. На вид ей было не больше сорока, но держалась она чересчур скованно.

— Ваше высочество, меня зовут Мирель, — вымолвила служанка, теребя кончик густой белокурой косы. — Мастер ВарДейк прислал меня вам помочь переодеться и привести себя в порядок. Когда вы будете готовы, он просил проводить вас в столовую.

— Да, конечно, — рассеянно ответила Девана.

Принцесса не сразу поняла причину столь скованного поведения: щёки и лоб несчастной покрывали бугорки и рытвины, а правая сторона губ чуть кривилась на щеку. Так бывает после тяжёлой болезни, вроде оспы. А ещё после ожога кислотой или травами, наподобие чистотела или дельфиниума. Женщина, видимо, стеснялась своего внешнего вида. К тому же вблизи Деване удалось рассмотреть волосы Мирель получше. Они оказались не белокурыми, а совершенно седыми. Как у древней старухи.

Служанка поймала на себе взгляд девушки. Робко улыбнулась, но серые глаза остались печальны.

Настал черёд принцессы отводить взор.

Девана вымыла руки и умылась, чтобы немного освежиться. Но с переодеваниями она решила повременить. Сначала следовало поговорить с Крисом.

— Проводите меня к мастеру ВарДейку, — сказала принцесса. И затем добавила: — пожалуйста.

Чародей действительно ожидал Девану в столовой на первом этаже. Здесь было так просторно и уютно, что впору давать королевские обеды.

Светло-бежевые стены и потолок, украшенные лепниной. Хрустальные люстры для дюжин свечей. Огромный камин из белого камня во всю стену. Гобеленовые шторы цвета охры с золотым растительным узором. Несколько диванчиков и кофейных столиков у камина и в эркере, который выдавался во внутренний двор. Пустые стеклянные вазоны на столах поменьше. Но главным украшением был резной стол, за которым запросто можно было рассадить две дюжины человек. А ещё мягкие стулья из того же ансамбля с гобеленовой обивкой, которая точно повторяла шторы.

И снова кругом чёрные драпировки, скрывающие окна и зеркала. Из источников света: на столе два канделябра по пять свечей каждый, да несколько масляных лампад на столиках по углам. Именно последние и служили источниками запаха ладана. Они тихонько потрескивали и время от времени искрили, нарушая мрачную тишину.

Сидевший во главе стола Крис встал, когда принцесса переступила порог. Жестом пригласил её присесть рядом. Придвинул стул. И затем обратился к Мирель, которая провожала Девану и теперь ждала в ожидании дальнейших указаний:

— Попроси подать обед, будь добра. Пусть Вейда накроет на двоих.

— А Венворт и госпожа Ательторн? — тихо спросила служанка.

— Венворт успокоился и уснул. Госпожа Ательторн сказала, что пообедает с ним, когда он проснётся.

— Как прикажете, — Мирель сделала реверанс и удалилась, закрыв за собой дверь.

Крис возвратился на своё место. Он плюхнулся на стул. Устало потёр лоб. Точно не знал, с чего начать.

Вблизи мужчина показался принцессе ещё более осунувшимся и уставшим. И на мгновение ей даже почудилось, что она уловила терпкие нотки крепкого спиртного.

— Крис? — девушка нерешительно потянулась к нему. Коснулась плеча в траурной рубахе. Жалобно шмыгнула носом, чувствуя что вот-вот расплачется от волнения. — Что произошло?

Он отнял руку от лица. Посмотрел на неё долгим задумчивым взором, вполне ясным, без следа алкогольной мути. Вздохнул. Облизал потрескавшиеся губы. Но не вымолвил ни слова.

Девушка пред ним казалась ему такой знакомой. И такой чуждой одновременно. Да ещё эта бусинка в волосах. Подарок Гвин. Крис помнил, как однажды долгим зимним вечером Гвин заплела принцессе косичку и закрепила в ней ту бусину из собственной причёски. Шесть лет прошло. Неужели Девана до сих пор берегла её и заплетала на том же месте? Зачем?

— Она что, чем-то заболела? — тихо подсказала девушка, не выдержав его мрачного молчания.

Он покачал головой. Шумно выдохнул. Откинулся на спинку так резко, что даже ножки стула жалобно заскрипели по натёртым половицам. И заговорил, глядя на металлическую бусинку, будто рассказывал ей, а не принцессе:

— Четыре дня назад после обеда я был в комнате Венворта на втором этаже вместе с ним. Рос вернулась домой с прогулки. Пошла искать нас в мой кабинет внизу, где я обычно работал днём. И там её встретил убийца. Думаю, ждал меня. Но в кабинет вошла Рослин.

Девана прижала ладони к губам. Глаза широко распахнулись.

— Она даже закричать не успела, — продолжал Крис. — У него был кинжал. И бил он уверенно. Как знающий своё дело человек. Но вряд ли ожидал, что убьёт невинную женщину. Это смутило его. Я услышал грохот. Прибежал вниз. И увидел спину человека, который пытался выбраться через открытое окно. А потом увидел её. На полу. В расплывающейся красной луже. Я убил его заклятием. В одно мгновение. Но Рос спасти не смог.

Чародей закусил губу так, что она побелела. Забарабанил пальцами по столу.

Принцесса почувствовала, как закружилась голова. Как тошнота подступила к горлу.

— О, Крис, — слабо прошептала она. — Мне так жаль. Мне так… жаль…

Слёзы вскипели, не давая договорить. Встали комом в горле. Размыли мир солёным, зыбким маревом.

Картина возникла пред внутренним взором столь явственно, что Деване почудился острый запах крови, ударивший в нос. Металлический и свежий. Женщина на полу. Её подруга. Нежная, хрупкая Рослин с карими глазами лани, остекленело глядящими в пустоту. И Крисмера над ней. Любящего мужа, который наверняка не мог поверить в происходящее. Ужас накрыл его не сразу. Гнев. Боль. Отчаяние. Такие горестные события предугадать нельзя. Невозможно подготовиться. И невыносимо переживать.

Рослин. Милая, умная Рослин. Когда Деване было пять, а Рос десять, принцесса по детской неловкости частенько ломала кукол. Другие фрейлины говорили, что это ерунда, отец-король купит ей ещё сколько угодно. Но только Рос, будучи дочкой не дворянина, а лишь мелкого чиновника, понимала, что друзей заменить нельзя. Она чинила тех кукол для своей госпожи. Пришивала оторванные части и сажала на растопленный воск разбитые фарфоровые ладошки, просила кузнеца заменить шарниры, когда те выходили из строя и отламывались. Но не позволила выбросить ни одной куклы, по которой плакала её маленькая госпожа.

Как страшно, что человека не починить и не склеить никаким воском, сколь сильно бы ты не любил его.

Девана всхлипнула. Тихо и жалобно. А потом зарыдала. Отчаянно и горько. Как не плакала уже очень давно. Совершенно не по-королевски, уронив голову на сложенные на столе руки. И плакала до тех пор, пока боль в груди не ослабла, сделавшись чёрной дырой, полной бездонной тоски.

Чародей не трогал её. Дал выплакаться.

Крис неподвижно сидел, глядя в пространство впереди себя. Заговорил лишь когда рыдания стихли, сменившись судорожными всхлипами.

— Я ищу того, кто подослал убийцу. И найду. Клянусь. Кем бы он ни был, он ответит за то, что оставил моего сына без матери.

Его сухой, усталый голос заставил девушку окончательно прийти в себя. Она подняла на блондина зарёванные глаза. Вытерла щёки тыльной стороной ладони. С усилием разлепила припухшие, покрасневшие губы.

— Ты… ты совсем не спишь, да? — вдруг спросила Девана.

Крис моргнул. Он уставился на неё так, будто бы только что вспомнил, что в столовой не один.

— В том и ужас, Ваше высочество, — хмурясь, ответил он. — Я живу дальше так же, как и жил до того дня. А она — нет.

Дверь в столовую отворилась без стука. Вошла Мирель с большим подносом. А за нею — миловидная пожилая повариха в тёмно-сером платье и переднике. Плотная, круглолицая дама лет шестидесяти с кудрявыми седыми волосами, которые на лбу выбивались из-под неплотно завязанной синей косынки. Повариха несла второй поднос, передвигаясь чуть вразвалочку.

— Ваше высочество, это Вейда, — представил женщину Крис, пока им накрывали обед. — Она служит поваром с тех пор, как мы сюда переехали.

Он замолчал.

— Рада встрече, Ваше высочество, — Вейда ласково улыбнулась, отметив про себя заплаканное лицо девушки. — Вы любите грибной суп и куриные котлеты с картофельным пюре? Маленький господин Венворт только это и кушает. А о гостях мы совершенно забыли, простите нас. Но если хотите, я быстренько приготовлю что-нибудь ещё.

— Ничего не нужно. Большое вам спасибо, — поблагодарила принцесса, заглядывая в тарелки. — Пахнет чудесно.

— Приятного аппетита, Ваше высочество, — женщина снова улыбнулась. А потом обратилась к хозяину дома: — Мы можем быть полезны чем-нибудь ещё?

— Мирель приготовит постель для принцессы, чтобы она отдохнула после дальней дороги, — ответил Крис. — Но думаю, что ей не следует у нас задерживаться. Я уже послал записку мастеру Авериусу Гарана. Госпожа Евания позаботится о принцессе лучше, чем я, пока Керики нет в городе. Завтра мы с Деваной вместе сходим в Академию и всё решим.

— Звучит как-то негостеприимно, мастер ВарДейк, — Вейда с укором покачала головой.

Повариха нахмурилась, отчего морщинок на лице тотчас прибавилось.

— Возможно. Но удерживать юную особу в нашей юдоли скорби куда хуже, — мрачно ответил чародей, принимаясь за суп.

Девана умышленно проигнорировала львиную долю того, что он сказал. И уж нисколько не обеспокоилась, что ей в лицо заявили: не стоит здесь задерживаться. Её больше занимало то, как именно говорил и вёл себя Крисмер. Что-то насторожило девушку в его словах. Но она никак не могла понять, что именно.

Порядочной, воспитанной в строгости принцессе полагалось смиренно согласиться с хозяином, выразить свои соболезнования в соотвествии с этикетом и удалиться на почтительное расстояние. Желательно в сторону собственного дома. Но только до этого дома было не меньше трёх недель пути в тряском экипаже. Да и Девана была залюбленной и избалованной аристократкой большую часть своей жизни. Другую её часть она провела в обществе двух несносных чародеек, которые научили её не опускать руки ни при каких обстоятельствах. Но начинать поиск ответов на вселенские вопросы следовало с чего-то малого. С чего-то более простого и отрезвляющего смятенную душу.

— Я бы хотела увидеть её могилу, чтобы проститься. Это возможно? — принцесса выдержала пристальный взгляд чародея.

— Да, — коротко ответил он.

Сон никак не шёл. Чужая постель казалась чересчур мягкой, а одеяло — жарким. Подушка липла к мокрой шее. В тенях мерещились какие-то силуэты. Складки плотного чёрного тюля на окнах и зеркалах походили на лоскуты зловещего савана. Будто кто-то невесомый наблюдал из этих складок. Ждал момента, когда девушка потеряет бдительность и уснёт. Казалось, стоит закрыть глаза, и неведомый призрак тотчас встанет возле ложа со скорбным выражением лица. Протянет распростёртую руку, едва касаясь её волос у лба. И будет смотреть на неё, спящую, как будто она виновата в чём-то.

Девана смежила веки. И вновь уловила некое шевеление в дальнем конце комнаты.

Она резко села в постели. Сердце застучало в груди чаще.

Но то, что девушка приняла за живой силуэт, оказалось её собственным дорожным платьем, которое Мирель вечером вычистила от пыли и повесила на вешалку, закрепив её на одном из канделябров. Вешалка качнулась и привлекла её внимание.

Почему эта вешалка качнулась сама по себе?

Принцесса тяжело сглотнула. Прислушалась.

Ничего. Ни шороха. Ни скрипа половиц.

Дом спал.

Это просто шок. Игра света и тени. Насмешка собственного воображения, которое не знало покоя после похода на могилу Рослин. Она ходила туда в компании Крисмера и его садовника (и по совместительству конюха, а ещё мужа бедняжки Мирель), Аластора Пейта. Он оказался рыжеволосым мужчиной средних лет, весьма жилистым и крепким, сдержанным и ненавязчивым, но в то же время внимательным. Аластор захватил букет кремовых роз из их сада, чтобы Деване было что положить подле могильного камня подруги. И пока принцесса тихо плакала на коленях возле беломраморного ангела с тяжёлой мемориальной плитой у основания, где свежих цветов было целое море, Аластор Пейт стоял в стороне, тактично отвернувшись.

Рослин было всего двадцать три.

Они виделись несколько месяцев назад в Нордвуде. Рос смеялась, целовала сына в пухлые щёчки и с гордостью рассказывала о том, какой важный и занятой человек её муж. Теперь же её тело покоилось в холодной земле, а супруг с мрачным видом поправлял венки и букеты, которые растрепал ветер, гулявший ночью промеж могил. Он дождался, пока девушка выплачется, а затем помог ей подняться и повлёк прочь, обратно домой. Сказал лишь, что на сегодня с неё потрясений достаточно. Откуда ему было знать, что самый главный ужас начнётся для Деваны ночью?

Любой дом «дышит», как говорят. Скрипнет половица. Прошуршит в стенах мышь. Сквозняк стукнет неплотно закрытой рамой. Ничего мистического в том нет. Но только не в доме, потерявшем свою хозяйку. И не для впечатлительной юной девы, которая частенько видела в тенях то, чего там попросту быть не могло.

Когда в очередной раз Девана прикрыла глаза и попыталась уснуть, ей почудилось, что кто-то приподнял край её одеяла. В ногах повеяло холодом.

Принцесса выскользнула из постели со скоростью спугнутой ящерицы. Сдёрнула одеяло. Но не нашла ничего. Чуть помятая простыня была белой до рези в глазах.

Она оглядела комнату. Никого.

А потом по потолку над её головой кто-то пробежал.

Девушка вскинула голову. Но звук стих.

— Мышь. Это всего лишь мышь на чердаке, — Девана сглотнула, стараясь унять затрепетавшее сердце. — Здесь просто… душно.

В южных королевствах проводы усопшего отличались от того, к чему привыкла Девана. Здесь никто не разводил погребальных костров и не пел громких песен, чтобы умерший поскорее нашёл свою дорогу в лучший мир. Вместо этого соблюдали траур. Завешивали окна и зеркала, дабы душа не застряла в отражающей поверхности. Жгли лампады, от пряных запахов которых у Деваны нещадно болела голова весь вечер. Но в ночь с пятого на шестой день полагалось погасить в доме весь свет и все лампады, а потом распахнуть окна. Тогда дух покидал прежнее жилище навсегда. Носить траур семья могла сколь угодно долго уже на своё усмотрение. Но их умерший родственник обретал покой.

Вот только Рослин родилась на севере. Её колыбелью был городок на берегу сурового, холодного моря. Нордвудские леса нашёптывали в её детские уши свои секреты. Ей полагалось зажечь костёр, а не запирать её вольный дух в доме без окон и зеркал. Такой, чтоб взметнулся до самых небес. Чтобы пах горелой хвоей, а не холодным ладаном. Всё это неправильно.

Новый скрип заставил Девану вздрогнуть.

Она отшвырнула одеяло и заторопилась к ближайшему окну. Дрожащие пальцы сорвали с карниза чёрный тюль, щёлкнули щеколдой и распахнули окно.

Морской ветер, солёный и свежий, ворвался в комнату, разметав занавески. Облепил девичьи ноги тканью кружевной ночной сорочки, которая доставала до самых щиколоток. Так, что по телу побежали мурашки.

Девана зажмурилась, вдыхая полной грудью.

Ветер смыл ночной дурман и развеял тяжёлый дух благовоний. Как ей показалось.

В тот же миг, как принцесса решила, что мерещиться уже ничего не будет, она отчётливо ощутила руку на своём правом плече. Краем глаза уловила, как длинные бледные фаланги медленно сжимают плоть под невесомой тканью сорочки. Рука явно была мужской.

Принцесса обернулась.

Никого.

Её пустая комната. Вот кровать. А вот одеяло на полу. А в руках — чёрный тюль, который ей вздумалось срывать. Зачем? Не помогло ведь.

Девана торопливо закрыла окно, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить никого из домашних своим непочтительным поведением. Потом поставила стул, встала на него и с третьей попытки повесила траурный тюль на место.

Всё это время ей чудилось, что за спиной кто-то стоит. Но стоило обернуться, комната оказывалась пустой.

Известие о смерти Рос потрясло её до глубины души. Весь вечер она провела в каком-то сомнамбулическом оцепенении. Погружалась в воспоминания об их детстве и выныривала назад в реальность, чтобы перекинуться парой фраз с Крисом или кем-то из слуг. Кажется, чародей заметил, как сложно ей принять известие о гибели подруги. Будто девушка не до конца верила в это. Он даже предложил ей сходить в комнату Рослин, где они ничего не трогали со дня её смерти, и взять что-нибудь на память, если принцесса пожелает. Но Девана лишь покачала головой. Достаточно с неё переживаний. Если бы она зашла в комнату Рос, кто знает, какие ужасы мерещились бы после этого. Потрясённый разум и так выдавал невесть что, не давая уснуть.

Но выход имелся. И Деване он был прекрасно известен.

Закончив со шторами, она полезла в один из своих дорожных коробов. Принялась рыться. Извлекать вещь за вещью. Пока не добралась до дна, где в квадратной шкатулке обнаружились стеклянные пузырьки и пара кожаных мешочков с целебными порошками. Все они были липкими.

— Нет, нет, нет… пожалуйста, нет…

Девушка тихо застонала от досады, когда выудила из шкатулки нужный пузырёк. Разбитый во время езды по ухабистой дороге.

— Да чтоб тебя, — Девана захлопнула крышку шкатулки.

Закусила губу, глядя на расколотую стекляшку в своих руках.

— А я была уверена, что мне тебя хватит, — сказала она, обращаясь к пузырьку. — А ты меня подвёл, мой друг. И что будем делать? Я не могу посреди ночи отправиться в незнакомый город на поиски лавочки аптекаря.

Внезапная идея вызвала лёгкую улыбку на её устах.

Принцесса спешно спрятала все свои вещи обратно в дорожный короб. Она торопливо натянула длинный халат с широкими рукавами из нежно-голубого и кремового шёлка. Порывисто завязала на тонкой талии ажурный пояс. Надела мягкие, домашние туфли из замши. Дрожащими пальцами расправила светлые волосы. Подошла к двери.

Хорошо было бы взять с собой хотя бы свечу. Бродить по чужому дому в темноте — мысль чудовищная. Но оставаться в комнате девушка не могла ни секундой дольше.

Дверь открылась почти бесшумно. В коридоре было темно, но не так чтобы совсем уж ни зги не видно.

Девана на мгновение задумалась, вспоминая краткий рассказ Криса о том, где расположена каждая комната.

Двухэтажный дом ВарДейков отдалённо напоминал ей подкову с красивым садом во внутреннем дворе. На первом этаже коридор в доме шёл по внешней его стороне, где большие окна выходили на парадную дорожку и апельсиновый сад. В центральной части находились холл и гостиная (где Рослин любила давать приёмы для своих подруг), откуда стеклянные двери вели во внутренний двор с его яблонями и розовыми кустами. В левом крыле находились столовая, кухня, кладовая и комната Вейды. В правом крыле дома жили супруги Пейт — Аластор и Мирель. Здесь же располагалась малая ванная, а в самом дальнем конце — кабинет Крисмера. Второй этаж сплошь состоял из пяти спален, если не считать большую ванную комнату прямо над кабинетом и библиотеку над кладовыми и комнатой Вейды. Коридор здесь выходил окнами во внутренний сад. Его освещал лишь лунный свет, который просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, но этого света вполне хватало, чтобы разглядеть, куда идёшь и что пред тобою.

Оказавшись в коридоре, Девана замерла. Она услышала тихий детский плач, похожий на усталое хныканье малыша, который хочет спать, но никак не может уснуть.

Принцесса ступала по коврам бесшумно. Тихо прокралась мимо закрытой двери в осиротевшую хозяйскую спальню и остановилась у лестницы. Заглянула за поворот.

Дверь в детскую оказалась приоткрытой. Сквозь щель лился приглушённый свет от лампы.

Венворт плакал, а госпожа Ательторн ласково успокаивала его. Голос женщины звучал устало, но при этом весьма терпеливо. Всхлипы потихоньку стихали. Ребёнок начал успокаиваться.

Не став подслушивать, что именно гувернантка говорила мальчику, Девана взялась за перила и пошла вниз.

В её голове мелькнула мысль, что поступает она не слишком правильно. Но потребность пересилила. Ей нужно попасть в правое крыло немедленно. Пока она не повредилась в уме от всех переживаний. Рослин бы поняла. И уж точно не осудила.

Принцесса миновала лестницу. Ни одна из ступеней не скрипнула.

Оказавшись в холле, она снова прислушалась. Никого. Только тени. Проклятые чёрные тени повсюду. Такие густые. Будто живые. Что невозможно. Не здесь. Уж точно не в жилище Криса ВарДейка.

Нужно было миновать дверь в комнату Мирель и Аластора. И не разбудить их. Иначе будет очень сложно объяснить, почему она вдруг бродит ночью по дому.

Коридор взял левее. По счастью, комната Пейтов оказалась закрыта. Равно как и малая ванная.

Всего несколько шагов. И вот. Нужная дверь. Прямо перед ней. Двустворчатая и красивая, как резная шкатулка.

Принцесса набралась мужества. И похолодевшими пальцами потянула за дверную ручку.

Лёгкий скрип показался ей оглушительным. Таким, что Девана замерла и затаила дыхание. Вслушивалась, не разбудила ли кого-нибудь. Но нет. Тогда она скользнула внутрь чародейского кабинета. И растерялась.

Во-первых, здесь горел свет. Несколько толстых свечей плавились в кованых подсвечниках на большом письменном столе, истекая воском. И после сумрака этот свет показался девушке ослепительным.

Во-вторых, бардак. Такого беспорядка Девана не могла представить ни у кого из знакомых чародеев. На её памяти рабочее пространство сестрицы Гвин всегда выглядело педантичным и организованным. Такой же была её тётушка. В порядке содержался и кабинет покойной матери Ивроса. Подобного принцесса ожидала от всех магов без исключения. Особенно от второго чародея в Империи, после ректора Академии.

Но кабинет Криса казалось проще сжечь, чем что-либо в нём найти.

Хаос. Это слово зудело в подсознании назойливой мухой.

Девана была готова застонать, погружаясь в пучину отчаяния.

Пузырьки, скляночки, кристаллы, реагенты, травы, реторты, перегонные аппараты, странные механизмы, фолианты, свитки, кости, перья, оторванное крыло какой-то твари, распятое посреди стола чёрными, чугунными гвоздями, остывший очаг с котелком, над которым курился зеленоватый дым с запахом влажного мха. И всё это на фоне дорогой тяжёлой мебели: столы, шкафы, книжные полки, окованные сундуки и даже мягкий сапфирово-синий диван, обитый бархатом вдоль окон внутреннего двора, развёрнутый высокой спинкой ко входу в кабинет.

Но в-третьих…

Самое страшное было в-третьих.

В комнате были ковры. Они устилали полы всюду, кроме одного места. В самом центре комнаты. Там, где чистые паркетные доски выглядели зияющей дырой.

Там, где лежала Рослин.

Кровь из раны впиталась в ковёр. И его пришлось выбросить.

Мгновение.

Принцесса отчётливо увидела её посреди расползающегося тёмного пятна. Сломленную. Ещё тёплую. Но уже неживую.

— Рос? — хриплый мужской голос заставил Девану подскочить на месте.

Проснувшийся Крисмер сел на диване, держась за его спинку. Волосы были взъерошены. Рубашка расстёгнута до пояса. На щеке отпечатались застёжки его жилета, который он снял и, видимо, положил под голову вместо подушки. Мужчина с трудом сфокусировал блуждающий взгляд.

— Рос? — упрямо повторил он.

ВарДейк нахмурил лоб. Попытался встать. Пошатнулся.

Чародей был пьян. Мертвецки. И не узнавал девушку перед собой.

— Крис, это я, — Девана сделала к нему неуверенный шаг. — Я… Я не знала, что ты тут… спишь… прости… что разбудила.

Она рассеянно улыбнулась. И поплотнее запахнула халат на груди.

— А, — протянул блондин. Ему, наконец, удалось встать и подойти ближе, держась правой рукой за мебель, а левой — за собственную голову. — Принцесса.

По пути он смахнул несколько свитков с полок. Опрокинул пустой латунный подсвечник. Загремел маленьким медным котелком, отпихнув его с пути ногой неловким движением.

Крис окинул её взглядом. Таким холодным и сумрачным, что ей сделалось не по себе. Будто за шиворот плеснули ледяной воды.

Отчего-то его вид напугал Девану куда сильнее, чем все возможные тени и призраки вместе взятые. Сердце заныло в груди. То ли с испуга. То ли от тоски по старой подруге. Или ещё неведомо, почему вдруг.

— Прости ещё раз, — пробормотала Девушка, отворачиваясь к двери. — Я искала кухню, хотела воды попить, но заблудилась в темноте. Я лучше пойду. Доброй ночи.

Принцесса выбежала из чародейского кабинета, как смущённая монахиня из мужской бани. Она помчалась к лестнице, не заботясь уж о том, что может кого-то разбудить. Мысленно кляла себя последними словами, каких принцесса и вовсе знать не должна.

Дёрнуло же её. Не могла до утра подождать.

Ноги сами принесли девушку к лестнице. Она взбежала вверх по ступеням и уже перед площадкой второго этажа натолкнулась на маленькую фигурку.

Девана интуитивно нагнулась, ловя мальчика.

Оказавшись в руках чужого человека, Венворт громко заплакал. Попытался вырваться. И жалобно, протяжно закричал:

— Мама!

— Тише, Вен! Это же я, Девана, — принцесса попыталась привлечь его внимание. — Ты что, меня не узнал, котёнок? И почему не спишь? Все детки спят в такой час.

Но мальчик словно не слышал её и продолжал звать маму.

Ничего удивительного, что на его крик сбежался весь дом. На первом этаже показались Мирель и Аластор с зажжённой масляной лампой, а подле них — завёрнутая в цветастую шерстяную шаль поверх сорочки Вейда в ночном чепце. На втором этаже будто из ниоткуда возникла перепуганная гувернантка. Но тут внизу объявился сам хозяин дома.

Крисмер неровным шагом обошёл Пейтов и поднялся на несколько ступеней.

— Госпожа Ательторн! Как это понимать? — в голубых глазах не осталось и следа хмеля. Теперь там горел гнев. — Почему вы не смотрите за ребёнком?

Женщина забрала плачущего Венворта у Деваны. Тот, наконец, перестал вырываться, но голосил по-прежнему.

— Простите меня, мастер ВарДейк, я, кажется, уснула, — ответила она виновато. — Думала, ваш сын тоже крепко спит. Не уследила.

— Так следите лучше, — гневно процедил чародей, не замечая никого вокруг. — Вы отвечаете за него. Не забывайте об этом..

Побледневшая гувернантка, похоже, сама не на шутку испугалась, что Венворт улизнул, да ещё и с лестницы наверняка бы упал, если бы не принцесса.

Нерея Ательторн открыла было рот, чтобы что-то ответить своему господину, но вдруг осеклась. Окинула Девану быстрым, цепким взглядом. Будто вспомнила о её существовании вообще. Или сделала некий вывод, который озвучивать не собиралась. А затем вдруг молча развернулась и унесла мальчика в его комнату.

— Всем спать, — сухо велел чародей, отворачиваясь.

Но пошёл он не в хозяйскую спальню, а обратно в свой захламлённый кабинет.

Глава 2. Решение

День выдался тёплый и солнечный с самого утра. Золотистый свет проникал в дом даже сквозь чёрные шторы и тюль. Выгонял тени. И тоску, которая душила всех под крышей ВарДейков.

После завтрака госпожа Ательторн ушла с Венвортом в сад, чтобы поиграть с ним на свежем воздухе. Аластор собирал апельсины. Мирель с Вейдой гремели посудой в кухне. Но и Крис очень быстро нашёл занятие для них с принцессой.

Словно прося извинения за ночную сцену на лестнице, Крисмер предложил Деване прогуляться пешком до Академии, чтобы она могла хоть немного посмотреть город. Конечно, девушка согласилась. Мысли о том, чтобы ехать верхом или снова садиться в тряский экипаж вызывали отчётливую боль в пояснице. Крис сказал, что архимаг ожидает их к себе в полдень. Времени для неторопливой прогулки из одного конца города в другой было предостаточно.

Чародей сменил рубашку с чёрной на тёмно-серую, жилет с множеством карманов и ремешков — на бордовый камзол Академии. А чёрные брюки и сапоги он надел из вчерашнего траурного наряда.

У принцессы траурной одежды не было. Да никто и не настаивал на том, чтобы она поддерживала настрой всеобщей печали. Пришлось ограничиться ещё одним голубым платьем из взятых с собой вещей. Оно открывало шею и частично плечи, но в остальном казалось наиболее сдержанным из всех её нарядов. Собираясь в поездку, Девана хотела выглядеть не хуже Рослин. Не казаться деревенской простушкой подле столичной красавицы. Откуда ей было знать, что всё сложится так?

Эти мысли чуть задержали девушку, послужив причиной новых слёз. Она пыталась не реветь. Взять себя в руки как можно скорее. Но ожидавший в холле Крисмер всё равно отметил покрасневшие глаза и искусанные губы. И деликатно промолчал.

Они вышли в залитый солнцем сад. Лёгкий ветерок с моря приносил прохладу. И свежесть, которой так не хватало в доме из-за запаха ладана. По утру Девана обратила внимание, что кто-то из слуг приоткрыл пару окон, дабы проветрить помещения хоть немного. Однако, вдохнуть полной грудью она смогла лишь теперь.

Кажется, Крис и это заметил.

— Я распорядился убрать все занавесы, вуали и шторы завтра с утра. Сразу, как церемониальная часть траура завершится. Меня вряд ли поймут посторонние. Скажут, что мне наплевать на жену и традиции. Но Рос бы не одобрила того, что сын уже несколько дней в столь тягостной обстановке, которую не понимает до конца. Он стал плохо спать. Даже у меня уже болит голова от всех этих благовоний, которые жгут Вейда и Мирель, — он чуть прищурил глаза на ярком свету и двинулся прочь от дома по мощёной дорожке.

— У тебя она болит не поэтому, — заметила Девана, которая шла рядом.

Девушка прикусила язык. Но сказанного было уже не вернуть.

С её стороны непочтительно было намекать на то, что потерявший любимую супругу мужчина топит горе на дне бутылки. Только промолчать оказалось ужасно сложно.

Крис усмехнулся. Покосился на неё.

— Скажем так, — он развёл руками. — То что ты застала вчера — это побочное явление всего, что я делаю. В попытках докопаться до истины. И найти виноватого.

— Хочешь поделиться? — осторожно спросила принцесса.

— Нет, — Крис покачал головой. — Вы были близкими подругами. Но есть вещи, которых лучше юным девушкам не знать вовсе. Поэтому просто доверься тому, что я делаю.

Несмотря на то, что сложно доверять человеку, который решает свои проблемы посредством распития крепких напитков, в этот раз принцессе удалось промолчать. Но это вовсе не значило, что её интерес пропал.

А ещё Девана отметила про себя, что без посторонних Крис общался с ней менее официально. На людях же он упорно подчёркивал их дистанцию.

Они вышли за ворота и снова оказались на той площадке на вершине холма, откуда открывался вид на порт. Но задержаться, дабы полюбоваться видом, снова не довелось. Занятый своими мыслями чародей шёл дальше, и девушке приходилось поспевать за ним.

Впрочем, по мере удаления от дома, ВарДейк несколько оживился. Видимо, свежий воздух сказывался. Девана отметила, как он выпрямился, как расправил широкие плечи, отчего показался ей ещё выше. Даже сумрачное выражение лица несколько прояснилось. А потом он и вовсе сжалился над принцессой: пошёл медленнее и время от времени коротко рассказывал о тех местах в городе, которые они проходили.

Идарис нравился девушке. Да что там. Она была влюблена в него с первого взгляда на белоснежные стены и оранжевые черепичные крыши. Идарис очаровал её. И она не могла представить себе человека, который отреагировал бы иначе на эти нарядные, чистые улочки, на сказочные домики, утопающие в зелени, и людей вокруг. Принцесса ожидала, что город будет дурно пахнуть из-за большого населения. Думала, что здесь окажется грязно и неуютно. Но столица Империи предстала пред ней совсем иной. Деване даже стало стыдно в какой-то момент за свою едва скрываемую радость.

Ей вдруг подумалось, что Крис наверняка счёл её излишне легкомысленной и впечатлительной. Вместо того чтобы оплакивать подругу, она во все глаза смотрела по сторонам и внимала тому, что он ей рассказывал. Но даже если чародей и сделал подобный вывод, то виду не показал. Напротив, Деване почудилось, что рассказ о городе на какое-то время отвлёк Крисмера от собственной боли.

Богатые особняки давно сменились домиками попроще. Они соприкасались стенами и образовывали улочки. Эти улочки то становились шире, то сужались снова. Они выходили на площади и разбегались в стороны на перекрёстках. А по улочкам сновали люди, мимо проходили всадники на лошадях, проезжали повозки и экипажи. Лоточники продавали свои товары. Нарядный глашатай зазывал народ, вещая, что в лавке некоего господина Лайтборна нынче распродаются золотые украшения за полцены, ибо лавка закрывается. Но почему-то никто не обращал на него внимания.

— А если пройти вверх по этой улице, мы выйдем к дому госпожи Ательторн, — Крисмер указал в сторону двухэтажных домиков с синими ставнями и дверями, которые тянулись одинаковой чередой. — Она там мало времени проводит. Живёт у нас с самого рождения Венворта.

Крис слегка нахмурился. Вероятно, снова вспомнил жену.

— Вейда с Мирель из портового квартала, — продолжил он. — А наш Аластор родом из одной деревеньки неподалёку.

Принцесса закусила губу. Исподтишка взглянула на Крисмера, с которым они шли бок о бок, слегка соприкасаясь локтями.

На языке вертелся неловкий вопрос, который Девана задать никак не решалась.

— А что с Мирель? — наконец, спросила принцесса, собравшись с духом. — Она… чем-то болела?

— Да, — кивнул Крис. — В детстве переболела. Едва выжила. И уже тогда поседела.

— Серьёзно? — Девана заглянула ему в лицо, чтобы убедиться, что чародей не врёт.

— Вполне, к сожалению, — тот печально улыбнулся. — Мирель дочь Вейды. Вейду для нас наняла госпожа Евания Гарана, — Крис нахмурился. Замялся на мгновение. — У нас были в самом начале и другие… служанки. Но Рослин всех выгнала. Сказала, что они не подходят. Велела Аластору найти кого-нибудь другого. Но Вейда предложила свою дочь. Мирель тогда выглядела ещё хуже. И почти никуда не выходила. Шила на дому. Вейда привела её к нам. Рослин с радостью наняла. Я, — чародей смущённо взъерошил волосы. — Я немного ей помог восстановиться. Подлечил, как смог. Чтобы она себя увереннее чувствовала. Ну а наш Аластор на ней женился, — Крис снова усмехнулся. Эта лёгкая усмешка на краткий миг вернула блеск его голубым глазам. — Вот так вышло. Он должен был найти для Рос прислугу. А Рос нашла для него жену.

Он умолк.

— Мирель очень хорошая, — заметила Девана, стараясь снова отвлечь его от мрачных мыслей. — Аластор ведь старше её, не так ли?

— На восемь лет, — кивнул Крис. — Но он очень её любит.

Принцесса ничего не ответила. Для неё восемь лет разницы между мужем и женой казались какой-то невероятной пропастью. Но Мирель, конечно, выбирать не приходилось. Говорят о том, что с лица воды не пить и всё такое, а всё же люди повсеместно выбирают себе вторую половину наиболее пригожую из всех возможных. Редко кто не смотрит на внешность. Потому Мирель, возможно, даже очень повезло. Аластор полюбил в ней не пышную грудь или юное лицо без изъянов. Не состояние отца или знатный титул. А её саму, тихую, приветливую, стеснительную и добрую.

Девана украдкой вздохнула.

А потом вздохнула снова. Но только громче.

Дорога вывела их на массивный каменный мост над широкой рекой.

На миг девушке сделалось страшно ступать на этот мост, хоть накануне она проезжала по нему в экипаже. А вдруг не выдержит? Вдруг рухнет прямо в воды Авиерры? Такая махина. И столь много людей на нём. Даже стражники в тяжёлых кирасах и при оружии.

Заметив её лёгкое замешательство, Крис улыбнулся краешком губ.

Вот бы и ему снова научиться удивляться и радоваться простым вещам. Служба в Академии лишила его таких привилегий. А работа на Императора и подавно.

— Пойдём, — поманил её чародей.

Девана послушно пошла за ним, стараясь держаться как можно ближе, если вдруг что-то случится. Но на середине моста остановилась. Не потому, что испугалась. Нет. Она увидела лоточника, продававшего яблоки в карамели.

Рубиново-красные и блестящие, как стекло, они красовались на тонких деревянных палочках. Верхушку каждого яблока покрывали дроблёные орешки. Выглядело угощение просто и пленительно одновременно.

Лоточник остановился в нескольких шагах от них, чтобы продать по яблоку двум подбежавшим мальчишкам.

Девана вновь украдкой вздохнула. Почему-то она не подумала, что стоило взять с собой деньги, когда собиралась в город.

А Крис снова улыбнулся. И направился к лоточнику, ничего не говоря.

Вернулся он с яблоком. И некогда знакомой улыбкой, лукавой и едва уловимой.

— Угощайтесь, Ваше высочество, — блондин протянул девушке алый шарик на палочке. Вблизи лакомство выглядело ещё лучше.

Девана почувствовала, что краснеет. Кровь прилила к щекам. А на улице будто сделалось жарче.

— Благодарю вас, — она осторожно взяла из рук Криса палочку.

Яблоко оказалось тяжёлым.

Чародей чуть наклонил голову, с интересом наблюдая за тем, как принцесса осторожно откусывает кусочек.

Сладко хрустнула карамель. Рот наполнился яблочным соком. Захрустели мелкие орешки.

— Вкусно? — осведомился Крис.

— Очень, — девушка смущённо улыбнулась в ответ.

Что-то изменилось в ней. Что-то превратило маленького утёнка в прекрасного лебедя. И если накануне Крис списывал это на прошедшие годы, замечая лишь её боль и слёзы, которые он унять не умел, то теперь, на залитом солнцем мосту над Авиеррой, всё было иначе. И чародей никак не мог понять, что именно. Быть может, это бессонные ночи и бесконечные, лихорадочные поиски ответов сказались на его разуме. Или то, что Девана некогда близко дружила с Рослин. Какой могла быть их встреча, если бы жена осталась жива? Принцесса, нежная, стеснительная и юная, наверняка привнесла бы в их дом радость. Но была вынуждена встретиться лицом к лицу с горечью утраты. Потерявшая мать в том же возрасте, что и Венворт. Потерявшая одну подругу, потом — другую. Всё это чудовищная несправедливость.

Принцесса снова влажно хрустнула яблоком и робко улыбнулась ему.

— Мастер ВарДейк! — раздался мужской голос за спиной Деваны.

Они повернулись.

По мосту к ним спешил крепкий мужчина лет пятидесяти в боевом облачении городской стражи. Судя по знакам отличия, кто-то из старших по званию. Вблизи он оказался весьма приятным сероглазым воином с короткими пепельными волосами и лёгкой щетиной на широком подбородке. Его внешность лишь немного портили многочисленные шрамы на правой стороне лица. Самый большой из них шёл от виска до уголка рта и слегка мешал нормальной мимике, заставляя чуть кривить губы.

— Доброго дня вам и вашей спутнице, — поприветствовал он, внимательно глядя на незнакомую девушку подле чародея.

— Капитан Герхард, — Крисмер с почтением склонил голову. А затем представил их друг другу: — Ваше высочество, это капитан городской стражи Идариса, Ронас Герхард. Капитан Герхард, это принцесса Девана Мейхарт из Нордвуда, подруга Рослин. Жена пригласила её в гости заранее. Её высочество не ведала о том, что её ждёт здесь.

— Вот оно что, — мужчина слегка прищурил серые глаза. — Соболезную вашей утрате. На эту печальную тему, собственно, и хотел поговорить, к несчастью, — он повернулся к Крису.

— Установили личность убийцы? — ВарДейк приподнял бровь. В голосе звучало сомнение.

— Нет, — Ронас Герхард покачал головой. И вполголоса пояснил: — По приказу Императора к расследованию подключились клевреты. Появилась зацепка, что мотив может быть… политический.

Девана заметила, как напрягся Крис. Меж его бровями пролегла глубокая морщинка. Но что его более огорчило: вмешательство клевретов или политический мотив — принцесса понять не успела.

— Ваше высочество, прошу нас простить, но мне нужно задать капитану Герхарду пару вопросов, которые вряд ли будут вам интересны, — сказал чародей, жестом приглашая главу городской стражи отойти в сторону. На принцессу он глянул лишь мельком, чтобы убедиться, что она никуда не собирается. — Не могли бы вы подождать здесь и полюбоваться видом на реку, пока мы будем беседовать. Это не займёт много времени.

Девана кивнула. Она проводила глазами мужчин, которые не просто отошли в сторону, но удалились медленным шагом до самого конца моста. Они скрылись в тени большой каменной горгульи с распростёртыми крыльями, которая венчала один из столбиков на парапете. Там чародей и стражник остановились. Так, что принцесса видела лишь плечо Криса.

Девана со вздохом пожала плечами. Мужчины. Вечно секретничают, полагая, что любая их проблема носит вселенский масштаб, потому приравнивается к чему-то, что «неженского ума дело». Но посмел бы Крис вот так отвернуться от тётушки Керики или сестрицы Гвин? Нет, конечно. Они чародейки семьи Гарана. С их мнением полагается считаться. А она лишь принцесса из Нордвуда. Её дело любоваться городом.

Глупые мужчины.

Девушка надула губы и отвернулась, чтобы не тратить время попусту. В одном Крис был прав: лучше наслаждаться видами, чем буравить взглядом его плечо.

Девана сердито надкусила яблоко. И немного успокоилась, когда ощутила во рту приятный, сладкий вкус.

Она подошла вплотную к перилам.

Воды Авиерры были в этом месте чистого синего цвета. Ни следа мути или зелени. Интересно, какая здесь глубина?

Принцесса проследила взглядом за мерно текущей водой. Солнечные блики серебрились на её поверхности. Вот только река забирала правее и скрывалась за поворотом меж закованных в камень берегов. Океана с моста видно не было. К сожалению. А Деване бы очень хотелось увидеть то место, где пресные воды сливаются с величием солёного простора в порту.

Девушка снова вздохнула. Она хотела пойти посмотреть, как там Крис и капитан стражи, но тут что-то привлекло её внимание на водной глади. Маленькое светлое пятнышко. Девана даже не сразу поняла, что это.

Из-под моста выплыл бумажный кораблик. Авиерра несла его, ласково покачивая на волнах. А за ним выплыл ещё один. И ещё. И потом ещё.

Выше по течению кто-то запускал кораблики. Их было больше десятка. Некоторые уже набрякли и грозились вот-вот утонуть. Но остальные были крепки. Кажется, они имели все шансы добраться до океана и отправиться в своё большое путешествие.

Принцесса невольно улыбнулась, наблюдая за маленькой флотилией. Она даже перегнулась через перила, чтобы получше рассмотреть их.

Яблоко соскользнуло с палочки и полетело вниз раньше, чем Девана успела понять, что произошло. Надкушенный красный шарик булькнул. Ушёл под воду на пару мгновений, а затем снова всплыл. И присоединился к корабликам, уплывая от моста всё дальше.

Девушка посмотрела на опустевшую палочку в своей руке, ещё розовую от карамели. И застонала от досады.

Тихий мужской смех заставил её вздрогнуть.

Девана обернулась, готовая запустить в Крисмера бестолковой палочкой. Но перед ней стоял не ВарДейк.

Мужчину, который посмел смеяться над её маленьким несчастьем, принцесса видела впервые. Она бы точно такого запомнила.

Высокий, крепкий юноша в доспехах паладина. Девана не сомневалась, что перед нею настоящий паладин из особой охраны Верховных Понтификов. Потому как простая храмовая стража носила кольчуги и поверх них — подпоясанные небесно-голубые робы с изображением «Поцелуя Солнца» — слившихся воедино луны и солнца, которые образовывали символ Единого Собора. Но паладины выделялись среди всех служителей веры. Их бело-серебряные доспехи из лёгких, плотно прилегающих друг к другу пластин и кольчужных чешуек сочетали в себе образ благородного рыцаря и древнего змея, которого этот рыцарь побеждал во славу Единого бога, Unum-Deus. Облик воителя с мечом, украшенным «Поцелуем солнца» на рукояти и ножнах. Белоснежный плащ на плечах с таким же символом на застёжке у сердца.

Совсем молодой. С гордым лицом, напрочь лишённым слащавой нежности. С весёлой улыбкой на тонких губах. И открытым, приветливым взглядом карих глаз, тронутых яркой зеленцой у самого зрачка. Его чуть вьющиеся, тёмно-каштановые волосы мягкими завитками доходили длиною до нижней челюсти. На лбу они лежали небрежной чёлкой на левую сторону. Лёгкая щетина придавала и без того мужественному незнакомцу какое-то особое обаяние.

Читая в романах о подвигах отважных рыцарей, Девана представляла себе их именно такими. Образ героя портило разве что покрытое рубиновой карамелью яблоко в его руке.

Молодой паладин снова усмехнулся. А затем протянул своё яблоко принцессе.

— Вы очень мило расстраиваетесь, леди, — сказал он. И девушка решила, что тембр голоса идеально сочетается с его обликом. — Вот, возьмите моё. И не печальтесь более.

Девана нахмурилась, отступая на шаг.

— Не стесняйтесь, берите, — настойчивее повторил паладин, продолжая приветливо улыбаться. — Клянусь богами, я ещё не успел откусить. Оно целое. Вот. Взгляните.

Отступать оказалось некуда. Она упёрлась поясницей в парапет. Скрестила руки на груди, сердито и воинственно. Задрала подбородок.

— Не возьмёте? — он приподнял брови.

Но Девана упрямо молчала.

И тогда воин снова рассмеялся.

— Риган! Идём уже! — раздалось с противоположной стороны моста, где собралась группа из четырёх паладинов. — Ты же знаешь, как он не любит ждать! Поторопись!

Молодой паладин помахал друзьям свободной рукой.

— Мне жаль, что вынужден уйти вот так, миледи, — он подался вперёд и торопливо прошептал: — Но я буду лелеять надежду, что мы увидимся снова. Прошу только не печалиться из-за яблок или…

— ЛаРент! — рявкнул один из паладинов. Вероятно, самый старший из них.

— Иду! — отозвался он и грациозно поклонился девушке. — Добро дня, миледи.

Девана проводила его взглядом. Снова украдкой вздохнула. И с праведным негодованием запустила злосчастную палочку в реку, догонять уплывающее яблоко.

Какой красивый. Дьявол. Но…

Нет, рыцаря папа бы не одобрил. Тем более, церковника с их жёсткими правилами. Да и вряд ли им вообще охота заводить семью. Интересно, можно ли паладину жениться? Или они дают обет безбрачия, как некоторые монахи?

— Доели, Ваше высочество?

Принцесса снова вздрогнула и обернулась.

На сей раз перед ней стоял Крисмер. Чародей выглядел немного сердитым, но не более. Вряд ли разговор с капитаном стражи вышел совсем уж неприятным.

— Да. Благодарю ещё раз, — принцесса решила опустить подробности.

— Тогда идём. Нам всё ещё нужно попасть в Академию к обеду.

Академия Чародейства раскинулась на большом холме сложным комплексом из разнообразных корпусов, башен, оранжерей и прочего. После страшной трагедии несколько лет назад, когда в ходе диверсии большая часть Академии сгинула во взрыве Инферно, её снова отстроили под началом нового ректора Авериуса Гарана, архимага, знаменитого на весь мир мастера над проклятиями, а ещё отца сестрицы Гвин.

Девана была немного знакома с Авериусом Гарана. Он виделся ей человеком весьма жёстким, немногословным и невероятно умным. А ещё влиятельным. Не зря он оставался личным советником Императора. Да и отец Деваны с глубоким почтением относился к Авериусу Гарана. Пожалуй, когда Кевендил и Гвин объявили о своём разводе, король Бариан Мейхарт переживал разрыв семейных отношений со столь важным сватом особенно глубоко. Даже больше, чем потерю невестки.

Новая Академия невольно напоминала принцессе о том, кто стоял в её главе. Строгие постройки из белого камня сочетались с чародейскими элементами, вроде рунических знаков в отделке. Но самым главным её символом сделалась даже не высоченная астрономическая башня, а столп зелёного пламени, который горел на верхней площадке другой башни. Этот колдовской огонь пылал день и ночь в память о тех, кто погиб во время того кошмарного взрыва. Академия не забывала никого. А Идарис не забывал заслуг Академии.

Вот уже много веков адепты магии служили главным оплотом Империи. Они защищали людей от страшных бестий, снимали проклятия, останавливали эпидемии и разрешали самые, на первый взгляд, неразрешимые споры. Да, в королевствах Арсии были свои вольные колдуны и воители. Были и церковные рыцари, вроде храмовой стражи или тех же немногочисленных паладинов. Ещё был орден клевретов — особых чародеев на службе у Императора. Но главной силой в Арсии оставались её адепты. Воспитанники Академии разных санов, уровней мастерства и специализаций. Имена самых выдающихся из них звучали даже в отдалённых провинциях. Многие люди знали, кто такие брат и сестра Гарана. Да и единственный ученик ректора, который исполнял обязанности советника при Императоре и служил связующим звеном между ним и Академией, также был не последним человеком на континенте. Теперь же этот человек сопровождал принцессу. Пожалуй, ничего удивительного, что Император разглядел в убийстве жены своего советника политические мотивы.

Девана снова возвратилась мыслями к Рослин. Подумала о том, как собирались они прийти сюда вместе. Как принцесса жаждала посмотреть Академию. Быть может, даже посетить пару лекций для вольных слушателей или помочь кому-нибудь из знакомых чародеев в их трудах. Но подле неё был только Крис, задумчивый после встречи с капитаном стражи.

Они поднялись на холм. Вошли под увитую плющом арку. И оказались там, где Девана мечтала оказаться уже очень давно.

На крошечной площади у парадных дверей в Академию журчал фонтан. Его прохладные брызги разлетались во все стороны, гонимые ветром, который особенно ощутимо гулял на холме. Но это придавало уютному внутреннему двору живительную прохладу.

Однако, в этот час народу снаружи было немного. Почти все были на занятиях. Несколько старших адептов сидели на лавочках в тени кудрявого плюща и тихо обсуждали домашнее задание.

А на краю фонтана сидел светловолосый мальчик лет семи и задумчиво ковырял палочкой мох, который вырос меж стыками камней, из которых состояла большая фонтанная чаша.

Чародей в бордовом камзоле направился прямиком к нему.

— Леон, как дела у твоей мамы? — Крисмер взъерошил светлые волосы мальчишки.

Ребёнок поднял на мужчину голубые глаза, одновременно стараясь увернуться от руки.

— Она просила передать, чтоб ты сдох в муках, когда я тебя увижу, — без эмоций ответил Леон.

— Какая она всё-таки милая, — Крис натянуто улыбнулся. Облизал губы. — Передай ей, что я переживаю, как бы она однажды не захлебнулась своим ядом.

— Не могу. Ты знаешь, она мне за такие слова оторвёт уши, — мальчишка вздохнул. — Как там Венворт? Я бы мог прийти в выходной, поиграть с ним. В субботу у нас нет занятий в Академии…

— Не нужно. Он с няней.

— Ладно, — протянул мальчик. Он вновь опустил глаза, продолжая ковырять палочкой мох на краю фонтана. — Жаль.

Спутница Криса заметила, как поникли его плечи. И её сердце отчего-то сжалось от тоски, глядя на этого ребёнка.

Часы над входом пробили полдень. Мальчик соскочил с места и, бросив короткий взгляд на девушку в красивом голубом платье возле Крисмера, торопливо поклонился. Швырнул палочку в воду фонтана. Вытер руки о запачканные серые брючки. Застегнул на все пуговки рубашку из белого льна.

— Я пойду, у меня сейчас гербология, — бросил он, убегая внутрь.

— Доброго дня, Леон, — крикнул ему вслед Крис.

— Ага, и тебе, — мальчишка скрылся за тяжёлыми дверями Академии.

Чародей неспешно двинулся следом за ним. Но девушка стояла неподвижно, словно статуя.

— Крис, — её глаза расширились. — Крис, он что… он твой?..

— Он мой ученик, — не оборачиваясь, сухо ответил Крисмер. — Леонтар Шемер.

Нет. Ученики так с наставниками не разговаривают. Пусть даже не пытается ей лгать.

— Крис! — она догнала его. Вцепилась в рукав. Буквально повисла на руке.— Я права? Я ведь права. Ты только посмотри на него. Да он ВарДейк гораздо больше, чем ты сам!

— Не кричите, Ваше высочество. Люди смотрят, — нарочито официальным тоном произнёс чародей. Он метнул суровый взгляд на группу адептов на лавке. Те притихли и сделали вид, что их вообще там нет. — Пойдёмте. Вас ожидает мастер Гарана.

Девушка проследовала за ним внутрь. Однако, мысли о том, что мальчишка у фонтана не был просто учеником Криса, не давала ей покоя. Уж слишком они были похожи.

Вдвоём они миновали прохладный мраморный коридор и вышли к лестнице, ведущей в ректорскую башню. Здесь народу было поболее. Встречались и адепты разных возрастов, и преподаватели в мантиях. Крисмер приветствовал всех и ему отвечали тем же, но у самого подножья ректорской лестницы один из магов вдруг попросил ВарДейка срочно заглянуть к нему на минуту.

— Подниметесь сами, Ваше высочество? — он кивнул в сторону лестницы. — Ректор на месте. А я сейчас приду следом за вами.

Блондинка коротко кивнула.

Ступени были широки. Подниматься оказалось несложно. Но уже на верхней площадке все мучившие её сомнения и домыслы, наконец, сложились в единую картину. Такую, что она не оставляла ей выбора.

Перед дверью в ректорский кабинет обнаружился стол, за которым сидел долговязый канцелярист с выдающимся кадыком и не менее выдающимися ушами. Завидев хорошенькую девушку, которая не была одета в привычную ему одежду адептки, он густо покраснел и заторопился сообщить ректору о её прибытии.

Стоило гостье войти внутрь кабинета, как Авериус Гарана поднялся с места. Суровый архимаг подошёл и вместо приветствия с глубоко опечаленным видом вымолвил:

— Мне ужасно жаль, что так вышло, Ваше высочество. Не самое приятное первое впечатление от столицы, полагаю, — он жестом пригласил девушку присесть на диванчик у окна. И сам опустился рядом с ней: — Как только моя сестра вернётся, она отправится с вами и сопроводит обратно домой. До тех пор вы остановитесь у нас. Евания приготовит для вас комнату.

Тот белокурый мальчишка у фонтана. Без конца плачущий Венворт. Случившееся с Рос. И сам Крис, такой, каким она никак не ожидала его увидеть. Всё это не выходило из головы. И всему должно было найтись объяснение.

— Мастер Гарана, я бы хотела остаться в доме ВарДейков.

— Это плохая идея, Ваше высочество, — архимаг старался говорить спокойно и убедительно. Он прекрасно понимал то, что девушка переживает сейчас. — Вы — принцесса. А за моим учеником, мягко скажем, ходит некоторая молва. Могут пойти порочащие вас слухи. Беспочвенные. Но неприятные.

— Мне всё равно, — она качнула головой. Рассеянно коснулась жемчужного ожерелья у самой шеи. И непреклонно произнесла: — Мастер Гарана, я не забыла, как в детстве он вынес меня на руках из тьмы. Сейчас он в такой же тьме. И его одного я там не оставлю.

Авериус Гарана прищурил свои внимательные зелёные глаза. Он смотрел на принцессу так, будто в его разуме родилась некая мысль. Одна из тех идей, о которых мастер над проклятиями ни за что никому не раскрывал, но свято верил в её важность.

— Тьма, говорите? — он едва уловимо улыбнулся. — Что же. Пусть будет так. Возможно, вы правы, Девана.

Архимаг пригладил короткую чёрную бороду. Кивнул сам себе. Будто согласился с собственными мыслями. Вид при этом имел такой, точно только что решил в уме невероятно сложную задачу.

В дверь коротко постучали. Не дожидаясь ответа, Крисмер вошёл внутрь ректорского кабинета. Закрыл за собой дверь.

— Доброго дня, мастер Гарана, — поприветствовал он своего учителя.

— Крис, — ректор кивнул в ответ. — Присядь.

ВарДейк сел. На самое удобное место: в кресло за ректорским столом. Совершенно по-свойски. Устало откинулся на спинку. Положил руки на подлокотники. И выжидающе посмотрел на мастера, который продолжал восседать подле принцессы на диванчике у окна с совершенно невозмутимым видом.

Девушка отлично знала, что к Крису архимаг относится, как к сыну. Поэтому она ожидала, что услышит слова поддержки и вопросы о том, как он держится, как там Венворт, или как идёт расследование. Но вместо этого Авериус Гарана сплёл на коленях пальцы в замок и задумчиво произнёс:

— Ты плохо выглядишь. Ложись спать раньше. И начни уже ходить на свои лекции. Твои адепты устали писать мне эссе, которые я не имею ни малейшего желания проверять.

ВарДейк моргнул.

— Я думал, меня заменяет Алстан. Разве нет?

Архимаг отрицательно покачал головой.

— Он отбыл на задание с Керикой, — Авериус Гарана бросил короткий взгляд на принцессу возле себя. — Кстати об этом. Пока она не вернётся, я принял решение, что за нашей дорогой гостьей присмотришь ты.

— Я? — Крису почудилось, что он ослышался.

— Да, ВарДейк. Не смотри на меня, как на пальму посреди вечной мерзлоты, — сухо произнёс ректор. — Дом у тебя большой. Много слуг. А Евания очень занята. Она не сможет уделять принцессе должного внимания, к сожалению. Да и моё скромное жилище для Её высочества не подходит, должен признать. Так что я решил, что Девана поживёт у тебя, пока Керики нет в городе.

Блондин потёр лоб, стараясь не хмуриться. Погасил в себе вскипевшее возмущение. Аргументы против у него были, но с этим «я решил» обычно мало что удавалось поделать.

— Мастер, вы хотите, чтобы я занимался вопросами Академии при Императоре, возобновил лекции, руководил расследованием убийства моей супруги, а теперь ещё и присматривал за принцессой, я вас правильно понял? — его интонация вызвала неприятный холодок, что пробежал по спине у девушки.

Но Авериус Гарана, казалось, никакого внимания на это не обратил. Вместо этого он совершенно спокойно кивнул и произнёс не терпящим возражений тоном:

— Да. Верно. Принцессе я всё объяснил. Она на меня не в обиде, что принять её у себя не могу. Правда, Ваше высочество?

Девана торопливо кивнула. В сторону Криса она старалась не смотреть. Даже отвернулась к окну. Сделала вид, что любуется городом с высоты ректорской башни.

— Ты со всем справишься, мой мальчик, — заверил его мастер над проклятиями.

В этой короткой фразе девушка уловила поддержки и теплоты больше, чем в целой патетической речи с объятиями и слезами. А ещё поняла, что выбора у Криса не оставалось. Отказать Деване он бы мог. Но пойти против ректора не смел. Вероятно, потому Авериус Гарана и принял всё на себя. Чтобы лишить этого самого выбора.

— Да, мастер, — коротко согласился Крис.

Вероятно, он понимал, что учитель прав, когда принял такое решение. Да и ему не составляло большого труда разместить девушку у себя на чуть более долгий срок, чем он рассчитывал. В конце концов, принцесса не должна была чувствовать себя лишней или виноватой в сложившейся ситуации.

Чародей в задумчивости потёр шею и устало прикрыл глаза.

А суровый ректор воспользовался этим. И снова удивил Девану, которая украдкой наблюдала за ними.

Авериус Гарана с совершенно невозмутимым видом подмигнул ей.

Или, быть может, ей это просто почудилось из-за волнения?

Глава 3. Тревожный звоночек с ноткой безумия

Ей так хотелось увидеть море в порту. Но это море само пришло в дом. Ночью разыгралась буря. Ветер с юга принёс низкие, плотные тучи. Сделалось совсем темно. Под порывами стихии деревья в саду стонали, кренили ветви, роняя перезревшие апельсины в траву. А потом начался дождь. Он зашумел по крыше. Застучал в окна. Загудел в водосточных трубах. В бухте поднялись волны. Такие, что разбивали в щепки пришвартованные суда и выплёскивались на каменную пристань грязной пеной. Волна за волной. Вода прибывала. Поднималась, заливая улицы. Соль осквернила чистую Авиерру. Заставила реку выйти из берегов и побежать по безлюдным мостовым. Выше и дальше, на холмы, высаживая двери домов и разнося вдребезги стёкла витрин. Во вскипающих водах плавали тела утопленников. Стихия окрасилась их кровью, которой стало так много, что вода загустела и почернела. И когда она пришла к их порогу, то вовсе не море ворвалось в холл. Это была мгла, смолянистая и густая. Угоди в неё — и уже никогда не выберешься. Так и сгинешь в ловушке, как мошка в паучьих тенётах. Тьма просочилась и в её спальню, поползла по полу и принялась карабкаться гибким щупальцем по ножке кровати. Вверх. Забралась на ложе. Ближе. И ближе. Накапливаясь. Нависая над ней. Принимая очертания человека.

Девана сдавленно вскрикнула и распахнула глаза.

Но над ней был лишь мягкий полог кровати.

Никакой бури за окном. И уж, конечно, ни следа живой тьмы в её комнате. Но вот посторонний звук был.

Девушка села в кровати с тяжело бьющимся сердцем. Прислушалась, пытаясь разобрать, что её разбудило.

Это был Венворт. Мальчик снова плакал. Один в коридоре.

Принцесса выскользнула из постели и, как была в сорочке и босиком, метнулась прочь из комнаты. Она искренне испугалась, что малыш снова пошёл на лестницу.

Но Венворта она нашла возле родительской спальни. Он сидел на полу, прижимаясь к двери, и плакал, тихо и судорожно.

— Вен, котёнок, — девушка медленно подошла к нему.

Она боялась напугать ребёнка, но тот едва её заметил. Глянул лишь мельком.

— Ты почему один? — она села возле него. Протянула руку, касаясь мягких волос на лбу. — Тут холодно. Давай пойдём спать?

Из разговора между Мирель и Крисом за ужином Девана поняла, что чародей не спит в хозяйской спальне, а предпочитает коротать ночи либо на кушетке в кабинете, либо в другой гостевой комнате. Он упорно называл их с женой спальню исключительно «комнатой Рослин». Словно бы вообще гостил там нечасто. Значит, ребёнок искал не отца. Ему была остро нужна его мама.

Девичье сердце сжалось от боли. Будто бы это она сейчас сидела под дверью в комнату, которую никто и никогда для него не откроет изнутри.

— Иди ко мне, мой котёнок, я тебя не обижу, — тихонько позвала девушка.

Она мягко подтянула мальчика. Посадила к себе на колени так, чтобы похолодевшие маленькие ножки не касались пола. Обняла бережно. И принялась ласково гладить спинку под тонкой рубашонкой.

Венворт в ответ обвил её шею руками, путаясь пухлыми пальчиками в её длинных, душистых волосах. Он не испугался принцессу. В этот раз узнал её. Но отчего-то человеческое тепло не принесло успокоения, а, напротив, заставило захныкать громче.

— Ну, что ты. Не плачь, мой хороший, — попыталась успокоить его Девана, хоть и сама была готова расплакаться. — Давай-ка вытрем твои слёзки и пойдём спать? Хочешь, отнесу тебя к папе?

Но тут Венворт зарыдал в голос. Прямо принцессе в ухо.

И пока она всеми силами пыталась унять возобновившуюся истерику, весь дом снова сбежался на его крики.

На лестнице раздался топот и приглушённые голоса. Первыми показались Мирель и Аластор. Их обогнала не на шутку перепуганная гувернантка, в плотном тёмно-зелёном халате. Она тотчас бросилась к своему воспитаннику. За ней семенила Вейда в аналогичном ночном наряде. Последним поднялся сердитый хозяин дома. Все были взволнованы, кроме него. Крис выглядел мрачнее тучи. Заспанный, помятый и, судя по всему, не менее захмелевший, чем накануне.

Госпожа Ательторн опустилась на корточки перед сидящей на полу Деваной, вполголоса принялась успокаивать ребёнка. Она осторожно потянула его к себе, отрывая от принцессы. Но мальчишка не желал отпускать Девану и вцепился мёртвой хваткой. На все попытки своей няньки унять его Венворт отвечал лишь рыданиями.

— Что здесь происходит? — холодно осведомился чародей.

— Ничего, мастер ВарДейк, — заверила его госпожа Ательторн, которая всё ещё пыталась отвоевать ребёнка у принцессы. — Идите отдыхать.

— Ваше высочество? — блондин перевёл взор на девушку.

Принцесса ощутила себя крайне неуютно, сидя на ковре возле двери в спальню Рослин, босая и одетая в одну лишь тонкую сорочку, с ребёнком, которой вцепился в неё и плакал. Этот его взгляд сверху вниз вызывал в ней смятение. Благо, хоть Аластор не глазел на неё в столь щекотливом положении и деликатно отвернулся. Однако, не ушёл никуда. Словно бы следил за тем, как завершится ситуация.

Девана с усилием разлепила побледневшие губы и призналась:

— Я услышала, как Венворт плачет, и проснулась. Нашла его на этом самом месте. Он…

— Госпожа Ательторн, где в это время были вы? — Крисмер обратился к гувернантке тоном экзекутора.

Женщина сделалась белее полотна.

— Я… я была в кухне с Вейдой, — призналась она. И кухарка кивнула, кутаясь в шаль. — Мы пили чай. Я была уверена, что Венворт спит. Клянусь вам, мастер ВарДейк, так и было, когда я уходила из его комнаты.

Ей, наконец, удалось взять мальчика на руки. Тот стал всхлипывать тише и реже. И сообразил, кто перед ним. Поэтому он оставил принцессу и прижался к своей няньке. Будто бы даже несколько успокоился.

Крисмер устало потёр лоб. А затем сузил глаза и отчеканил, не повышая голоса (только вот Девана отчётливо понимала, насколько он зол):

— За что я плачу вам, скажите? Чтобы вы распивали чай или присматривали за моим сыном?

Тихо ойкнула Вейда. Схватилась за перила лестницы, точно боялась упасть.

Напрягся Аластор. С шумом вдохнул воздух.

А Мирель бросилась к Деване и торопливо помогла девушке подняться, пытаясь встать меж принцессой и остальными. Будто силилась закрыть гостью от происходящего.

Но Девана видела и слышала всё.

Меж бровей гувернантки пролегла глубокая морщинка. Она гордо выпрямилась с ребёнком на руках. Венворт теперь обнимал её руками и ногами, как маленькая обезьянка. Оказавшись в знакомых объятиях, он затих окончательно.

— Я делаю всё, что в моих силах, мастер ВарДейк, но всё же остаюсь живым человеком с физиологическими потребностями во сне и еде, как минимум, — Нерея Ательторн гордо подняла подбородок. — С самого его рождения я с ним. И переживаю не меньше вашего. Сдаётся мне, даже больше. О мёртвых говорить плохо не принято, но леди Рослин не уделяла ему должного внимания никогда. Занималась исключительно своими… интересами. Не говоря уже о вас.

В наступившей тишине стало слышно, как тикают часы в холле первого этажа.

Принцесса похолодела. Она почувствовала, как дрожит рука Мирель, которую служанка всё ещё держала на её плече.

— Что вы сказали? — сухо переспросил чародей.

— Вы меня прекрасно слышали, — без эмоций ответила женщина. — Со смертью матери Венворт перестал нормально спать и есть. У ребёнка шок. А вы не делаете ничего, чтобы помочь ему пережить происходящее, как подобает поступить хорошему отцу в таком случае.

Крисмер облизал губы. Тряхнул головой, будто пытался понять, не слышится ли ему всё это.

— Вы только пьёте и жалеете себя, — продолжала тираду гувернантка. — А вы ведь нужны своему сыну.

Она умолкла.

Блондин опустил голову, изучая взглядом узор на ковре. Упёр руки в бока.

— Вы ничего не знаете. Да и откуда вам? — он запустил пятерню в волосы. Взъерошил. Горько усмехнулся. — Что-нибудь ещё хотите мне сказать?

Девана мысленно взмолилась, чтобы госпожа Ательторн замолчала. Чтобы назревшая ссора закончилась немедля, и они все разошлись по своим комнатам как ни в чём ни бывало. А с Крисом она поговорит утром. Она сможет найти нужные слова, успокоить его и…

— Да, — кивнула гувернантка. — Я полагаю, что произошедшее с леди Рослин не случайность. Вина целиком на вас. Ваша жена святой не была, но вы…

— Вон, — холодно вымолвил он, всё так же не повышая голоса. Поднял прищуренные глаза, преисполненные гнева. Девана невольно заметила, как дёрнулся его кадык. — Вы уволены. Убирайтесь из моего дома. Чтоб я больше не видел вас. Расчёт и все ваши вещи я пришлю.

Вейда снова ойкнула и прижала ладони к губам.

Аластор хотел было что-то сказать, даже попытался положить руку своему господину на плечо, но тот дёрнулся, давая понять, что обсуждать ничего не будет.

Мирель крепко зажмурилась, обнимая принцессу. Она беззвучно заплакала, словно это её выгоняли прочь посреди ночи. Потерявшая дар речи Девана, обняла дрожащую служанку в ответ.

Но побледневшая госпожа Ательторн не возражала и не плакала. Она лишь ласково погладила мальчика на своих руках по мягким волосам. Венворт от испуга перестал хныкать окончательно.

Было во всей этой семейной сцене нечто надрывное и сбивающее с толку. Такое, чего принцесса увидеть не ожидала никак. Прорвавшийся нарыв, который никто не лечил.

— Я уйду утром, когда ребёнок будет ещё спать, — отчеканила Нерея Ательторн, выдержав ледяной взгляд ВарДейка.

А затем удалилась в детскую комнату.

Крисмер даже не посмотрел ей вслед. Развернулся и пошёл вниз по лестнице.

А принцессе казалось, что ночной кошмар всё ещё продолжался. Будто чёрная буря из её сна пришла в дом и разрушила в один миг привычный устой.

Впрочем, снова уснуть девушке так и не удалось. Сцена перед дверью в спальню Рос не шла из головы. И даже не внезапное увольнение гувернантки смутило её. Оно показалось закономерным: женщина, которой Крис доверял ребёнка, наговорила ему слишком многое, чтобы перенести это просто так, без последствий. Принцессу более затронули сами слова госпожи Ательторн.

Принцесса в очередной раз перевернулась с боку на бок. Задумчиво закусила ноготь на большом пальце правой руки.

Как так вышло, что столь воспитанная и застёгнутая на все пуговицы женщина, привыкшая слушаться своего господина, вдруг не сдержалась? Она в лицо обвинила его в гибели жены. Да ещё и пыталась сказать, что сама жена святой не была.

Девана снова перевернулась на спину. Уставилась на балдахин над головой.

Неужели Крис правда мог быть виновен в смерти Рос? Помимо того, что убийца явился по его душу, конечно. Вряд ли он был причастен сам. Принцесса отказывалась в это верить. Человек, которого столько лет обучал сам Авериус Гарана. Доверенное лицо Императора. И близкий друг сестрицы Гвинейн. Нет. Он не мог убить Рослин, будь они хоть трижды злейшими врагами. Крисмер скорее бы развёлся с супругой, чем лишил жизни мать своего сына… Но Нерея Ательторн намекнула, что никому из родителей не было особого дела до ребёнка. Всё это казалось очень и очень странным.

Мог бы Авериус Гарана позволить ей, восемнадцатилетней принцессе, жить под крышей человека, который повинен в убийстве молодой женщины? Вряд ли.

Девана тягостно вздохнула.

Но что тогда насчёт самой Рос? Чем конкретно могла её подруга быть столь нечиста на руку? Она могла мало уделять времени сыну, и много — своим новым подругам из числа местной аристократии. Могла тратить много мужних денег на себя и свои капризы. Но дом был полной чашей, как ни крути. Могла ли она изменять мужу? Вряд ли. Девана не видела в том смысла. На её вкус Крис был хорош настолько, что мало какой мужчина мог с ним сравниться.

Принцесса погрузилась в воспоминания. Вернулась мыслями в тот день, когда молодой чародей из числа свиты архимага прибыл в Высокий Очаг, резиденцию королевской семьи Нордвуда. Сколько ей тогда было? Двенадцать. А ему уже значительно больше двадцати.

Высокий, широкоплечий блондин с лукавой улыбкой и озорными глазами. Никаких доспехов и сложных посохов. Лишь два изогнутых меча, похожих на сабли неправильной формы. Шотели, кажется. Так он их звал. Крис сам был, как эти шотели: диковинный, красивый и неправильный. Он шумел, когда молчали другие. И делал что-то, когда другие бездействовали. Блондин не перечил Авериусу Гарана, но был единственным, кому удавалось ему дерзить, кроме сестрицы Гвин.

Юное сердечко Деваны билось чаще в его присутствии. Она даже ревновала его к Гвинейн и своим подругам. Потом он спас её. Вынес из преисподней на руках. Привёз домой. А после — посватался за Рослин. И верная подруга с гордостью похвасталась, что уже проводила с ним ночи до свадьбы. Ей повезло. Мужчина без страха и изъяна. Он полюбил её, взял в жены и увёз. Как могла Рос изменить такому человеку?

Но о чём тогда говорила гувернантка?

Вопросы зудели в голове, не давая уснуть. Поэтому Девана не придумала ничего умнее, кроме как поискать ответы на них. Там, где могла бы их найти. В спальне Рослин, куда, если верить обитателям дома, никто не заходил с момента её убийства.

Девана накинула на плечи халат и надела мягкие туфли, чтоб уж наверняка не чувствовать себя неловко, если кто-то застанет её на месте преступления. Вряд ли рядом окажется добрая Мирель, чтоб опять спрятать за ней своё девичье тело в тонкой сорочке.

Принцесса приоткрыла дверь своей спальни. Выглянула в коридор. Огляделась в сумраке, но никого не обнаружила. Потому она возвратилась в комнату, где зажгла свечу и уже с источником света направилась на поиски, стараясь ступать как можно бесшумнее.

Более всего она боялась, что комната Рослин окажется заперта. Однако, ей повезло. Дверь отворилась легко, стоило ей слегка нажать на ручку. Даже петли не скрипнули.

Девана скользнула внутрь и очутилась в королевской спальне, иначе и не скажешь. Кругом золото, серебро и дорогие ткани. Обитые персиковым дамасском стены. Бархатные диваны и пуфики. Огромное трюмо, комод и сразу три гардероба, стоявших полукругом за изысканной ширмой, расписанной экзотическими цветами и птицами, в дальнем конце комнаты. Там же — пара зеркал в полный рост. Пудрово-розовые шторы на окнах и такой же тяжёлый балдахин на массивной кровати с золочёными кистями и бахромой. На таком ложе могла спать не то, что королева, а королевы четыре разом. При этом друг другу не мешать.

Принцесса замерла со свечой посреди комнаты, оглядываясь по сторонам.

Свет отражался от длинных хрустальных подвесок на люстре и лампах. Играл бликами на золоте и серебре. Но не богатое убранство поразило девушку, а полное отсутствие вещей мужа. Будто мужчина и вовсе не бывал в этой комнате. Никаких явных признаков того, что хозяйка будуара замужем, не наблюдалось.

Девана нахмурилась. Она прошлась по комнате, разглядывая вещи. Остановилась подле одного из прикроватных столиков. Там стоял флакон из цветного стекла. Внутри оказались сладко пахнущие духи.

На столике подле другой половины ложа вещей лежало поболее: расчёска, на которой осталось несколько длинных каштановых волос, зеркальце в отделанной перламутром и опалами раме, чистый бокал, три шпильки и баночка с каким-то бальзамом, который тонко пах сладкими фруктами. А ещё на столике лежала книга в атласной обложке изумрудного цвета, заложенная на середине обрезком ленточки.

Принцесса поставила свечу и взяла в руки книгу. Полистала. Внутри был довольно старый роман о знаменитом художнике и его ученике, которые влюбились в одну и ту же девушку-дворянку. Для одного из них она стала женой, а для другого так и осталась навечно музой. Художник любил своего ученика, как сына, и уступил ему пожалованный королём титул и замок, чтобы тот смог жениться на дворянке, а сам возвратился на родину, дабы исцелить израненное сердце.

Девана читала эту историю несколько лет назад. Тогда она искренне переживала за отношения юного подмастерья и девушки, которую суровый отец желал выдать замуж из политических соображений. Но теперь же её огорчала одинокая судьба старого мастера.

Принцесса поймала себя на том, что зачиталась. Она торопливо закрыла книжку и положила на место. Закусила губу в задумчивости.

Взяв зажжённую свечу, она снова прошлась по комнате. Рыться в вещах покойной подруги она не планировала. Более того, она была уверена, что если бы Рос было, что скрывать, она бы точно не стала прятать это в собственной спальне, в ящике с чулками или бельём. Там, где в случае чего искать станут в первую очередь. Но, дойдя до гардеробов, открыла каждый. Просто чтобы убедиться: вещей Криса не было ни в одном.

То же самое было в комоде и ящиках трюмо. Ни единой вещи мужа. Даже ни намёка на его существование в этом доме. Лишь уйма дорогущих нарядов и безделушек.

Принцесса остановилась напротив накрытого чёрным тюлем трюмо. Под небрежно накинутой тканью стояли батареи флакончиков, пузырьков и баночек с косметикой. Чуть в стороне расположились тяжёлые шкатулки с украшениями. Верхняя была открыта. Там поблёскивали бриллиантовые серьги, такие большие, что впору не в уши вешать, а йольское дерево украшать в праздник.

Девана посмотрела на своё отражение сквозь тонкую пелену тюля. Она могла лишь угадать собственные очертания. А ещё осознать, насколько хмурым сделалось её лицо. Впрочем, было из-за чего хмуриться.

Выходит, госпожа Ательторн не лукавила, когда дала понять, что в семье имелись нерешенные проблемы. Но одно дело бытовые конфликты, с которыми можно мириться. И совсем другое — факт того, что супруги не жили в одной комнате вовсе. В семьях аристократов такая практика имелась, но обычно она редко говорила о чём-то хорошем. Твердили об удобстве, комфорте и личном пространстве. Но на деле всё зависело исключительно от конкретных семейств. Ни одного положительного примера принцесса не помнила.

Отец с матерью тоже жили в разных комнатах, насколько Девана знала со слов слуг. Её старший брат принц Кевендил с Гвин имели отдельные спальни во времена их короткой семейной жизни. И оба брака закончились весьма плачевно. Теперь же Кевендил не расставался с Имерией. Даже, когда их сын в младенчестве плохо спал или болел, бессонные ночи проводили они втроём. Кевендил не ушёл спать в другую комнату ни разу. Не говоря уже о Гвин с Ивросом. Их замок был огромен. Спален в нём хватило бы на несколько семей. Однако, когда Иврос возвращался домой с длительных выездов по делам Императора, даже посреди ночи он всё равно шёл к жене под бок.

Неужели у Рослин с Крисом всё не складывалось? Но почему тогда она ни разу не обмолвилась об этом во время своих визитов в Нордвуд? Быть может, не хотела сплетен. Или сама была виновна в том, что происходило в их семье.

Девана качнула рукой с зажатым в ней подсвечником. Расплавленный воск капнул на кожу жгучей слезой. Девушка с шумом втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

Короткая вспышка боли отвлекла её от размышлений и заставила подумать о том, что её могут застать тут. Начнут задавать вопросы. А ведь Девана толком и сама себе объяснить не могла, с чего вдруг потащилась сюда посреди ночи.

Девушка заторопилась прочь из комнаты покойной. Бесшумно закрыла за собой дверь и пошла по коридору обратно. Но к себе она не зашла. Принцессе вздумалось сходить в большую ванную и там умыться, дабы немного отогнать мрачные мысли.

Девана миновала дверь своей гостевой комнаты. Прошла чуть дальше. Только вот до заветной ванной так и не дошла. Вместо этого её ноги вдруг сами остановились подле ещё одной двери.

Это была дальняя гостевая спальня. Там не должно быть никого, насколько знала девушка. И всё же любопытство пересилило страх оказаться пойманной. Какое-то странное предчувствие заставило её зайти внутрь.

Комната внутри напоминала отведённые ей покои. С одной лишь разницей — голубой цвет здесь уступал место изумрудно-зелёным оттенкам и состаренному золоту. Только вот помещение не было таким уж необитаемым.

На застеленной кровати лежало несколько чистых белых рубашек. Через спинку кресла был перекинут вчерашний бордовый камзол. На длинном низком столе у окна были разложены кожаные ремни с тяжёлыми пряжками. А в приоткрытом гардеробе виднелись другие предметы одежды хозяина дома.

Однако, спал он всё же в своём кабинете.

— Бессмыслица, — одними губами прошептала девушка, спешно выходя в коридор.

Ей почудилось, что она услышала голоса Мирель и Аластора на первом этаже. Потому девушка заторопилась дальше по коридору и выдохнула лишь, когда оказалась в просторной ванной комнате.

Сквозь тонкие подошвы домашних туфель она отчётливо ощутила, какими холодными были здесь полы. Зеркально натёртый тёмный паркет уподобился мрамору.

Свет свечи упал на большую ванну медно-красного цвета в самом центре комнаты. На тёмные деревянные панели стен. И белоснежный умывальник из алебастрового фарфора. Все ширмы и мебель здесь были светлыми. А вот стены, пол, потолок и ванна — напротив. Одно большое зеркало пряталось за ширмой. Другое, что висело над чашей умывальника, скрывал всё тот же чёрный тюль.

Девана подошла к нему. Она поставила свечу на край столика. Налила себе воды из кувшина и как следует умылась. Смочила покрытую испариной шею.

Вода потекла по коже, щекотно скользнула меж ключицами и скрылась за краем сорочки, впитавшись в кружево.

— Бессмыслица, — повторила девушка.

Она наклонилась, чтобы снова умыться. Но услышала шорох позади себя.

Девана оглянулась. Никого. Лишь ширма чуть в стороне, за ванной. А за ширмой виднелся овальный край завешенного зеркала на ножках.

Новый шорох донёсся именно оттуда. Только вот там было слишком мало места, чтобы кто-нибудь мог стоять незамеченным.

Пламя свечи вздрогнуло и выбросило вверх маленькую искорку, которая потухла в воздухе.

Девушка прищурилась. В сумраке ей почудилось, что за ширмой она действительно различает человеческий силуэт.

— Мирель? — тихо позвала она.

Ответом было молчание.

— Мирель, это ты?

Силуэт за ширмой шевельнулся.

Девана сглотнула.

— Рос?

Наверняка ей чудится. Быть не может, чтобы это оказался призрак. Рослин обрела покой в земле. А это просто игра света и тени. Насмешка воображения.

Силуэт качнулся. Протянул руку. Тёмный след ладони проступил сквозь белоснежную ткань ширмы.

От страха голова закружилась. Но сестрица Гвин говорила, что призрак может причинить вред только, если ты бежишь от него. В противном случае власти у бесплотного духа над живым человеком нет. И чем дольше ты позволяешь призраку играть с тобой, тем сильнее его влияние на твой разум.

Не давая себе ни секунды для сомнений, Девана сорвалась с места и быстрым шагом приблизилась к ширме, а затем отодвинула одну из её частей. Ту, за которой стоял силуэт.

Но там оказалось лишь завешанное тюлем зеркало.

Девушка судорожно выдохнула.

— Спать. Иди спать. Хватит на сегодня, — велела себе она.

Принцесса подошла к фарфоровому умывальнику и протянула было руку, чтобы забрать свечу. Но тут её взгляд упал на зеркало прямо перед ней. У человека в отражении волосы были темнее, чем её собственные. Черты лица же разглядеть оказалось невозможно из-за складок ткани.

— Ещё одно наваждение, — пробормотала Девана, протягивая похолодевшую руку.

Резким движением сдёрнула полотно, ожидая, что снова ничего не увидит, кроме своего перепуганного лица.

Тюль легко полетел на пол.

Лицо в отражении было.

Но не её. Чужое. Мужское лицо.

Она прижала руки к шее, словно в попытке закрыть своё горло от того, кто глядел на неё из зеркальной поверхности. Попятилась. Но не смогла сделать и трёх шагов.

Мир вокруг поплыл, погрузился во тьму. А потом страх исчез, уступая место забытью.

— Ваше высочество! Вы меня слышите? — взволнованный голосок Мирель пробился сквозь вязкую черноту.

Деване показалось, что прошло лишь мгновение. Но когда она открыла глаза, за окнами брезжил рассвет.

Она лежала на полу в ванной комнате, а над ней склонилась служанка с испуганным лицом. Голова болела. Ушибленное во время падения плечо — тоже.

— Мирель?

— Ох, как вы, Ваше высочество? Зашла забрать траурные шторы, а вы тут лежите. Я сейчас позову мастера ВарДейка, он внизу, — залепетала над ней служанка.

Но Девана удержала её за руку.

— Не нужно, — принцесса села, прислушиваясь к ощущениям. Голова не кружилась. Свеча, с которой она сюда пришла, давно прогорела и погасла, залив подсвечник белым воском. — Я просто спала плохо, пошла умыться и, видимо, поскользнулась, — пробормотала она, пока Мирель бережно помогала ей подняться на ноги. — Не говори ничего мастеру ВарДейку.

Служанка не ответила. Лишь внимательно наблюдала за каждым движением девушки. Будто боялась, что та снова упадёт.

— Где-нибудь болит? — Мирель осмотрела её затылок, но крови не обнаружила, лишь небольшую шишку на месте удара.

— Всё хорошо, — соврала Девана. А потом её брови сошлись в печальном выражении, когда она спросила: — Госпожа Ательторн и мастер ВарДейк не помирились?

— Нет, — служанка с грустью покачала головой. — Она собрала вещи и ушла до того, как он встал.

— Мне ужасно жаль, — чтобы чем-то себя занять, Девана взяла в руки подсвечник с оплывшей свечой.

— Нам всем жаль. Но, боюсь, что к этому давно шло, — женщина рассеянно забрала предмет у принцессы: — Оставьте, я потом отчищу.

— Имеешь ввиду, что у госпожи Ательторн были непростые отношения с хозяином? — осторожно уточнила принцесса.

Мирель опустила глаза.

— Имею ввиду, что с ним давно кто-то должен был поговорить, но все боятся, — едва слышно проговорила служанка, будто разговаривала с подсвечником, а не с девушкой. — Госпожа Ательторн хотя бы попыталась. На свою беду.

Девана хотела спросить о том, какие всё-таки были отношения между супругами ВарДейк, но бедняжка Мирель и без того напугалась собственной дерзости. Она вдруг вспомнила, кто перед нею, и порывисто сделала реверанс.

— Ваше высочество, вы бы поспали немного. Час совсем ранний. А я пока тут закончу со шторами, — она рассеянно улыбнулась. — Как проснётесь, в доме уже будет светло и красиво.

— Я вряд ли усну, — честно призналась Девана, трогая шишку на затылке.

Ей ужасно захотелось вывести Мирель на разговор о Рослин.

— Выйду лучше в сад подышать свежим воздухом. Пойду оденусь. Не могла бы ты зайти ко мне, помочь с корсетом? — попросила принцесса.

— Да, Ваше высочество, — Мирель снова сделала реверанс. — Сейчас только эти шторы вниз отнесу и приду к вам.

— Не торопись, — Девана одарила её дружелюбной улыбкой и направилась к себе.

Спать и вправду не хотелось. Поэтому оказавшись в своей комнате, девушка первым делом стащила с окон и зеркал все траурные занавесы, кое-как сложила их и водрузила нестройной стопкой возле двери, чтобы у Мирель дел было хотя бы чуть меньше.

Затем Девана с наслаждением распахнула все окна в комнате и принялась раздеваться. Она с удовольствием скинула халат и стянула сорочку. Пришедшая с улицы прохлада заставила обнажённую кожу покрыться мелкими пупырышками. Но девушке было всё равно. Она одевалась довольно неспешно, наслаждаясь этой свежей прохладой. Надела красивое исподнее и нижнее платье. Лёгкое и нежное. Сбегающее по бёдрам ласковой непрозрачной волной цвета свежих сливок. Влезла в тонкий атласный корсет с васильковой вышивкой, затянула его немного, насколько смогла. Приготовила лазурное платье с белыми рукавами. И принялась ждать Мирель.

Служанка задерживалась. Вероятно, увлеклась снятием чёрных штор, которые порядком всем опостылели. Конечно, все в доме относились к почившей хозяйке с должным уважением. Но всё же жить за угольным занавесом не хотелось никому. Даже приехавшей только что Деване.

Принцесса закрыла окна, когда поняла, что начала замерзать. А потом остановилась подле одного из них. Привалилась плечом к высокой оконной раме и задумчиво провела пальцами по жемчужному ожерелью, которое успела надеть на шею.

Ночные события не шли у неё из головы. Ей было ужасно жаль как Венворта, который в одночасье лишился ещё одного любящего человека, так и саму гувернантку. Наверняка женщина переживала, оставив и привычное место, и покинув своего маленького воспитанника. Деване невыносимо сильно захотелось поговорить с Крисом. Расспросить. Донести, что он погорячился. Что госпожа Ательторн нужна его сыну, а он нужен ей. Но как это сделать, Девана не знала. Крис смущал её ещё шесть лет назад. Теперь же и вовсе он виделся ей неприступной крепостью со рвами и равелинами. Ограждённый мрачными думами, в которые он не желал впускать даже своего мастера Гарана. С чего начать беседу с опечаленным, надломленным вдовцом, который изо всех сил не желает таким казаться, если нужно сказать, что он не прав? Вряд ли он вообще пожелает с ней говорить. Для него она лишь случайно выпавшая на его долю обуза. Не более.

Деликатный стук в дверь отвлёк принцессу от тягостных раздумий. Она по-прежнему стояла подле окна в распущенном корсете поверх нижнего платья и смотрела в сад, где Аластор собирал с ветвей апельсины и складывал сочные, налитые плоды в высокую корзину.

— Ты можешь войти, Мирель, — громко позволила Девана.

Дверь отворилась, но на пороге стоял другой человек.

— Я не совсем Мирель, — заходя внутрь, признался Крис. — Она внизу с Венвортом.

Рубашка на нём оставалась серой, а вот брюки и сапоги он сменил на тёмно-коричневые. И не успел надеть ни жилета, ни чего бы то ни было ещё. Выглядел блондин неважно. Но чуть лучше, чем накануне.

Под его взглядом принцесса зарделась и снова отвернулась к окну. Прикрыла грудь руками непроизвольным жестом.

— Я… не одета, — краснея, вымолвила она. — Мирель обещала помочь мне с корсетом.

— Я помогу, не волнуйся, — чародей направился прямо к ней без всяких церемоний и тени стеснения. — Я умею правильно их затягивать. А не только снимать.

Он кисло усмехнулся.

Девана стояла, как громом поражённая. Казалось, ночной кошмар расцвёл какими-то новыми красками.

— Венворт проснулся и не обнаружил Нерею, — раздалось прямо за её спиной. Крис бережно собрал её волосы и перекинул через плечо на грудь. — Я пытался накормить его завтраком, но он не желает меня слушаться. Начал кушать только, когда Мирель пришла.

Кажется, он разобрался со шнуровкой, потому что Девана почувствовала, как стянулись края корсета. Она крепко зажмурилась.

Это сон. Точно. Это кошмар.

— Вдохни поглубже, — принцесса послушалась. И ощутила, как он резко дёрнул за атласный шнур. С таким рвением её не шнуровала даже сестрица Гвинейн. — Нет, так у нас ничего не получится. Идём-ка к кровати.

Мужские руки легли на талию и настойчиво развернули, подталкивая к ложу. Отчего-то воспротивиться девушка не смогла. Что-то мешало ей вспылить и выгнать его прочь, сказав, что его присутствие в комнате принцессы наедине с незамужней девой — непозволительная дерзость. Но язык присох к нёбу и не повиновался.

— Возьмись покрепче. И вдохни.

Девушка послушно вцепилась руками в спасительный резной столбик, на котором держался балдахин. Вдохнула шумно и глубоко.

— Вот так. Умница.

Рывок. Такой, что прочный шнур заскрипел под натиском. Боги. Сколько же силы в его руках? Новый рывок. И потом ещё. Ей показалось, что кровать не выдержит. Или сломается она сама.

— Подыши, — велел чародей над её ухом. И пока она послушно дышала, стараясь справиться с головокружением (дело в корсете, только в нём, конечно же), Крис распутывал концы шнура и, наклонившись, тихо произнёс: — Я, собственно, пришёл обсудить с тобой два вопроса, Ваше высочество.

На обнажённой коже плеча Девана ощутила его дыхание. Так близко. Зачем он стоит так близко?

— М? — это было единственное, что смогла произнести девушка.

Он — муж её покойной подруги. Друг сестрицы Гвинейн и её Ивроса. Он спас её шесть лет назад. Ему можно доверять. Отец ведь доверял её здоровье ему. Ничего не изменилось с тех пор. Или нет?

— Мирель сказала, что ты пошла ночью в ванную и там упала в обморок. Вдохни поглубже.

Рывок. Резкий. Скрип корсета.

Он что, рёбра ей решил сломать за то, что она по ночам бродит по дому?

— Я не падала в обморок. Я поскользнулась и упала, — сердито поправила девушка.

— Мирель призналась, что ты не расшиблась до крови, но головой ударилась. Я должен осмотреть место ушиба. Вдохни.

Девана с присвистом вдохнула, выражая негодование. Она просила Мирель ничего ему не говорить. Почему она не смогла смолчать?

Крис потянул за шнур так неожиданно, что девушка подалась назад и ударилась бёдрами о его бёдра.

Девана залилась краской, желая провалиться сквозь землю. Чародей тихо рассмеялся у неё над ухом.

— Держись крепче.

— Тебе нельзя здесь быть, — процедила она сквозь зубы, стискивая пальцами столбик кровати.

— Мне много чего нельзя,— он подтянул шнур, на этот раз не так резко, чтобы не лишить её опоры снова. — Так что с ушибом? Голова болит?

— Нет, всё хорошо, — она торопливо помотала головой. — Ничего не нужно делать. Спасибо.

Её светлые локоны рассыпались по спине душистым водопадом, мешая чародею.

— Рад слышать, — он тихо сглотнул, бережно собирая её волосы и отправляя обратно через плечо на грудь. — Вдохни ещё раз.

— Крис, — на этот раз ей удалось удержаться. Кажется, она начала привыкать к его движениям и манипуляциям с атласным шнуром. Девушка закусила губу. — Крис. Тебе не нужно было выгонять, — новый рывок чуть не вышиб дух из хрупкого девичьего тела. Ему явно не понравилось то, куда зашёл разговор. Но Девана всё равно закончила мысль: — Госпожу Ательторн не нужно было выгонять.

Корсет снова жалобно заскрипел под его пальцами. Но, как ни странно, больно ей не было. Крис распрямил шнур, чтобы он нигде не впивался в тело. Разгладил корсет на спине.

— Кстати об этом, — раздалось над ухом. Так близко. Совсем близко. — Сегодня на рассвете прибыл гонец из Императорского дворца. Я должен явиться на срочное заседание.

— Но сегодня же суббота? — возмутилась девушка.

— Потому оно и срочное, — усмехнулся ВарДейк. — Но ты права. Оно страшно несвоевременное. Вдохни. Тебе кто-нибудь говорил, какая у тебя тонкая талия?

Девана зажмурилась так крепко, как только могла. Она почувствовала, как легонько задрожали колени.

— Да, конечно. Все, кому не лень, — сквозь зубы процедила девушка.

Очередной тихий смешок Криса заставил её несколько смягчиться.

Вряд ли он говорит серьёзно и смотрит на неё как-то недостойно. Наверняка в его глазах она оставалась ребёнком. И наверняка он знавал девушек куда более привлекательных. Рослин уж точно превосходила её в сотню раз. А он, будучи адептом Академии, спасал и исцелял благородных дам по долгу службы весьма часто. Профессионализм уже выработался. Иначе откуда взяться таким сдержанным движениям, пусть и резким.

Девана снова с шумом вдохнула, позволяя Крисмеру затянуть корсет потуже. И вдруг осознала, что слышит знакомый запах. Аптечный, алхимический дух, который окутал её со всех сторон. Так, что она за одно мгновение забыла, как дышать снова.

— Ты меня прости, что побеспокоил так рано, — вновь заговорил он. — Ужасно неловко тебя просить, моя принцесса. Но ты ведь много времени проводила с племянником, сыном твоего старшего брата. Да и Гвинни с Ивросом как-то хвастались, как хорошо ты ладишь с их детьми. Понимаю, что это не королевское дело, нянчиться с чужим ребёнком, но… Девана, дыши. Прости. Совсем забыл.

Принцесса выдохнула. Перед глазами мелькнули чёрные мушки и растаяли в воздухе. Крис придержал её за талию.

— Не туго? — вкрадчиво осведомился он.

Она снова покачала головой.

— Ты хочешь, чтобы я присмотрела за Венвортом, пока ты будешь на совете у Императора? — вопросом на вопрос ответила она.

— Да, — отозвался блондин. — Не волнуйся, это ненадолго. С тобой будут Вейда и Мирель. И Аластор. И ещё в саду будет дежурить один молодой адепт, который проследит за вашей безопасностью. Ты его знаешь. Это Торвин, ученик Керики. Но я подумал, что раз ты будешь дома, и раз хорошо ладишь с детьми, то не откажешься присмотреть и за Венвортом.

— Да, хорошо, — кивнула принцесса.

Как она могла отказаться?

ВарДейк дал ей немного подышать, продолжая плотно удерживать шнур и сомкнутые края корсета. Осталось всего ничего.

— Не волнуйся. Обещаю в ближайшие дни найти новую няню, — вдруг заверил он. А потом снова шепнул в самое ухо так, что по спине побежали мурашки, а тело стало ватным и чужим: — Вдохни поглубже. Почти готово.

Глава 4. Предложения, от которых трудно отказаться

Когда принцесса Мейхарт спустилась к завтраку, Криса дома уже не было. К счастью. Она даже украдкой выдохнула, когда поняла, что чародей удалился в Императорский дворец. Это означало, что необходимость краснеть в его присутствии отпадала. По крайней мере, до возвращения ВарДейка домой.

Отчего-то Девану озадачивало даже не то, что Крис видел её в нижнем платье и помогал затянуть корсет, а то, насколько невозмутим он при этом оставался. Конечно, лица она его не видела. Но всё же. Исключительно сдержанный мужчина. Почему тогда в её юной голове возникли все эти недостойные мысли? Ужасно. Это всё ужасно неловко.

Стараясь не вспоминать о крепких мужских руках на своей талии, она торопливо перекусила овсянкой с апельсиновым вареньем и направилась во внутренний сад вместе с Венвортом и Мирель на прогулку.

Служанка настелила пёстрых шерстяных пледов в тени раскидистой яблони, набросала подушек и принесла из дома самые любимые игрушки и книжки маленького господина. Сам же «господин» всё это время норовил поковырять в носу или забраться к Деване на колени. Пару раз он звал няню, но принцессе удалось отвлечь его игрой.

Это было незамысловатое развлечение. Оно заключалось в том, чтобы ставить цветные кубики друг на друга. Проигрывал тот, чей кубик рушил башню. Конечно, принцесса время от времени поддавалась. Но Венворт даже собственным проигрышам не огорчался. Он звонко смеялся каждый раз, когда башня падала.

Какое-то время Мирель наблюдала за ними с улыбкой. А Девана исподтишка поглядывала на служанку. При свете дня, вне стен дома с траурными шторами и призрачными тенями, её лицо больше не казалось принцессе таким уж отталкивающим. Напротив, глаза у женщины были красивого тёмно-синего цвета. Точно как морской простор, который виднелся из окон второго этажа. Улыбка Мирель была скромной и совершенно доброй, а поседевшие раньше срока волосы на солнце отливали белым золотом. Было в этой молодой женщине какое-то собственное, тихое очарование.

Впрочем, слишком долго Мирель не сидела на месте. Служанка убедилась в том, что Венворт не капризничает и отлично проводит время в обществе принцессы, и попросила отпустить её в дом. Мирель пообещала убрать господские постели и присоединиться к ним снова. Девана отпустила её. Но спустя несколько минут из дома вышла вовсе не Мирель.

Аластор объявился в компании Торвина. Того самого рыжего адепта, который сопровождал их с Керикой во время путешествия из Нордвуда в Идарис. Юноша поприветствовал принцессу поклоном, заикаясь, выразил свои соболезнования по поводу случившейся трагедии, и заверил, что мешать ей не будет. Его задача лишь приглядывать за домом и садом, дабы никто не нарушил их покой.

Девана задумчиво закусила губу. Перевела взгляд с молодого, нескладного чародея на крепкого Аластора в грязноватом одеянии, которое он надевал для работы в саду.

— Сомневаюсь, что убийцы сунутся сюда ранним субботним утром, — пробормотала она, ловя пытающегося улизнуть Венворта. Она взяла мальчика к себе на колени и, глядя снизу вверх на мужчин, произнесла: — Вот что, уважаемые. Мы сделаем так. Аластор, ты ведь планируешь заниматься садом, я права?

— Да, Ваше высочество, — слуга склонил голову. — Вейда просила заняться яблоками для заготовок. Что-то не так?

— Всё так, — Девана дала Венворту в руки полосатую лошадку с фиолетовыми глазами из керамических бусин, чтобы занять его. Мальчик её обожал, как принцесса успела понять. — Полагаю, твоего присутствия в саду будет достаточно. Если, конечно, Торвин справится с моим поручением быстро.

— Миледи? — адепт непонимающе моргнул.

— Скажи мне, Торвин, — девушка усадила карапуза подле себя, а сама чинно расправила подол своего голубого платья. — Ты знаешь, где живёт Леонтар Шемер?

Адепт и слуга переглянулись. На вытянувшихся лицах обоих отразилось удивление.

— Да, миледи, но к чему…

— Прекрасно. Далеко отсюда? — принцесса чуть наклонила голову набок.

— Нет. Минут пятнадцать на лошади…

— Прекрасно, — повторила Девана, а затем коротко велела: — Приведи к нам его.

Мужчины снова обменялись озадаченными взглядами.

— А ты, Аластор, скажи Вейде, что принцесса распорядилась испечь яблочный пирог с корицей и сахарной пудрой для детей. Это не отнимет много её времени, — но ни один из собеседников не двинулся, и принцесса нахмурилась, глядя на них: — Что замерли, уважаемые?

Первый пришёл в себя, как ни странно, Торвин. Парнишка моргнул и покачал головой.

— Миледи, мастер ВарДейк велел мне оставаться при вас…

— Ваше высочество, — перебила девушка спокойным, ровным голосом.

— Что?

— Я не просто «миледи», Торвин, — бесцветным тоном поправила его Девана. — Я — принцесса крови, единственная дочь короля Бариана Мейхарта из Нордвуда. Ко мне полагается обращаться «Ваше высочество», — изящные брови девушки дрогнули. — Я — любимая названая сестра леди Гвинейн окулус Хагмор и, таким образом, родственница самого лорда-протектора всея Арсии. И ни для кого не секрет, что я — падчерица уважаемой мастера Керики Гарана, чей брат — ректор Академии Чародейства, в которой тебе, Торвин, посчастливилось служить. Сам мастер ВарДейк, хозяин сего дома, доверил мне своего сына. В его отсутствие тягостное бремя ответственности за принимаемые решения лежит на мне. Не на вас. Поэтому когда я сказала вам привести к нам мальчика, я не просила. Это был приказ принцессы. И отказ не допустим. Есть вопросы? Или вы услышали достаточно?

Наступила тишина.

На смущённом лице адепта отчётливо проступили веснушки.

— Достаточно, миле… то есть, Ваше высочество. Простите, — юноша поклонился. — Я всё сделаю. Ещё раз простите.

— Отлично, — Девана повернулась к Венворту, чтобы в очередной раз вытащить палец из его носа. При этом на суровом лице девушки тотчас возникла ласковая улыбка. — Ты можешь взять моего коня, Торвин. Сверчок очень покладистый. Не теряй времени.

— Спасибо, Ваше высочество. Я вернусь быстро, — юноша торопливо поклонился, попятился, а потом развернулся и бегом припустил в сторону конюшни.

На мгновение Деване почудилось, что она разобрала бормотание «ну и семейка» и «он меня убьёт».

Принцесса перевела взгляд на Аластора. Лицо её снова сделалось серьёзным, как у мраморной статуи.

— Вы можете заниматься своими делами, Аластор. Не смею вас задерживать, — сказала она, но уже мягче.

Слуга меланхолично почесал бороду. Едва уловимо улыбнулся в свои густые усы. Потом поклонился и пошёл в дом, чтобы сказать Вейде про пирог.

Оставшись наедине с Венвортом, девушка прикрыла глаза, откинулась спиной на ствол яблони и перевела дух. Одно дело приказывать своим знакомым слугам в отцовском замке. И совсем другое — нахально манипулировать посторонними взрослыми мужчинами (особенно адептом Академии!), сидя перед ними в траве, посреди подушек, игрушек и с малышом, который пытается вытереть козявку о твою юбку. Но, чёрт побери, Леон так хотел повидаться с Венвортом. И так расстроился, когда Крис ему в этом отказал. Пусть сердится на неё потом. Она уж как-нибудь разберётся.

Девана в задумчивости коснулась жемчужного ожерелья на своей шее. Вздохнула. И почувствовала, как Венворт трогает её за локоть.

— Что такое, мой котёнок? — с улыбкой обратилась к нему принцесса.

— Почитай, позялста, — коверкая слова, попросил её мальчик.

Он подтянул к ним поближе книжку с картинками. Это были короткие сказки про лесных обитателей.

Лязгнул засов на оконной раме в кухне. Окно распахнулось. В нём показалась Вейда. Но женщина скрылась внутри прежде, чем принцесса успела разобрать выражение её лица.

Когда в сад возвратился Аластор, Девана и Венворт уже прочитали первую сказку и перешли ко второй.

Мужчина занимался тем, что снимал с яблонь самые спелые плоды рогатиной на длинном черенке и складывал их в корзину. То и дело он поглядывал на маленького господина и принцессу.

Спустя полчаса из дома вышла Мирель с подносом. Вынесла им попить охлаждённый компот. Апельсиновый. А потом снова ушла. Служанка старалась держаться всё так же приветливо, но вид имела несколько растерянный.

А спустя ещё десять минут в саду показался радостный Леон, за которым едва поспевал красный как рак Торвин.

Светловолосый мальчуган влетел под яблони внутреннего сада, обогнув дом вокруг. Стоило ему завидеть Венворта, как улыбка сделалась ещё шире. Однако, присутствие девушки в голубом, заставило его умерить пыл. Мальчик торопливо пригладил рукой взъерошенные волосы (точно, как делал Крис), расправил на себе кремовую рубашку, торопливо затолкал её выбившийся конец в тёмно-зелёные брючки, и подошёл к сидящим под деревом.

— Миледи, — картинно поклонился он принцессе. А потом раскрыл объятия навстречу Венворту, который уже справился с ногами, встал и торопливо семенил к нему. — Здравствуй, здоровяк! Какой же ты стал высокий! Уже почти выше меня, клянусь богами!

Леонтар Шемер обнял малыша, перехватил его и, с усилием оторвав от земли, закружил вокруг себя. А Венворт захохотал. Заливисто и совершенно счастливо. И две очаровательные ямочки возникли на его пухлых щёчках как по волшебству. Так, что Девана невольно залюбовалась этим зрелищем.

Запыхавшийся Торвин, наконец, добежал до них. Он упёрся руками в колени и с усилием произнёс, стараясь выровнять дыхание:

— Ваше высочество… Леон… не миледи, — он помотал головой. — Принцесса.

Мальчики остановились. Леонтар озадаченно уставился на адепта в попытках разобрать его сбивчивую речь. А Венворт стиснул его в талии, крепко обнимая.

— Большое спасибо, Торвин, — сказала Девана, изящно поднимаясь. — Дальше мы сами. Ты можешь сходить в кухню. Вейда даст тебе попить и перекусить, если ты голоден. А потом приступай к своим обязанностям, будь любезен, — принцесса одарила его улыбкой. А после помахала Пейту: — Аластор, ты не мог бы устроить Сверчка в конюшне? Полагаю, Торвин оставил его у парадных ворот.

Адепт покраснел ещё гуще. Садовник же подошёл к ним и, похлопав сконфуженного юношу по плечу, позвал его в дом.

Девана осталась с мальчиками наедине. Она хотела завязать беседу, чтобы Леону было уютно в обществе чужого человека. Но тот опередил её.

— Итак, Ваше высочество, нас друг другу так и не представили, — он отвесил новый поклон. А потом ущипнул Венворта за щёчку, и малыш снова залился смехом.

— Принцесса Девана Мейхарт из Нордвуда, — девушка сделала реверанс, стараясь не улыбаться слишком широко.

— Леонтар Шемер, к вашим услугам, — мальчик протянул руку. И Деване пришлось ответить тем же. Но вместо детского рукопожатия он галантно поцеловал её пальцы. — Спасибо, что пригласили, моя леди. Я очень рад видеть Венворта. Но вы вряд ли его новая няня.

— Нет, но я за ним присматриваю в отсутствии госпожи Ательторн, — охотно пояснила она. Этот мальчуган удивлял её всё больше. — Я подруга мастера ВарДейка. Мы росли вместе с леди Рослин.

— Понятно, — протянул он.

При упоминании имени Рос улыбка почему-то стёрлась с лица мальчика. От этого вопросов в голове принцессы только прибавилось. И начать она решила с малого:

— Прости моё любопытство, Леонтар, но сколько тебе лет?

Мальчик чуть прищурил голубые глаза.

— Почти шесть, — нехотя признался Леон, но потом встрепенулся и с гордостью добавил: — Но все говорят, что я выгляжу старше.

— В самом деле, — согласилась Девана.

Она действительно полагала, что Леон старше. Он казался выше и крепче своих ровесников. Да и общался так, словно бы ему не шесть, а все десять. Это могло объяснить его обучение в Академии, но ставило в тупик во всех остальных вопросах. Девана поняла одно. Бастард у Крисмера мог появиться раньше, до знакомства с Рослин. Тогда бы она могла оправдать его свадьбу на своей подруге: Крис мог попросту не знать о его существовании. Но ребёнку не было шести. А это означало, что чародей обзавёлся им аккурат по возвращении в Идарис из Нордвуда, уже будучи глубоко женатым человеком. От этой мысли Деване сделалось нехорошо. Выходит, Крисмер изменил Рослин. Вероятно, она узнала. И гораздо хуже, если к матери Леона у Криса могли быть чувства. Это бы объясняло плохие отношения в семье ВарДейков. А ещё нежелание самой Рослин жаловаться на неверность супруга и наличие бастарда у него.

Но Леонтар улыбался так искренне. И Венворт столь рад был его появлению в саду, что тотчас позабыл обо всём остальном. Казалось, он вовсе не желал отпускать старшего брата. Если вообще осознавал, что Леон его кровный брат. Сам блондинчик понимал уж точно. Девана припомнила их встречу накануне возле Академии. Крис любил Леона. Не как ученика. Как своего ребёнка. Вряд ли больше или меньше, чем младшего сына. Было меж ними нечто такое, чего девушка уловить не успела.

Принцесса подняла глаза. Туда, где в густых зелёных кронах солнце блестело на красных боках душистых, наливных яблок.

А что, если в покушении Крис подозревает мать Леона? Могло быть такое? Наверное, зависит от того, кто она. И жива ли вообще. Но даже намекать на такие вещи маленькому ребёнку, пусть и очень умному, у принцессы не поворачивался язык.

Она часто заморгала. Задышала глубже, отгоняя подкатившую тошноту.

Боги. Почему же за грехи родителей вынуждены расплачиваться невинные дети? До чего же ей всё это знакомо…

— Ваше высочество? — голос Леона отвлёк её. — Всё в порядке? Я могу позвать Торвина, если вам нехорошо.

Девана снова опустила взор на детей. Венворт изо всех сил тянул старшего брата за руку в попытках подвести к игрушкам и тараторил что-то на своём птичьем, детском языке про ту сказку, которую читала ему принцесса перед самым его приходом. А Леон взволнованно глядел на девушку, ожидая её ответа.

— Всё замечательно, — она рассеянно улыбнулась. — Просто я долго сидела, а потом резко встала. Вот и закружилась голова. Сейчас пройдёт.

— Так присядьте скорее! — Леон торопливо взял её за руку и потянул к пледам и подушкам. — А ну-ка, Вен, помоги мне усадить нашу прекрасную леди.

Карапуз широко распахнул рот и засеменил за ними.

Леонтар помог принцессе усесться и подложил ей под спину пару подушек.

— Вам так удобно? — осведомился он со всей детской непосредственностью.

— Да, благодарю, — принцесса склонила голову.

И тут, к её удивлению, Леон повернулся к младшему брату и деловито пояснил:

— Видишь ли, Венворт, за прекрасными дамами нужно ухаживать, чтобы им было хорошо и приятно находиться в нашем обществе. Понял, мой друг?

На миг Деване почудилось, что она слышит в голосе светловолосого мальчугана интонации его отца.

— Мы можем поиграть, Ваше высочество? — с мольбой в голосе снова обратился к ней Леон.

— Конечно. Для того вас и пригласили, сударь, — принцесса чинно сложила руки на коленях.

Но ей от души хотелось засмеяться. Не насмешливо. От искренней радости.

И вскоре она уже веселилась вместе с мальчиками.

Сначала они играли в мяч. Бегали друг за другом. Потом соорудили крепость из кубиков и книг и устроили осаду. Полосатый конь был отважным рыцарем, толстый барсук — королём, а три плюшевых мышонка оказались армией коварных захватчиков. Деване же, разумеется, отвели роль прекрасной принцессы в беде, которую отважный рыцарь Венворт должен был защитить. А после они раздобыли у Мирель плотный шарф и по очереди играли в жмурки. До тех пор, пока Леон чуть было не врезался в яблоню. Девана едва успела поймать его.

Всё это время Венворт носился, падал, но не заплакал ни разу. Улыбка не сходила с его лица. Равно как и прелестные ямочки с зарумянившихся щёчек.

Они не заметили, как пролетели несколько часов. Настало время обеда. И Мирель с Вейдой, ни о чём не спрашивая, накрыли пикник прямо в саду. На десерт, разумеется, подали яблочный пирог с корицей и сахарной пудрой.

Торвин маячил в окрестностях сада. Девана то и дело замечала его жующим яблоко или чистящим очередной апельсин из урожая ВарДейков. Но адепт предпочитал держаться от неё на почтительном расстоянии.

После обеда дети продолжили играть уже более спокойно. А Девана тихо сидела под деревом и не мешала им. Просто наблюдала.

Ей ужасно хотелось, чтобы рядом оказалась Гвин. Сестрица наверняка была бы куда решительнее, чем она сама. И уж точно поняла бы больше в происходящем. Да и у Леона узнала о его матери всё возможное.

За этими мыслями и застал её возвратившийся из Императорского дворца Крисмер.

Он вышел из дома в сад широкими шагами. За ним спешил Торвин. Но спешил так, чтобы всё же не поспевать. Мало ли что.

Вид у молодого мастера над проклятиями был крайне разгневанный. О, эти сдвинутые брови и напряжённые скулы! Эти расправленные широкие плечи и ледяной блеск в очах! Бог войны, не иначе! А как ему идёт строгий бордовый камзол… Девана встречала похожее выражение гнева у собственного отца. Что делать с ним в таких случаях, она знала. Она же была папулиной маленькой принцессой, в конце концов. Но, возможно, её методы могли сработать и на светловолосом чародее. Попытаться стоило.

— Что здесь происходит? — в голосе Крисмера прогремело предупреждение.

Венворт перестал смеяться и уставился на отца. При этом вцепился в рукав старшего брата. Точно боялся, что тот вдруг исчезнет. Леон растерянно захлопал ресницами, но с места не сдвинулся, даже когда Крис подошёл к их уютному гнёздышку вплотную.

Девана поднялась с места. Медленно. Чинно. И плавно. Неотрывно глядя в холодные глаза чародея.

Так кобра поднимается из корзины, когда велит ей факир. Зрители наивно думают, что всё под контролем мужчины в чалме. Но заклинатель змей знает, что в их танце ведёт кобра, как бы умело он ни орудовал своей свирелью.

Принцесса встала между ним и детьми.

Крис остановился в шаге от неё. Он ждал ответа. Но что-то в его облике подсказывало, что независимо от её слов ВарДейк окажется скор на расправу.

Девана ощутила волнение, от которого разлилась дрожь где-то в районе солнечного сплетения. Однако, выбора у неё не оставалось.

— Торвин, присмотри за мальчиками, будь любезен, — спокойно велела она. — Нам с мастером ВарДейком нужно пройтись немного.

С этими словами она взяла Криса под руку, словно ничего особенного не происходило. И размеренным, прогулочным шагом повлекла чародея за угол дома. Туда, где над каменной аркой изгороди раскинулась молодая яблоня, отделяя внутренний сад от внешнего. Неторопливо. Лишь бы только не напугать и без того смущённых отцовским гневом детей.

Крис послушно пошёл с принцессой. Только вот его локоть, за который держалась Девана, оставался напряжённым.

А стоило им скрыться от посторонних взоров в тени яблони, как чародей рывком развернул девушку к себе. Прижал её к прохладной каменной стене спиной и выставил руки так, чтобы отступить или увернуться она не смогла.

Девана тяжело сглотнула, глядя снизу вверх в лицо нависшего над ней Криса.

— Ты себе даже не представляешь, что натворила, — зашептал он, с трудом сдерживаясь. — Тут тебе не Нордвуд, принцесса. Это Идарис. У него свои законы. Город сожрёт любого, кто не станет их уважать. И, поверь мне, Леону здесь делать нечего.

Девушка моргнула. Она деликатно выставила руки, чтобы хоть немного оттолкнуть его, увеличить меж ними расстояние. Но проще было сдвинуть с места мёртвого горного тролля, чем Криса ВарДейка.

— Крис, — Девана торопливо облизала губы, подбирая слова. — Не злись так. Выслушай меня. Я полагаю, что ты заблуждаешься в своих решениях. Тебе не нужно стесняться сына, — она крепко зажмурилась. — Не волнуйся. Но я всё уже поняла. Тут отрицать очевидное просто невозможно.

Она умолкла в ожидании всплеска реакции. Но Крис лишь с шумом втянул воздух. И выдохнул ей за ухо.

Принцесса осторожно приоткрыла один глаз. Потом другой. Ей почудилось, что взор чародея смягчился. Возможно, благодаря тому, что по случайности утонул в декольте её платья. Или ей это лишь почудилось. Выяснять девушка не стала, а просто запахнула края невесомой шали на своих плечах. Ткань служила лишь украшением. Она была настолько прозрачной, что вряд ли сильно ограничивала обзор. Но жест заставил чародея возобновить зрительный контакт.

— Крис, ты ему нужен, — снова зашептала Девана. — Ты обращал внимание, как он смотрит на тебя? А как он хорошо ладит с Венвортом? Стоило Леону прийти, мальчик не заплакал ни разу. Он будто ожил. Смеялся и играл. За обедом сам съел всё то же, что ел Леон. Даже кусок яблочного пирога умял.

Брови чародея приподнялись. Он коротко хмыкнул.

— Дело не в том, как они ладят, — блондин покачал головой с выражением досады на лице. — Ты даже не представляешь, во что пытаешься влезть, принцесса. Я запрещаю тебе…

Он осёкся. Потому что нежная, хрупкая девушка, которая только что заливалась краской под его взглядом, вдруг стиснула пальцами ворот его камзола и потянула на себя.

— Ты не можешь мне запрещать, — сердито произнесла она. — Тем более в том, что касается Венворта.

— Венворт — мой сын, — деликатно напомнил Крис.

Он перехватил её руку своей в попытке чуть ослабить хватку, но нежное создание оказалось капканом, из которого выбраться без посторонней помощи невозможно. Проще отгрызть себе ногу. Или руку. В любом случае, такой горячей реакции Крисмер не ожидал.

— Расскажи мне всё, что пытаешься утаить, — она прищурилась. — Что тут у вас происходит? Клянусь, я не успокоюсь, пока не узнаю. И лучше будет, если ты расскажешь мне сам.

Крис коротко усмехнулся.

— Ты прикажешь мне, как Торвину, безжалостная владычица? Предупреждаю. Я давно не наивный адепт.

Девана покачала головой. Кажется, пора менять тактику. Что там тётушка Керика твердила про кнут и пряник…

— Пожалуйста, — она ослабила хватку.

Принцесса прикрыла глаза. Ей вдруг захотелось уткнуться лицом в его плечо. В пахнущий алхимическими декоктами камзол. Она едва сдержалась.

Чародей наклонился к её уху и зашептал:

— Во-первых, мать Леона против нашего с ним тесного общения. Во-вторых, ты удивишься, но про Леона вообще мало кто знает. Внимания привлекать к нему я не хочу. Поэтому мы с ним видимся только на территории Академии. И обычно только в рамках наших уроков.

Он отстранился. Принцесса глядела на него озадаченно. Она меланхолично разгладила ворот камзола, который успела в порыве смять. Случайно коснулась пальцами открытого участка на шее. Торопливо убрала руку. Только это мимолётное прикосновение обожгло их обоих.

— Почему? — продолжая выжидающе смотреть снизу вверх, вкрадчиво спросила девушка.

ВарДейк имел право не отвечать вовсе. Глупое юное создание, не ведавшее настоящей жизни в большом городе. Что могла она знать о его суровых порядках? О лицемерных аристократах, продажных людях на грани отчаяния и слугах, которые вынуждены подчиняться воле господ? Не просто дворянка. Нежная принцесса, выросшая в любви и потворстве всем её капризам. Вероятно, и теперь в ней говорило обыкновенное женское любопытство. Желание получить то, что взбрело в голову, с которым Крис отлично знаком. Но Девана смотрела на него столь открыто. Без следа истеричных капризов или манипуляций. В её чистых глазах не было ничего, кроме смущения и ожидания. На щеках розовел лёгкий румянец. Взволнованно вздымалась девичья грудь под тонкой шалью. Так близко к нему. Скорее всего, она беспокоилась о сыне покойной подруги. Вряд ли её заботил он сам.

Ему захотелось прикоснуться к ней. Узнать, правда ли её кожа столь нежная, как кажется. Сказать, что он во всём разберётся. Что ей не о чем беспокоиться. Пусть остаётся такой же прелестной и нетронутой, как первоцвет. И не лезет в ту грязь, что скопилась вокруг него.

Девана торопливо облизала приоткрытые губы.

Чародей моргнул, отгоняя секундное наваждение.

А, быть может, лучше действительно сказать. Чтобы она не пыталась разузнать всё сама, пока ещё больших бед не сотворила. Не успокоится же ведь.

— Я боюсь, что Рос действительно убили из-за меня, — признался Крис. — Но ещё более опасаюсь, что могут добраться и до детей. На территории Академии и подле своей матери Леон в безопасности. Венворт — дома. Если меня рядом нет, я оставляю кого-то из верных мне людей. Достаточно умелых, чтобы активировать ловушки на территории. К несчастью, охранные чары я наложил с опозданием. Не предполагал, что дойдёт до покушения.

Принцесса медленно кивнула, взвешивая в уме его слова.

— У тебя есть догадки, кто может стоять за этим? — вдруг поинтересовалась она с совершенно серьёзным видом.

— Множество, к сожалению, — ВарДейк отвечал уклончиво, тщательно подбирая слова, которые бы не смутили и не напугали юную деву. — Видишь ли, как советник Императора я не слишком-то уступчив. Я действую в интересах всей Арсии и Академии в частности. Далеко не всем просителям из высших сословий на руку мои решения. А в отношении местной аристократии некоторые мои поступки… скажем так… помогли мне нажить ещё больше оскорблённых врагов. Среди них есть те, кто хотел бы, чтобы к письму с извинениями крепилась моя голова, либо иная часть тела.

Он приготовился к новым расспросам. Но Девана решила, что услышала достаточно. Кроме одного момента.

Девушка снова расправила ворот его камзола. Задумчиво подняла глаза наверх. Туда, где яблоневая ветвь кренилась к земле под весом ярких, ароматных плодов. Сквозь густую листву проникали золотистые лучи. Они играли на светлых волосах Криса. Подчёркивали глубокий цвет сукна на строгом одеянии.

На секунду Деване почудилось, что она уловила мимолётную улыбку на его губах.

Боги. Чему тут можно улыбаться?

И всё же пока они не ушли, принцесса не могла не задать ещё один вопрос.

— Но Леон ведь знает, что ты его отец? — прямо спросила она.

— Да, — Крис поморщился. Запустил пальцы в свои волосы. — Но это всё очень сложно. И, поверь мне, тебе совершенно ни к чему вникать.

Бежавший по каменной стене паук-сенокосец деловито перебрался с замшелого кирпича на плечо девушки. Но Крис смахнул его прежде, чем она заметила.

— Пойдём, моя принцесса, — Крисмер отступил от неё. — Мы уже непозволительно долго отсутствуем. Торвин решит, что ты меня убила и сейчас скидываешь тело в океан. Не смейся. Ты его озадачила своей королевской непоколебимостью.

ВарДейк снова предложил ей локоть. И Девана охотно взяла его под руку.

— Но пообещай мне, что впредь не будешь принимать подобных решений, не посоветовавшись со мной, — добавил чародей.

— Не могу такое обещать.

Крис сделал вид, что сердится, но на сей раз это было простое притворство.

Когда они вернулись во внутренний сад, то обнаружили Торвина, который показывал мальчикам действие левитации на примере трёх летающих над его рукой яблок. При этом дети сидели на пледах не вдвоём. Подле них места в первом ряду заняли Мирель и Аластор. Вейда же наблюдала представление из открытого кухонного окна и попутно вытирала полотенцем чашки.

Но стоило адепту увидеть мастера ВарДейка в компании принцессы, как яблоки полетели в траву, что вызвало радость Венворта.

Крис с усилием придал лицу строгое выражение.

— Боюсь, что перформанс пора завершать, — сказал чародей. — Торвин, ты не мог бы проводить Леонтара домой и сдать лично в руки его матери. Скажи ей, что я вызывал его для срочной практики, если она спросит, — затем Крисмер повернулся к старшему сыну: — Ты понял, Леон? Срочная практика.

— О, да, — закивал мальчик, поднимаясь с пледа. — Ей врать, конечно, бесполезно. Сам знаешь. Но я ведь не совсем вру. Мы послушали про принципы левитации. Очень познавательно и сложно.

Деване подумалось, что столь внезапное завершение его визита должно огорчить Леона. Но он, судя, по всему, не расстроился.

Мальчик подошёл к ней и отвесил глубокий поклон.

— Спасибо вам за приглашение и вкусный обед. Это был чудесный день в вашем обществе, моя леди, — мальчуган подмигнул ей.

И она тихо рассмеялась в ответ на его забавную, детскую галантность. Девана украдкой сжала локоть Криса. Но тот сохранил невозмутимое лицо.

— Благодарю, Леон, — ответила принцесса. — Надеюсь, мы ещё увидимся.

— Взаимно, моя леди, — сказал мальчик, а потом подошёл к сидящему на покрывале брату.

Леонтар с кряхтением подхватил карапуза за подмышки и поставил на ноги, а потом стиснул его в объятиях.

— До встречи, здоровяк, — Леон взъерошил волосы мальчика точно таким же жестом, как делал его отец. — Веди себя хорошо. И кушай нормально. Чтобы в следующий раз уж точно был выше меня.

Потом мальчуган сдержанно попрощался с отцом и слугами и ушёл вместе с Торвином.

А Девана, наконец, отпустила руку Криса. Она посмотрела вслед уходящим адептам. Потом — на счастливого Венворта, который встал на ноги и доковылял до своего родителя. Протянул ручки, прося взять его, что отец и сделал без колебаний. Крис поднял малыша, обнял его бережно, провожая взглядом старшего сына.

И тогда принцесса Мейхарт подумала о том, что сделала всё правильно. Несмотря на все опасения чародея.