Патриот. Смута. Том 23

Глава 1

Швед стоял совсем смурной, свои хорошенько его помяли. Но с другой стороны, никто не посмеет сказать, что он сдался без боя. Судя по донесениям, трое из тех семи, что встали за него и рискнули жизнями, погибли, остальные четверо ранены, кто тяжело, кто более-менее. Но вряд ли выживут все.

Одоевский смотрел то на меня, то на своего союзника, пожимал плечами.

– Чего вам здесь нужно? – Спросил я повторно и гораздо короче.

– Мы это. Мы к Твери идем, про хлеб дознаться. – Выдал воевода. – В Новгороде запаса мало, голод случиться может. А это беда, ой беда.

– Про беду знаю. – Кивнул я. – Но больно странная у вас компания. Шведы - то зачем?

– Так это. Государь. Бутурлин всех, ну почти всех, с собой взял. Кому еще. А тут гости вызвались помочь. Путь не близкий. Обратно, опять же, охрана нужна. Лисовчики лютуют, под Тверью вообще говорят не спокойно. Хлеб - то поэтому и стоит.

– Ага. Поэтому вы гонцов и послали. К кому?

– Так это. Ну послали, да в Тверь. Думали тати какие. – Он на колени опустился. – Мы то думали, ну мало ли знамя, мало ли что. Да, твой человек говорил, что вы люди Игоря Васильевича, твои люди стало быть. Но как поверить - то? Знамя. Так его и сшить можно, мало ли. Да и украсть. Мало трофеев что ли нонче.

– Хорошо поешь. А деньги? За хлеб?

– Деньги… Деньги… – Глаза его забегали.

– Ну не просто же так вам хлеб отдать должны были? Сам посуди.

– Так это. Деньги у нас в тереме были. – Он точно что-то скрывал, это видно было по лицу. – Наговаривать не хочу. Твои люди славные воины, но может это. Может местные во время штурма того, разграбили.

– Ага. Сундуки с серебром умыкнули. Неприметно так, раз и все.

– Да там… Не то чтобы много… – Начал он как-то жаться и говорил все неувереннее.

– Ага, немного, чтобы на город хлеба купить в Твери.

– Да мы не то чтобы покупать. Нам же его так. Мы же люди государевы. Там и жалование, и все хлебом должно было идти.

– Получается в Тверь, да?

– Да, государь.

– И серебра у вас почти не было, да?

– Да, государь.

– И стало быть, бумаги Пуговке передать должны, да?

– Да, го… – Он сбился, зыркнул на шведа.

– Идиот! – Взревел Якоб. – Кретин! Дерьмо! Дьявол языкастый!

Он начал дергаться, чтобы накинуться на своего коллегу по плену. Но охрана насилу удержала. Пара аккуратных ударов поставили на колени и без того уже изрядно потрепанного шведа. Он шипел, ярился, мотал головой, и у меня при виде всего этого складывалось впечатление, что главный здесь все же он.

– А на кой черт вам Шуйские и кто там за главного? В поместье?

– Я… Не… Того не знаю я. Я сморозил, государь. Ты же, да и да… – Начал отнекиваться воевода, и все бы было ничего, действительно сам факт того что человек по инерции в неразберихе на допросе говорит три раза подряд слово «да» не имеет никакого значения, оговориться можно. А вот реакция. О, она незаменима. По факту выдал - то их именно швед, просто взорвавшийся яростной и гневной тирадой, и решивший кинуться в драку, порвать воеводу за слова.

– Где бумаги?

– Сожгли. – Опустил глаза воевода, кивнул в сторону коллеги. – Он думаю тоже спалил.

– Хрен те, самозванец воровской. – На довольно хорошем русском выдал Якоб, за что тут же получил тумак от одного из моих служилых людей.

Я вскинул руку, приказал остановить избиение, все же мне они нужны более-менее живые и здоровые, а не помятые донельзя. Как допрашивать - то, если забьют?

– Что в бумагах? – Сделал шаг вперед, навис над воеводой.

– Он не знает, он пес трусливый, шакал.

– Заткнись! – Голос Одоевского подвел его, петухом высокую ноту выдал. – Молчи. Я воевода, а ты! Ты наемник!

– Да я тебя!

– Унялись, а то обоих повесим, и дело с концом.

– Пугает он… – Начал швед.

Но я резко сократил дистанцию, схватил его за подбородок, поднял, уставился в глаза.

– Пугаю, да? Вот, смотри. – Начал доставать кинжал из ножен. – Я Лисовскому вот этими руками кисть отсек, думаешь тебе, шведская рожа, уши не отрежу, веки не обкорнаю и нос не вскрою? Сомневаешься?

Тот задергался, а мои парни даже переглянулись. Такой злости в моих словах они давно не слышали. Конечно резать его я не хотел, и в целом даже не собирался. Но если придется, что уж поделать. Писем нет, нужно как-то выбить хоть какую-то информацию.

– Шуйский обещал нам Корелу. – Процедил швед. – Мой король хочет ее получить.

– Врешь. – Усмехнулся я. – Во-первых, ты служишь не королю. – Лицо Якоба исказилось злой гримасой. – Во-вторых король ваш мертв, и убили его как раз твои люди.

– Что? – Он уставился на меня, и я понял. Этот человек не знает, и сложилось у меня мнение, что его прилично так водили за нос. Хотя он за это получал деньги и был доволен службой.

– Я же говорил тебе, вам всем. Я видел Густава Адольфа как тебя. Говорил с ним, и мы договорились под Псковом. Карл мертв, убит на охоте. Заговор был. Жизнь принца твои господа тоже ни во что не поставили, и им. Именно им ты служишь, а не короне. А они. – Я усмехнулся. – Служат мистикам и колдунам. Ты, того не понимая, продал душу Дьяволу, Якоб.

– Нет… Нет, я. – Мои слова выбили его из колеи. Он не хотел в них верить, но слишком четко я говорил и вкладывал в них именно тот смысл, который мне был нужен. А такое, что я произнес, выдумать не просто.

– Я говорил тебе и твоим людям, там, когда призывал вас к миру. Магнус Браге стоит за всем этим. Ты ему служишь?

- Я наемник и служу за деньги. – Процедил швед. Но чувствовалось, он зол, раздражен и запутан. Хотя его основная мотивация, чеканная монета, все еще работала.

– Вот. Мы дошли до сути. – Усмехнулся, смотря ему прямо в лицо. – Ты очень много не знаешь, Якоб. И влез в такое дерьмо, из которого тебе не выбраться. Я могу тебе помочь, по крайней мере выжить.

– Ты?

– Да. Твоя жизнь мне не нужна. На кой черт она мне? Жив ты или мертв, мне без разницы. Ты лишь пешка в игре больших людей, таких как Магнус Браге. В Новгороде, Хольмгарде, как вы его зовете, есть те, кто стоит за ним. Думаю ты видел людей, ставивших печати с коронами, так?

– Допустим. – Процедил швед.

– Думаешь это печать короля? Нет. Это просто символ. А ты человек, который управляет всего лишь сотней, да и то не полной. Может ты у них на хорошем счету как человек, за деньги готовый сделать грязную работу. Но, смею тебя заверить, тебя обманули. Они получат за то что сделал ты гораздо больше. Настолько больше, что ты даже представить себе не можешь. Тебя обманули.

– Сто золотых монет, хорошая плата. – Проскрипел он зубами. – Хорошая плата, чтобы пройти по твоей земле и отдать бумаги. Не задавать вопросы.

– Согласен, но плохая, если русские выпустят тебе кишки или повесят. Согласен?

– Дьявол. – Процедил он. – Чего ты хочешь? Я сыграл, и я проиграл. Дай умереть мне с честью. Зачем мучаешь меня этими вопросами и словами. Ты… Ты сущий Дьявол.

Ох, что-то слишком часто меня стали называть так. Раньше все псом кликали, а теперь обвиняли в колдовстве и сродстве с нечистой силой. А если так подумать, если вспомнить все через что я прошел и какие откровения были, поверишь что наоборот, ангелы за плечами крылья открывают и господь ведет по делам моим от победы к победе.

– Ты плохо слушаешь, Якоб. – Голос мой стал спокоен. – Мне не нужна твоя жизнь. Мне нужно то, что в твоей голове. Люди, связи, контакты. И тогда. О… Я могу познакомить тебя с твоим тезкой. Якобом Понтусом Делагарди, и он, возможно, сам решит что с тобой делать.

– Он человек короля, а я… Я лишь наемник. – Мотнул головой Якоб.

– Да. Но ты же можешь тоже стать человеком короля. – Усмехнулся я. – И работать не только за деньги, но еще и за землю и титул.

– И кто мне поверит после того, как… Как я предал одних своих нанимателей и переметнулся к другим?

– Это уже работа для тебя. Но. Все знают, что ты сделал все что мог. Сотня твоих соотечественников подтвердит это. А потом. Потом добрый русский дал тебе новый контракт. Что скажешь?

– Сто золотых монет? Двести? Столько ты мне предложишь? – Он невесело усмехнулся. – У вас нет золота. Да и я не выполнил прошлый договор, я нарушу условия. И зачем это мне?

– Зачем? Плата? Золото? – Я рассмеялся. – Разве это так важно? Жизнь и возможность служить твоему королю. По-моему это не так уж и плохо. То что ты доживешь до встречи с Делагарди в Москве разве не стоит сказанных слов?

Он нахмурился, засопел зло. Одоевский смотрел все это время то на меня, то на шведа, недоумевал и молчал.

– Лучше повесь меня. – Процедил он. – Если мои наниматели узнают что я рассказал все, то…

– Как скажешь. – Я пожал плечами, махнул рукой. – Собратья, веревку.

Поздно уже, не хочет говорить и черт с ним. Воевода будет сговорчивее. А лицо шведа вызвало у меня удивление. Ему резко стало страшно. Неужели он думал, что после столь щедрого предложения я начну торговаться.

– Я… – Начал он.

– Давайте веревку.

Абдулла, утомленный и настороженный, подошел, вручил мне хорошо связанный аркан с затягивающейся петлей. Это конечно не петля Линча, но вполне годный узел, пойдет. Я принял, накинул ее на шею, затянул.

– Башня вон там, собратья, вздерните этого несговорчивого черта.

Удерживающие его не без удовольствия подняли, заломили руки, потащили во мрак ночи в направлении к городским укреплениям.

– Стой! Стой! – Закричал он. – Я все! Все скажу!

– Ого. – Усмехнулся я, смотря на него. – Погодите.

– Да, государь. – Охранники, не успевшие сделать и пару шагов, вновь опустили пленного на колени. – Что же ты передумал?

Швед зло смотрел мне в глаза.

– Если есть выбор, то я выбираю жизнь.

Я перевел взгляд на воеводу Одоевского.

– Он что-то знает из того, чего не знаешь ты? – При этих словах недвусмысленно посмотрел на привалившегося к стене дома татарина. В руках того была еще одна веревка.

– Он… Я… – Иван Никитич задрожал всем телом. – За что, государь?

– Вы не подчинились. Вы молчите. Вы не покаялись в содеянном и продолжаете играть в свои игры.

И тут воеводу понесло. Косясь на шведа, он излил все что знал. Выходило очень странное и интересное дело, только вот слушая, я все больше понимал, это пешки и толку от них никакого, заговор зреет в Москве, и часть его притаилась в Твери. Причем ни Воротынский, ни Буйносов-Ростовский до конца не понимают что происходит и под чем они подписываются, за какую силу стоят.

Получалось что эти двое, швед и новгородец, везли письма от шведской торговой компании, сидящей в Новгороде, к Пуговке, младшему Шуйскому, который тоже мог претендовать на царский престол как брат убитого в монастыре Василия.

– Убитого? – Переспросил я Одоевского.

– Да, гонец был, летел быстрее ветра, коней загнал, мы сразу и двинулись.

По версии двоих допрашиваемых дело было не в хлебе, хотя и о нем нужно было говорить, его вывезли из Москвы и сокрыли, чтобы давить на всех участников избирательного процесса. Не только на Псков и Новгород, но и на саму Москву. Припасов в ней осталось не так много. Да, собрать можно было с окрестностей, но это привело бы к недовольству.

И получалось, что некие силы, стоящие за заговорщиками, желали растащить, растянуть все русские силы, избавиться от меня, и присоединить всю северную часть Московского царства, России, к Швеции, которая должна была выступить их гарантом.

Эти люди очень многое не знали, но я сопоставил полученное со словами иных шведов, заговорщиков и самое главное Бутурлина, и пришел к неутешительным выводам.

Пуговка. Нужно было хорошенько нажать на него, и тогда бы раскрылось больше.

А пока что хлеб, скрываемый под Тверью, и попытка продать его шведам, нарвалась на то, что я договорился с Густавом Адольфом. В идеале Бутурлин должен был взять обескровленный Псков, разорить его. Шведы установили бы там свою власть, убрав от нее короля. Скорее всего так, но возможно и с ним. Хлеб пошел бы через эти вновь присоединенные земли уже после того, как меня не стало бы, в Швецию.

А еще Пуговка, насколько я понимал, должен был как-то решить проблемы того, что его брат Василий обещал Швеции Корелу, а я в этом отказал. Вероятно именно шведы бы двинули на престол какого-то своего человека, или не двинули бы, а помогли отколоться, отстраниться вслед за Псковом и Новгородом, еще кому-то.

И помимо всего этого, что уже хватало на толстенное дело о государственной измене в моем понимании, я услышал от шведа краткие слова о какой-то северной прародине. И вот здесь Одоевский уже ничего не знал.

– Так, а вот это поподробнее.

– Я расскажу, если ты. Ты гарантируешь мне жизнь и встречу с Делагарди.

Я усмехнулся. Как хорошо торговаться, когда ты предлагаешь нечто, человек отказывается, а потом из-за изменившихся факторов уже с пеной у рта уговаривает тебя сам принять твои же выдвинутые чуть ранее требования.

– Хорошо. Мое слово. Ты будешь жить, ты встретишься с Делагарди. Но ты мой пленник.

– Да, слово. Мое слово.

– Рассказывай.

– Я знаю мало, русский царь. – Он перешел на такое обращение уже несколько фраз назад. – Но когда ты сказал о Магнусе Браге и о мистиках. Я сложил одно с другим в своей голове. Я слышал от нескольких гостей в Новгороде. От нашей торговой компании. Они расспрашивали плотно людей, пришедших с востока. Архангельск, Во… – Он задумался. – Вроде Вологда и еще какие-то города. Ты знаешь лучше, все эти люди ушли ко Пскову.

Я кивнул, спросил.

– И чего?

– Гости готовят туда поход. Хотят дойти до Великой Пармы, до Камня, и зайти за него, устремиться на север.

– На кой черт им это? Пушнина?

– Не знаю. Деньги интересуют гостей, торговцев, это да. Но… Но я слышал слова о древней прародине и ушедшем туда апостоле Андрее, и ученике ученика.

– Что?

– Я не знаю, московский царь, я солдат, наемник. Но я слышал такие разговоры. Экспедиция хочет найти какое-то древнее царство и сокрытую там мудрость.

Да… Я почесал подбородок. Были ощутимо ближе к моему времени люди, очень искавшие и северную прародину и посещавшие Тибет, а также ведущие раскопки по всему миру в поисках древнего, незамутненного прогрессом знания. Плохо кончили, но натворили столько, что зубы от злости сводит.

Неужели истоки всего этого из века двадцатого хранятся здесь?

– Так. – Я приказал холодно. – Этих двоих отдельно, в избу какую-то. Без окон. У двери охрану удвоенную, чтобы не сбежали. Всем отдыхать.

Время уже было позднее, даже раннее. Рассвет, конечно, будет еще не скоро, все же осень, но людям и коням нужен отдых.

Леса близ Твери. Лагерь князя Пожарского.

Вестовые приходили и уходили, докладывали, и удивление Дмитрия Михайловича росло не по дням, а по часам, если не по минутам.

Они переправились ночью и растворились в лесах, повернули на запад. Сделали вид, что ищут разбойничьи банды и шайки, а до самой Твери дела никакого им нет. Они собирали информацию, и князь пытался понять, что черт возьми здесь происходит. Да, банд лисовчиков и мятежников здесь было прилично, но размеры их оказались незначительными. Сговориться, сплотиться они никак не могли. По факту все это разбитое и не сбежавшее воинство превратилось в разрозненные ватаги обычных разбойников, осевших на этой территории, промышлявших грабежом деревень и охотой.

Чего они здесь все ждали?

Сложный вопрос, на который ответа Пожарский не знал, и не понимал логики того, что здесь вблизи Твери скопилось столько разных банд.

А в самом городе склады ломились уже от хлеба. Несколько пойманных и расспрошенных людей все как один говорили, что очень много припаса собрано, что недоброе это дело, а с юга идет еще и еще. Да еще и по воде тоже приходит, а дальше не движется.

Каким же было удивление Пожарского, когда один из дозоров доложил ему, что хлеб малыми конвоями развозится по лесам. Его люди налетели на один такой отряд, взяли, допросили, и оказалось что из Твери снабжают татей!

А сейчас перед князем на коленях стоял один из командиров такого малого отряда, отплевывался кровью, поскольку получил рукояткой сабли по зубам, кривился, хмурился. Но поговорить с таким было надо, надо понять, что черт возьми здесь творится!

***

Уважаемые читатели, спасибо за то, что погрузились в мой цикл!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк, ведь это очень важно для меня! И сильно мотивирует!

Конечно - добавляйте новую книгу в библиотеку.

Так же буду благодарен если оставите комментарий под этим или первым томом серии - https://author.today/work/464355

Приятного чтения!