Обложка Pathfinder: Повесть о короле

Pathfinder: Повесть о короле

Дракон из Сибири

0% прочитано
Стандартный
Дракон из Сибири

Pathfinder: Повесть о короле

Глава 3: Неудобный союзник

Несколько секунд мы молча смотрели ему вслед. Он шёл словно специально спотыкаясь по дороге. Ну а я провожал его взглядом ещё долго. До самого того момента, пока его понурая фигура не скрылась за деревьями.

— Видимо на него наша психологическая атака подействовала слишком сильно — задумался я, после чего повернулся к остальным — Надо ….

Договорить я так и не смог, ибо удивлённо обвёл взглядом своим товарищей. Все смотрели на меня. Причём совершенно по-разному.

Регонгар стоял, прижав кулак ко рту, и мелко трясся всем телом. Октавия уже не пыталась скрывать улыбку. Амири смотрела на меня так, словно впервые обнаружила существование какого-то особенно странного вида магии. Тристиан старательно изучал придорожную траву, но уголки его губ подозрительно подрагивали. Ну а Валери просто молчала. И это почему-то пугало сильнее всего.

— Что? — спросил я.

— Что?! — Регонгар не выдержал, согнулся пополам и расхохотался — Ты спрашиваешь: «Что?!»

— А что не так?

— Алиберт — Октавия прижала ладонь к груди, пытаясь отдышаться — Ты заметил, что они собирались нас ограбить?

— Удивительно, что это заметил только я, раз ты меня спрашиваешь.

— И ты... — она посмотрела в сторону леса, куда ушла разбойничья шайка, не забыв ещё раз прыснуть — Ты заставил их уволиться!

— Я никого не заставлял. И вообще — нахмурился я — Где тут «я»? Так-то все в забалтывании этих идиотов участвовали. Отрицать будете? Прокляну всех, если начнете отрицать. Специально ради этого проклятье выучу, которое за враньё карает.

— И как оно будет карать? — усмехнулся Рег.

— Очень сурово — сказал я недовольно — Будете бить челом в пол и за каждое слово молить прощение у своих богов.

Регонгар несколько секунд смотрел на меня, после чего медленно повернулся к Октавии.

— Страшный человек.

— Ужасный — совершенно серьёзно согласилась она.

С другого края дороги тихо фыркнула Амири, а потом взяла и сняла огромный меч со спины, и он лениво покачался в её руке

— Я бы посмотрела, как ты меня заставишь бить башкой об землю.

— Очень просто. Наложу — и будешь бить. Такие вещи не для красоты придумывают — сказал я, продолжая показывать грозный вид — Его один раз наложить и всё – будешь выполнять, даже если не захочешь.

— А если я тебя раньше мечом ударю?

— Тогда проклятье будет посмертным. И буду к тебе после смерти приходить в виде азаты спрашивать: «Ну что, ещё не разбила себе лоб, молясь Горруму?».

— Почему азата, а не ангел? — усмехнулась Октавия.

— У них крылья красивей — пожал плечами я.

Октавия несколько секунд смотрела на меня, после чего медленно кивнула.

— Справедливо.

— Вот видишь. Хоть один человек понимает серьёзность вопроса.

— Я вообще-то просто согласилась, что у азат крылья красивые.

— Поздно. Теперь ты мой главный специалист по посмертным перевоплощениям.

— А зарплата будет?

— После смерти.

— Тогда неинтересно.

Регонгар снова фыркнул, а Амири, продолжая лениво покачивать меч в руке, посмотрела на меня исподлобья.

— И всё равно не верю, что ты меня проклянёшь.

— Проверять будем?

— Давай.

— Давай без «давай». Не могу.

— Почему? — нахмурилась варварша.

— Потому что я ещё проклятье не выучил.

Несколько секунд Амири просто смотрела на меня. А потом медленно убрала меч обратно за спину.

— Трус.

— Предусмотрительный человек.

— Трус.

— Предусмотрительный.

— Трус.

— Амири, я будущий барон. Мне по должности положено называть трусость предусмотрительностью.

— Тогда я будущая великая воительница, и мне по должности положено называть тебя трусом.

— И не мечтай так легко отделаться — усмехнулся я. — Ты и Регонгар будете мне армию создавать. Ты будешь отвечать за внезапность маневров моей армии, а Регонгар за дисциплину.

Повисла короткая тишина. И она была такой плотной, что мы слышали, как Олег ворчал на свою спину, которая опять болеть начала. Я посмотрел на Регонгара и заметил, что он перестал улыбаться сразу, как только я его определил на генеральскую должность.

— Я?

— Ты — подтвердил я.

— За дисциплину?

— Именно — вновь кивнул я.

— Я? — он медленно ткнул себя пальцем в грудь.

— Рег, он уже два раза ответил — хихикнула Октавия — А ты всё никак не поверишь, что тебе это не кажется.

— Я просто пытаюсь понять, когда он успел настолько сильно удариться головой.

— А что тебе не нравится? — нахмурился я — Ты сильный, умеешь драться, воевать тоже умеешь. Если кто-то из солдат не захочет выполнять приказ, ты на него посмотришь.

— И?

— Думаю, этого хватит. Ибо хлыстом тебе всё равно Октавия орудовать не даст — зевнул я — Я в этом даже не сомневаюсь.

Октавия медленно повернула ко мне голову.

— А почему ты решил это за меня?

От такого вопроса я замер. Регонгар тоже. Правда если я был удивлён таким уверенным голосом, то на лице полуорка появилась настолько довольная ухмылка, что я сразу понял: зря открыл рот.

— Вот! — он ткнул в Октавию пальцем — Слышал? Она ещё не отказалась!

— Рег...

— Я вообще считаю, что хороший командир должен использовать все доступные средства поддержания дисциплины.

— Регонгар.

— Что?

Октавия улыбнулась, подошла к нему поближе и ласково положила ладонь ему на плечо.

— Ещё слово — и первым солдатом, на котором я проверю этот хлыст, будешь ты.

Улыбка Регонгара стала ещё шире.

— Угрожаешь или обещаешь?

Ладонь Октавии медленно поползла с его плеча к уху.

— Понял. Молчу.

— Вот видишь! — я довольно развёл руками — Уже работает. Я ещё государство не получил, а дисциплина в армии уже налажена.

— У тебя пока нет армии — сухо напомнила Валери.

— Детали.

— Нет, Алиберт. Отсутствие армии — это несколько больше, чем деталь.

— Зато командование уже есть. И вообще – если уж говорить и дальше, у меня и баронства нет. Но скоро будет, надо уже думать о тех, кто будет со мной сидеть рядом. Ибо я один страну отстроить не смогу, при всём желании.

Амири, до этого с интересом наблюдавшая, как Октавия выкручивает Регонгару ухо, внезапно нахмурилась.

— Погоди. А я тогда кто?

— Я же сказал: внезапность манёвров.

— Это вообще что значит?

— Очень ответственная работа. Будешь заместителем Регонгара и руководить специальными элитными частями.

— Какими ещё элитными частями?

Я задумался и внимательно посмотрел на неё.

— Такими, которые так атакуют, что противник никогда не понимает, откуда на него сейчас нападут. И ты будешь таких людей превращать в армию, а потом командовать.

Амири довольно ухмыльнулась.

— Во! Это я могу — она резко дернула рукой и рубанула воздух – Хрясь! И нет башки! Потом во второй раз – хрясь! И нет второй башки, а потом ещё хрясь! И ещё!

— Амири — осторожно сказал я — Элитные части — это не просто люди, которые лучше остальных отрубают головы.

Она перестала махать рукой.

— А что тогда?

— Люди, которых посылают туда, куда обычную армию отправлять неудобно. Разведка, внезапные нападения, удары по тылам, захват важных мест, уничтожение вражеских командиров...

Чем дольше я говорил, тем шире становилась её улыбка.

— То есть всё-таки головы рубить.

— Иногда — задумался я — Ибо диверсии надо делать быстро.

— Часто?

— Желательно только тогда, когда это действительно необходимо.

— Значит часто.

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

— На данный момент я думаю о том, как помыться после дороги. А не о том, как быстро надо будет головы врагов рубить.

— Тогда зря. Обсуждение отрезания голов – это важно.

— А мне нравится — расхохотался Регонгар — Я командую армией, а Амири выпускаем туда, где надо устроить хаос.

— Вот! — я ткнул в него пальцем — Именно! Видишь, уже начинаешь понимать свои обязанности.

— А что мне ещё делать?

— Следить, чтобы армия была армией, а не толпой вооружённых идиотов.

Регонгар на мгновение задумался. После чего посмотрел на Амири и покачал головой.

— Это будет сложно.

— Почему?

— Потому что половину этих идиотов будет обучать она — он указал большим пальцем на Амири — А учитывая, что изначально у нас армия будет небольшой, то, наверное, даже больше половины людей она испортит.

Амири резко повернулась к нему.

— Чё значит «испорчу»?!

— То и значит. Дурой не притворяйся, что не поняла, что я сказал.

— Я их нормально обучу!

— Конечно — кивнул Регонгар — Армия будет суперсильной. Одна проблема - через месяц половина армии будет решать любую проблему одним способом. Ибо на другие способы мозгов не хватит.

Он картинно поднял руку.

— Хрясь! — он резко рубанул воздух рукой — А потом прибывает дипломатия, и они опять – Хрясь! Подходит к ним командир, они опять – Хрясь!

Октавия прыснула. А вот Амири недовольно прищурилась.

— А что плохого, если способ работает?

— Ничего — сказал я — До тех пор, пока перед каждым «хрясь» кто-нибудь сначала проверяет, по кому именно вы собираетесь бить. Ибо Регонгар, пусть и любит на жизнь жаловаться, в одном прав – армия это не только «хрясь». Это и помощь, это и работа, это и защита.

— А если это враг?

— Тогда пожалуйста.

— А если почти враг?

— Как человек может быть почти врагом?

— А если очень неприятный человек?

— Амири.

— Я просто уточняю границы полномочий.

— Знаешь, вот эта фраза меня сейчас напугала сильнее, чем все разбойники вместе взятые.

— Почему?

— Потому что ты уже начала говорить как чиновник. Они тоже – сначала уточним границы, а потом внезапно выясняется, что под „оскорбление власти“ можно подвести почти любого недовольного

Регонгар согнулся от смеха. Амири нахмурилась ещё сильнее, явно считая, что я её оскорбил.

— Не обзывайся.

— Это не оскорбление.

— Звучит как оскорбление.

— Иногда так и есть — пробормотала Джейтал.

— Кстати, хорошее замечание. Ибо в Андоране чиновников не любят, если они страдают ерундой. В Гальте чиновники вообще считаются признаком будущих казней. А уж про Челиакс я и говорить не хочу, там и так всё понятно — задумался я — Ладно. С военными пока разобрались. Регонгар отвечает за армию, Амири — за ударные отряды. И вы оба обязаны хотя бы иногда слушать Валери.

Валери тут же повернула ко мне голову.

— Почему меня?

— Потому что ты будешь вторым лицом в моем государстве — сказал я — Ты регентом будешь.

— Почему именно я?

— Самое главное – ты единственный кусочек легитимности среди всех нас — сказал я — Ибо Линдзи в Питаксе разыскивается, Джейтал вообще нежить, Амири варвар, Регонгар и Октавия беглые рабы. А я вообще дикий маг и в Талдоре меня ждёт казнь. А ты дворянка из Бревоя, и это аргумент очень сильный.

На несколько секунд повисла тишина. Валери медленно обвела взглядом всю нашу компанию.

Сначала задержалась на Амири, которая всё ещё держала руку так, словно собиралась в любой момент продемонстрировать очередное «хрясь». Потом посмотрела на Регонгара с Октавией. После них — на Джейтал.

Та едва заметно улыбнулась.

— Когда он перечисляет нас именно так — сухо произнесла Джейтал — Даже мне становится любопытно, почему нас до сих пор не арестовали.

— Вот! — я ткнул в её сторону пальцем — Спасибо! Наконец-то кто-то понял проблему.

— Я не говорила, что это проблема.

— Джейтал.

— Для меня — нет. Я в отличие от вас не смущаюсь тому факту, что я нежить.

Я вздохнул и снова посмотрел на Валери. Она всё ещё хмурилась.

— Одного дворянского происхождения недостаточно, чтобы сделать человека регентом.

— Конечно недостаточно. Без мозгов дворянства мало.

— Тогда почему я?

— Потому что ты умеешь командовать, знаешь, как разговаривать с дворянами, понимаешь законы лучше половины из нас и, когда я начинаю нести откровенную чушь, обычно первой говоришь мне об этом.

— Обычно? — переспросила она.

— Хорошо. Практически всегда

— Уже ближе к истине.

— А ещё тебе доверяют.

— Кто? — Валери чуть приподняла бровь.

Я развёл руками.

— Мы.

Она посмотрела на остальных.

— Я тебя послушаю — первой сказала Амири, после чего немного подумала и добавила — Если приказ не будет совсем тупым.

— Великодушно — заметила Валери.

— Я тоже — усмехнулся Регонгар — Правда, если приказ будет скучным, начну жаловаться.

— Ты и без приказов жалуешься.

— Вот поэтому ничего не изменится. Просто буду жаловаться чаще.

Октавия хихикнула и подняла руку.

— Я за Валери.

— Ты сейчас голосуешь? — спросил я.

— А почему нет? Мы же будущее правительство создаём.

— Тогда и я за — тут же сказала Линдзи и подняла обе руки.

— Двумя руками нельзя.

— Почему?

— Потому что у тебя один голос.

— А где это написано?

— Пока нигде — ответил я — Но скоро будет. Уверяю тебя.

Валери прикрыла глаза и медленно выдохнула.

— Вы понимаете, что я ещё ни на что не согласилась?

— Именно поэтому голосование и проводим — сказал Регонгар.

— Голосование о назначении человека, который не согласился на должность?

— Добро пожаловать в политику — заметила Джейтал — Там часто происходит так, как ты не хочешь. Особенно аресты по подозрениям в совершении преступлений, пока оно ещё не совершено.

Я закрыл рот ладонью, чтобы на засмеяться слишком сильно, а потому только прыснул. Валери посмотрела на меня.

— Алиберт.

— Да?

— Ты ведь понимаешь, что регент — это не человек, который просто стоит рядом с правителем и говорит ему «нет»?

— Разумеется. «Да» тоже надо иногда говорить. Ну и пинков давать, чтобы ерундой не страдал.

— Если ты отсутствуешь, регент фактически действует от твоего имени.

— Именно.

— Принимает решения.

— Верно.

— Разбирает споры.

— Ага.

— Следит за управлением землями.

— Ещё как.

— И, если с тобой что-нибудь случится... — она замолчала.

— Вот именно поэтому именно тебя регентом я и хочу сделать — сказал я, перестав улыбаться — Мне нужен человек, которому я могу оставить всё это и не бояться, что государство развалится раньше, чем меня похоронят. Окажешь мне такую честь?

Валери несколько секунд молча смотрела мне в глаза. На этот раз никто не шутил. Все смотрели на неё и ждали, что Валери ответит на это предложение.

Наконец она вздохнула.

— Ты умеешь превращать совершенно нелепые разговоры в неприятно серьёзные.

— Это талант.

— Это раздражает.

— Значит, согласна?

— Я сказала не это.

— Но и «нет» не сказала. Значит ты сказала «да», точнее хочешь сказать «да».

Регонгар довольно ухмыльнулся.

— Всё. Попалась.

Валери смерила его таким взглядом, что улыбка у него стала чуть менее уверенной.

— Предварительно — наконец сказала она — Только предварительно.

— Отлично! — я довольно хлопнул ладонями — Регент есть.

— Алиберт.

— Предварительный регент есть.

— Так лучше.

Я повернулся к остальным.

— Итак. Армия есть. Регент есть. Осталось совсем немного.

— Боюсь спрашивать, но что именно ты подразумеваешь под «совсем немного»? — сказал Тристиан.

— Деньги — я начал загибать пальцы — Законы. Дипломатия. Религия. Магия. Безопасность. Шпионы. Культура...

Тристиан медленно опустил руку.

— Понимаю.

— Вот и хорошо — усмехнулся я — Ибо ты будешь канцлером. И твоя задача — сделать так, чтобы люди, которые придут жить на мои земли, со временем начали считать их своим домом.

— Я? — Тристиан удивился — Почему я?

— Потому что на должность регента ты не подходишь — ответил я — Ибо когда все узнают, что ты поклоняешься Саренрэй, то на нас нападут чтобы заранее обезопасить местные земли от нового очищающего похода во имя солнечной богини.

— Алиберт, ты слишком категоричен — усмехнулась Линдзи.

— Рахадуму скажи, что я категоричен — сказал я — Его пример все помнят, а потому повторять ещё одну Войну Обетных Клятв никто не захочет. А талант Тристиана мне нужен, ибо он может словами сделать много дел. Потому и канцлер.

— Алиберт, я не собираюсь устраивать никакого очищающего похода.

— Я знаю.

— И обращать жителей в веру Сарэнрэй силой тоже.

— Это я тоже знаю.

— Тогда зачем ты вообще об этом заговорил?

— Потому что я тебя знаю, а какой-нибудь соседний барон или лорд не знает — пожал плечами я — Для него ты будешь чужеземным жрецом Сарэнрэй, который внезапно оказался вторым человеком при ещё более подозрительном беловолосом колдуне.

— Вторым человеком уже Валери назначили — заметила Линдзи.

— Вот поэтому Тристиан канцлер. Уже безопаснее.

— Очень успокаивает —тихо рассмеялся Тристиан.

— Я стараюсь.

— Но ты ведь понимаешь, что канцлер тоже обладает значительной властью?

— Именно поэтому тебя и назначаю, ибо у тебя есть одна важная черта — я несколько секунд подумал, подбирая слова — Потому что тебе не всё равно, как живут другие люди. Вот представь: придёт к нам какой-нибудь крестьянин из Бревоя. Или ремесленник из Ростланда. Или вообще человек из другой страны. Сначала он будет говорить: «Я приехал в земли барона Алиберта». Потом поживёт год, два, пять... А твоя задача сделать так, чтобы однажды он сказал уже не «земли Алиберта», а «мой дом».

— Это весьма непростая задача — Тристиан перестал улыбаться.

— А я лёгких должностей не раздаю. Мы тут страну строить собираемся, а не очередную бандитскую крепость.

— Регонгару ты только что приказал смотреть на солдат.

— И это очень ответственное дело.

— Эй! — возмутился полуорк.

Октавия прыснула.

— Что «эй»? — проворчал я — Армия для любой страны важна, так что не урчи.

— То есть ты хочешь, чтобы я занимался нуждами населения? — спросил Тристиан.

— И их доверием к власти. Жалобами. Спорами. Просьбами. Думаю, ещё придётся следить, чтобы местные чиновники не начинали считать себя маленькими королями только потому, что им дали печать и стол. Ибо нам нужна одна страна, а не кучка королей, которые объявили себя независимыми только из-за того, что они в Речных королевствах обитают.

— Звучит так, будто работы будет много.

— Разумеется. Именно поэтому я отдаю её тебе, а не себе. Мне же, как злому королю, надо лежать на перинах и ничего не делать.

— Теперь всё стало понятно — Тристиан усмехнулся.

— Так что? Окажешь мне такую честь?

Он задумался, а потом медленно кивнул.

— Если ты действительно получишь эти земли и, если моя помощь понадобится людям... я попробую.

— Отлично — я довольно улыбнулся — Канцлер есть.

— Предварительный канцлер — тут же поправила Валери.

— Ты теперь каждое назначение будешь так комментировать?

— Пока у тебя нет государства — да.

— Хорошо. Предварительный канцлер есть — я посмотрел на Октавию — Теперь нам нужен магистр.

— Я? — Октавия сразу заметила это и указала на себя пальцем.

— Ага.

Она моргнула.

— Так быстро?

— А чего тут думать? — Я начал загибать пальцы — Ты знаешь магию. Умеешь ей пользоваться. Любишь её изучать. Не пытаешься уничтожить мир. Уже четыре преимущества.

— Последнее особенно важно — заметил Тристиан.

— Очень. Я вообще считаю, что для главного мага государства пункт «не пытается уничтожить мир» должен быть обязательным.

Регонгар хмыкнул.

— А если попытается совсем немного?

— Тогда Валери скажет ему «нет».

— Почему у меня такое чувство, что моя должность постепенно превращается в обязанность запрещать всем вам делать глупости? — Валери тяжело вздохнула — Я уже жалеть начинаю, что согласилась.

Я улыбнулся.

— Потому что ты начинаешь понимать, зачем мне нужен регент. Так. С внутренними делами разобрались. Теперь надо подумать о соседях — я посмотрел на Линдзи — Одной армией с ними общий язык не найдёшь А потому — Линдзи, помимо того, что ты мой личный летописец, мне нужна ты как дипломат.

Линдзи, до этого что-то увлечённо записывавшая, резко подняла голову.

— Я?

— Ты.

— Дипломатом?

— Именно.

Она несколько раз моргнула.

— Алиберт, ты ведь помнишь, что меня в Питаксе разыскивают?

— Конечно.

— И тебя это совершенно не смущает?

— Немного.

— Немного?!

— Ну хорошо. В Питакс первое время будешь ездить не ты.

— Отличный дипломат — Регонгар фыркнул — В соседнюю страну въехать не может.

— Зато с остальными может — возразил я — И вообще, дипломат — это не только человек, которого посылают к Ироветти улыбаться.

— Я ему улыбаться вообще не собираюсь — Линдзи поморщилась — Даже за деньги не проси. Я скорее блевану, чем улыбнусь.

— Вот поэтому в Питакс и не поедешь.

— А что тогда я должна делать?

— Разговаривать — пожал плечами я — С соседями, купцами, послами, путешественниками. Слушать, чего они хотят, объяснять, чего хотим мы, и желательно делать так, чтобы после разговора никто не начинал доставать меч.

— А если начнёт?

— Тогда позовёшь Регонгара.

— Наконец-то нормальная дипломатия, — довольно усмехнулся тот.

— Нет. Ты будешь последней стадией дипломатии.

— Почему последней?

— Потому что после тебя следующая стадия называется «война».

— Мне нравится.

— А мне нет. Потому и последней стадией. У нас сил не так много, чтобы сразу всем соседям объявить, что мы их захватим.

Линдзи тихо рассмеялась, но почти сразу вновь посмотрела на меня уже серьёзнее.

— Почему именно я?

— Потому что ты умеешь разговаривать с людьми.

— Тристиан тоже.

— Тристиан будет разговаривать с теми, кто живёт внутри страны. Ты — с теми, кто живёт за её пределами. Кроме того, ты бард. Ты знаешь песни, истории, обычаи, умеешь расположить человека к себе. И главное — ты умеешь слушать.

— Ты только вчера жаловался, что я вообще тебя не слушаю — Линдзи приподняла бровь хихикнув.

— Это другое. Меня никто не слушает.

— Алиберт — сухо произнесла Валери.

— Почти никто.

Валери удовлетворённо кивнула.

— И ещё — продолжил я, снова посмотрев на Линдзи — Мне нужен человек, который будет понимать, что у соседей происходит. Не только что их правитель официально сказал, а чем люди недовольны, чего боятся, чему радуются. Иногда песня в таверне расскажет о стране больше, чем десять официальных писем. Ты же сама говорила, что барды часто говорят о наболевшем с помощью песен.

— Говорила.

— А ещё, если не считать Джейтал, у тебя среди нас едва ли не самый большой жизненный опыт за пределами одной страны — сказал я — Ибо я посетил только Оппару, Семь Арок и Мивон. Ты сама рассказывала, что вместе с подругой полмира обошла. Именно поэтому ты идеальная для такой важной работы. Ну и, что самое важное, я тебе доверяю и знаю, что ты не подведёшь.

— Алиберт …

— И это моя благодарность за то, что ты мне жизнь спасла — улыбнулся я — Моё доказательство того, что ты для меня важна.

Линдзи замерла. Перо в её руке остановилось над свитком. Несколько секунд она просто смотрела на меня, и впервые за весь наш разговор у неё не нашлось ни шутки, ни ехидного замечания, ни даже привычного «я это запишу».

— Я.. — наконец тихо сказала она — Вообще-то тогда просто сделала то, что должна была.

— Нет.

— Что «нет»? — Она моргнула.

— Ты могла испугаться. Могла отступить. Могла решить, что я сам виноват, раз полез куда не надо. Тем более в ту ночь ты и я были соперниками за право собрать отряд и идти Рогача убивать. Но ты этого не сделала. Поэтому не обесценивай.

Линдзи опустила взгляд.

— Ты сейчас специально говоришь так, чтобы я расплакалась?

— Нет. Если расплачешься, Регонгар начнёт смеяться.

— Не начну — тут же сказал тот.

— Начнёшь — я посмотрел на него — Не первый день знакомы.

— Ну... может, немного.

Октавия легонько толкнула его локтем. Линдзи тихо хихикнула и вытерла уголок глаза тыльной стороной ладони.

— Ладно. Тогда... я согласна.

— Вот и хорошо.

— Но с одним условием.

— Каким?

— Ты не будешь потом жаловаться, если я действительно начну говорить от имени страны.

— А что ты собираешься говорить?

— Правду.

— Это опасное условие — я задумался.

— Алиберт!

— Ладно-ладно. Согласен. Я всё равно запрет цензуры собирался ввести.

Линдзи моргнула.

— Запретить цензуру?

— Именно.

— То есть газеты смогут писать про тебя всё, что захотят?

— Если не врут, не угрожают никому и не выдают государственные тайны — да.

— Даже что король — идиот? — Регонгар немедленно оживился.

— Если это не клевета, то само собой. Без напоминания власть имеющим, что они идиоты, страна развалится.

— Мне уже нравится твоя страна.

— Тебе всё нравится, пока за это можно кого-нибудь оскорблять.

— Неправда. Мне ещё нравится выпивка.

— И я — Октавия снова дёрнула его за ухо.

Регонгар подумал, пока Октавия продолжала дергать его за ухо.

— Да. Ты тоже.

— Алиберт — Валери тяжело выдохнула — Ты понимаешь, что этим воспользуются?

— Разумеется.

— Тебя будут оскорблять.

— Ещё как.

— Придумывать нелепые слухи.

— Без этого никак — сказал я, после чего посмотрел на Харрима.

Он уже смотрел на меня. Причём с таким выражением лица, будто заранее знал, что ничего хорошего сейчас не произойдёт.

— Нет — сказал он.

— Я ещё ничего не предложил.

— Всё равно нет.

— Харрим.

— Всё обречено.

— Вот именно поэтому ты мне и нужен. Именно из-за того, что ты знаешь, что всё обречено.

На лице дварфа впервые появилось что-то похожее на искреннюю растерянность.

— Это худшее обоснование назначения, которое я слышал.

— А я ещё не закончил.

— Значит, станет хуже.

— Обязательно — я указал на Харрима — Назначаю своего друга на великую должность — Верховный жрец.

Несколько секунд никто не говорил. Потом Харрим медленно посмотрел на небо.

— Гротус — произнёс он — Если это очередное напоминание о бессмысленности существования, то я понял.

— Не понял — сказал я — Иначе согласился бы быстрее.

— Алиберт — осторожно произнёс Тристиан — Ты хочешь сделать Харрима главой… религиозных дел?

— Именно.

— Ты осознаёшь, кому я служу? — Харрим повернулся ко мне.

— Гротусу.

— Богу конца всего сущего.

— Именно поэтому ты прекрасно понимаешь, что все остальные религиозные споры в конечном счёте не имеют значения. Ибо всё равно всему конец придёт.

Харрим прищурился.

— Это… неожиданно логично.

— Спасибо.

— Я не хвалил тебя.

— Поздно. Я уже принял это как комплимент.

Регонгар хмыкнул.

— Погоди. То есть если жрецы двух богов начнут ругаться из-за того, кому принадлежит храмовая земля, они пойдут к Харриму?

— Да.

— А он скажет, что храм всё равно рухнет?

— Скорее всего.

— Он действительно рухнет — Харрим пожал плечами.

Линдзи закрыла рот ладонью, но сдержаться не удалось. И она засмеялась.

— Это будет ужасно!

— Это будет прекрасно — возразил я — Представь. Приходят к нему два жреца.

Я поднял палец и заговорил более торжественно:

— «Верховный жрец Харрим! Храм Абадора получил на три сажени земли больше, чем храм Саренрэй!»

— Через достаточно долгое время оба обратятся в пыль — ответил Харрим без малейшей паузы.

Линдзи согнулась пополам. А вместе с ней и Тристиан рассмеялся. Валери всё ещё пыталась сохранить серьёзность.

— Харрим должен будет решать такие споры по закону, а не рассказывать всем о неизбежном конце мира.

— Конечно — сказал я — Сначала он расскажет про конец мира. Потом решит по закону.

— Почему именно в таком порядке?

— Чтобы люди успокоились.

— Они не успокоятся!

— Зато поймут, что их проблема могла быть хуже.

— В этом что-то есть — сказал Харрим задумчиво погладил бороду.

— Только не ты — Валери посмотрела на него с предательством во взгляде.

— Я всего лишь признал, что напоминание о ничтожности мирских конфликтов иногда полезно.

— Вот! — я хлопнул ладонью по колену — Именно это я и имею в виду.

Тристиан всё ещё улыбался.

— Но почему не я? Я всё-таки священнослужитель Саренрэй.

— Потому что ты уже канцлер.

— Предварительно — сказала Валери.

— Да-да. Предварительно. И потому что, если главный по внутренней политике одновременно станет главным по религии, это уже слишком много власти в одних руках. Да и окрестные люди, как я и говорил, скажут, что у нас тут теократия Саренрэй началась.

— Разумно — Тристиан медленно кивнул.

— А ещё — продолжил я — Харрим принадлежит к культу, который почти ничего от государства не потребует.

Харрим поднял бровь.

— Почему?

— Потому что ты не станешь требовать построить огромный храм.

— Разумеется, не стану. Строительство вообще переоценено. Всё равно всё рухнет.

— Вот!

Валери закрыла лицо ладонью.

— Не поощряй его, Алиберт.

— Я не поощряю, а экономлю бюджет.

Харрим мрачно посмотрел на меня.

— Ты хочешь назначить меня Верховным жрецом потому, что моя вера дешевле?

— Нет — ответил я — Это приятное дополнение.

Октавия на мой ответ прыснула.

— Допустим — Харрим тяжело вздохнул — Что конкретно я должен буду делать?

— Следить, чтобы разные культы не перегрызли друг другу глотки. Разбирать споры между храмами. Следить, чтобы жрецы не использовали веру как оправдание преступлений. Если какой-нибудь священник решит, что слова его бога важнее законов страны, ты первым объяснишь ему обратное.

— А если слова его бога действительно важнее?

— Для него — пожалуйста. Для суда — нет. У нас тут религия для народа, а не народ для религии.

— И ты собираешься позволить разным богам иметь храмы?

— Конечно.

— Даже тем, чьи взгляды противоречат друг другу?

— Особенно им. Чем больше споров, тем больше конкурентов. Чем больше конкурентов, тем больше трат на споры. Чем больше трат, тем больше народ получает благ.

— Меркантильно как-то — задумалась Джейтал.

— Сама сказала, что это политика. А политику, который за свою страну болеет, нужно заботиться о своей стране. И если это меркантильно, но народ будет сыт, это не страшно для совести.

Тристиан нахмурился.

— Что? — сказал я, смотря на его недовольное лицо.

— Ничего.

— Тристиан.

— Я ничего не сказал.

— Ты так нахмурился, что мне уже кажется, будто Саренрэй лично собирается спуститься и отчитать меня.

— Я бы посмотрел — усмехнулся Регонгар.

— Я тоже — сказала Октавия.

— Мне просто не нравится, как ты об этом говоришь — Тристиан вздохнул — ты говоришь так, будто вера — это инструмент, которым можно пользоваться.

— А разве нельзя? — Я задумался.

Тристиан посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что добровольно залез в яму и попросил засыпать себя землёй.

— Алиберт.

— Нет, я серьёзно. Если храм Саренрэй кормит бедных, лечит больных и помогает сиротам — это хорошо?

— Конечно.

— Если храм Абадора видит это и решает, что не хочет выглядеть хуже, поэтому открывает школу для детей ремесленников — это хорошо?

— Хорошо.

— Если потом храм Шелин решает открыть ещё одну школу, но уже для музыкантов, художников и актёров?

— Тоже хорошо.

— Значит, пусть соревнуются.

— Милосердие не должно быть соревнованием.

— Почему?

— Потому что помощь должна идти от сердца — сказал Тристиан.

— Согласен.

— Тогда зачем превращать её в средство соперничества?

— А если сердце нет, зато гордости выше крыши?

Тристиан замолчал.

— Один жрец помогает бедным потому, что искренне их любит. Другой — потому, что не хочет уступать первому. Третий — потому, что хочет прославить свой храм. Четвёртый — потому, что хочет, чтобы его имя написали на больнице — я развёл руками — Бедному какая разница, почему ему дали хлеб?

— Мотив имеет значение.

— Для души того, кто даёт — безусловно. Для желудка того, кто не ел три дня, хлеб остаётся хлебом.

— Ты сейчас звучишь ужасно цинично — Тристиан нахмурился ещё сильнее.

— Мне уже Джейтал сказала, что я меркантильный. Осталось только Амири назвать меня трусом, и день можно считать завершённым.

— Могу — сразу сказала Амири.

— Не надо.

— А жаль.

— Продолжай — Джейтал усмехнулась — Мне начинает нравиться.

— Спасибо. Хоть кто-то ценит мою государственную мысль.

— Я ценю твою способность оправдывать использование чужих пороков общественным благом.

— Вот. Именно!

— Это не было похвалой.

— Уже вторая за сегодня. Прекрасный день — сказал я, после чего посмотрел на Харрима — Ну так что, согласен? Окажи честь, Харрим, и покажи мудрость, что тебе дал Гротус, чтобы помочь новой стране дойти до своего конца.

Харрим долго смотрел на меня. Даже слишком долго. Настолько долго, что я уже начал подозревать, что он решил дождаться конца света прямо сейчас, лишь бы не отвечать.

— Ты понимаешь, насколько нелепо звучит твоя просьба?

— Конечно.

— Ты просишь жреца Гротуса помочь государству.

— Да.

— Государству, которое ещё даже не существует.

— Пока не существует.

— Чтобы оно просуществовало как можно дольше.

— Желательно.

— И при этом предлагаешь мне помочь ему правильно дойти до неизбежного конца.

— Именно.

Харрим прикрыл глаза.

— Почему-то чем дольше я тебя знаю, тем лучше понимаю, почему всё сущее обречено.

— Значит, я укрепляю твою веру.

— Не льсти себе.

— Так согласен? — я улыбнулся.

Харрим тяжело вздохнул.

— Если уж всё обречено, то, полагаю, не имеет значения, где именно я буду наблюдать за приближением конца.

— Это «да»?

— Это признание бессмысленности сопротивления.

— То есть «да».

— Ты всё равно услышишь только то, что хочешь.

— Вот поэтому проще сразу соглашаться.

Харрим мрачно посмотрел на меня. После чего кивнул.

— Предварительно согласен. Пока страны нет, но я согласен.

Я медленно повернул голову к Валери. Она совершенно спокойно смотрела вперёд.

— Не смотри на меня.

— Ты начала эпидемию.

— Какую ещё эпидемию?

— Предварительности.

Линдзи снова прыснула. И я, осмотрев всех, посмотрел на ворота Рестова. Оставалось совсем немного.

— Ну ладно, а теперь нам пора. Сегодня я сдам шлем Рогача, и мы начнём первые страницы нашего государства — сказал я — Вы готовы?

— Не совсем – сказала Валери и достала из мешка свёрток — Повернись.

Я подозрительно посмотрел на неё.

— Зачем?

— Алиберт.

— Это не ответ.

— Повернись.

Я перевёл взгляд на остальных. Линдзи уже улыбалась. Октавия тоже. Регонгар выглядел так, будто сейчас произойдёт что-то очень интересное. Амири просто пожала плечами. Харрим смотрел на происходящее с тем же выражением, с каким наблюдал за всеми проявлениями тщетности бытия.

— Почему мне кажется, что только я не знаю, что происходит?

— Потому что так и есть — сказала Октавия — Ты одну вещь так и не заметил.

— Предательство.

— Повернись — повторила Валери.

Я тяжело вздохнул и послушался. А потом сразу почувствовал, как её руки легли мне на плечи.

— Эй.

— Стой спокойно. Мне неудобно.

Валери расстегнула застёжку моего старого плаща, после чего потянула его на себя. И передала Линдзи.

— Погоди, что ты делаешь?

— Снимаю плащ.

— Я заметил.

— Тогда зачем спрашиваешь? Всё, стой спокойно — сказала Валери.

Послышался шелест ткани. А затем на мои плечи опустилось что-то заметно тяжелее старого плаща. Оно было мягкое и тёплое. Я машинально провёл ладонью по ткани так и не повернувшись.

— Что это?

— Теперь можешь посмотреть.

Я повернулся и замер. На мне был белый плащ. Не просто белый, а буквально белоснежный. Ткань была светлой, плотной, а по краям шла тонкая вышивка. На плечах лежал меховой воротник. По ткани тянулись узоры, а сбоку был вышит синий дракон.

Я несколько секунд просто молчал. Потом повернул голову и посмотрел на Валери.

— Это мне?

— Нет, Харриму. Решила посмотреть, как он будет висеть на других плечах — нахмурилась Валери — Алиберт, не надо из себя глупца строить.

Я снова посмотрел на плащ с удовольствием отмечая аккуратные узоры на его краях. Да и мастерски вышитый синий дракон с открытой пастью. Явно работа мастера, а мастер шитья у нас только один.

— Спасибо Валери — улыбнулся я — Это прекрасный подарок.

— Нельзя идти на приём к леди Алдори в простой одежде — усмехнулась Валери — Ты страну представляешь, вот теперь это видно.

А я лишь улыбался и думал о том, что мне этот плащ нравился.

***

Рестов спустя столько дней в диких землях подействовал на нас слишком сильно. Ибо стоило зайти внутрь города, и мы буквально оглохли из-за его шума. Рестов шумел и даже и не думал, что сейчас через ворота прошёл отряд, который убил атамана разбойников. Город просто жил, пока мы стали его гостями спустя столько времени.

По улицам катились телеги, торговцы перекрикивали друг друга, где-то ругались из-за цены на рыбу, дети носились между прохожими, а из открытых дверей таверн доносились музыка, запах жареного мяса и голоса посетителей.

После лесов, болот и бесконечных дорог всё это казалось почти ненормальным.

— Слишком много людей — проворчала Амири.

— Ты говоришь так, будто собираешься их уменьшить — сказал я.

— Если будут мешаться под ногами.

— Амири.

— Да шучу я. Я не всегда серьезно говорю.

Регонгар глубоко вдохнул, когда мы оказались в самом центре города. И с удовольствием облизнулся.

— Я чувствую запах еды.

— Здесь весь город едой пахнет — сказала Октавия.

— Вот поэтому города и лучше лесов.

— Дерьмом воняет — сказал я, оглядываясь вокруг — Нету тут канализации, потому и воняет.

Регонгар ещё раз шумно втянул воздух носом.

— Я всё равно мясо чувствую.

— И дерьмо.

— Мясо сильнее.

— Потому что ты очень хочешь есть.

— А ты не хочешь?

Я задумался, а потом мой желудок решил напомнить о своём существовании. И напомнил слишком громко – такого шума он давно не издавал. Словно крик вулкана во время извержения.

— Хочу.

— Вот и не порть мне настроение разговорами о дерьме.

— Я не порчу настроение. Я оцениваю город. Ибо мне скоро свой строить, и мне надо знать, что делать, чтобы проблем других городов не было

— И какую оценку получил Рестов? — Валери посмотрела на меня.

— Здесь плохо отводят нечистоты. И нам эту проблему надо будет решать, я не шучу. Иначе мы от эпидемии умрём.

Харрим мрачно посмотрел на дома вокруг.

— Все эти здания когда-нибудь рухнут. И все когда-то умрут, так зачем …

— Харрим — проворчал я — Умереть от эпидемии это не встреча своего конца. Поэтому здесь я сидеть и ждать конца не буду. А теперь, пошли искать место для отдыха.

К счастью, долго искать место для ночлега нам не пришлось. После нескольких дней дороги мы были готовы поселиться почти где угодно, лишь бы там имелись кровати, горячая вода и крыша, которая не пыталась бы пропускать дождь.

Нашлась таверна неподалёку от центра города. Не самая дешёвая, зато достаточно приличная, чтобы Валери после короткого осмотра комнаты не потребовала немедленно искать другое место. Да и блох не было, а это слишком хороший аргумент.

Мы сняли несколько комнат. А дальше наш отряд исчез.

Не в буквальном смысле. Просто каждый внезапно вспомнил, насколько давно нормально не мылся и не отдыхал. Да и, тот факт, что нам скоро встретиться с буквально главой этой части Бревоя, подействовал на всех, а не только на меня.

Октавия первой потребовала горячую воду. Следом за ней ушёл Регонгар, причём она предупредила его, что если он попытается занять её ванну, то останется без уха. Правда, когда они закрылись, то слишком шумно стонали. Повезло ещё, что мой палец влез в замочную скважину, и они выбежали из банной комнаты все в снегу, освободив место для других.

Амири заявила, что может спокойно помыться и холодной водой. Правда, как только она попробовала горячу, то через пять минут потребовала именно её. Потом была Линдзи. Она заперлась в комнате с тазом, полотенцами и строгим приказом никому не входить. А когда вышла, на ней следа чернил не было.

Тристиан отправился приводить себя в порядок молча и справился быстро. И когда он снял капюшон, даже Октавия с Регонгаром с подозрением посмотрели на него. А Харрим заявил, что грязь всё равно является естественным этапом превращения всего живого в прах.

А после чего тоже пошёл мыться. И вышел довольный, без своего тяжелого доспеха. Так ещё и с причёсанной бородой.

Я ничего ему не сказал, пусть и хотел. Ведь тоже хотел подготовиться к важному приёму, а потому я просто зашёл в банную комнату и налил на свою голову полный черпак горячей воды.

И через полчаса, когда я наконец выбрался, вытерся, привёл в порядок волосы и оделся. То накинул на себя новый плащ. И именно тогда я понял какой он замечательный. Белая ткань легла на плечи, меховой воротник приятно коснулся шеи, а синий дракон снова оказался сбоку.

А потом я спустился вниз, улыбаясь такой замечательно вещи. И Регонгар сразу это заметил.

— Смотри-ка — сказал он — Уже ходит как важный человек.

— Я всегда ходил как важный человек.

— Ты вчера упал в грязь.

Октавия рассмеялась. Валери сидела за столом и что-то ела. Она лишь на мгновение задержала взгляд на плаще. Но я заметил её взгляд, а потому не собирался молчать, когда Валери наверняка заботило, как я отношусь к её работе.

— Удобный — сказал я.

— Хорошо.

— И тёплый.

— Я знаю.

— И очень красивый.

— Алиберт.

— Всё-всё. Не буду тебя смущать

Я сел за стол и быстро поел. Так-как отдыхать долго я не собирался. До дворца Джаманди всё равно нужно было добраться сегодня. И доказательство того, что Рогач больше никого не ограбит, тоже следовало представить.

Поэтому, как только я закончил с едой, сразу же поднялся в комнату и полез в свой мешок. Шлем нашёлся быстро, ибо он был на дне моего мешка.

Тот самый с его головы.

Рогатый. Тяжёлый. И настолько уродливый, что я до сих пор не понимал, почему Рогач вообще решил его носить.

Правда долго мне на него смотреть не удалось, ибо я услышал грубый голос сразу после того, как моя дверь с шумом скрипнула.

— Чё ты мой шлем забираешь?

Я медленно повернулся. В дверях стояла Амири.

— Чего он твой?

— Это же мой шлем! — она нахмурилась.

— С каких пор?

— Ну его ношу! — она указала на рога — Видишь по краям вмятины! Это я пальцами его помяла!

— Ты его надела два раза.

— Значит, мой.

— Амири, он принадлежал Рогачу.

— Рогач мёртв.

— Это не делает его имущество твоим.

— Делает.

— Амири, мы тебе нормальный шлем найдём. А этот отдадим, иначе у тебя и меня страны не будет — сжав шлем рукой — Так что не надо его отбирать, ну по крайней мере до конца этого дня, хорошо?

— Ладно — недовольно проворчала Амири — Но, если эта Джаманди заберёт шлем, я сама к ней приду.

— Амири — я покачал головой — Не надо угрожать женщине, от которой зависит получение нами целого государства.

— Я не угрожаю!

— А что ты собираешься делать?

— Попрошу вернуть!

— А если не вернёт?

— Тогда отберу.

— Вот! Именно об этом я и говорю! Опять угрозы!

Амири фыркнула, но наконец отошла от двери.

— Ладно. Только шлем мне верни.

— Постараюсь.

— И нормальный тоже найди!

— Зачем тебе два шлема?

Амири не ответила, ибо она вышла из комнаты. И я, покачав головой, тоже вышел из комнаты. Спустившись на первый этаж, обнаружил, что почти вся компания уже собралась за столами. После стольких дней путешествия горячая еда и возможность сидеть на нормальных стульях явно действовали на всех благотворно.

Регонгар с Октавией о чём-то тихо переговаривались. Линдзи что-то записывала, периодически поглядывая на остальных. Тристиан спокойно пил что-то из своей кружки, а Харрим, уже без своих тяжёлых доспехов, выглядел так, будто наконец нашёл достаточно удобное место для размышлений о неизбежном конце света. Впрочем, размышления действительно было прекрасное, раз он с таким удовольствием спал.

Я уже подошёл к двери из таверны, и Валери, на которой была только рубашка и штаны, первой заметила это.

— Уже уходишь?

— Да. Не хочу откладывать встречу с Джаманди.

Она кивнула, а затем внимательно осмотрела меня.

— Что такое? Плащ испачкал?

— Нет.

— Порвал?

— Нет.

— Тогда что?

Она поднялась, подошла ко мне и поправила меховой воротник.

— Теперь всё в порядке. Иди, и не задерживайся.

— Постараюсь — сказал я и посмотрел на других — Не скучайте.

Махнув друзьям рукой, я вышел из таверны. Они помахали мне, и я вышел из помещения, где пахло свежим хлебом и кислым пивом.

Рестов встретил меня всё тем же шумом.

Впрочем, теперь после купания и еды город воспринимался несколько приятнее. Я уже не чувствовал себя человеком, который последние несколько дней только и делал, что ходил, сражался, спал на земле и снова ходил.

Правда, запах никуда не исчез. Как воняло в нём, когда я прибыл сюда из Мивона несколько месяцев назад, так и воняет. И запах был всё сильнее, ибо теперь снега не было, как и морозного ветра ранней весны.

— Всё-таки канализация — проворчал я, обходя подозрительную лужу посреди мостовой — И обязательно нормальные сточные канавы. Ну не понимаю, как местные в такой вони живут? Самый большой город Ростланда, Апсу помилуй …

Прохожий, который услышал мои слова, посмотрел на меня с явным недоумением.

— Что? — удивился я, глядя на его реакцию.

— Вы это о нашем городе? — спросил он, нахмурившись.

— О вашем — кивнул я — Прекрасный город. Красивые дома, хорошие дороги, торговля процветает. Только вот дышать невозможно. Неужели сами не чуете?

— А вы сами-то откуда? — мужчина нахмурился — Свою Родину нельзя так принижать, как вы это делаете.

— Из Талдора.

— А-а — протянул он — Тогда понятно. Талдорцы вечно всем недовольны. Вам пока всё брусчаткой не покроешь, вы довольны не будете.

— Вони и в Оппаре хватает — нахмурился я — Просто там она спрятана от людей. А у вас всё на виду. Вон, посмотри на сливы – они буквально дерьмом забиты! Что тут красивого?

Мужчина посмотрел на сточную канаву, на которую я указывал, после чего недовольно поморщился.

— Ну и что? Всегда так было.

— Что значит «всегда так было»? — я даже остановился — Ты хочешь сказать, что у вас постоянно под ногами дерьмом всё залито было?!

— То и говорю. Здесь всегда так пахло. И ничего, живём — продолжал хмуриться мужчина — Приедут тут всякие, и давай критиковать чужую жизнь. Ты вообще благодарить должен нашего лорда-мэра и нашу защитницу леди Джаманди, что тебя пустили

— Великолепно — я всплеснул руками. — Лучшее оправдание городской антисанитарии, которое я когда-либо слышал! И я ещё за неё благодарить должен. Знаете, плевать!

Я вытянул руку в сторону стоков и заставил всё, что там застряло, покрыться льдом и снегом. И, что меня приятно удивило, хотя бы часть вони удалось устранить.

— Ты чего творишь?! — мужчина вытаращил глаза.

— Вонь убираю — ответил я, с удовольствием втягивая воздух носом — Вот! Уже гораздо лучше!

— Ты колдун?!

— А ты только сейчас это понял?

— И ты решил заморозить нашу канаву?!

— Вообще-то она и до этого была забита — заметил я — Я только заморозил то, что в ней находилось.

— Да кто тебе разрешил?!

— А кто вам разрешил её так засорять?

Мужчина открыл рот, собираясь ответить, но я поднял руку.

— Хотя нет. Не отвечайте. Я уже понял, что вы скажете.

— И что же?! — разозлился он.

— Что так было всегда — усмехнулся я — Твой дед срал, отец срал, ты срешь. Ну и пусть, что воняет. Так было всегда, давай дальше срать. Браво, давай благословим святую Гогунту. И пусть она пришлёт нам побольше дерьма.

Он замолчал, и я заметил, как его кулаки сжались.

— Угадал? — улыбнулся я — Можешь не отвечать, по лицу видно.

— Да что ты вообще понимаешь?! — сказал он и замахнулся рукой — Приехал тут из своего Талдора, начал поучать честных людей! У нас прекрасный город!

Он уже хотел меня ударить, но магия дрожжи в костях заставила его упасть и я, чтобы он буквально мордой в грязь не свалился, подхватил его.

— Парень, я уже пять лет как в Талдоре не живу — сказал я, держа его тело — Я был в Гальте, в Семи Арках, посещал Даггермарк и жил несколько лет в Мивоне. И знаешь какое там было правило? Не пачкать то место, где ты живешь. А потому, говорю один раз – не надо судить меня за то, что я не хочу, чтобы твой город зарос дерьмом. Ибо, клянусь Апсу, если так произойдёт, всех жителей этого города я заберу в свой город.

Он продолжал дрожать и истекать потом и я, найдя ближайшую лавку, посадил его на неё. После чего поправил свой плащ и пошёл дальше. Разговоров о дерьме мне уже хватило, а потому я быстрым шагом пошёл в богатый квартал, к дворцу Алдори.

***

Чем дальше я отходил от центральных торговых улиц, тем меньше становилось толп. Здесь уже встречались дорогие экипажи, вооружённые сопровождающие дворян и слуги в аккуратных одеждах. Сами дома тоже выглядели куда приличнее. И, что особенно радовало, пахло заметно лучше. Видимо, дело было в большом количестве фруктовых деревьев и того, что тут дороги были вымощены.

— Значит, богатые кварталы убирать умеют — проворчал я — А остальные сами как-нибудь. Эх, куда подевались мои добрые катакомбы Оппары, где дворянин, убийца, насильник и бездомный ели из одного котла?

Я покачал головой с усмешкой. Ибо вспоминать катакомбы в качестве примера было слишком безумно, пусть это и был единственный адекватный момент, где не было деления на сословия.

Но как бы то не было, я понимал, что предвкушение собственной земли действительно начали изменять мои мысли. Ведь у меня даже титула не было, а я уже смотрел на проблемы Рестова и думал о том, как их исправить. И первая проблема — нужна канализация. Причём закрытого типа, как в Абсаломе или Оппаре.

А чтобы её построить нужны специалисты, желательно самые лучшие специалисты для работы с землёй. И, как только я дошёл до каменных ступеней в дом Алдори, то вспомнил, что искать мне их не надо — они уже жили под старым Платаном. И в тот миг, когда я их встретил, они воевали с клоппами. Но сейчас война закончилась, и им наверняка может понадобиться новое место для жизни, чтобы не было новой войны.

— Кобольды … — сказал я, смотря на резиденцию Алдори.

Я прекрасно помнил, как несколько месяцев назад стоял здесь среди множества других искателей приключений, ожидая своей очереди. Тогда у меня не было ни отряда, ни денег, ни даже уверенности, что поручение леди Алдори вообще удастся выполнить. А ещё я мучился из-за морской болезни, когда шёл по Селлену и входил в Шрайк на торговом корабле.

Зато была надежда на то, что работа за еду на всяких мутных личностей закончится. И больше сапоги дырявить на дорогах не придется каждый месяц, ибо будет место, где я смогу просто сесть и сказать, это будет мой дом.

Я посмотрел на новый белый плащ. Вспоминал своих друзей в Украденных землях, свой отряд, с которыми я буквально прошёл огонь и воду. А сейчас они сидели в таверне и ждали, когда я вернусь без шлема, но как барон.

Улыбнувшись, я направился к воротам. И вся нервозность по поводу ближайшей встречи с Алдори испарилась. Нельзя волноваться, ведь сегодня мой день, и ничей больше. Мой день, как победителя Рогача.

У ворот стояло трое стражников. Забавно, когда я в первый раз приходил к дворцу в середине весны, тут тоже стояло трое. И, как и, практически, три месяца назад, они повторяли всё то же самое, что и тогда

Один записывал что-то в свиток, второй опирался на копьё. Ну а третий разговаривал с каким-то слугой. И, когда я внимательно осмотрел того стражника, который смотрел в свиток, на лице появилась улыбка. Ибо это был дварф, причём тот самый дварф, который сомневался в успехе моего похода.

— Доброго дня, джентльмены — усмехнулся я, подходя ближе — Глядите какое дело – в моих руках шлем с головы атамана, и скоро я стану бароном. А вы всё стоите и стоите. Всё ещё сомневаетесь, что я достоин быть героем.

Дварф медленно поднял голову от свитка. Сначала он посмотрел на меня, потом на белоснежный плащ и на диадему.

И только осмотрев меня внимательно, он наконец обратил внимание на шлем, который я держал в руках.

— Да чтоб меня... — его глаза постепенно расширялись — Беловолосый в чистой одежде! Быть того не может, Тораг меня стукни!

— Собственной персоной — сказал я — Живой, чистый, здоровый и более чем довольный, ибо выполнил свою цель.

Дварф вскочил со своего места и, положив свиток на стол, принялся осматривать меня со всех сторон.

— Да чтоб меня Магрим забрал! Ты живой?!

— А должен был умереть? Я и не думал, что ты такого низкого обо мне мнения был. Даже как-то грустно, что не оправдал твои ожидания и не помер.

Он посмотрел на меня прищурившись. И, постояв так пару секунд, громко рассмеялся.

— Да ты и сейчас чистый! — воскликнул дварф — Да ещё и наряднее стал! Где твоя синяя мантия? Или ты специально таким нарядным стал, чтобы показать всем какой ты великий, раз после подвига ратного даже и пылинки на одежду не заработал.

— В таверне.

— А этот плащ откуда?

— Подарок одной прекрасной девушки — сказал я, с удовольствием поправляя меховой воротник — Она так и сказала: «Не солидно идти мне на прием в простом дорожном плащу».

— А-а-а! — протянул дварф и ухмыльнулся — Везунчик ты. У нас дварфов вещи, сделанные своими руками цены не имеют, они бесценные. А раз тебе такую драгоценность подарили, значит ты для этой девушки важен.

— Откуда такая уверенность, что подарок сделали своими руками?

— Дракон синий — ответил дварф — В Бревое плащи продают чаще всего с красным драконом, ибо герб страны. А у тебя дракон мало того, синий, так ещё и на белом фоне. Белый цвет здесь использовать не любят, ибо пачкается очень быстро. А потом мучаться с крахмаливанием, чтобы ткань опять стала белой. Поверь — здесь даже знатные носят темную одежду, чтобы меньше пачкать. А потому белый не ходовой цвет.

— А ты наблюдательный — сказал я.

— Работа такая. Уже много лет как стражником тут стою — усмехнулся он — Да и мой отец кузнецом был, а мать шитьём занималась. Так что кое-что понимаю. Вон, посмотри на края. Видишь, как узоры идут? И как дракон вышит? Такую работу просто так не делают. Особенно если вещь предназначена для одного человека.

Я провёл пальцами по вышивке.

— Значит, действительно хороший подарок.

— Хороший?! — дварф даже возмутился — Да это прекрасный подарок! Ты небось даже не представляешь, сколько времени на него потратили!

— Не представляю — честно признался я — Она не сказала. А вышивать узоры я не умею, только латать дыры и лопнувшие швы.

— А ты спрашивал?

— Нет — честно ответил я — Невежливо было как-то спрашивать, сколько она времени на такой подарок потратила. Но спрошу, как-нибудь. А теперь, раз вы тут, я хочу отдать этот проклятый кусок железа леди Джаманди.

Я перехватил шлем, который держал под мышкой, и с шумом поставил его на стол.

— Оформляйте что надо и как надо, и пропустите меня — сказал я — И побыстрее, если можно. Хочу поскорее вернуться на рынок и заняться закупкой вещей для своих земель, там работы предстоит не просто много, а очень много.

Дварф посмотрел на шлем, потом на меня, а затем снова на шлем.

— Так ты уже и закупками заняться собрался?

— Разумеется. Пока у меня есть деньги и возможность купить всё необходимое в большом городе, надо этим пользоваться — кивнул я — Моё поселение ещё не скоро вырастет в полноценный город, чтобы самому всё производить. А потому изначально я закуплю нужные вещи в соседнем городе.

— А что покупать будешь?

— Инструменты, строительные материалы, припасы, семена, железо... — начал перечислять я, загибая пальцы — В общем, всё, что понадобится для строительства поселения. А ещё надо договориться о доставке. Желательно с купцами, которые не станут требовать половину моего будущего государства за перевозку нескольких телег. Ну и заберу тех людей, которые были пленниками Рогача и не смогли себе здесь новую жизнь найти. Буду строить вместе с ними новую жизнь.

— Погоди — дварф поднял руку — Так ты же ещё бароном не стал!

— Именно поэтому тороплюсь стать, ибо магазины работают до вечера.

Он несколько секунд смотрел на меня, а затем расхохотался.

— Ну ты и деловой беловолосый! Другие бы на твоём месте сначала награду получили, потом напились бы до беспамятства, а ты уже материалы закупаешь!

— Пить можно и в собственном доме, — заметил я. — А вот построить этот дом без материалов будет затруднительно.

— Тут не поспоришь! Дома и брага вкуснее, чем вино в гостевом доме! — довольно кивнул дварф и уселся за стол, после чего взял перо и развернул свиток — Ладно, давай оформлять. Имя?

— Алиберт Олихард.

— Как и в прошлый раз. Цель посещения?

— Представить доказательство гибели Рогача и получить обещанную награду.

Дварф записал мои слова.

— Сопровождающие?

— Пока нет — я покачал головой — Мой отряд отдыхает в таверне.

— А сам почему не отдыхаешь?

— Потому что кто-то должен заниматься делами.

— Нашёл бы кого-нибудь другого.

— Нет никого, по крайней мере пока нет — сказал я — Вот стану бароном, тогда и буду искать себе мальчика на побегушках, чтобы он носил бумаги, пока я буду спать на троне.

Дварф снова рассмеялся.

— Ох беловолосый, чувствую, весело будет твоим подданным!

— Надеюсь. Особенно когда дороги построим.

— Дороги?

— И канализацию, чтобы закрытая была.

— Чего? — он замер — Причём тут вообще канализация?

— Ни при чём — быстро ответил я — Давайте пока не будем об этом.

Дварф пожал плечами и повернулся к одному из товарищей.

— Сходи доложи леди Джаманди, что Алиберт Олихард вернулся из Украденных земель. Говорит, что Рогач убит, и шлем его принёс.

— Слушаюсь.

Стражник отправился в резиденцию. А я, пока мы ожидали его возвращения, принялся рассматривать двор.

За несколько месяцев здесь почти ничего не изменилось. Те же стены, те же каменные дорожки, те же вооружённые люди возле входа. Трава только выросла, да листья вылезли на деревьях.

Даже стол дварфа стоял на прежнем месте. Интересно, а у них вообще что-нибудь меняется? Впрочем, вспомнив свою недавнюю встречу с защитником городских нечистот, я решил не задавать этот вопрос вслух.

Примерно через четверть часа стражник вернулся. Рядом с ним шёл пожилой мужчина в аккуратном тёмном камзоле. Он остановился перед столом и внимательно посмотрел на меня.

— Господин Олихард?

— Да, это я — ответил я на его вопрос.

— Я служу распорядителем в доме леди Алдори. Госпожа уведомлена о вашем прибытии и согласилась вас принять.

— Замечательно! — обрадовался я — Тогда не будем заставлять её ждать. А то меня в руках держать этот кусок железа уже достало.

— Прошу следовать за мной.

Я взял шлем со стола и повернулся к дварфу.

— Что ж, был рад снова встретиться.

— И я, беловолосый! — усмехнулся он. — И поздравляю с победой. Не каждый может похвастаться тем, что пошёл в Украденные земли и убил атамана бандитов.

— Благодарю.

Попрощавшись, я направился за распорядителем.

Мы прошли через знакомый двор, поднялись по каменной лестнице и оказались в просторном коридоре. Внутри резиденция выглядела так же роскошно, как и во время моего первого посещения.

Те же картины и гобелены. Дорогие ковры на полу и стенах. Доспехи и оружие на стенах. На части из них были следы боя и ржавчины от крови.

Я невольно вспомнил, как несколько месяцев назад впервые всё это увидел. Это была та самая ночь, когда на особняк напали лазутчики Питакса, и как я и Линдзи выживали, пробираясь по комнатам, которые были залиты кровью несостоявшихся участников или лидеров экспедиций в Украденные земли.

Теперь ничего этого не было, только чистые коридоры и старые доспехи, которые теперь никто не наденет, ибо отныне они всего лишь трофей на стенах.

— Господин Олихард — неожиданно обратился ко мне распорядитель.

— Да?

— Позвольте уточнить. Вы действительно утверждаете, что атаман разбойников, известный как Рогач, убит?

— Именно.

— И вы принесли его шлем?

— Да.

Мужчина посмотрел на предмет у меня под мышкой.

— Могу я поинтересоваться, почему на нём такие странные вмятины?

— Моя подруга решила проверить прочность металла — сказал я и тяжело вздохнул — Два метра ростом с огромным мечом на спине. Ну и постоянно потеет, ибо, по её мнению, у вас тут жаркий климат. Просто она родом из страны Погонщиков Мамонтов.

— Она оружием это проверяла?

— Зачем? — усмехнулся я — Пальцами. Решила проверить, как он будет смотреться у неё на голове, вот и тянула пальцами, пока я не отобрал.

Распорядитель посмотрел на шлем, потом на меня, после чего снова перевёл взгляд на вмятины.

— Пальцами? — переспросил он.

— Именно.

— Но ведь это железо!

— Вот и я ей об этом говорил! — вздохнул я. — А она мне заявила, что шлем её, потому что она его дважды надевала.

Распорядитель некоторое время смотрел на меня, словно пытался решить, стоит ли продолжать расспросы. Наконец он кашлянул.

— Полагаю, нам лучше продолжить путь.

Мы миновали ещё один коридор и поднялись по небольшой лестнице. Здесь уже почти не встречалось слуг, а на стенах вместо картин висели старые мечи, сабли и щиты. Некоторые клинки выглядели настолько древними, что я удивлялся, как они вообще ещё не рассыпались от старости. Хотя, учитывая любовь Владык мечей к своему оружию, вполне возможно, что за каждым из них ухаживали лучше, чем за половиной жителей Рестова.

Тому факту, что я их заметил только сегодня, а не в своё прошлый визит, я не удивился. Ибо в прошлый раз меня заботило выживание, а не осмотр красот дворца Владыки мечей.

Наконец распорядитель остановился возле высоких дверей из тёмного дерева. По обе стороны от них стояли два вооружённых стражника.

— Леди Алдори ожидает вас, господин Олихард — сказал мужчина и постучал в дверь — Прошу немного подождать.

Однако ждать не пришлось. Почти сразу за дверью раздался знакомый женский голос.

— Войдите — раздался из-за двери знакомый женский голос.

Распорядитель открыл одну створку и шагнул внутрь.

— Миледи, прибыл господин Алиберт Олихард.

— Пусть войдёт.

Я поправил меховой воротник своего нового плаща, проверил, ровно ли сидит диадема, и перехватил шлем поудобнее. Оставалось последнее, отбросить сомнения и шагнуть через порог. Так я и сделал.

Кабинет Джаманди оказался весьма просторным. Первым делом в глаза бросился большой письменный стол из тёмного дерева. На нём лежали многочисленные бумаги, несколько запечатанных писем и раскрытая карта Ростланда.

За столом сидела сама хозяйка резиденции. Джаманди Алдори выглядела почти так же, как во время нашей последней встречи. Всё та же уверенная осанка, внимательный взгляд и выражение лица человека, привыкшего отдавать распоряжения.

Однако сейчас она была одета не для боя, а для деловой встречи.

Рядом со столом сидел пожилой мужчина с седыми волосами, аккуратно подстриженной бородкой и дорогим тёмно-зелёным камзолом. Судя по массивной золотой цепи на груди и нескольким перстням, человек этот явно занимал высокое положение. Тот самый лорд-мэр Иосиф Селлемиус, который и был главой этого города.

Но больше всего моё внимание привлёк третий присутствующий. В отличие от леди Алдори и Селлемиуса, тот был мне полностью незнаком.

Возле окна стоял полуорк. Довольно высокий, широкоплечий, с крепкими руками и короткими тёмными волосами. На нём была красная рубашка, поверх которой виднелись отдельные элементы кожаной защиты. А ещё золотой щит на груди.

На поясе висел меч. Причём не какой-нибудь украшенный драгоценностями церемониальный клинок, а вполне приличное боевое оружие. Похоже, ещё один Владыка мечей, как и Джаманди.

Полуорк стоял спокойно, сложив руки за спиной, но его взгляд немедленно остановился на мне. Незнакомец держался с удивительной выправкой. Никакой развязности, никакого желания продемонстрировать собственную силу. Скорее, он напоминал опытного солдата, которому давно объяснили, что дисциплина полезнее громких угроз.

— Алиберт Олихард — произнесла Джаманди, когда увидела, что я вошёл в кабинет — Ты пришёл не просто так, верно?

— Нет, леди Алдори — усмехнулся я и подошёл к её столу, после чего поставил шлем Рогача прямо перед ней — Твоя воля исполнена. Рогач мёртв.

Я поставил рогатый шлем на стол Джаманди и отступил на шаг. Леди Алдори некоторое время молча рассматривала трофей. Затем подняла на меня глаза, и на её лице появилась довольная улыбка.

— Молодец! — воскликнула она — Приятно видеть, что я не потеряла чутьё на людей. Немногие смогли бы отправиться в Украденные земли и вернуться с доказательством гибели Рогача. Но ты… Я знала, что ты справишься!

Она поднялась из кресла и подошла ближе, чтобы ещё раз осмотреть шлем.

— Мои поздравления, Алиберт. Сегодня ты в присутствии всего высшего общества Рестова, а также лично Наталы Суртовой, да хранят её боги, получишь баронский титул. Уже завтра, если пожелаешь, сможешь вернуться в Украденные земли. Но уже в качестве правителя.

Я невольно улыбнулся. Пять лет скитаний, несколько месяцев в Украденных землях, бесконечные сражения, неприятности и постоянная нехватка денег. И наконец я стоял перед человеком, который был готов вручить мне собственное государство.

— Но государственные дела подождут — продолжила Джаманди — Сегодня как следует насладись праздником в свою честь. На торжество соберутся все первые лица города. Это отличный случай завести несколько полезных знакомств.

— И для Рестова большая радость узнать, что с Рогачом покончено — добавил сидевший возле стола Иосиф Селемиус — Уверен, купечество особенно оценит ваше достижение.

Я кивнул. Ибо торговля мне действительно нужна была. Государство не может существовать, если с ним никто не торгует.

— Кстати, о знакомствах — Джаманди повернулась к полуорку в красной рубашке. — Позволь представить тебе Кассиля Алдори. Это мой приёмный сын, ученик и доверенное лицо. Я отправлю его с тобой в качестве эмиссара.

Полуорк выступил вперёд. Несмотря на внушительное телосложение, двигался он с удивительной лёгкостью. Остановившись передо мной, Кассил отвесил безукоризненно выверенный поклон.

— Господин Олихард. Для меня честь познакомиться с человеком, освободившим Украденные земли от Рогача. Надеюсь, моя служба окажется полезной вашему будущему баронству.

Я посмотрел на него и задумался. Трудность у меня вызвало обращение к нему.

— Рад познакомиться, лорд… — начал я и замялся — Ай, Апсу извинит, если я ошибусь. Лорд Алдори, рад вашей помощи.

— Благодарю, господин Олихард — Кассил едва заметно улыбнулся.

Я повернулся к Джаманди.

— Однако перед тем, как я отправлюсь на подготовку к празднику, хочу получить ответы на все вопросы, леди Джаманди. Вы, бревойцы, гордитесь тем, что говорите прямо. А потому я хочу получить прямые ответы на свои вопросы.

Улыбка Джаманди постепенно исчезла. Она внимательно посмотрела на меня, после чего вернулась к своему креслу.

— Прямых ответов, говоришь? Что ж, справедливо. Ты рисковал жизнью ради моего поручения, одолел Рогача и вернулся победителем. Думаю, теперь ты заслуживаешь знать, ради чего всё это затевалось.

Иосиф отложил бумаги.

— Должен признать, господин Олихард, ваше желание разобраться в обстоятельствах до получения титула делает вам честь. Не всякий будущий барон стал бы задавать вопросы, когда ему уже обещали владения.

Джаманди указала мне на свободное кресло.

— Присаживайся. Но прежде скажи, насколько хорошо ты представляешь себе историю Бревоя и нынешнюю политическую обстановку? Боюсь, объяснить всё это будет непросто.

Я сел, расправив новый белый плащ.

— Я не местный, леди Джаманди — ответил я — Однако о том, что Бревой объединили драконы, все знают, ибо ваша страна очень гордится своим гербом с красным драконом. Впрочем, я сомневаюсь, что эти драконы были слугами Апсу. Драконы направляют людей, но не завоёвывают земли.

Джаманди усмехнулась.

— Что ж, твой Апсу, возможно, и не одобрил бы методы Хорала Завоевателя. Только вот жителей Ростланда никто не спрашивал, хотят ли они подчиняться человеку, который привёл с собой драконов — она развернула лежавшую на столе карту — Видишь? На севере Иссия, на юге Ростланд. Ещё двести лет назад это были два отдельных государства, погрязших в постоянной вражде. Потом сюда явился Хорал Завоеватель и подчинил их.

Джаманди постучала пальцем по карте.

— Такие дипломатические трюки несложно проворачивать, когда в твоём распоряжении драконы.

— Хотя назвать завоевание дипломатией было бы некоторым преувеличением, — заметил Иосиф.

— Именно — согласилась Джаманди — Так называемые Великие дома Бревоя — Суртовы, Орловские, Лебеда и остальные — происходят от знатных родов Иссии. А мы, Алдори, некогда обладали властью в независимом Ростланде.

Её голос стал заметно холоднее.

— Основанный Хоралом королевский дом Рогарвия заставил нас подчиниться. Но двухсот лет недостаточно для примирения. Мы бы не примирились с властью иссийцев и за тысячу лет! Бревой — страна, грубо сшитая нитками. И эти нитки порядком поизносились.

Я посмотрел на карту и задумался над словами Джаманди.

Двести лет. Почти столько же, сколько прошло с момента завоевания. И они до сих пор не могут друг друга терпеть.

Что ж, в Талдоре подобное тоже встречалось. Вражда важных людей из дворян — это нормальная часть любой страны. Правда, там некоторые дворяне умудрялись враждовать из-за обид, нанесённых ещё их прапрадедам.

— А что тебе известно об исчезновении Рогарвиев? — спросила Джаманди.

— Слышал кучу легенд — задумался я — В Мивоне даже поговаривают, что это что-то вроде сделки. Мол: «Двести лет носил корону, но после ты должен платить». Вот весь королевский род и исчез, ибо срок подошёл к концу.

Джаманди неожиданно рассмеялась.

— Ха! Должна признать, в Мивоне умеют придумывать истории. Особенно когда речь заходит о наших бывших королях — она покачала головой — Но, к сожалению, никто не знает, что произошло на самом деле. Несколько лет назад Рогарвии просто исчезли. В один прекрасный день их особняки оказались пусты. Ни тел, ни следов борьбы, ни объяснений.

— Говорят и о проклятии, и о магии, и о заговоре Великих домов — добавил Кассил — Но достоверного ответа до сих пор нет.

— И самое неприятное — продолжила Джаманди — Что исчезновение Рогарвиев не принесло нам свободы. Оно уничтожило силу, которая два столетия удерживала Бревой от кровопролитной междоусобицы.

Она указала на север карты.

— Теперь Бревоем правят Суртовы, прежние короли Иссии. Однако их сила несравнима с властью Рогарвиев. У них нет драконов, которые заставили бы всех остальных склонить головы.

Иосиф тяжело вздохнул.

— В результате каждая сторона считает, что имеет право определять будущее королевства.

— Именно — кивнула Джаманди — Мы и они стоим друг напротив друга, глаза в глаза, ожидая, кто первым схватится за меч. Никто не хочет гражданской войны, которая утопит Бревой в крови. Но и мира между нами быть не может.

Я посмотрел на Ростланд, потом на Иссию. Следующим мой взгляд опустился ниже, туда, где были обозначены Украденные земли.

И дальше — к Мивону.

А тот факт, что я находился между Мивоном и Ростландом были замечен слишком хорошо. Но решив, что мне показалось, я ещё раз осмотрел карту. И только теперь понял, насколько важное место занимают земли, которые мне собирались передать.

— Стоп… — произнёс я, поднимая на Джаманди глаза — Между твоими землями и Мивоном стоят только Украденные земли. Ты… Ты хочешь использовать мои земли как переходную территорию для войск Мивона, которые тебе в войне помогут?

В кабинете повисла тишина. Видимо я только что, сам того не ведая, попал слишком метко в мишень. Иосиф медленно выпрямился. Кассил повернулся к карте. А Джаманди несколько секунд внимательно смотрела на меня. Затем усмехнулась.

— А ты быстро соображаешь, Алиберт. Быстрее, чем я предполагала — она встала и подошла к карте. — Не стану отрицать очевидного. Если Мивон решит оказать нам военную помощь, твои земли действительно могут стать удобным путём для его войск. И было бы глупо утверждать, будто такая возможность не приходила мне в голову.

Всё понятно. Я теперь переходная территория для военных во время войны в будущем.

— Однако — продолжила она — Мы не можем просто провести войска через независимое государство без согласия его правителя. И я не собираюсь требовать от тебя подобного обязательства прямо сейчас.

— К тому же помощь Мивона далеко не гарантирована, — добавил Кассил — По нашим сведениям, иссийцы уже предпринимают меры, чтобы в случае войны наши южные союзники оказались заняты собственными проблемами.

— Именно — кивнула Джаманди — Но ты прав в главном. Я не просто так поддержала создание независимых государств на юге Ростланда.

Она снова указала на Украденные земли.

— Ростланд хочет вернуть независимость. И мы её вернём. Но я не желаю начинать гражданскую войну, если существует возможность добиться свободы иными средствами.

— Три независимых государства на юге могут изменить равновесие сил — заметил Иосиф — Даже их нейтралитет придётся учитывать правящим домам Бревоя.

— А если эти государства станут нашими союзниками — продолжила Джаманди, — положение Ростланда окажется гораздо прочнее.

Я откинулся на спинку кресла. Она говорила, про три государства. Про три новых правителя. И все трое на границе государства, которое готовится к возможной гражданской войне.

Мне совершенно не нравилось то, к чему вёл этот разговор.

— Апсу милосердный… — нахмурился я — Так и знал, что тут будет подвох…

Джаманди тяжело вздохнула.

— Подвох? Я бы назвала это политикой, Алиберт. Хотя понимаю, почему с твоей стороны всё выглядит именно так — она вернулась в кресло — Ты отправился в Украденные земли ради награды. Рисковал жизнью, собрал отряд, победил Рогача. И теперь узнаёшь, что земли, которые я обещала тебе, занимают важное место в моих планах.

— Господин Олихард имеет основания для недовольства — вмешался Иосиф — Если будущий правитель узнаёт о подобных обстоятельствах лишь после выполнения поручения, он вправе почувствовать себя обманутым.

Джаманди бросила на него короткий взгляд, но возражать не стала.

— Я хочу получить от тебя политическую поддержку — сказала она уже прямо — И буду рада, если однажды ты согласишься предоставить проход союзным войскам. Однако твой титул не будет зависеть от такого обещания.

— Моё присутствие в вашем баронстве тоже не означает, что вы обязаны выполнять подобные требования — добавил Кассил — Я буду эмиссаром леди Алдори, а не командующим вашим гарнизоном.

Я внимательно посмотрел на полуорка. Странно, но его слова доверия не вызывали у меня.

— Я не намерена делать тебя своим вассалом, Алиберт, — продолжила Джаманди. — Мне нужны независимые союзники. И если ты не захочешь заключать со мной военный договор, это не лишит тебя заслуженной награды.

Она выдержала паузу, пока я с подозрением смотрел на Джаманди.

— Теперь говори прямо. Чего ты опасаешься больше всего?

Я посмотрел на карту, потом на Иосифа. И наконец снова на Джаманди.

— Отказываться от политического союза с Бревоем и Рестовом? Я что, на идиота похож? Первые годы именно ваш союз и поможет моей стране встать на ноги! — сказал я и в этот момент заметил, как Иосиф заинтересованно поднял брови — Однако у меня есть условия. Раз я отправляюсь в Украденные земли, надо решить проблему границ. Ибо потом ненавидеть друг друга из-за того, что мы границы поделили, я не собираюсь.

Я поднялся и подошёл к карте. Несколько секунд осматривал её, после чего указал на огромные территории к югу от Ростланда.

— Я… Я претендую на все Украденные земли. От Питакса до границ бывшей Иобарии. Ибо стать твоим полноценным союзником, а не вассалом, без развитых и богатых земель я не смогу.

В кабинете стало очень тихо. Иосиф медленно повернул ко мне голову. Кассил перестал разглядывать карту. А Джаманди несколько секунд молчала, после чего неожиданно усмехнулась.

— А ты, оказывается, куда честолюбивее, чем кажешься.

— Все Украденные земли? — переспросил Иосиф — Господин Олихард, вы понимаете, что речь идёт о территориях, достаточных для основания целого королевства?

— Именно — сказала Джаманди — И я уже дала обещания другим предводителям экспедиций. Маэгар Варн и Ханнис Древлев тоже рассчитывают получить владения. Я не могу просто передать тебе земли, обещанные им.

Кассил подошёл ближе.

— Кроме того, значительная часть этих территорий не исследована. Там есть собственные поселения и общины. Они могут не признать власть нового государства.

— И ещё одно, Алиберт, — добавила Джаманди — Ты говоришь, что не хочешь становиться моим вассалом. Прекрасно. Но если на юге возникнет огромное государство, кто поручится, что однажды его правитель не начнёт диктовать условия уже самому Ростланду?

Я выслушал её и покачал головой.

— Не сегодня — сказал я.

— Что? — Джаманди приподняла бровь.

— Предлагаю договор. Я начну строить своё государство, но лезть в земли других правителей, которых ты властью наделила, не собираюсь. Ибо мне с ними ещё дороги строить вместе, чтобы мы были друзьями, а не врагами.

Иосиф задумчиво погладил бородку.

— Но в тот момент, когда один из них станет частью моей страны, Бревой признает меня как равного себе монарха — я продолжил — И тогда, клянусь тебе, ты от меня уставать начнёшь, ибо я от тебя не уйду!

Несколько секунд Джаманди смотрела на меня, а потом рассмеялась.

— И после этого обещаешь, что я от тебя уставать начну?! Алиберт, ты ещё титул не получил, а уже угрожаешь мне бесконечными дипломатическими визитами!

Иосиф тоже улыбнулся.

— Должен признать, миледи, это довольно необычная угроза. Обычно соседние правители обещают друг другу войну. А господин Олихард обещает приезжать в гости.

— Для безопасности Ростланда второй вариант значительно предпочтительнее — невозмутимо заметил Кассил.

Джаманди покачала головой.

— Что ж, твоё предложение мне нравится значительно больше первоначального. Особенно та часть, где ты не собираешься отбирать владения у соседей — она указала на север карты — Но есть одна трудность. Ты просишь признания со стороны Бревоя. А я не правлю Бревоем. Его престол занимает дом Суртова. И я не могу обещать тебе решение, которое зависит от Наталы и её брата.

— Зато Рестов имеет собственные интересы, — заметил Иосиф — И я вполне могу представить себе договор, по которому наш город признает новое государство и установит с ним торговые отношения.

— Со своей стороны — продолжила Джаманди — Я готова поддержать независимость твоего баронства. А если однажды тебе удастся мирно объединить соседние земли, мы сможем обсудить и более высокий титул.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Но согласие других правителей должно быть настоящим. Я не намерена сегодня создавать три государства, чтобы завтра узнать, что один из баронов заставил двух остальных присягнуть ему силой.

— И потребуется учитывать права жителей — добавил Кассил — Одного соглашения между правителями может оказаться недостаточно.

Я кивнул. В целом их возражения казались разумными. В конце концов, я и сам не собирался завоёвывать всё подряд. Мне ещё собственного государства хватит, чтобы до старости не соскучиться.

— Итак — подвела итог Джаманди — Ты получаешь обещанное баронство и независимость во внутренних делах. Мы признаём твои права на выделенные земли, а ты — права Варна и Древлева. Вопрос будущего объединения остаётся открытым.

Она протянула руку через стол.

— Если же ты сумеешь объединить эти земли мирным путём и построить государство, достойное королевского титула, я лично поддержу твоё признание как равного монарха. Хотя за весь Бревой ручаться не могу.

Джаманди прищурилась.

— Только скажи мне, Алиберт, что именно ты собираешься делать, чтобы я от тебя устала? Каждую неделю приезжать в Рестов с новыми предложениями?

— Комплименты говорить не буду — улыбнулся я — А то ты посчитаешь, что я пытаюсь тебе голову забить ненужной ерундой.

И, сказав это, достал нож.

Кассил немедленно насторожился. Его рука легла на рукоять меча. Но прежде, чем кто-либо успел меня остановить, я провёл лезвием по собственной ладони. На коже выступила кровь.

— Господин Олихард! — воскликнул Иосиф, вскакивая с кресла — Что вы делаете?!

Я не обратил на него внимания.

— Ну раз так, тогда предлагаю клятву — сказал я, глядя на Джаманди — Я помогаю тебе и твоему народу, когда стану полноценным союзником, а не вассалом. А Рестов и Владыки меча признают меня как равного монарха.

Я поднял окровавленную руку.

— А взамен на признание я стану вечным союзником и обещаю, что пока мой род правит этими землями, мы будем помнить, кто помог нам встать на ноги.

Джаманди медленно поднялась. Некоторое время она молча смотрела на мою ладонь.

— Клятва на крови?.. — произнесла она.

— Господин Олихард — вмешался Кассил, доставая чистый платок — Позвольте предложить вам перевязать руку. Клятва не станет менее значимой, если вы остановите кровотечение.

— Подожди, Кассил — Джаманди подняла ладонь, обошла стол и остановилась напротив меня, после чего внимательно посмотрела мне в глаза — Я хочу убедиться, что правильно услышала нашего будущего барона. Ты предлагаешь не временный союз ради общей выгоды. Не обычное соглашение о военной помощи. Ты хочешь связать наши государства союзом, который переживёт нас обоих?

— И обещаете, что ваши потомки будут помнить об этом соглашении — добавил Иосиф.

Джаманди медленно кивнула.

— Алиберт, я много лет имею дело с дворянами. Они обещают верность, пока она выгодна. Дружбу — пока рассчитывают получить что-нибудь взамен. А когда обстоятельства меняются, находят сотню причин забыть собственные слова — она посмотрела на мою ладонь — И вот ты приходишь ко мне, ещё даже не получив титул, и предлагаешь вечный союз.

Кассил нахмурился.

— Однако позволю себе заметить, господин Олихард, что обещание, данное вами сегодня, не гарантирует решений ваших потомков. Их верность придётся заслуживать так же, как вы предлагаете заслужить вашу.

— Кассил прав — согласилась Джаманди — И ещё кое-что. Я могу говорить от имени Владык мечей, но не всего Бревоя. А Иосиф представляет Рестов.

— Именно поэтому я предлагаю закрепить подобный союз письменным соглашением — заметил лорд-мэр — Его условия должны быть понятны и нашим преемникам.

Джаманди кивнула. Затем посмотрела на лежавший возле стола церемониальный кинжал.

— Что ж, Алиберт. Тогда выслушай и моё слово — она сделала шаг ко мне — Я, Джаманди Алдори, Владыка мечей Ростланда, готова признать твоё будущее государство независимым и поддержать его возвышение, если оно будет относиться к Ростланду с той же дружбой.

Её голос стал твёрже.

— Если тебе удастся мирно объединить Украденные земли, я признаю тебя равным себе правителем и приложу все силы, чтобы твоё королевство получило признание свободного Ростланда.

Джаманди выдержала паузу.

— И не потребую от тебя проливать кровь твоих подданных ради моего честолюбия.

Иосиф медленно кивнул, но Джаманди ещё не закончила.

— Однако, прежде чем отвечать на твою клятву собственной, я хочу услышать одну вещь — она пристально посмотрела мне в глаза — Ты обещаешь быть нашим вечным союзником. А если однажды Ростландом станет править человек, который поведёт себя несправедливо? Если мои наследники начнут войну ради завоеваний, а не ради защиты нашего народа?

Я нахмурился, ибо понимал, что сейчас прозвучит те самые важные слова, которые она запомнит. А Владыки мечей очень не любят, когда данные им слова нарушаются. Ведь они соблюдение клятв в качестве смысла жизни используют.

А Джаманди продолжала свою речь.

— Ты всё равно придёшь им на помощь лишь потому, что сегодня дал мне слово? Или сумеешь сказать им «нет»?

А вот это интересный вопрос. И тут я мог сказать только одно, ибо понимал, что быть полноценным союзником человека, который хотел устроить гражданскую войну, я не собирался.

— Я клянусь перед представителем народа Ростланда, а не его правителями. А вы, леди Джаманди, представитель Ростланда. Того самого народа, который хочет справедливости, а не казни.

Джаманди замерла. Несколько секунд она молча смотрела на меня, словно пыталась убедиться, что правильно поняла смысл сказанного.

— Перед народом Ростланда, значит…

Она медленно опустила взгляд. А потом неожиданно улыбнулась. Но на этот раз в её улыбке не было ни насмешки, ни привычной самоуверенности.

— А ведь ты прав, Алиберт. Я столько лет говорю о свободе Ростланда, что иногда забываю: свобода нужна не Алдори. Она нужна людям, которые здесь живут.

Иосиф одобрительно кивнул.

— Вот теперь, господин Олихард, вы заговорили о том, что особенно близко мне как лорду-мэру. Государства существуют ради своих жителей. Не наоборот.

— И если правитель забывает об этом, верность ему перестаёт быть добродетелью, — добавил Кассил.

— Хорошо сказано — сказала Джаманди посмотрев на приёмного сына, после чего повернулась ко мне — Ты предлагаешь любопытную вещь. Союз не между двумя правящими родами, которые сегодня дружат, а завтра перерезают друг другу глотки. Ты предлагаешь дружбу между народами, которую наши потомки должны будут беречь.

Она взяла церемониальный кинжал.

— Миледи?.. — Иосиф сразу заметил это и нахмурился.

— Спокойно, Иосиф. Наш гость уже показал, насколько серьёзно относится к своим обещаниям. Неужели я должна отвечать ему пустыми словами?

Джаманди провела лезвием по своей ладони. Кассил выпрямился, но не вмешался. Джаманди положила кинжал на стол и подняла руку.

Я ничего не сказал. Лишь протянул свою окровавленную руку и крепко сжал её ладонь. Джаманди ответила таким же крепким рукопожатием.

Несколько секунд мы стояли молча. И в этот момент я прекрасно понимал, что произошло. Мы заключили не обычный договор между политиками, которые сегодня обещают дружбу, а завтра ищут повод начать новую войну.

Мы дали слово.

Я — ещё не получивший даже баронского титула колдун, пять лет скитавшийся по Голариону. И она — Владыка мечей Ростланда, женщина, посвятившая жизнь возвращению независимости своему народу.

— Да будет так — наконец произнесла Джаманди и чуть крепче сжала мою руку — Пусть Апсу, которому ты поклоняешься, станет свидетелем твоих слов. И пусть боги, почитаемые народом Ростланда, станут свидетелями моих.

Она посмотрела мне в глаза.

— И пусть наши потомки помнят этот день не как день заключения военного союза, а как начало дружбы двух народов.

Мы разжали руки, а в моих ладонях моя светлая кровь и более темная кровь Джаманди смешалась в необычный оттенок красного цвета.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге