Пасынки Луны. Часть 2

Глава 1

в которой я сравниваю дворцовые этажи

– В астрал меня кувырком! Лучше бы я тогда застрелилась в Царском Селе! – хмуро выговорила Любомирская, разминая уставшие пальцы.

Сдерживаться в выражениях юная княжна перестала еще в ходе недавнего нашего марш-броска из Петрополиса, но, оказавшись в Москве, честно попыталась вернуться к роли благовоспитанной родовитой девочки. Вот только дух там! Не прошло и пары дней, как Настя снова принялась к месту и нет поминать бестелесных злыдней и их пристанище – в самых замысловатых комбинациях – и где только наслушалась такого? Должно быть, рассудила, что раз с нее теперь спрашивают как со взрослой – можно и нужно соответствовать.

А с нее спрашивали. Еще как спрашивали!

Но обо всем по порядку.

В Первопрестольную нас перенес Кир – за два рейса. Сперва – княжну и крепко спящего молодого барона Цедерстрема (прыжки «Заикина» не грозили юному Роджеру заражением – так, по крайней мере, успела заверить моего друга через Оши Цой, а уже он – Любомирскую. Впрочем, как выяснилось уже вскоре, с порталами тоже все было далеко не безнадежно), затем – меня и Светку. И прямо с Ивановской площади, не позволив не то что вдоволь полюбоваться на знаменитый Царь-Колокол – кстати, мощный артефакт, во многом благодаря которому Москва и стала городом-убежищем – но даже толком дух не дав перевести, нас вызвали к Петрову-Боширову. Куда мы и направились, оставив молодого барона Цедерстрема на попечение передавшего нам приказ о явке жандарма. Настя, правда, порывалась зависнуть при Роджере, но вестовой был непреклонен: княжну ждали в высоком кабинете вместе с нами.

Этот самый кабинет начальника губернской экспедиции III Отделения – а теперь, по ходу, и главы всей Первопрестольной, правда, ужавшейся ныне до размеров средневековой белокаменной крепости – располагался на втором этаже Большого Кремлевского дворца. Когда-то это роскошное здание служило московской императорской резиденцией, но минуло уже много лет с тех пор, когда Борис VIII в последний раз осчастливил своим монаршим присутствием давно разжалованную столицу. Царские же наместники традиционно предпочитали занимать особняк на Тверской, так что кремлевский дворец долго стоял пустой и полузаброшенный. Теперь же все изменилось – но, боюсь, обрети императорские чертоги голос, они бы в ужасе возопили от оных перемен.

Первый этаж дворца представлял собой нынче нечто среднее между залом ожидания курортного аэропорта на третий день нелетной погоды и бивуаком разбитой в пух и прах армии. В огромных залах, где когда-то проводились высочайшие приемы и давались блестящие балы, сейчас стояли, сидели на стульях и подоконниках, ходили туда-сюда и даже лежали прямо на полу сотни усталых, дерганых людей. Вычурные платья соседствовали с военными мундирами, те перемежались простецкими рубахами, кофтами и чуть ли не домашними халатами, много было казенных накидок-епанчей, не иначе, выданных со склада тем, у кого не нашлось лучшей одежды. Кто-то с кем-то громко спорил, кто-то раскатисто храпел, визжали расшалившиеся дети, плакали совсем уж малыши…

И добро бы речь шла о пристанище черни – но нет, по больше части, собрались здесь даже не мастеровые: глазам моим предстали сплошь ауры, отливавшие благородным серебром!

Впрочем, по сравнению с питерцем бароном Оффенбергом, с его несчастной дочерью или с той же баронессой Цедерстрем, каждому из присутствующих тут еще сильно повезло…

У лестницы, ведшей на второй этаж, стоял караул лейб-гвардии Московского полка. Нас пропустили без разговоров.

Наверху толп уже не наблюдалось – здесь царила умеренно-нервная атмосфера губернского правительственного учреждения накануне столичной ревизии: скрипели перьями секретари, сновали курьеры, раскрасневшийся типчик купеческой наружности кричал в «портсигар» телефона:

– Повторите, сударыня!.. Не слышу, повторите!.. Сколько, вы сказали? Духи Америки, не слышу!..

В приемной ротмистра мы застали Юльку, Машку и незнакомого мне пожилого мага в армейском мундире – старомодном, должно быть, еще времен прошлого царствования – отрекомендованного Ди-Сы как князь Иван Иванович Хилков, майор в отставке. Что майор – я, собственно, и так видел, а что в отставке – нетрудно было догадаться по крою униформы.

Ни обнять Муравьеву, ни поболтать с мелкой, ни формально поздороваться с князем возможности мне, впрочем, не представилось: едва мы перешагнули порог приемной, как дверь кабинета распахнулась, и адъютант Петрова-Боширова пригласил нас зайти внутрь.

– Иммунитет, значит? – почти сразу же перешел к делу ротмистр. К слову, выглядел он так, словно не сомкнул глаз с самого появления на Москве Белого Центавруса – собственно, возможно, именно так все и обстояло. – Что ж, чудесно! – продолжил жандарм. – С сего момента поступаете в мое личное распоряжение! Дел для вас – невпроворот!

– И я тоже? – не замедлила подать голосок Настя. – Поступаю? Я вообще-то…

– Сударыня, вы когда были в приемной, видели на двери сего кабинета табличку «Дискуссионный клуб»? – раздраженно воззрился на девочку Петров-Боширов.

– Э… Нет, – растерялась от такого оборота Любомирская. – Не видела…

– А знаете почему? Потому что оной там нет! А посему извольте в пустые споры не вступать и слушать, что вам говорят! Сие ясно?

– Ясно, – поджала губы Настя.

«Да как он смеет?! Я, на секундочку, природная княжна!» – не произносить этого вслух ума ей хватило, но от нас, «подключенных» к Ди-Сы, девочка скрывать свое негодование не собиралась.

А я ненароком подумал: интересно, сколько природных княжон обретается сейчас там, прямо под нами, на первом этаже?

«Счесть, сударь?» – услужливо предложил мне фамильяр.

«Не стоит, – поспешил остановить его я. Но все же не удержался от вопроса: – А оные там и впрямь есть? Княжны – в этой толпе?»

«Как минимум три, сударь. Лионидзе, Мышецкая и Ирма Палей из младшей ветви фамилии. Полагаю, ежели хорошенько присмотреться, сыщутся и иные».

– Здесь, за кремлевским стенами, укрылись двадцать семь тысяч одаренных, но лишь чуть более девяти сотен из них ныне превосходят силой мастерового, – как раз счел нужным обрисовать нам ситуацию в городе жандарм. – И из оных девяти сотен лишь вы семеро способны использовать магию вне пределов сего убежища!

Семеро? Я по-быстрому окинул взглядом кабинет: Светка, Юлька, Машка, Кир, Настя… Ну и я. Шесть всего. Получается, ротмистр посчитал и князя Хилкова? То есть тот что, тоже родом из мира-донора?

«Иван Иванович владеет фамильяром», – пояснил мне «паук».

А, ну тогда понятно…

– Всего семеро! – повторил между тем хозяин кабинета. – А работы за кремлевскими стенами с лихвой хватило бы на полк! Вон, Мария Михайловна с Иваном Ивановичем не дадут соврать! – кивнул он на Муравьеву и Хилкова.

– И не говорите, Александр Русланович, – с готовностью покачал седой головой старый князь.

Машка лишь молча развела руками: а что делать, мол?

– Кремлевские запасы продовольствия собирались из расчета на относительно небольшой гарнизон, – продолжил Петров-Боширов. – Да и те пополнялись весьма нерегулярно: никому же и в голову не могло прийти, что в наш цивилизованный век Первопрестольная вдруг окажется в осаде! Даже нормируя выдачу, кормить двадцать семь тысяч человек, пусть и не досыта, мы сможем где-то месяц, от силы – полтора. А значит, нужно добраться до оставшихся за стенами складов, отбить их у банд черни – ежели те успели захватить хранилища – и организовать доставку продуктов в убежище. Это первое. Далее – второе. Кремлевское собрание Слепков духа по праву считалось лучшим в Империи, но огромное количество как полноценных артефактов, так и заготовок под оные, разбросано по покинутым ныне дворянским особнякам и усадьбам. Оставлять все сие добро черни было бы с нашей стороны как минимум глупо. Посему следует таковые артефакты искать – и изымать. Ну и третье – самое главное. Люди. По губернии и за ее пределами прячется еще множество одаренных. Кто-то из них впал в немощь, кто-то, будучи своевременно предупрежден – из последних сил держится. Но и тем и другим попасть в руки Черной гвардии или просто разбойничьих шаек – смерти подобно! Они ждут от нас помощи, но до последнего времени мы не столь уж многое могли для них сделать – особенно для тех, кто сберег свой дар: как мы полагали, в этом случае нельзя использовать порталы…

– Простите, господин ротмистр, – достаточно бесцеремонно перебила жандарма Машка. – Вы сказали: «полагали»? Что-то изменилось – и я не в курсе?

– Верно, Мария Михайловна, – на «длинноножку», в отличие от Любомирской, хозяин кабинета не рассердился. – Согласно последнему докладу экспертов из нашей ученой группы – его мне принесли буквально четверть часа назад, – похлопал Петров-Баширов ладонью по какой-то бумаге у себя на столе, – одаренный не заразится, если его нести через портал погруженным в наведенный сон – разумеется, предварительно придется заручиться его на то согласием.

«А я говорила!» – безмолвно воскликнула Светка.

– Сие была лишь смелая гипотеза – теперь она, вроде как, экспериментально подтверждена, – словно услыхав ее, пояснил жандарм. – Так что тем из вас, кто техникой наведенного сна не владеет, необходимо спешно оную усвоить. Чтобы хотя бы один из пары – а работать вы будете по двое – мог сию технику применить.

«Ой, я такое не умею!» – с присущей ей непосредственностью поведала нам Настя – ладно хоть не вслух.

«Я вас научу, сударыня», – пообещал ей Ди-Сы.

«Да? Ну ладно…»

«Кстати, ротмистр сказал – по двое? Но семь на два как-то криво делится», – заметила тут Юлька – но не через моего фамильяра, а используя канал Оши.

«Кто-то останется один, – предположила Машка. – Я до сих пор в одиночку моталась – и ничего, справлялась!»

– Ну да хватит слов! – подвел между тем итог Петров-Боширов. – Каждую минуту где-то разряжается брошенный без присмотра артефакт – или занимается пожар в очередном зернохранилище – или вовсе гибнет от рук оголтелой черни одаренный! Посему – за дело, друзья! Конкретные задачи вам поставит Иван Иванович, – указал он рукой на князя Хилкова. – Ему же станете докладывать о выполнении… Вопросы есть?

– Разрешите, господин ротмистр? – выдвинулся я на полшага вперед.

– Извольте, молодой князь, – кивнул жандарм.

– Просто для понимания происходящего. Москва ведь – не единственное убежище? – осведомился я. – Есть и другие?

– Есть, – подтвердил Петров-Боширов. – Нами налажена связь со Старой Ладогой, Херсонесом, Тмутараканью, Казанью и Рязанью. Есть данные о Владимире и Дербенте, но надежный контакт с ними покамест не установлен. Также, увы, доподлинно известно, что Ярославов град Киева и Краковский замок, которые многими назывались как возможные убежища, захвачены чернью. На сегодня сие – вся информация. Но новая постоянно поступает, так что картина будет дополняться.

– А что за рубежом? – поинтересовался я. – Там Белый Центаврус тоже побывал?

– Данных из-за кордона пока немного, – развел руками ротмистр. – Сообщают, что пала королевская власть в Англии, что охвачена бунтом Болгария… Но все сие – неточно. Да и нам бы сперва здесь, у себя разобраться…

– Понятно, – обронил я.

– А Император? –не испрашивая на то дозволения, полюбопытствовала тут Любомирская.

– Что – Император? – посуровел лицом жандарм – оказывается, до сих пор оно у него хранило еще достаточно добродушное выражение.

– Где сейчас Государь? – уточнила свой вопрос девочка.

– Кстати, да, – поддержала ее Светка. – Когда все это началось, царь ведь был в Петрополисе, где мы с княжной, – слегка качнула она головой в направлении Насти, – так сказать, имели счастье его воочию лицезреть… Что с ним стало?

– В настоящее время мы, в Москве, не располагаем сведениями о точном местонахождении Его Величества, – сухо выговорил Петров-Боширов. – Однако, покуда не подтверждено иное, исходим из того, что Император жив и здоров – и в скором времени даст подданным о себе знать. Власть в Первопрестольной – и других известных нам городах-убежищах – продолжает осуществляться именем Государя нашего Бориса VIII Годунова, и любое вольнодумство на сей счет будет расценено не иначе как государственная измена! – с нажимом закончил он.

– Я же просто спросила! – стушевалась Любомирская.

Каратова промолчала.

– Что ж, довольно вопросов! – заявил жандарм. – Милостивые государыни, милостивые государи – ступайте, более вас не задерживаю! И у вас, и у меня – духова куча самых срочных дел!

На этом наша аудиенция у новоиспеченного московского головы была завершена.

Глава 2

в которой я… да, снова пью вино

«Кто хочет, пусть считает это государственной изменой – но я практически уверена, что Бориса VIII уже нет в живых!» – заявила Светка через Оши – если для безмолвного разговора были доступны оба фамильяра, как вот сейчас, Каратова всегда выбирала именно Машкиного.

Ну а вслух подобные неоднозначные вещи мы старались вовсе не произносить – даже дома.

Кстати, о доме: речь, разумеется, вовсе не о моем особняке на Мясницкой – кроме всего прочего, буквально накануне тот выгорел дотла вместе с доброй половиной улицы. Жили мы теперь вместе со всеми остальными беженцами – в кремле, где нам со Светкой выделили пристанище на третьем этаже старинного Теремного дворца – в просторной комнате с расписными стенами, высоким сводчатым потолком и огромными витражными окнами… Красиво звучит да? Вот только собственно нашей территорией было лишь чуть более четверти помещения, квадрат две на две сажени, отделенный наскоро возведенной фанерной перегородкой. За той, по соседству с нами, поселили Юльку и Настю Любомирскую, по другую сторону от девочек проживала Муравьева – изначально предполагалось, что в компании с Цой, но скоро к Машке переехал Даня Гагарин, а хабаровчанка оказалась в четвертой комнатенке, меньшей из всех и, к тому же, проходной, где до того жил в одиночестве Кир, а теперь – они вдвоем.

Что до удобств – в смысле туалета с душем – то оные располагались даже не на этаже – двумя лестничными пролетами ниже. Так-то личная гигиена для одаренного – не большая проблема, но вот той же Насте, чтобы использовать магию, каждый раз требовалось особое от меня дозволение. И стесняясь прямо называть некоторые необходимые ей техники – или же когда нужда в тех нежданно возникала в период «отката» – юная княжна была вынуждена посещать эти места общего пользования, временами отстаивая там немалую очередь из таких же немощных бедолаг.

Но в целом, положа руку на сердце, предоставленные нам условия по местным меркам были более чем неплохие. Так, Гагарин прежде, чем перебраться под бочок к «длинноножке», спал на полу в общей комнате, рассчитанной на две дюжины человек, а та же Юлька первые дни, пока не стало известно о ее иммунитете – а значит, об особой ценности моей сестренки для общества – ночевала в некоем подобии детского приюта, вынужденная не столько спать сама, сколько приглядывать за младшими. Словом, в сравнении с тем, как жило тут большинство, у нас с Каратовой были настоящие хоромы. При желании здесь даже можно было принимать гостей! Вот только время бы еще для вечеринки найти…

Но со свободным временем дело у нас в основном обстояло чуть хуже, чем никак. «Дома» мы оба почти не бывали, днем и ночью пропадая за кремлевскими стенами – пока хватало маны. А когда та заканчивалась – подзаряжались от добровольцев-доноров (холопов-«бурдюков» в убежище почти не встречалось) – и снова шли в «зараженные земли». Искали там продукты, артефакты, выживших одаренных – все как завещал Петров-Боширов. И не было тем поискам ни конца, ни края, а нам толком – ни сна, ни отдыха.

Ну и, кроме всего прочего, со Светкой мы работали в разных парах. Ко мне в партнеры определили Любомирскую – должно быть, чтобы Ди-Сы лишний раз не раздергивать – а подругу мою прикрепили к Муравьевой с Оши. Так что, даже и возвращаясь ненадолго с миссии, дома мы с Каратовой зачастую не пересекались. Как-то, правда, совпало – провели вместе треть ночи… Помнится, на утро Юлька с Настей та-ак на нас смотрели! Демонстративно-осуждающе – спать мы им, видите ли, мешали – но при этом завистливо-мечтательно, аж зарделись обе. Ну да, перегородка тонкая, а о маскировке мы не позаботились…

Юлька моя, кстати, ходила на миссии с князем Хилковым, а не с Киром. «Заикин» же работал без напарника, и, насколько я понимаю, задачи ему зачастую ставил не Иван Иванович, а лично Петров-Боширов.

Как я уже сказал, графики действия наших «двоек» чаще не совпадали, и собраться вместе, как в старые добрые времена, нам удавалось нечасто. Но вот сейчас как раз выпало редкое исключение: «домой» почти одновременно вернулись и мы с Настей, и Светка с Машкой. Ну и чем не повод посидеть дружной компанией? Тем более, что на огонек к нам в Теремный дворец заглянула Милана, регулярно наведывавшаяся к Цой по поводу своего злополучного пальца. Правую руку, поврежденную при отступлении из замка барона фон Мирбаха, Диана Воронцовой вылечила сразу по их возвращении в Москву, а вот со старой травмой молодой графини особого прогресса у них, увы, пока не наблюдалось. Целительница призывала не терять надежды, но точных сроков по-прежнему не обозначала.

Итак, мы всемером – я, Светка, Машка, Даня, Настя, Милана и Диана –набились в нашу с Каратовой комнатку, рассевшись по застеленным кроватям. Чуть позже обещал подтянуться еще и Кир – и это же почти все уже будут в сборе, мелкой только не хватит до полного комплекта!

С торжественным видом я извлек из тумбочки бутылку вина и, заставив ту совершить круг почета под потолком, водрузил на столик – под приглушенные, но искренние аплодисменты. Когда рукоплескания стихли, Муравьева, хитро подмигнув, извлекла из-за пазухи еще одну бутылку (то-то мне показалось, что «длинноножка» малость располнела!) и поставила рядом с первой – под новые овации.

Тут, уж простите, не обойтись еще без одного отступления. Вино в кремле было страшным дефицитом. Небольшими порциями его выдавали только раненым – и еще тем, кто нес общественно-полезную службу. Нам со Светкой, например, полагалось из казны за труды по бокалу в день, к ужину. Столько же получала Милана – но не за конкретные заслуги, а чисто как глава графского дома Воронцовых. Цой, помогавшая целителям в госпитале, имела право на один бокал раз в два дня. А тому же Дане Гагарину, например, вина не причиталось ни капли.

Но если для молодого князя, молодой графини и молодой баронессы мир ныне жестко ограничивался белокаменными кремлевскими стенами, то мы-то ходили наружу! Ну и как не прихватить домой бутылочку-другую, чудом уцелевшую в каком-нибудь уже разграбленном чернью погребе? На такое даже не то чтобы смотрели сквозь пальцы – Иван Иванович сам же и подал нам эту идею. Освещенная веками система кормлений – куда деваться?!

Князь Хилков просил нас только слишком уж не злоупотреблять – типа, не таскать трофеи ящиками. То есть, ящики как раз горячо приветствовались – но дабы шли оные прямиком на казенный склад.

Они исправно и шли. Как и мешки с мукой, бочки с солониной, корзины сухофруктов, штабеля замороженной рыбы… Только за минувший день мы с Настей переправили в убежище под сорок пудов самой разной еды! А ведь зачастую ту нужно было не просто забрать с полочки и пролевитировать в портал – сперва ее еще требовалось отбить у черни или откопать из-под развалин!

Так что свою бутыль крепленого «Воронцовского» я считал более чем законной и вполне заслуженной добычей. Машкин сегодняшний кагор, полагаю, тоже не сам из астрала на нее упал.

Неудобство было в другом: к нам то и дело подходили и кто смущенно, а кто и дерзко – что, вам, мол, жалко, что ли? – просили достать из «зараженных земель» ту или иную вещь. Обещали денег (ха!), покровительство (два раза «ха!»), а одна смазливого вида девица лет двадцати, ни много ни мало, молодая баронесса – запамятовал фамилию, что-то там оканчивавшееся на «…дорф» – улучив момент, поймала меня в каком-то закутке и, прижав налитым бюстом к кирпичной стене, за некое свое любимое ожерелье, в спешке забытое при бегстве, томным шепотом посулила «удовольствие, которого вы, молодой князь, в жизни своей не получали!». Причем уплатить аванс она была готова сразу на месте – серебряная шнуровка на упомянутом бюсте уже начала мало-помалу заманчиво расползаться.

Настойчивой молодой баронессе «Не-помню-что-дорф» я тогда, конечно же, без малейших колебаний отказал – кажется, немало тем самым ее изумив: девица-то в неотразимости своих чар явно была уверена на все сто. Но некоторые подобные заказы – если было видно, что вещь человеку реально нужна, а нам, к примеру, по пути – мы одно время охотно исполняли. Бесплатно, разумеется.

Но однажды – собственно, не далее как вчера – девочка лет пяти с личиком испуганного ангелочка робко подошла к Насте – к другим нашим, наверное, побоялась – и попросила принести ее любимого плюшевого мишку. Все бы ничего, но разыскать его нужно было чуть ли не в Тверской губернии – совсем не там, где нам предстояло в тот день работать. Однако дать малышке от ворот поворот не сумели ни Любомирская, ни я. В итоге, духову игрушку мы достали, но попутно нарвались на Черную гвардию и потеряли кучу времени, за что удостоились жесткого разноса сперва от князя Хилкова, а затем и от самого Петрова-Боширова.

После того случая ротмистр строжайше запретил нам принимать на стороне любые заказы. Поток просьб это, конечно, не прервало, и сегодня мы с княжной разок даже приказа жандарма ослушались – но там совсем не пришлось отклоняться от маршрута, а женщина просила принести оставшуюся в разоренном имении фотографию погибшего сына…

…Вино разлили по бокалам, и тут Даня Гагарин возьми да и провозгласи дежурный тост за Государя Императора. Настя аж поперхнулась – ей налили сладкого кагора, разбавив тот водой, чем девочка уже была не особо-то довольна, а уж упоминание о Борисе VIII, как видно, и вовсе пробудило в юной княжне не самые светлые чувства. Однако, вопреки своей обычной манере, Любомирская промолчала – а вот Каратова, уже осушив свой бокал, не преминула заметить – конечно, не вслух – что едва ли Его Величество ныне здравствует.

«Александр Русланович сказал: пока не доказано иное, Борис – наш царь», – заметила на это Муравьева – не то придя на помощь Дане, не то просто так, разговор поддержать.

«Ага, царь Пустоты», – хмыкнула, уже не сдержавшись, Любомирская.

«Нет, ну мы же были с тобой в Петрополисе, – заметила между тем Светка Машке – как раз сегодня они с “длинноножкой” мотались в столицу за каким-то редким артефактом по особой наводке князя Хилкова. – Императорский дворец захвачен чернью! Какие еще нужны доказательства?»

«Императора могли эвакуировать, – предположила, подключаясь к спору, Цой. – Элементарно: усыпить и вынести порталом!»

«И кто, по-твоему, на это сподобился? – прищурилась на хабаровчанку Каратова. – Точно не мы!»

«Кто-нибудь из Конвоя мог пожертвовать своей силой», – пожала плечами Диана.

«Тогда почему Борис до сих пор не в Москве? – запальчиво осведомилась Светка. – И ни в одном из других убежищ, с которыми у нас налажена связь? Уж объявись где-нибудь Император – об этом сообщили бы сразу! По-моему, пора признать: царь либо мертв, либо впал в немощь – что, кстати, если ничего не путаю, автоматически лишает его всех прав на российский престол!»

«А по-моему, Александр Русланович все делает правильно, – с расстановкой заметил я – без особого желания возражая Каратовой, но истина показалась мне дороже. – Если даже Борис VIII и впрямь уже давно в Пустоте – и, допустим, ротмистру это доподлинно известно – трезвонить о таком не время. Сейчас Петров-Боширов правит в Москве его именем, а если сказать, что царь мертв – сразу начнется грызня за наследство…»

«Правит? – насмешливо перебила меня вдруг Милана. – Петров-Боширов? Серьезно?!»

«А что не так?» – совершенно не понял я ее подначки.

«Александр Русланович истово льет ману, словно клейменый холоп. Не спит ночами, не дает ввергнуть убежище в хаос – это есть, да. Но правит в Москве вовсе не он: Петров-Боширов, как и вы, делает только то, что ему велят – просто на более высоком уровне. Что, это реально для кого-то тут новость?» – в искреннем удивлении оглядела собравшихся молодая графиня.

«Хм, лично для меня – да», – заметно смешавшись, кивнула Машка.

«И кто, по-твоему, отдает приказы ротмистру?» – спросил я, нахмурившись: слова Воронцовой и для меня прозвучали будто гром среди ясного неба. На первый взгляд, они казались полной чушью, но я слишком хорошо знал, что попусту трепать языком Милана не привыкла, так что…

«Их трое, – пожав плечами, как о чем-то абсолютно само собой разумевшемся проговорила молодая графиня. – Князь Михаил Репнин, граф Аркадий Киселев и барон Александр Поспелов».

«О последнем даже не слыхала никогда, – с нескрываемым скепсисом заметила Муравьева. – И за что им такая честь?»

«Все предельно просто, – развела руками Воронцова. – Князь Репнин – командир Московского лейб-гвардии полка – он опирается на поддержку своих офицеров и нижних чинов, коих в убежище немало. Сын графа Киселева, Юрий, командовал расквартированной в Первопрестольной армейской частью – не помню ее номер, да и неважно. Был любимцем солдат, верность которых своему полковнику не исчезла и после того, как тот впал в немощь дистрофии. Юрий же во всем предан своему отцу – так что сами судите… Ну а барон Поспелов владел в кремле большим частным складом пыльцы и заготовок для артефактов – думаю, там и еще что-то припрятано…»

«Вот, уже не аргумент! – решительно мотнул я головой. – Верные бойцы – это еще как-то понятно, но голимый склад… Отобрать – и все дела!»

«При складе том – неплохая охрана из челяди барона, – заметила Милана. – Конечно, против тех же гвардейцев им бы нипочем не устоять, но нервы Репнину с Киселевым Поспелов мог бы потрепать. К тому же, что значит отобрать? Конфисковать в казну? Так это, коли что-то вдруг пойдет не так, еще невесть кому потом достанется! А так можно тихо поделить на троих – и пыльцу, и власть!»

«Ну, допустим, – кивнул я – впрочем, все еще с сомнением. – Но смотри, – продолжил тут же. – Пусть у Репнина – гвардейцы, пусть у Киселева – остатки армейского полка, но, если так рассуждать, то Петров-Боширов тоже далеко не прост и не гол! За него – московские жандармы!»

«IIIОтделение сильно потрепало во время эвакуации», – опередив мою собеседницу, сообщил Гагарин.

«Да, в этом все и дело, – тут же подхватила молодая графиня. – Очень много жандармов погибло, еще больше – лишились магии. Так что, нравится это нам или не очень, за Александром Руслановичем сейчас нет достойной силы. К тому же, многими ротмистр воспринимается как худородный выскочка, тогда как Репнин – из Рюриковичей, а Киселев – родич дому Годуновых, пусть и не самый близкий».

«И претендент на престол, в случае смерти Бориса[u1] VIII?» – уточнила Светка.

«Такой же, как Милана Дмитриевна, кстати!» – заметил на это Гагарин.

«Вот только у меня, к сожалению, нет своего верного полка, – вздохнула Воронцова. – И, что куда хуже – еще кое-чего нет», – приподняла она калечную левую руку.

«Палец отрастет, я обещаю», – твердо заявила Цой.

«Ну, остается навербовать армию – и трон мой!» – невесело улыбнулась молодая графиня.

В этот момент в дверях комнаты появился сияющий, словно серебряный рубль, Кир. В каждой руке он держал по литровой бутыли вина.

– О чем молчим? – задорно поинтересовался «Заикин» у нас, переступая через порог.

– Да вот, задумались о судьбах державы… – бросил я, удаленно забирая у гостя его ношу и переправляя ту левитацией на стол. – Ого, «Киндзмараули»! – присвистнул, рассмотрев этикетку. – Подвалы Петрополиса втихаря обчистил? – поднял я снова глаза на Кира.

– И что сразу «обчистил» – подарили в Старой Ладоге! – парировал тот, плюхаясь на кровать между Дианой и Настей. – Не поверите кто, кстати!

– Борис VIII? – брякнула Любомирская, но тут же втянула голову в плечи сразу под несколькими тяжелыми взглядами.

– Почти, – невозмутимо хмыкнул «Заикин». – Светлейший князь Всеволод Романов! – сообщил он, не затягивая.

Перестук наших отвалившихся челюстей был, наверное, неплохо слышен в этой самой его духовой Старой Ладоге.

Глава 3

в которой я сомневаюсь в эффективности маскировки

– Ты уверен, что вино не отравленное? – едко поинтересовался я у Кира, когда обрел наконец дар речи.

– Не думаю, – беззаботно мотнул головой «попрыгунчик».

– А стоило бы иногда… – буркнул я. И воззвал к духу: «Ди-Сы?»

«Одну секундочку, сударь, с закупоренными бутылками работать не так просто… – откликнулся мой фамильяр. – Нет, яда в принесенном Станиславом Станиславовичем вине нет, – доложил он затем. – Если не считать за таковой этанол, то есть этиловый спирт, содержащийся в сем напитке по определению».

«Да? – хмыкнул я. – Даже странно…»

– Романов – его же, вроде, в тюрьме держали? – подала между тем голос Цой.

– Ну да, держали… – кивнул «Заикин». – Нальет мне кто-нибудь чего-нибудь горло с дороги промочить? – прервавшись на полуслове, лукаво подмигнул он нам. – А то что-то там у меня совсем пересохло, еле разговариваю!

Так-то не было заметно, чтобы с речью у него возникали какие-то проблемы, но сразу двое или трое из нас поспешно потянулись магией к початой бутыли «Воронцовского», в итоге столкнувшись потоками слитой маны и бездарно уронив драгоценный сосуд на пол – аккурат под ноги Насте.

Душераздирающе дзынькнуло.

– Ай! – воскликнула девочка, поспешно отскакивая, но рубиновые брызги все равно густо окропили подол ее платья – бывшего Юлькиного, кстати: еще до того, как сгорел особняк на Мясницкой, мы наведались туда и обновили Любомирской гардероб. – Ну вот… Я почищу? – обернулась она ко мне.

– Давай, – разрешил я ей воспользоваться магией.

Сложив пальцы в щепоть, княжна с недовольным видом принялась оттирать от пятнен испачканную одежку.

– Экая незадача! – сокрушенно покачал головой Гагарин. – За то, что мы тут запросто на паркет льем, внизу можно сладкую ночку купить! А то и не одну!

– Эй, а ты это откуда знаешь? – тут же недобро зыркнула на него Машка.

– Так я же там поначалу обитал… Стоп, – осекся Даня. – Я имею в виду: мало-мальски мягкий матрац и чтобы до утра не будили: мой, мол, черед! – торопливо пояснил он. – Со спальными местами там все непросто, их на двоих, а то и на троих нередко делят, ложатся по очереди… А ты о чем подумала?

– Не важно, – скривилась «длинноножка».

Тем временем Светка со вздохом убрала с пола винную лужу и осколки стекла, а я, с сомнением покосившись на приторный кагор, откупорил одну из принесенных Киром бутылей, наполнил бокал друга – ну и остальных не обделил. Кроме Насти – девочке Машка подлила как раз разбавленного кагора.

– За Государя ведь уже пили? – уточнил «Заикин» и, после моего кивка и Светкиного шепота в сторону: «Ага, не чокаясь…», предложил свой любимый тост: – Тогда давайте за то, чтобы наше завтра было лучше, чем наше вчера!

– Если в этом «завтра» присутствует Всеволод Романов – сомневаюсь, что пожелание сбудется, – покачал я головой, но выпить, понятно, не отказался.

– Не просто присутствует – в Старой Ладоге Светлейший князь нынче за главного! – сообщил Кир, с наслаждением осушив свой бокал.

«И что-то мне подсказывает, что на этом Романов не остановится!» – добавил он через Оши.

– При-и-иехали! – протянула Воронцова, с самого момента появления в комнате Кира хранившая собранное молчание. – И за что только я когда-то отдала свой лучший палец?

– Светлейший князь, кстати, о вас спрашивал, – лучезарно улыбнулся ей «Заикин». – И про тебя тоже интересовался, – добавил он уже мне.

– Ди-Сы, проверьте, пожалуйста, наше вино еще раз, – обронил я. – У меня о-о-очень нехорошее предчувствие…

«Будет сделано, сударь… Подтверждаю: вино в полном порядке», – последовал ответ.

«Вова, не дергайся, я тоже пощупала – нормальное вино!» – поддержала его Оши.

– Бойся ладожан, дары приносящих… – пробормотала Каратова.

– Ладожцев, – поправил ее Кир. – Точнее даже: староладожцев.

– Короче, как Романов выбился из тюремных сидельцев в эти почетные староложцы? – хмуро спросил я.

– Как, как… Черная гвардия освободила – как же еще? Оковы пали, темницы рухнули – все как положено при уважающей себя революции. Как до Старой Ладоги без магии добрался, Светлейший князь, правда, не рассказывал, ну а на месте у него тут же нашлось немало сторонников… – плесни еще, будь другом, – протянул он мне свой пустой бокал.

Я снова взялся за бутыль.

– И должен сказать, Романов там, в Старой Ладоге, неплохо все организовал, – продолжил между тем «Заикин». – Конечно, убежище у него значительно меньше Москвы, но народу, так сказать, на квадратный аршин, там, как минимум, столько же будет. Однако такого бардака, как у нас на первом этаже Большого Кремлевского дворца, и близко нет! Все устроены, одеты, обуты, умыты, досыта накормлены…

– У нас, вроде, тоже никто пока не голодает, – заметила Светка.

– Голодать, может, и не голодает, но драку за миску каши я своими глазами видел – и даже лично разнимал. Не один конечно – с парой гвардейцев, – заявил Кир. – В Старой Ладоге такое просто немыслимо!

– Ты не путай туризм с эмиграцией! – усмехнулся я. – И вообще: Романов там, часом, какой-нибудь политический приворот к тебе не применил? А то разливаешься, к духам, соловьем…

«Ежели мне будет позволено получить полный доступ к сердцу Станислава Станиславовича…» – начал было Ди-Сы.

«Я уже посмотрела: Кирилл чист, ни о каком взломе речи нет», – уверила меня Оши.

– Не забывай: все, что случилось, – обвел я жестом нашу комнату, но подразумевал, разумеется, при этом, куда большие просторы, – произошло исключительно по вине Романова!

– Он это отрицает, – заявил «Заикин».

– Отрицать он может все, что угодно! – взорвался я. – Но ты же сам слышал его исповедь – когда Диана тогда над ним поработала! – кивнул я на Цой. – Да мы все ее слышали!

– Это было до второго выстрела и пушки, – спокойно заметил Кир. – И вот от него Романов уже всячески открещивается!

– Вранье! – убежденно заявил я.

– А если вдруг и правда – того, что было до второго выстрела, разве мало? – горячо поддержала меня Машка.

– Я Светлейшего князя не защищаю, – пошел-таки на попятный «Заикин». – Просто рассказываю, что видел. В Старой Ладоге порядок – это факт. А у нас в Москве пока, к сожалению, не везде и не всегда. Но это не значит, что Романов у меня хороший, а Петров-Боширов – плохой! Упаси Ключ!

«Тут у нас недавно выяснилось, что ежели на Москве кто и плохой, то это вовсе не Петров-Боширов», – заметила через Оши Муравьева.

– Да? – повернулся к ней Кир. – А кто? И чем плохой?

«Может, и ничем, – тоже перешел на безмолвную речь я. – Просто Милана нас, типа, просветила, что реальная власть в Первопрестольной вовсе не у ротмистра, а у князя Репнина с графом Киселевым».

«И бароном Переспеловым», – добавила Машка.

«Поспеловым», – поправил ее Даня.

«А… – понимающе протянул “Заикин”. – Ну, это ненадолго…»

«В смысле?!» – разом воскликнули мы с «длинноножкой».

«Ну, это… – смутился Кир. – Я про что… Эпидемия же когда-нибудь закончится! А там либо Государь объявится, либо нового найдут… не знаю, изберут, назначат – как тут это делается? Властная вертикаль снова устаканится…»

– Что-то ты, Герасим, не договариваешь… – саркастически покачал я головой.

«Станислав, Кирилл… Он еще и Герасим?» – уточнила Оши.

«Чухонский фольклор, – бросил я ей. – Эпическая сага “Муму”».

«Не слышала о такой…»

«Не удивительно!»

«Сага сагой, но Станислав Станиславович определенно юлит», – не преминул заметить мне Ди-Сы.

«Согласна», – вторила ему Оши.

– Вы мне лучше вот что скажите! – пока все думали, что бы тут еще спросить или ответить, вздернула подбородок Любомирская. – Эта духова эпидемия действительно же закончится? И когда?

– Это, вон, к Диане, – указал «Заикин» бокалом – уже снова пустым – на Цой. – Она у нас крупный спец по Белому Центаврусу! – явно довольный сменой темы разговора, энергично провозгласил он.

Все повернулись к хабаровчанке – кроме Воронцовой и меня. Прищурившись, Милана продолжила пристально всматриваться в лицо Кира, словно надеялась прочесть на том нечто недосказанное. Ну а я, заметив это, невольно задержался взглядом на молодой графине.

– Да какой там спец, – пожала между тем плечами наша азиатка. – Так, читала кое-что…

– Про то, что магию нельзя применять, ты нас тогда, в Курляндии, вовремя предупредила! – напомнила Машка. И уточнила: – Почти вовремя.

Ну да, для самой-то Муравьевой Цоево предостережение запоздало…

– Ответьте, долго все это еще будет продолжаться? – повторила свой вопрос Настя, обращаясь теперь непосредственно к Диане.

– Кто бы точно знал… – вздохнула та. Но тут же продолжила: – Согласно тем трактатам, что я изучала, всего детей кровавой луны должно прийти четверо. Мор – Белый Центаврус – первый. Он принес с собой нынешнюю эпидемию. За ним последует Центаврус Рыжий, имя которому – Раздор…

– Еще все и перессоримся? – нахмурила бровки княжна.

– Не знаю, – покачала головой хабаровчанка. – Может быть.

– А когда придет этот второй? – деловито осведомилась Настя.

– Спроси чего полегче, – развела руками Диана. – Сказано – вслед за Мором. Может, уже сегодня, а может, через дюжину лет!

– Если эпидемия не прекратится, столько мы просто не протянем! – веско обронила Машка.

– Значит, Раздор придет раньше, ибо сказано: «И узрят его одаренные народов от приполярных морей до пупа Земли – те, что уже видели брата его Мора», – поведала Цой.

– Что ж, это утешает, – хмыкнула Муравьева.

– Так себе утешение на самом деле: считается, что Раздор не отменит бед, принесенных Мором, а лишь усугубит их, – заявила азиатка. – А за ним явится третий Центаврус, Вороной – зовущийся Голод…

– Вот тут, кстати, легко подсчитать, – снова встряла «длинноножка». – Как нам ни суетиться, через два-три месяца продовольствие в Москве закончится!

– Имена Центаврусов не стоит понимать слишком буквально, – возразила ей Диана. – Голод как-то должен быть связан с астралом – как и Мор с Раздором…

– Мана перестанет восстанавливаться? – предположил Гагарин. – Чем не астральный голод?

– Гадать тут бесполезно, – вздохнула Цой. – Но это точно будет что-то нехорошее… А потом прискачет последний, четвертый Центаврус – Пепельный или, в других переводах, Бледный. По имени Смерть.

– Все, я поняла, как закончится эпидемия! – нервно передернула плечиками княжна. – Мы все умрем – и болеть попросту станет некому! – бросила она таким тоном, что было ясно: приглашает – да нет, просто умоляет – с собой поспорить.

Однако желающих возразить девочке не нашлось. Наоборот, Воронцова еще и буркнула мрачно:

– Устами младенца, к духам…

* * *

– В астрал Центаврусов всех цветов и оттенков! – провозгласил я, проводив гостей, заперев за ними дверь на надежный магический засов и повернувшись к Светке. – И Романова – туда же до кучи! У нас с тобой есть ровно час, потом мне на миссию!

– Сорок пять минут, – с улыбкой поправила меня Каратова. – Нам с Марией выдвигаться ровно в семь!

– Там, через одну комнату, значит, сейчас тоже времени терять не станут, – ухмыльнулся я, делая шаг в сторону подруги. – Вот Анастасии Августиновне с двух сторон будет концерт! – выдал затем. – Хорошо, что Юльки нет дома!

– Поставим маскировку, – пожала плечами Светка, поднимаясь с кровати, на которой до того сидела, и оттопыривая оба мизинца. – Только надо не забывать потом продлять – когда рассеется…

– Точно забудем, – развел я руками, приближаясь я Каратовой еще на шаг.

– Забудем, – охотно признала девушка. – А что касается других Настиных соседей, то вот на их счет ей переживать сегодня не стоит: у Марии зелье закончилось, она мне сама говорила… Ну, то, что ей ваш Корнилов давал, только без побочных эффектов, – пояснила Светка, должно быть, решив, что я не понял, о чем речь. – Мария уже заказала новую партию одному алхимику, но там каких-то важных ингредиентов не хватает, надо из-за стены принести…

– Помочь? – предложил я – подойдя между тем уже вплотную к подруге.

– Да нет, мы с ней справимся…

– Ну а мы же тут не станем из солидарности с друзьями упускать свой случай? – наклонившись к уху Каратовой, прошептал я.

И, с наслаждением вдохнув головокружительный запах ее золотых волос, коротко поцеловал девушку в шею – раз, другой…

– Можно даже удвоить жар – так сказать, за себя и за ту пару… – Мягкие Светкины пальцы ненавязчиво скользнули мне под будто саму собой расстегнувшуюся рубашку.

– Вызов принят! – одной рукой я принялся помогать подруге освобождаться от футляра ее платья, а другой уже вовсю пользовался первыми результатами этих своих усилий.

– Бедная Настя, в следующий раз нужно будет им с Юлей беруши подыскать… – едва слышно прошептала Каратова – уже на безнадежно сбившемся дыхании.

Сорок пять минут – это же так мало! Но сколько ни есть – все только наше!

Глава 4

в которой сбываются сны – но не мои и криво

Миссия была совершенно рутинной, только за сегодня – третья или даже четвертая такая: вскрыть брошенный купеческий лабаз (сделано – пусть с завязанными на артефакты запорами ворот и пришлось повозиться), провести ревизию содержимого (сделано: как и ожидалось, обнаружена гречневая крупа в льняных мешках – целые горы мешков) – и доставить добычу в подвалы кремля (в процессе). В реализации последнего из названных пунктов, правда, на этот раз предусматривались некоторые новации: вместо того, чтобы тратить ману на левитирование трофеев – до портала и потом, уже внутри астрального тоннеля – князь Хилков велел нам в порядке эксперимента взять с собой дюжину мастеровых. Из тех слабосильных, которым не грозило заболеть, но при этом способных на толику волшебного допинга – чем они выгодно отличались от многих впавших в полную немощь бывших Бояр и Окольничьих.

Так что теперь, пока наши бравые биндюжники, которым за их работу было обещано что-то, по меркам убежища достаточно существенное, весело, с шутками да прибаутками, но не забывая и злыдней бестелесных поминать, бегали с пудовыми мешками на спине, нам с Настей оставалось только поддерживать портал, не давая тому схлопнуться раньше времени, да поглядывать по сторонам: не видать ли где бандитов из Черной гвардии?

Что до портала, то тот держался на совесть, а вот незваные гости на шум явиться не замедлили. Причем даже не сброд-черноповязочники, а небольшой, но спаянный дисциплиной отряд Легиона, в единообразной форме и все как один – при винтовках. Засекли его мы, конечно, заранее – спасибо Ди-Сы – но я до последнего рассчитывал, что боя не случится (Любомирская, по-моему, наоборот – надеялась вдоволь покидаться файерболами) – грузчики на складе уже заканчивали, и чернь, вроде как, к нам не поспевала. Но то ли наши мастеровые под конец устали и снизили темп, то ли легионеры проявили нежданную прыть, но в какой-то момент стало ясно, что столкновения не избежать.

– Просто держи щит, – велел я княжне, уже разминавшей в предвкушении пальцы. – Прикрывай вход в портал. Нам минут пять всего нужно выстоять!

– Одной рукой – щит, а другой… – девочка не договорила, но многозначительно на меня посмотрела – этак, исподлобья.

Когда речь заходила о схватке с чернью, в большинстве случаев оборачивавшейся банальным оной черни избиением, первой моей реакцией обычно было: «Да ладно, что уж там, не нужно лишних жертв!» Но почти сразу перед глазами у меня всякий раз всплывала картина из питерского особняка баронов Оффенбергов: тело зверски убитой молодой баронессы – прежде смерти, должно быть, успевшей позавидовать своему погибшему первым отцу… Все мое миролюбие на этом обычно испарялось досуха.

– Если полезут уж слишком нагло – можешь аккуратно посшибать, – милостиво бросил я Насте.

Та лишь кивнула: она меня уже знала и не особо сомневалась в ответе.

Сам я тоже отнюдь не собирался ограничиваться щитом, и, когда первый из легионеров неосторожно высунулся из-за угла, целя стволом в направлении цепочки наших мастеровых, я не задумываясь отшвырнул лиходея фигой обратно в переулок, откуда тот явился. Бил так, чтобы наверняка повредить винтовку: оружие черни не игрушка! Легионер все же успел спустил курок, но в момент выстрела ствол у него предательски переломился пополам – моими стараниями, разумеется. Не знаю, куда ушла пуля, а вот оторвавшаяся мушка отлетела незадачливому стрелку в правое плечо, пробив то навылет, а отскочивший шомпол раздробил кисть руки. Несмертельно, но наверняка болезненно, к тому же, без магии такие раны долго заживают, так что разбойничать негодяй теперь продолжит нескоро!

Второго стрелка, показавшегося с противоположной стороны, из-за забора, сняла моя напарница, не пожалев на того отменного файербола – так ведь и знал, что без них не обойдется!

– Ману попусту не лей! – с напускной суровостью прикрикнул я на Любомирскую. – У нас с тобой по плану сегодня еще один склад!

– В кремле подзаряжусь, – беззаботно заявила девочка. – Заодно дам кому-то из доноров заработать на бокальчик вина! – те, у кого мы при необходимости черпали в убежище ману (я – понятно, нечасто, но та же Настя – пару раз в день минимум), получали из казны дополнительный паек. Правда, чтобы заслужить бокал вина, «бурдюку» нужно было слить мерлинов пятьсот, у большинства из добровольцев за раз столько просто бы не набралось.

– Предохраняться не забывай, когда ману тянешь, – уже по инерции наставительно заметил я, невольно войдя в роль заботливого, но тем самым жутко надоедливого старшего брата.

В ответ Настя показала мне язык, но тут же поспешно отвернулась – не иначе, чтобы скрыть выступивший на лице румянец.

А затем вдруг произошло то, чего я ну никак не ожидал. Девочку отбросило назад – словно ей ударили в грудь магией – и, не удержавшись на ногах, княжна повалилась навзничь. Дернулась встать – и не сумела. А под левой Настиной ключицей – Любомирская была в одном платье, скинув шубейку, как она сказала, для удобства – на светлой голубой ткани принялось расплываться характерное бурое пятно…

– Ди-Сы, что это с ней?! – не веря своим глазам, истошно рявкнул я, срываясь с места и бросаясь к упавшей напарнице.

В стену лабаза, аккурат в том месте, где я только что стоял, ударила пуля, выбив фонтанчик кирпичной крошки.

«Ранена, сударь», – доложил между тем мой «паук»-очевидность.

– Как? Чем?!

«Пулей, выпущенной из штурмовой винтовки, сударь».

Пулей? Из винтовки?! Какого духа?!!!

– Астрал наизнанку! – всплеснул я руками. – Я же велел держать щит!

«Щит был в полном порядке, сударь, – мой фамильяр явно был удивлен не менее моего. – Пуля прошла сквозь него».

«Э… И как такое может быть?!» – не забывая прикрыть и портал с мастеровыми, и нас с Настей, я склонился над поверженной девочкой. Любомирская попыталась то ли улыбнуться, то ли что-то сказать, но хватило ее лишь на жалобную гримасу.

«Не знаю, сударь. Похоже, сие какой-то хитрый артефакт», – предположил между тем дух.

«Пуля-артефакт?! Такие что, бывают?!»

«Очевидно, теперь да, сударь».

«Но откуда они у черни?!»

«Не ведаю, сударь».

«Но они… Значит, они и мой щит могут пробить?!»

«Как раз собирался об этом предупредить, сударь. Рекомендую сложить защиту с двух рук – возможно, сие поможет…»

Над моей головой просвистела еще одна пуля. Может быть, самая обычная – просто там уже не было щита – а может, и…

«Используя внутренне ресурсы организма Анастасии Августиновны, я остановил кровь, но княжну нужно как можно быстрее доставить к целителю», – продолжил тем временем мой фамильяр.

– Все уходим! – крикнул я мастеровым, распрямляясь. – Быстро! Ну!

Грузчики дружно рванули к порталу – нужно отдать им должное, те, кого приказ застал с мешком на плечах, ноши своей не бросили – я же повернулся к серебристому прямоугольнику спиной – и лицом к нежданно грозному врагу.

«Ди-Сы, помогите мне добавить технике мощи», – велел угрюмо.

«Будет сделано, сударь».

Остановит пулю-артефакт щит с двух рук или нет – это еще, что называется, бабушка надвое сказала. А значит, лучшая оборона сейчас – решительная атака!

Сарай саженях в сорока от меня, в котором успели засесть не меньше пяти легионеров, взорвался, сокрушенный магией. Примыкавший к нему каменный забор снесло вместе еще с парой спрятавшихся за ним стрелков. По приземистому кирпичному домику по соседству, прежде чем тот наконец обрушился, похоронив под обломками новоиспеченный гарнизон черни – с полдюжины человек – мне пришлось ударить трижды.

Последних двух бандитов я безжалостно размазал, когда те, побросав оружие, уже удирали задворками лабаза.

«Чисто, сударь», – доложил мне Ди-Сы.

Окинув напоследок взглядом учиненный разгром – за поднявшейся в воздух стеной пыли вперемешку с дымом, впрочем, видно было немного – я упал на колено рядом с Настей, подхватил девочку на руки – та неожиданно оказалась куда тяжелее, чем я ожидал, пришлось даже спешно подлить в мышцы магии – и, поднявшись, поспешил к порталу.

Уже в шаге от серебристого прямоугольника мне пришло в голову, что стоило бы прихватить с собой образец нового чудо-оружия черни – если, конечно, что-то где-то уцелело после моей яростной атаки.

«Одна пуля на экспертизу у нас есть, сударь», – заметил мне на это Ди-Сы.

«Где?» – не понял я.

«В теле Анастасии Августиновны».

А, ну да…

Оглянувшись и убедившись, что не оставляю позади себя никого из приданых мне мастеровых, я шагнул в портал, и в этот момент Настины губы, до того плотно сомкнутые, слабо зашевелились.

– Я… умираю? – едва слышно выговорила девочка – не усилив слух, я бы ее шепот сейчас и не разобрал.

– Нет, это просто небольшая рана, – поспешил заверить ее я.

– А почему тогда так больно?..

– Прости, я не целитель… – виновато пробормотал я. – Боль снимать не умею. Ди-Сы, можете что-нибудь сделать?

«Мог бы – сразу предложил бы, сударь».

– Я умираю, – на этот раз в тоне Любомирской вопрос уже не звучал.

– Нет! – снова заявил я – как сумел твердо.

«Нет», – вторил мне фамильяр, и ему я, уже похолодевший от ужаса, поверил больше.

Но Настя, похоже, осталась при своем неоптимистичном мнении.

– Молодой князь… – прошептала она. – Раз так… Раз конец… Я должна вам сказать… Я знаю, что вы почему-то считаете меня еще ребенком… Меня это обижает… Обижало… И огорчало… И хочу, чтобы вы знали… Я… Я люблю вас!..

Споткнувшись на ровном месте, я княжну едва не уронил.

– Люблю… – заплетающимся языком продолжила между тем шептать та. – По-настоящему!.. Как об этом в книгах пишут!.. И это не лепет глупого дитяти!.. То есть, наверное, глупого, да – но я вовсе не дитя!.. Меня сам царь Борис чуть себе в жены не взял!.. Но к духам Бориса… Я каждую ночь вижу во сне, как вы… Простите… Как вы меня раздеваете, как целуете, как… Простите… Я все понимаю: вы со Светланой Игоревной… Она красивая… Поэтому я молчала… Не потому, что она красивая, молчала, а не хотела вам ничего ломать… Но теперь вот говорю – чтобы вы знали… Потом из Пустоты не докричишься… Вот… Простите…

Девочка вздрогнула, конвульсивно изогнулась у меня в руках – и резко умолкла. Веки ее, прежде дрожавшие, медленно схлопнулись.

– Нет… – оторопело вырвалось у меня. – Нет!

«Анастасия Августиновна все еще жива – просто лишилась сознания, – поспешил успокоить меня Ди-Сы. – Но поспешите, сударь! Похоже, я ошибся: ее рана и впрямь куда опаснее, чем показалось мне вначале. Пулю, поразившую княжну, отличает не только способность пробивать щит – там есть еще что-то. Что-то весьма нехорошее. Ну да с этим пусть целители разбираются – а вы просто поторопитесь».

Можно подумать, я сейчас нуждался в понукании – и так несся со всех ног!

* * *

Как мне потом рассказала Цой, дежурившая в тот день в лазарете, доставь я к ним Любомирскую тремя минутами позже – и девочку скорее всего было бы уже не спасти.

Но я успел вовремя, а Диана, сразу поняв всю серьезность ситуации, взялась за дело еще в коридоре – пока я, по ее указанию, стаскивал с княжны окровавленное платье, хабаровчанка уже вовсю бомбардировала Настю целительными техниками. А когда пациентку положили на закрепленные на метле носилки, повинуясь какому-то самому мне не до конца ясному порыву, я склонился над ней и поцеловал в пылающий лоб. Так, должно быть, совпало, но именно в этот момент лицо пребывавшей в беспамятстве девочки, до того перекошенное судорогой, вдруг разгладилось, а на губах даже будто бы заиграла тень улыбки.

В ночных грезах, о которых она говорила, мой поцелуй, должно быть, виделся Любомирской несколько иным – но получается, в каком-то смысле сны юной княжны все же оказались вещими…

Глава 5

в которой меня незаслуженно хвалят за предприимчивость

– Как я и обещала, жить будет, – сообщила мне Цой, уже второй раз выйдя из палаты, за дверьми которой полчаса назад скрылись носилки с Любомирской. – Но рана нанесена магией, так что денька три-четыре твоей Насте придется полежать у нас…

– С каких это пор она моя? – вздрогнув, резко спросил я.

– А разве вы не напарники? – удивилась Диана.

– А, ну да, в этом смысле…

Ох… Конечно, просто замечательно, что с княжной все более или менее в порядке, но вот с тем, что она мне наговорила в астральном тоннеле – полагая, что умирает – нам рано или поздно придется что-то делать. Мне тут только любовного треугольника с участием малолетки не хватало! Нет, Настя чудесная девочка, без вопросов – несмотря на все свои детские капризы! И, не побоюсь этого слова, я уже и впрямь ее люблю! Как свою вторую младшую сестру. Даже пару раз, кажется, называл про себя Юлькой. Они ведь и впрямь немного похожи – моя мелкая и… другая моя мелкая. И дело тут вовсе не только в их возрасте. И не во внешности – тут этих двух девочек, конечно, не перепутать. А в чем-то почти неуловимом, астральном, наверное…

К слову, Юлька однажды тоже мне брякнула, что, когда вырастет, выйдет за меня замуж. Но ей тогда лет шесть было, и думала сестренка явно совсем не о том, о чем ныне Любомирская!

А я… Нет, где-то мне Настино признание даже льстило, но в одном княжна была совершенно права: для меня она оставалась ребенком – возможно, как раз во многом из-за этой четкой ассоциации с Юлькой – навеки «мелкой». В романтическом же смысле меня всегда тянуло исключительно к сверстницам – ну, плюс-минус. Так что, если бы даже не Светка…

Стоп! Что значит, «не Светка»?! Какие тут могут быть, к духам, «не»?!! Куда-то меня все-таки не в ту степь понесло…

– А что насчет артефакта? – от души тряхнув головой, дабы очистить ее от всех сомнительных мыслей, деловито спросил я у Цой. – Ну, той пули?

– А что насчет той пули? – пожала плечами Диана. – Нанесенный ею ущерб я локализовала, а сами по себе артефакты – совсем не мой профиль. Отдала тем, кто в теме, пусть разбираются. Если вдруг выяснится что-то важное по части Настиного лечения – мне скажут…

– Понять бы еще, как теперь ставить щит… – пробормотал я.

– Говорю же: это уже не ко мне.

– А к кому?

– Пулю у меня забрал майор Артемьев – ты его должен помнить, он у вас в Федоровском корпусе артефакторику преподавал – так мне, по крайней мере, сказали…

Ну, еще бы не помнить!

– Алексей Михайлович здесь, в кремле? – почему-то удивился я.

– И даже в полной силе.

– И где мне его найти?

– Не знаю, меня он сам нашел, – развела руками целительница. – Спроси у вашего князя Хилкова… Или в приемной Петрова-Боширова уточни, – посоветовала мне она.

– Добро, так и сделаю, – кивнул я.

Уже выйдя из лазарета на площадь, я задумался, куда лучше направиться – к Ивану Ивановичу или и впрямь в приемную ротмистра. Помимо поисков майора Артемьева, к пожилому князю у меня был смежный насущный вопрос: как теперь быть с моим графиком? В оном на сегодня значился еще один продовольственный склад, но учитывая, что я остался без напарницы…

До кучи, эти духовы пули-артефакты…

Еще сидя под дверью Настиной палаты в ожидании новостей от Цой, я велел фамильяру предупредить всех наших насчет нового опасного оружия черни, что мой «паук» добросовестно и сделал, но в ответ никаких указаний мне от Ивана Ивановича не доставил.

«Князь Хилков еще не вернулся с миссии – вместе с Юлией Леонидовной, – подсказал мне сейчас Ди-Сы. – И просил покамест себя не отвлекать – у них там забот невпроворот».

«Их обстреливают? – испугался я за мелкую. – Этими пулями?!»

«Нет, в бой они сегодня не вступали, – успокоил меня дух. – Иван Иванович с Юлией Леонидовной нынче в земском банке, вскрывают хранилище артефактов – а там непростая защита».

«А, ну ладно…»

Вот только мне-то что делать? Идти на миссию одному? Знать бы хоть точно, под что подставляюсь…

«А майор Артемьев сейчас в Большом Кремлевском дворце, – сообщил мне тут Ди-Сы. – В своем рабочем кабинете – через три двери от приемной ротмистра Петрова-Боширова».

«Блин, что ж вы сразу не сказали?» – буркнул я.

«Так и напрашивается ответ: а вы, сударь, не спрашивали, – усмехнулся “паук”. – Но я действительно лишь только что нашел господина майора. К тому же, сперва требовалось дать вам исчерпывающие пояснения по иным темам».

«Ладно, считайте: отмазались», – хмыкнул я.

Что ж, навестим для начала Алексея Михайловича. А там, глядишь, и Хилков с Юлькой воротятся…

Идти до кабинета майора Артемьева мне было минут пять, от силы – семь – но это если нигде по пути не задерживаться. Вот только дух там! Еще на подходе к Большому Кремлевскому дворцу меня подловили две девицы. Одна – знакомая мне по Федоровке княжна Виктория Орлова из бывшего отделения Ясухару – она и сейчас была в черной кадетской форме – а вторую Вика представила мне как свою младшую кузину Ярославу. Ясное дело, двоюродным сестрам не так просто захотелось поболтать со мной о погоде. Заговорщическим шепотом мне поведали, что у Ярославы на днях день рождения – семнадцать годиков стукнет – и праздновать сие без бутылочки-другой доброго вина – грустно и несолидно. Я же помогу – по старой дружбе? Мои аккуратные доводы, что, мол, вести подобные разговоры – не то что исполнять частные заказы – нам теперь строжайше запрещено, разбивались о, как видно, непробиваемый с точки зрения девиц аргумент: но ведь себе же вы носите, это все знают! Это же, типа, не какая-то особенная вещь, сразу ясно для кого взятая – просто обычное вино. Прихватите будто бы для себя – а потом поделитесь, кто вам запретит? Небесплатно – благодарность не замедлит последовать… Не пожалеете!

До прямого текста, подкрепленного расслабленной шнуровкой платья на груди, как было недавно с некой молодой баронессой «Что-то-там-дорф», тут, правда, дело не дошло, но Ярослава бросала на меня такие многообещающие взгляды, что сомнений в том, как именно она собирается выражать свою признательность за подарок ко дню рождения, почти не оставалось.

Подойди она ко мне одна, я бы ее, наверное, ничтоже сумняшеся послал в астрал, но Вике Орловой, как бывшей сокурснице, ничем плохим в Федоровке мне не запомнившейся, просто вот взять и отказать у меня как-то не вышло. В итоге я пообещал постараться – именно княжне, а не ее кузине, всячески этот момент подчеркивая. Если уж на то пошло, парочка бутылок «дома» у меня была заныкана – в крайне случае, можно будет одной и поделиться от щедрот…

Уже в Большом Кремлевском дворце ко мне еще дважды или трижды пытались подобным же образом подкатить – почему-то исключительно девицы, вид у меня, что ли, такой, будто не могу пропустить ни одной юбки? – однако, искусно лавируя в толпе, всякий раз мне удавалось новых неловких бесед избегать – до поры. Но уже на лестнице, за гвардейским постом, путь мне внезапно заступил пузатый господин в штатском, которого я, кажется, однажды здесь уже встречал – не он ли во время моего первого визита во дворец что-то кричал наверху в «портсигар» телефона?

«Именно он, сударь, – не замедлил подтвердить Ди-Сы. – Сие барон Александр Поспелов».

«Поспелов… Э… Тот самый?» – безмолвно ахнул я.

«Если под “тот самый” вы подразумеваете “тот, о котором Милана Дмитриевна говорила как об одном из трех негласных хозяев Москвы” – то да, сударь, тот самый».

– Вы-то мне и нужны, молодой князь! – заявил между тем Поспелов.

– Господин барон?.. – добавить дежурное «я к вашим услугам» у меня почему-то язык не повернулся, из-за чего фраза прозвучала невнятным полувопросом.

– Знаете меня? – не то чтобы удивился – скорее порадовался Поспелов. – Отлично! Будьте так любезны уделить мне несколько минут – у меня для вас небольшое поручение… – несмотря на обходительную обертку, прозвучало это ближе к: «Слушай, парень, сюда, а потом – ноги в руки и выполнять, что скажу!» – Пройдемте, – отступив в сторону, жестом пригласил меня собеседник подняться с ним по лестнице.

– Простите, но я собирался зайти к майору Арсеньеву, – разве что не из духа противоречия проговорил я.

– Сие подождет, – небрежно отмахнулся барон, даже не поинтересовавшись причиной моего желания – должно быть, ни одна из возможных не представлялась ему достаточно важной.

– У черни появились пули, способные преодолевать магический щит, – упрямо заметил я. – Это артефакты, и…

– Я ж сказал: сие потом! – уже раздраженно покосился на меня Поспелов. – Сперва: дело!

Лестница закончилась, но свернуть в сторону кабинетов Артемьева и Петрова-Боширова самозваный спутник мне не позволил, бесцеремонно оттеснив в противоположного направления коридор.

– В Калиостровом переулке стоит один склад, – перешел к сути барон, уведя меня на полдюжины шагов. – На оном складе, по моим сведениям, лежит до трех пудов чистейшей пыльцы. Отправляйтесь туда и принесите ее мне, – даже не представляю, почему в конце не прозвучало «Живо!» – впрочем, я его и так услышал, без лишних слов.

– Вам? – переспросил, однако, я, приподняв брови и подпустив в голос нотку притворного недопонимания.

– Ну да, в подвал под Набатной башней, – кивнул Поспелов. – Я дам вам несколько мастеровых – они знают, куда перетаскать ящики.

«Частный склад, не имеющий никакого отношения к казне», – констатировал Ди-Сы то, о чем я уже догадался и сам.

– Простите, господин барон, но я только что сдал в лазарет свою напарницу, княжну Любомирскую – она серьезно ранена и не сможет выходить за стену как минимум несколько дней, – сухо выговорил я. – К тому же, по плану у меня – продовольственный склад на Пресне…

– Засуньте свой план духам в астрал! – поморщился мой собеседник. – С Хилковым я переговорю… потом. А что касается юной княжны Анастасии – мои пожелания ей скорейшего выздоровления, кстати – то, полагаю, вы прекрасно справитесь и без нее!

– А я вот в этом сильно сомневаюсь, – покачал я головой. – Как я уже сказал, у черни появились пули-артефакты, так что не уверен, что смогу надежно защитить мастеровых…

– Черни там не будет, – бросил Поспелов. – Им сия пыльца как-то без надобности! Ну а припрутся на свою голову – можете мастеровых не прикрывать, сих дармоедов у нас тут как у дурака маны! Главное товар заберите!

Хм… Вот как даже?

– Прошу прощения, господин барон, но я привык несколько к иным приоритетам, – проронил я.

– Так отвыкайте, – невозмутимо пожал плечами Поспелов. – Или это вы о своем интересе в деле? – пришло вдруг ему в голову, и прежде, чем я успел возмутиться, барон хохотнул: – Дерзко, но правильно: сам таков! Что ж, пыльцой делиться не стану, уж не обессудьте, но, как закончите, можете взять на складе ящик «Киндзмараули» – слышал, что вы у нас оной марки почитатель! Ну и с дюжину фунтов вяленой говядины заодно прихватите – дабы было чем закусывать с друзьями доброе вино. Вам выдадут, я распоряжусь.

– У вас там и продукты хранятся? – не сдержал искреннего удивления я.

– Конечно, – кивнул Поспелов – разве что не с гордостью.

– На частном складе, не сданы в казну? – ладно пыльца, астрал с ней – но еда, которой в убежище, вроде как, не хватает?!.

– Нужно же мне чем-то рассчитываться с алчными подручными – не будем показывать на них перстом, – лукаво подмигнул мне собеседник.

– Прошу меня извинить, господин барон, но я вам не подручный! – не в силах более играть в эти словесные игры, с расстановкой заявил я. – И ни за какой пыльцой никуда для вас не пойду! Меня ждет продовольственный склад: казенные запасы в убежище скудны – возможно, в отличие от ваших личных! Так что…

– Можно подумать, что сами вы не утаиваете часть добычи! – насмешливо перебил меня Поспелов. – И не исполняете, несмотря на прямой запрет руководства, частные заказы! Или думаете, сие секрет? Собственно, по мне, так ничего страшного тут нет… Но только до тех пор, пока никто не начинает зарываться, – с нажимом произнес он. – Но как думаете, Светлане Игоревне сильно понравится, если, скажем, до нее дойдут слухи о том, что именно вы получили за свои услуги с молодой баронессы фон Герцдорф?

Точно: та незадачливая прелестница звалась фон Герцдорф! Вот только…

– Вообще-то, ничего не получил, – несколько даже растерялся я от этого наглого навета. – Потому как ничего для нее не сделал – и не собирался!

– А вот у меня иные сведения, – холодно осклабился Поспелов. – Ну да Ключ с ней, с молодой баронессой: с ней в подвале Большого Кремлевского дворца, кажется, уже только ленивый не возлег – так себе компромат, признаю. Но уверены, что не сыщется иных на вас рычагов?

– Что ж, поищите, – сделав каменное лицо, развел я руками. – Что найдете – все ваше!

– Ну что же, – как-то резко помрачнел барон. – Мне говорили, что вы неумны и упрямы – я не верил. Как видно, зря. Что ж, молодой князь, мне лишь остается пожелать вам благосклонности Неистощимого Ключа – без оной даже не представляю, как вы собираетесь жить дальше! За сим позвольте откланяться – но уверяю: когда мы встретимся в следующий раз, постараюсь быть достаточно благодушен, чтобы оценить ваше раскаяние.

– И вам не хворать, господин барон, – хмуро буркнул я.

Что ж я, духов астрал, все время в какую-то дрянь влипаю?!

Впрочем, несмотря на неприкрытые угрозы, чувствовал я себя достаточно уверенно: по идее, для убежища я сейчас был куда более ценен, нежели Поспелов, даже и вкупе с его богатым складом, что бы там барон о себе ни мнил!.. Или нет?

Глава 6

в которой молодая графиня

многое растолковывает – и мне, и себе

– Дурень ты, чухонец! – хмыкнула Милана. – Как есть дурень!

– Обоснуй, – нахмурившись, потребовал я.

Воронцову я встретил у лазарета – молодая графиня пришла на прием к Цой со своим пальцем. Ну, то есть, понятно, без своего пальца пришла.

Меня же ноги будто сами сюда принесли – из Большого Кремлевского дворца я брел в глубокой задумчивости и понял, где нахожусь, только когда едва не натолкнулся на Милану.

«Тепло» простившись с бароном Поспеловым, сперва я направился к майору Артемьеву, но порадовать меня у Алексея Михайловича оказалось нечем.

– Артефакт в работе, – развел он руками. – Что-то определенное о нем получится понять разве что к утру. Сейчас же ясно лишь, что сие отнюдь не кустарное поделие – пуля произведена промышленным способом, вернее всего – в составе крупной партии. Еще могу сказать, где именно она была изготовлена – на Королевской фабрике боевых артефактов в Южном Глостершире – сие в Англии. Но за сим покамест – все.

– Откуда у Черного Легиона английская пуля? – удивился я.

– Оттуда же, откуда и английские винтовки. Слухи о том, что Британия снабжает оружием наших нигилистов, ходили давно, но достоверной информацией IIIОтделение, понятно, с нами, простыми армейскими офицерами, не делилось…

– А я слышал, ныне в Англии и в самой беспорядки, – вспомнил я слова Петрова-Боширова.

– Как говорится, не сгоняй над чужим домом грозовые тучи – сам попадешь под пробой, – пожал плечами майор.

Выйдя от Артемьева, я решил, что таки отправлюсь на стоявший в моем рабочем плане пресненский продовольственный склад – хотя бы даже для того, чтобы не выглядеть балаболом в глазах духова Поспелова – но тут Ди-Сы передал мне указание от Ивана Ивановича, как раз вернувшегося в кремль вместе с Юлькой: до особого распоряжения за стены – ни ногой. Признаться, ничуть этому не огорчившись, я зашагал, как мне казалось, домой, но, погруженный в размышления, как-то невзначай вырулил к лазарету, где и встретил Милану.

Слово за слово – и я рассказал ей про сразившую Настю пулю – ну и про разговор с Поспеловым. В результате чего и был без обиняков обозван набитым дурнем.

– С какого перепугу ты решил, что представляешь немеряную ценность для кремля? – язвительно поинтересовалась молодая графиня в ответ на мое требование объясниться. И продолжила – уже через Ди-Сы: «Если понимать под кремлем толпу жалких беженцев – то да, конечно: ты приносишь им еду и все такое… Личные просьбы, опять же, иногда исполняешь. Но несчастные бедолаги, вроде тех, что заполонили первый этаж Большого дворца – оные ни разу не кремль! Потому как ни духа не решают и ни духа же ни на что не влияют – кроме как на сокращение казенных запасов! Я же тебе объясняла: сегодня наша Первопрестольная – этакий трехглавый змий: князь Репнин, граф Киселев и барон Поспелов – которого ты только что в дерзкой форме послал в глубокий астрал! Куда только твой фамильяр смотрел?!»

«Признаю сию претензию справедливой, сударь, – совсем уж неожиданно для меня согласился с Воронцовой “паук”. – Мне определенно следовало вас предостеречь. Меня сбило то, что вы действовали в полном соответствии с вашим мировоззрением и в случае успеха – достаточно маловероятного, впрочем – мое вмешательство могло повлечь острый внутренний конфликт… Но теперь я понимаю, что сие меня ни в малой степени не оправдывает: следовало выбрать меньшее зло, а не самоустраняться. Приношу свои извинения, сударь».

«Вот! – невесело усмехнулась Милана. – Злыдень бестелесный – а понимает!.. Для Репнина, Киселева и Поспелова вы – те, кто ходит за стену – не просто сомнительной полезности команда, а прямая угроза! – продолжила Воронцова. – Подрыв их монополии на абсолютную власть в Москве! И лишняя опора тому же Петрову-Боширову, который в силу специфики своей работы постепенно становится относительно самостоятельной фигурой и наверняка начинает задумываться о собственной игре – а это для триумвирата категорически неприемлемо! Честно говоря, я даже удивляюсь, как вас до сих пор терпят!»

«Погоди, – мотнул головой я. – Но мы же не для собственного удовольствия ходим за кремлевские стены! Разве для тех же Репнина со товарищи не хорошо, что, скажем, в убежище прибавляется еды?»

«Да пойми уже: до астрала им это! – всплеснула руками молодая графиня. – Ни они сами, ни их люди голодать не будут – по крайней мере, не в ближайшие недели! А на всех остальных им, по большому счету, плевать! Вспомни, что Поспелов сказал тебе о грузчиках-мастеровых? Для него они не более чем расходный материал. Типа холопов! Даже хуже холопов – те хоть денег стоят! И ты – тоже расходный материал! Но вдобавок еще и взрывоопасный! Как, кстати, и Петров-Боширов с недавних пор! Ротмистр был нужен триумвирату, чтобы побороть хаос первых дней, а теперь, когда значительная часть проблем решена или хотя бы сглажена их острота, самое время заменить энергичного жандармчика на кого-то более управляемого, лично преданного Репнину или Киселеву – Поспелов у них все-таки на подпевках. Небось, только потому, что князь с графом еще не договорились, кого назначить, Петров-Боширов в своем кабинете пока и сидит… Духи Америки, только сейчас, когда все это тебе разжевала, сама до конца поняла, что к чему…» – покачала головой Милана.

«Ну, нет худа без добра», – буркнул я.

«А где ты, говоришь, тот склад, на который посылал тебя барон за пыльцой?» – уточнила вдруг моя собеседница, нахмурившись пуще прежнего.

«Чтоб я помнил!» – скривился я.

«В Калиостровом переулке», – услужливо подсказал мне Ди-Сы.

«Где?!» – почему-то удивилась Воронцова.

«А что снова не так?»

«Да нет, как раз все сходится… – пробормотала девушка. – Что ж, брать своих слов назад не стану: дурень ты и есть, – продолжила она затем. – Но, по ходу, дурень везучий… Нет никакого склада с пыльцой в Калиостровом переулке! Это я тебе как бывший монополист в оной сфере говорю! Нет, может, конечно, речь о контрафакте, болгарском или китайском – но и тогда там никак и близко бы не набралось аж три пуда! Дюжина фунтов, ну, пара дюжин – уже много для нелегального схрона… Не за пыльцой тебя Поспелов отправлял, чухонец! – тряхнула своей черной косой Воронцова. – Точно не за пыльцой!»

«А под пули черни… – закончил за нее я – в смешанных чувствах. С одной стороны, ощущать, что ты все-таки не конченый идиот, сам себе вырывший яму, было даже отчасти отрадно. С другой – только теперь я начал понемногу осознавать всю серьезность ситуации. – Светка с Машкой же за стеной! – сообразил тут я. – А что если и их…»

«Я только что разговаривал с Одной Шестнадцатой, – поспешил уведомить мой фамильяр. – У Марии Михайловны и Светланы Игоревны все в полном порядке. Они скоро возвращаются. А вот что касается местонахождения Станислава Станиславовича, то с ним связи нет – что, впрочем, совершенно типично. Могу попытаться господина Заикина найти, но не исключено, что такой поиск займет долгие часы…»

«А Юля где?» – быстро спросила Милана.

«Мелкая с князем Хилковым уже с полчаса как в кремле, – ответил я. – Где она конкретно?» – уточнил я у духа.

«Здесь, в лазарете, сударь», – поведал мне тот.

«Что? – похолодел я. – Что с ней?!»

«С вашей сестрой все хорошо, сударь, – успокоил меня Ди-Сы. – Узнав о случившемся с Анастасией Августиновной, Юлия Леонидовна пришла ту навестить. Сейчас она в палате княжны Любомирской».

«Туда пускают посетителей?» – почему-то такой оборот просто не приходил мне в голову.

«Очевидно, так, сударь».

В этот момент к нам с Воронцовой подошла Цой.

– Вы уже здесь? Идемте, – кивнула она молодой графине. – Сегодняшнюю процедуру на ходу не проведешь – потребуется пара специфических артефактов…

– Моя Юлька у Насти? – повернувшись к Диане, не столько спросил я то, о чем и так знал, сколько продемонстрировал свою осведомленность.

– Да, – подтвердила целительница. – Княжна Любомирская погружена в сон, но Юлия все равно пожелала посидеть с ней.

– А… можно мне тоже заглянуть в палату? – неожиданно для самого себя спросил я.

– Почему нет? – пожала плечами хабаровчанка. – Только халат накиньте – так положено. И да, рядом с пациенткой – без магии!

– Хорошо, – кивнул я.

При Насте мелкая нежданно оказалась не одна: помимо моей сестренки у изголовья Любомирской сидел какой-то щуплый мальчонка в казенной епанче не по росту. Он обернулся на звук моих шагов – и я узнал молодого барона Цедерстрема.

В груди у меня почему-то неприятно кольнуло.

Так, стоп! Что это еще за новости, к духам? Юный Роджер пришел навестить свою спасительницу – а я тут что, ее к нему ревную, что ли?

Я? Ее?! К этому мальчику?!!

Внутренне встряхнувшись, я приветливо улыбнулся молодому барону – уже почти искренне – затем кивнул Юльке и подошел к кровати Насти.

Девочка лежала на спине, до самого подбородка укрытая плотным одеялом. А вот стопы ее – довольно маленькие для ее роста, с аккуратными розовыми ноготочками – почему-то высовывались наружу. Машинально протянув руку, я попытался поправить на Любомирской одеяло, и неосторожно сдернул то у княжны с груди, тем самым выставив на обозрение лишнее.

– Одеяла тут какие-то короткие, – поспешно отвернувшись к стене, заметил уже и мне очевидное юный Цедерстрем.

– Я хотела нарастить, но Диана не разрешила магию применять, – сообщила Юлька.

– Да, она мне тоже сказала, что нельзя, – пробормотал я, торопливо восстанавливая на кровати status quo. Затем перевел взгляд на сестру: «Пойдем, у нас проблемы!» – коротко бросил ей через «паука».

«У нас постоянно проблемы, – пожала плечами мелкая. – Только клювик вытащишь – уже коготок увяз. Прям как с Настиным одеялом, – кивнула она на спящую подругу. – Эти – серьезные?» – уточнила затем.

«Довольно-таки. Дома обсудим».

«То есть получается, не факт, что скоро снова получится зайти к Насте?»

«Ну…»

– Можно тогда я еще чуть-чуть с ней посижу? – спросила моя сестренка вслух.

– Она же спит!

– Ну а я-то – нет! Три минутки, а?

– Три минуты, – согласился я.

И задержав напоследок взор на спокойном личике безмятежно спящей княжны – а ну как и впрямь в следующий раз увижу ее нескоро? – ни с того ни с сего я брякнул юному Роджеру:

– Смотри, береги ее! – и, провожаемый недоуменным взглядом мальчика – но, кстати, не Юлькиным – вышел из палаты.

Пока я ждал за дверями сестренку, вернулась с процедур – как видно, оказавшихся недолгими – Милана.

– За всей этой историей совсем забыла тебя спросить, чухонец: в твоих закромах случайно не найдется лишней бутылочки вина? – поинтересовалась у меня она. – А то, понимаешь ли, пригласили тут на день рождения, а идти совершенно не с чем…

Хм… Думаю, с подобной просьбой молодая графиня о-о-очень мало к кому бы сподобилась обратиться. В каком-то смысле, таким доверием с ее стороны даже можно было гордиться.

– Часом, тебя не к кузине Вики Орловой позвали? – без всякой задней мысли полюбопытствовал я – просто вспомнил свой недавний разговор с двумя настойчивыми девицами.

– Нет, – мотнула головой Воронцова. – Кстати, не знаю, почему ты спросил, но у Виктории Орловой отродясь не было кузины.

– Что? – вздрогнул я. Снова какая-то подстава?

«Не думаю, сударь, – немедля заявил Ди-Сы. – Девица Ярослава княжне Орловой действительно не кровная родственница, но, насколько могу судить, они достаточно близки, чтобы Виктория Григорьевна от чистого сердца за оную Ярославу ходатайствовала. Вероятно, княжна рассудила, что, назвав подругу кузиной, скорее заручится вашей благосклонностью».

«Тут уж не знаешь, откуда еще ждать неприятностей!» – угрюмо буркнул я.

– Что «что»? – спросила между тем Милана.

– Нет-нет, ничего, – ответил я ей. – А что касается вина – для тебя конечно же найдется! Сейчас зайдешь забрать?

– А что тянуть-то?

Как раз в этот момент из Настиной палаты показалась Юлька – и втроем мы направились к Теремному дворцу.

«Ди-Сы, как там Светка с Машкой? – дернул я фамильяра, уже поднимаясь по лестнице. – Скоро они?»

Раз уж у нас гостья – может, дождется девушек?

«Секунду, сударь, свяжусь с Одной Шестнадцатой… – пробормотал “паук” – О, нет!» – нежданно ахнул он.

– Что со Светкой?! – в голос возопил я.

«Пока не знаю, сударь, но вот Одна Шестнадцатая сидит в духоловке».

– Где?! В «зараженных землях»?

«Нет, сударь. Здесь, в кремле!»

– Твоего астрала!..

– Эти проблемы ты имел в виду? – требовательно дернула меня за рукав мелкая.

– Не иначе, началось… – помрачнев, обронила Воронцова.

Глава 7

в которой я задумываюсь о побеге

«Одна Шестнадцатая по-прежнему в заточении, но Светлану Игоревну и Марию Михайловну Иван Иванович ведет сюда», – сообщил нам Ди-Сы уже в комнате, куда мы трое все же поднялись в ожидании известий – не на лестнице же было стоять?

«Что значит “ведет”?» – быстро спросил я.

«Да, они же, как бы, знают дорогу домой!» – заметила Юлька.

«Госпожа Каратова и госпожа Муравьева отпущены под поручительство князя Хилкова для помещения под домашний арест», – несколько путано пояснил «паук».

«Погодите, любезнейший: отпущены под поручительство или посажены под домашний арест?» – не поняла толком духа и Милана.

«И за что арест-то?!» – всплеснул руками я.

«За нападение на офицеров лейб-гвардии при исполнении оными своих служебных обязанностей, – принялся отвечать с конца мой фамильяр. – Если бы не своевременное поручительство князя, девиц поместили бы на гарнизонную гауптвахту, а так их покамест отпустили домой».

«Покамест?» – уточнила мелкая.

«Что за бред?! – воскликнул я. – Какое еще, в астрал, нападение на офицеров?!»

«Меня в тот момент рядом не было, сударь. Доступом, чтобы покопаться в памяти Светланы Игоревны или Марии Михайловны, я также не располагаю. Наберитесь терпения: девицы живы и здоровы, через считанные минуты они будут здесь – и, вероятно, сами вам обо всем в подробностях поведают».

– Что ж, подождем, – заключила за меня Воронцова.

Ждать и впрямь пришлось недолго – минуты три-четыре – но призыву духа набраться терпения я все же не внял и, не усидев на месте, в какой-то момент дернулся навстречу Светке с Машкой, однако уже в дверях столкнулся с князем Хилковым. Попятился, давая Ивану Ивановичу пройти, однако тот тоже посторонился, словно пропуская уже меня. Но нет, не меня: из-за спины пожилого мага показалась Муравьева, а следом за ней порог переступила и Каратова.

– Еще раз напоминаю: с этажа ни на шаг! – строго проговорил девушкам Хилков. – Не подведите меня, а то ведь пойду под арест вместе с вами!

– А что, втроем веселее! – с беззаботностью – похоже, все же нарочитой – усмехнулась «длинноножка».

– Мария Михайловна! – укоризненно посмотрел на нее князь.

– Простите, Иван Иванович, хотела пошутить, – потупилась Муравьева, которую, вообще-то, обычно не так уж и просто было сбить с разухабистого настроя.

– Дошутились уже! – хмуро буркнул Хилков. – Милостивый государь, милостивые государыни, честь имею! – и с этими словами он удалился восвояси.

Тем временем Светка молча уселась на кровать. А Машка, рассеянно оглядевшись, приметила на столике остатки вина на донышке пузатой «литрушки» и сложила пальцы в комбинацию левитации, явно намереваясь припасть к живительному напитку – однако задуманное ей не удалось: бутыль даже не дрогнула.

– Тьфу ты! – скривилась «длинноножка». – Вся магия у Оши осталась!

С недовольным видом она сделала шаг к столику, но, сообразив, что нужно гостье, мелкая уже ловко подхватила бутылку и пустой бокал и отправила их по воздуху к Муравьевой.

– Держи!

– Благодарствую, – кивнула Машка, небрежно поймав бутылку, но проигнорировав бокал.

С пронзительным «чпоком» выдернув белыми зубами пробку, «длинноножка» припала губами прямо к горлышку и в два глотка допила вино.

– Оставь и мне капельку, – запоздало попросила ее Каратова.

– А у вас что, больше нет? – осведомилась Муравьева, виновато опуская руку с пустой бутылкой.

– Есть! – я торопливо выудил из-под кровати непочатое «Воронцовское». – Если что, для тебя еще одна осталась, – зачем-то решил оправдаться при этом перед молодой графиней.

Милана ожидаемо лишь махнула рукой: до того ли, мол, нынче?

В отличие от Машки, Светка налила себе вино в бокал – должным образом поухаживать за ней я не сообразил, просто отдав бутылку.

– Так что у вас там за история с нападением на гвардейцев? – спросил затем – дождавшись, пока Каратова утолит жажду.

– Да какое там нападение – пара тычков, – ответила, поморщившись, «длинноножка».

– Не, ну ты того поручика хорошо приложила! – усмехнувшись, повернулась к ней моя подруга. – Да еще без магии!

– Да ладно, – хмыкнула Муравьева. – Так, взбодрила слегка.

– Можно как-нибудь по порядку? – вмешалась в их междусобойчик Воронцова. – Что случилось?

Машка со Светкой переглянулись.

– Давай, начинай ты, – предложила Каратовой «длинноножка».

Моя подруга кивнула, но прежде, чем ответить, снова потянулась к бутылке. На этот раз я уже не зевал и по-быстрому наполнил ей бокал.

– Нас приняли прямо по возвращении, – проговорила Светка, благодарно мне улыбнувшись и отхлебнув вино. – Пятеро гвардейцев Московского полка. Потребовали сдать все, как они выразились, «незаконно удержанное».

– А Оши сразу спеленали, она и пискнуть не успела! – вставила Машка.

– Сказали, что таков приказ – чей, не уточнили, – снова заговорила Каратова. – Ну, у меня всего-то и было: бутылочка выдержанного бренди и трость-артефакт – один паренек очень попросил принести: он сам в немощь впал, а с ней, не исключено, мог бы понемножку колдовать… – Светка почему-то слегка смутилась и покосилась на меня.

Я ей кивнул: продолжай, типа.

– Ну, я все отдала – предупредив, что трость завязана на владельца и для других бесполезна. Они забрали трофеи – и к Марии…

– Я тоже в этот раз везла бренди, – подключилась Муравьева. – Без споров сунула его им в лапы…

– Я не поняла, а драка-то когда будет? – влезла с вопросом Юлька.

– Потерпи: скоро, – подмигнула ей «длинноножка». – У меня не только бутылка была, – продолжила она, – но еще и пакетик с травками из аптеки. Для зелья – ну, вы поняли какого.

– Чтобы любить и быть любимой! – беззастенчиво прокомментировала мелкая.

– Главное, чтобы случайно не откусить любимому что-нибудь лишнее, – осклабилась Машка. – В общем, с травками расставаться мне было до жути жалко, и я сказала, что якобы больше ничего нет. Они почему-то не поверили и велели мне раздеться – проверим, мол. Ну а я что, красоту скрывать – Ключ обижать. Устроила им сеанс художественного обнажения – жаль, музыки не было… Честно говоря, рассчитывала, что эти остолопы отвлекутся на запретное и пакетик я куда-нибудь незаметно спрячу… Не прокатило.

– Тот прапорщик, видно, за пакетиком и потянулся, – подхватила Каратова. – Но я подумала, что он к самой Марии нагло лезет – ну и стукнула его магией по клешне. Почти машинально. Вроде и не сильно, но рука у него сразу плетью повисла…

– А эти будто только того и ждали! – опять вступила Муравьева. – Зря я перед ними прелестями трясла – даже обидно немного: не оценили… В общем, пошло там щит на щит, но до одного офицерика, который первый Светлане ответил, я таки успела дотянуться! Без магии – Оши-то отрезана была, а без нее я теперь ноль – двинула кулаком в подбородок. Как ротмистр Сиротин в Федоровке учил… Ну да и окажись я в силе – их тупо больше было, так что нас быстро повязали… Но знаете, что самое интересное? – задорно вскинула голову она. – Травки мои у меня в итоге не забрали! – сунув руку в карман, «длинноножка» продемонстрировала нам аккуратный пакетик с какой-то рубленой серой соломкой. – До астрала им, похоже, была наша контрабанда – просто искали, до чего бы докопаться!

– И нашли, – пробормотала в сторону Воронцова.

– А что, нужно было спокойно стоять и терпеть? – яростно сверкнула глазами Светка.

– Не помогло бы, – согласилась Милана.

– Это все из-за меня, – вздохнул я. – Я тут с бароном Поспеловым неуважительно поговорил… Хотя стоп! – сообразил почти сразу. – Он же уже тогда собирался меня подставить!

«Сие пока лишь предположение, хотя и небезосновательное», – веско заметил Ди-Сы.

– По-моему, твоя очередь хвастаться подвигами, – бросила мне Машка. – Светик, винца плесни, будь так добра! – повернулась она затем к Каратовой.

Моя подруга с готовностью отправила в полет бутылку.

– До подвигов у меня не дошло, – развел между тем руками я. – Но похоже, все еще впереди…

* * *

– Короче, взялись за вас всерьез, просто не раскачались еще толком, – мрачно заметила Милана, когда я закончил свой рассказ – не забыв упомянуть и точку зрения на происходящее молодой графини. – Травками и бутылками тут, боюсь, не отделаться.

– Да уж, пришла беда откуда не ждали… – проворчала Машка. – Воистину: не твори добра – не получишь зла!

– Что будем делать-то? – деловито поинтересовалась Юлька. – Сбежим, пока есть возможность?

– Куда? – повернулся я к ней. – Под заговоренные пули черни? – об артефакте, едва не отправившем в Пустоту Любомирскую, все наши уже, благодаря Ди-Сы, были в курсе.

– От черни как-нибудь уж отобьемся, – легкомысленно пожала плечами мелкая. – Ну, или удерем. С парой фамильяров на стреме…

– Моя Оши все еще в духоловке, – напомнила Муравьева. – И выпускать ее, похоже, пока не собираются.

– Значит, сначала освобождаем Оши – а потом уже уходим, – скорректировала план моя отчаянная сестренка.

– Даня не сможет уйти с нами, – привела новое возражение «длинноножка». – За стеной он рано или поздно сорвется – а у него-то фамильяра нет. А оставить его здесь – пусть даже лишь до поры – тоже так себе решение: эти на нем сразу отыграются. Заикин свою Цой наверняка тоже не захочет бросить…

– А где, кстати, Кир? – осведомился я.

«Я не приступал к его поискам, сударь, – ответил Ди-Сы. – Начать их сейчас?»

«Да, найдите-ка его», – велел я.

«Полагаю, сударь, на сие потребуется изрядно времени».

«Раньше начнете – раньше закончите!»

«Как вам угодно, сударь».

– В общем, без Дани я не уйду, – заявила между тем Машка. – Но тащить его с собой – также не вариант. Так что простите, но я остаюсь в убежище.

– В убежище! – просиял я. – Точно! Не обязательно же идти в «зараженные земли»! Можно рвануть в другое убежище! Конечно, не в Старую Ладогу, в гости к Романову, но есть же другие!

– А мы точно там кому-то нужны? – с сомнением прищурилась на меня Светка. – Не повторится московская история?

– Не попробуем – не узнаем! – проговорил я – но уже с несколько меньшим энтузиазмом.

– Пробовать вслепую – плохая идея, – заметила на это Воронцова.

– Да, надо бы все хорошенько подготовить, – поддержала ее Каратова.

– Кирилл бывал в других убежищах! – вспомнила Юлька. – Нужно его расспросить!

«Ди-Сы?» – дернул я «паука».

«Ищу, сударь. Но я предупреждал: быстрого результата ждать не стоит».

– Заикин может сутки напролет отсутствовать, – буркнула «длинноножка». – И шляться при этом по всей Империи, если не за кордоном.

«В том-то и дело…»

– Знать бы, сколько у нас в запасе времени… – вздохнула Светка. – А если пойти к Петрову-Боширову? – пришло тут ей в голову. – Поговорить с ним начистоту. Пусть выиграет для нас хотя бы несколько часов!

– Судьба самого ротмистра, как я поняла, и так висит на волоске, – покачала головой Муравьева.

– Как и наша! – бросил я, загоревшись Светкиной идеей. – Волосок к волоску – это уже два волоска! А два волоска это уже… Это уже, знаете ли… Это уже не один волосок! – как-то не придумалось мне никакого яркого сравнения.

– Братишка, да ты у меня духов математик! – саркастически хмыкнула мелкая.

– В общем, идем к ротмистру! – решительно заявил я. – Хуже от этого точно не станет!

– Мы со Светланой под домашним арестом, – напомнила мне Машка. – Дернемся – и загремим прямиком на гауптвахту!

– Ну да, раз решили тянуть время, не стоит противника провоцировать, – согласилась с ней Каратова.

– Не вопрос, я сам схожу, – развел я руками.

– А меня снова не посчитали? – обиженно вскинулась Юлька. – Я с тобой!

– Ну… – протянул я – едва удержавшись, чтобы не выдать мелкой на автомате дежурное «нет». Визит к Петрову-Боширову, конечно, не представлялся мне предприятием опасным, но привычка стараться держать сестренку в стороне от любых событий, мало-мальски чреватых неприятностями, не могла не дать о себе знать. Впрочем, неизвестно еще, где Юльку нынче вернее подстережет беда – со мной у ротмистра или дома, с лишенной магии Машкой и всего лишь Стряпчей по силе Светкой. С ними тут, правда, еще может остаться Милана… Ага, однорукая и с тяжким грузом ответственности за графский род! – Хорошо, идем вдвоем, – кивнул я – к некоторому, похоже, удивлению уже приготовившейся спорить девочки.

– Я буду хорошо себя вести… – выдала, должно быть, заготовленную для иного моего ответа реплику мелкая.

– Ловлю на слове, – усмехнулся я.

– Без проблем, – с совершенно серьезным видом обронила моя покладистая сестренка.

Глава 8

в которой я сталкиваюсь со старым недругом

«В кабинет Александра Руслановича мне хода нет – там теперь новая система защиты и что происходит внутри, я не вижу, – поведал нам с мелкой Ди-Сы. – Но могу с уверенностью утверждать, что господин ротмистр не покидал убежища. А так как на территории и в доступных мне помещениях кремля он мною не обнаружен – почти наверняка сейчас Петров-Боширов находится у себя».

«Добро», – буркнул я.

На второй этаж Большого дворца нас пропустили без вопросов. Мне, правда, показалось, что гвардейцы на посту как-то странно на меня поглядывали, но, скорее всего, именно что показалось – ни Юлька, ни «паук» ничего подозрительного не заметили. Не иначе, опасности уже начали мне мерещиться за каждым углом!

Не случилось никаких заминок и наверху, в коридоре. И уже только в самой приемной Петрова-Боширова на нашем пути вырос его адъютант – молодой прапорщик в зеленом полевом мундире. Кстати, только сейчас я сообразил, что в ближайших помощниках у ротмистра состоит не его сослуживец по III Отделению, жандарм, а выходец из армии. Небось, в прошлом – еще и подчиненный графа Киселева-младшего? Да уж, обложил нашего Александра Руслановича духов триумвират, не позавидуешь!

Впрочем, конкретно этот армейский офицер неплохо меня знал и всегда бывал со мной исключительно предупредителен – именно для его дочери мы с Настей как-то принесли из «зараженных земель» того плюшевого медвежонка. Тогда мы, конечно, понятия не имели, что попросившая княжну об услуге девочка имеет какое-то отношение к адъютанту Петрова-Боширова, но в тот же день прапорщик сам нас отыскал и сердечно поблагодарил. Подарил Любомирской симпатичное колечко – правда, не помню, чтобы та его потом носила – а мне попытался всучить небольшую бутылочку белого сухого. Вовсе отказываться было неудобно, и в итоге мы с прапорщиком и его молодой супругой (Светка ушла на миссию и в компанию не попала) тем же вечером эту бутылку благополучно распили. Вино, кстати, оказалось так себе, но тут уж, что называется, дорого внимание!

Тем удивительнее для меня был тот нелюбезный тон, которым встретил нас с мелкой офицер нынче.

– Александр Русланович занят, – сухо бросил он нам вместо хотя бы формального приветствия.

– А когда он освободится? – поинтересовался я.

– Не могу сего знать, – отрезал прапорщик.

– Что ж, мы обождем, – пожав плечами, я кивнул Юльке на диванчик в углу приемной – должно быть, как раз на подобный случай и предусмотренный – и направился туда сам.

Однако адъютант и не думал оставить нас в покое.

– Молодой князь, княжна, уверен, что у вас есть множество важных дел, совершенно не терпящих отлагательства, – прошипел он, сверля нас взглядом. – Шли бы вы ими заняться!

– Что, простите? – вздернул брови я.

Это уже, пожалуй, выходило за рамки всякой неучтивости.

«Позвольте заметить, сударь: подобными советами не стоит пренебрегать», – встрял мой фамильяр.

«Да какого астрала?!» – возмутился я.

– Уходите отсюда, – едва ли не одними губами произнес между тем прапорщик. – Немедленно уходите – пока не…

В этот момент дверь кабинета ротмистра за его спиной резко отворилась.

– …поздно, – все же закончил фразу адъютант.

А тем временем в казавшейся мне до сих пор весьма просторной приемной очень быстро сделалось до крайности тесно.

Первым из кабинета вышел высокий пожилой полковник, в котором я узнал князя Репнина, по версии Миланы – одного из подлинных хозяев нынешней Первопрестольной. До сегодняшнего дня в кремле я с ним как-то не пересекался, но хорошо помнил по декабрьской дуэли Воронцовой с Ростопчиным-старшим, в которой командир Московского лейб-гвардии полка выступал одним из наблюдателей – на пару с Петровым-Бошировым, кстати.

Что до упомянутого Петрова-Боширова, то не замедлил появиться и он – в окружении аж полудюжины статных гвардейцев. И, судя по металлическим перчаткам на руках ротмистра, не позволявшим собрать пальцы для магической техники, сопровождал его отнюдь не почетный эскорт – скорее, строгий конвой.

Разом потеряв к нам с Юлькой всякий интерес, прапорщик отступил в сторону. А вот Репнин напротив, воззрился на меня – с удивлением и нескрываемой неприязнью.

– Молодой князь, что вы здесь делаете? – сурово осведомился он.

– Позвольте задать вам тот же вопрос, господин половник: что здесь делаете вы? – процедил я – впрочем, прекрасно уже зная ответ.

– Сие – не вашего ума дело! – отрезал Репнин. – Но раз уж вы тут… Взять и этих тоже! – распорядился он подчиненным.

Я, не задумываясь, вскинул щит, Юлька – так два разом.

«Ди-Сы?» – позвал я духа, но ответа почему-то не получил.

Куда он вдруг делся?!

А между тем к нам с мелкой решительно шагнул усатый гвардейский штабс-ротмистр.

– Уберите защиту, молодой князь, – хмуро потребовал он. – Не заставляйте ее пробивать!

– А получится? – холодно прищурился я на него, одновременно складывая в кукиш пальцы свободной до сих пор левой руки.

– Даже не сомневайтесь, – заверил меня гвардеец. – Нас больше, а злыдень ваш вам уже не помощник!

«Сударь, я тут имел неосторожность угодить в духоловку, – едва-едва донесся до меня долгожданный голос духа. – Простите, недоглядел. Но если вас интересует совет неудачника, рекомендую не оказывать сопротивления: шансов на успех у вас нет. Сожалею…» – речь «паука» оборвалась.

– Не тяните мимикра из астрала, молодой князь! – грозно прикрикнул на меня штабс-ротмистр. – Не ухудшайте свое и без того незавидное положение!

Мой взгляд судорожно заметался в поисках выхода – и замер на лице Петрова-Боширова.

«Что мне делать?» – спросил бы я сейчас жандарма, помогай нам в разговоре какой-нибудь дух. Впрочем, мой вопрошающий взор и мимолетный скос глаз в направлении готовой к удару фиги Александр Русланович без труда расшифровал и так. И едва заметно покачал головой: не стоит, мол. Я демонстративно расслабил собранные в кукиш пальцы – на это Петров-Боширов коротко кивнул, с тенью виноватой улыбки: типа, все верно.

Что ж, ему, конечно, виднее…

Все же еще немного поколебавшись, я наконец убрал щит. После паузы в пару секунд, моему примеру с заметной неохотой последовала Юлька.

– Давно бы так, – с некоторым, похоже, облегчением буркнул гвардеец. Схватки, пусть и при явном своем преимуществе, он, как видно, вовсе не желал. – Вытяните руки вперед, – потребовал он затем.

Мы с мелкой подчинились, и другой гвардеец, в чине поручика, выдвинувшись из-за спины штабс-ротмистра, ловко надел нам на пальцы небольшие резиновые колодки. В отличие от литых перчаток, коих ранее удостоился Александр Русланович, эти при желании нетрудно было с рук снять или, действуя не на нуле, даже разодрать в клочья, но и то и другое потребовало бы времени, а оного бдительная охрана (справа и слева от нас уже встало по паре гвардейцев, и это они не жандарма сторожить бросили – новые подтянулись) нам, ясное дело, нипочем бы не предоставила.

– Уведите всех троих, – распорядился Репнин.

Гвардейский штабс-ротмистр указал нам взглядом направление, поручик слегка подтолкнул меня в спину – я даже не понял, просто рукой или магией – и мы двинулись к выходу из приемной.

В коридоре – неожиданно пустом и тихом, лишенном своей привычной суеты – мне мало-мальски удалось собраться с мыслями. Итак, мы опоздали, и триумвират Перова-Боширова таки сместил. Но нами – мной, Юлькой, Светкой, Машкой – судя по всему, собирались заняться далеко не в первую очередь. Как там сказал Репнин? «Раз уж вы тут…» То есть, получается, мы с мелкой тупо сами нарвались! Но зато теперь никаких иллюзий уже не осталось! И если за Каратовой с Муравьевой еще не пришли, а нам удастся их предупредить – девушки еще успеют унести ноги из кремля…

«Ди-Сы!» – окликнул я фамильяра. Да, он в духоловке, но в прошлый раз сумел же до меня докричаться…

«…сударь…» – я даже не был уверен, что не сам себе домыслил этот вялый отклик.

«Срочно известите Светку с Машкой!» – тем не менее проорал я духу.

«…мог бы… …сделал бы…» – нет, отвечал мне все же «паук», но вот только, судя по всему, связаться с Каратовой и Муравьевой было нынче не в его силах. Так, по крайней мере, я понял духа. Если ошибся – тем лучше! Но это, увы, вряд ли…

Что же делать? Оши тоже вне игры, с фамильяром Хилкова у меня прямой связи нет – да и едва ли Иван Иванович посмеет открыто выступить против Репнина… Так девушки и просидят дома в неведении… А еще ведь где-то бродит Кир! Его тоже нужно предостеречь…

Надеюсь, хоть Настю в лазарете эти гады не тронут! Хотя с них станется…

Я покосился на Юльку. Мелкая шла, насупившись и уставившись в пол. Моего взгляда на себе она не почувствовала – или не сочла нужным поднять и повернуть голову. Я перевел взор на конвоировавшего нас гвардейца, затем посмотрел вперед – и внезапно уперся глазами во Всеволода Романова.

В своем зеленом мундире при золотых эполетах Светлейший князь стоял, широко расставив ноги, посреди дворового коридора и с любопытством наблюдал за нашей приближавшейся процессией.

«Так вот оно что!» – осенило меня.

Вот кто за всем этим стоит! Какой, к духам, Репнин, какие, в астрал, Киселев с Поспеловым?! Как всегда: запахло пакостью – ищи след Светлейшего князя Всеволода! И неважно, как Романов вдруг оказался в Москве… А как, кстати?

А вокруг меня, между тем, творилось вовсе непонятное. Гвардейский штабс-ротмистр ни с того ни с сего вдруг согнулся пополам, затем, вроде бы, выпрямился – и безвольно рухнул навзничь. Поручик вскинул перед собой щит – но, как видно, пропустил удар в спину и, клюнув вперед, повалился ничком. Попадали, словно кегли, и остальные наши конвоиры – и только мы с сестренкой да Петров-Боширов остались в замешательстве стоять посреди нежданно разразившейся бойни.

Хотя нет, Александр Русланович ничуть не выглядел сбитым с толку: жандарм уже вовсю возился со своими перчатками, пытаясь от них избавиться – пока, правда, не особо успешно.

Не стоило теряться и мне. Что бы ни происходило: главный враг сейчас стоял прямо передо мной. Судорожно содрав с пальцев резиновую колодку, я сложил их в боевую технику – не банальную фигу, а нечто куда более убойное – и атаковал Романова.

Удар пришелся в щит – хотя Светлейший князь, как я прекрасно видел, и пальцем не пошевелил. И это не было какой-то хитрой внутренней техникой, Романова явно прикрыл кто-то другой – и я глазам не поверил, когда, отследив поток маны, понял, кто именно: в выходившей в наш коридор распахнутой настежь двери какого-то кабинета стояли Кир и Иван Иванович Хилков.

Сподобиться на повторную, еще более мощную атаку – с двух рук – не позволил мне уже Петров-Боширов, банально вырубивший меня ударом стальной перчатки, снять которую он так и не успел, по затылку. Того, как моя сестренка залепила в ответ ротмистру фигой, я уже не увидел. Как, впрочем, и того, что яростный наскок мелкой также отбил своим щитом не в меру расторопный дедушка Хилков.

Глава 9

в которой мне на плечи кладет крылья серебряная птица

Ладно, ладно, что уж там, соглашусь: атаковать Романова было с моей стороны, скажем так, не самым разумным поступком. Мне об этом уже только ленивый не рассказал: сначала Цой, приведшая меня в чувство (с ноткой профессионального сочувствия в голосе: у пациента нервный срыв, не иначе), затем Юлька (прочихвостила старшего брата по полной, это моя мелкая умеет), а потом и Петров-Боширов (вроде как извиняясь за удар перчаткой, а по сути: сами, мол, молодой князь, виноваты). Ну да, если бы в тот момент я сподобился хотя бы на миг задуматься, «два» и «два», наверное, сами собой сложились бы у меня в законное «четыре» – появление в дворцовом коридоре Светлейшего князя Всеволода и внезапный падеж среди наших конвоиров напрямую бы одно с другим увязались. Беда в том, что ничего доброго я от Романова категорически не ждал, и, находясь в плену этого предубеждения (кстати, отнюдь небезосновательного!), очевидный, казалось бы, вывод – нынче Светлейший князь, типа, «за нас» – мой мозг попросту проигнорировал.

Ладно, спишем это на стресс последних часов (идея Цой, если что, а она в таком, вроде как, шарит) – тем более, что закончилось-то все хорошо!

Ну, то есть как хорошо закончилось… Да, мы с Юлькой более не находились под стражей, выпустили из-под домашнего ареста и Светку с Машкой. Из недр духоловки освободили Ди-Сы и Оши. Князь Репнин, граф Киселев, барон Поспелов и некоторые из их вернейших приспешников, напротив, угодили в темницу. Петров-Боширов вернулся в свой прежний кабинет… Вот только сидел теперь здесь ротмистр у стеночки, на стуле, а в кресле за бывшем его письменным столом по-хозяйски расположился Романов. Люди Светлейшего князя, из Староладожского армейского полка, стояли ныне и на постах во дворце, и по территории кремля – лишь в малой степени разбавленные московскими жандармами.

Помимо Романова и Петрова-Боширова, в кабинете сейчас находились князь Хилков, Кир – ну и я. Сперва разговор носил чисто рабочий характер: Светлейший князь Всеволод, Александр Русланович и Иван Иванович обсуждали вопросы управления Первопрестольной, мне же оставалось лишь недоумевать, что тут делаем мы с «Заикиным» – тем более, что начало совещания я и вовсе пропустил, отданный на попечение Цой. Но как только целительница со мной закончила, Ди-Сы передал мне приказ незамедлительно явится пред начальственные очи. Юльке, Светке и Машке, к слову, также было велено подтянуться на второй этаж Большого дворца – и ожидать до поры в приемной.

Вполуха слушая Романова с Петровым-Бошировым и Хилковым, лично я впереди ничего хорошего не ждал – ни для перезревшим плодом упавшей в руки Светлейшего князя Москвы, ни для себя лично. Да, те же Репнин или Поспелов, мягко говоря, не были ко мне душевно расположены, и в особом радении об интересах собравшихся в кремле беженцев их трудно было заподозрить… Но по крайней мере никто из павшего триумвирата прежде не отметился убийством Цесаревича, сотрудничеством с нигилистами или устройством пушки, выстрел из которой погубил второго наследника престола и послужил спусковым крючком разворачивавшемуся ныне в мире кошмару! А попытка барона подставить меня с тем духовым складом (недоказанная, кстати – Ди-Сы, вон, сомневается!) в своем коварстве, пожалуй, все же недотягивала до некогда устроенной Романовым и Огинским провокации в Петрополисе, когда я, по их задумке, должен был протащить в императорский дворец Фу-Хао – и сгинуть при пробое.

Словом, иначе как «из огня да в полымя» сложившуюся ситуацию я назвать не мог.

А между тем, покончив с очередным организационным вопросом, Светлейший князь Всеволод вдруг повернулся ко мне.

– Ну а с вами нам как быть, молодой князь? – с ехидной усмешкой спросил он.

Ну и что на такое можно ответить? Я лишь пожал плечами.

– Ваша неприязнь лично ко мне воистину поразительна, – продолжил между тем Романов.

– Неужели? – буркнул я, решив уж не отмалчиваться.

– Вот и я не перестаю удивляться: чем же я вам, сударь мой, так насолил?

– Э… Вы сейчас серьезно? – опешил я.

– Более чем, – заверил мой собеседник. – Обстановка – что в Первопрестольной, что в Империи, что в мире в целом – к юмору как-то не очень располагает, согласитесь.

– Вот и ответ на ваш вопрос, – запальчиво вскинул я голову. – А кто виноват в том, что она ныне такова, эта обстановка? Пушкин?

– Пушкин? – не понял мой собеседник. – Какой из Пушкиных?

– Никакой, – скривился я. – А вот пушка тут очень даже при чем! Жюльвернова, ага! Из которой подстрелили луну – и пришел Белый Центаврус. Стреляли нигилисты – а вот кто снабдил их артефактами? Кто прислал в помощь магов? Мне кажется, мы оба знаем кто.

– Помилуйте, молодой князь, – сокрушенно покачал головой Романов. – Ну что вы такое несете, право слово? Вы же у нас не чернь какая неграмотная – все ж таки курсант одной из лучших военных школ Империи! И что, искренне верите, будто луну можно подстрелить из пушки, пусть даже и солидных размеров? И что из пролитой с неба крови способен народиться Центаврус Мор?

– Я верю своим глазам, – угрюмо отрезал я. – Ваша пушка выстрелила. Луна окрасилась алым. Мор явился – и принес магам немощь!

– Пушка не моя – сие во-первых, – нахмурив брови, с расстановкой произнес Светлейший князь. – А во-вторых, как говаривали еще латиняне, post hoc nonest propter hoc – «после» не значит «вследствие»! Наш мир уже очень давно шел к кризису, многие прозорливцы о сем без устали твердили. Увы, но явление Мора – отнюдь не случайность, не роковое стечение обстоятельств! И ежели оное и связано с устроенным нигилистами в Африке фейерверком, то лишь косвенно! Не случись того духова выстрела из пушки – астрал нашел бы иной повод извергнуть из себя сию мерзкую тварь. Разве сие не очевидно?

– Отнюдь, – мотнул головой я. – Но даже и будь так: первый выстрел из пушки – и его последствия – уж точно ваших рук дело!

– Не отрицаю, – неожиданно согласился Романов. – Но Государь, несмотря на весь свой гнев, признал, что сие – дело семейное. Иначе, к слову, уделом моим после того подстроенного покаяния стала бы не темница, а плаха. Как бы то ни было, только перед Его Величеством царем Борисом мне и держать ответ за содеянное. Не перед вами, молодой князь!

– Кроме всего прочего, во время того выстрела погибли мои друзья! – заявил я, несколько оторопев от подобной постановки вопроса. – А сам я лишь чудом выжил!

– Так выжили же в итоге, – пожал плечами Светлейший князь. – А насчет друзей – сие вы про молодого графа Бестужева-Рюмина и госпожу Перовскую? Их судьбу определяли есаул Корнилов и князь Сергей, ваш приемный отец – я в подобные детали даже не вникал.

– Тем, кто в результате сошел в Пустоту, от этого не легче!

– Файербол в цель летит – по пути искрами сыплет, – развел руками Романов. – Госпожа Перовская, молодой граф Бестужев-Рюмин, Цесаревич Иоанн – досадные жертвы, сопутствовавшие великому делу. Грандиозному замыслу, по вашей, в том числе, вине, не увенчавшемуся успехом. В некотором смысле, их гибель оказалась напрасной именно благодаря вам, молодой князь!

– Не вижу ничего грандиозного в том, чтобы сменить фигуру на посту Главы кабинета министров, – хмыкнул я.

– Сменить фигуру – нет, разумеется. Развернуть политику Империи – с ошибочной, ведущей прямиком в пропасть, на выверенную и, не побоюсь сего слова, спасительную – уже да. Не стану отрицать, я не лишен амбиций, подвержен тщеславию, но что бы я ни предпринимал – раньше ли, теперь ли – в первую очередь всегда делалось и делается в интересах державы. И лишь потом – в потакание моим собственным страстям. Что, кстати, коренным образом отличает меня от господ Репнина, Киселева и Поспелова. Вот они, по праву сильного превратив Первопрестольную в собственную вотчину, забыли о главном – о государственном благе. И именно посему я столь охотно откликнулся на призыв Александра Руслановича, – последовал короткий кивок в сторону Петрова-Боширова, – и вмешался в ситуацию на Москве.

– Ну да, а вовсе не затем, чтобы самому подмять под себя обезглавленную Первопрестольную! – язвительно усмехнулся я.

– И в мыслях подобной нелепости не держал! – будто бы искренне возмутился на это мое замечание Романов. – Ах да, сие обсуждалось без вас… – проговорил он, словно что-то вдруг припомнив. – Что ж, знайте: сегодня же я с большей частью своих людей Москву покину – у меня и в Старой Ладоге забот хватает. Оставлю здесь небольшой отряд – но прослежу, чтобы числом он не превышал сохранивших силу московских жандармов! Вся власть в Первопрестольной таким образом сосредоточится в руках Александра Руслановича – если, конечно, у вас, молодой князь, нет на сей счет возражений! – ответил мне собеседник сарказмом на сарказм. – Ведь нет?

– Нет, – почти машинально обронил я, ждавший чего угодно, но только не такого.

Вот просто так возьмет и уйдет, уступив власть ротмистру? Не верю!

– Вот и отлично, – кивнул тем временем Романов. – Чем ни основа для дальнейшего сотрудничества?Впереди всех нас ждут тяжкие труды по спасению того, что осталось от Империи – и по отстраиванию оной разве что не наново. И скажу прямо – да вы, молодой князь, и сами сие прекрасно понимаете – без таких как вы, неуязвимых для Мора, нам будет стократ труднее! Что, вы думаете, я тут распинаюсь, как черный комиссар на митинге? Это Репнину с Киселевым с их местечковым мышлением вы лишь мешали! Но нам – мне, Александру Руслановичу или, скажем, князю Бельскому, вставшему ныне во главе Херсонеса Таврического – нам без вас, без Ивана Ивановича, – кивнул он на Хилкова, – без Станислава Станиславовича, – удостоился кивка и «Заикин», – без Светланы Игоревны и Юлии Леонидовны просто не обойтись! Прошлое – в прошлом, пора подвести под ним своего рода черту! Будущее лишь зарождается – здесь в Первопрестольной, у меня в Старой Ладоге, в том же Херсонесе, в Казани, в Дербенте… Готовы творить его вместе со мной или зациклитесь на былом? – слегка подавшись вперед, испытующе воззрился на меня Светлейший князь.

«Вне зависимости от любых обстоятельств, единственно правильным ответом сейчас будет однозначное “Да!”, сударь», – прорезался молчавший до сей поры Ди-Сы.

«У вас же нет доступа в этот кабинет!» – вспомнил я.

«На пару с Одной Шестнадцатой отыскали-таки лазейку, – сообщил мне дух. – Простите, что возились так долго – задача выдалась непростой…»

Что до сути совета «паука», то понять это мне и самому уже хватило ума: в конце концов, мое согласие вовсе не станет клятвой верности лично Романову, а отказ… Отказ несомненно был бы чреват немалыми неприятностями, причем, возможно, не только для меня, но и для Светки с Юлькой – не случайно Светлейший князь перечислил их, отсутствующих, поименно…

Нет, ясно, что на нашем староладожском госте клейма ставить некуда! Свяжешься с ним – и придется, конечно, держать ухо востро, жить в постоянном ожидании подставы, но сейчас мне действительно стоило проявить толику сдержанности.

– Готов, – твердо глядя в глаза собеседнику, выговорил я.

– Мудрое решение, – удовлетворенно заключил Романов. – Что ж, так тому и быть!

* * *

Вопрос со мной оказался в повестке Светлейшего князя последним и, благополучно его закрыв, Романов покинул кабинет – сказал, что пойдет проверить своих людей. Вместе с ним – похоже, по предварительной договоренности – ушел князь Хилков, а вот нас с Киром Петров-Боширов, не преминувший сразу же пересесть за освободившийся стол, попросил остаться. Более того, ротмистр пригласил к нам присоединиться Светку, Юльку и Машку, до сей поры скучавших в приемной.

– Дел на сегодня еще много – так что буду краток, – проговорил жандарм, когда девушки расселись. – Как советовал Светлейший князь, речь у нас не о прошлом – о ближайшем нашем будущем. Задачи решать вам предстоит серьезные, и полагаю необходимым, чтобы при сем ваш статус в глазах как москвичей, так и жителей других убежищ, с которыми вам неизбежно придется иметь дело, выглядел соответствующе. Посему, милостивые государи и милостивые государыни, мной принято решение о присвоении вам офицерских чинов. Отныне вы пятеро – прапорщики жандармского корпуса! – за спиной Александра Руслановича будто сам собой распахнулся стоявший на полке золоченый сундучок, и из его недр, словно серебряные птицы, выпорхнули и полетели к нам по кабинету пять пар офицерских эполет.

– Что, и меня тоже – в офицеры? – не удержалась от вопроса заерзавшая на стуле мелкая.

– Случай необычный, – тепло улыбнулся ей Петров-Боширов. – Но подобные прецеденты уже случались. Около ста лет назад один шестнадцатилетний юноша – молодой барон Аркадий Гайдар – даже командовал полком! Полка под ваше, Юлия Леонидовна, начало я покамест дать не могу, но да, отныне вы один из самых молодых офицеров в истории III Отделения!

– А я что, я и полком могу, если надо! – заявила моя самоуверенная сестренка, ловко вылавливая в воздухе спикировавшую к ней «птичку» эполет.

– Кроме всего прочего, с сего момента все вы считаетесь достигшими полного совершенства лет, – заметил между тем ротмистр. – Так что скидок на молодость впредь не ждите! – проговорил он, вроде бы, все еще с улыбкой – но уже явно не шутя. – Ну и не думайте, что, по случаю, отвертелись от скучных учебных классов – отсидите свое за партой, когда все закончится!.. Офицерские мундиры получите у моего нового адъютанта, поручика Козицына, – продолжил Александр Русланович затем, посерьезнев уже и лицом. – У вас какой-то вопрос, молодой князь? – повернулся он затем ко мне, что-то прочтя уже на моем.

– Если позволите, господин ротмистр, – поднялся я со своего места. – А что насчет княжны Любомирской? Она тоже получит офицерский чин?

– По Анастасии Августиновне решим после ее выздоровления, – помедлив, ответил жандарм. – Если она сможет продолжить службу – без чина не останется.

– А есть сомнения? – нахмурился я. – В том, что сможет?

– Поживем – увидим, – пожал плечами Петров-Боширов. – Что ж, господа офицеры, – встал он из-за стола. – Поздравляю вас с возведением в чин!

Я и так был на ногах, а вот Кир, Светка, Машка и Юлька повскакивали со стульев только теперь.

– Служим России и Его Величеству Государю Императору! – дружно гаркнули мы – правда, несколько смазав концовку ритуальной фразы: с Россией-то все всем было ясно, а вот с упомянутым Государем – увы…

Глава 10

в которой меня просят передать послание

Мы прижали чернь к реке, а другая чернь прижала нас. Этакий получился сэндвич…

Рейд готовился второпях: на Ключом забытой усадьбе под Тулой Оши обнаружила троих спрятавшихся одаренных: двух женщин и девочку лет десяти. Вроде бы, даже не впавших в немощь – по крайней мере, что касается обеих взрослых. Вообще, по-своему удивительно: мало кому из магов-мужчин, застрявших в «зараженных землях» надолго, удавалось не сорваться и остаться в силе, а вот представительницы прекрасной половины человечества в подобной ситуации не столь уж и редко ухитрялись свой чародейский дар сберечь…

Ну да сейчас не о том.

Как я уже сказал, миссия организовывалась в спешке. Но при этом с ней все же промедлили. Если бы Машка, получив сигнал от Оши, сразу же рванула на место, то скорее всего она бы без проблем успела эвакуировать трех тульских затворниц в Москву. Но у нас теперь был строгий приказ: за стены, если только речь не идет о визите в одно из провинциальных убежищ – минимум втроем. Все дело в «заговоренных», как вслед за мной стали их называть и остальные, пулях черни, а официально – «боевых артефактах проникающего воздействия».

Исследование, проведенное группой майора Артемьева, показало, что одинокий щит, сколь бы мощен он ни был, пробивается этой дрянью на раз, а вот сложенные два, даже сами по себе слабенькие, угрозу благополучно отводят. Однако существовала отнюдь не нулевая вероятность, что при стрельбе залпом щита одновременно достигнут сразу две пули – и тогда одна из них наверняка проскочит. Посему рекомендация экспертов гласила: прикрываться тройным заслоном. Но это – значит задействовать три руки, и, если в рейде двое, для всего остального у них остается одна пятерня на всех. Маловато? Вот и руководство рассудило в том же ключе.

И вышло так, что из всех нас, «выездных», в нужный момент Муравьева в кремле находилась одна – если не считать пока не выписанную из лазарета Любомирскую и князя Хилкова. Но об Иване Ивановиче отдельный разговор: с момента падения триумвирата он Москвы вовсе не покидал – его фамильяр был переориентирован на надзор за потенциально нелояльными офицерами из числа бывших сторонников Репнина и Киселева. И не напрасно: в первый же день был раскрыт довольно-таки масштабный заговор, затем – еще один пожиже. Смутьяны присоединились к своим лидерам в темнице, и новых попыток мятежа не последовало, но бдительности решено было не терять и далее – так что по части походов в «запретные земли» Хилков оказался вне игры.

Остальных же наших сообщение Оши застало кого где: Светка была в Казани, Юлька – в Тмутаракани, Кир – в Старой Ладоге, а я так и вовсе вел переговоры в Афинах – пока единственном известном нам убежище за пределами Империи. Еще несколько дней назад в такой ситуации «длинноножка» наверняка наплевала бы на любые правила и отправилась на миссию одна, но, получив офицерские эполеты, Машка как-то вдруг резко остепенилась – я даже заподозрил, нет ли в наших серебряных наплечниках каких-нибудь подчиняющих волю артефактов, но Ди-Сы заверил меня, что нет – только стандартный проводник для маны.

Словом, Муравьева кусала локти, грызла ногти – но ждала остальных. Первой, бросив свои дела в Тмутаракани, в Первопрестольную вернулась Юлька – и уже едва не уговорила «длинноножку» выступить вдвоем, но тут подтянулся из Эллады я, и минимальная команда оказалась в сборе. Мы сиганули в спешно наколдованный мелкой портал – подозреваю, что просчитывать его моя нетерпеливая сестренка начала еще до моего появления – но опоздали: имение уже занял Черный Легион.

Не знаю, проглядела ли Оши негодяев из-за фонившего охранного артефакта – как позже предположил мой Ди-Сы – или же это была грамотно организованная засада, но несчастные дамы и девочка, на помощь которым мы так долго собирались, и вот наконец, типа, пришли, оказались в плену у отряда черни. А еще у легионеров нашлась рация, и прежде, чем я по наводке «паука» сжег ее «колобком», они вызвали подмогу, которая словно только того и ждала…

Вот и вышло: с дюжину злодеев, прикрываясь заложниками, отступили к хозяйственным постройкам на обрывистом речном берегу, мы трое прижали их со стороны главного здания усадьбы, а в тыл нам ударили сообщники бандитов. У этих, правда, живого щита не нашлось, и мы сразу же их здорово потрепали, но перекрестный огонь «заговоренными» пулями вскоре вынудил нас уйти в глухую оборону: три щита вперед, три щита назад, а атаковать-то чем?

Нет, мы, конечно, огрызались – время от времени на свой страх и риск убирая один из щитов – но беда была еще и в том, что винтовки черни оказались куда дальнобойнее основных наших боевых техник, и после первых потерь легионеры попросту отошли на более-менее безопасное для себя расстояние и принялись обстреливать нас оттуда. Наша попытка разорвать дистанцию привела лишь к тому, что, используя преимущество в числе, нас едва не охватили с флангов – а на четыре стороны света щитов у нас уже не хватило. Не помогла и маскировка – не иначе, противник располагал какими-то артефактами, выдававшими ему наше местонахождение. А может, проблема заключалась в следах, что мы оставляли на снегу – все их было не спрятать… Пришлось нам спешно отступить в обрамленный колоннадой павильон-ротонду на пригорке – к нему для черни имелось лишь два удобных подхода.

В общем, положение под Тулой сложилось почти патовое: захватившие троих одаренных легионеры не могли с ними сбежать, не попав под наш огонь, мы же не шли на штурм, во-первых, остерегаясь удара в спину, а во-вторых, опасаясь, что чернь расправится с заложниками: тех предусмотрительно держали отдельно друг от друга, под постоянным прицелом – это мы прекрасно видели через наших духов. Возможный вариант тут был – три портала одновременно, к трем пленникам, но появление серебристых прямоугольников также могло послужить злодеям сигналом к убийству несчастных женщин и девочки. К тому же, на портал обрушился бы винтовочный залп, сдержать который в одиночку то ли получится, то ли нет…

Тем не менее, именно этот вариант – с тройным прорывом к заложникам через астрал – мы и прорабатывали, когда прямоугольник портала вдруг высветился прямо возле нас, и через несколько секунд из него вышла Светка.

– Ну, как вы тут? – деловито осведомилась Каратова, добавляя свои щиты к нашим.

– Тебя ждали, – усмехнулась Машка.

Пользуясь случаем, свою защиту она свернула и швырнула в сторону методично постреливавших по нам из леса легионеров серию файерболов – с такого расстояния, скорее, на удачу, нежели прицельно.

– Ну вот, я пришла, – бросила моя подруга. – Каков план?

– Еще бы сюда Кирилла… – мечтательно протянула Юлька. – Два портала по два человека, а он бы такой внезапный из ниоткуда – в оставшуюся точку…

– Зачем два портала? – не поняла Светка.

– Вообще, подумываем о трех, – сообщил ей я. – Заложников разделили, чтобы вытащить всех, нужно перенестись в три разных места, желательно – синхронно. В целом ситуация такова… – я коротко ввел Каратову в курс дела.

– Да, Кир бы тут не помешал, – согласилась девушка, дослушав.

– Кто сказал «Кир»? – весело раздалось тут откуда-то неподалеку.

Мы дружно обернулись на голос: в дюжине шагов от нас на крыльце павильона стоял «Заикин» – не иначе, только что сюда прыгнувший прямиком из Старой Ладоги.

На открытом крыльце – отлично просматривавшемся как из занятого чернью леса, так и со стороны хозяйственных построек, где также засели легионеры.

В доброй дюжине шагов – явно вне надежно прикрытой нами зоны…

Я дернулся, чтобы перенести щиты на Кира, но не завершил движения, поняв, что оголяю тем самым Светку с Юлькой. В итоге и их едва не открыл, и «Заикина» не заслонил. Машка среагировала почти в тот же миг, что и я, и поспешно скрестила пальцы, однако первостепенным ей, как видно, показалось направление на лес – с него она нашего друга и обезопасила…

А прилетело со стороны реки.

Выстрел оказался не слишком точным – пуля Кира лишь задела, царапнув чуть ниже правого колена. Припав было на раненую ногу, «Заикин» тут же выпрямился и, быстро сориентировавшись, даже не подковылял – довольно резво подбежал к нам, под прикрытие щитов… А вот там уже упал – и встать не сумел.

– Твоего ж астрала! – склонилась над ним Машка. – Все плохо, да?

– Ерунда, – скривился Кир, все же приподнимаясь, но сподобившись лишь сесть. – Едва чиркнуло. Ладно, работаем: чтобы пальцы гнуть – нога без надобности! – в подтверждение своих слов он вскинул обе руки – и тут же безвольно уронил правую. – Не понял?!. – удивленно протянул наш друг.

– Диана говорила, что в пулях сидит какая-то опасная гадость, – заметила Юлька.

– Ну не настолько же опасная! – как-то обиженно выговорил «Заикин». – Попали в ногу – а отказала рука… Духи, и вторая! – его левая повисла подобно правой.

– Тебе срочно нужно к целителям! – заявила Киру мелкая.

– Да не, кисть еще работает, – пробормотал тот – и действительно сумел пошевелить пальцами. Правда, только на левой руке – не знаю, пробовал ли на правой – и не то чтобы энергично.

– Никаких «работает»! – отрезал я. – Светка, портал! – распорядился затем. – Доставишь Кира в лазарет!

Каратова без возражений принялась провешивать астральный тоннель.

– А как же вы тут? – уже хрипло выдавил «Заикин».

– Выкрутимся как-нибудь, – заверила его Юлька.

– Духи Америки! Вот же не свезло. Я же… – не договорив, мой друг закашлялся.

– Светка, быстрее! – поторопил я Каратову.

– Почти готово, – бросила та – серебристый прямоугольник перед ней и впрямь уже обретал четкий контур. – Сейчас, только допингом ширнусь – а то как этого борова тащить…

– Нашла… борова… – прошептал Кир.

– Можно же левитацией, – подсказала Светке мелкая. – За ворот ухвати. И за пояс брючный. Или хочешь – я сделаю? – предложила она.

– Держи щиты! – одернул я сестру. Затем продолжил, уже Каратовой: – Ди-Сы предупредит Цой, на той стороне тебя встретят.

«Будет сделано, сударь», – воспринял приказ мой фамильяр.

– Мне удобнее так, – ответила между тем Светка Юльке. – Наклонившись над вовсе уже обмякшим «Заикиным», она ловко подхватила того на руки. – Отнесу – и сразу назад! – обернувшись через плечо, пообещала затем – и шагнула к порталу. – Всю чернь без меня не изводите, оставьте и мне немного!

– Тут еще кто кого тебе оставит… – мрачно проворчала Машка.

Ну, здесь «длинноножка», конечно, малость перегнула: сами-то мы по-любому выстоим… Другое дело, что без участия в деле Кира отбить у легионеров заложников – что втроем, что вчетвером, когда вернется Каратова – виделось мне уже задачей почти неразрешимой.

Впрочем, отступать с пустыми руками никто из нас не собирался – по крайней мере, не предприняв последней – решительной, даже отчаянной – попытки.

Серебристый прямоугольник растаял, впустив девушку с ее ношей – и почти тут же что-то оглушительно громыхнуло. Я даже успел испугаться, не сбили ли Светке портал, но нет: тот явно закрылся штатно, а звук прилетел от реки, из пристанища черни. За первым разрывом последовал другой, потом сразу же – третий. Раскатисто загрохотало и с противоположной стороны, из леса. Меж деревьев засверкали вспышки… Файерболы? Откуда?! Чьи?!

– Это еще что такое, к духам? – нахмурилась Юлька.

«Не иначе, наших врагов атакуют», – сообщил Ди-Сы.

– Кто атакует? – изумленно выговорил я.

«Не уверен, сударь, но не прозвучи сие столь абсурдно, сказал бы, что наблюдаю группу китайцев».

– Китайцев? – опешил я. – Каких еще, в астрал, китайцев?!

«Подданных Императора Поднебесной. Правда, насколько могу судить, по крови далеко не все они ханьцы».

– Что здесь делают духовы китайцы? – еще сильнее сдвинула брови к переносице мелкая.

«Бьются с чернью, – ответил ей “паук”. – И, очевидно, безоговорочно побеждают».

– Вот я и спрашиваю: какого узкоглазого астрала китайцы бьются с нашей чернью?! – рявкнула мелкая.

– Тебе жалко, что ли? – хмыкнул я. – Враг моего врага – мой друг, нет?

– В Южном Шаолине нас учили иначе: враг моего врага сегодня – завтра мой враг, втрое опасней! – угрюмо буркнула моя подозрительная сестренка.

– Ну, так то завтра… А у нас пока «сегодня» не кончилось… – «Так, а что с заложниками?» – вспомнив о пленницах черни, дернул я фамильяра.

«Целы и невредимы, – сообщил мне Ди-Сы. – Сейчас сами увидите, сударь».

– Что у вас тут творится? – к нам как раз вернулась Светка.

«Вы просто как в воду глядели, сударыня: черни в округе почти не осталось», – поведал ей «паук».

– На пару минут нельзя отлучиться, – с неуверенной полуулыбкой покачала головой Каратова. – Как так вышло-то?

– Сами еще разбираемся, – развел я руками.

– Прилетела топа китайцев и всех пожгла, – добавила Машка.

– Толпа китайцев?! – вытаращилась на нее моя подруга.

– Это пока не точно, – обронил я.

Грохот со стороны реки как раз утих – в лесу-то разрывы еще громыхали, пусть все реже – и из ворот ближайшего к нам сарая вышел человек, и впрямь одетый по-китайски – в длиннополом алом халате и черной шапочке с кистью. На груди его красовался золотой квадрат с вышитым изображением цербероида. Пальцы китайца – хотя какого, к духам, китайца, черты лица незнакомца были совершенно европейскими! – оставались подчеркнуто расслаблены, но прикрывавший его многослойный щит считывался без труда – «цербероида» умело страховали.

– Ого, – покачала головой мелкая. – Чиновник пятого ранга! В военной иерархии – что-то вроде русского ротмистра или даже майора!

– Но морда у этого ротмистра-майора чисто рязанская, – заметила Светка.

– Я бы сказала, чухонская, – невесело усмехнулась мелкая.

– Ты думаешь?.. – недоверчиво прищурилась на нее Каратова.

– Ну а что он так свободно тут разгуливает? Явно же – из переболевших!.. Хотя у китайцев и духов в услужении полно… – задумчиво добавила моя сестренка после короткой паузы.

А тем временем за спиной человека в китайских одеждах показались те, ради кого мы, собственно, сюда и приперлись: женщина лет тридцати в потрепанной песцовой шубе, еще одна, чуть младше первой, в овчинном жилете поверх домашнего платья, и девочка в кособоком тулупчике, приличествующем скорее черни.

Все четверо направились в нашу сторону. «Китаец» шел будто бы с показной неспешностью, но явно не на нуле – словно и не замечая снежной целины под ногами, а вот спутницы его едва за ним поспевали, даже и ступая в протоптанный след.

Преодолев ровно половину расстояния, отделявшего нашу ротонду от края хозяйственных построек, «китаец» остановился. Вынуждены были замереть по колено в снегу и бывшие заложницы. Бывшие ли, впрочем?

– Мне кажется, он ждет, что мы выйдем к нему, – заметила Машка.

– Пожалуй, – кивнул я. – Только не «мы», а «я». Прикройте меня отсюда! – я шагнул к выходу из павильона.

– Давай лучше я пойду! – схватила меня за рукав Юлька. – Я этих «цербероидов» с «мандаринками» лучше знаю!

– Если что, будешь подсказывать мне через Ди-Сы, – бросил ей я, высвобождая руку.

Настаивать мелкая не стала.

Через полминуты я уже стоял в каких-то шести шагах перед «китайцем». Завидя меня еще издали, девочка-заложница судорожно дернулась вперед, но одна из женщин ее удержала, поймав за воротник тулупчика.

– Капитан отряда специального назначения Императорской гвардии Ли Сицын, – представился «цербероид» на чистейшем русском языке.

Ли Сицын? Или просто Лисицын? Точно «чухонец» – даже не особо маскируется!

– Прапорщик жандармского корпуса Огинский-Зотов, – в свою очередь назвался я.

– Вы слишком молоды для русского офицера, – заметил незнакомец.

«А вы не слишком-то похожи на китайца», – чуть было не парировал я, но сдержался.

– В суровые времена взрослеют быстрее, – заметил вместо этого. – Как и растут в чинах.

– Справедливо, – охотно согласился «цербероид». – Вас прислали из Москвы за теми женщинами? – он сделал короткий жест в сторону заложниц.

– Верно, – подтвердил я.

– Я рад передать их вам, господин прапорщик. В порядке же ответной любезности прошу вручить властям Первопрестольной вот это, – из широкого рукава его халата медленно выдвинулся свиток пергамента, проплыл ко мне – и уткнулся в щит, поставленный из ротонды моими соратницами. – Можете не раскрываться, – лучезарно улыбнулся «Ли». – Заберете послание после моего ухода, – свиток аккуратно лег на снег у моих ног.

– Могу я узнать, что в послании? – осведомился я, не придумав сходу лучшего вопроса.

– Разумеется, господин прапорщик. Сие ультиматум Москве и москвичам. Не позднее послезавтрашнего полудня вам предлагается открыть кремлевские ворота и принести присягу Императору Поднебесной. В противном случае убежище будет взято нами штурмом, а все, оказавшие сопротивление – истреблены. Честь имею!

За спиной «цербероида» возник прямоугольник портала, и, прежде чем я успел хоть что-то ответить, Ли поклонился, еще раз широко улыбнулся, не оборачиваясь, отступил назад – и исчез в астрале.