Пасынки Луны. Часть 1 (Краденая магия - 6)

ПРОЛОГ

в котором упоминается об опасности полетов на коврах

Молодая баронесса Марта фон Мирбах, девица девятнадцати лет, бледная щуплого телосложения блондиночка, одетая в сине-зеленый мундир Новосибирского юнкерского училища – прямо скажем, не самой престижной военной школы Империи – сидела прямо на полу в своей комнатке на верхнем этаже главной башни родового замка. Приложив ухо к особому камню в стене, она чутко прислушивалась к разговору, который вели в соседнем зале ее отец и его только что прибывший порталом гость.

– Рад вас видеть у себя, граф Сергей! – воскликнул барон – Марта живо представила, как, приветливо раскинув руки, он вразвалочку идет навстречу долгожданному визитеру.

– Прошу, друг мой, не нужно имен! – строго обронил его собеседник, судя по голосу, человек еще достаточно молодой.

– В моем замке нам решительно нечего опасаться! – поспешил заверить гостя отец.

– Опасаться всегда есть чего, – не согласился, однако, граф. – В любой самой надежной стене сыщется уязвимость, к коей можно приставить ухо!

Вздрогнув, Марта отшатнулась от заветного камня, обнаруженного ею в комнате еще в раннем детстве и с тех пор исправно служившего девичьему любопытству. Неужели гость знает?!

Из приоткрытой несмотря на зимнюю пору – до Нового Года оставалось всего пять дней – балконной двери дыхнуло холодком, слегка остудив молодую баронессу. Нет, рассудила она, откуда бы графу было выведать ее секрет? Должно быть, это он вообще сказал, в широком смысле!

Решив так, Марта снова прильнула щекой к шершавой каменной стене.

– Время пришло, друг мой, – услышала она голос отцовского гостя. – Но я должен осмотреть девицу.

– Я полагал, вы захотите проверить ее магический уровень, – заметил барон.

– Тут я целиком и полностью готов положиться на авторитетное мнение преподавателей Новосибирского юнкерского, – усмехнулся граф. – Однако в любом случае, на сем этапе для наших с вами целей магия – далеко не главное. Но вот ежели, упаси Ключ, у вашей дочери имеется явный телесный изъян…

– Уверяю вас, ничего подобного… – начал было отец.

– Давно вы имели случай видеть вашу Марту без бального платья или юнкерской формы? – насмешливо осведомился гость. – Вот то-то же! Необходимо убедиться.

– Вы намерены заняться сим сами? – спросил барон.

– Друг мой, не просить же мне о сем свою дражайшую кузину! – должно быть, этот вариант и впрямь казался собеседникам абсурдным, так как оба рассмеялись. – Увы, ни одной даме моего дома я не могу ныне доверять в полной мере – по, полагаю, очевидным вам причинам, – вернувшись к серьезному тону, продолжил граф.

– Да, да, я понимаю, – с готовностью согласился отец.

– В таком случае, проводите меня к девице, – потребовал гость.

– Прошу вас!

Марта стремительно вскочила на ноги и через несколько мгновений, когда дверь ее комнаты отворилась, уже стояла возле книжной полки с раскрытым томиком поэзии в руке. При виде на пороге отца девушка приветливо улыбнулась, заметив же его спутника, умело изобразила недоумение.

– Здравствуйте, молодая баронесса, – приветствовал ее тот – должно быть, коротким кивком, но уверенности тут никакой быть не могло: лицо и плечи гостя скрывала фантомная маска и оная лишь неопределенно дернулась.

– Здравствуйте… сударь, – выговорила Марта, чувствуя, как стук сердца в ее груди начинает стремительно ускоряться: если сейчас все пройдет как надо, она, молодая баронесса из Ключом забытого курляндского рода фон Мирбахов, сделает первый шаг к грандиозной перемене в своей судьбе!

Да, тут было из-за чего трепетать! Хотя как раз насчет «телесных изъянов» переживать девушке не приходилось: таковых у нее не имелось вовсе. Вот по части магии она никогда особо не блистала – даже в училище поступила не с первой попытки и лишь по особой квоте, выслуженной еще ее дедом, Иоганном фон Мирбахом – несмотря на Боярский уровень по мане, толком развить силу Марте никак не удавалось, такая вот незадача… Но граф же, вроде, сказал, что это покамест и неважно?

– Его сиятельство прибыл по делу, о котором мы с тобой вчера беседовали за ужином, – произнес между тем барон. – Ему нужно… – он смущенно запнулся. – Ему нужно посмотреть на тебя, – выговорил после короткой паузы. – Будь добра, выполни все, что он скажет.

– Разумеется, отец, – покладисто кивнула Марта.

– Что ж, тогда оставлю вас…

Барон поспешно вышел из комнаты.

– Что мне нужно делать? – дождавшись, когда дверь за отцом закроется, осведомилась девушка у человека в маске – приблизительно, впрочем, понимая, что именно сейчас услышит.

– Будьте любезны, молодая баронесса, разденьтесь, – ровным тоном попросил тот.

– Полностью? – зачем-то уточнила она.

– Именно так. Представьте, что вы на приеме у целителя, – участливо посоветовал граф. – Сие поможет вам перебороть естественный стыд.

– А я ничуть и не стыжусь! – вскинув голову, Марта принялась расстегивать зеленый китель.

Разумеется, она лукавила. Молодую баронессу растили скромницей, и если полтора года в юнкерском училище и принесли ей кое-какой пикантный опыт, вот так вот просто взять и раздеться догола перед незнакомым мужчиной все еще оставалось для девицы задачей весьма нетривиальной. Хорошо еще, что на графе эта фантомная маска – под открытым взглядом Марте пришлось бы, наверное, куда труднее.

«Оно того стоит! – старательно успокаивала она себя, стягивая синюю форменную юбку. – Все это ради моего же будущего! – мысленно твердила, избавляясь от чулок. – Когда-нибудь я стану вспоминать об этом со смехом», – думала, оголяя высокую грудь с зачем-то предательски набухшими сосками.

– Благодарю, сударыня, – произнес граф, когда последний предмет ее нехитрого туалета отправился на кресло к прочей снятой одежде. – Будьте добры, встаньте прямо… Опустите руки, – молодая баронесса сама только теперь заметила, что машинально пытается прикрыться. – Спасибо. Теперь повернитесь спиной… Отлично. Нагнитесь. Раздвиньте руками ягодицы… Хорошо. Сядьте на кровать и разведите в стороны ноги… Шире, прошу вас… Достаточно. Встаньте. Уберите волосы с шеи… Благодарю. Можете одеваться.

Красная, как вареный рак, и пылающая, словно раскаленная жаровня, Марта протянула руку к исподнему.

– Я… подхожу вам? – выговорила она, затаив дыхание.

– Вполне, – бросил человек в маске. – Вы безупречны, сударыня, – добавил он, словно бы в задумчивости.

– Благодарю, сударь, – пролепетала девушка, натягивая трусики.

– Благодарите отца с матушкой и Неистощимый Ключ, – хмыкнул граф. – Сие их заслуга, не моя… Прошу меня простить, но, кажется, вы надели исподнее задом наперед!

– О, духи!.. – залиться краской сильнее было уже невозможно – оставалось разве что вовсе почернеть от стыда.

– Ваше волнение вполне понятно, – невозмутимо заметил человек в маске. – Отец ведь рассказал вам, что нужно будет сделать в Петрополисе? – спросил он затем.

– В общих чертах… – запутавшись в трусах, которые пыталась снова снять подрагивавшими руками, Марта едва не упала на пол.

– Думаю, мне стоит подробнее остановиться на некоторых деталях, – заявил граф.

Буквально за минуту, пока Марта одевалась, он повторил ей план, с которым барон вчера ее уже ознакомил – и в самом деле успев добавить немало существенных моментов.

– Вот и все, сударыня, – закончил человек в маске. – Надеюсь, во время следующей нашей встречи мне уже не придется скрывать своего лица… Да и величать я вас стану иначе…

– Я тоже на это надеюсь… – выдохнула она.

– Думаю, не нужно особо пояснять, что все сие должно оставаться в строжайшей тайне – до самого конца, каков бы оный ни выдался? – строгим голосом уточнил граф.

– Да, сударь, разумеется… – торопливо закивала Марта.

– Что ж, за сим позвольте откланяться. Счастливо оставаться, молодая баронесса!

– До свидания, сударь…

Стоило человеку в маске скрыться за дверью, как вдруг позади девушки послышался какой-то странный шум. Марта испуганно обернулась: в приоткрытую балконную дверь кто-то настойчиво протискивался. Молодая баронесса хотела было пронзительно закричать, но голос отказал ей.

А неизвестный уже проник в комнату, и с немалым облегчением девушка поняла, что это не шпик из III Отделения, шпионящий за ней или отцом – всего лишь беспутный кузен Карл, из младшей ветви фон Мирбахов, юноша на год ее старше, одно время, перед поступлением Марты в училище, просто не дававший ей прохода. Сама она его терпеть не могла, но сейчас видеть мерзкого, но все же родича, казалось ей куда лучше перспективы столкнуться с каким-нибудь коварным жандармом.

– Что ты здесь делаешь? – снова обретя наконец дар речи, хмуро поинтересовалась молодая баронесса.

– Сказать по чести, я тут оказался совершенно случайно! – осклабился Карл. – Этот идиот Роберт уронил мой ковер-самолет прямо над башней. Не знаю уж, что там у него стряслось: мана закончилась или просто ковидл засчитался, но если бы не твой удачно подвернувшийся балкончик – лежать бы мне на дворе в виде плоской художественной композиции!

– Что ты слышал? – сухо задала новый вопрос девушка.

– О, вполне достаточно! – ухмыльнулся кузен. – Заговор, все дела…

– Ты никому ничего не расскажешь! – с нажимом заявила она.

– Разумеется, я буду немее фантома! – охотно заверил Карл. – Но кое-кому за это придется заплатить! – он шагнул к Марте.

– У меня нет ничего ценного, – развела руками молодая баронесса.

– У симпатичной девицы всегда найдется, чем рассчитаться с парнем за услугу! – обронил кузен, подходя к ней вплотную и разве что не облизываясь.

Карл пошевелил пальцами, и зеленый китель, только недавно старательно застегнуты й Мартой на все пуговицы, словно сам собой распахнулся. Той ж участи незамедлительно удостоилась поддетая под ним форменная рубашка.

– Что ты делаешь?! – воскликнула молодая баронесса, попятившись к стене и судорожно пытаясь вернуть одежде пристойный вид, но пуговицы в ее пальцах никак не попадали в петли.

– Беру свою плату, – бросил кузен, без труда настигая девушку. Одной своей рукой он решительно отвел вниз обе ее, ладонь же другой нагло положил ей на левую грудь, едва прикрытую тонким бюстгальтером. Слегка сдавил, будто сдобную булку на пробу.

– Нет! – взвизгнула Марта.

Звать на помощь, впрочем, было бесполезно: дверь комнаты звуков не пропускала, а заветный камень в стене работал только в одну сторону. Да и что скажет отец, если узнает, что, пусть и невольно, она выдала их тайну Карлу? Граф в маске, конечно, тоже виноват, но ведь это именно она оставила открытым балкон!

Молодая баронесса в отчаянии уронила руки. Почувствовав, что жертва больше не сопротивляется, мерзавец кузен жадно запустил освободившуюся руку ей под юбку:

– Вот так, умница…

Она и впрямь была умницей. Еще бы магической силы побольше…

Но и той, что у Марты имелось, хватило – пусть и ценой максимального напряжения всего тела и воли – Карл, небось, решил, что выгнувшаяся кошкой девица приняла-таки его «ласки». И не увидел, как тяжелая бронзовая статуэтка в виде натянувшего тугой лук большеголового амурчика, подхваченная техникой левитации, соскользнула с полки и пролетела добрую сажень до прижавшейся к стене парочке.

Кудрявая голова амурчика обрушилась на затылок юноши, и, охнув, Карл осел наземь.

– Вот так! – с чувством пробормотала молодая баронесса, оправляя юбку.

Потом она тщательно застегнула рубашку и лишь затем, подхватив тело несостоявшегося насильника под мышки, поволокла то к балкону. Вытащила, перекинула через мраморные перила балюстрады – и столкнула вниз.

– Опасное это дело – на коврах-самолетах рассекать, – процедила Марта, возвращаясь в комнату и плотно притворяя за собой балконную дверь.

Ни сожалений, ни ужаса по поводу содеянного девушка не испытывала.

Самой ей оставалось жить всего лишь шесть неполных дней, но об этом полная радужных надежд молодая баронесса, конечно же, и не подозревала.

Справедливости ради, не знал этого и уже успевший покинуть гостеприимный курляндский замок фон Мирбахов граф Сергей Салтыков-Заболоцкий.

Глава 1

в которой я просматриваю утреннюю газету

Газета была самая настоящая – не какая-то там временная копия, как некогда на уроке у Поклонской: хочешь – сразу прочти, хочешь – на потом оставь, никуда не денется, не исчезнет. Правда, иллюстрации в ней все равно содержались обычные, плоские и неподвижные – ни мерлина магии. Можно было, конечно, покупать люксовое издание, где каждый экземпляр являлся полноценным артефактом – вот там и картинки двигались, и объем заметок регулировался: торопишься – выбирай краткое изложение, никуда не спешишь – смакуй подробности. А коли совсем уж лень одолела – включай озвучку и слушай чтеца. Но такой выпуск, во-первых, шел по добрых три серебряных рубля за номер, а во-вторых, доставлялся подписчикам лишь к полудню. И если лишние траты нынче я себе позволить мог, то ждать ни малейшего желания не имел, предпочитая просматривать новости за завтраком.

Вот и сегодня, удобно расположившись в гостиной за заставленным стряпней столиком у окна – мастеровая Фекла, раньше служившая у Миланы, а после вместе со Светкой перебравшаяся ко мне, как всегда, расстаралась на славу – я вальяжно развернул поданную дворецким Афанасием газету, скользнул взглядом по заголовкам, выбрал пару самых любопытных и углубился в чтение.

– Ну, что там интересного пишут? – небрежно поинтересовалась, входя в комнату и устраиваясь в соседнем с моим кресле, Каратова. И уточнила: – Про Школу ничего нет?

– Про Школу мы узнáем не из прессы, – усмехнулся я, но на всякий случай снова скоренько пробежался глазами по рубрикам. – Нет, про Школу – ничего, – подтвердил, приопуская газету, глянул поверх нее на девушку – и невольно залюбовался.

К завтраку моя подруга надела, может, и не самое претенциозное, но очень ей идущее голубое – под цвет глаз – платье без рукавов, великолепно подчеркивавшее все, что нужно, и даже чуть больше, если самую малость помочь ему удачной позой. Чудный образ дополняли шикарные золотые волосы, свободно спадавшие Светке на плечи – сводившие меня с ума еще в мире-доноре.

– Ну, может, и к лучшему, – задумчиво обронила Каратова, подставляя чашечку под краник самовара.

Надо признать, заданный девушкой вопрос был не праздным. После трагической гибели Цесаревича Дмитрия крымская Специальная Школа под былым его личным патронажем работу так пока и не возобновила – хотя дело шло уже к местному Новому Году, праздновавшемуся 1 марта. При этом, нас, оставшихся в живых курсантов, в прежние наши учебные заведения также не вернули, тупо «подвесив» в ожидании «у моря погоды». Создавалось впечатление, что за прочими державными бедами и заботами о нас попросту забыли – хотя едва ли все и впрямь обстояло именно так. Воронцова как-то обронила вскользь, что мы теперь для властей чем-то сродни сбоящему китайскому артефакту: вещь ценная, но как использовать с умом – дух ведает, так что лучше попросту отложить в сторонку и не трогать без особой нужды.

Вот нас старательно и не трогали – чему та же Светка, по-моему, была только рада. Штука в том, что обещание зачислить ее в одну школу со мной было дано Цесаревичем только на словах, и далеко не факт, что теперь стоило рассчитывать на его исполнение. Надо отдать ему должное: то, что Дмитрий Борисович успел, он сделал. Мелкая Юлька получила титул княжны, Диана Цой заделалась молодой баронессой, Машку Муравьеву освободили из-под стражи, сняв все обвинения, а Инну Змаевич без вопросов отпустили в вассальную России Японию. Но, скажем, я нового фамильяра так и не получил, а граф Воронцов-Залесский, уже вовсю принимавший поздравления с назначением на должность московского наместника, в резиденцию на Тверской, 13 не въехал – вместо него туда заселился некий граф Андрей Салтыков, к слову – отец небезызвестной мне девицы Варвары, былой наперсницы Миланы (ну или полагавшей себя таковой).

Ну да астрал с ними, с Салтыковыми, речь вовсе не о них. Что же касается нас со Светкой и Юлькой, то, предоставленные самим себе, мы неплохо коротали время в моем особняке на Мясницкой. Первые дни с нами здесь же обретался Кир, но на такую ораву мой скромный домик был уже, признаться, тесноват (особенно с учетом, что первый этаж полагалось отдавать слугам), и в итоге «Заикин» вскоре перебрался в подмосковное имение Воронцовой. Там же нынче проживала хабаровчанка Цой, взявшаяся вернуть Милане утраченный с перстнем безымянный палец левой руки – пока, впрочем, очевидного успеха в сем благом деле не добившаяся.

Компанию им составляли Даниил Гагарин и Машка, благополучно воссоединившаяся со своей Оши. Семья молодого князя, мягко говоря, не слишком благосклонно отнеслась к его роли в свержении Романова и не то чтобы прям вот выставила отпрыска за порог, но и против его ухода из дома на все четыре стороны совершенно не возражала. Родственники Муравьевой, напротив, охотно приняли бы у себя и саму «длинноножку», и ее титулованного кавалера, но парочка все же предпочла воспользоваться гостеприимством Воронцовой.

Инна, как я уже упоминал, уехала вместе с высланным на историческую родину Ясухару.

А девятая, последняя из «друзей Оши», Златка… Царевна Златослава, невеста Цесаревича Дмитрия, нелепо погибла во время рокового выстрела пушки нигилистов. Никто так и не узнал, что заставило этих двоих бросить все и рвануть вдруг из боготворящего их Петрополиса в Африку – навстречу своей смерти. Молва утверждала, будто они пытались предотвратить удар сумасшедшей черни по Луне, да вот не преуспели. Только, блин, какого кривого астрала они поперлись туда лично?! Его Высочество ведь запросто мог послать против нигилистов хоть всю русскую армию, не считая Конвоя и корпуса жандармов! Но нет, решил зачем-то все сделать сам, да еще и новоиспеченную невесту с собой потащил! Авантюрист духов!

Ну и получите! Теперь Империя – без очевидного наследника престола.

А мы – без Златки…

Ну и Луна в ночном небе – алая, словно кровью истекает.

Магия в мире, правда, никуда не пропала – тут гады-нигилисты, вроде как, просчитались. Но, возможно, лишь пока не пропала. Согласно древним трактатам, списки которых продавались нынче чуть ли не в каждой второй московской подворотне по медному пятачку за пачку, восход кровавой луны определенно предвещал всяческие бедствия, чуть ли не Конец Света. В деталях источники весьма расходились, но большинство из них вело речь о скором явлении в подлунный мир четырех духов-центаврусов. Не тех обычных, пусть и опасных, чудовищ, с которыми мы недавно имели дело в Америке, а небывало могущественных порождений астрала, против которых, будто бы, даже Князь – что чернь супротив мага.

Первый из четверки, белый как снег, якобы будет зваться Чума (в некоторых вариантах – Мор), второй, ржаво-рыжий – Раздор, третий, вороной – Голод. Ну а имя последнему Центарврусу, бледно-пепельного окраса – Смерть. Вот так, ни больше ни меньше.

И Белого духа будто бы уже многократно видели – то где-то в Европе, то в Индии, то в Южной Африке, а недавно, буквально на днях – и в пределах Империи, в Таганроге. В моей сегодняшней газете как раз имелась большая статья о том случае – прямо на первой полосе, с нее-то я чтение и начал. Впрочем, если отбросить явные противоречия в свидетельствах очевидцев и истеричные журналистские охи-ахи из серии «Мы все умрем!», ясности было не так много. Да, многие наблюдали на морском берегу гигантскую белую фигуру, которую одни потом уверенно называли центаврусом, но иные – гарцующим на коне всадником. И да, сразу после этого чудного явления случилась в городе и окрестностях вспышка магической дистрофии – недуга почти неизлечимого, но, вообще-то, незаразного, им обычно поодиночке болеют, а не массово. Но если верить ростовскому губернатору – князю Юрию Вяземскому – ситуация в регионе уже под полным контролем у властей, никаких оснований для паники нет. Но так ведь неинтересно! Вот писаки и нагнетают: типа, неделю назад, когда Белый Центраврус появился в Бремене, местные одаренные, все поголовно, начисто лишились способностей к магии. А еще за неделю до того пострадал английский Йорк, причем среди жертв Мора оказался сам принц Уэльсский Ричард, боярин по мане, но силой отныне не тянущий и на мещанина-мастерового. Про принца, впрочем, тут же, ниже, шло официальное опровержение британского Форин-офиса: Ричард-де находится в Лондоне и не покидал столицы с декабря месяца.

Кто и где врет – пойди, разберись, короче…

Но, как ни крути, что-то в подлунном мире явно происходило нехорошее. Пока, правда, не очень было понятно, что.

– Гляди-ка: к нам тут III Отделение пожаловало! – снова отвлек меня от чтения газеты Светкин голос – теперь, кажется, малость встревоженный.

– Что? – я посмотрел на Каратову, а затем, проследив за ее взглядом – в окно: у нашего особняка остановился крытый черный экипаж, из которого как раз выбирался человек в синем жандармском мундире с серебряными эполетами на плечах. Словно почувствовав на себе мой напряженный взор, гость поднял голову, и я узнал ротмистра Петрова-Боширова.

– Какого духа ему от нас нужно? – нахмурился я.

По счастью, начальника губернской экспедиции, сохранившего свой пост и при Романове, и при Цесаревиче Дмитрии, и занимавшего его до сих пор, нельзя было отнести к числу моих недругов, но III Отделение есть III Отделение: просто так, на чай, жандармы к обывателям редко заглядывают…

– Вдруг какие-то новости о Школе? – в своем ключе предположила Светка.

– Сообщили бы телефонограммой, – с сомнением покачал я головой. – В крайнем случае, нарочного бы прислали. Много чести – лично домой заезжать…

– Тогда, может, это снова Юля балуется? – пришло тут в голову девушке.

Я внимательнее присмотрелся к гостю внизу: тот уже молодцевато поднимался на крыльцо. Вылитый ротмистр. Хотя, нельзя не признать, у мелкой получаются очень достоверные фантомы! Которые она, и правда, лепит почем зря – без устали, пока маны хватает. Говорит, что прокачивает ключевой навык. Нет, тренировки – дело хорошее, кто бы спорил, но не раз и не два уже мы со Светкой реально обманывались – к немалому сестренкиному веселью. Так-то ничего страшного, конечно – но просто обидно, когда тебя оставляет в дураках мелкая, даром что княжна!

Аккурат в этот момент к нам в гостиную из кабинета, служившего ей персональной спальней, вышла Юлька. Вставать по распорядку она не любила и наши совместные завтраки почти всегда игнорировала, предпочитая кусочничать у Феклы.

– Твоя работа? – строго спросил сестру я, кивнув на двор.

Внятным ответом меня мелкая не удостоила. Лишь состроила возмущенную гримаску – обижаешь, мол, начальник! – проследовала ко второму окну комнаты и выглянула за стекло.

– Юля, пироги с чаем будешь? – в свою очередь предложила девочке Каратова.

Не оборачиваясь, моя сестренка резко мотнула головой, а я вдруг поймал себя на мысли, что, несмотря на дежурные детские ужимки, выглядит она непривычно взросло. Когда только успела? Или это из-за строгого длинного платья, что сейчас на ней, такой эффект? Кстати, новое какое-то, и похоже, не из дешевых – Светка ей, что ли, купила, у самой мелкой таких денег не водится…

– Ну и ладно, нам больше достанется, – бросила между тем Юльке Каратова.

На это мелкая недовольно передернула плечиками – не приставайте, типа, со своей чепухой, Ключа ради!

Тем временем, гость уже бы в доме, и через полминуты на пороге гостиной возник наш дворецкий Афанасий.

– Ротмистр Петров-Боширов из III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии – явился и просит принять, – степенно доложил слуга.

– Пригласите, – кивнул я, откладывая в сторону газету.

Уже в следующий миг жандарм сменил в дверях мастерового. Я предупредительно поднялся из кресла навстречу гостю. Светка осталась сидеть – лишь отставила недопитую чашку. Мелкая соблаговолила неторопливо развернуться спиной к подоконнику и личиком к обществу.

– Молодой князь, – с приветливой улыбкой протянул мне руку ротмистр. – Сударыня, – коротко поклонился он затем Каратовой. – Княжна… – последовал еще один кивок – но почему-то вовсе не в сторону окна, где стояла моя сестренка, а в направлении пустого кабинета.

Точно пустого?

В ту же секунду фигура Юльки растаяла в воздухе.

– Как вы догадались?! – в комнату проворно выскочила мелкая – уже настоящая. – Я очень хорошо сработала, даже Володя со Светой ничего не заподозрили! В чем была ошибка? – требовательно подступила она к жандарму. – Скажите, мне важно знать!

– Иллюзия была исполнена безукоризненно, княжна, – усмехнулся гость. – Я даже шорох подола платья услышал – если, конечно, сам его не домыслил. Но вы не удержались и представили себя несколько старше своих реальных лет – сие вас и выдало!

«Ну да, так и есть, – сообразил наконец я. – А я – балбес!»

– Вот же засада! – огорченно скривилась между тем девочка. Кстати, платье на ней было привычное, домашнее – то, что носил фантом, мелкая, похоже, из головы выдумала. Или подсмотрела где. То-то оно не показалось мне знакомым!

– Ладно, пойду к зеркалу, упражняться! – втянув голову в плечи, разочарованно буркнула Юлька.

– Удачи, княжна! – с совершенно серьезным видом напутствовал ее Петров-Боширов.

– Благодарю, господин ротмистр! – одарив гостя напоследок благосклонной полуулыбкой, сестренка снова скрылась за дверью кабинета, плотно прикрыв ту за собой.

Глава 2

в которой я знакомлюсь с Четвертым,

а Светка получает ангажемент

– Прошу простить за это дурацкое представление, – счел я за благо извиниться перед жандармом. – Княжна еще ребенок…

– И весьма талантливый ребенок, – благодушно заметил на это гость. – Фантом у нее и впрямь вышел великолепно – я даже на миг усомнился, не почудился ли мне подвох…

– А я вот даже не усомнился, – вздохнул я.

– Возможно, молодой князь, сие потому, что вы и сами, осознанно или нет, желаете, чтобы Юлия Леонидовна поскорее повзрослела?

– Да нет – с чего бы? – пожал я плечами в искреннем удивлении.

– Например, чтобы сложить с себя ответственность за нее? Перед самим собой в первую очередь.

– Точно нет! – без тени сомнения мотнул я головой. – Да и не сработает, – добавил с принужденной улыбкой. – Присядете? – указал затем ротмистру на свое – ныне освободившееся – кресло. – Чаю? Или, может быть, чего-нибудь посущественнее?

– Какое уж там посущественнее – я на службе, – развел руками Петров-Боширов.

– Значит, виски, – пробормотала себе под нос Каратова, процитировав классический кинофильм – должно быть, на автомате.

– Что? – разумеется, не уловил смысла ее слов жандарм.

– Не берите в голову, господин ротмистр – чухонская народная поговорка, – тряхнув копной своих золотых волос, бросила Светка.

– Ох уж и затейники эти чухонцы! – происхождение Каратовой – как и мое – давно не было для нашего гостя секретом, и это объяснение он таки понял верно.

– Так, значит, чаю? – уточнила Светка.

– Не откажусь, – кивнул Петров-Боширов, наконец усаживаясь.

Повинуясь жесту девушки, через комнату к самовару подлетела чистая чашка – Каратова не упустила случая лишний раз продемонстрировать жандарму, что «с этим вашим волшебством» «на ты» и, если что – без труда сумеет учиться со мной на одном курсе. Хотя, может, и впрямь магия уже стала для Светки делом естественным…

Я подтянул к столику третье кресло, для себя – тоже при помощи техники левитации, разумеется – и опустился в него. Тем временем моя подруга уже наполнила чашку гостя и пододвинула поближе к ротмистру блюдо со снедью – на этот раз «вручную»:

– Прошу, угощайтесь!

Благодарно кивнув, жандарм взял румяный пирожок, надкусил. Отпил глоток горячего чаю. Удовлетворенно кивнул: вкусно, мол. Но почти тут же отложил угощение, поставил на стол чашку и проговорил:

– Как вы наверняка понимаете, я к вам по делу.

– Ну еще бы! – хмыкнул я.

– Даже сразу по трем делам, – продолжил Петров-Боширов.

– Вот как?

Когда до тебя есть дело III Отделению – это уже тревожно. Ну а когда их целых три…

– Давайте третье, – заявил я.

– Почему третье? – приподнял брови ротмистр.

– Потому что самое лакомое вы наверняка припасли под конец.

– Да нет, – рассмеялся гость. – У меня сегодня все лакомое – по-своему… Ну да воля ваша, сударь, третье так третье. Итак, – продолжил он, резко посерьезнев, – должен вам сообщить, что вчера вечером в тюрьме Петрополиса не выходя из наведенного сна скончался князь Сергей Огинский.

– Князь? – быстро переспросил я.

– Именно так, сударь, – кивнул жандарм. – Во время недавних событий Сергей Казимирович был Государем полностью реабилитирован – с восстановлением всех прав состояния. И потом, когда ветер в Империи снова переменился, сие решение так и не было отменено – очевидно, за неактуальностью. Полагаю, что в круговерти известных вам событий до полуживого узника просто никому не было особого дела. Так что в Пустоту Огинский отошел природным князем… и человеком далеко не бедным. Правда, дела его остались весьма запутаны: конфискация имущества, потом реституция – сами понимаете… Все документы на наследство – на ваше наследство, молодой князь – будут готовы лишь через неделю-другую. Тогда их вам и предоставят – в установленном порядке. Но есть вопрос, который не терпит отлагательства. Сергею Казимировичу принадлежал особняк в Брюсовом переулке – к слову, вам небезызвестный. Никаких юридических сложностей с ним не связано, но есть иные. По нашим сведениям, в доме установлены мощные охранные артефакты. И оные позволят наследнику вступить во владение особняком не позднее, чем в течение трех дней после смерти прежнего хозяина. Непременно – в полдень. Если сей срок пропустить, потребуется проведение сложной и дорогостоящей процедуры взлома, в ходе которой, сколь бы грамотно она ни была осуществлена, гарантировать сохранность отдельных, особо защищенных предметов, увы, не представляется возможным. В чем в чем, а в вопросах обеспечения безопасности наш Сергей Казимирович толк знал. Собственно, я сие все к чему. Я взял на себя труд сделать так, чтобы особняк в Брюсовом переулке был выделен из общей наследственной массы и передан вам незамедлительно…

На столик перед ротмистром лег гербованный документ. Я невольно подался вперед, чтобы лучше его рассмотреть.

– Сие – крепость на владение упомянутым особняком, – пояснил Петров-Боширов. – С ней охранные артефакты признают ваши права. Главное: на то, чтобы внести сей документ в дом, у вас осталось три полýдня – сегодняшний, завтрашний и следующий за тем. Так что советую не затягивать… – гость аккуратно пододвинул бумагу мне – я даже не понял, магией или пальцами.

– Прям квест какой-то, – усмехнулась Светка.

– Ожидаются какие-то осложнения? – подозрительно поинтересовался я, беря в руки документ.

– Ни малейших! – заверил меня ротмистр. Как-то уж очень быстро ответил, нет? – Единственное…

Ну вот, так я и знал!

– Единственное, молодой князь: у меня будет к вам небольшая просьба, – продолжил жандарм. – В собрании Сергея Казимировича имелась одна занятная книга…

– Вы хотели сказать, пара сотен занятных книг? – прищурился я.

– Меня интересует лишь одна из сих пары сотен. Ее название – «Четвертый». По-китайски – «Ди Сы». Написана на старо-китайском, да, хотя не исключаю, что со встроенным переводом на язык читателя. И я бы очень попросил вас дать мне сию книгу… на время. Если вас, конечно, не затруднит найти ее для меня среди двух сотен прочих томов…

– Ну, вас же не затруднило позаботиться о крепости на особняк, – лукаво усмехнулся в ответ я.

– Не сомневался, что вы правильно меня поймете, молодой князь, – отзеркалил мою ухмылку Петров-Боширов. – Сегодня в полдень я занят, а вот завтра охотно составил бы вам компанию в Брюсовом переулке.

– Договорились, – кивнул я.

– Вот и отлично, – заключил гость. – В таком случае перейдем к другим вопросам. И вот то, с чего я собирался сегодня начать…

Ротмистр вытянул вперед правую руку, и на его ладони внезапно возник черный лупоглазый паук – со спичечный коробок размером. Он сразу же показался мне каким-то скособоченным, и, приглядевшись, я понял почему: одна из его мохнатых лапок, правая передняя, была вполовину короче прочих.

– Это дух? – догадалась Каратова.

– Сие легальный фамильяр, обетованный молодому князю покойным Цесаревичем Дмитрием, – ответил ей жандарм.

– Честно говоря, уже и не ждал, – пробормотал я, пристально разглядывая хромого паука.

– Сие было одним из последних распоряжений, отданных Его Высочеством, – пояснил Петров-Боширов. – Потребовалось время, чтобы найти годного духа… И вдвое к тому времени, чтобы проработать условия его клятвы – подобной практики в Империи давно не было. Известно, что духи коварны и мастера изыскивать лазейки…

– Это вы для профилактики ему ногу оттяпали? – брякнул я.

– Нет, сие было до нас, дело давнее…

– Как его зовут? – осведомился я.

– По удивительному совпадению, как и название книги, о которой мы с вами недавно говорили – Ди-Сы… Сие и в самом деле лишь совпадение, – поспешил заверить меня ротмистр в ответ на мой более чем скептический взгляд. – По крайней мере, в человеческом понимании – для астрала, понятно, случайностей нет…

– Добро, – кивнул я, не особо убежденный. – Что от меня требуется?

– Лишь ответить утвердительно на мой вопрос, согласны ли вы принять сего духа в качестве своего фамильяра… Но сперва позвольте мне сделать еще одну ремарку, – резким жестом остановил жандарм уже готовое сорваться с моих губ «да». – Боюсь, молодой князь, у вас сложилось несколько превратное представление о бестелесных сущностях, по тем или иным причинам вынужденных служить магам. Те, с которыми вам довелось иметь дело – речь о Фу-Хао и Оши – отнюдь не типичны в ряду своих собратьев. Прочие «пауки», как правило, далеко не столь расположены к своим хозяевам. Не все, конечно – иначе не возникло бы понятие «духова помощь», но очень многие. И весьма вероятно, что Ди-Сы – именно из таковых. Он станет служить вам, руководствуясь буквой принесенной клятвы, но отнюдь не ее, простите за каламбур, духом. Откровенно вредить не сможет, но добровольно помогать – едва ли сподобится. Прошу, учтите сие.

– Да, конечно, – с готовностью кивнул я.

– В таком случае, протягивайте руку.

Я сделал, как он велел.

– Молодой князь Огинский-Зотов, согласны ли вы принять в качестве своего фамильяра духа третьего разряда, именуемого Ди-Сы, дав оному духу доступ к своему сердцу под условиями принесенной Ди-Сы клятвы верности? – четко проговорил ротмистр.

– Да, согласен, – не раздумывая, заявил я.

– Да будет так!

Под звук этих слов черный паук неуклюже, будто бы нехотя, перепрыгнул с ладони жандарма на мою. Пальцы словно клюнул колючий холодок, который тут же пробежал вверх по руке – к локтю, оттуда к плечу, соскользнул по ключице к сердцу, коротко ткнув его ледяной иглой – и развеялся. Даже больше того: следом по телу прокатилась уже теплая волна.

«Э… Здравствуйте, Ди-Сы», – не придумав лучшего, мысленно приветствовал я своего нового фамильяра.

«Доброе утро, хозяин», – пришел немедленный ответ.

«Можешь обращаться ко мне “сударь”», – невольно поморщился я.

«Как прикажете, сударь».

– После вдосталь поболтаете, – бесцеремонно прервал тут наш беззвучный диалог Петров-Боширов. – У нас с вами остался еще один вопрос… Впрочем, молодой князь, лично вас он касается уже не напрямую… Вы слышали об Императорском новогоднем бале? – спросил он, переведя взгляд с меня на Светку.

– Нет, – покачал я головой.

– Да, – проговорила внезапно Каратова.

«Откуда?» – удивленно посмотрел я на нее.

Моего безмолвного вопроса девушка не услышала, но, похоже, поняла его, и прежде, чем я успел попросить Ди-Сы установить между нами мысленный контакт, пояснила вслух:

– В одной из твоих газет на последней полосе об этом на днях писали.

Надо же! Как-то не замечал, чтобы моя подруга интересовалась газетными новостями! Хотя да, последняя полоса – это же светская хроника, я-то ее обычно игнорирую – а девушке как раз это может быть любопытно…

– Сударыня, – окончательно развернулся между тем Петров-Боширов к Светке. – От имени Собственной Его Императорского Величества канцелярии имею честь вручить вам официальное приглашение на сей новогодний бал! – торжественно проговорил он, протянув Каратовой ярко расписанную картонку.

– Что? – широко распахнула глаза моя подруга. Не столько удивленно и вовсе не обрадованно – скорее в ужасе.

– Мои поздравления, сударыня – ежели оные, конечно, уместны, – добавил тем временем жандарм – будто бы даже с мимолетной извиняющейся ноткой.

– Погодите!.. – растерянно – и, без сомнения, испуганно – пробормотала Светка. – Но как же…

– А что не так с этим балом? – непонимающе поинтересовался у нее я. – Надеть нечего? – предположил с ободряющей улыбкой, осененный догадкой. – Что нужно – купим, деньги есть…

– Нет, дело совсем не в этом… – выдавила девушка, нервно вертя в руках квиток приглашения. – Это ведь только по названию бал, – наконец собравшись, выговорила она. – А на самом деле – своего рода смотрины. Император станет выбирать себе ту, что должна будет родить ему наследника…

– Его Величество изволил счесть, что трагическая гибель обоих его сыновей вместе с их невестами – заграничными принцессами – есть знак, посланный ему Неистощимым Ключом: нареченной российского государя должна стать подданная Империи, – с расстановкой проговорил ротмистр. – Посему на бал приглашены все незамужние девицы державы в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет. Разумеется, речь исключительно об одаренных, причем не ниже Окольничьего уровня. Светлана Игоревна, – кивнул гость на Каратову, – уверенная Боярыня восемнадцати годов от роду, замужем не состоит – а значит, входит в число приглашенных… – Петров-Боширов выдержал небольшую паузу и сухо добавил. – Явка – строго обязательна. Хотя полагаю, сие и так ясно – приглашениями Его Величества не разбрасываются!

Аккурат в этот момент картонка выскользнула из Светкиных пальцев и спланировала на пол. Ловко подхватив на лету магией, жандарм вернул ее обратно на стол.

Глава 3

в которой обсуждаются шансы

– Это просто несправедливо! – горячо возмутилась Юлька. – Почему с пятнадцати?! Да здешние пятнадцатилетние рядом со мной – сущие малявки! А уж в магии после Шаолиня я их на голову выше! И почему им можно на бал, а мне – нет?!!

Нашу беседу с ротмистром мелкая, конечно же, подслушала, и едва жандарм удалился, не преминула выплеснуть на нас свое бурное негодование.

– Уймись, а? – скривился я, сам уже будучи на хорошем взводе. – И без твоих воплей тошно!

– Только и слышу со всех сторон: заткнись да уймись! – и не подумала угомониться моя капризная сестренка. – А вот не дождетесь!

– И где это ты такое слышишь, позволь поинтересоваться? Ну кроме вот крайних случаев, как сейчас?

– А у вас что ни случай – то крайний! Если вслух не скажете – так громко подумаете!

– Юля, в самом деле, перестань, пожалуйста, – не выдержала уже и Светка, обычно во всем мелкой потакавшая. – Если бы я только могла – с огромным удовольствием отдала бы тебе это духово приглашение!

– С тобой все понятно, у тебя парень есть! – хмуро кивнула сестренка на меня, но обороты все же наконец малость сбавила. – А у меня-то нет! Так и говорю: несправедливо!

– Несправедливо, – со вздохом согласилась Каратова.

– Вот-вот!

– Я не пойму, ты так рвешься прыгнуть в постель царя Бориса? – почти зло прищурился я на мелкую.

– До постели, как я понимаю, там еще прыгать и прыгать! – веско заметила мне Юлька. – А вот на новогодний Императорский бал попасть я бы точно не отказалась! Думаю, там будет нереально круто! Ну а потом уж… А что, скажешь, из меня бы плохая императрица вышла?

– Ну да, шальная, – невесело хмыкнул я.

– На троне я бы остепенилась, – заявила сестренка.

– Борису VIII под шестьдесят! – напомнил я. – Он тебе разве что не в деды годится!

– Тем лучше! Рожу наследника – а там, глядишь, папик и в Пустоту сойдет! А я стану полноправной правительницей! Юлия Первая, Государыня Всероссийская! – мечтательно возвела она глаза к потолку. – Звучит?

– Звучит как голимая крамола, – буркнул я.

– Да ладно… – сморщила носик мелкая. – Тут же все свои!

– Считая духа-фамильяра, всученного нам III Отделением?

– Ой, – осеклась девочка. – Я о нем забыла… Но разве он не должен быть верен тебе безраздельно? – осведомилась она тут же.

– Должен-то он должен… – хороший вопрос, кстати.

«Любезный Ди-Сы, полагаю, не нужно особо оговаривать, что все, услышанное или увиденное вами в качестве моего фамильяра, должно храниться в тайне от всех прочих?» – на всякий случай уточнил я у духа.

«Что нужно делать, а что нет – решать вам, сударь», – последовал ответ.

Ну, как ответ. Четко на тот вопрос, который я задал – так сказать, по букве, а не по духу. Не о подобном ли заботливо предупреждал меня Петров-Боширов?

Что ж, примем к сведению пока не поздно.

«Добро… – на пару секунд я задумался, формулируя в уме максимально недвусмысленный приказ. – Ди-Сы, все, что вы услышите или увидите, а равно иным образом узнаете, будучи моим фамильяром, не подлежит разглашению – разве что я сам попрошу об ином!» – выдал затем.

«Как вам будет угодно, сударь», – невозмутимо обронил дух.

«То-то же! И… – в голову мне вдруг пришла еще одна мысль. – И такой вопрос: помимо меня вы служите еще кому-нибудь? Ротмистру Петрову-Боширову, например? Или любому другому человеку?»

«Нет, сударь. Вы – мой единственный хозяин».

«Но… Но если бы это было не так, – продолжил допрос я, – и тот, другой господин, не велел бы рассказывать мне о нем – ваш ответ ведь был бы точно таким же?»

«Возможно, сударь. Сие зависит от великого множества обстоятельств, кои не берусь сходу учесть».

«И как же тогда достоверно выяснить, служите вы мне одному или нет?»

«Не знаю, сударь. Следуя сей логике – полагаю, никак».

«Ох-х-х…»

– …Не понимаю вообще, в чем проблема, – отвлекшись от безмолвного разговора с фамильяром, снова услышал я Юлькин голос. Точнее, шепот – мелкая шушукалась с Каратовой, почти приникнув губами к ее уху, я же, должно быть, машинально усилил слух магией – такие вещи у меня уже шли на автомате, благо ману мне особо экономить не требовалось. – Если уж все так запущено – просто выйди по-быстрому за Вовку – и все дела! Тех, кто уже замужем, на бал не зовут!

– Нет, не получится, – грустно пробормотала Светка.

– Почему? Уверена, братец не станет кочевряжиться!

– Твоими бы устами… – вздохнула девушка, а я вдруг почувствовал, что краснею.

«Ди-Сы, быстро уберите у меня с лица лишний румянец!» – торопливо бросил я духу.

«Будет сделано, сударь!»

– Да суть и не в этом, – продолжила между тем Каратова. – Ротмистр сказал, что девица, получившая приглашение, уже не вправе вступить в брак до завершения смотрин. Ни один стряпчий в Империи его не зарегистрирует!

– В самом деле? Это я, наверное, прослушала… Ну, тогда сбегите за границу!

– Может, сразу на Луну?

– Я серьезно!

– Я тоже. Конвой везде достанет!

– Не очень-то он достал Огинского, ну а теперь – того же Корнилова!

– Ну, это же значит всю жизнь скрываться…

– А что? С милым рай и в шалаше!

– Да что ты об этом знаешь, пигалица?

– Ну вот, – поджала губы Юлька. – Снова начинается!

– Прости…

– Ладно, проехали… Ой, Вовка, что это с тобой? – невзначай покосилась на меня мелкая, и тут же изменилась в лице. – Ты бледный, как покойник!

– Что? – нахмурился я.

Хотя ясно что.

«Ди-Сы, ваша работа?» – сердито осведомился я у фамильяра.

«Какая, сударь?»

«Моя мертвенная бледность!»

«Полагаю, да, сударь. Вы не уточнили, до какой степени убрать румянец – и я исполнил на свой вкус».

«Вы издеваетесь?!»

«Отнюдь, сударь».

Да уж, блин, впарил мне духов жандарм подарочек!

«Верните мой прежний цвет лица, – приказал я. – Тот, что был до слов Светки, после которых я начал краснеть! И далее предоставьте ему меняться естественным образом! Вам ясно?»

«Да, сударь. Как вам угодно, сударь».

– О, по ходу, оживаешь, – облегченно констатировала мелкая. – Надо же, какие вы все нежные! – экспрессивно всплеснула она затем руками. – Распереживались, понимаешь… Ничего же еще не сучилось! Бал – далеко не опочивальня! Там, небось, будут тысячи девиц! И, в отличие от некоторых – все как одна мотивированные на результат! Вы так уверены, что Император всем им предпочтет Светлану? Мне бы ваше самомнение! Кстати, не в курсе, Воронцова с Муравьевой получили приглашения? – спросила вдруг она.

– Дух их знает, – пожал я плечами. – Впрочем, это легко проверить, – заметил тут же. – Ди-Сы, – продолжил – не про себя, чтобы слышали и собеседницы. – Установите, пожалуйста, ментальный контакт между мной и молодой графиней Миланой Воронцовой и Марией Муравьевой!

«Могу лишь попытаться сделать сие, сударь. Успех зависит не от меня одного».

«Ну так попытайтесь!» – уже раздраженно потребовал я.

«Исполняю, сударь».

– Сейчас, – кивнул я Светке с Юлькой. – Фамильяр новый, еще не обвыкся…

«Молодая графиня Воронцова категорически отказалась установить контакт, сударь, – доложил через четверть минуты ожидания Ди-Сы. – Что же касается Марии Муравьевой…»

«Вова, этого черного невежу правда прислал к нам ты?» – резко перебил тут духа другой мысленный голос, хорошо мне известный.

Узнав Оши, я поспешно пояснил:

«Это мой новый фамильяр, его зовут Ди-Сы. Прошу, как говорится, любить и жаловать».

«Предупреждать надо! Милана Дмитриевна его тут крепко приложила, и если бы мы ее не остановили…»

«Ди-Сы, вы целы? – озабоченно уточнил я у фамильяра.

«Более или менее, сударь. Как бы то ни было, ваш приказ исполнен: связь установлена, пусть и поддерживаю ее не я, а сия юная выскочка Одна Шестнадцатая».

«Насчет выскочки – я бы попросила!» – недовольно бросила Оши.

Ответом ее Ди-Сы не удостоил – или же я его просто не услышал.

«Что хотел-то, чухонец?» – вступила наконец в разговор Милана.

– Вас на Императорский бал позвали? – не дав мне вставить и слова, задала вопрос Юлька – ее, как, очевидно, и Светку, Оши тоже подключила к «эфиру», но заговорила мелкая вслух – так ей, очевидно, было удобнее.

«Да, сегодня утром доставили приглашения – подтвердила молодая графиня. – Мне, Марии Михайловне и Диане Химчхановне».

А, ну да, с ними же там еще и Цой. А уровень по мане у хабаровчанки, если не путаю, Окольничий – то есть она у нас тоже подпадает под царские критерии…

«И что вы собираетесь делать?» – спросила Воронцову уже Каратова.

«Сходим, развеемся, что же еще? – я так и увидел, как на том конце астрального «провода» Милана характерно пожала плечами. – Нас с Марией Михайловной все равно во второй тур не пропустят – так хоть развлечемся».

«А почему не пропустят?» – быстро спросил я.

«Как обычно тупишь, чухонец? – а вот тут Воронцова явно недовольно поморщилась. – Я нынче жалкий инвалид, забыл? – я понял, что это она про свой утраченный палец. – Императорской избраннице подобное не пристало. Ну а Мария – сам знаешь…»

Ну да, Машка же метис, пусть Оши от нее и откололась – в царском роду таким, должно быть, не место… Зачем тогда ее вообще зовут на бал, кстати? Или канцелярия просто рассылает приглашения всем подряд, а фильтровать собирается потом?

– А если бы не палец, ты бы… что? – спросила у Миланы Юлька.

Я же почему-то вспомнил, как Воронцова отшила пытавшегося к ней недавно свататься Ивана Ростопчина. Очень ведь похожие ситуации, нет?

«Ну… – протянула между тем молодая графиня. – Император есть Император. И он же не наложницу себе ищет, а законную невесту…»

– То есть ты бы согласилась, да? – не отлипала от собеседницы мелкая.

«А у кого тут спрашивают его согласие? – резонно заметила Милана. – Ну да мы с Марией, как я уже сказала, всяко в пролете. А вон Диана Химчановна уже сидит с вымытой шеей, аж светится вся надеждой!» – усмехнулась она.

«Ну, я свои шансы оцениваю здраво, – незамедлительно подключилась к беседе Цой. – Царской невестой мне нипочем не стать – рожей не вышла. И я прекрасно это понимаю…»

«А ты Бориса приворожи!» – буркнула Светка. Хабаровчанку она недолюбливала – казалось бы, с чего бы?

«Смерти моей хочешь? – хмыкнула Диана. – Это ж Император! Поймают – на кол посадят!

Я покосился на Каратову: судя по выражению ее лица, выпади Цой озвученная участь, Светка, пожалуй, сочла бы приговор справедливым.

«А вот во второй тур при толике везения я пройти могу – почему нет? – продолжила между тем Диана. – А это, как говорят, подразумевает неплохую награду. Ну и очередь из самых видных женихов Империи от Петрополиса до Хабаровска выстроится – выбирай, не хочу! Вот такое – по мне!»

«А что за второй тур?» – спросил я, опередив Каратову и, похоже, не дав ей ввернуть очередную колкость.

«Из всех претенденток будет выбрана дюжина финалисток, – присоединилась к нашему диалогу помалкивавшая до сей поры Машка. – И уже из их числа Император назовет победительницу».

«И что бы ни говорили, наверняка она будет из знатного рода», – я не сразу понял, кто это произнес, и был вынужден по-быстрому уточнить у Ди-Сы.

«Молодой князь Даниил Гагарин», – подсказал мне фамильяр.

А, ну да, как-то я про Даню позабыл…

«Молодая баронесса совершенно права, – менторским тоном продолжил между тем Машкин кавалер, – шансов у нее нет – но вовсе не из-за особенностей внешности. В конце концов, предпочтения по этой части – вопрос субъективный. И азиатки в российском царском и императорском доме не редкость – вспомним хотя бы Мигуми, супругу Федора VI! Или Юн Ми, соправительницу Петра II! Но первая была дочерью японского сёгуна, а вторая – корейской принцессой, пусть и из утратившей власть династии! Это политика, друзья мои, и никуда нам от нее не деться! Худородная девица могла бы стать императорской наложницей, но как здесь уже звучало, Борис VIII ищет невесту! И, вне всякого сомнения, она будет из влиятельной семьи. Вот у Миланы Дмитриевны, кстати, были бы неплохие шансы – коли бы не эта злополучная травма».

«То-то Диана не торопится с ее исцелением! – усмехнулась Муравьева. – Устраняет с пути опасную конкурентку!»

Собеседники дружно засмеялись, а я незаметно покосился на Светку. Похоже, слова Гагарина ее несколько обнадежили: выглядела она уже не столь напряженно.

Ну да, молодой князь дело говорит: политика есть политика. Старые дворянские кланы не потерпят над собой выскочки из низов! Может быть, зайди речь о непревзойденного мастерства маге – еще было бы о чем говорить, но у Каратовой по этой части пока только потенциал…

– А вот я, между прочим, вполне себе княжна, и значит, в этом смысле в царские невесты гожусь! – заявила тут Юлька. – Никто не знает какой-нибудь хитрой магической техники, чтобы годик к возрасту накинуть?

Ответом ей был новый взрыв смеха, но, вопреки обыкновению, мелкая ничуть не обиделась. Может, на такую реакцию и рассчитывала? По крайней мере, смотрела девочка при этом на Светку, а та робко улыбнулась – кажется, впервые с момента, как жандарм вручил ей приглашение на бал.

Глава 4

в которой я ищу книгу

Следующее утро выдалось студеным – хотя, казалось бы, март месяц на носу! Несмотря на закрытие Школы, в общественных местах нам, курсантам, по-прежнему полагалось находиться в ее синей униформе – что, кстати, лишний раз намекало, что вопрос с нашей крымской alma mater далеко не решен окончательно. Вот только зимних шинелей нам в Таврике за ненадобностью не выдали, и сейчас по московскому морозцу я был вынужден шагать в одном мундире. Приходилось на ходу греться магией – а что делать?

У спутниц моих таких проблем не было: Светка уютно укуталась в пушистую соболью шубку, на Юльке же была длинная, до пят, рыжая дубленка с огромным отороченным мехом капюшоном, делавшая мелкую похожей на этакую лисичку-фурри.

От Мясницкой до Брюсова переулка, в котором стоял особняк покойного Огинского, мы дошли минут за двадцать пять. Перестраховались, и сильно: на месте оказались почти за полчаса до полудня. Пришлось убивать время бесцельным хождением туда-сюда, как лиса на виноград облизываясь на темные окна двухэтажного дома, спрятавшегося в глубине голого по зимней поре садика.

Без шести минут двенадцать на своем крытом казенном «Москвиче» подкатил Петров-Боширов. Не останавливаясь, въехал в распахнутые ворота – сами мы в них входить до сих пор не решались, держась улицы – и остановился у крылечка. Поняв, что так было можно, мы трое поспешили туда же.

– Крепость не забыли? – осведомился у меня выбравшийся из манамобиля жандарм после формального обмена приветствиями.

– Обижаете, господин ротмистр! – я приложил руку к груди, где во внутреннем кармане кителя у меня лежал новенький документ на владение особняком.

– Можете не доставать, – остановил меня Петров-Боширов, должно быть, решив, что я собираюсь извлечь бумагу на свет. – Достаточно того, что она при вас.

– При мне, – зачем-то снова подтвердил я.

– Вот и хорошо. Тогда поднимаемся на крыльцо.

– До полудня еще четыре с половиной минуты! – заметила Светка, в очередной раз козырнув перед жандармом владением базовыми магическими техниками.

– Я знаю, – кивнул тот. – Соваться внутрь мы пока и не станем. Только приготовимся.

Мы чинно взошли по обледенелым ступенькам.

– Молодой князь, вы, разумеется, идете первым, – проговорил ротмистр, останавливаясь у входной двери. – Когда переступите порог, под потолком должен зажечься свет. Сие будет означать, что ваши права признаны. Тогда мы к вам и присоединимся.

– Добро, – обронил я.

Три минуты прошли в молчании – сперва более или менее расслабленном, но под конец уже определенно напряженном.

– Тридцать секунд, – предупредила меня Светка, первой его нарушив.

– Да, спасибо, я слежу…

Ровно в полдень я – почему-то магией, а не рукой – толкнул дверь. Та послушно отворилась, и я шагнул внутрь.

За время моего, почитай, полугодового здесь отсутствия в передней особняка мало что поменялось. Та же расписная плитка на полу, та же пара массивных сундуков, одинокая медная вешалка, широкая лестница на второй этаж… Вот только высокое зеркало, за которым, как я знал, пряталась дверца на кухню, помутнело, будто бы утратив всякое желание отражать печаль запустения, наполнившую дом, да до кучи еще и треснуло от угла до угла.

Однако взгляд мой остановился вовсе не на этой, по-своему, наверное, символичной картине – как магнитом его притянул к себе тонкий шелковый шарфик, одиноко ниспадавший с медного рожка вешалки. Каким-то образом я сразу понял, что это Надин – хотя не мог бы припомнить его на ней. Ключ весть, когда она его здесь оставила – может, во время нашего ухода с вещами в Федоровку, а может, и раньше – просто я не замечал, не придавал значения…

В груди у меня разом затянулся тугой узел, дыхание как отрезало. Силясь ухватить хоть толику воздуха, я нелепо распахнул рот, словно выброшенная на берег рыбешка… В этот момент под потолком комнаты внезапно вспыхнул яркий свет. Всего на долю секунды – и погас. Снова было зажегся – и тут же опять потух. В следующий миг что-то грубо рвануло меня за шиворот, выдернув через дверь обратно на крыльцо – прямо на Юльку. Взвизгнув, мелкая испуганной зверушкой отскочила в сторону.

– Что случилось? – ахнула, бросаясь ко мне, Светка.

Ответил ей Петров-Боширов:

– Сами изволили видеть, сударыня, как повел себя свет в доме. Я счел за благо вернуть молодого князя назад.

Так вот кто меня вытащил из дома за шкирку магией!

– Следовало, конечно, с сего начать… Что ж, моя ошибка. Покажите-ка мне еще раз крепость, сударь! – потребовал у меня между тем жандарм.

– Вот… – не без удивления обнаружив, что могу не только дышать, но даже разговаривать, я нащупал в кармане документ и протянул его ротмистру.

– С виду все в порядке… – пробормотал Петров-Боширов после полуминутного изучения казенной бумаги.

– Может, охранные артефакты заглючило? С ними такое бывает, китайские же! – подала голос Юлька.

– Заглючило? – хмыкнул жандарм, смакуя сестренкино словечко. – Может, конечно, и заглючило… Но вернее иное. Молодой князь, ваш новый фамильяр при вас?

«Ди-Сы?» – на пробу окликнул я духа.

«К вашим услугам, сударь».

– Да, – подтвердил я. – При мне.

– Тогда, вероятнее всего, дело в нем – присутствие «паука» порождает помехи, которые сбивают с толку защиту дома. Прошу прощения, сие снова мой просчет – что-то их у меня многовато с утра… Попросите фамильяра до поры остаться на крыльце – и войдите в дом еще раз. Если что, я вас снова подстрахую.

– Хорошо, – кивнул я.

«Ди-Сы, будьте так любезны обождать снаружи», – велел затем духу.

«Как прикажете, сударь».

Со второй попытки свет в передней вспыхнул сразу, едва я переступил порог – да так и остался гореть, ярко и ровно.

– Вот так-то лучше! – послышался у меня за спиной довольный голос офицера. – А теперь, сударь, потрудитесь пригласить нас троих войти. Не обязательно вслух, просто четко отметьте про себя, что вы не против нашего присутствия в доме.

– Юля, Света, господин ротмистр – прошу вас, заходите, – на всякий случай я все же произнес эти слова в голос.

Мои спутники присоединились ко мне, и в скромной передней сразу же сделалось тесновато.

– Сработало? – спросила Каратова.

– Как видите, сударыня, – развел руками жандарм. – Мы внутри – и живы-здоровы.

– Верхнюю одежду здесь оставить? – поинтересовалась тем временем Юлька, расстегивая свою дубленку.

– Сие как пожелаете, княжна, – пожал плечами Петров-Боширов. Сам он, как и я, был без шинели – в экипаже, наверное, оставил – но прежде я об этом как-то не задумывался.

Мелкая ловко стянула с себя «лисью шкурку», которую ротмистр тут же галантно подхватил магией и водрузил на вешалку. Я поспешил помочь Светке с ее шубкой. Невольно напрягся, поворачиваясь к вешалке, но давешний шарфик полностью заслонила сестренкина дубленка. В груди у меня, правда, все равно болезненно заныло, но уже не столь остро и безнадежно, как в прошлый раз.

Тем временем, на сей раз не дожидаясь специального приглашения, жандарм уверенно направился к ступеням на второй этаж. Мы трое последовали за ним.

Лестница по-прежнему несла на себе следы пробоя, некогда послужившего прикрытием для мнимой смерти Сергея Казимировича, а наверху, в гостиной, во всей красе сохранилась гигантская дыра в полу.

– Да, ремонтик бы тут не помешал, – глубокомысленно заметила Юлька, когда по пути в библиотеку мы обходили этот провал по узкому, не очень надежному с виду карнизу.

– Хочешь заняться? – возможно, несколько резче, чем следовало, бросил ей я через плечо.

– Не вопрос! – не медля заявила мелкая. – Тут всего-то на день работы! Ну, от силы на два, если вдруг маны не хватит. Только чур тогда потом я выбираю себе любую комнату!

– Давай позже это обсудим, – предложил я.

В ответ сестренка состроила недовольную рожицу, но умолкла.

В библиотеке меня снова незвано захлестнули воспоминания – о том, как мы с Надей отбирали здесь нужные мне в корпусе книги – и дыхание у меня опять предательски сбилось, но особой возможности погрузиться в переживания о былом жандарм мне не дал.

– Та-ак… – протянул он, окинув цепким взглядом книжные шкафы. – Давайте сперва просто поищем по корешкам. На нужном должно значиться нечто вроде вот такого, – он нарисовал в воздухе пару иероглифов: 第四.

Вслед за ротмистром я обвел глазами нестройные ряды томов на полках. Светка с Юлькой уже шагнули к шкафам, но мне в голову пришла идея получше.

«Ди-Сы! – окликнул я фамильяра. – Вы где?»

«Там, где вы меня и оставили, сударь: на крыльце».

«Будьте любезны подняться к нам в библиотеку», – попросил я.

«Слушаюсь, сударь».

Прошло несколько секунд, но «паук» не появился.

«Что-то не так?» – обеспокоенно уточнил я.

«О чем вы, сударь?»

«Вы где?»

«С вами, сударь, как и было велено».

«А… почему молчите? И не проявились?»

«Не было команды, сударь».

Вот же зануда!

«Впредь незамедлительно докладывайте об исполнении приказа, хорошо?» – вздохнул я.

«Как вам угодно, сударь».

«Да, так мне угодно, – сварливо бросил я. – А сейчас прошу вас найти здесь книгу вот под таким названием», – я кивнул на начерченные жандармом иероглифы, все еще висевшие посреди комнаты.

«Приступаю, сударь».

Сложив руки на груди, я принялся ждать.

– А сам ты почему не ищешь? – запальчиво осведомилась у меня через четверть минуты Юлька, повернувшись от шкафа. – Типа, невместно?

– Ди-Сы ищет за меня, – с усмешкой ответил я мелкой.

– И давно? – с любопытством поинтересовался с другого конца комнаты Петров-Боширов.

– Ну… Пожалуй, секунд двадцать как, – прикинул я.

– Не долговато для духа? – прищурился ротмистр.

А ведь и правда.

«Ди-Сы, как у вас дела?» – окликнул я фамильяра.

«Великолепно, сударь».

«Нашли?» – обрадовался я.

«Если вы о той книге, сударь, то нет, не нашел».

«Почему же тогда говорите, что великолепно?» – опешил я.

«Вы спросили, как у меня дела, сударь. Полагаю, что, учитывая ситуацию, они нынче достаточно хороши, и отсутствие в сей комнате той или иной книги никак не способно на них отразиться».

«Бл-л-лин! – нервно дернул головой я. – Так книги здесь нет?»

«Верно, сударь».

«И как давно вы это поняли?»

«Практически сразу, сударь».

«И почему не доложили?!! Я же ясно распорядился…»

«Вы распорядились докладывать об исполнении приказа, сударь. Приказ исполнен не был – книга мной не найдена. Что, однако, не исключает возможности обнаружения ее позднее – в ином месте, либо даже здесь, ежели паче чаяния кто-то ее сюда принесет. Посему оснований для доклада не имелось, сударь».

Твоего же, блин, астрала!

«Значится так… – прорычал я. – Теперь станете докладывать и о невозможности исполнения приказа… Гм… Невозможности в разумные сроки! Разумным будет считаться срок, в течение которого приказ мог бы быть исполнен, не помешай этому неучтенные обстоятельства. Такие, как, например, отсутствие нужной книги в комнате!.. В случае любых сомнений – тоже докладывайте!» – добавил я, подумав.

«Будет сделано, сударь», – абсолютно невозмутимо ответил мой формалист-фамильяр.

– Ди-Сы говорит, что нужной вам книги здесь нет, – сообщил я наконец жандарму.

– Он в этом уверен? – нахмурился Петров-Боширов.

«Вы совершенно уверены, что книги здесь нет?» – на всякий случай переспросил я у духа.

«Совершенно уверен, сударь».

– Он уверен.

– Вот как? – покачал головой ротмистр. – Печально, ежели сие верно…

– Тут вон еще какие-то книги лежат! – подала голос Юлька, выглянув из библиотеки через выбитую еще менотавтроидами дверь в кабинет Огинского.

«Ди-Сы, проверьте, нет ли нужной среди них», – велел я.

«Проверил, сударь. Нет», – на этот раз доклада от фамильяра долго ждать не пришлось – даром что результат снова оказался отрицательным.

Ох, помнится, не любила Надя эту фразу: «отрицательный результат – тоже результат»… Но в нашем случае – именно так и было: пусть книгу мы пока не нашли, но зато строптивого духа хоть малость выдрессировали!

– Нужной там тоже нет, – поведал я жандарму.

– Хм, досадно, – почесывая гладко выбритый подбородок, с нескрываемым разочарованием выговорил ротмистр. – Ну да, как говорится, на фамильяра надейся, а ману копи! – продолжил он тут же прежним, бодрым тоном. – Дух мог и обмануться, так что проверим все сами, вручную. И здесь, и в других помещениях. Все книги до последней – обложка легко может оказаться фальшивой. Будьте добры, молодой князь, начинайте доставать тома из шкафа, один за одним, и подавайте мне. А я стану их листать…

– Что там хоть такого важного, в этой книге? – спросил я, с тоской смеряя взором набитые громоздкими фолиантами шкафы.

– Может статься, что ровным счетом ничего, – рассеянно проговорил Петров-Боширов. – Но не исключено – последняя надежда всего подлунного мира.

* **

Потратив час на осмотр библиотеки и еще два – на учиненный жандармом тщательный обыск прочих комнат особняка, искомой книги мы так и не обнаружили. Очевидно, Ди-Сы был прав: в доме ее не было.

– Ну что ж, – сдался наконец ротмистр. – Похоже, Сергей Казимирович успел книгу из Москвы забрать. Завидная прозорливость…

– А вам нужен именно экземпляр Огинского? – спросила у офицера Светка.

– Боюсь, что она сохранилась в одной-единственной копии, – обронил Петров-Боширов. – По крайней мере, мне об иных ничего не известно.

– Печалька, – вздохнула Юлька.

– Не то слово, – хмуро кивнул ротмистр. – Вас подбросить до Мясницкой? – любезно предложил он затем, переведя взгляд на меня.

– А я думала, мы здесь остаемся, – снова вмешалась мелкая, также повернувшись ко мне. – Тут куда больше места, чем там у нас! А вещи можно и позже перевезти!

– Ремонт же нужен, – аккуратно напомнил я.

– То крыло – как новенькое, – махнула сестренка рукой в направлении спален – бывших моей и Надиной. – Так и быть, возьму себе комнату поменьше…

Поменьше – это, она, очевидно, про ту, что Сергей Казимирович некогда выделил мне. А нам со Светкой тогда, получается что, заселяться в Надину?

Эта идея показалась мне едва ли не кощунственной.

– Нет, – решительно покачал я головой. – Едем домой. Тем более, что господин ротмистр любезно согласился нас подвезти…

Мелкая явно собиралась продолжить спор, но встретившись со мной взглядом – и не знаю, что уж прочтя в моем – разом сдулась.

– Хорошо, поехали, – поспешно отведя глаза, обронила она.

Спустя пять минут «Москвич» Петрова-Боширова уже вез нас по заснеженной мостовой прочь от Брюсова переулка.

Глава 5

в которой у меня отжимают телефон

Императорский новогодний бал, как ему и полагалось, исходя из названия, проводился аккурат в праздник новолетия – то есть, согласно здешнему календарю, в ночь на первое марта. Прибыть в Петрополис участницам действа было велено к восьми часам пополудни. При этом использовать следовало только официально утвержденные порталы, никаким иным путем в российскую столицу в этот вечер попасть никто бы не смог. Ну разве что, может, наш Кир сумел бы запрыгнуть туда напрямик через астрал, взбреди ему вдруг такое в голову.

Но ничего подобного «Заикин» делать, конечно же, и в мыслях не держал. При том, что в Петрополис он как раз собирался – сопровождать Цой. Каждой приглашенной на бал девице дозволялся один спутник, непременно мужского пола – очевидно, чтобы случайно не перепутать того с очередной кандидаткой в царские невесты. Должно быть, предполагалось, что заботливые папаши поведут на высочайшие смотрины своих любимых дочек. Однако своим хабаровским родственникам Диана почему-то предпочла в столице компанию Кира.

И такая она оказалась далеко не одна. Скажем, та же Машка шла на бал с Даней Гагариным. Хотя тут другое: для Муравьевой это была просто очередная веселая вечеринка, без риска сомнительного свойства последствий – сама «длинноножка», по крайней мере ничуть в том не сомневалась, и, соглашусь, не без оснований.

Воронцова же вовсе заявила, что пойдет на императорские смотрины одна. Полагаю, найти себе достойного провожатого Милане не составило бы ни малейшего труда, но так вот она решила. Что ж, ее дело.

Ну а со Светкой в столицу отправился я.

Должен признаться, что выпавшая роль мне здорово претила: получалось, будто я сам веду подругу чуть ли не прямиком в монаршую постель. И не суть, что шансов стать царской избранницей у Каратовой мизер, если вовсе не ноль – тут важен сам факт!

Но Светка попросила, чтобы я пошел. Успокоившаяся было после давешних заверений Гагарина – что, мол, без влиятельных родственников путь в императорскую опочивальню девице заказан – ближе к часу выезда моя подруга снова начала мандражировать, вплоть до трясучки, и я не то что не решился ей отказать – сам понял, что мое место рядом. Типа, моя очередь стоять и держать щит – пусть и в переносном смысле слова. Хотя кто знает…

Таким образом, вышло, что на новогодний бал – охотой ли, неволею ли – попадали все, кроме мелкой Юльки. Для моей неугомонной сестренки это, конечно, был удар ниже пояса. Сперва она надулась, а потом попыталась набиться в спутники к Воронцовой. Милана мягко напомнила девочке, что тут нужен мужчина. «А я притворюсь!» – заявила упрямица и действительно при помощи своей коронной техники фантома, каким-то не до конца понятным мне образом наложив ту на саму себя, предстала перед нами этаким брутальным мужиком. Чистая была, надо признать, работа – по ауре я фальшивку не распознал, сколько ни всматривался. Однако привлеченный мной в качестве эксперта Ди-Сы Юлькин смелый образ решительно раскритиковал.

«Неопытного человека княжна и впрямь способна ввести в заблуждение, – заявил он, – но только не сторожевые артефакты Конвоя. Про духов, даже слабейших из нас, я и не говорю…»

– А артефактов там наверняка будет понатыкано вдосталь, – заверил я мелкую. – А может, и духи-фамильяры найдутся. Это же императорская личная охрана, не кто-нибудь! И говорят, после всех недавних событий она просто зверски лютует! – тут я нисколько не приврал, разговоры такие впрямь ходили, и даже в газеты кое-что время от времени просачивалось. – Вычислят тебя как миленькую! И будешь встречать Новый Год в тюрьме, с государственными преступниками!

– Лучше уж так, чем одной тут в праздник куковать! – хмуро буркнула девочка, но уже как-то без былого запала. – Какое-никакое, а общество…

– Это если на тебя там сон не наведут! – продолжил нагнетать я. – Как на буйную. Представь, лежишь ты беспомощная на нарах, а рядом всякие маньяки ошиваются!

– Так они тогда тоже, небось, в сон будут погружены, – резонно заметила моя сестренка.

– А вдруг проснутся?

– Ладно, уговорил, – поежилась впечатлившаяся-таки Юлька. – Валите на свой духов бал без меня – буду, как дура, дома торчать… Можно я тогда хотя бы гостей позову? – спросила она затем.

– Каких еще гостей? – удивился я, не ждавший такого поворота.

– Да живут тут по соседству ребята. Два паренька и две девчонки. Моих примерно лет. Все из хороших семей – на нашей пафосной Мясницкой кто попало не селится! Один пацан, кажется, даже целый молодой барон. Но это не точно, может, и соврал. По части магии, правда, они все не ахти, но выбирать не приходится… – показушно вздохнула она.

– Откуда ты их знаешь? – полюбопытствовал между тем я.

– На улице познакомились. С ледяной горки вместе катались. И на метле немного летали, у одной из девочек есть эта штукенция дома – там небедные родители, даром что происходят из мастеровых…

– Как летали? – опешил я. – Частные полеты над городом строго запрещены! – вспомнилось мне старое предупреждение Фу-Хао.

– А мы не над. Мы понизу, у самых сугробов. Да и не видел никто…

– «Не видел»! – передразнил я. – Эх, всыпать бы тебе… – буркнул сердито.

– Что, поднимется рука на любимую младшую сестренку? – состроила простодушное личико мелкая.

– Милану попрошу – она жалости не знает! – пригрозил я – но уже откровенно не всерьез.

– С Воронцовой мы договоримся, – хмыкнула Юлька. – Ну так как, можно мне гостей на новогоднюю ночь? – вернула она разговор к его сути.

– Ключ с тобой, зови! – махнул я рукой.

– Спасибо, Вовка, ты настоящий брат! – подскочив ко мне – столь резко, что будь на месте мелкой кто угодно другой, он наверняка бы напоролся на мой выставленный щит – девочка звонко чмокнула меня в щеку.

– Только на метле по комнате не летайте! – запоздало попросил я.

– Да где тут летать-то? – с серьезным видом обвела сестренка взглядом свою спаленку, бывший кабинет – так вышло, что беседовали мы на Юлькиной территории. – Метле простор нужен!.. Вот в гостиной… Да не переживай, – поймала она тут мой обреченный взгляд. – Все будет чинно-благородно! Ты же меня знаешь!

– То-то и оно, что знаю…

* **

У казенного портала нас встретилось четверо: мы со Светкой и Машка с Даней. Милане и Цой с Киром предстояло отправиться в столицу иным астральным тоннелем, выделенным специально для особ титулованных. Степень благородства сегодня считалась по родовому статусу приглашенной на бал девушки, происхождение сопровождающих лиц почему-то не учитывалось, поэтому незнатный «Заикин» попал в привилегированную компанию, а мы с Гагариным, оба, типа, молодые князья – в этакий магический эконом-класс.

Впрочем, не думаю, чтобы на том, элитном маршруте путешественникам подавали в пути шампанское или коридор там был хоть на вершок шире, чем у нас.

Каратова вышла в своей собольей шубке, под которую надела нарочито неброское серое платье, которое, как она считала, совсем ей не шло (тут я, честно говоря, с оценкой подруги был не согласен, о чем еще дома и не преминул ей сообщить – на мой взгляд, скромность наряда лишь оттеняла собственную Светкину красоту – но девушка все равно решила по-своему). Я, Гагарин и Муравьева облачились в привычную синюю униформу, для разнообразия – при наградах: Императорский бал считался тем самым официальным торжественным мероприятием под монаршей эгидой, когда на жандармском кителе были уместны побрякушки.

К слову, к медали за Оклахому и звезде Ордена IV степени за сибирских нигилистов новых цацек у меня на груди не прибавилось: наше участие в свержении Романова власти до сих пор никак дополнительно отметить не удосужились. Забыли, наверное, о нас – за текущими-то делами.

Ну да это было едва ли не последним из того, что сейчас меня занимало.

На входе в портал дежурила земская полиция, проверявшая у девушек приглашения, а спутников их вносившая в какой-то список – почему-то не всех, а выборочно. Прямо перед нами одну пару безапелляционно развернули: девица, вроде как, оказалась самозванкой. А до этого другую юную красотку вместе с пожилым кавалером и вовсе увели под белы ручки в участок – разбираться.

У нас же четверых ни малейших задержек здесь не возникло, и пройдя тремя последовательными астральными переходами – вот, кстати, чем мог отличаться наш портал от первоклассного – там, небось, путь шел напрямую – мы благополучно прибыли в столицу.

В отличие от морозной Москвы, в Петрополисе было не столько холодно, сколько сыро и противно: под ногами – лужи, с неба – изморось, в лицо – порывистый ветер не то с крупинками льда, не то с крошечными капельками воды – хоть щит выставляй! Но дух его еще здесь призовешь, этот щит: огромный светящийся в темноте плакат настоятельно требовал не использовать магию в зоне кордонов, первый из которых размещался прямо на выходе из портала. Здесь, у импровизированного черно-белого заборчика поперек широкой улицы, дежурили лейб-гвардейцы Ингерманландского полка (шефом которого, кстати, еще недавно состоял ныне покойный Цесаревич Иоанн) во главе с хмурым поручиком. Приглашений они не спрашивали, списков никаких не составляли, но смотрели на тебя так, словно рентгеном насквозь просвечивали.

К нам четверым и у бравой гвардейской стражи, правда, никаких вопросов не возникло, и, миновав заставу, мы двинулись через ветер и дождь по украшенному праздничной иллюминацией проспекту – к следующему кордону, отнесенному от первого на добрых четверть версты.

Вторая застава являла собой уже два ряда куда более капитальных заграждений с узким извилистым проходом посередке. Правило здесь бал III Отделение, так что в наших синих жандармских мундирах мы, можно сказать, сошли за своих. Нам почти дружески улыбались и с искренним уважением поглядывали на мою и Машкину орденские звезды – одинокая медалька на груди Даниила подобного пиетета не вызывала.

Однако несмотря на всю любезность приема, на этот раз не обошлось без задержки. Муравьева, Гагарин и Каратова пикет уже миновали, когда мне заступил дорогу статный усатый штабс-ротмистр.

– Прошу прощения, сударь, при вас дух-фамильяр? – собственно, это был даже не вопрос – констатация.

– Да, – не стал отпираться я и добавил веско: – Легальный.

– Вижу, что легальный, – кивнул офицер с неким подобием усмешки. – Иначе и говорить было бы не о чем… – Сказал – и умолк.

– Э… Я могу пройти? – осведомился я, чувствуя, что пауза затягивается.

– Можете, – подтвердил жандарм, однако освободить мне путь по-прежнему не спешил. – Но на следующем кордоне Конвой так или иначе потребует от вас его сдать. Посему, сударь, советую вам оставить фамильяра тут, у нас. В отличие от «алых кафтанов», мы здесь не используем для отлова и содержания бестелесных сущностей духоловки.

Признаться, я и не надеялся пронести Ди-Сы непосредственно на бал, просто хотел, чтобы он находился неподалеку – на всякий случай. В этом смысле расстаться с духом здесь или четвертью версты далее, на заставе Конвоя – никакой разницы для меня не было. И если там, впереди, и впрямь духоловки, вещь для фамильяра не самая приятная, из которых потом его еще и фиг выцарапаешь…

«Ди-Сы, дальше я пойду без вас, – решил я после недолгих размышлений. – Но будьте наготове и ждите моего зова».

«Как вам будет угодно, сударь», – безэмоционально ответил «паук».

– Я оставляю фамильяра здесь, – в свой черед сообщил я штабс-ротмистру.

– В таком случае, прошу, проходите, – отступил в сторону жандарм.

– А Оши с тобой? – уточнил я у Муравьевой, оказавшись наконец за ограждением.

– Оставила в Москве, – ответила Машка. – Она тебе нужна?

– Нет, – мотнул я головой, – просто хотел предупредить, что дальше будут духоловки.

– Потому я ее и не взяла, – кивнула «длинноножка».

Добравшись до третьего, последнего кордона, выглядевшего как настоящая каменная крепость с парой высоких боевых башен, мы нежданно застали там очередь по меньшей мере из трех дюжин пар. Двигалась оная весьма неспешно: простоять в ней нам пришлось добрых полчаса – за это время за нами вырос «хвост» еще человек из пятидесяти минимум. Чтобы миновать заставу, требовалось пройти насквозь правую из башен, внутри, должно быть, плотно набитую разного рода сторожевыми артефактами – некоторые из них я даже заметил, о других – догадался, но о многих, возможно, и не заподозрил.

В башню пускали строго по одному. Кто-то, очевидно, не задерживался там и дюжины секунд – уже звали следующего – Светку, которую я пропустил вперед, продержали внутри где-то с полминуты, а вот меня промариновали впятеро дольше. Первым делом потребовали сдать на хранение серебряный «портсигар» телефона, приобретенного мной специально для этой поездки – звонить Юльке в Москву, узнавать, как там у нее идут дела по части летающих метел и всего прочего. Спорить с угрюмым конвойным в чине аж есаула было совершенно бесполезно, и с волшебным гаджетом пришлось расстаться.

Потом меня снова спросили про фамильяра. На мои слова о том, что я оставил духа у жандармов, заявили: «Мы знаем». К чему тогда был вопрос? Просто, похоже, для того, чтобы строго предупредить: «Находясь в белой зоне, – подразумевалась вся территория за третьей заставой, не только сам императорский дворец, – даже не пытайтесь призвать своего духа! Подобные действия, не важно, успешные или нет, будет расценены как преступный умысел и кроме того, могут повлечь гибель фамильяра!»

Ну и зачем, спрашивается, запугивать? Сказали бы просто: «Нельзя!» – и довольно!

Горячо заверив есаула, что Ди-Сы прекрасно встретит новолетие и вне зоны ответственности Собственного Его Императорского Величества Конвоя, я наконец покинул башню и присоединился к уже заждавшимся меня на улице товарищам. И вот теперь впереди перед нами была накрытая прозрачным куполом и разделенная под ним на просторные залы широкая дворцовая площадь, полностью отданная в эту ночь под праздничные мероприятия. На входе на нее, оформленном как гигантская триумфальная арка, мерзла на посту гвардейская стража – снова из ингерманландцев – но это, как я понял, был уже просто почетный караул.

Помедлив лишь миг, я выдохнул, решительно взял Светку за руку – мокрую от дождя и холодную, как ледышка – и повел под сень купола.

Глава 6

в которой я пью кахетинское вино

– Вот, здесь присяду, – заметив в углу первого же из устроенных на площади под общим куполом залов узкую лавочку, Светка потянула меня туда.

Вымокшую соболью шубку Каратова оставила в гардеробе при входе, поручив ту заботам лакея-мастерового, и в нарочитом полумраке помещения ее серое платье и впрямь служило неплохим камуфляжем. Разве что чудесные Светкины волосы, несмотря на все старания безжалостно собравшей их в тугой непрезентабельный пучок девушки, нет-нет да и поблескивали золотом в неровном отсвете факелов – этаким неугасимым маячком.

– Что, так здесь весь праздник и просидишь? – скептически осведомилась у моей подруги Машка, с откровенной неохотой проводив нас до скамьи.

– А почему бы и нет? – с деланой небрежностью пожала плечами Светка. После чего выпустила мою ладонь, уселась, тщательно оправила платье и сцепила руки на груди.

– А если Государь как раз ищет себе этакую тихоню-скромницу? – усмехнулась Муравьева. – А тут такая ты, одна-единственная, как по заказу… Подходи и бери!

– Ну… – такой вариант, похоже, в голову Каратовой до сих пор не приходил.

– Если не хочешь выделяться – лучше просто вести себя, как все, – менторским тоном заявила Машка. – То есть пришла на праздник – в меру сил развлекайся и веселись. Слейся, так сказать, с толпой.

– Ну… – снова протянула Светка. – Не знаю…

– Зато я знаю. Пойдем-ка! – взяла «длинноножка» мою подругу за белые от напряжения (даже в этом приглушенном освещении) пальцы и мягко, но настойчиво оторвала их от серого рукава платья, в который те судорожно вцепились.

– Да нет… – пробормотала Каратова, вроде и не особо сопротивляясь – позволив Муравьевой расплести тугой узел из рук у себя на груди – но и подниматься со скамьи вовсе не спеша. – Лучше уж я все-таки тут…

– Никаких «тут»! – решительно отрезала Машка, таки поднимая мою подругу на ноги за обе ладони. – Если хочешь спрятать от чьих-то жадных глаз прекрасный цветок, сделай это на пестрой клумбе! – Идем!

– Скажешь тоже, «прекрасный цветок»… – выговорила Светка, неуверенно оборачиваясь ко мне.

«Может, и правда пойти с ней?» – спросили ее глаза – чтобы прочесть в них это, помощь духа-фамильяра мне сейчас не требовалась.

Я было пожал плечами, но тут же сообразив, что это – так себе помощь, коротко кивнул: вышло что-то вроде: «Ну, пожалуй…»

– Ладно, пошли на твою клумбу, – сдалась наконец под натиском «длинноножки» Каратова, и та тут же потащила ее прочь из темного угла.

Мы с Даней синхронно шагнули следом, но, обернувшись на ходу, Машка решительно нас остановила:

– Нет-нет! Мы – по девчачьим забавам! Вам на нашей клумбе делать нечего – только цветочки потопчете!

Настал мой черед вопросительно посмотреть на Светку – и ее очередь пожать плечами.

– Ну, ступайте, – благодушно заявил между тем Гагарин. – Развейтесь.

– Глядите, аккуратнее там! – дух ведает к чему вырвалось у меня.

– Аккуратность – мое второе имя! – заверила Муравьева, увлекая Каратову в людской поток, истекавший от гардероба и затем естественным образом разбивавшийся на три рукава – по числу выходов из зала.

Несколько секунд мы с Даниилом молча смотрели нашим девушкам вслед, затем переглянулись.

– Я только не понял, что это за особые девчачьи забавы? – принужденно хмыкнул я.

– Аттракционы какие-нибудь, – предположил Гагарин. – Качели-карусели разные – здесь должно быть много всего такого.

– А я думал бал – это про танцы, – заметил я.

Единственный бал, на котором мне до сих пор довелось побывать – состоявшийся после приема в резиденции московского наместника, где мне вручали орден – вроде бы, как раз из них преимущественно и состоял. Правда, запомнился мне тот вечер не совсем танцами. Вернее, совсем не танцами.

От всплывших перед мысленным взором картин у меня аж колючий холодок по спине пробежал.

– Зал для танцев тут тоже имеется, – проговорил тем временем Даниил. – И даже не один – несколько, чтобы разом вместить всех желающих. Но Маша, знаю, не большая любительница всех этих па и прочих батманов[1]…

Кстати, подумалось тут мне, а Светка вообще умеет танцевать всякие классические мазурки с полонезами? Меня в Федоровке этому, допустим, немного учили, а она как? Ну, навыки банального вальса у нее теоретически могли и из нашего родного мира прийти, но вот взять какую-нибудь кадриль – откуда?

Ну да что за беда: задачи показать класс перед нами сегодня и не стоит. Скорее, наоборот…

– Ну а мы куда двинем, покамест наши дамы предаются веселью? – спросил между тем мой собеседник.

– Давай для начала просто пройдемся, осмотримся, – предложил я.

– Отличная мысль! – согласился Гагарин.

В следующем зале, куда, пристроившись к прочей публике, мы попали через настежь распахнутые высоченные двери, оказалось куда светлее – за счет парящих под куполом трех огромных хрустальных люстр, свечей в пятьсот каждая. Даже удивительно, что их сияние заодно не разгоняло полумрак и в соседнем помещении, через широко открытый проем. Магия, наверное!

Здесь (и, как я выяснил чуть позже, по всей анфиладе, вид на которую отсюда открывался) был накрыт фуршет. И я уже хотел предложить Даниилу для затравочки опрокинуть по бокальчику – чего-нибудь изысканного из императорских погребов – как тут Гагарин углядел возле одного из столиков молодого гвардейского поручика.

– О, барон фон Котен, преподаватель духоведения из Борисовки, – кивнул на него молодой князь. – Младшую сестру, наверное, привел – вон она, за ним… Надо подойти, засвидетельствовать свое почтение. Если хочешь, идем вместе, представлю тебя, – предложил он – не знаю уж, чисто из вежливости или как.

Не то чтобы мне претило познакомиться с господином бароном и его сестрой, но как раз в это время я внезапно тоже узрел неподалеку знакомое лицо: шагах в десяти от нас у стола с винами в черном федоровском мундире стояла Тинатин Багратиони из моего бывшего третьего отделения. И не просто стояла, а с приветливой улыбкой смотрела прямо на меня.

– Благодарю, но, кажется, мне тоже необходимо кое с кем поздороваться, – улыбнувшись девушке в ответ, проговорил я. – Так что встречное предложение: могу представить тебя княжне Багратиони.

Даниил с любопытством проследил в направлении моего взгляда, затем снова покосился на своего поручика-духоведа и обронил – с некоторым, пожалуй, сожалением:

– Увы. Фон Котен меня уже заметил – медлить невежливо.

– Ну, как знаешь…

Мне мешкать тоже было уже не резон, и, кивнув друг другу, мы с Гагариным решительно направились в противоположные стороны.

– Добрый вечер, княжна! – с коротким поклоном произнес я, приблизившись к старой знакомой.

– Здравствуйте, молодой князь, весьма рада вас видеть, – ответила девушка.

Ну и тут, как часто бывает в подобных случаях, повисла пауза.

– Вина? – прежде, чем та затянулась до неловкости, сообразил я воспользоваться универсальным ключом, выразительно кивнув на стройные ряды бутылей на столике.

– Как раз выбирала, – охотно поддержала тему Тинатин. – Вижу, здесь есть отличные кахетинские марки – некоторые даже, подозреваю, из наших фамильных виноградников, то есть за качество можно ручаться!

Ну, у меня, положим, теперь тоже имелся свой виноградник – в Крыму… Жаль, я и понятия не имел, что за вино там делают – а то смог бы козырнуть в ответ…

– Будьте столь любезны, молодой князь – мне вон то, «Киндзмараули», – ловко кинула моя собеседница магическую метку на одну из бутылок.

– Извольте, княжна.

Я наполнил два бокала – ясное дело, не забыв и о себе – и подал один Багратиони.

– Благодарю, – одарила меня Тинатин новой теплой улыбкой.

Коротко соприкоснувшись хрустальными краями бокалов, мы пригубили ароматный, цвета переспелой вишни напиток.

– И в самом деле отменное, – ничуть не покривив душой, заметил я. На мой вкус, вино было несколько сладковато, но, как ни странно, это его ничуть не портило, скорее наоборот.

– Да, неплохое, – с несколько меньшим энтузиазмом, чем ранее, согласилась девушка. – Но виноградник, увы, все же не наш, а графа Кутайсова, отца нашего кадета, Андрея – они там половину Алазанской долины скупили… Вот сделаюсь Императрицей – распоряжусь, чтобы ко двору только наше «Киндзмараули» поставляли! – добавила она нарочито серьезным тоном.

– Угостите тогда? – поспешил застолбить я себе место за царским столом – тоже шутя, конечно.

Хотя почему же шутя? На сегодняшних смотринах у Багратиони шансы наверняка были: природная княжна, Боярыня по мане, хороша и лицом, и фигурой – один роскошный бюст чего стоит (прости, Светка, но что правда, то правда – и потом, это ж я с точки зрения Государя рассуждаю, а не сам залюбовался… Ну, почти)!

– Угощу как-нибудь в любом случае, – пообещала Тинатин.

Мы отпили еще по глотку.

– А вы здесь сестру сопровождаете? – спросила затем девушка.

– Почему сестру? – слегка нахмурился я.

– Нет? – кажется, удивилась Багратиони. – Просто я слышала, что у вас есть младшая сестра. Юлия, если не ошибаюсь?

– Да, верно, – подтвердил я. – Но ей пока всего четырнадцать. А я тут… скажем так, с подругой детства.

– Вот как? – слегка приподняла брови княжна. – Познакомите меня с ней?

– Непременно – как только отыщу в этой суете. Ее небезызвестная вам Маша Муравьева куда-то на аттракционы утащила.

– О, это Мария Михайловна может, – проговорила Тинатин – признаться, я не понял: с одобрением, с порицанием или с неким двусмысленным намеком. – Что ж, а я непременно должна вас представить своему дяде, князю Багратиони-Имеретинскому, – продолжила между тем девушка. И, возможно, не прочтя на моем лице должного энтузиазма, продолжила веско: – Сегодня у него, своего рода, звездный час – он один из выборщиков!

– Из выборщиков? – нахмурился я, не поняв, о чем речь.

– Ну, из пятерки… Ой, – смутилась княжна, видя мое недоумение. – Кажется, я брякнула лишнее! Вот что значит не то вино!

Э, сколько там она выпила? Глотка три? Хотя, может, конечно, это у нее был не первый бокал… Но все равно отмазка левая!

– Коли начали – договаривайте! – хмыкнул я.

– Да уж, похоже, придется, – качнула затянутым в оковы черного кителя бюстом Багратиони, но если это было сделано с расчетом отвлечь меня от острой темы, то прием безнадежно запоздал. – Вообще-то, это никакая не тайна, – вздохнула девушка. – Посвященных – море. Молодой князь, я была совершенно уверена, что вы тоже в курсе, с вашими-то связями…

Даже не знаю, что она тут имела в виду. Понимаю еще, если бы живы были Цесаревич Дмитрий и Златка, а так… Не о ротмистре же Петрове-Боширове речь!

– Нельзя знать всего обо всем, – состроив рожу кирпичом, выдал не особо осмысленную сентенцию я.

– Тоже верно… Ладно, – вздохнула она. – Проговорилась – так что уж теперь. Повторюсь: это не такой уж и секрет… Но широко не афишируется, так что полагаюсь на вашу деликатность, молодой князь, – умолкнув, Тинатин глянула на меня в упор своими черными, как угли, глазами.

Я кивнул – едва ли это можно было рассматривать как твердое обязательство чего-либо, но мою собеседницу такой безмолвный ответ устроил.

– Как вы себе представляете предстоящие смотрины, молодой князь? – понизив голос и, похоже, еще и прикрыв нас от посторонних ушей – я уловил закрутившуюся вокруг нас едва ощутимую воронку магии – задала вопрос Багратиони.

– Ну…

А в самом деле: как? Государь один, а претенденток, даже если учитывать только титулованных – вон сколько!

С другой стороны, какие проблемы: покатится золотое яблочко по серебряному блюду – и покажет Царю красных девиц одну за другой… А те об этом даже и не прознают…

– Большинство пришедших сюда сегодня девиц наивно думает, что Его Величество будет лично ходить по залам, разглядывая наши ауры, лица, ну и прочие достоинства, – не дождавшись от меня внятного ответа, продолжила княжна. – Разумеется, это не имеет ничего общего с реальностью. Нет, Государь свой выбор непременно сделает – но позднее, когда дело дойдет до второго тура. Сегодня же отбор будут вести так называемые выборщики. Люди это, конечно, далеко не случайные – сплошь высшие сановники. Заведующий Собственной канцелярией граф Разумовский, – принялась перечислять она, – Глава Кабинета министров князь Щербатов и – внимание – делегат от губернских Предводителей дворянства – а им, несколько неожиданно для некоторых, избран не кто иной, как князь Багратиони-Имеретинский, мой родной дядя!

А, ну теперь понятно: на этом реалити-шоу у моей собеседницы свой человек в жюри! Что ж, можно за нее только порадоваться: если что, из Тинатин получится далеко не худшая Императрица!

– Вы перечислили троих, – заметил я, вдруг сообразив, что не сходится в словах княжны. – А до этого говорили о «пятерке».

– До последнего планировалось, что определять счастливую дюжину будут трое, – пояснила Багратиони. – И – а вот это уже в самом деле не для публики – как я понимаю, по меньшей мере на три четверти список финалисток был сформирован заранее. Не стану скрывать, мое имя тоже там значилось… Но буквально вчера ситуация изменилась. Государь нежданно решил добавить еще двух выборщиков – Командующего Конвоем генерала Павла Хорвата и своего нового Наместника в Первопрестольной графа Андрея Салтыкова. Так что теперь их пятеро, и все согласования нужно начинать заново.

– Да, незадача, – покачал головой я – собеседница явно ждала моей реакции.

– Уверена, мою кандидатуру дядя отстоит, но в остальном теперь возможны сюрпризы, – продолжила Тинатин. – У графа Салтыкова на выданье дочь – Варвара, вы ее должны помнить… во многих подробностях, – лукаво подмигнула мне княжна.

– Да уж, – не мог не согласиться я.

– Наверняка граф протащит ее в финал – но тут как раз все более-менее предсказуемо. А вот чего ждать от главы Конвоя, мало кто понимает. Хорват родом из Княжества Сербия, глубокие корни в России пустить еще не успел, ни дочерей, ни иных родственников-девиц у него, вроде бы, нет. С другой стороны, говорят, будто он выдвиженец Разумовского, а если это так – то баланс резко смещается… Все теперь непросто, короче, – заключила Багратиони.

Я на это сочувственно покивал – в общем-то, даже искренне.

Ну да, у каждого свои заботы. А для нас со Светкой что три выборщика, что пять – все, по ходу, едино. А вот то, что за места в финальной дюжине идет нешуточная подковерная драка на самом высоком уровне – это же просто отлично! Значит, случайных людей – вроде Каратовой – там точно не будет!

Так, надо бы найти Светку, поделиться новостями. Благо держать язык за зубами я Тинатин не обещал! Да и всяко дальше моей подруги информация не пойдет…

Тут очень удачно к моей собеседнице приблизился носатый чернявый господин лет сорока пяти в форме армейского полковника. Я было подумал, что это тот самый дядя-выборщик, но офицер оказался княжне вовсе не родственником – былым сослуживцем ее отца. Багратиони нас друг другу представила, но фамилию полковника я, честно говоря, не запомнил – какая-то длинная грузинская, дух выговоришь на трезвую голову.

Тинатин с новым собеседником завели разговор – сюрприз! – о кахетинском вине, я же, воспользовавшись случаем, откланялся и пошел искать Каратову.

[1] Па, батман – наименование групп танцевальных движений

Глава 7

в которой я снова пью все то же вино

Потратив на поиски добрый час, Светку с Машкой я так и не нашел.

В общем-то, немудрено: залов под куполом оказались многие десятки, а если считать и относительно небольшие помещения, не крупнее чем шесть на шесть саженей – то, пожалуй, и сотни. Вместе они складывались в замысловатый, довольно бестолковый лабиринт: помпезная анфилада могла привести к складу с продуктами для фуршета, а сунувшись в неприметный боковой проход, можно было нежданно оказаться на широченной аллее с раскидистыми пальмами в деревянных кадках и разноцветными фонтанами.

Ну и народу всюду толпилось преизрядно. Возле пресловутых аттракционов – так и вовсе, что называется, мерлин маны некуда было слить. Хотя ничего особенного, на мой взгляд, здесь не предлагалось. Ну, карусель из летающих метел (ковров-самолетов, кстати, я не заметил – значит, забава была рассчитана исключительно на дамскую аудиторию). Ну, что-то вроде тира файерболов. Ну, тараканьи бега – наподобие тех, что как-то устроил в Федоровке на артефакторике майор Артемьев. Я еще понимаю, если бы на все это клевали исключительно пятнадцатилетние девочки-недоросли, но верхом на тех же метлах с восторженными визгами носились по кругу дамочки куда старше. Может там, правда, не только в эйфории от пьянящего чувства полета дело было, не знаю…

То-то мелкая у меня на метлу запала! Надо будет убедиться, что сестренка практикует классическую посадку, полубоком, а не как эти бесстыдницы…

Возвращаясь к развлекавшейся публике – замечу, что большинству попадавшихся мне на глаза девиц на вид было лет от семнадцати-восемнадцати до максимум двадцати. Подбиравшихся к верхней границе царских критериев – двадцатитрех-двадцатипятилетних – в общей сложности не набралось бы, наверное, и трех дюжин. Собственно, понятно – многие их ровесницы уже замужем, а эти – все на метлах рассекают.

Но вот на удивление мало пришло на бал малолеток. Нет, встречались совсем шпингалетки, не выглядевшие и на свои пятнадцать (откровенно говоря, по мне так сам факт приглашения таких на царские смотрины нещадно бил по репутации короны – на месте шпионов из недружественных держав я бы непременно нащелкал фотографий этих малявок и опубликовал бы во всех газетах с подписью типа: «спорные вкусы российского Императора». С другой стороны, зарубежным джеймсам бондам пришлось бы еще как-то просочиться сюда через три кордона стражи…). Но в целом самых младших присутствовало даже меньше, чем самых старших. Хотя казалось бы…

Разумеется, не обошлись мои блуждания по залам без пересечений со знакомыми разной степени шапочности. Среди прочих, еще у фуршетных столов я повстречал Аглаю Бажанову и Сашу Вастрякову из Федоровки, в очереди на карусель видел мельком бывшую однокашницу Дианы Цой, дородной комплекции целительницу Хохлову, а позже столкнулся в коридоре и с самой кореянкой, шествовавшей под руку с Киром. Спросил у них, не видели ли они Светку с Машкой. Оказалось, видели и совсем недавно – в тире. Я со всех ног поспешил туда, но Каратову с Муравьевой среди рвущихся файерболов уже не застал.

А еще я чуть не нарвался на Варвару Салтыкову. Одетая в пышное платье с множеством оборок – хоть сейчас на ристалище, есть куда руки прятать – румяная русоволосая девица стояла у входа в один из танцевальных залов и о чем-то увлеченно беседовала с двумя кавалерами – первый, в белом мундире Борисовской академии с нашивкой третьекурсника на рукаве, был мне незнаком, а второго, в черной федоровской униформе, я попросту не опознал со спины. Приглядываться же было некогда: совершенно не желая встречи с некогда здорово обиженной мной молодой графиней, я поспешно свернул в сторону – благо в зал можно было попасть и через другие двери. Судя по всему, Салтыкова меня не заметила.

Обойдя все или почти все доступные для публики помещения, а в некоторые вольно или невольно заглянув даже по два, а то и по три раза, но Светку так и не отыскав, я вернулся к фуршетным столам – подкрепить силы. Рассеянно налил себе хваленого «Киндзмараули», но едва успел сделать глоток, как вдруг услышал за спиной:

– Добрый вечер, молодой князь! Как вам наше кахетинское?

Я обернулся: в трех шагах от меня стоял Андрей Кутайсов, чуть позади молодого графа держались два его дружка – кадет Гончаров и Плетнев, в Федоровку в свое время не поступивший и сегодня на новогодний бал явившийся в штатском сюртуке.

Кутайсов улыбался, но, вроде бы, совсем не злодейски, скорее нейтрально-любезно. Однако расслабляться мне всяко не стоило.

– Добрый вечер, милостивые государи, – сухо выговорил я. – Вино недурное, но мне, признаться, более по вкусу то, что идет из виноградников князей Багратиони.

Лицо молодого графа омрачила мимолетная тень, тут же, впрочем, сгинувшая.

– Уели, – рассмеялся он. – Багратиони отхватили себе непревзойденный участок, их виноград и впрямь пока чуть лучше нашего – но мы работаем над темой…

– Что ж, удачи в этом благородном занятии, – пожал я плечами.

– Благодарю за добрые пожелания, молодой князь, – чинно поклонился в ответ Кутайсов. – Выпьете со мной? – со стола к нему подлетели бокал и бутыль, хотя сам молодой граф и пальцем не пошевелил – едва ли это была внутренняя техника, скорее кто-то из немногочисленной свиты подсуетился.

– Почему бы и не выпить? – снова пожал я плечами. – Присоединитесь к нам, милостивые государи? – перевел я взгляд на Гончарова с Плетневым.

Прежде чем те приняли приглашение, Кутайсов едва заметно кивнул. Надо же, не замечал раньше, чтобы тот же вологжанин столь откровенно прогибался под молодого графа! Похоже, после ухода из Федоровки Воронцовой в ее бывшем отделении произошли некоторые примечательные подвижки…

Нужно будет рассказать Милане. Хотя она, может, и в курсе. Или ей до астрала…

– За то, чтобы все недопонимания и раздоры остались в уходящем году! – подняв наполненный бокал, провозгласил тост Кутайсов.

Надо же, какое неудержимое дружелюбие! С чего бы, интересно?

– Ага, за мир во всем мире, – обронил я и отпил вино.

Как-то в компании красотки Тинатин оно шло заметно лучше!

– Вот только сами собой оные раздоры никуда не сгинут, – проговорил молодой граф, в три глотка ополовинив свой бокал. Так, вот это уже интересно! – У нас с вами, если не забыли, остался один незаконченный разговор – помните, на лестнице пятого чертога? – пристально посмотрел он на меня.

Речь явно шла о той нашей драке, когда Воронцова подослала своих клевретов меня проучить – а те в результате расползались в крови и соплях.

– Неужели? – вздернул брови я, внутренне подбираясь. – А мне казалось, что все нужные точки там были уверенно расставлены!

– Скорее все же запятые, – покачал головой Кутайсов.

– Желаете продолжить? – отставляя вино, холодно поинтересовался я.

– Поймите меня правильно, молодой князь, я вовсе не ищу ссоры! – тут же поторопился заверить мой собеседник. – Но и оставлять вопрос незакрытым считаю неправильным. В прошлый раз слишком многое сошлось нелепо – полагаю, нужен новый, чистый эксперимент. Что скажете насчет дружеского поединка? Если выиграете, обязуюсь угостить вас с госпожой Каратовой ужином в лучшей ресторации Петрополиса. Если же вдруг удача будет сопутствовать мне – того с меня и станет довольно.

– Поединок – прямо здесь, на Императорском балу? – нахмурился я, пометив про себя, что молодому графу известно про Светку.

– Именно так, – кивнул Кутайсов. – Среди здешних аттракционов есть потешное ристалище. Соперники прикрыты стационарными щитами, сами только атакуют. Хитрый артефакт оценивает потенциальный ущерб и переводит его в условные баллы, которые выводит на табло. Кто больше наберет – тот и победитель. Развлечение не пользуется особым спросом, к тому же большая часть публики постепенно перетекает в залы для танцев, так что слишком долго в очереди стоять не придется, на все про все у нас с вами не уйдет и получаса. Ну так что, согласны?

– Как-то все слишком сложно, – с сомнением покачал я головой. – Чем плох обычный учебный поединок?

– Тем, что драться всерьез, пусть и не насмерть, никто нам в белой зоне не позволит, – терпеливо пояснил молодой граф. – А возможность покинуть бал нам с вами представится лишь завтра поутру. Это уже будет март. А как я уж сказал, мне весьма бы хотелось встретить новый год, аккуратно подчистив все старые хвосты. Тем более, что нас ждет имба – зачем вступать в нее с лишним обременением?

Ну да, в силу здешнего путаного календаря, наступающий год должен был стать так называемым эмболисмическим, состоящим из тринадцати месяцев. Молва приписывала таким недобрую славу, и переносить в «имбу» любого рода незакрытый гештальт в самом деле считалось плохой идеей.

– Понимаю, молодой князь, что по старой памяти вам может быть трудно поверить в мою искренность, – не получив ответа, продолжил Кутайсов. – Но мы с вами на Императорском балу! Здесь даже с метлы на карусели упасть невозможно – все под контролем у страховочных артефактов! Допустим, я коварен и пышу злобой – что может пойти не так? Бояться тут решительно нечего!

– Бояться? – прищурился я.

Какая-то уж слишком примитивная попытка взять меня на слабо. Даже для Кутайсова примитивная. Ну не может он всерьез рассчитывать, что я клюну на такое!

Или может? Никогда не стоит недооценивать чужую глупость.

Но и считать себя умнее других – не менее опасно.

– Ну так как, молодой князь? Сделаете мне это одолжение? Или вновь расстанемся… неприятелями? – сказано это было с прежней белозубой улыбкой, но теперь в тоне Кутайсова нельзя было не распознать угрозы.

– Знаете что, сударь… – первым мои порывом было послать-таки молодого графа к духам Америки, но тут вдруг меня осенило: а ведь именно того он, возможно, и добивается!

Ясно, что вся эта болтовня насчет имбы – лишь нелепый предлог. Кутайсову тупо нужно утверждать свой авторитет среди прихлебателей, а та летняя трепка на лестнице, должно быть, здорово оный умаляет. Отсюда и идея с поединком. Но молодому графу позарез требуется победа, желательно красивая – это ясно. Однако если бы он был в ней уверен, то просто вызвал бы меня, не оставив пути к отступлению. А он уговаривает. Подначивает. Угрожает. А прямого вызова не бросает. И сам так уж откровенно не наглеет, не давая достойного повода для вызова уже мне. Почему? Не потому ли, что на самом деле страшится схватки, понимая, что наверняка проиграет, это его «нечего бояться» – красноречивая оговорочка, кстати! То есть получается, отказавшись биться – из лени ли, из осторожности ли – я лишь сыграю молодому графу на руку!

С другой стороны, ну и дух с ним, нет?

С третьей: лишний раз проучить негодяя – чем плохо? С моим запасом маны, с Зеркалом, да с приобретенным за эти полгода боевым опытом иного результата ждать не приходится.

– Что ж, молодой князь, вижу, мои надежды на взаимопонимание оказались тщетны… – демонстративно вздохнул Кутайсов, глядя уже не столько на меня, сколько на Гончарова с Плетневым. Весь его вид будто бы говорил: видите, я предложил разобраться, а этот тип позорно слился – что окончательно утвердило меня в верности моей догадки.

Ладно, к духам, нарвался – получи!

– Отнюдь, сударь, – с едкой ухмылкой выговорил я. – Когда ко мне приходят с добром – почитаю своим долгом добром же и ответить. Где этот ваш потешный полигон?

Растерянно захлопавшего глазами молодого графа нужно было видеть!

Глава 8

в которой я почем зря лью ману

Зал, куда меня привел Кутайсов, находился на самой периферии отданной под новогодние празднества дворцовой площади. Я сегодня уже сюда заглядывал – может, даже дважды – когда искал Светку. И тогда народу здесь было немного, а сейчас, когда, если верить молодому графу, публика потянулась поближе к танцам, мы и вовсе спугнули тут одну-единственную ненароком заблудившуюся парочку. То есть ждать у аттракциона не требовалось вовсе, из чего я лишний раз заключил, что, упоминая очередь, пусть для правдоподобия и небольшую, оппонент пытался не столько уговорить меня принять участие в поединке, сколько отвадить от оного.

У входа в павильон потешного ристалища висел щит с правилами игры – и с меткой Собственной Его Императорского Величества канцелярии, удостоверявшей их подлинность. Я не преминул прочесть написанное. Все оказалось примерно так, как и обещал Кутайсов: участники с двух сторон входят в неширокую галерею и по команде начинают лупить друг по другу атакующими техниками. Заботиться об обороне нет нужды: каждого прикрывает надежный стационарный щит. Подсчет потенциального ущерба ведется автоматически, и результаты, выраженные в неких условных баллах, отражаются на табло, где за ними могут наблюдать зрители – буде такие окажутся возле павильона. Победит тот, кто наберет больше зачетных очков.

Детский сад, в общем.

– Как видите, все честно, – выдавив ухмылку, проговорил молодой граф, когда я закончил изучать правила. Со своей недавней растерянностью Кутайсов уже справился и в целом держался спокойно – разве что бегающий взгляд его выдавал: мой оппонент словно судорожно искал выход из ловушки, в которую сам же себя загнал – и не находил оного.

Ну и поделóм!

– Ничуть в том не сомневался, – пожал плечами я, почти машинально разминая пальцы под боевые техники.

– В таком случае, прошу! – жестом указал мне молодой граф на ближайший к нам вход в павильон, сам же направился к дальнему – не иначе, желая хоть как-то оттянуть миг своего выхода на ристалище.

Усмехнувшись, я проследовал через арку – сперва прозрачную, но за моей спиной тут же сделавшуюся непроницаемой – и оказался на круглой площадке едва в сажень в поперечнике. В центре ее крестом было обозначено место, куда рекомендовалось встать поединщику – как указывалось в правилах, «для пущей бойкости атак».

Едва я занял предписанное место, как нежданно павильон озарили яркие вспышки. Будучи настороже, я мгновенно вскинул щит, но оказалось, что это всего лишь зажглась иллюминация – столбики разноцветных огоньков вокруг моей площадки – желтых, синих и зеленых. Эффектным ало-оранжевым пламенем подсветилась дорожка, соединявшая позиции поединщиков. Потолок расчертили белые молнии.

А что вы хотели – аттракцион же!

Тем временем на другом конце галереи появился зловещий черный силуэт, казавшийся отсюда разве что не двух саженей ростом – так мне был виден мой подоспевший противник. Или?.. На всякий случай подпитав маной зрение, я пригляделся: нет, снова без обмана, это был именно Кутайсов.

Молодой граф принял классическую позу дуэлянта: боком к оппоненту, одна рука за спиной. Не то чтобы в этом был сейчас большой резон: что толку прятать пальцы от того, кто не использует защиту? Сам я оставил обе руки на виду – и у соперника, и у себя: некоторые сложные техники удобнее исполнять зряче. Вряд ли, конечно, у нас тут до таких дойдет дело, но тем не менее…

– Милостивые государи, прошу приступать! – произнес откуда-то сверху приятный женский голос. Едва ли говорил живой человек – скорее, сработал артефакт.

Едва прозвучала команда, как я атаковал с обеих рук – для начала простейшими фигами. Стационарный щит перед молодым графом, до этого, как и положено, невидимый, подернулся радужной дымкой, отмечая точное попадание. Одно слово – шоу!

Ясное дело, ударов моих ни в малой степени не ощутив, Кутайсов ответил – также использовав безыскусный кукиш… Но совершенно с другим результатом! Никакая внешняя защита передо мной красочно не замерцала – как оно, собственно, и бывает в реальном бою. Вместо этого в воздухе зловеще вспыхнули иероглифы Зеркала – выпад молодого графа отразило оно!

То есть что, Кутайсов пробил хваленую стационарную броню – раз Зеркалу нашлось что отразить?! Ничего себе силища!

Между тем, отбитый удар растворился в радуге щита, прикрывавшего моего оппонента, а на игровом табло, имевшемся не только снаружи, но и внутри павильона, появились первые цифры. Мой ущерб был равен нулю, молодой граф «пострадал» на условные шестьдесят баллов.

Тем временем, пока я недоуменно озирался, Кутайсов повторил атаку – той же незамысловатой техникой и абсолютно с тем же результатом: реакция моего Зеркала и мерцание щита на стороне молодого графа. Почти машинально я ответил – на сей раз одной рукой, но очень хорошо вложившись – набрал эти дурацкий очки, но до оппонента опять не дотянулся. А тот уже снова бил по мне – даже не пытаясь быть оригинальным, фигой. И снова – в Зеркало. А моя встречная попытка уже традиционно ни малейшего эффекта не дала – не считая цифр на табло.

Бред какой-то! Никак не может у Кутайсова быть подобной пробивной мощи! Да и ответ Зеркала щиты держат!

Вывод здесь мог напрашиваться только один: никакого стационарного заслона передо мной попросту нет! Почему да отчего – не время гадать, нужно срочно придумать, как выкручиваться!

Зеркало отразило еще одну атаку молодого графа. Счет на игровом табло был уже совершенно разгромным – в мою пользу – но что касается расхода маны, тут безусловное преимущество было на стороне моего противника: Зеркало – техника весьма затратная. Да так он меня запросто в ноль сольет! А что потом? Добьет беззащитного?

Вечер определенно переставал быть томным.

– Эй, тут, походу, нечестная игра! – нервно бросил я в потолок – туда, откуда недавно пришла команда «к бою».

Ответа не последовало: очевидно, живого смотрителя при павильоне все же не было, только стандартно запрограммированные артефакты.

Скрестив пальцы, очередной выпад молодого графа я принял на щит, тем самым сэкономив ману: так вышло куда дешевле. О, отличная идея! Да, атакующий при грамотном подходе к делу тратит еще меньше, но тут должна уже сыграть роль наша с молодым графом изначальная разница в лимите.

Охватившая меня было паника мигом схлынула: ситуация снова выглядела контролируемой.

Теперь, под прикрытием верного щита, не расходуя ману на бесполезные контрудары, можно было и поразмыслить над ситуацией. Ясное дело, Кутайсов прекрасно знал, что нас ждет в павильоне. Подготовил западню – сейчас даже неважно, как ему это удалось – и, перехитрив, сумел в нее меня-ротозея заманить. Умно? Нет, глупо! Про мой непревзойденный лимит молодой граф не мог не слышать – на что же он тогда рассчитывал? На то, что я безропотно растрачу ману на дорогое Зеркало? Ну это нужно совсем уж быть идиотом – едва ли оппонент держит меня за такого. Вот и мне не стоит: у Кутайсова определенно должен иметься в запасе еще какой-то убойный козырь.

Вот только какой? Может, заранее припрятанный на ристалище «бурдюк»? И что ему даст эта жалкая сотня мерлинов, ну, пусть даже две? Тогда несколько «бурдюков»? А как молодой граф протащил их на бал?

Да и, собственно, какой во всех этих ухищрениях смысл, если я тупо могу в любой момент уйти с ристалища прочь?..

Ведь могу же?

Попятившись, в том месте, где находилась входная арка, я уперся спиной в глухую стену: путь к отступлению был перекрыт. Я отодвинулся на шаг и, не пожалев маны, ударил по преграде разрывным – не помогло совершенно. Ну, допустим…

Тем временем Кутайсов методично продолжал постреливать мне в щит. Да уж, какой-то план у него явно есть…

– Что, так и будем дурью маяться?! – крикнул я оппоненту, надеясь разговорить.

Тот не отреагировал – может, и вовсе не услышал: дух знает, проходит ли сквозь эту разделявшую нас магическую преграду звук!

Ну, нет так нет…

Кстати: а самому молодому графу в ноль слиться не пора? Долбит и долбит, как заведенный…

Черный силуэт Кутайсова вдруг дернулся, сдвинулся в сторону и на пару секунд будто бы вовсе исчез из виду – маскировку что ли молодой граф на себя накинул? Я по-быстрому подключил технику выявления скрытого, но мой оппонент уже вернулся на прежнее место. Правда, ссутулившийся какой-то, съежившийся будто… Не пожалев еще пары мерлинов на усиление зрения, я пригляделся и аж присвистнул: передо мной стоял никакой не Кутайсов: позицию на ристалище теперь занимал Гончаров!

Так вот, выходит, какова задумка этих негодяев! Станут сменять друг друга, каждый выходя с полным запасом маны! С их стороны, получается, арка ни духа не заперта… Все продумано!

Все ли? По-хорошему, при экономном расходе мне на всех троих маны с лихвой хватит!..

Если, конечно, их там всего трое, а не больше… Дух ведь знает, сколько еще дружков мог подтянуть Кутайсов!

Нужно было срочно что-то предпринимать. Вот только какие у меня были варианты?

Не придумав ничего лучше, я дождался дежурного выпада вологжанина, убрал щит, позволив сработать Зеркалу, и, подгадав момент, одновременно ударил сам, сложив тем самым воедино мощь двух атак – своей собственной и чужой отраженной. И Гончаров зримо пошатнулся – я достал его даже через стационарную броню! Но, как видно, не столь уж серьезно достал: бóльшая часть затраченных усилий все же ушла в «радугу». То есть толку – чуть, а вот маны разом слилось изрядно.

Так что нет, не годится…

Рассудив так, я ринулся вперед в попытке сойтись с противником в ближнем бою – и даже вынудил вологжанина попятиться в испуге, но сам лишь уткнулся в оберегающий оппонента щит, в котором напрочь и завяз – как ни старался, ни продавить, ни проломить преграду у меня не получилось. Хуже того, увлекшись атакой, я на миг раскрылся, а вот Зеркало по привычке сдержал, и опомнившийся Гончаров тут же врезал мне кукишем, отбросив далеко назад. К счастью, удар у него второпях получился недостаточно сильным: упасть я упал, но боеспособности не потерял, и развить успех у моего противника не вышло.

После этого противостояние на ристалище снова перетекло в прежний режим размеренной долбежки фигой в мой щит – менять тактику мои оппоненты и не думали – стало быть, их все устраивало. Для меня же перспективы вырисовывались самые мрачные. Мана небыстро, но таяла, а новых идей, как поломать Кутайсову с присными их подлую игру, в голову мне что-то не приходило.

Через несколько минут этой бадяги Гончарова на ристалище сменил… нет, не Плетнев! Какой-то незнакомый мне парень в мундире Ростовской-на-Дону казачьей кадетской школы. Я даже не особо удивился, честно говоря.

Ничего нового придумывать ростовчанин не стал – продолжил работать в стиле предшественников. Я же в отчаянии даже попытался призвать на помощь фамильяра, тут же, впрочем, своего порыва устыдившись: Конвой же предупреждал, что это чревато чуть ли не гибелью духа. Как бы то ни было, Ди-Сы не отозвался. Хорошо, если не услышал, а не угодил, ведомый долгом, прямиком в духоловку…

Дело явно шло к тому, что на смену ростовчанину вот-вот заступит кто-то еще – и у того уже будут реальные шансы меня дожать – как вдруг вся разноцветная иллюминация на ристалище разом погасла. Решив, что столкнулся с какой-то хитрой атакой, но не понимая, с какого направления идет угроза, почти машинально я применил Сферу Отчуждения, одним махом вышвырнув кучу мерлинов, но тут из-под потолка послышался властный голос:

– Внимание! Аттракцион «Потешное ристалище» неисправен! Всем немедленно покинуть павильон! Повторяю: аттракцион неисправен! Немедленно покинуть павильон!

Не веря своим ушам – неужели в последний момент, как и положено, орлы подоспели?! – я ломанулся в арку – Сфера как раз иссякла. Дух там: выход по-прежнему была наглухо перекрыт.

– Как же его, вашего астрала, покинуть, когда тут, к духам, заперто?! – истошно возопил я.

И на сей раз был услышан:

– Оставайтесь на месте, сударь, сейчас я вам помогу!

Арка разблокировалась минуты через две – все это время я на всякий случай простоял, не опуская щита. Едва же проход открылся, я искрящимся файерболом вылетел наружу – и едва не сбил с ног офицера Конвоя в чине сотника.

– Все в порядке, сударь? – участливо поинтересовался тот у меня.

– Как вам сказать… – я бросил бешеный взгляд в противоположный конец зала: банды Кутайсова, конечно же, давно и след простыл. – Меня тут, вообще-то чуть не убили! – снова повернулся я к конвойному.

– Истинная правда, сударь, – легко согласился сотник. – Подумать только: стационарный щит отказал! Экая незадача! Кто бы мог подумать?! Счастье ваше, что девица мимо проходила, заподозрила неладное и подняла тревогу!

– Девица? – на автомате переспросил я. – Какая еще девица?

– За спасение свое молодую графиню Салтыкову благодарите, сударь! – ответствовал офицер.

– Добрый вечер, молодой князь! – из-за спины моего собеседника собственной персоной выступила оная молодая графиня.

Оставалось лишь гадать, как я мог не заметить позади конвойного ее широченную юбку!

– Выпьете со мной? – улыбнулась мне Варвара.

Признаться, это было для меня уже несколько слишком.

Глава 9

в которой я опять пью вино, но уже другое

Понимая лишь одно: что ровным счетом ничего не понимаю, я позволил светскому автоответчику во мне пробубнить:

– Почту за честь, молодая графиня…

– В таком случае, поспешим – пока там все хорошее вино не закончилось! – заявила девица, требовательно протягивая мне руку.

Где-то в глубине вскипевшего мозга осознавая, что безопаснее, пожалуй, было бы схватиться за ядовитую змею, я, как загипнотизированный, шагнул вперед, позволил Салтыковой величаво опереться на мое предплечье – и, провожаемые заинтересованным взглядом сотника, мы с Варварой чинно покинули зал.

Уже позднее, восстанавливая в памяти картину случившегося, я отмечал, что сбитый с толку, не только не бросился в погоню за Кутайсовым и его клевретами, как намеревался, вырвавшись из павильона (что, возможно, было бы и не самым лучшим решением), но даже не изложил свою версию происшествия конвойному! Тот-то, похоже, считал, что виной всему обычная неполадка – досадная, но вовремя выявленная – и теперь, типа, все в порядке. А вот дух там в порядке!

Но сейчас, следуя об руку с Салтыковой, я был полностью поглощен размышлениями о том, зачем молодой графине вдруг понадобилось меня выручать. Можно было бы, конечно, предположить, что Варвара попросту не знала, кто заперт на аттракционе, и, заметив непорядок, позвала сотника без всякой задней мысли… Но согласитесь, эта версия не выдерживала никакой критики! Первым, к кому, по идее, должна была обратиться – и получить все нужные разъяснения – девица, был ошивавшийся в зале Кутайсов – а помнится, летом, на вступительных в Федоровку, они с молодым графом отлично ладили, если и соперничая, то только за благосклонность Воронцовой. За полгода, конечно, между ними могла и кошка пробежать, но и это не отменяет того факта, что мое появление из павильона явно не стало для Салтыковой сюрпризом.

Оставалось единственное мало-мальски правдоподобное объяснение: Варвара намерена расправиться со мной лично, и никакому Кутайсову здесь уступать не готова. Вполне в стиле нравов местного высшего света, кстати!

Ну да предупрежден – значит вооружен…

Добравшись до зоны фуршета, через первые три или четыре зала анфилады мы проследовали, не задерживаясь. Каждый раз я вопросительно поглядывал на спутницу, но она лишь едва заметно кривила лицо: не то, мол. Наконец, должно быть, молодая графиня нашла, что хотела: столы с игристыми винами.

– Вот, то, что нужно, – удовлетворенно проговорила она, кивнув на приглянувшуюся ей бутыль (мне уже так и слышалось продолжение: «Это вино имярек – гордость наших фамильных виноградников!», но не случилось).

Спутница отняла у меня свою руку, чтобы я мог наполнить бокалы. Я охотно это сделал: затей Варвара разливать вино сама, я бы ничуть не усомнился, что она собирается меня отравить.

– Вижу, молодой князь, вы чем-то удивлены? – с простодушным видом заметила Салтыкова, пока я управлялся с бутылью.

– Есть немного, – не стал отрицать я.

– И чем же именно, позвольте поинтересоваться? – ситуация девицу, похоже, забавляла.

– Ну, как вам сказать, сударыня, – я протянул собеседнице бокал с искрящимся, источавшим плотный цветочный аромат бледно-розовым напитком. – Помнится, расстались мы с вами не на самой дружеской ноте…

– Да уж, я была на вас просто чудовищно зла, – глаза моей собеседницы яростно сверкнули, и я вдруг увидел рядом с собой ту, прежнюю Варвару, самозабвенно швырявшуюся в меня файерболами на экзаменационном ристалище. Но метаморфоза сия была столь мимолетна, что спустя долю секунды я уже не был уверен, не явилась ли она лишь плодом моего живого воображения. – Однако позже поняла, что едва ли вы нарочито старались побольнее меня уязвить – просто боролись за собственные интересы, – спокойно продолжила молодая графиня. – Хотя, конечно, могли бы действовать и деликатнее…

Ну, вообще-то, положа руку на сердце, именно что старался. То, как Салтыкова встряхнула меня за шкирку в ходе поединка, здорово меня взбесило. Да еще пресловутый «бурдюк», который Варвара притащила на ристалище, отнюдь не добавил мне тогда благодушия… Но, по сути, девица была права: мой трюк с ее платьем отнюдь не был самоцелью. Стояла задача как следует противницу разозлить, чтобы, забывшись, она ударила в полную силу – и нарвалась на Зеркало. Что, собственно, в итоге и произошло.

– Пользуясь случаем, сударыня, приношу вам свои самые искренние извинения, – выговорил я. – Использованный мной тогда прием действительно не назвать безупречным. В свое оправдание могу лишь сказать, что мой технический арсенал был на тот момент более чем скуден – пришлось задействовать все доступные навыки…

– Остыв и все обдумав, я именно так и рассудила, – кивнула Салтыкова. – И как уже сказала, обиды не держу… На вас.

Последняя оговорка так и подначивала уточнить: а на кого держите? Но я промедлил, и Варвара продолжила сама, уже совсем иным тоном, холодным и жестким:

– А вот Милане Дмитриевне я ее предательства вовек не прощу!

– Милане? Предательства? – вот теперь недоуменные вопросы выскочили из меня почти сами собой.

– Я обязалась ей маной, – прошипела – иного слова тут и не подобрать – девица, теперь вот уж точно изменившись в лице. – Несмотря на то, что исторически мой род стоит выше, чем ее! Обязалась – и рассчитывала на достойное к себе отношение! Но стоило мне попасть в беду, как Воронцова от меня отвернулась! Сперва запретила мне вам отомстить – а мести я тогда жаждала всем сердцем, и неважно, что после одумалась! Запретила, заявив, что сделает все сама, а затем взяла и спелась с вами! А как говорят, еще и в постель к вам запрыгнула!

– Это кто же такое говорит? – с каменным лицом осведомился я.

– А что, неправда? – прищурилась молодая графиня.

– Без комментариев, – отрезал я.

– А и неважно, – махнула рукой Салтыкова. – Было, не было – это уже детали. Главное: меня Воронцова предала. Обещала – и обманула! Променяла верную манницу на чужака, врага… Еще раз, молодой князь: не имеет никакого значения, что ныне я вас за своего врага не держу – ведь тогда все было иначе!

– Ну, Милана честно пыталась, – кое-как сумел выдавить улыбку я. – Уцелеть мне удалось лишь чудом – ну и с помощью друзей… Но и потерпев неудачу, она не отступила, бросив мне официальный вызов – и не ее вина, что дуэль не состоялась!.. – напомнил я.

– Зато многое другое – ее вина! – отрезала Варвара. – Вы с ней нынче добрые друзья, нелепо это отрицать! Не говорю уже о фамильной собственности, которую Воронцова на вас переписала!

– С этой собственностью там особая история…

– Всякая история – особая, – поморщилась девица. – То, что вы защищаете Милану, молодой князь, делает вам честь, но берегитесь: предавший однажды, легко предаст снова! Дай Ключ вам не прочувствовать этого на себе!.. Ну да хватит о грустном, – передернула плечами Салтыкова. – Давайте наконец выпьем это чудесное вино! – размашисто отсалютовала она мне бокалом. – Предлагаю тост: за будущую российскую Императрицу! До дна!

При этих ее словах мне сперва вспомнилась княжна Багратиони, и лишь затем я сообразил: а ведь папаша Варвары – пятый выборщик! То есть шансов взойти на престол у это моей собеседницы ничуть не меньше, чем у Тинатин! Забавно: из дюжины реальных претенденток в царицы с двумя я сегодня поднимал на пáру бокалы!

Вино, кстати, мне на этот раз совсем не понравилось. Оказалось оно совсем уж приторным, с каким-то нелепо-клубничным привкусом… Нет, предпочтения княжны Багратиони мне определенно импонировали куда больше!

– Что ж, молодой князь, приятно был поболтать, – беззаботно проговорила Салтыкова, споро осушив свой бокал и терпеливо дождавшись, пока я домучаю свой. – А сейчас прошу меня простить: я неосторожно обещала мазурку графу Николаю Разумовскому, и время оной уже близится…

Возможно, приличия требовали тоже испросить у собеседницы какой-нибудь танец, но я оными беззастенчиво пренебрег, и на этом мы с молодой графиней расстались. Не берусь судить, с какими мыслями ушла от меня девица, я же остался в гнетущем недоумении: что это вообще сейчас такое было?

* * *

Смерив скептическим взглядом батарею бутылок на столе и решив, что если я сейчас и не против вина, то точно не такого, как собрано здесь, я направился к выходу из зала – в направлении, противоположном тому, в коем удалилась Салтыкова – и еще не доходя до дверей заметил в их проеме Светку с Машкой, а мигом позднее – примкнувшую к ним Милану.

– Что это за фúфа тут с тобой тусила? – первым делом запальчиво поинтересовалась у меня Каратова.

Голубые Светкины глаза задорно блестели, язычок не то чтобы заплетался – такого не было – но самую малость сбивался с темпа – не иначе, моя подруга тоже успела воздать должное запасам императорских погребов.

– Некая Варвара Салтыкова, – ответил я.

– Салтыкова? – будто бы что-то припоминая, переспросила Светка и почему-то повернулась к Муравьевой. – Та самая?

– Есть только одна Варвара Салтыкова, – пожала плечами «длинноножка». – Да, та самая, какая же еще? – кажется, она тоже была слегка навеселе.

– Только не говори, что разболтала Светке про тот поединок на вступительных! – с деланой суровостью бросил я Машке, уже прекрасно понимая, что таки разболтала.

– Так это уже, почитай, федоровская легенда, – развела руками Муравьева. – Как такую утаить?

– Что она от тебя хотела? – деловито спросила у меня между тем Воронцова.

– Кто бы знал! – хмыкнул я. – Но тебе она, некоторым образом, передавала привет! – определенно, Салтыкова не рассчитывала, что я стану скрывать подробности нашего с ней разговора от Миланы.

– Представляю, в каких выражениях, – недобро прищурилась молодая графиня. – Но тебя-то Варвара каким образом выцепила? Не сам же ты к ней побежал мириться?

– Там целая история приключилась, – бросил я, на ходу соображая, как бы все преподнести, не выставив себя совсем уж идиотом.

– Хорошие истории надо слушать под хорошее вино! – заявила тут Машка. – Ну-ка, что тут у нас есть? – она принялась жадно обшаривать глазами столы.

– Гадость всякая… – невольно вырвалось у меня.

– Не скажи, – покачала головой Муравьева. – Вижу кучу вкусного! – одна из бутылок сорвалась со своего места и спикировала к нам. – Подставляйте фужеры! – велела «длинноножка».

Спорить с ней никто не стал.

– Ну так что у тебя за история? – спросила Светка, когда с наполненными бокалами мы все четверо отошли в сторонку и встали тесным кружком.

– Погоди, сперва про другое расскажу! – вспомнил тут я, зачем сам недавно ее разыскивал. – Я тут кое-что выяснил про эти духовы смотрины! – нужным образом сложив пальцы свободной руки, я поставил над нами завесу от любителей подслушать чужие разговоры, урезанный вариант маскировки, после чего продолжил: – Лично Император сегодня претенденток оценивать не станет! Вместо него этим займутся пятеро так называемых выборщиков… – я на секунду прервался, чтобы сделать глоток и мысленно извиниться перед Тинатин за болтливость.

Вино было чудесным – никакого сравнения с тем, что подсунула мне Салтыкова.

– Разумовский, Щербатов, Хорват, Багратиони-Имеретинский и отец Варвары? – воспользовавшись паузой, не то спросила, не то подсказала Милана.

– Ты в курсе? – с некоторым разочарованием посмотрел на нее я. – А что тогда молчала?

– Сама только здесь узнала, – пояснила молодая графиня. – А с тобой – неужели Варвара секретом поделилась?

– Нет, – мотнул я головой. – Не важно, кто, – решил я все же не выдавать княжну. – Короче, суть в чем, – повернулся я к Светке. – Каждый из выборщиков проталкивает в финал своих протеже. Заруба там, как я понимаю, нешуточная, так что можем не переживать: с улицы в призовую дюжину никого не пустят! Список чуть ли не заранее согласован!

– Это и так было понятно, – веско вставила Машка.

– А зачем же тогда нужно было городить вот это вот все? – Каратова обвела жестом наш зал, но в виду при этом имела явно не только его, а бал в целом.

– А почему не устроить подданным хороший праздник? – пожала на это плечами Милана. – Ну и лишний раз не продемонстрировать единство Государя с дворянством – в нынешние-то непростые времена? Каждая пришедшая сюда сегодня девица получит памятную медаль – будем потом внучкам показывать и рассказывать, как едва-едва не стала царицей! – усмехнулась она.

– Ну, тоже так… – пригубив вино, неуверенно протянула Светка.

– Ладно, с этим разобрались, – заявила Воронцова – снова мне. – Вернемся к Варваре – и тому удивительному обстоятельству, что при встрече она тебя не попыталась убить на месте.

– Больше того, – хмыкнул я. – Она меня, можно сказать, выручила!

– Вот как? – приподняла черные брови молодая графиня. – Ну-ка, ну-ка…

– Значится, так… Стою я тут, в общем, никого не трогаю, – начал я свой рассказ. – Вино… дегустирую. И вдруг откуда ни возьмись появляется Андрей Кутайсов…

Минут за пять я пересказал слушательницам свои недавние приключения. Как глупо купился на хитрость молодого графа, скрывать в итоге не стал, а вот грозившую мне в павильоне опасность, как смог, приуменьшил. Милана, впрочем, все отлично поняла, Машка, думаю, тоже – но я и не им врал, а Светке. И тут худо-бедно преуспел.

– Ну вот, стоило тебя ненадолго оставить одного – и здрасьте! – скорее насмешливо, чем взволнованно выдала Каратова, когда я умолк. – Тут же во что-нибудь вляпаешься – и сразу найдется какая-нибудь бойкая девица, что вытащит тебя из беды, отряхнет и вином попотчует!

– Да, чухонец, – покачала между тем головой Воронцова. – Поверить Кутайсову – такого от тебя не ожидала!

Все, что мне оставалось – лишь пристыженно развести руками.

– Что до Варвары – надеюсь, ты понимаешь, что она слеплена точно из такого же теста? – продолжила молодая графиня.

– Ну, в общем, да, – помявшись, кивнул я.

– «В общем»! – передразнила меня Милана. – Там не «в общем», там все чисто конкретно! Предали ее, ага! А то, что еще до вылета на экзамене она сговаривалась с моим отчимом о том, как меня подставить, Салтыкова не помнит! Граф Анатолий получал бы дом Воронцовых, Варвара – моих манников в Федоровке… Если бы ты тогда ей прилюдно прелести не оголил и с ристалища не вышиб, запросто бы все у них сладилось – я тогда прямая была, как черенок от метлы, и наивная, аж дрожь берет. Как только дожила до совершеннолетия чести, ума не приложу!

Ну, наивной я «ту» Милану бы точно не назвал. Прямой – да, пожалуй… В этом смысле скорее удивительно, что выжила Салтыкова – после того, как ее сговор с графом Анатолием стал известен Воронцовой!

– А теперь – начистоту, – проговорила молодая графиня чуть позже, когда Светка с Машкой ненадолго нас оставили, отлучившись в дамскую комнату. – Я ведь не сильно ошибусь, если скажу, что коли бы не Варвара с этим сотником, кодла Кутайсова тебя бы додавила?

– Не сильно, – буркнул я. – Ума не приложу, зачем Салтыковой понадобилось меня спасать!

– Неправильный вопрос, – покачала головой Воронцова. – Вернее, не главный. Тут важнее иное: как Кутайсов сумел такое провернуть? Получить управляющий доступ к артефактам аттракциона на Императорском балу – это о-очень серьезной поддержкой нужно заручиться! Кто-то из сильных мира сего желает тебе недоброго, чухонец! – вздохнула она.

– И кто же? – спросил я, явственно ощущая где-то между лопаток неприятный холодок.

– Спроси чего полегче! Одно могу сказать: ты верно сообразил, что не следует публично обвинять Кутайсова – пока неясно, кто за ним стоит. Можно ненароком вместо защиты получить по башке. Анонимным файерболом. Уже без всяких хитростей с павильонами. И никакая Салтыкова не поможет.

Ну, я не то чтобы сообразил – наоборот растерялся. Но, может, и впрямь – к лучшему…

В этот момент к нам снова присоединились Каратова с Муравьевой.

– Хорош секретничать! – решительно заявила Машка, насильно распрямляя мои пальцы, сложенные все в ту же версию маскировочной техники – скрывающую только звуки, но не образы – зато почти неуязвимую для контрвоздействия. – Через полчаса на Центральной Аллее будут объявлять состав финальной дюжины! Идемте, а то все хорошие места займут!

– Может, сперва еще по бокальчику? – неуверенно предложила на это Светка. – А то у меня что-то снова колени дрожат! – пожаловалась она.

– Это у тебя, должно быть, после метлы! – предположила «длинноножка». – У меня тоже побаливают с непривычки.

Ну да, от чего же еще, не от волнения же?.. Стоп. Они там на метлах катались? Надеюсь, все было прилично?

– Ну да по бокальчику – так по бокальчику, – согласилась между тем Муравьева. – Все будут? – посмотрела она на нас с Миланой.

Никто не отказался.

ИНТЕРЛЮДИЯ

в которой звучат имена и летают метлы

Варвара Салтыкова была вне себя.

– Кретины! – истошно вопила она, грозно наседая бюстом на пятерых молодых людей – двоих в форме Федоровского кадетского корпуса, одного – Ростовской-на-Дону казачьей кадетской школы и еще двоих штатских. – Простофили! Олухи! Циркачи! Какого духова астрала вы это затеяли?! Я вас просила?! Я не просила! Сказала сидеть тихо и ждать! А вы мне что устроили?!

– Не ори, а? – скривился один из федоровцев – Андрей Кутайсов – единственный из юношей, кто не втянул голову в плечи и осмелился смотреть молодой графине в глаза – хотя вместе со всеми и отступил на шаг-другой под ее бешеным напором. – Ты пока не царица!

– Это лишь вопрос времени – если, конечно, разные придурки не будут путаться у меня под ногами! – и не думала сбавлять натиск разгневанная девица. – Но с вас, к духам, станется! Я говорила, что Огинский-Зотов нам нужен?! Говорила! Полдюжины раз повторила!

– Ничего и не полдюжины! – угрюмо буркнул Кутайсов.

– Одного раза должно быть довольно! Духи Америки! Какая ковидла дала вам доступ к артефактам?!

Поколебавшись, молодой граф шагнул вперед, склонился к уху Варвары и что-то той коротко прошептал.

Хмуро его выслушав, Салтыкова сокрушенно покачала головой.

– Ох уж… – выдохнула она. – Добро, «ковидлу» беру назад! – перешла она наконец с крика просто на повышенный тон.

– Молодой князь слишком многим встал поперек горла! – твердо выговорил Кутайсов. – Болтают, если бы не он, Романов бы не пал! Хотя, может, конечно, и врут…

– Не врут, – скривилась Салтыкова.

– Ну вот! – оживился молодой граф. – Приключись на балу с Огинским-Зотовым несчастный случай – там, наверху, – многозначительно ткнул пальцем в высокий потолок Кутайсов, – не сильно бы расстроились. А вот если бы Конвой схватил нас с ребятами на месте… – обернулся он к товарищам, но из всей остальной четверки лишь один – федоровец Гончаров – осмелился коротко кивнуть в знак поддержки, остальные трое так и буравили взглядами до блеска натертый паркет, уложенный поверх брусчатки дворцовой площади. – Ты вообще подумала, как нас подставляешь своим вмешательством! – попытался перейти в контратаку молодой граф.

– В отличие от дебилов с одной извилиной в мозгу – да и ту файерболом прожгло – я свои действия всегда продумываю! – с апломбом заявила девица. – Все держалось под контролем. Сотник был рад, что проблема благополучно разрешилась, а молодого князя я заболтала. Да и сам он не дурак: сразу смекнул, что шум поднимать опасно. И прикинулся, будто поверил, что я его давно простила, даже извинился за былое… Вот таких бы мне манников, а не… – Варвара не договорила, но пудовый взгляд, которым она смерила парней, был более чем красноречив.

– Ну и беги к своему молодому князю! – хмуро бросил Кутайсов.

– Коли не станете мне мешать – о помощи уже даже не прошу – он сам ко мне скоро прибежит, – пообещала Салтыкова. – Не добром, конечно… – хищно осклабилась она. – И может, даже не понимая толком, под чью ману стелется…

– Ха! – вскинул голову молодой граф. – Покойный Сергей Огинский тоже, небось, так думал! Как и Светлейший князь Всеволод! Да и та же Милана Воронцова изначально рассчитывала…

– Вот не надо мне тут про Милану! – рявкнула Варвара столь резко, что Кутайсов в испуге отшатнулся. – Воронцова как раз вертит молодым князем, как хочет! – вопреки собственному требованию, продолжила развивать тему девица. – Да и не только молодым князем! Но свой лучший шанс она упустила, столь невовремя лишившись пальчика! Бедняжка… – картинно закатила глаза Салтыкова. – А ведь точно была бы в финале! Но увы ей! – ощерилась молодая графиня. – Чего только, несчастная, не делала, чтобы по-быстрому перст отрастить – дух там! Не успела!.. Кстати, о времени, – нахмурилась вдруг она. – Через четверть часа – объявление итогов. Мне пора…

Движением кисти – не поднимая рукú, магией – Варвара поправила прическу, оценивающе взглянула на себя, выжав максимум из техники кривого зрения (мало кто так умеет, даже из опытных чародеев!), и, похоже, осталась в целом довольна увиденным.

– Сидите тихо – и тогда при следующей нашей встрече будете обращаться ко мне «Ваше Величество»! – бросила она Кутайсову, поворачиваясь к дверям.

На лице молодого графа внимательный наблюдатель без труда прочел бы: «А оно мне сильно надо?!» – но вслух юноша этого, конечно же, не произнес – даже после ухода Салтыковой прочь.

* * *

Центральная Аллея дворцовой площади была запружена благородной публикой, словно ярморочная площадь чернью – даже на кадках с пальмами кто-то сидел, не говоря уже о бортиках фонтанов. Варвара загодя позаботилась, чтобы ей приберегли местечко получше, но пробраться к нему сквозь толчею в ее пышном праздничном платье оказалось той еще задачей! Дюжину раз витиевато помянув про себя по дороге бестелесных злыдней – а дважды не утерпев и процедив кое-что вслух (какая-то малявка лет пятнадцати, услышав такое, в ужасе шарахнулась в сторону с покрасневшими ушами – очень удачно: воспользовавшись возможностью, Салтыкова продвинулась вперед еще на пару шагов) – к моменту, когда действо началось, молодая графиня была в лучшем случае на полпути к цели.

Впрочем, видно и слышно все прекрасно было и отсюда. На возведенный посреди Аллеи высокий, вознесенный почти под самый укрывающий площадь купол помост величаво поднялся потомственный заведующий Собственной Его Императорского Величества канцелярией граф Николай Разумовский, с которым Салтыкова лишь какие-то три четверти часа назад удостоилась чести танцевать мазурку. Там, подавая партнерше руку, моложавый сановник многозначительно Варваре подмигнул и шепнул: «Примите мои поздравления, молодая графиня, вы в списке!» Она, конечно же, рассыпалась в благодарностях – насколько позволяли обстоятельства – но, признаться, не особо искренних и горячих: в том, что попадет в финальную дюжину, девица и так ничуть не сомневалась. Куда важнее было другое: кто там еще окажется кроме нее, а вот об этом граф ей сообщить, конечно же, не соизволил.

Что ж, терпения Варваре было не занимать.

– Милостивые государыни и милостивые государи! – обратился между тем со своей верхотуры к публике Разумовский. Толпа, до этой минуты многоголосо гудевшая, разом притихла. – До новолетия осталось менее часа – и пришла пора узнать имена двенадцати счастливиц, одна из которых уже в новом году станет нашей Государыней Императрицей!

Тут и там послышались робкие приветственные крики, но короткий жест графа незамедлительно восстановил на Аллее тишину.

– Итак! – снова заговорил Разумовский. – Встречайте непревзойденную цареву дюжину! И первой сюда вознесется… – оратор выдержал короткую паузу и выдал: – Княжна Тинатин Багратиони!

Аллея взорвалась радостными воплями. Совсем рядом с основанием помоста возникло движение: похоже, княжна оказалась предусмотрительнее Варвары и пришла на церемонию заблаговременно.

Салтыкова коротко кивнула своим мыслям: начало ожидаемое, Багратиони не могло не быть в итоговом списке.

Тем временем сверху к княжне опустилась золоченая метла, увенчанная сверкающим драгоценными каменьями дамским седлом. Тинатин уселась в него и воспарила к куполу. Через несколько секунд девушка уже стояла, широко улыбаясь, по правую руку от Разумовского.

Церемонно поклонившись княжне, граф вновь обернулся к публике.

– Милостивые государыни и милостивые государи! Позвольте мне продолжить! И вторая сегодняшняя счастливица – это… молодая графиня Ирина Зубова!

Вслед за Багратиони, под приветствия толпы метла вознесла наверх девицу лет двадцати в белоснежной форме старшекурсницы Императорской Борисовской Академии.

– Также в состав царской дюжины вошла… княжна Анастасия Любомирская! – объявил Разумовский.

Третьей финалистке на вид было всего лет пятнадцать-шестнадцать. Юная княжна то ли не знала заранее, что пройдет во второй тур, то ли просто до последнего не верила в это: оглашение своего имени она встретила детским восторженным визгом. Когда же к ней спустилась метла, вместо того, чтобы спокойно усесться в седло, Любомирская ловко запрыгнула ногами на золоченый черенок и под смех публики, густо приправленный охами и ахами особо впечатлительных особ, так и пробалансировала весь полет стоя.

Не сдержала улыбки и Варвара, но не столько умильной, сколько нервной: четверть участниц второго тура уже были известны, а ее имя покамест так и не прозвучало. Умом Салтыкова понимала, что сбой невозможен – слишком тщательно все было подготовлено, чтобы что-то вдруг пошло не так – но это не мешало ее сердцу тревожно сжиматься.

Четвертой и пятой Разумовский назвал снова не ее, а княжон Мещерскую и Орлову – не из московских Орловых, Викторию, что училась на первом курсе Федоровки, а из столичных, Александру, прошлым летом с отличием закончившую Борисовскую Академию и ныне служившую в Ингерманландском лейб-гвардии полку в звании прапорщика.

И лишь затем пришел наконец ее черед.

– …молодая графиня Варвара Салтыкова! – провозгласил граф Николай.

Еще четверть часа назад непрошибаемо самоуверенная, сейчас она насилу удержалась, чтобы торжествующе не завопить на всю Аллею, подобно малявке Любомирской.

Толпа вокруг Варвары почтительно расступилась. Не чуя под собой ног, девица шагнула к спустившейся метле. Кое-как уселась в седло, чудом не запутавшись в широком подоле платья, судорожно ухватилась правой рукой за черенок, но все же заставила себя приветливо помахать публике свободной левой, ожидаемо вызвав овацию.

Выдохнула Салтыкова, лишь оказавшись на помосте.

Тут наконец охватившая ее внизу недостойная слабость разом отступила, и, заняв место рядом с княжной Еленой Мещерской, Варвариной ровесницей – девицей, телесной красотой не блиставшей, но, как о ней говорили, далеко не глупой, к тому же, уверенной Боярыней – принялась наблюдать за происходящим с тем холодным сосредоточением, к которому всегда стремилась, беря пример с Воронц… К духам! Просто стремилась, потому как это эффективно!

В скором времени компанию ей наверху составили еще две княжны и две молодые графини, а вот одиннадцатой Разумовский вызвал на помост молодую баронессу фон Мирбах. Соседки Салтыковой – те из них, что более или менее представляли себе местную кухню, то есть, пожалуй, все, кроме малютки Любомирской – недоуменно зашушукались: как, всего лишь какая-то баронесса – и среди нас?! Новенькую – щуплую блондинку, первокурсницу Новосибирского юнкерского училища, совершенно ошалевшую от невообразимого счастья – встретили настороженно: что в ней такого, стóящего родовитости? Улыбнулась фон Мирбах, кажется, одна Варвара: для нее худородная финалистка сюрпризом не стала. Как и…

Аккурат в этот момент граф Николай возвестил:

– И закрывает царскую дюжину… госпожа Светлана Каратова!

Помост почти единодушно ахнул.

Внизу взорвалась Аллея. Частью – разочарованными вздохами: после нежданной удачи не особо родовитой фон Мирбах многие девицы, утратившие было надежду, загорелись ею вновь: чем, мол, я хуже?! – и теперь опять оной лишились, уже окончательно. Частью же – ликующими воплями: все без обмана, простая, нетитулованная девица – в финале! Вот они, новые прогрессивные времена!

Салтыкова же впилась глазами в бледную как мел двенадцатую финалистку, удерживавшуюся на метле, кажется, только за счет страховочных артефактов. Лицо Каратовой было пепельно-серым, почти как ее безвкусное платьице, взгляд метался, губы беззвучно шептали: «Нет… Ну, нет же…»

«Обалдела от радости, – думали сейчас, наверное, многие. – И не мудрено!»

«Дух там!» – хмыкнула про себя Варвара.

Удовлетворенно кивнув и подлив в зрение толику маны, Салтыкова отыскала на Аллее – в самом дальнем ее конце, откуда и несла метла на помост Светлану – ненавистного Огинского-Зотова. Молодого князя придерживали с двух сторон Даниил Гагарин и Мария Муравьева, не позволяя юноше не то рухнуть без чувств, не то, расталкивая собравшихся, броситься вслед за улетевшей метлой. Стоявшая рядом Милана Воронцова что-то всем троим хмуро втолковывала, но слов ее отсюда Варваре, конечно же, было не разобрать даже при помощи магии.

Да и неважно!

У нее, Салтыковой, все шло четко по плану, и никакая духова Милана ничем уже не могла ей помешать!

Глава 10

в которой я ухожу с бала

По завершении церемонии Светку увели вместе с другими финалистками, не дав нам даже возможности попрощаться. Куда увели – Ключ ведает! Наверное, в дворцовые покои, поближе к Борису VIII. Как я понял из разговоров вокруг себя, окончательный выбор Государь сделает дня через три, когда познакомится со всеми претендентками в невесты поближе. Не хотелось даже думать, что означает это духово «поближе»!

При сем, Гагарин с Воронцовой наперебой меня заверяли, что беспокоиться решительно не о чем. Спутницей Его Величества, мол, совершенно точно станет либо одна из княжон, либо какая-нибудь молодая графиня. Милана под это целую математическую теорию подвела: пять выборщиков, формально – равноправных, должно быть, предложили по две кандидатуры – основную и, скажем так, запасную – а оставшиеся два места от балды заполнили двумя первыми попавшимися девицами, явно не способными составить конкуренцию высокородным протеже сановников. Некоторая логика тут, конечно, присутствовала, но, в целом, не скажу, чтобы железная. Начать с того, что прежде нас со Светкой столь же горячо убеждали, что никто из худородных во второй тур нипочем не пробьется! И вот: получите! Ошибочка вышла! А вышла раз – где гарантии, что такое не случится снова?!

Ну и потом, если принять точку зрения, что к «блатной» десятке тупо добавили двух первых попавшихся девиц – почему тогда одна из них – эта фон Мирбах – все же при титуле, пусть и второсортном?

Тут Даниил принялся разглагольствовать, что князь – это князь, граф – это граф, а барон – ну, такое… С ним заспорила присоединившаяся к нам на Аллее незадолго до полуночи Цой – должно быть, оскорбившись за себя, любимую. Причем основным доводом Дианы было то, что казенный портал для таких, как она, и для княжон с молодыми графинями был общим – в отличие от худородных приглашенных. Третейским судьей позвали Воронцову, которая выдала «и нашим, и вашим»: типа, титул, конечно, есть титул, и умалять его значение, вроде как, негоже, но при этом для сильных мира сего разница между девицей фон Мирбах и нашей Каратовой и впрямь не особо существенна…

С какого-то момента я окончательно перестал прислушиваться к их бурной дискуссии, полностью уйдя в собственные невеселые мысли. Отдавать свою девушку я не был намерен никому. Даже Императору! Другое дело, если бы она сама возжелала для себя царицыной доли, но Светка не раз и не два подтвердила, что променять наши с ней отношения на приставной стульчик возле трона категорически не собирается. И уж тем более не прельщала Каратову роль распробованной на вкус (понятно в каком аспекте), но с презрением отвергнутой претендентки! Или не «тем более» – столь же не прельщала. Не суть.

А значит, требовалось действовать, и спешно – пока дело и впрямь не дошло до попытки венценосного старикана «познакомиться»!

Вот только какие у меня были варианты?

– Что ты задумал? – озабоченным шепотом поинтересовалась Машка – очевидно, прочтя нечто у меня на лице.

– Выкрасть Светку у Императора, – рассеянно выдал я – и, лишь договорив, понял, что именно сказал: мысль эта оформилась у меня вот буквально только что.

– Сдурел?! – вытаращила на меня глаза «длинноножка», спешно ограждая нас от случайных слушателей непроницаемой завесой магии. – Есть куда более простые способы угодить на эшафот!

– Легких путей не ищем, – буркнул я.

– Это уж точно! – хмыкнула Муравьева. И, помедлив, добавила: – Добро, я в деле!

– Что?! – пришла моя очередь опешить.

– Не думал же ты, что я такое пропущу? – хитро прищурилась на меня Машка.

Честно говоря, я пока вообще всерьез ни о чем не думал – попросту не успел.

– Сама же сказала: это прямая дорога на эшафот! – покачал я головой. – Хочешь составить мне там компанию?

– А зачем еще существуют друзья? – беззаботно – или скорее демонстративно-беззаботно – пожала плечами девушка.

– Ну… – ответа на это у меня как-то не нашлось.

– Кого еще берем в заговор? – таким тоном, словно речь шла о списке приглашенных на вечеринку, поинтересовалась Муравьева.

– Никого, – на этот раз отреагировал я сразу.

Ну а в самом деле, тут у нас измена престолу вырисовывается в полный рост – если в истории с Романовым мы копали под пусть и всесильного, но временщика, то теперь окажется затронута честь самого Императора! Кого на такое подпишешь?

Милану? Так на ней ответственность за весь графский дом Воронцовых, к чему ставить ее в неудобное положение вынужденного отказа?

Цой? Светка ее терпеть не может, и Диана прекрасно это понимает – тут явно не тот случай, когда уместно просить о подобной услуге. Да и нам не целитель нужен, а, скорее, взломщик… Вот Кир бы, кстати, пригодился с его коронной способностью астрального попрыгунчика! Но что-то последнее время «Заикин» крутится вокруг хабаровчанки, так что и с ним все неоднозначно…

Эх, жаль, Ясухару завис в своей Японии – тут как раз его, рыцарско-самурайская тема!

В общем, остается разве что Даня Гагарин...

– Вдвоем нипочем не справимся, – заметила мне между тем Машка. – Даже с учетом Оши и этого твоего нового черного паука!

О, точно! Что-то я туплю: есть же наши фамильяры!

– Давай так, – соображая на ходу, выговорил я. – Для начала поручим Ди-Сы и Оши найти, куда поместили Светку, а потом уже… Хотя нет, не годится, – едва успев воодушевиться наметками какого-никакого плана, осекся я.

– Почему не годится? – не поняла «длинноножка». – Я как раз думала это же самое предложить. Выясним, что да как – тогда и поймем, какие нужны ресурсы!

– Не выясним, – сокрушенно покачал я головой. – В белую зону духам хода нет!

– А вот и не так! – бойко заявила девушка. – Если они у нас будут действовать слаженно – то при толике везения вполне себе смогут избежать ловушек! Может, не везде пройдут, но хотя бы не попадутся! Помнишь, как ротмистр фон Бухгольц учил? Один фамильяр ведет поиск, другой страхует!

– А, ну да, – пробормотал я. – Хотя, конечно, при такой защите, как здесь…

– Оши справится, – убежденно заявила Муравьева. – Если, конечно, твой колченогий не станет филонить.

– Филонить? – невольно хмыкнул я. – Ну и словечки у тебя!

– В пятнадцать лет связалась с коробейниками-офенями, даже из дома с ними сбежала – вот и понабралась. Одно время только так и разговаривала, потом отучили… А что? Емко и доходчиво.

– С последним не поспоришь…

– Значит, так и решим, – решительно заявила Машка. – Как с бала начнут выпускать – возвращаемся за нашими духами – и за дело! А там поглядим!

– А там поглядим… – кивнул я. И с пылом добавил: – Спасибо!

– Всегда пожалуйста! – развела руками Муравьева.

* * *

Большинству иногородних гостей бала строжайше предписывалось по выходе с дворцовой площади сразу же покинуть столицу – все теми же казенными порталами. Однако тем, кто сопровождал на смотринах финалисток, разрешили задержаться в Петрополисе – конечно, не в белой зоне. Можно было и уехать с остальными, но тогда, пока Его придирчивое Величество не определится с выбором невесты, уже не вышло бы наведаться в столицу вновь – типа, нечего шастать туда-сюда, императорскую стражу лишний раз напрягать!

Так-то родственникам девиц из «царской дюжины» оставаться в городе особого смысла не просматривалось: в течение ближайших трех дней никакие встречи с финалистками по-любому были невозможны – ну и какая разница, станешь ты ошиваться от них в шести кварталах или в шести сотнях верст? Но только не в моем случае: когда придет время действовать, мне, понятное дело, нужно будет находиться в столице.

Муравьевой же надлежало возвращаться в Москву – без вариантов. Посовещавшись – под уже подозрительным взглядом Воронцовой – мы с «длинноножкой» решили, что пока она пришлет ко мне своего фамильяра, а сама будет ожидать от нас известий в Первопрестольной. По мне, так было и к лучшему: признаться, своего скороспелого согласия втянуть «длинноножку» в решение моих проблем я уже устыдился. Одно дело задействовать Оши, другое – саму Машку! В первом случае при провале нашей авантюры девушка, возможно, еще как-то сумеет отбазариться, во втором – попадет со мной на пару по полной…

До двух часов по полуночи с дворцовой площади никого не выпускали, но затем выходы открылись, и мы – я, Муравьева, Гагарин и Воронцова, а также Цой с Киром (последние двое, вроде бы, после некоторых колебаний) – поспешили бал покинуть. За прошедшее время погода в Петрополисе ничуть не улучшилась, даже наоборот, изморось сменилась полноценным дождем – вот только Светкиной шубке мокнуть под ним было уже не суждено. Благо хоть ветер стих. Мы укрылись под выставленным Даней широким щитом, который, правда, вблизи охранных кордонов ему приходилось убирать. На заставах, впрочем, никаких задержек не случилось: это войти в белую зону было непросто, обратному потоку никто не препятствовал – да, собственно, и потока-то как такового не наблюдалось: большая часть публики предпочла продолжить веселье до утра.

Распрощавшись с Машкой и остальными нашими у поста III Отделения, я призвал Ди-Сы. «Паук» явился без задержки – и я изложил ему наш с Муравьевой план.

«Справитесь?» – с некоторой опаской осведомился, закончив.

«С чем именно, сударь? – переспросил дух. – Ежели дело лишь за тем, чтобы отыскать Светлану Игоревну – то при должной подстраховке со стороны Одной Шестнадцатой не вижу тут непреодолимых препятствий. Но коли вы потребуете от меня затем вступить с госпожой Каратовой в контакт или же, паче чаяния, провести вас к ней – то сомневаюсь, что такое окажется мне по силам».

«Будем решать проблемы по мере их поступления, – буркнул я. – Задача номер раз – установить точное местонахождение Светланы».

«Покамест не вижу к сему существенных препятствий, – повторил Ди-Сы. – Впрочем, сие не означает, что оные не обнаружатся в ходе поисков».

Что ж, хотя бы так…

«Тогда ждем Оши», – заключил я.

«Я уже здесь! – раздалось тут же. – Кстати, Вова, с Новым Годом!»

Ну да, чтобы кликнуть фамильяра, «длинноножке» же не требовалось возвращаться в Москву!

«Ага: и с новым счастьем! – буркнул я. – Его нам тут как раз подвалило, хоть жопой жуй, pardon за мой ново-галльский… Машка объяснила тебе задумку?» – уточнил затем.

«Конечно!»

«В таком случае, приступайте! – не тратя более времени попусту, велел я духам. – Обо всем существенном сразу же докладывайте! Оши, в вашей паре ты за главного!» – счел нужным оговорить я, памятуя о возможном формальном подходе к делу со стороны Ди-Сы.

«Принято!» – с энтузиазмом откликнулась Машкин фамиляр.

«Слушаюсь, сударь», – в свою очередь чинно ответил мой.

«Удачи!» – бросил я им на прощанье.

«Ежели сие приказ, сударь, то информирую, что он невыполним», – не преминул заметить Ди-Сы – все тем же, впрочем, ровным тоном.

«Не приказ – доброе напутствие!» – усилием воли погасив в сердце волну раздражения, буркнул я.

«Спасибо, Вова!» – поблагодарила меня Оши.

Ди-Сы отмолчался: ну да, команды быть вежливым он же не получал!

Может, кстати, стоит подобной озаботиться? Потом, когда выручим Светку…

Отправив духов на миссию, я сунул руку в карман кителя и извлек оттуда «портсигар», который несколько минут назад забрал у Конвоя на первом кордоне. Задумался, подходящее ли сейчас время, чтобы набрать Юльке – проверить, как у нее идут дела дома. Третий час ночи, как никак… Если у мелкой там гости, скорее всего, она еще не ложилась, но услышит ли сестренка со второго этажа звонок телефона – стационарный аппарат стоял у нас внизу, поближе к прислуге. А вот Афанасий с Феклой вполне уже могут спать…

Не придя еще ни к какому решению, я почти случайно активировал гаджет, выведя его из спящего режима – и тут краем глаза заметил на серебряной панели какие-то черные отметки.

Через пару секунд, всмотревшись, я понял, что это сообщения о пропущенных вызовах из дома.

Еще через миг – осознал, что оных там – с добрую дюжину.

В следующее мгновение я уже судорожно тыкал пальцем в «портсигар», набирая номер.

А еще через четверть минуты…

– Сударь, это вы?! – услышал я голос своего дворецкого – будто бы обрадованный, но и насмерть перепуганный одновременно. – Наконец-то! Беда, сударь! Ох, беда! Нашу Юлию Леонидовну-то… Увели ее!

– Куда увели? – ахнул я. – Кто?! Как?!

– Неведомо куда, сударь! И кто – Ключ знает! Лихие люди, злодеи, не иначе! А как – ясное дело, не добром! Похитили нашу княжну, сударь, как есть похитили, окаянцы!

Твоего же духа три раза в астрал задом наперед и без маны!

Глава 11

в которой я щедро расплачиваюсь

Из сбивчивых объяснений мастерового картина складывалась следующая. Новогодняя вечеринка у Юльки закончилась ровно в час ночи: дольше ее юным приятелям не разрешили задерживаться их строгие родители. Проводив гостей, мелкая направилась было уже к себе, готовиться ко сну, как тут в дверь позвонили. Должно быть, решив, что кто-то из только что ушедших вернулся – одна из девочек как раз забыла на полке в прихожей свои рукавички – сестренка, находившаяся уже на полпути наверх, ничтоже сумняшеся спустилась и отодвинула засов (так-то весьма хитрый, с магическим фиксатором). В дом ворвались трое или четверо неизвестных в фантомных масках, мигом скрутили растерявшуюся Юльку и уволокли в ночь.

Афанасий все это видел сам, через небольшое окошко, выходящее из его каморки в прихожую.

– Простите меня, сударь, но никак не тягаться мне было с сими лиходеями! – жалобно оправдывался он теперь. – Высунься я – они бы от меня и мокрого места не оставили!

– Я вас не виню, – успокоил я дворецкого. Ясен астрал: злодеям, запросто справившимся с Юлькой, пусть и за счет внезапности нападения, слабосильный мастеровой явно был не чета. – В полицию и жандармам сообщили? – спросил я затем.

– Нет, сударь, – кажется, несколько удивился такому вопросу дворецкий. – Сразу же принялся звонить вам – вот только вы не отвечали… Всю ману спустил, а без толку! – ну да, телефонный звонок для такого, как он – почти подвиг. А уж целая дюжина звонков… Как он после такого ответить-то мне сумел? – Спасибо Фекле, подпитала, – словно прочтя мои мысли, пояснил Афанасий.

Что ж, два мастеровых – это уже сила! Сообразили бы еще сразу вызвать полицию – цены бы им не было! Но то мой прокол: не проинструктировал. А по умолчанию, как видно, тут принято иначе: уведомил барина, а тот уж пусть разбирается…

Духи Америки, целый час впустую потеряли!

– Ладно, с властями свяжусь сам, – бросил я в «трубку». – Ждите, никуда не уходите – думаю, они скоро подъедут!

– Куда ж я отсюда денусь, сударь? – проговорил дворецкий. Кажется, он еще что-то попытался добавить, но я уже дал отбой.

Застава III Отделения стояла прямо у меня за спиной, в каких-то двадцати шагах – как по заказу – и, еще не закончив разговор с Афанасием, я уже спешил к ней. Но, когда был уже почти у самого кордона, «портсигар», который я так и держал в руке, издал мелодичную, но требовательную трель. Решив, что мастеровой надумал что-то добавить к своему рассказу, я скривился, но вызов принял:

– Да, Афанасий?

– Доброй ночи, молодой князь, – ответил мне из «трубки» низкий незнакомый голос. – Прошу, остановитесь и выслушайте меня внимательно – сие в наших с вами общих интересах!

– Кто это говорит? – недоуменно осведомился я, сбавляя шаг.

– Тот, кто может обещать, что с Юлией Леонидовной все будет в порядке – если, конечно, вы станете вести себя разумно!

– Что?! – ахнул я, замерев.

На мой взволнованный голос из-за ограды заставы выглянул сердитый пожилой вахмистр. Увидев синюю форму, жандарм тут же сменил суровое выражение лица на участливое:

– У вас все в порядке, господин курсант?

– Перво-наперво отойдите, к духам, от заставы! – потребовали между тем от меня по телефону. – Живо, или вашей милой сестрице не поздоровится!

Торопливо кивнув «коллеге» – все хорошо, мол, никаких проблем – я сделал несколько неуверенных шагов в сторону от жандармского поста.

– Еще дальше! – приказала «трубка».

– Вы что, следите за мной? – спросил я, озираясь по сторонам. Если не считать перегораживавшего улицу кордона, та выглядела совершенно пустой.

– Разумеется, – подтвердил незнакомец. – И стану впредь – так что не делайте глупостей! Не пытайтесь связаться с IIIОтделением, Конвоем или полицией. Вообще ни с кем не входите в контакт без моего ведома! Завершив сей разговор, телефон свой выключите и выбросите!

– Он, на секундочку, почти двести империалов стоит! – буркнул я. Конечно, вовсе не потому, что пожалел денег – о них ли мне было сейчас беспокоиться – просто хотел выиграть толику времени, чтобы толком собраться с мыслями.

– Разве жизнь Юлии Леонидовны вам не дороже? – резонно усмехнулись в «трубке». – Как и судьба Светланы Игоревны?

– При чем тут Светлана?! – признаюсь, собеседнику снова удалось меня удивить.

– Скоро поймете. Ровно через час будьте у Новофедоровского моста. Там вас встретят и все доходчиво растолкуют.

– У Новофедоровского? – переспросил я. – Где это?

– Найдете. В крайнем случае, извозчика возьмете – доставит! И повторяю – на случай, если вдруг в первый раз получилось недостаточно доходчиво. Не связывайтесь ни с властями, ни с вашими друзьями в Москве. Так или иначе, никто из них вам не поможет! А сделаете, как велено – все закончится хорошо. И даже лучше, чем вы могли рассчитывать еще полчаса назад! За сим все, молодой князь!

Связь прервалась.

Несколько секунд я ошарашенно смотрел на умолкший «портсигар», затем снова огляделся вокруг. Где искать этот духов Новофедоровский мост? Понятно, что где-то на реке, но тут, в Петрополисе, куда ни сверни – вскорости упрешься в набережную!

Я опять перевел взгляд на свой телефон. Увы, всего лишь телефон, не более того! Эх, чародеи, чародеи, не могли уж заодно встроить в «портсигар» и навигатор!

Впрочем, «трубку» мне в любом случае приказано выбросить…

Вздохнув, я поднял глаза – и уткнулся взглядом в давешнего вахмистра, сподобившегося, выходит, последовать за мной от кордона.

– У вас точно все в порядке, сударь? – буравя испытующим взглядом, повторил он свой уже однажды заданный мне вопрос.

Не шарахнуться от жандарма в испуге стоило мне немалых усилий. Сказано же, типа: не связываться с властями! Если говоривший со мной по телефону сейчас меня и впрямь видит – вдруг решит, что я нарушил выставленные мне условия?

С другой стороны, если видит – должен понять, что я не искал встречи с «коллегой», тот сам приперся!

– Да, все просто прекрасно, – не без труда ворочая разом одеревеневшим языком, выговорил я. – Разве что… Не подскажете, где поблизости я могу найти извозчика?

– Вон в том переулке они обычно стоят, – охотно показал вахмистр вверх по улице. – Едва ли в такой час застанете там многих, но, Ключ даст, парочка сыщется!

– Благодарю, – кивнул я и, более не задерживаясь, поспешил прочь от заставы – то ли на переговоры, то ли прямиком в ловушку.

Оставалось надеяться, что призывом о помощи мой короткий разговор с жандармом со стороны не выглядел!

Понять бы еще, как за мной наблюдают! Из одного из окон? Я покосился на соседние дома. Нет, нерационально: чуть отошел в сторону – и из виду пропал. Тогда, может, с крыши? По ней можно долго следовать вдоль улицы.

Или вовсе при помощи духа-фамильяра? Они, конечно, редки, но все же встречаются…

Заметив на тротуаре чугунную урну, я свернул к ней и бросил внутрь «портсигар». Вот, смотри, злыдень бестелесный: я играю честно!

Кстати, о бестелесных. Голос по телефону ни словом не обмолвился о том, чтобы я не связывался с Ди-Сы! Не исключено, что злодеи вовсе не подозревают о наличии у меня фамильяра! Да и как они поймут, что я с ним переговорил? Мысленный контакт дух отследишь…

Нет, конечно, если я, скажем, пошлю Ди-Сы с сообщением к Петрову-Боширову, и ротмистр развернет бурную деятельность по поискам Юльки – это может вскрыться. Однако я же не стану действовать в лоб! Вернее, пока не знаю, как стану действовать – но для начала просто дерну-ка из астрала своего духа…

«Ди-Сы!» – безмолвно позвал я.

Ответ пришел не сразу, но все же пришел:

«Простите, сударь, но я тут немного занят! Согласно вашему приказу!»

«Отвлекитесь ненадолго! – велел я. – Вы мне нужны здесь!»

«Уже отвлекся, сударь. Но если вы желаете, чтобы я не просто поддерживал беседу, а явился непосредственно к вам – или в любое иное место – сие потребует времени, и немалого. Мы тут с Одной Шестнадцатой кое-куда забрались, так просто взять и воротиться – не получится!»

«Это правда, – поддержала моего фамильяра подключившаяся к разговору Оши. – Срочно вернуться нипочем не выйдет – тут целый лабиринт из духоловок, и проще пройти его до конца, чем отступить назад. Опять же, и пользы выйдет больше!»

И эта туда-же! Астральная солидарность, блин!

«А что со Светкой? – спросил я. – Вы ее нашли?»

«Вова, ну сам подумай: если бы нашли – неужели сразу бы не доложили? – разве что не отчитала меня Оши. – Ищем. Где-то через час завершим первый этап – тогда и сможем быть у тебя. А что случилось, кстати?»

«Вот вернетесь – расскажу, – недовольно бросил я. – А пока работайте! При возможности – жду!»

«Как вам угодно, сударь», – ответил за них обоих Ди-Сы.

«Да, – вспомнил тут я. – Будьте внимательны! Если заметите возле меня подозрительного духа – постарайтесь не попасться ему на глаза! Это слежка!»

«Надо же, как все запущено!» – хмыкнула Оши.

«Будет сделано, сударь», – бесстрастно обронил Ди-Сы.

Извозчичий экипаж в указанном мне вахмистром переулке стоял всего один, к тому же – какой-то странный. Что именно с ним не так, понял я не сразу – сообразил только подойдя ближе: это оказался автомобиль! Ну, в смысле, не волшебная коляска-артефакт, а машина, приспособленная для черни, с мотором – судя по закопченной выхлопной трубе, должно быть, внутреннего сгорания.

Правда, водитель, дремавший за рулем – совсем молодой парнишка чуть ли не младше меня – да нет, точно младше! – несомненно являлся магом, пусть и слабеньким.

– Изволите такси, сударь? – вскинул он голову, когда я постучал пальцем в лобовое стекло его колымаги.

– Да, – кивнул я. – Мне к Новофедоровскому мосту.

– Куда? – нахмурился паренек. – Меньше чем за рубль в такую даль не повезу! Это ж, почитай, добрый час пилить – по такой-то погоде! – без энтузиазма заявил он затем.

– Плачý два рубля – если доедем за сорок пять минут, – предложил я.

– Так бы сразу и сказали! Садитесь впереди, сударь, – предупредительно распахнул мне дверцу извозчик. – Там у меня этим духовым дождем все залило, – пояснил он тут же, кивнув через плечо на заднее сиденье. – Но ежели настаиваете – подсушу, – лишний раз тратить ману на простейшую, в общем-то, технику ему явно не хотелось.

– Не стоит, – я взгромоздился на сиденье рядом с водителем.

Паренек запустил двигатель, и, хищно зарычав, автомобиль резво рванул с места.

– Да, коляска шумная, – зачем-то прокомментировал громкий звук извозчик. – Но глушитель хороших денег стоит – это если артефакт брать. А от приблуд, что чернь ставит, толку не много…

Я промолчал, но паренька это нисколько не смутило.

– Скажете: купил дорогущий экзотический экипаж, а на магический обвес поскупился, – продолжил трепать языком он, выруливая из переулка на проспект. – И совсем не правы будете, сударь! Не покупал я это чудо астралово. От батюшки покойного оно мне перешло – вместе с невыплаченным кредитом. Папаша мой по части магии не слишком силен был, рассудил, что с обычной коляской не сладит. А лицензия на городской извоз у нас от его деда еще, моего прадеда – на полдюжины поколений выдана. Вот у него, у прадеда, был экипаж так экипаж, загляденье просто! Но там такая история приключилась…

Погруженный в свои мрачные мысли, где-то здесь нить повествования разговорчивого извозчика я благополучно упустил.

* **

– Вот он, ваш Новофедоровский мост, сударь! – заявил водитель, кивнув на проступивший сквозь стену дождя серый горбатый силуэт. – Сорок три минуты – все как договаривались! Только ежели вам на ту сторону реки надобно – придется пешком пройти, для экипажей тут проезда нет.

Дух его знает, на какую мне надобно сторону! Ладно, разберемся…

Сунув руку в карман, я нащупал в нем монетку, ожидаемо оказавшуюся империалом. Ну да, размена серебром я на бал брать не стал – тяжелое оно и места много занимает – но несколько золотых на всякий случай с собой прихватил.

– Ого! – присвистнул извозчик. – А помельче не найдется? У меня столько сдачи нет!

– Не надо сдачи, – отмахнулся я.

– Как же так – не надо? – растерялся паренек. – Это же не какой-то там пятиалтынный на чай – целых восемь целковых! Разве ж так можно?

– Нужно, – буркнул я, вкладывая монету в ладонь щепетильного извозчика.

– Ну… – все еще не мог решиться принять дар судьбы тот. – Давайте, может, хоть подожду вас, а? – предложил он. – Вам же всяко отсюда назад надо будет! Ну или еще куда… Не то тут место, чтобы надолго зависнуть – я-то уж знаю, сам вырос неподалеку!

– Нет, ждать не стоит… – мотнул головой я.

Коли вдруг меня сюда выманили не для разговора, а чтобы свести счеты – дух знает, какие – зачем подставлять еще и паренька? А так, к тому же, он запомнит щедрого пассажира – и, если те, кому положено, потом спросят – сможет рассказать, когда и куда его возил.

Вот только последнее моих таинственных оппонентов, похоже, ничуть не смущает: они же сами подали мне идею нанять до моста извозчика… И, кстати, случайно ли тот оказался в переулке один-одинешенек?

Я искоса покосился на своего водителя. Да нет, бред: так скоро собственную тень начну подозревать!

Как бы то ни было, пусть уж себе едет. А о том, как вернуться, подумаю после, когда – и если – придет черед.

– Ну, как скажете, сударь, – сдался наконец паренек. – А за щедрость вашу – огромное вам спасибо! Вовек не забуду! Будете снова на Невском, захотите такси – у любого из наших спросите про Матвея, Мотю Рыжего. Каждый укажет! Мотя – это я и есть, Рыжим меня не за волос прозвали – он у меня, как изволите видеть, темен весьма – а совсем по иному поводу. Расскажу при случае…

– С удовольствием послушаю – при случае, – пообещал я и выбрался из машины.

– Всего вам самого доброго, сударь! И еще раз спасибо! Я ваш должник! – прокричал мне вслед Матвей, но если бы, шагая в неизвестность, среди прочих предпринятых мер я не усилил слух магией, за ревом мотора этих слов извозчика я бы уже, пожалуй, и не разобрал.

А вот рослую темную фигуру, аккурат в этот момент выдвинувшуюся мне навстречу откуда-то из-под моста, рассмотрел бы, наверное, и на полном нуле. Меня уже ждали – и прятаться не собирались.