Пасечник - 4

Пролог

— Та-ак!

Бумага с доносом отлетела в сторону. Правда, имя на ней имелось. Все в столице знали, что анонимными бумагами велено растапливать камин в приёмной, не читая письма и даже не распечатывая конверты.

Князь Волков изволил гневаться: этот сопляк нарушил прямой приказ! Оставлять подобное без наказания нельзя. Так вот спустишь одному, другому, а потом выяснится, что управляют княжеством какие-то посторонние люди, а ты вовсе даже и не князь.

Но прежде, чем казнить, было бы неплохо узнать причину, выслушать другую сторону. Он нажал кнопку, вызывая секретаря.

— Напиши графу Терентьеву приказ, — велел Волков невзрачному скучному человеку, — безотлагательно прибыть в столицу и явиться ко мне для доклада. Отправь с фельдъегерем.

***

Экспресс замедлял ход, подъезжая к столице. Иван, уже одетый в новый костюм от Катарины Зеехофер, глядел на проплывающие в окне вагона небольшие домики пригорода, склады, пакгаузы.

Отвлёк его стук в дверь.

— Войдите, — откликнулся Иван.

За дверью оказалась Маша. Тоже одетая, причёсанная, готовая ко всему. Она что-то хотела спросить, но тут поезд дёрнулся и остановился у перрона. Прибыли.

Терентьев свои два чемодана вынес лично и ещё какое-то время ждал, пока двое дюжих носильщиков управятся с Машиными сундуками.

Глядеть на сундуки было неинтересно, и он глазел по сторонам. На то, как страж разбойного приказа отловил мелкого воришку, на фальшивую побирушку. Его внимание привлёк осанистый, видный мужчина в мундире княжеского фельдъегеря. Он прошагал к перрону, перебрался на соседний путь. Там уже стоял под парами курьерский поезд: мощный локомотив и один-единственный вагон с гербами княжества.

Фельдъегерь ловко запрыгнул на подножку, поднялся в тамбур и скрылся в вагоне. В ту же секунду курьерский тронулся и, набирая ход, поспешил куда-то в ту сторону, откуда прибыл Иван.

Тут Маша, наконец, управилась с носильщиками, а те, в свою очередь, победили багаж. Терентьев поднял свои чемоданы и отправился на стоянку таксомоторов: их ждали заранее снятые в гостинице номера.

Глава 1

Не успела Маша принять душ и поудобней устроиться на мягком диване в своём номере, как в дверь постучали. Пришлось подниматься, идти открывать. На пороге обнаружился Иван, уже переодетый, собранный и готовый к новым свершениям.

- Нас ждут в Академии, - напомнил он. – Мы приехали не отдыхать, а дело делать.

- Ну, может, сегодня всё же отдохнём? – состроила жалобное личико Маша. – Всё-таки, только с поезда. А завтра – в Академию. Или послезавтра. А завтра, например, к Зеехоферу заглянем. И в кофейню.

Терентьев словно бы не заметил невестиной пантомимы.

- Сперва получим расписание экзаменов, - хладнокровно заявил он, - а потом распланируем визиты. Так, чтобы не задерживаться в столице лишний день.

- Но ведь…

- На дворе весна, самый сезон деньги зарабатывать. А уж по зиме можно и в столицу разок-другой скататься, на людей посмотреть.

- И себя показать? – с готовностью подсказала Маша.

- Это уж как поработаем лето. Может статься, и показывать нечего будет. Так что расслабляться не время. Будет возможность – погуляем, а нет – не обессудь.

Маша бросила на жениха недовольный взгляд, но возражать не стала.

- Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться? – спросил Терентьев.

- Ну-у…, - начала девушка, - причёска, макияж, одежда…

Егерь, послушав пару секунд, саботаж прекратил в корне:

- Полчаса на всё. Наряд отдай горничным. Они приведут его в порядок, пока ты будешь плести косу и красить ресницы. Жду внизу.

И ушел.

- Вот же… чурбан! – в сердцах высказалась Маша.

Но деваться ей было некуда. Она вызвала в номер горничную, поручила ей заботу о платье, а сама вынула из сундуков шкатулки, наполненные секретами женской красоты, и присела к зеркалу.

***

- Господин Терентьев! – подскочил к Ивану незнакомый улыбающийся толстячок. – Наконец-то вы вернулись в столицу! Признаться, общество скучало за вами. Вы, безусловно, вносили оживление в обыденную и размеренную жизнь Волкова. Рад, что вы остановили свой выбор на моей гостинице. Позвольте представиться: Марк Новый. Новый – это фамилия такая. Наследие предков, так сказать. Порою из-за неё случаются различные казусы, но, с другой стороны, всяческих фамилий в княжестве масса, а Новый я один.

- Очень приятно, - кивнул егерь. – Чем обязан?

- Сущий пустяк, - махнул пухлой ладошкой Новый. – Столичные снобы завели новый инфор, на котором публикуют отзывы о гостиницах, доходных домах, съёмных квартирах и прочем в том же духе. И я, памятуя вашу честность и бескомпромиссность, хотел просить вас оставить на этом инфоре заметку со своими впечатлениями о гостинице.

Марк Новый, закончив бурную речь, замер, выжидательно глядя на собеседника.

- Вы действительно этого хотите? – удивился Иван. – Помнится, один из ресторанов был сильно обижен моим отзывом, когда я описал то, чему был свидетелем.

- Разумеется, хочу! – воскликнул столичный отельер. – Я совершенно уверен в своём заведении. А если возникнет какое-нибудь досадное недоразумение, у меня появится возможность улучшить обслуживание гостей.

- Что ж, я не против, - согласился Терентьев. – Как только съеду от вас, так сразу же и напишу.

- Как! – забеспокоился господин Новый, - вы собираетесь съезжать?

- Разумеется, - спокойно подтвердил Иван. – Не прямо сейчас, конечно. Дня через три-четыре. Всё же я приехал в столицу не навсегда.

- Ах вот что! – выдохнул успокоенный Новый. – Честное слово, вы меня напугали. А сейчас не нужно ли вам чего?

- Нужно, - согласился Терентьев. – Мне бы вызвать таксомотор.

- Сию секунду!

Хозяин гостиницы моргнул солидному усатому портье. Тот немедленно взялся за телефон и принялся набирать номер.

Минут через пять портье подскочил к Терентьеву:

- Господин граф, такси подано.

Иван глянул на лестницу. Как раз в этот момент на ней появилась Маша.

- Спасибо, очень вовремя.

Он сунул гривенник усачу, взял невесту под руку и они вдвоём отправились подтверждать свой высокий статус мага.

***

Управляющий Академией разглядывал на экране двоих студентов, прибывших зафиксировать свой уровень знаний и продемонстрировать соответствие этого уровня программе обучения.

По дорожке уверенно шел молодой человек намного выше среднего роста, могучего телосложения, с равнодушным лицом и твёрдым взглядом. Шел, не глядя по сторонам, хотя весенний парк Академии был более, чем живописен. Комплекцию гостя изрядно скрадывал прекрасно пошитый дорогой даже на вид костюм-тройка с трёхзубой короной на лацкане пиджака. Себе управляющий при немаленьком своём жаловании такого костюма позволить не мог.

За галантно отставленный локоть верзилы уцепилась миловидная девушка в платье, вполне соответствующем по качеству костюму парня. Только что короны на нём не имелось. Девушку нельзя было назвать миниатюрной, но рядом со своим кавалером она выглядела тонкой и хрупкой. Вот она как раз активно разглядывала достопримечательности парка и шла, не глядя под ноги, полностью положившись на своего спутника.

- Каковы, а? – воскликнул, наконец, управляющий.

В голосе его явственно слышались неодобрение показной роскошью и отчасти зависть. Он развернул экран к куратору первого курса, демонстрируя картинку.

Глеб Никифорович Конягин взглянул без особого интереса, безразлично пожал плечами:

- По осени у господина Терентьева гардероб состоял из двух комплектов полевой формы и одного парадной, с княжескими наградами. А госпожа Повилихина ради воскресной прогулки перешивала платья, купленные у старьёвщика. Я рад, что у этих, без сомнения, достойных людей всё сложилось в высшей степени удачно.

- Они обязаны были прийти в форме студентов Академии! – возмутился управляющий, - и не устраивать это возмутительное по форме и вызывающее по содержанию представление.

- Форму они сдали кастеляну вскоре после рождества, - пояснил куратор, - когда по велению князя прекратили очное обучение и отправились в свои земли наводить порядок. Я слышал, им это вполне удалось. А теперь с удовлетворением наблюдаю подтверждение слухам.

Управляющий, не нашедший у коллеги поддержки, пробормотал что-то неразборчивое и выключил экран. Через минуту в дверь кабинета постучали.

- Войдите, - отозвался управляющий.

Разумеется, на пороге оказалась та самая парочка.

- Добрый день, господин управляющий. Добрый день, Глеб Никифорович, - поздоровался Терентьев. – Хотелось бы узнать график предстоящих нам с Марией Филипповной экзаменов. Мы, разумеется, усердно занимались. Но всё же повторить соответствующий материал накануне будет не лишним. И, конечно, не хотелось бы расстраивать уважаемую комиссию опозданиями.

- Добрый день, господин Терентьев, - вынужден был ответить управляющий. – Добрый день, госпожа Повилихина.

Как бы ни хотелось управляющему сотворить какую-нибудь гадость, чтобы стереть с лица Терентьева мерзкое выражение вежливого безразличия, он поднялся, взял со стола заранее приготовленные листы и протянул студенту.

- Благодарю вас, - кивнул Терентьев. – Номера телефонов, моего и госпожи Повилихиной, имеются у господина Конягина. Надеюсь, в случае изменений в расписании нас уведомят заблаговременно.

- Разумеется, - улыбнулся управляющий, умело скрывая истинные чувства.

- В таком случае, мы, с вашего позволения, удалимся.

Терентьев кивнул, прощаясь, и вышел из кабинета, оставив управляющего кипятиться и булькать.

- Каков, а? – возмущенно высказался он в закрытую дверь. – Наглец!

- Скорее, человек, знающий себе цену, - возразил Конягин. - и сберегающий время своё и других.

Управляющий поморщился, как от зубной боли, и решил: держать господина Конягина от себя подальше.

Черёд морщиться пришел Терентьеву, когда тот, спустя несколько минут, принялся изучать выданный ему лист. Он развернулся и полным ходом направился обратно, в кабинет управляющего, увлекая за собой госпожу Повилихину. Дорога не заняла много времени, но кабинет оказался пуст, и даже заперт на ключ. Секретарша сообщила, что её шеф только что умчался по крайне срочному делу.

Иван выругался про себя, подумал, подхватил под руку невесту и отправился в учительскую.

***

- Дамы, господа… Добрый день!

- Постойте-постойте… - прищурилась Софья Андреевна Величко. – Господин Терентьев собственной персоной! Да вас не узнать, граф! А это, никак, госпожа Повилихина! Вы похорошели, сударыня.

- Спасибо, - зарумянилась Маша.

В учительскую зашел Розенкранц. Увидал Ведуна, удивился, но пустых разговоров заводить не стал. Спросил сразу о деле:

- С чем пожаловали, господин Терентьев?

- Вот! – продемонстрировал Иван расписание экзаменов. – Поглядите, как мне подсуропил господин управляющий. Я надеялся управиться за неделю, а он мне такого напланировал, что придётся месяц в столице куковать!

Преподаватели принялись изучать бумагу. Изучали и тут же давали оценку документу.

- Что за ерунда! И кто только сочинил подобную чушь! – высказалась Софья Андреевна.

И это было самое деликатное суждение. Прочие преподаватели выражались грубее и откровеннее. Слышал бы это господин управляющий!

- Скажите, - поинтересовался Иван, - а возможно ли устроить экзамен в удобные для вас дни? А экзаменационную ведомость вы заполните позже, в соответствии с графиком. Если вы согласитесь, я готов сдать все экзамены в один день.

- Вы так уверены в себе? – недовольно спросил преподаватель гимнастики.

Борис Дмитриевич Ухтомский так и не смог простить Ивану своего поражения.

- Несомненно. Если возможно, я и прямо сейчас прошел бы все полагающиеся испытания.

- Нет, прямо сейчас, пожалуй, не стоит, - возразила Величко. - А вот завтра… Дамы, господа, как у вас на завтра со свободным временем?

***

- Ну вот, - довольно высказался Иван, выйдя в коридор, – один день, и готово. А там и к Зеехоферу можно наведаться, и в кофейне Фаббри посидеть. А на третий день – домой.

Он взглянул на Машу. На её лице никакой радости не наблюдалось. Егерь остановился. Потребовал:

- Объясни, что ты хочешь получить от этой поездки – помимо собственно сдачи экзаменов и получения диплома.

Маша отвернулась и, упорно глядя в сторону, буркнула:

- Отдыха я хочу.

- А чем ты, позволь спросить, всю зиму занималась? – удивился Иван. – Тяжелым каждодневным трудом?

- Тебе не понять, - не унималась Повилихина.

- Где уж мне, - усмехнулся Терентьев и, внезапно подхватив невесту за талию, поставил перед собой.

- Хочешь, скажу, чего тебе надо?

- Ну, скажи, - с вызовом заявила Маша.

- Не здесь. В гостинице. Идём.

Иван, попытался предложить руку, был отвергнут, пожал плечами и зашагал к воротам Академии, на ходу вызывая такси. Тут Маша сообразила: если она будет дуться и дальше, то Терентьев уедет, а ей придётся идти до гостиницы пешком. В два прыжка она догнала жениха и с независимым видом пошла следом.

***

- Ну и чего мне, по-твоему, надо? – со старательно изображаемой насмешкой спросила Маша.

Она всю дорогу, до самого номера придумывала эту сцену и мысленно репетировала. По её замыслу, Иван должен либо смутиться, либо понести невозможную околесицу, поскольку невозможно молодому человеку понять чувства и сокровенные желания женщины. Ответ её обескуражил:

- Тебе нужны перемены. Эмоции, восторги, свежие впечатления и всё такое прочее. А для этого ты хочешь лавки, рестораны, прогулки, визиты – всё то, что наверняка тебе эти эмоции даст. Только есть один момент. На все твои хотелки нужны приличные деньги. Наверняка ты рассчитывала, что я, составляя тебе компанию, все расходы возьму на себя. Так?

Маша опустила глаза, не желая признаваться в очевидном. А Иван продолжал говорить, и слова его были весьма обидны. И чем точнее они попадали в цель, тем обиднее становились:

- Порою мне кажется, что с момента помолвки ты капитально поглупела и стала похожа на тех пустоголовых девиц, что лихо плясали на княжьем балу с целью привлечь колыхающимися прелестями таких же безмозглых молодых людей. Попробуй ради разнообразия напрячь содержимое черепной коробки. Подумай вперёд, хоть на несколько шагов.

Повилихина вспыхнула, хотела ответить резкостью, но Иван заговорил первым, не давая ей сказать ни слова:

- Через четыре месяца я должен буду заплатить налоги. Сейчас денег на это у меня нет, их ещё предстоит заработать. Сколько принесёт графство, ещё неизвестно. Сейчас, когда Аномалия внезапно загнулась, их, очевидно, будет намного меньше, чем предполагалось. Скорее всего, мне удастся наскрести денег на княжьи подати, поскольку в этом году платить предстоит лишь половину суммы. Но это не все расходы. Впереди зима. Всю эту зиму нужно что-то есть и пить. И не только самим кормиться, но ещё и кормить два десятка человек. Дальше: содержание дружины, даже небольшой, в полсотни человек, стоит немалых денег. Если я не смогу платить своим людям, они просто уйдут, оставив нас и наши земли без защиты. Ну и, наконец, по осени предстоит играть нашу с тобой свадьбу. Это – не посидеть узким кругом на кухне за самоваром. Это – церемонии, наряды, угощения… Сплошные траты. А ведь ты захочешь свадьбу пышную, роскошную. Да и нельзя мне денег на неё жалеть, не по статусу.

- И зачем ты мне всё это рассказываешь? – перебила жениха Маша.

- Затем, что если свадьба всё-таки состоится, тебе придётся вести наше семейное хозяйство. Сводить расходы с доходами, пересчитывать содержимое кладовых, принимать от мужичков налоги, и при этом следить, чтобы ни ты никого не обманула, ни тебя никто не обманул. Ты, видимо, решила, что у меня всего полно. Захотела – и ездишь теперь на «ловкаче», не задумываясь о его содержании, захотела – и у тебя новый доспех, дорогое оружие. И сделала из этого вывод, что теперь деньги можно тратить без счёта. Нет, дорогая, ты не права. Поверь: чем денег больше, тем тщательней их нужно считать, поскольку в противном случае они уходят, как песок сквозь пальцы.

Наверное, Маша согласилась бы с Терентьевым. Но слишком уж много напридумывала она мероприятий на столичный вояж. Слишком прониклась предвкушением, чтобы так просто отказаться от своих планов. Но в главном Иван был прав: своих денег у неё не имелось. Разве что жалкие остатки той небольшой суммы, которую презентовал князь на соблазнение жениха.

Можно было сколько угодно мечтать и планировать, но без денег все эти мечты превращались в ничто, а деньги были только у Ивана. Наверное, можно было подольститься, придумать какое-нибудь совместное мероприятие – например, празднование получения аттестата. Можно было просто перечислить хотелки и вместе решить, на что денег хватит, а на что – нет. Но из всех возможных вариантов Маша выбрала обиду. Насупилась и сердито засопела.

- Печально, - констатировал Терентьев и ушел в свой номер.

***

Граф с невестой уехал в столицу. Аглая ушла по каким-то своим надобностям. Командир дружины заперся с Черняховским в кабинете и что-то яростно с ним обсуждал. Некрас и Звана с раннего утра отправились на пасеку. И дед Иван решил, что настало самое время немного согреть душу. Вынул из тайника заначку, добыл из буфета стопочку, налил и, предвкушая, поднёс к губам. И только приготовился выпить, как ворота особняка содрогнулись от удара и по округе пронеслось:

- Волею князя!..

От этого рука деда Ивана дрогнула. Стопка вывалилась из разом ослабевших пальцев, хряснулась о край стола и полетела дальше уже в виде смоченных казёнкой осколков.

- Раскудрить тебя налево! – в сердцах выругался дед и поспешил к воротам, покуда ещё стоят.

- Графу Терентьеву княжье повеление! – провозгласил фельдъегерь, намереваясь пройти дальше и непосредственно исполнить поручение.

- Так ведь нету графа в уезде-то, - сообщил дед Иван. – Намедни в столицу отправился вечерним экспрессом. Невесту взял и усвистал. Обещался через неделю быть.

Фельдъегерь, наверное, тоже выругался, но исключительно про себя. Он повернулся и, ни говоря ни слова, отправился в Селезнёво, где должен был ожидать его курьерский состав: паровоз и один-единственный вагон. Покуда он ездил в Терентьевку, попутную корреспонденцию уже должны были выгрузить, а обратную – напротив, погрузить.

Дорога по весеннему времени была разъезжена, расквашена. Казённый автомобиль ехал неспешно, переваливаясь из ямы в яму, перескакивая с кочки на кочку. В какой-то момент машина встала.

- Всё, приехали, - с досадой сказал водитель. – Без второго автомобиля нам не выбраться. Разве что сильный маг найдётся, но в это время все маги по домам сидят. Да и машина только случайно встретиться может.

- Далеко ли до Селезнёво? – осведомился фельдъегерь.

- Часа полтора, если пешком, - правильно понял его водитель.

- Тогда жди. Доберусь – отправлю тебе помощь.

С этими словами гонец вышел на дорогу, мысленно выматерился и зашагал по направлению к уездному центру, то и дело оскальзываясь по жирной весенней грязи.