Парсек туда, парсек обратно

1. Мне б туда…

Знаете, как это обычно бывает, когда мужчина говорит, что нет у него никакой депрессии, а потом уезжает один за тридевять земель, сидит часами под дождём и отрешённо пялится на поплавок? Я вот знаю, потому как уже второй день этим и занимаюсь…

Есть в Мордовии красивые места. Безусловно, таковые имеются во всех уголках нашей необъятной Родины, но у меня есть своё, особенное. На речку под названием Сура возил меня отец. С тех пор больше сорока лет прошло. Отца давно уже нет на этом свете. А я вот всё помню, словно вчера вместе с ним сидел на берегу и рыбачил.

Только тогда было веселее, а сейчас…

Речка обмелела, я поседел, а рыба, видимо, сидела на диете и не желала клевать. Впрочем, не за ней я сюда приехал, а чтобы забыться. Жизнь свернула не туда, причём, как оказалось, довольно давно. Я, вроде как, всегда был за рулём, а теперь вот оказался на обочине, причём сам не заметил, как так получилось.

Бывает же.

Чокаться мне было не с кем, поэтому я наполнил «беленькой» походную алюминиевую рюмку, качнул ею в сторону бескрайнего неба, вспомнил отца и…

…так и застыл, не донеся налитое до рта.

Одна из дождевых туч, что сейчас неспешно проползала прямо над моей головой, едва не касаясь раздутым брюхом пожелтевших макушек деревьев, будто раскололась надвое. Что-то вспыхнуло. Я поначалу подумал, что молния. Вот только молнии с низким гулом не падают в реку, поднимая тучу брызг. Обдало меня с ног до головы, ещё и рыбой по лбу двинуло, да так, что я свалился с раскладного стульчика и уставился на мрачное, как моя жизнь, небо.

Вроде как после ненастья положены солнечные дни. Будет мне судьба улыбаться или нет?

Скрипнув зубами от давшей о себе знать поясничная протрузия, я кое-как поднялся и уставился на воду. Волны всё ещё неистово дергались, искажая гладь реки, а прямо посредине тонул серебристый то ли автомобиль, то ли небольшой самолёт. Хотя, в наше неспокойное время может и дрон или ракета. Кто их разберёт?

За миг до того, как нечто благополучно потонуло, его верхняя часть сместилась. Прежде чем внутрь хлынула вода, я успел заметить чью-то гладкую макушку. С моих губ сорвалось давно привычное и довольно меланхоличное:

– Твою ж мать.

Купаться в середине осени не входило в мои планы, но и бросить человека на произвол судьбы я не мог. Хромой, не шибко трезвый, с больной спиной и пупочной грыжей я представлял собой такого спасателя, которого самого в пору спасать. Но у потерпевшего не было выбора. У меня, в свете характера, тоже.

Была не была!

На ходу скидывая куртку и сапоги, я устремился к воде. Каждый шаг отдавался болью в спине и сопровождался отборным матом, на который в текущей ситуации я не скупился.

Несмотря на то, что Сура обмелела, она сохранила своё стремительное течение и ледяные ключи, что били со дна. Один из таких попал мне точно в левую ступню. Благо, из-за защёмлённого нерва я её почти не чувствовал. Хоть какой-то плюс в том, чтобы быть старой развалиной.

Ехидно посмеиваясь над самим собой, я зашёл на глубину, набрал в грудь побольше воздуха и нырнул. Утонувший агрегат, судя по всему, был тяжелым и быстро ушёл на дно, так что утянуть его течением не могло. Вот только как найти что-то в мутной воде?

А очень просто, потому как это что-то начало светиться, что твоя новогодняя ёлка. Забавно. Неожиданно на ум пришли позабытые строки. Как там было то? «Мне б туда, где ёлка в вате, и чутка за тридцать бате…». А, чёрт, не помню.

Легкие начала обжигать нехватка воздуха. Ненадолго же меня хватило. А надо было меньше смолить и больше спортом заниматься. Но какой там спорт, когда с утра до ночи баранку фуры крутишь? Да и что теперь об этом говорить? Былого не воротишь. Эти слова болезненным эхо отразились в моём сознании.

Не воротишь. Это уж точно.

Меж тем сияющие огоньки были уже близко. В их свете я увидел дёргающуюся фигуру. Она судорожно пыталась отцепить стягивающие грудь ремни. Подплыв поближе, я вытащил походный нож и помог пострадавшему высвободиться. К этому времени он двигался совсем вяло, а может и не двигался вовсе. Чёрт его разберёт. Подхватив обмякшее тело, я погрёб наверх, к спасительному кислороду, в котором отчаянно нуждался мой потасканный организм. Да и не только мой.

Вынырнуть получилось уже ниже по течению. Чувствуя, как меня несёт дальше, я отчаянно заработал конечностями. Проклятый берег приближался совершенно неохотно. Но если не так давно я был безразличен к собственному остатку жизни, то теперь назло судьбе подыхать передумал. Да и бедолагу этого надо откачать.

Наконец, мои ноги коснулись дна. К этому моменту у меня болело абсолютно всё, голова кружилась и гудела, а сердце стучало как поршни перегруженной фуры, идущей на крутой подъём. Каждый шаг давался непосильным трудом, но я упорно переставлял затекшие ноги, отплёвывался и матерился уже мысленно. На вербальное словоизлияние не хватало воздуха.

Едва добравшись до берега и вытащив на него свою ношу, я без сил упал на колени, посмотрел на спасённого и не поверил своим глазам.

– Ёкарный бабай, – только и выдохнул я, глядя на продолговатый череп, обтянутый серой кожей.

Ни волос. Ни бровей. Ни бороды. Всё гладкое, что воздушный шарик. Под высоким лбом без надбровных дуг бессознательно моргают четыре абсолютно чёрных глаза, уши – мелкие баранки, а вместо носа сужаются и раздуваются две дырки из которых толчками выливается речная вода. Изо рта она тоже текла. Причём сам этот рот походил на человеческий, только без губ и с частыми острыми зубами. Но даже так делать искусственное дыхание потерпевшему я живо раздумал. К тому же тот уже и сам привстал, опираясь на каждую из своих четырёх трёхпалых рук.

Краем глаза я успел отметить, что ноги у этого чудика две, причём обуты в какое-то подобие ковбойских сапог, но без шпор. Ещё этот тип таскал обтягивающие худые ляжки чёрные штаны, рубаху и дутую жилетку. Одёжка-то вроде человеческая, а тот, на кого она надета как-то не очень.

– Ну нахер, – пробормотал я, махнул рукой и, пошатываясь, направился к своему небольшому лагерю, где, найдя початую бутылку прозрачной, жадно припал прямо к горлышку.

Горло обожгло жидким огнём, а потом комок тепла провалился куда-то в живот, откуда начал растекаться по всему телу. Хорошо пошла! Вот только, к сожалению, на этом всё хорошее на сегодня и заканчивалось.

Спасённый оказался тощим, но высоким, явно больше двух метров. Неуверенно переставляя ноги и растопырив все четыре руки, чтобы не потерять равновесие, он топал ко мне и улыбался. По крайней мере, мне хотелось думать, что он улыбается. Но серая рожа всё равно выглядела жутковато. Особенно вблизи. Мне даже показалось, что всё это галлюцинация. Но галлюцинация приблизилась и ни в какую не желала пропадать.

Немного помолчав, я сделал ещё один глоток, а потом не придумал ничего умнее, как протянуть бутылку спасённому чудику. Тот недоумённо уставился на меня, но бутылку взял, осторожно понюхал, а потом совершенно по-человечески пожал плечами, и залпом влил в себя приличную такую порцию, после которой тут же закашлялся.

– На, закуси, – я взял с низкого походного столика солёный огурец и протянул незнакомцу.

В этот раз он нюхать уже не стал, а сунул весь огурец в растянувшийся рот и быстро захрупал. Вроде как ему полегчало. А вот мне, наоборот, поплохело. Чувствуя, что земля вот-вот уйдёт из-под ног, я поднял стул и поставил его под навес, ближе к костру, где и уселся. Спасённый гость приземлился рядом на пенёк и уставился на меня. Рот у него открывался и закрывался, но из него доносились только гул и свист.

– Извиняй. Не понимаю я по-вашему, – поделился я, всё ещё пытаясь отдышаться. Получалось это у меня пусть и с трудом, но вроде бы успешно.

Четыре чёрных глаза сузились, на высоком сером лбу залегла пара глубоких морщин, после чего тип энергично выпрямился и принялся ходить туда-сюда.

– Будь другом, серый, не мельтеши,– попросил я. – Лучше вон, рюкзак подай.

Не знаю, понял ли четырёхрукий человеческую речь или же просто проследил за моим жестом, но рюкзак мне дал. Я извлёк оттуда два серебристых одеяла спасателей, развернул, в одно укутался сам, а другое протянул спасённому, но тот отрицательно покачал своей причудливой головой и быстро защёлкал экрану на своём браслете.

Уговаривать его я не стал, только плечами пожал.

– Не хочешь, как хочешь.

А вот от «прозрачной» этот хитрец не отказался. Едва увидел новую бутылку, как разом оживился и многозначительно покосился на огурцы.

– Дожил, блин, – покачал я головой, доставая вторую стопку из набора и ставя её на стол, – спаиваю внеземную форму жизни.

Прозрачная жидкость весело забулькала, наполняя тару, а вот мне было не до веселья. Тяжесть в груди никуда не девалась и постепенно нарастала. Но, привычно не придав самочувствию особого значения, я отбросил неприятные ощущения в самый отдалённый закуток сознания. Потерплю.

Мы с пришельцем чокнулись, причём он только стопкой, а я, видимо, ещё и умом, а потом и выпили, закусив огурцами и бородинским хлебом с салом. От незатейливого бутерброда серый пришёл в полный восторг и слопал сразу три. Но мне было не жалко. Для гостя же, как-никак.

– Вкусно, – вдруг выдал четырёхрукий.

– Так ты по-нашему всё-таки шпрехаешь? – вскинул бровь я.

Серый озадаченно моргнул всеми четырьмя глазами.

– Что такое «шпре-ха-ешь»? – спросил он.

– Говоришь, – подсказал я и налил ещё по одной.

– Шпрехаю, – согласился пришелец и поднял наполненную стопку. Кажется, с концепцией горячительных напитков он был знаком не понаслышке.

Мы выпили.

– А где научился? – продолжил я разговор, морщась от боли в груди.

– Языки вашей планеты известны симбиоту. Ему нужно было время на то, чтобы приспособиться и переключиться, – без какой-либо конкретики ответил серый. – Кстати странно, что эти самые языки отличаются. Почему так?

– Ну, Вавилонская башня, все дела, – неопределённо пробормотал я, понимая, что как-то легко свыкся с происходящим.

– Хм, – серый задумался и снова застучал по браслету. Сейчас он чем-то напоминал мне внука, который точно также сидел в своём телефоне, не реагируя ни на что вокруг.

Внук… Забавный он пацан, да, оказывается, не мой, как и двое детей. Вот так вот живёшь, мотаешься по командировкам, каждую копейку в дом несешь, а потом выясняется, что в этом самом доме тебе уже и не рады. Жаль, что узнать об этом получилось случайно и слишком поздно. Жизнь-то прошла, причём мимо.

Вздохнув, я налил ещё по одной.

– Откуда сам-то?

– М? – пришелец оторвался от браслета и поглядел на меня. – Я с планеты Циан.

– Не знаю такой. Далеко она?

Мой собеседник крепко задумался, словно хотел озвучить мне точную цифру вплоть до километра, но потом лишь левой верхней рукой.

– Далеко.

– И как там?

– Прекрасно, – без раздумий ответил серый.

– Ну, выходит, за прекрасное далёко, – предложил я нехитрый тост.

После выпитого неловкая беседа продолжилась. Причем, по мере общения этой самой неловкости становилось всё меньше.

– Какими судьбами к нам на Землю занесло?

– Случайно, – ответил мне серый с набитым ртом. – Поломка во время гиперпрыжка, сбой координат, отказ двигателя, и вот я здесь, – держа в одной руке надкусанный бутерброд с салом, он раскинул остальные три.

– Бывает, – понимающе кивнул я. – У меня как-то под Рязанью тоже движок стукнул. А тогда ещё ни навигаторов, ни смартфонов не было. Только бумажная карта, а там вообще ни хрена не понятно. Ещё и лето, жарища стояла страшная. У меня тогда рефрижератор был, который, ясно дело отказал, а в нём молочка. Пропала бы, но вовремя ребята подсобили.

– Бывает, – теперь согласился уже серый. – Мой дед тоже… – он помолчал, подбирая слова, – возил грузы по планетам. У него было много интересных историй.

– Ха! У меня этих историй вагон и маленькая тележка, а я ж только по Земле ездил, да и то не по всей. А у твоего деда целый космос. Всякого, наверное, повидал.

– Да, – серый уверенно кивнул, а я только сейчас спохватился, что не знаю его имени.

– Как тебя величать-то?

– Сергнфан ом Тхал нал Тагрид, – чинно представился четырёхрукий.

Я поморщился.

– Такое даже трезвым не выговорить. Не против, если буду звать тебя Сергеем? Мне так привычнее.

Пришелец снова сверился с прибором на запястье и кивнул.

– Приемлемо. А как мне к тебе обращаться?

– Юра, – я с кряхтением привстал и протянул ему руку. – Юрий Гарин. Можно просто Алексеич.

Немного подумав, Сергей перехватил бутерброд и пожал мою ладонь сразу двумя своими верхними конечностями.

Дальше мы разговорились, не забывая при этом и выпивать. За беседой я переоделся и даже сварил гостю уху из выброшенной на берег рыбы, которую тот оценил по высшему разряду. Оказалось, что Сергей, можно сказать, бизнесмен и совершенно точно не бедствует. У него две жены и четырнадцать детей, а ещё он любит путешествовать и изучать новые культуры. Мы с ним даже посмеялись над тем, как можно бороздить просторы вселенной, а в итоге чуть не двинуть кони из-за заклинившего ремня безопасности.

Я немного побренчал на гитаре, и на этом веселье закончилось. Пришёл мой черёд поделиться своей нехитрой историей, мол, родился, вырос, закончил местную шарагу, а потом ушёл в армию пилотом. Позже меня списали из-за травмы глаза. Дальше женился, как я думал, по залёту. В итоге так и получилось, только вот залёт оказался чужим. Не дождалась меня Светка. Но я ж об этом не знал, вот и содержал семью, делая то, что умел лучше всего, а именно, крутя баранку. Так вот всю жизнь и прокрутил.

Когда я закончил свою историю, над костром повисла гнетущая тишина.

– Мне жаль, – наконец, произнёс Сергей. – Согласно базе, ты уже старый для своего вида. И, судя по твоим словам, жалеешь о том, как прожил отведённый тебе век.

– Не сыпь мне соль на рану, – криво усмехнулся я. – Жалею или нет, а как прожил, так и прожил. Всякое было: и плохое, и хорошее.

– Интересная жизненная позиция, – оценил пришелец и вдруг поднялся. – Благодарю тебя за трапезу, Алексеич, – чинно произнёс он и склонил голову. – И за то, что спас мне жизнь. Скажи, могу ли я как-то отблагодарить тебя?

– Будет тебе, – пусть и с трудом, но я тоже поднялся. – Я тебя спас не потому, что награду хотел, а потому как не мог иначе.

– И всё же… – начал было упорствовать собеседник, но я прервал его насущным вопросом:

– Что теперь делать-то будешь? Ласточка-то твоя на дне.

Мы оба посмотрели на реку, что несла свои воды куда-то вдаль. Дождь к этому времени усилился. Вдалеке гремел гром, и каждый его удар гулким эхо отзывался у меня в груди. Или это сердце стало биться куда медленнее?..

– Это не проблема, – беззаботно отозвался Серый и бодро потопал к кромке воды.

Остановившись и горделиво поставив правую ногу на прибрежный камень, словно какой-то первооткрыватель, он снова застрекотал пальцами по приборчику на запястье. Вода впереди вдруг забурлила, и из неё начал медленно подниматься мигающий разноцветными огоньками космический корабль. Теперь мне удалось рассмотреть его получше: вытянутый, хищный, размером с микроавтобус, но всё ещё напоминал мне новогоднюю ёлку.

Снова пришли на ум строки из забытого стихотворения:

– Мне б туда… – прошептал я, чувствуя, как слова отзываются тянущей болью в груди.

Дышать стало труднее. Живописный пейзаж перед глазами поплыл. Ноги предательски подкосились. Внутреннее чутьё подсказывало мне, что дело вовсе не в количестве выпитого, а в чём-то другом. В чём именно мог сказать только врач. Но в такой глуши его не найти, как и аптеки. Лекарств с собой я не взял, так что…

– Серый, – позвал я куда тише, чем собирался. Видать, тяжело дался мне осенний заплыв.

– М? – инопланетянин обернулся и встревожено посмотрел на меня. – Что-то не так, Алексеич?

Я хмыкнул.

– Всё не так. Слушай, есть у меня к тебе одна просьба.

– Какая? – переставив свой корабль на берег, Сергей полностью повернулся ко мне. Одного взгляда ему хватило, чтобы понять, что мне нехорошо. – Кажется, тебе нужна медицинская помощь?

– Нет, – я тряхнул головой, чувствуя, как та разом потяжелела. – Когда кажется – надо… – я с сомнением поглядел на собеседника с кривой ухмылкой. – Нет, тебе, пожалуй, ничего не надо. Можешь меня наверх поднять, к звёздам? В детстве я космонавтом стать хотел, точнее отец хотел, а я согласился. Или нет? Я ещё артистом стать хотел, музыку играть. Твою мать, как же мысли путаются. – Несмотря на сухость во рту я сплюнул под ноги. – В любом случае, стать у меня получилось только водителем. Но я о том не жалею. Хорошая и честная работа.

Сергей придирчиво осмотрел меня, осветил каким-то лучом, потыкал в свой браслет и с сожалением покачал головой:

– Ты едва ли переживёшь подъём.

– И плевать. – Отрезал я, чувствуя, как немеет язык. – Взгляну на звёзды поближе и помру с чистой совестью, а дальше можешь с телом что угодно делать, хоть в космос выбрось. Мне уже всё равно будет.

– Я могу оказать тебе медицинскую…

– Ну окажешь, дальше-то что?! – взорвался я, сжимая кулаки. Пальцы левой руки задёргались от судороги. – Проживу ещё пару лет, болтаясь по жизни, как говно в проруби – и не тону, и никому даром не нужен. Не хочу так. Надоело! Мне б туда… – мой подёрнутый туманной дымкой взор устремился в низкое дождливое небо.

– Уверен? – вкрадчиво осведомился четырёхрукий.

– Да катись оно всё к херам собачьим, Серёжа, – душевно потянул я. – Никогда в жизни ещё не был ни в чём так уверен.

– Хорошо, – согласился тот. – Ты помог мне, Алексеич. И я верну долг, – он жестом пригласил меня на свой корабль, из которого вода лилась, как из дуршлага.

– Погоди, только гитару возьму, – я с трудом заковылял к лагерю, где под тентом лежал старенький, но дорогой сердцу инструмент.

– Зачем тебе она?

Я поглядел на инопланетянина через плечо. Сознанием овладело непривычное чувство эйфории, так что мои губы растянулись в улыбке.

– Знаешь, я так и не смог вспомнить, кем хотел стать: космонавтом или музыкантом, а может и дальнобоем, ну, понимаешь, подсознательно? Да и один хрен уже всё равно. Просто сыграю свой последний аккорд среди звёзд и всё. Погнали?

2. Вот это поворот

Я летал в открытом космосе без скафандра и играл на гитаре, как-то смутно осознавая, что звук-то в вакууме не распространяется. А он звучал. Причём ещё как! В жизни так хорошо на инструменте не играл, как сейчас. Пальцы по струнам просто летали, аккорды менялись чётко и без лажи. Загляденье!

Земля медленно отдалялась, поворачиваясь ко мне задом. В смысле обратной от Родины стороной. Тогда-то я и затянул «Гудбай, Америка», хотя там никогда и не был. Но вскоре выяснилось, что слова этой песни я забыл, так что принялся горлопанить какую-то похабщину в духе матерных частушек давно несуществующей группы.

Где-то между перепутанными срамными куплетами о том, как надо ходить мимо тёщиного дома и каково это, ездить на север, появилась ещё одна мысль. Чёрт с ним со звуком! Люди-то в вакууме тоже не слишком хорошо себя ощущают. Точнее совсем не хорошо. А я – вот он я.

Жив, цел, орёл!

И не успел я так подумать, как мимо меня пролетел этот самый орёл. Он парил среди звёзд. Птица глянула на меня, щёлкнула клювом, с немым укором покачала головой и полетела себе дальше. Я же задумчиво посмотрел ей в след, почесал голову и понял, что брежу.

А потом проснулся…

Кругом белые стены, мудрёные аппараты с проводками и разноцветными лампочками, потолок высокий и гладкий. Сам я лежу на кушетке в глянцевой целлофановой сорочке с кучей прилепленных к ней и под ней датчиков. С того света, выходит, вытащили? Но как? Может, нашёл кто у реки и оперативно привёз в санчасть? А инопланетянин мне, выходит, привиделся что ли?

Дела…

Продолжая осматриваться, я понял, что это явно не бесплатная поликлиника. Слишком уж всё дорого и богато. Значит, за лечение с меня слупят – мама не горюй. А вот это уже плохо. Денег-то на кармане не шибко много. Заниматься придётся и…

Мысль резко оборвалась, когда в окне слева промелькнуло нечто продолговатое и отдалённо напоминающее машину. Я вроде как даже мигалку разглядел или типа того. Зелёную. Вот только проехало это нечто на уровне макушек причудливых деревьев. Вроде не пальмы. Папортник-переросток какой-то. Таких в наших широтах точно не растёт.

– Куда меня занесло-то? – спросил я сам у себя и не узнал свой голос – молодой, сильный, раскатистый бас. Где старческое брюзжание?

Поднеся руки к глазам, я даже дышать забыл – никакой дряблой кожи! Мышцы, что жгуты, как в лучшие годы. Ещё и татуировки теперь не выглядели выцветшими и размытыми, а смотрелись, почти как новые. Даже армейские.

– Итить-колотить, – только и выдохнул я, принявшись ощупывать лицо.

Морщин почти не осталось! Ещё и зубы целые.

Первым и наиболее очевидным вариантом произошедшего являлось продолжение бреда. Но немного в другом ключе. Или же это был сон. Я на всякий случай ущипнул себя и понял, что либо примета – брехня, либо ни о каком сне речи не идёт. Всё наяву! Это привело меня в полнейший восторг.

Стена с противоположной от окна стороны пошла рябью, словно раскалённый воздух в жару над свежим асфальтом. На миг за ней показался коридор, по которому двигались размытые силуэты, а потом в палату проникло… нечто. Скорее всего это был робот, потому как всё его тело казалось матовым и твёрдым. Он представлял собой парящий над полом белый конус, из которого торчала куча самых разных щупов и манипуляторов. На вершине тела располагался гладкий шар, на котором сейчас был нарисовано улыбающиеся лицо, чем-то напоминающее привычные жёлтые смайлики из мессенджеров.

– До чего дошёл прогресс, – пробормотал я, облизав пересохшие губы.

И прогресс-то неизвестно до чего дошёл, а вот робот добрался до моей кушетки и завис над ней.

– Рад приветствовать вас, пациент номер шесть тысяч триста четыре.

– Можно просто Юрий, – я всё никак не мог перестать глазеть на робота. Вот бы мне такого, когда надо было движок перебирать. Он бы своими манипуляторами живо со всем справился.

– Гарин Юрий Алексеевич, – шар-голова качнулась взад-вперёд. – Пациент номер шесть тысяч триста четыре. – Поскольку вы находитесь в сознании, информирую вас о том, что сейчас мною будет произведена диагностика вашей жизнедеятельности.

– А это больно? – на всякий случай спросил я.

Нарисованные глаза из добродушных дуг стали удивлёнными ноликами. Миг, и на шар вновь вернулась доброжелательная мина.

– Уверяю вас, это совершенно безопасно, – сообщил мне робот, как-то угрожающе щёлкая манипуляторами.

– Я не про безопасность спрашивал, а про боль, – от греха подальше я решил не двигаться, да и куда тут рыпнешься, когда весь проводами обмотан?

Чудо науки и техники принялось одновременно снимать показания с датчиков и колдовать над мудрёными приборами. Какие-то огоньки на них замигали быстрее, какие-то медленнее. Я же с облегчением отметил, что все они желтые, зеленые или синие. Красных нет. Наверное, это хорошо. По крайней мере, мне так показалось.

– Жить буду? – с неуверенным смешком поинтересовался я у железки, чтобы хоть как-то разрядить неловкую немую паузу.

– Для получения наиболее точного прогноза прошу уточнить планируемые обстоятельства жизни, – отчеканил робот, продолжая заниматься своими делами.

– Планирую долго и счастливо, – без раздумий сообщил я.

– Определите факторы риска, – потребовал мой собеседник, наконец-то снимая с меня последний датчик. – Планируете ли вы злоупотреблять чем-либо или принимать участие в вооружённых конфликтах?

– Так, железный дровосек, давай не нагнетай мне тут, – потребовал я, осторожно принимая сидячее положение. Тело слушалось просто идеально и ничего, совершенно ничего не болело. Меня это даже как-то насторожило, ведь я уже успел позабыть, каково это – быть молодым.

– Мои технические характеристики не предполагают заготовку древесины, – с толикой обиды отозвался робот и превратил полоски-глаза в сходящиеся к центру лица уголки. – Данная модель создана для оказания высококвалифицированной медицинской помощи.

– Ага, как скажешь, – я спустил ноги вниз и аккуратно встал на них. Пол оказался приятно тёплым. – Слушай, – обратился я к роботу, – а чего со мной сделали, что я помолодел?

– Для получения полного списка плановых процедур обратитесь к администратору, – посоветовал мне робот. – Он поможет вам выписаться и получить личные вещи. – Физиономия вновь стало улыбчивой. – Есть ли у вас какие-либо жалобы, пациент номер шесть тысяч триста четыре?

– Это ты мне скажи.

– Согласно проведённой мной диагностике, ваш организм функционирует без нареканий. Дальнейшее медикаментозное вмешательство не требуется.

Новость-то хорошая, просто замечательная! Вот только я воробей стреляный и подвохи чую на раз. Мои глаза подозрительно прищурились.

– И сколько я за это «без нареканий» должен?

– Подробности оплаты уточните у администратора, – снова завёл свою шарманку мой собеседник.

– Ладно, голова, – я глубоко вдохнул и выдохнул, принимая реальность. Пытаться разом всё осознать у меня всё рано не выйдет, а значит будем действовать постепенно. – Где этот твой администратор?

– Прошу вас следовать за мной. – Робот мигнул датчиками на корпусе, развернулся и полетел к стене. Стоило ему приблизиться, как преграда вновь пошла рябью. Медицинский работник нового поколения беспрепятственно пролетел сквозь неё и оказался в коридоре.

– Фокусник, блин, – покачал я головой и шагнул вперёд.

Ощущения от прохождения сквозь полупрозрачную стену были схожи сначала с погружением в солёную воду, а потом и с выныриванием из оной. Только никакой сырости. Пока я вновь оглядывал себя, парящий провожатый устремился дальше по коридору, минуя похожих на него как две капли воды сородичей.

– У вас весь персонал такой или мясные врачи тоже есть? – догнал я робота.

– Прошу утончить термин «мясные», – равнодушно отозвался тот, сворачивая влево.

Я почесал голову, на которой обнаружил густую шевелюру, с которой распрощался, кажется, ещё лет в сорок.

– Ну, из плоти и крови.

– В этом нет необходимости. Мы с коллегами прекрасно справляемся с возложенными на нас обязанностями. – В механическом голосе робота прозвучала неподдельная гордость.

– Тут хрен поспоришь, – я снова поглядел на свои руки, напряг и расслабил бицепс, и улыбнулся, удовлетворённый результатом. – Работаете на совесть. Всем бы так!

– Если вы остались довольны оказанными вам услугами, прошу вас оставить отзыв в журнале посещений.

– Непременно, – заверил я железяку и проводил взглядом точно такую же, что толкала перед собой парящее в воздухе кресло, в котором вольготно расположилось нечто одноглазое и морщинистое: вроде и человек, а вроде и шарпей какой-то. – Интересные у вас тут пациенты.

– Мы оказываем медицинские услуги по всему сектору Сомниус. – Будничным тоном сообщил робот, будто бы это всё объясняло.

Я понятия не имел, где это, но твёрдо понял одно: и Серый, и корабль его, и космос мне не привиделись. Эта мысль пронеслась по сознанию со скоростью гоночного болида и скрылась где-то на задворках, возвращая меня в реальность.

– А, ну так бы сразу и сказал, – ехидно отозвался я, но робот пропустил сарказм мимо ушей, или что там у него вместо них?

– Я именно так и сказал, – произнёс он и снова повернул, в этот раз влево.

– Угу, – только и буркнул я и сменил тему. – И что вы все в этом секторе на русском говорите?

– Уточните.

– Язык. Мы на русском языке говорим.

Изображение на шаре-лице робота озадаченно моргнуло.

– Я общаюсь на наречии субсектора, но способен воспроизводить и другие языки. Однако обозначенного вами среди них нет.

Тут озадаченно моргнул уже я.

– В смысле нет? А как же ты меня понимаешь?

– Вы изъясняетесь на наречии субсектора. Правда, с акцентом. Симбиот-ретранслятор ещë не до конца прижился...

У меня внутри всё похолодело.

– Кто?!

– Микроорганизм с субсектора Дванчи, – снизошёл до подробностей робот, – внедрëнный вам для распознавания и воспроизведения более ста языков в привычной для вас манере общения и...

– Погоди, погоди, – я замер на месте и робот, чуть пролетев вперёд, тоже остановился. Его лицо переползло на обратную поверхность шара и уставилось на меня.

– Всё в порядке, пациент?..

– Всë. Ни хрена. Не в порядке. - Отчеканил я, выделяя каждое слово. – Вы что, эскулапы, пока я в отключке валялся, мне какого-то космического глиста подселили?!

На мой голос обернулись все снующие туда-сюда роботы, что неожиданно смутило того, что обследовал меня.

– Ваша формулировка не точна. – Залепетал он. – Симбиот...

В очередной раз услышав это слово, я запоздало сообразил, что его употреблял и знакомый мне инопланетянин. Сергей, или как его там, по батюшке, ещё упоминал, что эта тварь знает языки Земли. Собственно говоря, он так со мной и общался. Звучит, вроде как, недурно.

– Короче, – прервал я собеседника, – какие у этого последствия?

– Симбиот абсолютно безвреден для вас. – Заверил меня робот.

– Ну да, примерно также мне продавец шаурмы на автовокзале в Краснодаре говорил. Потом… А, ладно, не об этом сейчас. – Встав вплотную к провожатому, я коснулся указательным пальцем его лица-экрана. – Если врешь, я тебя на металлолом сдам.

Глаза робота снова округлились.

– Согласие на внедрение симбиота было получено от вашего доверенного лица, по имени Сергнфан ом Тхал нал Тагрид.

Ага, знакомое имечко. Серый, значит, ну, спасибо, удружил.

– И что вы мне еще внедрили? – недоверчиво осведомился я, мысленно пообещав Сергею долгий и не самый приятный разговор.

– Полную информацию вы можете получить у администратора. – Оседлал любимого конька робот.

– Да хорош уже! – настроение у меня начало портиться, как те самые ингредиенты из шаурмы на автовокзале. От воспоминаний о ней мне до сих пор становилось не по себе. – Веди.

Обогнав робота, я столкнулся с вышедшим из-за угла темнокожим громилой. Причëм темнокожим в прямом смысле слова – он был цвета сажи, с жëлтыми короткими волосами ёршиком и такого же цвета глазами с вертикальным зрачком.

Более чем двухметровый детина с острыми ушами и носом, недовольно зыркнул на меня сверху вниз. И пусть разница в габаритах у нас была не слишком велика, шрамы на морде амбала красноречиво намекали на то, что все вопросы он привык решать силой. И вот я уже собирался поступить по заветам отца и ударить первым, как вдруг мордоворота окликнул второй такой же. Только этот был с синими глазами и волосами, и вышел из другого коридора. Пола короткой куртки громилы отошла в сторону, обнажая рукоять чего-то подозрительно похожего на огнестрел.

– Вы братья что ли? – только и вымолвил я, ощущая, что оба амбала теперь смотрят на меня. С одним-то может и получилось бы справиться, но с двумя, да ещё и при оружии – едва ли. Хотя, чем чёрт не шутит?

Но до драки не дошло. Громилы не ответили и скрылись за поворотом. Я проводил их настороженным взглядом: подозрительные какие-то. И дело тут явно не во внешности.

– Прошу за мной, – позвал меня робот, старательно делавший вид, что ничего такого не произошло.

Ещё раз посмотрев вслед бугаям, я поспешил за провожатым. Мы спустились на лифте-платформе вниз, где я с облегчением обнаружил стойку администрации, за которой, помимо похожих на уже знакомого мне робота моделей, сидели и люди. Ну, как, люди… Гуманоиды, скорее. В любом случае, это были мыслящие существа из крови и плоти. Наверное. Один походил на шар с руками, ногами и узкой щелью на месте глаз, другой представлял собой гору мутной жижи с щупальцами-отростками, а вот третья выглядела почти по-человечески и даже привлекательно: краснокожая, стройная, зеленоглазая, с длиннющими иссиня-чёрными волосами и широкой улыбкой, демонстрирующей… раздвоенный язык. Заметив моё приближение, администратор чуть привстала и сделала приглашающий жест.

– Ну да, куда ж без подвоха-то, – я вздохнул, но всё же остановил свой выбор на девице.

Мы с роботом распрощались, и, когда до стойки оставалось рукой подать, прямо передо мной нарисовался мутный тип с кошачьими ушами на макушке. Я на миг даже растерялся, пытаясь разглядеть, имеются ли у него под волосами уши обычные, ведь в остальном любитель лезть без очереди выглядел вполне по-людски.

– Что это значит?! – воскликнул он, тыча в лицо краснокожей девице каким-то планшетом. – Что это, я тебя спрашиваю, сучка?!

А вот такого отношения к девушкам я не терпел, поэтому вмешался в разговор:

– Кусок дерьма с мохнатыми ушами на башке.

– Чё?! – тип резко развернулся и уставился мне в грудь, так как был ощутимо ниже ростом. – Ты ещё кто? – он поднял на меня наглый и чуть раскосый взгляд.

– Тот, кто стоял в очереди перед тобой, – спокойно отозвался я. – И тот, кто не любит крикливых скандалистов.

– Ты ничё не попутал, гладкокожий? – опасно прищурил кошачьи зенки ушастый. – Или хочешь в больнице задержаться?

И тут мне всё стало ясно. Не важно, какая планета, система, сектор или галактика. Если там есть быдло, то оно быдло абсолютно везде. У меня, конечно, тоже нет безупречных манер английских джентльменов, но беспричинно хамить и угрожать каждому встречному не в моих привычках. По крайней мере, мне нравилось так думать.

– Здоровье я уже поправил, – мой голос всё ещё звучал спокойно. – И хотел бы выписаться отсюда. А ты, дружок-пирожок, будь котиком и дождись своей очереди, а когда она подойдёт, веди себя прилично.

На самом деле ушастый перестал слушать меня сразу после слова «котик», так как вздыбил густую шевелюру и зашипел.

– Ты случаем не за прививкой от бешенства сюда пришёл? – спросил я, отмечая, как его правая рука тянется к чему-то под драной жилеткой.

Эх, всё же не задался сегодняшний денёк…

– Не дури, – предупредил я.

Удивительно, но ушастый вдруг прислушался к голосу разума, а может и моему, неизвестно, Главное, что всё же прислушался. Он ещё раз злобно зыркнул на меня, пробубнил что-то под нос и был таков.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась мне администратор, а взгляд её сделался немного плотоядным. Так кошки смотрят на мышей. – Чем могу быть полезна? – эта фраза прозвучала весьма двусмысленно.

Или это я себе просто нафантазировал? Может, да, а может и нет. За стойкой администрации стояло большое зеркало, из которого на меня смотрел высокий голубоглазый и подтянутый блондин с квадратной челюстью и орлиным носом. Эх, вот она, молодость! Моё настроение резко улучшилось, правда, ненадолго, так как следом я увидел красный змеиный хвост, что заменял девушке-администратору ноги. И кончик этого хвоста гипнотически дёргался туда-сюда.

– Мне бы выписаться, – тряхнув головой, я перевёл взгляд от хвоста, на лицо девушки-змеи.

– Так, сейчас, ваши данные подгружаются, – она посмотрела на экран перед собой и постучала по нему пальчиками. – Ага, пациент номер шесть тысяч триста четыре. Вижу. Поздравляю, вы полностью здоровы!

– Вот спасибо, – улыбнулся я в ответ. – И сколько с меня за такой сервис?

Администратор снова сверилась с экраном.

– Счёт уже погашен, – сообщила она. – Всю сумму внесло ваше доверенное лицо.

– Ага, – я почесал подбородок прикидывая, сколько теперь должен Серёге. До конца жизни-то успею расплатиться? Вслух же спросил. – Значит, я могу идти?

– Пока нет. Мне нужен ваш тепловой след в качестве подтверждения оказанных нами услуг, – она протянула мне планшет, на котором я. не совсем понимая, что от меня требуется, пальцем поставил подпись-закорючку. Девушку это смутило, но она не перестала улыбаться. – Отлично, спасибо. А теперь, – сотрудница больницы сделала жест в сторону другой стойки у дальней стены, за которой дежурил скучающего вида треугольный робот. – Получите там личные вещи.

– Спасибо, – я уже собирался уходить, как вдруг вслед мне донеслось томное:

– Вы ведь не местный. Моя смена скоро заканчивается. Хотите, я помогу вам освоиться?

Обернувшись, я вскинул бровь, окидывая улыбчивую змейку оценивающим взглядом. Уж не знаю, какие у неё на меня планы, но я ценитель более традиционной женской красоты. Вот только как об этом подилекатнее сообщить?..

– Пациент номер шесть тысяч триста четыре, – гнусавым голосом позвал треугольный робот. – Пациент номер шесть тысяч триста четыре, получите свои личные вещи.

– Простите, мне пора, – ещё раз улыбнувшись разом погрустневшей девице, я поспешил к другой стойке, где получил тщательно запаянный чёрный пакет, на ощупь, с одеждой и небольшой коробкой.

– А где гитара? – вспомнил я о своём инструменте.

– Все ваши вещи здесь, – ответил треугольный.

– Но гитара…

– Все ваши вещи здесь, – повторил робот и указал мне на ряд дверей, похожих на шлюзы. – Можете переодеться в любой свободной комнате. Больничную одежду положите в приёмник для мусора.

Наградив бездушную машину злобным взглядом, я направился в ближайшую кабинку, чьи двери были открыты. Там я извлёк из мешка добротные штаны, ботинки, ремень, рубашку и жилетку. Вещи не мои, но размер подобран идеально. Кроме них в мешке лежал мой походный нож в ножнах, мудрёный браслет, как у Серёги, и брелок с узким блестящим цилиндром. Последнюю вещицу мне прежде видеть не приходилось. Выбросив в мусор больничные шмотки и пустой пакет, я сунул браслет подмышку и вернулся к стойке.

– Братишка, не подскажешь, что это? – я продемонстрировал треугольному брелок и цилиндр.

– Парковка слева от входа, – он указал мне на дверь.

– Парковка, да? – подбросив в воздух, судя по всему, ключи, я ловко поймал их и подмигнул роботу. – Отлично. Будь здоров, железный, не ржавей.

Выйдя на «парковку», я присвистнул, увидев перед собой настоящий небольшой аэродром. Каких только летательных аппаратов тут не было. Буквально на вкус и цвет. Но какой нужен мне? Подняв над головой брелок, я потряс им, а потом нащупал небольшой выступ и нажал на него. Слева донёсся писк.

– Ага, – мгновенно сориентировавшись, я тут же узнал космолёт Серого. Он приветливо подмигнул мне и поднял крышку, приглашая внутрь. Вот только самого инопланетянина там не оказалось, а вот гриф от гитары приветливо сверкнул струнами в свете двух розоватых солнц.

На полпути к цели, я услышал:

– С-с-сейчас я тебя… – договорить выскочивший из-за ближайшего корабля котяра не успел. Едва я заметил в его лапах что-то похожее на оружие, как ушастый тут же потерял сознание и пару зубов, растянувшись на полу.

– Не балуй, – назидательно сказал я ему, ногой отпинывая в сторону непонятного вида приблуду, похожую на небольшой витой жезл, который принял за оружие. Уж не знаю, как эта штуковина работает, но пусть лучше полежит в стороне.

Оставив неудачливого бандита валяться на парковке, я быстрым шагом достиг нужного корабля и забрался внутрь, опустив за собой крышку. Стоило мне это сделать, как на приборной панели ожила какая-то лампочка, над которой тут же появилась улыбчивая физиономия Серёги. Точнее не совсем физиономия, а её проекция.

– Поздравляю тебя с началом новой жизни, Алексеич! – бодро отрапортовал он мне.

– Твоими стараниями, – отозвался я, и только сейчас сообразил, что смотрю запись, а не говорю с инопланетянином вживую, так как тот продолжил:

– Уверен, у тебя много вопросов, но у меня нет времени на них отвечать. Путешествия и далёкие миры ждут! Ты спас мне жизнь, а я вернул долг. Теперь мы квиты.

– Дорого же ты свою шкуру ценишь, приятель, – пробормотал я, переваривая информацию и прикидывая, что делать дальше.

– Помнишь, я говорил о своём дедушке? – продолжил разглагольствовать Серый. – Он возил грузы по галактикам, и знаешь что? Он может помочь тебе с работой. У моего корабля есть автопилот, который…

Краем глаза я заметил шевеление за стеклом. Кот поднялся, а точнее его подняли трое приятелей. Теперь все они злобно озирались, очевидно, что в поисках меня.

А вечерок-то перестаёт быть томным.

И мне бы отсидеться тихо-мирно внутри, но корабль возьми, да и активируй двигатель. Кнопочки на панели замигали, явно чего-то ожидая. Но чего? Наблюдая за человекообразными котами, я прослушал слова Серого.

– Где тут перемотка? – я постучал по клавишам и случайно открыл люк.

– Вот он! – тут же заорал уже знакомый мне кот.

– Держи её! – вторил ему другой голос.

И я, и коты обернулись на звук и увидели двух уже знакомых мне темнокожих амбалов, что неслись за проворной девицей в больничных тряпках, точно таких, какие я недавно утилизировал. Беглянка с грацией опытной акробатки скакала прямо по припаркованным кораблям. Снежно-белая грива её волос развевалась на ветру, а зоркие ярко-жёлтые глаза рыскали из стороны в сторону. Я и опомниться не успел, как инопланетянка запрыгнула в корабль буквально мне на колени. Наши лица оказались так близко, что я смог рассмотреть серебристые капельки пота на её цвета тёмного шоколада коже.

– Лети! – потребовала она певучим и бархатистым голосом и воинственно наморщила острый носик.

Столь стремительное развитие событий застало меня врасплох.

– Да я бы с радостью, вот только…

Не дав мне договорить, девушка быстро нажала на несколько кнопок подряд, люк над нашими головами закрылся, и корабль резко взмыл в воздух.

3. Навстречу судьбе

В отличие от бывшей жены, я семьянином был порядочным, поэтому на вольные темы с другими женщинами последний раз общался черт знает когда. Знакомился тоже только по работе. Так что пришлось собраться с мыслями, чтобы вспомнить, каково это, быть молодым, неженатым и свободным, как ветер в поле. Ну, со свободой я переборщил, как-никак лечу в запертом корабле не пойми куда, но всё равно.

Пока летательный аппарат Серого стремительно поднимался в нежно розовое закатное небо, наглая красотка совершенно беззастенчиво елозила у меня на коленях. Она шипела, дёргала острыми ушами, колотила по кнопкам и остервенело дëргала рычаги, пока, наконец, не выбилась из сил. А может ей просто надоело.

– Проклятье на твой дом, чужак, – дерзкая мадам всë же соизволила обратить на меня внимание, – почему в твоëм корабле ничего не работает?

– Во-первых, он не мой, – начал было я.

– Шк! – девушка дëрнула головой в сторону приборной панели, когда на той загорелся оранжевый индикатор. Белые волосы хлестнули меня по лицу, обдав ароматом, чем-то напоминающим карамель. – Куда мы летим? – она впилась внимательным взглядом в некое подобие радара, на котором загорались и гасли огоньки с названиями, которые мне ни о чём не говорили.

– Куда ведёт автопилот, – я откинулся на спинку сиденья, отчего белоголовая пискнула и завалилась на меня. От смущения и гнева еë тëмные щëки немного посветлели. Это было забавно и даже мило.

– Что ты себе позволяешь?! – взвизгнула мадам, резко отстраняясь.

– Спросила та, что запрыгнула без спроса в чужой корабль и принялась наводить в нём свои порядки. – Я демонстративно закинул руки за голову, наслаждаясь как видом загорающихся за обзорным стеклом звëзд, так и маячившей на их фоне экзотической красоткой. От услышанного у той перехватило дыхание.

– Да ты хоть знаешь, с кем говоришь?! – выпалила она.

– Нет, – ровно отозвался я, глядя в еë необычно яркие глаза с вертикальным зрачком, – но как раз собирался спросить об этом.

– Это не твоë дело! – огрызнулась девушка, продемонстрировав мне белые, ровные и хищно острые зубки. – И вообще, – она вдруг озадаченно моргнула. – Что у тебя в кармане?

Мои губы изогнулись в улыбке.

– Ничего.

– Ты что?.. – доходило до незнакомки не сразу, но когда это случилось, она напуганной кошкой перескочила на соседнее кресло, чуть не сбросив с него мою гитару.

– Эй, дамочка, поаккуратнее с инструментом! – возмутился я.

– Ты так его называешь? – она уставилась на меня со смесью смущения и гнева. – Извращенец!

– Ты сама прыгаешь ко мне на колени и елозишь, а извращенец после этого я?

Как и ожидалось, ответ последовал незамедлительно:

– Да!

Мда, логика и последовательность мыслей явно не её конёк.

– Ну, тебе виднее. – Миролюбиво резюмировал я, не желая вступать в бессмысленные споры.

Красотка надулась, отвернулась и демонстративно уставилась в окно. Дëрнулась она лишь когда я подался в еë сторону.

– Ты что удумал? – оскалила клыки девушка.

– Да расслабься ты, не обижу, – ещë раз улыбнувшись ей, я взял гитару и вернулся на своё место. – Или ты на что-то рассчитываешь?

– Рассчитываю поскорее убраться с «не-твоего-корабля». – Она щёлкнула языком. – Но это невозможно из-за тупого не отключаемого автопилота! На какие координаты он настроен?

– Хотел бы я знать, – мой взгляд устремился в сияющую огнями бесконечность впереди, а пальцы пробежали по струнам, наигрывая ритм о том, как светит незнакомая звезда. В моём случае таких звёзд были сотни, а то и тысячи, но сути это не меняло.

При звуках музыки девушка вновь дёрнула ушами, чьи острые кончики торчали из-под копны волос. На миг в жëлтых глазах проскользнуло удивление, почти мгновенно сменившееся раздражением.

– Ты не знаешь, куда летишь? – недоверчиво спросила она. – Как это понимать?

– Как хочешь, так и понимай, – меняя аккорды, я пожал плечами. – Корабль одолжил мне знакомый. Он летит вроде как к его деду, но куда именно – мне неизвестно. Сам я, видишь ли, не местный.

Она окинула меня очередным полным уничижения взглядом.

– Вижу. А когда мы прилетим?

– Как только, так и сразу, солнышко.

– Ты невыносим!

– В таком случае, у тебя проблемы, – я осмотрел небольшую кабину, ставшую нашей общей временной тюрьмой. – Потому как никуда ты не денешься с подводной лодки.

– Это космический корабль, кретин! Откуда ты вообще такой взялся?

– У меня к тебе тот же вопрос.

– Мое происхождение – не твоего ума дело! – она скрестила руки на высокой груди и демонстративно отвернулась. Больничная сорочка при этом поднялась, оголяя крепкое рельефное бедро, на котором мой взгляд задержался куда дольше, чем того позволяют приличия.

– Я вижу, что ты на меня пялишься!

– А я этого и не скрываю, – пропел я, переходя на игру перебором. Сейчас, когда моë тело изменилось, пальцы слушались куда лучше, и мелодия лилась плавно и непрерывно. Настроение тоже улучшилось, несмотря на спорную компанию. Но вдвоём всё равно веселее.

Незнакомка снова заëрзала и попыталась прикрыться, но длина сорочки не позволяла. Сжалившись над девушкой, я перестал играть, стянул жилет и бросил ей на колени. Поблагодарить она меня даже не подумала, но бëдра прикрыла.

– Как тебя звать-то, смуглянка? – доброжелательно поинтересовался я.

– Тебе не надо меня звать.

– Ну да, я уже заметил, что ты сама приходишь, – проворчал я, возвращаясь к игре на гитаре.

Мы замолчали, и каждый задумался о своём. Я о превратностях судьбы, а моя невольная спутница, вероятно, о них же, но в ином ключе. От моего внимания не укрылось, как она тихонько кивает в такт музыке и прикрывает свои удивительные глазищи. Выходит, искусство никому не чуждо, хоть на Земле, хоть в другой галактике. Заметив, что я наблюдаю за ней, безымянная пассажирка фыркнула и отвернулась. Не знаю, планировала ли она как-то комментировать ситуацию, но в итоге высказалась на совершенно другую тему.

– Проклятье!

– Чего так сразу? – я приглушил струны. – Вроде неплохо играю.

– Да я не о тебе! – она извернулась и ткнула пальцем куда-то в смотровое стекло. – За нами хвост!

Привстав в кресле, я обернулся и увидел стремительно приближающийся к нам тёмно-серый корабль с хищными чертами. Разглядеть экипаж мне мешали матовые тёмные стекла, но у меня не возникало сомнений в том, что они скрывают двух не в меру смуглых мордоворотов.

– Твои дружки?

– Мы не друзья, – прорычала моя спутница, скаля клыки.

– Не удивлён. У тебя с этим как-то туго.

– Заткнись и придумай что-нибудь! – приказным тоном велела она.

– Конечно, – я отложил гитару и изобразил насмешливый поклон. – Слушаю и повинуюсь, ваше высочество.

Ответа не последовало. Стоило мне поднять голову, как я встретился взглядом с широко раскрытыми от удивления жёлтыми глазами.

– Как ты узнал?!

– Узнал что? – осторожно осведомился я.

Закусив губу, девица пару мгновений в чём-то усердно сомневалась, после чего склонилась над приборной панелью и вновь забарабанила по кнопкам.

– Погоди-ка, – сообразил я. – Так ты королевских кровей что ли?

Она снова шикнула на меня, что можно было расценивать, как «да». По крайней мере, я так и сделал.

– И почему тебя преследуют? Хотят устранить, как претендентку на трон?

Смешок девушки вышел нервным.

– Передо мной более десятка кандидатов.

– Мне это мало о чём говорит, – я снова покосился на стремительно приближающийся к нам корабль. – В дворцовых интригах я, знаешь ли, не силён.

– Тогда зачем спрашиваешь? – она снова задёргала многочисленные рычаги.

– Праздное любопытство, – развёл я руками.

– Лучше займись чем-то полезным!

– Я бы с радостью, но чем?

– Не знаю! – в порыве гнева девица ударила кулаками по приборной панели. Даже несмотря на такое грубое воздействие, корабль никак не изменил характера движения. – Хоть что-то!

– Не хочу тебя огорчать, девочка, – вздохнул я, – но эта игра не стоит свеч. Даже ректальных. Мы тут в ловушке.

Бросив на меня полный отчаяния взгляд, королевская особа разом сникла и без сил опустилась в кресло, спрятав симпатичное личико в густых волосах. Её плечи тихонько затряслись. Вот уже если я чего в жизни не любил, так это женских слёз.

– Да ладно тебе, может, всё не так плохо?

В тот же миг наш корабль вздрогнул от удара. Два придурка додумались таранить цель в открытом космосе!

– А может и плохо, – добавил я. – Если они не хотят тебя убить, тогда зачем пошли на таран?

– Хотят вывести из строя двигатель, – безучастным голосом ответила девушка. Она выглядела полностью сломленной и смирившейся с тем, что её ждёт. – Тогда, согласно протоколу безопасности, корабль совершит экстренную посадку на ближайшую планету. Там они меня и схватят.

– И что дальше?

– Для тебя – ничего, – она пожала плечами. – А меня силой поведут под алтарь, где дожидается самый самовлюблённый, слабоумный, бесхарактерный, чванливый, мерзкий, жеманный и бескультурный принц, которого только можно найти.

Я присвистнул.

– Впечатляющая характеристика. Почти джек-пот.

Печально хмыкнув, девица добавила:

– Кроме того, он отчаянно уродлив.

– Тогда не почти, – подытожил я.

Новый удар по корпусу заставил нас с принцессой вцепиться в кресла.

– Я скорее умру, чем выйду за него! – прорычала она сквозь стиснутые зубы. – И плевать, что скажет отец.

Нас снова бортанули. На панели замигала красная лампочка. И пусть я был несведущ в устройстве космических кораблей, внутреннее чутьё мне подсказывало, что красная лампочка не может означать ничего хорошего.

– Слушай, – обратился я к спутнице. – Может всё-таки дашь парню шанс? Вдруг он не так плох, как кажется?

Гордо вскинув голову, девушка обожгла меня взглядом и уверенно повторила, буквально выплёвывая каждое слово:

– Я. Лучше. Умру.

– Ну, если твои «не друзья» не убавят пыл, то такая возможность скоро представится. – Я наблюдал, как преследователи снова идут на сближение. – Причём не только тебе. Может эта автопосадка не сработать?

Принцесса пожала плечами.

– Если не сработает, то так будет даже лучше. Не станем мучиться. А так меня схватят охранники и увезут к отцу живой и здоровой, как им приказано. Тебя, скорее всего тоже, но не факт, что здорового, ведь ты помог мне бежать.

– Я не помогал!

– Никто не станет разбираться, даже если я скажу, что это правда. – Девушка поджала губы и потупилась. – Прости, что втянула тебя в это.

Ага, вежливой она тоже умеет быть…

Очередной удар заставил наш корабль покачнуться и существенно накрениться. Уж не знаю, подошло ли время или нам помогла счастливая случайность, но механический голос в кабине произнёс:

– Выход на маршрут. Прошу принять меры безопасности. Веду обратный отсчёт до гиперпрыжка.

Мы с принцессой оба уставились на панель, где появились цифры. Число уменьшалось с каждой секундой, но корабль преследователей приближался к нам куда быстрее. Мы точно вновь столкнёмся до того, как сможем оторваться.

– Если они собьют нас с курса перед прыжком, то корабль его не совершит! – крикнула девушка.

– Логично, – я лихорадочно пытался сообразить, что можно сделать в текущей ситуации.

– Не успеем, – обречённо выдохнула принцесса.

У меня имелся другой взгляд на ситуацию.

– Коллега у меня был. Очень начитанный мужик, – я встал поудобнее и выпрямился настолько, насколько позволяла кабина. – Вот он любил повторять цитату, кого не помню уже, но звучало так: «Между оптимистом и пессимистом есть забавное различие. Оптимист видит пончик, пессимист дырку!»

– И зачем ты это сказал? – удивилась девушка.

Я не ответил. Идея пришла, но предельно глупая, однако выбирать всё равно было не из чего. Схватив гитару, я направил гриф в сторону преследователей.

– Ты не настолько плох, – пробормотала спутница. – Да и звук не распространя… – она осеклась, видя, что я беру инструмент на манер оружия.

Преследователи это тоже заметили, но не могли разглядеть что у меня в руках, поэтому чуть отстранились, позволяя нам выиграть ещё несколько секунд. Но этого всё равно было недостаточно! Быстро разобравшись, что к чему, амбалы снова пошли на таран.

– Прости, – я опустил гитару.

– Ты хотя бы попытался, – ободряюще улыбнулась принцесса. Она и подумать не могла, какая безумная идея пришла мне в голову.

До очередного удара оставалось всего ничего.

– Это ещё не всё, – подавшись вперёд, я грубо схватил взвизгнувшую от неожиданности девушку, развернул лицом к преследователям и приставил к её горлу свой нож. Если амбалы заметили гитару у меня в руках, то и это точно увидят.

– Слушай, – сдавленно пискнула принцесса. – Я погорячилась со «скорее умру».

– Никто не умрёт, – мой взгляд был прикован к кораблю преследователей, который резко вильнул в другую сторону. Они побоялись таранить нас из-за опасения за жизнь принцессы, ведь даже незначительный толчок заставил бы мою руку дёрнуться и…

…ничего бы не случилось, поскольку нож к горлу девушки я прижимал обухом. Но таких деталей преследователи не разглядели, а вот сама принцесса почувствовала.

– Хитро, – сдавлено произнесла она, разгадав мой хитрый план.

– Ага, – покосившись на приборную панель, обратный отсчёт на которой почти подошел к концу, я усадил девицу в кресло.

Принцесса тут же пристегнулась, и я, плюхнувшись на своё место, торопливо последовал её примеру.

– Совершаю гиперпрыжок, – безразлично сообщил нам корабль.

Двигатели взревели. Тут же я ощутил, что один из них как-то нехорошо вибрирует, отдавая в корпус. Красная кнопка на приборной панели замигала чаще, а следом за ней вспыхнуло и ещё с десяток других. Такая светомузыка явно неспроста. Что-то в кабине тревожно запиликало.

– Это плохо, – только и успел проронить я, прежде чем нестерпимо ярко вспыхнувшие звёзды рванулись нам навстречу.

Меня с силой вжало в кресло. Голова дёрнулась так, что зубы клацнули. Не окажись они здоровыми после местной больнички, пломбы точно повылетали бы. Да и сердце могло не выдержать. Однако молодой организм справился с перегрузкой без труда. Разве что дыхание перехватило, но это мелочи.

Прошло всего несколько мгновений, как размытые пятна звёзд изменились, вновь став обычными. Я успел заметить несколько планет: большую зелёную, серенькую с кольцом, совсем мелкую золотистую и самую ближайшую, неприятно красную. С высоты над ней были видны тёмно-зелёные облака и непонятные ребристые горы под ними.

– У нас получилось! – воскликнула принцесса.

– У нас, ага, – пробормотал я, хмуро глядя на россыпь ярких лампочек на приборной панели. Некоторые горели непрерывно, другие мигали с одинаковыми интервалами, а третьи хаотично. – Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

– Что? – не поняла девушка, начавшая возиться с ремнями безопасности.

– Я бы на твоём месте не спешил.

– Да о чём ты говоришь?! – всплеснула она руками. – Мы оторвались! Гиперпрыжок невозможно отследить. Теперь долетим до деда твоего знакомого, разбежимся и забудем друг о друге.

– Вот так просто? Мне казалось, что я произвёл на тебя неизгладимое впечатление. – Говоря, я продолжал осматривать приборы, на которых то появлялись, то пропадали целые массивы данных. Понимать бы ещё, что тут к чему.

– Ну, – она наморщила носик, – нож к горлу мне ещё никто не приставлял.

– Так я у тебя первый? – смирившись с тем, что всё равно ничего не понимаю, я повернулся к ней и вскинул бровь.

Принцесса нахмурилась.

– Звучит отвратительно.

– А знаешь, что ещё звучит отвратительно? – спросил я её и, прежде чем успел продолжить, в кабине разнёсся уже знакомый механический голос:

– Ошибка. Невозможно продолжить путь по заданным координатам. Зафиксированы сбой работы двигателя и многочисленные повреждения обшивки. Дальнейший полёт опасен для биологических форм на борту.

– Вот это, – недавнюю фразу я закончил совсем не так, как собирался.

– Совершаю вынужденную посадку, – продолжила вещать система корабля. – Сбой. Ошибка. Отказ двигателя и системы снижения скорости. Предыдущее сообщение дополнено и отредактировано в соответствии с состоянием корабля. Совершаю экстренную посадку.

Я сокрушенно вздохнул и добавил:

– И вот это.

Принцесса повернулась ко мне. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в это мгновение корабль вздрогнул, опасно накренился, и, болтаясь из стороны в сторону устремился к неприветливой красной планете...