Паровое сердце
Глава девятая, в которой ты навещаешь давнего знакомого
Корнелий внимательно осматривает чертежи.
— Здесь лучше поменять на более лёгкий сплав. А здесь не хватает расчётов, если будешь делать по этой формуле — ничего не заработает. Добавь больше пружин, тогда и движения станут более плавными.
Он сидит за столом в комнате Одри, пока Ньютон на его коленях пытается стянуть с его носа очки.
— До сих пор не хочешь рассказать мне, почему взялась за создание автоматона? Всегда же утверждала, что это бесполезная трата времени.
— Я уже говорила, — отвечает Одри, стараясь не поднимать на учителя глаза. — Мне поступил важный заказ.
— Судя по чертежам, это не просто заказ. Разве что он поступил от Британской армии.
Корнелий смотрит на ученицу испытующе, чуть сощурив глаза. В чертежах, помимо обычной конструкции автоматона, присутствуют детали, которые умелый глаз просто не может не заметить. Детали, что просто так не вкладывают в машину, предназначенную для увеселения.
— Когда врёшь, ты всегда боишься посмотреть мне в глаза, — говорит Корнелий.
— Неправда, — спорит Одри, но глаз не поднимает.
— Ответь честно, это что-то незаконное? — с нажимом произнёс Корнелий. — Поэтому ты не хочешь мне рассказывать?
— Всё не так, — качает головой Одри. Брови её изгибаются, а губы поджимаются. Она сама корит себя за то, что скрывает правду от самого близкого человека, но страх, что с учителем может что-то случиться, закрывает рот её желанию рассказать истинную причину. — Одним из условий контракта была полная конфиденциальность.
Корнелий вздыхает.
— Пусть будет так.
Он отставляет чертежи на край стола, убирает Ньютона с колен и поднимается.
— Мне пора на лекцию. Вернусь поздно, попроси Бэтти приготовить ужин к девяти.
Он выходит из комнаты, и мерный стук трости стихает за дверью. Одри тяжело выдыхает и опускает лицо в ладони. Ньютон, совершенно не ощущая паршивого настроения хозяйки, лезет на стол в попытке порвать очередные листочки.
— Ньютон! Хватит! — прикрикивает Одри и выносит пушистую тушку за дверь.
Осмотрев свою комнату, заваленную бумагой, инструментами и шестерёнками, она грызёт губу, пытаясь понять, как ей лучше поступить. На чертежах что-то не сходится. Созданные по ним моторы не хотят работать, пшикают паром, скрипят или вовсе не заводятся.
Одри зло смотрит на кучу металлолома на кровати. Ей нужен кто-то, кто хорошо разбирается не просто в механике, а в моторах. Кто-то, кто может подсказать ей, как обуздать пар и заставить его работать на себя. Единственный, кто подходит под все параметры, сейчас должен заниматься подготовкой к Королевской гонке.
Девушка выпускает из груди тяжёлый стон. Она уверена, что этот человек вряд ли захочет снова иметь с ней дела после случившегося. Но выбора нет. Ей нужно как можно скорее найти проблему в чертежах и решить её.
Одри поспешно складывает в сумку чертежи и пару неудачных моделей. Стоит ей открыть дверь, как в комнату тут же забегает ждущий всё это время под дверью Ньютон. Он с разбега забирается на кровать, комкая своим весом одеяло, и пытается забраться на стол к вожделенным чертежам, но хозяйка не даёт ему этого сделать. Одри поднимает сопротивляющегося енота и выходит из комнаты, запирая её на ключ.
— Плохой енот! — ругается Одри, опуская животное на пол.
Ньютон громко фырчит, путается под ногами, а затем, будто заскучав, прытко спускается по лестнице на кухню.
Одри находит Бетти, что оттирает зеркало в гостиной, и передаёт ей поручение Корнелия, а затем предупреждает о своём уходе. Прислуга кивает, не обращая внимания на Ньютона, который тянет её за юбку в попытке выпросить новую вкусность.
Одри выходит из дома и на остановке садится в переполненный паробус. Люди толпятся, запахи духов, горячего пара и металла сливаются в единый удушающий дурман, и даже лёгкому ветерку, сопровождающему паробус при движении, с трудом удаётся убрать этот запах.
На нужной остановке Одри буквально выталкивают из транспорта. Потирая ушибленное плечо, она подходит к красивому зданию, которое привлекает внимание крупными буквами в виде шестерней, складывающимися в название: «Механизмы Карпетера и сыновей».
Поднявшись по ступеням, она отворяет тяжёлые двери мастерской. Над головой звенит колокольчик. Первая комната служит одновременно прихожей и магазином. На высоких и широких полках выставлены различные механизмы, запчасти, масла и инструменты. На стенах фотографии сделанных в мастерской машин, некоторые из которых в уменьшенном виде, как экспонаты в музее, стоят по обе стороны от двери.
На звук колокольчика из подсобной комнаты выходит женщина. Хорошо одетая, лет сорока на вид, полнощёкая, с тонким надменным взглядом. Она видит Одри и произносит:
— Добро пожаловать в мастерскую Карпетера и сыновей. Вы хотите сделать заказ на паровой автомобиль или пришли за запчастями?
— Нет, — качает головой Одри. — Мне нужно встретиться с Джорджем.
Женщина одаривает Одри внимательным взглядом.
— У вас назначена встреча? — спрашивает она.
— Н-нет, — запинается Одри, поджимая губы. — Это очень важный вопрос. Если Джордж не занят, мне нужно срочно с ним увидеться.
— Какова цель встречи? — допытывается женщина.
— Мне нужно обсудить пару рабочих моментов, — с нажимом произносит Одри. Этот допрос начинает её раздражать. — Скажите, что пришла Одри Бишоп.
Женщина, видимо почувствовав настроение посетительницы, кивает, бросает краткое: «Ожидайте», и скрывается за одной из дверей. Пока она отсутствует, Одри осматривает модели паровых автомобилей и их двигателей, стараясь подметить каждую деталь.
Женщина возвращается и просит девушку следовать за ней. Они проходят через множество коридоров и попадают на фабрику. Грохот и скрип станков бьёт по ушам, обилие пара и жар плавильного металла вытесняют воздух. Дышать сразу становится труднее.
Громкие голоса рабочих, пытающихся перекричать гул фабрики, разносились со стальных широких лестниц почти под самым потолком. Медные трубы, покрытые наростами рычажков и переключателей, вьются подобно лианам вдоль стен. Полуготовые паровые машины, их каркасы и внутренности стоят на разных уровнях фабрики. Вокруг них суетятся рабочие, перемазанные маслом и копотью.
Одри в восхищении осматривает фабрику, пытаясь не отстать от стремительно шагающей женщины. Та останавливается около самой отдалённой двери, пару раз стучит и заходит.
— Я привела Одри Бишоп, — чеканит она молодому человеку за столом.
— Благодарю, Маргарет, можешь быть свободна. — Когда за ней затворяется дверь, он поворачивается к Одри. — Я надеялся, что ты забыла о моём существовании.
Джордж Карпетер выглядит усталым. Его коренастая фигура сутула, короткие волосы торчат в разные стороны, а под большими карими глазами залегли тёмные круги. На щеке у него, чуть выше линии короткой бороды, жирный след от чернил.
— Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, но мне нужна твоя помощь, — начинает Одри, поспешно вытаскивая чертежи из сумки. — Я не знаю никого, кто мог бы помочь мне с этой проблемой.
— Твоя наглость не знает границ, Одри.
— Но я ведь уже извинилась! — чуть ли не кричит девушка.
— Ты взорвала мою мастерскую! — напоминает Джордж, сводя густые брови к переносице. — Такое нельзя загладить простыми извинениями.
Одри чувствует, как совесть протыкает сердце иглой. Неприятные воспоминания шевелятся в мозгу.
— Ты ведёшь себя совершенно не по-джентльменски, — пытается надавить на порядочность бывшего однокурсника Одри, но Джордж лишь хмыкает.
— Я никогда не считал себя джентльменом, мисс Бишоп, — произносит он и протягивает руку. — Давай сюда чертежи.
Одри протягивает ему бумаги. Джордж внимательно осматривает их, бубнит себе что-то под нос и дёргает уголком губ.
— Дай угадаю — не заводится? — спрашивает он, поднимая взгляд на девушку.
— Только паром плюётся, — кивает Одри и протягивает знакомому неудачную модель.
— И продолжит, если не решишь проблему с нагревом, — говорит Джордж, крутя модель в руках. — Слишком мало свободного места, а деталей, наоборот, много. Он просто не успевает разогреться.
Джордж возвращает модель Одри.
— Ты сможешь помочь? — спрашивает она.
— Смогу, но не буду. У меня самого сейчас полно забот. Заказов всё больше, и я не успеваю их выполнять. Если тебе нужна помощь, съезди по этому адресу, — он находит на столе чистый бумажный огрызок и карандашом записывает на нём адрес.
— Улица Сенраб, дом двадцать пять? — читает Одри на записке. — Что это за район?
— Квартал Стэпли в Ист-Энде.
— Ист-Энд? — хмурится Одри.
— Да. Там небольшая мастерская. Называется «Железный волк». Того, кто тебе нужен, зовут Отто Вольф. Мужчина угрюмый, но, как бы мне не хотелось этого признавать, но он мастер своего дела.
— Что, даже лучше тебя? — пытается поддеть Одри, но на лице Джорджа не падает и тени улыбки.
— Не смешно, мисс Бишоп, — произносит он устало и разворачивается к документам. — Мне пора работать, прошу, покинь помещение.
Одри не стала испытывать терпение Джорджа. Она тихо благодарит его и выходит из кабинета. На обратном пути Одри с ещё большим любопытством и внимательностью следит за работой фабрики, подмечая мелкие детали и уверенные движения рабочих.
Маргарет прощается с ней коротким «Приходите ещё» и сухим кивком головы. Одри выходит из здания в смешанных чувствах: благодарность за помощь колеблется на весах с виной от давнего промаха.
Она ещё раз смотрит на адрес и садится в ближайший парокэб. Водитель всю дорогу развлекает её пустыми разговорами, на которые Одри лишь вежливо улыбается и изредка бросает короткие «угу». Размышления о мастерской в Ист-Энде плавно перетекают в мысли о Калебе, а от него к принцу.
После взрыва, устроенного несколько недель назад, к Одри снова пришёл Хьюго. Говорил он немного, и самым главным из его речи стало решение слегка отодвинуть сроки выполнения задания от принца, про состояние которого так и не было ничего известно. Расспрашивать о самочувствии Его Высочества Одри не стала, прекрасно понимая, что вразумительного ответа она не получит.
Девушка не может понять, радоваться ей или загонять себя ещё глубже в тревогу: кто знает, чем может обернуться эта ситуация не только для неё, но и для всей страны в целом. Калеб с того времени, наоборот, не выходит на связь, что только подпитывает смуту в душе Одри. Ей хочется быть уверенной, что к тому взрыву революционер причастен не был.
Парокэб останавливается в нескольких кварталах от нужного адреса: колёса вязнут в густой земле неасфальтированного района. Одри выходит из машины и проходит оставшийся путь пешком.
Самый грязный и опасный район Лондона встречает её запахом болезней, испражнений и рвоты. Фабричный дым мешает дышать, копоть густым слоем оседает на старых домах. Повсюду слоняются беспризорники: маленькие воры сбиваются в кучу, выжидая подходящую жертву. На углу стоят несколько женщин. Их усталые, измождённые глаза провожают Одри сверлящим взглядом.
Одри ускоряет шаг, стараясь не смотреть в лица прохожих. Когда она замечает вывеску с изображением волка, сделанного из кусков ржавого железа, тревога немного отступает.
Дверь громко скрипит, когда Одри заходит внутрь. Помещение маленькое, в несколько раз меньше мастерской Джорджа, но довольно чистое. В воздухе пахнет гарью и машинным маслом. Людей нет, и освещает помещение лишь свет из окна. Одри проходит в центр комнаты.
— Добрый день! — чуть повышает она голос. — Здесь кто-нибудь есть? Мне нужен мистер Вольф.
Стены отвечают тишиной. Одри неловко топчется на месте, проверяя адрес на листке.
— Что вам нужно, мисс Бишоп?
Одри вздрагивает — она не слышала звука чужих шагов.
Человека перед ней она узнаёт сразу же. Этот тот самый мужчина, что постоянно ходит вместе с Калебом. Его коренастая, невысокая фигура облачена в рабочий комбинезон, рукава некогда белой рубашки закатаны до локтей. Жёсткие волосы вьются короткими кудрями, на половину лица скрывает колючая борода.
Спокойные глаза смотрят на Одри ленивым, ожидающим взглядом.
— Вы Отто Вольф? — неуверенно спрашивает девушка, чувствуя нарастающую неловкость от внезапной встречи.
— Он самый, — кивает мужчина. — Вы пришли к Калебу?
— Нет-нет, я пришла к вам.
Лоб Отто покрывается морщинами, когда его брови приподнимаются.
— И чем же я могу вам помочь, мисс Бишоп?
Одри мнётся, не зная, стоит ли рассказывать об истинной причине прихода, но мысль просто развернуться и уйти кажется ещё более неловкой и неправильной. К тому же, она уверена, что после такого Калеб не оставит её в покое.
— Эм, понимаете, в ходе моей работы над вашим заказом проявилась небольшая проблема, — говорит Одри, аккуратно подбирая каждое слово.
— И в чём же заключается проблема? — уточняет Отто. В глазах его мелькает интерес.
Вместо ответа Одри протягивает ему один из чертежей и прототип механизма. Мужчина внимательно читает чертёж, крутит прототип со всех сторон.
— Пройдёмте в мастерскую, — говорит Отто.
Он отдаёт Одри чертёж и механизм и галантно придерживает ей дверь. Короткий коридор оканчивается единственной дверью, которая ведёт в довольно просторное и хорошо освещённое помещение. С одной стороны открыты широкие двойные двери, которые ведут прямо на улицу. С другой вдоль стен несколько стеллажей, инструменты на которых расставлены с педантичной скрупулёзностью. Два больших стола, на которых ровной стопкой лежат бумаги, занимают оставшееся место.
Посреди комнаты стоит каркас парового автомобиля. Одри подмечает, что сделан он из кусков других машин, но выглядит при этом крепким и аккуратным. Металл тщательно вычищен от любых намёков на ржавчину, при дневном свете блестит, словно покрытый лаком.
Рядом с каркасом стоит на девушка. Её короткие волосы открывают покрытый тонкими морщинами усталости лоб. Сухие, тонкие губы поджаты, а под глазами видны серо-синие мешки недосыпа. Сами глаза, несмотря на землянистый цвет остального лица, горят упрямым, живым огнём.
— Кого там принесло, Отто, — спрашивает девушка, а затем поднимает взгляд. Глаза её тут же округляются, меж бровей возникает складка, а губы поджимаются. — А она что тут делает?!
Её пышущее во все стороны недовольство Одри проглатывает, стараясь не обращать внимания.
— Мисс Бишоп пришла спросить совета, — ответил Отто, отодвигая один из стульев и протирая его от невидимой пыли. — Прошу, мисс Бишоп, присаживайтесь.
— Благодарю. — Одри присаживается, кладя сумку на колени, и кидает беглый взгляд на бумаги: множество детальных чертежей паровых двигателей и машинных конструкций.
— Совета? — продолжает негодовать девушка. — Великий ум всея Лондона чего-то не знает?
От её язвительных комментариев Одри начинает злиться.
— Грейс, — предупреждающим тоном произносит Отто, от чего его немецкий акцент становится заметнее. — У нас гость, веди себя прилично.
Грейс морщит нос, фыркает и возвращается к каркасу машины. Отто смотрит на Одри и извиняется.
— Ничего страшного, — качает головой девушка.
— Можете ещё раз показать чертежи? — просит Отто.
Одри отдаёт ему всё, что принесла с собой. Мужчина долго вчитывается в чертежи и вертит в руках нерабочие механизмы.
— Вы пробовали сделать перегрев пара? — спрашивает он.
— Тот, что применяют в паровозах? — уточняет Одри. — Хм, об этом я не задумывалась. Я пыталась расширить цикл и наладить отсечку, а также поработать с конденсацией отработанного пара.
— Хорошее решение, — кивает Отто, — но этого недостаточно. Нужно усилить теплоизоляцию цилиндров и уменьшить мёртвое пространство. Не думали над идеей паровых рубашек?
— Да, у меня было пару похожих мыслей.
— Если хотите добиться результата, то лучше увеличить площадь. Можно сделать…
Обсуждение рабочих процессов так сильно увлекает Одри, что она приходит в себя лишь когда солнце окрашивает стены помещения нежно-оранжевым. Девушка выныривает из переплетения схем, графиков и моделей. Она осматривает новые чертежи: результат их совместного с Отто обсуждения. Сам мужчина тоже выглядит более оживлённым, чем был несколько часов назад. Глаза его горят предвкушением, уголки губ немного приподняты.
— Уже так поздно, — подмечает Одри. — Спасибо вам большое, мистер Вольф. Вы очень мне помогли.
— Не стоит, мисс Бишоп, — мотает головой Отто. — Мне было не менее интересно поработать с вами. Ваши знания и правда заслуживают восхищения.
— Благодарю за комплимент, — улыбается Одри. — Ваши навыки в механике тоже заслуживают уважения. Вы так хорошо объясняете, не думали когда-нибудь преподавать?
Отто грустно улыбается.
— К сожалению, — произносит он, — моё положение не позволяет мне заниматься обучением.
Одри прикусывает язык, понимая, что сказала лишнего. Грейс в другом конце комнаты громко и показательно фыркает.
— Что ж, уже поздно, вам лучше пойти, если хотите успеть на автобус, — говорит Отто.
— Верно, — кивает Одри.
— Не так быстро, учёная, — произносит за спиной знакомый насмешливый голос.
Калеб стоит около стены, внимательно оглядывая девушку. Уголки его губ слегка приподняты, но взгляд тихий, подёрнутый дымкой задумчивости. В свете свечей и вечернего солнца корни его волос кажутся намного светлее остальной длины.
— Как давно ты здесь? — спрашивает Отто.
— Часа два, не меньше. Вы были так погружены в работу, что совершенно не заметили моего прихода. Всё обсудили? — Отто и Одри одновременно кивают. — Вот и славно. Учёная, ты собираешься домой? Позволь мне украсть ещё полчаса твоего драгоценного времени.
— Конечно, — кивает Одри.
Она прощается с Отто, ещё раз поблагодарив мужчину за помощь, кивает Грейс, которая отворачивается, делая вид, что не замечает гостью.
Калеб невесомо приобнимает Одри за талию, ведя через коридор и гостевую в маленькую кухню, больше напоминающую кладовку. На столе уже стоят две треснутые кружки и жестяная баночка с чайными листьями. Калеб снимает с крохотной печки чайник и разливает кипяток по чашкам, бросая туда чайный лист.
Одну кружку он протягивает Одри, и та принимает её с вежливой улыбкой. Сам чай тёмный и пахнет горечью, а поверхность его покрывается белёсой плёнкой.
— Надеюсь, вы не столь притязательны, чтобы отказываться? — усмехается Калеб.
Одри, понимая, что её дразнят, делает упрямый глоток. Чай обжигает. На языке остаётся горькое послевкусие.
— Как продвигается работа? — спрашивает Калеб.
— Идёт, как сам видишь, — коротко отвечает Одри. Делиться хоть каплей информации с революционером у неё нет никакого желания.
Калеб, смотря на неё не моргая, делает глоток, катает его во рту, глотает и только потом произносит:
— Это были не мы, — говорит он.
Одри напрягается и смотрит на молодого человека исподлобья.
— Не понимаю, о чём ты, — говорит она, ставя кружку на стол.
— Всё ты прекрасно понимаешь. Наверняка ведь подумала, что за тем нападением на принца стоим мы.
— А разве это не так?
Калеб нервно дёргает губами и проводит пятернёй по волосам.
— Не так, — отвечает он уверенно. — Сама подумай, где бы мы раздобыли бомбу?
— Но ведь револьвер где-то смогли найти? — припоминает Одри один из случаев нападения.
— Это была скорее попытка собрать оружие самостоятельно. Чудо, что он не взорвался у меня в руке. Хочешь верь, хочешь нет, учёная, но за тем покушением не стоят революционеры. Мы бы не стали рисковать простыми гражданами.
— И на кого же ты намекаешь? — интересуется Одри.
Калеб пожимает плечами.
— Не знаю, но вот ты, учёная, вполне можешь это выяснить.
— Я? С чего бы? — возмущается Одри. — Мало тебе было шантажировать меня, так теперь хочешь сделать из меня шпиона?!
Взгляд Калеба темнеет. Он делает шаг вперёд, нависая над девушкой и запирая её в кольце из своих рук и стола. Одри сглатывает, боясь поднимать глаза от пуговицы на рубашке молодого человека.
Калеб настолько близко, что становится некомфортно. Одри чувствует исходящее от него тепло и горький запах чая. Дыхание Калеба касается уха:
— Подумай хорошенько над тем, кому была бы выгодна смерть принца и попытка свесить всю вину на революционеров. Уверена, ты быстро найдёшь ответ, если внимательно приглянёшься к своему окружению.
Калеб отстраняется, а Одри хватается за горящее ухо. Мнёт его, желая избавится от ощущения чужих губ, пускающих по плечам волну мурашек.
— Я провожу тебя до остановки, — как ни в чём не бывало бросает Калеб и уходит.
Одри следует за ним, размышляя, стоит ли принимать его слова всерьёз.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
