Парни

Пролог

Пролог

Он не знал, почему вдруг решил включить телефон сегодня. Потянуло, захотелось.

Хотя это была последняя зарядка и осталось всего 5% в аккумуляторе, договаривались беречь, не включать.

Но вот, захотелось, подержал кнопку, экран засветился, ввёл пароль.

Не думая, открыл браузер, посмотрел на него и увидел…

Новости.

«Владимир Путин стал объединяющим лидером в международной комиссии «Возвращение».

2026 год объявлен годом «Начала». Ученые утверждают, что дети могут вернуться в любой момент.

Вы должны жить ради них. Духовные лидеры пытаются остановить волну апатии и самоубийств, охватившую мир.

ИИ-консорциум: OpenAI, DeepMind, SberAI и другие объединяют мощности для моделирования аномалии. Нейросети построили 14 000 000 сценариев: 3% из них предполагают обратную связь в ближайшие 90 дней»

Руки затряслись, глаза стали влажными, он закричал: Добрыня, Калина! Вскочил, прыгнул, привычно проскользил ногами по полу на повороте, вбежал в кухню:

— Они нас ищут, они не исчезли, всё будет хорошо!

Показал телефон, но экран уже погас.

Глава 1. Добрыня.

Его пальцы привычно вщёлкивали патроны в магазин, не ошибаясь и не пропуская. Каждый пятый трассирующий, так уже привык, под свою очередь. Вокруг стоял дым, где-то горела резина, но глаза не слезились, дул ветерок.

— А тебе отец рассказывал историю нашего прадеда? — Добрыня отложил очередной магазин, взял следующий.

— Может быть, не помню.

Коробка патронов была большая, но довольно быстро уменьшалась, формируя стопку магазинов. Братья занимались каждый своим делом.

— Ему было 18, когда он в учебку попал. В 19 на фронт. В августе. В боевом охранении полка служил. Командир взвода. Идут они как-то с ординарцем вдвоём, а навстречу им пять немецких разведчиков. И что ты думаешь, испугались?

— Пятеро разведчиков это много. — Рагдай протирал широкое отполированное древко огромного топора. Чтобы не скользило. — А фрицы их заметили?

— Не знаю, как там было в точности, если честно. Но результат был такой. Ординарец положил двоих. А прадед, Алексей Кириллович — тоже двоих. И одного ещё в плен взял. Как это возможно? Выйти против пятерых, по двое положить, а одного в плен взять.

— Красивая история. Точно правда? — Калина как обычно что-то смешивал, что-то настраивал, что-то отмерял в своих разноцветных баночках, которые почему-то никогда не разбивались без его желания. Зато когда он желал — их было не остановить.

— Правда. Медаль за отвагу за это получил. Тогда же, чуть ближе к вечеру немцы атаковали их, а он опять в боевом охранении был. Закидали гранатами, без сознания доставили в госпиталь. Так вот прадед воевал.

— Сурово.

— Ага. У меня вот в памяти эта история почему-то сегодня всплыла. Поэтому я решил — мы не будем отступать и прятаться.

— Так брат, против нас не пятеро. — Рагдай выглянул из-за рукотворной баррикады из автомобилей и над его головой сразу же что-то просвистело, заставляя пригнуть голову. Раздался многоголосый крик, наполненный агрессией. Похоже, передышка закончилась.

— Так брат, и нас не двое с ординарцем, да и в руках у нас не винтовки, да и не фрицы против нас. — Добрыня спокойно, будто бы не было надвигающегося крика и топота, вогнал последний патрон в магазин, закинул его в разгрузку, легко подхватил тяжёлый АК74М, и запрыгнул на капот начинающего ржаветь джипа, местами прошитого пулями. — Калина, бросай зажигалку, работаем!

А дальше была работа. Она стала привычной, понятной, хоть и тяжёлой. Калина бросает бутылку, та начинает светиться уже в полёте, и не долетая до первых нападающих взрывается в воздухе. Добр привычно прикрывает глаза рукой на мгновение, чтобы не ослепнуть, подкидывая и подхватывая ствол, потому что одной рукой не удержать. Рагдай выпрыгивает справа из-за баррикады через миг после взрыва и его длинный топор, со свистом описывая блестящий круг, врезается в стопку колёс. Те взлетают и несутся в бегущих на него, в ноги, в грудь, в морды, сбивают с ног первые ряды, за них запинаются, начинается свалка. Это занимает ровно секунду, а Добр уже несётся по левой стороне дороги, от бедра выливая обойму свинца в первый ряд этих странных гоблинов, о существовании которых ещё месяц назад он ничего не знал.

Да, за этот месяц произошло так много, что невозможно ни осмыслить, ни рассказать, потому что рассказ этот будет похож на бред горячечного. Перекат, щелчок нового магазина, затвор, очередь.

— Вторая пошла! — Калина предупреждает, бросая бутылку, на этот раз красную, в толпу, организованную Рагдаем, Добр привычно прикрывает глаза рукой, перехватывая новый магазин с нагрудного кармана. Всё расчитано, всё отработано, всё понятно.

Ещё одна очередь, Добрыня ныряет в подъезд, залетает на второй этаж, выбитое окно, козырёк, он уже над головой атакующих и уже с новым магазином, толпа делится на две части, одни рванули за ним, другие — пытаются перебраться через «Адское пламя», устроенное зажигалкой Калины, тянут руки к Рагдаю, задние ряды начинают швырять камни и палки, но Рагдай ловко уворачивается, отбивает топором, смещается к центру. Его задача — отвлечь как можно больше внимания на себя от Добрыни и у него получается. Гоблины любят рукопашную. Гоблины хотят добраться до этих людишек и разорвать их.

Ещё чуть-чуть. Добрыня садит магазин за магазином, но всё ещё не решается на прыжок. Да, ему нужно разогнаться и перепрыгнуть толпу, уйти в тыл, там стоит машина, в которую они с Калиной ещё ночью натаскали его хитрых смесей. Нужно добраться до неё и запустить машину в толпу этих тварей, которых собралось слишком много против троих парней. Рагдай в центре, уже весь зелёный от жижи, топор свистит в воздухе, иногда становится тошно от звука, с которым лезвие врезается в очередного смельчака, решившего, что один в поле не воин. Кажется, что Рагдая прямо сейчас сомнут, но Добр знает — время ещё есть. Была возможность убедиться. Но чудищ почти полтысячи, никаким топором не справиться, никаким автоматом не удержать, так что нужно действовать иначе.

Отстрелял магазин, прыжок! Прыгал на тоненького, в полёте перезаряжаясь. Уже нет того веса патронов, что были на старте боя, хотя прошло не больше пяти минут. Но всё же переоценил свои силы, не перепрыгнул крайнего.

Понял, что прямо сейчас случится страшное. Ногу – на плечо гоблину, прикладом — в голову, кувырок. Не отказал себе в удовольствии нажать курок в полёте, короткой очередью, почти в упор, только зелень полетела во все стороны. Упал на тела, которые специально отстреливал раньше, ещё с козырька. Вскочил на ноги, теперь надо бежать до машины, резкая боль в правой ноге, будто что-то рвётся, короткий полёт головой вниз, вспышка, темнота. Мысль: неужели всё?

Тьма в глазах, туманные силуэты. Вот первая неделя, серость, ужас, непонимание. Мир перевернулся с ног на голову, он вдруг стал Самым Старшим, но не смог справиться с этой ответственностью. Вот он пытается что-то понять, организовать братьев, гасит истерики, бесится по ночам.

Спать вообще не хочется. Может быть, 1-2 часа в сутки.

Вот сбегает Калина к друзьям «с ними — веселее», вот Рагдай спокойно уходит «я буду искать сам».

Бешенство уходит. Страх, гнев, злоба, всё пропадает на фоне ответственности. Да ну нахер, я справлюсь. Хер я сдамся. Пошёл искать. Встретил одного гоблина, отбивался руками, ногами, царапался, орал, боялся, но бил. Так всегда было, с детства — боялся, но бил, кто бы не выходил против и сколько бы их ни было. Отбился, сбежал, вырвало от ужаса, орал и искать братьев. Наткнулся на полицейский участок, открытый, пустой, страшный, забился под стол и нашёл там ключ, открыл сейф, а там АК74М, такой же, как на параде, такой же, как в PUBG. Схватил и не думая о последствиях пришёл домой.

Ночью начали выть собаки, ходить гоблины. Город-тьма, без фонарей, без связи, без людей. «Что вообще происходит» — постоянный рефрен в голове. Спать всё также не хотелось, разбирал и собирал раз за разом автомат, разряжал и заряжал магазины, доводил до автоматизма движения. Днями рыскал по городу в поисках братьев…

Вспышка перед глазами, рёв монстров, крик Рагдая: «ВСТАВАЙ!».

Добрыня вывалился из мгновенного помрачения-воспоминания, автоматически полоснул очередью, оттолкнулся ногами, перекатился. В место, где он лежал только что, впечатался кусок бордюра, брошенный здоровенным гоблином. Нога снова прострелила болью, когда пытался встать, завалился на правый бок, больно впечатался в приклад. Монстры близко, монстры под ногами, скоро окружат и тогда всё. Рассчитанный по секундам план рушился всё сильнее и сильнее. Даже если добежит до машины — за ним увяжется половина толпы, придётся разгоняться и выпрыгнуть из машины уже не получится.

Опустил взгляд — в ноге торчит кусок железки, шок начал действовать, боль отступила, вскочил, похромал к машине. Как бы ни было — братьев бросать нельзя, полтысячи гоблинов скоро возьмут Рагдая массой и Калина не поможет с его зажигалками. Калина!

Добр обернулся и пустил очередь с трассером поверх голов гоблинов. Хоть бы догадался, хоть бы догадался!

Ура! Догадался! Над головами монстров полетела бутылка, набирая свечение в полёте. Прикрыть глаза — рвануть в сторону, пока зелёные ослеплены, за скамейку — под скамейку, вжаться в землю, замереть. Яростный вой подсказал: сработало! Его потеряли, взбесились и сейчас с удвоенной силой надавят на парней, но там, со стороны баррикады уже расцветали вспышка за вспышкой, затормаживая, ослепляя, сжигая безмозглых зелёных чудовищ.

Спокойно, тихо, выбраться из под скамейки, бегом-бегом-бегом до машины. Долгий, безумно долгий, мучительный, изнуряющий путь.

Ключ, поворот зажигания, газ, сдвинуть кирпич, дверь. Добрыня покатился по асфальту, обдирая колени и локти. Твою ж мать, больно-то как! На тренировках получалось проще, и быстрее, там железка из икры не торчала, боль не накатывала.

Вдох на 4, выдох на 6. Вдох на 4, выдох на 6. Успокоился, встал на правое колено, левый локоть на левое, под цевьё, переключить на одиночные. Машина набрала скорость и врезалась в зелёных как раз в тот момент, когда мушка совпала с нарисованным загодя прицелом в багажнике пикапа. Выдох, выстрел.

Тяжеленная тойота подминала под себя гоблинов, ещё не понимающих, что происходит. Часть из них лезла на баррикаду за запрыгнувшим туда миг назад Рагдаем. Часть — развернулась в сторону машины и выстрела, с криками ярости.

Вдооооох. Выыыыыыыдох. Курок. Взрыв!

Как же это было красиво! Машина не просто взорвалась, как если бы это был какой-нибудь бензин или тротил. Из машины вырвался столб огня прямо вверх, раскрылся зонтиком над толпой гоблинов и накрыл их. Огонь был красный, а красный огонь Калины — сжигающий, температура которого плавит всё, даже камень. От большинства монстров не осталось и пепла, всё произошло мгновенно. Добрыня не вставая и не убирая с одиночного начал отстреливать остальных. Красный огонь не давал жара вокруг себя. Воздух не горел, не было расширения и схлопывания. Это была вещь в себе, она попала на гоблинов и они исчезли, а если не попало — никто даже не почувствовал. Таких осталось пара десятков. Несколько перебрались через баррикаду, с той стороны полетели зелёные ошмётки. Полюбому был ещё свист топора, но Добрыня его не слышал, чуть контуженный взрывом.

Вдох… Выыыыыдох. Три щелчка, трое лежат.

Вдох… Выыыыыдох. Ещё трое. Остальные начинают бежать, мотая головами.

Вдох… Выыыыдох. И ещё трое.

Что-то не так. Так не должно быть. Что за ощущение? Кто-то внутри подсказал: это чувство опасности, повернись! Добрыня обернулся, но было поздно — подкравшийся сзади гоблин уже размахнулся и опустил дубинку.

«Как же я устал, — подумал Добрыня, проваливаясь во тьму, — пропадите вы все пропадом!» и отключился.