Паранормальное

История 1. Чупакабра

Летний зной маревом висел над дорогой. Покрытие в этом месте было особенно плохим. Вместо прохудившегося асфальта несколько лет назад сделали гравийку и регулярно забывали причёсывать её грейдером. Местные ругались, но ничего не менялось. Вокруг простирались поля. Справа набирала цвет гречиха, слева уже отцветал ярко-жёлтый рапс, источая приторный медовый аромат.

У обочины стоял УАЗик с распахнутым капотом, из-под которого то и дело доносились ругательства. Семёныч пытался понять, что сломалось на этот раз.

Мимо промчались «Жигули», подняв столб пыли. Резко притормозили метрах в пятнадцати и сдали назад. Из окна высунулась знакомая физиономия соседа, Николая Петровича.

— Эй, Генка, сломался, что ль? — крикнул он, глуша мотор и вылезая из машины. На нём были белая рубашка с коротким рукавом и чёрные брюки. Сразу видно, человек ездил по делам в город.

— Да вот, — Семёныч вытер руки о рабочий комбинезон с логотипом местного аграрного предприятия, — опять это барахло. На покос собрался, пять километров проехал, а она встала. То ли бензонасос, то ли ещё какая хрень.

Петрович подошёл ближе, заглянул под капот, покачал головой с видом знатока, хотя оба прекрасно знали, что в баранах и козах он разбирается лучше, чем в механизмах.

— Эх, старая уже техника, — философски изрёк он, наблюдая, как Семёныч выкручивает свечи. — Слушай, а ты слыхал про эту... как её... чупакабру?

Семёныч усмехнулся:

— Ты про что? Про то, что Лёшка Ковригин с Толяном по пьяни видели?

— Ну да. Говорят, нападает на скотину. У Фёдоровых кур передушило, а следов никаких. И Ленка Антипкина клялась, что видела что-то ночью у сарая. Говорит, глаза, как два фонарика, светятся.

Семёныч фыркнул:

— Да брось. Кур лиса передушила, а может, хорёк. А Ленка твоя после трёх бутылок и не такое видит. Чупакабра... В Чили она, может, и водится, или где там, а у нас-то ей что делать? — Семёныч распрямился и, положив руку на капот, посмотрел куда-то вдаль. — Брехня всё это.

— Брехня, — эхом повторил Петрович.

Несколько минут они стояли рядом, думая о чём-то своём, пока Петрович не спохватился.

— Слушай, мне ехать надо. Тебя как, подбросить?

— Да не, я тут ещё поковыряюсь, если что, Толяну позвоню. Проспался уже, поди, — Семёныч посмотрел на небо. Из-за плотной пелены облаков то и дело пробивались редкие лучи послеобеденного солнца.

— Ну смотри, как знаешь. И это… чупакабру не встреть, — подмигнул Петрович, возвращаясь к своим «Жигулям».

— Да иди ты, — беззлобно отозвался Семёныч.

Машина Петровича скрылась за поворотом, оставив за собой шлейф пыли. Семёныч нырнул обратно под капот, откуда вскоре снова донеслись его смачные ругательства.

***

В ту же ночь, когда луна стояла высоко в небе, освещая притихшее село, одинокий путник медленно шёл вдоль сонных домов. Его шаги были едва слышны на пыльном гравии, но чей-то дворовый пёс всё же учуял чужака. Вскочив на будку, он звякнул цепью и залился лаем. Ему ответили ещё несколько голосов, но через минуту всё стихло.

Свернув на соседнюю улицу, путник прошёл мимо давно некрашеного штакетника и остановился у калитки, густо оплетённой диким виноградом. Потрогал ржавый замок, огляделся, потом перекинул потёртый армейский рюкзак через забор, подтянулся на руках и беззвучно перемахнул следом.

По едва различимой тропинке, заросшей бурьяном и крапивой, он добрался до крыльца. Старые доски скрипнули, под крыльцом что-то зашуршало. Пошарив рукой над дверным косяком, мужчина чертыхнулся вполголоса, когда в палец вонзилась заноза, но вскоре нащупал связку ключей. Замок поддался легко, но дверь открылась с протяжным скрипом: дерево разбухло от сырости, косяк повело. Слишком долго никто не жил в этом доме.

Внутри пахло затхлостью, плесенью и мышами. Света не было. Мужчина достал из рюкзака фонарик, и узкий луч выхватил из темноты тесный коридорчик с потемневшими обоями и три двери: на кухню, в спальню и в зал. Не разуваясь, он прошёл вперёд, оставляя следы на пыльном линолеуме.

Время замерло здесь. На вешалках громоздились куртки. На полке валялась всякая мелочёвка: очки, листочек с чьим-то номером телефона, ключи, батарейка, перчатка. Вторая перчатка виднелась из-под обувной полки.

Заглянув в зал, мужчина скользнул фонариком по дивану, накрытому цветастыми простынями, по раскрытой газете с программой передач и новогодней мишуре на окне, потом свернул в спальню. Кровать с плюшевым пледом, тумбочка, шкаф с приоткрытой дверцей. Из шкафа торчал рукав рубашки. Всё было покрыто пылью. Присев на край кровати, мужчина услышал, как жалобно скрипнули пружины. Потом щёлкнул фонариком, стянул армейские ботинки и лёг прямо поверх покрывала, свернувшись калачиком. В темноте тишина была почти осязаемой.

***

Утром Денис проснулся от солнечного луча, который пробился сквозь пыльные занавески и, отразившись от хрустальной люстры, ударил прямо в глаза. Сев на кровати, он протёр лицо ладонями и огляделся. При свете дня дом выглядел ещё более удручающе. В углах висела паутины, на подоконнике лежал толстый слой пыли, а в нём — мёртвые мухи. Обои местами отстали от стен, обнажив жёлтые пятна штукатурки. На тумбочке стоял будильник, остановившийся на отметке 3:15.

Поднявшись, Денис прошёл в санузел. В своё время родители сделали всё по‑людски: поставили унитаз, раковину, даже ванну уместили, пусть тесную. Летом всё равно чаще ходили в баню. Так было привычнее, да и после огорода проще ополоснуться. Зато зимой не надо было каждый раз таскать вёдра с водой по снегу.

Он повернул кран, но из него вырвалось лишь слабое шипение. Стоило ожидать.

Подняв взгляд на зеркало над раковиной, покрытое налётом и пятнами, Денис увидел в тусклом отражении незнакомца: осунувшегося, с впалыми щеками, тёмными кругами под глазами и многодневной щетиной.

— Ну что, добро пожаловать домой, — криво усмехнулся он и словно выплюнул: — герой.

Помолчав, глядя в глаза своему отражению, Денис провёл рукой по лицу и почувствовал, как дрожат пальцы.

— Ладно, действуем по плану, рядовой. Разобраться с водой, проверить проводку, навести порядок. Можешь это сделать? Можешь?

Он упёрся ладонями в раковину, наклонился ближе к зеркалу.

— Приступить! Есть приступить! — выкрикнул он, как на плацу. Эхо отозвалось в пустых комнатах.

На войне он привык исполнять приказы. Не думать. Делать то, что от него требуется, и то, что нужно, чтобы выжить. Послушный солдат, который не задаёт вопросов. Который не несёт ответственности. А главное, не думает.

До сих пор это помогало. Пока он не остался один на один с самим собой.

***

Уже вечерело, когда Денис закончил с делами: подключил воду и свет, навёл порядок на кухне и в спальне. Всё лишнее собрал в пакеты и свалил в сенях. Отцову одежду, сапоги и куртки оставил: пригодятся для работы во дворе. Материну шубу выбросить не смог. Моль проела мех, и она воняла дохлой псиной, но где-то внутри ещё сохранился аромат духов. Шубу и ещё несколько вещей Денис отнёс в зал. Его он решил оставить напоследок. И не без причины.

Как он ни старался, взгляд всё равно зацепился за фотографии на стенке. Они стояли там всегда, но прежде Денис не понимал, к чему вся эта сентиментальность. Теперь же подошёл ближе и вгляделся. На первой фотографии была их семья: отец в белой рубашке, мать в светлом платье и два мальчика. Старший, одиннадцати лет, смотрел в камеру с мрачной серьёзностью типичного подростка, которого заставили фотографироваться. Младший, первоклассник, наоборот широко улыбался из-за огромного букета гладиолусов. Рядом стояли ещё несколько снимков их с братом в разные годы. На последнем — парень в костюме, с аттестатом в руке и тем же мрачным выражением лица.

С тех пор Денис не так уж сильно изменился. Разве что морщин прибавилось, и светлые волосы теперь были коротко подстрижены. Та же мрачная складка между бровями, тот же упрямо сжатый рот. Только теперь в этом не было ничего подросткового, лишь усталость, слишком тяжёлая для человека, которому едва исполнилось тридцать.

Денис сжал кулаки и зажмурился. Глубоко вдохнул, закашлялся от пыли, потом резко развернулся, вышел из комнаты и плотно запер за собой дверь.

На крыльце он тяжело опустился на скрипучие деревянные ступени. Хотелось курить, но после тюрьмы Денис дал себе клятву больше не притрагиваться ни к сигаретам, ни к алкоголю. Сцепив руки в замок, он положил их на колени.

Вечерние сумерки окутывали двор. От соседской бани тянуло дымом; лёгким туманом он стелился над высокой травой, в которой громко стрекотали сверчки.

Справа от дома стояла баня. Снаружи она выглядела надёжно, но внутри доски прогнили так, что пол местами проваливался, а печная труба требовала прочистки. Денис хотел заняться ей ещё утром, но, прикинув объём работ, оставил на потом. Рядом притулился покосившийся сарай. Дверь была неплотно прикрыта, одна петля оторвалась, и деревянная створка висела наискосок. Слева стоял когда-то белёный гараж, теперь серый от времени и дождей, с пыльным окном, сквозь которое ничего невозможно было разглядеть.

Дальше, вдоль забора, под старыми яблонями, тянулся ряд ульев.

Денис поднялся и пошёл к ним через высокую траву. О пчёлах он знал всё: сколько себя помнил, у отца всегда были ульи. Тот любил с ними возиться и учил сыновей. Теперь ульи стояли покосившиеся, доски местами выгнулись, краска облупилась, но с этим можно было работать. Отец всё делал на совесть.

«Пустяки, — говорил сам с собой Денис. — Обновить доски, покрасить, сделать новые рамки. Не проблема. Поймать рой, вот проблема».

Он знал, как делать ловушки: сколотить деревянные ящики, проделать несколько отверстий сверху для воздуха и одно сбоку, чтобы пчёлы попали внутрь. Знал, где их развесить. Но для этого нужна машина, а отцовская Нива вряд ли была на ходу после пяти лет простоя. А значит, придётся ехать в райцентр. А значит, выйти за ворота и встретиться с соседями лицом к лицу.

Денис сплюнул в траву и почесал коротко стриженный затылок.

Рано или поздно выйти всё равно придётся. Через пару дней запасы из армейского сухпайка подойдут к концу, а перспектива умереть с голоду его не привлекала.

Сходив в дом за фонариком, он отправился в гараж. Замок заржавел, но ключ со связки всё ещё подходил. Пришлось повозиться, прежде чем замок поддался. Денис направил луч фонаря внутрь.

Тёмно-серая Нива была покрыта густым слоем пыли. Стёкла помутнели от налёта и разводов, вдоль порогов проступали рыжие пятна ржавчины, задний фонарь треснул. Денис дёрнул ручку двери, и та открылась с протяжным скрипом. Внутри пахло затхлостью и плесенью. Сиденья покрылись пятнами от сырости, руль был липким от влаги. Наклонившись, он нащупал рычаг под панелью приборов и потянул на себя. Раздался щелчок, капот приоткрылся.

Заглянув внутрь, Денис тихо выругался. Пять лет не прошли даром: аккумулятор покрылся белым налётом окислов, изоляция на проводах потрескалась, масло превратилось в чёрную жижу.

«Свечи, проводка, ремни, — бормотал он себе под нос. — Всё под замену. Справимся, рядовой? Так точно, справимся!»

Денис отсалютовал сам себе и принялся возиться под капотом. Он как раз проверял топливный фильтр, когда в гаражные ворота громко застучали.

— Эй! Кто там?! А ну выходи! — крикнул мужской голос, грубый и настороженный. — У меня ружьё!

Денис замер, сжав в руке гаечный ключ. Он ждал, что мужчина уйдёт, но тот, помолчав пару минут, снова принялся долбить в ворота.

— Эй, я знаю, что ты там! А ну выходи!

— Не надо, дядь Ген! Это я, — крикнул Денис и вышел на улицу.

Над забором виднелось обеспокоенное лицо соседа, Геннадия Семёновича, или Семёныча, как его чаще называли в селе.

— Дениска, ты… — он было улыбнулся, но тут же нахмурился, — вернулся.

— Вернулся, — повторил его слова Денис.

— А я вот шум услышал, думал залез кто.

Денис молчал.

— Ну... — продолжил сосед, пытаясь заполнить затянувшуюся паузу. — Как ты... в целом, как дела? Говорят, на войне был.

— Был.

Семёныч переступил с ноги на ногу, словно не знал, что ещё сказать.

— Это… по поводу родителей твоих… — он замялся, глядя куда-то в сторону. — Соболезную, парень.

Денис кивнул, глядя на соседа в упор.

— Спасибо.

Их взгляды встретились, и Денис увидел то, что ожидал: упрёк, который Семёныч пытался спрятать за сочувствием.

Если бы не ты, они были бы живы.

Денис и сам это знал.

— Ну, если что нужно... — сосед неопределённо махнул рукой. — Обращайся.

Оба понимали, что это была просто формальность. Пустые слова, которые говорят из вежливости, не ожидая, что ими воспользуются.

— Хорошо, — ответил Денис.

Они кивнули друг другу и разошлись. Денис вернулся в гараж, но заниматься машиной уже не хотелось. Захлопнув капот, он пошёл в дом, прошёл в комнату и лёг на кровать, поджав колени к подбородку.

***

Через неделю о том, что сынок Титовых вернулся, знало уже всё село. Новости в таких местах разносятся быстро. Однако Денису никто не докучал, ни с расспросами, ни с обвинениями. Шептались за спиной, но он не подавал виду, что его это хоть как-нибудь задевает. За пределы двора выходил редко, только по необходимости.

А с тех пор, как отремонтировал Ниву, стал ездить за провизией в райцентр, где его никто не знал. Там же закупил доски, краску, гвозди и инструменты для ульев. Работал молча, методично, как привык в армии. К концу недели ульи были как новые. Оставалось их только заселить.

Вечером Денис загрузил в Ниву самодельные ловушки для пчёл, похожие на деревянные ящики, и поехал за село, туда, где они с отцом когда-то ставили их каждое лето. Только вот старая дорога к перелеску заросла, овраги затянуло ивняком, и пришлось искать объезд.

Когда он нашёл подходящую опушку, уже стемнело. Денис заглушил мотор, но оставил включёнными фары. Выбрав подходящую берёзу, он взял ловушку и начал карабкаться наверх. Как учил отец, не меньше трёх метров.

Уже почти у самой верхушки Денис услышал звук. Он был тихий и протяжный, похожий на блеяние испуганного оленёнка. Он замер, прислушался. Звук повторился. Потом ещё раз, где-то слева, за кустами. Денис нахмурился, но особого значения не придал. Мало ли какая живность водится в округе. Закрепив ловушку на ветке, он спустился вниз и пошёл к машине за следующей.

И тут раздался крик. Человеческий. Следом выстрел.

Денис замер на секунду, потом рванул к Ниве, схватил фонарик, монтировку из багажника и бросился через кусты на звук.

Раздался ещё один выстрел.

Продравшись сквозь заросли, Денис выбежал на небольшую поляну, залитую тусклым светом от фар УАЗика. Перед ним медленно пятился Семёныч. Мужчина держал ружьё на весу, целясь в темноту. Руки его дрожали, но палец не отрывался от спускового крючка.

— Пошла прочь! Пошла, тварь! — хрипло кричал Семёныч, продолжая отступать.

И тут Денис увидел её.

Существо было размером с крупную собаку, но совершенно на неё не похоже. Почти лысое тело покрывала редкая, клочковатая шерсть серо-бурого цвета. Сквозь неё просвечивала кожа, натянутая на выступающие рёбра и угловатые суставы. Передние лапы были непропорционально длинными, с мощными когтями. А морда... Денис невольно сглотнул.

Из вытянутой пасти торчали кривые клыки, слишком большие для такой головы. Маленькие, налитые кровью глаза горели в свете фар нездоровым красноватым блеском.

Тварь двигалась неровно, прихрамывая на заднюю лапу. На боку у неё чернела рваная рана от дробовика. Она сделала ещё один шаг вперёд. Семёныч нажал на спусковой крючок.

Грохнул выстрел. Дробь ударила ей в плечо, брызнула тёмная кровь. Тварь взвизгнула, но не отступила. Наоборот, оскалилась ещё сильнее и вдруг рванулась вперёд, низко пригнувшись к земле.

Семёныч попытался перезарядить ружьё, но не успел. Тварь прыгнула.

Удар был такой силы, что мужчина отлетел назад, ударившись спиной о борт УАЗика. Ружьё выпало из рук. Существо навалилось на него всем телом, прижимая к машине. Когти скребли по куртке, разрывая ткань.

Денис бросился к ним, сжимая монтировку обеими руками.

— Эй! — заорал он.

Тварь обернулась, красные глаза уставились на Дениса. Семёныч попытался оттолкнуть её, но существо с лёгкостью удержало его на месте. Когти полоснули по руке, разорвав рукав и оставив глубокую царапину.

Кровь брызнула твари на морду.

Она замерла. Потом медленно наклонилась и слизнула кровь с когтя. Глаза сузились, а из горла вырвалось низкое, утробное рычание.

— Отстань от него! — крикнул Денис и замахнулся монтировкой.

Тварь обернулась как раз в тот момент, когда он обрушил удар. Железо с глухим стуком врезалось в череп. Раздался хруст. Существо взвизгнуло и отшатнулось, выпустив Семёныча.

Денис занёс монтировку снова, но тварь уже отступала, пятясь в темноту. Из раны на голове текла кровь. Она рычала, но больше не нападала.

Денис сделал шаг вперёд, угрожающе подняв монтировку.

— Вали отсюда!

Тварь смотрела на него ещё секунду, потом резко развернулась и скрылась в кустах. Послышался треск ломающихся веток, затем наступила тишина.

Денис стоял, тяжело дыша и продолжая сжимать монтировку. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Только когда звуки совсем стихли, он опустил монтировку и обернулся к Семёнычу. Мужчина сидел на земле, привалившись спиной к УАЗику и держась за окровавленную руку.

— Дядь Ген, — Денис присел рядом, протянул ему руку. — Вы в порядке?

Мужчина кивнул и хрипло выдохнул:

— Да, жив... Спасибо, Дениска.

Денис помог ему подняться, придерживая за плечо.

— Что это было? — спросил он, глядя в темноту, где исчезла тварь.

Семёныч молчал, глядя в ту же сторону. Потом медленно покачал головой.

— Чупакабра, — тихо произнёс он. — Я думал, это байки. А она... она настоящая.

История 1. Чупакабра. Глава 2

К обеду следующего дня всё село гудело, переваривая свежие сплетни. Семёныч, перебинтованный местной фельдшерицей, рассказывал всем желающим, а желающих было немало, как на него напала чупакабра. Как он стрелял, а ей хоть бы хны. И как Дениска Титов спас ему жизнь, врезав твари по башке монтировкой.

Сам Денис об этом не знал. Весь день он возился с сараем, пытался починить дверь и подпереть стену, чтобы она не кренилась ещё сильнее. Он как раз снимал старые петли, когда услышал лёгкое покашливание у калитки.

Обернулся.

У калитки стояла она.

Арина.

Светлые волосы были рассыпаны по плечам, вязаный кардиган поверх летнего платья. В руках она держала миску, накрытую вафельным полотенцем с цветочками.

Денис замер с отвёрткой в руке. Несколько секунд они молчали.

— Привет, — наконец тихо сказала она.

— Привет, — коротко ответил он и отвернулся, снова взявшись за петлю.

— Я... — начала Арина, немного помявшись. — Мы хотели поблагодарить. За папу. Ты... ты ему жизнь спас.

Денис кивнул, не оборачиваясь.

— Не за что.

Арина помялась.

— Я вот пирожков принесла. Мама испекла. С земляникой. Ты же любил раньше...

Денис медленно выдохнул через нос, отложил отвёртку, вытер руки о штаны и подошёл к калитке. Остановился в шаге от неё, не открывая.

— Спасибо, — сказал он ровным тоном и протянул руку через верхнюю перекладину.

Арина осторожно передала миску. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она сразу отдёрнула руку.

— Как ты? — спросила она, снова пытаясь поймать его взгляд. — Ты... ты в порядке?

— В порядке.

— Денис, я...

— Спасибо за пирожки, — перебил он, отступая на шаг.

Она замолчала. Опустила глаза. Потом снова подняла.

— Я знаю, что всё сложно. Что ты... Ты, наверное, не хочешь со мной разговаривать. Но я просто хотела сказать спасибо. Правда.

Денис молчал.

— Папа очень благодарен. И мама тоже. Они хотели сами прийти, но...

— Не надо. Я понимаю.

Арина снова замолчала. Потом вздохнула.

— Ну, я пойду тогда.

Она развернулась, сделала несколько шагов, но вдруг остановилась:

— Я верила, что ты невиновен. Что те ребята тебя просто подставили.

Денис стоял неподвижно. Она ждала ответа, но он так и не сказал ни слова. Тогда она кивнула сама себе и пошла дальше.

Денис смотрел, как она дошла до поворота и скрылась за углом. Только тогда тихо, почти про себя, произнёс:

— Если верила... почему не писала?

Ответа, конечно, не было.

Денис вернулся к сараю, поставил миску с пирожками на крыльцо и снова взялся за петли.

***

Следующие несколько дней прошли тихо. Чупакабру больше никто не видел, да и история Семёныча, пересказанная сотню раз, уже не казалась такой правдивой.

Денис продолжал проверять ловушки, но пока безрезультатно.

В этот вечер он решил выехать попозже. Уже начало темнеть, когда он завёл Ниву и поехал к перелеску. На переднем сиденье лежало отцово охотничье ружьё. Он достал его из чулана, почищенное, смазанное, заряженное. За поясом был армейский кинжал. Если тварь снова появится, он встретит её во всеоружии.

Первая ловушка была пустой. Вторая тоже. Третья... Денис поднёс фонарик ближе и хмыкнул. Внутри бился рой.

— Попался, — пробормотал Денис.

Он уже собирался слезать с дерева, когда услышал звук. Тот же самый, что и в прошлый раз. Денис замер, прислушиваясь. Звук доносился справа, со стороны дороги.

Быстро спустившись, он схватил ружьё и побежал на звук, подсвечивая путь фонариком. Выбежав на грунтовку, остановился. Метрах в тридцати стояла красная иномарка с работающим двигателем; из выхлопной трубы валили белые облачка дыма. Рядом на обочине лежал парень.

А над ним нависла она. Чупакабра.

Парень не сопротивлялся. Только жалобно скулил и пытался закрыться руками от слюны, капавшей на него из открытой пасти.

Денис вскинул ружьё и выстрелил. Тварь вздрогнула, вскинула голову, посмотрела в его сторону и склонилась обратно к парню.

Тот завизжал.

Денис побежал, на бегу передёргивая затвор.

Выстрелил ещё раз. Попал. Тварь дёрнулась, но не отпустила.

Ещё один выстрел. Ещё.

Подбежав вплотную, Денис выхватил кинжал и с размаху всадил лезвие в основание черепа, там, где шея переходила в спину.

Чупакабра завизжала, оттолкнула Дениса лапой, и он упал, не выпуская рукоять ножа. Лезвие вырвалось из раны, брызнула тёмная кровь.

Тварь шарахнулась в сторону, пробежала несколько метров, потом резко развернулась и исчезла в кустах.

Денис поднялся, сжимая окровавленный нож, и прислушался. Когда стало ясно, что чудовище не вернётся, он подошёл к парню.

Тот лежал на спине, тяжело дыша, прижимая руку к шее. Между пальцев сочилась кровь.

Присев рядом, Денис направил фонарик. Парень с испугом посмотрел на него. На бледном лице блестели капельки пота.

— Не... не убивай, — прохрипел он и отключился.

— Чёрт, — выругался Денис.

Он похлопал его по щекам, потряс за плечи.

— Эй! Эй, очнись!

Никакой реакции. Денис снова выругался, огляделся. Дверь водителя была открыта. Подхватив парня под мышки, Денис поволок его к машине, с трудом запихнул на заднее сиденье, захлопнул дверь и сам сел за руль.

В салоне было тепло, пахло кожей и дорогим освежителем воздуха. Денис развернулся и поехал обратно в село.

Дорогу он знал. Когда-то они с Виталиком были лучшими друзьями. В школе сидели за одной партой, на рыбалку ездили, за девчонками бегали. А потом случилось то, что случилось. И Виталик дал показания против Дениса.

Он остановился у знакомых ворот. Дом был большой, двухэтажный, с новым сайдингом. В окнах горел свет.

Денис вышел, открыл заднюю дверь и потряс Виталика за плечо.

— Эй. Приехали.

Парень застонал, приоткрыл глаза.

— Что... где я?

— Дома. Вылезай.

Виталик медленно сел, огляделся, потом посмотрел на Дениса. Лицо его исказилось.

— Дэн... это ты?

— Я.

— А я думал, показалось. Думал, всё, смерть за мной пришла. Ты меня спас?

— Типа того.

Виталик попытался встать, но пошатнулся. Денис придержал его за локоть.

— Идти сможешь?

— Да... да, вроде.

Парень сделал несколько шагов, потом обернулся.

— Дэн, я... я хотел сказать... прости. За тогда. Я не хотел. Но врать под присягой, ну такое, понимаешь? Я...

— Не важно, — перебил Денис. — Что было, то было.

— Но я правда...

— Иди домой. Обработай рану. И больше ночью в поле не суйся.

— Да я отлить хотел, а там оно…

Денис кивнул и развернулся, чтобы уйти, но Виталик снова заговорил.

— Слушай, Дэн... а можно я тебе всё-таки скажу? Просто... мне это важно. Я столько лет молчал, и...

Денис вздохнул.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, я не хотел тебе навредить. Правда.

Денис молчал. Виталик опустил голову.

— Ладно. Я понял. Спасибо тебе. Правда.

Он развернулся и пошёл к дому. Прошёл несколько шагов, потом вдруг остановился, посмотрел вниз и застонал:

— Бл... джинсы порвала, падла! Это же настоящие «Левайсы»! Мне дядя из Америки привёз! Я их полгода ждал! — Виталик провёл рукой по разорванной штанине и чуть не заплакал. — Такие джинсы... и на тебе.

Денис покачал головой, глядя, как Виталик заходит в ворота и продолжает сокрушаться из-за каких-то штанов. Вся злость и обида, которые он испытывал к бывшему другу, вдруг куда-то улетучились. Он забрал из машины ружьё и побрёл домой, решив, что за Нивой вернётся завтра.

***Рано утром, едва небо над селом посветлело, Денис уже был готов. Положив в старую спортивную сумку с надписью «abibas» свой армейский нож, топор, ружьё, патроны и полторашку керосина, найденную в сарайке, он выгнал на лужайку перед домом старый велосипед, который ему достался от отца и был собран ещё при Андропове, проверил цепь и, скрипя педалями, отправился в поле.

Дорога, которая на машине занимала от силы минут двадцать, отняла у Дениса почти три часа. Солнце уже стояло высоко и припекало так, что футболка насквозь пропиталась потом.

Нива стояла там, где Денис её оставил. Затолкав велосипед в багажник, он сел за руль и повернул ключ зажигания. Машина фыркнула и не завелась.

«Аккум сдох», — мрачно подумал Денис. Стоило ожидать: машина всю ночь простояла с включёнными фарами.

Посидев несколько минут за рулём, он решил, что Нивой займётся потом, сейчас у него было дело поважнее.

Прихватив спортивную сумку, Денис отправился туда, где вчера чупакабра напала на Виталика. Следы крови начинались прямо от дороги, тянулись по гравию, придорожной траве и дальше в поле, засеянное гречихой. На мелких белых цветочках тёмные, почти чёрные капли были особенно заметны.

Примерно через километр след привёл к согре — неглубокой лощине, густо заросшей ивняком. Ветви здесь переплетались так плотно, что образовали почти непроницаемую стену. Денис достал из сумки топор, осторожно раздвинул ветки и заглянул внутрь.

Солнечный свет едва пробивался сюда, но его хватило, чтобы разглядеть обглоданные кости, обрывки ткани и тварь, лежавшую в глубине своего убежища.

Она была меньше, чем казалась ночью. Свалявшаяся грязная шерсть была покрыта запёкшейся кровью, из пасти тянулась тонкая струйка. Чудовище тяжело дышало, прикрыв глаза.

Денис пригнулся и медленно пошёл к ней. Под ногой хрустнула кость. Тварь вскинула голову и заскулила. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Потом Денис сделал ещё один шаг.

Чупакабра попыталась подняться, но тут же рухнула обратно. Денис кинулся к ней и рубанул по шее. Она завизжала, позвонки хрустнули, но голова осталась на месте. Денис ударил ещё раз. И ещё.

Когда всё было кончено, он облил останки керосином, отошёл в сторону и поджёг. Пламя быстро поглотило тушу, наполнив воздух едким дымом и тошнотворным запахом горелой шерсти и плоти. Денис выбрался из согры и дождался, пока огонь начнёт затухать. Только после этого пошёл обратно к машине.

Голова гудела от усталости, а в груди чувствовалась странная пустота. Это было не облегчение, а какое-то тупое равнодушие. Он убил чудовище. Спас Семёныча. Спас Виталика. Но почему-то не чувствовал от этого никакого удовлетворения.

***

Прошло две недели. Денис заселил три улья, починил сарайку, заменил скрипучие доски на крыльце, расчистил бурьян в огороде, чтобы на следующий год посадить картошку. В селе было тихо. Соседи здоровались, но специально больше никто не приходил. Виталик вообще делал вид, что ничего не случилось, когда они случайно столкнулись в хлебном.

А потом всё началось снова. Сначала кто-то перегрыз горло дворовой собаке Петровича, потом передушил всех кур у Ларисы Васильевны, потом принялся за коров. Деревенские были в шоке и недоумении. Но больше всех Денис.

Ведь он убил тварь. Он точно знал это. Значит, она была не одна.

Он облазил все овраги и перелески в округе, но ничего не нашёл. Никаких следов.

Денис стоял посреди двора, глядя на дом. Где-то там, на чердаке, должны были остаться вещи брата. Антон закончил филфак и в своё время просто помешался на фольклоре, собирал всякие мистические истории, городские легенды, поверья.

Забравшись по скрипучей приставной лестнице на чердак, Денис зажёг фонарик. Между старыми лыжами, сломанным стулом и покрытыми паутиной банками с вареньем он нашёл три картонные коробки с надписью «Антон универ».

Открыв первую коробку, Денис обнаружил стопку общих тетрадей. Но они были в ужасном состоянии: промокшие, пожелтевшие, страницы слиплись так, что разделить их было невозможно. Во второй и третьей оказалось то же самое.

— Чёрт, — выругался Денис, отбрасывая очередную испорченную тетрадь.

Спустившись с чердака, он достал телефон и после минутного колебания набрал номер брата.

Антон ответил после третьего гудка.

— Дэн? Дэн, привет! — в его голосе звучала неподдельная радость. — Ты позвонил! Как ты? Где…

— Слушай, — перебил его Денис. — У тебя же были конспекты. Про всякую мистику. Фольклор.

— Что? Да, были. А что случилось?

— Ты про чупакабру что-нибудь записывал?

На том конце повисла пауза.

— Про… чупакабру? Дэн, ты серьёзно? Зачем тебе это?

— Просто скажи. Ты что-то знаешь или нет?

Антон вздохнул.

— Знаю. Немного. Это латиноамериканская легенда, но в девяностые годы истории начали появляться и у нас. В основном на юге, но были упоминания и в Сибири. — Он помолчал. — Дэн, а что происходит? Почему ты спрашиваешь?

— Продолжай.

— Ладно… — Антон явно был озадачен, но продолжил. — По описаниям свидетелей это что-то среднее между собакой и рептилией. Нападает на домашний скот, высасывает кровь. Обычно охотится по ночам.

— Ещё что-нибудь знаешь? Они живут стаями?

— Да нет, вроде, в одиночку.

— Как их убить?

— Ну, в теории, как любое живое существо. Удар в сердце или отрубить голову…

— Как они размножаются?

— Что? Денис, что происходит?!

— Просто ответь на вопрос.

Антон тяжело выдохнул.

— Слушай, таких подробностей я не знаю. Надо посмотреть в интернете.

— Ясно. Спасибо.

— Постой! Дэн, не вешай трубку! Что…

Денис отключился и сунул телефон в карман.

Посмотреть в интернете. Тоже мне совет.

В интернете он посмотрел в первую очередь и ничего полезного не нашёл. Впрочем, от брата оказалось ещё меньше толку.

***

Тем же вечером Денис сидел на кухне и при свете тусклой лампочки методично водил точильным камнем по лезвию топора. На столе перед ним лежали ружьё, армейский нож и недоеденный бутерброд с колбасой.

Он провёл камнем ещё раз, проверяя остроту лезвия большим пальцем, когда услышал скрип. Половица в сенях. Денис застыл, прислушиваясь. Кто-то дёрнул ручку входной двери.

Он бесшумно поднялся, крепче сжал рукоять топора, подошёл к выходу из кухни и прижался плечом к косяку.

За стенкой что-то шлепнулось на пол.

Денис выскочил в коридор и уже практически замахнулся, но вдруг замер.

— Эй-эй! Это я!

Гость поднял руки и отступил на шаг. В полумраке коридора он казался настоящим великаном. Ростом под два метра он был почти на голову выше Дениса. Каштановые волосы, чуть вьющиеся на концах, были небрежно заправлены за уши. Старая джинсовая куртка расстегнута, из-под неё виднелась клетчатая рубашка.

Денис опустил топор, и гость тут же крепко обнял его. Денис не шелохнулся.

— Зачем приехал? — спросил он.

— Зачем приехал? — переспросил гость, отстраняясь. — Ты же брат мой. Я тебя семь лет не видел. Ни одной весточки. Я вообще не знал, живой ты там или…

— Живой.

— Вижу, что живой, — Антон улыбнулся, но улыбка быстро погасла под тяжёлым взглядом брата. — Ты вообще как, в порядке? — спросил он, скосив взгляд на топор.

— В порядке, — Денис развернулся и пошёл на кухню.

Антон двинулся за ним и застыл на пороге, разглядывая арсенал на столе.

— Слушай, а вот эти твои вопросы про чупакабру, они… — осторожно начал он.

— Видел её. Убил топором вот этим самым, — Денис положил топор на стол и сел на табурет. — А она опять на коров нападает. Или не она, а другая такая же.

Антон сел напротив и молча посмотрел на брата.

— Что? — не выдержал Денис. — Думаешь, я головой тронулся?

— Нет, — Антон покачал головой. — Не думаю. Если ты говоришь, что видел, значит, видел. Расскажешь?

Денис потёр заросший щетиной подбородок, передвинул нож и поднял взгляд на брата, словно взвешивая, стоит ли вообще что-то ему говорить. Антон терпеливо ждал.

— Ладно, — сказал Денис и сухо, без подробностей, пересказал события последних дней, вплоть до того, как сжёг останки монстра.

Антон слушал, не перебивая.

— И что теперь? — спросил он, когда Денис замолчал.

— Выслежу эту хрень и убью снова.

Денис встал, вытащил из-под стола потёртую сумку и начал складывать в неё топор, ружьё и патроны.

— Ты сейчас пойдёшь? — Антон тоже поднялся.

— Да.

Денис взял сумку и вышел в коридор. Натянул армейские ботинки, принялся зашнуровывать. Потом снял с вешалки старую кожаную куртку отца, перекинул сумку через плечо и вышел из дома. Выгнав из гаража Ниву, бросил сумку на заднее сиденье и уселся за руль. Только потянулся к замку зажигания, как пассажирская дверь распахнулась, и Антон забрался на переднее сиденье.

— Куда ты собрался? — Денис посмотрел на брата.

— Поеду с тобой, — просто ответил Антон, пристёгивая ремень.

— Это может быть опасно.

— Ну и что? Я тебя одного не брошу.

— Нет.

— Дэн, я еду.

— Нет.

— Мы теряем время.

Денис сжал руль, глядя перед собой. Потом выдохнул и завёл двигатель.

— Ладно. Но не мешай мне.

— Хорошо, — примирительно вскинул руки Антон.

Денис медленно вёл машину по деревенским улицам, выключив фары и оставив только габаритные огни. Оба прислушивались к ночным звукам, но тишину спящего села нарушали лишь стрекотание кузнечиков, шорох листвы и шум двигателя Нивы.

— Может, её уже здесь нет, — тихо сказал Антон.

Денис ничего не ответил. Они уже подъехали к окраине, за которой начиналось поле, когда внезапно ночную тишину разорвал пронзительный визг, а следом за ним лай собак.

Денис резко вывернул руль и надавил на газ. Нива рванула вперёд, подпрыгивая на кочках. Свернув на узкую просёлочную дорогу, они остановились возле покосившегося сарая.

Свет фар выхватил из темноты сгорбленный силуэт. Чупакабра пыталась утащить поверженную козу, но фары ослепили её. Она бросила добычу и с шипением рванула в поле.

— Держись! — бросил Денис.

Он развернул Ниву и помчался по грунтовке параллельно бегущему монстру. Машина подпрыгивала на ухабах, но Денис не сбавлял скорость. В свете фар мелькала тёмная тень среди пшеницы. Внезапно она изменила направление и выскочила прямо на дорогу.

Денис вдавил педаль газа в пол.

— Дэн! — закричал Антон, хватаясь за ручку над дверью.

Бампер врезался в монстра. Тот отлетел от удара, перекатился через капот, ударился о крышу и рухнул где-то позади. Денис ударил по тормозам, выхватил из сумки ружьё и топор и выскочил из машины. Антон выбежал следом.

— Держи, — коротко бросил Денис, протягивая брату топор.

Потом достал из кармана куртки фонарик и медленно двинулся вперёд. В нескольких метрах они обнаружили место, куда приземлился монстр. Пшеница была примята, на стеблях виднелись пятна крови.

— Где она? — тихо спросил Антон, оглядываясь.

Денис повернулся, водя фонариком по сторонам. Пшеница колыхалась на ветру, создавая обманчивое движение повсюду.

— Не знаю, — прошептал он в ответ.

Позади раздался резкий шорох. Антон даже не успел обернуться, как что-то тяжёлое сбило его с ног. Он упал на четвереньки, попытался развернуться, но тварь уже навалилась сверху. Антон рухнул на спину, дрожащими руками выставив перед собой топор. Чудовище нависло над ним. В свете упавшего фонарика он увидел оскаленную пасть, покрытую свежей кровью, и горящие красным глаза.

— Антон! — закричал Денис.

Выстрел прокатился эхом по полю. Тварь дёрнулась, обмякла и рухнула прямо на Антона. Придавленный тушей, он продолжал лежать, не в силах пошевелиться.

— Антон!

Денис подбежал и ногой оттолкнул чупакабру в сторону. На её груди зияла рана. Топор, который Антон так и не выпустил из рук, когда его сбили с ног, пронзил монстра насквозь. Чупакабра лежала неподвижно, тёмная кровь расплывалась по земле.

Антон всё ещё не мог отойти от шока. Он сидел на земле, тяжело дыша и уставившись в одну точку.

— Вставай, — скомандовал Денис. — Нужно оттащить её в багажник, отвезти в лес и сжечь. Быстро!

Антон не двигался.

— Антон! — Денис схватил брата за плечо и встряхнул. Когда тот не отреагировал, он резко ударил его по щеке. — Очнись!

Антон моргнул, медленно поднял взгляд на брата.

— Помоги мне, — жёстко сказал Денис.

Они подошли к телу. Денис схватил чупакабру за передние лапы, Антон — за задние. Когда складывали тушу в багажник, Антон вдруг замер.

— Дэн, — тихо позвал он. — Погоди.

— Что?

— Смотри, — Антон кивнул на нижнюю часть тела монстра. — Это же... джинсы.

На задних лапах чудовища действительно висели обрывки потрёпанной джинсовой ткани.

— С каких пор монстры носят одежду? — прошептал Антон.

Денис пристально посмотрел на джинсы, потом резко выдохнул.

— Это не просто джинсы, — глухо сказал он. — Это «Левайсы». Ему дядя из Америки привёз.

— В смысле? Какой дядя? Ты знаешь, кто это?

— Это Виталик.

Затолкав монстра в багажник, Денис захлопнул дверь.

— Виталик… Кузнецов? Твой одноклассник?

— Ага.

Денис обошёл машину и сел на водительское место. Антон забрался на пассажирское.

— Подожди, я не понимаю… Мы только что… убили Виталика?

— Виталика убила чупакабра. Мы убили монстра, в которого она его превратила.

— Слушай, но как это вообще возможно? — Антон провёл рукой по лицу. — Люди не превращаются в монстров.

Денис завёл машину и развернул её обратно к дороге.

— Очевидно, превращаются, — сухо ответил он.

Они ехали молча. Антон смотрел в окно, пытаясь осмыслить происходящее. Остановились у согры. У той же самой, где Денис сжёг первую чупакабру.

Вытащив тело, они положили его на землю. В лунном свете, заливавшем простиравшиеся до горизонта поля, чупакабра выглядела почти жалкой — покрытая редкой шерстью, с вытянутой мордой и искривлёнными конечностями. В ней не осталось ничего, что напоминало бы о том, что ещё несколько дней назад она была человеком.

Денис достал из багажника канистру, облил тело бензином, отошёл на несколько шагов и бросил спичку.

Пламя вспыхнуло мгновенно. Братья стояли молча, наблюдая, как огонь пожирает останки монстра. В воздухе висел тяжёлый, удушающий запах.

— Никому ни слова, — сказал Денис, не отрывая взгляда от костра. — Мы понятия не имеем, где Виталик. Ты вообще его уже много лет не видел.

Антон кивнул.

— Зря ты приехал, — произнёс вдруг Денис, посмотрев в его бледное лицо.

Антон не ответил. Со словами брата было сложно поспорить.

Когда от тела остались только тлеющие угли, Денис затоптал их и забросал землёй.

— Поехали, — сказал он, направляясь к машине.

Всю обратную дорогу они молчали. Антон пытался оттереть от рук кровь, но потом понял, что это тщетно, и стал смотреть в окно. Тьма отступала, на востоке появилась тонкая полоска рассвета.

***

— Ты должен уехать, — сказал Денис, когда они вернулись домой.

— А ты?

— Я останусь. Кто-то должен следить, чтобы это не повторилось.

— Дэн…

Денис посмотрел на него.

— Если что-то случится... позвони мне.

Денис кивнул, но оба знали, что если это и случится, то очень нескоро…

Продолжение читайте в Истории 2. Колдунья

История 2. Колдунья

Август плыл над селом, окутывая улицы густым, многослойным ароматом. Старые яблони источали сладость спелых плодов, смешанную с горечью гниющей падалицы. Травы, выжженные солнцем, шелестели под лёгким ветерком, добавляя терпкие нотки полыни и чабреца. Со стороны стаек доносился тяжёлый, земляной запах навоза и сена — тот самый деревенский дух, который бросается в нос приезжим, но местные давно не замечают.

В воздухе стояла особенная августовская истома, когда днём ещё жарко, но к закату по земле стелется туман, принося сырость и холод.

В один из таких вечеров Денис стоял у своих ульев, слушая, как внутри гудят пчёлы. Пора качать мёд. Нужно только сделать медогонку, потому что старая отцова проржавела насквозь. Работа была несложная: взять металлическую бочку, установить держатели для рамок, приделать ручку с осью к крышке, чтобы крутить всю эту конструкцию. Снизу сделать отверстие для слива. Оставалось только закупить детали.

Набросав на листочке список, на следующее утро Денис отправился в город. Хозмаг располагался в старой части Бийска, где ещё сохранилось достаточно много дореволюционных домов, переживших и советскую штукатурку, и вывески девяностых, и дешёвые сайдинговые фасады, которыми город пытался прикрыть свой возраст.

Комплекс из нескольких зданий, когда-то фабричных, объединял общий двор. По периметру располагались магазины: детские товары, офис продажи воды, «Охотник-рыболов» с огромной растяжкой, на которой Джейсон Стэтхем рекламировал снасти. В углу, ближе к воротам, находился хозмаг.

Денис зашёл внутрь и остановился у стеллажа с инструментами. Он перебирал шуруповёрты, прикидывая, какая дрель подойдёт для медогонки, когда из глубины торгового зала вдруг раздался вскрик, а следом звон разбитого стекла.

Денис среагировал раньше, чем успел подумать. Рука метнулась к ремню, где он обычно крепил кинжал. Схватив пустой воздух, он на мгновение замер, словно осознавая, где находится. Из-за стеллажей донеслись женские голоса.

Денис направился на звук. Под ногами захрустели осколки разбитых банок. В эпицентре разгрома стояли две девушки. Одну он узнал сразу — Арина. В лёгком летнем платье, с растрёпанными волосами, она прижимала ладони к лицу и повторяла:

— Я… я нечаянно, я сейчас всё уберу… простите…

Другая, чуть постарше и, судя по фартуку, продавщица, пыталась её успокоить, хотя по лицу было видно, что сама она от происходящего не в восторге. Ситуация усугубилась, когда к ним подошла крупная женщина с хозяйственной сумкой.

— Ой, Господи… — начала причитать она, всплеснув руками. — Стекла-то сколько! Тут же дети ходят! Порежутся ведь! Как же вы так, девоньки…

К ней тут же присоединилась ещё одна покупательница, и через несколько секунд в магазине поднялся настоящий гвалт. Женщины перебивали друг друга, Арина съёжилась ещё сильнее, продавщица пыталась что-то объяснить, но её никто не слушал.

Денис окинул взглядом эту сцену и уже собирался развернуться и уйти, когда заметил, что Арина смотрит прямо на него.

— Денис! — окрикнула она.

Он медленно выдохнул. Вмешиваться совершенно не хотелось, но Арина явно не справлялась, а женщины всё причитали и причитали, перебивая друг друга.

Он шагнул вперёд, аккуратно обходя осколки.

— Я оплачу, — сказал он негромко, но достаточно внятно, чтобы его услышали.

Женщины замолчали и повернулись к нему. Продавщица моргнула.

— Не нужно, — начала было Арина, но Денис не дал ей договорить.

— Сколько? — спросил он у продавщицы.

Та растерянно посмотрела на осколки, потом на него.

— Да ладно вам, — махнула она рукой. — Списываем по акту. Бывает. Главное, что никто не пострадал.

Женщины, убедившись, что скандала не будет, тут же потеряли интерес к происходящему и разошлись по своим делам.

— Вы уверены? — переспросила Арина, всё ещё прижимая ладони к груди.

— Конечно. Идите уже. Я сейчас уберу.

— Спасибо! — улыбнулась Арина и повернулась к Денису. — Поможешь?

Не дожидаясь ответа, она направилась к стеллажам. Денис пошёл за ней.

— Вот эти обе, — сказала она, показав на коробки с литровыми банками.

Денис молча взял коробки, и они пошли к кассе. На улице помог погрузить их в багажник машины. Арина достала из салона старое одеяло и аккуратно укрыла покупки.

— Спасибо, — сказала она тихо, не глядя на него.

Денис кивнул и уже собирался уходить, когда она заговорила снова:

— Ты… как ты? Давно не виделись.

Он замер, помолчал и в итоге ответил:

— Нормально.

Повисла пауза. Арина явно пыталась найти слова, но Денис не помогал.

— Папа говорил, ты пчёл завёл.

— Завёл.

Ещё одна пауза, более тягостная.

— Ну… спасибо ещё раз, — она открыла дверь машины и села за руль.

Денис отступил на шаг. Она завела двигатель, помедлила секунду, словно ждала, что он скажет что-то ещё, но он молчал. Машина тронулась с места и выехала со двора.

Денис остался стоять, глядя ей вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Какое-то старое чувство шевельнулось внутри. Он сжал челюсти и отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Потом вернулся в магазин за деталями.

***

Спустя несколько дней они встретились снова. В том же хозяйственном магазине. Присев у нижней полки, Денис выбирал пластиковые контейнеры для мёда, когда над головой раздался знакомый голос.

— Привет!

Он поднял голову и увидел Арину. В этот раз на ней были короткие шортики и свободная рубашка.

— Привет, — ответил Денис и снова опустил взгляд на контейнеры.

Арина продолжала стоять рядом, словно ждала чего-то. Денис отобрал пять контейнеров по пять литров каждый, поднялся и повернулся к ней с вопросительным взглядом.

— Поможешь? — улыбнулась она.

Денис молча кивнул, отложил свои контейнеры на ближайшую полку и пошёл за ней. Через несколько минут они стояли у её машины, укладывая в багажник уже четвёртую коробку с банками. Арина аккуратно поправила старое одеяло поверх коробок, помолчала, потом добавила с лёгким смешком:

— Наверное, думаешь, куда мне столько, да?

Денис пожал плечами.

— Не думал.

— Ну… в этом году урожай огурцов просто сумасшедший. И помидоров тоже. Обычно в конце августа закатываю, но в этот раз, похоже, начну раньше. Мама ещё компоты варить собирается, так что… — она осеклась, поняв, что говорит слишком много.

Денис кивнул.

— Понятно.

Пауза затянулась. Арина закрыла багажник, провела ладонью по крышке, стирая пыль.

— Ну… спасибо ещё раз, — сказала она тихо.

— Не за что.

Она села в машину и завела двигатель. Денис снова проводил её взглядом и только когда машина скрылась из вида, вернулся в магазин за своими контейнерами.

***

Следующим утром Денис встал рано, чтобы успеть откачать мёд до того, как начнётся жара. Надев защитный комбинезон, он направился к ульям через ещё не просохшую от росы траву. Уже на подходе почувствовал, что что-то не так. Слишком тихо. А потом он увидел пчёл. Они лежали на летках и земле вокруг ульев.

Денис ускорил шаг и подошёл к первому улью. Снял крышку, приподнял холстик. Внутри пчёлы ползали медленно и вяло. Некоторые лежали на дне улья, беспомощно шевеля лапками.

Денис достал рамку и застыл.

Мёд в сотах был не золотистым, а мутно-серым, с зеленоватым оттенком. Консистенция тоже была неправильной: слишком жидкая, почти водянистая. Он поднёс рамку ближе к лицу. В нос ударил тяжёлый, сладковатый запах с примесью чего-то кислого и затхлого.

Он опустил рамку обратно, закрыл улей и проверил остальные. То же самое.

Он стоял посреди пасеки, глядя на мёртвых пчёл, и пытался понять, что произошло. Ещё вчера вечером он проверял ульи, и всё было нормально, а теперь…

Он снял маску, провёл рукой по заросшему щетиной подбородку. Глухое раздражение смешивалось с растерянностью, и в голове крутилась одна мысль: что, чёрт возьми, могло произойти за одну ночь?

***

К вечеру Денис узнал, что беда с пчёлами случилась не только у него. Односельчане в хлебном обсуждали ту же проблему. Пчёл в селе держали многие, но самая большая пасека была у Семёныча.

На обратном пути Денис решил зайти к нему. Калитка оказалась не заперта. Он прошёл во двор и остановился, оглядываясь. Всё было ухоженно и аккуратно: вдоль выложенных плиткой дорожек были разбиты клумбы с розами, георгинами и пионами, между ними располагался небольшой сад камней с керамическим садовым гномом и парой улиток. Дом и хозяйственные постройки были обшиты светлым сайдингом.

Пока Денис разглядывал двор, открылась входная дверь.

На пороге появилась Арина. В коротких выцветших шортах и простой футболке, с небрежно собранными волосами. Увидев Дениса, она на мгновение смутилась, но всё же улыбнулась.

— Привет, — поздоровался он. — Дядь Гена дома?

— Да, он на пасеке. Пойдём, провожу.

Арина вышла на крыльцо, прикрыла за собой дверь и направилась в сторону огорода. Денис пошёл за ней. Его взгляд невольно задержался на загорелых ногах и плотно обтягивающих шортах.

— У тебя тоже? — спросила она.

— Что?

— С пчёлами.

Она обернулась так неожиданно, что Денис почувствовал себя застигнутым врасплох. Он поспешно отвёл глаза.

— Да.

Арина заметила его смущение, но не подала вида. Они обогнули дом и вышли к пасеке. Геннадий Семёнович стоял у одного из ульев без маски и смотрел на рамку в руках с таким выражением лица, по которому легко можно было прочесть все мысли. В основном нецензурные.

— Пап, к тебе Денис, — окликнула его Арина.

Геннадий Семёнович обернулся.

— А, Дениска. Привет. — Он поставил рамку обратно, закрыл улей и снял перчатки. — Ну что, у тебя то же самое?

— Ага.

Геннадий Семёнович тяжело вздохнул и покачал головой.

— Не понимаю. Совсем не понимаю. Вчера всё было в порядке, а сегодня вот, — он махнул рукой в сторону ульев. — Мёд испорчен, пчёлы дохнут. Ты запах чувствовал?

— Чувствовал.

— Это что такое вообще? Я за двадцать лет всякое видел, но подобного ни разу.

Денис молчал, глядя на ульи.

— Виктор Иванович тоже звонил, — продолжил Геннадий Семёнович. — У него вообще две семьи погибли полностью. И ещё человека три из села жаловались. У всех одно и то же.

— Может, поля чем-то обработали? — предположил Денис.

— Может быть. Достали уже эти фермеры. Экономят на химикатах, а нам убытки.

Геннадий Семёнович снова вздохнул и потёр лицо ладонями.

— Надо что-то делать. Завтра, может, ветеринара вызовем. Хотя, что он скажет… — Он посмотрел на Дениса. — Мёда в этом сезоне уже не будет. Ты хоть сколько-нибудь успел откачать?

— Нет.

Арина всё это время стояла в стороне, сложив руки на груди. Теперь она шагнула вперёд.

— Может, чаю? — предложила она.

Геннадий Семёнович посмотрел на неё, потом на Дениса.

— Да, а давай-ка по чашечке, а?

Денис хотел было отказаться, но Арина уже направилась к дому. Он переглянулся с Геннадием Семёновичем и молча последовал за ней.

***

На кухне было уютно: мягкий уголок, занавески в цветочек. Денис сел с краю на табурет, показывая всем видом, что он тут ненадолго. Геннадий Семёнович тяжело опустился на диван напротив и, пока Арина расставляла чашки и доставала из шкафчиков чай, кофе и печенье, принялся рассказывать про свою пасеку.

Денис слушал, изредка кивал и односложно отвечал на вопросы. Сам же всё чаще украдкой поглядывал на Арину. На загорелые ноги, на линию талии под футболкой, на то, как она наклонялась к шкафчику и убирала за ухо выбившуюся прядь. Он злился на себя за это, но ничего не мог поделать. Арина будто чувствовала это. Она то задерживала на нём взгляд чуть дольше, чем нужно, то проходила рядом так близко, что Денису приходилось делать вид, будто ему срочно надо размешать сахар. Даже когда она ничего не говорила, от неё шли какие-то тихие сигналы, от которых ему было одновременно неловко и… слишком тепло внутри.

Постепенно напряжение отпустило. Когда Геннадий Семёнович спросил Дениса про дом, мол, как он там один управляется, не развалилось ли всё к чёрту за эти годы, Денис хотел отделаться привычным «да нормально», но неожиданно для себя заговорил. Рассказал, что починил крыльцо, поменял пол в бане, потому что старый прогнил, и что крышу пришлось латать, потому что после дождей в углах сырело. Говорил сдержанно, без подробностей и жалоб, но Арина всё равно слушала внимательно и время от времени чуть улыбалась, будто радовалась не его словам, а тому, что он вообще разговаривает.

Уходить он собрался быстро, почти резко. Допил чай, поблагодарил и поднялся из-за стола. Удерживать его никто не стал, но уже у ворот он услышал позади торопливые шаги.

— Денис, подожди.

Он обернулся. Арина остановилась у калитки, чуть запыхавшаяся, с маленькой банкой в руках.

— Возьми, пожалуйста. Это мы на прошлой неделе немного накачать успели.

Денис хотел отказаться, но не успел, она уже сунула банку ему в ладони. Тёплое стекло, липкая крышка, сладкий запах… и её пальцы, которые на секунду накрыли его руку. Денис замер. Арина тоже. Несколько мгновений они стояли, просто глядя друг на друга, пока он первый не убрал руку. Потом отступил на шаг, кашлянул и сказал:

— Спасибо.

— Пожалуйста, — улыбнулась Арина.

Было в её взгляде что-то такое, что Денис почувствовал, как уголок его рта дрогнул, и губы сами растянулись в улыбку.

— Ну… — кашлянул он ещё раз. — Пока.

— До свидания, — сказала Арина ему вслед.

Он не знал, что она стояла у калитки, пока он не скрылся за поворотом. И не знал, что за этой сценой наблюдал кто-то ещё.

***

Несколько дней после того вечера Денис Арину не видел. Сознательно он избегал встреч, но подсознательно не переставал о ней думать. В мыслях она почему-то всегда представлялась ему не сегодняшней, взрослой и немного чужой, а той, прежней, какой он запомнил её до всего.

Когда всё было проще.

Они начали встречаться в старших классах. Однажды она пригласила его на медляк на школьной дискотеке, и с тех пор всё как-то само завертелось. Денис провожал её домой после школы, помогал с математикой, а она ему — с биологией и химией. Хотя была и другая биология, и другая химия — та, что пульсировала между ними, когда он прижимал её к стене старого магазина и целовал так, что у обоих перехватывало дыхание.

Денис помнил её губы — сладкие, будто на её коже всегда оставался вкус мёда. Помнил её тело под тонким летним платьем, линию шеи, запах волос. Помнил своё желание, острое и почти болезненное, и её смех, когда она отстранялась и шутливо толкала его в плечо: «Нет-нет, Дэн, только после свадьбы». Он знал, что она хочет того же, видел это в её глазах, в том, как она прижималась к нему, прежде чем отстраниться. Хочет, но боится. И он был готов ждать сколько потребуется. Даже жениться, если надо. Но сначала надо было выучиться.

После школы он поступил в медколледж в Бийске, она пошла учиться на бухгалтера. Иногда Денис думал, что им стоило поменяться: из Арины вышел бы отличный фельдшер или педиатр, а он бы работал с цифрами где-нибудь в Барнауле или Новосибирске. И тогда, может быть, всё сложилось бы иначе.

Ведь если бы не медицинский, он не связался бы с той компанией и не случился бы «инцидент»… Денис ненавидел это слово. Потому что так говорят те, кто не хочет называть вещи своими именами. Не хочет говорить «пьянь», «убийца», «протокол», «суд», «приговор». Не хочет говорить «предательство».

А потом была тюрьма. Армия.

Он не знал, что чувствовала Арина тогда, чего боялась, почему не писала, если правда верила, как сказала у калитки. Может, ей было легче верить молча. Может, она боялась отца, сплетен на селе. Может, просто боялась стать «той самой, которая ждёт зэка».

Денис мог придумать тысячу оправданий и ни одному не верил.

В эти дни он несколько раз ловил себя на мысли, что хочет к ней зайти. Не чтобы поговорить или что-то выяснить. Просто вернуть миску, в которой она принесла пирожки, когда он спас её отца от чупакабры.

Миска стояла на кухне. Он отмыл её до скрипа, вытер полотенцем, поставил на край стола. Потом снова взял, снова посмотрел, снова поставил. Он сомневался так долго, что уже сам себя ненавидел за это. В конце концов утром он просто сделал, как привык в армии: поднялся, не размышляя, натянул ботинки, взял миску и направился к соседям.

История 2. Колдунья. Глава 2

Калитка у Арининого дома оказалась приоткрыта. Он уже протянул руку, чтобы толкнуть её, как на крыльцо вышел Семёныч. Не один, а с высоким темноволосым мужчиной, державшим небольшой чемоданчик. Спустившись по ступенькам, они коротко попрощались у калитки. Незнакомец направился к припаркованной у забора иномарке. Семёныч проводил его взглядом, повернулся к Денису и молча кивнул, без привычного «О, Дениска».

— Случилось что, дядь Ген? — спросил Денис, заметив складку между бровями соседа.

— Арина заболела, — ответил Семёныч, посмотрев вслед отъезжающей машине.

Он произнёс это так, что в груди у Дениса что-то дрогнуло, заныло, и сердце забилось быстрее.

— Серьёзное что-то? — спросил он.

— Да кто бы знал. Сначала думали, простыла. Начиналось как обычно, температура, слабость. Потом на кожу пошло, сыпь какая-то. А сейчас вообще лежит, не ест толком. Врача вот вызывали из Бийска, он плечами пожимает. Сказал, в город надо, на анализы. А как её повезёшь, если она встать не может?

— Может, я помогу чем...

Семёныч поднял на Дениса глаза, и несколько секунд они смотрели друг на друга. Денис пытался понять, что выражает взгляд соседа, но не мог.

— Спасибо. Пока не надо.

— Ладно, я пойду тогда. Передайте Арине, чтоб выздоравливала.

Денис развернулся, но Семёныч его окликнул:

— А ты чего приходил-то? Аринку хотел повидать?

— Да вот, отдать. Спасибо. Вкусные были пирожки.

Он протянул миску соседу и, не оборачиваясь, побрёл в сторону дома. Но дойдя до угла, не стал сворачивать в свой переулок, а пошёл дальше.

Он пытался осознать, какие эмоции вызывала у него мысль о болезни Арины. Он ощущал тревогу за неё, тоску, желание увидеть. И ещё злость, нелепую и иррациональную.

Денис сжал кулаки в карманах и выдохнул. Взгляд зацепился за что-то на дороге. Он подошёл ближе и присел на корточки. Пчёлы, штук пять или шесть, мёртвые, лежали прямо на гравии. Он поднялся, осмотрелся. Ещё несколько мёртвых пчёл лежали чуть дальше. Денис пошёл вперёд, следуя за этой странной цепочкой.

И тут заметил траву.

Вдоль дороги, полосой метра в полтора шириной. Она была не просто выгоревшая на солнце, а мёртвая. Будто кто-то пролил на неё кислоту. Или как бывает поздней осенью, после первых морозов, когда стебли чернеют и ломаются. Но сейчас было лето.

Денис двинулся дальше. Улица шла вверх вдоль оврага, где когда-то была речка. На подъёме он остановился и обернулся.

Сердце ухнуло.

Он видел всю улицу как на ладони и теперь понимал: все пострадавшие пасеки — Семёныча, Петровича, Егорыча — стояли на одной линии. Словно кто-то прочертил по карте прямую и прошёлся по ней, оставляя за собой смерть.

Денис медленно повернулся и посмотрел туда, куда вела эта линия.

В конце улицы, в стороне от всех, за гнилым покосившимся забором, стоял старый дом. С виду он казался заброшенным. Краска давно облупилась, обнажив оштукатуренные брёвна, на крыше колыхалась тоненькая, совсем ещё молодая берёзка, но окна не были заколочены, и к дому вела тропинка. Трава вокруг неё была чёрная, словно обугленная. Как земля после пожара, только пожара здесь не было.

Денис замер у калитки. В горле пересохло. Рука машинально потянулась к карману, но там не было ни ножа, ни оружия. Ничего. Только нехорошее предчувствие.

***

Когда стемнело, Денис вернулся к дому. Остановился у забора и огляделся по сторонам, прислушиваясь. В траве стрекотали насекомые, где-то за огородами лаяли собаки, в остальном было тихо. Тогда он толкнул калитку, и та неожиданно легко поддалась с тихим скрипом. Денис замер, снова прислушался и вошёл во двор, стараясь ступать беззвучно.

Обошёл дом по кругу, как привык проверять периметр. Останавливался у каждого окна, заглядывал внутрь. Везде была непроглядная тьма: ни огонька, ни блика, ни движения. Дом выглядел совершенно пустым.

Дверь тоже оказалась незаперта. Это было хуже всего: закрытая дверь хотя бы объясняла порядок вещей. Открытая означала либо чужую беспечность, либо чужое присутствие.

Денис достал кинжал. Холодный металл в ладони действовал успокаивающе. Второй рукой он вытащил фонарик и тихо вошёл. В нос ударил запах мышей и старости. Освещая пространство перед собой, Денис медленно двинулся вперёд. Большая комната. Печка. Стол с клеёнкой, потемневшей и липкой от времени. В углу занавеска, за ней металлическая кровать со сбившимся покрывалом. В другом углу, там, где прежде обычно вешали иконы, пузатый телевизор с серой от пыли вязаной салфеткой. Дальше дверь в другую комнату, там ещё одна кровать и плательный шкаф.

У старой русской печи с посыпавшейся побелкой, он остановился. Над ней висели пучки сушёной травы, от них шёл горький полынный запах. На шестке лежали тёмные черепки, рядом виднелись нитки, узелки, восковые слепки, мелкие птичьи кости.

Дом не был заброшен.

Он сделал ещё шаг и поднял фонарь выше. В этот момент сзади раздался голос:

— Денис…

Он резко обернулся, выставив кинжал вперёд.

У двери, на границе света и тьмы, стояла девушка. Чёрные джинсы, длинная футболка с символикой какой-то группы, бледная кожа, прямые тёмные волосы. Она смотрела на него и улыбалась.

От этой улыбки в груди что-то сжалось.

Он узнал её. Лера. Они учились вместе в школе. Кто-то однажды прозвал её Салем, и кличка прижилась. Она всегда была замкнутой, странной, будто не от мира сего. Родителей не было, и её растила бабка. В селе поговаривали, что старуха знается с нечистой силой. Лера держалась особняком, смотрела исподлобья, а если кто-то пытался её задеть, через пару дней с обидчиком случалось что-то неприятное: мелкие травмы, пропажи, ничего серьёзного, но достаточно, чтобы запомнить.

Она шагнула ближе, и Денис почувствовал, как воздух между ними будто сгустился, стал тяжёлым.

— Не ожидала, что заглянешь в гости, — сказала она. — Я бы тебе пирожков испекла.

Денис хотел ответить, но вдруг почувствовал нечто странное. Тело словно перестало ему подчиняться. По мышцам прокатилась волна холода, руки налились тяжестью, ноги стали ватными. Слова Леры доносились откуда-то издалека, их смысл доходил с запозданием.

— Стой, — с трудом выговорил Денис. — Не подходи.

Она тихо рассмеялась и сделала ещё один шаг. В свете фонаря её глаза казались тёмными, почти чёрными, без отблесков и глубины. Денис выставил кинжал вперёд, направив лезвие ей в грудь.

Лера медленно подняла руку и коротко взмахнула кистью.

Кинжал вылетел из руки Дениса, словно его выбило невидимым ударом. Лезвие звякнуло об пол и исчезло в тени.

Денис отступил и упёрся спиной в печку. Лера подошла вплотную. Её ладонь медленно поднялась к его голове. Он хотел ударить, оттолкнуть её, закричать, чтобы сорвать с себя эту липкую неподвижность. Но не мог. Её пальцы коснулись его виска, и Денис провалился в темноту.

Сначала он подумал, что упал. Что ударился об угол печки. Но тела не было. Боли тоже. Не было даже привычного, злого страха, который поднимается в груди и даёт команду: вставай, бей, беги. Было только ощущение, будто кто-то выдернул из него стержень, на котором всё держалось, и он полетел вниз, в глухую, вязкую пустоту.

Тьма была плотной, как мокрая вата. Он пытался вдохнуть, но не понимал, чем. Пытался моргнуть, но не чувствовал век. Попытался сказать хоть слово, но слышал только чужой далёкий шум, как в ушах после взрыва.

Где-то вдалеке, через эту толщу, всплывали звуки: шаги, скрип половиц, женский голос.

— Не дёргайся, Денис.

Он напрягся и наконец почувствовал, что у него снова есть пальцы. Ладони. Колени. Пол под спиной, от которого тянуло холодом и сыростью. Он лежал. Значит, всё-таки упал.

Денис попытался пошевелиться, но смог лишь едва дёрнуть головой. Лера стояла рядом и смотрела на него сверху вниз. В тускло-оранжевом мерцании свечей её глаза казались ещё чернее.

— Что ты со мной сделала…

Денис услышал свой голос не сразу. Он был хриплый, чужой, будто говорил кто-то другой, а он только слушал.

Лера наклонила голову.

— Ты пришёл в мой дом. Угрожал мне. Это просто самозащита.

Она пожала плечом и отошла в сторону. Раздался звук передвигаемой посуды, шорохи. Денис пошевелил рукой. Силы постепенно возвращались.

— Где мой нож? — выдавил он.

— Тебе он не нужен, — Лера подошла и присела рядом на корточки. — Ты всё равно не сможешь им ничего сделать. — Она коснулась пальцами его щеки и улыбнулась. — А вообще хорошо, что ты зашёл.

Лера поднялась, расправляя футболку, и Денис заметил на её запястье тонкую красную нитку. Не браслет, а именно нитку-оберег. На ней висел маленький тёмный кусочек металла, похожий на обугленный крестик. Только перевёрнутый.

— Что тебе надо? — спросил Денис.

— Возмездие, — тихо ответила она.

— За что?

Лера усмехнулась, будто он сказал что-то наивное, и медленно поднялась.

— За что? — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Ты правда не понимаешь?

Она прошлась по комнате, и в такт её шагам тихо заскрипели старые половицы. Денис слышал, как она шуршит чем-то у печки, как чиркает спичка, как вспыхивает огонь. Запах сухой полыни смешался с чем-то ещё, неуловимо знакомым. Она поставила на плиту чугунок, стукнула крышка, звякнула ложка о металл.

— А я ведь тебя ждала, Денис, — сказала Лера уже другим тоном, почти спокойным. — Смешно, да? Ждала, когда ты вернёшься домой.

Денис попытался приподнять голову, но шея слушалась плохо. Всё тело было тяжёлым, будто его залили свинцом. Но пальцы уже могли сжаться. Он медленно согнул руку в локте.

Лера продолжала говорить, не оборачиваясь.

— Ты отверг меня, помнишь? Я валентинку тебе подарила. Написала там всё, что чувствовала, а ты просто рассмеялся. При всех. Ещё и друзьям показал, и они тоже смеялись. А ты даже не смотрел на меня. Делал вид, что меня нет. А потом появилась она. Арина. И я видела тебя каждый день. В школе. В магазине. Видела, как ты смеёшься, как смотришь на неё. Видела, как вы целовались по углам. Почему ты считал, что имеешь на это право, а я нет? Почему у неё было право, а у меня нет? И ведь я думала, что всё, между вами нет ничего, а потом вы так сладко держались за ручки, что аж смотреть было тошно. Тьфу!

Она глухо стукнула чем-то по столу.

— Из-за тебя… — попытался произнести Денис, но слова выходили с трудом, — Арина…

Лера только усмехнулась.

— Я могла бы забыть, — сказала она, и в голосе мелькнула злость. — Но не могу. И не хочу.

Денис вдохнул через нос. Воздух пах печным дымом, травами и чем-то сладким, приторным. Он чувствовал, как внутри поднимается ярость.

Да что эта дура о себе думает? Нож. Найти нож. Или хотя бы…

Он попытался сместить ладонь по полу. Пол был липким от пыли.

Лера подошла ближе. Её тень накрыла его лицо. Она присела на корточки, так что он увидел только её колени и край футболки.

— А знаешь, что самое забавное? — тихо спросила она. — Твоя мать приходила ко мне.

Денис замер.

— О, как она рыдала тут передо мной. — Лера наклонилась ниже, и Денис почувствовал её дыхание у виска. — Просила, чтобы я тебя защитила. Сказала, что ты не такой. Что ты хороший. Что тебе просто не повезло. Ещё бы! Ведь это я сделала так, чтобы тебе не повезло.

Лера коротко хмыкнула.

— Ты живёшь на время, которое она у меня заняла, Денис, — она медленно провела пальцем по его скуле, и от этого прикосновения по коже пробежала дрожь. — Вспомни, сколько раз ты был на краю смерти и что-то помогало тебе, а?

Денис почувствовал, как похолодело внутри. Слишком много. Ребята в отряде даже шутили, что у него мощный ангел-хранитель, а оказалось…

— Ах ты, сука, — выдохнул он.

Пальцы дрогнули от желания схватить её, вцепиться, разорвать ей горло. Денис попытался подтянуть ноги, но ступня лишь чуть-чуть шоркнула по полу.

Лера заметила. Она выпрямилась, но не отступила. Наоборот, спокойно шагнула ближе, как хозяйка, которая не боится собственной собаки.

— Лежи спокойно, это ненадолго, — сказала она почти ласково.

Денис напряг плечи, готовясь рвануться, хотя разум подсказывал: рано. Но ярость уже срывала тормоза. Ему казалось, что если он сейчас не ударит, то задохнётся.

И в этот момент Лера опустилась на него сверху. Ладони легли ему на грудь и медленно скользнули выше, к плечам. Она склонилась так низко, что Денис ощутил её дыхание на своих губах. А потом её губы коснулись его рта. Он попытался отвернуться, стиснул зубы так сильно, что свело челюсть, но Лера не отстранилась. Напротив, она задержалась на мгновение дольше, словно наслаждаясь его бессилием и яростью.

— Тише, — прошептала Лера. — Не надо геройства. Оно тебе никогда не шло.

Её пальцы больно обхватили его подбородок. Денис дёрнулся, но она удержала. Второй рукой взяла что-то рядом, и он услышал тихий плеск жидкости.

— Открой рот, — сказала она спокойно.

Он сжал челюсти ещё сильнее.

Лера вздохнула и резко надавила пальцами в точку под ухом. В глазах у Дениса потемнело от боли, губы сами разжались на долю секунды.

Этого хватило.

Горло обожгло чем-то горьким и сладким одновременно. Денис захрипел, попытался выплюнуть, но тело снова предавало его, только быстрее. Мир поплыл, потолок качнулся, будто дом поехал куда-то в сторону. Лера наклонилась ближе, и её лицо расплылось в тени.

— Вот так, — сказала она. — Спи.

Денис попытался выругаться, но язык стал чужим. Он успел только вдохнуть и провалился обратно в ту же вязкую, глухую тьму, где не было ничего: ни пола, ни печки, ни голоса.

***

Первое, что он увидел, когда пришёл в себя, был когда-то белёный, но давно посеревший от времени потолок. Денис попытался перевернуться на бок и не смог, что-то удерживало запястья. Он посмотрел вверх и увидел верёвку. Резко дёрнулся. В плечах вспыхнула боль, но тело уже было не таким вялым, как ночью. Слабость ещё оставалась, но мышцы снова слушались.

— Проснулся? — раздался голос.

Денис повернул голову.

Лера сидела за столом. Белая блузка с бейджиком, зелёный шейный платочек, аккуратно собранные в пучок волосы, в которых поблёскивала длинная шпилька, — обычная сотрудница сберкассы и никакая не ведьма. Её даже можно было назвать симпатичной, если бы не скривлённые в усмешке губы и взгляд, от которого хотелось отвернуться.

На столе перед ней стояла глиняная кружка. Лера держала над ней руку и мелко шевелила пальцами, будто перебирала невидимые нити.

— Ну как спалось? — спросила она почти ласково. — Вовремя ты очнулся. Как раз для новой дозы.

Она коротко рассмеялась.

Денис сглотнул. Язык во рту был сухим, как наждачная бумага.

— Что ты собираешься со мной делать? — спросил он.

Лера не ответила. Она взяла чашку и подошла ближе. Денис инстинктивно напрягся, но верёвки держали крепко.

— Мне надо на работу, — сказала она буднично, наклоняясь над ним. — А потом нужно собрать кое-какие ингредиенты.

Она провела пальцем по его скуле, и усмехнулась.

— Так что веди себя хорошо. Будь паинькой. Открой рот.

— Пошла ты… — выдохнул он.

Она не разозлилась. Даже не поморщилась. Просто одной рукой взяла его за нижнюю челюсть, двумя пальцами сжала так, что в висках вспыхнула боль, и Денис рефлекторно разжал зубы. Второй рукой влила отвар.

Горечь обожгла язык, следом накатила приторная сладость. Денис попытался вывернуться, но верёвки держали слишком крепко. Лера стояла рядом и спокойно ждала, пока он перестанет сопротивляться. Когда он затих, поставила кружку на стол и негромко сказала:

— Умница. Вот так и надо.

Она направилась к двери, взяла сумочку, поправила юбку. Обернулась через плечо, улыбнулась и вышла, прикрыв за собой дверь. Денис не слышал, чтобы она закрывала дверь на ключ. Во дворе тоже было тихо.

Выждав несколько минут, он повернул голову и сплюнул. На подушку потёк густой тёмный отвар.

— Ну давай, рядовой, — прошептал он себе. — Действуй.

Он подтянул кисти и попробовал дотянуться до узла. Тот был привязан к изголовью. Слишком далеко. Денис резко дёрнул верёвку на себя. Она туго натянулась, впившись в запястья, но не порвалась.

Тогда он посмотрел на металлическую спинку кровати. Потом на старую панцирную сетку и заметил то, что искал — острый край пружины, торчавший наружу.

История 2. Колдунья. Глава 3

— Умница. Вот так и надо.

Она направилась к двери, взяла сумочку, поправила юбку. Обернулась через плечо, улыбнулась и вышла, прикрыв за собой дверь. Денис не слышал, чтобы она закрывала дверь на ключ. Во дворе тоже было тихо.

Выждав несколько минут, он повернул голову и сплюнул. На подушку потёк густой тёмный отвар.

— Ну давай, рядовой, — прошептал он себе. — Действуй.

Он подтянул кисти и попробовал дотянуться до узла. Тот был привязан к изголовью. Слишком далеко. Денис резко дёрнул верёвку на себя. Она туго натянулась, впившись в запястья, но не порвалась.

Тогда он посмотрел на металлическую спинку кровати. Потом на старую панцирную сетку и заметил то, что искал — острый край пружины, торчавший наружу.

Денис сместился ближе и стал методично тереть верёвку об металл. Волокна начали расползаться, но прошло где-то полчаса, прежде чем порвался один виток, потом второй. Денис резко рванул руки и освободился.

Он сел на край кровати. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна. Денис глубоко вдохнул и заставил себя встать. Ноги были ватными, но держали.

Схватив свою куртку, которая висела на спинке кровати, Денис направился к выходу. Сделал пару шагов, схватился за стол, отдышался и двинулся дальше. Дверь не поддалась. Он дёрнул сильнее, но ничего не изменилось. Не заперто, но будто приклеено к косяку какой-то невидимой силой.

Денис подошёл к окну, попытался открыть раму. Та не поддалась. Тогда он отступил, схватил стоявший у стола деревянный стул и изо всех сил ударил по стеклу.

Стекло треснуло, но в тот же миг Дениса оттолкнуло назад с такой силой, что он едва удержался на ногах. Стул выпал из рук и грохнулся на пол.

Он развернулся и попытался выбить дверь плечом, постаравшись вложить в удар весь свой вес. Барьер не поддался. Наоборот, отбросил его обратно с унизительной лёгкостью.

Денис отступил, часто дыша.

— Колдовство, — выдохнул он и сам себе не поверил.

Он замер посреди комнаты.

Телефон. Нужен телефон.

Денис проверил карманы куртки, джинсы, осмотрел кровать и пол вокруг неё. Пусто. Затем принялся обыскивать весь дом, заглядывая в каждый угол. Нашёл фонарик, но ни кинжала, ни телефона не было. Неужели Лера забрала их с собой? Она могла.

Вернувшись в комнату, Денис опустился на край кровати и попытался собраться с мыслями. Что дальше? Он потёр руками лицо, и вдруг взгляд зацепился за то, на что раньше он не обратил внимания. На полке над дверью, под стопкой пожелтевших газет, виднелся угол чёрного пластикового корпуса. Его телефон.

— Умно, — пробормотал Денис. — Очень умно, Салем.

Спрятать на виду, но так, чтобы пленник не сразу заметил. А может, она и не рассчитывала, что он очнётся раньше, чем она вернётся.

Денис подтащил к двери табурет, встал на него и потянулся к полке. Пальцы не сразу нащупали пластиковый корпус. Он осторожно стянул телефон вниз, и следом посыпались пожелтевшие газеты.

Экран загорелся тускло. Батарея показывала всего шесть процентов.

— Чёрт, — пробормотал Денис.

Он поспешно разблокировал телефон, открыл контакты, нашёл имя брата и нажал вызов. Гудки тянулись, казалось, целую вечность.

— Дэн, привет! — раздался обрадованный голос Антона.

— Антон, слушай. Ты знаешь, как снять чары ведьмы?

Пауза.

— Эм, ну, во-первых, привет, — голос брата изменился. — Во-вторых, я сейчас занят, потом перезвоню.

— По… — закричал Денис, но Антон уже закончил вызов.

Денис уставился на потухший экран. Четыре процента. Он попытался перезвонить, но Антон сбрасывал звонки.

— Да твою же…

Денис швырнул телефон на кровать и сжал кулаки. Злость поднималась волной, жгла изнутри. Антон даже не стал слушать. Впрочем, сам виноват. Слишком долго игнорировал брата.

Денис заставил себя глубоко вдохнуть и снова огляделся. Нужно найти выход. Или хотя бы зарядку для телефона.

Он принялся во второй раз обыскивать дом. Шкафы, полки, ящики комода. Под кроватью нашёл пыльную коробку с какими-то травами, на подоконнике — свечи, спички, старую керосиновую лампу, под столом — пластиковую полторашку с керосином. Ничего полезного.

В углу стоял низкий старый сервант. Денис присел на корточки и выдвинул нижний ящик. Внутри лежали тряпки, какие-то пузырьки с мутной жидкостью и небольшой холщовый мешочек, затянутый шнурком.

Денис развязал шнурок и заглянул внутрь.

Маленькие черепа. Птичьи, звериные, может быть, крысиные или кроличьи. Белые, с пустыми глазницами. Штук десять, не меньше.

Денис медленно затянул мешочек обратно и отшатнулся, будто обжёгся.

— Что за…

Он поднялся на ноги, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Зазвенел телефон. Денис вздрогнул и поспешил ответить.

— Антон, привет, — сразу же заговорил он. — Слушай, извини, что так, но это важно. Я заперт в доме ведьмы и не знаю, как отсюда выбраться. Мне нужна твоя помощь.

На том конце повисла пауза. Слышно было только шум машин и отдалённые голоса прохожих.

— Антон? — повторил Денис.

— Эээ, да, я тут. Просто я… слушай, умеешь ты, конечно, подбирать темы для бесед.

— Антон, я серьёзно. У меня телефон сейчас сядет.

— Я понял. Сейчас. Мне надо время, чтобы найти информацию. Я перезвоню.

— Только быстрее, ладно?

— А где ты сейчас конкретно?

— Помнишь Леру Кожемякину?

— Лерку-Салем? О, блин…

— У… — Денис не договорил, телефон пискнул и выключился.

— Чёрт, — он бросил телефон на кровать и прислонился спиной к стене. — Думай, рядовой, думай!

Что ж, раз выйти из дома нельзя, придётся драться. Прикончить эту чёртову ведьму. Только вот чем? Ничего острого в доме не нашлось: ни ножей, ни вилок, ни даже гвоздей. Глиняные горшки и звериные черепа были слишком хрупкими, чтобы всерьёз на них рассчитывать.

Ладно. Работаем с тем, что есть.

Он выбрал самое тяжёлое и удобное — металлический прут от кровати. Раскачивал его до тех пор, пока сварка не треснула, потом выломал окончательно. Один конец обмотал кухонным полотенцем, чтобы было удобнее держать. Вышло неказисто, зато в руке лежало крепко. Таким оружием можно было проломить голову, если, конечно, успеть.

Денис устроился возле входной двери и стал ждать.

Сначала он просто сидел, потом встал, потом снова присел. Проверил своё оружие ещё раз. В какой-то момент ему показалось, что задремал, и вдруг услышал снаружи шаги.

К этому времени совсем стемнело. Денис медленно поднялся, взял прут обеими руками и прижался к стене рядом с дверью, стараясь дышать тише.

Лера вошла спокойно, как обычная девушка после обычного рабочего дня. В руке пакет из супермаркета, на плече сумочка, на ногах туфли.

Денис бросился на неё, стараясь не потерять ни секунды. Главное, сбить её с ног и не дать поднять руку. Но он не успел. Лера как будто ждала этого. Даже не глядя в его сторону, она подняла ладонь коротким, почти небрежным жестом. Дениса отбросило к стене. Он ударился плечом и на мгновение потерял дыхание. Прут вылетел из рук и глухо стукнулся о пол.

Лера рассмеялась. Поставила пакет и сумочку на стол, скинула туфли и неспешно пошла к нему, на ходу вытаскивая длинную шпильку и распуская волосы.

— Ну что за детский садик, Денис? — сказала она тихо.

Он попытался подняться, но голова гудела, а правая рука не слушалась. Лера наклонилась ближе, разглядывая его с любопытством.

В этот момент кто-то окликнул её с порога.

— Эй!

Лера обернулась. На лице появилось недовольство, как у человека, которого прервали посреди чего-то важного.

У входа стоял Антон, почти целиком заслоняя дверной проём. Внутрь он не входил, стоял на границе, в темноте двора, сжимая что-то в руке. Это явно было не оружие, скорее тряпка, смотанная в узел.

— Отойди от него, — сказал Антон. Голос дрожал, но слова звучали твёрдо.

Лера усмехнулась.

— О как, — протянула она. — Брата спасать приехал.

Она подняла руку, намереваясь швырнуть Антона в сторону, как минуту назад Дениса. Пальцы дрогнули, ладонь повисла в воздухе, и… ничего не произошло. Антон стоял за порогом, а там её магия не работала. Тогда он метнул свёрток.

Узелок ударил Леру в грудь и развязался. Что-то сухое и пахучее рассыпалось в воздухе. Резкий запах полыни вперемешку с чем-то железным, почти аптечным. Лера отшатнулась, словно её обожгло. Улыбка сползла с лица.

— Ты… — прошипела она, и в голосе прорезалась злость.

Денис не стал терять времени.

Он рванулся вперёд, не обращая внимания на боль в плече. Схватил Леру и повалил на пол. Она тяжело ударилась спиной о доски. Из груди вырвался короткий хрип. Денис навалился сверху, схватил выпавшую из её руки шпильку и, не задумываясь, воткнул прямо в глаз.

Лера дёрнулась один раз. Из горла вырвался булькающий звук. Потом она затихла. Второй глаз продолжал неподвижно смотреть в потолок.

— Господи… ты… — прошептал Антон с порога.

Он всё ещё стоял на том же месте, не решаясь войти, и смотрел то на тело Леры, то на брата.

— Она… она умерла?

Денис не ответил сразу. Вытер ладонь о штаны, коснулся шеи Леры, проверил пульс.

— Да, — коротко бросил он и поднялся на ноги.

— Ты её уб…

Антон не смог закончить фразу, сделал шаг назад, схватился за косяк и отвернулся в темноту двора. Его мутило.

— Она хотела убить меня, — сказал Денис ровно.

— Но… это же Лерка, — Антон вытер губы рукавом и посмотрел на лежавшую на полу девушку. — Мы с ней в школу ходили. Она… она же не могла…

— Могла, — перебил Денис.

Он подошёл к столу, взял полотенце и начал вытирать руки.

— Она сказала, что это из-за неё я сел. И что мать… что мать расплатилась за меня. Чёрт!

Денис отбросил полотенце в сторону и, сжав руку в кулак, прижал её ко рту. Антон молчал, пытаясь переварить услышанное.

Денис выдохнул и огляделся. Его взгляд остановился на сумочке на столе. Он расстегнул молнию и заглянул внутрь: помада, телефон, документы, чеки, резинка для волос. Ничего необычного. Ничего, что могло бы объяснить, как Лера удерживала его в доме, запирала двери без ключа и могла отбросить взрослого мужчину одним движением руки. Заглянул в пакет, который лежал рядом. Буханка хлеба, молоко, грамм сто шоколадных конфет и… пучок крапивы.

Денис отдёрнул руку и отошёл от стола.

— Так всё, — коротко сказал он. — Берёмся за дело.

Антон поднял на него глаза.

— Какое дело?

— Дом надо сжечь.

— Дэн… ты серьёзно?

— Серьёзно. — Денис взял с печки спички. — Тело оставлять нельзя. Увозить тоже нет смысла. Проще сжечь всё вместе.

Антон стоял неподвижно, сжав пальцы, словно хотел возразить, но слова не шли.

— Поможешь, — сказал Денис. Это был не вопрос. — Следи за обстановкой.

Антон кивнул и отвернулся, вглядываясь в темноту за забором. До ближайших соседей было далеко, так что никто ничего не услышит.

Денис достал из-под стола бутылку с керосином и начал поливать им углы, старые газеты, тряпки, пол, угол у печки. Антон оставался снаружи и всё время оглядывался через плечо, будто ждал, вдруг Лера зашевелится.

Когда всё было готово, Денис остановился в дверях. Поджёг спичку и бросил на пол. Огонь лизнул тряпку у порога, потом начал разгораться сильнее. Жар ударил в лицо, и Денис шагнул назад, потянув Антона за рукав.

Они отошли к забору. Пламя в окнах становилось всё ярче, доски начали трещать. Когда огонь вырвался наружу, Денис произнёс:

— Пойдём.

Обратную дорогу шли молча. Антон держался чуть позади и то и дело оглядывался. Денис шёл ровным шагом, глядя прямо перед собой.

Дома они сразу прошли на кухню. В маленьком помещении сразу отчётливо стал слышен запах дыма. Одежда, волосы, руки — всё пропиталось гарью. Денис снял куртку и повесил на спинку стула, а Антон никак не мог справиться со своей. Руки у него дрожали.

— Сядь, — коротко сказал Денис.

Антон послушно сел за стол, упёрся локтями в столешницу и замер, глядя в одну точку. Его всё ещё потряхивало.

Денис включил чайник и вытащил две кружки. Когда вода закипела, Денис налил чай и пододвинул кружку брату. Потом достал из шкафчика мёд, которым угостила его Арина, переложил в стеклянную розетку и без слов поставил перед Антоном.

Антон обхватил кружку ладонями и вдруг сказал:

— Мне не нравится, как мы встречаемся.

Денис не поднял глаз. Антон сглотнул и продолжил быстрее, будто боялся передумать:

— Я хочу видеть тебя не только тогда, когда ты убиваешь каких-то монстров. Я хочу больше времени провести с тобой просто как брат. По-нормальному. По-человечески. Дома побыть, в конце концов. У меня сейчас каникулы как раз, ещё пять дней.

Денис молчал. Смотрел не на брата, а на стол, на мёд, на тёмное пятно на клеёнке, оставленное когда-то давно горячей сковородкой.

Антон ждал.

— Дэн? — тихо позвал он, потом шумно выдохнул и поставил кружку. — Ладно. Я понял. Завтра уеду, автобус после обеда.

Антон встал, будто собирался уйти прямо сейчас. И только тогда Денис поднял взгляд.

— Можешь остаться.

Антон замер. Денис продолжил тем же ровным тоном:

— Я не умею по-другому. Но можешь остаться.

Антон медленно опустился обратно на табурет. Несколько секунд он просто смотрел на брата, будто не верил в то, что услышал.

Денис поставил локти на стол и сцепил пальцы.

— Скажи лучше… — он запнулся. — Что было в том мешочке, который ты в неё бросил.

Антон моргнул.

— В узелке? — он бросил на брата быстрый взгляд, проверяя, не будет ли насмешки, но Денис был серьёзен. — Полынь, соль и железо.

— Железо? Какое железо?

— Стружка. От напильника. Железо отсекает нечисть. Типа границы. Поэтому раньше подковы над дверью вешали, иглы в косяки втыкали, ножи под подушки клали. Полынь, чтобы отпугнуть. Соль, чтобы «закрывать», — он показал пальцами кавычки, — в том мире.

Денис смотрел на него так, будто Антон только что признался, что умеет оживлять мёртвых.

— Откуда ты это знаешь?

Антон пожал плечами и ответил немного смущённо:

— Да из интернета, Дэн.

Денис несколько секунд молча смотрел на него, потом вдруг усмехнулся.

— Из интернета…

— Ну а откуда ещё? Из библиотеки, что ли? Будь у меня больше времени, я бы, конечно, пролистал парочку фолиантов, изучил лор, но когда брат говорит, что ему нужна помощь, я бросаю всё и спешу на помощь!

Антон развёл руками. Денис покачал головой и сделал глоток.

— Я так и не сказал тебе спасибо.

— Да ладно, пустяки.

— Нет, не пустяки. Ты приехал, когда я позвал. Не отмахнулся, что я брежу про ведьм, а приехал и помог.

Антон кивнул, но ничего не сказал.

— Я не привык просить о помощи, — продолжил Денис. — И не умею говорить правильные слова. Но ты был мне нужен. И ты был рядом.

Антон сглотнул. Посмотрел в кружку, потом на брата.

— Я всегда буду рядом, Дэн. Просто позови. А я пока начну собирать материалы и готовить запасы. Осиновые колья там и всё такое. Вдруг в следующий раз позовёшь меня на вурдалаков.

Повисла пауза. Денис уставился на брата так, будто только что услышал самую неуместную шутку в своей жизни. Антон сидел с невозмутимым лицом, но уголки губ предательски дёргались.

Денис качнул головой, но через мгновение не выдержал и фыркнул. Коротко и сухо, почти без улыбки. Антон рассмеялся следом. Сначала тихо, потом смех сорвался, стал неровным, хриплым. В нём было больше пережитого ужаса, чем радости. Денис уже молчал и просто смотрел на брата, а Антон смеялся, пока на глазах не выступили слёзы. Потом резко выдохнул и провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с него всё, что произошло за ночь.

— Дурак, — сказал Денис, но в голосе не было злости.

— Зато полезный, — ответил Антон, утирая глаза.

Они допили чай молча. Антона всё ещё иногда передёргивало, Денис смотрел в кружку и больше ничего не говорил. За окном медленно светало. На кухне пахло дымом, мёдом и крепким чаем.

Тишина больше не давила.

Продолжение читайте в Истории 3. Ацкие псы

П.С Если вам нравится книга и интересно узнать о том, что ждет дальше Антона и Дениса, напишите в комментариях или просто поставьте лайк! Автору очень не хватает ваших реакций𧊣3qjli}r;

История 3. Ацкие псы

Ночь была безлунной. Бархатистая тьма окутывала дом и была такой густой, что казалось, её можно коснуться. Денис лежал на боку, подтянув колени к груди и спрятав правую руку под подушкой. Сон его был неглубоким. Годы научили просыпаться от малейшего изменения в воздухе, которое другие не замечают вовсе.

Когда из зала донёсся тихий шорох, Денис мгновенно открыл глаза. Скрипнула половица. Денис сжал ладонь, крепче обхватив деревянную рукоятку кухонного тесака.

Вскоре к звукам добавилось невнятное бормотание. Денис выскользнул из кровати и осторожно двинулся к двери.

— Мам, — отчётливо прошептал чей-то голос.

Денис остановился. Антон. Он и забыл, что брат остался на ночь. Усмехнувшись своим инстинктам, Денис опустил руку и уже собирался вернуться в кровать, когда услышал нечто, от чего по спине пробежал ледяной холодок.

— Они вернутся, — ответил второй голос, женский и до боли знакомый.

Денис рывком шагнул к двери и застыл на пороге. Первое, что он почувствовал, был холод. Не какой бывает от сквозняка, а другой, который пробирает до костей, вызывая озноб. Антон сидел на самом краю дивана и, не мигая, смотрел в центр комнаты.

Туда, где стояла она.

Денису понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: это не игра теней и не обман зрения. Домашнее ситцевое платье. Каштановые волосы, аккуратно убранные под платок. Она выглядела именно так, как он её запомнил.

Она молчала. Просто стояла и смотрела на Антона. Лицо её было неподвижным, без единой эмоции.

— Мам, — снова едва слышно произнёс Антон.

Денис почувствовал, как что-то сжалось в груди.

— Кто вернётся? — спросил Антон чуть громче, голос его дрожал.

Денис сделал шаг в комнату, инстинктивно сжимая рукоять тесака.

— Дэн, — Антон не отрывал взгляда от фигуры в центре зала, — ты тоже её видишь?

Денис не нашёл слов для ответа. Он смотрел на женщину, а она медленно перевела взгляд на него. Потом подняла руку, будто хотела остановить или предупредить.

Денис шагнул вперёд, не думая, автоматически, как человек, который привык прикрывать других собой. Он даже не успел понять, от чего именно собирается защищать Антона.

— Ты… — начал Денис, но голос вышел хриплым, и слова застряли где-то в горле.

Она посмотрела на них обоих и исчезла.

Антон резко втянул воздух, будто всё это время не мог дышать.

— Мам! — крикнул он в пустоту.

Воздух в комнате изменился, потеплел сразу градусов на десять, и тишина стала густой, почти осязаемой.

Денис всё ещё стоял с тесаком в руке. Только сейчас он заметил, что пальцы дрожат.

— Что это было? — Антон повернулся к брату. — Что она хотела сказать? Кто вернётся?

— Откуда мне знать? — раздражённо ответил Денис, опуская тесак.

— Что будем делать?

— Спать, — коротко бросил Денис.

— Спать? Серьёзно? — Антон вскочил с дивана и щёлкнул выключателем.

Он обвёл взглядом комнату, где по-прежнему громоздились сваленные Денисом коробки с ненужными вещами, а на окне висела новогодняя гирлянда, покрытая бахромой пыли. Потом снова посмотрел на брата.

— Ты всегда с тесаком спишь?

— Всегда.

Денис развернулся и ушёл к себе в комнату. Лёг на кровать и закрыл глаза, слушая, как Антон гремит чем-то на кухне, потом долго возится в зале.

Минут через двадцать он не выдержал. Поднялся и вышел посмотреть, что происходит.

— У тебя соль закончилась, — объявил Антон, едва Денис появился в дверном проёме.

Денис не ответил. Посмотрел на тонкую полоску соли под порогом, потом на Антона, который держал в руке пустой пакет «Елецкой», тихо вздохнул и вернулся к себе.

***

Утром, когда Денис вышел на кухню, Антон стоял у плиты, помешивая на сковороде омлет. Рядом на столе лежали пакеты с солью. Их было десятка два, не меньше.

— Ты скупил всю соль в деревне? — спросил Денис, кивая на стол.

Антон обернулся. Вид у него был невыспавшийся и помятый.

— Этого даже на дом не хватит, — сказал он, снимая сковороду с огня. — Так что нет, не всю.

Денис потрогал чайник, вытащил из настенного шкафа кружки и начал наливать чай.

— Будем обсуждать то, что случилось ночью? — Антон поставил тарелки на стол и посмотрел на брата.

Денис пожал плечами.

— Но ведь это должно что-то значить? — не унимался Антон.

Денис не ответил. Антон поставил перед ним тарелку с омлетом. Сам сел напротив и принялся есть молча, но недолго.

— Слушай, для тебя это всё, наверное, как обычный вторник, но…

— Сегодня пятница.

— Это вообще выражение такое, — Антон раздражённо ткнул вилкой в омлет. — И, знаешь, я вчера знатно испугался. Мне кажется, это только начало. Что-то плохое должно случиться, я прям чувствую.

— Так уезжай, — Денис отпил из кружки.

— Я не могу. Как я могу? Нет, я должен остаться. Мы должны разобраться, понять, что делать и почему… Дэн! Ты не помогаешь.

— Что ты от меня ждёшь? — Денис опустил вилку на тарелку. — Я не знаю, что делать.

Антон замер с куском омлета на вилке.

— Извини, — сказал он тише.

Денис выдохнул, провёл рукой по лицу.

— Всё нормально.

Они доели в тишине. Антон встал, забрал тарелки и понёс к раковине. Постоял, глядя в окно на залитый утренним светом двор.

— Тогда давай сделаем то, что можем, — сказал он, не оборачиваясь. — Разберём этот хламовник в зале, который ты устроил.

— Зачем?

— Ну, как бы, чтобы был порядок. Там пыль такая, что дышать невозможно. И теперь, после ночи… — Антон осёкся, но продолжил тише. — Мне кажется, это не случайно, что всё произошло там.

— А может, дело не в там, а в том, что она пришла к тебе, а не ко мне?

Антон задумался.

— Ладно, разбирай в зале, если хочешь, — ответил Денис, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

— А ты?

— А я займусь ульями.

К обеду стало ясно, что план даёт сбой. Вместо того чтобы разделить вещи на нужные и ненужные, Антон вытащил из шкафов вообще всё: старый проектор с диафильмами, пластинки с детскими сказками, коробки с поделками, папки с рисунками — и погрузился в прошлое.

Здесь хранилось их с Денисом детство, и Антон оказался не готов с ним расставаться. Для него это были светлые воспоминания, хотя они с братом никогда не были по-настоящему близки. Три года разницы всегда казались пропастью. Антон восхищался Денисом и хотел во всём на него походить, но они были слишком разными. Денис не отличался робостью, лез в драки и спорил со взрослыми. Антон, наоборот, рос тихим, мягким и покладистым.

Денис зашёл домой попить воды и застал брата на полу с коробкой видеокассет.

— Эй, смотри, «Дорога домой», — сказал Антон. — Помнишь, мы любили его смотреть?

Денис остановился на пороге.

— Нет, это ты любил его смотреть. Мне нравился…

— «Рокки», — перебил Антон, доставая из коробки другую кассету.

— Да, — усмехнулся Денис. — Мне кажется, к вечеру ты не управишься.

— Я не знаю, здесь всё важное. Ничего не хочу выбрасывать.

— А я бы вынес всё.

Денис окинул взглядом комнату так, будто под «всё» подразумевались не только вещи, но и мебель, и даже обои.

— Но так нельзя!

— Можно. Давай ускоряйся. Оставляй только то, что действительно нужно, остальное — на улицу. Что не горит, отвезу вечером на свалку.

Антон открыл было рот, чтобы возразить, но Денис уже ушёл обратно во двор.

Ему была чужда вся эта сентиментальность. Прошлое осталось в прошлом, и незачем ворошить то, что уже не исправить. Слишком много ошибок давило на плечи. Слишком много призраков являлось во снах.

Денис пытался заглушить мысли работой, но легче не становилось. Физический труд помогал лишь на время. Вот и сейчас он разбирал ульи, и его не смущал мерзкий запах от отравленного мёда, скорее наоборот, отвлекал. Денис злился. Сначала не понимал почему, но потом осознал — на Антона.

Само присутствие брата было ему некомфортно. А то, что тот решил копаться в воспоминаниях, бесило ещё сильнее. Поэтому Денис старался без нужды в дом не ходить.

Антон тоже быстро уловил настрой брата. После пары попыток чем-то поделиться, то детской игрушкой, то ещё какой-то мелочью, он понял, что лучше держаться в стороне. Так они и провели день. Каждый занимался своим делом.

Встретились вечером, когда уже стемнело, у большой кучи в огороде. Несколько коробок Денис, как и собирался, отвёз на свалку, даже не заглядывая внутрь. Одну Антон оставил себе. Сказал, что заберёт в город при первой возможности.

Денис облил кучу керосином и поджёг. Огонь взметнулся в небо, повалил едкий дым. Братья молча смотрели, как пламя пожирает их детство.

Спустя какое-то время Антон словно что-то вспомнил и достал из кармана кожаный мешочек.

— Вот, нашёл в документах, — сказал он, передавая мешочек Денису.

Денис высыпал содержимое на ладонь: детский зуб, красная нитка, булавка, сложенная вчетверо обугленная бумажка.

— Как думаешь, что это? — спросил Антон.

— Не знаю.

Денис ссыпал всё обратно в мешочек и повертел его в пальцах, раздумывая, не бросить ли в огонь.

В этот момент с объездной раздался рёв мотора. Потом к нему присоединился ещё один. И ещё.

— Байкеры, — буднично произнёс Антон.

Денис промолчал, но брат заметил, как напряглась его челюсть.

***

На следующее утро Денис занимался окнами. Он законопачивал щели старой паклей, готовил дом к холодам. В деревне работа не кончается никогда, особенно если дом несколько лет стоял без хозяина. Антон сначала пытался помочь, но Денис отмахнулся, мол, справлюсь сам. Тогда брат устроился на крыльце, прислонившись спиной к перилам и подставив лицо солнцу.

Через калитку заглянул Семёныч.

— О, Антоха! Приехал! — широко улыбнулся он. — Давненько тебя не видал.

— Здравствуйте, дядя Гена, — Антон поднялся навстречу.

Денис сделал вид, что не слышит, и продолжил возиться с паклей, стоя на стремянке.

— Хотел Дениску попросить, но вдвоём-то оно веселее, — сказал Семёныч. — Толян обещал с ульями помочь, да он опять в запое. А они так и стоят, вонь на всю округу. Поможете, ребят? Денег дам.

— Да что вы, дядь Ген, конечно, поможем, — откликнулся Антон и посмотрел на брата. — Правда, Денис?

Денис посмотрел на законопаченное наполовину кухонное окно, потом на Семёныча, потом снова на окно. Вздохнул.

— Ладно, пошли.

Когда подошли к дому Семёныча, Денис сразу заметил припаркованную машину. Ту самую, на которой накануне приезжал врач. Что-то неприятно кольнуло в груди.

— Как Арина? — спросил он.

— Арина-то? Да хорошо, вчера проснулась, и хвори как не бывало. Просто волшебство какое-то.

— А врач зачем? — Денис кивнул на машину.

— Да вот, сам приехал, — в голосе Семёныча послышалась довольная нотка. — Говорит, переживал, что в прошлый раз помочь не смог, хотел убедиться, что всё в порядке. Но я-то вижу, что к чему.

В этот момент из дома вышли Арина с врачом. Они о чём-то разговаривали, и Арина смеялась.

Она действительно выглядела совершенно здоровой. На щеках играл румянец, волосы рассыпались по плечам, летнее платье подчёркивало фигуру. Доктор шёл рядом, слегка склонившись к ней, словно хотел, чтобы только она слышала его слова. Высокий, подтянутый, с тёмными волосами и располагающей улыбкой, он выглядел не как лечащий врач, а как мужчина, который точно знает, чего хочет. И, судя по тому, как Арина на него смотрела, его чувства были взаимны.

Вместе они смотрелись так органично и правильно, что у Дениса что-то сжалось в груди, а челюсть напряглась сама собой.

Увидев его, Арина споткнулась на полуслове. Улыбка не исчезла, но стала неловкой. Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, но тут же закрыла. Взгляд метнулся от Дениса к отцу, потом к Антону. Румянец на щеках стал ярче.

— Привет, ребята, — наконец выдавила она, глядя куда-то между Денисом и Антоном, потом повернулась к отцу: — Пап, Кирилл… то есть Кирилл Александрович предложил съездить в Бийск, сдать анализы. Для надёжности.

— Конечно, конечно, езжайте, — закивал Семёныч.

Они пошли к машине. Арина обернулась через плечо, глянула на Дениса, но тот уже шёл в сторону огорода за Семёнычем.

— Может, на этот раз выгорит, — говорил тот. — А то такая девчонка — умная, красивая, работящая, а с отношениями не везёт никак. Уже и бухгалтером её на агрокомплекс устроил, думал, там парни толковые, познакомится с кем. А всё мимо. Как будто проклятье какое-то на ней.

На слове «проклятье» Антон бросил взгляд на Дениса. Тот едва заметно покачал головой.

***

Пасека у Семёныча была внушительной: ульев пятьдесят, не меньше. Часть он уже разобрал, но остальные так и стояли, источая сладковато-гнилостный запах испорченного мёда. Выдав перчатки и маски, Семёныч показал, что и как делать, и втроём они принялись за работу.

Солнце припекало нещадно. Денис работал молча и методично, стараясь не думать ни о чём, кроме дела. Антон, наоборот, разговорился с хозяином, рассказывая про университет и про то, как теперь преподаёт литературу.

Ближе к обеду объявился Толян. Он вышел из-за угла дома и неровной походкой направился к пасеке. Хотя ему ещё не было тридцати пяти, выглядел он старше, и вид у него был помятый: опухшее лицо, обросшее щетиной, трясущиеся руки, застиранная футболка с пятнами. Геннадий Семёнович сразу накинулся на него.

— Ты где был, кончелыга ты эдакий?

— Прости, Семёныч, — пробормотал Толян. — Дай опохмелиться хоть, а?

— Сначала отработаешь, потом опохмелишься, — отрезал Семёныч.

Толян понуро взялся за работу, но минут через десять не выдержал:

— Семёныч, а ты слыхал, банду Тихого вчера видели?

Семёныч фыркнул:

— Какую ещё банду? Толян, ты совсем, что ли? Из банды Тихого никого не осталось. Кто спился, кто сторчался, кто на столб намотался.

— Да нет, правда! — заторопился Толян. — Видел своими глазами, прямо по центральной ехали. Все шестеро, живёхонькие. И не только я видел, многие видели!

Денис молча слушал, не поднимая головы. Руки продолжали работать, но внутри всё сжалось. Антон замер и повернулся к брату.

— Ты с похмелья бредишь, — покачал головой Семёныч. — Иди воды попей.

Но Толян продолжал божиться, что всё это правда, что он не один такой, что половина деревни теперь про это говорит.

***

Вечером, вернувшись домой, Денис пошёл в баню, быстро ополоснулся под летним душем, пытаясь смыть с себя пыль, пот и запах мёда, но гнилостный аромат как будто въелся в кожу и волосы.

Переодевшись в чистое, Денис достал из-под кровати спортивную сумку и принялся собираться: ружьё, патроны, топор, замотанный в тряпку, фонарь. Он уже обувался на пороге, когда из бани вышел Антон.

— Ты куда? — спросил он.

Денис даже не обернулся.

— Проверить.

Он вышел во двор, открыл гараж и выгнал оттуда Ниву. Бросил сумку на заднее сиденье, захлопнул дверь и сел за руль.

Пассажирская дверь открылась почти сразу. Антон забрался внутрь и поставил к ногам жёлтый пакет с зелёным солнышком — эмблемой местного супермаркета.

— Нет, — сказал Денис, не глядя на брата.

— Да, — ответил Антон.

Денис шумно выдохнул. Спорить не хотелось.

— Что там?

— Соль.

Денис медленно повернул голову и посмотрел на брата. Несколько секунд они молчали. Потом Денис завёл мотор и выжал сцепление.

Они выехали из деревни и свернули на объездную. Ночь окончательно опустилась на поля. Фары выхватывали узкую полосу потрескавшегося асфальта, всё остальное растворялось в темноте.

Денис ехал по кругу, объезжая периметр деревни. Пару раз Антон пытался заговорить, задал несколько вопросов, но вскоре устал и тоже замолчал.

Внезапно из темноты впереди вынырнули фары.

Шесть мотоциклов шли плотной группой, по два в ряд. Рёв моторов заполнил салон. Денис инстинктивно сбросил скорость и прижался к обочине.

Мотоциклы пронеслись мимо так близко, что горячий воздух с запахом бензина ударил в открытое окно. Байкеры даже не взглянули в сторону старой Нивы. Для них она словно и не существовала.

Но Денис успел разглядеть их лица и напрягся всем телом.

— Ты чего? — шёпотом спросил Антон.

Денис уже разворачивал машину прямо через сплошную разделительную полосу.

— Это они.

— Кто?

— Ацкие псы.

История 3. Ацкие псы. Глава 2

Мотоциклы пронеслись мимо так близко, что горячий воздух с запахом бензина ударил в открытое окно. Байкеры даже не взглянули в сторону старой Нивы. Для них она словно и не существовала.

Но Денис успел разглядеть их лица и напрягся всем телом.

— Ты чего? — шёпотом спросил Антон.

Денис уже разворачивал машину прямо через сплошную разделительную полосу.

— Это они.

— Кто?

— Ацкие псы.

Антон сглотнул. Денис вдавил педаль газа. Нива натужно загудела. Он держался на расстоянии, не приближаясь слишком близко.

Через несколько километров байкеры сбросили скорость и свернули к обочине. Там, на съезде в поле, стояла припаркованная машина.

Денис притормозил.

Машина врача. Того самого, с которым уехала Арина.

В горле пересохло. Что-то тяжёлое поднялось в груди.

— Дэн… — Антон тоже узнал машину. — Это же…

— Молчи, — коротко сказал Денис.

Пятеро стояли полукругом у машины, но держались на расстоянии, как хищники, изучающие добычу. Они казались не просто грязными и небритыми, а будто вылезли из могилы ровно в тот миг, когда их настигла смерть: серо-восковая кожа, у кого-то болезненно бледная, у кого-то с желтоватым, «трупным» оттенком, пустые, стеклянные взгляды.

Один, с длинным шрамом во всё лицо, медленно покачивал в руке арматуру.

Другой улыбался, облизывая зубы. Лоб у него был странно перекошен, словно череп когда-то проломили, и кость срослась неровно, оставив выпуклую шишку.

Третий был настолько тощий, что под кожей можно было разглядеть кости. Вместе с четвёртым они орали и плевались в сторону капота, пиная гравий тяжёлыми ботинками.

Ещё один, пятый, стоял чуть поодаль. Хотя в его светлых волосах запеклась кровь, а левая рука безвольно висела вдоль тела, он всё равно выделялся среди грязных, небритых, грубых мужланов какой-то мягкой интеллигентностью. Даже эмоции на лице были другие: сочувствие, вина, сожаление. Словно он не хотел быть здесь, не хотел участвовать в происходящем, но почему-то всё равно оказался в этой компании.

Шестой стоял в стороне, прислонившись к мотоциклу спиной, будто вся эта сцена его совершенно не касалась.

Главарь.

Он курил не торопясь, выпуская дым вверх в ночное небо. Вся его поза излучала спокойствие хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. Он не командовал, даже не смотрел на машину. Просто стоял и курил, позволяя остальным делать грязную работу.

Денис не отрывал от него взгляд, сжимая и разжимая пальцы на руле. Кровь стучала в висках.

Семь лет назад этот человек стоял рядом с теми, кто сломал ему жизнь. Семь лет назад Денис видел это лицо в последний раз и думал, что больше никогда не увидит.

Антон рядом дышал слишком громко.

— Дэн, ты уверен, что это они?

— Да.

— Но они же… живые.

— Я вижу.

— Их шестеро. Что будем делать?

Денис не ответил. Открыл бардачок, достал перчатки и натянул их. Потянулся назад за сумкой, вытащил ружьё. Проверил патроны. Щёлкнул затвором.

Антон поставил пакет с солью себе на колени.

— Сиди в машине, — сказал Денис.

— Дэн, я…

— Сиди.

Он вышел из Нивы. Холод ночи сразу прилип к разгорячённой коже. Пахло мокрой землёй и бензином.

Денис поднял ружьё и пошёл к байкерам. Свет от фар мотоциклов бил ему в лицо.

Пятеро у машины заметили его не сразу. Один повернул голову, присмотрелся.

— Слышь, пацаны… — протянул он с усмешкой. — Гляньте, кто к нам пришёл.

Остальные развернулись. Денис поднял ружьё и направил на них. Смех стих. Главарь в стороне тоже поднял голову и медленно затянулся.

— Отойдите от машины, — сказал Денис ровно.

— А то что? Стрелять будешь? — рассмеялся один из байкеров.

Четверо двинулись к Денису. Свет фар скользил по их силуэтам, отбрасывая длинные тени. Светловолосый остался у машины.

— Проваливайте туда, откуда пришли, — сквозь зубы процедил Денис и передёрнул затвор.

— Ой, он нам угрожает, — заржал один из байкеров и рванул вперёд.

Денис выстрелил.

Пуля прошла насквозь. Байкер даже не вздрогнул. Только расхохотался громче. Остальные подхватили.

— Нельзя убить того, кто уже давно мёртв, — выкрикнул кто-то из них.

Они бросились на Дениса все разом. Он попытался отбиться, но его повалили на землю. Удары сыпались со всех сторон — в рёбра, в лицо, в спину. Денис попытался прикрыться руками, но их было слишком много.

Внезапно раздалось шипение. Один из байкеров дёрнулся, контуры тела поплыли, и через мгновение он растворился в воздухе, оставив после себя только едкий запах серы.

Остальные замерли, не понимая, что произошло. А потом развернулись и увидели Антона. Он стоял позади них, тяжело дыша и держа в дрожащих руках разорванный пакет. Из отверстия тонкой струйкой сыпалась соль.

Не сговариваясь, байкеры двинулись на него. Антон взмахнул пакетом, и соль веером разлетелась по воздуху. Второго байкера зацепило по груди. Он зашипел и рассеялся с коротким, почти человеческим стоном. Третий попытался отскочить, но соль достала его по ногам. Он исчез так же быстро, как и первые двое.

Четвёртый медленно попятился к мотоциклам.

— Уезжаем! — рявкнул главарь.

Моторы взревели разом. Байкеры рванули с места и исчезли в темноте за поворотом, оставив после себя запах бензина и осевшую на гравий пыль.

Денис медленно поднялся на колени. Места, куда пришлись удары, отзывались болью, но не такой сильной, как если бы его отделали реальные, живые люди. Сплюнув на гравий, он вытер рот тыльной стороной ладони.

Антон шагнул к нему и протянул руку, но Денис проигнорировал её и встал сам.

Из машины выскочил Кирилл, с опаской огляделся и быстрым шагом направился к Денису.

— Дайте посмотреть, — сказал он твёрдо, пытаясь заглянуть ему в лицо. — У вас может быть сотрясение.

Денис отмахнулся.

— Всё нормально.

— Нет, не нормально, — не отступал Кирилл. — Вы только что… Вас избивали, а потом они… Что это вообще было? Куда они делись?

Голос у него дрожал, но руки были твёрдыми. Он попытался взять Дениса за локоть, но тот резко отстранился и пошёл к Ниве.

— Вам лучше уехать, — бросил он через плечо.

Кирилл обернулся к Антону.

— Что это было? — повторил он громче. — Объясните мне, что сейчас произошло!

Антон не ответил. Просто пожал плечами и убрал в карман ветровки пустой пакет от соли, стараясь скрыть дрожь в руках.

Арина тоже вышла из машины и остановилась рядом с Кириллом, но смотрела не на него, а на братьев, переводя взгляд с одного на другого.

— Вам правда лучше уехать, — произнёс Антон и пошёл к Денису.

Кирилл хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Арина коснулась его рукава и молча вернулась в машину. Кирилл последовал за ней, всё ещё оглядываясь на братьев, на место, где только что стояли байкеры, на пустую дорогу, на которой ничего не осталось — ни следов, ни тел, ни объяснений.

Через минуту их машина тронулась и скрылась за поворотом. Денис стоял у Нивы, прислонившись к капоту и закрыв глаза. Губа была разбита, на скуле наливался синяк. Антон встал рядом.

— Спасибо. Снова, — не открывая глаз, усмехнулся Денис.

— Не за что, — хмыкнул Антон. — Я не знал, что это сработает.

— Сработало.

— Надолго ли?

— Вряд ли.

— И что будем делать?

— Найдём способ, как вернуть этих ублюдков туда, откуда они вылезли.

***

На кухне пахло травяным чаем и железом. Жёлтый свет из-под пыльного абажура освещал стол, оставляя углы в полутьме. На столе лежали разобранные патроны, складной нож, ложка, разрезанный поперёк пакет с солью и пачка ватных пыжиков.

За столом сидел Денис, методично начиняя гильзы порохом и солью. Уверенно и спокойно, как будто делал это каждый день.

Антон устроился напротив, уткнувшись в ноутбук. На экране мелькали форумы, статьи, сканы каких-то книг с выцветшими иллюстрациями. Время от времени он делал заметки в тетради, которую нашёл в зале.

Снаружи по подоконнику стучал мелкий дождь, такой, который не решается стать ливнем, но и прекращаться не собирается. В доме было тихо, если не считать редких щелчков клавиш и сухого шороха соли.

— Так… — пробормотал Антон. — Железо, серебро, церковные гвозди, соль… Это всё не то.

Денис не поднял головы.

Антон пролистал ещё несколько страниц, задержался на одном абзаце, прочитал, и лицо у него изменилось. Он медленно закрыл экран ладонью, будто пытался прикрыть от себя самого то, что там написано.

— Дэн.

— М?

Антон помолчал секунду, подбирая слова.

— Тут пишут, что, чтобы наверняка, нужно… нужно сжечь останки. Прямо всё. До золы.

Денис утрамбовал очередную гильзу и только потом поднял глаза.

— И?

Антон сглотнул.

— Это… отвратительно. — Он сам удивился, как резко прозвучало. — Мы… мы что, реально будем их выкапывать?

Денис снова опустил взгляд на патрон.

— Дело есть дело.

— Но, Дэн, там же трупы.

— И что?

— Ну блин… я не знаю…

— Слушай, если они вернулись, они не успокоятся. Ты видел, на что они способны. Мы должны их остановить.

— Мы? Ну почему мы?

— Ты можешь не участвовать, если не хочешь. Я залез в это дело. Я доведу его до конца.

Антон потёр лицо руками и медленно выругался.

— Нет, я, конечно, с тобой.

— Что там ещё нужно? — спросил Денис.

Антон пробежал глазами по строкам:

— Соль, керосин… лопата.

— Давай собираться.

— Сейчас?

— А когда? Хочешь до утра подождать?

Антон вздохнул, но ничего не ответил.

Сборы заняли минут десять. Натянув резиновые сапоги и старые куртки, братья вышли во двор. На улице было холодно и сыро. Денис закинул в багажник Нивы лопаты, канистру с керосином и моток верёвки. Сумку с ружьём положил на заднее сиденье. Антон сел на пассажирское место, хлопнув дверью, вытер о джинсы вспотевшие ладони и уставился в окно, где отражались лампочка приборной панели и его собственное бледное лицо.

Денис завёл двигатель и выехал из переулка. Фары высветили пустую дорогу, и деревня, которая днём казалась живой, теперь выглядела вымершей: окна и дворы тонули в темноте, только где-то далеко, за огородами, лаяли собаки.

— Дэн, — нарушил молчание Антон.

— М?

— Расскажи, как тебя вообще занесло в «Адских псов»? Ты ведь в медколледже учился. Вроде как предложение Арине делать хотел. Что случилось-то?

Денис хмыкнул. Не насмешливо, а коротко, будто с досадой.

— Глупость случилась, — наконец сказал он. — Денег в обрез было. Всё, что родители давали, уходило на дорогу и жрачку. А хотелось Аринку порадовать, в кино сводить, суши заказать. Вот и начал искать подработки: фуры разгружал, на стройке разнорабочим. Работа тяжёлая, а платили копейки.

Он притормозил перед лужей, объехал её и продолжил:

— А потом разговорился с однокурсником, Лёхой. Может, помнишь его. У него сестрёнка младшая была, где-то вместе с тобой училась. Ленка Терентьева.

— Помню, конечно. Лёха? Всегда такой интеллигентный, рубашка белая, брюки со стрелками. Не знал, что он из байкеров.

— Я тоже не знал, пока мы один раз не разговорились в курилке за колледжем, и он не предложил мне работёнку. Сказал, у приятеля в гараже. Я думал, гайки крутить, а оказалось, по специальности. Бинтовал, шины накладывал, обезбол доставал. Они падали, дрались, руки резали. А мне денюжка капала.

Денис помолчал.

— Я не спрашивал, откуда деньги. Хотя быстро понял, что там не всё чисто. То запчасти с рейда привезут, то технику: магнитолы там, фотоаппараты. Продавали потом.

Антон повернулся к брату.

— Грабили?

— Они «кошмарили», — Денис переключил передачу. — Сами так называли. Не прям разбой с обрезом, но по факту да. Устраивали подставы. Выбирали тех, кто один или вдвоём едет. Машины покруче, чтоб было что взять. В Горный туристы всегда с деньгами едут. Новосиб, Кузбасс. Схема была простая. Кто-то едет впереди на моте, «ведёт» тачку. Смотрит, что номера не местные, салон чистый, музыка громкая, значит, человек расслабленный. Потом второй подрезает или моргает дальним. Мол, колесо спустило, или ещё что. Или на обочине кто-то «ломанулся», типа авария, нужна помощь. Лёха у них почти всегда был приманкой. На такого никто не подумает плохого. Просто нормальный парень в беду попал. Вежливый, интеллигентный. Он подходил первым, говорил спокойно. Туристы расслаблялись. А потом выходили остальные.

Он замолчал, вглядываясь в дорогу. Дождь стал ещё сильнее, капли стучали по металлу.

— Ты тоже участвовал?

— Поначалу нет. У меня и мотоцикла-то не было. А потом попросили выехать с ними. У Лёхи что-то случилось, и он не смог. Ничего делать не надо было, просто постоять на стрёме. Деньги хорошие пообещали, ну я и согласился. Потом ещё пару раз. Потом до меня дошло, что Лёха меня сразу на замену готовил. Начал морозиться, предлоги искать. Выйти хотел. Они просекли и начали Лёхе угрожать. Мол, выследят его сестрёнку после школы и… — Денис не договорил. — Тогда я и понял, что застрял.

— Так они прям бандиты были?

— Да какие бандиты, — Денис усмехнулся. — Все местные, из окрестных сёл. Все молодые, двадцать плюс-минус. Никакой мафии. Мотоциклы разные, у кого «Иж» на соплях, у кого «Ява» старая, у кого что-то японское. Просто стая пацанов, которым надо было доказать, что они хоть где-то хозяева.

Он крепче сжал руль.

— И на трассе у них была эта власть. Маленькая, но настоящая. Если они решили, ты остановишься. Если решили, испугаешься. А я тогда в первый раз увидел, как легко это работает.

— И тебе нравилось?

— Нет. Всё это было неправильно.

Денис замолчал. Антон ждал, глядя на дорогу. Фары высвечивали узкий коридор между деревьями, за которым была только тьма. Наконец спросил:

— А что случилось тогда? С тем парнем?

Денис поёрзал, как будто хотел сесть удобнее. Бросил взгляд в зеркало заднего вида, потом снова стал смотреть на дорогу.

— Подстава пошла не по плану, — произнёс он. — Они выбрали тачку покруче, как обычно. А там оказался парень чуть старше меня. Не мажор, а обычный, нормальный. Просто работяга, видимо, на вахту ездил. Уставший, злой, но не трус.

Денис сжал руль так, что побелели костяшки.

— Он не стал платить. Начал спорить. Кто-то из наших его толкнул. Он ответил. И тут всё поплыло. Толпа, адреналин, кто-то сзади крикнул, кто-то ударил. И я видел лица. Им уже не деньги нужны были. Им нужен был повод. Доказать, что они хозяева дороги.

— Ты вмешался?

— Вмешался. Не геройски. Просто понял, что сейчас будет плохо. Что человека могут убить случайно, как часто бывает. Встал между. Начал орать, что хватит. А потом всё как в тумане. Я бил, меня били. И тут чувак, который остался на шухере, передал по рации, что едут менты. Они сорвались и уехали. Я остался. Пошёл к парню, а он уже еле дышит. Я помочь хотел, а меня повязали.

Денис свернул с трассы, проехал ещё несколько метров по разбитой грунтовке и остановился у покосившейся металлической ограды. Заглушил двигатель, но фары оставил включёнными.

— А дальше всё просто, — продолжил он, глядя перед собой. — Никто разбираться не стал. Я весь в крови, он весь в крови. До больницы не дотянул, рассказать, как всё было, не успел. Свидетелей не было.

Антон молчал, переваривая услышанное. Наконец спросил:

— Почему ты не рассказал правду?

— Рассказал бы, и что? У Тихого отец в прокуратуре работал, у Мишки-Шрама дядя судья. А у меня кто? Папка слесарь на заводе, мать швея. И младший братик, с которым может случиться всё что угодно. Да и мне строгач светил в любом случае. Я ведь участвовал в подставах, пусть и не по своей воле. Улик хватало. Да и репутация моя… Не надо было на дискотеках драться. Сам виноват. Сам себе яму вырыл.

Он открыл дверь машины. Холодный воздух ворвался в салон.

— Ладно, давай покончим уже с этим делом. Двое здесь должны быть. Ещё четверо в Ельцовке.

***

Кладбище было заросшее, запущенное. Между оградками росли кусты бузины и акации. Вместо дорожек тянулись узкие тропки в высокой траве.

Денис шёл первым, держа фонарик на вытянутой руке. В другой руке он держал сумку, ружьё висело за плечом. Мелкий дождь продолжал моросить, поблёскивая в свете. Антон держался чуть позади. Лопаты лежали у него на плече и постукивали друг о друга при каждом шаге. Он постоянно поправлял их, пытаясь устроить удобнее. Луч его фонаря метался из стороны в сторону.

История 3. Ацкие псы. Глава 3

Кладбище было заросшее, запущенное. Между оградками росли кусты бузины и акации. Вместо дорожек тянулись узкие тропки в высокой траве.

Денис шёл первым, держа фонарик на вытянутой руке. В другой руке он держал сумку, ружьё висело за плечом. Мелкий дождь продолжал моросить, поблёскивая в свете. Антон держался чуть позади. Лопаты лежали у него на плече и постукивали друг о друга при каждом шаге. Он постоянно поправлял их, пытаясь устроить удобнее. Луч его фонаря метался из стороны в сторону.

Они шли молча, вглядываясь в имена, даты и фотографии. Наконец Денис остановился у чёрного гранитного памятника с выгравированным силуэтом мотоцикла. У подножия лежал помятый шлем, уже начавший врастать в землю. Пять лет прошло с похорон, но кто-то ещё приходил: на памятнике стояла пустая бутылка пива и лежал увядший букет полевых цветов.

— Вот, — сказал Денис тихо. — Первая.

Положив ружьё на землю, Денис установил фонарик на надгробие так, чтобы свет падал на нужное место, и воткнул лопату в мокрую землю. Отбросив первую горсть в сторону, посмотрел на брата.

— Ну, чего ты ждёшь?

Антон сглотнул. Вытер влажные ладони о джинсы. Взял вторую лопату и присоединился к Денису.

Сначала копалось трудно. Земля была глинистая, твёрдая, и в ней то и дело попадались корни и камни. Антон задыхался, пот струился по лицу, длинные волосы липли ко лбу. Денис работал молча, ровно, методично. Как будто делал это уже много раз.

Когда лопата ударилась о что-то твёрдое, Антон замер.

— Не стой, — сказал Денис. — Откапывай аккуратно.

Аккуратно не получалось. Земля сыпалась обратно в яму быстрее, чем Антон успевал её выгребать. Он присел на корточки, пытаясь расчистить края.

Крышка гроба, или то, что от неё осталось, была тёмной и рыхлой. Денис подцепил её краем лопаты и отодвинул. Запах ударил сразу, не резкий, а сладковатый и тяжёлый.

Антон отшатнулся, зажал нос рукавом, но поздно. Запах уже проник в горло. Он закашлялся и попятился к краю ямы.

— Дыши ртом, — спокойно сказал Денис.

Внутри были кости, обрывки ткани, сгнившая подкладка. Череп лежал набок, провалившись в размокшее дерево. Денис подтянул к краю сумку, достал пакет с солью и надрезал.

— Сыпь, — приказал он.

Антон взял пакет. Рука дрожала так, что соль сыпалась мимо, то на землю, то на ботинки. Он наклонился над ямой, попытался прицелиться и снова почувствовал этот запах, теперь прямо в лицо.

— Больше, — Денис отобрал пакет и сам начал щедро засыпать кости.

Когда в пакете не осталось ни крупинки, Денис выбрался из ямы, протянул руку Антону и помог подняться на поверхность. Оба стояли на краю, тяжело дыша.

— Керосин, — сказал Денис.

Антон подал канистру. Денис открутил крышку, наклонился и плеснул внутрь ямы. Запах керосина перекрыл всё остальное.

— Спички, — Денис протянул руку.

Антон порылся в кармане и, вынув помятый коробок, открыл дрожащими пальцами. Первая спичка сломалась. Вторая тоже. Третья загорелась, и он бросил её вниз. Вспыхнуло пламя. Яркое, жадное, оно поползло по керосину, охватило кости. Треск был сухой, почти весёлый, как у костра на природе. Жар ударил в лицо. Антон отступил, но Денис удержал его за локоть.

Несколько минут они стояли неподвижно, глядя, как огонь пожирает останки. Несколько раз Антон порывался отвернуться, закрыть глаза, уйти, но оставался на месте.

А потом его стошнило.

Он согнулся пополам, оперевшись рукой о край ямы, и желудок вывернуло наизнанку. Антон закашлялся, сплюнул, вытер рот рукавом. Руки тряслись ещё сильнее.

Денис ничего не сказал. Антон выпрямился.

Время тянулось медленно. Дым стелился над могилой, уходил в темноту между деревьев. Где-то за кладбищем завыла собака. Антон вздрогнул. Денис обернулся, медленно просканировал взглядом округу, затем снова повернулся к огню.

Дождавшись, пока пламя почти погаснет, он взялся за лопату и начал засыпать яму.

Закапывали молча. Антон двигался уже на автомате: взмах лопатой, бросок земли, ещё один. Утрамбовать ногой. Снова земля. Снова притоптать. Когда яма сравнялась с поверхностью, Денис поднял старый, наполовину истлевший венок и положил сверху.

— Всё, — сказал он.

Антон стоял и не мог пошевелиться. Денис тронул его за плечо.

— Один готов, осталось пять, — произнёс он. — Давай, надо до рассвета успеть ещё хотя бы одну.

Антон судорожно вздохнул и кивнул.

Вторую могилу копать было легче. Земля в той части кладбища оказалась песчаной, рыхлой, и лопата входила почти без сопротивления. Да и процесс был уже знаком: раскопать, засыпать солью, облить керосином, поджечь.

Антон больше не шарахался от запаха гниения и не отворачивался от огня. Работал молча и сосредоточенно, словно что-то внутри него переломилось или, наоборот, затвердело. Денис иногда поглядывал на брата, но ничего не говорил.

Спины ныли от напряжения. Руки болели. На ладонях, несмотря на перчатки, вздулись мозоли. При каждом новом взмахе они лопались и саднили, но братья продолжали работать, не жалуясь и не останавливаясь. Двигались почти синхронно, будто давно привыкли делать это вместе.

Когда забрезжил рассвет, пламя уже догорало, потрескивая последними языками. Денис присел на корточки у края ямы и протянул руки к огню. Пальцы были ледяными, несмотря на тяжёлую работу.

Антон стоял рядом, пошатываясь от усталости. Глаза закрывались сами собой. Он моргал, пытаясь прогнать дрёму, но веки были тяжёлыми. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Волосы слиплись от пота и грязи.

— Ты как? — негромко спросил Денис, не отрывая взгляда от огня.

Антон молчал несколько секунд, потом выдохнул:

— Нормально.

— Нормально, — эхом повторил Денис.

Потом распрямился, взял лопату и принялся закидывать яму.

По дороге домой Антон задремал. Услышав, как тот всхрапнул, Денис посмотрел на брата. Грязный, измученный и мокрый, он спал, откинув голову на подголовник. Денис отвернулся к дороге и сбавил скорость, чтобы не трясти на ухабах. Горло сжалось. Он не ожидал, что это будет так важно — просто знать, что кто-то остался. Что брат не просто здесь, а с ним. Что Антон не сбежал, не сломался, не начал задавать вопросы, на которые нет ответов. Просто остался и делал то, что нужно. И впервые за долгое время, может, за годы, Денис подумал, что рад. Просто рад, что Антон рядом. Что он не один.

***

Следующей ночью братья ехали по трассе в сторону Ельцовки, чтобы продолжить работу. В салоне было душно, пахло керосином, дымом и сырой землёй.

— Как думаешь… получилось? — спросил Антон, вглядываясь в темноту за окном.

— Не знаю, — Денис пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги.

Антон хотел сказать что-то ещё. Что должно же сработать, что по логике всё правильно, что так написано в записях, но слова застряли в горле. Никакая логика не работала рядом с тем, что они видели своими глазами.

Когда до села оставалось километров пять, на пригорке впереди вспыхнули фары. Они заметались, развернулись и покатили навстречу. Рёв моторов ударил в салон.

Денис резко сбросил скорость.

— Дэн…

Байкеры обошли Ниву полукольцом, как волки, загоняющие добычу. Один пронёсся справа так близко, что Антон машинально втянул голову в плечи. Второй подрезал спереди. Третий ударил дальним светом прямо в лобовое стекло. Денису пришлось прижаться к обочине и затормозить.

Байкеры окружили машину. Свет фар резал темноту на полосы. В них всё выглядело чужим и неправильным: мокрая трава, капли на стекле и слишком живые, слишком реальные лица давно мёртвых людей.

Все шестеро были здесь.

Денис сидел неподвижно, обеими руками сжимая руль.

— Вылезайте, — раздался голос снаружи. — Поговорим.

Антон посмотрел на Дениса.

— Что делаем? — спросил он так тихо, что сам себя едва услышал.

Денис потянулся за ружьём, лежавшим на заднем сиденье. Антон нашарил в сумке, стоявшей между ног, рукоять топора.

— Сиди в машине, — сказал Денис.

Распахнув дверь, он вылез из машины. Передёрнул затвор, поднял ствол и выстрелил в ближайшего байкера. Звук прокатился по трассе и утонул в темноте. Соль ударила призрака в грудь. Тот дёрнулся, выгнулся, рот открылся, но вместо крика вырвалось шипение. Через секунду он рассыпался в воздухе серой пылью.

Денис сразу перезарядил ружьё. Второй байкер бросился к нему слева. Денис развернулся и выстрелил почти в упор. Соль разнесла ему грудь, и тот исчез так же быстро.

— Дэн! Справа! — донёсся до него голос Антона.

Денис успел только повернуть голову. Третий байкер врезался в него плечом и сбил с ног. Ружьё вылетело из рук и ударилось об асфальт. Денис перекатился на бок, но подняться не успел. Сверху навалились сразу двое. Один ударил его ногой в рёбра, второй схватил за куртку и впечатал затылком в землю.

Антон выскочил из машины с топором и бросился к Денису, но дорогу ему перегородил широкоплечий байкер с перекошенным лбом. Антон замахнулся. Топор рассёк воздух. Байкер отступил и оскалился.

Антон ударил ещё раз. И снова мимо.

— Да стой ты, падла, — выдохнул он.

Байкер только усмехнулся и качнулся в сторону, будто дразнил. За его спиной Денис пытался отбиться, но его снова ударили в живот. Он согнулся, хватая ртом воздух.

Антон стиснул зубы и рванул вперёд. Байкер шагнул навстречу. И вдруг его резко повело в сторону. Кто-то толкнул его в плечо так, что он потерял равновесие и на секунду открылся.

Антон не стал разбираться. Просто ударил. Лезвие топора вошло в бок призрака. Тот выгнулся, зашипел и рассыпался прямо перед ним.

Антон поднял взгляд. Рядом стоял Лёха. Светловолосый, с запёкшейся кровью в волосах и виноватым, почти живым лицом. Тот самый, который и в прошлый раз держался особняком.

Лёха медленно кивнул. Антон кивнул в ответ и бросился к брату.

Двое всё ещё били Дениса. Один нависал над ним, второй держал за плечо, не давая подняться. Антон налетел на ближайшего сбоку и рубанул по плечу. Призрак исчез с глухим рычанием. Второй обернулся, но Денис успел схватить его за куртку и дёрнуть на себя.

— Бей!

Антон ударил. Байкер вспыхнул серым дымом и растворился.

Денис с усилием сел. Подтянул к себе ружьё, взял его обеими руками и поднялся на колено. Из рассечённой брови текла кровь, заставляя щурить глаз.

Главарь стоял в стороне и усмехался.

— Тебе это не поможет, Док, — сказал он.

Денис прицелился и выстрелил. Соль ударила главаря в грудь. Тот дёрнулся, но не исчез, как остальные. Денис выстрелил ещё раз.

Главарь усмехнулся.

— До скорого, — сказал он.

Его силуэт начал расплываться. Через мгновение на дороге остался только сизый дым и запах бензина.

Денис выругался, опустил ружьё и попытался встать. Ноги держали плохо. Антон шагнул ближе, хотел помочь, но Денис отмахнулся, поднялся сам и, прихрамывая, поковылял к машине.

Уже дома Антон заметил, что с братом что-то не так. Раньше, при всей его жёсткости и молчаливости, в нём была какая-то холодная ровность, невозмутимость. А сейчас руки дрожали, и грудь поднималась слишком часто.

Антон осторожно спросил:

— Дэн… ты в порядке?

Денис медленно повернул голову.

И Антон увидел в его глазах то, чего раньше не видел. Не усталость и не злость, а почти отчаяние.

***

Утро было серым и безрадостным. Тучи низко нависали над селом, готовые в любой момент пролиться дождём. Ночь прошла почти без сна: Денис то проваливался в короткое беспамятство, то просыпался от боли в рёбрах, стоило только неловко повернуться.

Он вышел на кухню и поставил чайник. Потом забыл про него. Прислонился плечом к дверному косяку, постоял так немного, оттолкнулся и пошёл вдоль стола к окну, потом обратно к двери, снова к столу. Половицы тихо скрипели под ногами, и этот звук действовал на нервы. Раздражало всё: тусклая лампочка под потолком, запах земли и дыма, который въелся в волосы и одежду.

Сходил в ванную, хотел освежиться, но застыл перед своим отражением. Синяк расползся по скуле и уходил к виску тёмно-фиолетовым пятном. Под глазом желтела кайма от прошлого удара. Губа треснула, в щетине на подбородке засохла кровь. Рёбра ныли так сильно, что хотелось надавить кулаком на грудь, лишь бы хоть как-то заглушить боль.

Байкеры стали сильнее. Гораздо сильнее, чем в прошлый раз.

Антон уже сидел за кухонным столом, склонившись над ноутбуком. В холодном свете экрана его лицо казалось ещё бледнее. Рядом стояла кружка с остывшим чаем и открытая пачка печенья.

— Ты дышишь, как дед, — сказал Антон, не поднимая головы.

Денис остановился у раковины и схватился обеими руками за край столешницы. Дышать действительно было тяжело, каждый вдох будто цеплял за рёбра изнутри.

— Тебе бы к врачу, — добавил Антон.

Денис коротко хмыкнул и снова пошёл по кухне. На этот раз быстрее. Шаги получались резкими, рваными. Злость держала его на ногах лучше, чем сон или еда.

— Я сам в меде учился, забыл?

Он остановился у окна и упёрся лбом в холодное стекло.

— Пройдёт. Не в таких передрягах бывал.

— А, то есть тебя уже много раз дубасили призраки раньше?

— Заткнись, — отмахнулся Денис. — Что там пишут? — он кивнул на ноутбук. — Почему сожжение не помогло?

Слово «сожжение» повисло в воздухе, тяжёлое, как запах дыма. Денис почувствовал, как внутри поднимается то самое тупое, тёмное чувство, от которого хочется стиснуть зубы и врезать кулаком по стене. Они всё сделали правильно. Так, как надо. По-армейски: цель обнаружена, цель уничтожена, следы ликвидированы. И всё равно это не сработало.

Денис снова зашагал по кухне. Теперь он уже не контролировал темп, и рёбра отзывались болью всё чаще, но он будто специально добавлял себе боли, чтобы не думать.

Антон щёлкнул мышкой, пролистал одну страницу, потом другую: форумы, статьи, комментарии.

— Нашёл, — вдруг сказал он, и голос стал напряжённым.

Денис остановился. Антон развернул ноутбук экраном к нему.

— Тут про сущностей пишут. Призраки и духи могут цепляться за место или предмет. Как за якорь.

— Якорь?

— Да. Незаконченное дело или вещь, которая держит их здесь и не даёт уйти. Может быть что-то личное. Для байкеров часто пишут про мотоцикл, куртку, нашивки, шлем. Или место гибели.

— Это сразу мимо. Ты сам видел даты на могилах, они все умерли в разное время. Лёха был первым.

— Может, спросить у дяди Гены? Он должен знать…

— Нет, нам это не поможет. Мотоциклы тоже вряд ли. Не помню, чтобы они к ним питали какие-то нежные чувства. Это было просто железо. Одежда тоже…

Денис замолчал.

— А вот нашивки. Это было важно. Это символ стаи, силы, власти.

— И как нам это поможет? — Антон поднял бровь.

— Штаб.

— Что штаб?

Денис усмехнулся одним уголком губ и опустился на стул. Антон терпеливо ждал.

— За селом был заброшенный детский лагерь. Они там тусили регулярно. Шашлыки, девочки, всё такое. И хранили там барахло, которое не успели или не смогли толкнуть. Там могло остаться что-то их. Что-то, из-за чего всё это не кончается.

Антон подался вперёд.

— Ты уверен?

— Я вообще ни в чём не уверен. Но какой у нас выбор?

Денис поднялся, замер на секунду, пережидая боль, и пошёл в коридор.

— Ты едешь? — крикнул он Антону.

Тот всё ещё сидел за столом, обдумывая его слова.

— Да, — отозвался брат и захлопнул крышку ноутбука.

***

Детский лагерь находился в лесу в нескольких километрах от села. Дорога туда давно заросла, превратилась в едва различимую колею, но на Ниве пройти было можно.

Лагерь закрыли ещё в начале двухтысячных, и за прошедшие годы он успел хорошо разрушиться. Четыре вытянутых домика, где когда-то жили дети, столовая, клуб, администрация, деревянные душевые — всё стояло в запустении. Стёкол почти нигде не осталось. Побелка на стенах потрескалась и осыпалась, обнажив серую штукатурку и кирпич. На крыльце клуба ещё виднелись остатки мозаики: выцветшие красные и синие осколки плитки, изображавшие когда-то то ли солнце, то ли цветок.

Туда Денис и направился по асфальтовой дорожке, поросшей травой. Дверь была сорвана с петель и лежала рядом. Внутри оказалось сумрачно и прохладно. Вдоль стен были свалены ржавые лавки, у сцены беспорядочно стояли разнокалиберные стулья и потёртое кожаное кресло, похоже, из кабинета директора. На полу валялись бутылки, окурки, обрывки тряпок.

Над сценой висело выцветшее полотнище с эмблемой «Ацких псов» — оскалившийся чёрный волк в круге, под ним какие-то мотосимволы: скрещённые поршни, цепь, череп в шлеме. На полу рядом был сложен импровизированный мемориал. Два покорёженных шлема, мотоциклетные цепи, свёрнутые кольцами, погнутый руль, кожаные перчатки и бутылка пива. Всё было покрыто слоем пыли и паутиной.

История 3. Ацкие псы. Глава 4

Лагерь закрыли ещё в начале двухтысячных, и за прошедшие годы он успел хорошо разрушиться. Четыре вытянутых домика, где когда-то жили дети, столовая, клуб, администрация, деревянные душевые — всё стояло в запустении. Стёкол почти нигде не осталось. Побелка на стенах потрескалась и осыпалась, обнажив серую штукатурку и кирпич. На крыльце клуба ещё виднелись остатки мозаики: выцветшие красные и синие осколки плитки, изображавшие когда-то то ли солнце, то ли цветок.

Туда Денис и направился по асфальтовой дорожке, поросшей травой. Дверь была сорвана с петель и лежала рядом. Внутри оказалось сумрачно и прохладно. Вдоль стен были свалены ржавые лавки, у сцены беспорядочно стояли разнокалиберные стулья и потёртое кожаное кресло, похоже, из кабинета директора. На полу валялись бутылки, окурки, обрывки тряпок.

Над сценой висело выцветшее полотнище с эмблемой «Ацких псов» — оскалившийся чёрный волк в круге, под ним какие-то мотосимволы: скрещённые поршни, цепь, череп в шлеме. На полу рядом был сложен импровизированный мемориал. Два покорёженных шлема, мотоциклетные цепи, свёрнутые кольцами, погнутый руль, кожаные перчатки и бутылка пива. Всё было покрыто слоем пыли и паутиной.

— Пять, — хрипло сказал Антон, разглядывая мемориал.

— М? — не понял Денис.

— Пять предметов от пяти байкеров, шестого нет.

— Шестой был Тихий. Он, наверное, всё это и стаскал сюда. Не знал, что он такой сентиментальный, — хмыкнул Денис.

— Что делаем? — спросил Антон. — Сжигаем это всё?

Денис скинул с плеча сумку, положил рядом ружьё и достал пакет с солью. Поработал пальцами, чтобы унять дрожь, потом разорвал пакет и начал посыпать мемориал.

В этот момент дверь клуба, висевшая на одной петле, с оглушительным грохотом распахнулась. Мощный поток воздуха ворвался внутрь, подняв вихрь пыли и соли. Острые крупинки впились в глаза, и Денис инстинктивно прикрылся рукой. Когда он опустил её, на пороге стояли байкеры. Впереди был главарь, за ним полукругом остальные. Температура в клубе упала градусов на десять.

— Всё никак не успокоишься, Док, — усмехнулся Тихий и сделал жест головой.

Байкеры ринулись на них. Денис метнулся к ружью. Пальцы уже схватили приклад, когда долговязый с уродливым шрамом через всё лицо подскочил сбоку и ударил коленом в грудь. Денис рухнул на бок. Рёбра взорвались болью. Ружьё тут же выбили из рук, и оно с грохотом покатилось по полу.

— Дэн! — крикнул Антон и рванулся к топору.

Успел схватить, замахнулся, но байкер справа перехватил его руку и выкрутил запястье. Антон взвыл. Второй ударил сзади рукояткой ножа, точно по затылку. Антон осел на колени, потом рухнул лицом вниз.

— Антон!

Денис закричал и попытался подняться, но двое байкеров уже вцепились ему в руки, дёрнули вверх и поставили на колени. Он рванулся, но хватка была слишком крепкой.

Тихий подошёл вплотную. Встал перед Денисом, склонил голову набок и долго смотрел молча. Потом присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Не выучил урок в первый раз, Док? — спросил он негромко. — Ничего. Выучишь во второй.

— Вали в ад, — процедил Денис сквозь зубы, пытаясь вырваться. — Откуда вылез.

Тихий усмехнулся.

— Не, спасибо. Нам здесь нравится. Правда, пацаны?

Остальные захохотали, но их грубый смех был скорее звуком, чем эмоцией.

Двое байкеров подняли Антона за руки и подтащили к стулу. Один нашёл среди мусора обрывок верёвки и принялся стягивать Антону запястья за спинкой. Голова Антона свесилась на грудь. Денис видел, как по его виску стекает тонкая струйка крови.

Тихий выпрямился и обошёл Дениса кругом.

— Знаешь, какая у меня дилемма? — сказал он задумчиво. — Не знаю, с кого начать. С тебя или младшего братика. С него веселее, мне кажется.

Денис дёрнулся, но байкеры держали крепко.

— Оставь его в покое, ублюдок! — закричал он. — Слышишь?! Бери меня! Его-то за что?!

Тихий остановился и повернулся к нему.

— За то, что он твой брат, — сказал он просто. — Разве этого недостаточно?

Он кивнул одному из байкеров. Тот достал нож.

Денис закрыл глаза. Безысходность навалилась на него, как камень. Ничего нельзя сделать. Никакой надежды. Ничего, кроме холодного отчаяния и осознания собственного бессилия.

И вдруг в воздухе что-то поменялось. Это почувствовали все. Денис ощутил, как ледяная волна прошлась по спине. Байкеры застыли на месте. Тихий медленно обернулся к двери.

На пороге стояла Лера.

Она выглядела точно так же, как в тот последний вечер: белая блузка, юбка-карандаш, туфли на невысоком каблуке, зелёный платочек на шее. Волосы распущены по плечам. Только один глаз был закрыт, и от него по щеке тянулись тёмные потёки туши и запёкшейся крови.

— Хватит, — сказала она тихо.

Байкеры зашевелились, переглядываясь между собой. Тихий сделал шаг вперёд.

— Ты не лезь, — раздражённо бросил он. — Это не твоё дело.

— Моё, — Лера подняла подбородок. — Я вас сюда привела.

Она резко взмахнула рукой, и байкеры, державшие Дениса, отшатнулись, как будто их ударило током. Денис рухнул на пол, перекатился и схватил ружьё.

Байкеры замерли на долю секунды. Потом одновременно развернулись и бросились на Лерку. Она снова взмахнула рукой, они замедлились, но не остановились.

Денис вскочил на ноги, вскинул ружьё и выстрелил в ближайшего байкера. Тот исчез, рассыпавшись облаком серого дыма. Второй выстрел. Третий. Четвёртый. Пятый.

Остался только Тихий.

Он стоял у края сцены, неподвижно глядя на Леру. На лице не было ни страха, ни злости, ни даже удивления, только холодное спокойствие. Потом его контуры начали размываться.

— Это ещё не конец, — сказал он, прежде чем окончательно исчезнуть.

Денис навёл ствол на Лерку.

— Что это значит? — спросил он хрипло. — Зачем ты мне помогла?

Лера смотрела на него единственным живым глазом. В нём было столько грусти, что Денису стало не по себе.

— Я хотела проучить тебя, — сказала она тихо. — Но никогда не желала тебе смерти. И… того, что случилось, — она помолчала. — Я любила тебя, Денис. И, наверное, это оказалось сильнее ненависти.

Он не знал, что сказать. Она продолжила:

— Я навела на тебя сглаз. Чтобы пошла чёрная полоса. Чтобы ты узнал, каково это — терять то, что любишь. И это сработало. Всё пошло наперекосяк. Но не так, как я хотела. Я никому не желала смерти. И байкеры… Они должны были ответить за то, что сделали.

Она кивнула на полотно за спиной Дениса.

— Я наслала на них порчу через их символы. Думала, это их погубит, и всё закончится. И так и вышло — они погибли один за другим. Но я допустила ошибку, и они остались связаны со мной. Когда они умерли, их души не ушли.

Денис слушал, не опуская ружьё. Пальцы побелели на рукояти.

— Они приходили, говорили со мной. Я пыталась защититься. У меня была сильная магия, Денис, очень сильная. Но я не умела ей пользоваться. Никто не учил меня, как правильно. Всё срабатывало не так, как надо. Я не хотела травить пчёл.

Она замолчала и провела рукой по лицу.

— Это было заклинание защиты. Оно должно было создать барьер, отвадить их, но вместо защиты получился яд. Он осел на землю вокруг моего дома, пропитал почву. Трава почернела за одну ночь. А потом начали гибнуть пчёлы… Я не хотела, чтобы так получилось, — её голос сломался. — Прости меня.

Лера сделала шаг к нему. Денис инстинктивно отступил.

— А как же всё то, что ты наговорила мне там, в своём доме? — выдавил он. — Про возмездие? Про мою мать? Как же порча, которую ты навела на Арину?

Лера вздрогнула, как от удара.

— Знаю, — прошептала она. — Тогда я так чувствовала. Ненависть сжигала меня изнутри. Но после смерти на многое смотришь…

Она вдруг поёжилась, словно от холода, и быстро оглянулась через плечо.

— Иначе, — закончила она уже торопливо. — Я связалась с очень большим злом, Денис. И не смогла его обуздать. Ты должен закончить то, что я не смогла.

— Что именно? — Денис шагнул к ней. — Что я должен сделать?

— В бане есть тайник, — заговорила Лера ещё быстрее, снова оглядываясь. — Там…

Она не договорила. Резко обернулась, из горла вырвался короткий вскрик, и через мгновение она растворилась в воздухе, как будто её и не было.

Денис медленно опустил ружьё. За его спиной застонал Антон. Денис обернулся, быстро оглядел зал, будто ожидал, что появится кто-то ещё. Потом бросился к брату и, опустившись на колени, принялся торопливо развязывать узлы.

— Ты как? — спросил он, освободив руки Антона.

— Фигово, — брат поморщился, потирая запястье. — Что случилось?

— По дороге расскажу.

Денис помог ему подняться.

— По дороге куда? — Антон покачнулся, но устоял.

— Ты не поверишь, — усмехнулся Денис.

***

От дома остались лишь обугленные скелеты брёвен, торчащие из груды обломков, и закопчённая, но целая печь. Тошнотворный запах висел в воздухе, усиливаясь от сырости. После дождей пепелище раскисло, превратившись в липкую грязную кашу.

Денис и Антон пробирались через завалы, стараясь не наступать на торчащие гвозди и обугленные доски. Баня стояла чуть в стороне от дома. Огонь до неё толком не добрался, но она всё равно пострадала: угол предбанника был облизан пламенем, доски почернели, крышу повело.

Антон толкнул перекошенную дверь, и та с хрустом открылась. Внутри пахло гарью и мокрой золой. При свете фонаря предбанник выглядел обычным: лавка, крючки, мутное зеркало, полка с шампунями.

Они потратили несколько минут, шаря по углам и простукивая доски. И только когда Денис сдвинул лавку и нащупал под ней в досках едва заметный зазор, стало понятно, где спрятан тайник.

Он поддел край пальцем, потом лезвием ножа. Доска нехотя приподнялась, будто сопротивлялась. Под ней, в неглубокой нише, лежал металлический ящик, грубый, очевидно очень старый, с толстой крышкой, на которой угадывались съеденные ржавчиной буквы, похожие на заводское клеймо «Т-во Ва… и Ко» и несколько цифр. Рядом чернело отверстие под ключ. Антон ухватился за ручку и потянул, ящик был ожидаемо заперт.

— Есть идеи, как его открыть? — спросил он, отряхивая ладони от сажи.

Денис почесал затылок, напряжённо вспоминая. Среди вещей Лерки он видел ржавый ключ. Тогда не обратил внимания, решил, что от старого замка или сарая, но сейчас понимал его ценность.

— У входа на вешалке, — сказал он.

Ни входа, ни вешалки, конечно, уже не осталось. Только пепелище, которое пришлось разбирать очень долго, прежде чем они нашли ключ. Замок поддался не сразу. Ключ проворачивался туго, словно сопротивлялся. Денис надавил сильнее. Наконец механизм щёлкнул, и крышка открылась.

Денис посветил внутрь фонарём. В ящике лежал его армейский кинжал. При виде него Денис улыбнулся, словно увидел старого приятеля. Ещё там были несколько ножей и вилок, какие-то амулеты из костей, связки высохших трав, обгоревшие фотографии. У задней стенки стояла книга, завёрнутая в чёрную ткань.

Переплёт был тёмный, маслянистый на ощупь. Денис не знал наверняка, но почему-то подумал, что это человеческая кожа. Тёплая, она словно пульсировала под его ладонью. От этого ощущения тошнота подкатывала к горлу.

— Что там? — спросил Антон, заглядывая через плечо.

— Я не понимаю, — покачал головой Денис и протянул ему книгу.

— Посвети.

Денис направил фонарь на разворот. Пожелтевшие и сморщившиеся от времени страницы были покрыты символами, рисунками и записями. Серо-бурые чернила с ржавым оттенком местами выцвели, а местами расплылись как от влаги.

— Это латынь вперемешку со старорусским, — вынес вердикт Антон. — Восемнадцатый век, может, раньше. Похоже на обряды, заклинания…

— Она сказала, что я должен закончить то, что она не смогла, — тихо произнёс Денис.

Антон перелистнул страницу. Из книги выпала тонкая верёвка, туго свитая из суровой нити и чьих-то волос. На ней были завязаны несколько мелких узлов, но один выделялся. Он был толще остальных, с вплетённым обгоревшим лоскутом. Внутри блестел металл.

Денис пригляделся и выдохнул через нос.

— Это брелок Тихого, — сказал он хрипло. — Он носил его на ключах от мотоцикла. С него делали эмблему «Псов».

— Значит, вот что держит их всех на этом свете, — шёпотом сказал Антон.

Братья переглянулись.

— Надо разобраться, как от этого избавиться, — сказал Денис, аккуратно сворачивая верёвку обратно. — Но сделать это правильно. Лерка говорила, что её эксперименты заканчивались крахом.

— Значит, нельзя действовать наугад. Заберём книгу домой и изучим, — подытожил Антон.

Денис посмотрел на брата так, будто тот предложил притащить в дом гранату без чеки. Но промолчал. Выбора не было. Дело требовало подготовки.

***

Весь следующий день Антон просидел над книгой, делая пометки в блокноте. Денис попытался помочь и поискать в интернете, как изгонять призраков, но в итоге решили, что лучше Антону заняться этим самому.

Тогда Денис, чтобы не мешать брату и хоть чем-то занять руки, пошёл на улицу. Хотел продолжить конопатить окна, даже принёс из сарая стремянку и моток пакли, когда заметил у калитки красную миску.

Как и в прошлый раз, она была накрыта вафельным полотенцем с цветочками. Ещё не успев заглянуть внутрь, Денис почувствовал запах земляники. Пирожки.

Он хотел просто занести миску в дом и вернуться к работе, но что-то его остановило. Поставив миску на крыльцо, он пошёл к соседям.

Арину он увидел не сразу. Только когда она разогнулась, и её голова показалась над кустом пионов, а потом снова нырнула в зелень.

— Привет, — сказал Денис, подходя к ней.

— Ой! — Арина выпрямилась так резко, что чуть не уронила секатор. — Ты меня напугал. Привет.

Она стянула с рук жёлтые садовые перчатки и откинула с лица прядь волос. На щеке осталась тёмная полоска.

— Хотел сказать спасибо, — начал Денис. — За пирожки.

— Ой, да брось ты, — она махнула рукой, но покраснела. — Это тебе спасибо. В очередной раз спасаешь наше семейство.

Улыбка у неё вышла какая-то виноватая. Она замялась, потом вдруг заговорила быстрее:

— Я заходила несколько раз, но вас не застала. Думала, может, уехали, или… — запнулась, — ну и решила оставить так, у калитки.

Денис молчал, не зная, что ответить.

— Слушай, я… — Арина вдохнула, будто решаясь на то, что давно носила в себе. — Я хотела спросить. Ты не против, что я с Кириллом?

Вопрос прозвучал так нелепо, что Денис на секунду растерялся.

— В смысле?

— Ну… — она отвела глаза, быстро глянула на клумбу, на свои руки, на траву у ног. — Мне показалось, тогда мы… — она не договорила.

Денис медленно выдохнул.

— Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения.

Она подняла глаза.

— Правда?

— Главное, чтобы ты была счастлива. Ты счастлива?

— Я? — Арина замерла. — Да… да, я счастлива.

— Ну вот и хорошо, — кивнул Денис. — Давай, увидимся ещё.

Он развернулся и пошёл к калитке. Сделал несколько шагов и только тогда понял, что внутри неспокойно. Не боль, а другое тихое, липкое чувство, которое не отпускало и не давало вдохнуть полной грудью.

***

Дома его уже ждал Антон.

— Дэн, — сказал он, и впервые за день улыбнулся. — Я понял, что надо делать.

Денис поставил миску с пирожками на стол.

— Ну?

Антон бросил взгляд на миску, секунду помолчал, словно хотел прокомментировать, но потом заговорил о деле.

— Для ритуала нужно подготовить несколько вещей. Самое простое: соль, миска, хлеб, мёд, церковная свеча, святая вода и кусок железа.

— Всё есть, — сказал Денис после короткой паузы. — Кроме святой воды.

— Есть и святая вода, — сказал Антон.

— Откуда?

— В буфете. Помнишь, мама раньше в церковь ходила. Всегда приносила. Я нашёл… — он замялся, — ну, оставил. Не стал выбрасывать.

— И что дальше? — спросил Денис, не поднимая взгляда.

Антон сглотнул.

— Дальше… дальше будем делать, как написано.

***

На следующую ночь они вернулись на пепелище. Антон шёл впереди, подсвечивая фонарём дорогу. Денис двигался следом, держа ружьё наготове.

— Обряд в бане проведём, — произнёс Антон. — У славян она считалась пограничным местом между живыми и мёртвыми, местом очищения, общения с духами. Ну и под крышей это всё-таки делать удобнее.

Денис ничего не сказал, поправил ружьё на плече и огляделся. Вдалеке мерцали деревенские огни, где-то прогромыхала по колдобинам чья-то машина.

Посреди предбанника Антон остановился, посветил под ноги и кивнул на доски.

— Здесь нужно насыпать круг из золы, — сказал он.

Денис молча принялся за работу. Набрал из печи горсть и начал сыпать тонкой линией.

Когда он закончил, Антон шагнул в круг, поставил на пол сумку и занялся подготовкой. Достал бутылку со святой водой, рядом насыпал соль крест-накрест, в центр поставил миску. На дно положил ломоть хлеба и сверху начал медленно лить на него мёд.

Денис поймал себя на том, что смотрит, не отрываясь, как тянется липкая нить, и от этого почему-то становилось не по себе.

— Это доля, — пояснил Антон, словно почувствовав его взгляд. — Откуп. Мы просим открыть для нас порог и не мешать, а за это оставляем сладкое и хлебное. Как человеку гостинец, чтобы понял, что пришли не с дурными намерениями, а договариваться.

Денис хотел спросить, для кого откуп, кого они просят, но промолчал.

Антон поставил свечу у миски и поднёс спичку. Пламя вспыхнуло с первого раза. Поднялось ровно и даже не колыхнулось, как будто воздух вокруг замер. Денис почувствовал, что стало слишком тихо.

— Пока горит, из круга выходить нельзя, — предупредил Антон.

— Понял.

Антон опустился на корточки. Раскрыл книгу на коленях. Положил верёвку поверх страниц, как на алтарь. Взял бутылку со святой водой, открыл крышку и начал читать. Голос его был ровным, сухим, а слова незнакомыми. Денис не понимал ни одного, но от их звучания по спине пробежал холодок.

Снаружи что-то стукнуло, коротко и глухо, будто в стену ударили кулаком. Денис медленно снял ружьё с плеча.

Следом раздался низкий, тяжёлый гул мотоциклетных моторов. С каждым словом Антона гул становился ближе, и вместе с ним в бане холодало.

Антон поднял глаза, всего на мгновение.

— Не оглядывайся, — сказал он тихо.

— Не собирался, — ответил Денис.

Хотя желание обернуться нарастало с каждой секундой. Со двора послышались голоса, но невозможно было разобрать, что они говорят. За спиной, в парилке, что-то тихо скрипнуло. Будто там кто-то переступил с ноги на ногу.

Антон взял первый узел. Капнул на пальцы святой водой из бутылки, коснулся узла, капнул воском со свечи, потянул, и узел подался.

— Алексей, — прошептал он первое имя.

Отщипнув крошку хлеба из миски, он окунул её в мёд и вернул обратно. Липкая капля сорвалась с пальцев следом.

Скрип повторился. Уже ближе. Денису пришлось собрать всю волю, чтобы не обернуться. Он смотрел на линию круга и видел, как в одном месте зола едва заметно дрогнула, как от сквозняка.

Второй узел дался легче.

— Михаил.

Снова крошка хлеба, окунутая в мёд. Снова в миску. Ещё одна доля, ещё один отпущенный узел.

Пепел по краю круга закрутился маленькими вихрями. Денис увидел, как в двух местах линия словно просела. Будто на неё надавили снаружи. Он выдохнул и крепче сжал ствол ружья.

Антон продолжал. Узел за узлом. Гул за стенами постепенно стихал, но ощущение присутствия не уходило. Холод пробирал до костей.

Свеча продолжала гореть ровно.

Последний узел, самый крупный, никак не поддавался. Гул моторов то взлетал, то проваливался в глухое рычание. В какой-то момент в этом рычании проступил смех — короткий, хриплый, похожий на кашель. Антон побледнел, но не сбился. Денис видел, как по его виску скатилась капля пота.

Свеча на долю секунды наклонилась, будто кто-то дунул прямо в пламя, но тут же выпрямилась.

— Тихон, — произнёс Антон.

Смех оборвался. Стало тихо. Так тихо, что Денис услышал собственное дыхание.

Антон провёл пальцами по верёвке, разглаживая складки. Произнёс последнее имя:

— Валерия.

Поджёг край верёвки над свечой. Огонь медленно, словно нехотя пополз вверх. Антон держал её, пока пламя почти не коснулось пальцев. Только тогда отпустил. Остаток упал на свечу, утонул в воске и догорел.

— Я отпускаю вас, — сказал он.

Тишина стала такой плотной, что Денис услышал, как у него в горле щёлкнуло, когда он сглотнул. Свеча догорела до середины и погасла сама.

Антон выдохнул.

— Это нельзя оставлять.

Он переложил остатки хлеба, мёда и огарок свечи в тряпку, книгу убрал в сумку. Денис хотел предложить сжечь и её, прямо здесь, в бане, но промолчал.

На перекрёстке Антон положил свёрток на землю. Денис плеснул керосина и бросил спичку. Свёрток вспыхнул быстро и так же быстро погас. Антон залил пепел остатком воды и кивнул.

— Теперь всё.

Домой шли молча, не оглядываясь. Не потому, что так было нужно. Просто не хотелось ещё раз увидеть, что ничего не получилось.

Только у калитки, когда металл скрипнул на петле, Антон наконец выдохнул, а Денис перестал сжимать приклад ружья.

***

На следующее утро Антон складывал последние вещи в рюкзак. Денис остановился в дверях и смотрел, как брат аккуратно заворачивает книгу в рубашку.

— Точно хочешь её забрать? — спросил он. — Может, всё-таки сожжём, пока не поздно?

Антон усмехнулся.

— Это просто книга, Дэн. Старинная. Ты даже не представляешь, какая у неё историческая ценность. Мой долг как филолога её изучить.

— Всё-таки…

— Всё будет нормально. Обещаю, никаких сделок с потусторонним заключать не буду.

Денис прислонился плечом к косяку.

— Смотри у меня. А то приеду.

— Всё равно приезжай, — Антон застегнул рюкзак и поднял на него взгляд. — С Алинкой познакомлю.

— С кем?

— С девушкой моей.

Денис выпрямился.

— Ты не говорил…

— Я много о чём не говорил, — Антон пожал плечами. — Ты не спрашивал.

— Ну…

— Да всё в порядке, правда, — Антон закинул рюкзак на плечо. — Отличные получились каникулы. Будет что вспомнить долгими осенними вечерами.

Денис хмыкнул.

— Это точно.

Они вышли на крыльцо. Антон протянул руку, Денис пожал её крепко. Потом Антон вдруг шагнул ближе и обнял брата. Денис напрягся. Руки на секунду зависли в воздухе, но он не отстранился. Только выдохнул и неловко похлопал Антона по спине.

— Береги себя, — сказал Денис.

— И ты, — ответил Антон и пошёл к калитке.

Денис смотрел ему вслед, пока фигура брата не скрылась за поворотом. Потом ещё немного постоял на крыльце и вернулся в дом, который вдруг показался ему слишком тихим и пустым.

Продолжение читайте в Истории 4. Призраки Барнаула

П.С Если вам нравится книга и интересно узнать о том, что ждет дальше Антона и Дениса, напишите в комментариях или просто поставьте лайк! Автору очень не хватает ваших реакций𒫻fzjdjo+{`htn88x?9l !#F$:8*&=

История 4. Призраки Барнаула

Ночь была поздней. Настолько, что за окнами давно стих шум машин и грохот трамваев. Антон сидел на диване в зале, скрестив по-турецки ноги. Мягкий свет торшера освещал журнальный столик, а на нём — раскрытый ноутбук с погасшим экраном и большую тетрадь A4 на пружинке, исписанную заметками.

Книга лежала на коленях. Антон водил пальцем по сморщенным от времени страницам, и Книга отзывалась. Не метафорически. Она действительно будто реагировала на его прикосновения, что-то пульсировало под пальцами, и это ощущение не давало Антону покоя.

Он устал. Глаза резало, пальцы пахли пылью и старой бумагой, в затылке накапливалась тупая боль, но он не мог оторваться. Текст будто нарочно ускользал. Антон выписывал слова, делал перевод, сверялся с источниками, но общий смысл всё равно оставался загадкой, словно Книга сама решала, что ему показать.

Выяснить удалось немного. Это было не только собрание обрядов. Книга описывала и духов, потусторонние силы и способы подчинить их себе. В основе лежали мифы скандинавов, славян, персов, скифов, и по ним можно было проследить не только верования предков, но и тесный культурный обмен между ними. Как материал для кандидатской это было потрясающе.

Как предмет, который лежал у него на коленях и пульсировал под пальцами, уже не очень. Антон чувствовал, что Книга действует на него. Как будто чего-то хочет.

Или я просто схожу с ума.

Он откинулся на спинку дивана и потёр глаза. В комнате моргнул свет. Или это моргнул сам Антон, он так и не понял.

В следующее мгновение холод обжёг ладони. Антон стоял на коленях посреди клумбы оранжевых бархатцев. Над головой нависало серое рассветное небо. Перед глазами возвышался серый гранитный столп. Площадь вокруг была пустой. Лишь на другой стороне, у жёлтого здания супермаркета с белыми колоннами, свернувшись калачиком, спала собака.

Антон опустил взгляд на руки и увидел на пальцах грязь и тёмные разводы, похожие на кровь. Он посмотрел на основание столпа и замер. Там был символ. Странный, чем-то похожий на руну. Такой нельзя нарисовать случайно.

Антон сглотнул, пытаясь задавить подступавшую панику. Он не помнил, как это сделал, но почему-то не сомневался — это сделал именно он. Антон провёл пальцем по одной из линий, попытался стереть. Сначала осторожно, потом сильнее, но знак будто впитался в камень.

Мимо проехала машина. Антон проводил её взглядом, словно пытаясь убедить себя, что всё происходит на самом деле. Потом поднялся, отряхнул домашние штаны, пошарил по карманам. Ни телефона, ни ключей. Тапочки были мокрыми и грязными, футболка неприятно липла к спине. Антон почувствовал, что его пробирает озноб. На улице было градусов пять.

Оглядевшись ещё раз, он пошёл домой. Благо идти было минут десять. Дом стоял на месте снесённых деревянных домов, построенных ещё до революции. В последние годы город решил, что деревянное зодчество не представляет исторической ценности, и начал активно застраивать старый город многоэтажками.

Поднявшись на лифте на свой этаж, Антон позвонил в дверь, потом ещё несколько раз, пока на пороге не появилась сонная девушка. Миниатюрная, в мягкой пижаме и с тёмными волосами, заплетёнными в косу, она несколько секунд с недоверием смотрела на него. Взгляд скользнул по испачканной одежде, задержался на лице.

— Антон, где ты был? — спросила она настороженно.

Антон вздохнул и молча прошёл мимо неё в прихожую. Девушка последовала за ним. Остановившись в дверях ванной, она прислонилась плечом к косяку и смотрела, как он пытается отмыть руки. Под ногтями осталась чернота. На левом запястье обнаружился неглубокий, но свежий порез.

— Антон, — тихо позвала она. — Что случилось?

Он не ответил. Продолжал тереть ладони, словно не слышал. Она постояла ещё немного, потом развернулась и ушла на кухню. Послышался звук открывающегося холодильника и негромкий стук посуды. Судя по звукам, она начала готовить завтрак.

Вытерев руки, Антон вернулся в зал и остановился у журнального столика. С кухни донёсся голос:

— Антон, тебе сделать кофе?

Антон не ответил. Он наклонился над раскрытой Книгой, пригляделся к странице, и внутри похолодело. В правом верхнем углу был нарисован знак. Точно такой же, как он оставил на Демидовском столпе.

***

День прошёл как в тумане. Антон пытался вести лекции, но ощущение тревоги не отпускало, как и чувство вины. Он соврал Алине. Сказал, что вышел утром проветриться, не заметил бордюр, споткнулся и упал. Пообещал больше не засиживаться допоздна. Ложь жгла ещё сильнее оттого, что Алина будто поверила и не стала задавать вопросов. Хотя что он мог ей объяснить? Что рассказать?

Он пытался, правда. Ещё когда вернулся из деревни. Заходил издалека, прощупывал почву, заговаривал о призраках, о старых легендах, о том, что в таких вещах иногда бывает доля правды. Алина только смеялась и отмахивалась. Советовала меньше верить во всякую чушь. В итоге Антон решил больше её не убеждать. И разумеется, молчал о том, что сам видел вещи, которые нельзя объяснить рационально, что посыпал солью призраков и раскапывал вместе с братом могилы... Такое ей бы вряд ли понравилось. Он уже начал жалеть, что влез во всё это. Особенно после того, что случилось ночью.

Антон пытался найти символ в интернете. Перебрал десятки сайтов по оккультизму, рунам, древним алфавитам, даже оставил пару сообщений, вдруг кто-то видел что-то похожее. Знак явно что-то значил, но чернила вокруг него были настолько блёклыми, что разобрать текст оказалось невозможно.

Несколько раз он порывался позвонить Денису, но так и не нажал кнопку. Что он скажет брату? Что он сходит с ума? Что у него сомнамбулизм? Или Книга завладела его разумом и командует им?

К вечеру паника понемногу улеглась.

Может, это был единичный случай, недосып, стресс. Может, всё обойдётся.

Закончив рабочий день, он вышел из корпуса АлтГУ, где располагалась Кафедра общей и прикладной филологии, литературы и русского языка. Прошёл мимо гостиницы «Центральной», вышел на Ленинский и пошёл вниз, в сторону Старого базара. Тополя вдоль проспекта уже начали облетать, под ногами шуршали листья. По пути Антон зашёл в цветочный магазин и купил букет хризантем.

Алина работала в администрации города на Ленина, 18 — историческом двухэтажном особняке, выкрашенном в характерный красный цвет, с белой лепниной, балкончиками и колоннами. Там они и познакомились: Антон приходил на приём по поводу восстановления старых кварталов и готовил для университетского журнала серию статей о том, как деревянное зодчество Барнаула исчезает под натиском новостроек.

Сначала он действительно собирал информацию, изучал документы и беседовал с чиновниками. Потом всё чаще стал замечать девушку из отдела по работе с обращениями граждан: миниатюрную, серьёзную, с большими тёмно-карими глазами. Симпатия оказалась взаимной, и вскоре охранник уже посмеивался, видя Антона у входа с букетом или коробкой пирожных, и пропускал без лишних вопросов.

На рабочем месте Алины не оказалось. На столе стояла кружка с котятами, рядом лежали папки с документами, сумочка висела на спинке кресла. Значит, ещё не ушла.

— Татьяна Николаевна, здравствуйте, — Антон обратился к женщине за соседним столом. — А Алина здесь?

Та оторвалась от монитора, поправила очки и улыбнулась, заметив букет.

— Здравствуй, Антоша. Алиночка в архиве. Спустись вниз, там дверь в самом конце коридора, не потеряешься.

Антон поблагодарил и направился к лестнице. В подвале было прохладнее, пахло сыростью и старым линолеумом, под потолком гудели люминесцентные лампы. Он прошёл по узкому коридору мимо закрытых дверей и толкнул последнюю.

Алина стояла у стеллажа, перебирая папки. Услышав шаги, она испуганно обернулась, но тут же улыбнулась, увидев букет.

— Антон, ты что здесь делаешь?

— Да вот, решил зайти за тобой. Ты домой не собираешься? Уже почти шесть.

Алина взяла хризантемы и зарылась в них лицом. Антон шагнул ближе, хотел обнять, но она потянулась первой. Встала на цыпочки, чтобы поцеловать в щёку, но он повернул голову, и их губы встретились. Поцелуй получился робким, почти случайным. На мгновение оба замерли, а потом Антон крепче обхватил её за талию, притянул к себе и поцеловал уже глубже, настойчивее. Алина ответила, но через несколько секунд отстранилась, положив ладонь ему на грудь. Щёки у неё горели.

— Антон, я же на работе, — прошептала она, оглядываясь на дверь. — Вдруг кто-то войдёт...

Он тоже смутился. Отступил на шаг, провёл рукой по волосам и собирался что-то ответить, когда вдруг почувствовал холод. Изо рта Алины вырвалось облачко пара.

Антон резко обернулся. Сначала в одну сторону, потом в другую. Сердце забилось быстрее.

— Что? — испуганно спросила Алина. — Что случилось?

Антон молчал и смотрел в дальний угол архива.

Там стояла женщина в пышном бальном платье небесно-голубого цвета, украшенном кружевами и лентами. Тёмные волосы были уложены в высокую причёску с локонами. На бледном молодом лице застыла печальная улыбка. Фигура мерцала, то вспыхивая ярче, то почти пропадая.

Алина открыла рот, но не издала ни звука. Антон инстинктивно шагнул вперёд, загораживая её собой.

В следующий миг призрак исчез. Просто растворился в воздухе. Температура сразу вернулась к норме.

Алина стояла неподвижно, прижимая букет к груди. Губы её слегка дрожали, глаза были широко распахнуты. Она продолжала смотреть в угол, где только что была женская фигура, а теперь только металлические стеллажи.

— Что это было? — едва слышно прошептала она.

Антон не сразу нашёлся с ответом.

— Алина...

— Нет, — перебила она, качая головой. — Нет-нет-нет. Ты уже говорил мне, но это не может быть оно. Просто свет мигнул. Или тень от чего-то. Или я просто заработалась сегодня.

Она отвернулась, взяла букет в левую руку, правой провела по лицу.

— Алин, — Антон подошёл ближе, осторожно коснулся её плеча.

— Я работаю здесь два года, — перебила она. — Два года! И никогда, слышишь, никогда ничего такого не видела. Это старое здание, да. Здесь холодно, сыро, освещение плохое, но это всё объяснимо. Это не...

— Алин, я знаю, как это звучит. Но ты видела то же, что и я.

— Нет! — Она обернулась к нему, в глазах блестели слёзы. — Я ничего не видела. Это просто... галлюцинация, усталость, что угодно. Голубая Дама всего лишь городская легенда, байка для туристов! Никто и никогда не видел настоящих призраков в этом здании!

— Алина...

— Может, это подстава? — Она говорила всё быстрее, почти лихорадочно. — Может, кто-то решил разыграть нас? Проектор, голограмма, я не знаю. Или газ в вентиляции. Точно, наверняка где-то утечка, надо сообщить техникам...

Она запнулась, увидев выражение его лица. Антон молчал. Он просто смотрел на неё, и в его взгляде было столько тяжести, что Алина почти забыла дышать.

— Это не галлюцинация, — тихо сказал он. — И не розыгрыш.

— Откуда ты знаешь?

Антон вздохнул, запустил пальцы в волосы.

— Потому что это не первый раз.

— Что?

— Я расскажу тебе всё, — сказал Антон. — Но не здесь. Давай вернёмся домой, и я всё объясню. Обещаю.

Алина смотрела на него долго, изучающе. В её глазах боролись страх, недоверие и желание убежать от происходящего как можно дальше. В конце концов она медленно кивнула.

— Хорошо, — прошептала она.

***

Алина сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела на Книгу, которая лежала на журнальном столике. Антон стоял напротив, засунув руки в карманы домашних брюк, и ждал, когда она скажет хотя бы слово. Хоть что-нибудь в ответ на его рассказ о том, как они с Денисом избавились от банды призраков. Не стал только уточнять, что призраков, по сути, освободил сам Денис, когда убил Лерку-ведьму. Вряд ли это добавило бы брату очков в глазах Алины.

— Алин, — он не выдержал, обошёл столик и опустился рядом с ней на диван.

— Что? — откликнулась она, не глядя на него.

— Ты мне не веришь?

Алина повернулась к нему и вздохнула.

— Ты же понимаешь, как это звучит? Ты говорил, что помогал брату дом ремонтировать, а оказалось, что вы охотились на призраков и обряды какие-то проводили.

— Понимаю. Поэтому и не говорил ничего.

Алина снова посмотрела на Книгу.

— Мне она сразу не понравилась, — произнесла она почти шёпотом. — Ты вернулся какой-то не такой. И всё время проводишь с ней, а не со мной.

В её голосе не было обвинения, она просто констатировала факт, но Антон почувствовал, как внутри неприятно кольнуло.

— Прости, — сказал он, — я исправлюсь. Вот прямо сейчас начну.

Он притянул её к себе и поцеловал. Медленно, осторожно, словно просил разрешения. Она ответила, потом одним движением села к нему на колени, обхватив бёдрами. Поцелуй из осторожного превратился в голодный, почти отчаянный. Её пальцы скользнули по его шее и запутались в волосах на затылке. Теперь она прижималась к нему всем телом, и Антон чувствовал её тепло, дыхание, каждое движение. Мир сузился до них двоих.

И тут с улицы раздался вой сирен.

Антон замер. Алина тоже. Они переглянулись, и он осторожно сдвинул её с колен. Поднялся, подошёл к окну и распахнул створку.

Внизу, у соседнего дома, того самого, который называли первым барнаульским небоскрёбом, остановилась полицейская машина. Мигалки резали темноту синими вспышками.

В животе у Антона сжался холодный комок.

Это не к добру.

Он бросился на кухню. Распахнул шкафчик, выхватил банку с солью и вернулся в зал. Торопливо, просыпая мимо, провёл неровную линию вдоль подоконника. Потом так же быстро высыпал соль у порога. Алина смотрела на него с дивана с нескрываемым испугом.

— Что ты делаешь?

— Сиди дома, — коротко бросил Антон и сунул банку в карман куртки.

Схватив кроссовки, он натянул их и, не завязывая шнурки, рванул к двери.

— Антон! — крикнула Алина ему вслед.

Но он уже выбежал в подъезд.

***

Здание на Гоголя, 76 построили в начале двадцатого века два купца из Санкт-Петербурга. До революции это был доходный дом, типичный для того времени: с высокими потолками, широкими окнами и въездной аркой во двор. Потом его национализировали и сделали коммуналки. Сейчас это был просто жилой дом с облупившимися стенами и выцветшим муралом, на котором когда-то были изображены дамы в длинных платьях и галантные кавалеры. О прежних временах напоминала разве что арка подъезда.

Именно у неё собралось человек пять-шесть. Антон подошёл ближе, прислушиваясь к обрывкам разговоров.

— Сосед с третьего этажа вызвал, — говорила женщина в куртке, накинутой поверх домашнего халата. — Привиделось ему что-то.

— Да они это были, девки те самые, прости Господи, — бормотала пожилая женщина, не переставая креститься.

— Да бросьте, баб Люб, — отмахнулся мужик в спортивных штанах и линялой футболке. — Не было никаких девок. Пить надо меньше, чтобы всякое не мерещилось.

Антон хмыкнул. Легенду он знал, да и кто в Барнауле её не знал? О том, что в начале двадцатого века в одной из комнат этого дома произошло ритуальное убийство двух девушек лёгкого поведения. Виновного так и не нашли, хотя подозревали местного адвоката, которого газетчики окрестили «барнаульским Джеком-Потрошителем».

Дальше Антон слушать не стал и шагнул в подъезд. Внутри всё было выкрашено блёклой розовой краской, местами облупившейся. Никакой лепнины, никаких старинных перил не сохранилось. Всё заменили, загрунтовали, закрасили. Антон поднялся по лестнице, ориентируясь на голоса.

Дверь в одну из квартир была распахнута настежь. Антон остановился на пороге.

— Говорю вам, я их своими глазами видел! — голос мужчины звучал напряжённо, почти истерично. — Прямо здесь! Висели вниз головой, и горло у них было перерезано!

История 4. Призраки Барнаула. Глава 2.

Дверь в одну из квартир была распахнута настежь. Антон остановился на пороге.

— Говорю вам, я их своими глазами видел! — голос мужчины звучал напряжённо, почти истерично. — Прямо здесь! Висели вниз головой, и горло у них было перерезано!

— Где именно? — спросил участковый усталым, дежурным голосом. Так разговаривают с теми, кого не принимают всерьёз.

— Да вот же! — мужчина ткнул пальцем в пустое пространство. — Прямо тут! Одна в корсете была, волосы распущены… Вторая вообще без лица!

— Понятно, — вздохнул полицейский. — Препараты никакие сегодня не принимали?

— Да какие препараты?! Я уже три дня абсолютно трезвый!

Антон переступил порог. Квартира была самой обычной: линолеум, обои в цветочек, кислый запах тушёной капусты. Никаких девушек, разумеется, не было. Зато на стене, прямо напротив входной двери, он увидел нечто такое, что заставило его нервно сглотнуть.

Он был не нарисован, а словно выжжен прямо на обоях. Неровные линии складывались в сложную фигуру, похожую на пентаграмму, но с дополнительными ответвлениями. Символ мерцал. Слабо, но явственно, ярко-красным светом, будто под обоями тлели угли.

Антон застыл, не в силах оторвать взгляд. В этот момент из двери напротив, прямо на него, выбежала девушка. Из одежды на ней был только корсет, панталоны и чулки. Волосы, собранные в высокую причёску, как носили в начале прошлого века, растрепались и падали на плечи. Лицо было искажено ужасом. Она кричала. По крайней мере, Антон видел, как открывается её рот, но звука не было. Совсем.

Девушка пробежала сквозь него.

Ледяной удар пришёлся в грудь, будто Антона окунули в прорубь. Воздух вырвался из лёгких. И на мгновение, всего на мгновение, он увидел другое.

Светлый паркет вместо линолеума. Обои с растительным узором. Тяжёлые шторы на окнах, венский стул у стены, круглый столик под кружевной скатертью. На столике — керосиновая лампа с закопчённым стеклом. За дверью тянулся тёмный коридор, откуда доносился приглушённый женский плач. Запах тоже изменился: в комнате пахло воском, керосином, табаком и сладковатыми дешёвыми духами.

Потом до Антона донёсся голос участкового и всё вернулось обратно.

— Эй, вы кто? Почему не отвечаете? — спрашивал его полицейский.

Антон моргнул, пытаясь прийти в себя. Сердце всё ещё колотилось.

— Сосед, — выдавил он. — Этажом ниже живу. С работы иду, услышал шум, решил зайти посмотреть. Что-то случилось?

Участковый окинул его оценивающим взглядом.

— Разбираемся, — ответил он дежурно. — Я к вам позже зайду, если понадобится.

— Хорошо, — кивнул Антон и вышел из квартиры.

Он медленно спустился по лестнице, держась за перила. Ноги подкашивались. В голове гудело. Одно он понимал точно: эти призраки были не такие, как банда байкеров. Те были злыми, агрессивными, но понятными. Эти же… Эти были чем-то другим.

Надо позвонить Денису.

С этой мыслью Антон вышел на улицу и увидел Алину.

Она стояла поодаль от толпы, разросшейся уже до десятка человек. Когда их взгляды встретились, Алина развернулась и быстрым шагом пошла к дому. Антон бросился следом и догнал её только у подъезда.

— Алин, — окликнул он, хватая воздух.

Она остановилась. Лицо у неё было бледное.

— Это какой-то массовый психоз, — сказала она. — Что вообще происходит? Ты понимаешь?

— Нет, — признался Антон. — Но мы разберёмся. Я обещаю.

— Мы? — переспросила она с недоверием.

— Мы. Я и Дэн.

— Ну, конечно. А почему именно вы должны с этим разбираться? — В голосе Алины проскользнуло раздражение. — Пусть этим занимается кто-то другой. Кто угодно.

— Кто? — спросил Антон тихо.

— Я не знаю! Полиция!

— Полиция ничего не сможет сделать. — Он помолчал, потом всё-таки выдавил: — И… мне кажется, это я всё начал.

— В смысле?

— Утром, когда я вернулся домой, я очнулся у Демидовского столпа, — он старался говорить спокойно, но слова давались с трудом. — Я не знаю, как туда попал. Но я… кажется, я нарисовал на нём какой-то знак. И это… пробудило призраков.

Алина смотрела на него несколько секунд, потом покачала головой.

— Господи, слышал бы ты себя.

Она развернулась и направилась к подъезду. Ввела код на домофоне и, не дожидаясь лифта, побежала вверх по лестнице. Антон двинулся за ней. На одном из пролётов, в нише у окна, сидел, подтянув колени к подбородку, мальчик. Алина проскочила мимо, не обратив на него внимания. Антон тоже почти прошёл, но что-то заставило его замедлиться и обернуться.

Одежда на мальчике была поношенной и старомодной. Но странно было даже не это. Он играл на губной гармошке. И выходило это совершенно беззвучно.

Антон нащупал в кармане соль и шагнул ближе. Мальчик поднял голову. Антон сыпанул соль, и мальчик исчез, словно его и не было.

— Ха, — выдохнул Антон, покачал головой и повернулся, чтобы идти дальше.

И увидел Алину. Она стояла на лестничной площадке и смотрела на него. Глаза её были широко раскрыты, рот приоткрыт, как будто она собиралась закричать, но не могла. Несколько секунд Алина не двигалась, потом развернулась и побежала дальше по лестнице, прочь от него.

Когда Антон зашёл в квартиру, она уже суетилась вокруг чемодана, лежавшего посреди коридора, лихорадочно скидывая туда одежду, косметику и зарядки.

— Куда ты собралась? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— К родителям, — бросила Алина, не поднимая головы. — Подальше от этого дурдома. Тебе тоже советую.

— И что мы им скажем? Почему среди ночи к ним приехали?

— Что воду отключили. Или свет. Или всё сразу.

Она дёрнула молнию, но та застряла. Алина выругалась и несколько раз рванула её туда-сюда, пока наконец не получилось застегнуть чемодан.

— Какая разница. Родители есть родители. Они будут только рады.

— Алин, давай не будем паниковать, — попробовал успокоить её Антон. — Призраки не опасны.

Она подняла на него взгляд, и он заметил в её глазах страх.

— Да мне всё равно! Я здесь не останусь. Ты со мной или нет?

Антон молчал.

— Я не могу, — сказал он наконец.

Алина ничего не ответила. Схватила чемодан и вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.

Через пару минут она уже шагала вниз по лестнице, на ходу вызывая такси через приложение. Антон шёл за ней. Аргументов у него не было. Может, так и правда лучше. Может, там, у родителей, безопаснее. Параллельно он пытался вспомнить, слышал ли когда-нибудь о призраках на Сулиме*.

Такси подъехало быстро. Закинув чемодан в багажник старенькой белой Тойоты Карины, Алина села на заднее сиденье.

— Я доеду с тобой, — сказал Антон, садясь рядом. — Но потом вернусь обратно.

Алина покачала головой, не глядя на него.

— Как хочешь.

*Район г. Барнаула, назван в честь красногвардейца и участника Гражданской войны по имени Дмитрий Сулим, в народе называется «Сулима́».

***

По ночному городу ехали молча. По радио тихо играла какая-то музыка, одна из тех, что звучат фоном и не цепляют внимания. Алина смотрела в телефон, Антон — в окно. Город за стеклом был пустынным, почти безлюдным, только редкие фонари высвечивали полосы асфальта и тротуаров.

На Павловском тракте Антон вдруг выпрямился, заметив у обочины группу мужчин. Он не сразу понял, что именно его зацепило, но что-то в их позах было не так. Они не разговаривали и почти не двигались, просто стояли и сидели, будто ждали чего-то. Одежда на них была старая, тёмная, какая-то неправильная.

— Останови, — сказал Антон водителю.

Тот притормозил, недоумённо глянув в зеркало.

— Что-то случилось?

— Мне надо выйти.

Алина подняла голову от телефона.

— Ты куда?

Антон молча дёрнул ручку двери. Потом остановился, повернулся к Алине и коротко поцеловал её.

— Позвони, когда доедешь, — сказал он, уже выходя.

Антон подождал, пока такси отъедет, потом оглянулся, убедился, что машин нет, и побежал через все четыре полосы. Он не понимал, зачем делает это, ноги несли его сами. Сердце стучало где-то в горле.

В паре шагов Антон остановился. Мужчины, их было человек десять, по-прежнему не шевелились. Кто-то стоял, опершись на палку, кто-то сидел на корточках, глядя куда-то вдаль. Лица были серыми, измождёнными, одежда — заношенной, латаной и местами в грязи. На некоторых были гимнастёрки, но без погон, на других — что-то вроде крестьянских рубах. Антон различил бинты и обмотки на ногах вместо обуви.

Он осторожно протянул руку и коснулся плеча ближайшего.

Мир перевернулся.

Ночь исчезла. Вместо неё наступил яркий, режущий глаза день. Вокруг больше не было авто- и торговых центров. Только степь, овраг и грунтовая дорога, уходящая вдаль. Вдали виднелись низкие деревянные домики, а воздух был пропитан запахом пыли и чего-то горелого.

Мужчины заговорили. Голоса у них были глухие и уставшие, и Антон их слышал.

— Сколько ещё ждать?

— Не знаю. Говорят, к вечеру повезут.

— Куда повезут?

— Да какая разница. Всё равно не выпустят.

— Я бы сбежал, если бы были силы.

— Силы у тебя ещё будут. На расстрел хватит.

Один из них повернулся и посмотрел прямо на Антона. Глаза были пустыми, но цепкими.

— Ты кто?

Антон попятился. Несколько мужчин двинулись к нему. Антон сделал ещё один шаг назад, споткнулся и упал.

Удар об асфальт выбил из него воздух. Мир снова стал прежним. Мимо проехала машина. Антон проводил её взглядом, и вдруг кто-то тронул его за плечо. Антон едва не закричал, но это был всего лишь прохожий. Современный и совершенно обычный мужчина средних лет в кожаной куртке.

— Эй, парень, ты в порядке? Тебе помощь нужна?

Антон выдохнул, помотал головой, потом с трудом поднялся. Огляделся и не увидел никаких призраков. Только пустая обочина, редкие машины и этот незнакомец, который смотрел на него уже не обеспокоенно, а с опаской.

Антон нащупал в заднем кармане телефон.

— Чёрт, — выдохнул он, глядя, как по чёрному экрану расползаются трещины.

— Слушай, у тебя всё точно нормально? — переспросил мужчина. — Может, скорую?

— Нет, — Антон покачал головой, потом спохватился. — Подождите. У вас телефон есть? Мне позвонить надо. Это очень важно.

Мужчина помедлил, но достал телефон и протянул.

Антон набрал номер, который уже выучил наизусть. Спустя несколько бесконечно долгих гудков раздался сонный, но уже настороженный голос Дениса:

— Алло?

— Дэн. Дэн, это Антон. Мне нужна помощь, — Антон сжал телефон так, что побелели костяшки. — Я выпустил призраков.

— Каких призраков?

— Всех призраков.

***

Ещё не рассвело, когда в дверь позвонили. На пороге стоял Денис: потрёпанный, небритый, с красными от недосыпа глазами. Отцовская кожаная куртка была ему чуть велика в плечах, из-под неё виднелась старая тёмная футболка. Армейские брюки были заправлены в высокие ботинки, через плечо висела потёртая сумка «abibas» с амуницией.

Антон знал, что брат выехал сразу после его звонка, но всё равно не ожидал, что тот примчится так скоро. Сам он выглядел не лучше, поскольку за ночь так и не сомкнул глаз.

После короткого приветствия Денис прошёл в квартиру и огляделся. Не из любопытства, а скорее машинально оценивая пространство, как привык делать всегда. Взгляд зацепился за женские туфли у порога.

— Алина у родителей, — пояснил Антон, почесывая затылок. — Кофе будешь?

— Потом. Рассказывай, что случилось.

Денис сидел на диване, на том же самом месте, где накануне сидела Алина, и смотрел на Книгу. Но если в её взгляде читались недоверие и отстранённость, то Денис смотрел иначе: сосредоточенно и жёстко, как на объект, который необходимо ликвидировать, но прежде понять радиус поражения и провести полную зачистку территории.

Антон стоял напротив, засунув руки в карманы и виновато покусывая губы. Он рассказал Денису всё, что произошло, не утаив ни одной детали. Брат за это время не произнёс ни слова.

— Что думаешь? — спросил Антон, когда пауза начала затягиваться.

— Ответ в книге.

— Но…

— Но прочесть текст невозможно, я понимаю. То, что сработало с байкерами, в этот раз не прокатит. Мы не знаем, чем они привязаны, кто это сделал и как. Они другие. Ты говоришь, при контакте видишь прошлое?

— Я как будто проваливаюсь в него, Дэн. Я не просто вижу картинки, я их чувствую — тепло, холод, запахи, ветер… У тебя было такое с бандой Тихого?

— Нет.

— Но они, эти призраки, привязаны к месту, где умерли. Или точнее, их убили. Они… безобидные.

— Пока.

— Думаешь…

— Слушай, я не спец по призракам, но нужно быть готовым к любому повороту. Главное, вернуть призраков туда, откуда они вылезли. Ты искал про этот знак в интернете? — Денис показал в сторону Книги.

— Да. Ничего. Это что-то кастомное, не общепринятое. Смесь кельтских рун и чего-то ещё. Поэтому я подумал, нам нужен реставратор книг. Или практикующий маг.

— Хорошо, — без тени удивления или сомнения ответил Денис, как будто они обсуждали что-то совершенно обыденное.

— Эээ, — Антон почесал затылок. — Я поищу, а ты можешь позвонить дядь Гене? Может, он знает про Леркину бабку? Хорошо, если получится выяснить, откуда у неё эта Книга. Она ведь не просто так держала её в чугунном сейфе, да ещё и подальше от дома.

— Ладно.

— Надо было её сжечь, — тихо добавил Антон, помолчав.

— Надо, — согласился Денис, — и мы это сделаем, когда разберёмся с ситуацией.

— Только есть одна проблема…

— М? — Денис поднял бровь.

Антон замялся.

— Мне на работу надо.

***

Антон записал на доске тему «Первые письменные памятники Древней Руси», отложил мел, отряхнул руки, поправил твидовый пиджак и повернулся к аудитории. Будучи младшим преподавателем кафедры, он ещё не успел привыкнуть к обращению «Антон Николаевич» и иногда ловил себя на странном ощущении, что стоит не с той стороны кафедры.

Столы располагались амфитеатром, поднимаясь к задним рядам. Почти все места были заняты. Первокурсники ещё стеснялись пропускать первые пары, но и энтузиазма в их глазах не было. Кто-то подпирал голову рукой, сонно глядя в окно, кто-то уткнулся в телефон под партой, а несколько человек на последнем ряду откровенно дремали. Антон понимал их, ведь не так давно сам сидел на их месте, пытаясь не заснуть на утренних лекциях.

— Сегодня мы поговорим о том, как и зачем писались летописи в Древней Руси, — начал он.

— Антон Николаевич, а вы уже слышали про призраков? — перебил его парень, сидевший на третьем ряду.

Антон даже не моргнул.

— Призраков не существует, — ровным голосом ответил он. — Итак, как и зачем писались летописи в Древней Руси…

— Существуют! — раздалось с задних рядов. — Вот, сами посмотрите!

В аудитории началось оживление. Один из студентов вскочил с места, размахивая телефоном. Соседи потянулись к нему, чтобы заглянуть в экран. Кто-то привстал, кто-то наклонился через спинку стула.

— Так, все беседы не по теме оставим на после лекции, — попытался остановить их Антон. — Сегодня мы говорим о том, как и зачем…

Но студентов уже было не остановить. Тот, который ещё минуту назад просто размахивал телефоном, нажал воспроизведение. Больше половины аудитории сразу развернулось к нему. Несколько человек встали и пошли ближе, образовалась небольшая толпа. Антон попытался возразить, но никто не обращал на него внимания. Тогда он вздохнул и, признав своё поражение, поднялся по ступенькам между рядами. Протиснувшись между студентами, он заглянул через их плечи в экран телефона.

На видео был мужчина в старинном тёмном сюртуке и белой рубашке с высоким воротником. Он стоял на балконе старого двухэтажного здания из красного кирпича и смотрел куда-то вниз. Это место Антон тоже знал — художественный музей на Горького, у стадиона «Динамо». Фигура мужчины мерцала, точно так же, как у Голубой Дамы, но это было не единственной странностью: дверь на балкон была заложена и уже давно.

— А вот ещё одно, смотрите! — воскликнул другой студент.

История 4. Призраки Барнаула. Глава 3.

— А вот ещё одно, смотрите! — воскликнул другой студент.

Он пролистал ленту, где одно за другим шли сообщения о призраках, нашёл нужное видео и включил его. На этот раз на экране был берег Оби. Отчётливо виднелась часть лестницы, ведущей к надписи «БАРНАУЛ» и выше, к Нагорному парку. Камера дрожала в руках того, кто снимал, но в сумерках можно было достаточно хорошо разглядеть маленького мальчика в полосатой тельняшке, который запускал бумажный кораблик. Фигура мальчика мигала, как лампочка, которая вот-вот перегорит.

Антон был в шоке. Но поразило его не столько само видео, сколько масштаб происходящего. Призраков видели по всему старому городу. Их обсуждали уже не только в пабликах любителей мистики, но и в новостных группах, районных чатах, университетских беседах. Это было не к добру.

***

В обед они с Денисом встретились в столовой у Политеха. Антон пришёл первым, взял на двоих толчёнку с котлетами, винегрет и компот из сухофруктов в гранёных стаканах. Положил на поднос два куска хлеба для брата. Расплатившись на кассе, сел за столик у окна, подальше от людей. Денис появился минут через пять, стянул куртку, повесил на спинку стула и сел напротив. Окинул столовую взглядом, оценивая обстановку, потом придвинул к себе тарелку.

— Ну что, что-нибудь выяснил? — спросил Антон.

— Немного, — Денис отломил кусок котлеты, отправил в рот и одобрительно покачал головой. Потом подцепил вилкой ещё. — Семёныч биографию Леркиной бабки толком не знает, но дал пару телефонов, у кого можно поспрашивать, — проговорил он, пережёвывая.

Антон наблюдал за ним, с трудом сдерживая улыбку.

— Тебе правда нравится? Это же столовская фигня.

Денис проглотил и посмотрел на него с недоумением.

— Вкуснее, чем в армии, — сказал он с такой интонацией, будто Антон не понимал очевидных вещей.

Денис отпил компота, достал из кармана куртки сложенную вдвое тетрадь с однотонной серой обложкой. Антон цокнул. Это была его тетрадь, где он делал перевод и писал заметки по Книге. Денис не обратил на него внимания, пролистал до нужной страницы и начал читать:

— Елизавета Петровна. Девичья фамилия Руднёва. В село приехала в пятидесятые по распределению, когда началось освоение целины. Работала в поликлинике терапевтом. Местные говорили, что она из дворян или из белых, повадки не крестьянские. Она информацию не подтверждала. Держалась особняком, близко ни с кем не общалась. От кого родила, неизвестно.

— Погоди, — Антон нахмурился. — Ты же сказал, девичья фамилия.

— Ну так мне Марь Фёдоровна рассказала. Когда бабка умерла, они документы искали. Нашли свидетельство о рождении, там она Руднёва. А все остальные на Кузнецову были. Решили, что по мужу.

— Только про мужа никто никогда не слышал. Понятно.

Денис пожал плечами и продолжил:

— Дочь была тихая, забитая. Из дома уехала рано, говорили в техникум, но опять же, никто не знает. В село возвращалась только один раз, когда привезла Лерку. Так что, думаю, мать — это тупик. Надо искать других родственников. Предков. Попробую покопать информацию на Руднёва Петра, может, что-то найду.

Денис отложил тетрадь и вернулся к котлете.

— У тебя что? — спросил он.

— Реставратора не нашёл. В Барнауле никто не занимается старинными книгами. Самое ближнее — Томск или Екатеринбург, но в основном, конечно, Москва и Питер. Другой вопрос, кто ещё возьмётся за такое и сколько это будет стоить.

— Ну, Томск пока со счетов не скидываем. Что по магам?

Антон усмехнулся без радости.

— Магов полно. Но мне кажется, они все шарлатаны. Как понять, кто настоящий?

Денис допил компот, поставил стакан на поднос и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Никак. Проверим.

Антон хотел сказать, что это опасно, но потом передумал. Денису слово «опасно» ничего не объясняло. Для него опасность была стандартным рабочим состоянием.

— И ещё кое-что, — добавил Антон. — Народ призраков обсуждает. Студенты мне сегодня лекцию сорвали. Видео показывали. Собираются вечером на призраков охотиться.

Денис выдохнул через нос и негромко выругался.

— Идиоты.

— Да. И ещё я заметил одну вещь. Все призраки, про которых пишут и говорят, — это девятнадцатый век, начало двадцатого, максимум тридцатые годы. После нет.

Денис поднял взгляд от тарелки.

— Думаешь, это что-то значит?

— Не знаю. Может, сходить в библиотеку, посмотреть старые газеты? Вдруг между призраками или их историями есть какая-то связь.

— Я схожу, — сказал Денис, доедая пюре. — Ты во сколько заканчиваешь?

— В пять.

— Заеду за тобой. Договорись пока с шарлатанами.

Антон фыркнул.

— С магами ты хотел сказать?

— Ага.

— Да, и мне ещё надо зайти в салон связи, — Антон вытащил из кармана пиджака телефон и положил на стол.

— Что случилось?

— Приземлился вчера неудачно, — криво усмехнулся он.

***

До начала лекции оставалось пять минут. За дверями аудитории гудели студенты. Антон сидел за кафедрой, переставляя SIM-карту в новый телефон. Когда сеть прогрузилась, посыпались сообщения. Большая часть была от Алины.

Он набрал её номер.

— Антон! — раздался встревоженный голос. — У тебя всё в порядке? Почему телефон выключен?

— Прости, Алин, — он потёр переносицу свободной рукой. — Вчера неудачно уронил, экран вдребезги. Пришлось купить новый, только сейчас симку переставил. У меня всё хорошо. Ты как?

— Нормально, — выдохнула она, и голос стал мягче. — На работу опоздала. Совсем забыла, как это ездить на автобусе в час пик.

Антон хотел спросить, видела ли она призраков, слышала ли про видео, которое обсуждали его студенты, но вместо этого сказал:

— Увидимся сегодня вечером?

В трубке на секунду повисла тишина.

— Давай. Зайдёшь за мной после работы?

— Даа… — Антон запнулся. — Нет, прости, не могу. Нам с Дэном нужно съездить кое-куда. Это важно, там по делу…

— Денис приехал? — голос сразу стал холоднее.

— Да, ночью.

— Понятно, — сухо сказала Алина. — Ну тогда напиши мне потом, как дела. Если будет время.

— Алин… — он не успел ничего добавить, она уже положила трубку.

***

Денис сидел в читальном зале библиотеки имени Шишкова, или просто Шишковки, как её называют барнаульцы. Высокие окна пропускали бледный дневной свет, в воздухе висел запах старого лака, бумаги и пыли.

Перед ним лежала стопка пожелтевших «Томских губернских ведомостей» и «Жизни Алтая». Руки, привыкшие к топору, молотку и грубой работе, неловко брались за хрупкие страницы. Денис боялся их порвать. Некоторые были настолько ветхими, что, казалось, могли рассыпаться от одного прикосновения.

Он ёрзал на жёстком деревянном сиденье, пытаясь унять раздражение, но получалось плохо. Тишина давила на уши. Каждый шорох казался слишком громким: шелест страниц, скрип стула, покашливание библиотекаря. Кроме них двоих в просторном зале никого не было.

Поджав губы и выдохнув через нос, Денис перелистнул очередную страницу. Старый язык с твёрдыми знаками и непривычными оборотами поначалу казался странным, но постепенно за буквами начали проступать не просто события, а люди, их жизни, повседневные заботы. Вот в 1907 году на Алтайской ярмарке «отъ сильнаго вѣтра опрокинулась палатка съ китайскимъ товаромъ». Вот заметка 1912 года о краже самовара весом в восемь фунтов у мещанина Петрова. А вот объявление о пропаже «рыжаго полосатаго кота съ бѣлымъ пятномъ на грудяхъ».

Фото кота прилагалось. Обычный дворовый кот, но, судя по объявлению, самый любимый. Денис усмехнулся, но взгляд на коте задержал дольше, чем на других фото.

Потом наткнулся на небольшую заметку «О спиритическихъ сеансахъ, устраиваемыхъ въ салонѣ г-жи Елены Михайловны Руднёвой» за 1885 год. Вряд ли это было совпадение. Денис сделал пометку поискать связь с Руднёвым Петром, отцом Леркиной бабки.

Он продолжал искать упоминания о странных происшествиях, пропажах людей, необъяснимых смертях. Записывал в тетрадь Антона даты, фамилии, адреса. Искал закономерности. Хоть какую-то нить, которая связала бы эти истории воедино.

Но нити не было. Связей между призраками тоже. Даже упоминания о них почти не попадались.

Постепенно Денис увлёкся настолько, что едва не пропустил время встречи. Спохватился, только когда пришло сообщение от Антона.

— Задержусь минут на пятнадцать, — написал брат.

— Ок, — ответил Денис.

Он аккуратно сложил газеты в стопку и отодвинул тетрадь.

До корпуса университета было недалеко, минут десять ходьбы через площадь Советов. После библиотечной тишины и спёртого воздуха городской шум с примесью выхлопных газов казался почти приятным.

Пройдя мимо фонтана «Космос», массивной чугунной конструкции с фигурами космонавтов, Денис перешёл через дорогу и двинулся к гостинице «Центральная». Бросил взгляд на припаркованную Ниву и направился дальше, к зданию университета. У входа он остановился и стал ждать.

Через пару минут из дверей показался Антон. Он шёл чуть ссутулившись, со стопкой распечаток в руках. Его сопровождали две студентки. Обе симпатичные, в коротких юбках, на каблуках, с ярко накрашенными губами. Одна держала его под локоть, уверенно и почти собственнически. Вторая что-то оживлённо рассказывала и то и дело касалась его руки, заглядывая в лицо.

Антон смущённо улыбался, кивал и переводил взгляд с одной на другую. Было видно, что он понятия не имеет, как из этого выпутаться и никого не обидеть. Розовые щёки выдавали его с головой.

Денис наблюдал за этой картиной и не заметил, как начал улыбаться. Вот уж не думал, что брат так легко краснеет. Когда Антон подошёл к нему, кое-как распрощавшись с девушками, которые ещё пару раз обернулись и помахали ему на прощание, Денис хмыкнул:

— Студенточки, значит.

— Заткнись, — буркнул Антон, но уголки губ у него дрогнули.

Денис показал на распечатки:

— Что это?

— Попросил студентов собрать всю информацию по призракам, которую найдут. Плюс все показания очевидцев, и старые, и новые, — Антон протянул ему бумаги.

— Неплохая подборка получилась, — заметил Денис, заглядывая в стопку.

— Чем бы ни заниматься, лишь бы не слушать лекции, — усмехнулся Антон. — А вообще молодцы, честно говоря.

Братья двинулись к машине.

***

Из всего обилия магов, гадалок и ясновидящих, предлагавших свои услуги в Барнауле, Антон выбрал двух женщин, которые в переписке показались ему самыми адекватными. Обе согласились принять их вечером. О цели визита он предпочёл умолчать.

Заехав домой за Книгой, они отправились к первой гадалке. Она жила на Потоке*, в одном из старых двухэтажных домов, которые строили в сороковые для рабочих эвакуированных заводов и ещё не успели расселить ради очередной новостройки.

Подъезд встретил их темнотой и запахом канализации. Лампочка на лестничной площадке мигала, отбрасывая неровные тени на облупившиеся стены. На площадке была всего одна дверь, обитая потрескавшимся дерматином. Антон позвонил.

Открыла женщина лет пятидесяти, в длинном тёмном платье с вышитыми по подолу символами. На шее у неё висели амулеты всех форм и размеров — кресты, руны, какие-то костяные подвески, волосы были убраны под расшитый платок. Она медленно окинула взглядом сначала Антона в костюме и плаще, с Книгой, аккуратно завёрнутой в ткань, затем Дениса в армейских ботинках и потёртой куртке, и молча пригласила внутрь кивком головы.

Антон начал было объяснять, зачем они пришли, но женщина оборвала его резким жестом:

— Не надо. Я сама знаю. Вижу. Чувствую. — Она прищурилась, вглядываясь в него так пристально, что Антону стало не по себе. — Вы пришли не просто так. Печать я вижу на вас. Тёмную печать.

Антон вздрогнул и невольно кивнул. Женщина заметила это и продолжила, уже увереннее:

— Да, печать. Старая. Очень старая. Это зло тянется издалека. Из других веков.

Она провела их в зал, где пахло ладаном и чем-то травяным, усадила на потёртый диван с продавленными подушками и принялась ходить по комнате, разглядывая их искоса. Антон подался вперёд, готовый заговорить, но она снова подняла руку.

— Молчите! Я вижу. Родовое это. Что-то из прошлого вашего рода. Предки ваши что-то натворили. — Она остановилась, уставившись на него в упор. — Или вы сами… копали где-то? Раскопки были? Потревожили что-то?

Антон снова кивнул, уже более явно. Сердце забилось чаще — она действительно что-то чувствовала.

— Да, — выдохнул он. — Там были…

— Духи, — закончила женщина, прищурившись. — Их разбудили. Они теперь здесь, с вами. Я чувствую их присутствие. Они ходят за вами.

Антон открыл было рот, чтобы спросить, как это исправить, но женщина уже углубилась в свои видения, глаза её остекленели, а голос стал напряжённым.

— Нужно провести обряд очищения. Немедленно. Сначала снять родовое проклятие. Это три тысячи. Потом закрыть врата, через которые духи проникли. Ещё пять. А лучше сразу полный комплекс, со свечами освящёнными и редкими травами. Тогда двенадцать выйдет, но зато наверняка. Иначе они вас достанут. Они совсем близко.

Денис скрестил руки на груди, лицо стало жёстким. Антон нахмурился, но женщина уже не останавливалась, слова сыпались из неё потоком:

— И ещё амулеты вам понадобятся защитные. У меня есть, освящённые лично, на Афоне. По две тысячи каждый, но это ваша жизнь, понимаете? А ещё воду надо будет принести из семи источников, в полнолуние собранную, и…

Она запнулась, заметив, как изменились лица братьев — Антон побледнел, Денис смотрел на неё с нескрываемым презрением. Но женщина продолжила, уже менее уверенно:

— …и соль четверговую. Её я тоже продаю. Или можете сами сделать, но тогда ждать до следующего Чистого четверга, а это опасно, очень опасно, духи могут…

— Хватит, — оборвал её Денис.

Он резко встал, забрал у брата Книгу, раскрыл её на нужной странице и буквально сунул женщине в лицо:

— Вам знаком такой знак?

Женщина отшатнулась и захлопала глазами. Потом начала причитать, размахивая руками:

— Что вы себе позволяете?! Грубиян! — Голос её перешёл на визг. — Это что вообще за книжка? Из какого музея украли? Таких знаков вообще не бывает, это всё ерунда, ненастоящая магия!

— То есть вы нам помочь не можете, — усмехнулся Денис и захлопнул Книгу.

— Я занимаюсь настоящей магией! — возмутилась женщина, голос её дрожал от обиды и страха. — А не всякими там… некромантскими штучками! Насмотрятся своих сериалов, а потом…

— Пошли отсюда, — оборвал её Денис, кивнув брату.

Антон поднялся. Хотел что-то сказать, то ли извиниться, то ли уточнить про печать, но Денис уже потянул его за рукав. Женщина продолжала возмущаться им вслед, пока они не вышли в подъезд.

*Поток – район в г. Барнауле, получил название за «поточную» (массовую) застройку малосемейками и бараками.

***

Вторая гадалка жила совсем иначе: в новом доме с видом на заросший парк Юбилейный, с чистым подъездом, где на подоконниках стояли цветочные горшки, а на стенах не было ни граффити, ни следов грязных ботинок.

Женщина, открывшая дверь, тоже выглядела вполне обычно. На ней были серые брюки, вязаный кардиган, а волосы аккуратно подстрижены в каре. Она настороженно посмотрела на братьев, потом на свёрток в руках Антона, и резко изменилась в лице.

— Вам ко мне нельзя, — сказала она тихо и попыталась закрыть дверь.

Денис поставил ногу в проём и надавил. Женщина попятилась внутрь.

— Мы не хотим зла, — сказал Антон, поднимая руки в примиряющем жесте. — Нам просто нужна помощь. Пожалуйста.

— Тогда зачем вы носите с собой его источник? — Её голос дрожал.

Денис развернул ткань, показывая Книгу.

— Вы знаете о ней?

Женщина покачала головой, но глаз от Книги не отвела:

— Нет. Но я чувствую энергию, которая от неё исходит. Она очень сильная. И очень тёмная. Я никогда ничего подобного не встречала.

Денис пролистал до нужной страницы и ткнул пальцем в знак.

— Вы знаете, что он значит?

Женщина осторожно наклонилась ближе, всматриваясь, затем снова покачала головой. Антон не сдавался:

— Может, вы знаете, кто может знать? Куда нам обратиться?

— Не знаю, — едва слышно произнесла она.

Денис стиснул зубы. Антон заметил это краем глаза и поспешил задать последний вопрос, пока брат окончательно не потерял терпение.

— Тогда… может быть, вы знаете, как закрыть обратно призраков?

Женщина резко отступила ещё на шаг.

— Это вы выпустили их?

Антон помялся, отвёл взгляд.

— Да, — нехотя признался он.

Женщина прижала руку к груди, тяжело дыша. Потом медленно покачала головой:

— Я не могу вам помочь. Уходите. Пожалуйста.

Последние слова она произнесла почти шёпотом, но в них было столько паники, что даже Денис не стал настаивать.

История 4. Призраки Барнаула. Глава 4.

— Только время зря потратили, — сокрушался Антон, когда они припарковались у дома.

— Будем искать дальше, — отозвался Денис, забирая с заднего сиденья распечатки и сумку.

Они вошли в подъезд. Антон нажал кнопку вызова лифта, но лампочка над ней не загорелась, и механизм тоже оставался неподвижен.

— Опять сломался, — пробормотал Антон и пошёл к лестнице.

На одном из пролётов сидела Алина. Невидящим взглядом она смотрела в одну точку, в руках у неё была зажата банка из-под соли.

— Эй, — Антон быстро поднялся к ней, наклонился и тронул за плечо.

Алина подняла на него глаза. Несколько секунд смотрела так, словно не узнавала, а потом моргнула.

— Что случилось? — спросил он.

Алина не ответила. Денис остановился ступенькой выше и огляделся. На подоконнике между этажами белела горка соли.

— Пойдём домой, — мягко сказал Антон.

Он помог Алине подняться, обнял за плечи, и они вместе пошли вверх. Денис шагал следом, не сводя с неё глаз.

Уже в квартире Алина обернулась и впервые заметила его. Её взгляд сразу стал острее, в нём мелькнуло что-то вроде недоверия. Она отстранилась от Антона на полшага.

— Это мой брат, Денис, — поспешил объяснить он. — Денис, это Алина.

Денис коротко кивнул. Алина ответила тем же, не протянула руку и не улыбнулась. Она смотрела на него так, будто пыталась понять, можно ли ему доверять, и явно не находила ответа.

— Пойдёмте в зал, — предложил Антон, чувствуя, что знакомство идёт не так, как ему хотелось бы.

Алина села на диван, Антон устроился рядом, развернувшись к ней. Денис остался стоять у дверей, скрестив руки на груди. Он наблюдал за девушкой без особого выражения, но Антон уже знал этот взгляд: брат оценивал ситуацию, и ему она не нравилась.

— Расскажи, что случилось, — попросил Антон и положил ладонь Алине на плечо.

Она несколько секунд молчала, глядя в пол. Потом начала медленно говорить. Голос у неё был ровный, как будто в нём совсем не осталось эмоций:

— Я пришла домой за вещами, а потом решила, что останусь, не поеду к родителям. И всё было нормально, а потом он… этот мальчик со своей гармошкой. Такой заунывный, такой печальный… Он играл только одну ноту, и это так действовало на нервы, что я… я посыпала его солью. Как ты вчера. И он исчез. Просто растворился. Я и на работе всё посыпала солью, но было непонятно, работает это или нет… Антон, я… я просто не знаю, что делать. Может, всё-таки стоит поехать к родителям?

— Останься, — Антон взял её лицо в ладони, заставляя смотреть на себя, — пожалуйста, останься. Со мной. С нами.

Денис поджал губы и негромко кашлянул.

— Попей воды, — бросил ему Антон, не отрывая взгляда от Алины.

Денис выдохнул через нос, развернулся и ушёл на кухню. Девушка была лишней. Она отвлекала Антона, требовала внимания, а времени на это не было. И главное, она была в опасности, просто находясь рядом. Денис это понимал. И это его злило.

***

Алина осталась, но вопреки опасениям Дениса не стала мешать братьям, а ушла в спальню и смотрела сериал, пока они изучали распечатки, собранные студентами, и фотографии газет, которые Денис сделал в библиотеке.

— Значит, пока единственная полезная зацепка — это Руднёва Елена Михайловна, которая проводила спиритические сеансы в девятнадцатом веке, — подытожил Антон, когда все материалы были разобраны. — Вот бы связаться с ней…

Антон потянулся к Книге, лежавшей на столике, и медленно, почти ласково провёл по обложке ладонью, словно сам не осознавал, что делает.

— Вот бы тебе поспать, — проговорил Денис, внимательно наблюдая за братом.

— Ну а что? Вдруг её жестоко убили и её призрак сейчас где-то там…

— Антон.

— Ладно-ладно, иду спать, — Антон поднял руки, показывая, что сдаётся.

Денис собрал все бумаги в кучу, положил поверх Книги и начал застилать диван постельным бельём, которое принесла Алина.

***

Была уже совсем поздняя ночь, но сон не шёл. Денис разжал пальцы на рукояти кинжала, лежавшего под подушкой, и перевернулся на спину. В городе было слишком шумно. Шорох машин, писк электроприборов и какие-то нескончаемые звуки, которых не было в деревне. Из спальни доносилось сопение Антона, и это тоже действовало на нервы.

Денис встал и вышел на кухню. Налил из кувшина воды и сел за стол, пытаясь думать, но в голове, привыкшей исполнять приказы, было пусто. Тихо шлёпая босыми ногами, прошла Алина, включила свет над раковиной, налила в стакан воды, сделала глоток, повернулась, и только в этот момент заметила Дениса.

Он молча смотрел на неё из тени, изо всех сил стараясь не оценивать ни кружевной топ на тонких бретельках, открывавший полоску живота, ни ультракороткие шортики.

От неожиданности Алина вскрикнула. Стакан выпал из её рук и разбился о пол. Денис сразу поднялся.

— Осторожно, не двигайся, — бросил он, собирая осколки.

Алина замерла, обняв себя за плечи. На шум прибежал Антон.

— Что случилось? — спросил он, глядя, как брат ползает на коленях по полу.

— Он меня напугал, — ответила Алина. — Зачем ты сидел в темноте?

— Не спалось.

Денис подобрал последний осколок, поднялся и выбросил стекло в мусорное ведро.

Алина взяла с раковины тряпку и хотела вытереть лужу, но Денис остановил её.

— Отдай, я сам закончу.

Она протянула ему тряпку и выпрямилась.

— Идите спать, — произнёс Денис, не глядя на них.

Они молча подчинились.

***

Утром Денис проснулся от негромкого звона посуды на кухне. Он приоткрыл глаза и некоторое время лежал неподвижно, вслушиваясь в звуки чужой квартиры. Из ванной доносился шум воды. Кто-то принимал душ.

Денис потянулся и сел на диване, потирая затылок. Спал он плохо, но это было привычно. Натянув футболку, он направился на кухню. Алина стояла у плиты спиной к нему, помешивая что-то в кастрюле. В этот раз на ней был пушистый розовый халат, а волосы собраны в высокий небрежный хвост. Денис невольно отметил, что так она выглядела куда менее… отвлекающе.

— Доброе утро, — сказала Алина, обернувшись.

В её голосе не было напряжения, но и особой теплоты тоже. Просто вежливость.

— Доброе, — коротко ответил Денис и остановился в дверях, не зная, что делать дальше.

— У нас сегодня на завтрак овсянка. Будешь?

— Буду.

— Кофе себе налей сам, ладно? — Алина кивнула в сторону кофеварки, где из фильтра ещё падали последние капли свежезаваренного кофе.

Денис достал из шкафчика чашки.

— Тебе тоже? — спросил он.

— Да, спасибо. И Антону тоже сделай, он выйдет через минуту. Мне со сливками, ему чёрный.

Денис принялся разливать кофе. Алина тем временем разложила овсянку по тарелкам и поставила на стол миску с орехами и мёд. Денис молча помогал ей, расставляя чашки и раскладывая ложки.

Алина украдкой наблюдала за ним. Ночью он напугал её до жути, особенно этот тяжёлый взгляд из темноты. Но сейчас, в утреннем свете, он казался просто обычным. Молчаливым, да. Строгим тоже. Но не опасным. Не чужим.

— Прости за вчера, — негромко сказала она, ставя салфетницу на стол. — Я не хотела так реагировать.

Денис покачал головой:

— Пустяки.

Она хотела что-то добавить, но в этот момент из ванной вышел Антон. На нём были домашние штаны и футболка. Мокрые волосы торчали в разные стороны. Увидев их двоих на кухне, он остановился в дверях и широко улыбнулся.

— Доброе утро, — протянул он.

Антон подошёл к Алине, обнял за талию и притянул к себе. Она приподнялась на цыпочки, отвечая на поцелуй. Он провёл рукой по её волосам, потом коснулся губами лба.

— Выспалась? — тихо спросил он.

— Более-менее, — ответила она, не отстраняясь.

Денис уставился в свою тарелку, делая вид, что полностью занят овсянкой.

— Садитесь уже, кофе стынет, — произнёс он, не поднимая глаз.

Они расселись за столом. Антон с аппетитом взялся за кашу, Алина аккуратно помешивала кофе. Несколько минут царила тишина.

— Какой план на сегодня? — нарушил молчание Денис, когда его тарелка опустела.

Антон отложил ложку и откинулся на спинку стула.

— Я сегодня до трёх в универе. Потом можем снова сходить в библиотеку или попробовать других шарлатанов.

Денис не отреагировал на шутку.

— Тогда я попробую поискать информацию про Руднёвых, — отозвался он.

Алина молчала, переводя взгляд с одного на другого. Она слушала внимательно, но не вмешивалась и не задавала лишних вопросов. Антон это заметил и потянулся к ней через стол.

— Всё будет хорошо, — он накрыл её ладонь своей. — Обещаю.

Она кивнула, но ничего не ответила.

***

Когда Антон и Алина ушли на работу, Денис устроился с ноутбуком на кухне. Так ему было привычнее.

Информации по запросу «Елена Михайловна Руднёва» нашлось немного. Выяснилось, что она была супругой титулярного советника Семёна Александровича Руднёва. В своём особняке на Мало-Тобольской вела литературный салон и устраивала спиритические сеансы, на которые собирался весь цвет барнаульского общества того времени. Особняк не сохранился. Как и следы семьи Руднёвых. Предположительно, после революции они эмигрировали за границу. В Барнауле остался только племянник Елены Михайловны — Пётр Аркадьевич. В двадцатых годах он работал в краеведческом музее. Именно через него, судя по описи, в фонды попали семейные вещи: книги, фотографии, письма и...

«Дневники», — произнёс вслух Денис.

Записав адрес музея, он захлопнул ноутбук и вышел из квартиры.

Краеведческий музей на улице Ползунова, как и многие другие старинные здания Барнаула, пережившие пожар 1917 года, революцию и советскую власть, был выкрашен в характерный красный цвет и украшен белыми элементами декора — резными наличниками, карнизами и пилястрами.

Внутри музея сохранилась атмосфера ушедшей эпохи: потолки с лепниной, скрипучий паркет, массивные витрины из тёмного дерева. Касса была закрыта, а на окошке висело объявление, что посещение музея сегодня бесплатное. Денис прошёл дальше, миновал витрину с археологическими находками, стенд с чучелами местных животных и остановился перед большой стеклянной витриной, за которой стоял волк. Чучело было старым, потёртым, шерсть местами вылезла, обнажая грубую ткань основы. Стеклянные глаза смотрели в пустоту.

— Страшненький, правда?

Денис обернулся. К нему приближалась пожилая женщина лет шестидесяти пяти, может, семидесяти. Седые волосы были собраны в аккуратный пучок, плечи она кутала в длинную вязаную шаль, хотя в здании было тепло.

— Его ещё до войны сделали, — продолжила она, подойдя ближе. — Видите, как шерсть облезла? А всё равно стоит. Вам что-то подсказать?

— Да. Меня интересуют материалы, связанные с семьёй Руднёвых. Елена Михайловна Руднёва жила в Барнауле в девятнадцатом веке и устраивала спиритические сеансы.

Женщина внимательно посмотрела на него, потом задумчиво подняла глаза к потолку.

— Руднёва, говорите?

Денис кивнул.

— В фонде музея должны быть личные вещи.

— А вы с какой целью интересуетесь?

— А я родственник. Ищу информацию. В интернете пишут, что музею были переданы дневники и письма. Хотелось бы посмотреть.

— А давайте посмотрим, — сказала женщина и жестом попросила следовать за ней.

Открыв дверь с надписью «Для сотрудников», она вошла внутрь. Контраст был разительным: вместо высоких потолков и витрин тесная комнатка с потёртым столом, допотопным компьютером, несколькими разномастными стульями и деревянным шкафом, заваленным папками. На подоконнике стоял электрический чайник и лежала открытая упаковка печенья.

— Присядьте, — женщина указала на один из стульев.

Сама села за компьютер, надела очки и принялась искать нужную информацию.

— Так, да, были личные вещи Руднёвых, — сказала она через какое-то время. — Серебряная табакерка, гребень для волос, перчатки, веер, несколько книг. Были ещё дневники, но в настоящее время они утеряны.

Денис поморщился.

— Утеряны?

— К сожалению. Война, переезды, реорганизации… многое пропало.

— Спасибо, — Денис поднялся и сделал шаг к двери.

— Если я ещё чем-то вам могу помочь… — женщина сняла очки.

— А вообще, может, и можете.

Денис остановился, достал из кармана телефон и открыл фотографию страницы со знаком.

— Вот этот символ. Вы его когда-нибудь видели?

Женщина взяла телефон, надела обратно очки и поднесла экран ближе к глазам:

— Видела.

Денис даже на секунду замер.

— Где?

— На Демидовском столпе. — Она вернула ему телефон.

Денис фыркнул:

— Вчера? Сегодня?

— Нет. Где-то в пятидесятых. Есть фотографии даже.

Денис почувствовал, как сердце забилось сильнее. Внутри проснулось что-то хищное, азартное. То самое чувство охоты, когда понимаешь, что след горячий, что цель близко. Он сделал шаг вперёд.

— Покажите.

— Сейчас поищем, — женщина вернулась к компьютеру и через какое-то время сказала: — Подождите здесь, я принесу.

Она вернулась минут через двадцать. В руках у неё была потёртая картонная папка, перевязанная выцветшей тесьмой. Женщина положила её на стол и осторожно развязала узел.

— Вот, — сказала она, доставая пожелтевшую фотографию.

Денис взял снимок. Качество было плохим, но детали различались отчётливо: Демидовский столп, подножие и знак на камне. Символ немного отличался от того, что сделал Антон, пропорции были другие, одна из линий шла чуть под другим углом, но это был он. На обратной стороне стояла дата: 08.1938.

— Есть ещё вырезки, — женщина достала несколько пожелтевших газетных клочков. — Писали тогда про вандалов, которые осквернили памятник. Возмущались. Требовали найти виновных.

— А кто это сделал, выяснили? — спросил он.

Женщина пожала плечами.

— Нет. Но был один человек, который серьёзно занимался этой темой. Марк Юшкевич. Вы наверняка слышали о нём.

Денис отрицательно помотал головой.

— Ну как же, краевед наш, историк. Всю жизнь посвятил изучению легенд, преданий, мистических историй Барнаула. Работал в «Алтайской правде». Вот его заметка об этом символе.

Она достала ещё один листок и протянула Денису. Он пробежал глазами по строчкам. Текст был сухим, обтекаемым: общие слова о кельтских рунах, оккультной символике, об успокоении духов. Ничего конкретного.

— Юшкевич много чем интересовался, — продолжила женщина. — Писал книги о паранормальных явлениях, призраках...

— Призраках? — переспросил Денис, поднимая взгляд.

— Да, свидетельства очевидцев собирал.

— А его родственники? — спросил Денис. — Они ещё живы? Где их можно найти?

Женщина задумалась.

— Насколько я знаю, у него осталась внучка в Барнауле. Но это надо уточнять. Могу дать контакт коллеги, который занимается архивом семей местных краеведов.

— Дайте.

Она записала номер телефона на клочке бумаги и протянула ему.

— Спасибо.

Выйдя из музея, Денис задержался у входа. Перед зданием стоял постамент с камнем, из которого был высечен не то медведь, не то лев. Денис остановился напротив него и достал телефон, чтобы позвонить Антону, но не успел нажать кнопку, как высветился входящий вызов от брата.

— Да.

— Мне ответили на форуме по поводу знака, — сообщил Антон.

Денис почувствовал, как внутри снова вспыхнуло возбуждение. Всё складывалось. Слишком хорошо складывалось. Он сжал телефон сильнее, не в силах сдержать усмешку.

— Чел написал, что знает, что он значит, объяснил, как он работает. Понимаешь, он реально знает.

— Он сказал, что надо делать?

— Нет. Предложил встретиться завтра ночью.

— Ладно, — с подозрением ответил Денис. — У меня тоже есть информация, — подождав, пока мимо проедет трамвай, он продолжил. — Знак на столпе уже рисовали, в конце тридцатых, есть даже фотография. И ещё есть имя — Марк Юшкевич, краевед.

— Прикол, — усмехнулся Антон.

— Не понял.

— Если кто и знал всё о призраках, это был он. Как я сразу не подумал.

Денис промолчал.

— Ладно, слушай, похоже, у нас наконец есть прогресс. У меня тут лекция начинается. Давай до вечера.

— До вечера.

Денис положил трубку и посмотрел по сторонам. Он стоял на одной из самых старых и лучше всего сохранившихся улиц города и совершенно не понимал, куда ему пойти и чем заняться, кроме как считать минуты до следующей ночи.

История 4. Призраки Барнаула. Глава 5.

Встреча была назначена на одиннадцать вечера на территории заброшенной спичечной фабрики, а в прошлом сереброплавильного завода, с которого началась история Барнаула. Здание с кирпичными колоннами и высокими арками ещё хранило следы былого величия, но давно стояло в упадке. Несколько лет его пытались восстановить, но всё было тщетно.

На площадке перед зданием они и договорились встретиться. Было уже темно, и сюда едва проникал свет фонарей с соседней улицы. Антон поднял воротник куртки и прижал Книгу крепче к груди, ощущая, как под пальцами пульсирует тепло. Денис держал руку на сумке и внимательно смотрел по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху, но всё равно пропустил момент, когда появился незнакомец, одетый в чёрную кожаную куртку.

Он вышел на середину площадки и остановился, словно материализовался из темноты. В полумраке можно было разглядеть, что ему точно не меньше пятидесяти. Лицо его было спокойным, но взгляд горел каким-то нездоровым азартом.

— Принесли? — спросил он.

Антон и Денис переглянулись. Антон кивнул.

— Да.

— Покажите.

Антон медленно снял ткань с Книги и осторожно приблизился к незнакомцу. Тот улыбнулся.

— Можно? — спросил он.

В голосе прозвучала неожиданная робость, словно он и правда боялся, что ему откажут.

Антон бросил взгляд на Дениса. Тот напрягся, и было видно, что он готов в любой момент выхватить из сумки ружьё. Антон протянул Книгу.

Незнакомец взял её обеими руками, провёл ладонями по обложке, поднёс к лицу и вдохнул запах. Потом открыл и принялся медленно листать страницы, бормоча себе под нос:

— Наконец-то… наконец-то нашёл…

Найдя страницу со знаком, он улыбнулся шире, опустился на колени, положил Книгу перед собой на потрескавшийся асфальт и достал из кармана перочинный нож.

Денис резко скинул сумку с плеча и выхватил ружьё. Антон дёрнулся. Незнакомец поднял руку в останавливающем жесте, не отрывая взгляда от Книги.

— Всё в порядке, — сказал он спокойно. — Сейчас сами увидите.

Он провёл лезвием по ладони. Неглубоко, ровно настолько, чтобы выступила кровь. Капля упала на открытую страницу. Страница вспыхнула. Свет прошёлся по ней, словно невидимое пламя, выжигая буквы и проявляя надпись. Братья застыли, наблюдая за происходящим.

— О да, — прошептал незнакомец и тихо засмеялся.

— Что теперь? — спросил Антон, и голос дрогнул. — Вы наложите обратно печать?

— Нет, — мужчина покачал головой и поднял взгляд. Улыбка исчезла. — Я заберу Книгу. А вам это будет уроком: чужое брать нельзя.

— А ну отойди от Книги!

Денис вскинул ружьё, прицеливаясь в грудь незнакомца. Оно было заряжено солью, но мужчина об этом не знал.

Он взмахнул рукой.

Дениса отбросило в сторону. Он врезался плечом в кирпичную стену, ударился головой и рухнул на бетон.

— Дэн!

Антон кинулся к мужчине, но тот повторил жест, и Антона отшвырнуло назад. Спина ударилась о землю, из лёгких вышибло воздух.

Незнакомец спокойно закрыл Книгу, поднялся и сделал шаг к нему.

Антон попытался встать, но мужчина вытянул руку, и тот ощутил, что его словно сковало невидимыми цепями. Он пытался пошевелиться, сопротивляться, но тело не слушалось. Незнакомец сжал пальцы, и Антона начало поднимать в воздух. Грудь сдавило, воздух перестал поступать в лёгкие. Антон хрипел, пытаясь вдохнуть, но давление только усиливалось. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

— Ничего личного, — сказал мужчина, глядя на него снизу вверх. — Просто ты оказался не в том месте и не в то время.

В последний момент, когда сознание уже начало ускользать, раздался крик:

— Эй! Что происходит?!

— Это же Антон Николаевич!

Мужчина обернулся. Пятеро или шестеро парней и девушек высыпали из прохода между стеной и забором. Антон рухнул на землю, хватая ртом воздух. Незнакомец замер, оценивая ситуацию, потом развернулся и метнулся к забору, прижимая Книгу к груди.

Девушка в красной куртке подбежала к Антону и опустилась рядом с ним на колени.

— Вам помочь? Что случилось?

Антон с трудом поднял голову, указал туда, где скрылся незнакомец:

— Догоните его... у него книга...

И потерял сознание.

***

Была глубокая ночь, и свет торшера едва разгонял темноту. Денис сидел на стуле посреди зала, глядя в одну точку. Алина склонилась над ним, осторожно обрабатывая рану на его голове ватным диском, смоченным перекисью. Денис морщился, но старался не подавать виду, что больно.

Антон лежал на диване, обхватив голову руками, будто пытался удержать мысли на месте. На шее темнел багровый след от удушья.

— Придурок. Идиот. Дурак, — шептал он себе под нос. — Как можно быть таким наивным?

Алина бросила на него короткий взгляд, но ничего не сказала. Антон продолжал:

— Я просто взял и отдал ему Книгу. Вот так. Как мы теперь её найдём?

Алина отложила вату, закрыла крышку флакона и выпрямилась.

— Можно попробовать найти его по IP, у тебя же сохранились его сообщения, — предложила она, вытирая руки.

— Пользователь удалён, — мрачно отозвался Антон, не поднимая головы. — Я уже смотрел.

— В интернете ничего нельзя удалить насовсем, — возразила Алина. — Я напишу утром одному знакомому. Он преподаёт информационную безопасность в Политехе. Если что-то можно найти, он найдёт.

Денис поднял голову и посмотрел на брата.

— А может, нам и Книга не нужна, — сказал он медленно, — если у Юшкевича остались записи о том, как закрыть знак. У меня есть контакт его внучки. Можно позвонить, спросить.

Антон наконец оторвал руки от лица и сел. В глазах промелькнула надежда.

— Правда?

— Позвоним завтра с утра, — ответил Денис.

***

На следующий день была суббота. Утро выдалось на редкость, даже чересчур спокойным. За окном светило солнце, золотя листву. Неспешно просыпался город. Все трое собрались на кухне. Алина сидела за ноутбуком, переписываясь со знакомым из Политеха. Антон пытался дозвониться до внучки Марка Юшкевича. Денис молча пил остывший чай.

Примерно через полчаса Антону наконец повезло. На том конце трубки раздался женский голос. Он звучал чуть настороженно, но не удивлённо, словно женщина была готова к подобным звонкам. Когда Антон упомянул про дневники и записи деда, она на несколько секунд замолчала, обдумывая его слова, а потом произнесла:

— Дневники не у меня. Дедушка просил отдать их его другу, Алексею Андреевичу Вяземскому. Он живёт в Томске.

— У вас есть его телефон?

— Да, сейчас скину.

Антон набрал номер сразу же, как только получил сообщение. Гудки тянулись долго, и Антон уже собирался закончить вызов, когда в динамике послышался шорох, кашель и наконец старческий, но твёрдый голос:

— Слушаю.

— Здравствуйте, Алексей Андреевич? Меня зовут Антон. Мне дала ваш номер Мария, внучка Марка Юшкевича. Я хотел спросить про его записи.

— Записи? — переспросил старик и снова закашлялся. — Что вам нужно?

Антон помолчал, потом решил сказать как есть:

— Мне нужна информация. Про призраков и знаки, с помощью которых их можно закрыть.

Повисла пауза. Антон почти слышал, как старик прищуривается, обдумывая его слова.

— Есть такая информация, — сказал Алексей Андреевич. — Приезжайте. Поговорим.

— Когда удобно?

— Когда сможете. Я никуда не тороплюсь.

Антон записал адрес, положил телефон и посмотрел сначала на брата, потом на Алину.

— Что ж, — сказал Денис. — Значит, едем в Томск.

Продолжение читайте в Истории 5. Подземелья Томска

П.С Если вам нравится книга и интересно узнать, получится ли у Антона и Дениса отправить призраков обратно, напишите в комментариях! Автору очень не хватает ваших реакций𨛩M*7i?9a loc$k9p=

История 5. Подземелья Томска

Трасса Барнаул–Новосибирск тянулась серой лентой под колёсами Нивы. Сквозь пожелтевшую листву придорожных берёз пробивалось солнце, уже не такое яркое, как летом, и чуть сонное, словно в лёгкой дымке. В полях работала техника, поднимая облака пыли. В приоткрытое окно задувало прохладой.

Денис вёл молча, сосредоточенно глядя вперёд. Антон сидел рядом, листая ленту новостей на телефоне. С каждой новой записью лицо его становилось всё мрачнее. В пабликах продолжали писать про призраков. Они появлялись каждую ночь и проживали одни и те же моменты. Возможно, последние в своей жизни. Всё больше людей приходили на них посмотреть, кто-то даже пытался с ними говорить, но призраки не реагировали.

В одном из пабликов Антон наткнулся на видео. Качество было паршивым, камера дрожала, съёмка велась издалека и в полутьме, но суть была ясна: на переднем плане стоял мужчина, вытянув вперёд руку, а в нескольких метрах от него прямо в воздухе висел, дёргая ногами, парень. Комментарии множились с каждой минутой: кто-то писал, что это монтаж и ИИ, кто-то верил, что это настоящая магия. Хорошо хоть, лиц было не разглядеть. Никто, кроме самих студентов, не знал, что этим парнем был Антон. И хотя он просил ребят никому не рассказывать, понимал, что это бесполезно. В понедельник на него наверняка обрушится шквал вопросов, и он понятия не имел, как на них отвечать.

— Сколько ещё до Томска? — спросил он, не отрываясь от экрана.

— Часов шесть, может пять, — ответил Денис. — Если в Новосибе не встрянем в пробку.

Антон кивнул и снова уткнулся в телефон. Вопрос времени, думал он, пока кто-нибудь не попытается потрогать призраков руками. И что тогда произойдёт, предугадать сложно. Провалится ли человек в прошлое, как это случилось с ним самим? Этого он боялся больше всего. Или не произойдёт ничего, потому что только у него была особая связь с призраками из-за того, что он нарисовал знак и выпустил их?

Однако пока физического вреда от призраков не было. Только слухи и страх.

Антон убрал телефон в карман и повернулся к брату.

— О чём думаешь?

Денис помолчал несколько секунд, потом пожал плечами.

— Ни о чём.

Антон хотел сказать что-то ещё, но откинулся на спинку сиденья и отвернулся к окну. За стеклом мелькали поля, перелески, посёлки. Он подумал об Алине. Она осталась дома, сказала, что хочет отдохнуть. Антону не нравилось оставлять её, но и Денис, и сама Алина в один голос убедили его, что ей незачем ехать в Томск. В любом случае, к утру следующего дня они планировали вернуться обратно. Пятьсот километров туда, столько же обратно — почти восемь часов в одну сторону, если повезёт с дорогой.

В итоге Антон сдался. Только закупил в магазине соли и насыпал под всеми окнами и дверями, а Денис принёс из багажника пруток арматуры и поставил у двери в коридоре. На всякий случай.

Уже вечерело, когда проехали Новосибирск и свернули у Юрги с федеральной трассы, которая тянулась с запада на восток — наверх, к Томску. До цели оставалось ещё около сотни километров, и Денис заехал на заправку. Пока заливал бензин, Антон вышел размять ноги. Чуть дальше стояла придорожная «узбечка», откуда аппетитно пахло едой.

— Давай перекусим, — предложил Денис, когда закончил с баком.

Антон посмотрел на брата с сомнением, но спорить не стал. Внутри оказалось неожиданно чисто: свежий ремонт, бежевые стены с позолоченными узорами, светлый кафель на полу, несколько деревянных столиков. За одним из них сидела семья с двумя мальчишками, которые что-то увлечённо обсуждали, тыча пальцами в телефон. За другим столиком расположились трое дальнобойщиков.

— Что брать будешь? — спросил Денис, направляясь к линии раздачи.

— Кофе, — коротко ответил Антон.

Денис покачал головой, но ничего не сказал. Взял себе плов, шурпу и чайник зелёного чая. Расплатился, устроился за свободным столиком у окна и принялся есть, макая лепёшку в горячий бульон и причмокивая. Антон наблюдал за ним, вертя в руках бумажный стаканчик чёрного кофе.

— Вкусно готовят, — заметил Денис между ложками. — Зря брезгуешь.

— Я не голодный, — пожал плечами Антон. — И кофе здесь отвратительный.

Денис хмыкнул, но спорить не стал. Доел плов, допил чай, вытер рот бумажной салфеткой и кивнул в сторону выхода:

— Ладно. Поехали дальше, поди успеем до ночи.

***

К Томску подъехали уже затемно. Пересекли мост через Томь, проехали мимо парка культуры и отдыха и свернули на центральный проспект, названный, как и в большинстве российских городов, именем вождя пролетариата. Улица, застроенная в сталинскую эпоху, утопала в зелени. На площади с фонтаном, напротив здания университета с колоннами, тусовалась молодежь.

За площадью Денис повернул направо, потом ещё раз и ещё, и наконец притормозил у двухэтажного дома. Белые резные наличники выделялись на фоне тёмных от времени брёвен.

— Похоже, это здесь, — произнёс Денис и заглушил двигатель.

— Как думаешь, ничего, что мы так поздно? — Антон бросил взгляд на часы, потом посмотрел на улицу.

Причудливые тени от фонарей путались в листве тополей, и старые дома вокруг выглядели нежилыми. Свет горел только в паре окон.

— Он же сказал, что дождётся. Идём.

Вход располагался с торца здания: две одинаковые двери под небольшим резным карнизом. Никаких номеров и опознавательных знаков. Денис дёрнул ручку и заглянул внутрь, вверх уходила деревянная лестница. Под потолком дрожала тусклая лампочка. Пахло сыростью и старостью.

— Я думаю, нам сюда, — сказал Антон. — Он писал, что надо будет подняться.

На втором этаже была всего одна дверь, обитая дерматином.

Денис позвонил. Потом ещё раз. Несколько минут ничего не происходило. Антон уже начал сомневаться, тот ли адрес, и уже собирался набрать Алексею Андреевичу, когда дверь наконец открылась. На пороге стоял старик. Он был маленький, сморщенный, невероятно старый, с белёсыми подслеповатыми глазами и в поношенном халате.

— Здравствуйте, — тут же заговорил Антон. — Алексей Андреевич? Мы…

— Я знаю, кто вы, — старик внимательно смерил взглядом гостей.

Голос у него оказался неожиданно ровным и звучным, совсем не старческим. На секунду Антону даже показалось, что перед ними кто-то другой, просто натянувший на себя эту сухую, сморщенную оболочку. Но когда старик развернулся и пригласил братьев следовать за ним, сомнения улетучились: тапочки шоркали по истёртому линолеуму, голова слегка подрагивала, а пальцы то и дело непроизвольно сжимались.

Он провёл их через узкий коридор, заваленный до самого потолка книгами. Полки, стопки, коробки — всё теснилось друг к другу, оставляя одну-единственную дорожку, по которой приходилось идти боком, чтобы ничего не задеть. На кухне старик поставил на плиту чайник, заглянул под крышку и, нашарив спички, принялся возиться с конфоркой.

Антон шагнул вперёд:

— Давайте я…

Старик коротко посмотрел на него и продолжил сам, неторопливо и упрямо, как будто это было делом принципа.

Денис сел за стол и огляделся. Интерьер был под стать хозяину: пожелтевший от времени советский гарнитур, потёртая клеёнка, невыводимые пятна жира над плитой. На подоконнике стояла банка с какой-то коричневой мутной жижей, рядом лежал моток бечёвки, а в углу, под табуреткой, торчал пакет с газетами.

— Вы сказали, что у вас есть нужная нам информация, — напомнил Денис.

Алексей Андреевич опустился на стул напротив.

— Есть. И я с вами обязательно поделюсь.

— Но? — спросил Антон, почувствовав подвох.

Старик помолчал, прежде чем ответить:

— Что вы предложите в обмен на информацию?

Братья переглянулись. Денис сжал челюсть.

— Что вы хотите?

Алексей Андреевич кивнул, словно услышал именно то, что хотел услышать, потом медленно выдохнул и заговорил, переводя взгляд с одного на другого:

— Вы не пугайтесь, я не попрошу ничего такого, что вам не по силам. Я бы и вас просить не стал, если бы сам мог, но, как видите, сдал я малёк.

— Давайте ближе к делу, — нетерпеливо перебил Денис.

— Ближе так ближе, — старик пожал плечами. — Я, когда помоложе был, тоже, как вы, охотился на всякую нечисть. Призраки, духи, вампиры…

— Вампиры? — переспросил Антон.

— Существуют, — усмехнулся хозяин. — Но сейчас речь не про них. В Томске всегда было много легенд про подземелья. Официальная версия гласит, что их строили купцы: припасы хранить или товары от разбойников прятать. Город ведь богатый был, крупный, столица губернии как-никак. Но есть и другая версия…

На плите закипел чайник. Крышка дребезжала всё громче, пока Алексей Андреевич, опираясь ладонью о край стола, поднимался со стула. Антон снова хотел помочь, но тот даже не посмотрел в его сторону. Выключил плиту, разлил кипяток по разномастным советским чашкам, достал из шкафчика помятую коробку с чайными пакетиками и поставил её перед Денисом. Тот не шелохнулся, сидел прямо, сжав пальцы в замок, и смотрел на старика так, словно тот нарочно тянул время. Антон потянулся было за чаем, но, встретившись взглядом с Денисом, опустил руку. Алексей Андреевич сел обратно, откашлялся и только тогда продолжил:

— Существуют источники, свидетельства очевидцев, что подземелья задолго до купцов построили. И что был на месте Томска другой город — Грасиона. Она же Грустина. В официальной истории про неё мало пишут. Говорят, не было городов в Сибири до русских острогов. Но тем не менее есть Грасиона на старых западных картах, да и разные путешественники о ней писали.

Старик снова опёрся ладонями о стол, поднялся и пошаркал к коридору. Денис проводил его взглядом и раздражённо дёрнул угол клеёнки.

— Не понимаю, к чему это всё, — сказал он не сильно громко, но достаточно, чтобы старик тоже услышал.

— Давай выслушаем его, — возразил Антон. — Столько ехали…

— Вот именно, а сейчас просто теряем время.

Хозяин вернулся с охапкой папок и книг. Сдвинув в сторону чашки, разложил на столе.

— Вот здесь, — он постучал пальцем по одной из папок, очень старой, пожелтевшей, с истрепавшимися от времени уголками, — у меня собраны все свидетельства, которые доказывают, что город был. Да и сейчас есть. Известный факт, что подземелья под Томском больше и древнее самого Томска. И построили их не для хранения, а для жизни где-то в десятом-двенадцатом веке нашей эры. Люди, которые там жили, торговали с Востоком: с китайцами, с бухарцами, но наверх выходили редко, будто им дневной свет был ни к чему. Раз в год появлялись на ярмарке, меняли меха, железо, какие-то свои вещицы, а потом опять уходили вниз…

— А можно ещё как-то ближе к делу? — снова нетерпеливо перебил Денис.

Старик бросил на него укоризненный взгляд, вздохнул и открыл одну из папок.

— В тысяча девятьсот восьмом году нашли под Томском захоронение воина в деревянном доспехе, обтянутом кожей. До наших дней не сохранилось ничего, но я нашёл в одной музейной описи перерисовку.

Он достал из папки листок бумаги и положил перед Денисом. Антон привстал, пытаясь разглядеть изображение: на листке был нарисованный от руки карандашный рисунок.

— Это же знак…

— Да, похож на тот, который мы на призраков в Барнауле ставили. Назначение у него то же самое — это замок.

— От призраков? — спросил Антон.

— Нет, — покачал головой Алексей Андреевич. — Замок, который запирает дверь между мирами. Откуда приходят призраки? Что такое потусторонний мир? Параллельная вселенная? Или провал в пространстве и времени?

Антон почувствовал, как от его слов по коже пробежал холодок. То, что он наблюдал в Барнауле, выглядело именно как провал во времени.

— И что же, нам нужно поставить замок?

— Нет, — просто ответил старик. — Я вам ещё не всё рассказал. В подземельях под городом живут не призраки, а нечто более древнее.

— Что? — не выдержал Антон.

— Индрик.

— Кто? — переспросил Денис.

— Индрик, — повторил Алексей Андреевич и открыл одну из книг.

Братья переглянулись и посмотрели на страницу, где было изображено существо: тяжёлое, напоминающее смесь быка и носорога с мощными короткими ногами и огромным, массивным рогом.

— Но ведь это же сказки… — начал Антон.

— Сказки не возникают на пустом месте. Древние грустинцы приручили Индрика и использовали его, чтобы прокладывать туннели, но потом что-то пошло не так, и они заточили его в клетку, а сами покинули это место и решили о нём забыть навсегда.

— И почему вы так уверены, что…

— Потому что я видел клетку. Видел Индрика.

***

Алина вышла из ресторана последней. Плащ тут же распахнулся на ветру, розовый шифоновый шарфик взметнулся и скользнул по щеке.

Подруги ждали у входа — красивые, шумные, все из себя такие девчонки: блеск помады, распущенные волосы, каблуки, смех чуть громче, чем нужно. На фоне тусклой улицы, застроенной потрёпанными временем купеческими домами, где уже давно никто не жил, и за тёмными окнами прятались только магазины, они казались почти вызывающе яркими и живыми.

Встреча получилась спонтанной: кто-то написал в чат «а никто не хочет по коктейлю?», и Алина согласилась раньше, чем успела передумать. Антону она ничего не сказала. Не потому, что хотела соврать, просто он и так слишком переживал из-за того, что оставил её дома одну.

Она улыбнулась подругам и достала телефон. Примерно час назад Антон написал, что они на месте, и пожелал спокойной ночи. Алина ответила эмодзи с поцелуйчиками. Новых сообщений не было. Экран погас, и в чёрном стекле на миг отразились её лицо, жёлтый фонарь над тротуаром и тёмные провалы окон напротив. Алина убрала смартфон в карман и подняла голову.

— Ну что, тайная свободная женщина, домой? — поддела одна из подруг.

— Домой, — Алина показала ей язык. — Но можно медленно.

Девушки рассмеялись. Алина тоже засмеялась и вдруг почувствовала, как ей легко: идти рядом с ними по ночной улице, слушать их болтовню, ловить пальцами шарфик и не думать хотя бы несколько минут ни о призраках, ни о Томске, ни о том, что Антон будет волноваться, если узнает.

Они дошли до перекрёстка. В такой поздний час не было ни машин, ни других пешеходов. Да если бы и были, подруги их вряд ли бы заметили: одна громко и возбуждённо что-то рассказывала, другая уже хохотала, третья требовала подробностей, и все они говорили одновременно.

— Нет, погоди, — перебила одна из них. — А он правда думал, что это романтично?

— О боже, какой кошмар! — Алина рассмеялась, повернулась к подруге, сделала шаг вперёд и не заметила мужчину, стоявшего на углу дома.

Не то чтобы он прятался, он просто был там, в тени, у стены, и свет от фонаря на него падал боком. Алина врезалась в него плечом, не сильно, но достаточно, чтобы от неожиданности коротко охнуть и отступить на полшага.

— Ой, простите, — автоматически сказала она и подняла глаза.

Мужчина стоял совсем близко. Лицо она увидела не сразу: сначала взгляд зацепился за одежду, и мозг будто не понял, что именно не так. Пальто было другого покроя, не современное, а скорее винтажное, ткань была грубее, воротник выше, пуговицы тускло поблёскивали, из кармана на груди торчал край платка. Потом она увидела тень от полей — на мужчине была шляпа.

Алина моргнула, собираясь повторить «простите», но слова не вышли. В следующую секунду на улице стало светло. Ночь вдруг превратилась в день, а вместе с ним пришёл шум, которого ещё секунду назад не было. Голоса, топот, стук колёс, ржанье лошадей. Даже воздух стал другим: плотнее, с запахом земли, навоза, мокрого дерева, какого-то дыма и чего-то сладкого, приторного, как от пряников или горячего чая с мёдом и травами.

Алина резко обернулась и не узнала улицу. Дома были те же, но не те: они выглядели живыми, ухоженными, с вывесками, написанными иначе. Вокруг были люди, много людей. Женщины в длинных юбках, мужчины в сюртуках, кто-то тащил корзины, кто-то ругался с извозчиком, кто-то смеялся, кто-то торопился, глядя под ноги.

Под ногами не было асфальта, только деревянный настил из узких досок. Алина сделала шаг назад, каблук попал в щель, и мир дёрнулся: плечо повело в сторону, шарфик хлестнул по лицу, руки сами метнулись вперёд, но ухватиться было не за что.

— Осторожно!

История 5. Подземелья Томска. Глава 2

Алина резко обернулась и не узнала улицу. Дома были те же, но не те: они выглядели живыми, ухоженными, с вывесками, написанными иначе. Вокруг были люди, много людей. Женщины в длинных юбках, мужчины в сюртуках, кто-то тащил корзины, кто-то ругался с извозчиком, кто-то смеялся, кто-то торопился, глядя под ноги.

Под ногами не было асфальта, только деревянный настил из узких досок. Алина сделала шаг назад, каблук попал в щель, и мир дёрнулся: плечо повело в сторону, шарфик хлестнул по лицу, руки сами метнулись вперёд, но ухватиться было не за что.

— Осторожно!

Мужчина схватил её за локоть. Рука у него была тёплая, обычная, человеческая, уверенная, в нос ударил терпкий запах табака и мужского парфюма.

А дальше всё произошло за секунду. Мужчина удержал её, но сам не успел устоять: его потянуло следом, он неловко шагнул с края настила и оказался на проезжей части. Слева раздался крик, потом резкий свист, и на дорогу выехала карета. Лошадь, запряжённая впереди, шла быстро, не слишком разгоняясь, но достаточно, чтобы испугаться внезапного движения. Мужчина сделал шаг назад, возможно, хотел вернуться на тротуар, возможно, хотел оттолкнуть Алину, чтобы она не вышла на дорогу, Алина не успела понять, потому что лошадь вдруг встала на дыбы.

Передние копыта поднялись в воздух, карета дёрнулась, колёса ударились о камень, кто-то закричал: «Тпру!»

Мужчина потерял равновесие и упал.

— Нет! — вырвалось у Алины.

Она бросилась вперёд, протянула руку, чтобы ухватить его за пальто, но в пальцах у неё остался только платок. Алина засмотрелась на него всего на секунду — тонкий, белый, с вышитым по краю вензелем, а тем временем лошадь, опускаясь, переступила, и копыто опустилось прямо на мужчину.

Звук был такой, что Алина до конца жизни не хотела бы его помнить. Тупой и влажный.

Она закричала снова, уже громче, сорвано, и в этот крик тут же влился общий шум. Люди побежали, кто-то схватил лошадь под уздцы, кто-то ругался, кто-то звал кучера, кто-то закрывал рот руками. Алина стояла, как прибитая, с платком в ладони, и смотрела вниз, на мужчину, который ещё секунду назад держал её за локоть, а теперь лежал на земле, и вокруг него была грязь, и тень от лошади, и чьи-то ботинки, которые суетливо переступали, не зная, куда поставить ногу.

Её трясло. Ей казалось, что если она вдохнёт, то задохнётся. Она пыталась сделать шаг, но ноги не слушались.

И вдруг наступила тишина, как будто кто-то выключил звук. Алина моргнула и снова увидела ночную улицу. Светофоры мигали жёлтым, под ногами был асфальт, вокруг не было ни карет, ни людей в старинной одежде. Подруги стояли рядом и смотрели на неё с испугом.

— Алиночка… ты чего? — одна из девушек взяла её за плечо. — Ты сейчас как закричала… Что случилось?!

— У тебя лицо белое, — сказала другая. — Ты как будто призрака увидела. Ты в порядке?

Алина открыла рот, чтобы сказать «мне показалось», «я не знаю», «я…», но язык не слушался. Она опустила взгляд на свои руки и увидела платок.

Алина медленно сжала его пальцами, будто боялась, что он исчезнет, если моргнёт ещё раз. Белая ткань была тёплой, и в уголке темнели две вышитые буквы, которые она никак не могла прочитать: то ли П и Л, то ли Р и А.

— Девочки, — сказала она наконец. — Пойдёмте домой. Пожалуйста.

— Конечно, — ответили почти хором подруги.

Алина шла между ними, чувствовала пальцами ткань платка и пыталась убедить себя, что всё это просто вспышка воображения, реакция на усталость, на страх, на последние дни, на нервы. Но она знала, что это не так. Платок в руке был реальным. Более того от него всё ещё пахло табаком, пылью и чем-то сладким, пряничным, из того невозможного дня.

Она оглянулась назад, на перекрёсток, но там никого не было. Только жёлтый светофор мигал в пустоте, и на секунду Алине показалось, что под ним вместо асфальта утоптанная земля.

***

— Потому что я видел клетку. Видел Индрика.

Старик замолчал, и на кухне повисла тишина, и в этот раз никто не решился её нарушить. Несколько минут Алексей Андреевич смотрел на угол стола, поглаживая край книги.

— Провалы под Томском возникали и возникают постоянно. Любопытных тоже всегда хватало. Кто-то купеческие клады искал, кто-то золото Колчака, кто-то просто лез, куда не надо, потому что в детстве не наигрались. А кто-то вообще ничего не искал: хотел колодец вырыть, погреб расширить или фундамент под дом копал. И натыкались на всякое. Кто-то звуки странные слышал, кому мерещилось что-то, а кто-то и вовсе… исчезал.

— Исчезал? — переспросил Антон.

Денис метнул в него взгляд. Он и так держался из последних сил. Неспешная манера старика порядком выводила его из себя.

— И исчезают снова. Никаких следов. Ни тела, ни обрывка одежды, ничего. Был человек — и нет человека. Долго мне эта загадка покоя не давала. Вдоль и поперёк мы с товарищем все эти ходы излазили…

— С Юшкевичем? — перебил Денис.

— Нет, с ещё одним. Тимур его звали. Хороший был человек. Надёжный. Из тех, кто всегда спину прикроет. И вот в один вечер нашли мы то место. Как поняли, что оно то самое? А там ощущение было такое… особое. Как будто дыхание из самой земли идёт. Горячее, прерывистое. И звук такой… низкий, утробный. Как будто зверь какой в укрытии сидит и наблюдает. А с виду ничего необычного, только кладка старая, отсыревшая, в ней трещина небольшая совсем, под ногами глина, чуть дальше пройдёшь – и нет ощущения. Решили стену, там, где трещина, ломать. А там кладка в несколько метров толщиной, несколько дней мы её ковыряли, пока не добрались до провала. Там дыхание ещё сильнее стало, только и тьма там была такая, что фонарики не брали. Как будто до самой Преисподней докопали. А потом… — старик отвернулся к окну и замолчал.

Антон выжидательно смотрел на старика. Денис тихо вздохнул. В тишине было слышно, как на улице проехала машина.

— А потом, — продолжил наконец старик. — Я сам не понял, что произошло. Тимур, он впереди меня был. Близко, вот как вы сейчас, а потом вдруг нет его. Я уж подумал, что он под землю провалился, но ни звука, ничего не было слышно. Я к краю провала подлез и давай кричать, звать его, камешки бросать. Камешки о что-то твёрдое стукались, только в темноте ничего не разобрать было, а потом вдруг откуда ни возьмись — рык и глаз, огромный такой, и рог… Мне этого хватило. Как я оттуда выбрался, не помню, но понял, что провал надо завалить. И не просто завалить, а сделать так, как это древние делали. Только один нюанс не учёл: я использовал свою кровь для знака, а надо было животное взять. А зверь мой запах запомнил, и я слышу, как он теперь под землёй ходит, меня ищет. И уйти мне не даёт…

— В смысле?

— Сто четырнадцать лет живу я на этом свете. Никто столько не живёт, только горцы всякие, да я. Одряхлел совсем, да всё никак…

— Так, а нам-то что делать надо? — устало спросил Денис.

— Клетка Индрикова разрушается.

— Ясно, — Денис хлопнул ладонью по столу. — Так бы сразу и сказали, что надо клетку починить. Давайте адрес, рассказывайте, что делать, сделаем.

— Э, нет. Не всё так просто. Клетка она же не такая, как вы представляете, прутья железные там, нет, она из кирпича и глины сложена, стена толщиной три метра и в диаметре на несколько километров тянется. И провал там теперь не один. Центр перестраивают постоянно, провалов стало слишком много. Все закрыть невозможно.

— И что вы предлагаете? — спросил Антон.

— Убить его.

— Ещё лучше, — пробормотал Денис.

— Как? — переспросил Антон, отрывая взгляд от книги. — Вот тут сказано, что его убить нельзя…

— Нельзя, не значит невозможно. Нельзя — потому, что для древних он был чем-то вроде божества. Богов не убивают, их задабривают, а если не получается, запирают.

— Как? — переспросил уже Денис.

— Рог — его слабое место. Рог и дневной свет, — Алексей Андреевич вытащил ещё одну папку и передал Денису. — Вот здесь всё, что я накопал за полжизни. Карты, планы ходов, точки, где вероятнее всего встретить Индрика. Спуститься лучше всего отсюда, — он раскрыл карту и ткнул в точку. — Здесь готовят котлован для торгового центра, провал совсем свежий.

Старик помолчал, глядя на карту, потом тяжело выдохнул:

— Если бы у меня было ещё хотя бы несколько дней, я бы подготовил вас лучше. Но провал уже открылся. Со дня на день там будут строители.

— Окей, погнали, — едва взглянув на карту, Денис поднялся из-за стола.

— Серьёзно? Прямо сейчас? — с сомнением посмотрел на него Антон, часы над столом показывали половину первого ночи.

— А когда? Днём, когда на стройке полно народа? И ты не забываешь, что у нас есть ещё кое-какое дело?

— Конечно, нет, просто… Как-то это всё неожиданно. Но ты прав, у нас нет времени откладывать.

Антон взял папку и тоже встал.

— Подождите, ещё кое-что, — старик поднял вверх указательный палец и прошоркал между братьев к выходу из кухни.

Несколько минут они ждали, пока Алексей Андреевич шуршал бумагами и стучал ящиками в зале. Антон изучал карту, Денис мерил шагами кухню. Наконец старик вернулся.

— Давай с тебя начнём, — он обратился к Антону. — Опусти футболку, чтобы на груди над сердцем…

— Что вы собираетесь делать? — подошёл к нему вплотную Денис.

— Знак, — Алексей Андреевич снял с маркера крышку.

— Серьёзно? Маркером?

— Неважно, чем, важно — где и как.

Антон бросил взгляд на Дениса, потом сел на стул и оттянул в сторону воротник футболки. Старик принялся рисовать тот же знак, что и на доспехе воина.

— И что? Это защитит от Индрика? — скептически поинтересовался Денис.

— От чар да, физически — нет. Готово. Давай теперь ты.

Денис шумно выдохнул через нос, но подчинился.

***

Дома Алина первым делом заперла дверь на оба замка, потом ещё на цепочку, хотя сама не понимала, от кого собирается защищаться. От человека, который умер сто лет назад? От улицы, которая на несколько секунд стала другой? От собственной головы, которая никак не хотела признать произошедшее невозможным и выбросить из памяти, как плохой сон?

Подруги проводили её до подъезда, долго не хотели отпускать одну, предлагали подняться вместе, посидеть на кухне, заварить чай. Алина от всего отказалась. Сказала, что просто устала, что коктейль оказался лишним, что завтра всё будет нормально. Она улыбалась, кивала, даже шутила в ответ, но слышала себя как будто издалека.

В квартире было темно и слишком тихо.

Соль под окнами и у двери лежала неровными белыми дорожками, и от этого как будто было спокойнее. Она скинула туфли, прошла в спальню, не включая свет, и опустилась на край кровати. Платок всё ещё был у неё в руке. Алина разжала пальцы с усилием: ткань прилипла к ладони, тёплая, мягкая, чужая. На светлом углу темнел вензель.

Алина положила платок на тумбочку, быстро переоделась в пижаму, умылась холодной водой и легла. Несколько минут она лежала на спине, уставившись в потолок. Потом повернулась на бок. Потом на другой. Натянула одеяло до подбородка, сбросила его, снова натянула.

Её трясло. Не так, как от холода, хотя в комнате и правда было прохладно. Трясло изнутри, мелко и противно, как при ознобе. Алина сцепила руки на груди, зажмурилась и приказала себе думать о чём угодно другом. О работе. О подругах. О том, что завтра надо постирать шарфик, потому что он пахнет дымом и ресторанной кухней. О том, что Антон в Томске, что он с Денисом, что они заберут дневники и разберутся наконец со всеми этими призраками.

Но стоило ей закрыть глаза, как снова вспыхивал день. Деревянный настил под ногами. Крик кучера. Серый бок лошади. Чужая рука на локте — крепкая, тёплая, уверенная. Запах табака и одеколона. И лицо мужчины, которое она никак не могла вспомнить целиком. От этого становилось почти невыносимо.

Она помнила только отдельные детали: тёмные глаза с длинными ресницами, изгиб губ, тень от полей шляпы на переносице. Но стоило собрать всё вместе, представить его лицо полностью, как оно ускользало.

Алина открыла глаза. На тумбочке белел платок. Она смотрела на него долго, пока не поняла, что снова сжимает пальцы так сильно, что ногти впиваются в ладонь. Потом резко села, включила лампу и взяла платок. Поднесла к лицу, вдохнула запах и отбросила платок обратно на тумбочку.

Потом встала, прошла на кухню, налила себе воды. Выпила залпом, но легче не стало. Часы на плите показывали 02:47. Алина не знала, что делать. Написать Антону? А чем он поможет? Только начнёт переживать, а Денис разозлится. К тому же они скорее всего итак уже едут домой. А может спят, если решили заночевать в Томске. В любом случае, лучше никому не станет.

Алина взяла телефон и открыла браузер. Сначала она набрала просто: «Барнаул мужчина погиб под копытами лошади». Потом добавила: «до революции». Потом: «несчастный случай карета перекресток». Результаты были бесполезными: какие-то современные новости, форумы, статьи про дорожные происшествия, исторические заметки о городском транспорте, старые фотографии улиц. Она меняла запросы, добавляла названия соседних улиц, писала «купец», «чиновник», «извозчик», «погиб на улице», «призрак мужчина в шляпе», но интернет молчал.

Не было ни одной заметки, ни одной легенды, ни одного пересказа, которые хотя бы отдалённо совпадал с тем, что она видела.

Она снова взяла платок и попыталась сфотографировать вензель. Камера упорно ловила блики, буквы расплывались. Алина приблизила ткань к лампе, повернула, сделала несколько снимков, увеличила. Всё равно ничего. Вышивка была слишком тонкой, нити местами потемнели и стянули ткань.

— Кто ты? — прошептала она.

Ответа не было.

В 03:31 Алина поняла, что больше не может сидеть на кухне.

Решение пришло неожиданно. Она просто поднялась, прошла в прихожую и начала одеваться. Натянула поверх пижамной футболки свитер, потом куртку, сунула ноги в кроссовки. Джинсы доставать не стала: казалось, если начнёт переодеваться нормально, то успеет одуматься. Поэтому так и пошла в домашних пижамных штанах с мелкими звёздочками, в куртке нараспашку, с платком в кармане.

На улице её сразу обдало холодом. Ветер забрался под куртку, в рукава, под ворот свитера. Алина застегнулась до подбородка, спрятала руки в карманы и пошла быстрым шагом.

Город спал. Редкие окна светились в многоэтажках, светофоры мигали жёлтым, где-то далеко проехала машина. Асфальт поблёскивал после ночного дождя. Дорога до перекрёстка заняла меньше пятнадцати минут, но к концу Алина уже дрожала так сильно, что зубы стучали. Пижамные штаны совсем не грели, ткань липла к ногам, и она несколько раз подумала, что надо было всё-таки надеть джинсы, как нормальный человек. Потом сама себе ответила, что нормальные люди в половине четвёртого утра не ходят искать призраков.

На перекрёстке никого не было. Тот же дом на углу. Тот же фонарь. Тот же жёлтый мигающий светофор. Асфальт, бордюр, тёмные витрины магазинов, закрытая дверь ресторана, из которого они выходили всего несколько часов назад. Ни деревянного настила. Ни лошадей. Ни людей в сюртуках. Ни мужчины в шляпе.

Алина остановилась на том самом месте, где, как ей казалось, она врезалась в него плечом. Посмотрела под ноги. Ничего. Только окурок у бордюра и прилипший к асфальту жёлтый лист.

Она прошла вперёд до угла дома, повернула обратно. Потом ещё раз. И ещё. Медленно, как будто если повторить маршрут достаточно точно, если поставить ногу в ту же точку, повернуть голову под тем же углом, вдохнуть в нужный момент, то реальность снова дрогнет, ночь станет днём, и он появится. Но ничего такого не случилось.

Алина достала платок из кармана и сжала в кулаке.

— Ну где ты? — прошептала она.

История 5. Подземелья Томска. Глава 3

Алина достала платок из кармана и сжала в кулаке.

— Ну где ты? — прошептала она.

Слова тут же показались глупыми. Что она вообще делает? Зовёт мёртвого мужчину, имени которого не знает? Ждёт, что он выйдет из тени, приподнимет шляпу и объяснит, почему его платок остался у неё в руке? Или, может быть, она хочет вернуть платок, извиниться за то, что случайно вмешалась в его смерть, хотя прекрасно понимает: она ни во что не вмешалась. Всё уже случилось. И будет случаться, пока Антон не найдёт способ запереть призраков обратно.

Алина резко вдохнула и оглянулась, будто кто-то мог услышать, о чём она думает. На улице по-прежнему никого не было. Только ветер гонял вдоль тротуара сухие листья. Она ещё немного постояла на углу, кутаясь в куртку, потом снова прошла туда-обратно. Один раз. Второй. На третий остановилась под фонарём и вдруг поняла, что больше не чувствует пальцев на ногах.

Призрака не было. И она не знала, что делать дальше.

***

Нива остановилась не сразу у стройки, а кварталом дальше, у тёмного забора какого-то административного здания. Денис заглушил двигатель. Несколько секунд они оба сидели молча, глядя вперёд, туда, где над крышами старых деревянных домов торчала стрела башенного крана. Небо над ней было мутно-оранжевым от городских фонарей.

Антон посмотрел на часы. Было без десяти два.

— Ну что, пошли? — спросил он.

Денис кивнул и вышел из машины. Антон помедлил, потом тоже открыл дверь. Обойдя Ниву с разных сторон, они остановились у багажника. Денис пошарил внутри, достал фонарики, моток бечёвки, охотничьи спички, уже открытую полторашку воды и сложил всё в спортивную сумку с надписью «abibas». Потом вытащил ружьё, привычным движением переломил ствол, проверил, провёл пальцами по металлу. Достал коробку патронов, пересчитал их, часть рассовал по карманам куртки, часть оставил в сумке. Следующим на свет появился армейский кинжал; Денис сунул его за пояс под куртку. Последней он достал из багажника лопату с укороченным черенком и протянул Антону.

— Держи.

Антон взял её двумя руками.

— Отлично. Значит, у тебя ружьё, патроны и кинжал, а у меня лопата.

— Хочешь, бери ружьё.

— Нет уж, спасибо. С лопатой я хотя бы знаю, какой стороной держать.

Антон нервно усмехнулся своей шутке, но Денис не улыбнулся. Захлопнул багажник, закинул сумку на плечо и посмотрел в сторону стройки.

— Старый хрыч, — процедил он.

Антон вздохнул.

— Дэн.

— Что Дэн? Мы проехали пятьсот километров, чтобы забрать дневники. Дневники, которые нам нужны, чтобы закрыть всё это дерьмо в Барнауле. А он вместо того, чтобы просто отдать их, отправляет нас среди ночи в подземелья охотиться на какого-то сказочного носорога.

— Индрик не носорог.

— Мне плевать, кто он.

— Я понял.

— Нет, не понял. Ты же сам читал, народ с ума сходит. Любой идиот может провалиться в прошлое, как ты. А мы застряли здесь.

Антон опустил взгляд на лопату, потом снова посмотрел на брата.

— Мне это тоже не нравится.

— Да неужели.

— Но если старик прав, и эта тварь может вылезти наружу. Ты сам слышал, провалы появляются всё чаще. И люди пропадают.

— Мы не обязаны разруливать все чужие катастрофы.

— Нет, — тихо согласился Антон. — Не обязаны, но мы ведь уже здесь.

Денис резко повернулся к нему.

— И что?

— И если мы уйдём, а завтра кого-нибудь разорвёт под землёй или провалится полквартала, ты сможешь жить с мыслью, что мы могли что-то сделать, но не сделали?

Денис смотрел на него долго и мрачно. Потом отвернулся, проверил, закрыта ли машина, и пошёл вдоль улицы, держась в тени домов. Антон поспешил за ним.

Забор вокруг стройки оказался выше человеческого роста, но в одном месте лист профнастила был отогнут и держался только на верхнем саморезе. Видимо, местные уже давно протоптали здесь лаз. Денис присел, заглянул внутрь, послушал. Потом кивнул Антону и первым протиснулся в щель.

За забором пахло сырой землёй, соляркой и железом. Под ногами хрустел щебень. Огромный котлован занимал почти всю площадку; по краям стояли груды арматуры, бетонные блоки, деревянные поддоны. У противоположного края, подняв ковш, застыл экскаватор.

Антон невольно поёжился.

— Охраны нет?

— Если есть, то спит, — прошептал Денис. — И лучше бы ей продолжать.

Они двинулись вдоль забора, обходя лужи и мотки кабеля. Денис шёл впереди, время от времени включая фонарь и тут же прикрывая луч ладонью. Антон держал лопату на плече и пытался не думать, насколько всё это абсурдно выглядит со стороны: двое взрослых мужиков среди ночи на стройке, один с ружьём, другой с лопатой.

Провал обнаружился у самой дальней стены котлована. Сначала Антон заметил только неровную тень между кучами глины. Потом Денис направил туда фонарь, и тень стала дырой: обрушившийся участок земли, уходящий вниз под углом. Края были влажные, местами уже осыпавшиеся. Изнутри тянуло теплом.

Антон сглотнул.

— Похоже, это оно.

Денис снял с плеча сумку, достал оттуда верёвку, закрепил один конец за торчащую из земли арматуру, дёрнул несколько раз, проверяя прочность. Потом первым спустился вниз. Антон стоял наверху, слушая, как под ботинками брата осыпается глина.

— Ты ок? — спросил он шёпотом.

— Да. Давай.

Спуск оказался коротким, но неприятным. Земля ехала под ногами, лопата цеплялась за стену, мокрая глина липла к ладоням. Антон несколько раз поскользнулся, один раз ударился плечом, но Денис подхватил его за рукав и удержал.

Внизу было темнее, чем должно быть. Луч фонаря казался здесь слабее, тусклее, словно воздух был плотным и неохотно пропускал свет.

Они стояли в коридоре. Стены по обе стороны были выложены красным кирпичом — старым, потемневшим и местами покрытым белёсой солью. Свод низко нависал над головой, так что Антону приходилось пригибаться. Пол был завален землёй, щебнем и обломками кирпича. Где-то капала вода.

Антон провёл пальцами по стене. Кирпич оказался тёплым.

— Чувствуешь?

— Что именно?

— Стены тёплые.

Денис приложил ладонь к кладке, пожал плечами и пошёл вперёд, Антон двинулся следом. Через несколько метров коридор раздвоился. Один ход уходил налево, ниже и уже, почти наполовину заваленный глиной. Второй тянулся прямо, но через десять шагов терялся за поворотом.

Денис поднял фонарь выше.

— Куда?

Антон достал из внутреннего кармана куртки сложенную карту, которую старик отдал вместе с папками. Бумага уже успела помяться и испачкаться. При свете фонаря линии ходов выглядели бессмысленной паутиной.

— Если верить карте… — Антон развернул лист, повернул его так, потом иначе, сверился с отметкой, которую Алексей Андреевич обвёл чёрным маркером. — Налево.

— Разумеется, в тот, где ползти.

— Никто не говорил, что будет легко, — снова нервно усмехнулся Антон.

Денис вздохнул и направился туда, куда указал брат. Ход быстро сузился. Свод опустился ещё ниже. Несколько раз им приходилось останавливаться, чтобы разобрать завалы, возникавшие на пути.

Так они продвигались час, хотя по ощущениям прошли все три. Куртки липли к спинам, волосы у висков намокли от пота. В подземелье было душно; воздух стоял неподвижный, густой, с привкусом гнили, мокрой земли и ржавчины.

Внезапно Антон услышал звук и остановился так резко, что Денис едва не врезался в него.

— Ты чего? — спросил он.

— Слышишь? — шёпотом ответил Антон.

Откуда-то сбоку раздался шорох, царапающий и неприятный, а потом Антон почувствовал, как что-то коснулось ноги. От неожиданности он вскрикнул. Денис резко подсветил фонариком и сплюнул.

— Это всего лишь крысы.

— Всего лишь, — передразнил Антон.

— Боишься крыс?

— Ну не то чтобы. Но неприятно, — передёрнул плечами Антон.

Некоторое время они шли молча, потом Денис усмехнулся. Антон обернулся:

— Ты чего?

— Помнишь, отец нас в лес возил с палаткой?

— Помню, — буркнул Антон, отвернулся и ускорил шаг, насколько это позволял узкий тоннель. — Не смешно.

Но Денис уже не мог сдерживаться.

— Блин, ты так орал, мы уже думали там медведь, не иначе, — сквозь смех произнёс он. — Помнишь, как отец бросился через кустарник прямо босиком, с кинжалом в руке, а там…

— Дэн! — перебил Антон. — Мне было восемь.

— Я понимаю. Ты просто не знал, что ёжики бывают такие шумные.

— Да, не знал. Я темноты потом очень долго боялся. До сих пор не по себе, если честно.

— Но ты неплохо держишься, — уже без усмешки заметил Денис.

— Как будто у меня есть выбор… Я не ты, это тебя ничем не напугаешь.

— Неправда, — отозвался Денис. — Я тоже много чего боюсь, просто, как ты сказал, у меня нет выбора. Один боевой товарищ мне как-то сказал: «страх — это нормальная человеческая реакция, и пока я его чувствую, значит, со мной всё в порядке». И я с ним согласен.

Антон хмыкнул.

— А помнишь, отец говорил, что настоящий мужик ничего не боится.

— Отец много чего говорил, — выдохнул Денис.

— Слушай, я… прости, я не подумал.

— Да нет, ничего. В чём-то он был прав. Я ведь реально вас всех опозорил. Не надо было с бандой связываться.

— Дэн…

— Сам слил своё будущее, чё уж… Жаль только, что он так и не узнал, что я невиновен. Может, тогда перестал бы меня ненавидеть.

— Он не ненавидел тебя, Дэн. Он сам очень жалел, что наговорил тебе всякого. Но ты же понимаешь, что это было сгоряча? Ты же понимаешь, он тебя любил… Он тебе только самого лучшего желал. У вас всегда с ним какая-то особая связь была. Ты же на него похож во всём, и интересы у вас всегда общие были, и повадки… Я с вами всегда себя третьим лишним ощущал. Эдаким задохликом, который ёжиков боится…

— Ну нет, Антох…

— Знаешь, когда нам сообщили, что ты подписал контракт, он сказал, что вот это поступок настоящего мужчины. Хотел с тобой связаться, письмо тебе написать, но не успел.

— Даа, сердце… Я виноват.

— Нет, не виноват. Ты же знаешь, у отца в роду у всех с сердцем проблемы были.

— Ну а я его допёк своим…

— Ладно, — перебил Антон. — Если тебе так легче, я спорить не буду. Просто я хочу, чтобы ты знал, что он тебя любил.

Денис не ответил, только сильнее сжал фонарик.

К семи утра у них уже не было ощущения времени. Они нашли несколько тупиков, несколько завалов, несколько ходов, которых на карте не было. В одном месте им пришлось практически ползти на животе, в другом — упёрлись в узкий колодец, из которого тянуло горячим воздухом, как из печной трубы, и слышался низкий, почти неуловимый гул, от которого дрожала земля.

— Как думаешь, это оно? — спросил Антон.

— Это может быть что угодно, — ответил Денис.

В девятом часу они сделали привал, если это вообще можно было назвать привалом; сели на кирпичи, выпили по глотку воды. Антон достал карту и начал сверять ходы.

— Что думаешь, долго нам ещё тут плутать? — спросил Денис.

— Честно?

— Честно.

— Я уже не понимаю, где мы. Вроде бы вот тут был колодец… или тут… — он ткнул пальцем в карту, перевернул её, потом ещё раз.

Денис хотел ответить, но в этот момент где-то далеко, сверху послышался грохот, земля задрожала.

— Тихо, — сказал он, медленно вставая и поднимая ружьё.

Грохот нарастал, приближался, но не по коридору, а где-то сверху. Свод над головой задрожал сильнее, с кирпичей посыпалась пыль. Где-то рядом щёлкнул камешек, скатился по кладке и упал под ноги. Антон невольно пригнулся.

И вдруг грохот прошёл прямо над головой. Длинная, тяжёлая волна с характерным лязгом, как у колёс, перескакивающих стык. Свод отозвался сухим шорохом, из щелей посыпалась новая пыль, и Антон закашлялся, прикрывая рот рукавом.

Потом звук начал удаляться так же быстро, как пришёл. Сначала ещё гремело где-то рядом, затем всё дальше и дальше, пока не осталось только далёкое дрожание, а потом и оно растворилось в привычной тишине подземелья, где были слышны лишь капли воды да собственное дыхание.

Несколько секунд они стояли, не двигаясь.

Денис медленно опустил ружьё и коротко выдохнул, будто только сейчас понял, что всё это время не дышал.

— Трамвай, — сказал он наконец, хрипло, почти с удивлением. И, помолчав, добавил, уже тише: — Значит, не так уж мы глубоко.

— Фух, я уж подумал, что всё, — нервно усмехнулся Антон.

Он сделал шаг, собираясь наконец двинуться дальше, но в этот момент из темноты донёсся новый звук. Он не был похож на грохот или скрежет. Скорее громкий, тяжёлый вздох.

Антон замер. Денис снова напрягся, и ружьё в его руках поднялось почти само собой.

Из бокового прохода, того самого, мимо которого они прошли несколько минут назад и который показался им заваленным, вдруг вырвался поток тёплого воздуха, влажный, тяжёлый, пахнущий землёй, звериной шерстью и чем-то горьким, как горелое железо.

Антон невольно отступил, и на груди под футболкой резко защипало: знак старика словно ожил, кожу обожгло, точно кто-то провёл по ней раскалённой иглой.

Денис почувствовал то же самое и медленно повернул фонарь. Тьма в проходе шевельнулась, сначала братья увидели только пар или пыль, поднятую странным дыханием, в луче фонаря она клубилась золотистыми хлопьями. Потом из темноты донёсся звук, низкий, утробный, невозможный для обычного животного, не рык, а тяжёлый выдох, от которого задрожали кирпичи.

Денис застыл, прижав приклад к плечу.

— Антон, — очень тихо сказал он. — Медленно назад.

Но Антон смотрел в проход и не мог пошевелиться, страх буквально парализовал его. За облаком пыли что-то блеснуло.

Глаз. Один огромный глаз, влажный и тёмный, с узким вертикальным зрачком, отражающим свет фонаря так, будто внутри него горел тусклый янтарь. Глаз был на высоте человеческой груди, отчего становилось только страшнее. Существо то ли лежало, то ли пригнулось, то ли было таким огромным, что воображение отказывалось воспринимать его целиком.

Потом в темноте медленно, с сухим скрежетом, показался рог, не гладкий, как на рисунке в книге, а неровный, изломанный, покрытый бороздами и наростами, на острие висела глина. Рог провёл по кирпичам так, что у Антона свело зубы. Денис выругался почти беззвучно.

Существо снова выдохнуло, глаз моргнул медленно, почти лениво, а потом проход, который они считали заваленным, начал осыпаться изнутри.

***

Алина проснулась уже после обеда, но не в постели, а на диване, где сидела почти до утра с ноутбуком, пока сон не свалил её окончательно. Некоторое время она просто лежала, моргая в потолок и пытаясь прийти в себя. Голова раскалывалась, не то от недосыпа, не то от коктейлей.

При свете дня события прошедшей ночи казались сном. Странным, необычным, но всё же сном, если бы не одно «но» — платок, который лежал на журнальном столике.

Алина медленно села, нашла телефон, который завалялся между подушками дивана, разблокировала экран и проверила сообщения. Ничего. Антон не писал. Алина нажала вызов, в трубке было тихо, а потом равнодушный женский голос сообщил: «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Алина сглотнула, набрала ещё раз, потом позвонила Денису. Тот же голос. Она раздражённо выдохнула и посмотрела на часы. Они уже давно должны были выехать домой. Наверняка выехали. Просто Антон почему-то решил ей не писать об этом. Просто на трассе, где они сейчас едут, нет сети.

«Ладно», — вслух сказала она. Заставила себя подняться и занялась обычными воскресными делами. Сняла постельное, закинула стирку. Пропылесосила ковры, вымыла пол, протёрла пыль. Сходила в магазин и начала готовить на неделю.

Время от времени проверяла телефон, но результат был тот же. К вечеру, когда за окнами начало темнеть, терпение у неё закончилось, и она позвонила Алексею Андреевичу.

Гудки тянулись слишком долго. Она уже хотела сбросить, когда наконец раздался щелчок, и в трубке послышалось дыхание.

— Алло? — голос у старика был сонный и недовольный.

— Алексей Андреевич, это Алина, — сказала она быстро. — Я — девушка Антона, они с братом были у вас вчера вечером…

— Ну?

— Вы не знаете, где они?

Старик помолчал.

— Где Антон? — с тревогой повторила она. — Они уехали? Где они?

Снова пауза. В трубке слышалось, как он дышит, как будто выбирает слова и одновременно решает, стоит ли вообще ей отвечать.

— Я… я не обязан вам докладывать, — наконец произнёс он с раздражением. — Это мужские дела.

— Что ещё за мужские дела? Вы понимаете, что я сейчас вызову полицию? И скажу, что мой парень пропал после встречи с вами?

На том конце провода что-то тихо звякнуло, будто он поставил чашку на стол.

— Не надо полиции, — сказал он уже иначе, жёстче. — От них никакого толку не будет.

— Тогда отвечайте. Где Антон?

Старик помолчал, тяжело выдохнул, и в этом выдохе было что-то, от чего у Алины по спине прошёл холод.

— Было у меня для ребят поручение, — сказал он наконец. — Они должны были уже вернуться давно.

На секунду в квартире стало очень тихо. Даже холодильник, казалось, замолчал. Алина сжала телефон так, что пальцы побелели.

— Где они? Что за поручение? — спросила Алина.

Старик снова замялся.

— Не по телефону.

— По телефону, — сказала Алина. Голос у неё дрожал. — Сейчас же. Или я выезжаю к вам. Или вызываю полицию. Выбирайте.

История 5. Подземелья Томска. Глава 4

Они сидели в засаде так долго, что глаза начали различать оттенки темноты. Фонари выключили, чтобы экономить батарейки, будто это могло их спасти. Антон прижался спиной к стене и стиснул лопату обеими руками так, что пальцы ныли. Рядом сидел Денис, методично пересчитывая оставшиеся патроны. Ружьё лежало у него на коленях. Они не разговаривали. Даже не смотрели друг на друга.

Где-то в коридорах иногда раздавались шорохи, осыпалась пыль, раздавался писк крыс — подземелья жили своей жизнью. Антон слушал, Денис тоже. Оба знали, что они в ловушке.

Где-то наверху, очень далеко, прогрохотал очередной трамвай. Раньше этот звук успокаивал, показывал, что они всё ещё в городе, что люди близко, но теперь только раздражал. Потому что те люди продолжали жить свою нормальную жизнь: пили кофе, ругались в пробках, смеялись, спешили по делам, радовались тёплому воскресенью, пока Антон и Денис несколькими метрами ниже буквально боролись за выживание.

— Что будем делать, Дэн? — наконец выдавил Антон. — Как мы будем убивать его, а? Он размером с дом, и огнестрел ему нипочём…

Денис молчал секунду, две. А потом мрачно усмехнулся и выдохнул:

— Мы, Антох, не будем его сейчас убивать. Мы сейчас будем пытаться выбраться живыми из этой передряги.

Антон хотел что-то сказать, но вместо этого только коротко, судорожно кивнул. Потому что надежды уже почти не осталось.

Вдруг Денис поднял ладонь, прислушался. Сначала Антон слышал только своё сердце. Оно стучало так громко, что, казалось, Индрик услышит его через километры кирпича. Потом к нему добавился ещё один звук: низкий, утробный вздох, как будто где-то далеко огромные лёгкие выдохнули тёплый воздух.

— Пора, — коротко сказал Денис.

Антон поднялся следом, перехватил лопату, двинулся за братом. Через несколько метров они уткнулись в очередной завал. Пробравшись через него, не сразу поняли, куда попали. Помещение, в котором они оказались, не имело ни конца ни края. Луч фонаря растворялся в черноте, не находя опоры. Воздух здесь был другим, более сухим и холодным. Откуда-то сбоку тянуло сквозняком, и он казался свежим и чужим после душных, затхлых ходов.

— Дэн, это, похоже, клетка… Надо назад, — шепнул Антон.

— Нет, — Денис качнул головой и пошёл вперед, к источнику сквозняка, держась одной рукой за стену, как ориентир.

Антон уже открыл рот, чтобы возразить, но земля вдруг дрогнула. Где-то позади раздался рык, и братья, не сговариваясь, сорвались с места. Глина скользила под ногами. Денис бежал у стены, не отнимая руки. Антон держался чуть левее, стараясь не отстать, и подсвечивал фонариком под ноги.

В какой-то момент стена исчезла. Ладонь Дениса провалилась в пустоту. Он даже не успел выругаться, как нога ушла следом. Он начал падать и, в отчаянной попытке удержаться, схватил Антона за рукав. Антон вскрикнул. Лопата вылетела из рук, ударилась о край и гулко ушла вниз. Они оба попытались упереться, ухватиться, найти хоть что-то, но было поздно: края осыпались под их весом.

И они полетели вниз. Камни впивались в спину, в плечи, в рёбра. Кубарем они вывалились в новый тоннель и остановились, только когда врезались в стену из глины и кирпича. Раздался хруст. Антон застонал.

— Антон! Ты цел? — Денис, морщась, потянулся к фонарю, который выронил при падении.

— Да, — хрипло ответил тот, прикрывая глаза рукой от яркого света. — Я… похоже, новый телефон сломал.

— Сам-то цел?

— Вроде да. Ты?

— Жить буду, — Денис сел, растирая лодыжку.

Антон поднял фонарь и посветил вверх, в обвалившийся проём, откуда они только что свалились. Потом по сторонам.

— Тупик, — тихо, почти шёпотом констатировал он и почувствовал, как к горлу подкатывает паника. — Мы… — он не смог закончить.

Денис молчал, смотрел на стену, на обломки, на обвал. Лицо у него стало каменным.

Именно в этот момент Антон понял: это конец. Не «может быть» и не «если». Конец.

И тогда Денис вдруг поднял голову.

— Слышишь? — тихо сказал он.

Антон сначала не понял.

— Что?

Денис не ответил, просто прислушивался. Антон тоже замолчал. И через несколько секунд услышал едва заметный шум, похожий на шорох воды.

— Река? — неуверенно выдохнул он.

Денис уже встал, подошёл к стене, провёл пальцами по кладке.

— Влажно, — сказал он. — Чувствуешь?

Антон тоже коснулся. Да, стена была чуть холоднее, и от неё тянуло сыростью.

Денис оглянулся, нашёл лопату. Она валялась в стороне, полузасыпанная пылью. Поднял и начал долбить. Сперва Антон подумал, что это бессмысленно. Стена даже не дрогнула. Но Денис бил снова и снова. Кирпич крошился на поверхности, но, чтобы пробить такую толщину нужны дни, если не недели, которых у них не было.

Наконец Денис остановился, тяжело дыша, упёрся лбом в рукоять лопаты.

— Не пробить, — сказал он почти спокойно. — Руками не пробить.

Антон почувствовал, как снова накатывает отчаяние, но только ещё сильнее, потому что надежда уже успела вспыхнуть и тут же умереть.

Денис поднял голову. Глаза у него в темноте блестели странно — не от слёз, а от какого-то решения.

— Есть у меня идея, — сказал он и усмехнулся.

Антон вздрогнул.

— Какая?

— Отойди, — коротко бросил Денис.

Антон послушно сделал шаг назад, потом ещё. Сердце колотилось.

— Дэн… — он не договорил.

Денис встал у стены с ружьём, поднял голову вверх, к чёрной высоте обвала, и закричал, вложив в голос все накопившиеся за день эмоции.

— Эй ты, чучело, ну-ка иди сюда, я тебе рог пообломаю! Эй!

— Дэн… — Антон в ужасе смотрел на него.

Но Денис продолжал кричать. Сначала не происходило ничего. Но потом где-то наверху посыпалась пыль. Воздух дрогнул, будто кто-то огромный вздохнул. И в проёме, на фоне тьмы, появился рог. Потом глаз.

Существо лезло вниз, ломая рогом кирпич, как сухие ветки. Его дыхание ударило тёплой волной.

Антон отступил ещё, и знак на груди снова резко защипал.

Денис поднял ружьё и выстрелил. Грохот ударил по ушам, отдался в тоннеле гулким эхом. Индрик даже не вздрогнул. Денис выстрелил снова и попал прямо в глаз.

Существо взревело от боли и рвануло вперёд. Прямо на Дениса.

Антон хотел закричать, но не смог, горло сжалось от страха.

Денис стоял до последнего, как будто решил: если конец, то вот так. Ещё шаг. Ещё. И в самый последний момент, когда рог уже был почти рядом, Денис резко отскочил в сторону.

Индрик, не успев затормозить, пошёл напролом. Рог вошёл в стену. Раздался треск и кладка дрогнула. И вдруг с другой стороны ударил свет. Настоящий дневной свет.

Часть стены рухнула. Индрик, потеряв опору, провалился наружу. За проломом действительно оказалась река. Широкая, сибирская река, в которой бликами отражалось солнце.

Денис не удержался на осыпающемся краю и тоже полетел вниз следом за зверем.

***

Алина ходила по комнате, не находя себе места. Разговор со стариком должен был всё прояснить, но, наоборот, добавил тревоги. Почему Антон и Денис так долго не выходят на связь? Понятно, что под землёй телефоны не ловят, но вдруг что-то случилось? С другой стороны, Денис — опытный солдат, он наверняка выживал и не в таких условиях, но Антон… Он ведь совсем не такой, он может растеряться, запаниковать, и… что «и» Алина старалась не думать.

Её злило, что в этой ситуации она совсем ничего не может сделать. Они договорились, что Алексей Андреевич позвонит, как только у него будут новости, но если новостей не будет? Если они не выйдут на связь? Ни сегодня. Ни завтра. Что тогда? Звонить в полицию? МЧС? Волонтёрам? Самой поехать в Томск?

Алина рухнула на диван и обхватила руками голову. Закрыла глаза, попробовала сделать несколько глубоких вдохов, не вышло. Открыла. И взгляд сам собой зацепился за белое пятно на столике — платок.

Решение пришло как-то само собой. Она сама не могла объяснить, что собирается делать, но тем не менее встала с дивана, прошла в спальню, переоделась в джинсы и толстовку, потом в коридоре надела кроссовки и ветровку. Платок сунула в карман.

На улице было всего девять, но в этой части старого города магазины закрывались в семь, а прохожие гуляли редко. Возможно поэтому тёмный силуэт на углу так резко бросался в глаза.

Алина остановилась напротив, наблюдая за незнакомцем. Он стоял к ней боком, смотрел куда-то в сторону и практически не шевелился. Даже ветер, казалось, не касался его пальто.

Алина передёрнула плечами от внезапно пробежавшего по спине озноба, посмотрела по сторонам и перешла улицу.

— Здравствуйте, — сказала она, когда до мужчины оставалось пара шагов. — Извините...

Он не отреагировал. Она подошла ближе. Мужчина смотрел сквозь неё, как будто это она была чужой, призраком в его мире, а не он в её.

Алина нерешительно подняла руку и коснулась его рукава. Моргнула и, мир щёлкнул.

В нос ударил запах навоза, дыма, мокрого дерева. Воздух стал плотнее, более шумным. Вокруг появились голоса, топот, стук колёс, и на месте пустого перекрёстка — живая улица. С вывесками, с людьми в сюртуках, с женщинами в длинных юбках. Под ногами вместо асфальта снова был деревянный настил.

Алина подняла взгляд и увидела, что незнакомец теперь смотрит прямо на неё. Без удивления, спокойно, с тем выжидательным выражением лица, которое бывает у людей, когда они готовы подсказать, но не понимают, чего от них хотят.

— Простите, — выговорила Алина. — Я… я хотела отдать вам это.

Она достала платок из кармана и протянула ему двумя руками, как что-то хрупкое, опасное и важное одновременно.

Незнакомец посмотрел на платок. Потом на её лицо. Потом снова на платок. И, чуть нахмурившись, достал из кармана свой. Тот самый.

— Боюсь, вы ошиблись, мадам, — сказал он мягко. — Мой платок при мне.

Он вежливо поклонился, сделал шаг в сторону, словно собирался уйти. И в этот момент Алина услышала стук копыт и скрип колёс. Она повернула голову и увидела карету. Лошадь шла быстро, нервно, на морде — белое пятно. Та самая.

У Алины перехватило дыхание. Ей показалось, сейчас всё повторится: крик, свист, скачок, падение… Она не успеет. Она ничего не успеет.

Но карета проехала мимо. Лошадь фыркнула, белое пятно мелькнуло, колесо подпрыгнуло на камне — и всё. Они миновали её. Ничего не случилось.

Алина почувствовала, как ноги становятся ватными. Она даже улыбнулась — глупо, не к месту — потому что на секунду в голове вспыхнуло: получилось. Она удержала его. Она, что, изменила прошлое?

— Я могу вам чем-то помочь, мадам? — спросил незнакомец.

Теперь он смотрел на неё с участием, как на человека, которому плохо.

Алина отпустила его рукав, который сама не заметила, как снова схватила.

— Нет… я… простите, — пробормотала она.

И тут за спиной кто-то воскликнул: «Осторожнее, батенька!» и Алина поняла, что уже слышала эту фразу, и видела этого мальчишку в картузе, который, пробегая, толкнул мужика плечом, и та женщина с корзиной только что проходила мимо. Алина повернула голову и чуть не ахнула: в начале улицы снова показалась карета, запряжённая лошадью с белым пятном. Та самая.

И тогда до неё дошло, это всё — временная петля, один и тот же момент, который крутится на повторе.

Незнакомец снова сделал шаг, чтобы уйти.

— Нет, — выдохнула Алина.

Алина бросилась вперёд, не думая, схватила незнакомца за рукав.

— Пожалуйста, стойте! — вырвалось у неё.

Он удивлённо обернулся — и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то живое, настоящее: раздражение, вопрос, тревога. Он хотел что-то сказать.

Но карета уже была рядом.

***

Антон увидел только, как брат исчезает за завалом кирпича, и сердце у него остановилось.

— ДЭН! — вырвалось наконец.

Он бросился к пролому, и край под ногами поехал. Пол начал обрушаться. Антон скатился вниз, ногами вперёд, хватая воздух руками, пока пальцы не нащупали ветки кустарника, торчащие из обрыва. Он вцепился, повис, касаясь ногами воды.

Слева, держась одной рукой за ветки висел Денис, в другой он продолжал сжимать ружьё.

Внизу Индрик барахтался в воде и ревел так, что закладывало уши. Огромная туша дёргалась, будто пыталась удержаться на плаву. И вдруг прямо на глазах начала рассыпаться. Солнечный свет разъедал его, превращая в рыжую пыль. Несколько секунд и течение подхватило и унесло то, что осталось от древнего монстра, будто его никогда и не было.

Денис хрипло выдохнул, как будто только сейчас вспомнил, что можно дышать.

— Ну вот… — сказал он и вдруг улыбнулся. — Не обманул старый хрыч… про дневной свет. — Потом взглянул на Антона и наверх. — Сможешь подняться?

Антон кивнул.

Выбираться оказалось почти так же тяжело, как ползти по тоннелям. Они цеплялись за ветки, за мокрую землю, за обломки кирпича, ругались, срывались, снова карабкались.

Спустя несколько бесконечно долгих минут они вывалились из кустов на бетонную кромку набережной, как два чёрта из сказки. Оба были в грязи с головы до ног. У Антона была разбита бровь и порвана куртка, а Денис содранными ладонями сжимал ружьё.

Братья замерли, оглядываясь по сторонам. Слишком сильный был контраст между ними и мирной картинкой выходного дня на набережной с шариками, мороженым, бегающими детьми и никуда не спешащими взрослыми. Люди начали оборачиваться; разговоры на ходу стихали, кто-то замедлял шаг, кто-то, наоборот, отступал в сторону, уступая им дорогу и одновременно стараясь держаться подальше.

Внезапно Антон согнулся пополам, выдохнул и начал смеяться. Сначала коротко и нервно. Потом громче. Смех вырывался сам, некрасивый, отчаянный, почти истерический. Он смеялся и не мог остановиться, потому что, если перестанет, то заплачет, а если заплачет, то уже не встанет.

— Ты чего… — Денис смотрел на него и тоже начал улыбаться. — Ты чего ржёшь, Антох?

— Я… — Антон попытался сказать, но смех мешал. — Я… я… телефон… — и снова засмеялся, уже почти до слёз.

Денис покачал головой, будто не верил, что они вообще живы.

— Дурак, — сказал он мягко, почти ласково. — Пошли, — тихо сказал он. — Пока нас тут в дурку не забрали или ментов не вызвали.

Антон кивнул, всё ещё улыбаясь — как человек, который только что вернулся оттуда, откуда не возвращаются.

***

Денис стучал в дверь так, будто хотел её выбить, выместить на ней всё напряжение, которое скопилось за сутки.

— Дэн… — Антон стоял чуть в стороне, опираясь плечом о стену, и пытался говорить ровно, опасаясь разозлить брата ещё больше, но особенно боялся за старика. — Может, куда-нибудь вышел? Может, не слышит.

— Всё он слышит, — отрезал Денис. — Открывай, дед!

Антон уже собирался сказать что-то ещё, когда замок щёлкнул, и дверь наконец открылась. Алексей Андреевич стоял на пороге, всё в том же домашнем халате, и улыбался так широко, что Денис так и замер с поднятой рукой.

— Вы… — выдохнул старик с чистой, какой-то детской радостью. — Вы вернулись!

Денис опустил руку и сглотнул, все слова, которые были готовы вырваться ещё секунду назад, застряли в горле.

— Получилось? — с надеждой спросил Алексей Андреевич.

— Да, — ответил Антон.

— Дневники, — Денис шагнул вперёд, оттесняя старика внутрь, не грубо, но не оставляя выбора. Антон дёрнулся, хотел остановить, но увидел лицо Дениса. В нём не было агрессии, только бесконечная усталость.

— Да-да, конечно, — засуетился Алексей Андреевич, и махнул дрожащей от атеросклероза рукой. — Проходите… проходите… вот сюда.

Он повёл их вглубь квартиры. Зал, как и коридор, был заставлен шкафами с книгами. То, что не влезало на полки, громоздилось рядом, на полу.

— Дневники здесь, — старик махнул рукой на этот хаос так, словно это была аккуратная библиотека, где все книги были расставлены по годам и алфавиту. — Ищите.

Денис дёрнулся, но Антон поймал его за рукав.

— Хорошо, спасибо, — сказал он.

Денис шумно выдохнул через нос, но промолчал.

— Я пойду поставлю чайник, — сказал Алексей Андреевич и ушаркал на кухню.

Антон огляделся и начал просматривать корешки, переходя от полки к полке. Денис выругался себе под нос — не на старика даже, а на всю ситуацию в целом — и тоже принялся перебирать стопки. Руки дрожали от усталости, пальцы цеплялись за пыльную бумагу. Он ловил себя на том, что читает названия и не понимает смысла букв.

С кухни доносились звуки: старик ставит чайник на плиту, открывает холодильник, хлопает дверцами. Потом стало тихо.

Через какое-то время чайник засвистел. Свист был тонкий, невыносимый, и не прекращался.

Антон поднял голову. Посмотрел на Дениса.

— Да блин, — Денис отбросил книгу, которую держал, и пошёл на кухню. На ходу он уже собирал себя в кулак, чтобы не взорваться.

— Слышь, дед…

Он вошёл и замолчал.

Алексей Андреевич сидел на стуле, прислонившись к стене. Голова была чуть запрокинута, рот приоткрыт.

Чайник продолжал свистеть. Денис выключил газ и остановился напротив старика.

— Эй, я нашёл! — в проёме появился Антон с раскрытой толстой тетрадью. Увидев старика, он застыл на пороге. — Он…

— Ага, — коротко ответил Денис.

Антон вздохнул, провёл ладонью по лицу.

— Дэн…

— Там всё? — спросил Денис и кивнул на тетрадь.

Антон сглотнул.

— Да. Всё, что нужно.

— Тогда пошли.

Антон не двинулся. Он посмотрел на старика, потом на Дениса.

— А он?

Денис вышел в коридор, снял трубку стационарного телефона и набрал 112.

***

Снова крик кучера. Снова резкий свист. Снова лошадь вздёрнулась, как по команде, будто мир сам толкал её в нужном направлении. Незнакомец попытался отступить, но у него не получилось, потому что настил под ногами оказался именно там, где должен был оказаться. Он поскользнулся так же, как в прошлый раз. Упал так же.

Алина зажмурилась и закрыла глаза обеими руками.

Она не могла смотреть. Она могла только слушать и ждать этот звук, тупой и влажный, который невозможно забыть, даже если однажды услышишь его всего раз.

Толпа взорвалась: крики, ругань, бегущие шаги, лошадиное ржание, скрип колёс. Всё как тогда. Как всегда.

И вдруг наступила тишина.

Алина убрала руки от лица. Снова была ночь, и она снова стояла на пустом перекрёстке. В кармане завибрировал телефон. Она вздрогнула так, словно её ударили током, и вытащила его дрожащими пальцами. На экране светился входящий вызов от Дениса.

— Алло?

— Алин, это я, — раздался в трубке голос Антона. — Мы едем домой.

— У вас… вы в порядке?

— Теперь да.

***

В Барнаул ехали почти без разговоров. Менялись за рулём каждые полчаса, потому что больше не выдерживали: глаза слипались, на обочинах начинало мерещиться движение, дорожная разметка плыла. Несколько раз останавливались на заправках, где пахло кофе и выпечкой; Денис выходил, умывался холодной водой, Антон бродил вокруг машины, пытаясь взбодриться. Уже у Тальменки они всё-таки задремали на стоянке у пустой трассы: Денис уронил голову на руль, Антон — на сложенную куртку. Проснулись одновременно, как по команде, и дальше ехали уже на чистом упрямстве.

К Барнаулу они подъехали около пяти. Фонари тускло горели в наползавшем с реки осеннем тумане, и свет их казался не жёлтым, а грязно-белым, как на старой плёнке.

Площадь вокруг Демидовского столба была пуста. Только редкий шорох листвы и далёкий звук автомобильных шин.

Они остановились прямо напротив.

Антон вышел первым. Ноги подогнулись, и он на секунду схватился ладонью за капот, будто машина была единственным надёжным предметом в мире. Потом пошёл к столбу и опустился на колени — на то самое место, где уже рисовал знак. Колени сразу намокли, холод от камня и земли пробрался сквозь джинсы, но Антон даже не заметил. Денис подошёл следом. Вынул из-за пояса кинжал и протянул Антону рукоятью вперёд.

Антон взял. Открыв тетрадь, дрожащими пальцами нашёл нужную страницу. Буквы плясали, то ли от полумрака, то ли от усталости, но смысл теперь был ясен. Он понял, что тогда, у столпа, нарисовал только первую половину знака. Без слов закрытия символ работал наоборот: не запирал, а открывал.

Отступать теперь было нельзя. Они проделали весь этот путь не для того, чтобы отложить всё в последнюю минуту. Денис стоял рядом, подсвечивая фонариком и поглядывая по сторонам.

Он поднёс кинжал к коже и сделал надрез над ладонью. Выступила кровь. Он выдохнул и принялся чертить знак. Медленно, точно повторяя каждую линию. На каждый штрих он шептал слова из дневника.

Слова были странные, старые, с теми оборотами, которые в обычной речи давно не использовались. Антон не понимал половины, но читал, как написано. Потому что после всего, что случилось, у него больше не оставалось права сомневаться в чужих правилах.

Когда знак был закончен, Антон вымазал кровью ладонь, растёр и прижал ладонь к последней точке.

Знак вспыхнул так ярко, что Антон невольно зажмурился, но тут же снова открыл глаза. Золотистый свет объял столп целиком, взобрался по камню вверх и выстрелил в тёмное небо тонким лучом, а потом рухнул вниз, разливаясь волной во все стороны. Антон почувствовал это кожей: словно кто-то провёл ладонью по миру и пригладил его. Внезапно всё стихло. Настолько резко, что уши заложило. Антон сидел, не двигаясь, всё ещё прижимая руку к камню. Пальцы немели, кровь стекала по запястью.

Он поднял голову. В глазах стояли слёзы — от яркого света, от усталости и от того, что напряжение внутри вдруг разом отпустило.

— Ты видел это? — спросил он.

Денис стоял рядом, смотрел на столп, но взгляд у него был пустой, как у человека, который не вполне понимает, где он находится и что происходит.

— Видел что? — не понял он.

Антон моргнул, огляделся.

— Кажется… получилось.

Денис посмотрел на него. В этом взгляде было многое: усталость, недоверие и где-то глубоко облегчение, которое он пока не позволял себе признавать.

— Поехали домой, — сказал он просто.

***

Алина встретила их на пороге. Сонная, растрёпанная, в той же толстовке и джинсах. Она так и не легла в постель, задремала на диване, ожидая парней.

Увидев Антона, она сразу же бросилась к нему. Прижалась всем телом, не обращая внимания на запах. Антон обнял её в ответ и вдруг почувствовал, что руки у него дрожат.

Денис стоял в стороне, прислонившись к косяку. Он смотрел на них и молчал. Только однажды шевельнул челюстью, словно хотел что-то сказать, но не нашёл слов.

— Всё, — выдохнул Антон в волосы Алине. — Всё кончено.

Алина отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Правда? — спросила она.

— Правда, — сказал Антон.

Денис кивнул, подтверждая.

Алина вдруг вспомнила что-то, и рука сама полезла в карман толстовки.

— Подожди… — она достала платок.

Белая ткань с вышитым вензелем лежала у неё на ладони. Антон посмотрел на неё и почувствовал, как внутри снова поднимается холод. Значит, дело было не только в нём. Печать истончилась настолько, что прошлое могло цеплять любого, кто касался призрака.

— Что это? — спросил он.

Алина не успела ответить. Платок начал рассыпаться прямо у них на глазах, и через секунду от него не осталось ничего, кроме горстки пыли. Алина смотрела на неё и не дышала.

— Значит… — сказала она наконец, — Значит, всё действительно получилось.

Антон сжал её пальцы.

— Ты откуда это взяла? — спросил он уже тише.

Алина вздрогнула.

— Я… потом расскажу, — она сглотнула. — Мне… мне, кстати, ответил знакомый айтишник. Помнишь, я говорила? Он нашёл того мужчину с форума.

— Где? — тут же спросил Денис.

— В Иркутске. Имя и адрес он не нашёл, но по IP выяснил провайдера и район, откуда тот выходил в сеть. Ещё есть несколько зацепок по местам, где он может бывать. Он использовал один ник на нескольких форумах.

Денис коротко усмехнулся. И в этой усмешке чувствовался азарт, готовность снова заводить мотор.

— Ну что ж, — сказал он. — Звучит, как будто надо ехать в Иркутск.

История 6. Иркутск

До Иркутска оставалось чуть больше часа. Дождь прекратился, но низкие тучи висели так плотно, что сумерки начались раньше. Денис не собирался останавливаться, но, увидев с дороги мамонтов, всё же съехал на пустынную стоянку. Поставив машину на ручник, вышел.

После душного, пропахшего маслом и бензином салона Нивы воздух на улице казался слишком промозглым. Ветер забирался под куртку, пробирая до костей. Под ногами хлюпала грязь. Денис дошёл до скульптуры и остановился.

Она была странная. Один мамонт будто провалился под лёд, и мамонтёнок пытался его вытащить, другой стоял рядом, подняв хобот. От сырости бетон блестел, по «льду» в основании тянулись мокрые потёки.

В кармане завибрировал телефон. Денис ответил на вызов:

— Да, Антох.

— Ты где?

— В Мальте, — хмыкнул Денис.

— Эээ, — Антон помолчал. — Я не понимаю твою шутку.

— Это не шутка. Я в Мальте. Я не знаю, что это, село или деревня какая-то. Тут, сейчас погоди, одна из крупнейших в мире стоянка древних людей эпохи палеолита, — прочитал он на табличке. — Четырнадцать тысяч семьсот пятьдесят лет назад.

Антон не ответил. Денис подождал, глядя на мокрую бетонную спину мамонта.

— Всё в порядке?

— Да-а, нормально, зафкафедрой только мозги всем ест, да студенты эти всё никак не успокоятся. Организовали там какой-то кружок любителей паранормального и городские легенды собирают. Припёрли меня вчера к стенке, я чуть не раскололся и про нашего колдуна им не рассказал…

— Антох…

— Не бойся, не рассказал, но им бы в гестапо, честно… — Антон вздохнул, помолчал и заговорил снова. — Ты видел, я скидывал тебе ссылку про Томск?

— Видел. Они нашли в провале мою сумку и решили, что мы очередные диггеры, — усмехнулся он.

— Диггеры, — раздражённо бросил Антон. — Мы там чуть не сдохли, а они…

— Эй, нет, Антох, не надо. Я понимаю, слава героя, интервью на федеральном канале…

— Нет, не понимаешь. Мы рисковали жизнью, и я понимаю, зачем, но… — Антон замешкался и произнёс уже тише, — я не знаю, стоит ли оно того?

Денис посмотрел на трассу. Из-за поворота показалась фура, на секунду осветила стоянку, мамонтов и грязь у него под ногами, потом ушла дальше, в сторону Иркутска.

— Ты делал это ради спасибо или потому что считал, что так правильно?

Антон помолчал.

— Потому что так правильно, — наконец сказал он и после паузы добавил, — наверное.

Денис хмыкнул.

— Слушай, ты можешь не прилетать. Я сам тут справлюсь.

— Ну нет, — сразу возразил Антон. — Я эту фигню с Книгой заварил, мне её и заканчивать. Жалко только, что ты не стал меня ждать. Полетели бы в пятницу вместе.

— Ненавижу самолёты.

— Ну, две тысячи километров, конечно, лучше.

Денис ничего не ответил.

— Ладно. Ты там всё равно дождись меня, хорошо?

— И что я, по-твоему, должен делать два дня? По музеям ходить? Я проверю те точки, которые дал алинин приятель. Магазин эзотерики и эту секту, как они там…

— Не секту, Центр духовных практик «Белый камень».

— Вот. Посмотрю, что там.

— Только давай без геройства.

— Посмотрим.

— Дэн…

— Я же сказал…

— Ты хотя бы звони, — перебил Антон. — Не отключайся, как обычно.

— Буду на связи.

Денис завершил вызов и посмотрел ещё раз на мамонтов. На мокрые потёки, на мамонтёнка, который всё тянул и тянул того, кого уже не мог вытащить. Потом поднял воротник куртки, развернулся и пошёл обратно к Ниве.

***

В Иркутск Денис въехал уже в темноте. Лобовое стекло было в мелких грязных каплях, дворники шкрябали с неприятным скрипом. По сторонам тянулась промзона: гаражи, шиномонтажки, какие-то склады, между ними частный сектор и бесконечные заборы из металлопрофиля. Потом был мост через реку, и ещё один, и вдруг начался старый город. Видавшие виды бревенчатые дома и богатые некогда особняки в оранжевом свете фонарей выглядели устало, но по-своему уютно.

Проехав несколько улиц, Денис припарковался у двухэтажного строения, примыкавшего к стадиону. Серая «шуба», которой было модно покрывать здания в восьмидесятых, местами отвалилась и была замазана такой же серой штукатуркой. Над входом висела вывеска, которую когда-то явно делали «на века», но буквы местами потускнели, а одна и вовсе держалась на честном слове. Внутри пахло сыростью, хлоркой и старым линолеумом. На стойке регистрации сидела женщина в возрасте. Бросив беглый взгляд на паспорт Дениса, она выдала ключ с массивным брелоком, полотенце и мыльный набор.

— Номер на втором этаже справа, — объяснила она. — Туалет и душ в конце коридора. Завтрак с семи, оплата наличными на месте.

Номер был спартанским. Вдоль стен две кровати, заправленные коричневыми покрывалами, не видавшими стирального порошка, рядом с ними две тумбочки. Ни чайника, ни телевизора, только запах пыли и табака, который впитался в стены, оклеенные розовыми в цветочек обоями. Обои местами отходили, подоконник был в пятнах от кружек и сигарет. Но Денису было всё равно — видал и похуже. В конце концов кровать есть, крыша над головой тоже, а всё остальное не имеет значения.

Он скинул куртку, бросил на пол спортивную сумку, сел на край кровати, расшнуровал ботинки и только тогда почувствовал, как устал. Шутка ли, почти полтора суток за рулём, и прошлую ночь он провёл в машине. Не раздеваясь, а оставшись как есть во фланелевой рубашке и армейских брюках, Денис лёг на спину и закрыл глаза. Рассчитывал, что уснёт быстро, но сон не шёл. Где-то за стенкой переговаривались соседи — низкий мужской голос то и дело прерывался заливистым женским смехом. С улицы доносилась музыка, которая играла у кого-то в машине.

Проворочавшись около часа, Денис поднялся, натянул ботинки и вышел из гостиницы. Было уже около полуночи. Воздух пах мокрыми листьями и асфальтом. Из частного сектора тянуло печным дымом. В тусклом свете фонарей мокрый тротуар блестел, будто покрытый тонким льдом.

Подняв повыше воротник куртки, Денис направился в сторону туристического, 130-го квартала. Бабра он заметил не сразу. Скульптура не подсвечивалась, и можно было легко пройти мимо. Но Денис всё же замедлил шаг, посмотрел на мощные когтистые лапы, на задорно поднятый хвост, усмехнулся и пошёл дальше.

Пешеходная зона, окружённая отреставрированными и ухоженными деревянными домами, напоминала декорации к кинофильму после окончания съёмок: вывески на ресторанах и магазинах ещё светились, но в окнах уже было темно, а на улице — пустынно и тихо. Пройдя почти весь квартал, Денис наконец нашёл открытое заведение и вошёл внутрь.

Это оказался обычный паб с постерами на стенах и клипами из восьмидесятых по телевизору. За одним из столиков сидела компания мужчин за пятьдесят, которые, похоже, зашли выпить по стаканчику после работы, но засиделись допоздна. Денис прошёл мимо них и, сев за барную стойку так, чтобы видеть вход, заказал безалкогольное пиво. Бармен молча выполнил заказ.

Денис сделал глоток и усмехнулся себе под нос. Раньше он часто бывал в таких местах. Вернее, в похожих, только куда более «злачных»: там, где обычно пахло дешёвым пивом, табаком и чужими неприятностями. Куда приходили не отдыхать, а напиваться и устраивать разборки. Впрочем, для «Ацких псов» там было самое место.

Когда-то одно воспоминание о тех временах вызывало у Дениса глухую злость. Потом боль. Потом он просто старался не вспоминать. А сейчас вдруг поймал себя на странном, совсем неуместном чувстве, похожем на ностальгию.

От мыслей отвлёк звук открывающейся двери. И не только его. Мужчины за столиком тоже обернулись, бармен поднял глаза от стойки.

На пороге стояла девушка. Короткая юбка, колготки в сетку и массивные ботинки выглядели совсем не по погоде. Отряхнув капли с кожаной куртки, она откинула со лба рыжую чёлку, провела рукой по волосам, собранным в высокий хвост, и улыбнулась присутствующим так, словно знала каждого лично. Мужчины за столиком оживились. Один даже выпрямился, но девушка прошла к барной стойке, села рядом с Денисом и заказала глинтвейн. Пока бармен готовил напиток, она подула на покрасневшие от холода пальцы.

— Ну и погода.

Денис промолчал. Он смотрел перед собой, но чувствовал её взгляд.

— Ты не местный, да? — продолжила она после паузы.

Денис сделал глоток.

— Давай угадаю: Ангарск? Или что-то подальше? Красноярск? Нет? Кемерово? Или, может быть, Чита? Хотя нет, не Чита точно.

Денис молчал, девушка продолжала изучать его.

— А я знаю, кто ты, — вдруг произнесла она.

Денис стиснул челюсти и повернул голову.

— Кто?

Девушка выдержала взгляд. Улыбка у неё была простая, почти наглая, без кокетства, но с явным удовольствием от того, что он всё-таки повернулся.

— Ты-ы-ы… дальнобойщик!

Денис усмехнулся, покачал головой и снова уставился в свой стакан.

— Ладно, другой вопрос, — сказала она. — Ты всегда такой разговорчивый или мне повезло?

— Тебе повезло, — ответил Денис, не глядя на неё.

Она хмыкнула, будто это было смешно, и обхватила ладонями кружку с глинтвейном.

— Слушай, я не кусаюсь. Обычно, — с нервным смешком добавила она. — Я просто… — она на секунду задумалась, подбирая слово, — скучаю. В такую погоду всем скучно. Моя соседка, с которой я живу, ушла к парню, дома холодно и интернет выключили. Думала, может, хоть здесь найду компанию.

Денис не ответил.

— Ты хоть скажи, как тебя зовут, — не сдавалась она.

— Зачем?

Девушка пожала плечом.

— А я Даша.

— Ладно, — Денис допил пиво одним длинным глотком, поставил стакан и встал.

— Уже уходишь?

Он не ответил и направился к выходу. Уже на улице он услышал позади торопливые шаги. Он остановился и развернулся так резко, что Даша едва не врезалась в него.

— Чего тебе надо?

— Я… просто… ничего. Я домой иду. Проводишь меня? — Даша накрутила на палец прядь волос и улыбнулась.

Денис даже не моргнул.

— Нет.

Он сунул руки в карманы и пошёл, не оглядываясь.

— Ну как же так, — надула губы Даша, догоняя его уже на проспекте Ленина. — Ты такой большой и сильный, а не хочешь проводить маленькую и хрупкую девушку до дома. — Она тронула его за бицепс, потом ловко обвила рукой его руку и прижалась к нему всем телом. — Ведь ночь темна и полна ужасов…

Денис резко остановился и дёрнул плечом.

— Отстань от меня! Чего ты прилипла? — едва ли не закричал он.

Даша вздрогнула и отшатнулась. На секунду она выглядела обиженной и даже испуганной. Денис выдохнул через нос, сжал губы и огляделся. Впереди стоял киоск с мороженым, рядом с ним за забором здание школы, дальше чернел сквер. Вокруг не было ни души. Кажется, напрасно он погорячился.

— Слушай, — сказал он уже тише, — извини. Но я сказал, мне неинтересно.

— Нет, это ты меня извини, — быстро ответила Даша, — потому что… ну… потому что мне интересно.

Она улыбнулась, и Денис увидел, как удлиняются её клыки.

Дальше всё случилось почти само. Даша бросилась вперёд, а он среагировал быстрее, чем успел подумать. Выхватил из-за пояса армейский кинжал и ударил её рукояткой по голове. Одновременно сделал подсечку. Девушка рухнула на мокрый асфальт с глухим стуком, попыталась дёрнуться, но Денис уже прижал её коленом к земле и приставил лезвие к горлу.

— Что ты такое? — спросил он сквозь зубы.

Девушка рассмеялась. Не испуганно, а скорее довольно.

— А ты ловкий. Омон? Спецназ?

— Я спросил, что…

Он не договорил. В грудь ударил поток воздуха, и Дениса откинуло в сторону. Он ударился об асфальт, и его протащило ещё несколько метров. Мелкие камни впились в кожу. Пальцы свело от боли: так сильно он сжал рукоять ножа, чтобы не выронить. В голове глухо звякнуло.

Денис попытался подняться, но тело не слушалось. Мир плыл перед глазами. Он моргнул, силясь сфокусироваться, и увидел у сквера фигуру. Неприметный мужчина, в тёмной одежде, с капюшоном. Он медленно опустил руку.

«Колдун», — мелькнула мысль в голове Дениса.

Где-то вдалеке взвыла полицейская сирена. Мужчина повернул голову, прислушался и побежал через дорогу, к нарядному кирпичному зданию театра.

Денис снова попытался встать, но тело отказывалось слушаться. Он перевернулся на спину, глотнул холодного воздуха и уставился в чёрное беззвёздное небо. Рядом шевельнулась тень. Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в темноту, было склонившееся над ним лицо Даши.

***

Денис проснулся в полумраке и несколько секунд лежал, не двигаясь и пытаясь понять, где он и почему так шумит в голове.

Сначала ему казалось, что он в машине. Потому что в висках гудело, как после долгой дороги. Потом в нос пробрался запах пыли и табака. Денис понял, что он в гостинице. Зевнул, чувствуя сухость на губах, потёр лицо ладонями и уже почти убедил себя, что всё ночное было дурным сном, когда над головой что-то тихо звякнуло.

Он повернулся.

На подоконнике сидела Даша. Свесив ноги, она слегка покачивала ботинком и смотрела на него с лёгкой улыбкой.

Денис дёрнулся, попытался вскочить, но голову повело, в глазах потемнело. Он рухнул обратно на кровать и сразу принялся шарить рукой за спиной, потом под подушкой.

— Это ищешь? — спросила Даша.

Она подняла руку и небрежно покачала его армейским кинжалом, держа двумя пальцами рукоять.

Денис замер. Потом медленно поднялся, стараясь не делать резких движений. Ноги тут же стали ватными. Он ухватился за спинку кровати, перевёл взгляд на спортивную сумку на полу. Там лежало ружьё.

Даша проследила за его взглядом и едва заметно улыбнулась, как будто прочитала мысль.

— Я не буду нападать, честно, — сказала она. — Я просто поговорить хочу.

Денис не ответил. Постоял несколько секунд, собирая дыхание, и опустился обратно на кровать. Матрас жалобно скрипнул. Шея ныла, и он машинально провёл ладонью под челюстью. Пальцы наткнулись на горячую припухлость.

— Что ты со мной сделала? — спросил он тихо.

Даша пожала плечами и мило улыбнулась.

— Ничего такого. Жить будешь.

— Ты что… пила мою кровь?

— Слушай, ну прости, я…

— Я теперь стану вампиром? — спросил Денис ровно, хотя сам слышал, как глупо это прозвучало.

Даша засмеялась и, легко спрыгнув с подоконника, села рядом с ним на кровать.

— Нет, — Даша потянулась к нему, будто хотела поправить волосы или потрогать лоб, но он отшатнулся. — Только если в ближайшие двадцать четыре часа не попробуешь человеческую кровь. Но я уверена, что ты не станешь этого делать.

— И часто ты это делаешь?

— Это? В смысле кусаю людей? Ну так… время от времени.

— Ты…

— Эй, не надо так, — перебила она. — Я не такая.

Денис взглянул на неё.

— Какая?

— Ну, какой ты меня сейчас мысленно назвал.

Он медленно выдохнул.

— Ты читаешь мысли.

— Угу. Не всегда удобно, между прочим. И да, я никого не убиваю. Парни просто просыпаются с похмельем и думают, что отлично провели вечер.

Денис посмотрел на неё так, что Даша закатила глаза.

— Ладно, не отлично. Нормально провели. Живыми же просыпаются.

— Что тебе от меня нужно?

Даша перестала улыбаться.

— Этот колдун. Кто он?

— Не твоё дело.

— Мне показалось, ты его знаешь.

— Тебе показалось.

— Я такого никогда не видела, чтобы кто-то вот так людьми швырялся.

— Сказала вампирка, — хмыкнул Денис.

Даша прищурилась. Некоторое время она молча смотрела на него. Провела взглядом по старому шраму над бровью, по скулам, задержалась на губах чуть дольше, чем нужно. Денис заметил это и отвернулся.

— Ты видел больше паранормального, чем я за всю жизнь, — сказала она тише. — Кто ты такой?

Денис не ответил. Даша ещё несколько секунд разглядывала его, потом вздохнула.

— Я могу тебе помочь. Найти этого колдуна. Ты же за этим приехал в Иркутск?

— Мне не нужна помощь.

Девушка усмехнулась.

— И всё-таки.

Она снова потянулась к нему. Денис рефлекторно отодвинулся, но она всего лишь взяла телефон, который валялся у подушки. Денис хотел сказать, чтобы не трогала, но она уже поднесла экран к его лицу. Телефон пикнул и разблокировался. Быстро набрав номер, Даша сохранила его в контактах и протянула телефон Денису.

— Звони, если вдруг передумаешь.

Она поднялась с кровати и бросила кинжал рядом с ним, на покрывало. Не слишком близко, но так, чтобы он мог дотянуться.

— И выпей анальгина, поможет.

У двери Даша остановилась и обернулась.

— Да, и не пей сегодня человеческую кровь.

Денис молча смотрел на неё.

— Знаю, — сказала она, улыбнувшись. — Ты тоже.

Она послала ему воздушный поцелуй и вышла из комнаты. Денис ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь, потом взял кинжал, проверил лезвие, снова потрогал припухлость под челюстью и тихо выругался.

История 6. Иркутск. Глава 2

Магазин эзотерических товаров находился через несколько улиц от гостиницы. На машине можно было доехать минут за пять, но Денис не рискнул садиться за руль и пошёл пешком. Прохладный сентябрьский воздух немного приводил в чувство. Анальгин, который ему любезно выдала администраторша, одарив многозначительным взглядом, тоже вроде помогал, но не настолько, чтобы забыть, как ночью его приложило об асфальт. Болело плечо и вся правая половина, особенно под рёбрами. Хорошо хоть отцова кожаная куртка и видавшие виды армейские штаны почти не пострадали и выглядели не сильно хуже, чем до падения.

Нужный адрес оказался в двухэтажном доме — одном из тех старых иркутских домов, до которых ещё не дошла очередь на снос или включение в список объектов исторического наследия. Впрочем, последнее дому явно не грозило. В нём не было ничего выдающегося: деревянный сруб, почерневший от времени, и простые наличники с облупившейся местами краской.

Денис задержался у входа, бросил взгляд по сторонам и только потом спустился по узким ступенькам в полуподвал. На двери звякнул колокольчик.

Внутри было тихо и пахло благовониями. Стеллажи были заполнены всяческими оберегами, амулетами, травами и прочей эзотерической атрибутикой. Денис медленно прошёл между полками, делая вид, что изучает ассортимент. На самом деле он смотрел не на подвески и браслеты, а на углы, двери, зеркало у кассы и занавеску из нанизанных на нити бусин, за которой, судя по всему, было подсобное помещение.

Из-за этой занавески вышла девушка в вязаной кофте.

— Вам что-нибудь подсказать?

«Да. Не встречали ли вы мужика метр восемьдесят, который бросается людьми», — хотел спросить Денис.

Вместо этого он взял с полки деревянный амулет, повертел в пальцах и сказал:

— Меня интересуют защитные обереги.

Девушка оживилась.

— Конечно. У нас есть от сглаза, от зависти, от…

Она подошла ближе и начала показывать подвески, браслеты с бусинами, деревянные амулеты с вырезанными рунами. Денис слушал вполуха. Всё это выглядело одинаково аккуратно и одинаково бесполезно.

— Мне нужно что-то реальное, — сказал Денис, перебив её. — А не эти китайские поделки.

Девушка застыла с подвеской в руке.

— У нас всё реальное. Мы не торгуем подделками.

— Мне нужна реальная защита от магии и колдовства, — Денис посмотрел на неё в упор.

На этот раз она не стала сразу отвечать. Её взгляд прошёлся по его лицу, тёмному пятну под глазом, припухлости у челюсти. И будто только сейчас поняла, что перед ней не турист, которому нужен браслетик «на удачу во всех делах».

— Хорошо, — сказала она тише, — идите за мной.

Они прошли в дальний угол магазина, где было темнее и теснее, и запах благовоний смешивался с чем-то травяным, горьким, как в старой бане у Лерки. На полке стояли мешочки из грубой ткани, банки с листьями и корешками, кривоватые свечи ручной работы. Где-то руки, сложенные в молитве, где-то сердце, где-то просто толстые неровные столбики с травами внутри. Рядом лежали обычные на вид камни, исписанные знаками, похожими на те, что он видел в Книге.

— Вот, — девушка взяла с полки один из мешочков. — Это делает один практик. Очень сильный.

Денис взял мешочек. Ткань была грубая, туго набитая чем-то сухим. Он поднёс его к лицу и сразу поморщился. Запах оказался резким, смолистым. Под челюстью, там, где был укус, неприятно заныло. Денис сделал вид, что ничего не почувствовал, и убрал мешочек чуть дальше от лица.

— Люди возвращаются, берут ещё, — сказала девушка.

— Он вам всё это поставляет? — спросил Денис, оглядывая полку.

— Да. Сам травы собирает, сам сушит. Свечи тоже делает сам, не из магазинного воска. У него пасека за городом.

— А контактом можете поделиться?

— Могу дать вам визитку, он проводит занятия в центре духовных практик.

— Занятия?

— Защита, чистки, работа с негативом, всякое такое. Только сразу скажу, он не любит, когда к нему приходят просто посмотреть.

— Мне интересно, — сказал Денис.

Девушка ещё секунду смотрела на него, потом кивнула и вернулась к прилавку. Достала из-под него небольшую коробочку, порылась в визитках, выбрала одну и протянула Денису. Он взял карточку и, не читая, убрал в карман.

— Спасибо.

— Вы брать будете? — спросила она, кивнув на мешочек, который он всё ещё держал в руке.

Денис взвесил мешочек на ладони и сказал:

— Да.

Рассчитавшись наличкой, Денис сунул мешочек в карман и развернулся к выходу, когда входная дверь хлопнула.

В магазин вошёл мужчина. С виду совершенно обычный. Тёмное пальто, короткая щетина, нос с горбинкой, длинные волосы с сединой собраны в хвост. В руках он нёс бумажную коробку.

Подняв глаза, он встретился взглядом с Денисом и замер. Складка между бровей стала глубже. Денис не сразу понял, что его так зацепило. Сделал ещё шаг, и только потом до него дошло. Колдун!

Денис остановился. Мужчина перехватил коробку одной рукой, другой коротко повёл в воздухе. Денис напрягся, ожидая удара. Сейчас его снова швырнёт в стеллажи, в стекло, в чёртовы китайские амулеты. Но ничего не произошло. Только мешочек в кармане вдруг стал горячим. Резкий травяной запах на секунду пробился сквозь благовония.

Колдун нахмурился и, не отводя взгляда, попятился.

— Борис Аркадьевич? — окликнула его продавщица. — Вы что…

Он не отреагировал. Даже не повернул голову. Денис недобро усмехнулся и двинулся к нему. Колдун развернулся и почти бегом вышел из магазина. Денис рванул следом. Он отстал всего на несколько секунд, но колдуна и след простыл. Шли по своим делам прохожие, ехали машины, но мужчина как будто просто растворился в воздухе.

Денис прошёл до угла дома, свернул за него, потом вернулся, обошёл здание кругом. Заглянул во двор, за мусорные баки. Ничего. Только рыжий кот на канализационном люке мыл лапу и смотрел на него с таким видом, будто всё видел, но рассказывать не собирался. В кармане постепенно остывал мешочек.

Денис остановился, выдохнул через нос и достал визитку. Бумага уже успела помяться. Он расправил её большим пальцем и прочитал:

«Центр духовных практик “Белый камень”. Практика защиты, работа с негативом. Вт, чт 19:00. Запись по телефону.»

Сегодня был четверг. Адрес он и так уже знал.

Денис достал телефон, чтобы позвонить Антону, открыл вызовы и на секунду завис. Пропущенные стояли с самого утра, один за другим. Там же несколько сообщений. Видимо, Даша скинула уведомления, когда добавляла свой номер в контакты.

Он набрал брата. Антон ответил почти сразу.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Ты где был?

— Потом, — коротко сказал Денис. — Что-то случилось?

— Сегодня ночью кто-то влез в штаб «Единой России». Ничего не украли, но явно что-то искали.

— И?

— Это здание бывшего Воскресенско-Крестовоздвиженского училища. На Ленина, где-то рядом с твоей гостиницей.

— Так, — Денис прижал телефон крепче к уху.

— Я тут пошарил в новостях. Это не первый случай за последние пару недель. Уже были проникновения в здание Русско-Азиатского банка, там сейчас поликлиника, и в гостиницу «Метрополь». Она заброшена или вроде как на реконструкции, поэтому никто особо не обратил внимания. Но со штабом партии получилось громко. И я вот думаю, может, это всё как-то связано?

— Я проверю.

— Хорошо, напиши потом, что узнаешь.

— Ладно. До связи.

Денис слышал, как Антон пытается сказать что-то ещё, но закончил вызов. Интересно получалось. В том, что всё связано, Денис не сомневался, но рассказывать об этом брату пока не собирался.

***

Денис начал со штаба. Здание, расположенное в глубине небольшого сквера, выглядело старым: двухэтажное, из красного кирпича, с белым зубчатым карнизом, высокими окнами и тяжёлой дверью. Внутри же, напротив, всё было по-современному. Светлые стены, подвесные потолки. Прямо напротив входа располагалась стойка администратора, за ней девушка с бейджем и ноутбуком. На стене за её спиной висел подсвеченный логотип и надпись «Штаб общественной поддержки». Денис подошёл к стойке и сделал вид, что разглядывает буклеты.

— Могу я вам чем-то помочь? — обратилась к нему девушка с ресепшена.

— Может быть, — ответил Денис. — Тут приём граждан бывает? Или только мероприятия?

— И то, и другое. По расписанию.

Он кивнул, будто слушал, но сам сканировал взглядом помещение: холл, лестницу, серое пятно, как будто кто-то пытался стереть мел рукавом. Денис присмотрелся и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Девушка заметила, куда он смотрит.

— А, это, — сказала она. — Какие-то вандалы ночью залезли. Мы пытались стереть, но до конца не оттирается. Полиция была с утра.

Денис повернулся к ней.

— Уже нашли кого?

— Нет, по камерам не видно. Сказали, подростки балуются. У нас всегда подростки балуются.

— Безобразие, — изобразил возмущение Денис, доставая телефон. Сделал пару снимков. Один общий, второй крупно. — Ладно, я попозже зайду, — он взял брошюрку и кивнул девушке. — Всего доброго.

— До свидания, — улыбнулась она.

Следующим был «Метрополь». До него оказалось минут десять пешком. Старая гостиница, больше похожая на купеческую усадьбу: резьба под крышей, башенка на углу, высокий эркер, серое от времени дерево. Ещё один объект исторического наследия, закрытый на реставрацию и обнесённый кривым забором из профлиста. На табличке обещали закончить работы к декабрю. Судя по виду, не этого года.

Денис обошёл здание кругом и почти сразу нашёл щель в заборе. Металл был выгнут, под ногами хлюпала грязь. Кто-то лазил сюда, и не один раз. Денис оглянулся и протиснулся внутрь. Во дворе валялись доски, куски плёнки, ржавая арматура. На одном из окон не хватало щитов. Денис посветил телефоном через проём и, выдохнув через нос, полез в окно. Под рёбрами тут же кольнуло так, что он на секунду замер, переждал и только потом спрыгнул внутрь.

В помещении пахло сырым деревом и пылью. Было темно, только узкие полосы света пробивались через щели в заколоченных окнах. Денис прошёл по коридору, стараясь не наступать на мусор, и вышел к лестнице. Там, на стене у площадки, был знак. Такой же, как в штабе, только никто не пытался его стереть. Линии, нарисованные мелом, были чёткие и ровные. Денис сделал несколько снимков и выбрался наружу тем же путём.

Третья точка — поликлиника в бывшем Русско-Азиатском банке — находилась буквально через дорогу. Старое здание в стиле модерн имело два разных фасада на разные улицы и высокий угол с куполом наверху. На стенах сохранилась лепнина, окна были большие, арочные, и от этого создавалось впечатление, что в здании находится нечто более возвышенное, чем районная поликлиника. Однако табличка на входе говорила обратное. Пластиковые перегородки регистратуры, аптеки и пункта охраны внутри, а также кашляющая и переговаривающаяся очередь с пакетами из маркетплейсов выглядели чужеродно на фоне сохранившего былую роскошь фойе с массивной мраморной лестницей.

Денис огляделся и заметил знак. Здесь он тоже размещался у лестницы, и его тоже пытались стереть. Денис сделал фото. Охранник за стойкой поднял голову. Денис не стал ждать вопросов. Убрав телефон, он вышел на улицу.

Перейдя широкий проспект, Денис присел на скамейку у памятника Ленину. Анальгин отпускал, и ушибы, о которых он старался не думать, напоминали о себе всё настойчивее. Пить хотелось сильнее, чем утром. Денис поморщился и набрал Антона. Тот ответил сразу, как будто всё это время только и ждал звонка.

— Можешь говорить? — спросил Денис.

— Да. Ты что-то нашёл?

— Сейчас скину.

Денис выбрал фотографии и нажал отправить. Несколько минут в трубке было тихо.

— Антон?

— Тут, — отозвался брат, голос стал глухим и встревоженным.

— Знакомый знак, да? — усмехнулся Денис, но смешок вышел нервным.

— Да, — сказал Антон. — Он пытается вызвать призраков. Но зачем?

Денис пожал плечом и ничего не ответил. Посмотрел на фасад поликлиники через дорогу. На купол, на старые окна, на людей, которые входили и выходили, совершенно не подозревая о том, что где-то рядом происходит нечто паранормальное.

— Ладно, — произнёс Антон, когда пауза начала затягиваться. — Я поищу информацию про эти здания, а ты…

— А я уже знаю, чем заняться, — перебил Денис.

— Дэн…

Но Денис уже закончил вызов.

***

К семи вечера он был у «Белого камня». Центр духовных практик располагался на первом этаже многоквартирного кирпичного дома. Снаружи всё выглядело вполне обыденно: никаких вывесок и эзотерической мишуры, только аккуратная табличка у входа, как у стоматологии или пункта выдачи.

Внутрь Денис не пошёл. Поставив Ниву в стороне, так, чтобы видеть дверь, заглушил двигатель и остался ждать.

Время тянулось медленно. Окна запотели, и Денис периодически протирал их рукавом. Спина ныла. Правый бок отзывался тупой болью при каждом движении. Плечо ломило. Сырая прохлада пробиралась под куртку, вызывая озноб. Денис поднял воротник и попытался устроиться удобнее, но удобного положения не было. Стиснув зубы, он продолжал смотреть на дверь.

В половине девятого занятие закончилось, и начали выходить люди. Денис насчитал человек десять. Самых обычных, ничем не примечательных людей, которым по какой-то причине вдруг захотелось обучиться магии. Пусть бытовой, но всё же. Денис выдохнул через нос и процедил едва слышно: «Дебилы».

Колдуна среди них не было. Он вообще не выходил очень долго, и Денис уже начал сомневаться, что тот сегодня был в Центре. Но, когда в окнах погас свет, дверь открылась снова. Борис Аркадьевич неспешно закрыл замок, дёрнув на всякий случай ручку. Потом развернулся, застегнул последнюю пуговицу на пальто, медленно огляделся и наконец остановил взгляд на Ниве.

Денису показалось, что по позвоночнику пробежала тонкая ледяная полоска. Он машинально потянул руку к ключу зажигания, но остановился. Выругался про себя, распахнул дверь и вышел.

Холод ударил в лицо. Захлопнув дверь, Денис сделал несколько шагов по мокрому асфальту. Плечо сразу напомнило о себе, под рёбрами кольнуло, но он не сбавил шаг.

Колдун терпеливо ждал, пока он подойдёт поближе. Денис остановился в паре метров.

— Верни Книгу, — потребовал он, чувствуя как теплеет зажатый в руке мешочек.

Борис Аркадьевич посмотрел на него почти с жалостью.

— С какой стати? Книга моя. Вы, сосунки, даже не представляете, с чем связались. Ищете в интернете, как с ней обращаться. Не знаете правил. Не знаете цены.

— Кое-что знаем.

— Кое-что, — усмехнулся Борис. — Книга сама выбирает хозяина. И она выбрала меня.

Он сделал шаг вперёд. Денис сжал крепче мешочек и вдруг почувствовал, как тепло исчезло. Мешочек стал холодным и тяжёлым.

Колдун рассмеялся.

— Нельзя использовать мою же магию против меня самого.

Он поднял ладонь и дунул Денису в лицо, как будто сдувал пыль. Денис невольно вдохнул, и горло тут же обожгло сухой горечью, а в груди словно рассыпали едкий порошок. Он закашлялся, согнулся, и глаза наполнились слезами.

— Это последнее мирное предупреждение, — произнёс Борис. — Уезжай из Иркутска. Забудь дорогу. Ты не получишь Книгу.

Денис выпрямился, попытался вдохнуть и не смог. Перед глазами поплыли фонари, превратились в размытые пятна. Он шагнул вперёд, хотел схватить колдуна за воротник пальто, но тело перестало подчиняться. Ноги стали ватными. Денис пошатнулся. Асфальт качнулся навстречу. Он успел увидеть, как колдун отступает на полшага. Потом Денис упал. Мокрый холодный асфальт ударил в щёку, и наступила темнота.

***

Денис очнулся от того, что у него болела голова. Тупо и тяжело, как будто вместо подушки под головой лежал кирпич. Перед глазами были обои в цветочек.

«Гостиница», — понял он.

Где-то сверху звякнуло. Денис напрягся и приподнялся. Тело отозвалось болью, но не так резко, как он ожидал. На подоконнике, свесив ноги, сидела Даша. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом она улыбнулась.

— Нет, тебе не приснилось. И нет, мы даже не во временной петле, хотя было бы круто. Ты просто опять получил по голове.

История 6. Иркутск. Глава 3

Денис очнулся от того, что у него болела голова. Тупо и тяжело, как будто вместо подушки под головой лежал кирпич. Перед глазами были обои в цветочек.

«Гостиница», — понял он.

Где-то сверху звякнуло. Денис напрягся и приподнялся. Тело отозвалось болью, но не так резко, как он ожидал. На подоконнике, свесив ноги, сидела Даша. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом она улыбнулась.

— Нет, тебе не приснилось. И нет, мы даже не во временной петле, хотя было бы круто. Ты просто опять получил по голове.

Он сел, поморщился и провёл ладонью по лицу. Во рту было сухо, горло неприятно саднило, но в целом чувствовал себя гораздо лучше.

— Он тебя видел?

— Нет.

— Ты меня сюда притащила? Сама? А администраторша?

— Она решила, что ты пьяный. Снова. — Даша хихикнула и слегка качнула ногой. — Я не стала её разубеждать. К тому же, не могла же я тебя бросить. Ты, конечно, большой и суровый, но лежал как… побитый щеночек.

— Не надо было. Надо было проследить за ним.

— Ох, ну прости, — обиженно надула губы Даша. — И вообще, пожалуйста.

— Извини, — не глядя на неё, произнёс Денис. — Сколько времени?

— Почти одиннадцать.

— Я что, проспал два часа?

— Почти сутки.

Денис сжал ладонь в кулак и, выругавшись, ударил по матрасу. Теперь понятно было и почему за окном темно, и почему тело, несмотря на боль, хоть как-то слушалось. Почти сутки в отключке пошли на пользу организму. Только Денису от этого легче не стало.

— Ты не потерял день, — сказала вдруг Даша, вытаскивая из кармана куртки сложенный листок.

— Что это? — он кивнул на бумагу.

— Пока ты отдыхал, я немного поработала.

— Что ты сделала?

— Сходила в магазин.

— В эзотерический?

— Нет, за хлебом. Конечно, в эзотерический.

Денис посмотрел на неё тяжело.

— Что ты сделала? — повторил Денис, чеканя каждое слово.

— Ничего такого. Просто немного порылась в документах.

Денис медленно протянул руку.

— Дай.

Даша спрятала листок за спину.

— А что мне за это будет?

— А что ты за это хочешь?

Даша спрыгнула с подоконника и подошла вплотную. Наклонилась, провела пальцами по его подбородку, заставляя поднять голову.

— Тебе нужно научиться меньше злиться, — сказала она и коснулась большим пальцем его нижней губы.

Денис перехватил её запястье. Оно было тонкое и холодное.

— Не надо.

— Почему? — Даша улыбнулась. — Ты ведь хочешь.

Он крепче сжал её запястье. Второй рукой упёрся ей в талию, словно хотел остановить, но пальцы сами сжались на ткани куртки. Даша тихо выдохнула ему в губы.

— Вот видишь.

Денис резко потянул её ближе. Она упёрлась коленом в край кровати, свободной рукой схватилась за его плечо. На секунду стало совсем тихо. Даже гул в голове будто отступил. Она наклонилась ниже и уже практически коснулась губами его губ, но вместо того, чтобы поцеловать, Денис вырвал листок из её руки.

— Эй, так нечестно!

Но Денис уже развернул бумагу и сначала не понял, что видит. Последняя страница договора. Сухие канцелярские строчки про поставку свечных восковых изделий ручной работы, сушёных травяных сборов, мёда, продукции пчеловодства и изделий-оберегов. Ниже — реквизиты сторон.

Денис пробежал глазами текст. Потом ещё раз, медленнее. Взгляд зацепился за адрес. Уголок губ у него дрогнул.

— Попался.

Даша смотрела не на листок, а на него.

— И снова. Пожалуйста.

Денис поднял глаза.

— Спасибо.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Даша стояла перед ним, покусывала нижнюю губу и улыбалась. Денис молчал.

— Ты сейчас очень громко думаешь, — хихикнула она.

— Тебе бы в органах работать.

— Уже работала, не понравилось.

Денис убрал листок в сторону и взял её за край юбки, потянул к себе. Даша не сопротивлялась. Опустилась к нему на колени, положила ладони на плечи. Холод от пальцев коснулся шеи, и Денис на секунду задержал дыхание, но только сильнее сжал её бёдра.

На кровати завибрировал телефон. Даша тихо рассмеялась.

— Как вовремя.

Денис выдохнул через нос, потянулся к телефону и ответил на вызов, не сразу отпустив её.

— Да, Антох.

— Дэн, ну сколько можно? — голос Антона тонул в аэропортовском гуле и объявлениях по громкой связи. — Я звоню тебе весь день. Ты в порядке?

— Да. Занят был.

Даша беззвучно рассмеялась и провела пальцами по его волосам. Денис поймал её руку и сжал чуть сильнее, чем нужно.

— Чем занят? — насторожился Антон.

— Потом расскажу.

— У тебя голос странный.

— Нормальный.

— Точно?

Даша сидела у него на коленях, слишком близко, и смотрела так, будто ей было очень интересно, сколько ещё он выдержит. Денис не отвёл взгляд.

— Точно.

— Ладно. Я в Новосибирске, в аэропорту. Жду вылет. В Иркутске буду где-то в час ночи.

— Помню. Встречу.

— Дэн…

Но Денис уже снова повесил трубку. Отбросив телефон в сторону, он посмотрел на Дашу и усмехнулся.

***

Самолёт из Новосибирска приземлился точно по расписанию, и вскоре из здания аэропорта потянулись первые пассажиры. Денис протёр запотевшее стекло, выглядывая среди них высокую фигуру брата. Наконец в дверях показался Антон. На нём была спортивная куртка и штаны. Он крутил головой, выискивая машину, и Денис коротко моргнул фарами. Брат заметил, махнул рукой и заторопился через дорогу к припаркованной на другой стороне Ниве. Закинув сумку в багажник, он плюхнулся на переднее сиденье и шумно выдохнул:

— Ну и денёк. Я уже думал, вообще не улечу. Мало того, что автобус из Барнаула выехал с опозданием, так ещё и на подъезде к Новосибу встряли в пробку. Пришлось бежать до гейта через весь аэропорт, чудом на рейс успел. И вообще какого хрена нет прямых рейсов? Знаешь, как они предлагают летать в Иркутск? Через Москву. Очешуеть можно. Пора уже машину брать. Хоть какую-нибудь. Задолбался я от всех зависеть.

Денис слушал, не перебивая. Только уголок губ чуть приподнялся.

— Ладно, — Антон наконец выдохнул до конца, устроился поудобнее и повернулся к брату. — Ты как? Удалось что-нибудь выяснить?

— Ага. Адрес нашего кудесника.

Денис достал из кармана сложенный вчетверо листок и протянул брату. Антон развернул, пробежал глазами текст и снова посмотрел на Дениса.

— Ого. Но как?!

Сзади раздалось негромкое покашливание. Антон замер, потом резко обернулся. На заднем сиденье, поджав под себя ногу, сидела Даша. Скромно улыбнувшись, она пошевелила пальцами, изображая приветствие.

— Привет.

— Э-э… привет, — Антон медленно развернулся обратно к брату. — Дэн. Кто это?

— Меня зовут Даша, — она наклонилась вперёд и протянула руку между сиденьями.— Очень приятно.

— Антон, — он машинально пожал ладонь, отметив про себя, что она холодная, и тут же нахмурился. — Погоди. А почему ты про неё ничего не сказал?

— Не было повода.

Денис поправил воротник куртки, но движение вышло слишком резким. Антон сразу это заметил. Его взгляд зацепился за тёмное пятно под челюстью.

— Эй, — Антон протянул руку и оттянул воротник, — а это у тебя что… — он осёкся, потом нервно усмехнулся. — Прости, я подумал, это…

— Это не то, о чём ты подумал, — засмеялась с заднего сидения Даша.

Антон обернулся и теперь внимательнее посмотрел на неё. На бледное лицо, рыжую чёлку, кожаную куртку не по погоде.

— Кто ты?

— Я Даша.

Девушка улыбнулась шире. Не настолько, чтобы совсем уж демонстративно, но достаточно, чтобы Антон увидел клыки. Рука сама потянулась к дверной ручке.

— Дэн.

— Она нам помогает, — произнёс Денис, не глядя на них.

— Она… вампир?

— Да.

— Дэн.

— А у вас правда в багажнике осиновый кол? — словно невзначай спросила Даша.

Антон дёрнулся так, будто его ударило током, и вжался спиной в дверь.

— А что у вас здесь происходит, а? — спросил он, медленно переводя взгляд с девушки на брата.

— Антон, я же сказал, она нам помогает, — немного устало и раздражённо ответил Денис. — Всё в порядке.

— А что у тебя на шее?

— Синяк, ничего страшного.

— Синяк? Просто синяк? — Антон вытащил из кармана телефон, включил фонарик и потянулся к брату. Денис отмахнулся, но Антон успел увидеть то, чего боялся.

— Она что… тебя укусила? Ты теперь…. — он запнулся, не в силах произнести следующее слово.

— Нет, Антох, я не вампир, всё в порядке, — Денис даже не повернулся.

Антон откинулся назад и провёл ладонью по лицу.

— В порядке? У тебя укус на шее и вампир на заднем сиденье, а ты говоришь, что всё в порядке? Почему ты ничего не сказал?

— Чтобы ты вот так не реагировал, — Денис наконец посмотрел на брата. — Мы тебе всё расскажем, обещаю. Но не сейчас. Сейчас у нас есть дело. — Он кивнул на листок, который Антон всё ещё сжимал в руке.

Антон опустил взгляд на бумажку, потом снова поднял. В голову закралась новая мысль, и Даша, судя по тому, как она вздохнула, услышала её раньше, чем он успел произнести вслух.

— О боже, нет. Никого я не убивала.

Антон замер.

— Ты читаешь мысли?

— Иногда. И сейчас ты очень громко думаешь.

— Прекрасно, — пробормотал Антон.

— Денис, и ты туда же? Ты ведь меня уже знаешь, — Даша посмотрела на него так, что Антон понял: этих двоих связывает нечто большее, чем они пытаются показать. — Я просто дождалась, когда продавщица уйдёт домой, и прокралась в подсобку. Никто не пострадал, честно! — Она подняла ладони.

Антон недоверчиво глянул на неё, потом на брата.

— Ты ей веришь?

Денис помолчал.

— В основном.

Антон открыл рот, потом закрыл.

— Ну всё, едем? — спросил Денис.

Антон покачал головой, будто пытался утрясти в ней всё, что свалилось на него за последнюю минуту.

— Ладно, — наконец выдохнул он. — Поехали. Но по дороге ты расскажешь мне всё.

Денис кивнул, повернул ключ, и Нива, чихнув, ожила.

***

Адрес, указанный в договоре, находился в ещё строящемся коттеджном посёлке километрах в двадцати от города. Асфальт закончился сразу на въезде, дальше пошла грунтовка, разбитая тяжёлой техникой и раскисшая от дождей. Нива переваливалась из колеи в колею. Фары выхватывали то высокие заборы и тёмные крыши за ними, то голые стойки будущих домов, то пустые участки, заросшие сухой травой. Посёлок выглядел почти нежилым: свет горел всего в паре домов. Улица упиралась в тупик, а дальше начинался лес.

Участок колдуна был самым последним. Забор тянулся сплошной стеной зелёного металлопрофиля. Ни перемахнуть, ни подлезть: снизу профлист уходил в бетонную ленту фундамента.

Денис заглушил двигатель и какое-то время сидел, разглядывая ворота. Потом вышел. Холод сразу забрался под куртку. С неба сыпалась колючая морось, не то дождь, не то первый снег, и её шорох был почти единственным звуком, нарушавшим тишину. Фонари в посёлке не горели.

Денис огляделся, потом подошёл к калитке, присел у замка и достал свёрток с отмычками. Замок был обычный, врезной, но пальцы быстро коченели, и металл неприятно скользил в руках.

Антон тем временем открыл багажник, рассовал по карманам холщовые мешочки с травами, достал для Дениса ружьё, а себе по привычке — топор. Даша молча наблюдала за происходящим, будто вся эта возня её не касалась.

Когда замок наконец поддался, Денис забрал у Антона ружьё и первым толкнул калитку.

Участок оказался просторным, соток пятнадцать, не меньше. И почти весь был заставлен ульями. Они стояли ровными рядами, тёмные, приземистые, похожие на маленькие домики. В стороне от них тянулись грядки, укрытые на зиму лапником и чёрной плёнкой, которая тихо шуршала под моросью.

В дальнем углу, у самого забора, стоял небольшой каркасник с одним окном и глухой дверью. Ни занавесок, ни крыльца не было. Хозяйственная постройка, а не дом.

— Он здесь не живёт, — вынес вердикт Антон.

— Вижу.

Денис двинулся к домику. Ружьё держал наготове, поводя стволом из стороны в сторону. Антон шёл справа, сжимая топор и то и дело оглядываясь на тёмные окна соседних домов. Даша плелась позади и почему-то улыбалась.

У самого домика Денис поднял руку. Все остановились.

Он не сразу двинулся к двери. Скользнул взглядом по стенам, по краю крыши, по углам. Под козырьком тревожно мигал красный огонёк. Объектив смотрел прямо на вход.

— Стоять, — тихо сказал Денис, не оборачиваясь. — Камера.

Антон проследил за его взглядом и невольно отступил.

— Она пишет? Нас видно?

— Уже неважно.

Денис прицелился и выстрелил. Резкий звук разорвал тишину и отразился эхом от леса. Где-то залаяла собака.

— Ты с ума сошёл? — громким шёпотом спросил Антон.

Денис не ответил. Обошёл домик по кругу, заглянул в единственное окно и посветил внутрь фонариком. Луч выхватил стеллажи, стол, банки, какие-то коробки. Он вернулся к двери, толкнул. Заперто.

— Нет, — сказал Денис.

— Что нет?

— Книги тут нет, — Денис ещё раз обвёл взглядом участок, ульи, грядки. — Тут его цех.

— И что будем делать?

— Посмотрим, что внутри.

Антон ждал, что Денис снова достанет отмычки, но вместо этого он примерился и коротко ударил ногой рядом с замком. Хлипкая дверь вздрогнула и распахнулась внутрь. Из темноты пахнуло воском, полынью и чем-то смолистым, горьким. Денис первым шагнул внутрь. Антон задержался на пороге, оглянулся на участок, потом на Дашу.

— Ты не заходишь?

— Я тут подожду, — она улыбнулась и отвернулась к воротам.

Антон зашёл в домик. Это и правда была мастерская. Вдоль стен тянулись стеллажи с банками сухих трав, кореньев и порошков. На длинном столе застыли ряды свечей разной формы, рядом стоял котёл для воска, лежали ножи, формы, мотки суровой нити. С потолка свисали связки трав и едва покачивались от сквозняка. В углу гудел небольшой холодильник.

— Ищем бумаги, — бросил Денис. — Квитанции, накладные, что угодно с адресом. Быстро.

Не выпуская ружья, он выдвигал ящики и ворошил полки. Антон прошёл вдоль стеллажей.

— Ничего, — сказал Антон, обойдя домик по кругу.

— У меня тоже, — отозвался Денис.

Даша заглянула внутрь.

— Ребята.

Они оба посмотрели на неё. С улицы отчётливо донёсся звук приближающегося двигателя. Фары скользнули по стене и легли длинными полосами на потолок мастерской.

— Свет, — коротко бросил Денис и поднял ружьё.

Антон щёлкнул выключателем и встал за правым плечом брата.

***

Машина постояла несколько минут. Потом водитель заглушил двигатель и направился к домику. Уверенно и спокойно, как хозяин, который знает, что ему ничто не угрожает. Не дойдя нескольких шагов, он остановился и крикнул:

— Выходите!

Денис взял ружьё поудобнее и двинулся к двери.

— Дэн, нет, — Антон поймал его за плечо.

Денис молча стряхнул руку и вышел.

Морось стала гуще, почти перешла в снег. Борис Аркадьевич стоял посреди двора, сложив руки в замок и постукивая большими пальцами друг о друга.

— Я же предупреждал насчёт следующего раза, — произнёс он.

В голосе не было злости, только досада, с которой в сотый раз повторяют одно и то же непонятливому ребёнку.

— Отдай Книгу, — сказал Денис.

— Или что? — колдун чуть склонил голову набок. — Что ты мне сделаешь?

Денис передёрнул затвор и положил палец на спусковой крючок. Борис даже не моргнул. Только небрежно повёл кистью, будто отгонял муху. Грохнул выстрел. Пуля ушла в сторону и ударила в забор, а Дениса подхватило и швырнуло к ульям. Он упал на бок, ружьё вылетело из рук. Воздух выбило из груди.

— Дэн!

Антон рванулся к нему, но, увидев, что брат пошевелился и попытался подняться, развернулся, перехватил топор двумя руками и бросился на колдуна. Тот усмехнулся и вскинул руку тем же ленивым, отработанным движением. Ничего не произошло. Усмешка на его лице сменилась растерянностью. Он взмахнул рукой ещё раз, резче, и растерянность превратилась страх.

Антон был уже рядом. Борис отступил, поскользнулся на мокрой траве и в последний момент бросился вперёд, под замах. Антон ударил не лезвием, а обухом, но противник вцепился ему в запястья. Они заскользили по грязи, столкнулись плечами. Черенок вывернуло из рук, топор отлетел в темноту. Антон, потеряв опору, налетел на колдуна всем своим весом. Вместе они рухнули на землю и продолжили драться. Ни тот, ни другой не были бойцами: молотили кулаками куда придётся, пыхтели и возились в грязи.

Даша тем временем подошла к Денису и присела рядом.

— Живой? — спросила она.

— Угу, — выдохнул он.

Она подставила плечо. Денис поднялся, стиснув зубы. Бок тут же отозвался болью, но он только подобрал ружьё и двинулся к брату.

Тот уже сидел на колдуне верхом и держал его за воротник.

— Где книга? — повторял он. — Где она?

История 6. Иркутск. Глава 4

Антон сидел на колдуне верхом и держал его за воротник.

— Где книга? — повторял он. — Где она?

— Не скажу, — Борис сплюнул кровь, но смотрел без страха, скорее с расчётом. — И советую слезть. Соседи слышали выстрел. Полиция уже едет. Сейчас будете объяснять, зачем ночью залезли на чужой участок, сломали камеру и напали на хозяина. Очень интересно послушать.

— Врёшь.

— Не врёт, — тихо сказала Даша. Она смотрела куда-то мимо, в сторону дороги, будто прислушивалась к чему-то, чего остальные ещё не слышали. — Едут. Уже близко. Надо валить.

— Да я его сейчас…

— Антон, — Денис поймал брата за рукав и потянул на себя. — Пошли.

Антон ещё секунду держал противника, будто правда хотел вытрясти из него ответ силой. Потом выругался, разжал пальцы и поднялся.

Колдун остался лежать в мокрой траве. На губах у него снова появилась знакомая жёсткая усмешка.

— Бегите, — сказал он тихо.

Денис вскинул ружьё. Борис замолчал, но улыбка не исчезла.

— Ребят, идём, — почти умоляющим тоном произнесла Даша.

Вместе они вышли за калитку. Денис завёл Ниву, сдал назад, едва не сел в колее, вывернул руль и погнал прочь от посёлка. На выезде, там, где грунтовка переходила в асфальт, мелькнули синие всполохи. Полицейская машина свернула к коттеджам в тот самый момент, когда Нива уходила в противоположную сторону, к городу.

Некоторое время ехали молча. Антон тяжело дышал, разглядывал сбитые в кровь костяшки, потом не выдержал:

— Ну вот и всё. Влипли по-крупному, а толку ноль. Книгу не забрали. Он теперь номер машины наверняка запомнил. Камера нас сняла, пока ты её не расстрелял. Жди теперь гостей. Всё зря.

Денис молчал, глядя на дорогу. Дворники размазывали по стеклу мокрый снег.

— Не зря, — вдруг подала голос Даша с заднего сиденья.

Антон обернулся.

— Что?

— Когда ты спросил его про Книгу, он о ней подумал.

— И? — Антон подался вперёд. — Ты знаешь, где она?

— Нет, но я знаю, как выглядит место, — Даша закрыла глаза, будто пыталась удержать перед глазами тающую картинку. — Большое зеркало на стене. В нём отражается окно. За окном река. Ангара, наверное. На другом берегу что-то портовое: краны, лодки. И дальше дома. Кажется, новостройки.

— Набережная большая, — цокнул Денис.

— Я узнаю, если увижу.

Антон медленно откинулся на спинку сиденья. Помолчал, глядя в лобовое стекло, потом невесело цокнул.

— Значит, всё-таки не зря.

***

Высадив Дашу на одном из перекрёстков, где она сама попросила, братья вернулись в гостиницу. Антон занял вторую кровать и, к удивлению Дениса, даже не стал кривиться, хотя обстановка была явно не его уровня. Промолчал и про продавленный матрас, и про розовые обои в цветочек, и про въевшийся в стены запах табака. Просто скинул куртку с кроссовками, рухнул поверх покрывала прямо в грязных штанах и толстовке и почти сразу отключился.

Денис поворочался ещё какое-то время, пытаясь найти положение, в котором бы ничего не болело, потом тоже заснул.

Проснулись рано. За окном висело серое осеннее небо, где-то во дворе буксовала машина. Кое-как приведя себя в порядок, Антон и Денис спустились на завтрак, молча поели и вышли на улицу.

Даша ждала их у входа. Свежая, отдохнувшая, с румянцем на щеках и хитрым блеском в глазах она выглядела почти неприлично бодрой на фоне братьев. Оба выглядели неважно. Помятые, невыспавшиеся, будто их всю ночь возили лицом по асфальту. Что, впрочем, было недалеко от правды. У Антона на скуле наливался синяк, и он то и дело осторожно трогал его, проверяя языком, целы ли зубы. Денис стоял чуть сгорбившись и двигался с осторожностью, потому что после того, как его приложило об ульи, болело буквально всё, от плеча до поясницы.

— Ну что, красавчики, — усмехнулась она, оглядев их. — Поехали?

Набережная Ангары растянулась почти на шесть километров, Денис вёл не спеша, глядя на дорогу. Даша сидела сзади, прижавшись лбом к стеклу, и всматривалась в проплывающие мимо пейзажи. Она молчала так долго, что Антон уже начал ёрзать, а потом вдруг подалась вперёд между сиденьями.

— Оно, — сказала она тихо, а потом громче, вцепившись Денису в плечо. — Вот оно! Тормози.

Денис прижался к обочине. Напротив стоял недавно отреставрированный жёлтый трёхэтажный дом, из тех, что строили в тридцатых, с толстыми стенами, белой лепниной и большими окнами.

Даша выбралась из машины, задрала голову и медленно повела взглядом по фасаду.

— Второй этаж, — проговорила она. — Третье окно слева. Вон те жалюзи. В зеркале они были. Я их узнала.

— Идём? — Антон уже потянулся к ручке.

— Сядь, — Денис даже не обернулся. — Даша, в машину.

Она не стала спорить и вернулась на заднее сиденье. Денис отъехал на несколько метров, свернул во двор соседнего дома и заглушил мотор.

— Мы не пойдём к нему, пока он дома, — сказал он. — Будем ждать.

— Почему? — Антон нахмурился. — Мы же знаем, где Книга.

— Потому что это его территория. И мы не знаем, что там внутри. Если ты не заметил, я сейчас не в том состоянии, чтобы с ним драться.

— Я заметил.

— Тогда не задавай глупых вопросов.

Антон сжал губы, отвернулся к окну. Денис посмотрел на него внимательнее.

— Кстати, почему на тебя его штуки не действуют?

Антон помедлил. Потом расстегнул куртку и оттянул воротник толстовки. На груди, слева, над самым сердцем, темнел знак. Такой же, какой в Томске рисовал им маркером Алексей Андреевич для защиты от Индрика, только набитый совсем недавно. Кожа вокруг татуировки ещё была чуть припухшая, розоватая.

Денис усмехнулся.

— Умно.

Даша молчала. Она смотрела то на татуировку, то на Дениса, то на Антона. Лицо у неё постепенно менялось. Ей явно было не по себе от того, что она выхватывала из их мыслей: огромный глаз внутри которого словно горел тусклый янтарь, гигантский рог, покрытый бороздами и наростами, рыжая клоками шерсть… Нечто, что не должно было существовать, но оно существовало, и они это видели, и выжили.

— Ребята, — сказала она наконец. — Кто вы такие вообще?

Никто не ответил. Денис только улыбнулся уголком рта, Антон застегнул куртку и посмотрел на брата.

— Тебе тоже стоит такую сделать. И тебе, — он обернулся к Даше.

Денис хмыкнул, но возражать не стал, и Антон нарисовал знак маркером прямо на коже. С Дашей не вышло. Они сидели на заднем сиденье Нивы, и Антон старательно выводил знак на груди, стараясь не обращать внимания на торчавший из-под свитера краешек чёрного кружевного белья. Едва линии начали складываться в рисунок, кожа под ними зашипела и пошла волдырями. Даша стиснула зубы, чтобы не застонать. Антон закрыл маркер и хмыкнул:

— Всё понятно.

— Что понятно?

— На нечисть нельзя поставить защиту от другой нечисти.

— Звучит обидно, — хмыкнула Даша.

— Зато честно.

Караулить решили по очереди. Первой отправили Дашу — послушать под дверью и понять, дома ли Стрельников. Дома. Потом потянулось ожидание. Меняли места, перегоняли машину, обходили дом с разных сторон, стараясь не примелькаться. День тянулся мутно и бесконечно. Даша дремала на заднем сиденье. Антон грыз ногти и злился. Братья успели дважды переругаться из-за тактики: Антон рвался внутрь, Денис стоял на своём: ждать.

Колдун вышел около шести. В длинном тёмном пальто и шляпе, с кожаной сумкой через плечо. Ни разу не оглянувшись, он свернул за угол и растворился в вечерней толпе.

— Даша, остаёшься внизу, — бросил Денис, открывая дверь. — Если он появится, звони.

Код от подъезда подобрали быстро. С квартирным замком пришлось повозиться. Наконец вскрыв его, Денис прислушался и только потом толкнул дверь.

Внутри было тихо и слишком обычно. Евроремонт из девяностых, массивные диваны, круглая арка вместо двери в гостиную. Пахло пылью и остывшим кофе. Ничего, что выдавало бы человека, который одним жестом бросает людей и разговаривает с мёртвыми.

Комната с зеркалом оказалась кабинетом. Большой письменный стол, комод, папки, карты, бумаги. На стене напротив висела старая карта Иркутска, конца девятнадцатого века. Денис остановился перед ней.

Карандашом были помечены уже знакомые места: «Метрополь», Русско-Азиатский банк, Воскресенско-Крестовоздвиженское училище. Были и другие адреса: Тюремный замок, Знаменский монастырь, несколько жилых домов.

Что же он ищет?

Денис повернулся к брату.

Антон судорожно рылся в ящиках, выбрасывая содержимое на пол. Бумаги, папки, какие-то квитанции, старые копии документов.

— Антох, тише.

— Она здесь, — отозвался Антон, не оборачиваясь, — я чувствую.

Он задвинул очередной ящик, замер и огляделся. Взгляд зацепился за зеркало, о котором говорила Даша. Антон подошёл вплотную, взялся за раму и снял его со стены.

Под зеркалом оказался сейф. Старый, с диском вместо кнопок. Антон ощупал дверцу, покрутил диск и ударил кулаком в стену.

— И как его открыть?

Денис обернулся на разбросанные бумаги.

— Спокойно. Где-то должен быть ответ.

Антон уже снова ворошил бумаги.

— Вот. Может, день рождения? — он выдернул из груды ксерокопию паспорта. — Семнадцатое ноября.

Денис набрал, подёргал ручку, покачал головой.

— Тогда год. Тысяча девятьсот семьдесят четвёртый.

— Не идёт.

Они перепробовали ещё несколько комбинаций. Денис уже хотел предложить сходить в машину за топором, чтобы выломать сейф из стены, когда Антон вдруг замер над документами.

— Антон?

— Погоди, — тихо сказал тот. — Попробуй один, восемь, семь, четыре.

Денис покрутил диск. На четвёртой цифре внутри механизма щёлкнуло, и дверца подалась.

В глубине лежало что-то завёрнутое в холщовую ткань. Денис вытащил и аккуратно развернул. Книга.

Он не успел толком разглядеть её, как Антон оказался рядом и практически вырвал Книгу из рук. Провёл ладонью по тёмной обложке и невольно улыбнулся. Взгляд у него затуманился, и Денису это не понравилось.

— Как ты понял? — спросил он.

— По документам, — ответил Антон, не отрывая взгляда от Книги. — Год рождения Колчака. Я думаю, он ищет его золото. И допрашивает призраков тех, кто был с ним связан.

Он медленно гладил переплёт. Большим пальцем он водил по краю обложки, будто успокаивал Книгу. Или она успокаивала его. Денис сделал шаг ближе.

— Антох.

Брат не ответил.

В этот момент в дверях кабинета появилась Даша. Растрёпанная, бледная, явно перепуганная.

— Денис… — коротко позвала она.

В этот же момент из-за её спины бесшумно выступил Борис Аркадьевич. Он дёрнул Дашу на себя. Она охнула, вскинула руки и вдруг замерла, когда он приставил к её шее тонкий серебристый нож.

— Положи Книгу, — тихо сказал колдун.

Антон почти не шелохнулся, только крепче прижал Книгу к себе.

Денис замер. Сумка с ружьём лежала у ножки стола. Всего в двух шагах, но сейчас это было слишком далеко.

— Отпусти, урод, — прохрипела Даша.

Она попыталась дёрнуться, но нож только сильнее вжался в кожу, и под ним выступила тёмная красная полоска. Даша резко втянула воздух сквозь зубы.

В комнате повисла та вязкая тишина, когда любое движение может стоить слишком дорого.

Денис видел белые пальцы колдуна на плече Даши. Видел красный след у неё на шее. Видел, как она пытается не показать, что ей больно. И видел, что Антон всё ещё стоит рядом с сейфом и гладит Книгу.

— Антон, — сказал Денис.

Брат посмотрел на него. Потом снова на Книгу. И Денис понял: надеяться на него нельзя.

— Положи, — повторил Борис.

Антон молчал.

— Эй, подожди, — Денис медленно поднял ладонь. — Давай без глупостей.

Колдун перевёл взгляд на него.

— Глупости начались, когда вы влезли в мою квартиру.

— Предлагаю сделку.

— Согласен, вы мне Книгу, а я вам девчонку.

— Нет, ты нам девчонку, а мы помогаем тебе найти золото.

Борис прищурился.

— И зачем мне это?

— Тебе нужно золото, нам — Книга.

— Книга моя.

— Ты же сам видишь, что это не так.

Антон крепче прижал Книгу к груди. Глаза блестели, и на лице была такая решимость, что Книгу он не отдал бы даже под страхом смерти.

Денис почувствовал, как внутри поднимается злость, но понимал, что не должен её показывать. Медленно выдохнув через нос, он повторил:

— Отпусти её. Давай поговорим.

Несколько секунд колдун молчал, разглядывая братьев. Нож у шеи Даши не дрогнул.

— Золото моё.

— Без проблем. Нам нужна только Книга.

Борис ещё помедлил. Потом убрал нож и разжал пальцы. Даша отшатнулась к стене, схватившись за шею. Денис машинально шагнул к ней, но остановился.

— Ладно, давайте обсудим, — сказал колдун.

Он прошёл в комнату и остановился у стола, будто всё происходящее было обычной деловой встречей.

Антон всё ещё стоял с Книгой. Дышал неглубоко, будто боялся пошевелиться. Денис подошёл ближе и тихо сказал:

— Антох. Сядь.

— Я нормально.

— Сядь.

Антон посмотрел на него. Взгляд был странный: мутный, упрямый и одновременно обиженный. Потом всё-таки сел на край стула, но Книгу из рук не выпустил.

Борис проследил за этим и усмехнулся:

— Дайте угадаю, первый ритуал пошёл не по плану?

Антон опустил взгляд на переплёт. Денис заметил, как его пальцы снова медленно погладили обложку.

— Не твоё дело, — сказал он.

Даша, всё ещё потирая шею, отошла к стене рядом с ним.

— Спасибо, — сказала она хрипло.

— Потом.

— Откуда у вас вообще эта книга?

— Не твоё дело, — повторил Денис.

— Ладно, понял, — усмехнулся колдун, — Тогда поговорим о моём деле.

Он взглянул на разбросанные по кабинету бумаги и неодобрительно покачал головой.

— Какие вы всё-таки варвары…

— Ты первый начал.

— Признаю, знакомство не удалось. Но вы бы не отдали мне Книгу.

— Может быть. Но мы бы не отказались помочь, если бы ты вежливо попросил. Давай уже к делу, а?

Борис хмыкнул.

— Что ж. К делу так к делу. Один из моих прадедов служил у Колчака и рассказывал деду, а тот мне, как перевозил золото. Казань, Самара, Уфа, Омск, Иркутск. Как спрятали золото где-то под городом. У нас даже хранился слиток с чеканкой. Мне показывали его, когда я был маленьким. В девяностые, когда все месяцами сидели без денег, продали его за бесценок. Купили несколько мешков картошки, да дублёнку матери.

Он произнёс это спокойно, почти буднично, но Денис всё равно уловил старую, въевшуюся злость.

— Пятнадцать лет я искал, где спрятано золото. Архивы, мемуары, карты, газетные заметки, частные коллекции. Ничего, кроме слухов. Что-то забрали чехи, что-то атаман Семёнов, что-то просто растащили. А часть так и не нашли.

Антон поднял голову.

— Тринадцать ящиков.

Борис посмотрел на него с интересом.

— Да.

Антон моргнул, словно сам не понял, откуда это знает. Денис почувствовал, как по спине пошёл неприятный холодок.

— Мне нужны свидетели, — продолжил колдун. — Люди, которые видели документы, вагоны, пломбы. Банковские служащие, офицеры конвоя, железнодорожники. Те, кто был рядом.

— Почему ты у деда своего не спросишь? — спросил Денис.

— Я не знаю, где он похоронен. Бабка говорила, погиб на Синявинских высотах в сорок третьем. Даже документ где-то был, но в архивах он числится пропавшим без вести. Так что пришлось идти долгим путём.

Он кивнул на карту.

— Я собрал адреса. Вызывал их. Но они молчат. Появляются и молчат. Или двигаются, но как заезженная пластинка. Они не здесь. Они застряли где-то там и не реагируют.

— Они слишком старые, — сказал Антон.

Все повернулись к нему.

Он сидел неподвижно, прижимая Книгу к себе.

— Слишком давно умерли, — продолжил он уже ровнее. — Время стирает их. Память, голос, волю. Чем дальше смерть, тем тоньше след. Сто пятьдесят лет практически предел.

Денис медленно повернул голову к брату.

— Ты откуда это знаешь?

Антон не ответил. Только опустил взгляд на Книгу. На лице колдуна появилось довольное выражение. Денис стиснул зубы.

— Вот, собственно, и всё дело. Как вы мне поможете? — спросил колдун. — Сомневаюсь, что вы знаете…

Антон провёл ладонью по обложке. На этот раз почти ласково.

— Нужно войти в прямой контакт.

— Антон, — тихо сказал Денис.

Брат будто не услышал.

— Я знаю как.

Денису совсем не понравилось это «знаю». Он тоже знал.

— А почему не вызвать самого Колчака? — спросил он, не отрывая взгляда от брата. — Узнаем всё из первых уст.

Колдун покачал головой.

— Я пытался. Его расстреляли на берегу Ушаковки, а тело спустили под лёд. Текучая вода не держит следов. Дух не привязался к месту.

— Нужен кто-то из ближнего круга, — сказал Антон. — Тот, кто точно знал про закладку и умер на твёрдой земле.

Колдун оживился. Быстро вытянул из стопки старую папку.

— Поручик Савицкий. Отвечал за транспортировку части груза. Был застрелен чекистами в подвале купеческого особняка на Большой улице. Сейчас это Карла Маркса. Здание как раз на реконструкции.

История 6. Иркутск. Глава 5

Дождавшись, когда стемнеет, они отправились на место. Особняк стоял в строительных лесах. Зелёная сетка глушила свет уличных фонарей. Охраны не было. Денис привычно скользнул в тень и коротко махнул рукой. Они перелезли через забор и через выбитое окно цокольного этажа проникли внутрь.

В подвале пахло сыростью, старым кирпичом и цементной пылью. Луч фонаря выхватил голые сводчатые стены, мешки со смесью, ржавую арматуру у стены.

Антон сразу прошёл в центр. Опустился на корточки. Достал из кармана мел, который дал ему колдун, и начал быстро чертить на бетонном полу линии, даже не сверяясь с Книгой. Просто водил рукой, точно давно знал рисунок.

Денис встал у входа, положив руку на сумку с ружьём. Борис замер у стены, жадно следя за каждым движением Антона. Даша стояла рядом с Денисом.

— Он всегда такой? — тихо спросила она.

— Нет.

— Плохо.

— Знаю.

Закончив, Антон положил Книгу в центр знака. На секунду задержал ладонь на обложке. Почти не хотел отпускать. Потом всё-таки убрал руку и закрыл глаза. Губы начали беззвучно шевелиться.

Температура в подвале резко упала. Изо рта пошёл белый пар. В углу сгустилась серая тень. Она медленно обретала контуры, пока не стало ясно, что это человек в разорванной шинели. Лица почти не было — только тёмное месиво на месте огнестрельной раны. Призрак хватал воздух ртом и зажимал руками пробитую грудь. Кровь густыми толчками текла сквозь пальцы. Но всё происходило совершенно беззвучно.

Денис почувствовал, как Даша рядом напряглась. Антон открыл глаза и сделал шаг к призраку. Денис двинулся наперерез.

— Позволь мне.

— Нет, — жёстко ответил Антон. Взгляд его был холодным и уверенным.

Денис стиснул челюсти, но отступил назад.

Антон подошёл вплотную к призраку и осторожно положил ладонь на его плечо.

Воздух дрогнул, и реальность поменялась. Бетонный пол исчез. Под ногами оказалась грязная земля. В нос ударил запах сырости, махорки и старой пыли. Подвал освещался тусклым светом керосиновой лампы. Сверху через потолок доносились глухие удары кованых сапог и злые крики.

Офицер перед ним больше не был полупрозрачной тенью. На нём была чистая, плотно застёгнутая шинель. Он сидел на деревянном ящике, спокойно сложив руки на коленях, и ждал своей участи. На внезапное появление Антона он отреагировал без удивления, словно всё так и должно было случиться.

— За мной? — тихо спросил Савицкий.

Сверху, по деревянной лестнице, загрохотали шаги. Спускались тяжело, с криками.

— Золото! — выдохнул Антон, наклоняясь к нему. — Где золото?!

Савицкий равнодушно покачал головой.

— Какое это теперь имеет значение...

Шаги были уже за дверью. Лязгнул засов.

— Говори! — закричал Антон, схватив офицера за плечи и встряхнув. — Кому ты его оставишь?! Им?!

Савицкий вздрогнул. Его пустой взгляд вдруг прояснился и сфокусировался на Антоне.

— Говори!

— Третья падь. За деревней Кузьмиха старая мыловарня... — быстро, сбиваясь, заговорил офицер. — Кирпичный коллектор. Всё там...

Дверь подвала с треском распахнулась. Антон отдёрнул руку и попятился, пока не упёрся в стену. Внутрь ворвались люди в кожанках. Грохот выстрелов оглушил его. Он видел, как падает Савицкий, как покачивает лампа. Едкий дым проник в горло, Антон закашлялся. И вдруг его захлестнула паника. Он понял, что застрял. Он шарил пальцами по стене и смотрел на чекистов, которые, переругиваясь, оттаскивали в сторону тело. Он не знал, как вернуться обратно, как разорвать контакт.

В этот момент кто-то коснулся его плеча. Реальность перед глазами закружилась и померкла. Антон тяжело рухнул на колени, упёрся ладонями в ставший снова бетонным пол и жадно вдохнул, будто его только что вытащили из воды.

— Эй, ты как? — раздался над головой голос Дениса.

Антон дрожал, продолжая смотреть в пол. Словно боялся поднять глаза и увидеть, что всё ещё находится в прошлом.

— Третья падь, — выдавил он. — За деревней Кузьмиха старая мыловарня. Кирпичный коллектор в земле.

Колдун шумно выдохнул.

— Я знаю это место. Это район старой застройки у реки. Едем.

***

Они бросили машину у высокого забора. Дальше шли пешком по мокрой траве, вдоль ржавых столбов и каких-то бетонных плит, наполовину ушедших в землю. Место напоминало заброшенную промзону: темнота, грязь, глухой шум воды где-то впереди.

Колдун шёл быстро, почти не глядя под ноги. Фонарь в его руке прыгал по траве, выхватывал обломки кирпича, куски арматуры, старый фундамент. Антон молчал и прижимал Книгу к груди. После контакта с призраком он выглядел так, будто его не до конца вернули обратно. Денис несколько раз оглядывался на брата, но тот смотрел только вперёд.

— Здесь, — сказал колдун.

Он вышел на пустырь первым. Сделал ещё пару шагов и остановился.

Впереди не было ни старой мыловарни, ни коллектора, ни заброшенных подвалов. Впереди поднималась гигантская бетонная стена. Внизу глухо ревела вода, проходя через турбины. Огромная туша Иркутской ГЭС намертво перегораживала реку и уходила в ночную темноту. Бывшая Третья падь была залита тысячами тонн бетона и укатана в асфальт.

Повисшую тишину разорвал короткий смешок. Даша стояла чуть позади, засунув руки в карманы куртки. Сначала она хмыкнула, потом не выдержала и рассмеялась уже в голос.

— Заткнись, — рявкнул Стрельников.

— Ну ладно они не местные, — Даша кивнула на братьев, — но ты-то историю вообще не читал?

Лицо колдуна побелело.

— Что? Об этом нигде не писали.

— Ну да, очередная городская легенда, которая случилась на самом деле. Эту закладку чекисты нашли ещё в начале пятидесятых. Как думаешь, на какие шиши так быстро отгрохали Иркутскую ГЭС? Чисто на энтузиазме советских комсомольцев? Всё твоё золото давно замуровано в этом бетоне.

Борис медленно повернулся обратно к плотине. Денис ждал, что он сейчас заорёт. Или бросится на Дашу. Или вскинет руку и ударит всех сразу. Но колдун просто стоял. Лицо у него побелело, губы сжались в тонкую линию. Он смотрел на бетонную стену так, будто она только что выросла перед ним из земли и перечеркнула всё, во что он верил последние годы. Все его карты, папки, знаки на старых стенах, бессонные ночи и чужие призраки упёрлись в мокрый бетон, за которым глухо ревела вода.

Денис перевёл взгляд на ярко освещённую плотину, потом на брата. Антон молчал, прижимая к себе Книгу, и на лице у него не было вообще никакого выражения. Будто он находится здесь только телом, но мыслями был где-то очень далеко.

Борис вдруг усмехнулся. Коротко, хрипло, но звук вышел больше похожим на всхлип. Потом сделал шаг назад.

Денис сразу перехватил ружьё покрепче. Но колдун развернулся и пошёл прочь, к тёмной полосе деревьев и редким огням дороги.

Денис проводил его взглядом, не опуская ружья. Борис ни разу не обернулся. Только в какой-то момент ускорил шаг и вскоре растворился в темноте.

Денис ещё несколько секунд смотрел туда, где он исчез, потом медленно опустил ствол.

— И всё? — спросила Даша. — Даже как-то обидно.

— Тебе мало было? — хмуро отозвался Денис.

Даша пожала плечами.

— Я просто думала, что такие люди уходят эффектнее.

Антон не сказал ничего. Он всё так же смотрел на плотину, хотя Денис был почти уверен, что брат её не видит. Взгляд у него был пустой и тяжёлый. Пальцы побелели от того, как крепко он держал Книгу.

Денис подошёл ближе.

— Антох.

Брат не отозвался.

— Антон.

Тот моргнул, будто очнулся, и медленно повернул голову.

— Что?

— Пошли.

Антон кивнул, но с места не сдвинулся.

— Пошли, — повторил Денис и потянул его за рукав.

На этот раз брат послушался. До машины они дошли молча. Морось почти закончилась, но воздух оставался сырым и холодным, одежда неприятно липла к телу. Даша шла рядом с Денисом, засунув руки в карманы куртки. Несколько раз она открывала рот, будто хотела что-то сказать, но передумывала.

У Нивы Денис убрал ружьё в сумку и застегнул молнию. Даша остановилась рядом и посмотрела на него с тем самым выражением, которое ему не нравилось: слишком внимательным и слишком весёлым одновременно.

— Ты мог бы остаться на пару дней, — сказала она.

Денис поднял на неё глаза.

— Зачем?

Даша чуть наклонила голову.

— Иркутск большой. Я бы показала тебе город. Нормальные места, не заброшки, подвалы и чужие квартиры. Продолжили бы знакомство, — она провела пальцем по его груди и улыбнулась почти невинно.

Денис едва заметно вздохнул и усмехнулся.

— Нам домой пора.

— Прямо сейчас?

— Утром. Только сначала надо избавиться от Книги.

Даша чуть приподняла брови и перевела взгляд на Антона.

Тот стоял у машины, будто забыл, зачем они сюда пришли и куда собирались ехать. Услышав про Книгу, он наконец поднял голову. Потом медленно посмотрел на тёмный переплёт в своих руках.

Денис подошёл к нему.

— Дай сюда.

Антон не ответил.

— Антох, дай Книгу.

Пальцы брата дрогнули, но он только крепче прижал её к себе.

— Зачем?

— Мы уже обсуждали это.

Антон сглотнул. Взгляд у него стал растерянным, почти обиженным.

— Мы же не знаем, что там ещё есть.

— Вот именно.

— Дэн…

— Дай.

Денис видел, как брат пытается заставить себя разжать пальцы. Видел, как ему больно даже от одной мысли об этом. Не физически — хуже. Будто у него отбирали не вещь, а что-то, без чего он уже не знал, как жить дальше, но понимал, что так будет правильно.

Наконец Антон медленно протянул Книгу. Денис взял её обеими руками и на мгновение удивился, какая она тяжёлая. Гораздо тяжелее, чем тогда, в квартире, когда он достал её из сейфа. Или ему только показалось. Антон обнял себя руками и отвернулся.

Отойдя на несколько шагов, Денис положил Книгу на мокрую землю. Достал зажигалку и щёлкнул колёсиком. Пламя дрогнуло на ветру и погасло. Прикрыв зажигалку ладонью, он попробовал снова. На этот раз огонёк удержался.

Он поднёс его к краю обложки, но ничего не произошло. Пламя лизало тёмную кожу, но та даже не потемнела. Не пошла пузырями, не задымилась. Как будто Денис пытался поджечь камень.

— Ну, конечно, — пробормотал он.

Подержал ещё немного, потом выругался и убрал зажигалку.

Антон стоял совсем неподвижно, через плечо наблюдая за братом. Денис сходил к машине, порылся в багажнике и вернулся с пластиковой бутылкой керосина.

— Может, не надо? — спросил Антон.

Голос у него был тихий и как будто больной. Даша подошла к нему.

— Антон…

— Всё нормально, — резко сказал он.

— Не похоже, — ответила она.

Денис открутил крышку и плеснул керосином на обложку. Потом ещё немного на страницы. Резкий запах ударил в нос. Даша поморщилась и отступила на шаг.

Антон сделал шаг вперёд. Денис поднял на него взгляд.

— Стоять.

— Она…

— Что?

Антон замолчал. Губы у него побелели.

— Ничего.

Денис щёлкнул зажигалкой и бросил огонь на Книгу. Керосин вспыхнул сразу, жёлтым нервным пламенем. Огонь облизал переплёт, поднялся выше, затрещал на мокрой траве вокруг.

Антон резко согнулся, будто его ударили под рёбра.

— Ты чего? — Денис обернулся.

Брат стоял бледный, с перекошенным лицом, и держался рукой за грудь.

— Нормально, — выдавил он. — Это из-за неё...

Пламя горело ещё несколько секунд. Потом начало оседать. Керосин выгорал, мокрая трава чернела, а Книга лежала в огне совершенно целая. Даже страницы не скрутились от жара.

Антон выдохнул так, будто боль отпустила вместе с огнём. Но взгляд от Книги не отвёл.

Денис дождался, пока последние языки пламени погаснут, присел и осторожно ткнул обложку кончиком своего армейского кинжала. Потом поднял Книгу с земли. Она была холодная.

— Охренеть, — тихо сказала Даша.

Он невольно посмотрел на Антона. Тот был всё ещё бледный, влажные волосы липли ко лбу. Но теперь он смотрел на Книгу уже иначе: не с жадным интересом, как раньше, а со страхом. Но под страхом всё равно оставалось что-то ещё. Какое-то странное, практически необъяснимое притяжение.

— Значит, просто так не получится, — сказал Денис.

— Похоже на то, — отозвался Антон.

— Я знаю одного человека, — произнесла вдруг Даша.

Денис повернулся к ней.

— Какого ещё человека?

— Шамана. В Хакасии. Не уверена, что он жив, но если жив, то, может, сможет помочь.

Антон поднял голову.

— Настоящего шамана?

— А я похожа на человека, который советует ненастоящих? — Даша хмыкнула. — Мы с ним в студенческие годы в Ергаки ходили. В шестидесятых. Он уже тогда всякое умел. Не так, как ваш колдун. По-другому.

Денис несколько секунд смотрел на неё молча.

— В шестидесятых?

Даша улыбнулась.

— Ну да.

— Сколько тебе лет?

— Неприлично задавать девушкам такие вопросы.

— Кажется, уже прошли стадию приличий.

Даша задержала на нём взгляд чуть дольше, чем нужно, и улыбка стала другой.

— Тем более.

Антон молчал, глядя куда-то себе под ноги. Денис посмотрел на него, потом сунул Книгу в сумку к ружью и захлопнул багажник.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, едем в Хакасию.

Дорогой читатель! Надеюсь, путешествие по Сибири вместе с Денисом и Антоном было для вас таким же увлекательным, как для меня — работа над ним. Седьмая, заключительная история первого сезона литературного сериала «Паранормальное» опубликована на ЛитРес . А если вы захотите снова встретиться с героями, поддержите сериал оценкой, отзывом или рекомендацией — это поможет мне понять, стоит ли продолжать их историю во втором сезоне!