Параллели сердец

Глава 1

Как он оказался во дворе, где жила его одноклассница Юля, Стас так и не понял. Он довольно долго и бесцельно кружил на машине по ближайшим дворам. Затем остановился и долго смотрел на темное небо сквозь лобовое стекло. Подумав, вышел из машины и пошел. Задумчивое хождение по слабо освещенным улицам привела его сюда. Он огляделся: было около полуночи, дворы опустели, только слабый свет фонаря освещал его путь.

Его внимание привлекли приглушенные крики, проследив за источником звука, заметил, как двое мужчин толкают девушку к мусорным бакам. Она отбивалась, как могла, вызывая тихий смех у преследователей.

Голос девушки показался ему знакомым. Сердце забилось чаще, но Стас не

позволил себе задуматься об этом. Словно в тумане, он решительно

направился к ним.

— Руки от неё убрали! ― его крик разрезал вечернюю тишину, прозвучав

резко и властно.

Один из мужчин медленно обернулся. Его взгляд скользнул по Стасу с ног до головы, и на лице появилась мерзкая ухмылка.

— Парень, иди куда шёл, — процедил он. Девушка в панике подняла глаза на Стаса. Её взгляд был полон отчаянной

мольбы о помощи. Растрёпанные волосы закрывали лицо, рубашка была

наполовину расстёгнута, а юбка задрана до неприличия. Второй мужчина

железной хваткой вцепился в её руки, не давая вырваться.

— Пошли вон, пока целы, больше я повторять не буду, — повторил Стас, его голос звучал твёрдо.

— Да пошёл ты, прорычал второй мужчина, отпуская девушку и делая шаг

навстречу парню.

Его глаза горели злобой, кулаки сжались до белизны костяшек.

— Я предупредил, ― тихо произнёс Стас, и его рука нырнула в карман

куртки.

Холодная сталь пистолета легла в ладонь, и он направил оружие на

противников. В этот момент время словно замедлилось.

— Эй, парень, ты с этой штукой полегче, ― ухмылка исчезла с лица первого

мужчины, он побледнел и сделал шаг назад.

— У вас тридцать секунд, чтобы убраться, ― голос Стаса звучал спокойно, но в нём слышалась сталь.

Мужчины переглянулись, их лица выражали смесь страха и ненависти.

Медленно, не отрывая взгляда от пистолета, они попятились, а затем

развернулись и растворились в темноте.

Стас опустил оружие, его рука слегка дрожала. Он глубоко вздохнул,

пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Девушка обхватила себя руками, пытаясь запахнуть разорванную рубашку.

Её плечи дрожали от холода и пережитого ужаса. Сильный ветер

пронизывал насквозь, начал моросить мелкий дождь.

— Ты в порядке? ― наконец смог выдавить Стас, чувствуя, как ком

подступает к горлу.

Девушка молчала.

— Чего тебе дома не сиделось? — проговорил он, его голос звучал резко и

раздражённо.

— А ты сам, что здесь забыл? ― со злостью ответила девушка, её голос

дрожал от обиды и гнева.

Девушка резко развернулась и направилась к детской площадке, её шаги

были решительными, словно она хотела убежать от всего мира.

Она нагнулась, её пальцы судорожно шарили по мокрой траве. Стас, не

понимая, что движет им, последовал за ней. Наконец нашла то, что искала. Подняла фотографию. Она села на старую карусель, которая тихо заскрипела под её весом, и

прижала находку к груди, словно это было самое ценное, что у неё было.

— Иди домой! Какого чёрта ты здесь отираешься? — его голос стал громче. — Я тебя караулить не собираюсь!

Девушка медленно повернула к нему своё заплаканное лицо. Её глаза были

красными от слёз.

— А я не просила меня спасать, и караулить тоже не надо! — процедила она, её голос дрожал. — Иди куда шёл! Оставь меня в покое!

Она отвернулась от него, её плечи дрожали, то ли от холода, то ли от

сдерживаемых рыданий.

Стас стоял неподвижно, его кулаки были сжаты до боли. Он чувствовал, как внутри него борются противоречивые эмоции, желание подойти ближе и

желание развернуться и уйти.

Но чтото удерживало его на месте, какая-то невидимая сила, которая не

позволяла ему просто так уйти.

Стас сделал резкий шаг вперёд. Не раздумывая, он схватил её за плечи и

встряхнул, его голос дрожал от ярости.

— Агеева, ты ненормальная! Тебе что, жить надоело?! его пальцы впились в

её плечи, оставляя следы.

Девушка, словно дикая кошка, с силой оттолкнула его. Её тело дёрнулось,

рубашка распахнулась, обнажая стройный силуэт. Фотография вылетела из

рук и спланировала на мокрую траву.

— Иди ты к чёрту, Макаров! — её голос был полон ненависти.

Капли дождя стекали по её лицу. Стас действовал быстрее молнии. Он наклонился и схватил фотографию

Раньше нее. То, что он увидел на снимке, словно ударило его током. Время

остановилось. Он узнал эти лица. Эти люди… они были мертвы. Что

связывает их с Агеевой? Почему она так дорожит этой фотографией?

Девушка рванулась вперёд и выхватила снимок из его рук. Прижала его к

груди, словно щит, словно самое ценное сокровище.

Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Холодные струи били

по лицу, но никто из них не замечал этого. Они сверли друг друга взглядом.

Стас, не раздумывая, снял свою куртку и накинул её на плечи девушки. Она попыталась сбросить её, но он удержал, схватив за плечи:

— Не смей!

В её глазах читалась такая боль и отчаяние, что у него перехватило дыхание. Он чувствовал, как внутри него разгорается пожар, смесь гнева, беспокойства и какогото странного, необъяснимого желания

защитить её, несмотря на все её слова.

— Отпусти меня… — прошептала она, но в её голосе уже не было

прежней уверенности.

— Я понятия не имею, почему ты упрямишься и не хочешь возвращаться

домой. Но и на улице оставаться не вариант. Пошли со мной, — Агеева замерла, её глаза изучали его лицо, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы.

— Я не собираюсь покушаться на твою честь, — его голос стал жёстче. — Заморыши вроде тебя, меня не интересуют, ― он развернулся, чтобы уйти,

но через плечо бросил: — Идёшь? Я два раза предлагать не буду.

Она смотрела ему вслед, её грудь тяжело вздымалась. После долгой

внутренней борьбы, она прошептала:

— Иду. Терять уже нечего, — в её голосе звучала безысходность. Стас шёл быстрым, решительным шагом, его силуэт растворялся в пелене

дождя. Девушке приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Холодные

капли стекали по её лицу, волосы липли к щекам, но она не обращала на это

внимания.

Когда они добрались до машины, Стас открыл перед ней дверь. Салон

встретил их теплом и уютом. Запах полированного дерева и морского бриза

смешивался с ароматом дорогого парфюма. Девушка опустилась на сиденье, укутавшись в его куртку.

Мотор мягко заурчал, фары разрезали темноту. Машина медленно выехала со двора. Девушка уткнулась носом в воротник куртки, вдыхая его запах.

Мысли роились в голове: куда он её везёт? Может, это ловушка? Ведь ещё

недавно он вместе со своими дружками издевался над ней, а теперь

изображает из себя спасителя.

Что, если он везёт её прямо к ним, чтобы устроить очередное представление? Чтобы посмеяться над её жалким видом, над её унижением? Но

возвращаться домой она не могла. Там пьяные собутыльники матери,

которые чуть не изнасиловал ее.

Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Её тело дрожало — то от ли холода, то ли от пережитого страха. В этой ситуации она оказалась

совершенно беспомощной, и теперь полностью зависела от человека,

который ещё недавно был её мучителем.

Девушка отрешённо смотрела в окно, наблюдая за размытыми огнями

ночного города. Струи дождя стекали по стеклу, превращая мир за окном в

размытое полотно. Картины сменялись одна за другой, словно кадры в

калейдоскопе — монотонно и неумолимо.

Постепенно усталость взяла своё, и она погрузилась в тревожный сон. Стас

время от времени бросал на неё украдкой взгляды. Сейчас она выглядела

совсем другой, испуганной, ранимой, затравленной. Взъерошенные мокрые

волосы обрамляли лицо, а в глазах читался немой крик о помощи. Даже в

таком состоянии она пыталась защищаться, выпускала свои колючки — это вызывало у него странное чувство уважения.

Внезапно он понял, что никогда не видел её такой.

Громкий голос Стаса вырвал её из спасительного сна: — Агеева, просыпайся!

Девушка вздрогнула и резко открыла глаза, её взгляд был затуманенным и

растерянным.

— Выходи, приехали, — коротко бросил Стас, выключая двигатель.

— Где мы? — спросила она, выходя из машины и плотнее кутаясь в

его куртку.

— На даче, ― ответил парень, не оборачиваясь. Его голос звучал

непривычно сдержанно, словно он тоже пытался осмыслить всё

происходящее.

Девушка огляделась вокруг. Дождь немного утих, но воздух всё ещё был

пропитан влагой. Перед ней возвышался дачный дом.

Стас наблюдал за ней краем глаза, замечая, как она нервно озирается по

сторонам.

Медленно открыл тяжёлую дверь, его движения были спокойными и

уверенными.

— Заходи, не бойся. Никого, кроме нас, нет, ―его голос звучал непривычно

мягко, словно он понимал, насколько напугана девушка.

Агеева, словно заворожённая, переступила порог дома. Её глаза расширились от удивления, она никогда не бывала в таких местах. Сняв промокшую

обувь, она медленно огляделась. Высокие потолки, дорогая отделка,

массивная деревянная лестница, всё это казалось ей нереальным, словно она

попала в другой мир.

Роскошь дома давила на неё, вызывая странное чувство неловкости. Она

чувствовала себя грязной и неуместной в этом месте.

— Пойдём, я покажу тебе твою комнату, ― Стас уже поднимался по

лестнице, его шаги эхом отражались от стен.

Девушка, затаив дыхание, последовала за ним, стараясь не споткнуться на

высоких ступенях. Её босые ноги холодили полированный пол.

На втором этаже Стас открыл дверь в одну из спален. Комната была светлой и уютной, с большой кроватью и мягкими шторами.

— Заходи. Здесь есть ванная комната, думаю, ты захочешь смыть с

себя грязь, — его голос звучал почти по-отечески заботливо. — Я сейчас принесу тебе чистую одежду. Ты такая худая, так что вещи моей

младшей сестры тебе точно подойдут.

Пока он говорил, девушка не могла оторвать взгляд от комнаты. Она

чувствовала себя гостьей в чужом мире, мире, который был так далёк от её

собственной реальности.

Стас вышел, оставив её одну. Девушка медленно подошла к окну, глядя на

дождь, который снова пошел. Оторвавшись от вида за окном, огляделась.

Посередине комнаты возвышалась огромная двуспальная кровать с мягким иизголовьем, застеленная белоснежным бельём. У стены стоял встроенный

шкаф с большим зеркалом во весь рост. Когда она увидела своё отражение,

её охватил ужас: грязное лицо в разводах, растрёпанные волосы, мокрые от

дождя, порванная рубашка.

В этот момент в комнату вернулся Стас. Он неловко протянул ей свёрток с

одеждой:

— В ванной комнате найдёшь всё, что нужно. Здесь футболка и шорты, там

ещё нижнее бельё, думаю, должно быть впору, — его голос звучал

непривычно смущённо.

Девушка робко взяла вещи из его рук, её щёки залил яркий румянец при

упоминании нижнего белья. Она опустила глаза, чувствуя себя неловко под

его взглядом.

— Завтра выходной, я спать, — бросил он, направляясь к двери.

Но уже на пороге он остановился, словно что-то вспомнив, и вернулся

обратно. Достал из кармана небольшой тюбик и протянул ей:

— Это тоже тебе.

Девушка взяла коробочку и прочитала надпись: «Крем от ожогов». Её

обожжённая ладонь всё ещё пульсировала от боли.

Не говоря больше ни слова, парень вышел из комнаты, аккуратно закрыв за

собой дверь.

Оказавшись, наконец, одна, девушка прошла в ванную и заперла дверь.

Дрожащими руками она сняла с себя грязную одежду, которая напоминала о пережитом кошмаре, и бросила её в угол. Включив горячую воду, она с

блаженным стоном подставила под струи своё измученное тело. Обожжённая ладонь отозвалась острой болью. Насухо вытеревшись мягким полотенцем, она надела предложенные вещи,

которые удивительно подошли по размеру. Вернувшись в комнату, она

открыла тюбик с кремом и осторожно намазала обожжённое место.

Мгновенное облегчение разлилось по коже, словно бальзам на рану.

Откинув мягкое одеяло, девушка легла в постель. Фотографию, ставшую её

талисманом, она бережно положила под подушку. Едва её голова коснулась мягкой подушки, как она моментально провалилась в глубокий, спокойный

сон. Давно уже она не чувствовала себя такой защищённой и в безопасности. Впервые за долгое время её не мучили кошмары, а дыхание стало ровным и спокойным.

Глава 2

Юля медленно открыла глаза, поморщившись от яркого солнечного света,

льющегося через окно. Первое мгновение она не могла понять, где

находится.

Оглядевшись по сторонам, она заметила на краю постели мягкий махровый

халат, а на полу — уютные тапочки.

«Вот уж воистину, счастливые часов не наблюдают», ― промелькнуло в её

голове. Живя в таком роскошном доме, наверняка не задумываешься о

бегущих стрелках. Она всё ещё не могла до конца поверить в реальность происходящего.

После освежающего душа и умывания девушка тщательно причесала свои

волосы и заплела их в аккуратную косу. Накинув халат и надев тапочки, она спустилась вниз по лестнице, вдыхая восхитительный аромат

свежесваренного кофе — настоящего, не из пакетика, который она иногда

позволяла себе по утрам.

На кухне её ждал Стас. Он сидел за столом, держа в руках чашку с

дымящимся напитком. Его взгляд скользнул по её фигуре, и на лице

появилась лёгкая улыбка.

— Наконец-то ты проснулась, — произнёс он. ― А ты, оказывается, ещё

та соня.

— Который час? — спросила Юля, всё ещё чувствуя себя немного

растерянной.

— Половина двенадцатого, — ответил он, отпив глоток кофе.

«Ого, — подумала Юля, — действительно соня. Не припомню, чтобы когда-либо так долго спала».

— Ты что-то хотел? — спросила она

— Да, — улыбнулся Стас, — готов мамонта съесть. Смею надеяться, что ты

умеешь готовить.

Брови девушки взметнулись вверх от удивления. Она не ожидала такого

поворота. В её голове промелькнула мысль: «Неужели он действительно

рассчитывает, что я буду готовить ему еду после всего, что произошло?»

— Ты серьёзно? — спросила она, стараясь скрыть иронию в голосе.

— Юля… — начал Стас, но она тут же его перебила, в её голосе

звучала едкая ирония.

— Надо же, ты знаешь имя заморыша! — съязвила она, её глаза сверкнули

гневом.

Парень медленно встал и упёр руки в столешницу, его поза выдавала

напряжение.

— Давай так, произнёс он, стараясь сохранять спокойствие. Мы сначала

поедим, я, правда голодный, и ты, думаю, тоже. А потом поговорим. У тебя, наверняка, есть ко мне много вопросов.

— Где камеры? Куда смеяться? Заморыш готовит для великого и ужасного

Макарова Станислава! — её голос звенел от сарказма, она не могла скрыть

свою неприязнь.

Стас глубоко вздохнул, пытаясь сдержать раздражение.

— Никаких камер нет. Никто и никогда не узнает, что ты здесь была. Я даю

тебе слово, — пообещал он, глядя ей прямо в глаза.

— Я должна тебе верить? — спросила она, скрещивая руки на груди.

— Я понимаю, ты обижена на меня…

— Обижена?! — её голос повысился. — Где мои вещи?

— Я закинул их в стирку. Так что тебе всё равно придётся ждать. Так почему

бы не провести время с пользой? — ответил он, стараясь говорить спокойно.

— Значит, постирать ты можешь, а готовить нет? — её губы искривились в

саркастической усмешке. — Удобно устроился, Макаров!

Стас на мгновение закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Девушка резко развернулась, её глаза сверкнули гневом. Она сделала шаг к

выходу, но Стас попытался её остановить, схватив за руку. В тот же миг она отдёрнула руку, словно её ударило током.

— Не трогай меня! — её голос дрожал от ярости, а взгляд буквально

пылал ненавистью.

Стас отступил, подняв руки в примирительном жесте:

— Да ладно тебе, я всего лишь хотел помочь. Две кнопки я запомнить могу,

но готовить — это точно не моё. Юля, давай поговорим, но

после еды, пожалуйста, — добавил он, стараясь говорить спокойно.

В этот момент её желудок предательски заурчал, выдавая её с головой. Она

покраснела от смущения, но быстро взяла себя в руки.

— Даже твой организм на моей стороне, — улыбнулся Стас, но улыбка

вышла немного натянутой.

Юля колебалась. Голод давал о себе знать — она действительно не помнила,

когда ела в последний раз. Мысль о горячей еде заставила её желудок снова жалобно заурчать.

— Хорошо, — наконец сдалась она.

Стас заметно обрадовался, но постарался скрыть это:

— Отлично! Вот это разговор.

Он подошёл к холодильнику, открывая его с преувеличенной бодростью.

Юля последовала за ним, всё ещё держась настороженно.

— Бери, что захочешь, я всеядный, — предложил он, указывая на

содержимое холодильника.

Юля окинула взглядом полки, чувствуя себя немного неловко в этой

роскошной кухне. Она достала яйца, бекон и всё необходимое для омлета.

Пока она готовила, Стас молча наблюдал, стараясь не мешать.

Двадцать минут спустя кухня наполнилась аппетитными ароматами. На столе появились тарелки с пышным омлетом, украшенным жареным беконом,

золотистые венские вафли и две чашки ароматного кофе.

Юля села за стол, всё ещё не доверяя ситуации, но голод победил. Первый

кусочек омлета буквально растаял во рту, и она не смогла сдержать

довольного вздоха. Стас наблюдал за ней с лёгкой улыбкой:

— Видишь, не так уж всё и плохо, правда?

Она промолчала. Впервые за долгое время она чувствовала себя сытой и в относительной

безопасности, хотя доверие к Стасу всё ещё оставалось под большим

вопросом.

— Очень вкусно, — пробормотал Стас с набитым ртом, его лицо расплылось

в довольной улыбке.

Юля не смогла сдержать ухмылку, наблюдая за ним. Она с удовольствием

доела свою порцию, наслаждаясь каждым кусочком. Стас, не говоря ни слова, собрал всю посуду и аккуратно загрузил её в

посудомоечную машину. Его движения были уверенными и спокойными,

словно он делал это каждый день.

— Мамонт повержен, теперь можем поговорить, ― сказала Юля,

откидываясь на стуле. Её голос звучал твёрдо и уверенно. — Что

ты делал возле моего дома?

— Я… — начал он, но замолчал, словно слова застряли в горле. — Это сложно объяснить.

Юля приподняла бровь, её терпение было на пределе.

— Попробуй, — произнесла она холодно.

Стас замер. На него нахлынули воспоминания, которые он пытался забыть. Его лицо помрачнело, в глазах промелькнула боль. Он медленно повернулся к Юле, и она увидела в его взгляде что-то, чего не ожидала увидеть — искренность и… сожаление?

Юля появилась в их элитной школе в начале десятого класса. Тихая, скромная, умная — она сразу выделялась из толпы. Её старомодные платья, дешёвая школьная форма

и полное пренебрежение к статусу и иерархии школы бесили Стаса до зубного скрежета.

В их мире всё было чётко распределено: либо ты восхищаешься компанией Стаса и его

друзей, либо прислуживаешь им. Но Агеева была другой она словно существовала в

параллельной реальности. Казалось, не ей объявили бойкот, а она всем. Когда выяснилось, что её воспитывает только мать, работающая на нескольких работах, чтобы оплатить обучение дочери, это вызвало настоящий шок. Как такая девушка вообще попала в их элитарное заведение?

Стас начал настоящую войну против неё. Он изводил её изощрёнными способами: мазал стул клеем, подкладывал жвачку между листами тетрадей, подбрасывал в её с

таренькую сумку мышей и тараканов, наливал воду в обувь. Но каждый раз его ждала

одна и та же реакция — ни слёз, ни истерик.

Её глаза выражали лишь лёгкую неприязнь и какое-то странное высокомерие. Даже

когда он провоцировал её на словесную перепалку, она молчала, что бесило его ещё

больше. Этот молчаливый протест выводил Стаса из себя.

Год прошёл, но мало что изменилось. В выпускном классе Стас продолжал наблюдать

за ней, уверенный, что рано или поздно она даст слабину. «Не может быть, чтобы её

вообще ничего не трогало!» — думал он.

Вместе с друзьями они разработали изощрённый план. Заманили девушку за школьный двор, туда, где не было камер видеонаблюдения. Идеальное место для мести, которую они планировали.

Сначала они просто начали кидать её рюкзак туда-сюда. Юля стояла в стороне,

наблюдая за этим с холодным презрением. Но когда они положили рюкзак в ведро и

подожгли, что-то изменилось.

Девушка, не раздумывая, бросилась в огонь. В её рюкзаке, в потайном кармане,

хранилось единственное фото отца, погибшего несколько лет назад. Огонь обжёг её руку, но она, словно не чувствуя боли, продолжала пытаться спасти фотографию.

Стас, поражённый её поступком, застыл на мгновение. Что-то в этой ситуации

заставило его действовать. Он схватил ведро с водой, которое они приготовили заранее, и вылил на горящий рюкзак.

В этот момент что-то надломилось в его сознании. Он впервые увидел в этой тихой

евушке нечто большее, чем просто объект для издевательств. Увидел настоящую силу

характера, которую раньше не замечал за её внешней холодностью.

— Агеева, ты на всю голову отмороженная! ― заорал Стас, его голос дрожал от смеси

ярости и недоумения.

Девушка резко развернулась в его сторону. Её глаза пылали такой яростью, что на

мгновение он отступил. Она медленно, словно хищник, приближалась к нему, сжимая в руках обгоревший, мокрый рюкзак.

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! ― прошипела она сквозь зубы, её голос был полон такой

ненависти, что у Стаса по спине пробежал холодок.

Прижав рюкзак к груди, она развернулась и почти побежала прочь со двора.

— Во даёт, — проговорил Сергей, ухмыляясь и глядя в телефон. — Точно в топ залетит. Представляешь, сколько лайков соберём?

Стас резко развернулся к нему, его лицо исказилось от гнева:

— Удали! — приказал он, его голос звучал твёрдо и непреклонно.

— Что ты сказал? — Сергей не мог поверить своим ушам. — Ты серьёзно? Думаешь, она побежит жаловаться? Не докажет ничего.

Стас, не говоря ни слова, выхватил телефон из рук друга. Его движения были быстрыми и точными. С силой он ударил устройство об асфальт.

Телефон разлетелся на части, экран треснул, корпус раскололся.

— Эй, ты что творишь! — взвизгнул Сергей, его лицо исказилось от ярости и боли. — Это последняя модель!

— Я куплю тебе новый, ― бросил Стас, не оборачиваясь. Его голос звучал холодно и

решительно.

Он уходил со двора, оставляя позади ошарашенного друга и осколки того, что могло

стать самым большим позором в жизни Юли. Впервые за долгое время Стас

чувствовал, что сделал что-то правильное, хотя цена этого решения была высока.

На кухне повисла тяжёлая, давящая тишина. Стас сидел, уставившись в одну точку, его пальцы нервно барабанили по столу.

— Я хотел извиниться перед тобой, наконец признался он, опустив глаза. Его

голос звучал непривычно тихо и искренне. ― Когда я увидел твою руку в

огне, понял, что перешёл все возможные границы.

Юля усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья:

— Хорошо, что не петлю на шее.

Стас проигнорировал её сарказм и продолжил:

— Я купил крем и поехал к тебе. Сидел в машине и никак не решался выйти,

отнести этот тюбик. Думал, что трус. Но потом всё же решился. Дальше ты

знаешь.

Его слова повисли в воздухе, словно тяжёлые капли дождя. Юля смотрела на него с недоверием.

— А чего ты вообще ко мне прицепился? — её голос дрожал от гнева. — Потому что в отличие от тебя не родилась с золотой ложкой во рту? Потому что не носила брендовые вещи? Потому что жила в другом мире?

Стас поднял глаза, в них читалась настоящая боль:

— Я не знаю, честно, не знаю, — он пожал плечами, его голос звучал

растерянно. — Ты была другой. Не такой, как все.

— А над другими надо издеваться? — Юля подалась вперёд, её голос

набирал силу. — Ты знаешь, каково это когда тебя травят каждый день?

Когда просыпаешься с мыслью о том, что сегодня будет новая пакость? Тебе было весело? Отвечай!

Она почти кричала, её глаза наполнились слезами, но она упрямо сдерживала их.

Стас резко вскочил со своего места и в несколько шагов оказался рядом с

Юлей. Его лицо было искажено смесью эмоций — вины, гнева и

чего-то похожего на отчаяние.

Девушка сидела неподвижно, словно статуя. Ни один мускул не дрогнул на

её лице, хотя внутри всё трепетало от напряжения. Она знала, что сейчас

решается что-то важное, но не могла позволить себе показать слабость.

Никто не знал, где она, даже собственная мать, которая, казалось, давно

махнула на неё рукой.

— Ты права, я не знаю, что это такое! — его голос дрожал от эмоций. — И да, мне было весело! Было!!! Но когда ты, не раздумывая, сунула руку в

огонь… ― он замолчал, пытаясь подобрать слова. Меня самого окатило

жаром.Я почувствовал себя такой гнидой… А ещё я испытал страх. Не за то, что меня накажут. За тебя.

Он отодвинул соседний стул и сел так близко, что Юля могла почувствовать его дыхание. В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Чего ты хочешь? спросила она, наконец, внимательно изучая его лицо. В

её глазах читался вызов и настороженность.

Стас поднял на неё взгляд, в котором читалась искренность:

— Я не знаю… Прощение просить глупо. Ты не простишь. Я бы не простил.

— Ты — не я, ― тихо произнесла она. Но ты прав, я не прощу. Мои вещи

уже постирались? Мы можем вернуться в город?

Стас поднялся, его движения были резкими и нервными:

— У твоей рубашки нет ни одной пуговицы. Я дам тебе свою. Возвращать

не нужно.

Юля последовала за ним, её шаги были уверенными, но внутри всё

сжималось от напряжения.

Когда они оказались в прихожей, Стас неожиданно остановился:

— Можно один вопрос? Кто изображён на том фото, ради которого

ты полезла в огонь?

Юля замерла, её взгляд стал отстранённым:

— Мой отец.

Эти слова ударили по Стасу словно молния. Его лицо побледнело, по телу

пробежала волна мурашек. «Этого не может быть!» ― пронеслось в его

голове.

Глава 3

Пока Стас ходил за постиранными и высушенными в сушилке вещами, Юля медленно обводила взглядом просторную прихожую. Тёплые тона интерьера, мягкие подушки на стульях, семейные фотографии на полках — всё это создавало атмосферу уюта и защищённости, которой ей так не хватало в последнее время.

На мгновение ей показалось, что она уже бывала здесь раньше, что эти стены хранят её воспоминания. Но нет, это было невозможно. Она никогда прежде не переступала порог этого дома.

Когда Стас вернулся с её вещами и своей рубашкой, она с благодарностью

приняла одежду.

— Может, дать тебе телефон, позвонишь родителям, скажешь, что жива-здорова? — спохватился Стас.

— Спасибо, не нужно, — тихо ответила Юля.

— Ты поругалась с ними? — осторожно спросил он.

Девушка глубоко вздохнула, обхватив себя руками, словно пытаясь

согреться.

— Отец давно умер, — начала она, и голос предательски дрогнул. — А с мамой… ― она замолчала, не зная, стоит ли раскрывать душу перед

тем, кто ещё недавно был её мучителем.

Стас внимательно смотрел на неё, не торопя с ответом. В его глазах больше

не было насмешки или презрения — только искренний интерес и, как

ей показалось, сочувствие.

— Я так понимаю, домой ты возвращаться не хочешь? — прямо спросил он,

нарушая повисшую паузу.

Юля опустила глаза.

— Сегодня суббота, можем остаться здесь до завтра, — продолжил он. — В воскресенье вернёмся. Меня точно искать не будут. Родаки знают, что я

люблю здесь бывать. Обещаю не приставать.

Девушка почувствовала, как внутри разливается странное тепло. Она не

ожидала, что он предложит такое. Благодарность смешалась с

настороженностью.

— Это тебя опять кормить? — попыталась она перевести всё в шутку,

но голос предательски дрогнул.

— На одном кофе и печенье я не протяну, — улыбнулся Стас, и в его глазах

промелькнуло что-то похожее на искренность.

— Я согласна, только при одном условии, — произнесла Юля,

собравшись с духом.

— Я же сказал, приставать не буду, — пожал плечами Стас.

— Нет, не об этом, — покачала головой она. — Ты не будешь ни о чём

меня спрашивать. Я не лезу в твою душу, и ты не лезь в мою.

Стас на мгновение задумался, затем протянул руку:

— Заметано.

Юля колебалась. Рукопожатие казалось странным, почти интимным жестом после всего, что между ними было. Но что-то подсказывало ей, что

сейчас можно довериться. Её маленькая ладонь утонула в его крепкой,

тёплой руке.В этот момент Стас неожиданно дёрнул руку на себя.

Юля не успела отреагировать — земля ушла из-под ног, и вот она

уже в его объятиях. Сердце пропустило удар. Вещи упали на пол.

Их лица оказались непозволительно близко. Юля почувствовала тепло его

дыхания на своей щеке.

— С тебя ужин, — прошептал он, и в его голосе проскользнула игривая

нотка.

Девушка замерла, не зная, как реагировать. Её тело предательски

откликнулось на близость, а разум кричал: «Опасно! Нельзя доверять!»

Стас медленно отпустил её, отступая на шаг. В его глазах плясали смешинки, но что-то ещё, более глубокое, пряталось в их глубине.

Юля подняла вещи с пола. Стас, бросив напоследок, чтобы она не стеснялась

и чувствовала себя, как дома, стремительно вышел из комнаты, оставив ее в полном недоумении. Девушка осталась стоять посреди просторной прихожей, пытаясь осмыслить произошедшее. Его неожиданное объятие, шёпот на ухо, этот странный

жест с рукопожатием — всё это крутилось в её голове, словно калейдоскоп

противоречивых эмоций.

«Нужно собраться с мыслями», — решила она и направилась на кухню к кофемашине. Ещё одна чашка бодрящего кофе как нельзя лучше поможет привести мысли в порядок.

Первые глотки горячего напитка немного успокоили её. Мысли начали

выстраиваться в логические цепочки. Она пыталась понять, что движет

Стасом. Почему он так резко изменился? И главное — можно ли ему

доверять?

Но эта мысль тут же вызвала волну протеста внутри неё. «Не стоит расслабляться», — напомнила она себе. Слишком много всего произошло между

ними, чтобы так просто забыть прошлое.

Тем не менее, чашка кофе действительно помогла. Мысли стали яснее, а

эмоции немного улеглись.

Помыв за собой чашку, Юля медленно поднялась в комнату, которую Стас

предоставил ей. Она переоделась в чистую одежду, чувствуя, как тепло и

комфорт постепенно вытесняют напряжение последних часов.

Осмотревшись, она заметила в углу удобное кресло, рядом с которым лежала книга. Обложка выглядела интересной, и Юля решила, что хозяйка комнаты, вероятно, не будет против, если она немного почитает. Погрузившись в

чтение, она настолько увлеклась, что потеряла счёт времени.

Когда она, наконец, решила спуститься вниз, в гостиной её ждал Стас. Он

сидел на диване и без особого интереса переключал каналы телевизора.

Увидев Юлю, он улыбнулся.

— Может, кино посмотрим? — предложил он, и это прозвучало

скорее как утверждение, чем вопрос. — У меня есть пара идей.

Юля опустилась в одно из кресел, и он продолжил:

— Сейчас поищем что-нибудь в интернете. Может, ужастик или триллер?

Пока он говорил, внимательно наблюдал за её реакцией, надеясь увидеть

страх или неуверенность. Но Юля оставалась невозмутимой.

— Если ты думаешь, что меня можно напугать какой-то бутафорией,

то зря надеешься, — ответила она с лёгкой усмешкой.

— Ну да, повелителю огня всё нипочём, — не удержался Стас от колкости.

В ответ Юля сверкнула глазами, и в её взгляде промелькнуло что-то

похожее на гнев.

— Извини, я не хотел, — поспешно произнёс он, заметив её реакцию.

— Пойду лучше подумаю, чем тебя кормить, — резко ответила она

и направилась на кухню.

Стас последовал за ней, чувствуя себя неловко.

— Юль, извини, я не подумал, — произнёс он, останавливаясь в дверном

проёме. — Просто иногда забываю, что некоторые шутки могут быть

неуместными.

Девушка неторопливо открыла холодильник, её взгляд скользил по полкам,

словно она действительно размышляла над кулинарными изысками. Но через секунду она резко развернулась к Стасу, и в её глазах сверкнула насмешка.

— Макаров, я смотрю, думать — это вообще не твоё, — бросила она с сарказмом, не скрывая иронии.

Стас на мгновение опешил от такой отповеди, но быстро взял себя в руку:

— Я правда не хотел тебя обидеть. Это…

— Это твоя корона так сильно сдавила твою голову, что ты разучился

мыслить, — перебила его Юля, с грохотом захлопнув холодильник.

Она подошла к рабочей поверхности, открыла ящик и достала скалку, словно это было её секретное оружие.

Стас не мог не улыбнуться:

— Агеева, а тебе палец в рот не клади — откусишь по самую голову.

— Макаров, мне, в отличие от тебя, корона не жмёт, — парировала она,

поворачиваясь к нему со скалкой в руках. Её глаза искрились от веселья, но в них всё ещё читалась настороженность.

Стас поднял руки вверх, изображая полную капитуляцию:

— Я понял, в словесной перепалке нам равных нет. Предлагаю ничью.

Он сделал паузу, внимательно глядя на девушку. Её боевой настрой вызывал у него странное чувство — смесь восхищения и желания защитить.

— Кстати, можем прогуляться по посёлку, — предложил он, стараясь

сменить тему. — Свежий воздух, всё такое…

Юля на мгновение задумалась, взвешивая все «за» и «против». Её взгляд

смягчился, и она, неожиданно для самой себя, согласилась:

— Пошли нагуливать аппетит, — произнесла она, пряча скалку

обратно в ящик.

Стас облегчённо выдохнул. Впервые за долгое время он чувствовал, что

между ними что-то меняется. Не то чтобы он понимал, что именно, но

атмосфера становилась всё менее напряжённой.

Стас галантно предложил ей свою куртку, несмотря на её молчаливое

сопротивление. На улице действительно было промозгло после недавнего

дождя. Влажный воздух пропитался запахом пожухлой травы, а осенняя

прохлада пронизывала до самых костей.

Посёлок, раскинувшийся перед ними, поражал своей изысканной

архитектурой. Элегантные коттеджи, окружённые ухоженными садами,

свидетельствовали о том, что здесь обитают исключительно респектабельные и обеспеченные люди.

— Знаешь, — начал Стас, — раньше здесь были обычные дачи, а теперь

каждый участок выкуплен успешными бизнесменами.

Он с энтузиазмом рассказывал истории о каждом доме, о прежних и

нынешних владельцах, жестикулируя и увлечённо описывая детали. Юля

слушала его вполуха, но краем глаза внимательно изучала своего спутника.

Стас был среднего роста, но его спортивное телосложение притягивало

взгляд. Каштановые волосы небрежно падали на лоб, создавая загадочный

образ. Особенно выделялись его серые глаза — они казались отлитыми из

расплавленной стали, в них читалась какая-то внутренняя сила.

Сумерки медленно опускались на посёлок, окрашивая всё вокруг в мягкие

фиолетовые тона. Они так увлеклись прогулкой, что совершенно потеряли

счёт времени.

— Макаров, а ты бываешь нормальным, ― с лёгкой улыбкой произнесла

Юля.

— Сам в шоке от себя, — усмехнулся Стас. — Давай руку, пора

возвращаться, а то ещё заблудишься.

Не дождавшись ответа, он мягко взял её за руку. Его пальцы тут же ощутили ледяной холод её ладони, что вызвало у него удивлённый взгляд.

— Ты чего не сказала, что замёрзла? — спросил он, пытаясь

согреть её руку в своей. Вторую руку Юля спрятала в карман, делая вид, что ей совсем не холодно.

— Мне не холодно, — упрямо повторила она, хотя её зубы предательски

постукивали.

Не говоря ни слова, Стас ускорил шаг, продолжая держать её за руку. Его

решительность немного раздражала, но в то же время вызывала странное

чувство защищённости.

Юля едва поспевала за его широким шагом, её дыхание становилось всё

более прерывистым.

— Макаров, можно помедленнее? — запыхавшись, попросила она. — Я же не футболист, как ты.

— Агеева, какой помедленнее? — усмехнулся он. — Я сейчас в голодный

обморок упаду, и тебе придётся меня тащить.

— Такая перспектива меня совсем не устраивает, — фыркнула Юля. — Побежали!

Они рванулись к дому, их шаги эхом отражались от тихих улиц посёлка.

Приблизившись к дому, они успели не только согреться, но и нагулять такой аппетит, что желудок уже начинал недовольно урчать.

Юля, как и обещала, взялась за приготовление ужина. Пока она колдовала на кухне, её руки двигались уверенно и спокойно. «Может, это и не шедевр

высокой кухни», — думала она, украшая тарелку с макаронами

под соусом болоньезе, — «но вполне съедобно».

Аромат томатного соуса наполнил кухню, смешиваясь с запахом свежего

базилика.

Стас, появившись на пороге кухни, замер от удивления. — Не ожидал, что ты умеешь так готовить, — признался он вдыхая

аппетитные ароматы.

За ужином они почти не разговаривали. Стас с таким удовольствием

поглощал еду, что Юля не могла сдержать улыбку. Его похвала была лучшей наградой за её кулинарные старания.

После ужина Юля устроилась в уютном кресле, пока Стас выбирал фильм. Её мысли уносились куда-то далеко, не обращая внимания на происходящее

на экране. Давно она не испытывала такого спокойствия и умиротворения. В этом доме, рядом с человеком, который ещё недавно был её мучителем, она чувствовала себя в безопасности.

Но в глубине души тревога всё же жила. Перемены в Стасе пугали её. Она не могла заставить себя доверять ему полностью. «Люди не меняются так

быстро», — шептал внутренний голос. Что, если завтра он снова

станет тем же жестоким парнем? Что, если всё это — лишь игра?

Эти мысли крутились в её голове, но она старалась отмахнуться от них. «Пусть хотя бы сегодня всё будет хорошо», — уговаривала она себя.

Сегодня ей не нужно было вздрагивать от каждого шороха, не нужно было

бояться.

Постепенно её веки стали тяжелеть. Уютная атмосфера, тепло комнаты и

усталость последних дней сделали своё дело. Она задремала, не заметив, как фильм на экране сменился титрами.

Стас обернулся и увидел, как девушка, уткнувшись в стенку кресла, спала.

Он замер, не в силах отвести взгляд от спящей девушки. Её лицо, освещённое мягким светом ночника, казалось совершенно иным — беззащитным

и уязвимым. Роскошные волосы цвета меди рассыпались по плечам

шёлковой волной, создавая вокруг головы золотистый ореол. Густые

ресницы отбрасывали тени на нежные щёки, а маленький аккуратный

носик чуть подрагивал во сне. Приоткрытые пухлые губы, тронутые

лёгким румянцем, словно манили к себе.

В этот момент она казалась ему совершенно другой — не той неприступной,

колючей Юлей, которую он знал раньше. Она была… красивой. Настолько,

что у него перехватило дыхание.

Но вместе с восхищением в его душе роились вопросы. Кто она на самом

деле? Почему появилась в их школе именно сейчас? Откуда у неё та

фотография? И самое главное — как дядя Андрей может быть её отцом?

Эта мысль не давала ему покоя.

Медленно, словно боясь разбудить её, Стас поднялся с дивана. Его движения были непривычно осторожными, почти трепетными. Он раздвинул его,

превращая в удобную постель. Затем выключил телевизор, стараясь не

издавать ни звука.

Поднявшись в свою спальню, он взял две подушки и плед. Вернувшись, он

несколько мгновений просто смотрел на спящую девушку, борясь с

желанием просто сесть рядом и охранять её сон.

Аккуратно, словно она была сделана из тонкого фарфора, Стас поднял Юлю на руки. Её голова доверчиво склонилась на его плечо, а руки безвольно

опустились вдоль тела. Он уложил её на диван, заботливо укрыл пледом,

расправил складки.

Сам он лёг рядом, стараясь не касаться её. Его мысли крутились вокруг

одной идеи, он должен узнать о ней всё. Каждый секрет, каждую тайну. Но

теперь он понимал, что не ради издевательств или насмешек.

А потому что она стала для него загадкой, которую он просто обязан

разгадать.

«Я всё узнаю о тебе», — прошептал он в темноте, глядя на её

умиротворённое лицо. И в этой клятве было больше решимости, чем он

ожидал.

Он долго лежал без сна, наблюдая за её дыханием, за тем, как меняется

выражение её лица во сне. Впервые за долгое время он чувствовал, что находится на пороге чего-то важного, чего-то, что может изменить не только

её жизнь, но и его собственную.

Глава 4

Первое, что поразило Юлю, когда она открыла глаза — она лежала на

одном диване с Макаровым! Её щека покоилась на его плече, а её пальцы

переплетались с его рукой. Кровь прилила к лицу, и она почувствовала, как

горят щёки.

С трудом, стараясь не разбудить спящего рядом парня, она осторожно убрала свою руку и попыталась перевернуться на спину. Это оказалось не так-то просто — плед окутывал её, словно кокон, а Стас спал рядом

совершенно раскрытым, будто ему было жарко.

Сердце колотилось как сумасшедшее. «Что, чёрт возьми, происходит?» — пронеслось в её голове. Она попыталась встать, не разбудив его. Для этого

нужно было аккуратно выбраться из пледа и перелезть через спящего Стаса. Но каждое её движение, даже самое тихое, казалось, производило

оглушительный шум.

И действительно — от её возни Стас открыл глаза.

— Агеева, ну чего ты копошишься? — его голос был хриплым ото сна.

Юля вздрогнула от неожиданности, её сердце пропустило удар. Решив взять инициативу в свои руки, она резко села.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Сплю. Точнее, пытался, — ответил Стас, поворачиваясь к ней.

Его глаза всё ещё были сонными, но в них промелькнуло что-то похожее

на веселье.

Девушка инстинктивно прижалась к стенке дивана, чувствуя себя загнанной в угол.

— Как я здесь оказалась? — её голос звучал напряжённо.

— Уснула на кресле. Я перетащил тебя на диван. Извини, на второй

этаж тащить тебя было бы тяжело, — спокойно объяснил он.

— Допустим. А ты почему рядом?― она старалась сохранять

невозмутимость, но внутри всё трепетало.

— Решил полежать, досмотреть фильм. А ты вцепилась в меня, пришлось

остаться, — пожал плечами Стас.

— Я вцепилась?! — Юля не могла поверить своим ушам. Её глаза

расширились от удивления. — Ты это специально придумал!

Стас приподнялся на локте, внимательно глядя на неё.

— Послушай, я просто пытался быть вежливым. Ты спала, и я не хотел тебя

будить. А твоя рука сама нашла мою, — его голос звучал неожиданно мягко.

Юля отвернулась, чувствуя, как пылают щёки. Она не знала, что ответить.

Всё происходящее казалось каким-то нереальным, словно сцена из чужого

сна.

— Ладно, — наконец произнесла она, стараясь взять себя в руки. — Я пойду.

Уши Юли пылали так, будто их облили бензином и подожгли. От неловкости и стыда она готова была провалиться сквозь землю. Собравшись с духом,

она начала отчаянно выпутываться из пледа, мечтая только об одном — как можно скорее исчезнуть из этой неловкой ситуации.

Закинув ногу, чтобы перелезть через Стаса, она почувствовала, как плед

предательски затрещал, обвивая её, словно питон свою добычу. В

следующую секунду её нога зацепилась за ногу Стаса, и девушка, потеряв равновесие, рухнула прямо на его грудь.

— Ого! — Стас мгновенно отреагировал, обхватив её руками, чтобы

она не упала. — Агеева, я, конечно, не против таких

пробуждений, но давай обо всём договоримся заранее! То ты меня насильно удерживаешь, теперь сама ко мне лезешь.

Его глаза искрились от сдерживаемого смеха, и это бесило Юлю ещё больше.

— Да пошёл ты! — выпалила она, пытаясь вырваться из его хватки.

Их лица оказались так близко, что она могла разглядеть каждую ресницу,

каждый оттенок серого в его глазах. На мгновение время словно

остановилось. Но Юля тут же опомнилась и, извернувшись, умудрилась

скатиться с дивана прямо на пол, словно куль с мукой.

Стас не выдержал и расхохотался, запрокинув голову. Его смех только

подлил масла в огонь её гнева.

Не оглядываясь, Юля бросилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Её ноги, словно сами несли её прочь от этого места, от этого человека, от всей этой

нелепой ситуации. Добежав до своей комнаты, она с грохотом захлопнула

дверь и прижалась к ней спиной.

Прижав ладони к пылающим щекам, она пыталась собраться с мыслями.

«Что это было? — крутилось в голове. — Это точно тот самый Макаров,

который вечно измывается надо мной в школе? Или там он просто строит из себя крутого, а здесь, за пределами школьных стен, он обычный парень?»

Стас поднялся с дивана, небрежно перекинул плед через плечо и, словно

тень, скользнул в свою комнату. Двадцать минут спустя их пути снова пересеклись на кухне. Юля, с лицом,

непроницаемым как маска, колдовала у плиты. Её движения были чёткими,

почти механическими — она жарила яичницу и делала тосты,

словно выполняла ритуал. Каждый раз, когда она чувствовала на себе его

взгляд, её пальцы непроизвольно сжимались на ручке сковородки.

Стас сидел за столом, прислонившись к спинке стула. Его глаза то и дело

скользили по её фигуре, но он старался делать это незаметно. Тишина,

повисшая между ними, была такой густой, что её, казалось, можно было

потрошить ножом.

Когда завтрак был готов, они ели в полном молчании. В машине дорога домой тянулась бесконечно. Стас нарушил молчание

первым:

— Ну что, Агеева, может, как-нибудь повторим? — его голос звучал

нарочито легкомысленно.

— Очень смешно, Макаров, — процедила Юля сквозь зубы. — Запомни: мы с тобой не друзья и никогда ими не станем. Сейчас ты

вернёшься в город, снова наденешь свою корону и забудешь, кто не дал тебе с голоду помереть.

— Ты так категорична, — в его голосе проскользнула нотка

искреннего удивления.

— Я реалистка и знаю, что люди не меняются, — её голос дрожал от

сдерживаемого гнева. — Я даже не удивлюсь, если в интернете

вдруг увижу своё пошлое фото в твоём доме.

Стас усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья:

— Ты обижена на весь мир, поэтому забавно фыркаешь, как ёжик?

— А тебя всю жизнь развлекали? — её голос звенел от ярости. — И теперь ты развлекаешь себя сам, унижая других? Клоун!

Она отвернулась к окну, но Стас видел, как дрожат её пальцы, как сжаты в

кулаки руки.

Остаток пути они молчали. Молчали так, что каждый звук работающего

двигателя казался оглушительным. Молчали так, что можно было услышать, как бьются их сердца.

Стас припарковался у подъезда Юли. Девушка посмотрела на знакомый дом, и сердце предательски сжалось. Она отстегнула ремень безопасности и

потянулась снять куртку Стаса.

— Можешь оставить себе, — неожиданно произнёс он. — Она мне мала.

— Нет, — твёрдо ответила Юля. — Хватит и того, что я взяла твою рубашку.

Её пальцы дрожали, когда она снимала куртку. Юля вышла из машины. Уже собиралась захлопнуть дверцу, как вдруг

что-то заставило её остановиться. Она резко развернулась к Стасу:

— А ты всегда носишь с собой пистолет? — вопрос прозвучал резче,

чем она хотела.

Стас улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то похожее

на понимание. Он открыл бардачок и достал небольшой предмет.

— Это зажигалка, — спокойно ответил он. — Отец подарил.

Он продемонстрировал, как она работает, и в полумраке салона язычок

пламени казался особенно ярким.

Юля кивнула, но внутри неё всё ещё бурлили вопросы. Она стояла, теребя

пальцами край двери автомобиля, и наконец, решилась:

— И ещё… — её голос дрогнул. — Спасибо, что не оставил меня одну.

Эти слова дались ей нелегко. Она не привыкла благодарить тех, кого считала своими врагами. Но сейчас… сейчас всё было по-другому.

Стас, молча, смотрел на неё, и в его глазах читалось что-то, чего Юля не

могла понять. Что-то, что заставляло её сердце биться чаще.

Не дожидаясь ответа, она захлопнула дверцу машины. Несколько секунд

стояла, собираясь с духом, а затем быстро забежала в подъезд.

Стас смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась. В его голове крутились её

слова, её взгляд, её благодарность. И впервые за долгое время он не знал, как интерпретировать происходящее.

Машина медленно тронулась с места, увозя Стаса, прочь, но образ Юли всё ещё стоял перед его глазами. Образ девушки, которая одновременно злила его и притягивала.