Парадигма душегуба

Глава первая

***

Март выдался тёплым и грязным, потому их автомойка ломилась от разношёрстных автомобилей, и в конце смены оба напарника — и Андрей, и Георгий — чувствовали себя вымотанными и уставшими. У них не имелось вращающихся щёток, они мыли насосами с большим давлением, предварительно нанося моющие средства.

Андрей уже сбился со счёта, какая же по счёту перед ними тонированная иномарка с блестяще отполированным багажником, но делал свою работу исправно. Гоша же сейчас ополаскивал передние фары. Потоки грязной воды стекали в сточные отверстия в полу.

Насосы при работе шумели, и они почти друг с другом не разговаривали, изредка обращая внимание на собственные вымоченные комбинезоны и запотевшие пластиковые очки друг друга.

— Чисто, — сказал Гоша, будто обращаясь к нему, но на самом деле он давал понять толстому дяденьке в чернющем бархатном пиджаке, что всё готово.

Андрей и не заметил, как хозяин машины появился тут, хотя только что стоял перед стеклом в соседней комнате. Он с важным и хозяйским видом осмотрел свою дорогущую чёрную игрушку, вальяжно сунув руки в карманы идеально выглаженных брюк. Лениво посмотрел на Андрея своими тёмными и проницательными глазами.

— Вот тут развод какой-то.

Андрей чуть не рассмеялся от абсурдности и нелепости фразы, но терпеливо проследил за взглядом видного начальника и посмотрел на багажник в тысячный раз. Никакого развода там, конечно, не было, но он выпустил мощную струю воды ещё раз, рассыпав кругом миллионы брызг.

— Всё?

Заказчик недоверчиво оглядел рабочего, потом наклонился к своей машине так, что в ней отразилось его лицо.

— Что это такое?

Он провёл своим толстым пальцем по багажнику, будто подчёркивал какую-то шероховатость. Или даже царапину. Андрея это заинтересовало тоже, и он наклонился рядом.

— Я ничего не вижу…

— Да вот же!

Убедившись, что хозяин автомобиля упорно подчёркивает невидимую проблему второй раз, Андрей аналогично решил проверить на ощупь. Он положил насос на пол, а затем стянул синюю резиновую перчатку левой рукой.

Рядом появился Георгий. И волнение, проступившее на его лице, стремительно возрастало.

— Что случилось?!

— Да вот какая-то царапина! — гневно пояснил хозяин, немного побагровев. — Вы мне машину испортили!

Андрей без всякой задней мысли протянул голую руку к багажнику, чтобы проверить, есть ли действительно какое-то повреждение, или это лишь больные фантазии очередного неадекватного клиента, как тут… Случилось то, что его донимало уже долгих десять лет. Зачастую этого совсем не происходило, но иногда так наваливалось, что он нормально не мог ни к чему прикасаться… Ни к парте в школе, ни к поручню в трамвае, ни к кушетке в кабинете невропатолога…

У него случались резкие и неприятные приступы. И первый раз это произошло в далёком детстве, когда они, собравшись беззаботной кодлой шумных пацанов, побежали купаться на речку. Стояла тогда невыносимая жара, густо сдобренная толпами мошек, оводов и мух, и самым лучшим решением стало взять и искупаться в приятной прохладной реке… Настолько прохладной, насколько позволяла погода, разумеется.

Он плавал хорошо — пока жил и учился в городе, посещал секцию плавания. Потому без всяких задних мыслей нырнул в манящую мутную поверхность воды, куда уже прыгнули двое. Почти всё, что было дальше, у него напрочь вышибло из головы…

Он запомнил только острую и резкую боль в темени — именно им он приложился о серый булыжник с острым краем, затаившийся именно на том месте, куда мальчишка и нырнул. При ударе его захлестнула белая вспышка — тогда это произошло первый раз. За этой вспышкой последовало первое в жизни видение…

Белая, абсолютно белая женщина, одетая в какое-то холщовое серое платье, опускается на дно. Лицо её исказила мука: изо рта выходят пузыри, а глаза выпучились в предсмертной агонии. Она вцепилась тонкими пальцами в толстую верёвку, опутанную вокруг шеи одним концом и привязанную к булыжнику другим, и остервенело пыталась отвязать себя. Конечно, всё происходило это замедленно, но этот бешеный отчаянный взгляд он запомнил на всю жизнь.

А потом чьи-то сильные руки потянули его на поверхность.

Андрей не помнил, как начал снова дышать, потому что какое-то время пребывал в полной уверенности, что задохнулся, что лёгкие его полны грязной мутной воды со дна речки, а сердце уже устало бежать… Он не видел лиц своих друзей, только смутные пятна перед собой. И ощущал тёплую кровь, сочащуюся по голове.

Выяснилось, что он довольно легко отделался. И обошлось без длительной госпитализации, хотя местный фельдшер, оказавшийся молодой и сладенькой женщиной в белом халате и капроновых колготках, смотрела на него глазами, полными удивления. Будто была воистину поражена тем, что его головушка не раскололась, как гнилой арбуз.

С тех пор жизнь Андрея поменялась, хотя и не сильно. Он больше не любил плавать, не любил нырять. И частенько подскакивал ночами от кошмаров, в которых бледная утопленница не пыталась развязать петлю, а улыбалась гнилыми зубами и протягивала к нему дрожащие руки с кривыми пальцами…

Он просыпался в поту, дрожал всем телом, резко врубал свет в своей комнате.

Второе, что к нему неистово привязалось, это наблюдение уже случившихся событий, связанных с предметом, к которым он прикасался. Не всегда, конечно, а только в случаях сильных эмоций, связанных с этим предметом…

Например, когда он ходил на выпускной в школе, то ему резко приспичило в туалет… И стоило только прикоснуться к стульчаку, как тут же образ блюющего одноклассника врезался ему в голову с яростной вспышкой. Или когда он взялся за поручень в трамвае, где до этого стоял какой-то неукротимый неврастеник, так у него мгновенно закружилась голова от переживаний и суетливых движений дёрганого подростка.

Так и сейчас… Стоило ему только провести пальцем по багажнику иномарки, как он дёрнулся всем телом. И едва не вскрикнул.

Образ этого властного мужчины предстал перед ним во всей красе… Он стоял со спущенными штанами, навалившись на пьяную женщину с синим лицом. То ли она плохо накрасилась, то ли этот мужик переусердствовал с грубостью во время предварительных ласк. Но факт в том, что она сидела на багажнике, расставив ноги в чёрных чулках, задрав красную юбку, и всё время старалась повалиться назад, рискуя выдавить заднее стекло.

Андрей подозрительно скосился на мужика. Глянул так, что тот заёрзал.

— Что такое, Андрюш? — испуганно спросил Гоша. — Приступ?!

Да, с Гошей Андрей Киселёв работал уже три года, и тот знал об этих «приступах», что врезались в голову его напарника, как мясницкий нож врезается в свиную тушу. Сложно сказать, верил ли он ему, но обычно лишь спокойно улыбался… Только не в этот раз.

— Да, — честно признался Андрей, не отводя глаз от хозяина машины. — А я знаю, что это у вас за отметина. И откуда она взялась.

— Да? И откуда же? — спросил мужик неуверенным голосом.

— Хорошо, что она хоть стекло не вышибла, — процедил уклончиво Андрей, и мужик попросту побелел. Его кадык судорожно подскочил и застрял где-то под подбородком.

— Чего?

— В кассу, говорю, идите. Помывка окончена.

Того как ветром сдуло. А Андрей устало привалился к стене.

— Всё нормально? — встревожено спросил Гоша, по-товарищески положив руку на плечо.

— Да, — слово тяжко ухнуло, как камень в колодец. — Много там ещё?

— Одна машина.

Последним въехал в помывочный бокс серебристый седан с почерневшими от засохшей грязи дверями. За рулём сидел Сидоров Пётр — постоянный их клиент, который служил в государственной инспекции безопасности дорожного движения, но слыл добродушным и весёлым пареньком. И свои выходные часто проводил за баранкой любимого автомобиля.

Выйдя из машины в таком серо-стальном костюмчике, он ослепительно улыбнулся:

— Чего расселся, Дюшес, кто работать будет?

Андрей невольно улыбнулся. Так называли его только в школе.

— Куда ты собрался такой красивый, на свидание? — спросил он в ответ, подняв очки на лоб.

— Ага, — простенько отозвался Сидоров и прошагал в своих мягких туфлях цвета белого шоколада мимо. — Если быстро помоете, солидно доплачу.

— Оставь эти пятьдесят рублей себе, — отозвался Андрей и стал подниматься, хрустнув коленями.

Помывка у них и впрямь не заняла много времени, но он чувствовал, как Гоша продолжает смотреть на него с тревогой.

Вышли из автомойки они уже тогда, когда солнце стало крениться к закату, удлиняя тени домов и автомобилей.

— Я вижу, что ты какой-то уставший и нервный, — сказал Георгий, наконец, когда они пошли к пешеходному переходу.

— Просто завтра Борьку вести к стоматологу, — честно признался Андрей. — А я говорил этому маленькому засранцу, что жевательные конфетки до добра не доведут.

Георгий неожиданно громко рассмеялся.

— Тебе не о чем переживать, дружок, — заверил он. — Ты же к Арюне его ведёшь? Она — не только красавица, но и настоящий специалист.

Андрей тоже улыбнулся. Ну, ещё бы о своей девушке он отозвался иначе.

— Меня всегда интересовало, — начал он, — как ты смог ей понравиться? Она же красивая, при деньгах, а ты… Это ты.

Гоша опять расхохотался.

— Природная харизма, дружок. Ничего не попишешь.

— Я еле его отпросил у этой гаргалыги, — продолжал Андрей, имея в виду, конечно, Лидию Егоровну — классную руководительницу Бориса, который ещё учился в четвёртом классе, но тащился еле-еле. Учёба его мало интересовала, как и всякая успеваемость. Если б он мог, давно бы бросил школу, но старший брат ему бы быстро навешал по первое число. И по второе тоже.

Один раз Борька даже выдал в ярости, что с удовольствием бы «прибил свою училку», отчего тут же схлопотал подзатыльник от старшего братца.

Он ходил на собрания вместо матери, а вчера ему пришлось зайти после работы, чтобы отпросить братца. Лидия Егоровна была куда эффектнее той женщины-фельдшера, но тоже по-своему обладала такой бешеной энергией, что сердце начинало трепетать, едва глаза скользили по ней.

Высокая, в светло-бежевой блузке, через которую немного просвечивал тёмный бюстгальтер, сдерживающий внушительную грудь. И в тёмно-бежевой юбке, обтягивающей роскошные бёдра. Её карие глаза чуть ли не прожигали Андрея насквозь.

«Он и так учится из рук вон плохо», — заявила она, скрестив руки.

«Уж извините, — развёл руками Андрей, — к стоматологу, как к акушеру. Тянуть можно с приёмом, но неизбежно придёшь».

Лицо Лидии Егоровны помрачнело, но она кивнула. Потом они ещё о чём-то заговорили, но Андрея угораздило положить ладонь на её стол, и тут же жгучее и ослепительное видение предстало перед ним.

«БАРАНЫ ТУПЫЕ! — ревела Лидия Егоровна несколько дней назад. — ВРОДЕ ВСЁ ПРОСТО! КЛЯНУСЬ РАСКОЛЬНИКОВЫМ, НИКТО НЕ СДАСТ ЭКЗАМЕН! Я ЖЕ ОБЪЯСНЯЮ ВАМ,.»

Она резко ударила по столу тонкой указкой, и та переломилась.

Андрей отпрянул, надеясь, что классная руководительница его младшего братишки не посчитает его за сумасшедшего. Но та будто и не заметила.

«Ладно, — согласилась она. — Я его отпускаю, но задам ему много домашней работы. Андрей, Вы уж проследите за ним, хорошо?».

Гоша просто вежливо улыбнулся, потому что он не знал её, да и не хотел этого.

— А я в свой выходной собираюсь поваляться дома, — честно признался он.

— Это потому что у тебя нет младшего братишки, которому всё время надо сопли вытирать.

Гоша поморщился, но не собирался упускать возможность поговорить. Они оба старательно обходили лужу и перемешанный с грязью снег, то расходясь на несколько шагов, то опять сближаясь.

— А всё-таки, Андрэ… Что ты увидел сейчас?

Киселёв тут же вспомнил тут красавицу с посиневшим лицом и потного полнеющего мужика, но рассказывать это не собирался.

— Кое-что неприятное. И всё.

Грязь чавкала, снег хрустел. Воздух был весенний и сладкий, несмотря на чёрный дым, поднимающийся от труб котельных в нескольких километрах отсюда.

— Ты мне не доверяешь? — спросил Георгий, стараясь подать вопрос как можно мягче. — Мы же столько лет друг друга знаем.

— Я понимаю, что со стороны это звучит по-настоящему безумно, — заверил его Андрей. — Потому не хочу об этом говорить. Приступы. И всё. В голову что-то стреляет. После того падения… И давай закроем об этом тему. Лучше поговорим о твоей девушке.

— Нет уж, нет…

Но Гоша опять добродушно заулыбался. И расстались они на самой доброжелательной и дружеской ноте около парковки, где Андрей оставлял свой старенький «Вольво».

И это было в последний раз.

***

Следующее утро разительно отличалось, будто в их городок вновь вернулась зима. Поднялся неистовый ветер, небо затащило снеговыми тучами. Перед рассветом ударил небольшой морозец, сковавший грязь.

Борька свирепо заартачился, как и подобало всякому суровому малышу, которому выпала участь пойти к стоматологу. Их мать уже уехала на работу, а трудилась она аж заведующей складом в магазине строительных материалов, потому Андрей грозно предостерёг малого от всяких глупостей.

— Я тебе устрою, — пообещал он. — Если ты сейчас же не встанешь, не помоешься, не сожрёшь свой завтрак и не почистишь зубы. И мы должны уже отправляться к эскулапу.

Борька имел довольно сложный характер, но брата старался слушать, потому что у того характер был ещё хуже. Он уже собирался съезжать с их квартиры — недавно пробил самый подходящий час, но ему приходилось присматривать за младшим и оставаться тут.

Борис Киселёв неотступно проследовал по указаниям своего старшего братца и через двадцать минут уже натягивал на себя серый спортивный костюм.

Андрей, когда увидел его, прыснул со смеху: до чего же его упитанный родственничек в этом костюмчике напоминал рэкетира из девяностых… Больше всего антуража придавало угрюмое выражение лица.

— Не кисни, — сказал он ему, отсмеявшись. — Скоро уже снова будешь жевать свои конфетки.

Тот промолчал, но вздохнул с облегчением.

Вскоре Андрей уже включил заднюю скорость, выводя свою машинку с парковки. Дворники и двери немного примёрзли из-за оттепели, сменившейся морозом. Борька хотел забраться на переднее сиденье, но Андрей покачал головой и отправил закутанного в пуховик мальчонку на заднее.

Через сорок минут езды по оледеневшим дорогам они добрались до белого трёхэтажного здания государственной стоматологической больницы. Он записал братишку туда ещё две недели назад, и теперь привёз его… Парковка оказалась забита разным автотранспортом со всех сторон, и Андрей припарковался подальше.

— Пойдём, я тебя сопровожу, — сказал он голосом, не терпящим никаких возражений. Естественно, Борька хотел бы пойти сам, но у него ещё молоко на губах не обсохло, потому он выбрался из машины и послушно стал ждать около бензобака…

Андрей пикнул сигнализацией и схватил малого за его маленькую ручку, чем вызвал ожесточенное сопротивление, но это не помогло — старший брат потащил его по тротуару с такой скоростью, что тот почти не касался ногами брусчатки. На скользком оледеневшем крыльце они оба поскользнулись, что здорово развеселило обоих — и это являлось хорошим знаком, потому что идти в такое место, как на казнь, идея не из самых лучших.

Внутри народа набилось под завязку! У стойки регистратора толпилась дюжина людей в чёрных пуховиках и серых куртках; рослые мужчины, низкие женщины, худенькие старики, парочка школьников с рюкзаками. Галдёж стоял жуткий!..

Боря мимолётно взглянул на брата, но тот даже не обратил внимания.

— Пошли получать талон, — сказал он. — Потом — в гардероб.

Простояв в толпе минут шесть и послушав рассказы людей о том, что кому-то надо вырывать зубы, а кому-то посчастливилось обойтись и без этого, они всё ж получили талон на приём и направление в пятый кабинет.

В гардеробе людей почти не было — раздевались люди куда медленнее, чем одевались. Кто-то торопливо уходил, кто-то с неохотой подходил. Гардеробщица, как и везде, оказалась пенсионеркой со скрюченными артритом руками.

Боря повёл себя как натуральный Борис, терпеливо и мужественно следуя за братом, будто салага за старым прапором. И тот довёл его до кабинета в узком коридорчике, который тоже был переполнен людьми. Многие из них кашляли, некоторые — сморкались в свои вымокшие носовые платки, глядели по сторонам слезящимися глазами. Конечно, сидячих мест уже не имелось, всё заняли.

— Ждём, — твёрдо сказал Андрей.

И они дождались. Вышла медсестричка в белой приталенной униформе, быстро выстрелила глазами по сторонам и громко сказала:

— Киселёв.

— Он здесь, — ответил Андрей. — Пошли.

Медсестра предусмотрительно пропустила их перед собой.

В кабинете лечили сразу четверых, и кресла между ними не были перегорожены ничем. Слева сверлили зубы у старика, рассказывая ему громко, что «остальные лечить тоже надо», двое людей в центре — уже собирались вырваться отсюда. Женщина сплёвывала…

Арюна в красной обворожительной форме отъехала от своего стола на кресле с колёсиками, глянув на них с нескрываемым весельем в своих тёмных глазах.

— Приветик, — сказала она. — У нас редко приходят с сопровождением…

— Привет, — отозвался Андрей и нервно улыбнулся. — Я от Гоши…

— Я знаю. Он сегодня утром напоминал…

— Ты же взрослый врач? — спросил Андрей.

Она нервно рассмеялась, вертя кольцо на безымянном пальце левой руки пальцами правой. Очень подозрительные движения, отчего обоим Киселёвым невольно подумалось, что стоматолог вряд ли должен быть таким нервным и суетливым…

— И детский, — ответила Арюна. — Ну, малыш, присаживайся, посмотрим, чего ты натворил со своими зубами…

Борис выглядел как человек, приготовившийся к смерти, но всё равно подчинился. Открыл рот, показал, что там…

— Да ничего страшного и нет, — заметила она с обворожительной улыбкой. — Лучше раньше прийти, чем позже. Потому что быстрее вылечить можно.

— Я выйду, чтоб никого не отвлекать, — предложил Андрей.

Борис посмотрел на него, как на предателя, но ничего не сказал.

— Можешь остаться, — произнесла она, указывая рукой на стул.

И он остался. Пару раз они ещё выходили, чтобы простоять полчаса в очереди в рентген кабинет, но Борис всё стоически вынес. И лечение прошло быстро… Это же не периодонтит. И на выходе из этого места он уже радостно разговорился и просил у брата купить себе жевательные конфетки.

«Два часа не есть», — напомнил ему старший брат, но тот остался непреклонен и всё же выпросил себе упаковочку сладостей с двумя условиями: повременить до указанного времени и впредь чистить зубы ещё лучше, чем до этого.

***

Остаток выходного дня Андрей провёл дома, залипая в ноутбук… Разумеется, погулять хотелось, но девушки у него не имелось, да и друзья все отвалились со временем. Потому пришлось посвятить себя целиком интернету. Чуть позже братишка начал вопить о том, что проголодался, пришлось варить макароны.

В целом, всё было неплохо, но под вечер его обуяла настоящая тревога. Он выглянул в окно и видел лишь свет, горевший в окнах домов. Никто из домочадцев этого не смог прочитать на его лице, но тем же лучше… Как выяснилось, совсем не зря.

На следующий день работа вообще не заладилась. Мало того, что каждый клиент пытался давать задачи озлобленно и отвечать на вопросы с вызывающей интонацией, так ещё и Гоша не вышел на работу… И не брал трубку телефона.

Так продолжалось целых три дня, прежде чем у руководства кончилось всякое терпение.

Начальник их — тучный дядька по имени Муса Омарович — пригрозил увольнением, если на следующий день Георгий не появится. И вечером Андрей всё же решил приехать к тому.

Разумеется, он бы мог и раньше, но надеялся, что Гоша просто расхворался чем-то сезонным, как уже бывало, потому явится с первыми улучшениями… Но он упорно не брал трубку, а на одно сообщение ответил «Не могу говорить. Потом». В какой-то степени Андрей беспокоился, что с его коллегой могло приключиться что-то нехорошее, но в то же время убеждал себя, что не надо нагнетать обстановку раньше времени. Как говорится, рано тошнить, пока в море не вышли.

И поздним вечером, выпроводив последнего клиента из автомойки, Андрей поехал прямиком к Георгию по потемневшему городу, мерцающему редкими неоновыми вывесками и опять светящемуся окнами высотных домов.

Дверь Гоша открыл… И Андрей чуть не заорал от ужаса, увидев, в кого же превратился его товарищ: он похудел, побелел, а под глазами расплылись чёрные круги. Глаза его — красные и заплаканные — уставились на Киселёва с таким удивлением, словно Георгий и вовсе запамятовал, с кем работал.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он слабо, будто сейчас вот-вот помрёт.

— Прости, прости! — воскликнул Андрей и схватил его за плечи. Сердце заколотилось яростно. — Я должен был сразу приехать… Что случилось? Скажи мне, что с тобой стряслось?!

Собеседник шумно вздохнул, оглядел лестничную клетку, выкрашенную в шахматную доску. Подъезд был настолько сухой, тёплый и светлый, что Гоша казался на площадке грязно-серым инородным пятном. Он и был одет в чёрный костюм и некогда белую рубаху. Помятую и испачканную.

— Арюна умерла, — сказал Георгий, и Киселёв широко раскрыл рот. И так стоял, пока его товарищ не поманил его рукой в квартиру. — Заходи. Поговорим.

На последнем слове голос его сорвался и утонул в хриплом рыдании. Андрей вошёл следом, мягко прикрыв дверь. Начал разуваться. Ему казалось, что это никак не могло быть правдой, потому что он видел её три дня назад.

— Что с ней произошло? — тихо спросил он, проходя на кухню за Георгием, который, разумеется, страшно пьянствовал. Стол ломился от компотов, солёных огурцов, салатниц с завядшим содержимым и опустевших бутылок из-под водки и вина.

— Сердечный приступ, — выдавил медленно Гоша и плюхнулся на стул, отчего утварь на столе жалобно звякнула. — Ты хоть можешь в это поверить? Молодая, красивая девушка.

— Подожди-подожди, — повторял Андрей, но продолжить никак не мог. Перед глазами у него стояло милое лицо улыбчивой и немного нервной азиатской красавицы, которая здорово починила зубы его братцу.

— Врачи приехали и сказали, что сердечный приступ, — продолжал бубнить Гоша, будто и не слышал его. — Только я им не верю.

— Поч…

— Я не верю им! — взревел он срывающимся голосом и саданул по столу кулаком, а потом смёл всю посуду со стола. Она попадала, разлетевшись на осколки. — Потому что я пришёл, а она лежит… Вот там, где ты стоишь.

Андрей невольно отшатнулся, будто наступил на иголку.

— Почему ты думаешь… — начал Киселёв, но договорить ему было не суждено.

— Потому что я видел её, — торопливо продолжил Георгий. — Я держал её ещё тёплую руку.

— Так… Вскрытие проводили?

— Проводили, — подтвердил товарищ и подмигнул. — Ты знаешь, какая причина смерти?

— Сердечный приступ?

— Да! Сердечный приступ! — Он отчаянно запустил в свои редеющие волосы руки и начал их дёргать. — Только я не верю им, потому что я видел её…

— Я не понимаю! — тоже крикнул Андрей из-за неясного испуга, свалившегося на него внезапно. — И что, что ты её видел?!

— Она была полностью седая, — прохрипел Гоша почти шёпотом. — И глаза её побелели. И рот был широко раскрыт.

Яростный мороз хлестанул Киселёва будто по сердцу, он невольно поёжился и вжал голову в плечи.

— Это даже хорошо, что ты пришёл, — затараторил Гоша, рассеяно оглядываясь. — Ты мне можешь помочь.

— Дружище, — выдавил Андрей. — Почему же ты мне сразу не позвонил, не рассказал?

— Ты мне поможешь, смотри…

Он сунул руку в карман и вынул из него какой-то предмет, а потом поднял так, чтобы Андрей лучше видел… Кольцо.

— Нет, — сказал Киселёв и машинально попятился назад. Ему тут же вспомнилось, как покойная вертела его на своём пальце. Именно это кольцо. И он уже догадался, что от него хочет его товарищ.

— Да, — сказал он и снова зарыдал, слёзы неумолимо потекли по его щекам, и он на мгновение напрягся, стиснул зубы, чтобы вернуть над собой контроль. — Я не прошу тебя подниматься на гору и сбрасывать его в лаву, но я прошу взять и посмотреть, что произошло.

— А врачи? Врачи же…

— Я не верю им, — глухо повторил Гоша в очередной раз, а потом поднялся со стула. — Мне больше не к кому обратиться. От неё осталось только оно. Я снял его с руки у неё!

Он вышел из-за стола и плюхнулся на колени.

— Возьми, умоляю тебя!

— Гоша! — взмолился Андрей испуганно. — Я не могу этого сделать.

Георгий молча протянул кольцо, продолжая стоять на коленях. Слёзы хлынули у него из глаз, и он их не сдерживал.

— Не хочешь ради меня, так сделай это ради неё. Она была хорошим человеком… И я уверен, что её убили!

Андрею всё меньше нравилось происходящее, он почти уже проклял своё решение проведать товарища, но всё-таки решился. Как говорится, за просмотр денег не берут. Он протянул руку и взял кольцо, которое три дня назад ещё носил живой человек…

«А теперь носит мёртвый?» — раздался риторический вопрос у него в голове. Потому что жуткое видение чуть не вышибло из него дух.

Арюна, судя по нему, действительно стояла на том месте, где и он, только лицо её исказил неподдельный ужас… Она смотрела на уродливое существо прямо перед собой. Смотрела и не шевелилась.

Что за тварь была перед ней! Киселёв почти заорал, чтобы она бежала, но тут же спохватился: увиденное УЖЕ случилось.

Существо ещё недавно было лысым мужиком с квадратной челюстью в чёрном пиджаке и лимонном галстуке, но сейчас оно куда-то растеклось. Лицо его превратилось в рваную маску, меняющуюся каждые несколько секунд. Оно напоминало пластилин из старых мультфильмов. А рука, которую он протянул к ней, оказалась чёрной лапищей с пятью когтями.

Существо что-то произнесло, но первая фраза прозвучала настолько глухо и отрешённо, что утонула в иных звуках прошлого, как и её ответ — угадывалась только дрожащая интонация… Кстати, всё это время она продолжала суетливо вертеть кольцо на пальце одной рукой. А вот следующее словосочетание, вырвавшееся из пасти чудовища, возвышавшегося над ней на пару голов, продолжающего расти, прозвучало с такой потусторонней силой, от коей всё холодело внутри.

«…Она тебя предупреждала… Ирия тебя… упреждала».

Некоторые слова звучали всё ещё глухо и рвано, но суть он безошибочно уловил и теперь видел, как протянутая когтистая лапища монстра хватает девушку за горло со скоростью гремучей змеи. Молниеносно бросается вперёд и смыкается у неё под подбородком… Та собирается закричать, но может.

Чудище с такой силой сжимает горло своей жертвы, что Андрей видит, как предплечье раздувается от натуги до такой степени, что рукав его пиджака разъезжается, расплывается под натиском мускулатуры. И сама лапища продолжает расти…

Существо же резко распахнуло пасть, наполненную двумя рядами кинжалообразных зубов и беззвучно заревело, но видение всё содрогнулось, начало меркнуть. Но перед тем, как исчезнуть вовсе, Андрей успел в нём заметить, как из девушки вырывается сноп белого света и устремляется к чудовищу в пасть.

Андрей всё же заорал в этот раз и отскочил назад, споткнулся и грохнулся на пол, кольцо же покатилось. Он попытался подняться, но смог встать лишь на колени, отчаянно пытаясь не задохнуться от дикого ужаса увиденного только что. По лбу его градом катился пот. И не только — теперь и его щёки покрылись слезами.

— Нет-нет-нет, — торопливо заговорил Киселёв, закрывая ладонями лицо. — Что я только что увидел… Нет-нет-нет… У меня галлюцинации. Мне надо к врачу.

Гоша же терпеливо ждал, но выглядел ещё хуже, чем в тот момент, когда открыл дверь.

— Расскажи, кто это сделал, — попросил он.

— Нет-нет-нет, — затараторил Андрей, и на этот раз у него получилось встать на ноги. — Нет уж, это полный п…

— Расскажи! — заревел Гоша и резко вскочил на ноги — ведь он продолжал всё время стоять на коленях. — Расскажи мне, кто убил мою невесту!

Он подбежал к Андрею и с неожиданной силой схватил его, едва не подняв над полом, принялся трясти, как куклу.

— Расскажи, и я его сам урою!

— Успокойся, успокойся! — заорал Андрей, уже приходя в себя. — Ты даже не представляешь, что я там увидел.

Но Георгий тонул в отчаянии и оказался готов услышать самую бредовую версию случившегося…

***

Неизвестно, сколько времени они сидели за столом и молчали. Никто не пил, не курил, просто оба уставились перед собой, сложив руки. К подъезду приезжали машины, где-то лаяли собаки.

— Может, я просто псих? — спросил Андрей неуверенно. И голос его прозвучал очень пугающе в абсолютной темноте и тишине. Свет они не включали, и вся квартира Гоши погрузилась в почти полную темноту. — Мало ли что мне мерещится…

— Нет, — твёрдо отрезал тот. — Если раньше я и мог сомневаться, теперь тебе полностью верю. Произошло что-то ужасное. Моя драгоценная куда-то влезла, но ничего не рассказала. А я, дурак тупорылый, даже не помог ей.

Рыдания полностью ушли из его голоса, теперь в нём оставалась лишь решимость.

— Не думаю, что ты бы смог что-то сделать с этим, — под «этим» Андрей имел в виду расползающегося и разрастающегося пластилинового мужика с дырами вместо глаз.

— Посмотрим, — твёрдо заметил Гоша. — Я найду его. И урою, сказал же. У меня дядька — охотник, нарезную приблуду у него я завтра свистну. И этот твой здоровенный ублюдок поговорит с чёрным дулом. Только доберусь до него.

Андрей опять задумался, ероша рукой волосы.

— Хоть какие-то предположения у тебя есть, что эта за тварь? И как она проникла в квартиру?

Гоша посмотрел на него, как на идиота.

— Разумеется, нет. Иначе б я с тобой тут не сидел. Уже бы мозги вышиб ей.

— Нам надо подумать, разобраться… Конечно, сложно поверить во всё это.

— Ничуть, — холодно отозвался Гоша. — Если б ты видел Арюну в последний раз, ты бы себе поверил. Я так понимаю, в жизни происходит множество необъяснимых вещей. Но многие из них легко объясняются.

— Может, нам в полицию надо? — спросил Андрей, но Гоша даже и не потрудился ответить — результаты вскрытия у него наверняка ещё на руках, а уж после такой истории в дежурной части им могут вызвать неотложку прям туда.

— У меня даже нет предположений, вот что хреново, — пояснил он вместо этого.

— Когда мы были с Борюсиком на приёме у твоей любимой, я тоже заметил, что она очень нервничала. Надо начать копать хоть с какой-то стороны.

— И ты мне будешь помогать? — с внезапной надеждой спросил Гоша.

— Более того, — начал Андрей, — если уж я могу видеть такое, и всё это — не плод больной фантазии, то мне предстоит самому взяться за это дело. Постольку-поскольку этот пластилиновый монстр, прорвавшийся в наш мир, и моя способность видеть произошедшие события — связаны между собой. Так сказать, одного поля ягоды. Ты не находишь?

Гоша ничего не сказал, и так просидели они до самого утра, прежде чем начали действовать.

Глава вторая

***

— С кем она общалась в свободное время от высверливания кариеса и установки пломб? — спросил Андрей перед рассветом.

Гоша задумался.

— Была у неё знакомая. Они на йоге познакомились. Так Арюна все уши мне прожужжала, какая она интересная и понимающая.

— Есть какие-нибудь контакты у этой подружки?

— Нет, — быстро сказал тот, но сразу же пояснил, — но она работает в фирме микрозаймов «ВЫРУЧАЙ», знаешь такую?

«Ещё бы нет, — подумал Андрей. — Громадный пятиэтажный жук с синими стенами, построенный на улице Екатерины Лисиной. Больше похожий на банк…»

— Серьёзная фирма, — заметил он вслух.

— Да, она там хрен знает, кем работает. То ли бухгалтер, то ли кто ещё. Они ходили с ней на йогу каждую пятницу.

Гоша провёл рукой по лицу, но рыдать больше не собирался. В нём зарождалась ярость, собирающаяся вот-вот выплеснуться наружу.

— Я один съезжу и поговорю с ней. Может, она что странное замечала в её поведении, — предложил Андрей.

— Нет уж. Я с тобой, только переоденусь.

Он резко поднялся из-за стола в очередной раз, покачнувшись.

— Не делай резких движений, во-первых, а во-вторых, времени ещё довольно рано, микрофинансовые организации вряд ли работают круглосуточно.

«Хотя могли бы», — добавил он про себя.

Гоша ничего не сказал, но в порядок себя пошёл приводить. Он сходил в душ, меняя воду с холодной на горячую много раз, затем побрился… Наверное, чтобы в очередной раз всё обдумать и убить время.

«Сначала ты убиваешь время, а потом оно убивает тебя», — подумал Андрей, сидя у окна, за которым занимался рассвет. Если честно, то с появлением первых же лучей солнца над высотками любой ночной кошмар теряет силу. И всё кажется откровенным бредом, но ровно до тех пор, пока не появятся последние лучи этого самого солнца через четырнадцать часов. И тогда кошмары опять оживут. И пластилиновый мужик с дырами вместо глаз будет протягивать свою чёрную лапищу к новой жертве…

Больше всего Андрею запомнился лимонный галстук. Стало быть, эта тварь днём выглядит весьма ординарно. Может, даже в какой-нибудь фирме занимает видную должность, а вечером превращается в нечто.

Она тебя предупреждала. В видении прозвучала кодовая фраза, обозначавшая кое-что: с упомянутой «Ирией» Арюна была знакома. Второе — с этим «человеком» она тоже могла быть знакома, иначе бы не пустила в квартиру в столь поздний час. Или его вообще пускать не нужно, он сам проходил в любую дверь и пролезал в любую щель?

Соседи. Это те люди, которые всегда всё видят. Но могут ли хоть что-то они сказать точно? Слышали ли крики? Звуки борьбы? Или, может быть, кто-то и видел подозрительного мужика. Но расскажут ли? Вряд ли.

Едем дальше.

Гоша вышел из душа почти заново родившимся человеком, но его глаза упорно твердили о том, что он не собирается менять своего решения достать оружие у собственного дяди, чтобы поквитаться с появившемся чудовищем.

— О чём задумался? — спросил он у Андрея.

— Нас уволят, наверное, — ответил тот. — Без выходного пособия.

— Плевать, — махнул рукой его коллега. — Сейчас приоденусь. И поедем.

— Ещё рано, надо подождать открытия. Лучше скажи, видел ли ты хоть её?

Гоша немного задумался, потом кивнул.

— Видел, конечно. Лена её зовут.

Они подождали не так уж много времени, прежде чем Андрей ударил по газам и повёл «Вольво» в сторону «ВЫРУЧАЙ». Название, показавшееся обоим друзьям страшно нелепым, судя по всему, отражало истинную суть этой организации. Попали они в самые пробки, потому добрались гораздо позже открытия.

Здание в несколько этажей, поделённое на крылья, величаво стояло на своём месте. Владельцы ни в чём не нуждались, и смогли себе организовать законную парковку с нужным знаком «П». Но сейчас машин на ней почти не было всё равно, кроме одной: ярко-жёлтого спорткара.

— Однозначно, это кто-то из владельцев приехал, — заметил Гоша, когда они завернули на стоянку и стали парковаться. — Люди на таких машинах в долг не занимают до зарплаты.

Андрей ничего не сказал, просто заглушил мотор и стал выбираться на улицу. Гоша последовал за ним. Крыльцо было выкрашено в такой же синий, расслабляющий цвет, как и само здание. Посередине ступеней пролегала бордовая дорожка, заляпанная снегом и грязью.

— Казалось бы, это уважительно, — заметил Георгий, — но на самом деле они просто не хотят, чтобы здесь кто-нибудь сломал себе шею, поскользнувшись.

Андрей и в этот раз промолчал. Он терпеливо проследовал к стеклянной двери с выпирающей серой ручкой и заботливой надписью «НА СЕБЯ».

«Много не бери», — подумалось ему, глядя на эти буквы, отпечатанные на цветном принтере.

Он пошёл первый, за ним же вошёл Гоша, продолжающий бурчать недовольные ругательства.

Внутри «ВЫРУЧАЙ» выглядел ещё уютнее, чем снаружи: светло-бежевые столы, стулья, белые компьютеры. Чёрным пятном здесь выглядел охранник почти сразу справа у входа: здоровенная детина в чёрном костюме, кипенно-белой рубашке и фиолетовом галстуке. Он даже не смотрел на вошедших, а уставился прямо перед собой, будто робот с севшими батарейками.

Никакого коридора здесь не имелось, офис начинался прямо тут же. За столиками сидели офис-менеджеры: тоже в пиджаках и брюках, только манерные и слащавенькие, носящие модные причёсочки и тоненькие очки в блестящей оправе. Были среди менеджеров и женщины в белых блузках.

Андрей сразу заметил, что хоть «ВЫРУЧАЙ» и постарались сделать максимально уютным и расслабляющим, как снаружи, так и внутри, выражения лиц местных работников оставляли желать лучшего. Они посмотрели на вошедших с нескрываемым безразличием, будто знали, что те здесь не за кредитом с тремя сотнями процентов по возврату.

— Алина, работай, — сказала одна из женщин, грузная и кудрявая, судя по суровости, самая главная из присутствующих.

Алина — тоненькая, как молодая сосёнка, — поднялась из-за своего рабочего места и уже собиралась направиться к ним, машинально одёргивая свою юбку, как Андрей сказал первым:

— Нам нужна Елена… Как её найти?

Охранник тут же ожил и сделал два шага по направлению к гостям, будто собирался обоим переломить хребет.

— У нас не клуб знакомств, — резко заметила кудрявая. — Вы не по адресу. Валера, проводи.

Валера уже собирался вышвырнуть их обоих, как появилась Елена — она вышла из какого-то кабинета вне поля зрения Андрея и Гоши. Ладная, светленькая, в белом брючном костюме. Почему-то они оба её узнали, хоть раньше Андрей и не видел её.

— Елена, Вы Елена?! — быстро затараторил Киселёв, пребывая в некотором отчаянии. — Нам надо поговорить об Арюне, вашей подруге. И это оч…

— Пошли, пошли отсюда! — грозно рявкнул Валера и уцепился пальцами выше его локтя. Андрей же мгновенно почувствовал свирепую силу, скрытую в его фалангах. Вполне вероятно, охранник отжимается на пальцах по сто раз за подход.

— Арюна?! Что с ней? — оживилась Лена. — Подождите меня на улице, я сейчас выйду…

Кудрявая метнула на неё крайне злобный взгляд, будто хотела телепатически передать мысль, что та пожалеет, если действительно выйдет из офиса. Собственно, Андрею и Гоше ничего не оставалось, и они подчинились просьбе, вышли на крыльцо под пристальным и в то же время разъярённым взглядом Валеры.

— Как тебе это место? — спросил у товарища Андрей, засовывая руки в карманы.

— Дерьмо полное, — отозвался Гоша, скрипя зубами. — Клоака какая-то.

Пока Андрей думал, что же добавить к этому крайне точному выражению, на крыльце уже появилась Елена, накинувшая на плечи такую же белую куртку, очень взволнованная.

— Кто вы такие и что произошло? — выпалила она сразу же.

— Я её жених, — отозвался Георгий мрачно.

В нескольких предложениях он рассказал, в чём дело, поглядывая на Андрея, и тот терпеливо поддерживал его, кивая головой в нужные моменты. Цвет лица Елены вскоре сравнялся с цветом её куртки, только лишь большие глаза испуганно бегали по незваным гостям.

— Этого не может быть, — выдохнула она, но в её голосе что-то показалось Андрею слишком уж подозрительным.

— Вы так это произнесли, будто что-то Вам известно.

Она оглянулась на «ВЫРУЧАЙ», словно боялась, что её подслушают коллеги.

— Я только знаю, что она очень боялась в последнее время, — продолжила та. — Будто её кто-то преследовал.

Гоша досадливо выругался — жил с ней, а даже о таком не подозревал.

— Кто? Кто? — заспешил Андрей, будто боялся, что Елена забудет ответ.

Если бы ситуация была более весёлой, ответ нашёлся бы сразу, но сейчас им было не до смеха.

— Я не знаю этого, — слабо отозвалась женщина, передёрнув плечами. — Я только помню случай, который произошёл неделю назад. Мы шли на йогу, и тут она меня схватила за руку испуганно. И сказала, что надо идти другой дорогой. Тогда меня это позабавило.

— А что забавного в этом? — грозно спросил Гоша, и голос его сделался жёстким.

— У тротуара был припаркован чёрный «Запорожец», вот и всё. И она испугалась идти мимо него…

— Чёрный «Запорожец»? — переспросил Андрей, широко раскрыв рот от удивления. Он в принципе за свою жизнь не видел этих машин, а уж чтобы они были чёрного цвета… Тем более. Хотя в чём-то это упрощало задачу. Искать чёрный «Запорожец» намного проще, чем чёрную «Тойоту», например.

— Именно.

— Ты ни с чем его не путаешь?! — громко спросил Гоша, напрочь забыв о рамках приличия. А вот ответить барышне на этот вопрос уже не удалось.

Появилась кудрявая, распахнув дверь с такой силой, что из неё чуть стекло не вылетело.

— Кто работать будет за тебя? — взвизгнула она. — Мы не колл-центр, нам не платят за то, чтобы лясами точить. Быстро на рабочее место!

Лена испугалась ещё сильнее, но тут же подчинилась команде. Хоть она и работала явно в другом отделе, эта тётка имело главенство над всеми, получается. Она закрыла за Еленой дверь и даже не удосужилась распрощаться с несостоявшимися клиентами.

— Что будем делать?! — воскликнул Гоша.

— Искать «Запорожец», что ещё… И я даже знаю, у кого мы можем спросить.

Георгий пропустил эту реплику мимо ушей.

— Мне надо заехать к дядьке, это важно, — настоял он.

— Ты думаешь, что против той твари может помочь пуля?

— Если оно осязаемо, значит, пуля обязательно поможет. Разорвёт плоть этой мрази!

— Спокойно, без нервов, — настоятельно порекомендовал Андрей. — Мы сейчас должны…

— Отвези меня к моему дядьке! — запальчиво повторил тот.

Через пять минут «Вольво» уже вклинился в автомобильный поток между белой «Хондой» и синим «Шевроле», и они ехали к его дяде… Андрей пока не знал, где тот живёт, но Гоша терпеливо объяснял.

— Вот сюда поворачивай, сюда! Мимо этого кафе с дурацким названием. Вот автобусная остановка… Пожарная часть отсюда видна. Останется по левую сторону. А вот ТЦ…

Дядю Гоши звали Виктором Александровичем. Он разменял пятый десяток, но выглядел куда старше. Лицо его, всегда слывшее не слишком привлекательным, теперь погрязло в глубоких рытвинах и сетке глубочайших морщин. Этот низкорослый пузатый мужик смотрел с нескрываемой злобой. Как любой охотник, он всегда страдал от жажды убийств и собственных тяжеленных комплексов, и очень жалел, что ему пришлось расстаться со своим кровожадным хобби.

Гоша частенько поведывал, с каким же колоссальным наслаждением тот рассказывал во время застолий, как он перерезал глотки косулям, стрелял в медведей, сдирал шкуры, ставил капканы… В общем, коротал время так, как мог себе позволить.

Сейчас же по пути к нему Гоша рассказал, что, кроме карабина, мощного ружья с такой убойной силой, что кабана разбивает на части, и десятка охотничьих ножей, у него ещё есть бабочка и кортик. И, возможно, выкидуха, которую он всегда таскал с собой, например, при походе в туалет.

Сложно сказать, хотел ли он пустить когда-нибудь его в дело против себе подобного, но пока держался. Он был очень конфликтным и вспыльчивым, в особенности — по пьянке. Но каждый раз его оппонент чувствовал, что этот пузатый скрывает в себе настоящую опасность, по этой-то причине каждый конфликт заканчивался для него успешно.

Жил Виктор Александрович один, но в чужой компании и не нуждался. Он напоминал собой булыжник по характеру, только ещё хуже. Во-первых, булыжники добровольно никого не убивали, а во-вторых, не пили крепкий алкоголь.

— О, заходите, — сказал он сразу. — Гоша, я слышал о твоём горе, но не смог приехать проститься с твоей невестой.

Георгий и ухом не повёл, зная, что Виктору Александровичу обычно было безразлично то, как складывается жизнь у родственников.

— Ничего страшного, — махнул рукой Георгий. — Мы тут по делу…

Георгий не стал вдаваться в подробности, лишь рассказал, что у него большие проблемы и ему нужно оружие для самообороны.

Если разбираться подробнее, то Гоша даже и не соврал: у него действительно огромные проблемы с весьма серьёзными ребятами, способными устраивать встречу с предками всякому, кто встаёт у них поперёк дороги и посереди глотки.

— У тебя нет разрешения, — сухо заметил Виктор Александрович. — Как же ты будешь его таскать?

— Если я из него кого-то пристрелю, скажешь, что украл.

Дядя недоверчиво посмотрел на племянника, а затем — более недоверчиво — на Андрея. И этот взгляд как бы говорил: «допустим, щегол, тебе я доверяю, но этому рахитному мальцу с бегающими глазами — нет».

— Я пойду и погуляю, — предложил он сам. — Вы пока поговорите по-родственному.

Никто не стал спорить, и Андрей сначала вернулся в подъезд, немного потоптался, а потом уселся обратно в машину. Своё «Вольво» он хоть и взял за бесценок, но любил его за необычный дизайн. Среди всех машин — однотипных иномарок, его транспорт выделялся неплохо. Да и в целом выглядел хорошо.

Чтобы себя хоть чем-то занять, Андрей включил радио и принялся щёлкать радиостанциями. На первой играла классическая музыка, что-то величественное и оперное, на второй — разудалый рок с визжащими соло-гитарами. Какая-то песня на японском языке, доселе им не слышанная.

На третьей же разговаривали двое мужчин — вальяжно и неторопливо, но обсуждали не погоду, а спорт.

— Да, я надеюсь, что в этот раз Поветкин возьмёт своё, — проговорил мягким голосом один. — Он боец хороший, и удар у него — отличный, но…

— Но как же Марко Хук? — перебил его второй, забывший о правилах приличия. — Он вообще выходец из карате, и…

Андрей щёлкнул ещё раз, и теперь в магнитоле затараторила приятная женщина, сообщающая обо всех происшествиях к этой минуте. Он хотел тоже переключить, но протянутая рука замерла около тумблера, едва зашла речь про криминогенную обстановку:

-… продолжаются поиски пропавших детей.

Первую часть он прослушал, но перемотать не мог, и информация заскользила дальше.

— И вопиющий случай произошёл сегодня ночью. На улице Жёлтых Тюльпанов случилась перестрелка между двумя группами неустановленных лиц. Очевидцы говорят, что на месте был замечен ярко-оранжевый фургон с надписью…

Георгий появился в этот момент: в руке он нёс большую чёрную сумку, и сам выглядел мрачнее свежего асфальта. Андрей, видимо, до конца не был готов поверить, что Виктор Александрович возьмёт и отдаст ему что-то, но Гоша оказался убедительным. Он протянул руку и выключил радио.

Георгий залез на заднее сиденье и бросил сумку рядом. Металлические детали внутри коротко звякнули.

— Ты всё-таки заполучил это? — спросил водитель.

Пассажир же громко хмыкнул.

— Я вроде бы тебе рассказывал, за чем мы приехали. Я и получил это. Поехали ко мне, надо собрать игрушку.

Андрей не стал протестовать, и они двинулись. Однако вскоре Гоша закапризничал, поскольку внезапно и сильно захотел пить.

— Пойду до ларька, — сказал он. — Куплю минералочки.

Киселёв и в этот раз терпеливо припарковался, вышел следом, но остался разглядывать местность… Машины неслись по тротуару мимо — маршрутка пыталась обогнать грузовик, чьи дряхлые борта перетягивала цепь, но он не сдавался. Сзади же их настигала подбитая приземистая иномарка с помятыми боками и страшно ревущей выхлопной трубой.

Гоша посеменил к ларьку, и, посмотрев ему вслед, Андрей переключил внимание на тротуар… Почти никого не было, кроме согбенной старушки в чёрном пальто. Она медленно шла к автобусной остановке. Как добралась, стала приклеивать квадратный листок на доску объявлений.

Андрей перевёл взгляд ещё раз на Гошу, тот возился со своими карманами, пытаясь насобирать мелочью на живительную влагу, а он сам решил узнать, что же за объявление она приклеила.

Когда Андрей дошёл до этого места, старушка прошла ещё дальше… Ушла шагов на тридцать.

«ВНИМАНИЕ! ПОТЕРЯЛСЯ РЕБЁНОК! ФИО: КРИСТИНА ЮРЬЕВНА КОВАЛЬЧУК. 2005 г. р.

Была одета в светло-синие джинсы, коричневую кофту и тёмно-синюю куртку. Ушла в школу десятого числа и с того момента местонахождение неизвестно. Особые приметы: небольшой шрам под левым глазом».

Фотография улыбающейся светловолосой и голубоглазой девочки была здесь же. На фотографии, правда, она была одета в серую водолазку, но сути дела не меняло.

Старушка уже ушла ещё дальше, и расклеивала объявление на следующей остановке.

— Ты куда ушёл? — крикнул около машины Гоша. — Собрался на автобусе ехать?!

Андрей не обратил внимания, протянул руку и прикоснулся пальцем к уголку этого листа.

Видение ударило по голове его яркой вспышкой, но в этот раз он не отшатнулся, лишь увидел толпу школьников, прущую из школы под разогревшим весенним солнышком. Они галдели и смеялись, а старушка, встревожившись, сложила руки и напряжённо вглядывалась в это ораву, стремясь увидеть родное лицо… Не получилось.

Из видения вырвал новый окрик Георгия.

— Ты долго там ещё стоять будешь?

— Иду, — буркнул Андрей и вернулся к «Вольво». — Старушка потеряла внучку.

— Понятно, — просто прокомментировал коллега и забрался в салон.

Андрей же последовал его примеру, но останавливаться и не собирался.

— Странно, — заметил он, отъезжая назад. — Есть же Интернет… Разве кто ещё читает объявления на столбах?

— Ты, например, — логично подметил Гоша. — Да и откуда она про этот твой Интернет знает… Сам же говоришь, внучку потеряла.

— Гадкая история, — продолжал Андрей, выворачивая руль. — Ушла в школу и не вернулась.

— Извини, — прервал его Георгий. — У меня невесту прикончили, так что я не могу пока никому сочувствовать. Это всё ужасно, разумеется, я не спорю, но пока у меня есть чем голову забить. Она хотя бы может в полицию заявить.

— Думаю, уже заявила.

— Тем более. Мне же заявлять некуда. У меня есть только я, ты и охотничий карабин в разобранном состоянии.

— Ты хоть собрать-то его сможешь? — с сомнением спросил водитель.

— Как-нибудь обмозгую. Поехали.

И Георгий, чтоб ему икалось, действительно всё собрал. Он заявил, что Виктор Александрович уже показывал ему, как обращаться с этим оружием. И показывал не сейчас, а когда-то давно.

— Карабин детям не игрушка, — заявил он. — Вот что патронов много мне не оставил, это плохо…

— Он же рискует, — не понимал Андрей. — Если ты кого-то пристрелишь, у него будут проблемы.

— Наверное, не верит, что я способен на это. Я и сам так думал до некоторого времени… Но времена меняют людей.

Георгий вертел в руках собранный чёрный карабин, следя за тем, чтобы не направить дуло на своего товарища.

— Нам надо узнать, где находится чёрный ЗАЗ-965, и кто его водитель.

— Ты сказал, что есть у тебя вариант, у кого спросить можно, — напомнил Гоша.

— У нашего общего знакомого… Который частенько моет свою машину.

— Понял. Надо ехать к нему.

Андрей замялся.

— Легко сказать, но вряд ли мы можем приехать в ГИБДД и попросить его выйти.

— Почему бы нам не попробовать, или у тебя есть идея получше?

Идеи получше не нашлось, и они действительно поехали туда.

До мрачного каменного здания инспекции они добирались так долго, что время перевалило за полдень. На парковке мест почти не было, но кроме патрульных машин стояли и гражданские, и Андрей расценил это как хороший знак. Кто-то получал права, кто-то ставил на учёт машину.

— Пойдём вдвоём? — спросил Гоша, и Андрей призадумался.

— Ни к чему, теперь твоя очередь подождать. Скоро вернусь.

В приёмной народа было меньше, чем в государственной стоматологии, но всё равно не так мало, как хотелось бы. Плечистые мужики и хорошенькие дамочки ждали своей очереди, чтобы спросить у дежурного, в какой кабинет им пройти, а Андрей, кое-как дождавшись, поинтересовался о другом:

— Извините, где я могу найти Сидорова Петра?

Здоровенный дежурный с предельно собранным лицом посмотрел недоверчиво на Андрея:

— Зачем он Вам?

«Он ему знаком, уже хорошо».

— Я по поводу прав своих, — быстро протараторил Киселёв, стараясь как можно быстрее избежать этой неприятной части разговора.

— По поводу прав Вам к Евгению Евгеньевичу…

— Нет, мне надо найти Сидорова Петра, он сказал, чтобы я нашёл его.

«Хоть бы ты не начал набирать номер телефона и не спросил, кто я вообще такой…»

Маскулинное и идеально выбритое лицо дежурного предельно нахмурилось — так же, как и концентрировалось, будто он прочитал мысли Андрея. Но сказал другое:

— Нет его сейчас, он наряд несёт на Перекрёстке Марии Фоминых. Обратитесь позже.

— Спасибо.

Андрей постарался выйти как можно быстрее, но в то же время не привлекая дополнительного внимания.

Георгий устал сидеть и теперь выбрался из машины, нервно переступая с ноги на ногу.

— Что он сказал?

— Его нет на месте. Но я знаю, где можно найти.

Когда они подъехали на искомое местечко, поток машин был не сильно велик, но патрульный «Ниссан» они сразу заприметили. Тут же была и вторая машина — уже дорожно-постовой службы, и мужчина в синей форме и зелёном жилете выискивал взглядом подозрительный транспорт. Он стучал по руке своим жезлом и пытался определить, у кого же может не оказаться документов. Или кто накатил перед тем, как сесть за руль.

— Приехали, — сказал Киселёв, включив поворотник, стал прижиматься к тротуару.

Инспектор сразу перестал стучать, немного поразмыслил и направился к приехавшей машине.

Сидоров был тут же, но очень удивился, когда увидел Андрея, забирающегося к нему в машину.

— Какими судьбами, Дюшес?!

— Хочу кое-что спросить у тебя, ты не сильно занят?

В синей форме он выглядел очень непривычно, но растерянное лицо его продолжало улыбаться.

— Я на службе, но можешь…

— У меня как раз вопрос по твоей службе.

Лицо Сидорова посерьёзнело.

— Ты, случаем, не видел никогда чёрный «Запорожец»?

Улыбка на мгновение опять появилась на лице у Сидорова, но потом глазами он растерянно пострелял по сторонам.

— Наверное, это прозвучит как шутка, — начал он медленно, — но это вовсе не она.

— О чём ты? — нетерпеливо прервал его Киселёв.

— Я слышал от ребят из патруля историю… От Езерского, видел его?

— Нет, — с тем же нетерпением вставил Андрей. — И что он говорит-то?

— Они восьмого марта были в деревеньке неподалёку, так сказать, контролировали, чтобы поддатый никто не поехал. А то наотмечаются праздников, ты знаешь…

Киселёв ждал, собрав остатки сил.

— Так вот, они были на своём посту, а за весь день ни единой машины, представляешь? И только под вечер появился… Чёрный «Запорожец». Вот это удача, да?

— Несомненно.

— Ну, они и хотели его остановить. У него же номеров не было… Гонялись-гонялись, да потом он и растворился. Куда-то успел нырнуть, в какой-то дворик.

— И они не смогли догнать ЗАЗ?! — это прозвучало слишком уж ошеломительно.

— Нет, — с досадой ответил Сидоров. — Да ты не знаешь эту молодёжь, что ли… Носятся, как угорелые. Не остановить. Через все овраги, через снег, грязь. Едва колёса уцелели. Они и махнули рукой.

— Мда уж, — досады в голосе Киселёва прибавилось.

— Если честно, я думал, что это всего лишь байка, — признался Сидоров. — Но ты откуда знаешь про этот «Запорожец»? Кто его водит? Твой знакомый.

— Нет, мой знакомый видел его когда-то, вот я и хотел спросить. Спасибо за ответ.

Он хотел выбраться из салона, но Сидоров удержал его за плечо.

— Ты мчишься через весь город, чтобы просто найти меня и спросить, что за «Запорожец» видел твой приятель. Что-то ты темнишь, парень.

Улыбка, сверкнувшая опять, так же мгновенно исчезла с лица Сидорова, молниеносно превратив его в очень серьёзного человека.

— У тебя какие-то проблемы? Кто-то преследует?

Андрей чуть не схватился за голову от прозорливости молодого парня рядом, но силой воли удержал руки на месте.

— Нет, Петя, я же говорю, всё нормально. Стало интересно, что за машина. Купить хочу, может быть…

Он сделал вторую попытку выйти, но Сидоров его удержал и в этот раз.

— Киселёв, ты себя слышишь?

«О, как, — удивился про себя Андрей. — Больше никакого Дюшеса».

— Я же говорю, всё нормально, Пётр Глебович.

Сидоров внимательно осмотрел своего пассажира.

— Если что, ты можешь всё мне рассказать. И я помогу, чем смогу.

— Ладно, до встречи, — уклончиво ответил Андрей Киселёв, и в этот раз ему удалось выскользнуть из салона — тот удерживать больше не стал.

***

— Андрюха, поехали сейчас, — предложил Георгий, когда они снова ехали.

— Нет, — отрезал водитель. — В какую-то глухомань мы поедем только с утра. Точка.

— Я не могу ждать.

— Ты ждал три дня, подождёшь ещё, — Андрей подумал, что это может прозвучать слишком грубо, но поздно: слова слетели с губ от переизбытка усталости и возбуждения. — К тому же, не факт, что он там окажется. Или не факт, что кто-то о нём хоть что-то знает. Или не факт, что мы сможем его догнать, даже если увидим…

Но интуиция, резко начавшая развиваться в последнее время, с большой уверенностью заявила Андрею, что возможность пересечься с чёрным «Запорожцем» у него ещё представится.

— Ты понимаешь, что нам надо быть осторожными? — спросил Киселёв снова после долгого молчания. — Допустим, мы настигнем его. И дальше что?

— Я шмальну в водителя, да и всё, — пробурчал он в ответ. — Постараюсь снести голову.

— Без лишних разговоров?

— Именно.

«Главное, чтобы о встрече с нами у них не было такого же мнения».

Андрей и сам не заметил, как один гипотетический монстр, рассекающий на чёрном столетнем транспорте, превратился в двух. Тут же пришла в голову ещё одна мысль — действительно ли у них только ЗАЗ? Кто знает, на чём они ещё могут передвигаться. Вполне вероятно, что где-то в закромах у них стоит и какой-нибудь серый внедорожник.

Он подвёз Гошу до дома, и тот обернулся, когда вылез из машины:

— Наверное, нас уволили.

— Ничего, новую работу найдём. Мы же не аристократы, чтобы плакать об этом.

Георгий кивнул без тени улыбки.

***

Вечер наступил быстро; Андрей же продолжал ощущать немыслимо тягостное чувство в груди, будто тревога, поселившаяся там, обустраивала себе комфортное жилище.

«Что же должно ещё произойти?» — единственный вопрос раздавался в голове у Андрея с животрепещущей настойчивостью, и во рту появился привкус меди. То ли его способность собиралась раздвоиться, то ли он сам по себе всегда был одарён сильной интуицией, оста…

— Андрюха! Иди сюда! — взволнованно крикнул Борька, который смотрел в соседней комнате телевизор, и сердце у него упало. Он рванулся туда и увидел бледное лицо брата с большими испуганными глазами.

— Что случилось? Что?

Тот не ответил, но указал трясущейся ручонкой на телевизор, на котором показывали фотографию маленького улыбчивого мальчика в красном свитере.

— Это Олежка Синицын! — пояснил мальчик, отдышавшись. — Его уже два дня в школе не было, я…

Андрей же перестал слушать брата, только заострив внимание на репортаже. Разумеется, снова потерялся ребёнок. Возможно, уже предполагают наличие маньяка… Или ещё нет.

Олег Синицын — одноклассник Бори. Андрей тоже видел его несколько раз, когда приходил на собрания. И вот эта новость напугала его куда сильнее, чем пропажа Ковальчук Кристины. Потому что, можно сказать, пропал уже его знакомый… Хотелось бы поддержать братца, сказать, чтобы он не переживал, но проблема как раз заключалась в том, что сам Андрей не был уверен в безопасности пропавших детей. На преступления против них способны только конченые психи, как и на преступления против животных.

Когда зазвонил его телефон в кармане, разрешив группе «Сепультура» заорать на всю квартиру, он испуганно выхватил его.

«Надо сменить мелодию».

Звонил, кстати, Гоша.

— Слушаю! — крикнул он в трубку, едва нажав кнопку ответа. — Гош, ты…

— Он здесь, — вкрадчиво прошептал дрожащим голосом Георгий, и сердце Андрея ухнуло куда-то вниз. Не требовалось спрашивать, кто, но он спросил:

— Кто?!

— Чёрный «Запорожец»… Я вижу его из своего окна. Я услышал, как тарахтит его моторчик.

— НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЙ! — заревел Киселёв так, что его брательник испуганно пискнул и спрыгнул с кресла, в котором до этого сидел.

— Нет уж, — отозвался Гоша, полный неистовой ярости. Именно она и заставляла голос дрожать. — Сейчас я возьму свою штуку…

На заднем фоне что-то слабо клацнуло, потом щёлкнуло. В телефоне раздались шуршащие помехи — видимо, он положил его — потом снова поднял.

— …и устрою Пёрл-Харбор этому чуваку.

— Я сейчас приеду! — закричал Андрей и быстро побежал в прихожую, чтобы нацепить кроссовки и куртку. — Не выходи туда!

— Посмотрим, что этот парень скажет, когда ему башку разнесёт пуля из моего карабина.

— НЕ ВЗДУМАЙ, СУКИН ТЫ СЫН!

Гоша никак на это не отреагировал, просто положил трубку. В подъезде Андрей едва не сшиб собственную мать с разбега, но сумел увернуться в последний момент.

— Андрюша, ты куда?!

Отвечать времени не было. Он выскочил из подъезда, поскользнулся, хорошенько приложился о тротуар коленями. Боль пронзила ноги, но разлёживаться времени не было тоже. Подскочил, бросился к «Вольво».

Через полторы минуты он уже смог развернуться, завизжав колёсами. И рванул изо всех сил к дому своего товарища.

«Лишь бы он не вышел, лишь бы он не вышел…» — как заклинание стучала единственная фраза в голове Киселёва. Он нёсся, не останавливаясь на светофорах, надеясь, что в этот вечер никакого экипажа ДПС за ним не увяжется, хотя по почте и придёт штраф за превышение скорости, за игнорирование сигналов, за…

Как только Андрей с рёвом мотора ворвался во двор, то в это же мгновение и понял, что Гоша всё же вышел к «Запорожцу». Во-первых, того уже не было — спокойно уехал, тарахтя своим моторчиком. Во-вторых, на подъездной дорожке лежало тело, одетое в чёрный спортивный костюм. Фары выхватили силуэт мгновенно.

Ударив по тормозам, Андрей выбрался из салона и побежал к лежащему…

Крик ужаса застрял у него в горле, но вырваться не смог. Это действительно был Георгий, но узнал он его исключительно по карабину, что покоился рядом. У самого же парня голова напрочь отсутствовала, получив крупнокалиберный выстрел. Тёмно-красное вязкое месиво, в котором лежали кусочки чего-то губчатого. И десятки белых осколков черепа.

Он застрелился.

Глава третья

***

В окнах загорался свет, если был выключен. Появлялись люди. И это неудивительно — карабин грохнул так, что местные жители все подскочили со своих стульев, кресел и кроватей. И теперь пытались рассмотреть, что же там происходит.

Андрей никак не мог оторвать глаз от погибшего товарища. Мысли его спутались, как клубок ниток, и он пытался понять, что же здесь произошло… Где-то зазвучала сирена, потому явно предстояло давать объяснение не только «скорой», но и дежурному следователю, что прибудет на вызов.

Глаза продолжали натыкаться на валяющийся карабин, затем — на размозженную голову. Повторилось это несколько раз, пока он не увидел квадратный предмет, валяющийся чуть подальше. Подошёл, наклонился.

Шоколадка. Очень странного вида в тёмной упаковке, название на которой было написано таким неразборчивым старинным шрифтом, что он не мог прочитать тут. Потому решил поднять, чтобы рассмотреть её в свете фар.

Только лишь дотронулся, как ярчайшее видение, отчётливое, наполнило сознание Киселёва не только изображением, но даже запахами и звуками. Естественно, потому что случившееся произошло только что.

Грохнул выстрел, и голова его товарища разлетелась, а он сам повалился на тротуар, но падение тела заметить Киселёв не смог, потому что перед его взором уже предстало существо… Похожее на то, что приходило за Арюной, но другое.

Тоже лысый мужик с расползающимся пластилиновым лицом, но другое… По каким-то признакам он твёрдо это понял. И галстук… Галстук на этом был не лимонный, а ослепительно-красный. Он смотрел сверху вниз, будто Андрей лежал на земле, и он заглядывал ему в глаза.

— Не лезь сюда! — оглушительно заорало существо низким голосом, больше похожим на рёв невиданного существа, чем на человеческий крик. Оно распахнуло пасть с ужасающим клацающим звуком, и уничтожило весь свой человеческий облик окончательно.

Раззявленная пасть с сотней острейших зубов и алым извивающимся языком побыли в кадре несколько секунд, а потом всё исчезло, и Андрей обнаружил себя стоящим на коленях перед фарами своего «Вольво». В руке он сжимал ту самую шоколадку, на которую существо записало послание.

Названия фабрики и самой шоколадки нигде не было, только лишь тот самый старинный шрифт. И теперь надпись Андрей разобрать смог.

«Не суйся в воду, не зная броду». Вот что там было написано.

Он слышал, что на старых шоколадках какая-то фабрика действительно писала поговорки, как сейчас на конфетах пишут загадки или головоломки — на упаковках с супом.

— Нет уж, теперь я залезу в неё по уши, — сказал он неизвестно кому и неистово сжал шоколадку в руке. Она тут же хрустнула, но он не разжимал руку, пока не превратил её в состояние каши. И швырнул в урну, стоявшую у подъезда.

Сирены приблизились ещё. Андрей не стал убегать — соседи всё равно уже увидели его самого и машину. Так что проще пойти другим путём.

Первым приехал белый фургон с красной полосой и надписью «СКОРАЯ ПОМОЩЬ». И сразу же за ним — серый седан патрульно-постовой службы. Обошли где-то на повороте. Первые констатировали смерть потерпевшего, вторые — вызвали следственно-оперативную группу.

Версия случившегося уже была у Андрея готова… Он не сомневался, что Виктор Александрович ничего по существу на допросах не ответит, поэтому на вопросы дежурного следователя по фамилии Серов он рассказал, что Георгий переживал большой стресс в связи с безвременной утратой своей невесты. И позвонил ему попрощаться… Сам же Андрей приехал его отговаривать, но немного не успел. Всё превосходно сходилось, и Серов запротоколировал.

О жутких зубастых тварях на «Запорожце», вырывающих душу из людей или заставляющих их пускать себе пулю в голову из дядюшкиного карабина он тактично умолчал… Зацепки было две: эта самая шоколадка с посланием и деревня, в которой полицейские старались поймать транспорт с подозрительным молодняком. Версия о том, что это две разные машины, маячилась где-то под ногами, но Андрей надеялся, что вероятность такого слишком уж мала.

Вернулся домой он поздно, стараясь никого не разбудить. Он чувствовал себя паршиво — его тошнило и трясло. В голове у него только и вертелся обезглавленный труп Гоши… И страхолюдина, нависающая над шоколадкой, передающая привет Андрею… Они знают, что он ввязался в этот блудняк и стараются остановить его. Только почему не пытаются убрать сразу?! Одни вопросы, никаких ответов…

Улёгшись на кровать в штанах, стащив с себя лишь футболку и толстовку, Киселёв планировал рассуждать и дальше, но усталость срубила его подобно самурайской катане, и он проспал до самого утра.

***

Проснулся незадолго до рассвета. Есть не хотелось, потому он просто выпил воды из-под крана, собрался. Мысли прояснились, как погода за окном.

Хоть «Вольво» и завёлся без особых проблем, он заехал на заправку, где милая заправщица залила ему полный бак. Точного адреса он не знал, но Сидоров упоминал, что деревенька не так далеко. К тому же, интуиция ещё сильнее обострилась.

«Что же я буду делать, если встречу его?» — подумалось ему невольно, и какая-то необъяснимая сила в голове ему сообщила, что задачи надо решать по мере поступления.

Деревенька и впрямь располагалась не так далеко — десять километров по относительно неплохому асфальту пролетели мгновенно, и он, минуя заледенелые повороты и оголённые деляны по обе стороны от трассы, быстро добрался до нескольких сотен почерневших и скособочившихся домов.

«Тут дежурить надо круглые сутки», — подумалось ему невольно, едва он увидел изрешеченный пулями указатель. Названия деревни не было, просто упоминание количества километров до нужного населённого пункта.

С каждым километром дорога, определённо, ухудшалась. Асфальт сменился снегом, смешанным с грязью, и бедный «Вольво» всё пытался съехать с прямого маршрута, но Андрей, ещё не успевший поменять резину на летнюю, сильно по этому поводу не переживал.

Стал беспокоиться он о другом. С первыми же кособокими серыми избами, обнесёнными дырявыми заборами, к нему в голову явилось понимание, что эта деревня или заброшена, или в десяти шагах от такого звания.

Он ехал дальше, сбросив скорость до самого минимума… Дома зияли выбитыми окнами, разрисованными стенами. Причём, на стенах кто-то додумался рисовать не просто какие-то каляки-маляки, а красные треугольники. Ему тут определённо не нравилось, но парень продолжал путь, потому что внутренний голос продолжал твердить, что всё он делает правильно.

Киселёв проехал вглубь деревни — пока тут тянулась одна-единственная улица — когда подумал, что можно разворачиваться назад…. И тут же передумал, потому что снова увидел плетущуюся старушку по обочине. Она устало хромала куда-то, в одной руке зажимая плетёную сумку. На ней висело почти похожее пальто с той же старушкой, что расклеивала объявления в городе о пропаже Кристины.

Андрей стал притормаживать ещё сильнее, чтобы не напугать бедолагу, но она даже и не думала оглядываться, будто не сомневалась, что он не прокатит её на капоте, а просто аккуратно проедет рядом. Или вовсе не слышала звук двигателя.

Киселёв затормозил, вышел из машины, не собираясь глушить автомобиль. Первое, что он заметил — как же здесь холодно… Как в Сибири весной. Или это нервы шалили. Оглядевшись, не увидев больше совсем никого, он поспешил за ней.

— Бабуля, бабуля! — позвал Андрей с безопасного расстояния, но та вовсе не отреагировала. — Бабушка, здравствуйте!

Старушка подозрительно обернулась через плечо, но останавливаться не планировала. Андрей, пользуясь преимуществами молодости и длинных ног, сумел настигнуть старушку через несколько шагов.

— Бабушка, здравствуйте! — повторил он.

— Вот заладил-то, а, — пробурчала она довольно ясным и твёрдым голосом. — Ну, здравствуй! Чего ты ко мне привязался?

Такая отповедь в первую минуту выбила Андрея из равновесия, и он шёл, пытаясь получше подобрать слова. Но всё же смог найти.

— Извините, я не местный…

— Да я уж вижу, — теперь её в голосе слышалась едва заметная добродушная ухмылочка.

Только сейчас Андрей увидел, что в прозрачной плетёной сумке, будто её сделали из клетчатых чулок, лежала лишь банка сгущёнки. И больше ничего.

— Я хотел бы спросить, не ездит ли у вас в деревне кто-нибудь на чёрном «Запорожце»?

Старушка глянула на него, как на дебила.

— Не знаю я, кто на какой машине ездит… Но молодёжи у нас нет. Вся повывелась. Некому ездить. Одни старики.

— И куда ж ваша молодёжь делась? В город уехала?

Тот же взгляд.

— Кто повесился, кто застрелился. Кто и вправду уехал в город, да там и бросился под трамвай…

От шока у Андрея подбородок практически упал на грудь.

— Чего?!

— Ты глухой, что ли?! — добродушно спросила старушка. — Не слышал?

— Слышал-слышал, — торопливо продолжил он, опасаясь того, что она примется повторять сказанное. — Почему?! Из-за чего?!

— А я откуда знаю. Место это такое. Аль ты не чуешь?

Он чуял. Чуял всем своим нутром, что здесь всё пропитано опасностью насквозь. Он почти слышал хриплый издевательский хохот твари с большой зубатой пастью.

— Спасибо за помощь. Вас подвезти?!

После третьего взгляда и полного молчания, Андрей больше решил не приставать к пенсионерке и вернулся за руль. Ударил по газам, высвободив из-под задних колёс кучу грязи и снега, и поехал дальше.

Киселёв старался найти хоть один дом, в котором не выбиты или не заколочены окна, но так и не смог… Зато увидел одиноко брошенный кроссовок, что самое неприятное, небольшой и розовый, валяющийся около высоковольтного деревянного столба. Кстати, провода на неё никуда не вели — их обрезали за долги неизвестно сколько времени назад.

Разумеется, появился очередной повод для остановки. Выйдя из салона, он оглядывался, будто боялся, что сейчас на него навалится толпа зомби, вылезшая из подвалов домов. Но ничего подобного не произошло…

Кроссовок не просто валялся, а ровно стол на подошве, будто кто-то его снял и поставил аккуратно. Андрей незамедлительно припал на колено и протянул руку, чтобы… считать информацию? Ну, это звучало очень пафос…

Отчаянный девчачий визг заполонил его сознание, и он увидел, как такой пластилиновый мужик, мало похожий уже на человека, тащит по снегу вырывающегося маленького человечка в ярко-розовой куртке. Тащит к чёрной машине, уже надоевшей Киселёву до тошноты. А заднюю дверь открывает второе существо, улыбающееся своей плотоядной улыбкой.

Потом всё померкло.

— Да что здесь происходит?! — Андрей поднялся и беспомощно выдохнул. Ни единой живой души.

Но кое-что в голове стало потихоньку складываться. Существа, убившие Арюну и Гошу — из одной, так сказать, организации. Они вместе разъезжают на очень бодрой машинке, мало похожей на настоящую, потому что она способна по бездорожью уходить от полицейского автомобиля. И, в принципе, она вела себя так, будто могла растворяться в одном месте, а появляться в совершенно другом…

Кроме того, они похищают детей. По крайней мере, одну девочку в розовой курточке и розовых кроссовочках монстры утащили из этой деревни. Он почему-то не сомневался, что Ковальчук и Синицына надо будет искать в том же месте, что и её… Пока неизвестно, в каком.

И всем этим заправляет некая «Ирия», если он всё правильно расслышал и ничего не напутал, а такое с ним иногда случалось.

Неожиданно вспомнился их работодатель, который никогда не звонил им и не спрашивал, почему же они не выходят, а просто увольнял и набирал других.

«Когда всё закончится, — решил Андрей, — я сам ему позвоню. Если будет актуально».

До слуха донеслись едва различимые крики, по-настоящему напугавшие его. Среди почти абсолютной тишины эти отчаянные возгласы заставили его оглядываться снова. Но кричали спереди, потому Андрей опять оказался за рулём через двадцать секунд.

Не успев проехать и двухсот метров, он увидел, как двое рослых плечистых мужиков в коричневых куртках тащили старенький телевизор… Они собирались погрузить его в серый хэтчбек.

За ними хромал старик с окровавленным лицом — без жестокой борьбы он не собирался отдавать своё имущество. Уцепился в руки мужланов своими скрюченными пальцами и всячески мешал. В его доме окна были ещё целые — Киселёв это заметил сразу. И резко затормозил, выпрыгивая из салона чуть ли не на ходу.

— Эй! Подонки! — яростно заревел он, потому что красная пелена обиды и злости стала застилать глаза. — Оставьте старика в покое!

Мужики с почти одинаковыми лицами и причёсками удивлённо переглянулись, на мгновение замешкавшись, но потом усилили напор и подтащили телевизор к багажнику.

— Изверги! — кричал старик хрипло, щуря один глаз из-за наливающейся гематомы. И как только он не окочурился после таких оплеух?! — Вы не имеете права!

— Радуйся, что только телевизор, — процедил один из двойняшек и ударил старика снова — вроде бы не слишком сильно, но тот покачнулся и стал оседать на снег, смешанный с грязью.

У Андрея сорвало внутренний кран, и он без малейшей подготовки кинулся в бой. Первому детине он успел хорошенько приложиться справа, а потом слева, почувствовав под кулаками чуть ли не каменную голову, и здоровяк отшатнулся, отпустив свой край телевизора.

Первый заматерился, но успел опять подхватить реквизированную вещь. И теперь стоял, привалившись к багажнику, стараясь поднять эту бандуру, собранную лет тридцать назад.

Тяжеленный удар показался Андрею такой силы, будто рука его врага весила подобно вагону с кирпичами. Тупая едкая боль разлилась по всему лицу, рот тут же заполнился кровью, и Киселёв повалился на спину, забавно замахав руками. Земля ушла у него из-под ног, глаза никак не хотели встать на место — нервно меняли местами окружающие предметы.

Второй из двойняшек, ухнувший его по голове, теперь казался ещё больше. Просто огромным, как пещерный тролль. Андрей с неуместным удивлением успел заметить. что пальцы у громилы такие толстые, что явно способны без большого труда давить грецкие орехи. И эти пальцы на обоих кулаках сжались в многопудовые бледные и волосатые кулачища. И агрессор собрался хорошенько наподдать своему визави. Может, проломить темечко.

Андрей пожалел, что сейчас не в фильме, и не может вскочить и начать боксировать, чтобы победить в самый распоследний момент в драматичном поединке. После одного вражеского попадания голова кружилась, а в ушах звенело. Ещё он почувствовал, что брюки промокли от снега и грязи.

Он хотел хоть как-то подняться, но не успел — старик вошёл в режим берсерка и навалился со своей стороны.

Здоровяк заорал и срубил пенсионера тяжеленным хуком справа. Тот рухнул, будто убитый.

Первый, державший телевизор, всё же не удержал его, и тот рухнул в грязь. Кинескоп тут же треснул.

— Дерьмо! — заревел он. — Чего ты там возишься?!

— Этот старый ублюдок меня шилом пырнул, — отозвался сдавленно второй и медленно, скривившись от острой боли, вытащил у себя из бедра длинное окровавленное шило. Оказывается, старичок смог вогнать в мясо коллектора своё оружие по самое не балуйся.

Первый с омерзением посмотрел на валяющегося старика, потом на себя, словно проверяя, целы ли его рёбра ещё, и только затем удостоил взглядом человека, помешавшего агентам службы взыскания.

— Слушай сюда, полудурок, — процедил первый. — Твой старикан денег задолжал большую кучу… И сейчас увеличил свой долг втрое.

— Он не мой старикан, я просто мимо крокодил, — сказал слабо Андрей и улыбнулся окровавленными зубами.

— Поздно отмазываться… Как говорит наша госпожа, вы все будете платить. Деньгами или кровью. Что ты выбираешь?

— Деньги, конечно, — отозвался Киселёв, а про себя добавил пару нецензурных эпитетов.

— Неделя тебе сроку, — продолжал тот. — Принесёшь двести тысяч.

— Это большие деньги, — заметил Андрей.

Первый достал из внутреннего кармана своей куртки чёрный пистолет — не слишком большой, но достаточного размера, чтобы от его вида у Андрея в голове заметно прояснилось.

— Можно и без денег обойтись, — сказал второй, скрежеща зубами от боли. — Бах! И всё.

— Ладно, будут вам деньги… Только куда привезти?

— Мы тебя сами найдём.

После этого они пнули телевизор, расшибив его на части, залезли в свой замызганный хэтчбек без номеров и свинтили.

«Скатертью дорога», — подумал Андрей, и только теперь смог подняться. Он в первую секунду подумал, что старика зашибли насовсем, но тот застонал и попытался повернуться.

— Вы как? — спросил Андрей, упав на колени рядом с поверженным.

— Жить буду, — отозвался тот, тяжело дыша. — Телевизор всё же разбили. Мрази.

— Что здесь происходит? Вы можете мне толком объяснить?

— Позже. Помоги подняться.

Андрей думал над тем, вызывать ли «скорую» старику, но тот приободрился, увидев, что коллекторы исчезли, и просто завёл Андрея в дом, а затем стал умываться у белого умывальника.

— Вроде зубы на месте. И челюсти тоже, — сообщил он. — По животу решили не бить. Подумали, что убьют.

— А всё же… Вы должны им денег?

— Ах, если бы я… — старик мрачно покачал головой. — Мой сынишка. Редкостный идиот. Игроман. Сейчас он в реабилитационном центре, но перед этим… Сколько же он занял у этой паршивой конторки, чьим туалетом я бы ни за что не воспользовался! А он там додумался деньги брать, идиот.

— Что же это за организация такая?

— Никогда не слышал про огромную компанию «ВЫРУЧАЙ»?

Сердце у Андрея бешено забилось, а ладони вспотели.

— Слышал, конечно… Эти живодёры прямиком оттуда?

Старик хрипло хохотнул.

— Как точно ты сказал… Именно, они оттуда. Собирают последнее. Ты не был ещё на Центральной улице?

— Н-нет. Не довелось как-то.

— Так ты съезди, посмотришь.

— А Вы здесь при чём? Если Ваш сын…

— Говорю же, этот идиот сейчас в реабилитационном центре лечится. Фрукты, уколы, медсёстры. И ни о чём не жалеет. А я этим бандюганам должен последнее отдавать из-за него… Справедливо ли это?

— Почему же в полицию нельзя обратиться?

— Потому что жить ещё хочется, — заметил старик, настороженно прислушиваясь к тишине. — Мне во сне являются такие создания… И они говорят, что я буду жить, пока об этом никто не узнает. Что за мерзкие твари!

— Пластилиновые лысые мужики с распахнутыми нечеловеческими пастями? — спросил Киселёв, уже зная, какой будет ответ.

Старик в этот раз испугался, припал к ржавой раковине, украдкой оглянулся на гостя.

— Кто ты такой, сынок? Ты появляешься так резко, заступаешься за меня. И знаешь о тех существах, что пугают меня.

— Я тот, кто оказался втянут в это дело не по своей воле, — довольно честно ответил парень. — И я доберусь до истины. Только я подозреваю, что не просто так Ваш сынок играл и занимал деньги, чтоб спускать их… Как мне найти реабилитационный центр?

Старик замялся, да и глаза продолжали смотреть так испуганно.

— Не беспокойтесь, я на Вашей стороне, — заверил его Андрей.

— В городе один реабилитационный центр для зависимых, ты разве не знаешь?

Андрей мимолётно закатил глаза, думая, что встреченная здесь старушка была права в своих взглядах на него. Только натуральный идиот будет допытываться у старика об адресе вместо того, чтобы взять обычный Интернет и выйти в него с таким вопросом.

— Как зовут сына, можно узнать?

Старик взволнованно мял в руках полотенце, которым вытирал воду и кровь с лица, и не знал, надо ли говорить здесь правду.

— Я не знаю, можно ли тебе верить.

— Доказать то, что я пришёл, чтобы Вам помочь, я действительно ничем не могу… Но скажите мне вот что? Знает ли компания «ВЫРУЧАЙ» его фамилию и имя?

— Знает.

— Знает ли она, что он на излечении находится?

— Конечно!

— Тогда Вам нечего бояться. Да меня и не пустят, скорее всего.

— А что ты у него узнать-то хотел? — старик чуть-чуть расслабился.

Андрей инстинктивно потрогал разбитое лицо, уже представляя дико испуганные глаза Борьки и собственной матери, когда она его увидит… Но об этом предстояло беспокоиться после.

— Я теперь почти твёрдо уверен, что «ВЫРУЧАЙ» не просто одалживают деньги. У них задача, чтобы человек пришёл и опять занял, а потом ещё раз занял. Чтобы не мог отдать. Я у них ничего не брал, да меня и то поставили на счётчик.

Старик изумлённо открыл рот с остатками пожелтевших зубов.

— А ты-то при чём здесь?

— Как говорится, за себя и того парня, — отмахнулся Андрей. — Я бы на Вашем месте обратился в полицию, конечно… Но Вам виднее.

— Может, ты мне поможешь, — заметил старик, но это не звучало, как вопрос. — Его зовут Коробейников Вадим Иванович.

— Надеюсь, всего Вам хорошего.

Когда он вышел на улицу, весенний полдень набрал силу, и грязь блестела, хлюпала под ногами. Снег повсеместно стремительно сходил.

Взгляд же Андрея наткнулся на швырнутое шило старика и невольно улыбнулся.

«В следующий раз я тоже буду готов», — подумал Киселёв и подобрал оружие, засунув его в глубокий внутренний карман куртки.

Когда он пошёл на разворот и выехал на Центральную улицу, то просто ужаснулся. Он тут же заметил огромные заброшенные здания магазина и старой школы. В обоих окон уже не было, на крышах зияли чёрные дыры в шифере, выбитые вандалами. Или детьми.

Он ехал очень медленно, как главные герои повести «Туман», только осматривал Андрей не разруху после нашествия монстров, а… Или это была она всё-таки?!

Библиотека тоже выглядела паршиво — длинное низкое помещение с пресловутой надписью. Окон, естественно, давно не было. Крышу и крыльцо тоже разворотили, а на стене корявым почерком большущими буквами написали «ОТДАЙ ДЕНЬГИ, ТВАРЬ!».

Он затормозил, и всё в голове стало на свои места окончательно. Теперь главной подозреваемой являлась организация «ВЫРУЧАЙ», подчистую выгребшая деньги из жителей этой деревни. И не только деньги.

У «ВЫРУЧАЙ», судя по всему, имелось под рукой исполнительное коллекторское агентство, выбивавшее долги нетривиальными способами… Андрей слышал, что раньше коллекторы вообще были дикие. Тогда он ещё сам ходил в школу, когда увидел по телевизору ту жуткую историю, когда коллекторы осаждали какую-то семью, били им окна в квартире, писали на стенах такие же омерзительные надписи. Взяли фотографию жены, выложили на сайте интимных знакомств, указали номер…

А потом её муж вооружился пистолетом, приобретённым у чёрных перекупщиков, и отправился отдавать долг в их коллекторскую конторку… Как сами они говорили, они были лишь агентами службы взыскания, но того мужика это не остановило. Скольких он убил тогда? Двоих? Троих? Андрей точно не помнил.

В это же время его что-то укололо… Какое-то потаённое воспоминание, притаившееся в глубинах мозга пыталось вырваться на поверхность, и он не стал его удерживать.

«БИБЛИОТЕКА». Вот какое слово старалось пробраться к нему на язык, и он даже не удержался и прошептал:

— Библиотека.

Это являлось любимым местом в его школьной жизни, о котором он совершенно запамятовал. Он был из тех ребят, что очень любили читать, потому что библиотекарша постоянно твердила ему, что чтение детерминирует вербальную аддитивность… Она была милейшей старушкой, не способной обидеть даже мухи, и многие ребятки этим пользовались…

Они могли подолгу не возвращать книги, а когда возвращали, то в них неизменно не доставало страниц и к рисункам пририсовывалась всякая мерзкая ерунда. Но библиотекарша, чьё имя надёжно стёрлось из памяти Андрея, всегда оставалась добродушной и человечной,

«Ирия тебя предупреждала».

Эта мысль пришла вслед за воспоминанием о прекрасном месте, где он мог спокойно побыть в одиночестве. На постоянной основе он ходил туда в одиночку. И множество непонятных слов ему встретилось в книге «Словарь редких и забытых слов», где приводились в пример различные архаизмы и диалектизмы. Но было ли там слово «Ирия»?

Определённо — нет.

«Потому что это имя, имя! Или прозвище. Или позывной».

Кто такая Ирия? Вот здесь никакой зацепки у него не нашлось. Некая женщина. Может, эта та кудрявая? Вполне возможно. Довольно властная и неприятная. Как раз подойдёт для роли госпожи.

Только ведь эта придумала не госпожа, а настоящая глава организованной преступной группировки. И в подчинении у неё были не просто какие-то бандиты, а свирепые чудовища… Теперь он пребывал в полной уверенности касательно этого аспекта.

Ему предстояло сделать ещё немало за сегодняшний день, и он вдавил газ в пол.

***

Борю, конечно, поведение брата очень встревожило… И пропавшие дети — тоже. Впервые за всё обучение в школе ему не хотелось дебоширить, поэтому он смиренно уселся на первой парте и считал ворон за окном… Если совсем по справедливости, то никаких ворон там он не видел, только грязно-серый весенний двор школы.

Учительница — Лидия Егоровна, как всегда, обворожительная — стояла подле своего стола и томным голосом читала отрывок из поэмы Пушкина о той здоровенной голове, которой ещё язык проткнули копьём. Ну и жуть!

Но пугала его не эта поэма, а поведение своего брата. Вчера он явился очень поздно, а сегодня спозаранку уже куда-то смотался опять. Борис чувствовал себя немного одиноким в этот день, и вообще не мог сконцентрироваться на учёбе больше обычного. Паршиво.

Он старался не смотреть на Лидию Егоровну — она пересадила его с последней парты на первую, отправив назад противного зазнайку Лепёшкина, который всегда был готов по всем предметам и лишь выслуживался перед учительницей.

Собственно, когда он станет старше, он наткнётся на статью о том, что учительницам нельзя быть красивыми, и вспомнит свою училку по литературе, но пока его это не волновало. Да и вообще…

— Тихо! — рявкнула она, когда зашумели задние парты. — Сколько я буду тут надрываться?!

Все сразу же замолкали. Лидия Егоровна пользовалась большим авторитетом и легко ставила на место даже охреневших старшеклассников… Но иногда прибить её действительно хотелось — она могла мурыжить весь урок, а потом с чистой совестью ставила двойку. У неё плохо учились почти все, кроме Лепёшкина, но он, наверное, дома уже изучал университетскую программу. С такой-то огромной головой!

— Киселёв, что с тобой? — спросила она внезапно, появившись вновь у его парты.

Борис чувствовал удушливый приторный запах духов своей учительницы, но продолжал смотреть в окно. Двоек он не боялся.

— Нормально всё со мной, Лидия Егоровна, — ответил он.

— Задержись после урока.

Она и раньше оставляла после уроков тех, кто не желал учиться на них, и заставляла старательно и усердно писать сочинения на заданную тему. Кому-то давалось, но только не Боре — его это всё дико раздражало. Но он терпеливо выписывал каракули… Потом она не принимала его работу, и он уже писал, следя за своим почерком. Каллиграфически мало кто мог написать, особенно, когда Лидия Егоровна, пару раз сломавшая указки во время объяснения, стояла над душой. Но он старался, и иногда она его хвалила.

Прозвенел звонок, все с радостью начали собирать свои пожитки и выметаться из класса. Последний урок! Боря же, естественно, не рыпался и ждал распоряжений начальства.

Она уселась за свой стол, сложив чрезвычайно белые наманикюренные и накремованные руки перед собой, на одной из которых промелькнула небольшая татуировка. Поджала накрашенные губы, немного подумала.

— Боря, ты сам не свой. Что с тобой происходит?

Боря удивился, услышав такую мягкость в её голосе, которую даже Лепёшкин никогда не слышал.

— Всё со мной в порядке, Лидия Егоровна, — пролепетал он, стараясь не пялиться на неё и усиленно отводя взгляд всё в то же окно.

— Ты не заболел?! Тебе надо в медпункт.

— Нет, просто… Просто… Просто…

Борька почувствовал, как стыдливый румянец под пристальным взглядом допрашивающей учительницы выплёскивается на лицо. Он не мог подобрать слово… Вернее, подобрать его легко мог, но как произнести? Как признаться.

— Ты боишься чего-то, — дружелюбно подсказала она. — Проблемы в семье?

— Нет-нет, — быстро отмахнулся Борис. — Просто Синицын Олег. И я ещё слышал, что Комар… Комаров говорил Ульянке, что потерялись и другие дети. Страшно немного.

Лицо учительницы помрачнело.

— Да, неприятная история, — согласилась она. — Разве тебя никто не встречает из школы?

— Мне уже много лет, — с некоторой обидой отозвался мальчик. — Я сам могу дойти. Да и пешком я хожу. Довольно близко.

— Ты с ребятами ходишь?

— Обычно — да, но сегодня. Теперь они уже ушли.

— Извини, Боря, сглупила, — она с досадой хлопнула в ладоши, обдав его новой волной духов. — Если хочешь, я могу попросить водителя нашего школьного автобуса, и он тебя…

— Нет-нет, — снова залепетал он. — Давайте я сам лучше.

— Как знаешь, — Лидия Егоровна пожала плечами. — Если ты захочешь мне что-то сказать, я всегда готова тебе помочь. Как и любому ученику. Можешь не бояться, рассказывать.

Теперь очередь подумать пришла для Бориса.

— Мне нечего рассказать, Лидия Егоровна. Я могу идти?

— Да, беги.

Едва он стал выходить, она опять его окликнула.

— Тебя не надо проводить хотя бы? Точно?

— Точно-точно, спасибо Вам!

И Борис быстро побежал в гардероб, в котором уже толпилась куча народу, толкалась и материлась. Мальчонка же полез за номерком и стал ждать своей очереди. В этот раз обошлось без сочинения, и жизнь сразу показалась лучше.

На улице уже вовсю разогрело солнышко, и снег принялся таить с утроенной силой.

Старшаки стояли на выходе кружком и что-то выясняли: судя по грубому и хриплому голосу одного из них, он звал остальных устроить своему противнику тёмную, разобраться.

Боря шёл дальше, встретил женщину в чёрной дорогой шубе нараспашку — под ней было приталенное ярко-красное платье, молодого однорукого парня и парочку пенсионеров в серых пальтишках, поддерживающих друг друга, чтобы не упасть на гололёде и не переломать кости. В особенности при падении страдали копчики и шейки бедра, но он этого пока не знал, его интересовало нечто другое.

Он в предвкушении игры в свою приставку дома топал по тротуару и невольно стал щуриться, спасая роговицу от проникающих солнечных лучей.

Киселёв-младший добрался до пешеходного перехода, отделяющего остановку общественного транспорта и книжный магазин.

Поток сильно поредел, но Борис даже и не думал бежать на красный свет… Он и летом такое не практиковал, а уж весной… С обледеневшей дорогой. Развитое детское воображение легко рисовало ему перед глазами то, как он бежит, поскальзывается и падает прямо под колёса синего автобуса, и тот начинает его наматывать на своё огромное колесо.

Борис содрогнулся в ужасе и стал ждать зелёного света для пешехода…

Проскочил здоровый синий автобус нового образца, за ним — белая маленькая иномарка. Может, «Хёндай», но Борис в этом не был уверен

Последней машиной к пешеходу неторопливо приближался чёрный «Запорожец».

Глава четвёртая

***

Реабилитационный центр построили на отшибе, и он больше напоминал психбольницу из фильма ужасов: серое мрачное здание с высоким сетчатым забором-рабицей, обнесённой поверху колючей проволокой.

В небольшом дворе росли корявые голые деревья с чёрными толстыми стволами. В первый момент показалось, что оно тоже заброшено, как библиотека, только двойные столетние окна были на месте.

Второе, что бросилось Андрею в глаза — в прогулочном дворике были люди. Один ходил с метлой и подметал каменную дорожку, ведущую в центр. Другой катил на кресле-каталке третьего, совсем старого и дряхлого, запрокинувшего голову.

Четвёртый просто стоял у сетки рабицы, привалившись спиной к ней. Он натянул вязаную шапочку так, что едва не закрывала глаза.

Посередине забора имелись и довольно широкие серые ворота с чётырьмя лаконичными буквами — «ВХОД».

И над крыльцом слабо горела жёлтая длинная горизонтальная лампа с красной надписью на ней «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!». Это выглядело неприятно, сюрреалистично. Хтоническая фантасмогория какая-то.

У «ВХОДА» же имелся звонок, и, добравшись до него, Андрей вдавил кнопку до упора. Послышался электрический едва слышный треск, и дверь в центр тут же открылась.

Из помещения вышел низкорослый пузатый охранник в чёрном комбинезоне, и он лениво стал спускаться с крыльца.

— Здрасьте, — торопливо начал Андрей. — Мне нужно найти Коробейникова Вадима Ивановича.

— Кто Вы ему? — без прелюдий пробасил охранник. — Сват-брат? Посещения с шести вечера до семи, приходите позже.

— Мне надо с ним поговорить, — залепетал Киселёв, но охранник больше ничем делиться не собирался.

— Приходите с шести до семи, говорю ж. И у нас тут не справочное бюро.

К чему была фраза про бюро, Андрей не слишком понял, но позволил уйти охраннику назад в здание, и уныло смотрел ему вслед. Да уж, тут так гладко не получилось.

— Мать твою, упертый какой, — проговорил Андрей и досадливо ударил по воротам.

— Эй, парень, псс! — прошептал тот человек в шапочке, что подпирал рабицу спиной. — Если тебе Короб нужен, я могу привести.

Андрей заметил голодное отчаяние в глазах говорящего доходяги, и в этот же момент понял, отчего тот лечится здесь.

— Ну, если можно… — он тоже перешёл на шёпот.

— Можно-то можно, только за спасибо я этого делать не буду.

Андрей закатил глаза, вспоминая, сколько у него с собой денег.

— Пятьсот хватит?

— Тыщу.

— Ладно. Только давай бы…

— Отойди от ворот, — быстро сказал доходяга. — Чтоб охранник тебя по камерам не палил. Как мы появимся из-за угла, так подойдёшь к забору. Не к воротам. Понял?

— Да.

— Он сейчас в наряде по кухне, посуду моет. Я его выведу через чёрный ход. Только ты скажи, кто ты такой, чтобы я мог ему передать.

— Я от его отца, — произнёс Андрей после мимолётного раздумья. Враньё здесь могло и не дать нужных плодов.

— Это хреново, даже говённо, — сухо заметил доходяга. — Он отца своего ненавидит за то, что тот сдал его сюда. Не выйдет.

— Я не знаю тогда, — тут же отрезал Киселёв. — Придумай что-нибудь, если хочешь тысячу рублей за это.

Доходяга ушёл, и Андрей поспешил выйти из поля зрения чёрного глазка, молчаливо взиравшего за всем происходящим.

Не прошло и двух минут, как доходяга появился опять, но в этот раз вёл за собой очень высокого мужика — рост того доходил до ста девяноста пяти сантиметров, не иначе. Но худющего… Что больно смотреть. В чёрной растянутой кофте с мокрыми рукавами и грязных болотных штанах, больше похожих на шаровары. На голову он тоже натянул похожую шапку.

Андрей прошёл к забору, избегая ворот с камерой. Где-то по периметру двора, наверное, сидит ещё один охранник… Хотя вряд ли. Не тюрьма и не дурдом. Зачем тут охранники, тут люди добровольно решили подлечиться от своих зависимостей.

Доходяга протянул руку, и Андрей заметил, как сильно дрожат его пальцы с грязными ногтями.

— Тыщу!

Андрей вытащил из кармана купюру, протянул её в отверстие в сетке. Тот с жадностью схватил, чуть не разорвал. И спрятал за шиворот своей кофты.

— Чё те надо? — буркнул Коробейников, если это был он, конечно…

— Поговорим?

Доходяга глупо заулыбался, поняв, что его достаточно вежливо выпроваживают, и тут же заспешил прочь.

— Выкладывай…

— Я по поводу «ВЫРУЧАЙ». Тебе знакома такая компания?

Глаза Коробейникова полыхнули неистовой ненавистью.

***

Борис переждал поток машин и неспешно пошёл по пешеходу, с радостью подставляя своё толстенькое личико солнышку.

«Запорожец», переехав дорожку, стал сдавать назад, и окно его опустилось.

— Мальчик! — окрикнул его бархатный голос из салона.

Борис оглянулся и увидел на пассажирском сиденье сияющую улыбку зрелого лысоватого мужика в чёрных солнцезащитных очках.

— Чего? — спросил Борис, остановившись на тротуаре.

— Извини, пожалуйста, я не местный, — улыбка стала ещё лучезарнее. Или тут невероятная генетика, или невероятная стоматологическая клиника. — Ты не можешь подсказать, как проехать к школе?! Просто я недавно переехал, а у меня сынишка примерно твоего возраста, будет учиться тут.

«Запорожец» мягко и успокаивающе гудел. Да и вообще, вовсю разгорался прелестный денёк, неужели что-то дурное могло произойти даже теоретически?!

— Вы почти приехали, — сказал Боря. — Это Вам надо так и ехать, а потом повернуть налево.

— Что? — переспросил мужчина, и улыбка его стала чуть тусклой, что позволило рассмотреть и его яркий лимонный галстук.

— Я говорю, Вы почти приехали, дяденька.

— Извини, плохо слышу, — сказал мужчина и перестал улыбаться, предельно сконцентрировавшись.

— Вам надо вон туда проехать! — громче и чётче сказал мальчик, продолжая указывать рукой в направлении школы.

— Ты можешь поближе подойти? — умоляюще спросил дяденька. — Я что-то не могу понять. Как-как можно проехать?

Борис неверным шагом двинулся к «Запорожцу».

— Я говорю, Вы почти уже на месте, дядя! Вам теперь осталось завернуть за угол…

Боря остановился на середине пешеходного перехода, будто его окатили ледяной водой. Куда он потащился?!

Мужчина стал улыбаться снова — немыслимо красивой и притягательной улыбкой.

— За какой угол? Левый? Правый?

Боря заметил, что крылья машины и крыша покрыты небольшой испаряющейся изморозью, будто машину только что достали из холодильника. Ему вспомнился эпизод из маленькой старой книжки про Чебурашку, где в холодильнике пряталась Белая мафия.

Вернее, там никого не было, но Чебурашке мерещилось, что…

— Мальчик, так как проехать? — спросил мужчина, и в этот раз в его лучезарной блистающей улыбке, спокойно годившейся для рекламы зубных протезов или чего-то такого, что-то показалось Боре очень неприятным.

— Извините, дядя, мне надо идти, — пролепетал он и повернулся, чтобы действительно идти.

— Боря, стой, скажи, как проехать… У меня есть вкусная шоколадка, кстати, хочешь?!

«Когда я называл ему своё имя?!» — эта мысль воткнулась в сознание мальчику, как иголка под ноготь, и всё внутри у него оборвалось, похолодело.

— Стой, парнишка! — захрипел мужик из машины. — СТОЙ! У МЕНЯ ЕСТЬ ШОКОЛАДКА!

Боря сорвался с места и побежал, стараясь не оглядываться. Но он отчётливо услышал, как за спиной яростно зарычал мотор «Запорожца».

***

— Проваливай отсюда! — гневно прошипел Коробейников.

— Да ты успокойся, мне нужно узнать, как это всё у них происходит. Я на твоей стороне. И на стороне твоего отца. Я хочу разобраться.

— И чем же ты можешь нам помочь? — Он приблизил своё лицо максимально близко к решётке.

Андрею невольно пришла фраза на ум, что двое смотрели через решётку. Один увидел грязь, а другой — звёзды. Что к чему…

— Вам — ничем, — честно признался Киселёв. — Но есть ещё и другие люди. Например, в твоей деревне столько закрытых и заброшенных домов…

— Достаточно прийти к ним лишь один раз, — сказал парень, тяжко сглотнув. — Если тебе, например, нужны деньги, то в «ВЫРУЧАЙ» всегда тебе подсобят и никогда не откажут. Единственное, что ты начинаешь брать у них деньги всё время, и постоянно будешь должен им.

— Я не совсем понимаю…

— Чего тут понимать? Я первую сумму у них взял, чтобы купить машину. Права есть, а машины нет. Но так и не купил.

Андрей продолжил ждать объяснений. Парень напротив облизнул пересохшие и потрескавшиеся губы и постарался объяснить попонятнее.

— Смотри, например… У тебя есть сумма на руках. И они стараются сделать так, чтобы ты её потерял. Тут есть один парень, у него кликуха такая… Неприятная. В общем, он тоже брал деньги в «ВЫРУЧАЙ», и они прислали ему обворожительнейшую красавицу. Почти Гонсалес из «Заряночки». Смуглая, статная. Так он на неё спустил пять миллионов. А потом она слиняла.

— И как же он с ними расплатился?

Коробейников немного помолчал.

— Они выбросили его жену из окна. И ребёнка. Он расплатиться с ними не мог, и они пошли на такое… Он и загремел сюда. Реабилитируется.

Андрей прижал ко рту руку, чтобы подавить возглас ненависти и отчаяния… Ну, ничего, теперь, когда он напал на их след, дело пойдёт ладнее.

— Я точно не знаю, кто на них работает, — продолжил Коробейников, словно не заметил этого жеста. — Но это страшные люди. Если бы я мог вернуться назад, я бы никогда с ними не связался.

Киселёв приложил руки к вискам, как делают люди с сильной тошнотворной мигренью.

— Ладно, а тебе кого подослали?

— Двух лысых верзил, которые и отобрали у меня деньги… Писал заявление, но никого не нашли. Вот теперь тут вечерочки коротаю…

Охранник выпрыгнул из здания резко и истошно завопил:

— КОРОБЕЙНИКОВ, ДРАТЬ ТВОЮ МАТЬ! ЧЕГО ТЫ ТАМ ТРЁШЬСЯ?! ОТОЙДИ БЫСТРО, ПОКА Я ТЕБЕ НЕ УСТРОИЛ!

Коробейников мгновенно развернулся и начал уходить прочь, Андрей же тоже стал отступать назад, к своему «Вольво». Почему-то подумал о младшем братишке… Он уже пришёл домой из школы?

***

Борис бежал со всех ног, страшно задыхаясь. Рёв мотора свирепел, «Запорожец» настигал его. Он пробежал по тротуару, хотя ему казалось, что он бежит на месте, лёгкие пылали огнём, а ноги отказывались подниматься.

— СТОООЙ! — визжало существо позади, будто сливалось с «Запорожцем». — КАК ПРОЕХАТЬ В ШКОЛУ, МАЛЬЧИК?! Я НЕ СЛЫШУ, ГОВОРИ ГРОМЧЕ!

Он успел добежать до десятиэтажки. Сердце бухало в голове, как паровой молот, но с частотой ударов дятла. В какой-то момент он уже думал, что машина вот-вот откроет пасть… Да, у неё, несомненно, есть пасть, как у крокодила, только чёрная, наполненная тысячей железных клыков. Фары, небось, горят оранжевым огнём, как два чудовищных глаза.

Двор этой десятиэтажки оказался перекрыт железными воротами с красной кричащей надписью «ВЪЕЗДА НЕТ!».

Бампер «Запорожца» на совершенно опустевшей улице едва не цеплял его за ноги. Ещё секунда, и он собьёт его и переломит позвоночник, а затем размозжит голову…

Борис в отчаянии прыгнул на ворота — другого выхода не было. Как животное в полном отчаянии… Он уцепился за конструкцию руками и в первое мгновение заболтал беспомощно ногами.

«Запорожец» взревел едва ли у него не на спине.

— СТООООЙ! — возопило чудовище почти над ухом.

Борис добрался до самого верха ворот и уже собрался перелезть, как почувствовал, что сильная рука схватила его за рюкзак и рванула назад. Неизвестно, откуда взялась в его руках такая сила, что он смог удержаться, да только рюкзак с ужасным хрустом разорвался, и чудище, прыгнувшее за Борисом, полетело спиной вниз. В своей лапище оно держало рюкзак Бориса и яростно раскрыло пасть в ужасном рыке.

Боря понял, что вот-вот свалится вниз, но изо всех сил удержался, перелез, невероятно медленно перенеся сначала одну ногу, а затем другую, как под толщей воды, и стал соскальзывать по решётке ворот. Через несколько страшных и суматошных мгновений он свалился на землю и хорошенько приложился головой, отделённый от чудовищ спасительными воротами.

Монстр уже снова оказался на ногах и бросился к решётке, вытягивая вперёд руку, будто человек на распродаже с большими скидками. Когтистая лапа застряла в ней, и когти едва не достали до побелевшего мальчишеского лица.

— ТЫ ВСЁ РАВНО НЕ УЙДЁШЬ! — заорало чудище, уже вообще не похожее на человека; высокое и длиннорукое. — ТЕБЕ НЕКУДА УЙТИ! Я ТЕБЯ НАЙДУ ВЕЗДЕ!

Боря не мог оторваться от земли, стоял на четвереньках и тяжело дышал. Будто в последний момент спасся от жуткого чудовища… Собственно, так и было.

— Что там происходит у вас?! — взвизгнула какая-то тётка во дворе.

Монстр тут же отпрянул, заскочил в машину, хлопнув дверью. Мотор в багажнике опять надсадно взревел, и «Запорожец» рванулся назад, разворачиваясь на месте.

***

Андрей чуть не влетел в повстречавшийся ему бензовоз, когда позвонил Борис. Он верещал что-то несвязное про чёрную машину, и Андрей погнал галопом своё бедное многострадальное «Вольво».

Боря, пережив сильнейший стресс, не мог вспомнить, как добрался до дома, но по телефону говорил, что уже находится в безопасности… Он сказал, что его вывела из того двора, куда он забежал, «добрая тётя» и даже предлагала вызвать врачей прямо там, но он до последнего отказывался, и это вскоре принесло плоды. Но до подъезда родного дома она всё же его проводила, и это «очень хорошо, что от испуга не потерял память».

Андрей нёсся во весь опор, снова собирая все светофоры. То тут, то там надсадно галдели клаксоны.

— Может, я видеоролик в Интернет записываю?! — воскликнул он, обходя очередную иномарку. — Некогда мне! Некогда!

Он припарковался кое-как, едва не расшибив машину сначала о дворовый телефон-автомат, а потом едва не снеся подвеску бордюром. Выскочил, захлопнул дверцу и побежал в свою квартиру…

Боря открыл тут же, полностью побелевший, словно сидел под дверью, смотрел в глазок и ждал, когда явится старший брат.

— Ты живой?! Ты в порядке?! — закричал он, подхватывая мальчонку на руки мимолётом оглядывая волосы на предмет седины.

— Еле убежал, — признался Борис, уже успевший отдышаться и немного успокоиться, но мертвенная бледность по-прежнему выступала на лице кричащим пятном. — Я видел их! Это не люди!

— Я знаю, я тоже видел. Тебе надо успокоиться до прихода матери, иначе вопросов не избежать… А нам это ни к чему.

Они разговаривали до позднего вечера, пока не пришла их мать. Она принесла им пирожные, купленные в лавке сладостей «Сладкая жизнь», но оба сына продавили по одному после высококалорийного и жирного ужина, в котором ковырялись вилками с большой неохотой, а потом ушли в комнату к старшему. И дальше разговаривали о чём-то. О чём разговаривают только братья, так думала их мать…

Но Андрей и Борис уже обсуждали дальнейший план действий.

— Тебе пока ходить в школу нельзя, значит, завтра ты прикидываешься больным. А я съезжу и поговорю с одним человеком.

— С каким?! — голос Бори упорно продолжал звучать испуганно.

— С женщиной, с которой дружила Арюна. Я впервые именно от неё услышал, что она боялась чёрного «Запорожца». Только пообещай мне, что матери ничего не расскажешь. Она и так думает, что я с плохой компанией связался. В каком-то смысле это так и есть.

***

Андрей вышел из подъезда, прислушался, только после этого уселся в свой «Вольво» и помчался к «ВЫРУЧАЙ», где рабочий день тоже подходил к концу, и сейчас на парковке уже никого не осталось.

В здании оказалось всего два человека — какой-то слащавый менеджер и квадратный охранник.

— Извините, мы уже закрылись, — сказал второй, едва Андрей ворвался внутрь.

Менеджер вышел в холл.

— Извините, приходите завтра.

— Мне нужно поговорить с Еленой, — пояснил Андрей, припоминая, что этот менеджер в тонких очках и пиджаке с острыми плечами точно его видел. — Извините тоже.

— Опять? — спросил тот. — Её нет уже.

— Что значит «нет»? — воскликнул Киселёв.

И охранник хохотнул.

— Домой ушла, теперь уже приходите завтра, чего непонятного?

Андрей хотел попросить её номер, но понял, что это всё в крайней степени бессмысленно. Никто ему ничего не даст здесь, только по голове могут настучать, если он очень уж сильно начнёт упорствовать. Он вышел прочь, ещё раз огляделся.

Пока ехал домой, уже прилично стемнело, и он вспомнил ещё кое-что.

Шоколадка, оставленная посланием со странной поговоркой и старинным шрифтом. В голове у него крутилось название «Сладкая жизнь» — тот самый магазинчик, где много всего красивого. Находился он поблизости. И мысль посмотреть ассортимент пришла в голову сама собой.

Когда «Вольво» подъехало к небольшому овальному зданию, выкрашенному в красно-белые полоски, Андрей сразу увидел, что оба окна друг от друга отличаются — одно круглое, а второе — квадратное. Из них струился мягкий белый свет, и это навевало чувство какого-то уюта и праздника.

Вывеска — мигающая красным — была в виде рожка с мороженым.

«СЛАДКАЯ ЖИЗНЬ».

— Приторное место, — прокомментировал Андрей сам себе, заглушил мотор и стал выбираться на улицу.

Внутри этого магазинчика и в самом деле всё оказалось чрезмерно приторно: несмотря на малый метраж площади, все полки ломились от сладких излишеств. Здесь были и пирожные, и торты, и шоколадки… Последние мгновенно привлекли его внимание: под них была выделена особая полка. И каждая из них выглядело удивительно: хоть цвет обложки повторялся, но поговорки — никогда.

Войдя внутрь, звякнув колокольчиком над входом, Андрей увидел, что продавец — низенький и лысеющий — разговаривает с посетителем, который выглядел как-то странно. Первое, что подозрительного заметил Андрей — его выправка. Второе — бархатный чёрный костюм. В одной руке он держал коричневый кожаный портфельчик.

Когда Андрей вошёл, продавец тут же скользнул взглядом через плечо посетителя, а вот сам покупатель, к удивлению, не обернулся. Киселёв думал, что люди, стоящие в магазине, всегда оборачиваются, когда звенит входной колокольчик…

Андрей, ещё с улицы увидев прилавок с шоколадками, тут же подобрался к нему и стал рассматривать красно-коричневые обёртки. На каждой из них была своя поговорка… «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда», «Взялся за гуж, не говори, что не дюж», «Лучше победа в руках, чем поражение».

Последняя здорово его позабавила — такой поговорки он точно не помнил, но…

До его слуха донёсся звук голоса продавца — тихий, что еле можно было разобрать слова, но Андрей невольно прислушался.

— Вы не специалист по увольнению, не антрепренёр, так что не надо меня пугать.

Посетитель, который лишился статуса покупателя в глазах Андрея, так же мягко, но ещё более вкрадчиво ответил:

— Если б я был на Вашем месте, мне бы было не до смеха.

— Вам чем-то помочь? — спросил неожиданно покупатель громко, и звук его голоса едва не вышиб стёкла и не разорвал пространство, отчего Андрей резко дёрнулся и обернулся.

Продавец в красном фартуке с надписью корявыми буквами «СЛАДКАЯ ЖИЗНЬ», имитирующими кремовые брызги, улыбался человеческой и участливой улыбкой.

— Да я вот тут выбираю себе шоколадку. Интересный дизайн.

— Мне всегда хотелось чего-то необычного. Я выбрал такой. Чтоб не повторяться за другими.

Посетитель резко развернулся в сторону выхода, и Андрей невольно оглядел его: не только бархатный выглаженный костюмчик, но и чёрная рубаха, шёлковый галстук с блестящими чёрными туфлями и золотыми часами на левом запястье намекали на серьёзность и высокий чин этого человека. Лицо же его — серое и с идеально выбритым серым тяжёлым подбородком — вовсю кричало об этом. Это не просто важный посетитель, это какой-то суровый инспектор, так он выглядел.

Он даже не посмотрел своими ледяными глазами на Андрея, а просто проплыл мимо. Неспешно и очень уверенно в себе. И Андрей, как безумная фанатка, проводил его взглядом и едва не сломал собственную шею.

— Так… Вы что-нибудь выбрали?

Андрей прошествовал по полу цвета молочного шоколада — чистому и незапачканному даже куском грязи, будто за дверью не было слякоти и снега. И оглядел остальные полки. От вида красных коробок с шоколадными конфетами, разноцветных съедобных фигурок супергероев, упаковок жёлто-зелёной пастилы, алого зефира и рахат-лукума в шоколаде у него аж в желудке заныло.

«Это нельзя показывать Боре, чтобы он не повторил сцену из „Облачно: возможны осадки…“ — машинально подумал Андрей.

— Шоколадки мне покоя не дают, — честно признался он, и посмотрел на продавца таким многозначительным взглядом, что тот даже открыл рот.

— Извините! — начал он. — Мне кажется, что Вы не просто покупатель.

— Вот как? — изумился Киселёв по-настоящему. — А что же со мной не так?!

Продавец немного наклонился вперёд, как делают люди, старающиеся разобрать мелкий шрифт на доске объявлений, а потом заявил:

— Вы тоже как-то связаны с ними.

От жуткого удивления у Андрея отпала челюсть.

— С кем?!

— С фирмой «ВЫРУЧАЙ», с кем же ещё. Мне кажется, тут весь город с ними связан. И не только город…

Андрей резко оглянулся на входную дверь, будто колокольчик звякнул, и их кто-то может подслушивать… Но — нет. Ни единой живой души не только в магазине, но и на потемневшей наглухо улице. Времени уже натикало прилично.

— Допустим, — уклончиво согласился Андрей. — А Вы — связаны?

— А Вы думаете, где у меня хватило ума взять кредит на эти сласти?

Вопрос не требовал ответа, и Андрей помыслил о том, можно ли говорить с этим незнакомцем на чистоту. Нет, однако, говорить можно не всё ему.

— Почему Вы решили, будто я тоже связан с ними?

— Потому что Вы не выбирали сладости, а подслушивали наш разговор.

Андрей провёл по лицу рукой, чувствуя, что стремительно розовеет.

— Вы мне лучше расскажите, что они Вам сказали сделать. Я уже знаю, что проценты по кредиту в их фирме выплачиваются услугами.

— Вот именно. Я в их фирму должен был поставлять шоколад.

С губ Андрея сорвался невольный смешок.

— Ещё легко отделались.

— Вы знаете, я сейчас не могу говорить, — перевёл разговор он внезапно, скосив глаза на свои пластиковые часы на руке, кои носят обыкновенно в школе. — У меня встреча. Как раз с их представителем. В кафешке неподалёку. Если хотите, мы можем потом договорить.

— Я проеду с Вами?

Продавец задумался.

— Это странно. Будет лучше, если Вы просто посидите в машине.

Но Андрей, которого опять вела интуиция, отставать больше не собирался, потому залез в своё «Вольво» и терпеливо ждал, когда продавец, а по совместительству ещё и директор, закроет свой магазинчик сластей и удалится за машиной. Выяснилось, что он припарковал свой синий пикап дальше по улице, потому Андрей и не обратил внимания.

Когда тот отъехал на некоторое расстояние, Киселёв вывернул руль и неспешно проследовал за ним.

Кафе «У Антона» находилось действительно неподалёку, и продавец припарковал свой пикап рядом с жёлтым спорткаром, уже хорошо знакомым Андрею. Он тоже влез на парковку, но подальше от их машин, чтобы, в случае чего, не вызывать подозрения. Приехал он чуть позже, когда продавец уже влетел по ступенькам и оказался в самом кафе.

Андрей поразился ещё больше, чем до этого: у кафе практически не было стен. Почти всё их пространство представляло собой большущие окна, через которые отчётливо просматривались пластиковые стульчики и столики, прилавок с кофемашиной и огромное чёрное табло с мелкими названиями блюд и ценниками.

В кафе почти никого не было… Парочка людей за прилавком в прозрачных шапочках для волос и бордовой униформе, и парочка человек в самом кафе. Первый был продавец, второй же, судя по всему, владелец спорткара. Слащавый менеджер в очках с чёрной оправой, зализанными набок волосами, казавшимися отсюда смоляными, и в сером деловом костюмчике.

Руки они не пожали, тут же уселись за ближний столик и начали торопливо что-то обсуждать.

Острое чувство тревоги поселилось в Андрее и укрепилось так, что он даже нервно начал оглядываться.

«Быстрее, ребята, быстрее обсуждайте свои…»

Страшная догадка пришла мгновенно. Продавец сказал, что должен отправлять в «ВЫРУЧАЙ» шоколад, а Боря рассказывал, что лысый из «Браз…»

Нет, лысый из «Запорожца» кричал что-то про шоколадку.

— Неужели они используют его как приманку? — спросил он вслух, но ответить на свой же вопрос не успел: перегруженный рёв мощнейшего двигателя заполнил всё. Он испуганно выскочил из машины, уже представляя, как тяжелейшая морда тупого фургона врезается в него, но он пролетел в каком-то метре от багажника его машины.

Блестящий апельсиновый фургон с алой вопящей надписью на боку «КОМИТЕТ ПО КОНТОЛЮ САХАРА» с визгом остановился напротив кафе, немного развернувшись в сторону, как бывает всегда при резком торможении. Боковая дверь с лязгом отъехала в сторону, и на выходе из салона появился человек в совершенно чёрной амуниции. Андрей успел рассмотреть его чёрные берцы почти до колен, чёрные штаны, чёрный бронежилет, чёрную вязаную маску и огромный серый ручной пулемёт. А потом Андрею пришлось упасть на асфальт рядом со своей машиной, потому что оглушительный грохот раскатистой очереди расколол весь мир пополам.

Звон стекла и визг одного из людей за прилавком слабо прорвались в этот нескончаемый рёв: стрелок не думал останавливаться, и длилось это тысячу лет, прежде чем стрельба затихла.

Андрею показалось, что в салоне фургона неистово орёт композиция «Ай вонна рок» группы «Извращённая сестра», прежде чем визг шин и лязг закрывающейся двери поглотили вообще всё. Мотор опять тяжело зарычал, и фургон помчался дальше.

Киселёв лежал ни жив — ни мёртв от дикого ужаса и боялся, что задохнётся, потому что ему казалось, что его же сердце застряло где-то в горле. Потом оцепенение спало, ибо снова заверещала женщина в кафе. И он начал подниматься.

Стекло почти всё лежало на тротуаре белой россыпью, оставив только по углам окна острые прозрачные сталактиты. Внутри кафе почти ничего и не изменилось, если не считать мелких чёрных дырок на дальней стене за прилавком, где до этого стояли двое… Пулевых отверстий.

Один из посетителей лежал — его серый костюмчик стал полностью красным, и под ним уже скопилась небольшая лужа, будто его пропустили через мясорубку. Второй же сидел на стуле, неестественно запрокинув голову назад, словно у него переломилась шея. Кровь из него тоже сочилась красными струйками.

«Надо отсюда валить», — подумал Андрей и начал спешно забираться в «Вольво». Теперь его мало волновали последствия этого происшествия, но и стоять тут, как дурак, он тоже не собирался. Это уже не объяснить никак.

На обратном пути он понял, что произошло: разборки местных банд, и всё. Или подумал, что понял. Или надеялся, что так всё и есть… Никакого контроля сахара не существовало. Скорее всего, это какая-то безумная бесстрашная банда, про которую он когда-то что-то слышал по радио.

Единственное, что очень печалило Андрея — он не смог выудить у владельца «СЛАДКОЙ ЖИЗНИ» никаких подробностей по этому делу.

Дома его ждал сюрприз. Приятный или не очень он понять сразу не смог.

Глава пятая

***

Он уставился с открытым ртом на Лидию Егоровну так, что она даже заёрзала на своём стуле около их кухонного стола. Светловолосая мать его тоже тут была, причём, смотрела очень взволнованно, чем-то напоминая собой Барбару Брыльску из одного известного фильма. Только старше на двадцать лет.

— Ты где был?! У нас вот гости…

Андрей только сейчас осознал, что рот его открыт, и он поспешил его захлопнуть с неприятным клацаньем.

— Гулял, — ответил он. — Здрасьте, Лидия Егоровна, давно не виделись.

— Здрасьте, — несуразно сказала она и неловко стала одёргивать свою блузку.

Андрей заметил у неё вытатуированную букву «V» на левой руке, на тыльной стороне ладони и удивился тому, как раньше он её не замечал.

— А что это Вы тут делаете? — спросил он с жутким подозрением.

— Она пришла поговорить о Боре! — тут же вставила мать. — Она сказала, что он очень странно себя ведёт.

Андрей посмотрел на учительницу таким грозным взглядом, что она опять заёрзала.

— Мне уже пора, — пролепетала Лидия Егоровна.

— Чего ж Вы так заспешили? — не унимался Киселёв, чувствуя накатывающую невероятную злость.

— Мне просто нужно было сообщить матери о том, что мальчик ведёт себя беспокойно, — ответила она. — Я переживаю за него.

Андрей хмыкнул.

— Всё нормально с Борей, нервничает перед экзаменами.

— Но сейчас же нет экзаменов, — с сомнением заметила мать.

— Будут когда-то… Лидия Егоровна, давайте я Вас провожу, что ли.

Учительница робко улыбнулась, сама на себя не похожая.

— Да ладно Вам, не стоит себя утруждать.

— Вы пешком пришли? Путь-то неблизкий…

— На трамвае, — честно ответила учительница, натягивая на себя серое пальто.

— Тогда я Вас отвезу, как раз я на колёсах.

Она ещё посопротивлялась для приличия, но потом всё же согласилась. И когда они вышли на улицу, Андрей резко и недовольно сказал:

— Вы очень зря сюда пришли.

Она растерянно задохнулась, стараясь подобрать нужные слова.

— Извините, Андрей, извините, я просто почувствовала, что мальчику нужна помощь. Может, у него в семье алкоголизм.

— Вы же меня видели, я что, похож на алкоголика? — теперь в голосе засквозила злость опять.

— Вы-то это Вы… Ещё раз извините меня. Просто такое часто бывает… Когда в семье процветает алкоголизм, на собрания ходят старшие братья или сёстры. Посудите сами: уже был такой случай. У Агнессы Станиславской тоже приходила старшая сестра…

— Я Вас понял, — сказал он, глядя на неё снизу вверх, ибо на каблуках она оказалась на пяток сантиметров повыше него. Что за порода!

— Я рада, — ответила она и заулыбалась, как старшеклассница.

— У меня «Вольво». Это, конечно, не «Мерседес», но лучше, чем идти пешком.

— Что Вы! — воскликнула она. — Я вообще езжу на трамвае…

Она, кажется, хотела сама открыть дверь, но он немного опередил её, случайно коснувшись рукой её руки, и чувство, похожее на электрический заряд, прокатилось по его спине.

— Извините, — нелепо сказал он, радуясь, что уже порядочно стемнело, и теперь его красных щёк нельзя рассмотреть. — Присаживайтесь.

Она элегантно провела рукой по своему пальто и опустила свой зад на сиденье, а потом перенесла ноги. Андрей старался не смотреть на учительницу, а изучал в это время очень интересный дворовый фонарь, тускло освещавший подъезд.

Аккуратно закрыв дверцу, чтобы ничего ей ненароком не прищемить, Андрей забрался за руль.

— Ну, показывайте куда ехать, госпожа.

Она рассмеялась по-прежнему каким-то неловким смехом.

— Я всё покажу, только расскажите, что же с Борисом случилось. Я вижу по Вашим глазам, что Вы знаете ответ.

Борис, конечно, знал. Он посмотрел на неё.

— Я не могу Вам рассказать.

— Вы тоже боитесь? — спросила она мягко, когда ей удалось всё же пристегнуть ремень безопасности.

Он помолчал, отъезжая от бордюра.

— Я не могу Вам всего рассказать… Происходят очень странные вещи. Жуткие.

— А Вы всё ж попробуйте, Вы кажетесь мне честным человеком, — она прикоснулась к его плечу прелестной ручкой, и его снова прошибло что-то, похожее на электрический разряд.

— Мне кажется, идёт кровавая заваруха. И она станет только распаляться, — ответил он уклончиво.

— С чем это связано? — спросила она аккуратно, чтобы не спугнуть его. Вроде бы он хотел ей рассказать, но пока молчал.

Улицы погрузились в ночную темноту. Он вёл машину академично, никуда не торопясь. Останавливался на каждом светофоре, притормаживал перед пешеходными дорожками. Вывески магазинов, аптек и мотелей переливались разными цветами — от белого до огненно-красного. Пешеходов нигде не было, будто наступила глубокая ночь. Или он въехал в туннель.

— Вы посчитаете меня за сумасшедшего, — отозвался водитель, достав язык оттуда, куда проглотил перед этим.

— Не думаю, — тоже уклончиво заметила Лидия Егоровна. — Был в моей жизни случай чего-то необъяснимого и жуткого… Когда я была подростком. Мы вызывали Пиковую Даму с подружками. А позже — ночью — во всей квартире полопались зеркала. Это что-то вроде такого?

Андрей невольно заулыбался, хоть и очень мрачно.

— Нет, тут всё куда серьёзнее. Целая ОПГ существ, бьющих зеркала.

— Тогда, думаю, я могу поверить Вам.

И он рискнул.

***

Когда они подъехали к её подъезду — жила Лидия Егоровна в роскошнейшей многоэтажке в хорошем районе, где фонари светили везде, где только можно, и стояла некая оживлённость, — он сразу увидел девушку в красной бейсболке, выгуливающую «боксёра» в наморднике. И двоих парней в серых толстовках, подтягивающихся на спортплощадке. Какой-то мужик представительского вида протирал тряпочкой фары своего «Хаммера».

— Это ужасная история, — с дрожью в голосе заявила учительница. Под конец рассказа она вцепилась ему в плечо своим маникюром, отчего необъяснимое тепло и даже некоторая сонливость стала разливаться по телу. — Ужасная история!

— Я же говорил, — сказал он спокойно. — Вы посчитаете меня за…

— Нет, я Вам верю, — выдохнула она ему в лицо и принялась оборачиваться на улицу, будто опасалась, что он привёз её в незнакомое место, — я Вам верю, клянусь литературой!

Он усмехнулся, собираясь сказать, что никогда того выражения раньше не слышал, но сумел удержать язык за зубами, потому что это являлось неприкрытой ложью: он уже слышал такое словосочетание.

— И что же Вы мне скажете?

Лидия Егоровна немного поразмыслила над вопросом.

— Так Вы всё же думаете, что за всем этим стоит «ВЫРУЧАЙ»?

— Да, — коротко отозвался он, пытаясь высмотреть в её лице хоть каплю недоверия.

— Во-первых, я до сих пор в шоке из-за Вашей, я не побоюсь этого слова, суперспособности, — пробормотала учительница. — Я склонна Вам верить, разумеется… Но почему Вы решили, что эта компания вообще тут при чём-то?

Он вытаращился на неё, будто она ему сказала, что хочет прыгнуть головой вниз с небоскрёба, чтобы проверить асфальт на прочность.

— Я же только что рассказал… Существа на чёрном «Запорожце» служат этой компании. Именно они пытались утащить Борю, именно они преследовали Арюну и Георгия. Его убили за то, что он подключил меня. Её убили… Я пока не знаю, за что. Но есть у меня кое-какое предположение. На него я наткнулся как раз после того, как выяснил, что с «ВЫРУЧАЙ» завязаны отношения у многих людей. Из-за них даже целая деревня опустела. Вполне вероятно, что не одна. В общем, эта микрофинансовая организация — настоящее сборище исчадий…

— Подождите-подождите, — затараторила она взволнованно. — А если это всё чей-то план?

— В смысле?! — он почувствовал себя растерянно, будто ему пять лет и он оказался на льду во время хоккейного матча двух сборных.

— Ну, Вы сами говорили, что они такие умные, хитрые. Я думаю, что кто-то пытается указать Вам прямо на эту компанию, заставить думать Вас, что она имеет отношение ко всему этому, что она и является источником всех бед.

— Но…

— Вы видели когда-нибудь «Запорожец» около их здания, Вы уже дважды там были?

Он невольно улыбнулся глупости этого вопроса.

— Нет, но это же не значит, что они должны там стоять всё время. Это какие-то теневые ребята, так скажем. Те, кому можно там стоять, ездят на хэтчбеках и спорткарах, и ничего не боятся.

Она призадумалась.

— Вам, конечно, виднее, но я бы на Вашем месте попробовала идти от обратного. Мне кажется, надо лучше изучить круг знакомых Арюны и Георгия. Вполне вероятно, что они Вам не всё рассказали. Ведь такое возможно?

Андрею хотелось бы сказать, что нет, но сомнение и вправду поселилось у него в мозгу.

— И что Вы дальше планируете делать?

— Хочу встретиться завтра вечером с Еленой, мне кажется, она единственный адекватный человек в этой конторе, — признался Киселёв.

Она хмыкнула.

— Во-первых, то, что она там работает, уже наводит на какие-то мысли. Во-вторых, это довольно странно. С какой стати ей бы Вам помогать?

— Она дружила с Арюной…

— Это ещё не доказательство, — Лидия Егоровна подняла по-учительски палец. Идеальный, как и всё в ней. — Она тоже может иметь какие-то скелеты в шкафу.

— Я надеюсь, она мне больше расскажет о том, что творится в «ВЫРУЧАЙ». Ну что за дебильное название…

Она замялась, и он это заметил.

— Вы что-то хотите мне сказать? Смелее.

— Если можно, Андрей, держите меня в курсе. Я беспокоюсь о Борисе. И теперь о Вас.

Он глянул на неё мимолётно и оценивающе, а потом спросил:

— Почему же Вы мне не советуете пойти в полицию?

Она нервно усмехнулась.

— Если Вы придёте туда рассказывать о пластилиновых мужиках с когтистыми лапами, разъезжающих на чёрном «Запорожце», которые служат микрофинансовой организации и зачем-то похищают детей, следующие лет десять Вы можете провести в дурдоме.

И это всё так чётко прозвучало, что у него даже дух перехватило! Всё стало ясно видно, как при вспышке молнии. Но слишком коротко.

— Почему же Вы не просите доказать меня мои способности? Не предлагаете подержать Вашу ручку, например, чтобы я мог увидеть, что было с ней связано?

Она хихикнула и протянула ему левую руку с татуировкой.

— Можете попробовать.

— Я имел в виду шариковую ручку, который Вы…

Она оглушительно захихикала, как припадочная, отдёргивая руку назад. И нервно смеялась, пока не потекли слёзы.

— Извините, вот это я опозорилась… Жутко стыдно. Сейчас.

Она порылась в свой серой небольшой сумочке и вытащила для него карандаш. Протянула. Он заметил на нём следы зубов.

— Подойдёт?

— Надеюсь.

Он прикоснулся к нему, но в этот раз видение оказалось довольно-таки слабеньким.

Урок, солнечное утро. И она снова отчитывала учеников, но потише, чем в прошлый раз.

«Тахорицкий! — воскликнула она, вытащив изо рта конец этого карандаша — выяснилось, что в нервные моменты она держала его подобно сигарете и остервенело грызла. — Тахорицкий! Психоз Есенина усиливался от спиртного, что же ещё ему мешало спокойно творить?! Может, такие ученики, как ты?!»

«Да уж, она не такая идеальная, — подумал Киселёв с некоторым сожалением, когда всё исчезло. — Да уж, может, даже в туалет ходит. Да уж, да уж…»

— Чему Вы улыбаетесь? — спросила она с живым интересом.

— Выяснил две вещи, — начал он лекторским тоном. — Во-первых, этот карандаш регулярно подвергается давлению Ваших красивых зубов.

— Это не трудно, — заметила чуть резче, чем говорила до этого.

«Ещё бы… Не нужно быть Собакиным или Козловой, чтобы это выяснить».

— Во-вторых, Тахорицкий теперь знает, почему усиливался психоз Есенина.

— Охренеть! — воскликнула она и хлопнула его по плечу. Теперь же в своей ошеломляющей улыбке она демонстрировала почти все зубы. — Вот это номер!

— Теперь, я вижу, Вы больше мне верите.

Она энергично закивала головой, забирая карандаш назад.

— Я буду ждать новостей, запишите мой номер…

Он всё-таки опять заулыбался, потому что никогда раньше ему вот так напрямую не всучали свой номер. И пока он его записывал, любопытство взяло верх в суровой борьбе, и он всё же спросил:

— А что значит Ваша татуировка?

— А, эта, — она глянула на руку. — Это значит «Победа». Латинская буква «V».

— Виктория? — уточнил он.

— Да. Красиво? — спросила она, и в глазах её он заметил игривые огоньки, отчего засмущался.

— Давайте я проверю Ваш номер, — предложил он и улыбнулся, стараясь согнать румянец усилием воли.

***

Борис профессионально сказался больным, не пошёл в школу, и Лидия Егоровна пообещала его прикрыть. Андрея же прикрывать никто ничем не собирался, потому он поехал сначала на работу, чтобы выяснить, как там что…

Разумеется, одного автомойщика Муса Омарович уже нанял, но место Андрея пока придерживал, очень уж ему нравилось, как он много и терпеливо работал, и, что самое главное, никогда не просил повышения заработной платы. Начальник спокойно отреагировал на новость о кончине Георгия, даже бровью не повёл.

Сегодня Андрей справлялся не очень быстро, потому что думал о предстоящем разговоре с Еленой, и к четырём часам просто уехал оттуда, сославшись на разыгравшуюся болезнь. Он сообщил об этом лишь напарнику, и его мало волновало, уволят ли на этот раз.

Сейчас же на стоянке были автомобили… В том числе уже знакомый серый хэтчбек. Андрей прошёл мимо него, удержавшись от того, чтобы прикоснуться, скользнуть рукой по полировке… Визжащая сигнализация была не лучшим дополнением к его расследованию.

Он уверенно вошёл в здание, и в этот раз тут снова нёс вахту Валера, уставившись на автомойщика с подозрением.

— Здрасьте, дорогие мои! — сказал он, входя в холл.

Он тут же обратил внимание на то, что в этот раз клиенты есть. Слева сидела старушка в обветшалом пальто и умоляла дать ей ещё денег, а холёный менеджеришка смотрел на неё с таким отвращением, словно хотел отвесить ей пинка. Справа же что-то срывающим голосом диктовал длинноволосый подросток, навалившийся над столом очередной красавицы в блузке. Через секунду Андрей понял — парнишка судорожно диктует паспортные данные.

В центре спорила же семейная пара о сумме займа — крупногабаритный муж едва не довёл до слёз свою миниатюрную жёнушку.

Кудрявая ходила, заломив руки за спину, будто надзирательница. Когда же Андрей вошёл, тут же остановилась.

— Опять ты! Чего ты сюда шастаешь? Тебе погреться больше негде?

— Смешная шутка, — холодно отозвался Андрей. — Мне с Еленой поговорить нужно.

— Хватит, всё, — отсекла она. — Валер, выведи его.

Валеру дважды просить не надо, и он тут же шагнул к Андрею.

— ЕЛЕНА! — заревел парень так, что менеджеры чуть не вскочили со своих стульев. — ЕЛЕНА! ЕЛЕНА! НАМ НАДО…

Валера, хоть и не блистал умом, но обязанности свои знал назубок. Он пробил короткий удар средний силы Киселёву немного ниже солнечного сплетения, и парень повалился в холле, завыв.

— Валера! — окликнула его кудрявая хозяйка. — Не убей его!

— Вот это оплошность! Что ж Вы так? — издевательским тоном спросил охранник.

— Пос…кол.знулся, — выдавил из себя Андрей, продолжая валяться.

Валера собрался выволочь его на улицу, как избитого пса у торгового центра, и уже даже схватился за плечи, как раздался новый возглас — женский и испуганный:

— Что здесь происходит?! Прекратите немедленно!

А потом Андрей понял, что охранник с неохотой отступил назад, и перед своим лицом увидел женские колени — Елена сегодня была в очаровательной юбке с вырезом спереди и пребелым лицом.

Она вцепилась ему в плечи.

— Что с Вами?!

— Прилёг отдохнуть, — сказал Андрей, но дышать стало немного полегче, и он перевалился набок, а потом стал очень медленно подниматься. — Нам надо поговорить. Это очень важно.

— Давайте пройдём в мой кабинет. Вы встать можете?

Андрей встать мог, и она повела его к себе… Он еле переставлял ноги, как столетний старик, но с глазами и головой всё пока оставалось в норме. Парень цепко осмотрел уютное помещение микрофинансовой организации: после холла шла эта приёмная, а от неё, в свою очередь, тянулось два коридора — в левую и правую сторону. В этой же приёмной, кроме столов с менеджерами, кулера с водой и большого раскидистого цветка в углу, усаженного в большой полукруглый горшок, был и ещё один кабинет, в котором и Елена работала.

Она завела его туда, и он увидел коричневый кожаный диван, стол из красного дерева с лакированной поверхностью и белое кресло, на котором она сидела в своём мощнейшем компьютере.

— Неплохие апартаменты, — заметил он, усаживаясь на диван.

Она закрыла за собой дверь, а потом сама уселась на краешек.

— У заместителей руководителя очень часто такие кабинеты, — сказала Елена с извиняющимися нотками в голосе.

У Андрея челюсть отвисла.

— Я думал, Вы бухгалтер.

— Да какие обязанности я тут только не выполняю…

— Мне кажется, Вы находитесь в большой опасности, — зашептал он. — Это место — не то, чем представляется.

— Вполне возможно, — она тоже перешла на шёпот. — Я планирую отсюда уволиться… Я не могу найти общий язык с коллегами. И люди, которые приходят за кредитом. Они меня пугают. Даже Арюна!

Она прикусила язык, явно сболтнув лишнее.

— Арюна брала тут займ?! — яростно прошипел Андрей. — Чего ж Вы сразу мне это не сказали?!

Елена замялась.

— Я сначала не придала этому значения, потом сильно испугалась… Поймите меня.

— В общем, нам надо поговорить… Наедине. Здесь точно нельзя. Мне кажется, что они сейчас все столпились, припали ушами к двери и пытаются подслушать, а посетители продолжают рыдать и раскачиваться, ожидая новые условия шикарного нового кредита под тысячу процентов в день.

Она будто вжалась в диван.

— Что Вы такое говорите?!

— Вы находитесь в такой же большой опасности, как Арюна, Гоша. И ещё неизвестно сколько человек. Я хочу в этом всём разобраться. И Вы мне можете помочь.

Они договорились встретиться после её работы в семь вечера в кофейне.

***

Андрей почему-то страшно разнервничался, и заранее вышел из машины, чтобы встретить её. Улицы опять опустели, но теперь он на это не обращал внимания, ничего неслыханного.

Кофейня — небольшая и очень уютная — притаилась на углу улицы, и Андрей выхаживал перед ней, ожидая появления Елены. И та появилась. Вывернула из-за угла, нервно вышагивая на своих каблуках. В первый момент на лице у неё играло нервное перенапряжение, но потом оно сменилось облегчением, едва она заметила танцующего от собственного волнения автомойщика. И помахала рукой.

«Наконец-то!» — подумал Андрей и в ответ помахал тоже.

Рёв мотора наполнил воздух в один миг… Андрей дёрнулся, как от удара током, подумал, что ему это мерещится… В первые секунды он отчаянно решил, что это снова тот апельсиновый фургон с забавной надписью на борту, собирающийся выпустить очередь по этой кофейне за бессовестную продажу сладких булочек, но…

Чёрный «Запорожец» появился из-за угла с внезапностью атакующего гепарда… Не хватало на фоне лишь какой-нибудь разудалой композиции «ЭЙ СИ /ДИ СИ». Фары его горели ослепительным огнём! Чёрный капот казался таким широким, как степь. За рулём он никого не смог рассмотреть.

— ОСТОРОЖНО! — проревел Андрей, и понял, что «Запорожец» сворачивает к тротуару, не сбавляя скорости. Кажется, водитель собирался прокатить Елену на крыле.

Парень бросился вперёд, к замешкавшейся женщине. Он даже до конца и не понимал, что же делает, только лишь за пять секунд преодолел расстояние, ужасаясь растущей фигуре несущегося на них обоих автомобиля, по-прежнему набирающего скорость.

Андрей не стал кричать, чтоб она ушла в сторону, а просто ухватил её за плечи и рванул влево, к стене, прижимаясь к ней собой. Они оба хорошенько долбанулись о кирпичную стену галантереи, построенной сразу дальше кофейни, а «Запорожец» пронёсся мимо, обдав их потоком ледяного ветра.

— Он… нас… нас… чуть… — застонала она, задыхаясь и дрожа всем телом. Глаза её распахнулись, и говорили, что их обладательница, провалившись в глубокий шок, мало могла соображать.

— Ещё не всё! — рявкнул ей в лицо, брызжа слюной, Андрей. Он не оглядывался, но слышал, как «Запорожец» дико зарычал и стал разворачиваться, заходить на очередную атаку.

Киселёв потащил её за руку, она ойкнула, споткнулась, сломав один каблук… Стена же казалась бесконечной, а их ноги будто приросли к тротуару. Парень же верно расценил, что, если они успеют запрыгнуть внутрь галантереи…

Крыльцо её — небольшое — выступало на тротуар как раз очень удобно, чтобы заскочить на него и спастись от тонны металла, уже несущейся на них снова. И Андрей втолкнул на ступени женщину, а потом запрыгнул следом, уже боковым зрением видя чёрное существо, излучающее ослепительный свет фар, собирающееся устроить им хорошую взбучку.

То ли «Запорожец» был в сговоре с обувью Лены, то ли в критической ситуации люди опускаются до уровня своей подготовки, а не поднимаются до уровня своих ожиданий, то ли имеет место быть такое математическое понятие, как вероятность, или даже случайность, но…

Второй каблук хрустнул у неё, едва она сделала шаг вперёд, оступилась, и тут же повалилась назад.

Андрей круто развернулся, но успел лишь протянуть руку к падающей назад Елене, как «Запорожец» от всей души приложился к ней и снёс её прочь, отшвырнув на добрый десяток метров.

И резко затормозил. Вспыхнули сначала красные огни сзади, а потом белые. Машина сдавала назад…

Только Киселёв понял, что это ни разу не машина. Это что-то такое, что прикидывается столетним «Запорожцем». Он так и стоял, вытаращившись и опешив, протягивая одну руку, пока машина не доехала до крылечка, к которому он словно прирос.

Окошечко в водительской дверце опустилось, и там показалось улыбчивое лицо лысого мужика из видения. Его лимонный галстук светился в темноте.

— Добрый вечер, — бархатно сказал он. — Чудная погодка, не правда ли?

Андрея трясло; с уголка рта у него полилась слюна. Он сжал зубы, пыхтел и смотрел не на мужика, а на бампер с брызгами крови, но без единой царапины.

— Вот и я говорю, — продолжил мужик, будто Андрей ему что-то сказал, — что Вам нечего в это дело лезть. Во-первых, Вы не сыщик, а автомойщик. Во-вторых, Вы и так должны двести штук, зачем Вам…

На крылечке галантереи появилась растерянная покупательница, вышедшая и теперь уставившаяся на машину на тротуаре, которая только что сшибла женщину, как кеглю, и теперь водитель остановился поговорить о погоде с прохожим.

— Исчезла! — прошипел лысый за рулём, превратив свои идеальные зубы в клыки. Женщина мгновенно вернулась в здание. Запрыгнула.

— Кто ты такой?! — дрожащим голосом пролепетал Андрей, чувствуя, что скоро потеряет сознание.

— Начальник службы безопасности, — просто ответило существо, вернув свои зубы на место. — Я бы тебя тоже грохнул, но моё начальство сказало, что ты ещё пригодишься. А то… С твоей-то способностью и быть вонючим автомойщиком — достойное ли дело?!

— Любая работа заслуж… — начал Андрей и заставил себя заткнуться.

Лысоид лучезарно улыбнулся, будто хотел попасть в клип Тимура Родригеза.

— Братцу привет, в общем.

Окошечко поднялось, и, дико взревев, «Запорожец» помчался вперёд. Андрей беспомощно проследил за ним взглядом, увидев, что машина, разогнавшись, даже подлетела на теле Елены, когда переехала её.

В этот момент чувства оставили его, и он рухнул без памяти.

Глава шестая

***

Он и в этот раз рассказал приехавшему следователю почти реальную историю… Чёрный «Запорожец» сбил женщину, с которой он познакомился недавно и договорился о свидании. И уехал. Вся история. Свидетельница из галантереи подтвердила эту версию, будто забыла о том, что лысый скалился ей монструозной улыбкой.

Фельдшер из «скорой» — не очень красивая, но очень добрая женщина — предлагала ему проехать в больничку, чтобы обследовать голову его, но парень отказался, сославшись на то, что ещё много дел у него.

Вернулся же домой он поздно, но теперь шок его почти отпустил… Ему противостояла не только свирепая и бесстрашная организация… От лысого существа за рулём он узнал, что у начальства на него есть какие-то планы… Только вот как их узнать?

«Скоро они тебе сами расскажут, если ты ничего не предпримешь», — хмуро думал он в своей потемневшей комнате.

Теперь его, скорее всего, уволят, но главное, чтобы двое следователей не пересеклись между собой в расследовании самоубийства и ДТП, а то личность появляющегося Киселёва в обоих случаях вызовет у них шквал вопросов.

Да и вообще, только сейчас он мог сам себе сказать, что все эти люди погибли из-за него… Если бы он никуда не полез.

«Чушь собачья, — злобно одёрнул он сам себя. — Представь, сколько людей ещё погибнет, если ты не остановишь их».

Киселёв не был почитателем серьёзной литературы и фильмов, потому на душевные терзания у него уходило не так уж и много времени. Или это пресловутая стрессовая протекция, не позволяющая сойти с ума…

«Может, я уже полностью сбрендил», — допустил Киселёв.

Теперь он уверился в том, что за всеми преступлениями стоит микрофинансовая организация «ВЫРУЧАЙ», которая и не является ею в полном смысле этого слова. Это сборище чудищ, прорвавшихся в наш мир благодаря каким-то процессам.

Он сделал себе пометку в голове разузнать об этом побольше, но пока решил провести расследование и изнутри… Взять кредит и посмотреть, как они будут его обрабатывать, чтобы он продолжал брать новые и новые, пока совсем не слетит с катушек и не залезет в петлю или не полезет плескаться в ванне с феном.

«Завтра с самого утра я снова буду у них», — твёрдо решил Андрей.

***

Киселёв опять оказался перед «ВЫРУЧАЙ», но в этот раз намерения его были совсем другие. Он собрался выяснить кое-что изнутри… К тому же, его способность разыгралась куда сильнее после того, как «начальник службы безопасности» переехал потенциального свидетеля.

«Начальник чьей службы? — рассуждал Андрей, подгоняя „Вольво“ на стоянку, снова посмотрев на припаркованный хэтчбек. — Кто его начальство?»

Пока он решил не звонить Лидии Егоровне и не беспокоить её по лишним пустякам.

Киселёв постарался изобразить самую лучшую улыбку, на которую лишь был способен, и вошёл.

Сегодня охранник был другой — высокий, кудрявый. В синем галстуке.

— Добро пожаловать, — сказал он.

«Стажёр», — подумалось Андрею.

Кудрявая бдительница порядка была тут как тут… И чуть не задохнулась от ярости.

— Опять этот подонок объявился!

Андрею хотелось бы броситься на неё за это оскорбление, но он сдержался, с большим удовольствием отметив, что охранник не спешит его хватать, и решил быть опять крайне доброжелательным.

— Извините, я не знаю, как Вас зовут…

— Тебе и не надо! — взвизгнула она.

— Ваша контора называется «ВЫРУЧАЙ», а мне как раз деньги понадобились… Могли бы вы одолжить небольшую ссуду?

Кудрявая оглядела менеджеров.

— Послать бы тебя куда подальше, дядя… Чтоб ты не ходил сюда, как на работу, но у нас правило такое, что мы обязаны помогать всякому с финансовой помощью, кто бы сюда ни пришёл… Алина, работай, девочка!

Алина в чём-то напоминала бойцовую злую собаку, но была ещё хуже. Поднялась опять, как в прошлый раз.

— Рады приветствовать Вас в нашем заведении, — сказала она механическим голосом, как робот. — Если Вы обратились к нам, то можете быть вполне уверены, что мы решим любую Вашу финансовую проблему…

— Славно! — ответил он, хлопнув в ладоши. — А то два ублюдка на сером хэтчбеке сказали, что я должен двести тысяч, а откуда я их могу взять?! Я же простой автомойщик…

— Ничего, — она улыбнулась плотоядно. — Мы решим, присаживайтесь. Документы у Вас с собой?

— Конечно!

Андрей взялся за стул, и видения, как высыпавшиеся карты из колоды, где триста шестьдесят штук, повалились на него, будто из корявых рук неумелого фокусника. Одно за одним: сколько же тут было человек! Целая толпа! Все плакали, смеялись, кричали! Мужчины, женщины, старики, даже дети… Хотя им, несомненно, нельзя было выдавать никакие займы, но это, видимо, «ВЫРУЧАЙ» не останавливало… Все эти люди наслаивались друг на друга, сливались в какие-то вопящие белые вспышки.

— Присаживайтесь! — настойчиво попросила Алина.

Андрей подчинился и обнаружил, что рядом с ним оказалась кудрявая торба.

— Я не знаю, что ты задумал, — горячечно забубнила она ему в ухо, отчего дрожь пошла у него по всему телу, — но тебя возьмут на карандаш ребята из нашей службы безопасности…

«Ага, — подумал Андрей. — Ещё одна частичка к этому пазлу».

— Я ж объяснил, — мягко проворковал он вслух. — Нужны деньги, вот и обратился… Вообще, я хотел бы взять кредит тысяч в пятьсот, чтоб трахнуть модель какую-нибудь, но пока сойдёт и двести, чтобы расплатиться с вашими коллекторами…

Судя по всему, ребята на «Запорожце» — охранники. А на хэтчбеке — коллекторы.

— Посмотрим, — прошипела кудрявая, и Андрей увидел на её огромной груди бэйджик с надписью «Баровицких Татьяна Николаевна, координатор».

«Интересно, что это за должность такая?» — спросил про себя Киселёв, а потом он подсунул свой паспорт, и Алиночка внесла все эти данные в компьютер. Через полторы минуты уже загудел принтер, и там появился идеально отпечатанный лист со всеми данными, оставалось только поставить подпись.

— Вам наличный или безналичный расчёт?

— Наличный.

Она протянула ему лист, и он покорно расписался. Алина продолжала улыбаться хищной улыбочкой, а вот кудрявая толстуха свербила его взглядом.

Андрей пока рассиживался, залезая в беспросветную кабалу, успел получше всё рассмотреть, в том числе он, будто смахивая пыль, провёл пальцем по её компьютеру, и жутчайшее видение вспыхнуло яростно и неукротимо, как поддельный фейерверк.

Компьютер видел всё иначе… За столом перед ним сидела пластинчатая субстанция, чем-то напоминавшая таракана, но только в человеческий рост и с человеческой же головой. Рот этого существа украшали хилицеры, медленно смыкающиеся и размыкающиеся…

И к нему стремились белые светящиеся потоки от ревущих и раскачивающихся людей. И потоки эти не планировали заканчиваться, бесчисленное число человек будто находилось до сих пор здесь, как шпроты в банке. И он слышал протяжный вой.

Кудрявая же предстала в образе красного пузатого великана с одним глазом. И на груди у него так и было написано «ВЕЛИКАН».

Он обернулся и увидел на месте охранника лысого пластилинового мужика в чёрных очках и с огромной волосатой лапищей, увенчанной острейшими когтями.

Андрей снова дёрнулся, помотал головой, уставился на координатора.

— А что это за должность такая?! — спросил он у неё.

— Проходите в кассу! — строго сказала Алина, но Киселёв никакой кассы не увидел.

— Так что за должность, товарищ Великан? — не унимался Киселёв.

Татьяна Николаевна резко сжалась и стала испуганно оглядываться, будто она сняла бюстгальтер и трусы, а только потом поняла, что не дошла до дома и разделась посреди улицы.

— ВЫВЕДИТЕ ОТСЮДА ЭТОГО МУДАКА! — взревела она свирепо, и потом Андрей понял, что охранник, подобравшийся к нему, люто размахнувшись, всадил ему такую оплеуху, каких он даже не получал, когда схватывался с пьяными старшеклассниками много лет назад.

И всё померкло, едва он стал стремительно падать со стула головой на кафель.

***

Он пришёл в себя немногим позже, но в голове так шумело, что он даже не мог сначала вспомнить, кто он и какой год сейчас. Андрей ощущал тёплую кровь на своём лице, видимо, он успел неплохо приложиться о кафель при падении.

Сейчас он обнаружил, что сидит в каком-то светлом кабинете, на мягком стуле, только вот руки привязаны скотчем к подлокотникам.

— Удобно ли Вам? — спросил лысый мужик в пиджаке, накрахмаленной рубашке и лимонном галстуке. Он сидел за ноутбуком и старательно что-то вбивал.

— Ага, — буркнул Андрей и сплюнул на пол горький сгусток слюны. — А в фильмах после того обычно люди приходят в себя в вонючих сырых подвалах, где по ним крысы ползают, а в углу обязательно лежит истлевший труп предыдущего несговорчивого чувака.

Мужик весело рассмеялся.

— Чувство юмора у Вас в порядке, значит, голову не так сильно задело. Ну, Вы сами посудите, устроили дебош, Вас как-то надо было успокоить.

— Я?! — воскликнул Киселёв, и голова у него взорвалась болью не только в месте удара. — Что за бред, я пришёл кредит брать, чтобы отдать долг вашим мордоворотам на сером хэтчбеке…

— Считайте, что Вы почти расплатились с ними. И даже никаких санкций не последует за столь скорый возврат долга.

— А, — понимающе протянул Андрей. — Ваше начальство придумало, что делать со мной?

— Да, — бесстрастно согласился лысый, продолжая щёлкать клавишами. — Вернее, оно знало с самого начала.

— И что же? Порадуйте меня чем-нибудь.

— Секунду, пожалуйста, — лысый, который сейчас мог бы получить награду за самого обходительного лысого мужика за всю историю, вытащил из кармана телефон, набрал номер. — Он готов сотрудничать. Но Вы пришлите мне мотивацию, на всякий случай.

Андрей, почувствовав неладное, тут же напрягся, скотч затрещал.

— Спокойно, не тратьте силу лишний раз, — посоветовал ему мужик. — Меня зовут Илья Андреевич, и теперь, мне кажется, я буду Вашим начальником, поэтому…

— Ого! — выдохнул Киселёв. — А я тебя называл про себя не иначе, как «лысая тварь». А ты ведь мог бы быть моим сыном, если бы я был на сорок лет старше.

Илья Андреевич мягко улыбнулся.

— Понимаете, Андрей, дело всё в том, что каждый выполняет свою работу. Вы, например, моете машины, кто-то ходит в школы, кто-то учит там детей…

— Не смей! — рявкнул парень и попытался высвободиться… Но он не был Маркусом Ридом, потому вырваться не смог.

— Да поберегите силы… Я Вас умоляю.

В дверь тихонько постучали.

— Входите, — сказал Илья Андреевич.

Дверь открыл другой лысый мужик, чем-то похожий на Илью Андреевича, но в красном галстуке… За ним же шла Алина, державшая серебряный поднос перед собой. На нём лежали какие-то предметы, но в первый момент Киселёв не мог понять, что там именно.

«Какие-то реликвии?» — пронеслось у него в голове, пока он глядел на огромный кинжал, потемневший от времени. И маску, когда-то бывшую серебряной, похожую на те, что использовали у себя на маскарадах всякие затейники в девятнадцатом веке.

Алина поставила поднос на стол, аккуратно, не решаясь даже лишний раз потревожить лежавшее на ней. Теперь Андрей невольно смотрел на эти вещи, не отрывая взгляда. Даже будто не дышал.

Кинжал больше напоминал небольшой меч, только с зазубренным лезвием с одной стороны, как у ножовки по металлу. Рукоять же, хоть и тёмная в местах, где держались пальцы владельца, сверху и снизу отливала чистым серебром. И всё пестрела непонятными знаками и символами, от одного вида которых кровь стыла в жилах.

С маской всё обстояло проще: маска и маска, только из дорогого металла…

— Я не переводчик, — сказал Андрей, уже понимая, к чему идёт дело. — Я не знаю этот тысячелетний язык.

— Тепло, — загадочно отозвался Илья Андреевич. — Но не совсем то.

Андрей вздрогнул.

— И я не мясник! Бить этим кинжалом тоже никого не буду, не обольщайтесь, мать вашу!

— Холодно, — сказал начальник службы безопасности и вальяжно махнул рукой.

Алина покорно вышла.

— Тогда я даже не имею ни малейшего понятия…

Звук полученного сообщения на ноутбук, прервал его рассуждения. Илья Андреевич мимолётно глянул туда, и на лице у него заиграла загадочнейшая улыбка.

— Не нужно так беспокоиться, — заверил его он. — Вы — тот, кто нам нужен. Наше начальство не бросает слов на ветер, да и деньги не тратит попусту.

— Что вам нужно, сборище уродов? — спросил Андрей.

— Вы хоть знаете, что изначально это слово обладало положительным смыслом? — назидательно спросил лысый. — Оно произошло от слова «уродился». А потом такие, как Вы, гражданин Киселёв, всё перевернули вверх дном.

Руки уже затекли, и это заставило Андрея терпеливо вздохнуть. Он вытер о собственное плечо, о свою куртку, лицо, замазав её кровью. Но ждал дальше.

— Поймите, у нас нет времени искать… другого человека, — Илья Андреевич сделал неопределённый жест рукой. — По этой причине я предлагаю Вам сотрудничество: во-первых, мы закрываем Ваши долги перед «ВЫРУЧАЙ». И без всяких процентов и неустоек!

Андрей молчал.

— Во-вторых, мы обязуемся не трогать трёх человек, на которых Вы покажете пальцем.

Андрей по-прежнему молчал, но губы у него поджались и затряслись.

— В-третьих, мы можем и дальше сотрудничать, чтобы…

— Что за бред?! — вскричал Андрей и принялся брыкаться. — Я лишь человек, зачем Вам это?!

— Не совсем, — мягко заметил Илья Андреевич, поднялся из-за стола, прошёл к Андрею. — Ваши видения напрямую говорят о том, что Вы не совсем человек. Сколько их во всём мире бьётся башкой каждую минуту, но видите такое только Вы.

— И дальше что?

— Всё просто, у нас есть одно дело, которое надо завершить как можно скорее. А нам инструкцию никто не оставил… Вернее, она где-то и осталась, только потерялась. Но у нас есть Вы!

— Я же не переводчик, — процедил Андрей.

Мужик тоже терпеливо вздохнул и вернулся за стол.

— И если вы всё-таки мне решили всё рассказать, нахрена вы убили Елену?

— Чтоб лишний раз не болтала, — просто ответил тот. — Как говорится, молчание — золото. И тишина.

Андрей подумал о Боре.

— А зачем же вы пытались утащить моего братца?

— Для гарантии плодотворного сотрудничества… Но потом моё начальство придумало кое-что получше.

Он достал из-за пазухи чёрный пистолет, словно в пиджаке у него был бездонный карман. И нацелил его на Андрея. И это был очень странный пистолет… Весь в нарезных узорах, чем-то похожий на смесь «Вальтера» и «Макарова». Обладатель спокойно снял его с предохранителя, передёрнул затвор.

— Если Вы нам не поможете, мы Вас в расход пустим, чтобы не мешались. Если уж не помогаете.

Противная испарина выступила у Киселёва на лбу, едва он увидел чёрное отверстие, нацеленное ему в лицо.

«Если в голову, это не должно быть так больно», — попыталась рассудить какая-то здравомыслящая часть, но была и другая, начавшая вспоминать все случаи неудачных попаданий пуль в лица и головы.

— Так и что же ты хочешь, дядя? Что-то пока ты не сказал.

— Просто хотел убедиться, что Вы готовы… Смотрите, есть кинжал. И маска. И мне… И нам нужно, чтобы Вы посмотрели, как с этим обращались бывшие владельцы.

— Смешно, — сухо отозвался Андрей. — Купили китайскую игрушку и не можете разобраться с инструкцией?

Илья Андреевич поджал губы.

— Вы можете острить сколько угодно, но мне нужно, чтобы Вы…

— Да пошёл ты! — взорвался Андрей, отчётливо слыша, как сердце его ускоряет бег где-то в горле. — Стреляй, ублюдок! Ничего я не буду делать, помогать вам не стану! Вы — чудовища!

— А как же… Боренька? — тихо спросил Илья Андреевич. — Он же не сможет вечно сидеть дома. Я не говорю и об остальных людях… Я могу Вас шлёпнуть, но перед этим я покажу Вам кое-что…

Он аккуратно положил пистолет на край стола, замявшись перед этим на секунду, будто боялся, что Андрей какой-то случайностью развяжется и ринется за оружием. Потом щёлкнул пару раз сенсорной мышкой и развернул ноутбук экраном к Андрею.

Киселёв в этот раз так дёрнулся, что скотч действительно натужно затрещал.

— УБЛЮДКИ! — заревел он.

— А я думаю, что нет, — мягко возразил Илья Андреевич. — Вы поймите, уважаемый, мы всегда получаем, что хотим. И с Вами мы обошлись довольно милосердно, Вы сами посудите. Рассчитывая на дальнейшее сотрудничество, мы начали с человека, который меньше всего для Вас значит.

Файл, который открыл лысый, оказался ссылкой на прямую трансляцию. Там тоже был какой-то кабинет, только не офисный, другой… На заднем фоне виднелась зелёная доска, а Лидия Егоровна была привязана к своему стулу по тому же принципу, что и сам Андрей, только у неё ещё и рот был замотан. Она испуганно озиралась по сторонам, натыкаясь своими большими глазами на оператора.

Рядом же стоял один из тех двойняшек, что отбирали у старика телевизор. Наверное, оператором работал второй.

— Это прямая трансляция, — пояснил Илья Андреевич будничным тоном. — Вы знаете, что это такое?

Андрей молчал, продолжая густо покрываться потом. Силы его резко оставили, и он совершал совсем уж безвольные движения в попытках освободить себя.

— Давайте я Вам покажу, что будет, если Вы не станете сотрудничать.

— НЕТ! — заорал Андрей, напрягая жилы и выкатывая глаза.

— Да, — снова мягко возразил лысый, достал телефон и принялся опять набирать номер.

Тот, что стоял около привязанной вытаращившейся Лидии Егоровны, вздрогнул и стал доставать свой телефон из кармана, приложил трубку к уху.

— Действуйте, Аркадий Максимович.

Тот что-то беззвучно ответил — трансляция оказалась без звука. А потом свободной рукой отвесил хорошенькую затрещину учительнице, от которой она свалилась набок вместе со стулом, непроизвольно задирая юбку.

— ПРЕКРАТИТЕ, ПОДОНКИ! — заорал Андрей и вскочил вместе со стулом. Он бросился на Илью Андреевича, но второй его поймал и легко швырнул назад.

Андрей рухнул на пол, приложившись опять головой. Перед глазами заплясали разноцветные пылинки.

— Так Вы нам поможете, Андрей? Или после дополнительных уроков с… ней мы всё равно привезём Бориса.

— Ладно, сучьи дети! — проревел Киселёв. — Поднимите меня. И дайте отбой своим олигофренам там.

— Славно. Хорошо, что мы не дошли до той части программы, где её ставят на четвереньки и хлещут розгой по заднице полтысячи раз. Старый метод, но действенный.

Пока второй лысый поднимал Андрея, первый отчётливо сказал в трубку:

— Всё, пока хватит. Сговорились по низкой цене.

***

Ему разрешили подняться со стула, освободили руки. Второй лысый внимательно смотрел за ним, готовый в любой момент перехватить, если тот опять соберётся совершить какую-нибудь глупость.

— Да расслабься, дружок, — сказал ему Андрей. — А то от натуги у тебя сосудик лопнет.

Тот никак не отреагировал,

— Андрей, приступайте, — предложил Илья Андреевич, развалившись на своём кресле. Он ослабил галстук.

Киселёв немного помялся, подойдя к подносу, но ничего ему и не оставалось, если по правде, только подчиниться. Он протянул руку и прикоснулся к маске.

Яркая вспышка поглотила всё вокруг, и через пару секунд он оказался в сыром мерзком подвале… На стене висел факел, довольно неплохо освещающий этот узкий подвал.

Парень ощутил себя кирпичом в стене, будто смотрел прямо из него.

В подвале стояло трое — один был в маске и с кинжалом. Другой же — в чёрном балахоне с капюшоном, третий — в коричневом. Они стояли посреди нарисованного треугольника. Андрей в своём видении точно не знал, что за жидкость тёмно-красного цвета использовали для того, чтобы нарисовать этот треугольник на полу, но почему-то был уверен, что это свежая кровь. Но это не было самым жутким…

Кроме них, в треугольнике были ещё и четыре каменных стола — три по каждому углу, а четвёртый в центре. На каждом столе лежало по окоченевшему подростку с обескровленными лицами, кроме центрального. Тут подросток был ещё живой. Он хныкал, закрывая лицо руками… В какой-то рваной серой рубахе и зипуне.

«Смотрите внимательно! — провозгласил человек в маске. — После третьего жертвоприношения времени остаётся совсем мало… Душегуб явится сюда! И чтобы замкнуть круг, надо успеть убить последнего! Иначе он разъярится и утащит жреца с собой! Он узнает его по маске, вы поняли?! Торопитесь!»

Всё померкло, а Андрей обнаружил себя стоящим около маски в светлом тёплом офисе, наклонившимся над ней в три погибели.

— Что же там Вы увидели?! — с живым любопытством спросил Илья Андреевич.

«Им ни в коем случае нельзя говорить всю правду, нельзя!» — почему-то подумалось парню.

— Люди, подвал… Больше ничего не могу разобрать.

Лысый за столом подумал.

— Жаль, — сказал он с сожалением, потом поднял трубку к уху в очередной раз. — Ало! Ало!

Один из двойняшек, успевший поднять стул с обмякшей преподавательницей, снова схватился за телефон.

— Всыпьте-ка ей по первое число!

Андрей удержал в себе крик «НЕТ!», потому что он бы ничего не решил всё равно. И только лишь жесточайшим усилием сжал губы и зубы. И смотрел, как Аркадий Максимович размахивается справа от всей души. И яростно бьёт Лидию Егоровну по животу и в грудь. Раз, два, три, четыре, пять…

От каждого удара она содрогалась, выгибалась и подпрыгивала на стуле.

— Возбуждающее зрелище? — спросил Илья Андреевич.

Андрей харкнул в него, но не доплюнул.

— Ясно, Вам не нравится… А мне не импонирует Ваше подростковое поведение! — Голос его сделался куда жёстче. — Я думал, что мы взрослые и деловые люди.

Андрей недовольно вздохнул и подумал:

«Я всех вас уничтожу».

Он протянул руку и дотронулся до кинжала, новое видение обрушилось для него многотонной кучей песка.

На этот раз он увидел, что всё залито кровью — теперь последний подросток брыкался, когда двое его пытались уложить на каменный стол, а человек в маске сжимал свой кинжал так, как будто собирался ударить сверху. Будто у него в руках был не кинжал, а колун.

Один навалился на руки и ноги мальчишки; тот надсадно хрипел, но сопротивление его не ослабевало ничуть. Другой же старался удержать его голову на месте, уцепился в его волосы. Неистовый ужас застыл в глазах подростка, и в последний момент перед тем, как лезвие кинжала опустилось ему на горло, он скосил глаза на Андрея, будто знал, что тот впоследствии это будет видеть.

— НЕТ! — заорал Киселёв так громко, как только мог, и его вышибло в реальность.

Он свалился на пол, поднимая ладони к глазам, словно полчаса смотрел на сварку.

— Вижу, что Вы что-то видите, — мягко предположил Илья Андреевич вслух. — Скажите, что там было?

Андрей поднял голову и непонимающе огляделся, будто забыл, где находится. Потом посмотрел на экран ноутбука: Лидия Егоровна безвольно развалилась в кресле, напропускав в корпус, как претендент на боксёрский титул.

— Жертвоприношение, — выговорил он. — В подвале перерезали глотки. Всего и дел.

«Он не должен знать никаких подробностей».

— Это я и сам знаю! — заорал неожиданно Илья Андреевич, нетерпеливо сбросив с себя маску спокойствия. — Рассказывай быстро, обмылок! Что ты там увидел?! Да в подробностях, не то я твоей училке башку прикажу оторвать, чтобы я мог использовать её, как игрушку из секс-шопа! Быстро, говори!

— Какой Вы грубый, оказывается, — заметил Андрей, и лысый подбежал к нему, сорвавшись с места. Сначала толкнул, потом поймал и начал трясти. Лицо его стало расползаться, как подтаявший пластилин.

— Рассказывай, пока я за твоим братцем машину не отправил!

Андрей рывком вырвался из горячих пульсирующих рук существа, рискующих ощетиниться когтями в любой момент.

— Я же сказал: жертвоприношение. Три мужика в балахонах. Один в маске. И с кинжалом. Он называет себя жрецом.

— Ещё что?! Ну!

Дверь открылась без стука и так тихо, будто человек за ней стоял и ждал, когда же разговор дойдёт до этого момента. Кудрявая плюс-сайз модель с недовольным видом.

— О, товарищ Великан, — сказал Андрей. — Решили заглянуть и узнать, как тут дела у нас?

— Он посмотрел? — спросила она у Ильи Андреевича.

— Да, но пока ничего определённого не сказал.

Он хотел толкнуть Андрея ещё раз, но Киселёв отбил его руку, тут же в яркой мозговой вспышке увидев истинное обличие этого существа — длиннорукое чёрное чудовище с широкой пастью. И теперь ему пришло на ум слово, будто загорелась лампа аварийного выхода: ВАЛЕТ. Очередной позывной очередного координатора?

Андрей помотал головушкой, сбрасывая наваждение.

— Я уже объяснил, что эти орудия используются для жертвоприношения. Это всё, что я мог увидеть. А ты координатор Валет, получается?!

Лысый открыл рот и переглянулся с кудрявой.

«Вот куда они детей похищают. Для жертвоприношения, — думал Андрей во время затянувшейся паузы. — А эти двое… Одни из самых главных существ. В центре всего стоит тот, кого они собираются вызвать. Возможно, монстр из другого мира. Или ещё кто. Великан отвечает за „ВЫРУЧАЙ“ и навязывание кабальных финансовых услуг. Валет — за безопасность сотрудников и устранение невыгодных или опасных личностей».

— Ну да, видеть он может всё насквозь, это правда, — заметила толстуха. — Жрец в маске должен быть? И с кинжалом.

— Да.

«Они похитили троих детей, — подумал он. — Ковальчук, Синицын и та девочка из деревни. И теперь им нужен четвёртый ребёнок».

— Ладно, я сообщу начальству, — сказала кудрявая.

— Той пресловутой Ирии?

Сначала она посмотрела на него с лёгким недоумением, а потом открывать рот настала её очередь.

— Действительно, нам такой человек пригодится в работе ещё.

— Куда его? — спросил у неё лысый.

— Начальство давало тебе инструкции?

— Давало.

— Так следуй по ним.

Андрей даже не успел отреагировать, как двое лысых навалились на него и ловко уложили на пол.

Глава седьмая

***

В этот раз ему тоже немного достались, но он сражался до конца, прежде чем его вырубили. К счастью, помрачение длилось не так и долго — его выволокли из «ВЫРУЧАЙ» и бросили около собственного «Вольво». Потом Валет, он же лысый, он же Илья Андреевич, он же кровожадная тварь, похлопал его по щеке, приводя в чувства.

— Тебя найдут, — сообщил он ему. — Больше никуда не лезь, будешь работать с нами, понял?

Андрей всё понял, но сил у него хватило лишь на то, чтобы слабо кивнуть.

— Славно.

— Подожди, — медленно выговорил он, когда тот уже стал уходить. Начальник службы безопасности повернул голову почти на триста градусов и выжидательно посмотрел на валяющегося Киселёва.

— Ты сказал, что Вы не тронете троих человек, — напомнил он ему, — если я буду сотрудничать.

— Да, слово я своё держу… Училка придёт в себя и ты сможешь её утешить.

Андрей пролежал ещё какое-то время, досадуя о том, что не занимался единоборствами, а потом поднялся на ноги. Куртка была при нём, и вообще у него ничего не отобрали… Ни телефон, ни кошелёк. Ни шило.

Ему внезапно вспомнилась история из книги по психиатрии… На призывной комиссии психиатр спросила у призывника, в чём смысл поговорки, что шило в мешке не утаишь? Так он взял и объяснил, что шило острое, потому мешок прорвётся… Так его и не взяли, посчитав за психа…

Но Киселёв своё шило утаил. И теперь собирался наведаться в школу, по которой он совсем не скучал.

***

Киселёв легко объегорил охранника, хоть и выглядел помятым — пояснил, что пришёл к Лидии Егоровне по поводу прогулов своего братца.

В зелёном коридоре галдела толпа школьников, потому что он угодил прямиком в перемену.

«Как они сюда проникли? — думал он. — Как приехали? Почему охранник впустил?»

Ответ напрашивался сам собой: потому что их организация имела очень длинные руки и обладала иными способностями. Что у него не шло из головы, так это то, что сказал ему лысый… Что в каком-то смысле он один из них.

Когда он подошёл к классу Лидии Егоровны, сердце у него яростно колотилось, но он всё равно резко и без стука рванул на себя дверь, будто собрался застать здесь притаившихся злоумышленников… Естественно, никого не было.

Лидия Егоровна испуганно припала к своему креслу. Она уже распрямилась, но ещё немного стояла согнутой, как человек после приступа цистита. На руках её висела оборванная клейкая лента, и вообще она пребывала в шоковом состоянии, и словно не могла его узнать.

— Лидия Егоровна, — выдавил Андрей, бросаясь к ней. — Как Вы? Как?

Она посмотрела вокруг себя, будто ища трость, а потом медленно присела на краешек учительского стола.

— Сейчас уже неплохо, — сказала она медленно и надтреснуто, как столетняя старуха. — Удар у этого говнюка хороший. Все внутренности мне отбил.

— Вам надо в больницу! — спохватился Киселёв.

— Нет, — отрезала она. — Я в порядке… Но потрудитесь объяснить, что это было. Я так понимаю, что второй вёл трансляцию не просто так.

— Да, — тут же согласился Киселёв. — Он вёл её для меня.

Она вытаращилась на него и даже немного отстранилась.

— Мне нужно Вам кое-что рассказать… У Вас есть сейчас урок?

Урока не было, потому она смогла его спокойно слушать, даже когда звонок прозвенел. Глаза её раскрывались всё шире, а потом она подняла руку с обломанным маникюром и прикрыла губы рукой.

Андрей рассказал всё, что выяснил в ходе своего расследования.

О том, что «ВЫРУЧАЙ» — организация, вгоняющая в долги людей, а потом подталкивающая их к гибели. От собственных рук или чьих других — дело сотое. О том, что их служба безопасности передвигается на чёрном «Запорожце»; что они похищают детей для жертвоприношения.

— Кого они вызывают?! — спросила она.

— Я не знаю, — быстро ответил Андрей и обернулся, опасаясь, что его подслушают. — Я так понимаю, существо это называется Душегуб. И именно для него «ВЫРУЧАЙ» собирает души. Так сказать, корм. Что он будет делать, я понятия не имею, когда придёт в этот мир…

— Что же они хотели от Вас, Андрей?!

— Они принесли жертвенные принадлежности: кинжал и маску. Но эти олухи точно не знают, как использовать их. В видении я смог увидеть, что…

В коридоре будто что-то скрипнуло, и он замолк, испуганно обернувшись опять. Потом подбежал, выглянул за дверь: никого.

— Что?!

— Показалось… Так вот, в своём видении я смог увидеть, что есть жрец, а у него — два прислужника. И этот жрец должен пролить кровь четвёртого ребёнка как раз перед тем, как Душегуб придёт. Чтобы замкнуть такой… Кровавый Треугольник. Я так понял, что, если этого не сделать, то Душегуб позавтракает жрецом. И может не остановиться на этом.

— Какой ужас! — воскликнула она и снова зажала руками рот. — Что же нам делать?!

— Есть у меня кое-какая версия… И я должен проверить её. А потом я сообщу своему знакомому в ГИБДД, что есть у меня подозрения, где находятся пропавшие дети. И пусть делает, что хочет с этой информацией.

— Вы думаете, что они их держат где-то?!

— Нет, полагаю, что они уже их принесли в жертву…

Её всю передёрнуло, и, подойдя к нему, она крепко ухватилась за его плечи.

— А если знакомый Вам не поверит?! А если они попытаются Вам мстить?!

— Что же Вы предлагаете?! Оставить всё, как есть?!

Лидия Егоровна молчала, из левого глаза её покатилась слеза… Да и вообще, её помада растёрлась по лицу, тушь размазалась грязными разводами. Она выглядела страшно, потеряв в привлекательности добрых тридцать пять процентов.

— Андрей, Вы…

— Мне придётся рисковать, — отрезал он. — Потому что очень многое решается сейчас.

— Клянусь литературой, они Вас захотят убить, — прохрипела она и расплакалась.

— Посмотрим, — отозвался он уклончиво. — Вы не подскажете, где живут родители Олега Синицына?!

Она опешила от этого вопроса, но адрес назвала.

***

Проникнув в подъезд, Андрей нашёл нужную дверь. Хоть он и валился с ног от перенапряжения и усталости, ему предстояло довести дело до конца, а разговор с Синицыными являлся немаловажным аспектом.

Дверь долго никто не открывал, звонок трезвонил и трезвонил, пока кто-то, смачно выругавшись, не приблизился к порогу.

— Кто там?! — заревел из-за двери пьяный мужской голос. Хриплый. — Убирайтесь отсюда!

— Мне надо узнать у Вас о Вашем сыне! — прокричал Киселёв. — Это важно!

Повисла долгая пауза, но потом замок захрустел, дверь со скрипом открылась, и из-за неё высунулась блондинистая засаленная голова, лицо с наморщенным лбом, крючковатым носом и опущенными уголками губ. Мутные глаза невидяще уставились на Киселёва.

— Ты кто такой?! — просипел мужик.

— Я разыскиваю пропавших детей, — ответил Киселёв после недолгого колебания и даже почти не соврал. — В том числе…

— ОЛЕЖКА! — проревел мужик так, что Андрей даже отпрянул. — ГДЕ МОЙ ОЛЕЖКА?!

— Пока не знаю… Мы можем поговорить внутри?

— Заходи…

Мужик исчез за дверью, но не закрыл её, и Андрей вошёл следом. В квартире было достаточно светло и тепло, и ни о какой пакет с пустыми бутылками они не споткнулся, когда заходил. Хозяин квартиры — судя по всему, отец Синицына — вернулся в гостиную и улёгся на диван, уставившись в потолок.

Андрей, пройдя за ним, мгновенно же заметил новенькую плазму в углу, как будто был профессиональным следователем.

— Ты хотел поговорить или помолчать? — спросил тот.

— Вы мне скажите только одно, Вы с компанией «ВЫРУЧАЙ» знакомы?!

Мужик вздрогнул, как будто от испуга, но потом опустил пылающие жгучей яростью глаза на Киселёва и открыл рот, собираясь сказать ему пару ласковых, но потом передумал.

— Да я про это место… Даже слышать ничего не хочу, — выдавил он. — Они рекламируют себя так, будто у них займы с маленькими процентами… Вот я и купил телевизор. Олежка давно просил большой телевизор, и я его купил.

— А потом что? — аккуратно спросил Киселёв, надеясь, что это не приведёт к вспышке яростных эмоций. Этот человек не потребовал никаких документов у него, спокойно запустил к себе… И даже ничуть не боялся, что он окажется бандитом. В таком страшном отчаянии находился этот человек.

— О, — протянул мужик, — а потом они начали мне писать и звонить, писать и звонить… Один раз сюда даже заявлялась их менеджериха. Такая мерзкая и противная, по имени Алиночка. Она всё время улыбалась, просто всё время и предлагала сделать перерасчёт долга, предлагала сделать условия ещё выгоднее…

— Так Вы не вносили платежи по займу? — мягко уточнил Киселёв.

— С работы меня попёрли, вот и всё, — дрожащим голосом объяснил Синицын-старший. — Чем я мог отдавать?! Я и так вносил деньги, перебивался случайными заработками, но не продавать же его… Ты бы видел, как Олежка смотрел по нему что-нибудь интересное… Как прибегал из школы и всё бросал. Как я мог его отдать?!

Киселёву подурнело из-за того, что в голову полезли воспоминания о видениях в «ВЫРУЧАЙ», которые он видел, когда прикасался к маске и кинжалу. Наверное, сейчас Олег уже был на месте одного из принесённых в жертву детей.

— И что же дальше?

— Потом они подослали другого человека, который предлагал мне ещё один займ, чтобы я мог расплатиться за этот, — в голос его прорвались рыдания. — И это было так нелепо… Я послал и его.

— А потом Олег пропал? — спросил Андрей, уже прекрасно зная ответ.

— Да, — и тут Синицын посмотрел на Киселёва в припадке безумной надежды. — Нашли моего мальчика?! Где он?!

Сглотнув тяжёлый и горький комок, Андрей сказал:

— Нет ещё, не нашли. Но мы ищем… Извините, мне уже снова надо идти. Если что станет известно, я сообщу обязательно.

Он мягко пошёл назад, услышав, как Синицын отчаянно начинает плакать и бормотать… Закрыл дверь, выбрался из подъезда и сел в «Вольво». Картина складывалась ещё полнее.

Какие-то существа проникли сюда из другого мира… Их отличают две черты: кровожадность и изобретательность. Они научились принимать человеческий облик, грамотно интегрировались в существующую реальность. И это ещё мягко сказано: они создали целые организации, умело прикрывающие друг друга. И всё у них схвачено: свои люди есть везде, это точно…

Должников они наказывали. Собирали их жизни. Или души. Или как это ещё назвать? Тех, кого не удалось раскрутить на дополнительные займы, они раскручивали на их детей. Для обряда. Для жертвоприношения.

Это уже второй пункт. Если разбираться с видениями, становилось ясно, что они сами могли проскользнуть, просочиться в такие расщелины, а вот та здоровенная детина… Почему-то Андрей не сомневался, что она здоровенная… Она не могла сама. И для неё уже не хватало обычной щёлки, предстояло прорубить окно. Или дверь!

Третий пункт: это их подвал. Где же он находится?! Вполне возможно, что в самом «ВЫРУЧАЙ». Может быть, в каком-то многоквартирном доме.

Четвёртый пункт: Ирия. Самый главный координатор. Валет и Великан это лишь правые руки, но Ирия — стопроцентно самый главный из них. Который умело руководит из тени, не появляясь на сцене.

— Это женщина, — напомнил сам себе Киселёв вслух и крайне поразился хриплости собственного голоса.

Точно. Ирия. «Она тебя предупреждала». Вот что говорил лысый перед тем, как убить очередную должницу… Детей у неё не было, так что пришлось отобрать душу.

Так… Теперь ему предстояло встретиться с Сидоровым и попробовать тоже поговорить начистоту. Возможно, после этого разговора его увезут в дурдом, но лишняя поддержка, хоть какая-то, ему всё равно не помешает.

Он завёл двигатель и включил заднюю передачу.

***

Илья Андреевич, больше известный для своих как «Валет» позвонил Аркадию Максимовичу, не имевшему никакого прозвища. У них давали прозвища только координаторам, а не рядовым псам.

— Возвращайтесь сюда, и поедем за последним мальчишкой, — вот что сказал ему Илья Андреевич.

— Уже едем, — ответил тот. — Долг платежом… И всё такое.

— Делаем всё быстро. Пока этого вездесущего и сующего нос нет… Пришли-ушли. Дверь открывать умеете без лишнего шума и пыли?

Аркадий лишь ухмыльнулся той ухмылкой, какой завсегдатый бара мог ответить на вопрос о том, выпьет ли он две бутылки пива, а не одну, если придётся.

Последний мальчишка, на которого им указало начальство, больше известный как Борис Киселёв, в это время ел чипсы со вкусом сметаны и лука из огромной зелёной пачки и смотрел по телевизору передачу про Леру Кудрявцеву; он собирался переключить, но за пультом идти было лень, во всяком случае, пока в пачке оставалась еда.

***

В этот раз Киселёву повезло куда больше, Сидоров оказался на месте, и едва он зашёл в здание, то увидел, как Пётр стоит рядом с дежурным, а около них — женщина в строгом костюме и бордовой куртке нараспашку. Она что-то с живостью объясняла ему, а он вроде бы и слушал внимательно, пока не заметил нового посетителя, и тут же его внимание переключилось на него.

— Иващенко, — сказал он быстро дежурному. — Разберись сам.

Женщина запнулась, а потом стала рассказывать уже дежурному.

— Что с тобой, Дюшес?! — воскликнул Сидоров, подходя к гостю вплотную. Теперь на его лице снова играла неиллюзорная тревога.

Андрей понял, что тот заметил не только побои на его лице, но и в целом оценил состояние.

— Надо поговорить, — пояснил он коротко. — Выйдем, прошу тебя.

Они вышли на крыльцо, и Андрей начал, стараясь сделать это с известной им обоим фразы:

— Всё, что я тебе скажу, может показаться тебе шуткой, но это ей не является точно…

— Кто это сделал?! — грозно спросил чужим голосом Сидоров. — Ты только ска…

— Помнишь, тебе ребята из экипажа рассказывали про чёрный «Запорожец», про который я у тебя спрашивал?!

Инспектор коротко кивнул.

— Так вот… Всё началось с того, что Георгий рассказал мне, что случилось с его девушкой. По совместительству — невестой…

***

Первым ехал Илья Андреевич, стараясь сильно не разгонять свой «Запорожец», за ним же аккуратно пристроился серый хэтчбек. Нужно было плавно приехать на место, не привлекая лишнего внимания, вытащить парня из дома — начальница сказала, что он стопроцентно один сейчас, и быстренько смотаться.

Он бы поехал один, но она приказала взять с собой двойняшек для подстраховки, ибо Андрей показался ей сильным противником, хоть и отчаянным в какой-то степени, но подверженным резким поступкам.

Они добрались до дома Киселёвых где-то через полчасика, заехали во двор и припарковались. Хэтчбек двойняшки поставили подальше от «Запорожца», скрыв его за бело-синим микрогрузовиком компании, что возила металлолом.

Валет вышел первым, закрыл дверь, осмотрелся. Несколько машин около подъезда, пенсионерка на лавочке, присматривающая за галдящими детьми.

«Свидетели, мать твою», — подумал Валет и напряжённо стал думать.

Двойняшки из хэтчбека выходить пока не планировали, но наблюдали.

Илья Андреевич поправил свой роскошный галстук и уверенно шагнул к наблюдательнице.

— Здравствуйте, бабуля! — начал он, стараясь подобрать нужный тон. — В этом доме Киселёвы проживают?

Она немного сжалась и посмотрела на него с нескрываемым сильным подозрением.

— Здесь, а Вы-то кто?

— Служба опеки, — отозвался он. — Вот поступил сигнал, что Борис их ведёт антисоциальный образ жизни, прогуливает школу, бьёт окна в машинах. Рисует на домах рисунки неприличные… В общем, полный набор.

— Что Вы! — всплеснула она одной рукой, другую — совсем сухую — оставила неподвижной на своих тощих ногах. — Прекрасные ребята, я обоих знаю!

«Мать твою, разведчик хренов», — мрачно подумалось Илье Андреевичу.

— Значит, мы обязательно в этом разберёмся, — он повернулся в сторону двойняшек и махнул им рукой. — Как говорится, для общего блага всё.

Пенсионерка теперь смотрела встревоженно на двух детин в коричневых куртках, очень похожих между собой, что появились из-за грузовика, на котором ездил Ильхан — её сосед снизу, совсем молодой паренёк, только что вернувшийся из армии.

— Здравствуйте, — сказал Аркадий Максимович и улыбнулся, но не такой лучезарной улыбкой, какой мог улыбаться Валет.

— Здравствуйте, — повторил второй почти идентичным голосом. Он прихрамывал, пока шёл, она на это сразу обратила внимание, потому что Ильхан тоже хромал.

— Всё будет нормально, бабуля, — заверил её лысый и теперь улыбнулся своей фирменной улыбкой банковского служащего из телевизионной рекламы, который старался многодетной семье впихнуть ипотеку. — За мной, ребята. Можно ли попросить Ваш ключик, уважаемая, чтобы открыть подъезд?! Если мы позвоним, они не откроют, сами понимаете.

— Ладно, — сказала старушка и, порывшись в кармане, медленно вытащила ключ от домофона и протянула ему. Он постарался взять аккуратно, но всё же прикоснулся к её пальцам своими, и ледяной холод, пронзивший ей руку, добрался и до сердца. Она хрипло и испуганно вздохнула.

— Спасибо, бабуля, — ответил хромой, а потом вернул ей ключ, когда Илья Андреевич и Аркадий Максимович уже вошли внутрь. Заскочил следом за ними.

«Чур меня, чур! — испуганно подумала пенсионерка. — Изыдите!»

Её слабое и постаревшее сердце учащённо билось.

— Лиза! Саша! — позвала она. — Далеко не убегайте!

Те и не думали, продолжая носиться по тротуару.

Но лучше бы убежали.

***

Сидоров долго молчал, будто разучился говорить, и смотрел на Киселёва взглядом, каким обычно удостаивают наглухо отбитых, круто повёрнутых, законченных умалишенцев. И всех остальных.

— Это же какая-то чушь, — выдавил он.

— Я знаю, — просто сказал Андрей. — Но давай ты просто сделаешь вот что… Дашь мне свой номер. И когда я тебе позвоню, ты приложишь все усилия, чтобы приехать и посмотреть на всё своими глазами. Я понимаю, что люди верят лишь в то…

— Да это же бред полный, — заметил он резко. — Тебе надо обследоваться… Ты как-то рассказывал, что головой ударился, когда в детстве прыгал в озеро.

— В пруд.

— Да какая разница! И у тебя кое-что прогрессирует… Мне очень жаль, но если ты пойдёшь и сделаешь томографию сейчас, то есть все шансы, что маленькое тёмное пятно у тебя в мозгу…

— Послушай! — психанул Андрей. — Арюна, Елена и Гоша — покойники. Дети, которые пропали, если ещё живы, сидят в каком-то подвале, но я не могу его найти… Город — огромный! И без твоей помощи…

— Арюна скончалась от сердечного приступа, Гоша — застрелился на этой почве, — терпеливо пояснил инспектор. От дружелюбия в голосе не осталось и малейшего следа. — Елена… Что Елена?! Да, её сбил автомобиль насмерть. И ты стал свидетелем этого. Любой врач тебе скажет, что стресс просто наложил свой отпечаток на это всё, понимаешь? И ты увидел…

— И бил я себя тоже сам?

— Да, — серьёзно сказал он. — Есть всякие заболевания… И про такое я тоже неоднократно слышал. Что человек сам наносит себе увечье, а потом…

— Поговори с училкой! — умоляюще прорычал Андрей, чувствуя свою беспомощность. — Её превращали в боксёрский мешок ещё полчаса назад, а ты даже не можешь…

— Извини меня, — начал с непогрешимой холодностью Сидоров. — Но я не хочу выглядеть идиотом. Я не собираюсь приезжать в «ВЫРУЧАЙ» и спрашивать, нет ли у них подвала со спрятанными детьми… Я не собираюсь позориться и перед твоей учительницей, потому что я уверен — повторяю! — я уверен, что она ничего не подтвердит.

Киселёв сидел, опустив голову. Руки его беспомощно сжимались и разжимались, лёжа на руле. В какой-то момент ему захотелось взять циркулярную пилу, вскрыть череп Сидорова и посмотреть, есть ли та хоть маленькое местечко для его рассказа. Или всё заняло беспрекословное недоверие.

— Ты пойми, — продолжил он мягче, положив руку ему на плечо. — Тебе просто нужно обратиться к доктору… Пройти обследование. Если хочешь, я тебе даже могу денег одолжить на МРТ.

Внезапная догадка заставила Андрея подпрыгнуть на месте.

— Я всё придумал, — сказал он быстро. — Дай мне какой-нибудь предмет. Я посмотрю события, связанные с ним.

Сидоров очень слабо улыбнулся — так блестит оранжевым светом уголь в потухшем костре.

— Нет, дружок, — сказал он. — Ты сначала обратись к доктору, а потом…

Совершенно отчаявшись, парень сказал:

— Ладно… Но можешь ты выполнить хотя бы одну просьбу?

— Какую ещё просьбу?

— Продиктуй мне свой номер, и я тебе обязательно позвоню.

Сидоров продиктовал.

***

Илья Андреевич прислушался: за дверью телевизор точно бубнил, но больше никаких звуков.

— Сразу ломать надо, да и всё, — предложил хромой шёпотом. — Так дверь не откроет, только времени потеряем много…

Валет ничего не ответил, потому что был полностью согласен. Он поднял руку вверх, сжал в кулак, и она начала обрастать шипами, похожими на хвост динозавра, только чёрными. Через пару секунд его рука почти полностью превратилась в полноценную палицу, и он изо всей силы приложился к двери, она тут же огласила весь подъезд страшным грохотом, словно по ней выстрелили из пушки. И переломилась пополам, как от удара строительным шаром, коим экскаваторы ломают здания.

Борис, пока невидимый отсюда, истошно завизжал.

— Берите его! — проревел Валет, и двойняшки, откинув в стороны остатки двери, юркнули сначала в прихожую, а потом и в гостиную, один из них гаденько захохотал, а Боря, в свою очередь, усилил свой крик, доводя его до ультразвукового писка.

Илья Андреевич немного потоптался на лестничной клетке, ожидая, что соседская дверь вот-вот откроется, и оттуда выглянут озадаченные соседи. Но стояла тишина, и двойняшки появились уже здесь, неся в руках вырывающегося бутуза.

— Какой прыткий, хоть и жирный! — заметил хромой, уцепившийся за его ноги. Тапки с них слетели, и он продолжал ими беспомощно болтать.

Аркадий Максимович же схватил его за руки, и так топорно и грубо, они стали утаскивать его прочь.

Борис завизжал:

— ПОМОГИТЕ МНЕ!

И голос его покатился по подъезду. Почему-то ни у кого из них не пришло в голову варианта просто вырубить его, и они тащили так… Наверное, побоялись, что убьют. А он ещё был нужен живым.

Выбравшись из подъезда, они обнаружили, что старуха ещё на месте, и сейчас около неё стояли внуки. Боря тоже их увидел и начал вопить ещё отчаяние, звать на помощь.

— Отпустите его, негодяи! — тоненько прокричала старуха. — Вы не из опеки!

— Догадалась, я думал, что никогда не дойдёт, — ответил Илья Андреевич мимоходом.

Дети около неё зашлись в рыданиях.

Банда почти потащила похищенного ребёнка прочь, но пенсионерка не захотела от них отставать; она медленным, но крайне волевым движением, поднялась.

— Оставьте ребёнка, отродье! — крикнула она.

Валет обернулся и оскалился, обнажив пасть, полную клыков. Дети завопили и принялись убегать, а пенсионерка ещё раз захрипела и повалилась в мартовскую грязь за скамейкой. На этот раз сердце её не выдержало.

— В машину его! Ко мне! Быстро!

Двойняшки в два прыжка оказались у «Запорожца».

***

Чувство тревоги не давало Андрею спокойно управлять своим драгоценным престарелым «Вольво», и сердце его едва не выпрыгивало из груди.

«Возьми себя в руки, ты со всем справишься», — он пытался себя успокоить, но это ему особенно и не помогало.

Он уже выехал на свою улицу, как обомлел: по встречной полосе спокойно катил чёрный «Запорожец». Дальше же всё так замедлилось, будто он снова угодил под воду: припал к окну и увидел, что за рулём сидит Илья Андреевич, а сзади… Раззявив рот в ужасном крике, припав лицом к стеклу, кричит Борис.

Гримаса исказила лицо Андрея, и он свирепо вывернул руль, разворачивая машину крутейшим манёвром, как делали все мальчишки, пока играли в «ГТА», и ударил по газам.

«Запорожец» оторвался уже на приличное расстояние, и даже не планировал соблюдать никакие правила дорожного движения.

— Подождите, твари! — завопил Андрей, судорожно вцепившись в руль, как заправский гонщик на элитной трассе. — Я до вас всех доберусь!

«Вольво» истошно рычал и набирал скорость…

Поток голосил тревожными клаксонами, когда «Запорожец» нёсся через него, по возможности идя на своей полосе, но и выскакивая на встречную иногда… Илья Андреевич увидел в заднее зеркало неуклонно настигающее «Вольво», и жестокая ухмылка невольно заползла на его лицо, обнажая чудовищные кривые клыки.

— Догони, попробуй, лох! — прорычал он и захохотал. Переключил скорость, и «Запорожец» чуть не встал на дыбы, принялся развивать фантастическую скорость…

Впереди — метров за шестьдесят — автомобили столпились, чтобы пропустить медленно ползущий красный трамвай.

Боря, уже немного оклемавшийся от потрясения, быстро развернулся на своём промёрзшем сиденье, и уставился на машину брата, и сердце его радостно затрепетало, ему хотелось заорать, что он здесь!!! Но тот, конечно, и так это знал, иначе зачем ехал.

— Ему не догнать нас, не переживай, Борюсик, — издевательским тоном сообщил лысый пластилиновый мужик и проскочил прямо перед носом надвигающего и отчаянно звенящего трамвая.

«Запорожец» без всяких проблем подскочил на трамвайных путях, хотя всё в салоне и загремело, и начал ещё набирать скорость, рискуя достичь неподъёмных показателей даже для иномарки. Теперь же Боря опять посмотрел на приборную панель и увидел, что стрелка спидометра неуклонно идёт по часовой стрелке. Машина набирала и набирала скорость, как пришпоренная лошадь.

Андрей же видел, что «Запорожец» начинает отрываться… И перед трамваем ему даже пришлось сбросить скорость, чтобы не сыграть сначала в гармошку, а потом в ящик.

— Да чтоб тебя! — яростно прокричал он неизвестно кому. — Чего ты плетёшься?!

И добавил несколько нецензурных выражений.

Когда же трамвай лениво проплёлся дальше, Андрей снова ударил по газам, но теперь «Запорожец» ушёл на приличное расстояние.

— Я же тебе сказал, — буркнул Илья Андреевич, — Уйдём спокойно!

Боря панически обернулся, положив ещё испачканные чипсами руки на чёрное сиденье, и маленькое его сердечко заколотилось в отчаянии — «Вольво» брата и впрямь отстало… Но просто так он сдаваться не собирался… Как говорится, если человек обречён, то обречён и на сопротивление до самой смерти… Так однажды сказала Лидия Егоровна.

Борис рванулся к водителю и протянул свои ручонки. Он не собирался его душить — физически бы не смог… Но вцепился маленькими плотными пальчиками ему в лицо, стараясь нащупать глаза. Хрустнули солнцезащитные очки, и пальцы его тут же погрузились в пластилиновую массу, которой оказалось лицо этого монстра.

— УБЕРИ СВОИ РУКИ, МАЛЕНЬКАЯ ПОГАНАЯ ОБЖОРА! — заревел Илья Андреевич, инстинктивно ударив по тормозам.

— Я БОЛЬШЕ НЕ ЕМ СЛАДКОЕ! — проревел в ответ мальчуган и усилил напор.

«Запорожец» занесло, выбросило на встречную полосу, и он тут же ударился о внедорожник, водитель которого в самый последний момент тоже успел нажать на тормоз.

Андрей в это время увидел, что погоня снова обретает смысл — лысый урод не справился с управлением, и его столетняя чёрная коробка вылетела навстречу сияющему чистотой новенькому внедорожнику и поцеловала его в кенгурятник.

— ДЕРЖИСЬ, БОРЯ! — прокричал он, будто тот мог его услышать, и вдавил газ в пол.

Он почти доехал, как тут появился серый хэтчбек, мгновенно подскочивший к «Запорожцу»… Задняя дверь открылась, один из двойняшек быстро выпрыгнул, распахнул заднюю дверь «Запорожца», выволок оттуда братца его, нервно машущего руками и ногами в воздухе, а потом запихнул его на заднее сиденье хэтчбека, залез следом, пихнув свою жертву вглубь салона, и захлопнул дверь.

Иномарка заскользила колёсами и рванулась с места… Пересекла встречную полосу и скрылась за углом.

Андрей направил «Вольво» туда, но ударил по тормозам, когда увидел один сплошной поток сигналящих машин… Никакого хэтчбека тут не было — ни единого, даже не то что серого. Он яростно закусил губы, врубил заднюю передачу.

Водитель внедорожника — усатый щуплый мужичок в джинсовом костюме — телом напоминал школьника. Он стоял около раскуроченного «Запорожца», открыв дверь водителя и пытался разузнать, всё ли в порядке у…

Пролетевшее «Вольво» с визгом вернулось назад, заставив его отскочить в испуге, спасая ноги от переломов. Из-за руля выпрыгнул парень с разбитым лицом и в чёрной куртке. Он быстро пробежал к разбитой машине.

Водитель внедорожника что-то хотел спросить, но парень даже не обратил внимания.

Андрей отпихнул дверь в сторону, наклонился к водителю, и тут же со всего размаха ударил его кулаком в лицо.

— Что Вы делаете, молодой человек?! — заверещал в страхе любитель внедорожников.

— В чувства привожу, не видно, что ли? — ответил парень и вмазал ещё раз, разбрасывая по салону горячий пластилин.

Он сразу увидел, что Илья Андреевич как-то уже близко привалился к рулю, и только сейчас понял, что рулевая колонка вошла ему внутрь, переломав все рёбра, разорвав внутренние органы.

Чудовище теряло свой человеческий облик, оно таяло, растекалось чёрными вонючими потоками, пластилиновое лицо плавилось.

— Ты же сказал, что вы не тронете троих человек! — вскричал Киселёв, будто это его больше всего волновало.

Илья Андреевич заулыбался чёрными от крови зубами. От лучезарной улыбки не осталось и следа.

— Верно. Твоя мамка, ты. И училка… Посчитай…

Андрей вспыхнул, захотел отвесить ему хорошенькую затрещину, но возопил другое:

— Куда они поехали, тварь?!

— В подвал, — честно признался тот голосом, в котором мало что можно было разобрать.

— Где он?! Где подвал?!

— Х… Хр… Хр… — отозвался тот, и горячая струя чёрной жидкости хлынула опять.

— Надо вызвать «скорую!» — заорал водитель внедорожника где-то сзади.

— Где подвал?! Отвечай мне живо!

— Хрен тебе, — отозвался в последний раз Илья Андреевич и уронил голову вперёд, она отвалилась, упала на пол машины с чавкающим звуком.

Где-то сзади вырвало водителя внедорожника; сюда уже приближались и другие люди из других машин. И даже несколько пешеходов.

Андрей же стал обыскивать труп существа; похлопал его по карманам пиджака, отвёл полы назад, чтобы появилась возможность залезть во внутренние, и вытащил оттуда пистолет, которым ему и угрожали. А затем –розовое игрушечное сердечко. Валентинка на четырнадцатое февраля.

На ней было написано «ОТ ЛЮБЯЩЕЙ АЛИНЫ».

Андрей сунул пистолет за пояс, валентинку бросил под ноги, и побежал к «Вольво».

— Куда ты, парень?! — закричал какой-то низкий пузач с седой бородой.

Андрей ничего не ответил, прыгнул за руль своей машины, захлопнул дверь и надавил на педаль газа. Через двадцать секунд он уже нёсся дальше.

Глава восьмая

***

Андрей не сомневался, что через десять минут тут будет тьма полицейских машин. Предполагал, что его «Вольво» тоже попытаются разыскать, но думать об этом времени не было… Боря проявлял себя как настоящий боец и сопротивлялся исчадиям тьмы, как только мог.

«Держись, только держись», — молил про себя Киселёв.

Он чуть ли не взлетел на парковку «ВЫРУЧАЙ», и сердце его заныло, когда он не обнаружил среди припаркованных машин серого хэтчбека. Но это ничего не меняло — с одним координатором он поговорил, а теперь настало время поговорить со вторым.

Андрей вытащил пистолет, стараясь не нажать на курок… Подивился его тяжести, Осмотрел. Вспомнил, что делал Валет перед ним. Тоже снял предохранитель и передёрнул затвор. Вышел.

Уже по пути к крыльцу он подумал, что надо бы посмотреть, сколько же патронов в обойме, но под ногами уже мягко пружинила ковровая дорожка, а ещё через несколько секунд он распахнул дверь.

Он никогда не стрелял, но много раз видел, как это делают другие… В какой-то момент у него промелькнула безумная, но в то же время совершенно реальная мысль, что он сейчас нажмёт на курок, а выстрела и не последует.

Первым оказался Валера… Ему не повезло нести вахту сегодня.

— Валера, пока, — просто сказал Андрей и вскинул пистолет.

Когда выстрел грохнул, охранника отбросило назад, который так и простоял беспомощно. Рубашка его разорвалась, и тут же стала намокать. Кровь захлестала ручьём. Только после этого Андрей понял, что в здании сегодня — целая тьма народа. Она завизжала практически в унисон…

Парень увидел, как люди падают на пол, толкают друг друга. Какого-то ребёнка уронили и статная красавица в голубом коротком плаще уже топталась у него на спине шпильками. Многострадальную пенсионерку тоже сшибли… Загремели переворачиваемые столы. Хрястнул процессор у компьютера одного из менеджеров.

— Успокойтесь! Успокойтесь! — кричал слабый женский голос.

Андрей уверенно пошёл к толпе, отметив, что никто не старается бежать к выходу. Он поднял пистолет, но тут же опустил: в серой верещащей толпе он бы не смог точно прицелиться, не смог бы точно выстрелить. Это не фильм от Нетфликс, и он не мог стрелять прицельно первый раз в жизни.

Повезло ему в том, что появился здесь и второй лысоид: с него уже сползала кожа, и он превращался в жутчайшую тварь, разрастался вширь. Руки его вытягивались, на них отрастали когти.

— Не двигайся, я прицелюсь! — крикнул ему Андрей и поднял пистолет правой рукой, а левой взялся за собственное запястье, чтобы удержать отдачу.

Монстр рванулся вперёд, сшибив двух запутавшихся друг в друге человек, и Андрей сразу же выстрелил. Аж три раза. После каждого пистолет грозился выпрыгнуть из рук, по барабанным перепонкам лупасил раскат, а сам крепко моргал. Но всё же справился.

Чудовище сбилось с шага и повалилось, немного не добежав до Андрея.

— Iwannarock! — заорал он и пошёл дальше.

Толпа начала редеть, разбегаясь по кабинетам, хотя кто-то, несомненно, залезал и под стол, содрогаясь от судорожных рыданий.

«Я потратил четыре патрона, — сказал он себе. — Не забудь!»

Андрей стал сбрасывать со столов мониторы компьютеров.

— ВЕЛИКАН! — проревел он. — ИДИ СЮДА! МНЕ ТВОЁ НАЧАЛЬСТВО…

Тут он заметил Алину, прижимавшуюся спиной к кулеру около стены. Её будто заклинило, на блузке алела чья-то кровь.

— Илья просил передать, что не любит тебя больше! — крикнул Киселёв и поднял пистолет.

Пуля угодила ей прямёхонько в горло, и она инстинктивно зажала его рукой. Кровь же брызнула из-под пальцев, выплеснулась изо рта… Потекла между грудей. Алина безвольно повалилась лицом вниз, на ходу теряя человеческий облик… И он сам даже поразился своей случайной точности.

Великан свирепо зарычал и появился здесь, разорвав одного из людей, попавшихся ему по пути. Кровь и внутренности разлетелись во все стороны… Одноглазое пузатое чудовище с трясущимися на голове кудряшками прыгнуло сначала на стену — от вибрации вылетели окна, а потом на него, совершив обманный манёвр.

Андрей не думал. Просто поднял пистолет и ещё три раза нажал на курок, Выстрела прозвучало два — на третий раз послышался слабейший сухой щелчок.

Татьяна Николаевна громыхнулась прямо перед Андреем, немного замешкалась, сплюнув с губ вполне красную кровь, и быстро поползла к нему на своих оранжевых целлюлитных руках, которые то и дело бугрились мускулатурой.

Выглядело это довольно мерзко и призрачно, но груда мяса неслась прямо на него, упираясь руками изо всех сил.

Андрей не думал, лишь реагировал… Отшвырнул бесполезный пистолет с выдвинутым затвором в сторону, а потом ухватился за стул, на котором ещё пять минут назад сидел слашавенький манерный менеджерок, поднял его над головой, и с со всей своей силой опустил на кудри ползущей твари.

Голова у неё оглушительно хрустнула, и она ткнулась лбом в пол, но руки её продолжили конвульсивно стучать по полу, хлопать.

— Слушай сюда, исчадие! — прокричал Андрей, запуская руку ей в кудри, а затем задрал её голову к себе, как тираничный самец… Тварь, кстати, стала приобретать снова вид женщины. С лишним весом. Обнажённая. Избитая. Застреленная.

Одна пуля вошла ей между рёбер, а другая под ключицу. Ещё бы нет… При её массе и ширине было бы странно, если б он промахнулся с такого расстояния. Кровь из расколотой головы стекала у неё по переносице, как у Пахома в «Пяти бутылках водки», и чем-то напоминало собой разбавленное водой варенье.

— Где подвал?! — ревел Андрей, обливаясь нервным потом и натягивая жилы на шее.

— Ну ты… И лох, — выдавила Татьяна Николаевна, и глаза её закатились, предоставив ему любоваться бельмами. — Вальк… Вальк…

Способность его до того обострилась, что он и сам не понял, что его накрыло новое видение… Он продолжал держать её за волосы, за рыжие кудри, но теперь видел просторные зелёные коридоры, которые она сама видела недавно. Что это?! И вроде голоса слышались… Множество галдящих…

— Ло… — захрипела она опять, а потом затихла.

Андрей выпустил её голову из руки, и она стукнулась о пол, как что-то глиняное и безжизненное.

«Да уж, второй человек меня называет лохом, что-то я упустил…» — подумал Андрей и быстро встал, побежал к выходу.

В голове его крутилось ещё одно слово, новое, произнесённое Татьяной Николаевной в агонии.

«Вальк… Вальк…»

***

— Гони быстрее! — рявкнул двойняшка, который ехал сзади. Он удерживал Бориса из последних сил: в маленьком подонке было чрезмерно силы, и она никак не заканчивалась.

— Подъезжаем уже, — буркнул тот, что сидел за рулём. — Давно уж оторвались…

— Он может позвонить своему дружку при погонах, — напомнил второй. — И что, если они выдвинут экипаж, перекроют дорогу?!

— Никто ничего не перекроет…

Борис вырвался из стальных клешней и кинулся к дверям, припал к ручке, даже успел нажать.

— КУДА?! — рявкнул тот, что сидел с ним, навалился сверху, удержал, оттащил от двери. — РЕХНУЛСЯ СОВСЕМ?!

— Отчаянный малой! — заметил водитель. — Ты уж извини, что так всё…

— Ублюдки! Уроды! — заревел Борис и впился зубами — надо сказать, целыми, здоровыми, обследованными у стоматолога — в запястье похитителя. Какое-то время он целился в предплечье, но вовремя перевёл прицел атаки — куртку бы прокусить не смог. А так заставил похитителя громко вскрикнуть.

— Угомони его! — посоветовал первый. — Или он и нас отправит под КАМАЗ.

Второй тут же подчинился брату и отвесил хорошенькую затрещину мальчонке, тот тоже вскрикнул, но сознание и не думал терять, лишь лягнул подонка в живот.

— Только не изувечь, а то она с нас голову снимет, — заметил первый.

— Сам бы с ним и возился. Лежать! Тихо! Сидеть!

Борис продолжал оказывать сопротивление всю дорогу.

***

Андрей уселся в «Вольво» и сразу достал мобильник. Звонил Сидорову.

— Ало, — сказал тот коротко и чересчур напряжённо.

— Это Киселёв, — сказал быстро и отрешённо он. — Я только что был в «ВЫРУЧАЙ». Тут полно монстрятины, которой я выбил мозги.

— Что ты сделал?! — заорал инспектор так, что в трубке пошли помехи.

Андрей поморщился и на мгновение отстранил руку с телефоном от уха.

— Я говорю, я застрелил троих чудовищ. Один сдох сам, врезавшись во внедорожник. Теперь…

— Нет! — орал в трубке Сидоров. — Нет, Дюша, что же ты наделал!

— У меня нет времени на эти сопли, — отрезал Киселёв. — Сам убедишься, когда приедешь… Вызывай ППС, СОГ и кого угодно. Мне надо…

— Остановись, я тебя прошу…

— Мне надо найти брата. Они увезли его на сером хэтчбеке. Запоминай: я еду искать подвал с детьми. Я точно не знаю, где он, но я видел зелёные коридоры, как…

— Мне надо было сразу поговорить с твоей училкой! — ревел тот, не обращая внимания на него. — Может, она сразу бы сказала, что ты сдурел окончательно!

Потом он повторил последнее словосочетание, но заменил «окончательно» на «совсем», а слово «сдурел» нецензурным вариантом.

— Точно! До связи.

Прежде чем тот стал протестовать снова, Андрей уже сбросил вызов и стал набирать номер Лидии Егоровны. Действительно, была ещё женщина, которая ему верила, и ему не следовало пренебрегать её помощью, её советами. К тому же, она сама пострадала.

Та взяла трубку не сразу, и по учащённому дыханию он понял, что она чрезмерно волнуется:

— Ало! Ало! Андрей! — кричала она. — Где ты?! Что с тобой?!

Он даже не подивился тому, что она незаметно перешла «на ты».

— Я здесь, я напал на их след! Но он опять потерялся!

— На какой след?! О чём ты говоришь?!

— Они похитили моего братишку! — проревел он. — Я думаю, они выбрали его четвёртым для жертвоприношения, чтобы замкнуть треугольник, понимаете?!

— Что… Что?!

— И я не могу понять, где этот долбаный подвал.

«Зелёный коридор, зелёный коридор, зелёные стёкла».

Нет. Стёкла были обыкновенные, такие большие и просторные.

— Андрей! — донеслось до него будто издалека. — Ты слышишь меня?!

— Да-да, я здесь. Что Вы сказали?!

— Ты проверял «ВЫРУЧАЙ»?

— Да нет его там, там нет никаких зелёных коридоров. Где-то есть подвал. Или просто какая-то сырая коморка. И туда ведёт зелёный коридор. Я в этом теперь уверен.

— Какой зелёный коридор?! — встревожилась она не на шутку, будто в неё Сидоров вселился. — Тебе могло это померещится?!

Он промолчал, потому что случилось прескёвю. Он знал, где этот зелёный коридор и галдящие голоса, но никак не мог вспомнить.

— Тебе нужно успокоиться, поехать домой, хорошенько подумать, — лепетала она в трубке.

— Я не могу поехать домой, — процедил он, закипая от злости. — Моего братца увезли, а Вы мне предлагаете бросить поиск?!

— Нет, совсем нет, — начала она с новой силой.

— Вы же знаете, что я не сумасшедший. Помните, Пиковая Дама? И сегодня двое бойцов ММА, что отрабатывали на Вас свои приёмы… Вы ещё в школе? Я сейчас подъеду, и мы всё хорошенько обсудим.

— Нет! — спохватилась она. — Ты можешь наломать дров ещё больших! Тебе надо ус…

Он бросил трубку, не дав ей договорить, потому что его озарило. Андрей теперь вспомнил, где видел зелёный коридор.

***

Они подъехали к чёрному ходу, где их встретил кочегар — надёжный мужик. Один из своих. Он открыл дверь им и теперь стоял и ждал, когда же они подпятятся своим громоздким автомобилем. Он тоже нервничал… Начальница ему сказала, что делать всё надо быстро, без проволочек.

— Чего вы там возитесь, олухи?! — прошипел он, нервно оглядываясь по сторонам. Пока посторонних здесь не было.

Один из них вылез с заднего сиденья, второй же выпрыгнул с переднего… Водитель подбежал к задней дверце, нырнул в салон… Спустя две секунды они вытащили мальчишку, зажимая ему рот, держа за ноги и туловище. Руками он беспрестанно молотил по воздуху, стараясь зарядить хоть кому-нибудь по лицу, но пока не мог достать.

— Романыч! — прошипел водила. — Ты бы мог сто раз уже нам помочь… Этот, хромой, ни хрена не справляется!

— Бегу, только лыжи вазелином намажу, — буркнул Романыч, надвигая на лоб чёрный картуз. — Это всё меня не касается… Да шевелитесь вы, олухи нерасторопные, пока не увидел кто!

Никто не увидел и не пришёл Борису на помощь. Они затащили его в высокое каменное здание. Тут тёмный коридор слабо освещался плафонами, но Боря успел рассмотреть, что с правой стороны к ним тянутся зелёные коридоры, посреди которого огромное помещение с двустворчатыми дверями. Слева от дверей — сразу же — щиток с красным пожарным топором под стеклом.

Тащили же его в темноту, в обратную сторону.

— Открой дверь! — умоляюще попросил хромой. — Я щас уроню этого кобылёнка!

Когда же Романыч смог открыть дверь сырого и чёрного помещения, Боря услышал, как по коридору разносится торопливый топот женских каблуков.

***

Киселёв не был уверен в том, что его не объявили в розыск за стрельбу в микрофинансовой организации. В то же время не мог утверждать и обратного, потому торопился. Да и вообще, на кону стояла жизнь его младшего брата. Вряд ли он добровольно открыл дверь им.

«Хорошо, что он был один дома», — подумалось ему невольно. Мать ещё работала, но ей соседи, наверное, уже позвонили, и она едет домой… Или приехала. И теперь звонит в полицию.

Эти мысли не принесли никакого удовольствия Андрею, и он решил сосредоточиться на вызволении своего братца.

Школа стояла там же, где и до этого: парковочные места занимали учительские, несомненно, кредитные иномарки. Среди «Ниссана», «Субару» и «Сузуки» Андрей не увидел нужного хэтчбека, но расстраиваться не спешил.

«Они сто лет уж как перепарковались».

Он вышел, оглядев себя с ног до головы. Весь грязный, помятый. На штанинах бурые пятна.

«Главное, веди себя естественно, — сказал он себе. — А то у тебя на лице написано, что ты на тот свет отправил четверых мерзавцев».

И тут же понял, что вовсе не нужно идти в лоб… Как пелось в одной песне, месячные — ещё не конец. Есть и другие входы.

Андрей, стараясь не привлекать лишнего внимания, пошёл обходить здание вдоль белого невысокого забора. Во дворе сейчас стояла толпа школьников: младших выгнали со ступеней, и они прозябали и столовались внизу. Старшаки же вальяжно засунули руки себе в карманы. Один курил сигарету, спрятавшись за колонной.

«Ух, негодник», — подумал Андрей, но шаг не сбавил. Он радовался тому, что охранник, если и сидел около своего окошка, то никак бы не смог рассмотреть молодого человека в чёрной куртке, шлёпающего по стремительно тающему снегу и сгущающейся грязи.

Зазвонил телефон. Он подумал, что это опять Сидоров, но — нет. Лидия Егоровна.

— Да, Лидия Егоровна! — отозвался он. — Я уже на месте!

— На каком? — спросила она испуганно. Голос её отдался эхом в трубке.

— Я уверен, что подвал у них находится в школе.

— ГДЕ?!

— Именно. В школе. Я уже близко. Скоро встретимся.

Забор огораживал школу не вокруг, а с трёх передних сторон. Сзади же проделали чёрный выход, с которого ученики ходили зимой кататься на лыжах, а летом — на стадион, обширно раскинувшийся сразу справа от здания школы.

Эх, как же он любил кроссы в школе! Когда бежишь, обливаешься потом, сдыхаешь от жажды в сорокаградусную жару, не чувствуешь ног от онемения и не можешь глубоко дышать от колющей боли в боку…

Серый хэтчбек притаился тут, словно надеялся, что его не увидят.

***

Кочегар начал поджигать факел в стене принесённой зажигалкой, и тот сразу же вспыхнул едва ли не вместе с рукой поджигателя. Керосин, видать.

Боря пытался закричать, когда пламя осветило помещение, но не смог… Во-первых, там повис тяжелейший смрад, исходивший от убитых детей, уложенных на жертвенные камни. Девочка лежала на самом верхнем, около стены с факелом, незнакомый парнишка — на левом, а Синицын Олег — на правом. Он лежал с закрытыми глазами и безмятежным лицом, будто просто уснул…

— Ты будешь?! Или кто? Или ты?! — взволнованно спросил кочегар. — Вы почему такие одинаковые, вас как отличать, мать вашу?!

— Заткнись, — прохрипел водитель. — Я буду жрецом. Укладывайте этот мешок с кровью. Я пырну.

— АНДРЮША! — закричал истошно Боря, улучив момент и высвободив рот из плена державшего его человека. — АНДРЮ…

Хромой двойняшка опять зажал ему рот.

— Тащи его сюда! — прорычал первый, подобравший с пола маску, и уже натянувший её на лицо. — Помогай ему, идиотина!

Кочегар вздрогнул, будто ему дали хороший пинок под копчик, но в этот раз подчинился. Пока он плёлся, Боря сумел извернуться и изо всей силы пнуть хромого между ног, отчего получил удар, который лишил его чувств, и он повалился на сырой пол подвала.

— Наконец-то, — выдохнул Аркадий Максимович, поднимая с пола и кинжал.

***

Андрей выскочил уже в коридор, растерянно огляделся. И тут же увидел и зелёные стены, и Лидию Егоровну, которая маячила чуть ли не сразу у чёрного входа, грызя ноготь на правой руке с такой яростью, будто собиралась оторвать его с корнем.

— Андрей! — воскликнула она. — Как ты здесь…

— Логика — это искусство доказывать! — пояснил он. — Вот он, этот зелёный коридор, Лидия Егоровна… Это хорошо, что Вы прямо сюда пришли.

— Я просто подумала, что через главный вход Вы не пойдёте…

Он увидел помещение с двустворчатыми дверями, рядом с которым висела привинченная табличка «АКТОВЫЙ ЗАЛ».

«Нет, там был подвал. Точно».

Парень кинулся к пожарному топору и кулаком вынес стекло с одного удара. Руку порезал в кровь, но даже не обратил внимания.

— Что Вы делаете, Андрей! — воскликнула испуганно учительница.

— Вооружаюсь! — пояснил Киселёв и схватил топор, ощущая себя теперь ещё и воином из пятого века, готовым рубить всякого, кто ему станет противостоять.

Он огляделся, не обращая внимания на беспрерывный галдёж Лидии Егоровны, которая призывала его успокоиться, и тут же увидел другую скрытую темнотой дверь. Ту, что вела в подвал. Или в каморку.

***

Кочегар и двое двойняшек очень торопились приступить к завершающей стадии жертвоприношения, потому ничем её не подпёрли, и Киселёв яростно ворвался туда, бросив впереди себя устрашающий клич. Он распахнул её, влетел внутрь, поднимая топор.

Они все втроем стояли около жертвенного центрального стола — один из двойняшек удерживал ноги, незнакомый до этого мужик — голову, а жрец, надевший маску, уже поднимал кинжал.

Боря пришёл в себя очередной раз, потому собирался оказывать жесточайшее сопротивление опять. Может быть, хотел кого-нибудь пнуть между ног второй раз.

— УБЕРИТЕ ОТ НЕГО РУКИ СВОИ! — проревел Андрей нечеловеческим голосом и бросился в атаку, рубя не сверху вниз, а слева направо, будто бил битой.

Хорошая новость заключалась в том, что жрец не ожидал такого и тут же спасовал, замешкался. Отпрыгнул назад. Удар же прилетел в голову его брату-двойняшке прямой наводкой, перерубая скулу и выбивая из виска огромный кусок кости и часть мозга.

Он застонал и повалился вбок, и это заставило жреца рассвирепеть мгновенно, забыв о своей мимолётной трусости.

Аркадий Максимович взметнул кинжал и постарался опустить его на Борю, но Андрей уже спихнул братца на вонючий пол подвала, и лезвие чиркнуло о каменную поверхность. В долгу он остаться не хотел, потому атаковал в ответ — новый рубящий удар в этот раз просвистел в двадцати сантиметрах от врага.

— Давай-давай, — шептал Андрей, зажав топор в руках так, как носят оружие у груди морские пехотинцы. В голове он держал, что где-то рядом мается третий мужик, могущий в любое время ринуться на него со спины.

Он резко крутанулся вокруг своей оси, вскидывая топор для удара. И увидел всё…

Лидия Егоровна стояла в проходе, сложив руки друг к другу… Боря же упорно полз к ней, извозившись в грязи и крови полностью… Третий мужик уже бежал прочь, закрывая голову руками, как при обстреле.

— Помогите же мне! — крикнул жрец, перекинув тяжёлый кинжал из одной руки в другую.

— Нет уж, дружочек, — сказал Андрей, тоже перекинув топор из одной руки в другую. — Сейчас мы с тобой, как завещали предки, выясним всё по-мужски… Коль мы оба дикари, то решим в честном бою…

И тут раздался страшный, жуткий вопль, холодящий душу. От этого звука волосы у Андрея встали дыбом, даже жрец опешил, немного опустив кинжал.

Этим Андрей и воспользовался — кинулся вперёд, поднимая топор.

Лезвие его пролетело в десяти сантиметрах от головы жреца — тот успел отпрыгнуть в сторону и покатиться кубарем по полу.

Рёв, куда сильнее и ближе, огласил не только подвал, но и всю школу. От этого звука даже воздух завибрировал.

— Что это такое?! — где-то слабо спросил Боренька.

— Душегуб идёт! — вскричал Андрей. — Готовься, жрец! Он закусит тобой первым!

Жрец немного замешкался, но потом догадался сорвать маску с лица и швырнуть её на пол… Испуганно завизжала Лидия Егоровна.

— Я успею посмотреть, какого цвета твои потроха до того момента! — заорал оставшийся из двойняшек и пошёл на Киселёва, готовясь вспороть ему пузо быстрым ударом снизу вверх.

Но Андрей оказался готов к этому. Но в этот раз он обрушил удар топора на руку неприятеля, а не на голову, и это сработало! Кинжал с ужасающим лязгом ударился о пол, почти отрубленная рука повисла на сухожилиях.

Жрец завопил и упал на колени, поддавшись инстинкту, ничего не мог с собой поделать.

— Сыграем в лапту? — спросил Андрей и, размахнувшись от плеча, вонзил топор в голову врагу так, что тот там напрочь застрял. Того отбросило в сторону вместе с оружием.

Где-то хныкал и звал его Борис.

— Всё хорошо, малыш! — заверил его Андрей, посмотрев на свои окровавленные руки. — Валим отсюда.

Отчаянный рык ещё раз прокатился по подвалу, и теперь нарисованный н полу треугольник начал алеть, будто ему включили подсветку.

«Душегуб идёт!»

Он начал пятиться и пятился, пока не наткнулся на оставшихся. Боря, как щенок, привалился на ноге учительницы и дрожал от слёз. Она же смотрела на Андрея с ужасом.

— Что нам теперь делать?! — спросила она.

— Для начала доведём дело до конца, — уклончиво ответил Андрей и достал из-за пазухи своё шило — именно так уже он про него и думал.

Лидия Егоровна успела только вскинуть руку, как Киселёв схватил её за плечо и начал бить её шилом в живот. Раз, второй, третий, четвёртый! Она завопила, попыталась оттолкнуть его, но он ударил ещё четыре раза, отталкивая её от Бори. Последний удар оказался чудовищной силы, и шило застряло у неё между рёбер, там он его и оставил.

Она упала сначала на четвереньки, не переставая орать, а потом повалилась вбок, закатывая глаза.

— АНДРЮША! — вопил где-то поблизости Боря. — Что же ты делаешь?!

— Ты же хотел прибить училку, — пояснил Андрей, на котором теперь не осталось и сухого места. — Мечты сбываются.

Боря отполз, хныкая, в сторону, а чудовищный рык снова сотряс подвал. Треугольник уже горел красным.

«Душегуб идёт».

Глава девятая

***

— До меня только сейчас дошло, — сказал Андрей, тяжело дыша, и ни к кому не обращаясь. — Кто отговаривал меня не трогать микрофинансовую организацию «ВЫРУЧАЙ»? Кто знал, что Боря пойдёт домой один, чтобы лысый на «Запорожце» мог поймать его? Кто знал наш адрес и пришёл с разведкой — посмотреть, с кем мы живём? Кто знал, что я собираюсь поговорить с Еленой? Даже сегодня, кто знал, что я собираюсь посетить квартиру Синицыных?! И весь этот спектакль с собственным избиением — это же просто гениально!

Он посмотрел на закатившиеся глаза мёртвой учительницы, на открытый рот.

— Если бы двойняшки начали пинать Борю, я бы мог и заартачиться, а работать со мной Вы планировали. Может, хотели вызвать ещё какого-нибудь Давителя или Пожирателя, только инструкции у вас к этим реликвиям не нашлось… А тут на моих глазах избили учительницу, которую я уже знаю, и которая в то же время ни при чём. Чувство вины сильная вещь, да же?

Лидия Егоровна проигнорировала это выражение.

— И такой момент: я упёрся в слово «Ирия». «Ирия тебя предупреждала». Вот что сказал лысый перед тем, как убить Арюну. Но сегодня Великан хотел мне что-то сказать напоследок. Булькал и смердел, и слово «Вальк» срывалось у него с губ, но больше он ничего сказать никак не мог. Клянусь литературой! Если соединить их, то получится одно… Вы самый главный координатор, Лидия Егоровна. ВАЛЬКИРИЯ. Вот что означает буква Vна вашей славной рученьке, а вовсе не победу… Я нигде ничего не напутал?!

Учительница продолжала лежать, и Андрей громогласно добавил:

— Вставайте, Маэстро, Ваша игра окончена! Хватит комедию ломать. И дурочку валять.

Прозвенел протяжный звонок, собирающий учеников на урок.

Боря, до этого лишь слабо всхлипывавший, отчаянно закричал, когда глаза Лидия Егоровны вернулись назад, зрачками наружу, и она подняла голову, посмотрела на Киселёва. Струйка слюны, смешанная с кровью, потекла у неё из уголка рта.

— Ладно, Варвара Михайловна Соколовская… Хотя ты ещё молодой, давай я буду называть тебя Виолетта Тараканова?! Хотя ты всего лишь тупой автомойщик, а котелок-то варит…

Она рывком поднялась на ноги, как Дракула в старом фильме, которому не было необходимости отталкиваться от гроба руками или изгибать ноги в коленях. Она просто поднялась, будто её рванули невидимыми верёвками или компьютерной графикой.

— Боря, беги от… — начал Андрей, но Лидия Егоровна его прервала:

— Я не против и втроём, пусть остаётся.

А затем она распахнула пасть с клыками, и кожа мгновенно у неё начала чернеть.

***

Когда Боря кинулся прочь, Лидия Егоровна бросилась на Андрея и ударила его кулаком в лицо, отшвырнув в сторону… Слёзы брызнули у него из глаз, кровь хлынула из носа, как из сорванного крана.

— Вот видишь! — проревело существо внутри учительницы. Глаза её пожелтели, будто она по пути сюда подцепила гепатит. — Ты бы сдох, если был обычным человечишкой! Ты — один из нас, предатель!

Андрей тяжело стал подниматься, чувствуя, что нос его сломан. Он бы мог сострить ещё что-нибудь, но сил не нашлось на это… Он только понял, что Боря исчез, убежал. И хорошо.

Рёв прорывающегося монстра сюда в этот раз прозвучал не просто на весь подвал, а на всю школу. Раскатистый свирепейший рык встряхнул пространство.

— Я тебя убью, клянусь литературой! — прорычала Лидия Егоровна и двинулась опять к нему. Она сбросила с ног свои шпильки, и разорвала обтягивающую юбку, чтобы не стеснять собственные движения. Андрей увидел чёрные волосы, растущие на ногах и фиолетовые вены, пульсирующие на них.

— Может быть, — согласился Киселёв и успел лишь отпрыгнуть в сторону, уходя из-под многотонного прыжка учительницы. Она согнулась почти до пола, но на четвереньки не встала: Андрей видел её удлиняющиеся лапы с маникюром, превращающимся в когти.

С новым раскатистым возгласом в помещении начало материализоваться существо — пока парень видел только лишь две пары огромных ног, заканчивающихся, впрочем, не стопами, а кистями вполне человеческих рук, увеличенных в несколько раз.

Уходя от очередной атаки обезумевшей учительницы, он наткнулся на стол, на котором покоился Синицын, он опёрся правой рукой лишь на долю секунды на него, как в сознании тут же взорвалось:

«КИНЖАЛ, ВОЗЬМИ КИНЖАЛ, КИНЖАЛ!»

Андрей метнулся туда, где валялась рука с кинжалом, и Лидия Егоровна настигла его в этот момент — он почувствовал, как она навалилась на него, готовясь прижать к полу и вонзить ему в глотку кинжальные зубы.

Монстр проявился ещё сильнее — все четыре лапы его появились и с силой громыхнули о пол. Вибрацией от удара учительницу отбросило назад. С потолка посыпалась пыль. Тело Синицына свалилось с камня.

Андрей бросился вперёд и подхватил кинжал, успев развернуться как раз в тот момент, как жуткое оскаленное существо с голым черепом оказалось позади. Она вцепилась в него когтями, и Киселёв смачно насадил учительницу на кинжал.

Она взревела и отпрянула назад, но в этот раз крови из неё не вышло и капли.

Монстр заорал уже не просто что-то воинственное, а что-то нечленораздельное на неведомом языке.

Андрей мельком глянул на то место, откуда появлялось чудовище, и теперь смог рассмотреть, что тот уже наполовину пробрался в их мир. На выпирающем животе у него был, судя по всему, огромный вращающийся глаз. Пока мутный.

— Подходи сюда! — крикнул Андрей, слабо слыша себя в царящем хаосе. — Я намотаю твои кишки на свою приблуду!

Он сжал кинжал обеими руками и держал перед собой, готовясь пронзить Лидию Егоровну ещё раз. Она попятилась, глядя на проявляющегося Душегуба, и Андрей сам бросился в атаку. Поскользнулся на крови, упал на колено, она тут же ударила его, пнула, но он успел ударить кинжалом навстречу, рассекая её голень и отводя удар в сторону.

— АААААААААААААРГХ! — заревело чудовище буквально за спиной у Киселёва.

Он откатился в сторону — это единственное, что пришло ему в голову. Сыграл в спецназовца. Хорошо, что не в ящик.

Чудовище пока не видело, что происходило, но стало протягивать свои огромные лохматые ноги-руки, чтобы поймать хоть кого-нибудь и ловко размозжить голову.

Лидия Егоровна, уже мало похожая на своё предыдущее состояние, ринулась в свою последнюю атаку. И Андрей поднялся ей навстречу, вынося оружие прямо перед собой. Этот удар кинжала пронзил её насквозь, высвобождая из спины обломки позвоночника.

— ТЕБЕ МЕНЯ НЕ ПОБЕДИТЬ! — заорала она. — Я ТЕБЯ СКОРМЛЮ ЕМУ! ТВОЯ ДУША СТОИТ СОТНИ ДРУГИХ!

Андрей попытался вынуть клинок из неё, но не сумел… Он застрял намертво, как недавно шило. А потом чудище подпрыгнуло, вызвав такую мощную ударную волну, что стены пошли трещинами. Откуда-то свалился кусок потолка.

Андрея и Лидию Егоровну отбросило в разные стороны… Он упал, поднялся невероятным усилием и увидел, как она идёт к нему… Уверенной походкой непоколебимой феминистки, готовой разорвать глотку недальновидному мужлану, вздумавшему тягаться с ней.

Глаз появившегося чудовища, занимавший почти весь его живот, светился ярко-жёлтым светом и включился, будто прожектор. Единственная рука росла у него из левого бока — рука, больше похожая на щупальце доктора Октавиуса, только багровая и мясистая. По судорожным нисходящим движениям Киселёв сразу понял, что Душегуб старается вырвать её откуда-то, выдернуть.

Лидия Егоровна пнула Андрея, и в этот раз ему нечем было закрыться от удара. Он повалился в сторону, чтобы избежать пиковой мощи удара, но помогло это мало. И его отбросило на что-то практически квадратное, выпуклое и точно металлическое.

Андрей понял, что кроме носа ему ещё сломали и ребро, это как минимум, но гулко стучащее сердце и тонна адреналина заставили его подняться.

«И не только это, не только в этом всё дело!» — прозвучал в его голове доселе незнакомый голос.

Он поднял серебряную маску, опустившись на одно колено. Нагнуться бы не смог за ней.

Монстр появился полностью — квадратный, большепузый. Глаз бешено вращался, и появилась длинная одинокая рука-щупальце.

Андрей тут же рассмотрел три момента: во-первых, щупальца его заканчивается не кулаком, а малиновой головой на мощной шее, похожей на голову динозавра. Во-вторых, на шее его показался металлический ошейник с толстой цепью, уходящей вникуда. И, в-третьих, на этой динозавровой голове аккуратно сидела почти такая же серебряная маска, как та, что сейчас держал в руках Киселёв, только эта вся блестела.

Тут же ему вспомнились слова из видения:

«…чтобы замкнуть круг, надо успеть убить последнего! Иначе он разъярится и утащит жреца с собой! Он узнает его по маске, вы поняли?! Торопи…»

ДУШЕГУБ чудовищно взревел и ловко поднял к потолку все четыре ноги, упёрся и стал стараться оторвать цепь, и Андрею показалось, что подвал вот-вот развалится, завалив их всех.

Лидия Егоровна выдохнула чудовищный смрад ему в лицо, и он понял, что это конец ещё до того, как она вонзила ему тысячу своих зубов в плечо. Целилась, конечно, в шею, но разрушающееся здание не способствовало точному прицеливанию.

Он услышал, как хрустит его кость, его кость! Боль прострелила его с ног до головы, и он даже не понял, как смог уцелевшей рукой ухватиться за рукоять кинжала и оттолкнуть её от себя — сантиметров на двадцать, не больше…

Чудовище с грохотом свалилось с потолка, увлекая за собой часть покрытия…

Андрей увидел, как в месте, откуда ДУШЕГУБ проявился, образовалось сияющее голубое пятно, а потом осознал, что перехватил теперь и маску здоровой рукой — всё это время он держал её в другой, в которую уцепилась оголодавшая учительница.

Существо резво вскочило на ноги, глаз, как прожектор, отчётливо осветил всё, что было здесь, и его щупальце с головой динозавра на конце рванулось к ним, припадая к полу. Высматривая и вынюхивая того бесцеремонного подонка, что посмел потревожить его покой.

«Узнает по маске!»

Андрей сунул маску учительнице в раскрытую пасть — это, кстати, изумило Лидию Егоровну и выбило из колеи, она замешкалась… Челюсти ДУШЕГУБА сомкнулись на ней, на верхней части туловища, поглощая голову, плечи и перекусывая пополам.

Здание, возможно, половина школы с котельной, актовым залом и этим подвалом, сложилась, как карточный домик.

Андрей на последнем издыхании рванулся к голубому сияющему пятну, нырнул в него, и жутчайший грохот заполонил собой всё. Он почувствовал, что на него что часть крыши упала ему на ногу, но боли он уже не почувствовал, потому что потерял сознание ровно через секунду.

Глава десятая

***

Он открыл глаза, и первое, что понял: боль его не преследует, она будто осталась где-то позади. Как в старом фильме за чертой оставляли страх, так и он взял и оставил свои травмы.

Яркий свет, в который он нырнул, спасаясь от гибели, стал меркнуть. Изображение наладилось, соединилось, и он увидел восходящие ввысь чёрные стены. Потом понял, что в этих стенах есть поперечные сечения, превращающие их в этажи. Между каждым этажом мигала оранжевая лампа.

«Тревога», — подумалось ему невольно.

Только сейчас до него дошло, что в воздухе стоит непрекращающийся гул, нечленораздельные крики и вопли. Он заметил, как на каждом этаже подпрыгивали самые ужасные существа, которых он не видел даже в своих кошмарных снах… Трёхрукие, горбатые, двухголовые. Они все неистово визжали и будто показывали на него. Он не видел их рук, но знал, что показывают существа именно на него.

Крики приблизились… Неразборчивые голоса на незнакомом наречии, грубые и хриплые.

Андрей увидел, как из потолка свисает оторванная цепь.

«Вот отсюда они его и выдернули», — подумал он, а потом в том помещении, в котором он лежал, появилось создание, похожее на белого осьминога — ростом под три метра, с таким же жёлтым глазом, как у Душегуба, только меньше.

Испугаться Андрей даже и не успел, потому что его вновь вышибло за пределы сознания, и тьма накрыла его своим одеялом. И это позволило ему подумать, что терять сознание не так уж и плохо. Только жаль, что по заказу такого не бывает.

И, конечно, нельзя контролировать время пребывания в этом состоянии… К несказанному разочарованию, потому он снова очнулся, и в этот раз, кроме белого осьминога, тут ещё было огромное чудище, напоминающее зелёного пупса, только чешуйчатого и здоровенного… И двуногое волкоподобное животное с рыжими длинными волосами.

— Я сдох? — спросил у них Андрей, даже ничуть не удивившись тому, что такой вопрос пришёл ему первым на ум.

Существа отшатнулись от него, стали орать, переглядываться, показывать друг на друга руками. Только сейчас Андрей догадался, что он для них такой же диковинный, как и они для него.

«Интересно, чем там занимается Душегуб?» — подумалось Андрею.

И тут появилось то существо, что больше всего походило на человека, только тоже двухметровое и зелёнокожее. В буром камзоле и с белыми глазами, лишёнными зрачков. Оно что-то властно крикнуло; эти собравшиеся существа сразу же отступили, а потом начали расходиться.

Двухметровый зелёный человек наклонился над ним, стараясь заглянуть ему в глаза.

— Что там увидеть ты хочешь? — прохрипел Андрей.

— Пытаюсь выяснить, сильно ли Вас приложили, — честно признался тот на вполне понятном языке, но гортанным голосом.

— Где я нахожусь?! — спросил Андрей.

Двухметровый зеленокожий человек, надо сказать, обладающий отличной мускулатурой с низким процентом жира, поразмыслил над ответом.

— Это, так сказать, некая… параллельность, — ответил он, немного затупив перед последним словом. — Есть мир людей, а есть наш мир. Забавно то, что мы про вас знаем, а вы про нас — нет.

Андрей попытался подняться, и ему это удалось. Он оглядел себя и увидел, что до сих пор покрыт кровью и ранами, но боли не испытывал.

— Может, ты ещё знаешь, как я тут оказался? — спросил Андрей.

Зелёный посмотрел на него довольно спокойно, затем протянул руку, прикоснулся к его лбу прежде, чем Киселёв успел хоть слово сказать.

Андрей закричал, как человек, которого сбросили со скалы в километровую пропасть, потому что перед его глазами замелькали все события из его жизни. Причём, сменялось это всё так стремительно и красочно, что он чуть не задохнулся, но сопротивляться тоже не мог, словно рука этого человека пригвоздила его к месту.

Он увидел свет, своего акушера — престарелый мужчина в тёмно-голубом акушерском костюме, светлых перчатках и круглых очках с толстыми диоптриями. Потом понял, что падает на острый камень, когда побежал за соседским мальчишкой, потом увидел, как его любимая одногруппница целуется с другим парнем, а он стоит под дождём, сжимая эту единственную розочку, которую смог купить на последние деньги, оставшиеся от стипендии.

Его мозг будто напрочь забыл об этой истории… Но сейчас, разумеется, всё вспомнилось. Он и сам поразился тому, с какой силой мозг старается закопать неприятные воспоминания, стараясь себя защитить от ночных кошмаров.

Он учился на ресторатора — не слишком удачный выбор для его городка, потому понимание того, что он зря это сделал, пришло ещё во время учёбы. Но обучение на коммерческой форме давало о себе знать… И Андрей старался успевать по всем предметам. Ему это почти удалось, если бы не близкое знакомства с Натальей — яркой блондинкой ростом сто семьдесят сантиметров. Она хорошо одевалась и неплохо училась, и всячески намекала Андрею, что они могут сблизиться, что у них всё получится, если он станет ей помогать по ресторанному делу — предмету, что преподавала старой закалки женщина с суровой фамилией — Железнова. Он курила по три пачки сигарет и даже не собиралась бросать, хоть и возраст уже перевалил за шестьдесят четыре года.

И она не давала никому поблажек — в особенности блондиночкам, хлопающим глазками. Вот Андрей и начал её подтягивать…

Видение длилось хоть не больше секунды, но вся эта горечь и мерзость выплеснулась на Киселёва, как помои из ведра. Он снова был в университете, он снова ощутил этот гадостный вкус.

Наталья особенно не просила у него никаких подарков. Это произошло ещё в те времена, когда девушке не нужны были деньги, чтобы накачать уродские губы, полагая, что это добавляет дикой сексуальности… А свой маникюр она оплачивала сама.

Они гуляли часто, не всё время, но столько раз в неделю, сколько позволяли привязать Киселёва к себе прочной цепью. И он, несомненно, сам оказался не против такой зависимости.

Иногда она не могла пойти с ним гулять, ссылаясь на плохую погоду или на заботы о младшей сестрёнке, и Андрей относился с пониманием, как и полагается настоящему мужчине… Ведь он и сам не забывал о младшем братишке.

Они целовались в щёчку, потому что она успевала рассказывать о том, что ей надо получше узнать друг друга, чтобы точно выяснить, готова ли она для серьёзных отношений с Андреем. И парень ждал с такой верностью, которой бы позавидовали самые верные псы.

Разумеется, он её и вожделел, потому что она всё время ходила в нарядах, которые Алла Гришко постыдилась б надеть… Но терпеливо ждал и надеялся, потому что не знал ещё о том эксперименте с утоплением от немецкого биопсихолога. Хотя если бы он проявлял большую прозорливость, то догадался бы сам, что здесь что-то не так чисто, как хотелось бы…

Он прикасался к её одежде, но его заливали видения, как она переодевается, и это кружило Андрею голову с невероятной силой.

Так что он ждал, буквально сидя под дождём, когда этого требовала ситуация и его бесподобная принцесса.

Всё рухнуло в один день, как обычно и случается. И самое мерзкое было даже не воспоминание о том событии, а то, что Зелёный буквально трогал его мозги пальцами, раздвигая доли и заглядывая внутрь нервных пучков с многозначительным видом. И двигал губами, искривленными с небольшим автоматическим отвращением.

Драка со здоровенным парнем в джинсовой распахнутой куртке и футболке с надписью «УЛЫБНИСЬ СОЛНЦУ» сменила любимую девушку с беспощадностью яркой краски, выплеснутой на стену с чёрно-белыми узорами…

Он купил ей розу и спешил, уже выучив график своей прекрасной половиночки… Она в это время всегда отправлялась забирать свою сестрёнку из младших классов школы, и где-то в это время выходила из подъезда. Вышла и в этот раз.

Как там пелось в той дурацкой песенке? «Драма по классике…», только вместо «ты под ручку с одноклассником» можно было вставлять «ТЫ СОСЁШЬСЯ С ЭТИМ ЗДОРОВЫМ ДЕГЕНЕРАТОМ, А ОН УСПЕВАЕТ ТЕБЕ ЛЕЗТЬ ПОД ЮБКУ ОДНОЙ РУКОЙ, СТАРАЯСЬ НАЙТИ ТАМ ЧТО-ТО ИНТЕРЕСНОЕ!»

На Андрея навалилась ярость, и то, что произошло дальше, он благополучно забыл, зашвырнул в самый дальний и тёмный уголок комнаты, но дотошные и цепкие пальцы Зелёного терпеливо извлекли всю нужную информацию из его головы.

Он заверещал что-то невыразительное и нечленораздельное, будто учил один из языков другой Параллели, отшвырнул розу и побежал на здоровяка. Он всё это время думал, что не помнит, чем же занималась во время драки Наташенька, но оказывается, что помнил всё это время.

Она отстранилась, вытащив свой язык изо рта этого акселерата, и глаза её растеряно принялись перебегать с одного парня на второго.

«ЭТО МОЁ! МОЁ! МОЁ!» — вот что колотилось в голове у Андрея, но выговорить это у него не получилось, потому он просто бежал на противника.

Противник этот учился на два курса старше, потому вступать с ним в рукопашную битву казалось проявлением высшей степени глупости, но сделать ничего не мог — если бы разум брал над эмоциями верх чаще, то было бы меньше драк, перестрелок, поножовщин, беременностей после декабрьских корпоративов и августовских отпусков.

Здоровяк понял мгновенно, что же здесь вот-вот случится и почему, возможно, даже был в курсе и до этого, что у такой доброй симпатичной милашки есть свой лошок на побегушках.

«Пусть он подумает, что это была драка и переключится дальше», — взмолился Андрей, но Зелёный досмотрел эпопею до конца.

Первый удар — весьма неплохой — скользнул здоровяку по уху, не причинив никакого вреда, а второй врезался в плечо. Андрей собирался ударить и третий раз, но уже не смог — здоровяк сам захотел поразмяться.

Удар круглого и чугунного кулака третьекурсника выбил из него искры и едва не выбил дерьмо, уронив на колени — в разыгравшуюся грязь после прошедшего дождя. Уже падая, он твёрдо понимал, что проиграть в драке не так страшно, как позволить себя унизить этому ходячему заводу по производству холестерина, его тоненькой подстилочке…

Солёная кровь наполнила рот — потом Андрей поймёт, что своим профессиональным ударом верзила размазал ему губы. И, надо сказать, собирался добавить ещё парочку оплеух.

«Оставь его, не бей!» — крикнула Наташенька, и вот этот-то омерзительный крик поставил точку в их отношениях вообще… Потому что она крикнула это из-за жалости к Андрюшке, который сейчас получал прямиком с раздаточного конвейера от такого упитанного бутуза.

Между тридцатью годами и тридцатью двумя — разницы почти нет. А вот между восемнадцатью и двадцатью — целая пропасть.

Андрей почувствовал, как зажгло уголки глаз, а потом он рванулся с колен на здоровяка. Грязь перед его глазами двоилась, расплывалась, но он не мог — и не хотел — отступать. Он смог боднуть старшекурсника в живот, и тот, задохнувшись от неистовой ярости, нанёс ещё два удара в бок Андрею, отчего он прочувствовал каждое ребро с левой стороны.

Киселёв уцепился руками в джинсовую куртку разъярённого сердцееда — уцепился крепко и прижимался, спасаясь от полуторатонных кувалд. Со стороны могло показаться, как младший брат просит прощения у старшего и не хочет отпускать.

«Не бей его, зая, не бей его!»

Это слово… «ЗАЯ». Оно чуть не раздавило Андрею сердце… Или даже раздавило, потому что он тут же задохнулся. Она назвала этого жирного и тупого мудака «ЗАЯ». Какой ужас!

И силы, которые у него ещё оставались, почему-то начали иссякать, и третьекурсник приложился ещё раз — уже с другой стороны. Щёку с ухом обожгло, как огнём, глаз заслезился сильнее — этот подонок дал ему пощёчину, как бы намекая, что на большее ему и не надо рассчитывать.

«СВОЛОЧИ!» — проревел тогда Киселёв. Вот что он сказал, о чём тоже давно не помнил. И, надсадно выкрикнув это словечко, он пнул от всей души здоровяка между ног. Он старался размазать его яйца своим пинком — носком своего кроссовка, старался причинить такую боль, которую почти испытывал сам…

Теперь настала очередь кричать для здоровяка, и он согнулся пополам, отпустив Андрея. И тот тут же осыпал его градом ударов слева и справа, слева и справа, слева и…

Автомойка почти не заняла времени, только перед глазами помаячило улыбчивое лицо Сидорова, а потом оно сменилось выбитыми мозгами Гоши.

Душегуб, срывающийся с цепи, вообще еле промелькнул.

Когда этот сеанс телепатии — или чего бы то ни было — завершился, Андрея отшвырнуло в сторону, и он застонал.

— Всё ясно, — сказал зелёный человек. — Не особо приятное зрелище, но мне пришлось на это посмотреть.

— И у тебя есть, что сказать по этому поводу? — спросил в ответ Андрей.

Человек медленно кивнул.

— Я думаю, что Вы того толстощёкого юнца одолели не совсем честно.

Андрей вспыхнул, как спичка. Щёки яростно запылали, кровь забилась в ушах.

— Да, если честно, я думал, больше никогда об этом не вспомню. И не увижу.

— Чем же закончилась история с Вашей дамой сердца?

Андрей одновременно сжал губы и кулаки, не собираясь отвечать на этот вопрос.

— Ты и сам знаешь, — заметил он. — Ты всё знаешь, просто решил сделать вид, что нет. Так сказать, смутиться ради приличия.

Зелёный немного помолчал, и улыбка его плавно сошла на нет.

— Мне надо Вам кое-что объяснить… Сейчас мы находимся не просто в Параллели, а в самой неприглядной её части. Это — Башня Отступников.

На этот раз Андрей смог подняться на ноги, и они стояли друг перед другом, только его новый знакомый возвышался над ним на три головы. И превосходил в массе килограммов на пятьдесят.

— Что ещё за Башня?

— Сюда помещаются на исправление Душегубы, Пожиратели, Кромсатели, Душители… Да много у нас всяких личностей, за которыми только и нужен постоянный надзор. И у каждого из них есть последователи. Они работают скрытно, тайно, многие — здесь. Иные просачиваются в другие Параллели.

— И много этих Параллелей?

— Я думаю, что бесконечное множество. У меня коэффициент интеллекта двести семьдесят, я знаю сто языков. Человеческий — не самый трудный, конечно, но некоторые слова будто забываются с отсутствием практики.

— И в каждой из них…

— Да, в каждой из них происходят какие-то события. Всё время. Из одних Параллелей пытаются перебраться в другие. Переходят с места на место.

— Я сюда попал, потому что бросился к сияющему пятну, — честно признался Киселёв. — Иначе бы меня расплющило.

Человек подумал пару секунд, немного закатив глаза, словно искал ответ на забытый вопрос.

— Ваш удар о булыжник всё это и спровоцировал. Грубо говоря, утопленница та тоже была из нашей Параллели. Именно от неё Вы и получили свою способность.

— Но зачем она мне?! — спросил Андрей. В мыслях вопрос его раздался криком, но на самом деле прозвучал едва слышно.

— События происходят просто по той причине, что они могут происходить. Мы же можем влиять на их последствия или корректировать причины. В целом отменять их мы не в состоянии.

— Душегуб вырвался на свободу, — напомнил ему Андрей.

— Да, — согласился Зелёный, будто парень у него это спрашивал, а не утверждал. — И сейчас там устроил… Разгром.

Андрей засуетился.

— Нам же надо что-то предпринять! — крикнул он, но и в этот раз громкость ему не подчинилась. — Вы должны отправить туда карательный отряд, или как это называется у вас?

Зелёный улыбнулся, причём, весьма добротно, натурально и непринуждённо.

— Мы не можем покидать свою Параллель. Иначе бы мы так и поступили, но нам запрещено Законом.

— А как же тот… То чудовище?

— За ним пойдёте Вы, — пояснил Зелёный. — Вам можно покидать Параллель нашу. Я уж не знаю, какое наказание грозит Вам по Закону вашей Параллели, но здесь людям ничего не угрожает… Может, потому что у нас Повелитель — тоже человек.

— Как ты?! — спросил Андрей, и Зелёный удивлённо и огорчённо вскинул брови и искривил губы.

— Нет, — ответил он. — Я и не человек вовсе, или Вы не заметили?

Андрею не терпелось разобраться с этой историей, вернуться домой, а Душегуба отправить сюда, поэтому он не стал уточнять различия, которые могли бы быть между ними, кроме роста и яркого цвета кожи.

— Ладно, — согласился Андрей. — Что же нам надо делать?

— Во-первых, — Зелёный поднял палец — вполне обычный — и перешёл на панибратство. — Тебе нужно подлечить свои раны, иначе ты далеко не пройдёшь там. Я смотрю, тебя неплохо помяли наши ребята, которые теперь ваши… А потом мы тебя ещё и вооружим. И пойдёшь ты, Иван, бить врагов.

— Я Андрей, — напомнил парень.

— Это не важно, — отмахнулся интеллектуал. — Пойдём за мной.

Он двинулся первым, едва касаясь пола своими огромными стопами, а Андрей поспешил за ним.

Выяснилось, что Башня Отступников в самой сердцевине — пустая, и внутри неё древние проектировщики встроили винт, служивший служебным лифтом. Сейчас он покоился на полу, далеко внизу, и Зелёный вызвал его стандартным, вполне человеческим жестом. Тот медленно поднялся без всяких дополнительных механизмов, действуя по своим законам.

Зелёный шагнул первый на металлическую платформу, а Андрей последовал за ним. Вторым жестом владелец этого чудного заведения отправил лифт вниз, а Киселёв принялся разглядывать существ на этажах. Они снова замолкли, провожая взглядом невиданного доселе гостя. И каждый был прикован своей цепью.

— Душегуб слаб, — сказал внезапно Зелёный, словно Андрей спросил его мнение о силах и слабых сторонах того бойца. — Жрецы не успели накормить его душами, которые собрали. А душ они собрали предостаточно, кстати.

— И что же теперь с ними будет?

— Ничего, они угаснут.

Лифт добрался до первого этажа, и Зелёный вывел Андрея на улицу, хотя улицей это в прямом смысле и не являлось: тут не было никакого простора вовсе. Бесформенные здания сменялись колоннами, словно в мире абстракционизма, и всё это заливал ярко-фиолетовый свет, идущий от стен зданий. Неба над головой Андрей не разглядел — на всём протяжении маршрута ввысь уходили разномастные здания. Двое из них были сделаны в виде корявых когтистых рук. Но и окон в них он не увидел.

— Непривычно всё это видеть, — сказал Зелёный, будто читал мысли Киселёва. — Но это нормально. Душегубу, наверное, тоже у вас непривычно.

— Зачем они делают это? — спросил парень, стараясь не отставать от своего удивительного гида.

— Хоть Параллелей и бесконечное множество, живые организмы в них похожи тем, что живут благодаря базовым инстинктам, а не вопреки им, — ответил Зелёный, словно это всё объясняло.

— Ты хочешь сказать, что они делают это ради выживания? — спохватился Андрей.

— Разумеется. Ещё мне кажется, что в вашей Параллели принято незнакомых людей называть на «Вы». Я могу и так, и эдак…

— Не всегда.

— Хорошо, — тут же согласился Зелёный, и продолжили маршрут.

На улице им встретился такой же зеленокожий человек, но по заметным молочным железам Андрей догадался, что перед ними самка. Она вела на поводке огромного лимонно-жёлтого тигра с длинными клыками.

— Ни хрена себе, — честно признался Андрей.

— Тут и не такое бывало.

Он не знал, сколько времени у них ушло на то, чтобы дойти до нужного места… Единственное, что он хорошо уяснил — время здесь совсем не ощущается. Его будто нет вовсе, он провалился в какой-то вакуум, пока перед ними не появилось розовое круглое здание, большее похожее на стеклянную колбу.

— У вас хоть двери похожи на наши, — заявил Андрей. — И то уже очень хорошо.

***

Друид-лекарь, к которому Зелёный привёл Андрея, выглядел, как огромный получеловек-полупаук, абсолютно серый. На лице у него было две пары глаз вместо одной и белая борода, практически спадающая до самого пола.

Мороз прошиб Андрея, едва он увидел его — произошло это невольно, едва он заметил на потолке огромную серую фигуру, коя тут же начала спускаться вниз на толстой паутине, плавно съезжая к заявившимся гостям.

— Нет нужды его бояться, — сразу сказал Зелёный, что заставило Киселёва крепко устыдиться своим страхам.

Старик-паук медленно и бесшумно опустился на пол.

И потом они заговорили на совершенно неясном и невоспроизводимом языке между собой, и Андрей просто переводил взгляд с одного на другого. И когда старик-паук повернулся к нему, то очередной невольный приступ ужаса захлестнул парня. Он вытаращился на друида и боялся даже пошевелиться, уставившись на него, как муха.

— Я же сказал, — пояснил Зелёный. — Нет нужды бояться друида, потому что…

Андрей едва отвлёкся, как старик-паук бросился на него с той самой неуловимой стремительностью, на которую способно лишь семейство Пауков. Он развернулся и атаковал Киселёва своим жалом — вонзил ему чёрное остриё прямо между рёбер. Ударил с разворота так ловко, что ему позавидовал бы сам Джон Джонс.

Андрей рухнул, как подкошенный, и начал орать; его затрясло, руки и ноги конвульсивно задёргались.

— Посудите сами, — начал Зелёный. — Ведь в человеческом обществе практикуется такой эффект при лечении вывихов, верно? Вам говорят считать до трёх, а потом вправляют сустав на счёт два.

— ААААААА, — ответил Андрей, — ВЫ МЕНЯ УБИЛИ, ПОДОНКИ!

— Нет, — возразил Зелёный, снова заговорив учтиво. — Просто друид многократно активизировал и усилил систему человеческой регенерации… Ваши раны и все три перелома будут заживлены буквально за несколько минут.

Андрея уже так не корёжило, но лёгкую слабость он испытывал. Тут же оказалось, что он может спокойно дышать — всё это время сломанный опухший нос не позволял ему этого сделать, но теперь воздух свободно пошёл. Он начал медленно вставать с идеально чистого пола, и осознал, что больше не хромает, а рука его поднимается спокойно. Хоть и перед этим боль он перестал ощущать, очутившись в этой Параллели, как называл её Зелёный, теперь он почувствовал настоящее выздоровление.

— Неплохо, да? Пять минут корчимся, а потом, будто заново родились, — сказал Зелёный, и в голосе его послышалась настоящая весёлость.

— Допустим, — согласился Андрей, но всё ещё смотрел на друида с недоверием. Тот стал подниматься на потолок снова.

— Теперь пойдём к нашему кузнецу.

— К кому?!

— Ты не ослышался, — заявил он опять по-простому. — У нас кузнецы занимаются изготовлением оружия. Подберём тебе что-нибудь стоящее.

***

Кузнец же напоминал собой очередную доисторическую форму жизни, только увеличенную во множество раз. Огромное переливающееся коричневое тело, усеянное жгутиками и усами, под брюхом — множество ног, которые, впрочем, увенчивались вполне человеческими руками. Он смотрел своими глазами, которых хоть и было всего два, но зато они располагались не по горизонтали, а по вертикали. Рта он тоже не видел у кузнеца, да и общался тот писком.

«Азбука Морзе?!» — спросил Андрей, и увидел, как Зелёный принялся издавать такие же высокие звуки, не раскрывая рта — короткие сменялись длинными.

«Действительно, натуральный полиглот».

Беседа оказалась достаточно короткой, и кузнец махнул сразу половиной своих рук, продемонстрировав, кстати, вполне человеческий жест. Он провёл их к стене, а потом нажал на неё одной из конечностей — не в каком-то особенном месте, а просто по центру.

Стена замерцала, стала становиться прозрачной, и на ней проявилось оружие — самое разное. Он мельком заметил и пистолет, похожий на тот, которым вооружился Валет, и кучу разнообразных пушек, ружей и иных приспособлений, бесформенных.

Существо выдало длиннейшую канонаду звуков, начинавшуюся с длинного сигнала и закончившуюся двумя короткими.

Зелёный ответил гораздо короче, но тоже одним звуком.

Кузнец провёл по стене с оружием рукой, будто хотел стереть пыль, и всё оружие тут же растворилось, а на его месте появилось гораздо более простое, что Андрей видел неоднократно и в своём мире: лопаты, ведро с нарисованным знаком пламени и фонари. Кузнец ловко переместился в конец этого многообразия, и вернулся оттуда уже с большим увесистым фонарём, который передал лично Андрею в руки.

Киселёв же ухватился за предмет, стараясь не думать о том, как же ему не хочется прикасаться к этому существу.

Кузнец строго показал ему на кнопку пальцем самой верхней руки.

— Понял, — ответил Андрей и кивнул.

Кузнец перевёл взгляд удивлённых глаз на Зелёного, и тот кивнул — очередной привычный жест привычного мира.

«Не хотелось бы тут застрять, — подумал Андрей, когда они вышли из местной кузницы, больше похожей на магазин оружия. — Никогда не привыкну».

— Я понимаю, что мы выглядим несколько непритязательно, — признался Зелёный. — Но для нас ты тоже так себе. Это как с тараканами в вашем мире — они вам неприятны и враждебны, но никогда вы не догадаетесь, что же они думают о вас.

Андрей поморщился, но спорить не собирался. Он молча двигался за Зелёным, и даже не желал спрашивать, куда. Он словно забыл, что происходило до того, как он запрыгнул в сияющее голубое пятно.

Но Зелёный вёл его, разумеется, назад, чтобы отправить в свою Параллель.

На обратном пути им встретились несколько странных существ — многорукое и многоногое перекати-поле с кучей глаз; безголовый трёхногий человек и серый человек с лицом осьминога и огромным глазом на груди. У последнего на плече мигала красная отметина.

«Похоже на наши повязки дежурного», — подумал Киселёв, а затем этот осьминоголицый поднял двухпалую руку и остановил движение.

Зелёный ему поклонился — неспешно и учтиво, почти как вельможе. Андрею хоть никто и не показывал знаком, что он тоже должен сделать так же, но парень решил не выёживаться и поклонился вслед за Зелёным.

И затем они начали общаться между собой, но на этот раз Андрей услышал лишь вибрации, исходившие то одного, то от другого.

Потом новый знакомый протянул левую руку и попытался дотронуться двумя пальцами до головы Андрея, но сейчас Киселёв отстранился, однако, тот руку не убрал, лишь покосившись на Зелёного. Последний, в свою очередь, посмотрел на Киселёва и опять улыбнулся стандартной человеческой улыбкой.

— Он хочет ответить на твой самый главный вопрос, но не может, пока к тебе не прикоснётся.

— Почему феминистки требуют, чтобы им платили одинаковую зарплату с мужчинами, хотя им и так её платят?

— Нет, — Зелёный шутку оценил, будто имел представление об озвученных терминах.

— Или зачем женщины выкладывают фотографии с обнажёнными ногами или вообще в нижнем белье, если не хотят, чтобы их сексуализировали?

— Нет, — повторил Зелёный, но на этот раз улыбка его померкла. — Хотя у него есть ответы и на эти вопросы… Но генетические сбои его мало волнуют. Вот особенности вроде твоей — да… Он знает, что с тобой произошло.

Андрею резко стало не до смеха.

— Не понял, — честно признался Киселёв.

— Разреши прикоснуться к тебе, — попросил Зелёный. — И тогда ты узнаешь всё, что нужно.

Киселёв немного помялся, как некоторые личности, которые приходят на свидание в чулках и со сделанной эпиляцией, и делают вид, что не знают, чем всё закончится, а потом махнул рукой, как бы говоря: «давай, родной, делай свой рентген!»

Это прикосновение Андрей тоже почувствовал… Вообще, сегодня его трогали столько раз, сколько не трогают иной экспонат в музее. Он затаил дыхание, потому что это движение оракула — парень сразу его так нарёк, едва пальцы того соприкоснулись с его лбом — не вызвало никаких болей или другой нервотрёпки. Скорее, его сразу же успокоило это, как если бы он вошёл в натопленную баню после страшного уличного мороза.

И в следующую секунду всё закончилось, а Осьминог уже вибрировал, сообщая Зелёному всю необходимую информацию. Последний выслушал, а затем перевёл:

— Всё ясно! — сказал он. — Он знает про твою способность, и про события, происходившие в последние дни, и даже может помочь тебе отмотать всё назад.

— Отмотать назад?! — воскликнул Андрей, не заботясь о том, что его могут принять за сумасшедшего в очередной раз. Мимо по воздуху проплывало существо, похожее на синюю львицу с мигающими зелёными глазами. Оно посмотрело на Андрея испуганно и увеличило скорость, как убыстряют шаг люди, наткнувшиеся на пьяную и враждебную компанию около своего дома.

— Да, — терпению Зелёного предела, кажется, не было. Наверное, тот, кто поставил его на эту должность, обладал крайне незаурядным интеллектом. — Он говорит, что есть такая штука, способная вернуть тебя в тот день… В день прыжка в пруд. Ты не стукнешься головой, и этого всего не случится.

— Так… А если всё изменится до неузнаваемости. Это же эффект бабочки?

Зелёный на этот раз тоже перевёл Осьминогу, и тот поднял два пальца в воздух и неопределенно пошевелил ими.

— И что это значит?! — не понял Андрей.

— Это значит, что ничего не сотрётся, но видений никаких не останется, только сны. Он говорит, что это же в наших интересах, чтобы люди не знали о других Параллелях. Люди славятся пытками в лабораториях и переломами всего, до чего могут дотянуться.

Последнее выглядело и впрямь корявым переводом с непонятного чужого языка, и даже можно было бы рассмеяться… Только вот Андрею оказалось не до смеха. Несмотря на всю вычурность фразы, суть он предельно уловил.

Осьминог ещё что-то повибрировал, и Зелёный перевёл:

— Вы топчите сады, когда вам показывают растения.

— Я понял его, — сказал Андрей после небольшого раздумья. — Я согласный кое-что стереть…

***

У Осьминога нашлась квадратная металлическая рамка, и он включил её своей вибрацией, отчего между сторонами её вспыхнуло голубое сияющее пламя. Оно затрещало, и Андрею стало не по себе.

— Твоё сознание туда нырнёт, — объяснял ему Зелёный. — Сам ты останешься здесь. Когда ты вернёшься, ты вернёшься к себе и поймёшь, что этого ничего не было. Согласен?

Киселёв был согласен, и на том они порешали. Теперь его очередь настала протягивать руки, и, едва пальцы его правой конечности коснулись этого пламени, он мгновенно же оказался в…

Стоял нестерпимо жаркий день, и они уже бежали к пруду во весь опор. Андрей осознал, что смотрит на всё это через толстое мутное стекло, но чётко ощущал раскалённый воздух и камешки под босыми ногами, на которые напарывались его стопы.

Пруд сейчас был не так уж и далеко — Андрей знал, что он где-то в тридцати шагах, и уже видел, как почва круто уходит вниз обрывом.

«Постучи в стекло», — терпеливо пояснил Зелёный.

Киселёв послушно поднял руку, сжал пальцы в кулак, но в голове стало вертеться что-то такое… Очень важное, связанное с взаимовыручкой.

До пруда оставалось двадцать два шага, и подростки останавливаться точно не собирались.

«Стекло», — мягко напомнил Зелёный.

«Если я сейчас постучу, то остановлю сам себя, — безмятежно и плавно размышлял Андрей, будто играл в гольф. — Не прыгну, не ударюсь о камень, не получу свою способность»

Пятнадцать шагов до прыжка, и Витька Ерохин весело кричит, что «кто последний, тот козёл». Маленький негодник.

«Если я не прыгну, в этой истории меня не будет, — продолжал он. — Но сама по себе она случится… „ВЫРУЧАЙ“ никуда не денется. Жрец выпустит Душегуба. Детей похитят они всё равно».

Десять шагов, кто-то захохотал, предвкушая удар о поверхность.

«Стекло», — настойчиво напомнил Зелёный, но в этот раз Киселёв не пошевелился.

Кодла ребятишек попрыгала в воду… А потом заверещала, потому что Андрюшка Киселёв захлестнулся о камень.

***

Андрей опять стоял перед металлической рамкой, но в этот раз никакого огня не было. Он кожей ощущал, с каким неудовольствием смотрит на него Оракул. Да и Зелёный был не в восторге.

— Мы многое что понимаем, даже это, — честно признался цветной здоровяк.

— Лучше скажите мне, что будет дальше, — попросил Киселёв.

— Ты вернёшься туда, где сейчас бегает Душегуб, — пояснил Зелёный. — И преподашь ему урок вот этим самым фонарём. Включается он кнопкой, луч направляется на преступника… И всё. Только энергия у него не бесконечная. Постарайся не промахнуться, хорошо?

— Ладно, — согласился Андрей, и ему даже стало как-то грустно уходить из этого места… Вот он уже и привык ко всему этому, каким бы странным это не выглядело. Наверное, вся их магия, пропорциональная с мудростью, витавшая в воздухе, делала своё дело.

— Прощай, Киселёв Андрей, автомойщик, — сказал ему Зелёный и кивнул Осьминогу.

«А это ведь очередной человеческий жест», — думал парень как раз в тот момент, когда Оракул открыл новый портал, куда больше предыдущего… И к этому он увидел даже ступеньки — от него не требовалось прикоснуться, а требовалось войти, нырнуть. В этой Параллели — в последний раз.

— Аррива! — крикнул парень и ринулся головой вперёд.

***

Андрей понял, что стоит прямо рядом с развалинами школы — её появление Душегуба разрушило наполовину. Невзирая на это, он чувствовал себя хорошо — друид Зелёного подлатал его травмы, а добродушный кузнец вручил огромный серебряный фонарь. Можно было даже решить, что это всё ему приснилось, если бы не эта громоздкая железная штука в руках. Андрей нащупал кнопку включения света, но жать пока не стал.

До него донёсся рёв Душегуба, и это выкинуло Андрея из оцепенения. Он побежал на этот возглас. И только теперь до Киселёва дошло ещё кое-что: звуки и перед этим возгласом он тоже слышал, но как-то не обратил должного внимания…

Вопили полицейские сирены, кричали люди… И, конечно, слышались одиночные выстрелы из пистолетов.

«Далеко не ушёл, это хорошо», — подумал парень, но тут же себя одёрнул: в ситуации вообще ничего хорошего не могло быть.

Он бежал долго, совсем забыв о том, что его «Вольво» брошен спереди школы, и мимо него, собственно, он и пробежал… Но взгляд его устремлялся на дорогу, выискивая тёмно-бордовую фигуру размером с большой автомобиль.

Машина с синей полосой на борту отлетела в сторону с невероятным скрежетом и грохотом. Другая же осталась без одного колеса и старалась уехать оттуда на трёх. Опять посыпали выстрелы, на этот раз чаще.

Андрей бежал и видел, что стреляет по монстру Сидоров. Он спрятался за своим служебным автомобилем, будто тот мог его спасти, если монстр сильно разозлится.

— УХОДИ ОТТУДА! — завопил Андрей, размахивая свободной рукой. — УХОДИТЕ ВСЕ, Я САМ РАЗБЕРУСЬ!

Душегуб прыгнул с места на машину Сидорова — их разделяло метров пятьдесят, но существо легко преодолело всё расстояние и приземлилось на крышу, которая сплющилась под его весом с лёгкостью бумажного стаканчика. Стёкла из дверей вылетели мириадами осколков, лобовое вывалилось тоже.

— ПЕТЯ, УВОДИ ЛЮДЕЙ! — ревел Андрей, но знал, что тот его не услышит.

Выстрелы возобновились — в этот раз Сидоров ушёл от удара существа и старался показать ему, что он не самый крутой здесь. Сложно сказать, большое ли беспокойство доставляли пули из пистолета, но Зелёный наверняка знал, что это лишь раззадорит его ещё больше. Как нападки сорок на волка… Да, этой фразы он не говорил, но сказать бы мог.

Появились другие патрульные машины, визжащие сиренами; водители их ударили по тормозам заблаговременно, увидев ЧТО происходит на улице.

«А ведь все они ехали после звонка Сидорова», — подумалось Андрею.

Патрульные в этих машинах имели на вооружение автоматы, и воздух разорвали короткие отчётливые очереди, едва они выбрались на улицу.

Душегуб не знал, чем бы ему заняться, поэтому ринулся крушить и их машины… Патрульные стали отступать, но выстрелы не затихали. Однако никаких отметин на нём вовсе не обозначалось.

Андрей понял и ещё одну вещь: других машин здесь почти не было: кроме припаркованного пикапа цвета свежей земляники около букинистического магазинчика и байкерского чёрного мотоцикла, совершенно нетипичного для марта, все водители постарались разъехаться отсюда. Поток автомобилей, если и был до схватки с Душегубом, то сейчас иссяк.

Андрей всё бежал и бежал, мысленно благодаря Вселенную, что ему не надо бежать слишком далеко… А потом нажал кнопку на фонаре. Луч, вырвавшийся из лампочки в нём, не был стандартного жёлтого цвета. Сияющий розовый свет вспышкой выскочил из него и тут же прекратился, едва Андрей убрал с кнопки палец. Иными словами, этот фонарь действовал по принципу его насоса из автомойки — только при нажатии.

Но ДУШЕГУБ спиной почуял, что сзади кто-то собирается поговорить с ним на ему понятном языке. Щупальца его, как отдельный живой организм, поднялась над могучей квадратной спиной, и маска стала выискивать стрелка.

Эта заминка позволила Андрею остановиться, едва не выплёвывая лёгкие, направить фонарь на него и врубить кнопку подачи луча ещё раз.

В этот момент он прочувствовал выстрел… Розовый световой луч ударил прямо по его жёлтому глазу, и динозавровая голова зарычала в ярости. Существо развернулось снова и галопом побежало, ловко переставляя обе пары своих ног.

Андрей уже снова нёсся, но в этот раз он бежал к Сидорову — тот стоял, сняв с головы фуражку, и смотрел в спину удаляющемуся созданию, которое по пути снесло фонарный столб, отшвырнув его на парикмахерскую и выбив в ней стёкла.

— ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ?! — завопил Сидоров, едва увидел Андрея.

— Не делай вид, что я тебе ничего не рассказывал, — тяжело дыша, прокричал Киселёв, насколько у него хватило воздуха. — Не стой столбом! Хватай машину, нужна погоня!

Сидоров больше ничего не хотел говорить, но и в оцепенении не замер — кинулся к патрульным, тоже стоявшим и смотревшим вслед уходящей опасности о четырёх ногах.

— Сидоров, за руль! — приказал Киселёв, и тот спокойно прыгнул на водительское сиденье первой попавшейся «Шкоды». Он же влез назад, и они начали преследование.

***

Душегуб ничуть не смутился незнакомой обстановке, и с опустевшей улицы он перебрался на оживлённую дорогу с двумя движущимися полосами; причём, он пробежал между двумя домами, свернул в переулок, выскочил на тротуар, заставив девочку с красным рюкзаком истошно завопить, и выпрыгнул на дорогу.

В этот же момент в него ударился бежевый седан — престарелая барышня за рулём не вылетела из ветрового окна только по той причине, что была пристёгнута. Тут же над дорогой понёсся протяжный вой клаксонов. Машины стали тормозить, биться друг о друга — микроавтобус впечатался в чёрный внедорожник; жёлтое такси понесло юзом и оно ткнулось в него. Серебристая «Тойота» с незамысловатой буквой «У» на дверцах затормозить смогла, и передок её избежал поцелуя с багажником такси.

На другой же полосе огромный малиновый пассажирский автобус успел промчаться перед тем, как Душегуб оказался на ней. И в него тут же въехал белый «Лексус», а затем отлетел в сторону с металлической искорёженной гармонью вместо переда. За ним нёсся чёрный «Мерседес», и мчался он с такой неукротимостью, словно водитель торопился в туалет.

От жесточайшего удара в «Лексус» его перевернуло на крышу.

Андрей с Сидоровым вылетели сюда же через полминуты, визжа сиреной. Они проехали тем же маршрутом, которым ушло существо. Если б ехали вокруг, потратили бы полдня.

— Вон оно! — прохрипел Сидоров.

Андрей и без этого ценного указания видел, где же их неприятель находится… Первое, о чём он подумал, заметив массовое ДТП, слова Лидии Егоровны о том, что он один из них. И, как бы подтверждая эту мысль, в голове зазвучал её голос:

«Смотри, ты его выпустил, и сколько душ он забрал только здесь. А сколько ещё заберёт…»

— Это не я его выпустил, — заметил Андрей вслух.

Сидоров бросил на него короткий взгляд.

— Нам не проехать будет здесь, поедем дальше, вижу отсюда перекрёсток.

«Шкода» ринулась по дороге, и все водители, ещё остававшиеся на колёсах, спешно подавались в обе стороны, чтобы пропустить машину, оснащённую синей полосой и мигалками.

Душегуб к тому времени добрался до нового тротуара, и своей головой начал таранить стену в небольшом магазинчике. Все люди, которые сейчас были там, испуганно бросились врассыпную между полками, даже пара пенсионеров на костылях.

— Газуй, газуй! — ревел Андрей. — Пока он полгорода не передавил!

— Интересно! — проорал в ответ Сидоров, напряжённо ухватившись за руль. — А существует ли массовое безумие? Ну, групповое помешательство?! Может, я с тобой поговорил и тоже сошёл с ума?!

Андрей на это ничего не ответил, потому что знал, что Сидоров сам не верит в свои же слова, просто его мозг старается найти хоть какое-то объяснение творящемуся кромешному ужасу.

— Хорошая новость в том, — закричал Киселёв, стараясь перекрыть визг сирены и рёв мотора, — что я положу этому конец!

— Что ты имеешь в виду?

— Больше их здесь не будет, я всех их разогнал!

Он и сам думал, что, если им будет нужно, они появятся снова. Просочатся из своей Параллели в их. Только жрец новый подыщется… И компания, так сказать, заинтересованной молодёжи.

— Я тебе верю, ты рад?!

Андрей хотел сказать, что счастлив, но не успел: Сидоров уже пересёк две сплошные, а за ними и трамвайные пути, заставив подскочить на месте и себя, и своего пассажира. И нацеливал свою «Шкоду» уже прямёхонько в беснующегося монстра, сумевшего к этому времени разворотить полмагазина.

— У нас есть какой-то план? — спросил Сидоров.

— Пока просто подскочи к нему.

Душегуб выволок из магазина женщину в сером полушубке — её нога до колена исчезла в его динозавровой голове, по совместительству являющейся кулаком, и она отчаянно размахивала руками, давно уже выронив свою сумку.

— ДЕРЖИСЬ КРЕПЧЕ! — проревел Сидоров и протаранил существо на полном ходу под все четыре лапы.

Андрей успел пристегнуться после его крика — сделал это чисто автоматически — и удар, смявший перед автомобиля, принёс ему множество неприятных ощущений, но шею ему удалось не сломать.

Душегуб оставил свою жертву и повернулся к двум нахалам: Сидоров уже выскочил из машины и вскинул пистолет, будто забыл о его малой эффективности на этом поле битвы. Андрей же сумел отцепить ремень опять и выпал с сиденья как раз перед тем ударом, что развернул бампер машины в сторону, она ударила Сидорова, он закричал.

— Петя! — крикнул Андрей, поднимаясь на ноги.

— Делай своё дело! — сдавленно и хрипло скомандовал Сидоров. — За меня не беспокойся…

Немыслимо жёлтый глаз существа неотрывно смотрел на Киселёва; щупальца стала идти по дуге сверху вниз, голова начала открывать окровавленную пасть.

Киселёв не дёргался, потому что понимал, что у него остался действительно последний шанс, и промахнуться больше не собирался. Шанс, как пелось в той великой песне, выпадает только раз.

Он хотел крикнуть что-то крутое, но ничего не нашлось, и потому просто нажал на кнопку, поднимая фонарь и направляя луч на своего врага. При соприкосновении розового луча и бордовой плоти пламя вспыхнуло оранжевое… И вспыхнуло так, будто на тряпку, смоченную бензином, бросили спичку. Оно взметнулось по щупальце и по самому квадратному телу.

Душегуб зарычал и отпрыгнул назад, стараясь уйти в сторону, но колоссальная масса не позволила ему этого сделать, и он не успел избежать прямого попадания.

В воздухе запахло палёной резиной, и огонь махнул по нему, охватив его, превратив на некоторое время в прыгающий факел.

Раскатистый рёв пронёсся над беспокойными улицами города, и сам Андрей тоже проорал:

— СЛИШКОМ МНОГО НАРУШЕНИЙ, ДЯДЯ! БОЛЬШЕ ТЕБЕ НЕ СВЕТИТ БАШНЯ ОТСТУПНИКОВ!

Чудовище охнуло и принялось разваливаться на части, будто плавилось, распадалось и растекалось. Киселёв опустил своё оружие — он и сам не заметил, как луч погас, перестал светить. И теперь в руках у него был обыкновенный фонарь, пусть и редкой модели.

Андрей так стоял и смотрел, пока монстр не превратился в чёрную лужу. Удивительно, он неуклонно растаял весь, как мороженое, хотя казался таким большим и непропорциональным.

Сидоров подошёл к нему с белым, как девственный снег, лицом.

— Теперь ты не считаешь, что мне нужно к психиатру? Или к кому ты меня отправлял? — спросил Киселёв.

Сидоров ничего не ответил, навострив уши: новый нарастающий вой сирен приближался с противоположной стороны.

— Мне нужно извиниться? — спросил он у Андрея на полном серьёзе.

— Нет, — ответил тот после небольшой паузы. — Лучше подумай, что ты напишешь в рапорте… Ведь у нас нет той приблуды, стирающей память…

— Есть ли у тебя какие-нибудь объяснения этому? — спросил Сидоров так, будто протоколировал его показания.

— Если честно, то нет… Я понял исключительно одну вещь — события происходят, и всё. Микрофинансовые организации собирают долги. Жрецы вызывают монстров. Предприниматели увольняют работников с автомойки… Я даже не могу точно сказать, что произойдёт дальше.

— Что ты имеешь в виду, Дюшес?

Андрей, невзирая на всё, слабо улыбнулся:

— Я говорю о том, что у меня нет ни малейшей гарантии, что завтра сюда не ворвётся целый полк таких существ, потому что кто-то сейчас там топит крыс в лаборатории, чтобы посмотреть, что будет. Понимаешь, приятель?

Сидоров аккуратно взял его за затылок, наклонил голову к себе, потом развернул в одну сторону. И в другую.

— Что ты делаешь? — спросил Андрей, улыбнувшись шире.

— Смотрю, есть ли у тебя на голове рана… Ты просто такое говоришь, что…

— Ты был уже в «ВЫРУЧАЙ»? — спросил Андрей, и теперь его улыбка приобрела зловещий вид.

Он отчётливо представил, как сейчас там ходят суровые оперативники — некоторые с фирменными жилетками, на спинах которых написано «СЛЕДСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ». У входа, конечно, стоят двое патрульных в форме с автоматами наперевес. Одна женщина — с приятными волнистыми волосами цвета чёрной смородины — стоит в синей форме, подложив под протокол свою кожаную папку, чтобы записывать удобнее было. Где-то поблизости ходит человек с видеокамерой, останавливающийся около тел…

Если что и могло быть хорошего в этой ситуации, так это то, что после гибели и Алиночка, и Татьяна Николаевна, и Валерий, и Илья Андреевич даже стали мало походить на людей, а это давало надежду.

— Нет, — помрачнел Сидоров. — Но там следственно-оперативная группа работает.

— Именно, — согласился Киселёв. — А дорожно-транспортная инспекция сейчас на месте ДТП с «Запорожцем», верно? И, наверное, туда тоже прибыли следователи… Привезли криминалистов осмотреть покойничка.

— К чему ты клонишь? — не понимал Сидоров.

— Да к тому, Петя, что мало кто поверит в происходившее здесь последние пару часов… Может быть, спишут на психическую атаку и галлюцинации.

Сидоров помолчал.

— Эх, а я напишу в рапорте, как всё было, — заявил он. — И пусть всё будет так, как будет… Что мне ещё остаётся, дружище? Камеры на зданиях всё записали, уверен.

Киселёв не стал говорить, что это плохая идея, но и другого совета не нашлось.

Первая патрульная машина, ревущая сиреной, подобралась к ним и стала замедлять ход.

Постскриптум

***

Чёрный лимузин притаился неподалёку от бара с громоздким названием «Пьяная поэтесса», хотя там отродясь не было ни одной… В нём просиживали и работяги, и интеллектуалы после тяжелейших рабочих смен и отвратительных расставаний с токсичными людьми.

Этот бар работал уже семь лет, и в последние месяцы его выручка взлетела наверх. Люди вваливались туда и выползали обратно за полночь, прилично набравшись.

И прямо сейчас там пестрела разношёрстная толпа, во всё горло орущая пьяную песню. Сначала каждый, наверное, начинал исполнять что-то своё, но потом их голоса мистическим образом перемешались, и они принялись орать одну песню с неразборчивыми словами… Возможно, что-то из репертуара Люси Чеботиной. (Про хрен знает какого по счёту бывшего, про что же ещё?).

Справа накидалась вусмерть группа студентов — двое парней и две девчонки, пятьдесят процентов из этих ребят носили очки. Они уже повалились на свой столик, за которым радостно отмечали очередной студенческий праздник, и мало что соображали.

Слева сидели работяги — прямо в спецовках, оранжевых и зелёных, но по виду соображали ещё меньше, чем эти парни и девчонки.

Над барной стойкой висел жидкокристаллический телевизор, из которого текли разудалые композиции разноплановых жанров. Иногда весь этот бурлеск прерывался появлением человека в чёрном костюме, который ослепительно улыбался и говорил:

— Если Вы устали от своей работы и ищете место, где можно расслабиться и ни о чём не думать, то «Пьяная поэтесса» — идеальное заведение для этого. Здесь можно не только насладиться чудесными напитками, но и найти себе верных друзей. И единомышленников. Как же раздражают все эти ханжи, верно?! Но в «Пьяной поэтессе» можно не переживать об этом. Приходи сам, приводи друзей, отдыхай! С понедельника по субботу — скидка на весь ассортимент — пятьдесят процентов!

«Пьяна поэтесса» могла быть очень уютным и небольшим заведением с красными скатертями на столах в гостином зале, с молчаливым администратором в чёрных ромбовидных солнцезащитных очках. С той самой барной стойкой, у которой постоянно прохлаждались пьяные гости, еле ворочавшие собственным языком.

Но не была.

Алкоголь тёк рекой, и бились бутылки из-под него сплошь и рядом. Но бармен — угрюмый блондинистый парень по имени Костя ничего им не говорил. Он наливал им, сколько надо, а потом возвращался протирать стойку или стаканы. И он никогда не левачил. Никогда он не разбавлял напитки, не укорачивал стаканчики, не заменял одно пойло другим. Перед ним стояла совершенно иная задача. И он с ней справлялся на отлично.

Администратор тоже поглядывал, как завсегдатые достают мятые купюры из бумажников, гремят мелочью, склочно ругаются, смачно поругиваются, но продолжают пить-пить-пить… Пить-плакать. Но иногда между посетителями начинались знатные скандалы…

Алкоголь там продавали дешёвый и чрезвычайно пьянящий, и «Пьяная поэтесса» всегда пользовалась спросом. Прямо в этот момент бритоголовый верзила-охранник выволок изнутри здания двоих, пьяных в стельку. Днём они ещё являлись вполне приличными работниками среднего звена, но сейчас всё изменилось.

Молодой парень в заблеванной белой рубашке и квадратных очках вертел своим бледно-зелёным лицом из стороны в сторону, силясь вспомнить, где же он находится; другой — большерукий бородатый мужик держался лучше, но и его голова болталась, как у куклы.

— Пошли отсюда! Оба! — взревел охранник и толкнул их одновременно; они отлетели в сторону, сбились с шага и упали.

— Так нечестно! — захныкал «белый воротничок». — У меня там не допито! У меня есть деньги!

— Пей! — посоветовал ему охранник. — И мы доведём тебя до конца! Но не сегодня.

Второй же мужик упорно что-то бормотал, потерявшись в пространстве. Охранник краем уха слышал, что этот мужик рассказывал о том, как у него сегодня родился сын весом под четыре килограмма, и это самое радостнейшее событие он и отмечал.

Верзила вернулся в здание, оставив беспомощных и напившихся завсегдатаев на улице.

В лимузине же, не считая водителя, сидело двое: один — мужчина в чёрном пальто и с зализанными назад волосами, второй же — человек в серо-стальном костюме и идеальной белой рубашке, украшенной посередине кричащим галстуком таких разных кислотных цветов, что и смотреть на это было больно.

Водитель вертел тумблер на магнитоле, ища новостную станцию. И нашёл. Спустя тридцать секунд из динамиков донёсся торопливый голос дикторши:

— …открытии ледового дворца Леонид Пустовалов. С ним интервью выйдет на канале уже в пятницу. А теперь — к другим новостям: продолжаются поиски пропавших детей. Напомним, что за последние два дня пропали четверо детей — все учащиеся школы номер шестнадцать…

— Дождались, — буркнул мужчина в пальто.

Мужик в цветастом галстуке неопределённо мотнул головой, но смотрел с готовностью.

— Позвони и узнай, — продолжал мужчина, чей парикмахер явно вдохновлялся Феликсом Волковым из «Агента национальной безопасности».

Тот беспрекословно подчинился, вытащив из кармана столетний чёрный телефон, больше похожий на кирпич, выдвинул антенну, набрал номер на больших кнопках.

— Что там у вас? — спросил он без предисловий, потом послушал, и гаденькая улыбочка заползла ему на лицо. — Понял, ждать дальнейших указаний!

Он отключился и стал совать телефон снова внутрь своего пиджака.

— Готово?

Тот кивнул:

— В этот раз всё сделали без шума и пыли.

Мужчина в пальто закрыл глаза, заложил руки за голову совершенно человеческим и понятным каждому жестом, а потом громко сказал:

— Прохор, поехали!

Водитель вывел лимузин со стоянки, и за ним двинулись другие чёрные автомобили: две «БМВ» и один «Альфа Ромео».

— Какой у нас план? — спросил мужик в галстуке.

— Мы построим такое общество, какое ещё никому из них и не снилось, — ответил мужчина в пальто, поднимая длинный палец в знак назидания. — Оно будет основано на Праве Более Сильного.

— Разве сейчас не так? — с сомнением спросил собеседник, совершенно забыв, что его взяли сюда не дискуссии разводить.

— Так, несомненно. Оно и сейчас так. Только есть маленький нюанс: людишки думают, что они самые сильные здесь. Они научились испытывать лекарство на мышах, бить палками обезьян в цирках, стрелять слонов в Африке. Вырубили леса, застроили всё однотипными, неприятными зданиями…

— Но Закон нашей Параллели… — опять начал тот.

— Закон нашей Параллели, конечно, запрещает нам взять и установить свои порядки здесь, но Закон их Параллели это, мне кажется, приветствует. Люди всегда жили по принципу Права Более Сильного. Что в средневековье, что сейчас. Только сейчас решает не груда мышц, а связи… Я ж кандидат исторических наук у людей, ты думаешь, я просто так все эти годы выстраивал всю эту паутину? Какого труда мне стоило наладить производство энергии из человеческих душ?

Галстучник лукаво улыбнулся, сощурив глаза.

— Думаю, именно с этим проблем у Вас не возникло.

Мужчина в дорогом пальто запрокинул голову и жизнерадостно расхохотался. Потом заявил:

— Да, с этим проблем у меня и вправду не возникло. Похотливые, развратные, чванливые, слабые, зависимые… Приносили свою душу с готовностью, а уж ребята из нашей Параллели обладают отменным аппетитом.

— А всё-таки… — никак не унимался его собеседник. — Какие же планы у Вас дальше?

— У нас, дорогой мой друг, у нас, — осклабился джентльмен в пальто. — Первым делом мы сейчас посмотрим, кого же удалось достать нашим приятелям в офисе. И, если всё прошло там идеально, то теперь можно заняться и другими вещами…

— Какими?

— Позвони второму жрецу и скажи, что сегодня нам понадобится хорошенькая заварушка в «Пьяной поэтессе». Так сказать, час пик. И сбор урожая.

Галстучник снова поднял свой телефон, начал набирать номер.

— Але! Але! — закричал он. — Второго жреца мне дайте! Что значит «не может говорить?». Ты хоть знаешь, кто с тобой разговаривает?!

Там что-то возмущённо пробубнили.

— Ждём!

Галстучник замолк, переводя взгляд на свои ботинки, затем возвращая его к потолку. Он намеренно избегал встречи глазами со своим работодателем, будучи уверенным в том, что тот смотрит по-прежнему властно и расслабленно. Но в то же время его глаза всегда излучают убийственную холодность.

— Наконец-то! — заорал Галстучник, когда трубку поднял нужный человек. — Нам нужны души, сегодня…

Даже не глядя на своего крутого собеседника, он понял, что дал маху, сказал лишку. Почувствовал, как во взгляде того заискрилось что-то угрожающее.

— Повелителю нужны души, — сказал он. — Хозяин говорит: возьми ребят покрепче, получше. И собери урожай. Сегодня же!

Там полностью согласились, и разговор прекратился.

— Ну вот, — продолжал джентльмен в пальто, довольно приглаживая уложенные волосы рукой. — Уже сегодня мы начнём такое…

— А если… — начал Галстучник и испуганно замолчал — он окончательно забылся и перебил своего Хозяина.

— Продолжай, — добродушно махнул рукой джентльмен абсолютно заурядным жестом для человеческой элиты.

— А если они окажут нам сопротивление, как случилось совсем недавно?

Лицо Хозяина мгновенно помрачнело — будто тень от грозы закрыла водную поверхность. Он терпеливо вздохнул, сложив руки в замок, хрустнул пальцами. Вероятно, подбирая самые спокойные слова.

— Это всё уже не имеет значения, — произнёс он, наконец. — Нам сколько угодно могли вставлять палки в колёса, но мы обязательно победим.

— Уже победили, — подобострастно подсказал Галстучник.

— Точно-точно, — спохватился джентльмен в пальто и рассмеялся, хоть и не так оглушительно, как в первый раз. — И они могут ещё побарахтаться… Эти двуногие… Только теперь им не поможет это.

Прохор стал притормаживать.

— Что такое? — резко спросил Галстучник, резко обращаясь к водителю.

— Пешеходы, джентльмены, — спокойно ответил тот. — Не могу же я по ним проехать.

— А было бы неплохо, да? — оживился Хозяин.

Галстучник встряхнул головой, глядя на парочку влюблённых в серых пуховиках и женщину, что упорно катила коляску через пешеходный переход. Она скользила на своих подошвах и рисковала плюхнуться, отбить копчик.

— Нет, — честно сказал Прохор.

— Ты — скучный, — заявил Хозяин. — Как тебя вообще сюда потянуло?

— Все побежали, я побежал, — честно признался тот.

Хозяин нахмурился опять… И тут же яркая вспышка воспоминания нахлынула на него: он вспомнил длинные чёрные коридоры, по которым его вели в Башню Отступников. Он вспомнил ярко-красный переливающийся капюшон чёрнолицего судьи с жёлтыми глазами без зрачков.

«Тысячу лет, — подумал Хозяин, и человеческий пот выступил у него на лбу. — Тысячу лет дают в Параллели за бунтарство и работорговлю… А уж за побег в другую Параллель — наказание одно».

Когда он бежал оттуда, он смог ознакомиться с базой преступников, с натуральной картотекой, прошитой весьма человеческим образом. Он листал их фотографии с краткими биографиями, и многие изображения обозначались тремя символами: полукругом, волной и длинной красной полосой, похожей на палаш. На человеческом языке это значило три буквы: Э, М, Н. Таким образом, обозначалось то самое слово.

— ЭЛИМИНИРОВАН, — громогласно прошептал он.

— Чего?! — испугался Галстучник.

Джентльмен на мгновение растерялся, но в следующую секунду самообладание к нему вернулось.

— Ничего, просто вспомнилась старая жизнь, — пояснил он. — Интересно, усилили ли они охрану?!

Галстучник подумал.

— Да. Только им это не поможет. Наши ребята как сбегали оттуда, так и будут…

Он продолжал ещё что-то говорить, но Хозяин уже его не слушал — он только лишь усилием воли передал водителю сигнал о том, чтобы тот усерднее нажимал на газ. В голову ему продолжал лезть тот коридор, по которому он спасался бегством, а за ним неслась настоящая свора пятнистых рыжих монстров в фиолетовых касках, оснащённых особыми прицелами, через которые охрана Башни Отступников искали сбегающих преступников.

Сирена выла нещадно, чудовищно… В голову ему пытался залезть один из их друидов, но к этому он успел подготовиться, поэтому бежал дальше. Туда, где его сообщник успел открыть портал…

Он успел проскочить, а вот его товарищ, с которым он бежал — нет. Его расплющили выстрелом, и Хозяин запомнил, как когтистая лапища отлетела в сторону… А потом он оказался здесь. И начал свой путь. Очень-очень давно.

— Почти приехали, — сказал Галстучник, и Хозяин вздрогнул, отгоняя от себя все эти мысли.

А потом на его лице взошла победоносная улыбка.

***

Помещение выглядело светлым и просторным — с большими окнами, днём из которых солнечный свет заливал его от стены до стены, но сейчас же освещение давали лишь электрические плафоны на потолке.

Четыре рабочих стола стояли по принципу треугольника — каждый из них в углу, и один — в центре. На каждом столе лежало обескровленное подростковое тело, и кровь залила весь пол.

В этом же красном треугольнике стояли трое — два мужика в чёрных куртках и один — в серебряной маске и с кинжалом в руке. Он уже успел перерезать горло последней жертве, и теперь все трое ждали.

Треугольник на полу заалел, и тягостный вой прорвался в это помещение, вышибив сразу все окна. Двое в куртках отпрыгнули и уже развернулись, чтобы побежать, но жрец воскликнул:

— Стоять! Никому не двигаться! Иначе он вас порвёт всех, когда я его выпущу.

Оба остановились, но обернулись с диким ужасом на лицах. Жрец же, однако, особенно негативных эмоций не испытал, и всё ещё ждал.

Со следующим взрывом громогласного рыка, кровавый треугольник вспыхнул ярким красным светом, как вспыхивает стоп-сигнал в ночи. Из двухмерного рисунка он стал превращаться в трёхмерный. Свет, что излучали полосы на полу, соединился в верхней точке около потолка, образовав что-то вроде узкой пирамиды.

С тяжким грохотом пространство разорвалось, и из синей вспышки, разорвавшей пространство с ужасающим треском, появился многоголовый монстр кроваво-красного цвета, покрытый слизью, как младенец. В центре его бесформенной мускулатуры росла большая голова — вполне человеческая, а из плеч и спины — небольшие головы разных существ. Какие-то напоминали карниктис, другие — просто лапища с зубами и глазами навыкате. Третье — обычные головы с оскаленными пастями, и одна из этих голов носила на себе серебряную маску.

От пояса бесформенной груды мышц тянулась толстенная железная цепь, прикованная к широкому ремню. Он зарычал всеми своими ртами, и рванулся вперёд, но ударился об этот красный свет, что исходил из треугольника. Ударная волна прокатилась по всей пирамиде, она всколыхнулась, но удержалась, не развалилась.

Цепь его разорвалась с чудовищным лязгом, и он повторил попытку прорыва, оглушительно ударившись об эту преграду опять.

Оба мужика отскочили назад, только жрец остался недвижим.

— Эй, уважаемый! — прокричал он, поднимая кинжал. — Я твой Хозяин! Поэтому слушайся, иначе я тебя раскромсаю на тонкие полоски!

Собеседник, собственно, не испугался угроз и повторил свою бесплодную попытку в очередной раз, но пирамида не проломилась, не поддалась, лишь выгнулась, а затем вернулась на место.

Жрец медленно подошёл к западне, в которую попало это существо, и протянул кинжал лезвием вперёд.

— СЛУШАЙСЯ! — прогрохотал он. — СЛУШАЙСЯ МЕНЯ!

Он вонзил оружие в пирамиду, и вся эта клетка треснула, раскололась, разлетелась во все стороны.

Следующая волна яростного рычания пронеслась по зданию, пустив трещины по всем стенам.

В этот раз у них всё прошло успешно.

21 февраля — 17 марта 2025 г.