Пар — это эволюция

Глава 1

«Кто-то говорил, что при сражении с чудовищами важно следить за тем, чтобы самому не стать чудовищем. Что же, это имеет смысл с одной точки зрения. А вот с другой: путь чудовища — это наилучшая стратегия достижения целей…», — ■■■■■■■■■

Это странное место. Течения носят туда-сюда, позволяя отталкиваться ногами от множества объектов. Впереди нет никакой цели путешествия, просто необходимость постоянного движения ради поиска еды. Да и какая может быть цель, если вокруг одна лишь тьма, но ты не знаешь значения отсутствия света и не представляешь, как выглядит черный цвет. Возможно, ты движешься вперед, быть может, назад или вообще ходишь кругами, но куда страшнее то, что об этом не получится задуматься, ведь мысли — это преимущество владения интеллектом.

Ты даже осознать не можешь, кем являешься в огромном мире вокруг себя, вокруг оболочки твоего тела существуют лишь редкие перепады температуры да конечности-жгутики, что помогают передвигаться. Теперь ты — одноклеточное создание, цитоплазма с внутренними органами в оболочке плазматической мембраны. Очертания твоего тела теперь формирует цитоскелет, а твою «самость», если это вообще к тебе применимо, содержит в себе клеточное ядро.

И вот одноклеточное создание живет в огромном мире, о котором даже не задумывается. Вокруг столько всего интересного, но волновать, похоже, может лишь еда. Фагоцитоз становится самым важным в жизни, позволяя ловить крохи питательных веществ из окружающей среды и поглощать для переваривания ферментами лизосом. Невооруженным взглядом заметить нового участника великой игры под названием Жизнь даже не получится, но это не значит, что его не существует.

То и дело встречаются другие микроорганизмы, их десятки и сотни тысяч вокруг. Многие очень похожи на путешественника, беспечно, хаотично и равнодушно двигаясь во все стороны, а вот другие порой проявляют интерес, но чисто плотоядный. Одноклеточное создание в такие моменты в постоянном движении, и это даже не инстинкт самосохранения, либо оно просто не может этого осознать. Иногда жгутики одноклеточных «охотников» ловят в сети, но удача остается на стороне добычи, позволяя уйти от опасности.

Казалось бы, никаких уроков не может быть извлечено из этих ситуаций, но реальность оказывается другой, где постоянному развитию подвержены даже самые ничтожные представители живых видов. В кариоплазме ядра находятся ядрышки, где происходит синтез цепей рибонуклеиновой кислоты, с каждым часом и днем они сложнее, хотя по сравнению с высшими существами бесконечно ничтожны. И паттерн охоты закрепляется в них, давая старт эволюционному развитию во время размножения.

Одноклеточное существо не мужчина и не женщина, эти понятия не существуют в знакомых ему пределах. Когда приходит время размножения, оно просто делится на две клетки, увеличивая популяцию для охоты более совершенных видов. У этих существ нет устной и письменной истории, у них нет детей, которых нужно воспитывать, они даже не могут подсчитать количество произошедших делений, и так бы происходило бесконечно, пока вокруг есть питательная среда, но изменения в нуклеотидах накапливаются и ускоряются невидимой, но могучей силой. Эта сила словно играет на азотистых основаниях и водородных связях как на музыкальном инструменте.

И под гимн вечного развития одноклеточное существо, которое уже совсем не то, кем было в начале, отращивает более длинные щупальца и учится вырабатывать ферменты для отпугивания хищников. Эволюция, которую можно заметить, проступает только через тысячи поколений, но для подобных созданий — это ничто. Они могут пройти через весь жизненный цикл за час и поделиться надвое. А таких же вокруг миллиарды, и каждый из них через час поделится, хотя часть просто погибнет. За длительный промежуток времени сменяется столько поколений, сколько не существует во вселенной звезд.

И вот уже в поисках еды двигается одноклеточное существо, которое в два раза больше своих предков, хотя все равно невидимо человеческому глазу. Теперь мембрана покрыта ресничками и очень длинными жгутиками, которые позволяют не только находить еду на более далеком расстоянии, но еще охотиться на меньших собратьев. Таким образом в абсолютной тьме, где чувствуется только температура, появился еще один хищник.

Но и он пройдет жизненный цикл до конца, и уже его потомки продолжат делать ровно то же, являясь частью дороги эволюции. Каждая тысяча поколений привносит что-то новое, а богатая на еду окружающая среда позволяет реализовать потенциал. Таким образом существование протекало размеренным темпом, но с выходом на новый уровень эволюции появлялись новые враги, новые хищники. Как это всегда бывало, бороться с ними бесполезно, только убегать или прибегать к хитрости. Никто не знает, в какой именно миг это произошло с далеким потомком того одноклеточного организма, но он столкнулся с себе подобными и образовал новый организм, состоящий из пяти клеток.

Стенки мембран стали испускать из себя особый клей, которым они соединились, а также запустился первобытный синтез ферментов для дифференцировки ролей клеток новорожденного многоклеточного организма. Теперь это уже более сложный организм, хоть и остающийся примитивным для настоящих «богов» животного мира. Развитие не останавливалось ни на мгновение, циклы рождения, роста, охоты, размножения и смерти повторялись миллионы раз у миллионов подобных организмов, пока не настал черед очередного эволюционного скачка.

Это как обычно произошло без фанфар и светопреставления, просто теперь новый организм состоит из десятков тысяч клеток, которые делятся на уже совсем разные группы по исполняемым ролям. Цепи РНК уступили место ДНК, а разные группы клеток спустя поколения стали еще более дифференцированными, создавая органы, которых никогда еще у этого вида не было. Например, появились первые совершенные органы чувств.

Ощущение тепла, давления, течения уже давно присутствовали, но теперь добавилось чувство равновесия, а также верха и низа, ведь теперь организм напоминает головастика, который во много-много раз больше своих предков и на которого сильнее действуют законы физики. Теперь новое существо может поглощать еще более крупную еду, став одним из хищников для видов ниже по пищевой цепочке, но верхний край этой цепочки до сих пор не видно.

Кстати, говоря о зрении, оно тоже появилось через десятки тысяч поколений. Теперь организм напоминает рыбу с плотной чешуей и гибким хвостом. Впервые существо увидело свет, даже не догадываясь ранее о том, что в мире в принципе существует концепция света, зрения и цветовых оттенков. Если новый хищник мог осмыслить существование, то понял бы, что плавает в желтоватой воде, особом питательной бульоне, в котором то и дело появляются полезные вещества и кусочки еды для всех жителей этого мира.

Кто-то поглощает то, что дает природа, иные поедают других живых организмов. Это понятный процесс, которому не нужно обучаться, ведь он стал частью глубинного естества живых организмов. Но каким бы большим теперь ни было создание, полуслепые глаза различают в окружающей мути силуэты настоящих гигантов, которым достаточно раскрыть рот, чтобы проглотить несчастного целиком.

Чтобы спасаться от хищников, приходится адаптироваться, умение быстро плавать и мастерски скрываться не раз спасало, но нельзя вечно сидеть в темном углу, так как еда сама себя не найдет, как и партнер для размножения. Да, давно прошли те времена, когда можно было делиться надвое, на этом уровне эволюции появилось половое разделение, и то самое одноклеточное, что появилось первым, успело побывать и самцом, и самкой. Животные рождаются и умирают, но гены продолжают переходить от одного к другому, пока теплая вода то и дело поет гимны сверхбыстрой эволюции. Всё верно, однажды у уже метрового хищника с острыми зубами развился слух, которые реагировал на вибрации, которые проходили сквозь толщу воды без создания различимого течения.

Пускай смысл звуков оставался загадкой, хищник осознавал, что если быть рядом с источником, то телу становится приятно, а эволюционный рост ускорялся неимоверно. Но даже на этом этапе развития конца и края эволюции не было видно, а в воде то и дело встречаются куда более сильные хищники, которых нельзя одолеть в бою прямо сейчас. Прямо сейчас — нет, но эволюция помогает увеличивать объем мышц, делать более развитую нервную систему и более прочную шкуру. Правда, благами развития могут пользоваться все, поэтому не каждое сражение заканчивалось победой, и темная кровь добавляла питательности супу, в котором варится закрытая экосистема.

Чувство времени из-за очень короткого жизненного цикла до сих пор не развилось, поэтому никто вокруг не может сказать, сколько всего прошло времени с того момента, когда предок морского чудовища с широкой глоткой и мощным телом было микроскопическим организмом. Но, похоже, процесс развития просто не может длиться бесконечно, ведь однажды еды вокруг стало очень мало. Бульон из белков, микроэлементов и сахара постепенно терял полезную концентрацию, становясь обычной водой, поэтому постепенно количество живых организмов стало резко сокращаться.

Сильные поедали слабых, а слабые тех, кто еще слабее, пока популяция не сократилась более чем в десять раз. Выжили только те, кто быстрее всего адаптировался к сложностям и научился добывать ресурсы в условиях кризиса. Скоро голод закончился, и вокруг вновь много еды, что увеличило количество живых организмов, но теперь белые и черные полосы стали постоянно чередоваться.

Следующей проблемой стал «ледниковый период», когда очень теплая вода вдруг стала прохладной, а потом и вовсе ледяной. Это вновь подстегнуло эволюцию, и выжили только те, кто смог адаптироваться к холодным условиям, развить кровеносную систему для улучшенной терморегуляции, а также защитить внутренние органы жировой прослойкой. Именно в этот период существо не только смогло найти границы мира, но и осознать, что дальше этих границ попасть невозможно.

Ледниковый период закончился, и жизнь вновь расцвела, но потом повысился уровень кислотности воды, заставляя организмы выживать в новых условиях. Каждый раз погибало множество существ, но всегда оставались те, кто оставлял потомство, которое было лучше приспособлено к неблагоприятным условиям. Циклы катастроф и золотого времени менялись, кажется, бесконечно, пока в мире не остался альфа-хищник, которому стало в море очень тесно.

Он — один из тех, кто носит в себе гены миллиардов поколений, самый быстрый, сильный, живучий и сообразительный. Эволюция для него скакнула еще дальше, и теперь ему достаточно пары гребков, чтобы проплыть от одной границы мира до другой. В качестве животного оно дошло до вершины пищевой цепи, но сами животные далеко не боги среди других видов живых организмов.

Альфа-хищник может найти границы мира по сторонам, может опуститься ко дну, но он никогда не пробовал найти верхнюю границу, и потом его внимание привлекли гимнами эволюции, заставляя показаться над поверхностью воды. Это стало самым знаменательным событием за всё время, ведь бог опасливо поднял большую голову и оказался в совершенно другом месте, где всё состоит из воздушной среды. Там слишком сухо, слишком большие перепады температур и дышать невозможно, поэтому хищник вновь ушел под воду, в безопасность знакомой гавани, но с каждым поколением его потомки всё смелее показывались над водой, правда, слабое зрение не помогало распознать ничего вокруг, просто мутные тени, обоняние еще не развилось, но звуки стали более яркими и сильными.

Так продолжалось до тех пор, пока не начался новый период голода, который затянулся дольше обычного. Чудовище обыскало каждый уголок знакомого мира и ничего не нашло, поэтому голод толкнул исследовать незнакомые места, и в один момент существо научилось выпрыгивать над водой и падать на сушу, где кто-то оставлял много еды. Поев, существо возвращалось в воду, где обучило этому трюку потомство, и вот однажды совсем другой альфа-хищник выбрался на сушу, и впервые вдохнул воздух новой дыхательной системой, которая позволяет дышать и под водой, и вне её. Существо навсегда покинуло воду и начало жить на суше.

Здесь альфа-хищник больше не хозяин, тут находятся особи намного больше и сильнее, но это лишь подстегнуло эволюцию, скоро скелет и двигательный аппарат развились достаточно для выживания, а органы чувств стали намного острее. Создание вновь победило всех соперников, дало потомство и передало гены дальше, пока не случился новый скачок эволюции, когда новое чудовище не заметили настоящие боги, чьи силуэты возвышаются над пойманным зверем.

Хищник бьется в сетях, слыша звуковые волны, которых не понимает, но боги поймали его не для того, чтобы съесть. Нет, он привлек их внимание по другой причине, они решили одарить его тем, что имеют сами, а именно интеллектом. Гимны эволюции впились в животный мозг, наделяя высшими мыслительными функциями, которыми еще предстоит овладеть. Но теперь новорожденное чудовище начинает осознавать себя в мире, а также своих прямоходящих повелителей, что говорят между собой.

— Он великолепен. Такая поразительно быстрая и качественная эволюция! — говорит одна из фигур. — В других инкубаторах кандидаты еще даже из воды не решились выйти.

— Согласен, он станет отличным исполнителем, отличным чудовищем, — кивает собеседник и поворачивает голову к третьему наблюдателю. — А ты что скажешь, Осса́нем?

— Да, он хорош. Я возьму к себе, — произносит Оссанем и присаживается на корточки, смотря в зрачки существа. — Я — человек, ты — чудовище. Но чудовище живет в душе каждого человека. И каждое чудовище может стать человеком. То, что отделяет успех от неудачи — это контроль, дисциплина и закон. Ты познаешь мир и станешь его лучшим защитником в рядах ордена А́шкли.

Чудовище не умеет говорить, но невидимая сила словно позволяет понять общий смысл сказанных слов. Это волшебство интеллекта или что-то другое? Главное то, что создание кивает, впервые в жизни скопировав чужое поведение, а не своих родителей. Кожа бога кажется слабой, у бога мало мышц, непонятный волосяной покров на лице, а еще носит странную материю, словно без нее ему будет холодно. Но эндокринная система уже вырабатывает гормоны подчинения, ведь бог впереди обладает сверхъестественной силой, против которой не помогут клыки и когти.

— Вот и молодец, теперь идем за мной. Наш мир невероятно красив и ужасен одновременно. Тебе предстоит познать его, чтобы принести ордену пользу.

Бог разворачивается и уходит, а чудовище ползет следом, ведь там, где находится выход из пещеры с многочисленными бассейнами, горит яркий свет. Он внушает страх, но страх является лучшим двигателем эволюции, поэтому, чтобы не остаться в числе проигравших, нужно двигаться туда, где страшно.

Глава 2

Я смотрю на свет, и он режет мне глаза. Из-за этого оболочка глазных яблок слезится, а картинка размывается. Но я всю свою недолгую жизнь прожил под водой, где глаза постоянно соприкасались в водой, поэтому это не вызывает слишком большого дискомфорта, просто настолько яркий свет невозможно было встретить в мутной воде бассейна рождения. Именно так Оссанем назвал то место, из которого я научился выбираться достаточно далеко, пока не привлек внимание смотрителей.

Сейчас спешу за повелителем, пригибаясь к земле. Несмотря на то, что скелет развился для жизни на суше, все еще не совсем привычно, воздух слишком слабый, слишком разреженный. В воде я чувствовал себя куда увереннее и мог двигаться на большой скорости, я всегда знал, что смогу оттолкнуться от воды, и та меня поддержит во время маневров. Вне воды всё иначе: тут воздух почти никак не держит тело и не позволяет от себя отталкиваться, и даже не поймает, если упаду. Это заставляет медлить, но скоро мышцы окрепнут достаточно, а центр равновесия в мозгу уже начинает приспосабливаться к работе в новых условиях.

Я смотрю на спину того, кого называли Оссанемом, но говорить еще не научился, поэтому не могу задать никаких вопросов. Но сейчас куда интереснее то, что окружает со всех сторон. Резервуар, в котором прожил неизвестное количество времени, когда-то мог показаться целым миром, но на самом деле оказался закутком по сравнению с тем, что находится вокруг.

Чувствую себя смелым даже для того, чтобы приподнять голову и смотреть по сторонам во время движения. Горный воздух холодит кожу, но неприятных чувств не вызывает, а впереди видна большая куча земли, которую называют горой. Я даже не задумываюсь над тем, откуда мне известно это слово, ведь я за раз узнал их большое количество, когда нечто коснулось разума и что-то в него поместило.

— Небольшой тест, — человек останавливается и указывает в сторону. — Что ты видишь там?

Я тут же поворачиваю голову, стремясь показать себя с наилучшей стороны. Мне хочется понравиться хозяину, поэтому быстро концентрирую взгляд на воображаемой линии от указательного пальца. Линия ведет далеко вперед, где внизу оказывается какое-то зеленое море.

«Нет, это не море, это… Это…» — пытаюсь подобрать формулировку, и в памяти всплывает слово, которым пользуются люди. На самом деле это не море, а очень густой лес, джунгли, где растут деревья, кустарники, грибы и прочее.

— Л-л-л-е-э-с-с-с, — стараюсь издать похожие звуки.

От этого усилия губы и язык сводит от напряжения, мне никогда прежде не доводилось пользоваться речью. На самом деле сильно удивлен, что смог хоть что-то сказать.

— Неплохо. Я поместил в тебя дар, доступный только высшим созданиям, а именно интеллект и отобранные воспоминания о значении и произношении большинства распространенных слов. Остальное тебе придется изучать как нашим детям, слушая других и читая книги. Ты больше не животное, хоть и не человек. Заклятье «Сотворение разума» является одним из сокровенных для нашего ордена, ты получил ценный дар. Попробуй обратиться к памяти, чтобы найти информацию о том, что нужно сделать, когда получаешь подарок.

Сначала мне приходится найти значение слова «подарок» и только потом удается отыскать вложенное знание о благодарности. Выговорить «спасибо» не получилось, но тело дополнительно склонило голову и чуть потанцевало на четырех конечностях, мне еще только предстоит научиться стоять как повелитель.

— Молодец. Ты действительно хороший кандидат. В ближайшее время тебе нужно будет овладеть своим телом и новыми знаниями, после чего начнется обучение. За мной.

Мы спустились по горной тропе и скоро оказались посреди больших построек. Я соотношу образ этого места с вложенной памятью и понимаю, что это штаб-квартира ордена Ашкли, а большие каменные объекты называются домами, в них живут люди. Здесь по улицам города в горах ходят люди, похожие на Оссанема, но теперь я осознаю, что люди тоже делятся на мужчин и женщин, а также различаются по возрасту. Есть молодые особи, которые смеются и носятся неподалеку, я испытываю сильное желание присоединиться к их игре, даже не зная правил. Есть особи, которые крупнее детей, но волос в нижней части лица меньше, чем у Оссанема, а кожа более гладкая. Есть похожие на хозяина, а есть старые особи, что сидят рядом с домами. У последних волосы похожи на золу или снег, а кожа морщинистая.

Вокруг столько всего интересного, что я то и дело отстаю от повелителя, поэтому приходится прыжками догонять. Кажется, Оссанем понимает, что сейчас творится у меня в голове, поэтому не ругает. Перестаю концентрироваться и вспоминать значение каждого слова, обращая внимание только на самые общие черты. Люди в большинстве своем имеют черные волосы, мужчины и женщины их отращивают в равной степени, но у мужчин еще растут усы и бороды. Горожане предпочитают носить разноцветную одежду, любят болтать друг с другом и если смотрят на меня и Оссанема, то на лицах проступает почтительное выражение.

Скоро улица приводит к закрытым воротам, за которыми начнется мое обучение. Именно так говорит Оссанем, открывая одну из створок. Я осторожно заглядываю внутрь, пытаясь угадать, что меня ждет, но ничего необычного не вижу, просто пустой каменный двор и ряды домов вокруг.

— Здесь проживают члены ордена, — произносит хозяин, закрывая ворота. — Как видишь, наш быт скромен, хотя мы обладаем большим влиянием в империи Кинтеки. Знаешь, почему мы не стремимся к роскоши и богатству?

Разумеется, я не могу знать ответ на этот вопрос.

— Потому что богатство, как и неограниченная власть, развращает. Нельзя отождествлять порядок и закон, если ты не можешь выступать в роли беспристрастной силы, — Оссанем ведет за собой через пустой двор. — Именно поэтому мы выращиваем чудовищ навроде тебя, потому что тебе подобным чужды понятия денег, признания или вкуса власти. К сожалению, люди, что рождаются в этой стране, с детства получают уроки, которые необходимы для выживания, и ради комфорта и достатка они легко прибегнут к лжи и преступлению. Следовательно, нет гарантий, что их взор будет кристально чист во время вынесения приговора. Заходи.

Передо мной открытая дверь одного из домов, а внутри ничего нет, только тонкая подстилка на полу. Но у меня в голове не возникает мысли о том, что чего-то не хватает, напротив, я чувствую счастье, имея цель впереди, а именно стать лучшим исполнителем ордена Ашкли.

— Следующую неделю я буду приходить к тебе каждый день, чтобы обучать всему необходимому, а также петь для тебя гимны эволюции. Твое тело сильно, но осталась последняя трансформация, которая поможет стать похожим на людей. Сейчас просто сиди здесь и жди моего возвращения.

Меня переполняет послушание, поэтому я даже не схожу с места, чтобы внимательнее исследовать свою новую комнату. Дверь закрыта, а окон нет, поэтому внутри царит полумрак, который немного рассеивается солнечным светом из щелей двери и стен. Но в голове кипит работа по осмыслению полученного опыта и проложению мысленных маршрутов от имен и названий до конкретных образов в памяти. Через некоторое время даже пробую вслух произносить некоторые слова, пускай даже извлекаемые горлом звуки мало похожи на стройную и красивую речь Оссанема.

Повелитель и учитель в одном лице действительно вернулся через пару часов, начав мое обучение в ордене Ашкли. Он отводил меня в особое место, где вслух красиво пел странные песни на неизвестном мне языке, а вокруг клубилась странная сила, которую не удавалось лизнуть или понюхать. Оссанем назвал это магией, и в моей памяти есть информация об этом.

Магия — это нечто особенное, общий термин невероятных мистических сил, которые доступны некоторым людям. Похоже, именно эту силу я почувствовал в наставнике во время первого знакомства и именно с помощью нее получил разум. По словам Оссанема выходит, что волшебство позволяет подчинять законы природы, оно может превратить обычного человека в того, кто силой и волей может изменить мир и общество. Можно стать великим героем, спасителем или самым худшим человеком в истории, это одновременно инструмент, оружие, метод мышления и призвание.

Уже через два дня я смог полностью выпрямиться, когда гимны эволюции изменили мой облик. У меня никогда не возникало мысли о том, чтобы узнать свою внешность, но потом мог часами смотреть в отражение зеркала, которое принес Оссанем. Я действительно стал похож на людей, хотя внимательный взгляд все равно найдет множество отличий. Теперь у меня человеческие стопы, а передние конечности обзавелись ловкими пальцами, правда, когти уменьшились. Кожа бледная в отличие от смуглых местных, вероятно, по причине жаркого солнца это здесь является нормой. А вот глаза… Они у меня по какой-то причине имеют амарантовый оттенок, что хорошо видно вблизи. В целом стройное и мускулистое тело издали почти не отличить от обычного человека, правда, одежду мне не дали, хотя я не испытываю никакого дискомфорта ни от демонстрации мужских гениталий, ни от холода или жары.

Но куда важнее стали уроки Оссанема об окружающем мире и моем предназначении. Орден Ашкли в империи Кинтеки выполняет важную роль по сохранению порядка и исполнению законов, и скоро мне предстоит принимать в этом непосредственное участие.

— Люди привыкли пользоваться именами, поэтому нарекаю тебя Оцелотом, претендент, — торжественно произносит наставник посреди двора на утреннем занятии. — Мы облачены полномочиями, у тебя они тоже появятся, но прежде чем покинешь это место, ты должен понять, как именно мы должны выполнять свой долг. Что именно есть «сохранение закона и поддержание порядка»?

— Чтобы всё было хорошо? — как могу формулирую первую пришедшую в голову мысль.

— Что тогда «хорошо»? И кому должно быть хорошо?

Я вынужден пожать плечами, виновато опуская голову, но Оссанем — мудрый учитель, он не ругает за незнание или непонимание.

— Запомни, Оцелот, что человеческая цивилизация стала доминирующей не благодаря золоту или даже магии. Нет, именно закон является фундаментом общества. Но чем подкрепляется закон?

Это еще более сложный вопрос, на который у меня нет ответа. Я боюсь смотреть в глаза учителю, но не чувствуется, что он удивлен, ведь для этого уроки и проводятся, чтобы мне, как ребенку, рассказать о мире и его правилах.

— Закон подкрепляется насилием и ничем другим. Такие понятия, как добро и зло, просто красивые ярлыки новомодной морали. Мы не используем их в работе, наше главное оружие — беспристрастность и насилие. Некоторые не до конца понимают, почему именно право совершать насилие во имя закона вдруг стало основой создания общества, но на самом деле всё очень просто. Дело в том, что люди по своей сути склонны к преступлениям. Это животное начало в нас является отображением внутреннего чудовища. Люди по определению алчны, похотливы и жаждут власти, такие просто не могут создать идеальное общество. Значит, должна быть какая-то сила, некое противодействие. Как ты думаешь, Оцелот?

— Я полностью согласен. Это страх перед наказанием? — я отвечаю по наитию, и на лице Оссанема появляется улыбка.

— Именно! Страх наказания — это единственное, что сдерживает чудовищ внутри людей. Человек может украсть чужое или убить невинного, и тогда он поплатится свободой, рукой или даже жизнью за проступок. Страх наказания удерживает пороки, но помогает не во всех случаях. Именно тут появляемся мы, судьи и палачи в одном лице. Нас уважают и нас боятся, но мы гарантируем, что точно следуем букве закона. Членов ордена Ашкли не подкупить, нас очень трудно обмануть и невозможно разжалобить. Насилием мы поддерживаем порядок и неважно, кто перед нами: богач или нищий, старик или ребенок. Перед законом все равны, и мы в том числе, поэтому самоконтроль и дисциплина для нас являются еще более важными вещами.

Я как завороженный слушаю объяснение, и многое встает на пустые места в моем мировоззрении. Это очень приятное чувство нахождения ответа на любой сложный вопрос, ведь у тебя в наличии четкие правила на нестандартные ситуации. Орден Ашкли радикально борется с преступниками, но это же является строгой заботой об обществе. Я с нетерпением жду момента, когда мне доверят эту важную роль. Я подобен ребенку, который хочет как можно скорее стать взрослым.

Таким образом я в течение недели продолжал впитывать знания под внимательным присмотром Оссанема, а в это время вокруг появлялись и другие члены ордена и взращенные чудовища, которые уже раньше прошли этим путем. Мне остается только с завистью смотреть на то, как они отправляются на задания или просто патрули, а они в свою очередь подбадривают меня, если встретят. И в конце первой недели настал черед нового урока, но на этот раз он станет практическим. Именно так сказал Оссанем, и я начал волноваться.

Оказывается, ночью сюда привели пойманного разбойника и приковали цепями во дворе. Обычно с такими не принято церемониться, но я должен пройти обряд посвящения, поэтому мне нашли того, кто поможет в этом. Преступник получил ранения, но все равно выглядит устрашающе, так как это крупный мужчина с красноватой кожей и лысой головой. На его теле замысловатые татуировки в виде змей и мечей, а шрамы говорят о том, что пережил множество опасных ситуаций. Его взгляд пуст, словно он знает, что его ждет, но вот я — пока нет.

Ранним утром во дворе собрались члены ордена, чтобы посмотреть на происходящее, а Оссанем встает рядом со мной, рассказывая о злодеяниях пойманного человека. Он грабил на дорогах людей и являлся главарем банды. Все его подельники убиты этой ночью, и теперь настал час его суда и приговора.

— Оцелот, этот человек — преступник. Его вина доказана и смертный приговор вынесен. И исполнишь его ты, но это не только обряд, но еще ценный урок, который ты должен будешь усвоить. Приведи приговор в исполнение, но знай, что преступники всегда будут сражаться на свою жизнь, — хозяин поворачивается к приговоренному. — Тебя освободят от цепей и дадут оружие. Если ты сможешь одолеть палача, то получишь свободу. Оцелот, ты готов?

Я уже не могу спокойно стоять на месте от возбуждения, мои инстинкты хищника до этого момента просто спали, но впервые в жизни я буду убивать не для того, чтобы поесть, а с более великой целью, поэтому сразу же киваю. Хочу показать Оссанему и всем остальным, что хорошо усвоил уроки.

Тем временем в другой части двора заключенного освобождают от цепей и предлагают на выбор любое оружие. Преступник берет щит и внушительную дубинку со стальными клыками по всей длине оружия от рукояти. Попадание такого оружия оставит болезненные и трудно заживающие раны, а также явно вызовет сильное кровотечение, но я не ощущаю страха.

Точнее, я боюсь оплошать перед лицом наставника, но сам бой не вызывает тревоги, хотя это первая схватка вне бассейна для выращивания чудовищ. Мне даже не нужно никакого оружия, я все равно не умею им пользоваться. Я буду сражаться за право стать частью ордена для поддержания закона и порядка, а мой противник — за свою жизнь. У обоих более чем веская причина показать всё самое лучшее.

— Вы все чудовища, — вдруг говорит приговоренный. — Носитесь со своими законами, не обращая внимания на то, что не всегда есть возможность их соблюдать. Даже если здесь я умру, то знайте, что Ашкли тоже однажды умрет!

Никто из окружающих даже ухом не повел, а Оссанем кивком приглашает начать. Я сразу же ступаю босыми ногами на холодные камни двора, чтобы забрать жизнь преступника.

Глава 3

Я приближаюсь к приговоренному, помня об осторожности. Точнее, я не осознаю это разумом, просто инстинкты хищника предупреждают о том, что загнанная в угол добыча может оказать неожиданно сильное сопротивление. Именно так происходит, когда я пробую обогнуть оппонента для нанесения удара в незащищенное щитом тело, но преступник резво поворачивается и пробует огреть дубиной с клыками. Но, несмотря на устрашающий взмах, атака мне показалась какой-то наивной и слабой.

По мере того, как я пробую пробиться сквозь защиту, всё больше понимаю, что сильнее соперника. Внешне я худой на фоне мускулистого мужчины, который к тому же выше на полголовы, но я все равно сильнее и быстрее. Вероятно, не просто так орден Ашкли выращивает чудовищ, ведь они очень приспособлены к охоте и убийствам. Серьезное испытание постепенно в моем уме превращается в игру, хотя стоящие вокруг члены ордена абсолютно серьезны.

Преступник рычит и переходит в атаку первым, намереваясь запутать обманным ударом и ударить кромкой щита. Ясно это вижу, но даю себя ударить, чтобы испытать крепость тела. На лице вспыхивает боль, это было ожидаемо, но она куда слабее, чем можно было ожидать, тело даже не отшатнулось. Это доказывает моё превосходство, поэтому теперь уже я срываюсь в безумной атаке.

Не знаю, может ли мой нос такое чуять, но я буквально ощущаю запах страха, который исходит от приговоренного. Именно запах пота с некоторыми примесями мне говорит о том, что моя победа неминуема. В водоеме, где родился как животное, обоняние никак не использовал, но в мире воздуха запахи куда легче переносятся с места на место, поэтому никаких других доказательств мне не нужно, даже можно драться с закрытыми глазами и не видеть лицо человека, похожее на застывшую маску, и побледневшие от силы сжатия пальцы.

У меня нет оружия, которое нужно сжимать, просто наношу удары когтями, оставляя следы на досках щита, а потом сжимаю кулаки, так как видел такой способ нанесения ударов во время тренировки других членов ордена. Тело бросается вперед с резким выпадом руки, кулак которой проламывает щит и бросает врага на спину. Такое превосходство в силе вызывает у меня улыбку на лице, теперь не просто нет страха, я чувствую, что смогу победить без проблем и что жизнь врага принадлежит мне.

Преступник пробует быстро встать, я хватаю и вырываю пробитый щит, разрывая предмет на две половинки, как трухлявое полено. Это дает оппоненту время на то, чтобы подняться и взяться за оружие двумя руками, но скорости это не добавит. Я уже сбоку наношу сокрушительный удар по корпусу, заставляя врага выпучить глаза и издать глухой вскрик, а потом отбираю оружие и откидываю в сторону. Удивительно, но человек продолжает сопротивляться и пытаться сжать меня в костедробительных объятиях, но это никак ему не поможет.

Мои клыки впиваются в кожу и в рот попадет кровь, которую очень давно не пробовал, так как здесь меня приучают к человеческой еде. Я словно вновь очутился в дикой среде, где охочусь на меньших существ, поэтому раздираю горло врага, а потом отрываю руку. На это потребовалось намного больше усилий, но конечность все же без проблем покинула плечевой сустав, навсегда отсоединившись от туловища.

Противник лежит в луже крови и больше не оказывает сопротивления, но я продолжаю наносить удары, резать когтями кожу и даже хочу достать внутренние органы. Меня пьянит чувство превосходства, чудовище внутри меня поет и довольно улыбается, но это эйфория резко обрывается, когда боль затмевает всё вокруг.

Кажется, что тело разрывается на части, а раскаленные иглы доходят до костей. Я ору и катаюсь по земле, не понимая, что происходит со мной, а пытка тем временем достигает наивысшей точки, когда кости будто начинают скручиваться и выжимать из себя костный мозг, как воду из мокрой тряпки. Я уже ничего не понимаю и просто кричу, но боль ослабевает, а потом и вовсе прекращается.

Осознаю, что надо мной возвышается Оссанем со строгим лицом. Кажется, я что-то сделал не так, хотя выполнил порученное задание. Преступник точно мертв, так почему меня наказали? Тут хозяин начинает объяснять причину.

— Оцелот, ты, похоже, забыл, какие добродетели мы воспитываем в ордене. Чудовище без контроля становится преступником и худшим нарушителем закона. Мы же должны быть беспристрастными, и когда забираем чужую жизнь, внутренне должны оставаться холодными и собранными. Ты же отдался жажде крови и вместо смертельного удара решил поиграть с жертвой даже после того, когда её сердце остановилось. Именно поэтому я наказал тебя, и это урок, который ты обязан усвоить. Без контроля чудовище никогда не станет человеком, а человек никогда не победит чудовище внутри себя, понял?

Мои голосовые связки сжаты в спазме, а язык словно парализовало, поэтому остается только кататься в ногах и быстро кивать. Оссанем в конце даже улыбнулся и приказал идти помыться, чтобы принять одежду.

Это уже новый обряд, через который проходят все выращенные чудовища. До этого момента я всегда был голым, но теперь отмылся от крови и грязи и в торжественной обстановке получаю различную одежду из рук наставника. Мне не нужна одежда, я свободно себя чувствую без нее, но это символичный акт моего перехода из чудовищ в человека. Теперь я получил возможность облачиться в ткань и стать еще более похожим на людей вокруг, но все еще не могу исполнять обязанности, моё обучение далеко от завершения.

На следующей неделе я изучил куда больше о мире вокруг из уст Оссанема. Начали мы с истории ордена Ашкли, который далеко не сразу стал таким, какой есть сейчас. Двести лет назад этот орден был создан группой чародеев и ученых, которые постигали секреты жизни во всем её многообразии. Стоявшие у истоков мастера препарировали людей и монстров, писали таинственные трактаты, изобретали лекарства и яды. История Ашкли — это история бесчисленных изобретений, главным из которых являются гимны эволюции, особая магическая техника, позволяющая ускорять развитие живых организмов во много тысяч раз.

«Именно так я родился», — об этом нетрудно догадаться, а потом наставник подтвердил мысль.

— Восемь лет назад главой организации стал Бе́ртрин Оваксуму́са, запомни это имя, ведь именно он превратил Ашкли в оплот не только тайн, но и сохранения порядка. Первоначально он был судьей в столице империи, но под конец жизни устал выносить приговоры, но при этом никак не бороться с источником преступности, поэтому примкнул к ордену и за пятнадцать лет поднялся до вершины, возглавив орден. Он поныне занимает этот пост, возможно, ты сможешь с ним однажды встретиться, — рассказывает Оссанем.

Занятия продолжались каждый день на протяжении двух недель, во время которых я научился читать, пообщался со многими исполнителями, а также изучил основные законы империи Кинтеки, на страже которых скоро буду находиться. Новые науки даются мне без труда, хозяин говорит, что мой новорожденный мозг продолжает расти и эволюционировать, поэтому первые месяцы будут самыми продуктивными для впитывания всего нового. Выучить наизусть законы и соответствующие кары за их нарушение было нетрудно, но постичь человеческую мораль и различные уловки было куда сложнее.

Оссанем посоветовал не сильно переживать на этот счет, говоря о приходе понимания после годов работы исполнителем. Любой опытный член ордена может видеть скрытую суть людей даже без магии и в этом на самом деле нет ничего сверхъестественного, ведь большинство обычных людей мыслят и действуют одинаково. Конечно, есть магия, которая может читать мысли или открывать спрятанное, но я уже знаю, что талант к волшебству есть только у части людей. Но судить мне придется всех, поэтому Оссанем также рассказывает о возможностях магии и её практикующих.

И они действительно поражают воображение, так как могут очень многое. Магистры ордена Ашкли могут остановить собственное старение, взять хотя бы главу организации, чей возраст уже приближается к девятому десятку лет, что для обычных людей считается глубокой старостью, но он по-прежнему выглядит сорокалетним мужчиной в расцвете сил. Магия способна обуздывать разрушительную силу стихий или творить невероятные вещи из воздуха. Я наугад пробовал придумывать сложные ситуации от смертельных ранений до природного катаклизма, и наставник всякий раз отвечал, что есть магия, которая может помочь в этих случаях.

Полтора месяца я провел в стенах ордена перед тем, как отправиться на свое первое задание. Оссанем, как мой учитель, пошел вместе со мной, чтобы проследить и оценить. Я уже выучил назубок все местные законы, но знание теории не гарантирует, что у меня всё получится на практике. Это очень волнительно, так как я впервые спускаюсь с гор в заросшие джунглями низины, где на тысячи километров вокруг располагается империя Кинтеки.

Поблизости нет крупных городов, но на берегах великой реки Нукемы, что протекает от одной части континента до другой, расположено множество мелких поселений, где жители занимаются сбором плодов, рыбалкой и охотой на диких животных. Наставник рассказывал, что мир очень большой, и в нем есть великое множество государств. Есть королевства мрака и отчаяния, а есть страны, где воспевают чистоту и свет. Империя Кинтеки не относится ни к тем, ни к другим, здешние леса хранят в себе множество опасностей, поэтому гости из других земель редко приезжают, а завоевать эти земли очень сложно из-за природных условий, которые подходят только тем, кто родился здесь.

Но все эти факты я просто откладывают на дальнюю полку, ведь меня сейчас больше всего заботит то, как я справлюсь со своими обязанностями. Однако оказывается так, что проблема приходит с неожиданной стороны, поблизости просто не оказывается работы для исполнителей Ашкли. Меня с наставником встречают очень уважительно в деревнях и селах, хотя уважение в первую очередь подкрепляется страхом. Но в последнее время тут не происходило никаких преступлений или нападений разбойников.

— Что же, это нормально. Мы еще слишком близко к нашей штаб-квартире, поэтому никто в здравом уме не будет тут нарушать законы.

Нам пришлось идти несколько дней почти без остановок, но для членов ордена это не является тяжелым испытанием, ведь порой за преступником приходится следовать сотни миль без отдыха. И вот мы дошли до первого крупного города, где дома собраны из веток и шкур, а местные жители заняты тем, что собирают на дне реки особые камни, которые продают столичным алхимикам. Эти минералы являются продуктом жизнедеятельности чудовищ, которые водятся только в Нукеме, и сбор сопряжен с большим риском, поэтому на этом можно хорошо заработать. А там, где есть заработок, есть и жадность. И уже она толкает людей на преступления.

Оссанема привлек громкий спор на речной пристани, где два ловца стоят вокруг крупного камня, на котором видны водоросли и речной ил. Я догадываюсь, что это минерал, за которым ныряют местные ловцы. Внимание присутствующих зевак больше обращено на громкий спор, поэтому нас не сразу заметили, и удалось услышать, как один из ловцов обвиняет другого в краже этого минерала из его лодки, пока первый нырял ко дну. Второй, разумеется, это отрицает и делает встречное обвинение в клевете. И то, и другое обвинение является достаточно серьезным для вмешательства Ашкли.

Оссанем выходит вперед и его священный символ ордена в виде двух спирально закручивающихся линий сразу затыкает всем рты. Оба спорщика выглядят растерянными, но уже не могут забрать слова обратно.

— Итак, Оцелот, кто из них виновен? — спрашивает учитель.

Это вопрос с подвохом, ведь я не могу этого знать наверняка. Исполнитель, родившийся чудовищем, редко занимается расследованием, на подобных мне чаще возлагают обязанности по ловле преступников и исполнению приговоров. Но я не могу не ответить на вопрос, поэтому подхожу ближе и всматриваюсь в спорщиков.

Ловцы моментально съеживаются под моим взглядом, словно оба виновны, но это не доказательство, ведь они просто боятся меня. Они знают, что исполнители могут быть непредсказуемыми. Эта черта, которая мешает планам преступников по обману системы закона. Мои чувства намного более острые, чем у людей, я знаю, что сильнее и быстрее каждого из них. Еще я знаю, что наставник уже нашел преступника, так как может читать чужие мысли. Но смысл сейчас вовсе не в том, чтобы найти виновного, это Оссанем мне рассказал на самых последних занятиях.

— Я нашел преступника. Приступить к исполнению приговора? — спрашиваю громко у учителя.

Говоря это, считываю всю окружающую обстановку и слушаю сердцебиение подозреваемых. У обоих сердце затрепетало как пойманная птица, разница не очень большая.

— Да, огласи приговор и приведи в исполнение, — произносит Оссанем.

Я смотрю на того, кто был обвинен в краже, и со спокойным лицом выношу два обвинительных приговора: за саму кражу и за попытку обвинить во лжи другого человека. Этого уже достаточно для смертельного удара, замечаю, как отхлынула кровь от лица приговоренного. От ужаса происходящего он уже не может ничего сказать или двинуться с места, но это ему в любом случае не помогло бы. Удар рукой в выставленными пальцами сминает горло, а когти разрывают слабые ткани, доставая за шейных позвонков. Один быстрый удар, и всё, а себя представляю льдом на вершине гор, ведь нельзя, чтобы исполнитель начал жаждать крови.

«Контроль и беспристрастность», — напоминаю себе и поворачиваюсь к наставнику, по лицу которого ничего нельзя понять.

Оссанем кивком зовет за собой, и мы просто уходим под гробовое молчание склонивших головы людей. Когда город остался позади, мы находим дорогу к следующему. Я даже не подумаю о том, чтобы спросить, верно ли выбрал виновного, ведь полученные уроки еще свежи в памяти. Когда я стал куда лучше ориентироваться в законах мира, Оссанем провел самые сложные уроки, на которых говорил, что орден Ашкли не преследует поиск истины, ведь люди лживы и будут стараться уйти от ответственности всеми правдами и неправдами. Поэтому неважно, выбрал ли я настоящего преступника или нет.

Когда я впервые это услышал, то не совсем понял, но учитель всё подробно рассказал, напомнив, что именно насилие и право использовать его против других, является гарантом соблюдения порядка. Да, члены ордена, которые владеют магией, могут найти действительно виноватого. Да, чудовища с большим опытом могут читать ложь на лицах людей, но нам не важно, вынесем ли мы верный приговор. Нужно лишь его вынести и привести в исполнение. Противники нашей философии говорят, что это крайняя жестокость, но орден Ашкли уже доказал эффективность, ведь на территориях, где появляются исполнители, количество преступлений резко уменьшается вплоть до полного отсутствия.

«Запомни, Оцелот, мы используем страх людей для их же блага. Даже если приговорим невинного, никто не посмеет усомниться в нас, ведь грехи есть у каждого человека. А тот, кто удачно избежал наказания, никогда не посмеет сказать, что мы ошиблись, и скорее всего вряд ли решится когда-нибудь еще раз нарушить закон. Мы используем непредсказуемость, чтобы злоумышленник не пытался обмануть, собрать лжесвидетелей или лжеулики. У обвинителя и обвиняемого равный шанс получить приговор, поэтому люди начинают испытывать страх, стоит только подумать о преступлении. Это жестоко, но еще чрезвычайно эффективно. С каждым годом у нас становится всё меньше работы, ведь мысль нарушить закон начинает вызывать у людей инстинктивное отторжение», — вот как говорил Оссанем на последних занятиях.

Я иду вровень с наставником по дороге через лесную чащу в направлении следующего поселения. На определенном отрезке пути Оссанем даст мне оценку и вернется в штаб-квартиру, а я продолжу поход по землям, чтобы вернуться позже с опытом и уже начать получать конкретные задания. Мое путешествие в роли исполнителя ордена Ашкли начинается.

Глава 4

Я продолжаю ходить по дорогам империи, а символ ордена на моей груди открывает любые двери. Когда люди видят две переплетенные линии, они мгновенно перестают смеяться и разговаривать, после чего почтительно опускают глаза, хотя на самом деле просто не хотят сталкиваться взглядом с чудовищем. Да, я не перестаю быть выращенным монстром на службе Ашкли, хотя внешне очень похож на окружающих. Некоторая бледность кожи меня все же выдает, ведь влажный тропический климат империи порой чересчур нестерпим под лучами слишком жаркого солнца.

И, конечно, мои амарантовые зрачки совсем не похожи на карие и зеленые у граждан империи, что расступаются передо мной, несмотря запруженность базарной площади. Сейчас я направляюсь в определенное место, откуда услышал крики, и скоро нахожу лавочника, который прижал к земле пойманного вора и отбирает у него украденную лепешку. Торговец слишком занят тем, что ругает вора и обещает его избить, поэтому не сразу меня замечает, но когда это происходит, сразу осекается и отпускает пойманного человека.

Самосуд строго запрещен в империи Кинтеки, но при этом люди часто не хотят привлекать внимание исполнителей, предпочитая решать всё между собой с привлечением старосты поселения, например, а судьи не из Ашкли есть только в крупных городах. Но я уверен, что лавочник не пошел бы к судье по такому пустяку, поэтому удовлетворил бы себя возвратом украденного и избиением вора, но мое появление всё резко делает сложнее.

Вор поднимается с земли, словно собираясь бежать прочь, но я ловлю его взгляд и словно пригвождаю к земле. Побег от правосудия — это моментальный смертный приговор, к тому же лишенный смысла, чудовищ Ашкли сравнивают с гибельным ветром, от которого невозможно убежать. Так оно и есть, я вчера смог догнать в лесу ягуара, хотя тот несся как ошпаренный от меня и имел преимущество на пересеченной местности, но я смог во время бега похлопать его по спине, после чего позволил скрыться в чаще.

Когда вор полностью выпрямился, я понял, что он очень молод, лет шестнадцать по людским меркам. Очень худой и смуглый он стоит, потупив взгляд, а разломанная во время борьбы лепешка лежит на пыльной земле у его ног. Я уже знаю, какой приговор оглашу, но не успеваю это сделать, так как из толпы выбегает бедно одетая женщина, которая бросается мне в ноги, умоляя пощадить её сына. Я слушаю её рыдания и рассказ о сильном голоде, что толкнул её сына-дурака на кражу, но внутри не ощущаю никакого отклика. Ашкли выращивает чудовищ не только потому, что они обладают сверхчеловеческими возможностями, но еще из-за отсутствия у них эмпатии.

Оссанем мне рассказывал, что человеческая психика устроена таким образом, что реагирует на действия и состояния других людей, позволяя сопереживать чужим слезам или пугаться, видя угрожающий оскал. Животные умеют считывать состояние друг друга по запаху выделений и феромонов, а вот люди научились распознавать мимику, жесты, интонации и прочие вещи. Мне еще только предстоить выучить их все, но меня невозможно разжалобить слезами, так как эмпатии лишен. Но с другой стороны я чудовище под контролем, поэтому не буду ни кричать, ни отталкивать от себя женщину.

Словно ничего не происходит, я выношу приговор вору, который за это поплатится одной из рук на выбор. Возможно, потеря конечности для молодого мужчины станет началом конца, ведь работать нормально он уже не сможет, но это не может повлиять на приговор и его исполнение. Сегодня и на ближайшие недели и месяцы никто на этом базаре не посмеет даже подумать о краже, несмотря на то, что меня тут уже не будет. Именно в этом заключается безжалостная забота Ашкли над людьми.

«Чтобы лавочники могли оставить товар без присмотра, а семья на ночь не запирала дверь в дом: вот какое будущее мы хотим создать», — говорил на занятиях Оссанем.

Мне далеко до кристально ясного виденья будущего, но не сомневаюсь в услышанных словах. Сейчас беру наугад руку, так как вор словно впал в ступор и не способен не то что выбрать конечность, но и вообще будто выпал из реальности. Однако боль от сжатия моих пальцев сразу его пробуждает, он тоже начинает плакать и умолять, но это вообще ни на что не повлияет, я лишь крепче сжимаю руку, полностью перекрывая доступ крови в неё, из-за чего она быстро немеет, а потом требую принести топор. Оссанем не дал мне оружия, но скоро я получу его для таких ситуаций, но пока что окружающие начинают суетиться и быстро находят топор и пенек.

Мать вора вдруг закрывает руку всем своим телом, но мне достаточно бросить взгляд на людей, чтобы они поняли намек без слов и оттащили женщину. Юноша уже потерял волю к сопротивлению, поэтому никак не мешает, а я все еще не наношу удар, ведь не испытываю желания причинить боль. Как исполнитель Ашкли я обязан быть холодным внутри, поэтому исполню приговор без доставления лишних мучений. Вор уже вряд ли чувствует конечность ниже кисти, хотя больно все равно будет.

Разумеется, мне хватило одного удара, от его силы даже пень раскололся, а вор потерял сознание. Я продолжаю сжимать руку, чтобы не дать волю кровотечению и требую принести ремень. С помощью куска твердой кожи создаю жгут и только потом отпускаю руку и отдаю парня местным. Приговор вынесен и приведен в исполнение, моя работа здесь завершена, поэтому продолжаю путь.

Вернулся в штаб-квартиру ордена только через три месяца, пройдя сотни миль и посетив множество поселений. Мне приходилось исполнять обязанности крайне редко, ведь количество преступлений за последние годы идет на спад и только самые отъявленные и подготовленные мерзавцы рискуют обратить на себя внимание ордена. При этом я не удивился, когда Оссанем похвалил за работу и даже разобрал пару моих приговоров, значит, мог удаленно за мной следить. С помощью магии это явно возможно.

— Ты показываешь стремительный рост и имеешь большой потенциал. Мы посчитали, что ты подходишь для того, чтобы получить еще бо́льшую силу, власть, но и ответственность. Я отведу тебя в грибную рощу, где ты получишь дары. Но запомни, это тайное место нашего ордена, ты не должен никому про него говорить.

— Я понял, учитель, — мне очень приятно, что меня так высоко ценят, поэтому жду не дождусь, когда мы отправимся в ту рощу.

Оссанем не стал терять времени, поэтому уже на следующий день повел меня неприметной тропой в лес, куда местным строго-настрого запрещено входить. Среди кустов и лиан я то и дело замечаю силуэты прирученных орденом монстров или это те, кто должен был стать исполнителем, но не смог пройти по этому пути. Догадываюсь, что они исполняют роль стражей этого места, значит, оно действительно очень важно для Ашкли.

Через несколько миль до носа доходят разные сладковатые ароматы, а зеленая чаща уступает место странным деревьям с большой кроной. Хотя, нет, это не совсем деревья, ведь нет веток и листьев. Это грибы! Задрав голову, я смотрю на гигантский гриб, шляпкой которого можно накрыть три десятка человек. Всё вокруг представлено грибами коричневых, белых, черных и красных оттенков. Самых разных форм и размеров они занимают собой всё вокруг, поглотив участок тропического леса.

— Это и есть грибная роща, одно из изобретений нашего ордена, — поясняет Оссанем. — Грибы выращены при помощи магии, мы умеем повелевать живыми организмами, как ты уже знаешь. Но глаза видят только внешнюю оболочку величия, ведь суть скрыта под ногами.

Я сразу смотрю на землю, но не понимаю, что в ней особенного, но объяснения проводника всё ставят на место. Увидеть это нельзя, но абсолютно все грибы рощи связаны между собой корнями. Оссанем называет это грибницей, корни которой перепутаны и являются очень протяженными, а также копируют нечто похожее, что сокрыто в головном мозге.

— Это Корневой Разум, Оцелот. Вся роща — это единый живой организм, который владеет интеллектом, не уступающим человеческому, а в некоторых вещах его превосходит. Миллионы корней и узлов под землей являются средоточием Корневого Разума, который к тому же может развиваться. Смотри туда.

Я послушно поворачиваю голову и вижу, что у низа каскада грибных шляпок торчат чьи-то ноги. Приглядевшись, понимаю, что это останки какого-то человека, который наполовину трансформировался в гриб.

— Догадываешься? — хитро улыбается Оссанем. — Большинство грибов в роще когда-то были людьми. Сюда попадали нарушители запрета посещения этого леса, но таких меньшинство. Все остальные были специально отловлены членами Ашкли среди чужеземцев, что прибыли в империю, или были пойманы в других странах. Наши охотники выбирали только самых сильных жертв, что владели особыми силами или знаниями. Вдыхая споры грибов здесь, они начинали трансформацию. Споры прорастали в их телах, поглощая знания и навыки, а потом всё тело постепенно становилось грибом в роще, а корни сплетались с общей грибницей.

— Значит, Корневой Разум знает и умеет всё то, что знали те люди?

— В точку. Не в полном объеме, конечно, но в мире больше нет такого места. Я слышал, что королевства на других материках строят грандиозные библиотеки, где записывают знания в книгах, а волшебники сидят в башнях и тоже занимаются накопительством сведений и артефактов. Эта роща тоже своего рода библиотека, только мы не используем бумагу и чернила. Ты тоже вдохнешь споры, чтобы соединиться с Корневым Разумом, но не с целью стать его частью, а получить дары, что были накоплены. Только члены ордена Ашкли могут их получить. Идем.

Мы направляемся вглубь рощи, где растет самый древний гриб, ведь он самый большой и закрывает собой почти всё небо, если стоять у основания. Тут очень сложно идти, не наступая на грибы, но Оссанем велит расслабиться, ведь всё, что находится на поверхности, просто обслуживающий орган Корневого Разума. Ничего страшного не случится, если раздавить пару десятков грибов.

Потом маг велит мне лечь на ложе из грибов, после чего активируется магия, а в воздухе начинает летать пыльца, испускаемая окружающими грибами. Спор настолько много, что микроскопические объекты становятся вполне видимой взвесью в воздухе, которая проникает в легкие. Первое время ничего не происходит, а потом возникает странное оцепенение и тела, и мыслей. Слова Оссанема приходят будто бы издалека, но тем не менее я еще могу различать пояснения о том, что споры сейчас вместе с кровью распространяются по телу и начинают пускать корни, чтобы создать еще одну грибную рощу, но уже внутри организма. Без этого никак, ведь мне буквально нужно пустить корни, чтобы связаться с грибницей под землей. Корневой Разум не имеет рта, поэтому никак иначе его не услышать.

С каждой минутой мироощущение меняется, мышцы словно парализовало. Вероятно, именно так себя чувствовали те, кого приводили сюда, чтобы стать частью рощи. Тело лишается двигательных функций, а споры внутри тела продолжают расти, и пиковая их концетрация сейчас у меня в мозгу. Голос Оссанема стал еще глуше, но не пропадает целиком и будто бы заменяется на телепатическую речь. Наставник говорит, что споры сейчас начнут прорастать в хрусталике и роговице глаз, поэтому зрение начнется меняться и воспринимать сигналы Корневого Разума. То же произойдет со слухом и другими чувствами, пока я полностью не настроюсь на Корневой Разум.

Чувство времени немного размывается, а потом я действительно теряю зрение, оказавшись в полной темноте, в которой вспыхивают огоньки. Через некоторое время они становятся ярче, а между ними удается рассмотреть тонкие нити корней. Постепенно я начинаю лучше воспринимать Корневой Разум, всё напоминает потрясающую картину фосфоресцирующих корней, занимающих площадь, с которой не сравнится ни одна империя. Голос Оссанема полностью пропал, но теперь я начинаю воспринимать другой, а именно голос грибной рощи.

Он совершенно не похож на человеческий, скорее слух теперь научился воспринимать сигналы, не имеющие природы звука. Телу очень хорошо, словно споры специально воздействуют на центры удовольствия, а потом отдельные сигналы сливаются в единую мелодию, Корневой Разум начинает говорить со мной:

— Какие дары ты хочешь получить, исполнитель воли Ашкли?

Мне достаточно подумать, чтобы отправить мелодию в ответ, от которой вся корневая система начинает светиться сильнее.

— Я не знаю. Могу ли я получить мудрость Корневого Разума?

— Хорошо. Тогда вот мои советы: исполнителю важно развивать тело, чтобы преследовать нарушителей закона. Исполнителю важно развивать разум, чтобы лучше отыскивать следы нарушений. Исполнителю важно тренировать дух, чтобы не сходить с предначертанной дороги. Я могу предложить тебе три самых подходящих дара для тела, разума и духа.

— Я согласен, — мне кажется, что будет лучше положиться на мудрость этого великого разума, чем пытаться придумать что-то самому.

— Мой первый дар является моей сутью. Твое тело очень пластично для таких изменений, ты легко принял споры и вошел в мою обитель. Я дарую тебе власть управлять спорами и грибами для трансформации собственного тела.

— Благодарю.

— Мой второй дар для развития твоего разума. Ты знаешь о Многоэтажной Башне? Однажды в рощу проволокли одного из архитекторов этого грандиозного сооружения. Из его разума я выудил знание Первого Алфавита, из которого составлено всё мироздание. Многоэтажная Башня пыталась вобрать в себя все языки вселенной и смогла постичь этот Алфавит, но была за это разрушена богами. Но знание сохранилось, и ты получишь его в дар.

— Я использую его во славу Ашкли!

— Что мне дать для твоего духа? У тебя с этим нет проблем, поэтому как насчет стать первым исполнителем, кто вберет в себя знания Пилигримов Памяти? Это орден, который занимается составлением истории всего мира, а его адепты ходят по всей планете, собирая и сохраняя хроники. Один из пилигримов тоже был мною поглощен, но их силы завязаны на Сфере Памяти, которая хранит в себе все собираемое последователями. Я не смог туда войти, но это может получиться у тебя. Станешь участником эксперимента.

— Да, хорошо, я согласен, — если это принесет пользу ордену, то я даже задумываться не буду.

— Тогда решено. Приступаем к передаче.

Вся корневая система начинает сиять еще сильнее, а мелодия становится другой, более быстрой и вызывающей дрожь. Споры в моем теле наверняка сейчас поглощают знания, мне же ничего делать не нужно. При этом возникают видения, например, человека в пыльной одежде с книгами в котомке. Он прибыл в империю Кинтеки, чтобы записать знания о ней, о её истории и обычаях, чтобы потом загрузить в Сферу Памяти, метафизическое хранилище знаний, которое нельзя найти в материальном мире.

Я понимаю, что вижу воспоминания пойманного пилигрима, а потом видение сменяется, и вот сквозь джунгли пробирается караван с иноземными гостями. Один из почетных гостей является выжившим архитектором Многоэтажной Башни, что прибыл в эту страну по приглашению императора, который замыслил построить великую пирамиду с семью тысячами ступеней. К несчастью для каравана, они столкнулись с одной из опасностью сезона дождей, а именно огромным оползнем, который убил почти всех. Архитектора спасло одно из чудовищ Ашкли, похожее на меня, что сопровождало караван, но потащило измазанного человека не в сторону столицы.

Потом я словно заснул, а проснулся только под вечер. Понимаю, что лежу на ковре из грибов в роще, а вот Оссанема рядом нет. Изо рта и носа выросли очень тонкие корни, которые моментально оборвались, когда я приподнялся. Корневой Разум дал мне дары и не стал делать частью рощи, поэтому я очнулся и теперь могу уйти, но осознаю, что споры внутри тела и мозга навсегда там останутся, храня знания и навыки. Теперь мне пора выйти из рощи, чтобы вернуться к обязанностям с новыми способностями.

Глава 5

Примерно полгода прошло с того момента, как я стал исполнителем ордена Ашкли. После получения сил в грибной роще, я стал еще более результативным и эффективным судьей и палачом, правда, империя Кинтеки, несмотря на суровые нравы, всё больше становится похожей на образчик обители закона. Купцы могут спокойно идти по ночным дорогам, опасаясь только хищных кошек или ядовитых змей. Дети могут беспечно играть вдалеке от родительского дома, а молодые девушки могут в одиночку ходить в гости даже в соседние поселения.

Я часто это вижу, особенно, когда по дороге под мой темп ходьбы подстраиваются другие путники. Они будто чувствуют себя в безопасности, видя мою спину, и так оно и есть. Неважно, бросится ли на них тигр из джунглей или банда разбойников, я услышу призыв о помощи и сразу примчусь. Орден Ашкли строг, но при этом всегда на страже порядка и закона. Мы даже не берем денег и не собираем налоги, так как орден спонсируется напрямую императором.

Но несмотря на то, что я вижу плоды своей и товарищей работы, в империи Кинтеки все же есть что-то плохое. Во-первых, странная плесень поразила поля, поэтому многие поля с выращиваемой кукурузой сгнили в прямом смысле слова. Это привело к голоду, так как и животные начали мигрировать в другие части континента. Не то чтобы меня это сильно заботило, так как решение таких проблем не входит в мои обязанности, но нестабильная обстановка приводит к народным волнениям.

Во-вторых, резко подскочили налоги, о чем я узнал гораздо позже у Оссанема. У меня никогда не было личных денег и от налогов освобожден, поэтому даже не задумывался о том, что существует такая ситуация, но наставник приказал быть внимательнее, так как люди гораздо легче идут на преступления, когда не видят никакого другого выхода. Голод и нищета являются самым лучшим удобрением для взращивания преступности.

«Что же, значит, у меня прибавится работы. Стоит подольше оставаться в разных местах», — в моей голове возникла только мысль о том, что мне нужно будет стараться лучше.

Через некоторое время поздней ночью на берегу реки Нукема ко мне неожиданно обратился Оссанем, хотя рядом никого нет. Впервые случилось что-то такое, что потребовало связаться с исполнителем удаленно. Голос учителя звучит из пустоты и призывает забыть об отдыхе:

— Собирайся, Оцелот, и сразу выдвигайся к Амелини́ки. Это центральный город региона на краю империи, что был присоединен к Кинтеки тридцать лет назад. Жители города подняли восстание против императора, что является страшным нарушением закона. Войска империи попытались захватить город, но потерпели поражение, поэтому был вызван наш орден. Сейчас туда двигаются все свободные члены ордена и чудовища. Какой приговор ты вынесешь городу?

«Это легкий вопрос. За предательство, нарушение клятвы и отказ подчиниться войскам императора наказание только одно — смерть. Смерть всего города», — именно эти мысли я озвучиваю вслух, после чего получаю похвалу и призыв не медлить.

Голос Оссанема пропадает, а я забываю о сне и прыгаю в воду глубокой и широкой реки, чтобы переплыть на другой берег. Обычный человек вряд ли бы рискнул переплывать в этом месте из-за сильного течения и наличия речных хищников, но для меня это даже не испытание. Скоро я оказываюсь на противоположном берегу и начинаю бежать в нужную сторону. В памяти легко вызвать карту империи, которую во время обучения выучил наизусть. Сейчас самой сложной вещью будет оказаться там как можно скорее.

Я подобно ветру мчусь по дорогам и джунглям, мое нечеловеческое происхождение позволяет перепрыгивать ямы и играюче взбираться по отвесным скалам, после чего без отдыха бежать вновь. Мне не нужно много еды и воды, поэтому марш-бросок до края империи могу поддерживать сутки напролет. Конечно, на третий день пришлось сделать привал и собрать диких плодов, я даже отрубился на час, и этого времени хватило на то, чтобы восполнить почти все силы.

Впереди еще сотни миль, но я лишь ускоряюсь, обращаясь к грибам, что растут внутри меня. Дар Корневого Разума является потрясающим, так как выводит возможности физического тела за рамки разумного. Я буквально ощущаю отклик спор, что стали неотделимой частью тела, слышу их мелодию в мышцах, где они поглощают и выводят с по́том вещества, которые мешают телу продолжать движение. Грибы в природе не кажутся опасными, представляя угрозу только наличием яда, но тем не менее являются образчиком невероятной выживаемости.

У грибов нет клыков, прочных костей или шкуры, чаще всего они мягкие и податливые, но способны переносить серьезные испытания и выживать там, где прочие давно падут и станут лишь кормом для их корней. Трансформируя часть органов и мышц, я могу сделать их намного более выносливыми, особенно сердце.

А дороги не думаю заканчиваться, и я несусь по ним, не сбиваясь с маршрута, который представляю в голове. Встречающиеся одинокие путники и целые караваны с удивлением смотрят на промчавшийся силуэт, который обгонит даже лошадей, которых постоянно пытаются завести в Кинтеки из других стран, но эти животные не всегда тут приживаются.

Еще через пять дней я пересекаю границу мятежного региона, замечая вооруженные кордоны императорской армии. Теперь чаще приходится останавливаться и демонстрировать символ ордена, но хотя бы дозорные и патрульные ничего не говорят и сразу рукой показывают двигаться дальше. Я замечаю, что они тоже неуютно себя чувствуют в моем присутствии, но мне сейчас не до них, ведь скоро покажется Амелиники.

Присутствие города удалось заметить задолго до его самого, ведь в небеса поднимаются столбы дыма горящих лесов. Я помню, что этот город очень крупный и сдался одним из последних в той войне, когда империя расширяла свои границы. Скоро я могу своими глазами оценить неприступность стен из красноватого песчаника и большие башни по всему периметру города. Само поселение приподнято над низиной и кажется, что фундамент был искусственно возвышен, что делает штурм города еще более сложным. Приблизиться к Амелиники прямо сейчас не получится, так как я уже на линии фронта, где меня замечают другие исполнители ордена.

— Весь город перешел на сторону восставших, — говорит один из судей ордена, который был рожден человеком. — Смута также проникает в другие города региона.

— Не понимаю, почему силы императора не смогли захватить город, — говорю то, что не дает мне покоя. — Разве силы равны?

— Силы не равны, конечно, но город хорошо укреплен, а к тому же там было много гильдий и орденов, что решили помочь повстанцам. Думаю, восстание произошло с подачи соседних стран, что хотят поколебать позиции Кинтеки. Но у них в любом случае ничего не получится, так как орден Ашкли — самый могущественный в империи, и тут уже собралось много наших членов. Завтра мы войдем в город, убьем лидеров восстания, а потом зачистим город целиком. Наш глава, Бертрин Оваксумуса, тоже находится здесь и сейчас с командующим силами империи. Он уже вынес приговор городу, где мы должны убить абсолютно всех.

Я не ожидал, что смогу здесь встретиться с главой ордена, но прогоняю эти мысли, так как сейчас самое важное — это на отлично справиться с предстоящей задачей. День сменился вечером, а потом теплой ночью с бесчисленной мошкарой, которая меня не заботит. Товарищи по ордену, которым слишком скучно, начали делиться слухами о том, что если не удастся исполнить приговор обычными методами, Ашкли покажет свою настоящую силу. Что именно это значит, я не понял, но решил еще немного отдохнуть и заснул сидя под деревом.

Через четыре часа начало светать, а еще через час все прибывшие члены Ашкли получили приказ на захват города. Руководителям восстания вчера был выдвинут ультиматум и дано время его принять до сегодняшнего рассвета, и раз город не открыл главные ворота, то капитуляция уже не будет принята. Я возбужден, так как впервые в своей недолгой жизни поучаствую в такой миссии.

Лес вокруг города почти полностью выгорел вместе с телами погибших во время первой попытки захвата, но сейчас вместо тысяч обычных воинов на штурм идут пятьдесят три члена ордена Ашкли, большинство из которых являются выращенными чудовищами. Атака одновременная с разных сторон, а я оказался среди тех, кто атакует со стороны главных ворот. В воздухе свистят стрелы, но стрелки не особо меткие, да и уклоняться нетрудно, поэтому мы без труда подобрались к стенам.

Я смотрю на плотно закрытые створки, на которых проступают точки, превращающиеся в линии. Из линий складываются руны Первого Алфавита, который я могу видеть и читать.

{Ворота заперты изнутри на три больших засова. В этом районе сто семьдесят воинов и бегут новые. Они боятся, но имеют надежду на победу}

Первый Алфавит, знание которого я поглотил из грибницы Корневого Разума, действительно поражает воображение. Я не умею применять магию, как Оссанем, но в определенных ситуациях могу то, что не может наставник. Архитекторы Многоэтажной Башни действительно смогли постичь Первый Алфавит, которым можно описать что угодно. Я могу прочесть информацию о дереве, видя проступающие на коре руны. Я могу прочесть эмоции человека, читая на буквы на его лице. Если сконцентрироваться, я могу увидеть письмена на любых объектах вокруг, но никто другой их не видит и, следовательно, не может прочесть.

Но Первый Алфавит — это не только руны. На объектах могут появляться рисунки, схемы, формулы и всё скрытое, я буквально превращаю реальность в раскрытую книгу, которую достаточно прочесть, чтобы понять содержание. Я запрыгиваю на стену, цепляясь когтями за малейшие выступы и быстро карабкаюсь вверх. Ни один обычный человек не сможет такое повторить, а я еще вижу стрелки на камнях, которые указывают, где именно на стене находятся защитники города. Это помогает мне выскочить там, где никого нет, чтобы начать исполнение приговора.

Повстанцы пытаются меня окружить и заколоть, но это бесполезно, их копья бьют в то место, где меня уже нет, а потом на камни падает первый человек. Я создаю на стене достаточно переполоха, чтобы дать время другим оказаться рядом со мной. У меня на поясе есть прочный нож, но мне не нужно оружие, чтобы убивать людей перед собой. С моей физической силой достаточно ударить, чтобы сломать кости или вызвать разрыв внутренних органов. После я прыгаю с восьмиметровой высоты, даже не почувствовав дискомфорта во время приземления и бросаюсь отпирать ворота, которые действительно закрыты на три засова. Последние напоминают настоящие бревна, но я в одиночку поднимаю каждый засов и отбрасываю в сторону, пока товарищи не дают врагам подойти к воротам.

Когда с делом покончено, я рывком открываю ворота, чтобы впустить двоих членов ордена, что не являются чудовищами. Но у них есть другое преимущество, а именно магия. Один из них взмахивает рукой, и с ладони срываются стрелы из черного дыма, что улетают вперед и сами находят жертв, пронзая тела даже сквозь щиты и доспехи. Как и ожидалось, Ашкли полностью захватит город уже к полудню, а я бегу по ближайшей улице, ориентируясь на слова на стенах и дороге.

Амеленики — крупный город, в котором проживают десятки тысяч человек, поэтому искать главные цели можно очень долго, но только не для меня. Исполнить приговор нужно будет над каждым жителем, даже над маленькими детьми, но прямо сейчас нужно полностью сломить сопротивление повстанцев.

Я бегу по улице и сталкиваюсь с вооруженными людьми, что бежали к воротам. Без промедлений очень высоко прыгаю, чтобы приземлиться прямо посреди их строя и повалить за раз много людей. Исполнение приговора относительно их напоминает бойню, ведь враги не могут толком ничего сделать, только кричать от боли и страха, пока не замолкнут навсегда. Уверен, что нечто похожее происходит в других районах города, пока все приближаются к центру, где сопротивление становится очень сильно.

Через час я сбился со счета убийств, а встречаемые люди всё чаще кидают на землю оружие и встают на колени, но уже слишком поздно сдаваться, когда приговор уже вынесен. В городе горят пожары, бегают люди с перекошенными лицами, но даже побег из Амаленики никак не поможет, ведь город оцеплен силами империи. Я, наконец, смог найти одного из лидеров восстания, что пытался собрать силы для прорыва из города, но упал со свернутой шеей, когда я очутился рядом. Этого зрелища оказалось достаточно для того, чтобы все бросились бежать. Я собирался их преследовать, но замер, когда на стене дома увидел крупные горящие руны.

{Огненный шар стремительно летит. Попадание — смерть}

Уши действительно различают странный гул, а кожу опаляет жар, но подсказка позволила мне вовремя среагировать и уйти из опасной зоны. Там, где только что стоял я, теперь раскаленный ад, в котором я бы просто превратился в угли. Волшебство — это оружие, которое на равных может соперничать с чудовищами Ашкли. Я не стою на месте и бегу вперед, чтобы увидеть вражеского мага и быстро нахожу его на крыше одного из домов. Это молодая женщина со странными зелеными волосами и белой кожей. Очевидно, что чужеземка, которая по какой-то причине оказалась в этих краях.

«Возможно, правы были те, кто говорил о том, что настоящим организатором восстания стали другие страны», — думаю я, напрягая все силы, чтобы одним прыжком очутиться на крыше дома.

В воздухе словно разбивается что-то невидимое, а потом мне приходится делать рывки в разные стороны, чтобы избежать попадания невидимым, но опасным оружием. К сожалению, не ото всех ударов удалось уклониться, так что на теле есть глубокие раны, которые, впрочем, быстро зарастают грибными спорами.

Девушку передо мной люди бы назвали очень красивой, и трудно представить, что в хрупких женских руках сосредоточена такая разрушительная мощь. Но я чудовище, которое не может восторгаться красотой чего-либо или испытывать влечение к людским женщинам. По её лицу течет пот, тонкие губы крепко сжаты, а взгляд лишен страха. Несмотря на то, что она носит легкие кожаные доспехи, на воина совсем не похожа, хоть и может убить мыслью. Против меня, кто был выращен для роли хищника, это не опасная, а просто неудобная добыча.

«Но почему она кажется мне очень знакомой?» — я уверен, что никогда прежде не встречался с ней.

Но потом мне приходится пересмотреть уровень угрозы, когда от следующей атаки меня сдуло с крыши вместе с самой крышей. Магический удар прошелся по большой площади, складывая дома даже из камней. От такого моя скорость не помогла, но сам удар оказался не таким уж сокрушительным, как если бы был сжат до размеров моего тела. Однако воительница на стороне повстанцев поднимает руку, над которой возникает хрустальная сияющая сфера, из которой появляется образ копья. Оружие кажется нематериальным, но потом словно превращается в настоящее и пылает жарким огнем.

Я чувствую опасность, но понимаю, что уже видел нечто похожее в памяти человека из рядов Пилигримов Памяти. Первый Алфавит сейчас мне не поможет, так как я слишком часто читал реальность за последние часы, поэтому все руны и рисунки перемешаны в нечитаемую абракадабру. По наитию обращаюсь к поглощенным знаниям и создаю похожую сферу, которая проецирует идентичное копье, но словно составленное из кристаллизованной крови. Два оружия сталкиваются в полете и создают звенящий звук, а также большую хрустальную сферу вокруг.

— Не уходи слишком глубоко в глубины памяти, — неожиданно произносит девушка, хотя я не должен слышать её голос. — Иначе рискуешь не вернуться и умереть. Реальность важнее грёз.

Я совершенно не понимаю, о чем она говорит. Соперницу словно не удивило, что я владею секретной техникой её ордена. А еще у меня возникает очень неприятное чувство, что лечу в какой-то колодец, а потом оказываюсь на его дне, одинокий и умирающий. Подступает тьма, в которой я чувствую себя беззащитным.

«Да что происходит?!» — к сожалению, некому ответить на этот вопрос, поэтому я пытаюсь отбросить наваждение и сконцентрироваться на враге впереди. Я — чудовище Ашкли, которое должно завершить сегодняшнюю задачу.

Глава 6

Бой за Амелиники продолжается, а я должен сокрушить врага впереди. Волшебница невероятно сильна, раз смогла наслать на меня эту иллюзию, где я падаю в темную пропасть, а потом лежу на дне, медленно умирая. Обстановка вокруг действительно темнеет, рябит и играет странными преломлениями лучей на гранях большой хрустальной сферы, что появилась вокруг нас, когда две техники Пилигримов Памяти столкнулись в полете.

— Я — чудовище ордена Ашкли. Я стою на страже порядка и закона. Я вынесу приговор преступникам и исполню его, — без конца повторяю эти слова, пытаясь прогнать наваждение, но до этого никогда не сталкивался с таким вторжением в разум.

Воительница с зелеными волосами выглядит спокойной, но я замечаю тень усталости на её лице, значит, удалось немного измотать. Пускай магия делает её очень опасной, но по физическим параметрам она мне не соперник. Но с другой стороны у меня не получается броситься в атаку, так как воздух внутри сферы стал вязким, как болото из грязи в сезон дождей.

— Ты действительно чудовище Ашкли, но не олицетворение закона и порядка, — девушка не кричит, но по какой-то причине я ясно слышу её голос, словно она стоит рядом, хотя между нами около двадцати шагов. Похоже, это тоже магия, позволяющая слышать и говорить.

— Чушь, — я продолжаю двигаться вперед в застывшем воздухе, и почему-то это получается очень сложно. Возникает ощущение, что не продвинулся ни на волосок, хотя напрягаю все мышцы и толкаю себя вперед.

— Это бесполезно, — говорит незнакомка. — Внутри этой области все объекты зафиксированы временем.

Не понимаю, о чем она говорит, но явно хочет запутать. Некоторые особо наглые и умные преступники уже пытались со мной это провернуть в прошлом. Иллюзия темной бездны вокруг немного рассеивается, я даже могу увидеть город за пределами хрустальной сферы, но до конца сбросить наваждение не могу.

— Убери свою иллюзию и прими наказание. Я все равно дойду до тебя, когда магия перестанет действовать! — в сердцах кричу я.

— Разве чудовища Ашкли не должны быть хладнокровными в любой ситуации? — соперница чуть растягивает губы в улыбке, заставляя меня чувствовать себя дураком.

Это действительно так, я понял, что только что искренне желал смерти и страданий, хотя это запрещено. Члены ордена Ашкли всегда должны быть трезвыми и беспристрастными. Да, передо мной преступница, но меня толкает вперед не ненависть, а долг. Впервые за последнюю минуту я перестаю бороться и останавливаюсь. Внутренне сгораю со стыда из-за того, что забыл такое важное правило, похоже, пролитая сегодня кровь все же пошатнула мое внутреннее состояние. Теперь я буду следить за жертвой как настоящий хищник и дожидаться мига, когда преграда исчезнет.

— Молодец, — хвалит чародейка. — Что касается иллюзии, то это не иллюзия, иначе как она могла тебя так напугать? Ты действительно думаешь, что чудовище Ашкли может бояться высоты или темноты? Биоманты ордена выращивают монстров без подобных слабостей. Тебе страшно, потому что это правда.

Я действительно ничего не боюсь в этой жизни. Ни нападения диких зверей, ни схватки насмерть, ни голода, холода, высоты или ночной темноты. Разве что потерять расположение наставника или грубо нарушить правила ордена, тогда стыд меня сожжет на месте. Но мне вправду не по себе во тьме, поэтому концентрируюсь на женском силуэте впереди, напрягая зрение. Буквы Первого Алфавита ползут по изгибам тела, собираясь в слова, но я еще недостаточно отдохнул после частого применения этой способности, поэтому разобрать смог только имя девушки, что стоит на крыше, пока я смотрю снизу вверх на нее.

«Лакримоза», — повторяю про себя имя, которое вызывает странный отклик.

Я уверен, что никогда в жизни не слышал этого имени. К тому же оно очень странное, такие имена не носят жители империи Кинтеки, которую я никогда не покидал. Где еще мог его услышать?

— Как бы там ни было, я прошу тебя сдаться и принять приговор, — я вспоминаю про свои обязанности исполнителя ордена. — Весь город приговорен, и мы все равно исполним все до единой казни. Прекрати сопротивляться, я же сделаю всё быстро.

— Вы, чудовища, потрясающие, — Лакримоза качает головой. — Твердости вашего духа и целеустремленности можно позавидовать, но при этом вы наивны как дети. По факту вы являетесь детьми, ведь тебе исполнился хотя бы год?

— Я выполняю свои обязанности меньше года.

— Я так и думала. Биоманты выращивают подходящих палачей, а потом даруют разум и учат правилам, вдалбливая послушание и нужные ценности. Орден Ашкли по своему духу является сектой, где все нижние чины поклоняются философии, которую не понимают. А не понимают они то, что ими манипулируют. Вас заставляют рыскать по стране и жестоко наказывать преступников, говоря, что вы делаете великое дело, но так ли оно?

— Разумеется, — я не понимаю, как вообще в этом можно усомниться. — Насилие — это единственный гарант порядка. Без страха наказания империя скатится в анархию, где в людях пробудятся внутренние чудовища. Там, где мы появляемся и искореняем зло, количество этого зла резко сокращается.

— Дай угадаю, ты просто пересказываешь слова одного из своих учителей? — Лакримоза вновь улыбается, словно подловив на лжи. — Тебе говорили правильные вещи в частности, но запутывали в общей картине. Насилие и страх наказания действительно поддерживают порядок, на этом построена суть правосудия и законности почти во всех странах мира. Но это никак не может победить внутренних демонов, которые толкают людей на преступления. Ты считаешь, что действия Ашкли делают империю Кинтеки более безопасной? Нет, вы просто запугиваете людей, из-за чего они чаще задумываются о последствиях, но преступления теперь куда тщательнее скрывают, причем не только сами преступники, но и пострадавшие. Очнись, жители империи просто стараются как можно реже привлекать ваше внимание, поэтому кажется, что закон торжествует, но на самом деле ситуация никак не меняется. Закон и преступление должны приходить к балансу, а в обществе, где действительно нет преступлений, не нужны приговоры и казни.

Я очень хочу осадить нахальную девушку, но просто не могу придумать достойный ответ. Это странно и кощунственно, но я вижу четкую логику в её словах, хотя никогда прежде не задумывался о чем-то подобном и списывал странности на успехи ордена Ашкли. Люди действительно могут прятать преступления от моих глаз, соответственно, мне останется лишь уйти в другое поселение. Если так посудить, то большинство приговоров я вынес за преступления, очевидцем которых стал хотя бы косвенно. Ко мне обращались первыми только для наказания разбойников и похитителей.

— И тут мы подходим к самому интересному, — продолжает волшебница. — Быть на страже закона — это великое дело, это правое дело. Безусловно, обществу нужно, чтобы кто-то исполнял эту роль, но что есть закон, м?

— Что? — я не понимаю. — Что значит «что есть закон»? Закон — это правила, по которым все должны жить!

— Все ли? — судя по тону, Лакримоза подготовила мне какую-то ловушку.

— Да, все. Я никогда не делал исключений в вынесении приговоров.

— Но кто придумывает эти законы?

Последний вопрос вводит меня в ступор, так как я никогда не задумывался над ним. Когда я проходил обучение, мне просто по пунктам рассказывали о законах и каре за их нарушение. Оссанем никогда не говорил, кто их придумал, поэтому я считал, что они существовали всегда, и мне этого было достаточно.

— Законы придумывают такие же люди, просто находящиеся на вершине общества. Если взять империю Кинтеки, то это император и его окружение. Все законы устанавливают они, и они их могут менять хоть каждый день. Не заблуждайся, ты стоишь не на страже закона, а на страже императора и других господ, ведь все законы они придумали такими, какими им было выгодно их придумать. Как думаешь, что ты должен будешь сделать, если завтра выйдет указ о новом законе, который под страхом смерти запрещает делать больше десяти вдохов в час?

Я пытаюсь ухватиться хоть за какие-то несостыковки в мнении Лакримозы, но просто не могу их обнаружить, а последний вопрос так вовсе вводит в ступор. Что это вообще за глупый закон?

— Ордену Ашкли ради исполнения закона придется вырезать все население империи, ведь вряд ли кто-то сможет жить без нарушения нового правила, — Лакримоза сама отвечает на вопрос. — Но если никого не останется, то какой тогда смысл быть на страже закона? Да даже сам орден Ашкли не сможет выполнять это требование, тогда вы и себя должны уничтожить. Какой тогда смысл в таких стражах закона? А если есть люди, которые могут придумать такой закон, то разве можно считать закон чем-то незыблемым? Какой в нем смысл, если он продиктован внутренними чудовищами?

— Это просто глупо, никогда не появится такого закона!

— Ты прав, это абсурдный пример, но суть-то не в этом. Император уже выдвигает такие законы, чрезмерно повышая налоги, забирая взрослых мужчин на приграничные войны, так еще заставляя империю дрожать в страхе, когда в деревню или город входит исполнитель Ашкли. Вы не стражи закона, вы стражи спокойствия правящей верхушки.

Я готов задохнуться от возмущения, но до сих пор не могу ответить таким образом, чтобы доказать неправоту слов собеседницы. Это чувство угнетает еще сильнее, чем иллюзия дна темного колодца.

— Амелиники восстал против императора, потому что был загнан в угол. Урожай погиб, скоро начнется голод. Нет урожая — нет товаров на продажу в соседние страны. Нет торговли — нет денег на ежемесячные налоги, которые за последние полгода выросли в пять раз. Город физически не способен исполнять такой закон, как и вдыхать воздух только десять раз в час. Как пилигрим, я посещала множество стран и сохранила огромное количество историй. Можешь мне поверить, у меня достаточный жизненный опыт, чтобы делать выводы.

— И зачем ты пришла сюда? И зачем мне это всё говоришь? Думаешь, что я отпущу тебя, когда получу свободу движений?

— Пришла сюда, чтобы сохранить память об этом происшествии. И говорю с тобой, потому что в архивах моей организации еще нет историй о том, что чудовище ордена Ашкли могло изменить мировоззрение. Быть может, сегодня это изменится, хотя шансы невелики. Ведь орден еще на этапе выращивания закладывает в тебе подобных установки послушания, которые являются частью твоего организма. Теоретически, если у отдельной особи произойдет некая мутация, она сможет осознанно изменить мнение, даже если это пойдет вразрез догмам ордена. Сейчас мы это проверим.

Во тьме появляется звук танца трещин в стекле, а потом иллюзия полностью пропадает, я вновь стою на обломках дома в Амелиники, смотря на то, как хрустальная сфера лопается с неприятным звоном. Я сразу же получаю свободу движений, поэтому тело машинально бросается вперед и вверх, чтобы оказаться рядом с Лакримозой для нанесения смертельного удара. Мой разум все еще пребывает в заточении незнакомых мыслей, но тело двигается автоматически для исполнения закона. Кажется, что удар рукой вот-вот оторвет голову от тонкой шеи, но девушка просто испаряется в воздухе.

Я стою на крыше, тяжело дыша, и оглядываюсь по сторонам. Вновь вокруг сходящий с ума город, жаркий ветер приносит ароматы дыма, крови и паленой плоти. Враг ушел, поэтому мне нужно продолжать исполнение приговора относительно тех, кого могу поймать, но продолжаю стоять на месте. Хочется расчесать голову до крови, будто чародейка заколдовала мою голову, вложив внутрь жуков, которые ползают внутри и прогрызают ходы сомнений в некогда твердых убеждениях.

Вдруг замечаю бегущих по улице горожан, и сразу прыгаю за ними, даже не задумываясь. Хочется забыть произошедшую беседу, лучше ни о чем не думать и вернуться к привычному спокойствию, когда четко ясно, что нужно сделать и как этого добиться. Группа состоит из мужчины, трех женщин и двух детей, они все не похожи на воинов, так что проблем точно не может возникнуть.

Мой прыжок сверху вызвал у них закономерную панику, но мужчина кричит всем, чтобы бежали в другую сторону, а сам бросается на меня. Я мог видеть такие картины, когда глава семьи защищает близких от забредшего хищника или головореза, но я судья, из моих рук нужно смиренно принять приговор, а не бросаться с вилами! Впервые в жизни я чувствую раздражение, но не понимаю его источника: раздражает бегущий на меня человек или я сам.

Один быстрый удар приводит приговор в исполнение, но тело мужчины еще летит к земле, а я уже несусь за убегающими людьми. От чудовища Ашкли бежать бесполезно, особенно, если во время паники повернуть в тупик, как это сейчас и произошло. Я перехожу на шаг, так как приговоренным бежать некуда, только кричать и плакать, но потом вовсе останавливаюсь, услышав странную мелодию.

Это не обычный звук, так как в последний раз слышал подобное в секретной грибной роще. Именно такими мелодиями со мной общался Корневой Разум, и сейчас споры в мозгу настраиваются на сигналы, позволяя слышать то, что недоступно другим. Я словно случайно настроился на эту передачу сигналов и могу увидеть, как глава нашего ордена в одиночку останавливает большую группу повстанцев, которой помогают маги из других стран.

Бертрин превращается в огромного монстра с зубастой пастью, шипастой шкурой и красными глазами, после чего разрывает маленьких людей у своих лап. Но многие вырвавшиеся из города просто разбегаются, поэтому глава Ашкли с рыком вызывает секретное оружие ордена. Я открываю глаза и, задрав голову к небу, вижу надвигающуюся тьму, но это не туча, а огромное облако спор. Такого явления в природе не может существовать, значит, это дело рук Оваксумусы. Похоже, глава ордена именно так решил со всем покончить, нанеся один удар.

Я продолжаю стоять, так как больше ничего делать не нужно. Люди передо мной все равно обречены, поэтому просто смотрю в небо, с которого подобно снегу падают споры. Я не знаю, что такое снег, но Оссанем говорил, что бывал в молодости в стране, где каждый год с неба падает замерзшая вода. Трясущиеся от страха люди не понимают, почему я остановился, но не смеют обогнуть и сбежать, а потом теряют любую возможность это сделать.

То, что видно глазам, является скоплением большого количества спор, а по отдельности они очень и очень маленькие и легко проникают в тело с каждым вдохом. Я защищен от такого воздействия, как и другие члены ордена, но вот все остальные быстро умрут. Женщины и дети передо мной перестают плакать и успокаиваются, ложась на землю, но это спокойствие приближающейся смерти от спор, что атакуют организм изнутри.

Я продолжаю всматриваться в облако спор над городом, и различаю огромные руны Первого Алфавита, которые складываются во всего одно слово:

{Смерть}

Что же, это и так понятно. Я разворачиваюсь и иду по улицам к выходу из города, так как более мне здесь делать нечего. По пути встречаю других чудовищ, измазанных в чужой крови, поэтому из главных ворот выхожу в составе почти двух десятков товарищей. Все предельно сосредоточены, как и положено, и только я чувствую себя не очень хорошо, продолжая вспоминать слова Лакримозы.

Скоро впереди замечаю, что кордоны имперской армии исчезли, опасаясь облака спор, и не зря, ведь вижу свежие трупы солдат, что погибли только что. Несмотря на то, что облако удерживается магией строго над Амелиники, ветер случайным образом может разносить гибельные частицы в стороны. Этих жертв не должно было произойти, но они погибли, отдавая воинский долг, ведь так?

«Я не знаю», — отвечаю сам себе.

Почему-то сейчас совсем не хочется думать о таком, желаю лишь закрыть глаза и очистить разум вообще от всех мыслей. И скоро появляется такая возможность, но стоит мне сесть на землю и прикрыть глаза, как я будто снова оказываюсь на дне пропасти, где нет света. Лакримозы рядом точно нет, иллюзия больше не может действовать, так почему стоит мне закрыть глаза, как я ощущаю себя потерянным и беспомощным в какой-то бездне?

Глава 7

С момента захвата Амелиники прошел почти месяц, за который я вернулся в штаб-квартиру ордена. Обратный путь занял больше времени, так как спешить никуда не нужно было, но я все равно часто бросался бежать, чтобы физической работой заглушить надоедливые мысли. Слова Лакримозы все же посеяли в голове семена сомнений, хотя это просто невозможно. Я был уверен, что убеждения исполнителей нельзя изменить словами, слезами или взятками, но оказался загнан в ловушку собственного интеллекта. Впервые за всё время мне хочется потерять возможность думать и вновь стать животным.

Остается надеяться на Оссанема, которого хочу найти в штаб-квартире. Уверен, что если поговорю с наставником, он сможет найти аргументы против того, что сказала Лакримоза, и я вновь обрету спокойствие. Это вторая причина, по которой я не слишком задерживался где-либо по дороге, а один раз даже проигнорировал мелкое преступление, скрывшись из поля зрения людей до того, как они меня увидели.

И вот скоро показывается знакомая гористая местность, приподнятая над зеленым океаном джунглей. Здесь есть город, в котором всегда тихо и мирно благодаря защите ордена Ашкли. Но это справедливо только для города, а вот на территории ордена за стенами всё чувствует иначе.

Нет, пройдя через ворота, я не вижу хаоса, на первый взгляд всё как обычно. Здесь почти никого нет, так как исполнители ордена бо́льшую часть времени проводят в путешествии по империи. Но все же замечаю двух судей, что являются высшими командирами и получают приказы напрямую от Бертрина Оваксумусы, которого я так и не смог увидеть вживую. Магистры даже не бросили на меня взгляд, хотя я поприветствовал их поклоном.

За время работы я кое-что все же научился распознавать в людских делах и эмоциях. Прошедшие люди сильно встревожены и тихо обсуждали какую-то проблему в столице. Подслушивать на самом деле нехорошо, но я не могу по желанию отключать чуткий слух. Братья по ордену не просто встревожены, в них чувствуются колебания испуга, что мне точно не понять.

«Что же такого могло случиться в столице?» — этот вопрос я, пожалуй, задам наставнику, как только его найду.

Поиски Оссанема не заняли много времени, но пришлось пройти по горным тропам, чтобы очутиться рядом с системой пещер, откуда я когда-то вышел и впервые увидел солнечный свет. В самой большой пещере, где под ногами расположено множество бассейнов рождения, я замечаю силуэт наставника, который что-то сыплет в каждый резервуар, и это не похоже на питательную смесь, которую поглощают растущие здесь организмы.

— Оцелот, что ты здесь делаешь? — бородатый мужчина оборачивается, четко уловив личность гостя.

— Я искал вас, учитель. Хотел поговорить, — подхожу ближе, смотря на то, как на поверхности воды плавают тела погибших хищников, некоторые из них могли стать моими товарищами по ордену.

— Понятно, до тебя уже дошли слухи? — человек продолжает ходить от бассейна к бассейну и кидать порошок.

— Слухи? — я не совсем уверен, о чем речь, так как только что вернулся, и хотел обсудить предназначение ордена Ашкли, хотел, чтобы наставник меня успокоил и показал неправоту той волшебницы.

— Ты не слышал? Император резко сменил милость на гнев в отношении нашего ордена и объявил вне закона.

Это выбивает почву из-под ног, мне остается хлопать глазами и пытаться понять, что происходит. Оссанем ни за что не стал бы так шутить, хотя во время движения по империи я не заметил никаких особых различий.

— Вижу, ты шокирован, — маг продолжает работу и подходит ближе. — Это пока что не является общедоступной информацией, но скоро указ будет объявлен. Император решил уничтожить наш орден.

— Но зачем? Мы что-то сделали не так? Мы ведь справились с Амелиники!

— В том-то и дело. Орден Ашкли стал слишком эффективным, слишком сильным и влиятельным. Изначально император одаривал милостью нас, чтобы поддерживать порядок в стране нашими руками, но когда наш глава одним заклятьем убил всё население крупного города спорами, он испугался. До него дошло, что чародеи Ашкли обладают силой уничтожения целых городов, не говоря уже о послушных чудовищах, что физически превосходят любого человека. Тот, кто находится у власти, просто не может спокойно спать, пока есть кто-то, кто обладает еще бо́льшим могуществом. Поэтому по империи расходятся ложные слухи о том, что наш орден по собственной инициативе напал на Амелиники и разрушил его. Нас выставят преступниками и попытаются уничтожить, поэтому в империю приглашаются маги и великие гильдии, чтобы покарать злодеев.

Произнеся последнее слово, Оссанем грустно улыбнулся и продолжил работу в другой части пещеры, а я стою с опущенным взглядом, не понимая, почему всё обернулось таким образом. Орден же был на страже закона и порядка, эта фраза прочно укоренилась в мозгу, но теперь оказывается, что всё держалось на мнении всего одного человека, что правит Кинтеки.

Теперь слова Лакримозы обретают плоть и силу, ведь становится очевидно, что император просто использовал орден, а когда последний стал слишком опасным, решил избавиться. Это совсем не связано с правосудием, но такой вещи на самом деле не может существовать в мире, где любой закон может быть отменен по прихоти какого-то человека. В моем понимании закон всегда должен быть превыше любых королей и императоров.

— Император — преступник. Закон обязан быть единым для всех, даже для тех, кто их придумывает. В противном случае во всем, что мы делали, не было смысла, — я говорю громко, не обращаясь к наставнику напрямую, но Оссанем все равно замирает на месте и с удивлением смотрит на меня.

— Надо же, Оцелот. Ты действительно оказался удачным экспериментом. Даже если с помощью магии наделить животное разумом, оно не станет полностью подобным людям. Оно никогда не будет сомневаться или пытаться найти дорогу сквозь неизвестность. Ты всё ближе к статусу настоящего человека, раз задаешься такими вопросами. Это означает, что ты растешь. У людей точно так же: детям внушаются правила, а когда они подрастают, у них просыпается желание нарушать правила и отыскать собственный смысл бытия.

— Почему вы настолько спокойны? — я обращаю взгляд на наставника, который высыпает остатки крошек в последний бассейн.

— А как волнение мне поможет? Остановить императора уже не получится, поэтому нам останется защищать свои жизни, но победить не получится. Нас просто задавят числом. Но это не значит, что у нас нет будущего. Сейчас я бросил яд в каждый резервуар, так как чудовища здесь больше не будут выращиваться. Наша штаб-квартира будет разрушена, а члены погибнут, но самое ценное мы все-таки сможем сохранить. И когда настанет час, Ашкли возродится. Думаю, я уже знаю, кому мы доверим наше главное сокровище…

Важные события начались через два дня, когда глашатаи императора во всех городах империи провозгласили орден Ашкли преступниками и изменниками, которые ради жажды крови уничтожили крупный город. Подобные обвинения вызывают во мне ярость, ведь я с товарищами напротив стоял на страже закона, не теряя головы. А сейчас мой орден делают козлом отпущения только потому, что император испугался силы собственных сторожевых псов.

«Власть развращает, прав был Оссанем. И права была Лакримоза, когда смеялась над моим слепым следованиям догмам. Закон должен обеспечиваться насилием, но еще он должен быть неуязвим для самовольного изменения», — теперь я это ясно понимаю, но не знаю, что бы сделал, если получил возможность изменить империю Кинтеки неким волшебным образом.

Наставник лишь посмеялся над моим предложением захватить власть в стране, я и сам понимаю, что это глупость. Обычные люди боятся Ашкли и будут яростно сражаться с нами. Да и нет гарантии, что в случае успеха власть не развратит уже нового императора из рядов ордена. Как иметь власть, но не испытывать её сладкого вкуса? Не имею ни малейшего представления.

А в империи тем временем начинаются волнения, когда отряды императорской армии начинают выслеживать исполнителей ордена. Да, льется много крови, большинство чудовищ даже не понимает, что происходит, но символ спиральных линий теперь не гарант правосудия, а клеймо преступника. И какими бы сильными ни были исполнители, их все равно побеждают, бросая сотни воинов только на одно чудовище. А потом в страну приходят великие воины и маги из других земель, приглашенные императором. За верную службу орден получил лишь несправедливый приговор.

Я стою во дворе, с которым связано много воспоминаний, а в горном поселении не осталось обычных жителей, что сразу покинули дома, лишь бы не быть рядом с преступниками, что скрывались под маской закона. Вокруг стоят другие исполнители, никто не паникует и не пытается сбежать. Правила ордена велят бороться с нарушением порядка, но это не значит, что все просто покончат с собой. Если бы приговор был вынесен самим Ашкли по отношению к каким-либо членам, то те смиренно приняли бы приговор и убили себя, но даже новорожденные чудовища не могут признать вину при её отсутствии.

Горный регион оцеплен войсками империи размером больше ста тысяч воинов, а в штаб-квартире сейчас не более двухсот защитников. Силы неравны и победы не видать, но я не смогу принять участие в последней битве, ведь получил миссию, от которой зависит будущее Ашкли. Даже если орден будет истреблен полностью, наследие должно продолжать жить.

Утро вступает в права, а в красном небе виден силуэт дракона с наездником. Таких созданий на этом континенте не водится, что доказывает прибытие могущественных сил из других земель. Разумеется, страх толкнул императора купить услуги других «чудовищ» и именно из-за этого победа невозможна.

— Оцелот, ты собрался? — за спиной раздается голос Оссанема, который впервые на моей памяти облачился в доспехи. Они отливают бронзой и имеют замысловатые узоры, а голову скрывает шлем с красным платком.

— Да, но я не понимаю, что именно мне нужно уберечь.

— Идем за мной.

Мы уходим со двора и заходим в один из больших залов, где обычно проводились собрания ордена. Сейчас тут кольцом стоят магистры ордена вокруг чего-то. Когда я подхожу ближе, то вижу на постаменте странный продолговатый предмет темно-коричневого цвета. Он словно составлен из сплетенных узлов и будто был откуда-то выкопан, так как замечаю следы глины на нем.

— Это Корень Эволюции, в котором записаны все наши секреты, идеи, размышления и стремления. Можешь считать магическим артефактом, — объясняет Оссанем. — Мы не успели его вывезти, а теперь покинуть этот регион мы не сможем при помощи магии, поэтому спасти Корень нужно будет обычными путями. Для этой роли лучше всего подойдет чудовище вроде тебя, ты намного более выносливый и быстрый, чем мы все. Когда начнется штурм этого места, ты должен пройти через тайный выход, который я вчера показал, а потом сделать всё возможное, чтобы прорваться через блокаду и бежать так далеко, как только сможешь. Ты должен сохранить Корень Эволюции и надежно спрятать, закопав в земле. Только после этого ты станешь свободным и сможешь делать всё, что угодно.

— Когда я закончу, то вернусь и помогу вам всем!

— Да, конечно, как захочешь, — улыбается Оссанем и кладет руку мне на плечо.

Другие люди тоже улыбаются, услышав мое заявление, а потом по земле проходит толчок. Значит, штурм начался, и члены ордена покидают помещение, а я хватаю Корень, заворачиваю в длинный кусок ткани и завязываю его концы на груди, чтобы предмет висел за спиной. Теперь несусь к тайному проходу, что под землей спустит меня с гор в долину, где стоит армия Кинтеки.

Я не могу даже увидеть штурм родного места, не то что поучаствовать, но грохот и звуки достигают ушей даже под землей. Я могу лишь догадываться о том, какие силы сейчас обрушились на нашу штаб-квартиру. Наверняка целые отряды магов и иноземных наемников насмерть схватились с исполнителями Ашкли, пока огонь и кровь кипят вокруг. Будет много жертв, но Оссанем явно окажется прав относительно исхода битвы.

Товарищи дают мне время на то, чтобы уйти как можно дальше, поэтому я несусь по подземному ходу, пока не оказываюсь рядом с водопадом. Шум падающей воды я слышал еще на подходе, а теперь стою и смотрю вниз, где в сорока метрах есть бурлит и пенится вода. Высота могла бы вскружить голову человеку, но я даже физически не могу испытывать страх высоты, поэтому без колебаний прыгаю вниз, как только удостоверился, что вокруг водопада нет вражеских сил.

Полет заканчивается всплеском, шум которого легко затерялся среди рокота горного водопада, а потом я плыву в ледяной воде, постоянно чувствуя спиной важный предмет. Я ни на секунду не должен о нем забывать. Выбираюсь на берег и срываюсь на бег, джунгли близко и там легко можно затеряться, но просто все равно не будет, так как над лесами поднимаются тысячи столбов дыма от костров, силы императора намерены пресечь любое бегство.

Прорыв оказался куда сложнее, чем я предполагал, так как просто не оказалось слепых пятен в нескольких слоях оцепления, поэтому пришлось прорываться с боем. Меня никто не может остановить, и достаточно одного удара, чтобы убить перегораживающего путь воина. По мне трудно попасть из-за деревьев и высоких кустов, поэтому скоро выбираюсь из окружения, но не сбавляю темп, продолжая бежать дальше.

Оссанем не сказал, как далеко нужно отнести Корень Эволюции, поэтому я принимаю решение покинуть территорию Кинтеки. Это будет долгий путь, но так артефакт окажется в большей безопасности. К несчастью, за мной начинается погоня и не отстает, значит, враги могут отслеживать меня при помощи магии. Что же, легко и не должно было быть, лишь ускоряю бег.

День за днем меня гонят и пытаюсь зажать в клещи. Похоже, император действительно решил избавиться от всех членов Ашкли, чтобы никто не смог ему отомстить. На четвертый день переплываю Нукему и различаю хлопки крыльев драконов. Убежать от этих огромных созданий очень трудно, они быстро летают, но с другой стороны меня почти невозможно заметить в джунглях. Я бы давно сбросил погоню, но какое-то чародейство отслеживает меня, и я ничего с этим сделать не могу.

На пятый день драконы начинают выжигать леса, их всадники нисколько не заботятся о последствиях, поэтому бег теперь происходит через потоки дыма, из-за которого сложно дышать, а еще слезятся глаза. Усталость с каждым часом становится сильнее, даже чудовище не может безостановочно бежать бесконечное количество дней. Я могу найти воду на бегу, но на сбор плодов или охоту не остается времени, голод всё сильнее подтачивает силы, а ног я вовсе не чувствую последние сутки. Только изменение морфологии тканей на грибную немного помогает быстрее переносить полезные вещества и удалять мешающие, но рано или поздно это перестанет помогать.

Конец наступает седьмой день, когда скорость бега почти не отличима от обычного человека, а погоня только наращивает обороты. Уже две дюжины драконов кружат над головой, а потом джунгли начинают уступать место редкому лесу. Значит, я покидаю центральный регион материка, и Кинтеки тоже остается позади. Здесь начинается гористая местность, на которой сложно спрятаться, и именно тут меня втягивают в схватку, в которой я неизбежно проигрываю. Вот-вот сразу несколько драконов выдохнут пламя, в котором я сразу сгорю, поэтому мне не остается ничего другого, кроме как броситься в темный провал ущелья.

Спину обдает нестерпимым жаром, а провал освещается ярким пламенем, которое помогает заметить выступ, но сил удержаться не хватает, поэтому я продолжаю падать вниз, то и дело задевая неровную стену. Ущелье оказалось очень глубоким, а на дне провалился в систему земных трещин, пока не достиг места, где вообще нет света.

Тело получило серьезные повреждения, выжить я уже не смогу, а вокруг один лишь камень, поэтому я даже не могу закопать Корень Эволюции, как и просил Оссанем. Сломанные кости кричат от боли вместе со мной, голос эхом раскатывается по подземелью, но я все же достаю артефакт и просто заключаю в объятия. Я не справился с заданием, но буду защищать наследие даже после смерти. Трачу последние силы на трансформацию тела в грибную колонию, где почвой станет моя же плоть, и таким образом укрываю Корень.

Только после этого разрешаю себе потерять сознание, чтобы больше никогда не очнуться. Моя жизнь завершена, но потом я все равно открываю глаза и смотрю во тьму. Настолько плохо мне никогда не было, но несмотря на полный мрак, перед глазами по-прежнему стоят яркие картины моей жизни в роли Оцелота, который нашел смерть на дне пропасти. Вот только сейчас открыл глаза не он, а настоящий владелец тела. Только что был яркий сон, но его конец полностью совпадает с реальностью.

Если бы человек, лежащий на дне седьмого яруса подземелья по добыче вапориума, мог до конца выйти из комы, а не просто один раз открыть глаза, то даже смог вспомнить настоящее свое имя.