Папина дочка

Глава 1

– Злата, я планирую на твой день рождения устроить большой прием. Правда, только для взрослых. Со своими подружками отметишь потом, как хочешь. Я нашел лучшего организатора торжеств, так что все будет на уровне.

– Пап, я не поняла, что значит торжественный прием? К нам, что, английская королева едет? – я подозрительно покосилась на родителя. Обычно у нас с ним полная гармония и любовь. Он удовлетворяет мои капризы, блюдет мой моральный облик и не требует отчета о моих мыслях. Я просто любимая папина дочка. Во всяком случае, была до этого разговора. – И что значит, без подружек? Это, ты знаешь, ни в какие ворота не лезет. Как я с ними буду потом общаться?! Если тебе необходим повод собрать нужных людей, придумай что-нибудь другое.

Отец как-то странно посмотрел на меня, словно пытаясь подобрать наиболее доходчивые слова. Немного помедлил.

– Собственно и другой повод и есть…Я хотел его озвучить позже, но ты, как всегда, бежишь впереди паровоза.

– Да ладно?! – от мысли о том, что мой вдовствующий уже много лет папочка, наконец–то, нашел себе спутницу, я захлопала в ладоши и кинулась ему на шею. – И кто она?!

Мне тоже, как и отцу, очень не хватает мамы. Но если у меня недостаток душевного тепла восполняется активной жизнью, нашими девчоночьими пати, учебой, волонтерством, то папа, по натуре очень закрытый и сдержанный, просто топит себя в работе. У него есть пара задушевных друзей, но сильно сомневаюсь, что они могут заменить женскую заботу и душевную близость. Никогда в нашем доме не появлялись женщины хотя бы «для тела». Ведь он еще не старый, очень интересный, строгий, на него всегда слабый пол засматривается, когда мы где-то появляемся вместе.

– Не она, а он, – отец осторожно расцепил мои руки, кольцом замкнувшиеся вокруг его шеи.

– Что?!

Я чуть не осела на пол от представившейся картины. Этого просто не может быть! Но страх отвратительной мохнатой гусеницей уже пополз по позвоночнику, лишая меня сил. Неужели поэтому рядом с ним нет женщины? Господи! Неужели Вселенная вот так истолковала мои просьбы?! Я же все время, наблюдая за семейными парами, с которыми нам приходилось общаться, от души хотела, чтоб папа был не один. Представив в нашем доме молодого манерного хлыща с напомаженными волосами, я чуть не зарыдала. Фу!!! Нет же!

Очевидно, отвращение, вызванное моей хорошо развитой фантазией, так ярко отразилось на моем лице, что отец расхохотался – чего я уже давно не видела.

– Что смешного?!

Я чувствовала себя так паршиво, что с трудом удерживала гневные, обличительные слова.

– Какой же ты у меня еще ребенок! Ты что там себе придумала?! Как ты могла?! – в его проницательных глазах цвета холодной стали черти плясали настоящий танец с саблями.

Давно я не видела отца таким живым, открытым… Словно ветер на миг разогнал свинцовые тучи, и образовалось оконце, в которое проглянула яркая лазурь. И тут же это оконце захлопнулось. Снова мой Игорь Петрович надел свою привычную маску сдержанности.

– Злата! Он не для меня, а для тебя!

Час от часу не легче!

– Скажи, что ты пошутил? – я еще не могла отойти от первого потрясения, так что эмоции во второе никак не вкладывались. Слишком много вложила в первое.

– Злата, я серьезными вещами не шучу. На твоем дне рождения состоится и твоя же помолвка с сыном моего питерского друга. Я так решил. Ты завидная невеста, к тому ж недурна собой. И я не хочу, чтоб тебе вскружил голову какой-нибудь прощелыга или мажор. Для меня важны не только богатство, но и моральные качества избранника. Чтобы он сам был с головой, смог бы успешно продолжить отцовское дело и обеспечить тебе достойную жизнь, когда я не смогу.

– Пап, ты себя слышишь? Мне девятнадцать лет! Какой замуж?! Это раз! А два – я не собираюсь выходить замуж за кота в мешке.

– Дочь!

Ого! Как официально! Еще б сказал Злата Игоревна!

– Я тебе не хотел говорить, но возникли некоторые проблемы с бизнесом…, – отец помолчал и, добавив металла в голос, резюмировал. – В общем, я должен тебя защитить и обеспечить твое будущее. И союз с Сарматовым – это единственный достойный выход из сложившейся ситуации. Обоюдовыгодный.

– Па, ты часом не посматриваешь втихую бразильские сериалы? Уж больно заход напоминает. Не хватало появления злодеев. – Я кинула подозрительный взгляд на своего родителя. В розыгрышах замечен не был. Да и вид у него был какой-то уставший.

– Злата, мне не до шуток.

– А мне прямо весело! Обхохочешься! Па, ты себя слышишь?

– Слышу, и еще больше хочу, чтоб меня услышала ты.

– Я слышу. И сильно удивляюсь. Нам, что, голод грозит? Папа, у тебя крепкий бизнес. И причем, не в одной сфере. Даже если где-то будет провис, останутся другие. Я не хочу замуж! Я не хочу влезать в клетку. Я не хочу, чтобы кто-то ограничивал меня, контролировал, заставлял делать то, что я не хочу. Я не хочу рожать детей от кого попало!

– Вот собственно, чтоб ты не родила от кого попало, и нужен статусный муж. А не эти твои ухажеры без гроша за душой, но с креативом.

– Какие ухажеры? Это ребята из нашей компании.

– Злата, я все сказал.

Я демонстративно задрала нос и поджала губы. Все-таки не удержалась от детской формы выражения протеста. Да, в общем, по-другому у меня и не получалось, потому что никогда и не требовалось. Мой горячо любимый папочка сразу шел на попятную и выполнял все мои хотелки, стоило мне только капризно надуться. Отказа не знала ни в чем. И тут такой пердимонокль. Я не могла поверить, что он вот так сейчас серьезно выдвигает мне ультиматум.

– Ну раз так, значит, и я все сказала. Устраивай прием, но повод находи другой. Я уеду на море. Как говорили раньше – лечить расшатавшиеся нервы. И да. Я тебя люблю, папа. Но по-твоему не будет.

Я развернулась, чтоб уйти с гордо поднятой головой, но успела заметить легкую усмешку. Ладно – ладно, папочка! Смейся! Ты забыл, что характером я в тебя?!

Глава 2

Глава 2

Свою акцию протеста я начала с поисков компании. Однако никто не готов был собрать чемодан за два часа и рвануть со мной к морю. Может, еще и потому, что Крым не привлекал моих подружек. А я хотела именно туда, потому что мама там любила отдыхать. И пусть сервис не очень, но зато край загадочный и с богатой историей. Раз. И два… Я туда хочу.

Я забила в поисковик « Комфортный отдых в Крыму» и начала листать.

«Отель класса «Люкс», шведский стол, номера с балконом на море, расстояние до пляжа 100 м».

Прибрежное. Недалеко от аэропорта. Бронирование. Мне подходит.

Выбираю ближайшую дату, билет на самолет «туда – обратно» и вуаля! Две недели на ласковом теплом песочке – как раз столько, сколько требуется папиным гостям, чтобы несолоно хлебавши убраться из нашего дома.

Надо же, какая я взрослая! Сама все сделала! Обычно папина секретарша, Ангелина Петровна, планировала мой отдых и заграничный шопинг, и туда же сопровождала, когда папа был занят. Несколько раз меня отпускали в молодежный лагерь, но всегда это контроль «От и До» – привезли в аэропорт – с рук на руки сдали руководителю группы и там все по расписанию. И сейчас папочка хочет, чтобы я от его контроля перешла сразу под контроль мужа, минуя стадию самостоятельности и до старости оставаясь неприспособленной к жизни девочкой-девочкой.

Хорошенькая перспектива! Ну нет! Я мстительно улыбнулась и показала язык своему отражению в зеркальной дверце шкафа. Я личность и имею право на принятие своих решений.

Обновлять гардероб не стала. То, что в Ницце было «иу, такое уже не носят», в Крыму будет «самое вау». Собственно, собрать чемодан и, пока папенька в офисе, рвануть в аэропорт. Позвоню уже из Крыма, пришлю фоточку себя любимой на морском песочке.

Собственные находчивость и самостоятельность словно подарили мне крылья. Я взрослею. И докажу папочке, что уже не девочка, которую можно водить за ручку и выдавать замуж, как в средневековье.

Жизнь прекрасна! Я улыбнулась своему отражению, сложила губы уточкой и послала воздушный поцелуй. Такси – аэропорт – салон бизнес–класса – аэропорт – такси – отель.

На входе молодой человек встретил радушной улыбкой и любезно достал чемодан из багажника такси.

Собственно, на этом позитив и почти закончился.

– Добрый день! Как добрались? – на рецепшене девушка-администратор тоже встретила меня, как родную.

Ее улыбка была так заразительна, что я невольно улыбнулась в ответ.

– У вас тридцать второй номер, люкс. Оплачивать будете наличными или картой?

– А что, кто-то еще с собой наличку возит?

Девушка снова улыбнулась.

– По-разному бывает. Кто-то, да, предпочитает наличку.

« Разве что те, кто скрывается от кого-то, чтоб не вычислили местонахождение по карте», – подумалось мне, но озвучивать я не стала.

Я протянула свою золотую, рассеянно оглядывая интерьер. Отель соответствовал тому, что видела в интернете, и это еще капало в копилку позитива.

– Извините, но платеж не проходит. Ваша карта заблокирована, – голос девушки, в котором слышалось самое настоящее сочувствие, выдернул меня из мечтаний.

– В смысле заблокирована? Это у вас с терминалом проблемы, – я равнодушно пожала плечами, не допуская даже мысли, что что-то может пойти не так.

– Давайте я вам предложу кофе или чай, а вы пока свяжетесь с банком. Можете пока присесть в кресло. Не волнуйтесь, все бывает.

– Да я и не волнуюсь. Мне кофе, пожалуйста, – спокойно ответила я и пошла к креслу, прежде всего намереваясь с дороги выпить бодрящий напиток, а потом уже в душ, переодеться и на пляж.

– Ваш кофе, – как по мановению волшебной палочки, материализовалась чашечка на блюдце и парочка конфет.

Однако не успела я и первую отправить в рот и глотнуть кофе, как раздался звонок. Папа?!

– Злата, надеюсь, ты поняла, что принятые мною решения не отменяются? Сейчас подъедет машина, отвезет тебя в аэропорт. Геля купит билет на ближайший рейс, а свой обратный по приезду сдашь. Дома поговорим.

Вот тот случай, когда нужно иметь наличку при себе. Чего было не захватить?! А у меня в рюкзачке какая-то мелочь на сувениры.

Ужасающая реальность все ярче и отчетливей вырисовывалась в моей голове. Зная папу, можно не сомневаться, что он сделает так, как сказал. Что касалось моих «хотелок», тут я им вертела, как лиса хвостом. А вот если речь зашла о его решениях, тут он не сдвинется в сторону. Ну нашла коса на камень, что называется! Не знаю, как, но не подчинюсь. И точка.

Хотя оказаться за тысячу километров от дома, без денег – это тот еще квест.

Давясь непрошенными слезами, я бережно развернула конфетку, откусила, запивая маленьким глоточком кофе. Возможно, это моя единственная еда на предстоящие две недели. И я такая изможденная, с синими кругами под глазами от голода, пошатываясь, поднимаюсь по трапу самолета и, как «Последний герой», со слезами радости вгрызаюсь в сэндвич, который принесут после взлета. И от переизбытка счастливых эмоций теряю сознание.

Я шмыгнула носом, донельзя растравив душу. Нет, две недели голода я не выдержу. И где я буду спать? Божечки! На пляже, свернувшись калачиком на какой-нибудь картонке от телевизора?

Но у меня есть выбор – сейчас выйти и сесть в такси, любезно подогнанном мне родителем. Или выйти через какой-нибудь другой выход и доказать, что я не кукла, в которую можно играть.

Я посматривала передачу «Орел – решка» и видела, что ведущие, скажем тоже, не нищеброды, по выбору монетки оставались один на один с неизвестным городом и ста долларами в кармане. И у меня есть что-то около этого… Но когда я бронировала отель, промониторила цены, и моих запасов не хватит даже на одну ночь…

И как мне выжить эти две недели? На одной чаще весов – страх и беспомощность, на второй – злость на отца и жгучее желание самоутвердиться.

– Разрешите пройти! – голос принадлежал официантке, несущей заказ в номер. Она никак не могла разойтись с группкой молодых мажоров, встретивших ее просьбу дебильным ржанием.

– А что нам за это будет? Мы тебе-то дадим, а ты нам дашь хоть по разу? Хорошенькая…

– Уважаемые гости, позвольте девушке выполнять свою работу, – предельно вежливо попросила администраторша.

– А ты, курочка, тоже ничего. Пошли с нами! У нас месячник разнузданной любви с пролетариатом. А будешь вякать, вылетишь отсюда и пойдешь беляши продавать.

Говнюки, похоже, только раззадорились. Невооруженным глазом видно, что это сынки каких-то папашек-депуташек, которые краев не видят. Разбивают ради забавы миллионные мерседесы, дебоширят, и все им сходит с рук.

– Прекратите безобразничать! – девушка с рецепшена покрылась пятнами. Она понимала, что, действительно, стоит этим упырям встать в позу, ее запросто могут уволить. Потому что не устранила конфликт. Значит, не соответствует.

– А то что? – продолжали глумиться мажоры.

– А то то! – прежде чем успела подумать, выпалила я.

Раньше мне не приходило в голову размышлять о социальной справедливости или скорей несправедливости, но одна мысль, что папа ради бизнеса жаждет моего замужества с каким-нибудь вот таким козленком, разбудила во мне зверя.

– Если вы меня не узнали, представлюсь. София Разина. Блогер с миллионной аудиторией.

Я нацелила на них камеру, делая вид, что снимала весь конфликт.

– Как вы думаете, что будет, если я сейчас это все запущу в инет? Уверена, что ваши толстопузики –папочки спустят с вас штанишки и всыпят по первое число. Потому что им не удастся замять скандал. Я вам не полиция, которую они купили.

– Я не понял, – как кобра, распустившая капюшон, ринулся было в атаку один из компашки.

– Почему меня это не удивляет? – я скорчила презрительную гримаску.

Ясное дело, что я никакая не блогерша, просто прикрылась именем своей подружки, у которой и, правда, до фига подписчиков. Но она бьюти-блогер и в разборки не встревает. А вот это им знать и необязательно. Но слово блогера много значит.

– Можешь и ты к нам присоединиться, – хамство никуда не делось, но градус понизился. Очевидно, в их очумелых от ночных попоек головах что-то все-таки сдвинулось. Наверно, сыграло роль то, что они получили отпор. А неожиданность всегда озадачивает, потому что не знаешь, что из этого выйдет.

– Присоединилась бы, но у меня другие интересы. Так что? Будем с девочками дружить?

– А ты наглая!

– Вот черт! А я-то рассчитывала, что не заметите. Но не думайте, что можете нажаловаться. Папа знает.

– Не, ну реально, можешь к нам в компанию! Позажигаем!

– Боюсь, зажигалки поломаете!

К счастью, они, как звери, нюхом учуяли своего, к тому же не слабака и решили идти досыпать.

– Злата Игоревна! Огромное вам спасибо! Мы уже не знаем, что с ними делать. Судя по тому, что сорят деньгами, как фантиками, они привыкли тусоваться на Ибице. Какой черт их в Крым занес?!

– Ну значит, я угадала. Папаши – чиновники отравили их сюда, чтоб показать всей стране, какие они патриоты, детки в России отдыхают.

Глава 3

Решая проблему других, я как-то отвлеклась от своей собственной. Кофе выпит. Конфетки съедены. На улице ждет такси.

Об этом и папочка напомнил.

– Злата, не дури. Карточку разблокирую, только когда домой вернешься. Не заставляй людей ждать.

– Я тебя тоже очень люблю, папочка. Я остаюсь наслаждаться красотами Крыма.

Противный холодок щекочет где-то в области солнечного сплетения, но я тоже своих решений не меняю. Нажимаю отбой. Все. Мосты сожжены. Рубикон перейден или что там еще говорят в таких случаях…

Очевидно, мысли о бедственном положении так явно отразились на моем лице, что Маргарита, так зовут администратора, немного замявшись, спросила. – Простите, Злата Игоревна, у вас проблемы возникли?

Я грустно улыбнулась. Про Игоревну можно забыть. Про статус VIP клиента тоже, а вот про ночлег и еду забывать нельзя. Паника незаметно подкралась и уже готова была придушить меня своими противными, липкими холодными лапками, но я так просто не сдамся.

Мне нужны деньги. Но неприятность в том, что мне их никто не даст. Значит… Я могу продать вещи через интернет, но на это нужно время. Даже свой гламурный чемоданчик…Клубные платья и босоножки – один фиг мне туда не за что пойти. Часы от Сваровски…Пожалуй и все. Пляжное платье, купальник, шлепки, дорожный набор, джинсы и легкий свитер влезут в мою дорожную сумку от Луи Витон.

– Рита, к сожалению, я не могу остаться в вашем отеле, но посидеть здесь немного я могу?

– Конечно, – радушно улыбнулась девушка.

Я нашла несколько сайтов, зарегистрировалась. И тут опять возник вопрос – а как сфотографировать? Не устраивать же тут барахолку? Меня живо попрут отсюда! Переступив через «стыдно» и «унизительно», я подошла к стойке и, сделав умильные глазки, по-шпионски зашептала:

– Рита, можете меня на полчасика пустить в любой номер, мне срочно нужно сделать несколько фотографий, – от волнения я едва не сложила руки в жесте «сломанные птичьи лапки», но, Слава Богу, Рита оказалась благодарной, и мне не пришлось унижаться дальше.

Она так же заговорщически наклонилась ко мне и шепотом ответила.

– Если только быстро, чтоб никто не видел. На втором этаже, номер 211. Только, пожалуйста, не насорите там, он убран, вечером в него заедут.

Я быстро закивала головой, как китайский болванчик и, схватив ключ, резвой мартышкой понеслась по лестнице, не чувствуя тяжести чемодана.

Номер был не люксовым, но все равно вызывал такую тоску по стабильно беззаботной жизни, что я чуть не заплакала. Но, «сказав А, надо говорить Б» – одернула я себя.

Быстренько разложив вещи на широкой, манящей усталого путника кровати, я принялась щелкать камерой. И у меня осталось еще двадцать минут от выпрошенного «полчасика». Понимая, что на это разрешения я не получала, но не в силах так сразу перейти в сословие бомжей, я влезла под душ. Если что, на отельный пузыречек геля для душа я наскребу денежки… Но не помыться с дороги.. это .. это… хуже чем трусы потерять…

Привыкай, Златочка, к жизни пролетариата, как сказали те говнюки. Я очень аккуратно, как кошка возле воды, стала под душ, чтоб не наплескать на пол. Быстренько смыла с себя дорожный негатив и, надеюсь, неприятности, и вытерлась маленьким полотенцем. Ритуля, прости, но это ж не проблема – поменять полотешко?!

Собрав все выставленное на продажу в чемодан, я поправила покрывало и мышкой выскользнула из чужого номера.

Вот тут уже я приготовила и «лапки».

– Рита, я заплачу за использованный пузыречек геля и мокрое полотенце. Я не удержалась от соблазна. Ты же как девушка меня понимаешь?

Глаза Риты сначала испуганно распахнулись, выдавая исполнительную и боящуюся брать на себя ответственность сотрудницу, но потом она сообразила, что не так велик мой грех, и улыбнулась.

– Ладно. Я Лизе сейчас скажу, чтоб она все поправила, пусть отрабатывает спасение.

– Так я посижу?

– Конечно!

Разместив объявления, я чувствовала себя рыбаком, закинувшим невод. Ох, как мне нужна сейчас золотая рыбка!

К сожалению, приплыла не совсем золотая рыбка. Голос у нее был прокуренный, а сама речь не отличалась изысканностью.

– Башляю семьдесят кусков за все. Без торга.

Конечно, если продавать, по отдельности – мне хватит на мой забронированный люкс и еще останется. Одни мои любимые замшевые босоножки от Джимми Чу с отделкой кристаллами и шикарной звездой на лодыжке стоили почти сотню. Я тяжело вздохнула, но босоножки я себе куплю, а если не продам хоть что-то, то в босоножках не заночуешь – не сказочная варежка, в которую звери набились.

– Восемьдесят, – предпринимаю попытку отстоять свое.

– Семьдесят пять, и ни копейкой больше. Это тебе не Москва.

Откровенно хабальский тон меня покоробил, но без крыши над головой не забалуешь.

– Хорошо, подъезжайте к «Жемчужине».

Мысленно попрощавшись со своими любимыми вещичками, попросив у них прощения и оставив дорожную сумку на сохранение Рите, я решительно двинулась к выходу.

– Я в скверике, направо от гостиницы. Подгребай туда. Увижу и подойду, – скомандовала покупательница, опять не потрудившись стереть развязность из голоса.

Деловая колбаса. Понимает, что не от хорошей жизни расстаюсь с дорогущими шмотками, и строит тут из себя «покупатель всегда прав».

Выйдя из отеля, я огляделась – скверик, действительно, был справа, но как–то очень справа. Он отгораживал гламурную приотельную территорию от видневшейся вдали стройки. Решительно двинувшись в указанном направлении, я хотела как можно быстрей покончить с этим неприятным делом.

– Тут все? – деловито спросила наглая девица, будто замороженная в девяностых и ожившая сейчас. Безумное воронье гнездо на голове из пережженных блонди-локонов. Темные очки со стразами, лиловые губы, куцая джинсовая юбка, венчающая длинные тощие ноги.

– Все, – отвечаю я и слышу настойчивое попискивание внутреннего голоса, которому это все очень не нравится.

– Покажь, – снова командует она.

– Деньги покажь! – невольно перенимаю хабальскую интонацию.

– А, щас.

Девица лезет в сумочку, понятное дело, тоже со стразами, и я понимаю, что значит быть лохушкой. Едкая струя перцового баллончика бьет мне в лицо, я задыхаюсь и только успеваю намертво прижать к себе маленькую сумочку с документами. А гламурный и такой родной чемоданчик, вырванный из моих рук, прощально постукивает колесиками по плитке. Хлопает дверца какой-то развалюхи на колесах, которая с рычанием заводится, и наступает тишина, нарушаемая лишь моими отчаянными всхлипываниями. Хорошо, я хоть успела зажмурить глаза, все-таки меньше отравы в них попало. Нащупав в сумочке влажные салфетки, я осторожно протерла лицо. Вот теперь точно трындец…

Словно прорвавшая плотину река, мои слезы, катились по щекам. И смывая едкую жидкость с кожи, и облегчая мои душевные терзания. Нет, я даже не ругала себя – после драки кулаками не машут. Я рыдала от жалости к себе. Хорошо, что в самое пекло никто не бродит по скверику – не хотелось, чтобы меня кто-то видел.

С трудом разлепив горящие огнем веки, я уныло побрела к отелю.

– Что с вами случилось? – портье, видевший меня с чемоданом, был крайне удивлен.

Рассказывать о том, что я доверчивая безмозглая овечка, не хотелось от слова совсем.

– Пчела укусила, – ляпнула первое, что пришло в голову. Хорошо, если б в нее пришло еще и как выкрутиться из этой задницы…

На мое счастье, Рита была свободна. Вот ведь ирония судьбы, пару часов назад она для меня была безликой администраторшей, я даже на бейджик не посмотрела, подавая паспорт. А сейчас она единственная тоненькая соломинка, которая меня может спасти. Не знаю, как, но на нее вся надежда.

Увидев меня, Рита охнула.

– Что с вами?

– Давай без «Вы», – шмыгнув носом, предложила я.

Не привыкшая просить, никогда ни в чем не нуждавшаяся, я вынуждена сейчас искать союзников. Вернее, не искать, а сделать его из единственной кандидатки. Если Рита мне не поможет, тогда мне только остается, поджав хвост, звонить папе и, соответственно, расписаться в собственной никчемности.

Как я раньше не понимала, что люди, вынужденные зарабатывать себе на хлеб, более сострадательные, умеющие сочувствовать?! И как оказалось, способные без лишних разглагольствований попытаться помочь.

Я не стала звонить своим подружкам, опасаясь, что они только порадуются. Хорошо помню, как все отвернулись от Вероники, когда ее отец внезапно разорился. Я была в лагере, на Мальте, когда они меня забросали сообщениями о шокирующем событии. А когда вернулась, никто о ней не заговаривал, наложив на ее имя табу.

Была подружка – и нет подружки… Ведь с ней теперь не пойти в модный клуб, не пригласить на вечеринку, где априори все ровня. Я хотела ее как-то поддержать, но она, видимо, наелась досыта «сочувствием» и сменила симку.

– Иди…те в туалет и хорошенько промойте лицо, – Рита никак не могла воспользоваться предложенным мной равенством. – А я сейчас что-нибудь придумаю. К сожалению, не могу предложить ночлег – живу при отеле, в комнате с очень злобной соседкой. Она горничная и ябедничная – чуть что – сразу начальству стучит. А у нас с этим строго.

Пока я бесконечно долго хлюпала воду в лицо, Рита уже нашла решение моей проблемы. Не самое лучшее, но …хоть какое-то.

Сестра женщины, которая работала в киоске, сдавала комнаты и согласилась взять меня без предоплаты на несколько дней.

– Ну вот, самое страшное позади, – сияя, как начищенный самовар, доложила Рита. – Заплатишь чуть позже.

– А чем же я заплачу? – я зависла между «ура» и «ой, что будет?».

– Заработаешь!

– Я…? – вопрос, в данной ситуации более, чем глупый, вырвался невольно, обнажив мои барские замашки. Конечно, я! Кто ж еще?!Папа Римский?! – А кем я могу работать?

Открывающаяся перспектива не радовала. До окончания вуза я не планировала вникать, откуда берутся деньги и как их зарабатывают. Правда, сейчас что-то мне подсказывало, что здесь я могу приобрести какие-то другие навыки, которые мне не пригодятся в моей настоящей жизни. Хотя… посмотрим. Любой опыт чему-то учит.

– Например, мороженое на пляже продавать. Берешь короб – холодильник и вперед. Сколько продашь, столько и заработаешь.

– Куда вперед?

Род предлагаемой деятельности мне представлялся так же туманно, как работа адронного коллайдера.

– Ты что, на море никогда не была? Люди ходят по пляжу и предлагают всякие вкусняшки. От пирогов до креветок.

– Креветок? – эхом повторила я. Я не так себе представляла море. В тех местах, где я отдыхаю, все вкусняшки в снек-баре, баре на пляже и еще в разных местах отеля. И там ничего не продают – все включено. Но поскольку теперь от доброго отношения Риты зависела моя карьера и возможность протянуть как-то две недели, я благоразумно промолчала, чтоб не создавать барьер.

– Да, ходят и кричат: «Креветки! Свежие креветки!»

– И мороженое? Тоже кричат: «Мороженое! Свежее мороженое!», – проявляю чудеса догадливости.

– Именно! Молодец! – похвалила Рита, будто я и в правду продала ящик этого самого мороженого. Но на этом позитив иссяк. Это безумно унизительно, что бы там ни говорили про всякий труд, который почетен. Все равно, что флаеры раздавать. И с другой стороны – таскать тяжеленный ящик по жаре – тут моей физической подготовки может не хватить.

– Я не смогу, – от расстройства у меня даже губы задрожали.

– Быстро ты сдалась. А ты знаешь, что многие звезды вышли чуть ли не из нищеты и не гнушались никакой работы. На заре своей карьеры Брэд Питт в наряде цыпленка раздавал прохожим флаеры, Ума Турман драила посуду в пиццерии, Николас Кейдж продавал попкорн, а Джулия Робертс – мороженое – что и тебе предлагаю. И никому из них в голову не приходило считать свою работу унизительной! Работать не стыдно!

Не стыдно. Я никогда не считала, что труд нашей горничной Лиды или поварихи тети Тони – это что-то постыдное. Но и ставить их на одну доску с собой – тоже не приходило в голову. Может, Судьба мне такой мастер – класс подкинула, чтоб я посмотрела на жизнь с другой стороны?!

– Можешь пристроиться на точку, но там оплата ниже.

– Мне не заработать нужно, а просто выжить две недели.

– Ладно, тогда я звоню Арсену, он занимается поставками продуктов и имеет знакомых везде. Он свяжется с тобой и скажет, куда подойти. А пока отдыхай, на тебя сегодня такой мешок с подарками высыпался, только разгребай, – Рита по-доброму улыбнулась, а у меня в горле комок встрял. Я ей абсолютно чужой человек, а она возится со мной, как с бестолковой сестрицей. – Вызываем мужа хозяйкиного, он отвезет тебя. И запиши мой телефон на всякий случай.

Я вбила цифры и так расчувствовалась, что готова была броситься ей на шею. Но в холле появились люди, и проявлять телячьи нежности стало неуместно.

Глава 4

Через полчаса за мной приехал «лимузин», и познание жизни простого народа продолжилось. У меня возникли прямо-таки сильные сомнения – доедем мы на нем куда-нибудь или нет. Дитя отечественного автопрома, больше походившее на ржавую консервную банку на колесах, чем на машину, чихало, как простуженный поросенок. А клубы едкого дыма, выбрасываемые из выхлопной трубы, навевали мысли о пожаре на заводе пластиковой посуды.

– Садись, – муж владелицы апартаментов был предельно лаконичен.

Я с опаской протиснулась внутрь этого агрегата и чуть не задохнулась. Внутри было жарко, как в духовке, и воняло черт знает чем.

Слава Богу, ехать было недалеко. И опять – это последняя радость на сегодня, потому что меня привезли в настоящую резервацию для негров или мексиканцев.

Домик находился на краю поселка. Хозяйка сдавала его самым нетребовательным клиентам. Рассчитан он был на двоих, но, очевидно, уже мало находилось желающих селиться в километре от моря и любоваться шедевральным интерьером. Убогие кровати с железными спинками и панцирной сеткой, хромая тумбочка, тусклая лампочка под потолком, прикрытая жалким подобием абажура. На двери прямо – ни в чем себе не отказывай – зеркало, зияющее темными дырами отслоившейся амальгамы.

Туалет и душ находились во дворе и в объявлении на воротах именовались как удобства, которые на улице. Сомнительные удобства, надо сказать.

Понятное дело, что обитатели таких трущоб обеды в кафе и ресторанах себе позволить не могли по определению, поэтому для них под плохоньким навесом была оборудована мини-кухня с двумя плитами, которые работали от баллонов. Тут же деревянный стол – изюминка столярного искусства – покрытый облезлой клеенкой. Вместо стульев длинные лавки по обеим сторонам стола. И кран с холодной водой.

Первая мысль, которая посетила мою голову, была : «Бежать!» Причем так, чтоб пятки к заднице прилипали. Но это значило позвонить папе и автоматом согласиться с его требованием выйти замуж за кота в мешке. Я даже представляю, как выглядит этот кот – чопорный наследник родительских миллионов, который в обществе прямо принц, а выпусти туда, где его никто не знает – быдло быдлом. Как эти вон мажорики.

Чего бы мне ни стоило – я продержусь эти две недели! Помню, читала про какого-то известного человека, который выжил в немецком концлагере, потому что отец представил это все, как игру. И ее условия: быстро прятаться, не плакать.

У меня не концлагерь. Отдельный номер с условными удобствами на улице. Низко квалифицированный труд с символической оплатой. И шикарный бонус – я могу съесть одно мороженое бесплатно. Чем, собственно и заменить обед. Или ужин. Если вспомнить различные шоу – участники находили пропитание в джунглях необитаемого острова. На курсах выживания учат отыскивать в тайге какие-нибудь лишайники.

И опять – у меня не джунгли и не тайга. Завалявшиеся три тыщи я не имею права тратить. Это на дорогу в аэропорт и из аэропорта домой. Хотя там можно уже и папеньке позвонить – пусть присылает карету своей принцессе – победительнице. Но на всякий случай.

Я придирчиво осмотрела каждый угол – чтобы никакой живности. А то говорят, что в таких местах водятся клопы и тараканы. Хотя я и не представляю, чем они различаются между собой, но видеть на своей территории не хотелось никого. Вроде чисто.

Уже один плюс можно поставить. Как там Елена Летучая оценивала отели… Страх опять стиснул мою душу, как подрощенный медвежонок, не знающий своей силы. Ужасно хотелось пожалеть себя. Но это дело гиблое – только начни, как навалятся снежным комом все печальки.

Интересно, откуда я такая умная? Единственное горе, коснувшееся меня – это мама. Но я была маленькая и поверила папиным рассказам про облачко, на котором мама поживет какое-то время. И я ждала и проклинала это облачко, которое держит мою маму. А потом сама поняла, что оно не при чем. Мама бы не допустила, чтоб ее единственная крошка выходила замуж за неизвестно кого. Опять горький горячий комок подпрыгнул к горлу, провоцируя на слезы. И снова я его задавила.

Я выживу. Вот сейчас посмотрю, как тут обустроились соседи, ютящиеся в таких же сарайчиках, и буду перенимать опыт.

А они, похоже, собрались готовить ужин, это я поняла по звяканью кастрюль и разговорам на кухоньке. Как себя вести с ними? Надо ли знакомиться? Оно-то, конечно, мне и не надо. Но иначе как я узнаю, как тут все устроено, где можно что-то купить.

Набравшись смелости, я вышла из своего убежища.

– Привет, я Злата. А подскажите, пожалуйста, как тут всем пользоваться.

– Привет, коль не шутишь, – толстая тетка в кислотно-лимонном «типа шелковом» платье подозрительно покосилась на меня. – А что тут пользоваться?! Вон плита. Вон свободная полка, положишь туда свои продукты. Полка в холодильнике. Вечером мужики пиво выпьют, освободим полку и там. Еду не тырить, а то знаю я вас, деликатесных.

Я вдохнула и не смогла сразу выдохнуть, внутри как заклинило от возмущения. Тырить еду? Во-первых, это унизительно. А во-вторых, вот те кругляшки розово- поросячьего цвета , которые она отрубает от небольшого куска, никак едой не могут быть. С языка уже рвалось нечто едкое и способное вразумить недоброжелательную тетку, но я быстренько дернула стоп-кран. Я одна, а они тут кишат, судя по количеству развешенных на веревках полотенец, купальников, плавок и по визгу детворы, что-то не поделившей в единственной «зоне отдыха» – беседке. Поэтому весь свой гнев я трансформировала в более мягкую форму.

– А вы всегда так доброжелательно настроены к людям, которые просят совета? – убрав, как ластиком, с лица свой апломб, спокойно поинтересовалась я.

– Ну ты, правда, Зин, чего сразу на девчонку насыпалась. Вежливо спросила, а ты тут же домоправительницу включила, – неожиданно поддержала меня другая женщина, помешивавшая на плите что-то неопределенное, но пахнущее едой. Опасаясь, что желудок, никогда и ни в чем не знавший отказа, сейчас заурчит, как голодный тигр, я наклонилась якобы поправить босоножку.

– Значит, это моя полка, а в холодильнике вечером освободите, – уточнила я, решив, что спрашивать, как пользоваться плитой нужно позже, и не у этой Зины- резины.

Получив одобрительный кивок, я вышла за калитку, чувствуя, что меня потряхивает от злости. Сейчас узнаю, где тут магазин и куплю хоть чаю и какого-нибудь печенька с йогуртом на ужин. Завтра заработаю и пополню еще чем-нибудь свою полку. Однако план мой поменялся, когда я увидела, как из соседнего дома выходит женщина. Но меня привлекла не она, а несметное количество ароматных персиков, сочными розовато-оранжевыми шариками облепивших ветки. К черту чай! Вот он, подножный корм. Правда, за деньги.

– Извините, вы могли бы продать мне персиков? Я только приехала, не знаю, где что находится, а есть хочется ужасно.

Ну вот. Лайтовый вариант: «Люди добрые, помогите, кто чем может». Но я прошу продать.

– Сколько вам? Два-три килограмма?

Не имея представления, сколько это может стоить, я ответила честно:

– Мне на сто рублей. Пока не могу больше, карта заблокировалась.

Очевидно, столичный лоск на мне еще не потускнел, потому что хозяйка вожделенных персиков странно посмотрела на меня.

– Я продаю по сто пятьдесят рублей на рынке. Но раз у вас так получилось, будет по сто.

Я чуть не пискнула от восторга – получается, благодаря детской непосредственности, сэкономила полсотни! Теперь этот фрукт будет для меня аналоговой валютой, буду сравнивать, сколько будет в персиках. «А сколько это будет в попугаях», – улыбнулась я про себя, вспомнив забавный мультик. Глядишь, и не испытаю шока в магазине, когда начну хлеб покупать.

Обменяв свою сторублевку на пакет, источающий умопомрачительный аромат, чуть не прижала его к сердцу.

– Можно мне помыть их? – я кивнула на шланг для полива, почти такой же, как у нас.

– Не терпится? У вас, в столицах таких не купишь – не доезжают они. А те что, доезжают, сорваны зелеными, ни вкуса, ни запаха. Деревянные и трава травой.

Вот так маленькая партия сочувствующих мне пополнилась еще одним членом, и уверенность в завтрашнем дне еще на капельку-капельку окрепла.

Уловив предостережение в словах тетки «еду не тырить», я благоразумно решила отнести свое оставшееся богатство в «номер» – по дороге проглотила, едва не постанывая от блаженства, три штуки.

Тем более, что неизвестно, в какое время мужики сядут за пиво и освободят мне полку. От одной мысли о соседях стало как-то неуютно. Почему-то не хотелось сталкиваться ни с кем – я что, человеконенавистник?

И Вселенная меня услышала – не встретив никого, я мышкой закинула персики, заперла дверь и быстренько сбежала. Пойду изучать окрестности.

Дорога, никогда не знавшая, что на свете есть асфальт, хранила следы недавнего дождя. Лужи не впитывались, и я, сильно напрягшись, вспомнила из курса «Окружающий мир», что так выглядит глина. Рыжая, местами потрескавшаяся, но твердая, как камень.

Протопав минут тридцать, нашла убогий магазинчик с пафосной вывеской «Мини–супермаркет». Просто офигеть можно от креатива владельца – соединить практически два антонима. Чего стесняться, пишите уже «Мини – Мега Молл»!

Остановив старушку, выходящую из храма торговли, я спросила, где же тут море.

– Море тут везде, – она неопределенно махнула рукой в ту сторону, откуда я пришла. – Там удобная дорога. Можешь тут пойти по тропинке, но она по-над озером идет, обходить нужно.

– А по времени? – пытаюсь выведать, как секретную информацию, еще хоть что-то определенное.

– Да минут десять!

Или у меня развился топографический кретинизм, и я не понимаю, откуда пришла, или море у них тоже игрушечное, как мини-супермаркет, и я прошла его пять минут назад и не заметила.

Я с сомнением посмотрела на бабульку-недосталкера.

– Но я протопала полчаса и моря не видела.

– Так оно за домами, деревьями, его и не видно. А, так меня ж внук на машине возит! – догадалась она о причине моей растерянности.

– Спасибо, – благодарная улыбка, отправленная старушке, согрела и меня. Вот и будет чем заняться – похожу туда – сюда по поселку, и один день моего курса выживания будет завершен.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я бодрым шагом потащилась в обратную сторону.

И море не обмануло. Обогнув все непонятные постройки, деревья, я, наконец, увидела его. Зеленое, манящее, раскинувшее свои объятия на всю видимую линию горизонта. Я стащила босоножки и ступила на теплый мелкий песочек, нежно приласкавший мои ступни.

Только сейчас я поняла, как устала. Перелет, маятник безнадеги, нападение, гостеприимная избушка на курьих ножках, нехилый путь до моря. Только теперь мне удалось прочувствовать на себе теорию относительности. То, с каким блаженством погружались мои зудящие ноги в этот волшебный песочек, ни в какое сравнение не идет с самыми дорогими СПА-процедурами.

Еще порадовало малое количество людей – прямо бальзам на душу. Быстренько раздевшись, забыв, что я леди, с разбегу прыгнула в воду, подняв вокруг себя водяной столб. И тут же хихикнула, представив, что сказали бы мои подружки, цокающие каблуками по деревянному настилу площадки для загорания, с трех сторон окруженной водой. Непременно «Иу!», потягивая коктейль, принесенный услужливым официантом. Непременно «Иу», показательно закидывая ногу на ногу и поправляя поля новой шляпки.

Я мысленно показала им язык и принялась барахтаться, как щенок, с восторгом ловя набегающие волны. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой свободной от всех условностей и ограничений.

Глава 5

Наплескавшись вдоволь, я уселась прямо на песок и погрузилась в нирвану. Вот он, мой персональный рай. Плеск волн, тепло и тихо.

Я любовалась закатом. Отбросив все мысли, все проблемы. На мой взгляд, нет ничего более величественного и завораживающего, чем закат солнца на море. Удивительное дело. Обычно за движением небесного светила не уследить – кажется, что стоит на месте. И только к вечеру оно опускается прямо на глазах. Особенно последние мгновения – как какое-то волшебство.

– Девушка, не подскажете, как пройти в библиотеку? – слышу над ухом. Вот еще пляжных приставал мне не хватало для полного счастья! Вернее для полного не -счастья.

– Все время прямо, не сворачивая, – отвечаю я, не потрудившись посмотреть, кто это такой оригинальный выискался.

– И как долго?

– Пока не надоест.

– И часто вы посылаете по этому направлению? – не унимается нахал.

– Как только вижу, что ко мне начинают клеиться бездельники, вроде вас.

– А как вы определили, что я бездельник? Вы же даже на меня не взглянули!

– Мне не положено по статусу.

– И какой у вас статус, простите, со спины не разглядел?

– Наследная принцесса, оказавшаяся в затруднительном положении, – говорю я чистую правду. Естественно, это расценивается, как шутка, и я убеждаюсь, что иногда правда выглядит так нелепо и нереально, что совершенно не походит на правду. Мой ответ, очевидно, позабавил наглеца, а мое упорное нежелание завязывать знакомство только раззадорило его.

– Надо же! Какое стечение обстоятельств! А я странствующий рыцарь, оказывающий помощь принцессам, оказавшимся в трудном положении. Позвольте вам служить!

– Ага, еще скажите, что вы рыцарь, лишенный наследства, и мы будем прямо друзьями по несчастью.

– Вы читали «Айвенго»? – в голосе послышалось удивление.

– А вы думали, что я читать не умею?

– Нет, просто я по изящной фигуре и звонкому голоску подумал, что передо мной хрупкая юная дева, а вы, оказывается, совсем взрослая дама. Дайте угадаю! Вам лет сорок! И вас заточили в монастырь, где вы провели лучшие годы!

Я возмущенно фыркнула и бросила гневный взгляд исподлобья.

– И теперь скажете, что мне сорок лет?!

– О нет, конечно. Просто современные девушки мало что читают, кроме модных журналов. Теперь я точно вижу, что вы принцесса. Что еще можно делать в холодных каменных стенах старого замка, как не читать исторические романы?

– Скиф, хватит девушке мозги пудрить. Видишь, не горит желанием знакомиться, – раздался голос и откровенные смешки со стороны небольшой компании, расположившейся неподалеку от меня.

– Тогда придется мне это желание разжечь. Не каждый день встречаются юные барышни, которые читают книги. К тому же безумно красивые и с острым язычком.

Не люблю, когда говорят обо мне, но не со мной. Я метнула молнию взгляда, рассчитывая если не испепелить приставалу, то хотя бы травмировать. Однако мой пылающий взгляд словно угодил в омут. Ум и проницательность – это тот минимальный комплект, который у меня ассоциировался с мужчиной моей мечты. А легкая насмешка в серых глазах не прикрывала явную заинтересованность. Меня это даже смутило, хотя курортные романы не для меня, как и все остальные. В чем-то папа прав – трудно воспринимать как равных парней, которые не подъехали на дорогой машине, а подкатили вот так – босиком по песку. Или у меня окончательно мозги свихнулись, что я оцениваю людей по стоимости их одежды? Так какого черта я взбрыкнула и отказалась от замужества с Сарматовым младшим?

Высокий, светловолосый (а это большой минус – блондинчикам не доверяю), очевидно, недавно приехавший, так как загар неровный, а красивый греческий нос облупился. Похож на красавчика из рекламного ролика – такой какой-то нереально весь правильный. Ну да, книжки читает, образование, наверно, есть. Прямо точь-в-точь рыцарь, лишенный наследства. Нищий, но гордый. Может, какой-нибудь научный сотрудник младшего состава. До профессора ему расти и расти, если так.

И хоть в душе неожиданно что-то екнуло, я предпочла руководствоваться здравым смыслом. Влюбиться в него можно, но жить на заплату и отдыхать, как они сейчас отдыхают – ни…за…что!

Если бы я сама не окунулась с головой в грязную лужу нищеты, я бы сейчас могла себе позволить провести время с удовольствием. Но за один день я реально повзрослела.

– Боюсь, не хватит спичек, чтоб разжечь интерес, – ответила я как можно холодней.

– А чего вы еще боитесь?! Я могу избавить вас от всех страхов, – понятное дело, красавчик, несмотря на свое пролетарское происхождение, привык, что девки от одного взгляда падают и в штабеля укладываются. Ну что ж. Создам прецедент. Не все млеют от его харизмы.

– Не доверяю психотерапевтам – любителям.

– А может, я дипломированный?

Черт, перепалка доставляла мне мазохистское удовольствие. Внутри проснулся какой-то коварный бесенок, которому нравилась задирать этого умника-красавца.

– Дипломированные психотерапевты не могут отдыхать в таком непрезентабельном месте, – я подарила ему самую радушную улыбку, от которой за километр несло издевкой.

Моя психологиня, которую приставили ко мне после ухода мамы, говорила, что не так страшно, когда мужчина мало зарабатывает, а страшно то, что в нем сидит куча комплексов – от маленького Наполеона до комплекса неполноценности, и жить с таким человеком – это постоянно облизывать его Эго. Они обидчивы, пытаются агрессией что-то доказать. Или наоборот, требуют постоянного подтверждения, что их любят. В общем, один геморрой и шелуха печальная.

И если такого упрекнуть в бедности – жди фейерверк из дерьма. Посмотрим, красавчик, как ты удар держишь.

Однако мои надежды на то, что этот эталон харизмы сейчас психанет, разлетелись, как воробьи при виде кошки.

Он от души расхохотался, показывая свои зубы, которым и дантисты голливудских знаменитостей позавидуют. И я, вместо торжества, получила хоть и виртуальный, но очень болезненный щелчок по своему заносчивому носу, почувствовала себя полной идиоткой. Вот она – обезоруживающая сила смеха. Как говорит опять же моя психологиня: «Слова «сукин сын» могут задеть лишь того, кто не уверен в своей матери». То есть, обидеть человека можно только тем, что для него болезненно. Один толстый живет и радуется, и скажи ему, что он жирдяй, он просто рассмеется, как этот невозможный Скиф. А другой, даже слегка пухловатый и вполне симпатичный, может и вены себе порезать, если у него комплексы.

Но зато я выяснила, что этот Скиф не задрот закомплексованный, а уверенный в себе тип. Хотя полученное знание ну никак не сгладило чувства внутренней неловкости.

– Странный у вас критерий оценки профессионализма, – продолжая улыбаться и рассматривать меня, как экзотическую зверушку, – заметил он.

– Ничего не странный. Кто хорошо зарабатывает, тот хорошо отдыхает,– категорично заявила я, полностью уверенная в свое правоте.

– А с чего вы взяли, что я плохо отдыхаю?

Пресыщенность и отсутствие жизненного опыта сыграли свою роль – я выдавала шаблоны, принятые в моей среде.

– Ну если для вас отдых в занюханном поселке и удобства во дворе – это хорошо, окей. Вам можно позавидовать.

– А вы, я смотрю, исключительно Лазурный берег предпочитаете, – в голосе Скифа появилась нотка разочарования. – Ну тогда не буду вам мешать, а то вдруг сейчас яхта с миллиардером причалит, а я тут отсвечиваю своим плебейским фэйсом.

Он развернулся и спокойно вернулся к своим приятелям.

Если до этого момента я испытывала чувство неловкости, то теперь просто сгорала от стыда.

Умыл так умыл… Вот и слушай психологиню после этого. Плебейский фэйс…Да его фэйсом хорошие бабки зарабатывать можно! Но он этого не делает, предпочитая какое -то свое дело, которое ему, очевидно, по душе. И друзья по душе, раз он с ними отдыхает.

Я почувствовала себя глупой гусыней. Причем не просто глупой, а напыщенной и недалекой. Весь мой мир перевернутым зеркалом отразился сейчас в этой ситуации. А не из-за протеста ли ему я оказалась здесь?!

От досады я машинально стукнула кулаком по земле, но поскольку тут песок, то агрессивный жест получился по-детски смешным. Любование морем уже не могло принести того удовольствия, которое я всегда получала.

Поэтому ничего не остается, как с достоинством оскорбленной королевы удалиться подальше от этих насмешливых серых глаз. Тем более, завтра первый рабочий день, а я даже не представляю, как это выглядит.