Папа

Глава 1

Глава 1.

Тень над муравейником.

Прошло несколько циклов с момента посещения Ордена эльфоподобными ящерами. Хо сидел на своем каменном возвышении, его черные глаза были закрыты. Он слушал привычный ритм подземного города, который с некоторых пор неуловимо изменился. Это были последствия визита жрецов Матери Жизни. Нет, они не проводили никаких ритуалов, просто погостили несколько циклов и вернулись в свой мир. Но их посещение все же оставило свой след в умах и сердцах членов Ордена.

Раньше его жизнь напоминала работу идеального механизма. Тренировки, медитации, изучение Устава, ритуалы, дежурства, смены караулов — всё было подчинено единой, четкой цели и плану. Адепты двигались по коридорам быстро, с сосредоточенными лицами, их разговоры были кратки и деловиты. «Брат», «сестра» — эти слова звучали часто, но как воинские звания, обозначая принадлежность к одной структуре, к одной организации, пусть и почти религиозной.

Теперь это изменилось.

Жрицы Матери Жизни не читали проповедей, не пытались обратить адептов в свою веру. Они просто были, но столь разительно отличались от окружающих, что произвело неизгладимое впечатление на бывших фанатиков, не видящих ранее никого, кто жил бы не так, как привыкли они в своем подземном Храме.

С их мягкими улыбками, светящейся кожей и глазами, в которых не было ни капли той жесткой, выкованной в борьбе за выживание решимости, что отличала всех обитателей Нижних Миров. Они смеялись — звонко, заразительно, без всякой причины. Они восхищались вкусом местного вина находя его «ужасным, но таким необычным!». Расспрашивали адептов об их жизни, о том, что они чувствуют, о том, что им нравится, кроме служения.

И они, которые всю свою сознательную жизнь были сначала фанатиками культа, а затем — неофитами Ордена, начали меняться в неожиданную для Хо сторону.

Он открыл глаза. Его видение душ расширилось, охватывая ближайшие залы. Он видел их — тысячи ровных, спокойных огней, пронизанных черными нитями Тьмы. Но в пульсации этих огней появились новые, незнакомые прежде оттенки. Не яркие, кричащие цвета, но такие, которых раньше просто не было. Одним своим присутствием жрицы повлияли на саму суть живых существ.

Вот группа магов, только что закончивших тяжелую тренировку под руководством Магистра Вэя, не разбежалась по своим кельям для медитации, а устроилась в одной из общих трапезных. Они не обсуждали тактику боя или тонкости работы с Тьмой. Они спорили о вкусе грибного супа, который подал сегодня повар. Один утверждал, что соль нужно добавлять в начале варки, другой — что в конце. Спор был жарким, но в нем не было той яростной, фанатичной серьезности или прагматичной необходимости, с которой они обычно относились ко всему. Раньше они просто бы не придали этому значения, просто сосредоточившись на необходимости принимать пищу.

В другом зале двое молодых адептов сидели на каменной скамье и… молчали. Но это было не то медитативное молчание, которое предписывал Устав. Они просто смотрели на кристаллы, мерцающие под потолком, и, казалось, ни о чем не думали. Раньше Хо счел бы это пустой тратой времени. Теперь он видел, как их души пульсируют в едином, успокаивающем ритме, и не мог понять, хорошо это или плохо.

А в библиотеке, которую Ксир и Кайрос с такой любовью систематизировали, теперь можно было застать компанию адептов, которые читали не древние свитки о природе Тьмы. Они читали истории. Те самые, которые Кайрос притащил из Звездной Гавани как «занимательное чтиво для отдыха» — приключенческие романы, поэмы, даже любовные баллады. Раньше никто не прикасался к этим «бесполезным» вещам. Теперь они вызывали живейший интерес.

Хо наблюдал за этим и не понимал. Впрочем, главное он все же понял — он сам тоже оказывал влияние на окружение, не только фактом своего существования, но и силой, которую представлял и носил в себе. Силу, которую представляли жрецы была Жизнь. И теперь он видел, как эта сила изменяет разумных.

Он всегда был один. В родном мире, где каждый был врагом каждому, где одиночество было единственной гарантией безопасности. В мире демонов, где он играл чужие роли, скрывая свою истинную суть. Даже здесь, в «Кузнице», окруженный тысячами существ, считающих его своим лидером, он был особняком. Он был Проводником. Основателем. Вершиной иерархии. Но не частью этого живого, дышащего организма.

И сейчас, впервые, он смотрел на Орден и видел не структуру, не инструмент, не армию. Он видел как он превращается в огромную… семью. И он был ее частью.

Слово пришло само собой, и Хо на мгновение замер, осмысливая его. Семья. То, чего у него никогда не было. То, что он даже не мог себе представить в те дни, когда, крошечный имп, вонзал когти в свою первую жертву. То, что казалось ему неэффективным, странным, ненужным, когда его просвещал Кайрос в начале их знакомства.

Но сейчас, глядя на этих существ — бывших фанатиков, слепо служивших пустоте, а теперь спорящих о грибном супе, читающих стихи и просто сидящих рядом в тишине, — он чувствовал нечто, чему не мог найти названия. Это было не тепло — он не знал, что такое тепло в этом смысле. Это было… правильно. Как будто все эти тысячи душ наконец-то заняли те места, для которых были созданы.

«Брат», — подумал Хо, вспоминая слово, которое теперь звучало в коридорах «Кузницы» иначе, чем раньше. Раньше это было обозначение принадлежности к общему делу. Теперь это звучало с другим оттенком, которого раньше не было.

Он подумал о Кайросе — первом, кто стал ему не просто союзником, но чем-то большим. О Ксире, чей разум был так близок ему, и в то же время так далек. Об Архе, который нашел в Ордене новый дом после гибели всего, что знал. О Настоятеле, который из слепого фанатика превратился в мудрого наставника. О Вэе, чья дисциплина стала не такой механической, но не потеряла сути.

Они не были его семьей в том смысле, который он теперь начинал понимать. Но они были теми, за судьбы которых он добровольно принял ответственность. И Орден, этот огромный, сложный организм, стал их общим домом.

Хо не знал, хорошо это или плохо. Но осознал, что это факт. С правдой не спорят.

Его размышления прервал легкий, едва уловимый ментальный импульс. Ксир. Проводник Разума не стал бы привлекать внимания Хо без причины, и сейчас в его мысленном голосе звучало нечто, похожее на… недоумение?

«Хо, к нам опять неожиданные гости. Кажется, опять издалека. И на этот раз… это хотя бы не жрицы».

Хо поднялся. Тьма внутри него, обычно спокойная, шевельнулась, как будто тоже заинтересовалась. Он шагнул сквозь пустоту и через мгновение уже стоял у ворот «Кузницы» рядом с Ксиром и подоспевшим Кайросом.

То, что они увидели, было… необычно, даже на фоне виденных им иномирцев.

У ворот, на том самом месте, где недавно стояли светящиеся жрицы, теперь расположилась группа существ, которые выглядели так, словно вышли из какого-то необычного, забытого сна. Они были ростом с невысокого демона, с тонкими, сегментированными телами, покрытыми хитином, но не тем грубым, защитным панцирем, что носил Ксир, а скорее изящной, почти ювелирной броней, переливающейся темно-зеленым и бронзовым. Их головы были увенчаны сложными, ветвистыми усиками, которые непрерывно двигались, словно сканируя пространство. Глаза — огромные, фасеточные, но в отличие от глаз Ксира, не прозрачные, а глубокого, медового цвета, светились мягким, внутренним светом. Мы бы сказали, что они похожи на муравьев.

Их было около десятка. Хоть они и не светились, как жрицы, но от них исходило ощущение древней, неторопливой мудрости. Они стояли спокойно, без той нервной энергии, которая отличала большинство существ Нижних Миров. Их усики двигались в унисон, создавая сложный, гипнотический ритм.

Кайрос, который уже открыл рот для приветствия, замер, заметив кое-что еще. На плечах у каждого из гостей, в специальных углублениях хитина, сидели крошечные, похожие на светлячков существа, испускавшие мягкий, золотистый свет. Они пульсировали в такт дыханию хозяев.

— Это… они… — начал Кайрос.

— Это послы, — тихо сказал Ксир, чьи фасеточные глаза, обычно спокойные, сейчас сияли ярче обычного. — Из мира, о котором я… слышал. Это почти легенды. Они называют себя Миирр. Их цивилизация древнее многих миров. И они крайне редко его покидают.

Глава делегации — его усики были чуть длиннее, а хитин чуть темнее, чем у остальных — сделал шаг вперед. Его движения были плавными, текучими, лишенными той угловатой резкости, что присутствовала у Ксира.

— Приветствуем тебя, Хо, Друг Жизни, Проводник Тьмы, Основатель Ордена Хранителей, — его голос был тихим, но удивительно чистым, и звучал он не изо рта, а, казалось, прямо в сознании. — Мы прибыли из далекого мира. И нам возможно, нужна ваша помощь.

Кайрос, пришедший в себя первым, шагнул вперед.

— Помощь? Какая именно? И… простите, я не расслышал ваше имя.

Усики главы дрогнули в сложном, нечитаемом для непосвященного жесте. Похоже на то, как иногда использовал свои мандибулы Ксир.

— Меня зовут Тиир. Я — Хранитель Знаний своей колонии. Мы прибыли не с пустыми руками. У нас есть информация, которая может быть вам интересна. Но сначала… позвольте рассказать, что у нас происходит, и почему мы решили обратится именно к вам.

Они прошли в малый зал для переговоров. Хо не стал приглашать весь Совет — пока достаточно было Ксира и Кайроса. Гости разместились на специально подготовленных низких скамьях, их усики продолжали свой сложный танец. Крошечные светлячки на их плечах мерцали мягко, создавая уютное, теплое свечение, непохожее на холодный свет магических кристаллов.

Тиир начал рассказ.

— Наш мир зовем Иир. Он очень стар. Старше большинства миров, о которых вы знаете. В нем нет морей и океанов, только реки — глубокие, быстрые, пронизывающие землю, как кровеносные сосуды, и огромные озера, куда они впадают. Наша растительность — это леса. Но не деревья, как у вас. Грибы. Огромные, уходящие в небо капы, живущие тысячелетиями, под которыми мы строим наши города. Животный мир — насекомые. От крошечных, невидимых глазу, до огромных, что парят в воздухе.

Он замолчал, и его усики на мгновение замерли.

— Наша цивилизация… не похожа на вашу, как и на большинство в известных мирах. Мы живём колониями. От десяти до ста тысяч особей. У нас нет одной матки, как у некоторых видов коллективных насекомых. Большая часть нашей колонии — бесполые работники, воины, строители, фермеры и другие. Но примерно десятая часть наших жителей все же имеют пол. Каждая такая пара специализируется на определенной функции — выведении потомства определенного вида, например ученые, стратеги, целители, хранители знаний, мастера искусств. Но это не касты в привычном понимании — между нами нет неравенства. Просто каждый делает то, к чему предрасположен. И, если нужно, бесполый житель может обрести пол, и начать производить необходимую поселению тип потомства. Пара, однажды образовавшись, может покинуть свою колонию и поселиться в другой, принося туда свои знания и умения, если есть необходимость, для нас это нормально.

Кайрос, который уже строчил в своем свитке, поднял голову.

— А как вы управляетесь? Кто принимает решения?

Тиир издал тихий, вибрирующий звук, который можно было интерпретировать как смех.

— Решения принимаются теми, кто лучше в них разбирается. Ученые решают научные вопросы, стратеги — военные, хранители знаний — образовательные. Если решение затрагивает всех, собирается Совет Колонии. Но у нас нет правителей в вашем смысле. Нет Владык, нет рабов, нет тех, кто приказывает, и тех, кто подчиняется. Есть только те, кто знает больше, и те, кто знает меньше. И те, кто знает больше, делятся знанием. И все мы живем в гармонии. Это… естественно для нас.

Хо слушал, и в его «Абсолютном сознании» выстраивалась картина общества, которое он даже не мог себе раньше представить. Общество без иерархии, без насилия, без принуждения. Общество, где каждый занимает свое место не потому, что его туда поставили, а потому, что это место — естественное продолжение его сути.

— Что же у вас такое случилось, что вам пришлось отправится в ваше путешествие? — спросил он, возвращая разговор в нужное русло.

Усики Тиира дрогнули, и в этом жесте Хо прочитал нечто, похожее на… боль.

— Началось это несколько сотен циклов назад. В одной из колоний, далеко на юге. Несколько бесполых жителей вдруг… изменились. В них пробудился дар. Дар Тьмы.

Он сделал паузу, и в зале повисла тишина.

— Для нас это было не просто странно. Это было… противоестественно. У нас нет магии в вашем понимании, мы не используем матрицы, как вы их называете. Мы живем в гармонии с миром, чувствуем его, но не управляем им. Тьма — это концепция, которую мы знаем лишь из древних легенд. И вдруг — она появляется в наших братьях и сестрах. В начале мы обрадовались. Думали, что это новый этап развития, нашего вида, новый дар. Но мы ошибались.

Он замолчал, и один из его спутников, чьи усики были особенно длинными и тонкими — видимо, ученый — подхватил рассказ.

— Дар не подчинялся тем, у кого он проявился. Он не был тем, что вы, наверное, называете «истинным пониманием Тьмы». Он был… хаотичным. Диким. Те, в ком он пробуждался, теряли связь с реальностью. Они слышали голоса. Видели то, чего нет. Их разум начинал разрушаться. А вместе с разумом — и тело. Они становились опасны. Для себя, для других.

— И это… распространяется? — спросил Ксир. — Как болезнь?

— Мы не можем понять, — честно ответил ученый. — Это не похоже ни на одну известную нам эпидемию. Оно не передается прикосновением, не переносится по воздуху, не скрывается в воде или пище. Но их становится больше. Сначала одна колония, потом другая, третья. Сейчас уже семь колоний затронуты. В каждой — от десятка до сотни зараженных. Мы изолируем их, но… мы не знаем, что делать. Мы не понимаем природу этого дара. Не знаем, как его лечить. Не знаем, как это остановить. Возможно, под угрозой само наше существование.

Он посмотрел прямо на Хо. В его медовых глазах не было страха, только глубокое беспокойство.

— Мы слышали о вас. О вашем Ордене. О том, что вы — Хранители Тьмы. Что вы понимаете ее природу. Что вы умеете исцелять тех, кого она искалечила. Мы пришли просить помощи.

Хо молчал. Его разум работал быстро, перебирая варианты, оценивая риски.

Семь колоний. От десятка до сотни зараженных в каждой. Не смертельная эпидемия, но — странная, необъяснимая. Тьма, пробуждающаяся в тех, кто не готов, не понимает, не может ее принять. Это напоминало ему кое-что. Чьи-то методы. Очень напоминало.

— Кто-то из ваших зараженных пробовал использовать дар осознанно? — спросил он.

Тиир покачал головой.

— Нет. Они теряют себя слишком быстро. В лучшем случае — успевают изолироваться, прежде чем причинят вред. В худшем… — он замолчал, и его усики поникли.

— Вы обратились туда, куда следует. Мы поможем вам. Мне нужно увидеть их, — сказал Хо. — Понять, что с ними происходит. Возможно, это не болезнь. Возможно, это… нечто иное.

— Вы поможете? — в голосе Тиира впервые прозвучала надежда.

— Я помогу, — ответил Хо, и в этом коротком ответе было столько же обещания, сколько в любой клятве. — Мы поможем. Мне понадобятся те, кто умеет работать с Тьмой. Кто понимает ее природу. Кто сможет исцелять, если это возможно. И защищать, если это необходимо — это одна из целей существования нашего Ордена.

Он повернулся к Ксиру.

— Собери группу. Примерно с сотню магов. Лучших. Тех, кто прошел полное посвящение. Тех, чьи души стабильны, а понимание Тьмы — глубоко. И обязательно тех, кто уже умеет работать с Тьмой в душах. Мы отправляемся в мир Иир.

— Сотня? — Кайрос присвистнул. — Это целая армия, Хо.

— Это экспедиция, и я думаю, что будет много работы, — поправил Хо. — Мы не знаем, с чем столкнемся. Лучше быть готовым к худшему.

Он снова посмотрел на Тиира.

— Ваши зараженные — насколько они опасны?

— Некоторые — достаточно опасны для колоний, — честно ответил Хранитель Знаний. — Те, в ком дар пробудился давно, потеряли себя почти полностью. Они… меняются. Их тела искажаются. Они становятся агрессивны. Мы изолируем их в специальных камерах, но удержать их становится все труднее.

— Понял, — кивнул Хо. — Мы будем готовы отправится уже сегодня.

Сборы заняли не много времени. Хо лично отобрал сотню лучших магов — тех, в чьих душах мерцала ровным, глубоким черным светом Тьма, тех, кто прошел через очищение и обрел истинное понимание. Среди них были и бывшие жрецы, и бывшие воины, и те, кто пришел в Орден уже после его основания. Все они были готовы следовать за своим Основателем куда угодно. Желающих было больше, но он решил ограничится пока самыми способными.

Ксир тоже вызвался идти. Его «Око Вероятности», он был уверен, поможет оценить масштаб угрозы. Кайрос оставался в «Кузнице» — его таланты были нужнее здесь, для координации и поддержки. Арх, узнав о предстоящей экспедиции, примчался в зал Совета.

— Хо, возьми меня с собой, — попросил он. — Мой дар… он может пригодиться. И я хочу помочь.

Хо посмотрел на него. В глазах пилота, в которых теперь пульсировали белые искры Первородной Маны, не было страха. Только решимость.

— Пока в этом нет необходимости, — кивнул Хо. — Но я могу забрать тебя в любой момент, если будет нужно.

Перед выходом он собрал всех в главном зале. Сотня темных магов стояли ровными рядами, их черные одежды сливались с полумраком. Тиир и его спутники наблюдали из угла, их усики замерли в напряженном внимании.

Хо не стал произносить речь. Он не умел и не понимал, зачем это делать.

— Мы идем в чужой мир, — сказал он, и его голос разнесся по залу, не отражаясь от стен. — Там, где Тьма пробуждается в тех, кто не готов ее принять. Наша задача — понять, почему это происходит. Найти источник, и чутье мне подсказывает, что он есть. Исцелить тех, кого можно исцелить. Остановить тех, кого нельзя. Но не забывайте, кто мы — мы Хранители. Мы не убиваем тех, кто не заслужил смерти. Мы защищаем. Даже от самих себя.

Он замолчал, и в наступившей тишине каждый из ста магов почувствовал, как его собственная Тьма откликнулась на эти слова, как напоминание о том, кто они есть.

Тиир шагнул вперед и открыл портал. Пространство перед ним дрогнуло, и в воздухе распахнулся проем, за которым виднелся иной мир. Сквозь мерцающую дымку Хо разглядел невысокие, но необъятные кроны гигантских грибов, тянущиеся до горизонта, и полумрак под ними.

— Добро пожаловать в Иир, — тихо сказал Тиир.

Хо шагнул первым. За ним, один за другим, сотня магов Хранителей Тьмы вошла в мир, куда их родная стихия принесла лишь безумие и страдание.

Портал закрылся за ними, оставив «Кузницу» в тишине. Кайрос смотрел на пустое место, где только что стояли его товарищи, и чувствовал, как в его груди разрастается странное, незнакомое чувство. Беспокойство. Не о себе. О них.

«Странно, — подумал он. — Когда я успел стать частью этого? Когда они стали… моими?»

Он не нашел ответа. Но, взяв в руки свиток и перо, начал записывать все, что узнал о мире Иир, о его обитателях и о странной эпидемии. На случай, если это знание когда-нибудь понадобится. Он все же начал вести летописи.

А Хо и его отряд тем временем уже ступили на мягкую, покрытую мхом и спорами почву чужого мира. Вокруг них, уходя в бесконечную высь, поднимались стволы гигантских грибов, их шляпки смыкались высоко над головой, создавая вечный, зеленоватый полумрак. Воздух был влажным, тяжелым, наполненным тысячами незнакомых запахов. Где-то вдалеке слышался мягкий шум воды — возможно, река, о которых говорил Тиир.

Хо остановился, позволяя своим сенсорам адаптироваться к новой среде. Его «Демонический душевед» расширился, охватывая пространство на многие лиги вокруг. И то, что он увидел, заставило его напрячься.

Души. Тысячи, десятки тысяч душ, пульсирующих ровным, спокойным светом. Души Миир — такие же гармоничные, такие же совершенные, как и души их посланцев. Но среди них, как черные, гниющие пятна, встречались и другие.

Они были не такими, как души адептов Ордена, где Тьма была спокойна и уравновешена. Эти души кричали. В них Тьма бушевала, разрывая тонкие оболочки, прорастая сквозь них, как сорняк сквозь нежную ткань. Они были больны. Искалечены. И, глядя на них, Хо понял: это не просто несчастный случай. Это не ошибка природы. Кто-то или, что-то, делало это с ними.

— Тиир, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Веди нас к ближайшей колонии. К тем, кто болен. Мне нужно увидеть их.

— Как пожелаете, Друг Жизни, — ответил Хранитель Знаний, и его усики дрогнули в жесте, который теперь Хо мог прочитать. Это была надежда. — Мы уже близко.

И они двинулись вглубь грибного леса, в ту сторону, где в энергетическом спектре Хо пульсировали черные, больные точки.

Впереди была работа. И, как всегда, Хо не знал, чем она закончится. Но он знал одно: Тьма внутри него была спокойна. И этого было достаточно.

Глава 2

Глава 2.

Порча.

Мир Иир дышал.

Это было первое, что почувствовал Хо, когда они углубились в грибной лес. Не ветер — здесь, под гигантскими шляпками, почти не было движения воздуха. Дышала сама земля. Мягкая, покрытая слоем спрессованных спор и мха, она пульсировала в такт неведомому ритму, и эта пульсация отдавалась в ногах, поднималась выше, отдаваясь даже в тех части тела, которые не должны были чувствовать вибраций.

Каждый шаг отзывался глухим, приглушенным эхом. На земле росли тысячи мелких грибов-огней, их крошечные шляпки светились тусклым, зеленоватым фосфоресцирующим светом, создавая иллюзию звездного неба под ногами. Вокруг, насколько хватало взгляда, поднимались стволы гигантских капов — так Миир называли свои грибные деревья. Их шляпки смыкались высоко над головой, образуя плотный полог, сквозь который с трудом пробивался свет далекого, бледного солнца. Воздух здесь был вечным полумраком, насыщенным влагой и тысячами незнакомых запахов — пресными, землистыми, чуть сладковатыми, с привкусом разложения, напоминая о вечном цикле жизни и смерти.

Отряд двигался быстро, но осторожно. Сто магов Тьмы, одетых в черное, скользили между гигантскими стволами, почти не производя шума. Их дыхание, их шаги, даже биение их сердец — всё было подавлено той самой Тьмой, что жила в них. Для обитателей Иира, чьи чувства были обострены до предела, эти чужаки должны были казаться тенями. Бесшумными, почти неосязаемыми.

Тиир и его спутники двигались впереди, их усики непрерывно танцевали в сложном, беззвучном диалоге. Они обменивались информацией с такой скоростью, что даже Ксир, с его «Оком Вероятности», едва успевал улавливать смысл. Это был не язык в привычном понимании — это было слияние, обмен образами, чувствами, знаниями, даже запахами, происходящий на уровне, недоступном большинству разумных видов.

— Они сообщают своим сородичам о нашем прибытии, — тихо пояснил Ксир, шагая рядом с Хо. — И готовят зараженных к нашему приходу.

— Они боятся? — спросил Хо, не оборачиваясь.

— Боятся, — честно ответил Ксир. — Но не нас. За своих. За тех, кто болен… это их братья и сестры. Не в метафорическом смысле. Буквально.

Хо кивнул. Он уже понял это, глядя на души Миир. В их пульсации, в том, как они перекликались друг с другом, угадывалась та самая связь, которую он недавно начал различать в стенах «Кузницы». Семья. Только здесь, в этом древнем, размеренном мире, это слово обретало еще более глубокий смысл.

Колония, к которой они шли, называлась Иир-Тан — «Тихое Место» на языке Миир. Она располагалась в естественной впадине между двумя гигантскими капами, чья грибница сплеталась в подземный лабиринт, образуя естественные стены и переходы.

Город был не похож ни на что, что Хо видел прежде.

Здесь не было улиц в привычном смысле. Миир перемещались по сложной системе мостов и переходов, выточенных из самого грибного тела. Мосты эти были живыми — их поверхность слегка пульсировала, покрытая тончайшим слоем слизи, которая, как объяснил Тиир, была выделениями гриба, помогающими Миир передвигаться, не повреждая его ткани. Вдоль стен, в специальных нишах, росли светящиеся грибы, давая мягкий, ровный свет, не режущий огромные фасеточные глаза местных жителей.

Жилища Миир были вырезаны прямо в стволах капов — неглубокие, но просторные ниши, затянутые тончайшей, полупрозрачной пленкой. Внутри, насколько мог разглядеть Хо, не было мебели — только углубления в стенах, где хранились припасы, да мягкие, спресованные подстилки из сухих спор, служившие лежанками. Всё здесь было функционально, экономно и удивительно красиво в своей простоте.

Население колонии, по словам Тиира, составляло около двадцати тысяч. Сейчас снаружи было не многолюдно — большинство Миир укрылись в своих жилищах, чувствуя приближение чужаков. Но те, кто остался, смотрели на отряд Хо с любопытством, смешанным с опаской. Их усики дрожали, передавая друг другу вопросы, на которые никто не знал ответов.

— Они боятся, — повторил Ксир, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на сочувствие. — Они боятся, что мы не сможем помочь. Боятся, что мы пришли уничтожить больных, чтобы болезнь не распространилась дальше.

— Мы здесь не для этого, — сказал Хо, и его голос, лишенный эмоций, прозвучал тверже, чем обычно. — Мы тут, чтобы исцелить, я делал это неоднократно, и смогу сделать и здесь.

Тиир, услышавший это, остановился и повернулся к Хо. В его медовых глазах, в сложном танце усиков, Хо прочитал нечто, что можно было и не переводить на язык слов. Благодарность. Облегчение. И, возможно, впервые за долгое время — надежду.

Зараженные содержались в самом глубоком уровне колонии, в корневой системе гигантского капа, где воздух был особенно влажным и тяжелым. Сюда не доходил свет даже светящихся грибов — только тусклое, мерцающее свечение кристаллов, которые Миир добывали в глубоких пещерах.

Хо остановился у входа в изолированный от внешнего мира отсек. Его «Демонический душевед» работал на полную мощность, и то, что он видел, ему не нравилось.

Внутри, в двадцати отдельных камерах, пульсировали души, которые нельзя было спутать ни с чем. Они были больны. Это слово, слишком человеческое, слишком простое, было единственным, что приходило на ум. Больны не телом — сутью.

Тьма, пробудившаяся в этих существах, не была той спокойной, глубокой пустотой, что жила в адептах Ордена. Она была дикой, хаотичной, она рвалась наружу, разрывая тонкие оболочки душ, прорастая сквозь них, как сорняк сквозь нежную ткань цветка. И это прорастание меняло не только души, но и искажало тела.

— Веди к самому тяжелому, — приказал Хо.

Тиир колебался лишь мгновение. Затем он подошел к одной из камер и отодвинул тяжелую, плетеную заслонку.

То, что находилось внутри, уже трудно было назвать Миир.

Когда-то это существо было, вероятно, воином или строителем — коренастым, сильным, с мощным хитиновым панцирем. Теперь панцирь был прорван в десятке мест, и из трещин сочилась черная, маслянистая субстанция, которая пульсировала в такт какому-то неведомому ритму. Конечности, которых у Миир было шесть, выгнулись под неестественными углами, суставы опухли, покрылись наростами, напоминающими кристаллы черного обсидиана. Глаза — те самые огромные, медовые глаза, которые Хо видел у Тиира и его спутников — теперь были затянуты мутной, черной пленкой. Усики, некогда длинные и подвижные, превратились в скрученные, обугленные жгуты.

Существо не двигалось. Оно лежало на мягкой подстилке, и лишь слабая, едва уловимая вибрация тела говорила о том, что оно еще живо.

— Его звали Иир-Шан, — тихо сказал Тиир. — Он был строителем. Лучшим в своей колонии. Он построил половину мостов, что соединяют наше Тихое Место. А теперь…

— Теперь он умирает, — закончил Хо. — Или уже умер, но тело еще не поняло этого.

Он вошел в камеру. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом разложения и чего-то еще — того самого, неуловимого привкуса Тьмы, которая не была частью этого мира.

Он опустился на колени рядом с телом. Тьма внутри него откликнулась мгновенно, как всегда, но на этот раз в ее спокойствии появился новый оттенок. Не вопрос. Не любопытство. Скорее — узнавание.

— Он не был избран, — тихо сказал Хо, обращаясь скорее к себе, чем к присутствующим. — Тьма не призвала его. Она просто… оказалась внутри. Запертой в теле живого существа.

Он протянул руку и коснулся хитинового лба существа.

И мир вокруг него взорвался болью.

Это была не та боль, которую Хо чувствовал раньше, поглощая души или читая память. Это была чужая боль, но она была настолько сильной, настолько всепроникающей, что даже его «Абсолютное сознание» от неожиданности дрогнуло.

Он видел воспоминания Иир-Шана. Не все — лишь последние, самые страшные. Вот он работает над новым мостом, его конечности ловко переплетают гибкие волокна, его усики посылают сигналы товарищам. Вот он чувствует странное тепло в груди — тепло, которого не должно быть. Вот тепло превращается в жар, жар — в огонь, и этот огонь не снаружи, а внутри, в самой глубине его существа.

Вот он пытается крикнуть, позвать на помощь, но из его рта вырывается не звук, а черный, маслянистый дым. Вот его конечности начинают изгибаться сами собой, суставы ломаются и срастаются заново, хитин трескается, и из трещин сочится та самая черная субстанция.

А потом — темнота. Не та спокойная, глубокая тьма, что была домом для Хо. Темнота, полная криков, голосов, которые шепчут непонятные, страшные слова, темнота, которая требует, чтобы он перестал быть собой, чтобы растворился в ней, стал ее частью.

И последнее, что он видит перед тем, как сознание окончательно гаснет — лицо Тиира, склоненное над ним. Лицо брата.

Хо убрал руку. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри него, в холодной пустоте, что-то дрогнуло. Не жалость — он не был способен на это чувство. Но понимание. Глубокое, почти физическое понимание того, что этот строитель, этот Иир-Шан, не заслужил того, что с ним случилось.

— Ему уже не помочь, — сказал Хо, поднимаясь. — Тьма слишком глубоко проникла в его суть. Она заменила собой слишком многое. Если я попытаюсь извлечь ее, он умрет. Если я оставлю все как есть, он умрет. Разница только в том, какая это будет смерть.

Тиир молчал. Его усики замерли — жест, в котором Хо различил глубочайшую скорбь.

— Что нам делать? — наконец спросил он, и в его голосе не было ничего, кроме усталой, бесконечной печали.

— То, что должен делать любой разумный, — ответил Хо. — Когда страдания слишком велики, а надежды нет — даровать покой.

Он снова опустился на колени и положил руку на грудь Иир-Шана. Тьма внутри него раскрылась, но не для того, чтобы поглотить. Чтобы освободить.

Это было похоже на то, как если бы он выдергивал сорняк, корни которого оплели все вокруг. Тьма, исказившая душу строителя, не хотела уходить. Она цеплялась, сопротивлялась, пыталась втянуть в себя и его, Хо, но был достаточно искусен, и слишком глубоко связан с Первородной, чтобы это могло ему помешать.

Процесс занял несколько минут. Когда последняя черная нить покинула тело Ииир-Шана, существо, которое было когда-то хорошим строителем Тихой Гавани, вздохнуло — впервые за долгое время свободно. Его искалеченное тело обмякло, конечности выпрямились, черная пленка с глаз сошла, обнажив мутный, но все еще медовый взгляд.

Он посмотрел на Тиира. Его усики дернулись — слабо, почти неуловимо. Но Тииир понял.

— Он сказал «спасибо», — прошептал Хранитель Знаний. — Он сказал, что больше не чувствует боли.

Иир-Шан закрыл глаза. Его душа, очищенная от скверны, но слишком поврежденная, чтобы продолжать существовать, медленно начала рассеиваться. Это не было смертью в привычном понимании. Это было возвращение. Туда, откуда все пришли. В круговорот.

Когда последняя искра погасла, Тиир опустился на колени и коснулся лбом пола. Это был жест, которого Хо не видел прежде — глубочайшего, древнего почтения.

— Ты вернул ему покой, — тихо сказал он. — Он ушел свободным, и теперь может возродится вновь. Без боли. Без страха. Это больше, чем мы могли надеяться.

Хо молчал. Он смотрел на пустоту, оставшуюся после души строителя, и думал о том, что только что сделал. Не убил. Не уничтожил. Освободил.

Работа началась.

Хо разделил отряд на пять групп по двадцать магов, назначив в каждую группу наиболее опытных и сильных. Каждая группа получила задание: отправиться в одну из зараженных колоний, изучить ситуацию на месте и приступить к лечению. Методы очищения были отработаны давно, и позже он продолжал их совершенствовать в стенах «Кузницы». Извлечение Тьмы, очищение душ, стабилизация поврежденных структур. Адепты вполне могли справится с такой работой — требовалось всего лишь вернуть Тьму домой.

Ксир, чье «Око Вероятности» позволяло оценивать состояние каждой души с пугающей точностью, взял на себя роль координатора. Он распределял магов по камерам, подсказывал, где нужно действовать осторожнее, а где — быстрее, следил, чтобы никто не перегружался, не брал на себя больше, чем мог выдержать.

Хо наблюдал за этим с удовлетворением. Орден работал. Не как армия, выполняющая приказы, а как единый, слаженный организм, где каждый знал свое место и делал то, что умел лучше всего. Бывшие жрецы, у кого был опыт работы с душами, брали на себя самых тяжелых. Бывшие воины, чьи души были проще и устойчивее, работали с теми, чье состояние не требовало ювелирной точности. Молодые маги, только недавно обретшие дар, помогали, как могли — поддерживали барьеры, следили за тем, чтобы случайные выбросы Тьмы не навредили окружающим. Все были полезны и при деле.

К концу первого дня в Тихой Гавани были очищены все двадцать зараженных. Пятнадцать из них — те, чьи изменения не зашли слишком далеко — пришли в себя. Они были слабы, их души нуждались в восстановлении, но они были живы, и со временем в состоянии вернуться к нормальной жизни. Они смотрели на своих спасителей огромными, медовыми глазами, и в этих взглядах не было страха. Только благодарность.

Пятеро, включая Ииир-Шана, ушли насовсем. Их души, слишком искалеченные, чтобы их можно было спасти, были отпущены в круговорот. Это было тяжелое решение, и Хо чувствовал, как его адепты колеблются, прежде чем сделать последний шаг. Но они делали его. Потому что это было правильно. Потому что они были Хранителями Тьмы, и хорошо понимали, как все устроено на самом деле.

На второй день к Хо начали поступать отчеты из других колоний. Ксир, собравший их воедино, разложил на импровизированном столе — широкой плоской шляпке гриба, несколько кристаллов памяти.

— Картина вырисовывается странная, — сказал он, активируя первый кристалл. — В колонии Иир-Сил, куда отправилась группа магистра Вэя, из восьмидесяти зараженных удалось спасти шестьдесят три. Семнадцать — слишком тяжелы. В Иир-Нар — пятьдесят один спасенный из шестидесяти девяти. В Иир-Кан…

Он перечислял колонию за колонией, и цифры были примерно одинаковыми. Везде — от семидесяти до восьмидесяти процентов спасенных. И те, кому уже нельзя было помочь.

— Закономерность есть, — сказал Хо, когда Ксир закончил. — Но не в цифрах. В чем-то другом.

Ксир кивнул.

— Я заметил. Все зараженные — из колоний, расположенных в определенной области. Если нанести их на карту…

Он щелкнул пальцами, и в воздухе над столом развернулась объемная проекция. Карта Иира была сложной, многослойной — здесь, в мире грибов, поверхность не была плоской, она имела глубину, высоту, бесчисленные уровни, на которых жили Миир.

Ксир начал отмечать зараженные колонии одна за другой. Точки ложились на карту, и постепенно из их скопления начала вырисовываться понятная картина.

— Они не случайны, — тихо сказал Хо, когда последняя точка заняла свое место.

— Нет, — подтвердил Ксир. — Все они расположены вокруг одного центра. Вот здесь.

Он указал на точку в глубине карты, там, где слои породы смыкались в плотный, почти непроницаемый узел. Там не было ни одной колонии. Там вообще ничего не было — по крайней мере, на картах Миир.

— Что там находится? — спросил Хо.

Тиир, которого пригласили на совет, подошел ближе. Его усики дрожали, когда он смотрел на карту.

— Это Старые Глубины, никто не ходит туда. Даже мы, Миир, которые живем под землей, избегаем этого места. Говорят, там, в самых глубоких слоях, где даже наши грибы не могут расти, есть нечто… иное. Не живое и не мертвое. Просто — иное.

— Оттуда началось заражение, — сказал Хо. Это был не вопрос.

— Мы не знаем точно, — ответил Тиир. — Но первые случаи были в колониях, ближайших к Старым Глубинам. Потом — дальше. И дальше. Словно… волна.

— Или река, — поправил Ксир. — Тьма течет. Как вода. От истока к устью.

Он замолчал, и в тишине, повисшей над картой, каждый думал о своем. Хо смотрел на темное пятно в центре, и его «Абсолютное сознание» лихорадочно предполагало варианты. Что там, в этих Старых Глубинах? Естественная аномалия? Остатки древней катастрофы? Или нечто более неприятное?

— Нужно пойти туда, — сказал он наконец. — Узнать, что там происходит. И возможно, остановить это.

— Это может быть опасно, — заметил Ксир.

— Поэтому я пойду один, — ответил Хо. — Вы останетесь здесь, закончите с зараженными. Если что-то пойдет не так, я дам сигнал.

— А если ты не сможешь дать сигнал? — спросил Тиир, и в его голосе прозвучала тревога.

Хо посмотрел на него. В его черных, бездонных глазах не отразилось ничего, кроме спокойной, абсолютной уверенности.

— Тогда вы поймете, что мне уже не нужна помощь. И будете продолжать свою работу. Очищать, лечить, спасать. Потому что это то, что вы можете.

Он повернулся к карте, еще раз изучая точку, откуда, словно черные реки, растекалась порча. Тьма внутри него была спокойна, но в этом спокойствии чувствовалось ожидание.

— Тиир, — сказал он, — ты говорил, что в Старых Глубинах есть нечто иное. Не живое и не мертвое. Что это значит?

Хранитель Знаний молчал долго. Его усики двигались медленно, словно он перебирал древние, полузабытые знания.

— В наших легендах, — наконец сказал он, — говорится о Времени До. О времени, когда наш мир был моложе, горячее, беспокойнее. Тогда, в самых глубоких слоях, где даже споры не могли прорасти, жили… не знаю, как это перевести на ваш язык. «Спящие»? «Дремлющие»? Существа, которые не были ни живыми, ни мертвыми. Они просто были. И они ждали.

— Чего?

— Наверное пробуждения, — Тиир посмотрел Хо прямо в глаза. — Или освобождения. Легенды расходятся. Но все они сходятся в одном: когда-нибудь кто-то придет и откроет дверь. И тогда мир изменится. Или перестанет существовать.

Хо молчал. В его голове выстраивалась новая картина, простая и сложная одновременно.

— Что, если дверь уже открылась? — тихо спросил он. — Что, если то, что вы называете «пробуждением» — это и есть источник Тьмы? И она не выбирает, кому дать силу. Она просто… течет. Туда, где легче всего пробиться. Туда, где души наиболее восприимчивы.

Он не стал углубляться. И так было понятно: души Миир, с их гармонией, с их открытостью, с их глубокой, древней связью друг с другом, были подходящим материалом. Тьма не выбирала их специально. Она просто находила путь наименьшего сопротивления.

— Нужно выяснить, что именно там происходит, — сказал Хо.

Он поднялся. Тьма внутри него, обычно спокойная, теперь пульсировала в такт его сердцебиению. Она тоже ждала.

— Ксир, — обратился он к Проводнику Разума, — закончишь здесь. Ты знаешь, что делать. Если я не вернусь… Орден знает свой путь.

— Ты вернешься, — спокойно ответил Ксир. — Я вижу это. Вероятность твоего возвращения существенно выше, чем вероятность неудачи.

Хо кивнул. Он не прощался. Прощание было бы признанием возможности поражения, а проигрывать он не собирался, привычка такая.

Не было ни образов места, не координат. Поэтому добираться пришлось по старинке — своим ходом. Накинув маскировку, Хо устремился в направлении Старых Глубин.

Здесь воздух был другим. Не влажным, не тяжелым — мертвым. Абсолютно, безжизненно мертвым. Даже споры, покрывавшие землю плотным ковром во всех остальных местах, здесь отсутствовали. Только голая, серая порода, уходящая вниз, в бесконечную темноту.

Хо начал спуск. Его «Демонический душевед» работал на полную мощность, сканируя пространство на многие лиги вперед. И чем глубже он погружался, тем яснее становилась картина.

Здесь, в этих мертвых глубинах, не было жизни. Но было нечто иное. Пульсация. Медленная, тяжелая, похожая на биение огромного, древнего сердца. Она исходила откуда-то снизу, из самой сердцевины мира, и в этой пульсации Хо чувствовал то, что не мог выразить словами.

Снова Тьма. Но не та, что жила в нем. Не та, что была частью равновесия, основой всего сущего. Это была Тьма иная. Особым образом направленная, той своей стороной, что не сулила миру ничего хорошего. Она не была частью цикла — она была сломанной шестерней, которая застряла в механизме реальности и теперь, вращаясь, ломала все вокруг.

Хо остановился на краю огромной, уходящей в бесконечность пропасти. Внизу, на пределе его восприятия, пульсировал источник. И глядя на него, Хо понял, что это только начало. Тьма, текущая из этого колодца, не иссякнет сама. Ее нужно будет остановить. Или уничтожить. Или принять.

Он мысленно связался с Ксиром.

— Я нашел источник. Идиоты, которые открыли эту дверь, скорее всего давно мертвы. Но дверь осталась открытой, или приоткрытой. Мне нужно немного времени, чтобы понять, как ее закрыть, и что это вообще такое. — не дожидаясь ответа, он оборвал связь. Посмотрел вниз, туда, где пульсировала древняя, странная Тьма.

Тьма внутри него откликнулась. Не как враг, не как соперник. Как… родственное? Нет, это слово было слишком теплое. Скорее — как часть, которая знала, что другая часть действует странно.

— Посмотрим поближе, — тихо сказал Хо, обращаясь к пульсирующей бездне, — Что на этот раз приготовил мне случай.

Он шагнул в пропасть, и тьма сомкнулась над ним, как вода над ныряльщиком.

Наверху, в Тихой Месте, Ксир смотрел на погасший кристалл связи и чувствовал, как его «Око Вероятности» начинает рисовать новую, невиданную прежде картину. Ветви будущего, которые только что были темны и неопределенны, теперь начинали проявляться. Пока не ярко, но изменения были заметны.

Хо падал, медленно, раскрыв свою ауру и наполнив Тьмой, для придания ей некоторой плотности. Как шар одуванчика. Это позволяло в подробностях разглядеть стенки колодца, явно искусственного происхождения. Оплавленная порода, гладкие стены. Где-то он уже видел нечто подобное.

Падение было долгим. Хо не позволил себе торопиться, растягивая время, чтобы быть готовым к тому, что может находиться внизу. Это позволило лучше рассмотреть стены этого неестественного колодца — они были не просто оплавлены, а создавали впечатление, словно раскалённый стержень проткнул планету. Поверхность застыла, став гладкой, как стекло, и в этом стекле, в глубине, Хо различал странные, причудливые узоры. Не письмена или руны. Скорее, следы прошедшей здесь чудовищной силы, оставившей свой отпечаток в самой структуре камня.

Воздух становился плотнее, тяжелее, пропитанный особым, искаженным привкусом Тьмы, который он уловил ещё наверху. Здесь, в глубине, он становился почти осязаемой субстанцией. Она обтекала Хо, пыталась проникнуть сквозь его защиту, но Тьма внутри него, спокойная как всегда, легко отторгала эти липкие прикосновения. «Чужая, — подумал он, прислушиваясь к ощущениям. — Не Её отражение. Что-то иное. Извращенное».

Падение оказалось долгим и скучным, но вот внизу стали проглядывать контуры прямоугольного предмета. Еще десяток ударов сердца, и он уже стоял на дне колодца, возле него.

Глава 3

Глава 3.

Саркофаг.

Он напоминал огромную резную шкатулку, но из очень необычного материала.

Огромная, вытянутая конструкция, почти вровень с его ростом, была сделана из чего-то, что он не встречал, но… делал нечто подобное. Он казался плотнее любого металла, тяжелее любого камня, но при этом выглядел… живым. Поверхность его была матово-чёрной, но не без той неосязаемости, что придавала Тьма, а глубокой, как космос, чернотой, в которой иногда, на грани видимости, вспыхивали и гасли тусклые, багровые искры. Материал не отражал свет — он его поглощал, но при этом не был небытием. Он был застывшей, мертвой, но всё ещё опасной стихией. Почти такой же, как искаженная Тьма, что сочилась из щели в его крышке.

Его виденье душ ничего не могло различить сквозь этот материал, и все же, было смутное ощущение какого-то ее подобия внутри. «Это саркофаг. И он не пустой.» — понял Хо.

Саркофаг был покрыт барельефами. Хо медленно обошёл его по кругу, и с каждым шагом внутри него, в холодной пустоте, нарастало узнавание. Узоры на чёрном камне были ему хорошо знакомы. Он видел их в главном храме «Сынов Безмолвия», в свитках безумного Мортекса, в руинах Тенбера. Сплетения шипов и крюков, извивающиеся линии, уходящие в бесконечность, и в центре всего — Око. Всё то же Око, из которого изливалась Тьма. Но здесь, на этом саркофаге, изображение было иным. Око не было просто символом. Оно было жило своей жизнью. Его зрачок, черная бездна, пульсировала в такт тому самому медленному, древнему сердцебиению, что он чувствовал с самого начала. А из него, из этой бездны, вытекали размытые дымчатые фигуры. Искаженные, скорчившись в вечной агонии силуэты разумных, которые, едва коснувшись материального мира, рассыпались в прах. Рожденные в боли ради окончательной смерти, и краткого мучительного существования.

«Извращение, — понял Хо. — Полное, абсолютное извращение цикла Жизни и Смерти. Это искажение самого смысла существования.»

Он остановился у изголовья саркофага. Здесь барельефы были особенно сложны, и среди знакомых уже образов Хо разглядел новые. Разумные, чьи лица были искажены благоговейным ужасом, подносили дары к подножию Ока. Они несли не золото и не камни. Они несли свои души, отдавая их добровольно, в надежде на… что? На спасение? На силу? На бессмертие?

И здесь же, на самом краю, Хо увидел нечто, от чего его невозмутимость на мгновение дала сбой. Одно из существ, приклонённых перед Оком, было вырезано с особой тщательностью. Его черты, в отличие от других, были четкими, индивидуальными. Вокруг его фигуры, тоже изваянные в камне, парили крошечные, похожие на светлячков, существа, испускавшие лучи света, которые гасли, не долетая до Ока. Он узнал фигуру.

«Пожиратели Реальности были здесь, — мысль пришла сама собой, холодная и четкая. — Они знают об этом мире. О Миир. И… тут показана уготованная им роль?»

Ответа не было. Только барельефы, хранящие память о древнем, забытом ужасе. Но забыл ли ужас о этом месте?

Хо перевёл взгляд на крышку саркофага. Она не была плотно закрыта, и чуть сдвинута в сторону. Едва заметная, в волосок шириной, щель приоткрывала доступ внутрь саркофага, и из неё, как пар из трещины в вулкане, сочилась та самая болезненная, искаженная Тьма. Она не вырывалась наружу мощным потоком, а медленно, почти неохотно, просачивалась в мир, пропитывая воздух, камень, само пространство вокруг. Именно она, эта тончайшая струйка, отравляла души Миир, заставляла их корчиться в агонии, превращая гармоничных, мирных существ в искалеченные, умирающие оболочки.

Хо осмотрел площадку вокруг саркофага. И здесь он нашёл подтверждение своей догадке. У самого основания, в двух шагах от щели, лежали тела. Их было трое. Или то, что от них осталось.

Они были одеты в грубые, дорожные плащи, пропитанные въевшейся пылью и грязью. Их лица, застывшие в гримасах нечеловеческого ужаса, были обращены к саркофагу, а руки — скрючены, словно они пытались его открыть. Тела не разложились — здесь, в пропитанной искаженной Тьмой атмосфере, разложение, казалось, остановилось. Но они были мертвы. Их души, вернее, следы их наличия, которые Хо видел с кристальной ясностью, были выжжены дотла. Не поглощены, не искалечены — именно выжжены. От них остались лишь пустые, поблекшие, хрупкие оболочки, неведомым образом продолжая существовать.

«Охотники за сокровищами? — подумал Хо, рассматривая их одежду. — Или наивные фанатики, как те, что жили в храме?» Он присел на корточки рядом с одним из тел. В слабой, мертвой хватке существа был зажат небольшой, почерневший от времени амулет. Хо осторожно освободил его. Амулет был сделан из того же странного, поглощающего свет материала, что и саркофаг, и на его поверхности, едва различимые, были выгравированы всё те же символы. Око. Крюки. Шипы.

«Знали, — понял Хо. — Они знали, или догадывались, куда направляются. Но не знали, что найдут и чем это кончится».

Он убрал амулет в кольцо-хранилище. Позже Ксир и Арх изучат его. Сейчас было не до того.

Он снова посмотрел на саркофаг. Щель. Тончайшая, едва заметная щель, из которой сочилась смерть. Эти самые охотники, или культисты, сумел сдвинуть крышку. Совсем немного, но этого хватило, чтобы нарушить защиту и выпустить наружу отголосок того, что находится внутри. И теперь весь этот мир вдохнул жалкие крохи древней отравы.

Хо размышлял, что нужно делать. Просто закрыть саркофаг, вернуть крышку на место, было бы самым простым решением. Но оно было очевидно глупым. Кто-то уже открыл его однажды. Кто-то мог открыть снова. И в следующий раз щель могла оказаться шире. Гораздо шире, и что произойдет дальше, не сложно догадаться…

Он представил это. Не как вероятность, а как неизбежность, если ничего не предпринять. Искаженная Тьма хлынет наружу не тонкой струйкой, а чудовищным потоком. Она не будет выбирать, не будет искать «легкие» души. Она просто сотрёт этот мир. Сотрёт Миир, их колонии, их грибные леса, их реки и озёра. Сотрёт всё, до последней споры, до последней песчинки.

— Нет, — тихо сказал Хо в мёртвую тишину. — Просто закрыть недостаточно.

Он отошёл на несколько шагов и закрыл глаза. Тьма внутри него откликнулась мгновенно. Для начала нужно было изолировать это от окружающего мира.

Он начал создавать камеру. Прямо вокруг саркофага, не касаясь его, не оставляя малейшей возможности для утечки. Стены из чистой, неструктурированной Тьмы вырастали из пустоты, отгораживая чёрный каменный ящик от всего. Слой за слоем, как в тот раз, когда он создавал убежище для аномалии в ядре Зелёной планеты. Эта Тьма, искаженная, болезненная, сопротивлялась. Она пыталась просочиться сквозь создаваемый Хо барьер, найти лазейку, продолжить свою разрушительную работу.

Хо терпеливо, слой за слоем, запечатывал её. Он не боролся с ней — это было бессмысленно. Он просто создавал стену, которую она не могла преодолеть. Оболочку из чистой, спокойной, настоящей Тьмы, которую эта болезненная, искаженная концепция не могла покинуть.

Процесс занял почти час. Когда последний слой лёг на место, саркофаг исчез для этого мира. На его месте теперь была идеально гладкая, абсолютно черная сфера, в которой не отражалось ничего. От неё больше не исходило ни капли той отравленной, искаженной энергии. Тьма внутри была заперта. По крайней мере, сейчас. Заражение было остановлено.

Хо открыл глаза и подошел к сфере. Теперь, когда утечка была прекращена, он мог заняться самым интересным и опасным — выяснить, что находится внутри.

Он просочился внутрь, к саркофагу, не нарушая целостности оболочки сферы. Теперь, в полной изоляции, он мог изучить его, не опасаясь, что его действия вызовут новую волну заражения.

Крышка. Та самая, сдвинутая на волосок. Хо положил руки на её край. Тьма внутри него пульсировала в унисон с той, что была заключена в камне. Чужеродной, непонятной, но всё же узнаваемой.

Он осторожно сдвинул крышку, и она повисла в пространстве. Ведь тут не было ничего — ни воздуха, гравитации, и даже времени.

Хо заглянул внутрь.

И увидел тело.

Оно было не похоже ни на что, что он встречал прежде. Не демон, не Миир, не человек. Существо, лежащее в саркофаге, было стройным, почти хрупким на вид, с удлиненными пропорциями и кожей, которая отливала глубоким, космическим синим цветом. Его руки и ноги, тонкие и изящные, покоились вдоль тела, а длинные, почти прозрачные пальцы были сложены на груди в жесте, который Хо инстинктивно определил как… погребальный. Голова существа была непропорционально большой, с высоким, покатым лбом и полным отсутствием волос. Черты лица были тонкими, с резко очерченными скулами и тонкой линией губ. Глаза были закрыты.

Но самое интересное заключалось не во внешности существа.

Тело существа было пропитано Тьмой. Но не той спокойной, изначальной пустотой, что была частью Хо. И не той искаженной, болезненной энергией, что сочилась из щели. Эта Тьма была структурирована. Сложена в узоры, которые Хо видел на барельефах саркофага, в сплетения шипов и крюков, в извивающиеся линии, уходящие в бесконечность. Она была не хаосом, а порядком. Извращённым, чуждым, но всё же порядком. Она текла по телу существа, как кровь по венам, и в этом течении не было жизни. Было только ожидание.

Существо было мертво. Хо видел это яснее ясного. Его душа, если она у него вообще была, покинула тело. Но тело не разлагалось. Оно было законсервировано, запечатано этой странной, структурированной Тьмой, сохраняющей его в идеальном состоянии. Оно выглядело так, будто прошли не века или миллионы больших циклов, а лишь мгновения с того момента, как его уложили в этот чёрный ящик.

Хо смотрел на это тело, и в его холодном, аналитическом разуме рождались вопросы. Кто это? Откуда? Почему оно здесь? И главное — что это за Тьма, которая течёт в его жилах, которая пытается вырваться наружу, отравляя всё вокруг?

Ответ пришел неожиданно.

— Поздравляю, Хо, — голос Кармы прозвучал в его сознании, серьезный и холодный. — Ты нашёл то, что видело не так много разумных. И практически всегда, прямо перед тем, как перестать быть.

— Это один из «Старших», — сказал Хо. Теперь это было очевидно.

— Да. Один из эмиссаров. Посланник. Разведчик. Миссионер. Называй как хочешь. Их тела неразрушимы естественным образом, а души, если их можно так назвать, бессмертны в своём извращённом виде. — В голосе Кармы прозвучала непривычная, холодная нотка. — Он мёртв. И не мертв. Он в небытии. Ждёт. Или спит. Или растворился навсегда. Даже мне не все понятно.

— Его пытались открыть, — Хо кивнул в сторону тел неудачливых охотников. — Они знали, что находится внутри?

— Возможно. Легенды о таких местах распространяются. Через культы, через древние тексты, через тех, кто слишком любопытен. — Карма сделала паузу. — Эти существа, «Пожиратели», они не приходят в миры просто так. Они готовят почву. Создают культы, сеют семена страха и надежды, ищут тех, кто готов открыть дверь. Этот эмиссар, — она говорила о теле в саркофаге, — он должен был стать авангардом. Пробудиться, когда мир достигнет нужной «кондиции». Или когда его призовут те, кто достаточно глуп, чтоб надеяться получить в награду силу и бессмертие от таких, как это.

— Мир Миир достиг этой «кондиции»? — спросил Хо.

— Нет. Но он на пути к ней, как и все миры с усложняющейся структурой. Это тело выделяет ту самую искаженную энергию, которую ты видел. Она искала выход. И кто-то приоткрыл ей путь. Покинув тюрьму, она нашла место в душах Миир. Не потому, что они слабы. А потому, что они открыты. Гармоничны. Их коллективный разум, их связь друг с другом, их глубокое, древнее единство — для этой заразы очень привлекательны.

— Те, кто пытался его открыть, — Хо указал на тела. — Они знали?

— Нет конечно. Просто сдвинули крышку. Совсем немного, но этого хватило. — В голосе Кармы прозвучала неприкрытая досада. — Глупцы. Они думали, что нашли сокровище. Или оружие. Или путь к власти. Но нашли очень страшную смерть. И едва не принесли её всему этому миру.

Хо молчал, переваривая информацию. Его «Абсолютное сознание» рисовало картину, простую и ужасающую одновременно. Этот эмиссар, этот «Пожиратель», был не просто телом. Он был семенем. Или бомбой замедленного действия. Оставь его здесь, и рано или поздно его найдут другие искатели приключений. Или его собственная, дремлющая сила обойдет защиту, которую создал Хо. И тогда всё начнётся заново. Но в следующий раз щель может оказаться шире. А может ничего не произойдет еще миллионы лет.

— Я заберу его, — сказал Хо, и в его голосе прозвучала уверенность. — В Цитадель. Там, под защитой Тьмы мы сможем изучить его. Понять его природу. Найти его слабые места.

— Это может быть опасно, — предостерегла Карма. — Даже в изоляции, даже под твоим контролем, он остаётся угрозой. Если он пробудится…

— Он не пробудится, — перебил Хо. — Я позабочусь об этом особо. Изучить врага — это наш шанс. Единственный шанс понять, с чем мы имеем дело. Твои намеки о них, рассказы Арха, легенды Миир — это не знание. Это догадки перемешанные с вымыслом. Нам нужно точное знание. А для этого нужно это тело.

Карма молчала. Хо чувствовал её присутствие, её внимание, устремленное на тело в саркофаге. И в этом молчании было что-то, похожее на… сомнение? Впервые за всё время их знакомства Хо ощутил, что Карма не уверена в решении, которое он принимает.

— Это опасно, — наконец сказала она. — Опаснее, чем всё, что ты делал раньше.

— Значит, я должен быть осторожнее, чем раньше, — ответил Хо. — Все сложно, и становится сложнее. Привычное дело.

В пустоте послышался тихий, едва уловимый смешок. Невесёлый, но всё же.

— Ты неисправим, — прошептала Карма, и в её голосе, наконец, проступили привычные нотки. — Хорошо. Делай, как считаешь нужным. Но запомни: этот эмиссар — не просто мертвое тело. Это головоломка. Для тех, кто слишком любопытен. Для тех, кто ищет лёгкой силы. Для тех, кто думает, что может управлять тем, что не понимает. Не ошибись, Хо.

— Не стану, — пообещал он, хотя знал, что она слышит не обещание, а констатацию факта.

Связь оборвалась. Хо остался один наедине с телом в саркофаге и своей ношей.

Он закрыл крышку. Аккуратно, без спешки, вернул её на место. Теперь, когда утечка была остановлена, а сам саркофаг помещен в оболочку из чистой Тьмы, он мог приступить к главному.

Он не стал тратить время на то, чтобы подниматься на поверхность. Он просто сжал свою суть в точку, призывая образ зала «Кузницы», где все еще была изолирующая камера. И, удерживая в сознании огромный, тяжёлый образ саркофага, шагнул во Тьму.

Переход был долгим. Тяжёлым. Саркофаг, даже заключённый в двойную оболочку, был не просто материальным объектом. Он был узлом, концентрацией искаженной реальности, и протаскивать его сквозь чистую, спокойную Тьму было всё равно что тащить тяжелый, зазубренный якорь по песку. Тьма сопротивлялась, но Хо был настойчив. Он просто шёл вперёд, зная, что это необходимо сделать.

Когда он открыл глаза, то стоял в центре своего зала. Идеально черный пол, привычный полумрак, рядом с ним, на полу, покоилась черная сфера внутри которой был заперт саркофаг.

Затем он поместил сферу в самое сердце Цитадели, в ту самую камеру, где когда-то хранился Осколок Тьмы. Здесь, в абсолютной изоляции, под тройной защитой — стен, вырезанных из реальности, барьеров чистой Тьмы, в том числе и внешнего, отделяющего Цитадель от реального мира снаружи, саркофаг будет в безопасности. Настолько, насколько это вообще возможно.

Ну и под его постоянным присмотром, конечно.

Когда работа была закончена, Хо вышел из камеры и закрыл за собой дверь. Он чувствовал напряжение — не физическое, а то, что приходит от осознания масштаба ответственности. В его руках теперь был не просто артефакт, не просто трофей. В его руках был ключ к пониманию врага, способного стирать реальность. Или ключ, который откроет дверь их собственной гибели. Ошибка недопустима. Он мог бы уничтожить все, но тогда так необходимые знания будут утеряны.

Он мысленно коснулся Ксира. Связь была устойчивой, но далёкой.

— Я вернулся в Цитадель, — коротко передал он. — И принёс… находку. Закончите там и возвращайтесь. Скажите Миир, источник устранен, больше им ничего не угрожает. Они приняли единственно правильное решение, когда обратились к нам. А у нас теперь будет много работы.

— Понял, — ответ Ксира был лаконичным, но Хо почувствовал в нём тень любопытства. — Жди. Нам не долго осталось, все что можно было сделать, мы уже почти сделали.

Хо отключил связь и, не сходя с места, опустился на холодный каменный пол. Он сидел, глядя на дверь, за которой в абсолютной изоляции покоился эмиссар «Пожирателей Реальности», и размышлял.

О том, что Карма была права. Это было опасно. Опаснее всего, что он делал раньше. Но у него не было выбора. Или почти не было. Знание — вот единственное оружие, которое могло дать им шанс. И теперь, когда у них был сам враг, пусть и мертвый, а может и не очень, запертый в каменном ящике, они могли приоткрыть завесу тайны над этим странным народом.

«Ксир, — подумал Хо. — Он сможет увидеть… многое. Арх — изучить его так, как могла их цивилизация. Остальные адепты Ордена… они должны знать, с чем мы можем столкнуться. Мы все должны знать. И мы должны научится их… нейтрализовывать».

Он поднялся и, оставив камеру с саркофагом под охраной тишины и вечности, но не теряя ее из фокуса своего внимания, направился в зал Совета. Предстояло много необычной работы.

Глава 4

Глава 4.

Мрачные тайны.

Возвращение участников первой экспедиции Ордена в «Кузницу» было тихим, спокойным, почти будничным. Сотня магов Тьмы, шагнувших в портал Миир, вернулись в прежнем составе, без потерь, но это были уже другие личности. Хо, видевший их души, хорошо замечал произошедшие перемены. Они не стали ярче или сильнее, но более упорядочены. В пульсации ядра, в том, как ровно и спокойно горели черные нити Тьмы, пронизывающие каждую оболочку, появилась новая, едва уловимая стройность. Теперь они не учились быть Хранителями, они им стали. Впервые применили свои умения и знания на практике, впервые увидели, что они полезны и необходимы.

Кайрос встретил отряд у ворот, и его неизменный свиток, казалось, распух от новых записей. Он не задавал вопросов, его ждал уже привычный ритуал .у камина, в уюте кабинета, где будет рассказана вся история в подробностях. Но его глаза, цепкие и внимательные, скользили по лицам возвращающихся, выхватывая детали, которые позже лягут в основу его записей, которые он с некоторых пор вел.

Ксир, появившийся в зале Совета последним, выглядел задумчивым. Его «Око Вероятности», обычно сияющее ровным, глубоким фиолетовым светом, сейчас пульсировало неровно, словно он все еще переваривал увиденное в мире Миир. Арх, стоящий чуть поодаль, не скрывал своего волнения. Он знал, что Хо принес нечто важное, но не торопился спрашивать.

— Все прошло хорошо, — сказал Хо, когда они собрались в малом зале. — Заражение остановлено. Источник изолирован. Миир больше не будут беспокоить спонтанные выбросы Тьмы.

— Ты нашел то, что искал, — это был не вопрос. Ксир уже знал ответ, его «Око» видело изменения в вероятностях, те странные, набирающие четкость узоры, которые появились в тот момент, когда Хо вернулся в Цитадель.

— Да, — Хо поднялся. — Идемте. То, что я вам покажу, должно остаться между нами. Пока мы не определим, как будем действовать.

Они спустились в самые глубокие уровни Цитадели, туда, куда не ступала нога ни одного адепта. Коридоры здесь были уже не вырезаны Хо из камня — они были вырезаны из самой реальности. Стены, пол, потолок — всё здесь было покрыто тончайшим слоем чистой, неструктурированной Тьмы. Она не подавляла, не пугала, не вселяла беспокойство. Она просто была, отделяя это место от всего остального мира. Абсолютная изоляция. Место, где даже время текло иначе.

— Защита, — коротко пояснил Хо, когда Ксир, остановившись на пороге, замер, оценивая структуру барьеров. — Первая, внешняя — из моей Тьмы, она отделяет этот уровень от остальной Цитадели. Вторая внутренняя — из того же материала, но с особым эффектом поглощения. Третья — вокруг самой камеры. Её я сделал уже после того, как вернулся. И сама камера, разумеется.

Он подошел к гладкой, абсолютно черной стене и положил на нее руку. Тьма послушно расступилась, открывая проход в небольшое, идеально круглое помещение. В центре его, на полу, покоилась сфера. Она была чернее окружающей тьмы — настолько, что взгляд, упав на неё, проваливался в бесконечность, не находя опоры.

— Что это? — голос Арха прозвучал глухо, приглушенный барьерами.

— Это контейнер, — ответил Хо. — Внутри — саркофаг. А в саркофаге…

Он снова коснулся сферы, и та, повинуясь его воле, начала таять. Слой за слоем, как лепестки распускающегося цветка, Тьма отступала, обнажая то, что было внутри.

Саркофаг был не просто поглощал цвет. Он был чужеродным. Не той спокойной, изначальной пустотой, что была частью Хо, а чем-то иным. Враждебным. Чуждым. Даже Кайрос, не обладающий чувствительностью Ксира или Арха, отступил на шаг, когда взгляд его упал на черную поверхность, покрытую причудливыми барельефами. От саркофага исходило ощущение… неправильности. Словно этот предмет не должен был существовать в их реальности, но по какой-то ошибке оказался здесь.

Хо подошел к саркофагу и положил руку на крышку. Тьма внутри него откликнулась, но на этот раз в ее спокойствии появился новый оттенок. Напряжение.

— Я открою, — сказал он. — Но сначала — защита. Ксир, ты знаешь, что делать. Арх, Кайрос — не подходите близко, на всякий случай. И не смотрите пристально. Это может быть… небезопасно.

Он создал вокруг каждого из них индивидуальные барьеры — тонкие, почти невесомые оболочки из чистой Тьмы, которые должны были защитить их от возможного воздействия. Ксир, не дожидаясь повторения, активировал свою ментальную сеть, сплетая ее с барьерами Хо в единое целое. Теперь они были связаны — их восприятие, их мысли, их воля работали синхронно, готовые отражению угрозы.

Хо сдвинул крышку.

И они увидели его.

— Это эмиссар, — тихо сказал Хо. — Один из «Старших». «Пожирателей Реальности». Тело, которое вы видите, — не просто останки. Это… семя. Или бомба. Или головоломка. Даже Карма не знает точно. Но сказала, что этих существ видели немногие. И почти всегда — перед тем, как перестать существовать.

Арх, стоявший ближе всех к саркофагу, побледнел. Его лицо, и без того светлое, стало пепельно-серым. Он смотрел на барельефы, на знакомые символы — шипы, крюки, извивающиеся линии, и в центре всего — Око, из которого изливалась Тьма. Его рука, лежащая на груди, задрожала.

— Это они, — прошептал он. — Те самые. Которые стерли мой мир. Мою цивилизацию. Всё то, что мы создавали тысячелетиями. Он… он здесь. Мёртвый. Но почему он не разложился? Почему он выглядит так, будто его положили сюда вчера?

— Потому что он не мертв в нашем понимании, — ответил Ксир. Его «Око» засветилось ярче, пронзая структуру саркофага, пытаясь заглянуть внутрь. — Это тело законсервировано. Сила, которая в нём течёт, не дает ему разрушиться. Она… ждёт. Или спит. Или делает вид, что спит.

Существо, лежащее в саркофаге, было не похоже ни на что, что они встречали прежде. Стройное, почти хрупкое тело с удлиненными пропорциями, кожа, отливающая глубоким, космическим синим цветом. Длинные, почти прозрачные пальцы, сложенные на груди в погребальном жесте. Непропорционально большая голова с высоким, покатым лбом и полным отсутствием волос. Черты лица — тонкие, с резко очерченными скулами и тонкой линией губ. Глаза закрыты.

Но самое страшное было не в его облике. Самое страшное было в том, что от него исходило. Ощущение. Не запах, не звук, не магическое давление. Ощущение неправильности. Словно само присутствие этого тела в реальности было ошибкой. Оно не принадлежало этому миру. Оно не принадлежало ни одному из известных миров. Оно пришло откуда-то извне. Из-за неизвестных пределов.

— Оно… дышит? — шепотом спросил Кайрос. Он отступил в плотную к стене камеры, насколько возможно.

— Нет, — ответил Ксир. Его «Око» работало на пределе, пронзая структуру тела, пытаясь разобрать её на составляющие. — Оно не дышит. Но в нём течёт… нечто. Тьма. Но не та, что знаем мы. Она… другая. Ощущается по другому. Искусственная? Нет, это не то слово. Сконструированная.

— Сконструированная? — переспросил Арх, и в его голосе прозвучало непонимание. — Ты хочешь сказать, что это существо — не живое изначально?

— Я хочу сказать, — Ксир замолчал, собираясь с мыслями, — что его Тьма не искажена. Она просто… другая. Изначально другая. Как если бы они появились в реальности, где законы бытия отличаются от наших. И когда они пришли сюда, их природа вступила в конфликт с нашей. Они не могут нормально существовать в наших мирах — их тела, их души, сама их суть не предназначены для этого. Поэтому они… стирают. Не из злобы. Из необходимости.

— Из необходимости? — голос Кайроса дрогнул. — Ты оправдываешь их? Они уничтожают целые миры! Миллиарды разумных! Мою цивилизацию! — Арх, обычно спокойный и рассудительный, почти кричал.

— Я не оправдываю, — спокойно ответил Ксир. — Я анализирую, пытаюсь понять причины, что ими движут. Чтобы победить врага, нужно понять его природу. Если мы будем считать их просто злом, мы никогда не найдем способа остановить их. А если они действительно таковы, как я предполагаю…

Он замолчал, и в тишине, повисшей над саркофагом, каждый думал о своём. Хо смотрел на тело, на эту странную, чужеродную красоту, застывшую в вечном сне, и его «Абсолютное сознание» рисовало картины, одна страшнее другой.

— Если они действительно таковы, — наконец произнёс он, — то их война с нами — не война добра со злом. Это война двух разных реальностей. И они не могут остановиться, потому что остановка для них — смерть. Или возвращение в пустоту, из которой они пришли. И мы для них — враги не потому, что мы агрессивны или опасны. А потому, что мы существуем. Само наше существование для них — боль.

— Тогда что нам делать? — спросил Кайрос, и в его голосе не было обычной иронии. — Сдаться? Позволить им стереть нас, потому что мы им мешаем?

— Нет конечно, — твёрдо ответил Хо. — Мы нет дадим им установить свои порядки. Это наш дом. Мы найдем способ нейтрализовать их. Или уничтожить. Но для этого нам нужно знать больше. Гораздо больше.

Он посмотрел на Арха.

— Ты говорил, что ваши ученые искали способ борьбы с «Пожирателями». Хоть что-то они нашли?

Арх, всё ещё бледный, но уже взявший себя в руки, подошёл ближе. Его глаза, в которых пульсировали белые искры Первородной Маны, изучали тело с жадным, почти болезненным вниманием.

— Мы искали. Но у нас не было… этого. — Он указал на саркофаг. — У нас были только данные наблюдений, математические модели, теории. Мы знали, что они не могут долго находиться в насыщенной маной среде. Что они слабеют там, где жизнь бьет ключом. Что их можно… отвлечь. Заставить уйти. Но уничтожить — нет. Мы не нашли способа уничтожить их.

— Теперь мы сможем найти то, что не нашли вы, — сказал Ксир. — Потому что у нас есть то, чего не было у вас. У нас есть Хо. И у нас есть это тело.

Он подошёл к саркофагу вплотную, и его «Око» засветилось ослепительно ярко, пронзая материю, пытаясь увидеть то, что скрыто.

— Я попробую прочитать его, — тихо сказал он. — Не душу — её здесь нет. Но то, что осталось. Память. Отпечатки. Следы той реальности, откуда он пришёл.

— Это опасно, — предостерег Хо.

— Разумеется, но это единственный способ узнать то, что не известно в нашем мире никому.– Ксир не отводил взгляда от тела. — И потом, я же буду не один. Ты создашь вокруг меня защиту. И будешь готов оборвать связь, если что-то пойдёт не так.

Хо колебался лишь мгновение. Риск был велик — это полностью неизвестная территория, но и ставки были куда уж выше. Он кивнул и, подойдя к Ксиру, создал вокруг него дополнительный барьер — на этот раз не из своей Тьмы, а из той самой чистой, неструктурированной пустоты, что была его сутью. Она должна была стать якорем, который удержит разум Ксира, если тот начнёт проваливаться в чуждую реальность.

— Можешь приступать, — сказал Хо. — Я готов.

Ксир протянул руку и коснулся лба существа.

И мир вокруг них рухнул.

Это было не видение в привычном смысле. Это было… погружение. В пустоту, которая не была пустотой. В темноту, которая не была отсутствием света. В реальность, где не было ни времени, ни пространства, ни материи — только чистая, структурированная Тьма. Она текла по невидимым каналам, сплеталась в узоры, которые Хо видел на барельефах саркофага, пульсировала в ритме, который не был ни живым, ни мертвым. Она была. И в ней, как искры в пепле, тлели отголоски того, что когда-то было.

Ксир не пытался их прочитать буквально — это было невозможно. Он просто смотрел. И видел.

Он видел рождение. Не в том смысле, в котором рождаются живые существа. Это было… создание. Словно кто-то, обладающий непостижимой мощью, взял кусок изначальной пустоты и придал ему форму. Слепил из неё тело, вдохнул в него подобие жизни, наделил его волей и целью. И отпустил, как охотничью собаку, натасканную на дичь.

Он видел путь. Бесконечные коридоры между реальностями, где не было ни света, ни тьмы, ни верха, ни низа. Только пустота. И в этой пустоте — другие такие же. Тысячи, десятки тысяч, миллионы. Все они шли. Кто-то — вперёд, к далёким, манящим огням живых миров. Кто-то — назад, к источнику, который их создал. Кто-то — в никуда, растворяясь в пустоте, теряя форму, забывая цель.

Он видел миры, которые они посещали. Не все — только некоторые. Только те, что сохранились в памяти этого тела. Миры, полные жизни, цвета, звука. Миры, где разумные строили города, создавали искусство, любили, ненавидели, мечтали. И в каждый из этих миров они приходили, как приходит смерть. Не злая, жестокая воля. Просто неизбежное небытие.

Они не убивали. Они стирали. Сначала — сложность. Самые яркие, самые живые миры исчезали первыми. Потом — те, что попроще. Потом — совсем примитивные. А потом оставалась только пустота. Та самая, из которой они пришли. И они, уставшие, опустошённые, возвращались назад, к источнику, чтобы вновь обрести форму. Или не возвращались.

Этот — не вернулся. Что-то случилось с ним на пути. Какая-то катастрофа, которую он не успел осознать, не понял, не запомнил. Однажды он просто не открыл глаза, и теперь лежит внутри этого саркофага, в этом чужом, враждебном мире, мертвый, но не до конца. Может он просто… сломался. Его тело, его суть, его Тьма — всё это оказалось заперто. Запечатано. И он остался здесь. Один. Навсегда.

Ксир убрал руку. Его «Око» погасло, и он, пошатнувшись, оперся на край саркофага. Хо поддержал его, не давая упасть.

— Что ты видел? — спросил Арх, и в его голосе звучала надежда, смешанная со страхом.

— Я видел их… историю, некоторую часть, и то место, откуда они пришли, их родной мир. — тихо сказал Ксир. — Если это можно назвать миром. Это пустота. Бесконечная, абсолютная пустота, в которой нет ничего, кроме них. Они рождаются там, созданные кем-то или чем-то, кого мы не можем даже представить. Они не живут — они существуют. Их цель — не завоевание, не власть, не богатство. Их цель — сделать всё вокруг таким же пустым, как их дом. Потому что только в пустоте они могут быть собой. Только там они не чувствуют боли.

— Боль? — переспросил Кайрос. — Они чувствуют боль?

— Да, — Ксир посмотрел на него, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, мелькнуло нечто, похожее на сочувствие. — Наша реальность, наши миры, наша жизнь — для них это боль. Как ожог для того, кто прикоснулся к раскаленному металлу. Они не ненавидят нас. Они просто не могут быть рядом с нами. И единственный способ избавиться от боли — стереть источник.

В зале повисла тишина. Арх, стоявший у саркофага, смотрел на тело, и его лицо было непроницаемо. Кайрос, обычно многословный, молчал, переваривая услышанное. Хо, чьи черные глаза не отражали ничего, ждал.

— Значит, они — инструменты извращенного разума, по крайней мере, в нашем понимании, — наконец произнес Арх, и в его голосе прозвучала горечь. — Созданные кем-то, брошенные в миры, которые причиняют им боль, и обреченные на вечную охоту за покоем. Мы должны их… пожалеть?

— Нет, — твёрдо ответил Хо. — Мы должны их понять. Чтобы знать, как защитить себя. Жалость тут бессмысленна, они просто инструменты. Но и ненависть — тоже. Они делают то, для чего созданы. А мы просто тут живем, а они пришли прекратить нас. Наше сосуществование невозможно, и война неизбежна.

Он повернулся к Ксиру.

— Что еще ты видел? Что мы можем использовать, их слабые места, уязвимости. Есть ли способ остановить их, даже не уничтожая?

Ксир закрыл глаза, вспоминая. Его «Око» больше не светилось, но память, усиленная мыслительными потоками, хранила каждую деталь.

— Они не могут существовать в реальности, насыщенной жизнью. Не просто маной — жизнью. Сложной, структурированной, многогранной жизнью. Там, где миллиарды существ рождаются, живут, умирают и возрождаются вновь, где каждая песчинка, каждый атом участвует в бесконечном танце бытия — там они слабеют. Их Тьма, их суть не выдерживает такого давления. Они… уходят. Или погибают.

— Зелёный Мир, — тихо сказал Хо. — Мы создали одно такое место. Источник маны, осколок Жизни, ускоренное время. Там, где всё кипит, где эволюция сошла с ума, где жизнь бьет фонтаном — они не смогут там находиться.

— Но они могут уничтожить его до того, как оно станет достаточно сильным, — возразил Арх. — Они не глупы. Если увидят угрозу, они ударят первыми.

— Значит, мы не дадим им его найти, а может быть, мы уже сделали это.– Хо посмотрел на саркофаг. — Мы изучим его. Найдём способ замаскировать наш мир, сделать его невидимым для них. Или, возможно, найдём способ использовать их же природу против них. Мы найдем какой-нибудь способ.

Он подошёл к телу и, не касаясь его, склонился над ним. Тьма внутри него, обычно спокойная, теперь пульсировала в унисон с той, другой, чужеродной Тьмой, что текла в жилах этого существа. И в этой пульсации Хо чувствовал нечто, чего не мог выразить словами. Не вражду. Непонимание. Абсолютную, непостижимую чуждость.

— Мы будем изучать его, — сказал он, выпрямляясь. — Ксир, ты занимаешься анализом его структуры. Ментальной, энергетической, физической — всем, что сможешь извлечь. Арх — твои технологии. Сканеры, анализаторы, всё, что может дать нам информацию, не повреждая тело. Кайрос — архивы. Всё, что ты сможешь найти о «Пожирателях», о культах, о легендах, о любом упоминании подобных существ. Мы должны знать о них всё, до чего можем дотянуться. До последней незначительной детали.

Он замолчал, и в наступившей тишине каждый из четверых думал о своём. О том, что они только что увидели. О том, что им предстоит сделать. О том, что их враг — не просто монстр, не злодей, не безумец. Он — часть другой реальности. И эта реальность не может сосуществовать с их реальностью.

Или не хочет.

— Мы должны найти способ, — тихо сказал Арх, и в его голосе прозвучала не боль, а решимость. — Не ради мести. Ради того, чтобы никто больше не потерял свой мир. Ради того, чтобы наши дети, и дети наших детей, могли жить, не боясь, что однажды кто-то решит, что их реальность должна прекратиться.

— Мы его найдём, — ответил Хо. — У нас есть время, силы, знания. И у нас есть это тело — ключ к пониманию природы того, с чем мы имеем дело. Мы возьмем из него все. Аккуратно. Осторожно. Без спешки. И когда мы поймем их природу — мы найдем способ обезопасить наши миры.

Он снова закрыл крышку саркофага, и Тьма, повинуясь его воле, начала окутывать его слоями, возвращая в ту самую сферу, где он покоился последние мгновения. Когда последний слой лёг на место, саркофаг исчез для этого мира, оставив после себя только идеально гладкую, абсолютно черную поверхность.

— Работаем, — коротко сказал Хо, и они вышли из камеры, оставляя позади чёрную сферу, в которой, запертый в вечном сне, покоился эмиссар Пожирателей Реальности.

В зале Совета их ждала работа. Ксир, первым делом, разложил на столе кристаллы памяти, в которые записал всё, что видел во время своего рискованного погружения. Арх строил планы по созданию специального сканера, который мог бы анализировать структуру тела, не нарушая его целостности, с использованием технологии и магии. Кайрос, с его неизменным свитком и сотнями информаторов, разослал запросы во все уголки известных миров, выискивая любые упоминания о «Старших», абсолютно всего, что о них известно.

Хо же, вернувшись в свой зал, сел на идеально черный пол и закрыл глаза. Его «Абсолютное сознание» работало на пределе, перебирая варианты, выстраивая стратегии, оценивая риски. Враг был реален, находился здесь, в Цитадели, запертый в чёрной сфере. И это был не просто очередной противник — он был чужд всему в этом мире. Настолько, что сама его природа была противоположностью их реальности.

Но в этой чуждости, в этой несовместимости, и была его слабость. Потому что если их миры не могут сосуществовать, значит, есть способ сделать так, чтобы их невольный враг не мог войти. Или, войдя, не мог остаться. Или, оставшись, не мог ничего.

Хо открыл глаза. В его черных, бездонных глазах только спокойная, абсолютная уверенность. У них есть время. У них есть силы. У них есть знание. И у них есть ключ к пониманию.

Он поднялся и направился к выходу из зала. Впереди было много работы. Но он знал, что они справятся. Возможно, теперь — даже без него. Потому что Орден — это большая семья, а он просто один из многих, пусть и самый сильный из них, но это не навсегда. Кто-то вполне сможет достичь достаточно глубокого понимания, чтобы начать оперировать Тьмой как и он. Для этого не обязательно быть Проводником, а верный путь к могуществу им теперь известен.

В глубине Цитадели, в абсолютной изоляции, пульсировала чёрная сфера, хранящая в себе тело древнего врага. И в этой пульсации, в этом медленном, тяжёлом ритме, было нечто, что Хо чувствовал даже на расстоянии. Не угроза, ни призыв, просто присутствие неизбежного будущего. Напоминание о том, что война еще не началась, но уже в пути. Еще до того, как Хо осознал себя, война уже спешила к нему на встречу. Хотя… Благодаря своим слишком уж частым встречам с истинно бесконечным, он начинал понимать, как на самом деле все устроено. Был бы не чудовищем — давно бы сошел с ума.

Так что это был не пустой вопрос — вышел бы из Тьмы в Мир Хо, если бы не это противостояние.

И все же, он должны быть готов, иначе все — зря.

Глава 5

Глава 5.

Другой взгляд.

Прошло три цикла с того дня, как тело эмиссара «Пожирателей» было заперто в сердце Цитадели. Три цикла напряженной, кропотливой работы, которая больше напоминала медитацию, чем активное действие. Ксир, погружаясь в свои «Око Вероятности», снова и снова пытался прочитать застывшую в теле структуру, выуживая из нее обрывки чуждой реальности. Арх, объединив свои знания с магией, конструировал анализаторы, способные проникнуть в природу странной, «сконструированной» Тьмы. Кайрос, чья сеть информаторов была активна как никогда, рылся в пыльных докладах, выискивая любые, даже самые нелепые упоминания о «Старших».

Хо же, сидя в своем зале на идеально черном полу, чувствовал, как его «Абсолютное сознание» упирается в невидимую стену. Они получали данные — много данных. О структуре, об энергетике, о слабых местах, если они вообще существовали. Но это были лишь цифры, схемы, вероятности. Они не давали главного — понимания общей картины. Понимания того, что это существо чувствует, как оно взаимодействует с миром, и, самое главное, как сама Жизнь, этот вечный антагонист Пустоты, реагирует на его присутствие., и почему ее проявление так пагубно влияет на «Пожирателей».

Именно эта мысль, простая и очевидная, пришла к нему в момент очередной медитации.

«Жрецы Жизни, — подумал он, и эта мысль показалась ему настолько лежащей на поверхности, что он удивился, как она не пришла на ум раньше. — Они видят мир иначе. Не через призму пустоты или разума, а через призму самого бытия. Кто, если не они, сможет понять, насколько чужеродно это тело для нашего мира?»

Тьма внутри него молчала, но Хо уже привык различать оттенки этой тишины. Сейчас она была не просто спокойной — она была ожидающей. Словно и она понимала, что нужен иной взгляд. А где-то на грани восприятия, там, где заканчивалась его власть и начиналось нечто другое, он почувствовал легкое, едва уловимое тепло. Одобрение. Мать Жизни, та, что когда-то вплела в его суть титул «Друга», тоже была согласна с этой мыслью. Ей, как и Карме, было интересно посмотреть на врага глазами своих детей.

Хо поднялся и мысленно коснулся Ксира. Проводник Разума, не прерывая своей медитации, тут же откликнулся.

«Мне нужно с тобой поговорить», — передал Хо.

Ксир появился через несколько минут. Его фасеточные глаза, в которых все еще пульсировали отблески «Ока», были спокойны, но Хо чувствовал исходящее от него ментальное напряжение. Работа с телом Пожирателя давалась ему нелегко.

— Я думаю, нам нужен другой взгляд, — без предисловий начал Хо. — Мы видим структуру, энергию, вероятности. Но мы не видим того, что для нас, возможно, самое необходимое. Как это существо взаимодействует с Жизнью. Как на него реагирует само бытие.

Ксир склонил голову набок, его усики замерли в жесте внимания.

— Ты говоришь о жрецах Матери Жизни. — Это был не вопрос. Его «Око» уже просчитывало эту вероятность, и теперь он, как и Хо, удивлялся, что эта мысль не пришла им раньше. — Их методы далеки от наших. Они не анализируют — они чувствуют напрямую, не логикой или умом. Они могут увидеть то, что скрыто от любого сканера. И, возможно, их понимание природы Жизни поможет нам найти способ, который мы не можем увидеть.

— Именно, — кивнул Хо. — У Жизни свои методы. И если мы сможем объединить наши знания, возможно, мы найдем не один способ противостоять Пожирателям, а больше. Или даже создадим что-то новое, синтезировав Тьму, Разум и Жизнь в единое целое.

Ксир задумался. Его «Око» засветилось ярче, проигрывая варианты.

— Это разумно. Но мы не можем допустить утечки информации. Если кто-то узнает, что в нашей Цитадели хранится тело одного из «Старших»… последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Культы, которые до сих пор поклоняются им, попытаются вернуть его. Владыки, жаждущие силы, захотят использовать его. Нам нужен посланник. Тот, кому мы доверяем безоговорочно.

— Настоятель, — сразу же ответил Хо. — Он прошел через очищение, его душа стабильна, а разум ясен. И он достаточно опытен, чтобы понять всю важность миссии и не наделать ошибок.

Ксир кивнул. Настоятель, бывший Верховный жрец «Сынов Безмолвия», действительно был идеальным кандидатом. Он знал цену тайне, умел хранить молчание и, что самое важное, его вера в Истину, обретенную через Устав, была абсолютной.

— Я подготовлю кристалл памяти со всеми нашими данными, — сказал Ксир. — И личное послание. Жрецы должны знать, с чем они столкнутся, и кого они могут увидеть.

Хо отправился к Настоятелю. Старый жрец, чье лицо, изрезанное морщинами, сейчас было спокойно и сосредоточенно, занимался делами Ордена. Увидев Хо, он поднялся и склонил голову.

— Проводник, — его голос был ровным, но в глазах мелькнул немой вопрос. Такие визиты без причины не случались.

— У меня есть для тебя особое задание, — сказал Хо, жестом предлагая ему сесть. — Задание, важное для всего Ордена и, возможно, для многих миров. Оно требует осторожности, выдержки и полного доверия.

Он рассказал Настоятелю о саркофаге, о том, что они узнали, и о том, что им нужен взгляд со стороны. Старый жрец слушал, не перебивая, и только в самом конце, когда речь зашла о путешествии в мир Аур’ан, в его глазах мелькнула тень беспокойства.

— Мир Жизни, — тихо произнес он. — Для того, кто столько лет служил Тьме, даже очищенной, это будет… необычно. Но я понимаю важность. Я сделаю это, Проводник. И сохраню тайну.

— Не сомневаюсь в тебе, — ответил Хо. — Ксир подготовит для тебя все необходимое. Я сам открою портал. Тебе нужно будет передать жрецам наши данные и пригласить их присоединиться к исследованию. Скажи им, что Другу Жизни нужна помощь. Не думаю, что они откажут.

Настоятель склонил голову в глубоком поклоне.

Отбор сопровождения занял немного времени. Не годиться посланнику по такому серьезному делу отправляться в одиночку. Десяток магов, чьи души были наиболее устойчивы, а преданность Ордену — безусловна, были готовы отправиться в путь. Ксир передал Настоятелю кристалл памяти, в который были вложены все их наблюдения, и личный кристалл для связи. Когда всё было готово, Хо провел их в центральный зал.

Он не стал использовать стационарный портал. Его «Абсолютное сознание» хранило образ мира Аур’ан, который он получил от жриц. Сосредоточившись, он представил это место — бескрайние сады, светящиеся растения, мягкий, теплый свет, льющийся с неба. Тьма внутри него откликнулась, и он, влив в это намерение колоссальный объем энергии, просто шагнул вместе с пространством, разрывая ткань реальности и соединяя две точки воедино.

Перед ними распахнулся проем, за которым виднелся не суровый пейзаж Нижних Миров, а что-то совершенно иное. Мягкий, золотистый свет, высокие, стройные деревья с листвой всех оттенков зеленого, и воздух, наполненный ароматом цветов, который даже сквозь портал ощущался как физическое прикосновение.

— Ступайте, — сказал Хо. — И помните: вы — лицо Ордена. Будьте достойны этого.

Настоятель кивнул и, сопровождаемый десятью магами Тьмы, шагнул в сияющий проем. Как только они скрылись, портал за ними захлопнулся.

Следующие два цикла прошли в ожидании. Хо, Ксир и Арх продолжали исследования, но работа шла медленно. Чувствовалось, что они уперлись в потолок своих возможностей. Кайрос, не в силах сидеть без дела, лично проверял каждый свиток, каждую запись, пытаясь найти хоть что-то новое.

И вот, на исходе второго цикла, в сознании Хо раздался мысленный импульс — условный сигнал от Настоятеля.

«Мы готовы к возвращению. С нами гости».

Хо немедленно направился в зал. Ксир, чувствуя его движение, присоединился к нему. Арх, оторвавшись от своих чертежей, поспешил следом. Даже Кайрос, бросив все, примчался, чтобы стать свидетелем.

Хо вновь сосредоточился, вспоминая образ, переданный Настоятелем, и шагнул сквозь Тьму. Портал раскрылся, и первым из него вышел Настоятель. За его спиной, в мерцающем проеме, виднелись другие фигуры — высокие, стройные, с кожей, отливающей изумрудом, и глазами, светящимися мягким, золотистым светом.

Когда все они перешли, Хо закрыл портал и повернулся к гостям. Их было четверо. Двое из них были знакомы — жрица Элара, та самая, которая с таким восторгом рассказывала о «плодородии», и высокий жрец Аларил. Рядом с ними стояли двое незнакомцев. Один — мужчина с кожей темнее, чем у других, и с глазами цвета молодой листвы. Другой — женщина, чья кожа была почти белой, а волосы, собранные в сложную прическу, напоминали сплетенные корни древнего дерева.

— Друг Жизни, — Аларил первым склонил голову. — Мы получили твое послание. Мы впечатлены и в нетерпении. И мы пришли. Это — Тирран и Сиарил, — он указал на незнакомцев. — Они — наши лучшие ученые. Те, кто посвятил свою жизнь изучению самой сути Жизни.

Тирран, мужчина с темной кожей, шагнул вперед. Его движения были плавными, но в них чувствовалась необычайная внутренняя сила.

— То, что вы нашли, — начал он, и его голос был глубоким, вибрирующим, — это не просто тело. Это… отсутствие. Место, где Жизнь, кажется, заканчивается. Матерь говорила с нами. Она хочет, чтобы мы поняли природу этого отсутствия. Чтобы мы нашли способ защитить себя.

Сиарил, светлая жрица, смотрела на Хо с другим выражением. В ее глазах, помимо научного любопытства, читалась глубокая, вековая печаль.

— Мы изучали ваши записи, — тихо сказала она. — То, что увидел ваш Проводник Разума… это ужасно. Но это и есть ключ. Если они приходят из Пустоты, значит, Жизнь — их противоположность. И, возможно, именно в этой противоположности кроется наша защита.

Хо кивнул, принимая их слова.

— Тогда не будем тратить время. Я покажу вам то, что мы нашли.

Он повел их вглубь Цитадели, к изолированному уровню. Ксир, Арх и Кайрос следовали за ними, превратившись в молчаливых свидетелей. По пути Хо создавал вокруг каждого из гостей индивидуальные барьеры из чистой Тьмы, объясняя, что это — необходимая мера предосторожности. Жрецы не возражали, лишь с интересом наблюдали за тем, как пустота обретает форму, подчиняясь воле Проводника.

Когда они вошли в камеру, и взглядам гостей предстала абсолютно черная сфера, в которой был заперт саркофаг, даже невозмутимый Тирран на мгновение замер. Аура, исходящая от этого места, была для них, детей Жизни, подобно ледяному ветру, дующему из самой бездны.

Хо жестом приказал всем отступить и, подойдя к сфере, начал снимать защитные слои. Тьма таяла, обнажая черный камень саркофага, покрытый знакомыми барельефами. Жрецы смотрели на них, и на их лицах читался неподдельный ужас, смешанный с отвращением.

— Это… это неправильно, — прошептала Сиарил. — Даже сама форма этих символов, несет в себе отражение их философии… они отрицают рост, отрицают развитие, отрицают саму возможность быть. Это язык небытия.

— Сейчас я открою саркофаг, и вы все увидите своими глазами, — предупредил Хо. — Приготовьтесь.

Он убрал крышку, и тело эмиссара предстало перед ними во всей своей чуждой, застывшей красоте.

Сиарил подавила вскрик. Тирран, наоборот, шагнул ближе, его глаза, и без того яркие, засветились внутренним огнем. Он смотрел на бледно-голубую кожу, на сложенные в погребальном жесте пальцы, на высокий, покатый лоб, и в этом взгляде не было страха — лишь жадное, всепоглощающее желание понять. Истинный ученый.

— Он мертв, — наконец произнес он. — Но смерть его — не та, что знакома нам. Это не завершение цикла. Это… застывание. Остановка. Как если бы его время просто кончилось, а нового не наступило.

— Это нам уже известно, — кивнул Ксир. — Его Тьма — не пустота, из которой рождается жизнь. Это структура, созданная для отрицания. И мы пытаемся понять, как с этим бороться.

Тирран поднял руку, но не коснулся тела. Он просто держал ее на расстоянии, и Хо чувствовал, как от его ладони исходят тончайшие, едва уловимые волны чистой, созидательной энергии. Жизнь. Она касалась воздуха вокруг саркофага, и этот воздух, казалось, начинал петь.

— Он не реагирует, — тихо сказал ученый. — Жизнь для него — не враг. Она просто… не существует. Как для нас — его пустота. Мы живем в разных мирах, даже находясь в одной комнате.

Он убрал руку и повернулся к Хо. В его глазах не было отчаяния. Была решимость.

— Мы сможем помочь. Не анализировать, как вы. Мы будем чувствовать. Мы создадим инструменты, которые позволят нам видеть то, что видим мы, но в масштабах, доступных вашим технологиям. И, возможно, мы действительно сможем создать нечто новое. Не на основе Тьмы или Разума. На основе Жизни.

— Или на основе их синтеза, — добавил Арх, который до этого молча стоял в углу, внимательно слушая. — Мои технологии, ваша Жизнь, Тьма Хо, Разум Ксира. Если мы объединим всё это, мы сможем создать то, чего еще никогда не было. Оружие, которое будет работать против них, потому что оно будет сочетать в себе всё, что они отрицают.

Сиарил, которая всё это время не сводила глаз с тела, медленно кивнула.

— Это возможно. Но для этого нам нужно работать вместе. Ваш Арх прав: по отдельности мы сильны, но вместе мы можем стать чем-то большим. Мать Жизни не зря направила нас сюда.

Встреча завершилась далеко за полночь. Было решено, что жрецы останутся в Цитадели на неопределенный срок, работая бок о бок с Архом над созданием нового типа анализаторов и, возможно, нового типа оружия. Ксир, чье «Око» могло оценить любую, даже самую безумную идею, становился координатором этого странного альянса Тьмы, Разума и Жизни. Кайрос, как всегда, взял на себя обеспечение — лаборатории, материалы, всё, что могло понадобиться.

Когда гостей проводили в отведенные для них покои, Хо вернулся в свой зал. Он сел на пол, закрыл глаза и прислушался к себе. Тьма внутри него была спокойна, но в этом спокойствии чувствовалась новая, едва уловимая На этот раз ожидание.

Где-то в глубине Цитадели, за семью барьерами, в абсолютной изоляции, покоилось тело эмиссара. А над ним, в ярко освещенных лабораториях, склонились четверо — бывший фанатик, ставший Хранителем; инопланетный пилот, потерявший свой мир; насекомое, познавшее Разум; и дети Жизни, пришедшие из мира, где смерть была лишь началом нового пути. И все они были частью одного — Ордена Хранителей Тьмы, который неожиданно, стал чем-то гораздо большим.

Хо открыл глаза. В его черных, бездонных глазах не отражалось ничего, но в глубине, там, где пустота встречалась с бытием, теплилась искра. Не надежда — она была ему чужда. Понимание. Понимание того, что они на верном пути. И что даже самый страшный враг может быть побежден, если объединить силы, которые внешне кажутся несовместимыми.

Он поднялся и направился к выходу. Впереди была долгая работа. И он был готов к ней.

В ярко освещенной лаборатории Арха, где воздух был наполнен гулом техномагических устройств, Тирран и Сиарил впервые прикоснулись к странному сплаву науки и магии. Их пальцы, привыкшие к нежным лепесткам и живой ткани, осторожно ощупывали холодный металл и пульсирующие фиолетовым светом кристаллы. Аларил и Элара, чья задача была скорее дипломатической, чем научной, с интересом наблюдали за этим процессом.

А еще Арх познакомил их с Искрой. Им настолько понравилась идея хранения всего объема знаний целой цивилизации, и возможность немедленно узнать любую информацию, что они захотели себе такую же. Впрочем, вместе они могли создать что-то поинтереснее, было бы время.

Где-то в пустоте Карма глядя на это, почувствовала нечто ускользающее, из своего очень, очень далекого прошлого, ведь на самом деле она не знала правды о своем рождении…

— Удивительно, — прошептал Тирран, разглядывая под увеличением структуру магического кристалла. — В нем есть порядок, но это не порядок Жизни. Это… застывшая мысль. Разум, остановленный в своем движении.

— Именно, — отозвался Арх, подходя ближе. — Мои технологии работают с материей и энергией. Магия Ксира работает с вероятностями и концепциями. Орден работает с Тьмой. Вместе мы можем создавать вещи, которые невозможны для каждого отдельного направления. Но возможно, нам не хватало еще и вашего взгляда, чтобы сделать следующий шаг в познании. Вашего чувства.

Сиарил, которая изучала чертежи защитного барьера, созданного Хо, покачала головой.

— Это гениально, — сказала она. — Пустота, заключенная в форму. Тьма, которая не поглощает, а отделяет. Но для нас она слишком… агрессивна. Жизнь не может пройти сквозь нее. А если мы хотим создать что-то, что будет противостоять Пожирателям, оно должно пропускать Жизнь. Или даже усиливать ее.

— Значит, нам нужен не просто барьер, — задумчиво произнес Ксир, который, оторвавшись от своих медитаций, присоединился к группе. — Нам нужен фильтр. Или усилитель. Нечто, что будет брать энергию и превращать ее… во что-то, что он не может вынести.

— В Жизнь, — закончила его мысль Сиарил. — Мы должны превратить его оружие против него самого.

В лаборатории повисла тишина. Идея была безумной. И прекрасной.

— Если мы сможем создать такое устройство, — медленно сказал Арх, — и поместить его, например, в ядро Зеленой Планеты… или любой другой… Каждый раз, когда Пожиратель попытается к ней приблизиться, его собственная сила будет обращаться против него, питая жизнь, которую он хочет уничтожить.

— Это потребует синтеза, — предположил Ксир. — Тьмы, которая будет ловить и удерживать энергию, и создаст неуничтожимую основу устройства. Маны, которая будет кровью. Разума который будет преобразовывать энергию в Жизнь, и будет всем этим управлять. Никто из нас не может сделать это в одиночку.

— Значит, будем делать вместе, — просто ответил Тирран.

Они проработали всю ночь. Арх чертил схемы, используя знания погибшей цивилизации Аарум. Ксир, подключившись к его разуму, просчитывал вероятности, убирая тупиковые ветви. Тирран и Сиарил, используя свои способности, чувствовали, где их конструкции вступают в конфликт с природой Жизни, и предлагали способы обойти это противоречие.

К утру на столе лежал проект. Сложный, многослойный, требующий для своего воплощения невероятных ресурсов и времени. Но это был проект. Первый настоящий шаг к созданию оружия, способного не просто защитить, но и нанести ответный удар.

— Нам нужно будет собрать и испытать это, — сказал Арх, потирая уставшие глаза. — Нам понадобится образец… той самой искаженной Тьмы, что сочилась из саркофага.

— Я предоставлю, — раздался голос от двери. Хо, который, невидимый и неслышимый, наблюдал за их работой всю ночь, вышел из тени. — Аккуратно. В изолированной камере. Вы будете работать с тем, что я принесу, и только в пределах этой Цитадели. И нужно будет поставить соответствующую защиту на лабораторию.

Он повернулся к жрецам.

— Вы были правы. Вместе мы сильнее. И вместе мы сможем создать то, что защитит наши миры. А сейчас лучше отдохните. Я знаю, что тела почти всех присутствующих не нуждаются в отдыхе, но разуму иногда нужно делать паузу. А завтра приступим к следующему этапу.

Он вышел, оставив их в лаборатории, где на столе лежал чертеж будущего оружия. Впервые у мира появился наверное, самый необычный шанс из возможных.

Глава 6

Глава 6.

Прототип.

Лаборатория Арха, которую Хо расширил и укрепил на всякий случай, была необычайно оживленной. Десятки магов Тьмы, отобранных Ксиром за их аналитический склад ума и склонностью к тонкой работе, склонились над чертежами, кристаллами и странными гибридными устройствами, которые рождались на стыке технологий Аарум, магии, Тьмы и Жизни. Воздух здесь пах озоном, раскаленным металлом и, как ни странно, свежей зеленью. Присутствие жрецов Жизни, чьи ауры невольно проращивали все что только возможно и невозможно.

Ксир, чье «Око Вероятности» светилось ровным, глубоким фиолетовым светом, парил в центре зала, подключенный ментальными нитями к десяткам работающих адептов. Он не отдавал приказов — он координировал и предлагал наилучшее решение. Его разум, способный просчитывать миллионы вариантов в мгновение, видел ошибки до того, как они совершались, и мягко, почти незаметно, корректировал действия. Он был дирижером этого невероятного оркестра.

Арх, чьи бледно-голубые руки, теперь покрытые тончайшей сетью светящихся рун, гибридом татуировок и техномагических имплантов, лепили из чистого кристалла и металла нечто, напоминающее сердце. Оно пульсировало в его пальцах, и в этой пульсации угадывался не машинный ритм, а что-то уже почти живое, но застывшее на грани перехода.

— Прототип, — тихо сказал Арх, не отрывая взгляда от своей работы. — «Сердце Фильтра». Будет принимать искаженную Тьму «Пожирателей», прогонять через слои — «нашей» Тьмы, как изолятор, Маны, как проводника всех типов энергий, и Разума, как преобразователь. На выходе… ну, по расчетам, должна получиться структурированная Жизнь, материализованная концепция. Или энергия, очень близкая к ней. Тирран, темнокожий жрец, стоял рядом, и его рука, излучающая мягкое золотистое свечение, парила над «Сердцем», не касаясь его. Он не мерил, не анализировал. Он «чувствовал».

— Слишком агрессивно, — наконец сказал он. — Переходный слой из Маны резкий. Жизнь не любит скачков. Она течет. Нужно смягчить. Добавить еще один контур. Или… использовать не чистую ману, а что-то более… органическое.

— У нас нет живых источников чистой энергии, — возразил Арх, не разжимая пальцев. — Только кристаллы. Только то, что мы можем настроить.

— А если использовать не кристалл, а носителя? — раздался спокойный голос от двери. Хо, который бесшумно наблюдал за процессом последние несколько часов, вышел из тени. — Живого носителя. Адепта с даром Маны, например? Как дополнительный фильтр.

Ксир, не оборачиваясь, покачал головой.

— Риск. Если прототип даст сбой, носитель умрет. Не мгновенно — хуже. Искаженная Тьма, смешанная с Мета-Разумом, может… изменить его. Сделать похожим на тех, кого мы лечили у Миир. Но скорее всего будет гораздо страшнее и мучительней.

— Тогда нам нужен другой источник, — заключил Хо, подходя ближе к столу, где лежали чертежи. — Или другой тип фильтра. Не живой, но… дышащий. Что-то, что будет пропускать через себя энергию, но не разрушаться.

Сиарил, светлая жрица, оторвалась от изучения схем защитных барьеров.

— Первородный Осколок, — тихо сказала она. — Любой стихии. Огня, Холода, Жизни… Они — чистые концепции. Если мы создадим вокруг него оболочку, подобную той, что ты, Хо, создал для Осколка Времени, и настроим ее на преобразование… возможно, мы получим не просто источник, а вечный двигатель. Преобразователь. Который будет брать искаженную Тьму и на выходе давать чистую Жизнь.

В лаборатории повисла тишина. Идея была гениальной. И как всегда, дорогой в исполнении и сложной.

— Первородные Осколки, — медленно произнес Арх, откладывая «Сердце». — Я видел только один. Тот, что ты вживил в меня. Они… неисчерпаемы? Инертны? Их можно использовать как батареи?

— Они — носители чистой концепции, — ответил Хо. — Их нельзя разрядить. Можно только перенаправить. Перестроить. Как мы с Ксиром сделали с Осколком Тьмы, превратив его в источник маны. И с Осколком Времени, превратив его в Катализатор.

Он повернулся и жестом пригласил их следовать за собой. Они прошли через несколько уровней Цитадели, спускаясь всё ниже, туда, куда не ступала нога ни одного адепта. Здесь, в самом сердце подземелья, в небольшой, идеально круглой камере, на простых каменных полках, вырезанных Хо в стене, покоились сокровища.

Он не скрывал их. Просто не было нужды показывать.

На полках, в специальных углублениях, покрытых тончайшим слоем чистой Тьмы, лежали Первородные Осколки. Десятки. Может быть, больше. Они пульсировали ровным, спокойным светом, и каждый был уникален. Огненные — багровые, с клубящимся внутри пламенем. Ледяные — бело-голубые, от которых веяло вечным холодом. Осколки Маны — фиолетовые, переливающиеся всеми оттенками. Все то, что можно было встретить на охоте в самых глубоких ярусах родного мира Хо.

Кайрос, последовавший за ними, присвистнул.

— Это… это же целое состояние, — выдохнул он. — Ты мог бы купить на них несколько миров, Хо.

— Наверняка, — спокойно ответил Хо. — Но зачем? Они нужны нам самими. Для дела. И теперь как раз пришло их время.

Тирран и Сиарил смотрели на это богатство с благоговением, смешанным с ужасом. Для них, детей Жизни, каждый такой осколок был не просто артефактом. Он был куском чужой, чуждой реальности. Концепцией, которая не вписывалась в их гармоничный мир.

— Берите все, проверите, которые лучше подойдут, их и используете, — сказал Хо, указывая на Осколки. — Попробуем создать гибрид. Механический и живой одновременно. Вечный. Этого хватит, чтобы создать несколько устройств. Но не больше. А нам нужно больше. Гораздо больше. Пожиратели придут не в один мир. Мы должны быть готовы защитить каждый, который станет их целью.

Арх кивнул, его глаза загорелись энтузиазмом.

— Я смогу. Но мне понадобится время. И помощь. Ваша, — он посмотрел на жрецов, — и Ксира. И твоя, Хо. Чтобы создать оболочку, подобную той, что ты делал для Катализатора.

— У вас теперь есть неплохо подготовленные адепты Ордена, думаю, под руководством Ксира они смогут сделать то же, что и я, — не согласился Хо. — У нас есть запас осколков, но его нужно пополнить. И я займусь этим, другим не справится, пока. Нам понадобится много.

Он не лгал. Глядя на слаженную работу Ксира, жрецов, Арха и адептов, он чувствовал, что его непосредственное участие на этом этапе уже не нужно. Они стали командой. Самостоятельной, эффективной, понимающей друг друга без лишних слов. Орден действительно становился тем, чем он должен был стать — самодостаточной силой, способной решать задачи и без своего Основателя.

— Ты хочешь снова отправиться на охоту? — спросил Арх. — За новыми осколками?

— Сколько тебя не будет? — спросил Кайрос, пряча в свиток дрожащую руку. Он тоже чувствовал перемены.

— Несколько циклов, может быть, больше, — ответил Хо. — Я пойду в свой мир. На охоту. Нужно пополнить запасы. И, возможно, поднять свой уровень силы. «Абсолютное сознание» — это предел для многих, но не для меня. Я чувствую, что есть куда расти. И еще, я в этот раз возьму с собой группу адептов. Они должны научится охоте.

— Орден становится самодостаточным, — тихо сказал Ксир, и в его голосе прозвучало одобрение. — Нам больше не нужно полагаться только на тебя, Хо. У нас есть те, кто уже может заменить тебя в некоторых делах. Если потребуется.

— Да, — ответил Хо. — Я возьму с собой самых способных. Пусть учатся. Пусть видят, как я это делаю. Когда меня не станет, они должны знать, где искать и как добывать.

— Когда тебя не станет? — голос Сиарил дрогнул. — Ты говоришь так, будто…

— Я говорю так, будто я смертен, — перебил её Хо. — И это правда. Я не бог. Я не бессмертен. Просто… очень живучий. Но однажды удача может отвернуться от меня. Или мне потребуется уйти надолго, возможно — навсегда. И тогда Орден должен быть готов обойтись без меня.

В лаборатории повисла тишина. Жрецы смотрели на Хо с новым, доселе невиданным выражением. Не страхом, не восхищением. Пониманием. Они начинали понимать, что этот темный, пугающий проводник Пустоты, который создал целый мир и подарил жизнь миллиардам существ, на самом деле был таким же, как они. Смертным. Уязвимым. Одиноким.

— Ты не один, — тихо сказал Тирран. — У тебя есть мы. У тебя есть Орден. У тебя есть семья.

Хо посмотрел на него. Его черные, бездонные глаза не отражали ничего. Но в глубине, там, где Тьма встречалась с бытием, что-то дрогнуло.

— Знаю, — ответил он. — Поэтому я и хочу, чтобы вы были готовы.

Сборы в новую экспедицию заняли немного времени. Хо отобрал два десятка лучших боевых магов — тех, чьи души были наиболее устойчивы, а понимание Тьмы — наиболее глубоко. Среди них были и те, кто уже участвовал в экспедиции в мир Миир, и те, кто только начинал свой путь, но уже проявлял недюжинные способности. Он не брал с собой ни Ксира, ни Арха, ни жрецов. Их место было здесь, в Цитадели, где они могли продолжать работу над прототипом и готовить новые устройства.

— Вы — мои глаза и руки здесь, — сказал он им перед уходом. — Продолжайте. И не ждите меня. Если я задержусь, значит, у меня есть на то причины.

— А если ты не вернёшься? — спросил Кайрос, который, несмотря на свою занятость, пришёл проводить отряд.

— Значит, не судьба, — ответил Хо. — Но я вернусь. Как обычно.

Он открыл портал — на этот раз стационарный, чтобы показать группе путь в родной мир. Двадцать боевых магов, одетых в чёрное, бесшумно шагнули за ним в сияющий проем.

Мир встретил их жаром и полумраком. Багровое солнце, висящее в мертвом зените, почти не давало света, но воздух был раскаленным, как в печи. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирались бескрайние пещеры, испещренные ходами и разломами, уходящими в неизвестную глубину.

— Здесь нет жизни, — тихо сказал один из магов, молодой адепт по имени Кор. Его душа, ещё не такая яркая, как у старших, но уже устойчивая, пульсировала ровным, спокойным светом. — Только камни и жар.

— Здесь есть жизнь, — поправил Хо. — Но она скрыта. Ее тут предостаточно, и вся она хочет вашей смерти. Сейчас я вам объясню и покажу, как тут все устроено, и что вам следует делать.

Он повел их вниз. Не через порталы, не сквозь Тьму. Просто — шаг за шагом, по бесконечным лабиринтам, которые он знал как свои пять пальцев. Он показывал им, как ориентироваться в полной темноте, как чувствовать вибрации камня, как отличить опасную тварь от относительно безобидной, как убивать и не быть убитым. Он учил их тому, чему научился сам ценой крови и боли. Первые осколки они нашли на пятый день. Небольшие, размером с горошину, пульсирующие тусклым, оранжевым светом. Осколки Огня. Хо показал, как аккуратно извлечь их из тела убитой твари, как очистить от лишних примесей, как хранить, чтобы не повредить. Маги смотрели на него с благоговением. Для них он был не просто учителем — он был легендой. Тем, кто прошёл этот путь первым. Тем, кто создал для них возможность идти по его следам.

— Теперь вы знаете достаточно, чтобы продолжить без меня. Помните, что Ордену нужна ваша работа. И ваша личная сила тоже начнет расти, пока вы будете заниматься добычей. Более крупные осколки находятся ниже, но вам пока туда рано. Наберетесь достаточно силы, сможете отправится туда. А пока, продолжайте делать то, что можете, а затем возвращайтесь. Я же отправлюсь глубже, за особыми трофеями.

Он не стал прощаться. Он просто шагнул во Тьму, призывая образ нужного яруса — жар, камни и бесконечные пещеры, где он родился и стал тем, кем стал.

Гул глубин встретил Хо, как старого друга. Знакомый жар, запах серы и остывающей лавы, далекий, едва уловимый шепот маны, текущей по жилам планеты. Он стоял на камнях нижнего яруса и чувствовал, как его «Мертвая звезда» наполняется, впитывая окружающую энергию. Здесь, где он родился, его сила была не просто велика — она была естественной частью этого мира.

Привычна монотонная, но давно медитативная работа. Главной целью были Осколки Первостихий. Те редчайшие образования, что возникали в местах схождения чистой маны и древней, неструктурированной силы. Хо знал, где они водятся. Он изучил свой мир вдоль и поперек за те циклы, что провел здесь. Он знал, в каких пещерах, на какой глубине, при какой температуре и давлении вероятность найти Осколок была выше.

К концу недели у него было пять Осколков. Огненных. Два ледяных. Один — чистый, фиолетовый, Маны. И один — странный, серо-зеленый, от которого веяло не жаром и не холодом, а… движением. Воздухом. Ветром. Он никогда не встречал такой стихии раньше, но его «Абсолютное сознание» подсказало: Осколок Первородного Воздуха. Редчайшая находка.

«Пригодится, — подумал Хо, убирая его в кольцо. — Ксир что-нибудь придумает».

Именно в этот момент, когда он, удовлетворенный добычей, уже собирался подниматься наверх, его сенсоры уловили нечто странное. На границе восприятия, глубоко под ним, там, где даже он бывал не часто, пульсировала аномалия. Не знакомая, не похожая на естественные разломы или скопления маны. Она была… чужеродной. Искусственной.

Хо замер, сканируя источник. Портал. Стационарный, очень древний, судя по искажениям в ткани реальности вокруг него. И заброшенный. Абсолютно, стерильно заброшенный. Ни следа магии, ни отголосков душ, ни даже намека на то, что его использовали в последние тысячи лет.

«Еще один? — подумал он, вспоминая порталы, которые изредка встречались ему еще в том, давнем путешествии, казалось, в другой жизни. — Куда же ты ведешь, старый камень?»

Любопытство, то самое, что толкало его на авантюры с самого рождения, шевельнулось в холодной пустоте. Он мог бы проигнорировать. Подняться наверх, вернуться в Цитадель, отдать добычу Арху и Ксиру. Но… почему нет? У него было время. Сила. И была возможность.

Глава 7

Глава 7.

Мертвый мир.

Портал висел в пустоте, в небольшой, идеально круглой полости, которую кто-то вырезал в толще породы. Он был не похож на те, что Хо видел раньше. Не кольцо, не арка. Это была… раковина. Сплетение из черного, блестящего металла и какого-то органического, похожего на кость материала. В центре этой конструкции пульсировала мутная, серая плоскость — вход. Он был активен, что было невероятно странно.

Хо не стал раздумывать. Он шагнул внутрь.

Переход был долгим. Тяжелым. Не похожим на плавное скольжение сквозь Тьму или мерцание портальной арки. Это было падение. В пустоту, где не было ни времени, ни пространства, ни даже ощущения собственного тела. Только далекая, едва уловимая цель — точка света в бесконечной тьме.

А затем падение прекратилось.

Хо стоял на чем-то, что отдаленно напоминало землю. Это была серая, спекшаяся корка, покрытая сетью глубоких трещин. Небо над ним было черным. Абсолютно, непроницаемо черным. Ни звезд, ни облаков, ни даже намека на свет. Только далекий, тусклый диск какой-то звезды, местного солнца, которая, казалось, вот-вот погаснет навсегда.

Он ожидал увидеть что-то подобное Зелёной Планете или Миир. Но то, что предстало перед ним, было… мёртвым. Абсолютно, безжизненно мёртвым.

Воздух был мертв. Не сперт, не тяжел — именно мертв. В нем не было ни капли маны, ни запаха, ни даже той слабой вибрации, что всегда присутствует в живом мире. Хо сделал шаг, и пепел взметнулся под его ногой, оседая на чёрной мантии. Его «Демонический душевед», настроенный на поиск жизни, молчал. Ни одной души. Ни одного живого существа. Даже бактерий, даже спор — ничего. Планета была стерильна. Выжжена. Уничтожена.

«Так вот как это выглядит. Мертвый мир, — понял Хо. — Один из тех, что стерли „Пожиратели“».

Он огляделся. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась пустошь. Серая, безжизненная, усеянная обломками скал и руинами. Далеко на горизонте он разглядел очертания огромного города — или того, что от него осталось. Башни, сломанные, как спички, стены, изрезанные глубокими шрамами, и в центре — нечто, похожее на гигантский купол, наполовину разрушенный.

Хо двинулся к городу. Его «Демонический душевед» работал на полную мощность, но не находил ничего. Ни душ, ни отголосков, ни даже следов давно умерших. Планета была стерильна. Абсолютно, идеально стерильна. Только камень, пыль и руины.

Он пошёл вперёд, разглядывая руины. Чем дольше он шел, тем яснее становилась картина. Этот мир вероятно был техномагическим — нечто среднее между технологиями Аарум и магией демонов. Здесь были порталы, встроенные в стены зданий, кристаллы, служившие источниками энергии, и даже что-то похожее на голографические проекторы, которые сейчас, мёртвые и тёмные, напоминали скелеты вымерших животных.

Он шел несколько часов, и тишина вокруг него сгущалась, становилась почти осязаемой. И вдруг, на самой границе восприятия, его сенсоры уловили… не душу. Нечто иное. Пульсацию. Медленную, тяжелую, похожую на биение огромного, древнего сердца, но не живого. Механического. Или… Не-живого.

Хо ускорил шаг. Руины приближались, и вскоре он уже шел по тому, что когда-то было широким проспектом. По обеим сторонам возвышались здания из странного, полупрозрачного материала, напоминающего застывшую смолу. Внутри некоторых из них, за разбитыми окнами, он различал силуэты — застывшие, скорчившиеся фигуры. Тела тех, кто не успел убежать. Или не смог.

Купол, который он видел издалека, оказался огромным, размером с добрую половину «Кузницы», сооружением из того же полупрозрачного материала. Внутри, сквозь мутные стены, Хо различал сложные механизмы, пульсирующие тусклым, голубоватым светом. А в центре, на возвышении, покоилось… Оно.

Существо было не похоже ни на что, что Хо встречал прежде. Оно напоминало человека, но с неестественно вытянутыми пропорциями. Кожа — серая, сухая, как старая бумага, обтягивала кости, но не была мертвой. В ней теплилась жизнь — не та, что бурлит в жилах, а та, что тлеет в пепле догоревшего костра. Глаза существа были закрыты, но из-под век пробивался тусклый, зеленоватый свет. Его грудь не вздымалась, но Хо чувствовал пульсацию — ту самую, механическую, неживую, которую уловил издалека.

А вокруг, в нишах, вырезанных в стенах купола, замерли другие фигуры. Тысячи, десятки тысяч. Они были похожи на то существо в центре, но их кожа была еще более серой, а тела — обездвижены. Они не спали. Они… ждали. Или просто существовали.

Хо шагнул внутрь купола. И в тот же миг существо в центре открыло глаза.

Они были зелеными. Не яркими, живыми, как у жрецов Матери Жизни, а тусклыми, болотными, полными вековой, невыносимой усталости. Оно смотрело на Хо, и в этом взгляде не было ни страха, ни агрессии. Только спокойное, бесконечное любопытство.

— Ты не живой, — сказал Хо, останавливаясь перед ним. — Но и не мёртвый. Ты — нечто иное.

— А ты, — голос существа был тихим, шелестящим, как шум ветра в сухой траве, — ты живой. Но в тебе есть нечто… такое же, как во мне. Пустота. Я чувствую ее. Только твоя пустота — иная. Она не убивает. Она… просто есть. Ты пришел, — голос существа раздавался не из его рта, а прямо в сознании Хо. — Я чувствовал. Портал… он открылся. Впервые за тысячи лет. Я надеялся.

— Кто ты? — спросил Хо, не двигаясь с места. Тьма внутри него была спокойна, но готова в любой момент стать щитом или оружием.

— Эксперимент. Я хотел стать бессмертным. Нашел способ заменить свою жизнь… не-жизнью. Смертью, которая не есть конец. Я стал не-мертвым. В общем понимании. Но не с помощью магии. Из-за науки. Технологии. Я подключил себя к машинам, которые поддерживали мое существование. И когда пришли они, их энергия… она не смогла меня уничтожить, но изменила окончательно. Теперь меня уже нет. Только пустота. Иная, чем у них. Но тоже пустота. Пожиратели не смогли меня убить. Потому что меня уже нельзя убить. Я — то, что они не могут стереть. Я Смерть, которая не отрицает жизнь, а завершает её цикл. Нельзя убить Смерть.

Хо слушал, и его «Абсолютное сознание» лихорадочно работало, анализируя каждое слово. Существо не лгало. Он чувствовал это. В его тусклых зеленых глазах, в его сухой, как бумага, коже, в его неживой, но упорядоченной пульсации не было обмана. Только правда. Страшная, вековая, выжженная болью и одиночеством.

— Почему ты не ушел? — спросил Хо. — Через портал? Он работает.

— Разве? Может, с той стороны. — ответило существо.

Он снова замолчал, и в тишине купола Хо услышал, как гудят механизмы, поддерживающие жизнь — или не-жизнь — этого странного, печального существа.

— Ты стал Проводником Смерти, — тихо сказал Хо, и в его голосе прозвучало понимание. — Или почти стал. Тебе не хватает… чего-то.

— Признания, — ответило существо. — Того, что есть у тебя. Твоя Пустота признала тебя. Твоя Тьма говорит с тобой. А моя Смерть… молчит. Она дала мне силу, но не дала цели. Я просто существую. Здесь, в этом мёртвом мире, среди руин того, что я когда-то знал. Я занимаюсь наукой. Изучаю то, что осталось, и создаю новое. Но это не жизнь. Это… ожидание.

Хо молчал. Его «Абсолютное сознание» лихорадочно работало, перебирая варианты. Существо перед ним было не просто выжившим. Оно было ключом. Ключом к пониманию того, как противостоять Пожирателям на их собственной территории. Если их энергия — это отрицание жизни, то энергия Смерти — это завершение жизни. Не отрицание, а переход. И в этом переходе, возможно, крылся ответ.

— Я знаю, кто ты, — наконец сказал Хо. — Ты — то, что мы искали. Не знали, но искали. Ты — мост между жизнью и смертью. Ты — то, что Пожиратели не могут уничтожить, потому что для них ты не существуешь. Ты для них — не цель. Ты — просто… фон.

— Фон, — эхом отозвалось существо, и в его голосе прозвучала горечь. — Да. Наверное, ты прав. Я — фон. Но я устал быть фоном. Я хочу снова стать частью чего-то. Хочу помогать, в чем-то участвовать. Хочу… жить. Или не-жить — не важно. Главное — иметь цель.

Хо принял решение. Оно пришло мгновенно, как всегда, когда он видел цель.

— Тогда идём со мной, — сказал Хо. — У меня есть Орден. Мы готовимся к войне с Пожирателями. Нам нужны такие, как ты. Те, кто может противостоять им. Те, кого они не могут стереть.

Существо смотрело на него долго. Его глаза — два холодных, зеленых огня — горели ровно, не мигая. А затем он медленно кивнул.

— Хорошо. Я пойду с тобой. Но у меня есть условия.

— Какие? — спросил Хо.

— Я возьму с собой свои исследования. Всё, что я собрал и создал за эти тысячелетия. Технологии, которые могут помочь. Знания, которые могут спасти. И мне нужно будет место, много места, где я смогу работать. Где никто не будет мешать. Где я смогу быть собой — или тем, кем я стал.

Он подошел ближе, и существо не отшатнулось. Его тусклые зеленые глаза смотрели на Хо с надеждой, которую он не видел ни в ком прежде. Надеждой того, кто потерял всё и не ожидал уже ничего.

— У тебя будет целый уровень, огромный, — ответил Хо. — Изолированный, защищенный, абсолютно твой. Ты сможешь делать там всё, что захочешь.

— Ты серьезно? — прошептало существо. — Ты… ты не боишься меня? Я — чудовище. Я — ошибка. Я — то, чего не должно быть.

— Я тоже чудовище, — спокойно ответил Хо. — Я родился в мире, где каждый убивает каждого. Пожирал души, прежде чем научился говорить. Я — ошибка природы. Или ее замысел. Теперь все это не важно. Важно то, что мы можем помочь друг другу. Ты поможешь нам против «Пожирателей». Орден даст тебе новый дом, цель, и возможно, станет твоей новой семьей тоже.

Он протянул руку. Чудовище смотрело на другое чудовище, долго, очень долго. Его серая, сухая рука дрожала. А затем он медленно, с трудом, поднял свою и коснулся пальцев Хо.

Кожа его была холодной, как лед, но не мертвой. В ней, под слоем высохшей плоти, пульсировала та самая не-жизнь, та самая сила Смерти, которая спасла его от «Пожирателей».

— Я согласен, забери меня отсюда. Я помогу вам. Чем смогу.

— Тогда готовься, — сказал Хо, убирая руку. — Я вернусь. Мне нужно подготовить место для тебя в Цитадели. Это займет несколько циклов.

— Я подожду и все подготовлю. Я ждал тысячи лет. Подожду еще немного.

Как тебя зовут? — спросило существо.

Глаза Хо, чёрные, бездонные, встретились с холодными, зелеными огнями.

— Хо. А тебя?

— У меня не было необходимости в имени последнее… время. Я отказался от него, когда стал… этим. Но ты можешь называть меня Мор. Так звали меня в детстве, в той жизни, что была до.

— Тогда готовься, Мор, — повторил Хо. — Я вернусь.

Хо кивнул и, не прощаясь, шагнул во Тьму, призывая образ своего зала в «Кузнице». Переход дался легко, но в его сознании все еще пульсировал образ мертвого мира, руин и этого странного, неживого существа, которое, возможно, станет еще одним необычным союзником. Возможно, самым необычным. Или величайшей угрозой, сразу не понять.

Он появился в тот момент, когда Ксир, закончив очередной цикл работы с прототипом, медитировал в углу зала. Увидев Хо, он открыл глаза, и его «Око» засветилось ярче.

— Ты как всегда нашел что-то, чего простому смертному и не снилось, а если бы и приснилось, повергло бы его в ужас, — это был не вопрос.

— Да, — ответил Хо, опускаясь на пол. — Я нашел мир, который стерли «Пожиратели». И нашел того, кто выжил. Он — не-живой. Не-мертвый. Ученый, который провел над собой эксперимент. Его знания… они могут стать нашим оружием. Или ключом к пониманию. Новый союзник, и не только.

Он кратко пересказал суть. Ксир слушал, и его фасеточные глаза светились все ярче, просчитывая вероятности.

— Не-мертвый, не некромант, — медленно произнес он, когда Хо закончил. — Существо, чья природа — Смерть. И она не враждебна Жизни, как не странно это может казаться. Она — часть цикла. Возможно, именно Смерть, как концепция, является тем, что «Пожиратели» не могут переварить. Не могут стереть. Потому что она уже есть отсутствие. Они не могут сделать отсутствие еще более отсутствующим.

— Ты, как всегда, видишь дальше меня, — кивнул Хо. — Поэтому я хочу пригласить его в Орден. Создать для него уровень. Изолированный, как для саркофага, но… жилой. Он захочет забрать свои машины, свои записи, свои… творения. Мы должны быть готовы.

— Это потребует времени, — сказал Ксир. — И ресурсов. И, возможно, помощи жрецов. Жизнь и Смерть — две стороны одного цикла. Они могут найти общий язык.

— Тогда за дело, — Хо поднялся. — Я подготовлю уровень. А ты пока расскажи остальным. И предупреди: наш новый гость — не человек, не демон, не Миир. Он — нечто совсем иное. Но он — не враг.

Он вышел из зала и направился вглубь Цитадели, выбирая место для нового уровня. Достаточно далеко от лабораторий, достаточно близко к внешним барьерам, чтобы в случае чего изолировать его полностью. Он начал создавать залы — большие, просторные, с высокими сводами, чтобы вместить машины Мора. Он вырезал в камне ниши, каналы для энергии, системы жизнеобеспечения — и для живых, и для неживых.

Работа заняла несколько дней. Хо не чувствовал усталости. Он просто творил, Тьма внутри него слушалась беспрекословно, придавая камню нужную форму, создавая пустоту там, где требовалась изоляция, и проводя каналы там, где нужна была энергия.

Когда последний штрих был завершен, он удовлетворенно осмотрел результат. Целый уровень, предназначенный для одного существа. С лабораториями, хранилищами, жилыми покоями — всем, что могло понадобиться ученому, который провел тысячи лет в одиночестве.

«Теперь — за ним», — подумал Хо, сжимая свою суть в точку и призывая образ мертвого мира.

Он появился в куполе, и Мор, который, казалось, не двигался с момента их последней встречи, открыл глаза.

— Я подготовил для тебя место. Теперь — твоя очередь. Собирай всё, что хочешь забрать. Машины, записи, артефакты. Всё, что может пригодиться. Я подожду. И мы всегда можем вернутся сюда, если еще что-то понадобится.

Мор медленно кивнул. Его серая, сухая рука коснулась панели управления, и купол вокруг них ожил. Загудели механизмы, засветились индикаторы, и тысячи фигур в нишах — его творения, его слуги, возможно даже, в некотором роде дети — открыли глаза. Их тусклые зеленые взгляды устремились на Хо, но в них не было агрессии. Только любопытство.

— Они пойдут со мной, — тихо сказал Мор. — Они — часть меня. Часть моей памяти. Моей истории. Без них я… неполноценен.

— Как считаешь нужным, — согласился Хо. — Я приготовил достаточно места для тебя, скоро убедишься сам.

Сборы заняли несколько часов. Мор, используя свои машины, упаковывал оборудование, кристаллы памяти, странные, пульсирующие органы, которые, казалось, были и живыми, и мертвыми одновременно. Тысячи фигур в нишах, повинуясь его командам, снимались с мест и выстраивались в колонны, готовые к переходу.

Хо наблюдал за этим процессом и чувствовал, как внутри него, в холодной пустоте, зарождается нечто новое. Не надежда — она была ему чужда. Понимание. Понимание того, что Орден, который он создал, становится не просто армией или братством. Он становится убежищем. Для тех, кто потерял свой мир. Для тех, кто ищет новый дом. Для тех, кто, как и он сам, является чудовищем в глазах других.

— Всё готово, — наконец сказал Мор, и в его голосе впервые прозвучали нотки, похожие на волнение. — Я… я готов покинуть это место.

Хо кивнул и, сосредоточившись, открыл портал — огромный, размером с добрую половину купола, ведущий прямо в подготовленный уровень Цитадели. За ним виднелись чистые, светлые залы, которых не было в этом мертвом мире тысячи лет.

— Добро пожаловать домой, — сказал Хо.

Мор, его слуги, его машины — вся его странная, неживая свита — двинулись в портал. Процесс занял несколько минут. Когда последняя фигура исчезла в сияющем проеме, Хо шагнул следом, закрывая за собой портал.

Он появился в новом уровне Цитадели, где Мор, уже успевший подключиться к местным энергосетям, осматривал свои новые владения.

— Здесь… чисто, — тихо сказал он. — Нет той боли, что была там. Нет эха смерти. Только… покой.

— Здесь более чем безопасно, позже я расскажу тебе, как тут все устроено, — ответил Хо. — А теперь — отдыхай. Привыкай. Завтра я представлю тебя Совету. И мы начнем работать. Вместе.

Мор посмотрел на него. В его тусклых зеленых глазах, впервые за тысячи лет, мелькнул слабый, едва уловимый огонек. Не жизни — она была ему чужда. Но чего-то, что можно было назвать… интересом.

— Я готов, сказал бы с нетерпением, но тому, у кого впереди вечность, нетерпение чуждо.– сказал он. — И все же я ждал этого момента очень долго.

Хо кивнул и вышел из уровня, оставляя нового жильца их очень непростой… коммуны? наедине с его новым домом. В зале Совета его ждали. Ксир, Кайрос, Арх, Настоятель, Вэй, жрецы — все они смотрели на Хо с немым вопросом.

— У нас новый союз. — сделал он паузу, а затем продолжил.

— Я привёл в наш дом того, кто возможно вскоре станет Проводником Смерти, или почти Проводника. Это… может быть опасно. Или спасёт нас всех, — ответил Хо. — Я не знаю. Но мы должны попробовать. Пожиратели — отрицание. Мы — Жизнь, Тьма, Разум. А он — Смерть. Завершение. Возможно, именно его нам не хватало в нашей команде.

— Ты хочешь создать союз, — понял Арх. — Союз четырех сил. Жизни, Тьмы, Разума и Смерти. Вместе они смогут противостоять тому, что отрицает всё.

— Он уже создан, — Хо посмотрел на карту мироздания, висящую на стене зала Совета. — Мы создадим орден, подобного которому ещё не было. Орден, способный защитить не один мир, а все миры. Орден, который станет щитом между жизнью и пустотой.

— А ты? — тихо спросила Сиарил. — Кем будешь ты в этом ордене?

Хо повернулся к ней. В его чёрных, бездонных глазах не отражалось ничего. Но в глубине, там, где Тьма встречалась с бытием, теплилась искра.

— Я буду тем, кем стал, — ответил он. — Проводником. Тем, кто ведет. Тем, кто показывает путь. Тем, кто помогает идти. А идти по нему будете вы.

Мор сидел в окружении своих механизмов и смотрел на свое новое жилище. Он ждал. Тысячелетия — и вот дождался. Тот, кто пришёл из Пустоты, дал ему новый дом. Новую цель. Новую жизнь — или то, что её заменит.

— Хо, — прошептал он, пробуя имя на вкус. — Странное имя. Чужое. Но в нём есть… что-то. Что-то, что я чувствовал, когда смотрел в его глаза. Пустота. Но не та, что убивает. Та, что дарит покой.

Он закрыл свои горящие глаза и погрузился в медитацию. Вокруг него, в полумраке его нового бункера, тихо гудели механизмы, хранящие память о погибшем мире.

Война приближалась. Но теперь у защитников жизни появилось возможно, новое оружие. И имя ему было — Мор.

Глава 8

Глава 8.

Мертвое сердце.

Пространство, которое Хо вырезал в толще камня для нового обитателя Цитадели, было непривычно… светлым. Не физически — здесь, в глубине, под защитой тройных барьеров Тьмы, царил вечный полумрак, — а по ощущениям. Мор заполнил выделенный ему уровень странной, неживой, но от того не менее активной жизнью.

Тысячи его «слуг», застывшие в нишах, теперь двигались с механической, но не лишенной грации плавностью. Они разбирали привезенное оборудование, подключали к местным энергосетям пульсирующие органы машин, складывали в идеальном порядке кристаллы памяти.

Хо стоял на пороге этого нового владения, наблюдая за суетой. Рядом с ним, стараясь держаться чуть поодаль, замерли те, кого он пригласил для знакомства. Ксир, чьё «Око Вероятности» светилось ровным, аналитическим фиолетовым светом. Арх, в глазах которого плясали белые искры Первородной Маны, а на лице читалась смесь научного любопытства и опасения. Кайрос, нервно перебирающий край неизменного свитка и, кажется, впервые за долгое время не определился, что записывать. И жрецы Жизни — Аларил, Тирран и Сиарил, — чьи светящиеся ауры, казалось, едва заметно пульсировали в унисон с неживым ритмом этого места.

Мор ждал их в центре своего нового обиталища. Он не изменил позы с момента прибытия: сидел на возвышении, сплетённом из органического металла и кости, его серая, иссушенная кожа обтягивала кости, а из-под век пробивался тусклый, зеленоватый свет. Увидев делегацию, он медленно поднял голову. Его взгляд, полный вековой усталости и холодного любопытства, скользнул по присутствующим.

— Ты привёл их, — голос Мора был тихим, шелестящим, как шум ветра в мёртвой траве. — Тех, кто служит Жизни. И тех, кто служит Разуму. И тех, кто просто выжил.

— Это те, с кем ты будешь работать, если захочешь, конечно, — ответил Хо, делая шаг вперёд. — Ксир. Арх. Кайрос. Жрецы Матери Жизни. Они должны знать, кто ты.

— Я — тот, кого вы назвали бы чудовищем, — произнёс Мор, и в его голосе не было вызова, лишь констатация факта. — Я — ошибка. Эксперимент, зашедший слишком далеко. Я заменил свою жизнь не-жизнью, чтобы победить смерть. И я преуспел. Но цена… цена оказалась слишком высока.

Он замолчал, и тишину нарушил тихий, мелодичный голос Сиарил.

— Ты не ошибка. Ты — завершение.

Жрица Жизни шагнула вперёд, и свет её ауры, золотистый и тёплый, коснулся серой, мёртвой кожи. Мор вздрогнул, но не отшатнулся.

— Для нас, служителей Жизни, смерть — не враг. Она — часть цикла. Переход. Ты… ты застыл на границе этого перехода. Ты — мост. Живой, но уже нет. Мёртвый, но ещё дышишь. Это… невероятно. И очень печально.

— Печально, — эхом отозвался Мор. — Да. Я знаю это слово. Я чувствовал его тысячи лет, глядя на руины своего мира. Но теперь… теперь, кажется, появилась надежда.

Он перевёл взгляд на Хо.

— Вы сказали, что готовитесь к войне. Расскажите мне о ней. О тех, кого вы называете «Пожирателями». О вашем оружии. О том, что вам нужно.

Разговор занял несколько часов. Хо, Ксир и Арх по очереди рассказывали Мору о том, что им удалось узнать. О природе «Пожирателей Реальности», о том, как их искажённая Тьма отравляет живые миры. О теле эмиссара, запертом в саркофаге в сердце Цитадели. О прототипе «Сердца Фильтра», который они пытались создать, чтобы превращать энергию Пожирателей в структурированную Жизнь.

Мор слушал молча, не перебивая. Его тусклые зелёные глаза горели ровно, но в их глубине, казалось, разгорался новый, холодный огонь. Когда рассказ закончился, он долго сидел неподвижно, переваривая информацию. Наконец, он поднял голову.

— Вы мыслите правильными категориями, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучали нотки, похожие на одобрение. — Жизнь, Разум, Тьма… Три силы, которые Пожиратели отрицают. Ваш «Фильтр» — это попытка синтеза. Но он неполноценен.

— Почему? — спросил Арх, и в его голосе прозвучала неподдельная обида учёного, чьё детище раскритиковали.

— Потому что он не учитывает того, что является для Пожирателей абсолютным, непреодолимым барьером, — ответил Мор. — Смерть.

Он поднялся со своего возвышения. Его движения были медленными, но в них чувствовалась неестественная, механическая грация.

— Я видел, как они стирают миры. Я видел, как их энергия — это отрицание жизни. Она превращает живое в пустое. Но есть кое-что, что они не могут стереть. Есть кое-что, что они не могут даже коснуться.

— И что же? — спросил Ксир, хотя его «Око» уже начало рисовать пугающие, но чёткие узоры.

— Смерть, — повторил Мор. — Не умирание, не агонию, а саму концепцию. Конец. Завершение. Пожиратели не могут уничтожить то, что уже является отсутствием. Они могут стереть жизнь, превратив её в пустоту. Но смерть — это пустота изначальная. Для них она — не цель. Она — фон. То, чего они просто не замечают.

Он подошёл к столу, на котором лежали чертежи прототипа, и его серая, сухая рука легла на пергамент.

— Вы пытаетесь превратить их энергию в жизнь. Это благородно, но сложно. Это требует огромных затрат. Я предлагаю иной путь.

— Какой? — спросил Хо.

— Можно создать не фильтр, а зеркало, — глаза Мора вспыхнули ярче. — Не преобразователь, а проводник. Мы не будем превращать их отрицание в утверждение. Мы просто… дадим ему завершиться. Мы пропустим их энергию через призму Смерти. И на выходе получим не жизнь, а… ничто. Абсолютное, идеальное ничто. Которое они не могут поглотить, потому что оно уже пусто. Которое не может им навредить, потому что оно — не их враг.

В зале повисла тишина. Идея была безумной. И гениальной.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс Ксир, — что мы можем создать не оружие, а… ловушку? Куда они будут вливать свою энергию, а она будет просто… исчезать? Не питая их, не превращаясь во что-то, а просто уходя в небытие?

— Именно, — кивнул Мор. — Их сила — это отрицание. Моя суть — это завершение. Если мы объединим наши концепции, мы сможем создать устройство, которое будет для них… черной дырой. Куда бы они ни вливали свою энергию, она будет просто исчезать. Не оставляя следа. Не давая им пищи.

— А если они сами попадут в это поле? — спросил Арх, и его глаза загорелись энтузиазмом. — Что с ними станет?

Мор замолчал, и в этом молчании было что-то зловещее.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Возможно, они просто… перестанут существовать. Не умрут — это слово для них не имеет смысла. Исчезнут. Растворятся. Вернутся в ту пустоту, из которой пришли. Навсегда.

— Это то, что нам нужно, — твёрдо сказал Хо. — Не убивать их — мы не знаем, как. А сделать так, чтобы они не могли причинить вред. Чтобы их сила обращалась против них самих.

Он повернулся к Арху и Ксиру.

— Ваша задача — изучить его идеи. Совместить с тем, что у вас уже есть. Жрецы, — он посмотрел на Аларила, — помогут с адаптацией. Смерть не должна быть враждебна Жизни. Они — две стороны одного цикла. Ваша задача — сделать так, чтобы это устройство не нарушало равновесие, не приносило вреда обитателям миров.

— А твоя? — спросил Кайрос, который до этого молчал, лишь изредка делая пометки в своём свитке.

— Моя — обеспечить вас ресурсами, — ответил Хо. — И убирать с дороги всё, что может помешать. И, — он посмотрел на Мора, — познакомить нашего нового друга со всеми, кто может быть полезен. И, возможно, обучить его некоторым… тонкостям нашей работы.

Мор склонил голову.

— Я буду рад учиться. Ваша Тьма, ваш Разум, ваша Жизнь — всё это для меня ново. Я знаю только Смерть. Но, возможно, именно этого мне и не хватало.

Следующие несколько циклов превратились для Цитадели в лихорадочную, но упорядоченную работу. Арх, получив новые идеи Мора, вновь перечерчивал схемы «Сердца», пытаясь совместить технологии Аарум с концепцией «завершения». Ксир, подключив к анализу жрецов Жизни, просчитывал вероятности, убирая тупиковые ветви и находя наиболее устойчивые комбинации. Аларил, Тирран и Сиарил, впервые столкнувшиеся с живым воплощением Смерти, вели долгие, философские беседы с Мором, пытаясь понять, как их силы могут взаимодействовать, не уничтожая друг друга.

Хо же, чувствуя, что его непосредственное участие на этом этапе уже не нужно, снова отправился в родной мир. Не столько за осколками — их запас ещё был достаточен, — сколько для того, чтобы проведать группу адептов, оставленных им на верхних ярусах. И, заодно, дать команде время освоиться, привыкнуть к новому союзнику, найти с ним общий язык. Проще говоря — не мешать им делать общее дело.

Когда он вернулся через несколько дней, в Цитадели царила атмосфера творческого хаоса. Арх, подключив к работе Мора и его неживых слуг, вновь пересобрал прототип, добавив в него новый контур — из материала, который мог существовать только на грани жизни и смерти. Ксир, чьё «Око» теперь светилось особенно ярко, синхронизировал работу этого контура с вероятностными полями, создавая устойчивую, почти неразрушимую структуру. Жрецы, преодолев первоначальную неловкость, трудились бок о бок с Мором, их золотистые ауры сплетались с его тусклым зеленоватым светом, создавая странный, но гармоничный узор.

— Мы назвали это «Мёртвое Сердце», — сказал Арх, когда Хо, невидимкой, зашёл в лабораторию. — Не потому, что оно мертво, а потому, что оно работает на грани. Как Мор. Как сама Смерть.

— И как оно? — спросил Хо, выходя из тени.

— Тестирование показало обнадёживающие результаты, — ответил Ксир, не отрываясь от ментальной сети. — Образец искажённой Тьмы, который ты принёс из саркофага, при пропускании через «Мёртвое Сердце»… исчезал. Не трансформировался, не нейтрализовался. Именно исчезал. Как будто его никогда не было.

— Это то, чего мы добивались, — кивнул Хо. — Но этого недостаточно. Нам нужно, чтобы устройство работало не с крошечными образцами, а с тем потоком, который хлынет, когда Пожиратели атакуют по-настоящему.

— Мы знаем, — ответил Мор, поднимая голову от чертежей. — Это только начало. Нам нужно будет создать не одно «Сердце», а целую сеть. Разместить их в стратегически важных точках — на Зелёной Планете, в мире Миир, возможно, в других мирах, которые могут стать целями. И тогда, когда Пожиратели придут, их сила будет не уничтожать, а… питать эту сеть. Делать её сильнее.

— Вечная оборона, — тихо сказал Кайрос, который, бросив свои свитки, пришёл посмотреть на работу. — Они нападают, а сеть становимся только сильнее. Им не победить.

— Им не победить, — согласился Хо. — Но мы должны быть готовы к тому, что они найдут способ обойти нашу защиту. У них были тысячи лет, чтобы изучать миры. Они умны. Опасны. Непредсказуемы. Мы не должны расслабляться.

Он посмотрел на карту мироздания, висящую на стене. Точки, обозначающие известные им миры, пульсировали ровным светом. Но за их пределами, в бесконечной тьме, таилось нечто, чего они не знали. Нечто, что могло быть как союзником, так и врагом.

— Наша работа только начинается, — сказал Хо, поворачиваясь к команде. — Но теперь у нас есть то, чего не было раньше. Четыре силы, объединённые одной целью. Жизнь, Смерть, Тьма и Разум. Вместе мы сможем создать то, что защитит наши миры.

Мор смотрел на него, и в его тусклых зелёных глазах, впервые за тысячи лет, мелькнул слабый, едва уловимый огонёк. Не надежда — она была ему непонятна. Понимание. Понимание того, что он наконец-то нашёл своё место. Не в мёртвом мире, среди руин, а здесь, среди живых, не-живых и тех, кто стоял на грани. Он все же стал частью чего-то большего. Частью такой странной семьи.

— Когда приступим к созданию первой сети? — спросил он, и в его голосе прозвучала сталь.

— Немедленно, — ответил Хо. — У нас есть время, но его не так много, как хотелось бы. И мы не знаем, когда и куда они придут. Но мы должны быть готовы.

В лаборатории вновь закипела работа. Арх чертил схемы, Ксир просчитывал вероятности, жрецы настраивали связь с Матерью Жизни, а Мор, склонившись над «Мёртвым Сердцем», вливал в него свою странную, неживую силу. Хо же, чувствуя, что его присутствие здесь скорее мешает, чем помогает, тихо вышел.

Он поднялся в свой зал, сел на идеально чёрный пол и закрыл глаза. Тьма внутри него была спокойна, но в этом спокойствии чувствовалась новая, едва уловимая нотка. Гордость? Он не знал. Он знал только то, что команда, которую он собрал, стала чем-то большим, чем просто союзом. Она стала организмом. Живым, дышащим, способным к саморазвитию и самозащите.

И в этом организме ему, возможно, скоро не найдётся места. Не потому, что он станет не нужен. А потому, что он всегда был тем, кто прокладывает путь, а не тем, кто идёт по нему. Он — Проводник. А Проводник не должен останавливаться на месте.

Он подумал о Зелёной Планете, о драконах, которые, возможно, уже пробуждались в лавовых глубинах. О Миир, чьи души он очистил от скверны. О Море, который нашёл новый дом. Об Архе, который наконец-то перестал быть просто беженцем и стал творцом. О Ксире, чей разум стал щитом для всех них. О жрецах, которые принесли в Цитадель свет Жизни.

«Семья, — подумал Хо, и это слово больше не казалось ему чужим. — У меня есть семья. И я готов защищать её. Любой ценой».

Он открыл глаза. В его чёрных, бездонных глазах не отражалось ничего. Но в глубине, там, где Тьма встречалась с бытием, теплилась искра. Не надежда — она была ему чужда. Решимость. Решимость идти до конца, что бы ни случилось.

Где-то в глубине Цитадели, в окружении своих машин и неживых слуг, Мор склонился над «Мёртвым Сердцем», вливая в него свою силу. Рядом, сплетая ментальные нити, работал Ксир. Арх, подключившись к Искре, чертил новые схемы. Жрецы, чьи ауры светились мягким золотом, пели древние гимны Жизни, вплетая их в саму ткань создаваемого артефакта.

А в своём зале, на идеально чёрном полу, сидел Хо и смотрел в пустоту. Он ждал. Он всегда ждал. Потому что знал: война ещё не началась, но она уже в пути. И когда она придёт, они должны быть готовы.

А пока — работа. Только работа. Только она могла дать им шанс.

Он закрыл глаза и вновь погрузился в медитацию, чувствуя, как Тьма внутри него пульсирует в унисон с ритмом Цитадели, с ритмом команды, с ритмом мира, который они все вместе пытались спасти.

Тишина. Только тишина. И в ней — тихая, спокойная уверенность. Всё идёт по плану.

Глава 9

Глава 9.

Дозор.

Тишина в лаборатории Арха была не абсолютной, а скорее напряженной, той особенной, какая бывает перед решающим экспериментом. В центре зала, на специальном постаменте, вырезанном из цельной глыбы черного обсидиана, покоилось оно.

«Мертвое Сердце».

Прототип, над которым последние циклы работали объединенные силы Ордена, больше не был бесформенной грудой металла и кристаллов. Теперь это был идеальный шар, размером с голову взрослого демона, переливающийся глубоким, космическим черным цветом. Но в отличие от спокойной, поглощающей свет тьмы Хо, в глубине этого шара пульсировали странные, тускло-зеленые искры, похожие на отблески болотных огней. Сама Смерть, заключенная в форму, дышала изнутри размеренным, неживым ритмом.

Рядом с постаментом, не сводя своих тусклых зеленых глаз с творения, стоял Мор. Его иссушенная фигура, казалось, застыла в вечном поклоне. Тысячи нитей, невидимых простым глазом, тянулись от его пальцев к «Сердцу», связывая их в единое целое.

— Стабильность… приемлемая, — прошелестел он, и его голос, похожий на шум сухой листвы, разнесся по залу. — Первый контур держит нагрузку. Второй — гасит колебания. Третий… третий готов к интеграции с вашим Разумом, Ксир.

Ксир, сидевший в позе для медитации в углу, открыл глаза. Его фасетчатые глаза, переливающиеся всеми цветами радуги, сфокусировались на шаре.

— «Око» подтверждает. — он поднялся, и его движения были плавными, почти нереальными. — Вероятность самоуничтожения при активации снизилась до трех процентов. Приемлемый риск.

— Приемлемый для нас, — поправил Арх, отрываясь от голографической проекции с чертежами. Его бледно-голубое лицо осунулось от долгих часов работы, но глаза, в которых плясали белые искры Первородной Маны, горели энтузиазмом. — Для того мира, где мы его разместим, это будет катастрофа. Мы должны быть уверены на все сто.

— Стопроцентной уверенности не бывает, а катастрофа там точно произойдет, если мы не успеем, — спокойно ответил Хо. Он стоял в тени, у входа, и наблюдал за процессом. — Только расчет и неизбежный риск, пусть и с небольшим шансом. Сейчас нам нужно решить, куда мы поместим первые «Сердца». И сколько их мы еще сможем создать.

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и требующий ответа. За прошедшие циклы им удалось создать три действующих прототипа. Три «Мертвых Сердца», каждое из которых требовало для своего создания не только редких и дорогих ресурсов, но и времени, а также частицы силы самого Мора. Больше они пока сделать не могли, Мору требовалась время на восстановление. Позже — да, но не сейчас.

— Три, — констатировал Кайрос, который, отложив свои вечные свитки, подошел ближе. — Три устройства, способных нейтрализовать энергию «Старших». Целый мир, и еще два в придачу. А миров — тысячи. Мы не можем защитить их все в любом случае.

— Значит, мы должны защитить самые важные, — ответил Хо. — И самые уязвимые.

Он подошел к стене, и та, повинуясь его воле, стала прозрачной, открывая вид на сложную объемную карту мироздания. Сотни миров, обозначенных точками разного цвета, пульсировали в полумраке.

— Два мира мы знаем точно. — Хо указал на две яркие, зеленые точки. — Наш собственный. Мир демонов. Здесь находится Цитадель Ордена, здесь наша база. Мы не можем рисковать им. Первое «Сердце» останется здесь, в глубине, под защитой всех наших барьеров.

— Логично, — кивнул Ксир. — Если падет Багро, то мы ничего уже не сможем сделать.

— Второй мир — Зеленая Планета, — продолжил Хо, и его взгляд стал чуть теплее. — Колыбель новой жизни. Даже если она достигла того уровня, когда «Старшие» просто не могут ей навредить, подобно родному миру жрецов, рисковать нельзя. Это наш стратегический резерв. Наш источник. Второе «Сердце» отправится туда.

Аларил, слушавший молча, склонил голову.

— Мать Жизни будет благосклонна к такому решению, Друг Жизни. Аур’ан защищен своим совершенством и изобилием жизни, но Зеленая Планета еще молода, и может быть уничтожена прежде, чем наберет нужную силу.

— Остается одно, — тихо сказал Арх. — Одно «Сердце» на сотни, если не тысячи миров. Этого мало. Слишком мало.

— Тогда мы должны определить, куда «Старшие» нападут в первую очередь, — Хо повернулся к карте. — Или, по крайней мере, сузить круг потенциальных целей.

Кайрос, который все это время что-то быстро писал в своем свитке, поднял голову. Его глаза, цепкие и умные, заблестели азартом.

— Есть простое решение, Хо. Арифметическое. — Он подошел к карте, ткнув пальцем в россыпь миров. — Мы не знаем, куда они ударят. Но мы знаем, что их привлекает. Из того, что нам известно, их привлекает сложность. Жизнь. Мана. Разум. Технологии. Чем мир сложнее, чем больше в нем структуры, тем он для них «вкуснее».

— Именно, — подтвердил Арх, и его лицо омрачилось. — Моя цивилизация была сложной. Технологичной, развитой. Мы стали для них желанной добычей.

— Значит, мы отбираем миры по этим признакам, — продолжил Кайрос. — Магический фон, плотность населения, уровень развития, наличие разумных видов, технологический прогресс. Отбрасываем пустынные, примитивные, те, где едва теплится жизнь. И тех, кто достиг уровня Аур’ана — где сама Жизнь стала щитом. Список сразу сократится в десятки, если не в сотни раз.

Ксир, чье «Око» уже лихорадочно работало, перебирая вероятности, одобрительно кивнул.

— Разумно. Даже «Пожиратели» ограничены в ресурсах. Они не станут тратить силы на мир, где нет достойной «пищи». Сначала — самые лакомые куски. Если мы защитим их, возможно, они отступят или будут вынуждены искать более легкие цели.

— Но мы не можем просто сидеть и ждать, пока они нападут, — возразил Арх. — Ударить первыми мы не в силах. Но мы можем создать систему оповещения. Сеть, которая сообщит нам, что в каком-то из миров началось вторжение.

— И тогда мы просто переместим туда «Мертвое Сердце»? — уточнил Кайрос, и его голос дрогнул от осознания масштаба. — Бросим все и отправимся на помощь, имея всего одно свободное устройство?

— Да, — твердо ответил Хо. — Мы не можем защитить все миры сразу. Но мы можем быть там, где угроза реальна. Здесь и сейчас. Одно «Сердце», способное нейтрализовать энергию вторжения, в нужном месте, в нужное время, может спасти целую цивилизацию. А затем мы можем забрать его и защитить другой мир. Да и к этому времени, надеюсь, нам удастся создать еще несколько устройств.

Он замолчал, давая им время осмыслить сказанное. План был авантюрным, полагающимся на скорость реакции и точность информации. Но другого варианта пока не было.

— Сеть, — повторил Ксир. — Мы должны создать сеть наблюдателей. В каждом потенциально опасном мире. Тех, кто сможет подать сигнал тревоги.

— У нас нет для этого ресурсов, — резонно заметил Кайрос. — У нас едва хватает людей на управление Орденом. Посылать своих адептов в сотни миров… это невозможно.

— Тогда мы воспользуемся чужими сетями, — Хо посмотрел на Кайроса. — У тебя есть информаторы. Торговцы. Контакты. Этого недостаточно, но уже лучше, чем ничего.

— А еще есть «Горизонт», — тихо добавил Арх. — «Бескрайний Горизонт». У них представительства в тысячах миров. Их люди — торговцы, дипломаты, агенты — есть везде, где есть магия. Если кто и способен организовать такую сеть, то только они.

Кайрос, услышав это, довольно ухмыльнулся. Торговля была его стихией, а «Горизонт» — давним и надежным партнером.

— Я свяжусь с Вэйном. Но это потребует… откровенности. Им придется рассказать правду. О «Старших», об угрозе, о наших планах. Смогут ли они хранить тайну?

— Смогут, — ответил Хо. — Потому что это в их интересах. Стабильность — их бизнес. А «Пожиратели» — самая большая угроза стабильности, какую только можно представить. Я сам поговорю с Вэйном. Лично. Доверие требует личного присутствия.

Он не стал откладывать. Решение было принято, и время не ждало. Оставив Ксира и Арха доделывать последние настройки «Сердец», Хо вместе с Кайросом направился в Звездную Гавань.

Деловой квартал встретил их привычной, суетливой роскошью. Башни из светлого камня, ажурные мосты, снующие туда-сюда представители десятков рас. Но Хо, с его «Абсолютным сознанием», видел и то, что было скрыто за фасадом благополучия. Беспокойство. Легкое, едва уловимое, но оно витало в воздухе, как запах гари перед большим пожаром. Слухи о пропавших мирах, о странных аномалиях, о «Пожирателях», которые стали не просто легендой, доходили и сюда.

Вэйн встретил их в своем кабинете, и его лицо, обычно бесстрастное, было напряжено. Он жестом пригласил их сесть, не предлагая обычного в таких случаях вина.

— Проводник, — начал он без предисловий. — Ваш визит… он не случаен. И, судя по вашим лицам, новости не из приятных. Что случилось?

— Случилось то, что мы нашли подтверждение древним легендам, — спокойно ответил Хо. — «Старшие». «Пожиратели Реальности». Они существуют. И они уже начали охоту.

Он не стал ходить вокруг да около. Кратко, но предельно ясно, он обрисовал ситуацию. Рассказал о теле эмиссара, запертом в Цитадели. О том, как искаженная Тьма отравляет миры. О Миир, которых они спасли от медленной, мучительной смерти. И о том, что они, Орден Хранителей, готовятся к войне.

— Мы создали оружие, «Мертвые Сердца». Они способны нейтрализовать энергию «Пожирателей», обратить ее против них самих. Но у нас их всего три. А миров — тысячи.

Вэйн слушал, не перебивая. Его профессиональная выдержка, казалось, дала трещину. Он побледнел, пальцы, лежащие на столе, слегка дрожали.

— И вы хотите, чтобы «Горизонт» помог вам? — спросил он, и его голос сел. — Чем мы можем помочь?

— Нам нужна сеть, — ответил Кайрос, беря слово. — Сеть наблюдателей. В каждом мире, который может стать целью. Кто-то, кто сможет вовремя заметить признаки вторжения и подать сигнал тревоги.

— У нас есть представительства, — медленно произнес Вэйн. — Агенты, торговые посты… Но мы не армия. Мы не можем гарантировать, что в случае реальной угрозы они не бросят все и не сбегут.

— Мы и не просим вас воевать, — Хо посмотрел ему прямо в глаза. — Мы просим вас наблюдать и сообщать. И, возможно, помочь нам с логистикой. «Мертвое Сердце» нужно будет доставить в нужную точку максимально быстро. Портал может открыть любой наш маг. Но для этого нужно знать точные координаты, или иметь образ места.

— Это мы можем, — с облегчением выдохнул Вэйн. — Координаты, портальные ключи, образы — это наша стихия. Но… — он замялся, — технологические миры. Те, где нет магии. Мы не можем открыть туда портал. И добраться можно только космическим перелетом. А это долго. Слишком долго.

— Это понятно, — кивнул Хо. — Для таких миров нужен другой подход.

Он замолчал, вспоминая слова Кармы. Она говорила о мира оракулов, провидцев, где время течет иначе. О тех, кто может предчувствовать катастрофу задолго до того, как она случится.

— Оракулы, — сказал он, и Вэйн понимающе кивнул. — В некоторых мирах живут те, кто видит будущее. Если мы сможем получать от них информацию, мы будем знать, куда готовить удар заранее.

— Сложно, но возможно, — ответил Вэйн. — Связь с оракулами — дело тонкое. Они не всегда говорят прямо. Но… у нас есть опыт. Я сделаю запросы.

Он откинулся на спинку кресла, и на его лице, наконец, появилось выражение деловой хватки.

— Проводник, я не могу говорить за весь «Горизонт», но я сделаю всё, что в моих силах. Мы предоставим вам карты, координаты, связь. Организуем каналы передачи информации. И, если потребуется, — он посмотрел на Хо с неожиданной теплотой, — предоставим убежище. Мир, где «Пожиратели» не появятся никогда. Но… это будет стоить недешево.

— В этом нет необходимости, — ответил Хо, поднимаясь. — Одно из «Сердец» всегда будет в этом мире, так что он в безопасности. Мы свяжемся с вами, как только «Сердца» будут готовы к размещению.

Он не стал задерживаться. Деловая часть переговоров была закончена, и теперь слово было за другими. За теми, кто мог видеть то, что скрыто.

Возвращение в Цитадель было мгновенным. Хо шагнул сквозь Тьму и появился в зале Совета, где его уже ждали.

— «Горизонт» поможет, — коротко доложил он. — Карты, связь, координаты. С технологическими мирами сложно, но Вэйн пообещал подумать. Есть вариант обратится к оракулам, он сделает запросы. Но это займет время.

В этот момент в разговор вступила Сиарил. Жрица Жизни, до этого молчавшая, подняла голову. Ее глаза, мягкие и светящиеся, смотрели на карту мироздания.

— Друг Жизни, — тихо сказала она. — Возможно, нам не нужно искать оракулов. Они сами могут найтись.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Хо.

— Есть мир, дружественный Аур’ану. Мир, где время течет рекой, а будущее — как открытая книга. Там живут те, кого вы называете оракулами. Мы знаем их. Мы общаемся с ними. Они… почувствуют угрозу. Они уже могли почувствовать.

Она перевела взгляд на Аларила. Тот, поняв ее без слов, кивнул.

— Я отправлю послание, — сказал он. — Сегодня же. Спрошу, не нуждаются ли они в помощи. И не видели ли в своих видениях чего-то, что должно нас всех обеспокоить.

— Еще лучше, — одобрил Хо. — Это ваша задача. Договоритесь с ними о сотрудничестве. Нам нужна их способность предвидеть, что бы мы оказаться в таком мире раньше.

Следующие несколько циклов превратились для Цитадели в лихорадочную, но уже более упорядоченную работу. Кайрос, получив от Вэйна первые карты и списки миров, вместе с Ксиром начал их сортировку по степени опасности. Магический фон, плотность населения, уровень развития, наличие порталов — всё это заносилось в огромные таблицы, которые затем превращались в наглядные схемы.

Арх, Мор и жрецы, объединив усилия, занимались последними приготовлениями к отправке. «Мертвые Сердца» были упакованы в специальные контейнеры, способные выдержать даже прямое попадание искаженной Тьмы. Хо лично проверил каждый барьер, каждую защитную руну.

А на пятый день в Цитадель прибыл гость из мира оракулов, лично.

Оно не было похоже на все, что Хо видел ранее. Существо, похожее на сгусток тумана, принявший гуманоидную форму, вошло в зал Совета бесшумно, словно скользя над полом. Его глаза — две бездонные, мерцающие точки — смотрели на Хо с выражением, которое он не мог прочитать. В них не было ни страха, ни почтения, ни любопытства. Только знание.

— Проводник, — голос оракула звучал, как эхо в глубоком колодце. — Мы видели вас. В наших снах. Вы — тот, кто стоит на грани. Между жизнью и смертью, между светом и тьмой, между бытием и небытием.

— Я — тот, кто готовится к войне, — ответил Хо. — И мне нужна ваша помощь.

— Мы знаем, — прошелестел оракул. — И мы поможем.

— Назовите цену.

— Мы попросим позже. Когда поймем, что нам нужно. А пока… примите наш дар.

Он протянул руку — сотканную из тумана, почти невесомую — и в воздухе перед Хо материализовался кристалл. Не такой, как те, что использовали в Ордене. Этот был живым. Внутри него, как в аквариуме, плавали крошечные, светящиеся точки, образуя причудливые, постоянно меняющиеся узоры.

— Это — список. — Оракул указал на кристалл. — Миры, которые могут стать целями. Не все, но самые возможные. Те, куда «Пожиратели» придут в первую очередь. Используйте это знание с умом. И помните: будущее не определено. Оно меняется каждую секунду. То, что мы видим сегодня, завтра может стать лишь одной из вероятностей.

Хо принял кристалл. Он был теплым, почти горячим, и пульсировал в такт его сердцебиению. Внутри, в холодной пустоте, Тьма шевельнулась, но не враждебно, а скорее… узнавая.

— Благодарю, — сказал он. — Мы не забудем вашей помощи.

— Не забудете, — эхом отозвался оракул. — Потому что память — единственное, что останется, когда всё остальное исчезает.

Он развернулся и, не прощаясь, растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий, едва уловимый запах.

В зале повисла тишина. Ксир, первым нарушив оцепенение, подошел к кристаллу. Его «Око» засветилось ярче, пронзая структуру.

— Он не лжет, — тихо сказал Проводник Разума. — Информация в кристалле… она невероятно точна. Я вижу десятки миров. Их координаты, уровень угрозы, даже предполагаемое время вторжения.

— Только что наша задача сильно упростилась, — Хо повернулся к карте. — И есть инструменты. Теперь дело за малым — успеть.

Кайрос, уже строчивший в своем свитке, поднял голову.

— Я свяжусь с Вэйном. Передам ему список. Пусть его люди будут наготове.

— А мы подготовим «Сердца», — добавил Арх. — Если оракулы правы, первое вторжение может случиться уже скоро.

Хо кивнул. План, рожденный в спорах и сомнениях, наконец обрел четкие очертания. Сеть наблюдателей, созданная на базе «Горизонта» и дополненная пророчествами оракулов, а также сеть осведомителей Кайроса, давала им возможность видеть. «Мертвые Сердца» — возможность защищать. Оставалось лишь соединить эти две возможности воедино, и на практике проверить, насколько эффективна окажется их защита.

Он снова посмотрел на кристалл, на пульсирующие внутри него огоньки. Сотни миров. Десятки угроз. И только одно «Сердце», готовое к отправке. Остальные двум уже предназначено место в глубине Цитадели и в ядре Зеленой Планеты.

Впрочем, с «Сердцем» для Цитадели можно было проявить гибкость, и при одновременной необходимости использовать его в других мирах — ведь потом его можно вернуть. Сам же их мир был относительно слабо развит, и в ближайшее время вряд ли будет представлять интерес для «Пожирателей». Если только они не поймут, откуда исходит угроза их планам. Но у них было время изготовить еще «Сердца», так что это решение было совсем на крайний случай.

«Мы успеем», — подумал Хо, и в этой мысли не было надежды, только холодный, точный расчет.

Он поднял голову и встретился взглядом с Ксиром. Проводник Разума, читая его мысли, кивнул.

— Дозор установлен, — тихо сказал он. — Теперь будем ждать.

В лабораториях, в залах Совета, в глубине Цитадели, где в абсолютной изоляции пульсировали «Мертвые Сердца», работа не прекращалась ни на мгновение. Адепты готовили порталы, маги настраивали защиту, информаторы Кайроса и агенты «Горизонта» замирали в ожидании сигнала. Мир, не подозревающий о нависшей над ним угрозе, жил своей обычной жизнью. Но те, кто знал, были готовы.

Война еще не началась, но ее тень уже легла на бесчисленные миры. И Хо, сидящий в своем зале на идеально черном полу, чувствовал эту тень каждой частицей своей сути. Внутри него Тьма была спокойна. Она ждала. Как и он. Как и все они.

Дозор заступил на службу.

Глава 10

Глава 10.

Папа.

В «Кузнице» царила размеренная, почти медитативная атмосфера творческого хаоса. В лабораториях Арха и Мора кипела работа, из коридоров доносилось различные звуки техномагических устройств, адепты сновали по своим делам с сосредоточенными лицами, а где-то в глубине Цитадели Ксир, подключившись к ментальной сети, координировал усилия сотен магов.

Хо сидел в своём зале на идеально чёрном полу и размышлял. Последние сообщения от оракулов были тревожными — вероятность вторжения в ближайшие циклы возрастала. Но было и хорошее известие: идея использовать Жизнь как оружие против Пожирателей оказалась на удивление работоспособной. Жрецы Матери Жизни, объединив усилия с Архом, создали несколько прототипов «Живых барьеров» — конструкций, которые не блокировали искажённую Тьму, а буквально выталкивали её, предотвращая попадание чужеродной силы в мир.

— Возможно это заменит «Мёртвые Сердца», — объяснял вчера Арх на Совете, размахивая голографическими проекциями. — Но устройства должны быть достаточно мощными. Если Пожиратели атакуют, а «Сердце» будет в другом месте, «Живой барьер» удержит их у внешних границ планеты.

Мор, сидевший в своём кресле из органического металла, лишь кивнул. Он всё ещё восстанавливался после создания трёх «Сердец», и его тусклые зелёные глаза светились слабее обычного. Но даже в таком состоянии он успевал консультировать жрецов, попутно обучая своих неживых слуг новым задачам.

Кайрос, как обычно, носился с отчётами. Его информационная сеть теперь покрывала множество миров в разных концах реальности. Агенты докладывали, торговцы шептали, оракулы присылали кристаллы с пугающими видениями. Всё шло по плану.

Привычный уже порядок был нарушен самым неожиданным образом.

Настоятель вошёл в зал Совета с выражением лица, которое Хо видел не часто. Старый жрец, обычно спокойный и невозмутимый, сейчас выглядел немного растерянным. Даже немного обеспокоенным. Рядом с ним, нервно перебирая край свитка, стоял посланник — демон в строгой, но неброской одежде, с гербом главы Перекрёстка на груди.

— Проводник, — Настоятель поклонился. — У нас… проситель. От Аркона Серого. С просьбой, от которой сам глава, кажется, не в восторге.

Хо кивнул, жестом приглашая посланника говорить.

Демон шагнул вперёд, и его голос, обычно тренированный для докладов высокому начальству, сейчас звучал сипло:

— Господин Проводник, глава Аркон Серый просит вашей помощи. В городе… появилось нечто. Существо. Девушка. Или то, что выглядит как девушка. Она… — он запнулся, подбирая слова. — Она ищет кого-то.

— Ищет? — переспросил Хо, и в его голосе мелькнуло любопытство, а внутри что-то напряглось.

— Да. Ходит по городу, бормочет: «Я чувствую его присутствие, он точно где-то здесь». И… прожигает стены, господин Проводник. Сквозь них проходит. Как будто их нет. Оставляет за собой силуэты в преградах, проплавляет камень, металл, проходит сквозь любые магические щиты. Но без огня. Понимаете? Без пламени! Стена просто… исчезает там, где она идёт.

Кайрос, до этого молча строчивший в свитке, поднял голову. Его глаза загорелись азартом.

— Звучит, как что-то связанное с Первородным Пламенем. Но без пламени? Это странно.

— Странно? — посланник нервно сглотнул. — Это ещё мягко сказано, господин Кайрос. Один богатый торговец, Глотус Кривой… пусть будет Палец, решил, что раз девушка одна и беззащитная, то можно… ну, вы понимаете. Нанял десяток крепких наёмников, чтобы её «проводить» до его особняка. Они попытались её схватить.

Он замолчал, и Хо видел, как в его душе вспыхивает страх — не перед наказанием, а перед воспоминанием.

— И что случилось? — мягко спросил Настоятель.

— Те, кто коснулись её, лишились конечностей, господин Настоятель. Просто… сгорели. До плеч, до бедра. Мгновенно. Ни крика, ни дыма, ни запаха. Одна секунда — руки есть, следующая — осыпаются пеплом. А девушка даже не обернулась. Просто шла дальше, разговаривая сама с собой.

В зале повисла тишина. Даже Ксир, до этого медитирующий в углу, открыл глаза, и его фасеточные глаза засветились ярче обычного.

— И это не единичный случай, — продолжил посланник, набираясь смелости. — Ещё несколько… энтузиастов попытались с ней познакомиться. Результат тот же. Причём она не сопротивляется, не убегает, не использует магию. Просто… её нельзя коснуться. Совсем. Как будто вокруг неё поле абсолютного, мгновенного уничтожения.

— Магические атаки? — уточнил Ксир.

— Бесполезны, господин Проводник. Вообще. Наши маги пробовали сдержать её барьерами — она проходит сквозь них, не замечая. Замедлить — она не реагирует. Пытались… — он замялся, — «уговорить» ментальными техниками. Её разум… защищен абсолютно. Вернее, он такой… горячий, что любой, кто пытается коснуться, отшатывается в ужасе.

Он сделал паузу и добавил почти шёпотом:

— А вчера наш специалист с «Демоническим взором», маг третьего ранга, решил посмотреть на её душу. Хотел понять, с кем мы имеем дело. Он… ослеп, господин Проводник. Не физически — магически. И побежал прочь, натыкаясь на стены, крича: «Мы все сгорим! Мы все сгорим!» Его до сих пор не могут успокоить.

Кайрос присвистнул.

— А глава Аркон?

— Глава просит вас, господин Проводник, — посланник низко поклонился. — Помочь. Не обязательно остановить — хотя это было бы идеально. Но хотя бы… поговорить с ней. Узнать, кого она ищет. И, если возможно, убедить покинуть город. Потому что она не собирается уходить, а город уже который цикл живёт в напряжении. Весь в дырах, только успевают заделывать. Торговцы опасаются выходить на улицы, наёмники отказываются к ней приближаться, а она всё ходит и ходит, бормочет, оставляет проходы в стенах.

Хо молчал. Его «Абсолютное сознание» лихорадочно работало, перебирая варианты, но интуиция, та самая, что редко его подводила, молчала. Тьма внутри него, как-то уж слишком спокойна, только пульсировала странно… предвкушением.

«Это „жу-жу“ не спроста, — подумал он. — Не угроза. Не опасность. Нечто… важное. Очень важное».

Он вспомнил договор с Арконом Серым — Орден обязывался помогать городу в случае угроз, с которыми не могла справиться стража. Формально это был именно такой случай. Отказывать было бы глупо, просто из принципа добрососедства.

— Пойду взгляну, — сказал Хо, поднимаясь. — Один. Это… может быть личным делом.

Кайрос открыл рот, чтобы возразить, но Хо жестом остановил его.

— Если я не вернусь через несколько часов, не беспокойтесь, там нет угрозы. Ксир, ты знаешь, что делать.

Проводник Разума кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание. Он тоже чувствовал — это не очередная угроза. Это нечто, что требует личного присутствия Хо.

Хо не стал использовать портал. Он вышел из «Кузницы» через главные ворота, не скрываясь, не маскируясь, собираясь пройтись по улицам Перекрёстка, и прохожие расступались перед ним, чувствуя исходящую от него давящую ауру.

Город был напряжён. Даже обычный, привычный шум казался приглушённым, словно все затаили дыхание. На лицах демонов, торговцев, иномирцев читался страх — не перед Хо, а перед тем, что бродило по их улицам.

— Она там, — прошептал какой-то старик, указывая дрожащей рукой в сторону торговой площади. — У фонтана. Сидит и ждёт. Уже несколько часов.

Хо кивнул и собирался двинулся в указанном направлении.

Он увидел её сразу, как только покинул пределы защитного барьера резиденции. И его, похоже, тоже сразу заметили.

Девушка сидела на краю фонтана — сухого, потому что вода в нём испарилась. Она была небольшого роста, хрупкого телосложения, с кожей, отливающей тёплым, золотисто-бронзовым оттенком. Огненно-рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, обрамляли лицо с тонкими чертами. Большие глаза цвета расплавленного янтаря смотрели на мир с детским любопытством и… печалью?

На ней было простое, дорожное платье — явно не местного покроя, из какой-то странной, мерцающей ткани, которая переливалась в лучах багрового солнца всеми оттенками огня.

Обычная девушка. Милая. Беззащитная.

Но Хо не обманывался внешним видом.

Его «Демонический душевед» показал ему всю картину сразу, а сейчас и его «Абсолютное сознание» ненадолго ослепло.

Душа девушки была не просто яркой. Она была здоровенным солнцем. Полноценным, невообразимо огромным солнцем, которое каким-то чудом было упаковано в хрупкую, телесную форму. Тысячи, миллионы слоёв чистейшего, ослепительного пламени пульсировали в такт её дыханию, и этот огонь был не магией — он был самой сутью. Это была сама концепция Первородного Пламени, проявленная в материальном мире во всей своей полноте.

И еще он видел, что это тело — не ее истинная форма, по крайней мере, не единственная. Как носитель умения «Метаморфизм», он видел соответствующие оболочки в душе, ну почти видел, будучи «слегка» ослепленным. Где-то там, в глубине этой огненной бездны, пульсировала истинная суть — нечто большое, чешуйчатое и невероятно мощное.

«Дракон, — догадался Хо. — Не бог, но очень могучий.».

Ему мало что могло навредить, но он все равно напрягся, а сердце пропустило удар.

Перед ним находилась ходячая, возможно даже летающая катастрофа планетарного масштаба, и эта катастрофа смотрела на него сквозь все преграды, однозначно видя его так же ясно, как и он ее.

А потом она встала и побежала к нему. Прямо сквозь здания. Сквозь стены. Сквозь прилавки торговцев, которые с визгом разбегались в стороны. Камень не взрывался, не плавился — он просто испарялся, оставляя за девушкой идеальный силуэт в форме её тела. Как она не прожгла землю под ногами, было не понятно — но все же Хо видел, как булыжники под её босыми ступнями превращались в стекло, а затем в пепел, а затем в ничто.

Она не замечала таких мелочей. Она смотрела только на него.

Хо сумел подумать только одну мысль — «Вижу цель — остальное не вижу». Девушка выбежала из последней на ее пути стены — та рассыпалась за спиной облаком пепла. А потом это… эта… была уже почти рядом, радостно выкрикнув:

— Дааа! Я наконец-то тебя нашла! Отец! — и кинулась ему на шею.

От ее крика вокруг начался небольшой пожар, который он механически затушил «Абсолютным нулем».

Хо замер. И его безотказное «Абсолютное сознание», которое просчитывало миллионы вероятностей в мгновение, остановилось. Парализованное, неспособное породить даже кусочек мысли.«Несокрушимый Бастион» внезапно ушел в отпуск.

Голос из пустоты не задержался с пояснениями.

— Знакомься, Хо. Это… последствия, те самые…ага. Одни из… Вышло немного… быстрее, чем предполагалось. Не обижай ее, она милая и немного наивная. Я верю в тебя, ты справишься…

Хо сейчас уподобился жрецам Жизни. Мыслей не было, были лишь ощущения и чувства. Страха тоже не было, но было первое осознание масштаба.

«Абсолютное сознание» Хо, которое наконец-то начало подавать признаки жизни, тут же снова отключилось.

«Она. Меня. Искала. Она назвала меня. ПАПОЙ».

Хо почувствовал жар. Но не тот, который собирается его уничтожить — его «Мёртвая звезда» справилась бы с нагрузкой, наверное…, а тот, который был… родным. Странным, незнакомым, но в то же время узнаваемым. Как если бы он когда-то, очень давно, в другой жизни, уже чувствовал нечто подобное.

Она обвила его шею руками — и ничего не сгорело. Её пальцы, горячие, почти раскалённые, сжимались на его плечах, и Хо чувствовал, как его чёрная мантия рассыпается пеплом.

— Я знала, что найду, — шептала она, уткнувшись носом ему в грудь. — Я так долго искала. Ты даже не представляешь, как долго. Я прошла столько миров, столько… Но я чувствовала тебя. Твою Тьму. Такую холодную, но такую… родную. Я знала, что это ты.

Хо стоял не двигаясь.

Вокруг, на безопасном расстоянии, собралась толпа. Демоны, иномирцы, торговцы, стража — все смотрели на это невероятное зрелище. Та, которую никто не мог даже коснуться, та, от которой разбегались самые отмороженные маги города, та, чья душа ослепляла, — обнимала Проводника Тьмы и называла его папой.

Кайрос, который, не выдержав, примчался следом и теперь стоял в толпе с открытым ртом, схватился за сердце.

— Я… я… — прошептал он. — Это… это… Хо? Ты… ты? Когда? Как? С кем?!

Ксир, появившийся из тени, положил руку на плечо Кайроса. Его фасеточные глаза светились ровным, понимающим светом.

— Вероятности, — тихо сказал он. — Я видел эту ветвь. Но не думал, что она окажется такой… буквальной.

— Какой? — не понял Кайрос.

— Семейной.

— Нет, — Кайрос замотал головой, и его свиток выпал из рук. — Нет, нет, нет. Так не бывает. Он… он даже не знал, что такое «секс», когда мы встретились! Он спрашивал у меня, зачем нужны мужчины и женщины! А теперь у него… дочь? Взрослая? Которая прожгла полгорода в поисках папы?

— Успокойся, — Ксир похлопал его по спине. — У Хо всё под контролем. Будем надеяться…

— У Хо всё под контролем? — Кайрос истерически хохотнул. — Ты видел его лицо? Оказывается, у него есть выражение! У него раньше никогда не было никакого выражения!

— Он просто очень рад, — философски заметил Ксир. — Столько дочерей нашлось сразу…

— Дочерей?! У него, что, их много? — Кайрос даже подзавис.

— Да. Много. Дочерей. Но скорее, совсем, совсем не дочерей… — так же меланхолично ответил Ксир.

— Как это — дочерей, но совсем не дочерей? — не унимался Кайрос. — Я вообще ничего не понимаю!

— Лучше так и оставь, — посоветовал ему Ксир. — Сохранишь свой хрупкий разум в целости…

Хо в это время собирал по кусочкам свое сознание.

Девушка — существо, девушка, дочь? Катастрофа — всё ещё висела у него на шее, и её огненные волосы щекотали его подбородок.

— Как… — начал он, и голос его прозвучал странно, — как тебя зовут? — больше ему в голову ничего не приходило.

Она отстранилась, и её янтарные глаза, полные слёз счастья, смотрели на него с обожанием.

— Саар, что значит — Испепеляющая Звезды. Но ты можешь дать мне другое имя. В легендах нашего народа сказано: «Когда Первый Отец вернётся, он даст тебе имя, и ты обретёшь истинную суть».

Хо медленно кивнул. Потом отрицательно покачал головой. Он все еще плохо соображал. Хуже, чем в первый день своего появления на свет. Происходило нечто… ужасное и прекрасное одновременно. Только он не мог понять — что.

Усугубляя положение, из пустоты раздавался… хоровой смех. Красивый, многоголосый, с разными тональностями, среди них был даже… мужской. И Хо впервые услышал, как смеется Тьма. В другое время он бы, наверное, мог даже напугаться. Но сейчас его это не беспокоило совершенно.

«Абсолютное сознание» работало на пределе, пытаясь наконец начать думать — хоть как-нибудь. Осмыслить происходящее. Легенды. Народ. Первый Отец. Она была не одна. Где-то там, в Зелёном Мире, в лавовых глубинах, жили они. Драконы. И она — одна из них. Первая, кто отправилась на поиски. Первая, кто нашла.

Тем временем ощущение приближающегося эпического … все нарастало.

— Я… — Хо замолчал, подбирая слова. — Я не знаю, какое имя тебе подойдёт. Твое вполне тебе подходит.

— Ну придумай, папа! — она захлопала в ладоши, и от этого хлопка на землю осыпались несколько искр, которые, упав на камень, выжгли в нём идеальные круглые ямки. — Ты же умный! Ты создал нас! Ты — наш Отец! Ты точно придумаешь!

Хо посмотрел на неё. В голове было непривычно пусто и просторно.

Она была удивительна. В своей странной, опасной, огненной красоте. В её душе не было злобы, корысти, даже страха. И все же это было чудовище, не менее опасное, чем он. А в чем-то — еще опаснее.

— Я бы добавил к твоему имени превосходную степень, — сказал он. — Но не представляю такой. Так что давай остановимся на Саар. Миру будет достаточно, даже… с запасом.

— Ну лааадно, как скажешь. — легко согласилась катастрофа.

То, что это она, Хо не сомневался ни на мгновенье. Но не вся, а только ее начало.

Она снова бросилась ему на шею, и на этот раз Хо не стоял истуканом. Он обнял её в ответ. Осторожно, стараясь не думать о том, что его руки сейчас касаются существа, способного испепелить звезду.

Где-то в толпе Кайрос, наблюдавший за этой сценой, медленно сполз по стене соседнего дома и сел на землю. Глядя на обнимающуюся парочку, в его голову начали закрадываться страшные подозрения, просто ужасные.

— Не одна… — прошептал он, но Ксир услышал.

— Не одна, — подтвердил Ксир, который уже просчитывал вероятности и видел в будущем тысячи «солнц», с которыми Хо придется познакомится. — У Хо будет очень большой… Улей.

Кайрос закрыл лицо руками.

— Мы все умрём, — простонал он. — Не от Пожирателей.

А Хо, обнимая свою… , чувствовал, как Тьма внутри него, обычно холодная и спокойная, наполняется странным, незнакомым теплом. Впрочем, смех на заднем плане, где-то в уголке его головы, все еще не прекращался, а даже как-будто бы нарастал. Он знал, что его жизнь больше никогда уже не будет прежней, только пока не понимал, в чем именно и как.

Кто-то в пустоте, с предвкушением подумал, а кто-то — с нарастающим беспокойством, но мысль была на удивление схожей «Хо, ты даже не представляешь, что тебя ждёт. Это только начало. Только одна из многих. Но… ты справишься. Ты же наш ПАПА, ну как бы…»

Смех великих сущностей эхом разносился по бесконечным коридорам вероятностей, заставляя вздрагивать даже самые устойчивые реальности.

И они пошли к «Кузнице» — Проводник Тьмы и его спутница Первородное Пламя, оставляющее за собой проплавленные следы в камне.

Кайрос, наконец поднявшийся с земли, посмотрел им вслед и с тоской в голосе произнёс:

— Надеюсь, Мор сможет создать ещё одно особое «Сердце». Для драконов. Чтобы они не сожгли Цитадель, когда придут в гости.

— Когда? — уточнил Ксир.

— Когда, — обречённо кивнул Кайрос. — Потому что они придут. Все.

И где-то в глубине Цитадели, в изолированной лаборатории, Мор, неживой учёный, вдруг почувствовал странное, необъяснимое беспокойство.

Он посмотрел на свои тусклые зелёные часы, тихо вздохнул и вернулся к работе. В конце концов, у него было ещё три «Сердца», которые нужно было доработать.

Глава 11

Глава 11.

Мирная беседа.

Возвращение в «Кузницу» было… сюрреалистичным и веселым.

Хо, Проводник Тьмы, Основатель Ордена, существо, перед которым трепетали владыки Нижних Миров, шёл по главному коридору Цитадели, ведя под руку рыжеволосую девушку в странном платье. Девушка, сжигающая все одним прикосновением, смотрела на своды потолка с восторгом ребёнка, попавшего в пещеру с сокровищами.

— А здесь всегда так… мрачно? — спросила Саар, и её голос эхом разнесся под высокими сводами. — Мне нравится! Как в гнезде, только без лавы.

Адепты, попадавшиеся навстречу, замирали. Те, кто постарше, кланялись Хо, но их взгляды, полные священного ужаса, были прикованы к её ногам. Там, где ступала босая ступня девушки, каменные плиты нагревались докрасна, несмотря на то, что содержали в себе небольшую примесь Тьмы.

— Хо, — раздался из-за поворота знакомый, мелодичный голос. — Мы почувствовали, что у нас необычный гость.

Из бокового коридора вышли жрецы Матери Жизни. Аларил, высокий и невозмутимый, первым склонил голову. Тирран, темнокожий ученый, смотрел на Саар с жадным любопытством. А Сиарил, чьи глаза светились мягким золотом, вдруг побледнела и схватилась за сердце.

— Что это? — прошептала она. — Друг Жизни, кого ты привёл в дом?

— Это… — Хо запнулся. Слово всё ещё не желало срываться с языка. — Это Саар. Она… искала меня.

— Искала? — Тирран сделал осторожный шаг вперед, протягивая руку. — Дитя, позволь взглянуть на тебя. Твоя аура… я никогда не видел ничего подобного. Она пульсирует ритмом, который старше этого мира.

Саар, вместо того чтобы испепелить наглого учёного, вдруг смущённо улыбнулась и спряталась за спину Хо, высунув лишь кончик носа.

— А вы не обожжетесь? — спросила она с искренним беспокойством. — Я очень горячая.

— Мы — жрецы Жизни, дитя, — мягко ответил Аларил. — Живое не причиняет нам вреда, как и мы ему, даже такие, как ты. Мы не сгорим.

— Это точно? — не поверила Саар. — А то тот дядька с усами тоже говорил, что у него «родственная стихия». Увы, от него ничего не осталось.

Кайрос, который наконец догнал процессию, громко сглотнул.

— Это был Глотус Кривой… Палец, да? — уточнил он.

— Не знаю, — пожала плечами Саар. — Он был какой-то… неприятный.

— Ну, после него и правда осталась только неприятная горстка пепла, — пробормотал Кайрос, делая пометку в свитке. — Так, на будущее: не прикасаться к дочерям Хо.

— Хватит стоять в коридоре, — Хо, наконец, взял себя в руки. Его голос снова обрёл привычную, ледяную ясность. — Пройдем в гостиную. Там… удобнее. И безопаснее для окружающих.

Он повёл их в малую гостиную — ту самую, где когда-то впервые говорил с Кайросом о смысле существования. Камин, в котором сейчас не горел огонь, вдруг сам собой вспыхнул, когда Саар переступила порог. Пламя было ослепительно-белым, и от него шло не только тепло, но и ощущение абсолютной, первородной силы.

— О, спасибо! — обрадовалась девушка. — Уютно!

Ксир уже сидел в кресле, его «Око» светилось ровным фиолетовым. Арх, оторванный от чертежей, стоял у стены, и от чего-то нервничал. Даже Мор, который редко покидал свою лабораторию, прислал одного из своих неживых слуг, чтобы смотреть через него, тот замер в углу, тускло светясь зелёными глазами.

— Все в сборе, — констатировал Хо, усаживаясь в кресло напротив камина. Саар тут же устроилась на полу у его ног, положив голову ему на колени. — Вопросы?

— Тысяча, — честно ответил Кайрос. — Начну с самого простого. Откуда? Когда? И с кем?!

— Ни с кем, — ответил Хо так спокойно, что Кайрос подавился воздухом. — Она — результат моих действий, и не только моих. Сложно.

— Не сложно, папа! — Саар подняла голову. — Я из Зелёного Мира! Того самого, где ты запустил нашу эволюцию! Я… ну наверное, дракон. Ну, одна из.

В гостиной повисла тишина. Даже неживой слуга Мора, казалось, затаил дыхание.

— Дракон, — медленно повторил Арх. — Настоящий?

— Ага, — кивнула Саар. — Только мы не умели летать раньше. И выглядели как змеи. А теперь — как хотим. Вот, смотри.

Она подняла руку, и её пальцы начали удлиняться, покрываясь чешуёй, которая переливалась всеми оттенками расплавленного металла. Когти, длинные и острые, с шипением выпустили струйки огня.

— Не надо здесь, — быстро сказал Хо, накрывая ее руку своей ладонью. — Не все смогут выдержать твой истинный облик.

— Ой, простите, — Саар вернула руку в нормальное состояние и виновато улыбнулась. — Я просто хотела показать.

— Покажешь потом. На хорошо защищенном полигоне, — пообещал Хо. — А сейчас — рассказывай. Всё. С самого начала. Мы тут все немного не в курсе.

И Саар начала рассказывать.

— В Зелёном Мире сейчас три разумных расы, — сказала она, и её янтарные глаза заблестели. — Первые — моллюски. Те самые наутилусы, которых ты нашёл первыми. Они живут в океане, строят города из раковин и перламутра. Они… они помнят тебя лучше всех, и знают тоже.

— Помнят? — удивился Ксир. — Каким образом?

— У них есть Хранитель Истории, — объяснила Саар. — Раньше это была просто коллективная память, которую ты когда-то посетил. А теперь она… проснулась. Обрела разум. Она — огромная, древняя сущность, в виде наутилуса, который лежит на дне самой глубокой впадины. Она помнит всё. Каждый удар сердца каждого наутилуса с начала их истории. И она запомнила Хо. С той самой первой встречи, еще тогда, когда он впервые пришёл в их мир.

— Она запомнила меня? — Хо нахмурился. — Я не почувствовал.

— Ты и не мог, папа. Она — не просто душа. Она — Память. Сама концепция. А Карма… ну, вы понимаете, — Саар посмотрела на потолок, словно видела кого-то там. — Карма ей помогла. Объяснила, кто ты, и что ты сделал.

— И моллюски… чтят Хо? — спросил Аларил, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на одобрение.

— Они молятся на него, — просто ответила Саар. — Для них он — почти бог. Создатель. Тот, кто вернул им разум. У них есть праздник — «День, когда пришел Свет». Они поют песни и выпускают в воду светящиеся пузырьки. Очень красиво.

— Я не бог, и не свет точно, — машинально возразил Хо.

— Для них — бог. И про свет, это они так образно, — пожала плечами Саар. — Для второй расы — тоже.

— Вторая раса? — подал голос Арх, который слушал с открытым ртом.

— Живут на суше, — кивнула Саар. — Их предки были похожи на… как бы это сказать… маленькие, лохматые существа, которые прыгали по деревьям. А теперь они — разумные. Строят города из бамбука и белого камня. У них есть император, магия ветра и воды, боевые искусства, и они… очень любят порядок. У них даже статуи есть. Каменные, с чёрными глазами. Страшненькие, но похожие.

— У меня есть статуи? — Хо, кажется, впервые за долгое время искренне удивился.

— В каждом городе, папа. Им молятся, приносят дары — рис, фрукты, благовония. Ты, главное, туда не ходи, а то они все в обморок попадают.

И они тоже чтят Первоотца. О нём им рассказали моллюски. И Карма, конечно. Карма вообще очень любит рассказывать. Иногда даже слишком.

— Да уж, слишком. И что они обо мне знают? — спросил Хо.

— Всё, что знаем мы все, — ответила Саар, и её голос стал серьёзным. — Что ты — Проводник Тьмы. Что ты вдохнул в наш мир новую жизнь, подарил нам всем магию, возможность быстро стать разумными и сильными. Что ты — Тьма, но не та, что убивает, а та, что приносит равновесие. За это Кихтайцы, которые вторая раса, чтят тебя особо. И что мы можем тебя считать нашим Первоотцом.

Она замолчала, и тишину нарушил тихий голос Сиарил.

— А драконы? — спросила жрица. — Расскажи о драконах. Как вы появились.

Саар посмотрела на неё, и в её глазах вспыхнул огонь.

— Мы — самые младшие, — сказала она с гордостью. — Мы осознали себя позже всех. Тысячи лет мы жили в магме, у самого ядра планеты, и не были разумными. Мы были просто… большими, горячими змеями. Мы ели, спаривались, умирали. Но потом… что-то изменилось.

— Что? — спросил Ксир, хотя его «Око» уже рисовало картину.

— В нас проснулось Первородное Пламя, — просто ответила Саар. — Не просто огонь. Не магия. Сама суть. Как у Первоотца — Тьма, а у нас — Пламя. Оно неистощимо. Его нельзя потушить, погасить или остановить. Его можно только… контролировать.

Она подняла руку, и на её ладони затанцевал маленький, ослепительно-белый огонёк.

— Сначала мы не умели. Мы жгли всё вокруг, даже лаву, в которой плавали. Мы жгли друг друга. Но потом… научились. Абсолютный контроль. Каждая искра, каждый язык пламени — подвластны нам. Мы можем быть холодными, как лёд, и горячими, как сердце звезды. Мы научились менять форму, потому что наша плоть — это пламя, а пламя не имеет постоянной формы.

Она встала, и её фигура начала мерцать. На мгновение перед ними предстало нечто, чешуйчатое, с горящими глазами и крыльями, сотканными из чистого огня. А затем снова — хрупкая, рыжеволосая девушка.

— Когда мы научились себя контролировать, то смогли подняться на поверхность, и не замерзнуть. Бегать, плавать и летать мы научились не сразу, — продолжила она, садясь обратно. — И крыльев у нас изначально не было. Мы просто… разгонялись. Как наутилусы, только пламенем вместо воды. Направляли пламя вниз, и оно толкало нас вверх. Неудобно, опасно, и земля вокруг плавилась. А потом кто-то догадался придать телу нужную форму. Мы можем быть змеями, птицами, ящерицами, людьми — как захотим. Обычно это крылья, хвост, и чешуя, которая держит жар внутри. Так мы обрели нынешний облик, к которому все привыкли. Крылатые, летающие, дышащие огнем, стремительно бегающие и даже плавающие в океане.

— И много вас? — спросил Кайрос.

— Нет, мы самые малочисленные. Около двадцати тысяч, — ответила Саар. — Немного. Кихтайцы говорят, Мать Жизнь позаботилась о равновесии. Ведь мы практически бессмертны, убить нас почти невозможно, но мы и не стареем. Ведь Первородное Пламя — вечно. Если бы нас было много, мы бы сожгли всё вокруг просто заполнили весь мир своим присутствием.

— Двадцать тысяч бессмертных драконов, — прошептал Кайрос. — это целая армия.

— Я всего лишь изменил мир, — поправил Хо. — А они — его обитатели, не армия. Но, — он посмотрел на Саар, — я не понимаю одного. Ты сказала, что почувствовала меня через свою стихию. Как это связано с тем, что я — ваш «Первоотец»?

Саар посмотрела на него с удивлением.

— Ты серьёзно? Ты не знаешь?

— Не знаю, — честно ответил Хо.

— Твое ядро, я чувствую его, — сказала Саар, и её голос стал тише. — Твой дар оперировать жаром. Ты никогда не задумывался, почему у тебя это получается? Почему ты можешь создавать абсолютный ноль и выдерживать температуру звёзд?

Хо молчал. Он действительно никогда не задумывался. Это было частью его — как когти или умение поглощать души.

— Это Первородное Пламя, папа, — сказала Саар. — Такое же, как у нас. Просто… более спокойное. Приглушенное. Твоя Тьма — она сильнее. Она подавила искру, но не уничтожила её. Ты носишь в себе две Первородные стихии. Тьму и Пламя.

— Не может быть, — сказал Арх. — Это невозможно. Две концепции в одной душе? Они бы уничтожили друг друга.

— В таком сочетании не уничтожили бы, — возразил Ксир, чьё «Око» светилось ослепительно ярко. — Если бы одна из них была… старшей. Или если бы носитель был достаточно силён, чтобы удерживать баланс. Хо — достаточно силён, а Тьма — самая старшая из всех.

— Вот именно, — кивнула Саар. — Поэтому мы так хорошо чувствуем тебя. Своей сутью. Через наше Пламя. Ты для нас не только Создатель, но и родственная душа. Ты — часть нас, такой же, как и мы, только больше.

В гостиной стало очень тихо. Даже камин, казалось, притих.

— Хорошо, — наконец сказал Хо, нарушая тишину. — Допустим. Но для чего ты меня искала? Не ради же того, чтобы рассказать эту историю.

Саар не стала стесняться.

— Понимаешь, нам кое-что нужно от тебя. Что-то, на что не способен больше никто, — начала она и замолчала.

— И что это? — поторопил ее Хо.

— У нас… есть одно больное место, — выдохнула Саар.

— Какое же? — спросил Кайрос, подаваясь вперёд.

— Мы все — самки, — сказала Саар. — Все двадцать тысяч. У нас нет самцов.

В гостиной повисла тишина. Нарушил её Кайрос, который тихо, почти беззвучно, произнес:

— Я так и думал, что есть некий подвох… «Больное место»… Первый раз слышу, что бы ЭТО так называли…

— У нас нет самцов-драконов, — повторила Саар. — Уже очень, очень давно. Самка просто откладывает яйцо, очень редко, обычно раз в жизни, и из него появляется новая самка. Всегда. Так было тысячи лет.

— И в чём проблема? — спросил Ксир, чей рациональный разум не видел логической бреши.

— В том, что мы вырождаемся, — тихо ответила Саар. — Нас не становится больше. Мы становимся всё слабее, всё меньше чувствуем Пламя. Если ничего не изменится, через несколько тысяч лет мы просто… можем потерять связь с нашей сутью. Станем обычными, неразумными зверями.

— И вы хотите, чтобы Хо… — начал Арх и замолчал, осознав, что хочет сказать.

— Мы хотим, чтобы Отец дал нам детей, — просто ответила Саар. — Хранитель Истории, Оракул наутилусов, предсказал: «Когда Первоотец вернётся и подарит нам свою любовь, в наших яйцах проклюнутся первые самцы. И драконы обретут невиданную мощь и будущее».

— Ох, — сказал Кайрос. — Ох-ох-ох. Вот это беда…

— Что значит «ох»? — не поняла Саар.

— Это значит, — Кайрос повернулся к Хо, — что ты должен оплодотворить двадцать тысяч драконов. Самок.

— Ну не всех сразу, — возразила Саар. — По очереди. Не все хотят потомства прямо сейчас.

Хо молчал. Его «Абсолютное сознание», которое только недавно пришло в норму, снова отключилось. Тьма внутри него, обычно спокойная, теперь, казалось, покатывается со смеху.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнес он, — что я должен… что вы хотите…

— Чтобы ты сделал нам детей, — ласково сказала Саар, поглаживая его по руке. — Не переживай, мы всё организуем. Я уже решили с сёстрами, и отправилась на твой поиски, и не только я. Они будут в восторге.

— В восторге, — эхом повторил Кайрос.

— Да! Они ждали этого момента тысячи лет! Некоторые даже плакали от счастья, когда я им передала, что нашла тебя.

— Плакали, — Кайрос посмотрел на Хо. — Хо, ты слышишь? Двадцать тысяч драконов плачут от счастья, что ты сделаешь им детей.

— Я не могу сделать двадцать тысяч детей, — сказал Хо, и в его голосе впервые за всю его жизнь прозвучало нечто, похожее на панику. — Это… это…

— Вполне возможно, — заметил Ксир. — При определённой организации процесса.

— Ты не исправляешь ситуацию! — рявкнул Кайрос.

— А что я должен исправлять? — удивился Ксир.

— Не волнуйся, — Саар обняла Хо за плечи. — Мы не торопим. У нас есть ещё пара тысяч лет. Но лучше начать пораньше, ты же знаешь, как оно бывает.

— Я не знаю, — честно признался Хо. — Я вообще ничего не знаю. Я даже не думал о… о таком.

— Никогда? — спросил Арх с искренним любопытством.

— Никогда, — подтвердил Хо. — У меня не было… потребности. Или желания. Я вообще не понимаю, зачем это нужно.

— Затем, чтобы продолжать род, папа, — терпеливо объяснила Саар. — Чтобы дети были. Чтобы у нас было будущее. Разве ты не хочешь, чтобы у тебя были дети?

— У меня уже есть дети, — сказал Хо, указывая на неё. — Ты. И двадцать тысяч твоих сестёр. Я вас создал. Вы же сами так считаете.

— Создал, — согласилась Саар. — А теперь подари нам мужчин. Чтобы мы могли продлить свой род. Без тебя. Понимаешь?

— Понимаю, технически…— медленно сказал Хо.

— Вот именно! — Саар просияла. — Ты всё понял!

Хо закрыл глаза. Он наконец успокоился, поняв, что за предчувствие так беспокоило его все последнее время. Осталось принять правильное решение.

— Мне нужно подумать, — сказал он. — Это не решение, которое принимают за один день.

— Конечно, — Саар поцеловала его в щёку. — Думай сколько нужно. Мы подождём. Мы умеем ждать.

Она повернулась к остальным, которые сидели в полном оцепенении.

— А вы хорошие, — сказала она с улыбкой. — Я вижу, вы хорошо заботитесь о нем. Спасибо вам.

— Не за что, — выдавил из себя Кайрос. — Мы… мы стараемся.

— Знаю, — кивнула Саар. — А теперь, можно мне посмотреть вашу лабораторию? Слышала, у вас есть какое-то «Мёртвое Сердце». Очень хочется потрогать.

— Нет! — хором закричали Арх, Ксир и Кайрос.

— Не нужно, — мягко, но твёрдо сказал Хо. — Оно… может сломаться, или взорвётся. А мне не нужен взрыв в Цитадели.

— Ладно, — беззлобно согласилась Саар. — Тогда пойдём пить чай. У вас есть чай? Я обожаю чай! Особенно с мёдом!

— У нас есть чай, — обреченно сказал Кайрос, поднимаясь. — И мёд. И печенье. И… о боги, зачем нам это? Зачем нам двадцать тысяч драконов, которые хотят детей от Хо?

— Затем, — философски заметил Ксир, — что семья должна быть большой.

— Это уже не семья, — простонал Кайрос, — это… это… армия уничтожителей!

— Армия, — согласился Хо, открывая глаза. — Армия, которая способна сжечь дотла любого врага. Может, это и к лучшему.

— Ты серьёзно? — спросил Арх.

— Обычно я серьезен, но вот теперь, даже не знаю, — ответил Хо. — Если Пожиратели придут, они встретят не только нас. Они встретят двадцать тысяч бессмертных драконов, дышащих Первородным Пламенем. Думаю, им это не понравится.

— А если они не придут? — спросил Кайрос.

— Тогда я просто стану отцом, — пожал плечами Хо. — Двадцать тысяч раз. Что может пойти не так?

В гостиной повисла тишина, которую нарушил тихий, едва уловимый потусторонний смех. Смеялась пустота. Смеялась Карма. И, кажется, Мать Жизни присоединилась к ней. И опять этот бас… И Хо начал догадываться, ЧЕЙ это голос… Если им всем от него это зачем-то нужно, шансов отвертеться — ноль.

— Я всё, — сказал Кайрос, падая обратно в кресло. — Я сдаюсь. Хо, делай что хочешь. Женись на драконах, рожай драконов, создавай драконью армию. Я просто буду это записывать.

— Записывай, — кивнул Хо, поднимаясь. — Это будет поучительная история. Как и всё остальное.

Он взял Саар за руку и повёл её к выходу.

— Пойдем, — сказал он. — Я покажу тебе Цитадель. Только ничего не поджигай.

— Постараюсь, папа, — пообещала Саар, и её глаза загорелись радостным, огненным светом.

Когда они вышли, Кайрос посмотрел на Ксира.

— У нас есть шанс выжить? — спросил он.

— Вопрос не в том, выживем ли мы, — ответил Ксир. — Вопрос в том, сколько будет внуков.

Кайрос закрыл лицо руками.

— Я слишком стар для этого, — простонал он. — Я слишком стар для всего этого.

— Ты почти бессмертен, — напомнил ему Ксир.

— Это не помогает, — отозвался Кайрос из-под ладоней. — Это совсем не помогает. Становится даже хуже.

А где-то в глубине Цитадели, в изолированной лаборатории, Мор, неживой ученый, вдруг понял, что его спокойная, размеренная жизнь закончилась. Он посмотрел на свои тусклые зеленые часы, на чертежи «Мёртвых Сердец», на десятки неживых слуг, замерших в ожидании, и тихо вздохнул.

— Двадцать тысяч, — прошептал он. — Ему нужно двадцать тысяч колыбелей. Или инкубаторов. Или…

Он замолчал, поняв, что его жизнь только что обрела новый, невероятный смысл.

— Я слишком мертв для этого, — сказал он, эхом повторяя слова Кайроса. — Слишком мертв…

Но его тусклые зеленые глаза, глядя на чертежи, уже начинали светиться чуть ярче. Потому что даже у смерти, как оказалось, есть чувство юмора. И оно только что вошло в Цитадель в облике рыжеволосой девушки, которая искала своего «папу», чтобы попросить у него… детей.

— А еще там есть две разумные расы, которым тоже может быть что-то нужно от Хо. Может, тоже детей, — решил окончательно добить Кайроса Ксир.

— Ты зачем это сказал? — подняв на него ошалевшие глаза спросил Кайрос.

— Вероятности… Они кружат и кружат…

Глава 12

Глава 12.

Практические советы.

Экскурсия по Цитадели, которую Хо провел для своей новообретенной «дочери», была… познавательной. Для него. Саар, сжигающая всё своим прикосновением, с восторгом ребенка в магазине игрушек носилась по мрачным коридорам, заставляя адептов Ордена вжиматься в стены. Она нашла «милым» склеп с саркофагом эмиссара Пожирателей, назвала лабораторию Арха «уютной пещеркой», а неживых слуг Мора — «очаровашками». Кайрос, следовавший за ними на почтительном расстоянии и поливающий пол из ведра с противопожарной эссенцией (купленной им на рынке за полцены у перепуганного торговца), к концу второго часа уже перестал даже комментировать происходящее.

Наконец, Хо удалось сплавить Саар жрецам Матери Жизни. Те, будучи специалистами по всему живому и крайне опасному, восприняли появление огненной девы на удивление благосклонно. Сиарил, уже оправившись от первого шока, улыбнулась и повела девушку в свои покои — пить чай с мёдом и говорить о «женских делах, о которых не стоит знать мужчинам». Кайрос, услышав это, судорожно сотворил неизвестный жест, обращаясь неизвестно к какому божеству, и радостный сбежал.

Хо, наконец оставшись один в тишине своего личного зала, опустился на идеально черный пол и закрыл глаза. Тишина была благословенной. Но недолгой.

«Поздравляю, Папочка», — раздался в голове голос Кармы. В нем почти не было насмешки, только легкое, философское удовлетворение, как у садовода, который наконец дождался урожая от посаженного в незапамятные времена дуба.

«Она меня даже не пыталась спалить, — ответил Хо. — Это… хорошо?»

«Не „хорошо“, а чудо природы, которому нет простого объяснения, но есть магическое. Твоя Тьма и Её Пламя оказались родственными, что в глубоком понимании очевидно. Вы друг для друга не опасны.».

Хо задумался. Первая мысль, наконец, оформилась в сознании.

«Карма, в Зеленом Мире явно прошло куда больше времени, чем мы рассчитывали. Саар говорила о „сотнях тысяч лет“. Мы ошиблись в расчетах? Или…» — он сделал паузу.

В пустоте повисло молчание. Очень красноречивое.

«Или это вмешалась ты», — закончил он.

«Прости, — голос Кармы был неожиданно мягок. — Так было надо. Равновесие… иногда требует… ускорения. Ты создал колыбель. А я просто добавила в неё немного… энтузиазма. Чтобы жизнь там не просто теплилась, а кипела. Чтобы к твоему возвращению ты увидел не болото, а океан. Так и вышло, и даже лучше. И драконы… они вышли именно такими, какими должны были быть. Сильными, гордыми, прекрасными. Только… одинокими без своего Первоотца, но я тут не причем.».

Хо вздохнул. С Кармой спорить было бесполезно, как и с течением времени, которое она, как выяснилось, она умела подгонять энергичным пинком при необходимости.

«Понятно. Что сделано, то сделано. Но тогда у меня будет к тебе другая просьба. Когда я соберусь посетить Зеленый Мир официально… не могла бы ты остановить Акселератор? Не хотелось бы уйти на денек, а вернуться через тысячу лет и узнать, что мои… дети уже умерли от старости. Или, что хуже, эволюционировали в нечто, требующее еще более сложных объяснений».

«Не скажи, — лукаво протянула Карма. — Тут пройдет час, а там ты точно успеешь… ну, наверное, всё. Или почти всё. Ладно, — добавила она, услышав его напряженное молчание. — Уже остановила. Можешь ходить туда как к себе домой. Разрыв времени теперь минимальный, в пределах погрешности.».

«Спасибо. Это же насколько быстрее там текло время?» — всё же не удержался он.

«Лучше тебе не знать, — отрезала Карма. — Для твоего же спокойствия. И для сохранения твоей и без того шаткой веры в упорядоченность мироздания. Поверь, цифры там такие, что у твое „Абсолютное сознание“ откажется их считать.».

Хо не стал настаивать. Вопросы о природе времени итак были слишком сложными, а ответы на них — слишком пугающими. Он перешел к главному.

«Мне ведь действительно придётся это… сделать? — спросил он прямо. — Осчастливить двадцать тысяч драконов?»

В пустоте раздался вздох. Не усталый, а скорее… сочувствующий.

«На самом деле, выбирать только тебе, — ответила Карма. — Ты свободное существо. Но сам понимаешь, тут всё сложно. Даже сложнее, чем обычно. Столько заинтересованных сторон… Мать Жизни, которая хочет продолжения рода и чего-то еще. Сама Первородная, которая, кажется, тоже участвует в этой затее с какими-то своими целями, что крайне необычно для Нее. Двадцать тысяч одиноких самок, которые ждали тебя… долго. И, — она сделала паузу, — твоя совесть. Или то, что у тебя появилось похожее на нее. Ты изменил их мир, дал им разум, магию, но им действительно грозит вымирание. Теперь они просят тебя исправить эту несправедливость. Отказать? Конечно, можешь. Но подумай, зачем? Будет лишь двадцатью тысяч расстроенных драконов, и что в этом хорошего?»

Хо представил эту картину. Двадцать тысяч Саар, которые не улыбаются и не пьют чай, а летят сквозь космос, испепеляя всё на своём пути, просто потому, что им грустно. Он поежился.

«Я не против, — сказал он, и это было правдой. Удивительно, но в глубине души он не испытывал отвращения или страха. Только… непонимание. — Просто это совсем не то, чем я привык заниматься. И я… не умею. И не знаю об этой стороне жизни почти ничего. В практическом смысле».

Он замолчал, ожидая насмешки. Но Карма молчала. А затем, после долгой паузы, дала ему совет.

«Обратись к жрице Жизни. К Сиарил. Они способны говорить о таких вещах прямо, без неловкости и экивоков. Они всё знают. И гораздо больше прочих. И… умеют. В общем, тебе не откажут в помощи, будь уверен».

Хо хотел было уточнить, спросить, что именно «умеют» жрицы, но передумал. Карма не давала плохих советов. И если она рекомендовала обратиться к Сиарил, значит, в этом был смысл.

«Так и поступлю», — согласился он.

Он нашел Сиарил в малой гостиной. Саар, утомленная экскурсией и чаепитием, дремала, свернувшись калачиком на каменном полу, и во сне от нее исходил легкий, едва уловимый жар, от которого разогревался окружающий камень. Сиарил, сидевшая рядом, аккуратно, с материнской заботой, отодвигала от спящей девушки особо воспламеняющиеся предметы обстановки.

Увидев Хо, жрица поднялась. Ее золотистые глаза светились пониманием.

— Друг Жизни, — тихо сказала она, чтобы не разбудить Саар. — Ты выглядишь… озадаченным. Даже больше, чем когда нашел саркофаг с эмиссаром.

— Я нашёл кое-что более пугающее свой неизвестностью, — честно ответил Хо. — Перспективу стать отцом двадцать тысяч раз. И понимание того, что я не знаю, с какой стороны к этому подойти.

Сиарил улыбнулась. В ее улыбке не было насмешки, только бесконечная, вековая мудрость той, кто видел рождение и смерть бесчисленного множества существ.

— Понимаешь, тут возникла одна сложность, — начал Хо, подбирая слова. — Мне нужен… совет. И, возможно, помощь. Дело в том, что у меня совершенно нет знания и опыта в том, что мне, видимо, предстоит… делать.

— И в чем же, Друг Жизни? — мягко спросила Сиарил, хотя ее глаза уже сияли, как два маленьких солнца предвкушения. — Буду счастлива тебе помочь всеми возможными способами.

Хо, собрав всю свою ледяную невозмутимость, честно и прямо, без намеков, рассказал ей о своей проблеме. О том, что он ни разу. Никогда. И понятия не имеет, с какой стороны подходить к процессу продолжения рода, особенно в его непростой ситуации.

Когда он закончил, Сиарил некоторое время молчала. Её глаза сияли все ярче. А затем она тихо, но очень выразительно, произнесла:

— То есть ты ни разу… никогда?..

— Неть, — подтвердил Хо. — Всё как-то не до этого было. Дел много. Сначала выжить, потом силу накопить, потом Орден создать, потом мир спасти. А теперь вот… драконы.

Сиарил закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Дааа… сложный случай, пожалуй, кроме нас тебе и вправду никто не сможет помочь, — протянула она. — Ну ничего. Я тебе всё-всё-всё расскажу. Объясню. И… покажу. И даже… научу. — Она сделала паузу и добавила с ноткой законной гордости: — У меня большой опыт в этом вопросе, за тысячи лет накопилось. И теоретический, и практический. Мы, жрицы Жизни, считаем этот аспект бытия важным, и даже священным. И мы… очень наблюдательны.

— Буду рад твоей помощи, — сказал Хо, и в его голосе впервые прозвучала искренняя благодарность.

— Нам понадобится спокойное место, — задумчиво произнесла Сиарил, оглядываясь. — Тихое. Уединенное. Где никто не помешает и где случайные выбросы энергии не приведут к жертвам среди местного населения.

— Могу сделать прямо здесь, — предложил Хо. — Уверяю, нас никто не побеспокоит.

Он сосредоточился, и Тьма внутри него откликнулась. Прямо в центре гостиной, на глазах у изумленной Сиарил, из пола начала вырастать идеально круглая, абсолютно черная сфера. Не та, что для аномалий, а поменьше, поуютнее. Внутри, по желанию Хо, материализовались два мягких, словно облака, ложа из сгущенной тьмы, приглушенный, золотистый свет и абсолютная, непроницаемая для внешнего мира тишина.

— Очень интересно… — протянула Сиарил, с профессиональным интересом осматривая творение. — Неожиданно… функционально. Но, может быть, не стоит здесь? Я немного соскучилась по зеленым просторам. По свежему воздуху. По пению птиц и шуму листвы. В конце концов, речь идет о Жизни. Ей нужен соответствующий фон.

Хо кивнул. Он воспользовался образом в памяти жрицы — тем самым, который она когда-то показала ему, рассказывая о своём мире — и шагнул сквозь Тьму, увлекая её за собой.

Они появились в мире Аур’ан. На поляне, залитой мягким, золотистым светом, окруженной деревьями с листвой всех оттенков зелёного, под небом, по которому плыли пушистые, розоватые облака. Воздух был наполнен ароматом цветов и жужжанием невидимых насекомых.

— Вот! — Сиарил раскинула руки, впитывая знакомую атмосферу. — Красота же! Жить… — она запнулась, поймала взгляд Хо и смущённо улыбнулась, — то есть учиться, прямо хочется.

Хо, не тратя время, принялся за дело. Он создал камеру — наподобие тех, что использовал для аномалий, но с куда более комфортным дизайном. Из черного, отполированного до зеркального блеска камня, с высокими сводами и мягким, рассеянным светом. В центре он разместил широкое, низкое ложе, застеленное шкурами (копии тех, что лежали в его личных покоях в «Кузнице»). В углу — небольшой фонтан с кристально чистой водой. Хо много чему научился, в том числе и такие бытовые, приятные вещи. Получилось нечто среднее между храмом, лабораторией и будуаром.

Сиарил обошла камеру по кругу, цокая языком.

— Хм… Как интересно! — Она коснулась стены, и её пальцы не встретили сопротивления. Тьма мягко пропустила их, не обжигая и не отталкивая. — Впрочем, подойдет. Место силы. Защищенное. Уединенное. Идеально для… обучения.

Она вошла внутрь, и Хо закрыл за ними проход.

Посреди райской поляны в мире Аур’ан, где никогда не было ничего, кроме цветов, бабочек и поющих птиц, теперь возвышался большой, идеально гладкий черный купол. Никто не мог в него попасть. Даже местные жрецы, почуявшие неладное и приблизившиеся к поляне, обнаружили, что их магия бессильна, а физическая сила лишь отбрасывает их назад, словно они налетели на невидимую, мягкую стену.

Сначала купол просто был. Темный, молчаливый, пугающий. А затем, на второй день, над ним начали собираться тучи. Не обычные, а магические — цвета старой бронзы и запекшейся крови. А на третий день с неба начали бить молнии.

Черные и зеленые.

Они били в купол и рядом с ним непрерывно, днем и ночью, сплетаясь в причудливые, гипнотические узоры, и от них исходило такое напряжение, что у местных жителей начинали дыбом волосы на тех частях тела, где они вообще росли. Жрецы Матери Жизни, собравшись на безопасном расстоянии, молились и гадали, что же происходит внутри. Только древний жрец, старейший из них, загадочно улыбался и, подливая себе травяного чаю, приговаривал:

— Эх, молодость… — находясь в особых отношениях с самой Матерью Жизни, он явно что-то знал, но не спешил делится своим знанием с окружающими.

На пятый день молнии стали особенно яркими и частыми. Грохот стоял такой, что в соседних мирах просыпались оракулы и, не понимая, что случилось, кроме того, что это не конец света. На седьмой день всё стихло. Тучи рассеялись, молнии прекратились, и на поляне вновь воцарился мир и покой.

А на десятый день купол исчез так же внезапно, как и появился. Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь идеально круглую, поляну, в центре которой, на удивление в уцелевшей траве, стояли двое.

Хо выглядел… задумчивым. Даже более задумчивым, чем возможно. В его чёрных глазах, казалось, отражались не только бездны космоса, но и некие новые, доселе невиданные глубины. Сиарил, напротив, сияла как никогда. Её золотистая аура пульсировала ровным, спокойным, но очень ярким светом, а на лице застыло выражение глубочайшего удовлетворения.

— Ну вот, — сказала она, отряхивая несуществующую пыль с платья. — Теперь ты ко всему готов и всё знаешь. И твой «Метаморфизм» — это просто чудо.

— Теоретически, — эхом повторил Хо.

— Обширная практика, как всегда, покажет, — философски добавила жрица. — Но основы, я надеюсь, ты усвоил. А ещё… — она замолчала, оглядывая поляну, и её глаза засияли ещё ярче. — Тут необходимо возвести Храм. Храм Матери Жизни. Я чувствую это очень ясно и остро. Это место… многое может. Оно заряжено. Оно… священно двумя силами.

— Догадываюсь… — Хо был очень задумчив. Он посмотрел на свои руки, которые за десять дней, казалось, обрели новую, неведомую прежде чувствительность. Он вспомнил всё, чему научила его Сиарил. И понял, что его представление о мире снова невероятно расширилось, особенно в одной области, ранее ему не доступной.

— А! — Сиарил вдруг всплеснула руками, и её лицо озарилось такой радостью, что на мгновение она сама стала похожа на маленькое солнце. — Самое важное! Я так рада! — она подбежала к Хо и схватила его за руки. — Слава Матери, у меня будет мальчик!

Хо икнул.

— Что? — спросил он, чувствуя, как его «Абсолютное сознание» начинает давать сбои. — Мальчик? У тебя? То есть… у нас? Но ты же говорила, что это маловероятно, почти невозможно…

— Почти невозможно это не значит «невозможно» Друг Жизни, — успокоила его Сиарил, все еще сияя. — Ты же знаешь, жрицы Жизни… мы связаны с миром иначе. Десять дней в месте такой силы, в контакте с носителем столь мощной… э-э-э… жизненной энергии… И потом, Мать Жизни и к тебе имеет некоторое отношение… И твоя Тьма… Все это могло дать такой удивительный результат, — она замялась, подбирая слова, — это просто не могло пройти бесследно, хотя такого результата я не ожидала. Я носила в себе частицу тебя, и эта частица… соединилась с моей сутью. И теперь во мне растет новая жизнь. Это чудо, Хо. Настоящее чудо. И это будет мальчик. Первый мальчик, рожденный жрицей Жизни не от представителя нашего вида за последние тысячи лет. И у него будет два Дара.

Хо открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Тьма внутри него, обычно спокойная, теперь, казалось, исполняла какой-то зажигательный, ритмичный танец, от которого у него немного шумело в ушах.

— Еще один, — наконец выдавил он.

— Да! — Сиарил обняла его. — И первый твой настоящий. Не переживай, я сама его воспитаю. Жрецы Жизни отлично справляются. Но знать, что он будет… ты же не против? Что он будет носить в себе частицу твоей Тьмы?

— Я… — Хо сдался. — Я не могу быть против.

— Вот и отлично! — Сиарил поцеловала его в щёку и, сияя, направилась к выходу с поляны. — Я сейчас же начну подготовку! Храм, ритуалы, нужно сообщить сёстрам… О, какое счастье! И да, управлять силой Жизни мы его научим, а вот с Тьмой, ему придется помочь тебе, ну или твой Орден может справится с обучением.

Она убежала, оставив Хо одного посреди поляны, под розоватым небом Аур’ана, с новым знанием, новым опытом и ребёнком на подходе.

Он стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него, в холодной пустоте, зарождается нечто. Не надежда. Не страх. Не радость. Абсолютное понимание того, что его жизнь только что стала настолько сложнее, насколько это вообще возможно. Ещё необычнее, и… многодетнее.

Где-то на просторах бесчисленных миров, в башне из чистого времени, старый оракул, тот самый, что дал Хо кристалл со списком миров, вдруг вскочил со своего трона. Его глаза, и без того белые, стали абсолютно прозрачными, сквозь них можно было видеть бесконечность.

Он открыл рот, чтобы произнести пророчество, но вместо слов из его горла вырвался лишь истошный, нечеловеческий вопль.

— А-а-а-а-а-а!

Затем он упал, забился в конвульсиях, и всё, что успели услышать его испуганные ученики, прежде чем он испустил дух, была одна-единственная, полная невыразимого ужаса и восторга фраза:

— Ох ты ж нихрена себе!

И он умер. Но перед смертью его лицо озарила блаженная, почти просветленная улыбка.

Ученики, сбившись в кучу, переглядывались и не знали, то ли им оплакивать великого провидца, то ли радоваться, что он наконец-то увидел то, что видел, и просто умер от этого. Потому что поняли они только одно: в мироздании только что произошло нечто такое, отчего даже у оракулов отказывают нервы.

А в мире Аур’ан, на выжженной поляне, Хо вздохнул, поправил обгоревшую мантию и шагнул во Тьму, возвращаясь в Цитадель. Его ждали дела. Много дел. И, как он теперь с ужасом начинал догадываться, очень, очень большая семья.

Карма безмолвствовала. Но в пустоте вновь раздавался тихий, мелодичный смех неизвестного числа божественных сущностей, к которому уже явственно примешивался еще один, низкий, басовитый, теперь почти отеческий. Хо вздохнул и решил, что пусть это будет галлюцинация. Или нет. В его положении лучше было ни в чём не быть уверенным до конца.