Panzerwaffe в бою

Глава 1. Мажино, «Удар серпом» и самый большой кессельшлахт

Про факт чудовищной катастрофы, постигшей Францию в мае-июне далёкого 1940-го, знают все. Однако, как правило, этим и различными несвежими мифами про линию Мажино, которая оказалась бесполезна, потому что её просто обошли, не знающих что такое танковые дивизии французов, которые в итоге сдались после первых немецких атак и т.п. дело и ограничивается. О том, что же творилось на полях Франции и не только в мае 1940-го, я вам и попытаюсь поведать.

Для начала, а зачем вообще была нужна линия Мажино? Может, мой ответ кого-то удивит, но, помимо очевидных прикрытия мобилизации и защиты территории, строилась она в первую очередь для того, чтобы немцы её точно не атаковали. Задумка французского командования была проста. Понимая, что они гарантированно умоются кровью при попытке её штурма, подлые капустники должны были выбрать единственный оставшийся путь через страны Бенилюкса.

После этого на территорию Бельгии и Голландии должны были войти почти все крупные французские подвижные соединения, на весну 1940-го это 3 танковые, 8 моторизованных (мотопехотных) и 3 лёгкие механизированные дивизии (слово «лёгкие» не должно вводить вас в заблуждение, они имели больше танков и мотопехоты, чем обычные танковые дивизии), за ними следовали лучшие пехотные части и английский экспедиционный корпус. Таким образом на северном участке по линии реки Диль (собственно, и давшей название этому плану) формировался прочный фронт, начиналась новая позиционная война, шансов в которой у Германии не было.

Манёвр «Диль» собственной персоной.

И, что характерно, немцы клюнули! Первые планы, представленные ОКХ, немногим отличались от плана Шлиффена и предполагали обычное наступление на широком фронте через Бенилюкс.

Но тут вмешался случай. 10 января 1940 года у бельгийского городка Мехелен разбился немецкий связной самолёт. Примчавшие на место падения пограничники обнаружили майора Рейнбергера, который отчаянно пытался сжечь какие-то бумаги. Выстрелами в воздух офицера заставили поднять руки, а немного обгоревшие документы забрали. В этот момент полыхнуло уже у фюрера, ведь в бельгийские руки попал оперативный план всего 2-го воздушного флота, который раскрывал общий замысел наступления. В общем, Гитлер, которому первоначальный замысел и так не нравился, быстро приказал всё переделать. В этот момент свои мысли высказал командующий 38-го армейского корпуса Эрих фон Манштейн. Он предложил ударом по Нидерландам и Бельгии вызвать реализацию манёвра Диль, а затем мощной группировкой подвижных соединений ударить южнее, через считающиеся малопригодными для наступления Арденны, форсировать реку Маас и дойти до Ла-Манша, отрезав тем самым французов и англичан. План был дико рискованный, но фюреру понравился. А раз уж он сказал: «Надо!», то Вермахт ответил: «Есть!».

План Манштейна.

Осуществить получивший в последствии красивое название «Удара серпом» план было поручено танковой группе Клейста, имевшей в своём составе 5 танковых и 3 мотопехотные дивизии, а также моторизованный полк "Великая Германия" (всего ок. 1200 танков). По две танковые дивизии получили корпуса Гота и Гёпнера, действовавшие в Бельгии. Наконец, 9-я танковая отправлялась покорять Голландию.

10 мая 1940 г. немцы прервали утомительные месяцы «Странной войны». Одновременно со всеми в Арденнские леса хлынула и группа Клейста. Уже 13 числа передовые части корпуса Гудериана вышел к укреплениям "продлённой" линии Мажино и реке Маас под Седаном. Внезапность, хорошо подготовленная, хоть и тогда ещё немногочисленная, пехота танковых дивизий и град авиабомб (в этот момент на поддержку Гудериана работали почти 1500 самолётов) позволила им быстро сломить сопротивление оборонявшихся здесь французских резервистов.

Штурцкампфлюгцойги несут смерть свыше на позиции французов под Седаном.

Уже к вечеру на западном берегу реки была взята высота 301, та самая с которой Мольтке-старший командовал в победоносном для прусских войск сражении при Седане. Утром следующего дня на плацдарм переправились первые танки, и Гудериан не был бы Гудерианом, если бы сразу не отправил их вперёд. Попытка контрудара по плацдарму спешно переброшенной под Седан группой Флавиньи закончилась, даже не начавшись. В считанных десятках километров до цели у французских танков закончилось горючее, а когда его подвезли, смысла в атаке уже не было.

На арденнском перевале. Малое количество и низкая пропускная способность местных дорог привели к тому, что корпуса проходили через район подивизионно.

К 15 мая за Маас подтянулись корпуса Рейнгардта и Витерсхайма, лавина немецких подвижных соединений двинулась на запад. Вскоре, к ней присоединились также Гот и Гёпнер.

Спешно перебрасываемые к месту прорыва французские резервы отчаянно пытались контратаковать или хотя бы удержать позиции, и местами, за счёт наличия более мощной техники, они это делали весьма успешно, однако многочисленность группы Клейста позволяла ей игнорировать локальные неудачи и продолжать движение к главной цели. 21 мая танки Гудериана вышли к устью Соммы, замкнув кольцо за спинами 1,3 млн бельгийских, французских, английских и голландских солдат (это в два раза больше, чем якобы попало в Киевский котёл, который у нас считают крупнейшим окружением в истории войн). В этот же день союзники нанесли свой последний контрудар. Используя толстобронные «Матильды», англичанам удалось потеснить 7-ю танковую дивизию Роммеля под Аррасом, но огонь Ахт-Ахтов (88 мм зенитные пушки) остановил и их.

Успех был настолько невероятным, что от него, не побоюсь этого слова, ахуели даже на немецкой стороне. Стремительность, с которой продвигались вышедшие на оперативный простор дивизии, порождала мысли о том, что это какая-то ловушка и сейчас оторвавшихся от пехоты танкистов отрежут, даже в голове фюрера. Собственно, именно поэтому Рундштедт (командующий группой армий «А», которой подчинялась группа Клейста) достаточно легко сумел убедить его в необходимости остановить начавшие было движение вдоль побережья танковые дивизии. Разгром котла поручили пехоте и авиации, и пусть они упустили 338 тыс. человек, в немецкий плен попало ок. 1 млн (правда, большую часть из них составляли бельгийцы).

После этого разгром Франции становился делом времени. Армия Третьей Республики осталась почти без подвижных соединений, а фронт от Мааса до Ла-Манша прикрывали 3,5 дивизии.

5 июня новое наступление (Хотя, какое к чёрту наступление? Максимум, добивание.) началось. Успевший получить под командование группу имени себя «Ураганный Хайнц» двинулся к швейцарской границе, отрезая войска на линии Мажино, которые и без того были заняты отражением ударов группы армий «C». На реке Эна повторился сценарий Седана: поддержанная огнём с земли и неба пехота форсировала преграду 9 июня, после этого на плацдарм переправились танки и, отразив на следующий день вялый французский контрудар, рванули дальше. Переброшенная в район прорыва группа Клейста двинулась прямо на юг.

14 июня три дивизии 6-й армии (да-да, той самой) вошли в никем не защищаемый Париж, 16 июня новое французское правительство Петена запросило перемирия. Через шесть дней в Компьенском в лесу, в том самом вагоне, в котором немцы, считай, капитулировали 22 года назад, оно было подписано. Первый тру блицкриг закончился.

Глава 2. «Панцеры» под Каном: первый танковый бой «Дня Д»

Про высадку 6 июня 1944-го знают все, ну или почти все. Так или иначе, я более чем уверен, что каждый первый при этом представит картину идущих на смерть американцев, которые пробираются по уже красноватому мелководью да усеянному минами и противотанковыми ежами пляжу, пока с высокого берега по ним палят злобные зольдатены с машингеверам. В общем, кровь, пафосные кишки, превозмогание распидарасило. Куда меньше людей вспомнят про то, что подобный Ад творился только на Омахе, а те же канадцы и англичане обошлись без крупных кровопусканий. Вот про последних мы и поговорим, ведь именно воинам метрополии пришлось вместо приятного и полезного употребления five o'clock tea отражать атаки немецких танков.

Цирк Роммеля уже не тот

Со стороны команды в сером танковые войска на первых порах вторжения были представлены 21-й панцердивизией. Когда-то это соединение уже доставило генералам альянса изрядную головную боль, преждевременную седину и жжение пониже спины. Ещё в бытность 5-й лёгкой дивизией она попала в состав Deutsches Afrika korps и участвовала едва ли не во всех кампаниях и сражениях Пустынного лиса: от триумфа первых ударов в Киренаике до поражения под Эль-Аламейном. А потом случился Тунис.

Но, как известно, «король умер, да здравствует король!»: история новой дивизии началась примерно тогда, когда под злые звуки заправленных итальянским вином танковых движителей завершилась история старой. В мае 1943-го на основе 931-й велосипедной бригады была создана подвижная бригада «Запад». Рулить ею поставили Эдгара Фойхтингера или Фейхтингера, хуй этих немцев разберёт. Но не суть, главное то, что это был хоть и не лишённый организаторских талантов человек, но всё-таки артиллерист, любитель покутить и, вообще, должность он по блату получил.

К августу «Запад» усилили учебными, резервными, учебно-резервными и свежесформированными соединениями, после чего переименовали в 21-ю танковую. Но достичь заслуг и славы предшественницы ей было не суждено. Для этого существовали чисто материальные причины: даже после реорганизации и переименования 22-й танковый полк насчитывал чуть мене сотни Pz. Kpfw. IV различной степени древности, несколько Pz. Kpfw. III и 23 трофейных «Сомуа».

Ранняя «Четвёрка» где-то во французской деревне. Парни просто забыли, что со времён «благословенного 1940-го» прошло уже четыре года.

Самоходная артиллерия (от гаубичной до противотанковой) являла из себя 75, 105 и 150-мм пушки, вкоряченные в древние французские танки, а потому обладала выдающимися (со знаком «минус», кончено же) характеристиками в плане мобильности и защищённости.

Главное вундерваффе всея Западного фронта, Эрвин Роммель собственной персоной. На заднем плане можно наблюдать какие-то самоходки из 21-й дивизии.

С пехотой дела тоже обстояли не лучшим образом. Оба панцергренадерских полка были либо вообще собраны недавно, либо не принимали участие в боях, а потому о высоком и отточенном умении сражаться говорить не приходилось. Матчасть тоже не блистала: если оснащение бронетранспортом лишь одного батальона из четырёх для Вермахта было нормой, то использование вместо легендарных 251-х зондеркрафтфарцойгов очередных французских трофеев не могло не удручать.

Резюмируя, можно сказать только одно: встречать союзнический десант пришлось одной из слабейших немецких танковых дивизий, во Франции-то уж точно. Но даже она могла нанести куда больший вред планам англичан, будь введена в бой правильно и, что ещё более важно, своевременно. Но об этом далее…

И небеса разверзлись

Однако первым противником танкистов и панцергренадёров стали отнюдь не танкисты и даже не высадившаяся на пляж пехота и сапёры. Около полуночи над головами возвращающихся с учений немцев послышался гул сотен, если не тысяч моторов, но от обычного ночного налёта этот отличало то, что теперь смерть свыше должен был нести живой груз. Это были британские парашютисты из 6-й воздушно-десантной дивизии.

Рассеянные группки попавших не туда десантников мало что могли противопоставить некогда гордости Рейха. Уже к часу-двум первые пленные сообщили, что они должны были захватить плацдарм на восточном берегу реки Орн и продержаться там до рассвета, пока не начнётся высадка с моря.

Об этом сразу же сообщили наверх, после чего все части 21-й танковой были приведены в боевую готовность и… не делали ничего. Командира на месте не было; поговаривают, Фейхтингер в этот момент развлекался с любовницей где-то в Париже, начальника штаба тоже не нашли. В группе армий не понимали, что происходит, а если и понимали, то, видимо, не хотели действовать без санкции Верховного, потому и отнекивались, мол-де это коварная англичанка пытается вас отвлечь, попридержите коней.

Лишь в 7 утра дивизию подчинили 84-му армейскому корпусу генерала Маркса. Человек с такой фамилией не мог не поднасрать германскому империализму, так что первые приказы выдал чуть ли не в 10 часов. По его плану, танки и мотопехота должны были утопить британских десантников в Орне, пока те не укрепились, и очистить мосты, ведущие на западный берег. Но сосредоточение целой дивизии требует времени, которым поспешило воспользоваться командование 7-й армии. Теперь на бой с пегасом отправлялась одна боевая группа, перед оставшимися двумя была поставлена задача перебраться через Орн и двинуться на северо-запад к морю, вбивая тем самым клин между англичанами и канадцами.

Словно верблюд через угольное ушко, сотни броне- и не только машин переправлялись через Орн по единственному мосту в Кане. И, чтобы немцами жизнь совсем мёдом не казалась, на город регулярно налетала союзная авиация.

Pz. Kpfw. IV переезжает через ж/д пути где-то в районе Кана.

В результате, лишь к 4 часам дня оберстам удалось собрать силы, хоть сколько-нибудь способные к активным действиям. Но время уже было безвозвратно упущено: от обороны на берегу остались рожки да ножки, союзники прочно держались на побережье и продолжали накачивать оборону плацдарма людьми и техникой. Контратака в таких условиях быстро бы стала актом геройства, бессмысленного и беспощадного. Но одному поляку удалось превратить геройство в глупость...

Английские лучники против рыцарей Райха

Для начала рассмотрим действия группы фон Люка. К моменту начала атаки она представляла из себя панцергренадерский батальон, усиленный танковой ротой и разведчиками на бронетранспортёрах.

Около 5 вечера, когда подошли танки, Ганс двинулся в атаку. Как известно, против лёгкой пехоты даже Renault FT то ещё вундерваффе, что уж говорить про четвёртые «пазики», поддержанные лихой пехотой на БТРах, так что первый удар принёс некоторый успех. Но парашютисты короны не очень хотели умирать и пятнать своё доброе имя поражением в день крупной победы, а потому вызвали артиллерию, и, чтобы уж совсем наверняка - корабельную, в том числе и главные калибры линкоров. После первых прилётов чемоданов о пятнадцати дюймовочках немцы внезапно осознали, что желания рыть окопы у них гораздо больше, чем желания наступать. А мимо пролетавшие истребители-бомбардировщики просвистели, что к окопам следует добавить и могилы.

Солдаты кампфгруппы Люка высматривают Томми-фальшей.

Действиями второй группы руководил полковник Герман фон Оппельн-Брониковски. Ему подчинялись 22-й танковый полк, неполный батальон мотопехоты и рота сапёров.

Началось всё на холмах у деревушки Лебисей с… воодушевляющей речи Маркса. Ну, того, который командир корпуса. Дав пару наставлений, он заявил, что если до вечера танкисты не понежатся на пляжу, то Тысячелетний Рейх эту войну проиграет. Лихой кавалерист, чемпион Олимпийских игр по скачкам, Брониковски откозырял херру генералу, запрыгнул в своего боевого коня и помчался в атаку, едва ли не впереди всего полка.

О такой совершенно незначительной вещи, как разведка, он, разумеется, забыл. Результат не замедлил сказаться, и уже в без пятнадцати пять колонны немецких танков попали под огонь противотанкистов Шропширской пехоты и Стамффордширских йоменов. Последние уже давно променяли лонгбоу на «Шерманы», в том числе и «Файрфлаи», а потому встретили приближающегося супостата огнём. Первая «Четвёрка» (что характерно, прямо за ней ехал сам полковник) получила снаряд и загорелась, после чего пальнула в никуда. Её примеру последовали другие боевые машины. Ну а что, засада и светящее в глаза солнце мало чем способствуют прицельной стрельбе. Всё это привело к тому, что десять танков немцы разменяли на одну повреждённую самоходку M10.

Светлячок-переросток затаился в кустиках.

После этого группа Оппельна развалилась, 21-я танковая была уничтожена. 1-й батальон и пехота отступили к Кану, где внезапно столкнулись с мчавшимися к городу английскими танками из 27-й бригады. Один из «Шерманов» получил два 75-мм снаряда и загорелся, затем в дело вступили «Ахт-Ахты», и о планах ворваться в Кан саксам пришлось забыть до самого конца июля.

Вышеописанные события (и не только), но на карте.

Танки второго батальона попытались обойти вражеские позиции с запада, но попали под фланговый огонь и были рассеяны, часть из них сумела соединиться с боевой группой Рауха (панцергренадерский полк с усилением). О приказах никто не забыл, а потому движение к морю продолжилось. В восемь вечера к чудом уцелевшей позиции 736-го гренадерского выехали шесть Pz. Kpfw. IV и пехотинцы 192-го полка. Побережье было достигнуто, но ненадолго. Вскоре небо закрыли сотни самолётов, тянущих десантные планеры. Это были подкрепления для 6-й дивизии, но немцы решили, что англичане собираются высадится у них в тылу, а потому решили убираться восвояси. Первый контрудар в Нормандии завершился.

Постоянные задержки, дневные марши по утюжащимся с воздуха дорогам, нерешительность высшего командования и, наоборот, излишняя самоуверенность командиров среднего звена — всё это привело к столь невеликим успехам и большим потерям. 22-й полк лишился 54 машин (правда, из них только полтора десятка безвозвратно), что составляло чуть более 40% его танкового парка. 5 сожжённых «Файрфлаев» на этом фоне кажутся просто смешными.

Глава 3. Под сенью Атласа: крутые повороты «гонки к Тунису»

Что вы знаете про Тунис? Ну да, страна. Ну да, арабская. Ну да, курорт, говорят, неплохой. Однако вам тут не турагенство, но место для людей, интересующихся вещами посерьёзнее и помасштабнее. А потому говорить мы будем не о достоинствах тамошних отелей и пляжей, а о широчайших просторах горных перевалов и сражениях далекого 1942 года, местом которых они стали. Ведь где ещё можно наблюдать разбомбленный самолёт самого главнокомандующего, сражающихся французов, и самолёты, удирающие от танков?

«Факел» дуче и «Антон»

Горячая осень сорок второго принесла немцам много неудач. И дело не ограничивалось одной только грандиозной трагедией Сталинграда. Почти за месяц до советского наступления, 23 октября, под Эль-Аламейном в атаку двинулась 8-я английская армия. Сдержать такой удар немцы и итальянцы оказались не в силах, а потому их фронт вскоре стал откатываться всё дальше на запад, в Ливию. Но на этом неприятности у войск Роммеля только начинались. 8 ноября стартовала операция «Torch» (Факел): американцы и британцы начали высадку в Марокко и Алжире, имея перед собой цель ворваться затем в Тунис и загнать «Лиса пустыни» и его войско в ловушку в песках Триполитании.

Собственно, карта операции операции «Факел». Также можно оценить преимущество Тунисских портов над Триполи: они располагаются очень близко к базам снабжения на Корсике и Сицилии, а также до них не надо плыть мимо Мальты, где сидят злые Royal Navy и Airforce

Находившиеся здесь французы из частей, подчинявшихся режиму Виши (это те которые пошли на мир с Гитлером в 1940 году, вдруг кто не знает), умирать ради спасения итало-немецкой армии вряд ли хотели, но сопротивление оказали. Например, на три дня задержав американцев, пытавшихся захватить порт Касабланки. Однако в Алжире союзникам достался крупный куш в лице главкома вишистов — адмирала Дарлана. Понимая, что дело запахло жаренным, Альберт Киссельринг (командующий немецкими войсками на Средиземном море), отправил двух своих офицеров на переговоры с главным французом Туниса — генералом Барре (если что, это последний такой момент, потом постараюсь с персоналиями не частить). А для того, чтобы последнему легче думалось и быстрее говорилось, парашютисты и прочие Люфтваффе приступили к «защите» французских аэродромов в Тунисе от самих французов.

Колоритный местный житель и пара парашютистов из 5-го полка на фоне.

Долго продлиться франко-немецким переговорам было не суждено. И причина кроется в их названии: Муссолини подумал, что его вес в дипломатическом процессе недостаточно высок, а потому отправил в Тунис своих одно- и двухмоторных переговорщиков. Такого финта ушами Барре не выдержал и, решив, видимо, что сражаться бок о бок с итальянцами себе дороже, сбежал, начав попутно отводить своих ребят в Алжир. Тут нервы сдали у самого фюрера, который приказал 11 ноября начать операцию «Антон», а вместе с ней и оккупацию владений Виши во Франции. Такой поворот не замедлил сказаться на позиции Дарлана, и в тот же день он отдал приказ своим подчинённым повернуть оружие против Вермахта, а затем подумал и отменил, после чего подумал получше и отменил приказ об отмене. Но в Тунисе выполнять все эти поручения было уже некому, а потому он быстро перешёл под контроль немцев. Им оставалось его только удержать.

В бой идут одни инвалиды

Эту задачу возложили на плечи Вальтера Неринга, которого отправили в Африку натурально с больничной койки. С одной стороны, требовалось от него немного – упорной обороной нескольких перевалов в горах Атлас не дать союзникам прорваться в Тунисскую долину, пока туда не отойдут основные силы танковой армии Роммеля. С другой же стороны, сил у него было крайне мало. Здесь можно было попытаться придумать пасту в духе бессмертных «Страха и ненависти в Лас-Вегасе», но у меня просто не хватило бы для этого названий частей и соединений. Реально Неринг располагал одним полком парашютистов, двумя отдельными батальонами различной боеспособности, разведротой с бронеавтомобилями, да батареей из целых четырёх (!!!) 88-мм зениток.

Только ступив на африканский берег, генерал с забинтованной рукой принялся распределять прокрустово ложе подчиненных войск. Освещать все перипетии сего занимательного процесса я конечно же не буду. И вот почему. Через несколько дней после высадки командование союзников внезапно осознало, что стремительное наступление из Алжира разваливается, превращаясь в череду каких-то стычек, вылазок, воздушных да морских десантов, совершаемых силами до бригады включительно. Разумеется, атаковать подобным образом и надеяться на успех в боях против, хоть и малочисленных, но заслуженных ветеранов, было несколько глупо, и вскоре солдаты получили отдых, а тыловики — возможность подтянуть себя поближе к линии фронта…

Американцы на очередном перевале. Проблема только в том, что фото сделано в конце зимы. Осенью же эта прекрасная грунтовка, наверняка, была протоптана похуже, но зато полита обильными дождями, превращающими песок и землю в грязь.

Казалось бы, разумная идея, да реализация подкачала. Пока английские и американские водители проделывали долгий путь в борьбе с самой матушкой природой, властвующей в диких краях Алжира, немцы всеми доступными способами усиливали войска на своём компактном и удобно расположенном плацдарме, который, до кучи, имел ещё и достаточно развитую инфраструктуру. В результате к 25 ноября корпус Неринга успел получить первые танки, а с учётом прибывших итальянцев, группировка фашистских войск в Тунисе разрослась с эквивалента армейской бригады до хорошей такой пехотной дивизии образца лета сорок первого (около 20 тыс. человек).

Не сидели сложа руки и в Люфтваффе. Очень быстро выяснилось, что аэродромная сеть в восточном Алжире развита гораздо хуже, чем в соседнем Тунисе. Кроме того, у союзных ВВС всё ещё имелись достаточно большие проблемы в плане организации взаимодействия с наземными войсками в частности, и командования в целом. В деле ПВО (особенно в ночное время) они и вовсе хромали бы на обе ноги, если, конечно, им было на чём хромать. А потому, побомбив те несчастные четыре аэродрома, которые англо-американцы надеялись использовать как передовые, и не переставая обрушивать смерть свыше на солдат сухопутных войск, орлы Геринга принялись наглеть и по-крупному. Апофеозом этого стал налёт на аэродром Алжира (столицы, внезапно, Алжира), в ходе которого Ju 88 умудрились разбомбить даже личный B-17 Дуайта Эйзенхауэра — главнокомандующего войсками союзников в Северной Африке.

Из-за какого-то чересчур родного пейзажа можете не переживать. Фото сделано летом 1944 г. под Полтавой, но представление о том, что же немецкая авиация может сделать с B-17, вполне себе даёт.

На такую пощёчину надо было ответить, причем быстро. И менее чем через неделю это попыталась сделать группа маленьких, но гордых танков…

Лучшая ПВО — это…

В ночь на 25 ноября началось новое наступление союзников. На севере наступала 36-я бригада, на юге — 11-я. Может быть, про их действия будет рассказано поподробнее, но потом. Сейчас же остановимся на боевой группе «Blade», наступавшей в центре. Уникальность её заключалась в том, что в отличие от двух других группировок, она формировалась на основе танковых подразделений и располагала целой прорвой различной (преимущественно, правда, лёгкой) бронетехники – от САУ на базе полугусеничных бронетранспортёров до M3 «Stuart», при минимуме пехоты. В иных условиях это спокойно могло привести американские машины к не менее спокойному и методичному избиению. Но в этот раз бог послал им в противники только батальон сапёров, поддержанный парой итальянских самоходок.

Схема предстоящего наступления.

Собственно, чудо итальянской инженерной мысли — Semovente da 47/32.

Бои, однако, продолжались достаточно долго, и лишь к вечеру батальон «Стюартов» прорвался через перевал Шуиги и вышел на Тунисскую равнину, а точнее, к местечку Джедейда. Там, в лучах подступавшего заката, американские танкисты разглядели, блин, немецкую авиабазу. Аэродром вряд ли мирно спал, но оказать вменяемое сопротивление граду пуль и снарядов оказался не способен. Лётчики попытались поднять свои машины в воздух, однако взлететь удалось только двум Bf.109, которые умудрились даже убить двух же командиров танков, неосторожно высунувшихся из своих башен. Остальные немецкие крафты же, как правило, получали груз металла, не совместимый с началом или продолжением полёта, после чего падали и загорались. Затем пламя перекинулось на оставшиеся самолёты и прочие аэродромные сооружения. А с прибытием подкреплений в лице немецкой авиации, происходящее и вовсе начало походить на какое-то фаер-шоу.

Этот M3 определённо горд за проделанную работу.

К утру можно было подводить итоги. Для Люфтваффе они оказались неутешительными: была потеряна крупная авиабаза и более трёх десятков самолётов на ней. Американцы, правда, тоже сумели понести неожиданные потери. Помимо двух уже упомянутых убитых командиров, они недосчитались целого «Стюарта» — танк просто пропал в хаосе боя вместе с экипажем, и никто их больше никогда не видел…

Скрещенные стволы

Чем же занялись танкисты дяди Сэма после столь успешного рейда, не имея перед собой противника вплоть до самого града Туниса? Правильно! Занялись обороной подступов к перевалу Шуиги, который сами преодолели буквально вчера. Вы ещё не забыли про состав группы «Blade»? Ну так вот, пехоты в поддержку американским танкистам не дали, а остальные подразделения вели бой и помочь боевым товарищам в нелёгком деле защиты флангов и тыла не могли. Из-за этого две из трёх рот «Стюартов» оказались вообще к западу от перевала, хотя все глобальные цели находились на востоке.

Но такое построение неожиданно оказалась правильным: именно к западу от перевала появились первые немецкие танки. Была их целая одна рота из чёртовой дюжины боевых машин, да каких: Pz. Kpfw. IV с длинноствольным уебунгеном калибра 75 мм, да обвешанные доп. бронёй Pz. Kpfw. III.

Поздняя «четвёрка» и её экипаж готовятся выступать.

Первое сражение американских танкистов с панцерваффе открыли, впрочем, самоходчики. 75 мм «фугасы» их пушек были малополезны против немецкой брони, зато подняли клубы пыли, которые «панцерам» пришлось преодолевать. Лишь после этого они сумели вступить в лобовой бой со «Стюартами». Но тут внезапно выяснилось, что 37-мм пушки воинов света, добра и свободы не столь эффективно работают по броне оппонентов. Дошло до того, что одна из «четвёрок» подкатилась к американским позициям на 150 м, после чего получила минимум 18 попаданий и не одного (sic!) пробития (злые языки говорят, что тыловые крысы всё перепутали и загрузили в «Стюарты» учебные болванки вместо нормальных бронебойных снарядов, но это не точно).

Первые американские машины, вступившие в бой с немецкими танками, — самоходные гаубицы T30.

Историческая справка:

Самоходная артиллерийская установка (САУ) США, созданная в период Второй мировой войны, класса самоходных гаубиц. Была создана Абердинским полигоном осенью 1941 — зимой 1942 гг. на базе полугусеничного бронетранспортёра M3, (читай из говна и палок) в качестве переходной машины для скорейшего удовлетворения потребностей армии в САУ непосредственной поддержки для танковых дивизий и разведывательных подразделений. Серийное производство T30 осуществлялось фирмой "White Motor Company", всего, двумя сериями в феврале-апреле и в ноябре 1942 г., было выпущено 500 САУ этого типа, из которых 108 были в августе того же года переоборудованы в базовые бронетранспортёры.

Но вдруг неожиданно загораться стали и немецкие танки. И нет, дело не в особенностях национального двигателестроения, просто вторая рота американцев, пользуясь тем, что экипажи «панцеров» были чересчур увлечены избиением первой, обошла их и принялась расстреливать в борт и корму. Вот тут ретироваться пришлось уже немцам, оставив часть неспособных к самостоятельному движению машин. Формально потери были равны: по 7 танков с каждой стороны, только вот если американцы записали только 7 не подлежащих восстановлению «Стюартов», то у немцев в списки потерь ушли все машины, требующие хоть какого-то ремонта.

Конец последнего путешествия

Оставаться на месте и праздновать янки не пришлось: уже 27 ноября части 11-й бригады заняли городок Тебурба к югу от Шуиги, и теперь группа «Блейд» должна была в полном составе прибыть туда, после чего двинуться вместе с британскими пехотинцами в решительное наступление на Тунис, или хотя бы Джедейду. Но и Неринг тоже времени зря не терял, а потому немцы успели перебросить в район достаточно пехоты с противотанковой артиллерией, а также половину (то есть целых два штука) своих «Ахт-Ахтов». Как итог, первые атаки (да и последующие тоже) просто рассыпались на подходах к позициям германцев. Попытка же расшатать немецкую оборону засылкой в тыл десанта закончилась и вовсе печально: высадившиеся не нашли необходимые к уничтожению объекты, зато повстречались с выдвигающимися на фронт немецкими парашютистами и танками, после чего были рассеяны и большей частью перебиты. Из целого батальона к своим прорвались не более полутора сотен бойцов.

Британские парашютисты в бою.

К декабрю наступление союзников по большому счёту остановилось, а вместе с ним «рассеялись как дым» надежды на скорейшее завершение кампании в Африке. Однако на этом проблемы британских и американских солдат только начинались. Решив, что свято место пусто не бывает, Неринг задумал собственный контрудар, в осуществлении которого решающую роль должны были сыграть свежие силы. Это были прибывающие из Марселя части 10-й танковой дивизии и первые «Тигры» 501-го батальона.

«Тигры» едут к линии фронта.

1 декабря началось контрнаступление. Два батальона при поддержке четырех Больших кошек атаковали Тебурбу в лоб, на юге, в обход позиций 11-й бригады, двинулся полк парашютистов, Шуиги же атаковали боевые группы Людер и Худель. Понимаю, звучит больше забавно, чем грозно, но в мрачной реальности эти суровые парни имели под своим началом полсотни танков с мотопехотой и артиллерией. Собственно, именно это и позволило им прорваться через перевал и затем перекрыть последнюю дорогу, ведущую из Тебурбы на юго-запад. Попытка британских улан отбросить их лихой атакой закончилась, даже не начавшись, ввиду отсутствия коней: почти все «Крусайдеры» полка находились в ремонте.

Колонна 10-й танковой на марше.

Вскоре начался отход. Отступать пришлось по узким тропам у самых берегов речки Меджерда. В условиях господства в воздухе немецкой авиации, любая попытка провести по ней что-либо привела бы к уничтожению транспорта и затору, а потому раненных, технику и артиллерию пришлось бросить на милость победителя. При этом некоторые подразделения остались в районе Тебурбы и были почти полностью уничтожены. Но и вырвавшиеся части оставляли желать лучшего. К 4 декабря группа «Blade» и 11-я бригада потеряли боеспособность, а также 55 танков, более трёх сотен автомобилей и тысячу человек только пленными.

А вот, что на карте оказалось в итоге.

Теперь немцы сумели не только удержаться в Тунисе, но и выхватить из рук союзного командования стратегическую инициативу. С подходом армии Роммеля, на позиции англичан и американцев обрушится ещё больший град контрударов, что отложит решающее наступление союзников в Тунисе до самой весны сорок третьего. Впрочем, это уже совсем другая история.

Глава 4. «Хитрый лис» итальянских гор и французских полей: первые шаги Эрвина Роммеля

Ну что, мои дорогие любители гонять топливо по пустыне и ждать от фюрера англичан (или всё-таки наоборот?), вы уже догадались, о ком пойдёт речь сегодня? Более чем уверен, что да. Однако я тут не собираюсь гнаться за хайповыми и исписанными вдоль и поперёк темами, а потому Deutsches Afrikakorps идёт нахуй. Вместо этого мы с вами поговорим о том, как Эрвин, свет наш и ужас Короны, Роммель докатился до жизни такой, что именно его отправили вытаскивать итальянскую гордость из песков Киренаики. Надеюсь, будет интересно, а может даже и весело.

Начало пути

«Я родился 15 ноября 1891 года в Хайденхайме-на-Бренце, став вторым сыном тамошнего профессора Эрвина Роммеля и его жены фрау Хелен, урождённой Луц. Оба моих родителя были евангелического исповедания. Мои первые годы прошли, насколько я помню, особенно приятно, поскольку я мог днями оставаться один во дворе и прилегающим к нему саду.» Этим и ограничил сказ о своём детства наш герой, когда в приёмке 6-го Короля Вильгельма I Вюртембергского пехотного полка его попросили написать краткую автобиографию. А вот как он в эту самую приёмку попал — история более интересная. Изначально взгляды юного Эрвина были далеки от этих ваших манёвров и наступлений — он мечтал о карьере инженера-авиаконструктора. Но суровая реальность в лице не менее сурового бати — Эрвина-старшего — не оценила высоких устремлений маленького Роммеля, и вскоре перед ним оказались два стула варианта будущей профессии: учитель или офицер.

Выбор был слишком очевиден, и вот в середине 1910 года фанен-юнкер Роммель погружается в глубину тяжких будней армейской учебки и не только. Ну а что, просто так беременными любовницами люди и военные не обзаводятся. Таким образом уже к концу 1913 года Эрвин становиться отцом незаконнорожденной Гертруды. Вкупе с со смертью собственного бати, это заставляет нашего героя подумать о том, чтобы бросить всё и уехать строить собственную жизнь. Однако целому множеству этих и подобных мирных планов сбыться было не суждено: наступало судьбоносное лето 1914-го, а с ним и Великая война. Не успели работники посольств отстучать телеграммы, как тут же принялись отбивать марш походные барабаны — это направлялся на земли Люксембурга 6-й Вюртембергский и теперь уже лейтенант Роммель в том числе.

«Вюртембержцы» с трофейными «Льюисами». Да фото позднее, но нормальных из более раннего периода я не нашёл.

Маленькая страна не могла оказать серьёзного сопротивления германской военной машине, да и не собиралась. А потому вскоре нашему герою и его полку пришлось встретиться с куда более серьёзным противником — французской армией. И первые же настоящие бои показали, что на фронте Роммель чувствует себя как рыба в воде, причём рыба достаточно толковая: ему легко было как вести за собой людей, так и найти самый нестандартный, но не менее эффективный метод решения проблемы. Так, даже спустя годы он рассказывал, как в одиночку захватил высоту, в укреплённом доме на вершине которой засело не меньше взвода французских солдат. Каким же магическим образом ему это удалось? «Всё просто, я подполз поближе и выстрелил из сигнального пистолета в сено неподалеку. Оно загорелось, и противник был вынужден уйти» — отвечал Эрвин.

Не знаю, правда это или очередная байка, но на фоне последующих отжигов героя сего рассказа она выглядит, не то что реалистично, а даже достаточно блекло.

К вершинам

Вообще, Роммель успел повоевать и достойно себя проявить на многих фронтах Первой Мировой от Франции до Румынии, но величайшее свой успiх стяжал он, несомненно, на Итальянском фронте, в битве при Капоретто. В конце концов, именно здесь он и получил высшую прусскую военную награду – орден «За заслуги» (Pour le Mérite). Так что остановимся на этом поподробнее.

Началось всё в августе, когда спустя два года и десять (sic!) попыток воины Его величества Виктора Эммануила III Фердинандо Мария Дженнаро, короля Италии, Сардинии, Кипра, Иерусалима, Армении и вообще всей видимой Вселенной, сумели наконец потеснить австрийские войска в долине реки Изонцо. Армия Дунайской монархии была уже на пределе, а потому решающую роль в ударе по итальянцам должна была сыграть 14-я немецкая армия Отто фон Белова.

Так сказать, современный взгляд на места боёв.

Участок между горами Матажур и Коловрат (дело происходит в районе современной границы между Италией и Словенией, так что прошу не удивляться таким исконно русским топонимам) предстояла штурмовать германскому Альпийскому корпусу. А поскольку тысяч итальянских солдат, занимавших укрепления на господствующих высотах, было явно недостаточно, Белов (с такой фамилией явно агент русской разведки, не иначе) решил добавить солдатам на передовой ещё врагов или, по крайней мере, соперников. Вперёд должны были двинуться Вюртембергский горный батальон (где во главе 1-й роты стоял наш герой) и Королевский Баварский пехотный лейб-полк. Между швабами и баварцами сотни лет кипела напряжённая борьба за титул босса южногерманской качалки, а потому накал соперничества не ослабевал и сейчас. Особенно с учётом того, что лично командарм обещал удвоенную дозу пива и сосисок, а также славу и почёт тем, кто первый прорвётся и возьмёт Матажур, ну и заветный Pour le Mérite специально для их командира. Кстати, особую пикантность ситуации добавляет то, что в соревновании участие принял другой, куда менее известный и любимый гитлеровский фельдмаршал: 12-ю роту «лейбов» возглавлял Фердинанд Шёрнер.

Молодое зло. На командных должностях прославился как большой любитель убивать кого не попадя, настолько, что в уже ФРГ его осудили за расстрелы немецких солдат. Но эффект таки был, тому же Коневу он «кровь пил литрами, а нервы наматывал километрами»

И вот, в два ночи 24 октября наступление началось. Как очень талантливый офицер, Роммель получил под командование не просто роту, а даже целый отряд своего имени (Abteilung Rommel – вообще, это можно хоть как «батальон» перевести, но поскольку подчинялось сие подразделение штабу батальона, то пусть будет отрядом) численностью около 500 человек. Преодолевая заросли и завалы, немцы продвигались к итальянским позициям, чтобы, достигнув их, попасть под плотный пулемётный огонь и начать тактическое отступление. И оно без шуток таковым оказалось, ведь вскоре отряд развернулся и уже через полчаса был в шестидесяти метрах от итальянцев, которые Роммеля никак не замечали. Видимо, они уже начали праздновать победу и делали это чем-то покрепче пасты, так как к ним спокойно приблизились восемь немецких горных егерей. Итальянцы приняли их за своих, а когда стало понятно, что это совсем не так, предпочли сложить оружие.

Колонна пленных итальянцев, ноябрь 1917 года.

Линия прорвана, и теперь Роммель может позволить себе и своим людям носиться по позициям итальянцев как угорелый: сначала неожиданная атака с тыла громит оборону итальянцев на вершине Коловрата, после этого следует поворот в сторону заветного Матажура, но на полпути, у горы Кук, наступление затормаживается. Тогда отряд поворачивает идёт через итальянские тыловые пункты на горах Крагонцо и Мрзли Врх (если вы случайно вызвали дьявола или Ктулху, я не виноват). От таких скоростей подразделение просто разваливается и под началом Эрвина остаётся только сотня-полторы не отставших позади солдат. Дошло до того, что при взятии Мрзли Врх Роммель в одиночку (sic!) побежал навстречу итальянцами из 2-го полка бригады «Солерно». Неудачи прошедших дней и, что главное, поток отборных немецких сквернословий настолько сильно ударили по боевому духу наследников Рима, что они просто сдались, даже не попытавшись метким выстрелом прекратить карьеру одинокой мишени.

На часах было 11:00 26 октября. А уже через сорок минут нога германского лейтенанта (угадайте какого) ступила на вершину Матажура. Первый звёздный час Эрвина Роммеля пробил, пусть и с не которыми затруднениями. Но об этом ниже.

Kaiser has come

27 октября на фронт у Капоретто прибыл лично император Вильгельм II. С собой он вёз приободряющую речь и тот самый орден «За заслуги», который торжественно собственными руками повесил на шею выдающегося лейтенанта… Вальтера Шнибера, поблагодарив за храбрость, энергию и умение проявленные при взятии горы Матажур. «Автор, а какого хрена? Куда подевался Роммель?» — спросите вы меня.

Кто-то щеголяет новеньким орденом.

А дело вот в чём. Не один отряд занимался фланговыми обходами, ещё 25 октября 4-я рота Верхнесилезского пехотного полка заняла гору Колонна, расположенную прямо позади Матажура. Командир честно сообщил об этом, и информация ушла наверх. Однако в вышестоящих штабах всё перепутали, решив, что раз уж высота прямо позади взята, то и стоящая перед ней тоже, а потому Шнибер получил «Голубого Макса», а Роммель… Ну, вы сами знаете.

«Голубой Макс» собственной персоной в более крупном и качественном плане.

Мириться с такой несправедливостью никто не стал, а потому Эрвин и его непосредственный начальник Штрёссер принялись строчить гневные жалобы всем, кому можно и нельзя, начиная с начштаба армии и заканчивая самим кайзером. Последний, кстати, её увидел и вскоре наградил двух швабов Pour le Mérite, правда, на сей раз уже не лично.

Вильгельм поддерживает и поздравляет своих выдающихся солдат.

Это конец войны

Через какое-то время Роммель уже сменил погоны на капитанские. Казалось бы, баланс наград и температур восстановлен, поводов строить карьеру успешного командира всё больше, но у судьбы и у Антанты были другие планы. В августе 1918 года на Западном фронте начинается генеральное наступление, которое позже назовут Стодневным. Через месяц начинается наступление на Салоникском фронте в Греции, и к концу сентября Болгария капитулирует. 29 октября завершается разгром войск разваливающейся Австро-Венгрии у Витторио-Венето, на следующий день из войны выходит Турция.

HMS Agamemnon, именно на его борту было подписано Мудросское перемирие, по которому Порта прекращала боевые действия.

В это же время Вильгельм II совершает жест отчаянья: Хохзеефлотте – гордость ВМС Второго Рейха – получает приказ выйти в море, чтобы схлестнуться с английским Гранд-Флитом и героически погибнуть, но нанести ненавистным британцам хоть какие-то потери. Только вот у моряков желание умирать за Фатерлянд уже улетучилось, да и у остальных подданных кайзера тоже, ведь восстание на флоте становится лишь искрой, от которой разгорается революционный пожар. 9 ноября становится последним днём в истории германской монархии, а в одиннадцать часов одиннадцатого месяца тысяча девятьсот восемнадцатого года от Рождества Христова выстрелы прекращаются – Великая война закончилась.

Представители Антанты у Компьенского вагона, где перемирие подписывали уже немцы.

На фоне этих событий и последующих версальских ограничений жизни многих вояк пошли под откос. Роммелю повезло оказаться одним из везучих, он обзавёлся законной женой и детьми, а также ему удалось остаться в армии. Сначала он командовал пулемётной ротой в гарнизоне бывшей Вюртембергской столицы, Штутгарта, а через восемь лет был переведён на должность начальника инспекции в одну из пехотных школ Дрездена. На практике это означало в первую очередь преподавательскую деятельность. Не знаю, доволен ли он был жизнью простого учителя, пусть и военного, но о том, что через какой-то десяток лет его, капитана, обучающего фенрихов и фанен-юнкеров, ждёт пост командира дивизии, которая, поразив и своих, и чужих, станет настоящим «призраком» новой молниеносной кампании против Франции, Эрвин Роммель вряд ли мог мечтать. Впрочем, это уже совсем другая история.

Эрвин в ахуе от мирной жизни и грядущих перспектив.

Глава 5. Раскаты декабрьского грома: как немцы Паулюса спасали

Утром 19 ноября 1942 года первые залпы артподготовки ознаменовали то, что история изменила свой ход. Зимнее контрнаступление РККА началось. Уже 23 ноября кольцо замкнулось за спинами солдат 6-й немецкой армии. Однако петь панихиду по Третьему Рейху и даже войску Паулюса было рано. Люфтваффе были готовы поддерживать обороноспособность армии смертельным и не очень грузом, а гордость и шверпункт всея Вермахта — Панцерваффе уже намеривались прорубить к ней коридор. В этих жарких боях посреди холодных степей советским танковым войскам было суждено выковать свою первую победу.

Холодным вечером 23 ноября 1942 года у посёлка Советский, в районе Калача-на-Дону, встретились передовые части Сталинградского и Юго-Западного фронтов. Ещё неделю назад казавшееся невозможным окружение 6-й армии стало для германских стратегов фактом.

Но Красная Армия не собиралась останавливаться на достигнутом. Войска Паулюса предполагалось раздробить и разгромить по частям в течение пары недель, после чего лавина злых Иванов должна была дойти до Ростова и отрезать на Кавказе всю группу армий «А».

По другую сторону фронта проблем с оптимизмом тоже не наблюдалось. Предполагалось, что подобно гарнизону Холма и Демянска, поддерживаемые «воздушным мостом» окруженцы сумеют дождаться деблокирующего удара извне. А дальше пусть будет, как фюрер направит.

Однако у судьбы были другие планы. И реализовать все свои устремления не было суждено ни одной из сторон. А теперь перейдём к подробностям…

Операция «Уран» предусматривала удар трёх фронтов. Юго-Западный фронт бил по северному флангу, представленному 3-й румынской армией, Сталинградский наступал на юге, против 4-й румынской армии, задача же рассечения немецких сил возлагалась на Донской фронт. Предполагалось, что 24-я армия, усиленная машинами 16-го танкового корпуса, прорвёт вражеский фронт у хутора Вертячий и, двигаясь вдоль Дона, отсечёт от Паулюса до четверти его сил.

Планы РККА по наступлению в районе Сталинграда

Вряд ли такое решение можно назвать умным. Позиции в междуречье стали могилой для многих советских солдат ещё во время боёв начала осени. И надеяться на то, что оборона немецких частей рухнет сразу же только из-за самого факта окружения, было бы в высшей мере глупо.

И чтобы жизнь мёдом не казалась, своё «фи» надеждам на успех сказало командование 24-й армии. И если с командирами среднего звена, слабость которых и в предвоенные годы, без огромных потерь, была бичом РККА. всё более-менее понятно, то командарм тоже не проявил чудеса полководческого гения. Получив от агентурной разведки сведения о том, что немцы только и заняты тем, что ждут удара, и при первых же залпах покинут первую траншею, Галанин решил... ничего в плане не менять.

В результате, большая часть выстрелов артподготовки ушла в никуда, а двинувшуюся вперёд пехоту прижал к земле ураганный огонь со стороны почти невредимых фрицев. Оставшись в гордом одиночестве, танкисты уже ничего не могли сделать, кроме как терять людей и технику. Только на минах подорвался каждый восьмой танк корпуса. После такого фиаско советских коллег, ничто не могло помешать пяти дивизиям Вермахта уйти из Задонщины к Сталинграду, что они и сделали, значительно укрепив оборону котла.

Тем временем, Люфтваффе раскручивало маховик «воздушного моста». Да, аэродромно-небесным путём пока доставлялось едва ли пара сотен тонн грузов в день, при минимальных потребностях 6-й армии в триста (трактористы, молчать). Однако они хотя бы не позволяли ей разложиться на известные субстанции слишком быстро.

Таким образом, перспективы быстрого разгрома воинства Паулюса становились всё более туманными. Но вскоре поводов для головной боли у Ставки стало больше...

Ещё за пару дней до того, как за спинами 284 тысяч солдат «Оси» замкнулось кольцо окружения, была создана Группа армий «Дон». Возглавил её Эрих фон Левински Манштейн, один из лучших оперативных умов всея Третьего Рейха. Перед ним стояла задача залатать образовавшуюся во фронте брешь и снять блокаду с армии Паулюса.

Формально, Манштейну подчинялись две армии и столько же армейских групп. Внушительные ли это силы? Да как бы ни так! Первой армией была пока ещё не разгромленная 6-я, а второй — уже изрядно побитая 3-я румынская.

Для прорубания коридора оставались группы. Главный удар наносил Гот, он должен был двигаться к Сталинграду с юга, из района Котельниково. Специально для этой цели с Кавказа вывели штаб 57-го танкового корпуса и 23-ю панцердивизию. Она располагала внушительным парком техники, целых 48 боеготовых машин. Также в подчинение корпуса перешли две дивизии румынской кавалерии. «Силы, мягко говоря, не достаточные для выполнения поставленных задач, не так ли?» — спросите вы меня. И будете правы, но лишь частично, а всё потому, что я пока не упомянул о главном герое развернувшейся драмы. Встречайте, великая и ужасная 6-я танковая дивизия!

«Рабочие лошадки» 6-й панцердивизии прибывают на Восток.

Только что прибывшие с юга Франции, её солдаты были готовы набросится со всей яростью и разорвать на клочки голыми руками каждый советский танк, из-за которого они были вынуждены променять пляжи Лазурного берега на заснеженные степи Поволжья. К несчастью, помимо рук, подлая капуста могла рассчитывать, как минимум, на 159 танков, в том числе 54 Pz. Kpfw. III и IV новейших серий.

Panzer IV F2. Новый длинноствольный 75 мм уебунген позволял бороться со всеми советскими танками почти на любой дистанции боя.

Вспомогательный удар в направлении Калача должен был наносить 48-й танковый корпус группы Холлидта. Однако сложная ситуация румынском участке фронта заставила Манштейна отказаться от этого замысла.

Самое печальное, что до самого начала наступления, получившего кодовое наименование «Зимняя гроза», на советской стороне прибывали в полном неведении относительно планов противника. Считалось, что немцы так или иначе ударят по кратчайшему маршруту через Калач. Поэтому на его прикрытие были брошены почти все танки и большая часть пехоты Сталинградского фронта. С юга котёл прикрывала 51-я армия, которая насчитывала только 26 тыс. человек и 75 танков.

12 декабря сладкая парочка панцердивизий обрушилась на позиции 302-й стрелковой дивизии. Четыре тысячи человек при двух (!!!) противотанковых орудиях и 43 ПТР, в голой степи они не имели ни единого шанса удержать даже такую «стальную лавину». Но дивизия всё-таки приняла бой и героически сражалась… До полудня того же дня, когда была окончательно рассеяна. На следующий день в штабе фронта с горечью констатировали, что остатки соединения мелкими группами пробиваются к своим.

На «Дону» тем временем начинала царствовать эйфория, и причины для этого были. Уже на второй день наступления дойчен зольдатен форсировали Аксай и захватили стратегически важный хутор Верхне-Кумский. До «точки рандеву» с Паулюсом — деревеньки Бузиновка оставалось чуть более 50 км, река Мышкова и, как казалось, слабые советские заслоны.

6-я танковая форсирует Аксай.

А в Ставке принимали меры. Произошло т.н «уменьшение планет». От плана «Сатурн», предполагавшего рывок на Ростов, отказались в пользу «Сатурна Малого», предусматривавшего наступление во фланг и тыл войскам Манштейна.

2-ю гвардейскую армию, которая долна была громить Сталинградский котёл отправили защищать его периметр. Но, как это обычно бывает, в тылу начался форменный бардак. Оказалось, что армии для передислокации требуется на полтора десятка эшелонов больше, а скорость их разгрузки на станциях прибытия гораздо ниже необходимой, а связь с выгрузившимися частями тоже оставляет желать лучшего. Короче, до того, как гвардия соберётся с силами и будет готова грамотно объяснить, почему сухопутные коридоры к окружённым — это игрушка дьявола, ежжи, ёщё нужно было выиграть время. В противном случае жертвы многих тысяч людей в течение предшествующих пяти месяцев ада оказались бы пущены насмарку.

На отражение контрудара было брошено всё, что могло ездить и стрелять, и не обязательно вместе. Так, в бой пошли огнемётные КВ-8 и даже кав. дивизия на верблюдах. Но не жителями пустынь едины были советские войска. Решающую роль в обороне посреди степени сыграл 4-й мехкорпус. По своему составу он мало походил на монструозных«гигантов», сгинувших горячим летом предыдущего года. На 1 декабря корпус насчитывал всего лишь 12 тыс. человек, 79 Т-34 и 77 Т-70, из которых исправны были 44 и 50 танков, соответственнно.

Комкор Вольский был смелым малым, а потому сразу решил, что лучшая защита — это нападение. Бригада мотострелков отправилась в рейд по тылам немецких соединений, вынуждая тех дробить силы на гонки по заснеженным равнинам. А пока противник был отвлечён на эту игру в кошки-мышки, утром 14 декабря оставшиеся силы корпуса, подкреплённые ещё парочкой отдельных танковых бригад, ворвались в Верхне-Кумский, к вечеру оборона хуторка рассыпалась. 6-я танковая откатилась за Аксай, но прекращать борьбу не собиралась.

Вплоть до 17 декабря немцы атаковали столь же отчаянно, сколько и неудачно. Но тут с Кавказа прибыла 17-я панцердивизия. Тёплый воздух и ураганный огонь уже сократили её до 3000 человек и 47 боеспособных танков. Но в этом сражении немногих и таких сил было достаточно для серьёзного изменения обстановки. 17-я танковая атаковала правый фланг мехкорпуса, 6-я танковая продолжила таранить его в лоб, а 23-я дивизия принялась обходить его слева. Отразить такой удар 4-й мехкорпус, уже успевший потерять почти половину личного состава и техники, разумеется, не мог, но сумел продержаться ещё 2 дня, прежде чем начать отход.

Раскаты «Винтергевиттера»

Но поводов для радости Манштейну это особо не добавило. 2-я гвардейская уже разворачивалась на позициях, и теперь единственным шансом на успех деблокады было наступление 6-й армии изнутри котла. И вот тут начинается замечательная история.

С одной стороны, Манштейн был непосредственным начальником Паулюса и мог самостоятельно приказать тому двигаться на соединение с Готом всеми силами. Но здесь есть один подводный камень. Прорыв всех сил армии чуть менее, чем никак, сочетался с требованиями фюрера удерживать позиции в Сталинграде. Таким образом, рассчитывать на успех своего предприятия фон Левински мог только в том случае, если командарм-6 гарантированно рванёт к свободе, что позволит просто поставить бесноватого перед фактом. А проблема заключалась как раз в том, что никаких гарантий того, что Паулюс подчиниться указаниям, не было. Не самый решительный офицер, он прикрывался приказом фюрера, невозможностью оставления раненых и техники, и вообще всячески открещивался от активных действий, чем обрёк подчиненные войска на медленную гибель в кольце фронтов.

Погружённый в думанье дум, Манштейн едва не проспал новую фазу парада советских планет. 16 декабря стартовал «Малый Сатурн». В первый день оборона вдвойне римского фланга ГА «Дон» ещё более менее держалась, на следующий — затрещала по швам, а к исходу третьего дня рухнула.

«Малый Сатурн» во всей красе.

Видимо, решив, что Паулюс полезнее, пока удерживает крупный транспортный узел и, как магнит, притягивает к себе советские армии, Левински приказал снять 6-ю панцердивизию с фонта у Мышковы и отправил её на отражение советского удара. Оставшись без неё, 57-й корпус не продержался под ударами советской гвардии и дня. Уже к вечеру 23 декабря он вновь оказался на берегах Аксая, а Новый год встретил даже не под Котельниково.

Это конец. Стрелки 2-й гвардейской идут мимо подбитого Pz. Kpfw. III, район Котельниково, декабрь 1942 г.

Попытка прорваться к 6-й армии по земле провалились. Теперь она была обречена на мучительную смерть среди заснеженных просторов и индустриальных руин. Надежды же на снабжение по воздуху разлетелись под лязганье гусениц и грохот орудий 24-го танкового корпуса. Впрочем, это уже совсем другая история...

Глава 6. «Скачок» на тот свет: третье сражение за Харьков. Часть I

Зима 1942-1943 годов стала для Красной Армии моментом подлинного триумфа. Да, немцы терпели поражение и до того, а значение той же Московской битвы сложно переоценить. Но теперь доказательства того, что удача теперь на стороне Союза, были видны невооруженным глазом: на Севере было прорвано кольцо блокады Ленинграда, в Центре немцы были вынуждены оставить многострадальный Ржевский выступ. Но самая мякотка была южнее: в цепочке окружений и котлов, крупнейшим из которых стал Сталинград, сгинули почти все силы группы армий «Б». Бреши во вражеском фронте росли едва ли быстрее, чем аппетиты комфронтов и командармов.

А на другой стороне собирались эшелоны — это ехали на Восток дивизии-жертвы предыдущей снежной кампании. Вермахт собирал силы, чтобы в последний раз качнуть чашу весов в свою пользу, да так, что впервые со страшной осени 1941 советское командование было вынуждено полностью отдать инициативу противнику.

Схватка перед боем

День 13 января 1943 года вряд ли принёс немецким командирам и их союзникам особую радость. Началась Острогожско-Россошанская операция. Армии Воронежского фронта, усиленные частями Юго-Западного соседа и отдельными соединениями попроще, в течение буквально пары недель разгромили основные силы 2-й венгерской и 8-й итальянской армий и пару немецких корпусов в придачу.

Теперь гигантский фронт от Воронежа на севере и предместий Луганска Ворошиловграда на юге прикрывало отборное ничего, и не воспользоваться такой неприятной для команды в сером ситуацией в Ставке ВГК не могли.

Сталинград-на-Дону, и даже не один.

Не успели отгреметь последние бои с окружёнными, как командир «воронежцев» Голиков получил из центра звезду, но не героя Союза, а план операции под таким кодовым названием. Согласно ему с севера в обход Харькова наступала 40-я армия; тем же самым, но южнее города, должна была заняться 3-я танковая, и, наконец, прямо между ними на саму бывшую столицу Украины наступала 69-я армия.

Это были опытные объединения, уже успевшие побывать участниками крупных наступлений, а потому понёсшие большие потери и сильно оторвавшиеся от своих тылов. Всё это привело к тому, что новый удар им пришлось наносить явно находясь не в лучшей форме. Так, два танковых корпуса и пять стрелковых дивизий танковой армии Рыбалко насчитывали менее 60 тысяч человек при, натурально, паре сотен танков, из которых боеспособны были всего 85 машин.

Куда более амбициозные задачи ставил перед подчинёнными войсками командующий Юго-Западным фронтом Ватутин. Этот человек считался одним из самых дерзких и наглых (и в военном плане тоже) советских полководцев не просто так. Только первый этап подготовленной его штабом операции «Скачок» предполагал силами двух общевойсковых (6-й и 1-й гвардейской) армий, усиленных подвижной группой о четырёх танковых корпусах, выйти к Полтаве, Днепру и Запорожью на западе, Донецку и Волновахе на востоке, а южным флангом упереться в Азовское море, окружив тем самым отходящие с Кавказа немецкие войска.

Ватутин смотрит на тебя, как на недостаточно решительного командира.

Дальнейшие замыслы предусматривали наступление вдоль Днепра с выходом к Херсону и перекопу, что позволило бы заблокировать немецкие и румынские силы в Крыму. «Великолепный план. Просто охуенный, если я правильно понял. Надёжный, блядь, как швейцарские часы.» — лучше и не скажешь, но я попытаюсь взять количеством. Например, топлива, необходимого фронту, было ок 2 тысяч тонн, при этом имеющийся автопарк мог поднять не более 900 тонн, а ведь солдаты используют в качестве боеприпасов и едят не только солярку да бензин.

И раз уж речь зашла про солдат. С их количеством тоже были проблемы. Даже сильнейшая дивизия 6-й армии – 6-я гвардейская - не дотягивала до штата пару тысяч человек (9,6к из 11,7к), остальные были ещё мельче, в соседней 1-й гвардейской армии ситуация вряд ли была сильно лучше или хуже.

С техникой всё тоже было не так однозначно. Формально фронт располагал почти тысячей танков, больше половины из которых были «тридцатьчетвёрками». Однако боеготовых машин было мало. Из девяти танковых корпусов, которые имелись у Ватутина к началу операции, два не имели танков вообще, а четыре, объединённые в отдельную группу Попова, имели суммарно не более ста сорока бронеединиц.

Т-34 ЮЗФ, операция «Скачок».

Думаю, говорить о том, что о подобном состоянии наличных войск советские военачальники не могли не знать, будет слишком очевидно. Но что же тогда заставляло их надеяться на успех столь рискованных предприятий? Ответ прост – уверенность, что у врага всё ещё хуже.

И они были недалеки от истины. Про то, что относительно прочный фронт группа армий «Дон» сумела обеспечить только в Донбассе, уже говорилось выше. Однако сумев относительно успешно вскрыть уже действующие силы противника, советская разведка проморгала подход к нему резервов.

Вот они-то как раз и потекли в разрыв между Манштейном (ГА «Дон») и Вейхсом (ГА «Б») бурной рекой. 1-я танковая армия отходила с Кавказа, и по окончанию её передислокации прикрывавшая этот процесс 4-я танковая армия тоже была готова ввязаться в бои на севере.

Но потрёпанными «инвалидами» ещё летних боёв дело не ограничивалось. Соединения различной степени свежести и годности приходили со всех сторон тогда ещё необъятного Райха: из группы армий «Центр» прибыла элитная «Великая Германия» (она же «Гроссдойчланд») и несколько пехотных дивизий. Прибывали подкрепления и с запада - как правило, это были части, разбитые в предыдущей снежной кампании, а затем переформированные. Сильнейшей из них был танковый корпус СС, который являл собой dream-team из старейших дивизий «Охранных отрядов» — «Лейбштандарта», «Дас Райха» и «Тотенкопфа».

Формально называясь панцергренадерскими (то бишь мотопехотными), они представляли из себя танковые дивизии с более сильной пехотной компонентой (шесть панцергенадерских батальонов в двух полках вместо четырёх). Кроме того, каждая из них имела четырёхдивизионный артиллерийский полк, роту «Тигров», батальон САУ «Штурмгещютц», а также целое множество зениток различных калибров и режимов огня, от единичных или счетверённых 20-мм «автоматов» до внушительных «ахт-ахтов».

Попавший на фото кусочек «Лейбштандарта».

На переднем плане Hanomag 251/1 Ausf.A. Он же Sd.Kfz. 251 Для простоты его обычно называют "ганомаг", но я постоянно ошибаюсь в написании, а робот правописания это слово не знает, поэтому я буду называть его расововерно. А именно, "зондеркрафтфарцойг". Это сокращение. А полное имя этой машины по немецки: зондеркрафтферцойг цвайхундертайнундфюнфцищ.

Насчет супероружия - это шутка, лишь отчасти. Учитывая, что взять его особо нечем, то он если нашим не везло с противотанковой артиллерией, то работал вполне как танк. А наделали их больше пятнадцати тысяч. Использовался то есть зондеркрафтфарцой как транспортная и боевая машина мотопехоты танковых дивизий. Помимо этого, как транспортёр сапёров, машина радиосвязи, проводной связи, самоходный миномёт, самоходная 75-мм пушка, медицинская машина, машина огневой поддержки мотопехоты, огнеметная машина, артиллерийский тягач, там пара десятков вариантов была.

В общем, корпус, который, кстати, возглавил Пауль Хауссер (Историческая справка. Опытная штабная крыса, девять орденов ещё с Первой Мировой Войны. Старый нацист, в СС с 1932-го года. Экстрерьер позволил ему сразу взять звание штандартенфюрера СС. Воевал с самого начала, еще с 1039, в польше. Подвязался в качестве офицера связи частей усиления СС при штабе танковой дивизии «Кемпф», в которой помимо солдат вермахта служили эсэсовцы. 9 октября 1939 года была сформирована первая моторизированная пехотная дивизия, состоявшая целиком из солдат СС. Эту дивизию (позднее она получила название «Рейх»), положившую начало войскам СС, 19 октября возглавил Хауссер. Матерый, опытный фашистяра. Возмездия избежал, помер своей смертью, в 1972-м году, в возрасте 92 лет), обещал стать для советских войск хорошо вооружённым и опасным противником, но до его прибытия и развёртывания немцам ещё надо было продержаться. Для прикрытия этих мероприятий, а также для удержания района Харькова была сформирована армейская группа Ланца, во главе которой оказался Хуберт Ланц (назначение и в самом деле не самое очевидное, ибо рулить подвижной обороной поставили генерала горных войск).

В составе 168-й пехотной, «Гроссдойчланда», 298-й и 320-й дивизий группа растянулась на пару сотен километров от Белгорода до Лисичанска. С учётом того, что её численность недотягивала и до 50 тысяч человек, вероятность того, что немцам удастся создать устойчивый фронт, была крайне мала. Впрочем, до проверки на прочность советским наступлением оставалось совсем немного.

Битва начинается

В день капитуляции остатков армии Паулюса, 2 февраля, взошла и «Звезда» Воронежского фронта. Войска двинулись вперёд, дав начало новой битве за Харьков.

168-я дивизия попала под удар как со стороны 40-й, так и с позиций 69-й армии. Сдержать такой натиск это уже сильно потрёпанное соединение не могло, а потому её оборона начала сыпаться, как карточный домик, и сама дивизия принялась откатываться на юго-запад, открывая советским войскам путь на Харьков. В результате Ланцу пришлось всё больше «разворачивать» фронт «Великой Германии» с востока на север в отчаянной попытке удержать подступы к городу.

Такие перемещения не могли не привести к образованию бреши во фронте армейской группы, и её надо было чем-то латать — вести сдерживающие бои отправили только что прибывший полк «Дас Райха» и полицейский батальон. Не сказать, что они особо преуспели в этом деле, но по итогам первых боёв Рыбалко решил снять с этого направления свои танковые корпуса и отправить их на юг, где под ударами стрелковых частей рушилась 298-я дивизия.

К тому моменту бригады этих корпусов уже превратились в мотострелковые батальоны, усиленные даже не десятками, а единицами танков и орудий. Но в условиях отсутствия сплошного фронта и такие отряды были грозной силой, особенно при взаимодействии с пехотой и тяжёлой артиллерией «стрелков».

76,2-мм «Ратш-бум». Она же 76-мм дивизионная пушка образца 1942 года, или просто ЗиС-3. По простоте, малой массе и высоким боевым качествам было одним из лучших орудий Второй мировой войны. В послевоенное время ЗиС-3 долго состояла на вооружении Советской Армии, а также активно экспортировалась в ряд стран, в некоторых из которых она находилась на вооружении и на 2016 год, и, вероятно, на вооружении в настоящее время. Именно эти орудия стали чуть ли не главной ударной силой советских подвижных (и не только) соединений...

Уже 6 февраля части 3-й танковой вышли к Чугуеву, городку на юго-восток от Харькова. До центра города оставалось не более сорока километров по прямой дороге через Северский Донец и позиции передовых подразделений «Лейбштандарта».

Конницу ведёт Рыбалко

Прекрасно понимая, что борьба с ещё свеженькими ССовцами надежды на быстрой успех явно не обещает, а фронта к югу от них попросту нет, Рыбалко решил бросить свой последний резерв – 6-й гвардейский кав. корпус для флангового обхода всей Харьковской группировки. Ничего странного в этом решении нет: в сложных условиях зимы и нехватки снабжения ездящая на лошадях пехота была чуть ли не мобильнее танков, а невеликую огневую мощь могла компенсировать выучкой и всё тем же манёвром.

Что характерно, надвигающейся угрозы немцы в упор не видели. Всё прибывающие под Харьков силы «Райха» двигались на восток, где от активной обороны перешли к бесплодным атакам на северный фланг армии Рыбалко, где только теряли людей и матчасть.

В результате, когда подкреплённые очередной «танковой бригадой» кавалеристы проехали через полосу соседней армии прямиком на тылы Ланца, тот начал аврально сокращать фронт, отводя «Райх» и «Гроссдойчланд» ближе к городу, чтобы выкроить лишние силы для контратаки. Но даже такие меры привели к тому, что собирать боевую группу пришлось натурально побатальонно. Возглавивший её начальник «Лейбштандарта» Дитрих получил указания фланговым контрударом на юго-запад из района Харькова отрезать и разгромить зарвавшихся красных всадников.

«ЛАГовцы» на «Мардере». (Историческая справка: Marder II (нем. Marder — «Куница») — германская лёгкая противотанковая САУ периода Второй мировой войны, активно использовавшаяся на всех фронтах; большинство из них применялось на Восточном фронте. Представляла собой самоходное противотанковое орудие с открытой сзади рубкой, установленной на шасси лёгкого танка PzKpfw II. Орудие было либо чисто немецкое 7,5 cm Pak 40/2 калибром 7,5 см, либо 7,62 cm Pak 36 (Pz Sf) — доработанная советская трофейная 76-мм дивизионная пушка обр. 1936 г. (Ф-22).)

Сразу видно, пока что они не против переквалифицироваться из противотанкистов в противолошадников.

А пока отряд Дитриха готовился к наступлению, оборона остальных сил армейской группы рушилась. Утром 9 февраля пал Белгород, после чего 168-я пехотная окончательно откатилась на запад, ночью же советские войска наконец сбили ССовцев с брегов Донца и овладели Чугуевым; попытки немцев отбить город им ничего, кроме потерь, не принесли. В таких условиях успех контрудара был последней надеждой Ланца спасти ситуацию.

Лишь 11 февраля Дитрих пришёл в движение. Одна из его ударных группировок уже втянулась в бои с наступающими со стороны Чугуева советскими танками и принять участие в атаке не могла, остальные две натолкнулись на грамотно организованную оборону гвардейских конников и сильно продвинуться не сумели. Фактически же самым главным успехом «Лейбштандарта» на данном этапе сражения стал рейд батальона Пайпера, в ходе которого тому удалось вывести из окружения остатки 320-й пехотной дивизии.

#Харьковнаш

Для Ланца это была катастрофа. Да, контратаки предотвратили охват Харькова с юга, но полностью ликвидировать угрозу со стороны вбитого кавалеристами клина не удалось. На севере же дыра между 168-й и дивизией «Великая Германия» стала настолько большой, что в неё без особых трудностей смог войти целый гвардейский танковый корпус Кравченко. И единственным резервом, который можно было бросить на парирование этого удара был… *барабанная дробь* разведбат «Гроссдойчланда».

На День всех влюбленных OKH сделало Манштейну не самый приятный подарок: штаб Вейхса ликвидировался, а подчинённая ему группа Ланца передавалась в ведение группы армий «Юг», образованной из «Дона» за пару суток до того. Но помочь такие кадровые перестановки уже не могли.

Собственно, карта происходящего.

Вечером того же дня Хауссер отдал «Дас Райху», который сражался уже на восточной окраине Харькова, приказ выходить из города, о чём уведомил своего непосредственного начальника. Лишь выждав паузу, необходимую для того, чтобы выполнение указаний стало необратимым, Ланц обрушился на ССовского командира, дабы не быть обвинённом в бездействии.

Освобождение. «Тридцатьчетвёрки» на площади Дзержинского в Харькове.

Вскоре к отходу присоединились части «Великой Германии», и 16 февраля войска трёх советских армий окончательно очистили Харьков от немецких войск. В Ставке могли праздновать победу, тем более, что войска Юго-Западного фронта, как казалось, наступают ещё успешнее. Однако у Манштейна были другие планы, помещать реализации которых не смог даже фюрер Германского Рейха…

Глава 7. «Скачок» на тот свет: третье сражение за Харьков. Часть II

Надеюсь, из окончания предыдущей части было понятно, что перед тем, как описывать события, в результате которых Харьков вновь стал немецким, автору этих строк придётся сначала остановиться на действиях неутомимого генерала Ватутина и его Юго-Западного фронта.

В конце концов, именно по его войскам пришёлся удар, обернувший, казалось бы, уже наступившую победу советского оружия в его последнюю крупную катастрофу. Впрочем, чего-то я забежал слишком далеко вперёд…

Как уже упоминалось выше, главную роль в плане операции «Скачок» играли войска двух армии, глаз сильнейшей из них – 1-й гвардейской, а также действовавшей в её полосе подвижной группы Попова, был направлен на Донбасс, а точнее в район Сталино (Донецка), Волновахи и Мариуполя. Да-да, больше семидесяти лет прошло, а места боёв не изменились.В это раз сражение за Донбасс началось не около Славянска, а чуть восточнее. 29 января севернее Лисичанска стрелковые дивизии форсировали, просто перейдя по льду, речку Красная и вступили в соприкосновение с панцергренадерами из 19-й танковой дивизии группы Фреттер-Пико. Быстро прорваться через позиции хорошо вооружённой мотопехоты, кроме того, поддержанной «Штурмгещютцами» и артиллерией не удалось, а потому вскоре в бой вступил 4-й гвардейский танковый корпус. Такой наглости со стороны советских коллег 73-й полк перенести не смог, из-за чего обиделся и ушёл с позиций, открыв воинам-интернационалистам путь на юго-запад, в тыл всей немецкой группировки на Донбассе.

Pz. Kpfw. IV с длинноствольной пушкой из 19-й панцердивизии недалеко от Лисичанска.

Однако первый день февраля принёс советским бойцам некоторые трудности и новых противников: из-под Ростова отошёл и тут же был брошен на оборону северного Донбасса III корпус 1-й танковой армии фон Маккензена. 7-я танковая дивизия (вы не ошиблись, «Латный ботинок» стучал в часть этого «Призрака») ворвалась в важный транспортный узел с названием Славянск, ненамного опередив подступавшую к городку красную пехоту, которую тут же контратаковала. Но всегда найдётся рыба покрупнее или хотя бы ловчее. 4-й танковый обошёл неприятельские позиции с запада и занял никем не защищаемый Краматорск, поставив крест на снабжении дивизии-привидения, да и на своём тоже.

Подбитые Pz. Kpfw. III и IV из 7-й тд около Славянска. (К сожалению, фото без надписи найти не удалось)

Остатки 27-й дивизии отправились на усиление позиций под Лисичанском. Правда, не особо удачно, 6 февраля под угрозой встретить следующий день в окружении стрелков-гвардейцев и танкистов с боевыми конями немцы оставили населённый пункт.

В образовавшийся разрыв бросили задержавшийся на переправе через Северский Донец 10-й танковый корпус, но в районе Артёмовска ему повстречалась 3-я танковая дивизия. В течение пяти последующих дней кипели жаркие бои, немцы даже бросили в бой бронепоезд, но сдержать советские танки сумели, нанеся им существенные потери. (Одной из бригад – 178-й, пришлось даже сдать последние машины соседу и «безлошадной» выбыть из сражения). В связи с таким неблагоприятным развитием событий, корпус было решено отправить на правый фланг наступления.

Теперь главной целью было Красноармейское (ныне Покровск), через этот небольшой городок к северо-западу от Донецка проходила железная дорога, на которой «висело» снабжение почти всей германской группировки в Донбассе. Однако сплошной фронт вокруг такого важного пункта отсутствовал как факт, а гарнизон не отличался многочисленностью. Не воспользоваться такой возможностью схватить, как ему казалось, отступающего противника за горло Ватутин себе позволить не мог, а потому вскоре подвижная группа Попова получила приказ на выдвижение.

Танкисты-гвардейцы со своими машинами в атаке...

В ночь на 11 февраля, наконец-то получив долгожданные горючее и боеприпасы, 4-й гв. тк вышел из Краматорска, а уже утром советские танки могли обстреливать проходящие по путям поезда. В штабе фон Маккензена тихо прошептали «Scheiße», после чего вырвали 7-ю панцердивизию с позиций под Славянском и отправили спасать положение. В районе Краматорска её сменила 11-я тд, которая тут же попыталась отбить городок, но успеха не имела, фактически, единственной её заслугой стала задержка подкреплений, которые Попов бросил на помощь Покровску. Однако воспользоваться моментом и выбить с узла коммуникаций окопавшийся корпус немцам не удалось.

Но и на советской стороне особой радости не наблюдалось. Схватка за многочисленные города и сёла промышленного района вылилась в этакое «бодание двух инвалидов», где ни один из них не мог рассчитывать на решительный успех. Изначальный наступательный порыв РККА развеялся под лязг гусениц прибывающих немецких танков и бронемашин и лавину артогня, но и дивизиям Вермахта тоже не удалось разгромить своих оппонентов. В результате судьбу сражения решили события, происходившие на совершенно другом участке фронта.

Бег к краю

Наступление 6-й армии началось в тот же день, что и у гвардейского южного соседа, – 29 января. Вменяемое сопротивление немцы смогли организовать только в районе населённого пункта Сватово на левом фланге наступающих, но и оно длилось недолго. Оборона же 320-й и 298-й дивизий рассыпалась почти сразу, а сами они вскоре превратились в изолированные боевые группы, отступавшие кто куда. И если остатки соединения Постеля в конце концов были спасены рейдом Пайпера, то для 298-й пехотной своего батальона ССовцев на «Ганомагах» не нашлось, и она сгинула в заснеженных степях.

Да, предыдущая часть завершалась этой картой, но и здесь она вряд ли лишней будет.

К 3 февраля почти все корпуса, дивизии и бригады армии переправились через реку Оскол, а уже на 4 февраля передовые части форсировали Северский Донец. Спустя ещё два дня красные флаги развивались над Изюмом и Балаклеей. Фронта уже просто не было, и красноармейцы шагали на запад чуть ли не маршевыми колоннами, преодолевая по несколько десятков километров за сутки.

Марш по просторам зимней Украины.

И слова про «марш» тут особым преувеличением назвать проблематично. Подобные успехи действительно были достигнуты силами в первую очередь пехотных соединений. Поэтому неудивительно, что, вводя в бой подвижные резервы (25-й и 1-й гвардейский тк), командование Юго-Западного фронта ставило перед войсками внушительные задачи. К 23 февраля четыре стрелковые дивизии и одна бригада, продолжая движение на запад, должны были выйти на линию Полтава-Кременчуг и захватить плацдармы на Днепре. За три дня — 18, 19 и 20 февраля — предполагалось силами двух танковых корпусов и трёх стрелковых дивизии, поддержанных россыпью отдельных полков и дивизионов, овладеть Павлоградом, ж/д-станцией в Синельниково и Запорожьем соответственно, а также захватить плацдармы на Днепре и затем, при случае, ворваться в Мелитополь. Всё бы ничего, да директиву с таким содержанием Ватутин подписал всего-то семнадцатого числа второго месяца тысяча девятьсот сорок третьего года.

Но раз уж Родина сказала: «Надо!» — солдатам и командирам рангом пониже не оставалось ничего, кроме как ответить: «Есть!». А пока что войска двинулись вперёд громя всё на своём пути. Но, начиная гонку к Днепру, вряд ли кто-то в вышестоящих штабах мог догадаться, к чему именно она приведёт.

Неприятный визит

В тот же день, когда 6-я армия получала указания от командования фронта, над Запорожьем заревели четыре мотора Fw. 200 и ещё с десяток от сопровождавших его истребителей. Это прилетел на встречу с Манштейном фюрер Третьей Германской империи со своей многочисленной свитой. Наслышанный о трудном положении в полосе группы армий «Юг» он решил прибыть и разобраться лично. Ситуация и впрямь была не из лёгких: на Донбассе 1-я танковая армия задействовала все наличные силы, но могла лишь сдерживать наступающие советские войска, 4-я танковая армия прибывала гораздо медленнее, чем ожидалось, а брешь в немецких боевых порядках всё ширилась.

Торжественная встреча.

Но больше всего Гитлера волновал Харьков, потеря пятого по величине города Союза больно ударила по престижу Германии и её вооружённых сил, а потому он и слышать не хотел о контрударе во фланг рвущихся на юго-запад советских войск. Сначала отбейте Харьков, а потом делайте что хотите. Разумеется, аргументы о том, что выход РККА в район Запорожья приведёт к перехвату линий и кризису снабжения Донбасской группировки и, как следствие, коллапсу её обороны, Гитлера не вразумили и он продолжил требовать овладения Харьковом. Но всё изменил случай…

Дело было так. Сначала Манштейну удалось убедить фюрера повременить с решением до 19 февраля, именно к этому сроку должно было завершиться сосредоточение танкового корпуса СС и армии Гота. А 18 февраля полковник Буссе принёс неприятные вести: в Павлограде, который находится меньше чем в ста километрах от места нынешнего пребывания великого диктатора, началось восстание, находящий там итальянский полк не смог его подавить, а вскоре и вовсе был разгромлен подоспевшими советскими войсками, и ныне дорога на Запорожье открыта. На вопрос о составе и численности гарнизона города Гитлер получил краткий ответ: «Одна комендантская рота». Не ожидавший такого поворота и подталкиваемый окружением фюрер, скрипя зубами, дал отмашку на контрудар во фланг 6-й армии.

Общее продвижение РККА на южном участке ТВД.

Теперь Левински мог со всеми силами приступить к организации контрнаступления, которое полностью повернёт ход боевых действий на советско-германском фронте и впишет его имя в учебники оперативного искусства.

Глава 8. «Скачок» на тот свет: третье сражение за Харьков. Часть III

Что ж, вот мы и добрались до финала харьковской эпопеи. Оба противника уже успели достойно и не очень проявить себя на поле брани, однако раз за разом советской стороне удавалось взять верх. Войска Воронежского фронта отбили бывшую украинскую столицу и продолжают развивать наступление, а их юго-западный сосед угрожает своим продвижением уже не только тылам группы армий «Юг», но и самому Гитлеру.

Кажется, осталось ещё чуть-чуть, считанные дни да километры, и очередная победа РККА ознаменуют триумфальное завершение зимних боёв, а с ним и окончательный переход Вермахта к обороне, но у немцев был свой взгляд на этот счёт, подкреплённый контрударом, которому суждено было повернуть всё вспять…

Последние приготовления

Утвердив план Манштейна, фюрер поспешил удалиться подальше из слабозащищённого Запорожья, а скоро через город стали проезжать эшелоны — это ехала на фронт после переформирования 15-я пехотная дивизия. Прибудь она чуть раньше, Гитлер не остался бы под защитой всего роты бойцов и не был бы таким сговорчивым. Впрочем, вернёмся из мира альтернативной истории в историю реальную.

Решающую роль в новом контрнаступлении должен был сыграть танковый корпус СС, а точнее две его дивизии: выведенный из Харькова «Дас Райх» и всё ещё прибывающий «Тотенкопф». Они двигались на восток и юго-восток, в тыл прорывающихся к Днепру армий.

Однако требовалось ещё обезопасить их фланг. Локально эту задачу возложили на «Лейбштандарт», а шире – на всю армейскую группу, которую теперь возглавил Вернер Кемпф (Ланца, если его ещё кто-то помнит, негласно сделали главным виновником сдачи Харькова и сняли с должности). Спасённую Пайпером 320-ю пехотную спешно накачали пополнениями и бросили в дыру между 168-й дивизией и «Великой Германией», но та оказалось настолько большой, что затыкать её пришлось и вернувшейся с Запада 167-й дивизией — лишь после этого фронт стабилизировался.

Боевые немецкие скандинавы под Покровском.

Но одним ударом по прорывающимся советским войскам Манштейн ограничиваться не стал: участь таранить советскую оборону с юга была возложена на 48-й танковый корпус. Две его панцердивизии – 6-я и 17-я – когда-то пытались деблокировать 6-ю армию Паулюса, а теперь готовились отомстить за предыдущие неудачи, приняв участие в разгроме советской армии с тем же номером. К востоку от них должен был наступать и 40-й танковый корпус, но входившие в его состав 7-я и 11-я танковые дивизии, а также 5-я панцергренадерская дивизия СС «Викинг» сначала должны отбить Красноармейское, чтобы облегчить снабжение своим боевым товарищам, сражавшимся на Донбассе.

Одинокий Рейх

Немцы торопились. Сильно. Настолько, что на рассвете 19 февраля в наступление, которое должно было решить исход целой кампании, двинулся *барабанная дробь* целый один полк «Дас Райха»: остальные просто не успели сосредоточиться для атаки. Но 6-я стрелковая дивизия, уже изрядно ослабленная предыдущими боями, не могла сдержать и такой удар. К 11 часам погода улучшилась и в небе появились самолёты Люфтваффе, что не могло не сказаться на ходе боёв. Так, узел обороны в деревеньке Бесека закидали тяжёлыми бомбами налетевшие Ju. 87, после чего панцергренадеры, поддержанные огнём 20-мм зениток, без особых проблем зачистили населённый пункт.

20 mm Flak 38 с расчётом.

Вскоре начали подтягиваться части танкового полка дивизии, а также батальон «Штурмгещютцев» (уже успевший за время боёв сократиться почти до роты — 15 боеспособных машин). События, происходившие на фланге 6-й армии, всё больше стали напоминать осень 1942-го, только теперь противники поменялись местами. Вечером всё того же дня на мост в посёлке Перещепино, который использовался для снабжения советских частей к югу от речки Орель, въехала колонна из нескольких танков, машин и бронетранспортёров. Находившаяся, как казалось, в глубоком тылу охрана, разумеется, приняла прибывающих за своих, а когда поняла, что происходит, было уже поздно – ССовцы захватили мост. И отбить его не смогли даже разбуженные звуками боя солдаты гарнизона.

В украинском селе.

Утром 20 февраля немцы двинулись на юг, к новой цели – Новомосковску, и уже днём соединились в районе города с частями 15-й пехотной. Таким образом меньше чем за двое суток «Дас Райх» прошёл 75 километров по тылам 15-го стрелкового корпуса, однако паники и перерастающего в бегства отхода по ту строну фронта не наблюдалось: советские командиры уже выучили, что само по себе окружение ещё не значит уничтожение окруженных. В результате весь вечер ССовцам пришлось отражать контратаки, сыпавшие как на внутренние, так и на внешние стенки намечающегося котла, и лишь ночью они смогли двинуться на восток к Павлограду. Однако туда уже прибыли представительные силы 4-го гвардейского стрелкового корпуса, а потому продолжения лёгкой прогулки не получилось. За город начались ожесточённые бои, о накале которых красноречиво свидетельствует тот факт, что всего за 12 часов южная его часть три раза переходила из рук в руки.

Но вечер 21 февраля принёс немцам повод для радости: её везли на своих стальных и не очень конях солдаты дивизии «Тотенкопф». Её подход позволил высвободить часть сил «Райха», которые тут же присоединились к штурмующим Павлоград. Только утром, когда город был окончательно отбит ССовцами, они продолжили движение. Оборона в поле оказалась гораздо слабее таковой на улицах, а потому вскоре мотоциклисты «Райха» уже пожимали руки своим братьям по разуму из «Викинга», который, после взятия Красноармейского двумя днями ранее, тоже присоединился к наступлению. Не сидел без дела и 48-й тк: в тот же день, 22 февраля, 6-я панцердивизия овладела Богуславом — посёлком менее чем в 10 километрах от Павлограда.

Теперь окружение идущих на Запорожье советских частей стало свершившимся фактом шириной в несколько десятков километров. Реакция командования на это была простой: в расположение отрезанного 25-го танкового корпуса с самолёта сбросили вымпел с одним-единственным приказом «Прорывайтесь». К несчастью, выполнить его смогли лишь две тысячи человек, потратив на путь к своим чуть больше месяца.

Меж молний

Оставив 15-ю пехотную дивизию дочищать тылы от остатков организованного сопротивления, немцы бросили сладкую парочку ССовских соединений – «Дас Райх» и «Тотенкопф» на север и северо-восток против разворачивающихся на позициях частей 6-й армии. Сплошного фронта уже не было, а потому шансы изрядно потрёпанной пехоты удержаться под натиском столь сильного и, что главное, подвижного противника были исчезающе малы, так что уже 26 февраля из штаба армии с горечью докладывали: большая часть дивизий ведёт бой в окружении. Но и в такой ситуации к немцам приходили не самые приятные вести — советские зенитчики сбили «Шторх», в котором летел на передовую Теодор Эйке — так нашёл свою смерть охранник концентрационных лагерей и командир «Тотенкопфа».

Убийство очередного высокопоставленного нациста – дело, конечно, благородное, но для заделывания дыры, которая зияла в оборонительных порядках РККА к юго-востоку от Харькова, этого всё-таки было маловато. На смену побитого объединения Харитонова Ставка выделила Юго-Западному фронту 3-йю танковую армию Рыбалко. К этому моменту она уже насчитывала около сорока тысяч человек личного состава и меньше семидесяти боеспособных машин, но Ватутин не был бы Ватутиным, если бы не попытался остановить вражеское контрнаступление своим собственным. Большая часть армии Рыбалко (в том числе все два её танковых корпуса) была объединена в группу под командованием М. И. Зиньковича, которая получила приказ сосредоточиться в районе Кегичевки, чтобы оттуда нанести удар в зазор между сидевшим в обороне «Лейбштандартом» и наступавшими восточнее дивизиями СС. Стартовать советский контрудар должен был 1 марта, однако войска прибывали слишком медленно, а потому его решили отложить до 3 числа, но двинуться вперёд красноармейцам было не суждено. В первый день весны, не дожидаясь действий оппонента, в наступление перешёл весь корпус Хауссера, имея перед собой одну простую цель – окружением и разгромом армии Рыбалко расчистить себе дорогу на Харьков. По сути, готовящаяся к атаке группа Зиньковича сама, своим ходом, прибыла в ловушку.

«Тигр» из 2-го танкового полка СС (дивизия «Дас Райх»). Именно бои конца зимней кампании стали для этих порождений сумрачного тевтонского гения первым крупным дебютом.

Не успело во второй день марта солнце зайти за горизонт, как панцергренадеры «Лейбштандарта» уже пожимали руки разведчикам из «Дас Райха» — кольцо окружения за спиной армии Рыбалко замкнулось. Однако Зинькович не стал медлить и ждать указаний сверху, а сразу приступил к организации выхода к своим: части трёх стрелковых дивизий собрали в две колонны, каждая из которых получила по танковому корпусу (т.е. по 17 боеспособных машин), а также полк гаубиц крупного калибра. Стенки образовавшегося котла ещё были неплотными, и прорыв был относительно успешным. Почему относительно? Да потому, что одна из колонн была обнаружена и попала под сильный артогонь, но, потеряв всю технику и командира корпуса, сумела выйти из окружения, сохраняя какой-никакой порядок.

Карта сражения. Можно увидеть, насколько витиеватый путь прошли немецкие соединения.

Примерно в это же время достигли восточного берега Северского Донца остатки 6-й советской армии, на тот же берег (правда, чуть южнее) отходила с терриконов Донбасса 1-я гвардейская армия, теснимая дивизиями 1-й танковой армии фон Маккензена. Вскоре всё правое крыло немецкого фронта упёрлось в эту водную преграду, но вряд ли Манштейн был сильно раздосадован: теперь его фланг был надёжно прикрыт, и ничто не могло помешать исполнению главного пункта его программы – захвату Харькова.

Град обречённый

Как это обычно и бывает, подготовка к наступлению началась с перестановок. Крупнейшей из них стало переподчинение танкового корпуса СС 4-й танковой же армии Гота. Однако менять Хауссеру пришлось не только непосредственного начальника, но и положение своих дивизий: находящийся в лучшем состоянии «Лейбштандарт» переместился в центр боевых порядков, его место на западном крыле занял немного потрёпанный «Тотенкопф», по другую руку расположился уже понёсший большие потери «Райх». К востоку от него расположились две панцердивизии 48-го танкового корпуса — в этот раз 11-я и 6-я. План тоже не был особо сложен, предполагалось, что, наступая из района юго-западнее Харькова, ССовцы достигнут города, после чего обойдут его вдоль северной окраины и часть сил отправят на юг, навстречу частям 48-го тк, а остальными приступят к штурму. Левый же фланг сражающихся за Харьков должна была обеспечить своим ударом группа Кемпфа, разумеется, решающая роль в нём отводилась элитной «Великой Германии».

Кусок предыдущей схемы, только чуть-чуть побольше.

Основным противником немцев оставалась всё та же 3-я танковая армия Рыбалко, которую от греха подальше вернули Воронежскому фронту. Правда, командование вывело из её состава и отправило на переформирование все подвижные объединения — 15-й и 12-й танковые корпуса, а также 6-й кавкорпус, оставив и продолжая присылать в качестве подкреплений только стрелковые части, так что название «танковая» действительности теперь не соответствовало от слова вообще. С артиллерией всё тоже было не очень хорошо: у большинства находящихся на месте дивизий её численность уже просела до статистически незначительной величины, а у прибывающих — отстала и стояла в тылу. Таким образом, участь отражать атаки танковых и моторизованных соединений опять целиком и полностью легла на плечи советского пехотинца.

6 марта три корпуса («Раус» из группы Кемпфа, ССовский и 48-й танковый) двинулись вперёд, а уже на следующий день в советских штабах фиксировали первую крупную потерю: 48-я гвардейская стрелковая дивизия была окружена и рассеяна, попав под удар сразу двух «молотов» — «Лейбштандарта» и «Гроссдойчланда». Последний, кстати, сыграл в боях за Харьков значительную роль, при этом ни один его солдат не ступил на улицы города. «Как же так?» — спросите вы. А всё просто: своим поворотом в сторону Богодухова (городка в 40-50 километрах на северо-запад от Харькова) элита Панцерваффе стала угрожать тылам 69-й и 40-й армий, вынудив командование фронта бросать на их спасение наиболее сильные резервы.

Самое страшное оружие «Великой Германии» и какой-то кошачий на заднем плане.

Наименее успешно действовали другие соединения Вермахта — 6-я и 11-я панцердивизии. Оборонительные порядки противостоящих им советских и, внезапно, чехословацких частей были наиболее плотными, да и с огневыми средствами всё тоже было не то чтобы плохо. Как итог, 48-му корпусу пришлось едва ли не прогрызать себе дорогу на Чугуев, наступая с черепашьей скоростью и большими потерями.

Лучше всего дела шли у ССовцев. Да, танковый парк того «Лейбштандарт» всего за 4 (четыре!) дня боёв сократился почти вдвое (с 74 до 40 боеспособных машин), но уже 10 числа его солдаты вместе с «мёртвоголовыми» стояли в Дергачах — северном пригороде Харькова. В тот же день Хауссер, заранее получивший разрешение на штурм, приступил к его реализации. «Тотенкопф» продолжал движение в обход города с севера. Тем же самым, но с южной стороны, должен был заняться «Райх». Честь же первой войти на улицы Харькова была возложена на «Лейбштандарт». Однако просто войти было мало, требовалось ещё выжить и удержаться. На усиление гарнизона командование бросало всё, что у него было: стрелковые дивизии и бригады, части войск НКВД, танкистов (не обязательно с танками), противотанкистов и даже реактивные миномёты.

Утром 11 марта три колонны первой ССовской дивизии ворвались в Харьков, но вскоре две из них были остановлены, а третья вообще обнаружила себя в окружении хороших и очень хороших людей, попав в котёл на одном из городских кладбищ. После чего для её вызволения опять пришлось снаряжать батальон Пайпера. Лишь после этого локального позорища немцы соизволили поделиться на штурмовые группы и приступить к планомерной зачистке улиц, медленной и кровавой.

Однако и в этот раз судьбу боёв за город решило происходящее за его пределами. 13 марта панцергренадеры «Тотенкопфа» заняли Рогань, перехватив последнее шоссе, которое связывало Харьков с Чугуевым и остальными силами армии Рыбалко. Прибывающему с Донбасса 18-му танковому корпусу удалось задержать наступление ССовцев на пару суток и даже ненадолго отбить деревеньку, но иллюзий насчёт сохранения коридора к городу уже не было, а потому 15 числа гарнизон получил приказ на отход. И вот, 16 марта, спустя ровно месяц после освобождения, Харьков пал вновь.

После боя.

Ещё один рывок

Глупо было думать, что наступление остановится после отхода 3-й танковой армии за Донец. Следующей целью Манштейна стал Белгород, с падения которого не так давно началось крушение немецкого фронта. Поскольку 48-й танковый корпус понёс большие потери и теперь годился только для обороны в районе Харькова, участниками финального раунда сражения становились только Хауссер и Кемпф.

Начинать вновь пришлось последнему. «Гроссдойчланд» двинулся от Богодухова на север, в разрыв между отходящей на восток 69-й и 40-й армиями. В районе деревни Борисовка (ок. 60 км о Харькова) дивизия столкнулась с тремя советскими танковыми: почти две сотни стальных коней Сталина двинулись в контратаку, которая позволила… задержать наступление «Великой Германии» до подхода к ней пехоты, то есть где-то на пару дней.

В без пятнадцати семь 18 марта перешёл в движение передовой отряд «Лейбштандарта» во главе с Пайпером, а уже в одиннадцать тридцать утра того же дня он доложил о захвате Белгорода: 21-я армия, которая должна была оборонять город, всё ещё маршировала где-то в степях под Курском. Вскоре к городу стали подтягиваться части «Дас Райха», терзаемые ударами немецкой же авиации. Продвижение ССовцев было настолько быстрым, что о его успехах не успели уведомить даже соколов Геринга.

На этой немного комичной ноте контрудар, по сути, и завершился, однако значение его это не умаляет. Фактически действиями дюжины подвижных соединений (справедливости ради стоит заметить, что у его противника их было только на два больше) Манштейну удалось не только предотвратить крах вверенной группы армий, но и перехватить стратегическую инициативу, вынудив Ставку полностью отказаться от наступательных действий и перейти к обороне. В предстоящей летней кампании Третья Германская Империя получила последний шанс повернуть ход войны в свою пользу. А к чему это привело, мы уже знаем.

Глава 9. Глупость и реальность Берлинской операции

Приветствую, дорогой друг! Много ли тебе приходилось слышать о том, насколько идиотским и бессмысленным было решение о взятии германской столицы, мол-де немцы бы и так сами сдались в ближайшее время, как это уже произошло на Западе, а потому никакого смысла в наступлении на Берлин не было? Также некоторым развитием этой мысли служит утверждение, что раз уж уже начали сражение, то город стоило просто осадить, а не штурмовать — больше бы жизней сохранили.

Лично я с такими сталкивался довольно часто, и сей факт не может не вызывать сожаления. А потому сейчас постараюсь кратко изложить, зачем и как РККА Берлин брала.

От Норвегии до Адриатики

Пусть сказ о Берлинской операции начнётся… с Восточной Пруссии. Итак, январь-февраль сорок пятого, войска трёх советских фронтов начинают наступление против группы армий «Север», её оборона рушится, и вскоре она оказывается отрезана и рассечена на три группировки: кёнигсбергскую, хайльсбергскую (на юго-запад от города) и земландскую (строго к западу от него). Причём большая часть дивизий (ок. 20 из 32) были прижаты к морю именно в районе Хайльсберга, где не было крупных портов, а значит и возможности снабжать окружённых. Выход красноармейцев к заливу Фришес-Хафф позволил перекрыть подходы к Кёнигсбергу с моря — таким образом, хоть на какую-то помощь могла рассчитывать только самая слабая — земландская группировка, опирающаяся на Пиллау.

И что же вы думаете, окруженцы поспешили сдаться? Конечно же нет! Не успело наступление советской армии выдохнуться, как в ответ посыпались контрудары: из Курляндии на Земланд перебросили 5-ю танковую дивизию, и при поддержке корабельной артиллерии местных сил Кригсмарине она прорубила коридор к Кёнигсбергу; из самого города немцы двинулись навстречу прорывающимся из Хайльсберга, и остановить это наступление удалось только с большим трудом.

5-я панцердивизия контратакует.

Собственно, это очень показательный пример обороны в исполнении Вермахта: «Что, ситуация абсолютно безнадёжна? Да плевать! Мы будем держаться, пока можем, а при первой же возможности пойдём навязывать врагу свою волю — пусть его солдаты умирают под градом наших снарядов и гусеницами наших танков.»

И ресурсы для подобной деятельности были. После холодного душа Сталинграда механизмы германской промышленности и мобилизации развернулись на полную, помешать чему не смог даже всё раскручивающийся маховик союзных бомбардировок, а потому даже весной сорок пятого Рейх имел под ружьём миллионы солдат с тысячами танков, орудий и самолётов, а также боеприпасы и топливо для их использования. К тому моменту судьба Германии была предрешена, причём уже давно, и всё равно её вооружённые силы продолжали сражаться: Курляндский котёл сопротивлялся, россыпь «фестунгов» — городов-крепостей — держалась на огромном пространстве от Бискайского залива до Одера, а последнее стратегическое наступление Вермахта было не без проблем остановлено менее чем за два месяца до его падения.

Здесь кто-то может вспомнить стремительное продвижение союзников по Германии, дескать, где твоё хвалёное немецкое сопротивление? А оно было — в Руре. Именно окружение и последующее уничтожение (в течение нескольких недель, кстати) находящих там сил групп армий «Б» открыли англичанам и американцам дорогу к Гамбургу, Эльбе и равнинам Баварии: её просто физически некому было защищать. А в Голландии обошлось без окружений, и там бои кипели до самого конца войны.

Сражение за Западную Германию на карте…

И не только. КВ-2, захваченный при обороне одного из эссенских заводов.

Теперь к Берлину. Думаю, не надо объяснять, почему взятие вражеской столицы — это престижно, круто и пафосно, а также даёт «плюс» к пропаганде и политическим преференциям. И надеюсь, из всего вышесказанного понятно: ожидание того, что немцы сами приползут сдаваться, — мысли, мягко говоря, имеющие слабое отношение к действительности. Собственно, Берлин как раз и мог стать той точкой, удар по которой заставил бы Германию капитулировать. Мало того, что этот город был символом — он был политическим центром Рейха, местом, из которого ведётся управление войсками на всём бесконечном разнообразии фронтов и направлений, кроме того его захват позволял надеяться на пленение или смерть Гитлера — человека, нахождение которого во главе Германии делало продолжение войны неизбежным. Так что выбор у руководства страны советов был невелик: либо мы быстро берём Берлин, пленим или убиваем фюрера, и тем самым заканчиваем войну, либо она идёт дальше, и фронт от Норвегии до Адриатики продолжает собирать кровавую жатву, увеличивая и без того гигантские потери Союза в людях.

Aterro Dominatus

Что ж, вот мы и добрались до Берлинской операции. Начнём, как водится, с планирования. Исходило оно, по сути, из одного постулата: «Берлин — гигантский мегаполис, и при грамотной обороне его взятие потребует много времени и крови». Ни того, ни другого уже не было, а потому выход оставался только один. Регулярные, ещё боеспособные немецкие части не должны оказаться на улицах города, их участь — сгореть в «котлах» за его пределами, и когда Берлин сам окажется в окружении с немногочисленной солянкой из фольксштурмистов, полицейских и пожарных вместо гарнизона, его останется только расколоть как гнилой орех.

Сражение за Берлин. Расчёт на недопущение кого-либо в город виден сразу.

В итоге это и произошло, но путь к такому исходу лёгок не был. Самом известным пунктом на нём стало сражение за Зееловские высоты. Не буду утверждать, что при его обсуждении произошло больше разрывов, чем было при его ходе, ведь для прорыва этого укреплённого рубежа только стволов артиллерии было сосредоточено тысячи и десятки тысяч. Перед атакой на немецкие позиции обрушивался настоящий огненный дождь, а после их занятия обычно следовала контратака, которую просто сносило вихрем снарядов.

Да, солдаты Вермахта проявили завидные умение и упорство, рубеж был взят с задержкой и достаточно большими потерями их противника (правда, совсем не такими высокими, как обычно рисуют). Но это были вынужденные жертвы. Вряд ли кто-то будет спорить, что сражаться против пятидесяти тысяч в поле гораздо легче, чем со ста пятьюдесятью в городе, а ведь именно прорыв «плотины на Одере» позволил предотвратить последнее. 24 апреля (хотя на самом деле основные коммуникации были перерезаны ещё раньше) кольцо окружения замкнулось за спиной 9-й армии Бюссе — последняя надежда Берлина теперь могла быть занята только собственным спасением. И сразу отмечу, что вышло у неё всё не очень хорошо.

Результаты прорыва 9-й армии из окружения.

На следующий день изолирован от своих был уже сам город. О какой-то осаде речи не шло, и было для этого несколько причин. Во-первых, слабость гарнизона: для удержания столь гигантского населённого пункта просто не хватало личного состава. Его качество тоже вызывало большие вопросы: «боевых» частей было мало, тот же 56-й танковый корпус Вейдлинга, отошедший на улицы с Зееловских высот, успел ужаться до 10-15 тысяч человек. В основным это были уже упоминаемые фольксштурмисты, пожарные, полиция, зенитчики и т.д. Кроме того, можно упомянуть про неподготовленность обороны как таковой. Например, значительная часть складов с боеприпасами, продовольствием и прочими необходимыми для войны вещами находилась на окраинах. Таким образом, любое промедление означало укрепление города и, как следствие, большие потери в боях за него.

Кто-то может спросить: «А что мешало, например, уничтожить город артиллерией вместе с гарнизоном или вообще дать это сделать авиации союзников?». Дело в том, что немцы отчаянно пытались Берлину помочь, а потому сражающиеся на периферии опять попали под град ударов, при отражении которых несли немаленькие потери. Про один такой эпизод я уже когда-то писал и надеюсь, что итоги сего сражения ясно показывают порочность идеи сидеть напротив не взятого Берлина и ждать его спасителей. Тут даже цифры говорят сами за себя: из 350 тысяч общих потерь в Берлинской операции на штурм самого виновника торжества приходится не более сотни.

На одной из берлинских улиц.

Значение же его трудно переоценить. Уже 3 мая, спустя день после падения Берлина, первые дивизии самой боеспособной из групп армий — «Центр» — начали несанкционированный отход на запад, вскоре положение узаконил возглавлявший её Фердинанд Шёрнер. «Генерал стойкость», истовый нацист, успевший прославиться своей любовью восстанавливать оборону вверенных ему частей посредством живительных расстрелов, приказал своим войскам идти сдаваться, после чего переоделся в гражданское и поспешил лично выполнить собственные указания одним из первых. Прекрасная иллюстрация коллапса Рейха, начавшегося после гибели Гитлера и берлинского гарнизона. А затем была капитуляция, и к середине мая отгремели последние бои. Война в Европе закончилась, и точку в ней поставила Красная армия, одержав победу в крупнейшем за всю историю сражении.

Глава 10. Разбор "Курских" мифов

Пришло время бросать известно куда (топор объективного знания в исторические мифы, конечно же). Благо и повод имеется, ведьскоро 80-я годовщина с начала Курской битвы, а потому следует пройтись по самым известным заблуждениям о ней.

Первым, несомненно, является по-настоящему болезненный "прохоровкоцентризм" — абсолютное большинство статьей, заметок и документалок рано или поздно скатываются к драке гвардейцев-танкистов с эсэсовцами как к решающему моменту в сломе планов подлых фошистов, забывая, однако, что она был ими чуть ли не предусмотрена.

Первоначальный замысел немцев на южном фасе был прост: 4-я танковая армия наступает прямо на Курск через Обоянь, а её правый фланг прикрывает своим ударом армейская группа "Кемпф". Но время шло, "Цитадель" не начиналась, и всё большее значение приобретала борьба с советскими резервами, в первую очередь танковыми. И тут из тени вышла фигура, про которую обычно забывают в рассказах о Курске — это был Герман Гот, командующий 4-й ТА. Он решил начать наступление как и планировалось до того, но после прорыва первых двух полос обороны Красной армии более слабый танковый корпус СС поворачивал на северо-восток (как раз в район Прохоровки), где обеспечивал подходящим из Степного фронта советским войскам достойную встречу, а с подтягиванием дивизий Кемпфа ещё и тёплый приём земляных ванн, движение к Курску же должен был продолжать самый сильный 48-й танковый корпус, не забывая при этом громить резервы Воронежского фронта.

Однако вскоре выяснилось, что ни мощнейшая дивизия "Великая Германия", ни танковая бригада, где были собраны все две сотни имевшихся в Вермахте "Пантер", 48-му танковому особо не помогают: он увяз в оборонительных порядках Красной армии, и лидером наступления в кои-то веки стали эсэсовцы. Это укрепило убеждённость советского командования в том, что свой главный козырь, 5-ю гвардейскую танковую армию Ротмистрова, оно должно бросить против корпуса СС. Результатом этого и стала та самая Прохоровская битва.

Но перед самим сражением следует определиться с цифрами. Никаких полутора тысяч танков, которые схлестнулись во встречном бою, разумеется, не было и в помине. Весь корпус Хауссера имел на утро 12 июля 294 танка и самоходки, Ротмистров же смог выделить для контрудара чуть более 600 бронеединиц. И это во всей полосе схлестнувшихся объединений, на "каноничном" же поле между рекой Псёл и ж/д полотном оборонялась целая одна немецкая дивизия — "Лейбштандарт СС Адольф Гитлер" (она же просто ЛАГ), которая имела 305 орудий и миномётов, однако для адекватной борьбы с танками из них годилась дай бог половина, включая те 77 из них, что стояли в собственно танках и различных САУ. В наступавших против ЛАГа двух танковых корпусах (18-м и 29-м) одних только Т-34 имелось 191 единица, а ведь были ещё пару десятков тостобронных "Черчеллей", да ещё полторы сотни Т-70 и различных самоходок. Казалось бы, такая масса техники должна была просто снести оборону немцев стальным катком, но тут сказала своё слово её Величество география, обеспечив войну ещё одной драмой. Продвижением предыдущих дней эсэсовцы обеспечили себе очень выгодные позиции, а точнее лишили их армию Ротмистрова. Советские танки были вынуждены идти в атаку через узкое дефиле между насыпью и широкой балкой, вступая в бой едва ли не побатальонно. С учётом того, что штатный советский танковый батальон был меньше, чем немецкая рота, ситуация для красноармейцев была крайне печальная: формально обладая численным перевесом, они раз за разом выходили на противника по частям, уступая ему в огневой мощи в каждый конкретный момент.

Но даже несмотря на такую плачевную и почти безвыходную ситуацию, мы прошли. Да, с серьёзной задержкой и большими жертвами, но передовые позиции немцев в районе совхоза "Октябрьский" были прорваны, и советские танки покатились дальше, пока не наткнулись на противотанковый ров, когда-то вырытый своей же пехотой, и основные силы "Лейбштандарта" за ним. На ещё один подвиг сил у танкистов не хватило и к вечеру атаки прекратились.

Потери был огромны: 29-й и 18-й танковый лишились больше двухсот танков, ЛАГ (Лейбштандарт Адольф Гитлер) отчитался о потере примерно 20 машин, из которых не подлежали ремонту только две. На других участках соотношение было лучше для советской стороны, но не критично. Но, что самое печальное, задумка Гота удалась: армия Ротмистрова почти выбыла из игры, а корпус СС сохранил боеспособность и в последующие 4 дня соединился с Кемпфом, окружив и избив советские войска в районе Шахово.

Но это была лишь локальная операция, в которой немцы улучшали свои позиции перед грядущим отходом, в глобальном смысле она уже ничего не значила. "Что же такое успело произойти, отчего планы так резко изменились?" — спросите вы меня. А дело в том, что первые же дни "Цитадели" показали крайнюю туманность её перспектив, в первую очередь, на северном фасе, где наступала 9-я армия Моделя. А как раз 12 июля на её продвижении был поставлен крест, началась операция "Кутузов", после чего войско Моделя перешло сначала к обороне, а затем к отступлению, без северной "клешни" ни о каких "Каннах" речи и идти не могло. Наступление провалилось, и войска начали перебрасываться для обороны на других фронтах — Вермахт окончательно утерял инициативу, а Третий Рейх — возможно если не победить, то сохраниться...

А сейчас, когда вы расслабились и совершенно не готовы, мы нанесем внезапный удар! Прервись, поставь лайк, отпишись в комментариях на 100+ символов, добавб книгу в библиотеку. Это, конечно, только в том строгом случае если тебе нравится и ты бы хотел читать такой и схожий контент. Если тебе не нравится, то тут свободная страна, ты можешь читать все что за хочешь (поправка от 03.03.2023: Про членодевок и анальные игрища уже нельзя, запрещено законодательно) не мучь себя, уходи.

Коротко о том, куда вы попали. Cat_Cat это коллектив авторов которые жаждут не просто надрезать и показать вам чумные бубоны удовлетворяя ваше любопытство, но и подарить радость через окунание вас в реки крови средневековых битв, дать понюхать благочестивый запах горелого человеческого мяса религиозных войн и, конечно же, довести до неконтролируемой эйфории рассказами о техногенных катастрофах. Не пропустите!

Глава 11. Укрощение «больших кошек»: танковое побоище у Лисува

Родина дала им лучшие танки своего времени, практически неуязвимые сами, но способные уничтожить любого, кому не повезло оказаться по ту сторону прицела. Экипажи тоже проблематично было обвинить в нежелании воевать. Даже наоборот, они готовы были ехать в бой с той самоотверженностью, на которую только способны люди. Вот они двинулись вперёд… И проиграли. Проиграли с треском. Проиграли тому, кто оказался хитрее и упорнее, противнику, который смог нивелировать слабость в числе умением, а миллиметры броневой стали железными нервами.

Обычно такие сюжеты всплывают при упоминании горячего лета сорок первого, но не в этот раз. Итак, встречайте: Польша, холодная зима и уральские танкисты против «Пантер» и «Королевских тигров».

Когда вершатся судьбы мира

День 12 января 1945 года стал для Вермахта началом очередной катастрофы. Пусть и с некоторой задержкой, советские войска перешли в наступление на гигантском фронте от Восточной Пруссии до Карпат. Результат многих месяцев подготовки проявился быстро в лице взятых позиций, и вскоре ширить дыры во вражеской обороне отправились красные танки.

Собственно, основная машина ЫОVIET RPOCTb — танк Т-34-85.

Однако в районе польского городка Кельце у немцев нашёлся человек с крестом, знающий толк в повреждениях фронтовых тканей и их лечении. Звали его Вальтер Неринг, а под рукой он имел достаточно сильное средство – три дивизии 24-го танкового корпуса, усиленные 424-м тяжёлым танковым батальоном. Препарат, правда, был введён в бой без проведения всех предварительных мероприятий и малыми дозами, а потому должного эффекта достигнуто не было.

Что уж там говорить, если один из первых боёв корпуса Неринга против советских танков выглядел как-то так: передовой отряд о 15 бронеединицах попытался контратаковать недалеко от деревни Малешова, где внезапно обнаружил перед собой одну из бригад гвардейского Уральского Добровольческого танкового корпуса (да, был и такой, а ведь это я ещё не полное наименование привёл). Имея 65 танков против 15, победить не тяжело, но злые челябинцы врага на всякий случай «обтекли» и снесли одновременной атакой с разных направлений. После этого они как ни в чём не бывало двинулись дальше на север.

Карта боя. Нужна только для понимания, что и где происходит. Поскольку составлена на советской стороне и по горячим следам, на немецкие силы можете даже и не смотреть.

Гонки начинаются внезапно

Ещё раз советские танки в Малешове появились только утром 13 января. Это опять были машины добровольцев, но в этот раз 61-й бригады из Свердловска. Оставив треть своих сил (21 Т-34-85 и роту автоматчиков) на охрану деревни, командир полковник Жуков повёл свои танки на запад. На пути к селу Петрковице (если что, вините во всё поляков, это их название) бригада наткнулась на очередных немецких разведчиков, но в этот раз вообще на «Ганомагах». После короткого боя свежеиспечённые пленные в количестве одна штука поведали Жукову, что к Петрковице уже подъезжают шесть десятков немецких танков. Такого поворота комбриг явно не ожидал, а потому сам принялся разворачивать вверенные части, и уже в девять утра танки со звёздами въехали в соседний Лисув.

Офицеры УДтк, Н.Г. Жуков второй справа.

Проходящая через населённый пункт артиллерийская колонна вряд ли ожидала хоть кого-то увидеть, а потому в стадию избиения сражение перешло сразу, как началось. ЖБД корпуса рисует апокалиптическую картину «бегающих в панике немецких солдат и офицеров», которых танковый десант расстреливает в упор, даже не считая нужным спрыгивать со стальных коней на бренную землю.

Выглядело это действо примерно так. С первого взгляда не особо внушает, но германских артиллеристов, как видим, впечатлило изрядно.

Помимо горки трупов, автомашин и различных орудий в числе трофеев, захваченных злыми русскими, оказалась личность командира артполка 168-й пехотной дивизии, недавно оборонявшейся в этих местах. От него Жуков узнал, что и к Лисуву направляются немецкие танки. Видимо, решив, что раз уж от судьбы не убежишь, встречать её следует с кулаками наготове, комбриг приступил к организации обороны деревни: население вывезли, пехота принялась окапываться, танкисты же стали маскировать позиции и продумывать пути манёвра между ними. До подхода первых немецких танков оставалось меньше часа…

Незапланированный Армагеддон

Первыми на окраинах деревни показались «Тигры» 424-го батальона, предположительно, это были машины третьей и части второй роты. Всего в атаке, последовавшей с юга, приняло участие около 20 танков. Правда, дойти до Лисува оказались способны не только лишь все: на пути к деревне «Тиграм» пришлось преодолевать ручей, мост через который при проезде очередной махины не выдержал и предательски рухнул, нанеся батальону первую потерю, ещё два танка попытались обойти Лисув по бездорожью, однако умудрились увязнуть в промёрзлой польской земле.

Застрявший «Тигр». Фото сделано сильно позже, но общее представление даёт.

На этом неприятности только начинались. Видели ли вы выше хоть слово о немецкой разведке прямо перед боем? А всё потому, что её и не было. Так что прошу не удивляться тому, что оставшиеся 17 «Тигров» благополучно ехали вперёд, пока не заехали в формирующийся огневой мешок. Как только дистанция снизилась до минимальной, Т-34 открыли ураганный огонь, который тут же сократил поголовье больших кошек ещё не четыре экземпляра, остальные же принялись откатываться. В процессе один из них попытался вытащить подбитого товарища с поля брани, но тут уже собственные агрегаты приказали долго жить, отчего бросать немцам пришлось оба танка. Следовавшая позади пехота тоже успела попасть на раздачу и атаку приостановила.

Лишь после этого впервые заговорила артиллерия. Причём, немецкая: деревню обстреляли из «Небельверферов». Лисув загорелся, однако из-за горящих домов то и дело появлялись «тридцатьчетвёрки», вели огонь, а потом снова скрывались в пламени и клубах дыма.

Затем атаки последовали с новой силой. Наибольшие проблемы при их отражении доставили «Пантеры» — именно за них советские танкисты приняли подходящие «Королевские тигры» 1-й и 2-й рот. Для борьбы с этими «незамеченными слонами» пришлось применять самые разные уловки. Так, один из танков прекратил движение вперёд только после того, как ему сбили обе гусеницы, но бой всё равно продолжил, поразив несколько советских машин. Лишь после провала атаки экипаж покинул его.

А вот и подбитые «Коты», пусть и не на переднем плане.

Уже днём, пока 424-й батальон приходил в себя после очередного боя, с севера подошла рота реальных «Пантер» из 16-й танковой дивизии (всего 13 машин) и при поддержке пехоты двинулась вперёд. Подобная несогласованность действий, вкупе с отсутствием разведки и привела немцев к столь невеликим результатам. Жуков и в этот раз сумел встретить незваных гостей почти всеми наличными силами, что предопределило фиаско ещё одной атаки.

Но бой на этом и не думал заканчиваться. Немцы упрямо ломились вперёд, видимо, рассчитывая на то, что силы у русских рано или поздно закончатся. Доля правды в этих словах есть, ведь как иначе объяснить то, что под вечер комбриг сам вёл бой наравне с остальными своими танкистами и погиб, сгорев в собственной боевой машине? Впрочем, неотомщённым он оставался недолго: Лисув также стал последним пристанищем для комбата-424, майора Семиша, погибшего во время очередной попытки ворваться в деревню. Лишь к восьми часам сражение прекратилось, и обе обезглавленные стороны начали приводить себя в порядок.

Мы же приступим к подведению итогов. Для немцев они были, мягко говоря, неутешительными: имея 23 «Королевских», 27 обычных «Тигров» и 13 «Пантер» они, проведя на Лисув 12 (!!!) атак, так и не сумели им овладеть. А поскольку к северу и югу фронт уже рушился, отходить пришлось, побросав большую часть подбитой бронетехники. Но помогло им это не особо, и через несколько дней батальон прекратил своё существование как организованное подразделение.

Непосредственно же по итогам борьбы за деревню в списках безвозвратных потерь оказалось семь «Тигров» и по пять КТ с «Пантерами». Впоследствии немцы будут объяснять свою неудачу тем, что против них действовала вся 61-я бригада целиком, да ещё и при поддержке ИСов и противотанковой артиллерии. Реально же им противостояли два танковых батальона и управление бригады, имевшие всего 44 Т-34-85 и ни танком больше, а также две мотострелковые роты. Общие потери советских войск в технике составили 23 танка, из которых лишь 4 не подлежали восстановлению.

Вот такой вот он был, Лисув. Надеюсь, вам было интересно, и до новых встреч на полях Второй мировой.

Глава 12. Фотография "Горящий город и пулемётчик с потухшим взглядом" с контекстом и другие короткие факты

Из разряда «интересно и даже факт».

Спустя ровно 36 месяцев после начала Великой Отечественной, то есть 22 июня 1944 года, войска 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов начали крайне необычную разведку боём; перед предстоящим наступлением на Витебск командование озадачилось вопросом «А не увели ли немцы своих зольдат с передовых позиций?» и, дабы лишний раз не расходовать казённые снаряды попусту, решило «прощупать» предполье заранее.

В условиях Красной армии тогдашнего образца не придумали выхода лучше такого: каждой дивизий, что должна была наступать в первом эшелоне, выделили по специальной роте, от солдат которой требовалось под прикрытием утреннего тумана подобраться к вражеским окопам и проверить их на предмет наличия этого самого вражины.

Однако ещё задолго до начала стало понятно, что туман – поддержка, конечно, хорошая, но явно недостаточная. Поэтому вскоре разведроты получили по скромному артиллерийскому наряду, включавшему всего лишь два дивизиона орудий, столько же батарей тяжёлых миномётов, ещё парочку рот миномётов полегче, а также дюжину пушек на прямой наводке для подстраховки. О количестве снарядов и мин к этому зоопарку красноречиво говорит тот факт, что их расход на уровне армий составлял тысячи и десятки тысяч штук... в минуту.

Стоит ли после этого удивляться тому, что уже днём штаб IX армейского корпуса, оборонявшегося между Витебском и Полоцком, забил тревогу, «в связи с прорывом обороны на участке в 8 км и на 5-километровую глубину», чем инициировал переброску резервов аж из соседней группы армий? Впрочем, они ещё не знали, что это дуновение ветерка лишь предвестник завтрашнего шторма…

Фотография "Горящий город и пулемётчик с потухшим взглядом"

Горящий город и пулемётчик с потухшим взглядом — эта картина сама по себе достаточно колоритна. Но и контекст тоже интересного не лишён.

Место действия — Житомир, а проиcходило оно в ноябре 1943. Как видно из даты, ход войны уже окончательно переломался пару месяцев назад, и первоначальные события это подтверждают. Лихой атакой и смелым манювром советский корпус крушит оборону супостата чуть ли не за сутки, и вскоре тот оставляет город, а в нём всё, что можно и нельзя было бросить. А потом салют... в Москве. Салют в честь освободителей Житомира.

Но не проходит и полнедели, как находящиеся в городе войска обнаруживают себя в окружении воистину легендарных личностей — 7-й танковой "дивизии-призрака", "Лейбштандарта" и ещё пары соединений до кучи. Громких имён, однако, для зачистки города оказалось недостаточно, а потому германской военной машине пришлось-таки пустить в ход танки, артиллерию, авиацию и людей. Но и советские солдаты жизнь свою явно не намеревались продать дешёво, а потому под контроль немцев Житомир вернулся изрядно потрёпанным и только после нескольких дней по-настоящему жарких боёв.

О чемоданах «Центра» замолвите слово

Про то, с какой тщательностью, а может даже и трепетом, на советской стороне отнеслись к планированию и подготовке «Багратиона» знает, наверное, каждый, кто по теме что-то слышал левым ухом правой пятки третей ноги, однако куда меньшему числу известно, что корнями подобная скрупулёзность выходит из, скажем деликатно, малых успехов «стучания лбом» об всё ту же группу армий «Центр» на протяжении полугода с осени сорок третьего по весну сорок четвёртого.

Причин у этих неудач было порядочно, но одна из важнейших имеет вполне конкретное имя и статус этакой «тёмной лошадки», которая делает работы много, но никто её не замечает на фоне коллег. Речь, разумеется, о немецкой артиллерии. Вообще, пушкари всея Вермахта и создаваемая ими огневая мощь всегда играли значительную роль в победах этого самого Вермахта, всякие позиционные и городские мясорубки для них и вовсе становились звёздным часом. Но зимнее сражение за Беларусь даже на этом фоне смотрится рекордом. Простой пример: за десять дней, с 11 по 20 января 1944-го, оборонявшаяся под Витебском 3-я танковая армия израсходовала 146 тысячу снарядов к 150-мм полевым гаубицам. Много это или мало? Ну, крайне слабая по своему составу 6-я армия некоего Паулюса за месяц боёв, включавший пару штурмов и отражение советского наступление на подступах к небольшому и малозначительному городишку Сталинграду, растратила 88 тысяч боеприпасов аналогичного типа. Надеюсь, масштаб катастрофы, а также моря огня, в котором тонули и захлёбывались десятки ударов Красной армии, понятен.

Собственно, да, предыстория одного из самых громких успехов РККА была в том числе и такой, с неудачами и литрами крови тех, кого гром пушек навсегда оставил на нейтральной полосе...

1945-й. Зерг-раш по-тевтонски

9-я, блядь, армия Вермахта почти в полном составе, 150 тысяч солдат Германии, которые в отчаянным рывке к свободе пытаются пробиться по единственной дороге, где засела противотанковая бригада, а также пара стрелковых и артиллерийских соединений попроще. В итоге имеем день угара и ночь ада. Гигантские массы вооруженных людей, идущих напролом, не считаясь не то что с потерями, а даже с ранеными и убитыми товарищами под ногами. А по ним бьют сначала фугасами и картечью (!), затем бронебойными(!!), по исчерпанию и этих переходят на подкалиберные(!!!). Дальше лучше — пушки уже молчат, а потому расчёты отбиваются личной стрелковкой, а как и она остаётся без боеприпасов, поднимают с лежащей вокруг горы трупов и ещё живых всё, что может стрелять, от пулемётов до фаустпатронов, но отбиваться не перестают. Разумеется, когда кажется, что пушной северный зверёк уже дышит в затылок, появляется кавалерия — командир одного из полков привёл взвод управления, а вместе с ним пару ленд-лизных БТРов, наконец отошедших от мирной роли арттягачей. Именно эта отчаянная контратака позволяет восстановить положение до подхода резервов. Ну и куда уж без счёта убитых вражин? Полной цифры не знает никто, но достоверно известно, что кладбище Хальбе после этой бойни пополнилось примерно на 20 тысяч вечных постояльцев.

Героическая оборона под Ильинским.

Итак, год 1941-й, начало октября. Войска двух советских фронтов, ещё недавно стоявшие на пути к Москве какой-никакой стеной, теперь мучительно сражаются за жизнь в котлах под Вязьмой и Брянском. Оборона не то что рухнула, сплошной линии фронта уже просто нет, что, впрочем, не мешает авангардам группы армий «Центр» двигать её всё ближе и ближе к столице СССР. На подступах к Малоярославцу ведущее к Москве шоссе пытается удержать потрясающий по своей мощи отряд: батальон десантников и пара танков, почему-то ещё называемая танковой бригадой. Но из Подольска уже спешит помощь, те самые курсанты. Их, правда, достаточно часто любят изображать этакими юнцами, но на деле это были люди вполне себе зрелые, а также хорошо подготовленные и обученные, кандидаты в командиры как-никак. Вообще, столь ценными кадрами в обычных ситуациях предпочитают не разбрасываться, но осенью 1941-го выбирать не приходилось. Поэтому будущему цвету вооруженных сил пришлось в пехотных боевых порядках занимать укрепления Малоярославецкого УРа, расположившиеся у села Ильинское. Звучит может и грозно, но скрывалась под этим названием жидкая цепочка ДОТов различной степени готовности, подкреплённая берегами небольшой речки Выпрейки.

Вскоре на шоссе появляются «Праги» и мотопехота 19-й танковой дивизии Вермахта. Немцы попытались сходу пробить оборону курсантов, но, натолкнувшись на упорное сопротивление, успеха не имели. Первая реакция – обойти, однако после форсирования речки несколько поодаль от советских позиций становится понятно, что проехать по этим суровым местам могут только танки и бронетранспортёры — автомашины тылов вязнут в осенней грязи, а значит, шоссе и Ильинское всё-таки придётся брать с боем. Утром 16 октября рота из 15 танков и батальон мотопехоты переправляются через Выпрейку и начинают свой путь в неизвестность. Им удаётся выйти на дорогу к востоку от Ильинского, после чего они поворачивают и двигают на запад, надеясь сокрушить оборону села неожиданной атакой с тыла. Поначалу кажется, что замысел сработал, подходящие издали машины принимают за долгожданную подмогу из Малоярослвца. Однако именно в этот момент немцы понимаю, что что-то идёт не так, а точнее нечто калибра 85-мм прилетает в столпившиеся на шоссе «панцеры». Это расчёт одной из зениток разглядел и опознал Pz. Kpfw. 38(t), после чего открыл огонь. На узком, ограниченном канавами полотне посреди простреливаемой местности шансов у танков мало, а потому они пытаются развернуться, но тщетно. Снаряды летят уже просто отовсюду, «заговорили» противотанковые пушки, другие зенитки и даже некоторые ДОТы. Не прошло и десяти минут, как всё было кончено. 14 танков остались догорать на шоссе, лишь одной машине удалось спастись: вместо того, чтобы поворачивать, мехвод дал по газам и сумел проскочить прямо через позиции курсантов. Ошарашенную столь быстрой потерей «брони» пехоту побили и отбросили, можно сказать в «рутинном режиме».

Да, оборону под Ильинским немцы в конце концов сломают, потратив на это гораздо больше пота, крови и времени, чем планировалось изначально. Однако уходящая в даль колонна битых «Праг» ещё долго будет напоминать проезжающим мимо солдатам Вермахта о том, что их ждёт дальше…

Глава 13. Кусочки войны

Что могут полтора десятка танков сделать целой дивизии? Оказывается могут

1944 г., март месяц. Преодолевая отчаянное сопротивление частей оберста фон Распутицы, 6-й гвардейский мехкорпус медленно продирается по тылам немецких войск, обороняющихся в/на Западной Украине. 12 числа корпус выплывает из грязи и врывается небольшой городок Скалат, где, вот удача, обнаруживает пустоту в немецких построениях. После чего быстро и решительно остаётся на месте, ведь по раскисшим полям и «направлениям» из грязевого месива проехать могут не только лишь все. Меньше всего это получается у всяких автомашин с горючкой и боеприпасами. А без последних танк, увы, воевать не уговоришь. Немцами такой поворот, естественно, по душе, и они тут принимаются собирать силы для контрудара. Наскрести по окрестностям удалось целых две дивизии – легендарную 7-ю танковую и куда менее известную 68-ю пехотную. О их действиях и погорим.

Первыми в бой пошли «призраки»: 16 марта боевая группа 7-й тд атаковала левый фланг корпуса, но, столкнувшись с ожесточённым сопротивлением, а также 85 мм пушками и СУ-85, отступила, оставив на полях 7 «четвёрок» из 17 имевшихся. «Похуй, пляшем» — сказал командир 68-й пехотной и рано утром следующего дня бросил своих людей в атаку. На правом фланге корпуса заслон был пожиже – одинокий стрелковый полк, который немцы частично окружили, частично отбросили, в процессе даже натолкнувшись на комкора, что лично приехал разбираться. Тот в долгу не остался и по радио вызвал советское оружие возмездия – два танковых полка. Ну, как полка, у одного 5 (пять) Т-34, в другом их имелось 10. «Но что могут полтора десятка танков сделать целой дивизии?» — спросите меня вы.

А вот что. Около 8:30 первая пятёрка Т-34 выступает на поле брани и врезается в позиции пехоты. Стойкие немецкие вьюношы (в 68-й пехотной 2/3 личного состава были призывниками 1926 года рождения, то есть людьми, которым реально только что 18 исполнилось) попытались было встретить наступающих огнём из противотанковых гранатомётов и пушек, однако успеха не имели, от осознания чего принялись отступать. В это время оставшиеся 10 танков атаковали немцев с фланга и тыла, чем окончательно превратили отход в бегство. Не очень успешное, кстати. Не знаю, насколько плотное кольцо окружения могут создать полтора десятка Т-34, но пробиться через него смогли далеко не все. Один из полков 68-й дивизии сгорел почти полностью (из тысячи трёхсот человек осталось просто триста, если не меньше), остальные два потеряли от трети до половины состава. Красные боевые машины потерь не имели.

Первые немецкие солдаты в землях Генерал-губернаторства Польского

Знойным летним вечером солдаты форсировали Буг. Пара стрелковых рот и несколько орудий – вот те силы, которым предстояло первыми оказаться на землях Генерал-губернаторства Польского. Разумеется, их оказалось недостаточно, и спустя несколько часов «плацдарм» ликвидировали. Чего же интересного в этой откровенно невыдающейся истории? Да всего одна деталь – на календаре было 22 июня 1941 года. Однако чего-то я забежал вперёд, ведь предшествующие события были не менее интересны.

Итак, западная Украина, луцкое направление, район Владимира-Волынского. Рано утром части 298-й пехотной дивизии немцев начинают переправляться через Буг. Их цель — мосты через реку, а в качестве противника выступают лишь гарнизоны приграничных укреплений. Без поддержки линейных частей шансов у тех нет, а потому к шести часам немцы захватывают посёлок Устилуг на восточном берегу, частью разгромив, а частью просто блокировав ДОТы у границы. После этого стройные колонны начинают распространяться к самому Владимиру-Волынскому, где их встречает артполк 87-й стрелковой дивизии. Здесь же оказался главный козырь и по совместительству командир «восемьдесят седьмой» — генерал-майор Алябушев. Требовательный и решительный, но при этом сам всегда на передке, он хорошо зарекомендовал себя ещё в Финскую, когда вместе со своими людьми первым пробился через линию Маннергейма. И от активных действий не собирался отказываться и сейчас.

Поняв, что оборона на предусмотренном планами широком фронте бесперспективна, а немцам что-то очень нужно прямо здесь, Алябушев собрал вверенную дивизию в кулак, выбил для неё усиление в лице двух батальонов Т-26, и двинул всю эту массу вперёд. 298-я пд к такому повороту была не готова: северный сосед отделён лесными массивами, южный – застрял на границе, часть собственных сил только переправляется, другая всё ещё разбирается с укреплениями. В общем, вышедших к Владимир-Волынскому оказалось недостаточно, чтобы сдержать контратакующий полк, поддержанный танками и артиллерией. Одновременно с этим другой советский полк, обойдя супостата с юга, также двинулся на Устилуг. Взять его не удалось, но прорыв к окружённым ДОТам у границы — это, по меркам места и времени, и так большое достижение. Но этим значение контрудара не ограничивалось. 14-я панцердивизия, которая должна была прорываться на Луцк, большую часть дня простояла под палящим солнцем (а иногда и советскими бомбами). Единственным противником, с которым она столкнулась, были те самые две роты. Мало того, сия локальная неудача заставила немцев бросить на помощь 14-й танковой дивизии ещё и 13-ю, отчего предвоенным планам ввода в бой 3-го мотокорпуса поплохело окончательно.

Впрочем, генералу Алябушев об этом узнать было не суждено, он погибнет во время рекогносцировки 25 июня. А вот его солдат и противников впереди будет ждать ещё очень многое...

Взгляд на сражение за Зееловские высоты через бинокль артиллерийского наблюдателя.

Для понимания масштабов, 8-я гвардейская армия начала наступление в пять часов утра 16 апреля. На двенадцатикилометровом фронте вперёд пошли шесть её дивизий, в сумме имевшие 10 302 "активных штыков", за ними находились ещё три дивизии и, чисто на всякий случай, 1-я гвардейская танковая армия. К утру следующего дня штаб артиллерии армии отчитался о следующем расходе боеприпасов.

Закидали немцев снарядным мясом.

Командующий Калининским фронтом М.А.Пуркаев в своем приказе №091 ещё от 10 сентября 1942 г. указывал: "Боевой опыт показывает, что расход в бою патрон из винтовок, пулемётов крайне незначителен. Бой, как оборонительный, так и наступательный, проходит преимущественно на артиллерийском огне. Боец не стреляет из своего оружия, боясь стрельбой вскрыть себя перед противником, и ждет разрушительных действий от артиллерийского огня".

Глава 14. Несломленные. Боевой путь 283-й стрелковой дивизии

283-я стрелковая Гомельская Краснознамённая ордена Суворова дивизия являет из себя пример достаточно удачливого по меркам РККА соединения. Сформированная летом 1941 года она успела принять участие во многих знаковых сражениях ВМВ вообще и ВОВ в частности: битве под Москвой, контрнаступлении под Курском, операции «Багратион» и сражении за Берлин. При этом она лишь один раз побывала в окружении, не была разгромлена и не имела ни второго, ни тем более третьего формирования. Думаю, боевой путь и результаты такого «образцового» соединения могут быть вполне интересны.

Удар в гонг

Формирование дивизии началось 15 июля 1941 года в городе Щигры Курской области. Мобилизация, слаживание и подготовка продолжались всего полтора месяца, и уже 7 сентября эшелоны с бойцами и командирами выехали на Брянский фронт. Дивизия была передана в состав т.н. «группы Ермакова» и даже успела поучаствовать в локальном наступлении в районе Глухова.

Однако сентябрь близился к завершению, а значит, скоро должен был прийти он, «Тайфун». Немецкое наступление против войск Брянского фронта началось 30-го числа и развивалось достаточно успешно, спустя всего четыре дня части дивизии оказались в окружении. К их счастью, командующий 2-й танковой группы Гудериан, войска которого и замыкали Брянский котёл, развернул большую часть своих сил для броска на Тулу, оставив против окруженцев лишь слабые заслоны. Это позволило частям 283-й сд выйти в относительном порядке: например, артполк дивизии сохранил матчасть и обозы, а остальные части умудрились захватить у немцев несколько автомобилей и даже отбить четыре сотни пленных, захваченных ими накануне.

После прорыва дивизия отходила на восток, пока вновь не оказалась в Щиграх. Там всех опять рассадили в эшелоны и отправили на север, в Ефремов. Здесь 283-й сд повезло во второй раз, основной удар 18-й панцердивизии пришёлся южне, где немцы снесли советскую оборону и 19 ноября захватили городок. Развёрнутые на юг, войска дивизии теперь нависали над неприятельским флангом, что было очень кстати ввиду начавшегося 11 декабря контрнаступления РККА. Уже на следующий день оборона была прорвана, 13-го числа — отбит Ефремов, а дальнейшее продвижение советских войск немцы смогут притормозить лишь в январе. 283-я в этот момент находилась под Мценском, в позиционных боях вокруг этого н.п. и пройдут ближайшие полтора года её боевой истории.

Освобождение

Всё переменилось в июле 1943-го с началом операции «Кутузов». Несмотря на то, что её «родная» 3-я армия должна была наносить один из главных ударов, где-то неделю с начала наступления части дивизии бездействовали, лишь 19 июля она получила приказ переправиться через Зушу и двинуться вперёд. В это время части 9.Armee уже эвакуировались к Орлу и Оке, так что особых проблем дивизия не испытывала, они начались позже. 283-й удалось форсировать Оку и захватить несколько плацдармов, немцы, осознав угрозу, блокировали их и в течение нескольких дней ликвидировали. Это было весьма кровавое сражение, в котором, например, оказался ранен даже командир дивизии Коновалов. Однако времени унывать не было, наступление требовалось продолжить, поэтому Оку преодолели вновь, правда, в другом месте. В этот раз бои за удержание и расширение плацдарма оказались более успешными, так что вскоре атаки возобновились. 3-й армии удалось взломать немецкую оборону, после чего она начала обход Орла с севера. Осознав, что сражаться в окружении им не очень-то и хочется, войска XXXV корпуса принялись отходить, перед этим взорвав то, что можно было взорвать. 5 августа освобождение города стало свершившимся фактом, в котором 283-я дивизия, кстати, успела поучаствовать.

После этого дивизию перебросили в район севернее Брянска. Продвижение здесь было гораздо бодрее, временами полки могли пройти и по 30 километров за день. Уже в конце сентября дивизия воевала на территории БССР, а в октябре вышла к реке Сож у славного города Пропойска. Оборонявшейся здесь 267-й пехотной дивизии, в целом, удалось сдержать натиск советских войск, однако те всё-таки смогли отвоевать у немцев пару небольших плацдармов. Именно с них в конце ноября началось новое наступление. Прорвав неприятельскую оборону, войска дивизии через несколько дней вышли к Днепру, а также, что более важно, перерезали шоссе Могилёв-Гомель. Для сражавшихся южнее немецких войск это была достаточно значимая коммуникация, поэтому вскоре они отошли на западный берег Днепра.

Собственно, с этой же рекой будет связан последний аккорд 283-й дивизии в зимней кампании 1943-1944 годов. 21 февраля началось форсирование Днепра у Рогачёва, частям дивизии удалось ворваться на вражеский берег, а затем отбить очередные немецкие контратаки, правда, весьма дорогой ценой: за три дня боёв на плацдарме погибло 412 человек. Для сравнения, за весь ноябрь дивизия потеряла убитыми 217 человек, за декабрь — 93, январь стоил вообще 18 жизней.

Тем временем, на фронте опять наступала тишина, чтобы летом вновь разразиться бурей.

Kill them all!

В случае «Багратиона» дивизии тоже немного повезло. В то время как основные силы 3-й армии таранили немецкую оборону ударом на запад, к Бобруйску, 283-я дивизия продиралась через леса севернее. Захватив опорный пункт в деревне Хомичи, она вышла на оперативный простор и, по сути, маршировала в пустоте: 5 июля передовой отряд вышел к старой советско-польской границе, 8 июля занят Новогрудок, 27 июля освобождён Белосток, 4 августа сапёры дивизии уже наводили переправы через Нарев. На берегах этой реки и пройдут бои конца лета и осени, уже поднаторевшую в деле преодоления водных преград командование будет бросать на создание тех или иных плацдармов.

С одного из них, у Ружан, для дивизии начнётся последнее зимнее наступление, теперь её путь лежал в Восточную Пруссию. Атакуя, отбивая контратаки и снова атакуя, части дивизии медленно продвигались вперёд и лишь к марту вышли в район Хайлигенбайля. Здесь, на небольшой полоске вдоль берега залива Фришес-Гафф оборонялись десятки тысяч солдат 4. Armee. Тонкий лёд, проблемы в плане портовой инфраструктуры, плавсредств и непрекращающийся огонь несколько мешали эвакуации, так что здесь немцы сражались с крайним ожесточением. Русские в долгу не оставались и закидывали защитников Хайлигенбайля всё большим количеством снарядов и бомб, параллельно продолжая методичную зачистку котла.

Типичный пейзаж Хайлигенбайля. Берег Фришес-Хафф после боёв.

Части, собственно, 283-й дивизии в несколько приёмов пробились вперёд и вышли к морю на западной оконечности котла, по пути захватив положенные трофеи и пленных, там же они бойцы и командиры встретили окончание боёв.

Казалось бы , на этом всё могло закончиться, но нет. В апреле дивизию перебросили на Одер, в состав 69-й армии. Уже изрядно потрёпанное соединение не стали отправлять в горнило боёв на Зееловских высотах, хотя в наступлении дивизия всё-таки поучаствовала: её полки штурмовали Франкфурт-на-Одере и чистили леса юго-восточнее Берлина.

«После Хальбе», одна из лучших картин творческого коллектива Г.К. Жукова и И.С. Конева

Когда считать мы стали раны

Так каких же результатов в плане потерь и трофеев достигла эта неплохая советская дивизия? К сожалению, точного ответа у меня нет. Однако не вызывает сомнения что самой кровавой для неё стала кампания 1941 года. Всего за несколько месяцев от более чем 10 тысячного соединения осталась буквально пара тысяч человек. Конечно, не всю эту разницу составили убитые пропавшие без вести, но цифры потерь всё равно получаются куда более чудовищные, чем в последующие периоды. Собственно, благодаря тому, что дальнейший боевой путь дивизии был весьма спокойным её отчётность, во-первых, хорошо сохранилась сама, во-вторых, имеет пристойную точность. Собственно, потери соединения за 33 месяца боевых действий представлены ниже.

НС — начсостав (позднее, офицеры), МНС — младший начсостав (сержанты), РС — рядовой состав

Также не менее интересны могут быть потери её противников. Количество заявленных убитыми вражин, разумеется, будет сильно преувеличено, а вот трофеи, как правило, более-менее соотносятся с реальностью. Статистика за 1945-й в студии:

Ну и в качестве совсем уж дополнения, численный и боевой состав на 30 апреля 1945 года:

Глава 15. Кровавые озёра: танковое сражение под Будапештом

В шесть часов вечера 25 декабря 1944 года, пробившись через жиденькие заслоны на окраине, танки и мотострелки 170-й танковой бригады 18-го танкового корпуса ворвались в Тат. Бой не был ни длинным, ни особо ожесточённым: спустя два часа посёлок был захвачен, трофеями наступающих стали одно разбитое орудие и пара сотен пленных. Уже стемнело, даже спустившись к воде, уставшие бойцы едва могли разглядеть противоположный берег Дуная.

Они ещё не знали, что спустя всего несколько дней здесь, в горах и равнинах Западной Венгрии, развернётся жестокое, бескомпромиссное и по-настоящему манёвренное сражение.

От крови и плоти войны. Значение Венгрии

Захват Тата и выход Красной армии к южному берегу Дуная радикально ухудшил положение будапештцев: тысячам мирных жителей теперь предстояло познать сомнительные прелести жизни в окружённом городе; для почти стотысячного гарнизона участь была ещё проще, либо советский плен, либо смерть от пули или снаряда. Однако был на свете человек, недовольство которого было сравнимо с таковым у оказавшихся внутри кольца окружения, и звали его Адольф Гитлер. Венгрия была последним европейским союзником Третьего Рейха, источником нефти, бокситов, продовольствия. Мало того, она прикрывала восточные подступы к Австрии — центру немецкой нефтедобычи и месту сосредоточения военной промышленности, наименее пострадавшей от бомбардировок англичан и американцев.

Конечно же, падение Венгрии не означало моментального проигрыша Германии, но без неё продолжать войну немцам было бы куда тяжелее. Понимал это и фюрер, поэтому сил и средств на поддержку королевства без короля не жалел. В Венгрии и так располагалась довольно сильная группировка Панцерваффе, а в самом конце декабря она получила очередное усиление: из-под Варшавы прибывал 4-й танковый корпус СС Герберта Отто Гилле в составе дивизий «Тотенкопф» (она же «Мёртвая голова») и «Викинг». Несмотря на своё эсэсовское происхождение, это были довольно старые и заслуженные соединения, способные, по мнению фюрера, быстро пробиться к Будапешту, после чего вернуться на Вислу, где вот-вот ожидалось крупное русское наступление.

И, надо сказать, планы эти не были какими-то чересчур амбициозными. 3-й Украинский фронт, отвечавший за удержание внешнего кольца окружения Будапешта, был отнюдь не сильнейшим объединением в Красной армии. Фактически, на всём пространстве от Дуная и до югославской границы штаб Тобухина располагал примерно тремя сотнями тысяч человек в сухопутных войсках, чего, естественно, было недостаточно для организации прочной обороны и даже выделения значимых резервов. Например, 4-я гвардейская армия, по которой придётся один из основных ударов эсэсовцев, имела не в первой линии только одну дивизию и два стрелковых полка. Положение с подвижными частями было не лучше: в подчинении фронта находились один танковый (18-й), два механизированных (2-й гвардейский и 7-й), а также один кавалерийский (5-й гвардейский) корпус. На фоне шести танковых дивизий (1-я, 3-я, 6-я, 23-я, «Тотенкопф» и «Викинг»), действовавших в западной Венгрии, эти силы выглядели довольно бледно.

Если кто не знает, дивизионное звено в организации танковых войск тогдашней РККА отсутствовало – корпуса состояли из бригад и по своим боевым возможностям примерно соответствовали дивизиям Вермахта. Так, танковый корпус КА по штату имел меньше людей и куда более слабую артиллерию, чем немецкая панцердивизия, при небольшом своём преимуществе в числе танков.

Fight, fight, fight!

В оперативном отношении план предстоящего наступления был прямолинеен, но при этом весьма изящен. Пробиваться к Будапешту предполагалось силами четырёх танковых дивизий по кратчайшему маршруту, с запада на восток. Находившийся на пути горный массив Вэртэшхедьшэг при этом требовалось преодолеть как можно быстрее, за счёт внезапности и силы первого удара. Для надёжности планировался даже десант в тылу у обороняющихся: 96-я пехотная дивизия должна была форсировать Дунай к востоку от линии фронта. Однако даже так весь это замысел с кавалерийским проскоком через горы был довольно рискованным, и лишь желание сэкономить драгоценное горючее заставляло немцев пробовать.

В 22:00 1 января уже нового, 1945 года, небо над советскими позициями залилось огнём. Наступающие имели мало техники с приборами ночного видения, а потому активно использовали самые разные осветительные боеприпасы. Вскоре в отступающей тьме стали проявляться силуэты танков, штурмовых орудий, бронетранспортёров, фигуры пехотинцев — сражение началось. Основной удар пришёлся по полкам 80-й гвардейской стрелковой дивизии. Её солдаты и командиры достаточно небрежно подошли к вопросам организации обороны, а потому весьма быстро за это поплатились: уже днём наступающие прорвались к штабу соединения. Находившиеся неподалёку части 18-го танкового корпуса попытались залатать брешь во фронте, однако подверглись опустошающему воздействию со стороны Люфтваффе, захвативших локальное господство в воздухе. Вскоре танкисты, вместе с остатками 80-й дивизии, оказались в окружении, из которого пришлось пробиваться с боем.

В штабе Толбухина же принялись создавать фронт заново. Пехоты было мало, сбор её шёл медленно и со скрипом, так что настоящим спасением стали боевые группы, создаваемые на лету из механизированных бригад, противотанковых полков, лёгких артиллерийских бригад и даже зенитчиков с их 85-мм пушками. Кроме того, в состав фронта прибывал 1-й гвардейский мехкорпус, действительно элитное соединение численностью почти 17 тысяч человек и имевшее сразу три полка новейших СУ-100. Именно их переправили через Дунай в первую очередь, после чего «растаскали» на нужды обороны. Все эти меры не замедлили сказаться на ходе боевых действий: прорыв немецких танков через Вэртэшхедьшэг был остановлен в районе городка Бичке.

Примерная схема происходившего под Будапештом в начале января 1945 года

Разумеется, останавливаться при первой неудаче немцы не собирались. Гилле усилил войска, наступавшие вдоль берега Дуная, а также ввёл в бой свежую пехотную дивизию. Продвинувшись вперёд, он надеялся повернуть на юг, в тыл войскам, обороняющим Бичке. Толбухин парировал и перебросил на угрожаемый участок части 2-го гвардейского мехкорпуса. Во встречных боях немцам удалось потеснить советские войска, однако прорыва обороны достичь не удалось. К Рождеству стало очевидно, что наступление терпит крах.

Последним аккордом этих боёв стало наступление под Замолем, что севернее Секешфехервара. Наносили удар силы, куда более скромные, чем у Гилле: 1-й кавалерийский корпус в составе 3-й и 23-й танковых дивизий, также, внезапно, 4-й кавалерийской бригады. Кроме того, наступление в данном районе командование 3-го Украинского уже давно предполагало, а потому держало здесь подвижный резерв в лице 7-го механизированного корпуса. Вкупе с очередной переброской артиллерийских частей, это и предопределило очередную неудачу германского оружия.

Т-34-85 18-го танкового корпуса проезжает мимо подбитого Ягдпацера. Фото более позднее, но атмосферу передаёт.

Немцы несколько раз пытались наступать, отбили несколько советских контратак и даже заняли сам Замоль. Однако 13 января бои стихли и здесь. Несмотря на бодрое начало, попытка прорваться в Будапешт провалилась.

Смерть на равнине

Вскоре после завершения боёв под Замолем, разведка начала фиксировать отход эсэсовских дивизий с линии фронта и их замену на армейские и даже венгерские части. Авиация и радиоразведка подтверждали: «5 ТД СС “Викинг” и 3 ТД СС “Мёртвая голова” перебрасываются в район Комарно и далее на Дьёр» С точки зрения командования 3-го Украинского фронта такой шаг немцев казался довольно логичным. В Польше уже гремела Висло-Одерская операция, оборона группы армий «А» рухнула, и фронт стремительно приближался к Берлину — в таких условиях держать в Венгрии две сильные танковые дивизии явно было непозволительной роскошью. Однако упорство и хитрость руководства ГА «Юг» на советской стороне явно недооценили.

Весь этот вывод «Викинга» и «Тотенкопфа» глубоко в тыл был лишь красивым спектаклем, после завершения которого части эсэсовцев начали скрытно выдвигаться на фронт для нового наступления. Компанию «Тотенкопфу» и «Викингу» должны были составить войска знакомых нам 1-й, 3-й и 23-й танковых дивизий. Кроме того, наступающим придавались батальон «Королевских тигров» и бригада штурмовых орудий.

КТ 509-го тяжёлого танкового батальона в Венгрии

Начаться удар должен был севернее озера Балатон. Местность здесь равнинная, куда лучше подходившая для действий танковых войск. А оборонявшиеся советские части были даже слабее тех, кто встречал немецкое наступление в первый день 1945 года. Фактически, из 18 километров линии фронта, на которую пришёлся немецкий удар, 13 приходились на полосу 1-го гвардейского укрепрайона. Несмотря на громкое название, это было весьма скромное соединение численностью чуть больше трёх тысяч человек и имевшее в качестве основы ПТО 45-мм пушки, которые вообще-то даже с заурядными «чётверками» справлялись плохо, что уж там про «Пантеры» и «Тигры» говорить.

Разумеется, когда 18 января его частям пришлось отбивать немецкий удар, оборона не просто начала рассыпать, а рухнула, причём, моментально. Находившиеся в резерве истребительно-противотанковые артполки попытались выдвинуться вперёд и занять оборону, однако были «пойманы» ещё на марше и раздавлены. Части 7-го мехкорпуса попытались контратаковать, однако также были встречены ещё на этапе выдвижения и остановлены. 18-й танковый корпус попытался занять оборону на канале Шарвиз, но вместо этого был обойдён с обеих флангов и был вынужден прорываться на юг. В конце концов, командование поставило в первую линию даже фронтовые курсы младших лейтенантов (!!!).

Однако немецкое наступление и не думало прекращаться, уже вечером 19 января они вышли к Дунаю, разрезав фронт Толбухина надвое. Последней надеждой остановить прорыв к Будапешту стали кавалеристы — проделав без малого стокилометровый марш, 5-й гвардейский кавкорпус занял пространство между озером Веленце и Дунаем.

Разумеется, кавалерийские части, имевшие на вооружение орудия не крупнее 76-мм и несколько десятков лёгких танков, не могли остановить наступление мощных танковых частей, но они, по-крайней мере, могли выиграть время. А ведь играло оно отнюдь не в пользу немцев.

Уже 20 января передовые части наступающих стали испытывать проблемы со снабжением. Как-никак, а главный узел дорого в этом районе — Секешфехервар, оставался в руках РККА, что заметно мешало организации подвоза. Скрепя сердце Гилее развернул части своих сил на город, и спустя два дня тот пал. За этот небольшой срок ситуация успела здоров поменяться: за спиной кавалеристов уже выросли несколько стрелковых дивизий, механизированная бригада, артиллерийские части. Наступление к Будапешту продолжалось, однако теперь оно представляло из себя скорее медленное выдавливание, чем стремительное продвижение. Сражение близилось к развязке.

Общая схема немецкого наступления во второй половине января 1945 года

Днём 26 января на фронт около Веленце прибыли первые бригады 23-го танкового корпуса, только что прибывшего со 2-го Украинского фронта. Две сотни его боевых машин стали весомым аргументом, который Толбухин не преминул использовать. Уже на следующий день корпус атаковал главную ударную группировку немцев. Контрудар, правда, достаточно быстро вылился в избиение: одна из бригад напоролась на 4 «Королевских тигра» 509-го ттб и за день боя потеряла почти три десятка танков. Правда, особого энтузиазма по поводу такого успеха в штабе Гилле не испытывали. Появление перед фронтом корпуса свежего танкового соединения противника было сочтено большой угрозой, начались приготовления к отходу.

Это было весьма кстати. В своё время немцы не смогли уничтожить 18-й танковый корпус, и теперь его части нависали над южным флангом наступающих. За прошедшие несколько дней он был пополнен и усилен двумя стрелковыми корпусами. 28 января эта группировка, объединённая под руководством штаба 26-й армии, перешла в контрнаступление. Противостояла ей сборная солянка из разведбатальонов танковых дивизий и других отдельных частей, так что успех не заставил себя ждать, вскоре над рвущимися к Будапешту эсэсовцами нависла реальная угроза окружения. Спасла войска Гилле только их более высокая подвижность и прибытие резервов — из Италии в Венгрию приехала 356-я пехотная дивизия.

Части 4-го танкового корпуса СС быстро оттягивались назад, уже в начале февраля они находились в районе Балатона. Фактически, единственным немецким приобретением стал Секешфехервар, удержанный, даже несмотря на потерю ряда командных высот вокруг города. О главной же цели наступления — спасении гарнизона Будапешта, пришлось забыть.

После бала

Вечером 11 февраля 1945 года командующий обороной Будапешта Карл Пфеффер-Вильденбрух передал в штаб группы армий «Юг»:

Во-первых, все запасы продовольствия израсходованы, скоро закончатся патроны. Остается выбор между капитуляцией и выбыванием из сражения в Будапеште. По этой причине я с последними боеспособными частями немецкой армии, Хонведа и нилашистов предпринимаю наступательную операцию, чтобы вновь обеспечить для них продовольствие и боеприпасы. Во-вторых, прорыв начну сегодня с наступлением темноты. Предполагаю выйти из окружения между Сомором и Мариахаломом. Если это не удастся, то удар будет нанесен по Пилишским горам. Прошу подготовить встречу северо-западнее Пилишсентлелека. В-третьих, опознавательные сигналы: две зеленые ракеты — свои. В-четвертых, имеющиеся силы 23900 немцев, из них 9600 ранены; 20000 венгров, из них 2000 ранены».Около восьми часов окружённые пошли на прорыв. Им удалось сбить советские заслоны на окраине города, однако наличие в округе большого числа советских подвижных соединений делало дальнейшие перспективы окружённых весьма туманными. Штаб 3-го Украинского фронта по итогам февраля отчитался о захвате где-то трёх десятков тысяч пленных. Ещё несколько тысяч окруженцев погибли в ходе боёв. К своим вышло порядка восьми сотен человек.

На фоне такого погрома потери войск Толбухина могут показаться довольно скромными, однако они таковым отнюдь не были. За январь 1945 года 3-й Украинский фронт потерял: убитыми — 11 982 человека; пропавшими без вести — 9 700 человек; раненными — 35 900 человек. Итого — 57 582 человека. Безвозвратные фронта оказались рекордными за весь период с лета 1944-го и по конец войны: ни в какой другой месяц войска Толбухина не имели так много убитых и пропавших без вести. Нельзя сказать, что все эти жертвы были оправданы, однако они хотя бы позволили удержать войска в Западной Венгрии от коллапса и выполнить основную боевую задачу фронта по удержанию внешнего кольца окружения Будапешта.

Немцев же поражение в зимних боях привело к досточно печальным выводам, и речь даже не о разгроме Будапештского гарнизона. Та стремительность, с которой прекратил своё существование вбитый в сторону города клин, ясно давала понять: даже наличие большого числа подвижных соединений не спасёт фронт от развала, если все они будут вынуждены находится в первой линии. А они будут: с хорошей и многочисленной пехотой у Вермахта уже давно были проблемы, но наиболее остро они стояли именно в Венгрии. Всё это подталкивало к мысли о том, что единственный способ остановить прорыв РККА в Австрию — это своё собственное наступление и разгром советских войск к западу от Дуная. Тем временем, через Австрию на восток шли эшелоны, в Венгрию прибывала 6-я танковая армия СС. Её солдаты и офицеры ещё не знали, что близится их последнее сражение…

Глава 16. Война людей, война машин: сражение за Вену. И небеса разверзлись

Какая битва стала концом танковых войск Третьего Рейха? Вариантов ответа можно услышать много: кто-то вспомнит Курск, другой — бои у озера Балатон, а третий робко заикнется насчёт Арденн или полей Нормандии. Но будут ли правы все эти люди? Скорее нет, чем да. А собирается ли автор поведать Правду про истинное расположение могилы Панцерваффе? Нет, хоть и мог. "А зачем тогда читать всё написанное ниже?" — промелькнёт у кого-то в голове. Вообще, решать исключительно Вам, но я ответить постараюсь.

Венская операция — классическое забытое сражение, о котором вроде и говорят, но редко, мало и неинтересно. А ведь на деле за ним скрывается история весьма динамичной манёвренной битвы, со своими крутыми поворотами, тяжёлыми и даже кровавыми моментами и по-настоящему эпическими триумфами. Думаю, она сама по себе достойна быть рассказанной.

Как мы дошли до жизни такой

Начать, разумеется, придётся немного издалека. 13 февраля Красная армия берёт Будапешт, и над немецкими войсками в Венгрии начинают сгущаться тучи. Захват западной части этой небольшой страны может лишить Германию источника нефти, бокситов, продовольствия, а кроме того, угрожает Австрии — центру немецкой нефтедобычи и наименее пострадавшему от налётов союзников промышленному району.

Германское командование и лично фюрера такая перспектива не устраивает, поэтому в Венгрию с Западного фронта уже прибывает 6-я танковая армия СС. Прибывает, надо сказать, в достаточно урезанном виде: все пехотные дивизии армии Дитриха пришлось оставить в Арденнах, на Восток же отправились её штаб, а также два танковых корпуса СС, собственно, 1-й (1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт», 12-я «Гитлерюгенд») и 2-й (2-я «Дас Райх» и 9-я «Гогенштауфен»). Совместно с уже имеющимися войсками, она должна была перейти в наступление, разгромить советские войска в Западной Венгрии и тем самым не допустить их прорыва в Австрию.

Колонна эсэсовцев из «Лейбштандарта» продирается через позиции полковника Kosz (Грязь). Спойлер: для обеих сторон последствия весенней распутицы стали одним из главных противников.

Операция, получившая наименование «Весеннее пробуждение», началась 6 марта. У нас её обычно называют Балатонской оборонительной операцией, что, по моему скромному мнению, несколько преуменьшает масштаб сражения. Как-никак, а в наступлении приняли участия войска двух групп армий и атаковали они на трёх достаточно разнесённых в пространстве направлениях.

Тем не менее, сколько-нибудь значимых успехов добиться удалось только в полосе 6-й танковой армии и её соседей. Впрочем, спустя неделю после начала сражения стало понятно, что и здесь немецкое наступление выдыхается. На советской же стороне этого только и ждали— теперь можно было заняться подготовкой своего собственного удара.

Вставай, страна огромная…

Однако прежде, чем мы окунёмся в пучину цифр танчегов и номеров соединений, позвольте немного поговорить о самом поле боя. Итак, что же из себя представляет Западная Венгрия? Если говорить совсем просто, то это квадратный кусок суши, который с трёх сторон окаймляют реки (с севера и востока это Дунай, на юге — Драва), а с оставшейся — австро-венгерская граница.

Западная Венгрия на картах Гугла. Рекомендую изучить её повнимательнее и запомнить, это может сильно облегчить Вам прочтение.

Наиболее интересна для нас восточная его половина, где мы и оставили войска противоборствующих сторон. При первом взгляде местность здесь может показаться относительно ровной и вполне удобной, чтобы войну воевать, однако есть пара нюансов. Во-первых, где-то в 30 километрах к западу от Будапешта, прямо вдоль линии фронта, протянулись горы Вэртэшхедьшэг. Они не особо высокие, да и пара дорог через массив проходит. Короче, в принципе сражаться здесь можно, но приоритетным участком конкретно в мартовских боях они не были. Во-вторых, при взгляде на карту сразу бросается в глаза большое синее пятно озера Балатон. Собственно, его водная гладь и разделяла оставшееся пространство на две части. Район южнее, между озером и Дравой, мог бы стать ареной весьма крупных сражений: именно там, под Надьканижей, были сосредоточены основные венгерские нефтепромыслы. Однако леса, болота, вкупе с наличием целого одного крупного шоссе, делали это направление бесперспективным. Так что действовали здесь лишь слабые 57-я советская и германская 2-я танковая армии. Фронт по линии самой Дравы был вообще медвежьим углом: от светлой стороны оборону здесь держали болгарские части, а немецкие войска были подчинены даже не группе армий «Юг», а штабу фон Вейхса, отвечавшему за борьбу с партизанами на Балканах.

А вот севернее Балатона всё было куда занимательнее. Место это представляет из себя немного всхолмленную равнину, приправленную небольшим количеством оврагов и парой каналов, дорог не то чтобы много, но хватает. В общем, не удивительно, что именно на этом участке суждено было произойти основным событиям сражения за Венгрию. Вернее, на участках: к востоку от Секешфехервара Бог расположил озеро Веленце, и оно тоже делило фронт на две неравные части. Свой главный удар немцы нанесли на пространстве от Балатона до Веленце в общем направлении на юго-восток и за прошедшие дни успели продвинуться вперёд, вбив в советскую оборону неслабых размеров клин. Его острие и правый фланг занимали два корпуса 6-й танковой армии СС, напротив которых держала оборону советская 26-я армия. Против левофлангового корпуса эсэсовцев и части сил 6-й немецкой армии стояли войска 27-й армии. Наконец, участок к северу от Веленце занимала 4-й гвардейская армия, которой противостояли корпус всё той же 6-й германской армии.

Схема на более позднюю дату, но ничего лучше у меня нет.

Общее руководство всеми вышеназванными советскими войсками осуществлял штаб 3-го Украинского фронта во главе с маршалом Толбухиным. По меркам других подобных объединений РККА 3-й Украинский не был чем-то выдающимся, но назвать его слабым язык тоже не повернётся: с учётом болгар и резервной 9-й гвардейской армии фронт Толбухина располагал более чем полумиллионом человек, парой тысяч орудий и миномётов.

Если кому интересны более точные и подробные цифры, таблица боевого состава войск фронта.

Кстати, о 9-й армии . По указанию из Ставки, её было запрещено ставить в первую линию и использовать в оборонительных боях, считалось, что наибольшую пользу её войска принесут уже во время контрнаступления. Начаться же оно должно было к северу от Секешфехервара, за правым флангом 4-й гвардейской. Общей целью был выход к озеру Балатон и окружение всей немецкой группировки в этом районе.

Командующий 9-й гв. армией Василий Глаголев

Свою задачу получила и 4-я гвардейская армия — её войска должны были окружить и взять сам Секешфехервар, после чего также продвинуться до берегов Балатона, формируя внутреннюю стенку котла. Задача же по сковыванию и дальнейшему разгрому отрезанного противника возлагалась на 26-ю и 27-ю армии.

Примерный замысел операции.

На первый взгляд план этот выглядит вполне здравым и логичным, однако при ближайшем рассмотрении становится понятно, что был он дерзок и оптимистичен на грани безумия. Во-первых, местность. Не трудно заметить. что на пути 9-й гвардейской неплохо представлены различные водные преграды: долина реки Шарвиз, параллельные ей каналы и мелкие речки, даже озерцо небольшое есть. А прямо за ними начинаются горы Баконского леса, не штурмовать которые тоже нельзя — это и угроза с флангов и возможность контролировать огнём находящиеся в низине дороги. Во-вторых. это сама армия Глаголева. При беглом осмотре может показаться, что всё с ней хорошо. Например, это единственное на всю РККА объединение, не имевшее проблем с некомплектом личного состава: все дивизии содержатся на уровне, близком к штату. Причём, люди пробыли в тылу достаточно долго и усиленно занимались боевой подготовкой. Артиллерия тоже довольно сильная, имеются гаубицы 152 мм и новые 100-мм пушки. БТиМВ же насчитывают 75 танков и САУ…

Бронетанковые и механизированные войска фронта в типах машин и их количестве. Красным выделены СУ-57 — британские «шестифунтовки», установленные на БТР M3. Количество ИСов вызывает некоторую оторопь

Ан, нет. На проверку все эти 75 бронеединиц оказываются лёгкими СУ-76. По правде говоря, эти машины представляли из себя скорее самоходную дивизионную пушку ЗиС-3. Да, специфика применения «оригинального» орудия позволяла и вынуждала использовать СУ-76 для сопровождения пехоты и при отражении атак бронетехники, однако ровней полноценным танкам, истребителям танков и штурмовым орудиям эти самоходки не были. Оперативно же усилить 9-ю армию каким-нибудь танковым кулаком возможности тоже не было. На всём своём фронте штаб Толбухина располагал только тремя полноценными механизированными соединениями: 18-м и 23-м танковыми корпусами, а также 1-м гвардейским мехкорпусом. Плюс, 5-й гвардейский кавкорпус. Все эти части имели некомплект личного состава и техники, а также были задействованы в боях с наступающими эсэсовцами, то есть быстро снять с фронта и отправить под Секешфехервар было проблематично, мягко говоря.

Всё это определило специфику действий 9-й гвардейской. С одной стороны, за счёт веса залпа и массы весьма неплохой пехоты, она могла своротить достаточно прочную оборону, однако инструментом для развития армия Глаголева не располагала, так что ни о каком стремительном прорыве речи и нешло. Особенно если учесть, через чьи позиции ей приходилось прорываться.

Идущие на смерть

Особое внимание фюрера и, как следствие, накачка венгерского направления подвижными соединениями привела к достаточно забавной ситуации: даже линию обороны на фланге ударной группировки держал 4-й танковый корпус СС, состоявший из двух дивизии: "Тотенкопф" и "Викинг". Не обошлось, однако, и без войск союзника — слева от эсэсовцев оборонялись части 2-й венгерской танковой дивизии.

Панцергренадер«Викинга» отдыхает у «четвёрки» из той же дивизии.

Тем не менее, наличие двух весьма многочисленных подвижных соединений со своей мотопехотой (включая батальон на БТР), танками и самоходной артиллерией позволяло надеяться если не остановить советское наступление, то сдерживать его достаточно долго, чтобы войска 6-й танковой и 6-й армии сумели отойти в каком-никаком порядке и с эвакуацией подбитой техники. А было её много, мягкого говоря. Действовавшие против 3-го Украинского фронта части располагали боле чем тысячью единиц бронетехники, однако боеготовы из них были менее пяти сотен.

Панцертруппен ГА «Юг» наглядно.

В случае организованного отхода, сокращения линии фронта и восстановления хотя бы части подбитой техники, немцы могли надеяться удержание дальнейшего советского наступления, даже несмотря на свою относительную малочисленность (точных данных нет, но оценки численности группировки напротив фронта Толбухина колеблются в районе 250 тысяч человек). Попытка же удержать текущие позиции приводила к явно печальным последствиям. «Свободных» дивизий у немцев нет, все имеющиеся заняты удержанием линии фронта, так что в случае прорыва РККА на каком-либо участке, быстро парировать его было бы некем.

Все эти соображения командующий ГА «Юг» Вёлер изложил Гитлеру и запросил разрешения на перегруппировку своих войск. В 21:30 15 марта из штаба сухопутных войск сообщили, что фюрер одобрил отход и требует произвести его как можно быстрее. Спустя 20 минут Вёлер передал соответствующий приказ подчинённым войскам. Не знаю, находился ли он в приподнятом настроении, однако после получения ответа из штаба Дитриха оно точно должно было испортиться: командование 6-й танковой армии СС считало, что прямо сейчас отвод войск не возможен, и предлагало начать его вечером следующего дня. Тем временем, до советского наступления оставались считанные часы…

И небеса разверзлись

По первоначальным планам, войска 3-го Украинского фронта должны были нанести удар утром 16 марта, однако здесь вмешалась природа: позиции окутал густой туман, видимость упала ниже некуда, а о поддержке со стороны авиации говорить приходилось разве что в шутку. Начало наступления пришлось перенести. Лишь после обеда зазвучали первые залпы артподготовки, а спустя полтора часа вперёд двинулись стрелковые полки.

Огонь ведут гаубицы М-30. Венгрия, март 1945 года.

Естественно, наибольших успехов удалось достичь в полосе венгров — наступавшая здесь 106-я гвардейская стрелковая дивизия за пару часов продвинулась на 7 километров, а в штабе 4-го танкового корпуса СС констатировали, что сосед слева отступает «в беспорядке и без оружия», а локтевая связь с ним потеряна. Это ставило обороняющихся в достаточно тяжёлое положение: в позициях теперь зияла брешь, а прорыв через неё подвижных соединений угрожал флангу и тылу эсэсовских дивизий. К счастью для них, армия Глаголева не имела даже танковых бригад, и вскоре немцам удалось восстановить целостность фронта. На других участках всё было хуже. Стойкость солдат «Тотенкопфа» и «Викинга» была куда повыше. Кроме того, эсэсовцы постоянно устраивали небольшие контратаки, опираясь на имеющуюся бронетехнику. Как итог, до наступления темноты передовые советские части смогли пройти лишь 3-4 километра. Планы за день окружить и взять Секешфехервар тоже полетели тартарары: войска 4-й гвардейской армии смогли лишь немного вклиниться в оборону на подступах и в самом городе.

К исходу 16 марта весьма туманные перспективы дальнейшего наступления стали очевидны всем, включая Ставку Верховного Главнокомандования. Её это, разумеется, не устраивало, поэтому ударная группировка получала усиление — из резерва 2-го Украинского фронту Толбухина передавалась 6-я гвардейская танковая армия Кравченко. По своему составу она была слабейшей в РККА (всего один танковый и один механизированный корпус), однако оставалась полноценным механизированным объединением, грамотное использование которого могло решить исход сражения к пользе РККА. Впрочем, её ещё нужно было дождаться.

Всё, что вы хотели узнать об армии Кравченко, но боялись спросить.

Однако, разумеется, скорое прибытие резервов не означало того, что наступление прекратится. Даже наоборот, от пехоты 9-й армии требовалось обеспечить «танкистам» наилучшие позиции для вступления в бой. Этим она и занялась в течение следующих двух дней. Венгров продолжили оттеснять на север, расширяя тем самым линию фронта. Также большого успеха удалось достичь против немцев: войска вышли к реке Шарвиз, форсировали её и создали плацдарм, достаточный для сосредоточения танковой армии Кравченко. А утром 19 числа оба её корпуса двинулись вперёд. Главный удар наносил 5-й гвардейский танковый, который вместе с частями усиления должен был двигаться на юго-запад и выйти к заветному берегу Балатона. План наступления 9-го гвардейского мехкорпуса был куда менее тривиален: предполагалось, что его бригады прорвутся через Баконский лес, затем резко повернут на юг, возьмут город Веспрем в глубоком тылу немцев, после чего тоже продвинуться до Балатона, где соединяться с войсками 5-го танкового.

Решение на ввод 6-й гв. ТА в прорыв.

Если Вас интересует, а зачем вообще советское командование бросило танковое соединение в леса и горы Бакони, то тут всё достаточно просто. Во-первых, они считались хорошими исходными позициями для контрудара против ударной группировки фронта, а потому оставлять их за противником опасались. При этом, его текущие силы там оценивались как довольно слабые, что позволяло рассчитывать на быстрый прорыв, даже несмотря на сложную местность. И, что характерно, суровая реальность подтвердила оба этих предположения. Вступив в бой, танки и мотострелки, поддерживаемые пехотой армии Глаголева, достаточно легко смяли вражескую оборону и двинулись вперёд. Как вдруг выяснилось, что подкрепления успели получить не только советские войска.

Михаил Волков, командир 9-го гвардейского механизированного корпуса

17 марта, то есть на вторые сутки наступления РККА, командование группы армий «Юг» задумало окружить 9-ю гвардейскую ударом с севера. Для этой цели из армии Дитриха изъяли управление 1-го танкового корпуса СС, а также дивизии СС «Лейбштандарт» и «Гитлерюгенд. Они уже успели выйти из боя и начать сосредоточение для наступления, когда выяснилось, что южнее русские бросили вперёд свежую танковую армию и фронт там трещит по швам. Разумеется, про контрудар сразу же забыли, а дивизии СС бросили латать дыры: «Гитлерюгенд» уехал в Баконь, воевать с 9-м гвардейским мехкорпусом, противником же «Лейбштандарта» стал 5-й гвардейский танковый корпус.

Необходимость сражаться с ещё двумя дивизиями СС понятным образом сказалась на темпах продвижения, они вновь начали падать. 20 марта перешли в наступление войска 26-й и 27-й армий: штаб Толбухина надеялся с их помощью вырвать из редутов противника хотя бы пару соединений. Однако немцы достаточно искусно отступали, не давая себя окружить. И именно в этот момент, когда казалось, что дело проиграно, все возможности исчерпаны, а резервов нет и не предвидеться, ситуация начала… улучшатся. Разумеется, не сама собой.

Всю ночь с 20 на 21 марта две бригады корпуса Волкова (18-я гв. механизированная и 46-я гв. танковая) продирались через южную оконечность Баконского леса. Участок этот считался непроходимым и не просто так: дорог в привычном понимании не было, танкам и тягачам приходилось продвигаться, используя лесные тропы, которые быстро превращались в грязевое месиво. Однако трудности эти с лихвой себя окупили. Выйдя из лесу, передовые части обеих бригад оказались прямо рядом с деревенькой Тэш. Чем она так важна? Да ничем особо, просто там располагался штаб 1-го танкового корпуса СС и его же ремонтная база. К чести немцев, они сумели организовать отпор, используя частично исправную технику и орудия, и тем самым дали штабу корпуса время на эвакуацию. Правда, это было довольно слабое утешение. Между двумя его дивизиями оказался вбит клин, который срочно нужно было ликвидировать. Задачу эту возложили на боевую группу из состава «Гитлерюгенда». Эсэсовцы контратаковали весь день, не жалея ни себя, ни противника. В ходе одной из атак панцергренадерам удалось ворваться в деревню, однако их тут же выбили обратно. Во время следующей на улицы вошли четыре «Ягдпантеры», выбраться же смогла только одна, остальные три, по немецким данным, стали жертвами ручного противотанкового оружия красноармейцев.

Южнее тоже было жарко. 5-й гвардейский танковый корпус, совместно с пехотой 9-й армии, прорвался к шоссе Секешфехервар-Веспрем и занял городок Варпалота. Смириться с потерей столь важной коммуникации в штабе ГА «Юг» не могли и двинули в контратаку части очередной дивизии СС, а именно «Гогенштауфен». Однако ни отбить Варпалоту, ни даже помешать советскому наступлению она не смогла.

«Ягдпантера», брошенная где-то на просторах Венгрии.

22 марта началась агония. 9-й гвардейский мехкорпус продолжил «заворачивать» южный фланг «Гитлерюгенда», на северном же дивизии Глаголева принялись в очередной раз гонять венгров. Под угрозой окружения эсэсовцы принялись отступать, и вскоре в «зоне действия» корпуса Волкова оказался Веспрем. Сил, достаточных для полноценного штурма, выделить было невозможно, поэтому к городу устремился передовой отряд, батальон 46-й гвардейской танковой бригады под командой небезызвестного Дмитрия Лозы. «Шерманы» вышли к окраине, где расстреляли отступавшую в город колонну. Это ожидаемо вызвало переполох и заставило немцев перебрасывать драгоценные войска для прикрытия Веспрема с севера. Всё это было очень некстати, ведь танки и мотострелки 5-го корпуса начали набирать темп и теперь двигались к Балатону, перехватывая одну дорогу за другой. Восточнее подходила к концу секешфехерварская эпопея. Войска 4-й гвардейской армии теперь контролировали все дороги, связывающие город с внешним миром. В распоряжении гарнизона ещё оставалась узкая полоска полей и просёлков, но прорыв по ней закономерно привёл к избиению отступающих. Тем временем, свои плоды начало приносить наступление 26-й и 27-й армий — территория под контролем немцев стремительно сокращалась, хаос в «мешке» нарастал. Отходить теперь приходилось не только под бомбами и ракетами, но и под огнём пушек, всё, что не могло двигаться, уничтожалось или просто бросалось. К полуночи вклинение представляло из себя «кишку», длиной около 20 и шириной не более 5 километров, которую ещё занимали части трёх германских дивизий. Ночью и , максимум, утром выйдут те, кто ещё мог, мелкие группки оставшихся добьют в течение пары дней. Финальным же аккордом стало падение Веспрема, вечером 23 марта в город ворвутся бригады 5-го гв. танкового корпуса и возьмут его после шестичасового боя.

Само по себе сражение под Балатоном производит двойственное впечатление. Да, для советских войск это безусловно была крупная и значимая победа, однако достичь изначальной цели и уничтожить группировку немцев не удалось. Что, естественно, не может не расстраивать. Впрочем, его участникам унывать было некогда — всем было понятно, что битва за Вену только начинается…

Глава 17. Война людей, война машин: сражение за Вену. Пламя и ярость

Памяти бронетанковых войск

С падением Веспрема группа армий «Юг» оказалась в непростом положении. Войска понесли тяжёлые потери, как людские, так и материальные, управление было дезорганизовано, солдаты пали духом и банально устали — всё это явно не способствовало успешной обороне. Для получения пополнений и приведения побитых частей в порядок требовалось время, выиграть которое можно было только одним способом — стабилизировав фронт на каком-нибудь, желательно, выгодном рубеже. Тем более, что вариант у немцев был. Река Раба, протянувшаяся через всю Венгрию с юга на север, на мощную преграду явно не тянет: берега пологие, друг от друга их отделяют десятки, а то и считанные метры глубина тоже не поражает, из крупных населённых пунктов, пригодных к долговременной обороне, есть только Дьёр.

Да, опять карты из гугла.

Германское командование тоже осознавало слабость своей тыловой позиции, а потому ещё перед Балатоном озаботилось превращением долины Рабы в сколько-нибудь пригодный оборонительный рубеж. Впрочем, ни берега, ни полевые укрепления сами по себе остановить советское наступление не могли. Для этого их должны были занять боеспособные войска и организовать оборону. И Красная армия такого допускать, естественно, не собиралась.

Днём 24 марта часть войск 3-го Украинского фронта продолжила движение на запад, остальные же были заняты перегруппировкой. Главный удар в направлении Вены всё так же наносил тандем из 6-й гвардейской танковой и 9-й гвардейской армий. На их северный фланг перебрасывались 4-я гвардейская армия и 1-й гвардейский мехкорпус. 27-я армия с 5-м гвардейскими кавкорпусом, напротив, поворачивали на юг, в тыл немецким войскам под Надьканижей. Связь между двумя разнонаправленными группировками должна была обеспечить 26-я армия, усиленная 18-м танковым корпусом. 23-й танковый у Толбухина отобрали и перебросили к Дунаю, в состав 2-го Украинского.

Вот так выглядит несправедливость. Хорошую схему боёв у югу от Балатона в штабе фронта сделали, а Венского сражения — нет.

Бои 25-27 числа не были ни масштабными, ни интересными: советские войска двигались вперёд, немцы же отходили, прикрываясь арьергардными частями. Что-то попытался изобразить гарнизон городка Папа, но его оборону своротили в течение суток. А вот дальше эпика прибавилось.

В своё время командование группы армий «Юг» недооценило угрозу со стороны 4-й гвардейской армии — немцев больше волновала борьба с войсками Глаголева и Кравченко, а также восстановление фронта на примыкающем к Дунаю фланге, где части 2-го Украинского фронта окружили и разгромили основные силы 3-й венгерской армии. Теперь же девять стрелковых и механизированный корпус Руссиянова ясно показывали, что забывать о них не стоило.

Иван Руссиянов, командир 1-го гвардейского механизированного корпуса

В ночь на 28 марта передовой отряд достиг берега Рабы. Немцы успели взорвать мост, так что авангарду пришлось дожидаться прибытия сапёров и наведения переправы. К утру также подошла пехота, которая начала закрепляться и расширять плацдарм, танкисты же двинулись вперёд. Около полудня 14 «Шерманов» 1-й гвардейской механизированной бригады ворвались в городок Чорна. С собой они везли только десант, посаженным на броню, однако даже такого прикрытия хватило с лихвой. Гарнизон явно не ожидал столь наглой и стремительной атаки и начал не менее стремительно разваливаться. С подходом же мотострелков и артиллерии сопротивление вовсе прекратилось: в плен попало почти пять сотен человек. Немцы бросили в контратаку танковую дивизию «Татры». Сформированное буквально месяц назад из резервных и учебных подразделений, это соединение не имело ни опыта, ни боевого духа ни даже внятного танкового парка, так что контрудар закономерно закончился избиением атакующих «Эмчами» и трёхдюймовками 1-й гв. мбр. Сама же бригада практически не пострадала: её потери составили 2 человека убитыми и 14 раненными.

Командир 1-й гвардейской механизированной бригады Степан Затулей.

Форсирование в других местах выглядело менее брутально, однако оно всё равно было. Кто-то проходил тихой сапой через броды, другие переправлялись с боем на подручных средствах, а затем сапёры, понтоны, мосты, переброска техники. Плацдарм 9-й гвардейской оказался меньше, чем у соседа, однако его хватило для того, чтобы расположить там оба корпуса армии Кравченко. Фактически, на преодоление Рабы у РККА ушло меньше суток.

30 марта 9-й гвардейский мехкорпус вышел к австро-венгерской границе в районе городка Кёсег. Сам по себе этот населённый пункт стратегической ценности не имел, но важен был другой момент — к Кёсегу бригады Волкова вышли раньше, чем отступающие германские дивизии. Во фронте 6-я танковой армии СС вновь образовалась брешь, на затыкание которой отправили вообще всё, включая батальоны фольксштурма и полк Венского офицерского училища. Впрочем, был у немцев и очередной хитрый план, упорной обороной крупных узлов коммуникаций они надеялись замедлить продвижение Красной армии к австрийской столице.

Одной из таких «крепостей» должен был стать Шопрон — город на австро-венгерской границе. Расположившийся между горами и озером Нойзи́длер-Зее, он позволял контролировать единственную дорогу, вдоль которой корпуса 4-й гвардейской армии могли продвигаться в сторону Вены. Несмотря на кажущуюся прочность своей позиции, гарнизон сталкивался с парой очевидных проблем. Во-первых, собственная разношерстность — удерживать Шопрон предстояло дивизии «Татры», подразделениям «Гитлерюгенда» и «Тотенкопфа», разнообразным «народным» и венгерским частям. Во-вторых, для организации обороны всей этой солянке требовалось время, и представлять его наступающая сторона явно собиралась.

Утром 31 марта к Шопрону подошли передовые части мехкорпуса Руссиянова, которые тут же двинулись вперёд. Танковая и механизированные бригады прорывались через деревеньки на подступах, мотоциклисты пошли в обход. К вечеру обороняющихся загнали в сам город, где и отрезали. В 21:30 начался общий штурм. Если верить отчёту штаба корпуса, то сражение выдалось ожесточённым, «каждую улицу, каждый дом приходилось брать с боем». Однако затем отряд танков с десантом на броне ворвался в центр города, гарнизон оказался дезорганизован и принялся отходить. Получилось, правда, не у всех: к полуночи трофеями наступающих стали десяток «Небельверферов», две сотни железнодорожных вагонов, несколько десятков автомашин и 3 298 пленных. Плата за успех тоже оказалась немалой: девять танков сгорело, один подбит, убито было 23 человека, ранено — 109.

Бой за Шопрон на карте.

Помимо всего прочего, выход 3-го Украинского фронта к австрийской границе имел ещё одно значение. Он стал началом конца для одного незаслуженно забытого участника сражения за Венгрию — самих венгерских вооружённых сил. Оперативные документы 4-й гвардейской армии даже несколько теряют деловой тон, описывая разруху и уныние, царившую в стане последнего европейского союзника Третьего Рейха.

Венгерская армия развалилась и к 1 апреля перестала существовать как боевая сила. Время с 30 марта по 1 апреля охарактеризовалось массовой сдачей в плен венгерских солдат, офицеров, генералов. В течение этих трёх дней нашими войсками было захвачено свыше 24 тысяч, в основном, венгерских солдат и офицеров. Толпы пленных венгров двигались по всем дорогом, которые вели из фронта в тыл.

Всего за 30 марта — 1 апреля войска Толбухина захватили порядка 45 тысяч военнослужащих Венгерской королевской армии.

Также вечером 1 апреля части 9-го гвардейского мехкорпуса вышли на окраины Винер-Нойштадта. Тоже крупный город, который перекрывал дорогу, ведущую к Вене. Правда, в отличие от Шопрона, он был важен и сам по себе, как месторасположение пары военных производств. Но на результат это особо не повлияло: за сутки населённый пункт был окружён и взят.

С его падением наступление на столицу Австрии развивалось вполне уверенно и, можно даже сказать, буднично. Местность постепенно усложнялась: на пути появлялись реки, каналы, горы, небольшие населённые пункты. Однако общее превосходство в силах позволяло спокойно ломать сопротивление противника и двигаться вперёд. К исходу 4 апреля Красная армия стояла у ворот Вены, штурм был неизбежен.

Сказки венского леса

Перед событийной частью, по традиции, немного о самом городе. Сразу можно, сказать, что однообразием бывшая столица большой империи точно не отличалась. Сражение предстояло вести как на широких проспектах, просторных штрассе и множестве открытых и зелёных зон, так и в плотной застройке промзон и городского центра. Отдельной проблемой для наступающих стали водные преграды: Вена не просто разделена надвое руслом Дуная, так в её основной, правобережной части, есть остров, который отделён от остальной суши Дунайским каналом. И его, разумеется, пришлось брать с боем.

Надеюсь, границы острова просматриваются.

Впрочем, мы забежали немного вперёд. 5 апреля передовые батальоны 4-й гвардейской армии начали входить в город с юга и юго-востока. Выступление это имело характер разведки боем, нежели решительного штурма — войска других армий на улицы ещё не вступали. Лишь 7 числа 9-й гвардейский мехкорпус ворвался в Вену с запада. Опыта боёв в столь крупном городе части Волкова не имели, а потому были оперативно усилены 12-й штурмовой инженерно-сапёрной бригадой. Кроме того, по следам танкистов в город начали втягиваться дивизии одного из корпусов армии Глаголева. Одновременно перешли к активным действиям войска 4-й гвардейской армии — в течение суток они взяли с боем несколько десятков кварталов и овладели венским арсеналом.

Не менее важные события развернулись за пределами Вены. В тот же день, 7 апреля, 5-й гвардейский танковый корпус, продравшись через горы и заросли Венского леса, вышел к Дунаю северо-западнее города. Таким образом, 6-я танковая армии СС окончательно и бесповоротно делилась надвое: 1-й её корпус («Лейбштандарт» и «Гитлерюгенд») оттеснялся от Вены на запад, а 2-й (»Дас Райх», «Тотенкопф», «Татры», 6-я танковая дивизия и прочие части) оказывался в полуокружении на улицах города. Мало того, это самое «полу» рисковало превратиться в «полное». К востоку от Вены пехота 46-й армии форсировала Дунай, сразу же после создания плацдарма на него начали переправляться подвижные части армии: 23-й танковый и 2-й гвардейский мехкорпус. Рывок этих двух механизированных соединений мог весьма быстро закончиться перехватом всех дорог, ведущих в северную часть Вены, и полным окружением гарнизона. И, наверное, закончился бы, однако в дело вмешались случай и Гитлер. Согласно приказу последнего, из-под Берлина(!!!) в район севернее Вены перебрасывалась дивизия «Гренадеры фюрера». Её появление, вкупе с с проблемами при переправе техники через Дунай, не позволили 46-й армии вовремя замкнуть формирующийся котёл.

Колонна 23-го танкового корпуса в одном из пригородов Вены.

Однако, если спасти гарнизон от уничтожения помощь фюрера смогла, то изменить ситуацию в самой Вене ей оказалось не под силу. В течение 8, 9 и 10 апреля советские войска прорвались к центру города и зачистили его. Остатки 2-го танкового корпуса СС отступили за Дунайский канал и принялись рвать мосты через Дунай, чтобы те не достались Красной армии. Для своих нужд они оставили только два из них: Имперский в центре острова и Флорисдорфский на северо-западе. Впрочем, уходить эсэсовцы тоже не собирались — попытки ликвидировать анклав натыкались на ожесточённое сопротивление и проваливались одна за другой. В такой ситуации требовалось экстраординарное решение, и оно было найдено.

В 11 утра 11 апреля, маневрируя между руинами уже взорванных сооружений, к Имперскому мосту прорвались катера Дунайской военной флотилии. Прикрывшись дымовой завесой, один катер направился на южный берег Дунай, другой же подходил к северному. Не дойдя до пролётов около 50 метров, они высадили десант — две роты 217-го гвардейского стрелкового полка с усилением. Стремительным броском пехотинцы прорвались на мост и перебили охрану, а сапёры принялись обезвреживать подрывные заряды — Рейхсбрюкке был захвачен.

Бой неподалеку от Имперского моста

Появление в тылу боеспособного отряда и перехват одной из коммуникаций не мог не взывать переполоха в стане обороняющихся. Сообразив, что произошло, немцы начали подтягивать к месту высадки людей и технику с передовой. В какой-то момент им даже удалось отбить мост. О разгроме десантников речи, однако не шло, отряд отошёл в застройку и продолжил оказывать сопротивление. Тем временем, войска 4-й гвардейской армии постепенно расшатывали оборону на Дунайском канале. В ночь на 13 апреля к Имперскому мосту, на этот раз по суше, вышел отряд 1-го гвардейского мехкорпуса. Разведчики по-тихому «сняли» охранение, а сапёры вновь занялись разминированием. Одновременно на помощь окружённым десантникам прорвались… другие десантники — батальон 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Утром же был создан полноценный коридор, через который к мосту сумели проехать самоходки из корпуса Руссиянова. Для гарнизона Вены это означало катастрофу. Части «Тотенкопфа» оказались отрезаны к востоку от Рейхсбрюкке, и в течение дня наступающие привели «Мёртвую голову» в соответствие её названию, убив и пленив всех, кто не успел прорваться на север. Оборонявшимся в районе Флорисдорфского моста повезло больше: лишённые рубежа Дунайского канала, они быстро поняли, что их ждёт, а потому поспешили уйти самостоятельно. Вечером 13 апреля Вена пала.

Впрочем, это ещё не означало окончания боёв. Вряд ли сами понимая зачем, но эсэсовцы из «Лейбштандарта» и «Гитлерюгенда» продолжали цепляться за горные перевалы к западу от города. Лишь совместными усилиями 18-го танкового корпуса и дивизий 9-й гвардейской армии их удалось сбить на равнину и погнать дальше на запад. 15 апреля танковая и мотострелковая бригады вышли к городку Санкт-Пёльтен и реке Трайзен, где линия фронта и стабилизировалась. Теперь в битве под Веной можно было ставить точку.

«Тридцатьчетвёрки» на улицах Санкт-Пёльтена.

За бортом разграничительной линии

Венская операция стала несомненным успехом РККА, но, к сожалению, он был оплачен дорогой ценой. С 1 марта по 20 апреля 1945 года (то есть включая ещё и оборонительные бои под Балатоном) войска 3-го Украинского фронта потеряли:

убитыми — 31 369 человек;пропавшими без вести — 5 032 человека;раненными — 107 708 человек;Всего: 144 109 человек.

По сравнению с другими гекатомбами Великой Отечественной эти цифры могут показаться не особо внушительными, однако на деле даже такие потери были весьма значительны. Тем же американцам в Арденнах пришлось столкнуться с не менее мощным германским наступлением, а потом месяц бороться с его последствиями, но при этом они недосчитались где-то в полтора раза меньшего числа людей.

Подробная статистика, на случай острых споров в интернете:

Справедливости ради, потери противника тоже оказались выше, чем на Западе. Распад венгерской армии, локальные окружения и в целом хорошо организованное преследование принесли войскам Толбухина 132 430 пленных. Оценки числа погибших немцев колеблются в районе 30 тысяч человек. Раненных и венгров считал разве что Господь Бог.

Впрочем, сам по себе факт более высоких потерь у оппонента не несёт особой ценности. Тут важен был другой момент. В марте 1945 года в Венгрии действовала сильнейшая группировка Панцерваффе. Переброска её частей могла сильно осложнить жизнь Красной армии под Берлином или союзникам на Рейне. Но этого не произошло. Вместо того, чтобы контратаковать, рушить планы и навязывать свою волю, солдаты Балька и Дитриха бросали технику и товарищей на дорогах Балатона, сдавались, стоя по колено в венгерской грязи, и умирали под развалинами уютных австрийских городков. Да, многие дивизии избежали разгрома и даже успели потом принять участие в боях, однако силой, способной решать исход сражений, они перестали быть точно. Менее, чем через месяц после падения Вены, и эта Война закончится.

А вот так выглядят победители:

Послесловие

Спасибо за прочтение. Если вам понравилось, не забудьте поставить лайк и рассказать друзьям. Можете порадовать автора денюжкой на донат (его реквизиты в примечании на странице книги), но главное, обязательно добавьте книгу в библиотеку. Так вы не пропустите, если автор вдруг будет простимулирован как-то иначе и напишет продолжение.

Напоминаем, мы, Cat_Cat, целое сборище авторов, пишущих на около исторические и таки даже исторические темы. Не забудьте подписаться на нас, чтобы не пропустить интересное. В планах история Японии в мечах и легендах, Рим, техногенные катастрофы и многое другое.

Что почитать сейчас: Японская экспансия перед Второй Мировой Войны. Там вы узнаете много нового и интересного. Подробные описания боев с картами и фотографиями: https://author.today/work/194741 Расчлененка, массовые казни и другие традиционные для японской экспансии вещи, разумеется, присутствуют. Но, увы, без фотографий. Почти.

Сокрушительные провалы Третьего Рейха о которых знают не только лишь все: https://author.today/work/150180

Книга о пользе мытья рук перед едой и вреде курения из одной трубки, в которой все главные герои умерли, а одна глава посвящена пищеварению суслика. Однозначный выбор редакции, конечно: https://author.today/work/132340