Пальцы Бога

Часть первая: Дни после. Глава 1

Как только просачивающийся из-под окна воздух наполнился запахом дождя, кожа вдоль его рук покрылась мурашками. Закрыв крышку ноутбука, он откинулся на спинке кресла, а затем, вытянувшись, отодвинул белую занавеску, которая предательски преграждала ему вид на уходящие вдали домики и деревья. Со стороны запада надвигались чёрные тучи, и, словно разнося молву о предстоящей буре, они пропитывали воздух тем самым запахом, который можно уловить, когда тебе чуть больше десяти лет.

Окончательно встав со стула, он вышел в главную комнату, после чего последовал к закрытому балкону. Его родители не очень любили, когда он шастает там один, без присмотра взрослых, но на то ему и было… Впрочем, какая разница? Он был недостаточно большим, чтобы считаться подростком, но и недостаточно маленьким, чтобы оставаться дома одному. Куда ушли его родители? Отец точно был на работе, а вот мать…

Он не помнил, и не то чтобы всё это его сейчас волновало. Прямо сейчас он был дома один, и, дёрнув вниз ручку балкона, он тут же ступил на холодную плитку.

Тапочки. Нужно было сходить за тапочками. Так всегда говорила его мать, чтобы он не разносил грязь в квартиру. Он уже был готов зайти обратно, как, подняв голову вверх, увидел огромный чёрный пласт, медленно движущийся в его сторону. Ветер тут же усилился, с растущего возле домика дерева упало несколько яблок. Снова этот запах, и на этот раз он заполнил все его лёгкие. Температура резко упала, и, возможно, впервые в своей жизни, впервые по-настоящему, он услышал летний гром.

Как и все мальчишки, которым больше десяти, он знал, что за громом должна последовать молния, и именно так и произошло. Ветер вновь набрал силу, и вот уже с неба упали первые капли дождя.

Вновь прозвучал летний гром, но на этот раз казалось, что его отголосок активировал что-то внутри него — что-то, что заставляло его сердце биться более учащённо.

Он сам не понимал, что именно сейчас произошло, но отчётливо отдавал себе отчёт, что кое-что изменилось.

Словно открылась какая-то дверь, через щель которой он услышал гул улетающих на юг птиц и жужжащих в кустах жуков, шёпот медленно падающих с дерева листьев, скрип старого дома, в подвале которого, как ему когда-то казалось, жило привидение.

Мир стал более чётким, словно только сейчас обрёл форму и цвет. Поменялся на его глазах.

Он вновь поднял голову, и на этот раз чёрная туча, казалось, закрыла собой всю видимую вселенную. Небо стало непривычно низким, словно нависло прямо над крышей, и ему вдруг показалось, что если вытянуть руку, можно дотронуться до этой темноты. Вновь разнеслось эхо летнего грома, и на этот раз звук заставил его подпрыгнуть от неожиданности. В груди что-то неприятно сжалось, а дыхание на мгновение сбилось, будто он забыл, как правильно вдыхать.

Температура вновь упала, и воздух, минуту назад казавшийся приятным и почти дружеским, теперь больно резал по его щекам. Кожа на руках заныла, пальцы слегка онемели, и он машинально сжал их в кулаки, словно это могло защитить от холода и ветра.

Такое чувство, будто кто-то перерезал канал, по которому транслировались мультики, и, не слушая никаких доводов, включил взрослую жизнь. Словно кто-то ударил в гонг, и капли дождя, не желая отставать от ветра, превратились в огромные бейсбольные мячи. Они били по крыше, по перилам, по плитке под ногами с глухими, пугающими ударами, от которых хотелось съёжиться. Это были не те зеленые мячики, которые лежали на его полочке в качестве трофея после удачной игры, а те, что при контакте с поверхностью сразу разбивались на сотню кусочков. Кажется, его отец говорил, что такое явление в природе называлось градом.

Он на секунду замер, наблюдая, как полупрозрачные шарики подпрыгивают и катятся по плитке, оставляя за собой мокрые следы. Он захотел было поднять один из них, как вдруг голову озарила резкая боль. В глазах потемнело, и он даже не сразу понял, что произошло.

Не успел было он дотронуться к пульсирующему месту, как вдруг прямо на его локоть упал очередной кусок льда.

Сердце бешено билось, так сильно, что он чувствовал его где-то в горле. Мысли путались, ноги вдруг стали непослушными, и, не желая более испытывать судьбу, он тут же забежал внутрь своего дома, после чего невероятно быстро закрыл дверь. Некоторое время он просто стоял, прислонившись к стеклу спиной, слушая, как с другой стороны бушует нечто что бесцеремонно ворвалось в его детство.

Почему всё так быстро изменилось? Почему приятный запах дождя сменился на ноющий локоть и раскалывающуюся голову? Почему то, что ещё минуту назад казалось интересным и красивым, вдруг стало страшным?

Прежде чем он нашёлся с ответом, вдали вновь прозвучал летний гром.

Эхо наступивших перемен.

***

Конечно же, это был сон. В последнее время они снились ему всё чаще, и, пытаясь найти этому объяснение, он неизменно сходился к мысли, что всё происходящее — не более чем отражение его внутренних переживаний.

Когда-то он, возможно, позволил бы себе думать иначе. Но это время прошло. Реальность была другой. Она имела мало общего с тем миром, который иногда возникал перед ним, стоило лишь закрыть глаза.

Стянув с себя два покрывала, он почти машинально помассировал грудь. Сон в одежде никогда не был комфортным: то в бок впивалась пуговица, то напоминала о себе холодная металлическая змейка.

Ноги тоже замёрзли. Даже две пары порванных носков на ступнях не спасали от холода. В следующий раз, оказавшись в торговом центре, стоило бы найти отдел одежды и купить нормальные шерстяную пару.

Мечты, мечты… Всё это походило на далекоидущие планы, которых, конечно же, у него не было.

Он мельком взглянул на наручные часы и с удивлением понял, что проснулся слишком рано — словно сон сам вытолкнул его в это утро.

Натянув тапочки, он накинул на плечи одно из покрывал и вышел из комнаты. Узкий коридор тянулся вперёд, вдоль него располагались ещё две двери. Медленно приоткрыв ту, что вела в самую маленькую комнату, он замер.

Меньше всего ему хотелось её разбудить. Лишь убедившись, что фигура на кровати время от времени шевелится, что дыхание ровное и спокойное, он осторожно закрыл дверь.

Интересно, что ей снилось. Какие образы её юный разум находил, чтобы объяснить всё то, через что им пришлось пройти.

В идеальных условиях он бы принял душ, смыл с себя сон и усталость, но сейчас в этом не было особой необходимости. Зуд по всему телу можно потерпеть, и если плата за это — несколько сэкономленных литров воды, пусть так. Он направился на кухню, как можно тише открыл шкафчик и достал банку консервированного тунца.

Еды оставалось на добрые две, а то и три недели, но уже сейчас он подметил, насколько скудны их запасы риса. В последнее время они, казалось, ели его целыми днями, и даже его — непривередливого в еде, это начинало раздражать. Каково было ей, он мог лишь гадать, но, как ни странно, надеялся, что она всё понимает.

Достав пару ломтиков армейского хлеба, он задумался о джеме или арахисовой пасте. Раньше он не особо признавал ни то, ни другое, но в нынешних реалиях подобные вещи приравнивались почти что к святому Граалю.

Вернувшись в свою комнату, он оставил дверь приоткрытой — просто на всякий случай. Усевшись за стол, включил лампу, затем пододвинул к себе радио и настроил его на нужную частоту. Кнопки громкости давно пора было заменить, и он обязательно сделал бы это, как только нашёл подходящего донора. В прошлой жизни такая работа не была его специальностью, но сейчас приходилось обходиться тем, что есть.

Новая жизнь. Новый день. Очередной кусок безвкусного хлеба и консервы, от которых тянуло к рвоте. Он едва заметно улыбнулся, внезапно осознав, что ему в этом плане куда сложнее, чем ей.

Чёрт. Почему он понял это только сейчас?

Она ведь не помнила, какой была еда до всего этого. Никогда не пробовала курицу и овощи, обжаренные на гриле, не ела тарелку свежих фруктов и мороженое с шоколадной крошкой. Не знала сотен вкусов газировки, не жевала попкорн во время просмотра фильма. Она лишилась того, о чём даже не имела представления. Того, чего никогда не знала.

Плохо лишать ребёнка детства. Ещё хуже, когда его отнимают.

Он снова обратил внимание на радио и, добившись более-менее чистого звука, начал медленно вращать колёсико настройки.

Чего он хотел услышать? Да, пожалуй, чего угодно, лишь бы не это бесконечное потрескивание. Иногда удавалось поймать музыку или обрывки чужого вещания.

В основном это были разговоры ни о чём, проповеди для совсем уж отчаявшихся или слухи о неком безопасном месте.

Верил ли он им? Пожалуй, нет.

Верила ли она? Безусловно. Она была ребёнком. А в этом мире лишь дети всё ещё умели верить в чудеса.

Дотянувшись до дневника, он рутинно сделал пару записей карандашом. Неплохо было бы обзавестись ручкой, но карандаш был хорош тем, что, если по какой-то причине блокнот намокнет, его содержимое не расплывётся.

Надеялся ли он, что кто-нибудь когда-нибудь прочтёт эти записи? Конечно же нет. Для него это был всего лишь ритуал — нечто, заменявшее подушку, в которую можно покричать. Иногда дни становились неотличимы друг от друга, и чтобы просто что-то помнить, он писал.

Место, в котором они сейчас жили, было неплохим. Даже наоборот — оно идеально подходило для того, ради чего когда-то было построено. Старый бункер, по какой-то причине оказавшийся пустым. Фотографии, оставшиеся на стенах, доказывали, что здесь действительно кто-то жил, но куда они ушли — он не имел понятия.

С другой стороны, он не был уверен, что это убежище вообще использовалось по своему прямому назначению. Если бы так было, остались бы хоть какие-то следы — вещи, мусор, забытые мелочи. Здесь же царила странная, почти стерильная пустота.

Судя по всему, бункер был построен каким-то фермером во времена холодной войны. Старик ждал атаки Советов — и храни Господь людей прошлого, которые принимали телевизионный трепет за чистую монету. Без его паранойи они бы не выжили. Продолжали бы бродить по землям, которые раньше гордо именовались Америкой.

Люк находился в почти заваленном сарае, и лишь по чистой случайности им удалось разглядеть его под грудой сгнивших досок и обледеневшей черепицы.

В любом случае это было лучше, чем скитаться и ночевать в одиноко стоящих домах. Здесь было теплее. Здесь не было треснувших окон и призывающих помолиться Богу граффити. Здесь они могли чувствовать себя в безопасности — и, пожалуй, это было самое главное.

С такими минусами, как низкие потолки или отсутствие горячего душа, можно было смириться. В конце концов он был готов идти на подобные жертвы, лишь бы не…

Он встал из-за стола и опустился на пол. Отжавшись двадцать раз, сделал короткий перерыв, затем добавил ещё один подход.

Нужно было держать себя в тонусе. В последнее время с этим возникали проблемы. Короткие вылазки за едой отнимали слишком много сил — всё приходилось тащить на себе. В конце концов выживал самый сильный. Или тот, у кого был больший калибр.

И раз уж мысль зашла об этом…

Внезапная мысль заставила его достать припрятанный возле кровати револьвер.

Он несколько секунд повертел его в правой руке, словно оценивая вес и пытаясь запомнить хват рукояти. Само оружие он снял с трупа какого-то полицейского и заодно прихватил целую коробку патронов. Та, к слову, лежала в заднем багажнике его машины — там же нашёлся хороший фонарик и запасная литиевая батарея.

В прошлой жизни он никогда не имел дела с огнестрелом и теперь, задним числом, жалел, что пропускал уроки дядюшки Сэма. Как оказалось, целиться из такой штуки было куда сложнее, чем представлялось со стороны. К тому же патроны должны быть в нормальном состоянии. Стрельба чем попало легко могла закончиться оторванными пальцами, а если не быть достаточно осторожным — всё могло пойти не так ещё на этапе стрельбы по банкам.

Нужно было научить её пользоваться этой штукой, пока ещё оставалась такая возможность. Да, она ребёнок. Да, иногда не может уснуть, не пожелав спокойной ночи своим куклам. Но что с того? В этом новом мире хватало психов, готовых засадить свой член в десятилетку лишь затем, чтобы снова почувствовать, что такое женская плоть. До сих пор им каким-то чудом удавалось обходить подобные ситуации стороной, но везение не бывает бесконечным. Не так ли?

Почему психи всегда оказывались самыми живучими? Почему нормальные люди гибли в числе первых, а те, кто когда-то сидел в белых палатах, теперь свободно разгуливали, словно ничего не произошло? Впрочем, возможно, он знал ответ. Даже смерть боялась забирать их — слишком уж непонятно было, что у них творится в голове. Видимо, выживать в наши дни могли только безумцы, и рано или поздно они захватят весь континент.

Чего только стоила эта секта «Нового Льда», чей голос всё чаще просачивался из динамиков радио. Что если однажды они попадутся им на пути? Что если…

Позади раздалось мерное поскрипывание, затем — короткий, но уверенный зевок.

— Доброе утро, Пол, — сонно пробормотала Грейс. — Мне приснился такой дивный сон…

Часть первая: Дни после. Глава 2

Отчасти он пожалел, что она застала его с оружием. В этом было что-то неправильное, но в то же время ему казалось, что Грейс должна привыкать. Она уже видела, как он крутил револьвер в ладонях, и теперь не было никакого смысла пытаться его спрятать. Так он лишь проявил бы к ней неуважение, дал бы понять, что это её не касается. Дал бы ей повод усомниться в его доверии.

— Доброе утро, крошка, — он отложил оружие в сторону, а затем не смог сдержать улыбки. — Снова белый кролик? Что на этот раз?

Она по-детски улыбнулась и, не придав значения увиденному, просто прыгнула ему на колени. Он комично уффнул и при этом отметил, что она набрала несколько килограммов — и, возможно, впервые за много лет весила как нормальный ребёнок своего возраста. Ещё один плюс того, что они осели здесь. Никаких странствий и ночёвок бог пойми где. Никаких мешков под глазами и вечной усталости.

— Мы сидели за столом и пили вместе чай. Потом он познакомил меня со своими друзьями, и вместе мы…

— Дай угадаю, — перебил он её, одновременно рассматривая её голубые, как небо, глаза. — Вы вместе одолели Красную королеву, а потом перебрались жить в её замок?

Она юрко засмеялась и тут же скривилась, сделав мордашку отвращения.

— Нет. Конечно же нет.

— Нет? — переспросил он.

— В её замке воняет, и вообще он намного хуже, чем та поляна. Там никогда не светит солнце, и вообще это ужа-а-а-асное место.

Он кое-что заметил и попросил её повторить последнее слово.

— Какое слово?

— Ну то, которым ты обозвала замок весьма пристойной женщины средних лет.

Она лишь улыбнулась, после чего снова протянула:

— Ужа-а-а-а-а…

Произнося это слово, она открыла рот так широко, что он успел заметить: ещё немного — и молочный зуб вот-вот выпадет. Странно, что она до сих пор не жаловалась на боль во рту. Хотя, с другой стороны, он понимал возможные причины.

В любом случае он был рад, что заметил это раньше — до того, как у неё поднялась бы температура.

— Скажи, тебе не больно жевать еду? Может, чувствуешь какой-то дискомфорт или…

Грейс лишь покачала головой, а затем стыдливо опустила взгляд.

— Я хотела сказать тебе об этом вчера, но решила, что это не стоит твоего внимания. Я просто…

Она запнулась, не находя слов.

— Я много раз говорил тебе, что если тебя что-то беспокоит, ты можешь сказать мне об этом, — он улыбнулся и легко дёрнул её за розовую щёчку. — Повтори-ка: кто мы?

— Мы одна команда.

— А что означает «команда»?

— То, что мои проблемы — это и твои проблемы.

Он утвердительно кивнул, после чего наклонился и убедился, что её нос не холодный. По тому, насколько холоден кончик носа, можно было понять, мёрзнет ли человек, — эту простую мудрость, когда-то переданную ему матерью, он запомнил на всю жизнь.

— Молодец. А теперь поищи где-нибудь платочек. Он мне понадобится для одного дела.

Грейс юрко соскочила с его колен и убежала в сторону своей комнаты. Почти сразу оттуда донёсся грохот полок и ящиков. Где бы ни прятался этот кусочек ткани, Пол был уверен — она его найдёт.

Не стоит твоего внимания…

Они были вместе уже около полутора лет, но даже спустя столько времени она всё ещё не спешила делиться с ним подобными мелочами. Она по-прежнему не доверяла взрослым — по крайней мере, не настолько, чтобы говорить о таких вещах. Считала их незначительными, недостойными упоминания.

И всё же прогресс был. И это радовало.

Она всегда рассказывала ему, что ей снилось. Сжимала его руку, когда ей было страшно. Хваталась за еду первой, не дожидаясь, пока он попробует её сам. Нынешняя Грейс уже не была той запуганной девчонкой, уверенной, что её голос ничего не значит. Она больше не была тем облезлым до костей призраком, которого он по воле судьбы уберёг от…

— Такая подойдёт? — спросила она, протягивая ему чёрно-белую полоску ткани, параллельно с этим перебивая его мысли.

— Да, вполне. А теперь садись на стул и открой рот как можно шире, хорошо?

Она сделала, как ей было велено, и прежде чем на её лице успела появиться тень сомнения, он уже закончил. Обхватив зуб тканью, он резко потянул его на себя, после чего сразу же обмотал чёрно-белым платком.

— Вот, держи, — он протянул ей кусочек ткани. — Можешь положить под подушку.

Она посмотрела на него с удивлением, полным непонимания его слов.

— Под подушку? А зачем?

— Все дети так делают, — коротко ответил он. — Кладут выпавший зуб под подушку, чтобы ночью к ним пришла зубная фея. Неужели ты не слышала об этом?

Вопрос был глупым, и отчасти он тут же пожалел, что задал его. Тем не менее Грейс юрко фыркнула и показала беззубую улыбку.

— Сделай так — и, проснувшись, обнаружишь ночью сюрприз, — он закатил глаза. — Ну всё, хватит про зубных фей и шляпников. Пора завтракать.

Вместе они отправились на кухню и, включив свет, достали вчерашние грелки. Установленный им генератор работал исправно, и свет, пусть и с перебоями, заливал помещение ровным жёлтым сиянием.

Во время коротких вылазок он время от времени находил газовые баллончики и теперь, разогревая крупы или консервы, не пренебрегал ими. По правде говоря, в месте, которое когда-то называлось Америкой, еды осталось немало. Основная проблема заключалась лишь в том, чтобы доставить её в бункер.

Так, во время своих странствий, они однажды наткнулись на перевёрнутый грузовик с «Твинки», и, как он понял, малышке пришёлся по вкусу их сладкий привкус.

Гораздо хуже обстояли дела с водой — и, пожалуй, с одеждой. Многие озёра замёрзли, а даже если вода в них когда-нибудь оттает, она всё равно не будет пригодна для питья.

Всё, чего касался лёд, становилось ядовитым, оттого и оставалось лишь надеяться на грузовики с бутилированной водой, превратившиеся в почти что мифические находки в этом новом мире.

— Вкусно? — спросил он.

— Ммда, — поспешно пробормотала она, пережёвывая хлеб и поджаренные кусочки бекона вместе с остатками вчерашнего риса.

Наблюдая, как ловко она орудует вилкой, Пол незаметно кивнул про себя. В первое время она ела грязными руками, занося в рот кучу инфекций и бог знает что ещё. Раньше такие вещи считались пустяками, но теперь становились причиной множества смертей. Те, кто не погибал от холода, ходили с кровоточащими язвами во рту и вечно ноющими желудками.

Наряду с хорошей водой ценились зубная паста и ополаскиватели для рта. Шампуни, мочалки, чистое бельё, столовые приборы, лекарства — целый список вещей, которые когда-то валялись на виду и ждали, пока их подберёт первый попавшийся бродяга.

Вспомнив кое-что важное, Пол подошёл к радио и сменил батарейки. Оно должно было оставаться в рабочем состоянии — иначе они окажутся полностью отрезанными от мира. Лишь благодаря ему они понимали, когда пора уходить, и надеяться на то, что смогут остаться здесь навсегда, было бы наивно.

Может, они проживут здесь ещё шесть месяцев. Может — год. А может, и все два. Вполне возможно, что именно здесь Грейс встретит своё совершеннолетие. И столь же возможно, что однажды им придётся уходить на рассвете, когда воздух ещё холоднее обычного.

То, что бункер находился под землёй, не играло решающей роли — он был недостаточно глубок. Даже если смерть не настигнет их во сне, вылазки наружу рано или поздно станут невозможными из-за критически низких температур. Радиация тоже скажет своё слово. Как впрочем и осадки, падающие с неба.

Если когда-то существовало классовое неравенство, теперь все были равны перед смертью. Тому, что время от времени накрывало планету, было всё равно на надежды и веру. Всё, что оставалось, — бежать. И те, кто не мог удерживать скорость на выбранном ими шоссе, погибали.

Почему-то Пол подумал, что летний гром для каждого звучит по-своему, а вот молния, следующая за ним, для всех одна и та же.

— Какие планы на сегодня? — спросил он Грейс, которая как раз добралась до горячего чая. — Если хочешь, могу предложить пару идей.

Девчонка уставилась на него, состроив до неприличия смешную мордашку.

— Ты и сам знаешь, — ответила она. — Я просто обязана отыграться в этот раз. Только чур не поддаваться. Хочу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что проиграл мне.

Повинуясь внезапному импульсу, он дёрнул её за правую щёчку, а затем взъерошил волосы.

— А как же, — рассмеялся он. — Уверен, сегодня у тебя получится. Но давай отложим это на вечер.

Он на секунду замолчал, после чего произнёс уже серьёзно:

— Я хочу научить тебя пользоваться оружием. Было бы хорошо, если бы ты умела держать его в руках.

Он ждал, что она что-нибудь скажет, но Грейс лишь кивнула. Про себя Пол отметил, что она всё ещё ребёнок — и в то же время куда более ментально зрелая, чем он сам был в свои десять.

— У нас хватит для этого патронов? — спросила Грейс.

Ударила в самое яблочко, — подумал Пол, вспомнив, что так и не удосужился провести инвентаризацию. Сколько их было? Пятьдесят? Может, около сорока? А то и меньше.

Да и был ли вообще смысл тратить их на стрельбу по банкам, если в самый нужный момент у них просто может не оказаться пули под рукой?

С другой стороны, даже будь у них чёртов склад боеприпасов — какой в этом прок, если из десяти выстрелов удачными оказывались ровно ноль?

— Уверен, — ответил он. — Думаю, мы можем выделить штук двадцать. А то и все двадцать пять. Не забывай, я и сам так себе стрелок, так что…

— Тогда я уделаю тебя, — сказала Грейс, воспринимая всё происходящее как игру. — Сначала там, наверху, а потом — в «Монополии».

Она снова улыбнулась, в который раз продемонстрировав, что одного зуба у неё, по всей видимости, уже не было — он наверняка лежал под подушкой.

— Мы выйдем наружу или будем стрелять здесь?

Снова хороший вопрос. И в который раз Пол отметил, что она слишком точно понимает суть происходящего. Он не так уж много знал об оружии, но прекрасно представлял, чем может закончиться стрельба в закрытом помещении. Пуля легко могла срикошетить — и вместо выставленной в трёх метрах банки угодить в его собственную артерию.

С другой стороны, револьвер был достаточно громким, и выстрел на улице мог привлечь ненужное внимание. Конечно, он много раз выбирался наружу и не встречал никого, кроме бродячих собак или волков, но это вовсе не означало, что людей поблизости не было.

Взвесив все за и против, он задумчиво прижал руку к подбородку.

— Думаю, на улице, — в конце концов сказал он. — Там намного безопаснее.

— А если нас кто-то услышит? — тут же скептически возразила Грейс.

— Будем надеяться на лучшее, малыш, — ответил он. — Неподалёку от бункера есть место. Заброшенный сарай. Думаю, там нас никто не услышит.

Часть первая: Дни после. Глава 3

Она снова о чём-то задумалась, и на секунду Полу показалось, что сейчас она укажет на ещё одну деталь, которую он упустил. Но в итоге она лишь кивнула.

— Тогда решено, — произнёс он. — Даю тебе двадцать минут, чтобы собраться. Одевайся тепло и не забудь те тёплые перчатки, которые я тебе дал. Ты должна беречь свои пальцы, куколка.

Она тут же покраснела и, немного запнувшись, ответила:

— Это было всего лишь маленькое покраснение. Ничего серьёзного, Пол.

— Это было раздражение, вызванное переохлаждением, — сухо заметил он. — Хочешь держать вилку двумя пальцами?

— И вовсе не двумя… Красной была только кожа возле большого пальца, а всё остальное…

— Грейс… — протянул он.

— Ладно, ладно. Двадцать минут…

— И не забудь про подштанники и двойную пару носков, — добавил он. — Я проверю, юная леди.

Спустя отведённое время оба были готовы. Убедившись, что на Грейс достаточно тёплой одежды, Пол указал на её шнурки.

— Ты неправильно их завязала, — тихо сказал он. — Позволь мне.

Он наклонился и аккуратно расшнуровал обувь. Взяв два кончика, сперва сделал знакомую ей петлю, а затем проговорил:

— Завязывай всегда в обратную сторону. Запомни — так будет лучше.

— Да, но…

— Но что? — пробормотал Пол, заканчивая с правым ботинком.

— Я думала, что разницы нет. Прости, если…

Медленно поднявшись на одно колено, Пол посмотрел ей в глаза и, смеясь, коснулся кончиком пальца её носа.

— Ты не должна извиняться. Не передо мной, малыш. Никогда. Поняла?

Грейс кивнула, после чего указала на люк.

— В прошлый раз петли скрипели. Тебе удалось их починить?

Как всегда — ничего не упускает из виду, — подумал Пол.

— Можно и так сказать.

Он не без труда взобрался по наклонной вертикальной лестнице и, приложив усилие, открыл люк. В лицо тут же ударил порыв холодного воздуха, а мгновение спустя он уже выбрался на поверхность. Быстро осмотревшись и убедившись, что поблизости никого нет, Пол посмотрел вниз на ждущую Грейс и подал ей знак рукой.

— Только не спеши, — тихо добавил он. — Одна нога за другой.

Она ничего не ответила, но в её глазах Пол отчётливо уловил намёк на упрёк.

Да, может, ты старше меня и умеешь сносно готовить, а заодно и завязывать шнурки, но не делай из меня идиота, ладно, ага?

Конечно, она бы так не сказала. Это была манера речи какой-нибудь пятнадцатилетки, у которой уже начала намечаться грудь и, возможно, вот-вот должны начаться месячные.

Во сколько обычно у девочек это начиналось? Пол понятия не имел. И что хуже всего — он не представлял, как будет действовать, когда Грейс в панике обратится к нему. Если обратится.

Как именно он объяснит ей, что изменения — это нормально. Что всё, что она может сделать, — принять их. Впустить в свою жизнь так же, как он когда-то впустил летний гром.

Внезапно его озарила мысль. Радио. Они забыли радио. Чёрт, какой же он идиот — забыть самую важную вещь. Бахвалился перед Грейс, а сам умудрился забыть предмет номер один.

Поднявшись наверх, девочка тут же взглянула на небо. Как всегда, его затягивали тучи, и лишь кое-где сквозь них пробивались одинокие лучи света. Заметив, что Пол снова спускается вниз, она вопросительно посмотрела на него.

— Что-то забыл? — с намёком спросила она.

— Да, — ответил Пол. — Рацию. Должно быть, оставил её на…

Он осёкся, наблюдая, как Грейс расстёгивает молнию болтающегося у неё на плече рюкзака. Медленно вынув оттуда радио, она ехидно улыбнулась, а затем, заметно смутившись, протянула его Полу.

— Я так и подумала, — наконец сказала она.

Не найдясь с достойным ответом, Пол лишь покачал головой и вздохнул от бессилия.

— Тебе никто не говорил, что ты слишком умная для десятилетки?

— Ты говорил, — тут же ответила она. — Раз десять. Или все тридцать.

— Тогда я вынужден повториться, моя юная леди, — усмехнулся он. — Вы чрезвычайно догадливая особа.

Грейс покраснела и вдруг выпалила:

— Хочу подарок. Сделаешь мне его?

— Подарок? — удивился Пол. — О чём идёт речь?

Раньше она никогда не заикалась о подобном, и, сказать по правде, для него это было в новинку. Да чего уж там — это был шаг вперёд.

Грейс опустила взгляд, и на секунду Полу показалось, что она о чём-то раздумывает.

— Скажу, когда мы вернёмся, — наконец произнесла она, всё ещё краснея. — Думаю, сейчас не лучшее время.

Он лишь выпрямился и в который раз кивнул.

— Как скажешь, крошка.

Вместе они закрыли люк, убедившись, что он не хлопнет, после чего прикрыли его всем тем мусором, который так удобно валялся под рукой.

— Куда дальше? — спросила Грейс.

Она не выходила наружу уже около двух недель и теперь цеплялась взглядом за каждую мелочь. Трогала руками ветви деревьев, вдыхала прохладный воздух, время от времени поднимала голову к небу. Может, надеялась увидеть птиц. А может — самолёты, про которые он когда-то ей рассказывал.

Словно собачка на прогулке, — подумал Пол и тут же мысленно одёрнул себя за это сравнение.

— Вооон тот сарайчик видишь? Думаю, он идеально подойдёт.

Он инстинктивно обернулся назад, затем последовательно пробежался взглядом влево и вправо. Он что-то слышал? Или ему просто показалось? Скорее всего — обычный треск веток под ногами. Полной уверенности не было, но всё же у него имелись основания полагать, что поблизости никого нет. Никаких следов, никаких признаков чужого присутствия. К тому же сама местность была открытой.

Спустя некоторое время они оказались у дверей сарая. Немного приоткрыв их, Пол убедился, что внутри пусто.

— Хорошо… — пробормотал он. — Отлично.

Зайдя внутрь, он сразу отметил, что место подходит для стрельбы. Затем взгляд зацепился за поддоны, на которые вполне можно было поставить цели.

Но прежде всего…

Он поставил радио на импровизированный стол и выкрутил громкость примерно до середины. Время от времени помехи перебивались какими-то звуками, но в целом это не мешало. Скорее наоборот — помогало сосредоточиться.

— Итак… — протянул он. — Ты готова?

Грейс быстро кивнула, после чего спросила, по каким целям они будут стрелять.

— Ну, например… — Пол огляделся и тут же заметил старую ржавую канистру.

Подойдя к ней, он взял её в руки, отмерил шагов десять и поставил на то, что когда-то было деревянной тумбочкой.

— Вот это подойдёт? — спросила Грейс, держа в руках немалую по размеру пластиковую трубу.

— Вполне, — утвердительно кивнул он. — Тащи всё, что сочтёшь нужным, и ставь примерно рядом с канистрой. Можешь повыше. Можешь дальше или ближе.

Примерно через десять минут площадка была готова. Прямо напротив них выстроилось около двадцати целей. Наступила короткая пауза. Воздух будто сгустился, и Пол поймал себя на том, что прислушивается к собственному дыханию. Радио негромко потрескивало где-то за спиной, добавляя ощущение нереальности происходящего.

Оставалось только одно — достать револьвер и зарядить его патронами.

Открыв коробку, он вытащил несколько патронов и поочерёдно вставил их в барабан. Про себя отметил, что сам процесс занимает больше времени, чем хотелось бы, и неплохо было бы немного потренироваться.

Встав в стойку, он обхватил рукоятку двумя руками и навёлся на стоящее по центру ведро. Первой мыслью было закрыть левый глаз, но, сочтя это ненужным, Пол больше ни о чём не думая нажал на курок.

Выстрел оказался тише, чем он ожидал, но даже так эхо несколько раз прокатилось вдоль стен сарая. Руки слегка дрожали, однако мгновение спустя Пол осознал, что отдача была не такой уж сильной.

Сама попытка, к сожалению, оказалась неудачной: вместо ведра пуля угодила в трубу, стоявшую в метре от него.

Взглянув на Грейс, он ожидал, что та прижмёт уши руками, но вместо этого она лишь с интересом уставилась вперёд.

Ну что ж… — подумал он.

Следующей целью он снова выбрал ржавое ведро. На этот раз пуля тут же сбила его с поддона. Воодушевившись удачным попаданием, Пол сделал ещё четыре выстрела — два из которых, к сожалению, прошли мимо обозначенных целей.

Ровно половина. Чёрт, я словно кручу рулетку.

Он отодвинул барабан, и из наклонившегося револьвера на землю высыпались шесть гильз. Взглянув на Грейс, он подмигнул ей и протянул оружие.

— Знаешь, что делать?

Она лишь фыркнула и, вынув из коробки шесть патронов, уверенно вставила их в нужные ячейки. Пол отметил, что у неё это заняло меньше времени, чем у него самого, и что для ребёнка её возраста это было совсем неплохо.

— Отлично. Молодец. Цель выбрала?

— Хммм… — она широко раскрыла рот, словно взвешивая лучший вариант. — Вон та металлическая пластина.

Она указала дулом револьвера, при этом опасно описав дугу в сторону Пола.

— Теперь наводи оружие вперёд и…

Он не успел договорить, как из револьвера вырвался оглушающий рёв. Всё произошло так неожиданно, что Пол инстинктивно пригнулся. Ещё секунда — и металлическая пластина с грохотом рухнула на деревянный пол сарая.

Первые мгновения Грейс просто молчала. Затем перевела взгляд на Пола, словно ожидая его реакции.

Не зная, какие слова подобрать, Пол лишь изобразил удивлённое лицо — чем тут же вогнал Грейс в краску. Одобрительно кивнув, он попросил её выбрать следующую цель и стрелять только тогда, когда он досчитает до трёх.

— Вон то серое… как его…

— Телевизор?

Грейс кивнула и приняла стойку. Услышав обратный отсчёт, она прищурилась — и в тот самый момент, когда Пол произнёс «три», пуля ударила точно в экран, разнеся его на сотни мелких осколков.

Следующие выстрелы оказались столь же удачными. И если бы не неудачно выпущенная пятая пуля, Грейс сбила бы все выбранные ею цели. Когда она опустила оружие, Пол подошёл к ней и приобнял за плечо.

— Совсем неплохо, — не скрывая восхищения, произнёс он. — Я бы даже сказал — отлично. Чёрт, пять выстрелов из шести, да ещё и с десяти метров. Крошка, да у тебя на лице написано — быть стрелком. Понимаешь?

Грейс молча принимала похвалу, а затем, выждав момент, эффектно показала язык. Признав поражение, Пол покачал головой и снова посмотрел на неё с искренним удивлением.

— Как?.. Как ты…

— Думаю, это было просто, потому что они не были живыми, — спокойно сказала Грейс. — По движущимся людям, наверное, гораздо сложнее попасть.

Этот ответ заставил Пола замереть. Спустя секунду он понял почему.

В её голосе не было ни улыбки, ни детского азарта. Это были слова человека, который за свою короткую жизнь увидел слишком много. Чьи глаза уже стали свидетелями того, как общество деградирует, а человечность исчезает.

— Да… думаю, ты права, крошка. Если не против, мы могли бы ещё раз…

Он осёкся.

Рука сработала раньше мысли — пальцы сомкнулись на лежащем на столе револьвере. Развернувшись, Пол почти безошибочно навёл оружие на источник звука, одновременно шагнув вперёд и заслоняя Грейс левой рукой. Сердце глухо ударило в грудь, а время будто на мгновение замедлилось.

Прямо перед ними, у главного входа, стоял мужчина.

Часть первая: Дни после. Глава 4

Чёрт. Револьвер не заряжен, — тут же подумал Пол, не опуская оружия.

Он делал вид, что ему не страшно, хотя кисти рук слегка дрожали. Сделав шаг вперёд, Грейс инстинктивно попыталась выступить рядом с ним, но Пол в который раз остановил её, выставив руку.

Несколько секунд они стояли в полной тишине. Потом мужчина наконец заговорил.

— Вы следуете в Божий сад, дети мои? — его голос был глухим, и одновременно с этим вязким. — Желаете пройти в место, где пахнет цветами, а рука Господня указывает вам путь?

Пол не ответил. Лишь крепче сжал пальцы.

Как? Как он мог не заметить следы этого пришлого? Лица он почти не различал, но по голосу было ясно, что это старик.

— Я слышал, что там мы все найдём спасение… — старик вознёс руку к небу. — Там мы обретём последний приют. Ибо нет больше в этом мире места, куда не дотянулись бы Его пальцы. Ибо нет смысла идти против Его воли.

Прежде чем Пол успел что-либо сказать, Грейс шагнула вперёд и резко выкрикнула:

— Вы говорите о месте, о котором я слышала по радио? Где можно не прятаться от холода и еды так же много, как растущих там деревьев?

— Грейс… — прошипел Пол. — Что ты… Назад.

Услышав голос девочки, старик будто взорвался. Его речь стала громче, резче, а слова — бессвязнее, превращаясь в безумную проповедь, подобную тем, что Пол слышал по радио.

— НЕУЖЕЛИ Я СЛЫШУ ГОЛОС РЕБЁНКА?! НЕУЖЕЛИ К МОИМ УШАМ ДОНЁССЯ НЕТРОНУТЫЙ ГОЛОС, ПОСЛАННЫЙ САМИМИ АНГЕЛАМИ НА ЗЕМЛЮ?!

В следующую секунду весь сарай наполнился диким хохотом. Он был рваным, надсадным, таким, что Пол знал — этот звук ещё будет возвращаться к нему в кошмарах. Лишь когда смех перешёл в удушливый кашель, старик замолчал и медленно засунул правую руку в карман.

— ПРОИЗНЕСИ ЕЩЁ СЛОВО, ДИТЯ. ПОДАЙ МНЕ ГОЛОС, ЧТОБЫ ДАТЬ МНЕ НАДЕЖДУ.

Он вынул руку, обнажив остро заточенное лезвие.

— ПОЗВОЛЬ МНЕ ПРИНЕСТИ ТЕБЯ КАК ПЛАТУ ЗА ВХОД. КАК РАВНОЦЕННУЮ ЦЕНУ ЗА ИСКУПЛЕНИЕ ВСЕХ НАШИХ ГРЕХОВ. ИБО ТОЛЬКО КРОВЬ АГНЦА МОЖЕТ ДАРОВАТЬ НАМ ПОКОЙ. ИБО ТОЛЬКО НЕВИННОСТЬ ИДЁТ РУКА ОБ РУКУ С…

— А если нет? — перебил его Пол.

Голос прозвучал неожиданно ровно. Перебить этот бред оказалось почти приятно. И если бы коробка с патронами не находилась в шести метрах от него, он бы уже избавил этот мир от фанатика.

— Что, если прямо сейчас я впущу в тебя пулю, дорогой?

Он коснулся рукой плеча Грейс, давая понять: больше ни слова. Ни единого.

— Неужели я слышу ещё один голос? — взревел пришлый. — НЕУЖЕЛИ ТЫ МОЖЕШЬ СОМНЕВАТЬСЯ В ЕДИНО ПРАВИЛЬНОЙ ВЕРЕ?

Он сделал шаг вперёд и тут же заметил радио, стоявшее в нескольких метрах от него. Уловив доносящийся из динамика шум, старик исказил лицо кривой ухмылкой, и Пол мгновенно понял, к чему тот клонит.

Теперь он точно знал, кто стоит перед ним. Неясным оставалось лишь одно — как он сюда попал и сколько их ещё. Если за воротами сарая его ждут «братья», можно считать, что они пропали. В таком случае этот сарай станет для него и Грейс могилой.

— ТАК ВЫ НЕ ВЕРУЮЩИЕ?! — заорал старик. — ВЫ НЕЛЮДИ! ИБО В ВАШЕМ СЕРДЦЕ НЕТ ВЕРЫ, А В ГЛАЗАХ НЕТ И НИКОГДА НЕ БЫЛО ИСТИНЫ! ВЫ СЛУШАЕТЕ ШЁПОТ ДЬЯВОЛА, СЛУШАЕТЕ ЭТИ БОГОПРОТИВНЫЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ, ОТВЕРГНУТЫЕ ГОСПОДОМ И ВЫБРОШЕННЫЕ ИЗ ЕГО ЦАРСТВА!

Он медленно направился к радио, шаркая ногами.

— Но ничего… ничего непоправимого, — бормотал он. — Я избавлю вас от этого голоса. Я УКАЖУ ВАМ ВЕРНЫЙ ПУТЬ, И МЫ ВМЕСТЕ ВОЙДЁМ В САД БОЖИЙ.

Пол выкрикнул, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Ты видишь этот револьвер, старик? Ещё один шаг — и я выстрелю. Клянусь тебе.

— ЛОЖЬ! — тут же донеслось в ответ. — Всё, что я вижу, — это ересь и лживые речи!

Чёрт… Он понял? Он увидел?

Или я и правда настолько плохой лжец, что сейчас мне придётся…

Изо рта старика потянулась тонкая струйка слюны. Его голова начала бешено дёргаться из стороны в сторону. В следующую секунду он взревел и, словно подтверждая самые страшные догадки Пола, рванул прямо на него, выставив нож вперёд.

Слова-обрывки, бессвязная околесица срывались с его губ, а движения казались хаотичными и пугающими — слишком быстрыми, слишком решительными.

В тот самый момент, когда Пол уже собирался оттолкнуть Грейс назад и самому броситься навстречу, пытаясь выбить нож из рук этого психа, произошло то, чего он никак не ожидал.

Старик зацепился ногой за валявшийся на полу кусок деревянного поддона. Потеряв равновесие, он кубарем полетел вперёд и с глухим, мерзким звуком ударился головой о металлическую трубу.

На мгновение Полу показалось, что пришлый уже не встанет, но спустя секунду тот всё-таки поднялся на ноги. Он замер, словно не решаясь сделать следующий шаг, а затем из его груди вырвался полный боли и отчаяния крик. Пол по-прежнему плохо видел его лицо, но даже с такого расстояния заметил рассечённый лоб — тёмная полоса крови стекала вниз.

Старик рухнул на колени и начал сумбурно шарить руками по полу.

— Мой нож… — сумел расслышать Пол. — Мой нож…

Это было странно. Он должен был прекрасно видеть, где лежит клинок — всего в нескольких сантиметрах от него. Словно он был…

Стоило старику подняться и сделать неловкий шаг, как всё встало на свои места.

Конечно. Как он мог не понять этого раньше?

— Где вы?! — безудержно заорал незнакомец. — ГДЕ ВЫ, МАТЬ ВАШУ?! РЕШИЛИ УЙТИ ОТ МЕНЯ?! РЕШИЛИ БРОСИТЬ МЕНЯ, КАК БРОСИЛИ МЕНЯ МОИ СЫНОВЬЯ И ДОЧЕРИ?!

Он отвернулся от Пола, крича уже в сторону пустой стены.

— Подай свой голос, дитя! Укажи мне путь, чтобы Он забрал меня в своё царство!

Пол повернулся к Грейс и тихо опустился на одно колено. Глядя на то, как она неотрывно смотрит на старика, он лишь подтвердил её собственную догадку.

— Он слепой, — прошептал Пол. — Поэтому и не видит нас.

Грейс кивнула — и неожиданно для него обняла его за плечи. Глаза её покраснели от слёз, и казалось, ещё немного — и она расплачется.

— Я думала, что он тебя…

— Знаю, — так же тихо ответил он. — Но всё обошлось. Правда?

Пол кивнул в сторону радио и лежащих на столе патронов, затем нащупал правой рукой камень.

— Сейчас я отвлеку его внимание. Думаю, он на это купится, — он подмигнул ей и ободряюще коснулся пальцем кончика её носа. — Ты беги собирать патроны, а я заберу радио. Думаю, на сегодня с нас хватит стрельбы.

— А если на улице могут быть…

— Не думаю, — перебил её Пол. — Будь кто-то ещё, они бы уже дали о себе знать. Скорее всего, он один.

Он бросил взгляд на старика, который продолжал бормотать и время от времени взывал к своему богу.

— Ты была сегодня молодцом, — сказал Пол, вкладывая револьвер ей в руки. — Держи. Пусть он придаст тебе храбрости.

Грейс улыбнулась и тихо спросила:

— Ты правда так считаешь?

— Знаю, — ответил он. — А теперь давай. Ты ведь всё ещё хочешь обыграть меня в «Монополию», верно?

Он обернулся и, запахнувшись, бросил камень в самую дальнюю часть сарая. Тот с глухим треском ударился о сложенную груду черепицы и обвалил её на пол, что, конечно же, привлекло внимание старика.

— ВОТ И ВЫ… — прошептал тот и, как Пол и предполагал, рванул вперёд.

Ему следовало бы двигаться осторожно, но вместо этого он бежал так, словно от этого зависела вся его жизнь.

— ОНИ ПРИМУТ МЕНЯ ОБРАТНО! — продолжал кричать он. — СТОИТ МНЕ ПРИНЕСТИ ИМ ЭТОГО НЕВИННОГО АГНЦА! СТОИТ ИМ УВИДЕТЬ, ЧТО Я ДОСТОЙНЫЙ!

Смех вновь перешёл в кашель, но на этот раз он его не останавливал. Давясь, захлёбываясь собственным дыханием, старик всё так же заливался хохотом.

Подойдя к радио и убавив звук почти до нуля, Пол невольно задался вопросом: как этот псих вообще выживал? Скорее всего, когда-то он был в группе. Но со временем его просто выбросили — решили, что от него нет никакой пользы, что не стоит рисковать ради больного, прозомбированного проповедями фанатика. Возможно, он и правда был частью секты. Но теперь — один. Оставленный на милость самому себе, вынужденный бесцельно скитаться по остаткам былого мира, надеясь лишь на то, что не столкнётся с диким зверем раньше, чем с людьми.

— Грейс, ты готова? Если да, тогда…

Пол замер.

Он не сразу поверил в то, что видит. Прошла секунда — или, может, целая вечность. Лишь едва различимый треск радио вернул его в реальность.

Нет… Господи. Зачем?

Почему?

— Грейс… — тихо произнёс он, делая шаг в её сторону. — Крошка, поверь, он того не…

Зажав револьвер обеими руками, Грейс направила его на старика. Палец лёг на курок. И вдруг, неожиданно для Пола, она закричала — резко, с надломом в голосе:

— ТЫ ХОТЕЛ ЕГО РАНИТЬ! ТЫ ХОТЕЛ ЕГО УБИТЬ!!!

Старик отреагировал мгновенно. Улыбка прорезала его лицо, и в тот же миг Пол отчётливо услышал его крик.

Всё, что произошло дальше, было слишком стремительным. Слишком резким. И каждый раз, возвращаясь к этому моменту в памяти, Полу казалось, будто он ставит воспоминание на быструю перемотку.

В тот самый момент, когда пришлый рванулся в сторону Грейс, по всему сараю прокатился грохот выстрела. Первые несколько секунд после этого были пустыми — словно мир на мгновение выдохнул и замер. А затем тишину разрезали душераздирающие вопли старика.

— СУЧЬЯ МЕЛКАЯ ДРЯНЬ, ЕБУЧАЯ ПОДСТИЛКА ДЛЯ…

Грейс всё так же стояла с оружием, не шевелясь, будто сама не до конца верила в то, что только что выстрелила.

Старик продолжал орать, выплёскивая из себя всю ту гниль, что, казалось, копилась в нём годами.

— КАК ТОЛЬКО Я ДО ТЕБЯ ДОБЕРУСЬ, Я ОТРЕЖУ ТВОЙ ЯЗЫК! Я ВЫКОЛЮ ТВОИ ГЛАЗА! Я ВЫЕБУ ТЕБЯ, БУДЬ ТЫ…

От пронзающей боли он рухнул на доски и вцепился в кровоточащую ногу. Если раньше его речь ещё имела подобие смысла, теперь это был бессвязный поток повторяющихся слов, перемешанных с диким рычанием.

— СУКА… СУКА… СУКА… — он заорал и снова сорвался на мат. — ЕБУЧАЯ СУЧЬЯ ДРЯНЬ!!!

Пол медленно подошёл к Грейс и осторожно положил ладонь на направленное на старика оружие.

— Пошли, — стараясь сохранить ровный голос, сказал он. — Нам нужно уходить.

— НЕТ! — тут же выкрикнула Грейс.

Она снова навела револьвер на пришлого и повернулась к Полу.

— ОН ХОТЕЛ ПРИЧИНИТЬ ТЕБЕ ВРЕД. ОН ХОТЕЛ ТЕБЯ УБИТЬ!

На этот раз она не пыталась скрыть слёзы. Палец был готов нажать на курок во второй раз. Понимая, насколько всё хрупко, Пол изо всех сил удерживал себя — не сорваться, не повысить голос.

— Пытался, — спокойно подтвердил он. — Но у него не получилось.

— А ЧТО ЕСЛИ… — перебила его Грейс. — Что, если бы у него получилось? Ты подумал об этом, прежде чем просто оттолкнуть меня в сторону? Что было бы, если…

— Нет смысла об этом думать, — Пол опустился на корточки, добиваясь, чтобы её взгляд был только на нём. — Он не первый. И не последний. Мы уже бывали в подобных ситуациях, и тогда…

— Тогда у меня не было оружия, — резко возразила Грейс. — Если бы оно у меня было, я бы…

— Убила бы всех? — тихо спросил Пол. — Подняла бы шум и дала повод спустить на нас всех собак?

Не в силах совладать со своими чувствами, Грейс выронила револьвер и разрыдалась. Уткнувшись лицом в грудь Пола, она непроизвольно вздрагивала всем телом и, словно пытаясь отгородиться от мира, забиралась под его рубашку.

— Я ненавижу их… — сквозь всхлипы доносилось до него. — Он хотел причинить тебе вред.

— Знаю, малыш. Знаю…

— Тогда почему? — её голос сорвался. — Почему я не могу его…?

Пол не стал отвечать. Вместо этого он просто позволил ей говорить. Ей было всего десять, и она имела на это полное право. Убедившись, что дрожь постепенно сходит на нет, он опустился на колени и крепко обнял её одной рукой.

— Пошли, — тихо сказал он. — Сейчас.

На заднем фоне старик продолжал орать, швыряя во все стороны всё, до чего мог дотянуться. Его крики не стихали — наоборот, с каждой секундой становились всё громче и яростнее.

— СУЧЬЯ МЕЛКАЯ ПОГАНЬ! ПАСКУДНАЯ БЛЯДСКАЯ…

Пол обнял Грейс за плечи, и вместе они направились к выходу. В голове у него крутились сотни мыслей, и, покидая сарай, он до конца не был уверен, правильно ли поступает. В этом новом мире больше не существовало морали — всё сводилось к одному: выжил ли ты и как далеко был готов ради этого зайти.

Тем не менее он старался не прибегать к насилию. По крайней мере, в те моменты, когда его можно было избежать. Убийство невозможно оправдать — даже если оно совершено якобы во благо. Приходилось ли ему убивать? Да. Сожалел ли он об этом? Сложный вопрос.

Но сейчас речь была не о нём.

Речь была о Грейс. О той черте, к которой она подошла слишком близко. Об одном решении, которое могло изменить её жизнь — подарить чувство безнаказанности и вседозволенности. Повод был. Она сделала то, что сделала. Но она не перешла грань.

И всё же…

Пол на секунду остановился, осознавая, что девочка, скорее всего, возьмёт вину на себя. Она не была глупа. Она прекрасно понимала, что этот сарай, вероятнее всего, станет для старика могилой. И причиной этому будет она. Только она.

Слепой. С простреленной ногой.

У него не было шансов. Их не существовало с того самого момента, как Пол по собственной глупости вложил револьвер ей в руки.

Если всё именно так — выбора у него не оставалось.

Если всё именно так — ему предстояло сделать лишь одно.

Он разжал руку и посмотрел на застывшую в ступоре Грейс. Было видно, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, и прямо сейчас он дал ей эту возможность — побыть одной.

Оказавшись вновь у ворот сарая, Пол убедился, что револьвер заряжен, после чего вошёл внутрь. Закрыв за собой дверь, он медленно направился к старику.

Последнее, что он увидел, прежде чем навести на него оружие, — это жестокую улыбку и тонкую струйку крови, по всей видимости смешанную со слюной. Последнее, что он услышал, прежде чем грохот револьвера в последний раз прокатился по сараю, — безумный хохот, идущий рука об руку с кашлем.

Он сделал то, что сделал. И не станет об этом сожалеть.

Пол вышел из сарая и медленно закрыл за собой дверь. Грейс смотрела прямо на него, словно ожидая объяснений.

Но никаких слов не последовало.

Он лишь обнял её, и вместе они двинулись в сторону бункера.

День подходил к концу.

***

Последующие дни проходили в привычном для них темпе. О случившемся они не говорили, а если разговор по какой-то причине начинал к этому приближаться, Пол предпочитал обрывать его.

Он хотел дать ей достаточно времени, чтобы Грейс сама обдумала произошедшее. Да и себе — тоже. В конце концов, он и сам ещё не знал, какие ответы ищет и с какой стороны к ним подступиться.

Подошло время ужина, и, недолго раздумывая, он встал к плите.

Овощи вот-вот должны были испортиться, и, решив приготовить на ужин нечто вроде рагу с консервами вместо мяса, он достал несколько банок.

Грейс ушла в свою комнату и, вероятно, уже спала. Хорошо, если так. Хорошо, если ей удаётся отвлечься — понять, что он не держит на неё зла. Девчонка сильно к нему привязалась, и сейчас Пол осознавал это как никогда. За последнее время он и правда стал для неё отцовской фигурой — тем, на кого можно опереться.

Это одновременно пугало и воодушевляло.

В прошлой жизни у него не было детей. И теперь, когда всё, что он знал, покрылось льдом, он чувствовал, что должен стать лучшей версией себя, чтобы она смогла стать лучшей версией себя. Раньше он этого не понимал. Сейчас страшился в полной мере этого слова.

Впервые в жизни он ощущал ответственность за кого-то, кроме себя. И, разумеется, к такому не существовало никаких учебников.

Пытаясь сосредоточиться на готовке, Пол в который раз упрекнул себя в скудности их рациона. Столовых приборов тоже было немного, и если бы не вилки и ложки, найденные в одном из шкафчиков, им, вероятно, пришлось бы есть руками.

Он посмотрел на морковь с луком, шкворчащие на сковороде, и, убедившись, что они достаточно обжарились, добавил туда рис. Проверив, что всё выглядит хотя бы съедобно, Пол напоследок залил смесь водой.

Крышки не нашлось. Открыв пару консерв, он высыпал мясо в общую массу.

Уменьшив газ и оставив ужин доходить, Пол сел за стол. Ноги чертовски болели, но ещё хуже была зудящая чесотка по всему телу. После ужина он обязательно примет душ.

А пока…

Часть первая: Дни после. Глава 5

Он дотянулся до радио и начал медленно крутить колёсико частоты.

Времена, когда из динамиков доносилась кантри-музыка, давно ушли. Сейчас его интересовало другое. То, что беспокоило его с того самого момента, как они покинули тот сарай. То, что представляло реальную опасность.

Как именно тот старик выживал? И кем он был?

Шрамы на лице были старыми. Но вот пальцы… Пальцы его левой руки были абсолютно чёрными — такими же, как у тех туристов, которых каких-то двадцать лет назад эвакуировали с Эвереста. Пол не сомневался: они давно потеряли чувствительность. И он не сомневался, кто удостоил старика такой «чести».

Знак вора. Скорее всего, он что-то украл. А заметив это, те, кому он служил, решили от него избавиться. Рука против его воли опускалась в жидкий азот. Не как наказание в порыве ярости, а скорее как часть какого-то обряда. Кто-то держал плечо, кто-то читал молитву, или как думалась Полу то что обычно обходили священники. Ждали нужного момента, нужного цвета кожи. Когда крик становился особенно громким — это означало, что «Бог услышал». Пол мог лишь представить какая это была боль.

Конечно, на просторах бывшей Америки хватало психов, но даже среди них одна группа особенно выделялась.

Те, кто остановился.

Или, как они называли себя сами, — Апостолы первой десятки.

Говорили, что первые из них стали свидетелями самых ранних касаний. Что Бог избрал их своими вестниками — и потому оставил в живых. Ходили слухи, что они разрослись по всему континенту, проникли вглубь каждого штата. Что теперь в каждом из них есть церковь, где у грешников всё ещё оставался шанс отмолить себе прощение.

Кто они были и чего хотели? Пожалуй, на этот вопрос не существовало чёткого ответа. Исходя из того, что знал он сам, Пол мог предположить: как таковой цели у них не было. А если так, значит, стоило отбросить сложные объяснения и начать с самого банального — того, что чаще всего и оказывается правдой.

Как и любая подобная секта, они стремились к одному: увеличить число последователей, укрепить своё влияние на территории того, что когда-то называлось страной. Выжить.

Домыслов было слишком много. Единственное, в чём Пол был уверен, — добрая половина слухов являлась откровенной ложью. Взять хотя бы мнимые церкви, на которые мог случайно наткнуться любой бедолага. Насколько он помнил, практически всё тихоокеанское побережье давно было сковано льдом. То же самое касалось и Мексиканского залива, хотя до него доходили слухи, что где-то в Луизиане ещё ведётся вещание.

Но были и другие истории. Те, что слишком напоминали правду, чтобы их можно было просто игнорировать.

Он слышал, что тех, кто предавал интересы апостолов, ждал самый ужасный конец. Кому-то внутривенно вводили жидкий азот и наблюдали, как человек умирает от собственных криков. Кого-то подвешивали на перевёрнутых крестах и оставляли замерзать, как только последние лучи солнца скрывались за горизонтом.

Других же — как, например, того старика — просто изгоняли. Разумеется, перед этим отрезав пару конечностей или выколов глаза.

Пол не сомневался в правдивости этих рассказов. Он слишком хорошо знал, на что способен человек. С тех пор как произошли первые касания, прошло много лет, и вместе с ними границы дозволенного раздвинулись до пугающих пределов.

Он снова прокрутил колёсико частоты — и на этот раз наткнулся на то, что искал. К сожалению, его опасения подтвердились.

Голос, доносившийся из динамика, был спокойным. Пожалуй, даже слишком. Уверенным — таким, который заставляет слушать, даже если не хочешь. Удивительно, как многого можно добиться, играя с интонацией. Как легко задеть сердца, если знаешь, какие слова произнести.

…касания Его — это дар.

Дар, который человечество должно понять,

дабы искупить свои грехи

и получить шанс начать новую жизнь.

На заднем фоне не играло никакой музыки. Пол подумал, что если бы она была, эффект оказался бы куда слабее.

Мы видели тех, кто кричал.

МЫ ВСЕ ВИДЕЛИ ТЕХ, КТО БЕЖАЛ.

Спросите себя — не устали ли вы?
Спросите себя, зачем вести бессмысленное, одинокое существование.

Перебираться по туннелям, обрекать своих детей на смерть.

Детей, которые НЕ ДОЛЖНЫ нести на себе наше бремя.

ДЕТЕЙ, КОТОРЫЕ В СИЛУ СВОЕЙ НЕВИННОСТИ СЛЫШАТ ЕГО ГОЛОС ЛУЧШЕ.

КОТОРЫМ НЕ ВЕДОМЫ ПРАВДА И ЛОЖЬ.

КОТОРЫМ НЕ ВЕДОМЫ ДОГМЫ СТАРОГО МИРА.

Вы все должны…



Пол сжал челюсть так, что заболели зубы. На мгновение ему показалось, будто голос из радио говорит прямо с ним — знает, где он, знает, с кем он. Он подавил желание разбить приёмник о стену и вместо этого просто выключил звук.

Касания Его — дар…

Пусть они скажут это жителям Калифорнии. Тем, кому ломали ноги и спины в той чудовищной давке в первые часы — а может, и дни. Тем, кто оказался закован во лёд, чьи тела до сих пор можно найти, если пройтись вдоль шоссе 66. Полу казалось, что их лица в полной мере выражали всю «благодарность», которую они испытали. Особенно лица детей и подростков.

Он откинулся на спинку кресла и обхватил голову руками. Медленно промассировал виски и, тяжело вздохнув, едва слышно прошептал:

— Думай… думай…

Если он слышит это вещание, значит, они находятся в пределах ста километров. Вряд ли дальше — такие передатчики были большой редкостью. Конечно, они могли захватить военную базу. Или просто наткнуться на неё. Но тогда как здесь оказался старик?

С такими ранениями Пол сомневался, что тот мог долго странствовать. Неделя? Три дня? Информации было слишком мало — и именно это пугало сильнее всего.

Мысль о том, что однажды во время вылазки его могут поймать и передать какому-нибудь фанатику или извращенцу в качестве «дара», выводила его из себя.

Что тогда будет с Грейс?

Сколько времени она просидит в бункере?

И как быстро поймёт, что ждать его больше не имеет смысла?

Он мог лишь догадываться, что они делают с детьми. И ни один из вариантов даже близко не стоял рядом с наклонностями самых богатых людей двадцатого века.

Позади тихо скрипнула дверь, и он услышал её осторожные шаги. Грейс подошла к нему и, не сказав ни слова, забралась к нему на колени. Не проронив ни звука, она уткнулась лицом ему в плечо и обняла за шею, прижимаясь всем телом.

Она напоминала испуганного котёнка, который наконец нашёл тёплое место и теперь не решается пошевелиться, боясь, что его снова оставят одного.

— Всё никак не можешь проснуться? — тихо спросил Пол.

Грейс что-то невнятно пробормотала и коротко зевнула.

— Ужин будет готов через двадцать минут, малыш. Тебя устроит?
— Угу…

Она лишь сильнее прижалась к нему. Её дыхание постепенно выровнялось — спокойное, ровное. Пол осторожно высвободил одну руку и медленно погладил её по голове, стараясь не разбудить.

В этот момент он особенно остро понял: сейчас для неё не существовало ни холода, ни радио, ни голосов из динамиков. Был только он — и этого было достаточно.

Он был рад, что она ему доверяет. Рад, что рядом с ним она может позволить себе быть просто ребёнком.

— Хорошо… — тихо пробормотал Пол, закрывая глаза. — Всё хорошо.

*** Он не знал, как долго спал, но проснулся от звона вилок. Грейс тихо готовить не умела — как, впрочем, и делать что-либо ещё. Пол невольно улыбнулся и вспомнил, как когда-то мать упрекала его за умение создавать шум на пустом месте.

Зевнув, он медленно поднялся с кресла и взглянул на часы. Минутная стрелка почти завершала полный круг — значит, он отключился всего минут на тридцать.

— Доброе утро, соня, — хихикнула Грейс, перекладывая ужин в две тарелки. — Я закончила блюдо, так что…

Она смешно поклонилась и указала на стол.

— Милости прошу, — торжественно добавила она. — Кто последний доест — моет тарелки.

Она тут же уселась на стул и принялась запихивать в себя рис. Наблюдая, как еда разлетается во все стороны, Пол невольно улыбнулся.

— Ты точно съешь всё, что себе наложила? — с интересом спросил он. — В прошлый раз, если помнишь, ты просила меня доесть за тобой.

— Это было в прошлый раз, — обиженно пробормотала Грейс. — Сейчас всё будет по-другому.

Присоединившись к ней, Пол пододвинул к ней нож.

— Сколько раз я говорил тебе, что мясо лучше резать ножом?

Грейс ничего не ответила и демонстративно отправила в рот до корочки зажаренную морковку.

— Вот представь, — усмехнулся Пол. — Мы окажемся в гостях, а ты будешь есть вот так. Нет, это всё равно лучше, чем руками, но…

Грейс отставила тарелку и с искренним недоумением посмотрела на него.

— А что такое гости?

Пол замер, подбирая слова.

— Это… — он на секунду задумался. — Это такое место, где тебе рады. Куда тебя зовут попить чай или просто поговорить.

Откуда ей было это знать, упрекнул он себя.

Спроси ещё, что такое распад атома или знает ли она столицу Германии.

— Наверное, это прикольно, — задумчиво пробормотала Грейс, тыкая вилкой в остатки мяса.

Только сейчас Пол заметил, что она чем-то подавлена. Решив разрядить неловкую тишину, он наклонился чуть ближе.

— Ты права, малыш. А знаешь, что ещё прикольно?

Грейс посмотрела на него и хитро прищурилась.

— Ну-у-у…

Пол выдержал паузу, а затем заявил:

— То, как я размажу тебя в «Монополии».
Он ожидал бурной реакции, но вместо этого Грейс лишь улыбнулась. Было видно, что она собирается ему что-то сказать, и Пол не сомневался, о чём пойдёт речь.

Конечно, он был готов. Ему казалось, что теперь они наконец могут поставить точку в этом вопросе.

— Ты хочешь поговорить о том, что случилось три дня назад? — спросил он. — Я же вижу по глазам. Может, по мне и не скажешь, но я неплохо читаю людей, малыш. Я готов ответить на любые твои вопросы, лишь бы ты…

— Ты обижаешься на меня? — перебила она. — За то, что я выстрелила в ногу тому противному дядьке?

Пол на мгновение замолчал, затем медленно покачал головой.

— Тогда почему? — не отступала Грейс. — Почему ты так на меня тогда смотрел? Словно…

— Я скорее злюсь на себя, — мягко сказал он. — Если бы я заметил его раньше, всего этого можно было бы избежать.
Грейс помолчала, после чего осторожно спросила:

— А ты… ты испугался тогда?

Пол чуть заметно напрягся, но не отвёл взгляд.

— Да, — честно ответил он. — Очень.

Она кивнула, будто именно этого ответа и ждала.

— Я тоже, — сказала она. — Но когда он побежал, я почему-то подумала не про себя. Я подумала, что если он дотронется до тебя, я этого не переживу.

Она нахмурилась, подбирая слова.

— Это плохо? Так думать?

— Нет, — ответил Пол почти сразу. — Это нормально.

Он отставил тарелку и осторожно накрыл ладонь Грейс своей.

— Тот старик был отвратительным человеком, поверь мне. Он бы умер в любом случае. Просто так вышло, что он наткнулся именно на нас, — Пол запнулся и добавил тише: — В этом нет твоей вины. Только моя нерешительность.

Он машинально прокрутил нож между пальцами и продолжил:

— Иногда я забываю, как сильно изменился мир, Грейс. Я отказываюсь принять то, что произошло, и всё ещё надеюсь, что однажды это закончится.

Она посмотрела на него с надеждой.

— А это возможно?

Пол сомневался, что она по-настоящему понимала, какой была жизнь до всего этого. Рассказы и книги — одно, но они не могли объяснить, каково это: просыпаться утром и просто варить себе кофе, не думая о выживании.

Он не хотел лгать. Но и говорить всю правду — тоже.

— Не уверен, — тихо ответил он. — Я сейчас вообще ни в чём не уверен, детка.

На минуту повисло молчание. На этот раз Грейс сама решилась его нарушить.

— Монополия, — сказала она. — И ещё подарок. Ты же обещал, помнишь?

Пол вытер ладонями покрасневшие глаза и кивнул.

— После того как ты вымоешь всю посуду, — усмехнулся он, кивая на остатки риса в её тарелке.

***

Грейс разложила карту, затем достала две маленькие фигурки. Аккуратно поставив их на старт, она подняла взгляд на Пола и кивнула.

— Как обычно?

Пол кивнул и выставил кулак.

— С одного или трёх?

— С одного, — ответил он.

— Хорошо.

— Раз, два, три…

Пол показал ножницы, Грейс — камень. Девочка лишь довольно улыбнулась и, не теряя времени, схватила игральный кубик и бросила его с завидной скоростью.

— Покупаю, — сказала она и аккуратно придвинула к себе карточку улицы. — Она красивая.

— Уверена? — спросил Пол. — Это всего лишь первый круг.

— Чтобы потом платить тебе втридорога только потому, что в начале игры не выкупила участок?

Она посмотрела на него тем самым взглядом, на который способны только дети, и добавила:

— И вообще… она мне нравится.

Грейс ещё раз взглянула на карточку.

— Ты когда-нибудь жил на такой?

Пол задумался, бросая кубик.

— Да, можно и так сказать. Домик у меня был, правда, гораздо меньше, чем этот, но вид оттуда был… просто улётный.

— Улётный, — повторила Грейс, пробуя слово на вкус. — Мне нравится.

Пол сделал четыре шага вперёд и тут же усмехнулся.

— Лотерея, — сказал он. — Что у нас на этот раз?..

Он потянулся за карточкой, прочитал и хохотнул, показывая её Грейс.

— Банковская ошибка. Выплата в размере пятисот долларов.

Грейс лишь фыркнула — так, будто это было нечто само собой разумеющееся.

— Давай включим музыку, малыш. Ты не против?

Грейс молча кивнула и бросила кубик. Выпало четыре, но, воспользовавшись тем, что Пол в этот момент вставал, она сделала пять шагов вперёд.

Ей было всего десять, и по правде говоря, она не сделала ничего такого, чтобы за это сажали в тюрьму.

Через мгновение заиграла музыка. Усевшись на своё прежнее место, Пол с недоумением посмотрел на поле.

— Ты купила эту ратушу?

— Да, — хихикнула Грейс и указала на деньги, отложенные в качестве задатка. — Похоже, мне сегодня везёт.

На фоне Chester Bennington пел о запоздалом понимании. Улавливая слова, Грейс вдруг спросила:

— А дороги правда могут быть непройденными? Или по ним просто уже никто не ходит?

Пол бросил кубик и лишь после того, как заплатил штраф, дал короткий ответ:

— Думаю, и то и другое. Всё зависит от выбранного тобой пути. — Он почесал голову и добавил: — Жаль, что ты не была на концерте этой группы. Думаю, тебе бы понравилось.

— А как это? — тут же спросила Грейс. — Ну… стоять там и…

— Это было классно, — ответил Пол. — Ехать туда с друзьями на взятой напрокат машине, проталкиваться как можно ближе к сцене, доставать телефон и…

— Проталкиваться? — переспросила Грейс. — А зачем? Там что, было так много людей?

Пол хохотнул и кивнул, вспоминая, как когда-то стоял в толпе с зажигалкой в руке.

— Ты даже не представляешь. Там был настоящий океан людей.

— Океан…

Грейс задумчиво уставилась вверх, затем кивнула.

— А мы когда-нибудь увидим его? — спросила Грейс.

Она помолчала, глядя куда-то мимо стола, и добавила уже тише:

— Бескрайняя вода…

Пол не ответил сразу. Он бросил взгляд на игровое поле, на аккуратно разложенные деньги, на её маленькие руки, уверенно передвигающие фишку вперёд — будто весь мир всё ещё подчинялся простым правилам.

— Он большой, — наконец сказал он. — Гораздо больше, чем кажется.

Он на секунду задумался.

— Океан в конце дороги…
 Пол почувствовал, как внутри что-то сжалось, но он не позволил этому отразиться на лице. Вместо этого он потянулся за кубиком и кивнул на поле.

— Твой ход, мечтательница.

Грейс довольно фыркнула, бросила кубик и, прежде чем сделать шаг, вдруг сказала:

— Если мы когда-нибудь дойдём до океана, я куплю там самый красивый дом.

Она посмотрела на него.

— И мы будем жить там вместе, и ты будешь платить мне аренду.

Пол усмехнулся.

— Тогда мне придётся быть очень богатым, крошка.

Она бросила кубик и, достав сто долларов, купила ещё один участок земли. Песня незаметно перетекла в следующую — теперь из динамика звучал голос вокалиста группы KALEO.

Часть первая: Дни после. Глава 6

Спустя быстро пролетевшие два часа партия была окончена. Радио мирно гудело в стороне, и, решив немного размяться, Пол протянул Грейс руку.

— Ты умеешь танцевать, малыш?

Девочка смутилась и отвела взгляд. Словно чувствуя себя в чём-то виноватой, она начала крутить носком левой ноги и наматывать прядь чёлки на палец.

— Понятно… — хохотнул Пол. — А я-то думал, что только мальчишки могут быть такими стеснительными.

— Неправда! — тут же выпалила Грейс. — Ничего я не…

Он сделал несколько шагов назад, освобождая пространство, и вдруг — совершенно неожиданно для неё — начал двигаться.

Музыка была заводной, и Пол, подхватив ритм, щёлкнул пальцами. Потом ещё раз.

— Давай…

Он будто бросал ей вызов, вовлекал в понятную им двоим игру. Плечи задвигались сами собой, тело ловило ритм, а там, где он промахивался, Пол просто переходил в более плавный темп, не останавливаясь ни на секунду.

Грейс всё ещё не решалась присоединиться, но теперь незаметно для себя начала дёргать правой ногой. Пол знал, что музыка заразна, и рано или поздно даже самые робкие обречены оказаться под диско-шаром. Даже если они этого не хотят, даже если никогда раньше не танцевали. Это было так же естественно, как и дышать, так же искренне — и именно поэтому прекрасно.

Он закрыл глаза, наклонил корпус и, щёлкая пальцами, двинулся в её сторону.

— Сейчас или никогда, малыш. Решайся.

Пол протянул ей руку. Грейс поколебалась всего мгновение — и всё же вложила свою ладонь в его. Он мягко вывел её на середину импровизированной сцены.

В этот момент не существовало ничего лишнего. Ни холода, ни стен, ни прошлого. Прямо сейчас она могла просто быть собой.

Танец — это жизнь. Жизнь — перемены.

Пол не помнил, кто именно сказал эту фразу, но кто бы это ни был, он был чертовски прав. Возможно, второго такого момента не будет, и, желая его увековечить, Пол выкрутил громкость динамика на максимум.

Музыка отражалась от стен, и, наблюдая, как Грейс сначала неуверенно, а потом всё смелее начинает двигать руками, Пол почувствовал, как у него теплеет в груди. Вот таким должно было быть её детство. Вот с таким лицом она должна была смотреть на мир.

— Жжёшь, красавица! — бросил он и показал простую волну руками, будто подсказывая.

Воодушевлённый, Пол решил рискнуть и повторить движение, которое умел ещё в двадцать. Опираясь на левую ногу, он провернулся вокруг неё.

Грейс едва не раскрыла рот от удивления — но, явно не желая уступать, тут же выдумала своё движение. Пол бы назвал его «волной дельфина». Всё у неё выходило интуитивно, будто тело само знало, что делать.

— Мне одной жарко? — засмеялась она.

— Пусть эта жара возьмёт над тобой контроль, — ответил Пол. — Пусть выйдет наружу.

Он рассмеялся и, представив перед собой барабаны, начал отбивать ритм руками, словно ассистируя невидимому музыканту. Музыка идеально легла на это безумие — и он поймал поток. Грейс начала хлопать в ладоши, и каждый раз, когда Пол в очередной раз наклонял корпус, заливалась смехом. Почему она не делала этого раньше? Господи, почему Пол ввёл её в танец только сейчас?

Она не могла оторвать взгляда от него — от того, как на его лице выступает пот. Это было странно? Пожалуй, да. Видеть его таким. Видеть, каким человеком он когда-то был.

В порыве накативших эмоций Пол начал прыгать, и прежде чем Грейс поняла, к чему это может привести, он свалился на пол. Ударившись макушкой о невысокий потолок, он будто со сцены рухнул прямиком в кричащую толпу фанаток.

Воспользовавшись моментом, Грейс почти что прыгнула на него и осмотрела его голову.

— Это тебя так фанаты? — не в силах остановить смех спросила она. — Не оценили новую песню?

Заливаясь хохотом, Пол оценил её шутку и, забыв обо всём, разлёгся на полу в форме звезды.

— Скорее фанатки. Просили автограф.

Он хотел было добавить что-то ещё, но передумал. О таком Грейс знать было рановато.

— Вставай. — Девчонка легонько толкнула его ногой. — С тебя ещё один танец.

— Я всё, — Пол часто дышал, и было видно, как пульсирует его шея. — Думаю, мне пора на заслуженный отдых.

Грейс засмеялась и улеглась рядом, уставившись в потолок.

— Ты раньше тоже танцевал? — спросила она.

— С чего это ты спрашиваешь?

— Просто интересно.

Пол улыбнулся и закрыл глаза.

— Не особо часто. Иногда — если нужно было задать толпе правильное настроение, понимаешь?

Грейс недоумённо посмотрела на него и покачала головой.

— Люди по своей природе стеснительны, — сказал он. — Вот как ты сегодня.

Он легонько толкнул её плечом и снова засмеялся.

— Иногда нужно подавать пример, знаешь? Кто знает, что случится, я ведь прав? Ты ничем не рискуешь. — Он задумался и добавил: — Ну максимум опозоришься перед какими-нибудь клерками. Небольшая беда — к вечеру они забудут, что бросали пятёрку в твою шляпу.

Он глубоко вдохнул и подложил руки под голову.

— Помню, мы выступали с другом. Он играл на барабанах, а я был таким… завлекалой. Тем, кто в нужный момент выныривал из толпы зевак и начинал танцевать. Народу тогда было — ой… А как было жарко. Рубашка полностью пропитана потом, но я был довольный как чёрт. В тот день мы собрали приличную сумму и, если честно, спустили её через пару часов в каком-то баре.

Пол снова улыбнулся и тяжело вздохнул.

— Было время…

Грейс приподнялась на локте.

— Это и была твоя работа?

— Работа?

— Ну то, чем ты зарабатывал на жизнь.

— А-а, ты об этом. Нет. В то время я учился в колледже. Не помню, подрабатывал ли где-то, но помню, что играл в футбол. Даже надеялся стать профессиональным игроком.

Грейс нахмурилась.

— Что такое футбол?

— Такая игра, — коротко ответил Пол. — По крайней мере когда-то была.

Они продолжали говорить, и казалось, её любопытству не было границ. Так много ей ещё предстояло увидеть, так многое почувствовать. Перед ней был открыт целый мир, и Пол хотел верить, что эти стены не удержат её, как птицу в клетке.

Человеку нужны крылья.

Ибо летать, было так же естественно, как и танцевать.

***

Прежде чем улечься спать, Пол вспомнил про невыполненное обещание. День и правда получился отличным, и он хотел поставить жирную точку.

— Спиди, — позвал он Грейс. — Ты вроде бы говорила, что хочешь какой-то подарок?

Про себя он уже не раз думал, что именно попросит Грейс. Может быть, щенка? Игрушку? Новую книгу, комиксы или же, быть может, какую-то косметику? Да, она никогда не красилась, но Пол видел, как она несколько раз засматривалась на валяющиеся то тут, то там плакаты. Может быть, даже тайком прихватила такое изображение и сейчас в тайне от Пола рассматривает его?

Грейс выглянула из-за угла комнаты и с недоумением произнесла:

— Ась?

— Подарок… — Пол сощурил взгляд. — Помнится, ты что-то у меня хотела попросить.

Девочка закатила глаза, после чего тут же покраснела. Она явно чего-то стеснялась, но прямо сейчас готова была сказать, чего именно.

— Ну знаешь…

Грейс подошла к Полу и взяла его за руку. Такой жест с её стороны удивил его, но он пытался не подавать виду. Она ещё секунду сомневалась, но через мгновение быстро протараторила:

— Ты бы мог меня поцеловать? — заливаясь пунцом, сказала она. — Ну знаешь, как…

В конце концов она не выдержала и сказала:

— Как мой папа целовал мою маму…

На секунду Пол впал в ступор. Он не находился со словами, а когда всё же понял, что нужно ответить, не знал, что сказать. Что удивило его больше? То, что Грейс, возможно, впервые за много месяцев вспомнила своих родителей, или, быть может, то, что доверила этот секрет ему? Одно воспоминание тянет за собой ещё одно, и теперь Пол знал: распутывая клубок, будь готов к тому, что нитку потянет кто-то другой.

— Ну я…

Он прищурил взгляд и сам немного покраснел.

— Ну знаешь, это ведь…

— Я думала, что мой папа любил мою маму, — тихо прошептала она. — Поэтому он её и…

Пол понял, что она имеет в виду, и практически тут же на его лице появилась улыбка. Он покачал головой, после чего, не сдерживая лёгкого смешка, хохотнул.

— Чего это ты? — казалось, ещё сильнее покраснела Грейс.

Она переминалась с ноги на ногу и теперь отошла от него на пару шагов.

— Да ничего… — Пол махнул рукой. — Просто ты всё немного перепутала, малыш.

Грейс прищурила брови и дала Полу закончить.

— Понимаешь ли… — он пытался подобрать слова. — Люди целуют друг друга в губы, когда любят друг друга, всё так, но… но это немного другая любовь. Другого сорта, понимаешь? Вот, например, если у тебя появится парень, он сможет тебя целовать. Или твоя подруга, или, быть может, девушка, или…

«Что я несу? Господи, что я несу?»

— В общем, ты поняла?

Грейс покачала головой и лишь раскрыла глаза ещё больше.

— Ну как бы тебе объяснить. Твой папа любил твою маму и целовал её, потому что был её мужем или парнем. Это не наша с тобой ситуация, понимаешь? У них были отношения, и…

Пол не выдержал и рассмеялся. Он посмотрел на Грейс, после чего не смог сдержать своих эмоций. Он не был сейчас в состоянии объяснить ей всё как следует и вместо этого прижал её к себе.

— Люблю тебя, — стараясь скрыть дрожь в голосе, сказал он. — Но целовать не буду. Разве что в щёчку, если ты не против.

— Любовь — это сложно… — пробормотала она.

— Ты даже не представляешь, насколько…

Прежде чем она ушла в свою комнату, Пол напоследок спросил её:

— Твои родители… Ты часто их вспоминаешь?

Грейс о чём-то задумалась, после чего ответила:

— Не то чтобы, но…

— Но…?

— Иногда они приходят ко мне во сне. Это… — Она замялась. — Нормально?

Пол кивнул головой и, сдерживая слёзы, прошептал:

— Думаю, да… Думаю, так и должно быть.

Дождавшись, пока Грейс уснёт, Пол залез во внутренний карман своей походной куртки и достал оттуда колоду игральных карт.

Он нашёл их в тот самый день, когда они практиковались в стрельбе, и сейчас хотел положить их под подушку девочки.

«Может, и с опозданием, но в конце концов зубная фея пришла».

Смысла в этом было немного, но он хотел увидеть её удивлённый взгляд, когда она проснётся и станет расспрашивать его, как такое возможно. Дети должны верить в чудеса. А иногда, чтобы вселить в них эту веру, чудо нужно лишь слегка подтолкнуть.

Он тихо открыл дверь в её комнату и, стараясь не издать ни единого звука, вошёл внутрь. Свет из коридора давал слабое освещение. Увидев очертания кровати, Пол, почти не дыша, засунул руку под подушку и нащупал что-то круглое и твёрдое. Зажав зуб между большим и указательным пальцем, он аккуратно вытащил его и спрятал в карман.

Осталось лишь…

Пол уже собирался положить карты на место, как вдруг Грейс очнулась и сонными глазами посмотрела на него.

— Тебе тоже приснился плохой сон? — словно сквозь сон произнесла она.

Пол ничего не ответил, только кивнул.

Грейс зевнула и медленно подвинулась к краю кровати, освобождая место.

— Вот… — едва выговорила она.

Глаза её снова закрылись, голова тяжело опустилась на подушку. Дыхание стало ровным, и через несколько секунд она вновь заснула.

Пол тихо улыбнулся, оставил карты возле неё и вышел из комнаты.

Радио мерно шумело в темноте. Было уже поздно.

Кто знает, что принесёт новый день?

***

— Пол!

Девочка влетела в общую комнату и гордо показала ему колоду карт в руках.

Она улыбнулась и быстро затараторила:

— Смотри, что я нашла. Проснулась, а они были под подушкой. Как они могли там оказаться?

Пол сделал удивлённое лицо и, почесав голову, ответил, мол не имеет ни малейшего понятия.

— Нравится? — спросил он.

— Ещё бы…

Грейс подпрыгнула на месте, после чего посмотрела на стол.

— Что на завтрак?

— Сэндвичи с ветчиной. Подойдёт?

Она лишь кивнула и уселась за стол.

— О да, и кстати…

Пол достал банку и показал её Грейс.

— Знаешь, что это такое?

Девочка потупилась и вслух прочитала надпись:

— Кофе? — удивилась она.

Она провернула крышку и вдохнула аромат.

— Ничего не понимаю. Что это?

Пол засмеялся и пообещал, что ей понравится.

— Тебе две ложки сахара или одну?

Завтрак получился просто великолепным, и, судя по реакции Грейс, кофе пришёлся ей по душе.

— Раньше мы пили его днями напролёт. Я глазам не поверил, когда нашёл эту баночку.

Грейс с удовольствием допила напиток и спросила, можно ли ей ещё одну чашку.

— Не так быстро, Спиди. Думаю, в твоём возрасте пока ещё рано налегать на кофеин.

Пол закончил со своим бутербродом и произнёс:

— Сегодня нужно будет сделать две вещи, малыш. Первое…

Он поднял указательный палец.

— Подняться наверх за припасами. И второе…

Пол поднял средний палец.

— Думаю, нужно подстричь тебя. Короткая причёска привлекает куда меньше внимания.
Когда они только нашли это убежище, Пол разрешил ей отрастить волосы. Он сделал это при условии, что рано или поздно причёску придётся поменять, и Грейс согласилась.

Причин было несколько. Во-первых, что логично, короткая причёска была более практичной и не такой требовательной в уходе. Во-вторых, это был вопрос гигиены. И, в-третьих, конечно, с короткими волосами Грейс можно было принять за мальчишку.

Конечно, в остатках этого мира дети приравнивались к золоту, но всё же Пол понимал, что девочка могла привлечь гораздо больше внимания.

Её могли продать в секс-рабство или просто изнасиловать — шутки ради. В конце концов убить или использовать для воплощения своих больных фантазий.

— И вот ещё, — продолжил Пол. — Думаю, отныне мы установим новое правило. Каждый раз, когда будем выходить на поверхность, ты будешь откликаться на мальчишеское имя.

Он посмотрел на неё и спросил:

— Ты ведь не возражаешь?

Грейс лишь кивнула и спросила:

— Что за имя?

— Не знаю… — протянул Пол. — Может, Марк? Нет, не то… Джек? Майк?

Грейс пожала плечами, давая понять, что любое имя ей подойдёт.

— Тогда давай остановимся на Руди. Как тебе?

Он встал из-за стола, собрал тарелки.

— Отлично, тогда…

На секунду он замер, и по всему его телу пробежали мурашки. Сначала это было едва заметное покалывание — будто холодный ветер прошёлся по коже изнутри. Затем всё произошло разом. В одно мгновение сердце начало учащённо стучать, гулко отдаваясь в висках, а желудок сжался так резко, будто вот-вот норовил исторгнуть завтрак.

Лицо Грейс тоже побледнело. Она моргнула несколько раз, словно пытаясь сфокусировать взгляд, затем сделала два шага и тяжело облокотилась о стол. Пальцы задрожали — сначала едва заметно, потом сильнее. Подойдя к Полу, она бессознательно схватила его за ладонь, вцепившись так, будто боялась потерять равновесие.

Если раньше радио мерно шумело фоном, почти убаюкивающе, то теперь оно практически разрывалось белым шумом. Этот звук был резким, пронзительным, словно кто-то водил металлическим ножом по стеклу. Он давил на виски, заставлял зубы сводить, выбивал мысли из головы.

Пол сглотнул. На секунду ему показалось, что пол под ногами едва ощутимо дрогнул.

Придя в себя, он шагнул к радио и резко убавил громкость.

На что он надеялся? Что проживёт остаток жизни в этом месте, забыв о проблемах? Что мир оставит их в покое и, словно вспомнив о других делах, пойдёт донимать кого-то другого?

Наивно.

Они получили неплохую передышку. Слишком неплохую.

Но на этом всё.

Настало время покидать это место.

Пол заставил себя вдохнуть глубже. Пальцы всё ещё дрожали, но голос он удержал ровным.

— Ты знаешь, что делать, малыш, — с горечью в голосе сказал он. — Тридцати минут тебе хватит?

Грейс ничего не ответила. Лишь сильнее сжала его руку.

— Знаю… — пробормотал он. — Знаю…

***

Пол быстро зашёл в свою комнату, дотянулся до чемодана и походного рюкзака. Набивая их всем, что попадалось под руку, он время от времени бросал взгляд на радио.

«Чёрт… Сука».

Он мысленно выругался и, не в силах унять злость, ударил кулаком по столу.

Был ли смысл оставаться? Конечно нет. Даже если это было прикосновение первого класса, лёд проникнет в глубину вплоть до двадцати метров. То, к чему не доберётся обморожение, закончит радиация. А даже если им повезёт и каким-то чудом они останутся в живых, это убежище станет для них гробом.

Сколько у них времени? Пожалуй, он сможет сказать точнее, когда посмотрит на небо. Обычно с момента формирования прикосновение длится не более тридцати минут, хотя, конечно, бывали исключения. Он лично был свидетелем, как палец опустился за каких-то десять минут. И если бы не…

Всё было собрано. Выкатив чемодан на середину комнаты, он зашёл к Грейс.

— Ты готова, Спиди? Прости, что тороплю, но времени и правда мало.

Девочка пыталась запихнуть в рюкзак одеяло, но молния тут же разошлась. Пол подошёл к ней, быстро обмотал одеяло верёвкой и прикрепил его снаружи.

— Так будет лучше, малыш. Всё остальное готово?

Грейс кивнула, и Пол заметил, как блеснули её глаза.

Забыв о кое-чём важном, Пол вернулся в свою комнату и достал револьвер из прикроватной тумбочки. После того случая он ещё несколько раз тренировался перезаряжать оружие. Откинув барабан, он убедился, что тот полностью заряжен. Дополнительные патроны лежали в рюкзаке, хотя он надеялся, что они не пригодятся.

Засунув револьвер за ремень, он спрятал его под курткой и лишь после этого поймал взгляд Грейс.

Часть первая: Дни после. Глава 7

Он ничего не сказал — только кивнул.

Девочка ответила тем же, словно подразумевая этим, что она не глупая и всё понимает.

Вместе они оказались у входа, и уже перед тем, как покинуть это место, Пол остановился. Да, времени было мало, но он был уверен, что минута-другая особой роли не сыграет.

— Садись на кресло. Займёмся твоей причёской.

Грейс послушно уселась, после чего, как показалось Полу, со вздохом откинула волосы назад.

— А может… — начала было она.

— Прости, Спиди. — Оборвал её Пол. — Но так будет безопаснее. Поверь мне.

Он достал ножницы, после чего грубо обрезал волосы сзади. Было бы у них больше времени, он бы подровнял кончики, возможно, даже сделал бы красивый переход, но увы — этой привилегии они лишились минут двадцать назад. Управившись по бокам, он осмотрел Грейс со стороны, после чего утвердительно кивнул головой.

— Думаю, пойдёт. Как тебе?

Грейс ощупала свою голову, после чего глянула на лежащие на полу волосы.

Пол взъерошил ей новую причёску, после чего поцеловал в щёку. Теперь она и вправду выглядела как мальчишка, восхвалим пубертат, который вступит в силу лишь спустя два или три года.

— Ты была молодцом. А теперь пошли.

Он взял её за руку, после чего они в последний раз оглянулись назад.

— Неплохое было место. — Тихо пробормотала Грейс.

— Мы найдём лучше, поверь мне.

Он пытался убедить себя, что прав, но знал, что это не так.

— Пол…?

Девочка посмотрела на него, после чего он заметил, как на её глазах наворачиваются слёзы.

— Я не хочу уходить. Я не хочу, почему всё это так…

Голос стал подрагивать, и она вжалась в его курточку.

Пол приобнял её за плечи, после чего сказал:

— Знаю малыш. Но боюсь другого выхода нет.

***

Стоило им подняться наружу, как в лицо тут же ударил холодный порыв ветра. Пол моментально поднял голову вверх, словно ожидая худшего, но практически сразу расслабился. Структура ещё даже не начала формироваться, хотя, если приглядеться, было видно, как в облаках образуется нечто чёрное.

Максимум первый класс. Может, даже самое мелкое формирование, которое он когда-либо наблюдал. Оно и близко не стояло с тем адом, что опустился на Нью-Йорк или Чикаго. И уж тем более выглядело жалким, если сравнивать его с японским касанием, о котором он читал в самые первые недели.

Он даже задумался, смогли бы они уйти пешком, и ответ, скорее всего, был бы «да».

Так, локальный пустячок, который, тем не менее, превратит ближайшую округу в ледяную пустыню.

Пол осмотрелся вокруг, ожидая, что чья-то тень проскользнёт вдали или чей-то силуэт пробежит вдоль деревьев, но всё было тихо.

Он последовал в самую глубь сарая, после чего отодвинул несколько паллет. Затем убрал два стога сена и повыбрасывал палки, которые счёл целесообразным сложить ещё в тот момент, как они нашли это место.

Осталось лишь одно.

— Грейс, помоги мне…

Девочка оставила рюкзак у главного входа, после чего встала по правую сторону.

Она схватилась за клеёнку ручками, после чего Пол спросил, где её шапка.

— Да, я просто…

— Просто, просто… Надень, а то голову себе отморозишь.

— Но, Пол… — девочка запротестовала и ударила ножкой. — Ты вот обходишься без неё, и я…

— Я взрослый, а у тебя уши сразу покраснеют.

Грейс натянула на себя шапку и мимолётно заставила Пола улыбнуться. В ней она выглядела точно помощник Санты или девочка, которую бабушка укутала во все куртки, какие только смогла найти.

— На счёт три. Раз, два…

Они оба начали тянуть накидку назад до тех пор, пока впереди не сверкнули немного запылённые фары.

— Погоди, она тут за что-то зацепилась.

— Сможешь сама убрать?

— Думаю, да.

Грейс схватила палку, после чего выбросила её в сторону.

— Можно…

В конце концов накидка была убрана, и, указав на задние сиденья, Пол дал понять, что все чемоданы они будут класть именно туда.

— Помощь нужна?

Грейс открыла дверь, после чего подняла чемоданчик двумя руками и кое-как запихала его внутрь.

— Хорошо, малыш. Теперь можешь подождать меня снаружи? Мне нужно сперва выехать.
Он закинул все оставшиеся вещи и, вытянув тряпку из кармана, протёр переднее стекло автомобиля.

Усевшись за водительское сиденье, сам не зная зачем, перекрестился, после чего вставил ключ в зажигание.

— Прошу, не подведи меня, — прошептал он.

Пол провернул ключ, и практически сразу двигатель ответил мерным жужжанием.

— Хорошо, хорошо…

Он дал мотору немного прогреться, после чего выжал сцепление и включил первую передачу. Медленно отпуская сцепление и параллельно нажимая на газ, автомобиль тут же покатился вперёд.

«Восславим же мы маленькие чудеса этого мира».

Выехав из сарая, он остановился возле Грейс и движением правой руки открыл ей дверь.

— Залазь, Спиди. Тут потеплее.

Он не включал кондиционер, чтобы не расходовать заряд аккумулятора, но даже так внутри и правда было комфортнее.

Грейс подставила руку падающей снежинке, после чего удивилась её цвету.

— Чёрная? — прошептала она. — Почему она чёрная, Пол?

Он лишь покачал головой и ответил, что это остатки сажи. По его голосу Грейс поняла, что Пол и сам точно этого не знает, и почему-то это её немного успокоило.

С востока вновь подул холодный ветер, и на этот раз ей стало по-настоящему страшно. Она не знала, чем вызвано это волнение, не знала, что стало причиной. Может, виной всему были те тучи или то, как гнутся деревья? Трава, покрытая тонким слоем этого чёрного снега? Или серость, которая внезапно, казалось, прикоснулась к её душе.

Она не знала ответов на свои вопросы, но была уверена в одном — место, подобное этому, они уже не найдут.

Никогда.

Она села в машину и тут же, словно опасаясь, что кто-то попытается её вытащить, закрыла за собой дверь.

Пол выжал сцепление и, окинув это место в последний раз, включил первую передачу.

— Кажется, нас ждут непройдённые дороги, малыш, — тихо сказал он.

Грейс повернулась к нему.

— И океан?

Он чуть улыбнулся, но в этой улыбке было больше усталости, чем уверенности.

— А как же… Океан в первую очередь.

Машина медленно покатилась вперёд, оставляя за собой следы, которые ветер уже начинал заметать чёрным снегом.

***

Они ехали уже около двух часов, и, судя по датчикам на приборной панели, успели преодолеть примерно сто миль. Радио перестало издавать хоть какие-либо звуки ещё в первые тридцать минут поездки, а это означало, что радиус прикосновения составлял примерно десять, а может, после полного распространения — пятнадцать километров.

Глянув в зеркало заднего вида, Пол увидел, что чёрные тучи остались далеко позади. Он с облегчением выдохнул и перевёл взгляд на Грейс, которая смотрела в окно. Первые десять минут девочка не находила себе места — всё время вертелась, нервно оглядывалась назад. Лишь когда чёрный дождь перестал бить по капоту машины, она смогла немного взять себя в руки.

 Сейчас же она таращилась в окно, приоткрывая рот каждый раз, когда они проезжали хоть маломальски важный посёлок.

Пол отлично понимал её. Понимал, насколько странно ей ехать по разрушенной стране. Плакаты, всё ещё висящие вдоль магистралей, ржавые машины, брошенные на обочинах, столбы, с которых прядями свисали порванные кабели, а на верхушках кое-где гнездились птицы. Всё выглядело серым, выцветшим, будто мир давно потерял краски.

Пустые дороги. Пустые поля. Десятки домиков с выбитыми стёклами и вырванными дверями.

На первой автозаправке, где они остановились, буквально ощущалось, какая жизнь здесь когда-то кипела. Пол помнил это. Помнил, как они часто останавливались в подобных местах, чтобы выпить кофе и купить хорошо прожаренные хот-доги. Как после одного из концертов они с друзьями сняли три номера в мотеле, и он занимался любовью с девушкой, которая позже просто исчезла из его жизни.

Помнил, как иногда они пили пиво на веранде, смотрели на закаты, уходящие за горизонт, не думая о завтрашнем дне.

Сейчас они находились на Среднем Западе, и, если учитывать разные факторы, это, пожалуй, было самое безопасное место из оставшихся. 
 Грейс надеялась увидеть океан, но Пол не мог сказать ей, что этому вряд ли суждено когда-либо случиться.

Хуже всего пришлось штатам у побережья. Каждый знал это, как и то, что там лишь ледяная гробница.



Нужно было сделать перерыв, а что более важно — глянуть по карте, куда они могут двигаться дальше. Пол держал в голове одно место, и, если память его не подводила, они находились примерно в часе езды от него. Он не был уверен, надёжно ли оно, но другого выбора у них не было.

Как только он начал снижать скорость, Грейс тут же поинтересовалась, что они делают.

— Нужно сделать паузу, Спиди. Зов природы, понимаешь?

Грейс лишь скорчила рожицу, после чего застегнула курточку до конца.

Пол съехал на бездорожье и припарковал машину возле огромного плаката.

«Борьба за душу нации» — читалось вдоль выцветшего бигборда. Лицо политика было практически неразличимо, зато надпись каким-то чудом осталась нетронутой.

«Душа нации…» — подумал он. — «Что-что, а уж это умерло первым».

Он вышел из машины и потянулся. Грейс последовала его примеру и, увидев перед собой раскинувшееся поле, тут же побежала вперёд. Пол улыбнулся: будучи ребёнком, он тоже любил так делать. Когда долго сидишь в машине, в тебе накапливается слишком много энергии. Короткий забег — отличное средство немного взбодриться.

Пол помочился у куста, затем плеснул на руки холодной воды. Не выпуская Грейс из виду, он открыл бардачок и достал сложенную дорожную карту.

Разложив её на капоте, он отметил место, где они находились, после чего оценил расстояние, которое им предстояло проехать.

— Ещё где-то два или три часа езды, — поморщился он и, крикнув Грейс, чтобы возвращалась, достал из салона термос с заваренным кофе.

Девочка вернулась через пару минут и, тяжело дыша, практически упала на открытую дверь автомобиля.

— Увидела что-то? — спросил Пол, протягивая ей кофе.

Грейс покачала головой и, сделав глоток, пробормотала:

— Ничего… Кроме…

Она указала пальцем вдаль, на едва различимую фигуру.

— Вон там какое-то огромное колесо. Ты знаешь, что это?

— Колесо? — Пол задумался.

Он посмотрел на карту и, проведя рукой вдоль намеченной линии, хлопнул себя по лбу.

— Парк аттракционов, — сказал он. — Мы возле американских горок, малыш.

Грейс посмотрела вдаль, делая вид, что всё поняла.

— Это такое место, где раньше можно было повеселиться. Люди тратили там огромные деньги, лишь бы набить свой живот попкорном и впоследствии вырвать всё во время резкого спуска или подъёма.

Он хохотнул, а затем покачал головой.

Грейс ещё больше озадачилась, и лишь когда Пол объяснил ей это более детально, буквально просияла.

— Мы можем туда?..

— Нет, — оборвал её Пол. — Слишком опасно.

Он заметил, как расстроилась Грейс, но другого выбора у них не было.

— Это огромное место, малыш. Думаю, там могут укрываться люди.

Он указал на карту и добавил:

— Вместо этого мы поедем в место, где я раньше отдыхал с родителями. Это маленькие домики вдоль озера, и я надеюсь, там мы сможем осесть.

Наблюдая за тем, как Грейс криво улыбнулась, он поспешил добавить:

— Не дуйся, малыш. Сейчас это опасно, но кто знает, что будет потом.

Он улыбнулся ей, сложил карту и засунул её обратно в бардачок.

«Сперва нужно вернуться туда, где я впервые встретил летний гром», — пронеслась мысль в его голове.

***

Вновь оказавшись на трассе, Пол не спешил набирать скорость. Главной причиной этому были машины, которые, казалось, укрывали собой ближайшие два или три километра. По всей видимости, даже после конца света осталось много желающих посетить американские горки. Аккуратно лавируя между ними, он останавливался каждый раз, когда нужно было совершить поворот, выкручивал руль в нужную сторону и лишь после этого нажимал на педаль газа.

— Пол…

Грейс поправила ремень безопасности, после чего уставилась на колесо обозрения вдали.

— Да, малыш?

Она чуть-чуть помедлила, после чего сказала:

— Можно тебя о кое чём спросить?

Пол улыбнулся и ответил:

— Да, конечно. К чему такие глупые вопросы?

— Тогда… — Грейс замялась. — Ты знал моих родителей?

Остановившись перед очередной машиной, Пол на секунду замер. Посмотрев через плечо, он выкрутил руль влево и, объехав перевёрнутый «Камаро», убрал ногу с педали газа.

— С чего такой резкий интерес, Спиди?

Он убрал руку с руля и повернулся в её сторону. Хотел увидеть её глаза.

— Я просто подумала, что…

— Да?

— Мне кажется, что я тебя помню, — выпалила она под конец. — Не знаю как, но я уверена, что видела тебя где-то.

Пол улыбнулся, после чего подумал, что, возможно, пора рассказать правду. К чёрту всё это. Она имеет право знать. Почему он скрывал это раньше? Хотел уберечь её, возможно — себя? Снять с себя ответственность? Или просто думал, что это не важно? Может, на это и были причины… Сейчас он уже их не помнил.

— Знаешь, я…

Грейс уставилась вперёд и, перебив Пола, ткнула указательным пальцем в сторону дороги.

— Смотри! — бесцеремонно выпалила она. — Там люди.


Через секунду тишина была прорезана чьим-то криком, и, поняв, откуда он исходит, Пол увидел силуэт женщины и склонившегося над ней мужчину. По бокам стояли машины, поэтому разглядеть что-либо ещё было проблематично.

Автоматически, словно вовсе не думая, он потянулся к револьверу, после чего услышал крики о помощи.

— ОНА НЕ ДЫШИТ!!! ГОСПОДИ, ОНА НЕ ДЫШИТ!!!

Было видно, как мужчина склонился над женщиной и делал ей искусственное дыхание. Он стоял на коленях и, заметив машину Пола, теперь явно обращался к нему.

— ЛЮДИ, ДА ПОМОГИТЕ ЖЕ ВЫ!!! ГОСПОДИ, ЧТО ЖЕ ЭТО…

Каждая секунда была на счету, и, повернувшись к Грейс, Пол тихо спросил её, видела ли она, как эти двое здесь появились.

— Ну я…

Крики тем временем становились всё громче, и, что хуже всего, мужчина встал на ноги и уже направлялся в их сторону.

— ГОСПОДИ, ДА ВЫЙДИТЕ ЖЕ ВЫ ИЗ МАШИНЫ. ПОМОГИТЕ МНЕ…

В зеркале заднего вида промелькнул чей-то силуэт, и этого мгновения хватило, чтобы понять — всё это лишь спектакль. Чёртов фарс.

— Ловушка… — тихо сказал Пол. — Пристегнись, малыш.

Всё, что происходило в последующие несколько минут, было сплошным безумием, и если у этого и была какая-то точка отсчёта, Пол бы назвал момент невозврата тогда, когда переключил рычаг скорости.

Он резко надавил на педаль газа, после чего машина поехала назад. Бампер ударился о капот синего «Шевроле», и возле багажника тут же появилась большая вмятина.

— Держись крепче, Грейс. Схватись за ручку!!!

Он выжал педаль до предела, и машина протаранила препятствие. Нужно было выехать на равнину, и, слава Богу, Пол увидел нужный ему просвет.

Он выкрутил руль влево и уже собирался надавить на газ, как вдруг в заднее стекло что-то металлическое ударило.

Из-за угла появилось два силуэта, и, несмотря на движущуюся машину, они начали бежать в их сторону. Человек, который секунду назад делал искусственное дыхание, тоже бежал к ним, а позади него уже виднелась женщина, которая мгновение назад, казалось, умирала.

«Окружены», — промелькнула мысль у него в голове.

«Сука… они зажали нас как скот».

Пол достал револьвер и, увидев лицо Грейс, приказал ей пригнуться. Девочка мгновенно сжалась в сиденье, прижав руки к голове. Бегущий на них мужчина уже был готов прыгнуть на капот, его лицо искажала ярость, рот был широко раскрыт. Но прежде, чем это произошло, Пол нажал на спусковой крючок.

Лобовое стекло треснуло, паутина трещин мгновенно расползлась по его поверхности, и вместе с этим Пол услышал крик ярости и боли. Мужчина перед машиной свалился на асфальт и, прижимая руку к колену, начал что-то бессвязно кричать, катаясь по земле.

Пол вдавил педаль газа, двигатель взревел, но из-за того, что он переборщил со скоростью, не смог вписаться в дорожный просвет. Машину повело в сторону, и вместо того чтобы выехать наружу, автомобиль с глухим ударом врезался бампером в очередную машину.

Грейс закричала, и почти сразу Пол понял причину её крика. Воспользовавшись моментом, сзади на автомобиль забрался какой-то мужчина. Его руки уже тянулись к разбитому стеклу, но прежде чем они успели просунуться в салон, Пол выстрелил ещё раз.

На этот раз выстрел оказался менее удачным. Вместо того чтобы убить психа, выпущенная пуля лишь выбила заднее стекло. Оно взорвалось дождём осколков, и холодный воздух мгновенно ворвался в салон. Тем не менее стеклянные осколки разлетелись во все стороны, и, судя по крикам позади, один из них точно попал кому-то в лицо или, может быть, в живот.

Тем временем Грейс вновь закричала, и на этот раз Пол увидел женщину, которая яростно дёргала ручку пассажирской двери. Её волосы свисали грязными прядями, глаза были широко раскрыты.

— ПУСТИ МЕНЯ, ДРЯНЬ! ОТКРОЙ, СУКА, ЭТУ БЛЯДСКУЮ ДВЕРЬ!!!

Увидев ребёнка в салоне, то, что когда-то было женщиной, начало заливаться фанатичным криком. Она скалилась, будто зверь, и на секунду Полу показалось, что она сейчас начнёт биться головой о стекло.

Проверять это у него не было никакого желания. Переключив передачу, он со всей силы надавил на педаль газа.

Машина рванула вперёд, двигатель взвыл, и тут же перед глазами возник силуэт подстреленного мужчины. Поняв, что сейчас произойдёт, тот попытался отпрыгнуть в сторону, но из-за раненой ноги не смог довести задуманное до конца.

Машина ударила его капотом, и Пол увидел, как кровь залила переднюю решётку и фары. Удар был тяжёлым, тело на секунду поднялось вверх. Но псих не погиб сразу — ещё какое-то мгновение он цеплялся руками за капот, бессмысленно пытаясь забраться наверх. Однако нарастающая скорость автомобиля не оставила ему шансов, и уже через секунду его тело оказалось под колёсами.

Женщина сбоку завопила, но, не обращая внимания, Пол резко выкрутил руль вперёд. Их единственный путь был просветом между машинами.

— Пригнись! — крикнул он Грейс.

Приказав девочке вжаться в сиденье, Пол без колебаний протиснулся между двумя автомобилями. Одно из боковых стекол разлетелось, и холодный воздух ударил вновь ударил в лицо.

Позади Пол увидел кровавую дорожку, оставшуюся после них. От одной мысли о том, что произошло с тем несчастным, его почти вывернуло, но он всё же сумел подавить накатившую тошноту.

Впереди уже виднелся свободный участок дороги. Асфальт тянулся дальше без преград. Свобода, казалось, была на расстоянии вытянутой руки.

В этом была его ошибка.

Отвлёкшись всего на секунду, увлечённый открывшейся перед ним автострадой, Пол не заметил машину, которая в следующее мгновение вылетела сбоку и с глухим ударом протаранила водительскую дверь.

Что-то резко кольнуло его в бок, и почти сразу боль пронзила всё левое предплечье. Руль вырвался из рук.

Грейс истерически закричала, а затем мир кубарем перевернулся с ног на голову.

Последнее, что увидел Пол, — окровавленное лицо девочки и чьи-то тяжёлые сапоги, появившиеся возле перевёрнутой машины.

Потом была лишь пустота.

Часть первая: Дни после. Глава 8

Она слабо понимала, что происходит, и лишь когда в лицо ударил яркий свет, Грейс заставила себя открыть глаза.

Сконцентрироваться она пока не могла. Все силуэты расплывались, словно миражи. Плыли перед глазами, превращались во что-то бесформенное, не имеющее постоянных очертаний.

Где она? Как здесь оказалась?

Что последнее она помнит? Последнее…

Пол приказал ей пригнуться, и… звук выстрела из револьвера. Запах пороха в салоне. Что ещё? Запах чего-то горелого. Отчего-то солёный вкус на губах. И снова крики.

Да, она точно помнит крики.

Кто кричал? Пол или она? Может, они оба. Или кто-то ещё?

Что-то с невероятной силой ударило машину. Резкая боль в груди. Кашель и… они перевернулись? Раз или два? Может, три? Она точно не помнит.

Всё дальше — как в тумане.

Чьи-то руки вытащили её из салона и…

Она не помнит. Снова боль, словно она упала вниз. Кто-то наклонился над ней, провёл рукой по её животу, медленно поднялся выше… до тех пор пока…

— ЭТОТ ФРИК УБИЛ ДВОИХ, БЛЯТЬ. СУКА, ВЫ ВИДЕЛИ ЭТОТ СЛЕД?

Кто бы это ни был, он убрал руку с её груди. Из его рта тянуло противным запахом выпивки и, вероятно, сигарет.

— Убьём его сейчас? Что думаете?

Кто-то захохотал. Почти сразу после этого послышался женский голос.

— Я ОТРЕЖУ ЯЙЦА ЭТОМУ СУКИНУ СЫНУ, ПОСЛЕ ЧЕГО ЗАСТАВЛЮ ЕГО ИХ ЖЕ И ПРОГЛОТИТЬ.

— Да, точно. После этого можно будет…

Послышался смех, который, впрочем, был тут же оборван грубым голосом.

— МЫ ЕГО ОСТАВИМ. НЕ НАШЕГО УМА ЭТО ДЕЛО.

— БЛЯТЬ, ХОРХИ, ЭТОТ ВЫРОДОК…

— Хотите, чтобы нас обвинили в смерти Луиса? Думаете, Отцу есть дело до того, кого вешать вверх ногами? — голос на секунду замер, после чего продолжил. — Или вы хотите, чтобы этими кем-то были вы?

— А что с мальчишкой? Что с ним-то?

— А что с ним? Думаю, тут как раз думать вообще не нужно. Отец ценит детей. Была бы это девка — сорвали бы джекпот. А так…

— Не-а, я проверил, етить его. Грудь плоская, что та доска, блять. Может, мы его тогда…

— НЕТ!!! — послышался всё тот же грубый голос. — ОНИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ НЕВИННЫ. ИЛИ ТЫ ЗАБЫЛ?

— Да… — поспешил оправдаться мужчина. — Но ведь… Сам подумай. Кто узнает? Чёрт, даже сам парень в отключке. Блять, Билли, ты же знаешь, как меня это, сука, заводит.

Чьи-то руки снова прикоснулись к её животу, как вдруг она услышала чей-то вопль.

— УБРАЛ ОТ НЕГО РУКИ, ИЛИ, БЛЯТЬ, Я ТВОЙ ЧЕРЕП СУКА ВСКРОЮ.

Мужчина немного помедлил, после чего отступил.

— Хочешь, чтобы в твой зад засунули раскалённый штырь, а, блять? Или тебе мало этого шрама, которым наградил тебя это псих? И что нам делать, пока ты ебёшь этого парня? Смотреть и наслаждаться шоу, сука?

— Ну вы бы могли…

— Завались нахуй. Ради Бога, завали своё ебало.

Голоса постепенно стали глуше, разговоры — неразборчивее.

Все крики становились тише, и прежде чем окончательно потерять сознание, Грейс почувствовала, как кто-то связывает ей лодыжки.

Кто-то завёл двигатель, и в нос ударил запах бензина. По всему телу прошла вибрация, и через мгновение машина тронулась с места.

Дальше было кромешное ничего.

***

Чьи-то руки прикоснулись к её щекам, и именно это заставило Грейс окончательно открыть глаза. Всё те же противные пальцы теперь лезли в её рот, и, сконцентрировавшись, Грейс увидела перед собой покрытое морщинами лицо.

Она хотела было закричать, как вдруг ладонь резко сомкнула её рот.

— Советую этого не делать, парень. Это место любит тишину.

Этот голос был чертовски знакомым, и отчего-то, услышав его, Грейс будто пробило электрическим током.

Где она могла его слышать? Почему он такой знакомый?

— Если же ты не послушаешь моего совета… — продолжал высокорослый старик, — я прикажу моим людям отрезать тебе язык, дитя моё. Мне это удовольствия не принесёт, и думается мне, тебе уж тем более. — Он облизнул засохшие губы, после чего спросил: — Мы поняли друг друга? Если да, кивни, пожалуйста. Будь так добра.

Она повиновалась его приказу и сделала, как он просил.

— Отлично, отлично…

Мужчина достал из кармана фонарик, после чего посветил ей сперва в левый, а затем в правый глаз.

— Замечательно… Очень хорошо… Открой, пожалуйста, рот. И как можно шире, пожалуйста. Хочу убедиться, что у тебя всё отлично с ротовой полостью.

Она сжала губы, после чего увидела улыбку на этом морщинистом лице.

— Видишь во-о-он те щипцы? — указал он в левую сторону. — Вооо-он те, с красной ручкой. Я не хочу этого делать, но если мне придётся, я попрошу своих людей открыть тебе рот, после чего поочерёдно начну вырывать твои прелестные зубки. — Он улыбнулся и продолжил: — Поверь мне, это не то чтобы приятно. Мы можем этого избежать… но если на то твоя воля…

Она повиновалась, чем тут же вызвала его одобрение.

— Молодец. Приятно иметь с тобой дело, парень. Схватываешь всё на лету.

Мужчина похлопал её по щекам, после чего записал что-то в свой блокнот.

— Тот мужчина, который был с тобой. Он твой отец? Это он присматривал за тобой?

Грейс хотела было что-то сказать, как вдруг мужчина перебил её, словно вспомнив что-то важное.

— Ах, да… — он тихо засмеялся. — Забыл спросить, как тебя зовут, парень. Это так невежливо с моей стороны, знаешь ли.

Он протянул ей руку.

— Моё имя Освальд Фирини.

Осознав, что мальчик не сможет пожать ему руку из-за связанных кистей, Освальд на секунду завис, после чего поспешно убрал её назад, будто ничего неловкого и не произошло.

— Так как тебя зовут, говоришь? Прости, не расслышал твоё имя.

Грейс откашлялась и тихо сказала:

— Руди. Меня зовут Руди.

— Руди…

Освальд медленно повторил это имя, словно пробуя его на вкус.

— Хорошее имя. Очень… очень хорошее.

Он сделал пару шагов назад, сцепив руки за спиной.

— Ты знаешь, что это за место, Руди? Знаешь, куда ты попал?

Грейс покачала головой, и от этого движения мир снова на секунду поплыл.

— Это церковь, парень. Место, где ты в конце концов сможешь обрести покой.

Старик закашлялся — сухо, долго — и продолжил:

— Тот мужчина, который был с тобой. Он твой отец?

Грейс снова кивнула, жалея, что не может соврать.

— Вот оно как… — Освальд медленно отвёл взгляд. — Это очень печально, дитя моё. Прошу заранее простить меня.

Он снова сделал запись в блокноте.

Когда он закончил, он поднял глаза на мальчишку.

— Здесь, в этом месте, мы не признаём родственных связей, дитя моё. Боюсь, твой отец совершил огромный грех, и за это он будет вынужден понести наказание.

Слушая это, Грейс почувствовала, как глаза начинают жечь слёзы.

— Но не переживай, мальчик мой. Ты молод. И я уверен, что сможешь стать на истинный путь.

Он говорил мягко, почти утешающе.

— Да, на это потребуется время. Возможно, для убедительности моя община будет вынуждена быть с тобой немного строгой. Но поверь мне — результат будет того стоить.

Освальд вновь облизнул губы, и только теперь Грейс заметила россыпь язв вокруг его рта.

— Многие мальчики прошли через то же, что и ты. И будь уверен — все они довольны своей судьбой. Да, путь будет сложным. Да, первый месяц будет тяжёлым. Но зато потом…

Он улыбнулся — широко, почти счастливо.

— Потом ты сможешь смыть с себя грех, дитя. Тебе будет даровано прощение. И ты сможешь начать новую жизнь.

Грейс судорожно пыталась собрать мысли.

Пол.

Что они с ним сделали? Где он? Что это за место? И почему голос этого старика кажется ей таким знакомым?

Она слышала его…

Но где?

— Зачем? — смогла выдавить из себя Грейс. — Зачем вам это?

Она посмотрела в глаза старику и вздрогнула.

Его зрачки были как у мёртвой рыбы. Холодные. Пустые.

— Зачем? — удивился Освальд.

Он задумался на секунду, после чего мягко улыбнулся.

— Ах да… прости. Конечно. Кто как не ты имеет на это право.

Он слегка наклонился ближе.

— Право на истину, которую от вас так долго скрывали.

Он хотел было продолжить, как вдруг в дверь кто-то постучал. На лице Освальда промелькнуло раздражение, впрочем, очень быстро он смог взять себя в руки.

— Входите… — с неприязнью проговорил он.

Дверь открылась, и в комнату зашёл мужчина со шрамом на пол-лица. Он немного попятился, после чего опустился на одно колено.

— Апостол… — сглотнул он. — Прости, что перебиваю, но пришло время для утренней проповеди. Наши люди ждут ваших указаний.

Он поднял голову, после чего его взгляд упал на Грейс.

Его голос показался девочке знакомым, и теперь она безошибочно могла сказать, где она его слышала.

Это он трогал её за живот. Это он водил своими пальцами по её лицу, когда она валялась в грязи без сознания. Хотел её…

— РАЗВЕ Я НЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ПРОПОВЕДЬ БУДЕТ ПЕРЕНЕСЕНА? РАЗВЕ Я БЛЯТЬ ОБ ЭТОМ НЕ ПРЕДУПРЕЖДАЛ?

Лицо Освальда исказила гримаса ярости, и, нащупав на столе какой-то круглый предмет, он тут же запустил его в стоящего перед ним мужчину.

— У НАС ГОСТИ, ДЖЕРОМ. ИЛИ ТЫ БЛЯТЬ НЕ ВИДИШЬ? В НАШИХ РЯДАХ ПОПОЛНЕНИЕ, И ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ МНЕ ВСЁ БРОСИТЬ И…

Он начал давиться кашлем, и лишь когда язвы на губах начали кровоточить, замолчал. Поднеся руку к губам, он поморщился от боли, после чего дотянулся до какой-то бутылочки.

Открыв её, Освальд отхлебнул синюю жидкость, после чего начал полоскать рот. Через секунд тридцать выплюнул содержимое на пол, после чего повторил процедуру ещё раз.

Выждав нужный момент, мужчина со шрамом опустил голову и тихо произнёс:

— Если хотите, я могу выступить вместо вас. Я готов, отец. Только дай мне…

— НЕЕ-ЕТ.

Освальд поставил бутылочку на место, после чего натянул на себя длинный фиолетовый плащ.

— Ты ещё слишком молод, сын мой. Придёт время, и ты взвалишь этот груз на свои плечи, но пока…

Он протянул руку, и мужчина со шрамом поцеловал синий камень, переливавшийся на его указательном пальце.

— Но пока это моё бремя…

Освальд направился к выходу, после чего произнёс:

— Присмотри за нашим гостем, Джером. У мальчиков его возраста, как ты сам знаешь, иногда могут появляться плохие мысли. Идеи, которые не подходят нашей общине.

Он посмотрел на Грейс, после чего добавил:

— Прошу меня простить, милый мой. Наш диалог был прерван, но уверяю тебя — у нас ещё будет время узнать друг друга лучше.

Он улыбнулся, и Грейс заметила струйку крови, медленно стекающую с его подбородка.

«Улыбка мертвеца», — подумала она. — «Чёрт…»

Дверь захлопнулась, и теперь она осталась наедине с этим мужчиной.

На секунду повисло молчание, после чего он заговорил:

— Привыкай к этому месту, засранец. Теперь это твой новый дом.

***

Что-то ударило его в грудь, и на мгновение Полу показалось, что он задохнётся.

Первые секунды вдох было просто невозможно сделать, и лишь спустя, казалось бы, вечность он сумел втянуть воздух через рот.

Всё тело болело. Голова, казалось, вот-вот готова расколоться на множество частей.

Первой мыслью было выключить этот яркий свет, убрать этот проклятый прожектор или хотя бы отвернуться.

Он попытался пошевелиться, но, к своему ужасу, понял, что подвешен.

Руки были связаны цепями, а ноги беспомощно болтались над землёй.

Из груди против его воли вырвался крик, и практически тут же пятки схватил спазм. Он попытался поставить ногу на ногу и надавить, чтобы унять боль, но сил хватило лишь на то, чтобы беспомощно дёрнуться.

Вода.

Ему нужна была вода.

Сколько он так провисел?

Часы? Дни?

Чёрт… как он мог это допустить? Нужно было давить на газ, как только он увидел того мужчину. Нужно было не ехать по автостраде, а, возможно, свернуть в поле или…

Грейс. Что с Грейс? Где она? Как долго…

Он вновь закричал, и на этот раз его вопли не остались незамеченными.

Позади послышались шаги, и через мгновение чей-то кулак ударил его прямо в живот.

Боль тут же прогнала все лишние мысли, заставила его согнуться и вырвать воздух из лёгких. Пол болезненно закашлялся, захлебнувшись собственной слюной.

Через мгновение удар повторился.

На этот раз Пол успел рассмотреть лицо урода.

Точно. Он помнит его.

Эта тварь лезла в салон его машины — лезла до тех пор, пока Пол не выстрелил в него из револьвера.

Выстрел, который на тот момент показался ему неудачным, теперь представлялся совсем в другом свете.

Осколки стекла украсили морду этого урода, и теперь всё его лицо было покрыто шрамами. Некоторые из них всё ещё кровоточили.

Cам не зная почему, Пол улыбнулся.

Заметив улыбку на его лице, мужчина ударил Пола ещё раз, после чего схватил того за горло.

— Ты убил троих моих друзей, ублюдок. Ты хоть понимаешь, что натворил?

Последовал ещё один удар, и на этот раз Пол подумал, что потеряет сознание.

Он поднял глаза на шрамированного и прищурился.

Сколько ему было? Лет двадцать? Может, девятнадцать?

До этого он точно не был уверен, куда попал. Тогда как сейчас…

— Но не переживай… — голос парня стал более спокойным. — У тебя будет шанс искупить свой грех. Будет шанс оправдаться перед его глазами.

Он облизал губы, после чего отошёл от Пола.

Тяжело дыша, дошёл до стола, взял тряпку и обмочил её спиртом. Приложив ветошь к открытой ране вдоль щеки, он тут же зашипел от боли и, не сдержавшись, обматерился.

— СУКА… — выпалил он. — ЕБУЧАЯ МРАЗЬ…

Наблюдая, как с его щеки стекает гной, Пол подумал, каковы шансы на то, что парень умрёт от инфекции.

Нужно было что-то делать. Но что? Руки намертво связаны. Голова совсем не соображает. Нужно с чего-то начать. Да, именно. Понять, на что он может рассчитывать.

Пол окинул местность глазами, попытался за что-то зацепиться. Пусто. Совсем ничего.

Он поднял глаза наверх, и на секунду ему показалось, что…

Парень подошёл к нему вплотную и, улыбнувшись, показал шприц.

— Знаешь, что это?

Он захохотал, после чего мерзко ухмыльнулся.

— Это твоё искупление, брат. То, что ждёт тебя через час. Может, максимум два.

Парень указал на железный баллон.

— Там находится жидкий азот. Ты ведь знаешь, что это, я прав? Думаю, вы должны были проходить это в школе.

Он облизал губы и продолжил:

— Я лично наберу его в этот шприц, после чего сделаю тебе внутривенный укол.

Парень захохотал и начал размахивать шприцем из стороны в сторону.

— БОЛЬ БУДЕТ ТАКАЯ, ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ГОТОВ ВЫРВАТЬ СВОИ СОБСТВЕННЫЕ ЯЙЦА, МУЖИК. Я ДЕЛАЛ ЭТО МНОГО РАЗ, И ПОВЕРЬ МНЕ…

Он подошёл к нему вплотную и дыхнул прямо в лицо.

— ТЕБЕ ЭТО ТООООЧНО НЕ ПОНРАВИТСЯ.

Помимо шрамов, на его юном лице было много высыпаний. Те из них, что нагноились, вот-вот должны были превратиться в язвы. Зубы были жёлтыми, передние клыки почти выпирали вперёд.

Пол улыбнулся, а затем, сквозь боль, тихо произнёс:

— Да ты, я вижу, прямо клад для всех болезней. Тебе не говорили, что твоя морда напоминает пиццу с гноем?

На лице парня промелькнула улыбка, после чего он плюнул Полу в лицо.

— Если тебя это успокоит, — начал он, — твой сын сейчас в комнате отца.

Парень облизал губы, а затем почесал три усика, которые, по всей видимости, гордо именовал бородой.

— Уверен, ты знаешь, что это за место, как не знать-то. Наш апостол, вечной жизни ему, ещё тот сука янки. Ползут слухи… — продолжил он. — Что, чтобы смыть с себя грех, нужно отпустить свою прошлую жизнь. Сделать это осознанно и тем самым доказать, что ты принимаешь правила нашей общины. Ты понимаешь, о чём я, да?

Он засмеялся и продолжил:

— К сожалению или к счастью… — он подмигнул, словно давая Полу самому выбрать, — многие люди способны отпустить грех исключительно испытывая боль. Может, наш отец и стар, но, уверяю тебя, для такого рода занятий его ум всегда молод и изобретателен.

Шрамированный вновь посмотрел на Пола и показал ему поражённые кариесом и бог знает чем ещё зубы.

— Помню, мы как-то вырывали соски одному индусу раскалёнными щипцами. Оооо… — парень закатил глаза, словно эти воспоминания приносили ему наслаждение. — Ты бы видел, как он кричал. Видел бы, как грех покидает его тело. Будь уверен, он очистил свою душу. Когда мы повесили его на крест, он ждал Его прикосновения, и когда Он наконец-то сошёл на землю, принял суд как дар.

Внезапно из его правой ноздри потекла струйка крови, и, вовремя заметив это, парень высморкался на пол. Он пару раз дернул носом, шумно втягивая воздух, словно пытался прочистить его, но только хлюпнул сильнее. Видно было, что это у него не в первый раз — под носом всё уже было натёрто и покрасневшее.

— Если отец посчитает, что твой сынишка может стать одним из нас, он даст ему этот шанс. — Он подошёл к столу, после чего достал из шкафчика пакетик с белым порошком. — Если карты сложатся как нужно… — сказал он, практически запихивая наркотик себе в нос. Он резко втянул, поморщился, потом снова шмыгнул, будто ему всё равно не хватило. — Именно он лишит тебя жизни, старик. Наш апостол накачает его таким количеством наркоты, что твой пиздюк даже не будет понимать, что он делает. Ну а после…

Он захохотал, расставив руки в стороны.

— Впрочем, думаю, тебе будет всё равно. Никакого «после» для тебя уже не будет.

Парень дёрнул носом и указал на стол. Переведя взгляд туда, куда указывал его палец, Пол заметил маленькое радио. Только сейчас, к своему ужасу, он услышал эти чёртовы помехи, только сейчас понял, что времени у него осталось совсем мало.

— Наш отец был, как всегда, прав. — Парень захихикал, отчего высыпания на его коже покраснели. — Совсем скоро Он коснётся нас ещё один раз. Совсем скоро… — Он сделал драматическую, как ему казалось, паузу. — Все неверные падут перед Его немилостью.

Внезапно по всему зданию начала выть сирена. Впрочем, нельзя сказать, что парень был удивлён — скорее, он ждал этого сигнала.

— Время проповеди. — Сказал он. — С этим я, сука, ухожу.

Он похлопал Пола по щеке и добавил:

— До определённого часа, конечно.

Когда он уже был на полпути, Пол решил высказаться. Не смог сдержаться.

— Кого ты убил, лицо-пицца? Свою мать? Отца? Кого предал, лишь бы стать частью этого цирка?

Парень окинул его мерным взглядом, после чего, усмехнувшись, ответил:

— Того, кого любил больше всего. Брата.

Дверь с громким хлопком закрылась, и Пол остался один.

часть первая: Дни после. Глава 9

Ей не нравилось, как он на неё смотрит, но что она могла сделать? Всё в его внешности говорило ей, что это за человек. Джером был ей противен, вызывал чувство ужаса и отвращения. Нечто сродни страха, который, впрочем, возможно навязывался самой ситуацией, в которой она оказалась.

Первое время она лишь молча оценивал её взглядом, и лишь когда в коридоре завыла сирена, позволил себе немного расслабиться.

— Сколько тебе? — неожиданно спросил он. — Сколько тебе лет?

Грейс не ответила сразу, и лишь когда увидела, как исказилось его лицо, дрожащим голосом произнесла:

— Десять. Мне…

Всё произошло слишком быстро, и в следующую секунду Джером оказался позади неё. От его дыхания ей стало не по себе, и она резко дёрнула шеей в сторону, пытаясь уйти от его близости.

— Десять… — протянул он, проводя пальцами по её коротким волосам. — Какой чудесный возраст.

Он наклонился ближе, почти вплотную, словно проверяя, как она отреагирует.

Он взял её за руку. Сжал.

Когда она попыталась вырваться грубо одарил пощёчиной.

Не слишком сильно, но достаточно, чтобы она больше не дёргалась.

— Твоя кожа… — начал он, не обращая внимания на слёзы в её глазах. — Знаешь, она достаточно нежная. Не такая, как у мальчишек твоего возраста. Не такая… грубая.

Джером выпрямился, после чего взял Грейс за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— Чудесная кожа, — медленно проговорил он. — Такая чистая… без единого воспаления. Как говоришь тебя зовут? А, вспомнил. Руди…

Он повторил имя ещё несколько раз, будто пробуя его на вкус.

— Чудесное имя. Мне нравится… нравится.

Он снова провёл пальцами по её волосам, после чего затронул волосы.

— Руди… — начал он. — У меня есть к тебе предложение. Что скажешь? Выслушаешь меня?

Грейс ничего не ответила. Опустила глаза. Попыталась исчезнуть, стать меньше.

Джером уселся напротив неё.

— Видишь ли, Руди, — начал он уже спокойным тоном. — Наш великий Апостол скоро умрёт. Он уже не так молод, и, знаешь… если подтолкнуть события в нужную сторону, его смерть не станет ни для кого сюрпризом.

Он тихо захихикал и указал на стол.

— Думается мне, он вполне может перепутать таблетки. Вместо нужного лекарства принять что-то… более интересное. Понимаешь, о чём я?

Он наклонился вперёд, не сводя с неё глаз.

— Сейчас на его место претендуют как минимум три человека. Один из них — я.

Он развёл руками.

— Конечно, будут выборы. Всё как положено. Но… — он улыбнулся. — Кто знает, что может случиться. Мы живём в опасном мире.

Он сделал паузу.

— Люди умирают.

Ещё пауза.

— Иногда — очень вовремя.

Он придвинулся к ней ближе, после чего схватился за замочек на её кофточке. Медленно опустив его вниз, он остановился, как только увидел очертания белой футболки. 


— Скажу тебе честно, я хочу тебя. Хочу, потому что… — он облизнул губы и вновь посмотрел ей в глаза.

— Потому что…

— А если я расскажу ему? — дрожащим голосом спросила Грейс. — Если расскажу о том, что ты мне только что сказал? Как думаешь, как он отреагирует? Думаешь…

Джером резко прижал ладонь к её губам, с силой сжав их.

— Какой умный мальчик… Какой умный, умный мальчик.

Он улыбнулся, и к её глубочайшему ужасу провёл языком по её щеке. Слизнув капли пота, он коснулся губами её левого уха, после чего бесцеремонно положил руку ей на грудь.

Её тут же накрыла волна отвращения. Но что она могла сделать? Руки связаны, лодыжки стянуты этой проклятой верёвкой. Грейс попыталась отвернуться, закрыть глаза, но Джером вновь ударил её по щеке. Он хотел видеть страх. Хотел видеть ужас в её глазах.

— Мы сделаем это прямо сейчас, — наконец произнёс он. — Сейчас я закрою дверь, и мы вместе…

Он снова провёл рукой по её животу, и внезапно его пальцы скользнули ниже.

— Вместе мы…

Он сжал её, но вдруг замер. Не нащупав того, что ожидал, Джером провёл рукой ещё раз.

Грейс дрожала всем телом, по щекам текли слёзы. Она не могла отвести взгляд, не могла сделать ничего. Сейчас он воспользуется ею, опустошит, вытянет душу, надругается над телом. Ей было страшно. Господи, как же ей было страшно. Разве такое возможно? Разве это может происходить с ней?

Она должна была сделать хоть что-то. Не найдя ничего лучше, она плюнула ему в лицо. Да, это не имело смысла. Да, за это она, скорее всего, получит ещё одну пощёчину. Но какая теперь разница?

С лица Джерома не сходило изумление. Лишь после того, как слюна скользнула по его щеке, он словно пришёл в себя.

— Так ты, значит… Господи…

Он не договорил, схватившись за себя. Волна возбуждения накрыла его, затопила разум. Это многое меняло — ставило его в совершенно иное положение.

Прежде всего нужно было ускорить события, подтолкнуть всё в нужное русло. Сегодня вечером? Или ночью, после церемонии?..

Если Апостол узнает правду, все его планы рухнут. Этот старик воспользуется ей чтобы продолжить свой рот, приставит к ней охрану пока девочка будет носить его ребенка. А это означало, что…

Но сначала он должен был получить то, чего так хотел. Господи, как же сильно он этого хотел. Прямо сейчас. Здесь.


— Что за день… что за день…

С его рта потекла слюна, после чего он быстро снял с себя штаны. Вспомнив о том, что дверь открыта и в любой момент кто-то может зайти в столь неподходящий момент, он с огромным нежеланием был вынужден остановиться.

Сперва — закрытая дверь. Потом — секс. Только так.

Положив руку на свой член, он кое-как добрался до двери, после чего закрыл её на засов. Возбуждение било ключом, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме одного. Сейчас. Именно сейчас.

Он вновь посмотрел ей в глаза, левой рукой расстегнул пуговицу на её штанах, пока правой закрыл ей рот.

Не теряя ни секунды, Грейс укусила его за пальцы, вцепилась в ладонь зубами, желая оторвать кожу, причинить этому ублюдку как можно больше боли.

Парень закричал, после чего вырвал руку из её рта.

— МЕЛКАЯ СУЧЬЯ ДРЯНЬ…

Он ударил её по груди, после чего левой рукой сжал горло. Пальцы пульсировали болью — на указательном и безымянном остались кровоточащие следы укуса.

— А ТЫ СУЧКА С ХАРАКТЕРОМ, ДА?

Он вновь ударил её и тут же снял с себя рубашку.

— Ничего, ничего. Мы можем сделать это по-хорошему, а можем…

Он надавил на её кадык, выбивая весь воздух из её лёгких.

— ТЫ, КОНЕЧНО ЖЕ, МОЖЕШЬ КРИЧАТЬ, НО СОМНЕВАЮСЬ, ЧТО ТЕБЯ КТО-ТО УСЛЫШИТ. СТЕНЫ ЗДЕСЬ ТОЛСТЫЕ, А ЭТО ЗНАЧИТ…

Внезапно для него Грейс ударила его головой, вложив в этот удар всю свою силу. Она не могла позволить себе сдаться, не могла безучастно наблюдать.

Риск оправдал себя — и спустя мгновение Джером выплюнул зуб.

Словно не веря произошедшему, он тупо уставился на неё, и прежде чем смог произнести ещё хоть слово, Грейс вцепилась зубами в его предплечье. Боль была адской — почти сразу кровь потекла струйкой вниз.

Он резко отбросил её, сам жалко отполз в сторону. Руки тряслись, член обвис, и что хуже всего — он не мог поверить, что такое вообще возможно.

Ему потребовалось время, чтобы собрать себя в руки. Секунды — чтобы осознать, что на этот раз просто не получится.

— Ну ладно, сучка. Как хочешь…

Он, словно животное, накинулся на неё, при этом своим весом сломал стул, к которому она была привязана. Лодыжки девочки освободились, и практически сразу она зарядила мощный удар ему в пах.

— НРАВИТСЯ?! — прокричала Грейс. — НРАВИТСЯ, МАТЬ ТВОЮ?!

Джером упал на колени, схватился за живот. Теперь болело сразу несколько мест — ныло всё его тело.

Наблюдая за её попытками подняться на ноги, он обхватил свои бёдра, после чего заметил дорожку крови, оставленную его раненой рукой.

Как так получилось, что эта дрянь смогла так его ранить? Почему он просто не перевернул её на живот и не сделал всё сразу, как изначально планировал?

Раньше с этим не было проблем. Так чем же отличалась эта мелкая сука? Что в ней было особенного?

Он поднялся на ноги, смог вновь сконцентрироваться на одной-единственной задаче. Пока всё было поправимо. Пока всё ещё можно было решить.

Он сделает то, что должен, после чего отрежет язык этой суке. Убедится, что причинит ей как можно больше боли. Убедится, что подчинит её себе. Так же, как и всех до неё.

Да, это…

Где-то послышались крики, кто-то отчаянно кричал словно с него заживо сдирали кожу. Мелодия этого мира, музыка которую он так любил и восхищался ею. Вот оно, подумал Джером. Мой шанс. Он выцепил взглядом малявку, эту суку, которая вырвала кусок кожи на его предплечье, превратила его яйца в омлет. — Ты это слышишь мелкая? Слышишь эти крики? Он убедился, что она остановилась, убедился что крик доносился к её маленьким чудесным ушкам. Он захохотал, после чего продолжил.

— Видать твоему папаше уже ввели жидкий азот. Будь уверена ему осталось не долго. Через минуты три он заткнется, и уж потом…

Он замолчал, подняв достоинство встал на ноги.

В эту девочку вселился бес, и кто как не он должен был угомонить её. Сделать её своей собственностью, сорвать с неё штаны и хорошо засадить прямо в…

Голова заныла от боли, член в штанах казался бесполезным грузом, стоило ему только попытаться выпрямиться.

— Горделивая сука… — пробормотал он. — Горделивая мелкая дрянь.

***

Время истекало, и если он продолжит беспомощно висеть, его ждёт смерть. Пол подался вперёд. Пытаясь раскачаться, он балансировал ногами в воздухе, надеясь придать себе нужную траекторию.

Из-за движения тела цепь подалась вслед за ним, и если раньше он мог лишь предполагать, теперь был полностью уверен — эти идиоты подвесили его за обычную трубу под потолком. Никакого фиксатора, никакой пайки, даже примитивного болта.

Была ли виной этому неопытность или обычная спешка?

Не зная почему, Пол склонялся ко второму.

Он сместился вдоль комнаты, пока не оказался напротив стола.

— Отлично… а теперь…

Цепь была достаточно длинной. Пол зацепился ногами за край стола.

— Давай… ещё…

Пятки вновь свело судорогой, а резкая боль обвила ноги, словно колючая проволока. Он сжал зубы, наложил пятку на пятку, пытаясь унять спазм, и выждал несколько секунд.

Радио всё так же яростно шипело. Если он не поторопится — бежать будет уже некуда. Даже если это касание похоже на прошлое, сколько у него времени? Минут тридцать? Максимум час?

Он снова качнулся вперёд и, спустя, казалось бы, вечность, зацепился за край стола. На этот раз получилось. Сжав пресс, он подтянулся и, наконец, встал на деревянную поверхность.

Волна облегчения накрыла его, как холодный прилив.

Но времени на передышку не было. Нужно было сломать трубу.

К счастью, подходящее место нашлось почти сразу. Одно из соединений выглядело ржавым, хрупким. Теперь, стоя на ногах, у него появилась опора.

Он вывернул запястья, после чего схватился за цепь ладонями. Дёрнув их вниз, по всей комнате пробежал визг металла, и на одно ужасное мгновение Полу показалось, что сейчас кто-то войдёт в комнату. Этого, конечно, не случилось, и, дёрнув цепи вновь, он почувствовал, как на него падают кусочки ржавчины.

Руки болели, в горле пересохло, и, сжав свои руки ещё раз, Пол вновь дёрнул цепь на себя.

В этот раз получилось, и цепи с лязгом упали вниз. Труба наклонилась, и вместе с остатками ржавой воды на его голову полилось что-то скользкое и холодное. От облегчения он хотел было свалиться на ноги, но времени на это просто не было.

Что дальше? Что дальше?

Он окинул взглядом помещение, пытаясь уловить что-то, что могло ему помочь. Первым делом нужно было избавиться от цепей, а уже после…

Внезапно в коридоре раздались чьи-то шаги, и, не найдя ничего лучше, Пол спрятался позади двери. Решение далось ему почти интуитивно, и всё, на что он надеялся, — это на момент неожиданности.

Он собрал цепи наверх, чтобы те не мешали его ногам.

Пол затаился, после чего увидел знакомый силуэт. Его «друг» лицо-пицца вошёл в зал, тихо присвистывая и что-то себе бормоча. Как только Пол увидел его спину, он выждал, пока парень отойдёт ещё на несколько шагов, и в тот самый момент, когда тот с недоумением уставился на прорванную трубу, сделал свой шаг.



Он накинулся на него сзади, после чего, собрав все силы, ударил нагромождением из цепей прямо по затылку. Удар немного повело в сторону, но результат от этого не стал хуже.

Парень с криком упал вниз, попытался отползти в сторону. Пол с силой наступил своей ногой по его бедру, и, когда тот закричал от боли, пяткой угодил ему прямо в зону паха.

— СУКА… — закричал он. — БЛЯТЬ, ОТЪЕБИСЬ ОТ…

Он не позволял ему встать, не позволял отползти дальше, чем это было нужно. Каждый раз, как Лицо-Пицца предпринимал попытки, он вновь бил по его лодыжкам, бил по его члену, по чёртовым коленям.

Пол ударил ещё раз, на этот раз более грубо. Он немного расслабил цепи, после чего ударил ими, как кнутами.

Парень взвизгнул от боли, на его спине появился кровавый след.

— ТЕПЕРЬ ТЫ НЕ ТАКОЙ УВЕРЕННЫЙ В СЕБЕ? НЕ ТАКОЙ, СУКА, САМОДОВОЛЬНЫЙ?

Ещё один удар, и на этот раз цепь попала прямо по затылку.

— ГДЕ ОНА? — взревел Пол. — ГДЕ ОНА?

Удар, ещё один, ещё.

Парень кричал, не в силах встать на ноги, дёргал своими ногами.

— Где она? Скажи мне, где она, сука?

Парень стонал, и среди всех его слов Пол не мог разобрать связанных фраз.

Он остановился. Остановился лишь для того, чтобы перевернуть ублюдка на спину.

Пол видел страх в его глазах, видел зрачки, которые бегали туда-сюда. Он сжал ему губы, заставил смотреть только на себя.

— Ещё раз, — повторил он. — Скажи мне, где она, урод? Скажи, и, возможно…

Глаза парня покраснели, было видно, что он вот-вот расплачется.

— Я не знаю, о ком ты, мужик… Господи, я…

Пол сжал свои зубы, ударил парня по голове. Ещё раз, ещё раз. Тот начал заливаться слезами, просить, чтобы Пол его отпустил, клялся, что уйдёт с этого места, что…

Но Пол не слушал. Уже нет.

Он бил цепью, словно кнутом, бил до тех пор, пока стоны парня не утихли, а его тело не начало утопать в луже собственной крови.

Он остановился лишь тогда, когда заметил, что грудь Лица-Пиццы больше не вздымается. Замер, осознавая, что натворил.

Он убил его? Своими собственными руками? Прямо…

Он опустил голову и посмотрел на свои ладони. Пальцы были в крови. В крови убитого им парня.

Всё стало каким-то замедленным, потеряло форму. Конечно, Пол и раньше убивал, но тогда это не был приступ животной жестокости. Не так. Только не так. Он делал это, чтобы…

Живот тут же скрутило. Пол упал на колени, и его вырвало.

Он только что убил человека. Парня лет двадцати. Мальчишку, которого… убил своими же…

Он посмотрел на лежащее на полу тело, заметил связку ключей возле его кармана.

Пол быстро достал их, отметив, что на ключах тоже есть кровь парня.

Дальше. Дальше.

Он снял с себя цепи, помассировал кисти рук, убедился, что ничего не сломано.

Время. У него не так много времени.

Пошатываясь, он смог встать на ноги, норовя вот-вот упасть, прижался к стене и дошёл до двери. Первым делом нужно было найти Грейс, нужно было вернуть вещи и…

Пол вышел в коридор, после чего понял, где находится. Если раньше он мог лишь предполагать, теперь кричащий на стене плакат выдавал его местоположение.

Парк аттракционов. Колесо обозрения и так всеми любимые американские горки.

В этом была своя доля иронии — шутка, которую, казалось, он слышал или думал, что слышал.

Сейчас он находился в каком-то цеху, или даже…


Пожарное депо. Точно. В таких местах всегда были пожарные станции — на случай, если один из аттракционов займётся пламенем.

Он пошёл вдоль коридора, пока не наткнулся на прилегающую к нему комнату. Убедившись, что внутри никого нет, он зашёл внутрь — и не поверил тому, что увидел.

Часть первая: Дни после. Глава 10

Внутри находилось пожарное оборудование. На полках лежали кислородные баллоны, а прямо на столе — его вещи. Среди них находился револьвер, а в стороне лежала подобранная им же коробка с патронами.

На то, чтобы одеться, у него ушло две минуты. Запихнув как можно больше патронов в карманы куртки, он осмотрел оборудование.

— Кое-что из этого может пригодиться, — тихо прошептал он.

Топорики, пожарные костюмы, маски, свистки, ботинки и…

Вещей было слишком много. Выделив самое главное, он остановился.

Что он делает? Что, чёрт подери, он делает? Найти Грейс и валить с этого места — вот была его первостепенная задача. Что вместо этого он собрался сделать? Устроить кровавую вендетту? Поставить под угрозу свою жизнь и жизнь Грейс? Неужели кровь ударила ему в голову слишком сильно? Неужели он больше не способен здраво рассуждать?

Убегать. Покинуть это место. Как можно скорее. Как можно тише.

Возможно, сейчас был идеальный момент — все участники этого клуба были где? На проповеди? Да, вроде Лицо-Пицца говорил именно это. Тогда…

Внезапно он услышал крик — и практически тут же сорвался с места.

Сердце бешено стучало в груди, вся грудь пылала. Грейс находилась где-то рядом, совсем близко, и, судя по всему, была в опасности.

***

Перепрыгивая, девочка пыталась найти что-то, чем можно было бы огреть этого урода по голове. Сердце бешено билось в груди, всё тело дрожало от напряжения. Да, ей было страшно, но страх лишь придавал ей сил, не давал свалиться обессиленной на пол.

Она нырнула под стол, после чего, опустившись на четвереньки, смогла проползти вперёд.

Дверь. Первым делом нужно было…

Она встала на ноги, подбежала и попыталась отодвинуть засов.

Металл туго, но поддавался, и, приложив немалые усилия, Грейс смогла сдвинуть его наполовину. Когда она уже надеялась, что дверь откроется, Джером грубо вцепился своей рукой в её локоть.

— ХОЧЕШЬ УБЕЖАТЬ, СУКА? ДУМАЕШЬ, У ТЕБЯ ЕСТЬ ШАНС?

Он потянул её на себя, после чего с мнимой лёгкостью повалил на пол. Несколько раз ударил по животу и, убедившись, что девочка лежит на спине, начал раздвигать ей ноги.

— ТЫ МОЯ. ТЫ ПОНЯЛА МЕНЯ? МОЯ, СУКА…

Член стоял колом, с его рта стекала слюна. Прямо сейчас он не имел ничего общего с человеком, а напоминал зверя, желающего лишь одного.

Он вновь запустил свои руки в её волосы, и в тот самый момент, как высунул свой язык, Грейс огрела его камнем по голове. Она нащупала его рукой и сейчас ударила тупой стороной по виску этого урода.

Хватка ослабла, но, к своему ужасу, он не отпустил рук. Его ногти с силой вдавились в её голени, оставляя следы даже под тканью.

Джером вновь вдавил её, желая довести дело до конца.

Закончить то, что начал.

— МОЯ. ТЫ ТОЛЬКО МОЯ…

В панике Грейс начала извиваться, пытаться ударить его как можно больше раз.

Она несколько раз зарядила ему по лицу, расцарапала губу, оставила следы на щеках. Когда он вновь ослабил хватку, девочка снова ударила его в пах — и на этот раз результат был куда лучше.

Джером отполз назад, и, воспользовавшись этим, Грейс зарядила ботинком прямо в его лицо. Послышался какой-то хруст, и по его реакции, и по крови, хлынувшей из обеих ноздрей, она поняла — сломала ему нос.

Она тут же вскочила на ноги и предприняла попытку убежать, но в самый последний момент рука ублюдка вцепилась в её ступню.

— ГОРДЕЛИВАЯ СУКА. МЕЛКАЯ СУЧЬЯ ДРЯНЬ…

Сил сделать что-то ещё у него не было, и, к своему удивлению, Грейс могла двигаться даже с его весом. Она сделала несколько шагов, после чего вцепилась в засов двумя руками.

— ДАЖЕ НЕ…

Джером начал цепляться за неё, словно утопающий, пытался ухватиться обеими руками и повалить её на пол. Он хотел её, господи, как же он хотел её. Она причинила ему столько боли, но что с того, если в конце концов она станет его собственностью? Его — и только его. Никто больше к ней не прикоснётся, только…

В конце концов Грейс смогла отодвинуть засов, и дверь, хоть и с трудом, но поддалась.

Сил практически не осталось, и, чувствуя, что она вот-вот свалится на землю, она вцепилась в металлическую ручку.

Джером не отставал и с каждой секундой поднимался всё выше. Он крепко вцепился в неё, не желая отпускать. Сейчас он завалится на неё — и она не сможет ничего сделать. Не сможет оттолкнуть его, или…
Обессилев, Грейс упала на пол, не в силах что-либо сделать. Она чувствовала, как силуэт этого ублюдка наклоняется над ней, чувствовала, как он запускает свои руки ей в штаны. Не могла разобрать лица — он представлялся ей чёрной фигурой без имени и формы. Только горящие глаза и кровь. Кровь.

Она не хотела этого видеть. Не хотела, чтобы потом эти образы преследовали её. Короткие отрывки, которые отныне будут идти с ней рука об руку, сопровождать её до конца жизни. Напоминать о себе в те моменты, когда она будет жива.

Грейс закрыла глаза в надежде, что так будет проще, что так она не запомнит всего.

Что…

— Прости меня, Пол. — подумала она. — Прости меня, я…

Всё, что происходило дальше, было словно в тумане.

Внезапно кто-то отпихнул тело урода, поднял его и отбросил в сторону. Грейс помнила, как учащённо дышала, помнила, как её глаза наливались слезами. Штаны были на ней, а значит…

— ЛЮБИШЬ МАЛЕНЬКИХ, УРОД? ЛЮБИШЬ, СУКА, ПОМОЛОЖЕ?

Звук выстрела — и звериный, невозможный крик.

Это был Пол? Возможно. Но как он?..

— МОЁ КОЛЕНО!!! ТЫ СУКА…

Ещё один выстрел — и на этот раз крик стал ещё громче. Если это вообще было возможно.

Она открыла глаза, и первое, что увидела — прижатого к стене Джерома. Револьвер Пола был вплотную нацелен в его колено, а повсюду была кровь.

Кровь. Её было так…

Он ударил его по лицу рукояткой оружия. Ударил ещё раз, убедившись, что выбил пять или шесть зубов.

Пол прижал дуло к его голове, после чего склонился над обессиленным телом.

— Где машина? — тихо спросил он. — Скажи, и, возможно…

Джером засмеялся и плюнул Полу в лицо — слюной, перемешанной с кровью.

— ГОРИ В АДУ, СУК…

Прежде чем он договорил, раздался выстрел. Прежде чем последние слова сорвались с его губ, тело парня замертво упало на пол.

***

Он тихо подошёл к ней, после чего аккуратно взял на руки. Тело девочки дрожало, время от времени она всхлипывала и что-то бормотала.

Пол прижал её к себе, повернул голову так, чтобы она ничего не видела.

Ужаснулся количеству крови на её лице, синякам на животе, тому, что эти дикари с ней делали.

Господи, как они дошли до этого? Где именно произошёл тот разлом, который расколол общество, превратил всех в тех, кем они стали сейчас?

Возможно, люди всегда были такими? И в нём тоже всегда была эта злость? Быть может, конец света — это не более чем предлог, удобное оправдание, за которым скрывалась жажда крови и эта животная ярость?

— Держись, Спиди, — тихо сказал он. — Ещё чуть-чуть.

Бежать. Нужно было бежать. Куда? Господи, куда?

Здесь должен был быть транспорт. Что-то, на чём они передвигались, что-то, что…

Ангар… — пронеслась мысль в его голове. — Точно. Это должно быть огромное помещение у самого выхода.

Он крепче сжал её, после чего двинулся вперёд. Сейчас они на первом этаже, а значит, первым делом нужно было спуститься вниз.

Лестница. Где-то должна была быть… Мысли путались, с каждой секундой силы покидали его. Идти. Просто идти. Довериться интуиции, просто…

Пол начал шагать вдоль коридора. Шёл до тех пор, пока не заметил открытые панорамные окна, которые выводили в другую комнату.

Проповедь. — пронеслось в его голове. — Да, это точно она.

По центру стоял какой-то старик, и, подходя к нему, люди по очереди целовали его руку. Все они были молодые, на первый взгляд не старше тридцати.

Он пригнулся, осознав, что его могут заметить, и продолжил идти.

Грейс всё так же сопела, вертела головой и, казалось…

Прямо над ним прозвучал звонок, и на секунду внезапный шум дезориентировал его. Такой же звук был, как только это собрание началось, а значит…

Он быстро выглянул в окно и заметил, что люди поднимаются наверх.

Сколько времени им понадобится, чтобы найти своих мёртвых друзей? Через сколько секунд они поймут, что пленные сбежали, и что…

Пол рванулся с места. Рванулся так, словно в нём открылось второе дыхание. Незаметно для себя он нашёл лестницу и спустился по ней вниз. Комната, ещё одна. Господи, здесь было так много помещений.

Позади раздался чей-то крик, и Пол сразу понял, что произошло. По всей видимости, эти психи нашли того, кому он прострелил колени и голову. Если это так, значит…

Он начал дёргать за ручки, пытаться понять, какие двери открыты. Если не найти машину — значит хотя бы спрятаться. Укрыться. Лишь бы…

Одна из дверей поддалась, и в лицо тут же ударил свежий воздух. В стороне стояла огромная пожарная машина, и…

На секунду он не поверил своим глазам. Просто не мог это принять.

С неба сыпались пластинки снега, а вместе с ним и… град?

Разве это могло быть правдой? Разве это…

Он поднял голову — и тут же увидел чёрные тучи. Вдали ударила молния, и через секунд десять раздался гром.

Он стоял на месте, не в силах пошевелиться. Почему? Град усиливался, а обжигающий кожу ветер становился сильнее. С каждой секундой. С каждым мгновением.

Он с трудом сделал шаг — и увидел то, от чего у него перехватило дыхание.

Он вспомнил своего отца. Вспомнил, как в глубоком детстве кричала его мать. Как они бросали файлы на стол, как кто-то из них снова и снова сверялся с расчётами. Как в их дом заходили люди, как кто-то выносил кучу бумаг и расчётов.

Упала ваза, на пол посыпались осколки. Мать пыталась прогнать чужаков, но что было потом?

Ещё одно воспоминание — и он стоял напротив чужого дома. Дома его дяди и тёти, людей, которые будут воспитывать его следующие двадцать лет его жизни. Именно они привили ему любовь к футболу, именно его дядя, а не отец, посещал все его игры.

Как выглядела его мать? А его отец? Да, у него были фотографии, но почему он не мог вспомнить их лица?

Почему именно сейчас? Что означали эти воспоминания? Было ли это важно? Было ли это тем, на что он тогда должен был обратить внимание? Чего не должен был забыть?

Его родители знали? Они знали о том, что надвигается?

Когда-то давно, в, казалось бы, совсем чужой для него жизни, он стал свидетелем одного касания. Тогда размер пальца не превышал в обхвате тридцати метров, тогда как сейчас…

Это была суперячейка. Палец, который даже по его грубым прикидкам был вдвое больше того, что когда-то опустился на Нью-Йорк.

Лёд был практически чёрным. Одним лишь своим присутствием он создавал ветер огромной силы, создавал снег, гром, молнии и град. Вдали всё превратилось в чёрное нечто — он больше не мог разобрать силуэтов гор, не мог понять, как далеко находится этот ад.

Шум. Треск деревьев. Завывание ветра. И этот холод.

Обжигающий кожу лёд, оставляющий при контакте покраснения и боль. Больше не было лучей солнца, а скоро не останется ничего, что оно могло бы освещать. Некуда будет опускаться свету. Планета остановится — и виноваты будут они.

Лёд покроет собой всю поверхность, загонит единицы выживших под землю, глубоко вниз, куда не сможет добраться радиация.

Горизонт, казалось, пропал. Слился с надвигающейся ледяной пустыней, с последней криогенной катастрофой, которой суждено покончить с этим миром.

— Это конец… — подумал он. — Это…


Девочка на его руках очнулась и, подставив голову набирающему силу ветру, широко раскрыла глаза. Грейс посмотрела на Пола, после чего схватила его за холодную ладонь. Она видела, как, падая на землю, град разбивается на сотни осколков. Видела что-то чёрное вдали, что-то, что медленно опускалось вниз.

Она хотела было что-то сказать, но не могла выговорить ни слова.

Вместо этого она дёрнула Пола за рукав. Дёрнула с такой силой, что заставила того посмотреть на неё.

Он опустил взгляд, сконцентрировался только на ней. На её дыхании, на её лице, на широко раскрытых глазах.

На этих губах, на каждой морщинке на её уставшем лице.

Увидел огонь в её глазах, проблеск надежды и страх.

Внезапно он подался вперёд, в сторону пожарной машины. Обойдя её, он открыл дверь, после чего усадил Грейс на переднее кресло. Плотно закрыл дверь, после чего оббежал машину со стороны лобового стекла.

Даже если это конец, он не сдастся. Не отдаст свою жизнь и жизнь Грейс на суд тому, кто покинул эту страну. Не перестанет бороться.

Позади послышались крики, и, не обращая на них внимания, он взобрался за водительское сиденье. Ключ зажигания оказался вставленным внутрь, и, заведя машину, он увидел, что она полностью в рабочем состоянии. Бензобак полный, а это означает, что…

Пол захлопнул дверь, после чего запустил двигатель. В салоне тут же загорелся свет, замигала красная лампочка. Температура на улице стремительно падала, и, включив радио, Пол услышал оглушающий треск.

Он глянул на Грейс, после чего приказал ей пристегнуться.

Девочка послушно выполнила его просьбу и практически тут же вжалась в кресло.

В зеркале заднего вида Пол увидел, как выбегают люди. Кто-то из них застыл, другие достали оружие. Старик поднял голову наверх, и, прежде чем его глаза заполонил страх, приказал своим людям стрелять по машине.

Надавив на педаль газа, автомобиль тронулся с места и, отбросив от себя несколько коробок, расчистил перед собой дорогу. Пол протаранил забор и в следующую минуту оказался на трассе. Кто-то пытался их преследовать, но Пол знал, что в этом не было смысла.

Ехать.

Как можно быстрее. Как можно дальше.

Это касание было огромным, и, чтобы опуститься, ему потребуется больше времени. Сложно было определить это на глаз, но Пол надеялся на час. Максимум — полтора. В тот самый момент, как лёд коснётся поверхности, он начнёт распространяться с огромной скоростью. Зона поражения такого пальца могла покрыть целый штат, а это значит…

Все эти мысли отвлекали его, и, сконцентрировавшись на том, что важно сейчас, Пол сжал руку Грейс.

Девочка посмотрела на него, после чего её губы задрожали.

— Ты спрашивала, знаю ли я твоих родителей, малыш. Помнишь?

Пол вырулил вправо, после чего надавил на педаль газа.

Грейс посмотрела на него и лишь украдкой кивнула.

— Твоего папу звали Нейтан Кроудс, а мать — Джейн Кроудс, — Пол захихикал, после чего добавил: — Она решила взять фамилию твоего отца, потому что её изначальная была…

Что-то ударило в стекло, и Пол увидел обломок града, который скатился вниз.
— Изначально твою маму звали Джейн Тейлор, но я всегда называл её Дженни. — Пол вновь засмеялся, после чего улыбнулся. — Ты на неё похожа, Грейс. Очень похожа.

Он объехал брошенную на дороге машину и продолжил:

— У тебя такой же склад ума. Ты невероятно умная, малыш. Невероятно красивая. Она любила тебя, любила больше всего на свете.

— Пол…

Грейс сжала его руку, после чего увидела слёзы на его глазах. Она сказала это быстро, словно хотела убедиться сама:

— Да, малыш?

— Ты мой…?

— Да. — Заливаясь слезами, ответил Пол. — Я твой дядя, Грейс. Твоя мама была моей сестрой, и я твой…

Она крепко сжала его. Сжала так, что он почувствовал, как бьётся её сердце.

Прямо сейчас они были друг у друга. И ничто не могло их разъединить.

Позади был ад, и, разгоняя автомобиль, Пол надеялся покинуть место контакта.

Он будет продолжать бороться. Будет пытаться вновь и вновь. Доказывать, что они имеют право на жизнь, что пока в этом мире есть хотя бы капля любви — всё не до конца утеряно.

Куда они едут? Он не знал.

Туда, где нет льда. Туда, где люди ещё могут доверять друг другу, а семейные узы значат больше, чем все богатства этого мира.

Найдут ли они такое место? Остался ли на этой планете уголок, где можно спокойно выдохнуть?

Пол не знал.

Им предстоит во многом разобраться, но пока он давил на педаль газа.

Позади был гром, а впереди виднелась дорога.

Шанс. На новую жизнь.

Часть вторая. И победителем становиться... Глава 1

Дженни дёрнула его за плечо, а затем дала понять, что в комнату родителей лучше не заходить. Сама она сидела на первой ступеньке ведущей вниз лестницы, внимательно слушала, что доносится из-за окрашенной в белый цвет двери.

— Они снова поссорились? — сказал Пол. — Как давно…

— Где-то час. — ответила она. — Думаю, они даже не заметили, что я вернулась домой.

Пол сел рядом с ней, облокотившись о перила. Рюкзак отбросил в сторону, забыв напрочь о книгах, которые могли помяться. Он на секунду прислушался — из-за двери донёсся глухой удар, затем снова крик.

Хотел было что-то добавить, как вдруг Дженни указала на синяк под его левым глазом. — Болит? — Спросила она. — Да нет. — Отмахнулся Пол. — Просто приветствие такое понимаешь? У вас у девчонок такого нет. Затянулась пауза, которая была прервана очередным вопросом.

— Как думаешь, они любят друг друга? — внезапно спросила его сестра. — Что, если папа разлюбил маму, и они обсуждают развод?

Она говорила это шёпотом, словно боялась, что её слова окажутся правдой. Пальцы нервно теребили край ступеньки.

— Уилл Красные Щёки сказал, что его родители тоже ссорились, перед тем как стали жить отдельно. Его папа теперь навещает его раз в неделю и каждый раз покупает мороженое.

Она на секунду замолчала, будто представила это, после чего добавила тише:

— Он сказал, что сначала тоже было страшно… а потом вроде стало нормально.

— Кто такой Уилл? — спросил Пол.

— Мальчик с такой длинной чёлкой. Ты же вроде с ним общался на перемене, нет?

Пол ничего не ответил, лишь дёрнул плечами. Они только обустраивались в новой школе, и, сказать по правде, он ещё даже не запомнил, как зовут его классного учителя.

Какое-то время они сидели молча, глядя на дверь, слушая, как мама то и дело кричит на отца. Иногда они менялись местами, иногда кричали вместе. Половину слов они не понимали, другая половина казалась им бессмысленной.

Пол никогда не думал о том, что его родители разведутся, но сейчас, после слов Дженни, эта мысль казалась вполне возможной.

Как в таком случае они будут жить? Он — с отцом, а Дженни — с мамой? Или наоборот?

Или родители вообще от них откажутся?

Может, причиной ссор были как раз они? Возможно ли это?

Да, они с Дженни не были круглыми отличниками и часто оставались после уроков, но неужели…

— Хочешь что-нибудь поесть? — спросил он. — Я бы перекусил. Что скажешь?

Дженни согласно кивнула, и вместе они спустились вниз.

Закрыв дверь, отделяющую кухню от гостиной, Пол мысленно выдохнул. Так было проще. Они словно отгородились, стали невидимыми для всех. Пропали с радаров.

Дженни уселась за стол, вытянула руки вперёд и положила на них голову. Закрыв глаза, сделала вид, что спит, но Пол сразу понял — это не так. Он и сам любил так делать, а потому легко распознавал подобную фальшь.

Он быстро достал две миски, до краёв насыпал в них шоколадные хлопья. В обычной ситуации родители не разрешали им есть такую еду, но сейчас Полу казалось, что им будет всё равно.

Молоко он разлил по чашкам и поставил их в микроволновку. Через минуту всё было готово.

Он поставил тарелку перед сестрой и, как и она, уселся за стол.
 — Миссис Эйвори сказала, что хлопья нужно есть утром. Или ты не слышал?

Запихнув в себя третью, а может и четвёртую ложку, Пол лишь кивнул головой.

— Слышал… — пробормотал он с набитым ртом. — Она ещё много чего говорит. Помню говорила, что в шоколаде обычно много жуков. — добавил он. — Вот я ещё ни одного не видел. Никогда.

— Врёшь… — выпалила она. — Не говорила она такого.

— Говорила. — сказал он. — Как и то, что спорить со старшими плохо.

Дженни отрицательно покачала головой и тихо посмеялась.

— Ты старше меня на два года. Не думаю, что…

— Тебе думать не нужно. — перебил он её. — Не твоё это, понимаешь?

Не найдя, как на это ответить, Дженни лишь скривила рожицу и высунула язык. В такие моменты, как сейчас, её брат выводил её из себя, но где-то внутри она знала, что он говорит не всерьёз.

— Тебе никто не говорил, что ты упрямый? — спросила она.

— А ты зазнайка. — закатил глаза Пол. — Мальчики таких не любят. Так и будешь всю жизнь одна. Без мужа, потому что тебя в жёны никто не возьмёт.

— Дурак… — тихо буркнула она, но без злости.

Дженни покраснела, после чего указала на него пальцем.

— А ты…

Они оба замолчали, удивлённые тому, как комната потускнела.

Внезапный гром перебил их спор. Он прозвучал слишком резко, застав их врасплох, почти невовремя.

Если до этого комната была окрашена в тёплый оранжевый оттенок, теперь лучи заходящего солнца исчезли. Стены стали какими-то холодными. Чужими.

Пол не хотел себе в этом признаваться, но он был напуган. Причин на это не было, но что-то было не так.

Он посмотрел на Дженни и понял, что она чувствует то же самое. Это можно было прочитать по её взгляду, по тому, как она нервно накручивала прядь волос на палец.

Одно из окон было открыто настежь, и сквозь летний озноб на кухню потянуло холодным воздухом.

Пол отодвинул миску с хлопьями, после чего медленно подошёл к окну.

Всё было неподвижным. Словно в ожидании чего-то. Чёрные тучи были вдалеке, но ветер пока не добрался до деревьев, росших возле их дома. Листья почти не шевелились.

Весь мир словно застыл. Словно кто-то остановил время и приказал всем ждать.

— Штормовое предупреждение… — вспомнил он. — Точно.

— Это не похоже на обычный дождь… — тихо сказала Дженни.

Она тоже отодвинула свои хлопья и встала позади него, почти вплотную.

Ещё какое-то время они молча смотрели вперёд, словно заворожённые открывшейся перед ними картиной.

Где-то вдали снова сверкнула молния, но звук грома на этот раз пришёл быстрее.

— Мне страшно… — перебила она затянувшееся молчание. — Закрой, пожалуйста, окно.

Она чуть сильнее сжала его футболку, почти незаметно.

В другой момент Пол попытался бы высмеять свою младшую сестру, но сейчас он понимал, что она имеет в виду.

— Мне тоже… — сказал он тише обычного. — Мне тоже…

Глава 1

Чей-то крик вырвал его из сна. Открыв глаза, он сощурился от яркого солнечного света. Пол прикрыл лицо рукой, пытаясь понять, где находится.

Над ним лениво вращался вентилятор, гоняя по комнате горячий воздух. Шторы были распахнуты, а из открытого окна доносилась чья-то громкая ругань.

— Ты хоть знаешь, сколько стоило это стекло? Это, блять…

В голосе слышался арабский акцент. Пол машинально подумал, что это, возможно, кто-то из службы доставки.

— АНГЛИЙСКИЙ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ АНГЛИЙСКИЙ?! ГОСПОДИ, В ЭТОЙ СТРАНЕ СКОРО НЕ ОСТАНЕТСЯ ТЕХ, С КЕМ МОЖНО БУДЕТ ОБЩАТЬСЯ!

Пол перевернулся на левый бок — и замер.

Рядом с ним лежала девушка. Её рука покоилась у него на груди, тёмные кудри рассыпались по подушке. Простыня едва прикрывала её тело. Он на мгновение задержал взгляд, затем медленно провёл глазами вдоль линии её бедра.

Девушка открыла глаза, и в тот же момент Пол вспомнил её имя.

Он познакомился с ней в баре, а дальше всё произошло слишком быстро…

— ИГРА! — почти выкрикнул он, резко садясь. — Господи, я же должен…

Он бросил взгляд на наручные часы — благо, что они остались на левой руке — и на секунду почувствовал, как внутри всё проваливается.

Чёрт. Чёрт, чёрт…

Как он мог так облажаться? Матч через час.

Пол резко вскочил с кровати и с удивлением обнаружил, что абсолютно голый. Ни трусов, ни носков — ничего.

Девушка лениво потянулась, выгнувшись, и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Доброе утро… — почти промурлыкала она. — Это мои соседи тебя разбудили?

Пол, судорожно оглядываясь, попытался сначала понять, где он. Подойдя к окну, он увидел несколько высоток.

Центр города… значит.

Она тем временем медленно обошла кровать и обняла его со спины. Её дыхание коснулось его кожи.

— Ты вчера был хорош, — прошептала она.

По телу Пола пробежали мурашки, но он заставил себя отстраниться.

— Да… доброе утро. Сабрина, прости, но мне нужно…

Она бросила ему скомканную футболку и кивнула на стул в углу.

Там лежали его штаны и носки, а сверху — открытая пачка презервативов. На полу валялись кошелёк, рассыпавшиеся монеты и наполовину пустая бутылка вина. Рюкзак был брошен в стороне, будто он даже не смотрел, куда кидает его.

— Мы ведь… — он запнулся, натягивая футболку. — Пожалуйста, скажи, что…

— Ты был в резинке, — спокойно ответила она. — Хотя я пыталась тебя переубедить.

Он с облегчением выдохнул. Быстро натянул трусы, затем штаны.

— Прости, я бы хотел с тобой позавтракать, но…

— Футбольный матч? — перебила она. — Если я правильно понимаю — через час?

Он удивлённо посмотрел на неё.

Её слова застали его врасплох. Вместе с этим девушка отвернулась и, надев розовые нейлоновые трусики, попросила его на неё не пялиться.

— Имей уважение. — сказала она. — Слышал про личное пространство?

Пол отвернулся, при этом немного смутившись.

— Да, прости, я…

Она засмеялась, пытаясь застегнуть лифчик. Пальцы никак не могли нащупать крючок, и поэтому…

— Прости, ты не мог бы?

Она повернулась к нему спиной, одарив острой улыбкой.

Смутившись во второй раз, Пол застегнул ей лифчик, после чего почувствовал, как лицо налилось краской.

Ему было всего двадцать два, и, сказать по правде, это была третья девушка в его жизни.

— У тебя хорошо получилось. — промурлыкала она. — Вчера, когда ты снимал его, ты был более… — она прикусила губу. — Робким, что ли… Даже не…

— Как ты знаешь, что мне нужно…

— На футбольный матч, от которого зависит так многое, что даже пересчитать нельзя? — спросила она. — Всё просто. Вчера ты прожужжал мне все уши. Повторил раз двадцать, ей-богу, я даже запомнила название команды.

Она положила руки на его шею, после чего прижалась к нему всем телом. Полу потребовалась вся сила воли, чтобы не повалить её на кровать, после чего…

— Восточные тигры. — прошептала она, смеясь. — Слишком пафосно, не находишь?

Он ничего не ответил, лишь глубоко вздохнул.

— Скажи… — начал он. — Ты не знаешь, как мне добраться до…

— Стадиона? — перебила она его. — Думаю, сейчас никак. Прости, но ближайшая ветка метро перекрыта. Конечно, ты можешь сесть на автобус, но в таком случае…

Сабрина вновь закусила губу, закатила глаза.

— Думаю, ты потратишь минимум часа два. Не думаю, что есть какая-то прямая линия.

Пол сел на стул, после чего тяжело вздохнул. Не было бы с ним этой сногсшибательной девушки, он бы точно расплакался, но сейчас, когда она была рядом…

— Но… — добавила она. — Мы же вроде вчера договорились, что я подвезу тебя. Или ты забыл?

Пол посмотрел на неё и понял, что она не шутит.

— Ты правда обещал мне место в первом ряду. Это ведь…

Он встал на ноги, после чего обнял её и поднял в воздух. Он не помнил вчерашнего вечера, во всяком случае того, как бахвалился предстоящей игрой. Несмотря на это, сейчас был рад тому, как всё повернулось.

От девушки приятно пахло, её волосы падали ему на плечи. Сабрина не стала вырываться, лишь обхватила его бёдрами и посмотрела ему в глаза.

— Но сперва завтрак. — пробормотала она. — Ты любишь кофе?

Он поцеловал её прямо в губы, а затем засмеялся.

— Чёрный, два сахара. Сливки есть?


Она засмеялась и, поставив его на ковёр, Пол потянулся. Словно дразня его, девушка достала из шкафа штаны и, повернувшись к нему нужным местом, медленно натянула их на себя. Он сразу отметил, как джинсы придают ей форму, подчёркивают всё, что в ней было.

— Тогда жду тебя через пять минут на кухне. Ну а пока…

Она указала на душевую, после чего добавила, что в шкафчике он может найти одноразовую зубную щётку.

— Приведи себя в порядок, ковбой.

***

Он зашёл внутрь и посмотрел на себя в зеркало. На шее виднелся след от поцелуя, волосы были растрёпаны, на белой футболке — пятно от пролитого вина.

Он уже собирался включить воду, как вдруг что-то завибрировало в правом кармане.

Пол достал телефон и принял вызов.

Звонил Нейтан — его лучший друг, а, как выяснилось двумя месяцами позже, ещё и новый парень его сестры. Первое время он относился к их отношениям довольно скептически, но сейчас, когда прошло так много времени…

Впрочем, он знал, по какой причине тот звонит. Двумя днями ранее они условились встретиться у его дома, чтобы вместе…

— Пол? — голос Нейтана был каким-то странным. — Я… я ждал тебя минут десять, но мой отец…

— Знаю, знаю… — Пол нажал кнопку громкой связи и поставил телефон на раковину. — Ты не поверишь, если я расскажу. Я сейчас в доме у какой-то красотки, и… Нейт, она просто нечто. БЛЯТЬ, ты бы видел её зад. Это прям…

Он ополоснул лицо, после чего открыл упаковку с одноразовой щёткой.

— И я, блять, проспал. Если бы не какой-то тип, который, по всей видимости, разбил окно, сейчас бы так и…

Он замолчал, удивлённый тем, что не слышит ни шуток, ни привычной реакции. Он слишком хорошо знал этого засранца — сейчас тот должен был уже что-то вбросить про его член, мать или…

— Что-то случилось? — спросил он. — У тебя какой-то странный голос, Нейт. Если это…

— Поговорим перед игрой. — услышал он ответ. — Ты ведь не опоздаешь?

— Да, я…

— Отлично. Тогда там и встретимся.

Нейтан оборвал звонок, оставив Пола в полном недоумении. Перед тем как экран погас, он успел увидеть лицо друга — и отчего-то Полу стало не по себе.

— До встречи… — пробормотал он. — Увидимся в раздевалке.

***

Он закончил с душем, после чего открыл дверь. Чувствовал он себя на все сто — в груди билась лёгкая дрожь.

Он осмотрел комнату и тут же отметил виниловые пластинки и заваленную книгами полку. Над кроватью висели плакаты, рядом стояла музыкальная колонка и прислонённая к стене гитара. Вдоль стены была развешана гирлянда, шкаф оставался приоткрытым, и из него, словно заигрывая с ним, выглядывал уголок белых трусиков.

— Чёрт… — подумал он. — Я женюсь на ней. Клянусь Богом, я…

— Тебя ещё долго ждать? — донеслось с кухни. — Я знаю, что женское бельё нравится мальчишкам, но у тебя сегодня игра, не забыл?

«Как она узнала?» — подумал Пол. — «Она что, ведьма?»

— Можешь захватить мой топ? Думаю, я зашвырнула его под кровать.

Пол наклонился, после чего потянул за виднеющуюся бретельку.
 «Точно ведьма», — мысленно подтвердил он. — «Чёрт, может, она меня заворожила?»

Зайдя на маленькую кухню, он первым делом увидел её — сидящую на подоконнике. Девушка крутила колёсико радио, и через мгновение из динамиков начал доноситься голос диктора.

— Палата председателей выбрала…

Сабрина отставила радио в сторону и указала на стол. Бретелька на её лифчике соскользнула, и, выставив руку, она дала понять, что чего-то ждёт.

— Мой топ… — сказала она. — Я понимаю, что ты бы хотел пялиться на мои сиськи, пока ешь, но, увы, должна тебя расстроить.

Пол подал ей чёрную майку, и, улыбнувшись, она натянула её на себя.

— Яйца и бекон. И, конечно же, кофе. Сойдёт?

Пол сглотнул и уселся за стол.

— Разве не я должен был готовить завтрак? Думается мне…

— Ты вчера хорошо поработал вечером. Считай это моей благодарностью.

Она уселась рядом, положив длинные ноги ему на колени. Несколько секунд они молчали, пока в конце концов Пол не потянулся к кофе.

— А как мы вчера…

— Оказались у меня дома? — спросила она.

— Да. — Пол почесал затылок, затем скорчил рожицу, будто ничего не помнит.

— Пришли пешком. — она закатила глаза. — Ты всё время твердил про важность пробежки и про то, что разминка — это уже половина победы. Забыл, разве?

Он промолчал, тихо сглотнул.

— Разбил несколько бутылок пива, не забыл, конечно, упомянуть, какой твой друг кретин, что полез в трусы твоей сестры, и как ты готов был его…

Пол покраснел, чувствуя, что готов провалиться под землю.

Заметив это, Сабрина улыбнулась и подвинула ему тарелку с яйцами.

— Это я ещё даже не добралась до самого вкусного. Продолжать?

Пол погладил её ноги и молча допил кофе.

Радио мерно передавало новости, и теперь из скрипящих динамиков раздавался прогноз погоды. Приложив палец к губам, Сабрина дала понять, что ей это интересно.

— Я же иду на матч сегодня. Может, мне стоит прихватить зонтик, кто его знает?

— И к другим новостям. Перейдём к погоде. Сегодня в регионе ожидается резкое изменение условий. По данным метеорологической службы, уже к 12:00 вероятность похолодания значительно возрастёт из-за приближения холодного циклона с северо-запада. Температура может опуститься на 10–15 градусов всего за несколько часов, сопровождаясь усилением ветра и плотной облачностью. В отдельных районах возможны осадки в виде ледяного дождя.

Специалисты отмечают, что такая динамика для этого времени года нетипична и рекомендуют по возможности ограничить пребывание на открытом воздухе во второй половине дня.

Мы продолжаем следить за ситуацией, и…

— Пятнадцать градусов в середине июня? — Пол недоумённо посмотрел на часы и сверился с временем. — Это точно Нью-Йорк? Я всё понимаю, но…

— Прошлая неделя тоже была холодной. — добавила она. — Помню, даже накинула курточку, когда возвращалась домой. Какое-то странное похолодание. Может, даже отменят игру?

— Не думаю… — Пол закончил с завтраком и посмотрел на неё. — Толпа им этого не простит. Особенно в разгар сезона.

Они посидели ещё немного, после чего Сабрина убрала ноги.

— Подожди меня у выхода, пожалуйста. Мне нужно минут десять.

— Душ? — спросил Пол.

— Я ведь девушка. — ответила Сабрина. — Все эти женские штучки, знаешь?

Часть вторая. И победителем становиться... Глава 2

Когда она вышла, Пол изумился. Эта девушка была нечто, и, возможно, именно в тот раз он неосознанно в неё влюбился. Сам не зная почему, он не мог оторвать от неё взгляда — от её кепки и кудрявых волос, от её походки, от того, как сумочка свисала с её плеча, от того, как манили её красные губы.

Сабрина улыбнулась, после чего щёлкнула его по носу.

— Не спи. — сказала она. — У тебя ведь сегодня матч, или ты забыл?

Пол ничего не ответил, а лишь по-дурацки улыбнулся. На большее в тот момент он просто не был способен.

«Женюсь», — повторил он. — «Клянусь Богом, женюсь».

Вместе они спустились вниз, после чего девушка указала на старенького «Жука».

Посмотрев на лицо Пола, она увидела то же самое выражение, которое замечала у других парней. Как будто даже предсказуемо.

— Дай угадаю? — вздохнула она. — Недостаточно мужская машина? Не тот двигатель и мало места? Звук не соответствует твоим ожиданиям?

— Как ты… — изумился Пол. — Я ведь даже и…

— Ой… — Сабрина закатила глаза. — Я тебя умоляю. Ты такой же, как и все мальчишки. Вам подавай только «Мустанги» с восьмицилиндровыми моторами, чтобы вы на них разбились насмерть, я права?

— Не то чтобы…

— «И как же это я буду водить машину, которая даже ста сорока не выжимает?» — спародировала она голос парня. — «Я ведь должен показать, что у меня самый длинный член на дороге».

— Знаешь, мне кажется, ты малость…

— Садись в машину. — перебила она. — Ну или же…

Она улыбнулась, указав ему на дорожку для бегунов.

— Ты там вроде говорил, что разминка — это верный залог победы? Как раз будет возможность доказать это на практике.

Пол запрыгнул в «Жука», попутно обратив внимание на распятие, висящее на внутреннем зеркале. Цепочка шаталась из стороны в сторону, играя солнечными зайчиками по всему салону.

— Это крестик моего дедушки. — ответила она, уловив его взгляд. — Отдал его мне, когда я получила права. Сказал, что так будет всегда присматривать за мной.

— Он…?

— Сейчас где-то в Мэне пьёт пиво. — она ослепительно улыбнулась. — Возможно, пишет новый лейбл.

Сабрина вставила ключ зажигания, после чего провернула его вперёд. «Фольксваген» мерно зажужжал, и, убедившись, что дорога свободна, а сзади нет велосипедиста, она выжала педаль газа.

Автомобиль тронулся с места и достаточно бодро набрал скорость. Они ехали минут десять, прежде чем попали в пробку.

Что сказать? Большое яблоко жило своей жизнью, и, как это ни прискорбно, тем, что объединяло безработных и финансово успешных, были именно заторы.

Барабаня кончиками пальцев по рулю, Сабрина откинула макушку на подголовник. Убедившись, что впереди ещё как минимум двадцать машин, тяжело вздохнула и указала на бардачок.

— Там сигареты. — сказала она. — Можешь достать?

Пол нажал на ручку, после чего вниз вместе с «Мальборо» упала инструкция по эксплуатации и пакетик с…

— Кажется, кто-то непослушная девочка? — игриво сказал он. — Что бы сказал дедуля, если бы узнал, что у его внучки…

— Сказал бы, что… дай подумать… — перебила она. — Что мой парень убедит копа не сажать меня за решётку.

Сабрина окинула его, как ему показалось, измученным взглядом и протянула руку в ожидании сигарет.

Получив пачку, вытянула одну и всучила вторую Полу.

— Не курю, это…

— Вредно? — спросила она.

— Да, и ещё…

Она перебила его, положив палец на его губы.

— Пока ты не заикнулся про рак, хочу напомнить тебе, что вдыхать дым в два, а то и в три раза хуже для организма.

Она дёрнула плечами, мол, какая тогда разница.

— В конце концов, Нью-Йорк — город курящих. Или ты хочешь сказать, что на собеседовании не вдыхал дым от сигар? Что вчера в баре никто не курил? Или…

— Понял, понял…

Он взял сигарету из её рук и дотянулся до зажигалки.

— Считай, что ты победила.

Конечно, он и раньше пробовал сигареты — и каждый раз это заканчивалось одним и тем же.

Девушка залилась хохотом, наблюдая, как Пол неуклюже вдыхает дым, а потом начинает давиться кашлем. Она отобрала у него сигарету и с усмешкой спросила:

— Тебе ведь восемнадцать есть? Просто если…

— Шутишь, да?

Он открыл окно, впуская внутрь шум городской улицы. Практически сразу девушка выкинула туда горящий бычок, а кто-то сзади грубо засигналил.

— Просто интересно. — Сабрина положила руку ему на колено и медленно провела пальцами вверх, к ремню. — Ты всех девушек приглашаешь на матч? Или я такая особенная? Довольно эффектный способ сказать…

Он перебил её, вдруг убрав её руку со своих штанов. Обхватив её ладонь своими пальцами, он аккуратно переложил её на рычаг передач и указал на дорогу.

— Сказать по правде, я и не помню, чтобы приглашал тебя. Как, в общем, и… — он сглотнул. — Думаю, пора ехать. Нам зелёный.

***

На полпути в его штанах завибрировал телефон. Достав его, Пол принял вызов.

— Дядя? — он сглотнул. — Да, прости, я…

Сабрина повернула голову и улыбнулась, видя, как его лицо бледнеет. Сказать по правде, он нравился ей всё больше и больше. Было что-то притягательное в этих глазах — в том, как наивно и просто они смотрели на мир.

Все парни до него пытались показать, какие они «самцы», взять инициативу, использовать её, словно одноразовую перчатку.

Но он… нет.

Что-то подсказывало ей, что стоит рискнуть. Нажать на газ и дать волю чувствам. Довериться интуиции.

— Дженни плохо себя чувствует? Может, отравилась, или…

Пол закатил глаза, уставившись в сторону.

— Да, я был вчера в баре. Я ведь уже достаточно взрослый, чтобы пить, разве нет? Думаю, это…

Он замолчал, выслушивая, что доносится из трубки.
 — Не нужно было так переживать, это лишь… Да, я знаю, что нужно было позвонить вам, и что…

Он демонстративно посмотрел вверх и для эффекта шумно выдохнул. Увидев, что Сабрина оценила его перформанс, глупо улыбнулся.

— Я буду возле поля через десять минут. Я не опоздаю, так что… Да, я ел. Пил кофе и… Боже, дай договорить. Ел яйца с беконом. Обычный завтрак для… Где? Что ты имеешь в виду — где?

Полу явно это надоело, и он решил оборвать диалог.

— Увидимся на игре. — сказал он. — Пока, пока…

Он сбросил звонок и посмотрел на Сабрину.

— Дядя… — пробормотал он. — Хотел знать, где я и почему меня не было дома.

Она ударила его в плечо, чем вызвала у него недоумение.

— За что?

— Просто так. — улыбчиво ответила она. — Могу же я тебя просто так ударить?

***

— Ну вот и всё.

Они подъехали к стадиону, после чего Сабрина выглянула в окно.

— Помоги найти свободное место. Нихера не вижу.

— Во-о-он там, между красной и чёрной. Видишь?

Девушка надавила на газ и, лишь чудом не задев багажник стоящей впереди машины, выполнила параллельную парковку.

Убедившись, что её «жук» встал ровно, она с облегчением выдохнула и, дотянувшись до бутылки воды, сделала несколько глотков прямо из горлышка.

— Ненавижу так парковаться. — буркнула она. — Вообще не понимаю, как нужно выворачивать руль.

Пол лишь усмехнулся, вспомнив, как сам получил права, зацепив чужой бампер на экзамене.

Сабрина поправила зеркала, заглушила двигатель и вышла из машины. Вслед за ней вышел Пол, и вот они уже вдвоём продирались сквозь плотную толпу зрителей.

Вокруг царила атмосфера праздника: из динамиков гремела музыка, под ногами хрустел рассыпанный попкорн и раздавленные бургеры. Несколько мусорных баков уже были переполнены бутылками из-под колы, листовки липли к асфальту, а в воздухе витал сладкий запах ваты.

Мимо пробежали две девочки, слегка толкнув Сабрину в плечо, и скрылись в толпе. Позади послышался голос их матери, которая впрочем не удосужилась извиниться за поведение своих дочерей.

— Луна! Дина! — почти сорвалась она. — Не убегайте так далеко, девочки!

Позади кто-то закричал. Обернувшись, Пол увидел троих парней, которые подбрасывали четвёртого в воздух. Тот дёргал ногами, но в итоге его поймали под общий хохот.

— Фанаты красных панд. — сказал Пол. — Чёрт… я даже начал немного волноваться.

Сквозь общий шум они услышали подъезжающие машины. Заметив знакомые номера, Пол ускорился, схватил Сабрину за запястье и потянул за собой.

— Давай сюда свернём. Там мой дядя.

Она хихикнула, поправляя волосы.

— Не хочешь, чтобы он видел нас вместе?

— Не хочу слушать его нотации. — поправил он. — Думаю, тебе это тоже не нужно.

Они скрылись за ларьком и, убедившись, что остались незамеченными, рассмеялись как дети.

Смех был ей к лицу, и поддавшись внезапному порыву, Пол наклонился и поцеловал её. Он ожидал, что она оттолкнёт его, но Сабрина лишь прижалась ближе.

— Что мы творим? — тихо спросил он.

Она не ответила, только крепче сжала его руку, и сами не поняли как, они вышли на главную площадь.

Заметив молодую пару, продавец предложил им мороженое. Пол посмотрел на Сабрину и, увидев в её глазах «почему бы и нет», достал из кармана мелочь.

— Мне вишнёвое, а моей девушке…

Он запнулся, осознав, что только что сказал.

— Два лаймовых шарика. — спокойно добавила она, прижавшись к нему. — И в рожок, пожалуйста. Ненавижу стаканчики.

Продавец протянул им заказ и, подмигнув Полу, одобрительно кивнул.

Они отошли в сторону. Сабрина посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Значит, мы уже пара?

— Сказал — не подумав. Прости… вылетело.

Она макнула палец в мороженое и ткнула ему в кончик носа.

— У тебя что-то…

Улыбнувшись, она подошла ближе, встала на цыпочки и слизала мороженое с его носа. Затем поправила ему воротник и легко растрепала волосы.

По коже Пола пробежали мурашки. Он замер, не в силах нормально отреагировать, и смог выдавить лишь одно:

— Вау…

Они прошли еще дальше, и, желая что-то проверить, Пол потянулся за бумажником.

Он несколько раз ощупал левый карман, затем правый, после чего тяжело вздохнул.

Заметив его напряжённость, девушка толкнула его в плечо, желая узнать причину.

— Мой кошелек. — сказал Пол. — Думаю, я забыл его у тебя.

В ответ девушка лишь засмеялась и прикусила губу, словно это её только позабавило.

— Тогда у тебя будет повод вернуться. Что скажешь?

Перейдя на шёпот, она наклонилась чуть ближе, почти касаясь его плеча:

— Если твоя команда проиграет — я тебя утешу. Если же вы победите…

Она не договорила, но в её взгляде было всё понятно.

Пол знал ответ в случае такого исхода, и, правды ради, любой из вариантов был для него беспроигрышным.

— Я, похоже, везучий. — сказал он.

Сабрина сжала большой и указательный палец, показывая «чуть-чуть», и засмеялась.

— Может… совсем чуть-чуть.

До игры оставалось каких-то двадцать минут, и, протолкнувшись через группу болельщиков, Пол махнул рукой тренеру.

Глаза мужчины бегали туда-сюда, словно он искал кого-то ещё, и, выцепив Пола, он с трудом подавил крик.

— Тейлор, мать твою… Думаешь ты, сука…

Увидев Сабрину, он сглотнул, осёкся на полуслове и, посмотрев на Пола глазами щёлочками, лишь тяжело выдохнул.

— Ты почти опоздал. Ты понимаешь, какого мне?

Мак Грегори поправил свои усы, затем снял кепку и провёл рукой по голове.

— Я уже думал, что придётся менять состав. Чёрт, даже подумал поставить Джексона вместо тебя. Ты понимаешь, какой бы это был…

Сабрина перебила его, сделав при этом максимально невинное лицо и слегка склонив голову набок:

— Это моя вина. — пробормотала она, играя с кончиками своих волос. — Если бы моя машина не сломалась, мы бы…

Мак на секунду завис, словно не ожидал такого поворота, затем тяжело выдохнул.

— Хорошо, что ты уже здесь. — в конце концов буркнул он. — Мда… Значит…

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Через пять минут в раздевалке, блять. Пять минут, Тейлор.

Выцепив новую жертву среди игроков, он поспешил удалиться, при этом, конечно, даже не озадачившись спросить имя девушки.

— Можешь гордиться собой. — сказал Пол. — Тебе почти удалось застать его врасплох.

Сабрина лишь откинула волосы назад, поправила чёлку и фыркнула.

— Брось. Думаю, он просто боится женщин.

Она прищурилась, словно делая вывод:

— По лицу видно, что жена держит его в металлических перчатках.


Вместе они прошли через оградительную ленту, и, словив на себе взгляды нескольких девушек, Сабрина ткнула Пола в бок.

— Ты только глянь. — Она украдкой указала на болельщиц, после чего подмигнула. — Думаю, они готовы на всё, лишь бы оказаться в первом ряду.

Пол лишь закатил глаза, вспомнив, что однажды его друг думал точно так же.

— Те ещё суки. — засмеялся он. — Уж поверь мне.

Оказавшись в помещении для игроков и удалившись от шума толпы, Пол остановился перед дверью раздевалки.

Коридор тянулся дальше, и в его конце уже было видно футбольное поле.

— Ну что ж…

Он посмотрел ей в глаза, после чего положил руки на её талию, чуть притянув к себе.

— Спасибо, что…

Сабрина положила палец на его губы, не давая договорить. Улыбнувшись, она наклонилась и поцеловала его в шею.

Сжав Пола за ягодицы, прижала к себе, а затем, убедившись, что на них никто не смотрит, поцеловала его в губы.

— Удачи твоей пафосной команде. — прошептала она. — Посмотрим, как хорошо ты пинаешь мяч.

Пол улыбнулся, а затем, словно вспомнив кое-что важное, достал из кармана бейджик члена семьи и накинул ей на шею.

— Без этого могут не пропустить. Просто знай, что…

Сделав шаг назад, девушка подмигнула ему и, уже отходя, подняла кулак вверх.

— Потом повернёшь налево, после чего…

— Сама разберусь. — донёсся её отдаляющийся голос. — Задай им, тигр.



Знал ли Пол, что те секунды, пока её силуэт не повернул влево, были последним мгновением, когда он видел её?

Или то, что ему больше не доведётся сесть в её потрёпанный временем жук, и ещё долгое время он будет терзать себя мыслями — жива ли она, а если да, то где именно?

Знал ли он, что прямо сейчас начали тикать обратные часы, и что, как бы он ни хотел, ни он, ни кто-либо ещё не сможет остановить стрелку, не сможет замедлить её ход?

Что через каких-то пятьдесят минут вся его жизнь примет совершенно другой поворот…

Что этот час — практически последний в его жизни, когда он может позволить себе роскошь быть молодым?

Что через каких-то пять минут он будет стоять с отвисшим ртом, глядя на своего лучшего друга…

А ещё через некоторое время — поднимет взгляд к небу?

Что в Лондоне уже начали бить тревогу, а в Японии на другом конце света ввели экстренное положение?

Что температура постепенно начала падать, а в восточной части города, откуда двигался циклон, по какой-то причине с неба начали замертво падать птицы?

Что к тому моменту, как новостная лента доберётся до зрителей матча и заставит их перевести внимание, будет уже слишком поздно.

Конечно, всего этого он не знал.

Ему было двадцать два.

И, понимая, что он влюбился, Пол входил внутрь мужской раздевалки.

Наслаждаясь своим неведением, он чувствовал, как бьётся сердце в его груди.

***

Стоило ему зайти в комнату, как тут же в нос ударил запах пота. Кондиционер, по всей видимости, приказал долго жить, а брошенные на стулья футболки вполне можно было бы принять за экологическую катастрофу.

Не успел Пол дойти до своего шкафчика, как возле него оказался Нейтан.

Глаза бегали туда-сюда, ноги буквально отбивали чечётку. Он держал ноготь большого пальца во рту и, как показалось Полу, даже не осознавал, что вот-вот надломит его.

— Нейт? — Пол похлопал того по плечу, после чего улыбнулся. — Всё…

— Поговорим? — перебил тот его. — Давай только, может…

Он кивнул на команду, давая понять, что разговор не для чужих ушей.

— В душевой? — предложил он.

— Как скажешь… Конечно…

Пол лишь кивнул, озадаченно выходя из комнаты. В последний раз он видел своего друга в таком состоянии, когда тот разбил машину своего отца. Это случилось под сочельник, и, как тогда казалось Полу, только дух Рождества спас его зад.

Они зашли в душевую, и практически сразу Нейт уселся на туалетное сиденье, прикрыв лицо руками.

Он молчал секунд двадцать, после чего резко поднялся, подошёл к раковине и плеснул себе в лицо холодной воды.

В конце концов, глянув на Пола, он тяжело выдохнул и, уставившись на своё покрасневшее лицо в отражении, произнёс:

Часть вторая. И победителем становиться... Глава 3

— Дженни беременна. Прости… я…

В воздухе повисло молчание, перебиваемое лишь мерным жужжанием кондиционера.

В соседней комнате орали парни — кто-то, судя по крикам, пытался запихнуть свои трусы в чей-то воротник. Нейт посмотрел на ошарашенное отражение Пола, затем шире расставил руки и опёрся ими о раковину.

— Сказала мне об этом сегодня утром. — Он достал из кармана тестер и положил его на плитку. — Я…

Он повернулся к Полу, встретился с ним взглядом. Хотел добавить что-то ещё, но замолчал, не в силах выговорить ни слова.

Чувствуя, как воздух будто начинает давить на него, Пол, как в замедленной съёмке, дотянулся до тестера. В руках он держал его впервые — и сейчас смотрел на две полоски. Красные, слишком яркие, они странно контрастировали с белым пластиком и вводили его в состояние, близкое к оцепенению.

— Я… — Нейт продолжил. — Я знал, что у неё задержка, но не думал, что всё так…

Он посмотрел на лампы, затем перевёл взгляд на дезинфектор для рук.

— В прошлый раз всё было так же… только вот сейчас…

Нейт сорвался с места, оказался возле туалетной кабинки. Несколько раз зажмурился, открыл дверь — и тут же закрыл её обратно.

В конце концов он снова посмотрел на Пола, словно отчаянно ища хоть какую-то реакцию.

— Прости что сообщаю вот так, но…

Пол подошёл к нему и, к своему же удивлению, обнял за плечи. Засмеявшись, он почувствовал, как глаза наполняются слезами. Посмотрев на Нейта, он взял его ладонь и положил в неё тестер.

— Мой лучший друг станет отцом ребёнка моей сестры… Господи, это же…

Он не договорил, лишь покачал головой, будто сам до конца не верил в происходящее. Смех рвался наружу вперемешку с каким-то странным, непривычным облегчением.

Теперь уже и Нейт засмеялся.

Сначала немного нервно, словно не был уверен, имеет ли он на это право, но затем смех стал громче, свободнее — будто что-то внутри него наконец отпустило.

Он провёл рукой по лицу, вытер влагу с глаз и выдохнул так, словно всё это время держал в себе воздух.

— Чёрт… — пробормотал Нейтан. — Я думал, ты меня убьёшь. Серьёзно…

Он снова коротко засмеялся, качнув головой, и на секунду опёрся лбом о плечо Пола.

— Я всю дорогу сюда прокручивал это в голове. Как скажу… что скажу… Думал, ты просто… не знаю…

Он не договорил, но в его голосе впервые появилась лёгкость.

На какое-то мгновение для них обоих мир остановился.

Шум за стеной будто отдалился, стал глухим и неважным.

Остались только они, этот чёртов тестер… и странное чувство, что всё только начинается.

***

Вернувшись в раздевалку, они тут же застали Мака Грегори, который, впрочем, не замечая их, пытался растолковать что-то парню, стоявшему в защите.

До этого тренировки были достаточно напряжёнными, и от результатов этой игры зависело многое — прежде всего репутация их университета. Восточные тигры всегда держали удар, всегда адаптировались под противника, всегда находили уязвимое место.

Восток встаёт — тигр идёт.

Рвём вперёд — идём на взлёт.

Такая была пословица, и, проходя вдоль главной аллеи, он несколько раз слышал, как толпа скандирует этот боевой клич.

Пол много думал об этом, но почему-то именно сейчас пришёл к мысли, что ему чертовски повезло. Любой парень мечтал оказаться на его месте, мечтал ловить на себе взгляды многомиллионной толпы, чувствовать их поддержку и слышать их крик.

Он не особо задумывался о том, какие деньги крутятся в воздухе, но отлично понимал: если всё пройдёт как нужно, для него это шанс попасть в NFL, или даже в NBA.

Иногда парням, которые хорошо себя показывали, предлагали контракты. И он соврёт сам себе, если скажет, что не мечтал об этом моменте, стоя под душем.

Это был большой спорт, и от того, как сильно ты ударишь по мячу, зависело, сколько нулей будет стоять в твоём чеке.

Сейчас же было сложно сосредоточиться. Голова была забита другими мыслями, и отчего-то он никак не мог прочувствовать важность момента.

Отчасти его привёл в себя крик Мака. Но только отчасти.

— Не забывайте сужать центр. — тот продолжал объяснять защите, что им делать. — И ради всего святого, не стойте на месте. Выдавливайте их на фланги, блять. Это ведь так просто, что и…

Заметив Нейтана и Пола, тренер раскинул руки в стороны и, убедившись, что все смотрят на них, громко сказал:

— Смотрите, кто вернулся. Уже подрочили друг другу в ванной? Вы, оказывается, у нас гомосеки, парни?

Он перевёл взгляд на Пола.

— А я-то думал, что у тебя появилась девочка, Тейлор. Что же это — ты променял её объятия на необрезанный пенис этого дохляка?

Все парни загудели, кто-то начал бить себя в грудь, пытаясь изобразить горилл.

Покрывшись краской, Пол посмотрел на Нейта, затем снова перевёл взгляд на тренера. Он развёл руками, словно говоря:

«Отыгрываетесь на мне, потому что моя девушка застала вас врасплох? Не думал, что вы до этого опуститесь».

Дарин Хогс, он же громила в защите, хлопнул Пола по спине, после чего, глупо ухмыляясь, сказал:

— Ты ведь знаешь про ритуал? Надеюсь, не забыл трусики у своей девчонки?

От его слов все, кроме Нейтана, захохотали.
— Говорят, они приносят удачу. — краснея, Дарин добавил. — Особенно если они мокрые.

В диалог вмешался коротышка по кличке Фландерс и, просунув язык между указательным и средним пальцем, сымитировал знак куни.

— Вы занимались этим втроём? — толкнул Нейта в плечо Рик. — Признайся, кто первый из вас вставил ей? Или всё ограничилось…

— Отвали от меня, псих. — Нейт по-дружески оттолкнул его от себя, после чего показал средний палец.

Толпа от этого лишь сильнее завелась, и, пробравшись к своему шкафчику, Нейт сделал вид, что ищет что-то в рюкзаке.

— Так что там с трусиками, Пол? Если нужно, я сам могу попросить у неё. Ты же знаешь, что я…

Мак ткнул Дарина в грудь и приказал ему заткнуться.

— Ну ладно, ладно… Развели цирк, блять. — Он снова посмотрел на Дарина. — Вместо того чтобы думать о нижнем белье, думай о том, что я тебе сказал. Выбивай мяч и следи за нападающими. Две, сука, задачи. Всего две.

Он сказал это громко, убедившись, что его слышат все.

— НУ ЛАДНО, БЛЯТЬ, ВСЕ СЮДА. ТРАДИЦИИ НУЖНО СОБЛЮДАТЬ.

Образовав круг, каждый парень положил руки на плечи других.

«Если главной целью этой традиции было вдыхать пот и трогать мокрые спины, думаю, она полностью оправдывает себя», — подумал Пол.

Как обычно, первым взял слово Мак.

— Я знаю судью, и не думаю, что этот сукин сын будет к нам благосклонен. — Подумав, добавил: — Впрочем, это касается не только нас. Дадите повод — получите жёлтую или красную, не сомневайтесь.

Он повернулся к Дарину и уже тише повторил:

— Сужай круг, парень. Не оставляй им центр. Ты им там кислород перекрываешь, понял?

Дарин кивнул, но Мак не отвёл взгляда.

— И слушай, что тебе говорит Фландерс. Он видит поле лучше, чем ты думаешь. Это командная игра. Одиночек никто не любит.

Он наклонился чуть ближе, почти упёршись в него взглядом:

— И знаешь, что ещё хуже? Одиночек не запоминают. Они просто исчезают.

Мак выпрямился, словно поставил точку.

— Так что либо играешь с командой… — он обвёл всех рукой, — либо не играешь вообще.

Тот лишь кивнул и перевёл взгляд на вратаря. В ответ коротышка подмигнул ему и отправил воздушный поцелуй.

Все, включая Пола и Нейтана, засмеялись, но через пару секунд замолчали.

Одобрительно кивнув, тренер перевёл взгляд на опорников:

— Ваша главная задача?

Два парня ответили почти в унисон, чем снова вызвали короткий смешок команды.

— Страховать этого двухметрового амбала, сэр. По возможности…

— Отбирать мяч. — закончил за них Мак. — Хорошо.

Он ещё раз посмотрел на них и насупился:

— У вас случайно не одна мать? Или, может, один мозг на двоих?

Роберт Томсон, нападающий, тут же захохотал:

— Думаю, у них одна девочка. — добавил он. — Прямо как у…

— Видел бы ты, как твоя мамочка на меня смотрела, Роб. — Пол улыбнулся. — Спроси, может, ей нужен мой автограф. Ты же знаешь, женщины в её возрасте…

К нему тут же подключился Нейт:

— Попроси её трусики. Положим под стекло — клянусь Богом, эта награда будет мне милее, чем всё золото Мичигана.

Все снова засмеялись, и Роб, явно покраснев, пробормотал:

— Только если ты дашь номер своей сестры, членосос. Клянусь Богом, я бы хотел, чтобы она оседлала меня. — Он повысил голос. — Какая поза ей больше нравится? Блять, как вы вообще можете быть родными? Ты видел свою харю? Ты точно не приёмный?

Дарин Хогс захихикал и, посмотрев на Пола, добавил:

— Она ведь будет смотреть игру? Может, мне стоит снять футболку? — он подмигнул. — Или всем нам… так сказать, чтобы…

Не в силах больше слушать этот шум, Мак Грегори рявкнул так, что все затихли. Вены на его шее вздулись, лицо покраснело.

Традиции нужно было соблюдать — дать напряжению выйти, выпустить внутреннего зверя.

— КТО МЫ, ПАРНИ?

Все подколы мгновенно прекратились.

— ЗАПАДНЫЕ ТИГРЫ!

— ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ, КОГДА НАС ПРИЖИМАЮТ?

— РВЁМ ПЛОТЬ КОГТЯМИ И ВГРЫЗАЕМСЯ ЗУБАМИ!

— КТО ИСТИННЫЕ КОРОЛИ ЖИВОТНОГО МИРА?

— ТИГРЫ! МЫ И ЕСТЬ КОРОЛИ!

Парни заорали так, что у Пола заложило уши. Быстро глянув на Нейта, он понял, что тот тоже не в восторге от этих традиций — но всё равно кричал вместе со всеми.

— Ну ладно, ладно…

Тренер разорвал круг и сделал несколько шагов назад. Глянул на наручные часы и раздражённо пробормотал:

— Даю вам пять минут, чтобы ублажить друг дружку. После этого — все на выход.

Он открыл дверь, затем добавил:

— Хочу перекинуться парой слов с судьями. По всей видимости, погода начнёт портиться к середине матча.

Он окинул всех взглядом, после чего вышел из раздевалки и громко хлопнул дверью.

***

Ткнув пропускной бейджик в лицо стоящего перед ним мужчины, Логан Брукс рукой подозвал свою жену.

— Быстрее давай. — Нервно закричал он. — И так опоздали. Игра вот-вот начнётся, а мы даже ещё места не заняли.

Поправив огромную шляпу с широкими краями, его жена убедилась, что пропускная карточка висит у неё на шее.

Расстегнув сумочку и вытянув оттуда мини-камеру, Лили Брукс попросила мужа остановиться на пару минут.

На её лице играла улыбка, и, наведя объектив на Логана, она сделала снимок. Хороший — как ей показалось. Позже, при просмотре, она заметит, что изображение немного размазано, но даже так — вполне ничего.

— Не я же виновата, что кто-то искал парковочное место целых пятнадцать минут? — сказала она, не отрывая глаз от камеры. — А я ведь тебе говорила: лучше приехать заранее. Но ведь нет…

В ответ Логан закатил глаза, поправил кепку и сверился с наручными часами.

Он ещё раз посмотрел на двухметрового «шкафа», который, казалось, сверлил его взглядом, и, дождавшись, пока жена подойдёт, взял её под руку.

— Не моя же вина, что Дженни непонятно с чего решила не ехать на игру. — Он поморщился. — Между прочим, на игру своего брата.

Лили одарила его одной из своих тёплых улыбок и придвинулась ближе.

— Так, может, не нужно было уговаривать её тридцать минут? — почти шёпотом сказала она. — Или ты думал, что она передумает, если ты простоишь у её двери ещё двадцать-пять?

— Ты же знаешь, что иногда я могу быть…

— Противным упрямым ослом? — перебила она. — Не признающим ничего и никого?

Логан на секунду остановился. Его взгляд скользнул по её платью.

Им обоим было за сорок, но, Господи, как же ей шёл этот зелёный цвет. Она выбирала его под глаза? Скорее всего да.

Логан это знал. Как знал и то, что двадцать лет брака никак не отразились на её красоте.

Обняв жену за плечи и поцеловав её в щёку, Брукс кивнул проходящему мимо Маку Грегори.

Лицо тренера было напряжённым, и Логан невольно подумал — не из-за ли Пола.

— Логан, Лили… — Мак кивнул им обоим, после чего огляделся по сторонам. — Погода ужасная, правда? Только что говорил с судьями — к середине матча обещают дождь.

— Но игру же не отменят? — тут же спросил Логан.

— Не-а, не думаю. — Мак почесал бороду и провёл рукой по лысине. — Народ требует крови. Отбери у них это — и… — он изобразил петлю на шее и криво усмехнулся. — А где Джейнис? Думал, она будет с вами.

Логан вздохнул и махнул рукой.

— Осталась дома. Говорит, живот болит.

Лили тут же толкнула его локтем, но он только пожал плечами:

— Подростки. Жрут всякую дрянь, а потом…

— Не нужно судить по себе, милый. — Лили мягко взяла его за руку и повернулась к Маку. — Мак, можете встать рядом? Хочу сделать хорошее фото.

Она навела камеру, и в воздухе раздался щелчок.

— Отлично, отлично… — Лили взглянула на экран и улыбнулась. — Если хотите, отправлю вам фото по почте.

— Только если мы победим, мэм. — ответил Мак. — А я очень на это надеюсь.

— Мэм? — Лили захихикала. — Мак, мы с тобой одного возраста…

— Он просто пытается быть вежливым, родная. — Логан подмигнул Маку и тихо засмеялся.

Засунув руки в карманы, тренер чуть наклонился ближе и пробормотал:

— Ваш сын — везунчик. Она ничего…

Он приподнялся на носках, словно проверяя, не слышит ли кто ещё, и добавил тише:

— Немного резкая, конечно… но характер есть.


Взглянув на выражение лица Лили, Мак понял, что совершил ошибку.

Быстро окинув взглядом Логана, он увидел на его лице немой вопрос: «Кто тебя за язык тянул?»

— А ну я… — Он неуклюже замолчал. — Для парней его возраста это нормально. Да и девчонка неплохая, так что…

Он снова бросил взгляд на Лили и заметил растерянность в её глазах. Чёрт, он-то думал, что они знают.

— А может, это и не его девочка, кто его знает… — попытался выкрутиться он. — Парни ведь такие. Водят своих подружек, и…

— Думаю, нам пора занимать места. — Лили пнула Логана в бок и натянуто улыбнулась. — Хочу убедиться, что буду сидеть под навесом.

Не обронив больше ни слова, она обхватила мужа за талию и повела вперёд.

Чувствуя, что ему лучше исчезнуть, Мак судорожно искал повод — и, к счастью, тот нашёлся.

Махнув рукой проверяющему билеты, который не хотел пропускать какую-то девушку, он громко крикнул:

— КАРТОЧКА У НЕЁ, НЕ ВИДИШЬ, БЛЯТЬ? НЕ МОЖЕШЬ ПО БУКВАМ ЧИТАТЬ?!

Он в последний раз посмотрел на Логана, дернул плечами и округлил глаза, будто говоря: «Ну всё, прости».

Тот лишь тяжело вздохнул и, мысленно махнув рукой — «уже ничего не поделаешь» — дал понять, что всё нормально.


Сами того не зная, они видели друг друга последний раз, и позже, гораздо позже, обнаружив общую фотографию Мака и её мужа, по лицу Лили скатится слеза.

До этого момента она думала, что выплакала всё, что могла, но сейчас, смотря на своего мужа, не могла сдержать всего того, что накопилось грузом на её душе.

Она закроется в маленькой душевой и, убедившись, что её никто не слышит, откроет бутылку вина.

Вкус пойла покажется ей отвратительным, заставляющим вылить половину содержимого на пол, но ей будет всё равно.

С фотографии смотрел улыбающийся Логан, а возле него стоял друг их семьи. Они оба казались такими счастливыми, такими гордыми.

Подавленная, изменившаяся настолько, насколько может измениться женщина, Лили усядется на холодную плитку и, зажав фотоаппарат между руками, начнёт по очереди листать фотографии. Её когда-то красивые локоны будут беспомощно свисать с плеч, глаза — перескакивать с изображения на изображение, а руки — незаметно подрагивать.

Каким-то чудом весь её мир сохранился на двухсотгигабайтной карте памяти, и, не в состоянии совладать с собой, она тихо заплачет.

В былое время они часто приглашали Мака к себе домой, и Лили помнит, в какой безмятежности все они втроём пили пиво, сидя на заднем крыльце.

Помнила она, как, наблюдая за тренировками Пола, в другой раз волновалась, не слишком ли груб тренер с её мальчиком, но стоило Логану взять её за ладонь, как она тут же успокаивалась.

Как одним жарким летним днём они и ещё несколько их знакомых отправятся на озеро Гринвуд и, проведя на свежем воздухе целый день, вернутся с огромным уловом.

Листая изображения, она всхлипнет от фотографий, сделанных во время их совместного с Логаном путешествия на мотоцикле — от пустых трасс и дешёвых придорожных мотелей.

От чеков, которые когда-то казались расточительными, от фотографий всех тех бессмысленных вещей, которыми они когда-то украшали свой дом.

Когда-то они были молодыми. Когда-то она с Логаном были достаточно смелыми для того, чтобы жить, для того, чтобы наслаждаться жизнью.

Шагая вместе вдоль коридора и занимая места, Логан и Лили высматривали своего сына, который, впрочем, не был их биологическим ребёнком.

Но всё это было не важно, ведь в тот самый момент, как Дженни и Пол оказались в их доме, они приняли решение, и, оглядываясь назад, понимали, что не совершили ошибки.

В конце концов, они увидели его, выбегающего в центр поля — мальчика, который ещё каких-то десять лет назад не представлял свой мир без покинувших его родителей.

Часть вторая: И победителем становиться... Глава 4

Усевшись в кресло и протянув ноги вперёд, Коул Хогс поставил радио прямо перед собой.

По вине начальника, который так и не смог найти ему замену на этот день, он был вынужден пропустить игру своего внука, и теперь, откинувшись на спинку кресла, собирался провести всю вахту, слушая комментарии судьи и крики фанатов.

Из-за сокращённого бюджета на метеорологической станции не было телевизора, и, довольствуясь малым, он выкрутил ползунок громкости на максимум.

Его внук играл в защите, и, вспоминая себя в его годы, Коул медленно открыл первую банку пива.

— Чёрт… — тут же выругался он.

Из-за того, что он нёс всё в обычном пакете, пиво успело взболтаться и теперь выстрелило пеной, словно пуля из револьвера.

Коул быстро поднёс банку ко рту и успел втянуть в себя большую часть пены, но несколько капель всё же пролились на аналоговую панель управления. Он поставил банку на пол и, убедившись, что игра ещё не началась, решил зайти в кладовую, чтобы убрать следы своего пьянства.

В прошлом его уже хотели уволить с работы, но благодаря профсоюзу — храни Господь его жену, которая тогда подала все бумаги за него, — он смог отделаться обычным предупреждением.

Не то чтобы работа была ему так уж нужна.

Как-никак он уже находился в том почтенном возрасте, когда стоило бы нянчиться с внуками и целыми днями сидеть на заднем дворе. Но ведь мужчина должен был чем-то заниматься?

Отчасти это было правдой. Но только отчасти.

Сын вечно пропадал на работе, а внук в последнее время всё сильнее отдалялся от него. И, если быть честным, Коул не мог винить Дарина за такое отношение.

Как-никак именно он, по собственной глупости, пропустил всё его детство. И теперь, уже задним числом, понимал, сколько ошибок совершил.

Мужчины не созданы для моногамии. Как, впрочем, и для рационального выбора. Он почти не общался с собственным сыном после того, как однажды изменил его матери и расколол всю семью, но это было так давно.

С тех пор утекло много воды, и, хотя Кора в глубине души так его и не простила, всё же дала ему второй шанс. Как оказалось — бессмысленно.

Пытаешься сделать хоть что-то правильно, а в конце концов тебя всё равно обвиняют в вещах, которых ты не делал.

Жизнь вообще бывает чертовски странной. И иногда лишь на старости лет у тебя появляется время пропустить все свои поступки через призму того, каким человеком ты был для собственных детей и жены.

Обрызгав поверхность антибактериальным спреем, Коул провёл тряпкой по сенсорной панели.

Убедившись, что вокруг всё чисто, он вновь уселся в кресло и довольно выдохнул, наконец настроившись на игру.

Комментаторы уже начали рассуждать о возможном исходе матча, и, вслушиваясь в каждое слово, Коул не хотел пропустить ни одного момента. Даже если его внук об этом никогда не узнает, Коул гордился тем, что наблюдает за его шагами.

Никогда не поздно меняться в лучшую сторону, он ведь прав? Даже если с тебя уже сыплется песок и порой, прежде чем позвать тебя на ужин в День благодарения, родной сын сомневается, стоит ли вообще набирать твой номер.

— Да, матч обещает быть жарким, Тони. «Тигры» подходят к игре в отличной форме. Как-никак три победы подряд, уверенная игра в центре поля.

— И, что важно, они очень дисциплинированы в защите. Пропускают мало, практически не дают сопернику пространства. Такое ощущение, что они…

«Конечно дисциплинированные. — Про себя подумал Коул. — Что-что, но с дисциплиной у Дарина проблем не было».

— В то же время «Панды» — команда более рискованная. Они любят играть быстро, через фланги, много навешивают, много бьют.

— Иногда даже слишком много. Бывают матчи, где они сами себе создают проблемы, согласен? Как вот…

Внезапные помехи перекрыли голоса дикторов, и, дотянувшись до радио, Коул несколько раз крутанул колёсико.

Он уже вошёл в этот ритм, мысленно был посреди фанатов — и что, блядь, теперь?

Проматерившись про себя, он пару раз ударил радио по основанию, после чего проверил, достаточно ли вытянута антенна.

Открыв отсек с батарейками, лёгким движением вытащил их, а затем в спешке вставил обратно.

— Какого…

Вместо ожидаемых голосов комментаторов из динамиков вновь донёсся белый шум, и, желая избавиться от этого противного фона, Коул начал крутить колёсико эфира.

Станция, которая обычно крутила так полюбившийся ему рок, тоже была во власти помех, как, впрочем, и последующие эфиры.

Даже новостная рубрика — а вот уж что никогда не уходило на паузу — была недоступна, и, не понимая причины, Коул выключил радио из розетки.

Почти комично надув щёки, он тяжело вздохнул, после чего начал поочерёдно хлопать ладонями по коленям.

Вечер был испорчен, и виной всему стала эта китайская рухлядь, которую он купил три месяца назад по «выгодной» цене.

Как будто покупать что-либо на Канал-стрит вообще было хорошей идеей. Но какой теперь смысл корить себя за попытку сэкономить тридцать баксов?

Подняв глаза и уставившись на датчики, он сам того не замечая задержал взгляд на красной мигающей кнопке.

Прежде чем он понял, что что-то не так, прошло секунд пять, и только потом Коул наконец обратил внимание на мигающее пятно перед глазами.

— А это что за…

Медленно, словно в замедленной съёмке, он бросил взгляд на датчик температуры.

Прямо у него на глазах она упала на шесть градусов, и, взглянув на дополнительный график, он увидел резкий скачок показателей.

— Что за…

Он не договорил.

Показатели снова изменились.

Температура продолжала падать прямо у него на глазах. Минус три, минус четыре, минус…

— Сломалось, что ли… Почему именно сейчас?

Он дотянулся до телефона и, наблюдая, как температура продолжает ползти вниз, набрал номер одного из техников.

Из динамиков донеслись гудки, и спустя секунд двадцать ожидания его перебросило на голосовую почту.

— «Вы дозвонились до Рика Симонса, самого крутого парня в этом мире. Пожалуйста, оставьте своё сообщение, ведь весьма вероятно, что сейчас я развлекаюсь с вашей мамашей».

Коул много раз просил этого засранца сменить сообщение, но, видимо, у самого крутого парня в мире были свои взгляды на жизнь.

Рик никогда не отличался особой деликатностью или чувством такта. Скорее наоборот — будто специально искал границы, которые можно перейти, и делал это с таким самодовольством, что иногда Коулу просто хотелось врезать ублюдку по лицу.

Он тяжело выдохнул, отнял трубку от уха и на секунду закрыл глаза.

Сообщение начало проигрываться уже второй раз, и, поняв, что времени на это нет, он сбросил вызов.
Надеясь, что чья-то магическая рука привела все датчики в порядок, Коул вновь глянул на показатели, и вдоль его спины прошёлся холодок.

Температура продолжала падать. Линия графика напоминала фондовый рынок в утро Чёрного понедельника.

Коул резко потянулся к клавиатуре и обновил данные.

Прежде чем потухнуть, экран на долю секунды мигнул, после чего вернулся к тем же значениям.

— Нет… — пробормотал он. — Такого не…

Внезапный красный сигнал прервал цепочку его размышлений, и, глянув, что вышло из строя на этот раз, Коул почувствовал, как у него отвисает челюсть.

Инфракрасный сенсор фиксировал «холодный столб», в то время как датчик обледенения резко активизировался.

Чувствуя, как по рукам бегут мурашки, он услышал, как печатаются показания давления, и, дотянувшись до свежего факса, понял, что показатели скачут.

Желая получить общие данные, он нажал несколько кнопок, после чего уставился на цифры в своих руках.

Данные обновились, и внизу появилась новая строка.

Он не сразу понял, что именно видит, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: это не шутка и не чей-то первоапрельский розыгрыш.

RADIATION: 0.12 → 0.47 → 1.9 mSv/h

Коул моргнул и, словно находясь в каком-то оцепенении, наклонился ближе к экрану.

Цифры продолжали расти, и скорость этого роста напоминала надвигающуюся приливную волну.

— Бред… Такого не может…

Он переключился на резервный канал и, сам того не замечая, схватился за крестик на своей груди.

Прозвучал щелчок, за которым появились новые расчёты.

RADIATION: 10.3 mSv/h

Где-то сзади принтер снова ожил и начал печатать быстрее, чем раньше.

Листы выходили один за другим, словно система пыталась догнать происходящее.

Красный цвет на экране стал глубже, и на одном из дисплеев высветились огромные буквы:

ХОЛОДНЫЙ СТОЛБ — ПОДТВЕРЖДЁН

ИОНИЗИРУЮЩЕЕ ИЗЛУЧЕНИЕ — ПОВЫШЕНО

— Бред какой-то… Нет, это всё…

Теперь буквально каждая лампочка горела красным светом, и медленно, словно находясь под действием наркотика, Коул вышел на наблюдательный пункт.

Если бы позже кто-то попросил его описать, что именно он увидел, Коул смог бы выговорить лишь одно слово.

Сам того не понимая, он схватился руками за перила, и его взгляд уставился в практически чёрное небо.

Где-то за его спиной продолжала работать аппаратура, но он больше не обращал внимания на этот звук.

Там, где небо сгущалось сильнее всего, формировалось нечто вытянутое.

Слишком ровное для облака.

— Господи… — слетело с его губ прежде, чем он успел всё осознать.

Оно тянулось вниз.

Прямо к земле.



***



Втянувшись в игру, Пол проскользнул между защитниками вражеской команды и, ударив по мячу, отдал хороший пас.

Приняв подачу, Дилан Конкорс сумел протащить мяч вдоль фланга, после чего, заметив двух бегущих на него противников, вознамерился отдать пас Нейтану.

Ещё мгновение — и у него бы получилось, как вдруг один из защитников влетел в него сбоку и срезал ноги.

Адская, практически невыносимая боль прошибла икру, и, рухнув на траву, Дилан тут же схватился за лодыжку. Сжавшись почти в позу эмбриона, он услышал свисток, после чего сквозь шум толпы смог краем уха уловить, как старина Мак Грегори разражается старым добрым американским матом.

— ФОЛ БЛЯТЬ. ЭТО ЖЕ…

В то же самое время комментаторы продолжали разбирать момент, и если бы позже кто-то поставил этот матч на повтор, он услышал бы следующее:

— Подкат, ты это видел? Оу ё… Кажется, кто-то получит жёлтую карточку.

— Да, Тони. Думаю, у «Панд» сегодня не лучший день. Им это дорого обойдётся. Один из них засмеялся, после чего прокомментировал появление судьи:

— Гаскинс выходит на поле, и ты только посмотри на выражение его лица. Чёрт, у этого парня самая блестящая лысина, клянусь Богом, рано или поздно он кого-то ею ослепит.

— Не похоже, что он настроен шутить, Сэм. Он поднимает руку и…

На секунду повисло молчание.

— И… ДАМЫ И ГОСПОДА — ЖЁЛТАЯ КАРТОЧКА. Только посмотрите на…

Одновременно с этим на поле Уорен Робинс, защитник «Панд», даже не подумал отходить.

Вены на его шее вздулись, и, выгнув грудь колесом, он шагнул в сторону судьи.

— Я ЧТО, БЛЯТЬ, ВИНОВАТ, ЧТО ОН САМ НАЛЕТЕЛ? ПРИКАЗАЛИ БЫ МНЕ СТОЯТЬ НА ПОЛЕ И НИХУЯ НЕ ДЕЛАТЬ?!

Судья лишь одарил его усталым взглядом и показал карточку ещё раз, подняв её чуть выше.

— БЛЯТЬ… — не унимался Уорен.

Почему этот лысый ушлёпок так к нему прикопался? За что он получил жёлтую? За то, что случайно снёс этого членососа? Или за то, что просто делал то, что должен?

Он несколько раз прошёлся взад-вперёд, пытаясь согнать с себя жар. В конце концов не выдержал и продолжил спор.

Указав на валявшегося Дилана, он почти сорвался на крик:

— ОН САМ НА МЕНЯ ПРЫГНУЛ. ЭТО ЖЕ…

Положив руки на колени, Пол пытался отдышаться. Уставившись на Гаскинса, он практически прочитал его намерение, и, когда тот вслед за жёлтой достал ещё и красную карточку, не особо удивился.

Стадион тут же взорвался шумом.

Кто-то радостно завыл, кто-то, наоборот, начал освистывать судью.

Пользуясь моментом, Пол обвёл взглядом трибуны и краем глаза выцепил дядю с тётей. Оба уже стояли на ногах и, перегнувшись через перила, пытались рассмотреть, что происходит на поле.

В руках у тёти было ведёрко с попкорном, и Пол мысленно поблагодарил Логана хотя бы за то, что сегодня его дядя решил не включать внутреннего Скруджа Макдака.

Он вновь перевёл взгляд на трибуны.

Хотел увидеть Сабрину. Хотел поймать её лицо среди сотен людей, но в этот момент прозвучал второй свисток, и внимание тут же пришлось вернуть к игре.

Понимая, что обстановка на поле становится всё жарче, комментаторы не упускали ни секунды.

— КРАСНАЯ КАРТОЧКА. НЕВЕРОЯТНО, ТОНИ. ОН ДАЛ ЕМУ КРАСНУЮ КАРТОЧКУ!

— Похоже, теперь «Панды» остаются в меньшинстве. Неужели это означает…

На мгновение повисла тишина.

Прежде чем комментаторы успели договорить, Уорен толкнул судью в грудь.

На секунду всё будто замерло.

Даже шум трибун словно провалился куда-то вниз.

Но уже в следующее мгновение стадион взорвался криками, и, не в силах сдержать эмоции, комментаторы почти вплотную прижались к микрофонам.


— Оооо… — протянул один из них. — КАЖЕТСЯ, У КОГО-ТО ШАЛЯТ НЕРВИШКИ, ТОНИ?

Наблюдая за тем, как Робинса выводят с поля, Сэм, посмеиваясь, добавил:

— Совершенно неспортивное поведение. Уверен, это скажется на его карьере. Ещё как скажется.

— ДУМАЮ, ТЕПЕРЬ ОН МОЖЕТ ПОПРОБОВАТЬ СЕБЯ ГДЕ-ТО ЕЩЁ. ЧТО СКАЖЕШЬ? — Думаю, тут нечего обсуждать. ДАМЫ И ГОСПОДА, УОРЕН РОБИНС ТОЛЬКО ЧТО БЫЛ УДАЛЁН С ПОЛЯ.

— Очевидно, что «Панды» теперь в меньшинстве, и это серьёзный удар по их игре. — Уже спокойнее добавил он. — Им придётся перестраиваться прямо сейчас, если они ещё хотят побороться за призовое место.

На поле игроки стремительно расходились по позициям. Гаскинс что-то коротко объяснил капитану «Панд», указав рукой на штрафную зону.

Заметив, как к Дилану подбегают медики, Пол перешёл на быстрый шаг. Оказавшись возле них, он убедился, что с ним всё будет в порядке, после чего украдкой глянул на Нейта.

В ответ тот лишь дёрнул плечами и, заняв свою позицию, снова посмотрел на небо.

— Похоже, будет стандарт, — продолжил комментатор. — Хорошая возможность для «Тигров»…

— Да, думаю, если они не дураки, смогут извлечь из этого выгоду. А ещё…

Он замолчал на долю секунды.

Глянув на небо, Сэм толкнул Тони в плечо, после чего прикрыл микрофон рукой.

Игра игрой, но почему-то он решил не говорить это на всю публику.

— Ты это видишь? — тихо спросил он.

— Что именно?

— Не знаю… свет какой-то странный стал.

Камера на секунду скользнула по полю.

Трибуны по-прежнему шумели, но звук будто стал глуше, словно кто-то накрыл стадион плотным одеялом. Несколько зрителей одновременно подняли головы вверх. Кто-то начал показывать пальцем в сторону сгущающихся туч.

Понимая, что нужно что-то сказать, Сэм поднёс микрофон к губам. Помимо прочего смысл их работы состоял ещё и в том, чтобы удерживать толпу в спокойствии, и именно это сейчас было важнее всего.

— Надеюсь, все захватили зонтики, народ? Всё идёт к тому, что с минуты на минуту пойдёт дождь.

— Возможно, просто облака заходят, — попытался отмахнуться второй. — Погода сегодня и так нестабильная.

— В любом случае нам не привыкать, да? Все же помнят ту игру в двадцатом году? Чёрт, мне тогда пришлось отдавать машину в химчистку. Задние сиденья моей старушки послужили отличной сушилкой для куртки и штанов.

На мгновение второй судья засмеялся и переспросил:

— Ты хочешь сказать, что вёл автомобиль в одних трусах? Чтобы сказали копы, если бы…

Пол сделал несколько шагов назад, готовясь к розыгрышу, и на секунду тоже посмотрел вверх.

Отметив, что Нейт также не сводит взгляда с неба, он сам не понимая почему уловил в его лице какую-то настороженность.

Небо выглядело плотнее, чем минуту назад.

Тучи стали практически чёрными, и вся эта масса буквально двигалась на них.

Свет изменился.

Стадион больше не был залит утренним солнцем — теперь всё вокруг приобрело серо-синий оттенок, словно кто-то медленно выкручивал яркость мира.

— Ладно, возвращаемся к игре, — быстро сказал один из комментаторов. — Штрафной для «Западных тигров»… сейчас будет очень опасно.

Он замолчал.

— …если только они успеют его разыграть.

Не обращая внимания на начинающийся дождь, Гаскинс уже устанавливал мяч. Как и все, он заметил, что погода стала какой-то неприятной, но разве это была причина останавливать матч?

К нему и раньше подходили с просьбами прервать игру из-за ливня, но он лишь смеялся таким людям в лицо. Многие из этих мальчишек шли к этому моменту всю свою жизнь, и ему предлагали всё отменить? Отнять у них этот звёздный час? Навсегда испортить воспоминания об одном из самых важных дней их молодости?

Ему самому когда-то было двадцать, и одна только мысль прервать этот фестиваль юношеского упрямства, силы и азарта выводила его из себя.

Именно сейчас было их перепутье.

Именно в этот момент многие понимали, смогут ли они шагнуть дальше или навсегда останутся обычными студентами, которых через десять лет будут помнить лишь по старым фотографиям и выцветшим газетным вырезкам.

Иронично, но, настаивая на продолжении матча, он сам того не осознавая стал одним из тех, кто косвенно повлияет на последующие события.

Конечно, он не мог знать, что именно произойдёт.

По большому счёту он был виноват не больше любого другого человека в тот день.

Так или иначе, сейчас он лишь убедился, что мяч установлен по правилам, после чего, глянув на часы, коротко кивнул кому-то из толпы.

Жить ему оставалось каких-то пятнадцать минут.