Палитра

Глава 1. Сбор урожая

О странник, торговец или другой проходимец, нашедший этот фолиант! Молю тебя именем всех королей, богов и кого бы то ни было – не дай ему послужить во зло людям! Быть может хоть тебе будет дан шанс узнать о тех событиях, о которых молчат учебники истории, прошедшие через заботливые руки королевского цензора.

Я хочу поведать вам одну занятную и запрещенную историю, а так же свою роль в ней. Один найдет ее банальной, другой – гнусной, третий – праведной, но при любом раскладе история всегда оценивает своих творцов честно, как бы те не хотели обратного. Возможно и ты поймешь меня и сможешь оценить по достоинству мои деяния на этом свете.

Но прежде чем сделать это, перенесемся в глухую деревушку на западных окраинах нашей необъятной территории. Даже мусорщик или бродяга там - явление достаточно редкое, ибо все знают - всего в паре десятков миль стоит величественная крепость Аль-Сапфир - мрачный оплот Инквизиции. Люди обходят ее за десятки миль, ведь инквизиторы не знают жалости к любому, не входящему в их ряды, будь ты хоть крестьянин, хоть лорд-наместник. Если мой читатель живет в те благословенные времена, когда эту твердыню превратили в таверну или постоялый двор, а само гнусное имя этой организации отправили на свалку истории, то я позволю себе немного поведать о былом – времени у меня теперь предостаточно.

Изначально инквизиция была высшим судебным органом королевства. Она искала измену короне и полностью ей подчинялась. Хоть жители и побаивались фигур в черных балахонах, то и дело появляющихся на улице, все было мирно. Но потом… Потом случилось несчастие, бывшее из тех, что переворачивают жизнь мирного обывателя с ног на голову. Новый король боялся измены как огня – а потому развил организацию до монструозных размеров. Теперь полномочия инквизиторов были почти что неограниченными, а ответственности практически не стало. Добровольно туда шли люди озлобленные и отчаянные – надеюсь, теперь ты видишь, какие люди оказались у власти в то темное время, и догадываешься, как жилось людям.

То было обыкновенное утро в Кучах - да, моя деревня носила далеко не поэтическое название. Я встал с первым лучом солнца, озарившего наше небогатое жилище. Отец уже ушел в поле, а моя матушка гремела на кухне старенькой глиняной посудой. Одев свою робу, подаренную мне сестрой, уехавшей на заработки в столицу, я вышел на кухню, поприветствовав мать. Она поставила мне плошку с чем-то, отдаленно напоминающим похлёбку. Вполне возможно эта субстанция некогда была ею, но время не щадит никого, даже похлёбку. Закончив уплетать свой скромный завтрак, я вышел на улицу и оглядел родную деревню с ее пастухами, кузнецами, земледельцами, волами и кучами навоза. Скорее всего именно последним деревня была обязана своим названием. Утро было прекрасным, ничего не предвещало беды. Но как всегда, именно в такие моменты и случаются важнейшие повороты судьбы.

Вдруг я увидел местного распутника и смутьяна - кузнеца Брюса. Его обычно наглое лицо было искажено гримасой невыразимого ужаса, а глаза вылезали из орбит. Инквизиция! - только и успел крикнуть он.

Раздался стук копыт, и в деревню на благородных вороных конях сначала въехали два Рубиновых гвардейца - личная королевская стража, преданная только монарху и исполняющая лишь его приказы. В народе их называли Рубинами, и это слово вселяло священный ужас пред всеми отступниками королевской воли. Следом вошли четыре младших инквизитора в темных доспехах. Первые были вооружены странными глефами, инкрустированными рубинами, вторые - самозарядными арбалетами. Последней в деревню въехала бронированная повозка размером с небольшой дом, запряженная шестеркой чубарых коней. То была дорожная резиденция Гранд-Инквизитора, коменданта крепости Аль-Сапфир. Ничего хорошего от такого визита ожидать не приходилось.

Из своей лачуги вышел одноглазый горбун Вильям - староста нашей деревни. Он подошёл на своих кривых ногах к двери огромной кареты и преклонил колени перед ней. Тяжелая металлическая дверь со скрежетом отъехала в сторону, и из нее в сопровождении ещё двух рубинов с диковинными мечами, вышел Гранд-Инквизитор - жилистый и низкий мужчина лет пятидесяти. Он бегло оглядел деревню и прокашлялся:

- Именем короны и воли Великой Инквизиции, наш господин и повелитель, король Себастьян XVII, послал меня с благой вестью!

Прокашлявшись ещё раз, он продолжил:

- Именно ваша деревня станет новыми охотничьими угодьями для Короля. Ваше население будет обеспечено пожизненными рабочими местами в мифриловых рудниках, а дети до 10 лет, - он довольно улыбнулся,- в качестве особой милости поедут с нами на имперскую службу! Ура! Почему же ты не радуешься благой вести, мерзкое отродье? - эти слова были адресованы персонально Вильяму. Тот впервые поднял свой единственный подслеповатый глаз на Инквизитора и молвил:

- Я помню время короля Герберта, когда деревни и села процветали, люди жили и работали, не опасаясь вашей ненавистной всем и каждому организации. Я помню то время, когда жизнь не была наполнена ужасом и страданиями, господин Инквизитор. Я не могу ничего вам ответить, это выше моих сил.

Инквизитор побагровел от ярости, но ничего не ответил ему. Лишь бросил:

-Забирайте детей! – с этими словами он удалился обратно в повозку, громко захлопнув за собой металлическую дверь.

-Есть, милорд! - в унисон своими нечеловеческими голосами ответили Рубины и пошли по домам. Вильям так и остался стоять на коленях, будто все же хотел что-то ответить незваному гостю, да так и не решился. Из единственного его глаза покатилась слеза.

Страшный крик и стон стояли по деревне. Гвардейцы и младшие инквизиторы отбирали детей у матерей, которые судорожно цеплялись в алые доспехи стражников, выли, умоляли, рыдали - но все было без толку. Один страж подошёл ко мне, схватил меня за ногу и поволок к карете. Но моя мать всеми силами вцепилась в меня, не желая отдавать на верную смерть своего восьмилетнего сына. Не преуспев в своем деянии, Рубин кивнул Инквизитору с арбалетом, и последний всадил болт в ногу моей матери. Она отпустила меня, закричав от нестерпимой боли, я тоже закричал, но от страха. Тогда я ещё не совсем понимал, что происходит, но знал: сейчас моя судьба круто меняется. Рубин донес меня до повозки Гранд-Инквизитора, открыл небольшую зарешеченную дверцу, куда и швырнул меня, - в небольшую каморку, к другим детям, после чего с лязгом закрыл ее. Соседская девочка, разбившая нос при падении в каморку, прижалась к моему плечу.

- Сжечь здесь все! - услышал я голос Гранд-Инквизитора. Краем же глаза успел усмотреть Вильяма, который стал на пути кареты:

- Я не позволю вам забрать детей. Вы никуда не поедете. - эти слова были сказаны спокойным каменным голосом, глаз его горел безумной решимостью. Всем своим видом он показывал, что не сойдёт с дороги даже ценой своей жизни. Какой-то крестьянин попытался оттащить безрассудного старика, но он сердито оттолкнул непрошенного помощника. Я принял свое решение, - обратился он к жителям,- в своей жизни я был трусом и подлецом, но не могу допустить свершение столь гнусного злодеяния.

- Он меня утомил, - последовал раздраженный ответ.

Четыре Инквизитора, взяв арбалеты, высадили в старосту очередь из болтов, превратив его в кровавую кашу на глазах у деревенских, которые в паническом ужасе наблюдали за расправой. Как ни в чем ни бывало, карета продолжила свое движение, волоча за собой кровавые останки старосты и размазывая его внутренности по пыльному тракту. Так и началась моя жизнь вне Куч.

Тогда я был совсем еще дитем, не понимал в полной мере, какой ужас происходил вокруг меня. Много после этих событий я думал – тогда мне стоило лишь ударить гвардейца камнем и бежать, бежать, а лучше – сразу умереть от ответного удара. Но оставлю же малодушные сожаления на оставшийся век и продолжу свое повествование.

Глава 2. В крепости

Путь в крепость был относительно спокойным, если не считать давки в той зарешеченной каморке, куда меня с другими восемью детьми посадил стражник. Дорога была неровной, из-за тесноты мы частенько падали друг на друга. Под страхом избиения нам запретили плакать или издавать какие-либо звуки. Атмосфера отчаяния и тоскливого ужаса пронзала эту каморку вдоль и поперек. Подумать только, нас, детей, жестоким образом вырванных из семей куда-то везли неизвестные люди. Таким образом мы ехали около четырех невыносимо долгих дней. Иногда на привалах нам давали пищу, большей частью шашлык, аппетитный запах которого далеко разносился по округе, и немного воды через узкое окошко в двери и сперва выпускали по нужде под прицелом инквизиторских арбалетов. Позже стало понятно, что такая мера была излишней – даже если бы взрослый человек, обученный выживанию, волею судеб оказался в здешних болотах, он вряд ли бы протянул дольше пары дней – что уж говорить о напуганных детях. Сами инквизиторы питались немногим лучше нас, не считая их начальника, который практически не выходил из кареты. Под конец дорога стала вполне сносной, первоначальная паника сошла на нет, а страх перед похитителями сменился любопытством, ведь они не проявляли никакой агрессии, даже наоборот – сочувствовали нам. Когда раздался крик часового крепости, страха почти не осталось. Нас ждала новая жизнь. Два инквизитора выехали вперед.

Аль-Сапфир служит инквизиции уже не одно столетие. Раньше здесь был эльфийский монастырь, потом пришли инквизиторы и построили почти полноценный город с тремя рядами высоких крепостных стен. Для инквизиции это и опорный пункт, и тюрьма с пыточным застенком, и алхимическая лаборатория… Сие величественное архитектурное творение стоит на огромном Железном утесе, что возвышается над Слезным морем, а проехать туда можно лишь по единственному раздвижному мосту, который простреливается четырьмя массивными баллистами. Одним словом - крепость. Такая выдержит и штурм элитных королевских войск, и многолетнюю осаду.

Проехав по мосту под прицелом баллист, карета выехала за первое кольцо стен. Она остановилась, два прислужника расстелили ковровую дорожку перед дверью кареты. Раздался до боли знакомый металлический скрежет отъезжающей двери, и я услышал чертыхания и вздохи Гранд-Инквизитора, выходящего из кареты. Однако потом наш путь продолжился до второго конца стен. Вдруг отворилась наша дверца, и в каморку проник яркий дневной свет. Первым кого я увидел, был уже знакомый мне Рубин с глефой. На выход, руки перед собой, - своим неживым, абсолютно лишенным эмоций, голосом проговорил он.

Выйдя из кареты, сперва я зажмурился от столь непривычного за четыре дня дороги солнца. Но уже в следующее мгновение другой страж проворно заковал протянутые руки в мифриловые конвойные кандалы, соединенные длинной цепью. Он повторил данную малоприятную процедуру с каждым из нас, после чего первый бросил:

- За мной. Без глупостей.

Мы повиновались. Крепость определенно произвела величественное впечатление, даже несмотря на тяжелые кандалы и обстоятельства, при которых мы попали в крепость. Нас вели мимо второго круга стен, вероятно по направлению к казармам. Проходя мимо, я рассмотрел двух инквизиторов в мантиях, обсуждавших недавнюю охоту на вурдалаков. Один из них сделал какой-то жест рукой, а второй оглушительно рассмеялся. Следующим нам встретился пьяный вдрызг паладин, закованный в тяжелые боевые латы. Одной рукой он вливал бочку эля прямо себе в шлем, другой же душил какого-то отчаянно матерящегося инквизитора. Мимо этой парочки люди шли так, как будто ничего не происходило – вероятно от страха. Стараясь не привлекать внимание развлекающегося воина, мы тоже испуганно прижались друг к другу. Да, в Аль-Сапфире кипела жизнь. Кузнецы ковали оружие и утварь, там и тут шныряли младшие инквизиторы с поручениями и бумагами, Рубиновые гвардейцы по двое патрулировали улицы, глашатай в походной одежде что-то вещал с деревянного помоста, три старших инквизитора вели базальтового тролля, закованного в огромные кандалы, слышалось ржание коней и стук повозок, ругань, смех, пьяное пение того паладина, даже работали таверны и всевозможные лавки! На подходе к казармам мое внимание привлекло необычное зрелище, сначала я даже и не понял, что происходит. На круглой мраморной площадке, поднятой гранитным столбом метра на три над землей проходила тренировка, а точнее поединок двух Рубинов. Их движения были точны и резки, подобно ударам клинка. Один из них, вооруженный зазубренной цепью, пытался сбить с платформы второго, который ловкими ударами двух глеф отражал яростный натиск. При каждом соприкосновении оружия вылетали ярко-красные искры - оружие гвардейцев всегда было заряжено боевой магией. Сражались они абсолютно молча, лишь слышны были лязг оружия да треск искр, будто это вовсе были и не люди. На этот причудливый и жуткий поединок смотрел не один десяток глаз. К сожалению, я не успел долго насладиться этим завораживающим зрелищем, как цепь дернуло – конвой дошел до места назначения.

Казармы представляли собой скалу, в которой виднелась массивная железная дверь, скрывающая проход вглубь. Гвардеец особым стуком, два раза по три постучал в нее. Дверь отворилась, и к нам вышли какой- то инквизитор в темных латах и скрюченный гоблин-писарь, одетый в кожаную тунику. Последний внимательно осматривал нас, делал пометки гусиным пером в своем пергаменте и то и дело ворчал:

-Идиоты малолетние... Типичный пример!

-Гоззнак! Твое дело записывать каждого рекрута, этим и занимайся! – с этими словами инквизитор дал гоблину подзатыльник.

-Зззнаю, зззнаю,- гоблин потер ушибленную голову. Закончив со своей работой, он юркнул обратно в дверь.

Инквизитор кивнул Рубиновому гвардейцу, тот странным образом щелкнул пальцами, кандалы одновременно расстегнулись и со звоном упали на землю. Велев стражу удалиться, он приказал нам следовать вовнутрь скалы. За дверью оказалась длинная лестница, ведущая в небольшой подземный зал с несколькими дверями. Нас построили в этом зале и велели ждать. Буквально спустя полминуты сюда спустился другой инквизитор, но уже в парадных латах, за ним шла фигура в темной рясе и капюшоне. Он встал перед нашим неровным строем и заговорил:

-Рекруты! Сегодня важнейший день в вашей жизни! Мое имя Мастер Клам, и именно сегодня вы ста…

Он говорил достаточно продолжительное время. Я слушал эту пафосную речь в пол уха, ведь я не понимал оттуда больше половины слов.Под конец своей речи мастер Клам рявкнул:

-Смирно! Правую руку вперед! Сейчас настало время вашего посвящения.

Мы послушно вытянули руки. Клам кивнул фигуре в капюшоне, и та начертила в воздухе символ Инквизиции – большой равносторонний треугольник, направленный острием вниз и содержащий в себе подобный, только в три раза меньше и развернутый в противоположную сторону. Мы зачаровано глядели на золотой след пера в воздухе, как вдруг наши протянутые запястья пронзила чудовищная боль. Этот знак проявлялся на них, словно вырезаемый невидимым лезвием, причиняя нам некоторую боль.

-Клянетесь ли вы, рекруты, служить Инквизиции верой и правдой?

-Клянемся!

-Клянетесь ли вы не щадить свои жизни во славу нашего гранда?

-Клянемся!

Знак грел руки, казалось, что я просто поднес запястье к костру ближе, чем нужно. Когда прозвучало последнее «Клянемся!», Инквизитор щелкнул пальцами, символ в воздухе растаял, а тепло мгновенно ушло. На правом запястье остался лишь аккуратный знак инквизиции черного цвета. Но не всем повезло так же, как и мне.

Паренек и веснушчатая девочка, что стояли справа от меня, вдруг закричали от нестерпимой боли. На их руках знак не остыл, а наоборот, раскалился докрасна.

-Не стоило быть неискренними на клятве,- холодно сказал Мастер Клам.

И не советую подходить к ним, если не хотите закончить так же – в груде пепла. И правда, пока инквизитор говорил эту короткую тираду, те двое несчастных уже практически истлели.

Что было дальше, я помню смутно. Смерть двух товарищей, чтоль быстрая и бессмысленная практически аннулировала все то, что я увидел здесь. Богиня милосердная, - думал я тогда, - неужели я стану таким же чудовищем? Нас развели по кельям, выдолбленным в глубине утеса, и выдали индивидуальный номер. Мне попался четвертый. Я посмотрел на Слезное море из небольшого окошка кельи и задумался: Что же будет дальше? Как выжить мне, восьмилетнему мальчишке, не видевшему в своей жизни ничего страшнее пьяного кузнеца, в беспощадном мире этой огромной организации? С такими мыслями на душе я улегся на жесткую каменную скамью, накрытую какой-то тряпкой в келье и почти тут же заснул.

Не буду утомлять вас теми кошмарами, что мучили меня в ту первую ночь. Достаточно сказать, что глаза той девочки, с ужасом и болью смотрящей на Клама, глаза безвинного и беззащитного ребенка вдруг взрывались струей пламени, слышался крик, а потом … тишина…

Вообще, первое время здесь – самое страшное, и я старался его забыть, а сейчас уже точно не вспомню. Но теперь оно и не имеет значения. Помню лишь, что почти каждую ночь мне снилась мама, и эти сны буквально рвали мою душу.

Глава 3. Неожиданный союзник

Обучение инквизиторскому делу оказалось трудным и поначалу скучным. Теории было немного, большую часть времени мастер Клам муштровал нас на площади и в казармах. Иногда мы фехтовали на деревянных мечах и стреляли из арбалетов по соломенному чучелу. По крепости без сопровождения нам ходить не разрешалось. Хотя, к моему удивлению некоторые инквизиторы относились к рекрутам с пониманием и добротой, помогали нам с небольшими просьбами и иногда делились хлебом, ибо рекрутский паек был чрезвычайно скуден.

Однако были и те, кто на душу не переносил рекрутов. По злой иронии судьбы, мастер Клам, тот человек, который был призван готовить новую смену инквизиторов, всем сердцем ненавидел нас, если конечно таковое имелось у этого бездушного тела в латах. Подъем с первым лучом солнца и отбой с последним, жестокая муштра и тяжелый труд, не относящийся к обучению, и многое другое заставляло нас содрогаться, когда он просто проходил рядом. Особенно мы страшились наказаний кнутом.

Неизвестно почему, но мастер Клам питал непреодолимую страсть к кнутам. Вместо традиционного инквизиторского кинжала, он носил на поясе хлыст с ржавыми гвоздями, которым часто грозил рекрутам и бил за малейшую провинность. Такой хлыст оставлял на теле подолгу не заживающие кровоточащие раны. Одного рекрута он на моих глазах засек до смерти, после чего, как ни в чем ни бывало, отправился веселиться в таверну. Тот бедняга скончался в лазарете в ужасных муках, а Клам попивал превосходный сбитень и веселился от души, стреляя из своего огромного тройного арбалета по торговцам и лавочникам и охаживая проходящих мимо младших инквизиторов своим жутким хлыстом. Первую неделю я смог миновать его гнева, но потом произошло событие, навсегда изменившее мою жизнь.

Дело было перед днем Lupus Alba, праздником, посвященному мифическому белому волку, любимцу Великой Богини. В то утро мастер Клам поручил мне и еще одному рекруту разгрузить обоз с боеприпасами, недавно приехавший в крепость. Почти полдня мы таскали тяжелые ящики с арбалетными болтами и еще неизвестно каким оружием. За это время мы разговорились и подружились с рекрутом, имевшим номер двадцать восемь. Как оказалось, он попал в крепость в похожих обстоятельствах, но двумя годами ранее. Мы вспоминали родителей и ту беззаботную жизнь вне стен Аль-Сапфира, рассказывали анекдоты, обсуждали слухи о пьяной выходке некоего сэра Джозефа и веселились от души. Тогда мне подумалось, что удача легонько улыбнулась мне и послала спутника и друга на мой трудный жизненный путь. Но под конец работы мы настолько выбились из сил, что я споткнулся на высокой мраморной лестнице и выронил ящик. От ударов он разбился, и оттуда посыпались дорогие мифриловые стрелы. Они со звоном раскатывались по улице, пока я, держась за голову, в ужасе наблюдал за ними. Попытка собрать стрелы ни к чему не привела, ибо они уже раскатились по всей улице. Какой-то бродяга уже подобрал часть стрел, но отнюдь не за тем, чтобы отдать их нам. Скорее наоборот, чтобы сдать их на переплавку и обеспечить себя на вечер бутылкой дрянного пойла, да компанией дамы древнейшей профессии. Словом, ситуация выходила пренеприятной.

Уже через минуту мы стояли на коленях, сзади наши руки держали рубиновые гвардейцы, а Клам с мерзкой улыбкой взвешивал в руке свой хлыст и прохаживался взад-вперед перед нами.

-Так-так, порча имущества инквизиции… Я всегда знал, номер четыре, что ты какой-то дефективный… С самого посвящения ты не внушал мне доверия. Я думаю, пять ударов моего красавца напомнят тебе твое место, отребье! – С этими словами мастер, замахнувшись своим огромным кулаком в титановых латах, отвесил мне сильнейшую оплеуху.

Пока я отходил от удара и выплевал выбитые зубы, захлебываясь в крови, он избил моего товарища по несчастью, проклиная его между делом до седьмого колена за криворукость. Клам уже достал свой хлыст, чтобы покончить с нами, как вдруг двадцать восьмой взглянул на меня со странно знакомой мне решимостью в глаза и измученным голосом тихо проговорил:

-Мастер Клам… Четвертый не виноват, это полностью мой проступок…

Умоляю вас, не наказывайте его… Он не переживет.

- Мерзкое отродье, ты смеешь указывать мне, мастеру инквизиции, кого и как мне наказывать?! Ты поплатишься за эту дерзость!

Вновь послышались звуки ударов, хруст костей и неприятный хлюпающий звук. Кажется, мастер Клам в ярости выбил двадцать восьмому глаз, который теперь неаппетитно растекался по мощеной улице.

-Мастер Клам, - этот голос принадлежал младшему инквизитору, взявшемуся невесть откуда,- вас немедленно вызывают в Совет.

- Тогда этому всыпать десять ударов, - Клам кивнул на моего товарища и бросил Рубину свой хлыст. А с этим… На время праздника он будет приписан к карцеру. Пусть убирает там трупы и чистит пыточные орудия от кишок неверных, быть может тогда он будет относиться к своей работе ответственнее.

Два инквизитора поволокли меня прочь от роковой лестницы. Тем временем один страж приковал несчастного к перилам и отошел в сторону, а другой одинаковыми, механическими, и оттого очень жуткими ударами хлыста стал разрывать плоть рекрута. Сначала были слышны крики, потом лишь тихие стоны, а под конец воцарилась гнетущая тишина, насколько она была возможна на улицах Аль-Сапфира.

Тюрьма была расположена в северной части крепости. По пути туда лавки стали встречаться все реже и реже, людей тоже было немного. Когда я в сопровождении двух инквизиторов дошел туда, дрожь пробрала меня до костей. Здешний воздух был насквозь пропитан болью, страданием и ужасом. Ветер, завывавший вокруг, тоже вносил свою лепту в окружающую картину. Казалось, будто всюду слышны крики и стоны несчастных, из которых здесь выбивали признание. Да, пока остальные рекруты будут веселиться возле большой мраморной статуи Белого Волка, печь ритуальный белый хлеб и просить друг у друга прощения за все, мне, скорее всего, придется чистить какую-нибудь дыбу от останков замученного на ней. Ну и перспектива.

Я не был далек от истины. Меня завели в темный главный коридор тюрьмы, дали тряпку и ведро гнилой воды, по запаху схожей с трехдневным трупом, и велели ждать старшего, а за то время оттереть полы от многолетнего слоя грязи. Несмотря на то, что мое лицо было перемазано в крови, а в глазах двоилось, мне не разрешили даже умыться.

Я был близок к отчаянию. Говорят, некоторые рекруты, не выдержав условий обучения, прыгали в Слезное море. В данный момент эта перспектива казалась мне радужной и желанной.

Прошло полчаса. Я немного протер пол и теперь сидел на нем, оттирая запекшуюся кровь с лица. Мои мысли все еще были устремлены в Слезное море, когда в глубинах коридора раздался скрип тяжелой двери, и на свет вышел старик, по крайней мере так я подумал в первую секунду из-за его полностью седой головы. Но черты лица у него были совсем юношеские, ему было не больше тридцати. Одет он был в черную походную накидку и сапоги. На голове носил необычную шляпу того же цвета, из-под которого проглядывали седые волосы, которые дали мне неверное представление в первую минуту. Взгляд его голубых глаз был немного потухшим, но ясным. Он весело напевал что-то про голубику и крики жертв, но увидев меня, резко спросил:

-Ты кто? Рекрут?

-Да, милорд.

-Тогда какого дьявола ты забыл в темнице?

-Я направлен сюда в наказание.

-Вот как. И что же такого ты натворил? Ненароком укокошил Гранд-Инквизитора? – и рассмеялся над своей шуткой.

-Нет, милорд, я…уронил ящик со стрелами.

-Со стрелами? А почему же тогда наказание столь мягкое? Почему тебя не изрубили плетьми на части прямо на месте?

-Мой товарищ … взял вину на себя, и потому изрубили только его.

Инквизитор поперхнулся. Потом он поднял на меня изумленный взгляд и сиплым голосом спросил:

-Ты сейчас серьезно?

-Да, милорд. Прошу прощения, разрешите мне отойти и оттереть кровь?

-Кровь?

Только сейчас он заметил на моем лице кровавые потеки и спросил:

-И кто тебя так одарил?

-Мастер Клам, сэр. За стрелы.

Инквизитор был немало удивлен. Велев следовать за собой, он привел меня в какой-то кабинет. Я мельком оглядел небогатую обстановку, но больше всего меня поразил массивный орган, частично накрытый тканью, который стоял в дальнем углу. И зачем он только ему понадобился? – подумалось мне. Инквизитор же указал на бочку с водой, после чего сел за письменный стол в свое кресло.

Умойся, - глухо промолвил он.

Я умылся чистой ледяной водой. Боль прошла, но страх за свое будущее остался. Кто этот человек? Каковы его намерения? Ведь просто так в темнице люди не работают, необходимо или отличиться жестокостью, или провиниться, как я.

Инквизитор впервые поднял свой взгляд на меня. Его тусклые голубые глаза будто проникали мне в душу и изучали ее. Казалось, будто он хочет прочесть меня, как одну из книг на его столе. Потом глухо спросил меня

-Ты из недавних, верно?

-Да, ми…

Я не успел закончить фразу, потому что инквизитор поднял руку, разрешая опускать обращения.

-По твоим глазам я вижу, что ты кого-то потерял и очень скорбишь о нем.

-Да, по маме… Когда меня забирали, она воспротивилась. Я даже не знаю, жива ли она сейчас и очень скучаю по ней.

-Когда ты прибыл сюда?

-Около двух лет назад.

Инквизитор вздохнул. Я начал смутно догадываться, что он мне ответит.

-Хм, если мне не изменяет память, «урожай» мы собирали в деревушке под названием Кучи. Ты ведь оттуда? – спросил меня он.

-Именно так.

Я не верил своим ушам. Инквизитор разговаривал со мной почти как с равным! Тем временем он покопался в ящике своего стола, достал какой-то пергамент, бегло изучил его и продолжил:

-На Кинферских рудниках, куда было отправлено ваше население, живут не больше трех месяцев. Отсутствие условий, тяжкий труд по двадцать часов в сутки, и ядовитые газы добивают всех, попавших туда. Мне жаль.

Я не смог удержать слез. Неужели я никогда больше не увижусь с семьей? В глубине души, я знал это, но услышать тому подтверждение я боялся больше всего на свете.Вдруг сзади раздался холодный голос:

-Но быть может, твоя судьба отлична от их. Ведь именно ее волей ты попал сюда.

-Я попал сюда волей мастера Клама. Разве не мы сами строим ее?

-А именно к нему ты попал по воле судьбы. А потом сюда, именно в эту часть темницы, и именно я проходил мимо по коридору. Потому, рекрут, я предложу тебе выбор: ты можешь отбыть здесь свое наказание, вернуться к этому свину Кламу, и, если доживешь до звания лорд-протектора, что при прочих равных условиях очень маловероятно, быть съеденным в нем же каким-нибудь архидемоном. Или,- он улыбнулся, - ты можешь стать моим учеником. По уставу инквизиции, каждый в звании от лорд-протектора до гранд-инквизитора имеет право взять одного ученика. Быть может под моим началом тебе уготовано нечто более великое, чем тебе кажется.

-Но почему именно я?

-Судьба привела именно тебя ко мне, к тому же я чувствую в тебе все столь необходимые инквизитору качества. Ты ведь готов стать моим учеником?

-Да, конечно! Как я могу обращаться к вам?

-Меня зовут сэр Реджинальд, но по имени ко мне ты обращаться не будешь. Ты можешь называть меня учителем, наставником, в крайнем случае – он поморщился - мастером. Ты понял, мой ученик?

-Да, учитель.

Он встал своего кресла, подошел ко мне и велел преклонить колено. Когда я выполнил его требование, он закрыл глаза, вытянул ко мне правую руку и заговорил:

- Могучую волю чувствую в тебе… Ты станешь великим инквизитором!

С этого времени ты будешь носить новое имя, – Алан. Теперь встань, мой ученик.

Я повиновался. С удивлением я заметил, что на знаке инквизиции, в центре малого треугольника появилась точка. Во всем организме чувствовался прилив сил, боль и усталость будто рукой сняло. Теперь я точно был уверен в своем будущем, видел свое предназначение четко и ясно, будто оно было начертано в книге, лежащей предо мной.

-Алан, ты готов начать свое настоящее обучение?

-Да, учитель.

Глава 4. Прелести обучения

-Ученик, подъем!

Меня окатило ведром ледяной воды. Остатки сна тут же улетучились, возвращая меня к реальной жизни. Но вставать так не хотелось…

-Алан, через минуту жду тебя в своем кабинете. И предупреждаю, задержишься хоть на десять секунд – пожалеешь, - раздался голос сэра Реджинальда.

Прошло уже несколько лет с того момента, как он взял меня в ученики. Пожалуй, мне следует немного рассказать о своей новой жизни.

-Да, наставник, сию минуту!

Сэр Реджинальд оказался удивительным человеком во всех смыслах этого слова. В нем сочетались такие несовместимые качества, как доброта и жестокость, угрюмая сосредоточенность на чем-либо и отменное чувство юмора, и многое другое, чего не встретишь в обычном человеке. Но обычным он никогда и не был.

-Алан, ты как всегда опоздал. На сегодняшней разминке тебе придется бежать на одну крепость больше. Жаль, а я хотел дать тебе отдохнуть.

-Да учитель, прошу прощения. Больше не повторится.

Каждый день жизнь посылала мне сюрпризы. Например, на вторую неделю своего пребывания при темнице я случайно обнаружил, что у моего наставника вместо правой кисти стоит искусно сделанный мифриловый протез. Хоть сперва я и немного испугался, когда увидел одну его руку на столе, но потом все же осмелился спросить про него, хоть и не получил ответа. Сэр Реджинальд не поощрял мой интерес на эту тему, но попросил почистить руку специальной щеткой и помочь закрепить ее на культе, после чего отправил на уборку тюремных камер для осознания, что «порой любопытство несет за собой последствия»

-Кстати, Алан, ты протер особым раствором «железную деву»?

-Конечно, учитель.

Сэр Реджинальд временно работал палачом в темнице. Жили мы при ней же, у меня был свой кабинет, если можно было назвать так эту скудно обставленную комнату. Естественно, учитель брал меня ассистентом на различные допросы. За то время, что я был при нем, я успел увидеть ТАКИЕ картины, которые не каждому взрослому под силу выдержать. Первый раз меня вырвало прямо на подозреваемого, после чего я потерял сознание, хотя Реджинальд только достал какие-то тиски. Когда я очнулся, мой учитель со смехом рассказал, что после моего «фонтана» преступник сознался во всем. Однако на второй раз я остался в сознании, а после третьего мне хватило духа спросить, как называется этот станок в углу. Наставник так интересно и увлекательно рассказывал о методах причинения страданий и смерти людям, будто говорил о нарезке тыкв, или еще что-нибудь в этом роде. Это было немного жутко, но очень интересно - слушать о том, как можно выдавить из человека признание с помощью одного лишь гвоздя.

-Алан, быстрее! Даже кинферскому волу сейчас под силу тебя обогнать!

Мое утро начиналось с разминочного бега вокруг крепости. Потом – скромный завтрак, которого, однако хватало на удовлетворение моего голода. В девять утра, пока вечно непросыхающий Клам с гневными проклятиями еще гонял своих по площади, я уже успевал выполнить ежедневную физическую норму и имел немного времени на перерыв.

Затем следовала теоретическая часть обучения. Сэр Реджинальд рассказывал мне о различных расах, населяющих нашу империю, об истории и законах мироздания, о психологии и анатомии, предназначении инквизиции и смысле бытия, о добродетели и зле. Эти знания он проверял во время фехтования на настоящих мечах на крышах построек Аль-Сапфира, или просто вместе с каждым вопросом метал в меня кинжалы, от которых приходилось резво уворачиваться.

Вроде как он серьезно не отходил от стандарта обучения рекрутов, однако в свои годы я знал много больше, чем мои сверстники, да и в практическом смысле тоже превосходил многих из них. Однако, обо всех уроках я рассказать не смогу, ведь их было столь много, что не хватило бы трех недель даже на краткий их пересказ, потому постараюсь лишь зацепить самые важные из них.

-Алан, жду тебя в большом зале на фехтование. Даю две минуты, - эти слова были сказаны нарочито мягко, но в голосе слышались сталистые нотки. Когда мой учитель говорил в таком тоне, он был или очень спокоен, или крайне взбешен. Как я уже говорил, это был удивительный, крайне непредсказуемый человек.

Когда я зашел в зал он уже снял свою накидку и достал свое диковинное оружие. Пожалуй, мне действительно стоит уделить ему толику внимания.

Сэр Реджинальд был вооружен парными титановыми клинками с D-образными рукоятями для защиты руки. Чуть изогнутые на концах лезвия были длинными, но не очень тонкими. Однако, две D-образные рукояти могли соединяться в одну, Ф-образную, а меч становился двуклинковым, с лезвиями, направленными в разные стороны. Этот формат оружия мой учитель любил больше всего, и мне нередко приходилось парировать своим медным тренировочным клинком свирепо вращающиеся лезвия Громовержца, как называл этот удивительный меч сэр Реджинальд. Вращение этого меча с огромной скоростью было коньком моего наставника. Он мог беспрерывно совершать эти быстрые, но не механические, как у рубинов, движения руками до десяти минут к ряду! Это зрелище очень впечатляло и завораживало. Таким образом мой учитель даже мог отбивать стрелы, выпущенные в него. Однако даже одно лезвие этого меча было для меня слишком длинным и неудобным, оттого пока что я довольствовался медным клинком.

Фехтование тоже не являлось фехтованием в прямом смысле этого слова. Это был поединок. В ход шло все: и мечи, и акробатика, и окружающие предметы. Чаще всего во время таких поединков учитель вел со мной спор о политике того или иного монарха, архитектурных стилях крепости, пользе алхимии, и о многом другом. После пары часов сражения я был полностью вымотан, однако чувствовал себя прекрасно, особенно если слышал небрежное: «Молодец».

Быт в крепости не был рутинным. Я все еще жил при темнице, не пожелав возвращаться в общие казармы. Годы шли, я взрослел и набирался опыта. Ходили слухи, что мастер Клам стал пить во время занятий с рекрутами и даже пропил свой страшный хлыст. Другие инквизиторы тоже набирали учеников, оттого в казармах оставалось немного людей, которые тоже желали обрести настоящего наставника. Временами я встречался со своими знакомыми, мы обсуждали обучение, и теперь уже не со страхом, а с нетерпением ждали свои звания, зная, что это даст нашей жизни. Иногда в крепость привозили новых рекрутов, и описанная мной ранее процедура посвящения повторялась вновь и вновь. Время шло, Аль-Сапфир жил своей жизнью, а я взрослел. Не буду утомлять вас всеми подробностями инквизиторского обучения, остановлюсь лишь на самых впечатливших меня моментах.

Несмотря на все то время, что прошло с момента посвящения в рекруты, я все еще сильно скучал по своей семье. Быть может хотя бы отца миновала участь быть заживо погребенным в этих проклятых рудниках, ведь его не было в деревне в то время, ведь так? Хотя скорее всего инквизиторы видели его и других крестьян, когда проезжали мимо полей. Или нет? Может быть кто-либо сжалился над матерью и заменил ей работу? Знает ли брат о моем положении дел? Жив ли он сам? Хотя, даже если бы он и знал, вряд ли чем-то мог помочь, да и он бы попросту не стал – я помнил его как жесткого и прямолинейного человека, такому здесь самое место. Эти и многие другие мысли подолгу мучали меня бессонными ночами. Разумом я понимал всю ситуацию, но мое сердце все еще хотело надеяться и верить. Часто я просыпался в слезах от кошмарного осознания, что более никогда их не увижу. Долго так продолжаться не могло, мою душу просто рвало на части. Часто во время упражнений я терял контроль над телом, чем злил наставника, если его вообще можно было разозлить. Надо было что-то делать.

Одним вечером я вновь не смог справиться с собой, просто увидев закат. Раньше, когда я был совсем маленьким, мы всей семьей забирались на крышу нашего уютного домика и смотрели на заходящее солнце, разговаривали и смеялись. Теперь же у меня не было ни семьи, ни того домика. Лишь служба. Лишь долг. Лишь ответственность и повиновение своему наставнику. Хоть Аль-Сапфир славился своими видами, но во мне они пробуждали ужасную тоску по прежней жизни. Вернувшись в свою келью, я попробовал заснуть. Тщетно. Мысли северным ветром кружились в моей голове, обжигая ее своим холодом и безысходностью.Не выдержав, я встал со своего ложа и пошел по коридору темницы, из которой сэр Реджинальд за два с лишним года так и не удосужился переехать.

-Да, войдите. – такими словами был встречен мой робкий стук в кабинет мастера.

Я вошел. Сэр Реджинальд вновь изучал какой-то пергамент, но увидев меня отложил его в сторону. Одет он был в неизменную накидку, кабинет был обставлен так же скудно, как и раньше, лишь коптили свечи, однако почему-то атмосфера не тоски, а совсем неожиданного уюта пронзала его вдоль и поперек.

-Да, Алан, ты что-то хотел?

-Учитель, мне … нужно поговорить с вами.

-Вот как? О чем же, я тебя слушаю?

Я замялся. Стоя перед ним, я часто терялся, столь гипнотическим эффектом обладал взгляд его тусклых голубых глаз.

-Меня в последнее время мучают кошмары. Мне кажется, это из-за…

Я рассказал ему о своих переживаниях. На удивление, он все внимательно выслушал, даже не отвлекаясь ни на что. Когда я закончил, он встал из-за своего резного стола, подошел ко мне и, задумавшись, сказал:

-Алан, ты правильно поступил, что обратился ко мне, жаль, правда, что так поздно. Видишь ли, мой ученик, прошлое – это такая вещь… Его нельзя вернуть. Все мы глубоко в душе мечтаем об этом, но здесь, - он показал на голову,- должны понимать, что это невозможно. К счастью или сожалению, но ты должен смириться со своей жизнью. Ученик, не позволяй чувствам завладеть тобой, это слишком губительно.

Словно пару лет назад, в день нашей встречи, я вновь услышал эти холодные слова. Неужели можно быть таким черствым?

-Возможно ты думаешь, что я слишком жестокосерден, - раздался голос учителя. Нет, я лишь стараюсь тебе помочь. Садись, - он указал на пол.

Я сел туда, скрестив ноги. Реджинальд опустился напротив меня.

-А теперь, мой ученик, расскажи, о чем конкретно ты скорбишь.

-О родителях.

-Разве я не даю тебе все те навыки, что могли дать они?

-Учитель, но они моя родня…

-И что с того? Неужели ты хочешь вернуться в ту, прежнюю, жизнь? Кем, к примеру, работал, твой отец?

-Пахарем, настав…

Он вновь отмахнулся от обращения.

-Пахарем? Что ж, позволь тогда рассказать тебе твою судьбу, если бы ты не попал сюда. Скорее всего, если бы ты конечно дожил до тридцати лет, в этом возрасте ты был бы уже как тот, как бишь его…Вильям, если не хуже.

-Откуда вы знаете о Вильяме? – от неожиданности перебил я его.

-Был свидетелем расправы над ним.

-Это вы убили его?! Вы были в Кучах!

-Да, был. Но я был кучером того чудовища на колесах. Не делай поспешных выводов, это пагубно сказывается на восприятии мира. Так вот, служба здесь дарует тебе практически неограниченные возможности познания! За это всегда приходится платить дорогую цену, но оно того стоит, уж поверь мне. Ученик, забудь их. Твоя семья здесь, в крепости Аль-Сапфир.

Он вновь смотрел мне прямо в душу, противиться этому взгляду было невозможно. Внезапно я осознал, насколько прав он был. На душе сразу стало легче.

-Ты мальчик с горячим сердцем, инквизитору это качество ни к чему. Я думаю после пары сеансов медитации ты познаешь истинного себя. Кстати, пока ты здесь, расскажи мне, почему тебя так заботит судьба этого горбатого Джона?

-Вильяма.

-Хорошо, пусть будет Вильямом, все равно это ненастоящее имя.

-Но почему?

-Всему свое время, Алан.

-Он хотел спасти нас, детей, от участи инквизиторов.

-Разве мы только что не обсудили это?

-Учитель, мне повезло встретить вас. А некоторые до сих пор живут под началом Клама. А некоторые уже и вовсе не живут.

-Даже под его началом вполне можно стать хорошим инквизитором. Те, кто проходит его обучение, становятся прекрасными ратниками.

-Но он хотел спасти нас!

-То есть для тебя он – герой?

-Конечно, ведь он пожертвовал собой ради нас.

-Напрасно.

-Но во имя благой цели, учитель!

-Благой цели? Мой мальчик, порой я поражаюсь твоему столь узкому взгляду на жизнь! Позволь мне показать на его конкретном примере, что на мир надо смотреть не с одной, но с двух сторон. Итак, для тебя он герой, пожертвовавший собой ради детей. А для совета инквизиции он целых два года был занозой в заднице, потому что построил целую рабовладельческую империю на юге нашего королевства, благо местным это нравилось. Мы почти его задержали, но лишь смогли сломать ему позвоночник, да выбить глаз. Он прекрасно знал, что рано или поздно во время пересылки его прошлое выяснится, и тогда ему не миновать четвертования! По сравнению с этим расстрел из арбалетов – просто прекрасная перспектива, благо наш Гранд норовит кончать всех и каждого, хотя попади он в мои руки, этот Вильям мог столько нам рассказать, - он улыбнулся, - надеюсь, теперь ты понял, что на жизнь надо смотреть не только со своей точки зрения.

Пораженный, я слушал и осознавал, до чего скупо я осознавал мир раньше. Мы с учителем еще немного поговорили о инквизиторской добродетели, после чего он отправил меня к себе, дав такое напутствие:

-Помни, ученик, не давай чувствам взять верх над тобой. Не хватало нам еще одного Клама в крепости.

-Что?

Но дверь уже закрылась. Вновь я был предоставлен своим мыслям. Однако мой учитель не всегда был в таком настроении.

Однажды ночью я проснулся от странной, жуткой и тоскливой музыки. Хотя в коридорах темницы часто завывал ветер, особенно в шторм, какой разразился пару часов назад, эти звуки не были на него похожи. Казалось, они были насквозь пропитаны душевной болью. За время, проведенное в крепости, я повидал немало, но эта музыка бросала в тоскливый ужас такой силы, что мне было трудно шевелить конечностями. Превозмогая себя, я пошел по направлению к источнику звука. Он оказался недалеко, в кабинете моего наставника. Заглянув туда, я был несколько поражен увиденным, хоть на первый взгляд ситуация была обыденной: сэр Реджинальд играл на органе. Но я никогда не видел столь величественного и жуткого органа, украшенного руническими символами, в его полную величину, к тому же и сама композиция вносила свою лепту в картину. Тем временем, мой учитель прекратил игру, размял пальцы, чем-то щелкнул и заиграл с новой силой. Но это уже была не та тоскливая мелодия, скорее наоборот. В ней чувствовалась злость и ненависть, животная ярость ко всему на свете и одновременно, жуткое спокойствие, будто сами боги играли на этом треклятом органе, оглашая смертный приговор неверным. Я лишь слушал, не в силах пошевелиться, до того меня заворожила виртуозная игра моего мастера. Его пальцы плясали по клавишам инструмента, будто в дьявольском танце, пламя свечи отражалось и блестело на его протезе, не прикрытом кожаной перчаткой, ветер завывал в коридорах… Стоит ли говорить, какое воздействие оказала на меня эта музыка. Тем временем мой учитель встал, не замечая меня, подошел к какой-то тумбе, покопавшись в своей накидке, вынул из нее какой-то грязный медальон в форме сердца, и положил на нее. Затем, к моему глубочайшему удивлению встал перед ней на колени и стал что-то глухо шептать. Я разобрал лишь три слова: «Хильда…Кассиан…простите». Дальше случилось то, чего я совсем не ожидал: мой наставник заплакал. Эти слезы были скупыми, но более искренних за свою жизнь я не видел. Боль сквозила в каждом его слове. Было видно, как он страдает, всей душой, всем телом, всем своим существованием.

Однако здесь произошло непредвиденное: я наступил на что-то и пол хрустнул под моим шагом. Сэр Реджинальд моментально обернулся:

-Алан? Какого дьявола ты здесь находишься?

-Учитель, я услышал странные звуки и подумал, что вам нужна по…

-Разве ты не знаешь, что тебе запрещено заходить сюда без моего вызова?!

-С вами все в порядке, мастер?

-ВОН!!!

-Я лишь хо…

Вместо ответа он в секунду достал Громовержца и с ужасающей силой метнул этот двуклинковый меч в меня. Я чудом увернулся от этого страшного броска, а меч, пролетев мимо, с грохотом и скрежетом вонзился в стальную дверь соседней камеры по самую рукоять. Больше намеков мне не требовалось, так быстро я не бежал никогда в своей жизни. Долго мне были слышны причитания моего учителя и его гневные проклятия, но уже не в мой адрес, а скорее в адрес злой судьбы и чего-то в этом роде. Я добежал до своей соломы, служившей мне постелью, и постарался заснуть, но тщетно, так сильно колотилось мое сердце.

Наутро я проснулся и первое, что я увидел, был сэр Реджинальд сидевший на табурете рядом с моим импровизированным ложем. Я вскочил, в ужасе вспомнив события прошлой ночи. Вдруг он пришел сюда довести начатое до конца? Но зачем тогда ждал моего пробуждения? Вероятно, чтобы увидеть предсмертный ужас, так? А если…

Учитель прервал поток моих мыслей:

-Мой ученик, я …наверное должен принести тебе мои извинения, ведь вчера ты чуть не лишился жизни по моей воле. Я даже удивлен, как ты еще жив.

Поняв, что убивать меня он не собирается, я несмело сел на соломе. Мой учитель продолжил:

-Вероятно ты желаешь узнать, свидетелем чего, стал этой ночью. Приведи себя в порядок, жду в своем кабинете. Сегодня дам тебе выходной.

-С-с-спасибо…

Все еще пребывая в шоковом состоянии, я поднялся к двери его кабинета. Громовержец по-прежнему торчал одним из своих лезвий из тюремной двери, напоминая мне о произошедшем.

Когда я, постучавшись на всякий случай, вошел в дверь, сэр Реджинальд сидел в своем кресле и пил какой-то травяной настой с приятнейшим ароматом. Велев присоединиться, он налил мне того же отвару и начал:

-Алан, что тебе известно о любви?

-Любовь – это особое чувство привя…

-Нет, нет, нет. Не определение слова «любовь». Как именно ты понимаешь это слово.

-Затрудняюсь с ответом, учитель. Вероятно, это то, ради чего стоит жить.

-Да, если она взаимна. Но мой ученик, запомни свой главный жизненный урок – выброси это чувство из своего сердца. Навсегда.

-Но почему, наставник?

-Потому что при его крушении, оно оставляет незаживающие раны на твоем сердце.

-Как остаются после удара фламбергом?

-Много хуже, Алан, много хуже…

-Вероятно вы кого-то любили, учитель, а потом потеряли?

-Не потерял! Их у меня отняли! Из-за тупости и невежества этого отребья! – столько ненависти в его словах я ни разу до того не слышал. Он продолжил, но уже спокойнее, - Да, ученик, я потерял свою семью. Мою жену Брунхильду, и годовалого Кассиана. Я был на задании, патрулировал окрестные кабаки, и опоздал к ним буквально на полчаса, хоть и обещал прийти пораньше и сыграть на этом чертовом органе нашу любимую музыку… Фатальные полчаса, за которые я бы отдал оставшуюся жизнь. Их заживо сожгли в их же домике. Вчера было пять лет с того момента.

Дальше объяснять было не нужно. Я и так понял, свидетелем чего я был, и что наделал. Стало невообразимо стыдно. Я встал на колени перед ним.

-Мастер, прошу прощения, за мою бестактность. Я очень сожалею.

-И вчера ты за это чуть не заплатил. Ведь я искренне хотел убить тебя в тот момент, о чем сейчас сожалею. Встань, мой ученик. У тебя выходной.

Спокойствие, с каким были сказаны эти слова поразило меня. Убить человека для него было как щелкнуть пальцами, если не легче. Уже выходя из кабинета, я услышал оклик:

-Алан!

-Да, наставник?

-Необходимо вытащить мой клинок из двери и заменить ее. Займись на досуге.

-Но учи…

Он не дослушал. Все-таки он был неисправим.

В другой раз после тренировки мы с учителем шли по площади, обсуждая политику Генри III, как вдруг послышался знакомый звон. Все на той же мраморной платформе проходил очередной поединок рубинов, а толпа зевак с интересом наблюдала за ним. Я хотел было тоже поглазеть на них, но учитель велел мне следовать за ним, не отвлекаясь.

Отойдя от площади, я спросил у него:

-Учитель, почему нельзя было остаться хоть немного посмотреть на бой?

-Разве тебе не хватило наших трех часов?

-Хватило, учитель… Но их движения так красивы и точны… Эх, если бы я мог сражаться так же, как они!

Учитель резко остановился. Он процедил:

-Алан, ты понятия не имеешь, ЧТО ты сейчас сказал в силу твоего юного возраста, потому я не обращу на это внимания. Хуже этих рубинов существ придумать нельзя.

-Наставник?

-Да?

-Почему вы так к ним относитесь? Ведь их преданность нашему общему делу не знает границ!

-Преданность? Мой ученик, я не очень хотел с тобой это обсуждать, однако вижу, что мой урок здесь необходим. Присаживайся,- он указал мне на деревянную лавку.

Когда я сел, он продолжил:

-Итак, рубины. Что ты знаешь о них, мой ученик?

-Это элитная гвардия, подчиняющаяся только королю. Они не знают страха и усталости, а о доблести этих людей должен мечтать каждый.

-Людей? Теперь мой ученик, слушай внимательно, и запоминай все про нелегкое рубиновое ремесло, граничащее с некромантией.

Меня передернуло, однако учитель поднял руку, призывая слушать.

-Мой ученик, в отличие от инквизиции, в рубиновые гвардейцы почти никто не идет добровольно. Оно и неудивительно. Ты назвал их людьми… Что ж, когда-то они были людьми, вне сомнения. Однако сейчас это бездушные тела, умеющие лишь выполнять приказы. Знаешь, как проходит их посвящение? Отчаявшегося человека, решившего и принужденного стать рубином, волокут в специальную комнату. После чего, под присмотром придворного лекаря заживо вырезают у бедолаги сердце, а вместо него вшивают магический амулет с особым Саанским рубином – оттого и пошло их название. Человек с рубином вместо сердца в груди уже не человек. Нет, он все помнит, соображает, в теории с ним можно поговорить. Но он никогда не испытает никаких эмоций. Если ему повелят проткнуть дротиком мать на глазах у ее детей и оставить умирать от кровоточащих ран, рубин повинуется мгновенно. Без колебаний и малейшего сомнения, правильно ли это или нет, в отличии от инквизиторов. И да, подчиняются они монарху, лишь потому, что он носит на руке рубиновый перстень, обеспечивающий их покорность. Попади перстень к другому человеку – будут подчиняться ему. Словом, бездушные куски мяса. Чтобы одолеть рубина, его необходимо обезглавить, тело может выдержать множество повреждений, ведь они не чувствуют боли. Еще говорят, - он усмехнулся, - что чистая, беззаветная любовь способна остановить рубинового стража, но я не понял, кого в конфликте с ним надо любить, потому придерживаюсь первого способа. Ты все запомнил, мой ученик?

-Да, мастер, но есть один вопрос.

-Слушаю.

-Откуда вы все знаете про них, ведь скорее всего это тайна?

-Я участвовал в … подготовке будущего рубина. Чистил амулет, пока лекарь на живую вырезал бедолаге сердце.

Я представил себе живого человека, которого таким мучительным способом превращают в бездушную машину для убийства. На один миг мне показалось, будто я слышу крики этого несчастного, о котором мне только что рассказали. Тотчас меня вырвало на площадь и бродячего кота, который так некстати проходил мимо.

-Ученик, работа инквизитора имеет под собой массу неприятных нюансов. Но тебе необходимо выработать иммунитет к ним, лишь тогда ты сможешь насладиться своей жизнью. Кто знает, может тебе попадется симпатичная демонесса…

Я смутился и покраснел. Не столько от упоминания демонесс, сколько от укоризненного взгляда того кота, который пытался очиститься в близлежащей луже. Жестом Реджинальд пригласил меня пройти за собой. Я чувствовал, что не за горами конец моего обучения.

Глава 5. Выбор

-Стареете, мастер, - с этими словами я направил на поверженного наставника свой клинок. Тот отодвинул его кончик лезвием Громовержца, сел на полу и рассмеялся:

-Вот молодежь пошла, дедушке погулять не дают! От как взял бы! – нарочито скрипучим голосом проговорил он, - а ты молодец. Хоть клинком махать научился. Хвалю. Для прохождения финального экзамена твоего уровня вполне хватит.

Я улыбнулся, но мой учитель продолжил:

-Жаль, что про твои анатомические познания не могу сказать того же самого. Жду через полчаса у себя. Предстоит кое-куда сходить. Не обсуждается.

Я застонал, но подчинился. Спорить с ним было опасно.

Мне миновало уж семнадцать лет, из которых восемь я был под началом моего учителя, но некоторые дисциплины, такие как география и эта анатомия мне давались довольно плохо. Однако не за горами было посвящение, и нужно было знать сколько селезенок у демона и тому подобную информацию. Но с другой стороны, пройдя посвящение, я наконец-то стану полноценным инквизитором, а значит начнется настоящая жизнь. Пересилив себя, я побрел в южную окраину крепости.

Забыл сказать, но сэр Реджинальд наконец-то удосужился переехать из темницы хотя бы на поверхность. Не сказать, что дом, который он купил, хоть на одну крупицу претендовал на звание уютного, однако после четырехлетнего проживания при темнице, мне он показался роскошным дворцом, тем более, что у меня в распоряжении был … чердак. Да, на большее рассчитывать не приходилось. Однако мне было там вполне удобно, а вечерами я смотрел на звездное, безоблачное небо над Аль-Сапфиром и размышлял о вечности и бренности всего сущего. Тоска по родителям почти полностью исчезла, кошмары более меня не мучали. Я уже свободно мог передвигаться по крепости и был вхож везде, куда было дозволено заходить моему учителю, то есть практически всюду. К моему удивлению, связи у него были на каждом шагу. К примеру, он мог просто щелкнуть пальцами, а торгаш, который мгновение назад пытался всунуть ему некачественный товар, молча протягивал ему самый лучший в своей лавке. В последнее время мой наставник увлекся алхимией, а значит ему всегда были нужны свежие ингредиенты для своих опытов, к которым часто привлекался и я. Часто за день я пересекал крепость вдоль раза три, лишь для того, чтобы купить один корень цикового дерева, ведь Реджинальду были нужны только лучшие ингридиенты. Если зелья получались качественными, то он продавал их бродячему торговцу по вполне неплохой цене, однако на эту выручку себе ни разу ничего не приобрел. Вообще, из-за скудости гардероба и достаточно небогатому образу жизни казалось, что он только вступил в свою должность, хотя от звания лорд-канцлера его отделяло всего ничего. Так или иначе, но в крепости он был человеком известным, да и ко мне, как к его ученику относились с уважением.

Когда я зашел в дом, знакомый голос велел мне:

-О, Алан, это ты? Заходи в дальнюю комнату и прихвати с собой небольшой тесак из прихожей.

Немного удивясь такой просьбе, я, с тесаком в руке прошел в комнату и остолбенел от увиденного. На столе в центре комнаты лежал самый настоящий полуморф-медведь! Рядом стоял Реджинальд.

-Ученик, я обещал тебе урок анатомии. Так что давай приступим.

-Но… но они же почти не водятся в наших краях!

-Теперь точно не водятся.

- Это же Lupinotuum pectinem, верно?

-Pectinem ursi, если быть точным. Но ты прав. Это действительно он.

Я разглядывал огромную тушу. На первый взгляд это был обычный человек, возможно даже чуть крупнее обычного, однако цвет его кожи был неестественно фиолетовым, и это не было трупным окоченением. Я знал, что их кровь обладает таким оттенком.

-На самом деле быть полуморфом – тяжелое испытание, - начал мой учитель, - это и не человек, и не зверь. Он не может нормально жить, нормально размножаться и нормально мыслить. В его голове боролись две сущности – животная и человеческая, и победить должна была одна из них. Сосуществовать они не могут, а если бы могли, то эти нелюди обладали бы сверхразумом и давно бы нас истребили. Одна сущность обязательно прогибается под тяжестью другой.

-Если они не могут размножаться, то как они выживают?

-При укусе здорового человека часть сил полуморфа передается к нему. Укусить и тем самым продолжить род есть их святой долг, хотя… вряд ли им знакомо это понятие, так что скорее это их животный инстинкт.

-А что это за фарш в углу комнаты, учитель? – немного отвлекся я.

-Не все экземпляры добровольно захотели стать нашим учебным пособием, - последовал короткий ответ, - Алан, давай уже вскроем его, мне нужна свежая печень для моих опытов.

Мы еще обсудили особенности его строения, после чего удалились в лабораторию. Реджинальд, начав смешивать толченую печень с глазом демона и каким-то органом очковой змеи, вдруг хлопнул себя по лбу:

-Черт. Толченая кость мамонта. Ученик, ты что, забыл забрать мой заказ у Грегора?

-Вы не говорили про него, мастер…

-Бегом! У тебя двадцать минут, пока я буду потрошить вторую змею, иначе печень нашего пособия пропадет даром! Почему ты еще здесь?

Однако меня уже там не было. Стрелой помчался я в центр, в лавку старого алхимика Грегора.

Получил заказ я без проблем, Грегор был добрейшей души старичком и даже сделал мне небольшую скидку. Выходя из лавки с заветным мешочком, я думал, что обратный путь можно будет пройти пешком, благо времени было предостаточно, но тут меня ждал сюрприз.

-Отдааай!!!! – именно с таким криком из темноты на меня бросилось какое-то существо и сбило с ног. От него несло навозом и перегаром. ***** *** ***! – оно издало второй, более непристойный крик, однако почему- то упало без сил прямо на меня. От запаха можно было умереть прямо на месте. Сбросив с себя эту тушу, по весу похожую на медвежью, я встал, проверил заветный мешочек, и вдруг решил полюбопытствовать, кто или что меня атаковало, благо оно валялось без сознания.

Я перевернул его лицом вверх и увиденное в свете уличных фонарей лицо меня поразило. Кого-кого, а именно ЕГО здесь я не ожидал увидеть.

-Мастер… Клам?

-А, - он узнал меня, - дефе -ик- ктивный, ** ***** ***! *** -ик- **** сволочь, ******!!

Я отпрянул от бывшего мастера. В его пропитом лице было сложно признать того человека, который восемь лет назад мог приказать забить человека плеткой. Огромные мешки под глазами, сморщенная кожа, отсутствие части зубов – все это производило впечатление глубоко падшего человека. Но почему? Почему человек, ранее метивший на место гранд-инквизитора, теперь в столь прискорбном состоянии пытается отобрать у меня хоть и редкий, но практически не нужный алхимический ингредиент? В первую минуту, когда я узнал Клама, мне захотелось отмстить ему за всех, кому он причинил боль, однако потом рука опустилась сама собой. Я больше не чувствовал ярости к нему, скорее отвращение и презрение. Однако любопытство взяло надо мной верх, я и я решил немного расспросить его, не забыв как следует над ним поиздеваться.

-Мастер Клам, уже поздно, вас ждут ваши рекруты на плацу. Почему вы лежите здесь?

-Изз-ик-деваешься, скотина?

-Конечно, мастер, - я нарочно называл его так, видя отсутствие мастерского знака. Вероятно, его уже разжаловали.

-***-ик-****!!!!!!!! – такого проклятия в свой адрес я еще не слышал. Следом за ним послышался неприятный звук, будто Клама вырвало.

Стараясь не обращать внимания на нецензурную брань, я продолжил:

-Или быть может вы держите путь в совет, ведь без вас там не могут решить ни единого, даже самого малого вопроса? Например, какой плеткой бить рекрутов сегодня, да? Вряд ли вас допускали до чего-то более важного.

Снова волна проклятий обрушилась на меня. Но я уже потерял интерес и хотел уже уходить, как вдруг услышал такую тираду:

-Ну и иди, деф,-ик-тивный! Я знал, что ты ни-ик- на что не способен! Иди к своей гадине Реджу, чтоб он кровью подавился, ******!

-Ты не посмеешь оскорблять моего учителя, ОТРЕБЬЕ, - я нарочно выделил это слово, возвращая его.

-А ппоччему нет? Ей все ррав-ик-но осталось, ик! недолго, а значит и мне тоже. И она умрет. Умрет. Ум-ой-ррет. А Редж будет жить, скотина, и ты тоже скотина! – тут он разрыдался своим пропитым голосом на всю улицу.

-Кто умрет? – спросил я от неожиданности.

-Она! А я подвел ее. И ты, дефективный, подвел. И Редж повел, зараза. Все подвели! И она умрет. Умрет. …

Презрение к этому падшему человеку немного сменилось жалостью. Я усадил его подле стены близлежащего здания и попытался узнать, что же произошло в жизни этого человека, и кто такая эта «она», которую мы подвели, по его словам, всей крепостью.

Много информации мне узнать не удалось. Лишь понял, что «она» - это маленькая дочь Клама и она чем-то серьезно больна. Больше из этого пропитого тела было ничего не вытянуть. Оставив его сидеть на улице и ругаться на весь белый свет, я помчался обратно к учителю с заветным мешочком за пазухой.

Когда я прибежал в дом, он нетерпеливо крикнул:

-Где тебя черти носят? Дуй в лабораторию, и поживее!

-Конечно, учитель!

-Ты принес кость мамонта?

-Да, вот она. Грегор сказал, что это последняя партия, в ближайшее время поставок не будет.

-Мне больше и не надо, в этом зелье данный ингредиент играет небольшую роль, его вполне можно заменить смесью зубов грязевых драконов.

-Разве не водяных, учитель?

-Верно, мой ученик! Рад, что, хотя бы на алхимии ты слушал внимательно и не попался, - с этими словами он достал щепоть из мешочка и добавил в колбу.

Немного помолчав, я тихо спросил:

-Наставник?

-Да, что такое?

-Вы не знаете, что стало с мастером Кламом? В последнее время я давно не видел его? - немного слукавил я.

-Что ж, - он усмехнулся, - можешь считать, что справедливость восторжествовала. Человек, что всю свою жизнь держал других за скот, теперь сам влачит скотское существование. Не беспокойся, он тебе не угрожает, пьяный он не опаснее шакала. Недавно его лишили всех званий, так что скоро ты будешь официально выше его, если ОНО доживет до этого, - выделил он. А зачем тебе этот пропойца? – учитель с некоторым интересом обернулся ко мне.

-Нуу… Наверное, он не просто так начал пить. Вы что-то знаете, так?

- Этот человек получил то, чего полностью заслуживает. Если бы он умел что-то другое, кроме как хлестать кнутом рекрутов, возможно ему был бы дарован шанс на искупление.

- Не юлите, учитель, я знаю, что произошло с его дочерью, - в попытках добраться до истины я отчаянно блефовал.

В первую секунду он метнул на меня взгляд, исполненный ужаса, но затем чуть успокоился и устало спросил:

-Почему ты пытаешься меня обмануть?

Делать нечего, пришлось в подробностях рассказать о встрече с Кламом и его пьяном рассказе. Когда я закончил, учитель расхохотался:

-Отнять? У тебя? Алан, да он пропил свой последний разум!

-Но все-таки, учитель, зачем ему это?

-Что ж, если ты внимательно слушал меня на предыдущих уроках, ты вспомнишь свойства кости мамонта и все поймешь, раз уж ты так хочешь правды. Мое зелье кипит, надо добавить еще одну щепоть.

Я крепко задумался. Кость мамонта – вещество достаточно редкое, подкласса А, но в наше время используется почти всегда лишь для загущения зелий, оттого оно не особо востребовано у алхимиков. Хотя в ранние годы им эффективно ле…

-Учитель!

Тот от неожиданности выронил склянку.

-У нее болотная чума, ведь так?

-И вновь я рад, что не зря называюсь наставником, и ты действительно учишься! Из тебя выйдет неплохой алхимик, - его настроение было на высоте, - только подучи теорию минералов.

-Болотная чума? Но эту неизлечимую болезнь победили три века тому назад!

-Два с половиной, если быть точным.

-Какая разница? Ведь толченая кость мамонта вкупе с отваром щавеля излечивает ее! Именно так ее и победили. Так вот зачем ему кость!

-Ты догадлив, Алан.

-Учитель, у Грегора полно этих драконьих зубов, для загущения ваших зелий вполне можно использовать их. Я мог бы…

-А кость что, предлагаешь отдать этой скотине? Не боишься, что он и ее пропьет?

-Вы же сами говорили мне об инквизиторской добродетели!

-Опять ты смотришь на вещи однобоко, Алан. Вообще я тебе поражаюсь. Он хотел тебя убить. Ты чудом избежал мучительного и несправедливого наказания. Мне кажется, что Клам страдает вполне заслуженно.

-Но разве вам не знакомо, какого это – терять близких, тем более столь мучительным образом? Болотная чума ведь страшная вещь, врагу не пожелаешь. Разве ради Касси…

-НЕ СМЕЙ УПОМИНАТЬ ЭТО ИМЯ!!

-Простите, учитель.

-Хочешь правды, Алан, так получай ее! В тот вечер именно Клам послал меня патрулировать кабаки. Из-за него, только из-за него произошло … ты знаешь, что. Так что, когда он обратился ко мне со своей бедой, я припомнил ему все, не только этот случай. Но даже десятикратных его теперешних страданий не хватит, чтобы искупить свои грехи хотя бы предо мной, об остальных уж молчу.

-Но учитель, ведь страдает дитя, не повинное в грехах Клама!

-Порой детям приходится платить за грехи их отцов. Такова жизнь, и мы ничего с этим не поделаем. Очень надеюсь, что ты это поймешь, прошу тебя.

-Но вы же знаете, в какой агонии умирают от болотной чумы! Это ребенок, вы не можете быть таким жестоким! Проявите хоть каплю сострадания, учитель!

-Могу. Еще раз повторю, такова ее судьба – страдать за него. Разговор окончен. Ах да, если Клам получит кость – ты горько об этом пожалеешь.

Я глубоко задумался. С одной стороны, учитель был прав, и Клам был редкой сволочью и заслуживал хотя бы за моих товарищей по несчастью справедливой кары. Казалось, сейчас происходит все правильно. Зло возвращается к отправителю. Но, с другой стороны, страдает безвинный человек, девочка девяти лет! Ни один человек, даже такой, как Клам, не заслуживает такого мучительного конца. Тем более его маленькая дочь. Разве это правильно?

-Хм, наверное, я добавлю ВСЮ кость в зелье, даже если оно получится чуть более густым, - учитель с ухмылкой склонился над котлом. Подай-ка мне мешочек.

На небольшом столике лежал мешочек с дробленной костью. Однако, рядом в таком же фирменном мешочке Грегора я заметил горсть рисовой муки, столь схожей по цвету и консистенции с содержимым предыдущего. Я зачарованно смотрел на них.

-Долго мне ждать? – раздался нетерпеливый оклик.

Я смотрел на мешочки и осознавал, что если я подам один, то один безвинный человек умрет в страшных мучениях. А если другой – будет жить. Это страшно завораживающие чувство - держать в руках чью-то жизнь. Но вдруг я принял решение. Единственно правильное решение.

-Держите кость, учитель. Вы правы, Клам заслужил свои страдания. Мне плевать на его дочь.

-Боги, наконец-то! Алан, ты станешь величайшим инквизитором! Твоя решимость делает тебе честь. Я горжусь тобой, мой ученик, - от этих слов мне стало чуть не по себе.

-Мне прибраться здесь?

-Да, если не трудно.

Через полчаса я закончил и вышел из лаборатории. Меня жутко терзала совесть, но я знал, что принял верное решение. Понимая, что совершил ужасное деяние, я выбежал из дома навстречу рассветному солнцу по направлению к лавке Грегора.

Не помню, как я бежал в центр крепости, освещаемой первыми утренними лучами солнца. К моему облегчению, Клам до сих пор сидел там и даже немного протрезвел.

-Мастер Клам!

-Ах ты, недобиток! Ну держись у меня.

-Мастер, вы не понимаете! Я принес вам кость. Она будет жить, обещаю вам!

-Что?

-Ваша дочь! Она будет жить, держите, - я протянул ему мешочек.

Тот недоверчиво оглядел его.

-Редж прислал, да? Добить меня хочет, сам знаю.

-Да нет же, он не в курсе. Я на свой страх и риск выкрал его, ведь вы знаете сэра Реджинальда! Если он поймет, то мне не позавидовать. Не ради вас. Ради нее я дарую ей жизнь, а вам - шанс на искупление. Не все еще потеряно, мастер Клам! Вы еще можете начать новую жизнь и искупить грехи старой.

Он поднял на меня свой взгляд. В его пропитых глазах навернулись слезы надежды.

-Ты правда так считаешь?

-Конечно.

-А вот твой наставник бы не согласился… Парень, мой совет тебе – беги. Беги от этого чудовища. Ты понятия не имеешь, на КАКИЕ вещи он способен.

-Разве можно сделать что-либо хуже, чем приказать до смерти изрубить плетью ни в чем не повинного человека, а, мастер Клам?

-Да, я очень глубоко заблуждался, но парень… Этот человек много чернее меня… Его душа насквозь отравлена потерей семьи, да и многим другим. А вкупе с его честолюбием и волей… ты понимаешь, о чем я. Если он станет канцлером, а то и грандом, темные дни настанут не только для инквизиции.

-О чем вы? – в моем голосе звучало неприкрытое удивление. Я знал о различных темных сторонах моего учителя, но в голосе Клама звучал почти что ужас!

-Ты прекрасно понимаешь, о чем я, не первый день Реджа знаешь… Он даже прощать-то не умеет, куда ему до остальных чувств… Это даже хуже, чем пойти в эту Рубиновую гвардию. Потому что все добро из себя он вырвал добровольно. Да это сам дьявол во плоти, не сказать хуже.

-Я здесь не ради него! – столь возмутили меня эти слова.

-Редж конечно редкая сволочь… Но ты парень хороший. Не будь, как он. Спасибо тебе. И прости за все.

Я не мог ничего ответить, столь глубоко в сердце поразило меня это искреннее «прости».

-Идите, мастер, вы успеете ее спасти.

-Конечно, Алан, – впервые он назвал меня по имени.

Я смотрел на удаляющегося с заветным мешочком Клама и любовался рассветом. Утро было безмятежным, ничего не предвещало беды. Дул легкий ветерок, щебетали птахи, море тихо шумело вдали. Однако, вдруг весь воздух вокруг меня похолодел, будто все счастье и радость вмиг исчезли из этого мира.

-Ученик! Есть разговор, причем серьезный.

Глава 6. Последствия выбора

-Ученик, есть разговор! Причем серьезный. – за моей спиной раздался знакомый голос.

Я похолодел от страха. Неужели он узнал? Быть того не может. Котел не должен был даже еще остыть, как он мог заметить подмену?

-Разве я не учил тебя отвечать на заданный тебе вопрос?

-Д-да, учитель… - я робко обернулся.

-Я даже не буду спрашивать тебя, где этот чертов порошок, догадываюсь уже. Хоть ты и ослушался моего ПРЯМОГО приказа, - чеканил он стальным голосом, - задело меня даже не это.

На секунду я вздохнул с облегчением.

-А задело то, что ты обманул и предал меня, сказав в угоду себе, что тебе все равно до их судьбы. Я очень разочарован, мой ученик.

-П-простите, мас-стер…

-Это чувство, когда тебя предает столь близкий тебе человек. Ведь ты был моими руками, - он задумчиво рассматривал свой протез. Тебе было бы неприятно это почувствовать, ведь так? – он бросил свой пронзающий взор прямо в мою душу.

Вдруг что-то резко изменилось. Из серого мир стал черным, ужас сковал мое тело, с ним что-то было не так, оно будто отказывалось меня слушаться. Внезапно я понял, что было не так. Моя правая рука стала подниматься наверх, но абсолютно не по моей воле!

-Ведь так? – он повторил вопрос.

С этими словами он сделал какой-то жест, и моя же рука резко схватила меня за шею с чудовищной силой. Я всеми силами пытался разжать пальцы своей восставшей конечности, но тщетно. От отсутствия воздуха у меня подкосились ноги, и я упал, все еще конвульсивно пытаясь снять удавку с шеи.

-Ты никогда не задумывался, куда направляются средства с продажи всех этих зелий, верно? – при этих словах рука разжалась, давая мне жадно напиться воздухом. Боги, никогда доселе я не был так рад далеко не чистому крепостному воздуху!

-Да можешь не отвечать, думать - вообще не твой конек. Так вот, слышал ли ты о пожаре в Кюрцбурге?

-Да… учитель, простите, но правда, я не мог поступить иначе… - просипел я.

-Я-то прощу, а вот кюрцбургцам придется немного поголодать, ведь помощи им не поступит. Благодаря тебе. Да и тот полуморф, получается, напрасно отдал свою жизнь и печень. Я очень разочарован. – с этими словами он удалился, оставив меня сидеть на мощеной улице и осмыслять сказанное.

Следующую неделю я практически не видел учителя. Объяснял он это своей занятостью, но я знал, из-за чего он не желает меня видеть. Я по-прежнему жил на чердаке в его доме, но за то время я не слышал от него ни единого слова в свой адрес. Если у него и были поручения, передавал он их исключительно записками. Уже после пары дней такого бойкота, я горько сожалел о содеянном. Никакая чужая жизнь не стоит уважения своего наставника и друга – поздновато я осознал эту истину. Однако, несмотря на это, я продолжал самостоятельно учиться, фехтовал с друзьями, а вечерами помогал старику Грегору сортировать склянки на полках. Но тут меня ждал приятный сюрприз, ведь он оказался чудесным рассказчиком. За окном выла буря, а я, закончив работу и получив небольшой гонорар, садился на полу у камина, а он угощал меня вкуснейшим отваром собственного приготовления и рассказывал мне почти обо всем на свете, от мифов древности до искусства зельеварения. Рассказал и я ему, как попал в крепость и как живу сейчас. Не обошел стороной и конфликт с сером Реджинальдом. Внимательно выслушав меня, Грегор закурил трубку и задумчиво отвечал:

-Да уж… Эл, вот умеешь ты находить приключения себе на одно место! Зря ты с Реджем так… Он хороший человек, неизвестно, каким был бы ты, переживи то, что довелось пережить ему. А я ведь помню его совсем пацаном, - чем-то на тебя похож был. Я ведь не первый год здесь торгую, - он загадочно улыбнулся, - всякое видал.

Я затаил дыхание. Неужели сейчас мне прольется свет на его биографию? Ведь кроме того инцедента с его семьей я больше ничего и не знал.

-Было уж не скажу в каком году, забыл дед, но случился визит в крепость важных персон – четы Миллеров. Важные все такие, расфуфыренные. Одним словом, дворяне. Тьфу! – он сплюнул на деревянный пол. Сами палец о палец не ударят, а сидят в своих замках, защищай, вишь, их от ахрыдемнов всяких!

-Прошу прощения…

-Ой, прости, внучек. Забываюсь я. Так вот, приехали они не просто так, а с дарами. Богатыми, жуть! – он оглушительно чихнул, - а, но приехали не просто так. Помимо всего, херцог ишшо привез дите – маленькое такое, в тряпицу закутано. Попросил гранда нашего, чтоб за почки его, дурня старого, за дитей присмотреть, - мол здесь, в крепости-то и харчи неплохие, и народишко боле менее, да и безопаснее тут – говорит. И на дары, собака, кивает. Ну наш гранд-то голову и потерял, он ведь как сорока – все шо блестит к себе в нору тянет. Говорит, как сына воспитаю. И унес. Ну дворянин-то обрадовался, хоть и сунпруга евонная все рыдала, рыдала в него. Ну да собрались они ужо, токма на мост выехали – дак у кареты колесо отпало, да прям в такой момент, что улетели они с моста прямо на утесы. Говорят, даже тел потом не нашли – все в кашу переломало. А Редж с нами остался. Вот такие дела.

-Да, а я думал, что у меня одного обстоятельства попадания сюда трагичны… - протянул я.

-Э, внучек, да ты чего! Здесь у кажного второго груз за плечьми, да токма не рассказывает никто. Дык вот. Как гранд наш узнал, что Миллеры убилися – про дите и думать забыл. Кламу, как всех, отдал, и к королю на аундиенцию – токма шельму и видали. Это я сам помню, из жизни. А с Реджом познакомился, - ему и десяти не было. Тоже сюда бегал. И так я к энтому пацаненку прикипел – просто ужасть. Да и он души не чаял. Всегда справедливости хотел, это помню. Фехтовал хорошо. Да вообще был молодцом. А когда ему девятнадцать исполнилось, тогда мне, шоб я жабою тогда подавился, мысль пришла, - он запнулся от кома в горле, но продолжил, - на недельку его к себе взять, из крепости, погостить. А у меня тогда племянница в хате жила, помогала по быту. Как они увидели, дак и полюбили друг друга, прям с первого взгляду. И счастью ихнему, казалось, концу не было, - тут Грегор с трудом удерживал слезы.

-А почему…

-По качану! Слушай, пока я не передумал. Просто такое дело было. Дочка моя, Брумхильда, магией занималася. Невсурьез, но тогда энто вообще под запретом было, король наш их до одури боялся, колдунов всяких. Ну, Редж, не будь дурак, конечно года три своими связями защищал ее, он уж настоящим инквизитором был! Хильда с ним счастлива была, прям невозможно. Да и я был рад выдать ее, все равно я ее как дочь растил, окроме меня у нее лишь тетка двоюродная, на болтах живет где-то. Ну да не суть. А когда он ее обрюха… кхм, я имел ввиду, когда она забеременела, я вообще, на радостях клиентов прям тут в уста лобзал, да скидки огромные давал. Представляешь?

-С трудом…

-Так вот. К сожалению, любой сказке приходит конец. Редж тогда на службе был, кабаки окрестные шерстил, а крестьяне-идиоты прознали неведомо как, шо у них ведьма в деревушке завелась, дверь в хату заперли, да живьем и подпалили. Редж рассказывал, шо когда он явился, он ишшо слышал их крики, и в хату полез, спасать… Сам обгорел как черт, руку левую чуть ли не в пепел сжег, а никого не добыл… Ко мне в лавку явился тогда, рассказал все. А я смотрю, говорю ему, мол куда ты с энтакой головешкой пойдешь? Отпоил его травами малеха, а у меня как раз рука мифриловая завалялась, наемник один даве в уплату оставил. Я к Реджу выхожу, говорю, мол протез будет, но от энтого уголька надобно избавиться. А он тогда ножик свой взял и одним – холбысь! – отрубил. Говорит, работай, дед. Ну я все сделал, а потом думаю – мол из-за него все-то и произошло, дурень я старый. Накинулся на него, взашей выгнал. С тех пор и не разговариваем. Он себя винит, а у меня духу не хватает к нему прийти… Хотя он обо мне помнит. Тебя, вон, посылает. Так что в ноги ему бросайся, проси прощения за малодушие! – он аж брызнул на меня слюной.

-Хорошо, конечно. Уже поздно, я, наверное, пойду, - я был под впечатлением от услышанного.

-Иди, иди. Заходи завтра, мраморный камень будет со скидкой! – крикнул он мне вслед.

Дома я забрался на свой чердак и размышлял о том, что же будет дальше. Надо было просить у учителя прощения. Вроде как я слышал скрип двери, значит он уже дома. Собравшись с духом, я спустился по ветхой лестнице в дом и, постучавшись, зашел в залу. Реджинальд сидел в кресле из медвежьих шкур и что-то держал в руке. Услышав стук, он обернулся на меня, и я уж хотел открыть рот для извинений, но он начал первым:

-Боги, Алан, это ты. Как я тебе рад.

От неожиданности я немного отступил.

-Еще немного, и я сам бы пошел к тебе просить прощения. Надо додуматься, применить Самоудушение на собственном ученике! На ребенке! Из-за чертовой мстительности я вновь чуть не лишился ценного для меня человека. Разве так возможно?

Я стоял молча, удивление будто парализовало меня. Видеть этого сильного человека извиняющимся мне еще не приходилось.

-Учитель, все хорошо. Я не терял это время даром и готовился к Экзамену. Простите за самонадеянность, но я уже думаю, что готов к инквизиторской мантии.

-Смелое заявление. Уверен в себе? Ты ведь даже из крепости-то почти не выходил.

-Так точно! Но…

- Знаю, что рекрутам запрещено. Но предлагаю выгодное решение сей малоприятной проблемы – завтра поедешь со мной на задание. Отказ не приму.

Я не верил своим ушам. Настоящее задание! Не все протекторы в первый год удостаиваются такой чести, а я даже мечтать об этом не мог.

-По твоим расширенным зрачкам вижу, что ты вновь баловался зельями, или чрезвычайно рад моему предложению.

-Учитель, как вы…

-Расслабься, Алан. Я пошутил. Лучше помоги мне почистить этот чертов протез, без него я как без рук.

Увидев отстегнутый протез у него в руке, я вспомнил рассказ Грегора о судьбе Реджинальда. Внутри у меня что-то сжалось, я представил весь этот мучительный процесс и невольно схватил себя за левую кисть. Она была живой и теплой, не чета холодному мифрилу. Не знаю почему, но это тепло согревало мою душу, мне было и спокойно, и жутко одновременно.

-А когда я стану канцлером, обязательно сделаю себе новый, - тем временем рассказывал Реджинальд, - у этого уже мизинец почти не гнется, да и рану он натирает. Хочу себе взять сплав мифрила с серебром – такой и служит долго, и носить удобно. А этот засорился весь, чистить его надоело уже. Руки поотрывать бы тому, кто его делал, - усмехнулся он над своей шуткой, - так, вот этот палец отгибай и скребком туда. Не бойся, ему не больно.

-Кстати, наставник, как ваши дела с повышением? Ведь в последнее время вы только в совет и ходите.

-Повышение, друг мой… скажем так, лишний канцлер этим занудам ни к чему. Так что большей частью зависит, как ни странно, зависит от ,кхм , результатов твоего Экзамена. Да, это один из важных факторов – насколько хорошо я тебя подготовил, по праву ли именуюсь наставником. Да куда ж ты палец гнешь, сейчас шарнир вылетит – и все. Предупреждаю, что-то с моей красоткой случится – отпилю твою длань.

-Гмм!

-Боги, в кого ты такой серьезный?

Мы так разговаривали до позднего вечера. Однако перед моим первым заданием стоило хорошенько выспаться. Мало ли, с какой иноземной тварью придется иметь дело. Я лежал на чердачной соломе и понимал: вот оно, мое предназначение, вот она – судьба инквизитора. С такими мыслями и пал в царствие Морфея.

Итак, пробил час. Время – примерно шесть утра, а я, сэр Реджинальд, какой-то старик, толстый ратник в ржавых латах и кривой глашатай трясемся в инквизиторской карете, слушая наше задание от старика. Она была не очень большой, не чета той, на которой я попал в крепость, однако вполне себе обустроенной, с отдельными местами для Рубиновой гвардии, отсеками для багажа, пленных, оружия, доспехов и прочего инвентаря. В углу к большой радости этого толстяка даже обнаружился железный сундук со льдом и бутылью крепкого вина. Реджинальд на вино не смотрел, лишь слушал старого инквизитора и что-то записывал на небольшом пергаменте. Я же зачарованно оглядывал карету и ее пассажиров.

-Алан, успеешь еще наглядеться на эту труповозку! – одернул меня учитель. Слушай повнимательнее, пригодится.

-Реджинальд, зачем ты взял вообще этого молокососа? – отдернув опустошенную бутылку, спросил толстяк.

-Чтобы ты, мясо проспиртованное, хоть на человека впервые посмотрел, - парировал учитель.

-Господа, немедленно прекратите! – встрял старичок. Молодой человек, вы ведь не на прогулку едете. Могли бы и не щелкать клювом, пригодится еще.

-А вот се… - начал Реджинальд.

-Редж, заткнись, - последовал короткий ответ.

Толстый инквизитор резко засмеялся, но получив предупредительный взгляд начальства, притих.

Старый продолжил:

-Повторю кратко. Наша цель – колдовская школа Донжон, хоть мы и думали, что этот вертеп прикрыли несколько лет тому назад. По нашим данным, местные ведьмы смогли собрать некий артефакт невиданной силы. Неизвестно, с какой целью он будет применяться, однако против такой силы сложно что-либо противопоставить. Приказ Гранда: Всех убить, школу сжечь, артефакт забрать, по возможности не погибнуть. Всем ясно?

-Даа…

-Всех не убивать – отчеканил Реджинальд.

-Маньяку-палачу слова не давали – вновь встрял толстяк.

Мой учитель не стал отвечать хаму. Вместо этого он наклонился ко мне:

-А ведь я так толком не познакомил тебя с ними. Так вот – старика зовут сэр Людвиг, это лорд-канцлер и наш командир. Опытный человек, но слишком предан Гранд-Инквизитору, а чрезмерная преданность может сыграть злую шутку. А тот маринованный в вине толстяк –

-Сейчас я тебя в вине замариную, животное ты однокопытное!

-Тот маринованный в вине полный сэр – сэр Иоганн. Это настоящая машина для убийств, особенно если ему не дать похмелиться с утра. Я прав?

-Сейчас тебе второй протез понадобится, если свою пасть не закроешь!

-Да, еще он завидует моей руке, - учитель усмехнулся. Но в бою ты можешь на него положиться. Если он сказал, что порвет ту орду врагов – то он порвет их в буквальном смысле. Сам видел.

-А это кто? – я указал на дремлющего соседа.

-Да это старина Бром, глашатай. Он и мухи не обидит.

-Но зачем тогда…

-Всему свое время, мой ученик. Узнаешь.

Тем временем сэр Людвиг проинструктировал двух рубинов и начал точить свою алебарду. Иоганну же этого делать было без нужды – он был вооружен тяжелым двуручным молотом. Разъединенный Громовержец всегда висел у моего учителя за поясом и был идеально наточен – уж он об этом всегда заботился. У меня же была легкая изогнутая сабля, как раз мне по руке. Бром, неизвестно что забывший здесь, вооружен не был.

-Да, насчет рубинов… - вдруг заговорил учитель, - они с нами вроде пушечного мяса, не жди от них инициативы, полагайся только на себя. Хотя эти мертвецы вполне неплохо сражаются, в самый ответственный момент им наверняка кто-нибудь отгрызет голову.

-Это кто тут мертвец? – раздался монотонный голос.

-Ну не я же, сам понимаешь.

-Сэр Реджинальд, я не мертвец, а наоборот, начал жить только когда стал собой.

-Черт, я все время забываю, что мыслят они как люди.

-Не хотите ли потом присоединиться к нам? Болезненность процедуры сильно преувеличена, всего – то…

-Уйди в океан, морда рубиновая!

Страж скрылся за дверцей в другой отсек. Реджинальд устало опустился на сиденье:

-Не дай боги…

-Мы прибыли! Внимание инквизиторам, подготовить оружие и найти укрытие! Пошли! – раздался зычный голос Людвига.

Глава 7. Первое задание

Да, да, да. К сожалению, я не ошибся. Учитель вскинул длань в до боли знакомом мне жесте и что-то зашептал. В то же мгновение оба стража, в ужасе наблюдая за собой, схватили себя за глотки и захрипели, с тихим звоном выронив алебарды. Инквизиторы вышли из-за своих импровизированных укрытий, наблюдая, как эти двое несчастных в мучениях испускают дух. Людвиг поднял арбалет, намереваясь прекратить их мучения, однако Реджинальд жестом другой руки остановил своего соратника, не без наслаждения наблюдая за синеющими в агонии телами. Лишь, когда они навсегда затихли, по жесту Людвига из кареты вышли гвардейцы со своим громоздким оружием и сонный глашатай, который шел к нам медленно, с видимой неохотой.

Где-то вдали закричал коршун. Обернувшись на его резкий, неприятный человеческому уху крик, я остановил свой взгляд на объекте нашего штурма. По сути, крепостью его назвать было трудно из-за ничтожно малых размеров, скорее это был особняк-переросток, сложенный из огромных каменных блоков, наверняка не без помощи магии. Наверху виднелся уютный донжон с красной черепицей. Хоть сие строение и не производило впечатление величественного, однако было в нем что-то завораживающее. Красота камня, журчание водопада в саду, да и сам сад из идеально выстриженных деревьев располагали к умиротворению. Признаться, на минуту мне даже стало жалко это место. Кто знает, правильно ли это – разрушать и убивать по приказу свыше?

Тем временем глашатай дошел до ворот дома-крепости и стал прочищать горло. Реджинальд, подойдя ко мне, наклонился к моему уху и тихо сказал:

-По правилам, сначала мы должны потребовать, чтобы они открыли двери, и лишь потом вламываться.

-И что, хоть однажды это требование исполнялось? – я не смог удержаться от доли скепсиса в голосе.

-Ни разу, - последовал невозмутимый ответ учителя.

-Именем Великой Инквизиц… - начал гнусавым голосом глашатай, но закончить он не успел. Со свистом рассекая безмятежное утро, стрела, вероятно, выпущенная из окошка на втором этаже, с тихим хрустом вонзилась бедняге Брому в колено, отчего тот повалился, издавая звук раненой козы.

-Айаааа… Короля на вас нет, ****** *****…

-Унесите, - коротко распорядился Людвиг.

Два Рубина проворно подхватили упавшего и понесли в карету. Тот что-то бессвязно кричал, однако, поравнявшись со мной, с сожалением оглядел меня и просипел:

-А ведь когда-то и меня вела дорога приключений…

Больше я его не видел, ведь следом раздался грозный клич сэра Иоганна:

Вперед, дети короля!Возложив свой огромный молот на плечо, он разбежался и как следует ударил по створкам ворот. Дом глухо сотрясся, казалось почти до основания, но ворота остались невредимыми. Иоганн замахнулся и нанес второй удар, вновь впустую сотрясая воздух. Он уже собирался бить в третий раз, но мой учитель остановил его:

-Совсем разум пропил?

-А?

-Б! На створках наложены защитные чары, ты об них не только молот поломаешь, но и мозги тоже. Ах да, у тебя же их нет.

Иоганн с ненавистью посмотрел на Реджинальда, однако ему все же пришлось признать свою неправоту, хоть и с огромной неохотой.

-Ну и что ты предлагаешь, удавка ходячая? – язвительно поинтересовался он.

Это он про задушенных стражей, догадался я. Действительно, я не понимал, зачем лишний раз было проявлять жестокость по отношению к этим бедолагам. Вполне можно было умертвить из арбалетов по-тихому, не причиняя страданий просто так. А наставник, еще раз подтрунив над Иоганном, подозвал одного из рубинов, что-то прошептал ему, кивнув на злосчастные ворота. Тот вытянулся в стойку, сделала какой-то неопределенный жест своим копьем, отчего оно жутко засветилось кроваво- алым светом. Быстро прицелившись, рубин с поразительной точностью метнул его в цель.

-Инквизиция, ложись! – последовала громкий бас.

Я пал наземь, прикрыв голову руками, и далеко не зря: буквально через секунду после крика магическое копье достигло ворот. Казалось, что в это мгновение сама ткань мироздания начала рваться пополам, с таким страшным грохотом прогремел взрыв двух противоборствующих чар. Подняв голову, я увидел, что на месте непокорных молоту ворот зияет дыра, а на земле в кучке пепла лежит нетронутое копье с красным светящимся камнем подле основания лезвия. Никакие кустарные чары не могут тягаться с рубиновой магией, очередное тому подтверждение.

Где-то в крепости забил набат. С верхних этажей послышалась ругань и звон оружия. Вероятно, ведьмы вместе с остальными воинами вышли отстаивать свой дом, свою территорию, на которую мы, инквизиторы вломились с целью грабежа и убийства. Однако, в моем мозгу сразу же появилась другая мысль, успокоившая мою совесть: если они так встречают нас, значит им есть что скрывать от инквизиции и короны, а, следовательно, мы делаем это зло во благо.

Мы вошли в крепость спокойным шагом и попали в небольшую прихожую, следом вошли четыре гвардейца. Прямо наверх вела небольшая мраморная лестница, покрытая красным, совершенно безвкусным ковролином. От дверей можно было пойти и налево, и направо, и вверх.

-Ведьмы есть ведьмы… Никакого понятия об эстетике, - поморщился Людвиг.

-Наша цель – артефакт. Алан, Ио, - вы наверх, в хранилище, - учитель указал пальцем на руническую табличку рядом с лестницей. Мы с Людвигом зачистим здание и отвлечем их силы. Они-то не знают, зачем мы здесь. За работу, девочки! Помните, одна нужна мне живой для допроса, так что всех не убивать, - с этими словами мой наставник, увлекая за собой прихрамывающего Людвига, с громким криком, вероятно для отвлечения ведьм, побежал вправо по коридору.

-Мало того, что своего молокососа на меня повесил, так еще эти… - он с раздражением кивнул на рубиновых гвардейцев, стоящих в ожидании приказов. Ну что, смертнички, попрыгаем? – толстяк в латах стал подниматься по лестнице. И учти, шкет, что с тобой случится – не моя забота абсолютно.

Мне уже порядком поднадоел этот грубый мужлан, тем более я не совсем понимал, чем вызвана эта ненависть. Нехотя я побрел за ним по лестнице, гулко отзывавшейся на наши шаги. Вскоре мы вышли на второй этаж. На первый взгляд ничего необычного: каменная кладка, ковровая дорожка, узкие окна, пара факелов да дверные проемы. Однако, когда мы ступили на пол, из них показалась какая-то сморщенная старуха. Лицо ее было перемотано гнилыми тряпками, разглядеть его попросту не представлялось возможным. Иоганн поднял молот:

-Уйди с дороги, карга, а не то череп снесу!

-Инквиииизииииторыыы…

-Слышь, гадалка, по-хорошему прошу тебя, а то рубинам отдам. Где ваш Артефакт?

-Ииинквииизиторыыы… Уходииииитееее! Беееегииитее, пока цеееелыыы!

-Ну все, бабка, ты сама напросилась!

-Беееееей иииииих, сеееееестрыыыыыыы!

Будто вторя последнему протяжному крику старухи, сами стены отозвались в этом жутком призыве:

-Сеееееееестрыыыыыыы!

Изо всех окон и дверных проемов начали выскакивать силуэты, преимущественно женские. На лицах – повязки, глаза горят желтым светом, вооружены же они были кинжалами до арбалетами, да непонятными шипами.

-Смееееееерть инквизиии…

Чудовищный удар молота заставил голову старухи впечататься в противоположную стену и разлететься, подобно спелому арбузу при ударе о поверхность. С не менее жутким ревом Иоганн бросился в атаку. Не долго думая, я обнажил саблю и ринулся в бой за ним.

Необходимо отметить, что часто на уроках фехтования, я думал, что мой учитель серьезно перегибает палку, требуя от меня практически невозможных вещей. Однако в первом же своем бою я понял, что если бы не те уроки, после пары пропущеных ударов клинка, я уже не был бы «проблемой сэра Иоганна». Большая часть моих ударов была рубящей, поперек тела. Ведьмы, видя, что их смехотворные самодельные арбалеты не оставляют на наших доспехах даже царапин, потеряв пару десятков сестер, отступили в один из проемов и забаррикадировали дверь.

-С ними Редж разберется. Пойдем быстрей! – торопил меня Иоганн.

-С кем «с ними? – вдруг раздался знакомый мне голос. Еще никогда в жизни я не был так рад его слышать. Учитель, волоча за собой Людвига и держа окровавленного Громовержца в другой руке, поднимался по ступенькам.

-Быстро вы, - пробурчал Иоганн.

Учитель не обратил на него внимания. Он осматривал место нашего побоища с ведьмами и ухмылялся.

-Хм, слева направо, через сердце как я тебя учил. Молодец, Алан. Надеюсь рубины не пострадали, нам они еще пригодятся.

Я просиял. Это невообразимо приятное чувство – стать Настоящим инквизитором.

-Эти шлю…кхм, ведьмы заперлись там, - доложил Иоганн, указав на дубовую дверь в середине коридора.

-Так добейте же их, – пропыхтел Людвиг, приходя в себя. Выбейте уже эту чертову дверь! – нетерпеливо обратился он к Иоганну. Сколько можно, Редж, чтоб тебя демон сожрал, зачем ты вообще это зате…

-Нет времени! Ваня, бей! – скомандовал учитель.

-Как скажешь, - пробасил он. Момент, удар молота, треск дерева, и раздался крик ужаса. Ведьмы со страху заперли себя в какой-то кладовке, откуда больше не было выхода. Вероятно, они намеревались выждать, чтобы напасть на нас с тыла или же просто убежать. Теперь они были обречены.

И тут я совершил большую ошибку. Я бросился вперед, с криком обнажив саблю. Разрубив одну ведьму, я бросился ко второй, но, вероятно, она успела прочесть какое-то заклятье и наколдовать подобие энергетического шара, который незамедлительно отправила прямиком в меня. Не ожидав столь стремительной атаки, я не успел среагировать и отбить его. Меня словно зажало двумя камнями, все мышцы сковал сильный спазм. В реальности же я отлетел добрых пару десятков локтей вправо и приземлился на какой-то постамент со странной вазой. Во-первых, размером она была всего чуть меньше меня. Во-вторых, она вся была украшена какими-то светящимися рунами, амулетами, магическими камнями... Но долго рассматривать сей шедевр гончарного искусства мне не пришлось. Хоть она и стояла на специальном постаменте, от столь сильного удара она пошатнулась и с грохотом упала на каменный пол. Готов поклясться, в момент падения она закричала! Хотя вполне возможно, что это заклятие поразило и мой слух, и звуков на самом деле не было.

А вот ведьмы переполошились не на шутку. Вмиг забыв о нас, они с нечеловеческими криками бросились врассыпную, одни к двери, другие к маленькому зарешеченному окошку кладовой. Сперва я не понял причину их страха. Ваза же разбилась, и из нее посыпался какой-то черный песок. Ну и что с того? Но может быть это яд? Нет, у вазы было открытое горло. Что же тогда? Чего так испугались эти бесстрашные женщины, только что так отчаянно противостоявшие нам?

Причина ужаса быстро объяснилась. Песок вдруг закружился в, будто в пустынной буре и стал принимать смутные человеческие очертания. Когда оно издало свистящий рев, сомнения в моей голове испарились. Ифрит! Вот что хранилось в этой чертовой вазе. В свое время на уроках сэра Реджинальда я слышал о них достаточно, чтобы сейчас содрогнуться.

Ифриты – древние бестелесные магические существа, населявшие Великое плато задолго до эры людей. Магическая энергия тогда била из земли фонтанами в прямом смысле этого слова, порождая различных магических тварей, таких как болотные арахниды, гигантские трехголовые трехголовые скорпионы, и прочих разных существ. Хоть эти существа были очень сильны, и схватка с такими была бы обречена на сокрушительный провал, но стоило такому уродцу отойти от магического «фонтана» буквально на пару десятков локтей, как он терял свою силу и рассыпался в прах. Практически вся жизнь в эпоху абсолютного Хаоса так и происходила, потому и никакого развития не происходило – магия заставляла виды живых существ мутировать в гиперускоренном режиме, а о какой-либо генетической стабильности не было и речи. Лишь потом, когда магические излияния утихли, живая природа начала развиваться собственным путем, а из яйца появился первый птерогиббон – далекий предок человека. Так вот, об ифритах. По сути это эссенция чистого хаоса, обредшая разум и самоконтроль. На ранних этапах своего развития они имели тела, хоть негармоничные и хрупкие. Однако из-за магической нестабильности такие тела быстро разрушались, потому ифриты стали рассчитывать не на тело, а на свой почти бессмертный дух. Очень грубо говоря, они стали паразитами, вселяющимися в живое существо, подавляя его волю разными методами, от банальной силы до переговоров с разумом. Скачок магии, то есть прекращение ее излияния на землю в чистом виде, пережили только те ифриты, которые находились в чьем-нибудь теле. Таких было не очень много, однако даже те единицы, которым суждено было уцелеть, доставили человечеству немало хлопот, ведь ифриты питаются смертью. Чтобы жить, им необходимо убивать, такова их природа. История знает немало кровопролитных войн, что были развязаны политиками и генералами под влиянием «высших сил». И единственный образ убить такого, не обладая специально зачарованным клинком, которых в мире штуки четыре от силы – выгнать его из тела и продержать его в эфирном состоянии некоторое время, отвлекая или атакуя его. Вреда как такового не нанести, но, если рядом никто в ближайшее время не умирал, а в живое тело у паразита по каким-то образом вселиться не получится, то через несколько минут он умрет сам. Немногих удалось прикончить таким образом, однако знать его следовало. Нескольких ифритов удалось пленить и удерживать для собственных нужд при помощи магии, которая одновременно и питала их, и не давала возможности выбраться. Вероятно, на этой вазе были начертаны защитные руны, работавшие только на целом сосуде. Вот что я невольно выпустил на свободу. И сейчас…

Ифрит с клекотом выпустил песчаную струю по направлению к одной ведьме, практически мнгновенно высосав ее целиком и немного увеличился в размерах. Издав очередной клокочущий звук он бросился на Иоганна, по пути высасывая жизни из двух других ведьм – эти тела были ему неинтересны. Иоганн, ругая по матушке всю «магическую братию», для совей комплекции, достаточно резво отпрыгнул в сторону. Реджинальд, не мешкая, скомандовал двум рубинам, и те зажгли силовые копья, пытаясь хоть как-то останоить разбушевавшееся существо. Тем временем ифрит высосал жизни почти из всех ведьм, одна из которых, старуха начала читать какое-то заклятье, а другая, совсем молодая, судя по стройной фигуре протянула правую руку вперед и закрыла глаза. Рубины еще чуть подержали его в своих захватах, после чего и у них закончилась магия – они не были рассчитаны на борьбу со столь сильным соперником. Ифрит, будто видя это, снова заклекотал и вдруг испустил мощную песчаную волну, отбросив всех к стенам со страшной силой. Старая ведьма этот удар не пережила – ее расплющило о шкаф с книгами, только брызнуло. Но вдруг из пальцев молодой, которая вопреки всему осталась стоять на месте вырвалась ярко-малиновая молния, ударившая ифрита, зашедшегося тысячью искр. Он попытался еще раз выбросить песок, но так и не смог – это заклинание оказалось слишком мощным, и магическая тварь медленно осыпалась в прах. Я лежал в осколках вазы и приходил в себя, когда вдруг услышал крик Иоганна:

-Редж? Редж, ты живой?

И дейсвительно, тело моего учителя лежало в какой-то неестественной позе, а лицо исказила гримаса ужаса. Не помня себя от беспокойства, я подбежал к настанику, на ходу спотыкаясь от легкой контузии и вспоминая уроки первой помощи, когда услышал все тот же возглас Иоганна:

-Живой, скотина!

Я, все еще до конца не придя в себя, подбежал к учителю. Его глаза смотрели немного мутно, самого его немного трясло, а ручной протез, искрясь тем же малиновым цветом, медленно рассыпался в прах.

-Ггддее онна?.. – заплетающимся языком спросил Реджинальд.

-Кто «она»?

-Та ведьма… Мой трофей…

-Что?

Внезапно учитель пришел в себя. Это было довольно неожиданно, учитывая его состояние пару секунд назад.

-Где ведьма, остановившая ифрита? Вы что, ее отпустили?!

-Да пусть идет, черт с ней…

-Она уничтожит или, что хуже заберет кристалл из хранилища. Иоганн, возьми рубинов и за ней, быстро! Людвиг, прошу возьми…

-Кристалл? – спросил я.

-Я останусь с тобой, Редж. Уверен, что это необходимо. Ты придешь в себя, но пока пусть лучше у нас будет три руки, - ответил тот тоном, не терпящим возражений. Учитель осмотрел свой протез, вернее то, что от него осталось:

-Да, знатно та девчонка шибанула. Ну ничего, возьмите ее живой, и она заплатит за все. Иоганн, бери всех и за ней! Не дай ей уйти!

-Но учитель…

-Алан, ты еще здесь?

-Но как же я пойду туда один?

-Эх, Алан, не позорь мою седую голову… – он хрипло рассмеялся. Но если хочешь, возьми его, он кивнул на стоящего рядом рубина, невесть почему не пошедшему с тремя остальными вслед за Иоганном.

-За Инквизицию!

-Горе неверным, Алан! Иди уже, не мозоль мне глаза.

В некотором смятении я вышел из кладовки, что чуть не стала нашим склепом и направился вверх по каменной лестнице. За мной равномерным шагом шел гвардеец, отчаянно пытавшийся восстановить ровное дыхание. Хоть и произошедшее изрядно выбило меня из колеи, я был еще полон решимости. Ведь я инквизитор, как-никак.

Пройдя пару этажей я вышел в небольшой коридор, в конце которого была руническая надпись на золоченной табличке. Этого языка я не знал, но был абсолютно уверен в том, что же скрывается за окованной дубовой дверью. Пока я об этом думал, рубин наконец-то поравнялся со мной. Настроение, прямо сказать у меня было не очень, но вымещать его на своем союзнике я не стал, хотя бы из моральных соображений. Да и прикончит сгоряча еще, чего доброго.

Дверь с хрустом открылась от удара инквизиторского сапога, и я зашел внутрь помещения. Это был большой круглый зал, тускло освещаемый какими-то чашами с голубым пламенем. Потолок во многих местах подпирали массивные резные мраморные колонны. Внутри стояла гробовая тишина. В центре стояла подставка с каким-то кристаллом. Вероятно, то и был пресловутый артефакт. Было в этом что-то странное. Ни охраны тебе, ни ловушек. Да и еще какая-то мысль засвербила в мозгу дождевым червем, но понять, какая, не успел, потому что вдруг увидел кое-что, немало меня поразившее.

Глава 8. Первое задание. Продолжение

Из-за тумбы с кристаллом, мирно левитирующем в пространстве, вышел … Нет, не двухметровый воин в рогатых доспехах. Оттуда вышел мальчик лет двенадцати, в странных очках с оправой, слегка отливающей медью. В руках он держал какую-то книгу с закладкой красного шелка между страниц. Гимназист-отличник, да и только. Признаюсь честно, я немного опешил. После всего, увиденного мною, такой персонаж в таком месте смотрелся, мягко говоря, необычно. Тем временем видение, внимательно оглядев меня с ног до головы, заглянуло в книгу и тонким, еще не сломавшимся детским голосом спросило:

- Так это ты здесь, – Инквизитор?

Хоть сперва я и немного опешил, увидев этого «грозного стража», самообладание ко мне вернулось. Оглядев комнату на предмет ловушек и других воинов, которые могли охранять кристалл помимо этого юнца, я сделал несколько шагов по направлению к тумбе. Ничего ровным счетом не произошло. Кристалл продолжал безмятежно парить над тумбой, освещая пространство вокруг тусклым голубым светом. Я сделал еще шаг, но уже гораздо увереннее.

-Ты инквизитор? – повторил свой вопрос мальчик. Положительно, он стал мне надоедать. Вот не стоило ему стоять у инквизитора на пути.

- Сгинь отсюда, челядь, пока цел, - последовал мой ответ.

-Значит, ты и есть инквизитор, - проговорил он и заглянул в свою книгу, - а где же твой спутник? Сказано, что ты будешь не один.

Как раз в это время в хранилище вошел запыхавшийся от лестничного перехода рубин. Увидев меня с этим мальцом, он обнажил меч и встал в боевую стойку, но жестом руки я его остановил, мол, я сам. Еще чего, что я, почти аттестованный инквизитор, не смогу одолеть какую-то академическую крысу?

- А вот и он, - констатировал мальчик, - значит ты пришел за кристаллом?

-Раз такой догадливый, - не удержался я, - понимаешь, что сейчас будет с тобой?

Тот проигнорировал мой ответ и вновь уткнулся в свою книгу. Честно, такого молодого и убивать не хотелось. Черт с ним. Я уже протянул руку к заветному артефакту, как его голос вновь прорезал тишину хранилища:

- А в книге сказано, что ты употребишь Сезам во имя абсолютного зла и причинишь очень много боли, в том числе и себе.

Сезам? У этого куска хрусталя есть имя? Впрочем, неважно.

- А у меня сказано, что твоя жизнь трагически оборвется, если не исчезнешь сию минуту! – я начал выходить из себя.

Тот продолжил читать:

Хоть ты и чист помыслами, но кристалл в твоих руках принесет много боли и страдания невинным людям. Я не могу этого допустить.Что-то подобное я уже слышал, не помню уж где, будто отголосок дрругой жизни.

-И что ты мне сделаешь, змей очковый?

-Я прошу тебя, инквизитор, не трогай кристалл и не уноси его отсюда. Пожалуйста.

-Ты мне надоел, причем вконец, - с этими словами я взял кристалл с подставки. Свечение потухло.

-Прошу тебя, - его взгляд содержал мольбу, а голос срывался на плач, - верни его.

Не обращая внимания на его причитания, я направился к выходу с кристаллом в руках.

-ПОЛОЖИ ЕГО НА МЕСТО! – вдруг неестественным, утробно рычащим голосом закричал мальчик.

От неожиданности я сделал шаг назад.

Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ, - то был уже абсолютно не детский голос, - Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ. ТЫ ОБРЕЧЕН. Я хотел что-то ответить, но этот голос будто заставил меня оцепенеть от ужаса. Во все глаза я глядел на маленькую фигурку, приближающуюся ко мне.

Впрочем, она уже и не была такой маленькой. Мальчик вдруг начался содрогаться всем телом. С каждым шагом судорога искажала его черты все сильнее, а я так и стоял, оцепенело глядя на стремительно изменяющееся тело. Вдруг он неестественно дернулся, вскинув голову вверх. Мышцы и масса нарастали на нем на глазах, лицо округлялось, взгляд стал неестественно черным, струящим лишь животную ненависть, челюсть существенно выдвинулась вперед. Буквально, за пару секунд из миловидного мальчугана вырос трехметровый монстр с приплюснутой башкой, свирепым взглядом тупых черных глазок, неестественно торчащими из пасти клыками и массивными, мощными конечностями. Вероятно, это был не совсем мальчик, - пронеслось в моей голове. Полуморф-охранник, скорее всего искусственного происхождения – вот кто так гостеприимно меня принял.

Тем временем чудовище издало мощный рык, сбивший с ног и меня, и рубина, уже обнажившего меч. Перекатившись в сторону, я увидел, как тварь легким движением ломает колонну. Грохот, треск, пыль, и очередной утробный рык – именно в таком порядке я осознавал происходящее. Однако в следующую секунду рефлексы, столь упорно вырабатываемые во мне сэром Реджинальдом, сработали вновь. Не отдавая себе отчета, я отпрыгнул с того места, где стоял секунду назад. А буквально в следующее мгновение туда с потрясающей точностью прилетел дюжий кусок сломанной тварью колонны, разлетевшийся в пыльную крошку.

Только сейчас я осознал все происходящее. Обнажив саблю и сделав знак гвардейцу обойти тварь с фланга, я лихорадочно соображал. В силе этого монстра сомнений уже не было. Но насколько эта туша маневрена? Не припасено ли у нее в запасе для незваных гостей еще каких фокусов? И главное – какие у меня против нее шансы?

-Эй, животное!

Вместо ответа в меня прилетел очередной кусок опорной конструкции хранилища, но куда полуморфу, пусть и грозному на вид тягаться с инквизитором. Прыжок, переворот влево, снова прыжок – уроки не прошли даром, ведь тварь в меня ни разу не попала. Главной моей задачей сейчас было отвлекать ее, пока этот нерасторопный рубин (черт бы его уже взял!) заходит с тыла.

Впрочем, этот балет продолжился не очень долго. Во время очередного броска колонны вдруг раздался необычный рык, наполненный не чистой яростью, а болью – рубин все же исхитрился запрыгнуть монстру на спину и вонзить меч в загривок. Из раны тут же потекла кипящая, ядовитая темно-фиолетовая кровь. Тварь сделала мгновенный оборот вокруг своей оси, а когда страж потерял равновесие, завернула свою гротескную конечность за спину, схватила его и с силой швырнула в противоположную стену зала. Тот с хрустом столкнулся со стеной и упал, не издав ни единого звука и оставив за собой облачко пыли. Больше он не шевелился.

Меня охватил тоскливый ужас. Только что неизвестная мне трехметровая тварь хладнокровно прикончила единственного более или менее боеспособного человека в комнате, а сейчас примется и за меня. Надо было сидеть в крепости и не соваться, - подумалось мне, - зачем мы вообще сюда поехали? Этот кристалл лежал здесь не одно столетие, почему он понадобился нашим начальникам именно сейчас? Откуда Реджинальд узнал, что это именно кристалл был спрятан в комнате? Что это за девушка, которую он так страстно желает взять живой? И сколько секунд осталось жить мне? – все эти вопросы не давали мне покоя, хотя последний был немного насущнее остальных.

Однако тут произошло неожиданное. При всей своей тоскливости, ситуация имела и небольшой плюс – рубин все же успел ранить монстра, из раны которого до сих пор гейзером била струя крови. Пока я оцепенело лежал и ждал свою судьбу, тот потерял приличное количество крови и теперь вяло пытался взять очередной кусок колонны с неблаговидной целью прекращению моего бренного жизненного пути. С трудом преуспев в сем начинании, монстр сделал шаг вперед, замахнулся, но вдруг потерял равновесие и рухнул, вероятно поскользнувшись на луже собственной крови. Раздался отвратительный хруст – кажется голова твари встретилась с алтарем, с которого я снял Сезам, или как там зовут эту стекляшку. Было бы прекрасно, если бы она не пострадала в процессе битвы. После беглого взгляда на изрядно потрепанный в битве зал, я увидел кристалл, даже не поцарапанный. Эх, рубина все-таки жалко…

Меня отвлек конвульсивный вой твари, которая, хоть лежала с пробитой головой и капала своими мозгами на пол, все никак не желала отправляться в иной мир. Взяв обломок своей сабли, я подошел к ней и эффектно вонзил его прямо между двух черных маленьких глаз. Рев монстра в последний раз раскатился по залу, а глаза закатились. Раздался пренеприятный звук – кажется он опорожнился. Стараясь не думать об этом, я подхватил кристалл и уже хотел уходить из полуразрушенного зала, как вдруг услышал приглушенный стон. Это был рубин! Со сломанной напополам ногой, весь в крови и пыли, но живой! Естественно я подбежал к нему. Его было необходимо дотащить до кареты, там свои в два счета починят его. Стиснув зубы, я начал свой обратный путь.

А легким он не был. Ни путь по особняку в целом, ни кристалл, который приходилось катить ногами, ни двухметровый гвардеец, которого мне, семнадцатилетнему подростку, нужно нести на своих плечах. Кристалл то и дело укатывался не туда, а гвардеец дышал все реже и реже, но, наверное, не нашлось во всей империи силы, способной разжать мои руки в тот момент. Хорошо хоть мне не встретился очередной местный обитатель – второго монстра я бы уже не выдержал. Неизвестно, сколь долго продолжился бы сей тяжкий путь, но спустя минут десять я буквально врезался в какую-то фигуру в доспехах. В первую секунду мной овладел страх, но увидев знакомый треугольник на груди, поднял голову вверх. Это был Людвиг.

-О, Алан, мальчик мой, ты жив! Хвала инквизиции, я уже начал волноваться. Смотрю, ты не с пустыми руками, - он поднял с пола Сезама, - молодец. Со званием у тебя проблем не будет, обещаю, ведь ты показал себя в высшей степени достойно. Получается, я зря в тебе сомневался.

-А как же учитель? - перебил я, - вы должны были остаться с ним!

-Редж? – спросил Людвиг, - его уже перенесли в карету. Не сказать, что он в лучшей форме, но держится. Не беспокойся за него, он выдержит. Признаться, честно, он…

-…самый неординарный человек, которого вы знаете. Про него все так говорят.

Людвиг смерил меня взглядом, в котором читалось некоторое раздражение, но не всерьез, скорее оценивая что-то в своих мыслях.

-Да, ты прав. Наверное, так. Но я уже пойду к главному входу, подожду толстяка с добычей там, я думаю, что он вполне справится сам. Кстати, - он перевел взгляд на мою вторую ношу, - зачем тебе эта туша? Мяснику продашь? – и улыбнулся собственной ехидной шутке.

-Сэр Людвиг, - затараторил я, - он дышит! Помогите, прошу! Он спас меня там, я не могу иначе. Его спасут, я знаю. По…

-Это рубин, - процедил тот, как будто я нес за плечами мешок навоза. Их призвание – быть расходным материалом. Брось его здесь, и пошли уже.

-Нет, сэр, - отчеканил я с не меньшей твердостью, - он спас мою жизнь. А я давал клятву верности королю. Прошу вас, во имя Ре… учителя, короля, Гранд-инквизитора или…

-Достаточно, я тебя понял. Что ж, я тебе помогу. Он вздохнул – Но Редж бы тебя не одобрил.

Тем не менее, несмотря на все пренебрежение, читаемое во взгляде и голосе этого отнюдь не молодого инквизитора, он взял рубина к себе на плечи и медленно понес мою добычу к лестнице, ведущей в холл этого негостеприимного дома. Немного понуря голову, я шагал следом. Положительно, первое задание пошло совсем не так, как я того ожидал. Во-первых, я чуть не выпустил на волю одно из самых опасных на свете существ. Во-вторых, из-за меня чуть не погиб учитель. В-третьих, мной потеряна казенная сабля. И в-четвертых, из-за какого рубина у меня чуть не случился конфликт с лорд-канцлером, чего допускать нельзя категорически. Эти и другие мысли кружились в моей усталой голове, пока я шагал по лестнице. Но, как всегда бывает в подобные моменты, происходят на первый взгляд незначительные события, которые позже сыграют в твоей жизни огромнейшую роль. Так произошло и со мной.

А случилось вот что. Задумавшись, я ненароком сбавил темп шага и отстал от своего высокопоставленного спутника. Когда он уже был почти что в самом низу, я еще проходил пролет у второго этажа. Возможно, сама судьба в этот момент заставила мышцы моей шеи сократиться и повернуть голову именно в том направлении. На первый взгляд, там не было ничего необычного, только коридор, которых в этом особняке я видел немало. Но особое инквизиторское чутье, интуиция, или что-то в этом роде уловило едва заметное движение рядом со входом. Подчиняясь ему, я сделал шаг вперед, затем обернулся влево… и от неожиданности отпрянул. На меня с не меньшим ужасом во взгляде смотрело прекрасное лицо девушки, закутанное в балахон. Вероятно, от испуга она попыталась сделать шаг назад, но оступилась и упала. Балахон спал, и моему взору предстало воистину прекрасное лицо с проникновенным взглядом, милыми чертами, будто пронзившими меня. Я так и стоял в ступоре, даже не обращая внимания, как красиво развеваются ее ярко-фиолетовые волосы в падении. Однако девушка была напугана не меньше меня, да и было что-то странное во всей этой ситуации.

Секунду мы оторопело глядели друг на друга. Потом, она вероятно, увидев треугольник на латах, судорожно попыталась вскочить на ноги, но не преуспев, снова оказалась на полу – вероятно при первом падении он подвернула ногу. Вновь скрестила свой взгляд с моим.

-Нога…

Вмиг забыв, что здесь вообще происходит, я наклонился к ее ногам, но она судорожно от меня отодвинулась.

-Не бойся меня, - сказал я, - я не обижу. Наоборот, помочь хочу.

-Ты инквизитор...

-И что?

-Прошу, умоляю… Не выдавай меня, они же меня убьют, - с этими словами она прижалась ко мне.

Будто ангел сошел с небес, – подумалось мне вдруг.

-Кто они?

-Твоя брати…

Вместо ответа я лишь сильнее прижал ее к себе.

-Ты не выдашь меня? – спросила она, - правда?

-Конечно нет. Все хорошо. Я помо…

Завершить слово мне не дал свистящий звук. В следующую секунду в девушку с поразительной точностью прилетела сеть. Интуитивно я вновь отпрянул, и она меня не задела.

-ЕСТЬ! – раздался бас Иоганна, - в яблочко!

Я ошалело глядел на бегущего толстяка и рубинов, невесть откуда взявшихся у него за спиной.

-Шкет, - он положил мне свою лапищу на плечо, - молоток! Полчаса за этой тварью гонялся, а ты просто отвлек ее, и все как по маслу пошло.

-ВЕРОЛОМНАЯ СВОЛОЧЬ! – раздался голос из сети, полный ненависти.

-Заткни ее. – коротко приказал толстяк.

Прежде, чем я успел что-либо сделать, рубин сделал резкое движение рукоятью меча, и прекрасная незнакомка затихла, безвольно повиснув на руках стражей.

-Приедем, - не унимался Иоганн, - тебе пиво за мой счет. Пошли, наши уже заждались.

Понурясь еще сильнее, я последовал за остальными к выходу. Ну что за день…

Глава 9. Новое звание

Инквизиторская карета тряслась по пыльному тракту, увозя нас от зловещего логова ведьм. Несмотря на малые ее размеры, в нее прекрасно уместились и четыре инквизитора, и три оставшихся рубина, и пленная девушка, которую грубо затолкали в отдельный отсек. Когда-то давно я первый раз попал в нашу крепость именно в таком положении. Вспомнив детство, я улыбнулся. Хоть тогда мне и было страшно до колик, все-таки это было немного весело. А сейчас… Что ж, хоть и сэру Реджинальду стало немного лучше, он все равно бредил, а обрубок кисти приносил ему немало страданий – это было видно по его лицу. Так мало этого, эти чертовы рубины не только отказались помогать нам заносить его в карету, даже когда учитель сам приказал им это сделать. А я-то, дурачок сентиментальный, еще спасал этого мертвеца, на плечах тащил. Одно радовало: во всей этой катавасии я таки-смог добыть кристалл, который теперь покоился под неусыпным надзором сэра Людвига в особом, окованном жестью сундуке. Когда мы немного отъехали, взрослые инквизиторы перенесли учителя в особый отсек, положили его на откидное ложе, с помощью комбинации каких-то зелий смогли усыпить его и, сев рядом, стали обсуждать что-то свое. Меня же, сославшись на тесноту каморки, выставили из нее, велев затворить за собой дверь. Попытавшись что-то подслушать за стальной дверью, я не преуспел и побрел по недлинному коридору. Поразительно, несмотря на относительно небольшие габариты повозки, здесь можно комфортно жить, – подумалось мне. Яркий свет фосфорных светильников полностью освещал коридор. Слева, на уровне пола, виднелось небольшое зарешеченное отверстие - вероятно воздуховод в камеру пленных. А вот у нас такого не было, - поймал я себя на странной мысли, - у нас только дверь была. Сняв опостылевший доспех и оставшись в походной мантии, я продолжил свой путь.

Долго он не продлился – коридор практически тут же окончился. Слева была наружняя дверь, чуть правее – второй отсек. Решив побыть в одиночестве и осмыслить все произошедшее, я подошел к приоткрытой двери, я заглянул внутрь. Проклятье! Эта каморка тоже была занята. Героически вынесенный мною страж лежал на таком же доскоподобном ложе, другой промывал ему рваную рану на ноге – след захвата хранителя, а третий бережно снимал его шлем. Каким же было мое удивление, когда из-под него показалось симпатичная молодая голова с со светлыми волосами и ясным взглядом голубоватых глаз. Но даже не это показалось мне удивительным. Они говорили! Не как големы или мертвецы, а как обычные люди! Да, конечно, интонация была холодной, но это была абсолютно живая речь! Я так и замер, будто мир для меня только что перевернулся.

-Терпи, девятый, терпи – приговаривал рубин-хирург, вынимая из раны очередной осколок кости, - главное ты уже вытерпел, терпи и это.

-Да даже наш капитан бы от такого застонал, - вставил другой, - нога всмятку, а позвоночник легкое пробил. Даже странно видеть его здесь.

-Да он и центурии еще не отслужил! Рано еще ему к праотцам, седьмой, сам видишь.

-Я не про то, восьмой, вообще не про то. Где это видано, чтоб нашего брата раненым приносили? Иль с рубином в груди, иль со смертью приди, - давно не видел, чтоб эта заповедь нарушалась. Не ты ли его вынес? Тебе давно камень меняли, а?

-Чур меня, вечного атакту[1] процветания! – резко ответил восьмой.

-Да здравствует атакт! - оба вытянулись по стойке.

-Но ты хочешь сказать, что его вынес кто-то из… Них? – спросил №8

-Во всяком случае, сам бы он прийти не смог.

-Брось, ты прекрасно знаешь, что ОНИ нас ненавидят. Чтобы лорион[2] вынес его на себе? Чушь полнейшая.

-Смотри, он приходит в себя! Не придется резать очередного …

Действительно, спасенный мною гвардеец понемногу оживал. Сначала он слабо моргнул, потом еще раз, но уже куда увереннее. Понемногу нормализовалось дыхание – наполовину снятый кроваво-алый доспех вздымался равномернее, чем до этого. Все-таки было в этих людях что-то… неживое. Но даже тот фрагмент разговора, услышанный мной, добавил мне уже далеко не первое за день впечатление. Совсем обескураженный, я уже собрался уходить, как вдруг жизнь, видимо решив, что на сегодня мне было мало потрясений, преподнесла мне очередной, очень надеюсь, последний, сюрприз.

-А чем ты того свинобыка зарубил? Их даже наши торимы не берут, - разговор гвардейцев перешел в другое русло.

-Аватир[3]… Там даже лезвие чутка погнулось. Она за дверью стоит, сейчас покажу.

Действительно, рядом со мной стояла какая-то. Но мой уставший разум попросту не смог сложить дважды два, да и прятаться здесь было попросту негде.

В следующую секунду, когда я осознал, что сейчас произойдет, сильная рука с легкостью подняла меня в воздух и швырнула на пол, в центр комнаты.

-Я смотрю, там стоял не только твой Аватир, - закончил фразу гвардеец, неодобрительно глядя на меня.

-Послушайте, я…

-Щенок! Он все слышал! И он доложит своим, клянусь камнем!

-Да что такого в том, что вы разговаривали, как обычные люди?

Этот вопрос еще сильнее взбесил рубина:

-Просто прикончить эту сволочь, лорионы и не заметят! – с этими словами над моей грудью нависло острие пики.

-Постойте, - подал голос лежащий страж, кажется девятый, - я вспоминаю… это он меня вынес.

-Что? – хором спросили двое.

-Он меня принес. Он не такой, как они. Я чувствую, хоть он и носит их черный доспех, в груди у него рубин.

Стражи остолбенело переглянулись. Потом, переведя взгляд на меня спросили.

-Ты?

-Д-д-да... – я был несколько ошарашен столь стремительным развитием событий. Но, совладав с собой, быстро встал и продолжил:

-Без него бы я сейчас тут не стоял, а скорее всего бы переваривался в желудке полуморфа из хранилища. Я не мог поступить иначе. Но вы… Разговариваете? – мысли немного путались.

-А лорионы обычно бросают нас, - вставил сидящий страж, - давно на моем веку не было такого, чтоб ваш брат нам жизнь спасал. Мы же для вас вещи, мертвецы ходячие.

-Не для меня. Теперь тем более нет.

Оба стража сняли свои шлемы и склонили головы.

-Раз уж зашел, - вновь подал голос лежащий, - присаживайся, расскажи, как же ты сохранил свою душу светлой, нося черный доспех.

Остаток пути я провел за разговором с тремя гвардейцами. Да, и они умели говорить, как вполне обычные люди. Я и не заметил, как прошло время. Слушая их истории, можно было скоротать вечность. Хоть я и не понимал некоторые слова их лексикона, мне было очень приятно столкнуться с такими людьми. Да, именно людьми. Что бы не говорил Реджинальд, это именно люди, пускай хоть и без сердца. Когда они поняли, что я их точно не выдам, обращаться ко мне стали как к своему, один даже предлагал вступить в гвардию, от чего я тактично отказался. Под конец, когда карета уже остановилась, девятый здоровой рукой что-то отстегнул от своего пояса и протянул мне.

-Ты не такой, как они. Я всегда буду рад видеть тебя в Слободе, - так назывался угол крепости, где проживали рубины. Он продолжил – предъяви это на входе, и тебя пропустят, обещаю.

Тут карета остановилась. Рубины быстро одели шлемы и вытянулись по стойке. На том конце коридора отворилась дверь, и оттуда вышли инквизиторы, неся моего учителя.

-Чего ты с этими трупами прохлаждаешься? – грубо спросил меня Иоганн, проходя мимо, - к ним захотел?

-Никак нет, сэр. Виноват, сэр. – с этими словами я спрятал маленький медальон с алым камнем в карман.

-То-то же. Редж просыпался, сказал, чтобы ты вечером к нему зашел. А до тех пор с глаз долой, понял?

-Но…

Он не удостоил меня ответом. Но вместо него продолжил Людвиг:

-Еще, мы немного посовещались, и все-таки решили присвоить тебе звание. Своей властью я назначаю тебя лорд-протектором инквизиции. Поздравляю тебя, Алан Гутенхерц. Теперь ты инквизитор.

-Спасибо… - я уже даже не удивился невесть откуда появившейся фамилии.

Выйдя из кареты я двинулся прочь. Мне нужно было отдохнуть. Нужно было обсудить произошедшее с кем-нибудь, а кроме учителя я знал только одного человека, которому мог бы здесь доверять.

-Алан, таракан мне в глотку! Какими судьбами? – голос алхимика Грегора, старческий и надтреснутый, звучал все так же весело и жизнерадостно, но сам он выглядел не очень свежо. Наверное, просто проявление старости.

-Устал я, господин Грегор, столько произошло…

-Мальчик мой, да на тебе лица нет! Давай по отвару и рассказывай, что там у тебя стряслось.

Мой рассказ периодически сопровождался его кряхтением и вздохами, а когда я дошел до ранения Реджинальда, он аж всплеснул руками и взволнованно спросил:

-Протез?

-Да, заклинание уничтожило его полностью. Даже странно это все как-то. А еще этот ифрит…

Дальше он слушал меня, чуть ли не затаив дыхание. Дослушав до мой победы в хранилище, он встревоженно сказал:

-Мальчик мой, все это гораздо опаснее, чем ты думаешь. Мне срочно нужно попасть к твоему учителю. В опасности не только его жизнь! Пожалуйста, расскажи мне абсолютно все, что там произошло.

Я поведал старому зельевару практически все, утаив разве что разговор с рубиновыми стражами, ведь я поклялся сохранить их секрет. Выслушав меня, напоследок он сказал:

-Да, дело серьезное. Мне надо бы осмотреть его. И да, - он понизил голос, - я бы не стал доверять этому Людвигу, больно он уж скользкий тип. Добрый тебе совет – держись от этого всего подальше. Чует мое сердце, не просто так это все.

День клонился к вечеру, Реджинальд, неизвестно с помощью ли Грегора или без, немного оклемался и даже встал на ноги. Хоть он иногда и терял память, нам удалось поговорить. Он сердечно поздравил меня с выполненным заданием и новообретенным званием. Под конец разговора он даже пригласил меня на банкет в честь очередного выпуска рекрутов. Действительно, я слышал, что гранд дает ужин в Центральном зале, но попасть на него я даже не надеялся, оттого был несказанно рад.

Однако радость моя быстро улетучилась, ибо прием оказался скучным. Да, сначала, когда поздравляли рекрутов-выпускников, тоже прошедших свои испытания, меня немного охватила гордость – мол, не зря я учился, но потом началась официальная часть. Выступали королевский посол, гранд, эльф-летописец, невесть как забредший за тысячи километров от своей родины, дали слово даже какому-то орку. Затем, когда эти товарищи облюбовали бочку отличного хереса, стали выступать инквизиторы помладше. Среди них был и Людвиг. Периодически он подходил к гранду, почтительно склонялся к его уху и что-то туда нашептывал, отчего гранд начинал по-свински грубо хохотать.

Вообще, наш гранд с момента нашей первой встречи сильно постарел, ослеп на один глаз и основательно сдал рассудком. Удивительно, как этот маразматик до сих пор занимал столь видный пост, с учетом огромного количества скандалов, связанных с его именем. Например, от сэра Реджинальда я знал, что лет пять назад, когда он сам еще ездил на задания, будучи смертельно пьяным перепутал храм Каледии, богини целомудрия с борделем, на который должна была быть совершена облава. «И учинил инквизитор безбожный насилие да разврат великие над жрицами беззащитными, да спалил храм святой до основания, да покарает оного геена огненная» - так храмовый летописец, чудом выживший в пожаре, описывал это знаменательное событие. Действительно знаменательное, - усмехаясь, приговаривал учитель, - еще ни одному инквизитору не удалось стать столь многодетным отцом. Не все города могут похвастаться населением в триста человек, а тут…

Или другой момент, уже гораздо менее смешной. Лет 5 тому назад король совершал путешествие с целью… а неизвестно с какой, скучно ему видимо было. Важно было то, что он не объявил свой маршрут, а значит мог появииться практически в любое время. Когда весть об этом дошла в нашу величественную, но старую, как птероящер, крепость, где даже самым новым зданиям требовался основательный ремонт, а лучше и снос, паника поднялась нешуточная. В спокойные годы инквизиторы порядком потолстели и обленились, о хотя бы каком-то исполнении последней сотни указов короля не было и речи, в лучшем случае, они шли на растопку каминов, в худшем – в отхожие места, где непосредственно и обретали свое применение. Дабы хоть немного подправить ситуацию, совет постановил наскоро изваять огромную статую монарха и установить на площади, напротив священной волчицы. Мастера поработали на славу: всего за неделю они изваяли из мрамора 10-метровую статую, по правде говоря, смахивающую вблизи на параноика – уж слишком неуверенно мраморный король держал свою секиру – символ власти. Во избежание позора, статую было решено показывать издалека, а точнее соорудить огромный пьедестал, чтобы у короля не было возможности рассмотреть ее вблизи. Сказано – сделано, статуя поставлена и ждет своего часа. Но в час икс гранд, на свою беду решил устроить пушечный салют. Я воочию видел эту картину: Король издали (как и было задумано) смотрит на свое изваяние, играют фанфары, рубиновый караул замер по стойке смирно, гранд машет рукой, раздается залп орудий… и одно ядро попадает изваянию прямиком в голову, уничтожив добрую ее часть. Голова с грохотом падает на пьедестал, а толпа шальным взглядом смотрит, как по указанию гранд-инквизитора был обезглавлен король. Тогда он ничего не сказал, даже бровью не повел… а на следующий год внезапно сократил поддержку инквизиции, да так, что плесневый хлеб на столе у совета считался роскошью.

Вспоминая это, я невольно сдерживал смех, глядя, как этот индюк пытается произвести впечатление серьезного человека. Сердце же мое беспокойно ныло. Надо, обязательно надо сходить в темницу и проведать ее. Но пока шел пир, а покидать его мне не следовало. Вот учитель со своей кружкой на ручке, вставленной на место безвременно утраченного протеза пытается перепить сэра Иоганна, а господин посол с грандом делают на них ставки, тоже потягивая напитки, заботливо подаваемые какой-то старушкой-подсвечницей – так мы называем служанок преклонного возраста. Вот учитель уже признал свое поражение, а посол, недовольный потерей ставки, накинулся на него с тумаками, мол, как можно не осилить девятую кружку этой дряни, а учитель вяло оправдывается. Наконец он сам, утомленный упреками посла, своей рукой, наливает из этой бочки кружку хереса и через старушку передает послу, мол сам попробуй, а потом уже говори. Казалось, пир идет своим чередом, гости уже настолько захмелели, что и не пытаются разговаривать, а вчерашние рекруты почти все разошлись к себе, поздравить друг друга лично. Я уже встал, чтобы последовать их примеру, но подумав сел обратно. Если я выйду на улицу, - думалось мне, - мне надо будет попасть в темницу, только бы попросить прощения у этих прекрасных глаз, которые я так жестоко предал! – мысли неслись через слегка хмельную голову.

А херес из бочки и вправду был крепок, ничего не сказать, даже посол понял это, изрядно раскрасневшись и грузно опустившись на табурет. Его голова все наливалась и наливалась кровью, сам он уже не мог даже говорить. Конечности же его наоборот, заметно побледнели.

-Э, брат, да ты совсем плохой, - заплетающийся голос Иоганна выделился в затихающем гуле, - тебе к лекарю бы.

Посол не ответил. Вместо этого, его голова с негромким хрустом вдруг разлетелась по залу на тысячу кусков, оросив все капельками свежей крови.

[1] Королю(рун)

[2] Нецензурный вариант слова «инквизитор», дословно «чернозадый» (рун)

[3] Что-то среднее между пикой и алебардой, довольно популярное оружие рубиновой стражи в то время (рун)

Глава 10. После бала

Смутно помнил я события той ночи. Только что его превосходительство господин верховный королевский посол изволил придаваться пагубному пороку названием пьянство рядом с моим учителем, сэром Людвигом и грандом, а уже мгновение спустя его голова распространилась по всему залу, попав кому в блюда, кому в чашу вина, а кому, пардон, в физиономию. Не осознав в первую минуту, что произошло, один из средних инквизиторов, вероятно приняв произошедшее за очередную свою пьяную галлюцинацию, вальяжно доковылял к безголовому телу и медленно, будто проверяя, действительно ли нет головы, провел несколько раз рукой над окровавленной шеей посла. Внезапно осознав весь ужас произошедшего, он испуганно икнул, и, сделав глубокий вдох в свои прокуренные легкие, во всю глотку пронзительно заверещал.

Все инквизиторы вмиг протрезвели… ну или сделали отчаянную попытку, слишком уж много спиртного покоилось в их выпирающих брюхах. Поднялась суматоха, те кто могли стоять на ногах, забегали в панике взад-вперед, кто-то забил в набат, но какой толк от этого всего, когда злодеяние уже свершилось? Пока выносили тело, по пути три раза уронив его, пока немногие трезвые пытались допросить эту проспиртованную орду, пока рубины, ворвавшиеся в зал, пытались навести хоть-какой-то порядок, стояла страшная суматоха, паника и давка. Готов был поставить новую мантию, помимо господина посла, на этом «пиру смерти» погибло еще пару десятков инквизиторов или рекрутов, только что получивших звание. Мои опасения подтвердились, когда я увидел, как рубин за ногу волочет знакомую фигурку рекрута, отличника аттестации, который лишь немного не дожил до своей настоящей жизни. От всего этого на душе сделалось отвратительно тошно, хотелось попросту провалиться под землю. С каждым мгновением служба в инквизиции нравилась мне все меньше. Вдобавок ко всем неурядицам, в суматохе я потерял из виду Реджинальда. Я знал, что с ним должно быть все в порядке, но разум предательски вспоминал, насколько слаб был мой учитель после ранения, да и погибший рекрут не добавлял уверенности. Кое-как выскользнув из зала, я стал беспокойно озираться в поисках своего мастера. Вскоре я увидел знакомую седую голову, но принадлежала она вовсе не ему. Растерянный и слабеющий, передо мной стоял алхимик Грегор. Даже с момента нашей последней встречи он стал выглядеть значительно хуже. Его глаза впали в череп, морщины безжизненно висели, суставы были выгнуты, - можно продолжать до бесконечности, описывая глубокого старика. Но буквально пару дней назад он выглядел прекрасно, бойко торговал зельями и вообще вел активный образ жизни. Положительно все это нравилось мне все меньше и меньше.

-Господин Грегор, что вы тут делаете?

-Богиня милосердная, Алан! Как я рад тебя снова видеть, ты не представляешь.

-Эмм… что с вами, - перебил я его.

-Ерунда, мальчик мой, просто старость. Мой век уже подходит к концу, но одно дело мне все же надо успеть сделать.

-Учитель? – шепотом спросил я.

-Да, именно он. Я обязан вернуть ему ту руку, просто обязан. Я надеялся найти его здесь, потому и пришел.

-Вы видели его?

-Да, но он был смертельно пьян. Я отправил его домой с и-и-извозчиком, - Грегор запнулся.

Будто камень отлег от моей души.

-А сейчас силы оставили меня, - продолжил он, но уже тише. Идти, наверное, я уже не смогу.

Я незамедлительно подставил старику свое плечо.

-Темные времена настают, Алан, темные… Не убивают королевских послов просто так, по крайней мере на моей памяти такого еще не было, - рука его безвольно опустилась в карман.

-Но откуда…

-Я все знаю, не первый год живу тут. Кстати, - он внезапно просветлел, - Алан, а ты навестил ту девушку в темнице?

-Нет еще, а по…

-Верно говорят, когда на руке треуголь, то в голове ноль! Ты обязан сходить к ней, и даже не спорь!

-Прямо сейчас?

-Конечно, демон тебе в глотку! Я позабочусь о твоем учителе и верну ему руку. Она ему еще пригодится, - он подмигнул мне, - и да, Алан, наклонись-ка поближе.

Я послушно наклонился, и старик, пошарив в одном из многочисленных карманов своего ровесника-балахона вытащил амулет.

-Он приносит удачу. Возьми его и никогда не снимай. Обещаешь мне?

-Да, господин Грегор, конечно.

Я взял медальон, протянутый алхимиком. На вид он был невзрачным, странно легким в руке, но как только я надел его на шею, мне показалось, будто целая наковальня повисла на ней. Впрочем, наваждение вскоре прошло. Грегор, закончив с вручением, потянулся и сказал:

-А теперь иди, у тебя дело не меньшей важности чем мое. Мне уже получше, я дойду один. И еще, - Грегор понизил голос, - время сейчас такое… Не доверяй никому, вот тебе мой совет, - с этими словами он заковылял вперед по улице.

Уже светало, когда я добрел до темниц. Утро, на первый взгляд, ничем не отличавшееся от остальных, было слишком тихим. Трагическая весть со скоростью демона охватила всю крепость. На улицах практически не было инквизиторов, только парные рубиновые патрули, утроившие бдительность. Давно на моей памяти не было подобного.

Вообще убийства в крепости случались нередко. Но, была некоторая разница. Обычно жертвами были или инквизиторы младших чинов, или бродячие торговцы. На последних даже не обращали внимания, ведь море – вот кладбище Аль-Сапфира. А при смерти первых проводилось внутреннее расследование, королевским прокурорам с детективами там делать было абсолютно нечего. Но при смерти «чужих», то есть королевских представителей начиналось вот такое представление с изоляцией крепости, повышенной готовностью и многим, многим другим.

И запечатанными дверями, - вспомнил я, глядя на магическую печать, венчающую двери темницы. Как все невовремя! У дверей дремал какой-то орк, но будить его было себе дороже. А ведь я обещал и себе, и Грегору навестить ее, хотя бы для того, чтобы извиниться. Но одна мысль все-таки посетила мой усталый разум.

За годы жизни при темнице я хорошенько изучил ее устройство, был практически везде и знал внутренние ходы и коридоры. Однако, я еще помнил, что мне часто было запрещено выходить на задний двор. Сначала, я думал, что там хранится что-то секретное, но потом, узнал, что там есть еще один проход – проход из Алой слободы – так мы называли часть крепости, занятую рубинами. В кармане соблазнительно звякнула побрякушка, которую дал мне страж. Что ж, проверим, насколько твердо слово этих немногословных воинов.

Спустя полчаса я уже был рядом с массивными воротами, делящими «красное» и «черное». Здесь не было ни жилых, ни торговых зданий, людей же здесь не встретил вовсе. Патрули, сначала не обращавшие на меня внимание, стали все чаще смерять меня подозрительным, а по мере приближения к воротам, и враждебным взглядом. У самого входа традиционно дежурили два гвардейца с копьями наперевес. Однако, стоило мне сделать шаг в их сторону, два бритвенно-острых лезвия метнулись и замерли в дюйме от моего горла.

-Именем короля, это запретная зона! Немедленно покиньте ее, или мы будем вынуждены применить силу.

-Подождите, подождите, - несколько опешил я, - вы не так все поняли!

-Покиньте. Эту. Территорию. – отчеканил рубин, приближая лезвие к моему кадыку.

Рука лихорадочно заерзала в кармане. Наконец, спустя мгновение, показавшееся мне вечностью, она вынула сувенир, полученный мной в карете. Смотрите! – я поднял вверх руку с перстнем, - прошу вас, пропустите.

Рубин опешил. Второй, разглядев, что именно, я держу в руке, уже небезэмоционально, а с удивлением, мешающимся с яростью спросил:

-Откуда это у тебя, лорион? – последнее слово было презрительно выделено голосом, - где ты его украл?

-Нет, нет, что вы, - пятился я, - мне дал его один из вас, честно! Седьмой, точно! Он пообещал, что меня пропустят.

Стражи глядели на меня с максимальным недоверием и до сих пор сжимали в руках эти жуткие пики. Тогда я решил сменить тактику:

-Или вы хотите сказать, что слово Рубина ничего не стоит? Может быть у вас в грудях и не рубин вовсе, а простой булыжник, а?

Оба гвардейца инстинктивно схватились за сердце, точнее за то место где оно у них там когда-то было.

-Вечного атакту процветания! - добивал я их сомнения.

-Да здравствует атакт! – они вытянулись по стойке и беспрепятственно меня пропустили.

Войдя за ворота и оглянувшись, я обомлел. На контрасте с унылыми пейзажами остальной части крепости, здесь было … нет, не передать словами ту гамму чувств и эмоций, охвативших меня при виде этого великолепия. Аккуратные здания, мраморные колонны, фонтаны, фигурные деревья – положительно, все это захватывало дух. Секунду спустя, я понял в чем еще была причина. Практически вся Слобода была цвета морской волны, смеси голубого, белого, фиолетового и немного зеленого. Все, абсолютно все, даже листва на деревьях, огонь в осветительных чашах, вода в фонтанах и многое другое отдавали этим приятно чарующим оттенком. На этом фоне красные доспехи гвардейцев очень выделялись, но не портили, а лишь дополняли общую картину, доводя ее до абсолютного совершенства. Но и не все гвардейцы были в них. Многие были без шлемов, а кто-то и вовсе был в рабочем наряде – кожаных туниках, не сковывающих движения. Узнать о том, что это были рубины можно было по их походке, четкости действий и идеальному порядку во всем. А слобода тем временем жила своим чередом, будто ничего страшного снаружи и не происходило. С удивлением для себя, проходя мимо одной из кузниц, я узнал того самого орка, выступавшего на злосчастной пирушке, стоившей послу жизни. Тот деловито что- то ковал, в то время как два стража в полном обмундировании раздували мехи огромной кузнечной печи. Рядом с центром слободы стояла небольшая харчевня, за уличным столом сидели стражники и ритмичными движениями ели похлебку. К своему еще большему удивлению я заметил среди однотипных профилей и женские фигуры! Большая часть рубинов не обращала на меня внимания, мол, если находится здесь, значит имеет право. Я прошел пару десятков шагов по направлению к этому столу, как вдруг мое внимание привлек строгий, выделяющийся из общего ряда домик, украшенный траурными лентами. Чуть поодаль я увидел закрытый мраморный гроб, по углам которого стояло по осветительной чаше с синим огнем. Дюжина рубинов стояла на карауле у этого жутковатого предмета, а на всю стену ближайшего дома был нанесен портрет погибшего посла, тоже обрамленный траурной лентой. Я завороженно глядел на это зрелище. Однако, мне как-то было необходимо попасть в темницы, а прохода я пока не видел.

Внезапно один из гвардейцев, сидящих за столом, беспокойно оглянулся и встав, решительно направился ко мне. Сначала я подумал, что это очередная проверка, но когда увидел знакомое голову над красным доспехом, просветлел лицом. Это был седьмой, тот самый, спасенный мной из хранилища.

После недолгих объятий и приветствий, тот повел меня к столу, за которым сидели его соратники. Поначалу они с недоверием глядели на меня, но, услышав от седьмого, кто я такой, и по какому праву здесь нахожусь, подняли за меня кружки с пивом и одобрительно кивнули. Седьмой поделился со мной своей порцией похлебки половиной хлеба, после чего, поев, мы вышли из-за стола. Да, гостеприимство у «живых трупов» было на высоте.

-Так скажи мне, ло… Алан, ты ведь вряд ли просто так пожаловал в слободу в такое время? – вдруг нарушил тишину молодой гвардеец.

- Да нет… А что, ты что-то знаешь про… - я кивнул на почетный караул у гроба.

Седьмой потупил взгляд.

-Я не должен этого говорить… Но у нас есть приказ, при условном сигнале Лори… нет, и-нкви-зи-то-ры, - ему сложно давалось слово, станут врагами империи и должны быть уничтожены.

Я похолодел. Из-за одного посла король хочет развязать полномасштабную войну?

-Но если так будет, я помогу. Двадцать первый умеет почти безболезненно вынуть тебе сердце, и ты станешь одним из нас. Тебя не тронут, правда.

-Да я подумаю, - от такого объема информации мозг соображал плохо, - предложение хорошее, - но пока я должен быть с ними, седьмой.

-Илларио. Меня зовут Илларио.

-Так у вас и имена есть?!

-Конечно. Тебя ведь зовут Алан.

-Но..но..

-Почему мы ими не пользуемся? По уставу у нас только номера, но это не значит, что у нас нет имен.

-Хорошо, конечно, прошу прощения… Но мне надо попасть в темницу, а…

-…Дверь запечатана, именем атакта. И ты хочешь…

-Чтобы ты меня провел через ваш путь, да.

-Это будет прямым нарушением, а я не могу… – он колебался, -Но все-таки, ты один из нас! Лорион бы не совершил подвига, а значит на тебя приказ не распространяется. Или нет… Но я обязан тебе, потому не могу отказать.

Мы шли по узкой улочке, а я все размышлял об этом стражнике, его колебаниях и сомнениях, и твердости рубинового слова.

-Слушай, Илларио, а можно задать пару вопросов,

-Конечно.

-Что за перстень ты мне дал?

-Это наше запасное оружие. Ментальный клинок. Надень его на палец и доверься камню.

-Не совсем понял, но у меня есть еще один вопрос: Что значит это слово – лорион?

Илларио посмотрел на меня виноватым взглядом.

-Мы так называем вас, черных доспехов. Это плохое слово, дословно оно значит… мм… «пес короля»

-То есть, мы элита королевского аппарата –псы?

-Элита аппарата – мы, а вы называете нас ходячими трупами.

Как раз вовремя за поворотом показалась неприметная дверь заднего двора темницы. Печати на ней не было. Распрощавшись с Илларио, я зашел в знакомые коридоры. Третий поворот направо, там вниз на пролет, и потом налево, там прием новых пленников. Проходя по галерее, смутное чувство ностальгии охватило меня, как – никак не один год здесь работал. Но, спустя некоторое время передо мной престал длинный коридор с камерами – в такие сажали новых для первичного допроса, «на испуг», как говорил Реджинальд. И действительно, на людей с клаустрофобией это помещение действовало идеально, да и без нее гнетущая атмосфера тишины делала свое дело. Немногие держались в этом каменном мешке дольше недели.

Посмотрев по журналу, куда определен «груз 200», по кодовому названию нашего задания, и, взяв связку ключей с ржавого стенного крюка, я пошел вперед по галерее. Остановившись у камеры 14, я отпер ее и зашел внутрь. О боги! Это действительно была, но, нет, что эти изверги сделали с ней! Губа рассечена, обильные гематомы на лице, руки скованы за спиной, а во рту торчал кляп. На вид она выглядела спящей, ее прекрасные фиолетовые волосы покоились на изящных плечах, и боги, как же она была красива, даже в столь чудовищном месте! Но как только я аккуратно вынул кожаный куль из ее рта, на меня полился такой поток бранных слов, что даже мастер Клам в годы своих жесточайших запоев мог бы позавидовать сему словарному запасу. Понимая, что звуки могут привлечь нежелательное внимание, я принял единственно верное решение, о котором никогда не жалел.

Наши губы слились в страстном поцелуе.

Глава 11. Размолвка

Будто две измученные тяжестью бытия души слились в единый поток энергии, стремящийся прямо на небеса из этого каменного мешка – подумалось мне на секунду. Но ни одна, даже самая крепкая и глубокая мысль не могла удержаться на месте в этой безумной буре страсти, охвативших два измученных тела. На секунду я познал, что такое абсолютное счастье… а потом почувствовал удар ногой в пах, благо там я носил защитную пластину. Раздался звучный лязг металла.

-Ублюдок! Предатель! – она вырвалась из поцелуя, - Ненавижу!

Я слегка опешил от столь бурного поворота событий. Конечно, всем известно, что от любви до ненависти один шаг, но все равно это было мягко говоря неожиданно.

- Постой, постой, - я отскочил из зоны удара, отчаянно пытаясь продумать план своих дальнейших действий. В любую секунду здесь могла пройти стража, а пока что моя цель всего рискованного похода пыталась как минимум нанести мне тяжкие увечья.

-Добить пришел? Или просто поиздеваться, мразь? – она оскалила белоснежные зубы, - ну давай, давай, я не боюсь ни тебя, ни ваших палачей! – последняя фраза прозвучала уже менее уверенно. Да и действительно, мой учитель просто голыми руками мог выбить из нее абсолютно любое признание. Надо было вытащить ее отсюда, и как можно скорее.

-На, выпей, - я отстегнул от пояса флягу и поднес ей к губам, - что они с тобой сделали?

-Тебе ли не знать, пес королевский, - огрызнулась она, но уже не столь враждебно.

И она туда же, - вспомнил я разговор с рубином, - черт подери.

-Прости меня, ради всего святого, прости, - я припал на колени перед ней, - я не хотел такой судьбы для тебя, поверь, и постараюсь все исправить.

-Ты хочешь сказать, что ты не из них, не алчный разбойник, прикрывающийся короной, а рыцарь на белом коне, да?

-Послушай меня, прошу! Я рисковал всем, ради того, чтобы прийти сюда и облегчить твою участь. Темница опечатана, и если нас поймают, то обоих казнят, понимаешь? – видя, что она успокоилась, ключом я открыл ее ручные кандалы.

-А ты что, боишься попасть в лапы к своим же? - язвительно осведомилась она, - наверное при виде ножика в обморок падаешь и штаны мочишь.

Я показал ей кляп. Она прикусила язык.

-Нам надо уходить в ту галерею… наверное, - я припоминал планы темницы.

-То есть ты еще точно не знаешь, куда идти? Гениально.

-Слушай, может быть ты хочешь остаться здесь и подождать допроса и казни?

-Один я уже выдержала, выдержу и еще.

Один допрос? Ничего не понимаю, по плану он должен был быть сегодня вечером, сюда никто не должен был заходить, жертву надо было «подготовить» в каменном мешке.

-Тебя пытали? – ужаснулся я.

-Нет, только побили, - она потупила взгляд, - но спрашивали много.

Положительно, мне это не нравилось. Кто мог проникнуть в опечатанную темницу минуя все посты? Может быть не только я пользуюсь расположением рубинов?

-Ты помнишь, как это было? – cпросил я, взяв ее на руки и подойдя к двери камеры.

-Вошел какой-то низенький тип, представился Ромуа… нет, Реджинальдом. Интересовался именем, ифритом, которого мы охраняли, а вы выпустили и кристаллом из хранилища.

Рост сэра Реджинальда – около двух метров, да и вчера весь день он был без сознания, -мелькнула в голове мысль.

-Ты видела его лицо?

-Нет, он был в капюшоне.

Точно, по протоколу так и должно быть.

-Ты что-нибудь говорила ему?

-А ты думаешь, почему он мне чуть челюсть не сломал? Ушел в бешенстве и ни с чем.

-Прости, меня, прости, - я склонил голову, - это все из-за меня. Не надо больше слов, я вижу, как тебе больно, честное слово. Я буду звать тебя Валор, если ты не против.

-Ты знаешь рунический? Не ожидала, правда. Конечно, ты можешь называть меня звездой, если тебе так угодно, - она прижалась к моему плечу. На самом деле меня зовут Эрин.

-В честь богини любви и обмана?

-Да…

Внезапно я услышал звучные шаги по лестнице, сопровождаемые голосами. Один, немолодой и прокуренный, был усталым и раздраженным, а другой – взбешенным. Одновременно к своей радости и ужасу во втором голосе я узнал учителя.

-Редж, ты же еле живой, - увещевал его собеседник, - ну зачем тебе сдалась эта стекляшка? Ты все уже доказал, звание свое получил. Живи, гуляй, радуйся, руку себе поправь, а то ходишь как нелюдь с этой железякой, жуть берет. Я вижу твое рвение, но, сам видишь, сейчас вообще не до этого, у нас серьезнейшая ситуация, мы на грани войны с королем, чтоб этого посла трижды вокруг оси, да приплюснуло, как только он покинул свой ***** дворец! – голос смачно выругался.

-Ну нет, Гранд-инквизитор, при всем моем уважении к вашей власти, если нам удастся разгадать тайну Сезама, нам вовсе не понадобится воевать! Вы не понимаете, насколько могущественен этот на первый взгляд, ничтожный кусок хрусталя, какую энергию он может хранить, и что мы сможем сделать, попади она к нам в руки.

Здесь сам гранд! И Реджинальд! И пришли они сюда ровно с этой же целью – за Эрин. Только вот я хотел вытащить ее из застенков, а они, вероятнее всего, испытать на ней какое-нибудь пыточное орудие. Времени думать не было, они вот-вот повернут в галерею.

-Реджинальд, ты вчера перепил? Или мозг на органе проиграл? Мы СЛУЖИМ королю, а не воюем с ним. Прошу, не заставляй меня жалеть о твоем лорд-канцлерстве. Зачем, ну зачем нам эта энергия? Все демоны уже передохли от старости, мы выполняем сугубо охранные функции. Разве для борьбы с инакомыслящими тебе не достаточно твоего хро...бро… как бишь его?

-Громовержец.

-Ну вот, сруби им голову одному крестьянину, и десять бросят оружие и на коленях будут просить обложить их деревню тройным налогом! А то что предлагаешь ты… нет, это немыслимо.

-Уверяю вас, сейчас я допрошу эту ведьму, и вы поймете, что я отвлек вас не зря, - Реджинальд терял терпение, - а потом так и быть, казню ее без мучений.

Я похолодел. Шаги раздавались все ближе и ближе. Проинструктировав девушку, вновь аккуратно закованную в кандалы, я накинул капюшон и с максимальной серьезностью стал «вести допрос»:

-Вот ее камера, - голос Реджа прозвучал из галереи, - стоп, что? Кто здесь? – с бешеными глазами он ворвался в камеру. КТО.ПОСМЕЛ.ПРОВОДИТЬ.ДОПРОС.БЕЗ.МЕНЯ?!

Будто не замечая его, я вкрадчиво продолжал:

-Ну Авдотья, признайся в краже этой несчастной козы, и ты всего лишь проведешь ближайшие полвека здесь, а не пойдешь на дыбу или в змеиный колодец.

-Я не брала никакой козы! – Эрин превосходно отыгрывала роль крестьянки. Это все Гертруда, старая ведьма, она завидовала моей красоте и оболгала меня! Это все она, господин инквизитор, клянусь королем!

-Молчать, отродье! – рявкнул я.

-Я смотрю, допрос-то уже идет, - усмехнулся появившийся из проема низенький плюгавый гранд, - Редж, ты точно себя хорошо чувствуешь? Ты говорил, что ее еще никто не трогал. Может быть, тебе нужно похмелиться?

-Это какое-то недоразумение… - экс-учитель, сверкающий новеньким ручным протезом, был явно растерян. Ты! – он бросился на меня, - Имя! Звание! Сегодня же вылетишь из крепости!

-Алан Гутенхерц, лорд-протектор королевской инквизиции, - я вытянулся по стойке. Направлен Советом на допрос некоей Авдотьи Куроц, обвиняемой в краже козы у соседа-пастуха и неуважении к королевской власти, - отрапортовал я строго по протоколу.

-Алан? Какого лешего ты здесь забыл? Какая к черту Авдотья? Какая к черту коза? Где эта ведьма?

-Сэр Реджинальд, - спокойно отвечал я, - я не понимаю, о чем вы. Я здесь по…

-МОЛЧАТЬ! – заорал он. Затем, повернувшись к гранду, сквозь зубы процедил, - это мой ученик, из неспособных. Похоже, он не знает, что бывает за ложь представителю высшего звания. Гранд-инквизитор, прошу прощения за этого недоучку и его выходку.

Внутренне я похолодел. В такие моменты он действительно был опасен, и скорее всего было бы мне не сносить головы, да и испуганно прижавшейся ко мне Эрин тоже. Ситуация была почти безвыходной, но помощь вдруг пришла оттуда, откуда я ее совсем не ждал. Толстяк, все это время стоявший в дверном проеме камеры и рассматривающий единственным глазом происходящее, вдруг повернул голову ко мне и, несвойственным для него веселым движением подмигнул мне своим жутковатым бельмом. Реджинальд, стоящий же к нему спиной, не мог этого видеть.

-Редж, мы в камере номер 14. Действительно, сегодня с утра я направил сэра Гутенхерца на допрос некоей Авдотьи Куроц как единственного свободного протектора, у меня даже где-то распоряжение завалялось, - раздался голос гранда, лениво заходящего в камеру. Не кричи на сэра Гутенхерца, он здесь занят своими прямыми обязанностями. Ты точно сюда меня вел?

-Гранд – инквизитор?

-Я тебе вопрос задал, отвечай.

-Но я совершенно ясно помню, как ее поместили сюда, мне Людвиг говорил…

-Если ты протащил меня битый час через всю цитадель, чтобы показать мне какую-то крестьянку, то у меня для тебя ОЧЕНЬ плохие новости, Реджинальд!

-Быть того не может. Невозможно, я…

-Сэр Реджинальд, вы разве не помните? – я старался говорить без запинки, ведь малейшая ошибка могла привести к раскрытию, потому что я не знал точно, насколько хорошо он помнил вчерашний день. Вчера, еще в карете, вы отдали указание перевести ее в королевскую тюрьму в столице, разве не помните?

-Я? Указание? В столицу? А хотя… действительно, ведь книгу я нашел после... Черт подери! – он двинул протезом в стену, от которой посыпались мелкие камушки.

-На первый раз я прощу, - гранд смотрел на него немигающим взглядом, - но Сезам пока остается в моем хранилище.

-Но…

-В МОЕМ хранилище, Редж. Если бы ты хотя бы не путался в своих указаниях и смог провести внятный допрос, я бы послушал, но теперь я накладываю вето. Идите, лорд-канцлер, с вами я поговорю вечером. И будьте добры не портить казенную собственность, - он кивнул на след удара железного кулака.

-Вы совершаете ошибку, Гранд – Инквизитор. Ее цена может стать слишком высокой, как для всех нас, так и для вас лично. – взгляд Реджинальда был с ненавистью устремлен уже на гранда. Удивительно, но я, всегда поддерживающий своего учителя, сейчас хотел защитить человека, которого считал старым идиотом и почти что своим врагом!

-Ты угрожаешь, мне, Реджинальд? – спросил гранд.

-Прошу вас, - Редж понизил тон, - подумайте хорошо, вечером я зайду за вашим решением. Не торопитесь, взвесьте все «за» и «против».

-Я не позволю всяким выскочкам диктовать себе условия, - последовал спокойный ответ, - идите и проспитесь, лорд-канцлер.

Вместо ответа Редж развернулся на каблуках и быстро вышел из камеры, лишь плащ развевался вслед за ним.

-Ну и нам, наверное, пора… - неуверенно вставил я.

-А вас, голубки, еще никто не отпускал, - вдруг обернулся к нам гранд. Веселости в нем как ни бывало. Ученик, значит, да? Авдотье козу возвращаешь? – толстяк неожиданно резко схватил меня за горло. Будешь своему ***** заливать, - прошипел он.

-Мой учитель не ****, - просипел я в стальной хватке бывалого инквизитора, - он прекрасный человек и ревностный инквизитор. Я-я не понимаю, - кислород стремительно уходил из моих легких, - по-почему вы мне помогли? Вы же…

-Кто? Кто я? Cтарый идиот? Кровавый бабуин? – произнес он свою кличку, - Говори, я не слышу! – гранд еще сильнее сжал пальцы.

-Вам ведь нужна помощь? – вдруг подала голос скованная Эрин, - вам плохо?

От неожиданности гранд разжал пальцы, и я повалился на каменный пол, жадно глотая ртом воздух.

-Лучшая твоя помощь, Авдотья, или как бищь тебя там, - он набрал в грудь воздуху, - ЧТОБЫ ТЫ СДОХЛА В СВОЕЙ ЧЕРТОВОЙ ДЫРЕ ПОДАЛЬШЕ ОТ НАС! ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ, НЕТ?

-Не смейте на нее орать, - тихо произнес я, вставая с пола, - я смотрю, у вас сейчас проблемы не меньше наших, а значит, нам лучше помочь друг другу, а не заниматься смертоубийством? Зачем вы подтвердили мою ложь, отвечайте?

От собственной наглости у меня перехватило дыхание. Даже король не каждый раз мог так обращаться к нему. Однако неожиданно тихий тон подействовал – гранд замер, будто нашкодивший мальчишка перед розгой. Затем, уже гораздо тише, начал:

-Гутенхерц, или как там тебя… хоть ты и учился у этого психа, похоже помочь мне кроме тебя некому.

-Реджинальд не псих, - отрезал я.

-А как еще назвать человека, который хочет угробить миллионы человек просто так, от скуки?

Я опешил.

-Скажи сперва мне ты, зачем тебе ведьма? Тоже хочешь вызнать у нее секрет кристалла?

-Что??

-Не прикидывайся дурачком, со мной это не пройдет!

-Зачем вам так нужен наш Сезам? – спросила Эрин.

-Мне – чтобы спрятать его подальше от Реджа, а ему – для будущей войны с королем. Но, Гутенхерц, ты так мне и не ответил – что в этой истории делаешь ты?

Я подробно рассказал о моей встрече с Эрин, о чувстве, вспыхнувшем ярким пламенем в моей груди и вине перед ней. Та во время рассказа сначала недоверчиво хмыкала, а потом слушала внимательно, глядя своими прекрасными глазами прямо мне в душу.

-Романтично, - влез гранд, - но неправдоподобно. Откуда я знаю, вдруг ты все-таки на стороне «мудрого учителя», а не старого бабуина? Вдруг и ты хочешь войны?

-Да объясните вы уже! - взорвался я, - какая к черту война? Причем здесь Эрин? Причем здесь мой наставник? Да в конце концов, причем тут я? Я чувствую, сейчас происходит что-то очень нехорошее, настолько нехорошее, что я вынужден объединиться с вами, - это слово я выделил особо, - и лгать своему учителю в лицо!

-Лгать… Хорошо… Алан, ведь так? Так и быть, я расскажу тебе, но не сейчас и не здесь – у любых стен могут быть уши. Бери свою подругу, и быстро за мной, я проеду вас в свои покои, там и поговорим. Вопросов не задавать. Ясно?

-Хорошо, - после некоторого колебания сказал я, - ведите, - с этими словами я наклонился над кандалами Эрин.

Глава 12. Хитросплетение

-Слушай, а в камере ты говорил мне правду? Ну про чувство и тому подобное? – Эрин, уютно лежащая у меня на руках вдруг подняла голову и тихо спросила меня.

-Конечно, зачем мне еще было так рисковать? Ради чего?

Мы шли каким-то подземным коридором, ведущим из южного крыла темницы. На стенах изредка встречались тусклые факела, иногда встречались развилки и хитрые ходы.

-Известно ради чего, - раздался неприятный голос впереди, - наверняка он тебя сейчас в пыточную несет, секреты твои выведывать, - услышав это, Эрин так и сжалась в комок и испуганно взглянула на меня

-Господин гранд-инквизитор! Ну зачем, я ведь только ее успокоил, - недовольно ответил я.

-Тебе что-то не нравится, а, Брюс? Мне следовало сдать тебя твоему психу со всеми потрохами?

-Алан, - машинально поправил я. Прошу вас, она и так напугана, не добавляйте ей еще.

-А уж я-то как напуган! Дрожь пробирает, как представлю уборщиков, стирающих твои мозги со стен моего хода, если ты будешь и дальше меня нервировать.

-Эрин, все хорошо. Наш комендант, он просто… такой, но он прекрасный человек, он поможет нам. Пожалуйста, не бойся, я не дам тебя в обиду.

-Если вы сейчас не заткнетесь, единственное с чем я вам помогу, это пожизненная экскурсия в моем лабиринте, я предупредил.

Обмениваясь всю дорогу примерно такими репликами, мы добрых полчаса брели по узкому коридору за грандом. Хоть поначалу он и пытался сказать грубость на каждое слово, к середине пути он все-таки помягчел и стал говорить вежливее. Тоннелем давно не пользовались, всюду висела паутина, туда-сюда шныряли толстенные крысы, от света факела разлетались летучие мыши. Изредка можно было увидеть небольшое вентиляционное отверстие в стене, ведущее куда-то наружу. К чести зодчих, сотворивших этот проход, здесь можно было дышать почти в полную грудь, нехватки кислорода не чувствовалось. Наконец, наша небольшая и порядком уставшая процессия увидела в конце пути небольшое помещение с крутой винтовой лестницей посередине.

-Шевелись, барышни, еще столько же и будем на месте, - вновь раздался неприятный голос.

Не буду описывать весь этот путь, интересного в нем не было ничего. Не знаю, откуда у этого старика было столько сил, но гранд карабкался по ступенькам с ловкостью кота, учуявшего сметану. Следом пыхтел я, неся на руках девушку. Она все хотела встать и идти сама, но, видя ее состояние, я категорически этого не позволил, после чего поймал очередной едкий комментарий.

Казалось, прошла целая вечность, когда в конце прохода показалась очередная дверь. Достав из-за пазухи замысловатый ключ, гранд открыл ее и зашел внутрь, даже не придержав пружинный механизм ее закрытия. Заскочив внутрь, я был готов к очередному пути… как вдруг путь преградило что-то мягкое. Света здесь не было, потому понять, что это, в первую секунду не удалось. Балахон?

-Хутенгерц, хватит мой шкаф изучать, проходи уж, если зашел, - раздался знакомый голос. Отодвинув предмет одежды я сделал несколько шагов вперед и действительно вышел в какую-то комнату из массивного платяного шкафа, украшенного драконьими головами и янтарем.

-Дверь закрой, моль напустишь, - все в том же тоне добавил он.

-Хорошо… - я задумчиво осматривал помещение, в которое попал из этого необычного прохода. Эрин слезла с моих рук и не без труда дошла до обитого красным бархатом кресла.

А в комнате действительно было на что посмотреть. На мое удивление и вопреки практически всему, что я видел в нашей цитадели, она выглядела …уютно. Не было ни пафосных доспехов с огромными мечами, ни черепов древних чудовищ, убитых или купленных у старьевщика владельцем, ни жутких стендов с оружием или алхимическим котлом, словом всего того, чем уважающие себя инквизиторы так любят украшать свои жилища. Вместо этого на подоконнике у большого окна, озаряющего комнату светом стояли горшки с какими-то растениями, на полу лежал мягкий ковер, пара кресел стояли напротив тихо потрескивающего камина. На одной из стен висел большой портрет, изображающий гранда с маленькой девочкой, сидящей на его плече и беззаботно улыбающейся. Да и сам он выглядел непривычно, по крайней мере я редко видел на его суровых чертах лица хотя бы тень улыбки, а здесь вся картина лучилась радостью и беззаботным детским счастьем. Проход в соседнее помещение закрывался небольшой циновочкой. Отодвинув ее я увидел небольшую комнату, уже без окон, но с печкой, столом и маленькой кроватью в углу и грандом в старом балахоне, заваривающим какой-то чай.

-Все обшарил? Конечно, вам, кучинским только повод дай. Я на выходе обыщу, даже не думай.

-Вы помните откуда я родом? – я зашел в комнату.

-Конечно, деревня Кучи, двое суток езды отсюда. Редкая помойка. Я помню все, что связано с моей работой здесь!

-Но…

-Считаешь меня жертвой деменции? Щенок, да всему вашему отребью я сто очков дам!

-Алан? – раздался робкий голос из-за циновки.

-Да, Эрин, что случилось? – бросив злой взгляд на коменданта, я направился к девушке.

- А вы всегда так с начальством говорите? – она усмехнулась уже обычным голосом, - странно тогда как вы еще способны внушать такой страх.

-Мадам, - первый раз я слышал из уст гранда столь изысканное слово, - вы не представляете, как трудно управлять этой горсткой пьяниц.

Эрин заливисто рассмеялась. Да и я позволил себе улыбнуться.

Прошло с полчаса, как мы оказались в покоях первого человека крепости. Я промыл все раны, полученные Эрин в темнице, а гранд… нет, немыслимо! Налил ей чай и удержался от комментария в своей обыкновенной манере. Будто черное и белое поменялось местами, - подумалось мне.

-Гранд-инквизитор?

-Че надо, Реджа кусок?

Нет, все было на местах, - с успокоением подумал я.

-Мы с Эрин очень благодарны вам за помощь, но вряд ли вы провели нас по своим катакомбам сюда, чтобы лишь показать свое гостеприимство?

-А почему бы и нет, Алан? Думаешь, легко сутками напролет играть на публику пожилого неблагодарного имбецила, не отличающего королевский указ от туалетной бумаги?

-Так вы…

-Да, именно так! К твоему сведению, я учился в королевской академии пятнадцать лет, прежде чем попасть сюда. Знал бы ты, как я иногда ностальгирую по посиделками в библиотеке и обсуждению произведений классиков или полемикой с агностиками! Золотое время было, золотое. Второй глаз бы отдал, лишь бы туда вернуться.

-Но тогда зачем? Зачем это шоу? – мне даже не пришлось подбирать слова.

-Так я тебе и сказал! Сейчас ведь к своему «мастеру» побежишь, в ноги кинешься, подлюка, и все ему выложишь на блюдце.

-Гранд – инквизитор, прошу вас, мы же договорились…

-И прекрати называть меня грандом! Я ненавижу этот титул! Я ненавижу эту крепость! Ненавижу всю эту треклятую систему, демон бы ее побрал! – с этими словами он рывком вскочил с кресла и повалил его на пол одним могучим ударом.

-Пожалуйста, - снова тихо сказала Эрин, положив руку ему на плечо, - Алан ведь хочет вам помочь.

-Помочь? Ага, сейчас! Хотя… другого варианта у меня все равно нет. Хорошо, - он устало поднял кресло и уселся в него, - я расскажу тебе кое-что, а дальше решим? как нам быть.

-Как быть? Вы же, - я решил не употреблять столь ненавистное слово «гранд» - главный здесь, для вас тут не должно быть проблем.

-И одно условие: никто из вас меня не перебьет, а то я позову стражу, и те перебьют вас. Усекли?

Мы согласно кивнули. Гранд сел поудобнее и начал рассказ:

-Ни для кого не секрет, что против меня зреет заговор, причем уже не первый год. Так же и не секрет, кто за ним стоит. Да, именно твой ненаглядный наставник. Просто удивительно, что он не посвятил тебя в детали, самому с трудом верится. Ну да ладно, это еще полбеды. Против меня не первый раз интригу плетут, справился бы, - он выдержал драматическую паузу, - но сейчас его поддерживают практически все. Впервые за все время эти тупицы в совете смогли принять единое решение, выступая за него. Я мог бы конечно «приказать» арестовать их, но это бы послужило им лишь сигналом к действию. Так или иначе, жить в этих апартаментах мне осталось недолго. Да и просто жить тоже.

Ты ведь знаешь Реджинальда, - продолжал он, - его амбиции и характер. Сжечь и казнить все что движется, а то что не движется – подвинуть, а потом сжечь и казнить, - вот его кредо. Когда он придет к власти, войны с королевскими силами не миновать. Уверен, что и посол этот, будь он неладен – его рук дело. Иронично это – знать все подробности заговора и не иметь возможности хоть что-то предпринять. Вчера под давлением совета я был вынужден дать ему чрезвычайные полномочия и звание. Не сегодня – завтра за мной придут рубины с приказом о моем аресте, увенчанным его загогулиной, - гранд поморщился,- и начнется веселье.

Я так и сидел с открытым ртом. Учитель? Заговор? Война?

-Наверное, тебе интересно, зачем я корчу из себя тщеславного индюка безо всякого понятия о чести и морали, - он собрался с духом, - ладно, хоть я и нарушу клятву, осталось мне немного, а значит и бояться нечего. Я делаю это ради… ради… Ради того, черт подери, чтоб стереть со свету эту чертову инквизицию, по крайней мере в том виде, в котором она существовала!

Я негромко икнул.

-Не понимаешь? Тогда заглянем в историю. Сева… гм, Себастьян XVII пришел к власти 71 год назад, свергнув Герберта Торговца с трона. Тогда королевство было на грани войны сторонников старого и нового монархов. Нужна была сила, которая удержит толпы крестьян от мятежа, удержит силой и страхом, - тогда наверху и решили создать специальный орган – орган запугивания, этакую стоголавую гидру, знающую абсолютно все и готовую употребить в пищу любого на своем пути, готовую держать народ в повиновении и священном ужасе. Конечно, никакой борьбы с демонами и прочими вымершими от старости тварями не было – это все сказки для интеллигенции и гуманистов. Вся инквизиция – попросту гигантская камера пыток, созданная для тотального контроля населения. Время шло, волнения улеглись, да и король оправился от панических атак и паранойи, преследовавшей его несколько лет. Оправился и ужаснулся своему детищу, которое, выросши до громадных размеров, стало представлять угрозу для всех людей, в том числе и для него самого. Ведь многие годы в инквизицию вкладывалась добрая треть казны. Нужно было решение… причем срочное. Инквизиторы бурлили, они хотели все больше, больше, больше... Распустить их тогда – началась бы резня почище… гм, неважно. Я тогда только академию закончил, в ней же и подрабатывал, - вдруг гранд грустно улыбнулся, - тогда Сева и вспомнил о своем друге-архивариусе и решил со мной посоветоваться. Так или иначе, он попросил меня попытаться…

- … по-тихому морально разложить инквизицию, - не смог удержаться я.

-Видимо это в тебе Редж и нашел – сообразительность. А я когда-то в нем. Я ведь из него преемника раньше готовил. Но он увлекся «настоящими» идеями инквизиции, потому я его и отправил в темницу работать, думал сломается, а он злобу затаил. Но ты выразился точно – морально разложить. Как мог, я опускал наш престиж, даже однажды…

-Я знаю историю про храм, - прервал я.

-Да что ты знаешь! Ты знаешь, как больно было приказывать уничтожить и сжечь хоть и полуразвалившееся, но историческое здание?

-Но жрицы…

-Да, тогда я решил пустить еще пару черных слухов о своих похождениях.

-Так вот почему вас так все ненавидят…

-Да, я был близок. Инквизиция почти пала. Год-два и нас бы точно расформировали. Но такие, как твой Реджинальд, хотят возрождения традиций… и их немало. Провалил я свое задание, - гранд опустил взгляд. Смотреть на него было жалко.

-Но почему ему так нужен был этот кристалл?

-Сезам, - уточнила Эрин.

-Я читал про него, да и ты, - он кивнул на девушку, - тоже должна знать о нем немало. Расскажи своему кавалеру, что это за безделушка.

-Алан, Сезам, он… открывает путь в Четвертое измерение… Это особый мир, там не действуют законы нашего. Человек, имеющий власть над Четвертым измерением, здесь становится практически богом, ему будет подвластно абсолютно все от направления ветра до самой ткани бытия! Поэтому мы его так и охраняли.

-И сейчас штука, дающая безграничную силу в руках у маньяка, раньше бывшего моим наставником и хотящего войны с королем?

-Не все так печально, - гранд поднял голову, - во-первых Сезам у меня в хранилище. А во-вторых, как его активировать не знает практически никто. Так что конца света опасаться рано. Я конечно не вправе вас об этом просить… но заберите его отсюда, уничтожьте вдали, девушка должна знать как, и … бегите отсюда. Как можно дальше. Твой мастер рано или поздно узнает об этом разговоре, и тогда вам конец, причем весьма долгий и мучительный, особенно беря во внимание тот факт, что тебя в детали заговора он не посвятил. Вряд ли он и раньше планировал оставить тебя в живых, но теперь не сделает этого точно. Подойдите к тому шкафу и нажмите на второй вензель узора, главное не перепутайте с третьим, там ловушка.

За разговорами день прошел быстро, я даже и не заметил, как начало темнеть. Я, до сих пор пребывая в шоке от всего услышанного, послушно открыл шкаф. Моему взгляду предстала похожая на виденную мной раньше площадка, над которой парил кристалл.

-Погоди, - вдруг сказала Эрин. Так ты его не донесешь. Редуцио! – после этих слов Сезам уменьшился в размерах до моего кулака.

-Спасибо... – неловко сказал я.

-Тебе спасибо. Ты ведь спас меня. Мой рыцарь и герой.

Я так и стоял, обескураженный комплиментом, что не заметил, как в парадную дубовую дверь проскользнул слуга и что-то прошептал на ухо гранду.

-Он уже идет ко мне. Идите уже, не мозольте глаза перед смертью, - обратился он к нам.

-Послушайте, я конечно вам верю, но может быть вы неправы насчет него? Я много лет знаю этого человека, он не способен на подлость.

Вместо ответа гранд кивнул слуге, а тот вытолкал нас за двери шкафа. Заходя туда, я слышал, как открывается дубовая дверь. Я уже почти вышел, когда пальцем ощутил какую-то пустоту. Действительно, в щель двери шкафа я увидел, что рядом с креслом блестит мой упавший рубиновый перстень. Невзирая на протесты Эрин, я выскользнул наружу и затаился за креслом. Из этой позиции я мог наблюдать за двумя знакомыми мне фигурами и даже отчетливо их слышать. Будто желая доказать себе невиновность своего учителя, я выглянул из-за мягкого укрытия.

-Итак, Гранд-инквизитор, вы отказываетесь выдать мне кристалл?

-Редж, он еще не изучен и опасен. Давай завтра об этом поговорим.

-Вы уверены?

-Да. Это мой приказ.

-Ладно. Прошу прощения за свою утреннюю вспыльчивость и столь поздний визит.

-Все хорошо, не волнуйся. Иди, действительно, меня уже клонит в сон.

-Доброй ночи, гранд-инквизитор.

Сказано это было без злобы, спокойным повседневным тоном. Я уже было уверился в неправоте обвинений гранда, но тут он с явным удивлением и непонимающим взглядом схватил себя рукой за горло и стал хрипеть.

Глава 13. Черное и белое

-Ты прекрасно знаешь, что мне от тебя нужно, - из-за своего импровизированного укрытия мне было видно лицо Реджинальда, так внезапно искаженное злобой, - я предлагаю тебе помочь мне в последний раз.

- Кишка тонка, мерзавец, - конвульсивно просипел гранд в ответ.

Этот трюк назывался самоудушением, мой учитель владел им в совершенстве. Обычно с его помощью он указывал людям на их неправоту, один раз даже мне далось испытать собственную стальную хватку, но я никогда не видел, чтобы его применяли с такой страшной силой. По моему телу пробежала ледяная дрожь. Неужели это правда? Неужели все, сказанное этим человеком, сейчас по чужой воле умерщвляющим сам себя, являлось истиной? Последние сомнения таяли на глазах, действительно, наставник казался одержимым, я никогда я не видел его таким. Но тогда…

-Отпусти моего господина, изменник! – раздался тоненький голосок сбоку. Дворецкий, тот самый, что докладывал гранду о приходе моего учителя, трясясь всем телом, направлял на Реджинальда маленький арбалет. Учитель, даже не удостоив его взглядом, сделал резкое движение свободной рукой, и слуга повалился замертво с небольшим метательным кинжалом прямо между глаз, с шумом уронив свое смехотворное оружие.

- Редж! Что ты творишь, демон тебя дери! – из входного проема выскочил один из спутников Реджинальда, протектор Стик. Его я знал косвенно, с рассказов соратников. Обыкновенный прихлебатель и подлец, каких трется сотни подле ног сильных мира сего.

-Для тебя я сэр, отребье! – ударом свободного от приема протезом мой наставник оплеухой повалил его на пол. Тот выронил свой арбалет и заныл, сидя на мягком ковре комендантских покоев:

-Сэр Реджинальд, мы все пойдем на виселицу из-за вашей несдержанности! Он наверняка уже все знает, если сейчас попро…

-Молчать! Кто нас на виселицу отправит? Этот индюк? У него сейчас проблемы поважнее этого, - с этими словами он с издевкой сильнее сжал правую руку, заставив глаза гранда вылезти из орбит. Он уже не пытался сохранить стойку, а лежал на полу в агонии, отчаянно вцепившись руками в шею и яростно сипя.

-Таг бонимаю, наш блан уже в исболнении, - в дверь протиснулся второй спутник, неповоротливый Вольф, - Надо бредубреждать. Он был втрое шире и вдвое выше меня, а его зычный, но картавый, заплывший жиром голос был знаком многим. Да и в самом деле, трудно было не знать главного казначея цитадели. Это двухсоткилограммовое тело в свое время не раз вытаскивало нашу экономику из «цебких лаб горолевзгой винанзовой болитиги», - он не выговаривал глухих согласных. Но я всегда считал его преданным верхушке человеком, хотя весьма и весьма расчетливым. Безрассудством он точно не отличался, значит бы не пошел на столь гиблое дело, как переворот, без достаточных на то оснований и уверенности в своем успехе. А значит…

-Да, Вольф, действуем согласно директиве три, - последовал резкий ответ.

-Вольффф, гнида! – с пола прохрипел еще полуживой гранд.

-Гранд – ингвизитор, з призгорбием зообщаю вам, что вы одсдранены от обязанноздей гоменданта за неизболнение звоих обязанноздей, - толстяк иронично наклонил маленькую голову на заплывшей жиром шее.

-Ты все равно умрешь, - уже вкрадчиво обратился к гранду Реджинальд, чуть ослабив хватку. Если скажешь мне, где лежит эта стекляшка, тебя будут судить и с почетом обезглавят на площади. Возможно даже я пощажу кого-то из твоих людей. Но если ты продолжишь сопротивляться тобой займутся люди гораздо менее милосердные чем я, а твой труп с позором скормят псам. Решайся, времени у меня немного.

-Надо было оставить тебя в той куче дерьма, в которой я тебя нашел, тебе… там самое… место. Ты прои…грал… уже… войны… не… кха… будет… а ты… ты… жа, агх… жалкаямарионетка… в этой игре…

-Я покажу тебе марионетку, - при этих словах рука гранда с хрустом с дьявольской силой впилась в горло. Тело еще секунду трепыхалось, а потом замерло с жутко выпученными глазами.

-Черт возьми, вы его прикончили! – вновь возник Стик, - что теперь с нами будет? Богиня милосердная, когда совет узнает об этом…

-Сам вижу! – Реджинальд с досадой пнул лежащее тело, - если совет узнает, что мы не нашли Сезам, по головке точно не погладят. Вольф, где у этого индюка были тайники или хранилище? Уверен, ты что-нибудь об этом знаешь.

-Реджи, тебе зледовало везди доброз мягче, а не давать волю эмоциям. Брозти, но я не знаю дайников, а дворецгого ты бригончил. Однако обздановга здезь згудная, хранилище может быть, - он оглядел комнату как ни в чем ни бывало, - за гамином, в болу, бодолге, одном из этих ж… жго…жгавов, - это слово далось ему не с первой попытки.

Мне давно следовало убраться из этой треклятой комнаты и вместе с Эрин и кристаллом в моем кармане увеличивать дистанцию с Аль-Сапфиром, но будто некая высшая сила заставляла меня смотреть на гнусное злодеяние, происходящее в десяти метрах от меня. Камин уже догорал, ведь некому было подбросить туда дров. По полу тек чай из разбитой при нападении кружки. За красивым окном завывал ветер, собирались темные тучи. Внезапно я понял, что все пространство от кресла до шкафа просматривается злоумышленниками, а значит покинуть укрытие возможности пока не предоставляется. Особо сильный порыв ветра ворвался в комнату, будто завывая и плача, и залетел в камин, откуда незамедлительно вылетела тучка пепла в моем направлении. Что за странное чу…

-Ап-ммм! – я зажал предательский нос рукой. Все трое немедленно обернулись. Точнее Вольф попытался, но не смог сделать этого чисто физически из-за атрофированных шейных мышц.

-Что это? – Стик моментально вскинул свой арбалет.

-Так сходи и узнай! – Реджинальд отвесил ему подзатыльник, - не хватало мне еще лишних свидетелей!

-Учди, Реджи, езли наз боймаюд, я здам тебя зо вземи подрохами. – предупредил Вольф.

-Так не стойте на месте, олухи! Обыщите эту чертову комнату!

Быстро водя арбалетом из стороны в сторону Стик пошел налево, к шкафу с тайным ходом, Вольф направо, к камину, а Редж скрылся за циновкой, разделявшей комнаты. Пока что меня никто не видел, но это в любой момент может измениться, потому дислокацию надо менять. Хотя шарообразный казначей, издали напоминающий небольшую гору, так и стоял у потрескивавшего дровами камина, спиной ко мне, а значит надо было бежать через крюк, обойдя Стика. Кстати, он ведь только что был у окна, куда он…

Резкий удар арбалетного приклада заставил меня с грохотом упасть на пол. Вот куда он пошел, - мелькнула мысль в голове, а мир вокруг стремительно терял свои очертания.

-Я нашел его! Я! – в своей радости протектор был похож на поросенка, нашедшего на улице гнилое яблоко. Даже не думай, - при моей слабой попытке подняться с деревянного пола кончик арбалетного болта уперся мне прямо в висок.

-Кого ты там нашел? Еще один дармоед-слуга?

-Кажется из наших… был! – Стик снова рассмеялся.

-Покажи-ка мне его… Богиня милосердная! – Реджинальд узнал мое лицо, несмотря на его общую помятость.

-Отпустить его! Немедленно! – его голос дрожал, - Стик, кажется я говорил тебе о том, как нужно обходиться с соратниками, особенно с моими, - он выделил последнее слово.

-Но мой господин…

-Ничего не желаю слышать. Эл, ты в порядке? Что ты здесь забыл? – впервые я услышал краткий вариант своего имени из его уст.

Я встал с пола, потирая ушибленный затылок. Хоть боль и заставила меня ненадолго забыть о происходящем, бездыханное тело на полу быстро вернуло мои мысли в правильное русло.

-А что здесь забыли вы? Не в гости же вы пришли?

-Гм… можно сказать и так, хотя этикет и не предполагает такого варианта.

-Не отпирайтесь, учитель, я все знаю!

Он отступил на шаг. Мне показалось, что сейчас он попросту расправится со мной, как с тем слугой, однако, вместо этого он разлился в лучезарной улыбке:

-Наконец-то! Наконец ты все понял сам! Мне даже не придется объяснять, что и зачем здесь происходит.

-Редж, этот человег наж союзниг? – на шум обернулся казначей.

-Да, Вольф, это мой ученик, лорд- протектор Алан Гутенхерц. Эл, я думаю ты знаешь нашего казначея.

-Здрасьте.. – машинально пролепетал я.

-Добрый вечер, молодой человег.

Секундное оцепенение прошло, и я вновь заговорил с Реджинальдом:

-Нет, вы потрудитесь и объясните мне, что здесь происходит!

Редж нахмурился.

-Я думаю, что ты видишь, в каком состоянии находится инквизиция сейчас. На всю крепость не найдется и ста человек, способных держать оружие.

-Разве мы с кем-то собираемся воевать?

-Именно, юноша.

-И с кем же, позвольте узнать?

-С королем Себастьяном XVII.

Мои глаза вылезли из орбит:

-ЧТО!?

-Что слышал. Нам не простят случившегося, пойми. Это тело, - он кивнул головой на пол, - многие годы специально разваливало инквизицию, как червь-паразит! А поводом к введению войск будет убийство посла…

-Я уверен, что его убили тоже вы!

-Не я. Людвиг.

-И он тоже с вами?

-С нами все, кто понимает, что дальше так продолжаться не может. Мы возродим старую инквизицию! Наш король стар, и ему давно пора на заслуженный отдых.

-Но постойте, зачем вам провоцировать королевские силы на нападение?

-Чтобы показать свою мощь. Прекрасно зная о нашей плачевной ситуации в области боеспособности, король пошлет небольшой отряд.

-… Который вы теперь с легкостью уничтожите, - мрачно закончил я.

-Именно так! Мы покажем всему королевству, на что мы способны! Страх – вот лучшее оружие, и никто не устоит на нашем пути.

Слушая эту похвальбу, украдкой я бросал взгляд на шкаф с тайных ходом. Я надеялся, что Эрин, услышав шум, скроется со своей драгоценной ношей подальше, унесет ее от этого безумца. Но дверца была плотно закрыта, потому не было ясно, что именно происходило за ней. Значит нужно было тянуть время, тянуть его как можно дольше, чтобы дать как можно больше шансов на ее спасение.

-Но разве вы не понимаете, что здесь стоит рубиновый гарнизон? Они подавят любой путч, в том числе и ваш, - цеплялся я изо всех сил.

-Ты прав… Чистку начнем с них. Но довольно вопросов. Мне нужно знать, со мной ты или нет. Сперва я не хотел беспокоить тебя из-за твоих ранений, но сейчас ты сам не оставил мне выбора. Подумай хорошо, обратного пути не будет. Надеюсь, ты примешь взвешенное решение.

При этих словах широкая ладонь казначея мягко, но неотвратимо легла на мою голову. При моем «неправильном» ответе ему было достаточно сделать небольшое движение рукой, чтобы свернуть мне шею.

-Вы понимаете, что я думаю обо всем этом. Реджинальд, вы встали на путь зла, который я не могу принять ни при каких обстоятельствах.

Он удивленно отступил:

-Как? Неужели ты предашь собственного наставника? Скажи честно, что сказал тебе этот индюк?

- Этот человек, которому вы даже в подметки не годитесь, рассказал мне абсолютно все. И о ваших целях, и о средствах их достижения, и о том, что нас всех ожидает в конце.

Лицо заговорщика омрачилось печалью:

-А я, дурак старый, верил в тебя, предатель.

-Это вы предатель! Вы вероломно убили человека, доверявшего вам! Раньше я восторгался вами, чуть ли не поклонялся вам! Вы были для меня наставником долгие годы, и все это время я считал вас мудрым и милосердным человеком! Но теперь я ясно вижу, что вы есть на самом деле. Не всемогущий судья, не божий перст, а всего лишь жалкий палач, могущий лишь издеваться над беззащитными!

Когда я закончил эту тираду, в комнате повисла натянутая тишина. Реджинальд и Стик оторопели от изумления, я – от ужаса, а Вольф никогда и не показывал эмоций. Первым молчание нарушил главарь:

-Выбор сделан. К сожалению, мне ты его не оставил. Казнить. - с этими словами он развернулся к выходу из покоев.

Здесь вполне могла бы и закончится эта история. Я внутренне сжался. Всего одно движение казначея, и все закончится. Но разве Богине угодно, чтобы в мире торжествовало зло? Неизвестно, однако спасение пришло очень вовремя.

-Эй, толстозадый! – со стороны шкафа раздался резкий голос.

-А? – к моему большому удивлению великан обернулся.

Вместо ответа из открытой двери высунулась тонкая и прекрасная ручка Эрин. С кончиков ее пальцев сорвалась ярко-фиолетовая молния, точно такая же, какую я видел в той злополучной крепости. Дальше все произошло так быстро, что даже сейчас моей памяти не удается полностью восстановить картину произошедшего.

В первую секунду ничего не было, лишь прекрасный разряд, летящий, как мне показалось прямо в меня. Однако уже в следующее мгновение он достиг своей цели – глаз казначея. Еще мгновение – и звук, подобный реву тысячи элефантов огласил, наверное, всю крепость. Он теряет равновесие – еще секунда – и с величественностью скалы обрушивается вниз, прямо на Стика, поправляющего свое оружие. Мгновение – и уже два крика, исполненные нечеловеческой боли сливаются в унисон.Реджинальд оборачивается, Вольф, держась за горящие глазницы издает такие проклятия, какие заставили бы оторопеть даже кузнеца Брюса, кашица из плоти и костей, некогда бывшая лорд-протектором издает нечленораздельные сипы, а я, как береза средь грозы, оторопело смотрю на стремительно меняющуюся картину мира.

-Не стой столбом, бежим! – Эти слова моей спасительницы были уже излишними. Я бросился к спасительной двери.

-Два на одного, расклад принят! – услышав эти слова, я вдруг почувствовал острую боль в левой лодыжке. Запнувшись, я упал и увидел, как из ноги торчит метательный клинок, точь-в-точь такой, каким был прикончен дворецкий.

-Заодно прикончу и ее, если она не скажет, то, что мне нужно, - услышал я отвратительный и спокойный голос.

Эрин, увидев мое падение, резко обернулась.

-Да ты мне уже надоел! – в Реджинальда полетела фиолетовая молния. Он с легкостью отбил ее Громовержцем. Предатель шел медленно, не торопясь, зная, что уже никто никуда не уйдет. Эрин вновь запустила в него магией, но это не возымело эффекта. Когда расстояние сократилось метров до трех, она тихо прошептала:

-Ненавижу.

Уже занесенный клинок остановился в воздухе. Секунду постояв в таком неестественном положении, Реджинальд уронил его, а затем с удивлением поднес руку к своей шее. Неужели…

-Быстрей! – Эрин подхватила меня под руку. А я темнеющими глазами смотрел, как вместе с кровью, хлеставшей ручьем из моей раны, мир терял последние очертания.

Глава 14. Попугай

-Вставай, пожалуйста, вставай…

Я лежу на своей койке в нашем Кучинском домике. Все такое светлое… приятное…родное…

-Ну проснись же ты…

Утро такое нежное, а жесткая койка кажется эталоном удобства. Никогда бы не встал. Но кто-то меня зовет. Наверное, мама… Стоп, она же умерла на рудниках!

-Очнись, *** **** ****, недостреленный ты…

-Иду, мам, пять минуток…

Дом тает перед глазами, погружается в зыбкий туман… такой приятный и…

Две мощных пощечины вернули меня в Аль-Сапфир. Эрин изо всех сил пыталась тащить мое тело вдоль по проходу, по которому мы с утра попали в злополучную башню. Мой бессмысленный взгляд, устремленный в потолок то и дело упирался в потолочные люки, ведущие наружу. Там тоже было неспокойно, всюду слышались крики и топот коней.

-Эриииииииииин…

-Очнулся, лебедь умирающая. Наконец, а то хоронить тебя тут негде.

-Ты же должна была уйти с сеза…

-Заткнись, я сделала то, что сочла нужным! А теперь слушай внимательно. Видимо твой драгоценный наставник снабдил тебя отравленным ножиком – кровь не желает затворяться от слова совсем. Моей магии тут не хватит – нужен кто-то посильнее. У тебя часом нет здесь знакомого архимага, согласного помочь разыскиваемым преступникам?

- Был… - пролепетал я.

-Не дай Богиня этому старому ***** отправиться на небеса, пока мы тут *****.

-Ну Эрин…

-Что Эрин? Что? Я тебе жизнь спасла, придурок! И по твоей вине нажила врага, в лице всей этой вашей инквизиции!

-Я говорил тебе, уходи…

-Знаешь, что? Да я…

Спор мог продолжаться долго, но вдруг его прервал металлический лязг, будто что-то железное упало на местный каменный пол. Действительно, из одного люка на поверхность в поле нашего зрения забрезжил яркий лунный свет, а по самому подземелью пронесся теплый, но гнилой и знакомый воздух. Вслед за этим в тайный ход опустилась веревка.

-Обыскать здесь все! – сверху раздался гортанный крик.

-Знаешь, Эл, я конечно догадывалась, что твой мастер мстительный тип, но мне кажется, или…

-Эрин, бежим!

Кое-как встав на ноги, отчаянно хромая, я вместе с ней поковылял к ближайшему выходному люку.

-Стой! Ты понимаешь, что если они взломали тот люк, то они с большой вероятностью стоят засадой и у того.

-Нет. Удача благоволит нам, мало того, что я смог очнуться в нужное время…

Она скептически посмотрела на меня.

-Неважно, но мы находимся возле южной стены Малого рынка. Этот запах есть только здесь – в других местах не торгуют воловьим навозом. Этот люк совершенно точно среди этих куч, - я вспомнил долгие дни еще под началом Клама, когда он заставлял нас перевозить этот навоз. Я много раз видел этот железный люк с кольцом и треугольной символикой, но никогда не придавал ему значения. Спасибо вам, мастер, - беззвучно прошептал я.

-Так что? Нас сожгут или повесят?

-Обольют дерьмом.

-Что?!

-Эрин, помоги мне открыть этот чертов люк!

Дважды просить не пришлось. С горем пополам, мы отворили его… и действительно оказались среди громаднейших куч. ТЕХ САМЫХ куч. ОНО было повсюду, на полу, вокруг нас, казалось, что сам воздух тоже пропитан им… Сюда инквизиторы точно не полезут.

-Эл, я впервые в жизни так рада дерьму. Вот честно скажу, ничего бы не променяла на него. Но если б не ты…

-Ой, ладно тебе.Нам надо где-то скрыться. Нужно было только дойти… быстрее… через дерьмо… инквизиторы…Сезам…

Мир опять начал терять свои очертания. Нет, нет, только не сейчас! А если засада уже на месте? А если я ошибся? Они ведь убьют ЕЕ. А виноват буду только я, и только я…

Вдруг меня словно ошпарило потоком энергии. Медальон, подаренный Грегором вдруг ярко засветился. Вмиг прошла вся боль, а разум прояснился, как хрустальный шар. Он же приносит удачу!

-Эрин! Нам направо.

-Но…

Я увлек ее за руку сквозь толщи удобрений.

-Теперь сюда!

-Да куда ты меня тащишь?

-К другу. Он поможет! Точно! Надеюсь…

Не помню, как мы, ведомые силой медальона добрались до небольшой алхимической лавки. Единственное – наверное я никогда не забуду то выражение лица, которым сподобился старичок-хозяин, когда увидел нас, перепачканных в крови, дерьме и паутине из тайного хода, вломившихся среди ночи в его лавку. Помню, что я пытался что-то ему объяснить, но внезапно сознание окончательно покинуло мое тело.

Проснулся я на какой-то кровати от яркого света, проникающего через небольшое окошко в комнате. Левая нога была тщательно перевязана бинтом, а у изголовья стояла пара резных костылей. Оглядев помещение беглым взглядом и не обнаружив ничего опасного, я попытался встать. Когда я попытался встать, левая нога предательски подкосилась, и я с грохотом рухнул на пол. За хлипкой дверью послышались шаркающие шаги, и открыв ее, быстро вошел Грегор.

-Алан, мальчик мой, кто разрешал тебе вставать? Ты еще слишком слаб для этого!

-Где… Она? – я еще не вполне собрался с мыслями и отчаянно приводил их в порядок.

-Твоя спутница? Редкая грубиянка, позволю себе заметить-с. Да и ты, молодой человек не лучше. Вломились ко мне черт знает в чем, раздавили мне трех болотных ужей, испачкали дверной коврик…

Я вспомнил, что алхимик держал у себя этих гадов и иногда выпускал их в лавку, особенно, когда покупатель не желал платить.

-… и я еще молчу о запахе! Знаете ли…

-Простите нас, господин Грегор. Но я должен поблагодарить вас. Ваш медальон вчера спас нам жизнь. Я глубоко вам обязан, и Эрин тоже.

-Эрин? Знавал я одну кухарку, Эрин, какие булки у нее были, да если б не артрит, я бы… Ой, - внезапно прервался он, - меня опять уносит. Так может ты расскажешь, что там у тебя произошло? Если ты подмешал псиогрибовый порошок какому-нибудь надутому канцлеру, я даже не буду тебя выдавать! – он засмеялся хриплым смехом. Твоя Эрин что-то сбивчиво объясняла, но я так ничего и не понял. Башня какая-то…

Сев на кровать, я подробно описал события минувшего дня. Старик на мое удивление посерьезнел и слушал меня внимательно, лишь иногда ахая от неожиданности. Под конец он спросил только одно:

- Сезам до сих пор с тобой?

-Он был у…

-Твоей невесты? Я видел у нее какой-то мешок, в кладовку его поклал.

-Грегор, она не…

-Сейчас принесу, внучек. Сиди, не напрягайся.

Действительно, он резво вышел из двери и заковылял к дальней комнате. Вскоре Грегор вернулся с ее мешочком. Дрожащими руками он развязал его… и обомлел, так сильно на него произвел впечатление этот кусок хрусталя.

-Если это именно то, о чем ты мне рассказал, то… нет, немыслимо… Уничтожит его?

-Я же говорил, Реджинальд безумен! Он сотворит с его помощью такое, чего вам не снилось даже в кошмарах!

-Не тебе, внучек, мои кошмары читать, - огрызнулся дед.

-Его нельзя просто так отдать, а искать его будут совершенно точно!

-Уже. – резкий, но такой приятный голос встрял в нашу перепалку. Твой мастер редкий ублюдок, что могу сказать.

-Эрин! Где ты была?

-Узнавала обстановку, пока ты бездельник, ругался с этим хрычом!

-Тьфу на тебя, шлюха подзаборная, в мое время таких девок сначала…

-Грегор, простите ее! Эрин! Прекратите! – не выдержал я. Сейчас абсолютно не то время для споров.

-А здесь ты прав, пирожок. Этот хрыч,… не вы, - поймала она очередной вгляд алхимика, - ввел чрезвычайное положение в замке. Выезд перекрыт двойными воротами, все при оружии готовы убивать. Кстати, этим он и занимается, как я слышала, пока ты дрых, а я давилась пылью в этой кладовке, твои браты сожгли королевский квартал.

-Весь?!

-Нет, только три четверти! Алан, соберись. Знаю это все стремно донельзя, но нам надо придумать план действий, если не хотим смотреть на дорогу вместе с ними.

-Мм?

-А, я не сказала. Их головы висят на пиках у главного тракта. Все 209 чиновников, писарь, уборщик, повар, их жены, дети, друзья, родственники, друзья друзей, родственники друзей…

-Ну Эрин!

-…родственники родственников и один пьянчужка, попавшийся им, видимо, под горячую руку.

-…

-…

-А как же рубины… - спросил я упавшим голосом, догадываясь об ответе.

-Ну одна из трех куч с телами до сих пор догорает у восточной стены. Кого-то просто выбросили в море. Говорят, днем новый гранд обратится к народу.

Я вспомнил того гвардейца. На душе у меня защемило.

-Грегор, теперь вы понимаете, что будет, если Сезам попадет к нему?

-Да… Горько признать, но Редж умер. Не физически. Духовно. Разве можно так поступать с людьми? Живыми людьми, которые еще вчера радовались жизни?

На его глазах выступили слезы.

-Вы… поможете нам с кристаллом? – тихо спросила девушка.

-Как ученый, я не могу уничтожить. Как человек, я понимаю, что случится, попади он не в те руки. И я прекрасно знаю, что мой несостоявшийся зять будет искать его с усердием. И конечно же, первым или вторым делом придет сюда.

-И что?

-Я сделаю дубликат. Идеальную копию, но лишенную губительных способностей. Когда инквизиторы придут сюда, я выкуплю у них вашу жизнь в обмен на эту стекляшку.

-Но как же…

-Я? Я уже пожил свое на этом свете. За это не жалко отдать жизнь.

Мы помолчали. Затем алхимик обратился к девушке:

-Прости меня, дурня старого… Я не знал… Но ты должна помочь мне помочь с кристаллом. Алан говорил, что ты…

-Да, я охраняла его. Но я была слишком молодой, меня не пускали в священный зал.

При упоминании этого места я вздрогнул.

-Я думаю, вместе мы сможем понять эту надпись, - Грегор поднес предмет всеобщего внимания к глазам. Скорее всего, здесь содержится какой-то ключ. Вроде это древнеэльфийский…

-Мне кажется, это восточный руничекий. Посмотрите на вензели у первых букв. Скорее всего…

-Может быть я и смогу перенести надпись без прочтения, но это будет дольше.

Я понял, что в ближайшее время не понадоблюсь этой парочке. Наскоро перекусив буханкой хлеба, лежавшей на прилавке, я почистил свои латы от вчерашнего приключения, надел их и вышел на улицу.

Стойкий запах гари ударил мне в лицо. Где-то еще полыхали, а где-то уже тлели королевские здания. Небо было плотно затянуто клубами черного дыма, изредка пропускавшего солнечные лучи. Тут и там лежали тела. Рубинов, инквизиторов, торговцев, да и других обитателей, вроде попрошаек. Для будничного утра в цитадели было слишком тихо – казалось, что ее обитатели вдруг резко скончались. Да, впрочем, так оно и было – только умерли они смертью страшной и неожиданной – от рук своих же товарищей. Я прошел немного вперед. Такая же безмолвная тишина и смерть. В своих раздумьях я вышел на мраморную лестницу. Много лет назад, когда я был простым рекрутом с номером, именно здесь моя жизнь сделала крутой поворот, сведя меня сначала с номером Третьим, а потом и с Реджинальдом. Лучше б я остался с Кламом, - мелькнула в голове постыдная мысль.

-Эй, приятель! Ну и ночка выдалась, всех супостатов порезали!

Я судорожно обернулся. Сзади стоял человек в канцлерских доспехах. Он добродушно улыбался.

-Я вчера четырех красных упырей забил. Этим молотом, представляешь? – он не без гордости показал свое орудие, с которого предположительно капал мозг «красных упырей»

-Угу…

-А ты должно быть тюфяков зачищал?

-Угу…

-Как они орали, музыка богов! Ну ничего, теперь заживем! Кстати, ты что, из новых? Доспехи свежие, хоть и пахнут дерьмом, да и рожу твою я не встречал раньше. Назови-ка себя полностью по-хорошему, а то странный ты… - вмиг посерьезнел он.

От страха я проглотил язык. Настоящего имени называть было нельзя, ведь я уже в розыске. В ужасе я погрузился в свою память:

…А потом этот Джозеф, как его… Орландский, взял трактирщика и… Осторожно! Слышится звон, тот самый звон…

-Сэр Джозеф… Орландский, лорд-протектор…

-А, хорошо… ЧТО?!

-Э?

-Да как ты смел назваться моим именем, щенок! – с этими словами он нанес сокрушительный удар молотом. Вернее, попытался.

Я удивлялся собственному везению. Как вышло, что человек из байки уже мертвого рекрута мало того, что окажется реальным, но еще и переживет все это время, не сопьется, выживет во вчерашнюю ночь, так еще и встретится мне на том самом месте! Положительно, мне это уже надоело. Что меня ждет дальше, какой-нибудь восставший из мертвых король?

Пропустив удар молотом, я легко взял чудесно встреченного за плечо и подножкой отправил его вниз по лестнице. Сначала он издавал бранные проклятия, а потом со звоном, таким знакомым, но прекрасным, просто катился вниз. Удивительны превратности судьбы.

На главной площади потихоньку собирался народ. Те, кто выжил ночью, хотели узнать, что же суждено им дальше. Затесавшись в толпу я смотрел на выстраивающиеся войска. Мой учитель был прав насчет количества недовольных старой властью. В новых, сверкающих доспехах под торжественные марши выходило все больше людей. И то были не вчерашние толстяки-пьянчужки, а настоящая армия, гордая и непобедимая. Все новые полки становились пред башней, с балкона которой должен был выступить новый гранд.

Толпа вдруг замолкла. На широкий балкон вышли несколько человек, все в новых доспехах, откуда только взяли? Загадка. В одной из них я узнал собственного учителя, гордого как павлин из королевского зоосада. В глазу у него был золотой монокль. Вторым вышел мой старый знакомец, казначей. На голове у него был закрытый шлем, а в руке он держал резную трость, которой ощупывал путь перед собой. Последнего я узнал не сразу - это был Людвиг, тоже приосанившийся и чисто выбритый. Люди воздели головы вверх в надежде на заявление, полки встали по стойке, даже птицы перестали петь в этот ответственный момент. Какая-то старушка, стоявшая рядом со мной, оглядев верхушку, плюнула на землю и прокряхтела:

-Вот ведь попугай нашелся.

Глава 15. Новая метла по-новому метет

-Инквизиторы, почтенные коммерсанты и благородные граждане! Сейчас к вам обратится Его превосходительство Новый Гранд-Инквизитор…

Благородный гражданин, стоявший рядом со мной, как раз закончил чистить карманы почтенного коммерсанта, нетвердо державшегося на коротких поросячьих ножках.

-… комендант крепости Аль-Сапфир, да стоять ей…

-Заткнись. Надоел.– вдруг последовал ледяной голос.

- Но, ваше превосходительство, - глашатай был явно оскорблен, - таковы наши традиции…

-Мне не нужны эти почести. Время деспотизма прошло.

-Мы не можем отринуть традиции просто так, по вашему желанию…

-Я предупреждал, - Реджинальд, взяв неугомонного герольда за шею высоко поднял перед толпой, а затем бросил вниз. После быстро затихшего крика взгляды толпы были прикованы к новоиспеченному гранду с ужасом и некоторым восхищением. Даже та старуха, прежде сравнившая его с попугаем испуганно смотрела наверх.

-Братья мои! – начал речь Реджинальд, - нынешней ночью случилось величайшее несчастие, - он выдержал трагическую паузу, - гранд-инквизитор мертв!

По толпе прокатился вздох ужаса.

-Он умер у меня на руках, счастливо и спокойно, как и должно умирать добропорядочному и благодетельному человеку. Но умирать самому, своей смертью, а не пасть жертвой отравы, подлитой во златой кубок! С прискорбием сообщаю, что мой ученик, бывший лорд-протектор Алан Гутенхерц, за презренное сребро продавшийся жалкому корольку, бессовестно и бесчестно убил его на моих глазах!

Гомон праведного негодования прокатился по толпе. Я же почувствовал, как закипаю внутри. Как этот жалкий человек смеет возводить такую злостную клевету!

-Братья, братья, зову вас к тишине! – Реджинальд мигом успокоил толпу, - Он будет отомщен! Отомщен жестоко и праведно! Заплатят и предатели в наших рядах, и королевские чиновники, годами державшие нас под своей железной пятой! Но поднимем голову, о, достойные! Мы возродим прежнюю инквизицию! – такова последняя воля невинно убиенного праведника.

-УРРА! – радостно закричали люди.

-Прежде чем я поведу вас в наше великое будущее, я спрошу у вас, мои братья и сестры, - он вновь взял паузу, - готовы ли вы к тяготам и лишениям сегодня для счастливого и благополучного завтра?

-ДА! ДА!

-Готовы ли вы, не щадя своих жизней, ковать меч победы и жестоко карать им неверных?

-ДА! ИМЕННО! УРРА!

-ВЫ ХОТИТЕ ВОЙНЫ С КОРОЛЕМ?! –

-ДААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Тут же оглушительно грянул марш из тысяч труб, новые полки мерным шагом пошли по площади. Люди кричали и хлопали, бросали войскам цветы, а виновник этого жуткого торжества, облокотившись на мраморные перила балкона, с упоением смотрел на результаты. Краем глаза я увидел фигуру, раздающую листовки с моим портретом. Дальше оставаться здесь было опасно. Аккуратно сняв с близлежащей бабули платок, я поглубже закутал в него свое лицо и поспешил прочь с площади. Та и не заметила. Пока Эрин с Грегором были заняты с кристаллом, я решил потихоньку изучить обстановку в крепости, и, если можно так сказать, прогуливаясь так, я не заметил прошло несколько часов. Солнце перевалило за полдень и начало клониться на запад. Я вдруг понял, что не ел уже больше суток, а ходьба на голодный желудок не только не приносила покоя, но и наоборот, усиливала мою тревогу. На мое удивление, на меня мало кто обращал внимание, а даже если и обращали, то сторонились – черный доспех краше всяких слов говорил, кем я являюсь.

В таком настроении я и зашел в одну из таверн, уже оправившуюся после ночных событий. Хоть я тогда и осознавал огромный риск, сопутствующий этому, но мне нужно было привести свои нервы в порядок. За последние пару дней на меня свалилось столько всего, что мой мозг попросту отказывался принимать все это. Монстры, ведьмы, говорящие рубины, разлетающаяся голова посла, разговор с грандом… - все это бешено вертелось в голове, не давая сосредоточиться. Ну и в довершение всего мой учитель, мой спутник и наставник с самого детства, которого я видел дольше, чем родного отца, он… он… Нет, даже сейчас, задолго после всех этих событий мне тяжело начертать эти строки, так что неудивительно, что мне, тогда еще совсем юному, хотелось утопить свою печаль в доброй кружке эля. Но оставлю пустую скорбь, и продолжу повествование.

На первый взгляд таверна, сотни подобных которой и составляли основу благосостояния нашей крепости в последние годы, жила своей обычной жизнью. Но уже при ближайшем рассмотрении можно было увидеть, как два трактирщика усердно прибивают знак инквизиции над прилавком. Вообще, теперь злосчастный треугольник преследовал взгляд прохожего всюду. Зайдя в главные ворота, украшенные им еще во времена старого гранда, взгляд упирался в сотни огромных флагов на зданиях, рабочие спешно перекладывали плитку для создания уже известного знака, инквизиторы же теперь гордо носили выгравированный символ на грудном доспехе. Функции убиенных рубинов, - а можно ли убить труп? – теперь выполняли добровольцы из физически сильных бездельников в крепости. Они носили треугольник на красной нарукавной повязке. При всех недостатках рубинов, одно достоинство у них все же было – зло они творили только по приказу, впрочем, как и добро. Новые же стражи правопорядка, скажем так, не гнушались отхода от благородного устава. Повсеместная экспроприация имущества в пользу армии нового владыки, а нередко – и мимо его нужд изымали вещи у горожан. Тех «братьев» и «сестер», кого подозревали в связях с королем или королевской службой, незамедлительно волокли на главную площадь. Часто мне приходилось видеть, как дюжие молодцы, разбив окно, какого-то магазинчика вышвыривали оттуда престарелого владельца и нещадно избивали его палками. Уже к концу дня имя Себастьян стало ругательным и было повсеместно запрещено. И как это было у нас принято, подобные приказы выполнялись усердно и с пристрастием. Стоит ли говорить о судьбе всех несчастных, носивших злополучное имя… Думаю, вы и сами все поймете. Скажу лишь, что не щадили даже младенцев, а один дедушка на моих глазах слезно объяснял новой страже, что его зовут Зибастиан, но не преуспел в этом. Крепость из города, счастливого и бойкого, вновь становилась крепостью, мощной и устрашающей. Но это был не оплот порядка и закона, как прежде, - теперь здесь заправляли преступники, лишь глумившиеся над самим священным понятием закона.

Например, везде играли военные марши, ходили факельные шествия. Когда закончились первые неугодные люди, обезумевшая толпа переключилась на …книги. Вновь заполыхали костры, теперь уже с трактатами и манускриптами. Увидь подобное старик Грегор, его, наверное, хватил бы удар. Запрещалось жаловаться на погромы, жалобщику вырывали язык прямо на месте. Если в квартале появлялся инквизитор не ниже звания канцлера, населению полагалось совершить тройной земной поклон, после чего восславить коменданта, самого инквизитора и проклянуть короля. Протектор же удостаивался только поясного поклона и восславления коменданта. Совершенно ожидаемо глашатаи объявляли о комендантском часе. Тех же, кто сам уличался в пособничестве королю, или становилось известно, что это делали его родственники, выселяли из домов в гетто на месте бывшего Королевского квартала. На лоб такому раскаленным железом ставили корону – такой символ лишал человека практически всех прав, к примеру, на появление в центральных районах крепости, во многих тавернах и лавках, на право нахождения в одном заведении с инквизиторами, на право ношения любой одежды, кроме рубища. Но если самих чиновников было не так и много, то людей, так или иначе связанных с королевской службой было в десятки раз больше – практически все остальные граждане! Но были и те, которым судьба подобных горожан была бы подобна спасению, те, кому пришлось в десятки раз хуже.

Гоблины. Они были всегда, задолго до короля, королевства и даже самого человека. По урокам в детстве я помню, что была Гоблинская сеча – единственный крупный конфликт между этиими зелеными чудиками и людьми. По итогу трехдневной резни было подписано соглашение о том, что гоблины и люди имеют право на свободное перемещение между своими мирами и право на выбор места жительства. Договор изначально был выгоден гоблинам, но они тогда и представить не могли, НАСКОЛЬКО выгодным он был. Спустя двести лет огромный магический вихрь уничтожил практически весь мир гоблинов – и они стали жить здесь. Зеленые очень имели фотографическую память и поразительные способности в арифметике и инженерном деле. Неудивительно, что строители, архитекторы, лавочники, секретари, и даже сам король брали их на работу, скучную и малооплачиваемую. За пару веков усердной работы некоторые ушастые скопили состояния, купили королевское разрешение на землю и прочно укоренились среди людей. Но они исправно платили налоги, в отличие, к примеру, от людей, а потому короли благоволили к ним. Если я правильно помню, то только король Герберт Торговец не признавал гоблинские права и всячески усложнял зеленым жизнь, но это был единичный случай. Естественно, наша цитадель не была исключением. Более того, некоторые гоблины имели свои лавки и магазинчики, пользующиеся гораздо большей популярностью, чем многие человеческие. Я помню, что Реджинальд недолюбливал всяких нелюдей, но настолько…

Гоблины были поголовно объявлены сторонниками королевской деспотии, а, следовательно, врагами Священной инквизиции. Реджинальд со своего любимого балкона произнес целую речь, о том, как эти предатели отравляли жизнь горожан и инквизиторов, скапливая несметные богатства и разоряя честных торговцев. Сразу после нее, воодушевленные коричневые стражи, как их теперь называли, побежали громить гоблинские лавки. Немногим удалось сбежать из крепости. Новые представители закона сгоняли из домов всех, включая женщин, больных, стариков и детей в специальный лагерь у восточной стены. Официально сообщалось, что там они пробудут «до окончания расследования и оценки нанесенного ущерба», а до тех пор должны «немного поработать во благо своей родины, чтобы окупить те комфортные условия содержания, в которые они помещены». Естественно, ничего из сказанного правдой не было. Гоблины жили в бараках по триста-четыреста… человек? Кормежка же состояла из водянистого супа и сорных трав, в то время как «небольшая работа» происходила на антисанитарных рудниках и производствах осадных машин, крайне вредном и тяжелом. Такой человек, как Реджинальд, не мог не знать, что гоблины очень плохо переносят тяжелый труд – это было неоднократно доказано мировой историей, - вот почему даже во времена рабовладения их редко продавали на стройки и другие работы. Фактически, это был смертный приговор им всем, но лишь с той разницей, что новая власть планировала извлечь максимум пользы из этих несчастных с прямо-таки кошмарной педантичностью. Фактически, покончив с гоблинами, инквизиторы вновь стали полноправными хозяевами всей крепости. И если до этого момента сохранялась небольшая толика надежды на сохранение того хрупкого баланса, достигнутого покойным грандом, то теперь все население стало, фактически, заложниками инквизиторов.

Не сказать, что инквизиция когда-то была праведной и добродетельной. Не сказать, что люди раньше не боялись наших ребят, появляющихся в деревнях и городах. Да, инквизитор мог забрать свинью у крестьянина просто так, но обычно он оставлял что-либо взамен, таков уж был старый кодекс. Да, о наших дознавателях и методах ходили мрачные слухи, да, инквизиторы при виде измены применяли различные, порой и непопулярные меры. Но любой, от мала до велика, знал – где инквизитор – там закон. Именно это правило было нашей основой. А тогда… Мне нужно посмотреть правде в глаза… А тогда инквизиторы стали закрытым социальным слоем, лишенными какой бы то ни было ответственности, и наводящими ужас – не самостоятельно, но с помощью тех самых коричневых стражей.

Кстати, о новой гвардии. Я поспрашивал местных, и узнал немало интересного об этих блюстителях правопорядка. После второй, полуторачасовой речи о светлом будущем наш доблестный владыка спустился в темницу, да-да, ту самую и прошелся по казематам, отбирая самых отъявленных негодяев для своих нужд. Одних он подкупал деньгами и свободой, другим было лишь достаточно разрешения творить безнаказанное зло, третьих обманом и шантажом, но так или иначе принуждал к сотрудничеству. Мечей они не носили – так подчеркивалось их различие с инквизиторами. Вместо этого им выдавались обыкновенные палки. Хоть им и не полагалось и доспехов, так как «новая гвардия с открытой грудью пойдет на орды изменников», им выдавали всю остальную броню, не помеченную надоеливым треугольникам. Преимущественно это была старая броня королевских рыцарей, неудачные образцы инквизиторского доспеха, всякие заморские антикварные нагрудники, кто-то напяливал на себя полуобгоревшую и окровавленную защиту рубинов. Такое пестрое войско, преимущественно в ржавом и кривом доспехе, стали называть коричневым. И как вы можете догадаться, дело здесь не только в цвете лат, но и в поведении их носителей.

А тут и начиналось самое страшное. «Попугай в орлином гнезде», как сперва назвали нового властителя, дал им фактически неограниченную свободу и лишил всякой ответственности за злодеяния. Единственным их условием было благоговейно склоняться при виде инквизиторов и целовать им руки. Мерзкое зрелище, скажу я вам. С остальными жителями они же вообще не церемонились. Грабежи, насилия, убийства, и даже поджоги потрясли многих людей, которые еще пару минут назад встречали их с цветами и аплодисментами.

Наверное, мой рассказ будет неполным без описания образа моего экс-учителя. Благодаря Эрин он обзавелся уродливым шрамом на всю шею – видимо самоудушение свершила металлическая рука, потому теперь носил элегантный шарф, закрывающий всю шею. Свою непонятную шляпку он сменил на цилиндр повыше, а мантию получил «в наследство от покойного». Хоть я и сперва подозревал его в полном безумии, но вскоре имел шанс убедиться, что его разум по-прежнему холоден и ясен, как лед. Стоя на своем балконе, он разговаривал с напуганным народом в том же ободряющем и успокаивающем тоне, как когда-то говорил со мной, маленьким и неуверенным в себе. Обещания лились из его уст водопадом, а в ответ на любые претензии, он мягко просил «потерпеть временные неудобства сегодня» для «свободного и счастливого завтра». Обычно после этого жаловавшегося больше не видели. Но, зная, что только словами нельзя достичь всего, он занимался и «делами». К примеру, сапожник страдавший потерей памяти, довольно быстро излечился от этого недуга за пару монет и охотно рассказал мне случай, свидетелем которого он стал. По словам этого жулика, он как раз заканчивал с очередной парой сапог, как вдруг увидел, что два коричневых ***** - я не буду приводить рассказ дословно в силу особенностей лексикона первоисточника – два коричневых ***** подошли к его соседке на другой стороне улицы и стали отнимать у нее грудного ребенка, которого та несла на руках. «Совершенно случайно» тут же нарисовался Реджинальд. Благороднейшим жестом руки он заставил злодеев вернуть матери ее дитя под звуки одобрения толпы. Толпа летописцев, неотступно следовавшая за ним тут же начала писать о «необычайной доброте и великодушии» гранда. Конечно, все, у кого оставалась хоть капля разума, понимали, что это не более чем актерская игра. Однако сапожник сообщил и более возмутительную подробность: когда толпа, вдохновленная «добрым деянием», разошлась по своим делам, а он так и остался у своей мастерской вернулись те двое. Один, выбив дверь, зашел в домик и вернулся с рыдающим младенцем в руках. Мать безуспешно пыталась отбить свое дитя. Второй же схватив ее за волосы, бросил наземь, а затем… затем… произошло ужасное. Даже за дополнительную прибыль он отказался описывать то, что ему довелось увидеть. Вот такие законы теперь царили здесь. Одни, вроде Реджинальда, Людвига и прочих мерзавцев пировали на вершине башни, радуясь своим деяниям, в то время как народный стон далеко разносился по округе.

Были изменения и в экономической сфере. Налог с торговой деятельности возрастал с десяти до восьмидесяти процентов выручки. Теперь для торговли с инквизицией непосредственно нужно было иметь не только лицензию, но и сертификат о безупречной репутации, правила получения которого на словах были просты, а на деле – невыполнимы. На самом деле, эта мера была лишь дополнительным способом обогатится с помощью коррупции – за взятку можно было достать и его. Многие торговцы спешно покидали крепость. По новым законам, им можно было взять всего три килограмма утвари – а значит весь товар оставался в крепости. Но апогеем стал новый налог на глаза – даже догадываюсь, в чью обиженную слепую голову могла прийти такая воспаленная мысль. За один полагалось платить шесть золотых, за два – десять, сумма достаточно ощутимая по меркам тогдашних цен. Неплательщикам глаза выбивали и выжигали железом. Страшно подумать, что сделала Эрин, в опасную минуту спасая меня, сколько человек, даже не видевших таких денег теперь точно уж никогда их не увидят.

Однако были и те, кто понимал, какое зло сейчас вершится здесь, и что еще может свершиться, если не поднять голову. Я не стал вникать в подробности заговора против других заговорщиков, лишь слышал, что многие просто бежали из города. К немалому изумлению в этом списке было и имя сэра Иоанна, того самого толстяка, с которым я ходил на задание. Говорят, он кого-то освободил, кажется около десяти гражданских и в своей повозке вывез из крепости. О дальнейшей его судьбе известно не было, но я остался приятно удивлен его порывом совести. Подумать только, на вид такой же бесчестный проходимец, а сам, рискуя жизнью, спас незнакомых ему людей.

Но даже не это было главным, хотя событие с побегом Иоанна навело меня на мысль. Его не остановили на выезде лишь потому, что был он на гербовой карете, а их досматривать было запрещено. Когда во всеуслышание объявили, что Реджинальд со свитой вечером отправляется в столицу «на аудиенцию», в моей голове созрел безумный план действий. Именно с ним я вернулся в лавку Грегора.

Глава 16. Побег

-Эл, ну где ты ходишь? Мы уже почти закончили, - встретила меня Эрин.

-Вы смогли сделать копию? – переспросил я от, сияя счастья.

-Да, Алан, мы даже перевели те руны. Послушай, что мы нашли в книгах, это важно. Для входа в измерение через этот кристалл нужна специальная подставка – это ясно даже без перевода. Вот – он показал гравировку на куске хрусталя. Я узнаю этот знак из тысячи, не сомневайся- он показал равнобокую трапецию с заштрихованными углами.

-А значит твой Реджинальд тоже об этом знает, - вставила Эрин.

-Подставка?

-Да, последний экземпляр ее хранится в королевской обсерватории. Бесполезная штука, тяжелая и хрупкая…

-Вы были в королевской обсерватории?! – спросили мы хором.

-Неважно. Важно то, что использовать Сезам можно только на ней. Только там же и можно его разбить, причем хоть рукой.

-Значит нам нужно попасть в обсерваторию?

-Именно так. А войти можно, используя «то, что ребенок получит бесплатно, взрослому надобно заслужить, а старик должен выкупить. Если же хочешь в силу войти, боль утраты нужна» Так говорят руны.

-А что это?

-Ума не приложу. Но вы и не собираетесь ведь туда входить, верно?

-Нет, но попасть в обсерваторию нужно как можно скорее, - я рассказал об услышанном на улицах.

-Дела обстоят чуть хуже, чем я думал. Вывозить Сезам надо немедленно. Реджинальд покинет крепость, и она перейдет на осадное положение. Мышь не проскочит, а значит все окажется напрасным. К тому же, сегодня ко мне придет облава.

-ЧТО?! – спросили мы в один голос.

-У меня есть… особая связь с Реджинальдом, так сказать. Простите, я забыл вам сказать. Алан понимает, о чем я говорю. Она обоюдная, а значит он почувствует рано или поздно, или уже почувствовал, что столь желанная ему вещь у меня. Подставку он не вывезет – она монолитна, а значит кристалл ему нужен уже сегодня. Твои слова лишь подтвердили мои опасения. Дети мои, вам нужно будет проникнуть в его карету, в какой-нибудь грузовой отсек, пока я буду отвлекать его и свиту.

-Но…

-Никаких но! Я именно за этим создал дубликат. В обмен на него я выторгую свою жизнь и возможность покинуть крепость. А если не получится… Пожил я уже достаточно.

-Да что вы такое говорите, Грегор!

-Только то, что должен. Они никогда не поймут, что это подделка, по крайней мере до момента активации. Вы должны опередить этого безумца и сломать кристалл раньше.

-А зачем нам рисковать с Сезамом, если можно разбить только подставку, и без нее он работать не будет? – задала логичный вопрос девушка.

-Их можно уничтожить только вместе. И использовать тоже. Один же предмет бесполезен без второго. Если честно, - дед ухмыльнулся, - я хочу посмотреть на рожу этого упыря, когда он поймет, что это простая стекляшка.

-Я обязательно вам расскажу, - тоже улыбнулся я. Нам нужно было готовиться к отбытию.

Из окна лавки было видно, как рабочие старательно очищают улицу от грязи. Сомнений не оставалось – по ней поедет гранд. Эрин уже упаковала злосчастную стекляшку в сумку, взяла у Грегора воду и хлеб и сейчас причесывала прекрасные фиолетовые волосы. Старый алхимик тоже смотрел на нее во все глаза.

-Алан, Алан… Не стой столбом. Кто знает, вдруг второго шанса уже не будет.

-Прошу прощения?

-Ты меня не понимаешь? Неужели ты не хочешь ее поцеловать? Ты понимаешь, в какую грязь мы ввязались? Разве на том свете ты не захочешь вспомнить возможно свой единственный поцелуй любви?

-Э… А…

-Ой, демон с тобой, – он махнул рукой.

-Эрин? – робко подошел к ней я.

-Да, что такое?

-В последнее время столько всего произошло… я… ты… мы…

-Да что случилось-то?

-Просто я осознал одну вещь… Ты ведь спасла мне жизнь… и теперь она без тебя немыслима, - с этими словами я припал к ее губам.

-Ты совсем е… - некультурное слово утонуло в ответном проявлении любви.

-Так, молодежь, кажется к нам уже идут, - так некстати зашел в комнату Грегор со своим макетом в руках. Ой, я кажется невовремя…

-Да мы… мы… оправдывался я.

-Молоток, Алан! Я горжусь тобой, - искренне сказал он. Казалось, что он прямо светился от счастья и гордости, даже двойник Сезама в его руках стал отбрасывать свет как-то по-новому. Выходите через черный ход, там предбанник – подождите там. Как только они отойдут…

-Мы знаем, куда дальше, Грегор. Огромное вам спасибо. Мы вас никогда не забудем.

-Рано вы меня со счетов списываете! Я ешшо огого! Бегите уже, вон, коллеги твои уже дверь ломают.

Действительно, закрытая на засов дверь затрещала от ударов.

-До встречи!.. – вот последнее, что мы с Эрин услышали от героического старичка. Что он имел ввиду? Загадка…

Все произошло в точности с планом. Выждав момент, мы подкрались к отсеку для пленных, в котором сейчас ехали какие-то ящики и залезли туда, для видимости прикрыв дверь. Я слышал приглушенную ругань из лавки. Не знаю, был ли там Реджинальд – скорее всего нет, он бы попросту прикончил старика. На секунду звуки стихли… как вдруг грянул взрыв. Сквозь зарешеченное окошко я увидел пролетевший мимо обугленный кусок вывески. Сердце неприятно защемило. Эрин вздрогнула.

-Есть! – раздался со стороны радостный голос.

-Давай сюда и поехали отсюда. Дел невпроворот, – с отвращением я узнал голос сэра Людвига.

-После отъезда все перекрыть, - другой совсем уж знакомый голос отдавал приказания. Ждите указаний из столицы.

-Есть!

Повозка тронулась. Я, все еще потрясенный, потерянно обнимал Эрин. Ее била мелкая дрожь.

-А ведь меня он совсем не знал… Такой душевный дедушка. Такой образованный… был, - на ее глазах проступили слезы. Оно будет всегда напоминать мне о нем.

-Кто?

-Вот, - она показала ожерелье на тонкой шее. Он дал мне его, пока тебя не было. Сказал, что оно приносит удачу.

-Ему она была бы нужнее…

-Получается, он погиб ради нас? Это мы убили его своим приходом? Да?

Мне было тоже нечего ответить. Один из немногих по-настоящему добрых людей среди этой прогнившей системы только что отдал жизнь. Не в равном бою, не среди родных, а попросту не пожелав не отпускать грабителей и душегубов живьем. Мысль о том, что напрасность его жертвы напрямую лежит на моей совести, заставляла меня холодеть. Карета тем временем стучала по грунтовой дороге на пути в столицу. С некоторым удивлением для себя я узнал небольшой рисунок улыбающегося личика, нацарапанный той самой рыжей девчушкой при помощи гвоздика, когда мы много лет назад ехали именно в этой карете в злосчастную крепость. Мы ведь были детьми, маленькими и не подозревающими, насколько жестоким бывает мир. Мы все хотели просто жить, расти и радоваться, а не становиться разменной монетой в играх этих чудовищ. А родители… Их не пощадили лишь потому, что они были свидетелями того преступления. Никакой престиж инквизиторской должности никогда не смоет той крови, которую они пролили ради удовлетворения своих звериных инстинктов… Слезы душили меня впервые за много лет, ведь «заботливый» мастер Клам всячески вытравливал любые чувства из наших маленьких сердечек. Девочкам тогда приходилось туже всего. В инквизиторы их не брали, потому отношение было к ним как к людям второго сорта. Их пересылали на королевскую службу в другие структуры, где прошедшие клятву высоко ценились. Кто знает, быть может хоть кто-то из них сможет забыть весь пережитый ужас и построить свою жизнь… немыслимо. Всех Людвигов, Кламов, Реджинальдов и им подобных ждет даже не веревка… На том свете их ждут жены, потерявшие по их воле мужей, матери, лишившиеся детей и сестры, навсегда расставшиеся с братьями – им и надо отдать эти души на вечное терзание, все равно будет мало, чтобы покрыть хоть десятую часть зла, принесенного ими в этот мир…

Возможно, вам не понятно, зачем я привожу столь длинные измышления. Мысли о матерях и сестрах напомнили мне Анну – мою старшую сестру, уехавшую на заработки в столицу. Я помню, как мы всей семьей собирались и в свете лучины читали ее редкие письма с красивым почерком. Она работал сестрой милосердия в королевском госпитале – наверное о большем деревенской девушке не приходилось бы мечтать, но она всегда была настойчива, как бык, и сколько себя помнил, все время лечила то скотину в деревне, то захворавшую бабку из третьей землянки, то того же Брюса, что не сильно отличался от первого пункта. Надеяться, что она все еще там смысла не было, но я очень хотел бы однажды свидеться с ней. Хотя… Вряд-ли она меня узнает, а даже если и узнает, не захочет иметь что-либо общее с теми, кто убил наших родителей.

Карета быстро продвигалась в центр королевства, в столичный город Шварцбад. Несмотря на мрачное название, он был одним из самых веселых и жизнерадостных мест королевства. Войны туда никогда не доходили, голод и чума обходили стороной, а рубиновая стража ловко разделывалась с лиходеями. За кованым забором возвышался Королевский дворец – величественное по архитектуре, но небольшое по размерам здание. Само собой напрашивалось сравнение с Аль-Сапфиром, где главенствовала гигантомания и практически полная безвкусица в стиле. Давным-давно первые поселенцы нашли на месте будущего города источники минеральных вод, вкусных и чрезвычайно полезных. Торговцам за пару монет дозволялось прильнуть губами к источнику и напиться вдоволь. Слухи о целебных водах дошли до тогдашнего короля, и он просто переехал в Шварцбад. Никто не стал ему препятствовать. Вот так на удивление бескровно и началась новая эпоха королевства.

Дорога проходила вдоль нескольких деревень, где наша карета останавливалась на постой. В одних в нее летели камни и проклятия, да такие, что Реджинальд не выдерживал, высовывался из окошка и бранил деревенских на чем стоит свет. Обычно это помогало. Но не везде нас ожидал такой прием. В некоторых селах к нам относились по-приятельски, разговаривали с Реджинальдом о будущем, а тот охотно обещал им три короба и малую телегу. Однажды нас даже встретили с хлебом-солью и фанфарами, а вылезшего поглазеть гранда расцеловали как будущего спасителя. Глядя на это, я не мог сдерживать негодования. Неужели они не понимали, что их ждет под его властью? Но в основном я тогда коротал время разговорами с Эрин, рассказывал ей о своем прошлом, а она – о своем. Наверное, ни один пассажир данного отсека повозки не был так напуган и так счастлив одновременно. Не буду утомлять вас всеми нашими подробностями, ведь впереди нас ждали судьбоносные события, по сравнению с которыми разговоры на пыльных ящиках значения не имеют.

В столицу мы прибыли ночью. Карету не стали встречать по первому разряду – вероятно король таким способом хотел показать свое отношение к новому хозяину западной крепости. Это сыграло нам на руку. Когда очередной городовой остановил ее на улицах города, мы с Эрин тихо покинули опостылевшую каморку. Воздух прямо поразил нас своей свежестью. Вокруг стрекотали ночные цикады, рыжий кот что-то истошно орал кошке, сидящей на крыше, тихо лилась вода из уличного фонтанчика, да Людвиг вдалеке рассказывал городовому о его родословной в нелицеприятном ключе. Первая часть была выполнена – мы с кристаллом и инструкцией по его уничтожению попали в Шварцбад.

-Итак, гроза магических стекляшек, каков твой дальнейший план? Ворваться во дворец, перебить этих ваших изумрудов…

-Рубинов.

-Неважно кого, главное, что перебить всех, положить Сезам на полку и сломать его?

-Ну… да.

-Тогда мои поздравления, ты обречен.

-А какие у тебя мысли, а?

-Эй, если сейчас же не заткнетесь, я позову стражу! – раздался голос из аккуратного домика на другой стороне тихой улицы.

-Извините, сэр!

-Что толку мне от ваших извинений! Сначала эти грубияны проедут с грохотом, потом вы, а мне что прикажете делать с моей бессонницей? Завтра я иду на операцию во дворец, а снадобье я уже…

Мы переглянулись. Неужели колье, подаренное покойным Грегором, действительно приносило удачу?

-Сэр, я могу вам помочь, - вступила в разговор Эрин, - я…

-Какого черта вы еще здесь?

-Ладно, мы пойдем, но разве вы бы не хотели бы избавиться от бессонницы?

-Что? Кто вы такие? – из окошка с цветами на втором этаже высунулся старичок лет шестидесяти.

-Я бродячая целительница, - начала Эрин, - училась в Донжонской школе…

-Так ты ведьма?!

-Разве это имеет значение, сэр …

-Сэр Уилфорд, лекарь его величества, между прочим!

-Сэр Уилфорд, мы же просто хотим помочь…

-А это что за голодранец с тобой?

-Э… Это, гм, мой помощник, на улице его подобрала.

Я смерил ее недовольным взглядом.

-На улице? – переспросил вредный старикашка.

-Да, но он очень талантлив и не раз помогал мне в моих деяниях! Мы ехали на ежегодный дворцовый слет, но из-за черных…

-Инквизиции?

-Да, нас заточили в темницу, - продолжала врать Эрин, - а пока выясняли, что к чему, время…

-А за что вас посадили? – все не унимался дед.

-Разве вы не слышали о разорении Донжона?

-ЧТО?! Да как они посмели! Это же…

-Вы поможете нам? Мы бежали из Аль-Сапфира почти без передышки, Алану даже пришлось вырубить одного преследователя и снять его доспех, - кивнула на меня Эрин.

-Конечно! Помочь пострадавшим от этой гидры мой святой долг! Заходите, друзья мои.

Дверь заманчиво приоткрылась.

-Ээ, ты знаешь что-нибудь в лекарском деле? – спросил я у Эрин.

-Придумаем, - отмахнулась она.

В домике, Уилфорд, совершенно забыв обиды, сердечно встретил нас, и все расспрашивал Эрин о моей первой миссии, изредка ахая от изумления и негодования.

-Я конечно невысокого мнения об … гм, неофициальной медицине, но разве можно лишь по своему желанию уничтожать культурное наследие королевства? Нет, положительно они совсем зарвались! Будь моя воля, я…

Эрин успокаивала разбушевавшегося старичка, а я пытался использовать ситуацию во благо:

-Сэр Уилфорд, у нас есть еще небольшая просьба, - начал я.

-Да, мой мальчик?

-Мы хотим наказать этих негодяев за их произвол, из-за которого страдают невинные люди! – это я говорил совершенно искренне. У нас есть неоспоримые доказательства, но нам нужно попасть к королю на аудиенцию.

-Вы хотите, чтобы я, дипломированный лекарь, провел вас, подозрительных оборванцев прямо к его величеству?

-Мы не оборванцы, честно! Я докажу вам, что мы действительно целители. Разве наш кодекс во второй статье не указывает помогать своим коллегам в беде, бродячие они или приписаны? Разве вы нарушите кодекс из-за своих подозрений?

Я не знал, о чем говорит Эрин, но это определенно подействовало.

-Хорошо, я проведу вас во дворец, если вы тоже окажете мне небольшую услугу, тем самым доказав свою… квалификацию. Завтра в госпитале будет… Неважно, я думаю, что ассистировать мне на операции вы сможете. По ее результатам я отпущу вас к королю или вызову стражу. Идет?

-Идет. – твердо сказала Эрин.

-И вы обещали помочь мне с бессонницей!

-Вы же сам лекарь, отчего вы не можете справиться с этим? – едко спросил я.

-Доведу до вашего сведения, молодой человек, что я хирург, а не знахарь! А сейчас ложитесь на том диване, завтра вас ждет трудный день. – с этими словами он удалился с Эрин.

Глава 17. Просьба лекаря

-Шевелитесь, коллеги, нас уже ждут, - поторапливал неугомонный доктор. После сеанса гипноза от Эрин он чувствовал себя прекрасно, а мы напротив, спали на ходу. Мы шли по утренним сонным улочкам Шварцбада, встречая рассвет и новый день. До некоторого времени мы шли по главной улице вдоль уютных домиков, лавок, магазинчиков, фонтанов с минеральной водой и мастерских по мощеной мелким камушком улице. Наверное, за всю жизнь я не встречал столь уютного места, как Шварцбад. Дойдя до площади со статуей короля верхом на коне, мы, вопреки указателю, предписывающему нам идти ко входу прямо, свернули налево. На наш удивленный взгляд, доктор ответил:

-Вы что, думаете, что лекари ходят в красный ход? Нет, друзья мои, только черный! К тому же так ближе к операционной.

Некоторое время мы шли молча. Затем Эрин нарушила молчание:

-А разве у вас не должно быть своего ассистента?

-Он есть… но он отказался сегодня работать.

-Но почему?

-Слабак он. Не то что вы, мои друзья. На самом деле я верю вам, но все же должен проверить. Не обижайтесь на меня, друзья.

-Хорошо, - нарушил молчание я.

-А вот мы и пришли! – воскликнул старичок.

Мы стояли напротив каменного фундамента дворца с небольшой решетчатой дверью. Рядом стояли два рубина.

-Сынки, пропустите-ка меня, аль не узнаете батьку?

-Так точно, сэр Уилфорд! Узнаем.

-Полно тебе, Семьдесят первый, я же вас тоже узнаю. Как твой шрам?

-Уже лучше, сэр Уилфорд.

-Ты принимаешь тот отвар, что я выписал тебе?

-Конечно, сэр Уилфорд.

-А непохоже. Не забывай, что помимо камня в груди у тебя есть ты сам. Не позволяй ему заполонить все. А ты, сороковой, как твоя нога? Не отвечай, вижу, что плохо.

Я не знаю, что и как этот человек разглядел под закрытым доспехом рубина. Но факт остается фактом, он различал их так же, как если бы они были обычными пациентами.

-Значит так, после смены дуй ко мне на перевязку. Не хватало мне еще чтобы тебя списали из-за пустякового открытого перелома!

-Да, сэр Уилфорд.

-Прошу прощения, видите, я сегодня не один, так сказать, готовлю новую смену. Пропустите меня, а потолкуем после.

-Да, сэр Уилфорд.

Рубины отперли двери и встали по стойке смирно перед ними.

-За мной, коллеги. До операции полчаса, а нам еще подготовиться надо.

Мы зашли в дверь и стали спускаться вниз по ступенькам. Хоть я и думал, что это будет очередное жуткое подземелье, из окошек под потолком лучился яркий утренний свет. Мимо то и дело проходили рубины и люди в белых халатах.

-Вы… лечите их? – спросил я очевидную вещь.

-Ну не людей же! Люди тленны и неблагодарны, а гвардейцы прямы и честны! Да, они немногословны, но и им нужна помощь.

-Постойте, - спросила Эрин, - если это обычная операция на рубине, почему ваш помощник отказался от нее? Она легче обычной, да и крови гораздо меньше.

-Она не совсем обычная, дочь моя.

-Что вы имеете в виду?

-Мы пришли, - вдруг сказал он, указав на небольшую дверь в конце коридора. А что я имею ввиду… Гм, я уже говорил, что буду готовить новую смену. Друзья мои, вам выпала величайшая честь – присутствовать при изготовлении нового рубина!

Я обомлел. Вспомнив рассказы Реджинальда о том, как из человека заживо извлекают сердце, чтобы заменить его куском минерала заставил мои ноги подкоситься.

-Наш пациент, - сказал лекарь, заходя в операционную и приглашая нас за ним, - какой-то бездельник, третьего месяца убивший старушку на ярмарке. Сегодня бесполезная эта бесполезная жизнь поможет короне для поддержания порядка. Зря вы боитесь, молодые люди – это не так страшно, как говорят. Будь моя воля, я тоже бы присоединился к ним, но мое тело слишком старое для этого. Я смогу лишь отдать им свой разум после смерти. Но об этом после. Переодевайтесь и подготовьте инструменты. Я сейчас буду, - он отвернулся и зашел за ширму.

Я осматривал комнату. Здесь был особый операционный стол с ремнями для конечностей, странная лампа с большим количеством зеркал, нависающая над столом, шкафы с инструментами со стеклянными дверями, какие-то тумбочки, ширма, и прочая неважная фурнитура. Камни стенной кладки лежали герметично, отдавая каким-то зеленоватым светом.

-Не сбежали? – лекарь в лицевой маске и белой форме вышел из-за ширмы, - прекрасно. Я верю вам. Эрин, да? – он обратился к девушке, - доставай пока зажим и скальпель, а я пошлю за… хи-хи, «пациентом». Мы переоделись и достали необходимые инструменты. Похожие я видел у сэра Реджинальда, когда тот только работал в темнице. Меня замутило. Чтобы отвлечься, я стал протирать стол ветошью с тумбы и подготовил ремни. Время тянулось медленно, а волнение, смешанное с ужасом лишь нарастало.

-Ведут! – в комнату радостно вошел Уилфорд. О, да вы все прекрасно сделали. Премного благодарен. Теперь сосредоточились, сейчас самое неприятное.

За дверью определенно что-то происходило. Не то возня, не то борьба, но какой-то шум доносился до наших ушей.

-Сэр Уилфорд! – к нам вошел гвардеец, открыв дверь. За его спиной совершенно точно что-то происходило, но понять, что именно было сложно.

-Да?

-Субъект упрям и очень опасен. Мы ведем его в колодках, но он все равно сопротивляется. Он уже двоих покусал.

-Аккуратнее, голубчик, не сломайте ему ничего.

-Конечно. Не понимаю, почему они сопротивляются?

-Трус он, сынок. Но вы с ним тоже повежливей в первое время, не сердитесь что он такой сейчас.

-Когда он станет нашим братом, мы простим ему все.

-Принимай! – раздался второй голос. Его обладатель и еще один рубин втащили в комнату какого-то бешено сопротивляющегося человека в колодках.

-Открывай… И сюда его… Нет! Левее! Вот, давай… эту руку тоже… Все! – рубины торжествующе отошли от стола и встали у двери. На столе лежал крепко привязанный мужчина и отчаянно ругался, пыттаясь вырваться.

-Какой дивный экземпляр! А какие мышцы! – все восхищался доктор. Камень готов?

-Так точно, - один из рубинов протянул лекарю небольшую шкатулку. Тот открыл ее. Внутри лежал красивый кусочек красного минерала, зловещий и завораживающий.

-Почему ты до сих пор сопротивляешься, несчастный? – Уилфорд обратился к лежащему. Неужели ты так боишься боли? Это недолго, обещаю. Немного потерпи, зато потом ты ее не почувствуешь никогда.

Пленник уже выбился из сил и с ужасом в глазах завороженно смотрел на доктора.

-Пожалуйста… не надо… лучше смерть… Любую! Я согласен на виселицу! На плаху! Куда угодно, только не сюда.

-Король уже помиловал тебя, а ты все страшишься смерти. По сути, сейчас ты и умрешь… но не совсем. Скальпель, - обратился он к Эрин. Та подала ему инструмент.

-Доктор, пожалуйста, убейте меня им… воткните его в глаз… Аааааа! – это миниатюрное лезвие вошло в его плоть.

-Прошу прощения, но эта операция не предполагает использование наркоза, - усмехнулся доктор прямо в лицо истошно кричавшего мужчины. Да и вообще, хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, - эта шутка была адресована уже нам. Мы судорожно усмехнулись.

А между тем он продолжал методично резать в районе сердца будущего гвардейца. Тот уже хрипел и судорожно извивался, когда Уилфорд погрузил руку в специальной перчатке в разрез… и вынул сердце! Настоящее сердце, со стекающей с него кровью. Ловким движениям он перерезал аорту и вытащил обмякший орган из тела.

-Зажим! – бросил он Эрин. Камень! – это предназначалось мне. Дрожащими руками я подал шкатулку с минералом. Уилфорд достал злосчастный рубин и с помощью зажима поднес его к той части аорты, где еще недавно был настоящий орган, и, одной рукой прижимая камень к обрубку, другой достал из кармана одеяния какой-то пузырек и три раза капнул им в рану. Внезапно оттуда пошел слабый дымок. Заглянув туда, я увидел, как камень и плоть срастаются воедино, заставляя кровь буквально вскипать. Тело же начало тихо дергаться, но не панически и беспорядочно, а ритмично, как волнуется море. Так продолжилось секунд десять. Затем доктор отпустил зажим и аккуратно поправил рубиновое сердце в ране, поле чего с отеческой любовью зашил ее.

-Отстегните его пока, - сказал он нам. И спасибо вам, прошу прощения, что не поверил.

-Вы проведете нас к королю?

-Я выведу вас в покои, дальше вы сами справитесь. Кстати, молодой человек, - обратился он ко мне, - вы впечатлены?

-Да…

-Я смотрел за вашими движениями. Хоть Эрин и научила вас азам медицины, это не ваше призвание. Не хотите ли в рубины? Вы легко выдержите операцию, и сможете придать своей жизни настоящую цель! Не спешите с ответом, подумайте. Если что, вы знаете, где меня искать.

-Вы серьезно? – сдавленно спросил я.

-Вполне. – доктор вынул из тумбочки бумагу и начал что-то писать на ней лежащим рядом пером. Отдашь это его величеству, - сказал он одному рубину, протягивая свернутую бумагу. Так, он приходит в себя.

Действительно, лежащий на столе вдруг открыл глаза. Но взгляд его уже не выражал ровно ничего, абсолютно.

-Боец, как ты себя чувствуешь? – спросил Уилфорд.

-Пре-кра-сно, сэр Уил-форд.

-Что это с ним? – спросил я.

-Остаточный эффект, ерунда. Ну вот, а ты боялся, - эти слова были уже адресованы лежащему, - теперь твои братья введут тебя в курс дела.

Два рубина взяли новообращенного под руки и повели из комнаты. Мы остались наедине с доктором, мывшем окровавленные руки. Тут вернулся тот рубин, что нес послание, и что-то сказал доктору на ухо.

-Вы полностью доказали, что я был неправ. Прошу вас отведать чаю со мной, а король примет вас позже. До тех пор он занят, у него на аудиенции некто Реджинальд.

Мы вздрогнули. Неужели мы опоздали?

-Он же убьет его! Скажите рубинам, что его нужно срочно остановить!

-Видать вы перенервничали из-за всего этого, - он снисходительно улыбнулся, - не волнуйтесь, Себастьян XVII в безопасности, в банкетном зале с полсотни стражей. А кто такой этот ваш Реджинальд?

-Эээ… Мы помним его еще из крепости, - начала Эрин. Жуткий человек, честное слово, но прошу вас, простите Алана за этот всплеск, - она наступила мне на ногу, - мы придем к королю чуть после.

-А скажите, - все не унимался я, - вы были в королевской обсерватории?

-Был ли я? Что за вопрос! Конечно был! На самом деле я поражен, насколько наш владыка питает тягу к знаниям. Он обустроил целую библиотеку в тронном зале, где имеет копии многих старых книг! По нашей дружбе он частенько разрешает мне ею воспользоваться.

-Вы дружите с королем?

-Конечно, коллеги. Давайте переместимся отсюда вон в ту комнату, там можно попить чаю, да и говорить удобнее.

Когда мы обустроились, он продолжил рассказ:

-Еще с академии мы знаем друг друга. Помню, был еще с ним архивариус этот… как его… не помню, простите. Он сейчас Гранд-Инквизитором служит, может встречали?

-Не довелось…

-И слава Богине! Редкий мерзавец был. Разве может человек быть инквизитором и не быть мерзавцем?

-Нет, конечно не может, но…

-Чудно! Я всегда говорил его высочеству, что инквизиция - это зло! – он стукнул кулаком по столу, - рубины сильнее и надежнее чем эти корыстолюбцы, но король зачем-то держит их при себе… а значит, это не мое дело. Рубиновая гвардия – мое детище, которое я успешно ращу уже на протяжении многих лет. Я знаю каждого из них в лицо, различаю их голос, потому что именно я дал им вторую жизнь, - закончив внушительную тираду, лекарь испытующе посмотрел на нас.

-А скажите, - нарушила затянувшееся молчание Эрин, - а правда то, что рубины бесстрашны?

-Абсолютно! Они подчиняются зову камня в их груди, не позволяя эмоциям брать над ними верх. Иногда правда они этого не выдерживают и сходят с ума. Приходится лечить.

-А… по слухам, все же у них должно быть слабое место, - вставил я.

-И какое же?

-Говорят, они бессильны перед… чистой любовью.

-О-откуда ты знаешь? – потрясенно переспросил Уилфорд.

-Довелось читать в одной книге.

-Да… Боже, это действительно так… Но это же государственная тайна! Как вы могли ее узнать? Но если вы в курсе, то я могу лишь признать вашу правоту – да, они страшатся любви. Любовь … ослабляет действие камня в их груди. Позвольте, я объясню. Каждая эмоция человека, такая как страх, боль, радость, презрение, горечь и любовь заставляет тело человека испускать микроскопические волны, невидимые для глаза. Рубиновый камень тоже вибрирует, ведь ему должно подавлять эмоции носителя. Но так получилось, что частота любовных вибраций и вибраций камня совпадают! Рубин теряется в пространстве, ощущая их. Это извечная проблема, лекари и короли бьются над ней не одно поколение, но решения пока нет.

Я пытался понять все эти объяснения про вибрации, но получалось сложно. Положительно, недостаток мирского образования делал свое дело. Большую часть оставшегося времени я уже не разговривал, предоставив Эрин отдуваться за двоих.

-Хм, - лекарь посмотрел на стоявшие в углу комнаты часы, - прошло уже немало времени. Рубины славятся своей пунктуальностью, но тот, что должен был позвать вас к его величеству опаздывает уже на треть часа. Необычно… Возможно, мне нужно будет поработать с ним. Позвольте, я отведу вас сам.

Мы вышли из комнаты и прошли по коридору к винтовой лестнице, смутно напоминающую мне лестницу в родной крепости, по которой нам пришлось идти в столь необычных обстоятельствах. Мы поднялись и дошли до небольшой двери, возле которой горела свеча в подсвечнике.

-Тронный зал в конце коридора. Дальше я не пойду. Надеюсь, что вы не зря пришли сюда, друзья мои. До встречи, - лекарь удалился вниз.

Мы открыли дверь, ожидая увидеть стражу, прислугу, просителей, кого угодно, но увидели… пустоту. Широкий коридор, освещенный дневным солнцем, был абсолютно пуст, не считая стоявших на полу горшков с геранью.

-Ну… пошли, - неуверенно сказал я.

-Конечно, только… не нравится мне все это.

Мы прошли мимо специального мраморного постаментика, табличка над которым гласила, что здесь всегда должен стоять рубин. Рубина не было.

-Постой, - вдруг сказала Эрин, когда мы дошли до золоченых дверей тронного зала, - это точно ловушка. Лекарь нас обманул!

-Почему?

-Ты слепой или мозги в карете отбил?

-Да, я знаю, что в последнее время нас преследуют странности и неудачи. Но поверь мне, когда мы закончим со всем этим, все будет хорошо, прошу.

Эрин тягостно вздохнула. Я постучал в дверь. Никто не открыл и даже не ответил. Тогда я толкнул ее от себя и тихо вошел в зал. Увиденное там, мягко говоря, не могло не поразить. Я знал, что король часто предпочитает уединение от своих сановников и советников, но величественный зал без людей выглядел жутко. Впрочем, одна сгорбленная фигурка стояла к нам спиной, смотря в пламя стенного камина.

Глава 18. Сила любви

Войдя в зал, я увидел трон на постаменте, секретарский стол, камин и прочую атрибутику правительского кабинета и … короля. Тот как-то странно стоял у камина, заложив руки за спину. Больше в зале никого не было, а посты, один из которых мы видели в коридоре, стояли пустыми.

-Ваше высочество? – от неожиданности я не нашелся, что еще можно сказать.

-А? Что? Да, да, это я. Конечно же это я, кто же еще, - выглядел он растерянно.

-Вы… я…

-Я… читал записку Уилла о вас и ждал, но…

-Что здесь происходит? – в зал прошла Эрин, закрыв за собой дверь.

-Это… Себастьян XVII… наверное.

-Это я… Прошу вас подойдите поближе, простите старика за его слабость.

Мы подошли к центру зала и встали напротив монарха. Глаза его выражали сожаление и … ужас?

-Уилл написал, что вы лекари, но… я… знаю, кто и что вы есть, лорд Гутенхерц. Я знаю… знаю… жаль, что не знал раньше…

-Что?

-Такова моя работа – знать все о подданных и защищать их. Простите меня, я не… справился с задачей… не смог…

-Ваше величество, о чем вы говорите?

-О том, что я лишь засидевшийся на своем месте старик, которому давно пора на небеса… Я не смог выполнить свой долг и не смог поправить ошибки…

-Ваше величество, значит вам известно о Сезаме? – прямо задал вопрос я и обомлел от своей наглости. Аудиенции с королем дожидаются годами, а я просто вломился и… говорю с первым лицом государства?

-Мне известно все… но это уже не поможет. Они все мне рассказали… Простите меня в последний раз, - с этими словами он как-то странно нажал ногой на одну из плиток пола.

Сверху раздался громкий лязг, и в следующую секунду с потолка на нас упала тяжелая сеть с грузами по бокам и краям полотна, плотно прижав меня с Эрин к полу.

-Сожалею, - это уже было сказано ледяным тоном, - но они пришли раньше и не оставили мне выбора. Только сейчас я увидел, что руки короля были связаны за спиной.

-Готово, - сказал король.

Из-за штор, закрывавших массивные окна с видом на горы, выскочили рубиновые гвардейцы. Сначала я обрадовался, подумав, что они всегда верны носителю перстня… но его на августейшем пальце уже не было.

-Какая чудная встреча, мой юный друг! – из-за дверей раздался до боли знакомый и ненавистный голос, - мне кажется, ты немного запутался в происходящем! – и засмеялся над совей искрометной шуткой. Вслед за ним зашло еще несколько рубинов с церемониальными алебардами.

Я кое-как смог поднять голову в сети, несмотря на то, что Эрин лежала прямо на мне и тоже отчаянно пыталась выбраться.

-Реджинальд…

-Он самый! – лицо негодяя прямо-таки лучилось счастьем. Вслед за ними зашел Людвиг, задвинув засов на двери.

-Неужели ты не рад своему учителю и другу? – издевательски спросил он.

-Вы убийца и живодер, каких еще поискать, - сквозь зубы прошипел я. Мимолетным взглядом я увидел красный перстень на его пальце. Это многое объясняло.

-Молодой человек, - влез Людвиг, - не грубите старшим.

-За то время, пока мне удалось держать вас с этим доктором, я многое узнал из здешней библиотеки. Например, о Сезаме и его активации. Да, кстати, отдайте мне настоящий кристалл. Он должен у вас в сумке.

-Откуда… - я был настолько удивлен, что не сдержал возгласа.

-Ты думал, что сможешь обмануть меня этой стекляшкой? Высокого же ты обо мне мнения. Грегор пытался помочь вам, но тщетно. Я победил, а потому ваше сопротивление уже бесполезно, - он протянул руку и вытащил из сети сумку с заветным предметом.

Краем взгляда я смотрел на короля. Разве это был тот человек, что держал королевство десятки лет в железной, но справедливой руке? Разве может он сейчас стоять на коленях перед своей же стражей.

-Как вы заполучили контроль над рубинами? – все же спросил я.

Он молча показал мне жест самоудушения. Все сразу же прояснилось. Вот какая «аудиенция» проходила в банкетном зале, пока мы с доктором пили чаи.

-Удивительно, насколько эти трупы могут быть бесполезны в самый ответственный момент, - улыбнулся Реджинальд. Но так или иначе, говорят, что владелец этого перстня может быть полноправным владельцем королевства! Себастьян, вы не возражаете?

Тот помотал головой.

-Тогда встречайте короля Реджинальда Третьего, настоящего монарха западных земель и восточного эмирата!

-А если вы уже король, зачем вам это все? – с удивлением спросил я.

-Хороший вопрос, друг мой. Те голоса, что ведут меня по жизни велят мне делать больше. Кстати, ты очень любезно напомнил мне о главной цели.

-Редж, послушай, этот юнец прав! Нам больше не нужно прятаться! Зачем нам эта оккультная бредятина, когда мы уже правим? – искренне удивился Людвиг.

-Людвиг, закрой свой рот! Если я что-то делаю, то считаю это нужным, а значит не обязан отчитываться! Разве ты этого еще не понял? Вы двое, - он кивнул свободным рубинам, - вытащите их из сети. Сейчас будет серьезный разговор.

-Я все понимаю, - продолжал Людвиг, - твой жестокий и нелогичный режим, безмерные поборы, гоблины и многое другое… но это уже перебор. Отпусти ты их, не бери еще грехов на душу. Ты вовек их не замолишь, даже если в монахи уйдешь.

-Переживу. А теперь скажи мне, ученик, - он направил клинок на Эрин, - как активировать портал?

-Вы умный, догадаетесь, - я знал, что он не пощадит никого, даже если я скажу ему нужные сведения.

-Твердый… Как я учил. Не совсем ты пропащий, Алан. Но у меня нет времени на это. Боюсь, мне придется идти другим путем.

Он взял меня стальной рукой за голову и поднес лезвие к горлу.

-Эрин, - обратился он к девушке, - ты знаешь, что я хочу услышать. Ты не торопись с ответом, некоторое время он еще поживет под моим лезвием, но вечно, - кончик меча оцарапал мою щеку.

-Начну я, пожалуй, с правого глаза, - продолжал он, - а ты пока говори, как мне активировать Сезам.

-Не говори, не… - рука зажала мне рот. Лезвие вонзилось сильнее.

По ее щекам лились слезы.

-Я скажу, - тихо произнесла она, - только отпустите Алана. Пожалуйста.

-Я подумаю, - улыбнулся Реджинальд, - но учти, я чувствую ложь, не первый день работаю.

-Там было сказано… сказано, что нужно то, что ребенок получит бесплатно, взрослому надобно заслужить, а старик должен выкупить.

Про силу она ничего не сказала. Умница.

-И что, ты думаешь, что такая простая восточная загадка собьет меня с толку? Нет, ведь мне не придется ее решать. Это сделаешь ты.

-Прошу прощения, можно я уже пойду, - из угла подал голос низложенный монарх. Стоящий рядом рубин тут же отправил его в нокаут боковым ударом.

-Эрин, у тебя минута. Подумай. – лезвие продолжало болезненный путь по моему лицу.

-Редж, хватит!

-Людвиг, исчезни!

-взрослому заслужить… а старик купить… я заслужила лишь одну вещь… Алан, он… Я знаю, отпустите его!

-Говори.

-Это поцелуй! Ребенка целуют просто так, взрослого – по любви, а старик может получить его лишь за деньги!

-Чудно. Славно. А где мне его открыть?

-В обсерватории… на подставке.

Реджинальд отпустил меня.

-Как я благодарен архитекторам этого чудесного здания! Даже не придется далеко идти. Дети, - обратился он к нам, - у вас сейчас последний шанс поцеловаться. На том свете вы точно будете счастливы вместе, но здесь немного другие реалии… хотя я могу и оставить вам жизни. Зависит от вашего поведения.

Я зажимал рану на пол-лица, нанесенную кончиком Громовержца с такой изощренной жестокостью.

-Поймите, если вы откажетесь, я проживу без Сезама. А вы без головы – нет, - он достал из сумки кристалл и взял в руки.

Мы с Эрин соприкоснулись губами… и погрузились в ту самую вибрацию… любовь. Любовь – вот ключ ко всему. Ее боятся рубины, она открывает другие миры, она поглощает все и вся в свое лоно, погружая влюбленных в райский сон. Именно любовь двигает миром, а не бряцающее оружие сиюминутных царьков. Разве есть что-то важнее любви? Нет и быть не может.

Сезам засветился фиолетовым цветом, наполнившись энергией.

-Редж, теперь-то ты доволен? Теперь ты прекратишь эту бессмысленную жестокость и начнешь править так, как это подобает делать настоящему монарху?

-Людвиг, о чем ты? Не все противники еще мертвы, а инакомыслие, разведенное этими слабыми людьми процветает подобно сорняку на грядке. Как можно строить светлое будущее на недобитых обломках прошлого? Сейчас я войду в четвертое измерение, и сама ткань бытия подчинится мне во имя истребления неверных!

-Ты войдешь? Разве мы не договаривались о совместном управлении? Не забывайся, гранд-инквизитор, а то как бы несчастного случая не вышло. Помни, кто помог тебе добраться до верха.

-Я помню твои заслуги, Людвиг. Но ты сам говорил, что действовать нужно по обстоятельствам. Разве не так?

-Так. А не многого ли ты хочешь, а? И корону ему, и инквизицию, и ткань бытия в придачу. Остановись, ты уже и так наломал столько дров, что до конца жизни не поправишь. Скольких ты уже погубил? Сотни? Тысячи?

-Жаль, Людвиг, ты был мне верным соратником, но твое время прошло. Я буду скорбеть. К тысяче погубленным придется добавить еще нескольких, - с этими словами он сильным ударом в голову повалил Людвига.

Мы лишь молча наблюдали за этой ссорой бывших заговорщиков.

-Да что ты себе позволяешь?! – вскипел пожилой инквизитор, - Бесчестная сволочь!

-У меня нет времени на это, - он кивнул рубинам, - этих троих кончить. Вы двое, проводите меня в обсерваторию. Исполнять.

Рубины обнажили мечи и пики, начиная приближаться к нам. Кажется, жить нам всем оставалось недолго.

-Сэр Людвиг, вы довольны сотрудничеством с моим учителем? – не сдержал колкости я.

-Зря мы его тогда несли, - признал Людвиг, - А теперь встаем спинами! Алан, держи мой запасной кинжал. Постарайся пробиться из кольца в обсерваторию и остановить этого безумца! Он спалит все, если поймет, как это сделать.

Наверное, то был самый масштабный мой бой. Кое – как парируя удары мечей и копий, высекающих красные искры, я перекатывался по тронному залу, пытаясь обезвредить хоть одного из стражей. Эрин непрерывно призывала молнии, стараясь сдерживать гвардейцев. Людвиг, обнажив саблю, бросился с ней в ближний бой. Умело обезглавив троих и прикрываясь четвертым, как живым щитом, он, как мог, сдерживал противников. Мне удалось отобрать оружие одного из гвардейцев, пробив ему кисть своим недокинжалом. Тот даже не закричал, но меч выпустил. Было в этом что-то жуткое – разрезанная почти надвое ладонь с торчащими сухожилиями не заставила владельца издать хоть какой-то звук. Хотя клинок, упав наземь, сразу же потерял магические свойства, им было куда удобнее отбиваться от колющих ударов пик.

-Эрин! Я хочу тебе кое-что сказать…

-Это срочно? – она как раз заканчивала наэлектризовывать голову очередного рубина.

-Я думаю, что да!

Сбив с ног подошедшего сзади стража, я продолжил:

-Когда мы с этим закончим… Если закончим…

-Не тяни, говори, а то я тут немного занята, самую малость!

-Ты выйдешь за меня?

-Я… Что? Ты совсем долбанулся?

-Нашел время, влюбленный хренов! – прокричал Людвиг, отбиваясь от троих гвардейцев, - может еще поцелуетесь, а?!

-Поцел… ТОЧНО!!!

-Эл? Ты чего?

-ОНИ БОЯТСЯ ЛЮБВИ!! – дальнейшие объяснения не потребовались.

-Что… Точно!

-Эрин, если ты хочешь жить, тебе срочно нужно полюбить меня!

-Да согласна я, придурок, - она перекатилась ко мне, увернувшись от удара саблей, оставившего красную молнию в воздухе. Секунда, мой кувырок…и мы слились в объятиях, крепости которых позавидовали бы боги.

Рубин, замахнувшийся на меня пикой, вдруг замедлил движение… и замер, затрясшись мелкой дрожью.

-Любим друга, если хотим жить, - напомнил я Эрин.

-Знаю, придурок, -ответила она.

При слове «придурок» рубины вновь напряглись, но Эрин поспешно добавила:

-Придурок, но любимый!

Рубины немного расступились, глядя неживыми глазами через забрала шлемов.

-А кого прикажете любить мне, вы, эгоисты, предатели! Любовь - это слабость, постыдная и опааааа! – это рубиновая пика прошила Людвига насквозь. Его тело вяло опустилось на пол, а из раны вытекла лужица крови, бордовой по цвету, как вино.

-Кажется он не умел любить, - прошептала Эрин, - куда нам теперь?

-В обсерваторию, это вроде как та дверь. По крайней мере, именно туда ушел Реджинальд.

Сопровождаемые рубинами с нацеленным на нас оружием, мы так в обнимку и дошли до балкона с лестницей, ведущей в обсерваторию. Поднявшись по ней, первым делом мы увидели круглый фиолетовый портал, искрящийся во все стороны. Перед ним на подставке парил Сезам, прокручиваясь по своей оси. Вдалеке виднелся телескоп, но нас он абсолютно не волновал.

-Получается, нам нужно идти туда вместе?

-Да, если не хочешь остаться наедине с ними, - кивнул я на наш «эскорт», державшийся в отдалении.

-Мы остановим твоего маньяка, не волнуйся ты так. А теперь вперед! – толкнув меня в портал, она прыгнула следом.

Невозможно описать то чувство, когда ты летишь в четвертое измерение. Казалось, я испытал все известные человеку эмоции одновременно. Это непередаваемо жуткое и величественное чувство – понимать, что твое тело рассыпается на миллионы малых частиц и собирается воедино. Я помню лишь, как материализовался на каком-то каменном полу. Вслед за мной появилась Эрин. Портал, отделявший нас от остального мира, тут же закрылся. Но не это волновало меня больше всего.

По сути четвертое измерение представляло собой гигантский магический вихрь фиолетового цвета, в эпицентре которого и парила большая мраморная платформа. Вероятно, она была родом из какого-то храма – на ней проступали старые потертые узоры и росписи. Тут и там лежали обломки колонн, стоявших ранее по ее краям. Некоторые из них продолжали стоять до сих пор. За краем платформы то и дело били молнии, точь-в-точь такие, какой Эрин ослепила казначея Вольфа. По форме она напоминала эллипс, на одном конце которого лежали мы, а на другом – спиной к нам стоял Реджинальд, возле которого парил какой-то предмет, смутно напоминающий арбалет. Недолго думая, я выхватил кинжал и ринулся с решимостью поразить в спину своего бывшего наставника, как вдруг споткнулся об какой-то мешок. Опустив взгляд, я невольно вздрогнул и отшатнулся – тем мешком и был сэр Реджинальд, пораженный арбалетным болтом в живот и смотрящим на меня мертвым немигающим взглядом. Я отшатнулся, выронив свое оружие. Ведь если мой экс-наставник мертв и лежит здесь, то кто же тогда…

Глава 19. Художник и палитра

От моего вскрика стоящий обернулся, и я смог увидеть его лицо. Я ожидал увидеть чье угодно лицо, абсолютно любое кроме этого.

-Грегор? Ты же…

-Алан, мальчик, мой, я так рад тебя видеть! Проходи, не стесняйся, будь как дома. Я ведь ждал только вас. – он ехидно улыбнулся, сжимая в руках ту самую «подделку», светящуюся фиолетовым цветом, которую он должен был отдать нашим преследователям. Не дергайся, это ни к чему – летающее оружие нацелилось на меня.

-Какого здесь происходит? – придя в себя, Эрин подошла ко мне, - так, стой ты же…

-Умер? Ты это хотела сказать? – с каждым словом ситуация нравилась мне все меньше и меньше.

-Да…

-Судьба переменчива: одним дарована жизнь, что не ценят ее, а другим – смерть, принимаемую за высший дар! Да восстановится же истинный порядок вещей! – этими словами недавно воскресший старик щелкнул пальцами.

Висящий в воздухе арбалет бесшумно выстрелил. Я бросился поперек траектории стрелы, надеясь закрыть Эрин собой, но попросту не успел. Девушка упала наземь со сквозным ранением в грудь, из которого вдруг заструился золотой свет. Таким же цветом и засветилось подаренное Грегором колье.

-Эрин, быстро! Сними его! – закричал я, да не успел.

-Что происхооо… - за те несколько секунд пока я бежал к ней, она сильно изменилась, будто резко… повзрослела? Грегор же как будто помолодел, морщины разгладились, а позвоночник распрямился. Вдруг кожа ее стала сморщиваться, глаза впали, волосы побелели – она быстро старела, а когда я добежал до нее, она уже упала на землю и истлевала, оставляя за собой скелет, которому могло бы быть около двухсот лет.

-Ты…ты…ты… УБИЛ ЕЕ!!

-Да, ведь горечь потери дарует великую силу! – он выставил кристалл на вытянутых руках. Тот светился все ярче, ярче, гамма цвета менялась, он затрясся, будто вбирая в себя энергию, и переливался всеми цветами, пока не стал излучать чисто синий цвет. Грегор же отбросил последнюю трость и спокойно, на своих двоих подошел к такому же постаменту, какой был в обсерватории и водрузил второй Сезам на место. Я же так и остался на коленях у истлевшего скелета своей любимой. Летающий арбалет с грохотом упал на каменный пол.

-Возможно, ты уже что-то понял, мой друг, - раздался над моим ухом голос Грегора, - но ты можешь задать мне все вопросы, мучающие тебя. Времени у нас предостаточно. И да, не вздумай снять мой медальон, ведь пока что ты жив лишь только благодаря твоей полезности для моего дела и твоим личным качествам. Мне даже больше не понадобится эта штука для того, чтобы прикончить тебя в случае необходимости, - он кивнул на лежащее оружие, - я смогу это сделать и так. А теперь говори, мальчик мой, не стесняйся. Я же не чудовище.

Я был уничтожен. Минуту назад она была здесь, живая… а теперь ее нет. А Грегор? Кто он такой? Почему здесь? Что происходит? Как он выжил? Какую роль сыграл в этом Реджинальд, и главное – причем тут я?

-Предрекая твой первый вопрос, отвечаю – я убил ее для того, чтобы ты испытал столь нужное чувство и заставил кристалл вибрировать в нужной частоте. Теперь без преувеличения могу сказать – я сильнейшее существо во вселенной после богов! Не без твоей помощи друг мой. К тому же, Эрин подарила мне дополнительные восемьдесят лет жизни – вполне достаточно, чтобы насладиться законной властью!

-Властью? Да ты же полунищий алхимик, выживший из ума! Ненавижу! Маньяк! – я не мог сдержать чувств. Боль от взгляда на кости еще недавно живой девушки была невыносимой.

-Алхимик? Дитя мое, а изучал ли ты историю?

-Не ваше дело!

-Значит изучал, Реджинальд никак не мог этого упустить. Да, о нем я расскажу тебе после. Хи-хи! – засмеялся он, - Знаешь ли ты, кто правил королевством до этого проходимца Себастьяна?

-Король Герберт…

-Ты помнишь его полные имя и титул?

-Король западных земель и восточного эмирата Герберт Грегор второй по прозвищу Торговец… Что?!

-Да, да, да! Именно то, о чем ты подумал! Это именно я, друг мой. По странному стечению обстоятельств одновременно твой злейший враг и добрейший из друзей. Но позволю себе немного вспомнить былое. Тогда, при перевороте я с дочерью и пожитками под прикрытием верных рубинов смог покинуть Шварцбад и скитался по королевству, перебиваясь хлебом и водой. Я обещал убитой супруге, что смогу обеспечить Хильду всем необходимым для ее счастья. Долгое время мы жили впроголодь, пока я не смог открыть лавку в, - он заскрежетал зубами, - в вашей крепости зла и мрака! Именно инквизиторы поддержали этого негодяя на престоле! Они лишили меня старости, а мою дочь – детства! Она могла быть королевой, а стала нищенкой! Крестьянкой!

-Я понял… Вы просто хотели вернуть власть?

-Боже мой, как можно хотеть этого? Немыслимо, – поиздевался он, - но я продолжу. Наверняка тебе интересно, кто же такой твой обожаемый сэр Реджинальд, какова же его настоящая история.

-Вы мне ее уже говорили, забыли? Склероз – штука страшная, - процедил я.

-Не смей разговаривать так с королем! – только сейчас я увидел рубиновый перстень на его пальце.

-Хорошо, хорошо…

-Так вот, твой Реджинальд – презренный негодяй и мерзавец! И я сейчас говорю не о последних событиях. Ты ДУМАЛ, что знал его, а я знал по-настоящему. Ты никогда его не знал. Позволь разочаровать тебя в твоих воспоминаниях. Я думаю, что ты поймешь все сам.

Когда мы с Хильдой жили возле крепости, нам не приходилось в чем-либо нуждаться. Она заботилась обо мне, помогала по хозяйству и просто наполняла мою маленькую жизнь смыслом. Начало той истории, что я рассказал тебе тогда, было правдивым – она действительно влюбилась в молодого Реджинальда. Это был честолюбивый молодчик без всякого понятия о порядочности. Не буду вспоминать все подробности, но когда он узнал, что у нее будет от него ребенок… он… он приказал ей от него избавиться. Хильда очень хотела этого малыша, но этот дьявол … сжег ее вместе с плодом прямо у нее дома!

-Так он же…

-Не перебивай! Он хотел выставить все несчастным случаем, будто его дом и жену сожгли какие-то крестьяне. Он и мне пытался это рассказать, но я быстро его раскусил. Не подав виду, я подлил в его питье сильный яд. Но лишь потом, стоя у мертвого тела, я понял, что одной смертью он от меня не откупится. Я отрубил ему руку и поставил специальный протез, вроде того амулета на твоей шее – он позволял мне «жить за его счет» и манипулировать его мыслями. С помощью зелий и знакомого некроманта я смог оживить его мертвое тело, после чего вложил ему в голову ту самую историю. Если этот труп был способен самостоятельно думать, он искренне считал бы себя жертвой, а не палачом. Хотя, по идее, он должен был сохранить способность к собственному мышлению.

-Так он… труп… но…

-А теперь самое интересное. Ты же видел, что на его голове все волосы седы? Протез высосал из него всю жизнь, позволяя мне продолжать влачить свое существование. Мне нужна была замена, такой же слуга и источник жизни…

-…и вы выбрали меня.– закончил я фразу психопата.

-А ты догадлив! Но я выбрал тебя его руками чисто случайно, ни на что не рассчитывая. После того, как через него я побольше узнал тебя, я подумал, что насытиться твоей энергией я успею всегда, а преемника себе тоже нужно воспитать.

-То есть по сути обучали меня ВЫ?

-Именно! Настоящий Реджинальд умер задолго до твоей первой встречи с ним. То, что видел ты – лишь его тело, ведомое моими мыслями. Вряд-ли оригинал мог тебя хоть чему-то научить, ну разве как пьянствовать по семь дней в неделю.

-Я… поражен… но зачем? Зачем вам потом понадобился я? Вы же считаете меня своим врагом, не так ли?

-Отнюдь, Алан, отнюдь. Ты никогда не был настоящим инквизитором, и тебя можно было спасти, например, «разочаровав» в идеалах инквизиции. Помнишь мастера Клама?

-Так это вы…

-Я же говорил, что ты все поймешь, ведь достаточно было лишь горстки спор с болотной чумой! Небольшая размолвка с этим трупом пошла тебе только на пользу, уж поверь мне.

-Пошла на пользу ВАМ, - зло сказал я, - Грегор, это все прекрасно, но я хочу знать, КАКОГО ДЬЯВОЛА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? Что это за чертовщина с кристаллами? Что это за переворот?

-Успокойся, друг мой, присядь, - он указал на обломок колонны уже прямой и сильной, будто не своей рукой. Обо всем по порядку. – он еще сохранял терпение, но лицо уже начинало подергиваться.

Как тебе известно, Реджинальд уже «заканчивался» к тому моменту. Я высосал из него все, что мог. Если бы я не нашел себе другой источник питания, я бы попросту умер. Конечно, я бы все равно подарил тебе этот медальон, и какое-то время жил бы за его счет, но это были бы лишь недели, а я не хотел умирать. Я уже почти отчаялся, когда прочитал в своей библиотеке о чудном кристалле, ведущим в четвертое измерение, измерение бесконечной энергии. Конечно же, я занялся вопросом, узнав, где он лежит, куда его нужно вести и что вообще это такое. Реджинальдом я смог убедить тебя принести кристалл, но тут мой план чуть не пошел наперекос из-за случайного рикошета заклинания твоей подружки, уничтожившего протез и лишив меня источника энергии и контроля над Реджинальдом. Я был близок к смерти, когда подарил тебе медальон – разве ты не почувствовал его тяжесть?

-Ах ты вампир старый…

-Позволь мне закончить. Действовать нужно было быстро. С помощью нового протеза я восстановил контроль над Реджинальдом, но не возможность жить за его счет. Подговорить этих идиотов на мятеж было проще простого, но тут опять роковая случайность – Сезам был отдан рубином тому гранду, а не моей марионетке. Ох и побегали мои слуги за тобой, пока я все-же не внушил тебе идти сюда!

-И я сам отдал его вам…

-Именно. Не ты, твоя подруга, о ней мы тоже поговорим. Чудо, что ты вообще смог ее найти. Не будь ее – весь план насмарку, ведь ты искренне любил ее, не так ли?

-Вы чудовище… - прошептал я.

-Отнюдь! Я спаситель! Знаешь ли ты, кто она? Позволь же тебе показать, - с этими словам он снова щелкнул пальцами.

Кристалл, левитировавший на подставке, заблестел всеми красками радуги. Реальность начала искажаться, и вдруг приобрела очертания той злополучной лавки, где Грегор и Эрин оставались наедине.

-А скажи мне, Эрин, - промолвил призрак, - действительно ли ты любишь этого выскочку?

-Что? Конечно же нет! Как вы могли подумать такое? Он – это мой единственный шанс сбежать из этой клетки. Если он победит, я буду с ним. Проиграет – испарюсь в то же мгновение. К тому же, это прекрасный шанс отомстить им всем за Донжон.

Видение рассеялось. Я так и стоял, шокированный.

-Любовь ослепляет, мой мальчик! Подумать только, разве ты не знаешь из мифологии, что богиня Эрин, помимо любви, покровительствует лжи и обману? Ты ведь искренне ее любил. А вот мне пришлось внушить ей, что она искренне любит тебя, иначе все бы опять могло сорваться. Как Реджинальду, но лишь с той разницей, что она была еще жива.

Я стоял и мрачно осознавал, что больше никого любить не буду.

-А как вы вообще сюда попали, если настоящий Сезам был только у нас? Как вы активировали его?

-Все по порядку. Во-первых, создавая «подделку», я превзошел оригинал, создав кристалл, позволяющий мне входить в четвертое измерение без всякой подставки. Во-вторых, я сразу понял про поцелуй и смог-таки заставить вас целоваться. За этим вы двое мне и понадобились – ведь труп не может ни любить, ни горевать, сколько ему не приказывай. Когда вы ушли, я поприветствовал патруль, рассказал, что, где и как вы везете, после чего взорвал лавку для отвода глаз, переместился сюда и стал выжидать. Реджинальд выполнил свою часть – открыл портал для вас и был уничтожен. Эрин тоже израсходовала свой потенциал, заставив тебя скорбеть – и отправилась вслед за ним. Время здесь течет иначе – по моему желанию. Я ждал всего около десяти минут, пока твой драгоценный наставник не вломился сюда, искренне надеясь на мировое господство. Хе-хе! Я с наслаждением наконец-то всадил ему арбалетный болт прямо в живот. А дальше ты уже все знаешь. Разве мой план не великолепен?

-Но… зачем? Зачем вам так рисковать с чередой случайностей и совпадений? Разве вы не могли бы просто продолжать пить жизнь из людей?

-Ты забываешь, мой мальчик, что я законный король. Действиями Реджинальда я умело спровоцировал войну в том измерении. Мне глубоко наплевать, какая из красок, черная ли, красная, или вообще коричневая растечется по палитре этого многоцветного мира. В конце концов всегда приходит художник и обмывает ее для создания своего будущего шедевра, что поразит потомков на многие поколения. Все цвета смешаются в один перегной, вне зависимости от их красоты на палитре. Вечен будет лишь мастер, держащий кисть в своих руках.

-Этим мастером будете вы?

-Ну не ты же, друг мой! – искренне усмехнулся «художник».

Палитра… Многие годы историки, летописцы и мыслители пытались охарактеризовать весь мир одним емким словом. Не удавалось это никому – разве может одно слово вместить в себя абсолютно все? Оказалось – да. Краски растекаются по ней в зависимости от уклона, черная соперничает и смешивается с красной, а белая лишь впитывает все в себя… А потом приходит художник, смывающий все к чертям и строящий мир заново. К своему несчастью, именно с таким мне пришлось столкнуться. "Художник" победил по всем параметрам, ему осталось лишь сделать финальный взмах кистью, для того чтобы вытравить последнюю кляксу на его палитре. Моя же ситуация складывалась ужасной. Близкие мне все были мертвы, а тот, что воскрес, стал настоящим психопатом и убийцей почище… Стоп, ведь он же и есть Реджинальд. Все вставало на свои места. Оставался лишь последний вопрос.

-А если вы уже победили, что теперь будет со мной?

-Признаться честно, ты можешь стать для меня опасным соперником – твоя сила и воля делают тебе честь, потому мне следовало бы отправить тебя вслед за остальными. Но ты впечатлил меня, а потому я дарую тебе величайшее сокровище – выбор. Присоединяйся ко мне и правь, ведь мне нужен молодой и толковый советник. Или же прими смерть подобно остальным.

-Править вашими методами? Методами, от которых даже инквизиторам становится не по себе?

-Забудь инквизицию, как страшный сон! Они – лишь история, ведь война красок, что скоро разразится, не оставит от них и следа.

Ситуация складывалась еще хуже.

Поклянись мне в верности и сможешь снять этот медальон. – все уговаривал Герберт, - Нет? Тогда я могу предложить тебе кое-что иное, гораздо заманчивее. Уверен, тебе понравится. – улыбнулся он, вновь щелкнув пальцами.

Реальность вновь поплыла в отсветах магического кристалла. Постепенно цвета стали зелено-коричневыми, а пейзаж стал…

-Что это?

-Да, мой мальчик, созданный мною Сезам открывает неограниченные возможности. Глаза не обманывают тебя – это Кучи. Та самая деревушка. До приезда злополучной кареты еще час. Бери свою семью и беги оттуда. Можешь не присягать мне на верность, только лишь дай слово, что не будешь препятствовать мне в моих делах. Большего не прошу.

-Но они мертвы… Все… Этого не может быть!

-Может, друг мой. Сезам способен выполнить любое сокровенное пожелание, а о твоем мне прекрасно известно.

Я увидел свою землянку. Мама стояла рядом с ней и стирала белье.

-Сделай шаг и обрети счастье, - продолжил Грегор, - но поторопись, этот портал не вечен.

Я помахал маме рукой. Она, посмотрев на меня, ответила тем же жестом. По лицу градом текли слезы.

-Мама…

-Берти…

Когда-то давно меня так и звали. Но потом я получил номер, а затем и имя Алана Гутенхерца. Все три были чужды мне, а я был чужд всему свету.

Помахав рукой, мама положила ее на шею, на то место, где у меня висел проклятый медальон.

Медальон… медальон…

Мне девять лет. Реджинальд ведет мне уроки магии, которой сам немного владел. Он шутит, рассказывает множество интересных фактов и историй, наглядно объясняет мне о перемещении энергии сквозь магические тоннели. Я слушаю, но искренне не понимаю, зачем мне это нужно.

-Поверь мне, - говорит учитель, - однажды это точно спасет тебе жизнь. А если и не спасет, тогда тебе стоило учить что-то другое. Я смеюсь. На доске показаны два медальона, соединенные двумя каналами энергии. Это же старый трюк: путники покупали такие штуки для того, чтобы спасать друг друга в опасности, делясь или забирая жизнь у товарища.

Вот же оно…

-Ваше величество!

-Да? – он был чрезвычайно доволен обращением.

-Во всем вашем рассказе меня очень впечатлила ваша способность забирать жизнь. Вы делаете это посредством магических тоннелей?

-Ты помнишь мои уроки магии! Прекрасно! Да, я немного видоизменял каждый из предметов, чтобы отвести от себя подозрения!

-Получается, что только вы пили жизнь, хотя у вашего донора появлялась возможность сделать тоже самое… Реджинальд был под полным вашим контролем, потому ему это нужно не было, а Эрин попросту не знала о свойствах вашего подарка, ведь так?

-К чему ты это клонишь? – насторожился узурпатор.

-А вот я теперь знаю. До встречи в преисподней, ваше величество, - с этими словами я щелкнул пальцами, подобно тому, как это делал он сам.

Вначале ничего не произошло. Грегор так и остался удивленно стоять на месте, вытаращив глаза. Вдруг он мелко затрясся и стал стареть. Сначала его волосы вновь приобрели серый цвет, глаза впали, спина сгорбилась, а кожа сморщилась. Он попытался подойти ко мне и что-то сделать, но силы уже оставили его.

-К-к-каааак? Я ведь не учил тебя этому!..

-Живой труп помог. Прощайте, Грегор.

Он завизжал, захрипел и упал на пол, после чего его тело быстро истлело до костей. Видение вмиг исчезло.

-Спасибо, мам, - прошептал я.

Я остался один в чужом измерении с двумя скелетами, путеводным кристаллом и трупом на руках. Именно тогда я и повзрослел. По сути, я же победил, но какой ценой? Нет, она была слишком высокой. Нужно было сделать так, чтобы никто и никогда впредь не обладал такой властью, какую имел этот восставший из мертвых монарх. Именно таким было мое предназначение. Я миротворец, а не инквизитор.

-Ты молодец, Алан, – сказал мне король Себастьян после того, как я вернулся в наш мир, отдал ему заветное кольцо и рассказал о своих приключениях, - ты поступил мудро, придя сюда. Надеюсь, ты уничтожил эти кристаллы?

-Именно так, ваше величество.

-Хоть я и очень благодарен тебе за спасение моей жизни и власти, я все равно не могу тебя отпустить. Формально, ты остаешься инквизитором, а эта организация запрещена в королевстве после уже известных тебе событий. Все причастные к ней будут казнены. Но, - сказал он мне, - лично для тебя за твои заслуги я могу сделать небольшое исключение. Пока тебя не было, а рубины так и стояли в ступоре, не чувствуя перстень, я смог восстановить контроль над ситуацией с помощью резервного кольца, - он помахал мне пальцами, -так вот, ко мне заходил сэр Уилфорд и рассказал о том, что приглашал тебя… ты знаешь куда. Так что на выходе из дворца тебя так или иначе будет ждать стража, но как она тебя примет, зависит уже только лишь от тебя.

-Я… понял вас и думаю, что смогу принять верное решение. – поколебавшись, ответил я.

-Лорд-протектор.

-Ваше величество, - раскланялись мы. Я спускался по дворцовой лестнице. Вокруг светило солнце и пели птицы. Сердце так и ныло. Если бы только можно было убрать эту боль…

Эпилог

-Признаюсь честно, к нам редко идут … по доброй воле, но ваша инициатива на редкость похвальна, - слышался какой-то кряхтящий голос. Чей же он был? Такой знакомый… и странный.

-Сейчас ты все поймешь, уверяю тебя, но это будет немного болезненно… - все продолжал вещать он.

Мою голову будто обхватили в тиски. Мучительными кадрами в ней звучали голоса и плыли образы. Деревня, каких тысячи в королевстве… подземелье, улица, еще одно подземелье… фиолетовый всплеск… Какая-то девушка с фиолетовыми волосами, старик с колбой в руке, седой человек в шляпе, шумный пир и какое-то подземелье… все эти проплывающие образы стали несущественными. Великий Камень повелевает мне действовать во славу короля, а что еще может иметь значение кроме Его воли? Разве не в этом состоит мой долг? Сомнений не оставалось – это именно то, для чего я создан. Служа короне, служу народу – вот мой новый девиз.

Человек всю свою историю стремился к власти, периодически отвлекаясь на любовь. Подчинение себе подобного – разве не это является высшим смыслом? Затем нужна и сила. Это странное, пьянящее и пугающее ощущение – получение невообразимой силы в обмен на свободу мысли. Но, если задуматься – зачем нужна свобода? Разве не от вольнодумства происходит все мировое зло? Разве не свобода – величайший враг порядка, служению которому я невольно посвятил свою жизнь? Мысли несутся все быстрее. Они сливаются воедино, появляясь и исчезая огненным вихрем. Боли уже нет. Мои разум и тело принадлежат камню, а тот не дозволяет носителям чувствовать боль. Разве это не высшее благо – стать подобным полубогу созданием в обмен на какие-то мысли? Все меньше и меньше огненный вихрь привлекает мое внимание. Его заменяет равномерное, такое холодное и прекрасное алое сияние. Оно совершенно. Оно не знает ошибок. Оно есть та воля, что поведет меня. Лишь один образ все не хотел покидать разум. Какое-то фиолетовое пятно, такое красивое и далекое… Кто же это был? Неважно. Только камень. Только воля. Только порядок. Это ли не счастье?

*Последнему Гранд-инквизитору Миллеру благодарные обитатели очищенной от инквизиции крепости Аль-Сапфир поставили памятник, изображающий его повешенным на дубе на собственном полосатом шарфе. Однако гроб под этой мраморной достопримечательностью пуст. Но на краю кладбища стоят два скромных надгробия, одно из которых гласит: «сэр Реджинальд, друг и наставник». Под ним похоронено одно лезвие Громовержца – второе по неизвестным причинам пропало. У второго надгробия надпись «Эрин. Первая и единственная». Под ним похоронены осколки второго Сезама. Надгробия со временем стерлись, и местный сторож спилил их на дрова. Раньше к этим заброшенным могилам приходил рубиновый гвардеец, но и он в последнее время перестал навещать эти странные и загадочные могилы. Кто же он такой? Загадка, возможно и не несущая за собой ответа.

Конец.