Paleoman

Глава 11. Кровь прольётся.

- Хавахи должны умереть, - сдвинув брови, сказал Хад. - Иного пути нет.

На общем сходе решался важнейший вопрос — судьба низвергнутого племени. Здесь были Сих, Кая, Тэб и прочие оставшиеся жители. Шаман смотрел на Хада недоверчиво, словно не веря ушам.

- Ты видел хавахов, - сказал он, размешивая деревянным посохом в каменной нише какой-то отвар. - Ты видел их мощь и силу. Они околдовали наших людей и увели их. Боги прожорливы. Они съедят всех их.

- Хавахи — не боги, - возразил Хад. - Вам кажется, что их сила высока, но они просто люди. Такие, как мы. Просто знают больше.

- Тэб нарисовал их историю, - добавила Кая. - Хавахи взяли мудрость истинных богов, а потом поели их. Но это не значит, что сами они возвысились. Я думаю, Хад прав. Надо убить их всех до единого.

- Тэб рисует много странных вещей, - пробурчал Сих. - Вчера он нарисовал помёт топотуна, на котором росли сочные злаки. Это тоже правда?

Тэб, сонно зевавший всё это время, вздрогнул и вскинул голову.

- Помёт удобряет! Его нужно раскладывать на землю, где мы выращивали пищу. Тогда она будет получаться вкуснее и богаче!

- Слышите? - прошипел шаман. - Тэб бредит. Не нужно верить всему, что вам приходит в этих… видениях. Вы что-то видели и что-то узнали, но это всё ложные знания и ложная вера. Эта… кожа! - он бросил презрительный взгляд на гладкий «костюм» Хада. - Эти крюки! - взгляд на «закорючки», одной из которых Хад ранил пещерную тварь. - Богомерзкие вещи. Они не святые. Их дали вам не боги, а… Болотные жители!

- О них тоже надо поговорить, - кивнул Хад, пропустив мимо ушей отповедь Сиха. - Они в такой же опасности, как и мы. Они уже убивали хавахов раньше, и сейчас их помощь будет полезна.

- Болотные люди! - шаман схватился за голову. Посох вывалился из его рук. - Вы можете сразу убить меня. Я не стану знаться с этими глупыми…

Хад махнул рукой, как бы обрывая спор. Так они ничего не решат. А без благословения Сиха с ним никуда не пойдут остальные члены племени. Шамана нужно было как-то убедить. И, к счастью, способ был.

Он сунул два пальца в рот и свистнул. В пещеру, медленно ворочая головой, вошёл потрошитель и замер на входе. Кая и Тэб, которых Хад уже познакомил с ящером, ухмыльнулись. Сих возопил и так быстро отпрыгнул назад, что опрокинул своё варево.

- Потрошитель тут! - визжал он. - Убейте!

- Нет, - Хад дал знак охотникам, вскинувшим копья. - Это Ур. Нельзя его убивать.

- Ур мёртв! Медведь убил его!

- Да, - с горечью произнёс Хад. - Но он возродился в этом звере и хочет помочь.

Глаза Сиха раскрылись так широко, что едва не вывалились из глазниц. Он всё шарил подле себя руками, словно пытаясь нащупать оружие.

- Наша боль — ничто по сравнению с его болью, - продолжал Хад, гладя ящера-Ура по чешуйчатой шее. - Он потерял жену и ребёнка дважды. Я не смог защитить их. Но Ур прощает меня, и он тоже хочет отомстить.

- Ложь, - шептал шаман. - Не знаю, как ты приручил эту тварь, но уведи её сейчас же. Она съест всех тут!

- Он никого не съест, - возразил Хад. - Я дал ему кролика утром. Он сытый. И чтобы ты поверил в его доброту, вот тебе доказательство.

Он поднял руку и сказал:

- Ур, брат мой! Я благодарен тебе за помощь. Но давай покажем остальным, насколько мы близки даже теперь, после твоей смерти. Сделаем, как делали раньше.

И, приблизившись к ящеру, он выставил вперёд лоб. Потрошитель, сделав шажок, подставил свой. Их лбы соприкоснулись, и ладонь Хада привычно легла на шишковатый затылок ящера-Ура. Члены племени зашептались. Сих нервно сглотнул.

- Так ты говоришь, что это… Ур, брат мой! Это ты?

Ящер отступил от Хада и подошёл к Сиху. Лицо шамана расплылось в гримасе плача, и спустя миг он уже обнимал потрошителя, как родного сына.

- Большего и желать нельзя, - сказал он. - Я рад. Все мы рады. Прости, что я сомневался.

Хад выглянул из пещеры. Близилась ночь.

- Нам нужно выступать, если мы не хотим мешкать. Я и Кая отправимся на болота за подмогой. Тэб и Сих, вы должны вести остальных к Реке Челюстей. Там мы встретимся через три ночи.

- Ур пойдёт с нами? - спросил шаман.

- Да. Он защитит от хищников и хавахов, если они встретятся на пути.

Хад протянул руку Кае. Женщина подняла копьё и позволила вождю повести себя к выходу.

- Берегите себя, - напутствовал Хад своё племя. В ответ раздались одобрительные возгласы, и над головами взметнулись зажатые в кулаках ножи. Пещерное племя выдвигалось на войну.

***

Путь на болота оказался неожиданно долгим и извилистым. В прошлый раз они втроём шли напрямик, сейчас же приходилось огибать невесть откуда взявшиеся стада топотунов, стаи волков и одиноких хищников — тигров, разных ящеров, гигантских пауков. Хад и Кая двигались медленно — в основном, из-за плохого самочувствия Хада. Его раны ещё не все затянулись, голова кружилась, а в опустевшей глазнице непрерывно чесалось и горело, будто там поселились паразиты. Но идти он мог, и это его успокаивало.

После дня пути они остановились на привал возле поваленной сосны. Кая развела огонь, как умела — вышло очень быстро и хорошо. Хад и женщина прижались спинами к стволу и наблюдали, как в отдалении, за пляшущими языками костра, блуждают сгорбленные волчьи тени, караулящие путников. Если бы не костёр…

- Ты не должен винить себя, - сказала Кая, протягивая другу кусок сухого мяса. - В смерти Гаши и её ребёнка. Вини меня. Это я совершила ошибку.

- Ты сделала, что должна была, - ответил Хад, качая головой. - Я бы поступил так же.

- Для тебя это много значило. Забота о Гаше и её малыше.

- Да, - согласился он после короткого молчания. - Значило. У Ура была семья. У меня — нет. Я не знал, что такое иметь женщину, что такое иметь ребёнка. Я не думал, что какая-нибудь женщина меня захочет. Должно быть, Гаша тоже меня не хотела. Потому и ушла с хавахами.

- Гаша очень любила Ура, - проговорила Кая. - И как бы она ни заботилась о тебе, ей было тяжело. Она ушла, чтобы больше не видеть пещеру, в которой она жила со своим мужчиной. Ушла, чтобы излечить душу. Ты не смог бы ей помочь, даже если очень бы хотел.

Хад поднял камень и швырнул в волка, подобравшегося слишком близко. Чёрная тень завыла и растворилась в темноте.

- Всегда была женщина, которая любила тебя, - почему-то шёпотом сказала Кая и посмотрела на Хада очень пристально. - Просто ты этого не видел. Просто ты всегда был с Уром, хотел жить как он и быть похожим на него, и ни на что больше не отвлекался.

- Ты… Кая…

В сердце у Хада что-то защемило.

- Да, я люблю тебя и могу стать твоей женщиной, если ты захочешь, - она улыбнулась. - Вместе нам будет легче бороться со знаниями в головах. Но сперва надо покончить с хавахами.

Она с сожалением посмотрела на раны Хада.

- Если бы ты был цел, я бы отдалась тебе сейчас.

- Нет, - он рассмеялся. - Тут волки, а ещё холодно.

- Но ведь так и должно быть, - улыбка Каи согрела его пуще огня. - Когда вокруг опасность и смерть, мы находим место для любви.

Она потянулась к нему, немного смущённая. Тёплая ладонь легла на его щёку, прошлась вниз до самой шеи. Прикосновение словно успокоило боль, теперь Хад чувствовал себя в безопасности и уюте. Не хватало лишь пары шкур, чтобы в них зарыться и пересидеть ночь.

Губы Каи оказались слишком близко, и прежде чем он дёрнулся, её ловкий язык нырнул внутрь его рта. Действие длилось недолго; Хад слегка оттолкнул от себя женщину и сплюнул слюну на землю.

- Так делали хавахи!

- Ну и что, - она потянулась снова. - В этом нет ничего смертельно опасного. Просто обмен… Слюной. Обмен доверием. Обмен любовью. Вот и всё. Мы такие же люди, как они. В этом нет ничего опасного или.. божественного. Доверься мне, Хад.

Во второй раз у них получилось дольше. Теперь первой оторвалась Кая, довольно фыркая и утирая губы.

- Неуклюже, но мы успеем научиться, - заулыбалась она. - Поспи, мой мужчина. Мой вождь… Я буду наблюдать за огнём и волками до утра. Потом ты сменишь меня. Хад?

Он уже спал, запрокинув голову назад. Изо рта его вырывался громкий храп. Кая поднялась на дерево, уселась поудобнее и стала наблюдать за равниной, не выпуская из рук копьё. Завтра они должны были явиться в топи, на землю болотных людей.

И почему-то у неё было на их счёт очень дурное предчувствие.

***

На перепутье, где начинались земли болотных людей, Хад издал громкий свист, чтобы привлечь внимание дозорных. В прошлый раз тени преследовали их до самых равнин, и теперь было удивительно, что никто из них не сторожил границы. Посты — укромные местечки среди камней, выстеленные травой и пухом — были незаняты. Следов людей Хад и Кая вокруг не заметили. Но болотное племя тем и было знаменито, что умело передвигаться скрытно, не оставляя ни единого отпечатка. И всё же…

- Возьми лук, - предупредил он Каю и первым шагнул на земли болотных жителей. Сам Хад держал копьё наизготове, чтобы при первой возможности сразить врага. Они миновали первое крошечное поселение — несколько хижин из высушенных шкур ползунов и длинных веток. В поселении не оказалось ни души. На протянутых ивовых ветвях сушились куски шкур, на вертеле болталась давно остывшая рыба. Кто-то тут занимался плетением корзин; теперь корзины эти валялись вокруг, разбитые и брошенные. В поселении пахло гнилью и топью, просто невыносимо. Хад зажал нос двумя пальцами. Чтобы здесь с комфортом жить, надо, наверное, родиться среди болотных людей и утратить обоняние ещё при рождении.

- Они ушли, - бросила Кая, опустившись на корточки и рассматривая цепочку следов. - Всё бросили и ушли.

- Просто так? - нахмурился Хад, подходя ближе.

- Нет, - женщина ткнула пальцем в огромные следы, перекрывавшие цепочки маленьких — болотные ходили преимущественно на цыпочках, а большие, верно, принадлежали хавахам. Значит, всё-таки хавахи…

Хад пожалел, что отпустил Ура вместе с шаманом и прочими. Сейчас он оказался бы хорошим подспорьем.

- Веди нас по следам, - сказал он, с грустью окидывая взглядом поселение. Когда теперь сюда вернутся люди, какому бы племени они ни принадлежали? Кто захочет жить в топях? Было бы слишком наивно предполагать, что болотное племя могло бы противостоять серьёзному нападению хавахов.

- Они пришли уже давно, - произнесла Кая. - Тогда, когда ты бился с пещерным владыкой. Два дня, не меньше.

- Чего они хотели? - пробормотал Хад.

- Я не знаю. Может, они хотели ещё рабов. А может… - она серьёзно посмотрела на своего вождя. - А может, они искали ту «тарелку».

Это действительно походило на правду. «Тарелка», на которой прилетели боги хавахов, могла представлять для них истинную ценность. И если вожди хавахов, забравшись внутрь, сделают то же, что сделали несколько дней назад Кая, Тэб и Хад, то кто знает, какие страшные знания окажутся в их власти?!

Хада затрясло от ужаса. Но он подавил желание бежать прочь — наверняка хавахи уже покинули топи. Было куда страннее, что вокруг не было трупов. Неужели болотное племя не дало бой своим самым жутким захватчикам? Может, всё случилось ночью, когда племя спало? Но и это казалось маловероятным. Хад пошёл дальше, ступая на поросшие быльём кочки, изо всех сих стараясь не оступиться. Кая легонько вышагивала по правую руку от него. С двумя глазами, без глубоких ран ей было куда проще двигаться, чем Хаду.

Вскоре впереди показались погасшие костерки — доказательство, что Хад научил это племя добывать огонь не зря. Болотные люди тут же принялись поджигать всё, что ни попадя. Может, это и привлекло внимание хавахов?

Второе, третье поселение промелькнуло мимо них… Путники не останавливались. Хад лишь смутно угадывал путь к обиталищу шамана, ориентируясь по меткам на деревьях, с помощью которых болотные жители бессловесно общались между собой. Наконец, впереди показались знакомые коряги, и Хад с Каей выбрались на твёрдую почву.

- О, боги… - только и смогла вымолвить Кая, оглядывая поляну, усеянную телами болотных людей. Вот где случилась самая крупная трагедия! Хад разинул рот от изумления. Сколько же их тут!

Нельзя было ступить без того, чтобы не наткнуться на очередной труп. Поэтому путникам пришлось шагать прямо по телам — по женщинам, мужчинам, старикам и детям. Тела выглядели страшно — их не просто убили, их словно прокляли! Хад видел подобное раньше. Во время ритуальных погребений тела мертвецов сжигались. Кожа ссыхалась, превращалась в багровую корку, повсеместно трескалась. Труп застывал в одной позе, зачастую — прижимая к груди уменьшившиеся ручонки. И вот теперь таких трупов тут было много. Слишком много.

- Опалили, - прошептал он. Рука с копьём ощутимо тряслась. - Их всех как-то опалили!

Кая, опустившись на колени, разожгла огонь, чтобы стало хоть немного светлее. Внимание Хада тут же привлекли языки пламени, ненормально задёргавшиеся над костром. Что-то было не так. Он чувствовал, что гибель племени завязана на хавахах, но каким же чудовищным оружием те совершили столь гадкое убийство? Какой силой они обладали?

Кая напряглась так, что на шее проступили жилки. Ей стоило громадных усилий заставить себя не обращаться к губительным, сводящим с ума знаниям, хранящимся отныне в голове. А ведь стоит лишь немного приоткрыть завесу тайны, как…

Хад сплюнул. Выбора у него не оставалось. Он закрыл глаза, сел на землю. Сосредоточился на том, что творилось вокруг, и постарался расслабиться, открыться тем знаниям… Он позволил себе ПОНЯТЬ.

Долго ждать не пришлось. Знания потоком хлынули в голову, да так, что он внезапно подскочил и раскрыл глаз, снова запирая всё в себе. Кая с любопытством и страхом наблюдала за ним.

- Болотный газ, - изрёк Хад, весьма смутно понимая, что это значит. - Радиоактивный болотный газ.

Почему-то эти слова должны были многое объяснить — маленький рост болотных жителей, их врождённые дефекты… И загадочную смерть.

- Они разожгли огонь. Много огней. И болотный газ мог бы всё это воспламенить, разорвать в клочья… Но здесь перед нами точно не смерть по неосторожности.

- Говоришь умно, - склонила голову Кая. - Всё в порядке?

- Да, просто… - Хад пытался выстроить в голове связную цепочку. - Хавахи наверняка что-то принесли с собой. У них что-то было… или они что-то нашли в «тарелке». Они применили это здесь, на поляне, а болотный газ усилил взрыв. Все болотные люди погибли в огне.

- Взрыв? - недоуменно переспросила женщина.

- Большой «бум», - пояснил Хад, наглядно разведя руки в стороны.

- А, «бум», - поняла Кая и закивала. - Так что же это было?

Но Хаду требовалась передышка. Связав себя со знаниями богов, он словно потерялся в лабиринте привычных мыслей и образов, обрастающих новыми значениями. То, что ранее казалось близким и родным, теперь воспринималось иначе, без священного трепета. С кошмарным спокойствием Хад вдруг подумал… что всё на свете можно объяснить, не приплетая богов. Ну, почти всё. Ура в теле ящера, например, объяснить было нельзя.

Кая тем временем обошла поляну по кругу и остановилась на самом краю, вглядываясь куда-то вдаль.

- Слышишь? - спросила она.

- Нет, - Хад наконец выдохнул, поднялся на ноги и встал рядом с ней. - Хотя… Погоди, слышу.

Кто-то в лесу протяжно выл. Или скулил. Походило на волка, но откуда в топях волки?

- Это может быть ловушка хавахов, - сказал он.

- Или оставшиеся в живых. Может, они что-то видели?

Хад сжал копьё.

- Мы пойдём. Но осторожно. И я иду первый.

Аккуратно ступая на кочки, они двинулись среди искривлённых деревьев, изредка переглядываясь и вжимая головы в плечи при каждом новом странном стоне.

Глава 1. Утро на Медвежьей реке.

Медленно ступая босыми пятками по влажной земле, охотники крались за добычей. Со всех сторон их прикрывали густые папоротники и хвощи; тяжёлое усталое дыхание скрывалось за беспрерывным шуршанием и жужжанием — в лесу кипела жизнь.

Первым, держа перед собой изготовленное к удару копьё, двигался Ур. Его мускулистое тело, покрытое пятнами неравномерного загара, было напряжено и сковано. На правом боку, прямо над набедренной повязкой, виднелся ещё не заживший шрам, оставшийся с прошлой охоты. Ур то и дело проверял, не побежала ли кровь, прижимая ладонь к ране и стискивая зубы — солёный пот обострял боль.

За ним, держа в одной руке болу, в другой — пращу, шёл Хад. Лица его не было видно из-за густых спутанных волос, облепивших лоб и щёки — лишь тёмные глаза сурово сверкали, держа в поле зрения добычу. Его живот был подведён из-за того, что он долго не ел ничего питательного, обходясь невкусными корешками и травами.

Огромная птица, возмущённо клокотавшая и поэтому привлёкшая их внимание, паслась на поляне впереди. Она отбилась от стаи своих сородичей, направлявшихся к реке, и теперь щипала травку, время от времени взбрасывая маленькую голову на длинной шее и подозрительно осматривая близлежащие кусты. Ей чудились странные шорохи, но это могли быть просто ящерицы или другие, более мелкие зверьки.

Ур и Хад остановились совсем близко, в просветы между листьями и ветвями разглядывая свою жертву.

«Большая» - одними губами произнёс Хад.

«Много мяса будет» - точно так же, беззвучно, ответил Ур.

С двух сторон птицу окружали деревья, так что бежать она могла либо на охотников, либо в противоположную от них сторону. Оказавшись лицом к лицу с человеком, такая птица могла представлять смертельную опасность — её острый клюв запросто разрывал крупных грызунов, что уж говорить о податливой, лишённой густой шерсти человеческой коже.

Ур поднял небольшой камень и подбросил его на ладони. Он посмотрел на Хада и нахмурился, давая знать, что пора атаковать. Хад стал раскручивать болу, которая издавала звуки ветра, попавшего в замкнутое ущелье, и приготовился к броску.

Ур швырнул камень так, что он перелетел птицу и упал в кусты по ту сторону. Услышав шорох, птица встрепенулась.

Она вскрикнула, выплюнула траву и побежала на Ура с Хадом, рассчитывая, что с этой стороны путь будет свободен. Только когда охотники увидели её в полный рост, они смогли оценить тот риск, на который пошли — тело птицы превышало размеры человеческой хижины, а клюв при удачном ударе мог бы переломить хребет любому из них. Ур отпрыгнул в сторону, и в этот момент Хад метнул болу.

Ременная связка с несколькими привязанными к ней камнями обвила ноги стремительно несущейся птицы, и та потеряла равновесие. Бросок был не совсем удачным — если бы охотники промедлили, птица смогла бы склевать стянувшую её ноги болу и продолжить бежать. Но Ур уже был наготове. Подняв копьё, он ринулся к упавшей жертве и издал дикий рёв, от которого даже у Хада застыла в жилах кровь.

Но всё оказалось не так просто. Птица вытянула голову и щёлкнула клювом на расстоянии двух пальцев от Ура, и тот благоразумно отскочил назад. Ещё немного — и Ур мог бы лишиться руки.

- Ударь камнем! - крикнул он, обнажив грязные зубы.

Хад поднял пращу, зарядил в неё камень и выстрелил птице в голову. Та закричала, забила своими коротенькими крылышками, которые не могли бы поднять её огромную тушу в воздух, как бы она ни пыталась. Пользуясь этой удачей, Ур изловчился и воткнул своё копьё в голову птице, стараясь бить так, чтобы умертвить её как можно быстрее и безболезненнее.

Она какое-то время ещё клокотала, закатывая глаза и плюясь чем-то гадким. Ур и Хад наблюдали за ней с расстояния — в племени уже был случай, когда поразивший такую птицу охотник стоял слишком близко, и бившаяся в агонии жертва так сильно ударила его ногой, что прибила на месте.

Когда птица издохла, Ур выдернул копьё, проверил, хорошо ли держится наконечник и ударил ещё раз. Тело уже не шевелилось.

Хад снял с пояса кремниевый нож, подошёл к груди птицы.

- Наша сила, - сказал он, встал на колени и вонзил нож в плоть, пробивая толстую шкуру, покрытую не то шерстью, не то перьями. Действуя ножом умело и быстро, он за короткое время извлёк сердце и показал его Уру.

- Наша сила, - повторил Ур, кивнув. - Мы должны съесть.

Они разорвали сердце пополам. Хад нашёл каких-то трав, смазал их соком свою половину и с удовольствием чавкая, сожрал. Теперь всё лицо его было перепачкано кровью.

- Моа - сильная птица, - улыбнулся он соплеменнику.

- Моа — сытная птица, - засмеялся тот, облизав пальцы. - Моа — тотем. Моа даёт много сытости и силы, моа кормит племя. Мы понесём моа в деревню и накормим женщин.

Но как ни старались они сдвинуть с места тушу моа, у них это не получилось. Птица оказалась слишком тяжёлой.

- Надо идти в деревню и звать помощь, - сказал Хад. - Мы…

Его прервало чьё-то тяжёлое дыхание. Ур вскинул руку, прерывая друга, и прислушался. Птицы смолкли, разбежались грызуны, и даже насекомые, казалось, стали шуршать намного тише.

Что-то приближалось. Существо тихо рычало и стонало, заранее предупреждая о своём приближении, и охотники успели спрятаться в те же кусты, из которых до этого наблюдали за птицей.

Ур скрипел зубами. Он жалел, что они не успели распотрошить птицу и забрать из неё самое вкусное мясо. Если неведомый зверь окажется сильнее их с Хадом, придётся оставить добычу ему. А это значит, что голодное племя останется без еды ещё на день.

Хад приготовил болу, но Ур остановил его рукой.

- Слишком сильный. Не сможешь.

Он указал на раздвигающиеся впереди заросли, из которых, подставляясь утренним солнечным лучам, медленно выходил гигантский медведь. Косматый лесной убийца с привставшим загривком брёл, упершись носом в землю и вынюхивая пищу по заманчивому запаху крови. О присутствии людей он пока что не подозревал.

Ур посмотрел на Хада. Тот покачал головой.

- Он убьёт нас, - сказал Хад. - Надо больше людей. Надо всё племя.

Ур прикусил нижнюю губу — он размышлял. Можно было подождать, пока медведь начнёт жрать птицу, а потом обрушить на него удары копья и камней — но шкура этой твари могла выдержать не одно нападение, а вдобавок ко всему перед охотниками находился не простой медведь. Такими чудовищами обычно пугали шаманы наивных детишек, рисуя на стенах пещер оскаленные пасти и издавая соответствующее рычание. Вдвоём бросаться на гиганта было безумием.

Медведь нашёл мёртвую тушу довольно быстро, но сразу же есть её не стал. Сперва он осмотрелся, убедился, что никого поблизости нет, схватил моа за длинную обмякшую шею и куда-то поволок.

Ур выбрался из кустов и обернулся.

- Мы отберём добычу, - серьёзно сказал он. - Моя женщина голодает. Я хочу накормить её. Иначе моя женщина умрёт.

Его женщина носила в себе ребёнка. Хаду было жаль её — последнее время она выглядела очень бледной и измученной. Ей хотелось мяса — от ягод у неё болел живот, и она боялась, что боги отнимают у неё дитя.

Вздохнув, Хад пошёл за Уром. Они держались от медведя на почтительном расстоянии, не попадаясь ему на глаза. А тварь проламывалась через трущобы, двигаясь к реке — она чувствовала влагу в воздухе и двигалась к берегу, потому что там съесть птицу можно было в безопасности, не боясь привлечь внимание других лесных хищников.

Впереди послышалось громкое журчание — на реке было много порожков, создающих крошечные водопады; теперь охотники могли разговаривать вслух и идти, не боясь, что зверь их услышит. Ветра не было. День намечался очень тёплый и солнечный, и это радовало — обратная дорога в деревню будет приятной.

Медведь спустился по краю глиняного обрыва, волоча за собой громоздкую тушу, и оказался на каменистом берегу. Ур и Хад знали — тут медведи ловят рыбу, когда река разливается шире. Сейчас была видна пещера, в которой хищники иногда устраивали себе логово, но теперь тут находился только этот гигантский медведь. Все прочие наверняка гуляли неподалёку, так что требовалась осторожность.

- Медведь не тотем, - сказал Ур. - За медведя боги не накажут. Мы можем убить его.

Хад кивнул. Он знал это и сам, но всё равно сомневался. Медведей, подобных этому, требовалось загонять в заранее приготовленные распадки и там забивать насмерть камнями, имея в распоряжении много людей. С одним копьём и одной пращой это выглядело немыслимым.

Ура гнал вперёд голод. Будучи главным охотником племени, он должен был есть больше всех, чтобы не ослабнуть. Поэтому в отличие от Хада, на эту охоту он шёл сытым. Но даже он чувствовал, что близятся плохие дни, и нужно заготавливать как можно больше еды, иначе людям в деревне скоро придётся есть друг друга.

- Я брошу копьё и раню его, - сказал Ур, остановившись на середине обрыва и не решаясь спуститься ниже. - Медведь убежит, и мы возьмём немного мяса. Потом ты уйдёшь с ним в деревню, а я буду охранять тут. Ты вернёшься, и мы возьмём остальное мясо.

- Это хорошо, - согласился Хад. - Но надо быть осторожными. Медведь огромен.

- Копьё прольёт кровь любого: и маленького, и огромного, - разумно рассудил Ур и вскинул своё оружие. Хад напрягся. Если бы медведь, поглощённый трапезой, обернулся, он наверняка увидел бы охотников. Убежать от такой громадины они точно не смогли бы.

Ур завёл руку за спину, сощурился. Солнце било ему в глаза, он практически ничего не видел и доверял лишь своему чутью. Копьё в его руке дрогнуло.

Вдруг он оступился. Это произошло так неожиданно, что Хад вскрикнул, а Ур повалился спиной на глинистую осыпь. Копьё выпало из его руки и покатилось вниз, остановившись на камнях в нескольких шагах от медведя и птичьей туши.

Оказалось, что охотники, застыв на стене обрыва, топтались по чьей-то норе, и в момент броска копья её обитатель решил показаться на свет, разрыв землю под ногами Ура. Теперь это животное с писком спряталось обратно, а Ур пытался встать и не мог — ноги увязали в осыпающемся песке. Хад протянул ему руку и вытащил на более устойчивое место. Но было поздно — медведь их заметил.

Он повернулся сразу, как только услышал стук катящегося вниз копья. Глаза твари налились злобой, с мясистых губ капала кровь. Он сделал шаг по направлению к застывшим на склоне людям.

- Вверх надо, - прошептал Ур и первым попробовал полезть обратно. Но у него ничего не вышло — уцепиться было не за что, пятки утопали в песке и глине. Хад попытался вернуться на верх обрыва в другом месте, но тоже не смог.

- Он сожрёт нас.

- Нет.

Взгляд Ура устремился к копью, которое лежало между ними и медведем. Зверь пока что стоял на месте и истекал слюной, словно не веря такому счастью — туша моа, доставшаяся ему безо всяких трудов, и двое людей, сами пришедшие к нему на трапезу. Он понял, что это люди, хотя зрение у него было плохим — запах их разгорячённой кожи напомнил о других людях, которых ему довелось пробовать раньше.

- Не надо, - сказал Хад, хватая друга за руку.

Ур вырвался.

- Оглуши его. Камнем.

Видя, что Ур начинает спускаться навстречу медведю, Хад раздосадованно сжал губы и поднял пращу. Камень он бросил метко, но ударив в голову медведю, он не причинил тому никакого вреда. Слишком большим было расстояние.

Но это помогло отвлечь зверя. Замотав головой и заревев, он вроде бы не сразу увидел Ура, спустившегося на камни и прыгнувшего к копью. Но когда медведь прекратил суетиться, он бросился на человека прежде, чем тот занёс копьё.

- Ур! - закричал Хад, выпучив глаза. Он не мог поверить — хитрый медведь только притворился, что камень ему навредил, а на самом деле он просто подпустил поближе свою жертву!

Ур только и успел, что поднять копьё над собой, когда грузное тело хищника накрыло его собой и заслонило от бегущего к месту схватки Хада.

Человеческий вопль смешался с рёвом медведя. Зверь отпрыгнул от охотника, только на сей раз он не хитрил и ничего не замышлял — ему действительно было больно. Копьё застряло у него между рёбер и сломалось посредине, оставив кремниевый наконечник внутри, под самым сердцем.

Слюна брызгала из его раззявленного рта, заливая лицо стонущего Хада. Только чудом топчущийся по камням зверь не наступил лапой на раненого человека. Отступая назад, он фыркал и мотал головой, теряя равновесие, но издыхать пока не собирался.

Бросив тушу моа, он ринулся к медвежьему логову, но передумав, побежал дальше. Он держался берега. Его шатало, он терял кровь, но отчаянно держался за остатки своей жизни. На охотников медведь больше ни разу не обернулся, и вскоре скрылся за излучиной. Когда его рёв затих, Хад опустился на колени подле друга.

- Много крови. Глубоко ранил, - с сожалением сказал он.

Ур смотрел на него и пытался что-то ответить, но из разодранного горла его не вырывалось ни звука. Хад на всякий случай осмотрелся в поисках лечебных трав, которыми можно было бы немного унять страдания Ура, но берег был бесплоден и пуст, а обрывки водорослей не могли сгодиться даже на перевязку.

- Надо было бежать. Теперь у племени не будет охотника. Не будет защитника.

Ур схватил его за плечо и крепко сжал. Хад знал, что это означает — Ур передавал место охотника ему. Но он так не мог.

- Я не умею охотиться, как ты. Я добываю пламя. Я собираю хворост.

Ур не отпускал плеча. В его глазах повисла предсмертная мольба.

- Я накормлю Гашу, - сказал Хад, понимая, что именно просит Ур. - Я отнесу ей мясо моа.

Ур отпустил его плечо и с силой ударил самого себя в грудь. Хад нахмурился. Ур ударил себя снова и постучал по тому месту, где он мог чувствовать собственное сердцебиение.

- Моя сила, - печально кивнул Хад. - Да, это будет моя сила.

Палец умирающего охотника указал туда, куда убежал раненый медведь. Но Хад отказался.

- Я оставлю ему жизнь. Он сразился с тобой и остался жив. Он смелый. Он заслужил жизнь.

Ур каким-то образом заставил себя улыбнуться. Он погладил Хада по груди, и в глазах его теплилась благодарность.

- Скоро день. Я понесу тебя в деревню. Шаман отдаст тебя богам.

Больше он никак не мог успокоить Ура. У друга начиналась предсмертная агония, и Хаду оставалось только одно. Едва не плача, он достал свой нож и прижал острый край каменного лезвия к горлу Ура.

Одно резкое движение — и главный охотник их племени перестал дёргаться и сучить ногами. Он был мёртв.

Не дожидаясь, пока тело остынет, Хад разрезал грудь друга и вынул сердце. Оглядевшись и убедившись, что никакой медведь ещё не приближается к месту драки, Хад съел сердце сырым и почувствовал, что насытился. У него появились силы.

Он верил, что их ему дало не утоление голода, а дух умершего Ура, который отныне поселился в его собственном сердце.

Нельзя было оставлять тело здесь — его могли сожрать хищники, и тогда Гаша никогда бы больше не увидела своего мужчину. Хад хотел дать ей проститься с ним, как полагалось в племени.

Он склонился над тушей моа, вырезал несколько самых мясистых кусков и сложил их в свою сумку из оленьей шкуры. Потом присел на колени возле мёртвого друга, неторопливо выпотрошил его, извлёк все тяжёлые органы и забросил их в реку.

Хад выпустил Уру кровь и вырезал из него столько мяса и жира, сколько мог. Устав и весь перемазавшись кровью, он попробовал поднять друга — в таком состоянии тот был куда легче.

Теперь оставалось лишь вернуться обратно в деревню и рассказать им обо всём, что сегодня приключилось.

Глава 2. Плач по мертвецу.

Хад вернулся в деревню глубокой ночью. Руки и ноги его уже не слушались, остаток пути он волочил тело Ура за собой, как большую шкуру. Несколько раз, укрывшись в пещерах или ложбинах, он останавливался, чтобы передохнуть и поесть сырого мяса — силы иссякали быстро, а идти нужно было очень далеко.

Поэтому он был просто счастлив, когда заприметил перед собой знакомые хвойные деревья, а за ними — зияющий пещерный провал. Там стояли двое соплеменников Хада, при появлении тени во тьме они наставили на него копья.

- Это я, - сказал он им, и дозорные расступились, рассматривая тело Ура. Они остались совершенно равнодушны к смерти товарища — после того, как они усмотрели в сумке Хада мясо моа, их ничто больше не заботило.

- Сперва едят женщины, - сурово сказал Хад и поволок мёртвого друга в пещеру. Возможно, он мог бы дать недовольным дозорным немного еды, но эти двое точно не были самыми голодными во всём племени. Хад знал тех, кому это мясо нужнее.

Когда он прошёл по длинному коридору, пригибаясь, чтобы головой не задеть свод, навстречу к нему из тёмного угла вышел Сих. Сих был шаманом племени, и Хад поспешил выразить ему своё почтение, поцеловав сперва левое, а затем правое колено Сиха. По закону племени, шаманом мог стать лишь тот, у кого были костлявые колени, а чтобы они не становились другими, на это важное место никогда не назначали толстеющих. Шаман выдерживал самые мучительные голодания, чтобы сохранить своё высокое положение, и боги всегда за это платили щедрым благословением.

Сих пришёл в бешенство, когда увидел выпотрошенного мертвеца.

- Река забрала его мясо, - сказал Хад, глядя на шамана снизу вверх. - Ур был тяжёлый. Я накормил реку Уром.

- А его сила? - Сих, немного успокоившись, коснулся своей груди в области сердца.

- Его сила — моя.

Сих кивнул и позволил Хаду подняться на ноги.

- Ты скажешь Гаше про её мужчину, - вздохнул шаман. - Я его очищу и унесу в орешник. Он будет лежать там, где лежат его предки - его матери и матери тех матерей. Иди.

Хад пошёл дальше, оставив тело друга на попечение Сиха. Проходя большой зал, где стояли сплетённые из гибких ветвей хижины, он почувствовал, как отовсюду на его сумку направлены голодные взгляды. Он ощущал их кожей — в пещеру проникало мало лунного света, и внутри было очень темно.

- Хад пришёл! - закричал откуда-то ребёнок. - Они с Уром убили топотуна!

- Мы не убили топотуна, - сказал Хад. - Мы убили моа, это его мясо. Моа — тотем. Мясо моа даст силу и утолит голод. Поешьте.

Он вынул из сумки большой кусок и положил его на камень. Этого было мало, чтобы насытить всех, кто был в зале, но детям могло хватить.

Здесь висела на протянутой высушенной лиане рыба, которую собирателям удалось в его отсутствие поймать в подземной речушке. Это были мелкие рыбёшки, в которых постоянно попадались кости — Хад такое никогда не ел. К тому же если такую рыбу съесть сырой, она вызывала страшную боль в животе.

- Хад, сделай пламя! - обратилась к нему старуха, которая в их племени занималась приглядом за детьми. - Я буду жарить на нём рыбу.

Хад послушно кивнул. Он торопился к Гаше, но помочь остальным тоже нужно поскорее. Раньше у них уже случались голодные времена, и Сих сказал, что если они не найдут пищу, то начнут есть некоторых избранных, кого он сам назначит на съедение. Он говорил, что боги давно предвидели такой исход.

Таинство добычи огня Хад должен был совершить в одиночестве. Поэтому, когда он выбрал из груды щепок одну-единственную, ту, что пошире, вооружился палочкой и куском иссушенного мха, старуха отошла прочь, бормоча под нос странные слова. Она считала, что Хад колдует, и старалась защититься от его магии, взывая к своим великим предкам.

Всё племя — даже Сих — считало, что Хада избрали боги, чтобы он повелевал пламенем. И хоть он научился добывать его совершенно случайно, противиться чужой воле он не мог.

Однажды, ещё давно, Хад увидел, как молния бьёт с неба в дерево и зажигает его. Он решил, что это знак. Он выпил грибного отвара и общался с богами, которые навели его на мысль о щепке и палочке, а лесные духи подложили кусочек мха, когда он усиленно тёр ладонями палочку, вставив её в широкую щепку. Когда Хад после долгих усилий выбил искру пламени и поджёг мох, наблюдавший за этим Сих провозгласил его избранным. С тех пор в племени не было человека важнее, чем Хад, добытчик пламени и согреватель пещеры.

Он не должен был ходить с Уром за едой, но из-за голода и набегов соседних племён погибли почти все мужчины в пещере, и следить за пропитанием стало некому. Пришлось и Хаду отправиться на поиски пищи, хотя он предпочёл бы сидение у костра и байки для детей о чудовищах, обитающих во мраке леса.

Выбив искру, Хад аккуратно перенёс горящий мох на маленькую пирамидку из сухеньких веточек, сооружённую заранее женщинами. Огонь объял её в мгновение ока.

- Жарь рыбу. Накорми всех, - сказал Хад старухе, отряхивая мозолистые ладони. - Я иду сказать Гаше про Ура.

Старуха внимательно на него посмотрела, но ничего не ответила. Только махнула рукой вглубь пещеры — Хад понял, что Гаша находится там. Проверив, чтобы в сумке оставалось достаточно мяса, он пошёл в указанном направлении.

Гаша сидела около глубокого пещерного водоёма, опустив ноги в воду и болтая ими туда-сюда. Ей было весело. У неё было измученное лицо и очень плохая кожа — она стала желтеть, когда начался голод, но никто, даже Сих, не мог сказать, что с Гашей происходит.

Женщина Ура сделала игрушку для своего ещё не рождённого ребёнка — она повязала на кусочек дерева длинный зелёный лист так, чтобы его края стали похожи на длинные клыки или бивни. Хад понял, что Гаша сделала маленького топотуна.

Она обернулась на приближающегося Хада и растянула губы в полузвериной улыбке. Вытянула ладонь и показала игрушку.

- Это красиво. Ребёнок будет доволен, - одобрил он, присаживаясь рядом. - Я отдаю тебе это. Мясо моа.

Из сумки он достал увесистый кусок мяса моа и положил на колени Гаши. Мясо ещё сочилось кровью, хотя слабее, чем когда он только положил его в сумку, и набедренная повязка женщины довольно скоро промокла.

Ему нужно было отдать ещё одну вещь, но глядя на весёлую женщину, он долго сомневался.

Наконец, показал ей наконечник копья Ура. С этим копьём он всегда ходил на охоту и никогда не терял. Он должен был сразу дать Гаше понять, что её мужчина погиб за пределами пещеры.

Гаша долго смотрела на наконечник, потом — на Хада.

- Моа убил Ура? - спросила она, хватая наконец Хада за руку. - Моа большой и глупый. Моа не ест мясо. Моа затоптал Ура?

- Это был не моа, - ответил тот. - Ура убил медведь. Большой медведь. Мы убили моа, но медведь украл его. Мы догнали медведя у реки, но он напал на нас и ранил Ура. Ур умер здесь, - он показал Гаше собственные руки, ещё не отмытые от крови великого охотника.

- У меня нет теперь мужчины, - печально произнесла женщина, откладывая наконечник в сторону. - Ребёнок не будет знать отца. Нас не защитят.

Хад встал на ноги и ударил себя в грудь кулаком.

- Сила Ура — моя. Я взял его место в племени, его силу и его ловкость. Я возьму и его женщину тоже. И его ребёнка.

Гаша долго смотрела на него, робея и не пытаясь возражать. Хад положил ладонь ей на голову.

- Я буду защищать вас, - уверенно сказал он. - Уру бы понравилось.

- Если Ур — в тебе, то я буду с Уром, - кивнула Гаша. До этого она жила только с Уром, который был в своём теле. Отныне она должна была учиться жить с Уром в чужом теле, в теле Хада.

Когда они это решили, Хад рассказал ей про то, как отпустил медведя и про то, что на берегу ещё осталось мясо моа.

- Нужно за ним сходить, - глаза Гаши расширились. - Я сама пошла бы, но у меня в животе ребёнок. Я тяжёлая, как топотун, и если нападёт медведь, он убьёт меня.

- Я пойду за мясом, когда мы поплачем по Уру, - успокоил её Хад. - Нам надо идти к шаману. Он захочет, чтобы ты была там и плакала со всеми. Боги попьют солёную воду из наших глаз и когда-нибудь дадут Уру новую жизнь.

Гаша несколько раз кивнула и снова начала улыбаться. Она взяла игрушку, наконечник и мясо, направилась к большому залу, где старуха уже нажарила своей костлявой рыбы и кормила ею детей и женщин. Немногие мужчины племени терпеливо ждали, пока им дадут уплести остатки.

Здесь был и вождь Нума — огромный, плечистый, с крупным красным носом и серьёзными глазами. Сих срезал его волосы, чтобы они не мешали вождю думать правильные мысли и управлять племенем, поэтому Нума был плешивым.

Вождю старуха-рыбачка отдала кости, и он с вожделением грыз их, сидя на камне. Боги наделили его немотой и глухотой, так что Нума общался только жестами, показывая на своих толстых пальцах разные картинки. Увидев Хада, он выставил два пальца так, чтобы они походили на переступающие ноги, и вопросительно кивнул.

- Ур погиб, - ответил Хад, и все, кроме вождя, шумно застонали.

Нума нахмурился, выплюнул кость и показал пещерного льва, выставив одну руку вперёд и растопырив согнутые пальцы.

Хад помотал головой.

Нума почесал затылок и показал потрошителя, соединив пальцы одной руки так, чтобы они стали похожи на морду ящера.

Хад снова не согласился.

- Тэб, нарисуй умершего Ура и медведя, - обратился он к сидящему тут же мужчине, который был его другом и занимался тем, что рисовал на стенах пещеры разные картинки. Тэб с удовольствием кивнул и подскочил, сглатывая ниточку рыбьего мяса, которая ему перепала вне очереди.

Он взял палочку и начертил перед вождём маленького человечка, а рядом — разинутую пасть медведя. Потом Тэб резко и криво зачеркнул человека. Хад указал на рисунок и вытянул губы трубочкой, показывая, как звучит имя «Ур».

Теперь Нума всё понял и схватился за голову, оплакивая гибель лучшего из своих охотников. Казалось, он не знает, что делать дальше, поэтому принялся шарить вокруг себя в поисках ножа — на его голове выросло несколько мелких прядей, и их срочно требовалось срезать, чтобы очистить голову от всего лишнего и убрать то, что могло спутать мысли.

Хад дождался своей порции и, жуя на ходу, направился к выходу из пещеры, чтобы первым поплакать по Уру. Его сразу догнал Тэб.

- Осталось много мяса на берегу Медвежьей реки, - сказал Хад. - Ты и я, мы оба пойдём туда скоро. Возьми большую сумку у женщин, придётся много тащить.

Тэб единственный во всём племени не носил никакой одежды. Совсем голый, он вприпрыжку шёл позади друга и облизывал пальцы, испачканные разными красками. Он много и часто рисовал, потому что больше ничего не умел, и Нума поручил ему после долгих размышлений начать изображать всю жизнь их племени с самых ранних времён. Последние дни Тэб скоблил пальцами стены пещеры, рисуя то топотунов, то жителей соседнего племени, живших на болотах и раскрашивавших свои тела чёрными красками, и это настолько его вымотало, что теперь он рад был покинуть опостылевшую пещеру и немного прогуляться.

- Мы позовём Каю, - осклабился он. - У Каи есть лук, Кая метко пускает стрелы. Если встретим медведя, Кая убьёт его издалека.

Хаду не понравилась идея позвать Каю в такую дальнюю дорогу. Кая была совсем ещё молода, её утомляли пешие прогулки, а Хаду не хотелось слушать женские жалобы на протяжении всего пути. Но три человека лучше, чем два, к тому же Кая действительно хорошо справлялась с луком, и они могли бы втроём утащить больше мяса, почти всего моа — если медведи ещё не догрызли тушу.

Каи поблизости не было, и какая-то женщина сказала, что та вышла проверять птичьи гнёзда. Тэб расстроился, а Хад вздохнул с облегчением.

Сих уже всё приготовил в орешнике. Он обмазал тело Ура глиной и какими-то особенными травами, из-за чего мертвец теперь пах просто ужасно. Хад и Тэб сморщили носы, когда приблизились.

Шаман высунул язык и задышал как волк.

- Я всё сделал. Можете плакать по Уру.

Ни тому, ни другому плакать не хотелось, да и Хад уже оплакал друга по пути к племени, пока волок его тело на своих плечах. Но чтобы боги не прогневались, Хад вызвал у себя солёные слёзы, заставив себя долго не моргать — тогда глаза намокли, и Сих удовлетворённо закивал. Тэб всё-таки сумел заплакать, хоть никогда и не знал Ура близко — наверное, он плакал, потому что теперь боялся умереть с голоду.

Следующей на оплакивание пришла Гаша. Она держала ладони на своём большом животе. Лицо женщины стало здорового розового цвета — она смогла пожарить мясо и поесть, накормив и себя, и ребёнка внутри.

- Плачь по своему мужчине, - приказал Сих, подведя её к воняющему мертвецу. Гаша бросилась на грудь Ура, спрятала лицо и затряслась в рыданиях. Её слёзы были настоящими. Хаду снова стало её жаль.

- Ты теперь одинока, - сказал Сих, дождавшись, пока женщина утихнет. - Теперь у тебя нет Ура, нет мужчины…

- Есть мужчина! - ответила Гаша, вставая и утирая глаза рукой. - Хад теперь мой мужчина. Сила Ура теперь в нём.

- Хад, - шаман повернулся к нему и снова тяжело задышал. - Тебе нужна эта женщина? Я могу взять её себе, сделать её своей женщиной. Она может мешать тебе.

- Она не будет мешать. Я взял её себе, она моя.

Шаман кивнул, хотя было видно, как он недоволен выбором Гаши. Перебирая своими тоненькими ножками, он добрался до Хада и подставил ладонь под его губы. Хад послушно сплюнул туда.

Потом настала очередь Гаши сплюнуть в ту же ладонь. Сих, получив слюну от мужчины и женщины, помял ладонь, смешивая всё в единую массу, и дал Хаду с Гашей слизать это со своей руки.

- Вы едины, - сказал он. - Теперь она твоя женщина, а он твой мужчина. Боги вам позволяют быть так.

Он обратился к Хаду.

- Ты знаешь, что надо делать. Ступай.

- Я иду за мясом моа, - отозвался тот. - Я не могу сейчас. Это долго.

- Если ты не сделаешь, боги убьют нас всех, - прошипел шаман, поднося к лицу Хада свои кулачки. - Вы едины, но не полностью. Ты дал ей свою влагу, а она тебе — свою, но есть и другая влага, которой вы должны обменяться.

Хад расстроенно кивнул. Место, где была оставлена туша моа, было скрыто обрывом и порогами, но раненый гигант-медведь мог туда вернуться в любой момент. Нужно было торопиться, если они хотели ещё что-то урвать от своей законной добычи.

- Ты иди, ищи Каю, - сказал он Тэбу. Друг радостно подпрыгнул и устремился в какие-то кусты, шурша ветками.

Сам Хад пустил вперёд себя Гашу, и они вернулись в пещеру, в большой зал. Женщина проводила его в хижину, которую когда-то помог ей выстроить Ур, а теперь там предстояло жить ему, Хаду.

Нума встретился им по пути, но на пальцах ничего не показал — он шёл оплакивать охотника и всё ещё о чём-то думал. За ним длинной чередой шли остальные жители племени.

Гаша залезла внутрь, сорвала с себя повязку из оленьей шкуры и приняла удобную позу, повернувшись к Хаду спиной и поджав под свой огромный живот колени.

Он послушно навалился сзади.

Когда они закончили, Хад испытал что-то вроде стыда. Он торопливо оделся и вышел из хижины, ничего не сказав на прощанье Гаше. Ему казалось, что Ур внутри него не одобряет такого союза.

Задрав лицо к полной луне, сиявшей в ночном небе, Хад издал громкий вопль, оповещающий бродившего где-то поблизости Тэба о том, что пора выдвигаться. Хад присел на округлый камень, служивший дозорным пунктом, опёрся о найденное поблизости чьё-то копьё и принялся ждать, думая о том, когда же ему теперь удастся долго и спокойно поспать.

Глава 3. Болотные люди.

Кая присоединилась к Хаду и Тэбу, когда они пересекали широкий луг, отойдя от пещеры на большое расстояние. Ни тот, ни другой даже не услышали, как она подкралась, и когда Кая выпрыгнула из кустов, Тэб даже взвизгнул.

- Страшно? - на губах её появилась широкая улыбка. - Кричишь, как женщина.

Кая поправила висящий на плече лук, потом проверила, чтобы были на месте стрелы в кожаном чехле. Убедившись, что всё в порядке, она поплелась следом за торопящимся Хадом.

- Сих сказал, у тебя теперь есть женщина Ура, - сказала она. - Хорошая женщина. Сильная.

Хад задумчиво кивнул. Мысли о том, что он как будто предал Ура, не отпускали его.

- Я думаю, мяса у реки уже нет. Моа вкусная птица, - продолжала Кая. - Медведи съели её. Или ящеры - за Медвежьей рекой живут потрошители.

При мысли о потрошителях все трое поёжились. Тэб огляделся и на всякий случай взял в руки своё короткое деревянное копье.

- Надо смотреть, - буркнул Хад. Кая поняла, что он не в настроении разговаривать, и отстала.

Последние годы были сложными. Раньше окрестности пещеры, где они жили, кишели разными съедобными тварями. Рыба водилась не только в подземных реках, но и в близлежащем озере. В ловушки попадались мелкие птицы и звери; часто удавалось убить топотуна или оленя.

Сих говорил, все животные исчезли из этих мест неспроста. Он говорил — что-то пришло в их края, что-то злое и ужасное, ядовитое и безжалостное. Хад и сам думал так же.

Моа, которого они с Уром убили, был медлительным и худым. Раньше моа были более резвыми и опасными. Значит, эта птица тоже болела. Если бы они её не убили, это сделал бы яд, которым птица дышала или который поедала. Но Хада злило, что никто не знает ничего об этом яде. А может, им и не суждено было узнать, а суждено лишь мучиться от голода?

В небе висела луна. По обе стороны от поля виднелась кромка густого хвойного леса; из глубокой чащи доносились страшные звуки. Но они были достаточно далеко, а видели путники достаточно хорошо даже ночью. И всё же мысли к ним приходили самые мрачные.

- Стой, - Кая резко схватила Хада за плечо. Тэб врезался в них сзади и застыл в ожидании. - Слушайте. Топотуны идут.

У Каи был самый острый слух во всём племени. Хад постоял сколько-то, прислушиваясь к ночной тишине, и только потом различил гулкий топот, бьющий по земле где-то впереди. Хад сощурился. Ему показалось — и вскоре он понял, что так и есть — что от хвойного леса оторвался большой тёмный кусок, который неторопливо двигался прямо на них. У этого куска были две пары изогнутых бивней и круглое, покрытое жёсткой шерстью, туловище. Ещё у него был длинный нос — эта штука больше всего ценилась в их племени. Её ели беременные женщины, а потом рожали самых здоровых и крепких детей. Мужчины, которые её ели, жили дольше тех, кто пренебрегал носом топотуна.

Они застыли, дожидаясь, пока огромный зверь приблизится, потом дружно попадали на животы и поползли в обход. Нападать на топотуна им не хотелось — слишком мало людей. У Каи был лук, но толстая шкура легко могла отразить все стрелы.

- Он идёт к пещере, - сказал шёпотом Тэб, когда они обогнули гиганта. - Мы можем убить, когда пойдём обратно с мясом моа.

- Сделаем так, - согласился Хад. Он встал на ноги первым, за ним — Кая. Тэб поднялся только тогда, когда одинокий топотун скрылся из виду в чаще, проламывая себе путь сквозь деревья и кустарники.

До рассвета они не встретили ни одного крупного живого существа. Когда они сделали привал у небольшого ручейка, чтобы умыться и попить, Тэб отметил, что чем дальше они заходят, тем живее проявляет себя лес. Когда земли их племени совсем остались позади, в небе пролетел крылан, а чуть дальше таких крыланов вообще были целые стаи. Они висели на плодовых деревьях вниз головами, сложив свои огромные кожистые крылья, дёргали пятачками и принюхивались. Когда путники миновали эти деревья, крыланы закричали им вслед сотнями разных голосов.

Кая пряталась в древних папоротниках и резко выпрыгивала на Тэба, рыча подобно тигру-клыкачу, а тот падал на землю и закрывал затылок ладонями, громко при этом вопя. Хад назвал его один раз белкой, и Кая долго смеялась, держась за животик и утирая слёзы. Надувшийся Тэб молчал потом до самой Медвежьей реки.

- Там убили моа, - Хад показал пальцем на поляну, где они с Уром прошлым днём охотились. - Оттуда вышел медведь, - палец показал на кусты. - Река там. Идём.

Ещё бредя по обрыву, путники заметили, что на всём протяжении реки, если не считать тот поворот, на котором погиб Ур, медведи ловят рыбу. Рыбы было мало — Хад заметил, что все звери очень худые, значит, они не наедаются — и это никого не удивило. Вместе с птицами и крупным зверьём из этих мест постепенно куда-то девались и мелкие водные обитатели, самая вкусная и питательная еда.

Они спустились к излучине реки, где что-то темнело у самой воды. Солнце било в глаза, и различить, сколько на дохлом моа осталось мяса, было сложно. Кая осталась на обрыве с приготовленным луком, а мужчины спустились на самые камни и, низко пригнувшись, начали двигаться к туше.

- Я взял много сумок, - прошептал Тэб.

- Ты унесёшь одну. Две, если ты сильный. А ты не сильный. Ты белка, - со смехом ответил Хад, и друг начал возмущаться. Но его слабый ропот тут же был заглушён странными чавкающими звуками, доносившимися со стороны туши.

Хад прижал ладонь ко рту Тэба и нахмурился. Ему не понравились эти звуки. Он не видел никого, кто мог бы находиться возле моа и глодать кости, и всё же кто-то там был.

- Потрошитель? - спросил он сам у себя и тут же помотал головой. Если бы это был потрошитель, он набросился бы, заметив людей ещё издалека. Нет, за тушей моа сидит кто-то более тихий и осторожный — быть может, он даже ещё не знает о приближении соперников.

Хад вытащил копьё, любовно погладил наконечник — когда он выходил из хижины, Гаша сунула ему в ладонь эту вещь, оставшуюся после Ура. Такое копьё, верил Хад, не может дать промаха или подвести.

Тэб неуверенно мял свою деревяшку. Он вообще не умел драться — всегда проигрывал в борьбе своему другу — теперь же его храбрость висела на волоске. Он не знал, что спряталось от их глаз за тушей, и меньше всего на свете хотел бы это знать — хотя не сомневался, что ему нужно встретиться с этим монстром, чтобы потом нарисовать его на стене пещеры.

Когда охотников и тушу разделяло несколько шагов, что-то начало медленно выбираться из самой туши, дёргаными и рваными движениями выталкивая себя из разодранного тела моа. Хад с огорчением успел увидеть, что кто-то пожрал большую часть мяса, оставив кое-какие клочки лишь на торчащих костях — но разглядывать тушу он не мог долго. Перед ними с Тэбом стояла, растопырив все четыре лапы и глядя перед собой тупыми огромными глазами, какая-то чешуйчатая тварь.

Они встречались крайне редко. Шаман Сих называл их ползунами — ему в прошлом уже доводилось встречаться с ними на других реках и озёрах. Вождь Нума тоже их знал, но из-за своей немоты рассказать об этих встречах толково никогда не мог. Но все жители племени сходились в одном — ползуны крайне опасны и плотоядны, поэтому стоит их остерегаться.

Ползун был склизкий и длинный. Его круглый рот приоткрывался и захлопывался, как будто он ловил мух, а сбоку высовывался мерзкий белый язык. Хаду стало противно.

- Ползуны не чувствуют боли, - сказал он другу. - Надо бросать копьё, чтобы он умер быстро. Не давай ему прыгнуть на тебя.

Хад никогда не встречался с ползунами, но думал, что вести себя надо так, как и с любыми другими ящерами. Он изготовил копьё к броску.

Дикий трубный рёв раздался по ту сторону реки. Хад вскинул голову, насторожённо обвёл глазами лес и никого не увидел. Но звук не принадлежал ни одному из известных ему животных или ящеров — это не мог быть даже заблудившийся топотун, слишком ненастояще рёв звучал.

Так дули в ракушки болотные люди. Люди, о которых плели самые жуткие байки. Люди, которые ели других людей не чтобы выжить, но ради удовольствия. Люди, которые всегда нападали толпами.

Хад развернулся и побежал, бросив ползуна возле туши. Драться с ним было некогда. Тэб последовал за ним, счастливый оттого, что не придётся разбираться с речным ящером, но перепуганный из-за близости болотных людей.

Заметили ли они Хада с его другом? Видели ли они Каю?

Молодая женщина ждала на том месте, где они её оставили. Она вскинула руку и показала на другой берег, напряжённо туда всматриваясь.

- Болотные люди охотятся.

- На нас? - тяжело дыша, спросил Хад. Кая покачала головой.

- Звук дальше, в лесу. Но они движутся к реке. Мы можем смотреть отсюда.

Она не выпустила из рук своё оружие. Хад и Тэб легли на животы и выглядывали из-за пригорка, наблюдая за стремниной. Кая стояла на одном колене, оперев о второе лук — её не было видно благодаря яркому солнцу. Охотники могли не беспокоиться о том, что их заметят.

Ползун, замешкавшийся оттого, что два его противника внезапно повернулись и убежали, топтался возле недогрызенной туши моа, не решаясь вернуться к еде. Он перебирал своими короткими кривыми лапами, обходя свою начавшую гнить добычу, и время от времени высовывал противный язык.

Трубный рёв повторился, на сей раз гораздо ближе. Хад подумал, что такими звуками болотные люди легко могут привлечь внимание потрошителей, и тогда им придётся несладко.

Первый из этих людей показался на противоположном берегу через несколько мгновений — у него были увесистая дубина и сеть, сплетённая из тонких лиан. Он кого-то поджидал, будучи готовым в любой момент метнуть свою сеть и опутать ей жертву.

Болотные люди раскрашивали друг друга в чёрный цвет - цвет ночи, цвет тайны. Для этого они использовали труху с деревьев, какие-то перегнившие растения и водоросли. Раньше это племя дружило с племенем Нумы, но теперь уже никто не знал, что послужило причиной раздора. Хад, впрочем, был рад избавиться от соседства с этими страшными людьми, которые с каждым новым днём всё больше походили на диких животных.

На болотного человека, застывшего в ожидании, из густого зелёного кустарника выпрыгнул олень. За оленем гнались ещё трое, размахивая болами и копьями, они кричали и выли, чтобы напугать зверя и вогнать его в священный ужас.

А олень был большой. При виде него у Хада заурчал живот — он представил, сколько вкусной сочной оленины его племя могло бы получить, и сполз чуть ниже по обрыву. Он пытался придумать, как можно обмануть болотных людей и забрать себе их добычу.

Впрочем, добыча не собиралась легко сдаваться. Выставив перед собой ветвистые рога, олень, загнанный в ловушку, бросился на одного из обидчиков. Лобовым ударом сшиб его на землю, потоптал копытами и постарался побольнее поддеть его рогами. Но занимаясь одним человеком, олень совсем забыл про ещё нескольких, а тем временем задние его ноги обвила брошенная бола. Олень трубно замычал, валясь на камушки и начиная бешено сучить передними ногами — он изо всех сил старался подняться.

В бок его впилось копьё, за ним — следующее. Вскоре самый ловкий из болотных людей оседлал обессилевшего оленя и вспорол его горло острым камнем.

Забытый всеми раненый охотник истекал кровью и лежал в сторонке, прижимая к окровавленной груди ладони. Хад даже издалека понял, что этот человек умрёт. Удар таких огромных рогов не мог оставить и капли жизни сильнейшему человеку.

- Они заберут два тела, - сказала Кая. - Съедят обоих. Болотные люди тоже голодают.

- Их магия виновата в голоде, - подал голос Тэб. - Их шаманы сделали так, чтобы боги нас всех прокляли.

- Нет, - не согласилась та. - Болотные люди не стали бы проклинать себя тоже. Здесь что-то другое.

Хад, почти сползший к самой реке, взял копьё на изготовку. Его закрывала скудная растительность, но вскоре глазастые болотные люди могли его заметить. Их тоже теперь было трое, но все они казались Хаду более сильными и закалёнными в битвах. Чёрная краска на телах не скрывала глубоких шрамов, оставленных не то воинами враждебных племён, не то дикими зверями.

Убить их было бы честью. Хад перехватил копьё и на четвереньках подобрался к туше моа, в которой ещё копошился гадкий ползун. Он точно не знал, как напасть на врага — Кая могла бы подсказать, как будет лучше. Кая воевала больше, чем Хад, и лучше разбиралась в нападении. Он обернулся, чтобы позвать охотницу, но на обрыве уже не было ни её, ни Тэба.

Хад нахмурился. Болотные люди мирно разделывали своего павшего сородича, забыв про оленя. Сейчас такой удачный момент для атаки… Где же друзья, когда они стали нужны?

Хад мог бы посвистеть по-птичьи, но это бы выманило ползуна, или бы заставило болотных людей обернуться. Возвращаться тоже было бессмысленно — если он полезет по склону, камни под ногами могут осыпаться, и тогда его точно заметят.

Он лёг на живот и стал наблюдать, не решаясь даже пошевелиться. Ему показалось, что где-то на обрыве раздался короткий вскрик и спустилась тетива лука, но это могли быть просто страхи. Хад заволновался. Он попытался подумать, как бы поступил в такой ситуации Ур. Наверное, бросился бы к обрыву — Ур обычно не позволял себе долго раздумывать.

Теперь Хад довольно отчётливо различил на обрыве чьи-то голоса. Они то ли кричали, то ли просто громко переговаривались, и это были не Кая с Тэбом.

Неужели их выследили?

Хада и охотников с оленем разделяла Медвежья река. Если бы он успел перебежать её по выступающим камням, то мог бы спрятаться в густой растительности и понаблюдать издалека. Но та сторона реки — это земли не людские. Там живут потрошители, и нужно быть хотя бы таким же безумным, как болотные люди, чтобы сунуться туда с одним копьём.

Но выбора не оставалось. Хад чуть приподнялся, убедился, что на обрыве ещё никого не видно, и что болотные люди не смотрят на него, резко оторвался от каменистого берега и побежал. Вслед ему зашипел потревоженный ползун, крики на обрыве усилились. Кто бы там ни был, они заметили бегущего человека.

Вслед Хаду полетели небольшие камни. Оборачиваться он пока не мог — промедление привело бы к смерти. Хад прыгал с камня на камень ловко, как будто он был зайцем, и брошенные с обрыва орудия его не доставали.

Медвежья река была широкой, но задержала Хада ненадолго. Он бросился в кусты на той стороне, лёг там и стал ждать. Где-то неподалёку болотные люди всё ещё разделывали свою добычу — или, может, уже присоединились к охоте на Хада. В отличие от тех, с обрыва, они-то с Хадом находились на одном берегу.

Осторожно раздвинув ветви, Хад выглянул наружу. Ему показалось, что он видит Каю и Тэба — пленённых, связанных, поставленных на колени. Они чётко выделялись на фоне прочих людей, оказавшихся тоже из племени болотных. Чёрные фигуры маячили туда-сюда, но даже если они и бросали что-то в Хада, сюда это не долетало.

Сердце Хада дрогнуло. Он не знал, чем помочь друзьям. Они попались очень глупо — застыли на одном месте и забыли об осторожности, вот и позволили себя настичь. Болотных людей в этих местах, оказывается, было много.

Они не успокаивались.

- А-а! - кричал один из них, потрясая копьём. - А-а!

Только прислушавшись, Хад догадался, что это не просто крик. Болотный человек выкрикивал его имя!

- Ха-ад!

По коже побежала дрожь. Возвращаться было нельзя. Выходить — тоже, это верная смерть. Друзьям не помочь. Должно быть, ещё двое погибнут, как погиб Ур, и племя ещё сильнее обеднеет.

- Хад! На болото! - заорал человек с того берега. - Там говорить с шаман. Ты давать нам силу. Мы отпускать тебя и твои люди. Ты не приходить — твои друзья умирать, отдавать нам кровь!

Сказав это, он круто повернулся и махнул рукой своим друзьям, показывая, чтобы те вели пленников следом.

На болото? Там ведь находилось логово болотных людей...

Хад немного выждал, чтобы все враги скрылись из виду. Он всё ещё не мог поверить в то, что их так легко настигли. Как же остроухая Кая допустила, чтобы к ней подкрались чужаки?..

Тихий вкрадчивый рык заставил Хада вмиг отринуть все прочие мысли. Он повернулся так быстро, как мог, и успел заметить метнувшегося к нему извечного обитателя этой стороны реки — ужасного потрошителя.

Потрошитель открыл полную острых зубов пасть, алча человеческой плоти. Хад зажмурился.

Глава 4. У костра

Всё произошло быстро, так что Хад не успел даже вскинуть копьё. Укус потрошителя пришёлся в мягкую часть брюха, хлынула кровь. Хад взревел не своим голосом, дважды ударил кулаками по тупой голове потрошителя, и тварь отстала.

Противников теперь разделяло несколько шагов. Потрошитель, вкусивший сочную человеческую плоть, наклонял голову влево-вправо, готовясь к новому броску. Хад, прижав одну руку к глубокой рваной ране, второй занёс над собой копьё. Перед глазами всё стремительно затуманивалось, темнело, силуэт потрошителя стал каким-то серым и невнятным.

Хад не мог бросать копьё — если бы он остался совсем без оружия, то был бы обречён на смерть. Хотя, кажется, она и так подступала, облизываясь и рыча, готовясь утянуть Хада в страну духов, как утянула совсем недавно его лучшего друга.

- Ур, - тяжело выдохнул Хад, стараясь не сводить взгляда с потрошителя. - Твоя сила теперь моя. Я взял твою ловкость, твои руки и твою женщину. Гаша дала мне камень с твоего копья, чтобы моё копьё разило твоей силой… Мне нужна помощь, Ур. Теперь. Нужна…

Он пошатнулся. Потрошитель бросился вперёд, стремясь воспользоваться моментом, но Хад успел выровняться и выставить перед собой копьё. Наконечник Ура блеснул в единственном солнечном луче, пробившемся через густую растительность откуда-то сверху.

Потрошитель отпрыгнул назад, шипя и извиваясь всем телом. Хад не испытывал страха — страх был полностью поглощён болью. Про себя он всё ещё удивлялся, как потрошитель успел так тихо к нему подкрасться.

- Это твоя земля, - сказал он ящеру. - Я не желаю зла твоей земле. Ты должен уйти. Тогда я уйду тоже.

Но потрошитель был голоден. Хад видел его ввалившиеся бока и жажду убийства, кровавой пеленой застелившей отвратительные глаза. Потрошитель хотел есть, и особенно он хотел съесть Хада.

Выбора не оставалось. Хад напряг разум, стараясь вызвать в памяти лицо Ура, в тот момент, когда он ещё был жив и ступал по земле ровно и мягко. Сперва проявился овал, потом на нём возникли глаза и рот. Хад стиснул зубы и вспомнил нос Ура, его щёки и уши. Вспомнил даже волосы.

- Ты пришёл, - прошептал он. - Ты дал мне свою силу, друг!

Это подействовало. У Хада откуда-то взялись силы, руки и ноги окрепли. Он встал прямо и пристально посмотрел на ящера.

- Ты ранил меня, а я раню тебя. Но не убью. Я гость на твоей земле. Но если я тебя не раню, ты съешь меня…

С этими словами он сделал резкий выпад, и потрошитель рванулся вперёд. Они бежали друг на друга — потрошитель с разинутой пастью, полной огромных зубов, Хад с копьём наперевес. Сила Ура, сила великого охотника блистала в его глазах. Он знал, что его ждёт победа — а потом, возможно, смерть, потому что слишком сильно текла кровь из раны, оставленной укусом ящера, и остановить её было нечем.

Столкновение было мощным, но Хад добился того, чего хотел — потрошитель с каким-то противным визгом отлетел в сторону, и бок его кровоточил.

- Твоя кровь за мою кровь, - прохрипел Хад и осел на землю. Ур покинул его сознание, теперь он снова был сам собой. По крайней мере, потрошитель больше не желал его сожрать — он прыгал и падал, бил по земле хвостом, рычал и шипел, кусал себя за раненый бок и резко ворочал головой. Волоча за собой заднюю половину туловища, он пополз куда-то в кусты, и до Хада долго доносилось шуршание листвы и хруст веток.

Наконец, всё стихло.

Пользуясь этим, Хад повернулся к реке и, преодолевая слабость и боль, выбрался на каменистый берег.

Болотные люди исчезли, уведя с собой Каю и Тэба. Хад понимал, что ему нужно идти на болота, нужно искать чужого шамана и говорить с ним, но в таком состоянии он никуда бы не добрался.

Зато теперь ему вроде бы ничто не угрожало. На всякий случай Хад огляделся — ни медведей, ни людей, ни других потрошителей. Берег принадлежал сейчас ему одному.

Перед глазами продолжала вырастать серая стена. Ещё немного — и сознание покинет Хада, превратив разум в мутную жижу, и скорее всего, он умрёт здесь в одиночестве, так и не спасши друзей, не предупредив племя об опасности этих земель…

Руки его пошарили вокруг. Должно быть, боги наблюдали за Хадом, поскольку в ладони его оказалась вполне приличная широкая щепка, а вскоре он нащупал и длинную палочку. И то, и другое оказалось сухим — возможно, болотные люди собирали здесь сухие ветки для своих хижин и обронили несколько.

Хад подполз к бревну, вынесенному на берег реки, и опёрся о него спиной. Бревно лежало здесь давно, и успело обрасти не то мхом, не то лишайником, не то какой-то травой — контроль над зрением ускользал, и вскоре Хад даже не мог различить, какого цвета небо над его головой.

Зажмурив глаза, ориентируясь на ощупь, Хад надёргал с бревна этой странной травы и помял её в руке. Сухая, холодная. Будет гореть хорошо.

Всё так же жмурясь, он встал на четвереньки, наскоро выбил желанный язычок алого пламени и принялся дуть на него, втягивая ноздрями удушающий горький дым и кашляя. Он чувствовал тепло, исходящее от этого ничтожного костра — только оно могло его спасти, только оно могло дать защиту от потрошителей и ползунов, от медведей и болотных людей. Только под его прикрытием он мог спокойно поспать и прийти в себя.

Он прислонился спиной к бревну и стал ждать, прислушиваясь к звукам вокруг. Где-то свистели птицы, где-то взревел неведомый зверь или ящер, но это было далеко. Кусты и деревья молчали. Хад стал дышать всё реже и реже, он чувствовал, как расслабляется тело и как подступает тупая режущая боль. Она готовилась обрушиться на его измученный разум, как безжалостная волна, губящая всё на своём пути. Если бы он допустил это, наверняка погиб бы.

- Ур, - прошептал Хад одними губами. - Ур, дай мне сил. Дай мне знак.

Лицо Ура — суровое, каменное, мёртвое — повисло перед глазами.

Хад улыбнулся.

- Друг… Я хочу жить. Я хочу спасти Каю и Тэба. Я хочу спасти племя… Я не должен погибать тут.

Ур сделал странное движение головой — сперва он показал на костёр, потом на самого Хада. Это могло означать что угодно. Хад застонал.

- Я не понимаю. Это огонь. Он защищает меня.

Ур был единственным, что Хад видел чётко — поэтому он быстро догадался, что это лишь видение. Шаман Сих говорил, что так бывает перед смертью. Из неизвестности Хад услышал жуткие звуки — словно кто-то бил множеством ладоней в кожаные барабаны, отстукивая неровный, сбивчивый ритм. Этот ритм подступал всё ближе, ускользая от понимания, предвещая то ли смерть, то ли бесконечные страдания. За спиной Ура виднелись непонятные тёмные силуэты — но то были не болотные люди. То были сами боги! Они пришли к Хаду, чтобы увести его с собой, чтобы забрать в страну мёртвых, где он наконец-то обретёт покой!

Ур заслонил собой богов и качал головой. Он не подпускал их близко. Он хотел, чтобы Хад жил. И он снова повторял своё странное движение — от костра к Хаду, от костра к Хаду…

- Я не понимаю, - вымученно сказал Хад.

И тут же ответил сам себе, своими губами вымолвив чужие слова:

- Огонь защищает, огонь лечит. Лечись огнём. Он слушается тебя — он поможет.

Тёмные силуэты богов растаяли вместе с этим откровением. Хад посмотрел на мутные блики пламени, примерно сориентировался, где оно находится и протянул руку. Огонь ласково лизнул ладонь, пробежался обжигающим теплом по кончикам пальцев.

- Лечи меня. Помоги мне…

Он нащупал кусочек сухого растения, поднёс его к огню. Растение тут же загорелось, и покуда огонь не успел сорваться, Хад поднёс его к своей кровоточащей ране на боку. Кровь зашкворчала, зашипела — так шипело и шкворчало мясо убитых на охоте животных, когда их подвешивали над пещерным костром. Хад стиснул зубы. Лицо Ура пропало, силуэты растворились, и даже окружающий мир стал немного чётче. Правда, сил на дорогу всё равно не оставалось.

Хад обмяк. Растение истлело в его пальцах, оставив после себя вонючий пепел. Но нельзя было расслабляться — кровь снова вскипела, вспузырилась на ране, нужно было продолжать. И Хад продолжил. Он обжигал свою рану, поливал огнём собственную плоть, кричал, заливался жутким хохотом, который пугал даже его самого — но не переставал. Как только рана стала твёрдой — на ней теперь бугрилась корка - Хад отряхнул руки, поправил костёр, подбросив в него всю траву, какую смог нащупать подле себя, и провалился в глубокий сон, полный страданий и невыносимой тошноты.

***

Боги были благосклонны к нему. Они разрешили Хаду остаться в живых — и он даже почувствовал себя лучше, когда открыл глаза и обнаружил, что мир вновь обрёл краски. Он всё ещё лежал без сил, и когда потянулся к угасшему костру, в боку больно защемило.

Кряхтя и пытаясь подавить слёзы, Хад заново разжёг пламя и уставился в него, снова взывая к Уру. Ему нужен был совет. Раненый, вдали от дома, без друзей, он был ни на что не способен — и теперь задался вопросом, для чего ему сохранили жизнь. Если бы он перестал что-то значить, то наверняка был бы уже мёртв.

Ур не отзывался. Лес молчал. Только Медвежья река бурлила за спиной Хада, пытаясь своим бесконечным потоком расшевелить, сшибить с места недвижные пороги и валуны.

Силой заставив себя подняться, Хад оглянулся. Где-то вдалеке виднелась обглоданная туша моа, но жравший её ползун уже куда-то исчез. Близился вечер. Сколько он проспал, Хад не знал, но казалось невероятным, чтобы ни один хищник не явился на дармовую добычу. Огонь защитил его? Наверное, только благодаря огню он не был умерщвлён во сне каким-нибудь бродячим потрошителем или голодным медведем.

Новый костёр вышел жарким и большим. Чтобы собрать для него ещё травы, Хад переполз к дальнему концу бревна, опираясь на локти и волоча за собой ноги. Каждое неловкое движение причиняло неописуемую боль. Закончив с кормлением огня, Хад затих, прижавшись спиной к торчащим корням. Перед глазами у него протягивалась лесная чаща. Можно было ещё вздремнуть, но вместо этого он решил немного размять затёкшие конечности — если бы позже ему полегчало, он мог бы сразу ринуться вдогонку за болотными людьми.

И хорошо, что не лёг спать — вскоре из леса, совсем недалеко от спасительного бревна, начали доноситься странные крикливые звуки, точно какая-нибудь птица попалась в руки охотника и теперь старалась выбраться, тряся крыльями. Но Хад знал, кто издаёт такие звуки, и плотнее вжался в своё убежище.

Копьё валялось неподалёку, и он выставил его перед собой.

Крик повторился. Ошибок быть не могло — такие страшные звуки мог издавать только потрошитель.

Хада затошнило. Неужели снова? Он не мог дать отпора ящеру, не мог бы отбиться сейчас даже от какого-нибудь маленького медвежонка.

- Ур, - позвал он с надеждой, но Ур молчал. Ура рядом не было.

Кусты зашевелились, что-то медленно заворочалось в них прямо напротив Хада. Он мог бы швырнуть туда копьё, но если бы промахнулся — а в его состоянии он, скорее всего, промахнётся — остался бы совсем без оружия.

Наружу показалась тупая, злобная морда потрошителя. Однако было в ней что-то странное, необычное. Голова выходила из кустов не прямо, а под наклоном, словно потрошитель лежал на своём полосатом боку и пытался ползти к Хаду, а не идти на своих кривых ногах, украшенных длинными когтями.

И чем больше показывался потрошитель, тем лучше Хад понимал — так оно и есть. Это был тот самый ящер, которого он ранил в недавней схватке. Рана потрошителя кровоточила, он искусал себя, чтобы уменьшить боль, но сделал только хуже — к ране от копья прибавились следы укусов. А может, это другие потрошители пытались полакомиться раненым собратом?

Хад крепко держал копьё, готовый метнуть его, как только потрошитель нападёт. А нападёт ли он? Тварь была живучей, если протянула так долго. Но для чего, если не для убийства Хада, выползла она на берег реки?

Хад настороженно следил за ящером. Ему не хотелось драться. Он хотел бы, чтоб потрошитель вернулся обратно в лес, чтобы он не заметил его, Хада, но… Потрошитель видел его. Он направлялся сперва к застывшему человеку, потом резко сменил направление и вильнул к реке. Он бился туловищем о гальку, ворочал неуклюжими лапами, помогал себе хвостом, отталкиваясь им от земли. Всё это время его жестокие глаза неотрывно наблюдали за Хадом, и охотнику показалось, что он заметил страх. Мог ли потрошитель вообще бояться? Знал ли потрошитель, что человек ранен так же тяжело, как и он сам? Если бы мог он набраться сил всего для одного прыжка, то покончил бы он с Хадом и съел бы его? Кто знает! Ведь ящер прополз мимо и остановился только тогда, когда прохладная вода омыла его рану. Он лежал в воде так, что наружу торчали только вздыбленный хвост и острозубая пасть.

- Эй, - произнёс Хад. - Ты ранен. Оставайся в воде и не трогай меня.

Ящер будто бы не слышал, продолжая лежать и коситься на человека.

- Может, ты скоро умрёшь, - рассудил Хад. - Тебе не надо, чтобы я умирал тоже. Лучше умрёт один, чем умрут двое.

Ящер будто бы согласился с ним. Какое-то время он оставался спокоен, потом пополз в направлении человека, быстро орудуя своими мощными лапами. Хад напрягся и занёс над собой копьё. Один удар — и потрошитель погибнет… Но тот не спешил нападать.

Их разделял теперь костёр, разожжённый Хадом. Потрошитель всматривался в густой дым, вдыхал его испарения своими широкими ноздрями. Полностью выбравшись из воды, он застыл, впитывая чешуйчатой кожей спасительное тепло. Его рана блистала тёмной, почти чёрной кровью.

Хад смотрел на ящера, а ящер смотрел в огонь. Что видел он там? Неизвестно. Он не нападал на человека, он ничем не выдавал своих желаний и намерений, но в их число точно не входило сожрать Хада. Потрошитель был измотан.

- Тут хорошо, - неуверенно сказал Хад. - Тут не надо драться.

Ящер посмотрел на него, потом снова на огонь. Его глаза начали стекленеть.

- Тут тебе будет хорошо умирать.

Потрошитель слегка качнулся. Хвост чуть приподнялся и снова обмяк.

- Я могу лечить, но ты укусишь меня.

Хад и сам не знал, почему говорит это. Потом до него дошло — ящер был достойным противником. Он храбро сражался и вовремя отступил. В битве с человеком он проиграл, но всё равно приполз, чтобы попрощаться, или просто потому, что умирал и ему было страшно.

Теперь он не мог двигаться. Его конечности словно отнялись и застыли в каком-то кошмарном спазме. Хад отложил копьё.

Не веря самому себе, не сознавая, что он делает, Хад обогнул костёр и подобрался ближе к ящеру. Неловким движением он приподнял голову потрошителя и положил себе на колени. Пальцами прикрыл его глаза, словно отпуская в последнюю дорогу.

Но ящер не умирал — во всяком случае, пока что. Его глаза раскрылись, и прищуренный взгляд перешёл на лицо Хада, но челюсти не раздавались в стороны, чтобы отгрызть врагу голову. Он терпел и чего-то ждал.

- Мне жаль тебя, - сказал ему Хад. - Я буду теперь лечить. Может, ты не умрёшь.

Если бы он рассказал потом об этом в племени, ему никто бы не поверил. Вместо того чтобы придушить ящера, Хад поджёг кусок ветки, валявшейся рядом, и поднёс её поближе к ране потрошителя. Одной рукой он крепко схватил морду зверя, сжимая челюсти, другой прижал горящую палку к кровоточащему боку.

Откуда-то пришло наваждение. Голос Ура в голове произнёс: «Теперь вы братья по ранам. Братья по крови. Братья по битве». Хад потряс головой. Такие мысли были для него непривычными. Братья — он и потрошитель? Это невозможно. Люди — еда ящеров, а ящеры — смертельные враги людей. Так было испокон веков, и неужели сейчас что-то могло измениться?

Но доказательство этого лежало сейчас перед ним, обмякшее и беспомощное. Из пасти ящера вывалился длинный гладкий язык. Глаза зверя закатились, и он то ли уснул, то ли провалился в беспамятство, но продолжал дышать, мерно покачиваясь всем своим гибким туловищем.

Так Хад побратался со злейшим своим врагом.

Глава 5. Владеющий силой.

Дождавшись, пока ящер заснёт — это, по крайней мере, походило наконец-то на сон — Хад аккуратно снял его голову со своих колен и попробовал встать на ноги. Тело налилось усталостью, все конечности ныли, требуя отдыха. Больше всего Хаду хотелось очутиться в своей пещере, в хижине из шкур и веток, где будет пахнуть жареным мясом и рыбой, которые ему поднесла бы Гаша. Но что бы сказало племя про Каю и Тэба? Как бы потом смотрел на него вождь Нума?

Хад не смог бы вернуться к племени опозоренным. Чтобы сохранить честь, он должен был сделать для друзей всё, что мог.

Ящер остался у затухающего костра, и было непонятно, выживет он или умрёт. Хад повернул его так, чтобы огонь касался своими языками глубокой раны и продолжил припекать её — потрошитель остался к этому равнодушен.

Жалость Хада достигла таких высот, что он даже подбросил в костёр мха — так пламя могло продержаться ещё хотя бы немного. На прощание он погладил ящера по чешуйчатой голове и сказал:

- Если будешь жить, запомни меня. Не будем драться в другой раз.

И, немного повременив:

- Я тоже буду помнить тебя.

С этими словами он побрёл прочь, не оглядываясь и не сомневаясь в том, что поступил правильно.

Сложнее всего было вскарабкаться по обрыву. Ещё недавно на пару с Уром они бодро лазили вверх-вниз по осыпи, а теперь раненый и измождённый Хад просто не мог совершать никаких резких движений. Он потратил все силы, чтобы выбраться на самый верх обрыва, и только там сумел отдышаться. Краем глаза он уловил погасший костёр на противоположном берегу и последнюю струйку дыма, устремляющуюся в серое звёздное небо. Там её подхватил и развеял предрассветный ветерок.

Немного отдохнув, Хад выбрался на то место, где ещё недавно толпились болотные люди, схватившие его друзей. Он увидел множество следов от босых ног — они натоптали так сильно для того, чтобы Хад смог найти их потом. Ему оставалось лишь двигаться по этим отпечаткам, чтобы в конце концов выйти в гиблые топи, где проживали эти безумные дикари. И он побрёл в чащу, держась за деревья и стараясь ползти среди кустов, чтобы его не заметил случайный хищник.

Первое время ему на глаза попадались простые ловушки, неумело спрятанные болотными людьми среди травы. Это были силки на птицу или мелкую живность — и лишь один раз Хад наткнулся на выкопанную в земле широкую яму, прикрытую тонкими прутьями по всей ширине. На дне её расставлены были острые копья. Такая яма могла бы погубить даже детёныша топотуна — вот только в этом лесу уже не водились топотуны, и попасться в неё мог разве что глупый длинношеий моа.

Хад забредал в места, которых не узнавал. Если бы не беспорядочные следы, вьющиеся среди зарослей, он ни за что не выбрал бы такую дорогу. Деревья вокруг него стали хвойными, ступать по опавшим иголкам было больно, и он стал идти ещё медленнее, чем раньше. Выступило солнце, и его лучи жарко стегали Хада по вспотевшему телу. Из головы не выходила свежая прохлада племенной пещеры, и всякий раз, как он вспоминал свою хижину или подземные ручьи, его пробирала дрожь.

Он сделал передышку возле упавшего огромного дерева. Здесь начинались топи — пузырилась почва, она вздувалась и опадала, будто здешняя земля решила ожить и немного подышать. Следы тропинкой убегали прямо по болоту вдаль, петляя между стволов и кочек. У болотных людей тут была своя проторённая дорожка, и Хаду нужно было следовать ею, чтобы не провалиться и не утонуть.

Как только он начал идти, откуда-то со стороны донёсся истошный вопль какой-то крупной птицы. Но Хад знал — так кричит не птица, а человек. Болотные люди наблюдали за ним, и они переговаривались на языке животных. Они ждали, пока он пройдёт этот опасный путь, и оставались незамеченными.

Хад, прознав, что за ним следят, побрёл осторожнее. Он старался замечать вокруг себя малейшее шевеление ветвей, нежнейшие дуновения зловонного ветра. То и дело он слышал шорохи, улавливал краем глаза двигающиеся камни или переворачивающиеся брёвна. Но продолжал идти вперёд, чтобы не вызвать подозрений.

Он был один, а их было много. Болотные люди не знали огня, они ютились в сырых пещерах и даже не задумывались о том, что огонь можно добыть своими силами. Им проще было заставить хранителя пламени — Хада — выдать эту великую тайну. Им было невдомёк, что за раскрытие секрета Хада могли изгнать из его собственного племени — и куда бы в таком случае лежала его дорога? Куда бы двинулся он, в какие земли, будучи изгнанным из родных пещер?

Впереди показались мшистые валуны огромных размеров. Здесь болотные люди уже перестали прятаться — они надвинулись на Хада и спереди, и со спины, некоторые даже сползли с деревьев. Все они были голыми и грязными, как и подобало в этом племени. Женщины и дети, которые тоже тут были, разглядывали Хада как диковину — особенно их смущали шкуры, сшитые между собой и составлявшие одежду.

- Я пришёл за друзьями, - сказал Хад, обращаясь ко всем сразу. - Вы забрали их. Я хочу спасти.

- Ты прийти, ты принести силу! - вперёд выступил маленький сморщенный человек — кажется, шаман, хотя из-за его глубокой старости было непонятно, кем он является. Двигался он, пригнувшись низко к земле; его руки и ноги были по-увечному поджаты, что делало шамана похожим скорее на зверя. - Нам нужна сила.

Он развёл руками в стороны, изображая нечто большое и впечатляющее. Глаза карлика расширились в изумлении, он расхохотался.

- У нас быть сила! Мы быть властители земель!

- Быть, быть! - вторили ему болотные люди, собираясь в общий круг.

- Где мои друзья? - прорычал Хад, сжимая копьё. - Отдай мне их.

- Ты давать силу, мы давать друзья, - проскрипел старик. - Пустите Хада делать сила для нас.

Толпа расступилась, давая Хаду достаточно пространства. Он злобно огляделся, выискивая своих друзей, но их ещё не привели.

- Я дам тебе силу, а ты убьёшь меня и друзей, - сказал он, глядя прямо во ввалившиеся тусклые глаза шамана. - Я тебе не верю.

- Я не быть плохой, - заверещал шаман. - Я отпустить тебя и друзья, взамен ты дать сила! Я не хавах, я не быть подлый и кровожадный!

- Хавах? - Хад нахмурился. Он откуда-то знал это слово, но не мог вспомнить, откуда.

- Хавах быть злые. Хавах есть болотных людей! Хавах мазаться их кровью! Мы бояться хавах!

- Вы и сами едите людей, - буркнул Хад, не выпуская копья из рук. - Мне говорили.

- Неправда говорили! - визг старика перешёл в совсем дикий вопль. - Мы быть хороший племя. Хавах быть плохие, хавах питаться человек! Мы искать сила, чтобы драться с хавах!

Хад напрягся. Он не мог поверить шаману — ведь Сих и Нума говорили, что болотные люди вероломны и жестоки, а вовсе не так безобидны, как они представлялись сейчас.

- Он не верить! - сокрушённо покачал головой карлик. - Показать Хаду хавах! Показать! Показать!

Из толпы, пробиваясь через неё как нож сквозь мягкое рыбье брюшко, выдвинулись два человека — оба низкорослые, по-дикарски изукрашенные грязью. Сперва Хад не понял, почему они вызывают у него отвращение — и лишь присмотревшись, заметил, что губы людей проткнуты в нескольких местах, и через них протянута нить, зашившая им рты и лишившая возможности говорить.

В руках они несли чьё-то тело. Один придерживал труп за руки, другой — за ноги, и даже на их безэмоциональных лицах было написано кромешное омерзение. Труп уже разлагался и пованивал. Хад зажал ноздри пальцами и посмотрел пристальнее — таких людей ему ещё не доводилось видеть.

- Хавах, - ткнул пальцем в труп шаман. - Вонючий хавах. Дохлый хавах.

Хавах был разрезан от самой шеи до паха, а чтобы скрепить его потом, болотные люди воспользовались всё той же нитью.

Тело принадлежало мужчине. При всём громадном росте Хада он почувствовал себя мышью в сравнении с хавахом. Тот превосходил охотника размерами, а значит, и силой и ловкостью. У хаваха была желтоватая кожа, испещрённая загадочными татуировками, и из них ничего нельзя было понять.

Хавах имел острые зубы, специально заточенные ножом, и на клыках ещё видна была запёкшаяся кровь.

- Хавах нападать три луна назад, - вещал болотный шаман. - Всё их племя приходить. Попадать в ловушки и убегать. Этот хавах сожрать наш ребёнок. Украсть и сожрать! Потом хавах попадаться в яма и сдыхать там от голода. Мы доставать съеденный ребёнок из хавах и хоронить… Но мы не мочь мстить хавах, у нас нет сила!

- Откуда они взялись? - Хад легонько пнул труп. Тяжёлый. Мощный.

- Прийти с гор, - шамана передёрнуло. - Они выть, когда приходить. Громко выть, как волк. Драться, как топотуны. Быть кровожадны, как потрошители!

- Мы никогда не встречали их, - ответил Хад. - Не видел раньше хавахов.

- Хорошо тебе! - осклабился старый карлик. - Хавах давно нас резать и съедать. Племя болотный люди вымирать быстро… Нам надо сила!

При последнем слове всё племя взвыло и наперебой принялось убеждать Хада в необходимости поделиться тайной. Он поднял руки, словно защищаясь.

- Я помогу вам. Но вы отпустите Тэба и Каю. Сейчас.

Шаман всмотрелся в него и напряжённо кивнул.

- Ты не врать, я думать. Пойдём.

Он помахал племени, и люди разошлись, освобождая проход через валуны. Поскальзываясь и расшибая и без того слабые колени, Хад прошёл следом за шаманом, который петлял и скакал как лягушка, и выбрался на широкую прогалину. Здесь располагались маленькие хижины, каждый свободный клочок земли был занят ими. Чтобы пройти следом за карликом, Хаду пришлось ступать прямо по чьим-то крышам.

- Раньше хавах жить здесь, - рассказывал шаман, шлёпая по болотной жиже. - Потом здесь стать болото, и хавах уйти в горы. Потом приходить мы, и хавах злиться. Хавах пытаться прогнать нас.

- Это плохо, - кивнул Хад. - Вы слабые. Вас мало. Вы не умеете драться.

- Ты говорить верно, - погрустнел шаман. - Но твой племя тоже быть слабый. Вас остаться слишком мало. Ты не хотеть быть с нами?

Хад покачал головой.

- Мы дать тебе болотный женщина, и ещё болотный женщина, а потом ещё болотный женщина! Мы дать тебе болотный детёныш, и дать тебе еда, дать тебе грибы!

Он продолжал качать головой, и шаман умолк.

- Куда ты ведёшь меня?

Карлик закашлялся.

- Ты спрашивать… Мы посадить твой друзья в один страшный место.

Хад встал на месте как вкопанный.

- Что ты с ними сделал?!

- Ничего, - залепетал карлик. - Это пещера, тёмный и маленький пещера. Она быть тут давно. В пещере жить люди, потом приходить хавах и съедать эти люди. Остаться только кости. Но хавах не жить в пещера, пещера слишком тёмный и маленький для хавах. А мы хранить грибы в той пещере! И твой друзья тоже там хранить.

Бросив на Хада трусливый взгляд, шаман добавил:

- Я надеяться, твой друзья не съедать грибы. Грибы быть отрава.

Прежде чем Хад рассвирепел, он припустил что было мочи вперёд по еле различимой тропе, бегущей меж хижин и исчезающей за кривыми деревьями.

Вскоре впереди показались очередные валуны, только сразу было видно, что там никто не живёт — слишком тёмными и страшными показались они Хаду. Один был похож на громадного потрошителя, и Хад на всякий случай вскинул копьё.

- Не тревожь камни, - осёк его шаман. - Камни чем-то пугать хавах, когда хавах приходить. Та пещера пугать хавах.

Он указал вперёд, пропуская Хада ближе к камням. Прищурившись, он разглядел в глубине непонятную дыру, проваливавшуюся вниз, во мрак.

- Спускаться, - убеждённо сказал шаман. - Мы скинуть твой друзья туда. Твои друзья падать на грибы, не погибать. Мы слышать, как они кричать. Женщина кричать, что убивать нас. Мужчина плакать и умолять нас. Мы больше любить мужчина.

Хад ухватился за край провала, повис на вытянутых руках. В темноте перед ним маячил нетерпеливый карлик, танцующий на своих кривых ножках и потирающий ручонки. А не обман ли это? Впрочем, выбора нет — только вниз. А если старик его обманул, Хад уж найдёт способ выбраться и насадить его тупую голову на копьё.

- Помоги мне, Ур, - прошептал Хад и отпустил руки.

Падал он недолго, даже не успел осознать, что падает — слишком быстро он приземлился на что-то мягкое и вязкое. Сунув под себя руки, он понял, что упал в те самые сгнившие грибы. Очевидно, болотные люди набросали их сюда, чтобы смягчать свои прыжки.

- Кто тут? - спросил настороженный женский голос. - Тэб, вставай. Они вернулись. Они скинули ещё кого-то.

- Я сплю! - обиженно отозвался Тэб. - Кто ты? Ты убьёшь нас?

- Это я, - сообщил Хад вполголоса, и тут же пещера огласилась дружным воплем. Кая бросилась ему на шею, Тэб обхватил за ноги, и Хад повалился вновь в отвратительные грибы.

- Мы думали, ты не придёшь, - вздохнула Кая.

- Я пришёл. Я не бросил вас.

- Ты быть живой? - осторожно спросил сверху шаман. - Хад не надо расшибаться. Хад спасать нас от хавах.

- А ну спустись сюда, я тебе… - начала было Кая, но Хад зажал ей рот ладонью.

- Как выйти отсюда? - спросил он.

- Я бросать вам лиана, но ты показывать нам, как делать сила! Ты говорить и обещать!

- Я обещаю, - сказал Хад, и к его ногам что-то скользнуло. Но прежде, чем он взялся за конец лианы, Тэб окликнул его:

- Смотри, что тут лежало! Мы с Каей не поняли, что это такое.

Хад на ощупь попробовал определить, что суёт ему Тэб. Это было похоже на человеческую кожу, только что заживо содранную с какого-нибудь несчастного. Только это была не кожа, а что-то более приятное, оно скользило в пальцах и совсем не пахло мертвечиной.

- Принеси мне палку, щепку и сухой мох! - обратился Хад к шаману, который тут же понёсся исполнять просьбу. - Мне интересно, что вы нашли. Мы будем смотреть.

Пока карлик где-то носился, Хад пошарил вокруг. По словам шамана, тут когда-то были хорошие люди, а потом пришли хавахи и пожрали их без остатка. Может, это осталась кожа тех самых людей, которая почему-то не испортилась? А если нет, то что это?

- Принести! - завопил шаман, и на голову Тэба шлёпнулась охапка различных веток. Следом шаман запустил мох, который Хад успел перехватить прежде, чем тот упал в сырые грибы. - Ты показывать сила?

- Я покажу тебе огонь, но научу тебя этому немного позже, - ответил Хад и занялся разведением костра. Вскоре из принесённых материалов он соорудил приличный очаг, и пещера заполнилась бледным светом.

Только когда они увидели пещеру изнутри, все трое хором выдохнули.

Это было что-то невероятное.

Глава 6. Тайна голубой пещеры.

Им никогда раньше не доводилось бывать в таких местах. У пещеры были гладкие стены, как будто кто-то годами натирал их жёсткими камнями. Здесь было тесно; Хад локтями ощущал одновременно Каю и Тэба, всё остальное свободное место занимали странные штуковины, назначения которых он не понимал. Никогда раньше, ни в одной из пещер ему не попадалось подобное.

Одна вещь походила на большой бочонок с торчащей оттуда рогатиной; другая напоминала надувшуюся змею, и Тэб долго лупил её палкой, пока «змея» не ответила ему слабым шипением и не порвалась посредине. Кая и Тэб радостно завопили и принялись топтать поверженную тварь ногами.

Кости людей разбросаны были прямо под ногами, среди тухлых грибов. Хад заинтересованно поднял чей-то череп, отливавший непонятной синевой. Голова самого Хада была намного больше головы человека, который тут раньше жил. Это заставило его задуматься.

Он знал племя, члены которого стягивали головы верёвками с юных лет, из-за чего по мере взросления головы становились похожи на дикие тыквы-горлянки. Но чтобы такая маленькая голова с такими странными пустыми глазницами...

Он вспомнил о коже, которую до этого нашёл Тэб, и, приказав другу стеречь затоптанную «змею», занялся изучением предмета.

- Это ужасно, - сказала Кая, рассматривая вместе с ним таинственную шкуру.

Шкура повторяла очертания обычного человеческого тела. У неё были пустые руки, пустые ноги и пустое туловище. Головы не было вовсе. Цвет у шкуры был синий, как небо в ясный день, и по краю тянулась прерывистая тёмно-синяя полоса. В том месте, где находится сердце, шкура имела изображения, которых не смог понять даже пещерный художник Тэб, как долго он ни чесал затылок и не кряхтел в кулак.

Хад отдал бесполезную шкуру Тэбу и протиснулся к центру пещеры. Тут стоял тот самый бочонок с рогатиной, а ещё из стен торчали самые разные крюки и палки, сделанные из прочного материала. Хад подумал, что было бы неплохо соорудить себе топор из особенно красивой серой дубины, что висела прямо у него над головой. Он ухватился за неё обеими руками и напряг мускулы.

- Осторожно, - предостерегла Кая.

Тэб взвизгнул и зажал голову руками.

- Что там происходить? - запищал откуда-то шаман. - Я знать, у вас там быть сила, и вы ломать пещера, а не делать сила!..

В этот момент Хаду удалось сдвинуть с места дубину, но она не оторвалась от потолка, а просто скользнула чуть вбок и полностью ушла в стену.

То, что случилось потом, изумило всех присутствующих. Стены пещеры загорелись голубым сиянием, словно всё это происходило где-нибудь под водой, на огромной глубине. Хад увидел много-много ярких огоньков, вспыхивающих как звёзды на ночном полотне, они больно слепили глаза и менялись местами. Что-то гулко заурчало, как будто пещера внезапно оказалась чревом гигантского ленивца — поначалу Хад так и подумал — и огоньки стали светить немного глуше, но зато в пещере открылась ещё одна стена, и из тёмного прохода что-то резко бросилось на стоявшую ближе всех к нему Каю. Она закричала, отбиваясь руками и ногами. Хад вскинул копьё — у него был только один шанс.

Со свистом копьё рассекло воздух и ударило в неизвестное чудовище. Что-то громыхнуло, Кая отлетела в сторону. Зверь из темноты издал булькающий звук и замер, словно никто его не тревожил и у него снова появился шанс притаиться.

Исполненный ярости, Хад бросился на него, и несмотря на то, что чудище уже не сопротивлялось, он поборол его и швырнул о стену. Чудище оказалось довольно прочным и местами острым — у него сильно выпирали плечи и колени, а из глаз непрерывно шло то же голубое сияние. Он издавал незнакомые скрежещущие звуки, заставляя сердце Хада трепетать, но тот не выпускал загадочную тварь и, оседлав её, сомкнул ладони на шее — или на том, что на неё больше всего походило.

Он душил её долго и злобно, к нему даже успели присоединиться Кая и Тэб, осыпавшие монстра градом ударов, а тот и не думал помирать. Видимо, он обладал какой-то магической шкурой, защищавшей внутренности — сколько Хад ни пытался подковырнуть броню, у него это не получалось.

Тварь подняла свои смешные нелепые лапы, поводила ими вверх-вниз, ни разу даже не коснувшись своего обидчика, прострекотала насекомым и вроде бы замолкла. Хад сполз с неё и отступил на два шага, тяжело дыша и рассматривая противника. Пожалуй, это был самый странный зверь, с каким ему приходилось бороться за всю жизнь — он не собирался умирать, и в то же время выглядел вполне мирным, лишь шевелил руками и продолжал верещать что-то на своём языке.

- Ты достойный воин, - сказала Кая и погладила его по плечу. - Ты храбро дрался.

- Достойные воины убивают своих врагов, - возразил Хад. - А я не убил. Он силён.

- У него панцирь, - поддакнул Тэб из угла. - Без панциря он уже умер бы.

- Что происходить? - слабо пропищал сверху шаман. Он изнывал от нетерпения и бегал вокруг провала, гадая, стоит ли приказать завалить вход камнями или же дать Хаду шанс проявить себя.

- Всё хорошо, - отозвался Хад. - Дайте мне осмотреться.

Впрочем, в голубой пещере вроде бы больше не было ничего интересного, кроме того тёмного прохода, откуда выскочил неуязвимый монстр. Любопытство толкнуло Хада в ту сторону, и он не обратил внимания на возражения Тэба, который больше всего хотел выбраться наверх, на болото.

Кая подняла копьё и молча последовала за охотником.

Стены прохода были хорошо освещены и непрерывно мерцали, словно путники двигались куда-то вверх, в небо. Хад задумался, а не живут ли боги, в которых он верил, в подобных местах, и не потревожат ли они одного из них своим нежданным визитом. Но он тут же отмёл эту мысль — боги не стали бы селиться рядом с болотными грязнулями… И всё же — непонятные шкуры, бессмертные стражи, необычные черепа… Пещера хранила в себе тайну, которую Хад пока не мог постичь, и это его злило.

- Смотри, - толкнула его в бок Кая и указала вперёд. - Это что-то… Я не знаю…

Он посмотрел и понял, что тоже не может описать увиденное словами.

В месте, куда выходил проход, было очень светло и тесно — троица могла бы поместиться туда, только плотно прижавшись друг к другу. Загадочный зал манил, привлекал Хада, Каю и Тэба своими красками и сиянием, как будто все они были мотыльками, летящими на свет.

На дальней стене было множество непонятных крохотных камушков, которые при нажатии на них издавали определённые звуки. Пока Тэб игрался с ними, Кая пыталась сдвинуть с места какую-нибудь из палок и дубин, усеявших потолок и правую стену, а сам Хад просто крутился на месте. Ему было не по себе.

- Нам опасно тут, - сказал он, зная, что если он пойдёт на выход, друзья последуют за ним. И в то же время пещера окончательно заволокла его разум своей тайною, заставила думать о себе, гоняться за разгадкой, которой, быть может, и не было вовсе…

В безысходности, которую сам он понять не мог, Хад взревел и бросился на стену с круглыми камушками, на которые поочерёдно нажимал Тэб. Он оттолкнул друга и принялся колошматить кулачищами по всему, что видел — камушки вылетали из стены и разбивались; шипящие неживые змеи ворочались в глубинах пещеры и угрожали громившему их обиталище охотнику резкими белыми вспышками… Голова Хада разрывалась. Раньше он не видел ничего подобного — мир, в котором он жил, просто не допускал таких жутких и ненормальных вещей — поэтому сейчас он хотел если не постичь, то уничтожить тайну, забыть её скорее, чтобы она не свела его с ума своей загадочностью и непостижимостью…

- Хад! - вскрикнула вдруг Кая и прижала ладонь ко рту. Палец её указывал на потолок.

Хад поднял голову и увидел, что один его ударов, пришедшийся по нескольким податливым камушкам, заставил потолок разверзнуться, и оттуда на каких-то скрюченных жёстких лианах вывалилось множество полукруглых штуковин. Они показались ему смутно знакомыми — что-то такое лучшие мастера его племени делали зимой из кожи топотуна, чтобы носить на голове в холодные сезоны и не мёрзнуть.

Люди, которые жили здесь раньше, носили на голове эти штуки? Хад выпрямился и потрогал одну — выглядело обычным предметом. Тут же охотника обуял соблазн натянуть один из этих полукругов себе на голову — вот только что могло случиться, сделай он это?

Вдруг неведомые силы утянут весь его разум? Вдруг пещера поглотит его силу и его душу? А вдруг всё это — просто шутка болотных людей, просто какой-то магический артефакт, призванный насильно вытянуть из пленников нужные знания…

Он не смотрел ни на Тэба, ни на Каю, но знал, что, вдохновлённые его примером, они поступят точно так же.

Хад взялся двумя руками за головной убор со «змеями», уходящими в потолочный свод, несколько раз глубоко вздохнул и, воззвав ко всем богам и отдельно — к мёртвому Уру, возложил вещь себе на макушку.

Поначалу ничего не произошло. Потом убор, как будто почуяв под собой обросшую волосами голову, слегка сжался и прилип к макушке, отказываясь сваливаться с неё. Хад почувствовал неладное — уборы из кожи топотуна так не делали. Значит, виновата древняя магия, пропитавшая стены пещеры, и лучше всё-таки убираться прочь…

Но прежде чем он пришёл в ярость и попытался сорвать с себя убор, на погромленной им стене зажёгся одинокой искоркой один из маленьких камушков. Он мерцал отдельными сигналами, как бы призывая подойти к нему и надавить — но что, если это был призыв к добровольному принесению себя в жертву духам пещеры?

Теперь он поглядел на своих друзей. Кая волновалась — убор на её голове покачивался и то набухал, то сдувался, словно перемешивая содержимое головы. Что касается Тэба, то он, натянув убор, закрыл лицо ладонями и тихо плакал, проклиная себя самого и Хада, за которым он, разумеется, слепо последовал.

От друзей ответа можно было не ждать. Решение снова ложилось на плечи Хада. Он сделал шаг вперёд, потом другой, потом третий. Протянул к «камушку» ладонь, занёс над ним — буквально на миг замялся, а потом всё-таки нажал.

И в первый миг ничего не произошло.

Потом зал озарился золотистым светом, и Хад зажмурился.

Долго ли он так стоял, было неясно, но когда глаза наконец открылись и он вернул способность размышлять, что-то внутри Хада, в самом его нутре, резко переменилось.

Например, он с уверенностью мог сказать, что промежуток времени, за который произошли эти перемены, можно назвать «несколько минут». Палки, торчащие из стены и потолка — были «рычаги», а светящиеся камушки - «кнопки». Он пропускал через себя названия предметов, до которых не додумался бы своим умом, поскольку вместе с новыми ощущениями пришли новые знания… Хад невольно овладел новым языком, и какой-то долей сознания даже понимал, где находится, понимал, что его окружает и как оно работает!

Он быстро догадался, что они втроём — он, Кая и Тэб — сидят вовсе не в обыкновенной магической пещере.

Это называлось «тарелка», и когда-то она умел летать… Хад не мог понять принципов того, как это происходило, но сумел в бледных красках вообразить сам процесс. Ему стало страшно.

Всё, что промелькнуло в его голове за эти краткие промежутки времени, было чужим и ненормальным — он не знал этого ранее, этого не могло быть в его землях и на его территории. Откуда взялась эта «тарелка», почему в ней есть все эти «кнопки» и «рычаги», кем были люди, жившие тут — он не знал; но новая информация такой обжигающей струёй ворвалась в его мирный ограниченный разум, что он, переполнившись, едва не лопнул.

Когда-то на этих болотах появились незнакомые люди из странного племени, о котором никто никогда не слышал. Люди принесли с собой знания, но не успели ими поделиться — хавахи, которых так боялись болотные люди, пришли и убили всех этих пришельцев… Хад понял это. И когда в его голове начали проясняться какие-то картины, а разум аж вскипел от напряжения, он потянулся и сорвал с головы убор со «змеями», которые на самом деле должны были называться «проводами».

Потом он содрал их со своих друзей, и пристально вгляделся в их одуревшие, перепуганные лица.

- Кая, - вымолвил он. - Как ты себя чувствуешь?

- Хад, - она потянулась навстречу и положила свои мягкие ладони на его щёки. - Я видела много ужасного… Я видела… Я не знаю, что я видела.

- Мы прокляты… - бормотал Тэб, ползая по полу и хватаясь за голову. - Прокляты, все прокляты… Это проклятье! Сих должен нас расколдовать, иначе мы умрём… Я видел жизнь и смерть, я видел кровь и… Что я видел? Что за боги здесь жили?

Он говорил бессвязно, нёс какую-то чушь и постоянно запинался. Хад хорошенько встряхнул Тэба за плечи, но это не особо помогло.

- Это не проклятье, - громко рыкнул он прямо в лицо Тэбу. - Слышишь? Не проклятье. Это дар.

- Дар? - друг испуганно посмотрел в глаза Хада. - Дар, ты говоришь? Дар заставил мою голову гореть!

- Он внутри нас теперь, - прошептал Хад. - Он нам дан, чтобы мы стали сильнее. Чтобы мы могли победить хавахов, если они явятся на наши земли!

- Дар мог убить нас, - с сомнением в голосе сказала Кая. - Мы взяли его без позволения, мы не должны были…

- Но он нас не убил, - заключил Хад. - Мы все что-то видели, и мы должны вернуться домой, чтобы подумать над этим. Мы должны понять, как нам использовать дар.

- Я не хочу дара, - Кая подняла руку и коснулась лба. - Я хочу свой разум. А во мне как будто… чей-то чужой.

- Я понимаю, - кивнул Хад. - Но боги милостивы к нам сегодня. Они не дадут нам умереть и потерять… Самих себя.

Сказав это, он почувствовал странную внутреннюю уверенность. Он теперь был убеждён в каждом своём слове и поступке — ещё сегодняшним утром он и подумать не мог о таком. Неизвестное племя оставило им своё благословение — так стоит ли отвергать его, если можно использовать с добрыми побуждениями?

Слова и фразы, ранее им не слыханные, роились в голове. Он хотел использовать их все, но знал, что понять его смогут разве что Кая и Тэб — остальные жители племени никогда не придут сюда. Он не поведёт их и не скажет, что произошло. Им ни к чему знать. В конце концов, не может же всё племя сразу быть «избранными»!

Эта честь выпала им троим. И они понесут эту ношу, какой бы тяжёлой она ни была… Так думал Хад, и он знал, что друзья с ним согласятся.

Они вернулись в предыдущий зал, где всё ещё валялся на полу поверженный, но не убитый враг. Хад поймал себя на том, что думает о нём как о какой-то «машине», хотя не совсем понимал, что означает это дикое слово. «Машина» барахталась на полу, покуда замыкавший процессию Тэб не вышел из зала с головными уборами, и как только там никого не осталось, она резко выпрямилась на негнущихся ногах.

Хад на всякий случай изготовился биться, но «машина» не обращала ни на кого внимания. Продолжая скрипеть и курлыкать, она за несколько шагов скрылась в проходе, а потом он снова сомкнулся сплошной стеной. «Рычаг», отперший ранее проход, вернулся в начальное положение.

Каким-то образом Хад понимал теперь, как всё устроено. Если бы он захотел об этом хорошо подумать, то наверняка бы углубился и открыл для себя гораздо больше, чем предлагало зрение.

- Сила! - тут же завопил шаман-карлик. - Дай мне сила! Я хотеть обладать твоя сила! Я отдать тебе друзья, ты отдать мне…

- Замолчи, - холодно отозвался Хад. Шаман, конечно, слово сдержал, но разве это оправдывало похищение двух людей из другого племени? Хада затащили сюда обманом, и он мог преспокойно найти, как выбраться из «тарелки» и стереть шамана в прах, но что-то его останавливало. Если бы не эта подлость со стороны болотных людей, ему не открылся бы дар. К тому же, люди, когда-то обитавшие в «тарелке», сами хотели кого-то чему-то учить — иначе для чего им нужны были эти головные уборы с заложенными в них знаниями?

Эти мысли перевесили, хотя ещё какое-то время назад Хад с гораздо большим удовольствием открутил бы болотному карлику голову. Вместо этого он со вздохом уселся на пол и, собрав вокруг себя сброшенные шаманом инструменты для разведения огня, стал выбивать искру.

Глава 7. Запретные знания.

Прежде чем окончательно покинуть треклятую «тарелку», Хад и Тэб собрали большой тюк, в который сложили найденные «шкуры» и всякие безделицы различных форм и размеров. Они не собирались показывать это племени и уж тем более вождю Нуме — но Хад рассудил, что если попозже разобраться в этих предметах, открытия могут оказаться полезными.

Шаман болотных людей, постигший тайну огня, рассыпался в благодарностях, целуя Хаду ноги и на все лады расхваливая его благожелательность. Он не только проводил троицу путников до самой кромки болот, но и распорядился отдать им недельный запас еды. Таким образом, в обратный путь Хад отправился с кулём вещей из «тарелки», Тэб волок на обоих плечах по длинной жерди, увешанной тушками кроликов и каких-то птиц, а Кая тащила котомку, доверху забитую вяленым мясом топотуна. Шаман сказал, этот топотун увяз в болоте пару дней назад, и в нём оказалось столько мяса, что на одних болотных людей этого было слишком много.

Их провожали как героев. Когда болото осталось позади и Хад почувствовал, что за ними перестали следить, он снял с плеча куль и подошёл к ручью, чтобы утолить жажду.

- Нас потеряли, - сказала Кая, присаживаясь отдохнуть. - Будут спрашивать, где были.

- Охотились, - бросил Хад. - Есть добыча.

- Слишком долго, - возразила та. - Охотятся половину дня. А нас не было два дня.

- Надо спешить, - вмешался Тэб. - Племя голодает. Твоя женщина голодает, Хад.

Хад вспомнил вдруг о Гаше. И в самом деле. Он-то обещал Уру о ней заботиться, он принял её на себя, а сам потратил уйму времени на всякие глупости… Хотя разве мог он как-то быстрее расправиться с тем потрошителем у реки, или воспрепятствовать похищению друзей?

Всё же ему стало стыдно. Не отвечая Тэбу, он снова вскинул на плечо свою ношу и первым зашагал по еле узнаваемой тропе.

С его головой творилось нечто странное. Он в любой момент мог задуматься об увиденном и открыться новым видениям, в которых парили вещи, доселе им невиданные, и блуждали существа, непохожие ни на кого из обитателей окрестных лесов. Хада пугали все эти вещи. Они могли дать ему знания, но в то же время пугали до мурашек, потому что были чужими, непостижимыми, они просто ворвались в его спокойное сознание и перебили весь ход мыслей. Теперь, вместо того чтобы думать о благе племени, Хад стал размышлять о собственном благе — о том, чтобы предаться раздумьям и осмыслить вещи, спрятанные в глубочайших пещерах разума и пробуждённые таинственной «тарелкой».

Но знания уже успели пристыдить его. В одном из них, только чуть-чуть заглянув, он увидел новый способ добычи огня, более простой и удобный. Для этого нужно было лишь достать два камня и трут — заглянув ещё глубже, он мог бы даже понять, какие именно камни следует искать, но Хад устрашился. Это в корне меняло его прошлые знания, накопленные им самим и опробованные на практике. Он не хотел ничего менять вокруг себя… Хотя и понимал, что теперь это неизбежно.

Кая и Тэб тоже выглядели грустными. Каждый из них ушёл в свои собственные размышления, полные искушений и соблазнов. Запретные знания, за которые ты должен отдать всю свою суть и естество… Устоять перед этим было сложно.

К полудню всем полегчало. Желание познать все тайны отступило, сменившись усталостью и надобностью поспать. Хад плёлся вовсе из последних сил, к тому же он вспомнил о своей ране, так и не обработанной до конца. Он надеялся, Гаша не станет на него кричать из-за долгого отсутствия и смажет больное место целебными травами.

До дома оставалось совсем немного. Вдруг Тэб, вырвавшийся вперёд, встал на месте, вскинул правую руку и уставился на что-то, скрытое под ногами, в траве. Он аккуратно сложил в сторонке жерди с тушками и опустился на колени.

- Не время отдыхать, - проворчал Хад.

- Я не отдыхаю. Смотри.

Он указал на цепочку огромных человеческих следов, вьющуюся среди одиноких кустарников, рассеянных по равнине, по которой они брели вот уже час. Следы петляли, словно оставивший их человек что-то искал или пытался убежать.

Хад сощурился.

- Я не знаю таких ног. Это не болотные люди.

- У болотных людей ноги меньше, - согласилась Кая и на всякий случай изготовила лук к стрельбе. Но след был давний — не менее суток прошло с тех пор, как чья-то нога запечатлела его на земле, принадлежащей племени Нумы.

- Если это хавахи, о которых нам говорили, племя в беде, - сказал Хад и осмотрелся. - Но следы уходят в лес. В другую сторону.

- Может, это разведчик.

- Может. Нам надо спешить.

Снова отяготив себя кулями и добычей, троица направилась к родной пещере, ускорив свой шаг настолько, насколько это было возможно.

Наконец, впереди показался знакомый провал, а по краям его — взволнованные стражи. Они необычайно обрадовались, завидев охотников, несущих еду — животы их были подведены, а глаза ввалились. Хад не сомневался, что они, как прочие порядочные мужчины, отдавали свою норму еды женщинам и детям.

Тэб и Кая, сопровождаемые одним из стражей, сразу углубились в пещеру — там было много голодных, их всех следовало скорее накормить. Хад задержался у входа.

- Мы видели следы чужаков, - сказал он. - Вы никого не замечали?

- Нет, - покачал головой страж, с вожделением смотрящий на мешок Хада. - Никто поблизости не шастал. Есть опасность?

- Мы говорили с болотными людьми, - хмуро ответил Хад. - Узнали про племя хавахов. Хавахи — людоеды. И они могут бродить поблизости.

- Это плохо. Их много?

- Не знаю. Но надо быть осторожными.

Страж, бледный как луна, крепче перехватил копьё и уставился на лес, словно ожидая моментального нападения каких-нибудь страшных тварей.

- Я попрошу принести тебе еды, - сказал Хад и направился в пещеру. Ему зверски хотелось спать.

***

Ни вождь Нума, ни шаман Сих не беспокоили охотников, пока те отсыпались и отдыхали. Сытое племя устроило вечером бурные празднества — была принесена в жертву богам дикая коза, а Сих вдобавок придумал новый танец для выражения благодарности высшим силам. Было объявлено, что все, включая маленьких детей, должны разучить движения танца.

Хад проснулся глубокой ночью. Он не помнил, как добрался до своей хижины и как упал навзничь на кучу сухой травы, но сейчас он чувствовал себя вполне уютно. Кто-то — должно быть, Гаша — обложил его шкурами, чтобы было теплее. Приятно пахло жареной птицей, трещали сучья костра…

Костёр?!

Хад вскочил на ноги и выбежал из хижины, бешено вращая глазами. Взгляду его предстал большой, крепко сложенный костёр, у которого сидели и негромко разговаривали Гаша и Кая. Увидев своего мужчину, Гаша радостно вскрикнула, с помощью Каи поднялась на ноги и повисла на шее Хада.

- Рада тебе, - широко улыбаясь, проговорила она. - Скоро родится дитя. Это будет твоё дитя.

- Кто развёл огонь? - всё ещё сонный, никак не мог сообразить Хад. Ведь это он, только он был ответственен за священное пламя! Неужели боги избрали ещё одного счастливчика?

- Я развела, - отозвалась Кая. Выспавшаяся, умывшаяся, она была очень красива. Она ворошила свои волосы над костром, стараясь их просушить.

- Как?

Кая бросила быстрый взгляд на Гашу — мол, мы же условились не обсуждать последние приключения при посторонних. Стараясь обойти скользкую тему, она сказала:

- Я увидела это во снах. Кажется, боги подсказали мне…

Конечно, боги. Боги, жившие давным-давно в своей «тарелке» на болотах. Хад быстро догадался, что Кая заглянула в те знания, что им открылись, и продвинулась в них глубже остальных. Костёр, который сложила она, Хад не мог бы повторить. Каждая веточка в нём лежала правильно, так, чтобы сохранить пламя как можно дольше.

- Тебе нужно оставить это мне, - проворчал он.

- Почему? - Кая с интересом посмотрела на него. - Разве ты сам не… Разве ты ничему новому не учишься?

Хад уже думал об этом. Он боялся учиться. Он боялся использовать новые знания, и считал, что этот страх — нормальное чувство, что его стыдиться не стоит.

- Я не хочу говорить, - ответил он резче, чем хотелось бы, и вгрызся зубами в сочное кроличье мясо.

Покончив с ужином, он спровадил Гашу в хижину — требовалось перетрясти звериные шкуры, а то в них завелось слишком много насекомых и паразитов — а сам повёл Каю вглубь пещер.

Какое-то время они шли молча, думая каждый о своём. Потом свернули в тайный коридорчик, которым никто в племени не пользовался, и среди ледяных мокрых валунов отыскали трофейный мешок из «тарелки».

Свет из пещерного зала сюда доходил ровно настолько, чтобы можно было рассмотреть содержимое мешка. Щурясь и морщась, Хад и Кая перебрали всё, что удалось наскрести, но добыча оказалась негустой. Хад не желал обращаться к своим новым знаниям, чтобы познать суть этих предметов, а Кая всё же рискнула приоткрыть завесу тайны. Они условились, что Хад будет брать вещь в руку, а Кая кратко комментировать, для чего она нужна.

Он показал ей странную твёрдую загогулину с какими-то крючками и «кнопками». Кая сказала, что этим можно убивать, хотя как именно, побоялась осознавать. Хад попробовал ударить странной штукой по камню, но на камне и царапины не осталось. Любого врага можно было бить этой дрянью сколько угодно, можно было бы даже ранить или наколотить шишек, но уж точно не убить.

Он показал Кае маленькую палочку с щетиной на конце, и Кая сказала, что это помогает зубам во рту быть здоровыми. Хад поскрёб палочкой зубы и счёл это мерзким занятием. Кая полностью разделила эту точку зрения.

В конце концов, руки Хада добрались до той странной шкуры, снятой, видимо, с одного из хозяев «тарелки». Кая обратилась к новому внутреннему разуму и узнала, что этим можно защищать своё тело, и нетрудно было догадаться, что стоит натянуть шкуру на самого себя.

Презрительно фыркая и пыхтя, Хад с трудом втиснулся в шкуру и оказалось, что она ему впору. Теперь он был полностью облачён в неё — начиная с горла, заканчивая пятками. Она облепила его тело, как паутина, и несмотря на скованность движений, он действительно почувствовал себя спокойнее и защищённее. Ту часть шкуры, которая должна была крепиться на голове, Хад выбросил.

Повозившись с обновкой, Хад даже обнаружил отверстие для того, чтобы справлять нужду. Отверстие могло открываться и закрываться тогда, когда возникала необходимость, и это тоже было удобно.

- Я буду носить это всегда, - осклабившись, заявил он. - Это хорошая вещь.

- Сих захочет узнать, где ты это нашёл, - ответила Кая. - Заставит отвести его на болото и показать «тарелку».

- Мы не пойдём. Мы скажем, что отобрали это у болотных людей.

Кая лишь пожала плечами.

- Пора решить, что нам делать дальше, Хад.

- О чём ты?

Он ещё не наигрался со своей новой шкурой, которая, как он узнал, на языке её прежних обладателей звалась «костюм». Так что он не сразу понял, о чём говорит охотница.

- Сегодня мы накормили племя. Но через несколько дней еда кончится. Зверей поблизости нет. С гор спускаются хавахи. Оставаться в этой пещере опасно.

- Мы сходим к Медвежьей реке…

- Хад, мы не пойдём туда. Ты забыл, что Ур погиб на той реке? Ты забыл, что ты сам был ранен потрошителем? Нас мало. Мы не можем больше умирать.

- Тогда надо пойти к болотным людям. Взять у них ещё еды.

- Зачем им отдавать нам еду? Ты уже показал им огонь, научил их делать костёр. Им не за что благодарить тебя.

Хад вздохнул. Он всё ещё не отдохнул как следует, и думать про такие вещи ему было лень.

- Нам нужно искать новое место для жизни, - убеждала его Кая. - Если ты скажешь так, Сих и Нума прислушаются. Они понимают, что надо уходить. Но сказать им про это должен ты, Хад.

Хмурый, раздосадованный Хад вышел из закутка в своём облачении и направился к хижине Сиха. Он не представлял, как ему следует говорить с шаманом, чтобы тот его понял. Ведь в любом случае Сих станет спрашивать у богов, а если те скажут оставаться, выбора не будет. Придётся, как говорил Сих, есть кого-то из своих, хотя от одной такой мысли Хаду становилось тошно.

Кая следовала за ним по пятам. Она решила поддержать друга в этом разговоре.

- Давай позовём Тэба, - сказала вдруг она. - Два голоса это хорошо. Три голоса точно лучше.

Хад поразмыслил и согласился. Тэб был с ними всё это время. Он даже не претендовал на какие-то трофеи из «тарелки» и старался забыть произошедшее как ночной кошмар, но в то же время он был свидетелем всего опустошения, творившегося вокруг пещеры, и мог тоже сказать своё слово.

Кая и Хад нашли друга в его заветном углу, изрисованном разными фигурками животных, растений и людей. Тэб лежал на боку, объевшийся дурманных трав, со рта его капала зелёная слюна, а пальцы, измазанные краской, судорожно сжимались.

- Он ничего не скажет, пока не очнётся, - расстроилась Кая.

- Тэб! - Хад склонился над ним и хорошо встряхнул за плечи. - Вставай.

Тэб резко выпрямился, глаза его распахнулись и уставились на Хада. Губы художника затряслись, он исторг из груди дичайший вопль и вцепился что было сил в Хада. Он обхватил его руками и ногами, словно намеревался слиться с ним в одного огромного человека. Кая попыталась отодрать Тэба, но безуспешно — проще было бы сдвинуть с места скалу.

- Я вижу! - вопил Тэб. - Вижу!

- Что ты видишь? - сквозь зубы спросил Хад. - Не кричи. Племя спит.

- Вижу, - Тэб послушно сорвался на тончайший шёпот. - Слышу. Они говорят со мной. Они рассказывают мне страшные вещи, которые я не хочу знать! Они показывают мне… Они повсюду!

- Тэб, успокойся. Ты должен не смотреть и не слушать, - строго сказал Хад. - Ты должен сопротивляться. Это испытание богов. Мы — избранные, и нам надо…

Но Тэб не слушал. Кая же с подозрением косилась на Хада, и тот, к своему собственному ужасу, понял, что происшествия в «тарелке» повлияли на разум его друзей совершенно по-разному.

Он представил, как новые запретные знания пытаются ворваться в его собственную голову, и как он завалил им вход камнями. Знания тянули к нему свои мерзкие щупальца, но он отвернулся, зная, что они сильны только тогда, когда он смотрит прямо на них…

Тэб не мог им противостоять. Он был слишком слаб. А Кая слишком доверяла им. Оба они могли в любой момент провалиться в эту всепоглощающую бездну, с которой столкнулись добровольно… И всё же Хад чувствовал за собой вину.

- Слушайте, вы оба, - рыкнул он. - Вы должны быть сильными. Нельзя меняться. Нельзя становиться умнее из-за этого. Эти знания, этот ум — не мудрость. Вы должны оставаться собой.

- Это сложно, - ответила Кая. - Мои руки теперь знают то, чего раньше не знали. Я умею делать вещи, которые никто не умел делать. Это притягивает.

- Но это опасно, - продолжал Хад. - Это сводит с ума. Это лишит разума. Это надо закрыть в себе.

Но ни Кая, ни Тэб не выглядели достаточно сильными для этого. Даже самому Хаду стоило громадных усилий запереть высшие знания так, чтобы они не поглотили настоящие.

Они решили оставить Тэба в покое. Бедняга лежал и давился своей зелёной слюной, витая в путаных и мучительных видениях. Хад ничего не говорил Кае, и та молчала в ответ. Они вдруг обнаружили, что им нечего сказать друг другу.

Так что когда они добрались до хижины Сиха, их уже мало что объединяло.

Шамана внутри вообще не оказалось. Хад заглянул даже в большую яму, выдолбленную в полу для жертвоприношений, но и там было пусто. Куда же ушёл Сих?

Они выбрались обратно в пещеру и нос к носу столкнулись со спешащим Нумой. Вождь выглядел зверски напуганным, как если бы только что повстречал целую стаю потрошителей; он смешно дёргал руками и ногами, зазывая парочку куда-то за собой.

Хад посмотрел на Каю, а она не него. Что так взволновало вождя? Плохо, что он не умел говорить и изъяснялся лишь знаками.

Нума вывел их кратчайшими путями из пещеры, где глазам Хада предстало немыслимое зрелище. Несколько стражей их племени, выставив перед собой копья, держали под прицелом двух смуглых, высоких людей, подобных которым ещё не встречали в жизни. А вот Хад встречал — только виденный им такой человек был дохлый, и его показывали болотные люди…

- Хавахи, - вымолвил он.

Шаман Сих ползал перед чужаками, едва не вылизывая им ноги. Они поразили его всем — и своим ростом, и своей надменностью, и даже цветом кожи, который был слишком жёлтой для этих мест.

- Они будут тут, - радостно скулил он. - Вы проходите в пещеру. К огню. Мы дадим еды.

Хавахи задержали взгляды на Хаде и Кае.

Отчего-то обоим показалось, что между ними и этими хавахами есть нечто общее… Как будто хавахи тоже обладали высшим знанием — только вместо того чтобы держать его в узде, они открылись ему… И были полностью им поглощены.

Глава 8. Хавахи.

В главном зале пещеры было темно; светящиеся грибы, усеявшие стены, лишь нагоняли ужаса. Две высоченные худощавые фигуры сели прямо на холодные камни, скрестив ноги странным образом. Хад недоверчиво косился на них, стоя у входа и точа копьё. Неподалёку на коленях ползал Нума и таскал гостям мясо, фрукты и родниковую воду — единственные богатства, коими он обладал. Кая с неодобрением глядела на эти унижения — людям племени еда была нужнее. Того же мнения придерживался и Сих, радость которого немного поутихла. Что касается бедного Тэба, он забился в дальний угол, и теперь его скрывали от чужих взглядов валуны. С того места, где стоял Хад, были видны лишь испачканные красками пальцы художника, елозящие по стенам. Что он делал? Опять творил чудные свои картины?

Хавахи выглядели внешне спокойными. Их не волновало присутствие десятка крепких мужчин, способных по одному лишь приказу вождя или шамана забросать нежданных пришельцев копьями. Возложив ладони на собственные колени, они с немой насмешкой наслаждались тем, как лебезит пред ними Нума.

- Мы хотим поговорить, - вскоре сказал мужчина-хавах, жестом останавливая Нуму. Тот разразился чередой заискивающих жестов, потом умоляюще посмотрел на Сиха. Шаман, закатив глаза, вздохнул.

- Вождь не говорит. Я буду говорить с вами.

- Да будет так, - произнёс хавах. - Взирая на то, как вы ютитесь в этих богомерзких пещерах…

Он осёкся, увидев, что многие из присутствующих сочли его речь слишком сложной для восприятия. Хад и Кая обменялись хмурыми взглядами; они-то теперь понимали каждое слово хаваха, и Тэб, наверное, тоже. Правда, до художника было не достучаться — он что-то бормотал себе под нос и оставлял на мшистой стене яркие разводы.

- Глядя, как ваш народ страдает от голода и холода… - продолжил хавах, тщательно подбирая слова. - Мы решили помочь вам.

- Вы дадите нам еду? - Сих приподнял брови. Он не очень-то доверял незнакомцам.

- Мы позволим вам заработать эту еду, - поправил его гость и дал немного времени, чтобы шаман верно усвоил сказанное. - Ваши руки пригодятся нам. Нужно много строить, нужно много работать. За это мы будем давать вам еду, воду и хорошую жизнь.

Нума восторженно захлопал в ладоши. Ноги его пустились в бешеный танец, за которым с неодобрением наблюдала большая часть присутствующих мужчин.

- Мы будем служить вам? - переспросил Сих. - Это не есть хорошо для нашего народа. Мы служили только себе, и ещё — нашим богам. Вы — не боги.

- А есть ли высшие боги вообще? - спросил хавах. - Или вы столь наивны, что не понимаете — богами становятся сильные. Слабые — поклоняются им. Такие законы.

Сих, казалось, не особо понял смысл сказанного, но до него дошло, что хавах сообщил нечто святотатственное и мерзкое. Он покрепче перехватил свой посох и сдвинул брови.

- Я не говорю за всё племя, но я никогда никому служить не буду.

- Я тоже, - выступил вперёд Хад.

- И я, - отозвалась Кая.

Хавах с интересом задержал взгляд на них двоих. Чуть сощурился, будто оценивая… Понял ли он, какими знаниями и откровениями владели Кая и Хад? Навряд ли, потому что вскоре хавах расслабился и продолжил свои гнусные речи:

- Поглядите на себя, несчастные. Для чего вы живёте? Вы обитаете в темноте, прячась от хищников и ветров. Как крысы! О, несчастные… С ваших земель ушли животные. В воде кончается рыба. Улетели птицы. Сколько ещё вы будете питаться мхом и травой? Что вы расскажете и покажете своим детям? Вы ведь даже не можете перейти в другие края — вас слишком мало, чтобы обойтись без потерь! Так скажите мне, несчастные… Разве не хотите вы стать ближе к своим настоящим богам?

И он приглашающе простёр к ним длинные смуглые ладони. Тонкие губы обнажились в лютой усмешке. Хад еле подавил в себе желание швырнуть в эту скуластую морду копьё.

Сих посмотрел на мужчин племени, сгрудившихся у входа. Некоторые уже опустили копья и задумчиво чесали затылки, размышляя над словами хаваха. Были и сомневающиеся — но в большинстве своём не имеющие жён или детей, а значит, лишённые тяжких дум о том, как прокормить своих близких.

- Нельзя идти с ними, - проговорил Сих. - К недоброму приведёт.

- Когда-нибудь мы уйдём, - поддержал его Хад. - Но пока останемся здесь. Тут безопасно и тепло. У нас есть немного припасов на зиму. Всё будет хорошо.

- Глупый дикарь, - покачал головой мужчина-хавах. Сквозь толпу стражей вдруг пробился чей-то любопытный ребёнок. Сунув пальчик в рот, он неожиданно приблизился к хаваху и потрогал его тёмно-жёлтую кожу.

Чужаки повернули к нему головы и благосклонно улыбнулись. Хаду показалось, что он увидел в их глазах голодный блеск, который, впрочем, хавахи постарались быстро подавить. Один из стражей племени — отец ребёнка — шагнул вперёд, усадил своё непослушное дитя на плечи и кивнул хавахам.

- Моя жена умерла много лун назад. Я не хочу, чтобы ребёнок умер тоже. Я иду. Мы идём.

И ребёнок радостно засмеялся.

- Не ходи, - прошипел Сих, хватая мужчину за плечо.

Мужчина же, дёрнув плечом, сбросил его руку и смело подошёл к хавахам. Копьё из руки он, впрочем, не выпустил, и Хад мрачно подумал, что скорее он запустит его в Сиха, если шаман ещё раз попытается его остановить.

- А какая еда у вас есть? - сглотнув комок слюны, спросил он у своих новых хозяев.

- Много рыбы с нежным красным мясом, - начала перечислять женщина-хавах. Это были первые сказанные ею слова. - Птицы, бегающие по земле и жиреющие день ото дня. Громадные звери, чья плоть сочна и сладка. У нас горит много костров, поэтому всегда светло и уютно. У нас есть художники, которые создают настоящие шедевры…

- У нас тоже есть художник.

- Его мазня не сравнится с истинной живописью! - снова вмешался мужчина-хавах. - Вы находитесь слишком низко, чтобы иметь представление о прекрасных вещах… Идём с нами, и мы научим. Не бойтесь. Мы — ваши друзья и покровители.

- А ещё вы — людоеды, - Хад наконец вышел на свет так, чтобы отблески костра отразились на его новом «костюме». Хавахи напряжённо вскочили на ноги, их рты ощерились, обнажив ряды острых зубов. Но эта вспышка быстро угасла, и они вернули на лица прежнее равнодушие.

- Вижу, не одним нам доступна эта высшая власть, - с некоторой долей почтения сказал мужчина-хавах. - Ступай с нами. Ты не такой, как остальные здесь. Ты пригодишься нам.

- Я живу в этом племени, - мрачно ответил Хад. - Здесь я умру.

- Почему ты говоришь — людоеды? - вдруг спросил у Хада тот мужчина, что вместе со своим ребёнком решил первым примкнуть к хавахам.

- Потому что они съели много болотных людей. Их шаман рассказал нам.

Взгляды стражей пещеры стали серьёзнее, хотя многие из них так и не подняли на хавахов копья.

- Мы раньше делали много ошибок, - отвечал хавах. - Но сейчас мы возвысились. Мы уже не глупы, и дикарями нас считать нельзя. Вы сами всё увидите.

Сих отвернулся и забормотал что-то себе под нос. Нума, приплясывая на месте, встал перед гостями и стал манить за собой мужчин-стражей. И вот один, за ним ещё и ещё — постепенно около половины мужчин и женщин племени было готово отправиться в земли хавахов.

- Нума, ты предашь племя, если дашь им идти! - прикрикнула на вождя Кая. - Им грозит смерть. И тебе, глупец!

- Послушай её, - кивнул Хад. - Нельзя уходить. Надо быть вместе.

- Ваш разум ещё не впитал всех благ, - улыбнулся мужчина-хавах. - Вам недоступны развлечения и добродетели, которыми уже давно пользуемся мы. Посмотрите!

Он поманил женщину, с которой пришёл, и их губы слились воедино. Хаду было противно за этим наблюдать. Со стороны выглядело, будто хавахи пытаются высосать друг из друга душу. Их губы с причмокиванием тёрлись, иногда показывались мокрые языки, а глаза были закрыты. Когда хавахи разъединились, мужчина победоносно поглядел на Хада.

- Так наши люди делают приятно своим женщинам. Это — высшее чувство, высшая точка его. А что можете вы? Приволочь своей избраннице слоновью ногу? Выловить для неё рыбу? Забраться сверху, будто дикое животное, и овладеть ею насильно? Вот поэтому вы — дикари.

Хад почти ничего из этого не понял. Но одна из женщин их племени, вдруг шагнув вперёд, прижалась губами к губам хаваха, который тут же притянул её к себе и начал облизывать ей лицо своим тёмным противным языком.

- Отпусти её, - пригрозила Кая, хватаясь за лук.

- Но мне хорошо, - пробормотала женщина, оторвавшись от «бога». - Я хочу ещё.

- В наших землях ты получишь много этого, - пообещал тот. - Мы научим тебя. И всех, кто захочет учиться.

- Мы покажем вам, как делать огонь, - продолжила женщина-хавах. - Как охотиться. Как делать дом. Как делать оружие. Мы покажем вам, как расти и превращаться во что-то более… - она сморщила нос и оглядела толпу грязных пещерных дикарей. - … более осмысленное.

Хавахи направились к выходу. За ними последовали «избранные», решившие покинуть пещеру, и с грустью Хад наблюдал, как ещё некоторые от оставшихся верными племени отделяются и решают последовать за таинственными незнакомцами.

Жителей в пещере осталось всего ничего.

К нему подошла Гаша. Большой и крепкий живот её напомнил Хаду о долге перед мёртвым Уром. Там, внутри — ребёнок. Ребёнок, который скоро покажется. Он должен позаботиться…

- Я иду, - молвила Гаша. - Там жизнь. Там пища. Там он, - женщина погладила живот. - Будет сытым.

- Но ты не можешь, - возразил Хад. - Ты — моя. Ты была Ура, а теперь моя. Сих, скажи!

- Ты — его, - подтвердил шаман. - Ты не можешь пойти с хавахами. Ты — часть племени. Важная часть.

Хад для верности положил ладонь на плечо Гаши. Но она её тут же сбросила.

- Я иду. Я выращу ребёнка сытым и здоровым. Я не дам ему жить в пещере.

Было ясно, что волнуется она не за себя, а лишь за малыша — не будь его, Гаша не загорелась бы столь дерзкой идеей. Но Хад всерьёз заволновался. И волнение его лишь усилилось оттого, что хавах-мужчина, поручив своей женщине уводить желающих, остался и наблюдал за Гашей.

- Она хочет идти, - заметил он и приблизился. Хад обнажил зубы в оскале. Сих вскинул посох; где-то справа зазвенела натянутая тетива. Но хаваха это не испугало. Даже не дрогнув, он подошёл к Гаше и взял её нежно за ладонь.

- Я иду, - снова сказала женщина, с печалью глядя на Хада. - Надо идти.

Тигриная ярость взбурлила в сердце Хада. На поясе его нового одеяния висела та странная закорючка, испускающая огненное свечение, но он не хотел рисковать. Копьё, увенчанное наконечником Ура, легло в руку куда привычнее. Остриё глядело хаваху промеж груди.

- Ты не сможешь, - медленно произнёс тот, растягивая губы в усмешке. - Ты не бросишь.

И, отступая к выходу из пещеры, он поставил перед собой Гашу. Та раскинула руки, словно подыгрывала своему похитителю… Или она всерьёз хотела уйти прочь?

- Гаша, вернись, - прорычал Хад. - Сейчас. Он убьёт тебя.

- Нет, - ощерилась та. - Он спасёт. И ты можешь пойти. Все могут!

Ещё пара стражей побросала копья и спешно выбежала за пределы племенных пещер. Сих едва не переломил свой посох о колено — в таком диком ужасе он находился.

- Я приду за тобой, - прошептал Хад. - Я спасу тебя.

Но слова эти относились не столько к Гаше, сколько к ребёнку, что лежал в её чреве. Обещание. Обещание — первым делом, всё остальное подождёт. Сейчас он не мог бросить копьё. Оно непременно бы пробило Гашу насквозь, и даже если бы им удалось избавиться потом от обоих хавахов, разве остановит это развал племени? Соблазнённые едой, водой и безопасностью люди так или иначе отправятся в земли хавахов. Кажется, всё пропало…

- Где Нума? - обернулся Хад к Сиху, неистово грызшему пальцы. - Как так получилось, что многие наши люди ушли? Он вождь, он должен приказать оставаться!

- Нума — старый дурак, - фыркнул Сих. - Пока вы ходили по болотам, Нума подходил к каждому человеку нашему и что-то показывал на пальцах. Я думаю, он отрёкся от наших богов. Думаю, хавахи нашли его первого, чтобы он успел подготовить всех к этому дню. Ты видел, как он ползал? Никакой прирученный волк так ползать не будет.

Новость повергла Хада в ужас. Нума предал своё племя? На протяжении всех этих дней он подбивал уставших, голодных людей к уходу! А когда явились хавахи, им оставалось только поманить рукой!

Он схватился за голову. Всё рушилось! Хавахи пришли, чтобы всех их уничтожить!

Знания в его голове кипели. Он не хотел открываться им, этого нельзя было допустить. Но они так звали его, так манили! Что-то в этих знаниях могло помочь, могло вернуть ушедших людей, но Хад всё ещё слишком боялся. Закончив метания, он обратился к Кае.

- За ними нужно следить. Узнать, где живут хавахи.

-Я сделаю, - кивнула она и выскользнула из пещеры, напряжённо сжимая свой лук в руке.

Хад осмотрел жалкие остатки племени. Сих, шесть измождённых мужчин и две женщины. Детей не осталось. Тэб, всё ещё не в себе, ползал за камнями и подвывал себе под нос. Чтобы хоть чем-то себя занять, Хад пошёл к нему.

- Ты ничего не сказал, Тэб. Многие ушли. Нума ушёл. Гаша ушла. Племени нет теперь.

- Это было верно, - прошептал друг, поднимая голову. Щёки, нос, лоб — всё он перепачкал своими красками; пальцы его дрожали, красные то ли от охры, то ли от крови. - Они верно ушли. Мы обречены.

- Нет, это не так, - рассердился Хад. - Нам просто надо найти другой дом.

- Ты не понимаешь, - Тэб схватился за голову и закачался взад-вперёд. В глазах его стояло безумие. - Хавахи лучше. Их боги сильнее. Хавахи мудрее, крепче, старше нас…

- Почему ты говоришь такое? - возмутился Хад и тряхнул друга как следует. - Ты не знаешь.

- Я знаю ВСЁ! - выкрикнул тот и отшатнулся. Неподалёку был зажжён факел; Тэб схватил его и осветил свои рисунки. - Вот оно! Вот то, о чём я говорю! Я всё нарисовал! Эти знания в голове, из той «тарелки», они вспыхнули как хворост! Я услышал голос… Он говорил мне, что рисовать, и я всё сделал! Погляди на это! Погляди, Хад! И скажи, что мы можем победить хавахов!

Хад изумлённо уставился на мазню друга. Он ничего в ней не понимал. Какие-то птицы, какие-то люди…

- Расскажи мне, - попросил он Тэба.

- Хад, сперва были боги. ИХ боги! - он ткнул пальцем в стену пещеры, где изобразил какие-то странные фигуры, собравшиеся вокруг «тарелки». - Они прилетели с неба. Их было много, и они были сильные. Но добрые. Они хотели учить хавахов. Но хавахи хотели есть.

Палец сместился к рисунку, на котором скрюченные чёрные хавахи явно пожирали своих богов.

- Поев их плоти, хавахи переняли мудрость. Оставшиеся в живых боги бросили свои знания в «тарелке». А потом их нашли мы. Мы мудры, как хавахи, но они дольше носят знания в себе. Поэтому они сильнее!

Хад осмотрел остальные рисунки. На одном хавахи что-то строили, на втором праздновали, на третьем происходили ритуальные жертвоприношения.

- Богов не сразу съели, - подсказал Тэб. - Сперва они пробовали показывать хавахам, как надо делать разные вещи. Наблюдали за ними. Заполняли базы данных…

- Что-что? - нахмурился Хад. - Что ты сказал?

Тэб плаксиво всхлипнул.

- Я не знаю, - у него были очень красные глаза. - Я понимаю, что это, но я не могу объяснить тебе. Это свыше моих сил.

Хад обнял его.

- Тише. Скажи мне, а хавахи получили свои знания так же, как и мы? Они надевали те штуки на головы?

- Наверное, нет, - Тэб утёр глаза. - Они просто учились у богов. Они стали совмещать свои ритуалы с ритуалами богов, и получилось… Получилось так, что они едят людей во имя высшей цели, понимаешь? Для них это значит что-то особенное. Все племена их боятся ещё больше, чем раньше… Потому что мудрые хавахи опаснее простых хавахов. Я… Я устал.

- Ты видел прошлое, - кивнул Хад. - Это измотало тебя.

- Я не хочу видеть ни прошлого, ни настоящего, ни грядущего, - снова разрыдался Тэб. - Это пугает меня. Я становлюсь безумен…

- Хад, - к ним подошёл Сих. - Твой поход сделал хуже. Нас осталось мало, а теперь вы трое сходите с ума… Это прогневает богов.

- Но хавахи всё равно пришли бы, - возразил Хад. - Хорошо, что мы узнали что-то об их прошлом. Теперь надо решить, как их убить.

- Но сначала, - рукой остановил его шаман. - Послушай. Нума предал нас. Ты — не предашь. Племя должно жить. Ему нужен вождь. Ты… Ты будешь вождём, Хад?

Тэб поднял голову и наконец понимающе осмотрел пещеру. Оставшиеся в ней жители со страхом и надеждой глядели на Хада, на свою последнюю надежду. А выбора у него не было совсем.

- Я буду, - согласился он и в знак смирения медленно склонил голову.

Глава 9. Там, где умирают топотуны.

На рассвете следующего дня Хад перевалил через Зубатые холмы. Он пришёл сюда один — Сих строго запретил брать попутчиков, да особо и некого было с собой звать. Кая не вернулась из разведки, Тэб всё ещё калякал на стенах таинственные фигуры. Прочие члены племени занялись делами — ломали кусты и прикрывали вход в пещеру, обновляли ловушки, готовились к осаде. Всё это на тот случай, если хавахам окажется мало уведённых людей, и они придут ещё.

Хаду было грустно. Гаша, единственное напоминание об умершем друге, покинула его вместе со своей драгоценной ношей, и теперь никто не ждал Хада дома. Некому было выбить из шкур паразитов, некому приготовить пищу, некому даже следить за кострами, которые он развёл. Хад был очень одинок.

И теперь ему суждено становиться вождём племени. По заветам древних, новый вождь обязан был отправиться за Зубатые холмы, по проторённой топотунами дороге, и пройти испытание. Что это за испытание, он не знал — из всех соплеменников разве что Нума ходил туда, но так как Нума не умел говорить, из него и слова нельзя было вытащить. Теперь, впрочем, и Нумы нет…

Спускаясь по следам топотунов, навеки врезанным в почву, Хад вскоре наткнулся на первый череп. Клыкастая широкая кость торчала прямо из земли. На белом лбу кто-то когда-то вырезал знак их племени — наверное, это были старые вожди прошлых лет… Или боги. Хад тронул знак ладонью и вздохнул. Ему почему-то не хотелось становиться самым важным человеком в племени, и дело было не в страхе перед новыми решениями. Просто он не верил, что племя, вынужденное соперничать с хавахами, долго протянет.

«Костюм» он оставил в пещерах. С собой ему позволено было взять лишь набедренную повязку и копьё, хотя Хад немного схитрил и «закорючку» из странного материала сунул за пояс. Ночь выдалась холодной. Хад спал под какой-то корягой, и теперь у него болела шея. Спуск давался из-за этого тяжело.

То тут, то там начали попадаться скелеты топотунов. У многих было не по два, как обычно, а по четыре или шесть клыков — считалось, что чем клыков больше, тем мудрее и старше был топотун. Хад окинул взглядом большую лужайку, где явно давным-давно охотники резали клыки — обломков валялось видимо-невидимо. Эта лужайка выходила аккурат к пропасти. Хад осторожно приблизился и поглядел вниз — по дну узкого ущелья бежала, спотыкаясь о валуны, Медвежья река. Та самая река, на берегу которой умер Ур и едва не умер сам Хад. Только случилось это ниже по течению. Если прыгнуть отсюда вниз и не разбиться, можно к полудню попасть прямо на то место, где произошла драка с потрошителем. Хад медленно отошёл от края. Жить ему всё-таки ещё хотелось.

Он приближался к подножию крупной горы. В племени не любили эти горы. Мясных животных и птиц тут водилось мало; зато было полно разных паразитов и жуков. Топотуны приходили сюда умирать, потому что никто им не мог бы помешать. Они просто падали и замирали в ожидании своей судьбы. Так, во всяком случае, думал Хад, оглядывая десятки скелетов, разбросанных по округе. Где-то здесь ждёт его испытание. В чём же оно заключается? Провести тут ночь? Это было вероятнее всего.

Воткнув копьё в землю, Хад хотел было устроиться в черепе топотуна и вздремнуть, как внимание его привлёк неожиданный трубный рёв с востока. Вскочив, он ухватился за копьё. Из-за Зубатых холмов, немного восточнее того места, откуда пришёл сам Хад, донёсся гулкий топот. Не иначе, на холмы взбиралось целое стадо!

Улёгшись в черепе, Хад стал наблюдать.

Сперва показались старшие самки топотунов. Окинув подножие горы суровыми взглядами, они протрубили своими длинными смешными носами какой-то призыв. После этого рядом с ними появились самцы-топотуны и детёныши. Всё стадо выстроилось в одну колонну и принялось изучать местность. Хоть они и были далеко, Хад вжался в землю. Ему было известно, как яростно топотуны атакуют чужака, если рядом их потомство.

Самки собрались в круг и соприкоснулись кончиками носов. Хад вытянул шею, не желая пропустить ничего интересного. Кто знает, вдруг это входит в испытание? Вдруг богами уготовано, чтобы сам Хад лишил жизни топотуна, что придёт сюда умирать? И тут он испугался — ну не с целым же стадом ему бороться одним лишь копьём! Никак нельзя было поверить, что старый Нума в своё время такое совершал…

Топотунихи что-то решали. Остальные шерстистые гиганты толпились рядом, с любопытством прислушиваясь к шуму реки. Особо нетерпеливые переминались с ноги на ногу, малыши вовсе стали бегать по склону, хватая носами друг друга за хвосты.

С запозданием Хад понял, что перед ним — последнее в этих краях стадо топотунов. Прочие либо вымерли, либо перешли в более зелёные края. Но даже в самых смелых мечтах он не мог себе представить охоту на гигантов. Это было не под силу даже Уру. Если напасть на одинокого, израненного или больного топотуна ещё представлялось возможным, то атаковать стадо или заманить нескольких носатых чудищ в ловушку — точно нет. Топотунов почитали как богов; их запрещалось убивать жестокими способами. Даже голод не мог бы вынудить племя убить кого-то из них подло, из засады.

И всё же было непонятно, что они делают здесь. Почему собрались всем стадом? Что пытаются решить?

Это длилось долго. Хад вскоре поймал себя на том, что его голова становится всё тяжелее и клонится к земле. Происки злых духов, решил он, и дал себе пощёчину, чтобы взбодриться.

Наконец, круг топотуних разошёлся. Самая крупная и жирная из них, выставив вперёд не четыре, не шесть — а целых восемь! - клыков, подошла к остальным. Её мясистый нос медленно лёг на лоб одного из молодых самцов, потом — на лоб старика с седой шерстью, а под конец — неугомонного детёныша, который сразу посерьёзнел и что-то протрубил. Отмеченные самкой топотуны вышли вперёд, держась бок о бок. Прочие гиганты воздели в воздух свои носы и стали громко трубить, да так, что Хад спешно зажал уши. Ему казалось, что сейчас сюда сбегутся все хищники, от ползунов до потрошителей. Чего добиваются эти мохнатые мудрецы?

Топотуны не прекращали трубить. Хад терпеливо выжидал, пока это мучение прекратится. Избранные тем временем начали медленно спускаться по склону, выставляя согнутые ноги перед собой и почти вплотную прижавшись к земле животами. Они не хотели катиться вниз кубарем. Но нормально спускаться получалось только у старика и молодого самца; детёныш же вскоре сорвался и с истошным визгом полетел вниз, натыкаясь на кости и черепа, ломая их и вырывая с корнем молоденькие деревца. Хад даже испугался, что детёныш налетит на его убежище и похоронит под массой своей туши, но носатый малыш, к счастью, пронёсся мимо и остановился у тёмного разлома, являвшего собой, видимо, вход в пещеру.

Что бы там ни передала старая топотуниха детёнышу, горы и пещеры он боялся больше всего на свете. Встав на ноги и замерев, он начал дрожать, вглядываясь в черноту провала. Хад был так близко, что без проблем добросил бы до детёныша копьё, но ему уже стало казаться, что испытание заключается совсем не в этом.

Остальная пара избранных ещё не дошла, а трубный рёв резко прекратился. Топотуны на холме и Хад одновременно что-то почувствовали. И это было не к добру.

Из пещеры послышалось сдавленное рычание. Хад подумал, что кто бы там ни прятался, топотуны его только что пробудили ото сна, и теперь хозяин логова не будет доволен. Совсем не будет. Детёныш-топотун отбежал назад, задом прижавшись к черепу, где застыл Хад. Старый и молодой топотуны наконец добрались до входа и прикрыли малыша своими тушами. Почему они такие спокойные? Смирились? Да, похоже, они смирились…

Хад вдруг всё понял. Топотуны не приходили сюда умирать, когда становились старыми! Да взять вот тот самый череп, в котором сидит он — два клыка, принадлежал он вполне здоровому и молодому носачу. Нет, всё было куда сложнее! Топотуны, мудрые властители равнин, приносили жертвы плотоядным обитателям этой проклятой пещеры!

Он задрожал не то из жалости, не то из страха. Ему предстояло увидеть кошмарные вещи, которые наверняка будут приходить во снах и мучить его всю оставшуюся жизнь! Хад прижал к груди копьё. Нет уж. Если бог топотунов — обычный ползун или медведь, он убьёт его и освободит несчастных носачей. Или…

Храбрость вмиг улетучилась, как только из расщелины показался огромный тупой нос, увенчанный парой длинных ноздрей. Потом показалась вся голова — бурая, чешуйчатая, похожая на камень странной формы. Из приоткрытой пасти, усеянной острыми зубами, доносилось помимо тихого рычания ещё и невероятное зловоние. Находясь довольно далеко, Хад почуял источаемый чудовищем запах лежалой мертвечины, и его самого чуть не вывернуло.

Топотуны смиренно ждали своей участи. А за головой твари показалось туловище — разжиревшее, на вид неуклюжее. Наверняка ему давно уже не приходилось ни за кем бегать. Задние лапы и хвост впечатляли размерами — лапа могла бы втоптать в землю мужчину вроде Хада, а ударом хвоста зверь мог бы запросто покончить даже с сильной и могучей самкой топотуна. Зато передние лапы чудища оказались короткими и забавными. Оно потрясало ими перед собой, словно пытаясь дотянуться до жертв, но лишь сучило в воздухе. Хад подавил смех. Он попытался придумать, что можно сделать, но ход его раздумий прервала сама тварь. Сделав несколько тяжёлых шагов вперёд, она без лишних действий бросила вниз свою камнеподобную голову и впилась зубищами в подставленную шею молодого самца. Топотун взревел, но устоял на ногах. Тварь отпустила его, извернулась и ударила снова, теперь сбоку. На землю ручьём хлынула кровь. Топотун рухнул, задняя его нога ударила в укрытие Хада, и он едва не вскрикнул. Копьё откатилось под ноги.

Жертвенный детёныш повернулся к убийце спиной. Его выпученные глаза уставились на землю, потом неожиданно выхватили спрятавшегося в черепе Хада… Хад мог бы поклясться перед кем угодно, что детёныш заплакал. Никто и никогда не видел слёз топотуна. О таком чуде можно было лишь мечтать. Чтобы великие звери плакали, пусть даже и будучи совсем юными!.. О, природа!

Хад протянул руку и погладил сморщенный нос малыша. Тот задрожал и закрыл глаза, готовясь к страшной смерти. Такой пухлый и смешной — и в жертву! Хад разъярился на старую самку, определившую здорового детёныша в число избранных. Как она могла!

Нагнувшись, он взялся за копьё.

А возле пещеры произошло второе убийство. Огромный жирный ящер как раз выпускал из пасти загривок старого топотуна, который безмолвной тушей обрушился на пропитанную кровью землю. В этот момент перед ним предстал Хад, закрывая собой маленького носача.

Он не знал таких ящеров. А ящер не знал доселе человека. Хоть они и жили в одной местности, до сих пор их пути не пересекались. И всё усложнялось тем, что Хад не знал, как ему с таким врагом бороться.

Ящер помотал головой, будто прогоняя видение. Но так как Хад не исчез, тварь не нашла ничего лучшего, кроме как раззявить пасть и огласить окрестности таким мощным рёвом, что уши Хада снова заложило. Чудовищная голова оказалась совсем рядом, мерзкие ноздри тянули в себя воздух, обнюхивая глупого охотника, решившего, что он может тягаться с пещерным властителем! Хад на миг зажмурился… Рука с копьём поднялась.

Ящер распахнул рот, и Хаду открылось удобное место для попадания — красная вонючая глотка, обрамлённая обломанными клыками. Он видел слюнявый язык, дрожащий от крика, и хотел попасть прямо над ним, чтобы одним лишь ударом покончить с тварью…

Но когда он бросил копьё, то не рассчитал, как быстро могут захлопнуться челюсти твари. Древко копья хрустнуло; наконечник, принадлежавший ещё Уру, исчез в горле чудовища. Остатки палки осыпались вниз.

Детёныш-топотун, поняв наконец, что происходит, отступил подальше, чтобы не мешаться. И вовремя — Хаду как раз понадобился череп, чтобы укрыться в нём от ответной атаки ящера. Но надолго убежища не хватило — один лишь раз впившись в кость зубами, ящер превратил череп в руины.

Одним прыжком Хад выпрыгнул наружу и забежал за валявшийся на земле обглоданный позвоночник. Но тварь видела его, и грохот шагов раздавался уже над самым ухом, а он так хотел передохнуть… Хад нервничал. Волнение забирало силы. Он не отказался бы от сытной еды и нескольких глотков ручьевой воды, но противник точно не хотел делать передышку. Да, он был настоящим испытанием… Бог топотунов во всём своём величии, заставивший мудрейших и сильнейших зверей поклоняться себе, приводить богатые жертвы на протяжении многих лет!

Отчего-то Хад подумал про хавахов. Ведь и они по сравнению с его племенем — такие же боги. К тому же, они сами себя богами нарекли. Может, это испытание заключается в том, чтобы понять — даже богов можно убить? Даже таких, какие превосходят тебя силой и ловкостью?

Подумать ему не дали. Развернувшись спиной, ящер с силой хлопнул своим хвостом по кости. Позвоночник развалился пополам; одна из половин при ударе отбросила Хада в сторону. Поднявшись, он оказался нос к носу с ящером-богом, чьи крохотные верхние лапы так тянулись к нему, словно жаждали заключить в объятия… Но нет, он не позволит. Всё это — ловушка, хитрая уловка. Объятия окажутся смертельными!

Точно такая же опасность грозит ушедшим с хавахами, и даже Гаше! Дружба, предложенная им, обернётся муками — или смертью! Теперь Хаду казалось, что он всё понимает. Этот поход был нужен не для того, чтобы сделать его вождём. Он нужен был, чтобы поверить в себя и свои силы, поверить в то, что хавахи смертны и уязвимы! Нужно было лишь нащупать их слабости… Ничего, Кая в разведке точно добудет ценные знания и…

Ящер нанёс новый удар хвостом, и на сей раз Хад не смог отпрыгнуть. Отлетев до ближайших валунов, он наткнулся на что-то твёрдое спиной и почувствовал, как низ туловища онемел. Противное ощущение постепенно покидало его, но не так быстро, чтобы опередить приближающегося и оскалившегося ящера. Хад повалился на живот и пополз. Пополз, подобно змее, подобно тому, как ползал когда-то Ур на охоте, выслеживая редкого зверя… За спиной несколько раз щёлкнули зубы чудовища, но Хад не позволял себе обернуться. Обернуться — значит, умереть.

Как только к нему вернулась способность ходить, он побежал. Побежал к обрыву, не зная, куда ещё тут можно направиться. Бегать среди скелетов не казалось хорошей мыслью — рано или поздно ящер измотает его и настигнет. Спрятаться в пещеру — а вдруг там сидят ещё такие же монстры? Оставался обрыв. Если собраться с духом и применить всю сноровку, можно подманить зверя поближе, обмануть его и сбросить в пропасть, но…

Достигнув края, Хад всё-таки обернулся. И не успел сделать ни шагу — перед ним лишь мелькнул кончик бурого хвоста, и удар пришёлся в грудь. Треснули рёбра. Превозмогая боль, Хад ухватился за этот ненавистный хвост, нащупал отходящие чешуйки и запустил туда пальцы, чтобы ни за что не оторваться от врага. А тот, злобно сверкая глазами, предпринял попытку дотянуться зубами до добычи — но хвост оказался слишком далеко.

Тогда, придя к какому-то решению, зверь размахнулся и с силой опустил хвост на землю, придавливая Хада и плюща его внутренности, заставляя всё в его измождённом теле смешаться и перепутаться. Он почти потерял сознание, но кровожадной твари и этого было мало — она вновь занесла хвост, чтобы добить Хада последним ударом!

Перед его глазами встала красная пелена. Одна рука непроизвольно отцепилась от хвоста, и, вися вдоль бока, наткнулась вдруг на что-то твёрдое и гладкое. Тут Хад вспомнил про «закорючку», прихваченную с болот, которой ему ещё не приходилось пользоваться, и прежде чем он сумел что-либо сообразить, пальцы обхватили её удобно и легко. Главный палец, палец указующий, нащупал какую-то крохотную штучку сбоку, и, направив «закорючку» на морду ящера, Хад сделал этим пальцем короткое движение.

Казалось, мир перевернулся. Он ничего не видел, морда зверя исчезла за какой-то яркой вспышкой. Хад подумал, что он умер. Всё куда-то двигалось, он сам потерял равновесие и лишь неистово махал руками-ногами, пытаясь за что-то ухватиться. Оказалось, что единственной его опорой остался хвост ящера, всё ещё сжимаемый одной рукой.

Хад не мог думать. Он даже не мог больше жить. Всё, что ему было нужно — долгожданный покой. Такой же, какой получил Ур. Без хавахов, без ящеров и топотунов, без племён и вождей. Просто покой. Долгий славный сон…

Они куда-то упали. Падение не было жёстким, скорее, мягким, но Хад тут же обнаружил, что не может дышать. Он отпустил хвост зверя и потянулся руками к своему лицу, чтобы протереть глаза — и тут его ждала серьёзная неприятность.

Протереть получилось только один глаз. Второй, повиснув на какой-то тонкой нити, болтался возле бороды. Хад закричал, отдавая мягкой неизвестности остатки своего воздуха, и когда тот наконец кончился, его сознание совершило оборот и приятно расслабилось.

Наверное, он наконец-таки умер.

Глава 10. Достойный богов.

Хад думал, что его страдания будут долгими и мучительными. Сих что-то рассказывал о мире мёртвых, о белом свете, который заливает всё вокруг и становится частью тебя — или ты становишься его частью, неважно. Эти откровения пришли к Сиху, когда он съел слишком много пророческих грибов. Но Хад, открыв глаз, не увидел никакого света. Более того, мир вокруг выглядел очень чётким и знакомым; с протяжным стоном Хад раскинул руки в стороны. Нет, он не умер. Смерть не может быть такой реальной. Нет ни духов, ни привидений, ничего из того, что обещано истинным охотникам после гибели.

Он вспомнил, что потерял один глаз, и разочарованно ощупал пустую глазницу. Кровоточащий провал тут же отозвался дикой болью, и Хад поспешно убрал руку. Ладонь нащупала что-то гладкое и круглое, лежащее под самым бедром на мокрой гальке. И даже не глядя на предмет, Хад уже понял, что это.

Сжав глаз в кулаке, Хад тяжело перевалился набок и обомлел.

Он лежал, совершенно раздетый и израненный, на берегу, а в направлении его взгляда простирались огромные скалы, меж которых ревела и билась Медвежья река. Хад поднял голову и увидел высоко-высоко обрыв, с которого упал. Как можно было выжить, рухнув почти что с небес? Не иначе как шутка богов…

Но где же тварь? Рана, которую он нанёс ей, была смертельной, или по крайней мере очень тяжёлой. Хад с кряхтением повернулся и сощурился. Близились сумерки, и единственный глаз видел плохо и мутно, но громадная чёрная туша могла быть только телом поверженного врага. Её отнесло немного дальше по течению и прибило к каменистым порогам; тварь была ещё жива и издавала скулящие звуки, но никакого сочувствия Хад не испытал.

Он увидел тварь, и тварь увидела его.

Ни один, ни другой не могли сдвинуться с места. Обоим мешали полученные раны. Оставалось лишь гадать, кто умрёт первым и чья ненависть окажется сильнее.

Хад пожалел, что не позвал с собой хоть одного воина племени, чтобы тот оказал ему помощь после испытания. Сейчас его не могли бы найти при всём желании, а значит, Хад обречён на гибель. На что же тогда обречено его бедное племя?

Он предпринял ещё одну попытку оторваться от камней, но не выдержал веса собственного тела и рухнул лицом вниз. Руки и ноги затряслись. Глаз, зажатый в кулаке, едва не лопнул.

Тварь завыла.

- Нет! - выкрикнул Хад. - Молчи.

Он хорошо помнил, кто обитает близ берегов Медвежьей реки. И помнил многие случаи, когда склизкие ползуны пожирали беспечных или раненых охотников. Чем больше шума издаёшь, тем быстрее появятся эти гнусные падальщики.

Хад вслепую ощупал гальку вокруг себя. Было бесполезно надеяться, что ту смертоносную вещь, которая помогла ему ранить ящера-бога, вынесло на берег рядом с ним. Всё не будет так уж просто.

В некоторых местах его кожа зудела и чесалась. Голова болела так, будто на неё наступил топотун. Твари было явно не легче, но в её чёрной душе боль боролась с яростью, и даже будучи прибитой к одному месту, она силилась подняться и подобраться к Хаду. Он же молча лежал и взирал на эти тщетные попытки…

А потом пришли ползуны.

Хад лишь уловил, что их столько, сколько пальцев у него на правой руке, но это не принесло ему покоя. Наоборот, как только стая ползунов выбралась на берег и торопливо пошлёпала в направлении воющей твари, Хад занервничал и начал извиваться будто червь. Он готов был униженно зарыться в гальку и перележать так сутки-другие, пока тварь не будет пожрана ползунами, но руки снова не послушались его.

Голова его повёрнута была так, чтобы видеть громадного ящера. Он наконец оторвался от порогов и выбросился на берег, но, видимо, все его лапы были переломаны, потому что туша не смогла сделать и шага. Теперь чешуйчатому богу оставалось лишь смиренно принять собственную смерть.

А следующим будет Хад.

С отвратительным чавканьем ползуны принялись за обед; тварь кричала не переставая, и уши Хада вскоре заложило. Это было даже к лучшему — так он не услышит, как мерзкие языки ползунов зашелестят возле него самого… Можно будет даже закрыть глаз, чтобы ничего не видеть, и умереть достойно. Да, так он и поступит.

Но вот тварь резко оборвала свои вопли, и к Хаду вернулся слух. Он печально вздохнул. Сколько им понадобится дней, чтобы съесть ящера? Это не будет быстро. Может, он даже успеет умереть от голода или жажды, или от того, что из его ран вытекло слишком много живительной крови. Ах, если бы дотянуться ладонью до реки и немного попить! Но едва Хад начал двигаться в этом направлении, как один из ползунов уловил эти жалкие поползновения и спрыгнул с туши ящера-бога.

Всё. Это конец. Хад постарался храбро глядеть на приближающуюся смерть, на лоснящуюся гладкую шкуру речного чудовища, на его выпуклые безжизненные глаза… На медленно ворочающийся язык. Скоро на зубах этого ползуна захрустят кости человека… Человека, на которого было возложено столько надежд!

И вдруг чьё-то гортанное рычание заставило Хада встрепенуться. Ещё монстры? О, нет! Неужели агония ящера привлекла ещё кого-то? Это уже в полной мере походило на дурную шутку. Только вот как на неё реагировать, было неясно.

Кусты в отдалении закачались, в них мелькнул ярко-зелёный хвост. Хад подавил внутреннее желание закричать. Потрошитель! Вот несправедливость!

Если ползун покончит с ним быстро, то потрошитель будет смаковать свой триумф. Он растянет удовольствие от убийства беспомощного человека надолго! Не зря ведь их прозвали потрошителями… Хад крепче сжал свой глаз, словно он был каким-то амулетом. Может, если бросить глаз в потрошителя или ползуна, удастся этим откупиться?..

Какая дурацкая мысль. Хад отругал себя за эти жалобы и трусость. Нет, он встретит погибель как воин, как истинный охотник, как его мёртвый друг Ур! Только так можно увидеть белый свет, о котором говорил шаман Сих. Только так он обретёт настоящий покой.

Но события разворачивались совершенно неожиданно. Потрошитель, метнувшись к ползуну, вскочил на его скользкую спину и впустил огромные когти в самый позвоночник. Ползун, издав булькающий звук, резко повернулся и заболтал телом, силясь сбросить с себя нежданного врага, но тот держался крепко. Когти рвали и метали, острые зубы выдирали комья белоснежной плоти из податливого тела. Потрошитель наслаждался.

Прочие ползуны тут же оставили труп пещерной твари и ринулись на защиту своего собрата. Они собрались в кучу, намереваясь атаковать потрошителя всем скопом, но тот оказался умнее. Дождавшись, пока они подберутся поближе, он оттолкнулся от издохшего ползуна и перепрыгнул на спину следующего. Взмах когтем, один мощный укус — и другой ползун задёргался в предсмертной судороге.

Этот потрошитель знал слабое место ползунов! Хад решил, что если выберется из этой передряги, непременно возьмёт на заметку.

Прыгая с одного монстра на другого, потрошитель вскоре покончил со всеми. Некоторые ползуны издохли не сразу, а бились в судорогах, молотя жирными хвостами по корягам и разбрасывая гальку так неистово, что пара камушков угодила даже в Хада. Он притаился и замер, ожидая, что же будет делать ящер. Хотя, судя по его кровожадной расчётливости, наверняка он бросит невкусных ползунов и возьмётся за кое-кого более сочного и нежного…

Потрошитель, поворачивая голову то влево, то вправо, подошёл вплотную к Хаду. Из его глотки вырывались странные звуки, не то урчание, не то клокотание; но он совершенно не выказывал страха или злости. Напротив, он словно остыл и вовсе не собирался убивать Хада!

Тот не мог поверить единственному глазу. Что за чудо? Чтобы потрошитель — и пренебрёг возможностью сытно покушать? Бред! Никто и никогда в их племени, где было много славных охотников, не сталкивался с таким невероятным…

Кроме него самого. Кроме Хада. Он вспомнил, как дрался с потрошителем на диком берегу Медвежьей реки совсем недавно. Они тогда оба чуть не погибли. И Хад, помнится, помог одинокому ящеру, переборовшему природную свирепость — он полечил его целебными травами и огнём. Но неужели?!

- Ты, - прошептал он. - Это ты?

Ящер наклонил голову вперёд, понюхал Хада и слегка боднул его, будто пытался приподнять.

- Не может быть, - продолжал Хад, не соглашаясь с невероятностью происходящего. - Я умер. Я умер и вижу сны. Ты не можешь здесь находиться.

Но потрошитель определённо был реален. И глаза — его глаза смотрели на Хада точно так же, как глаза того, спасённого у реки! Судьба играла с Хадом. Боги то ли улыбались ему, то ли издевались. И, запрокинув голову, чувствуя, что теряет сознание, Хад взвыл волком, призывая всех известных ему божеств и существ, чтобы они наконец дали ответы, чтобы обо всём рассказали и утешили его. Чтобы вылечили тело и залатали дух. Чтобы помогли выбраться и вернуться в родную пещеру.

Стемнело. Потрошитель, сперва немного испуганный воплем Хада, снова подступился к нему, только на сей раз в глазах его стояло другое выражение. Оно тоже было знакомым, только вот откуда… Хад с мольбой взирал на своего спасителя.

- Помоги мне, - сказал он. - Кто ты?

Произошло нечто странное. В отражении глаза ящера, обращённого к нему, он вдруг увидел бьющееся сердце, а за сердцем — лицо. Лицо настолько близкое и желанное, что Хад потерял дар речи. Впрочем, говорить ему не нужно было. Он лишь внимал.

- Я здесь, - сказал Ур ртом ящера. - Я — внутри. Я помогу.

Потрошитель огляделся по сторонам.

- Ты думаешь, что я умер. Но я нужен тебе. Ты зовёшь меня.

Хад заплакал. Может, он сошёл с ума? Да, похоже на то. Какой позор!..

- Убери слёзы, - серьёзно сказал Ур. - Это недостойно вождя. Тебе предстоит драться много. Ты будешь убивать богов. Убивать хавахов!

Хад вопросительно взглянул на него.

- Каждого, кто сильнее тебя, ты считаешь богом, - вымолвил Ур-ящер. - Это не так. То чудище, - он кивнул на одеревеневшую разодранную тушу огромной твари. - Не бог. Хавахи тоже не боги. Ты думаешь, что они сильнее, но они такие как ты. Просто другие.

«Но нужно ли тогда их убивать?» - подумал Хад.

- Нужно. Это нужно, - словно прочитав его мысли, ответил Ур. - Они сделают страшное. Ты должен возвращаться в пещеру. Твоё испытание окончено. Ты теперь равен богам, которых так страшился. Ты можешь убить всех их.

«Но будешь ли ты и дальше говорить со мной?»..

- Я не знаю. Этот потрошитель, приютивший в себе мой дух, уже достаточный подарок для тебя. Это твоя награда за прохождение испытания.

«Мой глаз»..

- Его потеря сделает тебя мудрее. Ты должен закрепить союз со своим новым хранителем.

«Как?»..

И тут он понял, как. Рука налилась силой, и на протянутой ладони он отдал потрошителю свой глаз. Ящер, недолго думая, слизнул его и проглотил. Глаза его неотрывно наблюдали за Хадом.

«Теперь мы связаны? Ур? Ур, где ты?»..

Но Ур замолчал.

Было ли это простым видением? Помутился ли его рассудок? Не было ли то зловещим проявлением таинственных знаний, закрытых в голове Хада? Вопросов было много, а потрошитель на них ничего не мог ответить, кроме как урчать и покачиваться взад-вперёд.

Значит, возвращаться. Но как?

- Понеси меня, - вздохнул Хад и потянулся к ящеру. Тот покорно склонился перед ним, позволяя забраться к себе на спину. Он оказался достаточно сильным, чтобы выдержать вес Хада.

«Я не подведу тебя, Ур. Я никого больше не подведу».

И, чувствуя, как задвигались мышцы ящера под ним, Хад добавил про себя:

«Ну и ну… Племя мне никогда не поверит, если само не увидит такое чудо!».

***

То ли родной воздух, то ли какая-то странная магия сделали своё дело, но к возвращению в пещеру Хад стал чувствовать себя значительно лучше. Новый глаз у него не вырос, но он по крайней мере смог стоять на ногах и даже ходить — последние шаги до входа он совершил самостоятельно.

Ящер остался снаружи, задумчиво рассматривая голубое небо. Он устал — весь путь занял у них около двух дней, и потрошитель испытывал лютый голод. Но Хаду было нечего ему предложить. Он лишь тешился надеждой, что когда они выступят на хавахов, ящеру достанутся щедрые трофеи и он набьёт желудок до отвала.

В пещере было непривычно пусто, но в главном зале находился Сих. Увидев Хада, он ринулся к нему, спотыкаясь и едва не падая. Губы его дрожали, глаза горели непонятной злобой. Но к Хаду она не относилась.

- Я всё сделал, - сказал Хад. - Я новый вождь. Боги сделали этот выбор.

- Сейчас не время, - покачал головой Сих, с грустью рассматривая его повреждённое лицо и пустую глазницу. - Я полечу твои раны, но сперва ты должен поговорить с Каей. Она пришла прошлой ночью. И ей так же плохо, как тебе. Ей больно.

- Где? - спросил Хад, и когда шаман указал на один из гротов, бросился туда.

Кая лежала на шкурах и дремала. Здесь горел небольшой костёр, кидая на стены мутные отсветы, и женщине было тепло. Но сон её был беспокоен и тревожен, она ворочалась и что-то бормотала себе под нос.

- Кая, - Хад тронул её за плечо. - Кая, проснись.

Она не узнала его, когда очнулась от своих страшных видений. Одноглазый Хад не походил на себя прежнего, и ему пришлось рассказать сперва о всех своих злоключениях, сопровождая их наглядными взмахами рук и ужимками. Можно было обойтись и без этого — но он решил, что стоит немного развлечь бедную Каю, слишком уж утомлённой она выглядела.

- Что ты видела? - спросил он, закончив на том, как встретил Ура-потрошителя. Лицо Каи потемнело.

- Я следила за хавахами, как ты сказал. Следила долго. Они шли через водопады и ущелья, через джунгли и болота. По пути они убивали оленей и топотунов, и их мясом кормили наших людей. А наши люди были счастливы. И твоя Гаша была счастлива. Она тоже ела мясо.

Она замолчала и осторожно коснулась лица Хада.

- А потом я совершила ошибку.

- Что ты сделала?

- Я следила за тем, как хавахи устраивают привал, и мне захотелось навредить им. Я решила воспользоваться своими новыми знаниями…

- Опять? Они захватят твой разум, Кая!

- Я только теперь это понимаю, - огрызнулась она. - Не вини меня в том, что я пыталась помочь нашим людям! Я подумала о том, как было бы хорошо показать хавахов с плохой стороны. Чтобы наши люди увидели, что ими управляют злые, нечестивые глупцы, и что впереди их ждут лишь страдания… И ответ пришёл ко мне. Я подумала, что хочу уметь драться по-особенному, чтобы победить хавахов в бою. И я прокралась к ним, пока все спали, я напала на этих двух хавахов… - она посмотрела на свои руки. - Я делала такие удары, о каких раньше и не подозревала. Я такого не умела никогда. Мои руки, ноги, всё тело — я потеряла контроль. Знания захватили меня и делали всё сами. Моё сознание затуманилось… Это было прекрасно… И кошмарно.

- Ты победила их?

- Я не убила. Не успела. Я ударила обоих много раз, но они отбивались. И на шум сбежались наши люди, те, кого хавахи увели из пещеры… Они решили, что в меня вселился злой дух. Что боги прокляли меня. И набросились, как дикие звери!

- Ты отбилась?

Кая провела по лицу ладонью.

- Да. Всё получилось не так, как я хотела. Мне не нужно было нападать. Не нужно было думать про эти знания и обращаться к ним.. Я больше не буду. Потому что я сделала ужасную, непоправимую вещь, Хад.

- Что?

- Когда я билась с нашими людьми, ко мне подбежала Гаша и схватила за руку… - тут губы Каи дрогнули. - Я не знала, что это Гаша. Не видела её. Но я подпрыгнула высоко вверх, и моя нога сама по себе дёрнулась и ударила Гашу в живот. Из Гаши пошла кровь, оттуда, снизу…

Хад в изумлении отступил.

- Хад, я убила твоё дитя, - и Кая зарыдала. - Но это не самое страшное… Я убежала, но потом вернулась и снова наблюдала, и…

Он закрыл лицо ладонями. Всё насмарку. Обещание, данное в тот роковой день Уру, обещание заботиться о его ребёнке — всё пропало!

- Он покинул Гашу? - хрипло спросил он. Кая кивнула. Её сотрясала крупная дрожь. - Гаша родила?

- Да. Но дитя вышло мёртвым, и тогда хавахи… Хавахи…

Она судорожно сглотнула.

- Что они сделали? - уже шёпотом спросил Хад. - Скажи…

- Они убили Гашу. Принесли её в жертву! Как животное! И… И… Они съели их! Съели их обоих, Хад!

Глава 12. «Дракон».

Когда стоны стали слышны отчётливо и совсем рядом, Хад махнул рукой, и оба остановились. Хад укрылся за большим камнем, Кая — за толстым деревом. Аккуратно, чтобы не касаться вонючей болотной жижи, Хад выглянул и попытался что-то рассмотреть в темноте. Вдали виднелся холм, где погребена была заветная «тарелка», но жалобный скулёж был намного ближе. Кто же его издаёт?

- Кто ты? - выкрикнул Хад и спрятался обратно за камень на тот случай, если это в самом деле ловушка.

- Помогать! - заорал тут же неизвестный, но смутно знакомый голос. - Помогать мне!

- Кто ты? - повторил Хад уже куда более грозно и храбро.

- Шаман! Шаман болотных! - вопил тот. - Помогать! Хавахи приходить, всех убивать! Меня бросать, ранить! Помогать!

Кая вышла первой из укрытия. Она сориентировалась, где находится орущий шаман, и указала туда пальцем. Хад выскочил из-за камня, в три болезненных прыжка преодолел небольшое мутное озерцо и подскочил прямо к кривому низенькому дереву. На нём, насаженный на одну из сухих веток, болтался тот самый шаман, который не так давно поймал Каю с Тэбом и запер их в «тарелке».

Хад опустил копьё и вонзил его в мягкую почву.

Ветка входила в тело шамана там, где была правая ягодица, а выходила из правого же плеча. Хад понятия не имел, как его оттуда снять, и смогут ли они помочь… Может, Сих бы смог, но Сих сейчас далеко. Наверное, уже у Реки Челюстей. И даже если оторвать ветку, они не донесут этого шамана к другому. Шаманы племён вообще не склонны были дружить; скорее Сих бы оторвал ему голову, чем стал помогать.

- Помогать, - выдавил коротышка. Грудь его была залита кровью, которая струйкой выбегала из его полуоткрытого рта. Руки и ноги бессильно болтались. Одни боги знают, за счёт каких сил он ещё держался.

- Мы не можем помочь, - покачал головой Хад. - Мне жаль. Но ты умрёшь.

- Я не хотеть умирать, - жалобно промямлил шаман. - Хотеть жить.

- Всё твоё племя мертво, - развёл руками Хад. - Зачем тебе жить? Я могу помочь умереть быстро. Только попроси.

- Достань меня! - заверещал коротышка, силясь пошевелиться. - Я страдать! Терять много кровь. Хавахи издеваться. Хавахи надевать меня на ветка. Больно. Я смотреть, как хавахи убивать моя народ. Грустно. Больно. Грустно…

Он сглотнул, и это движение причинило ему настоящие страдания. Хад с сожалением окинул взглядом тщедушное тельце на ветке. Один удар — и шаман отправится к своим богам. Вот только сперва нужно узнать кое-что.

- Зачем пришли хавахи? - спросил он.

- Волшебный пещера, - выдавил шаман. - Они говорить, что пещерный племя захвачен, но некоторый человек знать великий знания! Это они про тебя говорить!

Хад нахмурился.

- Ты рассказывал нам, что раньше хавахи жили в этой волшебной пещере.

- Верно! Хавахи там жить, но не знать знания. Хавахи там просто обитать. Потом хавахи уходить. А потом вы — приходить, и узнавать знания. Вы сейчас знать больше, чем знать хавахи!

Кая милосердно погладила его по плечу. Её взгляд обратился к Хаду. Он мотнул головой — ещё не время.

- Хавахи понимать, что вы — знать знания, а они — не знать. И хавахи возвращаться сюда, чтобы всё узнать!

- И они делали то же, что мы?

- Нет! - выкрикнул шаман, дёрнувшись несколько раз будто бы в агонии. - Хавахи собрать всё, что быть в волшебный пещера, и уносить с собой. Хавахи оставить только сам пещера.

- А ваше племя? Почему пострадали болотные люди?

- Мы хранить пещера, - во взгляде шамана скользнула злоба. - Это наша земля. Мы прогонять хавахов давно, и мы думать, что прогнать хавахов сейчас… Но мы ошибаться. Мы умирать. У хавахов быть зёрна смерти!

- Зёрна смерти? - Кая почесала лоб. - Что за зёрна смерти?

- Хавахи кидать их в болотный люди, и быть большой «бум»! Болотный люди умирать по много сразу!

Вид у него теперь был совсем уж несчастный.

- Ты сильно измениться с наша встреча, - тихо сказал он Хаду. - Где твой глаз? Потерять глаз?

- Я бился со звериным богом, - ответил Хад. - Этим я доказал, что могу быть вождём. А ещё — что мы можем победить хавахов. Мы убьём их всех.

- О, - шаман вытаращил на него глаза. - Моя быть рад. Ты мстить за свой племя и за племя болотных. Ты мстить за два племя! А потом ты становиться вождь два племя! Вождь своего племя, и вождь племя болотных!

Хад лишь молча склонил голову. Это было честью для него. Вот только сможет ли он оправдать надежды умирающего? Или хотя бы свои собственные? Кая нервно улыбнулась ему. Сейчас, ещё немного…

- Хавахи взяли много наших людей. Они увели их с собой, за Реку Челюстей.

- Моя знать, - шаман закашлялся. - Они взять туда много болотных. Рабы. Они пользоваться наши женщины, и мучить наши мужчины. Ты — спасать женщины и мужчины. Ты — спасать болотных! И я…

Новая порция кашля получилась с кровью. На разговор уходили все силы шамана — наверное, он берёг их с того самого момента, как его насадили на ветку, и не произносил ни слова, издавая одни лишь стоны. Жалость брала своё, и Хад уже готов был кивнуть Кае, как шаман вдруг серьёзно на него посмотрел и сказал:

- Я знать тайна. Тайный оружие.

Хад мотнул головой женщине, и та опустила занесённый нож.

- Ты о чём?

Потребовалось много времени, прежде чем шаман снова смог заговорить.

- Хавахи уносить много штук из волшебный пещера, и одна штука падать в вода. Я доставать и уносить штука, а потом меня ловить и… И я тут, - он усмехнулся. - Штука спрятан возле волшебный пещера, под большая коряга. Если болотный рыба не сожрать штука, то штука лежать там. Ты — идти и искать.

- Так что это за штука? На что она похожа? Я должен знать, что искать!

- Штука быть дракон! - глаза шамана расширились. - Когда я утаскивать её, то сжимать штука сильно, и штука дышать огонь! Моя сильно пугаться и ронять штука в болотная вода, и…

Он слегка дёрнул плечами, как бы прося прощения.

- Если бы я знать, что такой штука лежать в волшебный пещера, то сам бы за ним сходить. А не просить тебя приходить и учить нас делать огонь с палкой и с камнем.

Хад медленно кивнул.

- Я клянусь отомстить за твоё племя. Даю слово.

- Моя верить, - рука шамана простёрлась к Хаду, но тут же повисла. - Моя прощаться. Духи звать меня.

Хад кивнул Кае, и лезвие ножа сверкнуло во тьме спасительной молнией. Тело шамана вскинулось, дрогнуло в агонии, а потом расслабленно обмякло.

Теперь Хад смог оторвать ветку и вынуть её из тела несчастного болотного жителя. Вдвоём с Каей они перенесли шамана на островок, где находилась обожаемая им волшебная «пещера», и Хад на собственных плечах затащил его внутрь. Шаман не обманул — хавахи вынесли отсюда всё, что могло показаться им полезным. Даже те головные уборы, по котором перетекли великие знания в головы Хада, Каи и Тэба, были вырваны с корнями и унесены прочь. Может, оно и к лучшему — кто знает, какие беды приключились бы, додумайся хавахи надеть их на себя?

Нетронутым осталось лишь загадочное серое существо, которое было побито Хадом, и так и лежало на полу с протянутыми вверх руками. Хавахам оно, очевидно, было неинтересно, да и Хад не знал, что оно из себя представляет, но вот глаза существа всё ещё светились чистым голубым светом. Может, это и есть бог? Может, в прошлый раз они схватились с настоящим божеством?! Это объясняло, почему убить его Хад так и не смог, но зато не могло объяснить тот факт, что оно оказалось вялым и малоподвижным. Боги, насколько Хад мог представить, куда сильнее и ловчее людей. А значит, то всего лишь их прислужник, или какой-нибудь демон.

В гроте, где раньше висели головные уборы, Хад оставил тело шамана. Лучшего он не смог бы придумать. На обратном пути он задержался возле серого существа и задумчиво смерил его взглядом.

- Я думаю, нам стоит взять его, - сообщил он Кае, которая ждала наверху.

- Но даже хавахи не стали…

- Я знаю. Но мне кажется, оно ещё живое. И оно здесь неспроста. Помоги мне.

Вдвоём они выволокли загадочную тварь на поверхность и попробовали рассмотреть в свете разведённого Каей костерка. Оно было сделано из того же материала, что сама «тарелка», а происхождение голубого свечения Хад никак не мог бы объяснить… Во всяком случае, пока что.

- Побудь здесь, - сказал он и отправился на поиски большой коряги, про которую говорил шаман. К счастью, возле островка было не так много коряг, и возле самой огромной Хад стал раздеваться. Стянув с себя «гладкую кожу», он остался совсем голым. На болотах, конечно, расхаживать голым было небезопасно, но и портить «костюм» нырянием в зловонную жижу не хотелось.

Первые два нырка ничего не дали. Руками и ногами Хад расталкивал водных обитателей, на которых тоже наверняка повлиял болотный газ — здесь водились и странные скользкие многоножки, и какие-то раки, и зубатые слепые рыбы… Все они пытались присосаться к желанному человеку, но он старался грести как можно активнее и резче, так что остался цел. На третий нырок он всё-таки почувствовал, как некий кровосос тянет из его бедра кровь; оторвав тварь, Хад с досадой увидел круглую дыру на месте укуса. Из раны тянулась струйка крови, и на запах сползлась вся окрестная шушера.

Хад решил, что если и на этот раз ему не повезёт, то он вынужден будет возвращаться на островок и просить нырять Каю. Ему со множеством кровоточащих ранений светило только стать добычей болотных тварей; а у женщины было больше шансов продержаться. Но Хад с облегчением выпустил из лёгких остатки воздуха, когда нащупал рукой незнакомый предмет. Вместе с ним он буквально выпрыгнул на берег, отряхнул руки, ноги и живот от кровососов, а потом победно вскинул «дракона» над головой.

Кая глядела на всё это с восторгом и трепетом. Но прежде чем они принялись рассматривать вещицу, женщина настояла на том, чтобы обработать пустую глазницу Хада — поблизости росли целебные травы, а во время ныряния он мог подцепить заразу. Лучше было послушаться. И он терпеливо ждал, пока ласковые руки Каи наносили бальзам ему на раны.

- Так что это? Как оно дышит огнём? - спросила Кая, закончив с травами. Она с опаской тронула «дракона». - Настоящих драконов ведь не существует?

- Это просто байки для детей. Шаманы придумали драконов, чтобы пугать свои племена, - улыбнулся Хад. - Но если эта штука действительно дышит огнём, то против хавахов нельзя найти лучшего оружия.

- Но мы не знаем, как оно работает. Ведь так?

- Однако, можем узнать. Знания в моей голове подскажут, - отозвался Хад и приземлился было на землю, готовясь закрыть глаза и отправиться в очередное путешествие по лабиринту мыслей. Кая удержала его.

- Ты слишком слаб телом и духом сейчас, - сказала она, гладя его по заросшей щеке. - Ты измотан. Если ты откроешься знаниям, то можешь сойти с ума… Как Тэб, помнишь? Неужели ты хочешь бродить по округе, крича что-то странное и непонятное? Неужели мы можем тратить на это время?

Хад медленно кивнул, соглашаясь. Он понимал, к чему клонит Кая.

- Только быстро, - сказал он. - Узнай, как заставить «дракона» дышать огнём, и что делать с ним, - он кивнул на серое существо. - И будь осторожна. Соберись.

- Я знаю, как это делается, - с раздражением сказала женщина. - Мне уже приходилось. Отдыхай.

***

Он слишком волновался и не смог задремать даже ненадолго. Кая пребывала в трансе достаточно времени, чтобы Хад начал подумывать о хорошей встряске. И как только он взял её за плечи, женщина встрепенулась.

- Сколько лун я там блуждала? - прошептала она и обняла Хада.

- Ни одной. Наступила ночь, но ты пробыла там не дольше, чем длится закат солнца.

- Это было… - она провела по лицу ладонью. - Ужасно. Знания хитры. Они не дают сразу то, чего ты ищешь. Вместо этого они насыщают тебя лишними иллюзиями, ненужными, страшными… Я узнала много всего. Но не могу объяснить тебе, потому что речь идёт о непонятных вещах. Я приняла их, но не могу понять, как применить всё это в нашей жизни. Ты можешь себе представить, Хад — есть штуки, которыми можно пользоваться, чтобы после ритуального слияния тел не иметь ребёнка!

Ты хочешь сказать, можно просто вступать в этот ритуал ради… удовольствия? Не ради обладания и не ради зачатия? - изумился он.

- Да, это можно делать, чтобы наслаждаться, и я видела много разных способов, как это сделать… Видишь? Знания эти опасны, - она с грустью опустила руки. - Они сведут нас с ума. Мы не выдержим. Скажи, как от них избавиться?

И Кая заплакала бы, если бы Хад её не прижал к своей крепкой груди.

- А есть такие сосуды, которые делают воду горячей! Как в тех источниках, куда наше племя ходит весной! И есть сосуды поменьше, куда потом наливается горячая вода, и закрывается внутри, и не остывает даже спустя две луны! Представь себе!

- Чудеса, - пробормотал Хад.

- И странные магические камни, показывающие одним людям других людей, поменьше… Но этих, вторых людей, нет внутри камней, они как бы далеко, и…

Она зашлась рыданиями.

- Я ничего не понимаю, - прохныкала она. - Это всё какие-то злые чары!

- Тише, - успокоил её Хад. - Мы найдём способ от них избавиться. Я обещаю.

- И всё это — где-то не в нашем мире. Это самое кошмарное, Хад! Это, наверное, мир богов, и я не представляю, как они живут в мире, где так много всего, где есть столько магических штук, и каждая из них может убить!

- Успокойся, - Хад понял, что надо действовать решительно, иначе Кая полностью уйдёт в свои мысли, и тогда он её надолго потеряет. - У тебя было задание. Ты всё узнала?

- Я… Да… - она рассеянно погладила «дракона». - Ты должен взять его вот так.

Она упёрла один конец «дракона» в свой правый бок и подхватила его правой рукой. Второй конец лежал на левом её предплечье, пальцы обхватывали торчащий наружу крючок. Смешной пузырь, где что-то плескалось, оказался сверху.

- Внутри пузыря — огненная вода. Когда она закончится, «дракон» станет бесполезен. Но её должно хватить надолго. Смотри.

Она потянула за крючок, очень походивший на рыболовный, и изо рта «дракона» вырвалась струя пламени. Хад отпрянул в изумлении, Кая же всё это делала с выражением полнейшего равнодушия на красивом лице. Она всё ещё витала среди чудес и диковин, которые ей показал мир богов…

- А что касается этого, - она махнула рукой на серое существо. - На его спине есть рычаги.

- Что-что?

- Рычаги, - торопливо пояснила она. - Такие длинные палки. Они скрыты под стальной пластиной.

- Под чем? - Хад развёл руками.

- Гляди.

Кая подошла к существу, перевернула его мордой вниз и начала копаться в его внутренностях. Тут часть спины монстра отошла вниз, обнажив те самые «рычаги».

- Как странно… - пробормотал Хад.

- Я нажимаю это, - Кая дёрнула один, потом второй «рычаг», и монстр неловко, неуклюже поднялся на ноги. Неторопливо повернулся к Хаду и Кае, смерил их пронзительным голубым взглядом.

- Новая приоритетная цель, - сообщил он нечто невнятное. - Задача — следование, защита и изучение.

Внутри него что-то щёлкнуло. Нелепые острые руки прилипли к валунообразному туловищу.

- Я — модель тэ икс девятнадцать… - монстр заговорил совсем на каком-то непонятном языке, и Хад решил, что про себя будет звать его «моделью». Это слово ему неожиданно понравилось, его так приятно было катать на языке!

- Теперь он будет идти за тобой, - Кая похлопала «модель» по плечу. - А мне…

Она тяжело осела на землю.

- Мне надо отдохнуть. Разбуди меня утром, и мы сразу… Сразу отправимся…

Хад, оставшийся наедине с «моделью», занервничал. «Дракон» в руках прибавлял уверенности, но он всё равно начал жалеть, что вытащил эту страшилу из «тарелки». Зачем она им в дороге? Не будет ли задерживать их? Кто знает, какие у неё потребности? Надо ли ей есть? Испражняется ли она? Не нападёт ли, как только Хад отвернётся?

И как бы тяжело ему ни было, как бы ни клонило его в сон, Хад до самого восхода просидел напротив «модели», направив на неё раззявленную пасть «дракона», и не сомкнул своего единственного глаза. «Модель» глядела на него, не отрываясь, и, казалось, хранила какие-то собственные, ведомые только ей, секреты.

Глава 13. Ночь на плато.

Спустя день пути Хад, Кая и «модель» выбрались наконец ко Мшистым горам, а оттуда — на плато. Это место было издавна известно как гнездовище птиц, где можно без особого труда добыть мяса и яиц. А в озерце, наполненном дождевой водой и служащем истоком для Реки Челюстей, развелось видимо-невидимо рыбы. Ей можно было бы пропитаться много лет, но ходить на плато каждый день было попросту невозможно, а жить на нём — тем более. В холодные сезоны здесь лютовали ветра, а пещеры или другие естественные укрытия отсутствовали напрочь.

Ещё издалека Хад приметил, что равнина вокруг озера служит охотничьими угодьями для семейства медведей. Хищники шатались по берегам, время от времени забредая в воду и лапами разбрасывая вокруг себя рыбу с красным сочным мясом. В желудке у Хада заурчало. Он готов был подарить «модель» первому встречному за возможность спокойно передохнуть и перекусить.

- Присядь, - сказала Кая, забрасывая на плечо лук. - Я доберусь до края плато и осмотрюсь. Если Сих и остальные достигли реки, я их оттуда увижу.

Хад устало кивнул. Он немного завидовал женщине — её царапины не шли ни в какое сравнение с его ранами. Разве можно биться с хавахами в таком состоянии? Действительно, ему нужно отдохнуть.

С не меньшей завистью он теперь глядел на «модель», переминающуюся на двух ногах и молча смотрящую на него в ответ. Это был, конечно, не человек. Даже не одухотворённое существо, просто монстр из «стали», как её называла Кая. Монстр не уставал, не разговаривал, не подавал малейших признаков недовольства. Это было хорошо, но крайне подозрительно.

- Хочешь орехов? - предложил он «модели» горстку лещины. «Модель» посмотрела на орехи, голубые глаза засияли ярче. Чудище приняло один орех, повертело его в пальцах и уронило на землю. Хад, для которого любая еда была сейчас дороже всего, бросился подбирать орешек.

- Шесть килокалорий, ноль целых одна десятая граммов белка… - начала проговаривать «модель», но Хад поспешно её заткнул. То же самое монстр пытался до этого делать с древесной корой, с водой из ручья и из болота, а также с пойманной крылаткой.

- К употреблению в пищу пригодно, - как будто с укором взглянув на Хада, закончила «модель», и глаза её немного поугасли.

Где-то вдалеке, почти у самого края плато, пробежало стадо оленей во главе с шикарным самцом. Хад почувствовал, как скрежещут его зубы. Он присел на корточки, поднял руку так, словно бы в ней находилось копьё, и резко выпрямился, выбрасывая руку вперёд. При этом он издал короткий свистящий звук, обычно сопровождающий полёт копья.

Он покосился на «модель». Существо безмолвно злорадствовало.

- Гм, - буркнул Хад и снова взялся за орехи. Если уж выбирать между этим спутником и Уром-ящером, то ему предпочтительнее второй.

Побледневшая Кая вернулась незадолго до заката.

- Всё плохо, Хад. Я не вижу Сиха, Тэба и остальных. Берег реки, где мы договаривались встретиться, пуст. Мне нужно спуститься и разведать.

- Но ты не можешь спуститься. Мы высоко в горах. Ты разобьёшься!

- Я крепкая женщина, - улыбнулась Кая. - Вернусь, как что-то узнаю. Ты должен быть здесь. Вот, я поймала тебе белку.

И она швырнула дохлого зверька на землю.

- Но послушай, - она прижалась к нему и прерывисто выдохнула. - Ты должен быть осторожен. Здесь не только хищники. Здесь — хавахи. Они недалеко.

- Что ты такое говоришь? - не понял Хад.

- Я видела следы у озера. Они иногда забираются сюда, на плато, чтобы охотиться и ловить рыбу. У них есть маленький пост на уступе, может, даже не один. Есть тропа, по которой можно спуститься прямо в долину хавахов, но мы там не пройдём — погибнем. Так что с гор один выход — по склону и к реке, а там — как получится.

Хад поморщился.

Но с болот не было другого пути. Мшистые горы простирались на много-много горизонтов в обе стороны. Им ещё повезло выйти к плодородному плато — могли бы блуждать среди острых скал.

- Чьи ещё следы ты видела? - спросил он.

- Ящеров тут нет. Для них — высоко. Олени. Рогачи. Волки. Медведи. Может, несколько топотунов. Я об одном прошу — не нападай ни на кого. Просто побудь здесь, среди кустов.

- Я здесь как на ладони, - заворчал Хад и подтянул копьё поближе. - Я пойду с тобой, и мы поищем Сиха вместе.

- Нет, - возразила Кая. - Тебе правда нужно полежать. Ты сам не свой. Этот путь измотал тебя. Я боюсь, что ты не выдержишь спуска, не отдохнув. И «модель» его тоже не выдержит.

- Она нам и не нужна.

- Это не так. Твои слова резки и поспешны, Хад. Ты должен думать как истинный вождь! Подумай же - если хавахи так долго жили вокруг «тарелки», значит, они видели «модель». Возможно, даже знают её настоящие силы. Нам нужна «модель», потому что она поможет нам победить. Ты не видел того, что видела я, Хад. Ты не видел, какими мощными и свирепыми бывают такие «модели», если пробудить в них зверя! Но ты увидишь. Только следи, чтобы хавахи не добрались до неё. Или — что тоже плохо — чтобы она не досталась медведям.

- Я постараюсь.

- И ещё. Пока меня не будет, ты должен подобраться поближе к краю, чтобы следить за хавахами сверху. Постарайся укрыться вон в тех камнях, - она указала на груду валунов с краю плато, где наверняка приютились орлы. Хорошее место для обзора. Оставалось надеяться, что хавахи там ещё не обосновали свой наблюдательный пункт.

- Что я увижу с высоты?

Кая пожала плечами.

- Может, наших людей? Я не знаю. Но ты должен быть тихим.

- Как пискун.

- Да, как пискун.

Она потянулась к нему и прильнула губами. Нежность получилась короткой и неловкой.

- Странно, - Кая потрогала свои губы. - В том видении это было так естественно и приятно, и…

Женщина покачала головой. Хад терпеливо вздохнул. За день из Каи выветрилась большая часть вчерашних переживаний, но кое-какие остатки ещё давали о себе знать.

- Иди, - сказал он. - Иди же, ну. Не теряй время.

Кая кивнула, развернулась и побежала вдоль озера, следуя к краю плато, откуда она намеревалась спуститься к Реке Челюстей. Хад надеялся только, что она не будет прыгать в водопад. Вскоре Кая превратилась в маленькую точку вдалеке, а потом и вовсе пропала.

Близилась ночь. Хад устроил «модель» так, чтобы скрыть её из виду за кустами, и растянулся на голой земле. Было очень плохо без тёплых шкур. Ветер по плато гулял пронизывающий и ледяной. Хад подумал, что он может даже заболеть — а тогда Сих вообще запретит ему участвовать в битве. Каков вождь, а! От ярости Хад сжал кулаки. Нет, нельзя позволять себе быть слабым. Он обязательно продержится столько, сколько надо. Боги ему помогут в этом.

***

- Обнаружены подозрительные объекты. Уровень угрозы — жёлтый.

Эта фраза, повторённая моделью много раз подряд, едва не довела Хада до сумасшествия. Он еле продрал глаза, сел, побеждая остатки усталости, и обнаружил, что «модель» полностью выбралась из кустов и стоит нос к носу с могучим косматым рогачом. У рогача была массивная голова с двумя гнутыми рогами по бокам, чёрная курчавая грива и сильные, выносливые ноги. Хвост-помело болтался нелепо и без дела — но Хад над рогачами никогда не смеялся. Ему ли было не знать, какую они представляли опасность!

- Обнаружены…

Потянувшись, он схватил «модель» за плечо и втянул обратно в кусты. Оскорблённый таким бегством рогач тут же сунулся следом и, любопытствуя, замычал.

- Уходи, - зашипел Хад. - А то сейчас сюда придут все звери с плато. Уходи!

Рогач определённо имел виды на «модель». Задние копыта его начали с пугающим шарканьем скрести землю, глаза налились кровью. Луна сегодня была яркой, и Хаду всё было видно — хоть это радовало!

- Предупреждаю… - монотонно проверещала «модель», сопровождая это непонятное слово быстрым миганием своих голубых глаз.

Хад подхватил копьё и отпрыгнул так, чтобы морда рогача оказалась прямо перед ним. Как жаль, что счастливый наконечник, принадлежавший ещё Уру, он потерял во время битвы с пещерным богом! Сейчас поддержка друга ему пришлась бы кстати.

Он опередил рогача всего на миг. Прежде чем тот сорвался с места, готовясь нанести сокрушительный удар по «модели», Хад метнул копьё. Острый каменный наконечник увяз над комковатым носом рогача, и тот сразу взревел, вставая на дыбы. Хад успел ускользнуть от чудовищных копыт, ударивших в то место, где он только что стоял, и не теряя времени помчался к ближайшим кустам. В них он мог бы укрыться…

Рогач снова заскрёб землю. Каким бы замечательным ни было копьё, оно не пробило толстенный череп, и помирать животное явно не торопилось. А вот Хаду грозила опасность, и он лихорадочно думал, как же спастись, как же спастись… «Дракон»! Вот глупец!

«Дракон» он оставил в тех же кустах, где спал. Хад проклял себя за безрассудство — как можно было так отнестись к единственной вещи, способной сохранить ему жизнь в подобной ситуации!

Рогач тронулся с места, понёсся на кусты, выставив перед собой рога. Их острые концы смотрели не совсем на Хада, но шанс увернуться был так ничтожен…

Вспышка голубого света заставила его зажмуриться. «Боги, я иду к вам!» - едва не закричал он в посмертном экстазе, но оказалось, что он ещё вполне живой. Как это вышло? И куда исчез рогач?

На фоне луны что-то мелькнуло. Хад задрал голову и с крайним изумлением наблюдал, как великий властитель равнин, миг назад угрожавший ему страшной смертью, улетает прочь, поднятый в воздух неведомой силой. Что за магия? Кто ей владеет?

- Угроза устранена, - глухо отозвалась «модель», и свечение её лазурных глаз ослабло.

- Это… ты? - Хад не мог поверить глазам. - Надо же…

Кая была права. Под слоем «стали» таились силы, которые следовало поберечь до битвы с хавахами. И желательно, чтобы к моменту сражения «модель» оставалась на стороне Хада.

Тем временем рогач окончательно скрылся за краем плато, очевидно, отправившись к своим праотцам длинной дорогой. Хад восхищённо выдохнул.

- А ещё можешь показать?

- Батарея горячая, - отозвалась «модель», поворачиваясь спиной. Её ноги странно выгнулись, туловище повернулось животом вверх. К ужасу Хада, живот этот разверзся и обнажил прячущуюся внутри голубую круглую вещицу. От вещицы валил густой белый пар.

- Что?

- Батарея, - пояснила «модель», глядя на луну. - Должна остыть.

- Ничего не соображаю. Слишком много слов, - помотал головой Хад. Наверное, таким образом «модель» попыталась сообщить ему, что устала и хочет поспать, восстановив силы. Нет, это точно злая магия…

И вроде бы можно было расслабиться, но тут вместе с ветром до Хада донеслись голоса. Сперва он подумал, что это вернулась Кая и привела с собой Тэба и Сиха, но правда оказалась страшнее. Выглянув из кустов, он обнаружил, что в их направлении движется целая группа хавахов — спутать их с кем-то ещё было нельзя.

Высокие, статные, даже красивые — Хад стиснул зубы и попробовал определить, кто из них наиболее силён, то есть, в кого первого бросать копьё. Увы, копьё осталось всего одно, и после него надежды возлагались только на «дракона». Или, может, хавахи ничего не заметят? И Хад, и «модель» притаились в кустах, чтобы их отыскать, нужно постараться…

У одного из идущих он увидел рыболовную палку с крючком, у другого — джутовую сеть. Рыбаки. Они просто удили рыбу, а потом их привлекла вспышка! В этот момент Хад ненавидел «модель» за излишние старания. Уж Кая ему потом всыплет!

Хавахи переговаривались между собой крикливо, гортанно, но Хад их понимал. Говорили они всё же, как он мог раньше убедиться, на одном языке. И по обрывкам фраз можно было догадаться, что его опасения верны — хавахи искали голубой свет. И все они были вооружены, кто-то луком, кто-то острогой, а кто-то — загадочной штукой из дерева, в которую заправлен был заточенный дротик. Под такие Хаду подставляться очень не хотелось.

- Оставайся тут, - шепнул он «модели» и, лавируя среди кустов, вскоре оказался за спинами своих недругов. Их было столько, сколько пальцев у Хада имелось на правой руке, и ещё двое. Слишком много для него одного… Он, конечно, не один, есть ещё «модель», но кто знает, сколько отдыха ей нужно для…

- Критическая перегрузка! - завопила «модель» оттуда, где он её оставил. Хад зажмурился. Слова были ему непонятны, но смысл они явно несли не самый светлый. Так мог бы орать он сам, если бы он совершенно не выспался и валился с ног, а его отправляли бы драться сразу с десятью пещерными богами, на которых восседает по группе хавахов.

Следом за криком «модели» грянул «бум», и новая вспышка осветила небо. На глазах Хада несколько хавахов разлетелись в стороны. Они летели дальше и выше, чем бедолага рогач незадолго до этого. Страшная же смерть их ждёт… Остальные заволновались, стали перебивать друг друга и что-то вопить в темноту.

- Выходи! - различил Хад. - Покажись! Твоё чудище мертво!

Подняв голову над кустами, Хад проглотил комок - «модель» печально поникла, пар теперь валил не только от «батареи», но вообще от всего, из чего она состояла. Всё, вот теперь он предоставлен сам себе.

Охотничьи уроки, преподанные ему Уром, не прошли даром. Хад передвигался, сложившись пополам, быстро-быстро перебирая ногами и делая это почти бесшумно. Если уж Кая недавно смогла проникнуть на ночной привал хавахов, не подняв тревоги, то что ему стоит перебить этих недоумков!

Но недоумки оказались всё же при головах. Когда Хад подкрался к одному из них, оказалось, что его самого в этот момент окружили и приготовились напасть одновременно с двух боков. Хад увидел их лишь краем единственного глаза.

Сперва он ринулся к правому и вышиб у него из рук острогу, потом повернулся к левому и ударил его ногой в живот. Живот хаваха оказался крепче, чем Хад рассчитывал; противник прыгнул вперёд и заключил Хада в удушающие объятия. Тем временем обернулся тот хавах, к которому подкрадывался сам Хад, и направил на него свою странную штуковину с дротиками.

- Убей! - возопил хавах, державший Хада, и в этот момент Хад укусил его в руку. Брызнула кровь, хавах выпустил его, и спустя миг пущенный дротик угодил ему в горло. Алый ручей хлестнул так яро и красочно, словно в какой-нибудь страшной сказке, рассказанной у костра глубокой ночью. Но времени предаваться наблюдениям не было. Промахнувшийся хавах заправлял новый дротик, к тому же очухался тот, что был побит первым. Хад перехватил острогу поудобнее и метнул её в стрелка, но тот ловко уклонился и бросился наземь.

Из-за кустов слышались вопли ещё двух хавахов. Становилось жарко.

Хад совершил «кувырок ягуара», показанный ему давно Уром — он упал набок и скатился под ноги ближайшему хаваху, который из-за этого потерял равновесие и рухнул рядом. Один удар выставленным локтем в горло — и поверженный хавах начал задыхаться, хватая себя за шею смуглыми пальцами.

Схватка привлекла внимание какого-то хищника, бродившего неподалёку. Хад взглянул на него лишь раз — и пришёл в неописуемый ужас: то был клыкач, увидеть которого на высокогорном плато он никак не ожидал. Наверное, клыкач нашёл здесь слишком много добычи… Неважно. Клыкач отнюдь не склонялся к какой-то из сторон, он просто хотел жрать.

Один из ещё не участвующих в драке хавахов оказался ближе всех к клыкачу. Издав протяжный рык, тот прыгнул на спину хаваха, повалил и вгрызся в голову человека — тот даже не успел понять, что происходит. Наверняка его смерть была быстрой. Но Хад надеялся, что душа злодея не найдёт упокоения многие годы.

Так вышло, что хавахи застряли между ним и клыкачом. Хад внезапно перестал всех интересовать, его противники сосредоточились на том, чтобы отогнать хищника, и он воспользовался этим, чтобы атаковать одного из них. Схватив его за голову, Хад дёрнул её вбок под наклоном, и когда раздался хруст, тело хаваха безвольно осело на землю.

Это была почти победа! Пока хавахи хором кричали на клыкача и угрожали расправой, он играючи трепал загрызенного им человека. Наконец, вдоволь наиздевавшись, клыкач ринулся через кусты к группе деревьев в отдалении, где забрался на дерево и принялся трапезничать.

Хавахи, торжествуя, повернулись как один к Хаду, но того уже и след простыл.

- Эй! - окрикнул он их. Хавахи отреагировали, и тут же побросали оружие.

На них смотрела раскрытая пасть «дракона».

Глава 14. Плен боли.

Кая отсутствовала до тех пор, пока солнце не оказалось прямо над макушкой Хада. Она пришла одна, но бледность и страх на её лице сменились задумчивостью, на губах играла невнятная улыбка, а шаг был слишком уж нетвёрдым.

Хад махал ей издалека, привлекая внимание.

- Всё хорошо? - спросила Кая, оглядывая местечко, где он прятался.

- Да, - кивнул Хад. - Правда, мне пришлось объявить войну хавахам. Они явились сюда ночью и хотели меня убить.

Брови Каи нахмурились.

- Хавахи? Целый отряд?

- Большая группа, - подтвердил он. - Рыболовы. Теперь остался из них только один.

Он кратко рассказал ей обо всех чудесах прошедшей ночи. О том, как «модель» расправилась с рогачом. О том, как он спалил несколько хавахов с помощью волшебного «дракона». О том, как не раз навещал его из тьмы неугомонный клыкач, который с огнём ещё не сталкивался и поэтому его не боялся... Шкура клыкача теперь сушилась неподалёку на ветвях низенького дерева. Хаду было скучно весь остаток ночи, и он развлекался тем, что соорудил себе хорошую накидку из убитого зверя; он даже сделал в ней две дыры, чтобы продеть руки и носить шкуру как одежду. Шерсть клыкача была тёплой, ветер Хада теперь почти не донимал.

- А ты? Нашла наше племя? - поинтересовался он, натянув на себя шкуру и размяв плечи.

- Сиху пришлось отойти дальше по течению, чтобы не столкнуться с дозорными хавахов. Правда, не всё так хорошо. По пути на них напали.

- Кто-то погиб? - Хад стиснул зубы.

- Погиб, - кивнула Кая. - Двое мужчин. Одна женщина. Есть раненые. Тэб тоже ранен — в руку. Боится, что не сможет теперь рисовать на стенах.

- Другая рука у него цела, - пробурчал Хад. - Ему ещё нужно будет рисовать историю нашей великой победы. Потому что сегодня мы убьём хавахов и освободим рабов!

- Это верно, - Кая ободряюще улыбнулась. - Они ждут у реки, за поворотом.

Что-то в её взгляде не понравилось Хаду. Он положил ладони на плечи женщины.

- Говори. Что тебя пугает?

Губы Каи дрогнули. В глазах появились слёзы.

- Никто не верит, что мы победим. Они видели, как свирепо бьются хавахи. Сих боится. Тэб боится. Остальные в ужасе.

- Ты рассказала им про «дракона»? Рассказала про «модель»? Без неё я бы не выжил. Она убила много врагов. Отдыхала всю ночь, и теперь вновь готова убивать!

- Сих не верит во всё это. Сих верит в копьё и лук, верит в то, что боги не отступятся от нас. Но не верит в победу. А раз не верит Сих, то и другие не верят.

- Даже Ур их не убедил?

- Ур смертен. Он дрался храбро, убил много хавахов. Он жив, - поспешила она добавить, заметив испуг на лице вождя. - Но ослаб и изранен. Ему надо отдохнуть день или два. Или больше. Но столько у нас нет.

- Я приду к ним и покажу все чудеса, какими обладаю, - заверил её Хад. - И они увидят, как мы сильны. Хавахи падут. Я клянусь.

Она молча кивнула и, дав ему время собраться, повела его к склону. «Модель», выпуская белёсый пар, следовала по пятам.

- Мы должны будем сюда прийти снова, - сказал Хад, с опаской поглядывая на стадо рогачей неподалёку. Вожак грелся на солнце и лениво провожал людей взглядом. Подле него лежало несколько детёнышей. - Тут много еды. Мясо и рыба. Есть ягоды и плоды. Можно даже жить здесь!

- Это земля хавахов, - вздохнула Кая. - Если мы изгоним их прочь, я буду только рада. Но пока…

Хад резко остановился, глядя единственным глазом перед собой.

- Ты видишь?

Кая всмотрелась вдаль. По ту же сторону озера, где шли они, двигался большой отряд людей. Высоких, статных, смуглокожих. Хавахи! И это были не рыбаки — у них при себе имелись копья, луки и те странные штуковины с дротиками. У Хада была возможность повозиться с одной такой — он взял её у убитого хаваха — но он так и не разобрался, как она работает, а обращаться к «знаниям» за этой простенькой вещью не хотелось. Но он твёрдо знал, что она смертоносна, и дротик летит быстрее, чем самая острая и лёгкая стрела.

Он поманил Каю в сторону, и все трое укрылись за валунами. «Модель» даже прекратила пыхтеть, имитируя полную тишину, хотя всё равно было слышно, как гремят её «стальные» внутренности.

- В их поселение не вернулись рыбаки, - догадался Хад. - И они идут искать их.

- Ты уничтожил тела?

- Не совсем, - Хад почесал затылок. - Прежде чем снять с клыкача шкуру, я позволил ему их съесть. Всех. Потом я их достал из его живота. Все они кучей лежат где-то в кустах.

- Тогда хавахи решат, что их убили дикие звери, - кивнула Кая, немного успокоившись.

- Я тоже в это верю.

План Хада состоял в том, чтобы пропустить хавахов мимо, а потом ускользнуть вниз по склону. Но их ждало неприятное открытие — хавахи вовсе не собирались двигаться мимо валунов. Они расположились на привал в какой-то прибрежной рыбацкой хижине, собранной из веток. Кто-то из хавахов поднялся на песчаную насыпь, чтобы осматривать оттуда окрестности; другой принялся разводить огонь. Главные хавахи стали держать совет внутри хижины. До Хада и Каи доносились обрывки выкрикиваемых ими фраз — хавахи нервничали и сомневались. Пропажа целой группы рыбаков их насторожила. Но они не хотели рисковать всеми прочими воинами, и решили выжидать — возможно, то, что убило рыбаков, появится вновь, и тогда они сумеют убить его издалека.

- Только убил одних, другие пришли, - сказал Хад, с досадой выдохнув.

- Это их земля. Они могут тут находиться. Неужели ты сам не пошёл бы искать пропавших соплеменников?

Он стиснул зубы. Конечно, пошёл бы. И хавахи, как оказалось, не чурались братских чувств, они тоже умели волноваться и беспокоиться за своих. Так ли они плохи и коварны, как их представил себе Хад?

- Мы должны пройти мимо них.

- Да, должны. Но если мы сейчас покажемся, они нас увидят. Слишком светло.

Выбраться из валунов и идти по равнине было ещё хуже — тогда они окажутся слишком доступными мишенями. К тому же, на равнине сейчас отдыхали рогачи и олени; если их потревожить, они поднимут страшный шум. Но и просиживать среди холодных камней было нельзя — надо встретиться со своим племенем до темноты.

Оставалось ждать. На сей раз хавахи превосходили их числом и оружием. Копий у Хада больше не было, а с одним «драконом», который дышал пламенем не так уж далеко, как хотелось бы, он был бы слишком нагружен и неповоротлив.

Использовать силу «модели»? Для этого надо, чтобы хавахи атаковали их первыми - «модель» не будет нападать сама по себе, она лишь защищает. И всё равно, хавахов слишком много, всех разом их «стальной» монстр не убьёт.

- Значит, ждём, - мрачно сказал Хад. - Или… Можно попробовать красться.

- Красться мимо хижины? - глаза Каи расширились. - Мы громко шумим. Особенно - «модель». Нас увидят.

- Пусть видят. Ур бы рискнул.

- Ур умел красться. Мы с тобой — как два топотуна, Хад. Если хавахи увидят нас, то убьют на месте!

Его зубы аж заскрежетали. Хад пожалел, что не оставил в живых какого-нибудь рыбака — можно было бы его жизнью выкупить себе безопасный проход… Впрочем, хавахи всё равно бросились бы вдогонку, так что это плохой план.

- Я иду, - он поднялся. - У меня нет выбора. Если придётся драться, то пусть защитят меня древние боги!

Кая встрепенулась.

- Я не хочу, чтобы ты умер, Хад!

- Я думаю, что останусь в живых. Я знаю это.

На самом деле он просто пытался успокоить себя. Ему было страшно до мурашек. Войну начал он, разобравшись с отрядом слабых добытчиков; сейчас хавахи могли свершить возмездие на вполне законных условиях. И вряд ли они бы сделали это быстро и безболезненно.

- Хад, - Кая потянулась к нему и коротко коснулась его губ своими. На сей раз она улыбнулась и облизнулась, когда оторвалась от вождя. - Да… Вот теперь — то самое… Это прекрасно.

- Ты идёшь со мной? - спросил он.

- Иду. Теперь я не боюсь, - с той же улыбкой кивнула она.

Хад двинулся первым. Он выпрыгнул из-за валуна и скачками принялся бежать к хижине на берегу; его мысли занимало только то, успеет ли он метнуть свой каменный нож в отвернувшегося хаваха-дозорного, прежде чем тот его заметит.

***

В ушах у него звенело.

Единственный глаз видел всё вокруг сквозь пелену крови, сменяющуюся пеленой чистой воды. Хад лежал на берегу, и набегающие приливные волны захлёстывали его, полностью укрывая под своими мокрыми объятиями. Шкура клыкача, в которую он был облачён, потерялась где-то, и на его обнажённой коже ласково играли блики солнца.

В его голове медленно восстанавливались последние события, словно это были вовсе не свежие воспоминания, а какие-нибудь видения после употребления шаманских грибов. Разве могло всё это быть реальным?

Он уже лежал так недавно — на берегу Медвежьей реки, разбитый и почти уничтоженный. Только счастливый случай и божественное провидение спасло его от смерти. А теперь? Что спасёт его сейчас?

Когда очередная волна скатилась с него, он услышал крикливые голоса. Кто-то приближался. Хад медленно поднял правую руку и взмахнул, показывая, что жив — голоса тут же оказались совсем рядом, и какие-то люди отбросили на него свои длинные тени.

- Сих? Тэб? - забормотал он. - Я жив. Помогите мне.

- Возьмите и отнесите этого раба к жрецу в шатёр, - произнёс кто-то грубо и резко над самым лицом Хада. - Жрец поговорит с ним.

- Раб? - слабо проговорил Хад. - Я не раб. Я им не буду. Кто вы? Я не пойду с вами.

- Тебе и не придётся идти. Мы донесём тебя, - со смехом отозвался тот же голос. - Как ты жив остался после такого? Видимо, действительно благословлённый… Жрец был прав насчёт тебя. Берите его!

Весь путь для Хада показался мучительно долгим и изматывающим, хотя ему даже не приходилось шевелить ногами. Его положили на какую-то широкую доску, по краям которой было две толстые ветки. За передние и задние концы веток брались по два носильщика, и таким образом они перемещали Хада без особых усилий.

Его несли по людным местам. Кто-то шумел, кричал, стонал, потом эти громкие звуки сменились тихими, приятными разговорами о еде и каких-то странных вещах, которых Хад не понимал. Где он? Неужели среди хавахов? Почему в таком случае он ещё жив? К какому такому жрецу его волокут?

Он попробовал приоткрыть свой глаз, но не смог. Сил не осталось.

- Жрец? - услышал он. - Мы принесли его.

- Это хорошо, - произнёс знакомый голос. - Оставьте. Я займусь им. Нам многое нужно обсудить.

Хада уложили на что-то мягкое и высокое; носильщики ушли, оставив его наедине со жрецом, чья фигура перед взглядом Хада расплывалась и представлялась ему тёмным пятном. К губам Хада прижалась глиняная миска с прохладной водой, и он жадно осушил её до дна.

- Здесь есть плоды и рыба, если ты голоден. Есть ещё… мясо, - мягкий вкрадчивый голос располагал к себе, но Хаду вспомнились вдруг слова Каи про то, что хавахи — каннибалы, и он затряс головой.

Кая… Где Кая?!

Он рванулся было встать, но не смог. Миска с едой, которую жрец поставил ему на грудь, забренчала по земле. Зато воспоминание помогло проясниться голове; к зрению вернулись краски, и Хад увидел того, кто его приютил.

- Мы снова встретились, - развёл руками мужчина-хавах, который недавно в компании своей спутницы заявился в пещеру и увёл почти всё племя Хада. - Я знал, что так будет. Но думал, что придёте вы с добрыми намерениями. А вы… Ты разочаровываешь меня, Хад.

- Где Кая? - спросил Хад, опираясь на один локоть и настороженно всматриваясь в лицо жреца. - Что ты с ней сделал?

- Я? - удивился тот. - Кая — это ведь та женщина, что шла с тобой? Та, с которой вы напали на наших людей наверху, на плато? У озера? Мне рассказали, что битва была кровопролитной, и…

- Где она? - прорычал Хад.

- Она мертва, - жрец смиренно опустил голову и странно сложил ладони. - Неужели ты забыл? Если всё было так, как мне доложили, ты не должен был этого забыть… Ведь она умерла на твоих глазах.

Хад снова упал на шкуры, в которые его положили. Руки и ноги налились усталостью, но воспоминания хлынули так внезапно, что он едва ими не захлебнулся. Ему пришлось дышать глубоко и часто, чтобы не задохнуться от внезапного озарения…

… нож, который он бросил в дозорного, угодил в цель. Но хавах слишком неудачно упал — он рухнул прямо на крышу хижины, проломил её своим весом и исчез из виду. Эта смерть всполошила остальных хавахов, и вскоре они уже выбрались наружу, готовясь осыпать Каю, Хада и «модель» градом стрел…

- Нет, - прошептал Хад, прижимая ладонь к своему видящему глазу. - Не может быть. У нас не получилось!

- Но ваше нападение было храбрым, - признал жрец-хавах. - Отчаянным и храбрым. Но если бы вы одержали верх, сейчас тебя бы не было здесь, правда?..

… «Модель» выпустила свой смертоносный луч, но промахнулась. Хад ворвался в толпу врагов, расшвыривая их в разные стороны, пытаясь отобрать у кого-то из них оружие… Мимо него просвистели стрелы или дротики — было непонятно, но вскрик Каи позади заставил его оглянуться. Она стояла на месте, прижимая руку к тому месту, где находилось сердце, и из тела её торчало несколько кривых стрел…

- Я не помню, что было дальше, - прошептал Хад. - Неужели она так и умерла?..

- Мне жаль. Это была хорошая женщина, - жрец снова поднёс ему миску с едой. - И я хочу, чтобы ты её отведал.

Хад с непониманием посмотрел на миску. Там лежали куски жареного мяса… Чьего мяса?!

- Нет… - выдавил он. - Вы — чудовища!

- Говоришь, что не помнишь ничего? - жрец присел рядом с ним на шкуры. - Ты схватил её, прикрылся телом от стрел и бросился в воду. А потом поплыл, держа тело своей подруги так, чтобы стрелы тебя не задели. Когда мы её нашли, она вся была ими истыкана. Но тебе было суждено выжить, герой. И навеки оставить в себе частичку Каи, отведав её плоти.

- Но… Это не… Вы… Ах, ты…

Как жаль, что он обессилел! Хад был уверен, что мог бы убить хаваха одним ударом, но тот, казалось, упивается своей безнаказанностью.

- Вы долго плыли. Наши люди бежали за вами вдоль озера, пытаясь выловить или подстрелить… Но тебя несло до самого водопада, и вы с телом Каи рухнули вниз… Сперва мы нашли её. Медлить было нельзя — тело можно готовить, только когда душа ещё держится в нём, иначе весь процесс будет бесполезен. Но мы успели. Пока Каю свежевали и жарили, мы искали тебя. Как видишь, падение потрепало тебя, герой… Тебя спасла шкура зверя, которую ты нёс на себе — если бы не она, удары о камни вышибли бы из тебя весь дух. Но я счастлив, что ты выжил. Уверен, мы найдём общий язык.

- Ты говоришь слишком странно, - прохрипел Хад. В глазу его щипало от жалости и горя, но он всё ещё не мог полностью понять — кто, зачем, почему… Кая мертва. Мертва по его вине. Что же будет с остальными?

Кажется, всё это он сказал вслух, потому что жрец с готовностью сообщил:

- Я думаю, остальные тоже мертвы. Или захвачены. Мы давно знаем, что они подошли к нашим границам. Днём я приказал убить их всех до единого. Кроме шамана — его ждёт особая казнь.

- Убийца!

- Но ты тоже убийца, - улыбнулся жрец. - Убил наших рыбаков прошлой ночью. Они ведь не просто так пропали, да?

- Ты увёл всё моё племя!

- Твоё племя? У твоего племени есть вождь, и это Нума. Он сейчас среди нас.

- Нума предал нас. Я избран новым вождём. И я клянусь тебе отомстить. Клянусь во имя Ура, во имя Каи…

- Любопытно, - жрец наблюдал за ним с интересом. Когда Хад бессильно откинулся на спину и зарыдал, жрец встал на ноги. - Скоро ты восстановишь силы. Я не хочу, чтобы ты убил меня, поэтому тебя отведут в клетку. Может, там ты встретишь кого-нибудь из своих друзей. Но мы ещё увидимся на вечерней церемонии. Нам с тобой о многом нужно поговорить, ведь только ты…

Жрец посмотрел на него очень пристально.

- Только ты сможешь меня понять.

И, выглянув из хижины, он позвал кого-то:

- Унесите его в клетку к остальным. Дайте воды и еды. И постарайтесь сильно не обижать…

Хад потерял сознание ещё до того, как в хижину вошли хавахи-носильщики. Как позорно, думал он, путаясь в мыслях и ощущая, как чёрная лужа заволакивает его сознание. Позорно — и совершенно недостойно для вождя племени.

Бедная, бедная Кая!

Бедные, бедные все… Он так их подвёл…

Глава 15. Храм чужих богов.

Хад, тесно прижавшись к прутьям общей клети, где сидели жалкие остатки его племени, наблюдал за бродящими вокруг хавахами. Те суетились, делая какие-то приготовления к вечеру; уже были разведены костры, и их отсветы падали на землю перед клетью. Эти блики издевательски трепыхались, как приманка для рыбы, и Хад с грустью на них глядел. Когда-то он считал себя единственным знатоком огня в этих краях. Впрочем, до сих пор боги не сводили его с проклятыми хавахами — два племени жили отдельно, не подозревая друг о друге, разделённые долинами и цепью Мшистых гор. Ну а теперь…

Хад оглянулся и встретился взглядом с Сихом. Шаман пытался спать, но, видимо, сон никак не шёл ему в голову, и он тихо бурчал, сидя в самом углу клети. Рядом с ним в клубочек свернулся Тэб — недавно у него прошёл очередной приступ сумасшествия, в ходе которого пещерный художник малевал что-то в грязи под ногами, а потом затоптал, чтобы спешно забыть явления, посетившие его измученный разум. Хаду было жаль его, но ещё больше он жалел несчастную Каю. Такая нелепая смерть! Хад ничего не рассказал племени — над ним могли начать издеваться, а ещё хуже — придушить прямо тут, в клети, на потеху хавахам. Он решил промолчать до тех пор, пока они отсюда не выберутся… А если их всё же убьют, так ещё лучше — не придётся ни в чём сознаваться.

В хижину, где стояла клеть, вошёл человек — не такой высокий, как хавахи, явно принадлежавший к чужому племени. Лишь приглядевшись, Хад с болью узнал своего прежнего вождя — немого Нуму.

- Предатель! - с рыком он вцепился в прутья. - Уходи. Тебе не рады тут.

Нума состроил печальную гримаску. Потом, словно насмехаясь, поднял к лицу свои толстые пальцы, взялся ими за уголки рта и растянул, создавая этим подобие демонической ухмылки.

- Боги накажут тебя, Нума, - отозвался из своего угла Сих. Мрачно глядя на бывшего вождя, он разминал пальцы и хитро щурился. - Или это сделаем мы — своими руками, но силою богов! Жди, Нума. Смерть близко.

В ответ Нума повернулся спиной, наклонился и несколько раз быстро шлёпнул себя по заду, выражая полнейшее несогласие со словами шамана.

Хад постарался единственным своим глазом выразить всю вскипающую ненависть, скопившуюся в нём к Нуме; но тот даже не обратил внимания. Сейчас бы сюда нож — любой, хоть самый затупившийся! Хаду хватило бы сил, чтобы хоть ранить, если не убить, негодного вождя!

- Хад — новый вождь, - продолжил Сих. - Много погибло при Хаде. Но из-за тебя, Нума, погибнет больше. Хад же доказал всем, что достоин называться вождём. И я хочу, чтобы ты признал его силу и власть, и…

Кривляния Нумы усилились. Он уже не скрывал своего пренебрежения к бывшим соплеменникам — носился вдоль клети, хватался за все свои выступающие части тела и демонстрировал их, высовывал язык и плевался — словом, делал всё для того, чтобы ярость Хада начала выплёскиваться через край.

Оскорбления и пляски длились до тех пор, пока в хижину не вошёл крупный, широкоплечий хавах. Тело его покрывали особенные рисунки, выполненные жёлтой охрой, из-за чего все символы и силуэты сливались с цветом его смуглой кожи.

- Нума, оставь их, - приказал он, и Нума тут же подчинился. На прощание поковырявшись в носу, он выбежал наружу с хохотом и влился в толпу собравшихся хавахов. Гость проводил его неодобрительным взглядом. - Я пришёл, чтобы повести Хада с собой. Ты можешь выйти, но только в одиночку. И не делай ничего, что дало бы нам повод убить всё твоё племя.

- Вы и так убьёте, - прорычал Хад. - И съедите!

- Нет уж, - благосклонно ответил хавах. - Пойдём. Ни к чему заставлять людей ждать.

Он отпер клеть и выпустил Хада.

- Послушай, вождь! - Сих выступил из тени. - Иди и ничего не бойся. Боги защитят тебя. У нас есть план, как победить. Не страшись и делай, что приказывают.

План? Какой план? Хад обиделся — за всё время плена шаман ни словом не обмолвился насчёт какого-то «плана». Что же он делал? Врал, чтобы заинтересовать хавахов? Или всё это время вынашивал в голове идею побега?

Как бы то ни было, ведущий Хада хавах не уделил словам Сиха никакого значения. Он молча вышел из хижины, пропустил пленника перед собой и, легонько подталкивая, направил его к огромному костру, вокруг которого на поваленных деревьях, очищенных от веток, расселись хавахи. Среди них Хад заметил нескольких бывших соплеменников. Нельзя было сказать, что они счастливы и сыты — разве что стали чище. Но бока у них всё так же были впалыми, а взгляды — недоверчивыми и затравленными. Одна женщина даже схватила Хада за руку и принялась что-то ожесточённо шептать, но сопровождающий хавах не дал ему выслушать.

За костром Хад успел высмотреть какие-то чудовищные постройки, но так как была ночь, он мог различать лишь силуэты. Постройки были той же формы, что и наконечник каменного рубила или копья — с острым концом, только направленным вверх, к небу. Хад подумал — разве они там живут? Разве могут люди построить себе такие дома, где они смогут чувствовать себя в полной безопасности? И если это в самом деле дома, то почему сейчас хавахи не расположатся там, а зябнут в шатких хижинах, греясь ночью у костра? Вопросов было много.

Хада провели мимо костра, и он удивлённо повернулся к провожатому.

- Иди. Тебе нужно в храм.

Храм? Хад заупрямился. Что за храм? Место, где готовят людей для того, чтобы съесть? Или место, где полно смертельных ловушек и ям с зубатыми тварями? Может, храм — это очередная пещера с огромным ящером?.. Воображение рисовало ему страшные картины, которых он предпочёл бы не видеть. И всё же соблазн обратиться к своим знаниям был сейчас велик.

Нет, он не станет. Нужна чистая голова. Нужно много думать и запоминать.

Храм представлял собой большую каменную пещеру. Вот только Хад привык к пещерам, созданным природой, а эта явно была творением рук людских. Все камни были обтёсаны, обработаны, а некоторые — изукрашены. Ряд продолговатых камней вёл к самому верху храма; хавах сказал, что это зовётся «лестницей».

Но если внешний вид храма только напугал Хада, то внутри он вовсе почувствовал себя ничтожеством. Здесь явно ощущалось присутствие другой силы, более мощной, чем он мог себе представить — здесь обитали боги. Чуждые Хаду, они ядовито дышали ему в ухо, проходились холодком по его рукам и ногам, кусали его ключицы и колени. Хад воззвал к своим богам, в которых верил всю жизнь, но боги не отозвались. Здесь, в этом храме, его боги были немы и глухи…

- Дальше идёшь сам, - сказал хавах и остался в одном из гротов храма. - Тебя встретит Высший.

- Высший?

- Ты уже говорил с ним днём. Он впереди. Иди, не мешкай.

Вот он, идеальный момент, чтобы броситься на хаваха! Хад сделал вид, будто покорно ползёт в указанном направлении, но стоило хаваху отвернуться, как Хад с шипением бросился ему на спину. Одной рукой зажимая врагу рот, другой он выхватил у него из-за пояса короткий каменный нож. Хавах резко наклонился вперёд, Хад перекатился по его спине и оказался впереди. И прежде, чем удивлённый хавах успел заорать, пещерный вождь полоснул его ножом по горлу.

Хавах проглотил свой крик вместе с кровью. Издавая хрип, он опустился на пол, и не отрывая взгляда от Хада, вдруг попробовал улыбнуться.

- На… На… - прошептал он, но не договорил и растянулся вниз лицом. Хад, не мешкая, ухватил его за ноги и отволок куда-то в сторонку, потом стянул с хаваха набедренную повязку и утёр с пола большую часть крови.

Что теперь? Если кто-то прознает об убийстве, его тут же зарежут, а друзей — приготовят и сожрут. Хад сунул нож за пояс. Если где-то впереди сидит этот Высший, ему несдобровать. И пусть только попробует закричать! Можно, к слову, приставить нож к его горлу и вывести на всеобщее обозрение. Тогда Хад добился бы освобождения друзей, а уж там… А там поглядим.

Он зашагал вперёд так же понуро, как и до этого. Пусть ничто не вызывает подозрений у Высшего хаваха. Только тогда можно будет подкрасться близко и нанести решающий удар.

Наконец, показался освещённый множеством маленьких костров на палках грот. Хад вошёл, с восхищением и ужасом рассматривая картинки, вырезанные и выбитые на каждом из камней, составлявших стены грота. Картинки были непонятными. На одной громадный монстр с щупальцами поедал странную деревянную штуковину, где сидели люди, а всех их окружала вода. На другой один человек лежал поверх другого, и губы их слиты были в том самом жесте любви, что так нравился хавахам. Третья же картинка, например, показала Хаду небо, где не было облаков и дождей, а были лишь такие же «тарелки», как та, с болот, а ещё много разных лун и звёзд. В лунах и звёздах Хад не был силён, и он как раз ломал голову, не нужно ли ему спросить у знаний в голове, что это всё означает, когда голос позади вернул его к реальности.

- Иаков должен был подать сигнал, что он проводил тебя и благополучно вышел из храма, - со спокойной улыбкой хавах наблюдал за Хадом. На Высшем были какие-то просторные одеяния, белые, как слепящее утреннее солнце. Ладони он сложил на груди, выражая искреннее смирение. - У нас такой сигнал — удар в литой бубен. Я не слышал сигнала. Может, ты что-то знаешь?

Этот Высший разительно отличался от того, который говорил с Хадом днём. Здесь, в этом храме, он словно подпитался великой силой, и теперь выглядел непобедимым. Но Хад только недавно убедился, что и самые крепкие хавахи смертны…

- Понятно. Ты будешь отрицать. Но Иаков не ударил в бубен, а значит, он мёртв. Он умер сам, или его убил ты?

Врать было бесполезно. Хад медленно кивнул, ожидая, что Высший бросится на него, но тот лишь на миг сжал губы.

- Ты осквернил наш храм. Здесь мы молимся нашему богу, а ты пролил кровь. Пролил, хотя наш бог не просил об этом.

- Об этом просили мои боги, - исподлобья глядя на противника, ответил Хад. Рука лежала на рукоятке ножа. - Они сказали, что я новый вождь, и что я должен вести племя к победе. Я доказал свою силу и храбрость. И я пришёл, чтобы убить всех вас.

- Но настоящему вождю мало будет одних лишь силы и храбрости, - Высший чуть склонил голову. - Ему ещё нужен острый ум. А ты думаешь не головой, Хад. Ты думаешь ножом и кулаком. И это доказывает, что ты не дорос до хавахов. И если ты — лучший среди пещерных жителей, а я — лучший среди хавахов, то разница между нами становится совсем очевидна. Как и разница между нашими богами.

- Бред, - возразил Хад. - Мои боги говорили со мной, я слышал…

- Я не говорю, что твоих богов не существует. Я говорю лишь, что мой бог говорит правду. Твои же… Лгут.

- Нет! - взревел Хад, делая шаг вперёд, но его тут же остановил быстрый вопрос Высшего:

- Что ты знаешь о нас? Что ты знаешь о хавахах?

Хад сглотнул слюну.

- Кровожадные убийцы. Вы убили своих богов и съели их в надежде обрести их знания. Вы едите людей, чтобы выжить. Или ради удовольствия. Вы обманули и увели многих из нашего племени. А ещё вы убили Каю.

- Как скудно, - улыбнулся Высший. - А главное — какая же это всё ложь… Подойди к этой стене, Хад, и скажи, что ты видишь.

Видя, что Хад не двигается с места, хавах немного отступил и освободил достаточно пространства, чтобы тот мог подойти и не бояться за свою безопасность. Взгляду Хада предстала искусно вырезанная картинка, на которой чудесная «тарелка» стояла посреди хвойного леса. Вышедшие из неё люди в таких же «костюмах», в каком расхаживал сам Хад, махали руками разрисованным диким хавахам, стоявшим перед гостями на коленях.

- Это ваши боги, - уверенно сказал он.

- Это те, кого мы приняли за богов. Правда оказалась печальнее. Это не боги, Хад. Они прилетели к нам с далёких звёзд, но в них течёт кровь обычных людей. Таких, как мы с тобой.

- И что ты хочешь сказать?

- Они принесли нам свои дары — орудия, утварь, технологии… Технологии, Хад — это знания, позволяющие нам изготавливать многие вещи, делающие жизнь проще. Ты понимаешь, о чём я? Хорошо. Так вот, эти люди принесли нам своих богов. Они раздали нам кресты и месяцы, звёзды и пузатых идолов. Они хотели, чтобы мы сами выбрали себе веру вместо той, с которой жили многие века. И мы пробовали. Мы поселили их здесь, в долине, и они учили нас носить кресты, и рассказывали про пророков, и заставляли постигать блаженство… Они изменили нашу жизнь. А потом один из них рассказал нам о ложном боге. Языческом боге. Остальные гости на него шипели и ругались — среди их народа этот бог был не в почёте. Он был дерзок и несправедлив, по сравнению с другими. Он делал много ошибок, из-за чего гибли люди. Он был непостоянен и менял свою форму, он был во всём, всегда и везде. И мы поняли, чего хотим. Нам стали не нужны кресты, месяцы и прочие вещи. Мы хотели языческого бога, потому что сами менялись, сами были необузданными и дикими, и мы хотели верить во что-то, похожее на нас. Ты понимаешь, о чём я говорю?

- Я понимаю. Но зачем мне слушать это?

- Чтобы тебе открылась правда, Хад.

Хад убрал руку с ножа, хотя больше всего ему хотелось вспороть брюхо наглому лжецу и покинуть храм, где он совсем не чувствовал себя защищённо.

- Когда прилетевшие со звёзд узнали о нашем выборе, они пришли в ярость. Человек, что рассказал нам, хавахам, про этого языческого бога, был ими убит в порыве ревности. А он ведь стал нашим другом за то время, что жил здесь! Он научил нас говорить с этим богом, показал, как строить его храм, и какие жертвы приносить. И теперь он был мёртв, а эти негодяи вновь вернулись к нам со своими крестами и прочей ерундой. Тогда мы собрались на совет. Мы жгли костры, мы говорили с нашим богом, и он повелел убить всех гостей. До единого. Мы пришли на болота, где в своей «тарелке» обитали наши гости, застали их врасплох — и прирезали. Мы унесли тела с собой и сожгли их, развеяв пепел.

- Шаман болотных людей сказал, что вы едите себе подобных.

- Болотные люди всегда были глупы и наивны. Они во всём видели смерть и опасность. Мы пытались научить их любви, мы показывали им, как целоваться губами, как сношаться и доставлять удовольствие ближнему своему без зачатия… Всё это они воспринимали как людоедство. Стоило мне единожды поцеловать при них женщину, как они убедили себя, что я высосал её душу, объел её рот и лишил голоса. Можешь себе представить, какие они глупые!

Высший даже позволил себе посмеяться.

- Мы не едим людей. Уже очень-очень давно. Люди со звёзд внушили нам, что это плохо, и что любой бог покарает за это.

- Я тебе не верю, - Хад помотал головой. - Болотные люди были убиты вами. Всё племя. Кроме тех, кого вы утащили с собой.

- Это была воля нашего бога. Он хотел новую паству. Он хотел — и всё ещё хочет, чтобы мы расширяли своё влияние на весь мир. И мы будем. А те, кто воспротивится, должны быть принесены в жертву. Конечно, без съедения.

- Это неправильно, - Хад поморщился. - Даже гости со звёзд дали вам выбирать, во что верить. А вы не дали выбирать ни нам, ни болотным людям. Вы хотите лишь, чтобы мы приняли вашего бога, забыв про собственных.

- Но этот бог не один, - глаза Высшего сверкнули. - Есть, конечно, он — он всемогущ, всеведущ и всеобъемлющ. И у него есть слуги, которые… почти что боги. Человек, что учил нас вере, звал их Недобоги. Их тоже нужно почитать, и каждый из них несёт в себе характеры тех древних богов, которым поклонялись мы до перемен… Которым поклоняешься и ты сейчас, Хад.

- Глупости. Мои боги — не твои боги. Не твои Недобоги, я хотел сказать.

- Но это — часть моей веры, - тихо произнёс хавах. - Они дают мне силу жить и творить. Они дают нам, хавахам, столько власти, что не снилось и самому разумному племени. Они дают мне… - снова этот странный огонь в глазах. - Цель. Цель, которая сводится к тому, чтобы покрыть весь наш мир знаниями о великом и мудрейшем… Набре!

Высший радостно запрокинул голову назад.

- Набре? - переспросил Хад.

- Набра — таково его имя. Запомни.

- Я не стану это запоминать. Я хочу лишь…

- Имена Недобогов ты тоже должен помнить! Адария, бесплотный призрак. Шазмарр, чьё тело — мёд, чьи дети — пчёлы. Костопряд, что кости дал телам нашим. Крыло, что отворяет двери меж мирами. И Вернир, что придумал и покорил сталь…

- … я лишь хочу отомстить за смерть Каи и Гаши! Кая любила меня! И Гаша любила! Вы пролили их кровь, и теперь я пролью вашу!

Высший хавах загадочно улыбнулся.

- Нет, Хад, ты не прольёшь сегодня больше ничью кровь. Мне было нужно, чтобы ты сам явился к нам, добровольно. И сам отдался в мою власть. Ты — и два твоих друга.

- О чём это ты? - Хад, в груди которого бушевал болезненный пожар, уже держал на весу нож.

- Ты, Кая и Тэб. Вы приняли знания, которые не смогли принять мы. Вы побывали в «тарелке», вы впитали мудрость наших гостей — всё о богах, о разных вещах и технологиях, о других мирах за гранью нашего понимания! Они в ваших головах. Только вы трое обладаете ими. И вы должны служить нам. Служить покорению мира. Служить Набре!

- Ты убил Каю. И заставил меня пробовать её мясо!

- Что ты, - отмахнулся хавах. - Это была шутка. Никто не стал бы готовить Каю в пищу. Зачем? Она нам и живой отлично подходит.

- Живой?..

Хад вспомнил стрелы, торчащие из её груди. Потряс головой, прогоняя наваждение.

- В неё попали много раз. Я нёс её, покуда мог, и мы свалились в воду, и рухнули с водопада…

- Хад, с водопада рухнул только ты. Кая лишь притворилась, что умерла.

- Не верю. Она мертва…

Высший тяжело вздохнул.

- Она сейчас у костра вместе с остальными. Я думаю, можно тебе рассказать. Кая мечтает присоединиться к нам с того самого момента, как мы явились в вашу пещеру и уговорили племя покинуть эти холодные залы. Кая хочет быть как мы. Ты отправил её шпионить за нами, и она пришла под покровом ночи, чтобы узнать больше. Я много говорил с ней о Набре, о Недобогах, о знаниях в её голове. Я помог ей совладать с ними, открыться им. Тогда она увидела, насколько мир прекрасен. И насколько прекрасны те миры, где мы ещё не побывали… - глаза Высшего горели неистовым пламенем. - Мы решили, что Кая поведёт тебя сюда длинной дорогой, через топи. Ты должен был ненавидеть нас, иначе в тебе не появилась бы решимость дойти до сюда и узнать больше. Мы заставили тебя испытать интерес, стать любознательным. Если бы этого не случилось, если бы ты всё ещё был тупым дикарём, в чей мозг попало слишком много нового, то как бы мы тебя использовали? Ведь мы не в силах схватить тебя и насильно заставить быть с хавахами! Ты мог просто напасть и погибнуть от шальной стрелы!

Хад отступал всё дальше и дальше, пока не упёрся спиной в стену. Он тщетно взывал к своим богам, но в храме Набры им было не место. Здесь существовали только тень самого Набры, а также тени Адарии, Шазмарр, Костопряда, Вернира и Крыла… Хад проклял себя за то, что невольно запомнил их гнусные имена.

- А как же Гаша? Где она?

- А, твоя возлюбленная, - лицо Высшего погрустнело. - Это действительно печально. Твоя женщина не смогла дойти до долины. Она заболела, подхватила какую-то заразу в вашей холодной пещере, и перед смертью не успела даже исторгнуть дитя… Как мы ни старались, мы не успели спасти ни её, ни ребёнка. В этом я виноват перед тобой и приношу извинения.

- Мне не нужны извинения, - тяжело дыша, Хад сжимал нож и всё ещё подрагивал в раздумьях — поверить или нет? Бросить нож на пол или метнуть? Как всё усложнилось!

- Как могла Кая поступить так со мной…

- Она любит тебя. По-настоящему. Но она стремится знать больше, а ты застрял на месте. В твоей голове погибают такие ценные знания, Хад! Если бы ты открылся им больше…

- А Ур? Мой друг в теле потрошителя!

- Что? - этот вопрос поставил жреца в тупик. - Я не понимаю, о чём ты. Наверняка это проделки твоих ложных божков.

- Я… - дрожь превратилась в тряску. Хада лихорадило. - Мне… Я…

- Тише, - Высший быстро зашагал к нему, и прежде чем Хад успел поднять голову, тонкие пальцы отобрали у него оружие. В следующий миг голова Хада оказалась на плече Высшего, а мягкие ладони гладили его по спине, успокаивали, обещали сладостную тишину…

Хад не сдержал слёз и, уткнувшись носом в шею хаваха, позволил себе выплакаться.

Глава 16. Брат мой.

- Теперь ты проникся, - шептал на ухо Хаду жрец, пока вёл его обратно к выходу петляющими каменными коридорами. - Теперь ты знаешь всё. И будешь знать ещё больше Я обещаю.

Хад вяло тащился следом. Вместе с запутанностью на него навалилась усталость, словно на плечи ему положили топотуна. Мысли плавали в голове, будто в вязком болоте, и большая их часть тонула, погрязая в уверениях и обещаниях Высшего хаваха.

- Если бы Кая тогда не рассказала мне про ваш визит в «тарелку» и про то, что вы там обрели, наверное, мы бы убили вас, - сказал хавах, уже, видимо, ничего не боясь. - Она хорошая, эта Кая. Вы с ней будете счастливы в нашем племени. В нашей… семье!

«Семья»? Хад лишь смутно понял суть слова. На него давили коридоры, давили бесконечные проходы. Неужели, когда он пришёл в храм, их было столько же, сколько теперь, когда он его покидает? Или Высший специально водит его кругами, чтобы подавить и унизить окончательно его бедный разум?

- Я научу вас славить Набру. Сделаю вас троих жрецами! - воздевая к потолку руки, возвещал хавах. - Скажи мне, чем вы больше всего гордитесь?

- Тэб, он… - Хад слушал себя будто со стороны и изумлялся — неужели он всерьёз рассказывает это? - Он умеет рисовать. Лучше, чем кто-либо. Он даже рисовал вас. Как вы убиваете своих… гостей. Которые прилетели со звёзд.

Это храм на него так действует? Хад шлёпнул себя по щеке, прогоняя невидимого демона, вынуждавшего его выдавать секреты друзей.

- Кая?

- Кая… Она хорошая женщина. Знает следы. Заботится обо мне.

- Кая будет твоей женой. А ещё она будет верховной охотницей! Все рыболовы будут её слушать! Все собиратели! Она откроет новых животных, даст им имена…

Хад безразлично кивнул.

- А что ты сам, Хад? В чём силён ты?

В этот момент он наконец вывел своего безвольного пленника на свет, и Хад неожиданно для себя выпрямился. Вдруг он осознал, что на него больше не давят стены с изображёнными на них невнятными картинками; что он может дышать полной грудью; что рядом с ним стоит хавах, уничтоживший два крупных племени и намеренный уничтожать дальше… Во имя какого-то Набры, о котором никто никогда и не слышал, за исключением хавахов. А ведь им просто повезло принять на своей земле гостей с неба!

Хад спускался по выдолбленной в камнях лестнице следом за Высшим и пытался соображать. Значит, хавахам нужны он, Кая и Тэб. Значит, злорадно подумал Хад, сам Высший в своё время не додумался, будучи внутри «тарелки», надеть на голову стальной убор и обрести таким образом знания.

И вряд ли хавахи захотят убить кого-то из них. Чего, разумеется, не скажешь о Сихе и остальных. Необдуманное, поспешное решение — решение истинного дикаря, со стыдом напомнил себе Хад — принятое им в «тарелке», теперь спасало ему жизнь! Но что по поводу Каи? Если женщина предала его, то пусть её постигнет судьба всех предателей! Или он пощадит её? Или всё же хавах солгал в очередной раз?

К Хаду окончательно вернулась способность мыслить и задаваться правильными вопросами. В памяти крутилось что-то ещё, но он пока не мог вспомнить. А ведь это было что-то важное, что-то действительно нужное!

Они приблизились к горящему костру. Все люди — и хавахи, и пещерные, и болотные — поднялись на ноги, подняли руки вверх как по команде и упали на колени перед Высшим.

- Слушайте меня! - обратился он к ним, с удовлетворением глядя на выставленные вперёд затылки. - Сегодня великая ночь. Ночь, когда три героя поведут нас дальше, в счастливое будущее, где есть только свет, радость, сытость и никаких проблем! Эти три героя — перед вами. Хад! Я нарекаю тебя последователем Набры, где бы ты ни был и куда бы ни шёл. Кая! Выйди сюда!

У Хада перехватило дыхание. Из толпы людей выбежала его возлюбленная женщина — живая, осязаемая, настоящая - и крепко обняла.

- Хад… Прости меня… Но я рада, что ты наконец сделал верный выбор. Я всё-всё тебе расскажу, только…

Она перевязала свои волосы, обточила длинные ногти и нанесла на них охру. Места вокруг глаз Кая сделала темнее с помощью ещё каких-то природных красителей. Это сильно изменило её. И не требовалось много думать, чтобы понять — Кая снова лазила в своих знаниях. Она почерпнула оттуда много-много всего; и более того — поделилась этим с остальными. Хад заметил, что многие женщины сделали по примеру Каи то же самое со своими волосами и ногтями.

И он отступил от неё, словно они друг друга не знали. Кая разочарованно захлопала глазами.

- И Тэб! Выведите Тэба, нашего славного художника! - выкрикнул жрец.

Кто-то из хавахов заглянул в хижину — спустя миг донёсся резкий вскрик, звуки потасовки, и вместо Тэба к костру вытащили сопротивлявшегося Сиха. Шаман пытался вырываться, он грыз руку ведущего его хаваха и плевался тому в лицо. Хавах оставался невозмутим до тех пор, пока не бросил дерзкого шамана пред ногами Высшего. Только тогда он позволил себе утереть с лица чужую слюну и поморщиться.

- Хад, у меня не вышло, - усмехнулся Сих. - Я прятал у себя маленький нож, перепилил прутья в углу и успел убежать, но не смог бросить остальных, и… Я делал всё слишком долго.

- Тебе не вырваться из долины, - произнёс Высший хавах. - Более того, ты сегодня здесь умрёшь.

Удивлённый Хад посмотрел на жреца.

- Умрёт?

- Конечно! - провозгласил тот. - Ведь это иноверец. У него чуждые боги, их пора искоренить. Сегодня ночью ваш шаман сгорит на костре, и это будет означать начало новой эры! Я предлагаю тебе, - жрец обернулся к Хаду. - Самолично пронзить его ножом. Сделай это. Ты же видишь, чем ты будешь обладать после того как присоединишься к нам. Женщина… Живая, прекрасная, чувственная! Племя… Пусть смешанное, но единое в своей вере и своей великой цели! Знания… Пожалуй, это самое прекрасное. Ты изменишь мир, Хад. Вы втроём измените его.

- Неужели, Хад, ты такой же, как Нума? - просипел с земли Сих. - Неужели то, чему тебя учили, ты просто забудешь?

Среди людей пробирался Нума, в его ручище блистал каменный топор — кусок острого гранита, приделанный к короткой палке. Хад быстро догадался, что и это простецкое изобретение — дар гостей со звёзд, не то открытый Каей, не то перенятый самими хавахами, ещё когда «пришельцы» были живы.

- Если ты не убьёшь, то убьёт он, - сказал Высший. - Но неужели ты не желаешь собственноручно свершить историю? Отречься от всего, что знал, от всего глупого и неестественного, чем тебя пичкали все эти годы! Хад, сделай правильный выбор.

- Верно, сделай, - отозвался несчастный шаман.

Хад отобрал топор у скачущего вокруг Нумы. Взвесил его в руке — лёгкий, быстрый. Если бросить, полетит очень далеко.

Из хижины наконец вытащили сонного Тэба. Он жмурился, закрывал глаза и ни за что не хотел идти к костру. Ему казалось, что его там собираются сжечь живьём. Даже вид Каи и Хада его не мог успокоить. Хад подумал, что, пожалуй, Тэб в этой ситуации страдает побольше, чем кто-либо из них.

- Храм принял жертву. Иаков стал этой жертвой, - тем временем объявил жрец. - Великий Набра благословляет тебя, Хад, на совершение следующего священного убийства. Давай же, не медли. Обагри землю кровью. Здесь тебе жить. Здесь ты будешь растить детей. Здесь — твои сёстры, твои братья…

Что-то резко повернулось в голове Хада, и в следующий же миг вместо Высшего хаваха на него смотрел мёртвый Ур. Весь в крови, ободранный, гниющий — он серьёзно и очень осуждающе взглянул на топор в руке Хада.

- Это неправильный выбор, брат мой, - сказал он. - Ты делаешь плохие вещи. Думаешь о них. Примеряешь на себя. Это убивает твою душу, Хад.

- Но я слаб, - прошептал пещерный вождь. - Я один здесь. Что я могу… Что у меня осталось, кроме нескольких соплеменников? У меня даже женщины больше нет. Она предала меня! Я лишился всего, Ур. И мне не хватает тебя.

- Но я ещё с тобой.

- Ты всегда был для меня лучшим охотником. И я хотел стать таким же. Ловким, сильным, мудрым. Ты должен был быть новым вождём, а не я. Я — недостойный.

- Ты так говоришь, потому что боишься, - ответил мёртвый Ур. Протянув широкую ладонь, он положил её на затылок своего друга. Потом сделал шаг вперёд и прижался своим холодным лбом ко лбу Хада. - Тебя обманывали. Говорили плохое тебе. Но сейчас ты всё исправишь. Сделаешь, как должно быть.

- Они убьют меня. И всех остальных. Если я откажусь становиться хавахом…

- Мой брат никогда не станет хавахом! - вдруг закричал на него Ур. - Сейчас ты — лучший охотник и вождь, какого знал я. И другого у нашего племени нет. Может, ты потерял надежду. Может, ты отчаялся. Но они ещё верят в тебя. Верят, что ты сможешь показать им, что ты лучше хавахов. Что ты тоже владеешь силой, Хад. Большей силой, чем хавахи.

- Но… Ур! Чем я владею таким, чего нет у хавахов? Погляди, они лучше, они умнее…

- Пусть так, - Ур улыбнулся, и эта улыбка словно воскресила его из мертвецов — Хад увидел его совсем рядом, почувствовал его твёрдое плечо. - Но у них нет «дракона».

Видение растаяло. Хад потряс головой — прошёл всего лишь какой-то миг! Ур явился, обнадёжил его и исчез. Что теперь будет?

- Я не предам моего друга. Моего брата, - жёстко и коротко сказал Хад, глядя в глаза ехидно ухмылявшегося Нумы, и воткнул топор в лежащее бревно. - Наше племя будет жить там, где посчитает нужным. Верить в тех богов, каких знает много веков. И мы не станем, как вы, хавахи. Потому что вы — захватчики. А захватчиков никто и никогда не сможет любить.

Высший плотно сжал губы.

- Я это знаю, - кивнул Хад. - Потому что не могу представить захватчиком себя. Я хорошо сражаюсь. Я умею убивать. И если бы я стал хавахом, вы заставили бы меня убивать. Но я больше не хочу. Ур, который умер за меня и которого я люблю, говорил со мной сейчас.

Он обернулся к племени — не к той хижине, где ещё сидели последние остатки, а к сидящим группой возле костра женщинам, мужчинам и детям.

- Вы знали Ура. Вы знали, каким охотником он был. Знали, как любил он свою Гашу и нерождённого ребёнка. Вы всё знали и видели. Ур никогда бы не заставил вас строить храм, таская на себе тяжёлые камни. Наши боги не позволили бы вам ломать свои спины и истончать кости, будучи рабами у кого-то. И вот я здесь, перед вами, посланник наших собственных богов, ваш новый вождь! Я явился, чтобы увести вас в новые земли, прочь от этой долины и от наших старых пещер! Я…

Он не успел договорить. Высший хавах толкнул его плечом, и Хад повалился наземь, рядом с Сихом. Тут же к ним подлетели несколько плечистых хавахов и удержали на месте.

Кая, прижав руки ко рту, медленно отступила в толпу. Нума опасливо заозирался по сторонам.

- Болотные люди! Пещерные люди! - закричал Хад, вырвавшись ненадолго из хватки. - Остановите это! Будьте верны своим богам и шаманам! Будьте верны мне!

И — он сам такого не ожидал — сперва поднялся один робкий соплеменник Хада, за ним — второй. Вон и пара болотных людей — мужчина и женщина, голые и перепачканные грязью — вскочили и злобно поглядели на Высшего. Несколько детей, насупившись, отбежали в сторонку и схватили заготовленные пращи.

Тэб, которого перестали держать, откуда-то достал болу.

Хавахи отступили от Сиха и Хада, и те поднялись на ноги.

- Вот как, - усмехнулся в ответ на всё это Высший. - Значит, вы не хотите быть с нами. Вы не хотите делиться знаниями. Ты понимаешь, Хад, что в вас троих — величайшая мудрость? И если нам придётся вас убить, то мудрость эта… пропадёт?

- Мне всё равно. Я лишь хочу быть со своими людьми. Они — мои братья. Мои сёстры. И предать их — значит, предать себя.

- Тупоголовый, слабоумный герой, - хмыкнул хавах. - Я убью вас с Тэбом, и у меня ещё останется Кая. Я выжму из неё всё, что только можно, все знания до последней крупицы…

- Нет, не выжмешь, - тихо ответила Кая, вновь появляясь возле Хада. Краска вокруг её глаз исчезла, а сами глаза налились яростью. - Я всё это делала ради него. Я лишь хотела быть с Хадом. Если ему суждено погибнуть, я погибну тоже.

Хад посмотрел на неё, на свою возлюбленную женщину. Он вспомнил этот «поцелуй», который она дарила ему несколько раз за их путешествие. Понял, что уже тогда ему следовало догадаться, куда всё идёт. Но лишь теперь он понимал её истинные намерения, и что даже это притворство и предательство — насколько его можно назвать притворством и предательством — она совершила с тяжестью на душе. Всё ради него…

Где-то над острыми верхушками скал появился на мгновение силуэт Ура. И он согласно кивнул Хаду.

А значит, Хад мог простить свою женщину.

- Пусть так, - обозлённо прошипел Высший. Вся его уверенность осталась в недрах храма — за его пределами он над Хадом власти не имел. - Значит, у нас нет выбора. Если вы трое умрёте, нам придётся прибегнуть к последнему способу заполучить знания в ваших головах…

Тэб сглотнул слюну. Кая потянулась за ближайшим копьём. Хад тяжело дышал и пытался найти под ногами хоть что-то, хоть камень… За их спинами росла группа людей, желавших вернуться или перейти на сторону Хада. Ни одного хаваха среди них не было. Все хавахи стояли за спиной Высшего.

- Нам придётся отрезать ваши головы и съесть то, что в них находится! - выпалил хавах и издал торжествующий вопль.

Хад не успел моргнуть глазом, как сражение началось. Тэб метнул болу в одного из хавахов, и та обвила ноги жертвы. На рухнувшего воина тут же навалилась Кая и перерезала ему горло сорванным наконечником копья.

Хада сбила с ног толпа соплеменников, ринувшаяся в атаку на хавахов — кто с чем попало. Некоторым повезло подхватить копьё или нож, но в большинстве своём пещерные и болотные люди дрались руками. И не все в этом преуспели — хавахи были сильнее, выносливее, к тому же их тела покрывала лёгкая броня, защищавшая от ударов.

Высший бросил в кого-то нож. Мужчина, которого Хад когда-то хорошо знал и который в былое время отвечал в племени за приготовление рыбы, застонал и упал на землю, царапая окровавленное горло.

Множество тел вокруг переплелось в ожесточённой битве. Хад едва успел увернуться от выплеснутой кем-то крови; кровь залила ему всё лицо, и пришлось ненадолго остановиться, чтобы вытереть глаз. У него появилось странное ощущение, что за ними кто-то наблюдает… Что кому-то всё это очень нравится…

Он поднял голову над сражающимися людьми и только теперь разглядел, что за костром, с той стороны, где ему раньше не было видно, установлена была крупная каменная статуя. Статуя, которая была обычным камнем и не выражала никого из известных ему богов. А если идол был никем, и в то же время всем — значит, это…

- Набра, - выдохнул Хад. Ему казалось, что безмолвный камень улыбается. Принесённому в этот мир языческому богу была точно по душе происходящая драка, и он упивался своим жертвенным кровопролитием. Высший, зная об этом, старался биться около статуи, щедро плеская на неё кровь поверженных врагов.

Набра пристально смотрел на Хада. Хад — на него. И в этот долгий, невыносимо долгий промежуток времени они оба что-то поняли.

Набра понял, что Хад отныне носит в себе крупицу его существа. Но он понял также, что Хад никогда не примет его как единственного и истинного бога. Хад же понял, что теперь Набра — неотъемлемая часть его жизни. И куда бы он отныне ни направился, всем тем богам, в которых он верил, придётся немного потесниться.

И молчаливо кивнув друг другу, они продолжили свои занятия: Хад — сражаться, Набра — наблюдать.

Войдя в боевой раж, Хад начал выкрикивать имена всех богов, за которых бился. Когда он перечислил тех, которым его учили шаманы, то перешёл к Недобогам:

- Адария, бесплотный призрак! - и рассёк камнем голову толстому хаваху.

- Шазмарр, чьё тело — мёд, чьи дети — пчёлы! - и подобранным ножом он отправил в царство мёртвых ещё одного врага.

- Костопряд, что кости дал телам нашим! - Тэб передал ему болу, и привычным броском Хад опутал ноги Высшего, застывшего у статуи. Казалось, он не мог понять, шутит Хад или нет; торжество на лице жреца смешалось с изумлением.

- Ты всё-таки уверовал! - воскликнул он.

- Ненамного, - сквозь зубы прошипел Хад, приближаясь. - Я был в твоём храме, и всё это чувствовал. После такого невозможно не поверить и не принять!.. Крыло, что отворяет двери меж мирами!

С этими словами он попытался атаковать лежащего плашмя жреца, но его нож столкнулся вдруг с каменным топором.

- Нума!

Немой бывший вождь ударил его по лицу и неуклюже замахнулся своим увесистым орудием. Хад увернулся, но кончик лезвия царапнул его плечо.

- Вернир, что придумал и покорил сталь!.. - он сделал новый выпад, но промахнулся — Нума, сверкнув пятками, растворился в толпе. Отвлёкшись на него, Хад упустил из виду Высшего, который тоже исчез. Придётся искать — пока будет жив жрец, хавахи не прекратят сражаться!

А драка тем временем становилась всё кровавее и злее. Хад едва не поскользнулся на чьих-то вытекших кишках. Их хозяин лежал неподалёку и, плача как младенец, звал на помощь своего отца.

Тэб, вооружившись крупной зубастой рыбой, дрался сразу с двумя хавахами. Хад с гордостью отметил, что его друг стал хорошо биться — раньше ему честь делали лишь наскальные рисунки. Подобравшись ближе, Хад ударил одного из противников Тэба ножом в шею, и тот завалился назад, выронив копьё. С этим копьём Хад ринулся вглубь схватки, шаря взглядом по сторонам в поисках своей единственной жертвы.

Вжух! С этим резким звуком над его головой пронеслась стрела и угодила в лоб какому-то особенно сильному хаваху. Хад посмотрел на источник выстрела и с улыбкой обнаружил, что Кая где-то раздобыла свой лук. К счастью, стреляла она метче некуда.

Болотное и пещерное племя отступали к скалам. Хавахи прижимали их к камням, забивали насмерть в углах — преимущество явно было на их стороне. Люди оборачивались, ища Хада, который мог бы их подбодрить, но не находили, бросали своё оружие и бежали прочь…

Когда Хад уже готов был кричать об отступлении и бегстве, с горы вдруг послышался жуткий скрежет. Голубой луч рассеял сгущавшуюся мглу и ударил в самое скопление хавахов, разбросав около трети безжалостных убийц по округе. Хад восторженно завопил — по скальной тропинке, испуская пар и искры, спускалась «модель», забытая им где-то высоко на плато.

Но даже её вмешательства было недостаточно для победы. Соплеменники Хада, завидев непонятного монстра, бредущего им навстречу, чуть не посходили с ума и перепугались ещё больше. Напрасно он кричал им о том, что это друг — паника оказалась куда сильнее, чем он предполагал.

Хавахи загнали остатки племён Хада в узкую расселину, где обычно забивались животные. Теперь и люди, оказавшиеся в ловушке, чувствовали себя оленями, рогачами или кабанами, которых скоро перебьют и пустят на мясо. Хавахи, вопя и крича, наступали, углубляясь в горы, притесняя и добивая своих обессилевших жертв…

Из-за кустов донёсся злобный рык, который Хад не смог бы спутать ни с чем. Его брат наконец явился! И, судя по топоту множества лап, не один!

На поляну, служившую входом в поселение хавахов, ворвалась целая стая бешеных потрошителей. Их чешуя лоснилась — судя по всему, они добрались сюда вплавь; глаза горели пламенем, а когти на лапах сильно заточились — Хад предположил, что ящеры много бежали по камням. Это была смерть в своём самом чистом виде.

Кая и Тэб, не сразу догадавшись, что происходит, укрылись в хижине; Сих с радостным воплем вскочил на спину одного из потрошителей — по случайно брошенному на Хада взгляду тот понял, что шаман оседлал именно Ура. Ур был предводителем этой стаи, он так быстро нашёл их, созвал и привёл сюда!

Хавахи стали разбегаться. Часть их набивалась в то же ущелье, где уже толпились болотные и пещерные люди; те, в свою очередь, почуяли страх хавахов и напали на них с удвоенной силой. Другая часть «высшего» племени устремилась к храму, и среди них Хад неожиданно увидел знакомое просторное одеяние.

- Высший! - выкрикнул он. - Остановись!

Но Высший и не подумал дожидаться своей неминуемой гибели. Он обернулся на Хада, что-то прокричал и мигом вознёсся по своей каменной лестнице в храм. Хад остановился. В одиночку он не мог бежать в храм; оставшиеся хавахи могли прятаться по углам и атаковать его в тесных коридорах, полных дурмана и ядовитых испарений. Хад с досадой ударил кулаком по бревну.

Рядом с ним остановился Ур-ящер, где-то потерявший своего седока. Ящер посмотрел на Хада умными глазами, словно в очередной раз обнадёживая, и неожиданно подмигнул.

Что бы это значило?

Глава 17. Боги, духи и люди.

С пламенной ненавистью во взгляде Хад наблюдал за тем, как Высший окончательно растворяется во мраке храма. Сооружение выглядело неприступным. И всё же стоящий рядом с ним Ур-ящер был поразительно спокоен.

Они ждали, пока окончится битва в ущелье и на поляне. С приходом потрошителей хавахи потеряли своё преимущество; тех из них, кто решался сдаться, пещерные люди разоружали и загоняли в небольшой грот, где запирали в клети. Те же, кто до последнего пытался пролить кровь врага, сейчас стремительно отступали. Правда, было ясно, что уйти им не удастся — стая потрошителей преследовала их по пятам. Громкие вопли, исполненные страданий, были свидетельством того, что хавахи получают по заслугам, и вряд ли хоть у одного из них были шансы спастись.

До Хада наконец добралась скрипящая «модель». Он сильно удивился, когда в протянутой стальной руке оказался оставленный им на плато «дракон». С этой штукой, конечно, будет проще — но она не способна разрушить храм. Огонь не поест камень. К тому же — Хад встряхнул «дракона» - в пузыре бултыхались совсем уж последние капли магической жидкости; скоро он перестанет дышать пламенем и станет бесполезен. Вот если бы удалось выманить наружу Высшего и его приспешников!

К ним с Уром-ящером присоединились Кая, Тэб и Сих. Шаман был ранен в ногу, но от возбуждения он даже не замечал бегущей крови, и боли не чувствовал. Друзья Хада же были целы и невредимы, разве что порядком напуганы и смущены. Кая всё ещё ощущала себя виноватой, и в её потупленном взгляде читался глубокий стыд. Тэб, постепенно выходящий из боевого ража, тяжело дышал и сжимал в руках пращу, изготовленную к броску очередного камня.

- Избранный богами, - Сих положил ладонь на плечо Хада. - Теперь я вижу это.

- Я не избранный, - покачал головой тот. - Просто обрёл силу.

- Ты первый среди нас постиг огонь, - не сводя глаз с «дракона», продолжил шаман. - Только тебе была доступна эта тайна. Ты повелевал кострами и очагами. Теперь же несёшь смерть нашим врагам — боги отметили тебя этим страшным оружием и тем самым благословили. Ты истинный вождь.

- И истинный друг, - пробормотал Тэб.

Кая тоже хотела что-то сказать, но слова застряли в её горле. Она промолчала.

- Свершились великие дела, - Сих радостно оглядел пещерных и болотных жителей, собирающихся в одну большую толпу позади Хада. - Наш кровожадный враг почти повержен. Осталось убить того, кто направлял хавахов. Давайте же сделаем это вместе!

Толпа одобрительно загудела. Но Хад хмуро сдвинул брови и возразил:

- В этом храме они могут перебить всех нас. Там очень плохо.

- О чём ты говоришь? - захлопал глазами Сих.

- Это место принадлежит их богам. Они там повсюду — в рисунках на стенах, в горящих огнях, в воздухе… Стоит нам попасть внутрь, как мы будем околдованы — и убиты. Я и сам едва не поддался уловкам Высшего, когда был там с ним.

- О… - только и ответил шаман.

- Ещё я убил внутри хаваха. Стражника. Высший сказал, что я осквернил их храм, а значит, мне точно нельзя туда. Чужие боги покарают меня.

Он твёрдо знал, что его собственные боги не смогут помочь и поддержать их в бою против чудовищного Набры и Недобогов, которые действуют руками нескольких десятков оставшихся хавахов.

- Мы можем подождать, пока они начнут умирать от голода, - предложила Кая неуверенно.

- Внутри могут быть запасы пищи и воды, - ответил Хад. - Кто знает, может, есть и другой выход наружу?

- Другого выхода нет, - ответил кто-то из пещерных людей. - Мы достраивали этот храм. Мы носили много камней и ставили один к одному. Много работали. Если бы хавахи хотели другие выходы, мы бы знали об этом.

- Тогда надо что-то решать.

- Пусть боги решают, - вдруг махнул рукой Сих и повернулся, чтобы идти. - Мы теперь бессильны. Самое время нашим богам доказать, что не зря мы им служили все эти годы.

Это были мудрые слова. Соединённые племена удовлетворённо забурчали и начали расходиться по хижинам — собирать трофеи и придумывать, что делать с пленными хавахами. Хад и его друзья оставались на месте.

Ур-ящер внимательно посмотрел на Хада, а потом — в сторону джунглей. Он не хотел или не мог больше погрузить Хада в транс, чтобы поговорить с ним, но он точно хотел, чтобы Хад стоял и наблюдал.

И Хад мог поклясться, что ничего более невероятного он ещё не видел.

Ур издал тихое рычание, вытянув шею и глядя в сторону храма. И словно невидимая завеса спала со строения — взглядам трёх друзей открылись мечущиеся тени, опутывавшие храм со всех боков. У теней были головы, руки и ноги, но разобрать, на что они в общем похожи, было невозможно.

- Дух позволил нам увидеть других духов, - догадался Хад. - Эти тени — хранители храма. Духи, обитающие в нём. Прислужники богов.

- Пока они там, мы бессильны, - сказал Тэб. - Моя праща хорошо убивала хавахов, но духам она навредить не сможет.

- Это будет не наша битва, - прошептал Хад. - Ур зовёт духов. Наших духов.

Тэб недоуменно посмотрел на ящера, теперь уже рычащего в ином направлении. Он звал что-то из глубины джунглей, со стороны Мшистых гор, со стороны Медвежьей реки… И только когда «оно» гулко зашагало из зарослей к храму, Хад догадался.

- Не может быть, - он был одновременно напуган и восхищён. Его старый враг! Тот, кто вышел из древних пещер, кому поклонялись величественные топотуны и кто нашёл последнее своё пристанище на берегу реки, в окружении гадких ползунов!

Гигантский ящер, будто сотканный из серых теней, выбрался на свет и огласил окрестности убийственным рёвом. Хад не знал, что делают хавахи внутри храма, но если бы он сам там сейчас находился, то наверняка бы обмер от ужаса.

- О, боги! - к ним вернулся Сих. Глаза шамана пожирали призрачную тварь, явившуюся на зов Ура-ящера. - Они услышали нас. Они прислали помощь.

- Я убил этого демона в горах, - ответил Хад. - Теперь его дух явился, чтобы защитить меня.

- Это лишь ещё раз показывает, что ты избран, - с одобрением вставил Тэб. - Повелевать духами… Это восхитительно!

- Я ими не повелеваю. Они сами приходят. Потому что… Потому что так надо.

И эта мысль поставила точку в долгих смятениях Хада. Теперь вдруг собственная исключительность показалась ему абсолютно естественной, как будто ему всегда уготовано было место верховного вождя. Больше Хад не смел сомневаться.

Призрачная тварь посмотрела на него и молчаливо двинула головой в знак признания. После этого громадина повернулась к храму.

На глазах изумлённых людей серая тварь ринулась на чёрных тварей, стерегущих покой храма. Мощные челюсти впились в один из рваных силуэтов и разодрали его в клочья.

- Он не может навредить Высшему и другим живым хавахам, - сказал Хад. - Но он может изгнать злых духов из храма, чтобы мы смогли войти внутрь и не сойти с ума! Так бьются духи… И боги…

Ур-ящер посмотрел на него и внезапно ни с того ни с сего потёрся жёстким лбом о голову Хада. Тот взглянул на своего друга — и с болью обнаружил, что дух Ура покинул тело потрошителя. Теперь это было обыкновенное животное, больше не служащее сосудом для души великого охотника. И всё же оно не напало на Хада и прочих — но, отступая пред величием бьющегося гигантского ящера-тени, этот потрошитель созвал прочих громким стрекотанием. Они сбились в стаю поодаль и, развернувшись, покинули место битвы.

Тем временем серая тень практически покончила с чёрными тенями. Защищающие храм боги, видимо, давно уже не заботились о том, чтобы посвящённое им строение сохранялось в целости — или просто боги пещерных людей оказались в итоге сильнее. Но даже когда последний вьющийся силуэт растворился в воздухе, и храм потерял свою священную силу, Хад всё ещё ощущал Набру. Бог хавахов не покинул этот мир. Он лишь потерял своё временное пристанище — а значит, рано или поздно он отыщет новое.

- Духи изгнаны, - сказал наконец Хад, обращаясь к поверженному им недавно демону. - Ты можешь идти. Я благодарю тебя.

Огромный ящер благосклонно повёл хвостом и, повернувшись к Хаду спиной, вскоре растворился во тьме джунглей. Теперь храм был очищен. И это было просто строение из камня, которое при желании они могли бы разобрать, разрушить, но…

- Мы оставим храм тут, - объявил Хад. - Пусть чужие боги сюда вернутся со временем. Это их обиталище, я не хочу отнимать его у них. Нам не нужна новая война с богами.

Сих медленно кивнул, не до конца понимая решение Хада, но всё же приняв его.

- Как нам добраться до Высшего? - спросила Кая.

- Я сам этим займусь, - проговорил Хад, встряхнул «дракона» и отправился по ступеням вверх, ко входу в храм. Тэб, Кая и Сих провожали его обеспокоенными взглядами — теперь всё зависело лишь от него, от их нового вождя. И он должен был довести это дело до конца.

***

Возможно, его боги не последовали за ним. И тем не менее, на душе у Хада было очень спокойно и мирно. Он ступил в первый же коридор смело, шумно топая по каменным плитам и даже не пытаясь красться.

Найти нужный зал было непросто, к тому же Хад уже позабыл, как именно вёл его Высший, но вскоре он набрёл на то место, где он зарезал хаваха-стражника, и там уже смог сориентироваться.

Впереди послышался тихий шорох, и из-за угла на него выскочил взбешённый, вращающий глазами хавах. Он был вооружён каменным ножом с очень длинным лезвием, и Хад вовремя успел отскочить назад. Кончик лезвия просвистел в двух пальцах от его горла. Палец нажал на удобную «закорючку» на «драконе», и струя густого пламени ударила в хаваха, изготавливавшегося для нового удара. По коридорам понёсся его отчаянный визг; в воздухе запахло горелой плотью. Когда Хад закончил поливать хаваха огнём, тот уже перестал дёргаться, а мясо его в некоторых местах настолько расплавилось, что показались очернённые кости.

Хад улыбнулся. Ах, если бы он знал, как восполнять жидкость в пузыре «дракона»! Ему были бы тогда не страшны никакие чудовища! А как удобно стало бы готовить пищу! Одно нажатие на закорючку — и вот перед вами жареный топотун!

Из следующего коридора на него бежали сразу двое. Пламя обрушилось на них так внезапно, что они даже не успели остановиться. Один рухнул, скользя вдоль стены; второй успел добежать до Хада, но к этому моменту он был уже мёртв. Хад шагнул в сторону, и горящее тело обвалилось на плиты, источая смрад и ужас. «Дракон» сжигал не только тело, решил Хад. Должно быть, он испепелял самую душу — чёрную, злобную душу хавахов…

Теперь он шёл, гордо выпрямившись и ничего не страшась. Хавахи прыгали на него из углов, бежали отовсюду — иногда даже сзади — но всякий раз натыкались на струю пламени и валились замертво. Наконец впереди показался заветный зал, разрисованный загадочными картинками и освещённый множеством огней. Ещё на подходе Хад заприметил две тени, отбрасываемые на ближайшую стену. Это были последние два хаваха… Ну, не совсем хаваха.

Высший стоял посреди зала без одежды. Его просторное одеяние валялось под ногами. В руках хавах держал острый нож, нацеленный на собственную грудь. В отдалении, забившись в угол, жался перепуганный Нума и что-то мычал. Хад не испытывал к нему никакой жалости, но и видел, что опасности бывший вождь более не представляет.

- Ты, - сказал Хад Нуме. - Уходи отсюда. Иди к остальным пленным и не смей возвращаться. Не бери оружия, и тебя пощадят.

Нума, двинувшись вдоль стены, опасливо косился на «дракона», и наконец добрался до выхода. Хад только и успел увидеть, как сверкнули его пятки. Тогда он выдохнул и обернулся к хаваху. Тот сохранял поразительное спокойствие — во взгляде его читалось холодное равнодушие, лишь слегка разбавленное любопытством.

- Ты всё изменил, - сказал он. - Это великий день. День перемен.

- Вы заслужили такую участь, - ответил Хад.

- Возможно. Ты поступил с моим племенем так же, как мы когда-то поступили с гостями со звёзд. Думаешь, это правильно?

- Нам это всё не нужно. Все эти твои… технологии. И прочие штуки. Мы жили счастливо…

Высший усмехнулся.

- Спрятавшись в пещеры? Прозябая в голоде и холоде? Это не счастье, Хад. Ты обманываешь самого себя. Но теперь твоему племени — нет, твоим племенам! - уготована лучшая жизнь. Гости со звёзд обязательно когда-нибудь вернутся, и ты захочешь убить их всех. Теперь в этом будет смысл твоего существования?

- Нет, - покачал головой Хад. - Убивать их я не стану. Но я скажу им, чтобы забирали своих богов и свои… вещи. Скажу, что мы обойдёмся без этого всего. Пусть улетают обратно.

Хавах рассмеялся.

- Ну а знания в твоей голове? В головах твоих друзей? Как вы поступите с ними? Они — величайшее сокровище, которым ты обладаешь, Хад.

- Сих будет говорить с богами, - немного подумав, ответил тот. - Они подскажут, как изгнать знания из головы. Я так думаю.

- Глупый дикарь, - покачал головой хавах. - Ты так и не постиг силу света, верно? Великое дело Набры погибнет зазря в этом мире. Прочие племена никогда не узнают о том, что были и другие боги, и имена их не отпечатаются в их памяти…

- Зато отпечатаются в моей, - серьёзно сказал Хад. - Я теперь знаю, что богов много. Сегодня погибло много людей, что поклонялись Набре и Недобогам. А значит, я должен что-то для них сделать.

- И что же ты сделаешь? - напрягся хавах.

- Я оставлю этот храм в покое. Каждое полнолуние мы будем приносить дары этим богам, уважая их и признавая. Но поклоняться мы им не станем. В наших душах есть место поклонению лишь собственным идолам.

- Когда-нибудь это изменится, - покачал головой Высший. - Просто пока неизвестно, когда именно. Но и за эту малость я тебе благодарен, дикарь. А теперь… Позволишь мне отправиться в лучший из миров самостоятельно?

Хад опустил «дракона». Жидкость в пузыре не заколыхалась — значит, больше оружие не могло изрыгать пламя и было бесполезно.

- Война окончена, - сказал Хад. - Прощай.

Высший улыбнулся ему — в последний раз — и медленно, стискивая зубы, ввёл нож в собственное сердце. Когда его тело опустилось на пол, Хад над ним склонился и прикрыл жрецу распахнутые глаза. Потом он взял тело за ноги и затащил его в горящий огонь.

Почему-то ему казалось, что это будет достойным погребением.

Глава 18. Много лет спустя. (эпилог)

Ночью в хижине стало невыносимо душно, и Хад выбрался на свежий воздух.

Перед ним, насколько хватало взгляда, простиралось высокогорное плато. То самое плато, откуда открывался чудесный вид на плодородную долину, в прошлом принадлежавшую хавахам. Теперь над всем этим властвовал Хад. Уже который год…

Хад размял затёкшую спину и тяжело опустился на камень подле большой лужи — недавно прошёл ливень. В воде виднелось его отражение — Хад спешно отвернулся, чтобы его не видеть. Он так состарился… Ладонью он осторожно провёл по шрамам и морщинам на своём лице. У каждого изъяна была своя история — он уже даже не помнил всех. Единственное, что он внятно помнил — это как потерял глаз в бою с пещерным демоном. Да и эту байку он, несомненно, забыл бы, если б его многочисленные отпрыски не просили каждый вечер рассказать её у костра. Хорошо, что старый друг, художник Тэб, в красках расписал эту легенду на одном из валунов — когда Хад отойдёт в мир мёртвых, потомки всё равно смогут хранить воспоминания о самых важных днях своего предка.

Тэб оставил воспоминания о себе даже на камне, где присел Хад. Сюда была глубоко врезана сцена битвы духов у храма Набры. Серые тени и чёрные… Короткое, но ужасное сражение. Хад прерывисто выдохнул, едва вспомнив тот день. Жаль, что старина Тэб давным-давно отправился прочь, и теперь Хаду не с кем было предаться грусти. Художник покинул племя, когда прекратились сражения и приключения. Ему не хватало новых, свежих впечатлений, он отправился на их поиски… И с тех пор никто ничего о нём не слышал.

Шаман Сих почил всего несколько лун назад. Его сломила лихорадка, с которой он боролся несколько долгих ночей — укус какого-то речного насекомого лишил племя прорицателя, и близился день, когда Хаду нужно будет выбрать нового. Его первенец, молодой и крепкий Ур, названный именем лучшего из охотников, вполне подходил на это важное место.

Кая… Хад всегда верил, что смог простить её за обман, но никогда не сближался с ней сильнее, чем ему позволяла ущемлённая гордость. Сейчас Кая спала на шкурах внутри хижины. Они спали вместе, но женщина больше не рожала ему детей. Два года тому назад во время охоты она схватилась в рукопашной схватке с клыкачом и потеряла обе ноги, а вместе с этим — способность давать потомство. Но Хад не печалился. У него было столько сыновей и дочерей, сколько имелось пальцев на обеих руках, да ещё на одной ноге. Всего их было пятнадцать — на исходе своих дней Сих подарил племени умение вести счёт, и теперь Хад мог с точностью посчитать разные нужные вещи… Хотя ему это было уже не интересно. Такие знания полезнее окажутся для его многочисленных детей, но его время в мире живых неумолимо двигалось к завершению.

Он не печалился. Он просто устал. Его длинная борода колыхалась на ветру, а единственный мутный глаз смотрел на край плато, слегка щурясь.

Там смутно угадывались очертания насыпанных курганов. В одном были похоронены пленённые когда-то хавахи и предатель Нума. Они были убиты болотными людьми спустя несколько лун после окончания той жуткой войны. Это была месть за все лишения и страдания, которые претерпели болотные жители от хавахов, и Хад не мог их винить за совершённое злодеяние.

В другом кургане захоронена была старая «модель». Много лет назад она пришла в негодность и просто застыла на одном месте, нелепо двигая руками и ногами. Хад распорядился, чтобы её засыпали землёй настолько, чтобы обездвижить… Навечно. Туда же сбросили все «костюмы», «крючки» и даже «дракон» - всё, что так или иначе было связано с гостями со звёзд. Таинственными благодетелями, которые привезли все эти вещи с тем, чтобы нести добро — а в итоге породили безжалостных хавахов, которых удалось остановить лишь ценой великих жертв.

В прочих курганах лежали тела болотных и пещерных людей, погибших в дни той войны. Новых же мертвецов хоронили в противоположной стороне, в общей могиле. Один лишь Сих завещал сплавить его тело вниз по водопаду, что Хад осуществил лично.

Как же он сам пожелает упокоиться? И где? Все эти годы Хад искал героической гибели. От лап медведя, от лазутчика из враждебного племени, от когтей потрошителя — но всякий раз смерть обходила его стороной. А разве почётно умирать от старости?.. Интересно, как умирают в других мирах?

Эта мысль пробудила в нём давно погасшее желание обратиться к знаниям, всё ещё хранящимся в его голове. Он, Кая и Тэб давно научились их контролировать, управлять ими, и — самое главное — ничего оттуда не черпать. Они вернулись к жизни, какая была у них до войны с хавахами, и вроде бы чувствовали себя счастливыми… Хотя почитание своих и чужих богов, конечно, вносило свою лепту и постоянно напоминало о тех далёких днях.

Недавно на плато поселилось стадо топотунов. Хад смотрел на них, пасущихся возле озера, и улыбался. Этот мир был прекрасен без всяких там «технологий». Хад любил его как есть — жестоким, смертоносным, диким… Да, диким. И без преувеличений — Хад с гордостью называл себя истинным дикарём и нарекал так своих детей.

Подул лёгкий ветер. Хад закрыл глаз на минутку и прислушался.

- Уже скоро, - принёс ему ветер тихий голос Ура, старого друга.

- Скоро, - повторил Хад и прослезился.

Ветер утих, и на плато снова опустилась тишина, нарушаемая лишь треском костров в поселении и далёким воем волков.

- Хад? - донеслось из хижины. - Хад, ты снаружи?

Он вздохнул и улыбнулся темноте. Здесь, на плато, ничто не могло нарушить его покой. Здесь он встретил старость. А со временем отыщет и смерть.

Хад спустился с камня, провёл по нему сморщенной ладонью и, добравшись до хижины, скрылся внутри.