Обложка Паладин XXI века. Аномалия

Паладин XXI века. Аномалия

Владимир Сузрюков

0% прочитано
Стандартный
Владимир Сузрюков

Паладин XXI века. Аномалия

День первый. Нелегка житуха.

© Copyright Сузрюков В.С.

Паладин XXI века

Книга первая. Аномалия.

Дзззз – дзззз – дзззз! Дрелью с победитовым буром сверлит сквозное отверстие в черепе настойчивый телефонный будильник, воспалённые мозги бьёт колокольный набат. Бедная электроника пятый раз надрывается. Темную спальню оглашает горестный протяжный стон такой силы, что в батарею стучит недовольный сосед: разбудил беднягу с ночной смены. Мягкая измятая подушка летит в сторону, ладонь слепо шарит по желтой лакированной тумбочке. В последнем бою хитроумный агрегат из Поднебесной одерживает сомнительную победу над царством Морфея – вырывает сонного меня на работу.

Говорят, среда – маленькая пятница. Брехня! Скорее – суперпонедельник. Симфонией скрипит дряхлая кровать. Спина сгибается в три погибели, острый хребет прорезает шкуру от копчика до затылка крокодильим гребнем. Босые ноги воздвигли вертикально. По-стариковски шаркаю в ванную. В узкие и бледные, будто у пианиста-дистрофика ладошки набирается ледяная вода. Плеснул пару раз в лицо. Только потом с большим трудом мышцы глаз продирают по-девичьи длинные ресницы, что ссохлись безобразными «соньками».

Из зеркала вглядывается сонный молодой человек. Вид крайне худощавый и самый унылый. По паспорту – двадцати семи лет от роду, по облику – семнадцати. Впалые, как от недокорма прыщавые щеки. Скулы резко выступают и кажется, вот-вот готовы прорезать натянутую нездоровую кожу лица. Можно подумать узник и только освобожден из каменоломни. Любой вампир от зависти удавится, узрев красноту глаз. Желтушные белки от ежедневного недосыпа испещрены густой сетью лопнувших сосудов.

Лучше бы не смотрел! Внешность – комплекс и больная тема. Куда столько прыщей? За весь день не передавишь. Чем только не мажу, а такое чувство – будто удобрения использую. Тот над бровью, вообще, на дерево похож. Резцы зубов – на зависть любому кролику. Торчат, аж рот не закрывается. Пощупал бицепсы. Блин, что делал последний месяц зарядку, что нет. Даже не думают расти! Руку двумя пальцами чуть ли не в три раза обхватываю. Недостаток роста компенсируется дистрофичным телосложением. При весе сорок кило на метр шестьдесят, с кривой и больной спиной, представляю собой тот ещё уникум! Которого обязательно обидеть, унизив любым способом, считали для себя достойным развлечением все хулиганы двора и школы. Что самое обидное – даже младшеклассники. Вызывая гомерический хохот девчонок и ребят постарше. Школа промелькнула мимо темным пятном железнодорожного тоннеля. Осталавив после себя массу грязи, обид, горьких слез и несбывшегося детского счастья.

Провел ежедневный ритуал чистки жевательных принадлежностей. После – капитально обмылся холодной водой. Брр… Горячую позавчера отключили. Весна... В минуту сбрил слабый пушок. Рука привычным движением потянулась пригладить волосы. Темные, как душа Билла Гейтса всегда торчат диким кустарником. Горсть воды – для лучшего эффекта. Тряхнул головой. И так прическа сойдет! Куча антисептиков обработали плодородную, будто чернозём кожу. Чуток дешёвых духов на волосы, чтобы запах дольше держался.

Суетливо спеша заторопился на кухню. Опаздываю. Тонкие изящные пальцы никогда не державшие ничего тяжелее ноутбука ухватили вчерашнюю булку белого. Накидал на хлеб душисто пахнущей сырокопченой колбаски. Поверху пристроилась белая шапочка ароматного сыра. Кусочек помидорки завершил кулинарную композицию. Так сказать, организация незатейливого завтрака: вкуснее фуд-кортов, быстрее фаст-фудов. Опа – записка на столе! И как сразу не заметил? На самом видном месте! Красной ручкой! Без очков – ворона просто.

«Лёва, завтрак на плите. Сынок, сегодня манная кашка. Возьми масло в холодильнике. Смотри, не ешь колбасу!!! – доктор запретил!».

Как в насмешку – назвали же меня так грозно! Царское звериное имя порочу. Поздно! Не успел я, мама, прочитать. Уже покушал. В голос закряхтел, жалобно застенал, проклиная тот день, когда родился. Но руки не забывают споро натягивать узкие, до бела выцветшие джинсы с китайского рынка. Хоть гладить ничего не надо. На спинке стула – белая рубашка. Заботливые руки мамы ещё с вечера подготовили к рабочему дню. На ходу накинул теплую любимую куртку, не расстаюсь с ней ещё с универа. В темной прихожке прищуренный взгляд пробежался по бардаку. Давно пора лампочки вкрутить, руки никак не доходят. Вспомнил где положил! Цапнул из громоздкого шкафа потертый портфель. Ноги на ощупь, как в тапочки влезли в сапоги. Противно заскрипела железная дверь, нехотя выпуская на лестничную площадку. А там на носочках, до кнопки. Окончательно обулся уже у в лифте. Спуститься со своего двенадцатого. Кинул – «Здрасьте!» – вечно ворчащей пожилой соседке Бабе Нюре. Та посторонилась с пустым вонючим мусорным ведром. Из внутреннего принципа не пользуется мусорными пакетами. Едва отвернулась – зажал нос. Уважаю консерваторов, но не до такой степени. Вот так и получается в жизни. У каждого из нас своё помойное ведро за пазухой, а часто и не одно, которые давно пора выкинуть в выгребную яму, иной раз – вместе с душой.

Только высунул нос из подъезда, нырнул обратно. Ухх!! Прохладно сегодня!! Опять весна задерживается, мороз так и кусает нос! Вроде, марток – а одевай семь порток! Зря только шмот сменил. Уже как неделю синоптики обещают потепление, и где оно? Тыльные стороны ладоней мгновенно покрылись гусиной кожей, ухватились за капюшон. Надежно закутался, подтянул плотнее шерстяной шарфик, закрывая любые пути холодным потокам. Надоело болеть! Вся зима в соплях, насморках и ангинах. Не хватает и весны такой же. Всё, вперед! А то начальство ругаться будет. А оно мне надо?

Невдалеке у бордюра раздается ленивый стук ледоруба. Свои копейки отрабатывает сосед из последнего подъезда: невысокий сухощавый мужик лет за сорок с небольшим, а выглядит на все шестьдесят. Сейчас полураздет, в одной кофте без шапки. От красного лица и закопчённой бордовой шеи так и прёт пар. Вроде мужик адекватный, но трезвеет только по праздникам. Блин, опять денег просить будет.

– Здравствуйте, дядя Вася! – язык не поворачивается называть человека вдвое себя старше – «Васькой», как зовут его все остальные и дети. ­

– Здоровей видали! Пару соток не займешь? До зарплаты? Прям ваапче надо… Жрать неча… Завтра отдам.

– Не нету! А вы мне ещё с того раза и с прошлого, и с позапрошлого, и до этого ещё, так и не отдали между прочим!

– Чё реально? А я думал вернул! Ну как так? – заскорузлые обветренные пальцы Василия заскребли в засаленных лохмах. Меж бровей пролегла складка. Мужик сделал вид, что реально вспоминает. Я побежал дальше, пока изобретательный ум, желающий опохмелиться не нашел лазейку. Давно подметил, это он косит под дурачка. Образ удобный, наверное, меньше требуют, поэтому так и живет, всегда под всеми. А так-то шесть классов образования вроде, а считает втрое быстрее экселевских формул у меня на компе. Не мозг, а калькулятор на спиртовом ходу. Помнит все денежные операции за последние три года. Много нас таких, умных, да с кривой судьбой…

Городская суета подхватила, словно могучий смерч чахлую щепочку. Строгий регламент урбанистического быта заставляет нырнуть в ежедневные заботы муравьиного сообщества. Где у каждого насекомого своя роль и функции, в обязательном порядке отыгрываемые, несмотря ни на что. Иначе – ожидай наказания. Болеешь, хандришь, стресс, депрессия, умерла любимая собачка – неважно. Главное – надеть маску нужного спектакля. Играть роль с определенным перечнем вроде бы никем не прописанных, но всегда исполняемых норм и правил. Наше стремление к разнообразию подобно желанию элементов механизмов машины к отклонению от стандарта. Быть непохожим, отличным от всех возможно – но технический контроль не пройти. Выкинут в брак на дальнейшую переплавку.

Ой, ну что за день! Проезжающий КАМаз прервал депрессивные размышления самым неприятным образом. С громким хрустом могучие протекторы взломали ночную корочку льда, с трех метров умудрились обрызгать грязной водой. И в самый что ни на есть минус! Да чтоб тебя! В сердцах мысленно сплюнул. Сложенные хлопушкой перчатки сбили кусочки льда со штанов.

Мчится, как на гонках! Вообще, что за галиматья… Ограничение 60 км/ч, а для того, чтобы не штрафовали – можно и 79 км/ч мчаться. Хорошо бы на работу так разрешали! По регламенту в восемь ноль-ноль, но, если очень хочется, можно и к десяти и без всяких санкций. И уходить не в пять, а в три, допустим. Хм… было бы неплохо. Стоит телевизор пять тысяч рублей, но я хочу купить его за четыре – и покупаю! Размечтался…

На остановке очень некультурно позевывал. Челюстям грозит вывих, если не прекращу кусать морозный воздух. Ну и ладно, не так уж и стыдно. Вокруг все лица свои, давно изученные до самой последней трудовой морщины. По сорок минут в день вижу каждого, порой, чаще чем маму. Тошнит от унылых опухших рож. Почти семья, только немых, раз не общаемся. Пританцовывая от морозца и нервов, наконец дождался припозднившийся транспорт.

Скрипнули тормоза, щелкнули двери. Локти у меня острые. Расталкивая, невежливо пихая ими, вломился в удушливый и вечно вонючий бензином и пылью автобус. Ну всё… Теперь час трястись, изнемогая от дороги, похожей на американские горки и стиральную доску одновременно. С болтанкой, после которой только и желаешь, чтобы рабочий день кончился уже сейчас.

Водитель – лоснящийся, большой и жирный, как морской слон, утер волосатой лапой лоб. Толстая ладонь только размазала грязные потеки. Взгляд шофера раздражённо метнулся в зеркало заднего вида. Челюсть вылезла ящиком. Потная лысая голова повернулась в мою сторону. Глаза выкатились из орбит, лицо багровеет. Водила хрипло рявкнул, заставляя дрогнуть колени и невольно задержать дыхание:

– Иди в салон! Придурок! Нарожают абортов!! Тормоз!!

Окрик смотивировал быстрей забиться от злого взора в середину автобуса, спрятавшись меж хмурых лиц, одного взгляда на которые хватает, чтобы понять – счастья на Земле не существует.

Не помогло. Нарвался на хамство могучей, как танк «Абрамс», кондукторши. Тяжелый взгляд окатил с ног до головы, демонстративно уничижительно, словно из поливочного шланга – помоями.

– Да уйди ты, паразит, с прохода! Куда ломишься?! Под ноги смотри! И сумку убери! Видишь, люди ходят?! Мешает. Чем думаешь?

– Я… Да ну…Он сказал… Я просто… шел… Изви…, – не успел закончить. Грубо прервали:

– Ты как рожать собрался! Проезд оплачиваем, молодой человек! Некогда мне на вас таких время тратить!

Словно в десятибалльный шторм, чуть не зубами, уцепился за грязно-желтый весь ободранный поручень. Рука спешно нащупывает тысячу. Точно помню – второпях скомканная бумажка ещё вчера затерялась в бездонных глубинах дырявого кармана.

– За проезд надо готовить заранее, – прокомментировала кондукторша, казенным голосом диспетчера на вокзале.

А вдруг потерял?! Зря думал, что сильнее вспотеть уже нельзя…

– Сейчас, сейчас! Подождите, пожалуйста, – наконец указательный и большой пальцы ухватили пропажу из подклада. Шумно вздохнул с чувством глубокого облегчения.

– Как из одного места вытащил! Я тебе что, кассовый аппарат?! В следующий раз пешком пойдешь!

Колбаски пальцев, сплошь покрытые кольцами, отсчитали необходимую сумму. Сунула деньги прямо в лицо.

– Сдачи на вас не напасешься, – проворчав, наконец, рассчитала кондуктор.

Справа от меня – девочка лет пятнадцати. Пытается выживать меж прессов могучих спин. На добрых, как у телёнка глазах – аккуратные круглые очки. За спиной – древний, ещё советский скрипичный футляр.

– А ты чё в телефон тыкаешь?! Рассчитываемся! Я жду. Да, да, я тебе говорю! И не лупи свои глазищщи! И как вас воспитывают?! С таким драндулетом на такси ездиют! Вот же дети пошли! – облаяла кондуктор новую жертву. Глаза девочки наполнились слезами.

Кондуктор прошла дальше, как ледокол Арктики. Могучие формы втрамбовали меня в рядом стоящих пассажиров.

Не могу, как они – грубить, хамить, обзываться. На беду – хорошо воспитали. А вот такие халды – где только берутся? На уровне инстинктов чувствуют, кто ответит, а на кого голос повышать можно без всякой боязни. Агрессия и злость, словно ядовитая смесь едкого клея. Заполняют собой всё расширяющиеся трещины в душе, расколотой от муторной жизни.

Мокрый, как после душа, вломился в проходную родного банка. Не успел в последнюю минуту – путь загородил мускулистый шкаф в сером камуфляже. Сразу тяжело задышалось. В груди по пищеводу словно гранитный камень из морозилки прокатился. Охранник поигрывает резиновой дубинкой, перекатывается с пятки на носки и обратно. Точно в позе хозяина жизни. Лицо такое, будто по нему в армии не раз прошлись саперной лопаткой. Тяжелый взгляд серых глаз многозначительно уперся в часы у входа, затем уничижительно – на меня. Зеленый фирменный циферблат показывает 8.01. Безопасник поцыкал. Голова неодобрительно качнулась из стороны в сторону. Масляные губы растянулись, демонстрируя крупные жёлтые зубы, будто не улыбка, а оскал.

– Кто бы мог подумать…, – с нескрываемой издевкой начал представление «камуфляж», как резину растягивая гласные. Полицейского вида резиновая палка постучала по разлапистой ладони. Раздались звучные шлепки. Вспомнилась Новогодняя ночь по телевизору – куранты бьют на Спасской башне в исполнении охранника.

Верзила продолжил:

– Малинин, опять опаздываешь?! Даже не опять, а снова. Как там правильно? Ты же грамотный. Хэ-хэ. Пиши объяснительную, скажи «прощай» и помахай ручкой своей премии. А у меня она будет... За улов опоздунов. Сегодня одиннадцатое. Третий раз за месяц!! Ты чемпион! Поздравляю, – с ехидной кривой улыбкой съязвил Дубинский Пал Палыч. Или просто – «Дуб». Начальник охраны. Вредный, как сама жизнь.

Внутри всё упало. Как раз деньги нужны, как назло. Заранее бессмысленно попытался умилостивить упертого охранника:

– Пал Палыч!! Ну извините, пожалуйста! Пробки сегодня, понедельник, грязь. Один автобус до нас ходит, ну вы же знаете, – Заладил одно и то же уже в сотый раз. В конце концов, не за два часа же до работы выходить?

– Вот такие, как ты, Малинин, никчемные планктоны, страну и довели! Что ты мне хрен в уши вкручиваешь? Мамка тебя не разбудила, ещё скажи? Подгузник не поменяла? Попку не подтерла? Я тебя на руках должен до работы донести? Пиши объяснительную, маменькин сынок.

Спина согнулась, понурился, подошел к столу дежурного – ещё одному дармоеду в форме. Русоволосый молодой парень даже не прячет ядовитую ухмылку. Набитый крепкий кулак небрежно толкнул в мою сторону канцелярию. Рука, дрожащая в нервном перенапряжении, потянула из стопки необходимый бланк. Доводят… Ей Богу, энергетические вампиры….

По привычной, накатал одну и ту же бесконечную историю – про Белого бычка, регулярно доводимую до начальства, хотя бы раз в месяц на протяжении последних лет. А что сделать? Автобус единственный до работы – раз в полчаса. То ломается, то пробки, то извержения вулканов, с падениями метеоритов, обязательно не позволяют приходить пунктуально. Вдобавок – по тринадцать часов работаю с часом дороги в одну сторону. Никуда не денешься. И так – изо дня в день! Конечно, можно тратить ещё на час больше – на дорогу, но моральных сил и мотивации нет. Совсем нет.

Уже три года подряд целыми днями только и делаю, что утопаю в вязкой трясине бумажной волокиты, лишь раз прерываемой на долгожданный обед. Хоть какая-то передышка осоловелым глазам за далеко не восьмичасовой рабочий день.

Понукаемый каждые полчаса начальником отдела – моим ровесником живчиком Максимом, ежедневно пытаюсь объять необъятное – переделать никогда неиссякаемый поток задач. А проблемы сыпятся, словно из волшебного решета.

Время утекает водою из пальцев. Вернее, фотонами с вольфрамовой нити накаливания. Выше напряжение, больше амперов на токе – короче служба купленной вещи… Меня же и купили – зарплатой. Уверен – ещё и близко не выйдет гарантийный срок – перегорю. Три года молодости позади. По идее – самые активные и продуктивные. А что я могу вспомнить? Впечатление, будто минуло – ну пускай полгода. Дни сливаются в единую серую бесформенную массу. Ничего интересного, никаких заметных вех. Из особых событий могу припомнить лишь замену офисной мебели.

Не знаю про другие подобные организации, но у меня прямых начальников – человек пять. И каждый норовит в первую очередь продвинуть свою проблему. Естественно, отодвигая в стороны задачи других. И за задержку любой – неизменно получаю персональную головомойку и выволочку. Как от своего начальника отдела – напрямую, так и от остальных боссов.

За всю предшествующую жизнь до трудоустройства в банк – в совокупности не услышал столько мата, как за первый день работы! В самых невероятных сочетаниях и комбинациях. Сколько времени минуло… До сих пор не привык. И словесные мотивационные пендели неизменно больно бьют по моральному состоянию, нередко вгоняют в самую черную хандру. От природы – совсем мягок и бесконфликтен.

Лифт мягко доставил. Бесшумно открылись отливающие серебром двери. Глазам предстал длинный коридор. Отделка сверкает современными материалами, словно вхожу в звездолёт. Хотя не уверен, что на космическом корабле поставили бы столько камер, а возможно и микрофонов. Нашпиговав ими абсолютно всё – от кабинетов до лифтовых шахт. Мир идёт к абсолютной диктатуре капитала и IT-технологии – наитягчайший кнут.

Взгляд упал на шикарный пол. Очень неуместно, как из позапрошлого века смотрятся мои сапоги «говнодавы» на фоне навороченного бело-голубого паркета.

Блин! Едва не сбил с ног спешащий на планёрку сотрудник.

– Извините, – попросил я прощения.

Белорубашечная пропотевшая пухлая спина уже бегом удаляется, не обращая внимания. Вот примерно так всегда этаж встречает деловитой суетой, погружает в особую, ставшую давно привычной атмосферу офисного бытия. Ту самую, известную любому счастливчику, хоть сколько-нибудь посвятившему жизнь крупной корпорации.

Манагеры и клерки похожи на всегда счастливых от работы безмозглых насекомых, где в качестве муравьиной королевы выступает директор. Месяц назад собственники нашли дурацкий предлог и выпнули старого, поставили нового. Офисный планктон словно большую часть времени находится под воздействием одурманивающих феромонов, выделяемых специальными железами и секретами собственников. Реально же, большинство сотрудников от души рады своими запрограммированными ганглиями любым микроскопическим движениям по карьерной лестнице и редким мизерным премиям. Возможностям дополнительно работать – ещё больше. Пустая трата драгоценных лимитированных минут жизни на чужого дядю – блаженство и благодать. Знаю я, что это за феромоны и с чем их едят. Бесконечная погоня за иллюзорными социальными преференциями с чуть большим количеством нулей и единиц в записи банковского счета на далеком сервере.

А вот и мой офис! Внутренности завибрировали в предчувствии обязательных неприятностей трудового дня. Отжал ручку вниз. Из груди вырывается тяжкий вздох. Ввалился в кабинет. Ноздри затрепетали. Ощутил специфический запах краски работающего принтера, что перебивает даже кофейный. В ушах характерными щелчками заиграла ритмичная музыка механизма подачи бумаги, до смерти надоевшая. С самого утра и до ночи наяривает, дурная шайтан машина. В первое время – работа так и снилась, с аудиосопровождением бесконечного жужжания МФУшек. Лучше не думать, сколько вдыхаешь химии. Ага... А перед агрегатом бумаго-аппокалипсис. По объему макулатуры предполагаю – печатают собрания сочинений Оноре де Бальзака в ста экземплярах.

– Здравствуйте! Доброе утро! – поздоровался я, как всегда – вежливо. Низко кивнул, почти плечами.

Половина коллег сделали вид, что не заметили. Остальные – едва кивнули в ответ, не отрывая взгляда от мониторов.

Не успел повесить куртку, за спиной грохнулся пластик о пластик. Ввалился раскрасневшийся Макс, как всегда, привычно, открыл дверь с ноги. И другие отделы также пугает. За что даже получил прозвище «футболист». Худой и длинный, как телеграфный столб. В любой день идеально выбрит так, что девчонки подозревают лазерную эпиляцию лица.

С ходу уселся на мой стол. Ягодицы в сторону сдвинули вчерашние стопки бумаги. Злой взгляд проткнул меня насквозь – сверху вниз до костей и возможно отразившись, прошелся обратно. Я в нерешительности остановился перед рабочим местом. Лоб покрылся испариной. Левый глаз непроизвольно задергался.

– Ты садись, садись! Отдохни! Устал бедный, – хрипло, но очень нежно произнес начальник. А в глазах пылают настоящие вулканы.

Я не дыша обошел стол. Пододвинул новомодное белоснежное кресло из экокожи. Колени вместе, ноги подрагивая бессильно подогнулись, ягодицы пристроились на мягком и очень удобном. Сразу стал ниже Макса ещё на три головы.

И едва не оглох от возмущенного рёва:

– Где тебя носит?! Ты задолбал меня опаздывать! Лев опоздунидзе, мать твою за ногу! Когда отчет сдашь за февраль?!! Все сроки прошли!! Кхе, кхе, кхе, – даже закашлялся он в гневе, вынужденный встать и потянуться за стаканом воды из кулера.

Офис замер. Коллеги постарались даже дышать потише, чтобы не пропустить самое интересное. По-моему, и принтер запечатал на пару тонов пониже. Словно исподтишка гад злорадствует.

Пока Макс шумно пил, я смотрел на его дергающийся длинный кадык, пальцы протирали носовым платочком стеклышко очков от его слюны. В голове формулировался обтекаемый ответ.

– Здравствуйте, Максим Александрович! Ну вы же видите, работы невпроворот! Не успеваю никак… Постараюсь сегодня закончить. И презентацию Евгения Николаевна просила ещё позавчера сделать. Совсем зашиваюсь.

Взгляд опустился на уровень колен Макса, беспомощно заметался по кабинету пойманным в западню зайцем. Не знаю, как оправдаться. Мысли растеклись, что желе на асфальте, рухнувшем с десятого этажа. С ужасом приходит понимание – опять пахать до десяти вечера, в опостылевшем до зеленого каления офисе. Вновь и вновь пытаться разобрать грёбаные мириады цифры. Когда те сливаются в усталых глазах в одно мутное пятно. И всеми силами тщиться не заснуть прямо на клавиатуре.

Начальник, как заправский баскетболист, метнул стаканчик через пол офиса в ведро полное макулатуры. Попал. Удовлетворенный взгляд мазанул по просторному офису. Все ли видели его маленький триумф? Честолюбив даже в мелочах.

– Если бы ты не сидел просто так, а действительно работал, давно бы посчитал всё! Не успеваешь, бери домой! Тебе тут не детский сад! Не можешь?! Пиши заявление. Нового найдем! Понабрали по объявлениям. Ты чего такой капуша?! Отчёт!!! – Рявкнул Макс так, что полетела слюна. Вскочил. повернулся на каблуках, показывая, что разговор закончен… И вышел. Такая у него манера – бескомпромиссно обрывать разговор, оставляя последнее слово за собой.

Только головная боль от него! Руководство и сами рады жить ради банка и из других готовы все соки выдавливать. Действительно Макс не понимает или делает вид, что не видит работы на износ четвертый год? Мысленно лишь сплюнул. Ежедневная критика профессиональных способностей и компетенции, вернее, их отсутствия, с точки зрения коллег – давно стали моими привычными спутниками. За постоянным потоком негатива совсем потерял чувство реальности, какие уже обвинения справедливы, а какие нет. Порой на полном серьёзе, без всяких шуток, кажется, что виноват даже в монголо-татарском нашествии и развале СССР. На допросе в органах – без тени сомнения сознался бы и в том и в другом! Тотальное сомнение в своих силах подрывает любую самостоятельность. Превращаюсь в идеального бессловесного исполнителя. Не имеющего ни собственного мнения, ни воли, ни глобальных желаний.

Анастасия – соседка за столом напротив – лишь ядовито ухмыльнулась. Ей то что! Как-то умудряется вдвое больше делать за то же время, что и я. Крайне внимательная к любой детали. На моей памяти ни разу не допускала серьёзных косяков и проколов. Карьеристка. И всегда рада проколам ближнего. Явно метит на место начальника. Спортивная подтянутая фигура – выдает ту красоту, которую человек вырывает у природы с тоннами пота, миллионами приседаний и часами скручиваний.

Юлька, соседка слева, недавно закончила университет – постоянно занятая своей внешностью эффектная красотка. Иногда производит впечатление меньшей интеллектуальности, чем её любимый айфон. А изредка – выдает столь глубокую мысль, что я поневоле задумывался. Не просто ли это удобный образ – тупая блондинка? Как всегда, Юля погружена в себя. Кажется, даже никогда и не замечает конфликтных ситуаций. Крутит шуры-муры с главным финансовым аналитиком. Что позволяет без особых трудностей и с хорошей зарплатой спокойно приходить на работу и говорить: «Здравствуйте». На чем, собственно, её рабочий день и заканчивается. И откуда лежат корни моих завалов на работе за последний год. Теоретически, должны решать параллельные вопросы.

Вот почему начальник отдела отрывается на мне. Не на Витьке же?! Двухметровом амбале, сидящем у самой двери, его дальнем родственнике. Обладающим уверенным взглядом, по-настоящему сильного человека, квадратной челюстью и широкой русской душой. Или не срываться же Максу на двух почти пожилых опытных бухгалтерах – Оксане Юрьевне и Раисе Петровне. Костяке коллектива. Любую поставленную задачу выполняют крайне профессионально. И в самые кратчайшие сроки. Работают здесь на одном месте уже лет пятнадцать кряду. Со времен основания сего заведения легального отъема финансов у добропорядочных и не очень граждан.

Любая ошибка в коллективе сводится Максом на шутку или на легкое журение. Если виноват не Лев Малинин… Будто специально созданный природой мальчик для битья и успокоения нервов. Кто-то любит смотреть на воду, кто-то лопать «пузырьки» пупырчатой упаковки, а начальник – срываться на мне.

Если честно, как не обидно, шпыняют меня на работе все. Звучит обычно мягко: Лев, принеси то, принеси это, сходи за мороженным, помоги сделать отчет до завтра, не успеваю. Ну не умел говорить: «нет». Даже Витёк, швыряющий деньгами, как не из себя, постоянно гоняет меня за гамбургерами и подарками на восьмое марта, дни рождения. Платит то – он. С моими вычетами из премии по той или иной причине – еле свожу концы с концами. Третий год с мамой тянем кредит за квартиру. Три раза уже с мамой прокляли тот день, когда позволили ввергнуть себя в кабалу.

Привык к такому снисходительному обращению со стороны коллег. Наверное, совсем нет во мне харизмы. Внутреннего стержня, позволяющего мужчине… Да чего там! Даже женщине! Поставить себя в коллективе. Хотя бы наравне. В школе – малолетние изуверы много лет били и зло смеялись, заставив на всю жизнь понять, что достоинство – такая вещь, которую если уронил «меньше чем на пять секунд и на газетку», то можно поднять незапятнанной! Так и ронял… не переставая…

Отжал кнопку «Power». Грустно запищал системник, словно сочувствуя хозяину. Минут пять понаблюдал экран загрузки обвирусяченного компа. Палец пощёлкал мышкой, запустил почту. В глазах зарябило от красных восклицательных значков на письмах. В чате организации замелькали десятки значков рабочих сообщений. Ну ё-моё! И чего им всем разом надо? Лишь ночью не был на рабочем месте, а впечатление, что с месячного отпуска на Мальдивах вернулся. Я лишь свернул.

Блин, неохота сегодня работать. А вот та же Настя, горы свернет, если будет нужно. Трудоголик до кончиков ногтей. Спокойные серые глаза с таящейся внутри грозой заранее предупреждают любого оппонента – три раза подумать, прежде чем встать на её пути. Немецкий порядок на столе, при виде которого приходит на ум германское слово «орднунг». С давно забытым переводом, но оставшимися ассоциациями чистоты с перфекционистским уклоном.

Со стороны входной двери, вообще, забавно смотрится. Два рабочих места – два мира. Слева - хаос и беспорядок, как ни борись. Справа – упорядоченность и строгая дисциплина. Добро и зло. Инь и Ян. У неё же и в родне дедушка – немец. Вот и устраивает периодически «Дранг нах Ост» в мою сторону. Пытается отомстить за поражение в «Ледовом побоище». Окончательно прибрать к рукам бразды правления в коллективе, заделаться безоговорочным неформальным лидером. Талантливый Макс, несомненно, скоро пойдет выше. А Настя останется... Вот и пытается гонять меня, тренирует навыки руководителя. Бей своих, чтобы чужие боялись!

Уважение вызывает даже одно то, сколько времени Анастасия тратит на маникюрни, CrossFitы, стретчинги, педикюрни, пилинги и прочие броввинги. Или как там правильно? Бровистинги? Бровиляции? Тьфу ты! Язык сломаешь или демона вызовешь. И когда успевает? Спит ли она, вообще?

– Малинин! Уже дымлюсь… Во мне дырки просверлишь! Хватит пялиться! Ты не в моем вкусе, – возмутилась Настя. Вогнала меня в густую краску. Кровь ударила в лицо. Уши загорелись огнём.

– Ой, я задумался! Извини, пожалуйста! – попросил я прощения. Почувствовал крайнее смущение, неловкость. Будто я ненароком зашел в женский душ. По цвету лицо и уши сейчас напоминали переспевший помидор.

– Да я вижу! Сидишь, ворон считаешь! Ты нам статистику не порть! Возьмись за ум, наконец! Малинин, будь человеком! Закончишь месяц без косяков – уговорю Юлю хоть раз сводить тебя в кино, – подколола она.

Слева хихикнули. Я потупил глаза, желая одного – провалиться сквозь землю. Не зная, что ответить, тупо уставился в монитор. Переложил бумажки с одного края стола на другой, потом обратно. Пощёлкал мышкой, сымитировав деятельность. Даже не сразу сообразил, что экран погас, погрузившись в спящий.

Девушки, подобные красавице Юльке, кажутся недоступнее – чем Луна в небе. Вроде бы и есть такие. Но что толку? Рукой не достать, можно только вздыхая смотреть. В двадцать шесть лет – никакой личной жизни не устроил. И не единой попытки. Кому я нужен? С моей неказистой внешностью и характером, густо поросшим комплексами. Да кучей не травленных ни разу тараканов в голове. Даже не начинал. В смысле, не травить насекомых, а налаживать контакт с противоположной стороной человечества. Язык в деле взаимоотношения полов – на первом месте. Но внешние данные, красота и обаяние, всегда сбивают с толку. Дышать боюсь! Не то что, говорить при таких пафосных недоступных особах! Хоть к той же Юле привык, более – менее. Недосягаемая красавица через пару месяцев перешла в моих глазах из разряда небожителей в обычные люди. Королевы же тоже человеки…

Фууу… Наконец - то обед! Витя умотал в кафешку, оставил одного. Так сказать – на растерзание женскому коллективу!

– Лёва, будь Зайкой… Можешь нам, пожалуйста, сходить за пиццей? – попросила Юля. Стрельнула пробивающими любую броню голубыми, как небо, глазками. Краешки её рта дрогнули, в резонансе с моими нервами. Юля мило улыбнулась.

– Хорошо! Мне не трудно, – естественно согласился я. Почувствовал, как ноги сами уже встают и несут прочь… Ещё до ответа. И как тут удержаться? Хоть у меня и работы море… А там в очереди стоять полчаса!

– И сам собирался идти, – добавил я. Соврав непонятно кому больше. То ли себе, то ли им?

– Бери, «дьябола»! Ну, а если не будет – «гавайскую». Если свежие – две. Можешь кофе пакетики захватить? Штук десять, если не трудно?

– Да, конечно. Заодно и возьму!

– Лёва! Лева! И мне! Мороженое! Клубничное! Можешь парочку захватить? Я тебе даже денег дам, – прокричала Настя уже вдогонку. Естественно, согласился.

Набрал съедобного в столовой. Тремя этажами ниже. Вернулся с охапкой. К тому моменту, когда девчонки яростно обсуждали «почему не работает ютуб». И вроде как по всему миру. Самый популярный сайт и приказал долго жить. Ещё с утра пишут об атаке неизвестных хакеров, техническом сбое, что заставило закрыть видеохостинговый ресурс на неопределенный срок.

Я положил заказанное на стол.

– О, Лёва! А пахнет то как!!! Ммм… Большое спасибо! Будешь кусочек? – предложила Юля.

– Не откажусь. Спасибо большое!

Юля очень профессионально разделила пиццу. Буквально тремя движениями. Чувствуется опыт любителя итальянской кухни.

Я культурно выбрал самый маленький ломтик «гавайской». Неожиданно вспомнилось, как в детстве от большой нужды пиццу почти всегда ел с хлебом.

Когда вопрос накрытия стола был закрыт, женщины вернулись к прерванной теме.

– По новостям передавали, что вирус это, а никакие не хакеры, – вставила свое мнение Оксана Юрьевна, – рассказывали, что и «одноклассники» могут испортиться. А в Америке – ихний контакт не работает. Как он там называется?

– Фэйсбук, – не задумываясь, сказала Юля. Эрудированная в таком вопросе, – подтверждаю. Пока ты рассказывала, попробовала. И что-то не могу зайти в свой акк.

Несколько взволнованно в разговор вступила Анастасия:

– Да фэйсбук ерунда! Я вчера в интернет-магазине купальник заказала. Тебе расцветка понравится, просто упадешь и лиф необычный! Давно подбирала, никак не могла найти что-то подобное! Очень красивый купальник, смотри! – девушка вывела на экран «яблока» картинку. Рука с гаджетом переместилась к Юлиному лицу, а затем оценить покупку смогли и старшие поколения. Послышались возгласы восхищения. Самоубийц, захотевших усомниться в невиданном великолепии четырех узеньких шнурочков ткани – не оказалось.

– Я и деньги перевела, а с утра сайт ошибку выдаёт… Знали бы вы сколько он стоит! – по офису прошел громкий тяжкий стон.

Далее разговор так и пошел по иной тропке, переключился на темы со специфическими тематиками шопинга, не вызывавшими у меня никакого интереса…

Быстротечно минуло время отдыха. Не раз думал о совмещении профессии, к примеру, по продолжительности сидения на одном месте, вполне бы дал фору курице несушке. И пятая точка смогла бы принести хоть какой-нибудь дополнительный доход…

Как и предполагал, рабочий день закончился в десять. Как же устал! Быстрей через проходную на остановку, пока не упустил последний автобус. Ровно двадцать три минуты до него – надо поторопиться.

Сапоги громко захрустели хрупкой намерзшей коркой. Несся так быстро, что даже не проваливался в воду. По тончайшему льду, аки посуху иду. Спешка мотивированная. Безлошадные коллеги ушли немного раньше. Я чуть задержался. Поэтому хочется на корню пресечь возможные приключения. Вокруг – бесконечная череда однотипных хрущевок, темные подворотни. Трущобы и фавелы – «Маdein USSR», «patch from Russia».

Едва миновал первый угол жилого дома, на встречу из темного провала подъезда резко вывернули два силуэта. Я остановился. Секунду спустя за спиной раздался шорох одежды. Обернулся. Там ещё один. Будто сам собой возник из-под земли, предупреждая любые мысли о возможном бегстве.

В животе потяжелело, будто большой холодный камень проглотил, а теперь там тает. Парни втроем так меня и обступили. Одеты однотипно: дешёвые китайские куртки, вязаные шапочки. Под наглыми тяжелыми взглядами, я вжал голову в плечи. Рука с портфелем рефлекторно дернулась, поднялась, закрывая пах и низ живота.

– Эй, пацан! Курить есть? – гаркнул прокуренным басом самый большой силуэт, широкий, как бегемот. Перед глазами мелькнул плотный волосатый кулак. Я вздрогнул, отшатнулся. Но пальцы парняги всего лишь чиркнули зажигалкой. Яркие блики упали на помятые злые и небритые рожы гопоты, а им проявили и мой худой, очень нездоровый облик, так и подначивающий добить, чтобы не мучился. У толстяка ноздри мощно затрепетали, расширились, впуская для адреналиновой реакции необходимую дозу кислорода. Зрачки у него в разы увеличились, стали как пуговицы. Парень сплюнул желтой тягучей слюной табачного наркомана прямо на мой ботинок, даже в темноте сверкающий чистотой.

– Извините, я не курю! – голос поневоле задрожал. С ужасом понимаю – сейчас будут больно бить.

– Ты чё, пидор что ли? – протянул в нос визгливый тип сзади.

И тут же я получил смачный удар ступней в зад.

– Айй!! – не удержался, вскрикнул. От неожиданности я плюхнулся на четвереньки. Очки улетели в темноту. Зрение сразу заметно упало.

Сколько раз меня так били? Точно не вспомню. Много! Вначале, в детском садике, затем в начальной школе. Когда смертным боем дети мутузят только за то, что кто-то на них не похож. Дети жестоки. И без какого-либо вмешательства взрослых способны на самые мерзкие поступки. А сколько себя помню всегда был слабее и меньше остальных. С кривым лицом, вызывавшим желание непременно в него ударить. По сути гопники – те же малолетки, задержавшиеся в своем развитии лет на двадцать.

Кто-то из них хохотнул:

– Да реально пидор! Визжит, как баба!

И сразу получил несколько чувствительных пинков. От боли инстинктивно скрутился калачиком. Портфель шлепнулся рядом. Тонкие предплечья прикрыли голову, а согнутые колени скрыли беззащитный живот с ценным содержимым. Не имеющим защиты в виде толстых костей и широких мышц. Опытный, часто били. Точно знаю, как минимизировать боль и ущерб здоровью.

– Эй, ты! Я те ща глаз высосу, утырок! Нормальные пацаны курить хотят, а ты разлегся, шкура дырявая. Я тебя спрашиваю, че делать будем? Решать, как-то надо… Помочь пацанам хочешь?! – брызжа слюной, вопросил самый мелкий.

Не смог ничего ответить, перехватило дыхание. Слезы обиды и боли душат, не дают сказать ни слова.

– Глянь чё у него в планшете, – пробурчал здоровяк. Жирный палец указал на портфель.

Мелкий протянул руку, спина согнулась горбом, поднял. Звякнула застежка – молния. И из перевернутого вверх дном портфеля дождем посыпались: расческа, жевательная резинка, телефон. И самое главное – взятые для работы домой документы.

– Ничё нет. Нищеброд гребаный!

– Сига, глянь чо за труба, – опять дал указание здоровяк.

– Да я отсюда вижу, у моей бабки круче, – но всё-таки нагнулся. Повертел в руках, хмыкнул.

– Кирпич деревянный! За такую задротку – сотки три! Бомжара вонючая. Зачуханец!

Сига даже вроде как психанул. И понятно: с виду «жирный» лох, оказался «тощим студентом». Небрежно откинул древний андройд в сторону. Гаджет бахнулся в трех метрах на асфальт. Экраном вниз.

– Ему подать может? – заявил визгливый.

Показал полуотсутствующий набор до коричневости желтых передних зубов.

И парни заржали шутке, как стая кашляющих над падалью шакалов. Не сколько утверждая превосходство, а соответствующим юмором доказывая принадлежность к стае. Свой статус в иерархии.

– Да, сука! Ты че молчишь? – и «нормальные пацаны» добавили «от души» по паре тяжелых пенделей. Соревнуясь в жестокости и хлесткости удара. Для людей, воспитанных улицей – беспощадность определяет ранг.

Визгливый поставил ногу на затылок. Мои ладони бессильно схватились за стертую подошву. Я начал отталкивать, заелозил. Но куда там! Сапог продолжал грубо вдавливать голову в холодную землю. Нога поворачивала лицом прямо в захарканную смесь грязи и снега, десятилетия никем не убираемую. Покрытую жирным слоем бычков, похожих на толстых, землистого цвета опарышей. Шапка слетела, в нос забилась грязь. На зубах заскрипел песок. Щека соприкоснулась с мерзлым грунтом и словно наждачной бумагой провели. Кожа расцарапалась в кровь.

– Жри, Вася! Жри! Всасывай!

Пока хорошенько не извалял – не успокоился. Хорошо, что подонок по весу – почти как я.

– Ну как тебе, педрило? Понравилось? – ухмыльнулся «широкий».

Парни переминались с ноги на ногу, разминали костяшки рук. Кружок из гопников встал ко мне вплотную, давая в полной мере прочувствовать беспомощность и унижение слабого. Один поставил ногу на спину. Прижал ступней, как энтомолог булавкой трепыхающееся насекомое. Другой – начал пинать. Получают удовольствие, наслаждаются превосходством физической силы. Чувство беспомощной безнадёги только растет. Я сжался, держась позы младенца, не делал даже попытки встать. И кричать боюсь, чтобы не злить. С разбитых губ срывается лишь жалкий хрип и приглушенное мычание. Инстинктивная дрожь охватывает тело при каждом движении доминирующих уродов. Под тяжелыми сапогами захрустели очки. Ублюдки. А они всё ржут.

Понял, если буду молчать – ещё перепадет. И не раз. Им деньги нужны.

С трудом контролируя срывающийся на плач голос, попросил:

– Не бейте! пожалуйста! Всё отдам!!! – вторя словам, полез в карманы. Суетливо пошарил. Выгреб всё, что есть. Вывернул наизнанку. Вытащил восемьсот рублей купюрами. Пригоршню мелочи.

В черепе отбойным молотком колотила одна мысль: «лишь бы не избили, не покалечили, что так мало».

Мелкий схватил купюры. Раздался разочарованный свист.

– Мля! И штуки нет!

У «визгливого» тонкие губы зло напряглись, искривились. Заорал:

– Эй, ты это – совсем охренел?! Ты нас чё, за лохов держишь, терпила?! Заяц гребаный! – С явным намеком на мои зубы. Как бы их мне теперь не лишиться. А гопник нагнулся лицу. Бешено завращались красные от лопнувших сосудов глаза. Из вонючей пасти пахнуло смесью перегара, табака и кислятины.

Меня изнутри заколотило.

– Ну, нету! Нету у меня больше!!! – закричал я, чуть не в истерике. Трясущаяся рука протянулась к хулиганам. В ладони – единственное, что осталось – мелочь. Немедленно получил точным пинком по конечности. Монетки ещё в воздухе пронзительно зазвенели, разлетелись по всей округе.

– Ладно… Живи, гнида! Сегодня мы добрые. Хе-хе–хе, – противно заржал «визгливый». Реально, хохотом гиены. Напоследок, специально смачно харкнул на спину. И я кожей, через все слои одежды почувствовал тяжёлую слюну, разъедающую душу.

– Эй, братва! Подождите! Мне его бумажки для одного дела нужны, – оглушительно проорал «мелкий», уже вслед уходящим друзьям, нисколько не стесняясь привлечь внимание посторонних. Гопник нагнулся. Ладони охапкой ухватили пяток листиков. Хорошо покомкал, сунул в карман.

Парни показали спины, компашка ушла в вразвалочку. А я так и остался на асфальте безвольным истуканом. На помощь из зевак так никто и не вышел. Уверен – слышали наш разговор пол дома. Вижу, как качаются, шевелятся шторы, потревоженные хозяевами. На земле мигают пятна света горящих желтым окон. У всех – своя хата с краю и никому ничего не надо. Хорошо - мелочь не взяли, а то и до дома не доедешь. Хотя… Все равно уже не успел на автобус, но монетки – ползал собирал. Процесс послужил чем-то вроде медитации. Чуть-чуть пришел в себя. Совсем темно, ничего не видно. Придется шарить с подсветкой. Подобрал телефон. Сволочи! Экран раскололи! Дальше, сдерживая слезы, на коленях десять минут искал кругляши в пожухлой траве и колючих кустах. С грязного асфальта подобрал безнадёжно испорченные бумаги. Промокшие, истоптанные и измаранные, как моя душа. Отряхнул портфель.

Настроение, если так ещё можно сказать о моем гнилом состоянии, упало в Марианскую впадину. Задышал с надрывом. Звучно зашмыгал носом. Рукав утёр накатившую на глаза влагу. Дрожащие руки бережно запихали в мультифору важные документы, затем – в кармашек сумки. Даже не глядел – больно смотреть… Бумага вся - в грязных следах.

Зачем-то педантично собрал осколки очков и прочие рассыпанные мелочи. Второпях рассовал по карманам. Хорошо флешка нашлась. Побрел к остановке. Душой овладело чувство чёрной безнадёги и совершенного безразличия к себе. Даже не знаю, сколько времени сейчас. Надеюсь просто спокойно посидеть на скамейке. Приду в себя, а там уже решу, что делать.

Остановка рядом – почти дошёл. Мелькнуло проезжающее авто. Взмах руки. Не остановилось. Лишь на штаны прилетели капли талой суспензии из воды, песка и химикатов. На общем фоне изжульканной одежды, почти не добавляя грязи. И андройд сел, не включается. На улицах пусто, как в тундре. По идее – только такси вызывать, но как? А просто так они здесь не ездят. Не дураки – лишаться заработанных за целый день денег.

Вдали дороги желтыми пятнами сверкнули дальние фары. Неужто мой? Даже легковушек мало, не говоря об общественном транспорте! Реально он! Уррраа!!! Тяжело вздохнула гидравлика, двери открылись. Пахнуло таким родным запахом спертого пота, пыли и низкооктанового бензина. Единственное, что за сегодня хорошего случилось.

Сдержался, чтобы не застонать, заполз в транспорт. Пристроился на самом ближайшем сидении.

– Ну ты и везучий! – восхитилась бабуля – кондуктор, – По расписанию давно уже последний ушел! А у нас поломка была. Вот стояли, как тебя ждали!

Я в ответ лишь промолчал.

Мда… Везучий… Всю жизнь так… Рука на автомате потянулась ощупать левое ухо, то место, куда урод особенно больно давил ногой. Орган слуха распух огромной оладьей… Как же жжёт душу желание смерти всему миру!!! А особенно - родному городу! Почему вы все не сдохните?!! Сознание собственного ничтожества серной кислотой пожирает любые позитивные мысли. Что за тряпка такая?! И ведь никому ничего плохого не делаю… А пользуют меня, кто как хочет! Ведь знаю, что слизь, что тварь бесхребетная! А ничего не могу поделать. Сломали в детстве что ли? В какой-то момент предпочел уронить честь, достоинство, а не встретить неприятности и боль в лицо.

Поступок рождает характер. А таких поступков, когда делал шаг назад, отступал, уходил от конфликта, накопилось неисчислимое множество. В какой момент – количество переросло в качество???

Когда Петька при мне в классе избивал девочку ногами? А я не сказал подонку ни слова? А может, в тот момент в детском садике? Когда жирный Эдик плевал мне в суп, а я только плакал? Ну или, когда не заплатили положенные деньги на первой после универа работе – предпочёл молча проглотить. Ведь и живу так, как скотина… С которой получают кто шерсти клок, кто молоко и мясо! Да ну её – в болото! Мою жизнь…

И работу не бросишь! Кредит – камнем на шее. Как ярмо… Висит и тянет… В омут. Лучше бы взяли в нашем банке. По крайней мере, своих сотрудников обманывать не будут. Но кто знал? Я только устроился, а мама уверяла что всё нормально. Ей «очень приятный и вежливый молодой человек всё доступно объяснил, рассказал». И я даже мельком пробежался по тексту, не заметил подводных камней. А менеджер торопил, подгонял и мама тоже. Жаль я не киллер. «Вежливо» бы его найти и «приятно» пулю пустить. И надо же было связаться с ипотекой! Мама живёт пережитками прошлого, а современная жизнь предполагает мобильность. Сейчас бы раз – и переехать поближе к работе. И за съем платить бы пришлось втрое меньше. Мама не понимает, что банковские услуги навязаны просто привычкой, деланием «как все» и долбящей исподволь подсознание рекламой.

Спортом, что ли, серьезнее заняться? Стану большим и сильным, вроде героев боевиков. Человека – Паука же били, а потом он всем показал, что почём. Вот и я, найду и побью давешних гопников. Пожалеют, что на свет родились и связались с таким, как Лев Малинин! Денег заработаю, в подпольных боях, как показывают в таких же фантастических фильмах. Девчонки хоть какое-нибудь внимание обратят…

От приятных мыслей боль в отбитом ливере подуспокоилась. Самообман - он такой… Ведь и знаешь, что врешь самому себе. Но как-то легче на душе, если подключается спасительная фантазия. Особенно, когда представлю, как одной левой раскидываю направо и налево просящих пощады негодяев. И душа успокаивается… Быстрее задвигает обиду подальше, в потаенные глубины памяти, словно сам организм стыдится трусливого хозяина.

Вот так, наверное, всегда и было, сколько помню. Вместо того, чтобы обиду преобразовать во что-то дельное, пережигаю её, как качественное горючее, впустую, на холостой ход. Энергию, потенциально способную поднять самолет, трачу на всякую ерунду. Вроде мечтаний о торжестве справедливости в мире и для отдельно взятой личности, в частности. Эх! Мамка сейчас расстроится… Не говорить бы, что ограбили. Да сама поймет. Поездка промелькнула небывало быстро. Летящий, словно на крыльях автобус, довез как на такси. С протяжным скрипом неисправных тормозных колодок транспорт остановился. Двери приглашающе распахнулись, выпуская на совершенно пустую остановку уже почти в полночь. Ноги захромали по ступеням. Сдерживая эмоции, несколько раз глубоко вздохнул. Лёгкие до самого низа живота втянули свежий, совсем по-зимнему морозный воздух. Закашлялся.

Ноги поволочились в направлении дома. Под сапогами заскрипел недавний снежок, белым покрывалом прикрывший вечно неухоженную грязь района. Я тащился совсем через силу. Грудь изнутри раскалывает пополам. Почти как в том самом фильме про Чужого: когда людские внутренности жрёт гигантский паразит. И в конце – вырывается на свободу. По пути прогрызает грудную клетку, ломает ребра. Вот и у меня так же! И не столько от физической боли, а от мыслей, разрывающих сердце. Сколько неприятностей валилось на голову в последний год… Но почему-то сегодня – особенно тяжко. Не в силах двигаться дальше – остановился. Лицо, совсем не чувствующее холода, как не моё, поднялось к небу, глаза зашарили по безмолвным небесам, словно в поисках ответа там. Тёмные серые тяжелые тучи плывут, цепляются за шпили высоких антенн. Погода полностью гармонирует с той бурей, что творится в душе. За что мне всё?! Почему? К чему такая скотская жизнь? Лучше сдох бы в детстве! Чтобы не мучиться… Да что говорить и требовать у кого-то ответа?! Сам виноват!! Если не во всём, то во многом! Не удержался. Со всей мочи дважды ударил себя кулачком по голове. Будто в наказание. Ощущение гнили внутри не проходит.

За спиной затопало всё ближе, затем больше не приближаясь, шаги начали удаляться. Нагонявшие меня прохожие обошли по широкой дуге. Краем уха уловил, как папа учит ребёнка:

– Наркотики – большое зло, сынок! Правильно вам тётя полицейская рассказывала! Видишь того грязного дядю? Хочешь таким быть? Нет? То-то же!

Я сразу пришел в себя. И уже не отвлекался на бесполезную рефлексию, поспешил к близкому дому. Тот уже виднеется в просвете многоэтажек. Теплый свет льется из десятков окон. В груди нарастает усталое томление по долгожданному комфорту и домашнему уюту. Во дворе пара собачников стыдливо прячась, выгуливают бедных питомцев, ставших с практической точки зрения – абсолютно ненужными, в условиях развитой цивилизации. Ночная тьма скрывает хозяев от скандальных фанатов чистоты. Я, кстати, так и упустил в детстве тот момент, когда именно собака в большом городе стала неподъемной обузой. Самим фактом своего обитания в квартире превратив жизнь хозяина в почти преступление. Думаю, недолго осталось до полного запрета в городской квартире четвероногих, если размер больший, чем, допустим, айфона.

Для обычного горожанина идеал городской инфраструктуры заключается в отсутствии реального столкновения с проявлениями природы. Чем ближе дизайн современной квартиры к геометрии стерильной пластмассовой коробки, тем совершеннее. Любой парк отдыха, жалкие насаждения вдоль автодорог или и так куцые газоны двора - должны из себя обязательно представлять отрыжку постмодернистского кубизма. Ни один клочок природы не остается не тронутым, всё стрижётся, ровняется, загоняется в набор примитивных фигур – квадрат, сфера, плоскость. Если чистота – то с тошнотворным привкусом химических ароматизаторов и вылизанными ядовитыми ПАВами любыми поверхностями. Вплоть до деревьев и почвы. И неважно, что собачьи экскременты во дворе в гораздо меньшей степени портят эстетику, чем площади заставленные припаркованными авто. Иной раз почти на сто процентов.

Последние метры почти бежал, мечтая поскорее добраться до теплой кровати. Скользнул в подъезд.

Время двенадцать. А музыка – во всю! Женский смех, звон бутылок. Парковка у подъезда забита. Машины – даже на детской площадке. Опять братья Гиваевы! Как обычно, с друзьями и проститутками гулянку устроили. Не повезло соседям первого. С такими жить рядом, что на взрывчатке с детонатором, на основе генератора случайных чисел. Никогда не знаешь, что именно устроят. Старшая у нас по подъезду, да и по всему дому сразу – тётя Варя. С виду женщина в годах, лет пятидесяти, способна подковы по две штуки ломать, и гвозди до сих пор абсолютно здоровыми зубами из досок вытаскивать. По слухам, подходила в том году к южанам, просила их быть потише. Уж не знаю, что конкретно они ей ответили. Но ниже травы, тише воды - стала себя вести лишь тётя Варя. Да соседи горячих парней. Больше не думали жаловаться ни в прокуратуру ни, тем более, в полицию. Хотя оргии – чуть ли не каждую ночь! И как настолько хватает? Весь подъезд их гости, да и они сами загадили. Про себя поворчал ещё. Потихоньку прокрался вдоль стеночки к лифту, чтобы даже ненароком не попасться на глаза горячим визитерам. И если что, успеть юркнуть в коридор. Или на улицу. Были прецеденты подобного нежелательного общения. Спасибо. Больше не надо.

На минуту застыл перед дверью наглядным памятником унынию. Ладонь еле удерживала килограммовый портфель, бессильные пальцы грозили разжаться. Дрожащая рука полезла в карман, потянула из кармана брелок, вытащил связку. Раздался дробный стук металла по металлу. Ключ так и плясал, никак не желая попадать в замочную скважину. Звучно провернул два раза. Дверь открылась, скрежетнув, словно приветствуя давно потерянного хозяина. И силы разом оставили меня. Я оперся о косяк, чтобы не упасть. Закряхтел и жалобно застенал от боли в отбитых боках и нездоровой спине. С трудом переступил неожиданно высокий порог. В полутемном коридоре ждала мама. Руки лежат крест-накрест на плечах. Кутается в старую выцветшую ночнушку. Похоже, ещё не ложилась. А вставать – полчетвертого! Потухшие с возрастом от тяжелой жизни глаза сейчас опухли, покраснели от слез. Как бы ей плохо не стало! Беды и горести, подкосившие нашу семью, не самым лучшим образом сказались на душевном здоровье матери. Теперь заставляют волноваться по любым пустякам, что частенько доводит её до больничной койки. При мысли о возможной реакции мамы - боль от побоев отступила на второй план. Не дал себе раскваситься, выпрямил спину, втянул готовые политься слёзы обиды. Не первый раз грабят! Пережую в себе.

– Левушка, сыночек! Пришел!! Ты что так долго?! Я вся переволновалась! И трубку не берешь! Ну можно же позвонить?! Ой, что с тобой?! – испуганно протараторила мама. Выплюнула накопившуюся душевную боль, как пули в обойме из автомата.

Тапочки тяжело зашаркали по паркету. Подошла вплотную. Руки мягко схватили за плечи. Усталые глаза, обрамленные сеточкой морщин, в темном свете сораковатки беспокойно прищурились. Внимательно осмотрела, осторожно протянула руку к лицу. Словно боясь спугнуть незримую бабочку, прикоснулась к надутой скуле. Кончики пальцев невесомо погладили мелкие царапины на щеках, подбородке.

– Ой, ой, ой, сыночек! Родненький! Да что же случилось?! Да кто тебя так?! – едва меня касаясь, погладила голову. Вытащила маленькую застрявшую в густых волосах веточку, – давай я скорую вызову?!

Ох, только бы не переволновалась она! Это ерунда. С фэйсом. Лицо я прикрывал. А вот руки и ноги отбиты.

– Да не волнуйся! Всё хорошо. Ну… Ограбили меня… Нормально… Сам дошел. Ничего нигде не колет… Что сказать… Побили. Деньги отобрали, – и чуть не подавился. Сглотнул внезапно подступивший к горлу ком. Передавивший от злой обиды дыхание. Еле сдержал подступавшие слезы. Ну не железный человек! Унизили, ограбили. Мужчиной себя не чувствую ни капли!

– Бедная ты моя кровинушка! Чувствовала же! Сразу неспокойно на душе было! Как кошки скребли… Уже сама ехать искать тебя хотела! Как тогда, помнишь? Когда машина сбила? Сильно досталось? Больно били? Может, всё- таки скорую вызовем?? – забеспокоилась мать. Будто разом лет на десять постаревшая. Глаза подозрительно заблестели. Лицо посерело. И сама фигурка ощутимо опала. Будто мать сделала глубокий выдох, и забыла вдохнуть вновь. Трясущаяся рука похлопала по карману. Ищет телефон.

– Ох, память моя! В спальне оставила. Сейчас возьму, позвоню.

– Да не… мама! не надо – сказал я.

Чувствуя, как от жалости к себе, часто-часто забилось сердце.

– Не то что совсем здоровый сейчас… Но живой. Сильно не болит… Ничего не сломали… Пнули пару раз…. И всё. Бывает… Деньги отобрали… Вот… Не надо звонить….

– Да Бог с ними… С деньгами… Здоров сыночка главное. Самое-самое главное! Вот же подонки!

С такими словами меня аккуратно, как маленького, раздела. Покрутила. Словно на тщательном медосмотре. Внимательно осмотрела ссадины и ушибы. И как в детстве смазала зеленкой синяки. Определила, что особой угрозы здоровью нет. Отправила мыться.

Едва ли не час с остервенением тёр себя ногтями. Под горячим душем смывал пот, грязь и слюни уродов. От предложенной еды отказался.

А после – с головой зарылся в чистую постель. Хорошо не вспыхнула. От стыда душа и плоть горели неистовым желанием сжечь с собою весь белый свет. Первое время не шевелился, чтобы не будить затихшую в нездоровом теле боль. Прекрасно слышалось, как в другой комнате тихонько плачет мать. Пол ночи я вертелся с боку на бок. Стоило закрыть глаза, воскрешалось недавнее. И так и эдак проворачивал ситуацию. В бессмысленной сейчас злобе – зубы неистово грызли, жевали и мяли неповинное одеяло. В памяти всплывали лица сволочей. Представлялось, как плюю им в мерзкие морды, пинаю по гнусным рожам, стирая гнусные ухмылки. Воображал, как пальцами впиваюсь в горло, выдавливаю глаза. Кулаки до боли сжимались. Из горла рвалось злое рычание. Тело ломило избытком неистраченного адреналина. Зубы скрипели от желания повернуть время вспять. Но… После драки кулаками не машут…

День второй. Когда физика лучше кофеина.

© Copyright Сузрюков В.С.

День второй

Проснулся рано, за час до будильника, на улице ещё глухая темень. Удивительно - проспал мало, а хорошо отдохнул, хотя физические кондиции и подводят. От побоев организм отчаянно ноет, слёзно пытаясь сказать, что неплохо бы пролежать весь день. Э, нет! Я после вчерашнего на взводе и точно больше не усну, только изворочусь на отбитых боках. Как неходячий инвалид сполз с кровати, подволакивая ноги дохромал до ванной. Взгляд упал на плоскость зеркала, глаза полезли на лоб. Рука протерла резко расширившиеся органы зрения, даже потянулась за очками, а потом за пультом – чтобы переключить. Какие ужасы сегодня показывают! Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива. Тут хоть пеняй зеркало, хоть пинай и ногами топчи, а минус десять к харизме! В таком виде приличный работодатель с работы не выгонит, ну и не пустит. Оценил серьёзность ущерба фэйсу – на троечку с минусом, по сравнению с обычным прикидом. Пальцы осторожно подцепили подсохшую кожицу с царапин. Лицо сморщилось от неприятного ощущения. Содрал. Ваткой, смоченной в спирте, стёр выпуклости болячек. Так… Где она? Мамина косметичка… Порылся, пальцы извлекли всякие непонятные штуки, затем нашёл нужное – пудру. Семь минут грима и следы рукоприкладства не так и в глаза бросаются.

Надеюсь, акция одинарная. В наше время – главное не увлекаться с этим. Всё начинается с малого, а то вдруг, понравится, а дальше – больше. Начну красить губы, ходить на каблуках, сменю пол. Больно, дорого и морочно. Соседи – точно не поймут. Дядя Вася ещё на выходе из подъезда лопатой по черепу отоварит и деньги будет не просить, а отбирать. И, вообще, присутствует нехилый риск для жизни, если не сказать больше. На том же автобусном маршруте где езжу и я, контингент особый. Большинство пассажиров – работяги. Как раз возвращаются с ночной смены из арматурных и сварочных цехов железобетонного завода. Вообще, убьют. Там такие экземпляры – голыми руками стальной прут вяжут морским узлом. И это я имею ввиду далеко не только одних мужиков. А что тогда говорить про гопников по пути на работу? Дорога в один конец. Мелькнули образы самого вероятного будущего, как беру ещё один кабальный кредит на операцию и приобретение собственной машины, меняю работу, съезжаю из дома. Пальцы рефлекторно сократились, резко отбив пластмассовую коробочку со всякими женскими финтифлюшками подальше, едва не просыпав. Даже притрагиваться теперь к ней страшно. Нет, пожалуй, поберегу я своё естество, как-то привык к нему, что ли…

После косметико-гигиенических процедур мокро дошлепал до холодильника. Пальцы прихватили за край тарелочку любимых пирожков с картошкой и ледяную бутылку лимонада. Пару минут прогудела микроволновка. Прошел в зал, по пути – щелкнул телевизор. Скрипнуло под костлявым телом старенькое кресло. Полистал каналы. Наткнулся на повторяющееся сумбурное обсуждение трендового астрономического явления. Вспомнил. Вчера женщины с работы, о чем-то таком говорили. Да и Витя залечивал, по-моему. Но я как всегда пропустил мимо ушей. Коллеги меня в свою компанию никогда не брали, поэтому, по привычке, интересовался только тем, что лежало перед носом и касалось непосредственно работы. Да и занят был, по уши. После неоднократной взбучки с головой погрузился в себя, и так и не вынырнул из пучин рефлексии. Своих проблем хватает с избытком.

Рассеянный взгляд сосредоточился на плоскости плазмы. По-моему, первый канал. Большая студия битком полна необычного для ТВ-шоу народа. Две трибуны напротив друг друга, зрительный зал, где на первом ряду – вальяжно расселись эксперты. И ни тебе фриков, ни гомосеков, ни негров, ни даже малолетних детей. Что уже выделяется! И с женским полом напряжёнка, только студентки-практикантки с микрофонами и бегают. Интересно-интересно…

А здесь – экшн! Пришлось даже звук вполовину убавить, настолько острый идёт дискус. Крупным кадром, несомненно, ученый. Сразу видно, отдаленно похож на Эйнштейна. Плюс – глубокие морщины на высоком лбу – словно зеркальное отражение могучих извилин. Пара интеллигентных залысин, почти до самой макушки, какие часто встречаются у учёной братии. Волосяные луковицы словно не выдерживают перегрева мощной мозговой ткани. Профессор усиленно размахивает астрономическими картами, будто шквальный ветер вращает лопасти флюгера. В краткие моменты спокойствия отчетливо видны бледные кисти. Тонкие холёные конечности исходят дрожью в бессильной ненависти. Можно подумать – припадочный. Профессор яростно вещает. Да так, что кажется, как брандспойтом забрызгивает слюной остальных оппонентов, не менее похожих на того же достопочтимого Эйнштейна.

–… да вы знаете!! Теория светоносного эфира зиждется на весьма основательном, не побоюсь даже утверждать – крепчайшем научном фундаменте, уходящем в историю физики на сотни, тысячи лет назад, когда и самой дисциплины то ещё не было!! Такие светила науки, как Аристотель, Рене Декарт, Исаак Ньютон, Томас Юнг, Жан Френель, Уильям Томсон, Джеймс Клерк Максвелл представляли собой ярчайшую когорту сторонников модели мироздания, основанной на теории вездесущего светоносного эфира!! Сами собой отпадают множество противоречий современной квантовой физики, астрономии, астрофизики! Если ввести в современную концепцию устройства мира ещё один фактор – эфир, становится понятным и математически обоснованным существование гравитации, антигравитации, черных дыр! Теория кварков приобретает более разумный и научно обоснованный вид! Зачем огород городить и устраивать лишние сложности?! Применим принцип бритвы Оккама и отрежем лишнее. И на выходе получаем, что существование светоносного эфира не подлежит никакому сомнению!

Под конец тирады ладонь с бумагами с размаху шлепнула по кафедре, будто поставив жирную точку.

Его коллега из противоположного лагеря людей науки – не выдержал попрания святых имен. Резкий рывок поднял пожилого профессора с места. Пузо по инерции колыхнулось, редкие серые волосы встали дыбом, едва не заискрились. Карие глаза вначале почернели, затем вспыхнули особо активными трансуранидами. Студия практически стала невольными свидетелями самопроизвольного эксперимента по передаче пучка электронов от катода к аноду. Ещё чуть поднять потенциал - и из злых очей ударит яркая молния, прямо меж кустистых бровей инакомыслящего. Ученый широко подшагнул вперед, едва не бросился с кулаками на предположение коллеги! Молодой ведущий самоотверженно встал на пути, почти что прогресса, с трудом удержал лишь собственным телом. Так и читалось в яростно горящих глазах физика - «сжечь еретика». Страшные люди – ученые… Такой фанатизм в интеллигентном взгляде… Бррр…

Если бы воспитание позволило, наверное, давно бы уже плюнул и не раз. Аудитория замерла в предчувствии бури. Показалось или ведущий едва заметным кивком дал знак подкрутить аудиотехнику погромче?

– Да как Вы – член РАН смеете приплетать псевдонауку?!! Теория относительности Эйнштейна полностью опровергла сиё недоразумение! Показала абсолютную несостоятельность!! Практический эксперимент, осуществленный в девятнадцатом веке!! Ещё раз повторяю, для всяких приблудных деятелей от науки! В девятнадцатом!! Показал, что физика заблуждалась в существовании эфира! Не смейте порочить науку и говорить от её имени!!

Руки затрясли в воздухе брошюркой по физике. Ученый вздевал её вверх над лысеющими головами, словно Библию перед внезапно объявившемся оборотнем. Наверное, ожидал, что оппонент вспыхнет ярким пламенем во всеочищающем огне, в полном соответствии с первым и вторым законами термодинамики.

Оппонент покраснел, как помидор. Щёки раздулись шаром, едва не лопались от возмущения. Сперва слова даже застряли в горле. Он поперхнулся, закашлялся. Но в целом, экзорцизм сильно не смутил, не сбил с боевого настроя, а только лишь раззадорил. Как длинные шпоры – норовистого коня. Как повышение напряжения – электроны. Хотя с давлением у ученого что-то, не то. Ещё чуть, и удар хватит. Поберег бы лучше здоровье, чем зря колебать смесь атмосферных газов.

Наконец, первый профессор собрал в кучку мысли, разбежавшиеся, как разно-массовые частицы в адронном коллайдере. Слегка изменившимся напряженным голосом ответил:

– Вы… в первую очередь… Ээээ… имеете в виду эксперимент Альберта Майкельсона и Генри Морли?!! Он был неправильно поставлен и истолкован!! Любому ребёнку априори ясно – что не может быть в природе абсолютной пустоты, то есть проще говоря – межзвёздного вакуума. Тот редкий случай, когда образование идет во вред, извращает здравый смысл, навязывая спорную точку зрения. Как возможно существование в реальном, а не гипотетическом пространстве объёма, сотканного из «абсолютного ничего»? Такая физика лежит «за гранью» даже обычной бытовой логики. Исследователь непогрешимо, на недосягаемую высоту превознося точность измерительных устройств своего времени, ставит себя на вершину мироздания, утверждает власть человека над материей. Но на самом деле – идет на поводу субъективного, тешит эго. Не может быть такого, чтобы в каком-то месте образовалось совершеннейшее «ничто»… Неважно, искусственно или природным образом… А вы знаете, что в первую периодическую таблицу Дмитрия Ивановича Менделеева первым веществом входил эфир?!! Под названием «Ньютоний» ?! Да вы невежа, коллега! – узловатый перст негодующе погрозил в направлении антагониста.

Зря он это сказал… Получил по интеллигентному лицу увесистой книжкой. Студия возбужденно ахнула, ведущий радостно потер ладони. По звонкому шлепку столкновения интеллектуальной макулатуры с лицом, я догадался, что кроме законов Ньютона там точно содержится что-то повесомее. Уравнения Максвелла, к примеру, а то даже и Шрёдингера!

В ответ «краснолицый» вырвал у щупленькой журналистки микрофон. Ни пиджак, ни хилая комплекция не помешали ловкому движению руки. Не целясь, метнул в задиру. Обидчик, видимо съевший собаку на подобных симпозиумах, легко увернулся. Зато ощутимо досталось по уху другому профессору, не столь искушенному в физике и научных диспутах, если судить по молчаливому виду и отсутствующему взгляду.

Третий закон старика Ньютона гласит, что любое действие рождает противодействие. Цепкая рука, привычная держать мелки и методички, с завидной реакцией подхватила снаряд. И через миг отправила в ответный баллистический полет. В точном согласии с законом неопределённости Гейзенберга – физик не смог точно определить вес снаряда, цель и необходимую скорость. И опять на середине траектории книжка задела по макушке невиновного участника передачи. А как известно - угол падения равен углу отражения. Но в данном случае присутствует слишком сильное воздействие иных случайных факторов – в виде скользкой лысины, непредсказуемо изменяющейся аэродинамической площади и геометрии летящего книго-объекта. Поэтому наукоемкий снаряд спланировал совершенно непредсказуемо, напоследок корешком больно заехал ведущему в ухо. С его уст сквозь зубы сорвалась резкая критика обеих сторон и передачи в целом. Грохнулся на пол микрофон. На него - злосчастный томик, ставший, как физической причиной раздора, так и идейной. Основанной на различном понимании мира и противоположном толковании научных парадигм.

Гулко громыхнуло в колонках, завизжали репортерши. К драке присоединилась остальная часть студии. Зрители, деятели от науки и профессура, до того момента прямо не незадействованные в пересмотре или утверждении физических концепций. Потасовка завязалась не шуточная. Показалось? Или я вчера отделался относительно легко, по сравнению с безумием, творящимся на экране? Гоп – бригада в умении набивать синяки смотрится бледно и невыразительно, в сравнении с профессорами и иными светилами научной мысли. Опасное дело – дебаты. Правильно я в аспирантуру не пошел, ещё пожить хочу.

Брови поползли вверх. Так увлекся зрелищем, что даже жевать перестал, застыл с открытым ртом. По аудитории полетели очки, смартфоны, обрывки галстуков, клочки бороды разных цветов, зубы и даже вставные челюсти особо именитых гостей, наверное, ветеранов физхимических наук. Жаль, звук выключили.

Камера уехала вдаль, рекламная пауза, конец истории… Больше ничего дельного не узнаю. А из - за чего весь сыр – бор пошел, собственно? Две недели на работе обитал, выпал из жизни, теперь глазами шлёпаю, как крот полярным днем в Арктике. Досмотреть бы, кто в дискуссии победит. Консервативные направления науки или реформаторы? Да на работу надо, некогда мне целых пять минут смотреть на достоинства новой омолаживающей туалетной бумаги с добавлением пептидов и маточного молочка.

С сожалением переключил на «второй». Удачно попал к самому началу выпуска новостей. Вещает симпатичная ведущая, с томным взглядом супермодели и до миллиметра выверенным психологами декольте. Разрез балансирует на самой грани дозволенного. По форме – точно такой, чтобы, поднимая рейтинг, не отрывать от прослушивания известий. Сексуальный голос глубокий настолько, что достал до самого дна подсознания, поведал в чем же соль. Информация оказались чрезвычайно интересной. Настолько, что я даже отвлекся от вольных мыслей о девушке, когда фантазия пошла значительно дальше приличного.

– Как утверждают неназванные источники, ещё месяц назад в одной из обсерваторий NASA производились плановые работы по переналадке прибора в составе комплекса новейшего научного оборудования. Случайным образом сотрудники сбили тонкую настройку. И после – астрономы совершили поистине циклопическое открытие, сравнимое, пожалуй, с открытием Америки. Новости оказались столь грандиозны, что несмотря на целенаправленное сокрытие, в самом скором времени они просочились дальше.

По сообщениям мировых информационных агентств, наша планета приближается к полю, так называемого, «особого вакуума». Область занятая физической субстанцией настолько обширна, что планета будет её проходить ближайшие несколько тысяч лет. Данную новость уже подтвердили пресс-секретарь NASA Триш Чамберсон и глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин. Как заявляют официальные лица, населению планеты и России – это ничем не угрожает. Лишь в первое время будет ощущаться снижение иммунитета, нарушения сна, легкая слабость и рассеяния внимания у пожилых людей, женщин и детей. То же самое мы наблюдаем при смене часовых поясов и сезонном переводе времени. Врачи советуют проводить больше времени дома, избегать контактов с зараженными инфекционными заболеваниями, есть больше витаминов. Народные средства, в качестве профилактики, также не будут лишними. По словам специалистов, в среднем, полная адаптация будет происходить в течение пары недель, и после организм вновь встанет на привычные рельсы. Главное ему не мешать.

Ерунда какая-то! Центральный канал, а считают за идиотов! На что уж я - совсем в астрономии и физике не профи, и то понимаю – сравнение явления титанического характера с нетрадиционными методами лечения чесноком и луком, выглядит совсем по-дурацки. Схватил пульт, со злостью ткнул кнопку, даже не глядя куда. Фигня. Фигня. Фигня. О как! А тут интересно! Какая симпатичная корреспондентка! Явно лучше предыдущей. И длинные ноги видно! А у прошлой – только верх. Вырез на груди ниже. И как платье удерживает все её немаленькие профессиональные достоинства?? Вопрос похлеще поиска смысла жизни. Здесь и оставлю, авось порвётся. Прямой эфир же! И холостое ружьё раз в год стреляет. Девушка расхаживает по студии, как по подиуму, позволяя по достоинству оценить её высокобюджетные формы. Вложения, в которые, превышают годовой бюджет среднестатистического детского садика. Рука соблазнительно гладит электронную доску. Словно любовника по спинке. Эх… А она ещё и говорит что-то:

– Ученые произвели необходимые расчеты. Выяснили – явление носит абсолютно естественный характер. В своей траектории Земля с определенной периодичностью обязательно проходит поля «особого вакуума» без какого-либо вреда для экосистемы и человека. Последний раз явление должно было наблюдаться древними цивилизациями 10-13 тысяч лет до нашей эры. Тогда длительность природного феномена составляла приблизительно две с половиной тысячи лет. Как заявил доктор Бранненфорд из Калифорнийского технологического института: «данный физический парадокс планета циклически испытывает раз в пятнадцать тысяч лет». Доктор также поясняет: «до недавнего времени свойства физического вакуума расценивались как абсолютно однородные во всех точках Космоса. Анизотропия пространства считалась лишь следствием гравитации. Но проходило время, технический прогресс ускорялся, изобретались всё более точные средства измерения. А планета, не замедляясь ни на миг, из года в год приближалась к границе раздела вакуума на два анизотропных вещества. А в теории их может быть ещё больше. Открытие совершенно закономерно и естественно для общего вектора развития науки. Становится совершенно ясно, что наука прежде – ошибалась. Требуются новые теории, способные достоверным образом объяснить устройство мироздания, Вселенной. И под несколько иным углом зрения взглянуть на сами основы. Наука создается на наших глазах! Я рад, что живу в такое великое время!».

Профессор Рославский, с физического факультета МГУ, так прокомментировал парадокс: «Вновь поднимают и отряхивают от архивной пыли теорию о мировом светоносном эфире. Научным сообществом отвергнутую в тридцатых годах двадцатого века.

По этой гипотезе всё пространство Вселенной заполнено дискретным базовым веществом, в миллионы раз меньшим, чем любая элементарная материя. Данные частицы пронизывают, как относительно «пустое» межзвездное пространство, так и абсолютно всю внутреннюю среду физических объектов. То есть, даже сейчас сквозь каждого из нас «проплывает» океан мирового эфира. Только он другой, с иными свойствами. Если сказать проще, как такового «физического вакуума» не существует вовсе, а имеется первичная основа, в которой, как в незримом бульоне и «варится» материальный мир. Частицы элементарного вещества эфира настолько малы, в сравнении с размером ядра атома даже водорода, что проходят меж молекул, как воздух сквозь шерстяной свитер. Эфир, какой бы он ни был – абсолютно физически и химически нейтрален и никак не взаимодействует с остальной материей, словно существует в параллельном измерении и даже не подвержен гравитации. О чем говорит длительный срок обнаружения первоматерии и трудоемкость процесса, так как отсутствуют почти любые внешние признаки взаимодействия с другими элементарными частицами. К примеру, ученые пока не заметили изменение давления внешней среды на вещество в вакууме, в течение всего последнего месяца. С тех самых пор, как получены первые противоречивые данные астрономических приборов. А опыты на МКС и в земных лабораториях проводятся каждый день. И все четыре фундаментальных вида взаимодействия – конечно же не претерпели изменений. Константы на своих местах и не думают менять значений. Отрицательные результаты наблюдений и экспериментов с астрономическими объектами и явлениями – свидетельствуют: что если бы наука и не совершила грандиозного открытия, то обычный человек в обозримом будущем ничего бы и не заметил. Мир не рушится. Так было и будет, и ещё не раз».

Министр здравоохранения РФ – Скворцова Вероника Игоревна в своем вчерашнем интервью заявила о совершенной безопасности для граждан данного природного явления. «Мы, опираясь на полученные сведения, со всей ответственностью заверяем о полной безвредности перемены областей космического эфира для физического и психологического здоровья граждан. Обычный перевод часов в значительно большей мере отражается на самочувствии людей, чем эффект разовой смены одного типа эфира, в котором сейчас находится наша планета, на другой. В здоровье наших граждан ожидаются лишь кратковременные изменения гормонального баланса, нарушение сна. В течение нескольких дней всё придет в норму. Явление смены среды многократно происходило в истории нашей Солнечной системы, планеты. А значит, и человечества. Как видите все живы. Никаких достоверных данных из древнейших времён о каких-либо катастрофах, непосредственно связанных с эпохальными физическими изменениями космической среды. Ни в эпоху каменного века – палеолита, неолита, ни в уже более близкое к нам время бронзового века. Все инсинуации по этому поводу считаю злобными спекуляциями, имеющими цель заработать себе политические очки в свете приближающихся президентских выборов».

Чего они всеми телевизионными рупорами трындят одно и тоже? И приводят аналогичный пример про перевод часов? То ли, с одной кальки говорят? Установку сверху дали.

Переключили репортаж на дела заклятых партнеров. На фоне Белого дома рассуждает эксперт:

– В Вашингтоне президент США выступил с обращением к нации. В ходе которого заявил: «что для Америки и населения нет никакой угрозы. И каждый гражданин США имеет право на получение медицинской помощи». Президент дал поручение министерству «здравоохранения и социальных служб» разработать план особых действий. Поручил выделить дополнительные средства. Отец нации напомнил, что США – исключительная страна и гарант успешного будущего цивилизации всего мира. Где сейчас на благо каждого работают лучшие ученые умы человечества. И эксперты уверенно утверждают, что здоровье американского гражданина не подвергается никакому риску. Лишь первое время ожидается легкое недомогание, ухудшение самочувствия. Президент раскритиковал СМИ и интернет за распространение панических новостей. Указал, что по данным разведки в дезинформации задействованы Иран, Северная Корея и Россия, поручил министерству юстиций в самые кратчайшие сроки предоставить комплекс мер для борьбы с фэйками и пропагандой панических слухов и настроений. На директора национальной разведки возложил обязанности по разработке ответных и ограничительных мер информационной безопасности.

Я зевнул, вот паникеры. Последний раз у них такое же было совсем недавно, в прошлом году, когда по Штатам разом пустили неудачную рекламу огнестрела какой-то оружейной фирмы. Потом цельный месяц параноидальное население у себя в городках ловило гуманоидов. И что самое интересное, находили и пачками сдавали в отделы полиции, университеты и другие НИИ, зачастую вместе с тарелками. Печально только, что не всегда живыми и никакие штрафные санкции уже не спасли положение.

Вновь экран порадовал знакомым обликом сексапильной и даже сексообильной ведущей. Та, с волнительной хрипотцой прокомментировала видео:

– Напомню. Президент США выступал на срочной пресс-конференции. В связи с получившими широкое распространение слухами, якобы, о наступлении конца света. Скором зомби-апокалипсисе, который как известно, в Америке воспринимается, как реальная угроза. При виде очередей в магазины и общей обстановки пожилые эмигранты из стран постсоветского пространства вспоминают конец восьмидесятых в СССР, с его тотальным дефицитом и пустыми прилавками. Американцы массово скупают товары первой необходимости и оружие. В считанные дни появились многотысячные секты и незаконные полукриминальные сообщества, призывающие к неповиновению, утверждающие безграничную власть своих лидеров. Вновь снимаются замки с ржавых дверей бункеров, выкопанных ещё во времена холодной войны. Частные лица, а по некоторым данным и государственные структуры спешно возводят тысячи новых убежищ. Грандиозные беспорядки охватили Детройт и Лос-Анджелес. Поступают данные о сотнях убитых.

Ну, не! Так мне не интересно. События там – у них за океаном – побоку. Главное, что здесь происходит, под боком. Не удивительно, когда разносчики демократии убежища строят. Давно пора. Так нагадить всему миру… Да и, вообще… У штатовцев домики – как жилища у нерадивых свинок из сказки про трёх поросят. Из соломы и прутиков. Наши же типичные хрущовки так и испытывались – ядерными и термоядерными взрывами, прямым расстрелом артиллерии, кумулятивными снарядами танков. В одном архитектурном решении объединяют дот, бункер, бомбоубежище и относительно комфортное жильё, рассчитанное на существование в условиях ядерной зимы в течении всего ледникового периода. Да что говорить, в СССР любой мультик готовил к тотальной войне на уничтожение. Брутальный советский «Маугли», его отмороженные друзья из числа зверей джунглей – супротив недееспособного полудебила из штатовского мультфильма, как самый яркий пример…

Возвращаясь к реалиям дня сегодняшнего, кстати, отстали мы от заграницы! И серьёзно. Вот только узнал, что творится у гейропейцев. А вроде не в лесу живу. Открыл, называется, информационную форточку в мир. И всё окно выбило, вместе с подоконником. Ох, и не доверяю я! Обычно оказывается совсем наоборот, чем говорят СМИ, политики и эксперты любой страны.

Когда пугают эпидемиями, дефицитами – в итоге ничего не случается. Лишь с населения, как с баранов, состригают последние деньги. А вот таких заявлений «всё в порядке» – опасаюсь больше всего. Ни одному хищнику не нужно, чтобы его стадо взбунтовалось, заранее учуяв, что в скором времени отару ждет резкое сокращение поголовья. Или кардинальное изменение условий к худшему, естественно, за счет кондиций этой же скотины.

Щелкнул Рен-ТВ. Удачно. В передаче как раз рассказывают о скором наступлении конца света. Тема для канала, несомненно, новая. Попал на предсказание календаря индейцев мая, в котором ясно, по всем признакам указывается, что всем нам вскоре крышка. Как выясняется, средневековый Предсказамус Нострадамуса и неграмотная бабка Ванга – отлично разбирались в квантовой физике и походя могли дать фору любому ученому двадцать первого века, в перспективе и тридцать первого. Легендарные личности заранее досконально знали актуальные проблемы современной физики и конечно же! Ну кто бы мог подумать?! Тоже предсказали конец света при смене полей мирового эфира.

Переключил следующий канал – вакханалия великих экстрасенсов. Наперегонки соревнуются в придумывании сценариев самого страшного апокалипсиса. Вызывают громкие «охи» и «ахи» зевак в студии и пугают доверчивую женскую аудиторию с той стороны экрана – основной контингент подобных шоу. Канал поднимает рейтинг, зритель получает массу удовольствия от сильных эмоций. Все довольны, но информации – ноль.

Похоже данная тематика, за неимением более интересных новостей, прочно овладела мыслями среднего гражданина. Тем более, здравомыслящему правительству любого государства грех упустить шанс отвлечь страну от внутренних проблем. Переориентируя энергию наиболее активных сограждан – в неопределённые дали космоса. И государственные СМИ умело подогревают интерес. Подбрасывают дров в топку аппокалиптичных сценариев будущего. Сами при этом – ни на йоту не веря в то, что показывают.

Блин! Опаздываю! Пора собираться. Так, главное, не забыть очки. Кривясь от противной боли в побитом организме, кое- как оделся. Вдобавок, вновь вспомнила про меня спинная грыжа. Бытовые мелочи превращались в настоящее испытание на характер. Из-за вчерашнего…

Природа сегодня радует по-весеннему теплой погодой, ярким солнышком и звонкой капелью. Глубоко и с чувством вздохнул. В душе играют настоящие литавры! Всем сердцем радуюсь уходу зимы, в этом году, как никогда тяжелой и сырой.

– Ах ты ж! – громко воскликнул. Неуклюже взмахнул руками. Поскользнулся! Портфель полетел в одну сторону, очки с кармана – в другую. Да будь оно неладно! Нерадивый дворник оставил участок подтаявшего льда!

Вот везде посыпал песком, а перед моим подъездом нет! Специально что ли?! Ловушку поставил, правильно ему денег не дал!Всегда, сколько помню, был неуклюж. И не любил раннюю весну не только из-за постоянных простуд и луж, а именно потому, что в любой обуви регулярно оскальзываюсь.

На ладонях чётко отпечатался шершавый рельеф льда. Мысленно ругаясь, поспешил к остановке. По пути на ходу отряхивал частички грязи и кварца, прилипшие к одежде. Ехал без приключений, вовремя забил заднее сиденье автобуса. В интернете продолжал знакомство с историей сути проблемы, взволновавшей мировую научную мысль.

Планета перемещается в пространстве Вселенной крайне замысловато. Не только обращаясь вокруг собственной оси, но и вокруг Солнца. И это – ещё не учитывая оси прецессии. А вся солнечная система движется по замысловатой орбите уже Галактики. Но и сама Галактика не статична. А тоже перемещается по определенной циклической траектории в Космосе. Недавние исследования как раз и показали, что сигнал приборов, которыми анализировалась среда области Вселенной, куда движется Солнечная система, в целом незначительно, но всё же отличается от сигналов приборов, направленных в другие области Космоса. Но есть и ещё более удивительный факт. Анализ и обработка данных на современных ЭВМ показывают отличие свойств самого вакуума. Результаты неоднократно проверялись физическими институтами всего мира. Вывод следовал из этого один: давно отброшенная за ненадобностью теория о всеобъемлющем эфире, что заполняет пространство и не оставляет пустот – имеет место на существование. Эфир ранее не могли обнаружить по причине отсутствия приборов необходимой точности и разрешения. И Земля буквально сегодня-завтра войдет в эфирную область с иными качественными характеристиками. Нежели в которых человечество обитает последние десять тысяч лет.

В связи ошеломляющими новостями интернет разрывается от отзывов и комментариев самой разной степени ценности. Умудренные жизнью пятиклассники доказывают необходимость отмены уроков и запрета домашних заданий. Радуются тому, что вштыриваться можно будет и без колёс. И конечно коллективным разумом порешили: президент сейчас то уж точно должен уйти! Самое подходящее время.

Более пожилые резонно указывают: при Сталине никаких эфиров наверняка бы не было. А если бы и был, сам эфир давно поставили к стенке и расстреляли, мешая космические карты проклятому капиталистическому коллаборационисту.

Патриоты – обосновывают текущую шумиху происками звездно-полосатых и пархатых врагов. Поступают советы шандарахнуть, на всякий пожарный, по НАТОвским базам, отменить выдуманную для одурачивания русских людей астрономию и выйти из ВТО.

Либеральная общественность указывает на накрученность и государственный заказ всей ситуации в целом. Демократы и все те, кто обычно произносят слово «Запад» с особым придыханием – призывают выйти на улицу, срочно свергнуть власть и подвергнуть всех несогласных кровавым демократическим репрессиям. Рядовые сторонники горько жалеют, что в такие тяжелые времена судьба сделала местом рождения гнилую Рашку-парашку, а не пахнущие изысканными духами трущобы Парижа.

Украинские комментаторы до глубины души рады возвращению тех самых легендарных седых времён, когда предки, потея чубатой лысиной и марая илом просторные шаровары, копали Черное море. В Раде призывают запасаться пустыми баллонами, чтобы использовать сжиженный эфир вместо газа. Назло кацапам. Доктор наук из Львовского национального университета имени Ивана Франко обратил внимание на символичность астрономического явления и связь его с политическими событиями в центрально – европейской стране. Радостными статьями возвестил о вступлении человечества в великую Эру Укра. Именитые киевские историки и филологи вывели истинное происхождение термина «эфiр» из украинского слова кефір. Как оказалось, исходно на мове – означавшем крынку из-под скисшегося молока, в повседневном быту у народов среднего Приднепровья. Если взглянуть сверху, комки свернувшегося белка – точь-в-точь похожи на скопления галактик. А края сосуда –аллегорически указывают на часть Вселенной, как раз и пригодную для освоения древними техническими средствами протоукров.

Молодые мамы в чатах уточняют: «сколько раз в день для ребенка полезно дышать эфиром?». До еды или после? А может и вместо?

ЗОЖники, одержимые здоровым образом жизни, с пеной у рта спорят о возможном продлении жизни, благотворном влиянии эфира на потенцию.

Праноеды справедливо отмечают возможность сведения трат в продуктовых магазинах практически до нуля. Грех упустить возможность в полной мере перевести организм на питание Солнцем, воздухом… и эфиром.

Федеральные власти стопроцентно уверенно, опираясь на миллион аналитиков и экономистов, заявляют: «на простых гражданах, событие – никак не скажется. Все возможные отрицательные последствия предусмотрены и будут вовремя купироваться». Как ни странно – это точно те же аналитики, просмотревшие кризисы девяносто восьмого, две тысячи восьмого и вот недавний. Громче всех кричавшие в 2014, что падение цены на нефть и рост курса американского доллара – невозможно себе представить.

Критикующая сторона смотрятся всегда в два раза умнее оппонентов. А я критикую критиканов. Получается… умней в квадрате! Или в квадрате больший зануда…

Пока лазил в инете - в край задолбала реклама. Яндекс и Гугл словно сговорились непрестанно выдавать назойливые сообщения. По странному совпадению – совершенно похожие и однотипные. Про палатки, рюкзаки, спальные мешки, походную обувь. Без конца и края выскакивает немеряный список легально – нелегальных средств самообороны и нападения, вне зависимости от того, что я вообще то искал названия новейшего средства от прыщей. И как я раньше внимание не обращал на наполнение контента, вчера – позавчера? Наверное, мозг выделяет и доводит до осознания только то, что понятно и нужно, а остальное минует аксоны, как информационный шум, в котором можно оглохнуть, если не поставить фильтры.

Не интернет, а беда… Как из прорвавшейся канализации сплошным потоком льется реклама лучших мест наблюдения природного феномена. Странным образом географически совпадающая с частными владениями туристических комплексов, смотровыми площадками, небоскребами и иной недвижимостью. Оптические приборы, очки, телескопы, бинокли – судя по кричащим слоганам, оказались ну просто непременно нужны каждому человеку. Чтобы уж точно не пропустить частицы эфира! Неважно, что диапазон приборов, фиксирующих аномалии, в порядки различается с видимым спектром. А число продаваемых фильтров для воздуха, ионизаторов и даже противогазов, просто переходит все мыслимые границы. Каждый норовит урвать свой кусок.

Информацию черпал из разных ресурсов. С развлекательных и новостных сайтов и в виде – лент и групп популярных соцсетей. С последних и привык получать самую легкую инфу, хотя и прошедшую призму цензуры владельца страницы. Сейчас, почему-то, ни то, ни другое не открывается. Виснет на уровне ввода логина и пароля. Я не Юлька, зареген только в телеграмме, контакте. И зависимости к «социалкам» особой не испытываю. Но некое неудобство ощущается от отсутствия очередной дозы актуальных треэшовых мемов, хайповых статей и бородатых приколов. Дорога длинная, скучно. В принципе, даже обычный пользователь интернета может быть всегда в курсе последних событий. Пусть совсем и не читающий новости. Чисто благодаря несложным картинкам в юмористическом свете освещающих последние громкие события. С нехилой долей цинизма и изрядной толикой той или иной пропаганды в наполнении контента.

Это всё интересно, но автобус приехал. Потороплюсь в родной офис, хватило вчера накладок. Под свинцовым взором начальника охраны проскользнул в банк. Тенью. Чтобы не дать повода язвительному «Дубу. Чувствую себя хоккейной шайбой, которой надо попасть в ворота не задев голкипера. Вратарь, в смысле «Дуб» – ухмыльнулся. Даже стойка сделалась повальяжней. Доволен моей реакцией на свою персону. Повышает значимость его фигуры перед подчиненными, да и в своих глазах растёт. Все мы тщеславны. Почти добродушно пророкотал:

– Чё ты щемишься? Без мамки опять сегодня, что ли? - и громко заржал. И словно эхо прошло по коридору. Дубу вторили два молодых лба в одинаковой камуфляжной синьке. Те обычно работают всегда в паре. И внешне, что однояйцовые близнецы - на одно лицо. «Братья акробатья», как называет их Витёк. Вот что им надо? Зарплата как у меня. Сидят весь день… Лишь геморрой зарабатывают и смартфон гоняют. Самоутверждаются? Глядя на Дуба, тоже пытаются сделать жизнь окружающим в разы сложнее? Это добро плохо прививается. А зло – и на плохой почве взойдет непременно. Даже без полива. Лишь бы семя было.

Едва открыл дверь, столкнулся с Максимом. У начальника рот сразу растянулся в хищной злорадной улыбке. Словно увидел вкусную дичь. Макс своей высокой статной фигурой загородил помещение офиса. Но всё равно можно разглядеть, что коллеги по работе на своих местах. Гоняют традиционные утренние чаи, кофе. Юлька, как всегда – наводит бесконечный марафет. Витёк с задумчивой улыбкой на широкой довольной харе. Наверняка уже с утра клеит девчонок в сети. Остальные женщины – вовсю стучат клавиатурой. Ходят слухи – утром Настя приходит часа за два до начала рабочего дня. И сейчас вижу на её столе настоящий Эверест из бумаги и кучку оберток от конфет в ведре.

– На ловца и зверь бежит! Ну ты и косячник, Лев! Отчет!!! – Рявкнул Макс. Гаркнул так, что слюна прилетела на стеклышко моих очков. Что-то совсем мне не по душе… Не зря же так ехидно на заднем фоне улыбаются коллеги. Бесплатный цирк нашли!

У меня даже глаз задергался. От нервного напряжения вновь напало косноязычие. Дрожащая рука поправила очки. Сглотнул комок и лишь тогда ответил с паузой, проблеял:

– Я же!.. Ну... Ну... Вчера... Когда вечером… Когда сидел. Всё сдал… На почту отправил! Я… Я… Два раза… проверил...

– Ой, дебил!! Ну ты и даун! Я таких кретинов в жизни не видел! Ты на год статистики смотрел? Которую использовал при формировании базы?? П-р-о-ш-л-о-г-о-д-н-и-й! – именно так упрекнул Макс, выделяя каждую букву отдельно. Вызвал заявлением взрыв хохота в кабинете.

Внутри всё упало. Семь часов труда насмарку! И так не успеваю, а тут ещё и это…

– Все сроки прошли! На ближайшие три месяца – скажи премии «прощай». Николай Сергееич будет крайне недоволен! Вот с ним сам и объясняйся. Я выгораживать тебя больше не намерен, – Макс, в раздражении дергано развернулся. Громко застучали туфли. На прощание громко хлопнула дверь.

Как будто он меня, когда-то и выгораживал… В груди – всё загорелось от жгучего стыда и несправедливости. Как в бензин Макс спичку кинул. Я упер в пол глаза, чтобы не смотреть на коллег. Медленно прошел к столу, стараясь казаться как можно меньше, быть незаметнее и тише.

Палец нащупал маленькую кнопочку. Включил компьютер. В поисках файлов курсор мышки нашел значок «этот компьютер», хотя, как пишут, в новых версиях Windows он уже называется «общий компьютер». В это время само собой запустилось программное сопровождение. CRMка порадовала кучей новых оповещений о заданиях, почта – массой директив свежеиспечённого руководства. Новая власть – новая конституция. Надо как-нибудь прочитать, но не прямо сейчас, настроение плохое. Благодаря таким указам – с прошлого месяца без выходных работаю. И не потому что приказали. Совершенно добровольно по собственной инициативе! Из-за того, что нагрузили невыполнимым объемом срочных дел. И, думаю, долго ещё ситуация не устаканится. Пока увольняться не начнут в массовом порядке – дурь из руководства не выйдет. Уже третий раз так на моей памяти. Начальство показывает – кто в доме хозяин и, кто самый умный. Закручивают гайки пока не сорвет резьбу. И прибыль не полетит вниз… Вместе с головой директора и скальпами его замов.

Дурацкая система, когда бизнес превращается для собственников лишь в отвлеченный набор абстрактных циферок на экране. А владельцы – стократно покупают и перепродают акции друг другу, называя это инвестициями. Хозяева совершенно не вникают в особенности функционирования системы. В обстановку. В положение сотрудников. А зачем? Временщикам это и не нужно. Главное – чтобы дело приносило прибыль сейчас. Сию минуту. Надо сэкономить и высосать как можно больше сегодня. Максимизировать прибыль на короткий промежуток времени. Потому что завтра – бизнес уже продадут другому. А если доходы падают, то и карьера назначенцев мгновенно катится под горку. Конечно, банк приносит нехилую прибыль и загнуться ему никто не даст. Но из плебеев вроде меня – всевозможные соки вытянут любым способом. Вновь пришло время, когда человек – лишь орудие труда и предмет развлечения. История – что колесо. Проходит оборот и ценности возвращаются на круги своя. Пусть и на другом, уже более высоком техногенном уровне.

Рука полезла в карман. Извлек старомодный ситцевый платочек. Мама каждый день такие мне гладит. Подрагивающие пальцы протёрли запотевшие очки, мокрый лоб. С протяжным вздохом собрал разбежавшиеся мысли. С трудом взгляд сосредоточился на экране монитора. Мир заплясал цифрами и формулами однотипных подсчётов экселевских таблиц. В меру сил отключился от внешнего мира, прогоняя плохие мысли прочь.

В глубине души, как только себя не корю! Сам же виноват в косяках! На других не свалишь… Хорошо хоть «Макс и ко» в покое оставили. Могу спокойно делать дела без мозговтирательства и постоянных указаний. «Сделай то», «сделай это» и «это не то и не так».

Что обидно, за пол дня никто так и не поинтересовался – почему лицо исцарапано. Как посторонний совсем человек в коллективе. Пятое колесо. Как раз – их четверо. Будто так каждый день прихожу… Хотя Юля с Настей кидали пару раз заинтересованный взгляд. Но не нарушают традицию изоляции. Всё больше чувствую себя изгоем. А может, Макс увольнение готовит? И все в курсе кроме меня? Вроде как сижу с ними, но не «свой». Или уже не «свой»?

От трепки пришел в себя только к обеду. Время с Exel летит незаметно. Как раз Настя начала жаловаться на жуткую головную боль от зуба, а Витя умотал в фастфудную.

Я отложил мышку в сторону. Ссутуленный хребет разогнулся, в позвоночнике раздался оглушительный хруст, будто выстрел. Снял очки аккуратно положил в сторонку. За пол дня усталости накопилось – вагон и три тележки. Кулачки с усилием протёрли воспаленные глаза, разгоняя в мелких сосудах кровь, разминая мышцы. Как вдруг женский голосок вновь решил занять меня делом:

– Лёва, я тебя не отвлекаю? Не сильно занят? Можно тебя отвлечь, пожалуйста? – нежно спросила Юля. И дротиком кинула в меня лукавый взгляд. Сердце защемило. В голову ударила кровь, пополам с тестостероном.

– Нет! Все нормально! Конечно уже закончил. Обед же, – ответил я. Мгновенно встрепенулся, подпрыгнул в кресле.

Девушка сделала большие глазки, попросила:

– Ты же все равно в столовую? Можешь, пожалуйста, шоколадку взять? Dove кокосовый. Одну. Нет, три. Иии…, – В задумчивости приложила пальчик к щеке, - макаруны! В красной коробочке такие. Увидишь, в общем. И колу – бутылочку. Можешь жевачку какую-нибудь. Кофе, с автомата- мокко. Я тебе на карту скину.

Моргнуть не успел, телефон брякнул сообщением. Глянул – сумму перевела такую, что можно два раза закупиться и на чай себе оставить, как официанту. Давно, притчей во языцех известно – Юля денег не считает. И не потому, что с математикой плохо. Но мне чужого не надо, позже назад ей скину.

– И мне, – мило добавила Настя, – шоколадку, – только Ritter Sport. Любой.

– Так ты же на здоровом питании и все такое?! – подколола её Юля.

– А там только горький продается. Его можно, – отвертелась хитрая Настя. Обычно помешанная на ППшной пище. Что у ней каким-то неизвестным способом сочеталось с невероятной любовью к процессу поглощения вкусностей.

– А то что зуб у тебя болит? Ничего? Ещё хуже же будет! В руках то себя держи! – повысила голос Юля.

– Хуже – уже не будет! Я сегодня после работы к стоматологу. Задолбало… Отдам сколько нужно, пускай сделают быстрее!

Я вообще не собирался в столовую. Но теперь – придется. Вышел, аккуратно прикрыл дверь. Вместо зарядки решил пробежаться по лестнице. Навстречу – сытые и довольные продефилировали две продажные девки в строгом дресс-коде. В смысле, сотрудницы отдела продаж.

Эх! Везет же менеджерам! Им для релаксации и отдыха в обед – комнатки выделили. С диванчиками. И перерывов больше. Ещё два – пятнадцатиминутных. Хочешь – спи, хочешь – в приставку играй и телевизор смотри. И турник – для желающих. Хотя, может и не зря столько слабостей. Текучка, несмотря на привилегии, больше всего. С дебилами и сумасшедшими с улицы весь день общаться – то ещё удовольствие! Тем более – психи не скованны личным присутствием собеседника, что утраивает деструктивную энергию.

В столовой - народа немного, очередь редкая. Купил девушкам плитки, печеньки, жевачки, кофе, себе – пару хот-догов. Расплатился наличкой, терминал почему-то не работает. Как мул нагруженный, вернулся быстро. Уже со входа краем уха начал подслушивать разговор. Ну хоть не мужикам своим и чужим косточки перемывают. Да всякие женские штучки обсуждают, обычно совершенно игнорируя моё присутствие.

А тему серьёзную подняли, нехарактерную для них. Девчачья компания обсуждала версию концов света. Девушки перечисляли не больше того, что в интернете. Но под конец беседы – момент, рассказанный любительницей горького шоколада, показался очень примечательным:

– Ой, девки. Знаете же – у меня сестра в Москве живет. Так хоть и говорят, и пишут, что безвредно всё. Так в столице олигархи, депутаты куда-то поразъезжались неожиданно. У всех вдруг дела в совершенно других местах образовались. В самом городе никого и нет. Телевизор кто смотрит? У меня папа любит всякое…, – неопределенно крутанула рукой, – Политическое… И всяких там тупых заседаний Государственной Думы не показывают, Советов Федераций. И законов не принимают. Если и идут новости, то только старое, с прошлой недели, потому что мало кто в Кремле сейчас вообще остался. Ни президента, ни правительства. И сидят в... Как их там? Ммм… Бункерах! Ага. Сестра прям так и сказала. Сама не видела. Слухи, слухи. Но достоверные… По телевизору с экрана с новых съемок пропали многие, кто не вылазил раньше. Из артистов там знаменитых… и бизнесменов... Все так говорят у неё на работе, что паника наверху… Последние дни… Никто у нас не заметил ещё, потому что недавно началось. Не дошло пока… В попе мира живём… И в интернете всё убирают и блокируют. С ютубом поэтому фигня полная… А обычным людям деваться некуда, на работу ходить надо – сметают еду и самое нужное в магазинах. Знаете, ей на работе подруга сказала, а ей – ещё одна. А у той муж – с чиновником знаком. Так вот они там в администрации считают, что будет что-то. Нехорошее… Вернее, серьезные ученые говорят так, в кулуарах, не на публику. Но никто не знает, что именно. Может и правда и нам куда-нибудь убегать надо, в тайгу прятаться? – задумчиво закончила Настя. Многозначительно обвела подруг взглядом. Локоть правой руки встал на стол. Указательный пальчик несколько раз прокрутился вертолётиком, словно компас не нашедший направления. Затем ухоженный перст девушки громко постучал красивым ноготком по столу. Словно указывая, что часы тикают и нужно срочно бежать в магазин за дефицитными продуктами.

Оксана Юрьевна поправила большие очки, делающие её похожей на сову. На Насте задержался задумчивый взгляд, наконец сказала:

– А из-за чего собственно кризис ждать? Из-за этого газа? Про который третий день говорят? Вы бы не сказали, я бы и не знала. И муж целыми днями на рейсах. Ему не до того, чтобы очередные сплетни по телевизору смотреть. Работать надо, детей всех не подняли. Дочь младшая в одиннадцатом. Если он ядовитый, эфир, то просто умрем все. И ничего не сделаешь… Грехи нужно только отмаливать успевать, а бояться не надо. Жаль если наш век окончится, конечно. Вроде и шестьдесят скоро, а пожить охота. Будто только вчера школу закончила, замуж вышла. Смерть она всегда смерть, в каком виде бы не явилась. То ли пропасть бездонная, то ли врата царские – после. Если что и случилось бы, то лучше быстрей. Мучений не хотелось ни себе ни детям. На отца, на бабушку насмотрелось, как оно бывает... Плохо тогда что внуков, конечно, не увижу… А какой-нибудь картошке у меня на даче – всё равно, сколько там эфира. Главное, вовремя прополоть и окучить. Сбила ты меня с настроя, Настя, на ерунду. С мужем считаем, что это маркетинговые агентства по заказу продуктовых сетей слухи пускают. А потом сплетни и идут дальше. Как в любой деревне. А мир, как я погляжу, с этим интернетом превращается в большое село.

Вмешалась всегда молчаливая Раиса Петровна:

– Знаете, вот что – молодые люди. Вспомнилось. У меня сыну в четвертом классе когда-то по теме озона и влиянии фреона на озоновые дыры – то ли реферат, то ли доклад задали на природоведении, ещё давно. Ну это жидкость такая - используется в холодильниках, кондиционерах и баллончиках, если кто не помнит. Ну, как всегда, я и помогала любимому сыночке делать. Ох, какие страшные вещи писали в статьях, какие фамилии грозили экологическими катастрофами! Нобелевские лауреаты туда же! Двадцать лет прошло с тех пор… И что? А в итоге один пшик оказался. Кому надо – заработали, набили карманы. А у людей память короткая, видят только морковку перед носом, кто теперь надувательство им помянет?

Вставила свои пять копеек и Юля:

– Я вот смотрела вчера блогера. А у него четыре миллиона подписчиков, - зрителей обвел внимательный взгляд, даже меня не миновал. Высматривала, все ли поняли истинный уровень научного авторитета неизвестного нам молодого человека. С большой вероятностью нормально не закончившего даже среднюю школу.

Продолжила:

– Вот он говорил, что неправда всё. То, что показывают и говорят. И что кто-то там что-то изобрел! Просто Вселенная – сама открылась нам. Неизвестный никому газ – на самом деле – огромное космическое информационное поле. Матрица. Человек собой, эмоциями, своей техникой, компьютерами, создал его. В эфире находятся все прошлые и настоящие мысли людей. До самых древних времен. И когда мы умираем туда же и попадаем. Души, в смысле, наши. Блогер – эфир этот самый – словом ещё таким интересным назвал… Что-то вроде Григория… Агрегатом… Нет... Эгрегором… Точно, им! И ну… В общем он ещё что-то говорил долго. Но там много было… Я больше не запомнила… Но главное – доходчиво рассказал. И фигню нам там эти астрологи насчитали!! Совершенно ничего не поменяется!! – эмоциональный возглас закончил мысль. Настолько длинную и связную, что девушка удивила не только меня. Достойно занесения в календарь в виде красного дня.

– Астрономы. В смысле астрономы, а не астрологи насчитали, – поправила её Настя, – а мне, кажется, большим людям с высоты виднее! Я про депутатов и прочих…

Повернулась ко мне. Я в это время наводил себе серую бурду с сомнительным составом, с названием «кофе 3 в 1». Хотя, судя по этикетке, оно, кофе – должно называться «30 в 1». И именно в среднем роде. Экопродукт нефте-молочной промышленности с берегов желтой реки Хуанхе.

– Малинин, ну будь джентльменом! Сделай и нам, пожалуйста!

– Большое спасибо! – поблагодарила Настя. Увидев, как я немедленно потянулся за дополнительными стаканчиками.

– Лев, и можешь ещё вон там, – она показала на тумбочку, - взять пару кубиков из красной коробки. Кинуть и помешать? Ещё раз спасибо! Ты просто золотце! Умничка! Подожди, а рядом ложечка чайная, и её подай, пожалуйста! Ой, чтобы я без тебя делала…

Последние месяцы заделала меня в личные секретари. Витя бы уже давно послал.

– Ну Настя. В конце концов. Ладно зубы! Но ты же на диете! – построжилась Юля на подругу.

– А ничего. Ерунда. Он полезный, – и добила железным аргументом, – это же тростниковый!

Углевод он и в Африке углевод. Что попало читает. А потом удивляется, почему не худеет…

Вновь в разговор вступила краса офиса. Наверное, только переварила аргументы, перескочила на Настин монолог про сестру из Москвы, прерванный ещё вначале беседы:

– Ой, а знаешь ладно тебе меня пугать! Я про плохие слухи насчет всего так считаю – это всё бред! Старухи какие-нибудь, которые песком дорожки посыпают, по магазинам и бегают в постоянку. Совок вспоминают. И сплетни сочиняют же! А все ведутся. Бабкам делать нечего, крыша едет под старость лет, вот и маются ерундой. Выдумывают. Неважно, на лавочках или в интернете. Там какую только ерунду всегда не пишут. Сами же читали у родни? В одноклассники глянь как-нибудь…, – тут она на секунду запнулась под осуждающими взглядами Раисы Петровны и Оксаны Юрьевны. И уже смотря только исключительно в глаза Насти, продолжила, – а потом шопят всё что видят, когда сами себя накрутят. А нормальные люди пугаются. Людииии… Опомнитесь! Мы же в 21 веке живем!! Какие ещё тайны, секреты?

А вот тут ты не права Юля! Каждое явление, в том числе и социальное – имеет свою определённую временную инерцию. Людям надо раскачаться. А время – это всё.

И словно в подтверждение моих дум, Настя опровергла её мысли:

– Не, не, не, – столица, вся панике поддается понемногу. Сарафанное радио работает. И молодежь, и постарше и не зависит от благосостояния. И не от них изначально пошло, с Европы – Вильнюс, Прага, Варшава и прочие, – я сразу вспомнил утренние передачи, но тогда говорили только про США, – с выходных так, с воскресения. Питер уже захватило. Сперва – лишь редкие индивиды, чуть ли не с мешками и спортивными сумками по магазинам бегали, сметали всё подряд. На них косились как на дурачков, пальцем у виска крутили, когда видели, как по десять раз ходят в магазин с пятью тележками сразу, а потом доверху забивают багажники и пассажирские места рисом, лапшой, денег не жалеют. А как люди насмотрелись… Буквально за полутора суток… Паника и пошла волнами, как камень в воду кинули… Со вчера – каждая семья так... Крупные сети ещё не среагировали, а в мелких – цены в рост пошли. Погодите и нам недолго осталось… По телевизору не показывают просто. Продуктовые - почти пустые. А такие колоссальные объемы разобрать частными руками, сами подумайте… Даже супермаркеты сейчас испытывают нехватку товара на реализацию. Да ну о чём говорить? Юль, просто позвони одногруппникам. Ты же говорила, у тебя много кто в обоих столицах из знакомых работает или учится. Они расскажут, точно говорю!

Юля поморщила лобик. Глазки в задумчивости убежали к потолку, выстраивая сложные комбинации переписок. Понятно, в ответ Насте – Юля приводила ещё аргументы. Чисто из женского принципа. Но я уже не слушал, вышел из кабинета, сразу набрал маме:

– Что-то случилось, сыночек? Это из-за вчерашнего? – сразу заволновалась она.

– Да нет, мама! Не волнуйся, пожалуйста. Я из-за другого. В полицию обращаться не стал, некогда мне. Если пойду в отдел – это время. Меня тут уволят так. Проблемы… Работы невпроворот! Ты же слышала про всю эту ситуацию... Нууу… Которую по телеку показывают? С Космосом?

– Да ну так… Ты же знаешь, я политикой не интересуюсь. Не до того… И своих хлопот хватает. У нас проверка опять на работе. Третий раз за месяц. Родители Вики тараканов на телефон сняли. В раздевалке. В интернет выложили. А у Лёшки мама бумаги всё пишет, что кормят очень плохо, что воруем и домой таскаем. Поэтому даже ночью уснуть не могу. Снится, как садик закрывают. Что меня увольняют.

– Да не, мама. Тут серьёзно тоже. Я же рассказывал тебе про Настю...? И других…? Коллег? Помнишь? Да у меня на работе говорят, что в Москве, Петербурге, всё что можно скупают из продуктов. Ничего на прилавках не осталось. Не успевают подвозить. Я про нормальную еду. Ну… Макароны, крупы, что долго хранится, в общем. Я тут это… Подумал… Может… Нам самим купить что-то. А то неспокойно… Вдруг цены взлетят, а нам кредит платить… Я с работы поздно возвращаюсь. Не смогу. А ты попроси дядь Колю, чтобы в Ашан с тобой съездил. У него ж машина. Продуктов купите побольше… Чего не портится… Тушенки там… Макаронов, гороха, ну и прочего. Тыщ… На пятьдесят… Или больше… Ну сама там посмотри, чтобы нормально всего было, на пару месяцев хотя бы. Не могу прикинуть так сколько всё это в объеме будет. Но ты лучше знаешь. Всё равно съедим, не сейчас так позже. Какая разница? Не пропадёт! Ты сними с моей карты. Она на шкафу лежит. Под вазой. Не скупитесь…. Что из-за границы привозят – возьмите. А то, если валюта взлетит, вообще цена до неба вырастет. Я про кофе, чай, рис, шоколад. Ну и прочее.

– Так шоколад и наш есть.

– Ну а какао из Южной Америки и Африки везут! Покупай и побольше. Кредит не убежит, лучше уж потом займем если что, чем сейчас прогадать. Локти кусать будем, если провороним.

На этом и распрощались.

Безынициативность обычно не мешает. Как ни странно, совсем наоборот –позволяет меньше думать и делать. Пассивность идя рука об руку с ленью и трусостью, даёт возможность сэкономить всегда дефицитную внутреннюю энергию организма. Дело даже не только в какой-то псевдо-эзотерике и непонятных аурах-энергетиках, а в банальной усталости и здоровье – ограничивающих объем адекватных реакций организма на внешние раздражители. Быть слабым удобно – не надо чего-то придумывать, за что-то бороться, рисковать, действовать сверх сил. За тебя это сделают другие.

Вообще, редко какие решение принимаю сам. Обычно всё решает мама. Не зря «Дуб» постоянно наезжает. Опытным профессиональным глазом разглядел «слабака». Начал меня долбить, разбавляя служебную скуку возможностью поиздеваться. Выбранной жертвой начальника охраны я стал почти сразу, как устроился в банк. И честно… совсем заклевали.

Всё зависит от мотивации… И Обломова можно заставить добровольно трудиться и Герасима из «Муму» сделать преподавателем ораторского искусства, да хотя бы и жестового. Это я к чему? А то что естественным следствием неожиданного роста цен стала всё более высокая вероятность потери последних сбережений. Деньги, либо их отсутствие – очень мотивируют на самостоятельные решения. Жадность – топливо активной мысли, нужда – двигатель поступка. И так вчера восемь соток слил. Да экран телефона разбили. Кому-то может и копейки… А мне – чувствительно ударило по кошельку, придется вживаться в роль мужика.

Вернулся в офис, взгляд упал на часы. Без пятнадцати час. Надо добить время. Вновь сделал кофе. Не то чтобы любил, лучше чаёк потягивать. Просто пакетики черно-серой смеси закупают тоннами – чтобы не спали, повышая КПД и даже KPI каждого отдельного сотрудника и всего отдела в целом. На халяву и уксус сладкий и хлорка творог и фастфуд – еда. Сделал первый глоток. Кофе застрял в дыхательном горле, хлынул в носоглотку. Едва не подавился. Мороз пробежал по коже.

Над городом пронесся мощный гул общей сирены, подавляя все остальные звуки в той же степени, как самолетные двигатели – дохлые моторы малолитражек. Видел подобное зрелище в глубоком детстве и в советских фильмах. Чувство, будто война началась и на город летят бомбардировщики противника. Воет так мерзостно, словно миллионом гвоздей царапают стекла. Ноги прыжком вознесли вверх. Кофе плеснул на пол, залил брюки.

– Что это?!!

– Да, Лев, всё нормально! Ты что, телевизор не смотришь? По местным уже дня три говорят, что проходят проверки систем оповещений. По радио и в интернете писали много. Ну, конечно, звук крайне неприятный, – успокоила Оксана Юрьевна, – пионеркой была, на учениях также слушали и пугались…

– Оксана Юрьевна, какое радио, ТВ!! Малинин, ты как с Луны свалился! Лунтик. Как так можно? Ну реально! Мы же вчера про это самое три часа говорили, на этом самом месте! Не преувеличиваю. Ты ещё то спал, делал вид, что работаешь, то на Юлины ноги смотрел, – рассердилась Настя, – может ты и косячишь постоянно, потому что такой рассеянный? В облаках где-то всё время витаешь! Надо под свои ноги смотреть и дела делать. Соберись наконец-то! Ну что за дела?! Я свои слова насчет Юли держу!!

Офис грянул, заглушив сирену. В этот раз заржали все, не только Юля. Кровь ударила в лицо. Уши вспыхнули огнём. На Юлю, вообще, стеснялся даже косо посмотреть. От чего всем становилось ещё смешней. Очнувшийся от дремы Виктор мгновенно встрепенулся. Внимательный взгляд проскакал по лицам, сразу выцепил зачинщика. Начал выяснять в чём соль шутки. Вчера пропустил, выходил куда-то, а теперь ему видите-ли интересно. На следующие минут на пять обстановка офиса выродилась из деловой в стендап – историю.

И закончила на фразе:

– В общем, со вчера Лев на совместный отпуск на Багамах копит. Юля, ты же туда не летала?

Красотка мгновенно встрепенулась, обрадовавшись, что опять она в центре внимания, состроила кокетливый вид. Что если честно при её явной не испорченности выходило плохо. Пальчик накручивал локон волос, растягивая время ответа. Мы ждали.

Девушка неопределённо покачала головой.

– Ммм… В детстве была. Но… я всё забыла, можно и повторить!

Я опустил голову, сдержал отчаянное рычание. Мои уши полыхали. В столовую слинять от них, что ли? Ну капец! Теперь, вообще, надоедят. Женский коллектив злой! Я вскочил, да так резко, что бедро задело стол, он подпрыгнул. На пол полетел органайзер, со всем содержимым, клавиатура, мышка. Всё разом грохнуло.

Настя и здесь не упустила случая съязвить:

– Ну ты ещё монитор кинь, принтер сверху, и кофем залей, ведь банк оплатит! Не ты же покупал! Ещё и новое получишь! – я молча быстро подбирал, настроение совсем потерялось, закатилось вместе вон с той ручкой под стол. Но, к сожалению, эмоции также быстро, как канцелярский прибор не поднять и отряхивать бесполезно…

Витя сперва ржал, потом решил защитить. Голос сделался шуточно грубым:

– Чё к пацану пристали? Раз мухи не обидит, значит всё можно, да?! Лев, смотри! Учу один раз! С Настюхой надо так! – Два стремительных шага к моей главной обидчице. В воздух взметнулась лопатообразная ладонь. Парень с силой замахнулся, сделал вид что бьёт по той части штанин, где ягодица выпирает наиболее спортивно. Левая рука так и не дошла до цели, может, миллиметра. А правая в спину за шиворот запихнула горсть канцелярских прищепок. Предусмотрительно оттолкнул девушку. Настя взвизгнула, глаза сверкнули боевым задором. В офисе грянула мировая война. Со всеми её непременными атрибутами. Бомбардировкой, рукопашной, таранами и психологической обработкой. Полетели скомканные бумаги, скрепки, танками покатились стулья. Вите, как агрессору пришлось биться на два фронта.

Я вышел в коридор, подошел к окну. Ладони потянулись к веревкам жалюзи. Яркое Солнце ударило в расширенные полумраком зрачки. Уставшие глаза по кротовьи прищурились. Звук шел с крыш соседних высоток. Ну надо же! Считал, что давно все стационарные мегафоны, провода и прочее оборудование – распилили и сдали в металлолом. Оказывается, вполне себе работает! А в целом в городе обычная суета. А я думал хоть что-нибудь необычное увижу. Сирена утихла, а в офисе Мортал комбат закончился. Вошел в кабинет, со вздохом сел обратно в ещё теплое кресло.

После обеда разболелась голова. Пришлось горстями глотать таблетки. Мигрень - моя частая спутница и единственная верная подруга. Но здесь прямо что-то особое. Да и общая вялость не даёт сегодня нормального жития. Ни умывания холодной водой ни колеса толком не помогают. А топор, как крайне радикальное средство выздоровления оставил на потом.

Витёк время от времени со скуки рылся в новостных сайтах. Иногда и вслух доносил особо впечатлившую его информацию. К примеру, прочитал про сегодняшние колоссальные неполадки со связью регулярно подтверждаемые практикой. У меня две симки – своя и корпоративная. По очереди обе сбоили, рвалась связь. Пишут, что сотовые компании сбиваются с ног устраняя технические неисправности. Естественно, коллеги и комментаторы в глобальной сети ситуацию связали с магнитной бурей, вызванной космической аномалией. И дебилу понятно – не совпадение же!

У Насти телефон звянькнул полученным сообщением.

Она обрадованно воскликнула:

– Ребята! Аванс пришел!

За ней затренькало и у остальных.

Витя с запозданием недовольным голосом откликнулся на её фразу:

– Да вижу… Мне на почту ещё раньше, чем тебе, пришло сообщение: «Вы пополнили баланс, вам положен приз в миллион рублей, чтобы получить деньги отправьте «да» на такой то номер»… А я почту три дня назад поменял… Какого хрена сторонние компании знают обо мне больше чем я сам??! Опять у нас в базе утечки информации. И как эта хваленая служба безопасности работает, и гребет в пять раз больше чем мы?

– Не утекает, а продали! – наставительным голосом поправила его Оксана Юрьевна. Рука поправила очки и с интонацией учительницы читающей урок продолжила:

– Я конечно, не специалист во всех этих устройствах и программах, но точно знаю, что «само» - никогда ничего не происходит! Виктор, ты просто привык к этому слову «утекло», так как заинтересованные лица только и используют подобные нейтральные термины. А заинтересованы в доверии к нашей родной банковской системе все – и государство, и СМИ, и собственники, и тем более – директора. Кому нужна правда? Если будешь говорить, как есть – не «утекло», а «продали», кто будет пользоваться услугами таких ненадежных фирм, банков, корпораций? Можно написать красивое иностранное слово – «реклама», пускающее пыль в глаза, и люди не поймают его подлинного смысла. А можно – более кривое и сложное, но точное – «навязывание»…

От заумной информации боль в мозгах усилилась кратно, словно дырку высверливали. Вообще, проблемы со здоровьем проявились не только у меня. Никто тему самочувствия не поднимал, но к вечеру как-то так вышло, что все шуршали аптечками, чайник литрами кипятил воду. Это была фишка только нашего офиса – у всех кулер – а у нас ещё и чайник для заварного кофе. Водоподогревательный аппарат не выдает необходимых цельсиев, чтобы после процесса пития восхитительного напитка зубами не грызть всплывшие мелкие частицы жареных зёрен. Так и взбадривались – менее здоровые, вроде меня и Раисы Петровны – заваркой, а остальные – кофейком. Лишь чугунной башке Витька было с колокольни плевать на какую-то Вселенную, солнечную бурю, да пусть даже астероиды, грозящие с разгона до четвертой космической скорости ткнуть его по темечку. Точно не знаю про соседние подразделения, но гложут подозрения, что и там такие же неприятности с эфирочувствительными организмами, потому что после обеда к банку дважды подъезжала скорая.

В первый раз неприятность случилась сразу после перерыва. Противно пропиликали синие мигалки, затопала обувь. И медики уже через пару минут бежали обратно. В это время Юля с телефоном уже успела встать на стреме у окна. Снизу с улицы раздались тревожные крики. Юлина рука призывно поманила нас к себе, на повышенных тонах позвала:

– Смотрите! Смотрите!

Я сорвался с места, прильнул к стеклу. Там уже торчат любопытные головы с других этажей, загораживая обзор. Из фойе выбежал охранник. Широкая спина согнулась, руки потащили стопорные крюки. Сам господин глубокоуважаемый месье Дубинский собственной персоной распахнул стальные входные двери, придержал их швейцаром. Показались белые и синие халаты врачей, надетые под теплые куртки. Тяжёлые носилки чувствительно оттягивают руки дежурных, их самих даже покачивает. К сожалению, пауэрлифтинг пока ещё не входит в перечень обязательных специальных дисциплин ординатуры, но с современным питанием – положительное решение вопроса не за горами. Больная весит, мягко сказать, далеко за центнер. На крутой лесенке врачам и вовсе пришлось попотеть. Надеюсь обойдется без протрузий и грыж, потеря таких мощных докторских кадров станет непоправимым ударом для российской медицины. Навстречу носилкам поспешно открылись белые дверцы. Нутро машины бесследно проглотило нашу сотрудницу. Взвизгнули шины в скором старте. Вновь гнусно взревела сирена. Бело-красный автомобиль Соболь с красным крестом увёз старенькую, но обычно всегда очень бодрую экономистку – Варвару Сергеевну. Или по-простому «тетю Варю». По слухам, всегда отличавшуюся невероятной профессиональной памятью, крепким здоровьем, и энергией, превосходящей десяток молодых.

А через кабинет – у новой сотрудницы отдела кадров очень симпатичной кудрявой девочки-стажёрки носом кровь хлынула. В первый же день работы! И какие у ней впечатления после банка будут? В этот раз машина приехала только часа через три и всё это время кровь так и хлестала.

Не в меру любопытная Юля присутствовала при процессе реабилитации занедужевшей пациентки. С её слов – мужчины потом оправдывали опоздание тем, что подобный аврал царит в масштабах города, а больной – ещё сегодня типа повезло. Станция у них находится прямо по пути. Из-за такой мелочи, как носовое кровотечение – специально и не подумали бы приехать. Врачи просто утонули в работе: резкий всплеск обострений хронических недомоганий, утроенная смертность, повышенная аварийность транспорта и колоссальный травматизм на опасных и вредных производствах. Как врачи говорили – с химзаводов им сегодня можно было вообще не уезжать. Там всё время проблемы – соблюдалась техника безопасности, не соблюдалась, неважно. А крупные промышленные предприятия построены с учетом возможных военных действий – далеко за городом, вот и попробуй наездийся двадцать раз за день в каждое… Логистический коллапс.

Юля акцентировала отдельное внимание:

– Они ещё очень жаловались, что выездным бригадам сегодня с ночи очень тяжело работать… в плане безопасности, что ли. И так уже неделю несладко им, то одно, то другое... А здесь, вообщее... Приедут к больному, а там на них нападут. И с ножами и просто в драку. С ружей стреляли, собак спускали. Пока они давление мерили, рассказывали, что у них на станции тоже случай был, фельдшер теперь в реанимации лежит. А по городу, вообще, два смертельных… Если что подозрительное, вместе с полицией сразу едут. Толком не выяснили из- за чего, но предполагают, что вроде как обострение у всяких там… психических… Юля прокрутила пальчиком перед виском, фалангами образуя конус вращения, – а взгляд почему-то уперся в Витины глаза. Глаза её укоризненно напряглись, сузились.

Наставительным тоном добавила:

– Поэтому и возникают случаи немотивированной агрессии…

Ничего себе, она выражения запомнила – «немотивированная агрессия», а как работать – дура дурочкой. Очередности трёх последовательных действий выучить не может. Может тоже надо так попробовать косить под неполноценного блондина… И спроса меньше… Хотя не – мне не надо притворяться – и так уже считают… Видимо, не в этом дело…

– А что дальше то было? Ты отклонилась от темы. Ещё что интересное говорили? – заинтересовалась Настя.

– Да ну, больше ничего такого… Эти люди в белых халатах сделали ей укол в руку и… в… ещё одно место, где у некоторых тростинковый сахар с ритерспортом всегда и откладывается. Ну а дальше… подождали, послушали сердце, давление проверили. Когда удостоверились, что Алёнка жить будет, отпустили её домой. И нам, кстати, посоветовали поступить также, пока в пробки не влетели… Они сейчас ого-го!! – Руки показали примерную длину пробок. Маловато будет как-то – один метр.

На весь кабинет и даже за стены разнесся её долгий протяжный и нисколько не притворный грустнейший вздох. Как же ей бедной работа в тягость…

Но вовремя уехали лишь редкое меньшинство. Несмотря на эксцессы, в связи с небывалым авралом задержали все отделы разом, что редкость. Директор отпустил лишь тех, у кого дома либо маленькие дети или у родни тоже проявились внезапные сложности со здоровьем. И как предупредил Макс куковать нам – минимум до восьми. Про меня начальник больше не вспоминал. У него, кажется, и своих забот выше крыши. Так и метается по коридору из конца в конец, словно пытаясь в офисных условиях побить рекорд марафонской дистанции. И не только Макс занялся в рабочее время бегом трусцой. Почти все представители верхних строчек зарплатной ведомости банка под конец дня устроили непонятную карусель. С завидной периодичностью убегали из здания в вечернюю темень, иногда возвращаясь, но чаще пропадали с концами. А вернувшиеся первым делом бежали на доклад к директору с самым мрачным и загруженным видом. Честное слово, не банк, а муравейник и есть, в упорядоченную и строго регламентированную жизнь которого вторглась нога высшего существа. В прозрачные стены и двери офиса – вся кутерьма прекрасно видна. Сижу и в роли ученого – насекомоведа изучаю подопытных, специально выбрав условия получше для спокойного удобного наблюдения. Аквариум – как он есть.

Естественно, доклад делать о причинах хаоса нам никто не стал, хотя женщины и сгорали от любопытства. Даже вечно обитавшая на своей волне Юлька – второй раз за сегодня самостоятельно вызвалась пойти по соседям «за кофе», «за сахарком». Понятно, что на самом деле в разведку, выяснить обстановку. Так и провожали её – как в бой: советами, да напутствиями.

– Ой... Ну, Юля. Ну ты это. Зайди если что, вначале к менеджерам B2Bшникам, там парни серьёзные, особенно Леонид. Ну а если не получится – к «VIPам», – дала установку опытная в подковёрных играх организации Оксана Юрьевна, – или к охране спустись. Они хоть и сидят молчком, но знают порой больше директора.

Ничто так не сплачивает коллектив, как старинная русская традиция перемывания косточек начальству.

Через полчаса – мы были в курсе о небывалых сбоях платежных систем, серверов, data-центров. И после получения информации – только создавали видимость трудового процесса. Сплетня очень неплохо скрасила конец рабочего дня, послужила поводом для интересных дискуссий и пересудов даже для далеких от техники женщин.

Если свести размазанную на два часа беседу к одному знаменателю, выводы сводилось к тому, что над Настей уже никто не смеялся по поводу рассказа её сестры. А коллеги только и жаждали самим добраться до ближайшего магазина, дабы провести ревизию продуктовых запасов. Языки чесались лично поделиться с семьями и друзьями тревожными новостями. И даже в наибольшей степени скептически настроенные Оксана Юрьевна и Раиса Петровна, всегда склонные к дотошной дисциплинированной работе, вместо месячных отчетов, в экселе – решили составить длиннющие списки необходимых для приобретения товаров первоочередной необходимости. Благо – сайты продуктовых сетей под рукой, цены указаны. Опытные женские руки и седеющие умные головы вбили расчётные формулы, составили графики, сводные, вывели оптимальное соотношение вложенных в будущие покупки средств и наиболее разумные объёмы их приобретения. Высчитались минимальные и максимальные временные затраты процесса. Калькуляцию провели по пяти сетям. И вскоре план-график уже лежал перед глазами. Я на всякий случай один себе тоже попросил.

Как назло – освободились мы только в десятом часу. И замучено поползли. Кто на остановку, кто к стоянке.

Вечерний город изрядно отличался от вчерашнего. На улицах, на удивление, людей много. Прохожие спешат по своим делам, словно рабочий день только начинается. Но легкомысленных зевак и гуляющих – как эфирным ветром сдуло. Реки машин бурными потоками летят по тёмным улицам. Вдали слышится многоголосое заунывное пение сирен. Вносит в душу червячок неспокойствия. Да какой уж червячок! Реально, кошки скребут. Пока стоял у дороги, мимо промчались пять полицейских автомобилей. Раздражающая сигналка рвёт барабанные перепонки усиливая атмосферу общей тревожности. Вроде ничего такого. Ну пиликают и пиликают. И людей много. Всякое бывает. А то что вертолеты по ночам летают? Ну… мало ли... Когда лесной бор горел и не такое бывало… Но по совокупности факторов - впечатление от мегаполиса самое тягостное. Словно беда огромной лавиной нависла над каждым горожанином. И нужен лишь легкий толчок, чтобы в действие пришел беспощадный механизм мироздания. Так и чувствую, что врут с экранов. Всеми фибрами ощущаю ложь космического масштаба. Даже близко не имеем доступа к объективной информации. И люди чувствуют тоже самое. Спешат закончить неотложное, чтобы встретить неизбежное во всеоружии.

Блин… И где этот дурацкий автобус?! Сердце кровью обливается, когда думаю о потерянных на остановке дополнительных десяти минутах. Оторванных от короткого сна, редкого отдыха и накопившихся домашних дел. Наконец пшикнула гидравлика. Двери открылись, впуская в последний по расписанию транспорт, почти пустой. Только водитель и кондуктор. Сел на самое заднее сидение.

Как-то сегодня особенно грустно, как никогда чувствую себя одиноким. Остро ощущается отсутствие близких друзей. Таких, чтобы бы мог поделиться тревожными или сокровенными мыслями, да и просто скинуть понравившуюся фотографию в сети. Темное время суток навевает звенящую тоску по девичьим плечам, которые хотелось бы просто обнять, крепко прижать. И чтобы холодное лицо зарылось в ворох пушистых волос и утонуло там. А грудью, до самой диафрагмы, глубоко вдохнуть по-настоящему родной запах. И не о чем не думать хотя бы пять минут. А потом – можно и умереть спокойно. С чистой совестью и в полной уверенности, что испытал высшую радость недоступного мне, да, и вообще, многим, такого обычного человеческого счастья.

Ёлки-палки! Какие-то нехорошие мысли о смерти! И вчера, и сегодня... Надо избавляться от пессимизма! Брать себя в руки. Наше счастье – в силе воли и действии!

Тут пятьдесятчетверка резка тормознула. Я качнулся, едва не влепился клювом в поручень. Открылись двери. Пахнуло прохладой, запахом хмеля от пивзавода. В автобус в задние двери прошествовала по лесенке, словно по подиуму, обалденная блондинка. Стройные ножки, легкая походка. Тонкие эльфийские черты лица заставляют не отрывать глаз. Идеально гладкая кожа приковывает своей неземной красотой. Взгляд, в щенячьей радости, так и прилип к фигуре. Идеально подобранный имидж – светлого цвета, где каждая деталь туалета – на своем месте. И именно в самой сочетаемой цветовой гамме. Девушка на входе расплатилась картой. Сунула кредитку в кошелек. А финансовый аксессуар положила в сумочку не застегнув. В смысле – сумочку. Легкой походкой проскользнула за кондуктором вперед. Меня обдала волна обалденного аромата. От чего я, в мгновение ока, лишился любых конструктивных и негативных мыслей. Думы не оглядываясь, ускакали прочь, под давлением древних и несоизмеримо гораздо более мощных инстинктов. Девушка, наверное, почувствовала мой пристальный взгляд. Точенная головка изящно повернулась, кинула в ответ равнодушно - оценивающий. Сменившийся абсолютно бездушным. Так примерно смотрят на предмет мебели или дворовую собаку. Прошла мимо, наверное, через миг сразу и позабыв такого не стоящего внимания парня…

Вдруг, край торчащего из сумки уголка кошелька зацепился за ручку сидения, выпал. Деталь туалета шлепнулась на седушку. Затем, от движения транспорта кошелёк кувыркнулся и оттуда, укатился в самый угол арки колеса, замарав идеально белую поверхность. Ни кондуктор, усевшаяся впереди точить лясы с водителем, ни красотка – ничего не заметили.

Вот он - шанс познакомиться с девушкой своей мечты! Ни свидетелей и повод удобный. Минуты две собирался с духом. Решая, что и как я скажу. Представляя ситуацию и так, и эдак. Вот она берет кошелек из моих рук, и просто говорит: «Спасибо большое! Чтобы я без вас делала?». И, например, дружески целует в щёку и обнимает. И говорит: «а другой бы себе забрал, там много ценного и дорогого для меня». И даёт мне свой номер телефона. Завтра - у нас свидание. Я веду её в кино, покупаю цветы. Эх. Ну это вряд ли. К огромному сожалению... Лишь розовые мечты. Раскатал губу. Хотя… А вдруг… Часто же бывает, что в паре - девушка или парень, один намного красивее другого. И любят друг друга за характер, за душу. За чистоту помыслов, общность мыслей и поступков. Любят за возможность не кривить душой. Хоть с кем – то - в этом насквозь лживом мире.

Но, наверное, скорее получится так: я такой подхожу, говорю: «Извините, а это не ваше?». А она: «Ой, точно! Вот я растеряха!! А у меня там – ключи от дома. Спасибо!» Копается в сумке. И я получаю шоколадку. Пахнущую её духами… Или денег в ответ. А я гордо отказываюсь. Мы разъезжаемся и больше никогда не видимся.

Глубоко вздохнул, встал. Сжал волю вспотевшими кулаками. В темные задворки души пинками загнал самые цветущие комплексы, не забыл навесить на двери подсознания тяжелые амбарные замки. Спина разогнулась из позы «колеса», скрипнули затекшие суставы. Рука подхватила элегантный дамский аксессуар. Посмотрел надпись - FURLA. Ни о чем не говорит. Кошелек как кошелек. И застежка интересная. Поверхность такая интересная с узором. Красивая. А тут царапинка странная, ноготь прошелся по ней вдоль. Тут я понял, что просто время тяну. Так-то и выходить уже скоро. Страшно просто. Даже гопники – это так, мелочи, в сравнении со сложностями в общении с противоположным полом. Когда автобус отъехал от очередной остановки я решился.

Негнущиеся ноги понесли к девушке сбоку. Присел позади. Кошелек лег рядом на разодранное соседнее сидение. Девчонка залипала в телефоне. Наушники в ушах. Что называется, «на своей волне». Наклонился в её сторону. С улыбкой на лице, легонько потрогал за плечо:

– Здравствуйте, девушка! Девушка!

Не откликалась. Потрогал сильнее. Она среагировала, слегка обернулась. Лицо перекосила гримаса. Взгляд на меня, потом на наглую кисть. Пальчики отбросили мою руку от плеча. Освободила ухо от беспроводной гарнитуры. Косой взгляд уперся в лицо. Взор полон презрения. Губы превратились в тонкую ниточку. Я даже поежился. Блин. Начинается как-то не очень.

– Чё надо? – раздался красивый, но злой голос неземного существа. Столько ледяных ноток в короткой фразе, Снежная Королева удавится.

– Извините, пожалуйста! Вы…. Нуу… В общем, я хотел. Вам… вот…

Грубо прервала:

– Я не знакомлюсь. Отвали, придурок. Малыш, ты в зеркало себя видел? Ты лосьон, для начала купи. От прыщей. И помойся. К логопеду сходи.

Отвернулась. Тонкие пальчики мгновенно затолкали наушник в ухо. Ухоженная русая прядь волос скользнула по виску, как шторкой прикрыв ушную раковину. Занавес.

Все мечты и мысли вываляли в грязи. Душу – в помойном баке постирали. Рука так и застыла на кошельке. И нет совсем сил поднять ставшее многотонным женское изделие.

Не могу пошевелиться. И рядом с нагрубившей девушкой - находиться не хочу. Чуть не ползком отсел. В голове пустота. В мыслях только черные вороны летают, будто над свалкой.

Так и просидел оставшиеся пять минут. Слушал, как девушка жалуется подруге:

– Ну ты представляешь! Ксю! Сейчас ваащее!! Ну ты не представляешь! Такой стремач подкатывал! Прикопался… У меня бомжи во дворе симпатичней! А прикид, как из леса вылез! И маленький такой, тебе до пояса будет, наверное. И почему со мной только конкретные уроды и упыри знакомятся? Хоть бы один нормальный!! Тебе вот с Джамалом реаально повезлоо. Вааащеее!! И тачка такая крутая, за десять лямов... И мускулы… Я в инсте видела вас, ваапщее красавчики. Да-да, а я вот пока страдаю… Ну ты это если чё заезжай, два месяца с тобой не виделись!

Дальше – сил не было слушать. На невероятно длинную минуту зажал уши, пока не подкатили к нужной остановке. Подскочил, словно ошпаренный. Ноги пулей вынесли на выход. На бегу подхватил кошелек. Рука с размаха метнула злосчастный аксессуар на колени девчонке. Не оглядываясь выскочил в уже закрывающиеся средние двери. А в голове по-прежнему пустота, ядерная пустыня… Эмоции выжжены до единой… И злость, и радость, и любовь, и сомнения… В одно мгновение всё взаимоуничтожилось, аннигилировалось, как материя с антиматерией.

Пиликнула сигналка домофона. Чмокнув, отворился магнитный замок. Почти прошел к лифту, вздрогнул, напугавшись неясного движения в темноте. В воздухе проявилась яркая красная точка, прямо во тьме ниши соседнего к лифту коридора. Силуэт вынырнул как из засады. Блин! Опять попался на глаза одному из гостей шумных Гиваевых. Видимо, вышел покурить в подъезде, а тут я, собственной персоной.

Рука поправила очки. Взгляд прищурился. Через мгновение глаза разглядели невысокую фигуру – бредет прямо навстречу и похоже, сворачивать не собирается. Силуэт на ходу покачивается, косолапо по-медвежьи переваливается. Походка уверенная, «спортсменская». Локти растопырены. Про таких ещё говорят «синдром широкой спины». Меня обдало густым смрадом кальяна, явно заправленного не мятой.

– Эээээ, браат, здаровааа! Как жизнь? – окликнул укуренный голос, протяжным заторможенным тоном. Слышны специфичные нотки высушенной и воспаленной носоглотки, раздраженной едким дымом. Так и чувствуется, что речевые функции слегка нарушены.

Блин! Попался обторканному, теперь не уйдешь так просто!

– Ззздравствуйте!

– Сагита знаэш? - почему-то грозным голосом уточнил мужчина.

– Нет…

Не знаю, чем от него несет. Но, явно, парень не в здравом уме. Чего–то совсем нехорошего накурился.

– Сагита всэ должны знат! – он подошел ближе. Остановился, позволяя разглядеть себя. Да ему лет двадцать. Черный, бородатый. Не выше меня, но очень подтянутый. Под водолазкой топорщатся мускулы.

Умудрился оглядеть меня сверху вниз. Крепкие пальцы поскребли бородатый подбородок.

– Фуу, ну у тебя и рожа!

Парень замолчал, секунду подумал. Рука ткнула от себя в бок, затушив сигарету о сплошь загаженную стену, и до того не раз служившую пепельницей. Мощный щелчок выбил бычок на захарканный пол. Внезапно парень чуть сместился, вроде как подобравшись. Его нога циркулем выписала полукруг, со смачным шлепком впечатавшись в пятую точку. Спортсмен дал мне настоящего короля пенделей! Я моргнуть не успел, пролетел метров пять до самого лифта. Упал на пол, как по заказу подъехавшей пустой кабины. Повезло. Не вызывал ведь. Рука спешно отжала нужную обожжённую кнопку.

Черная полоса, что ли…

С отчаянно бьющимся сердцем добрался до квартиры. Лбом, как иногда делал, прижался к низкому звонку. За дверью раздался радостный женский, и глубокий, вызывающий доверие – мужской. Оказывается, меня ждала не только мама, но и загостившийся Николай Николаевич. Или просто – дядя Коля. Когда-то – самый близкий друг умершего давным-давно отца. Пока папа не упал виском на стальной рельс, без сна впахивая как вол на второй работе в ночную смену. В следствии удара что-то повредилось в мозге. Стал вспыльчивей бочки с порохом и агрессивней – жителя Кавказа, приехавшего покорять столицу. Усугублялась ситуация – литрами спирта и сменой близкого окружения. Забылась дальняя родня и старые друзья. Появились новые собутыльники и сильно потасканные девицы.

Тогда – я был в пятом классе. С тех пор – на долгих как война три года – избиения превратились в ежедневную норму. До потери пульса и почти не уезжавшей скорой. Тянувшиеся бесконечность – три года ада. Силовые органы были бессильны. Квартира и имущество - на отце. А при полисменах и медиках – человека словно меняли. Лишь став старше, я что-то подобное прочитал про раздвоение личности. Очень похоже. Наверное, в конце-концов, кого-нибудь бы отец и убил… Не маму – так меня. Как ни горько говорить, инсульт стал спасением. Позволив куцым остаткам семьи доживать свой век спокойно.

В то время пути дяди Коли с нашими и разошлись. Но с кончиной отца по натуре беззлобный и отзывчивый мужик- периодически нам помогал. Было ему – под шестьдесят. Умелый, на все руки мастер. Слесарь вагоноремонтного, ближайшего от нас завода. Всегда добрый и готовый помочь. Хоть руками, а иногда и своим нехитрым автомобилем, детищем советско-итальянского автопрома. Тоже, давным-давно одинокий. Жену схоронивший ещё в молодости. Дочка и сын обитают, последние лет пять, где-то на Крайнем Севере. И толком, с отцом не общаются. На удивление – мужик не пьющий. Почти совсем. Что в моих глазах, для слесаря – можно считать подвигом. И награждать особыми дипломами, ценными денежными призами и отпуском, не боясь, что сопьется. Да я такого бы, даже в передачу специальную отправил. Там, где про НЛО показывают и библиотеку Ивана Грозного.

– Здравствуйте, Николай Николаевич!

– Здравствую, здравствую! Пока ищщо не сдох. Привет! Что ты так официяльно? Пока не царь, не Николай третий, – ухмыльнулся. Рука пощупала жестчайшую щетину, торчащую хвостами электродов, – но это пока. Бороду отращу. Исчо молодой, какие наши годы? Да, Егоровна?

– Так вы с какого года? Почитай, школу только закончили, - засмеялась мама. Рука шлепнула по своей ляжке скрытой халатом.

Кухня дурманила мозги благоуханиями снеди. Некогда мне лясы точить, быстрей в спальню! Открыл дверь взгляд привлекли коробки под кроватью, вытащил одну. Консервы. Рука потянула банку. «Скумбрия натуральная атлантическая с добавлением масла». Пойдет! Выволок вторую коробку. «Молоко цельное сгущенное с сахаром». Это ещё лучше! Под основанием вижу у стены ещё пять картонных тар! По виду тоже тушёнка! Заглянул на балкон – три больших мешка. Похоже – мука. А вон там сахар. В углу тары с соком. Литров тридцать, судя по числу тетрапаков. Ну не знаю… Нужны ли? А у мамы под кроватью, вообще – под завязку забито. Теперь – не пропадём!

Я переоделся. Сели пить чай с наготовленными мамой блинами, под клубничное варенье и домашнюю сметану с рынка. Вкусности ароматно пахли, мгновенно забивали рот слюной. И чай соответствует – с душистыми горными травами, по целебным эффектам – конкурентами большинству дорогущих лекарств. Травки – целыми мешками нам откуда-то достает Николай Николаевич буквально за копейки.

– Лёвик, – начал дядя Коля, – ведь не зря ты маму взбаламутил! Колись, чего удумал? Чего слышал?

– Да что говорить то тут? Ничего такого...

Вроде как начал отнекиваться я. А затем сразу выложил всё. И что прочитал, произошло или приметил за последние дни.

– Ух! И глазастый ты! Уж прости меня! Здоровьем ты не вышел, а вот разумом Бог не обделил, не обделил! - сказал Николай Николаевич. При этих словах, набожный слесарь размеренно перекрестился.

– Не нравится мне енто, – произнес дядя Коля. Черные от солярки пальцы задумчиво почесали в затылке почти что лысину. Перхоть легким снежком осыпала его плечи, – Ты ведь ещё молодой… Не видел многого… А я повидал, – обстановка такая повсюдова… Не знаю даже как объяснить…

Сказал и призадумался. Рука нервно потерла нижнюю губу.

Мы с мамой с интересом ждали продолжения.

– Я плохо помню, сколько лет прошло. Да и ты Мария, бестолковая ыщщо была. Не разумела. Ведь знаете, перед развалом Союза, тоже что-то такое было… В воздухе носилось… Вроде и нормально всё… Ну не всё… Но… Точно не скажешь, что скоро старая жизнь рухнет… По другой колее поезд пустят. А старую взорвут. Так вот и тут так… Свербит в груди. Здесь!

Николай Николаевич, как в звучный барабан, похлопал себя кулаком по широким ребрам. После, мозолистая как копыто ладонь, шваркнула с размаху по столу. Подпрыгнула, звякнула посуда. Пролился чай. Николай Николаевич извинился.

А потом, продолжил:

– Предчувствие. И тогда тоже самое… Всё одно к одному. И хуже, и хуже… Аварии, Чернобыльская, как из клоаки террористы повылазили, армян тряхануло в восемьдесят восьмом, Спитакское землетрясение в цельную десятку баллов, Афганская война, дефицит, самолёт на Красную площадь пропустили, кино снимали – чернуху одну... Ведь как оно? Тогда только в Союзе бахнуло. Сейчас весь шар мировой в клозет спускается. Телевизор включать боюсь: вулканы, цунами, катастрофы, взрывы. Хорошо ентырнетом вашим не умею пользоваться. Вот не поверишь, Мария, – обратился он к маме, – страшно стало! Не за себя. Старый я уж… А за вас. За детей и внуков. Да и вааапче, за страну. И так сколько горя хлебнула… А вроде и мои устроены. А всё одно. Люди мы маленькие… Приходит беда – открывай ворота. Я человек старой закваски. А мы – хорошенько жизнью битые. Напасти и разруху за версту чуем! Смута грядет… Ишшо похлеще перестроечной. Такая, что Мишка Меченый в гробу от зависти шпинделем токарным извертится. Чтоб ему пусто было, паскуде продажной! Сдох он там или не сдох исщо, Иуда? Сверло ему шеснашку в трубу выхлопную. Хорошо так, до самых кишков загнать и провернуть раз на несколько. Чтоб требуху в колбасу ливерную.

Я содрогнулся, воочию представив процесс. Совершенно аполитичная мама неодобрительно поморщилась, покачала головой.

– Прости, Мария, – вновь извинился Николай Николаевич.

Но лоб дяди Коли нахмурился тяжёлой грозовой тучей, в коже пролегли глубокие расщелины морщин, а зубы скрипят несмазанными механизмами шаровой мельницы. Вспомнил, называется, больную для души тему, испортил сам себе настроение. Знаю его. Теперь весь вечер мрачный будет и вспоминать СССР.

Смутно помню, ещё о чем-то разговаривали. Но сытный ужин разморил. Спать хотелось так сильно, что остальное – пролетело мимо ушей.

Вначале, снилось как повергаю врагов налево и направо. А потом, едва проваливался в забытие, виделся один и тот же сон. Мерещился худой и весь в чёрном, средних лет человек. На узких плечах деловой костюм, под ним темная же рубашка. Тонкие угловатые черты лица похожие на лисьи. Кривая улыбка придает крайне хищное издевательское выражение.

Предшествующие тому сну события помнил почему-то всегда смутно, но внезапное появление брюнетистого незнакомца словно из неоткуда – крепко врезалось в нейроны мозга, будто события происходят наяву. Мы стоим друг на против друга. Человек стремительно протягивает руки. Ладони в чернющих перчатках рвутся к груди. Будто клещи вцепляются в мою обычную офисную одежду. Рвётся коричневый кардиган, голубая рубашка разлетается в клочья, майка трещит. Я ору от дикого ужаса, но не могу сделать ни шага. Пальцы чужака орлиными когтями устремляются к оголенной груди. Тварь пытается раскорябать, разломить косточки рёбер, ворваться в грудную клетку. Сердце отчаянно бьётся пойманной в клетке птицей. Я отбиваюсь изо всех сил. Но силы явно неравны. Потустороннее создание, почти не замечает сопротивления. Без особых усилий валит, прижимает меня к земле. С виду щуплая фигура наваливается бетонным блоком. Дышать становится неимоверно тяжко, будто грудь скованна чугунной цепью. В плоть впиваются длинные когти, прорвавшие перчатку. В лицо скрежещет неживой ледяной голос:

– Ты! Смертный!! Забрал! Моёёё!! Моёёё! Моооёёё! – и на последнем крике рот человека широко открывается, голос искажается, хрипит, как в дешевых динамиках, врубленных на полную мощь. Челюсти выворачиваются из суставов на 180 градусов. Щёки рвутся. Из тьмы горла на меня смотрят два злых глаза, похожих на фонари ядовито - желтого цвета, по центру которых горят зелёным продолговатые ртутные капли змеиных зрачков. И из глотки оглушает не затыкающийся ни на миг женский визгливый хохот. Пасть нависает всё ближе, к моим губам раздвоенным червём тянется змеиный язык. Скользит по коже наждачной бумагой, пытается проникнуть в рот.

Но я каждый раз упорно боролся, превозмогая лютую слабость. Руки и ноги толкали тушу, бился, вертелся. И словно из неоткуда бралась стальная сила воли, которой у меня отродясь никогда и не было. На язык, словно обожравшийся ящиком хурмы, ложились сами собой пришедшие на ум слова:

«Аспидам – болото гнилое. Татям – топор, плаха и верёвки сажень. А мне – живота сто лет».

Мои глаза бешено распахнулись. Сердце отчаянно бьется, грозясь разбиться о ребра. А сам я – весь в липком поту. Рот широко открыт, хлопаю им, как рыба, но уже наяву. Губы без остановки пытаются произносить одни и те же заевшие фразы, словно дрессированный попугай с минимальным словарным запасом. А на душе – очень и очень неприятно. Будто коснулся чего-то крайне мерзкого и поганого. Блин. Чушь какая-то!! Что за нескладуху нёс? Я слова то такого не знаю – «аспид». И сколько это будет – «сажень»? А кто такие «тати»? Надо попробовать писать рэп в старославянском стиле, если подсознание такие крендельца выделывает, чего пропадать творческому потенциалу…

Приснится же! Мне теперь даже под кровать страшно глянуть. Едва не довёл себя до принятия незапланированного душа и смены белья. Одно радует, что кроме меня ещё мама в квартире. Глубокий вдох-выдох. Заставляя успокоиться нервы – представил, что за стеной соседи и сверху, и снизу, и вообще, везде, не так страшно. Трижды вскакивал от кошмара. Еле удержался, чтобы не включить свет и так спать. Когда последний, особенно тяжкий раз очнулся – пошёл в ванную умываться. На бледной тонкой коже груди отчетливо проявились десяток глубоких вдавленных следов. Бурые точки кровоподтёков. Членовредительство? Сам себя что ли так?! Совсем с ума схожу с этой работой…

День третий. Аномалии.

© Copyright Сузрюков В.С.

День третий

И сегодня проснулся рано. Зарядку делать не стал, не отошел организм от позавчерашнего. Решил чуть поваляться, вспомнилось вчерашнее. Эх, красивая девчонка в автобусе была! И ноги – от ушей! А фигура… ммм! Даже особо не злюсь на неё, привык к такому отношению к себе, да и не злопамятный. Кровать спружинила, встал. Из груди вырвался невольный стон. Ливер болит и ноет. Пришлось шебуршать аптечкой, пить обезболивающее и лишь затем включаться в рабочий ритм.

Отключил будильник и быстрей к холодильнику. По пути в завалах бардака отыскался пульт. Квартира наполнилось шумом «голубого окна в мир». Тут же гороскоп пообещал «реализации всех начинаний, финансовых приобретений, невероятного успеха у противоположного пола». Исход дня, трактуемый однозначно, так как Венера под Юпитером, пока Марс околачивается где-то по чужой орбите со знакомыми астероидами. А любвеобильная Луна сразу одновременно шляется трио с Меркурием и Сатурном. «Вам могут сделают заманчивое предложение, которое вполне может оказаться перспективным и очень прибыльным». А чтобы гороскоп не поймали на прямом вранье – составитель добавил условие удачных стечений обстоятельств. «Оператор if» выглядел так: «Излишнее легкомыслие может оказаться опасным. Избегайте незапланированных деловых контактов и встреч. Как следует подготовьтесь к сделке. В пылу произнесённые необдуманные фразы могут для Вас стать фатальными!».

Давненько так упорно, изо дня в день не смотрел ТВ. Совершенно не считаю, что в телеке манипулируют информацией сколько-то больше, чем в инете. Скорее, наоборот. Чем развитей IT-технологии, тем более манипулятивными становятся веб-ресурсы. А всё благодаря несоизмеримо большему потенциалу воздействия на психику, совершенствованию практического приложения математического аппарата к практике, накоплению статистического материала о населении, да и, вообще, о каждом человеке с рождения и до самой смерти.

Да и сами цифровые устройства уже физически превращаются в часть нервной системы тела. Истинные собственники IT-бизнеса получают доступ к самим биологическим первоосновам – нулям и единицам психики. Мы добровольно передаём в чужие руки все инструкции и команды «Assemblerа» собственной личности и мозга. Недолго осталось до того момента, когда подкорка будет свободно иннервировать любую информацию напрямую в сеть. А, скорее, наоборот – система займется формированием идеального и совершенно лояльного к ней потребителя. Невероятно доступное удобство цифрового мира шаг за шагом оборачивается другой стороной медали, не имевшей до толе прецедентов в мировой истории – режимом глобального техно-тоталитаризма. Примитивный древний капитализм изживается, уступает место новому мировому порядку.

Перекос и извращение информации в глобальной сети – всё более зримы даже для слепоглухонемого бушмена из джунглей Африки. Чем сильнее обратная связь с техническим устройством – тем выше от него зависимость, чем большая зависимость - тем лучше промываются мозги. Порочный круг. Пятая и, наверное, в уже самом ближайшем будущем самая мощная ветвь власти. Кто владеет глобальной сетью – будет держать в руках эмоции каждого человека. А та же продвинутая упомянутая обратная связь в цифровых устройствах создает иллюзию выбора. Опасную тем, что почти невозможно понять, что это именно иллюзия. А дебилизм и целенаправленные потуги воздействия примитивного ТВ на личность – видны невооружённым взглядом. Телевидение vs интернета, всё равно, что автомат Калашникова, с подствольником, прибором ночного видения и целеуказателем, против средневекового арбалета.

Вспоминается как живут сейчас верхи. Там ведь, вообще, в моде другая крайность. Дистанцирование себя и семьи от IT – признак элитарности. В тех кругах наличие собственной прислуги и поваров ценится несравненно выше, чем наличие установленного самого хайтекового приложения по заказу пище на личном «огрызке яблока».

Понажимал на кнопки, нашёл известия посерьёзнее. В новостях крутят всё что и давеча. Из интересного – только археология. Наконец-то для исследований вновь вскрыли могилу Тамерлана. В сорок втором году запечатанную суеверными людьми. Я всегда интересовался древней историей. Не понимаю тех, кто ограничивает восприятие мира днём сегодняшним. Мир, что стрела. Летит из прошлого в будущее. И никогда не попадет в цель если прошлое туманно. Тем более, что грядущее – всегда мгла.

Ну а больше никаких особых сводок новостей и статистик. Только также, как и вчера рассказывают про самую сильную за последние пятьдесят лет геомагнитную бурю. Космическая стихия заставила выйти из строя множество систем связи и навигации. Две трети спутников и телескопов не подают признаков жизни. Электронные устройства тонкой настройки, вроде атомных часов, бессовестно заврались, повергая цивилизацию точного времени в настоящий хаос.

Ведущая рубрики погоды ласково пообещала скорый спад солнечной активности до нормального уровня. Поверю на слово. Хотя внешний вид девушки противоречит с озвученной информацией, уводит ассоциации на поднятие этой самой активности до уровня Солнца.

Ладно… Дома делать нечего, смотреть угнетающие известия - никакого желания. Вспоминать и мусолить в уме вчерашние горести – горче перца красного. И так уже сердце шалит от нервов. Поэтому на работу. Вышел намного раньше обычного. Решил – сегодня разгребу все авгиевы конюшни.

Охххх! Хорошо на улице! Ещё теплей чем вчера. Кажется, весне ещё чуть - чуть поднажать и вот оно – лето! С мягкой зелёной травкой и вкусными заморскими фруктами. Хотя именно для работы – самые лучшие сезоны – ранняя весна и поздняя осень. Глянешь тогда на улицу - слякоть, лужи, грязь, и серые тучи, куда не кинь взгляд. Так и хочется повеситься. Тогда и в офисе кажется очень даже уютно, а работа приятней. Всё познается в сравнении.

– Лёвка, приветствую тебя! – раздалось почти над ухом. Я испугался, ноги запутались узлом. Едва не навернулся сам об себя на пропесоченный асфальт.

Дядя Вася! Да чтоб тебе до конца дней своих аллергию на спирт заиметь! Пьянчуга ритуальным шаманским действом помножил на ноль моё проклятие, то бишь хорошенько потёр китайской пупырчатой перчаткой красный нос, затем снял тряпочные изделия в карман для сподручности.

Заскорузлый большой палец зажал крылышко носа. Дворник прямо на асфальт поочерёдно прочистил содержимое вначале левой бездонной ноздри, по объему зловонного содержимого, видимо и воспринявшей основной удар порчи, а затем и правой, которой сглаза досталось на порядок меньше.

Василий продолжил с самым серьёзным видом:

– Ты б поосторожнее, а то тут неделю как Зинка мизинец сломала и прям на ентом самом месте!! Хеопатохенная зона! Онумалия! – палец его многозначительно воздвигся вверх. Глаза поднялись к небесным сферам, указывая на божественную культовую сущность этого погонно-метрового пятачка проклятой земли. Я не я, если мужик не попросит финансов на воздвижение здесь жертвенного столба или зиккурата, дабы умаслить злокозненного божка спиртовым приношением. И как в воду глядел.

– Дядя Вася, я опаздываю, идти надо, – ноги понесли вперед, предостерегая от «незапланированных деловых контактов и встреч». Мне гороскоп денежные вливания обещал, а никак не потери!

Рука мужика меня притормозила.

– Подожди минуту, Лев. Дело жизни и смерти. Сейчас реально надо. Позарез. Я уж тут и так, и эдак... Вот, честное слово – не вру. Чтоб мне провалиться! Короче… Прям не в моготу потреба! Тыщи три хотя б...

Подбородок пьянчуги упал к груди, голос едва не подскуливал. У меня глаза на лоб полезли. То по две сотки, а тут… От наглости не помрет!

– Да помоги, Лёвка… Дочке надо!!

– Дочке?? – глаза второй раз полезли место, не предназначенное им природой.

– Да жинка у меня… Была. Ща с мужиком живёт стерва… В отпуск уехала по делам срочным с мужем, к свекрови егошной. А мне оставила дочуру, денька через два три где-то приехать должна. Лене двенадцать уж. Хорошая девочка, в первый раз за два года и увидел. Ночью ей плохо стало, воспаление какое-то на деснах, температура под сорок. Щеки раздуло – можно подумать воды в рот набрала. Орёт, как режут. Кетанолыча ей давал, аспирина, цитрамона – больше и нет ни чо… По больницам ходил с ней, вообще, абзац! Даже с острой болью – через неделю запись… На рентген не запишешься народу – пол города там. И то, чет техника ента ломается. Одно слово – китайщина! А зубника днём огнем не найти. В платной договорился, девочка там уже третий час сидит на Кутузова. Но он – морда еврейская, жалится что сутками работает. Да и то видно, не врет… Там человек сто очередь. Поэтому на лапу просит, позолотить…

Я испытывающе глянул в его заискивающие глаза. Вот врёт, «зубы заговаривает», или правду глаголет? По виду и не скажешь точно. Он позапрошлый раз почти также на опохмел и клянчил. А вдруг, реально беда? Даже если десять процентов вероятности... Нищету лишь нужда разумеет… А помочь некому, когда действительно припрет… Закон подлости… Чтоб ты подавился алкоголик клятый!

– Давай я тебе на карту скину, – в ладони полыхнул телефон, загружая приложение сбербанка.

– Да ты что! Я таких технолохий и слыхом не знаю! Можно по старинке? Обычно?

Рука, превозмогая волю и здравый смысл, потянулась за пазуху. Не глядя замерзшие пальцы нащупали шесть шершавых бумажек. С размаху шлёпнул ему в ладонь, не слушая распинаний рассыпавшегося в благодарностях дворника – быстрей унесся прочь, пока не передумал.

Вот надо же совпадение… Только сотка налички и осталась - как раз на билеты туда и обратно… Верь не верь в случайность, а как для дворника брал… Или Василий научился по лицам сканировать информацию, у кого сколько финансов в наличии…

Сел в транспорт, в прямом смысле слова, что не часто выходит. Даже на три четверти продолжительности пути умудрился занять угловое место у окна. Как и вчера ночью - очень много служебных машин. И в особенности спецавто с сигналками. И пробки, пробки, пробки. Хорошо, у меня маршрут по объездным и малым улочкам. В первый раз порадовался за свой пятьдесят четвертый.

Голова легла на запотевшее стекло. Глядел в пыльное окно, подмечал странности. Сразу привлекает внимание большое число пешеходов в медицинских масках. Как при эпидемии. И несколько таких же предусмотрительных пассажиров – в автобусе. Ниндзяки едут на работу. Подразумевается, что предусмотрительные личности не желают ничего подцепить. Параноики оберегаются от эфира. Но по факту получается иначе. Больше всего опасаются остальные пассажиры именно этих – «не таких как всех». Возле «масочников» происходит самовозникновение мертвых зон, чтобы даже случайно не коснуться. Мало ли что… Нормальный человек не будет ни от чего прятаться. Люди отворачиваются, становятся задом, пытаясь не дышать одним воздухом с потенциальными носителями инфекций. Да и я стал посматривать косо. Когда они проходили на выход, по-детски задерживал дыхание. «Бережёного Бог бережёт», как любит говаривать Николай Николаевич. А вдруг, эта будет та самая капля предусмотрительности, которая меня и спасет. В общем, всё равно никто не видит, не опозорюсь.

А по телевизору, кстати, ни про какие болезни не говорят. Но, видимо, слухи ходят... Надеюсь, как всегда – сплетни, вызванные суеверным отношением к непонятному. Очень надеюсь…

Проехали площадь. Что там такое? Толпа какая! По салону автобусу прошелестел ветер вздохов и перешёптываний. На асфальте под крышей остановки красные лужи, в них почти плавают тела троих человек. Лиц не видно. Крупные фигуры выдают мужчин. По одежде – типичные офисные завсегдатаи. Вон и портфельчик в луже, документы рассыпаны. У ближнего разглядел красное пятно на боку. Застрелили их или что? Нет, подождите! Что у самого крайнего, лежащего под сидениями на лице? Ручка в глазу?? Трэш какой-то! Автобус близко не подъезжал, остановился поодаль у обочины и ссадив желающих, максимально шустро тронулся. Транспорту пришлось огибать ораву зевак, стоящих и на проезжей части. Страшное место осталось позади, но взгляд так и прицепился к злосчастной остановке до самого её исчезновения из поля зрения.

Отвлекаясь от зрелища и неприятных мыслей, залез в инет. Сплошные висяки и обломы. Опять хакеры?! Да, наверное, как обычно, фирмы антивирусники так работают, очки рейтинга себе исподтишка сшибают! Специально вносят хаос и бардак в виртуальную среду, сами разрабатывая и запуская вредоносные коды. А затем лишь пользуются плодами хитростей, привлекают финансы, наращивают продажи интеллектуального продукта. Потом валят на бедных хакерюг-студентов. Специалисты говорят – это всё вранье и паранойя, но я почему-то везде вижу злую корыстную волю и стремление к баблу любыми методами. А может и правда – не мир такой испорченный, а я сам? И вижу все процессы сквозь искажающую призму от природы больного разума?

Ох и не знаю… Всё продаётся: люди, чувства, мысли, идеи… А если так – не дешёвка ли тот мир, который можно купить? Вернее – подделка… И жизнь суррогат и все наши пресловутые ценности. Если вспомнить историю… Советский народ же сам и сдал свою страну на прилавок глобального базара. Если не каждый второй, то каждый третий отрубал куски плоти от истекающей кровью страны. Кому ляжку, кому ножку, кому жо..., в смысле животрепещущее сердце. Один лишь крохами барыжил, другой – цельными органами тянул. И что толку в доброте социалистических ценностей, вдалбливаемых с горшка и до гроба? А в 17 году лучше, что ли? Такие же люди - мрази… Вначале выродки аристократы сторговали самих себя, страну и самодержца. С ними за компанию решили хапнуть барыги, а потом низы постарались не упустить своё, поддержали заезжих авантюристов, перед тем смачно харкнув на православный алтарь тысячелетней древности и друг друга.

А сейчас на дворе глобализация… а что продают – да сами себя. А просто больше ничего и не остается у людей для торга и спекуляций. Ни искренней любви и принципов, ни веры и великих идей, ни наций, и как следствие – даже мозгов нет. Интеллект подменён узкоспециализированной квалификацией. Лишь плотская оболочка на инстинктах. Приходишь устраиваться на новую работу, а тебе так и говорят – «главное научиться продавать себя – и дело в шляпе», им согласно кивают специалисты по персоналу – «не продашь себя – никуда не возьмут». И это не просто слова. За подобной демагогией прорывается истинный облик рожи мира, прокаженной язвами. Весь вопрос только в том – а кто покупатель?

Весь потерялся в мыслях. Палец на автомате корябал по экрану. И только минут через двадцать дошло, что что-то не так. Хм… понял! Я уже открыл миллион ссылок, а ничего интересного так и не увидел. Получается – девять из десяти сайтов не функционирует – хоть наших, хоть забугорных. Возможно, не случайный сбой и тем более не иллюзорные взломщики – программисты, с ограниченными ресурсами. Масштабы проблем – посильные лишь работе государственных машин и специальных служб. Вспомнилось давно позабытое слово – «цензура».

Проехали почти девяносто процентов пути, автобус остановился на одной из последних остановок. Забитый салон непонятно как вобрал в себя ещё десяток несчастных работяг, не имеющих средств на собственные колеса. Зримо разрушался миф о «нерезиновости автобусов». Двери закрылись, движок заурчал, транспорт тяжело тронулся. Неожиданно пол под ногами завибрировал. Или показалось? Нет, реально! Мощно стрельнуло в механизмах, почувствовал удар в ступни. Толпа в панике зашевелилась, забурлила, как кипящий чайник. Густой сырой пропотевший воздух дополнительно завонял жжёной резиной. И от испуга пущенными людьми газами. Стоячие человеко-шпроты – слонами затоптались на месте. Взгляды пассажиров устремились под ноги в непонимании и страхе.

Один я флегматично не заморачивался. Другие проблемы мучают. Сгореть боюсь в последнюю очередь. Тело кузнечными прессами смертельно плющит между двумя тётками, с виду вполне себе – шпалоукладчицами или тяжёлоатлетками. Хорошо хоть вовремя сориентировался. Помогли лежачий полицейский, опоздание автобуса по графику и удача. В общем прыжке улучил момент невесомости, и голова влипла меж колоколообразных грудей, как новобранец от танковой дивизии – в глубокий окоп. Иначе – точно не доехать! Если сейчас одна из женщин захочет чихнуть – страна лишится ценного трудового кадра, передовика капиталистического антипроизводства.

И чего люди шумят, суетятся? Автобус же едет и ладно! Если сильно надо будет – попрошу эту тётку выломать рукой крышу или пробить мозолистой пяткой пол. И тем более, в такой толкучке ничего толком не разглядеть что под ногами творится. Лично мой взгляд может узреть лишь ягодицы и коленки соседей, да бездонную шахту декольте, настолько глубокую, что даже может развиться акрофобия, боязнь высоты. Теснота…

Последняя оптимизация транспорта лишила пятьдесят четверку половины сидячих мест. Естественно, администрация обосновала исключительно заботой о гражданах. Типа повышение вместимости салона, большем удобстве пассажиров. А по факту – экономя на бензине и персонале. А кому нужен комфорт – на таксях ездят. По факту –общество давно распалось на касты. Уже взрослеет второе поколение тех, самых «высших», нога которых почти никогда не ступает на оскверненную подошвой трудового народа ступеньку общественного транспорта. Система складывается из мелочей. А как провозглашает диалектика – количество рано или поздно переходит в иное качество.

От громкого крика вздрогнул, прикусив себе язык. Ай! Как больно! Во рту появился солоноватый привкус. Вот на секунду задумаешься – и результат!

– Пооожааар! – истерично завопил голос неизвестной пенсионерки.

– Гориим!! – визгливо поддержали где-то там же.

И по салону сразу пошла волна недовольства, словно угольки гнева оказались с тротилом, и попали прямиком в кузнечный горн.

– Сейчас взорвемся, мать твою! Водятел, чё-нить делать будешь?!

– Эй ты, с билетами, скажи тому идиоту за баранкой, что не кирпичи, а людей везет!

– Открой двери, придурок! В глаз хочешь? Иначе окно разобью, – пригрозил пьяный мужик с дальнего конца автобуса. Вообще не страшно – в любом случае не доберется он до шофёра... Разве что по головам.

У водителя рабочее место исполнено в изолирующем варианте. Толстое оргстекло разделяет салон на две неравных части, ограждая от шумов и агрессоров. Поэтому, на людскую панику шофёр среагировал с некоторым запозданием и ещё целых пол минуты пытался оживить затихающее железное сердце. Крики и визг лишь усиливались. Движок, расположенный под сидением одного из моих соседей, закашлялся последней стадией пневмонии. Железо чувствительно застучало о железо. Впечатление, будто там под днищем засел пьяный мужик и наяривает гаечным ключом на трансмиссии азбукой Морзе – SOS. Автобус скрипнул механизмами и намертво встал на краю запруженной улочки. Раздались десятки раздраженных сигналок позади и сбоку автобуса. И мат, как снаружи транспорта, так и внутри. Неизвестная поломка обломала надежды добраться вовремя – доброй сотни народа разом.

Взгляд упал в окно. Быстро прикинул – получается, не отъехали и трехсот метров от остановки. То есть, пешком – пилить и пилить.

В форточку у водилы забарабанились личности с весенними обострениями. С той стороны появилась жилистая волосатая рука. В пазах зашумело отодвигаемое стекло, освобождая поле боя для словесной дуэли.

Меж шторок мелькнуло злое усталое лицо.

– Да едрит – мадрит! Туды его в качель!! – зычно прокомментировал сухопарый водила, верно охарактеризовав ситуацию, — Жёванный крот!!! Твою ж дивизию! Да идите вы куда хотите! Работа и так собачья, ещё и психов слушать! Гондурасы, мать вашу!

Кулак с силой впечатался в кнопку на приборной панели. Открылись двери, выпуская желающих. Большая часть пассажиров ушла, в том числе и мои подушки безопасности. Водила залез под салон. Раздался стук металла и непрекращающиеся комментарии работника руля и педали:

– Ах, ты ж, блевотное ведро!!! Сучье вымя!! Идрит-ангидрит, стрелять тебя колотить!

Я сел на освободившееся теплое местечко, наблюдая за мокрыми спинами дезертиров. Мне и денег жаль потраченных и лень идти. Прождал минут пять, но не помогло ни крепкие слова психанувшего водилы, ни подручный набор инструментов.

В салон заглянуло чумазое лицо, в руках отвертка.

– Всё, приплыли! Бестолку! Встала машина! Наверное, грешили вы много – даже автобус веса ваших злодеяний не потянул! А тут уж я бессилен. В следующий раз предварительно исповедуйтесь, - шпилькой мстя за давешнюю ругань в свою сторону, неожиданно религиозно пошутил шофёр. Руки беспомощно разошлись в стороны.

Рабочий народ, суровой жизнью приученный к подобным транспортным форс-мажорам, открестерил в пол сотни злых пролетарских глоток – президента, думу, правительство, гортранс, коммунистов и слишком веселых недоводителей. Но при том никто не терял ни минуты. Как застигнутые врасплох ночью тараканы, толпа прыснула во все стороны более надёжным, издревле проверенным пешим ходом.

Хорошо на работу рано вышел. Форы по времени всё равно много. За три четверти часа – успею вовремя. И развеюсь заодно.

Даа… Как всегда, каждое начало дня так или иначе вырываю с боем.

Завернул за угол. Внимание сразу привлек цветистый заковыристый мат. Солидный мужчина, не скупясь на выражения поливает крепким словом то ли новехонький крузак, приказавший долго жить по середине оживленной улицы, то ли автосервис, то ли чью-то родню.

Под конец тирады водила плюнул. Рука с безнадёгой размашисто отмахнула.

– Да чтоб тебя! – лакированный ботинок пнул колесо.

Мужик сел обратно в кресло, с силой хлопнула дверь, уткнулся в гаджет. Сквозь окно даже разглядел, как палец нервно тыкает в экран телефона. Но не всем понравилось новообразованное препятствие. Из микроавтобуса позади выскочил шофер. Взъерошенный невысокий молодой брюнет, на глазах – черные очки. Сразу показалось – с ним что-то не то. Дерганая походка, непонятные движения руками, вроде обезьяньих ужимок, голова качается китайским болванчиком, лицо искажают все время меняющиеся гримасы. В общем – ведёт себя как обкуренный шизойд. Псих подскочил к автомобилю застрявшего, с силой, чуть не головой начал биться в окно. Мужик опешил, открывать не спешил.

Да и понятно – видно, что имеет дело с неадекватом! От идота нецензурная брань разнеслась по округе. Даже немудренный пятибуквенный мат – до крайности неразборчив и сбивчив. Лишь с огромным трудом слух выделял отдельные слова, состоящие на девяносто процентов из брани и на десять из слов-связок. Будто забияка позабыл человеческую речь и набил полный рот гальки. «Абырвалг». Явный псих или обширенный. Пена у рта говорит в пользу последнего предположения.

Вдобавок, его авто вставшее посередине проезжей полосы, окончательно перекрыло движение. Машины останавливались ещё и ещё. Несколько водил выбежали урезонить «наркомана», но только нарвались на кулаки и даже зубы. А кому нужны лишние проблемы? Разумные люди предпочитали ретироваться в салон.

На противоположной стороне дороги – пожилая хрупкого вида женщина, вышла прочитать воспитательную лекцию о правильном поведении. Псих, словно одержимый бросился на четвереньках через капот. Улица наполнилась пронзительным визгом боли. Сумасшедший схватил женщину за волосы, притянул голову к лицу. Вокруг ахнули.

Не поверил своим глазам!! Зубы отхватили приличный кусок. Брызнула кровь, раздался короткий истошный визг, почти сразу замолкнувший. Женщине, наверное, стало плохо с сердцем. Тщедушная фигурка, как стояла, без чувств рухнула на асфальт. А шизойд выплюнул откушенное. На грязе-солевую снежную смесь шмякнулся кусок кожи с мясом. А перемазанное красным лицо психа лишь улыбается. Выражение идиотски-удовлетворенное. У меня внутри стало совсем нехорошо. Ноги сами собой, начали заворачивать в ближайший проулок. Зеваки в округе, что вначале хотели прийти на помощь и скрутить подонка, остановились в нерешительности. Две трети народа лишь достали телефоны, восхищенно комментируя и похоже часто в режиме реального времени. А вон вижу звонят, наверное, в полицию, скорую…

Громко хлопнула дверь. Из крузака выскочил первый мужчина. Глаза – с объективы фотоаппарата, нижняя челюсть на подбородке, брови взлетели чуть не до макушки.

У сумасшедшего внимание переключилось на изначальную жертву, сподвигшую его на агрессию. Мгновение ока корпус дёргано развернулся. Из окровавленного рта раздалось невнятное мямленье, завершившись радостным воплем. Неадекват с места выдал приличную скорость, будто сбегает из зоопарка. На четвереньках пьяной обезьяной перескочил через попавшуюся на пути тачку. Бегает очень резво - по мелким габаритам не заподозришь и близко такую прыть! Тактика придурка изменилась – кусаться он не стал, да и сомневаюсь, что допрыгнул бы до лица мордоворота. Ниже противника сантимов на тридцать, и тот не стоит же столбом! Руки нанесли размашистые удары в голову толстому оппоненту. Движения – точь-в-точь – если шимпанзе учить боксу. Его противник почти от всех угроз увернулся играючи. Похоже, спортсмен, когда-то, но почему-то не отвечает. Псих руками вцепился в предплечье, зубы хватанули за кисть, и не отпускали даже когда конечность дернулась назад. Толстяк от боли заорал блаженным матом, пнул в пах. Не помогло. Ещё секунда. Здоровая рука залезла в карман, потащила увесистый темный свёрток. И словно молотком забивая гвозди, сверху на психа посыпались мощные удары в незащищенный лысый затылок. Жирдяй вкладывал в тяжесть кулака всю массу, чем, собственно, и исчерпал инцидент. Через несколько секунду шизик рухнул и больше не вставал.

Вблизи заревела сирена. Полиция и как всегда, вовремя… И не знаешь, кто в этой ситуации виноват будет? С нашими органами ещё и посадят, что укушенную, что толстяка…

В подобных случаях, связанных самообороной – уголовный кодекс определяет вину рандомом. Исходя из социального статуса, финансов, положения родственников и знакомых. И самое главное – из того, с какой ноги сегодня встали следователь и судья.

А, вообще, что происходит? К примеру, прямо сейчас оказался невольным свидетелем сцены, логично вытекающей из общей череды событий этой недели. Я и в глобальном смысле, то есть о всей негативной информации в мире. Про наш город и его беды, да даже о разом обострившихся трудностях моей работы!

За последний год в сумме навидался втрое меньше жестокостей и насилия, чем в последние трое суток. Массовые психоз? Как, например, в темное средневековье? Там тоже чего только не было… Если, конечно, исходить из того что, хотя бы пятьдесят процентов официальных древних хроник – правдивы. И дикие танцы неделями без перерыва: на сон, отдых и питание. До смерти. Пока безумцы не умирали от усталости. «Пляски святого Витта» – так, вроде, назывались. А не прекращающиеся эпидемии истерии. Это же реально было… Хотя и кажется диким, и невозможным. А сжигания ведьм… И это сумасшествие считалось современниками обыденностью, активными действиями объединяло миллионы людей! Может человечество возвращается на круги своя? Циклично. Почти все явления в мире имеют колебательный характер. И социальные – не исключение.

Или напрашивается вывод о эфире. Его воздействии на психику… Но я-то нормальный и мама, дядь Коля, Настя, Макс и прочие… Выборочное воздействие?

В размышления вмешалась музыка. Как раз дошел до пешеходного перехода. Оживленный перекресток служит местом постоянной концентрации маргиналов, попрошаек и уличных музыкантов. Большинство творческих личностей, зарабатывающих подобным образом, почти всегда хочется крепко - накрепко связать, чтобы руки ни в коем случае не дотянулись до инструмента. А затем хорошенько накормить. К примеру, тем же пургеном. Чем-то иным, более важным занять всех этих певцов ртом. Предотвратить губительные воздействия звуковых волн на живые организмы.

Перекресток я всегда проезжал и слушал музыку лишь мельком, считаные секунды стояния у светофора. Но готов поклясться, эту группу вижу впервые. Солист, с цепью пацифика на груди. Лохмат, как и двое инструментальщиков. Парни – лет двадцати и одеты, будто с чужого плеча – не по размеру, климату и обстановке. Но поют клёво! Что-то про жизнь и со смыслом. Голос красивый. Русский рок. Я даже остановился. Уши сами зашевелились и развесились, что у слона.

Удивительно, но я оказался только одним таким зевакой, в прямом и переносном смысле слова, что поддался очарованию рифмованного слога, гармонизированных нот. Хотя… Пол восьмого утра… Пешеходы бегут по повседневным делам. Лица мрачные – как солнечные затмения. За деньгами спешат. За тем единственным стимулом, что способен поднимать всю зрелую жизнь ни свет, ни заря. Никому ни до кого и дела нет в такую рань. Живая музыка в наше время ценится лишь в трех случаях. За неё заплатили, разрекламировали, либо от безделья. А в остальном интернет удобнее.

А, вообще, ситуация странная. Раннее утро, чуть рассвет – играют и поют… Странные вещи происходят в мире… Нормальные люди ещё спят. Обычно я трубадуров слушаю на обратном пути. Струнорватели лишь днём и с вечера здесь ошиваются. Ну может и ночью. Выучат три песни и давай барабанные перепонки насиловать, ноты извращать.

Пока размышлял и критиковал, солист успел перенастроить инструмент. Тонкие невероятно изящные аристократичные пальцы слегка задрожали. Ноги на носках нервно задергались. Солист как-то весь подобрался. И словно взорвался. Во внезапном неистовом напряжении парень жестко ухватил гитару, с виду – ещё более благородную, чем его пальцы. Весь напрягся, как под тысячевольтовым напряжением, будто случился приступ. Экстаз. Фигура завибрировала, от кончиков ушей, до самых пальцев. Несмотря на дубак, с его лба потекли капли пота. Бледная широкая ладонь пару раз прошлась по струнам. Обратил внимание, насколько кисть испещрена сетью голубых вен – просто буйная мечта наркомана. И как ему не холодно? У меня в перчатке – кисть зябнет, ухи отваливаются. Взгляд парня уперся в мою сторону и не отрывался, пронзая двумя острыми рапирами. Глаза – иссине-ледяные, словно льдины Арктики. Холод пробежал по жилам. В сознание могучим вихрем ворвался гипнотизирующий глубокий голос. Будто напротив и не щуплый парнишка, вроде меня балбеса. А некто, не поддающийся осознанию разумным мышлением.

Перед глазами замелькали ожившие образы. Явственней любого тридешного кино:

Кровь на сапогааах, кровь у нас в рукааах,

Мы даем сегодня смертный бооой!!

Грозный первый шааг, сделал древний Врааг,

И тепеерь, пути нам нет назаад!

Последний раз я вижу неебо в облакаах!

Последний раз её держу в своих рукаах!

Последний день! Последний час!

И рвёт с цепей заклятый Врааг!

Но не взломать ему мне душу никогдаа!

Солнце и Луна! Смерти вы друзьяя!

И Земле покоя больше неет!

Голод и чумаа, ждет людей бедаа!

Волчьей жизни мрачная порааа

Последний раз я вижу неебо в облакаах!

Последний раз её держу в своих рукаах!

Последний день! Последний час!

И рвёт с цепей заклятый Врааг!

Но не взломать ему мне душу никогдаа!

Страшная войнаа! Жрет Зверь городаа!

И свирепых тварей тех - Ордаа!

Пламя до небеес! Сталь горит и леес!

Бесконечным казням нет концаа!

Последний раз я вижу неебо в облакаах!

Последний раз её держу в своих рукаах!

Последний день! Последний час!

И рвёт с цепей заклятый Врааг!

Но не взломать ему мне душу никогдаа!

Солёных слёз теперь пролито Океаан!

Лежит в руинах и истерзана Земляя!

И будет ночи страшный часс!

Когда вернёт людской род власть!

И закуёт Врага до Страшного судаа!

Последний раз я вижу неебо в облакаах!

Последний раз её держу в своих рукаах!

Последний день! Последний час!

И рвёт с цепей заклятый Врааг!

Но не взломать ему мне душу никогдаа!

Но не взломать ему мне душу никогдаа!

Смертный ли человек этот музыкант? Как можно так живо и космически глобально обрисовать мысли, идеи, чувства? Облечь их в шкуру, настолько ярко играющую красками. И всего лишь словами? Нервы натянулись до хрустального звона, аккомпанируя гитарным струнам. За душу взяло чувство зримо явленного грядущего будущего. Словно ткань реальности бытия плотно вплетённая богинями судьбы – мойрами в строчки песни - разорвалась. Показав плетение нитей жизни. Мороз страха сковал кожу, проник в легкие и мышцы. Да ну его! Не дай Бог! Душа, пронзенная слогом – затрепетала беспомощным мышонком в когтях хищного манула. Как на чужих ногах побрел в сторону банка. Ничего больше не слыша, не воспринимая. Ноги ступали совершенно на автомате…

Что меня так задело? Не знаю… Но даже обернуться боюсь. Кто эти подростки? Будто не от мира сего и встреча не случайна, а даже наоборот, нарочито рассчитана.

Едва не на четверть часа выпал из реальности. И так и этак перебирал случившееся. Из недр сознания лезут пещерные ассоциации. Лишь новые необычные зрелища кое-как пробили наросшую на психике плотную кожуру безразличия.

То вертолет пролетит, то эскадрилья истребителей. Попадавшиеся на пути гастрономы встречают километровыми очередями. Неважно, алкогольные, продуктовые, или ещё какие. Вновь промчались пожарки, выруливая по всем полосам, только чтобы проехать через заторы. Потом ДПСники трассу перегородили вовсе. По направлению из города двигалась вереница из двадцати автобусов. Шторки на окнах завешаны. Не поймешь кто едет. Если бы дети, то обычно любопытные натуры обязательно в стекла смотрели. Не удержать никаким наказанием. Впереди автобусов - два БТРа и машина ДПС. Ох и не здоровый движняк! И на глазах – всё хуже и хуже.

Блин! Продуктами закупились, а про лекарства запамятовал! В аптеку забежать надо. Куплю, хоть что-нибудь, пока не поздно! Карту города с собой взял, как и рюкзак. На всякий случай. Мерно отматывая километры дошел до ближайшего значка со змеёй. В изумлении остановился. Вслух ахнул:

– Ухх!! Ничего себе! В первый раз такое вижу! Ничего купить не успею…

Рядом остановился гладко выбритый интеллигентный старичок. В чертах лица чувствуется немалый возраст, но осанка прямая и жесткая, будто лом проглотил. Стать бойца. Виден несгибаемый характер, и даже на склоне лет готовность жить и постоять за себя. Тяжёлый стальной костыль с хрустом стукнул в мощёный тротуар. Меж плиток брусчатки вогнался острый противогололедный шип. Крепкая сухая рука до хруста сжала красную потёртую пластиковую рукоять. Дедок поправил широкополую шляпу и, наверное, для начала разговора вежливо кашлянул в кулак.

– Война парень… Война она такая сука! Думал не доживу больше! Хорошо в большую войну карапузом досталось, ничего не понял и забылось! И разруху пережили… Вот как щас помню, в девяносто первом в субботу пошёл в магазин – всё есть: и курица, и колбаса, и мясо. Я ещё жене говорю, «чего ты хапаешь, как в последний день. Куда оно денется, не улетит же?» А в понедельник идём с работы, как в другую страну попали. Ничего нигде нет, хоть шаром покати. С голодухи удавиться можно. И давились, и травились, кто водкой, кто чем похуже. В одни сутки жизни прежней не стало. Завод огромный, где двадцать тыщ работало, в месяц растащили, до самой последней железки!! А двадцать лет строилось! Ты понимаешь? Вот как? Как могло такое быть?! Огромной страны в день не стало!! И вот опять! И пострашней… Эээхх, – вздохнул и зарылся в толпу, ожидавшую открытия.

Очередь начиналась с двери, заполняла пространство крыльца магазина и толстой анакондой спускалась по ступенькам. Уходила метров на десять за угол. Я такое только на открытие Макдональдса видел в городе, в глубоком детстве.

Мда… Пока не забыл. Набрал маме пару раз. Не дозвонился. Потом, Николаю Николаевичу:

– Здрасте, дядь Коль! – начал я.

– И тебе не хворать! Чего звонил то? – послышались ворчливые сонные нотки в голосе. Разбудил мужика. В трубке послышалось подавленное зевание. Знаю его. Он и по двадцать часов кряду спать может. В любом месте и положении.

– Да я сейчас в центре. Тут ужас что творится! Вы с вацапом не дружите. В общем вечером фотки покажу, что тут происходит. Такие очереди и пробки! Я вот что подумал… Может вы ещё по магазинам с мамой пробежитесь. Воды там докупите, лекарств каких. И мне там много чего надо, мама знает…. Не пробиться сейчас в аптеки в центре, я так бы сам.

– Дело говоришь, сынок, ой дело. Взрослеешь, что ли…. Всё сделаем. Не беспокойся.

На том и порешили.

Работа не задалась сразу, оглушила видом грозного Макса и огромной кипой бумаг в руках начальника. Тот вывалил их на стол, в улыбке злорадно показал зубы, тщательно отдраенные, как болгаркой. Радовало, что утро не задалась не только у меня. Обложили делами всех. Включая наш садовый цветочек – Юлю. Та периодически вздыхала от того, что пришлось работать, время от времени кидала грустный взгляд на настенные часы. Словно старалась поторопить стрелки в ожидании обеда. Как бы кому не хотелось обсудить события в городе, пришлось беседу и впечатления отложить до перерыва. А там – поводов поговорить только прибавилось.

В течение пары часов на всех операторах пропал мобильный интернет. А у нас тех операторов на офис – целых шесть. И чтобы сразу вся связь приказала долго жить… Странно… В окно офиса девятого этажа - отлично видно, как пожарные машины просто сбиваются с колес. Гоняют из одного конца города в другой. Словно играют в догоняжки. Зачастую, в сопровождении полицейских машин. И столбы дымов из всех районов. Раз видели колону внутренних войск. Та в сопровождении БМП и БРДМов прошла в центр.

Нехилая лепта в тревожную обстановку и отсутствие рабочего настроя вносилась звуковой аранжировкой: рёвом бесконечных сирен, шумом винтов, реактивных двигателей, преодолевающих звук. Ещё с утра летают красавцы боевые вертолеты, транспорты и «черные акулы» вроде так их называют. А может и не они. Я никогда в живую и не видел. Штурмовики беспрестанно барражируют и над центром, и над окраинами, заставляя звенеть стекла. Вспомнился утренний старикан и его сожаления. Я мимо ушей пропустил. Кто знает, может и есть в его словах правда – на счет войны.

Война, конечно, войной, а обед по расписанию. Пораньше смылся в столовую, вовремя занял раздачу. Простенькое дешевое и полезное для желудка меню из киселя, щей и пары кусочков хлеба с булочкой на десерт.

Офис встретил тихим часом. Настя и Юля подложили руки под голову, вроде подушек. Дремлют, сонные мухи. Оксана Юрьевна поливает цветы. Её любимое хобби, что оживляет сплошь техногенное пространство помещения. Хотя иногда вызывает споры с Максимом. От земли почему-то мошкара плодится, и даже в феврале, хоть дихлофосом брызгай. Пустой квелый взгляд Раисы Петровны уставился в монитор. Думаю, с удовольствием присоединилась бы к девчонкам и поспала. Но терять солидность в глазах коллег вдвое моложе – не комильфо.

Блин. Работы много, толком не отдохнуть. Сделаю кофе покрепче – и за клавиатуру. Подошел к стеклянному обеденному столику за стеночкой. Любит директорат прозрачный дизайн во всём. Чтобы были как лабораторные крысы под микроскопом. Ммм… Как вкусно пахнет пирогом! Настя из дома такие таскает. Сестра у ней гурман – кулинарка просто. Женился бы на такой!

Рука схватила дешевенькую пластиковую кружку, купленную в ближайшем магазине. Не понял! Да что за фигня! Наверное, Юлька со стола опять не стерла! Её дежурство. Кружка, как прилипла. Дернул раз. Дёрнул два. Потом схватил двумя руками уже посильнее. Стол зашатался. Услышал, как позади за стеной приглушенно прыснули. Конкретно разозлился. В серьёз взялся за дело под заливистый хохот шутниц. Те уже ни капли не притворялись спящими. Раздался хруст. Оторвал! Глянул на дно. Приклеили к столу надежным канцелярским клеем. Вышел из кухни. Внутри клокотала злость. Укоризненно, с высоты своих лет глянул на весельчаков. Ни грамма не сожалеют о поступке! Настя, вообще, сползла со стула. И там издаёт звуки мало похожие на человеческие. С громким стуком поставил емкость обратно, уже совершенно расхотев кофе. Обидно! Вот что я им сделал? Нашли развлечение! Пошел к рабочему столу. Взгляд пробежался по поверхности, заглянул снизу. Нет ли ещё подколов? А то с них станется, вообще заминировать. Иногда как найдет озорство! Вроде, больше никаких подстав...

Сел в мягкое удобное кресло. За работу! Да что-такое-то!? И мышь не шевелится! Приклеили что ли? Как доказательство преступления – умирающие от хохота, две дружных особы. И как успели??? Тьфу, на вас! Вычитают в интернете офисные приколы и опробовают. Нашли подопытного! Конечно, отсмеявшись, девушки, извинились. Для приличия… Но что толку? Единственное порадовало – после – девушки до седьмого пота драили стол от остатков клея. До меня доносилась недовольная ругань себе под нос на отменное качество, когда не надо, «дурацкого суперклея». А я-то думал – канцелярский, не поленились специально купить.

– По любому нам попадет, – в итоге, заявила Юля, слегка разочарованным голосом. Грустный взгляд уперся в отчетливый белый кружок на идеально прозрачном столе, - знаешь же Максима! Настоящий перфекционист!

Настя понизила голос. Через плечо посмотрела на меня. Сощурилась. В зрачках заиграли опасные огоньки.

Полушёпотом, чтобы я едва слышал, выдвинула идею:

– А, скажем, что это Малинин! – я закашлялся. Чуть не свалился с кресла.

Настасья, не обращая внимания, продолжала:

– Типа пролил и на нас сваливает!

– Точно, – заговорщицки согласилась Юля. Кивнула.

Я так обиделся, что даже не сразу понял, что шутят.

От обиды отвлек Настин гаджет. Интересно, в коей мере телефоны отражают характер человека. Вот у ней строгий тёмный деловой чехол, картинка на экране с какими-то напоминалками и мотивашками. Юлин бело-розовенький ушастый чехол, а на дисплее телефона – мультяшная кракозябра. У Вити на обоях поставлена девица с выдающимися вторичными половыми признаками. У старших коллег светятся фотки с детьми. А у меня простой исцарапанный аппарат, без чехлов и со стандартным набором картинок.

После обеда – Юля бегала к соседям «за сахарком» и «на хвосте» принесла ещё более впечатляющие известия. Проблемы с информационной поддержкой обеспечения банковской деятельности – достигли катастрофических масштабов. Нарушение работы интернета и систем связи приобретают глобальный характер.

Из раздумья вывел Витин голос. Парень склонился над многофункциональным печатающим устройством, чесал затылок.

– Люди, а что с принтером? Что попало печатает, вы только гляньте! Я уже пятый раз пробую!

Я подошел, взял из его рук толстую пачку бумаги, начал по одному листу перекладывать на стол. Челюсть отвисла. На каждой А4-ке – круги, треугольники, пятна, линии. Пересекаются самыми разными способами, накладываются друг на друга. Все изображения – индивидуальны, обладают собственным стилем. Единственное, что объединяет – полная абсурдность. Всякий кубизм, постмодернизм и иной дебилизм, просто отдыхают! Настя подскочила, глянула через плечо.

– Дай-ка мне, – по хозяйски вырвала из моих рук остатки стопки, как ни в чём не бывало спросила, – а может это сисадмина проделки?

– Нет. Я спрашивал. И на вирус не похоже. Тем более, банк от интернета как час назад отрубили для профилактических работ. Админ тоже сам на печать отправлял. Проверял… Тоже самое… А копаться ему некогда, из-за чего поломка. Он мне права дал, я и антивирусник сам менял.

Пришлось рыться в шкафу. Взамен ставить запрятанный в угол старенький принтер. Тот работал, как ни в чем не бывало.

К шести вечера стационарный доступ к интернету приказал долго жить. То есть именно для работы столь сложной системы как банковская – глобальная сеть была фактически недееспособна.

Интернет периодически оживал минут на двадцать в час, затем впадал в кому, на столько же. Скорость трафика упала втрое. Болезненнее всего это восприняли Витек и Юля. Ребята опасались, что и дома будет также. Для них – жизнь в сетях второе «я». Мне же особых неудобств не доставило. Общаться в социалках – не с кем, друзей так и не приобрел. Даже про себя слегка позлорадствовал ровесникам: «что мол, вот теперь мы наравне».

К вечеру офисный люд недовольно разворчался уже во всех подразделениях. Сотрудники банка стали дерганными и нервными. С коридора прекрасно слышны голоса. Как отпрашиваются и какие аргументы используют. Да и периодически мелькает агрессивная ругань, а не обычные заискивающие интонации перед респектабельными господами, обитающими по иерархии несколько выше. Если перевести на цензурный бранились в том ключе, что непонятно «что в городе происходит, а нас тут до темна держат», «пашем хуже негров на плантации».

Заместитель директора по кадровым вопросам почуял близость бунта на корабле и массовое бегство крыс с финансовой палубы в свободное плавание. Предупреждая революцию продемонстрировал близость к простому планктону: грузная туша прошла по кабинетам, самолично распуская всех по домам. Напоследок, перед лифтом Михаил Александрович даже помахал рукой. Озвучил, что-то вроде – «Все мы люди, сами волнуемся, у всех семьи». Но держа строгое лицо – добавил и кнута к прянику – «но завтра, чтобы как штык здесь каждый был, лично проверю, отсутствующих уволю с записью в трудовую по статье»

Пока шел на автобусную остановку – опять разболелась голова. Кажется, череп треснет. А как назло, транспорта пришлось ждать очень долго. Обычно в такое время уже минимум три пятьдесят четверки бы проехали. А тут всего одна. Да и то, видно, сняли с другого маршрута. Водитель и кондуктор – совсем не знакомы. Доехать до дома оказалось настоящим испытанием. Люди вбивались в автобус так, как не видел в роликах, про жизнь индийского большого города. Пассажиры ругались на отсутствие места, даже чтобы вздохнуть. Водитель матом отказывался ехать дальше. Не влезающие грозили пожаловаться и разбить, вначале, зеркала, а затем и морду водителю. Стоящие на остановке – двумя руками утрамбовывали тех, кто в автобусе, чтобы самим любым способом втиснуться в ставший столь дефицитным транспорт. Действительно, видно – поток авто намного реже, чем, допустим, вчера. А о пробках и говорить не приходится - нет их вовсе.

Стоя на цыпочках, мечтал, как можно быстрей добраться до такой безопасной кровати. Кажется, если выдохнуть достаточно глубоко, можно больше и не вздохнуть. Потные тела передавят легкие, с сочным хрустом смяв тонкие ребра. Похоже, что и кондуктор махнула рукой на идею собирать плату с пассажиров самой. Деньги принимала, вжавшись в окно водителя, чисто – на доверии. Кто передал, тот передал. Пока ехали, самые общительные даже смогли завести временные знакомства. Не удивительно! Тут и детей заведешь, не заметишь. Как ни странно, общие беды и проблемы в итоге сблизили пассажиров, а не вызвали озлобленность. Как того стоило бы ожидать по первому впечатлению. По крайней мере, в масштабах автобуса – наступил всеобщий мир.

Агрессия проявляется больше на остановках. Когда залазят-выходят. А так – большинству уже не до мелочей, вроде тесноты и отсутствия свежего воздуха. Личный комфорт уходит на второй план, когда грозят беды гораздо большего масштаба.

– Чего так народа в автобусе много? – вопросила бабуля слева. Толстая, как сама прародительница Геркулеса.

– Да транспорт почти весь встал. Просто не заводится и всё. Автослесаря голову сломали. Не могут найти причину. Половина парка ещё днем ни туды, и ни сюды. Вот и лезут в то что ещё на ходу. Будто в перестройку за дефицитом, – пояснил ей благообразного вида пенсионер.

– Да чего там думать? Эфиру это. Тудыть его коромысло!! Ща опять цены на билеты задерут! У нас это за здрасьте – лишь бы повод был! И пенсионный возраст ещё поднимут! Льготы отменят! – поддержал тему дедок. Длинные усы его встопорщились как у таракана. Рядом возмущённо закивали. Некоторые поддакнули.

– Да не в ценах беда, и не в деньгах, вообще, – ответил пенсионер, – а в том, что вдруг, и последнее ходить перестанет! А кто хлеб сеять будет? Лекарства - когда привезут? И привезут ли вообще… А на дачу как? Детям в школу куда ходить? – потрескавшиеся губы в раздумье крепко сжались.

А ведь, действительно! Высказал здравую мысль. О чем подумал не только я, но и остальные, кто слышал, чему свидетельствовало тягостное молчание, установившееся на некоторое время. Мысль и ранее, до него висела в воздухе. Только и требовался первый оформивший неприятное в слова.

Худой высокий мужик с длинным хвостом на затылке делился с соседями:

– Я в зоопарке работаю дворником. Вы же слышали, что он уже десять дней не работает? Взгляд вопросительно пробежался по ближайшим лицам.

Отозвался работяга, со сбивающим с ног запахом перегара.

– Ну нет, – и громко икнул.

– Ну это у вас, наверное, детей маленьких нет. А так новость была большая.

– Да, я помню, – сказала крепенькая женщина, позади рассказчика, – по санитарной ситуации, что ли. Там животные чем-то заболели. Умерло сколько-то…

Грозный голос изошёл на возмущенный крик:

– Неправда!! Вранье!!

Зубы заскрипели, наконец взял себя в руки и продолжил:

– Хоть и не моя смена была. Мой подменщик рассказывал, что ночью всю охрану разодрали. А там пятеро их было и оружие у каждого. Ещё девять работников пропало. И с животными там совсем неясное. Сбежал кто-то, решётки сломаны. Думаю, не зря засекретили. ФСБ приезжали. Сотрудников собрали, объявили, что за разглашение информации о происшествии сроки грозят. И ни по телевизору, ни в газетах ничего не сказали, а представьте – шестнадцать человек до сих пор в морге лежат. Власти родственникам на откуп не поскупились. И ни слуху о таком! Это что такое? Целенаправленный геноцид! Уничтожают нас специально!! Тотальный концлагерь готовят!!

– Вы слышали, что по спецзаказу в город десять тысяч цинковых гробов направили? Состав вчера на вокзале приняли. Сто пять вагонов под завязку забито, ещё скоро прибудет столько же!

Салон автобуса проснулся, загудел потревоженным ульем. Не я один смотрю пугающие передачи на TV и блогеров – паникеров, ловящих хайп и лаве на любой шумихе. Люди, в большинстве, всегда склонны в своем мнении к крайностям. А здесь – толпа. Что в квадрате усугубляет эмоциональную подоплеку любого события. Каких только теорий самых ближайших концов мира и России не наслушался от пенсионеров и рабочего люда. Народ заряжен негативом по самое «не балуйся». Предвещали распад страны, революцию, нашествие орд мигрантов с юга, эпидемии.

Впереди автобуса у самых дверей на две головы возвышаются над толпой молодые люди в строгих костюмах. Похожи на начинающих бизнесменов или матёрых страховых агентов. Под мышками торчат пачки религиозных брошюр. Отработанные в десятках тысяч дискуссий внушительные голоса предрекают грядущую смерть от ядовитых испарений газа «эфир». И если не покаемся вовремя – второе пришествие Христа почти завтра. Патетичные грозные голоса знаменуют смерть всему сущему, обосновывая тем, что аппокалиптичные события описаны у них давным-давно.

Самый высокий из парней перекрикивая рокот двигателя и гомон толпы процитировал какого-то своего лидера:

«В этом году, благословенном году, пленные будут освобождены, двери тюрем будут открыты, смерть больше не будет властвовать над нами, а жизнь, вечная жизнь, будет для нас непреходящей наградой. В этот год, знаменательный год, раздастся звук победных труб… Этот год! Самый долгожданный из всех годов! Самый лучший! Он уже грядет!»

Я даже чуть не нарушил свой обычный нейтралитет, едва не вмешавшись в дискуссию. Очень хотелось объяснить сектантам, что «эфир» – это вовсе не газ, а такая среда. Но как всегда, стеснение помешало.

Молодые люди – ворон не считали, на все сто воспользовались удобным случаем и небывалым успехом проповеди. Распахнулись необъятные сумки предприимчивых парней. Под ноль разлетелись огромные тиражи исковерканной Библии.

До исподнего мокрые пассажиры потели не сколько от духоты, а скорее от страха - за себя и родных. Десятки рук жадно хватали книги. Брошюры обещали спасение и делёжку материальных благ тех, кто не уверовал вовремя. Не встал на правильную сторону забора. Такие справедливые идеи понравятся любому. Неважно - подписчик ли ты Доккинза, крест за пазухой или красные мокасины на ногах, а в кармане спрятана тюбетейка. В окопах нет атеистов.

Сектанты – ошарашенные первым подобным ажиотажем в истории организации, поспешили поскорей пригласить на встречу с единомышленниками по такому-то адресу. Где смогли бы приготовится к совместной встрече Конца Света. Отметить его и проводить.

Мда… Тревога в душах поднимает из глубин сознания то, что давно, казалось бы, должно являться атавизмом.

Происходит нечто находящееся за гранью нашего понимания. И настолько непонятное, что объяснению явлению пока нет. А если наука в замешательстве? Если не может дать ответ на самые животрепещущие вопросы? Как можно описать и объяснить массовый отказ абсолютно исправной механики, информационных систем, систем связи, электроники? Как можно назвать такое явление? В Европе, США – дали термин. Конец света. Апокалипсис. А мы – сумеем найти достойное определение?

Выбрался из автобуса, как из русской сауны. Той самой, где в отличии от финской, влаги в воздухе в десять раз больше. Возблагодарил небо, что ушел живым из такой толкучки.

Дома – ждал горячий ужин и свежий чай. И мама, не отрывавшая взгляда от TV. Помыл руки, сразу побежал на кухню. Ууухх! Как вкусно пахнет свежежареной рыбкой! Ко всему – аппетитные кусочки политы вкуснейшим самодельным соусом. По маминому рецепту. Ухватил тарелки – и в зал. Пристроился с мамой рядом.

В новостной ленте - ничего нового. Всё про ту же аномальную магнитную бурю. Только сейчас её связали с космическим эфиром. А так…

Снова где-то чего-то взорвали. Непонятное существо в десятый раз сменило пол. В Австралии – мужчина, женившийся год назад на овчарке, развелся. Весь в слезах заявил, что видел, как жена ему изменила с соседским кобелём. Предоставил -фото и -видео доказательства. Назревает дипломатический скандал, так как сосед – хозяин оказался иностранцем.

В Швеции – мигранты наконец то добились обязательного изучения Корана в школах, а шариат приравняли в полномочиях к высшим судебным инстанциям.

Британские исследователи изобрели новейший вид прокладок. Во-первых – ультратонкие. Тоньше крылышка мухи. Во-вторых – способные впитать три ведра воды. В-третьих – оборудованы возможностью принимать 5G. А самое главное – обладают искусственным интеллектом на базе нейронных сетей.

Москве вновь на развитие инфраструктуры правительство выделило половину бюджета страны. Уже сейчас орды гастарбайтеров под руководством лучших архитекторов мира в рекордные сроки понастроили кучу всего крутого за триста миллиардов долларов. Хотят выделить ещё столько же. Москвичи опять этим недовольны. Большинство горожан указывает, что раньше было в сто раз лучше, требуют вернуть всё в зад. И главное – остальные менее везучие сто миллионов сограждан совершенно согласны с подобными лозунгами. Особенно в том моменте, что неплохо бы напрочь, к чертям собачьим, снести суперсовременные скоростные хайвейи, стеклянные небоскрёбы с джакузями, сияющие рестораны, желательно вместе с их обитателями, что через день давятся лобстерами. И самое главное, завинтить вентили, подчистую перекрыв газонефтяную сиську. Так сказать, от питающих соков отсечь вонючую рыбью башку – как известно, гниющую с головы. И наконец вложиться в то народонаселение страны, что ещё имеет шансы на нормальное демографическое будущее. Заткнуть пасть Молоху, пожирающему лучших.

Ученые Берлина разработали оригинальный способ пить алкоголя в два раза больше и не пьянеть. Работавшие с ними в паре чешские исследователи перелопатили горы статистики по всему миру. Обнаружился интересный факт. Что у тех, кто ежедневно пьет по два литра пива - качество жизни вдвое выше, а здоровье - втрое крепче.

Чтобы беречь экологию и быть ближе к природе, датские премьер-министр и правительство уже как месяц добираются на работу исключительно при помощи электросамокатов. В следующий квартал на испытательный срок планируется перенесение заседаний исполнительных органов власти в специально переоборудованный детский садик.

Американский институт проведя серию опытных исследований на десяти тысячах добровольцев выявил неожиданную пользу для здоровья больших доз сахара и кока–колы.

В Сан-Франциско, Берлине и Париже прошли миллионными колонами митинги за легализацию свободной любви. В смысле, родственную и межвидовую дискриминацию недавно отменили, на очереди стоит возрастное ущемление прав.

В Италии голым маршем против многовекового гендерного угнетения прошли феминистки. Чтобы поддержать протестующих Римский папа решил сменить пол и стать первым в истории Римским Мамой. Если конечно не считать правдой сомнительную полулегендарную историю девятого века с Папессой Иоаной.

В общем, привычно-обычная жизнь современного общества где нет тревожных симптомов. Если не выглядывать на улицу. Не знаю, что там себе удумали СМИ и власть, но, когда вижу беспрерывное катание машин с гос. номерами и мигалками, груженные внутренними войсками ГАЗы – возникают смутные подозрения в сокрытии важных фактов. Как от простых граждан, так и от элиты местного пошиба…

От дум меня оторвала мамина рука, ухватившая за плечо. Увидел тревожный взгляд, в нитку сжатые губы.

– Сынок, знаешь… У нас там ФСБшник один… близняшек приводит. Так вот…. Вчера дома их оставил. Людмила потом сообщила, что мать позвонила и сказала, что мальчики заболели. А у Анюты отец на военном заводе – главный инженер. Тоже позвонили, говорят плохо чувствует себя она. Вроде как пускай лечится дома. А до того здоровые были. Может – это совпадение? И правда болеют… И все нормально будет? По телевизору говорят, что «негативные процессы стабилизируются…», по местным передавали, что в регионы направлена дополнительная помощь и необходимые специалисты. Как думаешь? Ведь, ни чё не понятно.

Мама работает в детском садике поваром и часто видит людей самого разного круга, вот и делится сомнениями.

Но я лишь – в ответ промолчал, тихонько погладил маму по такой родной руке. А что тут сказать... В соседних комнатах стоят мои ответы на то, что, и как думаю по поводу всяких там «нормализаций». Пятилитровые тары с водой, тушенка, консервы, мешки с мукой и сахаром, докупленные сегодня хозяйственным дядей Колей.

– Ох, как бы чего не доброго не случилось! В городе то что творится! Что творится! Как перед войной! Маринка страсти рассказывает. Ей свёкор днём с Чесноковки звонил. Так там на краю, в хате из бывшего сельсовета, пьяниц двое поселилось. Ещё года два как. Муж с женой. Вроде нормальные, как люди говорили. Хоть пьют, но работают. По словам свёкра и не воровали особо, скотину соседскую не трогали. А вчерась – раз, и порвали соседей. Ребятишки там были, малые. Двое. Чуть не последние дети в деревне. Отец, да мать ещё. И свёкор божился, что руками прям разорвали. По частям. Голова, ноги, остальное – по всей избе. Хорошо участковый по тревоге село патрулировал. Услышал… Застрелил убивцев. Участкового свёкор то спрашивал опосля, что творится то? И почему оружие под рукой так вовремя. Да тот оказалось сам не знает. Разнарядка сверху пришла, всем в ружьё и обо всём докладывать. А больше и не знает ничего. А представь, у тех бичей и лицо в крови было. Будто жрать начали, сырыми… Людоеды, в общем. На учёте обои стояли, в психологическом. Просмотрели врачи, что ли? Но там таких - треть села, немудрено… Нормальные то уехали давно. Сейчас разбирательства идут что к чему.

– А ещё знаешь, Лёва, – продолжила мама, – отчим Катькин… Ну… Екатерины Евгеньевны. Ну ты её знаешь… Видел... Приходила к нам как-то. Так вот он то, отчим, исчо рассказывал ей интересное. Он охотник заядлый, не из трусливых. Говорит – скотина в селе бесится, как полоумная. Ни свинью зарезать, ни корову не подоить. Как вселяется что, даже не покормить толком. Мужики – баб близко до хлева не подпускают. Собаки цепные воют. Хоть поубивай их, а все равно воют. Нервы изводют. В лесу зверье с ума посходило. Днем по деревне зайцы, лисы бегають, как угорелые. Ночью – в хаты лезут. Мыши, крысы из домов бегут. А со скотинкой, бабка Ия в соседнем селе сейчас слаживает. Так то, не любит её никто, полста лет ведьмой считают. Били несчётано раз. До реанимации дважды. А сейчас, когда совсем припрёт, к ней с пузырём идут и ведром воды. Что-то побурчит над ней, поплюёт. Напиться коровке дадут – и спокойная, будто не вода была, а коровий корвалол с валерианкой.

– Да деревенские после литра самогона и не такого насочиняют! Помнишь, как в прошлом году рассказывала. Местные – китайских шпионов ловили? А оказалось, спекулянты приехали? Во-во! – успокаивал её я.

Гложут маму нехорошие мысли, волнения за меня и наше будущее.

В первый раз за день вошел в спальню. Блин. Не понял. Что-то, не то... Не хватает чего-то важного. Ммм… Я выглянул за дверь:

– Мама! Ты тут? Иди сюда, пожалуйста!

Раздалось мягкое шарканье тряпочных тапочек. Мать вошла слегка понурившись. Как-то виновато потупила взгляд.

– Да, сынок?

– Аааа… где мой ноутбук?

– Коллекторы сегодня приходили. Я не поняла сразу… Что они это. Назвались сантехниками… Сказали, что снизу жалуются, что протекает. Я, дура старая, и открыла. Они пошарились по вещам, посмотрели в холодильник, на вещи в шкафу. Даже в стиральную машинку заглянули. Забрали самое дорогое. Ноутбук и серебро столовое. Сфотографировали квартиру и что забирали. Какую-то вот – бумажку оставили. И сказали, что ещё придут, если не будем рассчитываться.

Она вытащила свернутую мультифору из-за пазухи. Протянула. Я и читать не стал.

Наберут в агентство откровенное жульё, а те – паразитируют. Сволочи… На таких – беззащитных и наивных, живущих сейчас на птичьих правах. В любом случае, не думаю, что законно. Беспредел. Как в ещё до меня прошедшие девяностые. Может на уровне звериной интуиции такие люди чувствуют наступление иных времён?

Брови сморщились домиком, я пожевал губы, едва не откусив кусок. Лоб покрылся испариной. Протер его вспотевшей же ладонью. Лишь размазал влагу и трудовую пыль.

– Не говори так про себя. Плохое… Блин… Одно на одно накладывается… Тут даже – не чёрная полоса, а чёрное поле… Сто тысяч стоил… Ладно, у нас ещё старый компьютер есть. Под твоей кроватью, помнишь? Ты, надеюсь, ни в каких бумагах, которые они давали не расписывалась?

– Расписалась. Там, вроде ничего такого не было… Я, вроде, прочитала.

Я только в бессилии шлепнул себя костяшками пальцев по лбу. Ничего не сделаешь…

По-быстрому забежал в душ – смыть с кожи весеннюю мерзкую воздушную смесь густых, словно болото атмосферных испражнений большого города. Как неживой природы, состоящей из бензиновых выхлопов, пыли, гари и сажи. И биологического происхождения: просыпающихся спор, всевозможных бактерий, вирусов и микроскопических, невидимых глазу частиц кожи горожан их пота и слюней. Конечно, я очень преувеличиваю… но если вдумаешься… реально, что только не парит в атмосфере города кишащего двуногими… Какая мерзость…

Вышел посвежевшим огурчиком, ушей достиг встревоженный мамин оклик и кухни:

– Лев, подойди, пожалуйста! Смотри, что такое?

Я подошёл, мамин палец указывал на стену. Там висели большие электронные часы. Хм… Секундная стрелка идет в обратном направлении, точно также тикает, как нормальные, но наоборот. Моя рука невольно потянулась к затылку, почесала.

– Никогда такого не видел!

Мама была явно напугана необычностью работы технического устройства:

– Примета плохая, не к добру…

– Да какая примета? Может с батарейкой что-то? Или замкнуло, засорилось.

Снял, на всякий случай потряс. Пальцы тщательно протёрли контакты, ноготь процарапал прилипшие соринки, ситуация не поменялась. Достал запасные батарейки. Перепробовал несколько, лишь на третьей механизм пошёл верно.

Несмотря на тяжелые думы, легли пораньше. Ворочался битый час, а сна – ни в одном глазу. Мигрень, проклятая заела – следствие различных болячек детства. А, может, и бури магнитной.

В особенно сильный приступ, крепко схватился за лоб, страстно мечтая вырвать засевшее там чудовище, мешающее спокойно жить. Неожиданно почувствовал явственное покалывание кончиков пальцев, ладоней, да и рук, вообще. Сразу следом – неестественный разогрев головы. Показалось, что даже ощутил, как в уши, нос, губы – двойным горячим потоком прилила кровь. В полной тишине услышал шумное движение жидкости в барабанных перепонках, словно к моим лопоухим органам слуха поднесли огромные ракушки. Руки оторвались от черепной коробки, но жжение в кистях не проходит, а лишь усиливается, будто отлежал конечности. Невероятно!!! Пришло понимание того, что боль, терзавшая меня пару дней – отступила.

Что? Что это было!!? Четко понимаю - не сплю. И не привиделось! Явственное ощущение огромного облегчения. Словно разорвался сдавливающий виски обруч. Экстросенсорика, ёлки-палки??! Буквально только вчера с издевательской улыбкой наблюдал на ТВ – вакханалии шоу для клинических идиотов. Ну и что теперь? Вылезла дурацкая мысль – придется идти извиняться перед продюсерами ТНТ. Это аномалия! Сто процентов уверен сам себе снял симптом, а никакое не самовнушение и плацебо. Прежде – от недугов меня всегда спасали исключительно реальные пилюли и мази, а не волшебное наложение рук.

Кстати, очень проголодался. Сделал набег до холодильника и лишь затем попытаться вновь сотворить что-нибудь волшебного. Палец наложился на воспалённый бугорок на лице, с силой больно прижал, сосредоточился. Организм напрягся, стараясь повторить недавнее ощущение. От усилий закряхтел, натужился, похоже лишь только повышая внутреннее давление. Хорошо хоть мама спит, не видит, сдала бы в клинику… Полчаса безуспешных попыток свести прыщ на лбу так ни к чему толковому не привели.

Если честно, глубоко разочаровался. В мире прагматичном насквозь – прожил целых двадцать шесть лет, а в глубине души всегда остаюсь большим ребенком. Верю в любовь, чудо и честных депутатов. И вопреки всякой логике – даже в Деда Мороза. В самые тягостные минуты всегда надеюсь, что вот в будущем, что-то случится такое, эдакое. Когда всем воздастся, а я буду на коне. И вроде случилось. А тут – облом… Простое совпадение…

День четвертый. Главный герой влипает в смертельную переделку.

© Copyright Сузрюков В.С.

День четвертый

Утро началось как обычно, по заведенной недавно привычке – очень рано. Вот как так? Три дня подряд по четыре часа сплю, а самочувствие прекрасное? И работаю, как вол на пашне. На прошлой неделе – и десяти не хватало.

На ходу одевая носок, чтобы не терять время, одноногим кенгуру доскакал до ванной. Заспанное, помятое лицо склонилось к раковине. Рука, потянувшаяся к вентилю, в оторопи замерла. Прямо у дыры сливного отверстия сидит паучок. Ну как «паучок» – паучище! Тушка, вместе с ногами, будет размером в половину спичечного коробка. В наших местах арахниды обычно чуть поменьше! Рука потянулась к включателю, чтобы поподробнее рассмотреть пришельца, а то темно. Щёлкнуло. Ванну залил жёлтый свет.

– Ой, да ты мой хороший! – едва удержался, чтобы не погладить пришельца по волосатой спинке. Незваный гость смотрится грозно и стильно. Я нагнулся, рассматривая подробности. С маминой полочки рука стыбрила лупу, направил стёклышко на насекомое.

– Ну ты реально, прикольный!

А глазки какие здоровущие красивые и симпатичные!! Особенно два самых больших на макушке паучачьего лба! Вот отвечаю, у моей коллеги Анастасии – такие же! Особенно, когда злится - вообще один в один! И буравит всегда вот точно так же, не мигая своими карими бусинами! Правда у тебя их восемь, а у ней только три! Два – на лбу, один в затылке, но сути дела то не меняет!

Вот нежданчик! В нашем городе каких только историй с экзотическими животными не случается. То колибри в форточку залетит, рыбак синтетическим неводом пиранью вытащит. А раз, вообще, произошел комичный случай, в своё время прогремевший на всю страну – анаконда из унитаза вынырнула и точно в то время, когда фаянсовым изделием решили воспользоваться по назначению. Оказалось, бедное пресмыкающееся хозяева совсем не кормили, голодная змея решила попытать удачи в другом месте, напугав соседку сверху. А может и этот также? Но вроде ничем от пушистика не пахнет, значит, не из канализации.

Откуда ты тут взялся, каким эфирным ветром занесло и что мне с тобой собственно теперь делать? Выкинуть на улицу? Так март же, будешь мучиться – замерзнешь. Гринпис найдет, узнает, засудит. Сейчас даже тараканов просто ядами не отравить. За негуманную смерть – вплоть до уголовки… Не… В прямом смысле слова придется смыть следы преступления. Рука легла на вентиль горячей, чтобы быстрой смертью облегчить переход в паучий рай. Настя почувствовала угрозу, зашевелила хелицерами, лапками, сдвинулась на миллиметр в сторону. Тьфу ты! То есть паук, а не Настя! Фиг с тобой, восьминогий!

Умчался на кухню. Так-так-так… Где они?? Раздвинулись в сторонку дверцы висячего шкафчика? Хм… Нету… Неужели истратила на соления? Спина щелкнула в пояснице, залез в выдвижную тумбочку! Ага, то что надо! Рука потянулась меж кухонных непонятных ёмкостей под каждый случай жизни, ухватила литровую банку с завинчивающейся крышкой. Понюхал, чистая. По пути заскочил в спальню, взял первых два попавшихся листочка бумаги. И к раковине, пока зверь не сбежал.

Нехитрые манипуляции показали торжество человеческого мозга над крохотными ганглиями древнейших хозяев планеты. Через минуту паук уже болтался на дне прозрачной тюрьмы. Вот пускай на себе прочувствует все прелести существования среднего менеджера в подобных стеклянных условиях! На пару с тобой будем сидельцами!

– Посмотрим, протянешь ли три года? Не всё же только людям мучиться в банках!

Отверткой проколупал в крышке крохотную дырку, а то вдруг задохнется. Не знаю, дышат пауки или нет, но в любом случае у любого несправедливо заточённого узника должна быть хотя бы форточка в мир и пусть минимальная, но надежда на свободу. А то вдруг, хилицеры на себя наложит раньше времени. А его дома мама, папа, любящая паучиха и паучата ждут. Это же самое настоящее доведение до самоубийства!

Бегом кинулся в кладовку к ещё осенним запасам старой морковки, где уже развелась ненужная летающая живность. Минута - и пара жирных аппетитных мух в банке.

– Угощайся, дарагой!!

Пока мылся-одевался, прожорливый паук сщелкал мух, как Настя – шоколадки. Хм... А вдруг, приду, а мама его выкинет? Вполне может, даже если я ей скажу, чтобы не трогала! Насекомых просто ненавидит, хотя банковский сиделец и паукообразный.

Запустил компьютер, с инета скачался готовый шаблон. Два щелчка - открылся Word. Минута работы и документ полетел в печать. Из принтера вылез самодельный ценник на три тысячи рублей. Четыре взмаха канцерярским ножом и бумажка канцелярским клеем надёжно прилепилась к толстому тюремному стеклу, обозначая, что данное животное досталось мне не бесплатно и отправляя его на помойку, туда же летят шесть дней маминой работы. Это если деньги перевести в её трудодни.

Я покрутил банку перед глазами. Нажравшийся паук на дне зиндана умиротворенно переваривает двойную порцию. Какой очаровашка! И так толстое пузико раздулось, а мохнатые волосики будто встали торчком. Похоже, даже - меня особо и не боится! Как же тебя назвать?! А вот будешь Настей, раз при виде тебя имя само на язык просится,

И в поле твоём я совсем не уверен. Как раз, брюхо у тебя большое - вдруг окажется, что беременная! Главное, теперь на работе не перепутать – Настю «паучихой» не назвать и всё окей. Ладно, надоел ты мне сегодня, пучеглазый… Утро только началось, а устал вазюкаться. Домик сделай, покорми, защити… Банка заняла дальний угол под кроватью, чтобы мама не заметила…

Включил ящик. И время словно ускорилось. Прошла ночь, а кажется, будто месяц миновал. Проблемы приумножаются лавиной, сорвавшейся с горы. Оползень начав движение, сбивает собой всё новые массы снега и тянет их вниз. Ком событий лишь нарастает, увеличивая скорость, радиус, наращивая момент инерции.

Потыкал кнопки вперед – назад. Из ста каналов работает едва ли двадцать, с чувствительными помехами. Остановился на первом. Внимание привлекла взволнованная девушка-ведущая, с третьим размером и чувственным с хрипотцой голоском. Внизу экрана, справа – сурдопереводчик. А совсем понизу – бегущая строка. Небывалого цвета, подсвечена красным. Хм… совсем как тесёмка под вызывающей грудью дикторши. Тьфу ты, блин, то ли я один такой извращенец? Всё время западаю на дикторов новостных каналов, вижу в них лишь внешние впечатляющие атрибуты или специально устраивают кастинг набирают наиболее привлекабельных.

Не туда меня тянет, а ведь очень серьёзные вещи рассказывает! Аппаратные сбои интернета, связи, IT-систем, радио и TV охватывают весь мир! А я на полной ерунде зацикливаюсь!

Крупными, будто накаченными силиконом губами, строгий голос ведущей доводит до населения:

«…ситуация продолжает накаляться, президент Российской Федерации объявил о введении в стране чрезвычайного положения. В связи с природным бедствием небывалого характера и угрозой терактов устанавливается комендантский час – с двенадцати ночи и до шести утра. В настоящее время осуществляется полный комплекс необходимых подготовительных мероприятий по обеспечению защиты населения и территорий от ожидаемых неблагоприятных последствий природных бедствий. Органы власти занимаются созданием условий для полноценного функционирования организаций, а также важных объектов социального назначения в любых условиях. МЧС находится в полной готовности для предупреждения и ликвидации возможных последствий чрезвычайных ситуаций. Верховный главнокомандующий объявил о призыве части резервистов на военную службу. Всем гражданам мужского пола, проходившим службу в рядах Российской армии, не имеющим ограничения по здоровью, годным к военной службе необходимо явится в военные комиссариаты по месту прописки.

Чрезвычайное положение также объявили более сорока стран мира. Среди которых: США, Франция, Великобритания, Израиль, Чехия, Польша, Республика Корея, Испания, Германия и прочие. Военное положение введено в двенадцати государствах – Венесуэле, Бразилии, Мексике, Украине, Китае, КНДР, Ираке и других. По оценкам Джерома Пауэлла, председателя Совета управляющих ФРС США, мировая экономика только за вчерашний день потеряла более восьми триллионов долларов. В связи с нерешенными проблемами в навигационных системах и техническими неисправностями за прошедшие сутки произошли пять крупных авиакатастроф. Большинство авиакомпаний мира на неопределенное время отложили почти все рейсы, и приносят свои извинения, что в свете форс-мажорных обстоятельств, больше не имеют права подвергать риску человеческие жизни…».

Ох и не договаривают журналисты! На что я, далекий от войны человек и то понимаю, что без военных действий - введение военного положения – нонсенс. И не в одной стране, двенадцати! ЧС по всему остальному миру! Власти в курсе угрозы. Нас же как всегда держат в положении стада баранов, идущих на заклание и всегда принимающих судьбу с покорностью. Версия по поводу цензуры в инете сейчас не кажется параноидальной.

Во время речи дикторши, задним фоном показывают кадры массовых крушений, обломки пассажирских самолётов. Крупной картинкой выделяются обезображенные трупы и куски тел, каждые из которых, на сколько-то процентов повышают рейтинг канала. Кстати, читал, что там вроде бы обратная зависимость. Чем на более мелкие ошметки покрошили тело, тем в большей степени вырастает популярность репортажа. Надо не забыть на ютуб или на другой подобный ресурс заглянуть, пока ехать буду, если фурычат, конечно. Конечно, там кишки и дерьмо убитых должны показать ещё в десять раз поподробнее, но комментаторы в обсуждениях, меж тонн словесных фекалий и циничных шуток, вдруг сказанут чего полезного.

По ТВ тему муссируют дальше. Чаще всего камера задерживается на детских и женских личиках, самых рейтинговых. Вроде бы случайно оператор выдергивает особенно жалостливые позы. Такое впечатление что бригада журналистов прибыла ещё до падения самолётов, а потом на месте уже разложила трупы покрасивше.

На до секунды рассчитанном моменте, когда большинство телезрителей устанет от кровавого зрелища и чувства притупятся, камеры переключались на новые образы и, соответственно, эмоции.

Тема сменила направление курса: сделали врезки с репортажами по беспорядкам в самых разных частях света. Показали красиво полыхающие кварталы Стокгольма, Парижа, Тулузы и Франкфурта. Полиция не справляется с хаосом в виде сотен тысяч мигрантов, в принципе, ничего не требующих, а по факту очень большой простоты природы своего ума, живущих по законам джунглей.

До последней стадии инфантильные общества к самообороне оказались приспособлены мало. Самостоятельно - большинство европейских мужчин отпор дать не может, да и не хочет. Предпочитая гедонистские принципы жизни - всем иным. Находя спасение лишь в делегировании своих мужских функций военизированным формированиям и полиции. Дорога в один конец. Рано или поздно - всё растущая критическая масса инфантов раздавит опорный костяк из числа представителей альтернативного взгляда на мир, в смысле традиционалистов. И что тогда будет – известно лишь катренам Настрадама Предсказамуса, когда в тексте можно найти бесконечное число мутных смыслов и трактовать их как душе заблагорассудится. А чего виню устои западного общества, лучше бы на себя посмотрел? Чем я сам лучше?

Когда зрителю надоело, журналисты вновь изменили картинку. Действие переключилось на переднюю Азию. В Тегеране и Стамбуле – настоящие гражданские войны. Откормленная оппозиция почувствовала качание нео-султанских тронов, пытается не упустить своё. И по кругу – кровь, кишки, дерьмо, только в новых декорациях.

И лишь короткими вставками давались заявления ученых. Книжные черви пространно прокомментировали то, что и так давно все поняли. Сбои техники и прочие аномалии вызваны не магнитными бурями, а как раз – злосчастным эфиром. Ранее, издевательски высмеиваемом людьми науки. Очень запомнилось замечание некоего О.В. Фрицлава, доктора физических наук:

– Экспериментально обоснованно предположение, что сейчас – мы вошли лишь в переходную зону. Другими словами, в эфирный фронт. И по сути, даже и близко не прочувствовали жизни в новых физических реалиях.

– То есть, вы считаете дальше будет лишь хуже? – уточнил взволнованный корреспондент.

– Молодой человек, без комментариев.

Я лишь хмыкнул. Всё ясно. Песня только началась.

Несмотря на негатив с экрана, с огромным удовольствием навернул двойную от обычной порцию каши. Что-то прям оголодал, аппетит волчий. И ночью жор и утром. Вдруг, признак сахарного диабета? Или, к примеру, язвы? – внутри похолодело, испугался. И так болячек много, на диету садиться надо, пока не поздно…

Солнечная улица встретила непривычной в столь раннее время тишиной. Мало машин и много прохожих. На остановке – почти час ждал автобус. Повторилась вчерашняя история с маринованными в автобусе в собственном поту пассажирами.

Блин… без одной минуты! Может успею?

Совсем запыхался. Рука на ходу нащупала пропуск. Электронная карта чиркнула по считывающему устройству. Пулей прошмыгнул мимо поста охраны, лишь позже сообразил, что мог бы и не торопиться так, похоже им не до меня. Начальник охраны лежит на диванчике пластом. Рядом на полу валяется головной убор, телефон, брелок с ключами. От приоткрытого большого рта раздается тяжкое дыхание с надсадом, через раз переходящее в глухой стон. Щетинистое лицо искажено гримасой боли и судорожными спазмами нижних частей лицевых мышц и шеи. То есть, все жилы натянуты. Губы, щёки страшно искривлены. Глаза закрыты, на висках вены надуты настоящими трубопроводами. Вроде тех, по которым газ в Европу качают. Я поспешно отвел взгляд, очень страшно и мерзко смотрится. Кстати, в первый раз вижу Дуба небритым и захворавшим. Не иначе – астероид упадёт.

Поодаль, с правой руки на стульчике - сидит медсестра. На журнальном столике разложены её приспособы. В руках шприц, лицо девушки выражает полную растерянность. Типа вместо экзамена по английскому, школяр попал экзамен китайского языка. Потому что врач, с виду – студентка на практике. Кажется, даже намного младше Юльки. То ли в городе совсем беда, что универов набирают… Напротив диванчика возвышаются ещё две мощные спины в брониках. Взоры ЧОПовцев обращены на руководителя, что им какой-то опаздывающий лох, когда начальник чуть ли не помирает…

Сказать, что банк стоял на ушах – значит не сказать ничего. Процентов двадцать народа отсутствует чисто по причине явки в военкоматы. А из тех, кто прибыл на работу – опозданцев оказалась едва ли не треть от общего числа всех сотрудников. Если честно, работает только фанатичное начальство. Не вылезает с совещаний и планерок, низы предоставлены самим себе.

Хотя и из руководства, наверное, трети нет. Часть – уехала решать неотложные проблемы «в поле», в смысле, в город. А, некоторые, как я понял, тоже отсутствует без уважительных причин. И какая тут рабочая дисциплина?

Бабский коллектив прямо с утра устроил дружные посиделки с шоколадом и печеньем, решая, как быть и что делать, обсуждая шопинг прошедшего вечера.

Вдруг задумчивая и кокая-то необычно бледная Раиса Петровна, словно очнулась.

– Ты извини, что я тебя перебью, Настя. Но я просто такое сегодня видела!

Взгляды офиса обратились на неё, в предвкушении интересного.

– Представьте, в трамвае, когда в банк сегодня ехала человек загорелся! То ли облил себя чем-то. Он до этого, остановки за три зашёл. Вёл, конечно, себя очень нагло, хоть и делали ему замечания. Нахамил кондукторам, пассажирам, музыку громко включал. Он позади меня был, и приколы в телефоне смотрел. А потом как заорёт и люди вокруг. Я обернулась, а одежда у него целиком горит: пальто, шапка, брюки. Трамвай остановился. Огнетушителем загасили, а он уже обгорел сильно, кожа покраснела, почернела и так кричит, с ума сходит от боли. Полиция рядом проезжала, остановили. С ней в больницу и отправили.

Виктор припомнил, что смотрел в детстве передачу BBCпро подобные случаи в истории. Вроде как такое бывало даже несколько раз. Ну не знаю… Отношусь к подобному со здоровым скептицизмом. Хотя… что вечером со мной происходило? Явь или сон? Тоже вопрос.

Наверное, это мой первый день, когда на работе могу спокойно отдохнуть и помыслить об отвлечённом. Если честно, то в банке, скорее всего сейчас один такой, кто относительно индифферентно воспринял чрезвычайно серьёзную ситуацию. По сути - полного краха современной банковской системы. Потому что, во-первых – гол, как сокол и мизерную наличку снял сразу при первых же признаках опасности ещё позавчера. Вывести её тогда можно было без труда, в любом банкомате. А во-вторых – на мне висит огромный, как мамонт кредит, изводящий все нервы. И если система сломается – только на руку.

Вот таких как я, точно нельзя брать в армию, тем более, в ракетные войска. С удовольствием при первом удобном случае устрою ядерную войну. Исключительно ради восстановления справедливости. Когда всем одинаково плохо, чем не справедливость?

Получаю немало злорадного удовольствия зрить тщетное копошение банковских буржуев. Из кожи вон пытающихся, хоть как-то восстановить забуксовавший тонко-настроенный механизм, заткнуть прорывы в плотине транзакций – пальцем. Хотя подкоркой отлично понимаю: если тенденция продолжится, лучше не будет не только им, но и мне. У тех уважаемых господ на крутых тачках - накопленного материального жирка в любом разе поболее. Да и куда мне с моим здоровьем податься в период общего упадка. Конец эры дешёвых и доступных лекарств для меня лишь означает короткий путь к могиле…

Поутру приезжала ещё одна скорая, но только уже не за нашими, не за банковскими. Кстати, Дубинский так на посту и остался. Юлька рассказывала на отрез отказался садиться в машину, хотя по всем параметрам мужику надо было бы в реанимации лежать. Начальник охраны заперся у себя в кабинете и просто послал врачей, жаждавших его госпитализировать. А кто с таким верзилой будет спорить? Двухметровая стопятидесятикилограммовая горилла с вредным и злым характером в лёгкую победит в любом споре. А вот с девятого этажа увезли мужчину лет сорока. С сердцем плохо стало, подозрение на инфаркт – вот тебе и эфир безвредный…

Слухами земля полнится и офис живет. Оксана Юрьевна рассказывала про страшные убийства на соседней улице. Витек – травил басни, как с утра пересекся с военным патрулем. Настя – пугала рассказами про Москву. Юлька изложила прочитанное вчера в интернете. Работать так никто и не начинал. Да и смысл? Не известно вовсе, дадут ли, вообще, ещё зарплату.

Из первых рук наслушались страшилок – про закончившуюся в банкоматах наличку и фактический развал безналичной системы. Тонко настроенный механизм дал сбой. Глупый народ в банке не работает, не та сфера. Система отсеивает совсем недальновидных, и все на пару шагов вперёд видят к чему идут изменения. До конца, на чистоту, мысли вслух никто не озвучивает, но само поведение и изменение многолетних стереотипных привычек говорит о многом. Большинство чувствует, превращение работы в формальную бессмысленность, потери её ценности. Если тенденция сохранится, банк в современном виде больше никогда функционировать не будет.

– Витя, а тебя в армию не заберут? – поинтересовалась Юля, – говорят же, что загребают всех, кто отслужил.

– Да, ну не знаю. Так-то можно… Но сам – точно не пойду. Я ещё за тачку торчу пол ляма... Отработать надо. Им то там без разницы – лямку ты тянешь или балду пинаешь! Если только под суд потащат, тогда в военкомат.

К обеду начала пропадать мобильная связь, что вызвало нехилую панику. Даже с родными толком не созвониться… Современный человек без связи – существо неполноценное. Как айфон без Джоббса, прокладка без крылышков или компьютер без мышки. Вроде жить можно. Но как-то не очень…

Ещё через пару часов, дэвайсы показывали, что мы, где-то в шахте, либо на северном полюсе. Даже мне – не до улыбок больше. Как минимум, скучно. Из соседних отделов, половина служащих отпросились, взяли отгулы. Если не отпускали, многие самовольно оставляли рабочие места и несмотря на угрозы начальства расходились по домам. И я понимаю почему.

Вредный Макс – приказал оставаться в кабинете, ждать дальнейших указаний свыше. Мы дисциплинированно послушались. Мне, к примеру, на лекарства ещё деньги нужны. Даже мизерный шанс возвращение всего на круги своя – игнорировать ни в коем случае нельзя. Сам же начальник, как в полдень ушел с кипой бумаг, так и не вернулся. Пропал без вести.

Где-то, наверное, к четырем с нижних этажей пришли отдаленные отчаянные крики. За ним последовал душераздирающий визг, вроде, девичий. Толком, не разобрать, что кричат. Ясно только, что ор идёт из глубин помещений, где слишком много препятствий звуку в виде искаженной геометрии стен и закрытых дверей. На улице – тишь да гладь.

– Телек, что ли? – Витек оглянулся на нас, во взгляде вопрос. Парень отложил в сторону гаджет. Рука потянулась к уху вытащить наушник, – боевик, наверное, смотрят? Терминатор 7, вчера – новая часть вышла…

То ли Витёк глухой или женщин успокаивает? И меня с ними.

Девчонки тоже в недоумении переглянулись. Настя пожала плечами, нахмурилась. Рука потянулась к сумочке – где у неё газовый баллончик. Оксана Юрьевна нервно прижала ладонь ко рту.

– Хоспади – это что такое? – сказала Раиса Петровна и покачала головой.

Юля выключила айфон.

На лестнице послышался топот. Громыхнуло. Невнятный низкий гул эхом донесся с пролета. Пронзительный визг повторился вновь.

Не сговариваясь, сорвались с рабочих мест, гурьбой хлынули к двери. В спешке, я опрокинул горшок с цветком, нежно пестуемый Раисой Петровной. Витя, как сидел у выхода, так и выглянул первым, своими габаритами никого не пропуская вперед. Столпились позади здоровяка, прикрывшись его рельефными широчайшими, как непробиваемым бруствером. Юлька от любопытства скакала зайчиком, едва не напрыгивая верхом. Дверь через коридор напротив скрипнула, открылась. Витю окликнул лохматый сисадмин Гоша:

– Эй, а что случилось?

– Да я сам хз, – буркнул Витя.

Выскочили в коридор, спешно заполняющийся такими же всполошенными коллегами. Толпа устремилась на выход. Куча мала в полных непонятках гудела потревоженным пчелиным улем.

Виктор первым широко открыл общую дверь. Люди хлынули на лестничную площадку. И я в общей массе не отставал, держась за железку выглянул из-за толстых белых перил. Ничего не видно. Но, вроде, далеко внизу движение.

Опять донеслись крики, уже гораздо отчетливей. Мужской голос помощи просит. Вроде бы... Но не уверен. Готов биться об заклад, один раз точно услышал приглушенное расстоянием рычание. Что-что, а слух у меня пока отличный. Глухие удары, треск.

Тонкий женский голос запричитал:

– Помогите, кто-нибудь!! Мамочка… Помогите! Аааа…. Неетт! Сука, как больно! Нееет…Помогите!! Уйдиии!!! Ааа…, – И оборвался. С этажа выше прибежал парень от продажников, худощавый и лапоухий Лёха Викентьев. За ним ещё пара парней из его отдела и девчонка, которых по именам не знаю, в связи с постоянной текучкой.

Алексей, обвел взглядом напуганные лица, неуверенно спросил, обратившись ко всем сразу:

– Эй, а что там? Кто-нибудь знает?

– Да хрен знает! Сходи и сам посмотри! – зло ответила Настя. Нервничает…

– Полицию, кто вызвал, не знаете? – уточнила Евгения Алексеевна, плотненькая светловолосая бухгалтерша.

Мы переглянулись, лица вытянулись. Только дошло. Точно… Беда, беда… Сотовые то не работают, а сейчас везде только такая связь. Настя поцокала языком.

Из дверного проема серверной показалось худое вспотевшее лицо Гоши.

– Да я позвонил, стационарка работает. Сказали, что уже в курсе. Наряд выехал. Ждите. Кароче, всё норм сейчас разберутся!

Парень, пожимая плечами, нервно разводя руками в стороны, побрёл к нам. Лицо одной из женщин, и так выглядящей как копченая курица-гриль, умудрилось побагроветь. Губы задёргались. Не помню, как её зовут. Раздался злой высокий дребезжащий голос:

– И что, всё что ли? Они чё придурки?? Да нас тут убивают, дай я с ними поговорю!!

Грозно натужно выдохнула. И опустив голову пошла на сисадмина испанским быком. Парень посторонился, давая дорогу, умудрился как-то увернуться. За ней потянулось ещё трое женщин, пожелавших поучаствовать в разборке с невиновными операторами.

Гоша почесал в затылке, окликнул уже в спины:

– Вообще, сказали ещё, чтобы обязательно не собирались большими группами, ожидали прибытия нарядов в безопасных местах, спрятались. А где имеется такая возможность – ограничили свободный доступ к помещениям, заблокировали выходы.

Едва женщины зашли, закрылась двери, снизу раздались подряд пять выстрелов. Гулкое эхо отдалось по зданию. Пронзительный женский визг, будто режут заживо. Шестеро продажников порешили, что наверху у себя безопасней, смылись. Не успели спины скрыться из виду, снизу раздался топот. В поле зрения появились побледневшие лица. По длинному пролету, бегом поднимались десятка три-четыре женщин и мужчин. Колона растянулась, сильные обходят слабых, мужчины пихают женщин. Видно, что если и не паника, то недалеко от этого. Головы беспокойно крутятся в поисках опасности. Глаза на выкате, диковатые, испуганные. Кое-кто из женского пола прихрамывает уточками – от спешки сломали каблуки на сменных декоративных туфельках или бегут босиком. В руках – верхняя одежда, сумки, неудобная обувь. И никаких разговоров.

Виктор перегнулся через парапет. Глаза выцепили фигуру. Первым крикнул в толпу:

– Лика, Стёпа, приветствую, что случилось? – Витин взгляд перехватил хрупкий невысокий парнишка, весь из себя конопатый. Наверное, и есть Стёпа. Он приостановился, прижался к стене, пропуская плотный поток взмокших людей. И вместе с ним отстала застенчивая девушка, примерно такой же комплекции.

И Настя кого-то знакомого разглядела, заорала. И другие с нашего этажа окликали знакомых. Коридор зашумел, как школа после звонка на перемену. Но я во всей толкучке сосредоточился на Витиных приятелях.

Толпа как раз поднялась до лестничной площадки, и двое ребят наконец улучили момент, проскользнули к нам. Стёпа предплечьем левой руки оперся о перила, почти лег. Слышалось тяжёлое сбившееся дыхание. Лоб вспотел. Правую руку протянул поздороваться вначале с Витей потом со мной, девушка тоже поприветствовала уверенным рукопожатием. Задыхаясь от одышки, парень начал рассказывать:

– А хрен знает… С первого этажа началось... Заорали, как в фильме ужасов. Хриплый вой такой, отвечаю... Потом, ещё, ещё. И стрельба, крики. Мы с Ликой думали прикалываются… Ааа… А потом, вообще, стрельба… У нас же с недавних пор, второй месяц в смысле, на втором – охрану усилили, с тех пор как сейфы оборудовали. Одного дежурного сразу приставили. Тусуются там посменно и двери нормальные поставили, укрепленные, с электронной блокировкой, и как только пожарка пропустила… Сегодня Лёха дежурил, Алексей. Просто имя знаю, на бэйджике написано. Вот он выбежал в общий коридор, где ещё эти мини-офисы других фирмочек и вниз с пистолетом. Оттуда заорали страшно, он, не он, не знаю. И через три минуты видим – уже обратно Лёха рванул. Голова в крови и кисти на левой нет. Голая кость торчит и кровь бежит. А в правой – пистолет дымится. И мужик побледнел, белее снега. Охранник как ворвался, на кнопку блокировки нажал и ничего не сказал. Заскочил к себе в каморку, где камеры, там заблокировал, заперся, ещё диваном подпёр. А снаружи ничего не видно, пусто всё. А снизу тоже самое – орут, а никто больше не поднимается. Те – с офисов, в другом крыле - через нас хотели пройти, но мы им открыть не смогли. А снизу ещё стрельба и мы к вам побежали...

Словно в подтверждение его словам – раздались невнятные далекие женские крики, визг, затем мужские. Опять стрельба. Минуту спустя показалось, что ор переместился на этаж вверх. Добавились мощные звуки ударов, будто тараном ворота долбят. Шум борьбы и погрома всё громче разносились в замкнутом пространстве здания, нагоняя конкретный ужас. Эхо не переставая резонировало от стен, металось по помещениям, как резиновый мячик, от чего многократно усиливалось ещё.

Столпилось нас на узкой площадке, наверное, человек тридцать.

Из- за двери в лифтовую выглянула дизайнер Лариса. Обрадовала новостью:

– Прикиньте – лифты заблокированы.

Со стороны офиса появилось хмурое лицо сисадмина наших отделов. Парень, почесывая затылок, сообщил:

– И внутренней сети нет.

В окна выглянули – у фойе никого, ни полиции, ни пожарных, ни скорой. Но на самом деле и времени то прошло всего ничего.

Теперь, что и остается – ждать. Нервное напряжение нарастает. Телом овладел мандраж. Люди вокруг тоже запаниковали. Совершенно бесполезно звучали одни и те же бестолковые вопросы и предположения друг к другу о происходящем. О том, видел ли кто-что подозрительное сегодня или слышал. Сочинялись гипотезы, за недостатком фактов, порой самые фантастические. Мы сбились своим, привычным кружком. Топтались в шестером рядом. Оксана Юрьевна вдруг припомнила что ей кто-то всё-таки с утра дозванивался, но молчал в трубку и так – раз пять. Показала вчерашние странные сообщения с каким-то несвязным бредом.

Юля предположила:

– А может это учения такие? Нас разыгрывают… Ну… вроде пранка.

Витя рассказал, что в интернете читал, что мэра и главного мвдшника срочно вызвали в Москву. Исходя из этого, ошарашил меня просто гениальными выводами, способными посоперничать только с Юлькиными предположениями:

– Да, вообще, может наши спецслужбы сами и устроили! Недавно фильм такой на ютубе смотрел, как ФСБ дома взрывает, подводные лодки, теракты делает. Сами смотрите, тут огромные деньги моются. Сами знаете, какая коррупция. Рука руку моет. Всё на мази. И чтобы все следы замазать, пропустили психопатов или воинов ислама, да мало ли… Всё сходится – мэра и генерала нет, главных блатных. Шито крыто, всех собак спустят на чины ниже. Козлы отпущения всегда найдутся.

За спиной громко обрадовала мыслью Лариса:

– А, может, прикиньте – это директор чокнулся? Он же тут человек новый. Подумал, мы его подставили. Знаете, же, что показатели уже пару месяцев – очень не очень. Лишился наш дирик капиталов. Банк обанкротился, он за пистолет и взялся. И сейчас решил убить всех. Вроде как психанул. Отключил компьютеры, лифты… И ходит такой подряд по всем кабинетам, отстреливает, как в игре. И до нас очередь рано или поздно дойдет… Я такое недавно видела в фильме «падение небоскрёба».

– Да ну тебя, Лара, – урезонил её коллега, – панику не разводи! Что попало не собирай!

От неясности страх и растерянность нарастали. Крики не утихали. Но никто не испытывал желания спуститься вниз, посмотреть воочию и помочь. Скорее, наоборот, по одному, по двое, толпа утекала на верх. Как всегда, «на помощь» героев не нашлось. У всех семьи, ипотека, любимая собака. Раздался топот. Снизу-вверх, по лестнице, в панике пробежали люди, человек пятнадцать. У нас даже не задержались. На ходу запыханно прохрипев, что на втором убивают. За людьми остались красные отпечатки подошв. На стене отпечатался алый след пятерни.

Человек восемь с нашего этажа, и почти все оставшиеся женщины – прибились к спасающимся. Я вцепился в поручень нервно подергиваясь, не решаясь, то ли присоединяться к паникерам, бежать на крышу, либо остаться.

Через несколько секунд снизу вновь тяжело затопало. Оказалось, с той же компании, что миновала нас только что. Молоденькая очень пышных форм девушка. Видел её на втором раньше. Фигура очень запоминающаяся, примерно, как пять меня. Отстала по физическим кондициям, комплекция такая, что простой ходьбой пешком –уже совершает подвиг.

Что-то хотела сказать, закашлялась. Одышка.

Она, задыхаясь, наконец прохрипела.

– Звоните в полицию, скорую!!

– А что случилось то? Мы не поняли, толком. Ты то хоть в курсе? – вопросил Федоров. Крепкий мужик средних лет, из менеджеров.

– Да на первом, втором этажах… Убивали. Стрельба. Раненые… Кто выше, на третьем заперлись. Забаррикадировали лифты и двери на лестницах. Другие, на пожарную побежали…. Я сама толком не знаю. Человека всего в крови видела… Там так кричали... Кажется, Ларисы Ивановны больше нет. Уборщицы. Охранник без руки, его Костя перевязывает. Не знаю, что дальше. Мы убежали.

Со стороны окон послышались сирены. Много. Витя, в окно коридора выглянул. Раздался свист, откомментировал:

– Менты. Ну ничего себе! Шесть машин! А вон, скорая. И ещё!

– Ага, – подтвердил, один из коллег, – а там, кажется, вообще, чуть ли не грузовик их.

Из наших, пугающим рассказам никто особо, не испугался. Так, чтобы до паники. Воочию ужасов не видим и как бы и нет их.

Снизу донеслась звонкая стрельба автоматического оружия. Звон металла, стрёкот пуль по бетону, стали и пластику. Задребезжали стекла, как в дешёвом боевике, замигал свет ламп. На некоторое время, даже утухнул вовсе. На лестнице истошно заорали, после чего, мы прыснули по своим норам, отдавливая друг другу пятки. Не позабыв закрыть за собой дверь на пролет на ключ. Федоров засунул в массивные дверные ручки – ножку кресла, заблокировав. Ну да. Террористы теперь не пройдут.

Едва засели в офисы, как через минуту наверх по лестнице вновь пробежали люди. В этот раз намного больше. В разы. Будто эвакуация при пожаре, только наоборот. Под тяжелыми подошвами загремела пожарная лестница. Наш этаж опустел еще, наверное, на две трети. Дезертировали вверх. В кабинетах оставались редкие индивидуалисты. И мы, в полном составе. Как-то так уж вышло. То ли самые отмороженные…

И вновь сирены. Звук подъезжающих автомобилей. Трение шин о асфальт, скрип тормозов. Топот тяжелых ног в берцах. Лай собак, наверное, служебных.

Стреляли долго, больше часа. Иногда выстрелы сопровождались воплями, криками, невнятным матом. Душу рвали пронзительные стоны. Изредка, далеко за пределы банка, вырывались протяжные, странные, будто нечеловеческие завывания, глухой тяжелый рык. Опять собаки?? Может полицейские, такое впечатление, что льва выпустили на этажи?

Отлично слышимая из окна отборная ругань, указывала на интенсивность сражения и немалое ожесточение охранников правопорядка. Ещё бы слышно было разборчиво, что они говорят. Брань же – ясности не вносит ни на йоту.

Чуть позже громыхнуло так, что задрожали стекла. Подпрыгнула на столиках посуда.

– Граната! – изумленно сообщил Витя. Обвел нас ошеломленным взглядом.

Погас свет, здание погрузилось в кромешную тьму. Хорошо, окна большие и смартфоны горят.

Юлька с Настей, в первую секунду схватились за Витька. Инстинкты… Ищут защиты в лице сильного альфа-самца.

– Да что же это твориться то?! – воскликнула Раиса Петровна. Руки обхватили голову, ладони зажали уши. Зажмурилась.

Зеркала нет, чтобы оценить себя. Но лица окружающих побледнели изрядно. Даже в полумраке видно - словно мукой обсыпали. Взгляды тревожные, беспокойные. Зрачки так и бегают из угла в угол, от двери в окно, и на происходящее за стеклянным барьером, скользит по глазам остальных, и вновь совершает повторный круг. В напряжённом облике читаются мысленные молитвы высшим силам – «чтоб миновало». Ну по крайней мере, в моём.

Вдруг бахнуло втрое мощнее.

– Божечки!!! – только и воскликнула Юлька.

– Жопа, – тихо откликнулась, обычно сдержанная на язык Настя.

Грохнуло ещё. И, вроде, значительно ближе. Осколками зазвенели разбитые стекла.

Не сговариваясь, легли на холодный ламинат. Песочного цвета, словно на пляже. Блин, натоптали весенней слякотью, сейчас белую рубашку перемажу.

Парой секундой спустя, Витя подскочил вновь. Как ужаленный. Ааа… Теперь понял, что он хочет.

Витек, используя недюжинную силу, забаррикадировал дверь столами и даже оргтехникой. Нисколько не жалея дорогущие компы и принтеры, бил их друг об друга как кирпичи. Теперь и тараном с ходу не выбьешь.

– Не пройдут теперь Бенладены, – заявил Витя. Удовлетворенный взгляд прошелся по делам рук своих. Разгром, как в Риме после захвата вандалами.

Харя расплылась в довольной улыбке.

– Давно мечтал это сделать. Ещё бы это барахло с окна скинуть, вообще удовольствие, – громыхнуло два раза. Мощная ладонь постучала по принтеру.

Настя вклинилась:

– А у меня подруга ходила на такое, им шеф оплатил. Типа в комнатку заходишь. И там, как у нас – компы, канцелярия. На входе выдают перчатки, очки защитные и всякие молотки. И лупишь, сколько влезет. Ей понравилось!

И мне бы так. А ещё бы маникенов поставить – в виде всего состава начальства, ЖЭКа, правительства страны за последние сорок лет и мировых звезд добавить. И бензопилу в руки, вот я бы удовольствие получил. Блин. Ничего себе во мне маньяк-шизойд дремлет, главное, на медкомиссии психиатру не проговориться.

За стеной раздались звуки волочения, стуки. Похоже, дурной пример заразителен. Соседи, обезопасились аналогично Вите.

С десятиминутным перерывом сильно бахнуло ещё пару раз, заставляя изо всех сил вжиматься в пол. Зазвенели стекла, гулкое эхо прошло по коридорам, затрещало. После – стрелковый бой продолжался ещё минут сорок. Валяться под столом дохлым планктоном надоело всем до посинения, в прямом смысле. И отопление почему-то отрубили, и дует со всех сторон. Но делать нечего, пришлось лежать, а вдруг реально пулю схватишь? Я так и валялся подстреленным тюленем – на брюхе. Ребята на бочкАх – чтобы было удобнее шептаться.

Смотрю в светлые лица ребят и вспоминается момент из старого советского мультика. Щенок и котёнок объединились в грозу, чтобы бояться стало веселее. Вот и те так.

– Теперь уборщице точно меньше работы! Пол мыть не надо. Всю пыль собрали, – неуклюже пошутила Оксана Юрьевна.

На что Раиса Петровна резонно заметила:

– Ага, только кавардак весь на место вернуть. Всего то…

Настя вскинула два пальца вверх, как пистолет:

– Слышите? Вроде всё! Наши победили!

Здание уже несколько минут как погрузилось в тишину.

Юлька робко заметила:

– А если не наши?

В ответ получила скептический взгляд подруги:

– Пффф… а кто? В окно смотрела?

С огромным облегчением убедились, что перестрелка действительно прекратилась.

Витя, несмотря на протесты, отворил запотевшие створки окон. Не то что жарко, но душно. В кабинет, живительным потоком хлынул холодный воздух, гомон улицы. Струи кислорода врывались, как водопад горной речки в закисшее болото. Заметно, как сильно от стресса надышали. Вот духотень! И я с любопытством выглянул на улицу. Позади прильнули Витя, Настя, Оксана Юрьевна, Раиса Петровна и Юлька. Уже сумерки. Везде – военные, военные, военные. Большинство делом занято, бегают, чего-то таскают, суетятся, по периметру забора расставлены караулы из полиции и солдат, у отдельных группок перекур. Там–сям кучки офицеров. Огни красных, желтых сигналок. В окна ударила вереница ярких фар. К зданию огромной гусеницей подкатила автоколонна, с авангардом в виде гаишников. В хвосте – пять машин скорой.

Чуть позже ярко сверкая фарами, подъехали странного вида камуфлированные микроавтобусы. На крышах громоздкое оборудование, вроде нагромождения антенн. Никогда такие не видел, даже по телеку и инету. Автомобили трудом нашли место перед передним фасадом, чтобы припарковаться. Так как всё забито спецтехникой.

Из машины ДПСников вышел пузатый дядька в военной форме. Снял громкоговоритель с пояса. Хэкнул в кулак, протер толстые губы. Поправил фуражку- аэродром, видимо собираясь с мыслями. И уже после ритуала, донес информацию от госорганов. Голос грубый. Видно, громко орать – ежедневная работа и привычка.

– Внимание–внимание!!! Все находящиеся в здании, должны оставаться на своих местах! До получения дальнейших распоряжений! В здании находятся опасные преступники! Любое несанкционированное передвижение чревато опасностью для ваших жизней и здоровья. Просим закрыть все двери и окна! Оставаться на своих рабочих местах, до появления сотрудников силовых ведомств. Надеемся на ваше благоразумие!

И от себя добавил:

– Кароче, русским языком скажу!!! Кто раньше времени выбегать будет… Парни на взводе, могут пристрелить. Здание ещё не безопасно. Прошу донести информацию до лиц, непосредственно не имеющих возможность меня услышать.

С окна выше сразу нашелся остряк:

– А как же мы их предупредим? Вы же сказали, что всё позакрывать и никуда не ходить? У нас тут мало кто обучен сквозь стены перемещаться. Да и не по уставу получится, товарищ командир!

– Полковник, – на автомате уточнил Витя, – ну этот, с рупором.

Несмотря на предупреждение, окна ещё больше пооткрывались. На голову уполномоченного посыпались вопросы. Кто? Где? Когда? И нельзя ли выйти, в порядке исключения? На что военный психанул. И через пару минут предложил идти всем вместе взявшись за руки, то ли на три, то ли на четыре буквы русского алфавита. Указал, что и без нас работы много. И если есть смелые, он лично их застрелит на выходе. И никому ничего не будет. Только наградят и премию выпишут, за точное исполнение приказа. Так как ЧС. Не оглядываясь забрался в машину. Водитель – гаишник, дал газу. И автомобиль укатил, сверкая фонарями.

Пока полковник разглагольствовал, на заднем фоне творились интересные вещи. Из камуфлированных микроавтобусов вышли странного вида люди. Экипированны, как космонавты, в белые герметичные костюмы. Лица закрыты снаряжением, похожим противогазы. В руках ещё более подозрительного назначения светлые чемоданчики и несколько человек со складными носилками.

Над ухом раздался испуганный голос Раисы Петровны:

– Не дай Бог, биологические террористы… Как в девяностые прям... А если Сибирскую язву распылили?

Холодок пробрал вроде бы успокоившуюся душу.

«Космонавты» в шустром темпе, будто соревнуясь в скорости, организовали выгрузку из здания полутра десятков тяжёлых темных целлофановых мешков. Судя по габаритам и весу – тела людей, упакованных как колбаса. Под присмотром ещё одного военного чина в современном черном противогазе, что не мешал говорить, мешки разложили подальше от здания, перед тем отогнав зевак. На каждый была навешена бирка, записали, сфотогграфировали. Кстати, все действия фиксировались камерами. Непосредственно двумя военными и жужжащим дроном.

Действа силовых и всяких непонятных служб сопровождались тихим плачем и причитаниями нашей женской половины. Но не всей. Юлька достала айфон и снимала. Наверное, ещё надеясь выложить на ютуб. Инстаграмная дева. Витек поступил аналогично: но попробовал себя не только в профессии оператора, а и комментатора. И даже корреспондента! За что заработал от Оксаны Юрьевны выразительное «Заткнись».

Манипуляции с загадочными мешками производились чрезвычайно быстро. В пять минут всё закончили. «Космонавты», осуществив погрузку многострадальных тел в один из КАМАЗов, забрались в микроавтобусы и укатили. Так же, в сопровождении машин со спецсигналкой.

Параллельным процессом из здания банка шла транспортировка раненных. Одетые в обычную зелёнку солдаты, стараясь не трясти носилки и очень плавно, заносили бойцов в скорую. Врачи суетятся вокруг, помогают. Раненные, через одного -сплошь обмотаны бинтами, на зависть египетским мумиям. Камуфляж разорван, разрезан, наверное, для чтобы было легче оказывать первую помощь. Странно и страшно наблюдать у суперсовременного офисного центра полуголых окровавленных мужиков, словно побывавших в мясорубке. Внешний их вид, зачастую просто ужасен – и парни должны хотя бы стонать. Но в большинстве – раненные терпят молча, похоже до бровей обколоты обезболивающими, успокоительными. С повязок сочится кровь. Увидел и безрукого, культяпка левой руки примотана к шине. Глаза закрыты – наверное бессознания.

– Ооооо!! – послышалось позади моего плеча и какой-то шум следом. Испуганный голос Раисы Петровны:

– Сомлела бедняжка!!

Я как раз оглянулся. Стало плохо Юльке, её попа осела на стол позади. Настя с Витей и Оксаной Юрьевной меж собой толкаясь, ухватили под ручки и спину. Я заскакал рядом, не зная за что хвататься, а Раиса Петровна, словно всегда носила в кармане, уже протягивала сердечные в одной руке, в другой – стакан воды. Строгий добрый голос наставительно пробурчал:

– Береги себя девочка! Тебе ещё жить да жить, детей рожать! Это нам, с Оксанкой уже можно во все тяжкие пускаться… Хотя, чем дальше, тем больше жить то и хочется…

Ей в ответ пропищали:

– Я крови боюсь….

Караван с ранеными - минут через десять затарахтел, посигналил кому-то и тоже срулил. Следом, перед входом остановился тентованный ГАЗ- 66. Погрузили ещё несколько тел, уже без мешков. Но толком, не разглядеть кого именно. Солнце зашло, Луна спряталась. Темно, как в чулане.

Да что же это было? Бойня какая-то?! Мелькнула мысль - вдруг повезло и «Дуба» пристрелили! И шесть его напарников заодно! С трудом отогнал приятную, но не слишком достойную фантазию.

Очнувшаяся и будто обновившаяся Юлька уже предложила:

– У меня сока двухлитровка есть, будете? И печеньки?

Все согласились, я отказался. После увиденного – кусок в горло не лезет.

Настя беззлобно разворчалась:

– Давно надо было взять больничный! Без всяких проблем, сейчас бы уже спала… За премией погналась! Ну вот, это мне наука на будущее, что всех денег не заработаешь. И лучше бы поберегла здоровье.

Не знаю, как они так спокойно? Современная молодежь, к которой я себя никогда не причислял, ещё лет с десяти, по горло нажралась жестокостей интернет – видео, и кино. Тумблер, включающий инстинктивные рефлексы, перестал адекватно срабатывать на недостаточно сильные сигналы внешней среды. Чтобы впечатлиться, требуется кратно более мощное зрелище. Либо непосредственная угроза. От чего, наверное, сейчас так и популярны опасные виды аттракционов, прыжки на резинках, с парашютом и прочие адреналиновые развлекаловки. А Юлька – не пример, не исключение, а подтверждение правила! Двадцать человек вынесли, прежде чем ей от отрезанной руки сплохело! А сейчас – зайчик-попрыгайчик…

Вообще, конечно, бесплатными зрителями оказались не только мы, но и обитатели соседних офисов. С коллегами время от времени даже перекрикивались интересующими вопросами. Но тщетно. Никто ничего не знал. И куда-то пропал весь персонал с первого и половина второго. Те точно должны были быть в курсе ситуации. С окон двух многоэтажек напротив – в нашу сторону пялились многочисленные зеваки. В руках жильцов – те же смартфоны, айпады, айфоны. До них недалеко, метров триста. Хорошо видно, как люди переговариваются, бегают по крышам, ободряюще машут в нашу сторону руками. С некоторых окон показывают fuckи, и другие неприличные и угрожающие жесты, злорадствуя и бесясь. И занимаются этим далеко не только дети и малолетки. Впечатление, будто от вида насилия и крови в людях пробуждается нечто низменное.

Но большинство людей всё-таки – нормальные. Мужчины, женщины, подростки и даже древние бабули с самым живым интересом на подручные гаджеты запечатлевают весь движняк. Кто посмелее – подходит к караульным, пытаются выспросить, разузнать. С десяток телескопов и биноклей постоянно направленны в нашу сторону. А именно – на фойе здания забитое людьми специальных служб и техникой. Не то чтобы я был такой остроглазый, просто стеклышки отсвечивают светом мощных армейских фонарей.

Ребята перекусили, я допил сок. Подошёл к окну, ладони оперлись о пластиковый белый подоконник. Лоб прижался к холодному стеклу. Я привстал на цыпочки, разглядывая, что же там внизу творится. И отпрянул. Мощный столб яркого света ударил в расширенные зрачки. Не ожидавши подвоха, ойкнул, споткнувшись полетел назад. Самортизировал исключительно подушками ягодиц. Ай! Больно!

Ничего себе! Напротив, за стеклом жужжит черная здоровенная машинка, с четырьмя винтами и фонарем. Четыре камеры, как стократ увеличенные глаза паука.

Виктор в восторге заорал:

– Дрон! Геликоптер! Тьфу ты, квадрокоптер! И не простой, как в магазе, а вы посмотрите – сколько наворотов! Я в жизни такого не видел и не знал, что, вообще делают! И какой огромный и черный! Вертолёт просто! – его руки замахали в приветствии. Парень заплясал по направлению к объективу, выдавая нечто похоже на смесь рэпа и утренней зарядки. Беспилотник зависнул, как колибри. Камеры просканировали пространство, массивный аппарат сместился на этаж вниз, прервав Юлину съемку на самом интересном месте:

– Блин, – а я только камеру включила, уныло сообщила красотка.

Вскоре машины с трупами уехали. А после - стало не до подглядываний. Силовики плотно занялись и нами. Грохот. С коридора раздался гвалт. У соседей загремело, донеслись крики. Заблистал свет множества фонарей. Страшно загрохотало. В дверь отчаянно, будто тараном забарабанили, требуя разгрести «этот гребаный завал».

Конечно же подчинились, в двенадцать рук спешно устраняя препятствие. Под ударами берцев створки закрытой двери зашатались. Открыть не успели. Вздрогнул. Створками бахнуло по завалу. Двери едва не вылетели из стальных шарниров. Затрещала выдавливаемая мебель и остатки заграждения. Так и не разгребли препятствие, а в дверной проём вломилась группа, похожая на спецназ из голливудских фильмов. Здоровенные принтеры, столы, стулья, от варварских пинков, полетели кувырком, оставляя на полу детали. Хрупкая пластмасса захрустела под грубым рельефом подошв.

Сразу стало тесно, хотя офис у нас большой и обычно места ещё и на свадьбу с цыганами хватает. В отряде оказалось человек десять. Первым ворвался громила, краснорожий и очень злой, если судить по небольшому видимому квадратику лица, где горел агрессией усталый, но жёсткий, как штык-нож взгляд. Крупная башка под защитой шлема, похожего на скафандр. Защитное забрало поднято для лучшего обзора. На автомат наворочены разнообразные диковинные прибамбасы, от чего оружие кажется инопланетным бластером. Впечатление «неземного» дополняют лучи лазерных целеуказателей, что красными шнурами изрезают пространство вдоль и поперек. Если бы не знал, что «свои», подумал бы что банк захватывают марсиане.

Боец рявкнул:

– Всем на пол! Лежать! Лежать! Не шевелиться! – спорить никакого желания. Подобным командным голосом можно и каменную статую заставить окопы рыть, – Убью нахрен! Башку снесу!

Сейчас стало действительно страшно, рухнули мешками, как стояли, будто сто раз тренировались. Даже женщины, давно переодевшиеся в уличное. С подобной отменной реакцией и подготовкой, прямо сейчас забирай всех в армию добровольцами!

В остальном спецназ действовал молча. Движения отработаны до автоматизма, похожи на единый многорукий организм Шивы – бога разрушителя. Бойцы заглянули в гардероб, мини - кухню. Тяжёлое вооружение непрестанно громыхало, цепляясь за углы мебели и косяки, добивало не разгромленное. Лишь один был чуть поаккууратнее, что тащился последним, чисто по той причине, что на шлеме сверху торчала защищенная камера и мордатый парень старался больше снимать, а не бряцать железом.

Старший выглянул в коридор, гаркнул:

– Всё чисто! Шесть гражданских. Объектов не наблюдаю.

Произведя осмотр офиса, бойцы пошли дальше.

– А вставать то можно? – вслед ушедшему подразделению спросила Настя.

– Можно. И даже нужно, – ответили новые гости.

Раздался стук твердых подошв, вновь захрустели осколки пластика. Вошли двое, тоже военные. На погонах столько звездочек, что свободного места нет. Форма новенькая, с иголочки, как на парад. Хотя и обмундированы в обычную «зеленку», видно, что не ношенная. На поясе у каждого кобура. Судя по письменным принадлежностям, зашли исполнить необходимые формальности: записать, на месте допросить и занести в формуляр или чем там обычно занимаются после захвата заложников….

– Здравия желаю! – поздоровался шедший последним. Он и прикрыл двери. Покореженные двери не сразу вошли в проём.

Хриплый голос пояснил:

– Чтобы не отвлекало.

Мда… Отвлекаться есть на что. У соседей повторялся весь процесс шумной процедуры с выбиванием дверей, вандализмом в офисе.

Лица офицеров брутальны крайности. Если вообще можно найти абсолют суровости, то он здесь. Фэйсы – будто вырублены из цельного куска дерева. Кожа коричневая, задубевшая от Солнца, зноя и шквального ветра с песком. Мужики совсем не похожи на канцелярских крыс. И непонятно даже, зачем приставили к простой бумажной работе, созданной не для них – точно.

Офицеры даже не присели, записывали стоя. Вместо стола – офицерские планшеты. По очереди у каждого стандартно осведомились о ФИО, должности, адресе и числе отсутствующих. И о том, кто где находился во время происшествия. Уточняли, не было ли каких странностей, и не видели ли мы самих террористов.

– Да какие странности, – ответил Витя, – разве что звуки непонятные.

И мы переглянулись. Об этом не говорили во всей суматохе последних двух часов. Но видимо не мне одному показалось, что снизу завелся какой-то зоопарк.

Военные, как между собой, так и с нами без дела особо не общались. На вопросы отвечали крайне скупо, официозно. Что мол «мы присутствовали при проведении контртеррористический операции по задержанию особо опасных преступников». Тот, что чуть помоложе неотрывно писал. Второй, со скучающим видом нарезал круги по офису, задавая вопросы.

– Исламские террористы? Алькаида? ИГИЛ? – в перерыве фраз вставил свои пять копеек оживший Витя. Глаза горят немалым интересом. Не знаю, с чего бы, но похоже, детство ещё играет в одном месте.

– Ты точно хочешь узнать? Если скажу чистую правду, придется вас расстрелять, – ответил «скучающий». Демонстрируя некие зачатки черного юмора. Хотя, говорил с таким серьезным видом, будто реально подписывал смертельный приговор. Я бы и продолжать не стал, на всякий случай. Но Витя не сдавался. Не робкого десятка парень. Я вот не хочу, чтобы меня расстреляли, да и чтобы, к примеру, утопили или отравили…

– А сколько их было? Из какой страны? Что за специалисты приезжали? Биологическая угроза?

– Секретная информация. Если контракт подпишешь, сразу доведут сведения в полном объёме. А потом догонят и ещё доведут.

Ну и всё таком все духе. Иногда служивые просто игнорировали назойливого Витю. Нас всех дополнительно сфотографировали. Тот что писал, достал электронную приспособу, откатал отпечатки пальцев. К концу допроса в офис зашли два сотрудника полиции.

Юля ойкнула, подпрыгнула, ручки захлопали восторженными аплодисментами. Голубые глазки загорелись.

С сотрудниками органов, отставая на пол шага, шел кинолог. И у ноги дисциплинированно семенил палевого цвета лабрадор.

Юлька воскликнула:

– Ой, а можно погладить?!!

Вопрос был риторическим, если, вообще, это был вопрос. Прозвучало как утверждение. Не дожидаясь ответа, девушка полезла к служебной собаке. Широкий сотрудник полиции в бронежилете – танком встал на пути.

Лапы в кевларовых перчатках грубо схватили девушку за талию, с легкостью отбросил на метр. Юля испуганно заверещала.

Так, что даже Витя подскочил, кулаки сжались, зубы заскрипели, но сдержался. Настя дернулась, поймала подругу, глаза сверкнули злостью.

– Стоп! Отошли! К собаке на службе чужим не прикасаться!!

Хорошо, что горячий парень понял, что в таких неравных условиях драться крайне неразумно. Да и, если честно, инфантильной Юле тоже надо понимать – сейчас не детский утренник.

У девушки вырвался горестный вздох, разочарованно отошла подальше, на глазах навернулись слёзы обиды. Витя сел на подоконник обратно, но желваки продолжают ходить буграми.

Симпатичный коричневый пес сделал короткий кружок по помещению. Горячий нос обнюхал каждого. Юлькину руку влажный шершавый язык даже лизнул. Скотинка словно поняла, что произошло и почему девчонке попало. Юля сквозь слёзы фыркнула и сразу заулыбалась. И лишь после кинологической процедуры нас отпустили. Правда, пока территориально – только в масштабах офиса. Ну, максимум, до туалета. Был отдан приказ – друг друга из поля зрения не выпускать, с этажа не уходить.

Тот, что задавал вопросы, прощаясь, напомнил:

– Спецназ получил команду – «стрелять» сразу без предупреждения на поражение. Если к родным хотите не в деревянном макинтоше, убедительная просьба соблюдать доведенные до вас требования в полном объёме.

Ещё часа три пролетело в полной скуке. Мы откровенно плевали в потолок, зевали. Иногда у коллег включалась фантазия и строили догадки о мутных первопричинах всей неразберихи.

Настя, сдерживая зевки, возмутилась:

– Ну вот чё к чему, эти в масках на странных машинах приезжали? И эти, что оформляли, козлы настоящие, ни слова не сказали! Я вот отвечаю, запрут нас здесь на неделю в карантин. Бандиты распылили нам какую-нибудь инфекцию, Сибирскую язву, к примеру. И пока не убедятся, что мы не переносчики и в нас вирус не дремлет, так и будем здесь болтаться… Вон там под столиком – кровать забацаем общую. Чтобы не замерзнуть настоящей шведской семьей спать ляжем. Малинин, ты кстати, не храпишь?

– Я? – даже не сразу сориентировался, задумался, – Ну… это… Мама говорит, что бывает… – женщины хихикнули.

– Ну это поправимо… Я к себе поближе вон ту палку пластмассовую, что от двери отвалилась положу, – рука девушки потянулась к орудию пытки метровой длины.

Я поспешно отсел.

– А прикиньте, вы так прикалываетесь, а нас реально оставят на неделю, без света… Воду же отключили… закончатся последние капли влаги в кулере, и мы умрём… От жажды… А ты – без дозы шоколада…

Витёк заржал:

– Не, всё норм! Неделю протянешь. В туалетном бачке должна была остаться, можно набрать, пока не слили, – Юлино лицо перекосила гримаса.

Так за болтовней и коротали время.

К ночи волнение за родных и близких достигло апогея, сказывается стресс. Руки так и тянулись к телефонам, забывая, что связи нет.

Лишь Витя исключение – нашел оригинальное занятие. Русая башка периодически выглядывает в окно, скрашивая время наблюдением за зрелищем на площадке перед банком. Там водители военной техники оживляют автомобили. Половина машин заглохли прямо на парковке перед входом, в том самом полном беспорядке, каком и припарковались изначально. Старания пока абсолютно безуспешны. А здесь и грузовые и крупногабаритная, специальная техника. Если сказать, что творится хаос, это будет слишком мягкое определение. А Витя, по-моему, задался вполне конкретной благородной целью обогащения словарного запаса. Иначе, с чего бы вдруг просто так шевелил губами, на несколько раз повторяя самые заковыристые обороты. Иногда парень с особо восхищённым лицом оборачивался к нам, а язык напрягался, и так и эдак ворочая наиболее ёмкие фразы. Наконец Витя обернулся.

– Слушайте, а вы не читали, что за хрень с тачками? Процентов сорок наглухо сдохли. Утром то всё нормально было… Может, эфир или космические бури на электрику как-то влияют… Искры нет. Аккумуляторы, к примеру, садятся быстрее? Как думаете?

Но женщины разговор не поддержали, а у меня, вообще отходняк. Вопрос получился риторическим. Мысли витают на своей волне, отличной от каких – то далёких технических проблем. Усталость берёт своё.

– Нет! Завтра я на работу ни ногой, – заявила всегда крайне пунктуальная Настя, - ужасть что творится, – дома запрусь. И пусть хоть весь мир в тартарары катится! Включу сериалы, сделаю коктейль, завалюсь на пол дня в ванну и буду отдыхать! Пусть меня, если хотят, увольняют! Напишу заявление на отпуск или уйду в декрет. К примеру. Женюсь. В смысле замуж выйду. Кандидатура уже есть, – озорной карий глазик подмигнул в мою сторону.

Но я стойко не поддался на провокацию.

– Хотя не… Уже увели парня…, – и громко, пристанывая вздохнула. Колючий взгляд метнулся в Юлю, будто бы на соперницу.

Вот сейчас я покраснел. И не только от стеснения… Злюсь… Издевается…

Юля в желании не работать подружку поддержала:

– И я тоже… В смысле, отдохну, а не в декрет. Лучше, в солярий схожу. На йогу. В бассейн. Расслаблюсь, в общем. Мне такого трэша на год хватит, – ладошка прошлась над макушкой, показывая количественный уровень своего недовольства.

В позиции саботажа трудовой деятельности Настя набрала абсолютную поддержку всего нашего маленького коллектива. И мою – в том числе. Если бы сейчас были выборы президента отдела, Макса бы сместили напрочь, безоговорочную победу Анастасия себе обеспечила в первом туре.

Мысли постепенно ушли в саморефлексию. Не знаю. Я, по-моему, боялся больше всех коллег вместе взятых. На время боя откровенно говоря, дар речи потерял от того, что происходило в непосредственно близи. Привык подобные проявления агрессии и терроризма видеть лишь на экране монитора. Если судить по внешнему виду и реакции, даже зрелая часть женского сообщества – Оксана Юрьевна и Раиса Петровна не получили настолько большого стресса. А у меня – до сих пор внутри всё потряхивает от избытка нахлынувшего чувства сильнейшего облегчения в момент осознания полной победы военных.

Слегка за полночь окна задребезжали. Раздался громкий противный скрежетающий рев мегафона:

– Внимание! Доводим до сведения сотрудников здания! Контртеррористическая операция успешно завершена, просим покинуть помещения. Соблюдайте спокойствие и выдержку, помогайте женщинам и пожилым. В здании ещё находятся сотрудники специальных служб, просьба не пугаться и не впадать в панику!

– Урра! – дружно крикнули Юля, Настя и ещё многие, и многие. Так как со всех сторон пришло эхо дружного радостного вопля.

Люди с оружием разрешали разойтись по домам – и это хорошо. А то – что уже полночь – совсем не гуд… Внезапно заработало заработало освещение, но как-то совсем слабенько и тускло.

Лифты отключены, пришлось воспользоваться лестницей. Усталые ручейки сотрудников потянулись из кабинетов, сливаясь в большой унылый поток, переходящий на ступеньках в настоящий человеческий водопад.

В глаза бросается взъерошенный и изрядно потрепанный видок. Осунувшиеся лица блестят потёками пота на жирной коже. Судя по помятостям и отёкам – многие не тратили времени зря и неплохо поспали. Здесь же встретились и небожителей. Директорат, как и простые плебеи настороженным стадом спешили вниз.

Чем ниже спускаемся, тем ближе к войне. Беглый взгляд, брошенный на первый и второй этажи, позволяет предположить, что здесь, как минимум, проходили самые кровопролитных бои третьей мировой. С каждой пройденной ступенькой запах горелого пластика усиливается, мешается со специфическим мужским ароматом сожженного пороха. На третьем и втором – воняет так, будто сожгли килограмм сто волос.

Мебель изломана, искрошена в куски, что не скрывает даже плохое мигающее освещение из оставшихся редких ламп. С потолка свисают провода слаботочных систем и электроснабжения и как ещё свет работает? Все стеклянные стены офисов – вдребезги, двери вырваны с мясом, даже металлические. Грязно-красные лужи, бурые пятна – везде, вплоть до потолка. В паре мест взгляд находил ошметки плоти. Картину маслом и кровью дополняет спецназ. Сомневаюсь, что такое снаряжение у срочников. Вояки держатся настороже.

Начиная с шестого этажа все пролеты были под непрерывным присмотром солдат на позициях, без всяких «слепых зон». Примерно человека по три-четыре, это не считая тех, что шарились в глубине. Парни в полуприсяде, прикрываясь стенами. Оружие в полной боеготовности. Яркие столбы света мощных ручных фонарей нагло бьют в зрачки, мои глаза даже заслезились. Вояки общую массу людей держат на некотором удалении от себя, видимо ещё опасаясь нападений. У каждого бойца – собственный сектора обстрела, лица скрыты черными тряпочными масками, внимательные глаза наблюдают с большим напряжением. Каждый шаг сопровождается нервным подергиванием черного дула. Тяжелые взгляды контролируют каждый вздох. Что же случилось, если даже такие матерые мужики настолько взвинчены?

Чем дальше в лес, в смысле, в низ здания, тем больше калибр и выше скорострельность. К третьему этажу стало совсем неспокойно, страшно даже моргнуть не так. Движение замедлилось до черепашьего. Люди затоптались коровьим стадом, сбились с шага, стараясь двигаться как можно плавнее. Зуб даю, любая мелочь, незначительное отличие в поведении, показавшееся бойцам подозрительным, может спровоцировать настоящую бойню. А может и не настоящую, но бойню… Как назло, под ногами – сплошной ковер стеклянного крошева. Внутри всё так трусливо и переворачивается, когда вблизи раздаётся хруст чуть громче обычного.

– Быстрей, быстрей, чухонцы ссаные!!! – очень грубо, не стесняясь ни женщин, ни пожилых, поторопил нас оклик одного из солдат, – чё, как в штаны наклали?!! Через две минуты освободить лестницу!! Или пеняйте на себя!!

Ему попытались возразить, что – надо бы по вежливей. Слушать не стал, захрустел берцами в сторону туалета.

Не знаю кто как, но большинство всё-таки ломанулись впятеро шустрее.

Первый этаж. Вышли из-под прицелов, можно вздохнуть чуть свободнее. Но не получается…

Пост охраны, турникеты – отсутствуют физически. Путь перегораживают лишь безобразные куски металлических конструкций, вырванные с корнем мощными взрывами. Сюрреалистические памятники подсказывают, что ранее – здесь было совсем иначе. Изуродованный, обожженный как после пожара холл, давит на психику пройденными плитами перекрытий. Полноценное чувство того, что пять часов был заложником, и вот только сейчас освободился.

Сумрачная улица встретила лишь скудным электрическим освещением. Полная Луна, звезды – окутаны теплым одеялом темных туч. Едва пахнуло прохладой ночи, народ как с цепи сорвался. Прямо со ступенек крыльца началось бурное обсуждение. Толпа загомонила, заорала, подавив даже суматоху, создаваемую военными.

Кстати, заметил, что много кого не хватает. И именно с первого, второго и третьего этажей. Как из брошенных фраз уловил краем уха - большинство пропали в неизвестном направлении ещё в то время, когда и заварилась вся каша, а остальных – почти сразу после уничтожения противника отдельной группой увели фсбшники. Офисных сотрудников, охранников, уборщики, дворников. Витя искал своих друзей так и не нашел.

Не шагаю, а будто лечу над землей. На душе – легко, словно скатился огромный камень. Без потерь пережить самое опасное приключение своей жизни, достойное сценария фильма! Отчасти почувствовал себя брутальным воякой. Наверное, сказывается адреналин и чувство сопричастности моей личности, к масштабному событию.

У входа ожидались акулы пера, но, к удивлению, ни одного журналиста. Очень странно, конечно. Не каждый день в нашем тихом городе подобные побоища, а из прессы никто не освещает. Секретность?

Лишь поодаль кучкуются отмороженные жители соседних домов. В том плане, что уже перемёрзшие. Курят, косятся на нас. Любопытство… Даже трупы и стрельба не отпугнули.

На улице общий поток разделился. Директорат, начальство – а это человек десять сразу наехали на военного чина повесомее. Вот что значит «в крови бизнесмены»! Им хоть война, хоть извержение вулкана, про барыш помнят всегда… Жертвой выбрали цель со звёздами покрупнее. Полковник (а может и генерал – не уверен) занимался увлекательным занятием – с азартом гонял во всех направлениях солдат-срочников внутренних войск. По внешнему виду, мужик просто наслаждается звуком смачного шлёпания сапог по тощим солдатским задницам, заодно жжёт лишние калории, качает пресс и ставит удар.

Руководство действовало по всем правилам военной науки: нахлынули разом со всех сторон, сбивая с толку натиском, ну или дурью. Широкие пиджаки встали стеной, отрезая пути к отступлению. Осталось взять в плен. В качестве капитуляции потребовали объяснений, выдвинули запросы материальных компенсаций за разгром.

Финансовый директор первым взял быка за рога, угрожая пожаловаться некому Леватскому. Произнося сию фамилию, он выдержал многозначительную паузу. На генерала пал грозящий всеми мыслимыми карами взгляд. А палец показал ввысь, как на некое божество. Его партнеры по планеркам – в согласии нахмурили брови, пожевали жирные губы. Я о таком человеке – даже и не слышал. По мне – руководство качает права совершенно бессмысленно. Ситуация не та. Может респектабельные господа просто в стрессе? Или я не догоняю возможностей финансовых потоков и неформальных связей? Дослушивать не стал, поспешил за своими.

Остальные коллеги тоже тайчпад не пяткой нажимали: за исключением излишне любопытных, едва выйдя под открытое небо, иной раз даже бегом, заторопились уйти подальше. Думаю, не у меня у одного здание подсознательно внушает опасение. Высокие нависающие стены до краёв переполнены неприятными впечатлениями.

Генеральный уже в спину напутствовал:

– Завтра и послезавтра организация работать не будет, объявляется выходной день!

Ох, конечно, большое спасибо! В субботу и воскресение - разрешили отдыхать. Похоже, сохраняет лицо, показывает, что всё под контролем.

Наш банк располагается в офисном здании новостройки на самом краю города. Застроенный пятачок, словно провалился из будущего лет на пятьсот назад. Со всех сторон окружён темными поросшими закоулками прогнивших хрущёвок, заброшенными стройками, заросшими пустырями. И находящейся по правую руку через улицу – длиннющей многокилометровой территорией промзоны. Пустые заводы тянутся чуть ли не до самой Индии, как в глубь, так и в ширь.

Место для вечерних прогулок - не самое лучшее. И, откровенно, неприятное. По сути – самые настоящие трущобы. Район обитания доведенной до отчаяния нищеты и люмпенов самого разного происхождения, откровенных бомжей и алкоголиков. Лично я с определенной периодичностью регулярно попадаю здесь в неприятные ситуации. И проснувшаяся интуиция подсказывает – сегодня без криминала, вряд ли обойдется. Червячок так и грызёт.

Но как добираться и что делать? Общественный транспорт и такси не ходят… До дома, я как-то мерил – больше пятнадцати километров! И тут мои затруднения неожиданно разрешил Витёк:

– Эй, Лев, давай я тебя подкину. Мы примерно в одной стороне живём. Просто крюк сделаю.

– Спасибо большое! Буду очень рад! Мама и так, наверное, волнуется! – обрадованно затараторил я. А вдруг, передумает.

– Да чего там, мне не трудно!

Всегда независимые, державшиеся особняком – Настя и Юля, тоже вызвались помочь в затруднительном положении. Предложили подбросить оставшуюся часть женского общества. Коллектив, как никогда в своей истории, неожиданно сплотился. Все вместе уверенно зашагали к охраняемой автостоянке. Та, как и полагается добропорядочной стоянке, примыкала к заднему фасаду. Судя по туманным глазам коллег, те надеялись в самые кратчайшие сроки добраться домой. К чистым простыням и вкусному ужину.

Ничего себе! Какой аврал на стоянке! Такое впечатление, будто все работники банка, недавние заложники, пошли с нами одновременно, прихватив друзей. Не только моих коллег посетила здравая мысль о взаимовыручке. Общая беда сближает.

Прошли двух заспанных охранников. От мужиков за километр несёт перегаром, по убойной силе способным посоперничать в эффективности с дихлофосом.

Набором дежурных фраз поспешно распрощались с девчонками, немедля ни минуты, целеустремленно поспешили по своим автомобилям. Наша с Виктором тачка оказался – чуть ли не самой ближней к выезду.

– Садись, – предложил Витя. Щелкнула кнопка, пиликнула сигнализация. Парень обошел машину, рука по ходу нежно поглаживала изящный корпус. Передо мной широко открылась передняя дверца белоснежного Ниссана. Витя изобразил приглашающий жест.

Я быстренько юркнул на переднее сидение, откинулся в кресле. Тело мгновенно с наслаждением расслабилось. Вот же, япономать!! Умеют комфорт самураи организовывать! Для каждой больной косточки в спине – своя эргономичная выемка, либо необходимая выпуклость. Витек обошел со всех сторон автомобиль, по-хозяйски пнул зачем-то переднее колесо, покачал головой.

Наконец парень пристроился справа. Мощно вздохнул, втягивая в легкие вкусный воздух салона, воткнул ключ, повернул… И тишина…Повернул ещё раз. Лишь тяжелый звук стартера, пытающегося вдохнуть дух в чудо азиатской инженерной мысли. Машина слово умерла. За следующие пять минут я значительно пополнил свой запас, как нормативных, так и ненормативных ругательств. Появилось желание достать блокнот и записать особо изощрённые. Парень, пулей выскочил из салона. Хлопнула дверь. Витя резким движением открыл капот, засучил белоснежные рукава. Производя манипуляции простейшего ремонта, парень проверил исправность аккумулятора, электрических цепей, уровень масел и много чего другого, что для меня, не автомобилиста, казалось сродни колдовским обрядам. Но тщетно. Сегодня автомагия оказалась бессильна. За четверть часа, редкие исправные авто уехали. Но большая часть, осталась на месте мертвым металлоломом, вмерзшим в асфальт. Такая же как у нас проблема возникла и у подавляющей части других водителей, пытавшихся оживить четырехколесных друзей. Как выяснилось, стронулась с места – едва ли десятая часть. Мы к числу этих счастливчиков не относились. Даже посочувствовал бедным водителям. Холишь-лелеешь стального коня. А он по вине природного форс – мажора сдыхает. Как только автовладельцы не выражали эмоции! В считанные минуты, зримо осунувшись. Буквально, на глазах, спав с лица. Ругань такая, что впору, даже при закрытых стеклах – затыкать уши. Неожиданно задремал.

Проснулся от того, что Витя тряс плечо, требуя встать. Спросонья, толком не понял, чего от меня надо. Попытался оттолкнуть назойливую руку. Но, куда там! Получил легкую оплеуху. Лучше любого кофе, быстро приведшую в чувство. Резво вскочил как лопастями хлопая ресницами, стараясь стряхнуть глубокий сон.

– Ой, блин, как неловко, извини Витя, – попросил прощения. Он лишь рукой махнул.

Парень кратко пересказал что случилось. Как оказалось, державшие военный совет водилы, нашли причину неисправности. Один вспомнил, как утром листал интернет ролик, где разбирались непонятки с заглохшей техникой. Но видюх и приколов в сети много, и вранья средь них и монтажа – процентов девяносто. Поэтому, смотревший не воспринял проблему всерьез. И едва закрыв браузер, позабыл. Как оказалось, зря. Собственно, это даже не поломка. А настоящая аномалия. Просто бензин не горел. Совсем. Вернее, горел, если его предварительно хорошо нагреть и периодически подносить источник открытого огня, дополнительно обдувая кислородом. Горел много хуже спирта. Хотя, как проверили, и спирт уже прилично потерял в горючести.

Пошли искать наших, так как Витек давно разузнал, что и у девчонок четырехколесный помощник аналогично не фурычит. А подвезти никто не взялся, даже Юльку и Настю. У всех огромный перегруз.

Было почти два, когда вышли с территории стоянки. По пути заглянули к банку, к военным, уточнить что там с комендантским часом, пропустят ли патрули в городе. А то, вдруг в отдел загребут. Настя окликнула первого попавшегося бойца. Паренёк в зелёном остановился. Витя осуждающе взглянул на Настю.

– Извини, земляк, попутали. Похож на одного знакомого.

– Ничего. И у меня так бывало. В форме все похожи, – он заржал и тут же поинтересовался, – у вас сигарет не будет?

Витя ответил:

– Не, никто курит, – и солдат ушел дальше.

Витя недовольно построжился на коллегу:

– Насть, ну если не шаришь, то хоть меня бы спросила с кем разговаривать нужно.

У фойе выловили командование- усатого полковника, с парадной фуражкой, похожей на аэродром. Пояснили ситуацию, на вопрос о легальности прогулки до дома – усач лишь махнул рукой, словно отгоняя назойливых мух.

– Попадется патруль, скажите, что с «восемьдесят девятой». Все в курсе, – усач развернулся уйти, внезапно остановился. Рука сдвинула фуражку, почесала висок, плотная фигура затормозила на полуобороте.

Взгляд пробежался по нашим лицам.

– И знаете, ребята, будьте поосторожнее.

– А что такое? – испуганно уточнила, Юля, – вы не всех террористов поймали?

– Да мало ли, – полковник пожевал полные губы. Пухлые пальцы потерли уголки усатого рта, уклончиво ответил, – час ночи – жульё всякое… Да и вообще… Неспокойно стало… И в хорошие времена местные здесь беспределили. Ну, в общем, вы всё-таки получше смотрите по сторонам получше, иии… если что-бегите, – и полковник уже окончательно развернулся и ушел.

Ободряющее напутствие…

Полковник страху навел – не сговариваясь присоединились к максимально большей компании. Невесёлая гурьба народа потянулась в сторону центра. Навскидку – человек за пятьдесят нас. Но, вообще, дорога ведёт почти в противоположную сторону от дома. Ну и ладно. Мне до цивилизации, а там направо.

В принципе, какое-то время - всем по пути. Дойдем до главных улиц, а там уже не так тревожно. Не знаю, как про других, но я руководствуюсь чисто стадным инстинктом. А тот подсказывает искать безопасное место в толпе среди себе подобных. Абсолютно безлюдные темные улицы вызывают в душе животную тревогу и безотчетное желание забиться в нору дома, не высовывая носа до яркого света дня. Значительная часть хрущёвок оказались обесточены. Ибо больше никакой иной причины полного отсутствия света в окнах не могу назвать. Не вымерли же, в конце концов. А тишина, будто на кладбищенской аллее шагаем. Уличные фонари в данном районе отсутствуют как вид, а старые вязы, нестриженные тополя, нахальные клены, создают полную иллюзию похода по дремучему лесному бору. Тому самому, где лешии бродят и русалки на ветвях сидят. Под ногами и на обочинах неприятные ловушки в виде кривых и глубоких канав, наполненных тёмной холодной водой. Поверху лужи скованны обманчиво твердым льдом. Вспучившиеся бугры асфальта, каверны дополняют впечатление аппокалиптичности места. В поле зрения на проезжей части и подле – вновь и вновь возникают силуэты автомобилей. Безмолвные призраки техники свидетельствуют о глобальных масштабах постигшей город транспортной катастрофы. Интересно, а почему никого из водителей и рядом нет?

Число мужчин и женщин оказалось примерно равным. Слабая половина инстинктивно жмётся к сильной, хотя та в свою очередь нисколько не ощущает себя таковой, постепенно уменьшая занимаемую нашим отрядом площадь. Значительно растянувшаяся от начала движения колонна, со временем подтянулась, подобно потревоженной гусенице. С удивлением разглядел в голове колонны Максима. Начальник оживленно спорит с отдаленно похожим на бегемота очень большим и тучным мужчиной слева от себя – начальником отдела менеджеров по обслуживанию VIPов. По слухам, матерым мужиком, прошедшим в банке огонь и воду, когда-то пониженным в должности позапрошлым директором.

В толпе разделились. Девчонки отыскали подруг в хвосте, болтали. Оксана Юрьевна и Раиса Петровна – сами по себе. А сильная психика Виктора требовала лидерства, парень ускорил шаг, ушел в голову колоны. Я не отставал от Витька, чувствуя в его массивной спортивной фигуре некую уверенность, придававшую и мне – спокойствия и сил.

Свежий ветерок шум колоны уносит далеко вперед. С громким хрустом добрая сотня ног смачно крушит намерзшую уже за этот вечер корочку льда, хлюпает вода. Ощущаю себя, рядовым в армейском подразделении на марш – броске. Полное впечатление. Лакированные туфли, глубокие сапоги и не по сезону прохладные ботинки – напрочь сбивают смерзшийся наст, вздувшийся наростами грязи. Подошвы размазывают по черному снегу разнообразные человеческие отходы. Вплоть до экскрементов.

Прошло полчаса, ничего необычного не происходит, Луна поглядывает из-за туч, как в шторки. Люди расслабились, размякли, ощутив себя на обычной вечерней прогулке. Хотя почему, ощутив? По городу же гуляем, и такой немалой толпой. Как на экскурсии. Что может случиться? Ушло напряжение прошедшего дня. Пошли незатейливые шутки. Рыжеволосый лохматый мужчина, вспомнив службу в армии, затянул строевую. Позади – парни обсуждали, что же теперь делать без автомобилей, обсуждали возможность замены обычного авто на электрокары. Изобретали способы спасения человечества лошадьми, углем. И даже додумались до изобретения машины на дровяном топливе. Хотя, по-моему, открытие велосипеда, такие когда-то ездили.

В хвосте послышались нестройные окрики, перебивавшие взволнованными нотками обычный умеренный тон колоны.

Прислушался. Кричат звонкие женские голоса. И вроде, примерно, должны быть ровесницами, если слух не обманывает:

– Ауу, ты где?? Аууу!

– Галя!! Ты где!? Галяяя! Кончай прикалываться! Не до шуток!

– Мы сейчас уйдем без тебя! Уже пошли!! Лично я ждать не буду!

Колона замедлила движение. А чуть позже и вовсе остановилась. Затем сократилась, как огромная змея, сожравшая большую добычу. Лидеры подтянулись к отставшим. Там и отыскалась группа встревоженных девчат, что подняли шумиху. Девчонок уже обступили кружком, допрашивают.

И я кое-как вклинился подслушать. Мелкая рыжая, три брюнетки среднего роста, и одна - чуть полноватая, на мой вкус. А у меня вкус широкий. У пропала подруга, коллега по работе. Оказалось, исчезла некая Галина, которую я знать не знал, кто такая. Вроде как шли вшестером, и Галя с ними. Отвлеклись, а подруги и нет.

– Может в туалет задержалась и отстала, – предположила наша бухгалтер, – просто подождем, сама и выйдет.

– Не годится. Будем искать. Плохой район… Сами знаете... Года два назад маньяка тут поймали. А в прошлом банда промышляла… Вдруг, реально что-то случилось. Тем более и так непонятно что происходит, – высказался, Ревякин Алексей. Молодой парень, то ли из программистов, то ли из системных администраторов, всегда их путал. На мой взгляд, явно устраивал лихую показуху перед симпатичными девчонками. Моча в голову ударила. Сдались ему! Они, вообще, не наши! Мало ему сегодняшнего! Ещё и нас покрошат эти бородачи с зелеными повязками. Да и, вообще, скребут кошки на душе, и всё тут. Я бы отсюда бегом сваливал, будь моя воля.

Но, к сожалению, спорить никто не стал. Мужики поавторитетнее указали кому куда идти, на какие приметы ориентироваться. Для начала направили прошарить площади назад. Толпа для поисков развернулась на 180 градусов. Люди пошли врассыпную. Вдруг, из-за дальнего затененного угла подъезда пронзительно закричали. Хлопнула невидимая дверь.

Я чувствительно вздрогнул. Тело под рубашкой мгновенно вспотело. Сердце ёкнуло.

– А-а-а-а-а-а!!!! - повторился громкий вопль. По району полетело громкое зловещее эхо. Из мрака подъездной арки выскользнул темный силуэт, руки по-медвежьи над головой, бегом бросился к нам. Под ногами бодро захрустела тонкая корка льда. Сердце моё затрепетало воробьём.

В толпе раздались женские вскрики. Мат. Кто-то ойкнул.

Я отшатнулся. Колени подогнулись, в полной готовности к низкому старту, сердце застучало десяткратно спешащими часиками. Проученный жизнью организм собрался дать спасительного дёру. Да и не я один струсил, если судить по реакции шуганувшейся толпы. Вернее, в большей части её слабой половины. Женские фигуры невольно задвигались за мужские плечи, неважно, что порой менее крепкие и широкие. Панику остановил радостный девичий ор:

– Галя!!! Дура!!!! Мля!!! Ты идиотка!! Я чуть в штаны не наложила! – хором встретили подругу эти самые молодые девахи. Развеселившиеся лица кардинально изменили моё восприятие их облика.

И как я раньше внимание не обратил? Девчонки самого легкого внешнего вида и поведения. Думается, что их сексуальный опыт значительно превосходит словарный запас. Если таких увидеть одних на улице, никогда не подумаешь, что хоть как-то связаны с маркетингом. Скорее, в своем лице представляют древнейшую профессию. Агрессивный мэйкап, и верхняя одежда, что выглядит эротичнее нижнего белья.

Кудрявая и рыженькая приветственно раскинула руки. Но с ало-красных губ навстречу подруге сорвались лишь грубые слова:

– Ты нормальная, не?! Совсем того?! Ты посмотри чё устроила, придурошная! Чеканутая!

– Ахахаха, ну ты жжешь!! – донесся звонкий смех брюнетки.

Остальные девчонки, что теряли подругу, просто неадекватно ржали.

Реально дура!!! Безмозглая! И те вместе с ней!

К нам процокала симпатичная брюнетка. Фигурка неуверенно пошатывается, будто переходит висячий мост в ветреную погоду. Шальной взгляд, игривая улыбка и тонна краски на лице говорили о трудном характере, но зато легком поведении и немалом оптимизме, позволявшем столь оптимистично смотреть в глаза людей, желающих тебя убить, за идиотские приколы.

Походка Галины неопровержимой уликой свидетельствует о немалой степени опьянения. За километр несёт убойным алкоголем и поиском приключений на симпатичные филейные части. Похоже, что если спирт и потерял в горючести, то в одурманивании организма – ни грамма, ни градуса.

Злобу невольных жертв шутницы даже не спасает сочная, как спелый персик фигура – которой бы я поставил только пять с плюсом! Галю едва не побили. Тому же Витьку я зачем-то удержал тяжелую руку. Взвинченный парень загорелся истовым желанием отвесить оплеуху. Неприятно, когда женщин бьют. Особенно, если чужой мужской рукой и скорее всего по красивой попе. А может, завидую… Хотя, в данном конкретном случае, может я и ошибался, лишний раз проучить эту дурочку было бы лишь на пользу.

Но словесных помоев вылили на девушку лет эдак на десять вперед. Особо старались женщины лет от сорока пяти и старше. Наверное, позавидовали, что не им столько внимания… За компанию – досталось не только Гале, но и подружкам и молодому поколению, вообще.

Галя и сама уже не рада была, что устроила такой кипишь на пустом месте. Вначале, обозначив сильный характер, пробовала грубо огрызаться. Но затем голова понурилась, слушала молча. Симпатичный носик зашмыгал совсем грустно. Свет фонариков от дэвайсов вырывал из темноты глаза полные слез.

Долго не разбирались. Все устали до одури и хотели спать. Макс только и охарактеризовал:

– Тупые курицы!

Мужики постарше – сплюнули, некоторые, кто повспыльчивей, вслух матюгнули, как выразились «озорниц», но не теряли попусту время – почти сразу развернулись, ушли. Снег заскрипел под десятками тяжелых подошв. Мужчины своим примером потянули за собой всех остальных, в том числе и молодежь, жаждавшую разборок с ровесницей. Я старался не отставать, в смысле от лидеров. Со здоровыми мужиками – не так страшно. Ещё полчаса даже таким неспешным темпом и неблагополучный квартал останется позади. В последние десятилетия разросшийся во все стороны неопрятными миазмами. Злокачественная опухоль череды экономических кризисов постоянно пожирает всё новые дома бывшей заводской окраины. И вместе с ними – людей, поглощая нормальных, а выплёвывая люмпенов и босяков. Мрачный, как черная туча Виктор, догнал голову колоны. И соответственно, я тоже подтянулся, следуя за парнем хвостом. Про Галю позабыли, здесь интереснее.

Бурно обсуждалось, что делать и как дальше жить в условиях непонятной ситуации, что сложилась в мире. Внимательно прислушался, стараясь не упустить ни слова, даже шаг ускорил, выглянул из-за Витиного плеча. Увлекательный монолог ведёт один из IT-шников:

– Ведь что получается? Вчера государство молчало, не знало, что происходит. А сегодня знает, но какие возможности? Техника отказывает. И думаю, в скором времени, только на своих двоих передвигаться и будем. Да даже им, сверху, донести до нас позицию всё сложнее и сложнее. Каналы связи обрываются один за другим. Проводная ещё кое- как, но и она постепенно сдаст последние позиции. Уверен. А всё что завязано на беспроводное, сдыхает семимильными шагами… Друг с универа рассказал, исследование там у них на кафедре проводили. Оказывается, последние дни по нарастающей падает проницаемость среды для низкочастотного диапазона электромагнитных волн. То есть, на радиосвязи, сотовых, мобильных, можно поставить крест. Если военные, органы, правительство, кое-как пока ещё пробиваются, для остальных – уже наступает средневековье. С микроэлектроникой аналогично – пролетаем. Элементная база начинает отказывать. Ведёт себя крайне нестабильно.

– Ага, – подтвердил другой головастый парнишка, – мне приятель писал вчера с Германии. Тоже самое у немцев и аналогичные выводы. Так мало того – при генерации электрического тока всегда проблемы! Резко растет, а затем, вдруг, необъяснимо падает напряжение. Но циклику толком не поймали. Случайным образом скачками изменяется сопротивление проводников. В большом диапазоне, чуть ли не кратно. И всё в течение кратких промежутков времени. Миллисекунды. Защитка редко срабатывать успевает.

Мужчина рядом кашлянул, привлекая внимание. Высокий, в элегантном пальто, ветер доносит отличный парфюмом. Красив. Похож на молодого Алена Делона, только в очках. По-моему, из «юриков», то есть юридического отдела. Он тяжко вздохнул, будто грудью поднимая тяжелые камни, обратился к окружающим. Голос, полный обиды и легкой грусти, произнёс:

– Всегда мечтал о подобном: больших катастрофах, падениях метеоритов… И не смейтесь, даже о зомби-апокалипсисе. Возможно, детство играет или сидячая работа располагает, что тянет к активному образу жизни, приключениям. И что теперь? Вот он – апокалипсис местного масштаба. Интернета нет, электроника в топку, связь как десятом веке…. Скоро голубями звонить. Тачки – моё любимое хобби – теперь на помойку. В топку проекты, путешествия. И нет мечты! – он зло сплюнул сквозь зубы. И совсем невнятно, но ощутимо злобно проворчал под нос что-то ещё.

– Интересно, навсегда так? Я вот ду …, – задумчиво недовысказался Максим, - Ай!! Мать её, лужа грёбаная!! – провалился в ямину с водой, чуть не по голень.

– Да не, – ответил ему первый IT-шник, – Как говорят, всего то почти на две с половиной тысячи лет! – уместной шуткой вызвал громкий хохот среди слушающих.

Разговор плавно перешел на события дня минувшего. Выдвигались предположения о том, с кем же воевали армейские подразделения. Всё-таки доминировало мнение, что к случившемуся приложили руку исламские террористы. Тем более, в прошлом месяце проходила большая волна телефонных угроз по школам, детским садам, предупреждали о проведении терактов. Тогда не восприняли угрозу серьезно, уже привыкнув к подобному телефонному хулиганству. Но в свете, введения военного положения, захвата банка, да и просто страшной ночи – всё смотрится совсем иначе, чем дома в удобном кресле…

Заговорил кудрявый сухой мужичок, из числа водителей:

– Вы говорите исламисты, игиловцы, джихадисты. Да хрен знает. Вот вы видели где-нибудь рядом с банком чёрныую бородатую рожу? – спросил он у соседки, больше всех ругавшей арабов, та отрицательно качнула головой и хотела что-то сказать. Но мужик перебил:

И вы никого не заметили да? – уточнил у соседа справа. Получил такой же ответ, - Я вот тоже никого не углядел! И чё? Хотите сказать слепые все? Пургу не гоните. Думаю, нам просто «легенду» втирают. И с какого фига хим-, био-, и хрен знает, ещё какие защиты припёрлись? Трупы сразу спрятали, чтобы никто не видел. Да ну вас, бабьё! Голова вам не только, чтобы красить!

В разговор вмешалась одна из женщин - экономисток, сместив разговор в иную плоскость:

– С сыночком вчера ночью разговаривали, на Дальнем Востоке, который.... У них, представьте себе, дня три как, северное сияние! И кажную Божию ночь! И птицы те, которые в лесу, в город полетели. А городские, как взбесились. Над городом тучами вьются, в окна бьются, людей клювают. И даже пичуги крохотные, вроде воробьев, в громадную стаю сбились. В реке рыба подохла. Да так много, что воды не видно. Мелкая, крупная, всякая. Кверху брюхом дня три плыла. Сын говорит, а запах то какой стоял тухлятины и химии. Пока дальше гнилую рыбу не унесло на улицу у берега выйти нельзя было, особенно когда ветер с реки дунет.

Со скепсисом, голосом занудного всезнайки откликнулся гладко выбритый сотрудник. Он из новеньких аналитиков, недавно расширенного штата.

– А может китайцы, как всегда траванули? Как сто раз бывало. Ну или наши толстосумы, что скорее всего. Уши тут развесили. Всё всегда из- за бабок!! И выбросы с заводов организовали, в воду и воздух. А свалили на непонятный эфир. Под шумок, пустили слухи, чтобы деньги не терять. Не платить за нанесение вреда экологии. А легковерные и рады обманываться. Если где-то что - то происходит: взорвали дом, упала валюта, экономический кризис, захват заложников – ищите, кто заработает и не ошибетесь. Всё мире из-за денег. Да хрен с ним, даже если эфир существует и всё так, как говорят СМИ, поверьте мне – будет немало сил, которые на этом отлично наживутся при любом раскладе, даже если Земля расколется! А вы ничего и знать не будете, даже догадываться! Вроде как само получилось…

Но дама, не обращая внимания на реплику, продолжила мысль, словно и не услышав предыдущего комментатора:

– Вы представляете, словно какой-то гигантский спектакль разыгрывается! С ума весь мир сходит! Ох, чует сердце, не переживем мы всего этого, что творится…! У соседей по даче – дочери восемь лет, третий класс заканчивает. Семья за городом отдыхала вчера. А Оля, дочка её – с подругой гулять пошли. И вроде тут же рядом то дело было. Там помойка рядом… Так вороньё оттуда как налетело! Черным черно… Ребенка до реанимации заклевали, так много птиц, что они отбиться не смогли, на один глаз ослепили бедняжку. И подружку её всю покалечили. Фотографии смотрела в одноклассниках. Такая красивая и милая девочка, в музыкальную школу ходит… У родителей такое горе, такое горе... Не только у нас – муж днём рассказывал, в городе сегодня много стреляют. У нас в пригороде взрывали что-то или кого-то. А сын говорил, в его городе настоящая стая волков в железнодорожный район забегала, ещё дня два назад. А там их лет сто вблизи не видели. По телевизору, как всегда не показали и в интернете не нашли, хотя говорит, много кто снимал. Вот только по почте отправил!

Рука женщины полезла в сумочку на боку, достала андроид. Понажимав кнопки, продемонстрировала охающим слушателям впечатляющие фото- видео материалы. Я, любопытничая, глянул из-за её спины. Раннее утро. По центральным улицам города меж современных стеклянных высоток рыщет свора крупных серых зубастых хищников, ведомых сбившимися инстинктами. Много – особей тридцать, наверное. Стая лавирует по тротуарам, меж припаркованных машин, рвёт тех, кто не успевает спрятаться. Вернее, животные на глазах оператора задрали одинокого пожилого мужчину. В несколько секунд, почти ничего не оставив от мягких тканей. Визгливый и плаксивый голос снимающего процесс пожирания комментатора возмущался властями. Камера дрожит в руках. Если честно, смотрится как спецэффекты в кино, экранные страхи не пугают. Хоть и понимаешь, что реально, но по-настоящему бояться не получается.

Слева от рассказчицы тяжело бредёт крупная дородная женщина. Отдуваясь с одышкой в голосе поведала:

– Света – племянница моя, санитаркой работает в больнице в хирургическом. Говорит - палаты до отказа заполнены. Много со стреляными ранами, ножевыми, самоубийц… Кто вот этого всего вокруг наступающего боится – руки на себя накладывают. Знали бы сколько сейчас таких... Страшно… А в больницу попадут, ещё хлеще им с психикой становится… И там удавиться пытаются. Собаки, кошки – людей грызут, кусают, царапают. Будто вселяется в зверей что-то… Или с ума сходят, как люди или одержимые. И хозяев не узнают… А больше всего – дети и старики страдают, те кто отпора дать не могут, они и гибнут…

Позади меня пророкотал мужской бас:

– Да не врите! Будет Вам чернуху пророчить! У меня кобель как был добряком, так и остался! Кончайте людей пугать и сами пугаться. Тьфу! Двадцать первый век, а вы разводите! Вам сколько лет? Не стыдно?

Но мнение его оказалось единственным скептическим. А я сам про животных ничего сказать не мог. У меня лишь паук, и то – совсем недавнее приобретение…

А люди сразу припомнили подобные страшные случаи из жизни знакомых, соседей. Оказывается, я сильно оторвался от жизни и даже не представлял, о творящемся в городских домах ужасе. Когда неожиданно домашние питомцы, самых разных видов ополчались на детей, калечили взрослых.

Небольшой, но квадратный мужик рассказывал соседу, а часть информации доставалась мне:

– Кароче так, мне тут по ушам проехались, как оно на самом деле. Ну это… Мы в эпоху Водолея в общем входим. Только входим, а не выходим. Ха-ха. А Водолеи с чем дело имеют?? Естественно, с водой. Ха-ха-ха. И нас типа, этой космической водой и облило! Хе. Теперь всасываешь, что к чему? Чиста звёзды порешали судьбу! От Фатимы не уйти, тьфу ты, то есть от Фатума! Типа заливает нас газом этим и всяких психоделиков вштыривает! Ну и типа – это всякими засадами и обломами грозит. Внатуре, конкретное бардачелло намечается! По беспределу две косаря годиков жить будем. Вот это мотать нам, да Жорик? Ха-ха!! – молчаливый сосед ему согласно закивал.

В гаме голосов выделился, женский мощный глубокий. К толпе призывно обращалась пожилая женщина. Во время монолога истово махала руками, грозила указательным пальцем, кулаками. С головой тонула в своих эмоциях:

– Десять казней египетских! Берегитесь же люди! Опомнитесь христиане! Посмотрите вокруг! Что мы творим! Забыли пророчества, данные нашими старцами! Каждый, лишь о наживе печётся! Позабыли о данных нам наставлениях!! – я пригляделся к ней внимательней. Знакомое лицо… Вспомнил! Поваром в столовой работает, непривычно видеть её без белого халата.

Беседующие вблизи неё люди - приумолкли. Кто-то подумал о её слабом умственном здоровье. Другие – о правоте и силе слов. Третьим – сама обстановка угнетающе подействовала на нервы, и они только стрессировали и депрессировали. Я честно, как человек эмоциональный, находился под воздействием всех трёх позиций сразу. А эстафетная палочка апокалипсиса пошла дальше:

– Конец света грядёт! – будто высказывая давно переболевшую в душе мысль, громко протянул худой и высокий, как жердь, смуглый мужчина. Ни к кому конкретно не обращался, а словно предупреждал о непременном восходе Солнца утром, – ибо сказано ещё тьму веков назад, конец времён обязательно наступит! Судный день близится! – длинная рука поднялась выше головы. Указательный палец пронзал небо, – Каждый изопьет чашу свою сполна! Никого не минует возмездие! Воздастся сторицей и земля русская кровью умоется! Ещё две тысячи лет назад предначертали роду людскому предел, через который переступить нельзя! А что мы? Помните? – «И поверг Ангел серп свой на землю, и обрезал виноград на земле и бросил в великое точило гнева Божия».

С высоты более чем двухметрового роста, тяжелый взгляд облил окружающих, как ледяным душем. В темноте казалось - глаза изнутри горят ярким светом. Мужчина тряхнул кудрявой головой, в попытке избавиться от тягостных мыслей, омрачавших душу.

Вчера бы с ним поспорили, но не сегодня. На пару минут повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь тяжелым топотом усталых ног и сиплым дыханием. А кто знает... Может и прав фанатик? Что мы знаем о истинных причинно-следственных связях мира? И род людской, что виноград в саду требующий ухода, а иногда и стрижки от больных и заражённых паршой побегов. И Великий Садовник, проявляя любовь и заботу о всём саде сразу, спешит прополоть и отсечь заражённое гнилью.

Ох и понесло мои мысли… Куда нам до винограда?! Включи комп, ТВ, телефон, либо зайди в любой ночной клуб и сразу становится ясно, что растения на порядок разумнее… И полезнее… Они, между прочим, кислород вырабатывают. А люди всё жрут, жрут и жрут. Ресурсы, землю, воду, воздух и самих себя… Скоро от планеты останется голый загаженный костяк… Если нас это… не подстригут…

Не знаю, псих он там или фанатик, но мужик молодец! Видно же – далеко не первую ночь бодрствует, душой болеет за свои идеи. Может и шизофреник, а может и тонко чувствующий будущее юродивый... Бывает же такое? Блин, что-то меня на эзотерику потянуло… Только позавчера со всяких Вангастрадамусов смеялся…. Совсем свихнулся от жизни такой…

В размышлении не заметил, как наступил на пятку дородному пузану, с почти отсутствующей толстенной шеей. Тот всем телом обернулся. Бычий взгляд метнулся на наглеца, посмевшего замарать туфли в тыщу баксов.

– Извините, пожалуйста!

Я сместился немного назад, чуть не споткнувшись на ровном месте. Витина спина целиком сокрыла меня от недовольно вылупившейся пары глаз.

А тому длинному фанатику на повышенных тонах уже втирал пожилой здоровяк, агрессивно махая руками:

– А я говорю евреи, евреи это. Жиды поганые! У них в Талмудах коганы наперёд вписали! Как было и будет… Заранее знали, чего бояться и как всех под себя подмять. А гои - ни сном, ни духом, что от них сокрыли самое информативное и важное, что может раскрыть на истинную историю человечества глаза. Шесть тысяч лет их календарю, а нашему христианскому – сколько? Жалких две? Вы представляете, какая прорва времени и опыта лежит за тройной разницей цифр? Сколько изменений было всего лишь за последний век! А может это их раввины и намолили, если столько времени лбом бить, пейсами трясти, что-нибудь и выйдет беспутное! Чё так смотрите? Думаете, я параноик? Семиты пархатые на Шпицбергене хранилище себе ещё загодя отгрохали на «чёрный день». В вечной мерзлоте и от людей подальше. Ноев ковчег. Всё рассчитано. Планы на тысячи лет вперёд! Убежища на островах понастроили, в Новой Зеландии, Австралии, чтобы переждать и потом опять миром править. Крым себе в долговременное убежище готовили, новый Иерусалим возрождали! Но не сложилось у них. Земля Гога и Магога им кукиш показала… А может и ждать не будут, пока эта дрянь с эфиром закончится, прямо во всём этом дерьме нас и нагнут! Давно что-нибудь придумали, как на пользу себе всё повернуть. А ты чё, зря думаешь, последние десять лет они столько автономных яхт наспускали? Там такие ТТХ что веками жить можно!! А военная промышленность что штампует! Для них будущее уже настало. Бог говоришь прополкой занимается? А ничего, что тогда под руку Его, такие как мы с тобой, только и попадём. А самые сорняки в Океане затеряются. Коктейли с кокосовым молочком попивать будут, да черножопых баб жамкать! Кто выиграл время, выиграл всё! Будущее – в руках к нему готового.

– А как же Земля Обетованная, описанная в Пятикнижии Моисеевом? Страна обещана 12 коленам Израилевым, самим Богом, и многие службы своего писания иудеи могут справлять только именно там. Не прав ты, мил человек, я вот думаю, что….

Тут краем уха уловил ещё интересный разговор. Чуть обернулся. Позади меня, через одного хромала немолодая седовласая женщина. Поверх светлых волос –зеленоватый капор. Я подошел вовремя, нотки раздражения в голосе повышались, указывая на эмоциональное напряжение. Женщина похожа на моего препода по экологии с универа. Та такая же, по самому типу лица – всегда грустно - интеллигентного вида, будто только читала Достоевского. А спор, видимо, жаркий, раз настолько воспитанного человека вывели из себя. Слюна летит, очки сползли набок, даже не поправляет. Яростный дребезжащий голосок доказывает трём слушательницам помоложе:

– … а я говорю, китайцы – это всё! Ещё мама мне рассказывала, что читала в одном предсказании! Не помню… Кто написал… Но точно знаменитый... То ли на «В», то ли на «Х» фамилия… Да и вы знаете… Так мама рассказывала: он говорил, что придут времена, когда желтый Змий, дракон – землю сгребет под себя, а воздух сожжет. Отраву везде разольёт: по морям, земле и воздуху… Реки от числа убитых кровью изойдут, по улицам больших городов нельзя пройти и на жире человеческом не оскользнуться. И без разрешения его – ни говорить, ни ходить, ни ездить, ни летать, никуда нельзя будет. И никакой больше иной власти, только господство Великого Змея и слуг его. Китайцы его «Лун-ваном» называют. Два Горя земля претерпела, третье грядёт – Величайшее, что затмит прошлые. На три года он распоясается, а слуги Его, за ним в делах Его последуют. Бед и печалей хлебнёт народ русский и иноземцы. С Японии долг кровью взыщет за жизнь прислуги своей, расколются острова и утопнут. Так написано, не я придумала… Вода, леса, атмосфера, всё его будет. Это он вообще, про Китай так вроде. Образно, – пояснила дама, – А может, и не образно, а ещё про кого конкретного. И храмы наши и мусульманские – под свои переделают. Купола снимут, крыши по-своему положат. А позолоту в драконов переплавят, у дверей церковных поставят, что есть образ Хозяина! Яйца отложит, шар земной на уделы поделит и в каждой стране своего Змеёныша управлять поставит. Из стран провинции сделают. А на нас печати, клейма, чтобы все зрили, знали, что под пятой их.

Раздался глубокий вздох, недолгое молчание, продолжила:

– Верьте, не верьте, а всё к тому идет! Я тоже думала, ерунда и старческие придумки. А вчера, например, смотрела, показывали, как Китай месяц назад испытывал самое большое в мире оборудования для электромагнитного исследования атмосферы. И в работу его запустить должны были. А там целые поля антенн, локаторов, в космос смотрят. Мне не кажется, что случайно происходит всё. И эфиром прикрываясь, китайцы своё оборудование включили. Планируют Сибирь и Дальний Восток захватить. Они ведь даже на картах в школах рисуют наши территории как свои. Сибирь – на картах у них давно уже Сиболия, Владивосток – Хайшенвай, что находится в Манчжурии. А столицу, когда всё злодейство провернут, сделают в Синсиболии – то есть, в Новосибирске!!! Уже было так – до потопа! Зря что ли, думаете их – так всегда много, как тараканов? Власть свою над миром возвернуть хотят!

Ааа, вспомнил! С отдела внутреннего контроля они. За камерами сидят. Наверное – подозрительность – это уже профессиональное.

Колона развернулась влево, огибая выступ неопрятной лесополосы лыжной базы, притаившейся ещё в советское время меж серых промышленных сооружений. Внезапно инстинкты заставили присесть, едва не на корточки, не удержали колени. Оглушительный истошный вопль накрыл окрестности, как и в прошлый раз, донесшийся со стороны отставших. Опять шутки малолетних идиоток? Они там все бухие, по-моему.

Верхние этажи здания арендовались множеством организаций и шабутные девчонки работают не у нас, а в рекламном. Наш отдел персонала такой анархии не допустит. Подобные кадры давно бы уже составляли резюме и регились в HeadHunter!

Позади заслышался выбивающийся из общего ритма неясный шум. В первую секунду люди лишь обернулись, но даже не замедлились. Через пяток ударов бешено забившегося сердца, нас догнал топот множества ног, извещавший о изрядной панике бегущих. Мужики и так все на нервах, среагировали немедленно. Как по команде грузные фигуры дружно загородили дорогу. Образовалась импровизированная фаланга. Мгновение спустя мощные руки за грудки перехватили пять пищащих щуплых темных силуэтов. Раздался отчаянный девчачий визг, крики. Девушки царапались, трепыхались кошками, нежелающими принимать ванну, изо всех сил пытаясь прорваться дальше. Моя голова сама собой завертелась на три тысячи градусов окрест, в поисках угрозы. Вроде ничего особенного… Те же самые могучие темные деревья, кустарник, в просвете которых торчат параллелепипеды панельных человекосот. Опасности нет, но сердце защемило.

Поведение девчонок показывает, что, если бы не попались, похоже бежали бы до самого Лиссабона. Для острастки и завязки разговора руки Петра Николаевича хорошенько встряхнули самую буйную особу. Тонкой фигурке оставалось лишь пищать и визжать от грубого обращения. Помогло – девчонки немного утихомирились.

– Телефоны достаньте, у кого не сел! – перекрывая крики, распорядился Лунин Сергей Михайлович. Начальник из финансистов, – Кто это? Ща глянем!

Мобильные осветили лица, покрасневшие от волнения и суматошного бегства. Изменившийся цвет кожи виден даже сквозь толстый слой косметической штукатурки

– Михалыч – ну так и думали – это те же придурошные приколистки!

Ага точно, они – недавние шутницы. И как раз среди них та самая Галя. И она же отбивается больше всех, двое крепких мужиков с трудом удерживают.

Пленённые девчонки постепенно приходят в себя. С ярко накрашенных губ слетает мат на мате. Не сразу и разобрал, что вопят. Из общего потока мешанины слов и эмоциональной брани, слух вычленились лишь несколько фраз:

– Отпустите!!!! Там это!! Бежать надо!!

– Нетт!! Не трогайте!! Выпустите! Мать вашу!

– Я боюсь!! Боюсь! Не трогайте! Пожалуйста, вы просто не понимаете! – завопил самый тонкий девичий голосок. И субтильная девушка безуспешно попыталась выскользнуть из загребущих лап менеджера. Это она зря. От акул юр.отдела ещё просто так никто не уходил.

К этому времени девчонки уже собрали вокруг себя всю колону. Люди переминались на месте в ожидании хоть какого-нибудь прояснения ситуации.

Девушки, как назло, толковой информации не выдавали ни капли. А только лишь истерили и буйно дрались, вырываясь из цепких мужских рук, словно попали в лапы не товарищей по несчастью, а серийных маньяков. В стальных пятернях Витька – так и извертелась, вся взлохмаченная крашенная деваха. Белые зубки попытались тяпнуть неожиданного пленителя. Серьезно настроенный парень – не оценил прикола. Широченная, как лопата ладошка – легонько пару раз пристукнула девчонку по губам, заставила кусачую красотку бросить нехорошую идею и обратить силы в иное русло – более мягкое и податливое. К моему сожалению, лягалась девушка просто отлично, физиогномически очень верно выбрав жертву на порядок добрее. Не заметил, как, а стремительная пятка дубиной зарядила мне в лоб. В голове зашумело я отшатнулся. И что обидно, никого не трогал, а просто изображал рыбу прилипалу рядом со здоровяком. Блин, не ищешь приключения, а они тебя сами находят! И больно то как! Звезд в небе увеличилось вдвое!

– Чё случилось то, дуры??! – рявкнул на них огромный начальник VIP-ов Арсений. Разом заставил всех заткнуться.

У отвязной Галины самой первой во взгляде проявился разум. Рукав куртки размазал по лицу косметику, девчонка утёрла залившие лицо слезинки. Нос зашмыгал. Плачущий голосок с дрожью рассказал:

– Не совру я, сразу говорю! Там Светка пошла до кустиков… А мы с ней рядом… Выскочил огромный мохнатый мужик. До пояса голый… Шваркнул ладонью по башке, за ногу схватил и утащил с собой, – и с трудом сглотнув подступивший комок, продолжила, – Валька, вон с ней, вообще рядом была, – Кивнула, на совсем невменяемую с виду подругу, которую при беге тащили за руки. Валя же единственная не произносила ни слова, словно витала в своем мире. И судя по огромным, будто НЛО зрачкам, далеко не гостеприимном.

Допрос на месте с пристрастием - не дал ничего интересного, будто они рассказывали небылицы с пьяных глаз. Девчонки даже не сошли с аллеи, как темный силуэт проломивший кустарник со стороны лыжной базы, сцапал за горло некую Светлану, второй рукой размозжив ей череп ударом ладони, как клялась Валька. Та самая рыжая.

– Да меня даже её мозгами обрызгало! Видите?!! – палец пьяной Вали истерично затыкал на рукава теплой курточки.

Я подошёл поближе, пригляделся. Хм… Действительно, заляпана чем-то. Свежие белые пятна. Но что это? Мозги, как уверяет пьяная? Или содержимое её желудка?

С уверенностью сказать никто не мог. Крови нет. А больше девушка никакой толковой информации не дала. Может и врут, возможно, что-то и правда случилось. Та – самая полненькая девушка пропала. Один из мужиков поскрёб пальцем, даже понюхал загрязнение. Даже лизнул, отчего Валю вывернуло.

Сергей Михайлович уточнил:

– А хоть место происшествия можете указать? Где именно случилось нападение?

Галин взгляд упал на Валю, пробежался по остальным подругам. Девчонки неуверенно пожали плечами.

Валя нервно закричала:

– Я туда обратно вообще не пойду! Хоть режьте по кусочкам! Я чё, совсем что ли?!! Если вы глухие и тупые, меня с собой не тащите, суицидники грёбаные!!

Несмотря на ожесточённо сопротивление, до места происшествия повели всех виновных в шумихе. Особо никто не церемонился, физическую сила применялась без раздумий, всё-таки дело серьёзное – пропал человек. Колона развернулась, вернее вывернулась, подобно чулку обратном направлении. Люди перемешались, изменив устоявшийся строй. Свет полусотен фонариков усиленно заплясал по темным деревьям, непролазным кустам, дудкам травы, сухим листьям трубам теплотрассы. Через три минуты раздались возгласы.

– Здесь!

Валя, уже пришедшая в себя от шока, добавила:

– Да, да, точно, отсюда бежала. Вон и следы – видите?!

Вообще, следов тут и так навалом. Но вот вроде именно там корку луж ломали по свежему. Всей толпой хрустя ветками кустов, повалили к бурелому, что в этом месте преграждал путь к небольшому пустырю между дорогой и домами.

Вперед вышел Лунин, обернулся. Руки распахнулись в стороны, ладони словно толкали народ назад:

– Стоп, стоп, стоп! Так, всем стоять! Не затопчите следы! Николай Евгеньевич, Петр Александрович, Максим Александрович, идите сюда, – позвал он тех, кто был рядом и моего начальника в том числе.

Мужики начали осмотр. Лунин внимательно смотрел глядел под ноги, комментируя все действия:

– Так они пошли… Ага… Вот сюда… Здесь потоптались, а теперь к дереву. Здесь… Гхм… Справили нужду… малую… Следы на пару шагов с сторону. А у другой – на месте и потом вперед... Ага, а вот здесь кусты разломаны и следы на снегу… глубокие и большие, прямо к этим, которые поменьше и в сторону сразу, – Лунин прошёлся чуть дальше, – а здесь углубления уходят на асфальт дороги, где мы только что шли. Человек перебежал перпендикулярно, а потом в промзону... Ну что могу сказать…. Может и не врут девицы-красавицы на сей раз… В беду попал человек…

Опять собрались всей толпой в большой совет. Потихоньку подскакивал на носочках, стараясь согреться и подслушать. Зубы застучали, температура резко упала, ну или просто стало страшно. На повестку поставили один вопрос – послать неадекватных баб по трем буквам русского алфавита или начать искать пропавшую. Коллеги тоже озябли, поэтому пятичасового собрания Госдумы не получилось.

Через три минуты победил второй вариант. Если сократить раз в десять и кратко озвучить тезисы, названные Максом в одном предложении, я услышал примерно так:

– Женщин не бросаем, тем более, красивых и ночью. Нечего телиться, быстрей дебет с кредитом сведём и по домам, чтоб я ваших опостылевших морд больше не видел…

Сейчас ситуация не кажется похожей на чью-то дурацкую шутку. Настолько яркие отрицательные эмоции не подделать. Девчонки испуганы, как кролики, увидавшие лису. Под ложечкой прям нехорошо сосёт. Если бы решал я, то мы сейчас же развернулись бы в сторону яркого ТЦ, сиявшего как новогодняя ёлка. Здание возвышается уже в «цивилизованной» части города, маня светом и безопасностью. Как заставить коллег бежать без оглядки? Внутренний детектор опасности, просто вопит об смертельной угрозе. Я, не в силах спокойно стоять, завертел головой, таращась в темноту.

Честно, очень хочу оставить коллег и идти одному. Но страх одиночной прогулки пересиливает боязнь голых волосатых мужиков.

Оперативно организовались. Каждая минута на счету. Нашлись командиры, указавшие, что и как кому делать, куда идти.

– Светаа!! Ты где?? Светлана, вылазь! Свееееткаа! Свет! Светочка, родная ты наша, дорогая конфеточка, тебя мама ждет. Отыщись а..., – понеслось над пустырями. Выкрикивая имя девушки, в рассыпную, цепью, пошли искать пропавшую. Я, на всякий случай, пристроился позади самой большой группы.

Не успели даже толком разойтись. От группы, ушедшей в сторону кустов лыжной базы, раздались невнятные крики. Обернулся. Сердце остановилось

Добровольные волонтеры ломились назад, к нам. Топали сапоги, под подошвами оглушительно хрустел лед. Лучи света заметались по густым ветвям деревьев, вырвали бегущие нам навстречу фигуры. Люди, разогнавшимися катками сметали кусты, засохшую траву. В воздух взметнулась белая пыль, словно заработали снегоуборщики.

– А-а-а-а!!! Суукаааа!!!! Помогитееее!!! – заорал первый выскочивший на аллею мужчина, больше похожий на большой шар для боулинга. Как по общему виду, так и головой. Шапку он потерял. Луна блестит на потной лысине, будто в зеркале.

Следом, обгоняя друг друга, на открытое пространство выскочили ещё трое беглецов. Мужики задали просто безумного стрекача, наперебой оря нецензурщину, привлекая внимание. В общем гаме невозможно выделить отдельные слова. Дыхание настолько шумное, что хрипы слышны за полсотни метров. Видел я как-то чемпионат мира по легкой атлетике. У профессиональных спортсменов такой мотивации и близко не было. Банковские работники превзошли возможности комплекций и одежды. Побивать рекорды в скорости на стометровке не мешали ни огромные пуза, ни короткие ноги, ни неуклюжие туфли и душащие горло галстуки.

Самый последний, отстающий, споткнулся, но даже после этого почти не замедлился. Грудь гредером вспахала снег и жухлые листья. Мужик пробежал метров десять на четвереньках, прежде чем вскочить вновь. Перед ним несся, ещё парень. Безвольно повисшая рука прижимается к груди. Парень баюкает её на бегу, словно младенца. Сломал?

Следующий момент я запомнил навсегда. На всю жизнь. Миг, когда впервые в полной мере соприкоснулся с неведомым. Прошлая реальность, реальность XXI века, уступила место новому миру. Основанному на сферах бытия, давным-давно отнесённых к отсталым, пройденным этапам цивилизации.

В первую секунду – показалось, что из-за развесистого дерева, в сторону темной аллеи, по пятам беглецов прыгнула обезьяна. Но нет! Если бы! Когда свет фонарей смартфонов вырвал из тьмы существо, по толпе пронесся глухой гул. Щурясь, ярко горящими желто-зелёными глазами, нас разглядывало двухметровое человекоподобное существо. Тело почти совсем голое, если одеждой не считать густые волосы и грязные лохмотья шмоток. На чреслах остатки рваных джинсов. От ткани мало чего осталось. Материал, будучи явно не по размеру твари, разорвался и разошелся на обрывки, в минус десятку открывая доступ к телу всем ветрам и морозам. Обнажённый торс порос черной длинной шерстью. Не пойму, а это кожа настолько серая или освещение создаёт эффект? Узловатые, будто сплошь перевитые могучими узлами канатов верхние конечности, заканчиваются чрезвычайно длинными, до нечеловечности, узкими ладонями. Да ну нафиг! Мать моя женщина! Разглядел, чем оформлены кривые колбасы пальцев твари! Дециметровыми черными когтями! Мой взгляд дрогнув, переместился выше. Прошиб пот. Не меньше впечатлила деформированная голова, прообразом и исходным материалом которой, точно послужила человеческая. А что с лицом!?? Зубастая пасть способна целиком заглотить некрупную собаку, благодаря сильно вытянутым вперед челюстями. Заостренные уши приняли совсем уж животную форму, снаружи и изнутри покрыты, то ли густыми волосами, то ли шерстью. Пучки торчат из раковин. Вдобавок, органы слуха съехали к макушке.

Отдаленно в чертах выродка присутствует нечто волчье, собачье. Нет, точно не обезьяна или подобное ей. Точно нет. Но то что не человек, а нечто среднее и даже гораздо более близкое к животному, видно по характерным рваным движениям тела, мимике звериной морды.

Длиннющим скачком урод выскочил на открытое пространство, присел. Руки – лапы раскинулись в стороны на добрую косую сажень. Словно красуется своей звериной мощи. Затем урод на передние конечности по обезьяне и оперся. Туловище наклонилось вперед. Голова повернулась чуть набок. Крупные жёлтые глаза будто изнутри загорелись недобрым светом. Острые уши живя отдельной жизнью, зашевелились локаторами, описали траекторию в 270 градусов. Шерсть заиграла в свете Луны оттенками серо-черного. Тварь замерла, явно довольная произведенным эффектом. Кажется, или полу-волчьи тонкие губы изобразили улыбку?

Женщина справа от меня молчком рухнула на землю, её прихватили крепкие руки, придержали. За ней вторая, ту не успели поймать, брякнулась просто мешком костей. Старенький мужчина чуть поодаль присел, ладони схватились за сердце. С запозданием раздался многоголосый женский визг, а может и я орал, не помню.

– Мама родная, – только и услышал я изумлённый рёв Витька, до того момента, никогда не вспоминавшего родителей.

Зверь оскалился. Большущая передняя губа приподнялась, продемонстрировав ослепительно сверкающие белым клыки. Зубы – длиною с палец взрослого мужика!! Резкое движение челюстей - на максимум, раскрылась пасть. Из мощной глотки донесся могучий рык. Словно не одна тварь зарычала, а целая волчья стая. Вот теперь понимаю, что означает выражение - «кровь стынет в жилах». В одно мгновение – я постарел лет на пять. Но самое главное – глаза! Запавшие в огромные надбровные дуги, по-звериному желтые. Взгляд поганой твари поверг в первобытный ужас, заставляя недвижимо примерзнуть к месту. И не только меня… Ощутил себя кроликом перед гипнотизирующим взором удава.

Полуголая тварь быстрее собственной тени рванула в нашу сторону, всё ускоряясь. Мощные задние лапы совершали двухметровые скачки. Животный, до самого нутра страх, связал конечности и саму мысль. Мутант стремительно догнал последнего беглеца, прыгнул на спину. Человек, словно почуяв, заранее в ужасе заверещал. Грузная туша приземлилась на плечи. Человеческий хребет хрустнул сломанным деревцем. Тварь вдавила хлипкое тело в снег. В воздух взметнулась мощная лапа. Как тяжелым топором палача кривые когти снесли голову, словно тряпочной кукле. Страшный мячик улетел в низкие свинцовые облака трёхочковым броском Майкла Джордона. Вопль резко оборвался, сменившись истошным визгом женщин и малодушных.

Первобытная по своей жестокости сцена, контраст тишины и последующие дикие нечеловеческие вопли – вырвали психику из оцепенения. Я бросился бежать изо всех сил.

Край глаза уловил движение. Из чащи появилась подобная же, чуть менее крупная тварь, тоже почти голая. Лишь на бедрах – ошметки материала, куски вязаной ткани на плечах. В остатках одежды с трудом определяются обыкновенная длинная юбка и клочки шерстяной кофты.

Окружили!!! Всё, остальной мир перестал для меня существовать. Стало настолько страшно, как никогда в жизни. Страх бывает разных видов. Иногда слегка мотивирует, бросая в кровь дозы гормонов, необходимых для выживания. На порядок сильнее страх тот, что пробирает до костей, парализует, ломая даже инстинкты, не давая пошевелиться, начать действовать: во спасение ли, во благо. Но есть и тот вид страха, что случись такое, бьет остальные! Когда уже сто процентов распрощался с жизнью. Либо наоборот, совершенно призревая смерть и опасности. Как мать, спасая дитя, поднимает гигантский груз. В такие минуты и крыса становится львом, способным на подвиги динозавра, много выше своих сил и природных возможностей. Когда кажется, что сама материя прогибается под сознание. Я испытал все виды страха последовательно.

И вот сейчас такой же крысой себя и ощутил из последней стадии, улепетывая во все лопатки. В школе и универе – регулярный двоечник на уроках восстановительной физкультуры. Но сейчас… Какой там мировой рекорд по бегу!!! Впоследствии мне казалось, я побил достижения скорости полета гиперзвуковых стратегических ракет!

Неожиданно очнулся где-то в промзоне… Ощущение, словно только проснулся или потерял сознание. Предшествующие минуты выпали из памяти. Щеки скребут по холодному и твердому, и темнота… Приподнял голову, сплюнул слизью. Во рту солёно. Лицо было уткнуто в угол, в горку битых кирпичей. Через силу окинул слезящимся взглядом убитую обстановку. Лежу под лестницей пузом на строительном мусоре опустевшего завода. Рухнул на булдыганы обратно, как на лучшую в мире перину. Грудь отчаянно разрывается. Во всю ширину разинутый рот кусает и кусает воздух. Полные легкие пытаются заглотить как можно больше кислорода, вместе с местными тяжелыми ароматами грязи, затхлости и мочи. Надеюсь, не от меня так позорно несёт…

Протяжное сбитое дыхание вырывается с тяжелым скрипом несмазанного механизма. Бешено бьется больное сердце! И как шилом в левую сторону груди колет. Кажется, что шум ударов разносится по зловещей округе громом, а оглушительный звук привлекает всё новых тварей. В грудине – огнем горят сорванные бронхи. Ох, не могу!! Ещё чуть – и сдохну!!

Но… пронесло… Ни инфарктов, ни инсультов. Пролежал минут пятнадцать, организм чуть ожил. Сразу почувствовал, что замерзаю. Надо двигаться!! Не минус тридцать, но пневмонию подхватить -разплюнуть. И мерзко, вообще шевелиться. Липкий противный пот насквозь пропитал нетолстую куртку. Я закряхтел от усилия над собой, встал как можно тише. Мышцы ног не слушаются, дрожат. Рука ухватилась за стенку. Придерживаясь, отдышался ещё. Вроде нормально, жить буду... Пойду на поиски своих. Рука пошарила в кармане. Блин, очки потерял. Так за стеночку и держась, побрел на выход. Глаза близоруко вглядывались во мглу, внимательно выверяя каждый шаг, чтобы ненароком не наступить во что-нибудь шумное. Надеюсь, что не я один выжил…

Что?!! Что это было такое??? Мозг всё произошедшее даже осознавать боится, как реальность, задвигая подальше в память. Обычно наоборот – я свои фантазии воспринимаю явью.

Ладно, позже осмыслю… Для начала осмотрю местность! Грудь навалилась на косяк. Осторожно выглянул в широкий дверной проем. Вроде чисто. В смысле, никто не гонится. Тишь да гладь. Сквозь серо-черные тучи пытается пробиться полная Луна, да кое-где крупные звезды в разрывах, словно шляпки серебряных гвоздиков. Очень удивительно то, как чудом не разбился и не споткнулся! Местность больше похожа на средневековое минное поле. Всюду острыми кольями торчит ржавая арматура, куски проволоки. Большие камни – как кочки на болоте. Крупные безобразные ветви спрятаны в ещё глубоком здесь снегу. Лишь верхушки торчат. Спринт в темноте – редко до добра доводит, обычно только до реанимации. Пальцы нырнули за пазуху, заскребли по груди. Примерещилось, будто даже наяву прочувствовал, как вон тот кривой ржавый штырь, насквозь пронзает тело, скрежещет по костям, соприкасаясь с ребрами. Бррр…. Даже мне бывает везет. Не всегда – только черная полоса, иногда и очень черная.

Вышел, оглянулся. Временным пристанищем послужило старое заброшенного здание производственного цеха, окруженное точно такими же, не менее древними и дряхлыми. Промышленный район тянется на многие километры, являясь великим памятником зримого могущества и силы – государства их создавшего. Вроде китайской стены и египетских пирамид. И здесь раньше была развитая цивилизация…

Всё, вперед! Хм… И когда только успел пойти снег? Вначале шел просто в сторону городских построек. Игнорировал тот факт, что на ближайших траекториях движения находятся остатки заводов. Лишь приблизился, стало отчетливо доходить, что напрямик не пройти.

Минуло, навскидку минут двадцать. Несмотря на быстрый шаг – знобит нехило. Трясёт. Толстая куртка промокла от пота, джинсы с подкладом от снега, сапоги хлябают. Не простынуть бы… Иммунитет – всегда никакой. Блин! Ещё и ветер как нарочно поднимается, взметая снежную пыль, горстями бросает в лицо. Метель как в Антарктике. Поправил кашне, закутался плотнее, не давая мокрому снегу лететь за шиворот. Оглянулся. Позади – присыпанная белой крупой цепочка следов. Уводит в темную даль, теряется в метели. Такое чувство, что на Новой Земле потерялся, той самой, в Северном Ледовитом океане.

Под скрип обуви в голову лезут невесёлые мысли о настоящем и будущем. О усталости, холоде, голоде, и мутантах.

Вообще не ориентируюсь, где я и как оказался именно здесь. И следы присыпает махом. При таком снеге – не мудрено заблудится вовсе. Понятно, что не замерзну, и до голодной смерти далеко. Просто домой хочется не через сутки, а прямо сейчас. Всё равно, назад в сторону банка не пойду. В любом случае надо выходить в другом месте. Опять к той твари что ли? Лучше уж здесь замерзнуть насмерть. Мелькнула запоздавшая мысль. Блин, а может я вообще не отсюда вышел? Увидел ближайший выход и к нему, а по факту – сколько тех проходов и разломов в старом здании? Мда... Задним умом крепок…

Идешь-идешь, а высокие сооружения по-прежнему отгораживают от города почти замковой стеной. Видно придется немало потрудиться, чтобы выйти «к людям». Завела же паника… Дурная голова ногам покоя не даёт… Вроде и город не далеко, а не пройти. Кто так понастроил? Руки бы оторвать! Тупость какая-то! Сплошной бетон, кирпич и бурелом. Ни дорожки, ни тропки. Идиоты… понастроют дурацких заводов!

Ко всему, осадки усиливаются. Снег уже зарядил хлопьями, размером с хорошего воробья, густой и мокрый, как мочалка. Снежинки так норовят залезть за шиворот. Но самое неприятное – метель до нуля снижает видимость, окончательно сбивает с толку.

Деваться некуда и холодно и страшно. Буду идти, куда глаза глядят, надеюсь на интуицию. Но так, чтобы подальше от той аллеи. Ещё полчаса топтал снег. Впереди, чуть справа, сквозь белую пелену разглядел комплекс из брошенных гаражей. Замер. Показалось? Или расслышал голоса? Глухие, как в тряпку, приглушенные расстоянием и замороженной водой? Ветер - как раз оттуда. А я – примерно со стороны боковой стены справа. Пригнулся. Перебежками обошел строение с тыла. Нифига себе здание огромное! Да сюда десять вагонов в ряд загнать можно, устанешь обходить. Шагал, перекатываясь с пятки на носок, стараясь не хрустеть снегом. Через пять минут понял, кто это!! Наши! Вернее, банковские. Толком не ясно, что говорят, снег глушит звуки. Но голоса узнал. Хоть и разговаривают, как под одеялом. Со стороны входа – звуки ко мне сдувает. И с вентиляционной трубы – ветер доносит невнятные перешёптывания. Словно юные баловники в палатке детского лагеря шалость готовят. Только что коллеги делают именно здесь?

Сказать, что обрадовался, значит не сказать ничего! Шаги сразу удлинились, словно не было нескольких километров блужданий по пустырю. Взял направление на вход, скорректировав путь так, чтобы обойти непонятные сугробы и ямы впереди. Не хватало ногу свернуть или упасть.

Впереди на фоне мглы зева входа темнели три неясных человеческих фигуры. Почти подошел, ястребом мелькнула фигура слева. Я пригнулся, уворачиваясь от удара. Громко звякнуло. Что-то железное выбило искры о камень на земле у моей ступни. Дела принимают совсем нежелательный оборот! Руки вытянулись вперед в отталкивающем движении:

– Стойте! Стойте! Это я! Лев! Свой!

Встретили негостеприимно, колом из арматуры. И во второй раз вряд ли бы промахнулись, огрёб бы по черепу.

– Мля, это наш придурок!! Малинин! Мать его, сукин сын!!! – выругался Максим. Появился сзади, словно из неоткуда, – тебя тут только и не хватало! Ты предупреждай, что идешь. Подкрался. Паша тебя чуть не убил, – и кивнул в сторону уже не молодого, но крепкого ещё хмурого мужика, с железным дрыном в обнимку.

Тот мрачно кивнул в сторону входа. Приглашает войти. Любезно.

Сбитый с толку таким приемом, молча, бочком – бочком, на ощупь миновал пятерых вооруженных палками и арматурами, дежурных. На самом входе, где должны стоять ворота, чуть не поскользнулся. Похоже, днём капало с крыши и наморозило приличную ледяную лужу. Сделал шаг, пахнуло страхом, потом и особо въедливой нефтехимией. Сразу видно, что это бывший гараже крупногабаритной техники. Вон и яма по центру, доверху забитая мусором. И левее тоже и справа.

Везде люди. Скорчились вдоль стен, да и просто, по середине площадки. Кто на корточках, другие подложив под ягодицы что-нибудь не слишком теплопроводное. Наверное, все ждут света дня. Разумно. Стараясь не задевать никого, скользнул вглубь. Откуда ещё сильнее пахнуло потом и спертым воздухом. Ну и ладно. Зато тепло, надышали. Даже почти без света видно, как к потолку поднимаются клубы пара, превращаясь там в изморозь. Инеем красиво украшая потолок. В такой тьме лиц не разглядеть. Но телефон включать не стал. Наверное, не зря гаджеты не юзает никто. Может, светом внимание тех уродов привлечь боятся.

Постарался по пути никому ничего не отдавить. Отыскал свободное местечко. Нащупал на провонявшем нефтепродуктами полу шершавую досточку. С облегчением присел. С наслаждением вытянул уставшие конечности. Всё-таки насколько уверенней себя чувствуешь, когда не один, а в коллективе. И не думал, что здесь столько народа! По голосам снаружи – казалось, что беседуют у входа двое-трое. Да, столько же внутри. А здесь - точно больше двадцати. Никто не разговаривал. Только от сидящих у стен фигур, раздавался тихий женский плач. Шмыганье носом. Толком не разобрать – темно, хоть глаз выколи. Смартфоны так никто и не включал. Точно, боятся. А когда случайно задел сапогом массивную железку, громко звякнув, рядом сидящие зацыкали, чтобы был потише. Ужасно хотелось спросить, где остальные? Что в итоге получилось? Куда делись те зверолюди? И почему люди не бежали в город? Но на мои любопытствующие поползновения, соседи предложили заткнуть рот носками.

Тут явно теплее. Но все равно замерзаю. Мокрые от пота джинсы –колом. Отдыхал недолго. Светлый проем с моего места отлично виден. Вскоре, как-то разом, прекратил валить снег. А ещё минут через пять, серебристая полная Луна осветила темный проем. Ярко, подобно огромному прожектору. Четко, как на сцене, выделив стоящих на стреме хмурых мужиков. Позволив рассмотреть прилегающую к гаражу унылую местность. И отчасти наши, сгорбившиеся у шершавых ледяных стен, вздрагивающие на каждый шорох, тела.

Взгляд обратился на соседей. Сразу выцепил сидящие в обнимку знакомые фигуры. Словно родные сестры. Юля и Настя. В лицо не вижу, но они. Их осанка, одежда. К ним со спины привалился настоящий гигант. С видимым даже сквозь куртку рельефным трапециевидным торсом. Ну кто же ещё? Витя! Рад что живы здоровы!

Судя по дрожанию девичьих плеч, слабейшая часть компании - жутко замерзла. Не мудрено! И мне зябко. А девчонки одеты даже пожиже. Пытаются хоть как-то согреться вместе. Кроме них, в разных позах – ещё под три десятка мужчин и женщин. Большинство людей – греются аналогично, в обнимку. Пытаются хоть как-то сохранить драгоценные килоджоули тепла. Почти у всех – в крепко сжатых руках, либо под ногами – металлические пруты, арматура. Перед Витей, вообще, старый железный лом. Такого размера, что думаю я, не оторвал бы его от земли двумя руками. И где они так успели вооружиться? Будто побывав в пункте приема металлолома?

От входа донесся встревоженный голос Макса:

– Вот сука!! Нашла нас! Вставайте, вставайте! По следам падла шла! – Кто-то ойкнул, всхлипнули. Послышался шорох, топтание. Народ в панике зашевелился, не зная, что делать, куда бежать. Видно по силуэтам. Мужичок слева, вроде и туда дернется, к основной массе у входа и сюда и к стене. Рука ухватит за кирпич под рукой, тут же мужик привстанет и затем следом сядет обратно. Мандражирует.

Из дальних глубин гаражного комплекса темный силуэт рявкнул:

– Да хрен ей в глотку – завалим скотину! Сейчас не с голыми руками! Подавится! Зубы выбьем уродке, и где только такие мрази взялись? – видно, как перехватил поудобнее металлическую палицу, пару раз крутанул над головой.

– Где взялась, туда и затолкаем! – поддержал бас справа.

– Пасть порвем, моргала выколем! У меня отец был жив, Царствие ему Небесное- в одного быка в деревне любого колол, сдюжим! – откликнулся парень, Витин сосед.

– Добро! Согласен! – вновь проревели из угла голосом до того обещавшим выбить зубы созданию.

Зазвенело железо, началась подготовка к бою. Испуганные мужики, разбирали примитивное вооружение. Возникла нервная бестолковая сутолока, вооруженные люди потянулись к выходу. По темноте помещения разносился тихий, как скуление щенят плач, сопровождаемый много-инструментальным аккомпанементом стука зубов, заунывные причитания и молитвы. Молодой парнишка у стены напротив, вообще, кажется, умом тронулся. Фигурка скрючилась на корточках, парень мерно раскачивается, из-под носа доносится тихий вой, с нижней губы тянутся толстые нити вязкой слюны. На него посмотришь и сам завоешь ещё хлеще, так тошно становится.

Лом стукнул острием в бетон. Витька оперся на него, как на посох тяжело засопел, вскочил. Девчонки – за ним. Льнут к могучему телу, что щенки-сосунки к матерому волку, едва под мышки не прячутся. Парень атомным ледоколом двинулся на серебристый свет, не забывая закрывать напарниц грудью, лапа легко сдвигала любые живые препятствия в сторону. Я тоже решил взглянуть кого к нам принесло. Тем более, если рассуждать здраво – с вооруженными людьми безопасней. Со скрипом затекших в одной позе суставов, воздвигся.

Ноги так и трясутся от дичайшего мандража. В натуральном виде пришлось придерживать колени руками, а то уж совсем растрясло так, что стоять тяжело. Отодвинув мешающую женщину, оперся о стену, застыл в позе на несколько секунд, пришел в себя. Несмотря на трудности, бесстрашно зашагал к хмурым мужикам. Те уже во всю готовились дать отпор, прикидывали кто-где будет стоять. Менее воинственные коллеги по несчастью просто столпились у входа, во все глаза тоже таращились в даль. Создавали тревожную, но совершенно бестолковую сутолоку.

– Разойдитесь! Вот здесь! И там булки мните, – командуя, зашипел вооруженный тяжёлым гвоздодером Макс. Руками и напором создал пространство, чтобы пройти защитникам и встать поудобнее.

Знакомый голос ещё одного начальника неподалёку громко зашептал:

– Всё-таки – не зря в интернете говаривали, что радиоактивный – эфир.

Из темноты за спиной отметили:

– Ага, наверное, вроде радона. Тут только ядрёней. Так-то хреново совсем. На репродуктивных функциях должно сказаться.

Невысокий бородач залез в растительность на подбородке, почесал. Лохматая голова в восхищении покачалась из стороны в сторону:

– Вот теж крест – вервольф - он и есть тот что у немцев, а у славян волколак, у англов – вольфмэн, а у греков – ликантроп. Умудрились же когда-то нечисть окрестить… Странная физика… Чудны дела твои – эволюция!

– И какой же силы радиоактивность должна быть. Эта ж скотина в темноте должна светиться… Как надо организм извернуть, буквой «зю» все эти ДНК загнуть, чтобы так в несколько суток обликом поменяться! Да у меня ж тёща на восьмое января красивше выглядит! Хотя водку цельную неделю ведрами жрёт пивом закусывает. И то времени не хватает чтоб так покорёжило и перекосило!

Раздались сдержанные смешки.

Смотришь на здоровых мужиков, слышишь матёрые голоса – и вроде не так страшно. Столько народа – отобьемся! Куда тварям против нас? Объединившись, охотники и мамонта убивали чуть не голыми руками. Смело выглянул из-за широких спин. Но представшая картина не вызвала оптимизма. Нечто темное двигалось на краю видимости. Даже сквозь расстояние – чувство опасности просто кричит. В предчувствии больших неприятностей, по телу побежали мурашки. Зубы непроизвольно задергались, выдав судорожный перестук, будто десяток дятлов проглотил. На краю видимости приближалось нечто, что не в каждом кошмаре приснится.

Хлоп. Чуть не упал. По плечу шлепнул сосед слева, видимо заметив, как я «поплыл», решил «подбодрить».

– Не боись студент, прорвемся. Хана курве. Подавится, – уверенно заявил крепыш. Ладонь любовно похлопала ржавый кусок толстой трубы на плече, больше похожий на биту, убеждая, то ли себя, то ли меня. И добавил, – ты хоть палку, что ли, возьми.

Поодаль скрестил на груди руки личный водила у зама генерального. Весь квадратный, парень лет двадцати, поддержал боевой настрой:

– Да мы мелкие были, быка в деревне штырьём убили как-то по случайке. А здесь нас – сколько мужиков здоровых? Дадим просраться! Ха-ха!

– Ага, – поддакнул ему пожилой пузатый дядька. Толкнул его в плечо литрового объема кулаком, - только тут нам всем поднапрячься надо, – мрачный взгляд устремился уже в мою сторону, – булыжником в морду кинь, и то помощь. Все мы живые. Из одной плоти Создатель лепил и тебя и меня и эту неведому тигру.

Я согласно закивал в такт нижней челюсти. И заикаясь подтвердил желание помочь, самым первым выскочить в бой. Кстати, заметил, что мужики в разговоре упирали на «мы», а не на «я», как в обычной офисной болтовне. Не психолог, но думаю, что-то это значит…

– Да… Вот… Нуу… Там… Железную штуку видел… Сейчас возьму… И помогать бу…, - не успел я закончить фразу.

Дружным хором пронёсся стремительный вихрь испуганных вздохов, заставляя обратить всё внимание на пустырь.

Издали, от одного из цехов двигается оно. Достаточно близко и уже ясно различимо. И как не слышит? А… ясно! Снежинки лупят прямо мне в морду. Ветер дует от неё к нам. Тварь, как легавая опустила морду, передвигается неуклюжими полускачками. Та самая мерзость, от чего и спасался. Покрытая шерстью башка неотрывно смотрит под ноги, вероятно, на цепочку следов, ведущую прямиком к нам. Погань идет уверенно, словно по натянутой веревке. Внезапно голубая Луна проглянула из-за туч. На короткое время серый мертвенный свет как прожектором выхватил мутанта, позволяя в подробностях рассмотреть мускулистое нескладное тело. Темная шерсть отливает серебром, а под ней так и играют в движении мышцы. Впечатление, будто крупные морские узлы перекатываются. На грязно-голубом в ночи снегу параллельно уроду движется длинная тень.

Да… Это та самая вторая тварь, которую увидел последней, когда убегал. Остатки юбки сейчас уже почти не свисают нелепыми декорациями, где-то ободралась. Лохмотья не мешают в абсолютной точности и с дальнего расстояния определить пол владельца тела. Не шотландец… Мощные, будто стальные полушария грудей, пушечными стволами смотрят вперед. Погань в своей фигуре олицетворяет воочию оживший идеал феминизма. На который и посмотреть страшно, не то что возжелать совершить харассмент. Харассментка после такого отпадёт навсегда сама, или оторвут.

Внезапно тварь остановила движение. Фигура застыла на месте, будто мгновенно замороженная. Даже лапы зависли в воздухе на полушаге. Неужто насторожилась? Крупные уши, истово шевелились как глаза у хамелеона – каждый отдельно. И вдруг…!!! Подобно нашедшим самолёты противника локаторам – перенацелились в одну точку – на нас!!! Погань по-звериному на четвереньки присела. Я даже со ста метров, своим подслеповатым взглядом разглядел, как отражая серо-голубой свет Луны, недобрым огнём полыхнули зеленоватые нечеловеческие глаза. Резко запахло мочой. Кто-то рядом описался.

Звериная рожа поднялась ввысь к ночному светилу, показав длинное мощное серое горло, больше похожее на человеческое. И из глотки над снежно- серой равниной полился протяжный душераздирающий звук. Вой, смахивающий на волчий, только более грубый, будто бы клокочущий, с различимыми нотками истеричного человеческого смеха.

Гараж заойкал, заикал. Меня покорежило, словно тварь напрямую орудует напильником по моим нервам. В душе всё оборвалось. Вот она – смерть пришла! Толпа зашевелилась единым паникующим существом, отшатнулась вглубь гаража. Меня придавило соседями, в затылок больно заехала чья-то железка. Как глупо! Убежал же! Зачем я к этим кретинам пришел?! Сдохнуть с ними?! Сейчас бежать – обрекать себя на смерть первому!! Только и думал я, спешно пятясь вглубь, вдавливаясь меж соседей и пытаясь мгновенно изобрести хоть самый тупой способ спасения своей драгоценной прыщавой шкуры. Хочется завыть от отчаяния и безнадёги.

– ААА!!!! – в трех стенах разнесся панический вопль ужаса. Барабанные перепонки едва не прорвались звуковой волной. Я только и «хэкнул», получив чувствительный удар сразу со всех сторон по рукам, ногам и туловищу. Взгляд беспомощно заметался по спинам, головам и высокому потолку. Толпа смяла моё тело, как бумажку. Кости захрустели. Над макушкой мелькнула тень.

Как? Так быстро? Тварь ворвалась!! Одним махом перемахнула вооруженных мужиков у входа. Острые когти, длинные зубы цепляли тех, кто слабее. Женщин, подростков, стариков. Крики захлебнулись в крови. Меня просто оглушило воплями людей, раздираемых заживо. Мысли о всякой самообороне пропали. Инстинктивно кинулся к стене, подальше от ходячей мясорубки. Постарался оставить меж собой и тварью как можно больше других людей. Куда там! Толкнули. Да так, что кубарем полетел на пол. Со всего маха жестко двинулся затылком о бетонный выступ, хрустнули в переднем кармашке очки, в глазах потемнело, конечности подогнулись. Тут же в холодный пол втоптали ноги бегущих.

От удара сознание отключилось на пять долгих, как жизнь мгновений. Повезло! И я не почувствовал тяжелого касания погани! Голыми лапами, та, как по настилу прошла по мне дальше. Видимо сочла мертвым. Мой разум плавал в черном безбрежном море небытия. Но чувство самосохранения, вшитое не в бестолковый и ранимый головной, а в могучий и первобытный спинной - не дремало. За шкирку вырвало в кровавую явь. Я очнулся. Во рту солоноватый привкус железа. Шея напряглась. Голова резко взметнулась. Налитые свинцом веки тяжело приподнялись. Почти ничего не вижу – муть и рябь! Попытался собраться с разбежавшимися пугливыми заячьими мыслями. В глазах не то что двоится, десятерится! Силы напрочь меня оставили. Сердце загудело за двести ударов, гормоны плеснуло океанской волной. Кровь набилась в мышцы, суставы. Тело начало усиленно очухиваться от обморока, заставляя утихать скачущие в глазах фейерверки.

И опять повезло! Переменчивая фортуна вновь дала шанс на жизнь. Зверь отвлекся, завяз в побоище. Только начало атаки погани прошло легко. Дальше – никто добровольно сдаваться не желал. Женщины, мужчины, оружные и без – били, кололи, кидались всем, что попадалось под руку, только и гляди, чтобы самому не отхватить. Но… Сопротивлялись почти безуспешно…

Много пустой суеты, нелепых телодвижений, панической беготни, истеричных нервных дерганий. Да и импровизированным оружием толком никто не владеет. Мужики махают тяжелым железом, как рука ляжет. Хорошо, если в соседа не попадешь… Такая тактика сойдет против взбесившейся дворняги или обнаглевшего бандюгана, но не супротив прирожденного хищника. При отсутствии соответствующих навыков в обращении с холодным оружием, никакой тренажерный зал не спасёт. И психика должна быть совершенно иной. И рефлексы. Тренированные или врожденные. Рефлексы убийцы. А здесь – лишь офисный планктон. Выдрессированный исключительно на подчинение общественной системе. Начальник ли ты отдела или уборщик. С точки зрения зверя – просто мясо. Как по образу своего травоядного мышления, так и в плане физических кондиций. Словно матёрый полярный волк ворвался на выставку декоративных пород собак. В отсутствии технического превосходства, можем что-то противопоставить твари лишь многократно превосходящей численностью. Задавить толпой.

Но… не получается… Слишком ненормально живуча… Как зловредное насекомое. Даже воткнутая в тело арматура - не убивает, а только лишь едва заметно останавливает. Мелкие раны тварь и вовсе не замечает!

Один из мужчин метнул кирпич. Удачно!! Попал! Прямо в глазное яблоко! Так ей!!! Угол кирпича, выбил глаз. Кровавый мячик, с торчащими жгутиками нервов, ударил в стену. Погань пронзительно заверещала. Чуть не оглох! В замкнутом пространстве, едва не повредила мне барабанные перепонки.

Иначе, как везением попадание не объяснить. Тварь движется настолько стремительно, что совершенно не уследить. Ударила там - ударила здесь, прыгнула, увернулась, отскочила. Цапнула слева, потом позади. Бьёт на все четыре стороны любой конечностью и зубастой пастью.

Мужик успеха развить не смог по одной простой причине. Крепкие когти распороли грудную клетку и мягкое пузо - от горла до паха. В неверном свете Луны при минусовой температуре от требухи повалил густой пар. Бедняга умер не сразу, а погань и не добивала. Вой убиваемого донесся, наверное, до центра города. Пока не захлебнулся кровью. Рука, толкающая в брюхо кишки, там же и застряла, завязнув где-то в тонком кишечнике. Густо пахнуло парным мясом. Мужчина привалился спиной к стене. Тело осело. На пол шмякнулась склизская горячая печень. Подле, на коленки, полупустым бурдюком булькнул желудок, шмякнулись розоватые мешки легких. Вот здесь сломался не только я, но и остальные. В одуревших мозгах словно адреналиновая бомба рванула. Внутри всё заколотило, как под отбойным молотком. Вскочил, превозмогая головокружение. Вначале, на четвереньки. Затем на задние конечности. Паника железными клещами схватила за глотку каждого, заставляя изо всех сил бороться за жизнь. И люди не думали о сопротивлении, ломанулись к выходу. Ещё прошедшим вечером – друзья, приятели, знакомые – сейчас озверевшие конкуренты в борьбе за жизнь. Люди расталкивали друг друга, толкались, пихали коллег прямиком под беспощадные зубы твари. Каждый искал спасение в быстром беге и опережении медлительных, способных хоть на мгновение задержать своей смертью злобную тварь. Замкнутое пространство стало настоящей ловушкой, убившей многих.

Меня, едва не раздавив, просто выкинуло общим течением. Кому повезло вырваться, сразу разделились, рефлекторно полагая, что за всеми одновременно - твари не угнаться.

В последнее время часто попадал в опасные ситуации, где-то даже привык. Перегорел. Устал трусить. И убегал – не как с аллеи, потеряв остатки разума. А изначально мельком оценив ситуацию. Бросился именно за Витьком. Парень драпал, забирая заметно вправо. Словно вожак небольшой стаи, с нашими девчонками позади и ещё четырьмя незнакомыми фигурами. Почему за Витьком? А тот единственный из всех не бросил своё примитивное оружие. Хоть что-то сможет этой погани сделать! Глаз же выбили. Если повезет – выбьет и второй. Кулаки у Вити такие, что только диву даешься. Да и не паникует парень. Во время бега успевает оглядываться, оценивать обстановку. Не удаляется от девушек. Хотя бегает вдвое быстрее.

Всё это я обдумывал, вовсю сверкая пятками. Удивительно! Понемногу даже догоняю коллег. Те изо всех сил несутся к аляписто выглядящему заброшенному зданию. Другие группы – спасаются, кто в противоположную сторону, кто левее. Пара одиночек миновали здание гаража в тыл и сломя голову бегут в ту сторону, откуда пришел я в поисках приключений. Крики усилились. Не замедляя темпа, бросил взгляд через плечо. Тварь на улице, вся в крови, как заправский мясник. Добила тех, кто в гараже, выскочила, жаждует мести за увечье. И словно совсем не чует боли. То ли ошалела от запаха смерти или природа у ней такая – бесчувственная, как у всех девушек…

Нам повезло. Первыми жертвами выбрала двух пожилых мужчин левее, в силу возраста не способных к достаточно быстрому бегу. А погань устала. Мы почти добежали до цели, только тогда услышали истошный вой заживо потрошимых жертв, хруст костей.

Вот и древняя стена из обожжённого кирпича. Огромные окна заколочены полиэтиленом, сгнившими досками. И что делать? Бежать по снегу дальше, вокруг? Витя откорректировал движение, развернулся в направлении стены наискось.

– За мной!

Парень ускорился, обогнал основную группу шагов на двадцать. Мощные ноги толкнули в короткий прыжок. Загрохотало. Играючи с разбега плечом проломил не слабую преграду. Носок как за ступеньку зацепился за подоконник вталкивая себя дальше. Витя вломился внутрь, руками и габаритным телом сбил мешающие движению препятствия. За его спиной возникла сутолока. Более мощные мужики потеснили девушек назад. А я как раз догнал компанию. И следующими высокий подоконник друг за дружкой перемахнули четверо мужчин. Не так легко, как Витя. А с шумом, гамом и толкаясь. Витя, действуя рукой как удочкой на рыбалке, втащил последнего парня и наших девчонок. Закинул и меня, замыкающего. На подоконнике я оглянулся. Тварь на моих глазах развернулась в нашу сторону, под мощными лапами полетели взметнувшиеся комья снега. От страха икнул, нырнул во тьму огромной залы.

Пахнуло затхлостью и пылью. Без Виктора почему-то не бежали. Инстинкт толпы? Боятся того, что впереди? Или просто не посмотрели назад? А я язык проглотил от ужаса. Лишь через долгую секунду рванули дальше. Вглубь. В нутро раскуроченных в хлам цеховых площадей. Скорость резко упала. Спереди донеслось хриплое дыхание, стоны. Девчонки начали сдавать и я с ними. Казалось, сердце готовится проломить грудную клетку. Бронхи горят, как до того – никогда в жизни! Ещё минута и упаду, не встану. Предел сил. Пускай сдохну! Юлька опередила меня, упала на колени, заплакала. Застывшая обессиленная фигурка на полном ходу одернула за руку тянущего её Виктора.

Пробулькала:

– Брось меня, Витечка. Не могууууу! Как же плохо!!! Прости меня, мама!

Витя страшно завращал глазами, вздувшимися и красными от полопавшихся вен. Мускулистая лапа грубо перехватила девчонку за волосы. Не оглядываясь на неё, рванул за собой. Здание огласил девичий крик полный боли, но Юля не поднялась, не смогла. Справа разглядели проход. Парень свернул вбок, волоча девчонку за собой, так и не отпуская копну волос. Я следовал за ним. Витя игнорировал безумные вопли и плач, тащил Юлю волоком дальше и дальше, ещё метров двадцать. И это по булыжникам и валунам. Путь лежал к ближайшей лестнице. Там - на площадке перед ступенями его рука с силой рванула вверх, словно пытаясь сорвать скальп на живую. Девчонка безумно заверещала. Боль заставила встать. Витя не останавливаясь влепил звучную пощёчину, кулаком в спину толкнул её вперед. Послышались слезные мольбы бросить, не обращая внимания, двинул ещё. Но девчонка – не желала идти ни в какую. Фигура парня нависла над щуплым напуганным силуэтом. Лицо исказила жгучая ярость, словно прогибающая саму тьму. В ухо Юльке оглушительно прохрипел злой голос:

– За мной, дурра тупая!! Убью! Шалава безмозглая!!!! – дал, для убедительности, коленом под зад. И Юля побежала. Ещё как!! Едва не быстрее Вити!!

Остальным приглашение не требовалось, сами держались за парнем, рефлекторно ища спасение в сильном вожде. Позади послышался громкий шум. Тварь с треском проломила окно. Грохот сухих досок. Звучный стук когтей. На бетонное крошево шлепнулись босые лапы. В огромном пустом здании отдалось гулкое цокающее эхо. Без всякого сомнения – человеко-зверь верно идет по следу и стремительно нагоняет.

Пыхтя как паровозы, взбежали на второй этаж. Что в условиях производства означает - чуть ли не десять метров верхотуры ввысь. Витя завернул в ближайший вход. Мы за ним. Открылся стадион пустого пространства, усеянный кусками бетона, плитами, обломками свай. Где не укрыться, не спрятаться, а только бежать. Крыша - на четверть отсутствует. Её остатки грузными обломками и заграждают путь, превращая пол в сплошное препятствие, но пролом и позволяет ночному светилу освещать пространство впереди. Возможно не сразу сломаем ноги. А снизу уже доносится тяжелое дыхание. Хруст раздавленных мощной поступью камней и щебня. Несмотря на, казалось бы, полную бессмысленность бегства, инстинкты требуют спасаться, даже если надежды нет.

Рванули к противоположной стороне. В груди захрипело. Я начал отставать. Кто-то из незнакомцев впереди заскулил. Юлька не переставая подвывала. Стремительно перепрыгивали неожиданные многочисленные препятствия, неровные провалы в перекрытии. Громко стукнуло. Один из парней опережавший Витю внезапно споткнулся, по-детски охнул. Мчащийся силуэт завалился, как подкошенный, незащищенным виском прямо на кусок разорванный стальной петли, острым колом торчавший из бетонного блока. Послышался отчетливый хруст деформируемых костей черепа. Не замедлились. Я поравнялся с лежащим телом, бросил взгляд – без шансов. Голову проткнул до мозгов.

Друг за дружкой перепрыгнули труп, как обычную бордюру, продолжили движение. Огибаем край огромной дыры провала, что слева зияет мрачной пустотой. А темп падает и растягиваемся. Кроме Вити никто никого не ждет. А позади трещат камни. Приплыли! Тварь здесь. На этаже. Догнала!!! Догнала, в два счета.

Гулкие шаги за спиной, как таймер, извещают об оставшихся секундах жизни, заставляют выжигать из организма последние резервы. Чувствую рвущиеся в груди бронхи. Надрываются измученные адреналином связки и мышцы. Звуки позади сводят с ума. Не разбирая дороги, ускорились. Невзирая на темноту, смертельные препятствия и страх повторить судьбу упавшего. И откуда берутся силы вновь и вновь превозмогать усталость?

– Охх!!! – только и успел хрипло взвизгнуть голос впереди слева.

Мужик задел металлический выступ. Короткий неуклюжий полет, отчаянный крик, взмах руками, в безнадежной попытке удержаться хоть за что-нибудь. Секундное падение во мрак первого этажа. Взгляд различил носатую обувку. Казалось бы, какая мелочь отделяет человека от небытия! Ну не приспособлены офисные туфли к спринтерским испытаниям! А провалился чуть ли не в бездну. Гулкий смачный удар, будто упал не мужчина, не живой человека, а ящик с арбузами.

Я всё отставал, бежал далеко позади всех. От бессилия и полной неспособности зрения разглядеть преграды, согнулся в поясе к самому полу. Из груди вырывается сдавленный хрип, будто от телёнка с перерезанным горлом. Ещё несколько шагов и точно упаду. Внезапно Витя бросил Юлькину руку. Дал от себя ускоряющего пинка под крепкий аппетитный зад. Юля пискнула. Тонкие ножки засеменили быстрей. Витя резко развернулся на 180 градусов, перехватил стальной лом в две руки. Ладони крепко сжали железо, с даже до меня донесшимся хрустом пальцев, начал встречное движение в сторону поганой твари. Мощный разбег, промелькнул мимо быстрее разогнавшегося болида. В воздух только и взметнулась потревоженная цементная пыль. Я нерешительно остановился, оглянулся. Стыдно бросать своего. Погибать, так вместе, всё равно, не смогу сделать ни шага. Парень, как самый настоящий рыцарь, всё набирал темп. В самом деле, идёт на таран! Миг… И… Раздался треск, как от двух столкнувшихся в лобовом ударе локомотивов. Острие Витиного копья на всём ходу врезалось в зверя, сконцентрировавшегося на мне и увлеченного погоней за легкой несопротивляющейся добычей.

Получилось так, что я изначально перекрыл обзор хищнику, точно не ожидавшему ответной контратаки от «беззубой» дичи. Тварь вовремя не сообразила, что к чему и адекватно не среагировала на возникшую будто из неоткуда угрозу. Удар ломом пришелся точно в глотку, вспорол шкуру, проткнул плоть, уперся в позвоночник. Не знаю, сколько весит мутант. Но Витя – сто двадцать килограмм отборного мяса. Инерция удара оказалась такова, что обоих противников развернуло вокруг собственной оси, выбросило с края провала, обрамленного кусками разорванной арматурной сетки. Вниз, на жесткий бетонный пол первого этажа. Оглушительный удар многократным эхом отразился от стен. И следующая за тем пронзительная после всего случившегося тишина. Звуковой контраст потряс здание не хуже самого падения. Остальные беглецы – даже и не сразу остановились и не все. Один из мужчин так и продолжал нестись через залу, пока не скрылся из вида. Я в изнеможении рухнул на колени, потом лёг, обнял холодный бетон пола, как лучшего друга. Лицо зарылось в мусорную кучу. Кажется, сердце разрывает грудную клетку!

Конечно, в голове бьется только одна мысль. О Вите! Ёлки палки! Парень спас меня! Своею жизнью! В жертву принес собственные желания, чувства, эмоции. Боец! Я бы так не смог! Точно! В очереди на тот свет я был первым. Витя и не только моей требухе помог. Девчонок… Нас всех вытащил… Из желудка твари поганой. Считай, что залез в глотку. Ухватил за шкирку и прямо по пищеводу и достал. Из желудочных соков. Вечная память герою! Если когда-нибудь женюсь. Сына – Витей назову.

Относительно крепкая Анастасия - ожила первой. Все-таки, в фитнесс зал ходит регулярно. Выносливость, какая-никакая, есть. Подползла к краю на коленях. Выглянула, заелозила. В попытке разглядеть тела. Что в неверном освещении представляется почти невыполнимой по сложности задачей!

– Витя!! Витя!! Витяя! Ты здесь? Витя! Ты нас слышишь!? – звучно и совсем бесстрашно позвала девушка. С плохо скрываемым беспокойством в голосе, и начинающейся истерикой. Нисколько не опасается твари. То ли думает, что сто процентов сдохла? Я вот не уверен.

Показалось? Или эхо? Снизу еле слышно ответили! Словно шёпотом. Мы замерли. Чутко прислушиваясь. Настя, с немым вопросом во взоре, обернулась. Вначале, к лежащей навзничь Юле. Но той всё равно. Девушка еле живая, почти невменяемая. Затем Настя обратила взгляд ко мне. Я лишь, пожал плечами, покачал головой. Вновь раздался невнятный стон. Через секунду, сменился булькающими звуками. А ещё через пару мгновений, завершился глухим низким всхрипом. Показалось, или это тварь испустила дух? Надеюсь не Витя. Хоть бы… Глухое неясное шебуршание. И вдруг:

– Аахпуфагх, – что-то вроде такого неразборчивого донеслось снизу. Невнятного, но явно произнесенного человеческими губами. Над цехом, на пару минут вновь установилась тишина. Зловещая, как на кладбище в полночь, лишь прерываемая нашим тяжелым сопением.

– Ребята!! Витя жив!! Давайте вниз! Ему скорая нужна!! Быстрей! Быстрей!! - неуместно громко завопила Настя. Пронзительный голос напугал до коликов. Лично я, чуть не скинул её в яму, вслед за многострадальным Витьком! Так бы и сделал, если бы наверняка был уверен, что физически сильнее девчонки. Совсем у девки шарики за ролики заехали!!! Думать надо! Так недолго и бельё испортить!

Вначале, двужильная девчонка бросилась к лестнице. Даже не оглянулась. Наверное, подразумевала, что мы сразу вскочим и побежим за ней. Ага, дождется! Все свои силы я оставил в шкатулке. Шкатулку в сейфе, сейф на дубу, на острове Буяне. А ключи, от всех закрывающихся предметов – потерял в дремучем лесу. Но Вите помочь надо! Через силу, покачиваясь, как наркоман последней степени, все-таки встал. Повинуясь вредному голосу совести.

Но были люди, которым пришлось много хуже. Юлька оказалась совсем плоха. Девушка скрючилась на железном листе. В позе младенца. Тряслась. Жутко хрипела. Будто собираясь прям здесь отдать Богу душу. Размазывала слезы, на до предела грязном лице. Мешая их с потеками косметики. В бомжеватом облике Юли узнать победительницу конкурса «Мисс Университет 2024» совершенно невозможная задача. И никто не поверит, что в школе она получила медальку. Голдуху. Вдобавок девчонка разрыдалась. Да так, что кажется, вполне может сорвать голосовые связки. Истерика у человека, понимаешь… И на предложения куда- то пойти и что-то делать слезы лишь подбавлялись. Настя впрягла меня тянуть девушку за руки, чтобы помочь подняться. Тут уж Юльку совсем прорвало:

– Оставьте меня! Хочу умереть раз и навсегда!! Лучше добейте! Ну что вы за люди!!! Мне так плохо, так плохо… Вы даже не представляете! Лев, ты, вообще, оборзел! Не трожь меня! Я тебе говорю! Хватит лапать! Настенька, солнышко, прости меня за всё плохое, что тебе сделала?!! Больше никогда не буду!! Только оставь меня, а!!! Давайте сейчас чуть отдохну, и убежим подальше. Вдруг оно ещё живое!

Боевая и полностью оправившаяся Настя – истерики игнорировала. Покусала губы. Чуть подумала, скомандовала:

– Малинин, ты же мужик? По крайней мере, издалека похож… Держи напарницу справа. Главное покрепче. А я слева, и пошли! – и добавила чуток гениальности, – понесём её! Подкачаешься немножко, тебе полезно.

Что мы и сделали. Глянул на перчатки – в темноте вижу, как из шахты вылез. Чернее души успешного менеджера. Сунул в карман. Не дело – со свиными лапами Юлю хватать.

Подхватили истеричную девушку. Теперь втроем. Зело злую, как десять гадюк. Я неуклюже взялся правой рукой под стройную талию. Второй – попытался схватить стройное бедро, обтянутое джинсами. Настя действовала аналогично. А ещё одна наша компаньонша женского пола нерешительно топталась позади Юли. В итоге схватилась за загривок куртки симулянтки. Со спины. Кстати, беглянкой оказалась та самая Галя. Её стрижка под каре, и почему-то уже чужая мужская куртка вместо дубленки и спортивные кроссовки, вначале сбили с толку. Я до последнего думал, что это парень. Совместными усилиями всё-таки вытянули репку, в смысле подняли Юлю в воздух. На пару секунд.

Я не разу не пробовал заниматься похищением людей. Но если такое предложение поступит, в следующий раз обязательно откажусь. Юля начала отбиваться. Совсем не жалея, её жёсткий каблук лягнул меня в голень, следом – в пальцы ног. Как молотком впечатали через кожзам сапогов.

– Ой!! Ааа!! – не удержался я от дикой боли. Подскочил на одной ноге. В глазах потемнело. Вдогонку получил локтем в зубы. Челюсть звякнула. На губах и во рту солёное. И ещё пинок, и ещё. Да она чего, карате занималась??? Я зашипел: ногтистая рука прошлась по шее, вобрав себе под ногти полкило моей кожи. Надо глаза беречь, недолго и калекой остаться!

А Настю и Галю не трогает! С ними лишь мирно трепыхается. Зенки недовольно зыркают в и их сторону из-под точёных бровей. А Настя молчит и слова не скажет.

– Я сама! Отпустите! Настя, всё нормально! Я встану сейчас. Полежу чуть- чуть! Лев! Ты оборзел! Совсем!! Не лапай, дурак! Руку убрал! Быстро! Я сказала быстро!!! Я папе пожалуюсь и в полицию! Ты знаешь, кто у меня папа???!! Малинин – сто тридцать первая статья тебе, я обещаю! Тебе конец!

Ужом извернулась, выскользнула из куртки, оставив верхнюю одежду в руках Галины. А свой вес перенесла на нас с Настей, лишив меня хоть какого-то маневра. Крепкие зубки вцепились в голую кисть. Я заорал. Эхо разнеслось по округе, мощной звуковой волной сбивая с крыши намерзшие сосульки. Пришлось девчонку немедленно отпускать, но презрев боль, переступая рефлексы, аккуратно, как хрустальное изделие. Всё-таки Юля... Усадил на попу, а после – отпрыгнул подальше, заскакал, замахал кистью, подул. Ну и ладно! Не очень-то и хотелось! Я и себя то еле тащу! Хотя обидно, ещё и обозвалась!

Настя глянула на меня скептически, как на последнего слабака. Поправила Юле капюшон, погладила по плечу, будто это я её обидел. Наконец отошла от подруги, её взгляд демонстративно упал на крупные цифры времени на мобильном. Затем на Юлю. Постучала ногтем по гаджету, нетерпеливо вздохнула. Та поняла, хрипловатый еле слышимый голосок произнёс:

– Да сейчас, я сейчас…

Не похоже, отходняк от стресса.

В сумраке видно, что встала на четыре точки, по собачьи. Словно учится ходить. Да её даже на четвереньках качает! Как бы мне самому не было плохо, в груди всё скрутило от жалости. Шагнул к девушке. Разглядел побледневшее перекошенное лицо. Пряди волос налипли на мокрую от пота кожу люба и щёк. Желваки от сжатых челюстей, так и ходят ходуном от усилий. Я протянул руку.

– Давай я помогу, Юля!

Та, как фехтуя, зло отбила конечность, и ничего не ответила. Галя, узрев картину, хмыкнула. Юля пару раз чувствительно брякнулась на ягодицы, с третьей попытки всё- таки встала. Руки, согласуясь с женскими инстинктами, прошлись по внешности, слегка отряхнулась, поправила одежду. Подбородок гордо и независимо воздвигся вверх.

– Я готова!

Схватили руки в ноги и уже все самостоятельным ходом бросились к парню, ставшему для нас сегодня – счастливым билетом в жизнь. Десятка шагов не сделали, здание погрузилось в совершенную темноту. Как всегда, не вовремя – за тучи заползла Луна. За каждой тенью замерещились создания, гораздо более страшные, чем только что виденная тварь. Мы остановились, будто уперевшись в стену.

Меня сотрясло от вопля:

– Я боюссь! Я боюссь! Я боюссь! Я боюссь! Я боюссь! Я боюссь!

Блин! Опять Юля заистерила! И не перестает орать, как заведенная. В бедной головке замкнуло от пережитого. А вдруг, с ума сошла, и я зря на неё плохое думал? Если судить по тому, что было - скорее всего, бедная девчонка! И родителям беда то какая и младшая сестра, то ли брат у неё. Ну и ладно. Обязательно помогать ей буду, и в больницу ходить. Психиатрическую. Передачки приносить. Гулять с ней по территории. Да и лечат же! Сейчас каких только препаратов не изобрели и методики всякие разные… Трепанации черепа там, лоботомии, электричеством, химией. Её голос гулким завывающим эхом разносился по пустому зданию, вызывая на коже крупную дрожь. От звука волосы постепенно вставали дыбом.

Экспрессивная Галя не хуже, чем я вздрагивала от жутких звуков, производимых Юлей. Но в отличии от меня, стерпела ровно минуту. Вежливо и самое главное – мягко, чтобы не потревожить чрезвычайно ранимую психику девушки урезонила её:

– Заткнись, придурошная! И без тебя тошно! Ну тихо! Молчать! Сейчас пну! – и обернулась к спортсменке – активистке, – Как тебя? Настя зовут? Меня – Галя. Очень, конечно, приятно. Как я поняла, вы с этой кукукнутой – подруги. Скажи ей, если она не замолкнет прямо сейчас, я ей реально стукну чем-нибудь! – в сторону кликуши загрозил добела сжатый девичий кулак.

Та спорить и защищать не стала, а наоборот, поддержала.

– Юль! Реально. Не мороси, а. Задолбала семафорить…В чем смысл? И так уныло всё до невозможности, и зачем ещё добавлять? Давай вниз скорее спустимся, там наш Витя. Может нас ждёт, может умирает! Ну понимать как-то надо! Мы тебя бросим здесь одну, и как хочешь дальше. Давай потише, – убито попросила Настя, – а вдруг, тут ещё кто есть? И на твои вопли что-нибудь прибежит!

Юля проглотила причитания. Видимо последний довод впечатлил. Даже зажала рот ладошкой, как скорее расслышал я жестикуляции девушки, чем разглядел.

Мрак, словно в угольной шахте. Пришлось лезть за смартфонами. Покопался в кармане, извлек многофункциональный аппарат связи. На удивление, хоть мокрый и весь скользкий от пота, как кусок мыла, но исправный. В лучах серебристого света танцующими тверк червями закружились куски крупной пыли. Свет вырвал из тьмы уродливые куски серого бетона, сюрреалистически искореженную арматуру. Весь пол – в кучах мусора и горках дерьма. Оставленных бомжами. Нашедшими здесь когда-то приют и крышу. По пути пришлось взять всю волю в кулак и пересилить инстинкты. Осмотрели человека с расколотым черепом. Первая наша потеря. Да… Умер. Как упал, думаю, сразу. Не трепыхался. Штырь пронзил височную кость, вошёл в мозг. Глубоко или нет – не знаю. Но с противоположной стороны штырь не вышел. Зато обеспечил легкую, не больную смерть. И крови мало и никаких выделений из раны. Можно подумать, манекен кинули. Бедняга уткнулся лицом в пол. Не разглядеть кто это.

Анастасия нагнулась. Пальцы стянули правую перчатку. И оголённая рука потянулась к трупу. Указательный и средний пальчики приникли к сонной артерии, замерли на некоторое время. Брррр…. Затем рука убралась. Настя натянула перчатку. Слегка повернула голову трупа вокруг оси. Это она зря! А вдруг криминалисты взыщут с неё, что улики портит. Или окажется, что легким движением добила потерявшего сознание раненного. Настя взглянула в лицо трупу, что-то высматривала.

– Подсветите мне!

Галина сразу перевела фонарик на фэйс.

– А кто это, вообще? – спросила Настя. Спокойно так. Словно патологоанатом на стотысячном вскрытии. Ей бы ещё зевнуть для полного образа. И где понабралась? Настя обернулась на меня, на Галю. Кивнула на труп.

Я всмотрелся. Разглядел закатившиеся остекленевшие глаза, желтоватую кожу, выдвинутую вперёд челюсть, волосы с сединой.

– Не знаю, – ответил я, и поспешно отвернулся.

Галя пожала плечами. Юлька и смотреть не стала. Спряталась за наши спины. Настя встала, отряхнула ладони.

– Пошлите быстрей!

Юля обошла мертвеца по самому дальнему радиусу. Держа между трупом и собой преграду, в виде пока ещё живых коллег.

Мы спустились по неожиданно длинной лестнице. Вымеряли каждый шаг. Так как оказалось, лестничный марш сплошь зияет дырами. Или мы не отсюда поднимались? Спустившись, остановились в замешательстве. Куда идти? И где Витю искать? Вроде задача для тупых первоклассников. Не заблудиться в двухэтажном здании. Пришлось подумать, повспоминать.

– Там, – уверенно указал Настин палец. По направлению ноготка темнела груда, с виду ничем особенным не выделявшаяся от соседних. Я поверил сразу. Настя для меня теперь – глыба, в плане авторитета.

Приблизились. Юля ойкнула, на пару секунд зарылась в крепкое плечо подруги.

Свет вспорол густой покров тьмы, вырвал два тела. Лежат, будто любовники в постели. Витя безвольно распластался сверху. Лицо зарылось в оголенную, покрытую шерстью крупную левую грудь поганой твари! Словно парень по пьяни пытался сжать в крепких объятиях. Да так и заснул, согревая теплом собственного тела легендарное существо из фольклора.

Тварь же не оценила пыла партнера, даже не обняла, сволочь неблагодарная. Передние лапы… или руки… раскинуты крестом. Шея вывернута назад, на все сто восемьдесят градусов, совсем неестественно, чуть ли не в трех координатных осях одновременно. Из пасти – флажком КНР вывалился красный язык, втрое длиннее человеческого. Без всякого сомнения - прямо указывая на то, что погань околела, капитулировала и выкинула красный стяг. И моя душа словно прошла курс мгновенной липосакции от тревог и страхов. Стало так легко и приятно. Действительно – оказывается в жизни почти все проблемы лишь пустые мелочи и вода, по сравнению с яростью боя и борьбой за жизнь и победой – в прямом смысле этих сильных слов. А не в той демагогии, что люди обычно употребляют, трепля языком попусту, низводя такие сильные и глубокие слова до терминологии всего лишь игр, всего лишь секса, и всего лишь любви.

Если честно, даже к дохлому телу подходить очень не хочется. До судорог. Вызывает первобытное отвращение. Антропоморфное, но отнюдь не человеческое тело – отталкивает. В реликтовых отделах мозга заставляет включаться глубинные слои инстинктивных рефлексов неприятия подобного. Выработанные за тысячелетия существования рода людского, ещё в те времена, когда низколобый неандерталец жарил из кроманьонца диетические отбивные, вместо соли посыпая мясо пеплом. Ноги под командованием мудрого мозжечка сами собой так и стараются увести в сторону.

– Ой, девки! Что за страхолюдина то?! И ведь баба же! Всё при ней! Точно, баба! - Настя с опаской слегка пнула тушу, – Сдохла!

Сильный характер у девушки! Вон там на грани света и тени - жердина в два моих роста валяется. Я ей то тронуть эту мерзость опасаюсь. Вдруг тварь очнётся и не так поймёт. Не поверит же, что просто бок ей решил почесать.

Что за звуки??? Я подпрыгнул, сердце едва не укатилось. Пригнулся, бросился бежать. Девчонки тоже прыснули в темноту, как стайка испуганных мышей. И Iron Anastasia – не исключение.

Сделал шагов десять. Но топота за спиной нет и вроде послышался мужской голос. Неужели, Витя? Встал столбом, обернулся. Настя уже спешила обратно к раненому и позади её фигуры разворачивались Галя и Юля.

Настя позвала, не оглядываясь:

– Девчонки, всё в порядке, идите сюда!

– Ммм… мм……Ммммм…Аааххг…, – протяжно замычал, застонал Витя, захлебываясь слюной.

Его конечности судорожно шевельнулись, грудная клетка поднялась глубоким вздохом, парень слабо вскрикнул. Тело опало. И раненый вновь умолк.

По цеху загуляло мощное эхо. В этот раз от безумного радостного вопля.

– Настя, Лев!! Он жив, жив!!! Жив, родной!!! – Юля даже подпрыгнула, обняла подругу. Мне же достался звучный хлопок по горбине, почти вбивший позвоночную грыжу обратно.

Не сговариваясь, в четыре пары рук осторожно сволокли Витю с мутанта. Ох и тяжеленный! Пуп порвать можно… Совместными стараниями едва хватило сил, лишь только сдвинуть на пол метра. Очень осторожно перевернули. Сейчас парень спокоен, как памятник флегматику. Челюсть ящиком, зубы сжаты. Лишь кожа бледная.

Настя и Юля прильнули к лицу здоровяка, да и Галя не отставала. Настя хоть пульс считает, веки задирает, что-то смотрит, проверяет. Юлька же только воркует, как голубок:

– Витечка, Солнышко, очнись родной! Нам без тебя так плохо тут. Страшно. Живи пожалуйста, не умирай… Я никогда тебя больше обижать не буду! Прости, что дыроколом больно кинула, степлером заехала, пароль в фэйсбуке украла! Больше никогда-никогда-никогда так делать не буду! Ты только очнись Витя…, – ручка нежно погладило плечо великана, скинула соринку с его одежды. Юлька с силой прикусила губу, чтобы не разрыдаться.

Я обошел с головы. На толстой вязанной зелёной шапке – бурые пятна. Начал потихоньку-помаленьку стягивать. Пальцы не спеша отрывали прилипшие к ткани пряди, следом скатывал освобожденный кусок шапки и повторял процесс вновь.

– Лев, осторожнее, - под руку строгим голосом попросила Юля. Увидев, как я случайно в волосах сковырнул до кровавого ручейка болячку. Кровь ручейком побежала за шиворот.

Сама Юля лишь приплясывая нервно грызла ногти. Лучше бы помогла! Все мастера из-за плеча и с дальнего айпишника советовать! Полный интернет таких! Не только ей, но и мне – страшно и противно. Дома если даже пальчик порежу, при виде крови плохо становится. Хорошо, маме часто готовить помогаю, с мясом всё время вожусь, режу. Оказывается – так меня предусмотрительная жизнь к встрече с оборотнями готовила и в первую медицинскую помощь. По этой же логике - боюсь представить, зачем тогда я дома туалеты драил…

Я закончил, шапка соскользнула полностью, затвердевшая, будто выстиранная в тазике с клеем. Взорам открылась окровавленная рана, уже покрытая подсыхающей красной коркой. Вернее, даже классическая рана отсутствует. А есть месиво из слипшихся волос, вкупе с ошметками сорванной кожи. Вероятно, парень задел край ямы в падении. Хорошо хоть многослойная ткань шапки смягчила удар, иначе бы сразу - без шансов.

– Ой, боже мой! Бедный Витечка! – воскликнула Настя. В первый раз, наверное, проявила слабость. Ладошки молитвенно сжались у самых губ.

Одна Галя догадалась что надо обработать рану. Рука покопалась в кармане тугих джинсов, обтягивающих налитой зад, извлекла носовой платок. В другой руке неведомым образом, словно взявшись из воздуха, мелькнул невзрачный бутылёк. Прыснула с него на ткань платка чем-то пахучим. Голова склонилась над Витей. Поправив свою причёску, чтобы не мешала, Галя взялась за больного: раздвигая волосы и промокая платком сочащуюся местами кровь, начала вытирать незнамо как попавшую под шапку грязь. Это может он где-то раньше так навернулся?

Анастасия проявила инициативу. Ладони девушки потянулись к Витиной шее, пролезли под горловину свитера. Два пальчика прижались к артерии.

– Сто пятьдесят. И горячий весь.

– Это нормально? Сто пятьдесят? – спросил я.

– Нет, Лев, очень плохо всё. Нормальный пульс в два раза меньше.

Блинн!! Вновь все вздрогнули. Опять по перепонкам ударил внезапный громкий вскрик, оглушительный бумеранг эха после, а потом ещё добивая остатки слуха, звуковая волна многократно прошлась по пустоте цеха. В этот раз истошно вопит Галя.

Настя посмотрела крайне неодобрительно. Юле вообще плохо стало, схватилась за сердце, задышала часто-часто, лицо посерело. Галя замолчала, перешла на более разумный способ проявление эмоций и мыслей:

– Смотрите, что у Виктора на голове!! – Галя осветила фонариком голову. Потеребила тонкими пальцами кровавые пряди. Ткнула фалангой указательного в затылок. Ближе к шее в длинных волосах парня оказалась надутая гематома. Подобная клещу, от пуза дорвавшемуся до пищи.

Настя дала указание:

– Нужно оказать первую помощь!

– А что делать то? Ты скажи! – уточнила Галя, – а мы поможем.

– Я точно не помню. Но вроде как надо положить в горизонтальное положение, и чтобы верхняя часть тела была чуть выше ног.

– Точно? - переспросила Галя, – здесь жизнь человека на кону!

– Да вроде. Эта фигня у него похоже растет! Надо что-то предпринимать! Не столбами же стоять!

– А может- раны прижгём? Ну, огнем, от микробов! – робко предложила Юля.

В ответ – её саму с трех сторон прожгли уничижительные взгляды.

– Ну я просто предложила хоть какое-то решение… А может, язык к щеке булавкой приколоть, я слышала, что так делают, шину на жгут налож…, – дальше она не осмелилась продолжать, втянула голову в плечи.

С трудом приподняли торс парня. Уложили на собранный строительный мусор. По-моему, ему хуже. Витя побледнел ещё сильнее. Теперь казался чуть не присмерти. Пока выполняли манипуляции с телом, так и не приходил в сознание. Лишь раз жутко захрипел, роняя с потрескавшихся губ тягучую слюну, хлопья пены. Будто мыла обожрался.

– Ой, там ещё кто-то лежит, – Галя пальцем показала во мрак, маякнула телефоном в ту сторону.

В первую секунду показалось, что столб света вырвал из темноты лишь груды хлама. Но буквально через мгновение разглядел человекоподобную фигуру, шагах в двадцати от меня. И как сразу не заметили? Видно же, что вон там ноги, а это точно голова, руки раскинуты в стороны от туловища свастикой, одна вверх, другая вниз. Подобную невнимательность могу только объяснить тем, что глаза не сразу привыкли к окружающей геометрии, замылились, стрессом. Ну или признать, что мы все четверо ротозеи.

Да… Это тот самый мужчина что споткнулся и сорвался в провал. Вторая наша потеря.

– Да тоже труп! Видно же, что мертвый и убит совсем насмерть, как дохляк! Чего опять смотреть! Может не пойдем к нему? А? А ребята? – безнадежным голосом риторически вопросила Юля. Речь закончилась её ноющим стоном в спину Насти.

Пошли настороженно. Вереницей. Словно опасаясь, что труп встанет. Первой – отмороженная на всю голову Анастасия. За ней – я. Потом – Галина. К её руке, в прямом смысле слова, прицепилась впечатлительная Юля. Глаза девушки зыркают исподлобья, зубы дробно стучат. Кажется, будто швейная машинка работает. А я же свои челюсти сжал, словно гидравликой, чтобы окончательно не опозориться перед слабым полом. Который на самом деле, очень даже крепкий.

Юля из-за Галиного плеча нервно не удержалась:

– Реально, трупак, как кукла. У меня в детстве похожий был…, – в смысле не мертвяк, а большой человечек. Мягкая игрушка такая… Неужели и мы так будем… Потом… И некрасиво совсем…

И хихикнула. Потом поперхнулась.

Нет. Всё- таки после сегодняшнего в дурку сдать придется. И Настя посматривает на подругу с сомнением, а Галина, вообще, сделала большие глаза и даже отодвинулась от девчонки.

А точно она сказала… Кукла и есть кукла… Узлом завязанная. Будто большую игрушку сложили вдвое, чтобы в шкаф спрятать. Люди в таких позах не спят... Если не йог, то мертвец. Позвоночник сто процентов неоднократно сломан. В смысле, в нескольких местах. Очень неприятное впечатление от останков, как от вещи или неодушевленного предмета. В том плане, что всегда неодушевлённого.

Настя присела на корточки. По-любому опять трупаков щупать… Извращенка, некрофилка. Она с меда, что ли? Или со спецназа? Немецкого, к примеру. Заслали к нам шпионить из Deutsche Bankа. А может её туда же – в соседнюю палату с Юлькой? Это как раз рядом с тем корпусом, куда меня наверняка поселят после сегодняшних приключений… Девушка, совершенно не подозревая какие тучи сгущаются над её судьбой, времени не теряла. Вначале ловкие пальцы сдвинули рукав кофты пробежались по запястью, остановились в одном месте прощупать пульс. Манипуляции свои никак не комментировала и помощи не просила. Нет, точно выпендривается! Настя посветила фонариком в лицо, прямо в зрачки. Посмотрела на реакцию. Перед этим ей пришлось приложить некоторые усилия – лицо зарылось в щебень и себе же под мышку, одежда зацепилась за штыри арматурной проволоки на блоке создавая преграду. Насте бы в патологоанатомы! Какого редкого кадра медицина потеряла! А дед по любому в гестапо служил. И как девушка полиции не боится?! Я бы чисто из-за наших органов не полез тела мацать. Вещественные доказательства им испортишь или просто повесят труп на тебя.

Не я один так подумал. Юля из- за спины Гали попросила:

– Настюш! Да мы поняли, что ты крутая! Ну может не трогай всё-таки! А? Заканчивай! Фууу!! Какая мерзость… Нуу… Бееее…, – голос затих на таких нотах, словно Юля умерла от внезапного отвращения.

Настя проигнорила подругу. Поддерживая недосягаемый авторитет, продолжала действовать в прежнем ключе. Левая рука ухватила за отвисший подбородок. Правая - за лоб. Голова незнакомца словно застряла. Насте пришлось поднапрячься, с силой повернула голову лицом к себе. В шее мертвеца хрустнуло. Настя решила стянуть вязанную шапочку. Вначале действовала совсем осторожно, потом быстрее. Ткань за что-то цепляясь зашуршала, захрумкала, остановила движение. Девушка, больше нисколько не церемонясь, дальше сорвала одним движением. Мы с Юлей взвизгнули. Я прикрыл глаза. Галя отшатнулась. А патологоанатомша лишь недовольно поморщилась. Впечатление – что у Настасьи изуродованных трупов – пол морга лежит под кроватью, даже глазом не повела. Я с этой маньячкой в одном отделе больше работать не буду, от греха подальше!

У мертвеца загорелая безволосая кожа на голове. И тоже – череп расколот, как и у прошлого. В этот раз просто о бетон. Кости с левого виска вмяты в мозг, открывают взгляду белесое содержимое, с красными сгустками, желтоватыми уплотнениями. Отвлеченно подумалось, что рана больше похожа на разбитый молотком грецкий орех, не оставляет никаких сомнений в окончательном диагнозе и без Настиных садистских манипуляций. Наверное, мужчина, когда падал, зацепился за что-то и кожу скальпом содрал, снёс кусок кости на черепе.

Нелепая обувка на месте. Худощавые исцарапанные щёки, большие скулы. По-кавказски длинный нос – сейчас смещён на бок. Не… Лицо не знакомо. В банке такие не работают, я-то своих знаю!

Больше смотреть не смог. Как выяснилось, натура у меня с Юлей – тонкая и очень ранимая. Рвотные позывы возникли вначале у меня, эстафетной палочкой передал рефлексы девушке. Выворачивало просто наизнанку. В пять минут желудок целиком избавился от остатков и так скудного обеда, завтрака и думаю, ужина. Я даже не успел отойти как из горла забил фонтан. Хоть умудрился отвернуться, чтобы ни на кого не попасть.

Без сил упал на четвереньки. Запахло противно, кисло.

Настя не осталась равнодушной:

– Фи! Это же моветон! Pas culturellement malinin. Très peu culturel! Lorsqueles filles! – Проворковала девушка с французским произношением. И пояснила менее умным, – Как не культурно, Малинин! Здесь же девушки! Дамы! В конце концов! Ну как ты мог?! Я думала о тебе много лучше! Нет… это решительно невозможно! – Кончики большого и указательного пальчиков прищепкой зажали носик. Девушка закатила глаза. Лицо сморщилось, будто целиком лимон проглотила, а закусила жирной гусеницей.

Голосок у неё сделался в нос занудным и противным. Лицо вытянулось как у аристократки в 100500ом поколении.

– Пфффффф…. Julie, Galia! Vous le voyez? Вы это видите???

К моему зелёному цвету лица прибавились пятна макового цвета. В глубине души клокотала ярость. Я постарался немедленно от неё отделиться дополнительными метрами. Какие мы нежные, понимаете ли… Про труп я уже позабыл…

И Галина фыркнула. Поймала общую волну, попыталась грубовато пошутить:

– Наверное ваш друг как все парни думает: «что естественно, то не безобразно…». Лучше спасибо ему скажи, что не на тебя!

А Юля оказалась крепче меня. Вначале, как Шрек позеленела, через силу стерпела. Ладошка культурно зажала рот. Девушка скромненько отбежала подальше и не побоялась удалиться ото всех во тьму, когда понадобилось.

Из темноты донеслись крайне неприятные звуки, будто двухметровый гейзер забил. И иногда хихиканья, от диалогов подруги.

Настя и тут не осталась безучастной:

– Вот учись Малинин! Смотри на младшего сотрудника. Как нужно сдерживать себя и свои эмоции, желания! И не вести себя как бесчувственная, невоспитанная скотина…

Я в это время пересел с четверенек на корточки. Ноги дрожат, покачивает. Еле удерживался, чтобы от слабости не лечь на пол, поэтому ничего не ответил. Хотя довела… Даже меня…. Кинуть в неё чем-нибудь, что ли?

И через минуту со стороны Юли прилетел тусклый голосок:

– А я его знаю! У Виктора Николаевича – водитель. Пару месяцев как. Меня подвозил разок, когда моя бедная Хёндашечка в автосервисе лечилась…

Юлька оклеймалась, за ней и я пришел в норму. В четвером повздыхали над телом. Несколько секунд. Ничего не сделаешь, лишь Настя развернула конечности трупа в более благопристойный вид. Галя уже не выдержала манипуляций с мертвыми, отвернулась, побрела назад.

А затем и мы развернулись обратно к Вите. Лучи фонарей заскакали по цеху, по Галиной спине в мешковатой куртке, двум ещё дальше пластом лежащим фигурам.

Парень замер египетским сфинксом, такой же недвижимый и почти бездыханный. Движение грудной клетки будто отсутствует вовсе. Настя громко выругалась. Сильная длинная ножка яростно топнула. Громко цокнули найковские сапожки. Ко мне обернулось горящее красным лицо. Заплаканные глаза глядели очень зло, прошивали насквозь. Крепкие ручки схватили меня за куртку на грудки и затрясли как пойманного с поличным малолетнего хулигана. Настин голос зазвенел стальными нотками:

– Малинин!! Надо срочно скорую! Малинин, беги за врачами! Ты же мужчина! Сделай хоть что-нибудь!! А? Наконец-то! Ты мужик или тряпка?!

Эмоции плавно переходят в истерику. И Лара Крофт умеет плакать… Спортсменка трепала меня за грудки всё сильней, как бойцовский пес – паршивого котенка. Или куртку порвет или задушит, если никто её не оттащит. Настя вдвое сильней. А меня просто парализовало бурным напором чувств, да и всеми последними событиями…

И будто свыше Насте на эмоции пришел ответ. Позади вскрикнул бархатный голос Гали. Мы с Настей обернулись. Юля взвизгнула. Габаритное тело Вити прогнулось дугой, деревенского коромысла. Послышался жуткий хруст суставов, раздираемых спазмами. Затем парень резко бессильно шлепнулся на бетон. Тело затрясло, будто в последней агонии. Рот приоткрылся, Витя мощно задышал. Из груди пошел жуткий хрип. Видимо легкие, бронхи, подобно кузнечным мехам, сжало сильнейшей мышечной судорогой.

– Не умирай, пожалуйста! Витенька!!! – Юля в волнении схватила себя за ворот, дёрнула его, словно воздуха не хватает и тут же рухнула на колени, щека прижалась к широченной, словно обеденный стол груди. Тонкие руки крепко обняли, сжали всеми мизерными силёнками, всю себя вкладывая в безнадёжную попытку насильно прекратить судорожные конвульсии.

Настя и Галина как по команде разревелись. Цех наполнился шмыганьем, всхлипами, взволнованными голосами. Женский коллектив дружно окружил Виктора сочувствием и бессмысленной уже заботой. Чувствуется, что душа парня на самом волоске.

Настя присела рядом с Юлей, взяла как глыба тяжёлую трясущуюся руку, прижала к щеке, погладила. Глаза зажмурились, горячие слёзки так и катятся, пробивая на пыльной коже настоящие ущелья, заливая и Витину ладонь солёными ручьями. Никогда не думал, что увижу её и такой… Лучше бы она всегда была суперменкой…

Галя хоть и не знала Витю, всё равно ревела, как после первого просмотра «Хатико». А парня дёргает, можно подумать, подцепили электроды, пропустив электрическую дугу.

Геройский ты наш сегодня спаситель… Единственный из всего отдела нормальный. Без комплексов, тараканов, причуд и Человек, с большой буквы «Ч», в том самом смысле, в котором понимают его обычные разумные люди и наши художественные классики…

Мою грудь стальным обручем сжало давящее чувство тревоги. Нахлынула тоскливая безнадега. Ощущение детской беспомощности. От того, что ничего не могу сделать, любым способом восстановить вопиющую несправедливость. Правду вещают, первыми – судьба забирает лучших. Потому, что отдают жизнь, за таких как я. Мудаков и трусов. Хоть заезженная фраза, но правда и есть. Что в Великую Отечественную, когда на полях сражений гибли молодые патриоты, а в тылу находились те, кто во всю бандитствовал. А потом отсидев положенный срок, спокойно плодили детей, а люди иного, высшего сорта – гнили в могилах. Да даже вспомнить нашу эстраду! Те, на которых свинца не жалко – живут по веку. А истинных гениев и интеллигентов духа, уже в пятьдесят – черви жрут.

Вдруг, щёлкнуло в мозгу, словно тумблер переключили на иную волну. Тогда получилось, а может сейчас тоже? Исправить всё то, что творится?

Такая одуряющая уверенность, будто хлебнул энергетика. Решительно шагнул к Вите. Хриплым от сорванных бронхов голосом, попросил:

– Пустите! Пустите!

Никто и не препятствовал. Никому до меня, вообще, дела не было, думаю, и не слышали. Все погрузились в собственные мысли, переживания и эмоции.

По-турецки присел у Витиных плеч. Мои коленки слегка отодвинули в сторону стройные Галины ножки. Вытянул руки перед собой, взглянув на них словно первый раз в жизни. В смысле, на свои руки, а не на Галины идеальные ноги. Что даже в такой ситуации стало настоящим подвигом.

Порываясь внезапно нахлынувшему чувству, грязные ладони с силой ухватили Витю за голову. Мои мышцы схватило судорогой, сжал его череп с висков так, что не оторвать. Ушей донёсся негодующий девичий визг. Меня потянуло в три стороны сразу, коллеги пытались оттащить подальше. Ладони вдруг потеплели. Ещё крепче сжал череп так, что в локтях и груди захрустели связки.

Как смутные видения в сознании промелькнули неясные образы. Поврежденный сосуд в мозговой ткани. Сгусток крови. Тромб. Разрыв вен, под закрывающей кости черепа кожей. Чувствую органы, ткани. Не то что, как свои собственные. А вроде как, из детства знакомую головоломку. Давно позабытую. И сложно и понимаешь, что нужно делать. Порыв пришел внезапно, словно из неоткуда. Горящие огнем ладони сдвинулись к самой ране. Такое чувство, словно волею своей могу заставить живые механизмы клеток работать нужным мне образом. И тромб разбить и дать команду поврежденным сосудам восстанавливаться. В разрывах кожи – заставить свернуться почти разумные клетки крови, а лейкоциты направить уничтожать инородцев. Нужен лишь толчок и чуть-чуть дополнительной энергии. Миг. И на глаза словно надвинули темную штору. Тело налилось свинцом. Дикая слабость. Такая, что невозможно пошевелить ни пальцем, ни даже поднять веки. И… отключился.

Ай! Как же мне больно!! Ааа... К жизни вернуло чувство дикого голода. Кишки выкручивает так жутко, что очнулся единым махом. Чувство – будто в брюхе работает мощный пылесос, затягивая в себя плоть и пищу. Слабость дикая. Следующим ощущением пришла боль от пощечин. Удары в голове, что колокольный звон. Судя по голосу, отменной силе и величине летающих звёзд – Настя старается. Тяжёлые длани одаривают тумаками не скупясь. Бьёт, значит любит. Наверное, по уши втюрилась. Блин! И руку то поднять толком не могу. Насмерть забьет, залюбит.

– Малинин, Малинин!! Очнись! Что с тобой? Малинин! Малинин! Малинин! Дыши! Малинин! - настойчиво заклевал мозг Настин жутко взволнованный голос.

Оххх, как тяжко то… Поморщился. Глаза с трудом приоткрылись. Сквозь слёзы смутно разглядел склонившийся силуэт – даже в верхней одежде – очень фигуристой девушки. Блин, покалечит же! Спортсменка. Протеин пьет как не в себя. Тяжёлая ладошка последние зубы выбьет. Едва очухался всеми силами начал отбиваться. Даже зубами попытался ухватить драчливую особу за пальцы. Но куда там. Ей, видимо, понравилось. Садистка. Придётся через силу поднапрячься. Нога дёрнулась, лёжа отвесил пинка. Хоть символически, но отомстил за обиды.

– Всё, всё, всё! Таймаут! – новоявленный реаниматор выставила руки в останавливающем жесте, – вижу, что очнулся! А теперь поясни, что это мы видели?!

Огляделся. Оказалось, что соседствовал с Витей. А девушки собрали вокруг консилиум, фонариками создав светлый пятачок.

– Ты это…того…? – неопределенно уточнила Галя. Не доведя мысль до конца. Покрутила перед собой пальцем. Видимо, пытаясь подобрать нужное слово, но так и не находя.

Придется, выкручиваться, что-то объяснять. Смотрю в широко открытые от удивления глаза, как в большие зеркала, в отражении которых спокойно себя разглядываю. Не верится, что поверят чему-то вроде – «да, я просто такой массаж сердца делал», «вправлял позвоночник» и прочей гомеопатии.

Надо немножко оттянуть время, дать себе время придумать, что сказать. Авось пронесёт. В универе всегда такой способ прокатывал забалтывание препода. Решил применить именно тот способ ведения беседы, называемый «еврейским».

– Ааа…Мм… Ну…, что случилось то? Я, вроде, в обморок упал? Ой, что-то у меня живот болит… У вас нет таблеток? А сколько время? – вопросил я.

– Ты дуру то не гони! – наехала Галина, – Подошел, взялся ему за башку… И тут руки, ну ё- маё, как в кино засветились. И рядом брякнулся… Экстрасенс, что ли?

– Извините, а у вас покушать ничего нет? – спросил я, нехило мучаясь от спазмов в области живота. Кажется, желудок уже переваривает сам себя, – Очень кушать хочется!

– Да, Малинин! Чего только я в жизни не видела, но такого!! – воскликнула Настя. Яростно, как ветряная мельница в бурю, тряханула руками.

– Я же рану у Вити сейчас глянула, пока ты в медитации валялся. Подсохло всё. Будто не пол часа минуло, а минимум, сутки! Да и поджило! А что там было – все видели! Подтвердят, что не чокнулась, – и руки вскинулись к небу. Словно обращаясь не только к нам, людям, но и призывая в свидетели высшие силы!

– Да ответь ты, толком, Малинин! Как ты умудрился сотворить? Коростой покрылась рана и всё… Сейчас этот бугай спокойно спит… И даже трясучки нет той страшной! Я всю жизнь в этих самых колдунов не верила, а тут здрасьте – пожалуйста! Получите – распишитесь! Один из них – три года бездельничал напротив! Скрывался. И сидит, как ни в чем не бывало, жрать требует, как в ресторане. Сейчас передник надену и креветок в сливочно-чесночном соусе принесу. Тебе чай, кофе? Если ты сейчас же не скажешь, что тут происходит, я тебя своими руками задушу! – и она сделала движение, словно уже откручивает шею, – и поверь мне – девчонки поддержат!

Те усиленно закивали, что, мол «да», хана тебе, Малинин.

Юля поддакнула подруге:

– Вангую, что тебя сейчас будут бить!

Тут меня совсем скрутило. Живот резануло раскаленным шилом. Упал на бок. Колени с силой прижались к животу. Застонал, уже ничего не слыша. На короткое время пронзительная боль заполонила всю Вселенную. Перетерпев внезапный приступ, утер брызнувшие из глаз слезы. Разогнулся. И с максимально жалобными интонациями, повторил вопрос. Кося под бездомного котенка. Девушки следили за мной очень внимательно. Почти как за шизофреником. Внезапно оказавшимся среди них ночью. То вытворяет непонятно какие фокусы. Задает тупые вопросы, ничего не объясняет, а потом падает, и корежит его от непонятно чего.

– Ну, очень надо... Кушать хочется… Сильно... Живот болит, не могу….

Сладкоежка Юля, похлопала по карманам. Достала из переднего большую «Алёнку». Раздался треск рвущейся бумаги, шебуршание фольги. При звуке, чуть не захлебнулся слюной, как собака Павлова – при звяканье колокольчика. В лучах фонариков гаджетов - заиграли отраженные серебристые световые зайчики.

– Лев, возьми! – протянула целиковую шоколадку.

– Спасибо, Юля! – и в полминуты заглотил до крошки, совершенно игнорируя настороженные взгляды. Не до того. Жрал давясь и толком не жуя. С наслаждением ощущалось, как приятное тепло мгновенно разливается по организму. Облизал пальцы.

После сбития признаков лютейшего голода, пришло осознание и остальных негативных внешних раздражителей. Немедленно прочувствовал и незаметный холод, что пробрал до костей. Кожа ощутила противно мокрую, потную одежду, нисколько не спасающую от мороза. В нос била вонь цемента, пыли и крови. Суставы немилосердно ломило. Сейчас бы переодеться и в теплую ванну…

– Ну как? Вкусно? – спросила Настя. Поёжился под её мега-участливым взглядом.

Я для приличия подумал, неуверенно кивнул, не зная, что ответить. Агрессия всегда сбивает с толку, заставляя вести себя крайне глупо и совсем невпопад. Из- за чего обычно и считали - дураком и тормозом. Но, как надеялся, ни тем не другим - точно не был.

– Нажрался, Малинин? Ещё добавки попроси! - предложила Настя, – а теперь колись, что это за фокусы ты тут устраиваешь?

Глаза её сузились, обещая плохое.

– Или тебе чаю к сладкому не хватило? Фруктового салата? – съязвила она, - Начинай!

То ли нервы так на мне срывает?

– С самого начала!! – добавила Юля, сверкая крайне заинтересованными глазищами, размерами с её любимые капкейки.

– С самого–самого начала! – поддакнула Галя, поудобнее устраивая пятую точку, а подбородок положив на ладошку. Ей бы ещё попкорна.

Придется рассказывать, а то реально - убьют.

Почесал для затравки затылок. И в трех словах описал тот самый вечер с головной болью и сделанное открытие.

– Знаете, я-то сам и не поверил даже, что у меня получилось. В смысле, вылечить мигрень. Подумал, что совпадение… Ну или просто, приглючило. Приснилось. А когда после всего, что увидел сегодня… Тут Витя умирал… Подумалось, что может и правда - чудо тогда сделал. Как чудом является – ожившее из сказочных мифов подохшее существо.

– Малинин, ну ту даешь!!! И вот так прям сейчас любую болезнь вылечить можешь?!! – изумилась Настя.

– А мертвых оживлять? – вмешалась Юля.

– А свинец в золото превратить можешь? А сиськи больше? - влезла, молчавшая во время монолога Галина.

– Да ничего я больше не могу!! Я вот только вылечил два раза. И всё! Себя и Витю! И то… не понял, как получилось.

– Малинин, ну мы же с тобой друзья?! – неожиданно заявила Настя, – Помнишь, я тебе открытку какую на 23 февраля подарила? Четыре года почти! Друзья же?

– Ага, – кивнул я. Конечно, друзья. Часто целые недели проходили без того, чтобы перемолвится хотя бы, одним словом. Только же вспоминала, что два года меня знает. Теперь уже четыре! Через месяц, с таким темпом дойдет, что с рождения воспитала. Сама грудью выкормила…

Болтать с девчонками, впервые обратившими на меня внимание – конечно, хорошо. Но знобит – не по-детски. Скрипнули стынущие суставы, придвинулся к мирно сопящему в две дырочки Вите. Беглым взглядом осмотрел. Взъерошил длинные волосы. Прищурился, в слипшихся комках взгляд нашел травмированное место. Мда… Что тут скажешь! Настя права. Действительно, страшная гематома сменилась красно-бурой безобразной блямбой. Да и, вообще, дыхание спокойное. Заострившиеся было черты лица, разгладились. Спит человек и сны видит. Полное впечатление обычного ночного отдыха.

А вот меня трясет, будто в трамвае, зуб на зуб не попадает. Наверное, последствия стресса проходят, возвращается чувствительность. Разминая затекшие члены, вскочил. Руки замахали. Упражнение – «мельница». Я начал прыгать вокруг обнявшихся девчонок новогодним зайчиком, разгоняя стылую кровь. Ладони похлопали по одеревенелым мышцам ног, сегодня совершившим невозможное.

Настя спрятала зевок пальцами. Пытливый карий взгляд прилепился к моей тощей фигуре, заскакал в такт украино-африканским движениям. Через пару секунд она обратилась ко мне.

– Малинин, тебе не надоело дурачиться? Девушки мерзнут, а ты развлекаешься!

Ноги словно примерзли к заледенелому бетону. Блин! Точно! Вот я дебил! Ну, кстати, спасибо моей недоначальнице, в первый раз так корректно себя повела, мордой в грязь прямо с размаха не макнула. Просто намекнула... Наверное, реально стресс и страх...

– Галя, – обратился я к девушке, – я у тебя зажигалку видел. Можно её попросить? Давай костер сделаем?

Предложение оказалось принятым на «ура». Через десять минут весело потрескивало жаркое пламя. Яркие языки бросали длинные блики на наши чумазые лица. На дрова пошли замазанные цементом строительные леса, оказавшихся здесь немало. Не обошлось без травм. В темноте наловили заноз, пальцы пересчитали острия ржавых гвоздей. Надеюсь, не заразные.

– Вот чтобы ты без меня делал, Малинин? – констатировала факт Настя. Красно-желтый свет красиво отсвечивал в её тёмной причёске, играл с каждым волоском. Глаза горели озорными бесенятами. Я лишь виновато пожал плечами.

– Смотри, как я для тебя стараюсь! И какую я девушку тебе нашла! – локоток ткнул в бок в одну минуту задремавшей на её плече Юли, – это раз! И это самая веская причина, между прочим! Сама бы за ней приударила, если бы была парнем! Каждый обед тебя развлекаю – это два, а ты бы скучал целый час… Во время рабочего дня специально уделяю время, для тебя провожу пятиминутки тайм-менеджмента. А тебя прям перекосило, когда я нас друзьями назвала! Балда! И не стыдно тебе, Малинин?! Тимбилдингом с тобой занималась!!! Я потратила на тебя лучшие годы моей жизни и что получила? Неблагодарный!!

У меня брови поползли вверх. Как она сказала? «Вум» или «тим» – билдинг? Что это? Вроде слышал, но не помню… Настя поспешила пояснить, по моему лицу поняв, что я понял её как-то не так:

– В смысле, повышала эффективность работы команды! Коммандообразование. А сейчас с тобой провожу коучинг! Считай это дополнительным кэшбэком.

Я обречённо отвел взгляд. Как она так может? Нас только что чуть не сожрали, а ей начихать, находит силы шутить. Хотя…Где в её словах шутка? Умная особа. Кто знает, что в её изощрённой головке творится… Хм… а если припомнить, как бодро она шутила, когда меня с Юлей тошнило… Это ведь она не зря дурака валяла… реально так отвлекала всю компанию от стрессов и страхов. И ведь помогло! И сейчас, к примеру, думаю, как бы ей чего-нибудь плохого сделать, а не рефлексирую.

В свете огня, уже при хорошем свете, осмотрели Витю. Далеко не бледное лицо, кости прощупываются на своих местах. Явных переломов нет. Настя задрала рукав, проверила на мускулистой руке пульс:

– Семьдесят!

Когда окончательно убедились, что жизни пациента ничего не угрожает, решили немножко его потревожить. Витя был пристроен максимально удобно, чтобы ничего не затекало и жар от костра падал на тело хоть и с одной стороны, но равномерно, не давая мышцам и органам промёрзнуть.

Следующим пунктом дел для меня стало подробное изучение сдохшей погани. По одному даже боялись к ней подходить. Настолько жутко смотрится создание. Если честно – тело твари оказалось первой в моей жизни, увиденной вблизи обнаженной женщиной. Но никакого чувства, кроме жуткого отвращения не вызвало. Было ей при жизни, думаю, уже за тридцать. Высокая баба, с оставшимися следами нехилой полноты и целлюлита. Пирсинг на пупке, деформированное тату. Видно, что женщина, но уже и не homo sapiens. Клыки, когти, шерсть, изуродованный и преображенный скелет.

Да, действительно, не показалось нам – сходство с семейством псовых – на лицо. Вернее, на морду.

Но и никаких сомнений, что тварь произошла из человека! Только, думается, организм ещё не достиг конечной формы преобразований. Не оставляет чувство, что Виктор на самом интересном месте прервал процесс трансформации. И шерсть – не шерсть и черты морды недоразвиты, ни в животную ни в человеческую сторону. Где- то по середине.

Неужели, это грёбаный эфир так подтолкнул мутации? Как-то быстро слишком… Словно в дурацком фильме, когда, к примеру, в муравейник падает бочка с радиационными отходами, а они потом бегают двухметрового размера и неважно, что это противоречит законам биологии и, вообще, здравого смысла.

Перехватил Настин взгляд. Девушка посмотрела на свою тоненькую ладонь, сжала-разжала пальцы, затем на когтистую лапу погани. Контраст. У твари кисть словно втрое разбухла. Пальцы в толщину гипертрофировались, потемнели, а в длину скукожились. Сами толстые когти кажется вылезли из средней фаланги или это кончики пальцев так сократились? Хм… Ясно теперь почему они от ударов не ломались. Кожа с внешней стороны ладоней и на пальцах, мало того, что изменила цвет, так ещё и утолщилась и поросла щетиной. А внутренняя распухла массивными подушками.

– Ой!! – взвизгнула Юля, – ребята, прикиньте, а у ней хвостик!

Мы обошли тушу.

– Вон там, – показала Юлька, поверх посеревших бугров ягодиц, где в районе низа спины под остатками кофты чернеет словно неопрятный кусок мочалки

Настя подобрала палку, слегка поворочала начавшее коченеть на морозе тело. Вот она - реальность, которой не должно быть, но теперь является частью нашей жизни!

Острый кончик деревяшки подцепил ткань, оголил зад. Меня чуть не стошнило, Юльке опять поплохело, глаза стали мутными. Галина закашлялась. Копчик твари заканчивается коротким как аппендикс волосатым обрубком. Пухлые ягодицы поросли длинными волосами, смотрится отвратительно.

– И что же это такое? Откуда оно, она? – риторически вопросила Настя.

– Наверное, от плохой экологии. ГМО там…, – брякнула Юля, не подумав. В её сторону устремился Галин взгляд, полный сомнения в интеллектуальных способностях собеседницы.

Я с Настей и внимание не обратили – с работы ещё привыкли. А может у Юльки юмор такой, это мы просто не догоняем?

Настя встала над тварью в позе, руки сложились замком на груди. В голосе засквозило не то что сомнение, а просто уверенность в иных истоках ужаса, чем только что предположила её подруга.

– А я, думаю, что всё связано с этим газом... Я про Космос. И вот его прорезавшиеся шаманские способности. И вот они… оборотни… оттуда. Какие ГМО? Юль, ты скажи ещё от холестерина их так исковеркало, – ножка точно пнула погань прямо в зубы, – не понимаю, только как так? То ли реально, колдовство всякое… А потом – она обратно бы перекинулась человеком - как в фильме…

Слова про оборотней, собственно, подтверждают мои догадки о схожести тварей с домашними собаками, либо дикими волками. А может и домашними волками, и дикими собаками. Но, вообще, эту тему «откуда появились» мужики перемывали ещё в гараже. Вервольфом обозвали.

– Вы думаете, везде так теперь? Существа из людей? Превращаются? – задумчиво спросила Галя. Ручки ухватились за воротник, фигурка ощутимо поежилась.

Я выразил догадку камнем лежащую на душе:

– Думаю, да… И то, что мы увидели, ещё цветочки, ягодки впереди. События выстраиваются в стройную логическую цепочку. Они указывают, что тенденция на лицо! Будет всё хуже и хуже! Не знаю точно, что ещё произойдет, но со всех сторон не зря обещают конец света. Уже тысячу раз должны были скончаться… Могут же хоть раз пессимисты угадать будущее, хотя бы по теории вероятности…

– Кто бы говорил, – вновь съязвила Настя, – ты то у нас теперь маг и волшебник страны Оз! Кому война, а кому мать родная!

Ничего на шпильку отвечать не стал. Тем более, возражать очевидному – глупо. Вновь расселись у огня, в ожидании рассвета, я подкинул дров.

Девчонки поделились тем ужасом, что пережили, когда я самым позорным образом смылся ещё с аллеи. До сих пор стыдно.

– Того первого, самого здорового – Сергей Иванович застрелил. У него пистолет оказался… Никогда бы не подумала. Он одного разорвал. Второго – Женю, убил, – тихо произнесла Настя. В голосе слышались едва сдерживаемые слезы.

Минут на пять установилось молчание. Девушка собиралась с мыслями, мы не мешали. Носик несколько раз тайком швыркнул. Юля приобняла подругу, прижала плотнее, потерлась щекой. Слева к Насте приткнулась Галина, красный носик упёрся в другую щёку.

Моя коллега утерла влагу на щеках и продолжила:

– Много раз стрельнул Сережа. А он всё равно не падал. Потом попал в голову и конец ему, оборотню… И в ту скотину палить начал… Которая здесь… Но, не попал… Она прыгнула и грызть стала. Прямо в горло вцепилась, потом в голову. Стало так страшно… И мы побежали сразу. Я так – никогда в жизни не бегала. Куча металлолома рядом оказалась. Там мы всякие палки железные и взяли… Чтобы отбиваться. И Витя оттуда эту принес, – махнула она на лом.

Опять шмыгнул Настин носик, девушка утерла слезу и рассказывала дальше:

– Оборотень за нами не побежал почему-то. Женя Аллюров последним убегал. Говорил, что видел, как существо это – там труп Сергея в куски рвет. Мстит вроде как... Блин… Бедный Женя… И смерть какая страшная! Никому не пожелаешь. Я и не думала, что так жутко бывает... Видели? Как она ему живот порвала?!! – с надрывом риторически вопросила, – мне кажется, я больше никогда уснуть не смогу…

Сглотнула огромный ком в горле. Громко всхлипнула, ухоженные ладошки схватились за голову, пальцы закорябали кожу, словно пытаясь содрать скальп. Закачалась японским болванчиком.

Юля не переставала тихонько хныкать. Стесняясь собственной слабости, изо всех сил сдерживаясь, шмыгала носиком, маленькая ладошка украдкой вытирала слезки. Обратил внимание, насколько они грязные, а на костяшках сорвана кожа.

Наконец Настя успокоилась, за ней и Юля, обе застыли, молча взирая на языки пламени. Юлька усердно грызла ногти, да так сильно, что боюсь скоро доберётся до локтей.

Галина извлекла из недр огромной куртки пачку и курила одну сигарету за другой, словно пытаясь создать из организма такую отраву, чтобы уж точно никто плотоядный на неё более не покусился.

Я напряженно боролся с голодом, холодом и болью перетруженых мышц. Так и сидели, уже как самые крепкие друзья, понимающие друг друга с одного взгляда. До самой зари делились впечатлениями, последними переживаниями. До первых игривых солнечных бликов, брызнувших в лицо. Вот как так? Всего одна ночь – а кровью связала по сути совсем посторонних людей? Не знаю, чувствовали ли они тоже, что и я, но как к чужим больше относиться к девчонкам не мог. Возможно, только так и появляются настоящие друзья?

День пятый. Дорога домой

Вроде задремал, как вздрогнул от громкого кашля, пришедшего со спины. Не успел подскочить, донесся голос, звонко - хриплый, полный задора:

– Твою мать! Что происходит!? Ёпрст, как башка трещит!! Где я?

Виктор очнулся! И сейчас же сел на пятую точку. Поморщившись, потянулся, как железный дровосек без смазки, точно так же оглушительно скрипя затекшими в неподвижности суставами. Лицо не оставляло перекошенное выражение, видимо от неприятных ощущений в организме. Вкупе с огромными синяками под глазами и отёками, впечатление, что только со знатной попойки.

– Витяяяяяя!! – бешено заорала очнувшаяся Юлька. Подпрыгнула до потолка. Крепкие объятья попыталась досмерти удавить парня. Да и остальные девчонки не отставали. Не знаю, как у него там с женским вниманием до проявленного героизма. Но такой искренности чувств к своей особе – он точно больше никогда не испытывал. Сегодня побиты любые рекорды нашего бедного городка по числу поцелуев в минуту. Девчонки заскакали, как радостные щенки перед пропавшей и вновь явившейся мамкой, не в силах выразить обуявшую их безудержную радость.

Парень долго слушать не стал, длинные руки сгребли всех троих в единую охапку. Оглушительный рявк потряс цех:

– А ну всем молчать!! Теперь по одному!

Удивительно, но порядок и дисциплина установились в нашем коллективе просто махом, несмотря на всю его безбашенность.

Настя споро в четверть часа уложилась с рассказами. Самочувствие оставляет желать лучшего: не способствуя излишнему многословию. Стрессы, бессонная ночь, погоня – вяжут язык, сбивают с ног не хуже самого крепкого алкоголя.

– Всё с вами ясно, девчонки, – задумчиво заключил парень. Задумчивый взгляд запавших глаз перескакнул на меня, – Лев, не врут бабы? Ты подлечил?

Он, похоже, совсем не удивился. Будто каждый день ему рассказывают, как ставят на ноги одним прикосновением.

– Да вроде, – неуверенно ответил я. Сейчас сам засомневавшись в собственном умственном здоровье.

– Ну, ты хилер! Паладин. Паладин двадцать первого века. Как в игре, – в восхищении прокомментировал Виктор, – Почему не со мной такое случилось? ... Но, чувствую, уровни ты ещё не вкачал. Не долечил. Башка ноет. И посветите. И… не загораживайте. Пожалуйста.

Девчонки прыснули в стороны.

– Юль! Дай, пожалуйста, зеркало.

Ручки в грязно – белых перчатках похлопали по карманам узких джинсов, куртке.

– А нету. Потеряла! – и чего она искала? Карманы почти декоративные.

– Оно и видно! Ты как кочегар из Нигерии! – засмеявшись, подколол парень.

Чего он её так обижает? У Юли, трепетно относящейся к внешности, а сейчас и к Вите, настроение упало градусов на пятьдесят.

– Зато у меня есть! – вмешался довольный голосок Галины. Быстро пошукала в переднем кармане куртки, вытащила искомое. Демонстративно бережно подула, протёрла и только после этого протянула.

– Держи, Витечка!

– Спасибо, Галюнь!

Юля нахмурилась, зло посмотрела на новую подругу. Если Юля в новых условиях эфирной среды способна сглазить, то Гале скоро не поздоровится. Да и Настя очень недовольно покосилась на потеснившую их конкурентку.

Парень осмотрел рану, остался явно удовлетворенным увиденным.

– Башка болит. Самочувствие – на три с минусом. Макушка жжется, но жить буду…, – заключил он.

– А что там Максим? Кто - нить помнит? Выжил, нет? - Вспомнил о родственнике, и сразу как-то даже напрягся.

– Я видела. Вроде бы, - чуть помедлив с ответом, откликнулась Настя, - мы с гаража, когда убегали я куртку Макса вдали разглядела. Когда решала, с тобой спасаться или с ними.

– Фуу… Ну ты меня прямо обрадовала, Настёна, – с облегчением вздохнул Витя.

Несмотря на соседство с тремя трупами, решили, что безопаснее дожидаться рассвета на месте. И там уже идти.

– Звери огня боятся, – резонно заметила Настя. А эти твари – точно не люди. Или нелюди? Но, кароче, есть немалые шансы, что у костра безопаснее. Я думаю, если есть две штуки, то обязательно где-то есть и третья, и четвертая, и сто десятая… Вот только дровишек подкинем ещё, да побольше…

Разговор не клеился. Сожженные нервы требовали немедленного восстановления, выражавшегося в медвежьем сне, горячей ванне и как можно более калорийной пище. Ни первого, ни второго, ни тем более третьего – нет и в помине. И даже всегда бойкая спортивная Настя вполне смогла бы сыграть роль спящей красавицы. Минимум, сто дублей кряду без всяких дублеров.

Жаль та страшная сдохшая баба – человеческого начала и не получится употребить её по назначению. В смысле – в пищу. Иначе уже бы давно жарил шашлык из оборотнятины. Философский вопрос, а кем считать подобных существ? Людьми или животными? По бумажкам – люди. Даже паспорт показать смогут, если новое фото получат. А по факту… отпечатков пальцев нет. Лишь усы, лапы и шерсть. Правда, хвоста нет, но думаю, ещё бы отрос. Мы помешали, точнее Витёк. И как к подобной мерзости отнесутся правозащитники? Нужно ли будет считать права тварей – равными правам людей? Будет ли погань получать какие-то особые дополнительные выплаты? Как быстро создадут книги и методички, обучающие население ускоренной интеграции подобных существ в людское сообщество? Что за методы применит мировое сообщество в целях повышения толерантности и терпимости к иным культурным и нравственным ценностям? Тьфу ты! Какой бред в голову лезет! Хотя кто знает… Для сильных мира сего – заиметь армию, состоящую из таких уродов – мечта.

Пока размышлял о вечном, ребята уже потянулись к выходу. Предварительно не забыв сняться во всех ракурсах с мертвой поганью. Ради редкого кадра - даже относительно робкая Юлька проявила недюжинную храбрость: забралась на тушу в своих красных сапожках, стоимостью в три моих зарплаты. Стройная фигурка изобразила на память нечто среднее между Георгием Победоносцем и статуей Свободы.

– Ееехуу! Ну всё! Миллиард просмотров мне сегодня обеспечен! Катька от зависти удавится, – заявила красотка, внезапно воспрявшая духом, разом позабывшая все горести дня минувшего. Вот что с людьми «интернет животворящий» делает! Но, в данном случае, легкая наркота головного мозга даже полезна. Получаешь от жизни удовольствие, даже в том случае, если ничто к оному не располагает.

В качестве последнего штриха, сделали общее селфи на фоне дохлого тела, в свете первых лучей Солнца уже проникающих в окна, окончательно унизив беспомощного врага.

Сообщать Юле, что соцсети вряд ли когда-нибудь заработают при её жизни, посчитал не только бесполезным, но и откровенно опасным для своего здоровья. Да и её. Вдруг инфаркт приключится.

– Ну что? До того гаража вначале? Глянем, может помочь кому? – спросил Витя. Стал в позу статуи Геракла, оперевшись на лом. Нас окинул тяжёлый взгляд.

– Нет! Нет! Нет!!! – раздался истеричный визг Юли, – Пожаалууйста! Витяя!! Пошли домой! Не надо туда!! Пожалуйстаа!! Прошууу!

– Я тоже так думаю, Виктор. Тех, кто там был, уже не спасти... Реально, тяжело туда идти… Меня просто выворачивает при одной мысли. На всю жизнь кошмар заработала, – поддержала подругу Анастасия. Подтверждая её слова, цвет лица в мгновение ока поменялся кардинально, только лишь при одном взгляде в сторону дальнего строения. Сколько там трупов, кишков и замерзшей крови…

Галю, вообще, перекосило.

Обсудив, порешили: сразу идём в город. Народа убежало много, полиция и без нас будет в курсе событий. Если ещё не там они. А мы – больше всех пострадавшие... И честно, никто к человеческой мясобойне и шага сделать не желает. Ни Витя ни я. Слишком тяжелый опыт получен минувшей ночью.

– Надо костер затушить! - перед уходом заметила Настя. Не знаю, собственно, зачем? Не в лесу же… но огонь закидали камнями.

Опираясь на Витины плечи, с трудом перелезли проторенной тропкой, то есть через окно. И как через такую метровую верхотуру перескочили ночью, даже не заметив?

Когда пошли – на прощание оглянулся. Для меня теперь в будущих снах и воспоминаниях пространство до самой разбитой крыши будет наполнено свежими трупами и мрачными впечатлениями. И оформление как раз, соответствующее, под готику: кирпичи снаружи цеха – сплошь покрыты самым уродским граффити, похожим на пьяные каббалистические знаки. Это как надо заморочиться, специальное альпинистское оборудование притащить…

Ладно… Надо догонять своих… Под ногами заскрипел свежий подмороженный снежок. Дыхание густым паром вырвалось с заиндевелых губ. Лидерство в свои руки взял Витя. Мощное грузное тело парня торило тропку. Не то чтобы снега навалило глубоко, но и не мало. За Витей брела Настя, претендуя на роль правой руки и боевой подруги. Галина и Юля, боролись за второе место. А замыкал отряд я, прикрывая тыл.

Идти пришлось по присыпанному замороженной водой бетонному крошеву и щебёнке. Проламывали густо разросшийся кривой кустарник и вездесущий клён. Ноги путались в дудках прошлогоднего сорняка. И как вчера не убился? Битые стекла, булыжники – толстым ковром. Смачный хруст даже из-под снега. Мечта заезжего йога. Кривые корни так и норовят ухватить за носки. Шлёп! Завалился подрубленным топольком, очень уклюже плюхнувшись в снег. К подобному развитию ситуации побитый организм заранее был предупрежден ещё более покалеченным подсознанием, вовремя подставившем руки. Ущерб ограничился ущемлённым достоинством.

Витя на звуки обернулся, окликнул:

– Лев ты в порядке?

– Да, да! Всё норм! Идите, сейчас отряхнусь!

Как тяжело вставать, так бы и полежать прям здесь, уснуть… Противореча сам себе, в три секунды привел в порядок одежду, встал. Взгляд упал чуть в сторону, под густые лапы переплетённых ветвей клёна. Несмотря на усталость и притупленную соображалку, мозг подметил несоответствие. Везде снег, а там открытый маленький пятачок земли радиусом сантиметров пятнадцать, видно, что здесь начинает пробуждаться жизнь, набухают ростки, пучится зелёным мох. А по центру – камешек, обычный щебень, поблескивает светлыми боками от высокого содержания кварца и слюды. Рука сама собой потянулась к находке. Меня приглючивает или он какой-то теплый? Я даже понюхал его. Ничем не пахнет. Лизнул. По языку заскребли песчинки песка. Да ну глупость, булдыган как булдыган. В любой горе гранитной щёбенки таких, если не каждый второй, так каждый двадцатый. Ладно… Возьму на память, карман потяжелел грамм на триста.

Мрачная атмосфера давит любое желание общаться. Да и самочувствие соответствующее. За десять минут продрогли до самых костей. Засиделись, что ли? Путь сопровождался нехилым зубовным стуком, посторонний человек вполне может вообразить, будто идет автоматная перестрелка. Пить хочется до невозможности. Вся лишняя влага организма из пор кожи впиталась в одежду, теперь хоть выжимай в бутылку и вновь употребляй вместо лимонада. Тело нещадно гудит. Организм переваривает ущерб, нанесенный тоннами адреналина, быстрым бегом и неловкими падениями. Дотронулся до ноющего затылка. Пальцы нащупали огромный налитой орех болючей шишки. Результат падения в гараже, скорее всего и спасшего жизнь. Вовремя не подставился под когти и зубы. От какой же мелочи, порой, зависит вся наша дальнейшая жизнь и судьба.

Витя незаметно переместившись поближе, раздвинул корпусом поклонниц. Перекинул прихваченный лом – с правой руки в левую. А освободившуюся конечность протянул мне – для рукопожатия.

– Лев! Вот от души спасибо! Я, хрен знает, как ты это сделал, но точно знаю, сегодня ты крепко спас мою задницу от крупных проблем. Да каких проблем… Порешила б меня. В мыслях, уже со всеми родными простился. Благодарю!! – едва не раздробил бедную кисть могучими клещами. Затряс так сильно, что вдобавок, едва не оторвал. А той рукой, что с ломом, приобнял, хрустнув моими позвонками.

Стало неудобно, редко хвалят. Лицо резко разогрелось, кожа и так покрасневшая, тоном переплюнула маков цвет. Я попытался отшутиться.

– Да ну чего там! Ерунда! Всегда, пожалуйста! Обращайтесь ещё!

Витины глаза стали серьёзными.

– Нет, Лев. Мне моя жизнь не ерунда. И бате моему, и сестре, и матери, и деду. И не видеть бы мне больше этого рассвета!

Руки парня в чувствах раскинулись в стороны. Он кивнул, указывая носом на зрелище впереди.

Вдали, в лучах восходящего солнца, заблистали вершинами небоскребы. Медиафасады сами светились и невоображаемо красиво играли с отражённым светом, сдвигая восприятие всего случившегося – в область галлюцинаций, невероятных сказочных фантазий и сказок. А вдруг, реальность действительно такова, что сейчас я в глубокой коме и всё происходящее только снится?

Из раздумья вывел Юлин голос:

– Ой, какая собачка!

И действительно, из-за бетонно-кирпичных развалин здания, предназначение которого уже вряд ли кто определит достоверно, вынырнула вначале одна, затем вторая, третья псина. И так штук десять обычных дворняг. Увидеть подобных можно в любом дворе нашей страны. И если бы не замыкающая особь, ситуацию можно было бы воспринять вполне себе рядовой, случающейся с каждым, чуть ли не каждый день. Тут Юлька «ойкнула» ещё раз. И совсем по-другому. Я даже не разобрал, что вылетело из уст девушки. То ли «ой, бежим», то ли «мамочка родная».

Взгляды наши приковал громадный пёс. Без всякого сомнения организм четвероного несёт на себе характерные признаки мутационных изменений. Хоть и несколько иные, чем у тех тварей, что напали ночью. Ну не бывает таких зверей в жизни. Эволюция давно избавила мир от особей, требующих себе слишком обильного питания, крайне обширных кормовых площадей. Излишние органы превратились в атавизмы. А на людях, видимо, раскормиться проще. Ненормальность животного выдает размеры и даже несообразно виляюще-подпрыгивающая походка. Как я понимаю, не полностью сформированная, из-за прогрессирующих слишком быстрых изменений тела: линейно растущей силы конечностей, увеличения размеров. Не могут же существа превратиться в «это самое» сразу, мгновенно? Конечно, нет. Необходим определенный запас времени, стройматериал для клеток, избыточная калорийность питания. Закон сохранения материи, думаю, работает и для чудес. Надеюсь, и я не начну, когда-нибудь шерстью обрастать и на людей бросаться. А эфир, видимо, не только на человека воздействует.

В глаза бросается, что тварь линяет. Более короткая рыжая шерсть меняется на гораздо более длинную – ало-красную. Свяленные в комки грязно красные лохмы старой шубы волочатся по земле, как у нестриженного несколько лет барана, свисают скатанными комками, сосульками. Что указывает на необычайную скорость линьки и чрезвычайно активный образ жизни, способствующий жуткому загрязнению. Заметна общая угловатость фигуры, необычайное укрупнение челюстного аппарата. Из мегамассивной челюсти выпирают ослепительно белые клыки, напоминающие акульи. Готов биться об заклад – растут в два ряда. И глаза – удивительно внимательные. Пронзительно вглядываются, будто стараются рассмотреть в нас рецепт нового блюда. Совершенно точно – другой вид твари. Трансформация тела пошла от обычного кобеля ретривера, придавая гораздо большую мощь, обостряя хищные особенности. Да и общий облик добродушной породы извратился в настоящее исчадие зла.

Руки сами собой потянулись к камням и кирпичам, разбросанным здесь вдосталь. Витя раскрутил над головой нехитрое вооружение, подражая героям Джеки Чанов и других шаолиней. Девчонки скучковались вокруг основной боевой единицы. Я ещё с утра подобрал гигантский гвоздь, по размерам похожий на корабельный. Взгляд с сомнением уперся в ржавое острие. То ли самому успеть зарезаться, не ждать пока загрызут?

Настя прервала несвязный поток ругательств:

– Смотрите, а они передумали кусаться! Может пронесёт?

А верно, разумное замечание.

– Точно. Им тот, главный, что-то рыкнул. Они и встали, – пояснил Витя.

Парень мощно, с хрустом вогнал лом в мёрзлую землю, словно сожалея о трусости противника и приглашая драться хоть голыми руками. Стальной серый взгляд горит нерастраченным адреналином, грозит сдать всю стаю корейцам, после того, как сделает из агрессивных собак отбивные. Ничего не боится. Действительно, чего ждать от человека, только что добровольно взглянувшего смерти в глаза?

– А ведь, тоже, урод ненормальный. Я такое только в фильмах ужасов видела! – высказала общее мнение Галя. Кивок в сторону собачьего лидера, – давайте уйдем быстрее… А, вдруг, передумают!

– Да, да! – торопливо поддержала Юля, – пошлите же быстрей! – руки суетливо потянули Виктора и Настю за одежду. И раздался с трудом сдерживаемый стон, когда мы чуть замедлились.

Вожак производил впечатление существа интеллектуального. По крайней мере, для меня. Субъективно, его взгляд показался разумнее, чем у большинства кандидатов в президенты. Благо, их афиши пестрят на каждом столбе и сравнить есть с чем. Афиши – не собак, а президентов. Из чего – ещё один вывод: эфир воздействует и на интеллект. И очень серьезно, всякие там ноотропы нервно курят в сторонке.

Возможно, вожак решил, что нападать бессмысленно. Стая лишь ограничилась сопровождением нашей компании до первой же оживленной улицы. Мутант всю дорогу осторожно следовал позади других особей, по возможности прятался от прямого взгляда за выступающими участками рельефа. Изредка ветер из его глотки доносил глухой низкий рык, словно стелящийся по земле.

Наша компания дружно вздохнула, едва выбравшись «к людям». Так и кажется, что все тяготы позади. Настроение поднялось градусов на тридцать. Чему особо способствовал разительный контраст пейзажей – позади нас и впереди. Дорога пуста. Ни единой машины, лишь редкие велосипедисты, и бредущие по тротуарам редкие смурные пешеходы. Город как вымер. От завода азотистых удобрений тянется черный шлейф дыма. Горит там что ли? Судя по безоблачному небу, день обещается стать жарким и порадовать летней духотой и зноем. Снег уже тает. Под ногами хлюпает грязь. Идти решили вместе. Пусть нам не по пути, но вначале проводим девушек. Лишь затем - сами по домам.

– Эй, девушки-красавицы! – Окликнул Витя спутниц, – у вас штукатурки не будет?

Те не понимающе переглянулись.

Виктор уточнил:

– Ну красок! – и помахал перед лицом кистью, словно производя побелку фейса.

– Ну, конечно же остались! Угощайся, Витечка! – наша новая знакомая протянула Виктору косметичку.

– Давай я тебе помогу!

Показалось или Галина едва не показала Юле розовый язычок?

Из девчонок, только Галя умудрилась сохранить не только зеркальце, но и косметику. Как она всё по карманам распихала? И где с чужого плеча мужскую куртку взяла? Настя и Юля, оставили всё в сумочках на развалинах промзоны. А всё-таки, девчонки в стрессе. Нетипичное поведение для слабого пола, когда так забивают на внешний вид. Сколько у костра сидели, никакая из девушек даже не подумала хоть как-то облагородиться. И даже Юля, и тем более, после Витиного замечания. А Виктор, словно в собственной стихии. Смертельная переделка - как с гуся вода! Отчаянный парень! По-тихому завидую!

Галине не дали спокойно отвизажистить. Девчонки ворчали. Под руку комментировали, сбивали советами и подсказками. Особенно старалась возмущенная Юля. Задело её смещение центра внимания с себя любимой на непонятную выскочку. По крайней мере, я так её понимал. В тайне надеясь, что у Юли играют лишь собственнические чувства. А не ревность, от внезапно вспыхнувшей ночью любви. Юлька слишком красива, чтобы заставить себя относиться к ней совершенно равнодушно.

А Витя – реально герой. Если бы я в плюс к целительству, ещё и левитировал перед девушками, превращался в невидимку, и имел ручного дракона, всё равно, даже близко бы не достиг того уровня авторитета, что имеет парень. Скорее, стал бы в их глазах, чем-то вроде супер-пупер крутого клоуна. Которого и показать не стыдно. И по пьянке, в квартирники к друзьям пригласить можно. И даже на днюху иногда позвать. Не часто.

Мои компаньоны привели себя в порядок, даже меня припудрили. Девчонки – втроем постарались, по возможности причесали, пригладили. Я же приложил руку к спасению Виктора. Не кто-то другой.

Напоследок, парень ещё раз тщательно осмотрел себя в зеркало, словно заправская модница. Корпус развернулся ко мне, спросил:

– Лев, а к тебе вопрос. Ты без шапки потерпишь? А то, с такой головой, как у меня, непременно в отдел загребут. ЧС. А оно нам надо? Свою я где-то потерял.

Я думал недолго, рука потянулась к головному убору. Стянул, слегка потрепанную и очень засаленную часть гардероба. От копны моих волос сразу попёр пар, будто только из бани вышел. Протянул

– Пожалуйста! Только с возвратом!

А сам поплотнее натянул капюшон. Уши всё равно почти сразу окоченели. Надеюсь, не отморожу!

Почистили и одежду. По возможности оттер следы пыли и едкую ржавчину. Хоть в крови не вымазался.

Витя с сожалением расстался импровизированным копьём, дабы не привлекать излишнего внимания в городе. Прогулка, навскидку, должна растянуться на весь день. Лишние взгляды ни к чему. Лом, возможно дважды нам спасший жизни, со всем уважением, прикопали в приметном месте. В будущем Виктор похоже захотел за ним вернуться? Не зря же он так оглядывался, запоминая приметы. На память или показать друзьям-родителям собирается?

Здесь районы благополучнее. Широкая асфальтовая окружная дорога и за ней на час ходьбы рядами соты из девятиэтажек. Тоже спальный район, но другой. И дома поновее, с крашеными красным, синим и жёлтым стенами. Новенькие спортивные площадки, целые скамейки, ряды свежепосаженных кустиков деревьев. Решение демилитаризоваться оказалось совершенно верным. Не успели ступить на асфальт, как на первом же повороте идущими навстречу попались трое военнослужащих. У того, что позади – на груди на перевязи свисает автомат. Руки солдата расслабленно закинуты на оружие. У двоих бойцов, что идут первыми – только по кобуре, у левого ещё планшет и рация.

Бойцы прогуливались эстонскими черепахами, вразвалочку, но увидев нас, подобрались, шаги сразу ускорились. По притихшим улицам каблуками застучали тяжёлые каблуки берцев. Патруль догнал в пять секунд. Мы остановились. От солдат вперед выдвинулся один, а двое так и остались чуть позади. Я с грустью окинул людей в форме взглядом, небезосновательно опасаясь новых задержек и приключений, которых итак по горло. Самые обычные мужики. У нас и в банке – половина таких же, эти отличаются лишь зелёной формой и наличием огнестрела, лица усталые, глаза красные и сонные.

Самый старший по возрасту и видимо по званию, козырнув, представился. Усталый голос, словно военный барабан оттарабанил, видимо давно уже набившую оскомину фразу:

– Начальник патруля военной полиции лейтенант Короваев. Предъявите, пожалуйста, документы.

Слова произносил без разделения, как наши менеджеры под конец рабочего дня.

Парни ещё не успели представиться как Настя решила взять инициативу на себя:

– А в чем собственно дело? Мы ничего не нарушали. Просто гуляем. Идем себе и идём, пока никого не трогаем. Не имеете права!

– В семь утра, гуляете? Вы в курсе, что только закончился комендантский час? Предъявите документы или пойдемте с нами, - строго сказал офицер.

Про комендантский час мы совсем забыли, кстати. Как-то мимо ушей пролетело.

– Да серьёзно, товарищ лейтенант! Днюху праздновали, по домам расходимся, че такого-то? - возмутился Витя.

Обратил внимание: солдат с автоматом удобнее перехватил оружие. Ноги встали в боевую стойку, будто парень боксировать собрался. Пулями. И вроде бы невзначай дуло повело в нашу сторону. Заметил - не только я. Настя, всегда готовая до последнего отстаивать свои права, прикусила язык. Витя хмуро замолчал. Остальные - тем более, не в настроении спорить. Мы закончили пререкаться. Требования были выполнены.

Паспорт оказался только у Виктора. У остальных – электронные пропуска, но оформленные на высшем классе – банк расстарался. Солдаты почесали в затылках, посоветовались. И в итоге – удовлетворились тем, что есть на руках, не создавая ни себе, ни нам лишних сложностей. На вопросы о состоянии дел в городе патрульные отвечали – «не положено», «не уполномочены». А вскоре выяснилось, патрулями город практически наводнен. На службу вывели все рода силовых служб. Строгая полиция в синьке с пистолетами и «укоротами». Военные, в камуфляже, с вооружением посерьезнее и поддержкой в виде БТРов. Ошеломленные непривычной работой ДПСники и курсанты. Первый час патрули встречались буквально на каждом шагу. Сбились со счета, сколько раз обыскивали и приходилось лезть в карман за документами. Государство подошло к охране общественного порядка чрезвычайно серьезно, пытаясь склеить разбитую вдребезги хрупкую тарелку общественного благополучия – клеем, из сотрудников силовых ведомств. Лишь Солнце поднялось и словно большая часть людей в форме истаяли без следа.

Исправных авто почти не встречали. Зачастую машины стоят прямо посередине улицы, там же где и заглохли. Символичные памятники, как видится, наиболее вероятного будущего нашей цивилизации. Приятным сюрпризом стал исправный электротранспорт. Шумные трамваи и старенькие троллейбусы, бодрыми старичками ещё колесят по городу. Но идею прокатиться на них – отмели сразу, увидев число желающих воспользоваться исправной техникой. По-моему, старики всего города сразу собрались штурмовать рогатых извозчиков одновременно. Организуя на остановках настоящие несанкционированные митинги.

Бедные трамваи – пенсионеры едва не залезали на крышу. Но, в целом, для города, электротранспорт сейчас не спасение. Последние двадцать лет администрация, периодически, его сокращала, аргументируя оптимизацией бюджетного финансирования. Поэтому, серьезной альтернативы, бензиновым автомобилям – нет. По крайней мере, в настоящий момент. Может быть, в будущем, ситуация и изменится.

Работают лишь редкие магазины и ларьки. Большинство торговых точек встречают покупателей закрытыми дверями, вывесками с надписями: «Закрыто». Даже попить не купишь.

Громко бабахнуло. Звуки заставили чувствительно вздрогнуть.

– Блин, что это? Фейерверк? Праздник? – отреагировала Галя. Над кварталом, эхом вновь разнеслось громкое одиночное буханье. Раз перешедшее в стрекот.

– Похожий фейерверк – вчера на работе пол дня слушали, – заметил Виктор. Усмехнулся, а глаза посерьёзнели, забегали, будто в поисках опасности.

– Стреляют. И кажись, из калаша, – сделал вывод, отмотавший срочку парень.

Стрельба ещё пару раз заставляла инстинктивно пригибать голову. Хоть и далеко от нас, но страшно. Витя уточнил адреса у каждого, постарался по возможности обойти опасные направления, где стреляют. В городской среде основной источник шума – транспорт и при почти полном отсутствии движения, звук разносится на километры. В моем воображении, стоящий город представляется затихшим перед бурей морем.

Незримая опасность витает в городе. Даже типичный усредненный прохожий, которого мы видели на улице, никак не похож на беззаботного горожанина недельной давности. Где все тинэйджеры, утонувшие в гаджетах? Где непременная гарнитура в ушах у каждого второго? Редкий случай, когда в руках встреченного человека заметишь смартфон. Гораздо чаще можно наблюдать мужчин с баулами полными картошки, упаковками муки и сахара. В предчувствии тяжелых времен – в квартиры тащат всё. Из праздношатающихся наблюдаются либо мигранты, скорее всего получившие сегодня вынужденный отгул и которым некуда больше податься, либо граждане в подпитии.

– Надо зайти перекусить, – предложила Галя. В мгновение ока оказалась единодушно поддержанной.

– В связи со своим вторым Днем Рождения, сегодня я угощаю! – воскликнул Витя. Радостный хлопок по спине едва не вбил меня в асфальт.

Но ни одной работающей точки общественного питания так и не нашлось. Столовые, рестораны, сетевые франшизы – везде висят таблички «Закрыто», «Санитарный день», «Выходной». Придётся искать хотя бы простой продуктовый. Открытый нашелся в самой что ни на есть подворотне. Пришлось стоять километровую очередь за бутылками простой воды, пачками сухариков и чипсов, подорожавшими раз в десять. Больше ничего толкового и не оказалось на голых, как пустыня Сахара прилавках. Но даже банальную ерунду, вроде туалетной бумаги, люди набирают огромными сумками. Самые умные идут в магазин с мешками, чтобы унести ещё больше. Новости, обсуждаемые людьми, неприятно удручают. Происшествий, подобных нашему ночному бою с мутантом, оказалось достаточно много, чтобы пустить по городу самые страшные слухи.

Седая бойкая пенсионерка рассказывала:

– У нас соседка, с первого, с двумя детьми жила, пропала. Вся квартира в кровище, дверь выломана, из вещей ничего не пропало, и деньги лежат, а никого нет, диван разорван. На шкафу следы когтей. Детишки с ней канули.

Мы ребятами многозначительно переглянулись. Настя закачала головой, Юля поджала губы.

Собеседница пенсионерки, ровесница, ну может, чуть помоложе, ей ответила:

– А у нас, с двенадцатого, мужчина тоже. Живет. Жил. Исчез в общем. Родня пришла. Ещё тамбур открывать сразу поняли по запаху, что-не то в доме. Будто сахаром жженым пахнет и цветами, как с оранжереи. Смотрят. Батюшки… А у него в квартирной новой двери – дыра на пол метра!!! Круглая, ни зазубрины даже! Прям совсем!! Как циркулем отмерили и им вырезали... Дверь самодельная, слои железа и доски. Ни следов сварки, ни резака, ни опилок. И тоже пусто всё, никого. А из потолка в коридоре меж плит дерево выросло. Береза. Здоровая такая, метра три! Зелёная! Будто не март, а июль. И это за тот месяц, что не видели Гену. И крыша на кухне разбита, как проломил кто. До этого всё целое было. Органы приезжали, опрашивали. Дерево целиком на экспертизу забрали, с приборами ходили. Квартира опечатана стоит. Ой, что же твориться то, Михайловна? Да за что нам такое? Неужто последние времена наступают? Это может зря мы в юности в пионеры пошли, а потом в комсомол? И нам нам это плохо зачтётся при Суде над человечеством?!!

Позже те же женщины рассказывали, про случаи внезапно проснувшегося каннибализма, у вроде бы нормальных людей. Тут уже сами не видели, а из рассказов знакомых. Припомнили про сумасшедших, которые внезапно обезумев, убивали семьи, друзей, да и просто соседей. И это вот всё последние несколько дней. Габаритный пухлый мужчина, с круглым как Луна лицо, пожаловался на бандитов в его подъезде.

– За два дня четыре квартиры обворовали в отсутствии хозяев!! И никто ничего не видел… Да как так-то?? Последний раз, вообще, Григорьич ушёл до комка за хлебом. И на-те! Уже обнесли! Ни ценностей, ни денег, плазму скрутили. И главное куда холодильник двухметровый вместе с продуктами пропал? Морозилка под завязку… И камеры во дворе и подъезде не засекли, куды дорогостоящая техника задевалась…Как провалилась!

Дальше вопросы в очереди сместились в финансовые области. Обыватели гадали, повысят ли зарплаты и пенсии в связи с ростом цен, на сколько бахнет инфляция.

Затарившись всякой ерундой, по дороге слегка перекусили и главное – немного утолили мучавшую жажду. Роковой ошибкой оказалось употребить в пищу продукты нефтехимии, с небольшими добавлениями картофеля и муки. Я про чипсы и сухари. Второй раз в очереди за водой стоять совсем неохота.

Без приключений проводили вначале Галю. Затем Настю. Последняя зазвала к себе в гости. Не смогли отбиться. Девушка настойчиво потянула меня с Витей за руки – словно мощный бульдозер плуги на целине. Пришлось соглашаться. Вернее, как главный, согласился Витя, а я с ним, а Юлька и так против не была. Подъезд – точно лучше моего. Я даже присвистнул. Привык уже к нищете, ну или нищета ко мне. На первом – в комнатке консьержка. Настя поздоровалась. Бабуля занесла всех посторонних в большую тетрадь. Пока писала, взгляд оббежал окружающее. Коврики на полу. Зеленеет пышная растительность на подоконниках, создавая подобие кусочков джунглей. Стены изукрашены разноцветными жизнерадостными рисунками. Чисто, уютно, опрятно, как в консерватории. Я даже зевать застеснялся. Если сравнить со своим жильём, здесь жить можно прямо на лестничной площадке, только кровать и холодильник поставьте.

Грузовой лифт всех сразу довез до пятого. Настя бегом к двери, пальчик воткнулся в звонок. За нетолстой преградой загремело, загрохотало, что-то повалилось, раздался радостный крик. Двери распахнулись… По ушам ударил тонкий девчачий крик восторга.

– Урааа!!!Настя, Настя пришла!! Урааа! Идите сюда, мама, папа! - на месте запрыгала симпатичная высокая девушка.

Но первым Анастасию встретил огромный кусок рыжего меха. С порога ей на грудки кинулся массивный кот, Настю покачнуло, будто ударило пушечным ядром.

– Здравствуй, Рекс! И я скучала по тебе, маленький мой, Котишка! - Ручка нежно погладила по крупной башке, минимум, пятнадцатикилограммовое рысеподобное животное.

– Вы проходите, проходите, гости дорогие! – Посторонилась Настя, пропуская нас вперед.

Как тут хорошо! Домом пахнет, теплом и любовью! В просторной четырехкомнатной квартире проживают сестра и пожилые уже родители, бросившиеся, как родных, целовать и обнимать нас всех. Видимо, за сегодня, мысленно, уже раз пять похоронили дочь. В свете всего происходящего – не мудрено. Настин папа, внешне, производит впечатления близкого родственника профессора Преображенского. Из того самого советского фильма. С такой же окладистой бородкой, легкими очками. Мама - Элеонора Викторовна, учитель музыки – благообразная невысокая женщина пятидесяти лет. Той самой породы, в которой сразу определяется преемственность точно не одного поколения интеллигентной профессии.

Настя, не раздеваясь, только надела тапки - и на кухню. Мы на помойку, в смысле мыться. В раздольной ванной образовалось настоящее столпотворение.

Первой – кошкой зафыркала под струями воды чистоплотная Юля, в стороны полетели ароматные мыльные брызги. По самые плечи ополоснула руки, шею, лицо. Витя культурно в очереди дождался девушку, а я же пока никто не видит, воспользовался вторым краном в биде.

Пока приводили себя в порядок, желудок бился в истерике. Легкие до самого низа вдыхали непередаваемые пряные запахи снеди, что проникали с кухни во все щёлочки дома. Аромат сводит с ума, заставляет весь процесс мышления переключиться куда-то в область пупка. Сквозь бульканье воды слушал, как строгая Элеонора Викторовна отчитывает дочь за полное неумение принимать гостей.

По-моему, когда вытерся полотенцем – навсегда его испортил, так густо пропитал белоснежную ткань жутчайшим запахом гари. Мы с Виктором залпом выдули предложенные Настиной мамой стаканы с прохладным соком, засобирались на улицу.

Из кухни бумеранговой пулей обратно вылетела Настя. В руках – тяжелая скалка, перемазанная мукой.

– Так! Эй вы, двое! Стоять! Меня мама убьёт, если сейчас уйдете! Так что, лучше я вас первыми! – тяжелое изделие – больше похожее на биту влепилось в ладошку. Девушка совершенно не слушала никаких возражений, про то что надо и нам идти и порадовать свою родню, которая точно так же волнуется. В Насте словно проснулся настоящий маленький диктатор. В итоге – после водных гигиенических мероприятий, пришлось полчаса сидеть на кухне под шкворчание масла на трёх сковородах одновременно и смотреть на завораживающей своей скоростью и отточенностью процесс готовки. Что называется, пытка слюной. Настин папа вел себя до предела корректно и аристократично. Лишнего не суетился, предоставив заботу о гостях женской половине дома, сидел в большом кресле в зале, одиноко почитывал бумажную газету, в ожидании приглашения на трапезу.

Элеонора Викторовна сама навела заварку, приготовила горячий чай, сервировала стол и послала дочь в зал к старомодному серванту за праздничными колоритными кружками в стиле старорусских гжелей – финифтей – филиграней или как их там? Все наборы крайне многочисленных пищеупотребительных агрегатов были уложены в полном соответствии с ГОСТами и ТУ по этикету. Вилки слева, ножи справа, тарелки у морды.

Настя – в роли добродушной хозяйки и в розовом домашнем халатике – несколько непривычное зрелище, если не сказать неприличное. Фигура у девушки оказалась высшим пилотажем. Что в офисе, как выяснилось, процентов на восемьдесят скрадывалось строгим само-дресс-кодом. На такую свободную форму одежды Элеонора Викторовна посматривала очень косо, но ничего не сказала. Видимо сочла, что на какие- то слабости дочь сегодня имеет право. Ничего себе у Насти воспитатели! Не удивлюсь, если она реально президентом станет!

Кухня просторная. Пожалуй, по площади даст приличную фору моему залу. Младшая Настина сестра на скорую руку пекла вкуснющие блины без начинки. Чудесным образом, буквально в двадцать минут настряпала целую гору пышных, ароматных пирожков с мясом. Мы молча млели, а родители переоделись более официозно и решили слегка убрать в доме, несвойственный жилищу бардак, наверняка, связанный с пропажей дочери.

Очаровательной кулинарке, в поте лица старавшейся для нас на кухне, Настиной сестре – тихоне Вике, на вид – лет семнадцать. Не обделённая природой внешними данными, по характеру оказалась полной противоположностью строптивой Анастасии. Впечатлительная до крайности, жуткая тихоня, она дверь и открыла. Глаза – все время на мокром месте, даже когда готовила, слезинки время от времени подсаливали блинное тесто. Щеки - от волнения, без перерыва то пунцовели, то бледнели. Домашняя, совсем ранимая и беззащитная до той степени, что даже во мне пробудился храбрый мужчина и защитник.

Наконец- то смогу насытиться от души! На вкусности налетели вороньём. Мясные пирожки исчезали как семечки перед воробьями. Любые наши поползновения начать рассказ или сбиться с установленных правил поведения за столом, непременно пресекались строгой Элеонорой. Исповедующей за столом правило – «когда я кушаю, я никого не слушаю». Настя жалобно смотрела на нас. С сожалением пожимала плечами, словно извиняясь и молча всем выражением лица говоря, что вот такие у меня родители, что поделать, терпите. Когда же я в третий раз попросил добавки пирожков, почувствовал, как чей-то носок пинает мне голень. Отодвинул ногу в сторону – долбежка только усилилась. Глянув под стол, углядел крепко сжатый Настин кулак. Поднял глаза. Оценил девичий взгляд, сменившийся от гостеприимного к крайне недовольному. И даже угрожающему физическими увечьями за большую задержку.

Пока кушали, отпали все вопросы, почему у кота такая странная кличка. А я-то думал, кому предназначена берцовая кость в миске?! Пока мы наворачивали блинчики, Рекс разгрыз её на зависть любому бультерьеру. Красный шершавый язык звучно выскабливал костный мозг. Когда он покосился в сторону нашего стола, я убрал ногу подальше. Неровен час – отгрызёт, если добавки захочет.

И лишь чуть позднее, утолив первый голод, по третьему кругу разливая в чашки обжигающий волшебный эликсир, называемый в народе «чаем», поведали обо всём сгорающим от нетерпения хлебосольным хозяевам. Утаили лишь один скользкий момент, касающийся моих способностей. По ходу повествования переместились в просторный зал. Где стояла огромная турецкая софа и мягкие кресла. Позволившие расположиться с большими удобствами. В первый раз за сегодня отдохнуть. Толком расслабить натруженные мышцы. Ох, и тянет же от нас костром! Садиться на шикарную мебель, в таком состоянии – верх некультурия и неуважения к хозяевам, как сказала бы мама. Пропахли за ночь дымом, как с пикника, или дачного субботника. Я, на месте патрульных, задержал бы только за подозрительную вонь от одежды. Расселись с ребятами на просторном диване, через одного. Мальчик – девочка. Родители же и Вика, заняли места – напротив. Судя по нашим нетерпеливым лицам и острому шилу в одном месте, предвкушали крайне занимательное повествование. Я пристроил седалище между Настей и Викой, постаравшись расположиться так, чтобы раздувшийся аквариумом желудок не прорвало.

Настин рассказ вызывал охи и ахи. Даже заставил Элеонору Викторовну сходить за носовыми платками и раздать нуждающимся. По мере продвижения истории, лица у слушающих, с каждой новой деталью только вытягивались. События ночи, вновь промелькнули перед глазами, вроде бы ушедшие вглубь притупленного от бессонной ночи и огромной усталости сознания. Юля не выдержала сразу. Ладошки закрыли лицо, тихонько плакала, стараясь не мешать, не сбить и так еле крепящуюся подругу. Лишь изредка рассказ прерывался громкими всхлипами. За ней не выдержала впечатлительная Вика, звучно захлюпал аккуратный маленький носик, попа заелозила, начала грызть ногти. А там уже и Настина мама пустила слезу, то ли радости, а то ли печали, не забыв при этом воспитательно слегка шмякнуть по руке Вику. Пальцы разом убрались от зубов.

Отец, Алексей Юрьевич, оказался эрудированным преподавателем истории гуманитарного университета. Внимательно, не перебивая, выслушал дочь. В умных глазах читается работа недюжинного интеллекта. Тренированные мозги, получив порцию информационной пищи, выдвинули свои теории происходящих на Земле изменений.

Профессор поднялся. Тапочки пошаркали по глубокому ковру из конца в конец. Наши взгляды скрестились на нём, сосредоточенно ожидая авторитетного мнения.

– Вот знаете, молодые люди, всю жизнь учил тому, чему и сам не верю. Но такие учебные планы, такая парадигма современной науки. Отступая от неё на шаг, делаешь себя изгоем и не только в научной среде, но и в преподавательской. Альтернативная наука в наше время оказалась окончательно дискредитирована телевизионными каналами, которые у всех на слуху! Абсолютно абсурдными псевдонаучными и лженаучными теориями. Но!! – Тут вверх поднялся длинный узловатый палец. Показалось, будто профессор выступает на трибуне и машет указкой

– Но… Вместе с водой выплеснули и ребенка! Египетские пирамиды!! Величайшее творение древних! А вы знаете, как их построили? – и так резко ткнул в меня своей указкой, тьфу ты, пальцем, что я даже вздрогнул.

– Знаю. До нашей эры было. Из больших камней сооружение. Их тащили к пирамиде, а там насыпь сделали, и потом их наверх затаскивали. Или слышал блоки из бетона сделали. И даже в шестнадцатом веке, – немного не складно пояснил я.

– Какой бред, какой бред!! – воскликнул профессор. Как в отчаянии, схватился за голову. Настя посмотрела на меня укоризненно, типа привела в дом как друга, а я пытаюсь убить её отца инфарктом. А Алексей Юрьевич, попытался вырвать и так редкие седые волосы. Вроде успокоился, продолжил:

– Я вас не укоряю. Сам такому всю жизнь учил. А как иначе? В научной среде балом правят определенные парадигмы. Шаг в стороны от оных оканчивается всеобщим осмеянием и концом карьеры. Научная мысль инертна!!! Особенно, в гуманитарных науках, играющих чрезвычайно важную роль в идеологических основах общества! Представьте себе, что было бы, если наука признала реальностью большинство мифов, дошедших до нас из седой древности? Не знаете? Так я вам скажу! Пришлось бы пересмотреть исторический путь человека! Да что там говорить само возникновение вида «Homo Sapiens», и тех же «Homo neanderthalensis»! И признать, что многие религиозные тексты, оказались не вымыслом, а правдой, имевшей место быть, в определенные исторические периоды. Тысячи диссертаций были бы годными лишь на растопку печей. Вы представляете себе вес самых массивных блоков, составляющих основание египетских пирамид? – неожиданно сменил направление мысли Алексей Юрьевич.

И поправив очки, не ожидая ответа, продолжил:

– Восемьдесят тонн в «Камере царя»! Почти два миллиона многотонных блоков!! Титанический объем работ! Зачастую, недоступный и современному государству. А их надо добыть медными инструментами, без механизмов. Извлечь из скального массива. Обработать до идеальной геометрической формы, а затем транспортировать. И там далеко не только известняк, но и гранит, базальт, кварцит, диабаз. И всё в сорокоградусную жару. При том, что население Древнего Египта составляло, что-то около миллиона человек. Да у нас в городе сейчас столько же! А сверхпрочные кварцитовые блоки для статуй?! Напомню, что кварц царапает стекло! Они до девятисот тонн и доставлять их приходилось из каменоломен за сотни километров. А статуя Рамсеса 2 из розового гранита! Она весила тысячу тонн!! Как древние производили технологические манипуляции в тех реалиях, жонглируя немыслимыми массами горных пород, как им вздумается?! Риторический вопрос! А я вам скажу! Удивительным образом точные датировки самых грандиозных архаичных сооружений совпадают по времени с теми периодами истории, какие нам определили астрономы, на существование планеты в условиях иной формы эфира. А кости неведомых животных, не относящиеся ни к одной эволюционной ветви? – вновь поменял тему профессор. Прервался протер очки, отдышался от волнительной темы и заговорил вновь:

– Да кто вам их покажет? В музеях подобные останки хранятся в отдельных ящиках, никогда не получающих разрешений выставляться на всеобщее обозрение. А найденными скелетами человекообразных существ, что не вписываются в концепцию современного понимания эволюции – можно целиком заполнить грузовой железнодорожный состав. И одновременная, будто негласная договоренность мировых научных сообществ в замалчивании археологических находок. Любых, которые не укладываются в превалирующую научную парадигму!!! То же исчезновение неандертальцев, тоже попадает на период эфирной конверсии. Наблюдаемые аномалии – лишь самое начало грандиозного светопреставления, свидетелями которого нам предстоит быть! То ли ещё будет, молодые люди! То ли ещё будет! – замолкнув, вытащил из переднего кармана белоснежный платочек. Дрожащие руки аккуратно промокнули им взмокший лоб.

Во время монолога Алексей Юрьевич так разнервничался, что пришлось Настиной маме искать сердечные.

– А что случится то? – не утерпев, уточнил Виктор.

– А этого вам никто не скажет! Жизнь покажет. Могу лишь предположить, что, человечество ждет кардинальная смена стереотипов поведения, законов функционирования общественных механизмов и социальных взаимодействий, – неопределенно и очень уклончиво ответил Алексей Юрьевич, почти как министр экономического развития обосновывающий причину поднятия налогового бремени. Эх! Надо было изначально сказать ему про меня, и Настин папа возможно бы думался до чего-нибудь конкретного и более близкого к практике, то бишь ко мне.

Речь дослушали только мы с Виктором. Девушки задремали на диванчике, не выдержав истощающих нервных переживаний. Вот только грузанул нас преподаватель. Мысли направились в сторону самых мрачных предчувствий. А неопределённости туманного будущего страшат гораздо больше угроз, которые можно увидеть, понюхать и пощупать.

Перед уходом воспользовались домашней аптечкой. Настя сама обработала рану Виктора антисептиками, накормила необходимыми колесами: аспирином, антибиотиками. Стараясь предотвратить возможные осложнения. Алексей Юрьевич собрал с нас адреса, аргументировав фразой – «на всякий пожарный».

Всё хорошее когда-нибудь кончается. Пришлось и нам собираться. Тепло распрощались с гостеприимными хозяевами. От души обещали, что непременно заглянем на огонек ещё. Ох, удивила Анастасия! Никогда бы не подумал, что у нашей меркантильной карьеристки – настолько интеллигентная во всех смыслах семья!

Далее, уже сопровождали лишь бедную Юлю. Путь к ней растянулся на три с хвостиком часа. Потому, что пол дороги почти ползли от усталости. Прогулка запомнилась столбами дальних дымов, сиренами, испуганными лицами прохожих, зрелищем забитых трамваев и троллейбусов. Последние, кстати, в большом числе реквизировались государственными органами для собственных служб. До того момента ни разу не видел троллейбус с полицейской мигалкой на крыше, да и свеженамалёванные красные кресты на огромных бортах – тоже оказались в диковинку.

– Лев смотри, – пошлёпала меня по плечу Витина лапа. Я посмотрел в направлении указующего перста. Брови едва не встали вертикально, изобразив восклицательные знаки. Лица ближайших зевак вытягивались аналогично. Позванивая, мимо промчался старый желтый трамвай, оборудованный под пожарку. Это они за ночь умудрились наваять? Или администрация готовилась загодя, предполагая, чем всё закончится? В помутневших от времени окнах видно, что половина помещения занята баллонами, ручным инструментом, пожарными шлангами. В передней части, не побоюсь этого слова, - «салона» вольно расположилась пожарная команда в спец форме. Смотрелось бы смешно, если бы не было так страшно. До какого технического состояния надо было дойти, опуститься, чтобы пожарку перевести на рельсы? А если они приедут, и длины шлангов не хватит? Будут на своем горбу или на ручных тележках переть оборудование до огня? Тьфу ты, бред!

Квелой Юле, почти лежавшей на Витьке, окружающий мир похоже был уже до лампочки. Чем ближе подходили, тем больше девушка жаловалась на плохое самочувствие, стертые ноги и дикую усталость. Ножки в красных сапожках очень сильно хромали, припадая на левую ногу, поврежденную ещё при бегстве. Иногда, особенно неудачно наступив – вскрикивала. Я встал справа от неё, давая опору тонкому предплечью, в попытке хоть как- то облегчить незавидное положение. Витя, в принципе, мог донести её и на себе, но что делать с многочисленными патрулями, которые непременно заинтересуются подобным зрелищем? И уж точно не миновать отдела. В довершении – у девушки начала кружиться голова. Дорожки слёз, что текут из полузакрытых глаз заливают лицо, тонкие лапки мертвой хваткой вцепились в Витину руку и не отпускали её до самого конца дороги.

– Юля, ты меня слышишь? А куда идти? – обратился к ней Витя.

С его плеча раздался слабенький еле слышный голосочек:

– Хмм…Аа… Я покушала… Мама, мне к третьей паре….

– Юлька! Юлька! Не спи! Покажи хоть пальцем, куда примерно идти!

Внятного ответа добиться так и не смогли.

– Лев, что за дом, не помнишь, она говорила? А то у меня в мозгах мутится, я и своё имя, кажется с трудом припоминаю. Похоже, ты мне не всё там вправил.

Витёк грустновато заржал.

– Да вроде семнадцатый «А»…

– Телефон работает? Можешь в ГИСе глянуть где это? А то вот семнадцатый точно здесь, там вот девятнадцатый, – парень кивнул через дорогу, – вон там и там 16 и 18. Я малость… не в форме по всем тем дворам ходить.

Я залез в карман, отжал кнопку. Экран и не думал светлеть.

– Неее, сел.

– У меня тоже…

Я выловил прохожего спросил где находится искомый дом. Щуплый парень лишь пожал плечами. Неудачно окончились и еще следующие три попытки, и лишь на пятой нам повезло. Моложавый пенсионер начал возмущаться:

– Да, мне бы не знать! Сколько денег, наверное, отвалили главе администрации, чтобы глаза закрыл на то, что в охраняемой природной зоне отгрохали такую домину!! Буржуи клятые! Сколько кляуз не писали – как об стенку горох! Коррупция! Нет на них управы. Расстрелять эту сволочь бессовестную! И чтобы пули сами себе купили, как в Китае! Собрать всю орду дармоедов с семьями и на Новую Землю отправить, виноград выращивать!!

Остановили поток возмущений и брани с великим трудом. С ещё большими муками выясняли, где всё-таки находится злосчастная Юлина квартира.

– Эта пьяная пигалица отпрыск тех иродов, что совесть забыли и поселились в когда-то охраняемой зоне, наплевав на мнение людей? Бросьте её тут, так им и надо мамашам и папашам! Пущай родители приедут – полюбуются, как на всякие новомодные письки-вписьки деток отпускать!! Потом шаболдами всякими и становятся!!

Мужик завёлся, лицо покраснело, нижняя челюсть вылезла вперёд, ноздри расширились, как у быка.

Витя уставший, ему плевать. А я не сдержал дикого возмущения:

– Да плохо ей! Как вы можете?! Сколько лет ей и сколько вам?! На ребёнка ругаетесь! Чувствуете, ничем от неё не пахнет? Ни алкоголя, ничего! Про эфир же слышали? Вот ей и в школе на днях всё хуже и хуже было, домой учительница отпустила. Я друг. А он – учитель физкультуры! С двадцать седьмой школы идём, представляете? А тут вы ещё! Не стыдно, блин?! – я надавил на жалость, чуть приврав. В постельку хотелось так сильно, что язык работал сам собой, ломая и презирая любые трудности.

Мясистый нос мужика заходил ходуном, втягивая воздух.

– Эфир говоришь? Точно? Не травка ли? Или таблетки всякие, чем там сейчас молодежь безголовая балуется?

– Да вы на неё посмотрите, какая травка? Она ещё мультики смотрит, к ЕГЭ готовится, отличница, мы на субботнике были, скворечники прибивали, ей там и сплохело!

Юля, не приходя в сознание, сладко причмокнула губками. Личико её было похоже на лик невинного ангелочка, в жизни не обидевшего даже комара. А в животе только бабочки. Любому злодею неловко станет даже при мысли только обижать настолько невинное существо, а не то что пенсионеру…

Витя, в согласии с моими словами грустно кивал, что типа, да, так и было, колотили, листья убирали, бабушек через дороги переводили толпами... Под конец моей тирады даже вздохнул, с осуждением глядя на правдорубца.

Лицо мужчины стало виноватым и крайне растерянным. Я про себя слегка покаялся, что такую гору вранья наворотил ни с того ни с сего. Я знал, я чувствовал, всё-таки настанет тот момент, когда умение писать объяснительные охране пригодится!

После Витя состроил восхищенную мину:

– Ну ты могёшь!

Дом оказался совсем в другой стороне, чем предполагали, намного дальше. Пилили ещё час. Не избежали беседы с патрулём. Тем уже по накатанной нажалились на эфир. Лишь с той разницей, что сказал, будто идем со вписки, с квартирника. Молодые ребята – недавние курсанты только повздыхали, что вот им приходится лямку тянуть, пока другие оттягиваются.

К Юлиному дому подошли часам к трем дня, когда уже жаркое сегодня Солнце пошло на спад. Можно сказать, за руки доставили прямо к жилому комплексу внешне - очень даже примечательного нового суперэлитника с видом на реликтовый бор. И это самый центр такой! Я только присвистнул от легкой зависти к жилищным условиям. Понятно, почему мужчина возмущался. И словно в подтверждение моих мыслей – дорогу перебежала белка и забралась на ёлку, или пихту, а может даже и сосну, кароче, на что-то игольчатое и с шишками. И там у неё начался махач с такой же хвостатой конкуренткой.

С Витей ещё издали завидели седовласого мужика, наблюдавшего за нами очень внимательно с подозрительным прищуром серых глаз. Тип в камуфлированном бушлате подпирал задницей шлагбаум. Рядом возвышается жилая будочка, обделанная светлым сайдингом. Развернулись прямо к нему. А больше никак не попасть – двор окружён двухметровым крашеным под ёлки железным забором, а калитка – лишь у шлагбаума. Я кинул взгляд на Юлю. С виду – девушка находится в полуневменяемом состоянии. Непонятно даже совсем, как ногами двигает. Идет и спит. Глаза закрыты, будто сомнамбула. Вообще, осознает ли она что-то?!

– Да чтоб тебя! – сорвалось с губ крепкого охранника, – Юлька! Вернее, Юлия Георгиевна! Да как ты так?! Тебя уже все обыскались! Отдел подняли! И Витя, Миша, Володька, Рахим – все ещё с самого утра побежали к работе искать! А Александр Николаевич к Никите пошел узнать, вдруг ты у него задержалась или парень знает что-то о тебе. Девочка, слышишь меня? Юлия Георгиевна, – помахал ладонью перед лицом и совершенно остекленевшими, тупыми глазами.

– Да плохо ей, не видишь, что ли? – возмутился Витя, сразу перейдя на «ты».

– А что с ней? Не под «синтетикой»? – с подозрительным, въедливым тоном уточнил охранник. Взгляд оббегал нас с Витей – похоже запоминает на всякий случай. Вот что за дураков в охрану набирают? Лучше бы помог! Неужели непонятно, что если бы хотели, как-то навредить ей, придумали способ потопорнее и не тащились бы сами в лапы этому недоделанному шерифу.

– Устала она очень, ночка ещё та была! – похоже Витя ввернул не очень удачную фразу. Лапа охранника метнулась к поясу, за пистолетом. Вытащить не успел. Стальные тиски Витиной левой, добела зажали хоть и крепкую, но не идущую ни в какое сравнение правую длань охранника. Раздалось шипение.

– Ты не балУй!! – камуфляж второй рукой вцепился в Витину кисть, бесполезно пытаясь отжать стальные пальцы, – не уймешься – сломаю! – веско добавил парень. В голосе проскальзывали нотки едва сдерживаемой ярости. Он тут на одном предмете вертел оборотней пачками, в смысле на ломе, а здесь в центре города при свете дня ему какой-то занудный мудак оружием угрожать вздумал.

В это время я лишь бесполезно стоял рядом, прискакивая, не зная, что делать. Мой коллега на мировую не пойдет. И Юля лежит на мне и Вите сразу одновременно. Уберешь одну опору, девушка и рухнет, не побежать за более адекватными людьми. Пока лицо охранника обращено к Вите, извернулся ужом, выписал ему носком под копчик легкого пинка. Сам просто офигел от своей храбрости и невероятной дерзости, хотя мужик даже не заметил. Я в первый раз ударил человека лет за двадцать пять своей жизни из моих двадцати семи.

Напряженная обстановка зависла в воздухе почти зримо, всё более нагнетаясь, грозясь разразиться ударом молнии и наверняка незримо и сподвигла очнуться от анабиоза нашу подопечную. На руке завошкались, тяжесть уменьшилась.

Раздался слабенький «птичий» голосочек:

– Костя – всё в порядке... Ребята мне просто помогали дойти. Я… слегка не в форме… Лучше спасибо им скажи.... Иии… дайте прилечь где–нибудь… И доктора…, – и Юлька затихла, словно совершив подвиг и окончательно надорвавшись.

Ещё по ходу речи рука Виктора бросила калечить конечность служаки. А тот закрыл кобуру, мгновенно переключил внимание на Юлю, совершенно пренебрегая произошедшим конфликтом. Вот что значит профессионал! Девушка же словно сделала над собой последнее сверхусилие и совсем обмякла, меня перекосило под тяжестью. И так дрожащие колени усилили тремор вдвое. Юлю, как полковой стяг, ну или экспериментальный айфон новейшей модели, торжественно и очень бережно передали, бдительному Константину из рук в руки.

Втроём внесли в неширокую темную каморку, целиком забитую экранами камер.

Костя выматерился, зло добавил:

– СтаршОй – пидор вонючий, диван забрал! Типа, спим мы тут! И реально же по делу нужен!

Мощные пинки хозяина расшвыряли в стороны вещи под ногами. Сменная обувь, вёдра, веник, совок, тряпки, полетели в дальний угол. Охранник, протопал дальше. Широкий взмах кисти, как косой снес посуду, гаджеты, зарядки и книжки со стола прямо на пол. Из другого угла потянула коренастый табурет, которым можно сломать череп неандертальцу в каске. Витя перехватил Юлю со спины, поддерживая безвольную ношу подмышками, помог усадить на стул, я поправил ноги. Бедная девушка инстинктивно сразу легла всем телом на низкий стол, голова устроилась на ручки, засопела впавшим в спячку сурком. Светлое красивое лицо разгладилось, прерывистое с надрывом дыхание через пару-тройку вздохов нормализовалось. Охранник бегом направился на выход.

На выходе обернулся, кинул:

– Я сейчас!

В окно увидели, как Костя, сверкая пятками побежал в глубь двора, наверное, за родителями.

Витя глянул на меня:

– Кароче, Лев, пошли отсюда. Не будем ждать. Здесь до утра задержаться можем, интуиция подсказывает. Видно же, что Юлька в норме. Храпит, как поросёнок. Не знаю, как тебе, а мне домой надо, батя тоже, наверное, ищет везде. Вдруг, в историю попадёт.

Парень приглашающе махнул рукой, поспешил на улицу, я последовал за ним. Я шел последним, прикрыл за собой дверь. Ускорили шаг, чтобы не попасться на разборку полетов родителям.

А после – почти сразу и сами решили разделиться. Получил от парня напутствие – «не влипать в истории». Витя пригрозил забежать проставиться. Крепко, от души, пожал руку и на такой хорошей ноте расстались. Я заторопился домой, к наверняка волновавшейся маме.

От Юльки идти пришлось ещё часа два, но только по диагонали в другую сторону. И под конец тоже елё тащился, изо всех сил превозмогая боль в натруженных за сутки ногах. Но душа пела, от того, что ночью саморучно совершил, по сути – чудо. И ребята – тому свидетели. Так что, если бы сказали, что надо пройти ещё километров тридцать, я бы лишь ухмыльнулся. Дополз бы на крыльях души.

Темный и грязный двор встретил нечищеными тротуарами, и улочками, забитыми дохлым авто. В них копошились с непонятными целями, чумазые мужики. Ещё не дошло, что это всё бесполезно? Или снимают аккумуляторы? Пара киосков на краю двора не подают признаков жизни. А большой продуктовый на первом этаже соседнего кондоминиума на удивление – оказался открытым. С зарешёченных окон льется ярко желтый свет. Краем глаза отметил, суббота – ни одного ребенка на детской площадке. Всплывшую мысль – забежать отовариться, отмел, как абсурдную. Все нормальное уже давно разобрали.

Почти вечер… Долго меня не было. У подъезда спугнул десятка три подвальных кошек. Вроде бездомные, а под присмотром наших старушек выглядят пушистыми мешками жира. У входа в подъезд поздоровался с нижними соседями. В лифте едва не заснул. Стук в дверь. Слух различил звонкий грохот разбившейся посуды, быстрое шарканье, семенящих маминых тапочек. Встретила, как с того света. Лицо заплакано, под глазами потемневшие провалы. Кажется, ещё больше поседела.

– Левушка! Живой! Да где ты был, сыночек мой родненький?! – воскликнула мама. Руки крепко схватили меня за голову. Всё лицо загорелось от поцелуев.

И не ожидая ответа, мама обернулась за спину:

– Николай! Иди сюда. Сыночек вернулся! – позвала она Дядю Колю, громыхающему до того чем-то тяжелым на балконе и так уже, судя по всему, торопящемуся к нам.

– Ах ты ж блудный сукин сын! Енто где тебя носило то, стревец?! – приласкал меня, как кувалдой, Николай Николаевич. Который никогда за пазуху за крепким словцом не лез, – я ж говорил, что всё нормально будет!! А ты – пошли по моргам!

По-быстрому переоделся, сполоснулся. Шмотки полетели в стирку, подобранный камень отложил на письменный столик. Из кухни уже доносились дивные ароматы. И за обеденным столом, под убаюкивающее шкворчание жарящейся картошки, изложил события в своей интерпретации. Аналогично Насте, умолчал про обнаруженную диковинную способность. На пол часа установилось жаркое обсуждение природы напавших аномальных тварей.

Почти на сто процентов времени – дискутировали только мы с Николаем Николаевичем. Мама, словно не слушала, что я рассказывал. В вопросах, больше упирала на террористов, и на время, проведенное в «заложниках» в банке. Вообще, сложилось впечатление, что не особо верит моим рассказам. Все время щупала мне голову, когда я начал излагать про мутанта, постоянно поддакивала. Наверное, посчитала описанные ужасы плодом одной из моих многочисленных болезней. Давшей осложнения в психологическую форму. Ну, или плодом фантазии человека, пережившего стресс. И вроде, как обсуждала с нами, и не верила. Сложно, в общем, восприняла. Дуализм восприятия мира. Одним глазом смотрит на меня через одну призму, другим – через другую. Вообще, большинство населения Земли так и живет. Одновременно верят и в астрологию и астрономию, боится черных кошек, числа тринадцать и тут же сдает экзамены по физике и программирует на С++. Да что далеко ходить, те же главные конструкторы, вроде Королёва, традиционно мочились на ракету, дабы пуск прошёл успешно, а ведь там интеллекты на порядок превосходящие мой.

Если бы всё происходило не со мной, то я бы даже и поддержал маму в том мнении, что приглючило человека. Ведь реально, сколько ненормальных встречается в большом городе! Очень много! А я до глубины души поклонник фактов и на словах никому бы не поверил. А дядя Коля отнесся ко всему гораздо серьёзнее! Хоть и посматривал с весёлой хитринкой на мамины манипуляции, никак не комментировал. Но по словам и лицу то видно, произошедшее обдумывает глубоко и широко. И делает собственные выводы...

– Радиация – все энти эфиры! Из космоса же. Скоро все такими будем! И я с хвостом, двумя головами и четырьмя копытами, – ухмыльнулся в усы Дядя Коля. Сдадите меня в зоопарк – детишкам на потеху. Денег зарабатывать будете, только кормите хорошо, – в чувствах, хлопнул он себя по обоим бедрам и расхохотался.

– Да ну тебя! Типун тебе на язык, Николай! – рассердилась мама, возмущенно взмахнула руками, – Скажешь же!

– Смех смехом, а ситуёвина не простецкая! Хорошо, исчо лето впереди. Думается, не сегодня-завтра тепло отключат, воду. Да и электричество под вупросом, – в задумчивости почесал затылок слесарь.

– Думаешь, Николай, что дойдет до такого? Мне, кажется, сильно преувеличиваешь!? – поспешно поинтересовалась обеспокоенная мама.

– Да если, б! Егоровна! Не так уж страшны вурдалаки. В войну отбились и сейчас сладим. А земля без пахоты – голодной смертью стращает. Как говорят – «пахать в весну — не до сну», а химикаты, гербициды енти, кидать по полям кто будет? Пусть с лопатой, накорячим сколько то, так паразиты ж и пожрут. Ученые мож, что и выдумают. Но когда-то будет? Трамваи, троллейбусы ходят, может, что и придумают на елехтрической тяге.

– Апчхи, – я неожиданно чихнул. Кажется, ночная прогулка не прошла бесследно.

Мама забеспокоилась:

– Помойся и в постель! Я тебе чаю с медом приготовлю, лекарство запьешь.

Еле дотащился до ванны. Тапочки шаркали как у девяностолетнего старика. Усталое тело шлепнулось на дно сантехнического изделия почти мешком с костями. Пол часа отлеживался в воде не в силах пошевелить даже пальцем. Глаза слипаются, едва прям так не заснул. С огромным трудом также лёжа кое-как обмылся, корежась от боли в надорванных мышцах. Края ванной показались непреодолимыми стенами. Когда вылазил, чтобы не упасть, не оскользнуться на скользком полу, двумя руками держался за стенки и стиральную машину. Взгляд случайно упал на большое зеркало. Я обомлел, голышом себя сегодня толком не видел. Как через мясорубку пропустили. Ноги – сплошняком синие от кровоподтеков, ссадины, царапины. Ребра прорезались, барабаном натянули пожелтевшую кожу. И глаза, какие-то дикие и словно колючие, будто не мои. Даа… сутки забрали лет десять жизни.

После помывки вышел, почти заново родившимся, но очень-очень усталым. Крупная дрожь колотит даже не мурашами, а черепахами. Тело потряхивает, зубы стучат, а вроде и не холодно. Нервы…

Дополз до кровати. Лицом с размаху рухнул на чистое бельё и больше не шевелился. Невероятный запах свежести перехватил горло. Задохнуться можно от счастья и эйфории бытовых удобств. И как я раньше не замечал такого? Из глаз гейзерами забила влага, мгновенно поглощаемая чистым постельным. Так и заснул.

Сон превратился в один сплошной кошмар. Точно не подсчитать, сколько раз за ночь мама прибегала в спальню. Её будили вскрики, страшные вопли и голоса, будто не мои. А мне чудилось, что ночная тварь и почему-то с лицом кондуктора из пятьдесятчетверки догоняет, потрошит и жрёт по частям. То мерещилось, как из-под кровати тянется когтистая лапа. Нечисть пытается сграбастать меня к себе, тянет простынь, одеяло. По ходу сна лапа превращается в руку с когтями, типа из «Кошмара на улице Вязов». Каждый раз вскакивал в липком поту и воём на губах уже наяву, едва ускользал от разной погани в почти реальных видениях. Или наоборот – попадал на зубок преследующей меня твари. Так и спал всю ночь – под одеялом и с поджатыми ногами, чтобы не отгрызли.

День шестой. Одни загадки...

Утро не задалось. Да что за шум!? Японский городовой! Опять алкаши под окнами буянят? И что им неймется? Взглянул на часы, зубы заскрипели от злости. Ещё спать и спать! Потом вспомнив, что на работу не надо, малость отлегло. А все-таки, что за крики? Любопытство, со счетом 3:2 перебороло лень. Вскочил с кровати, чуть не заорав от боли в ногах, одеревеневших после вчерашнего. Широко зевнул, руки раздвинули в стороны ветхие шторки, тяжелую тюль. Вгляделся во двор. В удивлении пальцы потянулись лишний раз протереть глаза, рука схватила с тумбочки очки.

Ничего себе!! Тот самый магаз в многоквартирном доме, в который вчера думал забежать – горит синим пламенем. Жёлтые языки вырываются из широких провалов окон, уже лижут стены квартир выше. Десятка полтора мужиков с ведрами - носятся взад-вперед. С моей точки зрения, без всякой надежды на успех. Ибо эти ведёрки – сущие капли в яростном море огня пожара. Напротив бушующего пламени собралась приличная толпа зевак. Очень похоже на племя туземцев перед ритуальным огнём. Людей так много, что тушащим остается лишь узкий проход. Зрители стоят очень близко. Кто-то просто нервно переминается, другие помогают советами тушащим. Бедным легким достаётся немало химикатов… Терпят же, молча вдыхая такие чернючие клубы едкого дыма, так и заливающего собой всю округу. Наверное, токсикоманы… Ну или жильцы. Кому ещё в такую рань не спится? Боятся в квартирах находиться, сгореть и угореть. За имущество переживают. Ага… А вон и дети недалеко в тени на детской площадке и горка сумок. Вытащили, что поценнее. Не разглядел сразу, потому что яркий свет забил, все эти палочки и колбочки на сетчатке глаза.

Мдаа… Десять литров воды за раз, такому огню – что слону дробина. Долго стараться будут. Так и получилось, к восходу магазин выгорел. Дотла. Огонь, в качестве малосимпатичного украшения оставил на панелях плит страшный рисунок. Осевшие углеродные остатки протянулись снизу-вверх черными следами жирной копоти.

Вот и первые наметки на то, как будет выглядеть город в скором времени. Как бы маму убедить бросить всё и уехать…

Щелкнул зомбоящиком. Удивительно, но работает! Со всеми техническими котовасиями, уже не наделся открыть в мир информационное окно. По идее, TV, хоть и кабельное, до квартиры идет проводом. Но на каком-то этапе – сигнал передается посредством антенны. А, значит, есть интернет и мобильная связь! Руки саами поспешили схватить давно севший андройд. Воткнул зарядное, дождался загрузки. Так… Вроде рисует, что связь исправна. Прекрасная новость! Набрал номер дяди Коли… Хм… Сразу обрывается… Может, выключил? Набрал Макса – аналогично. За пять минут перепробовал ещё десяток, окончательно уверившись в бесполезности попыток.

Интересно узнать, кто жив остался. С той самой ночи… Про которую стараюсь и вовсе не вспоминать, а иногда наоборот – вернуть. Вроде и чужие люди. Но от самого сердца жаль, если коллеги погибли. И даже те, от кого ждал одних неприятностей. Горе в семьях меня не радует.

Того же Макса не виню нисколько, что в работе зверь. Система такая… В человеке убивает человека, оставляет только то, что нужно для исполнения функций. Превращает офисного служащего в зараженный системой придаток. Гордящегося своей придатковостью, пытающегося всех вокруг нагнуть под материнскую систему. И лишь попусту сожжённые годы приводят человека к пониманию бессмысленности бега на месте, абсурдности погони за иллюзорными ценностями.

Интернет тоже с андроида не грузится. А вот с компа – процесс пошел. Но к сожалению, процентов девяносто сайтов не работает. Только с десятой попытки заходил на ещё живые ресурсы. Так… Что тут у нас? Вчера загруженная видеозапись – «Ночной монстр в Воронеже. Писец!». Щелкнул – «видео недоступно, в связи с тем, что данный файл внесен в список федеральных экстремистских материалов». И комменты подтерты. Хм.... Ладно… Другое…. А вот, к примеру, «Волга, летающий человек. На рыбалке снял» – «видео недоступно, в связи с тем, что данный файл внесен в список федеральных экстремистских материалов». Да задолбали!!

И только часа через полтора – нашел только сегодня залитую, исправную видюху. Называется – «Что это было на стене???!!!!» Открыл видеозапись. Развернул во всю ширь экрана.

Панельная девятиэтажка. Окраина города. Ну или скорее, какой-нибудь поселок городского типа на севере. Снега ещё по колено, а не как у нас. Автор снимает в сгущающихся сумерках с окна противоположного дома. Существо, смахивающее на снежного человека и гиббона одновременно, периодически высовывается из-за бордюра крыши. Затем, скрывается за препятствием, чтобы через какое-то время появиться вновь. Но уже в другом месте. Как в прятки играет. Обращает внимание – длинная белая шерсть твари: полуметровыми прядями свисает со всех частей тела. Что в купе с высоким ростом отталкивает своей странностью. Окружающие антенны, элементы архитектуры – позволяют оценить приблизительные габариты. Существо – не выше человека, мало похожа на ту погань, с которой пересекались недавно. Из сходства одно – что человекообразное. Вроде йети. Как их рисуют документалисты в псевдонаучных передачах.

Густая растительность толком не позволяет рассмотреть, как телосложение, так и выражение морды. Или лица? Смотрел на все действо – минут двадцать, слушая комментарии девочки. Судя по голосу – лет десяти. И как не боится? Существо она назвала, вначале, «белым медведем». Затем – «мохнушкой». А в конце ролика – «белой обезьяной». Видимо используя знакомые ассоциации из мультиков. Вскоре, тварь подбежала к краю дома со стороны балконов. Совершенно без страха ринулась вниз по вертикальной поверхности. Лапы по-обезьяне цеплялись за подоконники, окна. С потрясающей ловкостью, буквально в пять секунд тварь достигла земли, а там, переваливаясь, как на тумбах, на коротких задних конечностях, скрылась в начавшейся снежной буре. Ролик заливала не девочка, а родители. Шокированные мама с папой сообразили, что это никакой не «белый мишка» и тем более не «мохнатушка». Хотел скачать себе, но куда там! Уже удалили. И комментов, как небывало. Мда… Не знаю, как они это делают? Но цензура оперативно сжирает всё самое интересное. Будто все ресурсы бросили на это пустое занятие. И зачем? Чтобы паника не поднялась? Или чтобы сами успеть хапнуть побольше перед всесторонним кризисом? Или чей-то заказ выполняют. Ещё более высоких иерархий власти.

Полазил по чатам, пока не стал в отвращении плеваться. Школы не работают, поэтому найти адекватного комментатора и выловить что-то стоящее, в потоке информационных помоев – сродни поиску иголки в куче навоза.

По телеку из ста десяти каналов – вещают три. Остальные показывают лишь настроечные таблицы, да крупную рябь. Эмоциональный настрой журналистов сменился из детски – радостно любопытного, вроде как, нашедших новую игрушку, на мрачно пессимистичный. Нет, репортажи описывали картину радужную, полную веры в будущее и построение рая на Земле. Но под маской лицо не спрячешь. И глаза – зеркала души выдают их обладателей, даже через тысячи километров от зрителя. Рушатся привычные устои жизни, профессия журналиста, корреспондента на глазах, за считанные дни превращается в дремучий атавизм. Ну где тут место спокойствию?

Тааак… Первый канал… Жгучая брюнетка столь эффектных форм, что возникает желание проверить острой иголкой – «сдуется ли?». Интервьюирует щекастого депутата. Во внешнем облике, которого, так и отражается забота о народе. Ну и пузо! Если он, как дракон целиком сожрет эту симпатичную корреспондентку, сомневаюсь, что на размере его живота сей грустный факт серьезно отразится.

– Правительство предпринимает всевозможные шаги для защиты наших граждан, в условиях возникшей чрезвычайной ситуации. В самые кратчайшие сроки будут восстановлены работа средств связи, интернет, мобильные телекоммуникации, возможность безналичного оборота средств, разрешена проблема вставшего транспорта. Во всем мире продолжается работа по преодолению технологического кризиса. И уже имеются первые положительные результаты.

Ох, что- то не верится… Кормят этими «будет». Так и ждем всю жизнь этого прекрасного будущего….

Прокрутил на второй канал. В студии круглый стол. Обсуждение аномальных событий и загадочных фактов, скрыть которые, не представляется возможным, а значит нужно опустить явления до уровня идиотских ток-шоу, заболтать. Чем проблема нивелируется и не так бьёт по глазам. Стандартный ход СМИ всех стран последние десятилетия.

Берут интервью одетой, в обычную простую кофту, крепкой, средних лет женщины. Со здоровым лицом человека, не разбалованного миллионом городских развлечений. И тем румяным цветом кожи, который только появляется, если на протяжении нескольких десятков лет, всегда вовремя ложишься спать.

– … пропало пол сотни курочек. На следующий день…. Ночь… Подушила двух коровок. Ветеринар так сказал. Лапами задушили. Повреждения какие-то нашел на шее. Ножку Зорьке оторвала и ушла. На навозе след остался, вот как про снежных людей показывали – такая же лапа. И когтищи, как медвежьи…. А у Аресьевых, это соседи наши. Рекс, с Коржиком исчезли. Ночью. Ни слуху, ни духу. Даже не гавкнул никто. А там такие полканы, что смотреть страшно. А я сама – кошатница. Десяток у нас их. Кошек, в смысле. Так вот они – последнее время, как забьются под кровать. И смотрят - будто ходит по хате кто… Шерсть дыбом. И так – дня три… В комнате свет задувать боимся. Я не сплю, в голову лезет всякое. Ребятня плачет, не спит. Милке то, доче нашей, всё мерещилось, что подполом плачет кто. Она ногтями доски расцарапать пыталась, влезть. Вроде как звали её по имени. Она уже на нас кидаться стала, что не пускаем. Мы деток похватали и к деду, за реку. Как знали…

Опросили двоюродную сестру, потерявшую в той деревне мужа. Сама в это время тоже гостила у отца.

– Говорила я Никите – давай как Светка. Уедем. Он – нет и нет… То хозяйство, то работа, то ещё что. Не послушал… А у нас, вот тоже самое, что у Светы в доме творилось. То, часы встанут, то вещи пропадут. Скотина бесится. Чуть не по потолку бегает. Сено сгорело, днем. Ни с того ни с сего. И недели две назад свинья опоросилась. Так семь поросят было. А один… Не знаю, что такое даже и было. Те шесть – белые, а он черный и большой. Вот такой вот, – руки изобразили целого крокодила, – только оставили, а он их задушил и пожрал. Пятачок в крови, глаза красные, а сам страшный, страшный. И не такой большой – а клыки во!!! Его даже мамка испугалась, в угол забилась. Мы потому и пришли, что она визжала.

Пальцы показывали практически моржовий клык. Продолжила:

– Пользуясь случаем, хочу к милиции обратиться, которая убивцев ищет. Найдите их пожалуйста! Не пощадите. Последнее отдам, чтобы нашли. Можете мне оружие дать! Сама найду и убью, – заявила боевая баба.

Как понял, в глухой деревне за ночь неизвестные существа разорвали четыре семьи. Остался в живых лишь глухой и полуслепой дед, на самом отшибе. Того, вообще, не тронули. Кадры съемок показали поваленный забор, вырванные с петлями двери. Похоже, существа не слишком затрудняли себя открытием, даже калитки. Оператор заглянул в дом. Мебель – в щепки покрошена. Как бульдозер прошелся. Везде кровь, стекла. Люстры на полу. На месте происшествия работают специалисты лице на лице маски, как тогда в банке, берут какие-то пробы, соскобы со стен и полов. Похоже – трупы были здесь, но их уже увезли в морг или куда там.

Убивали не для еды. По словам экспертов, хоть тела и порваны на отдельные фрагменты. Но останки наличествует в полном объеме. Животное людей не ело. Лишь убило, а потом изуродовало трупы. Мужчины пытались отбиваться. Судя по оставшимся материальным свидетельствам, стреляли, брались за топоры. Тщетно. Крупным планом выделили брошенные в навоз на скотном дворе вилы, с остатками шерсти и крови на зубьях. Живых свидетелей не осталось. Даже скотину выпотрошили поголовно. Лютая, совершенно бессмысленная жестокость.

Не знаю, как у следователей, у меня сразу возник вопрос. Почему деда не тронули? Вряд ли из гуманных соображений.

Вмешалось руководство дискуссией. Взяв забуксовавшую на одном месте тему в свои руки. Ведущий – молодой мужчина, изобразил трагическое лицо, в голос добавились грустные сочувствующие нотки, чтобы эмоционально подстроиться под запуганную аудиторию. Переместился так, чтобы свет на ухоженное лицо падал в наиболее выгодном ракурсе. В общем, делал всё то, чему его учили на курсах выступления перед широкой публикой. Хотя, по глазам видно, что в мыслях совсем далеко. Почку бы продал, чтобы узнать, что по-настоящему думает человек, максимально приближенный к истинным информационным потокам. А не всё то, что сам нам так порционно выдает.

– Массовые случаи гибели среди местных жителей спровоцировали мужское население на появление полулегальных вооруженных отрядов. Готовых, в случае необходимости, защитить семьи. А сельской местности повсеместно организовываются стихийные отряды самообороны. Сейчас мы вам покажем эксклюзивные съемки нашего канала, сделанные только сегодня.

Камера переключилась.

Крупные кадры показывают непонятные, то ли останки, то ли искусные муляжи, застреленных и в фарш изрубленных существ. Тела настолько искурочены, что первоначальный вид остается под вопросом. Волосатые лапы, куски туши, и скрытая квадратиками цензуры – морда.

После передача вернулась в рамки студии.

Дальше – ещё более сказочная тематика. Обсуждали чупакабру в Подмосковье. Так существо назвали в той деревне, где она покуролесила. Началось с обнаружения обескровленной скотины. Закончилось – разгулом твари по бараку с китайскими гастарбайтерами. У двадцати взрослых азиатов отсутствовали жидкие подвижные соединительные ткани. То есть, по-простому – кровь. Кусаные раны в районе крупных артерий и вен. И как-то же их разом так, что не разбежались, а словно на бойне? Оглушили перед смертью?

Вообще, впечатление от передачи настолько отупляющее, будто после новогоднего шоу на центральных каналах. Никаких выводов, ни единой позиции. Слепленный из ярких несвязанных картинок коллаж. Журналисты закидали зрителя осколками мозаики, где явно не хватает множества кусков.

Через пол часа утомленного зрелищем телезрителя уже развлекли видами бескрайних лесов. Оказывается, лесники в категорической форме отказываются выходить в чащу. Вообще. Тайга сейчас представляет собой - едва не бермудский треугольник, в котором за последние три дня потерялись уже тысячи человек. Лесорубов, представителей госорганов и служб. Браконьеры и охотники завязали со своим промыслом. И не потому, что не сезон – деревенскому алкоголику, вообще, всё равно какое время года, если дома жрать нечего и закусить охота, а потому, что жить не надоело.

Дали несколько минут и моряку, только пришедшему с дальнего плавания. Пожилой мужик почесал белую бороду и начал травить байки:

– Сколько хожу по морю, много чего чуднОго видел. Но чтобы всего и сразу в один рейс – не бывало такого!! То пролетит цветная хреновина какая-нибудь, в воде загорится. Пузыри пойдут. На поверхность лохмотья выкинет от туши, я не знаю, метров в двести, наверное. В команде трое пропало. Виктор в гальюн ушёл, и только его и видели. А уж что мерещилось – про это можно вам отдельную передачу снять. Я таких галлюцинаций и от пакистанского гашиша не ловил.

После наркозаявлений у него микрофон отобрали. Рейтинг конечно поднимет изрядно, но за пропаганду ведущему начальство может и пистолей вставить.

Блин…. Если о таких ужасах рассказывают по ТВ, представляющему собой информационный айсберг, где девяносто процентов – остается навсегда сокрытым для массового зрителя…. То о чем же ещё умалчивают?

Выступил известный врач – телеведущий. Специалист дал пугающую статистику увеличения смертности от инфекционных заболеваний, предрёк скорые эпидемии при повышении температуры воздуха и таянии снега. Детская и младенческие смерти, по его словам, должны будут стать нормой. Так как своевременная и качественная медицинская помощь приказывает долго жить. А роженицам, вообще, не позавидуешь. Сложившийся образ жизни, когда женщины первый раз рожают далеко за двадцать лет, без квалифицированного медицинского сопровождения грозит катастрофическим числом летальных случаев. С его слов и число самоубийств возросло в десятки раз.

Врачи докладывают о массовом психозе, едва не у каждого десятого. Число убийств, связанных с внезапным помутнением рассудка – зашкаливает. Не знаю только, что они вкладывают в идеи с «сумасшедшими психопатами». С точки зрения психиатрии и позавчерашнюю тварь тоже можно отнести к массовым психозам и сумасшествию.

Часа через два дошла очередь и до экспертов хлеба насущного.

Финансовый кризис грянул, как гром среди ясного неба. Мировая экономика, заточенная под глобальный рынок производства и потребления, разлетелась в пух и прах. Пока ещё только на горизонте, но назревают лекарственный и продовольственный кризисы, вызванные, в первую очередь, транспортным голодом. А во-вторых, уже в дальней, отдаленной на полгода вперед перспективе -серьезной безальтернативностью бензину и дизелю. Как теперь засаживать десятки – сотни миллионов гектаров культур? Как их обрабатывать и собирать? Каждый город превращается в отдельный анклав, самостоятельно борющийся за выживание.

К микрофону допустили древнего старичка биолога, собаку съевшего на передачах про животных. Какие очки большие на лице. А я его ещё относительно пожилого помню… Эх… Стареем….

– Уважаемые телезрители, от имени научного сообщества хотел бы принести глубочайшие извинения от лица науки как таковой. Опираясь на накопленный опыт, археологические материалы, мы должны были предвидеть возможное развитие событий и потенциальную угрозу, исходящую из Космоса. Объем собранных фактов давал возможность заранее предсказать возможные опасности, предвидеть грозящие человечеству напасти и подготовиться… А сейчас… Возможно уже поздно... Кхе… Кхе…

Ученый поперхнулся. Все терпеливо ждали. Откашлявшись, продолжил:

– Здесь уже выступали мои коллеги из других областей знаний.

Он повернулся к залу, слегка поклонился в сторону экспертов и вновь продолжил прерванную мысль:

– Никоим образом не хотел бы опровергать выводы, сделанные специалистами психиатрических наук. Но я просто уверен и данные свидетельствуют о том же… Что мы столкнулись с невиданным, до толе, эволюционным скачком!

В зале на его слова зашумели, но он не обращал внимание и говорил даельше:

– Эволюция необязательно движется только линейно вперед или назад. На самом деле, это мадама ветренная… Порою, она может по-хулигански перескочить через одну, две, три, и даже десять ступенек! Или, вообще, скакнуть на соседнюю лесенку, как это произошло в своё время с тотальным эволюционным рывком млекопитающих. Кем они были? Жалкими мелкими крысоподобными существами? Кто мог предположить, что навсегда вытеснят стопятидесятитонных животных, загонят их по дальним островам, как комодского варана или под гнилую воду болот и рек, виде крокодилов. Биологическая экспансия по срокам совпадает со всеобщим регрессом пресмыкающихся и земноводных. Где-то былое царство юрского периода. Сгинуло… Разве это могло быть случайностью? Я верю лишь в причинно-следственные связи. Никаких совпадений в мире не существует, в этом я точно уверен. Гибель одних и расцвет других видов, несомненно происходил очень драматично. Это действительно трагедия Вселенского масштаба, ведь эти виды никогда больше не будут топтать поверхность нашей планеты… А наши дни возможно станут для экосистемы планеты ещё более поворотными. И, по-моему, мы нашли истинные причины большинства массовых вымираний видов живых существ планеты в её длинном тернистом историческом пути: от древнейшей архейской эры и до кайнозойской, в которой, собственно мы и обитаем. Какие только причины не изобретались, чтобы объяснить гибель динозавров. И даже ни в чем не повинный метеорит привлекли. А причина – она здесь, вокруг!

Ученый несколько раз взмахнул в разные стороны руками, как дирижёр, намекая на воздушную среду, вернее эфирную.

– Изменяются законы физико-химических взаимодействия. Без преувеличения, исследованиями последствий сейчас занимаются все научные институты естественной направленности. Эфир, которым пренебрегали и даже не подозревали о его существовании, оказался первоосновой материального бытия. Теперь можем лишь делать умозрительные предположения. На какие-либо серьёзные шаги времени не остается вовсе. Надеюсь, что, хотя бы наши потомки… сумеют достичь того же уровня власти над природой, что и мы... Много кто сегодня выступил, рассмотрели самые разные точки зрения… Как можете убедиться – ситуация совсем неоднозначна, как кажется на первый взгляд. Всё намного сложнее… Я сам рассматриваемые в передаче явления для себя делю на три категории…

Он чуть прервался. Морщинистая рука заскребла в лысеющем затылке. Сформулировав мысль, профессор продолжил:

– Вернее, нет. Даже так: воздействие эфира на окружающую среду и живые организмы имеет после себя три объективных следствия.

Умный взгляд биолога пробежал по слушателям, высматривая, внимательно ли его слушают. Веки напряглись, взгляд затуманился, то ли витая в сложных научных теориях, то ли размышляя, как бы свалить покорректнее. В зале - почти зевают. Похоже, аудиторию набрали из случайных людей, практически с улицы, а кому из обывателей интересны какие- то заумные выкладки? Тем более, с занудными перечислениями. Подавай кровь, экшн и кишки. Ну или сиськи – вместо всех трех пунктов, если дело касается мужского пола. Но ведущий явно попал на своё место не только за внешность и терпеливо ждал, когда оратор соизволит закончит мысль. Трясущаяся рука профессора поправила очки. Глубокий вздох, продолжил:

– Первое – нарушение индивидуальных психологических особенностей человеческого организма. И большинство аномалий связаны именно с проявлением слуховых и визуальных галлюцинаций, нарушением работы мозга и поведенческих реакций.

При этих словах медик, сидящий напротив в зале, закивал головой.

– Второе. На сегодняшний момент объективно подтверждено влияние эфира на организмы на материальном уровне. Воздействие идёт как на уровне ядер клеток, на ДНК. Так и ступенями выше. На органеллы, группы клеток, ткани. Когда, при достижении определённых условий запускается просто невероятно ускоренная программа изменения всего тела в целом и мозговых, нервных тканей в частности. С чем связаны и неопровержимые уже случаи массового появления человекоподобных существ по всему миру, по сути, людьми уже не являющихся. Но представляющих собой объективные примеры биологических феноменов.

В зале негодующе зашумела скамейка с учеными. Но профессор поймал волну:

– И первое и второе следствия – равносильно можно отнести и к флоре и фауне. Животный и растительный мир, точно так же откликается на воздействие изменившихся условий среды. Хоть и сами… Проявления… Выглядят иначе… Сам вчера был свидетелем такого случая… Что в голове… у меня… у человека, пол сотни лет отдавшего науке… просто не укладывается….

И замолчал. В зале наступила тишина, опять зашумели, засвистели. Но учёный не продолжал. Взгляд уперся в пол. Видно, что человек погрузился в тяжелые думы.

– Ну, а третья категория? – уточнил ведущий. Взгляд горел личным интересом, – вы же говорили, что есть и что-то третье?

– А третье… Уже и для меня спорное… Недопустимое… Для выпускника советской школы… Когда в нашу жизнь входят метафизические категории бытия... Совсем не материальные… Как оказалось, объективно существующие… На биологические организмы получили возможность, прямо или косвенно, сильно или слабо… Воздействовать…. Либо, контролировать их… Нас… Существа иного начала… Иного плана…

Его прервали. Шквал криков из зрительного зала и экспертного состава долго не затыкался. В первый раз за те годы, что я видел биолога по телевизору, ученый так косноязычил. То ли волнуется?

Что он там хотел ещё сказать? Я не понял, хотя и сделал звук на максимум. Минут на двадцать установился дикий ор. На самом интересном месте. Как пригласят человека свободного от догм, так и выступить толком не дадут. А всякие переливатели «из пустого в порожнее» часами могут заливать в уши ту информацию, что и так видит каждый, лишь раз в неделю выйдя на улицу.

Как и думал, больше тому деду голоса не дали. И, вообще, увели из зала. Наверное, брякнул что-то ограниченное цензурой. А, вообще, всё правильно он говорит. Гонялся же тогда за нами оборотень, абсолютно точно эволюционировавший из человека. И необычную собачью стаю помню. Вот по третьему последствию, что он имел ввиду совсем не понял…Жаль, не дали закончить.

Далее, когда установился порядок, сменили тему. По топливной проблеме выступил, похожий на сову седобородый профессор. Тоже, в огромных очках, представляет собой химический факультет МГУ.

– Как вы знаете, частицы эфира проникают в межатомное пространство фракций нефтепродуктов и других веществ, традиционно используемых в народном хозяйстве. Физико-химические свойства изменяются в значительной степени, что приводит к нестабильному процессу окисления. То есть… Почти для всех фракций - характерны реакции, сопровождающиеся выделением большого количества теплоты. Даже только в стадии их получения. К, примеру, из нефти. Либо к полному отсутствию реакции, даже в присутствии катализаторов в обычных температурных границах. Условия сдвигаются настолько, что делают невозможным хоть какое-то их практическое применение. Предсказать поведение сложных углеродных соединений не представляется возможным. По крайней мере с современной базой накопленных данных. Аномалия является причиной массового возникновения аварийных ситуаций, гибели людей на производствах, связанных с химическими технологическими процессами.

Передали микрофон худощавой, как селфи-палка, известной активистке Гринпис. Та вцепилась в устройство малолетним ребенком, дорвавшимся до любимой игрушки. Речь началась с несвязных воплей и ругани, не поймешь к кому обращенной. Слюна брызгала сквозь промежутки в кривых зубах, девушка-помощница, что передала микрофон едва успевала уворачиваться от ненаправленных плевков. Настоящая истерика. Глобальные вещи видимо пролетели совершенно мимо её сплошь запирсингованных ушей, даже не задев маленький эко-мозг.

Наконец узловатый палец ткнул в сторону гостей студии. Изо рта полилась шепелявая речь.

– Я требую!!! Требую!! Немедленно прекратить уничтожать редкие виды животных!!! Немедленно!! Вы меня слышите?!! Вы всё врёте! Да вы гляньте на них! И как это быдло может указывать образованным людям, что делать!? Да они в жизни, кроме коров и навоза ничего не видели! – наехала она на двух представительниц женского пола, показанных в самом начале передачи.

Те, часа три отсидели под камерами и изрядно заскучали. В своем лице представляя родную деревню, честно рассказали об ужасах, творимых загадочными мутантами. Обычные русские бабы из глубокой провинции. Край мечты, которых, уже исполнился – на зависть соседкам побывать на голубом экране, сфоткаться с известным ведущим, вволю погулять по столице. Никак не ожидали такой подставы, впали в ступор, и даже не пытались возражать, защищаться. Я думаю, в других условиях, они бы в карман не полезли за словом и дали бы изрядную фору сумасшедшей. Но как говорится, здесь не их район… А защитница природы продолжила буянить:

– Человечество за время своего существования уничтожило девяносто процентов видов животных!! Безвозвратно погибли тысячи видов флоры и фауны!! Самое массовое вымирание живых существ в истории! И всему виной – человек! Наши обагренные кровью руки – причина мучений коров, свиней и коз на фермах. А сколько бездомных кошек и собак? И вот, когда, на Земле наступает новый виток жизни! Вселенская матрица дает хоть какой-то шанс экосистеме вернуть былое разнообразие. Но, варварская рука, вновь и вновь будет нажимать на курок! – ярилась зоозащитница.

Бешеный взгляд перескочил с селянок, на внимательно слушающую на местах публику. А та, замерла в предвкушении. Конечно, тут намного более интересное шоу, чем зануды ученые.

– Планета загажена людьми!! Ну и что, если их станет немножко меньше?!! Да все животные, лишь вздохнут свободно! Экология, почти навсегда загубленная, только решила оздоровиться! Легкие планеты наконец вздохнут свободно, избавленные от гнусных бензинов и всяких там солярок. Наконец то мы можем есть экологически чистую растительную пищу, пить воду, не загаженную нефтяными пленками и выбросами заводов. Больше не грозит глобальное потепление – человек больше не в состоянии влиять на CО2 и озоновый слой. Казалось бы, наступает настоящий рай, наслаждайся новой жизнью! Но мы опять за своё!! Да пусть хоть все люди сдохнут! Не дадим загубить новое разнообразие видов!! Окончательно превратить планету в огромную помойную пустыню!!

Вот же, кликуша!

Пока гринписовская зоошиза вещала, девушка, отдавшая в загребущие лапы микрофон, безуспешно пыталась отнять устройство. Куда там! Защита природы всегда требовала много сил и опыта. У эколога в подобном отстаивании прав - опыта хоть отбавляй. Пальчики вцепились в устройство, что два клеща.

Ведущий не выдержал, дал указание отключить звук.

Удивительно, насколько бурно оказалась поддержана полная неадекватка, живущая в своем маня мирке, гринписвумен. Мир сходит с ума. Аплодисменты, подбадривающие выкрики доносятся чуть ли не от двух третей зрительного зала. Особенно от её самой молодой части. Видимо на всю голову одержимой модными экологическими трендами двадцать первого столетия. Крайне далекими от реальности, сейчас, без всякого сомнения, гибельными. Конечно, революционеры, борцуны с порядками, всегда поддерживаются идеалистически настроенной молодёжью, детьми и сумасшедшими. Но, всё-таки, тут слишком суицидально… Где инстинкты самосохранения? Мдаа… Вот он пример психоза…Что за умственная деградация?!!

В сердцах с силой стукнул по столу. Звякнула посуда.

– Аааа!! Блин!!

Отбил ладонь. Не выдержал, переключил следующий, предварительно, пролистав больше трех десятков картинок с отборной рябью. На новом канале информировали население о мерах правительства, предпринимаемых для стабилизации ситуации: призыве резервистов, организации гужевого транспорта, введении карточной системы, введении системы обязательных работ. Крепко государство взялось. Глядишь, и всё наладится.

Убивая время, щёлкнул какой-то фильм. Сюжет шёл совершенно стандартный для любого кино последних десяти лет. Четыре негритянки, всю жизнь гендерно- и расово- угнетаемые, собрались ехать в экспедицию в Африку ради спасения человечества. Там в джунглях до них пропало сто отрядов спецназа, пять тысяч человек, четыре армии, и два особо важных для человечества трансгендера. Парочка неистово любящих друг друга, без пяти минут транссексуалов, сбежала из дома в поисках любовного же гнёздышка – убежища. По пятам их преследуют злые гомотеррористы. Через месяц придурков хватились. Оказалось, что только траннс-секс-фемино-профессура знает, как уберечь мир от опасности. Голубков необходимо непременно спасти.

А из главных героинь, две ученые фифы - докторши биологических наук, одна математических и одна физик. Естественно все Нобелевские лоуреатки и феменистки. По составу бригады по спасению мира и гениальным режиссерским ходам – сразу понятно, что бред. Сказка про Колобка – правдивей. А чудес и за окном навалом, выключил.

Мама проснулась поздно. Детсад позавчера ещё закрыли до прояснения, в связи с ЧС. Тем более, какая работа? Воскресенье. За завтраком рассказал о последних новостях.

– Что делать то сынок будем? – больше риторически спросила мама. Но я ответил:

– Сказали же, карточки выдадут на питание. На каждого человека. На муку, сахар, соль, на макароны. Обязательные работы сделают. Дома уж точно не засидимся, – хотя очень сомневался в этом, всё-таки – инвалидность.

И ошибся. Ни сегодня, ни завтра ничего знаменательного не произошло. Наш двор, как был, так и оставался островком спокойствия в мировой буре, охватившей Землю. Мы как два хомяка забились в глубокую нору. Испуганными взглядами зрим на мир только сквозь призму экрана. Иногда казалось, что всё это – лишь очередной голливудский боевик. И после практически ежечасного выпуска новостей, обязательно пойдут титры.

Я отчетливо чувствовал позитивные изменения во мне и своем самочувствии и не смотря на глобальный апокалипсис, смотрю на мир с оптимизмом. После воскресного завтрака на два часа занял совмещенный санузел, чтобы не заниматься домашними делами и спокойно экспериментировать. Аргументировав так:

– Мама, после вчерашнего плохо чувствую себя. У тебя же оставались ароматические соли? Попробую принять расслабляющую ванну. Вдруг поможет.

Памятуя о прошлом опыте, прихватил с собой пару сникерсов. Сел в ванну. Первым делом направил силы на исцеление мышц ног, благодаря экстремальной физкультуре, ставших жестче древесных волокон. Руки поднялись перед собой как у хирурга перед операцией. Страстно пожелал убрать боль, зарастить повреждение. Наложил, вроде как, потеплевшие ладони на икры. И… Ничего… Не понял… Ещё раз проделал те же манипуляции – безрезультатно! На грудь как камень упал! Аж сердце заныло, от нехороших предчувствий. Потерял чудесные способности? Да что за...! Не может же быть, что с катушек съехал! Девчонки видели, что получалось. Следующие четверть часа ушли на бесплодные попытки самолечения самыми разнообразными способами. Шаманил так, что будь у меня хоть капля экстросенсорики в крови, должен уже был вызвать хотя бы дождик. Либо открыть портал в параллельный мир.

– Фуухх, – вслух тяжко выдохнул.

В полном бессилии руки - ноги раскинулись в стороны, аморфно растекся по поверхности ванной. Что сделал не так? Вспоминай, вспоминай! Я же не просто делал пассы руками? Вначале мысленно вникал в больные ткани, представлял поврежденные клетки, сосуды, пытаясь объять их все, вытянуть информацию в мозг. И лишь только после начинал механическое воздействие. Точно! Пробуем. Сосредоточился, стараясь думать, о каждой микроране, вникать в больные части организма, в мышечные ткани. Мысль ощутила, объяла каждую связку, сустав, нерв. Минут через пять в голове замелькали несвязные образы, непрестанно сокращающиеся волокна, узлы, течения жидкостей, органеллы, похожие на живые существа.

– Лёва, у тебя все в порядке? – донесся беспокойный голос из-за двери. Ох, как не вовремя!!!

– Да, да, мама всё в порядке, я скоро!

Блин! Сбился! Пришлось повторять алгоритм заново. В завершении процедуры несколько минут поглаживал ноги резко погорячевшими ладонями. Даа!! Боль, терзавшая конечности, резко отступила, сменившись легким недомоганием. Внутреннее видение, как я назвал способность самодиагностики, указало, что все в порядке, повреждения минимальны. И опять дикий голод резким приступом заставил едва ли не в упаковке проглотить стограммовые батончики. Встал на ноги. Ощутимо потряхивает. Легкий тремор сопровождает все движения мышц.

Между домашними делами и постоянными перекусами, залечил все царапины, синяки, прыщи. Почти не трогал только лицо, чтобы не вызвать подозрения резкими переменами внешности. В две процедуры убрал шрам от аппендицита, оставшийся как память о ноже хирурга. Сказать, что настроение поднялось до небес, значит не сказать ничего. Сам себе рентген-аппарат, УЗИ, МРТ, диагност, косметолог, бригада хирургов, скорая помощь, физиотерапевт и многое-многое другое прочее, в одном лице. И всё бесплатно! Без регистратур и длинных очередей.

День седьмой. Почти обычный

Открыл глаза, взгляд упал на будильник. Блин!! Как так??? Опаздываю на два часа!! И как я мог проспать?? Никогда такого не было!!! Немедленно вызвал такси, выдал водителю нехилую премию за скорость, спринтом пробежал проходную. Руки на поручень, оперевшись, перепрыгнул вертушку, вовремя успев оттолкнуть загородившего проход Дубинского. Не обращая внимание на яростные крики и угрозы охранника, бросился вперед. Какой лифт?! Птицей, через три ступени взлетел по лестнице в офис, словно телепортнулся. Вспотевшая ладонь отжала знакомую ручку. Плечом надавив на дверь, скользнул внутрь, вжимая голову в плечи, в ожидании скорой расправы. Странно, никому и дела нет, что опоздал?

Коллеги работают, не покладая пальцев. Стук по клаве, будто сотня дятлов долбит дерево. На удивление, даже поздоровались, сидят себе, как ни в чем не бывало. Ну и хорошо. Может из-за всех этих неприятностей с эфиром у них крыша поехала. Психоз.

Только уселся, стук в дверь.

Настя радостно кричит:

– Открыто!!

Входит наряженный, с иголочки, Макс. Костюм, минимум, от Версаче!! В руках - огромный золоченый кубок, вроде НХЛовского и букет цветов. Почему-то – в основном гвоздики, в перемешку с розами… Губы растянуты в широкой улыбке, как у официанта в предвкушении отменных чаевых от всегда щедрого клиента. Он прошествовал, словно вымуштрованный церемониймейстер. С таким видом, будто его готовила сама английская королева.

– Где наш герой? Где доблестный паладин? – торжественно вопросил Максим.

Руки всех присутствующих единовременно поднялись. И персты указали на меня. Эй, что за подстава??? Они прикалываются???

Вскочила и подбежала к Максу изумительно накрашенная Юля. Как на Венский бал! И платье то какое шикарное!! И как же я сразу не заметил!?? Растяпа! Девушка подхватила цветы. И торжественно проплыла ко мне. Вспомнились незабвенные слова Пушкина. «Выступает словно пава». Точно про Юлю!! Аккуратно «возложила» букет цветов мне на стол, меж стопок бумаги. Именно так. Возложила. По-другому не назовешь.

Слева стола уже замаячила стройная фигура Макса. Рука начальника потянулась за пазуху. Вытянула изящную темную бутылку коньяка. И куда он там помещался??

Макс, как жезл воздвиг бутылку перед собой:

– Двухсотлетней выдержки! Луи 13! Французский!

Я только хотел открыть рот.

Начальник показал ладонью, «подожди».

– Знаю не пьёшь. Но… Сегодня особый случай! Обидишь!

Повернулся к остальным:

– Правильно говорю?

– Так точно! – откликнулся Витя, – дело святое, сегодня!

– Малинин, Зайка! Ну за нас то постарайся! – с места попросила Настя. Неожиданно присмиревшая, как овечка. У меня просто глаза выползли на лоб. Она ли это?? Не подменили?

– Не по-русски это! – обиженно сообщила Раиса Петровна, – ну уважь! Ради тебя старались!

Мдаа… видимо, придется пить... И почему коллеги упирают на «сегодня». Что произошло в моё отсутствие?

Кубок шлепнулся на стол. Юля перехватила бутылку. Тонкая ручка провернула пробку. Обратил внимание на ноготки. Какие красивые! Не длинные и не короткие. Ровно такие какие надо. Аристократка! Чпокнуло.

– Ой, – взвизгнула Юля.

И из бутылки в кубок полился невероятной ценности алкоголь. Пахнуло тонкими изысканными ароматами фруктов и специй.

С рабочего места встала Настя. Девушка пошла уверенно, бёдра мощно виляли, как при морской качке. Ничего себе – у ней декольте, утонуть в нём можно!! Я такой разрез на платье видел только в фильмах. Исторических… Про Екатерину 2, про дворцовые перевороты 18 века. Тогда такая мода была на демонстрацию вторичных половых. В руках девушки огромный прозрачный мешок, повязанный праздничный лентами. Под завязку набит шоколадками. Мешок, громко зашелестев, брякнулся передо мной на стол, нагло пристроившись по центру между небоскрёбными стопками бумаги. Я взглядом сквозь целлофан большущего пакета различил разноцветные обёртки: Ritter Sport, Dave, Коркунов ещё какие-то…. Килограмм двадцать, наверное. Не выдержал искушения проверить, рука полезла, помяла его снаружи. Никаких шуток! Реально - полиэтиленовый мешок и прощупывается только шоколад. Не обертки.

Настя прямо напротив оперлась ладошками о край стола. На меня пахнуло сладкими духами. Мой взгляд невольно утонул в Марианской впадине разреза платья. Душу так и потянуло на это самое глубочайшее сладкое дно…

Будто издалека донесся до ушей смиренный голосок спортсменки, возвращая меня из глубины женских прелестей в реальный мир.

– Всё для тебя милый, – Настя грустно, по телячьи потупила большие глаза. Грудь, едва не выпав, взметнулась в тисках декольте. Комок застрял у меня в горле, гормоны ударили из ушей фонтаном.

Девушка, довольная произведенным впечатлением, продолжила:

– Возвращаю, что задолжала, – её пальчик потянулся к моему лицу, красный ноготок прошелся от кадыка до подбородка, прочертив линию. Отдернула руку. Жест завершился многообещающим воздушным поцелуем. От чего сердце остановилось, хотя по самочувствию надо бы качать кровь во все органы, а не только в избранные пубертатным недомозгом.

В это время Юля справилась со спиртным, кубок уже наполнился до краев. И не скажешь, что в бутылке так много! Юля ухватила за ручки кубка, поставила прямо передо мной. Затем её рука нырнула под стол, откуда явился на свет ещё и хрустальный бокал. Остатков коньяка как раз хватило наполнить и его. Ничего себе сюрпризы!

Юлин голосок сделался нежным и очень кокетливым:

– Лев! Давай выпьем с тобой. На брудершафт. Я, если честно, сама знаю, что перед тобой виновата! Прости меня, Лев…

Хм… А это мне нравится!!! Не знаю, как правда. Но выпьем! А кубок такой большой… И тяжёлый… Придется сильно-сильно прижиматься друг к дружке, чтобы не уронить! Ну я уж постараюсь не уронить…

Слюна так и потекла, как у кролика при виде аппетитной морковочки. Уже в предвкушении резво ухватил ёмкость. Внезапно вмешался Макс:

– Стоп! Подождите, подождите! Нам ещё к директору! В состоянии алкогольного опьянения – не по трудовому кодексу!

Я не удержал разочарованного вздоха. Обнаглев, спросил:

– А может «потом» к директору?

Смотрю на унылый вид девушки, кажется и Юля расстроилась. И Витя осуждающе смотрит на родственника.

– Нет. Серьёзно. Шеф говорил, чтобы к его очам сразу доставили, как на работу придешь.

Блин!! Не прощу тебе Макс! Пришлось тащиться к директору по длинному коридору. В самая святая святых. Так сказать – к алтарю капитализма, где и рядом то раньше появляться боялся, дабы аурой раздолбайства не оскорбить чувства верующих.

На удивление – даже не постучались. Макс перед порожком с красным половичком, заторопился, опередил меня, развернулся, встал боком, как швейцар. Рывок. И толстая, основательная дверь открылась. Максим сделал приглашающий жест. Ему бы ещё белые перчатки для полного образа. Я вошел. Нутро трепетало, как у Али Бабу, в первый раз узрившего сокровищницу злых разбойников. От греха подальше пошел не прямо, по зелёной ковровой суконной дорожке, а нырнул чуть в сторонку.

Впереди на полу уже большой зеленый же ковер. По центру кабинета огромный стол из дерева темного цвета. При желании, на котором смогла бы разместиться детская площадка. По двум стенам - мониторы многометровых размеров. У минибара маячит могучая спина директора. Пиджак на стуле. Белая рубашка в пятнах пота. Отчего то волнуется, что ли?

Макс зашел следом, прикрыл за собою двери, встал как солдат перед генералом. Без всякой предварительной подготовки в спину оттарабанил:

– Михаил Геннадьевич!! Как вы и просили…. Наш лучший работник Лев Александрович… Вы его должны помнить. Он ещё на корпоративе – празднования прошедшего Нового Года споткнулся и ёлку опрокинул. Вот он и есть наш герой… Проявил себя. Виктора Евгеньевича выручил... Можно сказать, от смерти… А вас от простатита точно избавит. Бумаги на награждение и назначения на новую должность я подготовил. Премия уже прямо сейчас оправляется на его счет.

И Макс подчёркнуто демонстративно длинным пальцем нажал что-то на экране рабочего планшета.

У меня в кармане пиликнуло, завибрировало. С огромным трудом подавил желание посмотреть «Сколько?!!!». Не время.

Могучий, полнобрюхий мужчина добулькал бокалом, неспешно, с достоинством обернулся. Могучие пухлые ладони поправили сползающие брюки. Толстяк добродушно улыбнулся. Руки широко раскинулись, будто пытаясь объять весь банк. Сделал три гигантских шага в мою сторону. Крепко обнял, прижав к груди, как родного сына.

И тут на ухо раздался шёпот:

– Ты от моего Папани ушел, и от моей Мамани слился. Родной кровью червей кормить отправил. А от меня не убежишь, сучёныш!!!!

Раздалось злобное гортанное рычание. От чего внутренности мгновенно свернулись узлом. Мозг – превратился в студень. Изо всех сил я отжал от себя, в буквальном смысле, озверевшего директора. Над моей макушкой раздавался треск. Я в страхе вскинул голову вверх. Лицо шефа медленно превращалось в волчью морду, как в фантастическом фильме. Только наяву. Кости вытягивались, утолщались, кожа где-то скукоживалась, в других местах растягивалась и красноватая от гипертонии – быстро сереет. Поры увеличиваются, служа основой черным жестким волосам. Уши ломаются, съезжают на затылок. Из голых губ, спицами лезут длинные усы. И я ничего не могу поделать. И куда-то пропал Макс. А стальные лапы сжимают плечи так, что хрустят суставы, связки. Я не могу шевельнуться даже на миллиметр, без угрозы сломать себе кости. Видно, что директору одежда становится всё теснее. Рубашка, штаны – изнутри ходят ходуном под внезапно гипертрофировавшими мышцами. Трещит узкая ткань, не сразу поддаваясь напору. Вот что значит – качественные шмотки! Наконец тварь глянула мне прямо в глаза. Чудовищная пасть довольно оскалилась, во всю ширь показались клыки – длиной с десертные ножички! Челюсти распахнулись едва не на метр!!!

Я заорал!!!

Иии… Я проснулся от того что вцепился зубами в подушку. А в горле – застрял край измочаленной наволочки, вызывая рвотный рефлекс.

Закашлялся как туберкулезник, конкретно подавился тряпкой, чуть не стошнило. Приснится же ересь!! С такими снами скоро – только днем спать буду. Красная Шапочка 2, возвращение Серого. Сценарий готов. Или – Колобок 3 миссия невыполнима. А сердце так и заходится в бешенном стуке.

В дверь постучали. Инстинктивно схватился за ватное одеяло. Укрылся.

– Войдите!

Заглянула заспанная мама.

– Что случилось сынок? Неужто, заболел??

– Нет-нет!! Просто во сне слюни неудачно проглотил. Подавился.

– Ну ладно тогда, - успокоилась она, - а я ещё подремлю. На работу же не надо. Единственная радость. И ты отдыхай, сынок! Рано ещё.

Тихонько прикрыла дверь.

Точно! Сегодня же понедельник! Но могу валяться до опупения! Красота, а не жизнь! Несмотря на все апокалипсисы. Директор отпускал только на выходные. Но вчера с мамой посовещались. Вынесли вердикт. Cходить в банк может быть и надо. Но как? И с трамваями неполадки пошли. Да если и найдется работающий, то не факт, что с работы вечером домой доберусь на нём же. А мать после той страшной ночи больше любимым сыночком рисковать не хочет. И я, чуть ли не в судороге бьюсь, как вновь представлю те памятные места. Слишком ярки недавние впечатления.

Кстати, что-то прям неприятное гложет душу. Ааа… понял… Разочарование от не распитого с Юлей – Луи 13 на брудершафт. Так жаль…

Полчаса проворочался. Только все бока отлежал. На улице едва рассветает, но сон не идёт. Какие там методики засыпания есть? Баранов считать! Попробую.

Минуло ещё минут сорок. Не помогают ни подсчеты ведущих ток-шоу, блогеров, ни медитация.

И чего я такой весёлый? От того, что работать не надо! И пусть хоть весь мир треснет! Слава безделью!! Подкинул подушку к потолку, устроив импровизированный фейерверк.

Прыжком вскочил. Влево вправо. Так – покрутить головой. Теперь приседания. Наверное, хруст суставов – слышно и на первом.

Всё за дело! А то такой прекрасный день зря сгорит… Сяду поиграю во что ни будь, давно хотел. Уселся в кресло. Удобно завалился на спинку. Ноги закинул на блок питания. Щелкнул кнопкой системника. Загрузился рабочий стол. Как вдруг под столом сухо щелкнуло. Куллер сразу утих, а экран вновь погас. Потянуло дымком. Но даже не полез разбирать. Лень. Да и думаю бесполезно. И до нас дошла деградация. Лишь выдернул из розетки сетевой фильтр.

А есть агрегат и поважнее компа! Работает ли? Я чуть не подпрыгнул в седушке. Жалобно запищало кресло. Ноги бегом понесли в зал. Не хочется остаться оторванным от мира.

Включил ящик. Работает!!! Сразу обращало внимание низкое качество изображения. Даже той же самой ряби. И точки – не точки, и дребезжит криво, и с цветами путаница. Пока нашел, что работает, чуть палец не отвалился. Канал показывает один, да и то – так себе…

Никаких развлекательных ток шоу. Лишь строгий гладковыбритый мужчина в погонах. Нашивки МЧС на рукавах. Разместился на месте ведущего. С таким квадратным лицом, что цветы от страха повянут, если мужика в оранжерею запустить. Осанка – как швабру проглотил. Транслируют репортажи про охватившую мир эпидемию катастроф. Ведущий комментирует. Полеты вроде запрещены, но в каждом правиле исключения. И в данном случае наказуемые. Электроника сбоит, топливо становится малогорючим, самолеты падают.

И чем дальше в лес, тем толще партизаны. Аномалии усиливаются. Под ударом и ж/д транспорт и мореходство. Сюжет Титаника – как никогда востребован. Корабли сталкиваются с берегом, друг с другом, дрейфующими айсбергами. Тонут или навсегда застревают в океане, лишившись возможности двигаться.

О навигации современными техническими средствами можно смело забыть. Даже, о компасе. Магнитные полюса Земли обычно географически более- менее стационарны. Сейчас описывают вокруг земного шара что-то вроде пьяных спиралей. С мало предсказуемыми скоростями и совершенно непрогнозируемыми направлениями. Пора вспоминать уроки ОБЖ, как правильно ориентироваться по звездам и Солнцу. Что- то там с муравейниками было. Типа с южной стороны у них SPA-салоны, бассейны, мхи и лишайники. Или нет? Или это у деревьев? Но с какой стороны? Надо подумать… По логике, если всякие ягели и прочие мхи растут на севере, в тундре, то и на дереве должны расти с северной стороны. Или нет? Блин. Без интернета совсем плохо.

Едва не час смотрел кадры крушений. И как они монтируют передачи? Компы же в отказе и с транспортом туго.

Контент, конечно, в разы пожиже чем обычно. Но есть. А значит у военных или у кого-то там, запасные каналы связи фурычут и телевизор какое-то время ещё сможет барахтаться и предостерегать от грозящих опасностей.

Как раз мужик рассказывает о мерах, которые должно предпринять население, в рамках обеспечения самоспасения. Предлагает запастись, водой, продуктами, не открывать незнакомцам и прочее, как детям. Вдруг на экране мелькнуло ещё лицо. К ведущему подошла девушка в элегантной облегающей форме. В руках стопка бумаг. Передала. Ничего себе -это прямой эфир! Диктор прекратил вещание. Тяжёлый взгляд пробежался по новому тексту. На лицо словно туча набежала.

И даже голос изменился. Стал грубым, обрывистым.

– Всем… Кто способен принимать экстренное телевизионное вещание…. Обратить особое внимание на следующую новость…. И по возможности – донести до каждого! Внимание!! Это очень важно! Прослушайте и расскажите вашим соседям, друзьям, близким…! Приходят самые тревожные известия от технических специалистов, занимающихся эксплуатацией АЭС, подводных лодок и иных объектов, где в состав комплексов входят атомные энергоустановки. Зафиксировано медленное повышение радиационного фона. По неизвестным пока причинам над частью объектов последние двое суток отмечается длительное свечение не установленной природы, видимое в радиусе до полусотни километров. В непосредственной близи подобных сооружений большой мощности зарегистрированы случаи массового исхода животных. Крупных млекопитающих и птиц, на территории, не имеющие подобной энергетической инфраструктуры. Конструкторы и инженеры работают над проблемой. Во избежание угрозы жизни и здоровью населения… Каждого человека… Просим покинуть данные населенные пункты: ….

И началось долгое перечисление бесчисленных городков и деревень нашей огромной Родины. Ох, скольким не повезло с географией…. Ведущий только минут через десять только закончил список. И начал читать текст снова и снова.

Ничего себе! Вот тебе бабушка и Юрьев день! А неделю назад говорили – «угрозы нет». Пришел враг как в 41м, но теперь ко всей планете в гости. И что с ним делать?

День восьмой. Стреляют

Вторник ворвался в сознание назойливым звуком сирены и хрипящего громкоговорителя. Резко скрипнула большая кровать, нехотя отпуская бешено вскочившего хозяина. Скользнули в стороны шторы, давая отличный обзор. Светло, рассвет и небо чистое. Солнце только поднимается, освещая багровым светом индустриальный пейзаж и красивые легкие облака. Лишь в такие редкие минуты серость бетона и угрюмость асфальта разбавляется иными красками!

Что за кипишь? Дёрнул створки настежь. В комнату хлынул очень морозный свежий воздух. Высунулся по пояс, навалившись на подоконник, коленями ощущая обжигающую горячесть батареи. Кожа покрылась мурашками, перехватило дыхание, но я и внимание не обратил. Наша шестнадцатиэтажка построена перпендикулярно ближайшим, выдавая неплохой вид на рядом стоящие типовые девятиэтажки, расположенные несколько дальше от красной линии улицы в самой глубине спальных районов. И окружающие нас придомные дворы – как на ладошке. А там – сутолока, битва муравейников. Одни бегут сюда, другие туда, орут собаки, гавкают люди, полиция. Толком не видно, но у 74 дома машина, что загораживает обзор, и несколько сотрудников правопорядка ранены, им помогают сесть, втаскивая в кузов, за ними вносят носилки с человеком. ЗИЛ затарахтел, уехал. Обратил внимание, там, где кузов, вместо бензобака приделан несуразный железный ящик, к нему ведут трубы. Хм… Вместо обычной горючки придумали что-то поинтереснее?

Балкон, со своим двенадцатым, подходит в роли смотровой площадки ещё идеальнее. Надо будет переместиться туда, сменить позицию, а то ничего не понятно… Думаю, как раз, мама проснулась. Под окнами соседних домов тормознул военный КУНГ на базе ГАЗ-66. Хлопнули двери древнего советского старичка. Опустилась лесенка, в быстром темпе по ней сбежало двое пузатых мужичков. На плечах накинуты бушлаты современного образца, в руках рупоры. Мужики припустили бегом, каждый в свою сторону, то есть к разным домам. Лесенка втянулась обратно. КУНГ проехал дальше, метров двести до следующего двора, высадил ещё парочку с громкоговорителями, те тоже разбежались. От этой четвёрки и начался ещё больший бедлам.

Нутро содрогнулось. Кондоминиумы сотряслись от четырехсильных призывов, хриплый мужских басов:

– Внимание! Внимание! Внимание! Жители домов номер 72, 74, 75, 75а,77! Ещё раз повторяем! Жители домов номер 72, 74, 75, 75а,77! Просим Вас сохранять спокойствие и спуститься по лестничным клеткам на первый этаж здания! Внимание! Внимание! Жители домов номер 72, 74, 75, 75а,77! Проходит контр – террористическая операция, по нейтрализации особо опасных членов, запрещенной в Российской Федерации, группировки. Строго выполняйте рекомендации военнослужащих! Помогайте детям, женщинам, инвалидам и старикам! Предупредите Ваших соседей о необходимости срочной эвакуации! Берите только самые необходимые документы, вещи. Сохраняйте спокойствие. Пожалуйста, не пользуйтесь лифтами. Спускайтесь только по лестницам! Просим Вас отнестись с пониманием и сохранять спокойствие.

По коже побежали крупные мурашки и далеко не от холода. Нутро сжалось, в предчувствии неприятностей. Тут же, откуда – то из-за углов появились и солдаты с автоматами, служебные собаки.

Через минуту из домов во дворы хлынули первые потоки жильцов. Люди среагировали удивительно быстро, словно кое- кто прямо в подъезде на чемоданах спал, заранее ожидая неприятностей.

А вояк то сколько нагнали на организационные работы с населением! И как посмотрю, солдаты нисколько не обременяются моральными страданиями о правомерности применения насилия к гражданским. Над районами стоит гвалт от настойчивых подгоняющих окриков. В качестве дополнительной мотивации – не стесняются использовать отборный мат, тычки стволов. И, конечно же, пинки – самым тупым и непонятливым. Вполне эффективные методы, особенно по контингенту, привыкшему к только правовым методам решения любых вопросов.

Толпа движется упорядоченно. Сонные людские потоки скапливаются во дворах, смешиваются и перенаправляются на два небольших пустыря, где обычно выгуливают собак. Ошалевшие от такого обращения люди нещадно тупят бараньим стадом. Создаются заторы, конфликты, лишний ненужный никому шум.

Я оделся, заглянул в соседнюю спальню. Мама видимо тоже давно проснулась. Руки скрещены на груди, взгляд уперт в окно. Обернулась. Лицо как маска. В прищуренных глазах тревога, губы плотно сжаты.

– Ох, что ж это творится то!? Как война началась! Нам тоже может быть одеваться надо, вещи собирать?

– Не думаю, что нас затронет. Иначе бы под окнами давно горланили. Но на всякий случай, давай в сумку скидаем, если скажут эвакуироваться.

Извлек из-под дивана большую китайскую сумку. Сбоку большие буквы adidas. Стряхнул пыль. Паспорта, документы, заворачивали в целлофан, отправляли в кармашки. Небольшие ценности – туда же. Смена одежды, теплые кофты, немножко еды. И всё. Блин! В сумарь больше не лезет… Спешно набили ещё одну – чисто одеждой. А что ещё брать? Оделись сами.

Но мы с мамой собираемся без паники. Есть время подумать, взвесить важность каждого предмета. А когда чуть позже вышли на балкон, смогли оценить преимущество нашего положения.

С высоты сорока метров - толпа представляет собой подобие неорганизованного стада, ведомого пастухами. Или скорее, волчьей стаей.

Прошло десять минут, а эвакуация ещё в разгаре. Опоздавшие жильцы спешат, на них орут, подгоняют. Женщины визжат, кому-то плохо. В руках у людей охапки зачастую абсолютно малонужных вещей, пакеты, первыми попавшимися под руку. Часть народа зачем-то рвутся назад сквозь оцепление. Может, как раз, в панике и забыли паспорта, деньги и прочее нужное. А по факту – получают лишь тумаки. Солдаты озлоблены, а вроде, простые срочники. Или гоняют их теперь так сильно, что командиров боятся больше сограждан?

Столпившиеся на поле, похожи на сбежавших с пожарища беженцев, много кто шаркает по снегу тапочками, у кого-то на пижаму, ночнушка либо голое тело, накинута лишь куртка. Люди жмутся друг к другу в попытке согреться. Мужчины отдают предметы одежды женщинам, а сами терпят. Хныкают дети, гавкают собаки, мяукают кошки. Хотя в таком бардаке не уследишь, какой конкретный вид живых существ мяукает, какой лает, а кто плачет. С нашего дома потянулись неравнодушные. В руках – одеяла, пледы, теплая одежда. Над толпой стоит дымок табачного дыма.

Ветер снизу принес близкие голоса. Перегнулся через подоконник балкона. Это соседи. Прислушался. Бедный президент, состав правительства, армия и МВД. Столько проклятий на их головы! Если не умрут от икоты, то ждёт участь похуже. Такая мощная энергетика в словах – можно звезды зажигать! Да ну её – эту пустую демагогию…

Последними к скопищу подтянулись еле переставляющие ноги старики. Солдаты на носилках вынесли неходячих инвалидов, которые под небом годами не бывали, расположили относительно рядом, на лавочках соседних дворов, окончательно превращая дворы в сосредоточие хаоса.

На заднем фоне затарахтел движок. Ничего себе! У военных в наличии ещё исправный бронетранспортер. Броневик свернул с центральной улицы, проскользнул по пешеходным тропкам, припарковался на самой середине двора 75 дома. Там как раз небольшой пустырь детской площадки. Чёрной грозной башней встал между лесенкой и песочницей. Толстые дула пулеметов развернулись в сторону дома. Машина одним видом наводила порядок среди недовольных.

– Сынок, может, уйдем подальше? А то, вдруг, стрельнут, не дай Бог, шальная пуля влетит. Даже фейерверком убивает иной раз! Что они затеяли? Может террористы в доме сидят? На Ленина же лет десять назад такое было. По телевизору показывали тогда неделю, как захватывали окаянных.

– Да зачем прятаться? Пока же ещё не стреляют. И, вообще, не близко до нас. Смотри туда, - я показал пальцем на самый дальний кондоминиум, что расположен слегка на отшибе от остальных. Рядом парк и дорога, – Сколько солдат там! Оцепили именно 75а. И вокруг него, как раз и эвакуировали жильцов. И военные с оружием туда подтягиваются. Что-то серьезное намечается именно там!

Я не соврал, действительно, нездоровая суета возле дома. Солдаты передвигаются перебежками, стараясь не стоять на открытом пространстве. Жильцов там и рядом нет, всех увели.

– Смотри-смотри! Вообще!! Гранатометы в руках!! Вот это ПЗРК, – показал я пальцем. Подкованный в военной тематике, опытом, основанным на видеоиграх.

Ждать экшна устал, вновь захотелось спать. В течении полутора часов шла лишь неясная возня силовых служб и в основном, у крайне левого подъезда. Солдаты заняли все углы на улице за многоэтажками, вокруг периметра 75 дома. Кое-где в окнах напротив мелькают стволы оружия, силуэты. Наверное, солдаты просто двери выломали, не думаю, что ключи просили. Бойцы забрались даже на крышу, расположив там пару огневых позиций. Видел снайпера. Как бы он не таился, но прицел отсвечивает, Солнце от нас. А вдруг это просто приманка? А настоящий спец винтовки затаился внутри какой-нибудь из квартир и готовит внезапный выстрел. Мы так в контру играли…

В руках одного из мужиков в камуфляже вновь заскрежетал рупор. Тот направил его на верхние этажи, где-то примерно в район середины дома. Расстояние глушит звуки, искажает, но в общих чертах понятно. В шипящий громкоговоритель предлагают сдаться. Толком не разобрать, кому и из-за чего именно. Слишком уж плохая аудиотехника. С ней, наверное, ещё Петр I от Карла ХII в Полтавской битве требовал белый флаг выкинуть. Военный угрожал применением силы, тут же обещал ряд послаблений. Дураку понятно – метод кнута и пряника. Отвечали ему кто-то или нет – не понятно. Но офицер дал время подумать. Сорок пять минут и не секундой больше. Солдаты слегка расслабились. Часть закурила. Другие, видно озябнув, разминали ноги. Но жильцов и близко не подпускали. В квартиру попыталась прорваться женщина с младенцем - не пустили. Она напирала, пихала рябетёнка вперед себя. В итоге солдатам пришлось применить силу. Набили морду её мужику, а бабу увели с глаз долой.

Не мы одни с мамой собрались поглазеть на бесплатный цирк. Головы зевак торчали из каждого свободного окна. Хотя физиономии конкретно заскучавшие. Так обычно матч ждут. Мужики – почесывая пузо, вовсю дымили, потягивали пивко с сухарями и чипсами на закуску. Сухим дождем с балкона летела семечковая шелуха, по общепринятой традиции – на головы нижних соседей. А та толпа, что на пустыре, уже изрядно рассосалась, люди мерзли, прятались по гостям и подъездам.

Никто уже не ждал трагедии. Жуткий треск, внезапный звон стёкол. Проем окна седьмого этажа из 75 дома, целиком полетел на улицу, в асфальт. Промелькнул яркий как Солнце, горящий белым пламенем снаряд. Устремился в сторону БТРа. Объект чиркнув светлым росчерком, в секунду поразил грозную стальную машину. Броневик содрогнулся, подлетел невесомым спичечным коробком, грохнулся на бок. Машина гулко вспыхнула. Мы едва не упали, от прокатившейся мощной взрывной волны. Зазвенели вылетевшие окна. Эхо загуляло меж высоток. Люди повалились, кто где был. Взрослые закрывали телами детей. Некоторым стало плохо с сердцем. Многосотенная толпа на пустыре заорала, хлынула от своих жилищ ещё дальше, в подворотни. Грохот же послужил сигналом военным. Улицы заполонились воплями боли и страха.

Реки свинца просто залили бетонные плиты седьмого этажа. Вниз полетели куски бетона, гранитная крошка, стекла, горшки с цветами. Блин! Сколько сейчас ребят сгорело в БТРе живьем! Под окном 76 дома – двоих убило выпавшим осколком стекла. В нашем доме – стекла в основном, выдержали. Судя по грохоту, не всем так повезло. Большинству соседних кондоминиумов придется вставлять новые. Осколки падают и падают, хрустальным дождем.

Мама с криком, убежала в комнату. Я же шагнул за угол проема. Максимально низко присел, с пугливым интересом наблюдая за происходящим. Чуть позже, вновь осторожно выглянул на балкон. С медицинскими способностями - уже не так страшно поранить хоть пальчик, хоть голову.

– Лев иди сюда, сыночка!!

– Да мама, всё нормально, тут безопасно!

– Я тебя прошу сыночек!!

– Мама, мы должны узнать, что происходит! Я здесь полежу! Всё нормально будет!

Мама кричала ещё, но я игнорировал, слишком важное пропущу, если послушаюсь.

Неизвестные и не думали сдаваться. В ответку грозному свинцу щедро понеслись сияющие снаряды. Я был настолько поражён, что забыл прятаться. Куски плазмы летели очень быстро, не увернуться, но и не как пули, чтобы не заметить. Впечатление, что кидаются кусочками огня. Били откуда-то из глубин разбитой квартиры, из окон подъезда. С частотой, примерно, один выстрел в две-три секунды. Не часто, но очень эффективно. В местах попаданий по железу и земле оставались выжженные блямбы черных пятен, а на асфальте и бетоне – расплавленные сферические следы. Что характерно, снаряды всегда били совсем беззвучно. Как голография. Только при попадании, звук, похожий на момент возгорания спички. Если бы солдаты не отвечали раскатистой автоматной стрельбой, можно было бы подумать, что смотришь кино. Изредка горящие шары спокойно поглощались бетонной стеной или почвой, без каких – либо повреждений поверхности. А в другой раз – в разные стороны летели осколки щебня, расплавленные капли металла. Интенсивный бой разгорелся не только на улице, но и в доме. Из разбитых окон злосчастного подъезда повалили столбы дыма.

А с БТРа так никто и не спасся. Думается, ребята погибли мгновенно. Без шансов. Может от температуры, ударной волны или осколков. Какая разница, собственно? Просто близкая смерть, парней, возможно ещё младше меня, гнетет и рвет душу. Нормальный человек может страдать и от чужой боли, и порой гораздо больше чем от своей. Хоть бы эти сволочи, убийцы получили сполна!

Вдруг воздух со всех направлений разом расчертили быстрые черные точки. Похоже, бойцам пришел приказ применить гранатометы.

Не успел глазом моргнуть, как снаряды закончили путь на панелях стен злосчастного дома. Семьдесятпятка пошатнулась. Или это в глазах так? Мощные взрывы заставили содрогнуться монолитные бетонные строения, а воздушной волной получил по морде, как мешком. Я вновь упал на пол, руки от страха прикрыли голову. Окончательно разлетелись недобитые окна. Хорошо, что мы – далеко и наши окошки каким-то неведомым чудом вновь устояли, лишь щелкнули и потрескались паутиной.

Взглянул на смартфон. Брови от удивления поползли вверх. Штурм не больше двух минут. А кажется – чуть ли не час. Пусть другим лапшу на уши про террористов вешают. Бьюсь об заклад, огненные шары обороняющихся – из той же оперы, что и мои способности. Точно не ракеты и не любое другое привычное кинетическое оружие. Жаль толком не слышно, что соседи думают. Если даже мне, никогда не державшему настоящего автомата в руках, ясно - понятно, что полиция, телевизор, ученые - нагло врут по поводу естественных и логичных причин всех эксцессов….

После взрывов гранат бой, собственно, и закончился. В солдат больше ничего не прилетало. Но покоя мы не дождались. Горелую атмосферу района переполняли стоны раненных, вой, крики и плачь людей, потерявших близких. Ныли и причитали малодушные. Громко орали недовольные и злые жильцы.

После штурма военные ещё пол дня разбирались с получившимся хаосом, оказалось много работы у врачей. За это время мама, не желавшая разделить со мной наблюдение, и вообще, вникать и слушать про бой, успела приготовить покушать. Пока обедали, к армейским прибыл старенький ГАЗик. За сегодня – это уже третья единица техники на ходу. И, вообще, за последние три дня. Отвык от подобного зрелища. Это, ещё не считая почившего БТРа. Появился свет в тёмном царстве тотального ухудшения.

С плотным животом вышел на балкон. Солдаты ещё метались с носилками взад-вперёд, спешно транспортируя тяжело раненых, где большей частью преобладали обожжёные. Военные врачи помогали травмированным гражданским, занимались перевязкой. По себе заметил, что крови точно боюсь меньше. Та ночь не прошла бесследно. Убитых загрузили в машину уже под вечер.

Сосед снизу докричался до бабы Люды, известной сплетницы, та ему пояснила что и среди жильцов тоже оказались потери. Одна женщина умерла от сердечного приступа, двух мужчин насмерть порезало стеклом.

Командование оказалось атакованным возмущённой смертями родней и обеспокоенными жильцами. И только часа через четыре везунчики, сохранившие квадратные метры, вселились в уцелевшие подъезды. А с десятком сильно пострадавших квартир – пришлось разбираться. Вопрос, «что же делать с пострадавшими квартирантами», остался открытым. Да и выбитые окна требуют компенсации. Где их сейчас купишь? Улицы до самой ночи заполонил гвалт возмущенных людей.

БТР коптил небо, отравляя воздух сгоревшей солярой и частицами праха сгоревшего экипажа. А тушить и нечем…

Ох и жжёт меня подозрение, что штурмом брали такого же персонажа, вроде меня. Ну или похожего на тех тварей – в промзоне. Хотя не думаю, что те зубастые мутанты ещё и огнем швыряются. Дел рук человека, хоть и апгрейженного. А значит, я не единственный такой. Особенный. В живых организмах полным ходом идут изменения, что не поддаются нормальным объяснениям. И какие версии о происходящем? Минимум два варианта, более-менее реалистичных.

Или эфир мутации вызывает? Вроде радиации. Что сомнительно. Ещё преподаватель биологии в школе рассказывала интересный факт. Мутации в 99,999 процентах случаев – вредоносны. Внешние агрессивные факторы вроде радиации практически всегда на ДНК действуют исключительно разрушительно, и вообще, на здоровье любой особи. И имеют некоторую временную инерцию, проявляться зримые изменения должны в следующих поколениях. Объем мускулов и изрядное проворство ночных существ – на деградацию не указывают ни в коей мере. Скорее, наоборот, на градацию или как оно там по-латински?

Другой вопрос. Ну жрали они людей, наращивая в несколько дней огромные объемы мышц. При кратно ускоренном обмене веществ и повышенном гормональном фоне, вполне возможно. Каких только чудес не бывает и в обычных условиях. Те же спортсмены, без меры применяющие стероиды, в считанные месяцы набирают десятки килограммов функционального веса. А вот боевые рефлексы, будто взятые той тварью из неоткуда, заставляют задуматься. Любой хищник, прежде чем эффективно догонять и убивать жертву, в детстве непременно много играл, бегал, прыгал, неуклюже падал. Ну то есть, с опытом наработал реакцию нервной системы на внешние раздражители. А наш мутант, в течении считанных дней, умудрился привыкнуть к минимум впятеро возросшей мускульной массе, изменившейся инерции тела, новым пропорциям частей своей немалой туши. Слишком быстро для мутаций. И как-то же прописалась в голове новые нейромышечные связи. Возникнув из воздуха, как кролики из шляпы или будто загрузившись с флешки.

Другой вариант. Либо эфир, образуя физическую среду вокруг спиралей генетического кода, взаимодействует с ДНК, раскрывает изначально заложенные возможности. Что тоже звучит слишком заумно, гуманитарно и довольно сомнительно. И ставит новые вопросы. Почему, например, далеко не все живые организмы приобретают особенности, а лишь редкие индивиды? По идее, мы же почти все когда-то перемешанные, пускай даже в пределах расы, нации. В общем, большое поле для размышлений.

Есть и менее правдоподобные версии, вернее сказочные, которые мне подсказывает не в меру разыгравшая фантазия, основанная на фэнтезийных романах и компьютерных играх.

К примеру наша Солнечная система вошла в поле насыщенное магической манной, что и вызвало в мире всю неразбериху. А мы – лишь усложняем проблему, пытаясь объяснить мир с точки зрения материалистических теорий.

Или эфир является вселенскими информационными полями различной насыщенности. И попав в ту или иную часть Космоса, мы перепрограммируемся, как биологические вычислительные машины. Или просто меняем генетическую прошивку, дополняя функциональность.

А возможно – эфир гигантское космическое наркотическое поле, вызывающее массовые галлюцинации….

А если поднять религиозное понимание мира? То тогда получается, что высшие силы таким немудреным способом, человечество, как нагадившего котенка периодически макают в результаты нашего материалистического образа жизни и неуёмного потреблядства.

Да… Таких версий могу ещё десяток накидать. Слишком мало объективной информации и временного задела, чтобы сделать хоть какие-нибудь выводы. А я могу придумывать только по тем аналогиям, что прочитал или видел. А может – это нечто совсем иное?

Вечером в дверь позвонили! Мама встревоженно подбежала к глазку. Никого же не ждем. Оказалось, нагрянул дядя Коля. В одной руке китайский баул, в другой – авоська.

– Здравствуйте, Николай Николаевич! - сплеснула руками мама, – давно не заходили! Я уж думала, не случилось ли что?

– Да что со мной будет! Тарантас свой пытался завести, ни как. Ёш твою медь! – обреченно вздохнул он.

– Проходи, Николай! Сейчас разогрею, у нас курочка на обед, чай попьем! Малиновое варенье открою. Да что ж ты не раздеваешься то! Разувайся. Только помыла! Тапки под стулом, вон!

– Погоди ты! Не лезь поперёд батьки в пекло! Да я, Мария, по делу. У меня тут вопрос небольшой! – с этими словами, поставил огромную сумку на табурет. Покопавшись в ворохе вещей, вытащил разобранное ружье, с набитым боеприпасами патронташем, – у нас кого-то менты ищут. Ружжо найдут, отберут. Не регистрированное. Можно, у вас пока побудет? Времена неспокойные, без оружия нельзя. Вот отберут же, ироды!

– Да ну, конечно, хорошо. Пусть лежит, жалко, что ли! – ответила мама, – ещё спрашиваете! На балкон сейчас поставлю. А вы раздевайтесь, жарко! Сегодня батареи, как зимой горячие. В Новый Год – минус сорок было, и то так не топили!

Действительно, странно. К трубам с ночи притронуться больно.

В пять минут соорудили шикарный по нынешним временам стол с салатами, заправленными жирным майонезом, поджаренной картошкой, компотом, несложными бутерами. И главное, крепким черным чаем, так любимым нашим гостем.

– Если ничего не изменится, то вскоре, может получиться, что число калорий на накрытом столе будет прямо пропорционально указывать на материальное благополучие и социальный статус семьи, – высказал маме внезапно мелькнувшую мысль. Пришедшую в тот момент, когда помогал ей с нарезкой.

– Не каркай, выучили тебя на свою голову, теперь умничаешь, – проворчала мама.

Достала из духовки ароматную, пышущую вкусным жаром, жирную курочку. Покрытую хрустящей корочкой, с вкуснющим чесночным ароматом. Мы люди простые, хамоном, пармезаном не балованные. И даром их не надо.

В животе, в предчувствии, квакнуло. Намечается праздник желудка! Последние дни, кушаю, чуть не в разы больше, чем раньше. Голод стал моим неизменным спутником. Вторым я. Не успев переварить одну поглощенную порцию пищи, тянулся за следующей.

Не успели рассесться, как кухня погрузилась во тьму. Отключили электричество.

Раздался голос расстроенной от испорченного праздника мамы:

– Японский городовой! Ну как всегда! Лева – посмотри в тумбочке. Вроде там свечки были.

Погнали меня, как самого младшего, за светом.

Глаза ещё не привыкли к темноте, пришлось до спальни брести на ощупь.

Открыл верхний ящик. Нету. Значит, ниже шарить надо. На кухне тяжело хрустнули суставы, заскрипели деревянные половицы. Это Николай Николаевич, кряхтя, подошел к окну. Раздался гормкий свист удивления.

– Мария, Лев, гляньте, что творится!

– Сейчас, – крикнул я. На ощупь рука схватила нужное. Побежал с находкой к остальным.

Я в три секунды устроил минимальное освещение и лишь после присоединился к изучению ночных видов. С первого взгляда показалось, что город целиком укрыт темным покрывалом. Ни единого огонька искусственного происхождения. Лишь окраины мерцают отблесками пожаров. Да в небе зарева, ещё более отдаленных площадей огня. Лес, что ли где –то горит, или траву подожгли? Рановато. Начало весны ж вроде, а за городом, всегда на несколько градусов холоднее.

– Пельмени разлепить, мясо в корову! Ох, не нравится мне енто… Кажись, все районы разом накрыло. Как бы чего серьезного не приключилось, - откомментировал Николай Николаевич.

– А что - вон там пылает? – я указал на зелено- желтые всплохи за центром.

– Да, как толкуют, со вчера завод химических волокон горит. Вроде и не сильно, а тушить некому. А как склады примутся, мало всем не покажется.

– Николай! А что с продуктами, не знаешь? Продают где в городе?

– Да помаленьку где-то работают… Работали… Хлебзавод, к примеру… На круглосуточный перевели. Работникам в любом случае обещали булками, печеньем зарплату выдавать. Натуробмен! Но если света не будет… То я не знаю…

В помрачневшем настроении наконец уселись, вечерняя трапеза продолжилась в интимном полумраке.

О делах дядя Коля оказался на порядок осведомлённее нас. Как, вообще, в городе, так и в нашем же районе, в частности. Не забывая усиленно набивать брюхо, посвятил в местные сплетни и слухи, получаемые от бесчисленной орды заводских друзей:

– Что творится в городе, спрашиваете? Бардак, вот что! Сами ж утром наблюдали… Тут дураку ясно, что никакие енто не моджахеды. Не с огнестрела палили. С наших журналистов станется катапульты приплести. Не язык, а помело, что попало, то смело. А куды руки хозяев правят веник, туда они и метут.

– А что тогда? Инопланетяне? – скептически заметила мама.

– У Жоры, друга моего старого… Нуу…, помнишь, на Чебурашку ещё похож, - ладонями у головы изобразил Николай Николаевич огромные уши.

– Помню, - ответила мама, – алкоголик ещё тот!

– Так вот, сын у него в органах работает. Рассказывал. Им разнарядка пришла. Сверху! Как там это – по грамотному то завернул? – Николай Николаевич, на пару мгновений задумался, слегка потерев между собой большой и указательные пальцы, – Вспомнил! «О повсеместном выявлении и ликвидации угрозы, вызванной природными явлениями мутагенного характера». Вот там говорилось о «феноменах.»

Тут я даже жевать перестал, весь превратившись в слух. Вилка с кусочком поддетого сала замерла на полупути к приоткрытому рту.

– Это он о людях так, в которых превращаются из-за ентого эфира. И чем дальше в лес – тем больше дров. По его данным за пол сотни ентих феноменов в городе постреляли. Некоторые, людей жрали, как пирожки. Вот как вас тогда ночью. Лев, что-то ты побледнел прям. Ну, жив здоров же остался и ладно! Другие – огнем швыряются, как огнеметы ходячие. Третьи, вообще, собой что-то непотребное представляют. Так ладно, люди! Животинки и те… Вчерась на свиноферму медведь забрался, так его из трех ружей застрелить не могли. Еле управились. Вдвое здоровее обычного. И шкура, что броня танковая. Оно как сказывают? Если в человеке енто проснулось, то пиши – пропало. Нет в нем людского больше. Вроде и внешне, как человек. Не отличить их. А с дерьмецом в нутрях. Убивает, рвет всех подряд за «здрасьте», родня бывшая, дети, знакомые. Всех в общем. Людей в пищу потребляет, не жалеючи, как пирожки я щас енти. Армии и органам, такая задача сейчас стоит – выявлять и истреблять ентих выродков, пока дел не натворили. Поздно взялись. Сталин бы за сутки подонков всех к стенке поставил и порядок навел! А енти, что при Борьке-разрушителе на насест взгромоздилися, в гроб страну загонят и никакая Москва им не указ! – Дальше Николай Николаевич принялся вспоминать былые времена, на все лады смакуя методы наведения дисциплины середины двадцатого века.

Ну и ладно, хоть дух переведу, душа в пятки ушла. Хорошо темно, морда не выдаст внутреннего волнения. Я же весь взмок, слушая дядю Колю. Надо скрывать способности. А то с такими слухами и без полиции пулю в лоб пустит. Лично я – не ощущаю потребности детьми питаться или убивать кого-то. Хотя тут лукавлю. Избивших меня гопников, может и укокошил бы. Но там другое дело… А жрать бы их не стал ни за какие коврижки. Едва не вывернуло, когда представил, как кусаю подобных уродов.

Ужин затянулся. Недолгая беседа оказалась намного более познавательной, чем суточные сидения перед телевизором с его жестокой цензурой. Хотя ТВ ещё с позавчера не подает признаков жизни. Может и сказал бы что интересное наш квадратный друг, если бы смог. Николай обрисовывал ситуацию на предприятиях города, как критическую. Стоит всё. Только пищёвка ещё кое-как. Аварии, связанные с химией в разных её видах, принимают повсеместный характер. Электроника сбоит в той степени, что не возникает и мысли использовать её в ответственных процессах.

– Что ты Лев всё как егоза елозишь?! Насмотрелся своих фильмов, думаешь будет как в кино? Всё интересно? У Михалыча, сын тоже ентим бредит. Вроде как, «конец света». Говорит хорошо, и друзья у него там такие же. «Выживальщики» они там, что ли, кличутся. Так вот что я тебе скажу, послушай умудрённого человека!

Дядя Коля даже стукнул по столу, грудь подалась вперед. Глаза зло засверкали. Кулаки, сжавшись, хрустнули костяшками.

– Извини Мария. Детство в жопе у таких играет! Он кумекает, что вот в мирной жизни был никем, а ща, станет всем. И развернется на полную катушку. А вот чё будет, – дядя Коля, воздвиг руку вверх. Черным рабочим кулаком, сплошь в шрамах и старых ожёгах, сложил впечатляющую фигу.

И продолжил:

– Нихрена руками не умеет. Ничо не знает. Жрать неча будет. Наркоманы и убивцы всюдова. Денег нема. А кто в деньгах купался и щас не обеднеет. Пахать придется от зари до зари…. Тут вот какое дело. Правильно, Лёва, ты нас матерью то настропалил тогда запасы кое-какие сделать. Вовремя. А то б совсем туго стало. Ужо на следующий день в магазинах ни чо не было. Так… ерунда одна – ни пузо набить, ни душу порадовать. Хозяева сразу то товар придержали, чо можно, как началось… На складах и оставили. Скоропорт тока и продавался втридорога. Чо бойня седня была, ерунда, которую вы видели. На тех складах, где жратва то лежит, вот там бойня сейчас. Слышите стрельбу? За них уже два дня как бьются. И кто воюет? Солдаты! И с той стороны и с другой. Не поймешь кто правый, а кто левый. Анархия. Етить её в душу. И такие, как енти, непонятные. Тоже там. Феномены. И откуда только взялись то?

Дядя Коля уже за полночь засобирался домой. Но мама не отпустила. Доходчиво аргументировала трагическими историями последней недели. Все рассказы начинались примерно с таких слов «Ушел ночью …», а заканчивались фразой «… так и пропал». Гостя разместили в зале. Уже укладываясь, сделали неприятное открытие. С электричеством пропало и водоснабжение. Часа три не спалось, в голове била одна мысль: лишь бы Настя, Юля, Витя меня властям не сдали, или кому похуже… Очень надеюсь, ведь если проговорятся, крах моей жизни наступит быстро. Хотя… Кто знает? Карманный доктор – это такая монета, которая нужна всем. Зачем взрывать единственную работающую поликлинику, это же непрактично. А современный человек – прагматик до мозга костей. Меня поймают – а маму в заложники… И не отвертишься. Вроде и успокаивал так себя, а всё равно, дрейфлю за свою жалкую бесполезную жизнёнку, как последний трус.

День девятый. Будни

Днём улица пугает гробовым молчанием. Ночь же, наоборот, заставляет бояться несвойственных ей шумов. Раз пять остаток ночи просыпался от канонады. Стрельба разносилась в безмолвном городе на километры. Гремели взрывы, небо озаряло северное сияние, будто мы за полярным кругом. Когда вставал первый раз, ещё светила Луна, и по небу будто рассыпали жемчуг. Звезды крупные и яркие, что в большом городе – дикая редкость. И вдруг, не поверил глазам! Часть небосвода над девятиэтажкой за пустырём заслонило НЕЧТО. Просто большая часть небосвода начала пропадать. В смысле по одной траектории звезды что-то загораживало, а позади объекта они проявлялись вновь. В глазах слегка рябило, и голова болела. Неведомое, проскользило по небосводу в минуты, организовав что-то вроде Лунного затмения. Я присмотрелся. В том месте, где оно находится, и мрак будто тот, про который придуман специальный термин – «абсолютно чёрное тело». Но раза три виделись несильные объемные всплохи, вроде электрических. Не знаю, если прикинуть, что оно двигается, допустим, километрах в пятнадцати-двадцати над землей, а закрывает, чуть ли не процентов двадцать пять неба. То какие истинные масштабы твари? Или это дело рук человеческих? Феноменов? Когда ОНО закатывалось в противоположной части небосвода череп словно высверливали перфоратором. В висках бухала кровь, в затылке били барабаны. Я отвернулся и сразу стало легче. Даже выстрелы на улице почти совсем утихли. Заткнулся ор. Похоже – не галлюцинация и отморозки на улицах видят и чуют то же, что и я. Вспотевшая ладонь прибила вставшие дыбом волосы, пошёл спать.

Едва рассвело, поспешно ушел дядя Коля, сослался на срочность дел. Чуть позже утром же и выяснилось, что к пропавшей воде и свету добавились ледяные батареи отопления. Как назло…

Первое апреля, а снежная буря ещё с ночи укутала город в белые одежды, на время вернув зимний наряд. Рад возвращению зимы, закрыла следы вчерашнего боя. БТР – чернеет вдали, корпус присыпан снежком, уже усыпан домашними цветами. Рядом воткнут деревянный крест. На нём табличка. Наверное, вписали имена убитых.

У меня же животинка некормленая и холодная, я про неё совсем и забыл. Гринписа на меня нет! Ноги подбросили с кровати, залез под широкую доску лежанки. Пальцы нашарили стеклянную темницу (или светлицу, раз прозрачная), и к себе.

– Жив, бедняга, зашевелился!! Ураа! Ты прости меня, Настенька! Не шевели так страшненько своими клыками!

Задом вперёд вылез из-под кровати, схватил одеяло из шкафа, обернул вокруг банки, сунул на свое подогретое место, дополнительно укрыв. Сегодня ему нормально место обустрою. Пещерку склею, ландшафт искусственный забабахаю. Камень кину, вон тот, что подобрал по пути с заводов. А пока отогрейся!

Так, где он? Обшарил тумбочку, по закону подлости белый булыжник отыскался в самом углу. Реально тепловатый, есть такое ощущение. Вдруг, радиация? Хотя, какая там радиация? В пустом поле? Да и уран точно выглядит по-другому, а не как слюда. Пофигу, вылечю себя на крайняк… Через пол часа на дне банки возвышался многоквартирный особняк, маленький прудик, в виде чашечки с водой, пара красивых камешков. И тот необычный.

Пока работал, неожиданно пришла мысль – блин, что-то не то в квартире... Не сразу даже и сообразил, что именно. Тишина…. Будто паутина, сумевшая материализоваться и опутать предметы и людей… Даже китайские часы стоят. Три электронных батареечных устройства сразу.

Современный мир строго упорядочен, встроен в систему хронологий и последовательностей. Начиная от физических явлений, техпроцессов, заканчивая расписанием поездов. Кирдык цивилизации, основанной на строгом регламентировании времени, она уступает место иной системе взаимоотношений и ценностей. Уходят в прошлое - транзисторы, лазеры, ракеты, атомная энергетика. Да даже тайм- менеджмент. Расстояния вновь выросли в сотни раз. Проблема – дойти из одного конца города в другой, не говоря уже о континентах. Максимальная скорость передачи сообщений вновь равна скорости полета голубя.

Краны – даже не чихают, указывая на полное отсутствие движения жидкости в ржавых трубах. Пугает молчанием холодильник. Ни звука сирен, ни рева двигателей. Мама, не то что надеется, что прежние времена вернутся и всё возвратится на круги своя, а истово в это верит, как в коммунизм или демократию. Я же ни капли уже не сомневаюсь в том, что ни воды, ни света, ни других благ цивилизации, в обозримом будущем ждать не стоит. Хорошо заранее, опасаясь отключений, набрали в домашние емкости, в банки воды из-под крана, до краев заполнили ванну.

Да и пятилитровки вовремя купили. Но что будем делать дальше? Банально, сходить в туалет превращается в большую проблему. Унитаз уже дня за три переполнится. А когда сифоны пересохнут, ещё и вонять будет весь стояк! По старинке – в ведро и на улицу? Прохожим на головы? А что пить? До реки – километров пять-десять. А нас, таких потребителей, – за миллион! За завтраком изложил свои размышления маме. Она лишь отмахнулась.

– Насмотрелся своих фильмов про апокалипсисы, – явно подражая дяде Коле, указала на один из моих любимых жанров кино, – а здесь тебе – реальная жизнь. Электричество, не сегодня, так завтра наладят. На лошадях, воду возить будут если что. Баржами по реке – продукты. В войну же и то, люди как-то выживали, а сейчас – мирные времена. Справимся. С Божьей помощью. Вот увидишь, наладят.

Не наладили – ни сегодня, ни завтра, не послезавтра.

День двенадцатый. Гостья

Сладко зевнул, потянулся. Затрещали молодые косточки. Выскочил на балкон. Ох, хорошо! Снег растаял. Уступил место пробивающимся верхушкам изумрудно-зеленой травки. Солнце пекло, словно стараясь оправдаться за предыдущие дни. В квартире, на редкость душно. Что радует. До дрожи надоела промозглая погода. Когда температура в квартире недалеко уходит от нуля. Как мало времени надо, чтобы все прелести отопления испарились.

Ох и разленился я! Сплю – почти до обеда. Мама чем-то бренчит на кухне. И как умудряется без огня что-то готовить? Без холодильника подъедаем остатки овощей, которые могут пропасть. Практически превращаюсь в вегетарианца. Лишь иногда овощная диета разбавляется солёным салом. В общем, я саловегетарианец. Новый вид пищевого извращенца.

Выглянул в окно. Настроение сразу испортилось. После знаменательного штурма, народ так и остался при разбитом корыте. У кого квартиры остались целыми – просто заколотили окна, заткнули дыры. А если стены разбиты – пришлось обживаться в огромной брезентовой палатке. Солдаты как её выделили, помогли поставить, так и оставили стоять серым пятном. Вернее, их две было. Палатки. Одну подпалили ещё второй ночью. И оставшаяся торчит куполом вдалеке посреди школьного стадиончика, словно цыганский табор приехал. А тот 75 дом, так и остался полуразбитым. Стены украшены дырами, следами пуль, черными пятнами. Теперь служит прибежищем мутных личностей, которые даже хозяев гоняют.

Пошел в зал, окна выходят на красную линию большой улицы. Ещё лучше. Прямо напротив – великаном возвышается над окружающими домами новёхонькая многоэтажка. Сейчас полыхает гигантской свечкой – четыре верхних этажа – из семнадцати. Понизу стелется массивное чернючее облако едкого дыма, застилая округу на километры. Гарь и звук ветром относит к центру города. Наверное, поэтому и не услышали. А не учуял, потому, что к запаху гари уже привык. Не успевает затухнуть в одном месте, как вспыхивает в другом. Всё время что-то пылает. Горят заводы, офисы, склады. Вспыхивают квартиры. Что обидно, в половине случаев, точно человек тому виной. Стреляют и стреляют, словно мы на третьей мировой. Даже отсюда, вижу, что вон там дымок, в частном секторе, вон там, и вон там.

– Ай, гадина!!

Еле успел рукой отбросить. В лицо почти ударил голубь. Птица попыталась ворваться в квартиру, пришлось дважды бить. Какой-то больной, что ли? В это время в дверь постучали. Кто это? Сейчас гости приходят без предупреждения.

Поспешил к двери, провернул замок, даже не посмотрев в глазок. Как-то не верилось, что в такую хорошую погоду придут бандиты. И точно. Тётя Лена, мамина начальница, заведующая детского сада. Рыжеволосая, крепенькая и даже слегка грузная женщина, лет за пятьдесят, из той породы, что не сидят на месте, а всегда в делах. Хронический трудоголик. Поэтому, наверное, и начальник. Как всегда, не бедно и аккуратно одета. Зелёная туника, темные штаны. Зеленая же, укороченная курточка. Не знаю, чем она там набрызгалась, но пахнет от неё весной. Под капором хорошая копна прически. Вся бижутерия наличествует, ногти накрашены. Даже в такое тяжёлое время женщина дотошно следит за внешностью.

– Здравствуйте, Елена Владимировна!

– Здравствуй, здравствуй, Лев! А, ты, вроде как, поправился? В прошлый раз, год назад, наверное, когда видела, худенький был. А сейчас щечки то отъел! Попухлел! Да и, вообще, округлился!

Не успел увернуться, ладонь потянулась, потрепала меня по щеке, пригладила торчащие волосы. Блин! Как маленького. Я едва не отстранился, но удержался. Не прилично. А у неё – профессиональное. Ещё бы спросила, «писаюсь ли я и какаюсь в кроватку». И где я там поправился? Разве что пару кило отъел. За четыре дня что на кровати валяюсь. Да и то, вряд ли. Прям разозлили. Всё–таки не пять лет!

Из кухни вышла мама. В халате, с кухонной тряпкой на плече:

– Ой! Какие у нас гости то! Здравствуйте, Елена Владимировна! – нарочито официозно поздоровалась со старинной подругой, – хорошо выглядишь, Владимировна!

– Да всё вашими молитвами, Мария Егоровна! Здравствуйте! – не осталась в долгу тётя Лена.

– Случилось чего? - перешла на серьезный тон мама, после соблюденных ритуалов приветствия. Встала, напротив, скрестила на груди руки, уже ожидая неприятных известий.

– Да нет, ничего плохого… Просто уезжаем мы… С Егором. Из города… Вот… Пришла попрощаться…, – чувствовалось, что она не в своей тарелке. Маме в глаза прямо не смотрит. Словно ощущает себя виноватой.

Мама чуть не упала. Всплеснула руками. Полотенчико скользнуло на пол. Рот открылся, закрылся. Как рыба стала глотать воздух.

– Как уезжаете? Куда? Зачем? На чем? А садик!?

У тети Лены голос сразу притух:

– Ну… Вот… Приходится… Ты извини, что вот, только предупредила, перед самым отъездом. Дел много было. Да и далеко живешь…

Взволнованная мама перебила, успокоила подругу, что не обиделась на неё:

– Да ничего. Понимаю. И сама к тебе не забежала. Лучше по делу расскажи. Что случилось то?

– Да ты же знаешь. Егор у меня тот ещё Самоделкин! Мастер на все руки… Ещё…

– Ой, извини! Что же мы стоим! – спохватилась мама, – пошли на кухню. Хоть не чаем, но настойками тебя угощу. Из травок.

Женщины прошли, расселись. Мама достала компот в банке, магазинный коньяк. И торжественно презентовала на самый центр стола – самодельную настойку. На закуску – солёные грузди, помидорки. Расставила две стопочки. Себе – и, напротив. Так-то она, вообще, не пьет. Даже на Новый Год. Или в большое горе или в великую радость. И здесь, скорее первый случай.

И я рядом подсел, развесил уши.

– Так… о чем я? – спохватилась Елена. После того, как попробовала салат из консервов.

– Я тебя прервала, ты про Егора рассказывала!

– Точно! Так вот, когда ещё свет был, он в гараже нам два велосипеда и смастерил. Больших, трехколесных. В магазине таких и не бывает. Егор сразу спохватился, как неприятности начались. Всё это самое... Ты же его знаешь... Из утюга ракету построить может. Сварочным аппаратом там что-то поделал, из четырех старых лисопедов. Трубы там обрезал, приделал. Всякое разное. Багажник. Даже сумку теперь поставить можно! И удобно и не упадешь. В Булановку мы. К сестре моей младшенькой. У ней муж в том году ещё преставился. Алексей. Хозяйственный мужик был. Царствие ему небесное, – Елена задумчиво пожевала нижнюю губу.

Это поселок, километров в шестидесяти от города. Тыщ пять где-то народа. Поля давно быльем поросли. Развалины колхозов. Ни работы, ни развлечений, ни будущего. По крайней мере так раньше было.

– Надолго? – спросила мама. Потемнела лицом от мысли, что её в такое тяжелое время бросает лучшая подруга, с которой знакомы двадцать пять лет.

– Ой, не знаю! До тех пор, пока это все не кончится, – Тут тетя Лена глубоко вздохнула.

Кароче, скорее всего, навсегда. Так я для себя перевел её слова.

– И как же вы так? Прям и уедете? Дом… кто присмотрит? Только же отстроились! А там - вещи. Разграбят. Хулиганов окаянных развелось. Вон, даже Лёве досталось на днях. Говорили же по телевизору, карточки скоро сделают, еду будут раздавать. На работы отправят, жизнь налаживать.

Тётя Лена с усилием потерла лоб. Не знаю, как мама, но я обратил внимание, как у неё дрожат руки.

– Давай выпьем, - предложила мама, видя волнение гостьи.

Рюмки опустели. Мама пододвинула грузди к центру стола.

– Закусывай, сама собирала!

– Ох и удачные! – с неподдельным восхищением восхитилась тётя Лена. Действительно аромат от них идёт такой, что слюнки текут.

– Налегай побольше. Гриб да огурец в животе не жилец! Домой баночку, другую возьми. В том году год удачный был, насобирала много! Со Львом обрабатывали. Теперь весь балкон заставлен.

Тётя Лена вздохнула, сказала:

– А старые люди говорят – грибной год к войне и мору, – и сменила тему, – Мария, ты же знаешь, где мы живем?

– Конечно, знаю, что за вопрос то? Я, как бы, не первый день с тобой знакома! И в гостях была тыщу раз! Обижаешь! – ответил возмущённый голос матери.

– Ты вот, знаешь, что в городе то говорят? Что последние времена наступают? – тётя Лена побарабанила пальцами по столу.

– Да мало ль чего говорят! Чем только не пугали нас! И метеоритом. И гриппом свиным, птичьим. И последнее, как её там? Название, ещё такое, неприличное совсем.

– Эбола, - подсказал я.

– Да, да, вот она самая, – Ибола. Назовут же, по-негритянски. Сроду не запомнишь! Вот всё у них, не как у людей! Язык сломаешь, - всё равно, сказав неправильно, подтвердила мама.

И продолжила нападать на тётю Лену.

– И в масках то ходили и прививки делали. И ничего, все живы здоровы. А помнишь, как антипрививочники на нас жаловались? Что и детей заражаем и травим. И что? Где сейчас они все? А мы, даже лучше прежнего!

Тётя Лена подалась вперед. Стол захрустел, ножки загуляли под немалым весом собеседницы. Видно было что собирается нечто серьезное сказать. Так-то, она просто так уезжать не будет. У ней здесь и коллектив, и связи. Далеко уже ушла от той простой жизни, которой живет моя мама.

– Даже не знаю, с чего начать… Знаешь, Мария. Да и ты Лев послушай. Вот на что я не верила во всякое такое, – она неопределенно покрутила пальцами в воздухе, - но за последнее время такой чертовщины навидалась…

Я сразу представил свою отчаянную беготню в промзоне, когда попрощался с жизнью.

Она помедлила, и продолжила:

– Началось ещё дней десять назад. Поругались мы с Егором. Раз я стукнула по столу кулаком. Не сильно так. А со стены, возьми, да и упади сушилка для посуды, со всеми тарелками.

– Ну упало и упало, – вмешалась мама. Всякое бывало. У меня, вон стиральная машинка, нет-нет, да и убегает на другой конец ванной, когда работает. И не поймешь, когда только успевает.

– Да нет, ты послушай! – она рукой остановила историю жизни мамы, – А, потом, на следующий день, собиралась на работу, поставила на стол дезодорант. Далеко от края. Чуть отвлеклась, а он раз и упади. Я чуть не упала, когда он ещё так громко на пол упал. В тот же день, вдруг, зеркало, ни с того ни с сего треснуло, когда нас дома не было.

– Ну и такое бывает, – ничуть не испугалась мама.

– А вот на следующий день, вообще, началось – и посуда бьется и шкафы стучат. И у Егора, ни с того, ни с сего, огромная царапина в пол руки. Проснулся, смотрит, а на простыне кровь. Он поднялся поглядеть, что такое. А тут на пол капает ручьем, на одежду, бельё. А потом у нас кот исчез. В том году, которого, взяли. Помнишь?

– Сиамский? Большой такой! Коричнево черный? А на лбу белый треугольник? Конечно, помню!

– Так вот он сразу, на всё непонятно шипел, убегал… Прятался, когда предметы падали. А потом, найти не можем… Пропал, а такой домашний был. Всё обыскали, облазили.

Она замолчала, словно что-то представляя.

Тётя Лена жила в приличного размера новеньком коттедже. С большим двориком, гаражом и небольшим огородиком. Для окраины города очень круто. Со слов мамы - соток сорок. И в той части микрорайона, где строительство планово идёт не в многоэтажки, а в частные домики. Все соседи такие – «с растопыренными пальцами». У одних свой вертолет, у других рынки собственные, у третьих – завод в Тайланде.

– Так к соседям убежал! К кошкам. Март, как-никак, – перебила её мысль мама.

– Да подожди, ещё не всё, только начала. Через день кот нашелся… У нас в комнате. Сдохший лежит. На половичке, где всегда обычно спал наш Вася. А мы на ночь, в спальне - двери, окна закрываем последние недели. Ну, никак он пройти не мог. Никак. И голова то вывернута, как открутили.

– Дети подшутили, залезли и подкинули. Чего только мы сами-то не творили в ребячестве. Сама детишек то вспомни. И какой была. Те ещё непоседы, – никак не сдавалась мама.

Тётя Лена проигнорировала.

– Егор не пошел далеко. Не до того нам было. Закопал у ограды. Тогда уже думали уезжать. Ночью то нам не спалось. Тогда же, когда с котом приключилось у соседей, армян, ребенок в спальне пропал. Торгаши. Помнишь тебе рассказывала? Ну что штрафовали сто раз за то, что водкой по ночам торгуют? Это у них три магазина. Утром мама заходит и в крик. Даже Егор прибежал. Окно выломано, кровать перевернута и никого. А дом, не то что наш. И решетки на каждом окне, двери железные. И никто ничего не слышал. Ааа…, забыла сказать, а на том подоконнике, как следы детские грязные на полу и много разных. Через решетку, что ли прошли? Так там ещё младше мальчика должны быть. Сама видела, расстояние между прутиками совсем узкое. Бедные родители потом всю округу обошли. Родня их приходила. Всё верх дном перевернули. И нет. Как испарился. А ведь и не маленький был, двенадцать. Парнишка такой, спокойный. Всегда поздоровается. Как тут уснешь?

– А что про кота то начинала? Не дорассказала.

Лена устало вздохнула, промочила горло холодной водой. И продолжила:

– Да просто не знала, как сказать то. Егор ружьё зарядил, и в следующую ночь, нас охранял. Ну и вышло, что во двор смотрел. Так-то пасмурно. Муж ещё присматривался. Говорит, что чудится и всё, что наблюдает за ним кто-то. Тут раз - Луна вышла. И видит, на заборе наш кот и сидит. На штакетнике прям. Закопали которого. Он даже глазам не поверил. Нет, точно Вася. Глаза горят, огнем, и на мужа смотрит. Рот открывает, а у него там зубов! И страшный весь такой, облезлый–облезлый и зеленый какой-то. Как из болота. Егор как увидел. Так и примерз. Говорит, сидели они минут десять, друг на друга смотрели. Муж даже пальцем шевельнуть боялся. Душа в пятки ушла. Хорошо, не я первая увидела. Если бы одна была, померла б. А я сама, сплю и чудится, что душит кто. Проснулась, и прям на душе неспокойно так. Чернота какая-то липкая. Сразу и не поняла, спросонья. Вроде, как, к мужу потянуло... А Егор, сидит на стуле и на улицу смотрит. А сам бледный-бледный. Пока сообразила в окно глянуть. Под конец, только уже получается, пришла, увидела Васю. Какие у него злые глаза были!!! Ты бы знала! Так он постоял-постоял, как зашипит!! Плохо было потом два дня. Сердце кололо. И наш вроде кот, и не наш. Как вспомню, в дрожь бросает.

Тут, тётя Лена прервалась, выпила стопку. Налила вторую, третью – вливала в себя, словно родниковую водичку.

Она положила локти на стол. Обняла голову руками. Раздались всхлипы.

Мама оглянулась на меня, посмотрела с сожалением. Поджала губы, покачала головой. Думает, что тётя Лена кукушкой поехала? Ой, не знаю. … В свете всего что сам видел?

– Да успокойся, Лена, всё хорошо. Вот, выпей ещё, – пододвинула к ней стопку. И вазочку с соленьями.

Долго упрашивать не пришлось. Налегла уже на настойку. Закусила маринованными огурцами.

За причитаниями и успокоительно-алкогольными процедурами, прошло ещё полчаса.

– А, потом, кот прыг на землю. И в темноту. К соседям. Точно – наш был… Знаешь, Мария, это не всё ещё. У нас же кладбище там. Старое. От нас, через несколько домов. Так муж же по делам ходит. Дома ему даже сейчас не сидится, - почему-то зло сказала тётя Лена.

– Дня три как назад ходил к Семёнову. Подзадержался чуть. Да не поздно то было, просто темно. Часов девять. Говорит, на кладбище огни видел. Шел, шел. Повернул по дорожке. И вдруг, будто хоровод детский. Огни летают. Пляски настоящие. Вверх, вниз, по кругу, друг за другом. Шары прям, огненные и большие и маленькие. На деревьях, у крестов, в небе. Да и просто, сами по себе, отдельные. Яркие такие. Кружатся и кружатся. Егор про них час рассказывал. А у забора, там, где выход…. Фигура стояла... Вроде, как человек и не совсем. И вроде как забор грызет, верхушку. Металлическая ограда то, от вандалов. Штыри там чуть не до макушки высотой. Егор, говорит, прям хорошо слышно было, как зубы по железу скрипят. Он, бежать быстрей, и за ружьё. Зубами стучит, рассказать ничего не может. Не поверишь, локон седых волос появился. Так до утра и сидели. А шары те, огненные, не он один видел. И Людка, рассказывала, что с утра к отцу ходила проведать, и Александров. Да, ещё много кто…

Мы больше не перебивали. Мама считала, что у тёти Лены сдвиг по фазе. Я же предполагал, что всё правда. И скорее даже, гостья ещё много чего не договорила и утаила. И лучше бы мне побольше знать об окружающем мире. Пока он сам к нам не пришел.

– А вчера ночью, опять не спали. Спим днем только. Ночью, страшно. То во дворе, что-то пробежит непонятно кто. То в доме звуки. Как ходит кто. Запираемся, дверь подпираем и ждем утра. И соседи так же. Так вот на тех, у кого сын пропал, окно к ним выходит. Муж же за шторой сидит часами, ночами напролет. Караулит. Видел, говорит, как к ним на крышу прилетело что-то. Как человек небольшой. Сухощавенький. Крылья там, говорит, большие очень. Почти даже не махал ими. Сверху откуда-то спланировал. И легкий шум такой, будто стая птиц пролетела. Он вначале подумал, что парашют там. Или дельтоплан, пароплан. Или, как они там называются? Сейчас ведь чего только не бывает! Лишь позже разглядел, что не техника это… Я же задремала. Пока меня звал, отвернулся. Тот и пропал. Ну и больше, ни звуков никаких, ни на помощь не звали. Егор хотел с ружьем сходить проверить, я не пустила. Может и зря. Да что говорить то теперь…

С утра муж к ним ходил. Оказалось, кусок крыши в сторону отогнут. На кровле следы, будто когтями сгибали. Листы железные искорябаны, полосы на них… А соседей и нет больше. Внутри разбито. Стены гадостями сплошь исписаны, изрисованы. Знаки какие- то. А никого. То ли они уехали, то ли случилось чего? Нам, если честно, даже на одну ночь возвращаться страшно. Но что поделаешь?

– А Егор то где? – спросила мама.

– А вон, под окном сидит. Он же двадцать лет не курил. Сейчас третий день как курит. И одну за одной. И где только сигареты взял? Кашлять сильно начал. Как при пневмонии, когда болел.

Я выглянул в окно. Хоть и высоко, но видно. Егор, почти напротив окна на первом Солнышке греется. Длинная спина ссутулилась на скамеечке у подъезда. Словно статуя стылая. Взгляд под ноги уперт. Можно подумать, что неживой, если бы рука изредка не подносила ко рту сигарету. Раньше здоровый мужик. Сейчас, с виду, похудел килограмм на двадцать. Одежда болтается как на пугале. Автослесарь высшего разряда. Профи! И ничего что переквалифицировался в велосипедостроители. Вообще, такие люди нигде не пропадут и везде нужны. Нет машин, будет ремонтировать, собирать, что-то другое. А банки закрыли и кому я сейчас нужен?

– Слушай, Маша, а приходи к нам тоже. В смысле, в Булановку. Жить. Дом там большой и поместимся все. Огород, хозяйство есть. Пошли, а?

Мама замахала руками, будто слова тети Лены отбивая от своих ушей. Голова отрицательно завращалась туда-сюда.

– Нет, нет, нет! И слушать ничего не хочу! А на кого я квартиру оставлю? Разграбят всё. Телевизор вон новый. Вытащат. Недавно только купили. У Льва – компьютер. Вещи тут, хрусталь. Ипотеку так и не проплатили, а если придут отбирать?

Елена лишь тяжело уже в десятый раз вздохнула. Понимая бесполезность попыток уговорить маму оставить нажитое нелегким трудом добро. Но она пыталась.

Через двадцать минут пришел Егор. Поздоровался и поспешно забрал наклюкавшуюся жену. Мда… Чтобы там не думала мама, а сразу видно, у людей беда… Так страшно ввалились у мужика щеки. Глаза на осунувшемся лице глубоко запали. Недельная щетина, на всегда раньше гладкой коже. Под глазами – черные круги, что омуты. Тётя Лена, в разы лучше выглядит.

Они ушли, оставив пищу для размышлений. И в частности, о нашем городе и маленькой ячейке общества из двух человек. Сколько не задумываюсь, только одно и лезет в голову - бежать отсюда надо. Интуиция глухо ворчит, что можем и опоздать. Нет и не будет будущего, с погибшими технологиями, в каменных стенах и на отравленной земле.

Интересно, как мама относится ко всему ненормальному и не укладывающемуся в её картину мира. Так же, как и те люди, кого показывали в последние дни работы телевизора. Живут в своей заскорузлой от времени скорлупе. Вроде и видят, и слышат, то же, что и остальные. Но умудряются как-то выфильтровывать, именно только то, что подтверждает, либо совпадает с их точкой зрения. Не опровергая и не отвергая противоречащие их логике факты. Не первый день мама слышит от близких и друзей, о разного рода аномалиях, настоящих ужасах наяву. И не в сказках и фильмах, происходящих с людьми. А в реальности. И не верит. Видит, но не зрит, слушает, но не слышит.

Я не знаю, сколько мы так протянем. Да и вообще, город… Если мыслить стратегически, на несколько лет вперед – обречён. Последние десятилетия мир превратился в цивилизацию одноразовых дерьмовых вещей, где срок использования каждой, рассчитан в точности до минуты многопроцессорными компьютерами с передовым программным обеспечениям. И всё для того, чтобы не допустить перерасхода ресурсов, недополучения прибыли от того, что потребители будут пользоваться к примеру, одной лампочкой, не пятьдесят дней, а пятьдесят лет. И это касается не только сложной продукции, а и всего остального. Мода и производство ориентируются на извращенные цивилизацией вкусы, на максимизацию доходов, а не сохранение ресурсов. Рано или поздно здесь всё сгниёт…Скорее рано…

С наступлением темноты засобирались спать. А что делать? Хоть и пол восьмого, но чем себя занять во мраке? Расстелил кровать, забрался под три одеяла.

Бабах! Резкий хлопок заставил меня подскочить чуть ли не до потолка. Зазвенели стекла. Будто пара питард рванула в доме.

– Лев!!!!

– Мама!!

Я побежал в коридор, столкнувшись с мамой.

– Что это было, сыночек?

– Вроде из зала!

Побрели на ощупь, держась друг друга. Под ногами захрустело. Свет свечи за спиной озарил зал. Куски пульта валялись по всей комнате.

Вспомнил слова Николая Николаевича, молнией пришла мысль:

– Батарейка взорвалась!

– С чего это так?

Я объяснять не стал, обшарив зал, нашёл уцелевшую, в тумбочке достал две запасные – запихнул в пакетик и выкинул в форточку на улицу.

– Завтра подберу и выкину подальше.

День пятнадцатый. Соседи

На улице дождь со снегом. Закинув ноги на спинку кровати, крутил в руках банку с Настей, то есть с паучком, заставляя его бегать от прямых полуденных солнечных лучей, что падали из окна. Покормил тебя мухами, пора и физкультурой заняться. Как он быстро перемещается! Прыгает, словно кенгуру. Наверное, даже немного повезло, что поймал тебя без проблем, прыткая же ты скотинка! Уже так часа два развлекаюсь. Отложил в сторону банку. Вырвалась зевота. Скукота…

Тук-тук-тук–тук. Внезапный частый стук заставил резво подскочить и молнией помчаться к двери. Испуганное око прильнуло к глазку. Ничего не вижу! Позади меня уже шаркали мамины тапочки.

– Кто там!?? – испуганно вопросил я.

– Я… Мы это… К маме твоей, - раздался усталый голос тёти Вари, старшей подъезда. Защёлкало. Рука провернула поворотный механизм замка. Открылась дверь, пахнуло холодом и вонью давно неубираемого подъезда. Перед порогом стоят две женские фигуры. Одна – порядком покрупнее, другая согбенная, постарше. На головах у обеих тёмные платки и вид далеко не самый радостный.

– Здравствуй, Лев! Здравствуй, Мария!

Я поздоровался.

Мама, подозревая неладное, подошла поближе, взволнованным голосом спросила:

– Здравствуйте, Варвара Семёновна, и вас приветствую, баба Нюра. Что случилось?

– Помощь твоя нужна Мария. На третьем этаже квартирантка преставилась. Светка. Девушка молоденькая, с ребёночком. Месяц как въехали, ты может и не видела её даже ни разу. Хорошенькая такая была.

– А что, почему? Что случилось то?

– А неясно… Это ещё вчера было… Сожитель ейный приходил. Хахаль... Двери отворил и увидел. Лежит на кровати, не дышит девочку свою к груди прижимает. И обе – синие. Крик поднял. А как успокоился, сказал, что не нужна она ему больше, дела у него… Ключи нам оставил и ушёл… Из полиции приходил парень – сказал, что сейчас внезапных беспричинных смертей много и разбираться им недосуг. Хороните и всё. Похоронная служба к завтрашнему утру подъехать должна. Обмыть чуток, обрядить надобно покойницу, а то не по-христиански это. Крестик на ней был… Поможешь Мария?

– Конечно! Да, да! Сейчас, подождите! Оденусь!

Пока мама собиралась тётя Варя рассказывала:

– Ох и много кто уехал! Каждый день кто-нибудь да уходит от нас... Лебедевские, Гунтовы, Халиковы, Шарафутдиновы, Кандыбины, Емцовы, Халиулины… И ещё на днях собираются… Пустеет дом. К Мелиховым солдаты приходили с автоматами. Человек десять было… Забрали парня ещё позавчера, вместе с бабушкой, непонятно за что, ведь домосед, вроде вашего Льва. И ни весточки родителям, ни от него, ни от Михайловны. А Райнис – соседа по голове топором стукнул, то ли по пьяни, то ли ещё почему, там непонятное совсем… и тоже вчера – до смерти… В предпоследнем подъезде. Васька сбегал в отдел, как раз и из-за Светки, и из-за него. Забрали в общем… Ох… Беды одни… И у нас то ещё нормально, что в соседних областях творится! Плотину прорвало, тыщи людей затопило. Дороги, дома, всё залило на многие километры. С паводками совпало. Мария, а ты не слышала про Цаплино? Деревню или село, как оно правильно…

Из спальни донёсся голос:

– Не слышала, а что такое?

– А нет её!

– Как так нет?

– Кто с города к родне приехали. Дома, имущество всё на месте, а ни одной живой души! А живенькая такая деревушка была, и колхоз не самый слабый.

– А скотина как же?

– Так и она пропала! Ни кошек, ни собак, ни цыплёнка! Во как! А печи ещё топятся, уголь догорает…

Мама из спальни засомневалась:

– Ох выстрасти-мордасти рассказываешь… А брага с самогоном-то наверное тоже пропали?

Тётя Варя спорить не стала переключилась на другое:

– Сказывают в горных районах землетрясение было. Тряхнуло сильно. От нас то тоже недалеко. Километров четыреста. Сейчас не до всех сёл доберёшься. Сели, ледники сошли и подтопило. Там у них два моста было. Снесло. С райцентра на лошадях скакали, думали областной центр поможет. Тут бы нас кто поддержал…

Вернулась мама лишь к утру. Под глазами темные мешки и пахнет от неё так… Воском что ли, и ещё чем-то, вызывающим ассоциации со смертью.

День шестнадцатый. Явление Николая

Разбудил знакомый стук. Глянул на отцовские механические часы – полдень. Побежал открывать, мама успела первой. Раздался её голос:

– Николай, здравствуйте! Как у Вас дела?

– И вас, приветствую. Да как, как?! Бьёт ключом да по голове!! С разбегу! Сказать бы тебе правду, да врать не хочу! Ха-ха…

– Что-то вы больно весёлый? Ааа, ясно! «Культурно отдыхали»! То-то у вас глаза горят!

– Был грех, был, Егоровна! Всё-то вы видите! Но вчера!

– Точно вчера? Или бочку выдули? А флягой запили?

– Эх! Ну ничего от вас то не скроишь. Умная вы женщина, Мария! Глаз-алмаз! Ум ваш только с красотой может посоперничать … Ну ночью, ночью!

– Что-то мне подсказывает, что ночь до утра затянулась…, – Недовольным голосом сказала мама. Ещё с отца не любила, когда в дом заходят пьяные мужики. Наверное, Николай Николаевич не знал, иначе бы не гостился… Если честно, первый раз его вижу за столько лет поддатым, – Чего не раздеваешься то? Или в куртке прям на кухню собрался?

– Эх, голова моя, дырявая! Оплошал, Мария, прости уж!

Пока он развешивал вещи, мама накрывала стол. Я помогал Николаю Николаевичу, принял от него толстую матёрую дублёнку, ушанку, а он скинул кирзовые сапоги. Действительно, алкоголем от слесаря било, как от спиртзавода. И чувствуется мужик прям на нервах.

Расселись. А на столе уже квашеная капуста, солёные огурчики, копчёное сало, сухари, сухофрукты, сбоку – пол-литровый стакан рассола. И перед гостем – до краёв полная стопка.

– Только на опохмел, – пояснила мама на вопросительный взгляд Николая Николаевича, – а больше ни-ни, и не проси.

Большая рука потянулась к такой мизерной, по сравнению с его ладонью ёмкости. Хэкнув, выпил, закусил и начал рассказывать о делах.

Транспорт на нефтепродуктах и природном газе окончательно ушел в историю. Вместе с надеждами на электрокары и газогенераторные автомобили, то есть дровяные. Как выяснилось опытным путем, в новых условиях аккумуляторы, в зависимости от состава электролита, либо разряжаются в десятки раз быстрее указанного в технической документации, либо ведут себя крайне нестабильно. Вплоть до мгновенного взрыва при малейшей тряске. Со слов Николая Николаевича, плотно общавшегося с близкими к энергетической сфере людьми, порой казалось, что электромагнитные поля сходят с ума. Ну или наоборот, приобретают свой собственный разум, совершенно непредсказуемо напрочь сжигая толстенные проводники. Пять минут назад совершенно исправно служившие без всякого нарекания со стороны инженеров, игнорируя все формулы и расчеты. Будто сами законы физики ополчились против тех, кто пытается их обуздать.

Дядя Коля рассказывал, что «все тузы самые козырные», что рулят городом, являясь четвёртой и самой главной ветвью власти – ещё в то утро, когда мы в салки с ликантропом гоняли, вместе с семьями и свитой слиняли в неизвестном направлении. Это он имел ввиду не только официальную администрацию, силовые органы и большинство местного олигархата. Но и тех незримых криминальных воротил, что никуда не делись, а лишь последние годы вели себя потише, не так явно афишируя деятельность. Либо, что ещё чаще – нажравшись людской крови и слёз, решили остепениться и легализоваться во власть. Но шакалья порода, она такая – способная лишь рвать к себе, но никак не решать проблемы. Вот и сейчас – пришла беда – открывай ворота. Бросили людей, как матросы портовых шлюх. Нет связи и транспорта – не досягаемы и Шер Ханы, способные заставить всю эту стаю падальщиков хоть как-то работать на интересы городских джунглей. Город просто кинут на произвол судьбы.

Вдруг, он прервался. Тяжёлый, как два стальных швеллера взгляд уперся мне в лоб.

– Лев, выйди пожалуйста, нам с твоей матерью нужно поговорить.

Конечно, очень неожиданно. Но я Николая Николаевича очень уважал, поэтому встал и только у двери посмотрел на маму. Она кивнула.

Я вышел, плотно прикрыл за собой, ушёл в спальню. У всех есть право на тайну. Прошло минут пятнадцать. О чём-то бурчат-бурчат. Надоели. Я уже опять есть хочу, мама как раз столько вкуснятины разложила. Орехи всякие, печеньки, сгущёнку, колбасу-сырокопчёнку последнюю палку. Скоро они закончат? Пару раз голоса чуть повышались. Но я никак не ожидал, что раздастся грохот. Потом стук. Чем-то бахнуло. Я подскочил со стула, прислушался. Опять шмякнуло. Грохнула дверь на кухне.

Я уже стоял в коридоре. А мне на встречу шёл мрачный и растерянный Николай Николаевич. Ладонь прикрывает огромный, во весь глаз наливающийся фингал. Щека посечена, будто хлёстко прилетело вон тем махровым полотенцем, что сейчас болтается на плече мамы. Краем глаза я углядел на кухне перевёрнутый стул, сдвинутый в сторону стол, скалку на полу, разбитую рюмку с водкой. Похоже, ещё наливали.

Николай Николаевич стыдливо прятал от меня глаза. Что на него совсем не похоже. По движениям, мужик вроде даже протрезвел. Он не глядя в охапку сорвал верхнюю одежду с крючка, руки подхватили туфли, босиком вылетел в тамбур, потом в коридор подъезда.

Но вдогонку ему ледяным тоном прозвучало:

– В этом доме вы больше нежеланный гость!! И нам больше ничего от тебя не надо!!

Мамина рука схватилась за ручку и с силой двинула дверью. Грохнуло так, что с потолка посыпалась побелка. Под её ладонью лязгнул замок, словно закрывала не дверь, а своё сердце. Затем она ушла на весь день в спальню. И так мне стало на душе плохо, будто в солнечное сплетение воткнули паяльник. Два самых близких человека стали врагами.

День двадцать пятый. Тётя Варя.

Военные патрули практически исчезли с близлежащих улиц. Наверное, решают свои проблемы в других местах, более нужных. И интересных. Тётя Варя и в трудный час не забывала о своей должности. Дня три назад прошла по квартирам – предупредить, чтобы никому постороннему не открывали. А особенно – людям в форме. Наряженная в десятки слоёв теплых вещей, похожая на белокочанную капусту тётя Варя рассказывала:

– В нашем доме приходили, просто ограбили. Дятловых. Бока мужику намяли, бабе сиськи помяли, даже не снасильничали. Золото, столовое серебро, всю тушёнку в рюкзаки накидали и ушли. А в 73, 69, 71, уже на несколько раз всякое было. Бандитствовали прям. Убивали, изгалялись. И при детях. Не пожалели мАлых. Да и…, – тут она оглянулась на меня, не решаясь продолжать, словно берегла всего такого ранимого, от слишком жестокой для моих ушей информации, - всякое в общем, похуже ещё. Намного... Запомните – если в форме, пусть фуражка, документы - не открывайте, а лучше – сразу в окно кричите. Нам своими силами спасаться надо.

Толстая как бревно, тёти Варина левая рука полезла в карман тканого сарафана, который словно забрали из запасника музея о колхозах СССР, извлекла сразу три газовых баллончика, и следом ладонь правой руки полезла меж грудей за пазуху.

Мои глаза стали больше внешнего долга Штатов, а мамины брови – так не поднимались не при каком макияже. Из ущелья показалась ручка пистолета. Лишь когда увидел ствол полностью, диаметр зрачков чуть уменьшился, так как это оказался травмат. Всё равно – очень неслабо. Четыре толстых дула из алюминиевого сплава, воронёного цвета. Хотя в её слоновьей длани оружие кажется несерьёзным. Ей бы миномёт.

Она похожа на наркомовского комиссара из заградотрядов времён войны. Бедных дезертиров из дома и внешних врагов, если не застреляет и газами не задушит, тупо забьют эти железки. Или кулаки, что ещё больнее и твёрже. А может, у ней и ещё что в загашнике есть… Посерьёзнее…

Довольная произведённым эффектом, тётя Варя распрощалась с онемевшей матерью. Но ненадолго. Уже следующим утром нам громко барабанила в дверь. Напуганная историями мама открыла не сразу. Даже после ответа на «кто там».

Вид у обычно броненепробиваемой мадамы был несколько ошарашенный. Волосы не причёсаны и торчком. А глаза такие, будто ночь не спала, а в хлорированном бассейне без очков плавала.

– Ох, здравствуй! Случилось у нас в доме чего? - обеспокоенно осведомилась мама. Рука прижалась к сердцу. Похоже уже не ждала от мира добрых вестей.

– Вчера я к вам с одним предупреждением заходила. Сегодня с другим… Вы меня только правильно поймите, и обязательно послушайте. Может быть глупо звучит…В общем – очень прошу – не гадайте.

– Что?? Переспросила мама, глядя на тётю Варю, как на душевнобольную, – мир в маминых глазах пошатнулся.

– Не гадайте, – уже уверенно произнесла она, – не знаю, как с картами, а всякие там фокусы со свечами, с ножницами, водой, кровью и особенно с зеркалами – забудьте. Просто от души советую. Если расскажу, Мария – всё равно, не поверишь. Но лучше не трогать того, чего трогать не следует. В первый раз убедились. И не я одна.

Тётя Варя задрала рукав куртки и трех свободных кофт, показалась глубокая сочная царапина, шедшая от локтя до запястья. Глаза тёти Вари на пару мгновений странно остекленели, словно вспоминала виденное. Мама охнула.

А когда домоправительница свёртывала кофту обратно, закрывая рану, я обратил внимание на синяки правой кисти. Словно та била кого-то, а это следы ударов по очень твёрдому телу. В прошлом тётя Варя работала в сталелитейном, и даже пару лет провела в местах не столь отдаленных. Ей бы в UFC выступать в абсолютке – против мужиков, чтобы женщин не калечить. Так кулак себе измордовать… Тёте Варе, наверное, пришлось из целикового двухцентнерного хряка отбивную сделать. Предварительно раздробить свину все кости, не снимая шкуры.

– Вопрос серьёзный. Ладно, я пошла… Я только начала обход.

Мама задумалась, никак не откомментировала. Я же мысленно представлял, где у нас в доме карты, чтобы сжечь. И зеркала занавесить! Везёт тети Вари. Нашла своё предназначение. Целыми днями крутится, делает что-то, не даёт себе унывать и вникать в кровь и дерьмо, что твориться в мире за окном. Сама выбрала фронт и окоп, и бьется там за каждую пядь земли. Наш дом – для одинокой тёти Вари – настоящая семья. И потеря жильца, пусть даже плохого - воспринимает с настоящей болью. А не так, как мы – «Ну уехали и уехали», «Умер, и ладно, всё равно не общались толком, все там будем» Любой враг кровью умоется от такой бабы. Она может только временно отступить. И как я раньше не понимал, как же нам повезло с нашей домоправительницей, только сейчас доходит… Верю я ей. На сто процентов…

День сорок второй

Прошло семнадцать дней. Канализационные стояки пересохли. Опустели загаженные сифоны. На унитаз – средством контрацепции я натянул целлофан, перемотали широким скотчем, стараясь не оставлять щелей, чтобы из сливной трубы не пахло отходами всего дома сразу. Под парашу приспособили садовое ведро. Каждое утро теперь выносил его за зеленую трансформаторную будку в углу двора. Обечайка ведра предварительно аккуратно обматывалась тряпочкой, дабы не смущать всех встречных. Придумали так не мы, а лишь собезьянничали с культурных и более расторопных соседей. Находились и такие, кто выливали собственные фекалии и помои прямо на улицу, удобряя газоны под окнами. Как мы ни стараемся хотя бы на сухую поддерживать чистоту, но в доме пахнет затхлостью и стариками. А проветривать – смерти подобно. А вдруг морозы ударят?

Снег с трудом, но полностью растаял, хотя пару раз возвращал потерянные позиции. Весенние метели оставили после себя лужи, соперничающие в размерах с озерами и массу жирной раскисшей грязи и всего того, что обычно накапливается за зиму, чтобы неожиданно всплыть весной. Уже давно никто ничего не убирает.

Со двора несёт так, что нижним этажам не позавидуешь. Даже окна не всегда открыть. Запах людского навоза мешается с гарью и удушливыми парами химии. Огонь уничтожает город не хуже бомбардировок. А самый большой пожар случился дней восемь назад, когда нефтехранилище рвануло. Огромные массивные емкости в пригороде вкопанные в землю. Полные бочки, рассчитанные на тысячи литров сырья. Надо же – бензин не горит, а нефть взорвалась, тротиловой бабушке на зависть. Бред и никакой логики. Но благодаря таким парадоксам – снесло половину дачного посёлка, а другую спалило. Как говорят, убитых за полсотню, а обожжёных втрое больше. Ударной волной в том районе повышибало всё что возможно. Половина смога, что до сих пор стоит в небесах шляпой поганого гриба – как раз от того дыма и сажи. Я такое пламя видел только в передачах про пожары на нефтяных вышках. Три дня ведь выгорало, даже Солнца было не видно, а мы задыхались в квартире даже проклеив все щели.

Погода и та, словно чуя общую неразбериху, пытается веселиться на всю катушку. Температура воздуха прыгает, как ненормальная. Позавчера жара, вчера холод, то метель три дня подряд и снега – метр. Природа будто ещё не решила – какое время года ей ближе. Иногда поднимается ветер столь страшной силы, от которого все щели волками воют. Есть и плюсы – пропали ничем не выводимые тараканы. Дом, в своё время послужив отличным способом отмыва подрядных денег, после постройки потрескался почти сразу. И рыжие орды могли перемещаться в любом направлении куда им вздумается, миграцией обнуляя любые инициативы по дезинсекции. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Николай Николаевич больше не заходил. А мама до сих пор выглядит неожиданно грустной и по-необычному молчаливой.

Никаких талонов и карт на еду так и не дождались. Да и, вообще, впечатление, будто вымерли там все наверху. Ни приказов, ни налогов. Государственные учреждения – либо закрыты, либо разбомблены в поисках поживы. Люди – как с цепи сорвались, громя и сжигая то, что не могут стащить.

Мы с мамой две недели так и просидели в своей норе ожидая худшего. Боялись нос казать куда-то дальше десяти метров двора до трансформаторной будки. В отсутствии скорой, медицины и тотальной антисанитарии, любая болячка оборачивается смертельной трагедией, сердечный приступ превращается в скорейшую дорогу на тот свет, маленькая заноза грозит гангреной и ампутацией. А похороны ложатся тяжелым бременем на родных и близких.

Дня четыре назад – умерла ещё одна соседка с шестого. Всегда вежливая добрая бабушка лет семидесяти. Перед тем в подъезде стояли её долгие и неумолчные крики полные боли. Бабуля звала на помощь. Доктор нашелся. Молодой парень с соседнего подъезда. Он вроде дал таблетки, сделал укол. Но всё равно, старушка скончалась. И некому теперь будет ухаживать за цветочками перед домом, чем она добровольно занималась не первый год. Самостоятельно возложив на себя неблагодарную обязанность. Мучает меня совесть, прожорливым глистом насквозь прогрызая внутренности. Когда не видела мама, я головой бился о стену, грыз себе руку, как самый настоящий садо-шизофреник. Ведь мог же спасти! Думаю, да. Уверен! Душа заячья. Понадеялся на врача. Да, возможно… Но… больше – за себя струсил, после всех дядь Колиных рассказов про «феномены» и их отстрел.

Вечером тётя Варя обошла все квартиры, ну может только кроме Гиваевых, что сами по себе. Собрался совет подъезда из числа тех жильцов, что остались. Половина квартир пустует. Остались самые упёртые жильцы – и те, кому некуда больше податься, в основном – пожилые, которых по современной привычке бросили дети. Редкое зрелище, чтобы во дворе было так шумно. Не помешал даже противный дождик и слякоть. Сердце тоскливо сжимается, при взгляде на соседей. Усталые лица, на которых лежит печать тревоги и стрессов. Люди пытаются сохранить в себе человеческое, не оборвать связующую ниточку с прежней жизнью, поддерживают видимость нормального существования.

Судили-рядили, так и не решили, что делать с телом. Родственников нет. Вернее, не знаем где они и как связаться. Никаких похоронных команд больше нет. Не закапывать же её во дворе? А в доме – тоже оставлять как-то не камильфо. Бабули требовали хоть что-нибудь сделать, у мужиков находилась куча отмазок. Начиная от юридических, заканчивая физическими: невозможностью нести пятнадцать километров до ближайшего кладбища, а затем ещё и погребение организовать и переться назад. Да на самом деле, не до того всем. Если верить даже десяти процентам слухов о том, что творится в городе, то лучше дом не покидать ни при каких обстоятельствах.

В спор со своим заключительным мнением вмешалась тётя Варя:

– Сами знаете, что за светопреставление делается! Всем Агриппину Виленовну жалко… Но про кладбища такие страсти рассказывают, что и днём то туда страшно показываться. Кто близких навещал, ходил помянуть или просто недавно вот убирал могилки после зимы, не всегда возвращаются. У Юрьевых спросите, если не знаете… На прошлой неделе они всей семьёй были. С той поры даже нормально разговаривать не могут, как с ума сошли. Ленка заикается, белиберду несёт, будто белены обожралась. Дети под кроватями и днём сидят, а по ночам теперь только в шкафу спят в обнимку, воды не могут попить, руки трясутся. Давайте побережём мужиков наших? Больше опоры и нет…

Последнюю фразу она добавила с большим сомнением глядя на меня и ещё нескольких мужичков, со всем нашим суммарным телосложением и близко не дотягивающем до её богатырских форм. Есть ещё пятеро стариков. А остальные в полусотенной толпе – дети, женщины и бабушки.

Не до всех её аргументы дошли столь убедительно, как до меня. Разгорелся долгий спор, но основная часть народа всё-таки пришла к разумному компромиссу. Остальным пришлось подчиниться мнению коллектива.

Подруги бабушку обмыли, обрядили. Хоронили рано утром. Мужики на самодельных носилках донесли до пустыря. Того самого, где бедняги, эвакуированные при штурме, ждали окончания боя. Я и мама – тоже пошли в процессии, уважив бабулю, провожая её в последний путь. Нашлись даже музыканты, вернее один. Полусумасшедший дед, в красноармейской будёновке на голове. Старик дудел похоронный марш на пионерском горне. Под унылое настроение лил дождь, в туманном далеке выла псина. Там – на месте погребения, стараясь поменьше марать грязью себя и доски, в пять минут сколотили ящик – гроб. Ещё с вечера выдолбили и вырыли в ещё мерзлой, но поверху раскисшей земле яму. Вместо верёвок, чтобы опускать, приспособили снятые с крыши высоковольтные кабели. Перед тем, как закрывать крышку, глаза у старушки почему-то открылись. В свинцовые тучи устремился пустой взгляд серых мертвых глаз. В небесах в этот момент закаркали вороны, напуганная толпа ахнула, заплакали до того молчавшие дети. Не только у меня от такого совпадения мороз пробежал по коже. В кишках – не то что похолодело, а даже и не оттаивало. Не замечал за собой никогда суеверий, но сейчас взялся рукой за крестик на груди. Голова повернулась налево, незаметно поплевал, целясь через плечо. Ещё бы по дереву постучать, но кроме своей головы вблизи ничего годного больше не заметно. Похоронили, поставили крест и минимальную оградку из проволоки, от собак. Хотя её потом и украли, может на решётки…

И вроде за нами мало кто наблюдал, но за сутки – кладбище приросло на десяток новых мест. А затем и наш дом, вновь не единожды выдал пополнение. Не знаю, правильно ли сделали жильцы… Чему начало положили именно мы… Когда позавчерашней ночью шёл в уборную, надобность в туалете чуть не пропала вовсе. Взгляд по теням в тёмной комнате сразу заметил неладное. Над пустырем мерцали пара десятков огоньков, словно рой ярких светлячков в сизой светящейся дымке. Они летали беспорядочно, подобно пчёлам, но не вылетая за границы облачка. Свежие кресты и самодельные памятники жутковато подсвечивались, повергая в ужас. С заворожено открытым ртом минуты три наблюдал явление, боясь пошевелить даже пальцем. Потом – эти звездочки в мгновение ока разом разлетелись в стороны, а дымка рассеялась, пустырь погрузился во тьму. Светопреставление, к которым, кажется никогда не привыкну.

Каждая ночь сопровождалась какофонией самых разнообразных звуков. Криками, глухим ором, треском огня, воем, а то и вовсе – шумами абсолютно непонятной природы, гудениями, треском, гулом, хлопаньем, и такими звуками, что даже и слов подобрать не могу. Непрестанная стрельба стала непременным атрибутом темного времени суток. Зарева близких пожаров, вновь и вновь освещали город, символизируя беспомощность всякой власти. Недели не прошло, как в одну ночь дотла спалили два ближайших отдела полиции, перед тем неплохо повоевав. В один из дней зачем-то взорвали лицей. Не то чтобы бахнуло так уж сильно, но хватило для диареи населению ближайших домов и здание пришло в негодность.

Ежедневно с мамой не по одному часу в день тратили время на завораживающее своей масштабностью зрелище. Из окна маминой спальни видны вереницы людей. Колона хоть и редкая, но в длину – бесконечная. Издали похожа на орду мигрирующих черепашек, из-за приличных грузов за спиной: объемных сумок, туристических рюкзаков.

Самые везучие перемещаются на велосипедах. Менее удачливые – пешком. Наличествует и ряд промежуточных вариантов средств передвижения и транспортировки тяжестей на мускульной тяге, сконструированные изобретательными мозгами дружащих с механикой людей. Со скуки, квалифицировал по агрегатам, послужившими исходными прототипами. В их числе были обыкновенные велосипеды, тачки, тележки, самокаты, инвалидные коляски. Когда смотришь с высоты, не оставляет впечатление, что попал в Юго-Восточную Азию, не в современную, с её небоскрёбами и байками, а в те времена, когда там доминировали велорикши.

Недалеко от дома проходит одна из двух основных трасс города. Уводит вначале к реке и за город. А потом – на дачи. И далее, на сотни и сотни километров в сельскую местность. Людские ручейки сами собираются в приличную речку, спешащую в более благодатные края. Например, на дачу. Ну или просто, к дедушкам и бабушкам. До того забытым и брошенным в своих умирающих деревнях, а сейчас – любимым. Беженцы спешат вовремя занять лучшее место под Солнцем. В восстановление нормальной жизни в городе верят лишь редкие единицы. Вроде моей мамы.

Бредут целыми семьями, бросая нажитое за всю жизнь имущество. Дети, взрослые, старики, и домашние животные. Люди превращаются в самых настоящих беженцев, гонимых не то природным бедствием вселенского характера, не то волей осерчавших высших сил, превративших весь мир в Содом и Гоморру. Великое переселение народов. С утра до вечера – топот ног, шуршание одежды, плачь. Бескрайняя гусеница колоны тянется в то самое ближайшее будущее человечества, что находится точно не здесь, не в родном городе.

Призрак близкого голода замаячил перед горожанами уже совсем на горизонте. Всё что можно было разграбить, давно унесли. Киоски, ларьки, магазины, фастфуды – начали разорять ещё недели три назад. Сейчас стоят только остовы, сожжённые и искорёженные варварскими руками грабителей. Хотя может и не варварскими, а вполне себе интеллигентными, холёными, получившими три высших образования. От нужды пошедшими по кривой дорожке. Перед голодными глазами детей и жены – не оправдаешься, что совесть тебе не позволила хапнуть халявы, когда была возможность. В период начала всеобщей нужды немножко отщипнуть от чужого каравая. Чему способствует тотальное отсутствие ценностей у любого поколения. Да когда она была – эта нравственность, мораль и культура? Шесть месяцев назад, когда НАТО бомбило очередную страну? А наша дуркующая богема ширялась и оттягивалась на полную катушку, пока рабочий на заводе вкалывал без продыха, за зарплату в цену одного коктейля из меню столичного ночного гей-клуба. А может нравственные ценности проявились на последнем кинофестивале? Когда присудили очередную серию премий за фильм про негра некрофила, трансвестита, феминиста, эмигранта из Ирака? Ко всем прочим бедам страдающего ВИЧ, от рождения слепого, с четвертой степенью геморроя. Но наверняка и не в 80-е и 90-е, когда кто как мог продавал страну. Как всегда, кому война, а кому мать родная. Даже в блокадном Ленинграде находились банды, жирующие в период голода и осады.

Мы во всеобщей вакханалии погромов не участвовали. Последнюю неделю больше питались солениями, опостылевшей тушенкой и сухарями, подходившими к концу. Мама размачивала в воде дошираки. Немного так полежат и вполне себе вкусно. Особенно, если нет альтернативы. Чтобы не мыть и не разводить заразу, вылизывал тарелки досуха. На сладкое – потихоньку грызли сухофрукты. Но к некоторым, судьба оказалась явно благосклоннее. Судя по почти ежедневному шумному времяпровождению, Гиваевы – вполне себе жируют. Трижды резали бедных барашков, прям во дворе. И откуда им взяться в мегаполисе? Пожарили с друзьями шашлыки, послали на три буквы всех недовольных и халявщиков. Одного завели за угол и неплохо отделали. Десяток здоровых бородатых мужиков с кинжалами и пистолетами – вполне могут заставить прогнуться весь дом. Слава Богу, хоть нас не трогают… Мама говорит, что все люди хорошие и по внешнему виду нельзя судить. И приводит их в пример. Но я, почему-то думаю, что дело не в доброте, а в том, что у нас просто брать нечего и им руки марать неохота о ничтожества. Как нужда припрёт и до нас дело дойдёт. И никакая тётя Варя не спасёт, она одна.

Ночами донимают кошмары, сотканные из буйной фантазии и пережитых событий. Плохие сны не дают толком высыпаться. Тревожит настоящее и будущее. Может от безделья, но на удивление, немало волнуюсь о судьбе бывших коллег. Нет-нет, да и вспомнится безбашенный день моей жизни, который я, если честно, даже на удивление себе самому, повторил бы вновь! Тогда, наверное, в первый раз в своей жизни реально почувствовал, что живу. А не участвую в чьем-то дурацком спектакле. Пусть даже всё могло окончиться гораздо печальнее!! Две наших сторожилки, так ведь и пропали той злосчастной ночью. Раиса Петровна и Оксана Юрьевна. И как там Витя? Вылечился? Что с девчонками? И про Макса неизвестно, никаких вестей. Витя обещал в гости зайти, но видимо нашлись дела поважнее. Эх, как же плохо без телефона! Словно неполноценный! И не поверишь, что вот, только три недели назад такое было, – что скорее встретишь человека без паспорта, чем без телефона.

Раз двести, наверное, в окна настойчиво долбились птицы, изображая из себя японских камикадзе. Птичье сумасшествие больше всего доводило маму до слез и истерики, вгоняя в непрекращающийся стресс. Перед последним приступом пернатые даже разбили два окна. Пришлось заделывать одеялом. Хорошо хоть на балконе. На теплоизоляцию в доме мало повлияло. А если серьезные дожди пойдут? А, вообще, стекла птицы били, конечно, не только у нас. Устали вздрагивать от резкого треска и следующего за тем громкого хрупкого звука падения с высоты десятков метров. Мама припоминала все приметы про подобные случаи. Ни одной хорошей. Если исполнится всё то, что птицы нагадали, минимум, что нам грозит – массированный ядерный удар, с последующим падением в Черную дыру. Не меньше.

Мишеней для самоубийственных птичьих атак вблизи было не так уж и много. Разбитые при штурме окна соседних домов, конечно так и не вставили. Во время боя – их вышибло процентов пятьдесят. А причин для разрухи в городе с той поры уже многократно прибавилось. И не раз. Проёмы закрывали кто как мог. Забивали досками, тканью. Если было чем. У многих окна так и зияли темными провалами.

Припаркованные во дворе, теперь никому не нужные автомобили тоже давно лишились стёкол. Вандалы напрочь искурочивали нутро, выдирали более-менее ценные внутренности. Когда-то продукты немецко-японских умов в миллионные стоимости, сегодня служат лишь развлечением деградантам. Четыре машины обуглены. Не с первой попытки, но всё-таки их сожгли. И кому это нужно? Каплей за каплей человек сам, всё более ускоряет приближение упадка. У скандинавов, древних греков, индусов, даже символ такой был – «Уроборос». Змей, свернувшийся кольцом, пожирающий собственный хвост. В полной мере соответствует положению дел. Надеюсь, не во всём мире так… Хорошо и знать не знаем, что там… А лишь догадываемся.

В городе установились правила времен средневековой анархии, гласившие: «мой дом, моя крепость». От внешнего мира ограждались – как в меру своей паранойи, так и возможностей. Большинство жильцов нижних этажей, то есть, наиболее уязвимые в плане безопасности, дополнительно забаррикадировали окна тяжёлой мебелью, действительно превращая квартиры в бункеры. Или вернее, в доисторические пещеры, учитывая полное отсутствие света, заканчивающиеся запасы парафиновых свечей и химических горелок.

Вода стала ценностью. Душ, ванна, чистка зубов, банальное умывание – превратились в недоступные блага. По крайней мере, ранней весной и в городе. Рассчитал, что в день нам нужно по 2,5 литра на человека на все нужды. Получается – пять в день на двоих. Вначале расходовали даже больше. За последнюю неделю ушло сорок литров. Осталось ещё два раза по столько же. А дальше всё… И это при том условии, что мы успели закупиться, а наши соседи далеко не все. Будем пить только дождевую. Алкаши использовали снег и лужи, а первое время сливали батареи, когда было что спускать. Хотя, раза три видели, как жильцы с крайнего подъезда ходили куда-то с бидонами и ведрами налегке, а возвращались с полными. Они, кстати, всем подъездом объединились, выбрали старшего. Двери завалили металлом, поставили надежные запоры и на ночь пару дежурных в карауле.

Мама решила разузнать про воду, где достали. Я тоже с ней пошёл, так как она, вообще теперь боится улицы. На удивление сегодня двери оказались открыты на распашку. Только чуть подальше под козырьком хоз.помещений, что ведут к подвалу, чьи-то фигуры спиной. Мы уже вроде ступили на порог, но нас дальше подъезда не пустили. Похоже просто временно проветривали. Остановил хриплый окрик позади одного из двух мужиков, что курили невдалеке у входа Яву.

– Эй, эй, эй! Вы куда пошли! Частная территория!

Мы обернулись. Обоим лет по тридцать пять, среднего роста один чуть покрепче, из-за отсутствия шеи похож на Шалтая-Болтая, другой – на лицо, как сухарь, такой же коричневый и несмотря на молодость кожи – морщинистый. На поясах в ножнах туристические ножи, и у Сухаря ещё газовый. Мама удивленно с надрывом воскликнула:

– Какая ещё такая частная территория!?

Шалтай-болтай ответил:

– Подъезд – собственность жильцов, что своими кровными купили квадратные метры. Собственникам помещений принадлежит общее имущество на праве общей долевой собственности! Мы реализуем только свои права... На чужое не претендуем. Наша хата с краю! Посторонним нельзя. Так порешил совет.

Спорить не стали, раз так агрессивно настроены.

У мамы, пришибленной всем что вокруг, голос сделался тоскливый…

– Извините пожалуйста.… Да я вчера видела, что с водой вернулись. Я хотела узнать… Раздают может где…Вернее, наливают…

Ей в ответ нагло протянул:

– Кто бы вам налил! Вы, дамочка, карман шире держите! Родственнички дали из своих запасов, – Судя по нелепому ответу и бегающим глазам – врут, конечно.

На некоторое время установилось молчание.

Я посмотрел маме в глаза, она мне. В больших глазах, последний месяц сильно постаревших, отражается печаль. И ей понятно, что ложь и прямо в лицо, но не пытать же их…

– Ладно, я поняла, спасибо, – и мы пошли.

В спину другим голосом прозвучало:

– Может, вы попить хотите? Я знаю где набрать.

У мамы глаза загорелись верой в человечество.В голосе прозвучала надежда

– Скажите… Если не трудно

– А вон там, – грязный палец указал за трансформаторную будку, с гигантской лужей, залившей выбрасываемые фекальные массы. Раздался хохот, будто отожгли КВН, – Пошли отсюда оба. Мамашка с задротом! Чайки!

Они не затыкались до тех пор, пока мы не скрылись из виду.

Вчера была в гостях мамина приятельница, медсестра Лариса, с восьмого, просила воды подпростывшему мужу. А с квартиры напротив, где живет молодая семья школьных учителей, заходила рыжая преподавательница географии, заняла пятилитровку воды ребенку. Набожная мама, готовая помочь всему свету, не скажет «нет». Ещё двух недель у нас не будет. Максимум, дней десять, при строжайшей экономии. Дальше – либо ложимся здесь тихо на диванчике – помираем. Либо, уходим. Это ведь только цветочки. Скоро у людей вода реально закончится. Тут из луж пить и у других просить, либо идти к реке всем городом. Только сейчас начинаю ценить те мелкие блага цивилизации, получаемые от ЖКХ. Как назло, желание полежать в горячей ванне, стало просто навязчивым. Отбери у ребенка игрушку, и она станет любимой.

Вздрогнул от маминого крика:

– Сынок, что делаешь? Замети, пожалуйста, на кухне!

– Да, сейчас, сейчас, Настю покормлю только! А то жрёт больше меня!

Ноги понесли в специально отведённый уголок в чулане. Присел на корточки у баночки, где разводил мух, и там же снабжая низшее звено пищевой цепочки ещё более низшими продуктами гниения, а потом ловил этих потребителей отходов и кидал здоровенному пауку. По-моему, он растёт. Или кажется? Они вроде шкуру вначале скинуть должны?

Считая мух, мысли так и витали в думах о жизни. Вообще, несколько запустил себя. В глубине души радуясь впервые выпавшей за три года возможности – совсем не бриться, не стричься. С некоторых пор – начал пугаться своего диковатого отражения в зеркале. Хм… и ногти бы постричь не мешало. Надо же, лень до чего доводит, когда тебя кидают из ежедневной круговерти работы в стоялое домашнее болото. Вместо помывки – ещё вначале оттирались слегка влажной тканью, промоченными полотенцами. Сейчас экономим в более строгом режиме.

Никогда с таким нетерпением не ждал простого дождя, чтобы набрать воды хотя бы для простейших хозяйственных нужд. Сегодня – четырнадцатое апреля. И до хорошей грозы – не меньше двух недель. Если установившаяся плюсовая температура до того времени ещё продержится, а кто знает, какая она будет… Погоду сейчас можно узнавать только по народным приметам.

Кстати, дня три как прошло со странной сухой грозы при почти безоблачном небе. Молнии часа три утюжили крышу ничем не примечательного Манхеттена. Древнего трехэтажного торгового центра, в девяностых переделанного из кинотеатра. Что характерно, здание не только не загорелось, но даже не задымилось от сотни электрических разрядов. Что думается, заслуга не советских строителей, а тех самых загадочных дядь Колиных «феноменов».

Я и сам чувствовал, как изо дня в день растут способности к метафизическому воздействию на живые организмы. Вернее, пока один организм. Программа lev_samsebe_doktor.exe заинсталлировалась полностью.

Постепенно вылечил все мелочи в себе. Вроде шишек, ссадин и синяков, прыщей, везде кроме лица, хронического гайморита, надоевшей перхоти, несвежего дыхания. Взялся за трудное – боролся с кариесом, оказавшимся серьезным противником. Костные ткани с трудом поддавались лечению, а инфекции никак не хотели сдыхать. Мигрени, сердечные боли, оставили навсегда. Всего-то понадобилось очистить сосуды, правильно срастить мышечные волокна когда-то поврежденного миокарда. Как изюминкой наладил гармоничную работу нервов, и вуаля! Парой болячек меньше. Десять дней и серьезных заболеваний – как не бывало. На очереди стоят глаза. А вот эти органы представляют собой уже слишком сложную систему, в которой ещё до конца не разобрался. Даже с помощью методов своей сверхдиагностики. Очень не хватает обычных учебников анатомии и специализированной медицинской литературы. Реально боюсь ослепнуть. Маме раскрываться я не спешил, только раз скрытно избавил её от головной боли. Мало ли как она воспримет…

Размышления прервал легкий дробный стук в дверь, прозвучавший громом среди ясного неба. Паника колоколами забила в груди. Это не тётя Варя, Николай Николаевич, или кто-то из других знакомых… Те совсем по-другому бьют в филёнку двери. Вообще, отвыкли мы от гостей. Приучившись воспринимать чужого человека как потенциальную угрозу.

В маминой спальне что-то упало. Заслышались быстрые шаги.

– Ох, кто это может быть то?! Опять коллекторы? – выдвинула абсолютно нелепую мысль встревоженная мама, с натянутыми нотками испуга в голосе.

Она пошла открывать, на ходу, по привычке крепче запахивая халат, одетый поверх двух кофт. Бессмысленно глянула в темный глазок. Тамбур закрыт, не видно кого принесло,

– Кто там!?

Звякнула цепочка. Щелкнул советский замок. Скрипнула дверь, приоткрывая узкую щель.

– Здравствуйте!! А Лев дома!? Я правильно попала? – неуверенный, но удивительно звонкий девичий голосок, плетью стеганул по моим нервам.

– Сына, ты знаешь кого к нам принесло? – спросила меня мама, выглядывающего из спальни.

Я в это время, уже спешно бежал накидывать на себя, что-то, более-менее, приличное. Запутался в двух штанинах. Руки трясутся. Такой знакомый голос! А мама в дом пускать не спешит, опасается. Тётя Варя зашугала, я после каждого её захода нового таракана в свою тараканокопилку получаю. Да и без подъездной, последние дни видя, что происходит на улице, послушав знакомых, соседей, мама стала на порядок недоверчивей. И дядя Коля не заходит, раньше своей аурой всё равно вносил некую надёжность в наше существование, в силовом плане было на кого опереться.

– Юля!! С работы коллега! – ещё не веря своим ушам, сообщил я. Кто бы мог подумать! Зачем ей понадобился?! Зная соработников – стопроцентно уверен – просто, на чай с плюшками, не зайдут. Но всё равно в груди разливается мёд. Звякнула тонкая цепочка. Мама посторонилась, пропуская гостью.

Высокая точеная фигура плавно прошествовала в прихожую. В первый раз в жизни кольнуло чувство стыда – за неубранный шкаф, переломанный комод, пожелтевшие от времени, местами ободранные обои, запах бедности. Чего я маме белить не помогал? И сколько раз мне говорили прибить вешалку и новые плинтуса?

Я поспешно выскочил из чулана, почему-то с извиняющейся улыбкой. Не зная куда девать руки, скрестил их на груди. Потом подумал, что поза слишком закрытая, засунул их в карман. Тоже что-то не то. Сунул за спину.

Горло перехватило от тонкого, такого знакомого аромата.

Девушка мягко улыбнулась, приветливо наклонила светлую головку. Волосы красиво упали на плечи, так, что сердце вздрогнуло.

– Здравствуйте, – ещё раз вежливо поздоровалась Юля с мамой, – Лев про вас много рассказывал, – не моргнув глазом, соврала она.

Перевела взгляд на меня.

– И тебе большой привет, Лев! – сказала гостья. Короткий шаг, раскинутые руки. И как окунулся среди лютой зимы в тропические океанские волны. Девушка радостно обняла, будто доброго старого друга, окончательно вводя мою нестабильную психику в ступор.

Сердце отчаянно заколотилось. Давление ударило в голову. Казалось, уши и щеки сгорят пожаром. Наверное, я первый раз обнялся с девушкой, двадцати с хвостиком, лет от роду. Если не считать детского садика, где нас тискала любвеобильная пухленькая воспитательница. Если я как-то и мог раньше противопоставить аналитические способности, несомненно, надвигающимся проблемам. То теперь, хитрая мегера окончательно выбила почву из-под ног.

Выглядела Юлька – подчеркнуто сногсшибательно. В обтягивающих джинсах, элегантном джемпере. Не по погоде и тем более, не по ситуации в городе. Слишком легко и провоцирующе.

– Я просто в гости, – непринужденно сказала гостья.

Глядя на нас, по-детски открытыми, наивными глазками.

– Рядом проходила. Вспомнилось, сколько пережили в тот день. Ты же маме рассказывал? До сих пор в дрожь кидает…, – преувеличенно грустно вздохнула девушка, – сразу развеяв сомнения, тоже насторожившейся было мамы. Доселе, никогда не видевшей в нашем доме девушки с третьим размером, ногами от ушей и ювелиркой, в стоимость квартиры.

– Решила ко Льву зайти. Проведать. Ой, забыла. А это вам!

Юля покопалась в минисумочке. Красивый рот растянулся в широкой, немножко виноватой улыбке. Показались ровненькие, как нафотошопленные, два рядка идеальных зубиков. Протянула три большущих плитки Коркунова маме.

– Я не знала, какой вы любите. Взяла простой, с малиной, и орехами, – лучшего меда для ушей мамы и не надо.

В ответ лишь всплеснула руками. В ответ на Юлю от всей души полились благодарственные слова. Словно первый раз в жизни видела таких воспитанных девушек. Уже наверняка сыграла в уме свадьбу, нянчила правнуков. Судя по задумчивому взгляду, прикидывает необходимые средства на свадьбу.

Глядя в нарочито невинное личико Юли, большущие, по-анимешному глазки, ох и жгут меня подозрения….

Мама оказалась немножко в замешательстве. Как бы такие гости, а даже на кухню не позовешь. Мало того, что бардак, так и угостить нечем. Чувствовалось, девушка и сама не в своей тарелке. Переминаясь с ноги на ногу, бросала на нас, на квартиру взгляды, полные легкого беспокойства и нетерпения. Пришлось брать инициативу на себя.

– Проходите, Юля. Будьте как дома. Ну, наверное, на кухню не стоит… По нынешним временам, делать там нечего! Чаем не угостим. Пошлите в зал. Куртку зря сняла. Прохладно у нас.

Неожиданно, сам для себя, сумбурно поиграл в хозяина. Нервно путая «вы» и «ты».

Юля, сначала аккуратно развесила все принадлежности – светлую курточку, белое кашне, в цвет к ним подобранные перчатки. Блин, надо было ей помочь верхнюю одежду снять. На вешалку там повесить. Или как там делают настоящие джентльмены? Затупил нехило. Будет теперь считать за деревню. Юля прошла за мной в квартиру. С любопытством огляделась. Не часто мажоры заглядывают к плебсу.

– Выбирай, где удобнее. Диван, кресла, стулья, всё в твоём полном распоряжении, - начал я первым, не зная, о чем говорить.

– Ой, молодые, оставлю я вас. Общайтесь, не буду мешать, – вежливо сказала мама. Переборов любопытство, побежала на кухню. Там загремели шкафы, доставаемая посуда. Слышно было, как прикрыла скрипучую дверь. Вот что значит – действительно воспитанный и культурный человек. А образования – 8 классов.

Юля не побрезговала, устроилась на краешек старенького выцветшего дивана, ещё видевшего перестройку. Ладошки скромно пристроились на коленки. Похожа на школьницу у директора. Не понимаю её. То уверенная в себе, как современный истребитель. То сама примерная скромность и ранимость. Я расположился напротив. В добротном кресле из тех же времен, что и диван. Руки на подлокотники. Вроде дома, но обстановка не располагает к расслабленности. Чувствую себя зайцем, к которому в гости пришла лиса. Потому и сижу, как на картинках из пособий, для людей с больной спиной. Идеальная осанка и минимум движений.

– Как твои дела? Как здоровье? Всё нормально? – спросила Юля. Лицо – крайне заинтересованное. Хотя, готов поклясться. Ей если и не плевать, то близко к этому. На мои дела, здоровье и всё остальное. Хотя…Может, я слишком циничен? Отношусь к ней с незаслуженным предубеждением.

– Да в порядке. С водой вот плохо… Скоро не знаем, что делать. Кончается. А так… всё как у всех. Из дома стараемся не выходить... Как видишь, не жарко. Думаем, перебираться в деревню. В общем, … выживаем... Как можем.

Перебросились ещё десятком ничего не значащих фраз. Про погоду, здоровье, коллег по работе. Юля, вдруг подобралась. Как пловец, собирающийся нырнуть в ледяную воду. Бросила в сторону коридора напряженный взгляд. Резко приглушила голос, полушепотом затараторила:

– Лев, прости меня, пожалуйста, но я за помощью к тебе! Очень! Очень! Очень! Нужна твоя помощь! Братик сильно болеет… Врачи сейчас помочь не могут… Пожалуйста! Пожалуйста! – подбородок её невольно задрожал, заставив слегка сбиться речи. Взяв себя в руки, она продолжила:

– Пошли со мной! Тебе точно по силам! Я же видела, как ты тогда Витю вытащил! Ну сделай, ради меня! Проси потом, что хочешь, – звонко воскликнула она, сверкнув уголками глаз. Едва успела поднять к потолку изящный подбородок, остановив готовые сорваться слезинки.

– Ммм… Ааа… нуу… это… ааа, что с ним? – неуверенно спросил я, потерявший себя в бурном напоре Юлиных чувств.

– Сахарный диабет у него. Первого типа. Если тебе что-то скажет... С инсулином огромная беда… Испортился, весь, какой был. Он в коме. Уже сутки… Лев, помоги, а…

Я пожевал нижнюю губу.

– Не знаю. Наверное, не смогу. Я тут зубы не смог себе вылечить. А там – внутренние органы. Сложно… С Витей очень просто получилось потому, что там только сосуд в голове повредило. Ничего заумного. Зарастил и всё. Я ещё толком с экстросенсорикой не разобрался.

Юля понурилась. Взгляд пушистых глаз упал, куда-то в пол и в сторону. Затем, опять на меня. Закусила губу, будто что-то решив для себя. Неожиданно, на пару тонов, повысив голос, от чего я вздрогнул, воскликнула:

– Ну, хочешь, я на колени встану? – ладошки сложились в умоляющий жест. Её светлые, повергающие в дрожь глаза, не моргая, смотрели на меня. В немом вопросе. Девушка качнулась. Будто падая, в мою сторону.

– Блин, Юля!! Юля!! Не надо! Конечно, помогу! – подался я вперед. Хватая расстроенную девушку за плечи. Юлькин запах, до одури, заставлял отказывать нейроны в мозге. Что за…!!! Да даже, если на сто процентов уверен, что не получится. Хоть попытаюсь. Не железный. Юлька – гранит растопит. А тем более, меня. Убьюсь, но сделаю все что смогу. Глубокие, как горные озера голубые глаза, вкупе с пышной копной волос и симпатичным личиком, тот ещё аргумент!

– Спасибо, большое, Лев! Честное-пречестное, не забуду и век должна! Только, скорее надо. Косте плохо очень. Боюсь, можем не успеть, – попросила девушка, судорожно проглотив застрявший в горле комок, – пошли прямо сейчас!

Пока разговаривали, Юля, мелко дрожащими руками теребила вырванный из блокнота листок. Присмотрелся, уловил момент, когда невзначай развернула. Мой адрес, Настиным почерком. Хм… А то я гадаю, как меня нашла. Юлины глаза вновь подозрительно заблестели. Блин, не хватало, чтобы заревела вовсю. Мама тогда живьем съест, из-за чего девушку обидел. Потороплюсь.

– Подожди пять минут! Я сейчас… Оденусь и маме надо придумать что сказать. Подожди чуть- чуть, – не теряя времени, подхватил руки в ноги, побежал в спальню. Расстроенная девушка осталась одна.

Скинул домашнее, надел двое штанов и теплый свитер. Мы и в квартире часто носим не то что двойной, тройной комплект одежды и ещё сверху плед. Хоть и выше нуля, но дом промерз до самых коммуникаций, собственные тела – не самые эффективные батареи. Поковырялся в щели кровати, извлек бутылёк с туалетной водой. Теперь бы вспомнить как его использовать… Так, где очки? Тоже в карман. Заскочил на кухню к маме, пытавшейся по возможности кулинарить.

– Мама, не надо готовить ничего! Мы сейчас уйдем, срочный вопрос! Юля не просто так пришла. В полицию надо. Оказывается, ещё работают они… Некоторые отделы. Именно такими задачами… Необычными… и занимаются. По той ночи какие-то вопросы. По нападению. Придется идти, – выложил я наскоро придуманный, насквозь дырявый миф. Пока одевался, только это в голову и пришло.

– Я так и думала! Чуяло моё сердце! Сейчас что ли идти?? – всплеснула руками мама, – да ну брось ты! На улицах такое творится, что в кошмарном сне не приснится! Вот они удумали! Никуда не ходи! Если им надо, пусть сами к тебе идут! – громко возмутилась мама.

Блин, что же делать? Мама очень волноваться будет. Не отпустит просто так. Придумал! Давить на слабую точку. На обостренное чувство справедливости.

– Понимаешь, эти дураки на Витю убийство вешают. Что из-за него человек упал и насмерть разбился. А сейчас, по законам военного времени… Что они там придумают, никому не известно! И расстрелять могут… Беспредел…

Мама аж села, бросив всё.

– Ой, вот на тебе! Боже ж ты мой! Как же так-то?! Такого парня! Да как всегда, повесят всех собак на одного! Виноватого нашли! Мальчика! Вот ироды! Что хотят, то творят. Статистику правят! Управы на них никакой нет!

– Вот, вот, – поддакнул я, – в отдел надо. Он нас выручил. Теперь мы его. За добро нужно платить добром.

Всё, бой выигран. Кстати, как она отреагировала эмоционально! А вроде бы и не верила, что мы там какого- то зверолюда убили. Если чужая душа – потемки, то чужое мышление – глубокий мрак. Даже если это и родной человек.

Через пять минут в полутемном коридоре уже накидывали куртки. В этот раз я не сплоховал. С дурацкой услужливой улыбкой успел сам подать Юле её гардероб. Пока зашнуровывался, застегивался, мама напутствовала об осторожности на улице. Обязала: если задержусь, ночью не ходить. А по возможности – остаться либо в отделе, либо в гостях. Ну последнее зря. Я себе не враг по темноте лазить. Юля подтвердила: что, если что, найдут мне спальное место.

Не забыл прихватить такую ценную в наше время простую бутылочку воды. Сунул за пазуху, нацепил на нос очки. А, вообще, по-моему, видеть стал чуть лучше. Но пока ещё без них не могу.

Вдруг мама всплеснула руками.

– Лев, а ты носки тёплые одел? – мелькнула мысль «какой позор!!»

– Мама, ну я же ненадолго. Одна нога здесь, другая там, и в помещении же будем в квартире! Даже Юля? – обернулся я к девушке.

– Не беспокойтесь, у нас тепло, не замёрзнет ваш Лев, – погрустневшее лицо чуть оживилось. Глаза улыбнулись.

– Со мной не спорить! Слышал же «как обуешься, так и дойдешь», «идешь на день, а припасов бери на неделю». Подожди, не одевай сапоги, сейчас принесу.

Мама развернулась. Тапочки затопали в мою спальню. Оттуда вдруг раздался истошный вскрик.

– Оййй!!! Опять ты свою Настюху посередь дороги кинул!! Дождешься у меня, выкину эту страхолюдину!!

Ощутил на себе заинтересованный взгляд Юли. Девушка даже очнулась от своих мыслей:

– Лев… а что за «Настюха»?

Как раз из-за угла вынырнула мама. В руках толстенные хэбэшно-шерстяные носки. Глаза сделались большие и возмущённые:

– Да уж скоро месяц будет! Этот паразит припер в дом паука!!! Я бы поняла кошку, собачку, рыбок да Бог с ней, даже крысу с красными глазами. Всё тварь Божия, хоть погладить можно, когда на душе тошно. Но паука!! Вот такого, – мама «по-рыбацки» показала размер раз в пять больше, чем на самом деле из себя представлял бедный оклеветанный арахнид. Любуется по два часа в день. Мух в доме развёл для него. Ну это нормально?? И «Настей» кличет. Кто это? Что за страшилище у вас? Это же на работе, я правильно поняла?

Юлька не выдержала, краешки рта потянулись в стороны, только и сказала:

– Facepalm!!!

Прыснула, вначале в ладошку, а потом и вовсе – две руки закрыли порозовевшие щёчки и долго она не могла успокоиться. Её порядком загрустневшее лицо сейчас словно озарилось внутренним светом. Мама, мама… Ну кто тебя просил…?? Хорошо бы сейчас метеорит упал на наш город, произошло извержение вулкана или неожиданно включился свет или я бы провалился сквозь землю… Но хоть что-нибудь…А!!!

Мама непонимающе смотрела на меня. Я ничего не пояснял, не зная, что и сказать…

Наконец Юлька отсмеялась:

– Да есть у нас одна… зашкварная… Уродина страшная… Страхолюдина… И ко всему вечно злая… То ей не так, то ей не это!

– Возможно, возраст… У женщин с годами характер сложнее становится… Ей сколько лет?

– Да, тут вы правы, бабка она… за семьдесят уж! Давно на пенсию пора, никак не уйдёт! А представляете, молодится всё, будто ей двадцать семь… А не семьдесят два! Недавно с парашютом прыгнула! В Испании была, на серфинге каталась!

– Да вы что?! Батюшки…!!! Я думала, такое только по телевизору показывают!! И позволяет же у некоторых здоровье! Я на двадцать лет моложе, и то – уже за хлебом пойти проблема, лишний раз не нагнуться. Когда сгибаюсь сапоги застегнуть, каждый раз думаю, чтобы ещё по пути сделать…

Я кашлянул, протолкнув комок в горле.

– Ну ладно… Нам идти пора…, – сказал я, с неловкостью в голосе. Прервал увлекательную беседу. Руки схватили ещё носки, принесённые мамой, на показную натянул поверх обычной пары, потом сапоги, взялся за шапку.

Мама вдруг спохватилась:

– А тебе точно ничего не будет? Ведь и загрести могут с Виктором заодно! Им то что! Одним больше, одним меньше! – Пришлось отпираться, что нам ничего не грозит. Опасность только для Вити. Наврал с три короба.

Спешно простились. Мама уже напоследок, закрывая дверь, вновь напомнила про безопасность, расцеловала, как в последний раз. Бегом по загаженной парадной спустились до первого. Не я превращал подъезд в смесь уборной и мусорного ящика, но почему-то стыдно – мне. Фуу… уже первый. Вздрогнул. В полумраке коридора неожиданно натолкнулись на две фигуры в кожаных куртках. Загородили весь проход. В темноте мерцают две красных мухи. Молча смолят, судя по запаху ванили, «Captain Black».

Юля лидером шла впереди. И сейчас, не задумываясь, скользнула вдоль ядовито зелёной стены, исписанной разнообразной похабщиной. Я за ней.

Вытянутая к стене рука загородила проход. Бесформенный в куртке корпус прижал девушку к холодному бетону панельных плит. Юля резко остановилась, постаравшись даже миллиметром одежды не задеть затормозившую её конечность.

Наглец демонстративно затянулся и выдохнул в лицо девушке клубы вонючего дыма.

– Куда спэшим, красавица? – хрипло сказал, как я уже определился, младший из братьев Гиваевых, Аслан. Известный любитель клубнички не даёт прохода в доме женскому полу – от двенадцати до пятидесяти лет. За что уже не один десяток раз побывал в отделе. В итоге, постоянно отпускаемый лишь с легкими административками по «хулиганке». И не то что бы настолько коррумпированной полицией, а просто насквозь проросшей землячеством и близкой родней, одного из представителей южных регионов нашей необъятной Родины. Известных духовной близостью по религиозным и родственным признакам, развитым кумовством в профессиональных и служебных вопросах. Теперь же, когда их больше ничего не сдерживает – стали опаснее бешеной волчьей стаи в овечьей кошаре.

– Пустите, я очень спешу, – зазвенев сталью в голосе твердо сказала девушка. Посмотрела прямо в глаза остановившему её джигиту, лицом и общей комплекцией больше похожему на черного ворона. Пронзительный неглупый взгляд и большой «клюв».

Установилась пауза.

– Убери руку, – жестко добавила она. Почему-то перейдя на «ты». Я даже вздрогнул, уронил взгляд к полу. Мда, теперь точно не уйдем просто так, хотя и до этого шансы окончить все миром казались невелики. И что теперь делать? Кричать? А поможет?

Юлино заявление вызвало показной каркающий смех, как Аслана, так и его старшего брата Тиграна. Могучего великана, вдвое крупнее Аслана и втрое меня. С виду настоящего абрека, способного пальцами вязать гвозди. Но в отличие от гладко выбритого родственника. Лицо обрамляет лопата чёрной бороды, сквозь которую сложно углядеть не то что рот, но и глаза. К тому же – лоб дополнительно снабжён козырьками массивных надбровных дуг и широкими шнурами сросшихся черных, как уголь бровей. Смех оглушительным эхом прокатился по пустому коридору подъезда не встречая препятствий, многократно отразился от голых стен. Сложенные вместе звуковые волны вызвали пугающую многоголосую какофонию. Не раз думал, если бы ещё заменить обшарпанную поверхность гладким покрытием, вполне возможно разместить в получившемся холле небольшой оперный театр. Акустика позволяет.

Стало очень не по себе. Если бы не стоящая упрямым барашком Юлька, давно бы сверкал пятками. А та уверена в себе, что динозавр. Взгляд прямой, как палладиевый эталон метра. Смотрит прямо в глаза.

Громко звякнуло. Резким рывком открылась стальная дверь, с размаху тяжёлым тараном влепилась о бетон стены. Гулко бухнуло. При наличии электричества дверь работала с домофоном. Сейчас же служит обычной усиленной калиткой общественного туалета, в который превратился в последний месяц подъезд.

Из светлого проема вглубь шагнул двухметровый верзила. Лицо великана изящностью и тонкостью черт могло поспорить с фэйсом Валуева.

– Юля, проблемы? – прозвучал сильный глубокий голос, обещающий неприятности каждому вставшему на пути.

Одет неизвестный мужчина несколько странно и не по погоде. Черные джинсы, темный же слегка распахнутый пиджак. Под левой рукой, слегка выпирая, что- то топорщится. Готов спорить, не кулек с конфетами. Да, думаю, и не только я один заметил, воспитанный бандитскими боевиками девяностых. Образ дополняла как с иголочки безупречно выглаженная белая рубашка с золотыми запонками, как не крути, сейчас уже служащая признаком некоей элитарности.

– Да нет, все в порядке, мы уже идем, – ровно произнесла Юля. Глаза пробежали по горцам, как по пустому месту, окатили волной холодного презрения. Немедленно двинулась катком вперед.

Рука, послужившая временным шлагбаумом, немедленно убралась. Вместе с Асланом, заторопившемся передвинуться к противоположной стене. Явно, не искавшим себе проблем, в лице более сильного противника, готового дать отпор.

– Фахище[1], Лэчэр[2], ещё встрэтимся с табой и тваим куколдам, – что-то типа такого пробурчал Аслан ей вслед еле слышно. Гордую спину девушки просто буравили из подбровья злые черные глаза. В зрачках сверкнул настоящий адский огонь, когда Юля легкой тенью прошествовала мимо, оставляя за собой широкий шлейф тонких духов. Внутри меня стало неприятно, словно я теперь точно узнал, что подъезд заминирован. Слова у людей той культуры ценятся выше, чем даже бумажки подписанные и заверенные десятью печатями моей родной офисной среды обитания.

Я следом за девушкой поспешил на выход. Улица встретила теплым апрельским воздухом, в пику, вызывающим рвоту душным миазмам, вдыхаемым последние пять минут.

– Миша, – представился простым русским именем, впечатляющий мужчина, навскидку, лет сорока пяти. Для рукопожатия протянулась крепкая широкая ладонь, с шишками сбитых в упорных тренировках, костяшек. Моё лицо оценивали умные серые глаза.

Хлопнула закрывшаяся дверь. Я, в немом вопросе, посмотрел на Юлю.

– У папы в фирме руководитель службы безопасности, – пояснила она, – а сейчас вроде телохранителя.

Вот ничего себе пироги! Юля то оказывается, птица очень высокого полета, в том смысле, что из достаточно состоятельной семьи, по сравнению с остальными. Чтобы позволить себе бодигарда, особенно в лихие времена, должны быть ого-го какие ресурсы и не только финансовые! А кстати, как ведет себя! Почти год работала с нами, оказывается и не знали её совсем. Тогда и сейчас два совсем разных человека. Да даже три, вспоминая Юлю в роли искусного манипулятора у себя в гостях. И где из образов настоящий?

Миша уже не слушал нас. Развернулся, широкие шаги уверенного в себе человека направили его к узкому тупичку меж четырех кирпичных гаражей. Мы едва поспевали. Я уже собирался спросить о причинах столь неуместного выбора направления, как вопрос разрешился сам собой. В глубине, скрытые от посторонних глаз, стояли три спортивных велосипеда. Из тех моделей, когда обычный, вроде меня человек, выбирает, либо купить пару новых иномарок, либо двухколесного коня.

После череды последних событий я мог много каких вопросов задать, как Юле, так и Михаилу. Ещё больше просить уточнений, пояснений. Хотя бы по болезни брата или про мотив, побудивший не говорить про велосипеды сразу и телохранителя. Уверен, она не забыла. Но в первую очередь, почему-то выбрал в данный момент самый тупой, крайне взволновавший меня по неизвестной причине:

– А где третий?

Юля взглянула на меня с вопросом. А Миша понял правильно, не задумываясь ответил:

– Да дела у него. В соседнем районе. К родне пошел. На своих двоих завтра доберется. Тот, красный твой.

Вытащили немудреную технику. Я прихватил свой. Сразу видно, что делали по космическим технологиям, с применением материалов только авиационной промышленности или чего-то в этом духе. Да на один дизайн потрачено средств, как на атомную подводную лодку. Я с сожалением взглянул на старые убитые китайские кеды, поношенные, местами дырявые джинсы, свитер, весь покрытый крупными катышками, ископаемую куртку. Мдаа… Пока руки катили титановый драндулет к ровному асфальту, собирался с духом. Решив признаться пока не поздно:

– Извините, а я не умею ездить. Ни разу не катался на велосипеде…

Вздохнул, пожал плечами, всем видом выражая сожаление.

Раздался до глубины души изумленный возглас:

– Что?? – у Юли глаза стали больше лазерных дисков. Похоже, в первую секунду даже не поверила своим ушам.

Я опять тяжко вздохнул, кашлянул.

– Ну… Не было у меня велосипеда. Только на трехколесном ездил. До третьего класса.

Даже невозмутимый, как скала Миша, громко хмыкнул. А я думал, у таких людей, в принципе отсутствует чувство юмора.

По-моему, задергавшийся Юлин левый глаз, мог означать только одно – внезапно начавшийся нервный тик. Девушка не выдержала. Аристократичная ладошка звонко шлепнула по своему лицу. На пару секунд тонкая кисть прикрыла глаза, чтобы меня не видеть. Грациозная фигурка застыла в позе, представляя собой живой памятник с названием «молчаливое отчаяние». Раздался громкий протяжный вздох, втрое громче моих, будто Юля жалела, что судьба когда-то пересекла её жизненный путь с подобными идиотами. Острый взгляд сверкнул вновь, сквозь шторку из пальчиков. Выдала коронную фразу, которую произносила только Настя, когда я в очередной раз что-нибудь прилично накосячу.

– Малинин, ну ты даешь!!! Тебе сколько лет?

– Дддваддцать ссемь…, – ответил я. От волнения что подвёл Юлю, уже заикался.

При этих словах, даже сквозь закрывающие лицо пальчики стало видно, как девушка закатила глаза. Прозвучал безнадежный грудной стон.

Весь в смятении от реакции бодигарда и особенно – девушки, начал спешно оправдываться:

– Да как мама рассказывала, мне давали маленькому – двухколесный. В парке – на прокат. Я, когда сел, чуть не убился. А потом, родители решили, что тогда и не надо! А старше стал – не нужен уже был. Не хотел. И денег не…, – не закончил фразу, резко прервала:

– Всё! Хватит! Я тебя поняла! Не рассказывай! Кому пересказать, не поверят! Блин, что делать будем? – задала она риторический вопрос.

Но охранник внезапно откликнулся:

– А в чем проблема? Не может – научим. Не хочет – заставим, – злорадно улыбнулся. В хищном оскале показались крупные белые зубы. И главное, непонятно, то ли он пошутил, то ли серьёзно угрожая.

И Михаил добавил:

– Не велика наука. Через пол часа поедет.

Глядя в его серьёзные глаза, я почему-то поверил сразу.

Следующие двадцать минут я отчаянно пытался удержаться на седушке, накручивая неуверенные круги по соседнему двору. Велосипедный руль, словно стыдясь нового неуклюжего владельца, пытался поскорее избавиться от него, норовил свернуть в яму поглубже. Педали я крутил под подбадривающие крики местных алкашей, вышедших то ли пополнить запасы, то ли проветриться. И где спирт берут? Самогон гонят что ли, облегчив какой-нибудь ларек неподалеку на пару мешков с сахаром?

Учеба проходила на грани экстрима. Часто падал, отбивал колени, обдирая кожу даже под одеждой. Но под строгим Юлиным взглядом, и тем более угрожающим, Михаила, даже не думалось ныть и жалиться на судьбу. Что обязательно сделал бы, будучи один. Сразу вскакивал, трясущиеся ладони хватали велосипед и по ускоренной программе, продолжал проходить курс вождения транспортным средством, А слабый организм вновь получал букет связанных с ним физических неудобств.

– Ладно, достаточно, – сказал удовлетворенный результатами преподаватель. Громко хлопнули жесткие ладони, будто бабахнула петарда.

– Нам тебя не к Тур де Франс готовить. А чтобы только доехал сам, не разбив голову о первый бордюр, – закончил он, окончательно обнадежив.

Поехали. Вопросы, вертевшиеся на кончике языка, давно уже вылетели из головы вместе с ветром, свистевшим у замерзших ушей. На мой взгляд, мчались с сумасшедшей скоростью. Я едва успевал реагировать на изменение траектории движения Михаила, что двигается первым. А контролирует меня Юля, замыкая движение.

С непривычки жутко ноет абсолютно неразвитая мускулатура, особенно руки. И чему там болеть, одни кости?! Предплечья кажется готовы разорваться от непомерной натуги. Как лишь позднее понял, из-за страха, сопровождавшего первую поездку, допустил ошибку: инстинктивно, слишком сильно вцепившись в руль, впустую перенапрягаясь.

Постоянно приходилось огибать множество препятствий, в виде заглохших прямо на проезжей части автомобилей, незнамо откуда взявшихся в таком числе коробок, обломков металлических конструкций. Цивилизации нет двадцать дней. А город-миллионник ежечасно извергает из себя тонны бытового мусора, сейчас захламившего буквально всё. Запах гниющей органики стихийных помоек, преследует на протяжении всего пути, смешиваясь с вонью фекальных масс. А я думал, это только у нас во дворе такое амбре…

Ни сегодня – завтра пойдут эпидемии. Банальное отсутствие туалетов превращает город в колоссальный источник заразы. Когда придёт настоящее тепло, не избежать болезней. Интересно, а что творится в городах покрупнее? В том же Мехико или Токио, где число жителей всей агломерации – до сорока миллионов. Фуу… Бррр…да они не успеют помереть от инфекций. Много раньше буквально потонут в своем же дерьме. Спроси меня сейчас – «чем пахнет апокалипсис?» Не задумываясь, отвечу – экскрементами и помойкой. Когда смотрел голливудские фильмы подобной тематики, всё смотрелось в разы чище и благопристойней… И не так холодно…

Чуть освоившись, иногда бросал взгляд по сторонам. В отличии от моей окраины на удивление, центр оказался полон народа, приходилось не зевать, лавировать меж понурыми пешеходами. Хотя, у некоторых лица очень довольные. И обычно, чем ниже лоб, и выпуклей нижняя челюсть, тем и лицо веселее. Женщин, детей, пожилых – в сумме раз в пять меньше чем мужчин. Ни одной местной беременной, лишь попалась одна пузатая цыганка. Одежда у большинства представителей сильного пола уже изрядно засалена, в пятнах. В моде превалируют шмотки практического материала и кроя. Конечно, девяносто процентов – китайщина. Но откуда-то явились на свет и бушлаты, ватники, галоши, ушанки. И все укутаны по-сибирски тепло, слоями. Редко кто гладко выбрит, слишком мы избалованы цивилизацией, чтобы на сухую вот так сразу кожу скоблить. Без головного убора почти никого не видел, но, если и есть такие – в глаза бросаются всегда длинные волосы. Барбершопы не в моде.

Кстати, а Михаил словно только утром поскоблил щетину и голова чистая. Шикует. Ежедневная гигиена превращается в социальный маркер, уже сейчас визуальными метками помечающая будущие городские сословия?

Несмотря на все трудности, связанные с поездкой, обратил внимание: Михаил держит путь – далеко не по прямой. Мы выписываем приличные крюки, огибаем часть районов, жилых домов и определенных участков улиц. Видимо замысловатая траектория помогает миновать какие-то неизвестные мне препятствия, могущие помешать в кратчайшие сроки добраться до цели. Михаил заранее убирает риски для нашего здоровья. Я только за. Если судить чисто геометрически, наш путь удлинился чуть ли не вдвое.

С крыш домов и столбов свисают сорванные ветром и руками вандалов провода. Уличные баннеры до сих пор сверкают свежей краской. Броские слоганы, яркие картинки рекламируют компьютеры, фирменные шмотки из Франции, мраморную говядину, отдых в Турции и прокат новых фильмов. Смотрится до крайности неуместно и странно, как айфон последний модели у студента в общаге. Битые окна, гильзы на асфальте – частое явление. Встретилась пара патрулей с укоротами АК-74 в руках и овчаркой при каждом них. На противоположной стороне улицы увидел бывший магазин одежды. К нему по асфальту тянутся следы траков гусениц. В витрине отвалом застрял бульдозер. Помещение зияет чернотой недавнего пожара.

Так, надо не зевать – поворот, потянул руль вправо, повторяя за Мишей. На пути следования припаркованы десятки легковушек. Внимание привлёк могучий мерседесовский внедорожник, взгляд упал под его днище. Я чуть не сверзился, сердце забилось чаще. Рядом и под ним горка хлама, тридцатисантиметровый клиренс позволяет. И в самой глубине, меж кусков пенопласта пальцами ко мне торчит женская рука, но лишь по локоть, остального нет. Человеческая, не маникена. А на щиколотке нет кожи, словно собаки погрызли. Надеюсь, Юлька не заметила. И ведь не один же я такой внимательный, наоборот, подслеповатый, дальнозоркость. А сколько прохожих и всем всё равно, на такую деталь ландшафта. Оглянулся на девушку, внимания не обратила.

Через час свернули с красной линии, от всяких ТЦ, ближе к жилым домам. Ничего себе! У них и уличные туалеты! В смысле, ямного типа. Самодельные двухметровые короба, обычно с края двора, стены сверкают белизной ПВХашек или чего-то подобного. Перед нужниками всегда длинные очереди, как перед только открывшимся в городе Макдональдсом.

А мы не догадались, ну или скорее поленились соорудить подобное. В другом дворе глаза и уши не могли не заметить активных работ. Два мужика со стремянок в поте лица по очереди кувалдой бьют по отрезку трубы, что торчит из земли. Окрестности оглашаются бухающими звуками. Рядом стоит ещё десяток тепло одетых фигур, для подмены. Наверное, забивают колонку для воды… Ну удачи им. Не попасть в канализационные стоки и добиться до водоносных слоев. Несколько дворов огибали едва не кругом. Настоящие форты. В первом жильцы вкопали стойки, натянули сетку рабица, усилили её в несколько рядов протянутой проволокой и колючкой поверху. Остальные обычно обходились оградой попроще «из того, что нашли». Въехали в пятачок парко-клумбовой зоны.

Михаил, оторвался метров на двадцать от нас. Неожиданно его рука поднялась вверх. Ветер донёс голос:

– Стоп! Пешком немного пройдём! – и нажал на тормоза. Позади меня тоже раздался скрип шин о асфальт. Юлька спешивалась.

Я его догнал, увидел, что остановило. За поворотом тропинки дюжина мужиков с лопатами и ломами роют траншею. Поодаль лежат стальные трубы, ручной инструмент, холмики свежей земли. Метровая канава тянется от ближайшего дома метров на тридцать, преграждает движение, уходит в сторону неработающего фонтана. Поперёк широкой ямы на дорожке – досточка. Когда переходили, мужики забросили копать, хмурые лица внимательно наблюдали за нами. Похотливые взгляды особо не скрываясь, облапывали Юльку, от кончиков шикарных волос до самых пяток брендовых найков, но как об бордюр, спотыкались на телохранителе. Спасибо тебе Миша, что ты с нами.

На той стороне оседлали двухколёсных и вперёд. Проезжая вдоль нагромождения помоек, глаз отметил пару крыс, обычно изничтожаемых дворовыми собаками. А последних, кстати, почти не видно…

Через часок показались зелёные верхушки реликтовых елей и окна Юлиного терема. Именно так в моих глаза выглядит её элитная семиэтажка, запавшая в память необычным дизайном крыши и своим расположением. Легкие сами собой спешат вдохнуть относительно чистый воздух, в пику тому, чем дышали весь путь. Огороженный зеленой сеткой двор сегодня надежно охраняется уже парой детин в камуфляже, оба вооружены. Шлагбаум понизу подпёрт бетонными столбиками, перегораживая асфальтовую дорожку. Увидели нас ещё издалека, открылась калитка. Охрана без вопросов пропустила в уютный дворик, оборудованный спортивными и детскими площадками, собственным подземным гаражом. Прошли по мощёной чистенькой улочке. Взгляд отметил непривычное – полное отсутствие мусора и любых автомобилей во дворе, похоже эвакуировали. Поднялись на седьмой, оставив велики у подъезда. А Миша остался внизу, аргументировав тем, что ему надо потолковать с охраной о скором переезде, организовать смену.

На стук дверь открыла симпатичная женщина в униформе домработницы. Вся пышная, как сдобная булочка и такая же домашняя, розовощёкая. Меня окинул оценивающий, и почему-то несколько высокомерный взгляд. Поздоровались. За порогом первым из хозяев нас встретил огромный ротвейлер. Черная молния со звонким лаем метнулась из ближайшей комнаты, едва не доведя до позорного конфуза. Пес похож на паровой каток, оснащенный дополнительным внушительным вооружением. Ну и теленок, только и подумал я. В то же время одна моя ягодица нащупывала ручку двери, вторая – пыталась провернуть не вовремя закрытый домработницей замок.

– Да не бойся его, Лев, – как-то по-особому мягко и ласково сказала Юля, когда пес радостно скакнул к девушке. А мне в то же время он продемонстрировал набор из зубов в палец длиной, – Видишь, какой он хороший, добрый, ласковый, воспитанный мальчик, – приговаривала она, счастливо гладя жизнерадостного убийцу.

Собакен, нисколько не оправдывая даваемые ему характеристики, явно смотрел на меня крайне недобро. Мощная пасть щерилась в те моменты, когда пёс поворачивался ко мне мордой, а Юля не видела. Ещё пара таких минут и схвачу инфаркт. Если память не изменяет, собаки такой породы вдвое меньше. Обычные ротвейлеры – просто щенки, в сравнении с этим грозным другом человека.

Юля, повернувшись ко мне, приветливо пригласила:

– Лев, проходи. Вон, туда вешай одежду, в шкаф для гостей – а вон, тапочки.

Девушка ткнула дважды пальцем, в каждый из называемых предметов. Объясняя, как маленькому. Ну или умственно неполноценному. Предпочитал думать, что верный – первый вариант.

Ротвейлер уже бухнулся на толстый зад, рассматривая меня как вкусный бифштекс. И крайне необходимое дополнение к его меню. Полное витаминов, минеральных веществ и всего того, что так необходимо каждой собаке в любом возрасте. Я боялся даже шелохнуться, какой там, идти вешать куртку, натягивать тапки. Ногу сожрет, не подавится.

Юлька повернулась к псу. Грозно свела брови на переносице. Строго скомандовала:

– Вуля, свой!! Фу, нельзя! Свой! – и уже взглянув на меня, пояснила, – он у нас дрессированный и очень умный. Можешь его не бояться. Он не обидит. Что ты такой трусишка?

И тут же почесала толстую, будто трубу теплотрассы, шею. С удовольствием принимая ласки, пес, пытался вилять купированным обрубком хвоста. Язык, размером с лист А4, вывалился. Указывая на максимальную степень кайфа зверюги. Не забывая скалиться в мою сторону, когда хозяйка не видела. А та увлеченно общалась с Жанной, выясняя обстановку.

Как помнится, собаки чувствуют, когда их боятся. Считают своей потенциальной дичью любого заискивающего перед ними.

Я, по стеночке прополз до указанного Юлей предмета мебели, не забыв переобуться. Чем у них пол покрыт? Красным деревом? Не удивлюсь. А у меня носок дырявый.

– Жанна, а где мама, папа, тётушки? – вопросила она дородную красотку.

– Косте хуже и хуже. Вообще, так побледнел… Бедный мальчишка, - протянула та. В конце фразы подпустив слезу к голосу, – в детской родители.

Юля сразу помрачнела. А домработница продолжила:

– Доктор новый пришел. От самих Аресьевых, – и при упоминании фамилии, сделала такую заминку в голосе, что я понял, это, минимум, родня президента, – очень авторитетный врач. Он у них всю семью лечит уже лет десять. Лариса сказала, он просто кудесник. Обязательно поможет. И сейчас у Кости все собрались, ему капельницы какие-то ставят, уколы делают. Примочки разные…

Неожиданно сменила тему:

– А это тот самый парнишка? Экстрасенс? Из битвы? – спросила про меня Жанна таким пренебрежительным тоном, как про пустое место. Будто меня тут нет. Я сразу понял, имеет в виду не нашу ночную битву, а «битву экстрасенсов». То самое телевизионное прибежище фриков и бессовестных мошенников. Иначе, с чего бы вдруг, Юлька резко закашлялась, сильно покраснела.

– Да, с битвы, – ответила девушка, даже не моргнув глазом, едва откашлявшись. Стараясь не встречаться со мной взглядом.

Ах вот ты какая!! Ну погоди!! Я тебе это ещё припомню, и не в жизнь не прощу!

Хотя… может и к лучшему. Сохраню инкогнито. Органы развязали охоту на ведьм и лишняя известность ни к чему. Но при случае, Юльке обязательно отомщу.

– Ты не заболела? А то у тебя вид нездоровый? И кашляешь, – заботливо поинтересовалась Жанна.

– Нет, нет, просто проехалась, подустала чуть-чуть. Всё в порядке. Спасибо большое, - ответила она. И уже обращаясь ко мне, скомандовала, – пошли со мной, Лев.

Я немедленно послушался. Следуя за девушкой, наслаждался тянущимся за ней шлейфом из вкусного аромата парижских духов. Меня сопровождал бдительный конвой из одной собаки, исключающий любую мысль о побеге. С интересом рассматривал Юлины хоромы, явно собранные из нескольких квартир шестого и седьмого этажа. Длинный роскошный коридор, к нему примыкает ряд комнат. Точно, не единственный. Чтобы попасть в зал пришлось зайти в соседние апартаменты. Иного слова не подберу, а лишь затем спускаться на этаж по лестнице. Современная квартира очень состоятельной семьи. Чувствуется уверенная рука опытного дизайнера, выполнившая все помещения в едином стиле. Смеси классики и хай-тека. Как оно… «эклектика» называется вроде? Могу ошибаться. За спиной гулко цокали когти тяжёлых лап, несущие центнер стальных мышц и острых зубов, способных в один укус раздробить берцовую кость среднего менеджера. Пришлось меньше смотреть по сторонам и больше – под ноги. Шагая, все время пытался не наступить девушке на пятки. Машинально держался к Юле ближе.

Девушка остановилась. Похоже, пришли в зал. Помещение немалых размеров и много официоза. Юля обернулась, гостеприимно улыбнулась, предложила:

– Садись, где нравится. Там, на столике, – она вытянула руку, помахала пальчиками словно побарабанив воздух, – минералка, соки, лимонад, фрукты. Угощайся! – действительно, выбор мебели большой. Гармонирующие между собой современного вида диван, шесть кресел белого цвета, пара классических стульев, похоже отжатых у Остапа Бендера. Я не скромничал. Решил расположиться поближе к журнальному столику, заваленному напитками, сладостями и громадным выбором цитрусовых.

Когда уселся на выбранное место, Юля пошла на выход к дверному проему. Там остановилась. Обернулась. Закусила губу. Минуту постояла, словно ожидая расспросов. Но я, как партизан молчал. Делал вид, что всецело занят важным делом ошкуривания апельсина. Фрукт брызгал, дразня соком и пахучими эфирными маслами. Оголодав по витаминам, сейчас дома бы я такой и с цедрой съел, но здесь уж ладно…

– Лев… Я не сказала сразу. В общем... Теперь ты в прошлом участник передачи. Потомственный белый маг в третьем поколении. Проиграл ещё лет пять назад. И только из-за козней конкурентов. Лечишь, снимаешь сглаз, предсказываешь будущее.

Наверное, в ответ на мои глаза, ставшие крупнее блюдца, решила пояснить:

– Ну сам подумай, что я могла сказать? Папа и мама всяких колдунов, астрологов, гадалок на дух не переносят. Решила поддержать твой авторитет. Иначе бы вообще на порог не пустили. И так, еле-еле упросила попробовать. Что первое в голову пришло, то и брякнула. Папа просто от безвыходности согласился… Ты уж постарайся… Папу Георгием Александровичем зовут… А маму – Евгения Юрьевна. Подожди, я посмотрю, что там. И тебя позже позову.

Юля ушла, оставив практически на съедение. Ну спасибо, конечно. И за магическую родню, и за то, что бросила вот так. Я сидел, не жив, ни мертв. Старался не делать резких движений. Впрочем, вообще почти никаких. Дышал через раз. Умная зверюка крайне ответственно отнеслась к вопросу охраны, не сводит с меня сверлящего взгляда. От чего чувствую себя крайне неуютно. Потихоньку сдвинул к краю стола сладости. Собака не поддалась на подкуп ни печеньками, ни шоколадными конфетами. Попробую по-другому. Смотрел передачу, там говорили, что с животными надо разговаривать. Может заболтаю пёсика. Через силу заставил себя заговорить. От страха, вначале, даже заикался. Потом разошёлся.

– Хороший пес. Ик. Ик. Кк... Красивый… Добрый… Ик-ик… Очень... Юля же говорила, что ты добрый. А она – никогда не врёт. Все знают, что Юля – самый правдивый человек на свете! А про тебя, что добрый. Сразу, как тебя увидел, подумал, что дружелюбней пса не встречал. Собака же друг человека? Конечно, друг! Так везде говорят. Даже собака Баскервилей, в итоге доброй оказалась. А тебе читали про Белого клыка в детстве? В смысле, в щенячестве? Он там тоже злой был, потом в конце - подобрел. Он хоть и волк, но твой родственник. В смысле, из псовых. А Черный Бим, белое ухо? Тьфу ты, в смысле наоборот, черное ухо, а сам белый. И пушистый. Как ты. Нуу… Ты понял, в общем. Ты же умный. А Белка и Стрелка? Это же, вообще, самые лучшие друзья из друзей человека, друзястее не найти, – заискивающе попытался найти общей язык с Вулей.

Тьфу ты! Что за имя придумали! Когда произношу, будто слизня во рту смакую. Если бы меня так на его месте назвали, я бы тоже на весь мир злой был. Кусал всех подряд. Вот кобелю обидно! Какая мерзость!! Это как меня не Львом, а Леной назвать.

Пёс всю мою речь внимательно прослушал. Как показалось, даже с интересом. Под конец монолога крупная башка склонилась набок, словно под грузом разом полученной информации. Ведь говорят, что с интеллектуальными животными больше общаться нужно. Речь вроде как гипнотизирует. Хм и правда, помогает! У собакена уши торчат в моем направлении как локаторы. Похоже, немало заинтересовался таким вниманием и похвальбой.

Я собрался с духом. Под внимательным взглядом, похожих на крупные черные бусины глаз, подрагивающая рука протянулась руку к столу. Взял самый большой сникерс. Развернул, погромче шебурша оберткой. Пальцы медленно разломили шоколад, показывая псу тягучую коричневую нугу с крупными орешками, позволяя в достаточной мере визуально насладиться зрелищем лакомства. Я смачно почмокал, почавкал, облизнулся, глядя на лакомство с вожделением, в максимально большой степени вызывая у пса реакцию безусловного рефлекса.

Ага, вижу. Из-под крупных щек потянулись толстые нити белой тягучей слюны. Целые ручейки побежали. Всё! Ты мой! Вот что значит IQ 110! Это тебе не тупая собака, а человек!

Задержал дыхание. Медленно протянул самый аппетитный кусочек псу.

– Гав!!! – злобный зверь люто щелкнул зубами. Прямо у не успевшей вовремя отдернуться руки. Наверняка, откусил год моей жизни. Фуу… Вдобавок обляпал слюнями кофту.

Пес наступил на выроненный кусочек батончика. Мощные лапы приподняли тяжелое тело. Крупные темные глаза смотрят на меня очень недобро, зрачки расширились. Башка у зверя опустилась, из глотки доносится глухое рычание. Верхняя губа приподнялась, показались длинные белые клыки.

Я труп.

Боялся даже вздохнуть. Лишь по крайней необходимости впуская в легкие воздух и моргая, когда совсем приспичит. Так и застыли. Юля пришла минут через двадцать. Хитрая скотина видно заранее услышал шаги. За три секунды до её прихода, принял самый беззаботный вид. Шмякнулся на пол, положил одну из лап на нос. Вот же сволочь! Надо узнать, где корейские рестораны рядом.

– О, я вижу, вы подружились! – радостно сказала девушка, тихой мышкой подкравшаяся из-за угла.

Хотя по всей её понурой с опущенными плечами фигуре, чувствовалось – настроение не очень. О том же говорило и смурное, будто ноябрьское небо, лицо.

– Лев, извини, что так долго. Там доктор с родителями. Они всё не уходили. Не уходят… Да и вообще, сложно всё… А потом мама попросила, чтобы доктор сегодня не уходил совсем, и.…Чтобы, все твои контакты с больным были, как она выразилась…

Юля, встала в позу. Согнула руку в локте. Большой, указательный, и средний палец сложились в щепотку. Потерла их меж собой, словно перетирая шероховатую мамину фразу. И высокомерным презрительным тоном произнесла. Явно, передразнивая:

– Под присмотром настоящего дипломированного специалиста. С квалификацией и опытом соответствующего уровня!

Блин! А я думал один на один с больным. Чтобы при всех не позориться. И родня не простая.

– Ты же, говоришь, после той ночи, уже пробовал. Нуу… Лечить так… Необычно…Получалось? – как-то неуверенно спросила девушка. Похоже, думая о том же.

– Ну да, на себе экспериментировал. Только недуги попроще.

– Ну тогда пошли, – удовлетворившись ответом, подытожила она.

Я лишь кивнул, хриплым голосом согласился:

– Хорошо. Только попью немножко.

Друг за дружкой налил четыре стакана минералки. Выпил залпом. Восполняя потери пота, вследствие общения с братьями нашими меньшими.

Подходя к комнате, почувствовал стойкий запах лекарственных препаратов и нездорового человеческого тела. Всегда присущий тем помещениям, в которых присутствуют недвижимые тяжелобольные. Тяжелый дух полностью почти никогда не выветривается. Потому что сам смрад постоянно источается сквозь кожу посредством выделяемых организмом веществ. Природа, с помощью выработанных защитных инстинктов сигнализирует другим особям вида – «опасность, не подходить». Архаичные страхи заставляют сторониться место пребывания больных.

Меня встретили взгляды полные скепсиса и немого укора. По кислым лицам хозяев читается, как в Worde тридцатым шрифтом неприятие типичного афериста, приведенного дочерью откуда-то с улицы или притона. Если бы не Юля, и не данное ей обещание, я немедленно бы развернулся назад. До самых камней в почках впечатлен тягостной негостеприимной атмосферой. Нервно оглянулся на Юлю, вставшую чуть сбоку. Та ободряюще кивнула. Уголки её рта натужено растянулись, выдавливая губы в улыбку. Получилось, будто скинула мне в личный чат свой любимый веселый смайлик, невербально сообщая, что всё «окей», ситуация под контролем.

Большое в пол комнаты окно, дает света достаточно, чтобы в мельчайших деталях рассмотреть недовольные гримасы присутствующих. Людей в спальне оказалось много. Даже слишком. Столпились по обе стороны широкой двуспальной кровати. Та расположилась в дальнем углу просторной комнаты, оставляя немного места у стены. Мой взгляд упал на бежевый компьютерный столик. На пару секунд к нему прикипел. Вернее, к навороченному системному блоку. Судя по космическому корпусу, являвшему собою мечту наяву. Стоимостью комплектующих, наверняка, превосходит мою суммарную зарплату за три года.

Сразу вычленил хозяев. Первоочередное внимание привлекла центральная фигура у кровати, со скрещенными на груди мускулистыми руками, волосатыми как у дикого зверя. Массивный мужчина с гранитным подбородком, широко посаженными серыми глазами. Суровое лицо человека, привыкшего отдавать приказы, а не получать их. Из той породы мужчин, когда тяжело определить возраст. С равной вероятностью ему может быть и тридцать, и сорок, и пятьдесят. Юлин папа. Несмотря на грозную внешность, семейное сходство на лицо.

Юлина мама, тоже легко узнаваема. Особенно, взглядом голубых сапфировых глаз. Вот в кого фигурой моя коллега! Как же её зовут? Вспомнил. Евгения Юрьевна. Очень красивая женщина. Если бы не знал, что ей уже за сорок, дал бы лет тридцать. И это максимум.

Лежащему на кушетке брату, по лицу, навскидку, лет двенадцать. Вроде меня, крайне худощавый. Вероятно, от недуга. По Юлиному – белобрысый. Тонкие ручки покоятся на белом, как снег, одеяле. И как неподкупные часовые – рядом две стойки с пузатыми капельницами, наполненными прозрачной бурдой. Длинные шланги змеями присосались к венам дистрофичных верхних конечностей. Аккуратная тумбочка у изголовья больного. Горка вскрытых таблеток, непонятные медицинские приспособления и целый склад шприцов и ампул.

Чуть поодаль, особняком, шушукаются две респектабельные дамы. Прослеживаются черты одной породы с Юлиной мамой. Только, минимум, лет на десять постарше. Тётушки, как называла их Жанна. Только в кино – дети, родители и любая другая родня никогда друг на друга не похожи. А зачастую, могут быть совершенно противоположных обличий. В реальности, при определенной внимательности, обычно определить родную кровь не так уж и сложно. Но не всегда. Тогда стоит сравнить с соседом.

Доктора выявить, тоже не представляет сложности. По фонендоскопу на шее и белому халату, небрежно накинутому на обычную деловую одежду. Интеллигентный мужчина лет за пятьдесят. Аккуратно, до педантичности, причесанный. С умным взглядом глубоко запавших глаз под тонкими стеклышками очков. Ладони большие и вытянутые, как у пианиста. Длинные тонкие пальцы не перестают постукивать друг об друга. То ли нервничает, то ли усиленно размышляет. В правой руке тонометр и портфель.

– Здррравствуйте! Здрравствуйте! Здрравствуйте! – я вежливо поздоровался со всеми сразу на несколько сторон. И не то что даже кивал, а чуть ли не кланялся. По-холопски боярам, была бы шапка – заломил. Как всегда, почувствовав огромный пиетет перед большим начальством. Которое представлял из себя Георгий Александрович. Юлин папа. Да и мама. У той осанка – дугой лука. Взгляд – надменней царского. Выглядит она потомственной аристократкой в сотом поколении. У нас точно крепостное право отменили двести лет назад?

На приветствие никто мне не ответил. Юля бросила укоризненный взгляд на родственников. Недовольно покачала головой. Нахмурила брови.

Затем повернулась ко мне. Сделала большие по-анимешному, извиняющиеся глаза.

– Не обращай на них внимание! – твердо сказала девушка. Укоряющий взгляд обвёл родню по кругу. Ещё раз грозно нахмурилась. На переносице образовалась складка. Исподтишка погрозила отцу кулачком.

Папа прибивал меня тяжелым взором к полу. Выделяя каждое слово, девушка сурово произнесла:

– Это я тебя пригласила, и ты мой гость! Делай, что считаешь нужным!

Даже притопнула ножкой, усиливая эффект своих слов.

– Да, да, – поддакнула мама, – пусть быстрее ворожит, с бубном танцует, дымом окуривает. Я заплачу сколько нужно. И пусть не тянет. Уходит. И так нам не до…

Её мама пару секунд будто пожевала что-то крайне мерзкое, выплюнула слова:

– Всяких… посторонних…, – меня окатил ледяной взгляд.

Через секундную неловкую паузу обратилась ко мне:

– Тебе, что нужно? Кофейная гуща, зеркала, карты, свечи? А, может, сразу денег?

Юля встала в позу. Цыкнула, тяжко вздохнула. В нос протягивая слова, как уже в сто лет надоевшей фразе, произнесла:

– Мам, ну перестань, а!

– Ладно, я умываю руки, делайте что хотите! Дочь, ты совсем с ума сошла! Правильно я тогда папе твоему говорила, это всё Никита так на тебя повлиял! Заморочил голову девчонке, расхлёбываем, сразу надо было гнать его поганой метлой…

– Нуууу маааам! – уже жалобно произнесла девушка. Покрылась пунцовыми пятнами покосилась на меня и доктора. Явно намекая на чужие лица в комнате.

– Я сказала, делайте, что хотите! – подняла перед собой ладони. Будто сдаваясь сумасбродствам дочери.

– Мама, у меня брат умирает! Как вы все можете так?! А? Я не могу … – чуть не заныла доведенная девушка. Видно, что изо всех сил пытается прилюдно не зареветь.

– Всё хорошо, дочка. Это мама просто нервничает, – властно сказал, как отрезал, Георгий Александрович. С осуждением посмотрел на жену.

Юлины тети, имена которых так и не узнал, сохраняли нейтралитет. Женщины мирно шептались, обсуждая ненароком подсмотренную семейную сцену.

Юля обернулась ко мне:

– Действуй, – приглашающе махнула рукой.

Но тут уже доктор заступил дорогу. Тяжёлый вороний взгляд сверху вниз, заставлял ненароком вжимать голову в плечи.

– Молодой человек, прошу заметить! Константин находится сейчас в очень тяжёлом состоянии! Помимо основного заболевания, проблемы с сердечно-сосудистой системой, вызванные как врожденным заболеванием, так и специфическими осложнениями. Дыхательная система угнетена. Прошу своими шаманскими ритуалами не навредить пациенту. Если бы моя воля, такую бы публику и на километр к нормальным людям не подпускал. Но, к сожалению, воля хозяев - закон для меня, – нависнул надо мной гранитной скалой. Длинные пальцы во время речи несколько раз нервно поправили на переносице очки.

Догадался, что доктор ждёт одобрения гневной тираде.

– Я вас понял, – ответил я.

Тот, пропуская, повернул корпус.

Я зашагал к кровати больного, испытывая громадное неудобство от большого числа зрителей. Как на сцене. Вспомнилась единственная в жизни школьная постановка в седьмом классе, когда забыл слова и заплакал, провалив весь праздничный спектакль. Кожа так и чувствует взгляды презрения, огнём прожигающие меня насквозь. Как человека, решившего нажиться на чужом горе и облапошившего бедную доверчивую девочку.

Вблизи – мальчишка просто пугает. Бледный, истощенный до крайней степени. Дистрофик – так называют подобное телосложение. Паренёк часто надсадно дышит. Тонкие как паутинки руки сплошь покрыты следами от инъекций и капельниц. Чувствуется знакомый химический запах. Вроде ацетона. В смеси с ароматизаторами, медицинским спиртом, образовывают тошнотворный букет. Если они ждут танцев с бубном, то я их не разочаровал. Собрался с мыслями, сосредоточился. Руки прошлись над парнишкой не задевая, примерно такие видел в фильмах про магов. Раз, два, три. Прикоснулся к руке, к ледяному лбу. Ладонь заплясала над солнечным сплетением. Одеяло я даже не убирал, не мешает. Внешне – движение выглядят точь-в-точь, как некие магические пассы. Мне хватило буквально минуты, чтобы понять – ничего не смогу сделать с основным недугом парня. Блин. А я надеялся, что все просто. Как с прыщами.

Обернулся. Нашел глазами Юлю. Она замерла в напряжённом ожидании. Губы искусаны до крови. Застеснялся вслух окликнуть девушку, в настолько враждебном обществе. Поманил её рукой. Та, слегка недоумевая о причинах, поспешила подойти. Ну как подойти. Сделала четыре шага в мою сторону.

Не зная, как начать, вначале почесал нос. И лишь затем приглушенно у неё спросил:

– Юля, ммм… А у вас есть. Нуу… Прям сейчас, книги по анатомии? Читать…

– Что??! – переспросила девушка.

Решив, что ей послышалась. К сожалению, в замкнутом пространстве, как его не понижай, мой голос слышен в каждом углу. Готов спорить, брови вверх поползли не только у всех двуногих в спальной комнате. Но и у собакена, так и притащившегося со мной из зала. Видимо пес еще не терял надежды плотно поужинать свежим мясом.

Голова уронилась в пол, упорно бурчал свое. Внутренности жгучим пламенем сгорали от стыда, готов провалиться сквозь землю. Вернее, сквозь железобетон.

– Нуу…, надо посмотреть. Мне… Атласы по анатомии… Учебник какой-нибудь…

Юля, как стояла, так и замерла. Лишь закрыла ладошкой глаза. Затем, отодвинув в сторону указательный, посмотрела, как из засады. Видимо сообразив, что если притащила такую проблему, вроде меня, в дом, то ей и решать её до конца.

Секунду подумав, скомандовала:

– Пошли.

Лица остальных выражали удовлетворение тем фактом, что получилось точно так, как они и думали.

– Цирк устроила! Довольна?! – вдогонку донеслась, кинутая Юлиной мамой фраза, – вот она всегда такая! Родителей не слушает, всегда обжигается!

Молча поднялись по винтовой лестнице обратно. В итоге пройдя в комнату напротив зала. Помещение оказалось сплошь оборудовано полочками и шкафами под домашнюю библиотеку. Сверху донизу заставлено квинтэссенцией человеческой мысли. И в отличие от всех остальных, модных и современных, имеет совершенно иной, раритетный дизайн. Разительно выбивается из общего стиля.

Юля за всю дорогу не произнесла ни слова. Каменное лицо не озаряла ни одна эмоция. И здесь молча только и махнула рукой, указывая на море книг. Резко развернулась. Вышла. На прощание хлопнула дверью. Ну и ладно… Хорошо хлопает дверью тот, кто хлопает последним.

А ведь сейчас все мысли человечества только и остались на таких вот старомодных форматах, запечатлённых на бумаге и пластике. Сколько электронных документов сгинуло в небытие навсегда... Необходимую литературу искал недолго. Глаза бегло пробежались по корешкам, выделили нужные. Особо не углубляясь в детали, полчаса читал про работу поджелудочной железы и напрямую связанных с ней органов, особо напирая на запоминание картинок, даже схематичных. Ага, а это вообще круть!

Достал похожий на дорожную плиту иллюстрированный медицинский справочник. Ничего себе! Вот это вес! Судя по размеру, им можно останавливать артиллерийские снаряды. Долистав до описания недуга и осложнений с ним связанных, в оторопи замер. Разновидностей, оказывается, так много! Мне пол дня убить, чтобы всё прочитать. Открыв дверь, выглянул. Девушка сидит, накинув ногу на ногу, в зале, напротив. Точно там, где и я прежде. Пальчики механически кидают в рот дольки сочного апельсина. Кстати, какой у ней маникюр красивый, приятный розовенький оттенок и рисуночки. Ей бы в руки сейчас её айфон, для успокоения нервов. А нету.

Позвал негромко:

– Юля, можешь подойти?

– Да, сейчас, – немедленно отозвалась она.

Ещё минут двадцать наводящими вопросами разбирал, что с Костей. Слушал вполуха, не переставая изучать научные талмуды.

В итоге удовлетворенно заявил:

– Всё! Я готов!

– Так же, как два часа назад? – грустно подколола девушка. Лицо скорчилось в кислую мину.

– Надеюсь, нет. И я бы покушать вначале хотел…, – вопросительно взглянул на неё.

– Ну, ты, конечно, от наглости не помрешь! – возмутилась Юля.

Исходя из опыта, заранее готовился к колоссальным энергозатратам. Съел сколько смог, проглотил просто чудовищный объем пищи. По крайней мере для моего, по сути, небольшого организма. Жевал, чуть не до рвотного рефлекса. Желудок вначале радовался такому невиданному и в хорошие времена изобилию. Под конец забил тревогу. Я, не стесняясь Юли, изумленной такой прожорливостью, ещё и запихал в карман пару шоколадных батончиков, мандаринки. Глаза у девушки стали больше тарелок, с которых я провизию и тырил. Окончательно добивая невиданной жадностью и сводя собственную репутацию к нулю.

Напоследок, вернулся в библиотеку. Поспешно пролистал всю информацию в атласах по новой. Зафиксировал в памяти визуальные образы работы внутренних органов. Кстати, ерунда эти поговорки, что «сытое брюхо к учению глухо». Брюшной слух обострился втрое.

В сопровождении Юли и радостного пса пошел на вторую попытку. На сей раз у Кости никого не оказалось.

– Так… Надо позвать доктора! Мама говорила, без него ничего не делать. Вообще, он должен быть здесь! Подожди меня. Я его позову.

– Хорошо.

Девушка поспешно вышла на поиски конкурента. И пёс с нею. Я замер, прислушиваясь. Наконец удостоверился что, Юля без сомнения удалилась. И больше никого рядом точно нет. Грубо проигнорировал наказ девушки, шагнул к больному. На мгновение замер, концентрируя мысли и чувства. Красные лучи уже закатывающегося Солнца падают на изголовье кровати, дают красивый красноватый оттенок длинным белым волосам Юлиного братика. Правильное красивое мальчиковое лицо застыло недвижимой маской. Откинул простынь. Открылась истощенная, как у узника концлагеря, желтушного цвета грудная клетка. Немудрено. При том букете заболеваний, доставшимся парню, уже и сама жизнь – подвиг. И по словам Юли последнюю неделю – медикаменты работают из рук вон плохо. Или совсем не так, как задумывали производители.

И будто в попытке вырвать из живота засевшего там огромного паразита, схватил мальчика за живот. Уже не раз проведенная процедура сканирования организма, на сей раз далась тяжелее обычного. Паренек прогнулся дугой. Послышался хруст сведенных судорогой мышц. Скорее всего дает знать непосредственная близость организма к самой кромке жизни и смерти. И плюс ещё – я направляю в его тело такие импульсы, с которыми нервная система мальчика адекватно справиться не может. Что заставляет её сходить с ума. В мой мозг потоком ворвались многомерные образы структуры тканей и внутренних органов. На подкорке удерживая цель, вызвал в памяти только что прочитанную информацию. Да! Получилось! Теперь точно знаю, что нужно делать! В ту же секунду дал команду запустить регенеративные процессы. Тысячекратно ускорил процесс за счет моих сил. И сил больного, сжигая его последние жировые и мышечные клетки. Одна ладонь переместилась в область груди. Дал пролонгированную команду на восстановление в течении ближайшего месяца, сосудов сердца, сердечных клапанов. Простимулировал печень и почки на очистку организма от продуктов интоксикации, фактически запрограммировал системы на последующие дни. Парень – куклой опал на кровать, едва не свернув шею. Всё. Финал. Сделал, что смог. Вылечить прям здесь и сейчас нельзя – Костя слишком ослаблен. Но не сегодня-завтра на ноги встанет. Уверен. Глубокий вдох, выдох. Ручьи пота заливают лицо. Нагнулся к кровати, пот закапал на пол. Уголком простыни вытер лоб, ладони, капли влаги на паркете. Руки дрожат, как у самого последнего синяка. Ухватил из кармана заранее распечатанный батончик. Не жуя, проглотил, чуть не целиком сразу. Сколько прошло времени? Две-три, пять минут, полчаса? Не знаю. Выпал из нормального измерения.

Спешно привёл больного и кровать в прежний вид. Вовремя! Заслышались голоса. Мгновенно нырнул на прежнюю позицию, постарался максимально расслабиться, восстановить сбившееся дыхание. Принял вид беззаботно скучающего дурачка. Подумал даже засунуть палец в нос и поковырять там. Для маскировки. Не захотел совсем уж позориться перед Юлей.

– Я утверждаю, что вся эта нетрадиционная медицина – бред сивой кобылы! Надежда и прибежище неграмотных старух и суеверных темных невежд!

– Вы что, меня старухой назвали, получается? Александр Альбертович!

Раздался мужской кашель, видимо подавившегося от смущения доктора.

– Нет, нет, совсем нет, я не то имел ввиду!

– Ну, пожалуйста! Пусть он попробует! Александр Альбертович! Под вашим же присмотром! Александррр Альбертовиииччч! – протянул Юлин голосок.

– Хорошо, но пусть…

Не знаю, что там «пусть». В сопровождении Евгении Юрьевны и Юли доктор как раз вошел в комнату. Строгий раздраженный взгляд упал на меня. Врач поперхнулся, сбился с мысли, резко закашлялся.

Едва голос к нему вернулся, немедленно обратился ко мне:

– Ну что, приступайте к своим обрядам, молодой человек.

– Давай Лев, – подбодрила Юля. Глядя на меня с легким подозрением. Видимо обратила внимание, что я слишком уж побледнел и взмок для простого ожидания. Надеюсь, отнесла это на чрезмерное волнение. Потому что месть моя будет страшна и ужасна.

Состроив грозную гримасу, приблизился к больному. Кстати, даже с расстояния чувствую, что парню лучше, словно ауры или энергетики какие чую. Птичий взмах руками, затряс подбородком и грудью, изображая особо крупного воробья. Ладони прошлись над кроватью. Высоко подпрыгнул, в полёте поджал ноги. Когда упал, опустился на четвереньки, протяжно завыл, наподобие соседской дворняжки Жужи. Как подстреленный кабан, рухнул боком на пол. Кувыркнулся. Поднялся на ноги, станцевал смесь брэйка и джиги. Увлекся так, что на зрителей даже не смотрел. Запыхавшись, вновь переключился на кровать. Скачок и ладони над больным. Изобразил сложнейшие магические пассы. Держа в голове алфавит, одновременно двумя руками попытался рисовать в воздухе метровые буквы. В общем отдохнул на месте, перевёл дыхание. Затем поплевал через левое плечо, примерно в сторону доктора и принялся наворачивать круги вокруг кушетки, выкрикивая в обратном порядке слова - заклинания, из только недавно на стотысячный раз пересмотренного Гарри Поттера, изначально слизанные режиссерами с латинского языка. Для моего слуха фонетика слишком сложная. Надеюсь, не много наврал. Lingua latina – non penis canina!

– Арвадек адава!

– Оиднесни!!!

– Суднуфнок!

– Откудер!

Магичу отменно, в Хогвартсе диплом бы получил экстерном. Пот застилает глаза, ноги заплетаются. Под конец ко мне даже присоединился радостный кабель. Пёс, наверное, вообразил, что с ним играют.

Комнату огласил звучный стук о табуретку и шмяк потного тела. Так и закончилось нежданное колдунство бессильным падением на пол, в качестве жирной точки.

Поднялся не с первой попытки. Так я не выдыхался, даже – убегая от мутанта. Но оно того стоило!

Лишь смутно запомнил, что сказали и как выперли из квартиры, едва не дав для ускорения под зад. Уже стоя за массивной железной дверью, приходя в себя, попытался понять, что же сподвигло на первое в жизни хулиганство? Что на меня нашло? Даже не знаю… Но я удовлетворен! Несмотря ни на что, душу переполняет чувство глубокой эйфории и морального удовлетворения сумасбродным поступком.

Жаль только, что учебники и медицинский справочник не прихватил. Как я вижу, хотя бы поверхностное знакомство с предметом лечения раз в сто повышает его эффективность. А значит и мою вооружённость перед трудностями! Ну и Бог с ними!

Самое главное, помог парнишке! Серьезно испробовал свои силы. Ну а остальные? Юлька будет знать, как бросать собакам на растерзание, манипулировать и толком ничего не рассказывая, использовать бессловесным инструментом, вроде её щипчиков для бровей. Да и сдалась мне Юлькина зазнавшаяся родня?! Хоть я и клоун, но мужик!!! Придурковатый мужик лучше умной тряпки! Первый раз сделал так, как нужно и по справедливости, и именно мне. Не прячась за спину… Асталависта!

[1] Проститутка (азербайджанское)

[2] Стерва (азербайджанское)

Спасибо за чтение

Вернуться к книге