Паладин. Свет и Скверна IV

Глава 1

— Желаете ли каких-нибудь напитков, ваша светлость? — с улыбкой спросила у меня юная дева в голубого цвета униформе, с красным платком на шее и пилоткой с кокардой Российской Империей на голове.

— Стакан воды, — кивнул я, усаживаясь поудобнее в мягком кожаном кресле.

Девушка чуть склонила голову и ушла, а я взглянул в иллюминатор самолёта. Участники делегации Российской Империи грузились на борт, а работники частного аэропорта императорской семьи грузили багаж. Мимо моего сидения прошла светловолосая женщина в деловом костюме серых тонов с дамской сумочкой в руке. Черты её лица были мне знакомы, а в голове сразу же всплыла информация по составу делегации.

Княгиня Мороза Мирослава Константиновна. Магистр стихии Воздуха, первая жена главы рода. Две военных компании, одна из которых была в Африке, а другая в Польше. Обучалась в академии Разумовского, как и Дарья. В студенчестве — победительница шестого ежегодного турнира одарённых Российской Империи, заняла второе место на мировом.

Следом за ней, источая благожелательные улыбки и харизму, от которой таяли стюардессы, шёл широкоплечий и высокий герцог Шварц. Обрусевший немец, Магистр Огня, увлекающийся ритуалистикой. По данным Кутузова лично вырезал глав двух родов, которые объявили войну Шварцам, когда те ещё обитали Австро-Венгрии. Один из наставников принца Святослава и на полставки его советник.

— Бурбона мне! И поживее! — пробасил тот, кто прошёл мимо меня третьим.

С недовольным лицом он занял своё место с другой от меня стороны самолёта, не снимая свою шубу и шапку, которую в Российской Империи принято считать отличительной чертой бояр. Посох тоже не забыл и тот перекочевал на соседнее сиденье. И то, что на улице весна, его нисколько не заботило. Впрочем, графу Шувалову на это было плевать, Магистр стихии Льда, он мог спокойно себя чувствовать и в таких одеждах.

Девушка, что уходила мне за водой, принесла заказ и заодно выпивку этому человеку.

— Желаете ли что-то ещё? — вежливо поинтересовалась она у него.

Шувалов одарил её недовольным взглядом, рассмотрел и ухмыльнулся.

— Тебя. После того, как взлетим, жду тебя в своих апартаментах, а теперь исчезни.

Вздрогнув, стюардесса потупила глаза в ковёр на полу и ушла, а я проводил её спину внимательным взглядом. Мимо прошли ещё двое человек, но на них мне было плевать в данный момент. Я посмотрел на Шувалова, на что тот не обратил никакого внимания.

— О-о-о, ты уже тут, Виктор? Быстро! — улыбнулся Кутузов, стоило ему подняться на борт и увидеть меня. Генерал поправил рукава военного кителя чёрного цвета с золотыми эполетами и присел напротив. — Сейчас дождёмся его высочества и будем взлетать!

— Скажи, Александр, — сухим тоном заговорил я, а затем указал рукой на Шувалова. — Если я убью вот этого человека, это сильно нарушит регламент?

Воцарилась тишина, Кутузов вздёрнул брови от удивления, а Магистр впервые обратил на меня внимание. В его глазах полыхнула злоба, но рта своего открыть он не успел. Раздался другой голос, женский, приятный слуху.

— Боюсь, вы не можете этого сделать, Виктор Константинович, — краем глаза я заметил силуэт Морозовой. — Но вы вполне можете вызвать графа на дуэль, если на то есть существенная причина.

— Что произошло, Виктор? — напрягся Кутузов.

— Да, парень, у тебя какие-то проблемы? — презрительно добавил Шувалов. — Или у тебя, на Урале, не знакомы с хорошим тоном?

— Не люблю уродов, кто обижает слабых, — ответил я всем собравшимся и посмотрел прямо в глаза этого человека, душа которого была черна, словно безлунная ночь. — Ты мне не нравишься, а если посмеешь насильно притронуться к той чистой деве, то я оторву тебе башку. Таково моё слово. И да, предвещая твой вопрос, это угроза.

— Ещё меня угрозы какого-то пацана пугали, — фыркнул он, а затем поднял взгляд куда-то выше моей головы и как-то побледнел. — Чёрт с тобой, Потёмкин… Не буду я трогать ту простолюдинку…

Скривившись, он ткнул пальцем на свои часы и создал вокруг своего места небольшой туманный купол. Скорее кокон, который отрезал Шувалова от всех остальных.

— Ну ты… Витя, даёшь, — покачал головой генерал, во взгляде которого застыло недовольство. — Не успели взлететь, а ты уже проблемы нашёл.

— Князь верно поступил, Александр Петрович, — вновь раздался голос Морозовой. — Мне, как женщине, импонируют его слова, пусть та девушка и простолюдинка.

— Простолюдин или благородный, кровь у всех одинаково красная, Мирослава Константиновна, — невозмутимо произнёс я.

Плевать мне на то, что Шувалов решил развлечься за время полёта. Как и на него самого тоже плевать. Но есть кое-что, что я ненавидел также, как тварей и нечисть всех мастей. А именно — разную мразь, которая из-за своего иллюзорного могущества позволяет себе вседозволенность. Та юная дева мне никто, я даже имени её не знаю, но это ничего не меняет. Однажды, ещё молодым Паладином, я не смог помочь незнакомой мне чистой душе, что была жрицей в одном из храмов города, что я осаждал с союзной Ордену Паладинов армией. Обычная работа, город погряз в ереси и тёмных силах, породил множество культов тёмным богам. И лишь этот храм устоял, как и его жрица, которую впоследствии изнасиловали те, кто должен был защитить. В довершении — её убили, а затем распяли, попутно сняв кожу.

В тот день все солдаты, что осквернили храм и чистую душу, познали её участь. Я судил их. Жестоко, беспринципно и невзирая на мольбы. И никто не посмел оспорить решение капеллана, ведь Свет не карает просто так.

Именно Шувалов, что был племянником министра иностранных дел Российской Империи, являлся слабым звеном во всех моих планах. Неустойчивый и непредсказуемый субъект, от которого проще избавиться на берегу, чем терпеть его рядом. Но он нужен в нашей миссии, опыта в делах политики ему не занимать, пусть он и редкостный мудак.

В любом случае, слово я своё сказал и если он рискнёт принудить ту деву, то пусть молит всех богов, ведь они ему не помогут. Что же до гнева принца и неудовольствия остальной делегации, то это меня не пугало.

Принц Святослав прибыл почти на двадцать минут позже расписания. Его машина подъехала к трапу и оттуда вышел юноша, которому от силы лет шестнадцать. Полная копия Екатерины, но присутствовали и черты лица императора, с портретом которого я ознакомился в интернете. Невысокий, худощавый, он в компании трёх слуг взошёл на борт, где принялся со всеми здороваться с широкой улыбкой. Воспитание, которое ему прививали во дворце было видно отчётливо, держался принц хорошо и каждому члену своей делегации уделил внимание. Как и мне, но мы обошлись просто приветствием и парой ничего не значащих слов, после чего его подхватила Морозова и увела.

— Ну, что скажешь? — кивнул Кутузов в дальнюю сторону прохода, что вёл в апартаменты, где можно было отдохнуть и отоспаться во время полёта. — Вы с его высочеством были незнакомы, интересно твоё мнение.

— Юн, образован, речь поставлена, сила на уровне Ветерана, — пожал я плечами. — Радует, что он целитель. В случае ранения, сможет о себе позаботиться.

— Да уж… — покачал головой генерал. — Другой характеристики от тебя ждать и не стоило. Что-то ещё добавишь?

— Я понимаю твоё беспокойство, Александр. Не переживай, я справлюсь.

Моя роль на этой задании довольна проста и сложна одновременно. Защита сына императора на первых ролях, пока остальные будут работать по своим фронтам. Разумеется, каждый из здесь присутствующих в случае опасности постарается спасти Святослава, но именно у меня это первоочередная задача. И император на этот счёт дал чёткое и ясное распоряжение — не сдерживаться, не взирая на последствия. Живое оружие выпустили из клетки и дали в руки мальчишке, если говорить предметно.

Перелёт до Японии проходил без проблем, если не считать лёгкой турбулентности в какой-то момент полёта. Я большую часть времени сидел у себя в небольших апартаментах, где можно было в основном только лежать и всё. Изучал информацию, справки и все те данные, что выдал мне Кутузов. Часть из них я проверил ещё у него в поместье после бани и шашлыков, когда генерал напился вина и ушёл спать. А посмотреть было на что…

— Два Архимага у Ода. Глава рода и родной брат. Один у Минамото, старейшина рода. Ещё один у Тайра, глава рода. В общей численности почти три тысячи обученных солдат, полторы тысячи Егерей… Тяжёлая техника, авиация, артиллерия… Будь у них желание, они бы размазали тех же Фудзивара и Татибана, которые заметно им уступают…

Достоверность информации, добытой разведкой Российской Империи вызывала сомнения. Глупо считать, что три великих клана в составе оппозиции показывают всё, а люди имеют свойство ошибаться, даже профессионалы. Стоит увеличить число людей и техники противника процентов на тридцать, а лучше пятьдесят. Причём это касается и характеристик главных фигур возможного врага. Архимаги имеют свойство удивлять в бою, по себе знаю, и то, что Ода Нарайо держит планку сильнейшего Архимага Японии на данный момент, ничего не говорит.

— Хм, а вот это интересно, — открыл я на ноутбуке, что мне выдал Александр, следующий файл. Как пользоваться этим устройством он объяснил, но мне было всё ещё сложно быстро работать на этой приблуде. — Минамото Тадао, второй сын главы рода… Ушёл в монахи в Храм Ицукусима. Значит, стоит учитывать тот факт, что враг достанет из рукава ещё одного Архимага.

Ситуация выходила скверная. В прямом противостоянии, если начнётся резня, нас банально сомнут. Хватит глав кланов оппозиции, если те ударят одновременно, а Мэйдзи упустит момент. У него, конечно, тоже есть свои Архимаги, но те не обитают во дворце постоянно. Одного, допустим двух, возьмёт на себя Кутузов. Ещё одного я смогу отвлечь на себя и дать бой. Но всё это вилами по воде, если момент атаки будет неожиданным.

Вслед за информацией о враге, я развернул очень и очень старый план дворца Мэйдзи. Одна Вселенная знает, как часто менялась планировка зданий и прилегающих к дворцу строений. Как и то, где Кутузов достал план, но подземные ходы были указаны. Точнее, целая сеть пролегающих под дворцом коридоров, один из которых вёл в порт, а другие за пределы города. Сколько из них сохранились на данный момент тот ещё вопрос, но учитывать стоит. Плохо то, что из гостевого крыла, куда по словам Кутузова нас должны поселить, не было ни одного входа. До библиотеки Мэйдзи, где таковой имелся, придётся преодолеть почти половину дворца. Другой в жилом крыле императорской семьи, но это понятно. Третий и четвёртый в кухне и арсенале. Скорее всего ещё один должен находится там, где сокровищница, но таковой на плане не имелось.

Я нахмурился и взмахнул ладонью, с которой вылетел небольшой сгусток пламени. Он замер над полом и по моей воле стал изменяться, принимая форму дворца и той части города, что была рядом. Пришлось немного поднапрячься, чтобы получился более менее нормальный результат проекции, а заодно ознакомиться с картой города и фотографиями, что делались с высоты птичьего полёта.

В моём прошлом мире существовали кристаллы, способные создавать трёхмерную проекцию для удобства. Как в военном, так и гражданском направлении. Создавали их маги иллюзий, с учётом рун и зачарований, но Скверна справилась и так. Её способности к изменению формы поражают…

Пламя уплотнилось и перестало рябить, а я увидел модель дворца и небольшой части городского квартала. Встав с кровати, обошёл проекцию по стене, места тут всё же мало, и рассматривал результат.

В дверь постучались.

— Виктор Константинович, вы позволите? — прозвучал за ней голос Морозовой.

— Да, входите, Мирослава Константиновна, — не отвлекаясь от карты, разрешил я.

Герцогиня застыла на пороге, стоило ей открыть дверь. С удивлением она уставилась на проекцию пламени, а затем медленно перевела взгляд на меня. И уже за то, что Мирослава удержалась от тупых вопросов в стиле «Что это за огонь?!», стоило дать ей пару баллов.

— Кгхм, Виктор Константинович, — всё же вошла она внутрь. — Его высочество желает вас видеть.

— Хорошо, — кивнул я, не двигаясь с места. — Это всё?

— Да, — чуть добавилось недовольства в её голосе. — Но если позволите, то утолите моё любопытство: что вы делаете?

— Просчитываю варианты отступления в случае атаки. Дворец Мэйдзи должен быть укреплён, но слабые места есть везде.

— Александр Петрович говорил, что вы страдаете зачатками паранойи, — выдала она факт, а не пыталась оскорбить. — Но, в какой-то мере, для вашей задачи это даже хорошо. Я уже была в Японии раньше и присутствовала во дворце Мэйдзи. Позволите добавить от себя?

— Хм, — нахмурился я и кивнул. — Прошу.

Женщина приблизилась к проекции, внимательно её рассмотрела и провела ладонью над пламенем.

— У вас и правда занимательный дар, ваша светлость, — задумчиво сказала она и добавила: — А то, что вы в своём возрасте способны контролировать его на таком уровне, вызывает уважение. Но ладно, я отвлеклась, вот здесь и здесь, — указала Мирослава пальцем с окрашенным в красный цвет ногтем на главный вход и боковую часть дворца. — Центральные ворота укреплены сильнее всего. Мой отец рассказывал, что предки Мэйдзи установили в них множество артефактов, которые не только усиливают общий барьер дворца, но и поглощают энергию. Физически их сломать можно, со временем, но техники одарённых бесполезны. Вот в этой, боковой части, при моём прошлом визите был произведён ремонт. Как обстоят дела на данный момент не знаю, но вряд ли за три года Мэйдзи сумел укрепить внешнюю стену.

— И раз вы знаете о ремонте, то знают и другие, — понял я её мысль. — От этой стены до гостевого крыла рукой подать…

— Да, — кивнула Мирослава. — Как раз из-за разбушевавшегося османского дипломата её и чинили. Причин того случая не знаю, но результатом стало практически объявление войны Османской Империи. Ситуацию урегулировали султан, а Мэйдзи не стал усугублять.

— Благодарю, — это была действительно важная информация. — Вам известно, зачем его высочество желает меня видеть?

— Вы будете его личным телохранителем, — пожала она плечами. — Думаю, тут и так всё понятно.

— Действительно… Ладно, ещё раз спасибо, Мирослава Константиновна, — взмахом ладони я развеял проекцию, а пламя втянулось в меня под внимательным взглядом женщины. — Ваша подсказка была очень кстати.

— Все мы трудимся на благо Российской Империи, ваша светлость, — улыбнулась женщина, а я заметил ямочки на её щеках. — И если моя помощь пришлась очень кстати, то не стоит за неё благодарить. Всего вам хорошего, Виктор Константинович.

Попрощавшись с герцогиней, я направился к одной из дверей очень маленького прохода в столь большом самолёте. Каюта принца, если так можно называть помещения в этой махине, находилась в самом конце. Дверь была чуть приоткрыта, а из апартаментов Святослава раздавалась приятная слуху музыка. Не рёв демонов Инферно, который местные называли Рок-н-Ролл, а духовые инструменты и звуки арфы с чем-то ещё.

Святослав обнаружился на небольшом диванчике, где поместиться лишь один человек. Принц смотрел на маленьком телевизоре-мониторе, встроенном в стену, выступление незнакомого мне оркестра и пил апельсиновый, судя по цвету содержимого в стакане.

— Ваше высочество, — невозмутимо произнёс я, отвлекая его. — Мне сказали, что вы желали меня видеть.

— Да, Виктор, желал, — улыбнулся юноша и чуть убавил звук на телевизоре. — Матушка доступно объяснила мне, что именно ты будешь заботиться о том, чтобы моей жизни мало что угрожало. И судя по той информации о тебе, с которой я ознакомился и твоим успехам, которые ты сделал после своей амнезии и обретения дара, у меня возник один вопрос. Скажи, Виктор, ты никогда не хотел попробовать себя в роли бретера?

Я приподнял бровь от подобного вопроса, но промолчал, а принц продолжил:

— Ты должно быть знаешь, что на мероприятии в честь моего знакомства с принцессой Айкой и нашей помолвки, будут присутствовать представители… не совсем дружественных нам государств. Тебя, как моего личного телохранителя, попробуют на прочность. Вот меня и интересует, как ты отнесёшься в возможным дуэлям.

— Если на то будет существенная причина, то я приму любой вызов.

— Хм, — серьёзно кивнул Святослав. — Не врёшь, я это чувствую. Хорошо, Виктор, очень хорошо. Больше тебя не задерживаю, можешь идти.

Я кивнул и двинулся на выход, но когда переступил порог, то услышал в спину:

— Я рассчитываю тебя, князь! И надеюсь, что ты не подведёшь!

Уж в этом можешь быть уверен, юнец. Твоя тушка вернётся домой при любом раскладе, даже если придётся доставить тебя в Российскую Империи на своих двоих, а не на самолете.

Глава 2

Аэропорт Ханэда и в обычные дни был одной из самых оживлённых артерий столицы Японской Империи, но в этот день людей в нём было столько, что не протолкнуться. Так случилось из-за множество факторов, главный из которых приезд иностранной делегации из Российской Империи, которую возглавлял цесаревич Святослав.

Один из центральных терминалов Ханэда был полностью оцеплен и сейчас в нём находилось столько агентов японской разведки и служб безопасности, что ни один якудза бы не решился даже посмотреть в сторону аэропорта. Здесь были и допущенные журналисты на тот случай, если царевич решит дать короткое интервью. Никаких частных СМИ, только государственные, что были полностью под контролем Мэйдзи. Обычные люди также присутствовали, но лишь в виде официантов или владельцев тех заведений аэропорта, что сейчас пустовали. Впрочем, два боковых терминала продолжали свою работу и туристы, а также сами японцы, вполне могли наблюдать за стеклом прилёт большого для своей модели бизнес джета.

— Все люди на позициях, Таканэ? — затянулся табачным дымом Накамура Горо, полковник СБ Японии. Общий усталый вид контрастировал с его пронзительным и внимательным взглядом, которым тот наблюдал за посадкой самолёта.

— Да, — кивнул его первый помощник, после чего помахал перед носом ладонью и скривился. Пять лет он уже работает с Горо, но до сих пор не привык к тому, что тот постоянно курит. — Терминал полностью оцеплен, снайперы заняли позиции, команды реагирования готовы.

— Отлично, — стряхнул полковник пепел с сигареты. — Не хватало ещё, чтобы пацан поранился. Тогда головы лишимся не только мы с тобой, но и другие. Ты проверил информацию по самой делегации? Что скажешь?

— Кутузов, Морозова, Шварц и Шувалов у нас уже были. Их характеристики обработаны аналитиками, как и варианты действий на случай проблем. Гурьева Татьяна Алексеевна и Порохов Георгий Степанович, — без каких-либо проблем с произношением иностранных имён, от которых у нормальных японцев мозг бы сломался, сказал Таканэ. — Их досье также было получено нами, проанализировано и выявлены методы взаимодействия.

— Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, — нахмурился Горо. — То в свите царевича семь человек, за исключением слуг.

— Верно, командир, — вздохнул Таканэ. — Последний член делегации, как говорят русские — «тёмная лошадка». Мы знаем только общую информацию: Потёмкин Виктор Константинович. Князь с Урала. Обладает двумя дарами, — от этого факта бровь Горо дёрнулась в удивлении, но почти незаметно. — Родственники в количестве двух сестёр, одна из которых младшая, а другая — старше на один год. Имеется подтверждение, что он принимал участие в битве в Хабаровске, а также в недавнем появлении Пятна в Екатеринбурге.

— Тот русский, что закрыл Пятно и уничтожил тварей в одиночку? — задумчиво спросил полковник и затянулся дымом.

— Так точно, командир. И эта вся доступная информация, остальная находится под грифом «секретно». Русские отказались нам её предоставить.

— Очень интересно…

Самолёт тем временем остановился и работники аэропорта подогнали трап. Другие сразу же направились к багажному отделению. Что-что, а японцы умели работать быстро и качественно, особенно, когда дело касалось благородных.

Прибывшие на место встречи дипломаты страны восходящего солнца подошли ближе, пока расстелили ковровую дорожку красного цвета. Дверь самолёта поднялась вверх и наружу вышла парочка стюардесс, которые сразу же заняли свои места и поклонились.

Первым, кого увидели японцы был сам царевич. Юноша лет шестнадцати, юная мужская копия императрицы Российской Империи. Облачённый в белоснежный военный мундир он выглядел величественно, будто полководец, что готов вести войска в бой своим словом и примером. Расправленные плечи, приподнятый подбородок и маска на лице, выражающая полное спокойствие и некоторую холодность ко всему окружающему. Вместе с ним к дипломатам Японии спустились Морозова и Шувалов, после чего пошло приветствие. Царевича мгновенно взяли в оборот те акулы, что давно сидели рядом с троном Мэйдзи и были готовы выполнить любой его приказ. Тех же, кто следовал за Святославом, на себя возьмут рыбы помельче, но тоже важные и обладающие нужными инструкциями.

Один за другим русские покидали самолёт. Вот появился Шварц, который сразу же широко улыбнулся и принялся беседовать с госпожой Норицугу, с которой по данным полковника Накамура у русского был тайный роман в прошлый визит. Разумеется, инициативу в этой ситуации проявила сама госпожа Норицугу, с одобрения императора Японии. Образованный дипломат — это хорошо. Знающий своё дело дипломат — это отлично. Но если все эти качества совпадают с тем, что дипломат ещё и красивая женщина, готовая на всё ради своей империи, то вообще замечательно.

Заметив, как салон самолёта покинул последний член делегации, пока что не переступивший порог двери и не вышедший на трап, Накамура достал свои очки. Тёмные линзы скрыли применение дара и то, что его глаза вспыхнули лазурными цветом. Зрачок разделился и принял форму шести сфер, каждая из которых отвечала за свой спектр зрения. Горо не нужен прибор ночного видения в работе, либо же тепловизоров. Дар заменял ему всё, а также позволял видеть энергетический след человека. Слепок его ауры, которую опытные Архимаги способны очень хорошо скрывать. Но не от Горо. И не от его глаз.

— Великая Аматэрасу-ками-сама… — потрясённо прошептал полковник Службы Безопасности. Тлеющий сигаретный бычок выпал из его пальцев, а сам мужчина замер, подобно статуе.

— Командир? — обеспокоился Таканэ. Впервые он видел, что всегда невозмутимый Накамура Горо потерял дар речи.

— Что за чудовище они привезли с собой…

Наверное за всё то время, когда Горо обрёл свой дар, что помогал ему по службе, он не мог поверить своим собственным глазам. Аура юноши, который был лишь ненамного старше самого царевича, полыхала так, что глаза полковника начали слезиться даже сквозь затемнённое стекло очков. Он видел необъяснимо яркий свет, будто смотрел на солнце в жалких метрах от себя. Ослепительное, необъятное и настолько жаркое, что оно способно спалить всё и не оставить даже пепла. Настолько сконцентрированная сила, что она потрясла полковника Службы Безопасности до глубины души. Нет… Не сила, МОЩЬ! Потёмкин был центром настоящей и разрушительной МОЩИ, которая превосходила всё то, о чём когда-либо слышал Накамура.

Даже сильнейший Архимаг Японии, Ода Норайо, которого Горо также проверял, не выделялся настолько! И тем сильнее было ощущение неправильности, охватившее японца. Как эти люди не видят такого? Почему не бегут в ужасе и страхе, ведь эта аура настолько всеобъемлюща, что захватывала весь самолёт и… царевича! Словно второй слой кожи она обтекала Святослава, что сейчас с улыбкой общался с представителями Японии, но тот никак не реагировал. Не кричал и не боялся, будто ничего не чувствовал.

У Накамура Горо даже возникла мысль, а попробуй он сейчас навредить царевичу, что было бы? И где-то внутри себя он знал ответ — смерть. Не та, о которой принято говорить в Японской Империи, где смерть почитают. А другая… Та смерть, от которой по спине пробегают мурашки и в которой нет ничего, кроме вечного забвения во тьме.

Словно почувствовав пристальный взгляд, черноволосый юноша резко повернул голову и посмотрел прямо на Горо. Его ранее спокойное лицо чуть нахмурилось в недовольстве. И уже от этого сердце полковника Службы Безопасности ушло в пятки, будто на него обратил внимание сам бог огня Кагуцути, не славящийся своим добрым нравом и терпением.

Быстро отменив действие дара, Горо снял очки и с силой потёр глаза, что так и продолжали слезиться. Более того, от увиденного у него разыгралась мигрень, а в горле как-то слишком сильно пересохло.

— Код «Камавари-О́ни», Таканэ, — облизнул мужчина сухие губы, что слегка подрагивали. — Быстро доложи наверх, что у нас «Камавари-О́ни»…

Брови первого помощника взлетели на лоб в крайнем удивлении. Подобный код был придумал на тот случай, если Японской Империи могла угрожать опасность, которую и не каждый Архимаг устранит. Даже два, а то и три Архимага! И судя по бледному лицу командира, тот явно не перебрал с никотином или спиртным, к которому тоже прикладывался, иногда и на работе. Полковник был сам на себя не похож, его чуть ли не трясло, а глаза тот натирал столь сильно, что те покраснели.

Быстро достав телефон из кармана, Таканэ сразу же стал звонить начальству и всем тем, кто отвечал за сохранность и пребывание иностранной делегации в Японии. И если командир сказал, что у них полная задница, то сомнения в его словах не было ни на грамм. Пусть наверху разбираются, что делать с тем, кого даже Накамура Горо испугался до ужаса…

***

Краем глаза наблюдая за тем, как Святослав прикладывался уже ко второму бокалу шампанского, я анализировал обстановку и рассматривал Токио через окно машины. Получивший толику свободы сын императора решил немного принять на грудь, но меру знал. Ещё в полете он выпил бутылку вина на пару с Морозовой, но Мирослава Константиновна женщина мудрая, она внимательно следила. Как и я, впрочем. То, что царевич может нажраться меня не особо-то и волновало, это его личное дело, но его сохранность это другое. А пьяный элемент всегда ведёт к непредсказуемости.

Так получилось и сейчас. Святослав хотел обновить бокал, но Морозова миролюбиво увлекла его разговор и забрала бутылку, чем вызвала ухмылку у Кутузова. Я также понимал, что у парня, пусть он и воспитан во дворце и является царевичем, нервы не совсем на месте. Это его первое посещение Японии, как и моё. Но в отличии от меня он ещё юн, к тому же едет знакомиться с будущей женой, с которой ещё и помолвку сыграет за эту неделю. Знакомая история, видел такое в прошлой жизни, а потому отчасти могу понять этого мальчишку. Долг давит, ответственность тоже давит, а свобода она где-то там, в недосягаемости.

Однако, японцы смогли меня удивить. Точнее, один человек, что был среди встречающих. Лично с ним пообщаться не получилось, но то, что он работает на силовые структуру этой империи сомнений у меня не было. Я почувствовал поверхностное сканирование ауры, будто меня пыталась облапать неуклюжая и неумелая жрица любви, к тому же пьяная. Магам этого мира ещё учиться и учиться, они как дети, которым вручили один из ключей Вселенной, а они не знают для чего он и какие секреты хранит. Дар того человека силён, раз он смог увидеть мою ауру Истинного Света, но владеет он им настолько слабо, что поймал откат. Это было видно по тому, как он тёр глаза и старался вообще не смотреть в мою сторону.

А вот кто смотрел, так это приставленная к нам охрана. Причём по сравнению с остальными членами делегации, рядом со мной на момент погрузки в транспорт, людей было почти в три раза больше. И все они нет-нет, но дёргали руки к оружию, стоило обратить на них внимание. У охранников дипломатов Японии и царевича Святослава, включая всю нашу группу, этого не было. Я лишь видел, как один из СБ-шников, тот, что стоял рядом с неопытным магом, пытающимся меня просканировать, что-то настойчиво объяснил главе встречающей стороны.

И судя по тому, как тот сухонький, полностью седой старичок в кимоно на меня посмотрел, он понял больше, чем кто-либо другой. И извинялся очень долго. Перед царевичем и мной, хотя, казалось бы…

— Виктор Константинович, должен признать, я не совсем понимаю, чем вы произвели такой эффект на японцев, но одно я теперь знаю точно, — широко улыбнулся Святослав. — В следующий раз, если мне придётся куда-то лететь, я возьму вас с собой!

— Это да, — заржал Кутузов. Из всех членов нашей делегации он более-менее понимал, что произошло и не скрывал своего настроения. — Витя умеет показать себя так, чтобы обосрались и враги, и друзья! Кгхм, прошу прощения, — понял он, что сказанул лишнего при императорской особе.

— Ничего, Александр Петрович, — отмахнулся Святослав и вновь посмотрел на меня. — Кстати, Виктор Константинович, а откуда вам известен японский? Насколько я владею информацией, а она точная в полной мере, вы ранее здесь не бывали. Изучали на дому?

Кутузов хмыкнул в усы и бросил на меня взгляд, мол, ну как будешь выкручиваться на этот раз? Морозова тоже навострила уши, хотя и сидела смирно, никак не вовлекаясь в беседу. На женщину тоже произвёл тот факт, что японцы кланялись мне так, будто к ним приехал не сын императора, а сам император, но в другой личине.

— Выучил за время полёта, — пожал я плечами, а от моего ответа даже Шварц, что читал до этого что-то в телефоне, с удивлением обернулся.

И это чистая правда. Время у меня было, чтобы ознакомиться со словарём японского языка, посмотреть пару чёрно-белых фильмов про так называемых самураев, а также чуть-чуть поупражняться. Печать Ясного Разума стала работать даже лучше, чем до этого. Из-за моего усиления благодаря Свету, что случилось во время нападения Острожалов, и последующего Прижигания со Скверной, общий энергетический потенциал души раскрылся сильнее. Грубо говоря, это тело полностью приняло душу Августа Солариса, капеллана Ордена Паладинов, отчего и печати стали работать лучше. Не особо ощутимо, если уж на то пошло, но на какой-то процент определённо.

— Хм, не врёте, — покачал головой Святослав, когда на нём сконцентрировали взгляд все те, кто слушал нас. — Не ожидал, что в вас есть ещё и талант полиглота, но это определённо меня радует!

Я на это только кивнул и вновь посмотрел в окно. На вечерний Токио, что жил своей жизнью и отличался от Москвы, как небо и земля. Одно то, что город тянулся вдаль плотной застройкой говорило — у японцев слишком мало пространства. Но оно и понятно, раз они живут на островах.

Многоэтажные здания стояли вплотную друг к другу. Фасады — стекло, бетон, металл. Вывески сверкали на каждом углу. Как неоновые, как их называли в этом мире, так и экраны с баннерами. Названия магазинов, логотипы, бегущие строки, всё двигалось, переливалось, мигало и из-за этого возникала путаница в глазах. Местный язык я пусть и понимал, как и мог на нём отчасти говорить, но иероглифов на один квадратный метр было столько, что не будь у меня печатей Света и Регенерации, то голова бы закружилась точно.

Вдоль улиц и дорог тянулись сети проводов, таблички с указателями, рекламные щиты. На перекрёстках — толпы людей. Настоящее живое море, как в огромных столицах империй, где мне приходилась бывать в прошлой жизни. Кто-то из японцев спешил, чуть ли не бегом передвигаясь по тротуарам. Кто-то стоял, уткнувшись, словно живое умертвие, в экран телефона. Поток машин был в разы плотнее, чем в той же Москве. Множество такси, автобусов, частного транспорта.

Вечернее небо над городом почти не было видно — его заслоняли высокие здания и линии метро.

— Слишком маленький город. Слишком много людей. Мне не нравится, Урал лучше, — вслух произнёс я, на что получил понимающую улыбку Морозовой и очередной смех от Кутузова.

— Согласен с вами, Виктор Константинович, — царевич со мной был солидарен. — Но если говорить про меня, то Москва, а не Урал.

— Москва большая, — кивнул я. — Но там также слишком громко. Бетон, стекло и металл не заменят тишину леса.

— Это ты ещё в Санкт-Петербурге не бывал, — пожал плечами генерал. — Там, когда молодёжь заканчивает школу и отрывается перед поступлением в университеты, весь город лихорадит. Помню, как дочка уговорила меня приехать на этот праздник, так я чуть ли не задохнулся от запаха дезодорантов, что облаком накрыл культурную столицу. Но я с тобой соглашусь. Природа, рыбалка, тишина и вот это вот всё, гораздо лучше.

— В вашем возрасте, Александр Петрович, каждый мужчина до этого доходит, — с улыбкой уколола Морозова, на что Кутузов ухмыльнулся. — Виктор Константинович ещё юн, прощу простить за эти слова, ваша светлость, — чуть кивнула она мне и продолжила: — А мужчин в его возрасте обычно не заботит покой и тишина. А вот громкая музыка, алкоголь и юные девушки, очень даже.

— Хм, — нахмурился Святослав после её слов, посмотрел в окно машины, потом на меня, потом опять в окно, а следом на своих провожатых. В конце взгляд царевича сосредоточился на мне, а глаза его азартно блеснули. — А ведь, в свете грядущей помолвки это неплохая мысль, Мирослава Константиновна… Очень неплохая…

Глава 3

Японцы закатили достойное пиршество в честь приезда царевича Святослава. Банкетный зал дворца был большим и светлым. Украшены деревянными вставками стены с гобеленами на манер местной культуры с их иероглифами и живописью. Высокий, расписной потолок, со встроенными светильниками. Вдоль стен шли колонны, между которыми располагались широкие, панорамные окна. По центру зала и вдоль стен стояли длинные столы с белыми скатертями, ломящиеся от различных блюд, названий большинства из которых я не знал. В основном всё было на основе рыбы, как те же рулеты, что мне уже довелось попробовать.

Люди в самых разнообразных одеждах, от кимоно с кучей лишних элементов в виде каких-то поясов и наплечных накидок, курсировали по залу. Разнообразие к ним добавляли представители иных государств, как те же британцы в их излюбленных фраках или костюмах в клетку. Заметил я и нескольких китайцев в шёлковых халатах, державшихся высокомерно и отчуждённо. Общались они в основном с британцами, либо же с некоторыми японцами, но с нашей делегацией держали дистанцию.

Кутузов и Шварц облюбовали стол с алкоголем, травили свои байки и смеялись. Морозова с Пороховым и Гурьевой беседовали с главой министерства иностранных дел Японской Империи. Тем самым сухеньким старичком, который при нашем прилете передо мной извинялся и кланялся, будто болванчик.

А вот Шувалова я что-то не наблюдал, хотя держал его до этого в поле зрения. Он о чём-то переговаривался с британскими дипломатами, а после испарился. Будь возможность, то последовал бы на его поиски, чтобы держать под контролем этот непредсказуемый субъект, но этой самой возможности не было.

Святослав являлся центром внимания этого банкета и его буквально оккупировали со всех сторон. Утрирую, конечно, но суть была именно такой, даже с учётом того, что стоявший рядом с ним старик одним своим присутствием отгонял всех.

Мэйдзи, а это был именно он, выглядел слишком… плохо. Этому человеку недолго осталось, возраст брал своё. Морщины на его лице, что расселины Каргарских Перевалов, такие же глубокие. Было видно, что император старался поддерживать свой внешний вид, но лысину не скрыть, как не пытайся. Как и седые, будто снег, волосы. Чуть горбившись, он беседовал с царевичем и кивал в такт его словам.

Первый день, как мне объяснил Кутузов, пройдёт у Святослава без знакомства с будущей женой. Айко требовалось подготовить, соотнести все традиции, а уже потом, на следующем банкете, они с царевичем встретятся. Там же и будет объявлена помолвка в одном их храмов Токио. А пока, нас, если говорить откровенно, развлекали и встречали хлебом с солью… то есть с рыбой, да. И, вообще-то, без хлеба. Это ж японцы. Гость не должен скучать, а потому Мэйдзи закатил эту пирушку, что как бы тоже часть традиций этой империи.

Отчасти забавно, но вокруг меня образовалась ещё большая зона отчуждения, чем вокруг китайцев. Я стоял возле одного из столов с закусками, где открывался отличный вид на Святослава и их беседу с императором Японии. На случай, если потребуется действовать быстро, без промедлений. Японцы бросали на меня самые разнообразные взгляды, от заинтересованности, до тщательного скрываемого трепета. Подходить они боялись, за исключением пары человек из министерства иностранных дел, которые с интервалом в десять минут наведывались и узнавали, всё ли меня устраивает и желаю ли я чего-то ещё. Причём эти люди очень сильно потели и желали поскорее убраться, а от моего взгляда вздрагивали и начинали кланяться.

— Какое знакомое чувство, — прошептал я и пригубил то, что здесь называли сакэ. Рисовая водка, на вкус неплохая, но мне не особо понравилось. Лучше эль или на крайний случай вино. Но пить я не собирался, лишь попробовать. — В Королевстве Зинзамар люди вели себя также.

Не нужно быть провидцем и мудрецом, что понять поведение местных в отношении меня. Как и то, что других иностранцев, заинтересовавшихся одиноким русским князем, грамотно увлекали в сторону нужные люди. Самый лучший способ не разозлить того, кто может свернуть тебе шею — сделать так, чтобы не было причин для этого гнева. И лучше всего — оставить его в покое. Мало ли, вдруг какой-нибудь высокомерный китаец решит разозлить опасного русского и тот разнесёт весь дворец, а заодно и половину Японии мимоходом.

Опять же, утрирую, но примерно так, вероятно, и думают местные. Разубеждать их я не собирался, мне даже лучше, что никто не отвлекает и не мешается под ногами. Позволяет лучше сконцентрироваться на своей работе по защите мальчишки. Впрочем, должен признать, что отчасти я помогал японцам. Раз они уверились, что я опасный для них субъект, то тут грех не подыграть. Лёгкий всплеск ауры при общении с дипломатами, правильное движение тела, чуть надменный взгляд и маска холода при общении. Вот и весь рецепт.

— Кхм, простите, я вам не помешаю? — с миролюбивой улыбкой подошла ко мне миниатюрная японка. Белое кимоно с красными цветами ей очень шло, на молодом, притягательном лице минимум макияжа, а в сложной причёске торчала зелёная шпилька. Нефрит, похоже. — Просто у вас здесь мои любимые хотатэ, которые я больше нигде не нашла…

Заметил я её ещё тогда, когда она только вышла из толпы, но рассчитывал, что местные её остановят. Не остановили, а значит её появление учтено и спланировано. Что ж, интересно…

— Не помешаете, — невозмутимо ответил я и взял вырезанный в форме бутона помидор с начинкой из рыбы. — Угощайтесь.

Она учтиво поклонилась. Ровно так, как требует местный этикет, с которым я отчасти ознакомился. Но не более того, чтобы выказать благодарность. Идеальная осанка, движения и сам поклон. Стало ещё интереснее… Особенно от того, что ткань её кимоно натянулась и продемонстрировала обтянутую тканью немаленькую грудь. Мнительным человеком я себя никогда не считал, но с уверенностью могу сказать, что женщина специально сделала этот жест для меня, а не для тех, кто косо наблюдал за нами.

— Как вам Япония? — хататэ оказались жареные в кляре и специях гребешки. Что ж, запомню.

— Ветрено, солнечно, пахнет морем, чисто и многолюдно, — я заметил золотую цепочку на её шее, которую отчасти скрывали одежды, но энергию почувствовал. Довольно сильную, стоит признать, это определённо артефакт. Значит, загульную служанку, выполняющую приказ и развлекающую гостя можно исключить.

— Коротко, но точно, — обозначила девушка ещё одну улыбку, рассматривая меня. Ненавязчиво, как она думала, но взгляд то и дело смещался с головы, до груди и на руки. Спохватившись, она «вдруг» испугалась и поклонилась. — Прошу простить моё невежество. Позвольте представиться — Ёсикава Наоми, младшая дочь побочной ветви рода Ёсикава.

— Потёмкин Виктор Константинович, — коротко кивнул я.

— Просто Потёмкин Виктор Константинович? — чуть наклонила она голову и захлопала ресницами.

А то ты не знаешь, что не просто, женщина. Раз тебя сюда подослали, то ты владеешь всей информацией, которую тебе изволили дать. Но ответил я другое:

— Именно так.

— Как пожелаете, — приняла Наоми мой ответ и вновь поклонилась. У Японцев, как я понял, пунктик на этих поклонах. — Позвольте полюбопытствовать, Виктор Константинович, — проблем с произношением русских имён у неё не было, какие наблюдались у её соотечественников. — Почему вы здесь один? Я наблюдала за вами и… — покраснели её щёки. — Вы показались мне очень интересным. Как интересно и то, почему столь молодой и красивый иностранец один, а не в окружении общества.

— Возможно, потому что на других столах еда вкуснее, а выпивка слаще, — пожал я плечами.

— Либо же те, кому вы интересны, не знают, как к вам подступиться, — приподнялись уголки губ Наоми, принявшей игру слов.

— Вот пусть и дальше не знают, — хмыкнул я, решив поддержать тот образ, что мне составили японцы. — Обойдусь и без навязчивого общения.

— В таком случае, мне не следовало к вам подходить? — всем своим видом она показала, что положительный ответ её расстроит. Эта женщина определённо умела владеть собственным телом, эмоциями и кучей масок, которые носила.

— Вы уже это сделали, — повёл я плечом. — И, как видите, небо не упало нам на головы, а дворец не превратился в руины.

Наоми от моих слов замерла и побледнела, а несколько японцев в зале резко обернулись к нам. Я же почувствовал знакомые всполохи энергии от артефакта на её шее и кивнул сам себе. Весь наш разговор прослушивался, но что-то подобное стоило ожидать.

Дальше, она перевела тему в другое русло. Заговорила о погоде, культуре, обычаях. Как местных, так и Российской Империи, сравнивая их и поддерживая разговор. Эта женщина была довольно хорошо образована, подкована в общении и точно знакома с психологией. Точнее, языком тела и реакцией на него. Тут касание, здесь чуть подойдёт к столу и заденет бедром. Одна тема сменяла другую, как и сменялись бокалы с вином, в котором Наоми себе не отказывала. Нет, напиваться она не собиралась, но играла роль женщины, которой алкоголь дал в голову, а язык развязывался. Меня банально прощупывали, пытались узнать, кто я такой и что вообще за человек.

Меня настолько забавляли попытки Наоми и тех, кто её направил ко мне, что я решил развлечься. За царевичем следил, у него всё спокойно и в порядке, а чтобы утопить скуку, позволил засланной шпионке убить моё время. К тому же, как я и уже сказал, собеседник она весьма неплохой.

Когда же время клонилось к ночи, народ стал покидать зал, а Святослава увели Морозова с Кутузовым. Шувалов вернулся, о чём-то побеседовал с представителями Японии и свалил в сторону гостевого крыла. Шварц нажрался и вместе с весьма симпатичной японкой в голубом кимоно, которая не отлипала от русского на протяжении всего конца банкета, удалился.

Что же до меня, то я закрыл за собой дверь уютных гостевых покоев. До слуха донесся шорох ткани, а стоило обернуться, как ко мне подошла Наоми. Абсолютно голая, одежды её остались на полу, за исключением кулона с синем камнем в центре. В руках она держала два бокала с вином.

— Ты почти весь вечер ничего не пил, Виктор, — на «Ты» мы с ней перешли ещё в середине нашей долгой беседы в банкетном зале. — Прошу тебя, не отказывай, выпей вместе со мной.

Я внутреннее ухмыльнулся, внешне оставаясь абсолютно спокойным. Для поддержания игры специально задержал взгляд на идеальных формах женщины, отчего в её глазах блеснул огонёк победы.

Стоило пригубить из бокала, под пристальным вниманием Наоми, как моя печать на вывод всякой дряни взбунтовалась. Это был отнюдь не яд, эффект был бы другим, точно знаю. Скорее… О, Свет, да мне подсыпали дрянь вроде афродизиака, но со странной, сладковатой добавкой…

Выхватив бокал из моей руки, женщина накинулась на меня. Весьма умело, чувствовался опыт, а пальцы её ловко избавляли меня от пиджака и рубашки, затем принявшись и за ремень брюк. По долгу своей службы мне приходилось иметь дело с алхимией и я знал, чего от неё можно ожидать. Как и знал, какой эффект должен быть от афродизиака. Поэтому Наоми ещё больше обрадовалась, когда её инициативу активно поддержали.

Не скажу, что закончилось всё быстро, но я особо не затягивал. Всё-таки, я всё еще приставлен к царевичу. Простыни большой кровати были смяты, одеяло скинуто на пол, подушки разбросаны, а лампа на прикроватной тумбочке разбилась об пол в процессе. Я подошёл к столу, где стояла бутылка. Принюхался к горлышку и покачал головой.

— Оно не подействовало, да?.. — устало спросила Наоми, волосы которой разметались по одной единственной подушке. В свете луны, на которую выходили окна моей спальни, виднелись капельки пота на её теле.

— Не подействовало, — кивнул я.

— Что дальше? — прикрыла она глаза ладонью. Голос её звучал глухо, обреченно. — Ты убьёшь меня?

— Зачем? — недоуменно приподнял я бровь, пусть она и не видела. — Как агент ты облажалась, но как женщина меня вполне устроила. Твои старания и ум я оценил. Но дам один совет: когда пойдёшь на доклад к своему начальству, то скажи им, чтобы в следующий раз действовали открыто. Сегодня я сыграл с вами, но завтра этого не повторится.

— А если действовать открыто, то небо не упадёт, а дворец не разрушится? — ухмыльнулась она, убрала ладонь и посмотрела на меня. — Твоё появление в Японии, Потёмкин Виктор, взбудоражило всех. Мне не хочется этого говорить, но моё начальство боится тебя. А теперь, тебя боюсь ещё и я.

— Что было в этой бутылке? — решил я перевести тему. — Точно не яд, а какой-то афродизиак. Те, кто тебя послал, какую цель преследовали?

— Ты правда думаешь, что я скажу? Лучше убей, тебе все равно за это ничего не будет, — уселась Наоми на кровати, поджала под себя ноги и чуть вытянула шею, будто готовилась к удару мечом.

— Чудной вы народ, японцы, всё умереть хотите, — покачал я головой, вспоминая фильмы про самураев. — Знала бы ты, юная дева, сколько раз меня пытались отравить или соблазнить. Получше тебя профессионалы пытались. Но, чтобы до тебя дошло, я либо узнаю эту информацию от тебя, либо найду тех, кто тебя послал. Выбирай.

Она вздрогнула и отчётливо сглотнула, столкнувшись с моими глазами, вспыхнувших Светом.

— Это Пыльца Бэндзайтэн… Лёгкий афродизиак. Ты должен был выпить его, мы бы занялись любовью, а затем… Мне дали бы инструкции, как действовать дальше… Тебе бы ничего не угрожало, это мера предосторожности…

— Я почти поверил, — фыркнул я и под её шокированным взглядом опустошил содержимое бутылки за три больших глотка. — Ладно, Наоми, или как там тебя по настоящему зовут, — вытер тыльной стороной ладони губы от вина. — Будем считать, что мы оба остались довольны, а судя по твоим эмоциям в процессе, это было так. Что же до жалкой попытки твоего начальства, я вас прощаю за приятно проведённое время. А теперь одевайся и уходи, у тебя две минуты.

Ей хватило одной, а затем женщина собиралась покинуть мою спальню, оставив на память лёгкий аромат духов. Вот только не успела. Дверь распахнулась и на пороге появился широко улыбающийся царевич в компании Морозовой. Вошли они без стука и какого-либо предупреждения, застав меня и Наоми в том виде, какой не мешал процессу «вербовки». Улыбка на лице Святослава так и застыла. Морозова деликатно отвела взгляд, но неприязненно покосилась на японку, которая в свою очередь прикрылась одеялом с пола и изображала стыдливый вид.

— Кгхм, Виктор Константинович, прощу прощения, что ворвались к вам вот так, — прокашлялся царевич в кулак. — Не думал, что вы можете быть не один…

— Ничего страшного, ваше императорское высочество, — невозмутимо, будто ничего и не произошло, произнёс я и принялся поднимать с пола штаны. — Вы что-то хотели?

Он не ответил и посмотрел на японку таким взглядом, что ту сдуло из моей спальни буквально за секунды. Та только и успела, что кимоно своё забрать и убежать вместе с одеялом.

Дверь вновь закрылась, Морозова подошла к окну и открыла его, а Святослав бодрым голосом сказал:

— Хотел кое-куда пригласить вас, Виктор Константинович! И раз в свете обстоятельств вы спать не легли, то как насчёт того, чтобы составить мне компанию?

— И куда же?

— Туда, где таких клуш ещё больше, — бросила в пустоту Морозова, фыркнув.

— Скажем так, — проигнорировал Святослав её слова. — До своей помолвки я бы хотел посетить пару мест… Надеюсь на вашу компанию, как моего телохранителя. Одевайтесь, Виктор Константинович! Ночь только началась!

Глава 4

— Как-то работа телохранителя пошла не по плану…

Мой шепот заглушила мощная музыка, играющая со всех сторон лимузина. Святослав с весёлым хохотом разливал шампанское по бокалам, половину проливая на ковёр в машине. Кутузов расстегнул две пуговицы на рубашке, оголил часть груди и дымил сигару, пуская кольца в открытый люк. Шварц хохотал вместе с царевичем, рассказывая ему байки. Весьма громко, пытаясь перекричать музыку.

Я покрутил в руке бокал с шипящим от газов алкоголем, залпом опрокинул его в себя и слегка поморщился. Та ещё дрянь на вкус, но царевичу нравилось и он затащил в салон машины целый ящик. Бутылки то и дело бренчали, а шокированный японец-водитель от греха подальше закрылся перегородкой.

— Витя, хорош такую рожу делать, будто тебя на казнь везут! — ухмылялся в усы генерал, разомлевший от выдавшегося отдыха. — Я же тебе говорил, что у нас считай отпуск, так отдыхай! Бери пример с его императорского высочества!

— Да, Витя! — поддакнул мальчишка, уже успевший захмелеть. — Бери с меня… Ик! Пример!

План так называемого отдыха был прост. Не забыл царевич слов Морозовой, которую с собой не взяли, а та обиделась. Точно обиделась, я видел это на её лице, когда мы грузились в машину. Захотелось мальчишке перед браком ударится во все тяжкие, а мы его охрана. Архимаг, Магистр и князь Потёмкин. И судя по тому, что Кутузова японцы более менее нормально воспринимают, то вот когда они узнали, что царевич берет ещё и меня, то чуть ли в истерику не ударились. Кортеж из шести машин сопровождал нас, полный охраны и вооружённых людей, включая магов всех мастей. Меня перед отъездом даже настойчиво попросили при случае дать им самим разобраться, ради всех их богов. А что я? Я — ничего, запомнил и теперь сижу, смотрю на этот образец людского разложения перед глазами и думаю, что раз такая пляска, то где мне взять нормальную выпивку? Не буду же я довольствоваться этим дерьмом, которое царевичу так нравится.

Путь наш лежал в клуб «Матадаре». Посоветовал его Шувалов, который отказался ехать и отправился спать. Доверия к этому человеку не было никакого и видеть его с собой рядом я бы не хотел. Если только тот не будет привязан к горящему столбу. А раз доверия ему нет, то приходилось совмещать. Быть бдительным, но и в то же время быть на волне с остальными. Готов поспорить, что Кутузов думал также, но не стал перечить царевичу, который загорелся поехать именно в один из лучших клубов Токио, а не в другое место.

Лимузин остановился прямо у входа в это злачное место, над дверьми которого висела неоновая вывеска с самим названием. Множество людей — я заметил, что иностранцев тут нет, только японцы — стояли в очереди. Юные и не очень девы в платьях всех фасонов и тонов. Юноши и мужчины в деловых костюмах. С улицы доносился смех и гам, квартал клуба жил и дышал, а музыка из здания играла даже здесь. Приглушённо, внутри она явно громче, но слышно её было отчётливо.

— За мной, народ! Погнали! — воодушевлённый Святослав скинул свой бежевый пиджак и выполз наружу.

Мы с Кутузовым переглянулись. Он затянулся дымом сигары, пожал плечами и полез следом. За ним Шварц, державший в руке початую бутылку.

Наше появление вызвало фурор, если так можно сказать. Японцы знатно охренели, когда из других машин появились вооружёные и закованные в самурайские доспехи бойцы, которые рассредоточились вокруг и встали оцеплением.

— Это же русские! Ты смотри, а кто это?! Дурак, это царевич! Говорили же по новостям, что он приедет!

Все эти громкие выкрики сопровождались японским восклицанием «О!», к которому я за последние сутки привык уже. Кто-то достал телефоны и стал снимать, другие сразу же попытались подойти, но на их пути вставали вооружённые бойцы. Часть женского контингента, что находилась в очереди, сразу же взяли на прицел Святослава. Но тому было глубоко плевать, будто Тимирийский Носорог он видел лишь цель, а именно двери в клуб, и больше ничего. Во всяком случае двое охранников на входе сразу же убрали ограждение, свалили с пути парня, что был заметно ниже ростом, и поклонились.

— Ночь обещает быть томной, — хмыкнул Кутузов, точным броском отправил сигару в урну у входа, и осмотрелся. — Витя, на тебе сам царевич. Я слежу за окружением.

— Проще было запереть этого мальчишку, — фыркнул я. — Не хватало ещё японцев поубивать, если они начнут чудить.

— Ну-ну, ты главное сразу клуб не спали, а то я тебя знаю! Вдаришь так, что к нам сам Мэйдзи из своего дворца прибежит и будет кричать, — хохотнул он. — Ладно, работаем с чем есть, а там разберёмся!

Холл «Матадаре» встретил нас тёмными тонами, большим пространством и кучей отдыхающих. Люди сидели на диванах, общались и смеялись, употребляя алкоголь. Кто-то курил и спорил, другие активно бодались и к ним шла охрана. Пара девушек у стойки гардероба забирали и отдавали вещи. Музыка здесь играла ещё сильнее, но пока терпимо.

Святослав был целителем, но я что-то начал в этом сомневаться. Царевич каким-то образом уже оказался в дверях, откуда и звучала музыка, преодолев весь холл за считанные секунды. Народ на него и, конечно же, нас, удивлённо озирался, но не подходил. Кстати говоря, Шварц обнаружился рядом с царевичем, опустошил бутылку и всучил её какому-то японцу в белоснежном костюме с зализанными волосами. Тот такому повороту очень удивился, но бутылку забрал.

Призывно помахав нам с генералом рукой, царевич исчез в дверях, а мы последовали за ним.

И стоило мне переступить порог, как я чуть сразу же не выжег всё вокруг Истинным Светом! В глаза ударили все цвета радуги, полумрак огромного зала сменялся темнотой. Музыка долбила по ушам столь сильно, будто я оказался в логове обдолбавшихся алхимией демонопоклонников.

Люди тряслись на центральной платформе в припадке, словно пытались призвать Владык Инферно. Запах алкоголя и табака смешивался с нотками пота и кучей разновидностей парфюма. Грохот, шум, гам. Всё это создавало атмосферу хаоса.

Между столами курсировали работники заведения, плавно огибая любые препятствия на пути. У длинной барной стойки толпился разгорячённый народ, а бармены едва успевали делать коктейли и подавать их. Вдоль стен и по краям платформы для танцем находились специальные отделения-балкончики с шестами, на которых крутились в причудливом танце полуголые девы. Из всей их одежды были лишь какие-то кожаные ремни на груди и из такого же материала трусы.

— О, Свет, дай мне сил не спалить дотла этот рассадник зла и разврата, — пробормотал я, вспоминая свои похождения с Сандром и Старым Маком.

Будь здесь эта парочка, то они бы горячо поддержали инициативу Святослава хорошенько повеселиться. А затем этот клуб, а за ним и Япония, содрогнулись бы. Охотники умели пить так, что потом императоры искали своих дочерей, а опаснейшие из тварей прятались по самым тёмным щелям. И эти же Охотники часто ставили перед собой цель споить одного старого капеллана Ордена Паладинов, прекрасно зная, что тот под градусом не слишком далеко от них уйдёт. Во всяком случае, будь мои мысли реальны и мои друзья были бы здесь, то в лучшем случае, Япония могла бы уйти под воду.

— Но это не точно… — выплыла в голове любимая присказка Сандра, а я ухмыльнулся.

Держа в поле зрения Святослава, отправился к нему. Царевич уже облюбовал барную стойку, растолкал опешивших от такой наглости японцев, и что-то объяснял одному из барменов. Тот кивнул и стал колдовать.

Я заметил Шварца, который уже магическим образом оказался в компании четырёх женщин, смеялся с ними. Он обменялся со мной кивками, шепнул что-то одной из дам и та посмотрела в мою сторону, широко улыбнувшись.

Кутузов ворвался на танцпол, подобно берсерку Хладных Гор. Огромный генерал выделялся на фоне японцев и отплясывал, а в руке у него обнаружилась новая сигара.

— Витя, я заказал! — проорал мне в ухо царевич, напрочь игнорирующих парочку девушек рядом с собой, которые явно заинтересовались русским юношей. — Сейчас всё будет!

Заказал он… нет, не шампанское, а какую-то дрянь с запахом кофе и чем-то ещё сладким. Бармен выставил перед нами целую артиллерийскую батарею из рюмок, а затем поджег несколько из них. Святослав выпил залпом первую, выдохнул, затем вторую. Его повело, ранее принятое шампанское ещё играло, но он устоял. После четвёртой я понял, что клиент почти готов, а пятая, с короткой паузой, добила его в темечко. Царевич выдохнул ещё раз, схватил меня за плечо и прокричал:

— Я пошёл танцевать! У-и-у!

И уплыл в сторону танцпола, где его подхватил Кутузов. Сигару правда не дал, хотя Святослав явно был настроен серьезно, но и отказ воспринял нормально.

Наблюдая за ними, я методично стал опорожнять выставленную батарею стопок, особо не чувствуя градус. На вкус и правда кофе, а ещё какие-то травы. После девятой рюмки я понял, что что-то не так, а японцы рядом со мной пялились на меня, как на какое-то чудовище. Потом осознал — полных рюмок больше нет. Бармен хлопал глазами, взирая на полностью пустые рюмки, а затем перевёл взгляд на меня и шокировано выдал на своём родном:

— Как ты ещё на ногах стоишь?!

— Также, как и ты, — фыркнул я, покатал на языке остатки вкуса выпивки и добавил: — Есть что-то покрепче, а не это детское пойло?

Его брови взлетели на лоб, он что-то нечленораздельное прокричал остальным барменам. И судя по тому, как сразу двое из них принялись колдовать рядом со мной, то вызов они приняли. Царевич за всё заплатит, раз такое дело, а мне хотелось убить время. Тут либо танцевать, как Святослав с генералом, либо пить. Выбор очевиден, ведь танцевать я не люблю.

Коктейли сменяли один за другим и всё больше посетителей клуба обращали внимание на моё противостояние с барменами. Им-то плевать, касса идёт, а народ заводился. У меня даже появилась поддержка в виде Шварца и тех дам, что он привёл с собой. А ещё несколько групп японцев, которые, похоже, начали делать ставки — сколько продержится этот русский!

— Вот это неплохо! — был мой вердикт после крепкого напитка пшенично-тёмного цвета. — Давай сюда бутылку!

— БУТЫЛКУ?! — аж подавился бармен, а его напарник замер. — Дружище, ты хоть знаешь, что это такое?!

— Какая разница, если её у тебя купят?!

С этим фактом он спорить не стал и на барной стойке оказалась початая бутылка из мутного стекла с нечитаемой этикеткой. Стоило Шварцу её увидеть, как его лицо вытянулось и он поспешил сообщить:

— Витя, это Амброзия! Её амеры гонят для Архимагов!

— Да? — приподнял я бровь, посмотрел на стакан в своей руке, и пожал плечами. — То-то нормально пошло!

И под его взглядом опустошил содержимое стакана залпом. Печать на вывод всякой дряни сразу же дала о себе знать, вступив в работу, но как-то медленно. Опьянение я чувствовал, но до грани, когда невозмутимый Август Соларис превращался в Августа Солариса дебошира, ещё далеко. Это вам не настойка на Крови Инфернала, Дыхание Ангела или Последнее Желание, от которых даже у богов башню сносит только так. Обычное пойло для Архимагов, которое мне доводилось опустошать целыми погребами, когда на горизонте появлялись Сандр и Старый Мак. Но, отдаю должное, вкус весьма неплох! Чуть горьковатые нотки, пряное послевкусие! Самое то!

Покончив с содержимым бутылки, цена которой была заоблачной — но не мне же платить — я вызвал очередной фурор и мне даже выделили столик. Туда же перекочевал Шварц со своими новыми подругами, одна из которых уселась рядом со мной и одарила томным взглядом опытной жрицы любви. Дамы ни в чём себе не отказывали и заказывали у официанта кучу всего, а Шварц только махал рукой и хохотал, разрешая им всё.

В какой-то момент появился Кутузов, узрел нашу компанию и утянул пару дев с собой. И обеих отдал Святославу, который от подобного подарка чуть ли не летал от счастья.

— У нас приказ — не мешать царевичу, если тот захочет спустить пар, — Шварц по своему понял мой нахмуренный взгляд, обращённый в сторону принца. Жрицы окружили его с двух сторон. Сзади и спереди. Слишком близко, удобно для удара. — У парня семя в голову бьёт, пусть отдохнёт!

— Услышь тебя сейчас император или императрица, то я бы посмотрел, как быстро слетела бы твоя голова, — хмыкнул я.

— А это и есть слова его императорского величества! — хохотнул Шварц. — Насчёт женщин не переживай, я всё контролирую.

И это было так. Я заметил, как вокруг шей дам, что он привёл, чувствовалась аура огня. Слабая, но будет достаточно усилия воли Магистра и женщины не успеют даже пикнуть.

— Убрать потом не забудь, — скосил я на него взгляд.

— Обижаешь, Виктор! Я не первый день на этой работе!

Ночь набирала обороты, народ уже разгорелся и пустился во всё своё тяжкое грехопадение. Дама, что пыталась наладить со мной контакт, переключилась обратно на Шварца. Видать поняла, что тут ловить нечего и взялась за исходную цель. Либо же ей не понравился мой холодный тон, что тоже весьма вероятно.

Песни сменяли одна за другой, а царевич с Кутузовым и не думали делать перерыв. Танцевали за всех, попутно перетянув к себе в компанию трёх девиц, что ранее танцевали на шестах.

В какой-то момент я заметил, что в зал вошли новые лица, но точно не обычные посетители клуба. Чёрные деловые костюмы на каждом из них и чёрные очки, а также белый наушник в ухе каждого это подтвердили. Осмотревшись, они рассредоточились и стали сужать круг к танцполу.

Мы со Шварцем переглянулись и кивнули друг другу. Тот сразу же распрощался с дамами, а я уже направлялся к первому из японцев в чёрном. Заметил он меня не сразу, а когда обернулся, то попытался вытащить из-под пиджака пистолет. Рукоять я точно различил, даже при таком полумраке.

Мне потребовалось два шага на сближение, а затем тело со свёрнутой шеей осело на пол. Пистолет оказался в моей руке, а сквозь рукоять из потемневшего, твёрдого материала, отлично виднелись отчасти знакомые патроны. Зачарованные.

Парочка японцев ворвалась на танцпол, но тут Кутузов крутанулся, зарядил одному из них ногой по роже, а второму влупил пощёчину. Убийц сдуло, а люди, включая Святослава, даже не обратили внимание.

Ещё одного взял на себя Шварц, разбивший об голову мужика бутылку, которую позаимствовал с ближайшего стола.

Растолкав небольшую группу людей со своего пути, на меня вышла ещё одна тройка, образовав чистый коридор.

Мы замерли друг напротив друга, музыка долбила по ушам, а вокруг танцевал народ.

Первый из них не выдержал и потянулся за пистолетом. Я ушёл в Рывок Света и оказавшись рядом, ударил в кадык. Японец захрипел, свалился на колени и схватился за горло. Двое других не потянулись за оружием, а применили свою магию. Один из них как-то поплыл, будто призрак, а руки второго загорелись в огне. Собственно, в огне он и сгорел, тем порадовал пьяный народ шикарной иллюминацией тёмно-зелёного пламени. А вот когда на пол упали кости и то, что осталось от убийцы, тут уже всем стало не до веселья.

Раздавшиеся женские крики и отборный японский мат зазвучали столь громко, что преодолели музыку.

И вот тут-то начался ещё больший хаос!

Уподобившись животным, народ побежал к выходу. Образовалась толкучка, давка, кто-то звал на помощь, а музыка всё играла и играла.

Я ушёл Рывком Света вверх, к потолку, а затем ещё одним, но уже к призрачному убийце, который пытался растолкать людей и пробиться ко мне. Пламя Скверны, принявшее вид ножа, вошло ему точно в затылок. Не было никакой крови, только пепел, кости и смердящая слизь.

На лестнице, со второго этажа зала, вниз спускалось подкрепление. И отнюдь не наше, а вот когда музыка стихла, снаружи зазвучали выстрелы и грохот. Значит, наше сопровождение тоже атаковано.

— Виктор! — заорал Кутузов, удерживая подстреленного в плечо Святослава. Шварц оказался рядом и прикрывал их.

Рывок Света, я появился прямо по центру танцпола и раскинул руки в стороны, оказавшись под прицелом по меньшей мере двадцати человек. И на этот раз у них были не пистолеты, а автоматы и пулемёты.

Канонада выстрелов слилась во едино, а вокруг нас и тех немногих людей, кто был рядом, появилась Эгида Света! Зачарованные патроны пробивали защиту обычных магов влёт, но Эгида Света сдерживала их!

Когда же боезапас у врагов кончился и те стали перезаряжаться, я хотел нанести свой удар.

Но в этот момент тёмные, стеклянные окна второго этажа разнесло на куски и в проёме показалось двое японцев в кимоно, от которых тянуло мощью Архимагов. Очень знакомых японцев, видел их фотографии в данных Кутузова.

— Похоже, Александр, этот клуб всё же придётся спалить… А жаль, местная выпивка была ничего так!

Глава 5

Токио…

В то же самое время, как случилось нападение…

Яркое пламя горящих зданий и целого квартала города освещало ночную тьму не хуже неоновых вывесок и фонарей. Целый район Токио был оцеплен силами имперской армии, а также людьми кланов Татибана и Фудзивара, маги которых спешили на подмогу принцу и его свите.

В городе начался натуральный хаос, звучали крики и паника. На крыше одной из высоток, откуда открывался вид на полыхающий клуб и половину квартала, где сейчас шла горячая битва, стоял один единственный зритель, наблюдавший за боем словно из первых рядов.

Его длинный, тёмно-коричневый плащ, с высокими отложными лацканами, что был местами запятнан кровью, свободно спадал до колен и скрывал большую часть тела. Поверх тёмной рубашки находился кожаный нагрудник, расписанный ужасающим кровавыми символами, которые смертным этого мира не понять. Их мир примитивен, слишком юн, а знание о языках Вселенной ничтожно, как и знание того, кто эту Вселенную населяет.

Образ этого существа завершали потрёпанные штаны из плотной тёмной ткани и высокие сапоги. На голове он носил классический чёрный цилиндр, вызывающий ассоциацию с викторианским Лондоном. Лицо его скрывала грубая, бледная маска, сделанная из светлой ткани. Отверстия для глаз и полоску рта в ней будто бы грубо вырезали ножом, стараясь придать нечеловеческое, пугающее выражение.

Присев на корточки, Джек достал короткий нож с кривым лезвием бордового цвета и стал играть с ним, перекатывая между пальцев.

Если бы он знал, что задание старой дуры, которую британцы называли своей королевой, будет столь интересным, то прибыл бы в Японию гораздо раньше!

Ночь осветил яркий свет, от вида которого на лице Джека появился хищный оскал. Он знал этот Свет. Видел его ранее и ощущал на себе его силу. А также страдания, которые тот приносил таким, как он.

— Значит, сосунка оберегает Паладин… — резко перехватил он нож за рукоять. — Как интересно…

Крышу клуба разнесло на куски. Бетон и металл полетели во все стороны. Возле клуба разворачивалось натуральное побоище. Стрельба звучала без остановок, вспышки магии появлялись тут и там, но ни одна из сторон не побеждала. Но это пока. Рано или поздно люди Мэйдзи подавят тех, кто решил убить принца и его свиту.

— Быть или не быть? Сделать или не сделать? — задумчиво перебрал Джек пальцами по рукояти оружия. — Пожалуй, всё же — сделать.

Он поднялся с корточек, а затем сделал один единственный шаг вперёд. От ощущения свободного полёта он раскинул руки и ноги в стороны. Ветер трепал плащ и маску, а цилиндр был словно приклеен к его голове и не слетел.

Перед самым приземлением, Джек стремительно исчез, чтобы появиться прямо за спиной трёх бойцов. Символика клана Минамото на их униформе была видна отчётливо, а укрытие они заняли за одной из бронированных машин, отстреливаясь от людей императора Японии.

Что ж… Джек убил их быстро. Очень быстро и очень кроваво.

Первого он буквально расчленил, а двое других даже не осознали, что произошло с их коллегой. Горячие внутренности из рассечённого брюха вывалились на землю, кровь брызнула во все стороны, а руки несчастного отлетели в стороны.

Его напарников постигла та же участь, но ещё более жестокая. И тем, кто впоследствии обнаружит их холодные тела, понадобиться сеанс психотерапевта.

Джек не сдерживался, отдавался своей кровавой сечи на полную, убивая людей трёх кланов одного за другим. Будто стремительная тень он настигал смертных, забирал их жизни и следовал дальше. Жнец Душ, Кровавый Джек, Джек Потрошитель, Бич Туманного Альбиона… Люди дали ему много прозвищ, когда он пришёл в этот молодой мир и решил обосноваться здесь. Старая королева глупа, раз думала, что имела власть над Джеком. Нет, нет, и ещё раз нет. Просто ему так удобнее и он в любой момент мог изменить правила игры. Тем более, что ему уже доводилось убивать королей и императоров. Давно и в далёком прошлом.

Отбившись от двух магов, японцы в самурайских латах решили перевести дух, но не успел первый из них устало выдохнуть, как лишился головы. Под шокированным, полным ужаса взглядом второго, Джек выпотрошил воина Мэйдзи, как треску.

— Сдохни! — завопил окровавленный смертный, подняв катану над головой.

Его удар не достиг цели, а рассёк лишь пустоту. Эфемерный силуэт, который остался на том месте, где ранее был убийца. А затем воин Японии захрипел, медленно опустил взгляд на собственную грудь и увидел окровавленную руку, что сжимала его сердце.

Какая разница, кто умрёт? Одни японцы убивали других, а Джек просто прикончит их всех. Позабавиться и заодно понаблюдает… Вот, как сейчас.

Стена клуба разлетелась вдребезги и из проёма вылетело тело в помятом кимоно. Растворившись в тенях, Джек исчез и стал смотреть, как через несколько секунд наружу вышел юноша. Черноволосый, в потрёпанном и перепачканном костюме, он источал из себя Истинный Свет. Глаза его сияли, лицо замерло маской невозмутимости, а правую руку обхватывала ослепительно яркая белая цепь. Он ударил японца, силу которого Джек оценил и пришёл к выводу, что тот Архимаг. Сильнейший в этом мире, но посредственность там, откуда сам Джек и тот… За кем он наблюдал.

«Не просто Паладин, а капеллан… Что же ты забыл в этом мире, Святоша?» — обрадовался такой встречи Джек, скрываясь от взора того, кого боялись дети ночи до ужаса. Вот только сам Джек страха не испытывал. Он убивал Паладинов. Не много, нет, но десяток из них был на его счету. Сильный противник, достойная добыча.

Битва Архимага и капеллана позабавила. Японец пытался защищаться и атаковать одновременно, а его дар льда замораживал всё вокруг, но Паладин… Не был бы Паладином, если бы испытал какие-нибудь затруднения с этим противником. Будь иначе и Джек бы разочаровался. Но нет, капеллан давил японца, о превосходящей мощи тут речи не шло, они скорее были чуть-чуть на равных, но Истинный Свет все равно побеждал.

Ситуация могла измениться в корне, когда появились новые бойцы с символикой клана Ода. Маги и обычные, вооружённые люди, желали помочь своему Архимагу. Но Джек не хотел, чтобы им мешали. Зрелище должно продолжаться, а капеллан его ещё не развлёк в полной мере.

— Занять позиции! Огонь по…

Громкий крик высокого для своего народа японца потонул в грохоте сражения. Он не успел пикнуть, как на его шее появилась красная полоса. Мгновение и она увеличилась, раскрылась, словно бутон цветка. Голова командира упала на землю от точного среза, а Джек ворвался в ряды бойцов, устроив кровавую баню. Ножи в его руках пели, забирая свою жатву. Словно дирижёр, виртуоз своего дела, он играл собственную песню, в которой из всех звуков были крики смерти, кровавые хрипы и свист стали. Впрочем, не всем повезло умереть от его ножей. Часть японцев, особенно магов, он с неистовой силой прибивал бордовыми шипами к земле, оставляя тех вопить от непередаваемой боли. Ещё какое-то время они помучаются, а затем умрут. Не от потери крови, а от яда, который сведёт их с ума и разорвёт сердце.

— Это демон! Демон! Убить его! ОГОНЬ!

Крики страха и ужаса раздавались отовсюду. Верующие в духов, призраков и иные сущности, что по мифам обитали в империи восходящего солнца, японцы сразу же поняли, что их атакует не человек. Не мог человек передвигаться, словно ветер. Исчезать, как тень и убивать столь жестоко.

Один из Магистров всё же смог улизнуть и даже попытался помочь Архимагу, которого капеллан забивал своей цепью. И когда тот пустил в спину Паладина огненный шар, чем отвлёк его и ранил, Джек испытал жгучий гнев. Ненависть, от того, что кто-то посмел мешать ему наслаждаться! Хотел забрать у него зрелище!

Исчезнув в кровавых тенях, он оказался прямо напротив Магистра. Ещё один шар огня, что должен был ударить по Паладину, врезался в его грудь, но вспыхнули символы на броне и атака исчезла с пшиком.

Яростный, пробирающий до самых глубин души рёв раздался на поле боя. Настолько громкий, что битва, казалось бы, прекратилась на мгновение. Столько в этом рёве было гнева и ненависти, что инстинкты сражающихся побуждали их к одному — БЕЖАТЬ!

— Жалкий червь! — он схватил побледневшего от ужаса японца за шею и воткнул нож в его печень. — Ничтожество! Жалкое отребье! Мусор! Как ты посмел мешать мне?!

С остервенением, будто безумец, он продолжал вонзать сталь в плоть смертного даже тогда, как тот умер, а всё его тело являло собой кровавое месиво.

С силой отбросив труп, он резко развернулся и широко улыбнулся. Капеллан почти одолел Архимага. Ему досталось хорошо, тот был бледен, но побеждал, пусть и должен был раздавить жалкого смертного ещё раньше. Но ничего, Джек всё понимал, он был даже рад, что этот Паладин не вошёл в свою полную силу. Тем интересней будет их встреча и знакомство…

Над зданиями пролетели вертолёты. Как журналистов, так и военных. Из пролома в стене вышли другие русские, один из которых нёс на себе принца. Та самая цель, которую желала уничтожить старуха королева. И Джек мог выполнить её маленькую просьбу прямо сейчас. Архимаг, что нёс на себе царевича был ранен, бой дался ему тяжело, а Магистр рядом с ним не представлял угрозы и выглядел слишком истощённым.

— Но разве так будет интересно? — ухмыльнулся Джек, а его тело источало аура кровавого безумия в виде дымки.

Будто что-то почувствовав, русский Архимаг, в котором Джек признал генерала Российской Империи, повернул голову. Их глаза встретились, а затем Кутузов увидел множество трупов, что окружали того, кто им помог. Как и трупы людей императора, но тут ещё разбери, кто именно их убил.

Джек бросил взгляд в ту сторону, где ещё виднелись вспышки Света, а затем снял с головы цилиндр и обозначил галантный поклон Кутузову. Насмешка, которую русский обязательно поймёт. А в следующий миг тьма поглотила Джека и тот исчез.

Но он обязательно вернётся… Особенно теперь, когда у него есть возможность сразиться с капелланом Ордена Паладинов. И уж такую возможность он не упустит!

***

Поморщившись от пульсирующих по всему телу гематом, я спустился по ступенькам купели и уселся на нижнюю. Горячая вода приятно обволакивала, согревала и приносила с собой лёгкость. От засохшей крови и грязи её цвет чуть-чуть помутнел, но не надолго.

Битва отгремела знатная, а отдыха царевича закончился на койке в палате целителей дворца императора Японии. Как мне уже успели сообщить, на нас напали люди трёх кланов оппозиции. Собственно, по тем двум Архимагам, что были выходцами из кланов Минамото и Тайра, и так понятно.

Мэйдзи рвал и метал, а весь Токио сейчас был растревожен, как улей Азиманских Пчёл. Регулярная армия, Егеря и лояльные императору благородные занялись отловом оппозиционеров, но как-то без огня. Бои гремели в городе, но о начале гражданской войны речи вообще не шло. Скорее всего люди Мэйдзи пройдутся по низам, но верхушку не тронут. Нет у императора сил и возможностей бороться с оппозицией открыто.

Стоит признать, они почти добились успеха. Не будь меня с царевичем, то неизвестно, что сейчас происходило бы. Предположить можно, а именно гнев Российского Императора, который устроил бы японцам их любимое харакири, но это лишь предположение.

Шварцу и Кутузову хорошо досталось, Архимаг Тайра их потрепал, слишком он неудобный противник. Маг молний. Очень быстрый и живучий, но вдвоём они справились. А мне пришлось брать на себя второго, который орудовал льдом. Убить я его не убил, этот ублюдок сбежал, но ноги он едва успел унести. Впрочем, во дворец я вернулся тоже не на своих двоих, а лёжа и на кушетке. Цепь Очищения, одна из моих регалий, сыграла важную роль в битве, но её использование всё ещё имело очень болезненные последствия. Тело выдержало, каналы тоже, Прижигание всё же помогло, но откат имелся неприятный.

Раздался щелчок дверного замка позади. Я лениво повернул голову и увидел через плечо гостя, которого не ждал в купели своих гостевых покоев. В клубах горячего пара, поднимающегося к потолку, ко мне направлялась Наоми. Без одежды, если не считать обёрнутого вокруг тела белоснежного махрового полотенца.

— Ты ошиблась дверью? — потерял я к ней интерес, закрыл глаза и предавался блаженной неге в горячей воде.

— Нет, господин, — в голосе её звучали нотки интересна и обеспокоенности. — Вы сами сказали, чтобы с вами действовали открыто и моё начальство прислало меня. Позволите ли вы мне остаться и поговорить с вами?

— О чём?

— О нападении на царевича и вас. Как вы понимаете, сейчас Япония переживает…

— У вас вот-вот может начаться гражданская война и передел власти, — перебил я её. — Раз пришла за откровением, то и говори откровенно.

— Д-да… Кгхм… — услышал я всплеск воды, приоткрыл один глаз и увидел, что женщина залезла в купель и уселась на ступеньку неподалёку. — Вы правы, настали тяжёлые времени. И моё начальство обеспокоено тем, что может последовать дальше.

— Что насчёт оппозиции?

— Четыре рода, что входили в неё и находились под властью Минамото и Тайра, уничтожены. Ещё два захвачены полностью и находятся у Службы Безопасности. Включая несовершеннолетних представителей этих родов.

Поделилась информацией, но без точной конкретики и имён. Что и следовало ожидать.

— Но не сами главы оппозиции, — собственно, я был прав с своих ранних суждениях. — Ваш император боится.

Наоми от моих слов дёрнулась и резко встала, сжимая кулаки. По её телу стекала вода, открывался отличный вид, но мне было абсолютно плевать.

— Великий Мэйдзи ничего не боится! — зло сказала она. — За такие слова вас…

— Меня, что? — вновь перебил я её, приподняв бровь. — Ты женщина умная, да и начальство твоё, раз сидит на своих местах, тоже не дураки, так пораскиньте мозгами. Союз, который так нужен вашему императору, мог улететь в помойную яму из-за вашей же слабости и недальновидности. Ваши подковерные игры с властью меня не волнуют, хотя я и считаю, что вы глупцы, но царевич мог умереть.

— Ему стоило остаться во дворце! — позволила она себе повысить голос.

— И тогда оппозиция не получила бы шанс раскрыться, — холодно отрезал я, увидев, как её брови взлетели в удивлении.

— Вы знали… Вы и Кутузов… — Морозову она забыла упомянуть. — Неужели ваш император мог рискнуть собственным сыном?!

Я на это пожал плечами и промолчал, сам-то узнал лишь недавно, что император Российской Империи отдал такое распоряжение. Не только дать царевичу отдохнуть, но и попытаться с его помощью вытащить на свет всю ту грязь, что могла помешать союзу. Дерзкий и наглый ход, он мог потерять сына, а затем… Здесь, опять же, предположения и месть уже не казалась столь верным вариантом. Как раз из-за возможности удара мне и дали полную свободу действий, но я всё же удержался от Скверны в бою с тем Архимагом. Погибших у клуба и в квартале, где гремели бои, было столько, что эманации Скверны могли сотворить непоправимое. Как минимум — хаотичное поднятие трупов, а как максимум — открытие порталов в мёртвые миры. И по сравнению с последним вся эта возня в Японии не стоила и внимания. Там уже было бы плевать, кто правит и греет своим задом трон. Мир бы спасти.

Весь наш дальнейший разговор с Наоми можно было охарактеризовать просто — выведывание информации и понимание, что будет дальше. Мы дали возможность Мэйдзи взять за глотку его оппозицию, но я уже понял, что он слишком слаб. Не только телом, но и духом. Его единственный шанс — свадьба и союз, а значит он будет делать всё, чтобы Святослав и его дочь поскорее заключили брак. Не удивлюсь, если узнаю, что все традиции вдруг отменяться и уже завтра они будут под венцом.

Помимо того, что в Японии началось всё то, что сейчас происходит, меня волновало и кое-что другое. Кутузов рассказал мне о некоем помощнике, который вмешался в битву и убил кучу бойцов оппозиционеров. Его участие было одним из тем грузов, что перевесило чашу весов в нашу сторону. По окончанию боя и прибытия подкрепления я даже осмотрел место резни, которую устроил незнакомец в плаще, шляпе и с каким-то мешком на голове, как его описал Кутузов.

И то, что я увидел, а также почувствовал, мне не понравилось от слова совсем. И не понимал одного факта, застрявшего у меня в голове: как эта нечисть смогла оказаться в этом мире?

Мало мне было Скверны, подковерных игр в Японии, так ещё на горизонте появилось отродье Бала’ара, одного чрезвычайно мерзкого темного божества, которого изгнало само Инферно. Очень уж он любил скрещивать между собой демонов и прочих тварей. В этом случае, судя по всему, древнего вампира с каким-то сильным демоном. Но нужно проверить, кроме силы и остатков эманаций энергии я не почувствовал вообще ничего. А это означало то, что тварь почему-то боится мне открыться и вступить в бой первой. Что ж, Сандр бы сказал, что это интересно. Но он Охотник. У капеллана Ордена интересы совсем другие. А эту сволочь нужно просто найти и убить. И сделать это побыстрее.

— Теперь ещё и эту мразь искать… — пробормотал я, а затем посмотрел на Наоми и сказал: — Ты всё узнала, что хотела? Если так, то сходи и принеси чего-нибудь. Желательно эля, а то в горле пересохло.

Глава 6

Новый день в Японии принёс с собой весьма интересные вести.

Делегация от клана Минамото, в составе главы и старейшин, прибыла к Мэйдзи с официальными извинениями. По информации, которую мне сливал Кутузов, из всей верхушки оппозиции их потрепало сильнее всех. Помимо этого, император нашёл чем взять их за горло, вот и пришли бывшие враги просить пощады. На месте Мэйдзи я бы их казнил — предателям веры нет, но он не в том положении, чтобы прибегать к такому радикальному методу. Скорее всего навяжет им какую-нибудь кабальную магическую клятву, которыми в этом мире также пользовались, но очень редко.

Собственно за членами этого клана я и наблюдал. Стоял под сакурой в самом большом из храмов Токио, где служители молились некой Аматэрасу. Неизвестная мне богиня, которую люди придумали себе сами. Будь она действительно живой и существовала бы во Вселенной, то её силу я бы ощутил. Алтарь бога — очень сильный артефакт. Таковой тут имелся, но мёртвый, а значит и Аматэрасу лишь плод воображения.

Минамото держались обособлено. К ним никто не подходил, разговоры с ними не заводили, если не считать нескольких приближённых слуг Мэйдзи. Их лица были мне знакомы, видел их на банкете в честь приезда царевича.

Люди всё прибывали и расходились по внутреннему двору храма. Представители родов и лояльных Мэйдзи кланов, работники спецслужб, высшие чины и важные лица Японской Империи, собравшиеся для знаменательного события. А именно — помолвка Святослава и Айко, которую благословит местная «богиня».

Как я и думал — Мэйдзи решил отбросить часть традиций и ужать время. Его припекало, шанс того, что оппозиция вновь что-то выкинет был высок. Вот только я считал, что прямо сейчас они вряд ли будут действовать. Слишком сильно их щёлкнули по носу, так ещё их ряды раздробились. На их месте я бы подождал более удобного момента. Тем более, что охраны в храме и за его пределами было столько, будто Мэйдзи собрал сюда всю свою армию.

Облокотившись на ствол дерева, я лениво перевёл взгляд на ворота храма и увидел, как сквозь них проходили монахи. Возглавлял их сухой, чуть сгорбившийся старик с клюкой. Глаза его были абсолютно белыми, слепыми. Позади него люди в серых одеждах, похожих на халаты, а на ногах обмотки из белой ткани. И все они, за исключением старика и ещё одного человека, были абсолютно лысыми. От их макушек разве что лучи солнца не отражались, настолько те были гладкими.

Заинтересовала меня эта делегация тем, что на их прибытие люди отреагировали по разному. Кто-то с благоговением и уважением, а вот Минамото напряглись. Особенно при появлении черноволосого мужчины, что ступал за правым плечом старика и держался так, будто готов бросить вызов всему миру. Его невозмутимое лицо, юное для его истинного возраста и силы Архимага, чуть скривилось, стоило увидеть родню. Именно так — родню.

Досье на Минамото Тадао я читал и знал, кто он. Талант клана, который отринул всё мирское и подался в монахи. Я держал в планах, что его могли вытащить, как козырь в случае нападения, но всё оказалось иначе. Судя по тем эмоциям, что всколыхнулись в душе этого монаха-воина, он свою родню терпеть не мог. Презрение от него, при взгляде на старейшин клана и главу, можно было черпать вёдрами.

Дойдя до алтаря храма, что находился в центре под навесом, главный из монахом вдруг повернулся в мою сторону. Его белесые глаза сосредоточились на мне, а на лице мелькнула лёгкая, едва заметная улыбка. Он махнул рукой Тадао, тот наклонился, выслушал старика и также посмотрел в мою сторону. В его взгляде мелькнуло удивление, но затем появилось и что-то ещё. Кивнув своему наставнику или кем этот старик являлся, он отвёл от меня взгляд и стал ожидать церемонию с остальными.

— И что это было? — прошептал я. — А, впрочем, плевать.

Красные ворота храма, украшенные золотым орнаментом, стали медленно открываться. Лысые жрецы в цветастых нарядах и с посохами в руках, в навершие которых были вставлены кольца, вышли к людям. Низкорослый, пухлощёкий жрец, что вёл их, учтиво поклонился слепому старику-монаху и начал проводить церемонию.

Признаться честно, ритуалы местных выглядели для меня архаично. Воззвания чем-то напоминали призыв богов из моего мира, но все эти хождения вокруг алтаря, поджигание палочек и лампадок с ароматическими травами, а затем ещё и отбивание ладоней при остановках, казались бредом. Но такова местная религия под названием «Синтоизм».

Главный жрец храма закончил обряд, помахал своим посохом и с силой воткнул его в специальную нишу у алтаря. Молитвы замолкли, воцарилась абсолютная тишина. Никто не смел вести разговоры во время обряда, японцы слишком трепетно относились к своей религии. Сейчас не было различий между теми же Минамото и людьми императора. Все они в едином порыве внимали словам жреца.

— Волею Аматэрасу-ками-сама! Я призываю к алтарю того, кого она одарила своим взглядом и благословением!

Будто только этого и ожидая, двери с боковой части храма отворились. Святослав вышел к людям. Белоснежный мундир с золотыми эполетами смотрелся на нём величественно, прибавляя царевичу лет пять к возрасту. Золотые завитушки на рукавах мундира и герб Российской Империи на груди завершали образ.

Позади царевича ступали Кутузов и Морозова. Тоже в мундирах, но чёрных цветов. Генерал и княгиня нацепили на грудь свои ордена, гордо взирали на собравшихся людей и олицетворяли собой столпы поддержки сына императора и всей Российской Империи.

Чеканя шаг, Святослав подошёл к жрецу и тот стал водить перед ним руками, совершая ладонями какие-то пассы. Я заметил, как Кутузов едва сдержался от ухмылки при этом действе, а вот Морозова сохраняла хладнокровие.

Завершив часть обряда, жрец вновь заголосил, а царевич занял своё место у алтаря. Возле одной из двух подушек для сиденья на коленях. Находились они с разных сторон от небольшого столика, на котором стоял глиняный чайник, две чашки, а также лежала красная лента и какая-то зелёная ветка.

Жрец закончил свою речь про богов, их решение и выбор смертных душ, которых в стены этого храма привела судьба. И стоило ему замолчать, как гонг в дальней части храма оглушительно прозвенел. Его звук эхом разошёлся по всему внутреннему двору, ушёл дальше и ещё звучал вдалеке, когда двери другой боковой части «П» образного храма распахнулись.

Люди ошеломлённо выдохнули и по ним будто волна прокатилась, когда к народу вышла невеста. Появление принцессы словно бы произвело эффект взорвавшейся бомбы, настолько те оказались впечатлены.

Ступая под руку с Мэйдзи, Айко выглядела действительно эффектно. Белоснежное, словно снег, кимоно с узорами синих цветов. На плечах у неё лежала прозрачная ткань, будто кто-то смог украсть часть облака и превратить его в шаль. Дополнял картину её наряда пояс с бантом за спиной. Сложную причёску на голове удерживали две перекрещённые между собой синие спицы. На юном лице с приятными глазу чертами практически не было макияжа, лишь самый минимум, дабы подчеркнуть красоту девы.

Шли они медленно, словно позволяли людям рассмотреть принцессу получше и это дало свой эффект. Народ наблюдал за красотой Айко, а Святослав как воды в рот набрал и вообще застыл. Стоял, глазами хлопал и не мог поверить в увиденное. На помощь ему пришёл Кутузов, который незаметно для большинства людей ткнул царевича в бок.

Встав напротив будущего мужа, Айко робко улыбнулась, спрятала глаза, а её щёки покраснели. Реакция царевича не укрылась от неё и дева явно была довольна произведённым эффектом. Мэйдзи тоже приободрился, раздулся, как павлин и даже горбиться перестал, как бы говоря представителю августейшей семьи Российской Империи следующие слова: «Смотри, какая у меня дочь! И она будет твоей, царевич!»

Главный жрец вновь завёл какие-то свои песнопения, но молодые его не слушали. Святослав не отрывал взгляда от принцессы, а та иногда поднимала на него глаза и вновь их прятала. Кутузов уже не сдерживался и широко ухмылялся. Маска холода Морозовой тоже треснула, она чуть заметно улыбалась, наблюдая за царевичем.

По жесту жреца будущие молодожёны присели на подушки. Айко, как хранительница очага и жена, разлила по чашкам прозрачный напиток. Медленно, с выверенными движениями тела и последующим поклоном головы. Святослав принял чашку, сделал глоток и отставил её, затем взял красную ленту. Я, конечно, читал про будущий ритуал помолвки-свадьбы, чтобы быть в курсе, но не особо понимал смысла этой ленты, которая якобы должна была означать ответственность, которую муж брал за жену.

Обвязав свою правую руку с рукой Айко, он улыбнулся, а затем они оба взяли ветку свободными руками и положили её поверх обвязанных.

— Под взором Аматэрасу-ками-сами, да будет судьба этой девы и этого юноши, связана воедино! — важно промолвил жрец. — Под сенью богини, по воле её и дарованного блага!

Руки молодожёнов освободились от предметов обряда и те поднялись со своих мест. Вот только Святослав не торопился отпускать ладонь будущей жены, что судя по переглядкам жрецов было не по плану. Долго он удерживать принцессу не стал, но каждому и так стало понятно — царевич влюбился и теперь этой их Аматэрасу придётся попотеть, если она захочет забрать своё «благословение» и будущую жену Святослава обратно.

Я уже думал, что на этом обряд закончится, но нет. Слепой старик подошёл к жрецу, чем удивил Мэйдзи и многих других, а затем что-то зашептал тому на ухо. Глаза главного жреца расширились и он резко повернулся ко мне, а затем заторможенно кивнул.

Монахи в серых одеяниях сошли со своих мест и двинулись ко мне, заставляя людей расходиться и тем самым образовать коридор. Минамото Тадао выступал на острие этой волны, а дорогу ему никто не посмел загораживать. Мэйдзи сразу же обратился к жрецу, не понимая в чём дело, да и другие свидетели помолвки тоже оживились. Происходило что-то из ряда вон выходящее, но я пока не понимал что именно.

В нескольких метрах от меня Тадао остановился, поднял руки на уровень груди, после чего ударил кулаком по раскрытой ладони и поклонился мне почти в пол. Слепой старик, опираясь на клюку, тоже медленно подошёл и замер. Я к тому моменту перестал подпирать дерево и стоял ровно, невозмутимо взирая на происходящее.

— Для меня честь видеть того, кто озарён благостью и дарами Вселенной, — поклонился слепой монах, чем вызвал удивлённые возгласы у людей. — И в этот день смуты и перемен, я прошу того, кто видел угасание и рождение звёзд, благословить будущую династию Японии.

Я приподнял бровь, не отрывая взгляда от старика. Краем глаза заметил, как к нам спешил Кутузов, решительно не понимающий, что за херня тут творится. И я с ним был полностью солидарен, а ещё немного обескуражен. Нет, то, что кто-то мог увидеть Свет внутри меня это понятно, как бы даже ожидаемо. Но увидеть мою душу? Заметить благословение Истинного Света? Старик меня удивил, действительно удивил.

Я мог сыграть в идиота и сказать, что он ошибся. Выставить его дураком и вышедшим из ума стариком. И собирался именно так сделать, но потом посмотрел на Святослава и Айко. Чистые души, которых грязь этого мира ещё не запятнала. В будущем их ждёт множество испытаний, невзгод и бед. Это неизбежно, ведь такова судьба правителей. Принимать решения, от которых зависит множество жизней. Диктовать свою волю тем, кто пойдёт за ними. И я точно знал, что в случае чего, местная придуманная богиня не поможет мальчишке. Её просто нет.

Ну, а что касается меня. Я невольно усмехнулся. Кто-то бы мог сказать, что не нужно раскрываться этому миру. А капеллан Ордена на это ответит так. Я не привык прятаться и уходить от сражения. Если кто-то решит бросить мне вызов — что ж, старый капеллан сможет удивить любого врага, даже несмотря на мое нынешнее состояние. Я пойду вперед и только вперед. С гордо поднятой головой, как делал всегда. И горе тем убогим, кто станет у меня на пути…

Ничего не отвечая старому монаху, я сделал шаг вперёд, а затем ещё один. Решение было принято, взвешенно и последствия его мне аукнутся в будущем в виде множества вопросов, но когда это пугало старого капеллана Ордена Паладинов?

В гнетущей тишине я шёл сквозь коридор, который образовали монахи. Каждый из них взирал на меня с нескрываемым трепетом и кланялся в пол, а позади, чуть в отдалении, следом шли слепой старик и Тадао. Кутузов было дёрнулся, чтобы что-то сказать, но его остановили жрецы храма, а Мэйдзи перегородил дорогу главный из них и спокойно попросил не мешать.

— Виктор, что происходит? — недоуменно спросил царевич, стоило мне подойти к молодожёнам.

— Скоро поймёшь, Святослав, — был мой ответ и я с тёплыми нотками в голосе попросил: — Возьмитесь за руки.

С задержкой, продолжая не понимать, что происходит, юноша взял чуть испуганную принцессу за руку.

Аура Истинного Света вырвалась волной из моего тела и объяла молодожёнов. Она несла в себе согревающее тепло, умиротворение, даровала спокойствие и веру в следующий день. На лице царевича мелькнула лёгкая улыбка, он уже чувствовал на себе похожий эффект и знал, что я не наврежу. Принцесса выдохнула и зажмурила глаза на секунду, ощущая на себе благостный Свет.

Я повёл левой рукой и прямо передо мной, в воздухе, возник Фолиант Чистоты. Стоило ему появиться, как аура усилилась, а жрецы и монахи вновь склонили головы.

Фолиант распахнулся, страницы зашелестели, словно тихий шепот ветра. Символы первозданной Чистоты проявились на сотканных из белоснежной энергии страницах, несущих в себе слово и волю Истинного Света.

— Правом, данным мне, — сорвались с губ слова на всеобщем, а голос мой громом звучал в образовавшийся тишине. — Я — Август Соларис, капеллан Ордена Паладинов, взываю Вселенную в свидетели слов моих! Воли моей и клятвы моей! Да благословит Свет эти чистые души! Да дарует он им свою защиту! Озарит своим теплом, согреет их в период невзгод, укажет путь верный в трудностях! Убережёт их от падения во тьму, дарует надежду на будущее и силы, чтобы это будущие воплотить!

Яркая вспышка Света затопила весь внутренний двор храма. Исчезли стены, постриженная трава и дорожки. Испарился алтарь Японской богини вместе с гонгом и небольшим озером, где ранее плавали птицы. Стоявшие у алтаря молодожены вместе со мной переместились на совсем иной пласт реальности. Туда, где Свет сиял ярче тысячи солнц, но не вредил людям. Туда, где вдалеке виднелись очертания белоснежной Цитадели и её врата, за которыми скрывалась обитель Истинного Света. Здесь не было облаков или неба. Не было земли или водной глади. Лишь Свет и ничего более.

И сейчас он обратил свой взор на чистые души, что стояли передо мной и вошли в его чертоги по воле капеллана.

Святослав и Айко не могли пошевелиться, лишь смотреть. Я видел, как рос шок в глазах царевича и неверие в глазах принцессы. Они видели Цитадель. Чувствовали, как их души, будто открытую книгу, рассматривал Истинный Свет. Он взвешивал их, чтобы вынести свой вердикт. И также они видели перед собой не Виктора Потёмкина, а совсем иного человека. Пожилого мужчину с убранными в хвост светлыми, длинным волосами, и облачённого в белоснежные доспехи, один из наплечников которых был в виде львиной головы. Синий плащ с меховым воротником слегка развевался за моей спиной, хотя ветра в чертогах Света не было. С левой стороны, на поясе, у меня висело закреплённое цепями писание, а справа находились белоснежные ножны с мечом, рукоять которого была исписана символами Света.

Я возвышался над Святославом, словно гигант, будучи выше и шире того же Кутузова, который был по меркам своего мира очень высоким. И смотрел прямо в глаза царевича, участвуя в решении Света. Его вердикт решит всё, дарует ли он своё благословение двум смертным душам или отринет их.

На голову Айко опустился небольшой светлячок Света, покружил вокруг неё и замер прямо перед глазами девы. Секунда, две, и он влетел в её грудь. Принцесса вздрогнула и её глаза загорелись белоснежным сиянием, которое через мгновение потухло и исчезло без следа.

— Достойна! — мощный голос, несущий в себе благость для человечества и ужас для тварей тьмы, прозвучал отовсюду.

Второй светлячок опустился к Святославу, но так и остался висеть у того перед глазами. Я видел, как пробежала капля пота по виску царевича, хотя и быть её не должно. Мы находились здесь не в своих телах, а астральных формах души. Но Вселенная удивительна и её вывертам я перестал придавать значения уже очень давно.

— Душа этого юноши недостаточно чиста, она запятнана следами тьмы! — вынес Свет вердикт царевичу. — Но я дарую ему своё благословение, капеллан! В знак твоих заслуг и твоей решимости! Но знай, юноша, — обратился он к Святославу. — Ты недостоин! И если твоя душа окончательно упадёт во тьму, то не достанется Бездне! Тебя не будет ждать перерождение или моя Цитадель! Лишь бесконечное ничто! Готов ли ты пойти на это?!

По мере слов Света и открывающихся перспектив не просто умереть, а раствориться во Вселенной, царевич дрожал. А когда Свет закончил, юноша крепко зажмурился, собираясь с силами для ответа.

— Делай свой выбор и прими его последствия!

Глава 7

— Да, отец, всё прошло успешно… Нет, никаких проблем с помолвкой не было… Угу, да… И я тебя…

Святослав положил телефон на столик в выделенных ему покоях дворца Мэйдзи и перевёл взгляд в сторону окна. В душе царевича Российской Империи царила такая гамма эмоций, которой он не мог подобрать слов, чтобы хоть как-то описать.

Смятение, шок, безграничное недоумение и удивление. А ещё страх…

Голос существа… Или кем являлась та сущность, которую он слышал в непонятном ему месте, до сих пор звучал в его голове. Громкий, мощный, несущий в себе такую силу, которую невозможно сравнить ни с чем. Святослав ощущал себя в тот момент, будто он ничтожный микроб, на которого обратил внимание сам бог. Все его мысли, желания, чувства и стремления не принадлежали ему. Их видели. Их взвешивали. И вынесли вердикт.

Он — недостоин!

Больной удар по гордости юноши, который являлся сыном императора одной из сверхдержав Мира. Но Святослав понимал — для той сущности все его титулы, ранги и родословная ничто. Несущественная пыль под ногами. Лишь его душа имела значения и она оказалась недостаточно чиста.

Ещё больше непонимания необъяснимого было в том, кто помимо высшей сущности стоял перед царевичем и его будущей супругой. Это был не Виктор. Не тот юный князь, успевший нашуметь в Российской Империи. От парня, что был лишь не намного старше самого царевича, тот человек отличался, как небо и земля.

Воин, вот кем был этот мужчина. Старый, если судить по внешности и морщинам на невозмутимом лице. Мудрый, ведь в его глазах Святослав видел пережитый опыт столетий, тяжесть жизни и твёрдость духа. И сильный настолько, что даже отец казался рядом с ним необученным новобранцем. От того человека исходила такая непоколебимая и… святая мощь, что захватывало дух.

Кто он? Почему Виктор вдруг переменился и стал этим человеком? Множество вопросов захватили разум царевича, на которые он очень желал найти ответы. Почему во взгляде того старца, а иначе его никак на назовёшь, промелькнуло мимолётное разочарование, когда сущность вынесла свой вердикт? Почему-то Святославу казалось, что этот человек выступил единственной защитой, которая уберегла его от смерти…

Как бы-то ни было, но царевич принял решение. Всей своей душой, собранной в кулак волей и решимостью, он сказал той сущности, что готов. Что приложит все силы, дабы оправдать доверие. Что скорее умрёт, чем его душа канет в ту тьму, о которой велась речь.

Его благословили. Сущность… бог… принял его желание и озарил своим сиянием, но Святослав знал. Он чувствовал, что помимо дара получил ещё и холодную сталь карающего меча у своего горла. Один неверный шаг, скверный помысел или неверно принятое решение и его существование оборвётся. Именно так — существование, а не просто жизнь. От него не останется ничего, что делало его самим собой.

Дверь его покоев открылась. Без стука и предупреждения, а когда Святослав повернулся, то увидел Виктора. Того самого молодого князя, с которым приехал в Японию. С его вечно хмурым взглядом, какой можно увидеть у недовольных стариков. Будто этому парню не девятнадцать лет, а как минимум сто, а то и больше.

Что бы не произошло на помолвке, но Святослава это изменило очень сильно. Как его взгляд на жизнь, так и общее видение всего окружения. Отныне всё казалось каким-то… несущественным. Не стоящим внимания. Даже его желание отдохнуть в клубе сейчас он считал просто мальчишеской придурью, глупым поступком.

— Здравствуй, Виктор, — вздохнул царевич, поведя плечом. — Ты что-то хотел?

— Хотел, — кивнул князь, внимательно рассматривая его. И Святославу отчётливо показалось, будто глаза Потёмкина изменили свой цвет на серые, а взгляд его стал таким же, как у того воина в белоснежных доспехах. Пронзительный, мудрый, понимающий. — До банкета ещё есть время и нам нужно поговорить.

Виктор закрыл дверь, щёлкнул замок и прошёл в центр комнаты. Когда тот слегка задрал рукав пиджака, царевич увидел на его запястье часы Кутузова. Металлический ремешок был не под руку князя и часы болтались, но функции своей не утратили.

Всю комнату заволок туманный барьер тишины. Если Японцы и поставили прослушку в комнатах гостей, а таковая обязательно должна была быть, то сейчас она не работала.

Не продолжая диалог, князь в тишине сел в кресло у окна и свёл пальцы в замок на животе.

— У тебя сейчас множество вопросов, — голос его звучал глухо, а Святослав от подобного тона вздрогнул. Не от страха, нет, а от знакомых ноток. Именно такой тон он слышал от того воина. — Всего я рассказать тебе не могу, но кое-что знать ты обязан. Твой случай не редкость, а потому не кори себя. Недостойный — не значит пропащий. Будь твоя душа потеряна и запятнана тьмой безвозвратно, то Свет бы не принял тебя даже по моей просьбе. Тебе дали шанс, Святослав.

— Шанс… — криво ухмыльнулся царевич и присел на противоположное от князя кресло. Сгорбившись, он положил локти на колени и покачал головой. — Шанс на что?

— Изменить собственную судьбу, мир, жизни тех, кто пойдёт за тобой, — невозмутимо ответил князь. — Свет выбрал тебя и Айко. Даровал своё благословение, что происходило не столь часто на моей памяти. Ты не Паладин. Не воин Света или его избранный глашатай. По моей просьбе вам с Айко дали шанс на то, чтобы в будущем, после вашей смерти, войти в Цитадель Света. Ты видел её.

Царевич кивнул, внимательно слушая каждое слово того, кто был князем Потёмкиным, но не являлся им в полной мере. Теперь Святослав понял. Пусть он юн, но не был дураком.

— Ты не Виктор Потёмкин, да?

— Не совсем так, — чуть поморщился старец в теле юноши. — Прошлый Виктор умер там, возле Зоны. Я умер в другом месте, где именно тебе пока знать ни к чему. Моя душа заняла пустое тело.

— И-и… Кто же ты? — сглотнул царевич.

— Август Соларис, капеллан Ордена Паладинов.

Святослав захлопал глазами, пытаясь понять услышанное. Скажи ему ранее кто-нибудь, что перерождение, в которое верят те же индусы, он бы только пальцем у виска покрутил. Настолько безумно выглядело всё то, что говорил князь Потёмкин. Невероятно, немыслимо и… необъяснимо.

— Кто-нибудь ещё знает?

— Пока что — только ты, — был сухой ответ того, кто назвался капелланом неизвестного царевичу ордена. — Но это вопрос времени, когда узнают и другие. Благословив тебя и Айко я раскрылся. Эта тайна не столь уж важна, рано или поздно о ней стало бы известно.

— Но почему сейчас? Ты же мог подождать ещё, ну… для того, зачем ждал до этого.

— Скажем так, — задумался Август. — Твой брак с Айко и союз Японии с Российской Империей я посчитал важным событием. Моё решение попросить Свет благословить вас было спонтанным, порывом души, но теперь я понимаю — так было нужно. Ты многого не знаешь, Святослав. Многого не понимаешь и не осознаешь. Ваш мир — лишь часть Вселенной. Один из тысячи тысяч других миров. И в этих мирах идёт война.

Брови царевича от подобного откровения взлетели на лоб. Слишком немыслимой казались слова капеллана Ордена Паладинов. Слишком они звучали сюрреалистично. Космическая программа Российской Империи продвигалась убойными темпами. Ещё десяток лет и человек смог бы полететь в космос, но… теперь всё это казалось Святославу какой-то игрой в песочнице. Вот, прямо перед ним сидел пришелец из другого мира, и он точно не прилетел на корабле.

— Какая война? — задал главный из вопросов юноша.

— Бесконечная, — вздохнул Август. Почему-то Святослав отчётливо понял, что старцу перед ним отнюдь не легче объяснять, чем самому царевичу его понять. — Человечество и множество других рас живут в мирах Многомерной Вселенной и борются с угрозами, что приходят извне. Та реальность, которую ты видел — это чертоги Света. Силы, что на стороне добра, как Кодекс и остальные, кто не оставил человечество. Им же противостоят Тень, Инферно, Скверна, Тёмные Боги всех мастей. Повторю: ваш мир лишь один из многих, он ещё молодой, защищаемый Хранителем, а потому вы не познали всех бед этой войны. Но однажды она придёт к вам на порог. Точнее, уже пришла.

Август вытянул руку и на его ладони возник тёмно-зелёный огонёк. Пламя причудливо переливалось и словно танцевало, притягивая взгляд.

— То, что ты видишь, именуется Скверной.

— Александр Петрович говорил, что ты называешь тёмную энергию так, отец заверил это название и утвердил, — поражённо взирая на то, как медленно затухал огонёк, произнёс царевич. — Значит, ты его не просто выдумал… Но если ты говоришь, что эта энергия зло, то…

— Почему я ею обладаю? — понял я его Август и скривился. — Тут всё сложно. Возможно, когда-нибудь я расскажу, но пока оно тебе не нужно. Важно то, что Скверна пришла в ваш мир. Она уже здесь. Все ваши Пятна, Зоны и Эпицентры это её рук дело. И лишь вопрос времени, когда Скверна захватит ваш мир полностью. Уничтожит его, поглотит, и превратит в один из сотен других мёртвых миров. Там не будет света, не будет воздуха и жизни. Лишь смерть, опустошение, и ожившие мертвые твари, что служат Скверне.

Святослав представил, как это должно выглядеть и его пробрала дрожь. Это не просто апокалипсис, книги про который он иногда почитывал, а самый настоящий и бесповоротный конец света.

— Почему ты рассказываешь это мне? Я всего лишь царевич! Тебе нужно было рассказать это отцу! Он бы придумал что-нибудь!

— Он бы не поверил, — фыркнул капеллан. — И ты бы тоже не поверил, если бы не увидел. Я не могу показать чертоги Света любому человеку по своему желанию. Для этого должна быть причина. Веская, вызвавшая бы одобрение у Света. Ваша свадьба с Айко входила в эту категорию. Свет не только защищает, но и трепетно относится, когда две души избирают друг друга. Будь ваша связь с принцессой пустышкой, а чувства, пусть вы и встретились лишь в день помолвки, фальшивы, то ничего бы не вышло. Это была одна из проверок. Вы её прошли и Свет ответил. Да и сам подумай, вспомни свои ощущения и чувства, а затем ответь: Смог бы твой отец пройти проверку?

Перед глазами царевича вновь промелькнуло всё то, о чём говорил Август, и он дал чёткий ответ:

— Нет… Не смог бы…

— О чём и речь, — коротко кивнул Август. — Я понимаю, что тебе тяжело принять всё то, что на тебя вывалилось. Ты ещё юн, но в отличии от других перед тобой открылись тайны Вселенной. Ты узнал не только мою тайну, но и получил частичку Света в собственную душу. И поверь мне — это высшая честь. Свет и Кодекс редко обращают свое внимание на обычных людей, но тебя и твою будущую жену избрала сила, перед которой дрожат Тёмные Боги и твари, что служат им.

— Но у всего есть своя цена, ведь так? — покачал головой царевич.

— Отнюдь, — удивил его своим ответом капеллан. Как это нет никакой расплаты? Разве так вообще можно? — Ты можешь просто жить, править в будущем и греть трон дворца. Но ровно до того времени, пока Скверна не постучится в двери этого самого дворца и не обрушит твой трон. А она сделает это, уж мне можешь поверить. Я видел, как погибали миры, куда она приходила. Я защищал их, проливал собственную кровь и терял братьев, — глаза Паладина вспыхнули светом и настолько праведной яростью, что у Святослава захватило дыхание. — Я сражался со Скверной, Тёмными Богами, демонами Инферно и тварями Тени. Я бился бок о бок с Охотниками, которых считают полу-богами и вершителями судеб. Но даже моих собственных сил и сил моих союзников недостаточно, чтобы сохранить все миры. Скверна тут и в данный момент я единственный, кто осознает всю угрозу и желает её предотвратить.

Глаза того, кого Святослав уже и не считал князем, а нечто большим, даже не совсем человеком, перестали сиять белоснежной энергией. Воцарилась тишина, а царевич не мог вымолвить ни слова. Во рту неожиданно пересохло, а в горле встал тяжёлый ком. Мысли метались и даже перспектива просто исчезнуть, если он когда-нибудь впадёт во тьму, уже не казалось столь ужасной. До этой самой перспективы ещё бы дожить при таких условиях. Но как бы-то ни было, сын императора Российской Империи понял, к чему вёл речь капеллан. Как и понял, почему он открыл свою тайну именно ему и именно сейчас. Проверка пройдена, Святослав заслужил доверие, или хотя бы его отголоски, а потому оказался достоин, чтобы узнать правду.

«Хоть где-то достоин…» — ухмыльнулся он внутренне от собственных мыслей, а затем сжал кулаки, посмотрел в глаза того, кто открыл ему дверь к тайнам Вселенной и решительно спросил:

— Что я должен сделать, чтобы помочь тебе спасти этот мир, капеллан?

***

Тяжёлый разговор, сложный. Святослав не готов. Вот вообще не готов. Боюсь, юноша может сломаться на пути к цели и не выдержать. Как веса ответственности, так и грядущих событий.

Его решительность пришлась мне по душе. Мальчишка, после благословения Света изменился. Не внешне, но внутри него что-то надломилось, заставило пересмотреть собственную жизнь. Пусть Свет и был готов покарать его в любой момент, если бы юноша упал во тьму, но я знал — он будет оттягивать эту казнь. Это правда, что Свет не даёт второй шанс, но он всегда старается привести душу к добру. Угроза более чем существенна, но Святославу придётся приложить большие усилия, чтобы Свет окончательно уверился в его падении и уничтожил.

Что же касательно нашего разговора, то моя тайна скоро раскрылась бы так и так. Кутузов после помолвки насел на меня с таким остервенением, будто пытался уличить в предательстве Российской Империи. Люди Мэйдзи не далеко от него ушли, но действовали более тонко, пытаясь выведать информацию.

Что-то скоро придётся приоткрыть. Сначала собственным сёстрам, ведь информация до них точно дойдёт, что их брат учудил в том храме. Потом об этом узнают другие, а следом и все те, кому это нужно. Некую секретность я держать и дальше буду, всего не раскрою, но рассказать немного придётся.

В любом случае — первый союзник в грядущих событиях у меня появился. Царевич станет тем звеном, что поможет мне приблизить появление в этом мире Паладинов, которые смогут дать бой Скверне. Изгнать её из этого мира и защитить, чтобы затем отправиться к молодому командору. Я приблизился на ещё один шаг в подготовке кузницы воинов Ордена.

Все эти мысли витали в моей голове, пока я прогуливался вдоль столов банкетного зала дворца Мэйдзи. Народу набралось ещё больше, чем в наш приезд сюда. Монахи и жрецы, высшие чины, аристократы. Много людей, много голосов и разговоров.

Слепой монах тоже был здесь, мы посмотрели друг на друга и кивнули, а затем он продолжил беседовать с Мэйдзи и Кутузовым. И если я хотел вновь находится в одиночестве на этом празднике, то этому не суждено было случиться. В какой-то момент ко мне подошёл Минамото Тадао.

— Здравствуйте, мудрейший, — прислонил он кулак к раскрытой ладони у груди и поклонился. Люди рядом с нами бросили взгляды и сделали вид, что не подслушивали.

— Выпрямись, Тадао, — отмахнулся я, рассматривая, что взять со стола. Выбор пал между какой-то закуской из осьминога и рыбой в кляре.

Если он и удивился, что я знаю его имя, то не придал этому значению. Скорее всего списал на тот образ, который монахи и жрецы составили обо мне.

— Ты что-то хотел? — скосил я на Архимага взгляд.

— Да, мудрейший.

И замолчал. Стоит, разглядывает и молчит. За все проведённые время в Японии я понял одну простую вещь: хорошо, что моё перерождение произошло в Российской Империи. Там люди больше схожи с теми, что встречались мне в других мирах. Нет, японцы тоже нормальные, но немного чудаковатые.

— И что же ты хотел?

— Учиться у вас, мудрейший, — вновь поклонился он. — Пусть я прожил половину отпущенного мне времени, но ещё слишком юн. Вам известны тайны Вселенной, её секреты. Прошу вас, научите меня!

Как там Света делала? Ах, да, вспомнил.

Я хлопнул себя по лбу ладонью и покачал головой. То Симонова учить пришлось, точнее переучивать, то Дарья просила о личных тренировках. Теперь вот, Архимаг заявился и хочет чего-то.

— Зачем это тебе мне понятно, — решил я кое-что узнать. — А зачем это мне?

— Я отринул всё мирское. Отринул путь крови и смерти, став монахом, — пустился Тадао в объяснения. — Но по воле богини и с разрешения настоятеля храма я могу отправиться в паломничество. Познать ваш опыт и…

— Сражаться за меня, — понял я к чему он клонит. — Знания в обмен на твою силу?

— В обмен на мудрость, — поправил меня японец. — Мне неведома ваша цель, но я почувствовал ваш дух и ваш свет, которым вы благословили принцессу Айко и царевича Святослава. Я видел ваш истинный лик, пусть взор мой и затуманен.

И этот туда же. Смог каким-то образом рассмотреть мою душу и теперь прицепился, как клещ.

— Отказ ты не примешь, да?

— Я уже купил билет на самолёт, дата выбрана на время вашего отъезда, — приподнялись уголки его губ.

— Будешь отбивать пороги моего поместья?

— Жизнь монаха — сплошь лишения и трудности на пути к мудрости, — пожал он плечами.

Я хмыкнул и хотел было уже дать свой ответ, но мои инстинкты буквально взорвались предупреждением опасности! Ведь дворец содрогнулся, а затем я увидел, как стена и панорамные окна сбоку от меня просто перестали существовать…

Глава 8

— Я-я… больше не могу…

Выбившись из сил, Айко покачнулась. Принцесса дрожала, была бледна и едва переставляла ноги после изнурительного бега.

— Обопрись на меня, — крутил головой Святослав, подставив плечо своей супруге. — Я тебя потащу.

Пока эта парочка птенцов приходили в себя, я выглянул из-за угла жилого дома и осмотрелся. Весь город гудел ещё громче, чем в ночь нападения у клуба «Матадаре». Полыхали в пожаре кварталы, бегали в панике люди, а военные и гвардии благородных заполонили улицы.

Нападение на дворец императора было стремительным. И жестоким. Мэйдзи погиб в первые же секунды, по нему ударили сразу пятеро Архимагов, буквально расщепив японского императора в кровавую пыль. Больше половины гостей в банкетом зале лишились своих жизней после, а другая либо была заодно с нападавшими и тоже убивала, либо убегала.

Дерзкий, наглый и очень действенный ход. Оппозиция не стала медлить. Не стала ждать. Пусть они лишились поддержки клана Минамото и должны были ослабнуть, но на деле всё было иначе. Сильно иначе, ведь Мэйдзи убили отнюдь не Архимаги Японии. Не его политические, внутренние враги. А враги внешние, соседствующие неподалёку и являющиеся китайцами.

— Чисто, — сухо сказал я, анализируя обстановку. Разум перестроился в боевой режим, как если бы я находился на вражеской территории. — Айко, ты готова?

— Да, мудрейший… — вздохнула дева, которая за время побега из дворца успела разбить ноги в кровь и порвать своё кимоно.

Я кивнул и махнул рукой. Мы передвигались короткими перебежками, стараясь держаться в слепой зоне камер улиц, а также не попадаться на глаза военным и гвардейцам аристократов. Кто из них враг — неизвестно. Оппозиция и китайцы, что её поддерживают, слишком глубоко пустили корни. Мэйдзи идиот, раз позволил подобной заразе расползтись по его империи. Армия и лояльные рода, на которые он так уповал, раскололись. Я видел, как те же бойцы в униформе армейцев расстреливали союзников императора, а их офицеры убивали глав родов и кланов, что пытались сбежать из дворца.

Нам чудом удалось покинуть разрушенный дворец. Первым делом, когда начался хаос, а император погиб, я вытащил Святослава. Буквально за шкирку, как щенка, попутно уничтожив группы китайцев. Потом нашли Айко в её покоях, откуда её хотели забрать нелояльные соотечественники. Там же они и полегли, а принцесса теперь с нами.

Бросить их я не мог по одной простой причине — благословение Света. Я взял ответственность за этих молодых, а значит обязан приложить все силы, чтобы они выжили. Что же касательно остальной делегации Российской Империи, то тут информации у меня не было. Я лишь видел, что Кутузов вступил в бой, но на этом всё.

Путь наш лежал в сторону порта. Это был единственно верный шанс покинуть Токио, а затем и Японию. Кратчайший путь — Сахалин, а уже оттуда эвакуация. Аэропорт даже не рассматривал, его должны были блокировать. Как и выезды из города по суше. Да и собственно, куда тут по суше бежать? Япония — сплошь острова.

Разумеется, в порту тоже должны быть враги. Это также понятно, как ясный день. Будь я на месте предателей, продавшихся врагу, то устроил бы полную блокаду городу.

Мы занырнули в тёмный переулок ровно в тот момент, когда до слуха, сквозь выстрелы, крики паники, хаоса и сражений, зазвучал громкий звук тяжёлой техники. Я увидел идущих по улице армейцев, которых прикрывали БТР-ы и парочка танков.

— Август, куда дальше? — шепотом спросил царевич.

Я поднял ладонь, призывая его замолчать и слушал. Мои инстинкты работали на пределах и я старался ориентироваться на них, ведь те никогда не подводили.

— Никуда, мы в окружении, — сухо ответил спустя несколько секунд. — Отряд впереди не двигается, скоро к нам зайдут в спину те, что позади. Помоги жене спрятаться в этот ящик.

— Но… это мусорный бак! — возмутилась дева.

— Лучше так, чем никак, — был мой лаконичный ответ.

Чуть ли не плача, дочь погибшего императора всё же залезла в чёрный, проржавевший бак. Вонь в переулке витала знатная, хотя Япония и очень чистая страна, но выбирать не приходилось. Святослав залез вслед за ней и не возмущался.

Я спрятался за бортом бака и замер, словно слившись с ним. Закрыл глаза и стал вслушиваться в окружающие звуки, вычленяя нужные.

Отряд подошёл спустя несколько минут. Танки кряхтели, источали из труб выхлопные газы, а японцы переговаривались, но слов их разобрать не получалось. Мешал общий звуковой фон.

— Принцесса и русские должны пройти здесь! — а вот этот крик я услышал отчётливо. — Проверьте тут всё!

Послышался отчётливый всплеск воды и мат. Кто-то из солдат наступил в грязную лужу у входа в переулок, которая сыграла неплохую роль сигнального артефакта.

Я открыл глаза, чуть опустил руку к колену и завёл её за спину. Вспыхнуло пламя Скверны в ладони, принявшее форму кинжала. Тусклого, дабы в темноте было незаметно.

Трое. Именно столько японцев практически подошли к мусорному баку и стали осматриваться. Их диалог о том, что теперь всё измениться, Япония станет сильной и прочий бред из разряда предательских лозунгов я не слушал. Не будь со мной Айко и Святослава, то я бы уже прикончил их всех. Но слишком велик риск. Пуля — дура, как говорил Фёдор и это выражение очень подходило. Хватит одного снаряда танка, чтобы дети погибли.

— Проверь вон тот бак!

Я чертыхнулся про себя и приготовился. Местоположение каждого из этой тройки уже известно. Мне хватит двух секунд, чтобы убить их, но потом пойдёт черёд случайностей и останется лишь уповать на Свет.

— Всем ближайшим отрядам! Срочно выдвигайтесь в район Синдзюку! Обнаружены Кутузов и Морозова! — зашипела рация в переулке.

От услышанного я покачал головой и поблагодарил генерала с княгиней. Чем бы они там сейчас не занимались, но пока живы и выиграли мне больше времени.

Предатели быстро покинули переулок и устремились выполнять приказ, а когда стало более менее тихо, я открыл крышку бака.

На меня уставились перепуганные глаза Айко, на голове которой лежала кожура гнилого банана. А ещё раскрытая ладонь напряжённого и пытающегося не показать страха Святослава. Слабое, едва заметное белоснежное сияние горело на его ладони. Молодец, царевич, ещё даже не разобрался в благословении Света, но уже смог сотворить какое-то подобие Копья Света. Точнее, зубочистки, но сути это не меняет.

— Вылазьте! Нужно идти дальше! — поторопил я их и подал руку принцессе. За время, пока они тут сидели, царевич успел залечить ей ноги и ссадины.

Теперь до порта было добраться легче. Предатели или лояльные бойцы все равно продолжали попадаться. Велись сражения на улицах города, но плотность убавилась. Ублюдки стягивали силы в сторону Синдзюку на севере города, куда Айко показала рукой при моей просьбе. Расположение районов Токио я знал, но одно дело карта, а другое — действительность. Кутузов и Морозова, скорее всего, застряли, но их вытащить я не смогу. Не будь у меня прицепа в виде детей, то можно было бы попытаться, но… пришлось делать выбор. И я думаю генерал и княгиня одобрили бы такой выбор.

Токийский порт встретил нас стойким запахом моря и рыбы. Множество зданий складов, производств и часть жилых кварталов, горели. Горели и корабли с лодками, яхтами и рыбацкими судёнышками, что были пришвартованы на причалах. На тротуарах и дорогах лежали трупы гражданских и тела в униформе всех мастей. Кровь была повсюду, а часть некоторых зданий обрушилась.

Первая проблема была в том, чтобы найти транспорт. С ней я успешно справился и увидел чуть в отдалении небольшое портовое здание, с маленьким причалом и баркасом у него. Судно мерно покачивалось на тёмных волнах в свете одного единственного фонаря.

Вторая проблема заключалась в очертаниях кораблей, что находились в относительной близости от порта. Военных кораблей, свет прожекторов которых виднелся особенно отчётливо даже с нашего местоположения.

— Это точно не союзники, — понял мои мысли Святослав, а подтверждение появилось довольно скоро.

Над нашими головами, в небе, раздался громкий свист, а спустя небольшое время в оставленной позади части города прогремел мощный взрыв! И соотнести его с яркой огненной вспышкой с одного из кораблей, смог бы даже идиот.

— Значит, придётся топить, — холодно произнёс я и на меня уставились шокированные глаза принцессы.

— В-вы хотите потопить их все?! — не могла поверить услышанному Айко. — Но… Но…

— Если капеллан сказал, что потопит их, дорогая, значит потопит, — повёл плечом Святослав, вообще не удивившись моему решению. Мне на это оставалось только ухмыльнутся. — Веди, Август, мы за тобой.

Дорога у входа в небольшой причал охранялась. Группа бойцов добивали раненных, на которых угадывалась форма полицейских, а значит это враги. Я приказал детишкам спрятаться и ждать, а сам вышел из-за угла здания.

Заметили меня почти сразу. Взяли на прицел автоматов и один из них проорал:

— Стой на месте, гайдзин! Руки вверх! На колени!

— Конечно-конечно! — выполнил я требуемое и начал играть в дурака. — Только скажите, что здесь происходит?! Почему в городе начались бои?!

Японцы переглянулись и засмеялись, но не стреляли.

— Командир, он похож на того русского, что был в новостях недавно!

— Вот как, — задумался худощавый мужчина, внимательно пригляделся ко мне и произнёс: — Повезло тебе, гайдзин! У нас приказ не убивать иностранцев! Будешь хорошо себя вести, может даже жив останешься!

И вновь смех.

По отмашке командира, пара японцев приблизились ко мне и один из них вытащил хомут-стяжку, дабы связать мне руки.

Вот только когда он потянулся, чтобы осуществить задуманное, я начал действовать.

Раздался сочный хруст, японец заорал и стал падать на землю, бросив автомат и схватившись за выбитое колено. Не поднимаясь на ноги с колен, я ушёл в Рывок Света и оказался рядом с вторым. За его спиной, чтобы затем свернуть шею.

На развороте бросил в стоявших по бокам от командира бойцов копья Скверны с двух рук. Концентрация энергии была такова, что они превратились в пепел практически мгновенно. Не осталось даже костей и смердящей слизи.

Рывок Света вверх, пули просвистели у земли, ещё один Рывок и на выходе у меня в руках возникло два ножа Скверны. Ближайший предатель попытался защититься автоматом, но не успел. Нож вошёл в его грудь, легко пробил бронежилет. Он вспыхнул тёмно-зелёным пламенем и заорал. Удар ногой со всей вложенной силой и тело горящего предателя улетело в стену причала, с громким хрустом растекаясь по ней.

Их командир умер последним. С рацией в руке и ножом Скверны в правом глазу, запёкшим его мозги до состояния киселя. Он не вспыхнул весь, как его бойцы, а только голова, а значит какие-то артефакты защиты всё же у него были. Вот только Скверне, даже собранной в небольшой метательный нож, глубоко плевать на это.

Я осмотрелся и прислушался. Чисто не получилось, стрельба и крики могли привлечь других предателей, но вроде никто не спешил сюда.

Махнув рукой выглянувшему из-за угла Святославу, подозвал их с принцессой к себе. А пока те бежали, я сорвал амбарный замок на проржавевшей двери, что была вырезана в воротах причала. Можно было бы и выбить, но это явный след.

Но открыть дверь я не успел. Пришлось резко уйти в Рывок Света, почувствовав невероятную опасность. Направленную не на меня, а на царевича!

Вспышкой света я врезался в бордовую тень, что почти настигла Святослава сверху. Мальчишка её не видел, продолжал бежать к причалу и держал принцессу за руку. Он бы не успел пригнуться. Не смог спастись.

Айко закричала от грохота, разлетевшегося крошева асфальта и страха. Я напитал кулак Светом и зарядил от всей своей капелланской души по роже бордовой тени, отбросив ту в сторону. Но неприятель изменил траекторию полёта и возник в считанных метрах от меня. Тень приняла форму очертаний мужчины в тёмном плаще, с чёрным цилиндром на голове и белой, будто холщовый мешок, маске. Сквозь кривые разрезы в этой маске на меня взирали кроваво-красные глаза, во взгляде которых была насмешка.

— Ты меня не разочаровал, Паладин! — весело произнесла тварь передо мной. — Смог выбраться, спасти детишек и добраться сюда! Идеально! Великолепно! — захлопал он в ладоши, на которых были стёртые кожаные перчатки. — Что ж, перед тем, как мы начнём… Позволь представиться! — он снял цилиндр с головы и галантно поклонился. — Дэмиан фон Карстор, но ты можешь называть меня — дружище Джек! Древний вампир и немножечко…

— Демон, — перебил я его, а ткань его маски у рта натянулась в подобие улыбки. — Я знаю, кто ты, нечисть. Как знаю и размер награды за твою голову.

— Мне льстят твои слова, капеллан! — засмеялся он.

— Тогда тебе польстит ещё и то, что заказ до сих пор должен быть открыт, — холодно хмыкнул я. — Старый Мак вырезал всё твоё жалкое гнездо, но, похоже, упустил тебя. Вот он обрадуется, если узнает.

Смех вампира-демона испарился, стоило ему услышать имя Великого Охотника. Да, проклятые твари тьмы боялись Орден Паладинов, но ещё они до усрачки боялись и Охотников. А тем только в радость убавить поголовье клыкастых уродов. Помнится у них даже свой тотализатор был, кто больше всего вампирских клыков добудет. И Сандр с Маком в этом списке были отнюдь не на лидирующих позициях. Кое-кто другой держал первое место.

— Хотя, я бы лучше рассказал о тебе Дэну. А потом бы посмотрел, как ты будешь удирать, спасая свою шкуру. Вот только этого не случится, я сам тебя прикончу! Отродье, продавшееся Бала’ару!

Больше эта тварь не смеялась. Его аура выплеснулась в мир бордовой дымкой, несущей в себе стойкий запах крови. В руках нечисти мелькнули ножи с кривым лезвием.

— Я уже слышал подобные слова от твоих братьев, капеллан, — сделал он шаг вперёд, а от его ауры потянуло ещё и безумием. — Перед тем, как выпотрошил их!

Исчезнув в кровавой тени, вампир-демон в мгновение оказался напротив меня. Быстрый, очень быстрый! А его ножи, явно сделанные не в этом мире, были пропитаны настолько плотными эманациями магии крови, что рядом с ними дрожало само пространство!

Одно из лезвий почти воткнулось мне в глаз, а второе в печень. Но пусть вампир-демон был нереально быстрым, он всё же не успел!

Яркая вспышка Света вырвалась из моего тела и заставила тварь зайтись в рёве боли. Я перехватил его руки, крепко сжал и приблизил к себе его рожу в маске. Посмотрел прямо в глаза и не сдерживая праведного гнева процедил:

— Ты сделал большую ошибку, решившись показаться мне на глаза, порождение тьмы! Можешь начинать молить своих кровавых богов, живым отсюда ты уже не уйдёшь!

***

Укрывшись в здании причала, Святослав сразу же бросился к небольшому катеру внутри него. В отличии от баркаса снаружи он знал, как обращаться с этим судном, благо отец иногда брал его на рыбалку. Ключи обнаружились на одном из крючков на щите, что висел на стене у столярного стола.

Снаружи гремела битва между Августом и незнакомцем, что почти убил царевича. Юноша понял, что именно он был целью удара и от этого знания у него по спине бежали мурашки. Но он верил, что капеллан справиться. Верил в его силу и опыт воина, прожившего столетия.

— Дорогая, иди сюда! Помоги мне!

Перепуганная до ужаса принцесса вздрагивала каждый раз, когда за стенами причала раздавался грохот. А ещё рёв. Неистовый, принадлежавший зверю, а не человеку. А вместе с ним и мат. Отборный, русский. Что бы не происходило снаружи, но Август явно выбивал всё дерьмо из возникшего из неоткуда врага.

Айко открутила крышку топливного бака, а царевич с тяжёлым выдохом поднял канистру, содержимое которой булькало у самого горлышка.

— Святик, — обратилась супруга к нему. Она стала его так называть практически сразу и царевичу нравилось. — Если вдруг… если он проиграет… Прошу, убей меня.

— Что ты такое говоришь?! — опешил «Святик».

— Враги моего отца сохранят мне жизнь, если схватят. Но это будет не жизнь. Лучше умереть, чем стать куклой в руках предателей и китайцев.

Залив топливо под завязку, царевич закрыл крышку канистры и поставил её рядом. До Сахалина должно хватить и полного бака, но топлива много не бывает.

— Успокойся и не переживай, — взял Святослав девушку за руку. Он постарался передать голосом собственную уверенность. — Август не проиграет. Ты видела его. Видела тот Свет, как и я.

Раздался мощный грохот и крыша причала обвалилась внутрь. В поднявшемся облаке пыли ярко вспыхнула светом фигура князя, а под ним — скованное белоснежные цепями бордовое нечто, теряющее очертания человека из-за плотной дымки.

Спрятавшись за сидениями катера, Айко и Святослав смотрели, как их защитник буквально вбивал это нечто в бетонным пол сияющими светом кулаками. Настолько быстро, что те размывались и сливались во едино. В зверином рёве, в котором боль и ненависть звучали на одной ноте, царевичу отчётливо слышалось и отчаяние.

Это существо, чем бы оно ни было, орало от нестерпимой агонии. Пыталось разорвать удерживающие цепи, но безуспешно.

— Заводи мотор и сваливайте отсюда! — прорычал Август, не прекращая избивать своего врага. — БЫСТРО!

Святослав вздрогнул и сразу побежал исполнять приказ капеллан. Он завёл катер и стал набирать ход, покидая причал.

Транспорт качало на тёмных волнах, свежий морской бриз бил в лицо царевичу, вцепившегося в руль мёртвой хваткой.

Корабли приближались, их обязательно заметят и откроют огонь. Но по какой-то причине страх близкой смерти не охватил царевича. Наоборот, когда тот достиг своего пика, то появилось абсолютное спокойствие. Словно он не удирал вместе с женой из горящего города, оставив позади единственного союзника и тварь, что почти его убила. Будто корабли перед ним были просто помехой. Неприятной, да, но не стоящей внимания. Ощущения у Святослава были такие, как-будто он просто выехал покататься с Айко и не более.

— О боги… — прошептала Айко за его спиной.

И стоило царевичу обернуться, как его лицо вытянулось, а в голове вспылили слова Августа, сказанные ранее в его покоях:

«Я сражался со Скверной, Тёмными Богами, демонами Инферно и тварями Тени. Я бился бок о бок с Охотниками, которых считают полу-богами и вершителями судеб.»

И это было не бахвальство. Не попыткой придать собственным словам пафос и вес. Это была констатация факта. Правда, подтверждение которой Святослав видел собственными глазами.

Огромная, сияющая белоснежным светом комета, одним своим существованием превратила глубокую ночь в ясный день. Она вылетела из порта, стремительно преодолела расстояние до кораблей и врезалась в самый большой из них. Корабль вспух от взрыва и его разорвало на куски, а затем Святослав и Айко увидели, как к невероятно белому свету добавилась и другая сила. Чужеродная и ужасающая. Та, которую Август считал врагом, что желала уничтожить их мир.

И сейчас эта сила в виде тёмно-зелёного пламени охватила весь флот, что блокировал выход в море.

— Знаешь, дорогая, я тут задумался сейчас… — заговорил Святослав, наблюдая, как взрывался один корабль за другим. — Может спросить у Августа, как стать Паладином? Трон, конечно, занимательная перспектива, но как-то она меркнет по сравнению с вот этим…

Глава 9

— КАПЕЛЛАН!!!

Неистовый рёв прогремел в небесах, а обожжённый вампир-демон ещё трепыхался. Живучая тварь, регенерация у него превосходит какие-то немыслимые пределы. Я его жёг, рвал на части, даже башку отрывал, но он отрастил новую и ещё жив!

Два дела одновременно делать мне не привыкать. Как и не привыкать вытаскивать более слабых с оккупированных врагом территорий, попутно уничтожая это самого врага.

Флот британцев, а это были именно они, полыхал очень хорошо. Металл горел в пламени Скверны, как поленья, политые бензином. Люди носились по палубам кораблей, пытаясь потушить пожары, а также старались устранить их первопричину в моём лице.

Я отбил мечом Скверны две здоровые сосульки, которые в меня запустил капитан эсминца. Другие маги поднимали целые пласты воды и щупалец, сосредоточенно атакуя меня.

И посередине нашей схватки был вампир-демон, вылезший из дыры в рубке. Растворившись бордовой тенью, он пронёсся через ближайших британцев и устремился ко мне. И от тех людей, через которых он прошёл, остались лишь иссушённые трупы.

На меня выпрыгнуло нечто из плоти и крови. Вампир принял свою демоническую, омерзительную по природе форму. От его плаща, нагрудника, цилиндра и маски ничего не осталось. Человеческая кожа приобрела густой, медный оттенок, на голове выросло два кривых рога. Пасть его вытянулась, как у козла, а челюсти усеивали кривые клыки. Он и сам стал больше раза в два. Раздался ввысь и вширь, оброс массой, а кинжалы ему заменили острейшие чёрные когти.

Как раз эти когти я пропустил мимо головы, резко пригнувшись. Мощная лапа просвистела над макушкой, ублюдок издал разозлённый рык из пасти и попытался пнуть меня копытом.

— РА-ГХА! — заорал он ещё сильнее, когда я отрезал ему ногу мечом Скверны.

Пламя ринулось на его тушу, но не охватило всего. Лишь часть плоти, продвигаясь слишком медленно и затухая. А рана тем временем стремительно зарастала, наращивая новую кость, мясо и кожу.

Рывок Света, я разорвал дистанцию и ринулся на британцев. Убив парочку из них, вампир подкрепился и восстановил часть сил, поэтому нужно устранить всю его кормовую базу. Дам ему шанс отожраться и наш бой затянется ещё дольше, а время дорого. Тем более, что я потратил уже достаточно сил, пока добирался до флота вместе с этим ублюдком. Не оставлять же его в порту. Да и Святослава с Айко надо было спасать, выиграть им шанс убраться отсюда.

Их катер пронёсся по волнам рядом со вторым горящим эсминцем. Британцы попытались потопить их, но Айко создала вокруг лодки… подобие Эгиды Света! Слабый барьер, нестабильный, но он выдержал атаку!

— Умница, девочка, — хмыкнул я, отрубая голову Мастеру, который запустил в меня водной плетью. — Да благословит вас Свет!

Британцы уменьшались, а вампир мешался под ногами. Здоровая туша разрушала корабль не хуже Скверны, попутно истребляя людей экипажа. Те, разумеется, были против этого и тоже атаковали нечисть всем, что у них было. На корабле царил хаос, кровавая резня и битва трёх сторон.

Фехтуя сразу с тремя магами, облачённых в военные кители, я заметил краем глаза обезумевшего от ран и крови вампира. Тварь неслась на меня, подобно тарану. Давила копытами людей, рвала их на части когтями и не забывала осушать, собирая вокруг себя реки крови.

— Тц-ц, надо заканчивать…

Финт с потерей меча удивил двух из трёх врагов. Клинок из Скверны в моей руке просто испарился, сменившись двумя ножами, которые оборвали жизни замешкавшихся британцев. Третьего прикончил появившийся за его спиной двойник из тёмно-зелёного пламени. В бою нет времени на постановку задач, а потому у двойника был самый минимум: убить, а затем исполнить одну команду.

— Задержи его! — рыкнул я, чувствуя приближающуюся опасность.

Двойник не стал кивать или как-то выражать эмоций, что мне довелось видеть при первом опыте его создания. Вместо этого он исчез и возник на пути вампира-демона. Его руки вспыхнули пламенем, их очертания поплыли и те изменились на цепи. В точности такие же, как Цепь Очищения. В точности, как одна из моих регалий.

Нечисть уже успел оценить, какую боль она приносит и затормозил, а двойник не стал медлить. Раздался мощный свист, сопровождаемый рёвом пламени и сразу две цепи ударили по твари. Будто выступающий на сцене артист, укрощающий на потеху зрителей опасное животное, он стал лупить вампира цепями без остановок. Рассекал его плоть с каждым ударом, отрывал от неё целые пласты, а пламя наносила настолько жестокий ущерб, что тварь зашлась в истошном крике. Но даже так, вампир продолжал идти вперёд. Терпел невыносимую боль, но шёл. А ещё продолжал собирать вокруг себя всё больше крови.

— Ты сдохнешь, Паладин! СДОХНЕШЬ!

Я не обратил внимание на его рёв, пусть кричит, сколько ему влезет. Вместо этого посмотрел на отдаляющийся в сторону моря катер и кивнул.

Взмах руки и передо мной возник Фолиант Чистоты. Энергии осталось мало, я почти выжат в ноль, но сражаться ещё могу.

Страницы зашелестели, тварь приближалась, а британцы уже не атаковали. Спасали свои жизни и покидали корабли.

Двадцать метров, вампир почти добрался до двойника. Пятнадцать, страницы продолжали свой бег. Десять, нечисть набросилась на двойника и разорвала его на куски, тот вспыхнул в ярком пламени и вернулся ко мне.

Когда нас разделяло жалких пару метров, ублюдок остановился, оскалил кривые клыки. Всё его тело представляло собой месиво из плоти и костей. Кожа весела лоскутами, но срасталась. Один рог обломан и чадил гарью. Смердящая вонь от его туши забивала мой нос.

— Я буду смаковать твою смерть, капеллан! Буду помнить её веками! — довольно прорычал он и сделал шаг вперёд.

Страница Фолианта остановились, замерли на одном месте и опали вниз. По пустым белоснежным страницам побежали символы Света, а я вполне себе добро улыбнулся. Посмотрел на вампира так, словно он неразумное дитя, которое сказало большую глупость из-за скудного ума.

— Ошибаешься, отродье, — мой тон отдавал холодом и сталью.

Фолиант дрогнул, а затем ночные небеса разверзлись. Послышался бьющий набатом звон колокола, возрастающий с каждой секундой. Сквозь черные от смога и пожаров облака пробились яркие лучи Света. Они не устремлялись к земле, а собирались прямо над горящим флотом. Плотный Свет изменил очертания, растёкся в небесах и каждый, кто задрал голову в этот момент, мог бы увидеть их…

— Последнее Откровение! — мои глаза вспыхнули белоснежным сиянием и праведной яростью, а тварь словно придавило к покорёженной палубе. Он не мог сделать и шага под давлением мощи Света. — ВРАТА ЦИТАДЕЛИ!!!

Последний удар колокола прозвучал оглушительно. Настолько сильно, что его вполне можно было бы услышать на другом континенте, а затем огромные небесные врата стали открываться. Медленно, но неумолимо. Они не распахнулись полностью, нет, лишь приоткрылись в маленькую щёлочку. Но этой щёлочки хватило, чтобы на тварь обрушилась вся мощь Истинного Света!

Огромный столб сияющей энергии ударил прямо в эсминец. В то место, где стоял вампир-демон. Вся кровь, что он собрал для своей атаки, которой должен был меня уничтожить, испарилась. Мгновенно потухло пламя Скверны, что охватило корабль, а тварь заорала в истинной агонии. Больше его регенерация не спасала. Не от мимолётного взгляда Истинного Света, которому капеллан приоткрыл маленький проход в этот мир. На большее, увы, не получится. Я и так еле на ногах стоял, чудом не теряя сознание.

Сквозь образовавшийся проход, в столбе Света неимоверно быстро мелькнуло несколько фигур. Белоснежных, закованных в столь знакомые доспехи, что я не сдержал улыбки.

Демон попытался защититься. Попытался сбежать. Но не смог этого сделать, когда Тиосий, спустившийся из Цитадели, одним ударом сияющего кулака вдавил того в металл палубы. Старый друг, глава библиариев, бросил на меня взгляд и кивнул. Вслед за ним подоспели Лендур и Ордан, схватили нечисть за лапы и растянули, поставив на колени. Последним же выступал командор. Величественный, выше каждого из братьев. Он занёс на головой Опаляющий, двуручный меч, и одним ударом разрубил вырывающуюся и ревущую от боли тварь на две части. Свет завершил остальное, не оставив от вампира даже пепла.

Братья повернулись ко мне. На лицах Лендура и Ордана мелькнули улыбки, а Тиосий ухмылялся, потирая кулаки. Один только командор остался невозмутимым. И сделал шаг к барьеру столба Света, посмотрел мне в глаза и кивнул. Не было сказано слов, мы и так поняли друг друга. Они пришли по первому зову капеллана, чтобы вновь быть нужными. Потратили силы собственных душ, подвергли себя опасности, сойдя в мир живых, но сделали бы это ещё раз. Как сделали бы и другие мои братья. Я больше чем уверен, что желающих расправиться с нечистью было более, чем достаточно.

Я склонил голову и ударил кулаком в грудь, отдавая им дань уважения и благодарность. Они повторили за мной и исчезли в вспышке Света. Столб стал затухать, а врата закрываться. Слабел колокольный звон, а спустя несколько мгновений не осталось ни одного подтверждения случившемуся. Кроме выжженного в на палубе круга, куда ударил столб Света.

— Спасибо, братья… — прошептал я, а вокруг всё взрывалось и скрипело. Скоро эсминец пойдёт ко дну и нужно выбираться.

Именно с этой мыслью я прыгнул за борт в объятия холодного моря и поплыл в сторону Сахалина. Повезет, Святослав додумается подождать, а если нет… Что ж, однажды Ледяное Море я уже переплыл, чем это хуже? Да и чудовищ морских тут нет, а единственную опасность представляли редкие акулы.

***

Токио...

Синдзюку...

— Зажали, гады! — раздражённо пробухтел Кутузов, запуская в полёт кусок торгового центра. Не слишком большой, но его вполне хватило, чтобы раздавить переднюю часть показавшегося танка. — Что делать будем?! Накидываем варианты!

В остатках торгового центра Симадзу находились все те, кого успели вытащить генерал и княгиня Морозова. Члены делегации в виде раненного Шварца. Гурьева и Порохова, которые наравне с лояльными Мэйдзи аристократами боролись с осаждающими ТЦ оппозиционерами. Архимаг Минамото Тадао, который первое время искал Потёмкина, а затем был вынужден присоединиться к их компании. Парочка дипломатов из посольства Российской Империи, которое теперь являло собой один лишь кратер. Ну и немного японцев из числа гвардии погибшего императора. Такая себе команда, когда снаружи их взяло в оцепление целое войско. И не только оппозиционеры входили в его состав под командованием Ода Нарайо, но и китайцы с британцами. Последние подоспели к «веселью» попозже, в виде спец войск королевы островов.

— Нам остаётся только прорыв! — твёрдо произнёс Тадао, внутреннее надеясь, что мудрейший и настоятель храма выжили. — Необходимо добраться до западной части города, а оттуда в Нагоя и в Токусиму!

— Звучит, как план! — оскалился генерал, вскинул руки и закрыл каменной стеной образовавшуюся прореху. — Мира, как там Шварц?!

— Плохо! Потерял слишком много крови! — не теряя самообладания ответила княгине, пытаясь помочь раненному Магистру. Ему хорошо досталось, он был ближе всего к Мэйдзи во время удара. Потерял руку и часть левой ноги.

Пока его нёс на себе Кутузов до этого укрытия, тот несколько раз просил бросить его и уходить. Но генерал лишь посылал его к чёрту, ведь своих он никогда не бросал и не бросит даже сейчас.

— Нам бы отвлекающий манёвр… — призадумался он, почесав нос от пыли. Защиту ещё удавалось держать, но силы подходили к концу и скоро враг прорвётся. — Что-нибудь эдакое…

— Смотрите! Что это там?! — заорал один из выживших дипломатов посольства.

В прорехе, откуда было удобно атаковать и защищаться, практически каждый из обороняющихся увидел огромный столб света! Настолько яркий, будто в Токио была не ночь, а ясный день!

— Это мудрейший! — широкая улыбка заиграла на окровавленном лице Тадао. Он поклонился в сторону столба, не взирая на то, что рядом свистели пули и взрывались снаряды. — Он жив!

Мало было потрясений увидеть такое проявление стратегической магии, а то, что это была она, у Кутузова не возникало ни грамма сомнений. Так ещё и последующие события добавили генералу заметных седин.

Три Архимага китайцев показались и стали творить свою волшбу, дабы окончательно пробить защиту, но когда сплетение огня, льда и молний ударило, на пути этой силы появился белый силуэт! В облаках пыли детально рассмотреть его было тяжело, но Кутузов точно заметил латные белоснежные доспехи. И то, что этот призрак, появившийся из воздуха, был высоким, широкоплечим мужчиной.

Вслед за ним появились и другие. Десятки воинов, все как один грозные и внушающие трепет. Образовав полукруг, они вскинули появившиеся в их руках щиты из белоснежного Света, не испытывая ни толики страха от той армии, что была перед ними.

Атака Архимагов ударила точно в них. Напитанная под завязку магия могла уничтожить весь торговый центр, но разбилась об щиты этих воинов, как волна об скалу!

Воцарилась всеобъемлющая тишина. Бойцы оппозиционеров, китайцев и британцев даже стрелять перестали, находясь в полнейшем шоке. Впрочем, Кутузов их понимал. Вдарь по нему такая атака и он бы точно не выжил!

Эти воины-призраки не вступили в бой с предателями и захватчиками. Они лишь держали оборону. Дали ту передышку и манёвр, который требовался Кутузову.

— Так, всем собраться! Мы идём на прорыв! Тадао, ты со мной на острие! Мира, на тебе Шварц! Мастера и Ветераны первая линия! Слабые и кто не может сражаться в центр!

Меньше минуты потребовалось, чтобы люди собрались и приготовились. Кто-то из них молил богов, прося спасти их жизни. Другие дрожали от страха, но были готовы бежать. Третьи же готовились вступить в бой при первой возможности.

Генерал и монах первыми покинули торговый центр, бросившись на врага. Тадао раскидывал лёгкую технику в стороны, а Кутузов разрубал, разрывал и убивал с помощью воды и крови, что успела обагрить улицы. Водяные колья, кровавые диски сменялись плетьми и кусками бетона, которые генерал выдирал прямо из ближайших зданий своим вторым даром.

— Александр! — закричал Тадао.

Резко развернувшись, Кутузов посмотрел прямо на танк, выпустивший по нему снаряд. Закрыться он уже не успевал, но мог ещё выжить…

Вот только сделать он ничего не успел. Да и не требовалось. Перед генералом возник тот самый белоснежный воин, которого он увидел первым при атаке Архимагов. И теперь Александр смог рассмотреть очертания этого призрака. Как его невозмутимое, испещрённое морщинами лицо, будто выточенное из камня. Так и литании молитв Свету, что украшали его броню вместе с мелкими цепями на наплечниках.

Вытянув руку, призрак принял на себя удар и снаряд просто испарился. Исчез, будто его и не было.

Он посмотрел на Кутузова. Недовольно, как отец, что хотел отругать сына за двойку в дневнике. Под взглядом этого воина генерал сглотнул и тихо произнёс:

— Спасибо…

Призрак кивнул, поднял закованную в латную рукавицу руку и сжал её. Вокруг строя людей появились остальные белоснежные воины, что выступили щитом. Они не убивали предателей, а лишь защищали спасающихся бегством. Ровно до той поры, пока они не достигли условно безопасной зоны и не вырвались из оцепления.

Под ошарашенные вскрики тех, кто прятался в центре группы, белоснежные воины стали исчезать. Как исчезал столб Света вдалеке. Они защитили людей, спасли жизни и сделали то, чего желал их капеллан. Пусть он не говорил прямо, но Свету не нужны слова. Ему достаточно помыслов и чистой веры.

Когда же от не осталось ни одного напоминания о призраках, раненный Шварц хрипло спросил:

— Ч-что это было?..

— Хотел бы я и сам знать, — с пересохшим горлом ответил Кутузов и улыбнулся. — Но думаю я знаю, откуда растут ноги у этой помощи… Если выберемся, то подарю этому парню десяток танков! Заслужил!

Обращение Авторов

Друзья! Сюжет стал сложноватым для ежедневной выкладки, да и авторы приустали, честно говоря. Поэтому новый график: 5 глав в неделю (пн-пт)

Глава 10

Волна подхватила меня и вынесла к берегу.

Сил грести уже не было. Мышцы сводило судорогой, сознание то затухало, то возвращалось в реальность, а лёгкие горели в огне.

Со стоном перевернувшись на спину, я посмотрел на рассветное небо и редкие облака. От прохладного ветра по коже бегали мурашки, а носоглотку забила морская вода.

Я откашлялся, закряхтел и развалился на песочном пляже в позе звезды.

Хороший заплыв, доброе море без чудовищ, но это тело к таким вывертам точно не готово. На последних силах смог выплыть, но там уже заслуга воли, нежели тела.

— Добрая водичка, юноша? Тепленькая? — раздался рядом со мной хрипловатый голос.

Лениво повернув голову, увидел подошедшего поближе худощавого старика. Заляпанная в пятнах рубаха с облезлой от времени кожаной жилеткой. Соломенная шляпа на голове и весло от лодки в руке, которое в его мыслях явно было грозным оружием.

— Сносная, но солёная слишком, — поморщился я и принял сидячее положение.

— На то оно и море, — меланхолично пожал он плечами, но бдительности не терял и внимательно следил за мной. — Ты чьих будешь, юноша? Аль наш, иль из тех беженцев, шо с земель басурманских ночию заявились? На любителей рисовой похлёбки не похож, разрез глаз у тебя этот, не тот.

— А это имеет значение?

— Конечно, — важно кивнул старик. — Ежели наш, то гостем будешь добрым, а ежели опасный турыст, то весло моё отведаешь.

— Князь я, старик, — переведя дыхание, поднялся с песка и отряхнулся. — Уральский князь Потёмкин.

Он недоверчиво прищурился, пожевал губы и кивнул. Но на этом всё. Никаких тебе поклонов, раболепия и трепета перед благородными, которое мне доводилось наблюдать ранее. Старик просто принял к сведению и на этом всё.

— Ну и славно, — заключил рыбак. — Поблагодари Морану, что не забрала она тебя к себе.

Махнув рукой и пригласив следовать за ним, старик повёл меня дальше по берегу, но недалеко. Пока плыл, я не заметил, что среди деревьев, в маленькой природной бухте, находилась рыбацкая хижина. Стены и дверной косяк у неё заметно повело от времени, а крышу латали не один раз, но внутри царил порядок. А ещё сильный запах рыбы.

— Садись, добрый молодец, — кивнул рыбак на одну из табуреток у небольшого деревянного стола. — Сейчас старый Георгий раны твои обработает и отпустит в добрый путь.

Раны у меня действительно имелись. Печати Регенерации и Света работали в стрессовом режиме последние... много часов, а энергии практически не осталось. По капле на дне, не более. С помощью Скверны я бы мог восстановить запас, но что-то тут не наблюдалось тварей.

— Ты говорил про беженцев, — начал я расспрос, чтобы выяснить, где принцесса и царевич. — Катер с юношей и девушкой не встречал?

— Чего ж не встречал, — вытаскивал старик банки с настенной полки и бинты. — Видел таких. Юнец резкий, шо окунь, а дева ладная, но не из наших. Боги их благословили, но не наши. Наши бы такой союз стал быть не одобрили.

— Где они сейчас? — пропустил я его слова про богов мимо ушей. Уже убедился, что люди этого мира их себе придумали сами, а других, существующих, и не видели никогда. Барьер Хранителя не пускал их сюда.

— У мэра нашего почивают. Он у нас всеми беженцами занялся, как весть пришла, шо империя басурманская в смуте оказалась. Желтопузы в дорогих халатах и моряки британские на нож их взяли. Много жинок и дитятей прибегло с мужичьём заморским, но на Сахалине место им найдут. Наш княже добрый, справедливый, твёрдый духом и волею. Своих в обиду не даёт, императора и богов почитает. Этих непутёвых он не бросит, защитит от бед и невзгод, да работу по плечу найдёт. Сюда враги ихние не пойдут. Побоятся Царя Глубин и княже нашего, шо Архимагом стал, когда я ещё под отеческий стол пешком ходил.

Со всей этой речью он помог мне снять остатки порванного костюма, промыл раны и стал их обрабатывать. Некоторые пришлось зашивать, с чем старик справлялся весьма недурно. Чувствовался опыт. За мной наблюдать он также не забывал и довольно кивнул, когда увидел, что боль от сшивания плоти я выдержал спокойно, не поморщившись.

Его оговорка про Царя Глубин навела меня на одну мысль. Где-то приблизительно в середине пути между Сахалином и Японией, я почувствовал на дне мощную угрозу. Списал это на истощение энергетических каналов, но на деле, оказалось, чудовища морские всё же обитали здесь. Конкретно одно, но довольно сильное. А раз до Зоны отсюда довольно далеко, ближайших Пятен нет, то вывод откуда оно там выходил сам собой. Кто-то его принёс и поселил, скорее всего местный владелец земель в ранге Архимага.

Довольно неплохой ход, стоит признать. Сахалин - это остров, вокруг вода, так что защита в виде морского чудовища повысит оборонный потенциал. Вот только кто там? Хотелось бы узнать, но повторный заплыв я делать не буду.

— Звать-то тебя как, князь?

— Виктор, — сухо представился я.

— Ладное имя, сильное, — покивал старик. — Сын мой второй тоже это имя носит. Он у меня пекарем в городе работает. А вот первый, Игорь, важной шишкой стал в столице империи нашей, при императоре-батюшке работу работает. Аль может видел его ты, раз княже?

— Если фамилию скажешь, может и вспомню.

— А чего бы не сказать? — пожал он плечами. — Красновы мы. Я, сынки мои, да жинка моя.

Я вздёрнул бровь от услышанного и не сдержал ухмылки. От подобных встреч начинаешь думать, как тесны миры Многомерной Вселенной.

— Знаю я твоего сына, мы знакомы.

— Вот как? — обрадовался рыбак и спросил: — И как там мой русоволосый детина поживает?

— Чёрные у него волосы, старик, а не русые, — посмотрел я ему в глаза. — Ещё проверки устроишь?

На его обветренном, испещрёнными морщинами лице появилась улыбка.

— Не серчай, княже, но жизнь штука такая, шо веры многим нет. Теперича я тебе верю, из наших ты, а не загульный шпион басурман.

Я покачал головой. Теперь понятно, в кого Краснов уродился и дослужился до полковника Службы Безопасности. Что отец, что сын, одного поле ягоды. Только первый рыбу ловит, а второй агентов и шпионов.

Закончив с моими ранами, Георгий выдал мне новую одежду. Относительно новую. Холщовая рубаха и тонкая куртка цвета хаки провоняли рыбой, но выбирать не приходилось. Штаны из плотной ткани и сапоги резиновые на один размер больше, несколько пар носков старик тоже дал, чтобы нога не гуляла в них.

— Смотри, значится, княже, — указал он сморщенной рукой на северо-восток. — Пойдёшь по дорожке этой, не ошибёшься, она тута одна. Как выйдешь к развилке, где камень Святобора стоит, повернёшь налево. Направо и прямо не ходи, тама угодия лешего нашего. Он добрый, Сахалинцев не трогает, но чужаков не сильно привечает. Аль если заблудишься всё же, то попроси у него помощи и он путь тебе подскажет. Только добро попроси его, княже, без злого умысла.

— Леший? И давно он у вас живёт?

— Пару сотен лет как, — призадумался старик. — Народу помогает, леса наши оберегает. Молодые сынки к нему за испытанием духа и силы ходють, шо бы, значится, в дружину к князю нашему попасть.

Под конец своих слов, рыбак махнул рукой и вдоль протоптанной дорожки появились цветущие ромашки. Старик оказался довольно сильным друидом, а ещё магом воды. Где-то на уровне слабого Магистра.

Удивление от того, что Леший соседствует с людьми я не испытал. Это обычная практика симбиоза между чудовищами и человечеством. Сами по себе Лешие довольно миролюбивы, если их не тревожить и не сжигать их леса. А судя по тому, что технологический прогресс тут отсутствовал - во всяком случае дорога, по которой я шёл была не асфальтирована - симбиоз работал в полной мере. Люди давали Лешему покой, место для жилья, а тот помогал. Все в выигрыше. И, скорее всего, эта нечисть была ещё одной ступенью безопасности. Море защищал какой-то там Царь Глубин, а в лесах сидел Леший. Будет забавно, если мне повстречается ещё и...

От раздавшегося над головой рёва, я приготовился к бою. Нож Скверны оказался в руке, на меч сил банально не хватило бы.

Над деревьями пролетела небольшая тень, а в облаках я увидел то, чего уж точно не ожидал, но мысль промелькнула.

— Леший, тварь в море, а теперь ещё и Скальный Двухглав, — покачал я головой, провожая взглядом пролетающую тушу мелкого дракона. — Чем ещё меня поразит Сахалин?

Оказалось - многим. До камня, про который говорил Георгий, я дошёл спустя минут тридцать-сорок. И всё это время в окружающих меня лесах мелькали силуэты живности. Я видел оленей с лосями, дорогу мне перебежало семейство кабанов, а на деревьях бегали белки. А вместе с ними присутствовали существа из других миров. Тот же Ломирийский Горбун выкатился на пригорок мохнатой тушей, посмотрел на меня подслеповатыми глазами, повёл по ветру длинным носом и укатился обратно в лес.

Среди деревьев то и дело показывались Рамарийские Загонщики. Подвид волков, но выше и мощнее обычных раза в два. Они не нападали, а просто следовали вместе со мной, будто охраняли. И отнюдь не меня, а лес. Леший уже был в курсе, кто заглянули в его владения и внимательно следил. У этих существ отменная чуйка на ауру разумных и он точно понял, что в его леса зашёл Паладин.

Подтверждение этому я увидел у самого камня, украшенного вырезанными на нём символами и завитушками. Дорогу направо и прямо перегородили жители леса всех мастей, соседствующие с тварями из других миров. Именно так - из других миров. Не из Пятен, Зон или Эпицентров, которые изменяли своих обитателей и превращали их в неразумных тварей. Все попадавшиеся мне существа были именно такими, какими я их видел в своём мире и других. И от этого у меня появлялось всё больше вопросов к местному князю.

Сам камень был не простым, а артефактом-якорем. До Зоны, как я уже сказал, было далеко, но энергия тому же Лешему нужна, как и живущим в его владениях существам. Вот, похоже, местный князь и придумал костыль. Притащил сюда накопитель, который собирал мелкие частички энергии, накапливал их и подпитывал весь лес.

Я положил ладонь на артефакт, оценил качество работы и удовлетворённо кивнул. Сделал его опытный артефактор, на две головы превосходящий того же Михаила Долгорукого. Идеальная, без единой ошибки работа. Будь я в своём мире, то вполне мог решить, что его создали гномы.

Моя рука вспыхнула слабым светом. Крупицей сил, что успели накопиться за это время.

Камень сразу же впитал в себя энергию, линии на нём чуть-чуть засияли, но сразу же потухли.

— Считай это платой Георгию за помощь, а тебе за проход, — довольно громко произнёс я, чтобы Леший услышал. — Будущие Паладины этого мира не придут за тобой, пока ты не вредишь людям. Таково моё слово. Слово капеллана Ордена.

Ответ не заставил себя ждать. Лично Леший не показался, но кроны ближайших деревьев покачнулись, листва зашелестела. Лёгкий, тёплый ветер, словно дыхание, коснулся моего лица, закрался в волосы и проник под рубаху.

Звери будто бы получили неслышимый приказ и убежали обратно в лес, а цветы вдоль всех трёх дорог расцвели. Магия Лешего была в разы сильнее, чем у Георгия. Он заставил цвести целые поляны, указывающие открытый путь, по которому владыка местных лесов дал добро погулять. Мол, выбирай, капеллан, теперь ты тут гость.

Я хмыкнул от оказанной чести, но выбрал ту дорогу, по которую говорил Георгий. Не было у меня времени бродить по лесам, надо найти Святослава и Айко.

Первые признаки города я увидел спустя довольно долгий отрезок пути. Показались домики с полями пшеницы, где люди вовсю трудились в поте лица. Длинные поля с картофелем тоже здесь обнаружились, как и целые сады, аккуратно растущие вдоль невысоких заборчиков. Паслись возле леса стада крупнорогатого скота, а чуть в отдалении блеяли овцы, за которыми следило двое отдыхающих на пригорке мужей. Женщины стирали одежду в бегущей речушке и смеялись. Бегала по дорогам детвора с палками.

Деревня жила, дышала и вокруг царило некое спокойствие. Тот самый баланс природы и человека, который во многих мирах так и остался не достигнут.

Моё появление не осталось незамеченным. Люди оборачивались вслед, шептались. Дородная женщина с коромыслами на плечах прошла мимо и кивнула в знак приветствия. Я ответил тем же.

— Дядь, а, дядь, вы из леса пришли же?! — подбежал ко мне чумазый мальчишка с палкой. — От нашего Лешего?!

— Да, — кивнул и едва заметно улыбнулся.

— Вот эт да! А куда идете, дядь? В город?

Я вновь кивнул, а вокруг меня детворы набралось уже больше одного. Целый табун, который начал засыпать меня вопросами, пока на них не крикнул показавшийся из одного из домой крепкий мужик.

— А ну оставьте его в покое, прохвосты мелкие! Сейчас как возьму свою трость и отлуплю по заднице так, что сидеть не сможете!

Детвора подобной угрозой прониклась и разбежалась с весёлым смехом. Опираясь на названную деревянную трость, ко мне спустился этот муж, осмотрел с ног до головы и спокойно сказал:

— Ты не из наших, но Леший тебя не тронул. Ещё один беженец?

— Не беженец, — посмотрел я ему в глаза. — Георгий дорогу указал, я в город иду.

— Мне и так понятно, куда ты идёшь, — повёл он подбородком. — Подожди здесь, вместе пойдём. Мне к сотнику князя нужно, заодно и тебя провожу, чтобы не бродил по округе.

Я призадумался и кивнул. То, что этот муж бывший военный было понятно по тому, как он держался. Скорее всего бывший гвардеец местного князя, да и сила Ветерана в нём чувствовалась. И желание его не отпускать залётного гостя тоже понятно, особенно из слов Георгия, что на Сахалин нагрянули беженцы из Японии.

Пока незнакомец собирался, я успел напиться и умыться у колодца. Детвора больше не делала попыток подойти, но мелькала неподалёку. Показались и более взрослые дети. Юноши и девушки, которым тоже было интересно посмотреть на новое лицо в их деревне.

— Ты кем будешь, парень? — спросил спустя несколько минут мой провожатый, когда мы выдвинулись в сторону города.

— Князь Потёмкин, — второй раз за короткий срок представился я.

— Хорошилов Пётр, — указал он на свою грудь пальцем. — Десятник князя Виноградова. В запасе, как сам видишь, — приподнял он трость. — Как ты оказался на Сахалине спрашивать не буду, не моё дело, да и так понятно откуда ты прибыл. Доведу тебя до города, передам на руки сотнику, а дальше сам.

На этой ноте мы в тишине и шли, пока впереди не показался город. Без стен или каких-либо других укреплений. Просто город, где технологический прогресс заключался в каменных трёхэтажных домах, широких мощённых дорогах и транспорте в виде повозок с лошадьми. Никаких машин, фонарных столбов и электрических проводов.

Мне на глаза попадались деревянные вывески трактиров и постоялых дворов с конюшнями. Одетые по простому люди, без каких-либо цветастых нарядов и деловых костюмов.

По прикидкам размеры города были не особо большими, а жителей в нём наберётся от силы три десятка тысяч.

Центральная площадь, куда привёл меня Пётр, была совмещена с небольшим рынком. Людей здесь было в разы больше, стоял шум и гам торговли. Чуть дальше от рынка, возвышалось здание мэра. Кирпичное, огороженное стальным забором и выделяющееся на фоне остальных. Вывеска над входом не оставила попыток ошибиться, как и развивающийся флаг Российской Империи на флагштоке.

Кивнув двум дежурящим на входе охранникам в пластинчатых доспехах, качество которых я оценил и пришёл в выводу, что создатель камня приложил руку и к вооружению этих людей, Пёрт толкнул двухстворчатые двери.

— Пошли, князь, нам на второй этаж, — кивнул он в сторону лестницы, а я подметил прохладу внутри холла здания, сидящих за стойкой у стены женщин и дежурящую охрану.

Вот только подняться к местному сотнику мы не успели. Одна из боковых дверей открылась и в холле показались Святослав с Айко. И не одни, а в компании того, кого я знал лично. Не в этом мире.

— ТЫ?! — раздался полный шока и возмущения мощный бас. — ВСЕ ДЕМОНЫ ИНФЕРНО МНЕ В ЗАД! ТЫ-ТО ТУТ ОТКУДА, МАТЬ ТВОЮ?!