Паладин. Начало

Глава 1, в которой, как это обычно бывает, все только начинается

Подошел к концу праздник моего очередного дня рождения. Гости разъехались по домам. Уборка в квартире закончилась. Семейство улеглось спать.

Выйдя из душа, я остановился перед зеркалом в ванной.

Еще в двадцать лет взял за привычку подбивать итоги прошедшего года.

— Двадцать лет... Страшно подумать, что это было аж двадцать лет назад... — улыбнувшись своему отражению, подумал я.

С зеркала на меня смотрел «мужчина в самом расцвете сил». Признаков лишнего веса или каких-либо тяжёлых хронических заболеваний на мужественном и когда-то смазливом лице не просматривалось. Зато отчётливо просматривалась печать бесконечной усталости, а подкрадывающуюся депрессию выдавали «пустые», покрасневшие карие глаза.

— Ну что, давай знакомиться в двадцатый раз, мужчина. Итак, Станислав Юрьевич, цисгендерный бинарный гетеросексуальный самец. Сегодня исполнилось ровно сорок лет от роду. Руководитель ИТ-отдела в одном из крупнейших банков, что вроде как почётно. Два сына-дошкольника, красавица жена, несколько посаженных деревьев, дача сойдёт за дом, что вроде как в поговорке. Еще живы родители, есть друзья и товарищи. В остальном тоже вроде как грех жаловаться.

Отстранился от зеркала и осмотрел себя.

Высокий, телосложение... Вроде как недавно было спортивное, атлетическое. Грудной пояс и руки очень даже ничего. А вот начинающее выпирать брюшко, несмотря на отсутствие привычки по употреблению пива, уже давно скрыло пресс и любые на него намёки. На голове тонированные тёмные волосы, ибо седина уже начала отвоёвывать себе территорию. Модная причёска а-ля Крис Пайн, призванная скрыть увеличивающуюся в размерах с каждым годом лысину... Два уха, нос, губы, брови, два глаза с ресницами.

— Здесь тоже всё вроде как на месте.

Результат по итогам сегодняшнего дня рождения авторизован, придраться внешне практически не к чему, можно двигаться дальше, в пятый десяток.

— И всё же что-то не так. Как будто что-то забыл… Ах да, «печать бесконечной усталости»…

Если заглянуть в нематериальный мир, то получаем целый набор «достигатора». Для психотерапии. Эмоциональное выгорание, отсутствие удовольствия от жизни и постоянное «надо» и «должен» со всех сторон — от работы до дома и наоборот. Отсутствие времени на себя и на отдых. Вопросы воспитания детей, вопросы взаимоотношений с женой, конфликты на работе, финансовые вопросы, переживания за нестабильность в мире, попытки тащить всё на себе и прочее, много прочего…

Печальный итог — задолбало, всё задолбало.

Улетевшая в раковину зубная щётка неожиданно вызвала сожаление.

«Эх, негоже так с ней, она-то ни в чём не виновата. Трудится, за зубами моими ухаживает. Неэкологичное поведение, как сейчас модно журить».

Убрал инструмент, вышел из уборной с печальными мыслями. Выключил свет и направился в детскую.

— Как там кризис среднего возраста начинается? Не так? Ах, уже идёт? Ах, идиии от, — бубнил я себе под нос переделанную старую шутку из не менее старого, но замечательного кино, открывая дверь в детскую.

Свет в комнате был выключен, ибо старший спал, поэтому двигался по памяти. Не успел сделать и пары шагов, как нога плотно встала на какую-то небольшую пластиковую деталь.

— Ах ты ж, в рот компот, в трусы варенье! Больно-то как! — прошипел я, начав скакать на одной ноге.

Боль вернула меня к жизни, мгновенно развеяв уныние.

«Ну старший, ну сколько раз говорить, что надо прибираться перед сном!»

Остановился и продышался, чтобы вернуть эмоциональное равновесие. Сеанс лего-укалывания от сына неожиданно вернул самообладание.

«Вот она, одна из причин держаться подальше от уныния и депрессии, — потомство. Пока они на ноги не встанут, крепимся. Отдохнём на пенсии. Надеюсь».

Поскрипел зубами, выдохнул. Глаза привыкли к темноте. Прокрался через минное поле разбросанных игрушек и улегся на услужливо заправленный для меня супругой диван. Большая и удобная кровать в спальне занята женой и младшим сыном, который ещё на грудном вскармливании, но в свою кроватку уже не помещается, поэтому я временно отлучен от женского тела.

— Неудобный диван тоже задолбал! — шёпотом выругался я, для пущего эффекта пройдясь по мебели локтями.

Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, вспоминая технику с очередных управленческих курсов «Мы выживали без отдыха как могли», после чего постарался простить этому миру всю его несправедливость. Вышло так себе.

Чтобы жизнь хоть на часик обрела краски, нащупал на спинке дивана загодя брошенный туда смартфон и включил экран. Пока Морфей не утащил меня в свои объятия, спрячусь в свою любимую «берлогу» читательства. Один из немногих и, пожалуй, самый эффективный для меня способ восстановить пошатнувшуюся психику. А два выходных дня с шебутным семейством и большой праздник — ещё то испытание. После тридцати праздники для меня стали больше похожи на работу: всем надо уделить внимание, развлечь, поулыбаться, никого не обидеть, а последние годы ещё и смотреть, чтобы никто из оравы маленьких чад не подрался или не убился.

Открыл любимый сайт, нашёл в своей виртуальной библиотеке уже начатую книжку из жанра фэнтези и погрузился в очередной прекрасный и яркий выдуманный мир.

«Порадоваться хоть за главного героя, у которого всё легко и просто получается, а окружающий мир — простой и понятный».

Читаемая книжка никак не хотела укладываться в голове, продолжающей перерабатывать события сегодняшнего дня и целого прошедшего года, мысли соскальзывали со строк.

«Как же иногда нестерпимо хочется откинуть все заботы и проблемы, все обязательства и всю сложность современного мира и рвануть вместе с главными героями в безудержные приключения, где страшные, но понятные враги, руки холодит сталь, а в лицо светит яркое солнце…»

Именно так я попал в своё время в страйкбол, одно из немногих увлечений, которые ещё остались у вечно востребованного отца семейства. На суточных играх ведь тоже как будто попадаешь-переносишься в замкнутый территорией полигона суровый и простой мир, хоть и выдуманных, но сражений. Особенно если это какой-нибудь тематический «Сталкер-Страйк» или «Тарков». Есть ты и твоя команда, есть полигон, агенда, относительно которой понятны друзья и враги, что и как делать, куда идти и в кого стрелять. Эти самые враги помечены повязками одного цвета, для удобства узнавания, и пытаются при встрече в тебя стрелять, а не улыбаются и тянут руку поздороваться, стоя в красивом пиджаке.

Закрыл вкладку с книгой и убрал телефон. Сегодня для меня уже стало очевидным, что гормоны радости покинули меня ещё на этапе получения подарков и возвращаться уже не собираются.

Поворочавшись и наконец найдя удобное положение на спине, обратил взор в тёмный потолок, мысленно прокричав.

«Высшие сущности! А можно меня в прекрасный мир приключений и грудастых эльфиек? На время! Сделайте подарок, пожалуйста!»

бращение не нашло адресата, небесные врата не разверзлись, что, может, и хорошо, и я, полежав ещё несколько минут, плавно провалился в долгожданное забытье.

***

Сон начался необычно. Вместо привычных сновидений неожиданно осознал себя висящим в чёрном ничто. Тела или каких-то сигналов от него не поступало. Это были совершенно новые и очень тревожные ощущения, отличающиеся от «сонного паралича» и прочих необычностей, испытанных ранее.

Чтобы хоть как-то успокоить паникующий мозг, попробовал, как это ранее получалось во снах, изменить происходящее. Ничего не вышло. Я, конечно, опытным пользователем осознанных сновидений не был, но какой-нибудь пулемёт перед страшной тварью в тёмном коридоре сна достать удавалось. Кошмары не беспокоили уже очень давно. А тут — ни в какую.

Ни расчёт МЧС к себе на помощь не призвать, ни темноту на дворец с фонтанами не заменить. Вернуться к бодрствованию, выдернув себя из сна, тоже не выходило. Паника подбиралась всё ближе.

Долго страдать и заниматься самосозерцанием мне не дали, ибо очень скоро послышался нарастающий гул.

«О, хоть звук есть, и на том спасибо!», — подумалось мне.

Гулом сопровождалось быстро приближающееся нечто, похожее на воронку, вынырнувшее из-за границы моего восприятия.

«Зрение тоже вернулось, живём!» — обрадовался я, но не на долго.

Воронка очень походила на беззубый зев червя, тело которого было свито из сотен тысяч серых тонких нитей, постоянно перемещающихся в хаотичном порядке. И эта пасть сейчас летела на меня.

Тревога переросла в животный страх.

Пробовал заорать, но, в отличии от зрения и слуха, остальные элементы моего привычного организма не вернулись. Очень уж мне в эту пасть попадать не хотелось, прямо на уровне подсознания.

Игнорирующий мои попытки убежать или защититься сюрреалистичный зев, быстро приблизившись, поглотил моё сознание.

***

Пробуждение ото сна получилось резким. Вот я, бестелесный, проваливаюсь в неестественную шевелящуюся и гудящую воронку, и вот я снова в сознании и чувствую себя в своём теле.

«Твою же душу! Что это было?» — прозвучал в голове вопрос.

«Я мыслю, значит, я существую. Уже радует!», — отозвалось там же.

Так как раньше лишаться ощущений тела мне не приходилось, в первые мгновения сосредоточился именно на вернувшемся осязании. Тело есть и вроде бы даже моё, во всяком случае, новых лишних конечностей или отсутствия старых не ощущается.

Продолжая самодиагностику, уловил от тела новые ощущения, которые никак не согласовывались с ощущениями из памяти: зябко, дует лёгкий ветерок, я лежу спиной на твёрдой холодной поверхности.

«Это как? Я не дома?»

Забегавшие по телу и окружающим поверхностям руки подтвердили — я точно лежу на улице, при этом на полу и, скорее всего, на каменном полу.

Осознание того, что в окружающем мире что-то так кардинально изменилось, ворвалось в мозг приливом адреналина, заставив мгновенно открыть глаза и попытаться принять вертикальное положение.

«Где диван? Где старший, где жена с младшим, где все?», — замелькали мысли, как картинки киноленты.

Резко подскочив, я с размаху влетел головой в какой-то каменный угол или выступ. Голова взорвалась яркой вспышкой острой боли. Интуитивно отшатнувшись от препятствия и чудом не завалившись на спину, сел задницей на холодный камень и схватился за рассечённую бровь.

— Ай, самка собаки! Ещё немного — и остался бы без левого глаза. Что вообще происходит? Где я, мать вашу?! — прошипел я, пытаясь проморгаться и ощупывая разбитую бровь.

Яркая вспышка боли заставила выплеснуть очередной коктейль гормонов в кровь, и я начал соображать ещё быстрее, окончательно отходя ото сна и от мини-нокаута.

Попытался оглядеться — новых ответов не добавилось. Либо у меня последствия тяжёлого сотрясения, и я частично лишился зрения, либо вокруг очень плотный и густой туман. Такой, что даже злополучного каменного «спарринг-партнёра» не сразу можно разглядеть.

Опустил глаза: нет, себя я вижу, со зрением всё хорошо — как я ложился в трусах, так и остался в них здесь, без новых предметов гардероба. Землю вокруг также видно, ну, точнее, всё тот же холодный серый камень.

Вопрос «где я и где остальные члены семейства?» пришёл уже следующим осознанием, но быстро вышел на первое место в моём личном чарте вопросов «Что? Где? Когда?».

«Так, надо успокоиться, продышаться и попробовать начать думать рационально».

Сомнения насчёт того, что я сплю, после лёгкого нокаута быстро улетучились. Больно, голова гудит, а тёплая кровь течёт из разбитой брови, так и норовя попасть в глаз.

— Щипать себя теперь точно смысла нет… — тихо прошептал я, трогая бровь, отдающую болью при касании.

Да и задница на холодном камне недвусмысленно намекает на реальность происходящего. Продолжая осматриваться, начал мысленно перебирать возможные варианты.

«Две вещи для меня сейчас очевидны — я в сознании, но точно не дома».

Вариант с лунатизмом отпадает — в родном Санкт-Петербурге сейчас уже поздняя осень и в одних трусах на улице я бы уже примерз задом к каменному полу.

Вырубили и вывезли — не такого полёта птица.

Для шутки друзей тоже слишком сложно — дух авантюризма в них, как и во мне, уже давно выветрило возрастом и повседневностью. Да и нет у меня таких сумасшедших друзей, была пара товарищей, но жизнь развела.

«Может, я после десяти лет завязки напился и по пьяни улетел в южные страны? Даже кино вроде такое недавно смотрел, где дед с бодуна себя осознал то ли в Мексике, то ли в Тае… Да нет, невозможно, ложился я трезвый и уставший для новых ночных свершений, дома алкоголя по причине давней завязки не держал, да и сон этот странный…»

От дальнейшей рефлексии отвлекли сигналы, посылаемые продолжающей сидеть на холодном камне задницы.

«Так, собрался! Размышлять о случившемся будем позже. Сейчас надо понять, где я. И что вообще вокруг происходит».

Сидеть в одних трусах на камне в непонятном месте, непроглядном тумане и без хоть какой-то информации — занятие крайне рискованное и для здоровья во всех смыслах вредное.

Медленно и теперь уже аккуратно поднялся.

Если я всё же не дома, то надо сперва понять, что располагается вокруг, на всякий случай поискать родных и уже после обеспечить себе и им хотя бы какую-то базовую безопасность.

Единственное, что было видно в непроглядном белом киселе, — непонятное рукотворное сооружение, о которое я так неудачно приложился. На просматриваемом пятачке метр на метр виднелся только развевающийся подол плаща или платья из серого камня. Остальная часть статуи, а это была именно она, не просматривалась. Об угол этой статуи, а точнее об угол прекрасно детализированного предмета местного гардероба, я и ударился, так как даже мне, почти два метра без пары сантиметров ростом, подол развевался на уровне плеча.

— Масштабно… — на автомате выдал во весь голос я.

От неожиданных звуков своего же голоса дёрнулся. Царящая гробовая тишина настораживала, и шуметь очень не хотелось, интуитивно.

Попробовал негромко позвать по именам своих домочадцев — не откликаются. Стало немного поспокойнее.

«Мои бы точно щас голосили в три горла. Даже если со страху притихли в первые минуты, пока я тут каменные статуи бодаю, то услышав папкин голос, точно бы не сдержались. Значит — я всё же здесь без своего семейства».

Это хоть и было грустно, но значительно упростило выживание в этой крайне непростой и непонятной ситуации.

— Куда они делись — подумаю потом. Сейчас надо двигаться и искать людей. Кто-то же статую поставил?

Глава 2, в которой вопросов больше, чем ответов

«Неужели я все же допросился и куда-то „попал“?» — постепенно одна мысль начала вытеснять остальные.

Ответа на мой вопрос ни в голове, ни в густом тумане не прозвучало, однако, пока решил брать за основную гипотезу эту версию происходящего. Перенос в совершенно незнакомое место, статуя, отсутствие родных рядом. Косвенно можно было приплюсовать сюда же мои несерьезные просьбы перед сном и сам странный сон.

Спасибо множеству книг на сайтах самиздата, информация из которых, бережно записанная в коре головного мозга, позволила этому самому мозгу воспринять и все происходящее как маловероятное, но все же возможное событие.

«Шок контент! И тело какое-то больно поджарое… Ладно! В любом случае — гипотезы надо проверять.»

Чтобы понять, что делать дальше, постарался вспомнить все известные сюжеты книг, игр и кино, начинающиеся с тумана. Их было очень много, но первым делом, будучи давним фанатом серии СТИКС, я принюхался. Кислым или еще чем-то необычным не пахло. Пахло сыростью, мокрым камнем и мокрой травой.

В рамках проверки гипотезы, попробовал на всякий случай мысленно вызвать «Меню» или «Статус» — ничего похожего на интерфейс не вылезло.

«И хорошо, и плохо. Есть конечно шанс, что я все же не брежу, но если гипотеза верна — справка сейчас бы не помешала, да и пространственный инвентарь с полным комплектом новичка очень пригодился бы, и палка или нож даже начальный какой, с уроном единичка. Ну, трусы так трусы. Не голый — и то хлеб.».

Обошел статую по кругу. Серьезная конструкция. От статуи все так же был виден только подол, но и он внушал. Судя по способу, которым этот самый подол реализован, делали её существа разумные и умелые. Очень уж скульптура гладкая, при этом полы виднеющегося предмета гардероба отлично детализированы и украшены интересным узором, похожим на густое переплетение овальных линий.

На секунду вздрогнул, вспомнив того жуткого червя, чем-то похожего своей структурой на этот узор, только сильно увеличенный и размноженный.

Поднял взгляд и попробовал разглядеть, что там изображено выше, но не преуспел.

«Ну, надеюсь, это платье прекрасной пышногрудой богини эльфов, а не балахон какого-нибудь мрачного жнеца. И все же, что за камень позволяет такие масштабные и детальные скульптуры создавать?».

Попытался нащупать стыки, дотронувшись до камня левой рукой, а после резко отскочил назад. В момент моего прикосновения, статуя неожиданно вспыхнула, а после, на несколько мгновений, её обволокло мягким фиолетовым свечением.

— В рот компот, в трусы варенье! — тихо, но эмоционально выругался я в голос.

Вопросы начали роиться в моей голове. Свечение было таким-же реальным, как и сама статуя. Техногенное происхождения оно иметь однозначно не могло. Таких технологий нет, на Земле, на моей Земле.

«Что это? Магия? Голограмма? Какая-то сверх-навороченная подсветка с предупреждением из разряда „Руками не трогать“?»

Дотронулся еще раз, но напугавший эффект не повторился.

«Видимо, по неаккуратности и незнанию, я при первом касании что-то активировал. — переведя взгляд на руку, ужаснулся, — Да еще и на своей родимой крови — рука же все это время смахивала набегающую в глаз кровь из рассечённой брови.»

Замер и прислушался. Не заработают ли где-то в недрах основания статуи сейчас скрытые механизмы, извещая о далеко идущих последствиях моей активации или не побежит в мою сторону какой местный жандарм.

«Накаркал!».

Раздавшийся в отдалении странный не то стрекот, не то скрип недвусмысленно сообщил мне, что обо мне узнали. Звук был настолько чуждым, что кожа сразу покрылась мурашками, волосы встали дыбом, а душа пошла проведать пятки.

Прозвучавший скрип однозначно был искусственным. Для большей убедительности его тут же подхватил такой же, но уже с другого направления. Благо также не очень близко, если мне со страху не врали уши.

«Что это может быть? Какие-то охранные механизмы? Просто жуткие обитатели местного тумана? В любом случае — я задницей чувствую, что встречаться с ними нельзя. В одних трусах и на открытой территории такие знакомства противопоказаны!».

Я, конечно, не из робкого десятка, за почти сорок лет жизни успел хорошо натренировать психику и стрессоустойчивость различными не самыми простыми ситуациями. Но впервые за много лет стало действительно страшно, мышцы свело, мозг перестал работать, а сердце, по ощущениям, пропустило несколько ударов.

Хорошо проигрывать в голове страшные сцены встречи с жуткими тварями, сидя на диване перед телевизором с включенным ужастиком в своей теплой квартире или доме. И совсем другое — ожидать этого в «полях», когда у тебя нет в руке даже завалящей палки.

Из ступора меня вывела кровь, услужливо продолжающая натекать в глаз из рассеченной брови, вызывая нестерпимый зуд.

«Нужно срочно действовать! Сперва надо найти хотя бы какое-то более надежное укрытие!».

Поднял голову — залезть на высокий постамент не получится, статуя гладкая, места, за что зацепиться на плаще, не просматривается. Да и в целом это хорошо известная тема, что забиваться в какое-то укрытие без возможности оперативно ретироваться — это практически всегда печальный финал.

Единственное, что остается, помимо варианта быстро закопаться прямо у подножия — попробовать отбежать и поискать что-то со стенами, дверьми и крышей.

Очень маловероятно, что такую крупное произведение искусства местных мастеров поставили посреди леса или голого поля. Сама статуя и её основание чистые, а значит, за ней кто-то следит и рядом есть жизнь — следовательно, есть и постройки, в которых можно попробовать спрятаться. Или разумные, у которых можно попросить помощи.

«Если мужикам посреди жуткого тумана в трусах и с окровавленной головой здесь вообще помогают, а не расстреливают издалека.»

Пугающие звуки повторились уже ближе, придав мне ускорения и подсказав правильное направление для отступления. Я быстро развернулся спиной к скульптуре, чтобы хоть поначалу двигаться в направлении от неё, после чего, ступая с носка на пятку, максимально тихо и быстро начал удаляться от статуи и пугающих звуков.

Через несколько шагов туман стал менее густым и видимость увеличилась до расстояния трех-пяти метров. Что позволило еще прибавить скорости, не сломав себе о попадающиеся препятствия ноги и не расшибив голову.

Внимательно смотря под ноги и периодически оглядываясь проверить погоню, я продолжал движение наугад, корректируя себя двигаться чуть левее. Ибо где-то вычитал, что правша, теряя ориентир, начинает забирать правее, из-за чего потерявшиеся в лесу кругами и ходят.

Стараясь не оставлять за собой «хлебных крошек», уже практически не капающую из брови кровь вытирал об трусы и запихивал себе же в рот. Был ли в этом смысл — мне не известно, но классическую для хорроров дорожку из крови, по которой потом преследователи находят недобитую жертву, я за собой не оставлял.

«Скорее всего смысла заниматься такой ерундой нет… На каком там расстоянии может учуять кровь волк или медведь? А адская стрекочущая тварь?»

Чтобы отвлечься от пробирающего от погони ужаса, продолжил перебирать с новыми вводными все сюжеты известных мне фильмов и сериалов ужасов, аниме, книг и игр. про переселенцев и попаданцев.

Совпадений, по туману и необычным звукам было уже не так много. Сюда же в фильтр по событиям добавил фиолетовое свечение статуи при незапланированной активации, которое было очень похоже на магию. Поиск выдал нулевой результат. Тупик, я в новом для себя или известной мне литературы месте.

Вспоминая, как лихо закручивают сюжеты авторы таких вот попаданческих историй, подумал — может, мне наоборот сейчас надо развернуться и на хтонь кинуться с кулаками, чтобы получить уникальное достижение. Но быстро передумал. Когда все так натурально, проверять гипотезы как-то желания особого не возникает.

Притормозил на секунду и постарался прислушаться. Бьющая набатом в ушах кровь мешала, но передышка была уже жизненно необходима. Новых звуков, ранее издаваемых преследователями, не было. Шагов, шелеста, взмахов крыльями, топота или прочих звуков перемещения слышно также не было. Но это не обязательно означало, что преследователей вообще нет или они меня потеряли, ибо туман очень хорошо скрадывает звуки, даже такие резкие скрипучие.

«Может, там телега какая катится? Но почему тогда еще не окликнул никто?».

Почему-то представились неупокоенные собиратели плоти на окровавленных открытых повозках, а не милый дедушка и добрая лошадка. Передернуло. Из-за мрачности всего увиденного и тумана, надежды на то, что там бригада спасателей, как-то не верится.

«Ну если уж сходить с ума, то по полной!».

Ради повторной проверки гипотезы или уже от безвыходности, вытянул в сторону догоняющих окровавленную руку и мысленно, а после и шепотом произнес, активно стараясь визуализировать:

— Кровавое копье! Каменная шрапнель! Огненный шар! Фаербол! Ледяная сосуля! Авада кедавра! Сим салабим!

Ожидаемо ничего не произошло. Магия мне пока недоступна или я не понимаю, как её тут активировать, кроме как тереть кровавыми руками каменные подолы.

На мою импровизацию звуков благодарности от преследователей, что уточнил свое местоположение, тоже не последовало.

«Отстали? Или уже совсем рядом и затаились для рывка? Или все же парят где-то надо мной в воздухе?».

Рванул дальше с двойным усердием.

«Боги, и чего же мне не лежалось на теперь уже казавшимся таком приветливым и удобным диване? Захотелось романтики ему, приключений. Спал бы сейчас себе под таким удобным одеялом, а утром проснулся и повел старшего в сад. Эти самые боги сейчас наверное где-то очень громко и заливисто ржут, наблюдая за моей нагой беготней.».

Не знаю, сколько времени длилось преследование и длилось ли оно, но в определенный момент из размышлений меня вывела показавшаяся из тумана невысокая, но добротная деревенская ограда. Мозг обрадованно зацепился за знакомый объект.

«Все же люди? Я на Земле? Но где? Что за деревня с такими статуями? Кто шумит за спиной? На планету напали?»

Перепрыгнув ограду, добежал до показавшегося следом края дома. Обычного деревенского или средневекового бревенчатого дома. Прижался всем телом к его стене, давая себе передохнуть и осмотрелся.

Стоял и озирался по сторонам, в поисках загонщиков или какого-либо оружия, восстанавливал дыхание, когда неожиданно пришло новое осознание. Удивительно, но такой марафон в моем сорокалетнем состоянии перенес бы едва ли, сейчас же я чувствовал даже некий запас сил, будто прошел быстрым шагом и даже не треть от своей старой дневной нормы.

«Все же не на Земле и гравитация тут другая? Или я в чужом теле? Может, у меня теперь и удар под тонну? Это хоть что-то. А то сейчас единственное доступное мне средство самообороны, кроме голого кулака и ноги, это откидываться лепешками собственного производства…»

За все время моего спринта, ничего что можно было бы подхватить и использовать в бою не попалось. Туман и веселые подгоняющие звуки к вдумчивому поиску трофеев как-то не располагали, но и случай помогать не спешил.

Постояв и постаравшись себя немного успокоить с помощью очередной техники дыхания от коучей по управленческим практикам и преодолению стресса, я двинулся вдоль дома.

«Ох сюда бы вас. Рассказали бы мне как дыханием и концентрацией такие ситуации преодолевать. Помедитировали бы у статуи, на дорожку…»

Окна, оказавшиеся овальными, стали для меня неожиданностью и очередным доказательством в копилку гипотезы о переносе в неизвестное место. Так у нас никто не делал, во всяком случае массово. Оконный проем был закрыт внушительного вида ставнями, точно не декоративного предназначения, и намекали на то, что о местных туманах и их недружелюбных обитателях здесь уже знают. Остановившись у ставней, прислушался на предмет звуков из глубины дома — тишина.

«Нет… Все же я не дома и не на Земле.»

Тот факт, что архитектура понятна человеку, хоть и отличалась нюансами, например, формой окон, очень радовал. Что-то общее, помимо статуса обеда для туманных тварей, у нас с местными обитателями имеется.

«Может просто нет никого дома? Деревня покинута или вообще заброшена…».

Прошел до двери. Судя по размерам окон и дверных проемов, пройти внутрь я точно смогу. Скорее всего, местные обитатели плюс-минус моих габаритов. Ручка вот опять же на двери, как у нас в деревнях. Дернул, толкнул — дверь не сдвинулась. Крепко закрыта.

Отошел немного от строения, посмотрел под ноги — ухоженность дома и придомовой территории, а также вытоптанная тропинка, однозначно говорили, что совсем недавно местные жители выходили из дома и уборкой и ухаживанием за этой территорией занимались. Значит, деревня, дачный поселок или что это здесь, все же не заброшенная.

«Хорошо. Допустим. Какой-то мир, где периодически, о чем говорят укрепленные постройки и соблюдаемая тишина, случается вот такая беда и вы прячетесь её пережидая. Ну что-то же вы на улице ничего не оставили? И как долго такая беда у вас? Каждую ночь или туманное утро?».

Еще раз аккуратно сделал обход дома. Ничего подходящего для рукопашной схватки с преследователями высмотреть не удалось. Короткий забор выглядел надежным, от такого жердину тихо не оторвешь. И то оторвать еще сил должно хватить. А то, что шуметь не стоит, подтвердило и поведение местных — последние при возможности уже бы прогнали с проклятиями от двери, когда я ломился. То, что ограждение было всего по пояс, намекало, что от напасти за высокими стенами не спрятаться и лучше видимо баррикадироваться в помещении.

«Забор врагам не помеха? Летают?»

Интуиция, словно проснувшись, завопила забиться куда-то и не отсвечивать. Чудо, что меня, воняющего за версту кровью и шумящего на всю замершую деревню, еще не сожрали.

Аккуратно и тихо потолкал окно для самоуспокоения, но успехов, как и с дверью, не добился. Местные жители либо куда-то ушли, либо затаились и забаррикадировались, надеясь этот туман пересидеть.

Вопросов оставалось еще очень и очень много, как это обычно бывает в новом месте, с новой непонятной логикой и механикой происходящего.

«Все, хватит время терять. Постройка, конечно, крепкая, но мне в неё не попасть. Надо срочно двигаться дальше. Сдается мне, скоро удача, или что там задерживает моих преследователей, закончится.»

Перемещаясь от дома к дому в поисках какой-нибудь палки, топора или хоть чего-то, от чего можно без инструмента оторвать доску, наконец увидел у одного из домов приставленную деревянную лестницу и чуть проступающий темный проем чердака.

«Открытый! Бинго! Тоже тупик, конечно, но чердак все же проще защищать и найтись там садовый инвентарь какой может. Или еще чего, чтобы можно было от незваных гостей отмахаться.».

Не успел этому обрадоваться, как события начали набирать обороты.

Одновременно с тем, как я увидел потенциальный путь для спасения, тишину разорвал громкий и близкий скрежет или стрекот уже не одной твари, последовавший за ним звук ломающегося дерева, а после истошный крик целого семейства. Голоса при этом очень походили на людские.

В голове на мгновение возник ответ на размышления: все же «затаились и пытались пересидеть». После этого измученный стрессом мозг отключил сознательную часть и, включив панику, забрал управление телом. Под адскую какофонию разрушаемого за спиной здания и, очевидно, страшно погибающих людей, я во весь опор понесся к спасительной лестнице.

Не обращая внимание на хлипкость, шум и скрип средневекового подобия стремянки, я взлетел по ней за мгновение и оказался на открытом чердаке.

Перебрасывая себя в темный зев чердачного окна, даже не остановился проверить, есть ли кто-то или что-то внутри, не висит ли или не торчит острый садовый инвентарь. Осознание всех перечисленных опасностей пришло уже в полете. Но здесь мне снова повезло — пол, он же потолок, был устелен чем-то мягким, на ощупь похожим на влажную солому; под крышей были подвешены всевозможные пряные и сильно пахнущие травы.

В мозгу поселилась надежда, что сильные запахи усложнят мой поиск стрекочущим преследователям. Однако рояли на этом на сегодняшний день закончились. Дверца у чердака по какой-то неведомой мне причине отсутствовала или он закрывался каким-то иным образом.

Небольшая передышка, надежда на спасение, до сих пор сухие портки и отсутствие клыков или жвал на жизненно важных органах позволили мыслительной части вырвать руль из лап автопилота. Очень тихо матерясь на все лады, я схватил и быстро втянул на чердак лестницу.

Голова еще соображала плохо, поэтому в первые мгновения, как лестница оказалась на чердаке, я попытался расположить лестницу поперек так, чтобы частично перекрыть ею единственный вход. Реальность быстро дала обратную связь — длина лестницы, ширина с высотой чердачного помещения и развешанный гербарий не дали мне этого сделать.

«Там, судя по звукам, стену из бруса сломали, какая тут дверца или лестница!», — уже возвращая себе самообладание, с раздражением выругался я.

Воспользовался единственным решением из пришедших в моменте. Лег напротив окна и, положив на себя эту не самую легкую деревянную конструкцию и изображая поднимающегося по горизонтальной поверхности человека, приготовиться силой рук и согнутых ног вытолкнуть лестницей как рогатиной преследователя, как только он покажется в оконном проеме.

Высота чердака, конечно, невесть какая, но, если тварь не сильно громадная, возможно, хотя бы одну попытку ко мне заглянуть из-за эффекта неожиданности и темноты чердака я смогу пережить.

«Врагу не сдается советский солдат!», — лежал я и прислушивался, игнорируя звуки пульсирующей крови и колотящегося сердца.

Как бы ни было печально признавать, но истошные крики убиваемых и пожираемых людей дали моей психике передышку. Ведь даже учитывая, что хтонь в деревне не одна, они все, скорее всего, сбежались на долгожданный пир. А крики людей и шум маскировали мою возню на чердаке.

Когда, достаточно быстро, люди затихли, страх вернулся по новой.

Лежа на спине и держа свою импровизированную рогатину трясущимися руками и затекшими от неудобной и напряжённой позы ногами, я наблюдал за молочным проемом окна и размышлял.

«Мог ли я помочь этим людям?».

Ведь среди голосов, как мне услужливо подсказала память, были и женские, и подростковые. Рациональная часть твердила, что, конечно, не мог. Отвлечь тварь и увести у меня бы не вышло — когда знаешь и видишь, куда бежать, возможно, еще есть шанс, но когда не знаешь и не видишь, его уже нет. Конечно, я бы бросился на убой, если бы там оказалась моя семья, но я этих людей или нелюдей знать не знаю.

«Отличные размышления. Рыцарь! А смогу ли я, как твари полезут за мной на чердак, отбиться сам?»

Под этот монолог со своей совестью и тишину за проемом я и вырубился. Усталость и острый стресс взяли свое, а может, сработали ароматы каких-то из сохнущих на чердаке трав.

Вход на чердак остался без надзора, но покинувшее тело сознание это уже не заботило.

Глава 3, в которой понятнее не становится

Мне ничего не снилось. Проснулся рывком, от звуков на улице. В проёме входа на чердак виднелись звёзды, что однозначно указывало на ясную летнюю ночь.

К моему счастью, никто меня не съел и даже не надкусил. Но вместо моей квартиры вокруг по-прежнему был тёмный чердак с висящими травами. А вместо утяжелённого одеяла на мне все также лежала деревянная лестница.

Немного порадовало отсутствие зловещего тумана, а также понимание, что нервная система «отдохнула» и в голове прояснилось.

После попытки с помощью ночного неба определить хоть приблизительно мое расположение ко мне окончательно пришло понимание, что мир и звезды чужие.

Газовые галактики, невероятно красивые, но от этого не менее чуждые, на моей Земле виднелись только в дорогие и навороченные телескопы. Здесь же они в количестве аж трех штук мерно плыли по небосводу и позволяли разглядывать свое великолепие невооруженным взглядом. Два местных спутника также на Луну ни количеством, ни видом не походили.

Последняя зацепка торгующегося мозга оборвалась. Гипотеза полностью подтвердилась. Гневаться и отрицать стало бесполезно, депрессия в местных местах, как я уже успел понять, чревата мучительной смертью. Осталось принять ситуацию. Тяжело защемило сердце, перед глазами возникли улыбающиеся лица детей и жены.

«Где вы теперь и как вы теперь без меня? И как я теперь где-то без вас?»

От приступа ностальгии меня отвлекли громкие голоса вокруг дома, в котором находился мой спасительный чердак, а также свет от факелов или чего-то более продвинутого, ибо свечение во входном проеме было равномерным и постоянным, чего не скажешь об огне обычного факела.

Голоса, хорошо слышные, в том числе и совсем рядом, видимо, меня и разбудили. Что именно говорят, разобрать не получилось из-за незнакомого языка. Произносимые звуки были резкими и рваными. Очень походили на некоторые звуки из немецкого языка, однако им местный диалект очевидно не являлся, ибо хоть и поверхностно, но с немецким я был знаком.

Сигналы от тела подсказали, что пора выбираться из-под лестницы. Как только начал ворочаться, под входом на чердак сразу закричали, и свет в проеме стал ярче.

«Фонари у них, что ли? Я в маготехническом мире?»

Встать высота чердака не позволяла, но я быстро и уже не таясь скинул с себя лестницу, сел и начал усиленно разминать затекшие мышцы.

«Мало ли что, примут меня за местных хищников и накидают мне сюда через окошко огненных гостинцев, местных гранат или магии какой боевой. Сделать что-то смогу едва ли, но хоть умру уставшим», — постарался подбодрить себя незатейливой шуткой.

Уничтожать дистанционно, к моему счастью, меня не стали. Та дрянь, что пугала меня своим потусторонним ревом, видимо, исчезла вместе с туманом. Раз они там начали так громко и открыто переговариваться и фонарями по углам светить.

«Либо их стало достаточно, чтобы такой твари дать отпор.»

Первое, конечно, для меня было предпочтительнее. Тогда есть вероятность для местных решить, что на чердаке кто-то из счастливчиков, кому удалось пережить туман вне крепких домашних стен. Во втором случае ситуация уже сложнее, надо срочно дать понять, что я не стрекочу и самый простой способ это что-то закричать на людском.

— Русиш зольдатен! Нихт стрелятен! — выдал я первый пришедший на ум бред.

Вид у меня конечно непрезентабельный, кровь и на руках и на одежде, непонятно чья, вопросы я точно вызову, но, надеюсь, человеческая речь их хоть немного успокоит.

Судя по звукам, доносящимся снаружи, к дому принесли и начали устанавливать новую лестницу. Почти минуту ничего не происходило, и я слышал только негромкие переругивания под окном, а после звука, похожего на затрещину, послышался скрип, и в проеме показались очертания аборигена.

Антропоморфная фигура держала в руке какую-то магическую приспособу перед собой, навроде ярко светящего скругленного или овального жезла длинной с локоть. Фонарь чем-то походил на наши земные химические палки, только значительно ярче и с мерно переливающимся светом внутри.

Разглядеть из-за относительно яркого света какие-либо детали визитера не представлялось возможным, но общее представление начало появляться. Человек или его ближайший прямоходящий родственник, как я выяснил по силуэту, держал самый обычный серп в одной руке и волшебный фонарь в другой, балансируя на лестнице.

«Может, у него там хвост? Или „чудом“ держится?»

Штурмовой винтовки я от аборигена не ожидал, но и добротного меча или копья, с которым сподручнее тыкать в непонятных чердачных жителей, у аборигена не оказалось. Это позволило предположить, что мир все же средневековый и магический, — все мои познания по художественным произведениям и память истории Земли подсказывали, что за ношение оружия обычных деревенских в те времена по голове не гладили. А здесь, видимо, дела совсем плохи, если они с такими туманами сильную стражу не держат да в темные щели с серпами лезут.

Визитёр сунул светильник вглубь чердака и подвис. Я же на секунду испугался, что он сейчас этой штукой подпалит крышу, и на этом мое приключение закончится. Второго выхода-то нет. Но быстро выдохнул — после тумана и сено на полу, и проем были отсыревшими, а судя по тому, как он держит светильник, этот предмет в целом не пожароопасный.

Пока глаза аборигена адаптировались к чердачной мгле, а сам он пытался осмыслить, что видит, я успел рассмотреть верхнюю часть своего визитера, ставшую различимой в изменившемся световом пятне. Хоть освещение было и так себе, но мозг достроил картинку.

Внешность приятная, черты лица европейские. Глаза, вероятно, серые, под цвет рубахи, ибо необычной яркостью или цветом не выделялись. Помимо серпа и магопалки на крестьянине, как я его для себя обозначил, ибо серп же, были самая обычная похожая на холщовую серая видавшая виды рубаха и шапка, больше похожая на подшлемник.

«Обычный такой средневековый деревенский парень, как их в историческом кино изображали, лет шестнадцати. Слава богам, что не кошкодевочка или какой-нить экзотический двухголовый антропоморф. По детальным отличиям, если они имеются, будем смотреть уже по ходу общения. А пока, надо начать диалог с адекватной ситуации самопрезентации.»

Пересев на колени, чтобы проще было двигаться, я улыбнулся и показал ему поднятые и раскрытые ладони, как универсальный знак добрых намерений. Может улыбку как демонстрацию зубов в каких-то диких африканских племенах и могли приравнять к оскалу, со всеми вытекающими, но для людей из земного средневековья, на которое пока здесь все походило больше, такие аналогии уже были чужды. Поэтому, решил показать, что у меня там все как у всех и нет клыков или иных посторонних элементов.

Судя по тому, что парень отвис и начал бегать по мне и чердаку глазами, мои размышления были верными, универсальный язык жестов быстро помог нам наладить первый контакт, проигнорировав лингвистический барьер. Мой гость наконец вытащил светильник из проема, обернулся, что-то громко крикнул на своем языке вниз. После, получив ответ, помахал мне рукой, мол, «спускайся».

Я, в свою очередь, опустил ладошки в область паха и показал ему, мол, «прикрыть бы стыды». Но мои жесты либо не были поняты, либо не впечатлили визитера. Парень, проигнорировав просьбу, уже более настойчиво повторил свой жест, что мне надо срочно вылезать в мир мирской на суд людской. Очень в этот момент захотелось услышать хотя-бы знакомое «шнеле», но нет.

«Обидно. До последнего верил в чудо. Немецкий я хоть немного понимаю…».

Не дожидаясь, пока мой парламентер грохнется вниз, в очередной раз активно жестикулируя с занятыми руками, я все же направился ползком к окну. Как парень убрался из проема, немного подождав, спустил с окна свою спасительную лестницу, которую снаружи быстро подхватили и утянули. Развернувшись задом к оконному проему, начал спускаться с чердака.

Бурной реакции на мое ню-дефиле, навроде смеха, свиста или прочих выкриков, похожих на удивление, негодования или пошлые шутки, не услышал. И это при том, что за этим представлением наблюдало, человек двадцать, а то и более.

То ли потери, вызванные этой туманной напастью, так повлияли на настроение деревенских, то ли они мужиков в трусах недолюбливают, то ли мне здесь не рады и сейчас будут сжигать на костре. Напряженное молчание от такой толпы позитива не прибавляло.

Спустившись и оглядев собравшихся, попытался прочитать какие-либо эмоции в глазах людей. Будучи в своем мире, теперь уже старом, руководителем, хоть и среднего звена, я неплохо научился считывать эмоции при выступлениях на публике. Но здесь не совпадала наша когнитивная матрица или люди были вымотаны длительным стрессом — ничего из известных мне эмоций явно в собравшихся не читалось. Злости на меня также не читалось, что радовало, так как сгорать заживо в этот чудной день очень не хотелось.

«Это вы недоумеваете? Гостей не бывает в деревне? Ближайший хутор в десяти годах пути? Визуально я не так сильно от вас отличаюсь. Если бы не трусы и кровь, то вполне мог бы слиться с толпой.», — размышлял я, стоя и осматривая толпу.

Внешний вид людей не соответствовал моим представлениям о средневековье — все приятные внешне, здоровые и опрятно одетые. Заметил даже несколько мужчин «поперек себя шире». Это разительно отличалось от моих познаний из редких исторических справок и было ближе к романам в стиле героического фэнтези.

Насколько я помнил, европейское средневековье на Земле не располагало ни к высокому росту, ни к объемному мышечному корсету. Постоянный недостаток еды с раннего детства, частые болезни и тяжелый ежедневный труд у крестьян делали низких, жилистых и выносливых людей без каких-либо излишеств. За исключением, возможно, викингов и прочих воинственных племен, живших войной и активной охотой, на которых местные ни по внешне, ни по архитектуре и языку не походили. Хотя экспертом по средневековью я никогда не был и больше предполагаю, нежели располагаю. Здесь мир, очевидно, совершенно иной, даже не параллельный — звездная карта не врет.

Все эти мысли успели пронестись в голове, ибо замешательство деревенских продолжалось и мне оно отчасти было понятно. С чердака вылез голый и окровавленный мужик, стоящий сейчас молча и осматривающий собравшихся с придурковатой улыбкой. По моему скромному мнению, на Земле такого блаженного подняли бы на вилы или сожгли, просто от греха.

— Гуте нахт! — продолжая улыбаться, выдал я, стараясь разорвать тишину.

Уже после пришло осознание очередной сделанной глупости. Немецкий, конечно, кажется похожим на местный язык, но риск ляпнуть что-нибудь не то, остается высоким. Лучше, пока не разберусь в местных реалиях, лишний раз не трепаться.

Первым «отвис» залезавший за мной парень, который, видимо, уже пережил все муки идентификации, увидев меня на чердаке. Повысив голос, он что-то сказал в толпу, и из неё вышел крепкий мужчина, лет эдак под пятьдесят. Не сложно предположить, что это местный староста или некий местный управленец.

Холщовая рубаха на новом незнакомце была расшита узорами и выглядела намного богаче, нежели чем у того парнишки, что залазил за мной на чердак. Начальство — оно и в магическом мире начальство. Узоры, кстати, очень напоминали гравировку на том подоле статуи, у которой я пришел в себя, попав в этот фэнтезийный мир. Но это, наверное, и логично, ибо когда у тебя нет модных журналов, интернета или ТВ-каналов, а чувство прекрасного есть, то музой становится религия или красота еще не загаженной индустриализацией природы. Все же статуя изображала божество и местные люди ему поклоняются.

Хорошо, если религия адекватная и без жертвоприношений, тогда с местным обществом можно договориться. Так как религия — это всегда хоть какой-то, но порядок. Тем более что я тоже вроде как «за терранов», раз статуя меня приняла.

Староста обратился ко мне голосом, но осмыслив, что я его не понимаю, продолжил общение на универсальном языке всех времен и народов — жестами. Не знаю, является ли это особенностью человеческой расы или местные такие смышленые, но, как и в первый раз, контакт нам удалось установить достаточно быстро.

Образы, которые мы друг другу транслировали, в большинстве случаев совпадали и, как мне кажется, интерпретировались нами однозначно. Несмотря на разницу в планетах, общие правила в физике и биомеханике тел не отличались, что делало уже как минимум жесты указания направления, движения конечностями и элементарные действия понятными обоим.

Чтобы немного снизить градус недоверия, попытался дать местным и старосте немного информации, объяснив свои приключения. Сперва попробовал найти глазами статую, но это сделать не удалось, тогда изобразил подол, указал на рану, после чего постарался воспроизвести звуки твари, бег и финалом указал на лестницу и чердачный проем. Староста, дождавшись завершения пантомимы, покивал мне привычным для землян способом и, видимо ничего не поняв, кроме того, что я все же блаженный, поманил за собой.

Мы пошли через робко переговаривающуюся толпу, почтительно расступающуюся перед моим провожатым, выйдя из нее, направились к самому высокому зданию в деревне. Видимо, к дому старосты или местной таверне.

Двигаясь за старостой, я попытался разглядеть окружающие постройки. Особо успехов не добился, ибо центральное освещение отсутствовало или не было активировано, большинство окон были закрыты ставнями, а в темноте видно было мало. Зато свет местного магического фонаря старосты делал прекрасно видными темные дыры на утоптанной дороге.

«Следы? Больше похоже на глубокие лунки. Вряд-ли кто-то бегал здесь на ходулях, а значит — скорее всего это оставили мои недавние преследователи. Не самая удачная форма для перемещения по мягкому, еще и влажному от тумана грунту. В каком болоте, думаю, и вовсе провальный выверт местной эволюции. Однако, судя по тому, что у охотника получилось найти жертв, не все так и плохо…»

Хоть людей и жалко, внутри я очень обрадовался, что все же не познакомился с владельцем этих ходуль вживую. Ну его нафиг. Судя по всему, штука эта крупная, а то, что она как-то попала в закрытый бревенчатый дом с внушительной дверью и ставнями, — еще и сильная.

Еще раз прокрутив свое появление, отсутствие одежды, оружия и понимания происходящего, постарался окончательно себя успокоить.

«Сунулся помогать — только сгинул бы в начале своего, очевидно, долгого и интересного путешествия в новом мире. А может и наоборот, активировал бы в экстренной ситуации волшебный фиолетовый подарок. Так как „меню“ не вызывается, полагаться на свое бессмертие не буду. Также как и пытаться убиться, чтобы проснуться на своем диване.», -под эти мои размышления и молчаливое соседство старосты, мы добрались до места назначения.

Высоким срубом, в два этажа, оказался местный трактир. Что для меня даже лучше. Все же я не горел желанием в первую же ночь, в одних трусах, крови и грязи, пугать домочадцев и испытывать на прочность гостеприимство семейства местного главы. А это здание казенное — здесь заботы по приведению меня в порядок лягут на плечи обслуживающего персонала, который за это деньги или иные блага получает.

Зайдя в помещение, я осмотрелся. Обычная такая, знакомая нам всем по играм и кино, особо не примечательная деревенская харчевня. Мне очень напомнила гибрид таверны из «Бульвара Капуцина» и «Ведьмака». На первом этаже, с одной стороны располагалось подобие длинной барной стойки, за которой просматривалась открытая кухня. С другой стороны было большое помещение со столами, скамьями и лестницей наверх. На втором этаже ряд одинаковых дверей на одном расстоянии намекал на жилые номера, все сейчас были закрыты.

Людей за столами пока не было. На видимой части кухни, девушки, в сарафанах и передниках, спешно разводили огонь в нескольких крупных печках разной конфигурации. Тихо и уверенно командующий ими крепкий мужик, стоял к нам спиной.

Староста показал на печи. Сомневаюсь, что залезать, ибо без разделки крупноват я для них, поэтому, мне скорее всего предложили дождаться ужина. Люди, видимо, долго пережидали туман, боясь показаться тварям, и сейчас планировали собраться всей деревней и отужинать, помянув погибших и отпраздновав спасение. Ну или таверна банально начинала работу после долгого простоя и мне предлагали дождаться позднего ужина.

Я сконцентрировался на своих ощущениях. Зябко и неуютно без одежды, которой мне до сих пор не предложили, ноги болят от босого забега, а вот есть совершенно не хочется. Дать же голове еще несколько часов хорошего сна и отмыть тело — хочется очень. Жестом отказался от еды и показал желание помыться и одеться, изобразив намыливание по земному и проведя ладонями по окровавленной голове.

Староста кивнул, а после развернулся к кухне и подозвал того самого, заправляющего на кухне, мужика.

Подошедший абориген очень походил на старосту, если не брат, то однозначно родственник. Буду считать первое. Брат с удивлением вытаращился на меня, осматривая мою голую фигуру, пока Староста в красках обрисовывал ему историю моего появления на людях. Закончив говорить, Староста засобирался и жестами показал мне, что «я — уходить, ты — за братом идти». Я закивал, показывая, что план действия понятен и поблагодарил старосту полупоклоном и улыбкой. Удивленно посмотрев на меня, тот удалился.

Для себя отметил, что с рукопожатиями местные, видимо, не знакомы, либо я дюже грязный и вонючий. Хотя при активации местных артефактов на касании соглашусь, что для местных дело это может быть и небезопасное. А вот поклона от меня не ожидали. Либо не знакомы с этим земным обычаем, либо есть какие-то «иерархические нюансы».

Брат, перебросившись еще парой непонятных слов с удаляющимся Старостой, показал жестом следовать за собой и, через дверь в стене под лестницей, вывел меня на задний двор здания.

На просторном дворе было много хозяйственных построек непонятного назначения. Загонов каких-либо местных курей я не увидел, но что-то типа сараев и сооружений, вроде нашего деревенского сортира, наличествовали и были очень аккуратного и добротного вида. По нашим земным меркам сказал бы, что только вчера собраны умелым мастером.

«Видимо, магия здесь в быту часто применятся либо материалы у местной природы покачественнее, а то и аборигены более рукастые. Или все сразу. У нас в современных деревнях, да и на многих дачах все выглядит намного проще.», — в сердцах присвистнул я.

К одной из этих построек Брат меня и провел. Указав на дверь, мой провожатый остановился. Отворив дверь и зайдя вовнутрь, я на секунду замешкался, так как внутри не было ничего кроме голых стен, аккуратной закрытой сеткой дырки в полу и четырех свисающих с потолка шнурков. Скудное освещение организовывала вторая дырка, уже под потолком, из-за чего в помещение пробивался яркий свет местных лун. Даже на миг стало не по себе, что это за помещение такое, мозг начал строить самые мрачные предназначения этого чулана, от разделочной до тюремной камеры.

Провожатый, увидев мое замешательство, быстро отодвинул меня на центр помещения, вручил в руки листок какой-то местной травы, похожий на листок нашей земной эхеверии, но размером с кулак. После потянул за ближайший к двери шнур и отстранился. Шнур втянулся в потолок и сверху полилась теплая вода. Показав жестом, что листом надо тереться, быстро удалился, закрыв меня и оставив в полумраке одного.

Потрогал выданный мне лист, тот оказался ободранным с одной стороны. Эта часть была скользкой на ощупь, поэтому, потерев грязное предплечье, я не удивился, что за листом остался пенный след. В воздухе после применения местного «мыльного листа» запахло приятным травянистым ароматом, отдаленно напоминавшим сирень. Кожа не слезла и волдырями не покрылась, зато стала чище. Окончательно убедившись, что это местный аналог мыла, и аллергии на местную флору у меня нет, начал обмываться.

«Шутки шутками, а по сути, для меня здесь и микрофлора, и микрофауна полностью новые. Надеюсь, при моем переносе этот момент был учтен. Хотя, справедливости ради, первые „почти сутки“ я здесь уже продержался и от местных болячек, как шагоноги в „Войне миров“, не свалился. Поэтому, думаю, что все и дальше будет хорошо.».

Переключившись на необычный листик, снова погрузился в размышления, пытаясь вспомнить, было ли что-то в нашем дремучем средневековье из растительного мыла. Вспомнились только зола да мыльный корень, но как последний выглядел, я никогда не знал.

«Да и чего мне вспоминать — вот теперь мои новые реалии, надо переучиваться, развивать гибкость ума.».

По моим ощущениям, через три-пять минут оттирания засохшей крови с тела вода прекратила литься. Первый шнурок на место не вернулся, поэтому, примерно понимая логику, потянул за второй. Итого, за двенадцать или чуть больше доступных мне минут я неплохо отмылся и даже простирнул и надел мокрыми свои избавленные местным мылом от кровавых пятен трусы.

«Классная штука этот листик, у нас не каждым порошком кровь можно было взять, а тут такой эффект от ручной короткой стирки.»

Как работал этот душ — чудо средневековой инженерной мысли, я не понял. Видимо, шнурки активировали какой-то местный магический артефакт, использование которого было либо лимитированным, либо перезаряжаемым. Иначе непонятны такие сложности с разбиванием на четыре одинаковых небольших интервала. Также непонятно, откуда браться теплой воде, когда печи еще только начинают топить, а туманны день вряд ли позволил нагреть воду солнечным светом.

«Интересно. Если получится сносно изъясняться, надо будет потом уточнить у местных, как эта умывальня устроена.»

Под эти размышления и не заметил, что на выходе из душевой меня ждала раскрасневшаяся симпатичная девчонка лет четырнадцати, с одежкой в руках.

— Благодарствую. — сказал я, протягивая ей на вид еще пригодный для повторного использования чудо-лист.

Забрал протянутый мне в ответ на листик деревенский комплект из рубахи и штанов и подвис.

«На глазах у неё переодеваться?»

Еще раз посмотрел на заинтересованный взгляд девчонки и начал быстро одевать полученные вещи, прямо поверх мокрых трусов.

Несмотря на красные щеки, девчонка продолжала смотреть за процессом внимательно. Я чувствовал себя очень неуютно, ибо иначе как несмышленое дитя не воспринимал и, как мог, старался транслировать равнодушие и хладнокровие.

«Удивительно дело. А если бы я кровавые трусы не отстирал и вообще нагишом вышел? Не такое у меня воспитание и миропонимание, чтобы такие ситуации спокойно воспринимать. Хотя и в наше время на Земле в той же Танзании можно было брать четырнадцатилетнюю в жены, а о средневековье вообще ходили какие-то жуткие слухи про браки с первых месячных.»

Когда с одеждой я закончил, девчушка кивнула мне идти за ней. Поднявшись на второй этаж трактира и указав комнату, она быстро удалилась, даже не попрощавшись.

«Вот и чудно, а то я, грешным делом, подумал, что это чудо мне староста или его родственник выбрали, дабы сосватать. Мало ли что у них в головах. Или это уже у меня?», — вздохнув, бросил взгляд на правую руку, где красовалось золотое обручальное кольцо, — «Интересно, может из-за него меня здесь так радушно встречают. Вполне возможно, что желтый металл здесь также ценится и носить его может только знать… Все непонятно. Разберемся. А как вы там? Без меня разберетесь?»

С грустными мыслями о семье зашел в свое временное жилище и осмотрелся. Для средневековой деревни обстановка была богатой. Из мебели наличествовали односпальная кровать с матрасом, стол с небольшим стоящим на нем зеркалом, кадка или сундук и деревянный стул. Все было добротным, но достаточно простым в изготовлении, без краски и вензелей.

Ванны или какого-либо чана, дублирующего уличный душ, к моему сожалению, в номере не было. Ночной горшок, из чего-то очень похожего на глину, покоился под кроватью.

«Вот здесь засада. Надеюсь, в городах покрупнее такие удобства все же будут встречаться.».

Хотя, по моим размышлениям, задача это непростая — содержать такие чаны в каждой комнате для постояльцев, хоть и магия с артефактами имеется. Воду-то надо куда-то сливать, чаны мыть. У нас в стране даже во времена победившего социализма был один туалет на этаж, а тут средние века.

«Завтра обязательно надо разузнать, что это все же за место, да до статуи прогуляться. Может найду ответы, чего мне там с божественного подола перепало. Но все потом.».

С такими мыслями я лег на подобие матраса, который, видимо, был тканевым мешком, набитым какой-то местной приятно пружинящей и слегка пахнущей тюльпанами травой, и вырубился. Перегруженный впечатлениями последних часов, мозг запросил передышку на обработку новой информации.

Глава 4, в которой надо как-то обустраиваться

Спал без снов. Второе мое пробуждение также случилось в новом мире. Я не пришел в себя, истыканный трубками поддержания жизнедеятельности в больнице, не проснулся с удивлением от увиденного на своем диване. То, что я увидел, открыв глаза, точно было деревянным потолком иномирной таверны.

«Ну что же, один раз — это случайность, а два раза — закономерность.».

Окончательное осознание того, что это не сон и не наваждение, крайне огорчило. Моя любимая семья осталась где-то очень далеко, на Земле. А я оказался в новом мире, один.

«Бойтесь своих желаний. Не зря эту фразу любят повторять в книгах и кино. Хорошо о чем-то фантазировать и мечтать и совсем другое дело попасть в новую реальность…».

Немного, но утешает, что с моей семьей все должно быть в порядке. У них остались в помощь и недвижимое и движимое имущество, и финансы, и мои родители, и родители моей любимой супруги, и друзья с обеих сторон.

«Эх. Мне от этого не легче. Меня-то с ними не осталось…».

Если вчерашний день, полный стресса и угроз, не давал рефлексировать, то утро в таверне догнало всеми переживаниями. Воспоминания накатили на меня и заставили пустить скупую мужскую слезу. Вспомнился медовый месяц с женой на островах, двое кардинально разных партнерских родов. Первый сын появился очень тяжело, второй же — неожиданно легко. Радости первых лет жизни и новых навыков каждого из сыновей. Поездки, покупка недвижимости, громкие праздники в кругу родных и друзей. Все это осталось в прошлом, а новых совместных воспоминаний уже не будет.

О работе, карьере, хобби, каких-то материальных благах жалости не было вообще — все это либо уже не важно, либо останется моей семье.

«А может, и вовсе, как со Стиксом, я только ощущаю себя тем человеком? На самом же деле тот человек сейчас спокойно досыпает или уже даже активно начинает новый день. А я лишь его копия? Или все же какой неожиданный инфаркт, они вроде молодеют? Лучше буду считать первое. Так как правды я точно не знаю и маловероятно, что узнаю, приму этот небольшой самообман за основную версию.».

Хоть немного, но все же сразу полегчало.

То, что моя мечта осуществилась и моя просьба была исполнена, хоть и слишком буквально, особо не радовало. Загадывая такой «подарок» на сорокалетие, я не задумывался о последствиях, ибо он был невыполним.

Ладно, лучик радости все же пробился в сознание через боль утраты. Приключения все же начались, вот эти все «сталь», «магия» и прочие вещи, так желаемые остатками инфантильной части личности. Если это вторая жизнь и вторая попытка, будем адаптироваться и собирать информацию. Ныть можно долгими и спокойными одинокими вечерами. Если спокойные будут. А там может и путь домой отыщется.

Первое — поднялся и подошел к местному зеркалу. Метровый квадрат в рамке стоял на столе, уперевшись о стену. Перед ним стояла посуда с принесенной за время моего сна снедью.

Задумался. Помнится, в нашем средневековье зеркала были одним из самых дорогих товаров. Здесь же оно стоит в таверне, в деревне, и выглядит вполне современно. Видимо, магия помогла местным умельцам расплавить песок и соединить его с каким-то из расплавленных местных металлов.

«Ну или я просто еще много не видел и не знаю о местном мире, и на улице уже ждет магобричка с городским дознавателем из отдела отлова иномирных переселенцев.»

Вернулся к осмотру своего внешнего вида. Последний обескуражил. Помимо недовольства захотелось высказать и слова благодарности волшебному транспорту между мирами.

На меня из зеркала смотрел я же, но на двадцать лет моложе. Мышцы определенно в форме меня двадцатилетнего, когда я располагал временем и активно занимался в тренажерке, даже были грехи по заигрыванию со спортивной фармакологией. Отчетливо просматривался пресс, который я в свои сорок уже не надеялся увидеть.

Помимо возвращенной молодости, с лица ушли все неровности, угри, рубцы, шрамы и прочие дефекты, полученные с раннего детства. Осмотрел дополнительно тело — все верно. Ровно, гладко, в нужных местах выпукло и волосато.

Отдельно проверил левую ногу — самый приметный из шрамов у меня ранее располагался именно там. Последствие игры в догоняшки на недостроенном фундаменте многоквартирного дома. Окрестной детворе и мне очень нравилось, ибо фундамент замершей стройки во дворе представлял собой бетонный лабиринт, чуть выступающий над землей, на котором воображаемый минотавр гонялся за воображаемыми приключенцами. Запнувшись во время бега об один кусок местами торчащей из бетона арматуры, я полетел и сильно распорол ногу о другой. Благо меня быстро дотащили до взрослых и дальше в больницу, но вот следы от швов, сам уродливый шрам и ноющая боль при смене погоды остались уроком на всю жизнь. В новой версии меня шрама не было.

Практически затянулись последствия и от новой травмы, а именно, от встречи моей головы со статуей. К моему удивлению, о неприятном событии напоминал только небольшой багровый рубец над левой бровью. По всему моему жизненному опыту и количеству крови, которая временами натекала в глаз, там должна была быть как минимум рваная рана и серьезная гематома. Но ничего такого не было и в помине. Будто с неприятного события прошел месяц, а то и больше.

— Чудеса или магия. — задумчиво протянул я, — Вот они, её новые очевидные проявления.

Единственное, что при текущих знаниях приходит в голову, — подарком при переносе или инициации была в десятки раз ускоренная регенерация. Отсюда и изменения организма — никто кропотливо не вычищал итоги моего жизненного опыта. Организм божественным и непостижимым образом, для воспитанного на науке человека, научили восстанавливать свое эталонное состояние. Тот же шрам на ноге — это, по сути, заплатка. В генах, отвечающих за ногу, никаких шрамов нет, поэтому это досадное недоразумение на клеточном уровне было исправлено подаренной регенерацией. Лишний жир также пропал по понятным причинам — пошел на восстановительные процедуры.

На голове вместо сухих и ломких волос теперь красовалась густая шевелюра из плотных и здоровых, но белоснежных. Зрение, посаженное долгой работой за компьютером и рано догнавшим диабетом, тоже радовало непривычной резкостью. Однако здесь не обошлось без нововведений — зрачки стали светло-фиолетового цвета.

— Свечение после прикосновения к статуе тоже было фиолетовым, значит, это все неспроста… — продолжил я общаться вслух сам с собой.

Не знаю, радоваться или грустить. Теперь подтверждающая инициацию печать божества красуется у меня на самом заметном месте. Палево, и, скорее всего, мне это еще аукнется. У других местных представителей, от паренька на крыше до малолетней симпатяжки, глаза были привычных земным обитателям цветов. Ничего подобного у них я не заметил, а такой нереальный для земли цвет точно бросился бы в глаза. Мне мой сейчас бросается.

«Возможно, люди тоже заметили эту уникальную особенность моего лица. По этой причине, а вовсе не из-за золота, ко мне такое отношение? Интересно…», — вспомнил как пристально мне в глаза вчера смотрели местные.

Уже перестав удивляться изменениям на всякий случай, проверил уши — нет, уши мои, никаких изменений в эльфийскую сторону не замечено. Клыков в сияющем белоснежном рту, полном отреставрированных зубов, тоже не оказалось.

Закончил с осмотром изменений и сел за стол. Ощущения, что все твои старые проблемы кто-то одним махом убрал, сильно подняло настроение.

— Все супер, благодарю! Можно мне теперь в таком виде обратно? — в комнате повис вопрос, очередной раз оставшийся без ответа, — Понятно. Пока общаться со мной никто не желает.

Придвинул стоящую на столе большую глиняную кружку с водой и большую глиняную миску с едой. Сразу почему-то представилась вчерашняя стесняшка. Представил, как она под утро краснеет, как помидор, расставляя снедь и разглядывая меня, оказавшегося перед ней снова в одних трусах. Молодое тело откликнулось, кровь сразу пошла не туда. Успокоил разум и перешел к еде. Кушать, и особенно пить, после ночи приключений хотелось очень сильно.

Сперва выпил воду, которая оказалась остывшим пряным и вкусным, но не сладким, травяным взваром. Надеюсь, мой земной диабет тоже волшебным образом излечился. Там я уже давно отучил себя от сахара, поэтому даже если этой белой отравы, на которую подсадили всю планету Земля, здесь нет, я только порадуюсь. И уж точно я не буду тем, кто её принесет в этот мир.

Дальше переключился на еду. В глубокой глиняной миске лежала свежая сырая зелень, накрытая крупной зеленоватой лепешкой. Убрал лепешку и несколько мгновений изучал местную съедобную траву. Визуально все в привычных зеленых и красных оттенках, разве что неестественно насыщенных, но при этом местная трава была не похожа ни на что из растущего на Земле.

На вкус зелень также отличалась от всего, что я ел раньше. Жена постоянно сидела на правильном питании, поэтому зелени я в свое время попробовал самой разнообразной, даже самую экзотическую в различных поездках, в жаркие страны. Вкус у местной травы был приятный, кислило и горчило в меру, один вид стручков вообще напоминал нашу земную пряную черемшу, с которой я фанател.

Завершил завтрак, или уже обед, приемом лепешки. На земные аналоги из пшеничной или ржаной муки вкус был не похож. Лепешка также имела травяной привкус, причем ничего похожего на съеденное ранее я в этом привкусе не разобрал. Было ощущение, что кто-то сделал лепешку из щавеля, полностью убрав из него кислинку.

Подводя итог первого приема местной пищи, с удовольствием отметил, что я насытился без мяса, анафилактический шок, несмотря на иноземное происхождение продуктов, мне не грозит, и моя матрица вкусов не пострадала. Выходит, что питаться здесь не только терпимо, но даже вкусно. Во всяком случае, пока не приелась местная трава.

Немного огорчало отсутствие мяса, но как уберечь скотину в прошедший туман, даже если она в местных реалиях рогатая и зубастая, я пока не представлял. Разве что делать магические консервы или заморозки. Надо будет уточнить, есть ли здесь мясо в рационе в принципе. А то вполне может оказаться, что здесь культ вегетарианства. Если это так, то, возможно, стоит задуматься о переносе моих сюда, а не о возвращении меня обратно. Одному человеку из семьи здесь точно понравится.

Закончив перекус по заветам дедушки Ленина и «Общества чистых тарелок», очень удивился неожиданному приливу сил. Какая-то травка в отваре или миске имела тонизирующие свойства, либо иные магические свойства по типу усиления. Есть же у нас на Земле тот же кофе или гуарана, да и более сильные растительные стимуляторы.

«Если мне не подсыпали запрещенки и такое питание у них в норме, то, судя по всему, местные меня могут неприятно удивить в силовых упражнениях. Выращенные на таком-то допинге.»

Сразу вспомнился Обеликс из забавной парочки галлов, который в своем детстве упал в чан с отваром на похожих травах и после швырял римлян как плюшевые игрушки.

«Надо будет обратить внимание, может, деревенские тут телеги груженые сами толкают или бегают по своим деревенским делам со скоростью наших легкоатлетов-профессионалов.»

В голове также появилась легкость — это я заметил еще вчера. Видимо, последствия переноса или регенерации, а может, мозги наконец отдохнули. Это второй день, проведенный без поглотителей времени и когнитивных ресурсов с яркими экранами. Не зря даже один известный психолог термин ввел «информационная псевдодебильность».

Раньше я жаловался на память, а сейчас она отзывалась мгновенно и показывала все нужное максимально детально.

«Тоже регенерация? Или полноценная оптимизация? В любом случае моя большая благодарность! Мозги — пока моя главная суперспобоность. Или нет?»

Насытившись, собрал посуду в кучу и вернулся на кровать. Выходить, не обдумав дальнейшие шаги, казалось глупостью.

Сев по турецки, благо восстановленные суставы позволили сделать это без былых проблем, перешел к анализу.

Самым первым и главным вопросом в голове еще со вчерашней погони горел одни — для чего я здесь?

Ведь если звезды зажигают, а людей призывают, значит это кому-то нужно? Если откинуть случайность моего выбора, что я просто под руку попался, то из всех моих достоинств на ум приходит… Ничего. Да и что, я в принципе для местных реалий умею?

Математическое высшее образование и работа, связанная с ИТ, для данного мира не применимы. Во всяком случае, для времен, в которых застряла эта деревня. Налегал бы на химию с физикой — может, еще какой прогресс местным принес. Хотя то же вполне современное зеркало и странная афизичная душевая намекают, что меня здесь еще могут и самого удивить. Многое, над чем бьются и бились наши ученые, здесь, видимо, закрывает магия.

Психология и управленческие техники могут пригодиться, но маловероятно. Людям с совершенно другой понятийной матрицей, другой религией, фольклором, сказаниями, историей, миром и его обитателями, с туманами и всем прочим будет достаточно сложно применить земные подходы.

Про ремесленные навыки обычного среднестатистического горожанина двадцать первого века можно даже не вспоминать. Прикрутить шуруповертом полку, починить сломанную машинку ребенку, поднять смартфон и позвонить сантехнику, если что-то протекает или сломалось в уборной. Все это никак к местным реалиям не применимо.

Все связанное с огнестрелом отметаем, даже если он здесь есть он в зачаточном «мушкетном» состоянии.

Из прикладного потенциально могут пригодиться навыки смешанных единоборств или ММА, которыми я занимался хоть и на любительском уровне, но постоянно. Здесь надо уточнять местные реалии, ибо меня терзают смутные сомненья применимости мордобоя. На местном дворе все же что-то похожее на европейское средневековье, а это, скорее, больше про мечи, копья, луки и вот это вот все дробяще-колюще-тыкающе-режущее.

Чтобы вступить с местным воином в рукопашный бой, адаптируя старую земную присказку, обоим надо потерять все оружие, элементы одежды, слить ману и находиться на местности без палок, крупных сухих веток и камней.

В общем, только если гопникам каким пьяным в деревне нос разбить. То же дворянство на земле, а оно или его аналог скорее всего тут тоже есть, всегда предпочитало дуэли на оружии, а кулачный бой считало прерогативой черни. Надеюсь, я ошибаюсь.

Все остальное, типа мытья посуды в посудомойке, кулинарии через сервисы доставки и прочих навыков современного городского человека с деньгами, быстро перебрал в голове и откинул за нулевой эффективностью в средневековом мире.

— Да, плохой из меня попаданец… — громко выдохнул я, сидя за столом и смотря в пустую посуду.

Вместо страйкбола сюда бы реконструкцию, ММА заменить на фехтование или кэндо, а навыки управления людьми — на способности выживальщика. Чтобы из резинки, вынутой из трусов, и клока волос из ноздрей собрать себе прямо у каменной статуи какой-нить дичайший аркан и перебить с помощью него всю нечисть еще в день своего переноса.

«Ладно, шутки в сторону. Такого бы тогда и вызвали. Иначе зачем на неумеху кучу сил и божественной маны тратить?».

Все пока не так уж и плохо. Много чего из навыков прошлого мира не даст пропасть, во всяком случае, по первой. А там и с фиолетовым подарком от статуи разберемся. Чую я, это какая-то местная магия, а не банальная привязка к месту воскрешения.

«За неимением другой информации будем исходить из реалий. Меня, по просьбе, совпадению или за какие-то заслуги, которые я пока не могу собрать в голове в кучу, призвало некое божество, статую которому здесь так масштабно установили аборигены.»

Сделано это было осознанно, ибо случайные метаморфозы при переносе не убирают с тела все проблемы, восстанавливая организм до оптимального состояния.

Божество положило меня прямо к своим ногам, чтобы я не сомневался в своей добродетели и ничего не напутал.

Также неспроста мое появление было приурочено к моменту нападения тумана на деревню. Это вторая зацепка. Если у них такое бывает периодически, то все собирается в достаточно понятную, конечно, на первый взгляд и с имеющимися данными, картину.

Некое местное божество призвало подходящую под его критерии душу или сущность в свой мир, чтобы он или она разобрались с проблемой, которую местные не могут или по каким-то причинам не хотят решить. Призванная сущность благополучно прилетела и зафиксировала свое почтение клятвой на крови. Все, вперед и с песней.

Моя микротравма после переноса тоже кажется запланированной. Кровь нужна была для некой местной инициации. Которая, в свою очередь, возможно, что-то во мне открыла.

«Очень жаль, что я оказался таким читаемым. Но где мне спорить оригинальностью с богами…»

— Вообще, Сущность, неплохо было бы со мной пообщаться, как это обычно в книжках бывает! — повысив голос, в слух сказал я.

Тишина.

— Ну, нет — так нет, пока сами осмотримся на местности, — уже менее воинственно продолжил.

За окном неожиданно громко зачирикали. Я резко обернулся и увидел вспорхнувшую с подоконника небольшую симпатичную птичку, похожую на земную колибри, только белого цвета с фиолетовыми перьями по краям.

«Да, недвусмысленный намек, Ватсон. Дедукция меня не подвела и мне, видимо, подтвердили ход моих мыслей. Это, конечно, не полноценный разговор, но если это не совпадение, то уже хоть какой-то контакт. Внушает веру в то, что я здесь не случайно.»

Пора вставать с кровати, брать выданный комплект из рубахи и штанов с фирменными узорами от моего нового работодателя, и идти узнавать побольше об этом мире и своем задании. И сперва я направлюсь, пожалуй, к статуе, по совместительству точке моего, в компьютерно-игровых терминах, респауна.

Интерлюдия 1, в которой что-то становится понятнее

Седой Ансель сидел в своей комнате и размышлял. Опытный воин много повидал на своем веку. Как личный телохранитель и правая рука местного барона Дерека Зоркого он почти двадцать лет провел в походах и войнах по всей восточной части Империи Варны, расположенной на огромном материке Омир, окруженном бескрайними водами Великого Океана.

Гонял по горам небольшие отряды подгорных племен. Хоть и издалека, но видел летучие отряды лесных жителей. Защищал южную часть Империи от набегов клыканов и даже пару раз вместе со сборным отрядом из жрецов, магов и паладинов попадал в Туман.

Когда возраст начал брать свое и он уступил в бою новому молодому телохранителю, барон, хорошо наградив своего старого друга, предложил отправить его главой в одну из ближайших к баронству деревень — Прилесную. Можно было еще повоевать, но зелье омоложения, не заделав наследника, Ансель пить не решился, ибо жить долго, но одному, бессмысленно. Противиться барону и старому другу Ансель не стал и согласился, прихватив в деревню вместе с собой брата Барта с семьей, да еще нескольких пожелавших спокойной жизни сослуживцев.

Однако, несмотря на весь его опыт и всю далеко не скучную жизнь, случившиеся события последних дней не хотели укладываться в его голове.

Туманная напасть, Туман или пора «белого ужаса», как звали её крестьяне, была редким, но не невозможным явлением, и всегда о её приближении удалось узнать заранее. По этой причине многие деревни в далеких от границ и относительно спокойных землях даже не были подготовлены как-то дать отпор появляющимся с туманом тварям. Расставлять ловушки или держать сильную дружину просто не было смысла, а любые частоколы туманные твари, в отличии от обычных лесных, преодолевали.

Статуя, установленная для защиты деревни жрецами Безликой богини, выбранной единственной покровительницей Империи, помимо возможности обратиться к Богине, имела важную предупреждающую функцию — её глаза начинали светиться, предупреждая о любой серьёзной опасности для деревни. Будь то появившаяся в округе страшная тварь, сильный отряд клыканов или Туман. Обычно это давало день или два собраться, закрыть дома и отправиться в соседнюю деревню или даже в замок к сюзерену, если он располагался неподалеку.

Каждый раз статуя исправно светилась и позволяла успеть укрыться и пережить напасти без потерь, но не в этот… Ансель как староста ходил к статуе Богини ежедневно, молясь за деревню и проверяя нет ли знака, это входило в его обязанности, как, впрочем, и в обязанности стражников. Но предупреждения в этот раз точно не было, он был в этом уверен. Как уверены были и его люди.

Три дня назад Туман полился как густое молоко со стороны леса, окружавшего западную часть деревни. Скорость его была такой, что не позволила ушедшим с утра на промысел в лес грибникам и охотникам добраться до деревни и предупредить её жителей.

Игравшие у частокола дети заметили белесое марево и подняли крик, но было слишком поздно. Из леса и с полей успели вернуться и укрыться не все. Потери оказались тяжелыми. Деревня лишилась охотника, нескольких грибников и целой семьи травников, которые в этот день не успели добежать даже до частокола.

Поведение статуи — это была первая странность, но на статуе они не закончились.

Судя по различным доносившимся при появлении Тумана звукам, тварей с молочной мглой пришло очень мало. Это могло бы быть поводом для радости, но часть из этих звуков за двадцатилетние странствия некогда удачливому солдату были хорошо знакомы и вызвали неподдельный ужас.

Он уже слышал этот стрекот, принадлежавший огромной твари в два человеческих роста, похожей на кровососущего гада, которыми кишели леса и болота, с толстым и коротким хоботком и короткими крылышками, что располагались над брюшком с жалом. Люди звали их ненасы, сокращенно от «ненасытный». Ибо чудовища могли высасывать из людей кровь вместе с внутренностями и не останавливались до момента, когда переставали двигаться. Немногие выжившие рассказывали, что потом такая раздутая тварь окукливалась, и из куколки вылезала такая же, но уже летающая тварь с огромными крыльями и еще большими брюшком и жалом. Хотя эти рассказы больше походили на байки.

Третьей странностью оказался необычный чужак, найденный на чердаке в доме у почивших в Тумане травников, очень похожий на варваров, граничащих с Империей на севере.

Северные территории — места достаточно недружелюбные как по обитающим там тварям, так и по погодным условиям. Однако человечество доказало, что для него нет мест, где оно не может адаптироваться и начать подчинять природу. Более того, именно в таких местах появлялись самые выносливые и приспособленные к войне его представители. Такими и были племена северян или как их называли в империи «ледяных варваров».

Племена многие годы из-за междоусобиц и вспыльчивого характера предводителей так и не смогли собраться в единую страну. Этому активно способствовала Империя и прочие граничащие с севером государства, постоянно вербуя и умасливая некоторых из северных вождей, дабы поддерживать внутреннюю напряженность и не давать сплотиться грозной силе в один кулак. А сила действительно была грозной.

Все попытки подчинить и присоединить непокорных соседей со стороны Империи всегда оканчивались большой кровью и ответными визитами объединяющихся перед общей угрозой племен северян. Ансель такого не помнил, но поговаривают, что один раз северяне дошли почти до столицы, и дошли бы, но уже награбленное по дороге снова стало предметом междоусобных распрей, и ответное наступление захлебнулось, а удачливые атакующие откатились в свои неприветливые земли.

Туго пришлось даже лесным жителям, о военных навыках которых ходили легенды, особенно по части луков и копий. Лесники решили на границе с северной землей выводить какие-то свои морозоустойчивые виды деревьев и трав, что не понравилось не только варварам, но и иным полуразумным местным обитателям. Гнали незадачливых садоводов долго и остановились только глубоко в их лесах.

Сами же северяне редко устраивали набеги на Империю. Видимо, большие и малоинтересные остальным странам неизведанные территории с недружелюбными обитателями и холодным климатом давали варварам достаточно еды, благ и забот, чтобы из них не вылезать.

Чужак, несмотря на высокий рост и стать, которой славились северяне, отличался от них цветом глаз и волос. Глаза фиолетового цвета, как у старших ступеней паладинов Безликой, а волосы белоснежные, как у местных седых старцев деревни, кто уже устал жить или по каким-то причинам еще не смог накопить на зелье омоложения. При этом выглядел чужак на двадцать-двадцать пять лет.

Если же откинуть различия во внешнем виде и принять в расчет, что он все же северянин, ответа, как его занесло в одном исподнем за одну ночь в такую даль, с ходу в голову не приходило. Так же, как и ответа — как он выжил в Тумане. Точнее, приходило и их было только два — магия и везение.

Везение заключалось в том, что сейчас шел сезон заготовки трав, и Барт Луговой, как звали травника, почившего в Тумане за частоколом со всем своим семейством, не убирал лестницу на чердак, где сушились собранные с начала сезона травы. Дверь на чердак отсутствовала, что требовалось для лучшего перемещения воздуха, необходимого для правильной сушки трав. Это позволило северянину забраться и укрыться на чердаке, замаскировав его запах.

Магия же являлась причиной того, что мужчину забросило так далеко от его северных территорий. Фиолетовые глаза опытному Анселю не оставляли сомнений, чья именно магия.

— Святая Безликая! — вырвалось у Анселя.

Только сейчас, собрав все сведения воедино, ему неожиданно пришло понимание, что помощь этому странному чужаку и есть та плата, которую он однажды, спасая в своем детстве от болезни Барта, задолжал Богине. И теперь он должен был сделать все, чтобы она не разочаровалась в своем истовом последователе.

Ансель только сейчас порадовался, что не остался со всеми поминать усопших и праздновать завершение Тумана, а, устроив чужака на постой к своему брату, пошел к себе, чтобы разобраться в ситуации.

Достав писчие принадлежности и быстро изложив все события, включая информацию про странного чужеземца, в свитке. Он поднялся и окрикнул одного из сыновей, чтобы тот позвал ему Нурта, одного из охотников деревни, по счастливому случаю отдыхавшего в злополучный день дома и пережившего Туман.

Когда охотник подошел, староста рассказал ему о важности задачи и передал свиток, дополнив его единственным имеющимся набором усиливающих зелий из своего личного запаса. Последнему требовалось как можно быстрее добраться до барона Дерека. Напутственные слова о важности происходящего и признаках участия в случившемся богини не оставили охотнику шансов задержаться на праздник.

Стоя у окна и провожая взглядом фигуру удаляющегося охотника, Ансель вернулся к размышлениям. Поговаривали, что в столице баронства есть артефакты, способные доставить проговоренное по воздуху в мгновение ока. Жаль, что такие артефакты не передавали в деревни. С другой стороны, как человек погруженный в военный премудрости, Ансель понимал, что такой артефакт слишком значимая со стратегической точки зрения диковина — опасно, если попадет не в те руки. А рук у неспокойных соседей Империи много.

Ансель бы многое сейчас отдал за такой артефакт связи. Информация была невероятной важности и сейчас её передача зависела всего от одного человека. Конечно, для самоуспокоения и ускорения доставки сообщения староста отправил бы наездника, но используемые для этого хорты, эти могучие и воинственные псы, таиться были не приучены, поэтому пали жертвой ненасов в первые же часы с момента попадания тварей с туманом на территорию Прилесной, даже не сумев забрать с собой ни одной твари. Отправлять в поддержку Нурту кого-то смысла не было, больше охотников в деревне не осталось, а любой другой житель будет для него только обузой.

Дождавшись, когда охотник скроется из виду, устало переставляя ноги, староста отправился в трактир. Все же надо промочить горло. Иначе мысли просто не дадут уснуть еще одну ночь.

Глава 5, в которой пора выходить в чудный новый мир

Спустившись по лестнице в обеденный зал, остановился и огляделся. Посетители мгновенно затихли при моем появлении и с интересом изучали гостя их деревни.

Я же, начал разглядывать местное убранство. Сегодня, в лучах яркого дневного света, который струился из окон, зал для приема пищи показался гораздо больше. На стенах обнаружились различные виды оружия, видимо, принесенные с походов и прочие элементы средневекового декора — вроде чьих-то зубастых черепов и грубой, нечеловеческого происхождения, амуниции.

Народу сидело немного, и из всех столов, коих здесь оказался не один десяток, занятыми оказались только три. Что мне показалось логичным. Середина дня, лето, отличная погода, видимо, большинство работают. Здесь от мира и времени скорее всего мало что меняется. Разве что вместо офиса у них здесь поле и прочие ремесленные заботы.

Прошел к стойке и, поклонившись в приветствии, передал брату старосты пустую посуду. Он посмотрел на меня удивленно, после сгреб посуду и, ткнув себя в грудь, произнес.

— Барт.

Я широко улыбнулся. Брат-Барт, как же я, оказывается, вчера был близок при его именовании. Посмотрев на вопросительное выражение лица трактирщика, я на мгновенье задумался.

«Если бы здесь был мир, покоренный Системой, на этом месте должно было вылететь интерфейсное окно для ввода своего никнейма.»

Но Системы и графических артефактов в поле зрения не отобразилось, а игровое «Меню» не отозвалось на мои попытки его вызвать еще утром, при саморефлексии. Поэтому, указав на себя, я, по заветам любимого СТИКСА, решил оставить в прошлом былое имя и жизнь.

— Лотар.

Почему вдруг вспомнил великого воина и Льва Азерота из Вселенной Варкрафта, даже не понял. Вырвалось и все. Я не был фанатом Варкрафта и во времена повального увлечения многопользовательскими онлайн-играми просиживал штаны в линейке, она же Lineage 2. Может даже и вовсе пропустил бы вселенную «Военного ремесла», если бы не выход блокбастера-экранизации. Жанр мне нравился, а высокобюджетным фэнтези нас к тому времени не радовали. Фильм понравился, а заодно я проникся лором или историей и попробовал поиграть в проект сам. Подсел. Отыграл ни один год в ВОВ, пока семейная жизнь и фокус на зарабатывании достойных денег не лишили меня времяпрепровождения в игрушках, в целом.

У Барта-трактирщика, после того как я назвался, округлились глаза, и он выронил принятую у меня посуду. Хорошо, что над стойкой, поэтому та не разбилась, а просто гулко грохнула об деревянную столешницу.

«Очень недурно для глины, видимо, местная глина покрепче нашей земной. Если это глина.», — отрешенно подумал я, заканчивая для себя тему с игровым прошлым.

Одновременно с этим кто-то из бедолаг за спиной прыснул пивом. Развернувшись, я увидел, что и все местные также сидят с широко раскрытыми глазами, показывая крайнюю степень удивления.

В продолжении аналогий с компьютерной игрой, захотелось спросить: «Что, имя занято? Попробовать другое?». Но понял, что шутку юмора все равно не оценят, из-за языкового и понятийного барьера, и промолчал.

Очевидно, я попал в известное местным имя. Может, так зовут местного короля или императора, и все удивились такой наглости. Может, так звали потерявшегося цесаревича, и все решили, что вот он я, летаю по статуям в одном исподнем, прячась от предков.

«А может, так вышло, что я вообще в Азероте. Мало ли откуда туман взялся в каком-нибудь новом обновлении. Может быть, история получила новый виток, и сценаристы самой популярной онлайн-игры поселили в одной из гор в мертвых землях какого-нибудь архилича или очередного костяного дракона, который дует этими туманами от несварения при поглощении местных „невинных“ красавиц. Ага, краснеющих при виде мужика в одних трусах…»

Поняв, что Барт мне ничего интересного уже не расскажет, даже если отвиснет, я еще раз ему благодарно кивнул, развернулся и направился на улицу.

Выйдя из трактира, встал и осмотрелся. Вчера ничего толком разглядеть в ночи было невозможно, поэтому очень хотелось понять, куда же все же я попал. Деревня встретила меня прекрасной солнечной погодой, ароматами скошенной травы, очень похожими на наши, с нотками удобрений, тоже, видимо, не меняющимися от земли к земле, а также гвалтом малышни.

«Интересно, если скотины нет, откуда навоз? Все же есть? Это хорошая новость, мясо я люблю.».

После очередного сравнения с прошлым миром понял, что надо что-то делать с этими ассоциациями. Конечно, я сейчас адаптируюсь, и мозг знакомится с новым местом, выстраивая ассоциации со старыми и понятными ему объектами. Однако вот эти все «наши», «как земные» и прочие постоянные отсылки, меня начинают выводить из себя. Стереотипное мышление также многие ответы от меня прячет. Видимо, придется какое-то время, пока не освоюсь, потерпеть.

«Если у нас действительно есть душа и она перерождается, то форматирование памяти при перезапуске в новую жизнь — не такая и неприятная, и неудобная вещь. Как оказалось на самом деле. Все вот мечтают о переносе своего багажа при перерождении, книжки фантастические пишут, а надо наоборот, радоваться. Что за нас кто-то умный этот момент продумал…», — подумал я, провожая глазами группу мальчишек, возраста моих сыновей, что-то увлеченно обсуждающих и бегущих вдоль улицы.

Как малышня скрылась, очередной раз, с болью в груди, закрыл тему с воспоминаниями о утерянном. Сосредоточился и мысленно восстановил ночной маршрут, по ориентирам из работающей после переноса как часы памяти, развернулся и сразу увидел возвышающуюся над деревеней статую.

Фигура, которую было сложно разглядеть и-за яркого солнечного света, стояла внутри внушительного частокола, окружавшего деревню, и располагалась на расстоянии не меньше ста метров от ближайших домов. Направился к статуе, прикидывая как пройти к ней между домов.

Пока шел, активно изучал местные строения и их обитателей. Очень уж красиво у них здесь. Дерево здесь то ли менее пористое, то ли обработанное магией или окрашено какими-то иномирными лаками, но смотрится не в пример лучше земного. Я приметил это еще вчера, по таверне и её пристройкам. Под стать материалам была и работа местных умельцев — равномерный цвет стен, красивые овальные крыши, все обрезано ровненько и местами разукрашено неброскими цветами.

— Красота. Словно я не в прошлом, а в далеком будущем, в какой-то невероятно реалистичной компьютерной игре… Точно не Азерот? — тихо проговорил я, двигаясь по деревне.

Обитателей рассмотрел еще в ночи, но сегодня и при свете это удалось сделать намного лучше. Выглядят все ухоженными и здоровыми, во всяком случае по внешнему виду и состоянию волос и кожи. Лица европейские, в большинстве симпатичные. Средний возраст, что удивительно, в районе двадцати или тридцати лет. Стариков почти нет, детей же достаточно много. Одежда аккуратная, светлая и при этом чистая, у каждого второго вышиты «божественные» узоры: у кого по рукавам, у кого по штанинам да подолам.

«Может, высота расположения узора что-то значит? Кто бы объяснил.».

В руках у проходящих по своим делам мужиков встречались разные приспособления для работы по дереву или с землей. Женщины в основном несли плетеные корзины из какой-то высушенной зеленой травы. Праздно никто не шатался, все были сосредоточены.

Загляденье. Мелочь чумазая и шебутная носится по улицам без опаски, что тоже говорит о многом. Прямо идиллия. Приторно не стало, но настроение продолжило подниматься.

«Если это мой новый мир, то он мне уже нравится. Родных бы еще сюда…»

Народ на меня косился, но пытаться заговорить никто не спешил, также как и дела свои бросать, останавливаясь и разглядывая чужака. Значит, совсем уж диковиной какой я здесь не являюсь. И чужаки в местных местах, хоть может, и в менее загадочных ситуациях, но случаются.

«С другой стороны — а чего им сильно впечататься? Если бы это была какая эльфийская деревня, чтобы я тут ушами, отсутствием хвоста или ростом кого смущал, я бы еще понял. А так — забросил нелегкая к нам человека. Ну глаза необычные. Надо быть с ним быть бдительными, да и только.»

По итогу изучения деревни, значительно местные пейзажи от деревенских земных, сильнее всего отличала только необычная ухоженность, да страсть к овалам в архитектуре. Овальные окна, овальные крыши. Спасительный чердак в свое время удивления не вызвал, ибо времени его разглядывать не было: то было туманно, то темно. А сейчас — местные особенности бросались в глаза. Религия, как основополагающий компонент местной жизни, оказала влияние на местный дизайн, не только на архитектуру.

А овал — был одной из основных фигур в причудливой вязи, изображенной на подоле Богини.

Отдельно отметил отсутствие снующих по дорогам повозок, как не видать было и лошадей или прочей живности, по типу гусят, курят или иной животной мелочи, бегающих по улицам или кудахтающих из-за невысоких оград. Особенно опечалило, что не увидел собак с кошками. Были только небольшие птицы, светлых расцветок, которые хаотично летали по улице в погоне за насекомыми и группами собирались на воротах и крышах. Насекомых же хватало вокруг с запасом. Пока двигался по улице, кто-то успел несколько раз меня больно укусить в разных местах.

Так, в рассуждениях, что они тут кроме травы едят и кто у них дома охраняет, дошел до местной достопримечательности и остановился пораженный.

«Прямо местный грааль, как в Героях 3…»

Монументальная каменная скульптура смотрелась инородно в обычной одно-двухэтажной деревне.

Уже издалека стало понятно, что в первый день я не угадал два раза. Это оказался гибрид мрачного жнеца и прекрасной эльфийки. Девушка, ростом более пяти метров, с точеной фигурой заядлой спортсменки и крупной грудью идеальной формы. Выпуклости тела богини подчеркивало облегающее платье, расходящееся к низу от колен. Лицо же было спрятано под глубоким капюшоном и сделан он был так, что разглядеть что-либо под ним без фонаря, было бесполезно даже в солнечный день.

— Красотка без лица… Без лика… «Безликая»! — неожиданно возникла ассоциация в моей голове, и неожиданно интуитивно пришло понимание правильности выводов.

«Вот оно как. Просто и со вкусом.»

Постояв несколько минут и разглядывая идеальные пропорции женского тела, а также стильный даже в сером моноцвете «лук», ничего необычного в себе не получил. Ощущений, что меня также разглядывают и изучают, тоже не возникло.

«Видимо, еще на стадии подбора для роли „развеивателя туманов“ или охотника за его первоисточником изучила…», — под эти размышления резко налетел порыв ветра, толкнув прямо в спину.

«Совпадение или обратная связь? Если второе, то понял, не дурак, еще на стадии самоанализа. Судя по всему, туман имеет какое-то искусственное происхождение и мне надо с этим его парогенератором совладать.»

Пройдя к статуе, я огляделся, восстанавливая события вчерашнего вечера и ночи.

Появился я достаточно удачно, ибо по прямой от места моего появления были дома, а не частокол. Твари же во время моего появления пировали в местных аналогах конюшен, больше похожих на загоны для собак, руины которых виднелись дальше и правее статуи. Этот факт и, вероятно, божественное покровительство, дали мне достаточно времени, чтобы преодолеть нужное расстояние, и, затерявшись между домами, выйти к спасительному чердаку.

Нашел глазами разгромленный дом, к которому я жался, чтобы перевести дыхание. Последний виднелся на удалении в двести с лишним метров. Идущие за мной твари, судя по всему, уперлись в его измазанную моей окровавленной рукой стену и решили, что я спрятался внутри.

От понимания произошедшего бросило в жар.

Осознание, что я своей ошибкой лишил целую семью жизни, больно ударило под дых, заставив снова пережить неприятный укол совести. Также как тогда, на чердаке, когда я прятался под крики этих умирающих людей.

— Это получается, я не только людей не спас, я их еще и убил? — тихо прошептал, разглядывая виднеющиеся руины, я.

С учетом переноса без моей воли, дикого стресса от погони, отсутствия какой-либо информации о мире и противнике, моей вины в случившемся было мало. Услужливо, по старой земной привычке решил отбрехаться мозг.

«Нет, не пойдет, чтобы не есть себя поедом и не брать грех на душу: как бы ни хотелось все спихнуть на простые обстоятельства, я теперь должен найти туман и набить рожи этим сволочным кузнечикам, или кто бы из стрекочущей братии там ни был. И никакой страх от увиденного развороченного дома или отмазки не принимаются. Значит, надо просто стать сильнее!»

Я так уже делал, получив по соплям в школе и начав после этого заниматься единоборствами, так и сделаю сейчас. Только по соплям в этот раз за меня получили совсем другие невинные люди.

— Ну гады. Ждите, — сплюнув в сердцах, целеустремленно двинулся к памятнику местному божеству.

«Отлично, с задачей и „побочными“ квестами я определился. Надеюсь. Теперь надо еще с покровительницей поговорить, может наконец познакомимся.»

Приблизился к статуе и дотронулся до подола рукой, ожидая новых магических спецэффектов, аудиенции или новых озарений.

Тишина, снова ничего не произошло.

«Видимо фиолетовая акция была разовой, и распродажа роялей закончилась. Знать бы еще, что я тогда получил…»

С другой стороны, жаловаться было не серьезно. Мой апгрейд с омоложением и регенерацией были, видимо, из даров Безликой богини. Этого для моего прошлого и безмагического мира было и так очень много. Если же это еще не все, то дополнительные способности, видимо, придется открывать уже по ходу однозначно ожидавшего меня приключения.

«Жаль, с местными пока диалог не удается наладить. Вот бы выучить их язык мгновенно и без СМС…»

Все это я думал, стоя и продолжая держать за подол свою покровительницу, и она меня снова услышала, как тогда, в ночи на Земле. Голову прострелило чудовищной болью, и спасительное забытье пришло мне на помощь.

***

Пробуждение оказалось не самым приятным и встретило давно забытой слабостью, тошнотой и головной болью. Так как я давно уже отказался от алкоголя, абстинентный синдром ушел для меня в далекое прошлое и вставал я обычно бодрым и выспавшимся. Сперва даже подумалось, что я после долгой земной завязки надрался до потери памяти в местной таверне, но, вспомнив все события, что привели к моему очередному появлению на кровати в закрепленном за мной номере, догадался, что произошла очередная магия.

«Богиня, что же ты мне подарила на этот раз?».

Из размышлений меня вырвала появившаяся в двери девчушка, знакомая по вчерашним или уже позавчерашним событиям. Ибо не знаю, сколько я провалялся после очередного подарка. Увидев, что я пришел в себя, она, развернувшись, закричала на теперь уже ставшим мне прекрасно понятном местном языке, куда-то вниз.

— Ансель! Лотар пришел в себя! — после чего быстро скрылась за дверью, быстро её притворив.

«Ага, вот оно что. В меня, как в первом фильме „Матрица“, закачали местный язык.».

Пытаться оценить случившееся с точки зрения нейрофизиологии не брался: что-то типа форматирования коры головного мозга циркулем, на живую. Видимо, сознание, во избежания болевого шока, на время этой божественной манипуляции меня покинуло прямо у статуи, а дальше местные, посреди дня, обнаружили мое бессознательное тело и приволокли назад в таверну.

«Позор какой… Хотя… Результат отличный. Надо сходить и попросить еще бой на мечах, верховую езду, стрельбу из луков и арбалетов и управление баронством, хотя бы начинающего уровня.», — подумал я, тяжело поднимаясь с кровати в поисках воды или чего-то жидкого.

Братья, видимо, почивали в обеденной части таверны, так как я не успел даже допить услужливо оставленную мне очередную порцию давно остывшего взвара, как они поднялись по лестнице и вбежали ко мне в комнату.

Стучать по местным традициям, видимо, не принято, также как жать руки, поэтому дверь громко отварилась и в комнату без расшаркиваний завалилось оба брата. Неуклюже поклонившись, видимо, также от редкого в местных краях опыта, первым заговорил староста.

— Будь здоров, великий герой! Извиняй, что сразу не признали. Благодарствуем, что пришел на наши молитвы и прогнал туман.

«О, как! Все же я тут уже был предварительно оформлен как очередной спаситель местного мира, еще и уничтожение тумана мне приписали. Рано, товарищи, я только начал. Или может, я с именем промахнулся и назвался каким-то местным суперменом из легенд и преданий?».

Мысли начали крутиться в ускоренном темпе. Подыграть и воспользоваться возможными преференциями и уважением? Или сказать правду? Как они воспримут её? Если я действительно назвался именем могучего воина, то это может неожиданно всплыть, и оный, если он действительно существует, может примчаться каким-нибудь местным порталом, дабы с меня спросить. Кто это его именем несет добро и справедливость в местные деревенские массы… Имя — это репутация. Да и если оного нет в природе, а только в сказках, в целом обманывать местных — не в моих правилах.

Правду матку, правда, также говорить не стоит. Если её и рассказывать, то не этим людям и не сейчас. Она им никак не поможет и мне ситуацию в лучшую сторону точно не поменяет, даже если с такими межмировыми переселенцами они здесь уже знакомы и местной инквизиции или костру после такого откровения не передадут.

Решил пойти средним вариантом.

— И вы будьте здоровы! Насчет тумана и героя — ошибка видимо вышла, не про меня это. Человек я простой и оказался у вас случайно… — поняв, что сболтнул немного лишнего, поправился — А точнее, по воле Богини. С туманом же вам точно помог кто-то другой. Повоевать я не успел, да и был не в том виде и состоянии…

Увидев, что мне не верят или не до конца понимают, решил сменить тему.

— Давайте познакомимся для начала. Как вас звать-величать и куда это меня занесло?

— Меня зовут Ансель, я местный глава поселения, — ответил вчерашний староста, подтвердив мои догадки, — А с моим младшим братом, — указал он на трактирщика, — Бартом, вы уже познакомились. Отправила же тебя нам Безликая во спасение в деревню Прилесная. Деревня располагается в баронстве Дерека Зоркого, империи Варн.

Баронство, значит. Империя. Все мои теории о средних веках в местном мире подтвердились. Что же касается знакомых терминов, по типу «империи», сами определения совпали с земными или это так моя понятийная матрица на новые слова реагирует, разбираться не планирую, просто этому порадуюсь.

Специалистом по средним векам я никогда не был, фэнтези были моим единственным местом касания с этим временным периодом. Поэтому мне обязательно надо больше информации и знающих людей. Надо срочно добираться до баронства, а лучше выше — до самой столицы империи или хотя бы местного графства или герцогства, чтобы встретиться и уже более предметно переговорить с теми же жрецами Безликой, которые при таких масштабных статуях однозначно в империи есть и люди не последние. Может, и проверят мой дар как-нибудь, или подскажут с развитием чего, а то и цели переноса объяснят, как уполномоченные представители Безликой на местной земле.

— Рад знакомству с вами. Дерека, говоришь… Не слышал о таком. Места я ваши также не знаю, видимо от моих земель они далековато. А далеко ли столицы баронства и как добраться до неё?

— Неделю пешим по дороге на юго-запад. Лесом дня за четыре можно управиться, на хортах и за два. Да только пожрали ненасы всю животину, а лесом лучше не идти. Неспокойно там после тумана, звери нервничают. — отрапортовал Ансель.

Хорты, как я понял, — это вид местных ездовых животных. Раз видовые отличия у нас минимальны, надеюсь, и под новым для меня, словом, прячутся уже знакомые лошади, а не огромные ездовые пауки или другой буйный полет фантазии, которым грешили как в том же Варкрафте, так и во множестве азиатских многопользовательских игр.

Ненасы же, как я понял, те стрекочущие твари из тумана, с которыми я, благодаря божественной помощи, не познакомился.

Очень хотелось прояснить для себя непонятные моменты, но пока решил сильно местных не расспрашивать. Судя по речам старосты, в понимании местных жителей, всех туманных тварей перебил именно я, ну или каким-то иным образом туман вместе с ними прогнал. Думается, что, если я начну задавать вопросы, кто те, кто эти, у людей могут закрасться сомнения и подозрения, а там и до объявления самозванцем или туманным шпионом каким недалеко, с последующим демонстративным сожжением на потеху толпе. И я очень сомневаюсь, что своенравная Богиня придет на помощь — «не справился, попробуем другого».

Увидев мою задумчивость, Ансель, видимо, трактовал её как-то по-своему и быстро добавил:

— Дереку я весточку сразу же после тумана с гонцом, через лес, отправил. Должен прислать он за тобой в ближайшую неделю. Идти не придется. А пока побудь нашим почетным гостем.

«Неделю…». — подумал я.

Снова мои понятия с Земли-матушки, хотя вполне возможно, что здесь и там временные периоды совпадают. Эх, сколько всего узнать надо и не показать себя совсем чужаком. Ведь даже местный человек из самой глубокой дыры обязательно знает такие ключевые моменты, как местные расчетные единицы времени, тепла, расстояния и прочие, включая специфичные для местных познания о магии.

А ведь без понимания времени я не могу понять и сколько ждать, и сколько двигаться к столице для общения с этим самым Дереком. Будем изучать и привыкать. Жить в любом случае по новым «единицам».

— Благодарю тебя, Ансель. И тебе, Барт, спасибо за гостеприимство. Не знаю даже, как вас и отблагодарить, — сказал я, после чего мужики загомонили наперебой, что ничего не надо и вообще могу просить у них все, что пожелаю.

«Ну, тогда будем ковать железо, пока горячо.»

— Могу ли у вас разжиться знаниями?

— Что именно тебя интересует, Лотар? — с нескрываемым удивлением спросил меня Ансель.

— Любая информация о империи и местных порядках. Занесло меня из мест чуждых, не хочу попасть в опалу при общении с первым же местным бароном, — выкрутился я. Хотя мне лучше бы подошел весь местный школьный курс.

Резко начал завидовать перерожденцам. Начинаешь с нуля, минуя все взрослые проблемы с законом, принципами, взаимоотношениями и прочей «важной» для взрослых социальной лабудой.

— Дерек — мужик простой, проблем точно не будет, это не столичные аристократы. Но будь, по-твоему, Онора, помоги посланцу, своди его в нашу деревенскую школу. — развернулся староста к девчушке.

Интерлюдия 2, в которой мы удивляемся вместе со всеми

Барт, в отличие от остальных братьев и сестер, никогда не отличался хорошим здоровьем и с раннего детства постоянно болел. Такие дети в деревнях, типа их захолустной Зеленухи, обычно не выживали, и родители в определенный момент даже поставили на младшем ребенке крест. На них висело еще девять мальчишек и девчонок, по этой причине тратиться на дорогих магов жизни или зелье укрепления здоровья было просто неоткуда.

Пропасть смышленому и всегда веселому мальчику, не дал старший брат Ансель.

Ансель рос мальчиком внимательным и сердобольным. Отчасти на это повлиял характер, который, как говорят, закладывают боги при рождении, отчасти — частая необходимость помощи матери. Будучи старшим из детей, он все детство помогал ухаживать за своими младшими братьями и сестрами. Проводя большую часть времени в заботах именно о самом болезненном, Ансель очень привязался к Барту.

В день очередной, особенно сильной горячки, когда до Барта было тяжело дотронуться, а родителей не оказалось дома, Ансель подхватил брата и понес на спине к статуе Безликой.

Практика обращения к Богине имела место быть у деревенских, но пользовались ей только в крайних случаях.

Будучи покровительницей разумных в Империи и даже за её пределами, Безликая была хоть и светлым, но очень своенравным божеством. Богиня могла как что-то даровать отчаявшемуся просящему, так и забрать его жизнь, даже если его желание было искренним и всем казалось непорочным.

Ансель не убоялся слышанных страшных историй. Добравшись до статуи Безликой, он бережно сгрузил младшего Барта к ей подножию и, подойдя почти в упор, упершись лбом в холодный постамент, начал истово читать молитву за здравие, дополняя паузы между её повторениями, просьбами и обещаниями.

Все это Барт помнил плохо, ибо в горячке он уже практически не соображал и готовился наконец встретиться с покровительницей, чтобы она, как говорится в жреческих трактатах, показала ему свой прекрасный лик, очистив его душу своей божественной красотой от физической оболочки, для отправки на новый виток цикла бесконечных перерождений.

Братья не помнят, сколько времени прошло. Для одного это было мгновение, для другого — часы. Когда уже было отчаявшийся Ансель упал на колени и начал рыдать, ему на плечо легла маленькая ручка Барта.

Божественное таинство в ту ночь случилось, — чудо исцеления произошло. Богиня оценила самопожертвование и храбрость маленького героя и щедро одарила его — жизнью дорогого человека.

С тех пор Барт практически перестал болеть и, как человек благодарный за божественный подарок, истово начал изучать все, связанное с Безликой. Даже пробовался в жрецы, но отсутствие и крупицы магии в его организме, что в Омире бывало довольно часто, не дали ему пойти по жреческой стезе, а слабое здоровье — по пути воина Богини. Тогда, изучив всю доступную простым смертным литературу, ибо жрецы блюли свои секреты, и в народ попадали немногие их трактаты и молитвословы, он подался работать в трактир, ведь именно трактиры являлись местом сбора любой интересной информации. Среди ежедневных трезвых и пьяных разговоров было множество баек и бахвальства, но достаточно и обмолвок о реальных вещах и событиях, и даже правдивых историй. Там же можно было купить или выменять как свитки, так и полезную информацию.

Начав с простого служки, Барт втянулся в работу и со временем вырос до трактирщика в небольшой соседней от Зеленухи деревеньке — Луговой.

Харизматичный, умный, общительный и легкий в беседе, улыбчивый трактирщик умудрялся разговорить любого посетителя, но особое уважение, скидки и почести отдавал жрецам. Последние из-за этого любили останавливаться именно в трактире Барта, делясь своими историями и знаниями за лишнюю чарку эля. Сам же Барт наслаждался историями, жадно слушая все домыслы и новости, связанные с его покровительницей, мечтая однажды оказать в какой-нибудь из историй или баллад, связанной с её чудесами.

Так дни тянулись за днями. Барт обзавелся семьей и детьми, продолжал работу в Луговой и слушал истории, пока однажды в дверях трактира не показался его брат Ансель.

Крепкий, здоровый и справедливый брат Ансель тоже хотел попасть к Безликой во служение, но уже в паладины. Помня свое обещание в ту волшебную ночь, о служении богине, Ансель тяжело и упорно готовился, чтобы попасть учеником на «Безликий холм». К несчастью, первая и единственная попытка провалилась. Он не прошел жесточайший отбор ни по достаточному количеству магии, ни по физическим данным. В паладины брали либо уникумов из деревень, с невероятными данными от рождения, либо мальчишек из более сытых сословий, у которых был доступ к различным редким и очень дорогим зельям усилений. Безликая же, своим провидением, в отбор мальчика не вмешалась, как он тайно не надеялся. Отложив оплату долга Анселем до других, известных ей одной, времен.

Приняв поражение, Ансель не стал унывать. Отличное тренированное тело помогло без проблем и с первого раза попасть в простые солдаты к первому наследнику местного барона Дереку Зоркому, где он быстро дослужился до телохранителя молодого нанимателя. С честолюбивым Дереком они много лет путешествовали по всей Империи в поисках славы и зарабатывании имени и репутации для молодого аристократа.

Оба брата были несказанно рады встрече, ведь двадцать лет разлуки — это серьезный срок. Ансель рассказал о своем завершении карьеры телохранителя барона Дерека и о подаренной должности по выходу — назначении старостой Прилесной. Старший брат позвал Барта в эту деревню с собой, тот согласился без раздумий.

Несколько длинных дней, пока Барт завершал дела и искал себе замену, Ансель за кружками эля делился в таверне историями своих героических похождений. Это были лучшие дни таверны Луговой. За почти десять лет, такого количества посетителей в таверне не бывало. Народ, услышав про появление брата трактирщика, рассказывающего о своих героических похождениях с прославленным бароном Дереком, собирался после тяжелых рабочих дел ежедневно и даже приезжал на время из других окрестных деревень.

В один из вечеров Ансель с особенным удовольствием пропел красивую молитву, которой с ним у костра поделились жрецы Безликой во время похода в Туман. Молитва предназначалась простым смертным без магии, поэтому не давала какого-то полезного результата. Однако делала одну очень важную, для прячущихся от смерти людей, вещь — вселяла надежду. Короткая и простая, она легко запомнилась и Барту, и всем посетителям Лугового, а после и Прилесной:

Однажды, скрываясь в туманной ночи,

Спасенья от тварей желая,

Ты имя Лотар во сердцах прокричи,

Героя с небес призывая!

Промчится Безликой святой паладин

По тварям белесой стрелою.

И каждый поймет, ты теперь не один, —

Безликая рядом с тобою!

Глава 6, в которой меня завалило информацией

Закончив разговоры в моей комнате, мы вместе спустились к одному из накрытых столов в трапезной. За веганским завтраком я пересказал всем присутствующим свои приключения. Народу собралось много, все столы были заняты. Оно и понятно, герои для такого захолустья, — событие знаковое, небогатая на зрелища деревня заезжим-то всегда рада, а тут цельный посланник богини.

Часть истории пришлось умолчать, но то, что в схватку с гадами я не вступал, деревенским честно признался. Будут на меня надеяться, как на боевую единицу, а то и вовсе пустят местным ведьмаком по лесам за всякой нечистью гоняться, а я их подведу, умерев от клыков первого саблезубого кролика.

Сослался на то, что после переноса повредил голову, без деталей, и дальше перемещался по деревне, как в бреду. Местные, конечно, переглядывались и, скорее всего, не поверили, но буду надеяться, что переиначили и дополнили историю в положительную сторону — что я подрался, но скромный, а не в ту, что я боялся потерять портки, когда на чердак снарядом залетал.

Отобедав, поблагодарил хозяина деревни и хозяина таверны за теплый прием, кров и пищу. Спросил, могу ли чем помочь в делах бытовых. Меня заверили, что пока от меня топором махать не требуется, а заданий на сбор десяти трав временно выдавать некому: дом травника, к сожалению, освободился из-за Тумана. Поэтому, с чистой совестью и молодой красоткой, пошел просвещаться в местную школу узнавать новый мир, в который попал.

***

Пока мы с Онорой неспешно шли по деревне, я сделал для себя несколько удивительных открытий.

Первым и самым шокирующим было то, что Онора оказалась вовсе не девчушкой, а очень даже зрелой женщиной, семидесяти пяти лет от роду, что делало её даже пожилой, по земным меркам. И чудо было вовсе не в особенностях местных жителей, а в магии и волшебных зельях.

Несчастная вдова Дрого, одного из охотников, призванного на службу к Дереку и почившего в междоусобной войне пять лет назад, помогала Барту в таверне и в ту злополучную ночь сама вызвалась помогать мне. Паренек Крон, который заглядывал ко мне на чердак, из-за потерь в основном мужской части населения, был привлечен к каким-то работам и выделить его мне в провожатые не могли. Остальные меня побаивались, поэтому желающих кроме неё особо и не было.

Онора, рассказала мне про свою жизнь, из рассказа я и узнал про местные удивительные зелья.

Имя Дрого знало все баронство, ибо он был одним из лучших местных лучников. По версии его жены, конечно. Не чета неким лесным жителям, которые у меня сразу вызвали ассоциацию с эльфами, но на местных ярмарках с обязательной увеселительной программой супруг часто собирал призы за свои отличные навыки, обыгрывая в меткости и скорости стрельбы других охотников и даже многих баронских стрелков. А еще хорошо бил дичь и всяких агрессивных тварей по всему баронству. Все это сделало его семью зажиточной и позволило на шестидесятый день рождения подарить себе и своей супруге очень дорогое зелье омоложения.

Девушка очень удивилась незнанию мной такого распространенного факта, но расспрашивать, из какой такой дремучей берлоги меня принесло, в ответ не стала. Я же наоборот, начал выяснять у Оноры подробности работы такой невероятной магии.

Из рассказа понял, что эффект зелье давало гарантированный, поэтому к нашей встрече уже зрелая женщина выглядела на свои биологические пятнадцать-шестнадцать лет. Зелье сильно изменяло для меня привычное миропонимание, так как потенциальная возможность жить вечно меняла и логику, и поведение людей, и я пока даже не мог предположить, насколько из-за этого отличаются мой старый и новый миры.

Полученная информация заставила по-иному взглянуть на уже точно не девчушку, а помолодевшую женщину и местные реалии в целом.

Как воспринимать провожатую после новых вводных, мозг с ходу решить не мог. С одной стороны, визуально она еще хоть и взрослый, но ребенок. С другой стороны, она фактически является бабушкой, внуки которой, по моим подсчетам, уже приближаются к тридцати.

Другим последствием такой магии был о совершенно иное отношение к ценности жизни. Из-за потенциального бессмертия она, как я понял, оказалась совершенно на ином уровне, нежели на Земле. Так как твари здесь были все же твари, а люди людьми, то меня, незнакомого и окровавленного, найденного не в самые спокойные часы, не стали сразу превращать в кровавый фарш или бенгальский огонь, а проявили гостеприимство.

Под мои размышления и крайне информативный разговор мы дошли до местного здания школы. Время клонилось к вечеру, поэтому в здании не горел свет и никого из учеников или учителей уже не было.

Визуально строение походило на нашу земную деревянную церковь — один этаж, внушительная, по меркам других строений, площадь и небольшая надстройка с подобием колокола. Симпатичная округлая крыша, покрытая на вид чем-то типа расплавленного камня и практически полное отсутствие спасительного чердака, как и входа на него.

Онора подошла отворить массивную входную дверь. Передо мной впервые показался её завораживающий вид со спины, а именно вид подтянутого молодого женского тела. Начавший реагировать организм быстро остудил разум, дорисовав картину семидесятилетней женщины под платьем.

«Интересно, у местных крыша не едет, например, когда бабушка и выглядит и по факту физиологически младше тебя почти в два раза? А если принять зелье в один день и всем семейством? Это же отличная молодежная тусовка получится…»

Хотя, чего там говорить, человек — тварь такая, что ко всему привыкает. Наверное, в местных реалиях к подросткам относятся уважительно и настороженно, ибо это может оказаться опытный воин или омолодившийся властный и резкий на расправу аристократ, а то и вовсе какой архимаг.

Девушка отворила дверь, прошла в помещение, зажгла первые магические светильники и позвала меня.

Магические фонари встречались в деревне повсеместно, и процесс активации светильника я постарался внимательно рассмотреть. Если как Онора запалила светильник у входа, из-за темноты я не увидел, то второй уже подглядел. Девушка провела под ним рукой и прошептала простые слова:

— Богиня, подари мне свет.

Значит, для местной магии, во всяком случае деревенским, нужен жест и вербальный активатор.

«Интересно, это особенность магической механики или ничего проще они для активации заклинаний не придумали? А может, это способ только для магически неодаренных, простых деревенских? Или Онора еще и маг?»

Искренне надеясь на подробности по местной магии в школьной библиотеке, если таковая информация имеется в этом захолустье, двинулся за девушкой дальше. Расспрашивать такие важные и базовые вещи нельзя, а вот попрактиковаться надо будет.

Между тем, Онора повела меня по коридору. Проходя мимо одной из открытых дверей, увидел зал с партами и решил заглянуть в местный деревенский класс, воспользовавшись очередной заминкой провожатой у нового светильника.

Зал не сильно отличался от зала земной деревенской или церковно-приходской школы, с высокими деревянными партами времен царя Гороха, однако, снова овальной формой. Бегло его осмотрев, я ускорился, догоняя провожатую.

Коридор закончился закрытой дверью, которую девушка как раз в этот момент и открыла. Замок так же был магическим. Онора отперла его прикосновением и тихим бормотанием короткого заклинания, которое я уже не разобрал.

Внутри запертого помещения оказалась местная библиотека. Онора вошла, зажгла светильники в помещении.

В свете магических ламп передо мной предстала комната четыре на четыре метра, все стены которой представляли собой стеллажи с аккуратно сложенными свитками. По центру одиноко стояла овальная парта. Воздух был влажным, пахло очередными малознакомыми мне травами.

Я с удивлением осмотрел стеллажи. В земном средневековье, по моей памяти, с бумагой было очень туго, особенно в деревнях. Однако, информация в зафиксированном на материальном носителе виде в Омире имелась даже не в самой центральной в деревне.

— Лотар, какие свитки тебя интересуют?

Отличный вопрос, между прочим. Я успел о многом подумать по пути сюда, но только не о том, как мне, очередной раз не показывая своей неграмотности и невежества, получить нужную информацию о местном мироустройстве «с нуля».

— Ты не могла бы подсказать, как ориентироваться в здешних знаниях? Чтобы я мог сам выбрать нужные? — попробовал ответить обтекаемо я.

Онора, по земному кивнув, развернулась к стеллажам и подошла к первому от двери.

— Школьная литература для самых маленьких и только познающих мир — здесь. Один отсек — один предмет. Свитки в отсеке повторяются, чтобы раздавать на весь класс, — обведя жестом остальные стеллажи по часовой стрелке, она продолжила. — Дальше располагаются свитки для детей постарше. В последнем отсеке наши сокровища, собранные Анселем в походах и выкупленные деревенскими редкие свитки по магии, а также жреческие трактаты. Каждый из них в единственном экземпляре, поэтому выносить из комнаты их нельзя.

— Благодарю! Выносить что-либо даже и не думал. — сказал я, взяв свиток «О мире» с полки для детей постарше и уселся за парту, аккуратно его разворачивая.

Не заметил, как Онора оказалась над моим плечом и опасно приблизилась, интересуясь моим выбором. Близкий запах женщины и легкий сладковатый цветочный оттенок сразу бросили молодое переполненное тестостероном тело в жар. Она тоже задышала прерывисто. Понимая, куда все идет, я постарался включить «осознанность» и здраво рассудить последствия.

Недавняя потеря жены и горесть по расставанию с семьей останавливали от попыток пообщаться с местными барышнями, но время шло и управлять гормонами становилось все сложнее. Девушки в деревне были молодыми и практически все были «как на подбор». «Пластическая» магия или какие-то зелья, используемые многие поколения, а может прихоть Богини, но серьезные внешние изъяны и у мужчин, и у женщин отсутствовали. Онора и вовсе после сегодняшней беседы раскрылась — красота молодой девушки и умение себя подать взрослой, прожившей долгую жизнь женщины, были термоядерным коктейлем, ударившим сейчас мне в голову.

Отхлынувшая от мозга кровь очень мешала соображать трезво, прилив к резервному мужскому центру «принятия не самых удачных решений». В момент, когда воздух от сексуального напряжения можно было резать ножом, а рука Оноры легла мне на плечо, свет в библиотеке резко погас. На дворе школы громко и протяжно заорало какое-то животное.

«Кошка? Или кот?» — с изумлением подумал я.

Возбуждение смыло адреналином. Онора отскочила от меня как ужаленная, я же подскочил с парты, чуть не снеся девушку с ног.

Видимо, кто-то наверху не оценил желания снова молодой и горячей вдовы прибрать к рукам посланца, закончив его приключения тихой семейной жизнью в небольшой деревушке.

Девушка зажгла потухший свет, и мы переглянулись — оба все поняли. Кто тут дает освещение, и чей засланец сейчас разглядывает свитки, обоим было прекрасно известно.

Я же, ошарашенный, сел на место и еще несколько минут не мог прийти в себя для того, чтобы начать чтение.

«Это что, у меня теперь тут целибат? С чего бы?»

Как обычно — ответом или даже намеком на него никто меня не удостоил.

— Я сейчас вернусь, — сказала раскрасневшаяся Онора. После чего убежала в коридор.

— Мда, дела… — вслух сказал я, дополнив фразу крепким словом, дабы снять эмоциональное напряжение.

***

Весь вечер, до глубокой ночи, мы провели в библиотеке уже без заигрываний. Я прерывал жадное поглощение информации только на перекусы и хождение «до ветру». Онора, которая осталась помогать мне с выбором свитков и подсказывать по непонятным моментам, также периодически отлучалась за бодрящим взваром и лепешками.

Местные оказались расторопнее средневековых землян. Благодаря флоре и даже немного фауне, они уже относительно давно научились высушивать какие-то крупные листы местного «бумажного» дерева и после обработки в специальных составах, сваренных из частей местных тварей, эта самая бумага или лучше назвать её пергаментом, обрезалась в длинные и практичные заготовки для свитков.

Из прочитанного начала собираться очень интересная картина. Планета эта у имперцев называлась, о чудо, не Безымянной, а Намой или дословно «Пятой сестрой». В космос местные маги не отправлялись, но астрономы обнаружили с помощью своих маготехнических телескопов еще четыре планеты. Сестры-соседки были планетами между Намой и батюшкой, местным светилом, Варом. Спутников у планеты было два — Хама и Гама, местные Инь и Янь.

В честь светила, кстати, местные и взяли наименование своей империи — Варн. Моя понятийная модель трактовала дословный перевод как «Под Солнцем», что-то типа земного Китая, что переводился с китайского как «Под Небом».

Какие-то дополнительные характеристики планеты в виду хоть и магического, но средневековья определить было сложно — больше или меньше она Земли я так и не понял, да и это было не особо важно. Места всем здесь точно хватало. Для меня, то ли благодаря оптимизации тела, то ли еще по каким причинам схожести планет, изменения гравитации или состава атмосферы не ощущались.

— Да. Видимо, тебя очень издалека к нам закинуло… — получил комментарий и очередной настороженный взгляд от Оноры, когда я перешел к свиткам, описывающим саму Наму.

В отличие от Земли, материк на Наме не разделился, а сложным ломаным и извивающимся поясом охватил всю пятую сестрицу, получив от местных гордое и созвучное земному название Омир. Ледяные шапки и Омир разделяло два океана: сверху северный брат Ирс, снизу южный Арс. Люди, живущие в глубине материка, водную часть не разделяли и называли просто — Великий Океан.

Океан был товарищем своенравным и любил штормить, что делало его очень неприветливым для мореплавания. Также не способствовали строительству морских городов и освоению островов титанических размеров хищные морские гады, всегда с нетерпением ожидающие отдаления от берега вкусных кораблей с диковинным материковым мясом. Но, как меня заверила Онора, благодаря магии и лихим и отважным местным жителям, мореходство все же было и даже было неплохо развито. А самые отдалённые от береговой линии острова служили вотчиной местных удалых пиратов и прочих прячущихся от закона разумных.

— Дрого привез однажды из баронства мне вот эту замечательную вещицу, — сняла с шеи и протянула мне мерцающий голубой камень на цепочке девушка. — Помог осевшему на материке капитану, которому докучали лесные хищники.

Я поднес камень к лицу и всмотрелся в его завораживающе сияние. Мир неожиданно моргнул и на миг передо мной предстала картина морского сражения. В штормящих водах, отважная команда какого-то необычного, покрытого шипами плавучего средства, отбивалась магией и древковым оружием от пытающейся сожрать корабль громадины. Тварь была очень дальней родственницей земной каракатицы, увеличенной в сотни раз и покрытой шипами. Завораживающая картинка была зациклена пятью секундами сражения, но при этом смотрелась ярко и захватывающе, как будто ты участвуешь в этой битве титанов и смотришь на участников сражения с квадрокоптера или из глаз птицы. Ощущения бьющего в лицо ветра, отдаленных криков и морской свежести накатывали абсолютно реальные. Никаким пять дэ кинотеатрам и не снилось.

Я с удивлением отодвинулся и вернул камень Оноре, стараясь вернуть ощущения своего тела в «здесь и сейчас».

— Помогает пережить особенно жаркие дни. Правда, если долго смотреть, то начинает болеть голова… — улыбаясь, повинилась мне девушка.

После небольшой рекламной паузы местных артефактов, я вернулся к чтению свитков, перейдя к местному природоведению.

Флора и фауна оказались крайне разнообразны. Магия повлияла и на эволюцию животного мира, значительно ускорив мутации и разнообразя приспособленческие механизмы, а жесткая конкуренция наплодила самых невероятных и искусных в охоте и зачистке своего ареала обитания чудовищ. Здесь были даже бесплотные сущности, в борьбе за место под Варом отказавшиеся от физической оболочки и сконцентрировавшиеся на работе над своим духовным или магическим воплощением.

Пролистав бестиарий, я понял, что за частокол, пока я не раздобуду серьезное оружие и не приноровлюсь к нему, в одиночку лучше не выходить. Местные охотники, видимо, не уступают Чаку Норрису по твердости яиц. Отбиться от какой-нибудь зубастой твари, параллельно швыряющей в тебя огненными шарами — это надо быть очень искусным в ратном деле.

— И как тут вообще человечество выжило и сформировало общество? — тихо пробубнил я, выбирая себе новый свиток, чтобы меня не услышала что-то прибирающая в углу Онора.

Дальше, наконец, дошел до свитка по устройству Империи, за которыми я вроде как официально и пришёл.

Первое, что меня удивило — местный феодальный строй, если его можно так назвать. Разбиение типично для средневековья — аристократы, крестьяне или простой люд, маги как отдельное сословие и служители богов как аналог земного духовенства.

От земного средневековья местная политическая жизнь отличалась тем, что прав и свобод крестьянам предоставили гораздо больше. Им, как и остальным слоям населения, были доступны магия и зелья, любое оружие и прочие вольности. Например, гнуть спину при проезде высокой аристократической особы или какого мага никого не обязывал, делалось это только из уважения к персоналии.

На ранних этапах феодализма аристо пробовали позволять себе лишнего, даже рабство, но магия и здесь внесла свои коррективы. Во-первых, божества, коих оказалось не одно, были сущностями своенравными и простому разумному непостижимыми, но при этом достаточно справедливыми. Сильно угнетаемый народ начинал неистово молиться и правителя вместе со всем его родом быстро и жестоко карали, иногда даже стирая с лица Намы. Во-вторых, так как магия не была привилегией какого-либо сословия, когда боги не замечали несправедливости, не терялся и сам народ.

Я попросил у Оноры рассказать что-то на эту тему, на что получил интересный и подробный рассказ достаточно свежей истории.

— В одной южной провинции Империи лютовал граф. По воле решившей поставить его на место Безликой или случайно, но в одной из деревень графства, в семье простых крестьян, родился сильный маг. Мальчика заметили и забрали в столицу не сразу, и он успел насмотреться местные зверства…

Дальше шли, по моему мнению, типичные и для нашего земного средневековья несправедливости: от голодных смертей из-за постоянных неадекватных по размерам оброков, до прав первой брачной ночи, необоснованных и жестоких казней за смешные проступки местной разбалованной знатью и прочего непотребства.

— Когда юное дарование все же заметили, он был уже смышлёным подростком, с острым желанием отомстить власть имущим. Парень втерся в доверие местной знати, после чего на деньги графа-тирана попал в Имперскую Академию Магии… — здесь тон Оноры стал заговорщицким, — Обиды парень тирану и его ближайшим сподвижникам не простил. После обучения вернулся в графство уже высшим магом, и вместо благодарности, по возвращении, обезглавил это самое графство. Все дворяне вместе с наследниками были жестоко уничтожены за одну ночь… Эту ночь назвали «Кровавой ночью Эргоса» и во многих деревнях до сих пор принято её громко праздновать, в напоминание и назидание местным аристократам.

Девушка замолкла, видимо что-то вспоминая.

— И что стало с самим вершителем справедливости? — произнес, разрывая тишину, я.

— Прибывшие имперские каратели и жрецы, разобравшись в ситуации, казнить ценную боевую единицу не стали, а по велению мудрого императора, прознавшего о бесчинствах только по факту разбирательства в ситуации, посадили мага на место убитого им же графа. Вот ирония. Но убийца чудовища сам чудовищем не стал и сейчас это одно из самых процветающих графств империи, которому нипочем даже соседство с ордами ящероголовых, — закончила немного погрустневшая Онора, после чего встряхнула головой и вернулась к своей напускной непосредственности.

Я, под впечатлением от услышанного, достал свиток с картой земель Варна и пробежал по нему глазами.

— Графство Эргоса Палача… Одно из крупнейших, как я посмотрю, — произнес вопросительно я.

— Да, оно самое, — ответила девушка.

На этом месте Онора очень загрустила и засобиралась домой. Видимо, к истории добавилось что-то личное.

«Мечтали туда с мужем переехать из этого захолустья? Но не успели?»

Лезть с расспросами в чувствительную для девушки тему не стал и, искренне поблагодарив её за помощь, предложил проводить, ибо на дворе уже была ночь. Онора, видимо, во избежание кривотолков, от предложения отказалась.

«Надеюсь, в поселении за частоколом безопасно. Очень мне импонировала эта девушка. Гремучая смесь физической привлекательности свойственной молодости и взрослой женской мудрости… Ух!»

Уходя, девушка объяснила, что при выходе дверь достаточно притворить, и она закроется на магический замок самостоятельно, после чего, попрощавшись, убежала.

Вернулся к свитку и продолжил дочитывать правила по местным правилам и этикету.

Из-за историй, похожих на рассказанную, в определенное время воцарилось некое равенство между сословиями. Все оказались равны, но аристократы с магами и верховными жрецами — равнее. Забить, как животное неугодного деревенского, барон не мог. В любых таких ситуациях происходил быстрый суд, опять же не позволяющий кривотолков из-за магических проверок, обойти которые не удавалось никому. Но у «высшего света» имелся целый ряд обычных для этого сословия привилегий: начиная от весомости слова в рядовых судебных тяжбах, заканчивая доступом отпрысков в те же Академию Магии даже со слабым даром и к самым редким зельям. Что давало неслабую фору детям аристо как в магии, так и в физическом плане.

Прочитав еще информации по местным реалиям, понял, что скучать мне здесь не придется. Самое сладкое оставил на следующий день, ибо даже на местных стимуляторах организм уже явно давал понять, что пора поспать и распихать полученные знания из краткосрочной в долгосрочную память. Собрался, затворил дверь и вышел со школы в наступившую темноту.

Глава 7, в которой настала пора определяться

Темноту ночи уже потихоньку разгонял приближающийся рассвет. Народа на улице практически не встречалось, и я, потягивая затекшие мышцы, побрел в таверну.

Неожиданное выскочивший из близких построек черный клубок, похожий на земного кота, бросился под ноги, что заставило интуитивно отпрыгнуть в сторону, и распластавшись не земле, громко выругавшись.

Не успел я подняться, как крупный темный силуэт пронесся буквально в паре сантиметров на головой. Меня, рефлекторно вжавшегося в дорогу, обдало мощным потоком воздуха и противной вонью тухлого мяса.

Перекатившись, я подпрыгнул на ноги и проводил взглядом громадную птицу, земной аналог которой подобрать не получалось.

Кожистые черные крылья, размахом метров в пять или даже семь, переходящие в необычный трапециевидный кожистый нарост-стабилизатор полета и далее в хвост с кисточкой. Благо, не с жалом. Местный ночной охотник внушал ужас.

«Смесь птеродактиля и вирма какая-то. Жаль, рожу не разглядел. Или не жаль, а радоваться надо. Как-то перспектива рассматривать её челюстной аппарат изнутри не прельщает… Брррр. И как теперь тут ходить? Куда стража смотрит? Натянули бы сети между домами какие, как земные военные от квадрокоптеров. Если они такой дуре помеха.»

Стражники будто прочли мои мысли. Со смотровой у частокола раздались громкие голоса. Как только птица пересекла частокол, набирая высоту и разворачиваясь, видимо, чтобы повторить попытку меня поймать в когтистые лапы, защелкали тетивы. В «ночную фурию курильщика» полетели стрелы и арбалетные болты.

Боевой магии у деревенских я не увидел, а вот наличию хорошо экипированной стражи порадовался. Видимо, она все-таки у деревни была, но оказалась жидковата в коленках для туманных обитателей. Сразу на место встал пазл с замешкавшимся Кроном в день нашего первого знакомства — просил послать за стражей парень, вот и пререкался с деревенскими, не желая самолично рисковать и влезать на чердак. Но отрезвляющий подзатыльник от старших товарищей заставил его преодолеть страх и на эту ночь стать самостоятельнее.

Пока я размышлял и разглядывал плохо видимых в ночи вооруженных людей, кто-то из удачливых стражников вскрикнул, радуясь попаданию, и перепончатая тварь, вспыхнув фиолетовым, полетела вниз. Видимо, за отсутствием магов они здесь используют магические болты и судя по цвету вспышки — в них заключена сили все той же Богини.

До зачарованного оружия и снарядов я в свитках еще не добрался, но уже с ними воочию познакомился. Впечатляет.

Постоял еще несколько минут и посмотрел, как счастливые стражники собирают небольшой отряд за добычей для выхода за частокол, громко и радостно переговариваясь.

Попытался понять — был это случай или атака была целенаправленной? Судя по реакции стражи, удивления большого происшествие не вызвало, поэтому, скорее всего, такое иногда случается. Но все же, из всей немаленькой деревни, на сто пятьдесят домов, по моим беглым подсчетам, выбор пал именно на меня. Причем нападение было совершено практически сразу после моего выхода со школы, намекая, что акция спланированная.

«Проделки прознавших обо мне оппонентов покровительницы?».

Как только я закончил мысль, сразу услышал недовольный мяу от того самого кота, что шмыгнул с соседнего подоконника, снова слившись с одной из теней.

«Нет? Или это теплая встреча от создателей тумана? Если это не одни и те же персоналии…».

На эти размышления уже никто не среагировал.

В любом случае, впредь надо быть собраннее и аккуратнее. Этот мир, судя по свиткам и моему небогатому опыту, невнимательности не прощает.

***

Следующее утро и завтрак прошли без эксцессов. Я еще раз попробовал получить бытовое задание у Барта, чтобы как-то отплатить за свое халявное проживание, ибо халявы не любил, но снова получил категорический отказ.

Как я понял, Барт был охоч до историй про Безликую. Вот вернусь после приключений и отплачу ему за доброту интересной историей. А то пока и рассказать нечего, и знает он больше меня, хоть посланник тут вроде как я.

В школе с утра шли уроки. Детвора, сидевшая на занятиях, когда я проходил мимо открытой в класс двери и имел неосторожность остановиться и заглянуть, повскакивала со своих мест за партами и начала галдеть, показывая на меня.

— Лотар! Посланник! Паладин! — послышались разноголосые крики из помещения.

Мне даже приятно стало, и я на мгновение замешкался у двери, — столько в их глазах было уважения и благоговения. Не то, что у моих. Папка же вот он, практически каждый день дома, обычный такой, вовсе не похож на супергероя. Да и чего его ждать из тумана, вот с работы — можно подождать немного.

Это у нас еще крепкая и взаимная любовь, а в некоторых семьях, где дети постарше, и вовсе ничего не интересно — деньги дает, жив, не лезет с вопросами, ну и ладно. Взгрустнулось.

«Как они там?».

Между тем, этой шумной импровизацией «и вот он я», видимо, сорвал урок учителю, суровому мужику, за что получил от него многозначительный недовольный взгляд.

Быстро извившись перед преподавателем, я прикрыл дверь и прошел уже без остановок в свою библиотеку.

Дверь в помещение оказалась не заперта, и за Онорой или тем более за недовольным срывом урока учителем, назад идти не пришлось. Внутри на парте уже ждал стандартный для этого мира перекус и лежали отобранные мной фолианты.

«Вот, обо мне позаботились, а я им тут воспитательный процесс рушу…».

Уселся за парту и посмотрел на самые интересные свитки, оставленные на сладкое вчерашней ночью: «Тумановедение» и «Магия и её основы». Только взял в руки увесистый свиток по туманам, как в полной тишине неожиданно громко упал один из трактатов со стеллажа с литературой, принесенной местными жителями и не входящей в общеобразовательную программу. Подошел — на полу лежал жреческий трактат «О воле Её».

«Понял, принял, поднял.»

Трактат содержал общую информацию о заповедях, очень похожих на христианские «Не убий» и «Не укради», за исключением фокуса на предательствах из разряда «Не остави ближнего своего на прокорм или потеху твари» и еще нескольких похожих пунктах о взаимовыручке в, видимо, более частых и актуальных в этом мире критических ситуациях. А дальше раскрывалась воля Безликой — грубо говоря, свод прав и обязанностей её служителей, а также свод прав и обязанностей мирян перед ней и её служителями.

По трактату служители Богини должны были словом и делом помогать всем страждущим, при этом «не причиняя добра», то есть не пытаясь насаждать свою веру иноверцам, не стараясь помогать тем, кто не просит или просит не помогать. Ответственностью спасаемых была за эту помощь щедро, рыцарей добра и света, отблагодарить. С голоду точно не умрут. Но и выглядит это снова рациональнее нашего средневековья, где веру насаждали огнем и мечом.

Разве что статую ставили бесплатно по промоакции, как прямой путь обратиться к Богине лично. Но очевидно не просто так — мало того, что символ веры и возможность прямой связи с покровительницей, так еще что-то мне подсказывало, что статуи являлись портальными маяками для высшего жреческого состава, позволяя быстро перемещаться или перемещать отряды по всей империи. Сложностей же по установке, при наличии даже средней силы мага, у местных не было.

«Сдается мне, духовенство здесь держит мудрые императорские причиндалы в крепком благословленном кулаке.»

Касаемо самой веры и несения её в массы — судя по свиткам, в этом мире больше работал маркетинг, в лице добрых дел и помощи для последователей, нежели какое-то насильное насаждение своего мировоззрения. Инициация проводилась жрецами, каким-то эксклюзивным для каждого бога заклинанием, что мне показалось достаточно логичным. Одно дело — дать всем подряд и поперек лапать статую с разбитой головой или прокушенным пальцем, совсем другое — получать покровительство через некое собеседование.

Немного узнал и о самой Безликой и её достаточно романтичной истории. Так как спутников у планеты было два, то местные с давних времен ассоциировали их с мужским и женским началом разумных рас и всех двуполых тварей. До тридцати гендеров здесь считать еще не научились, — других забот хватало. При этом Хаму отдавалось мужское начало, — как символично! А Гаме — женское.

У Безликой был возлюбленный, бог, и именно их союз в Варне, а то и во всем Омире считался союзом вечно гоняющегося по небу Хама за неприступной Гамой. День же, когда он догонит любимую, и они воссоединятся, был местным днем апокалипсиса. Что я посчитал логичным, учитывая столкновение таких крупных небесных тел на орбите.

Что случилось с любимым Богини, по свиткам было непонятно, но косвенно это его гибель, или исход, снесла часть Омира, превратив в «проклятую пустошь». После чего, видимо, население материка его невзлюбило и даже имя его в общедоступных свитках деревенской библиотеки не упоминалось.

Дальше прочел про устройство местного жречества и её иерархии, но оставил размышления о моем месте в нем на потом.

Закончив с обязательным свитком от Богини, вернулся к «Тумановедению» — теме для меня не менее важной.

Изучая свиток, узнал, что туман появился не так давно, немногим более ста лет назад, что для местных срок невеликий. Гипотезы происхождения тумана выдвигались самые разные. Одна из самых популярных гласила, что это отголоски гибели Солнцеликого.

Прочитал про предупреждение от статуи, прочитал про миграцию и развеивание туманов и их особенности. На первый взгляд все было просто. Убиваешь пришедших с туманом тварей — туман с каждой смертью своих товарок развеивается все сильнее, пока не сходит со смертью последней на нет.

Удивило, что местные звери могут помочь, в убиении туманных тварей, что в некоторых случаях очень полезно. Туман имел очевидно искусственное происхождение, раз для природы также был чужд.

Если тварей не удавалось перебить — туман двигался дальше. Твари отъедались на живых и особенно любят магов, что-то по механике похожее на уже упоминаемый СТИКС, вырастая в совсем уже невообразимых и сложно убиваемых страхолюдин.

Ожидаемо, стихийная магия в туманах работала с перебоями, особенно огненная. Зачищали туманы старой доброй сталью и жреческой магией, так как магия Безликой и её коллег работала практически так же, как и вне тумана, лишь немногим слабели атакующие заклятья.

После описания различных исследованных фактов о белесой мгле шёл бестиарий. Еще раз убедился, что без божественной помощи я в тот день и ночь выжить никак не мог. Все чудища специализировались на нахождении и уничтожении разумных, обладали большой силой и еще умудрялись эволюционировать в разные, совсем уж запредельные дряни. Видов было очень много, и коллекция постоянно пополнялась. У местных ученых, специализирующихся на туманах, была гипотеза, что все они получались трансформацией обычных насекомых и животных, живущих на материке, коих было также достаточно много. Но подтвердить её пока не могли.

Нашел ненасов, о которых говорил Ансель. Сопоставив воспоминания о звуках от твари и тонкие дырки следов, уверился в правоте Старосты. Описание гласило, что гибрид осы и комара ростом за два метра был достаточно сильной и сложной, как противник, тварью. Жало с парализующим ядом, как вишенка на торте, завершало безрадостное описание. Охотился гад незатейливо: подбежал, парализовал, парализовал, а как жертвы закончились — высосал парализованных досуха. Имя свое «Ненасытный» получил за особенность эволюции — содержимое жертвы попадало в брюшко, которое, как у земных его аналогов, комаров или даже клещей, раздувалось до момента, пока он не переставал иметь возможность охотиться или двигаться. Дальше ненас окукливался, и из кровяного шарика на следующий день появлялась уже летающая тварь с теми же замашками — летающий ненас. Во что превращается она — уже никто не знал, ибо рассказать обычно удавалось немногим или туман с ними успевали развеять.

«Неприятная тварь, и теперь вдвойне непонятно, куда так быстро сдуло туман с такими кровососами при моем появлении.»

Запомнив остальные тонкости поведения в тумане и бестиарий, понял, что на дворе снова вечер, перешел к свитку о магии. При беглом просмотре свитка постарался запоминать самое важное.

Откуда пришла магия и что по итогу она из себя представляет автор свитка не знал. Мудрейшие умы считали её особым видом энергии, обладающей многими свойствами других видов, вроде тепловой, но также и принципиально от них отличающейся. В свитке описывались теории, что богов притягивало из других измерений или миров именно на такой сочный до магии и порожденных ей различных обитателей мир.

В любом случае, здесь боги не являлись просто предметом культа, а вполне реально существовали и участвовали в жизни Намы. Какие-то приходили, какие-то уходили, в том числе громко хлопнув за собой дверью.

Простые смертные, получали, или не получали, магию от рождения, — это как-то сложно и по-научному объяснялось расположением планет при родах и много чем еще, но я уже так сложно ко второй ночи не соображал. Что-то похожее на нашу ведическую астрологию, но с поправкой на местные планеты и солнечную систему, а также с добавлением различных коэффициентов из-за наличия магов в роду, их силы и еще с десяток параметров. Математику они тут тоже знают и любят. А я думал — это мой попаданческий бонус.

Получившим магию от рождения она становилась доступна любая, без уклона в какую-либо стихию. Некий потенциал, который можно потратить на изучение хоть огня, хоть воды, хоть на другие абсолютно стандартные по тем же играм, книгам и кино стихии. Оно и понятно, все стихии всегда базировались на основании универсальной для всех миров физики, а там уже писатели придумывали кто, во что горазд.

Сила мага зависела как от таланта к обучению и сообразительности, а также объема внутреннего источника манны, которая тратилась на применение и поддерживание заклятий, так и количества жопочасов, проведенных в изучении заклинаний и конструировании своих. Конечно, усердные тренировки корректировали и силу, и объем со скоростью поглощения манны, но здесь как с земными атлетами — самых больших успехов добивались либо самые усердные, либо изначально «генетически» или «звездно» предрасположенные везунчики.

Так как магия была вокруг, то, помимо самостоятельного и медленного восстановления собственного источника, люди с магией прекрасно её поглощали из растений, мяса животных, а также других их неприглядных частей, потребление которых было доступно через приготовление из них блюд и зелий.

Специализированные по одной стихии маги, как и в играх, были сильнее универсалов, но благодаря зельям и долгой жизни некоторые маги умудрялись развиться по нескольким стихиям до небывалых для других высот. Такие считались местным атомным оружием, всячески холились и лелеялись правителями.

Если же юный адепт магии решал посвятить себя жреческой стезе, то ему становилась доступна уже божественная магия, которая также частично являлась стихийной магией, но имела свои дополнительные бонусы от специфики бога-покровителя. Например, у насекомоподобного бога Эра имелась возможность призывать ближайших гадов, включая очень ядовитых, на свою сторону или смотреть зрением какой-нибудь местной стрекозы или мухи, как с дрона в земной жизни.

У Безликой, сильной стороной являлась магия иллюзий и маскировки, что делало её боевых жрецов и паладинов, изучивших также стихийную магию, крайне опасными противниками, отличными разведчиками и диверсантами.

Использовалась магия, как я уже подметил при работе Оноры со светильниками, намерением и ключом-активатором, которым выступали необычный жест или слово. Под намерением скрывалась самая сложная часть, так как заклинание и последствия его действия надо было представить и напитав манной выпустить в физический мир с помощью ключа-активатора. С последними было проще, их надо было просто ассоциировать с намерением и заучить.

Многие поколения, пробуя различные сочетания активаторов, местные в итоге пришли к оптимальному варианту использования пары жеста и слова. При этом развивать мелкую моторику и речитатив было полезно, но не являлось панацеей — некоторые заклинания формировались продолжительное время. Чем более серьезное они оказывали влияние на окружающий мир, тем больше времени на его формирование и больше затрат манны требовалось. При осаде мага, решившего уронить на замок огромный метеорит, могли запросто снести отчаянной вылазкой до того, как он сформирует свое заклинание.

Артефакты на Наме, как и в любом уважающем себя фэнтезийном мире, были. Как божественные и ужасающие мощью, так и обычные бытовые. Бытовые, к слову, мог инициировать любой человек даже без магии, если не было каких-то персональных ограничений. Зачаровывались они по-разному. Одни расы использовали излюбленные по земным книгам руны, другие заговаривали материалы и травы, своей волей, придавая нужные свойства, люди же делали узоры Безликой и различные гравировки.

Были и накопители маны. Механика ничем от знакомого мне фэнтези не отличалась. Их под завязку заправляли маги своей манной, которая у каждого разумного была универсальной. Отличались только индивидуальный объем и время её восстановления. После чего заряженными накопителями свободно торговали на рынке — они никогда не портились и не протухали. В тех же местных светильниках они были встроены, но наполнялись крайне редко из-за малого потребления при работе.

Информации оказалось очень много и, быстро прокрутив свиток, я уже на морально-волевых отправился спать. Все. Все интересное, что было доступно в местной и без того богатой для деревни библиотеке, я узнал. Спасибо Анселю, который натаскал сюда свитков из своих путешествий. Дальше уже будем разбираться «по ходу пьесы».

В этот раз на улице не мешкал и не терял бдительности, перемещаясь ближе к постройкам. Видимо, надо привыкать к такому внимательному образу жизни в новом мире.

Смотрел как на небо, так и под ноги. Благо, нападать на меня никто не стал.

Глава 8, в которой за мной приехали

Следующий день провел в трактире. Ансель ко мне с заданиями убить десять саблезубых зайцев не лез, Барт тоже дрова заготавливать не просил, кормили и содержали все также бесплатно. Я попытался найти способ им отплатить. В определённый момент придумал делиться с местными полезными мелочами и лайфхаками из земной жизни. Но так как я был инженер в области вычислений, то прикладных прорывных идей просто не смог вспомнить и на время оставил эту затею.

Скучать не пришлось. Ансель, наконец принес мне карты, общую и региона, последняя имелась в деревне только у главы, да схематичные у охотников. Удалившись к себе в комнату, засел за их изучение.

Расположение на оптимальном от экватора расстоянии дарило Империи Варн преимущественно прекрасную погоду весь год. Холодный и жаркий сезон, конечно, отличали, но расхождения по погоде на большей части территории империи были минимальны.

На западе от океана до океана стеной стоял гигантский Великий лес, с мудрыми лесными жителями.

С севера располагались достаточно миролюбивые варвары, к которым я больше всего по описанию и подхожу.

В южном подбрюшье Империи, на выжженных песках экваториальной полосы, располагались земли кочевников ящероголовых, называемых местными «клыканами» из-за особенностей челюстей с внушительными клыками. Последние были явно враждебным видом и считали человечину деликатесом, так же, как и ценили «ласку» людских женщин.

Чуть восточнее и повыше, в зоне, похожей на наши земные субтропики, начиналась более молодая и не менее крупная южная Империя Андара. В голове при упоминании южной империи и просмотра картинок, нарисованных вручную автором свитка, сразу заиграла знакомая с детства песня.

«Арабская ночь. Волшебный восток. Здесь чары и месть, Отвага и честь. Дворцы и песок.».

На северо-востоке, прямо с границ аналога вымышленной Аграбы, начиналась горная гряда со всевозможными подгорными и горными обитателями. По ту сторону горы и Андары, как это полагается фэнтезийным мирам — проклятая пустошь. Результат последствий божественного вмешательства.

Судя по рассказам местных, в отличие от многих других фэнтезийных миров, пустошь не разрасталась, а являлась чем-то вроде нашей ядерной воронки с высокой радиацией. Кто-то в свое время приложился божественной силушкой к территории, бывшей до катаклизма самым развитым государством планеты. Поражённый участок жутко фонил магией, отравлял посетителей, ломал артефакты и порождал всяких мутировавших гадов, сформировавших свой мутировавший биом с крепким элем и трехгрудыми куртизанками.

Что интересно, по картинкам и описанию, цвета пустоши были золотыми или золотистыми. Как и всего, что попало под изменивший это место выброс, — начиная от флоры и фауны, заканчивая покрытой слоем этого материала почвы. Это сильно отличалось от привычных по книгам и кино с Земли черных, зеленых, синих и прочих мрачных аномальных зон.

Такой лакомый кусок с оставленными городами, богатствами и маготехническими технологиями являлся ценной территорией для различных добытчиков, по типу наших сталкеров. Онора рассказывала, что по молодости её муж промышлял сталкерством, но однажды чуть не попал на ужин в качестве основного блюда, после чего и перебрался в центральные части Империи. Найдя здесь такую замечательную её и остепенившись.

«Сдается мне, что чудо-меткость твоего супруга была некой полученной в Зоне мутацией…»

Основные населявшие Наму расы и их отношения с имперцами и людьми в целом я также примерно понял из рассказов постояльцев. Часть информации напрямую или косвенно совпадала с упоминавшейся в прочитанных мной за жизнь фэнтезийных произведениях, часть была новой.

В общем и целом, жизнь на Наме ценилась всеми обитателями, поэтому, если ты не входил в гастрономические предпочтения встреченного народа, то с тобой зачастую говорили, прежде чем изгнать или убить.

Первым делом изучил карты окрестных земель. Ничего примечательного вокруг деревни не обнаружилось, разве что остатки небольшого форта, который, судя по пометкам, в таком состоянии находился давно и был исследован местными вдоль и поперек.

После ознакомился с картой Омира и Империи. Детализация на крупных картах оказалась очень слабая. Даже реки и озера изображены больше «они здесь есть», нежели с формой и точным расположением естественного препятствия. При возможности летать, подчинять птиц и насекомых или левитировать магически это казалось крайне странным, о чем не преминул спросить вернувшегося ко мне старосту:

— Ансель, а почему у вас карты такие не детали… без подробностей? Где там овраг какой, или ручей? Очень уж все просто показано.

— Так это наш местный умелец Ромус с баронской карты срисовывал. Единственный, кто хоть так рисовать умел. Ушел к барону за лучшей долей, а нам вот это осталось. У барона Дерека то все совсем иначе, даже леса да опушки точно показаны, — поделился Ансель, после чего забежавший с каким-то важным донесением парнишка позвал его и на выход.

Закончил с картами, поняв, что большого толку от них не будет. Прошел на кухню и переключился на вопросы к что-то неспешно нарезающему Барту. Хотелось разъяснить несколько непонятных моментов по свитку о Богине.

Первым выведал все известное по паладинам, которым меня все местные обзывали. Барт рассказал много нового. Судя по описанию трактирщика, в реальности класс лишался множества игровых условностей и являлся «имбой» из игр, поскольку способности зависели только от личных навыков и качеств человека, вставшего на этот путь. Поэтому талантливый паладин мог побеждать в бою воинов, лечить лучше многих лекарей, а своей магией раскалывать замковые стены.

Ограничения реальная жизнь все же накладывала: тяжелые и жестокие тренировки по всем направлениям и дисциплинам сразу отсеивали многих, прошедших не менее тяжелый отбор. Постоянное нахождение на острие атаки жреческого отряда также долгой и счастливой жизни или увеличению поголовья не способствовали, и такие товарищи были наперечет. Даже в столичном храме Империи паладинов насчитывалось не больше ста, в различных храмах по всей Варне и того меньше — от одного до десяти человек в лучшем случае.

Я же, увидев, как рассчитываются с Бартом подошедшие и сделавшие заказ гости, вспомнил, о чем вчера забыл почитать — финансы.

Вот что дармовые харчи с людьми делают. Начал мучить Барта еще и вопросами для знакомства с финансовой системой Империи Варн.

Имперской валютой, как снова мне удружил понятийный аппарат, был золотой. Ценился он достаточно высоко, и крестьяне в захолустных деревнях могли его в жизни и не увидеть. Материалы отличались от земных, но визуально монеты похожи на наши, ибо физика и химия улетели в новый мир со мной.

Золотой здесь также всему голова и менялся один к ста на серебряные, каждый из которых, менялся на сто красных. По итогу от валюты того же ВОВ отличия состояли только в меди и тратить силы на пересчет и запоминания не пришлось.

— Неимперские валюты тоже в ходу, но до нашей глуши добираются редко. — Барт достал из-под стойки и бросил мне красивый кругляш с руной из какого-то, похожего на белый мрамор, камня.

— Аналог серебрянного от подгорных. Из-за отдаленности от гор у нас здесь торгуется аж 1 к 11. На границе курс ощутимо ниже. Порталом не переносится, как и золото, поэтому довезти его сюда — то еще приключение.

Интересно. Диэлект… димагетик? Или все из-за сложностей перемещения для обычного люда по громадной территории Варны, а также издержек при телепортации тяжелых грузов на большие расстояния, жадно высасывающих недешёвые накопители маны?

Вопрос не праздный, ибо так можно делать местное благосостояние. Также валюта однозначно проседает во время распрей и воин, ибо воспользоваться ей становится проблематично…

«Попаданец — спекулянт, мммм, надо будет подумать в эту сторону.»

Банки и ростовщики наличествовали также как и на земле. Важным отличием от земного средневековья оказалось наличие артефактов оплаты, очень похожих на земные карты и даже в чем-то их превосходящих по практичности. Магия зашивалась практически в любой памятный предмет для клиента Банка и позволяла бесконтактно расплачиваться в любом месте, где есть артефакт твоего Банка, просто поднеся свою зачарованную и персонализированную безделушку, по типу кольца или браслета, к артефакту-считывателю и произнесению суммы.

Проще, чем таскать мешок с серебром и золотом. Для богатых аристо, например.

Как человек, проработавший больше десятка лет в банковской сфере, я очень заинтересовался, как это удалось реализовать, но провинциальный трактирщик рассказать об этом мог очень мало. Да и считывателей, сиречь земных терминалов, в Прилесной и даже в столице баронства Зоркого не было.

Плавно перейдя от финансов к истории про то, как однажды на Брата навалились лихие люди, когда он вез целый сундук с золотом, даже не заметили, как дверь отворилась, и на пороге таверны возник Крон.

— Лотар, в деревню прибыл караван из баронства. Даже Герес, старший сын Дерека, с ними прибыл!

«О как. Большая честь! Прямой наследник. Если я верно в политике понимаю.».

Крон же после своих слов немного смутился, видимо, посчитав, что местные правители птицу божественного полета, как я, не должны впечатлять. Но я-то таковой по факту не являюсь, да и зазнайкой никогда не был, поэтому парню лишь улыбнулся и подмигнул. После поблагодарил Барта, резко засуетившегося и начавшего раздавать команды девчонкам на кухне, чтобы доставали все из погреба и начинали готовить на целый караван с аристо. Под эти крики и вышел за своим провожатым.

На улице творилось столпотворение. По центральному тракту, улицы к которому облепили местные, двигалась колонна из двадцати всадников и вереница крытых повозок. Раздавались крики глашатых или местных голосистых ребят. Когда мы подошли, местные, узнав мою высокую фигуру, расступились, поэтому я смог вдоволь налюбоваться появлением местной знати из первых рядов.

Первое, на что я обратил внимание — это хорты. Высокие, ростом с земную лошадь, стройные и грациозные псы различных светлых окрасов, мало похожие на известные земные породы. В голову неожиданно пришли воспоминания бешеных гиен-переростков, на которых показывали орков в различных фильмах и игровых роликах. Но это были совершенно другие животные. Местные хорты по спокойному и благородному виду дали бы фору самым редким и дорогим земным жеребцам. Вопрос слабой спины местная эволюция видимо решила, да и строение лап даже визуально значительно отличалось от лап их земных собратьев.

Сами всадники также выглядели на радость любому киноделу. Все стройные, при этом как бодибилдеров, так и излишне упитанных среди колонны не наблюдалось. Облачены в одинаковые легкие полированные кирасы и походную одежду темно-серых тонов. Многие несли щиты. Все были вооружены различным добротным оружием: от мечей и копий, до луков и арбалетов. Видимо, многообразие орудий умерщвления было продиктовано богатым разнообразием местной живности, которая могла напасть на тракте и без туманов.

Прикрываясь своими телохранителями, в голове въезжающей колонны ехал и уже упомянутый Герес. Отличался от своих сопровождающих он богатым плащом из белого меха какой-то, видимо, редкой северной твари.

У всех воинов на кирасах красовался открытый круглый глаз небесно-голубого цвета с четырьмя зрачками, напоминающий шаринган из известного аниме. Видимо, местный символ зоркости от какой-то особо удачливой в охотничьих делах птицы.

Вспомнил недавнюю атаку вирма, и меня аж передернуло. Надеюсь, здесь такие крупные летающие твари редкие гости. Морды вирма я так и не разглядел, поэтому, вполне возможно, именно от такой твари и есть этот зрачок. Как в деревню втащили ту сбитую гадину я также не увидел, да и на останки смотреть не ходил. Сон, а после учеба местным реалиям, были важнее.

Отдельный интерес у меня вызвали открытые шлемы, похожие на полированные стальные яйца с вырезом под лицо. Магия давала местным ремесленникам гораздо больше свободы самовыражения, да и материалы здесь, как я уже понял, — не чета старым земным. Такая форма мало, что была данью овальной местной моды, так по моим прикидкам еще и усложняла процесс фиксации головы в челюстях не самых крупных местных хищников. Самые крупные, судя по свиткам, могли, не напрягаясь, проглотить несколько всадников вместе с хортами, этим шлемом и частью тракта.

Поискал по колонне глазами магов. На привычный по фильмам и играм внешний вид никто не походил. Отличная военная хитрость — попробуй идентифицируй лекаря или мага этой слаженной группы, чтобы снести его первым. Всегда удивляли условности с только тканевыми одеждами для магов в играх. В некоторых игровых механиках металлы мешали магии, но для чего такие ограничения вводились — мне всегда было не понятно. Видимо, непонятно не одному мне. В том же ВОВ это убрали в одном из обновлений сокращенно называемом ДАО. А у остальных? Если маг, значит, задохлик? Или чтобы не сковывать движения? Однако походная кираса, один из вариантов которой сейчас был надет на весь отряд, особо движения не сковывала. Для воинов подвижность, в моем понимании, даже важнее, чем магам, потенциально справляющимся небольшими жестами рук.

От дум и созерцания меня отвлек мой провожатый, настойчиво дергая меня за рукав. Оглянувшись, увидел бледного Крона, скороговоркой вещавшего:

— Лотар, прошу проследовать за мной к Главе. Не пристало вот так вдоль дороги тебе караван встречать. Идем за мной.

Кивнув парню, ускорил шаг, и мы дворами вернулись к таверне. Опередив нос каравана.

У порога стояли все мои знакомцы, включая Онору и еще нескольких симпатичных девушек. Меня быстро разместили между братьями. Онора что-то поправила в моей одежде и даже волосах, что для меня стало полной неожиданностью. А после, все замерли как изваяния.

Приближаясь, Герес немного ускорил своего хорта, сделав это явно не шпорами и не ногами. Ментальная связь? Встав перед нами на расстоянии шести метров, отчего до моего носа добрались ароматы местной псины, снял шлем и, пробежав взглядом по толпе, остановился взглядом на мне.

Я тоже не остался в долгу и изучающе посмотрел на первого виденного в жизни живого аристократа.

Парень был молодым, худощавым или жилистым, с длинными русыми волосами и внешне очень походил на Гриффита из моего любимого аниме «Берсерк». Точно выиграл бы роль, если бы это аниме взялись экранизировать.

У меня даже закралась мыслишка, что я все же брежу, находясь в коме. Больно много визуальных и понятийных совпадений с моим прошлым миром. С другой стороны, то картинка, а это просто женоподобный молодой человек. Вопросы больше к моим ассоциациям, которые, как у любого человека, ищут в новом уже знакомые образы. Так, например, в чужих детях мы часто узнаем их родителей, хотя до пяти лет они в большинстве вообще ни на кого из родителей не похожи.

В установившейся тишине первым заговорил Ансель.

— Будь здрав, Герес! И отцу твоему и семье твоей покровительства Богини! Благодарим, что откликнулись на наш зов.

Продолжая разглядывать меня, Герес негромко ответил:

— И тебе, и твоим людям ясной погоды и богатого урожая, Ансель. Это и есть твой гость?

— Все верно, знакомься. Лотар прибыл к нам по воле Богини, — ответил Ансель.

— Приветствую тебя, Герес. Рад нашему знакомству — улыбаясь, дежурно поприветствовал юношу я, не спуская взгляда с парня и стараясь отделаться от наваждения, что передо мной — герой старого аниме и манги.

— И я приветствую тебя и благодарен воле Безликой за её посланца, — сухо отчеканил аристократ.

Весь вид, поза, взгляд и интонация первого наследника барона говорили о его крайней неприязни, которую он по каким-то причинам местной религии или этикета вынужден сдерживать.

Мне же, как человеку, выросшему в условиях хоть и номинального, но сословного равенства, гнуть спину или как-то пресмыкаться перед местными павлинами претило. Благо статус божественного посланника позволял смотреть если не свысока, то на равных со всеми, включая главного жреца и даже императора. Это я проверил в первую очередь, добравшись до свитка с правилами и этикетом.

Другое дело — определен я в посланники Безликой пока-что только старостой не самой крупной деревеньки. Поэтому, вопросы по субординации у баронского сына есть. И задать ему их очень хочется, да вот пока боязно.

Еще не вечер — прощупает и задаст. Как пить дать задаст.

Интерлюдия 3, в которой обиды побеждают здравый смысл

Замок «Орлиное гнездо» с утра гудел как растревоженный улей кзархов-опылителей. В коридорах мельтешили куда-то спешащие слуги. Слышались крики и ругань. Нерасторопные гремели разбитой посудой, расторопные экипируемыми мечами и кирасами. Периодически слышался громкий командный баритон самого барона Дерека Зоркого.

Столица баронства Орлиная также гудела. Люди оживленно пересказывали друг другу новости о случившемся. Женщины громко охали и ахали, а мужики перебрасывались суровыми фразами и начинали подготовку к непростым временам.

Все началось с прошлой ночи, когда к добротной окружающей столицу стене прибежал замыленный и уставший гонец из Прилесной, державшийся на ногах только из-за зелий усиления. Гонца пустили, свиток забрали, накормили и уложили. А после, как проснувшийся от донесения о неожиданном посетителе Дерек прочел свиток, гонца снова подняли и чуть не утащили в пыточную.

Написанное в свитке не поддавалось уму, и в первые моменты Барон отказывался верить прочитанному. Только магическая проверка деревенского гонца и подлинности текста, так как придворный маг считал магический след на свитке хорошо ему знакомого Анселя, позволили не запытать посланника дурных вестей до смерти.

Лучше бы это оказалась злая шутка от недружелюбных соседей. Если статуи прекратили предупреждать поселения об опасности, то Империю ждут темные времена. На этот подарок Безликой полагались, в него верили. Если случайно напороться на тварь в дороге или лесу еще могло стать незавидной судьбой любого жителя Омира, то города, во всяком случае в Империи и под надзором Богини, всегда являлись оплотом надежности и безопасности в этом изменчивом и агрессивном мире. С появлением туманов значение информации об их приближении и вовсе стало бесценным.

Вторая новость не менее тревожна. В тумане, который теперь обещал сваливаться как дождь на голову, стали появляться необычно сильные твари. Ненасы встречались редко и были грозными противниками из-за своих особенностей строения тела. По голове и брюшку этих шустрых и сильных тварей крайне сложно попасть и дистанционными атаками, и мечами, и копьями. Они же, своими длинными и невероятно сильными конечностями разили смертоносно.

Дерек сам однажды столкнулся с тварями. Только помощь от более подготовленных и опытных жрецов и паладинов помогла уничтожить тварей и спасти Дерека в тот раз. Учитывая, что его старый друг Ансель также был с ним в том памятном походе, спутать тварей с любыми другими, старый товарищ он не мог. Лишь чудо в виде посланца небес смогло уберечь деревню от полного уничтожения, а за ней и соседние и, возможно, даже все баронство. Если сейчас где-то зреет похожий туман, твари которого набираются силы, то надо как можно быстрее об этом узнать и бросить на его уничтожение лучшие силы. Невзирая на намечающийся конфликт с соседом.

Обе новости немедленно стоило проверить и в случае подтверждения доложить графу Марену Копьеносцу, которому принадлежала территория баронства, в Академию и жрецам. Последним благо уже не надо — старший жрец Орлиной, уже прибыл в замок из местного храма. Многомудрый Ирм как обычно все знал заранее. Будто что-то почувствовал, услышав о неожиданном визитере.

Третья новость также не радовала, ибо если Безликая начала призывать своих великих героев из сказаний, то во всей Империи не осталось воинов, чтобы справиться с надвигающейся опасностью. Подумать только, существо с небывалыми для человека возможностями сейчас сидит в небольшой деревне его баронства. Что за чудовищная сила у этого Лотара, если он в одиночку зачистил деревню от ненасов? Или не зачистил, ведь следов боя кроме разоренного дома не нашли, как и драгоценных останков опасных тварей. Он может развеивать туманы? Но это умение еще более ценно, даже без оглядки на трофеи. Особенно ввиду открывшихся изменений в поведении заразы, уже давно терзавшей Империю и другие народы Омира.

Дерек разрывался. По-хорошему, ему срочно стоило выдвигаться в Прилесную за героем и ответами на вопросы, но в тоже время огромное количество приказов, которые надо не менее срочно отдать, для защиты людей Империи не позволяло этого сделать.

В саму Орлиную информация о тревожных уже просочилась. Кто проговорился, уже не важно, разбираться будет потом. Сейчас же надо срочно оповестить все деревни о новых неприятных новостях, усилить бдительность, укрепить разъезжие отряды и увеличить их количество. В деревнях, где стражников служило недостаточно, но из-за спокойных мест с этим мирились уже не один год, срочно надо собирать полный гарнизон. Спокойных мест больше не стало.

Поняв, что люди и баронство сейчас важнее, Дерек рассудил отправить в Прилесную своего старшего сына. Прямой наследник и первый в наследовании титула — это не должно сильно обидеть или разгневать появившегося героя. Были опасения по поводу вздорного характера Гереса, но не будет же он устраивать скандалы с героем самой Безликой…

Всю ночь из кабинета Дерека Зоркого выбегали гонцы и, спешно седлая хортов, уносились в разные стороны от Орлиной. Как только взошел Вар, Дерек самолично спустился в покои Гереса и вытащил его из-под спящих голых служанок. Объяснив ситуацию смышленому, но резкому и своенравному мальчишке, как он сам в молодости, барон убежал по делам.

Гересу, пробуждение в это яркое погожее утро очень не понравилось. Не успел он открыть глаза, как в спальню влетел возбужденный отец и начал нести какую-то околесицу, приправляя её приказами и поручениями. Хорошо зная своего родителя, спорить парень даже не решался, а лишь пытался запомнить, о чем говорил Дерек. Чтобы попытаться осмыслить услышанное, как голова окончательно проснется и сознание придёт в норму.

Последовавшие после ухода отца скорые сборы и перспектива отправки в хоть и ближнее, но все же захолустье, также не добавили настроения. Суета, по мнению мужчины, это удел крестьян и торгашей. Настоящий аристократ должен все делать неспеша, сознательно.

Как за папенькой закрылась дверь, на пол полетели подносы со вчерашней снедью и перепуганные служанки.

— Ехать в это захолустье! В эту туманову Прилесную! Видеть рожу этого мерзкого Анселя! — подскочил, все же начав собираться парень.

Он прекрасно знал характер своего отца и попасть в немилость, даже несмотря на бунтарский характер, не спешил. Однако, справиться с отвратительным настроением не мог. Слова сами вырывались из груди, унося с собой крупицы негодования.

— Отец всегда питал слабость, считая его чуть ли не лучшим другом! Обычного удачливого солдафона! — в сердцах продолжал Герес, которого с детства злило, что отцом всегда уделялось гораздо меньше внимания и времени своей семье и ему, в частности, нежели чем походам, друзьям и государственным делам.

— Герес, дорогой, но Дерек же уволил его со службы… — начала было одна из служанок, которая иже оделась и спешно собирала разлетевшуюся после падения подноса посуду.

— Дерек уволил этого выскочку, испугавшись за его жизнь! Подумать только! Жизнь своего телохранителя! Он о нас так не заботится, отправляя в такие дыры! Обставил все так, будто Ансель стал сдавать из-за нежелания пить зелье омоложения, пока, наконец, у того не появится наследник. И дал целую деревню! — погрузившись в спешно набранную ванную, продолжал обтираемый служанками парень.

— Герес, дорогой, но разве твоему отцу кто-то угрожает? — продолжила другая из служанок, когда парень уже вылез из ванной, начав протирать его мягкими полотенцами, уделяя при этом особое внимание протиранию гениталий.

— Прекрати, Тая, не до этого! Принесите мой походный комплект! — оттолкнул её парень, продолжая свою тираду, — Конечно угрожает! Наш сосед! Отец поссорился с бароном Канисом Ревущим. Этим жутким громадным зверолюдом, на последней ежегодной пирушке у графа. Причиной разногласий стал разговор за деревни, у кого более процветают владения.

— Ну… Здесь у твоего отца не может быть соперников. Чем же это задело Каниса? — помогая облачаться в походный комплект, решила дать выговориться парню, чувствуя, как он остывает, мудрая Тая.

— Папенька, будучи уже хорошо поддавшим горячительного, недвусмысленно намекнул, что его недалекий сосед в прошлый сезон загубил своим крестьянам урожай, поскупившись на мага земли из столицы. Скупой платит дважды. Деревни Каниса рисковали начать пустеть или вымирать от голода, если им не дадут послаблений в выплатах подати. А это значит, что закрывать дыры придется Ревущему, баронской казной. При этом, Отец не забыл упомянуть, что сам за прошлый сезон не только выплатил графу все подати, но смог еще и в каждую деревню закупить по два хорта для почтовых и прочих полезных дел со сверхприбыли. Благодаря грамотной политике и процветанию наших деревень… — уже смягчившись, сказал Герес, — Хотя, по моему мнению, правда посередине. Я лично не понимаю, зачем так тратиться на крестьян?

— Барон Канис такой публичной пощечины не стерпел? — спросила вторая служанка, не желая уступать товарке первенства в беседе с господином.

— Конечно! И очень натурально забеспокоился о здоровье Батюшки. А тот, вместо того чтобы заниматься своей безопасностью, первым делом отправил этого Анселя подальше. Устроил театральный поединок, а после выпроводил верховодить в Прилесную, нагрузив при этом золотом и артефактами! И я вынужден теперь в эту самую деревню ехать. Ладно, надеюсь вы забудете этот разговор. — собравшись и пристально оглядев побледневших и закивавших служанок, парень молча вышел, даже не поблагодарив девушек ни за теплую пастель этой ночью, ни за помощь этим суматошным утром.

Разговор оборвался, а оставшиеся наедине красавицы выдохнули. Уведя эмоции юного и горячего первого наследника, каждая из них таким незатейливым образом избежала и ругани, и возможного рукоприкладства.

Герес же, удаляясь, ругал себя за излишнюю болтливость. Еще раньше, изучая историю, парень для себя уяснил, что с подчиненными лучше не сближаться ни в каком смысле, а теперь, после всех этих событий с отцом, и вовсе решил держаться и от прислуги, и от своих воинов на вытянутой руке. Надо сменить девушек на новых красоток с Орлиной или вообще набрать их в Прилесной. Эти узнали слишком много лишнего.

Нагруженный невеселыми мыслями, баронский сын со свитой и уже собранным к выезду караваном поддержки, выделенным для пострадавшей деревни, выдвинулся в путь.

То, что не пришлось ждать обозы с продовольствием и переселенцами, немного скрасило отвратительное настроение, и первая половина дня под палящим солнцем прошла не так мучительно. Осматривая караван, Герес размышлял, какой все же отец предусмотрительный. Особенно в том, что касается подданных, а не его семьи. Лучше бы вместо обозов дал еще с пяток арбалетчиков. После стычки с Канисом даже присутствие в отряде магов не успокаивало. Барон скорее всего прознал про глупую вылазку и очень скоро отправит перехватить караван своих людей.

«Ну посмотрим, кто кого окажется умнее…» — размышлял Герес, почесывая холку своему хорту Ирву.

Отряд, к слову, Отец собрал не рядовой. Отправил с сыном своего лучшего лекаря Амиса и боевого мага Вугара. Амис должен был помочь справиться с последствиями туманного нападения, если кому-то в деревне нужная была помощь лекаря. Вугар же выполнял роль полноценного боевого мага, хотя в последнего Герес не верил. На крайних соревнованиях в графстве Марена Копьеносца, Вугар проиграл все свои поединки и с позором вылетел в самом начале магического турнира.

Единственное, что хоть как-то успокаивало, наличие в отряде учителя. Заур был знатным мечником и славился не только в Империи, но и у её соседей. Да и Амис, мало что лекарь, по совместительству был еще и главным химерологом всего герцогства, поэтому его ездовое чудовище, которое уже даже внешне не походило на хорта, было опаснее хорошего отряда мечников. Это немного успокоило тревогу и поправило настроение настроив на скорую встречу с деревенскими доступными красотками.

Вторая часть дня вернула отвратительное настроение на место, ибо была омрачена сильным ливнем и постоянным скулежом чем-то напуганного Ирва. Хорт Гереса всегда славился своей доблестью, сейчас же транслировал угрозу без понятного источника. Все это утомляло Гереса и заставляло нервничать, из-за чего парень все сильнее и сильнее сатанел по дороге в Прилесную.

Когда на третий день караван, после небольшой подготовительной остановки для чистки и приведения отряда в парадный порядок, въехал в Прилесную, Герес уже был на взводе. Настроение не хотело выправляться, несмотря на теплый прием местными. Даже попытки себя как-то развеселить, выискивая красивых деревенских девушек для дальнейшего близкого знакомства, не давали результата.

Встреча с героем окончательно опустила планку самообладания и вывела первого наследника барона из себя. Лотар был не похож на местных и так сильно выделялся, что Герес вдруг почувствовал давно забытое чувство — вторичности. Он долго жил в тени прославленного отца и ему стоило титанических усилий справиться с этим внутренним ощущением. Когда слава Дерека отгремела по герцогству и отец с головой ушел в управление баронством, сын постарался выделиться, чтобы о нем заговорили. Ценой жизни своих защитников, Герес совершил героический поход на восточные перевалы «Ведьмина когтя», как называли ближайший к баронству горный хребет, кишащий опасными тварями и вернулся с редкими ингредиентами и победой. Молва переключилась на парня, зависть отступила. Победителей не судят, поэтому о павших в том походе быстро забыли, семьям же заткнули рот золотом.

Сейчас перед Гересом стояла живая легенда, сверлящая парня изучающим и наглым взглядом. Вернувшееся чувство из детства снова обнажило душевную рану.

«Ансель, старый дурак, ошибся в своих выводах. Это простой заблудившийся невоспитанный варвар. Случайно и без разрешения пробравшийся на земли Империи. Я вызову этого выскочку на дуэль и покажу всем, что этот самозванец ничего не стоит.»

Глава 9, в которой я преподаю уроки вежливости

— Уважаемый Герес, охранитель Заур, прошу вас пройти в таверну. Мы приготовили для вас лучший номер, девушки принесут воды. Ваших людей также ждут комнаты. Столы будут подготовлены, чуть позже, дабы отпотчевать с дороги, — сказал, поклонившись, Ансель.

Герес кивнул и коротко поблагодарив старосту направился со своей охраной на вход в таверну, одарив меня все тем же многообещающим взглядом.

«Никакой субординации с божественными посланниками. Ой чую, драке быть.», — подумал я.

— Крон, Харт, помогите отвести на постой хортов, — дождавшись момента как высокие гости скрылись, сказал староста деревенским и направился следом за гостями.

Караван от барона привез с собой несколько семей, решивших поселиться в Прилесной. После того, как деревня лишилась части своих жителей, появились важные и нужные вакантные места, которые, очень приглянулись нескольким столичным семьям. На земле был термин «дауншифтинг», который, в частности, означал вот такой вот переезд из столицы в глубинку по каким-то своим моральным убеждениям. Что сподвигло людей здесь променять крепкие каменные стены на частокол, я даже затрудняюсь представить. Возможно, какие-то финансовые блага. К тому же Староста обещал и жилье, и многие вещи, оставшиеся от так и не вернувшихся с полей и из леса людей.

На улице началась разгрузка каравана и обустройство приехавших «дауншифтеров», а в таверне начал собираться народ на обязательную пирушку, в случае появления в деревне таких высоких гостей. Я же чувствовал себя не на месте.

От моей помощи в разгрузке не только отказались, Онора отвела меня за рукав в темный угол и зашипела как кошка. Мол «божественным посланцам не положено», не обижайте людей выполняя их работу. Поэтому дальше я лишь ходил и торговал лицом.

Помимо поселенцев, в обозах из столицы баронства караван привез много различной провизии, среди которой было и местное мясо. Пока барноские приводили себя в порядок, я проследовал к Барту на кухню и понаблюдал за местным кулинарным искусством.

Мясо занесли на кухню завернутым в какие-то крупные растительные оранжевые листы. Я сперва подумал, что это полуфабрикаты такой крупной местной долмы, но, видя, как Барт расправляется с упаковкой, нещадно её срывая и выбрасывая, понял, что это некое местное растение, позволяющее защитить крупные куски филе от паразитов и сохраняющее его в свежем виде. Какой-то наложенной магии при этом, по типу заморозки, не было, хотя я ожидал именно такого способа защиты полуфабрикатов.

«До сих пор для себя не могу внутреннее определить — насколько и как здесь распространена магия. Светильники и замки — пожалуйста. А мясо транспортировать по местной жаре — нет. Может не додумались до рефрижераторов? Или разные стихии поддаются запечатыванию в артефакты по-разному? Или листы справляются с задачей, вот и огород городить не надо. Вопросы.».

Попробовал задать этот вопрос Барту — тот коротко поведал о антисептических и консервирующих свойствах какого-то распространенного растения, а после уже с головой ушел в готовку. Быстро организовав печи, он приготовил переданное мясо в нескольких блюдах, чтобы все деревенские могли угоститься. Стейки или шашлык — было деликатесом слишком расточительным для местной деревни. По причине экономии, мясо небольшими порциями попало несколько разных блюд. Подобие супа, жаркое в глиняных горшках и овощное рагу.

Наблюдая за тем, как споро готовятся блюда, а также скрываясь от всех заинтересованных на кухне, все же решил отвлечь и расспросить Барта о том, что же за мясо нам досталось. Оказалось, что это мясо местного аналога наших коров, называющегося марпом. Скотину здесь также разводили, но уже в более крупных поселениях с более серьезными стенами. Внешне местный домашний скот был похож на тапира, но с некоторыми серьезными отличиями — маскирующий окрас под местность, рост под два метра в холке и удлиненные ноги и шея. Помимо общей информации о животном, узнал также и ряд кулинарных нюансов, например, что ноги и шея, не смотря на высокую жесткость — местный деликатес. Они вялятся с редкими травами и подаются на стол аристократам и прочим богатым господам, из-за чего в деревнях их увидеть практически невозможно.

В наших разговорах на кухне время пролетело незаметно. К моменту возвращения баронских из комнат все блюда были уже готовы, столы накрыты, а некоторые из прибывших заранее местных даже успели хорошенько надраться.

Гости высоко оценили гостеприимство местных жителей, а также мастерство Барта в приготовлении мяса. Хорошо захмелевший маг-лекарь Амис даже на радостях решил поделиться своими знаниями с отдыхающими в трактире людьми.

— Какое прекрасное жаркое из марпа! Невинная скотина, предпочитающая траву прочим гадам, имеет интереснейший факт своего одомашнивания! — когда зал затих, лекарь продолжил, — История гласит, что первыми разводить марпов начали… хорты! — поддатым голосом продекламировал Амис.

Народ же на эту информацию отреагировал бурно. Из зала раздались крики из разряда «Да ну!», «Брешешь!» и подобные. Видимо многих задело, что хорты могут быть в чем-то умнее людей. Но все же границу вежливости они не переходили. Лекари — народ, уважаемый во всех мирах. Такой человек может когда-то спасти тебе жизнь, даже не на поле брани, а от какой-нибудь хвори или укуса местной ядовитой гадины. А самым ретивым может эту самую жизнь и подпортить, да так, что не докажешь. Поэтому, все быстро затихли, давая Амису продолжить.

— Сообразительные дикие хорты смекнули, что можно добычу разводить и охранять от хищников, чтобы не носиться в её поисках по всему Омиру. Найдя наиболее безобидный вид, начали свою пастушью деятельность. Подъедая старых, больных и раненых марпов, они успешно выводили стада марпов в десятки раз больше стаи своих сородичей, — продолжил просвещать Амис, которому определённо нравилось быть в центре внимания.

«Класс. Столкнувшийся с таким симбиозом человек, по своей природной жадности, одомашнил всех, получив и четвероногих друзей-защитников, и ездовых животных, и мясомолочный скот.», — подытожил для себя интересную историю я.

Мне лекарь напомнил балагуров-затейников, которые непременно объявлялись на крупных вечеринках и держали народ во внимании. Приятный мужик.

— Расскажи еще, что это они настойки первыми делать начали! — выкрикнул кто-то из зала таверны, и все снова разразились, но уже хохотом. Я тоже не стал сдерживаться, шутка мне понравилась.

— Не поверите, но — снова да! Наши четвероногие друзья по весне стаскивали опавшие сладкие караки на подстилку из листов экивеи и ждали, пока сок в этих спелых фруктах забродит под яркими лучами Вара. А после вскрывали и наслаждались дурманящим яством, — продолжил Амис, видимо, имея ввиду какой-то сладкий или сахарный фрукт.

— И сдается мне, что даже наши верные боевые друзья помышляют этим и сейчас. Видя твоего Гурма зеленого, мне постоянно кажется, что он с бодуна! — прокричал кто-то из ближайшего окружения Амиса, и зал снова взорвался хохотом.

— Ты назвал его зеленым ведь за это, не из-за цвета? — продолжил уже из другого угла кто-то, продолжая поддерживать хохочущий зал.

Амис тоже рассмеялся и что-то беззлобно ответил шутникам про их глухую невежественность и нежелание узнавать новое, после чего на некоторое время воцарилась напряженная тишина, которой все воспользовались, чтобы подкрепиться или выпить.

Не отказался подкрепиться и я. Будучи еще на Земле небольшим любителем супов, от него я отказался. Съел несколько порций рагу, подивившись, как в меня влезло больше одной. Регенерация видимо неплохо так усилила аппетит и количество помещающейся во мне еды. Рагу мне очень понравилось, а марп на вкус оказался похож на земную дичь — оленину и лосятину, только с более нежной текстурой.

Застолье продолжилось, как и веселые шутки и хохот, и употребление горячительных напитков. Из-за того, что таверна всех не вмещала, принудительная ротация народа не давала кому-то из деревенских сильно напиться или наесться, не трогали только гостей, к коим помимо баронских относился и я. Отсюда из-за частой смены соседей и ко мне с вопросами и расспросами какое-то время никто не приставал.

Пить местный алкоголь или его аналог, так мной интерпретируемый, даже в голову не приходило, так как я долго и упорно боролся с этой пагубной зависимостью на Земле и здесь превращаться из героя в обычного деревенского забулдыгу не хотел. Можно попробовать, конечно, выпить в местных реалиях, посмотрев, как отреагирует отреставрированный организм, но уже позже. С высокой миссией по спасению Омира и уже начавшими появляться врагами и недоброжелателями, расслабляться пока рано.

Прервал веселье подвыпивший Герес, которого с обеих сторон уже окружали местные молодые красотки, видимо самого легкого нрава. Захмелев и рисуясь перед девушками, он наконец созрел пойти в атаку.

— Лотар, а правда, что люди говорят о твоем появлении и тумане? — задал невинным тоном первый наследник барона вопрос в воцарившейся тишине.

«Ну началось. Удиви меня, парень.», — внутренне подобрался я, замечая, как тоже самое сделали староста, Барт, Заур и прочие баронские, включая резко посерьезневшего Амиса.

— И что же говорят… люди? — ответил я, уже понимая, что ничем хорошим наша перепалка с местным аристократом не кончится.

— Что после твоего появления в деревне ты так испугался туманных тварей, что нашли тебя только на утро под подолом у местной вдовушки Оноры, — с хищной улыбкой сказал Герес.

Парень пошел сразу с козырей. Я бы, возможно, еще мог как-то отшутиться или иначе снизить накал эмоций, не задень он еще одного человека. Женщину, да еще и помогавшую мне практически с первого дня появления в этом мире. Да и в целом, очень уж много грязи было в одном предложении. И намек на мою трусость, и напоминание о неловкой ситуации с чердаком, и в довесок запятнанная честь местной вдовы, которая и без этого опасалась сплетен и разговоров, из-за проведенной в библиотеке со мной ночи.

«Эх, ничего не меняется. Везде есть такие люди с воспаленной самооценкой, которые в первое же знакомство хотят самостоятельно определить твое место в местной иерархии. Чтобы самоутвердиться. Будь ты готов такому уступить — он все равно не даст тебе встать пониже, он своими грязными ручонками постарается запихнуть тебя в самый низ социальной лестницы или как можно глубже. Поэтому, отвечать таким я еще в молодости решил максимально жестко — кулаком или словом, чем угодно.»

Отложив еду, я вытер небольшим куском ткани лицо, давая всем присутствующим «повариться» в состоянии напряжения, в том числе и наглому юнцу. Вперив взгляд в мальчишку, громко проговорил.

— Прошу не приплетать к истории моего появления благочестивую Онору. Появился я здесь действительно не в самый удачный момент. Не имея оружия, мне пришлось укрыться на чердаке. К сожалению, у меня не было оружия сразиться с тварями, как и пары телохранителей, чтобы поставить их охранять лестницу, — ответив, я увидел, как Герес спал с лица.

Я намекал на его подобравшуюся с начала перепалки свиту, стараясь вывести парня на противостояние один на один, но видимо задел парня за живое какой-то личной историей.

— Дуэль! Сейчас! — прокричал вскочивший из-за своего места Герес.

— Принимаю, — сказал я спокойно, растягивая губы в хищной улыбке.

Ансель поднялся и попытался что-то говорить, но его не послушали. Зал загудел. Баронские вышли на улицу, вслед за ними повалили и деревенские. Всем не терпелось посмотреть уже не первое дивное за сегодняшний день зрелище, радовавшее жителей небогатой на развлечения и зрелища деревни.

Староста подошел и ко мне.

— Лотар, это действительно нужно? — спросил меня Ансель.

— Ты видел сам, что он с момента появления в деревне нарывался. Взглядом чуть не просверлил. — ответил я, уточнив, — Он всегда такой несдержанный или я ему наступил на больную мозоль?

— На больную мозоль? — недоуменно переспросил староста.

— Есть такое выражение в моих землях, означающее, что ты задел какую-то чувствительную историю для соперника. — уточнил я, видя, что к нашему разговору присоединился и Барт.

— Ох, запомню. Да, это так. Я думал, что ты сделал это намеренно… — Ансель огляделся, проверяя, что больше никто не «греет уши», — В истории прославленных похождений в горы юного наследника, было два умелых воина, которые не вернулись. В народе давно ходят слухи, что именно им и принадлежала славная победа юноши в его самом громком походе на перевал Ведьминого когтя…

— Да, я тоже слышал. Такого в официальных хрониках Зоркого не напишут… — хмыкнул захмелевший Барт.

— Понятно, я этого не знал. Но так даже лучше для нас! Конфликта было не избежать, поэтому давайте скорее с этим покончим. Пойдемте, не будем оскорблять Гереса ожиданием. — поднялся и направился на улицу я.

Моя бравада была неспроста. Я действительно надеялся победить в поединке и закрыть вопрос разногласий, чтобы он не стал проблемой в будущем. С дуэльным кодексом я ознакомился еще при беглом чтении свитков о дворянстве и укладах местной жизни. Искал эту информацию целенаправленно и рад был найти в библиотеке. Причиной тому являлись мои опасения насчет отсутствия навыков боя с местным оружием, а также понимание, что теперь я здесь выскочка. А выскочек не любят во всех мирах. Тем более аристократия.

При чтении искал информацию о дуэлях без оружия. Рояль бережно ждал меня в кустах, так как местные, оказалось, с превеликим удовольствием бились врукопашную. Потенциальная возможность жить бесконечно повышала у местных ценность и важность каждой разумной жизни, что делало смертельные бои без серьёзного повода, коим эмоции и разногласия здесь не считались, ненужной и вовсе не почетной дисциплиной.

«Ну да. Например, ты, будучи трижды откаченным по возрасту опытным столетним воином или магом, задел честь спесивого молодого юнца, посчитавшего тебя ровесником. Зарубить или размазать по мостовой подростка? Но сколько в таком поступке чести? А если он несет в себе магию и за сто лет добьется значимых успехов для себя и Империи? Какая непозволительная расточительность! И это только один пример, что приходит на ум…».

Конечно, в кодексе зафиксированы и сословные ограничения, и еще множество нюансов и ограничений, накопленные эмпирическим путем за столетия проведения дуэлей. Например, дворянину не пристало махаться с деревенским мужиком, — это за него делала охрана. За мага также дрались слуги в случае конфликта с безмагическим дворянином, дабы драка не превратилась в смертоубийство с магическими спецэффектами. И еще множество различных нюансов и комбинаций.

Я же, с легкой руки Анселя приписанный к посланникам Богини и, соответственно, к жречеству, уже приравнивался к дворянину. Как жрец — к мелкому, как посланник — к высшей аристократии. Герес был в своем праве, вызывая меня на бой, пока мой статус официально не подтвердили жрецы Безликой. А вот после, у него были бы уже серьезные проблемы.

Рояль меня, с одной стороны, обрадовал, ибо меня не зарубят в ближайшее время хотя бы на дуэли, так как с оружием я пока что показать ничего достойного не могу. С другой стороны — насторожила. Вся эта история означает, что здесь есть различные школы рукопашного боя, и местные с детства тренируются и практикуют средневековый мордобой, в противовес которому я планировал использовать свой попаданческий бонус в виде навыков земных боевых искусств.

Повальное увлечение местных всевозможными зельями и богатый стимуляторами рацион также могут преподнести сюрприз во время боя. Но бросающейся в глаза разницы в физической силе я пока не увидел, хоть и старался наблюдать за деревенскими. Подков я здесь не встречал, поэтому их никто не гнул, одной рукой телеги или столы также не поднимали. Может у аристо есть пузырьки позабористее, но будем посмотреть. Буду надеяться, что информации в свитках я понял верно, и истории про галлов из известной земной франшизы или одного весёлого моряка-вегана здесь останется без изменений — выпил, набил моську, пока действие не закончилось. Закончилось действие — будто бы не пил.

«Прослежу, и старосту попрошу, который на правах главы поселения и принимающей стороны будет у нас в качестве рефери, чтобы соперник не баловался допингом.».

Физическая сторона вопроса понятна, что касается психологической — она была написана у Гереса на лице. Ненависть. Для молодого по меркам обоих миров парня вся ситуация оказалась слишком непривычной и сложной. Он, как это любили говорить на земле, «вышел из себя».

Гереса, очевидно, раздражала вынужденная поездка в захолустную деревню. Такие, как он, обычно распускают свой павлиний хвост на балах и в замках, а общаться с деревенскими считают ниже чести и достоинства.

Дополнительным ударом для баронского сына стал факт, что он, снизошедший с небес столицы, здесь не главный объект внимания. В понижении его чувства социальной значимости виноват был не кто иной, как я. Нарисовался такой, на его землях, не сотрешь. По этой причине разговаривать разговоры с ним в таком состоянии бессмысленно, будем действовать невербальными методами коммуникации, к которым я здесь уже начинаю привыкать.

«Ненависть противника — это хорошо, чувство превосходства тоже. Заставят его допускать ошибки. Главное — справиться так, чтобы не нажить кровного врага.

Я в курсе привычек героев многих литературных произведений — активно наживать себе кучу врагов с самого начала произведения. Потом тащить их по сюжету за собой, как обвешанный багажом с ног до головы отец семейства, тащит на себе сумки в аэропорту. Постараюсь, чтобы у меня вышло иначе, ведь я считаю себя человеком гуманным и разумным.»

Ансель для приличия попробовал повторную попытку отговорить меня и даже пообщался на эту же тему с Зауром, но каких-либо успехов не достиг. Все же мы вроде не убивать друг друга пошли, а так он порядочным хозяином себя показал и зрелище местным не сорвал.

Выйдя на задний двор таверны, мы встали в его центре. Так как маста было не много — большой зоны отчуждения вокруг нас не образовывали. Распределившись вокруг дуэлянтов, местные и баронские умолкли, практически застыв на своих местах, переваривая очередное потрясение.

Драка баронского отпрыска и героя Богини в этой деревне могла произойти только на свитке с легендами или в невероятной истории, рассказанной по пьяни в таверне. Никак иначе. А тут — вот она.

— Уважаемый Лотар, так как вызов брошен вам, насколько вы были задеты? На чем планируете драться? — задал дежурный вопрос Ансель, несвойственным для себя высокопарным слогом.

— Оскорбление не смертельное. Драться будем голыми руками. — озвучил я.

Посмотрим, чье кунг-фу сильнее. Отточенные за века стили рукопашного боя с Земли или местные школы мордобоя. В любом случае, вызов во всеуслышание я принял.

— Принято. Уважаемый Герес, у вас есть возражения? — озвучил староста.

— Нет. Да рассудит нас Богиня! — выкрикнул Герес.

Заур отошел от подопечного и прошел к толпе. Видимо не сумев отговорить спесивого подопечного от скандального, во всех смыслах, поединка.

Мой оппонент скинул кольчугу и ножны, снял с пояса ремень со склянками, не вытянув ни одну из них, и положил все аккуратной кучкой в стороне. После чего вернулся ко мне.

«Это хорошо, честный мальчик. Может даже подружимся.».

Ансель обошел толпу и, встав сбоку от нас, глубоко вздохнул, после чего произнес:

— Именем старосты деревни Прилесная, я засвидетельствую поединок между сыном барона Гересом Зорким и посланником богини Лотаром. Вы готовы?

Ответом ему было два коротких кивка от нас.

Все это время я подготавливал себя практиками дыхания и анализом движений и поведения противника. Судя по тому, как он разоблачался, правша. Хоть и делает железное лицо, нервничает, так как некоторые движения утратили плавность и можно было уловить даже дрожь. Это хорошо. Если нервничает, значит, неопытный, и есть опасения и страхи проиграть.

— Начали! — скомандовал староста.

Герес развернулся ко мне фронтально, правую ногу завел за левую, обе руки согнул в локтях и расположил правую над левой. Ладони раскрыты. Стойка специфичная для различных восточных практик, но не практичная, так как неустойчива к фронтальным тычкам и ударам.

Я же встал в обычную боксерскую стойку. Очевидно, по раскрытым ладоням — парень постарается перехватить мою руку и провести какой-то хитрый захват с выходом на болевой прием. Ну либо атакует ребром ладони.

Сделав выпад навстречу с обманным движением левой руки, как бы начиная джеб, резко вернулся в стойку. Парень бросил взгляд на атакующую руку и потянулся корпусом вперед.

«Да, все верно, тебе надо дотянуться и схватить меня руками, точнее, за руку или элементы одежды. По этой причине ты смотришь не в глаза или на плечи, а следишь за рукой, по этой же причине ты напрягаешь выставленную вперед свою рабочую правую.

Ну что же, кажется, что я тебя понял. Теперь осталось положить тебя без летальных травм и с нужным мне исходом. Летящий прямой ты так никогда не поймаешь, сколько бы не обыгрывали красивые блоки и перехваты в земном азиатском кино. Если прямой удар натренирован и «поставлен», скорость руки опережает скорость всего комплекса встречающих клеток нервной системы. Даже у нетренированного бойца она в районе четырех метров в секунду, у меня же, скорее всего, подходит к семи или восьми. Рекорд на Земле, насколько я помнил, принадлежал Киту Лидделлу с невероятными двадцатью метрами в секунду.»

Все эти мысли пронеслись в моей голове за мгновение. После чего, сделав маятник и уведя местного рукопашника первым витком влево, я резко ушел вправо, перебросил вес на правую ногу и, развернув левое плечо назад, выбросил правую руку в открытое лицо оппонента. Уже на подлете, слегка расслабил кулак, чтобы не переломать челюсть или не убить парня. Конечно, рисковал сломать кисть, но, помня про свою регенерацию, которая залатала на мне шрам над бровью за полтора дня, решил, что игра стоит свеч.

Неожиданности не произошло. Хоть я до последней секунды и ыбл готов к какому-то невероятному перформансу. Парень не успел поймать мою руку, хоть и дернулся, разворачивая руки и корпус в сторону летящего удара.

«Опасная прыть для земного соперника. Не будь я тоже модифицирован и не будь он правшой, пришлось бы работать с последствиями его захвата.»

Удар получился смазанным, кисть обожгло острой болью, но после попадания голова Гереса резко откинулась, и парень поплыл и начал заваливаться. Готов. Увидев результат, я быстрым подшагом приблизился и подхватил его под руки.

Заур тоже мгновенно очутился рядом, причем я даже не заметил, как. Испугавшись контрольной атаки с моей стороны или чтобы не дать парню упасть, он переместился к нашей мило обнимающейся паре и подхватил Гереса с другой стороны.

Толпа взорвалась радостными криками. Деревенские, конечно, болели за меня, баронского сына большинство из них видели впервые, а я уже примелькался. Да и Безликая и её герои — это местный символ, а барон и его дети — местная данность.

В какофонии звуков кричащих людей охранник Гереса, принимая все еще висевшего на мне подопечного, пристально посмотрел мне в глаза и шепотом спросил.

— Впечатляет. Как я понял, он проиграл еще при выборе стойки?

Я коротко ответил, полностью передав парня охранителю и тоже не отводя взгляда.

— Нет, оппонента.

Этот «фрукт» был определенно более серьезной боевой единицей. Он бы не дал мне завладеть инициативой и стойку бы мою прочитал не менее быстро. Видимо, здесь практикуют разные стили так же, как и в нашем земном ММА, что расшифровывается как «Mixed Martial Arts» или «Смешанные боевые искусства». И сложно представить, как натренирован человек, занимающийся такими искусствами больше сотни лет. С такими драться если не бесперспективно, то точно пока рано.

Я был рад, что завершившийся бой прошел именно так, как я его и планировал. Задачи у меня на эту победу были непростые. Надо было вырубить гордеца быстро и эффектно, при этом не портя внешний вид, не калеча, не убивая и не унижая. Практически «Миссия невыполнима». Самое страшное, что могло бы произойти — это повалиться с ним на землю и устроить долгую возню в партере. Но обошлось.

Теперь потенциальные враги будут опасаться и гадать, на что я действительно способен. Включая тех, кто совсем недавно у местной школы посылал на меня кожаную птичку.

Для остальных я продемонстрировал то, что все и ожидали — огромный разрыв в навыках между простым смертным и посланником богов. Хоть это на самом деле было и не так. И по всем канонам добрых ГГ — проявил милосердие к опрометчиво бросившему мне вызов мальчишке.

«Сильно гордиться нечему. Была бы дуэль на оружии — пиши пропало.».

— Именем Безликой, объявляю поединок законченным. Победитель — Лотар! — объявил Ансель, после чего, переждав очередной рев толпы, в свойственной радушному хозяину манере произнес — Приглашаю всех вернуться в таверну! Барт, открывай новую бочку эля!

Народ потянулся назад, возбужденно переговариваясь. Я же провожал уже вставшего крепко на ноги Гереса, уводимого своим телохранителем, и думал над возможными последствиями стычки.

Надеюсь, дальше будет так, как я запланировал — Герес угомонится и побочных эффектов от моего лечения не последует. Мне пока неизвестны местные нравы, в свитках об этом написано мало, но за разбитое лицо местного метросексуала по всем правилам дуэльного кодекса его старшие родичи меня осудить не должны. Искренне надеюсь также на благоразумие баронской команды, которая не ликовала с деревенскими, так как мне с этими людьми еще добираться до столицы баронства. Сдается, что с таким настроем заповедь «Не остави ближнего своего на прокорм или потеху твари» мои провожатые могу проигнорировать.

Рука, восстанавливаясь, ощутимо заныла, и остро захотелось перекусить.

«Начинать с победы в первой серьезной драке в новом мире очень даже неплохо. А то прятки в трусах на крыше как-то пока выглядели не очень героически. Пойду в таверну, отпраздную со всеми.».

Глава 10, в которой я готовлюсь к походу

Очередное утро встретил раздумьями, лежа под пробивающимися через открытое окно лучами солнца. Основные правила игры я понял. Кем меня все считают — тоже. С целью, а это туман и пути его уничтожения, я определился раньше. Теперь насчет моего места в этой интересной игре — определенно, надо идти к служителям.

Согласно прочтенному в школьной библиотеке свитку, служители или жрецы делились на четыре класса или касты.

Первые — маги с даром лечения. Дав обет божеству «не убий», многократно увеличивали свою мощь в части лекарской магии, но лишались её полностью при нарушении обета. Редкий класс из-за людской природы — отказаться от насилия может только один из тысячи, независимо от мира.

Вторые — маги-универсалы. Клятв не убивать они не давали и были середнячками, зная понемногу во всех видах магии, — от боевой до лечебной и бытовой. Сразу представил земные инженерные войска. Подготовить укрепления, поддержать огнём боевых магов, подлечить, развернуть за секунду походный лагерь, приручить пернатую или кожистую птичку и сделать разведку.

Третьи — самые малочисленные, чисто боевые маги. Боевые маги жрецов описывались как крайне сильные, но заточенные под умерщвление именно различных жутких чудовищ и туманных хтонических тварей. С людьми воевали очень редко и только при покушении на целостность храмов или серьезные покушения на целостность Империи. Хоть так было написано, но я уверен, что и для всяких горячих голов аристократов именно эти ребята от духовенства были самым эффективным охладителем.

Четвертые — самые многочисленные, жрецы со слабым даром магии, занимающиеся обслуживанием храмов, первых трех классов жрецов и административными делами.

Что примечательно, инквизиторов не было. Да и в мире многобожия маловероятное событие. Сжигая деревенских за ересь, можно больно получить от жрецов другого божества и даже от него самого.

Но самое интересное, я прочитал после — дальше шло описание паладинов, входящих в касту боевых магов и напрямую им подчиняющихся.

Может, в местных реалиях паладины и именовались храмовниками, рыцарями Безликой или назывались еще каким заковыристым местным словечком, но мой понятийный переводчик транслировал их наименование именно известным мне словом. Так же, как и в моем мире, где паладинов я знал только из компьютерных игр, не вдаваясь в историю самого их появления или именования, здесь ими называли рыцарей без страха и упрека, посвятивших свою жизнь служению своему божеству.

В играх особенностью паладинов считался сплав сразу трех качеств — неплохая физическая атака, крепость тела и ношение тяжелых доспехов, а также наличие магии, причем и боевой, и лечащей, включая разные оглушения и ошеломления. Все это, приправленное сильным сопротивлением к магии, делали такого универсального бойца страшным противником как магам, так и физическим боевым классам.

Задумался. Читая ЛитРПГ и героическое фэнтези, представлял, что бы сделал я на месте ГГ. Во всех этих размышлениях о выборе специализации, если бы это пришлось делать в реальном мире, я всегда останавливался на дистанционных классах. Каждый бой идти под клинки, копья, палицы, клыки, жвала, яды, различные магические средства поражения, даже воскресая или подлечиваясь — никакая психика современного человека не выдержит.

Гораздо лучше заливать даже самую хтоническую тварь магией или стрелами издалека. Да и поддерживать здоровье лечебной магией у здоровяка в латах и с огромным щитом наперевес, усердно отвлекающего хтонь от его сопартийцев — гораздо более безопасное и интересное дело.

«Но… Выходит, что на Наме я и есть тот самый былинный здоровяк в латах и со щитом. Поэтому что-то внутри подсказывает, что класс здесь за меня уже выбрали…»

Я и в прошлом мире не был парнем из робкого десятка. Те же спарринги любил, ибо адреналин. Будем теперь смотреть, что скажет местное жречество на это. Ведь, судя по свитку, испытания на становление учеником в единственной тренировочной школе паладинов Империи под названием «Безликий холм» достаточно строгие. Без нужных навыков можно и не пройти. Но попасть все же попробуем. А для этого, надо сперва хотя бы в местную столицу попасть.

Закончив очередную рефлексию, следующие дни решил посвятить подготовке к походу в Орлиную.

Первым делом пошел к кузнецу Василевсу, дружелюбному дядьке «поперек себя шире», который встретил меня крайне радушно и предложил неожиданно неплохой, для не самой крупной и центральной деревни, выбор.

«Что я там говорил про ограничения для крестьян земного средневековья?», — не спеша обошел деревенскую кузню и присвистнул я.

Ассортимент был как в РПГ-игрушке, когда ты заходишь за банками манны в каком-нибудь захолустном городке, посещенном только из-за промежуточного задания завалить возле него какую-нибудь квестовую нечисть, а тебе великий и могучий Рандом предлагает на выбор алмазные мечи и метеоритные доспехи. Ситуация была не совсем такая, но выбор меня приятно удивил.

На импровизированном прилавке-столе из дерева, начинавшемся от входа, помимо садовой утвари и разного металлического инструмента, лежало несколько единиц оружия. На стенах возле прилавка даже висела броня. Не алмаз и не метеорит, конечно, но все начищенное и на вид очень симпатичное.

Может в другой ситуации я бы такого богатства и не увидел, но Василевс видимо расстарался к приезду баронских и начистил, и выложил все свои самые редкие заготовки. Все же специфика мира с недружелюбной флорой и фауной, а также хоть номинальное, но уравнение возможностей сословий, сняли здесь ограничения на ношение и производство оружия для крестьян. Поэтому спрос был, а помогая себе магией, кузнецы организовывали и предложение, даже в таких отдаленных от больших городов и возможностей местах.

«Так-с, что же взять? Выбор, все же, не сказать, что велик: молот, пара ножей, меч, полуторник или двуручник, топор, копье. Типичные паладины из ММОРПГ на рекламных постерах обычно держали в руках монструозного вида молоты. Оружие, конечно, страшное и для такого непрофессионала в управлении чем-либо колющим и режущим, вполне возможно, что дробящее лучший выбор… Но есть нюанс, как им пользоваться в реальности? Представил как на меня несется комар-переросток и я пытаюсь отмахаться от него здоровенным молотком. Не, не пойдет. Я как-то на загородной стройке кувалдой махал, или она мной, и еще тогда понял, что это не мое…».

Прошел еще раз мимо прилавка и взял себе местный двуручник, внешне очень похожий на романский меч. Моя давняя мечта, с просмотра того же Берсерка. Кузнец посмотрел на меня с недоверием, но увидев мой горящий взгляд, все же кивнул.

Получив одобрение кузнеца, вышел на задний двор, где располагались различные хозяйственные постройки и имелась импровизированная площадка для тестирования готовой продукции. А может и самостоятельных тренировок Василевса.

«Может с ним попробовать переговорить насчет уроков? Мужик здоровый, скорее всего не только от работы, но еще и тренируется. Авось воин какой бывший окажется. Я-то вообще смертоносного железа никакого в жизни, кроме электроинструментов, не держал.».

Сделав несколько дилетантских выпадов у крупного вкопанного бревна, понял, что не зря такие мечи в свое время считались уделом избранных — оружием сложным в обращении и требующим серьезного обучения. Если молодецким замахом его пустить по дуге еще получалось, то вот после столкновения даже с тренировочной деревянной преградой он вел себя крайне непредсказуемо, то неожиданно сильно отлетая в сторону, то плотно утопая в земле, то норовя вернуться к владельцу спросить, кто им так неумело машет. Моя небронированная туша при этом оставалась открытой всем ветрам, жвалам, мечам, лукам копьям и прочему непотребству.

Ошибки к сорока годам признавать научаешься, поэтому быстро признал, что это не мой вариант. Как бы на героя аниме походить не хотелось, сейчас мне надо «быть, а не казаться». Может, позже и представиться возможность научиться, но сейчас будем брать что-то попроще.

Вернулся в кузню, вспомнил про то, что частенько на даче дрова колол и посмотрел на симпатичный топор, а ля топор минотавра из «Меч и магия 7». На второй раз кузнец уже посмотрел с одобрением, и я снова отправился на задний двор.

В этот раз все пошло намного веселее. Силушки в новом теле хватало, техника, конечно, хромала, но инструмент оказался неприхотливым. Засадив лезвие посередине толстенного бревна и выдернув его, я неуклюже изобразил оперативное отступление от воображаемого врага.

«Эх, надо было ходить на реконструкции. Хотя. Кто же знал, что может пригодиться. В реалиях нашей нестабильной внешней обстановки огнестрел на земле как-то смотрелся актуальнее…».

Помахал еще немного, представляя, как перерубаю топором ненавистные ходули, и на душе потеплело.

«Махать чем-то серьезнее будем уже после вменяемого обучения. Беру.». — подумал я, возвращаясь в кузню.

Взял в довесок простенькую кирасу, ибо выбора по броне особо не было. Что удивительно, под мой немалый по местным меркам рост она неплохо подошла. Не такая красивая, конечно, как у баронских, но и на ржавый кусок сковороды начальной брони из той же «Меч и магия» не похожа. Ремни позволяли приладить её по фигуре, после пробного надевания она показалось достаточно удобной.

Попробовал взять к ней шлем в виде яйца, но здесь с единственным вариантом у меня не срослось по размерам головы.

Когда шопинг закончился, встал вопрос оплаты. Еще перед походом я договорился с Бартом, что он меня кредитует для покупки снаряжения, но суммы пока не называл, ибо они были непонятны. Барт с определением сумм помогать не спешил и на все вопросы лишь хитро улыбался в усы.

Ухмылки Барта понял, когда попытался договориться с кузнецом об оплате. Василевс чуть было не выгнал меня из кузни с чем я пришел. Очень уж обиделся хозяин за такие крамольные разговоры, учитывая, что в его представлении я прогнал Туман, в котором прятались он и его жена с пятью детьми.

Страха мужик натерпелся изрядно, так как кузню не устроив пожар при таком стремительном нападении марева, плотно запечатать было нельзя. Осталась открытой и продолжающей чадить труба печи, из которой разило дымом на полдеревни, этих самых гостей призывно приглашая на участок. Поэтому, мужик в определенный момент, услышав крики убиваемых, уже простился с жизнью и готовился резать своих детей, дабы лишить их страшных мук в лапах монстров. Но потом все закончилось, и он был безмерно благодарен за жизнь своему спасителю. Коим официально назначили меня.

Спорить не стал, еще в таверне рассказав свою версию во всеуслышание, понял, что переубеждать местных бессмысленно.

Закончив с обсуждением взаиморасчетов, кузнец позвал меня на поздний завтрак. Я противиться не стал. Чувство благодарности за такой подарок и предвкушение поесть прорекламированную выпечку его жены, не позволили отказаться. Женщина строго наказывала Василевсу притащить меня к ним домой, если я зайду в кузню, поэтому подвести благодетеля было просто некрасиво.

Закрыв кузню, мы прошли в соседнюю постройку, к кузнецу домой. Ладный домик, куда меня привел Василевс, особо от соседских не отличался, разве что ручка на двери и ставни из металла были выполнены искуснее, чем у соседей.

Встретили меня очень радушно. Красивая высокая и жилистая женщина прекрасно гармонировала со своим крепким мужем. Прям семья бодибилдеров из земного прошлого.

«И эта девушка хорошо справляется с выпечкой? Я стереотипно ожидал дородную розовощекую хохотушку.»

Очередной стереотип разрушился. Наелся особенно вкусного подобия сладких булочек с местной ягодой, похожей на смесь зеленого крыжовника и земляники. Познакомился с подрастающим поколением, ответил на самые невинные из миллиона заданных вопросов о Безликой и месте откуда я прибыл. Провел время очень тепло и душевно.

Закончив трапезу и разговоры, откланялся. Поблагодарив радушную хозяйку, вернулся с Василевсом в кузню. Негоже было человека, одной из ключевых должностей, от работы отвлекать.

Забрал свой новый комплект, еще раз поблагодарил кузнеца и понес его в таверну.

За другими нужными вещам выдвигался предчувствуя, что и там мне выдадут все, за красивые фиолетовые глаза. Надо крепко подумать, как людям отблагодарить. Спасти от тумана не принимается, не моих рук дело. Помогли же мне здесь конкретные люди и конкретными важными для меня на текущий момент вещами.

Твердо для себя решил — если все закончится благополучно, то вернусь с подарками.

Предчувствия не обманули. Аналогичная история продолжилась и у портного, и у кожевника, где у одного я получил добротную походную одежду, а у другого подобрал под кирасу плотную кожаную и по-средневековому продуманную удобную куртку и сапоги.

У последнего наконец узнал, что посланникам богов здесь принято помогать бесплатно не просто так. За это можно получить благословение того самого бога, посланнику которого ты что-то нужное подарил или еще как-то помог. А благословление в мире, где боги участвуют в жизни людей буквально — штука очень дорогая. Где жена разродится, где тварь лютая мимо пройдет, а где и урожай порадует.

Что-то про такое «ты мне — я тебе» я как раз в свитках и читал. Это немного ослабило аркан совести, но от своего изначального плана по возвращению долгов я не отказался.

Зашел и к Оноре. Она мне очень помогла и неизвестно, сможем ли мы еще с ней увидеться перед моим отъездом. Да и просто тянуло с ней пообщаться, несмотря на целибат. Надеюсь, ничего превратного обо мне не подумают, что я к ней с подарками в виде выпечки местных умелиц, к ночи намылился. Репутация в деревне — это очень важно. А ей еще может посчастливиться повторно замуж выйти.

Онора оказалась радушной хозяйкой, и я снова запихивал в себя невероятные шедевры новых и еще неизведанных для меня вкусов в компании «зрелой-незрелой» красотки.

В таверну вернулся уже к ночи. Отмывшись в душе, поднялся в номер рассматривать свой получившийся набор «юного путешественника».

Я был полностью экипирован. От оружия до трех наборов походной и домашней одежды. Также в углу лежала целая кожаная сумка со слабо портящимися продуктами и даже несколько свитков, как прощальный подарок от Оноры, которые можно почитывать в дороге от нечего делать. Палатки или спальника не было, но здесь, по рассказам Оноры, таким и не особо принято пользоваться. Больно живность агрессивная. По лесу разбросаны охотничьи домики да землянки, а населенные пункты жмутся к друг другу для уменьшения времени в пути.

Но все же было неспокойно. Ожидать от баронских можно было чего угодно, поэтому и одежда, и запас провизии точно пригодится. Герес пришел в себя довольно быстро, да и драка не то, чтобы серьезна вышла, без каких-то тяжелых травм, включая душевных. Скомкано извинился, видимо, дополнительно получив от своего охранителя и наставника Заура, и после, все дни, пока разбирали караван и определяли новоприбывших, старался изображать кипучую деятельность по усилению безопасности деревни. Толи из-за делового характера, толи — чтобы не пересекаться со мной.

«Зная человеческую натуру, которая от мира не особо отличается, на виновника своего позора он, скорее всего, зуб затаил. И ладно.».

Следующую половину дня я промаялся. Безделье не любил и раньше, а теперь оно безжалостно утаскивало в страдания по потерянной семье и старой жизни. Отсутствие позитивных изменений в моей нынешней суровой жизни вызывали дополнительную тревогу — «враг качается, а ты спишь». Навыков для жизни в местных реалиях у меня очень мало, а как-то развиваться в этом направлении в деревне не выходило.

Еще раз попробовал обойти местных. Бытовые задания мне выдавать отказывались наотрез. Все ссылались на то, что использовать силу посланника в бытовых вопросах — это уже самому задолжать богине, и не слабо. Общение из-за разных миров клеилось с единицами, которых не стоило очередной раз отвлекать от работы, прибавившейся из-за каравана.

Дополнительно обнаружился побочный эффект от перемещения по деревне — в процессе обхода новых товарищей, пузо начинало расти от угощений.

Учителей и тренеров по интересующему оружию среди деревенских не нашлось, — это все же не воинский гарнизон или какая приграничная воинственная деревенька. Площадка же у кузнеца, намекавшая на его тренировки, была бесполезна, ибо сам Василевс был загружен мелкой работой для подготовки каравана к обратному пути.

Могли бы поучить воины с каравана, но после конфуза их предводителя они меня сторонились, и я к ним не лез.

Вернувшись в таверну, переоделся в свой первый, уже кем-то бережно отстиранный набор «деревенский житель», и пошел на задний двор таверны, чтобы потренироваться.

Приседать, отжиматься, подтягиваться и «делать пресс» можно практически везде. Физической формой меня перенос не обделил, поэтому я её старался не терять, начав заниматься каждое утро с первых дней в новом месте.

За занятиями меня и застал один из воинов Гереса. Все дела баронскими «проверяющими» были сделаны, и ко мне от них отправили этого молодого парня, сообщить, что караван завтра выдвигается назад и меня в нем очень ждут.

Так как невозможность вернуться плотно обустраивалась в моем мозгу, вытесняя попытки найти путь обратно на Землю, то предстоящее путешествие казалось той отдушиной и лекарством от подступающей хандры по потерянному. Настроение весь оставшийся вечер и даже утро, перед новым путешествием, было приподнятым.

Мне предстояло открытие для себя магического мира из земных книг и сказок, которыми я периодически грезил во всех возрастах. Опасности и страхи гнал из головы, ибо как порядочный попаданец, сгинуть в первый же свой поход я просто не имею права.

Встав с самого рассвета, снова сделал тренировочный комплекс. Благодаря подаренной супер-регенерации мышцы не болели, несмотря на интенсивные тренировки «на отказ». Порадовался подарку уже сотый раз.

Пошел принял душ, в устройстве которого я все же разобрался при помощи местных. Все оказалось несложно. Под крышей кабинки стояло четыре резервуара с водой, сделанных из пропитанной чем-то местной чудо-бумагой, объединенные артефактом для подогрева по центру. Каждый из резервуаров открывался своим шнурком, после чего вода подавалась под небольшим напором самотеком в лейку.

Разделение же на четыре бака сделано из-за того, что большой бак во всю крышу делать было бессмысленно, под каждого постояльца его ненаразогреваешься, а оптимального для одной помывки размера бака под крышу входило ровно четыре.

Это я, изнеженный центральным водопроводом, каждый раз тратил на себя все, а местным хватало и одного шнурка, тем более помывка для постояльцев не бесплатная, и цена была за каждый использованный бак.

Пустой бак девчонки наполняли вручную, нося воду с колодца. Шнурок подтягивали, артефакт оперативно приводил налитую воду в оптимальную температуру, и душ снова становился пригоден к использованию.

Необычным по итогу оказался только заряжаемый артефакт в виде камня на стальном постаменте в самом центре конструкции. Выглядел он как необработанный искусственный рубин. Заряжался баронскими магами или проезжими торговцами, у части из последних был недешевый инструмент для переноса манны с накопителя, а часть и сами обладали магией и манной.

После душа хорошо обтерся, поднялся в номер и облачился в походный комплект. Одел кожаную куртку, сверху приладил кирасу, помучавшись с непривычными ремнями, последним нацепил за пояс топор, в услужливо подаренном мне кожаном чехле.

Проверил быстрое извлечение своего Колуна, которого, по старой РПГ-шной привычке, нарек именем собственным. Проверка прошла неудачно. Сноровки для оперативного извлечения пока не хватало. Оставил попытки на светлое будущее, надеясь все же найти учителя, хотябы в баронстве.

По старой страйкбольной привычке попрыгал, проверяя, не звеню или не гремлю ли я. Звенел и гремел. Кираса и топор — это вам не тканевая разгрузка и страйкбольный автомат на тактическом ремне. Стелс миссии пока точно были не для меня, несмотря на специализацию моей покровительницы.

На секунду представил паладина, крадущегося в ночи вдоль замковых ворот, как какой ассасин. При этом гордый воин богини облачен в полные латы и с огромным двуручным молотом в руках.

«Мда… Рука-лицо.».

Подхватил сумку и вышел в обеденную зону трактира.

Все возвращающиеся в Орлиную караванщики уже завтракали. Был и Герес, и Заур, и провожающий нас Ансель, и еще несколько человек, включая смурного с похмелья Амиса.

«Не применил на себя лечение, что ли? Или тут какие-то условности? На себя магию использовать нельзя?».

— Амис, ты чего такой смурной? Подлечился бы, — подходя, бросил я, чтобы понять причину такого садомазохизма.

— Грешно по таким пустякам магию использовать, потом в бою эта крупица маны может жизни стоить, — буркнул в ответ лекарь.

— Так есть же натуральные средства, — не унимался с приподнятым настроением я.

— А за такое уже не Богиня спрос иметь будет… — серьезно подал голос Герес.

Я поднял руки в земном успокаивающем жесте, после чего сел за свободное место рядом с лекарем и навалился на оперативно подставленный одной из девчонок утренний завтрак.

Аналога куриных или иных яиц здесь пока не встречал и мозг негодовал по старым привычкам. Но был и положительный момент — пока-что каждый день я радовался новым вкусам. Мечта гурмана.

Сегодня нас плотно покормили зеленой кашей из какой-то новой для меня крупы. Вкус был очень странным. Если бы я попробовал его описать, то сказал, что банан смешали с гречкой и туда добавили петрушки. Мне понравилось, и хоть каша была сытная, свою порцию я несколько раз повторил.

Что примечательно, если предыдущие дни баронские «закладывали за воротник» с утра, то сегодня никто дурманящие напитки не пил. О чем и был комментарий от Гереса. Значит, поход не будет увеселительной прогулкой. После прочтенных свитков про местный бестиарий, я в сложности перемещений и не сомневаюсь.

Обвел взглядом завтракающих. В выражениях лиц и глазах баронских злоба или обида не читалась, никто не сверлил меня как при встрече, там поселилась собранная озабоченность. Это уже лучше. Нас ждет непростой переход и вражда в отряде ни к чему.

Позавтракав, мы вышли к каравану и баронские начали седлать своих отмытых и накормленных псов. Обозы тоже были подготовлены и вывезены к тракту. Возницы проверяли своих тягловых псов и оборудование. Солнечная погода обещала жаркий день.

Весь прошлый вечер я гадал, как я буду ехать верхом. За всю прошлую жизнь я ездил верхом два или три раза на экскурсиях, при этом это были лошади. Но ситуация разрешилась сама собой. Свободных хортов с каравана перевели в восстановленные вольеры, так как они предназначались деревне на замену сожранных ненасами.

Своих же хортов здесь предлагать не принято, животные с характером и к новому седоку адаптируются не просто. Поэтому, меня определили в одну из повозок с обратными подарками и податью для Дерека Зоркого, положив матрас и обустроив для меня место вдоль одного из бортов.

Сидеть на дорожку в Омире было не принято, поэтому по завершении приготовлений каравана мы просто и душевно попрощались с деревенскими. Ансель очередной раз поблагодарил меня за спасение деревни и сообщил, что я всегда желанный гость в Прилесной. Барт сунул увесистую флягу бодрящего взвара. Крон подарил мне неплохой сапожный нож в ножнах, который я забыл присмотреть у кузнеца, затариваясь в дорогу.

Интереснее всего вышло прощание с Онорой — девушка решилась меня крепко и многообещающе поцеловать в губы, за что тут же схлопотала укус какой-то местной медоносной опылительницы и, шипя и чертыхаясь удалилась. Надеюсь, это все же совпадение и за моей нравственностью никто не следит.

Закончив прощания и разойдясь по транспорту, двинулись в путь до Орлиной. В мою повозку было запряжено сразу два хорта, стоящих друг за другом, наподобие упряжек хаски. Соседями оказались запасы высушенных трав и кореньев, смутно знакомых мне по тому самому чердаку, где я спасся в первую ночь.

Топор сидеть мешал, поэтому я снял его и положил рукоятью рядом с собой. Нож без риска травм спрятать в сапоге не вышло. Это только в кино его оттуда лихо достают главные герои в экстренной ситуации. Я, как обычный городской житель Земли две тысячи двадцатых, не понимал, как это сделать. В ножнах он мешает ноге, без них есть риск травм. Долго мучиться не стал и просто бросил его в сумку. Расслабил ремни кирасы и кое-как расположился на импровизированном лежаке. Хоть броня и мешала, не давая занять удобного положения, но даже не заметил, как заснул.

Проснулся я из-за ломоты во всем теле и ощущения тревоги. Бессознательное стучало в дверь сознательному из-за несоответствия ощущений до засыпания и после подъема.

«Что-то не так. Что? Так… Первое. Мы стоим…».

Вторым важным сигналом для мозга стало зрение — я снова ничего не видел, как в первый день в этом мире.

«Мы стоим в Тумане!».

Глава 11, в которой я снова блуждаю в тумане

От понимания смертельной опасности сон как рукой сняло.

Сперва почему-то подумал, что это от меня избавиться решили. Но это был бред пробуждающегося ото сна мозга. Ради меня нелюбимого, караван, или даже одну повозку, в туман загонять никто бы не стал, поэтому, очевидно, туманная гадость настигла нас на лесной дороге.

Дальше размышлять решил уже по ходу действия и сперва надо было осмотреться, оценив обстановку и ситуацию.

Подтянул ремни жутко неудобной и успевшей за время моего сна натереть все тело кирасы. Мягко спустился с края повозки и, развернувшись, как можно тише и аккуратнее подобрал лежащий рядом с матрасом топор, сбросив чехол.

Мощная железяка дополнительно добавила уверенности в себе, как это бывает от оружия в руках любого мужчины. Перехватил топор поудобнее и, мягко ступая с носка на пятку, двинулся в обход повозки.

«Почему так тихо? Кучер должен сопеть или копошиться где-то рядом, даже если он спрятался под повозку. Да и хорты должны как-то себя проявлять — дышать, скулить, отфыркиваться, рычать или хоть как-то себя проявлять.».

Отдельный вопрос касался сопровождавших караван всадников. Патрулей было не видно и не слышно. Крики, команды, или звуки боя до меня не доносились.

«Неужели охранники решили убежать от молочного марева? Побросав обозы? Верится с трудом…».

Все происходящее напрягало. Если с повозками быстро не получилось отступить из тумана, то поставили бы их хотя бы в круг. Организовали круговую оборону. Это вопрос пяти-десяти минут. Повозки же как стояли, так и стоят в ряд, брошенные прямо на тракте.

Напрашивается единственный ответ — все случилось так же неожиданно и быстро, как с деревней. В таком случае караванщики просто ничего не успели сделать, и все выжившие на текущий момент просто затаились. Отсюда и меня никто предупреждать не стал.

«Тактика, конечно, имеет место быть, но, в отличие от деревни с мощными постройками, пытаться прикинуться ветошью в продуваемом всеми ветрами обозе с тонкими тентированными местной бумагой стенами — по мне так чистое самоубийство. В любом случае, надо разбираться и выбираться из сложившейся опасной ситуации.».

Дойдя до облучка, внимательно изучил нос повозки. Следов насильственной смерти кучера не наблюдалось, упряжь же была разорвана. Умные хорты, видимо, не стали дожидаться появления тварей и перегрызли кожаные ремни, а после унеслись в одним им известном, животным чутьем, безопасном направлении.

Присел и посмотрел на край ремня. Действительно — перегрызен и крови на нем нет. Это говорит в пользу моей теории.

«Но это даже и хорошо. Если они спаслись, и мы прогоним туман, то будет кого вернуть и впрячь в повозку. Всего-то осталось перебить местных обитателей, каждый вид из которых заточен на уничтожение всего живого. Мелочь какая.».

Выпрямился. В кирасе и с топором, владея информацией по происходящему, я уже не чувствовал себя беззащитной загнанной жертвой, как в первый день знакомства с этой туманной аномалией. Даже больше — включился боевой азарт.

«Смогу ли я, готов ли я?».

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! — одними губами прошептал я.

Вся обида за позорное бегство, страхи и унижения предыдущей встречи с местным туманом резко трансформировалась в желание рвать все, что встретится. А ранее пугающие воспоминания криков умирающих людей сейчас играли набатом пойти и отомстить за невинных жертв.

Резкий хруст со стороны от повозки отвлек мое внимание. Всю браваду как ветром сдуло. Я присел, подобрался и попытался выровнять дыхание.

«Как там учили на курсах по преодолению стресса? Резкий вдох и протяжный долгий выдох? Еще там советовали, что, когда ситуация достигает пика напряжённости, нужно взять тайм-аут.».

В голове сразу предстала картина, как я в костюме встаю из-за стола с жуткими тварями, произнося:

— Так, коллеги, давайте немного остынем, я сейчас выйду за водой и вернусь.

«Ага, не доедайте кучера…».

Улыбнулся абсурдности ситуации, поблагодарил себя за юмор, выручающий меня всю жизнь в самых тяжелых ситуациях, и аккуратно двинулся в направлении новых звуков.

Звуки напоминали не очень аккуратную трапезу, перемежающуюся посвистываниями. Ненас точно питается иначе, хорты куда-то убежали, кучер так громко жрать не может. И свистеть при трапезе, даже если на него вместе с непреодолимым голодом неожиданно обрушился жуткий насморк…

Быстро перебирая в новой улучшенной памяти, как я без неё жил раньше, туманный бестиарий из свитка, старался вспомнить кого-то подходящего по описанию. Понятно, что туманы часто преподносили сюрпризы, но по моим знаниям, которые я успел почерпнуть из свитков, свист характерен только одному виду туманных существ — костеголовым или костяноголовым.

Далеко не самый приятный из противников. Обычно получались на пятые или седьмые сутки туманной эволюции, предположительно мутируя из местных мелких тварей ранко, похожих по описанию на зубастых и рогатых земных обезьян.

«Хех. Костян. Что там в описании было? Светло-серая, как и большинство тварей тумана. Что логично для маскировки. Антропоморфная туша под два с половиной метра… Отлично. Самое то для второй стычки.».

По схематичным картинкам из свитка, тварь походила на хроноса из Доты. Голое мускулистое тело, лысую голову украшает объемный костяной нарост, располагающийся над огромной зубастой пастью. Глаз нет, но по выверту своей убийственной эволюции отлично слышит, своим костяным наростом как сонаром считывает колебания воздуха и, как вишенка на торте, имеет хорошее обоняние.

«Сущие пустяки. Буквально на один взмах топора.».

Если бы попал в РПГ, скорее всего, написали «отличается высокими показателями силы, ловкости и выносливости, низким интеллектом; крайне опасна даже для подготовленного отряда, не говоря о неподготовленном путнике, как вы; степень угрозы — смертельная. Рекомендуется валить, не оборачиваясь, пока она там кого-то доедает.»

«Ну нет. Я же герой или где? Поэтому валить точно не для меня. Но как повысить шансы? Баф?».

— Богиня, я вроде не грешил с женщинами и вином, помоги мне! Защити от обнаружения тварями костяными, — прочитал уже мысленно молитву.

«Раз есть кнут, должен же быть и пряник.».

Ничего необычного не почувствовал. Скорее всего, это так не работает. Вообще непонятно, как это работает. Надо было пробовать еще раз пообщаться с покровительницей в деревне.

«Сила „заднего ума“ всегда была моей суперспособностью, хорошо, что она перенеслась со мной и в новый мир. А то без нее бы точно погиб.».

Мысли помогали отвлечься и немного успокоить мечущийся в панике мозг. Может, тело под воздействием трансформаций и стало лучше, но разум-то остался мой.

«Видел бы кто, сейчас бы наверное ругался за трусость. А вы часто кого-то живого топором рубили? Воображаемые старушки-процентщицы не в счет, это психологическая травма каждого ребенка в СНГ. А рядом с вами живого человека жрали часто? Это только в уме мы такие все крутые, а на деле — всем страшно. Солдату в окопе, мне в тумане.», — думал я, разговаривая сам с собой.

Чавканье и свист были все громче и, наконец, я вышел к твари почти вплотную. Спина вынырнула из тумана в двух метрах впереди. Отсутствие глаз не делало тварь беспомощнее, зная, сколько всего она умеет. Да и сверх-обоняние или сонар делали не особо важным для обнаружения, с какой стороны я подберусь к верзиле. Возможно, меня пока спасет процесс поглощения жертвы, а может Безликая все же откликнулась на мою просьбу, гадать было бесполезно.

Я встал как вкопанный. Тварь сидела на корточках и самое главное блюдо, к моему счастью, было от меня скрыто. С трудом сдерживался от того, чтобы не опустошить завтрак от запахов, если бы ароматы дополнила картинка, то элемент неожиданности в атаке точно бы не состоялся.

«Очень широкая и мускулистая спина. Да и шея мощная, как у борца. Смогу вообще хоть что-то сделать такому шкафу? Непонятно? Перво-наперво надо проверить, точно ли она меня не видит или хитро притворяется.»

Я сделал еще несколько шагов, приготовившись уйти перекатом от возможного броска в мою сторону. Однако, то ли процесс употребления одного из людей Гереса оказался настолько увлекателен, что тварь даже не останавливалась прислушаться, то ли я все же в божественном «скрыте», но меня Костян продолжал игнорировать.

«Ну все, отступать некуда. Пан или пропан!», — напрягая мышцы, про себя произнёс, искренне пожелав развалить тварь одним ударом, — Безликая, ты мне уже один раз сегодня помогла, но вижу, у меня все еще мало шансов. Помоги перерубить эту богомерзкую тварь! Авось прокатит и второй раз…».

Прокатило. Лезвие топора засветилось фиолетовым! Недолго думая, размахнувшись, пустил лезвие топора в шею Костяна, пытаясь перерубить её одним молодецким ударом по диагонали. Как молодое деревце.

Костян все же успел среагировать. Срисовал он меня давно или уловил магию усиления, а может среагировал на опасность или движение топора, но с нечеловеческой скоростью тварь начала разворот, одновременно обратным замахом пытаясь достать меня когтистой лапой.

Новая богатырская сила, ловкость и неожиданное усиление оружия от богини помогли. Заметив начало движения гада, я бросил корпус назад. Это лишило меня возможности достать до шеи, в которую я метил, но позволило, довернув кисть, и вместо шеи снести выброшенную в меня руку урода, перерезав её как бумагу. Больно приземлившись на лопатку и дополнительно получив углом кирасы куда-то в область живота, я пытался вдохнуть, и слитным движением разорвал дистанцию с противником, уйдя от него перекатом.

Тварь, видимо, была знакома с болью, поэтому потеря конечности её на какое-то время деморализовала. Мне хватило этого, чтобы, гремя на всю округу доспехами и топором, подскочить с земли и встать, развернувшись к врагу лицом, вернув топор в боевое положение.

Костян, обиженный таким поведением при нашем знакомстве, тоже развернулся ко мне и выпрямился во весь рост.

«Ох елки! Вот это образина! Морда жуткая, да когти такие, что все животные земли обзавидуются.».

— Костя, извини. Вижу, наше знакомство не задалось. Давай попробуем снова. Меня вот Лотар зову… — тихо начал тараторить я, крутя голову в пытках понять, как долго мы еще будем наедине и как много сбежится таких красавцев на нашу возню.

Костян, перебив меня, вместо ответа задрал голову и громко засвистел.

— Костя, гад, давай раз на раз. Шестерок своих звать не надо. Ты пацан или где? — уже не сдерживая голоса, сказал я.

Дальше события начали развиваться с удвоенной скоростью.

Раненая тварь, разбрызгивая кровь из потерянной конечности, прыгнула на меня, пытаясь достать здоровой левой рукой. Я интуитивно сместился правее, пытаясь поднырнуть под обрубок и достать живот врага. Рука костяноголового пролетала очень близко от лица. Разглядывая её, как в замедленном кино, я понял сразу несколько вещей. Первая — я так и не купил шлем, но это, может, сейчас и хорошо. Он сильно увеличивал размеры головы, и Костя просто снес бы мне её, сломав шею. Вторая — скорее всего, следующую атаку я не переживу, ибо мышцы все. Третья — даже если сейчас мне не снесет башку эта летящая пятерня, с когтями длиной в палец, то меня ждет знакомство с её родственниками, которое будет уже значительно сложнее. Без элемента неожиданности. Шансов в новом и честном противостоянии у меня точно не будет.

Голову мне, к счастью, не снесло, и мы разбежались на несколько метров. Не удержавшись на месте и упав на плечо, я резко повернулся в сторону противника. К моей радости, остающийся усиленным фиолетовым свечением, топор не подвел. Верхняя часть урода от моего удара оказалась рассечена до середины груди. При его падении, получившиеся половинки разъехались и на землю он упал уже по частям.

От открывшейся нелицеприятной картины, я все же не удержал завтрак, убежавший от меня в ужасе на траву. Вид остатков кучера, а это, безусловно, судя по остаткам одежки, был он, и поверженной твари вместе, пересилили мои попытки сдержаться.

Поняв, что товарки моего хроноса сейчас спешат сюда на шум и ароматы, быстро, насколько позволяли оставшиеся силы, чертыхаясь и спотыкаясь, пробежал к проступившим в стороне от тракта деревьям.

«Вот так первый блин! Валяется сейчас в отдалении несимпатичным комом. Было быстро, но на грани.», -вспомнил когти возле лица и аж передернуло меня.

Посмотрел на свой топор — свечение уже потухло. Как я понял, фиолетовое свечение вокруг лезвия дает моему топору возможность разрезать любые преграды как бумагу. Знать бы, как часто и как долго я могу использовать такой волшебный резак. Надеюсь, акция была не разовая, и это теперь моя читерская способность, скилл подаренный от божества-покровителя.

«Назову его „режеком“, в честь меча из одной замечательной книжной серии.».

Отдышался, огляделся. Видимость возросла до пяти метров, подсказывая, что я начал процесс развеивания тумана, убив одного из его обитателей. Ну или не я. Выглянул из-за дерева. Тракт теперь просматривался полностью поперек и в длину на одну повозку, в обе стороны.

— Тварей видишь? Нет. А они есть! Туман-то есть, — прошептал я, пытаясь разогнать гнетущую тишину и отдышаться.

«Удивительно. Видимо, остальные костяны заняты. На наше громкое и ароматное приглашение никто не откликнулся. Надеюсь, воины Зоркого, помогают, дополнительно уменьшая поголовье крупного рогатого скота. Сомневаюсь, что это я с одной победы так видимую зону расширил.

Что же делать дальше? Формально, конечно, я своего врага уже зарубил, можно отсидеться и отдышаться. Уже герой. В одиночку такую тварь завалить не многие из местных смогут. С остальными, которые еще есть, судя по наличию тумана, пусть справляются местные специалисты.

Нет, не получится. Кого обманываю. Я герой или где?».

Адреналин с кортизолом заставили мысли замолчать, а меня оперативно двинуться на дальнейшие приключения.

Быстро, но стараясь не издавать лишних звуков, я вернулся на тракт и двинулся в сторону головы колонны.

Пробежав еще две повозки, наткнулся на место ожесточенного боя. Два хорта дали свой последний бой еще одной твари. Над поверженными врагами возвышался сильно потрёпанный и израненный брат Костяна.

Урод сильно пострадал в бою, но почуяв меня, отступать не планировал. Стоя и покачиваясь на месте, мордой ко мне, он тихо, но натужно свистел при дыхании.

— Отличный вариант встретиться лицом к лицу! — усмехнулся я, — Я так вас всех перебью. Во всяком случае, до встречи с первым полностью здоровым!

Сконцентрировался на топоре и постарался вызвать свечение — не вышло. Повторил это действие, добавив короткую просьбу Безликой — лезвие не загорелось.

«Хренова, но будем справляться сами.».

Ускорился, побежав к твари, забирая с её наиболее пострадавшей стороны. Костян дождался, пока я подбегу поближе, и постарался широким замахом снести мою тушку. У него не вышло. Из-за ран и потери крови движения твари были слишком медленными. Я легко сместился, оказавшись в два быстрых подшага сбоку от раненой твари и вложив всю силу и инерцию тела, размашистым движением срубил башку с костяным гребнем.

«Фух. Думал уже сам не справлюсь. А оно во оно как…».

Обошел тварь и огляделся, ожидая подвоха.

— Что-то это было слишком просто, — тихо прошептал я.

Посмотрел на тела некогда красивых и грациозных животных, которые помогли мне в этом бою и, убедившись, что рядом нет опасности, встал на колено, отдав им последние почести.

— Не знаю, как у вас здесь отдают дань павшим воинам, но искренне надеюсь, что вы встретитесь со своим богом. Благодарю за помощь, ваша смерть не была напрасной и теперь отомщена.

По телу пробежали мурашки и усталость от предыдущих схваток отступила.

«Круто! Это я с них или Костяна энергию собрал? Левел апнул? Или благодарность за последние почести получил?», — какое-то время еще удивленно постоял я, прислушиваясь к своим ощущениям и не меняя позы.

Сделал себе зарубку в памяти, на будущее. Надо проверить, могу ли я усиливаться вот так, с павших врагов или вознося почести павшим товарищам.

Выпрямившись и озираясь по сторонам, обнаружил, что туман развеялся еще сильнее. Где-то недалеко, наконец, послышались звуки сражения. Это меня очень обрадовало.

«Значит, я не один здесь развлекаюсь. Люди, живые. Наконец-то.».

Пробежав вдоль повозок еще несколько метров в сторону звуков боя, увидел, как на тракте, в отдалении от головы обоза, самый здоровый Костянище бьётся с Зауром. При этом бьётся на равных.

«Ого! Видимо, это рэйд-босс! Интересно, Заур один такую махину завалит?».

По бокам от дороги изготовились к стрельбе два арбалетчика, среди которых по плащу узнал геройствующего из кустов Гереса. Судя по всему, парни не пытались помочь, а больше следили, чтобы никто не вмешивался в бой. Либо боялись задеть умелого мечника, либо это какие-то заморочки местных, из разряда «раз на раз». Хотя, не исключаю, что этой машине арбалетный болт, даже зачарованный, что слону дробина и они не лезут из-за бессмысленности этого действия.

Не понимая ситуацию, также лезть не стал. Да и такому умельцу я стану только помехой и отвлекающим фактором.

«Позовут — тогда подключусь. Пока лезть не буду. Только обязательно надо о себе дать знать.»

Приблизился и обозначил свое присутствие помахав арбалетчикам. Заметили.

Получив от них подтверждающие кивки, двинулся поближе к месту схватки. Прошел еще повозку и остановился у борта головной, даже урод меня заметил и начал отвлекаться, ожидая атаки со спины, но за неимением других мест с живыми людьми, это сейчас казалось самым безопасным.

Поражённо залип, наблюдая схватку. Опасности появления новых участников никто не отменял, но такое кино пропустить был просто не в силах.

Выглядела схватка эпично. В полной тишине два живых существа пытались убить друг друга, пыхтя, посвистывая, покрикивая, быстро меняя позиции, сближаясь и разрывая дистанцию. Огромные габариты, под три метра, самой здоровой и, видимо, главной в напавшей стае твари, не помогали ей в схватке с небольшим, но умелым и вооруженным противником.

Заур работал коротким мечом так, как я за свои сорок лет видел всего несколько раз и то в аниме.

Короткие, выверенные движения как ногами, так и руками, резкие рывки для выхода из-под удара на нечеловеческой скорости, прыжки в человеческий рост. Все движения были лишены киношной зрелищности, при этом поражали своей эффективностью. Не смотря на время, которое длилась схватка на нечеловеческих скоростях только на моих глазах, внешне Заур признаков усталости не показывал. Туша же сбавляющей темп твари уже была пробита во многих местах и, если не произойдет чего-то непредвиденного, то результат сражения был очевиден.

Да, телохранитель у Гереса был страшным противником, великим по моим меркам воином, каких на земле в реальности я не мог даже представить. Только теперь я понял, что этот раскатал бы меня на дуэли, просто разорвав голыми руками.

Засмотревшись на работу мастера, не уловил момент, когда оба арбалетчика вскинулись и, что-то закричав, выстрелили в мою сторону.

«Все же просмотрел опасность!», — вспыхнула в голове запоздалая мысль.

Интуитивно попробовал успеть развернуться, приседая и выставляя перед собой топор, но было уже слишком поздно. Туша очередного костяноголового налетела на меня всем своим немалым весом. Пробив коленом в челюсть, пролетевшая мимо лица лапа пропорола лицо когтями, оставив меня без левого глаза.

Последнего из-за нокаута, к счастью, я уже не почувствовал.

Если Вам понравилось произведение, большая просьба поставить ему лайк или оставить комментарий. Ведь ничего не мотивирует автора так, как поддержка читателя!

Глава 12, в которой есть время отдышаться, но это не точно

Придя в себя, я увидел, что трясусь все в той же повозке, только уже туго набитой скарбом из пострадавших и брошенных.

«За что богиня так невзлюбила мой левый глаз? За тот случай с испачканным подолом? Но я же не специально.», — было первой мыслью, которая пришла в голову.

Рана безбожно саднила и, очевидно, еще регенерировала. Глаз ощущался и также невыносимо болел. Удивительно, ведь все неприятные воспоминания моей встречи с подлым третьим костяном, видимо спрыгнувшим на меня с крыши повозки, говорили о потере ока в момент нападения.

«Это получается, он заново вырос, что ли? Чудеса…»

Повязка не давала понять, вижу я им или нет, но он точно ощущался и ценой невыносимой боли даже поворачивался, слушаясь команды мозга. Для земных врачей происходили совершенно невероятные вещи.

После аккуратного исследования лица, также был приятно удивлён. Вместо рваных ран обнаружил две борозды глубоких шрамов, уже не кровоточащих и практически не реагирующих на касания.

«Ох, регенерация имба. В принципе, если её еще разогнать, то можно оставить только режика и её, чтобы выносить практически любую тварь вперед ногами.».

Поднялся на локти и огляделся. Баронские обмыли меня от крови, перебинтовали рану и собрали в кучу мои вещи. Караван видимо двинулся дальше, поэтому меня уложили в повозку, с краю, притянув ремнями. Рана видимо была не такая страшная, чтобы тратился Амис или это его надо благодарить за глаз, а не регенерацию. Либо у мага просто не хватило манны на всех пострадавших.

Очень хотелось есть и пить. Намекая на то, что для восстановления организма нужны стройматериалы.

Ремни были затянуты не сильно, так, чтобы я не свалился по ходу движения, но мог легко распутать их при просыпании. Чем я и занялся, освободив руки.

Достал из лежащей рядом сумки свою нехитрую снедь из лепешек и вяленого мяса марпов, но покушать не удалось. Сильная боль, при попытке открыть рот, подсказала, что в челюсть мне прилетело с осложнениями. С трудом прожевал и проглотил уже оторванный кусок мяса, влил в себя немного взвара и снова отключился.

В следующий раз я пришел в себя уже следующим утром. О чем говорило отсутствие тряски и пробивающиеся рассветные лучи.

Доверившись ощущениям, размотал бинты и открыл уже оба видящих глаза. Сел и на момент замер, обнаружив туман. Хотел было выругаться «Что, опять?», но быстро понял, что это обычный утренний туман, ничего с порождением злого гения не имеющий.

Отвязался и сел, проверяя лицо и заодно осматривая округу. Лицо и глаз практически восстановились. О первом говорило отсутствие неровностей при ощупывании, о втором вернувшееся бинокулярное зрение.

«Глаз — за сутки. Мощно. В бою, конечно, погибнуть можно, но если раненым, но живым, отползти куда, то потом за ночь можно отрегенирировать. Если это я так еще и без помощи лекаря, то вообще имба.».

Хотел уже спрыгнуть с края повозки, но понял, что в полете потеряю штаны. Понятно, закон сохранения массы местная магия пока полностью обходить не научилась. Практически весь набранный в Прилесной жир ушёл на восстановительные процедуры.

«А я насчет пуза переживал, пригодилось! Спасибо, хозяюшки! Я вам верну сторицей! За урожай вы там переживали? Такое не умею, но вот целый караван с платьями, тканями и провизией организовать постараюсь. Или что-то эквивалентное.»

Подтянул ремень под новые габариты. Пошарил в сумке, достал полоску вяленого мяса и скривился. Надо крепко покушать и лучше чего-то мягкого и горячего.

«Кстати, пахнет чем-то таким и очень вкусно.»

Высунулся из обоза, свесив ноги. Нашел глазами костер, в удалении от повозок. У костра сидели пара часовых, один из них помешивал что-то в стоящем над костром чане, в второй наблюдал за округой, но, видимо, недостаточно бдительно.

«Это что еще за тварь такая?!»

С высоты сидящего на краю повозки человека было видно, что за спиной наблюдателя, низко прижавшись к земле, к воинам подползала крупная богомерзкая многоножка. Странно переливающаяся на свету своей, практически сливающейся с травой, окраской.

Я не стал кричать, чтобы не спровоцировать тварь на резкую атаку, нащупал свой топор, спрыгнул на землю и быстро побежал в направлении костра. Размахивая второй рукой и жестикулируя обернуться.

Не знаю, что подумали на мою пантомиму часовые, но увидев меня, они вскочили и выхватили свое оружие. В это время второй парень обнаружил хитрого охотника и успел среагировать, подставив под удар хвостом свой меч.

«А он хорош! Быстро среагировал. Воины здесь все же могут неприятно удивить.», — подумал я, приближаясь к костру.

Тварь громко завизжала. Начался короткий бой, который мерзкое насекомое проиграло.

Видя, что стражники справились, а новых нападающих не наблюдается, я сбавил шаг. Дойдя до места битвы, остановился. Лезть в добивание хитиновой гадости не стал. Все же не РПГ, опыта все равно не отсыпят. Хотя проверить последние догадки хотелось. Повесил топор на пояс и просто наблюдал за воинами, разделывающими насекомое-переростка. Как они закончили и остановились, решил спросить заинтересовавший меня вопрос.

— Доброго утра, воины. А чего это она на вас двоих напала? Бесстрашная, что ли?

Один из мужчин, выпрямился по стойке, пристально посмотрел на меня, а после прижал кулак к груди и поклонился. Видимо, какой-то местный жест большой благодарности.

— Доброго утра. Спасибо тебе, великий Лотар, второй раз ты спасаешь наши жизни. Это разведчик криксов. Обнаружив врага, он пытается его убить. Если погибает, запах трупа дает знать колонии о сильном противнике. Если охота удается, он приносит в колонию трупы. При неожиданной атаке, мы в двоим были бы для него не противниками.

Второй воин также поклонился в жесте благодарности. Я же лишь кивнул, после нахмурившись уточнил.

— Если я правильно тебя понял, то очень скоро здесь будут воины колонии? — спросил я, уже понимая, что покой нам в этой поездке только снится.

— Много воинов колонии.

Ответ на мой вопрос я услышал уже из-за спины. Развернувшись, увидел подходящего к костру прихрамывающей походкой Заура. Видимо, его, как и прочих баронских, нехотя поднимающихся с земных лежанок, разбудил короткий бой и писк твари.

Схватка с главкостяном далась Зауру тяжело, выглядел он потрёпанными и передвигался с трудом. Или гад его зацепил, или сумасшедший бой за гранью человеческих возможностей не выдержал организм.

Подойдя, Заур повторил жест с кулаком и протянул мне открытую руку.

— Я благодарю тебя, Лотар. Костеголовые очень опасные противники. Если бы ты не перебил часть, наш караван бы погиб, — мы крепко пожали друг другу предплечья, — Сейчас надо срочно выдвигаться. Воины криксов — не меньшая угроза, чем туманные твари.

«О как, все же рукопожатия здесь есть. Видимо, староста побаивался меня или растерялся, а может, это привилегия дворян. В любом случае, мне с земными традициями так проще.».

Запах от туши и впрямь пошел очень несоблазнительный и резкий. Местный гибрид многоножки и вонючего клопа надежно охранял границы колонии.

— У нас освободился хорт, предлагаю тебе поехать на нем вместе с нами, в голове колонны, — продолжил Заур.

— Кто меня так и что случилось во время тумана? — спросил я, показывая на глаз и пытаясь понять, откуда все же взялась последняя для меня тварь.

— Я расскажу в пути, — пристально осмотрев мое лицо, продолжил, — На тебе все заживает, как на варусе, даже не поверил бы, если не увидел собственными глазами…

«Еще одна местная тварь, видимо, с хорошей регенерацией. До неё я в свитках не дошел, ибо с новой памятью точно бы вспомнил.».

Помедлив, Заур добавил.

— У меня плохие предчувствие. Нам обязательно надо добраться до Орлиной к вечеру.

— Из-за криксов? — уточнил я.

— Из-за всего, происходящего с нами в этой поездке. Туман как будто наслали на нас целенаправленно. Появившееся логово криксов рядом с трактом — это скорее неприятная случайность, хотя знавал я магов, которые умудрялись колонию двигать, как им вздумается. Надо обязательно все рассказать Дереку… В любом случае, провидение или боги нашептывают, но это не последняя наша неприятность. Боюсь представить, что будет дальше. Нам надо скорее добраться до Орлиной, — ответил воин.

— Тогда предлагаю не терять времени. — ответил я.

На этом наш разговор закончился и начались быстрые сборы. Костры закидали землей, остатки еды собрали, снаряжение и прочую разложенную утварь покидали в повозки.

Оглядев повозки, к большому моему сожалению, не досчитался трех. Вместо кучеров на козлах большинства из оставшихся сидели воины, хорты которых были запряжены уже по одному. Это я еще не считал потери среди бойцов. Досталось каравану крепко.

Вернулся к своему ложе в повозке. Сперва быстро сменил одежду на чистую, так как предыдущий походный комплект был испачкан моей же кровью и кровью костянов. Нарядился в свою лежащую кирасу, спаси Безликая воина, который с меня её снял, укладывая приходить в себя. Надел, видимо, доставшийся от кого-то в наследство шлем, хоть прошлый раз его отсутствие и спасло мне жизнь, но кто его знает, как дальше у нас путешествие повернется. Все же он чаще может пригодиться, нежели оказаться лишним. Посмотрев на оставшиеся припасы и оружие, наконец, решился и приладил подаренный Кроном кинжал в сапог. Оказалось, там была специальная выемка, что-то типа ножен. А я все гадал, как его без колхоза туда запихать.

— О, сколько нам открытий чудных готовит просветленья путь, — тихонько сказал и смутился, увидев, что меня уже дожидается воин, видимо провожатый до хорта.

Не стал задерживать человека и, взяв небольшой мешок с продовольствием и флягу, оставил остальные пожитки на месте. Даже если чего украдут, все досталось на халяву. Легко пришло, легко ушло. Тянуть из-за возможной опасности со стороны криксов времени не было, поэтому мы двинулись с воином, выделенным для моего знакомства с маунтом, почти бегом.

Приближаясь к стоянке хортов, я выглядывал свободного пса, но не мог найти. Возле каждого стоял свой всадник, обслуживая свою животину или что-то поправляя из упряжи. Это было волнительно, все же в местных реалиях — это друг и боевой товарищ и меня ведут с ним знакомиться.

Воин обошел основную толпу и подвел меня к какой-то совершенно немыслимой образине, напоминающей перекаченную анаболиками боевую собаку. Даже позеленела бедная. Очень, кстати, приметная животина, где-то я её видел. Осознание было неприятным, но все же догнало меня.

— Правильно я понимаю, что это хорт Амиса? — тяжело выдохнув, спросил я.

— Все верно. Это Гурм, он принадлежал ранее Амису, который, к сожалению, нападения не пережил, — угрюмо ответил воин.

Как я узнал еще из свитков — туман, видимо, имея магическую природу, был очень охоч до местных с магическим даром. Поэтому самые сильны твари всегда сперва стремились добраться до магов.

— Как это произошло? — уточнил я у воина.

— После атаки вожака на головную группу, Амис попытался отойти с тракта к лесу, за что и поплатился. Его боевой товарищ же честно бился в основной схватке и даже получил ранения, которые ему и другим участникам боя потом подлечил выживший маг, — сказал воин, поглаживая хорта по холке и обращаясь к псу, — Не вини себя дружище, ты достойный соратник.

Я подошел к морде пса-переростка с другой стороны и тоже погладил по холке. Воин отошел от нас и увидев, что первый контакт установлен и хорт не пытается оторвать мне руку, удалился.

Протянув вяленое мясо, я закрепил наше знакомство, сказав:

— Я знаю, твой хозяин был хорошим человеком. Но он погиб. Поэтому, мне хотелось бы стать твоим новым другом, не хозяином.

После чего, посмотрев хорту в умные и грустные глаза, добавил:

— Мы с тобой одной крови, ты и я.

На что получил толчок влажным и холодным носом в плечо. Контакт был установлен. Я отошел немного и еще раз оглядел хорта. Крепкий и не в меру мускулистый, уже не молодой, от чего глаза казались мудрыми, если так можно сказать о собаке-переростке. Короткий и очень густой оливковый мех и морда, напоминающая чем-то кавказскую овчарку, делали животное брутальным и мало похожим на грациозные помеси гончей и родезийского риджбека, как Ирв у Гереса и Нур у Заура.

Название породы риджбека я запомнил в свое время земной жизни из-за соседа по лестничной площадке, моего хорошего товарища, у которого была такая редкая и красивая собака, и которую я при встрече с ним в шутку каждый раз склонял и спрягал, как только это было возможно: от рожейского рибздека до еще более непечатных вариантов.

«Эх, Амиса действительно жаль. Веселый и незлобивый был мужик. Редко так бывает, что в новом месте и в новой компании прикипаешь к кому-то. Это был как раз тот случай.»

Сделав пару шагов к услужливо присевшему Гурму и, перекинув через могучую спину ногу, влез на седло. Седло, больше похожее на очередной матрас с травами, имело ручки, чтобы держаться, и крепилось к телу хорта сложной системой ремней. Остальной экипировки, привычной по лошадям, не было. Ни повода, ни уздечки, ни сбруи — ничего из известных мне элементов, надеваемых на ездовую лошадь.

«Посмотрел бы я на того, кто бы такую громадину решил пришпорить или вожжами ударить.»

Дождавшись, когда все тронутся, похлопал рукой хорта по боку и мысленно уверенно сказал ему:

Вперед, Гурм. Держись за Нуром.

Умный Гурм команду услышал, поднялся на ноги и двинулся за караваном, быстро догоняя его головную часть. Несмотря на отсутствие известного мне по земным наездникам снаряжения, держаться было удобно, поэтому я сидел и под равномерный бег собаки размышлял.

«Что нам позволило быстро наладить контакт? Божественное вмешательство или физический контакт и наличие магии в организме? А если я отойду и позову своего пса?»

— Эй, Гурм, ты разговариваешь? — уже вслух спросил я.

В ответ тишина.

«Значит, он все понимает, но говорить не может. Прямо как собака. А еще хорт называется.»

Ответом мне послужил небольшой толчок спиной, из-за которого я чуть не слетел в придорожную канаву.

— Да что же вы здесь все ментаты? Еще и ранимые такие… — прикрикнул я, вспомнив подслушивающую мои душевные терзания в таверне птичку и кота-контрацептива.

Сократив расстояние с первыми всадниками колонны, Гурм сбавил ход и встроился рядом с Нуром. Заур очередной раз пристально и изучающе посмотрел на меня и сказал:

— Ты быстро освоился с хортом. Я думал, у вас на севере барсы. Говорят, они иначе общаются с хозяином.

— Доброе слово и вяленое мясо творят чудеса. — ответил я, не став уточнять, что от севера мое происхождение также далеко, как и от Варна.

Воины, ехавшие рядом, включая Гереса, хохотнули незатейливой шутке.

— Заур, ты обещал мне рассказать, что стряслось с нами вчера в дороге, — продолжил я.

Заур выполнил свое обещание и все подробно рассказал. Его слова подтвердили картину, которую ранее я нарисовал себе самостоятельно.

Вчера мы ехали по тракту, идущему вдоль окраины Дремучего леса, из-за которого и получила свое название Прилесная. Лес был густой, высокий и красивый. Местные говорили, что не такой красивый, конечно, как Великий лес с его разумными обитателями, но там я не был, а местная растительность и так давала фору земной. При этом особых проблем при проезде леса в этих местах никогда не было. Не ожидая подвоха, расслабившиеся охранители пропустили момент, когда с запада полился густой туман. Хлынув горной рекой из-за деревьев, тот за пару мгновений накрыл весь караван.

Запряженные в повозки хорты вырвались и разбежались по кустам, воины же и простой люд, из тех, кто пережил первые минуты попадания в туман, разделились.

Собрав часть хортов, выжившие простые люди из каравана сбились вокруг мага. Маг успел наколдовать купол, защищающий от физических атак и проникновения вовнутрь, в котором они и простояли до разрешения ситуации. Отсюда, как я понял, и была такая тишина и пустота как я очнулся.

Воины же разделились. Часть воинов, что ехали в хвосте, двинулись к середине каравана зачищая гадов, другая, с самыми сильными воинами, а именно: с Зауром, Гересом и еще несколькими вступила в бой с объявившимся в голове каравана вожаком. Который, видимо, планировал остановить продвижение колонны и дать братьям своим меньшим атаковать растянувшийся караван по всему периметру, собирая кровавую жатву.

Пока Заур бился с вожаком, в свалку подключился я. Проснувшись в передней трети колонны, я двинулся к её голове, сокращая по дороге численность врага. Оставшиеся в живых воины и хорты убили еще двоих тварей, туман практически развеялся, а вожак проиграл свой бой Зауру. Все было бы хорошо, если бы не потери, включая Амиса, а также если бы одна зараза не забралась на крышу самого набитого из фургонов, под которой я мило любовался поединком Заура и Костяна-альфы.

Я подумал, что тент не выдержит туши костяна, поэтому наверх голову не подымал, а зря. Атака оказалась стремительной и неожиданной как для меня, так и арбалетчиков. Чудом избежав дружественного огня, я попал под летящую и уже полумертвую тушу последнего гада. Нашли меня под ним без сознания с разодранным лицом. Но, к счастью, живого.

После меня и остальных раненых на остатках манны подлатал отрядный маг. Всего из двадцати воинов, после локальных стычек, в живых осталось двенадцать. Ибо твари попались очень сильные. Самой тяжелой потерей стал лекарь, с магами такой узкой специализации был дефицит. А такого уровня — тем более. Герес на этой части рассказа аж всхлипнул и закрыл лицо, скрываясь от привлеченного внимания.

Дальше выжившие и подлатанные магом воины собрали драгоценные останки сильных тварей и тела погибших. Мохнатые помощники собрали в ближайшей чаще сбежавших собратьев, их наскоро запрягли и продолжили путь. Как выехали из леса, разбили на равнине лагерь.

— Что было утром, ты и сам знаешь, — продолжал Заур. — Непонятно только, как ты разглядел крикса. У них отменные способности сливаться с окружающей средой.

— Благодарю за рассказ. С криксом случайно вышло. — ответил я, задумавшись.

Вот как, значит, помимо возможности а-ля плазменной резки, или «режека», как я её назвал для себя, начали проявляться навыки, специфичные для моей Богини.

По свиткам, Безликая могла даровать своим последователям различные способности средневекового ассасина. Выходит, в случае моей первой жертвы сработала маскировка, ибо второй костян меня заметил издалека и ждал во всеоружии. Вторым, как я понял из слов Заура, оказался навык, обратный отводу глаз — внимательность или ясный взор, позволившая увидеть крикса через скрыт. Постоянное это усиление или временное — пока было не понятно. Скорее всего как с режеком — это что-то временное или даже ситуативное.

«Эх, жаль, все же в этом мире нет Системы. Сейчас бы глянуть на подробные строки описания навыков и усилений и все понять. Но ничего, думаю, разберусь со временем.»

Отдельно печалило то, что все пока-что все из способностей были заемными.

«Из своего, кроме регенерации, у меня ничего пока-что нет. Это очень плохо. Надо уже отлипать от груди щедрой Богини. А то будет она занята и меня намотают на кулак в очередном тумане. Да и вообще — для взрослого мужика несерьезно на авось или чью-то помощь или расположение надеяться.»

Не заметил, как за разговорами с нами поравнялся Герес.

— Лотар. Еще раз хочу принести свои искренние извинения, что сомневался в тебе. И за свое недостойное поведение при нашей встречи. Теперь я воочию уверился, что ты посланник Безликой. — сказал парень.

— Извинения приняты. Надеюсь, мы закопали топор войны? — ответил я парню.

— Топор? — удивленно уставился на мое оружие Герес.

— Это выражение из мест откуда я прибыл. Оно означает окончательное примирение и сильное нежелание возвращаться к враждебным действиям. — ответил я, пока парень не начал копать яму под мой топор.

Под разговоры с Зауром и Гересом, который оказался парнем приятным и неглупым, так мерно и продвигались. Когда к полудню на горизонте показался разрушенный форт, задница и ноги уже жутко гудели.

Я приметил эту постройку еще во время изучения местной карты и сейчас с интересом разглядывал древние руины, прикидывая будем ли мы делать здесь привал. Не смотря на усиление моего тела и дар регенерации, местные к верховой езде были приучены с детства и чувствовали себя лучше даже без магии.

Но помимо физиологических проблем, было что-то еще. Чем ближе мы приближались к форту, тем сильнее давала знать о себе моя интуиция, и тем сильнее нервничал Заур.

— Что-то не так? — спросил Герес своего учителя и охранника.

— Не могу понять, что, но меня что-то тревожит… — ответил смурной Заур.

— Может, остановимся и отправим пару человек посмотреть? — предложил я.

— И так потеряли кучу времени, я не хочу еще одну ночь ночевать в степи под звездами! — включил истеричку Герес.

Мы с Зауром переглянулись, я пожал плечами. А ведь он только начал раскрываться как неглупый и приятный молодой человек. Как говорится «никогда такого не было и вот опять».

Формально главный сейчас — этот молодой человек, поэтому смысла спорить без очередной дуэли нет. Заур сместился к магу и перебросился с ним парой слов. Вугар, к слову, тоже выглядел озадаченным.

Немного перетасовав наш нестройный порядок, Заур наконец слегка расслабился.

Когда мы подъехали ближе, настал черед смурнеть и мне. Я не специалист по средневековым фортам, но какая-то неправильность крутилась на периферии сознания и у меня.

«Не мог же форт за неделю превратиться в колонию криксов? Или здесь что-то еще? Сейчас на нас вылетит тот вирмодактиль, который чуть не унес меня на выходе из деревенской школы?»

Как говорил один мой друг «Если что-то выглядит и ощущается как неприятность, то скорее все это она и есть».

Когда мы подъехали к руинам, на нас напали.

Арбалетные болты в количестве трех штук воткнулись в идущего третьим мага. Болты, очевидно, не простые, ибо, если первый сгорел в пассивной защите Вугара, то два других настигли цель. Один по оперение вошел в грудь мага, другой аналогично пробил голову в области уха его хорту.

— Засада! — заорало несколько глоток.

Я по страйкбольной привычке одним слитным движением свалился с транспорта в сторону, противоположную форту. Успев отдать при падении мысленную команду крупной и удобной мохнатой цели отступать за повозки. Гурм двумя длинными и быстрыми прыжками успел выйти из-под полившегося градом болтов и стрел обстрела.

Так как атака застала нас в хоть и холмистой, но степи, укрыться на ровном плато перед фортом было негде, сам тракт над площадкой также не возвышался, чтобы спрятаться за ним с обратной стороны и не имел ливневки, в которую можно сползти. Какого-то достаточно высокого и плотного кустарника тоже рядом не оказалось. Единственным спасением были кузовы повозок, под одной из которых я и успел укрыться, как и несколько удачливых воинов.

Мы находились под плотным обстрелом, и если некоторые из оставшихся без защиты повозок воинов успели применить артефакты защиты или подставить щиты, то вот хорты быстро закончились. Остался только Гурм, который также сообразил укрыться за одной из открытых повозок, завалив ее на бок и прижавшись к днищу. За несколько секунд засады все повозки стали похожими на большие деревянные макеты ежей.

Когда поток стрел прекратился, я увидел выбежавших в нашем направлении воинов, все были экипированы под стать нашему отряду — добротные кирасы и яйцевидные шлема. В руках короткие мечи. На кирасах красовалась какая-то яростно ревущая ящероподобная тварь.

— Это люди Каниса! — закричал поднимающийся с утыканным щитом Заур.

Подхватив за руку, он поднял Гереса, который, судя по ошарашенному виду, пока ничего не соображал. — Мы их отвлечем! Лотар, у тебя одного остался хорт, срочно уводи мальчишку! Они не будут в вас стрелять, он нужен им живым!