Паладин

Глава 1. Остров Солнечного Скитальца

Вонь Презренного заставила меня поморщиться и задержать дыхание. От бывшего эльфа пахло прахом и тленом – это напомнило мне запах старых, изъеденных временем и сыростью книг, только приумноженный в несколько раз. Хотелось отвернуться, зажмурить глаза и хоть на мгновение забыть, в какой переплет я угодила в этой проклятой Академии Фалтариена, но надо быть полной идиоткой, чтобы так поступить в разгар боя.

Бывший маг наступал и, не имея сил на магические атаки, наносил размашистые удары посохом. У Презренных крайне малый запас маны, что играет на руку нам, неофитам из Солнечного Шпиля.

– Жажда мучает меня, – от дыхания Презренного мутило, на кончике языка появился горечь. Я сглотнула и, неприязненно поморщившись, пинком оттолкнула от себя врага. Протяжными стонами Презренный вряд ли сможет меня разжалобить – сам виноват, придурок, раз поддался жажде магии и отринул всё то, что нещадно вбивали наставники.

– Кусочек камня маны… Дай мне хоть кусочек…

Удар посоха я приняла на щит и тут же об этом пожалела – атака был такой силы, что коленки затряслись. Я едва удержалась на ногах.

– Вот, погань! – пропыхтела я, напрягая тело для удара. – Нет у меня камней маны!

Толчок щитом получился слабым, но это был максимум, на который я была способна. Презренный, в котором я только по рассказам наставников узнала мага Фелендрена Изгоя, отступил на пару шагов, удивленно нахмурив и без того страшную высушенную жаждой морду.

– Кусочек…

Удар клинка оборвал причитания. Острие верного мне оружия легко прошло сквозь ткань, которая давно лишилась всех зачарований, и достало бледно-серую плоть. Сталь окрасилась багрово-черной густой кровью, но обрадоваться удачной атаке я не успела. В следующую секунду Презренный завизжал и бросился на меня с новой силой.

– Ых! – я все же припала на одно колено под очередным ударом посоха.

– Ману! – визжал на до мной бывший эльф. – Дай мне МАНУ!

Заблокировать бы посох, да уйти перекатом из-под града ударов… но нет – у меня не хватает сноровки. Каким-то чудом парирую очередной замах Изгоя щитом и делаю выпад клинком, повторяя удачную связку. Сталь находит цель, даруя мне секундную передышку. А визг Презренного… М-м-м – это ж музыка!

– А-а!

Потеря бдительности вышла боком. Бедро будто пронзило множеством игл. От боли на мгновение потемнело в глазах, дрожащие руки едва не опустились – спасла муштра наставника и вбитые им рефлексы. Защищаюсь от посоха, и кастую «Правосудие»: теперь на моей стороне и сила Света. Удар клинком, и руки Презренного наконец-то слабеют. Синий посох бывшего мага падает на алый-золотой узорчатый пол Академии, а следом с хриплым стоном оседает и сам Изгой, который когда-то был почтенным эльфом Фелендреном. Его бесцветные, давно мертвые и безумные глаза смотрят на меня со злобой. Мерзкий предатель перед смертью винит меня в окончании своей жалкой жизни.

Поблагодарил бы, Изгой – я оказала тебе честь!

Насладится мигом триумфа мне не дали: Нечистые волшебные призраки почувствовали смерть господина и пошли в атаку. Одного я успела упокоить пока Презренный осыпал меня градом магических атак, расходуя ценную ману – так что по мою душу спешило двое запоздавших. Вообще эти элементали считались одними из самых хилых и тупых, но на моем уровне сил сейчас и они могли отправить за грань. Используемое ими «Замедление» почти не подействовало на меня: я и так от усталости двигалась как замороженная рыбина.

– Рр-ра!

Рубящий удар клинком, пропитанного силой Света, рассекает призрачную плоть элементаля. Тварь заревела.

– «Правосудие»!

Насланное на второго призрака заклинание наносит дополнительный урон и дополнительно лечит меня. Уклоняюсь от разгневанной твари и прячусь за щитом – блок. Удар когтистой лапы с массивными наручами оставляет глубокие борозды на простеньком деревянном щите.

– Вот, погань! – ругнулась я и нанесла очередной удар.

Один элементаль с ревом отступает, но его место занимает второй, не давая мне времени перевести дух. Выдержка трещит по швам, клинок в руках кажется неподъемным, а пальцы сводит – настолько сильно я вцепилась в рукоять. Подавляя дрожь в ногах, я вскидываю щит и блокирую удар. Мне б еще пару мгновений и смогу вновь приметить «Правосудие»!

– Слово силы: «Стойкость»!

Мягкая магия жрицы прокатилась по телу согревающей ласковой волной, прогоняя прочь усталость после битвы с Презренным. Тело налилось наколдованной силой и энергией, дрожь отступила, а взор прояснился – теперь я как никогда четко видела обезображенные гневом рожи элементалей и не испытывала к ним ничего кроме ярости.

В нашем мире все просто: либо ты, либо тебя. Третьего не дано.

– Х-ха!

Удар пронзает одну из тварей, вторая же падает от светлой магии Ирмы. Элементали рассыпаются на сотни ярких искр, оставляя после себя магическую пыль и наручи.

Жрица застыла над наручами павшего от её удара Нечистого волшебного призрака.

– Забирай, – на выдохе сказала я и устало опустилась на пол. Мне надо посидеть. – Дарю за помощь: и задание наставников выполнишь, и может что-то полезное с торговцев стрясешь.

– Но так нечестно, – Ирма вскинула хорошенькую головку и дотронулась до светлых прядей. Глаза её мягко светились зеленым светом, в ушах покачивались крупные серьги-кольца, а пыльно-зеленое одеяние оказалось запачкано. – Ты почти прикончила их обоих.

Я пожала плечами.

– У нас задание: упокоить двух Нечистых волшебных призраков и восемь Волшебных призраков, – я указала на три кучки магической пыли и наручи, и перевела палец на тело Фелендрена. – А счастливчик, который убьет Изгоя и принесет его голову, получит дополнительное вознаграждение, – я указала на себя и криво улыбнулась. – Думаешь я сейчас зажму ненужные мне остатки?..

– Ты и Волшебных призраков уже упокоила? – сникла Ирма.

Я кивнула и возвела руки к Солнцу.

– «Свет небес», – родная, прохладная магия омыла меня, исцеляя. Я на секунду замерла, поглощенная этим чувством. Сдержанный свет паладина разительно отличался от ласковой ворожбы жрицы, но был в сто крат для меня ценней.

Я открыла глаза, опустила руки и улыбнулась Солнцу. Что может быть лучше? День прекрасен, а я жива… Над головой синее небо и простор, а по открытым ярусам Академии Фалтариен гуляет ветер с Великого моря и будто шевелит каменные арки. Правда, это лишь обман зрения: все в архитектуре, созданной эльфами, держалось и настраивалось магией – так что только магией можно сдвинуть парящий монолит.

Я вздохнула и осмотрела верхний ярус, который обычно был пуст. Не знаю чего меня сюда потянуло – любопытство, не иначе. Раньше мы с другими неофитами лишь упражнялись на нижних ярусах, убивая Волшебных призраков, не забредая вглубь некогда великого учебного заведения.

Ах, Академия Фалтариен!.. Раньше в твоих казематах изучали тайную магию пытливые умы, а сейчас ты кишишь призраками и изгоями…

– Ты голодна? – спросила я у Ирмы, отгоняя мысли о былом.

Жрица удивленно взвела тонкую бровь.

– Мне надо перекусить, – пояснила я, пожав плечами. – Потом могу помочь тебе с Волшебными призраками. Скольких тебе надо ещё упокоить?

– Трёх, – Ирма поморщилась. – Да только там скоро никого не останется – все будто с ума сошли!

Не сошли – просто они наконец-то дорвались до интересного соперника. Я глотнула воды из бурдюка и покивала, не собираясь посвящать её в идеологию истинных бойцов. Ирма – пацифист. После обучения у наставников она устроится в Луносвете или в одном из Святилищ и будет нести свет всем страждущим, исцеляя раны.

Я затолкала в рот яйцо дракондора и, спешно жуя, поднялась.

– Пошпли... – сказать с набитым ртом ничего внятного естественно не удалось, так что я помахала рукой, подзывая Ирму идти за мной на центральный ярус Академии.

Центральный ярус занимал самую обширную территорию. В былые времена именно здесь собирались магистры для плетения сложнейших чар. Ради этого здесь же был установлен огромный Камень, в котором томился запертый демон. Зеленый цвет Камня, черная дымка и злобный взгляд сущности не оставляли сомнений в природе магической энергии. Золотые глаза безотрывно наблюдали за своими пленителями и обещали расплату… Что ж, может, когда-нибудь демону представится шанс отомстить: если его собратья вернутся, никто из жителей Азерота не будет в безопасности…

Особо яркая вспышка проклятия чернокнижника напугало: на мгновение мне почудилось, что демоны и правда пробили грань миров и ступили на родные мне земли. Хорошо, что это был лишь страшный мираж. Царящий на центральном ярусе магической Академии хаос хоть и был впечатляющим, но все же не дотягивал до рассказов наставников. Мы с жрицей замерли на спуске, наблюдая за происходящим: эльфы, кто в чем горазд поливали призраков магическими атаками, а единственный разбойник успевал потихоньку успокаивать чужие цели.

– Размус, я тебе башку заморожу! Идиот! Ты под удар зачем лезешь?! – Ивент потряс посохом, будто это добавляло значимости его словам. Длинные светлые волосы эльф сегодня убрал в хвост и надел зачарованные одежды, которые считались тканевыми доспехами. Насколько я знала, Ивент собирался остаться в Луносвете под началом господина Килена и постигать портняжное дело.

– Сам идиот! – огрызнулся юркий разбойник. Расмус был ниже других известных мне эльфов и обладал иссиня-черной шевелюрой. Одежду он предпочитал из кожи, самостоятельно убивая зверье на её пошив. – Развивай меткость и книжки читай – может когда-нибудь и станешь настоящим магом!

Ивент вместо в ответа жахнул рядом с разбойником магической стрелой и рассмеялся, когда Расмус отпрыгнул.

– Ох и лишится Ивент чего-то важного, – протянула Ирма, наблюдая вместе со мной за происходящим. – Солнце свидетель, Расмус не оставит это так просто.

– Мешочек с монетами срежет, – поморщилась я. – Такой удар точно будет самым чувствительным.

Расмус, расслышав наш негромкий разговор, ухмыльнулся и подмигнул. Похоже, кто-то точно лишится кошелька…

– Туа! – рявкнул на меня Ивент. – Тоже давно заморозку на себе не испытывала?!

Охренел?! Ещё и имя мое сократил, наглец!

– Давно щитом по роже не получал? – спускаясь, ответила я. – Видит Солнечный Скиталец, подсыплю тебе травок интересных в чай, неделю с горшка не слезешь!

– На девчонок-то что срываешься? – хмыкнул Расмус, насмешливо поглядывая на мага, и подкинул кинжал вверх. – За них тебе сперва я лишние отверстия сделаю, а наставники их потом расширят.

К счастью, к нам приблизилась парочка Волшебных призраков, прерывая никому ненужную ругань.

– Ирма, бей!

Жрица, не будь дурой, быстро сагрила на себя призрака и, кинув на меня Стойкость, отошла. Я не позволила элементалю дойти до эльфийки. Удар клинком изменил его цель, а прицельный удар щитом – сделал меня в призрачных глазах магической твари главным врагом. Пока я оттачивала стратегию ближнего боя, Ивент развеял второго Волшебного призрака.

– Доиграешься когда-нибудь, – пробурчал он, понаблюдав за моим боем, и пошел в сторону. К счастью центральный ярус был большим – разойдемся. Предупреждение он конечно дал дельное, но сделал это в таком тоне, что его придушить захотелось, а не поблагодарить.

Мою победу над призраком омрачил испуганный вздох Ирмы. Резко обернувшись, я увидела как маг, неловко махая руками, теряет равновесие и срывается с яруса Академии. Пронзительный визг Ивента прервался всплеском воды – уже хорошо, шлепнулся не на один из нижних ярусов.

Рядом с местом, с которого сорвался Ивент, из невидимости вышел Расмус и посмотрел вниз. На его губах скользнула насмешка.

– Не волнуйся, жив он, – сказал разбойник Ирме. – Сейчас выплывет и продолжит уничтожать призраков.

– Если кто-то останется, – тихо добавила я, не слишком-то переживая за судьбу мага.

– Зачем ты так? – накинулась на Расмуса жрица. – Подумаешь, сболтнул не подумав…

– Ему, как магу, не положено говорить не подумав, – оборвал Ирму разбойник, смерив холодным яростным взглядом. – И тем более разбрасываться угрозами. Там, где я вырос, с него за это спросили бы.

Мы пересеклись с разбойником взглядами, но я первая отвела глаза. Я догадывалась, где рос Расмус, и невольно поддерживала его. Меня тоже учили не болтать понапрасну: любую из своих угроз я могла исполнить, а вот Ивент — нет. Маг испугается по-настоящему навредить другому эльфу.

Однако Ирма этого не понимала и только расстроилась больше.

– Иди уже, – сказала я Расмусу. – Тоже хорош…

Разбойник, к счастью, состязаться со мной в колкостях не стал, а то боюсь это закончилось бы боем. Думаю он это тоже понимал – все же о том, что я вспыльчива и за словом в карман не лезу, известно многим.

– А ты не поучай его, – переключилась я на Ирму. – У Расмуса своя голова, пусть ей и живет, хорошо?

Жрице такая постановка вопроса не нравилась. Она многое почерпнула от своей наставницы, сестры Арины, которая любит всех поучать: Налетчику Кариелю, наставнику разбойников, нередко перепадает за любовь к вину, Шера Солнечное Крыло, торговка мелочами, уже устала выслушивать за свое пристрастие к азартным играм, а Призыватель Тель’Лариен, наставник чернокнижников, каждый раз морщится, стоит ему оказаться с наставницей жрецов за одним столом – уроки манер Призыватель не любил особо.

– Расмус жесток, а ты это только поощряешь, – поджав губы, сказала она.

– Наш мир жесток, а не Расмус, – я закатила глаза и прошла мимо, направляясь на ту часть яруса, где еще остались Волшебные призраки. – Но на Азероте хватит места и тебе, и мне, и Расмусу с Ивентом – смирись и живи своей жизнью.

– Поощряя зло в других, мы лелеем его в себе, – продолжила проповедь жрица. – Именно это питает вражду нашего мира.

Я пожала плечами и, не желая отвечать на провокации, указала на призрака.

– Бей!

Еще двоих элементалей мы успокоили довольно быстро. Я агрила магических тварей на себя и сдерживала их удары, жрица поливала их яростным светом – тандем бойца и поддержки как всегда полностью оправдал себя. Наблюдая за тем, как Ирма собирает магическую пыль, я впервые задумалась, что неплохо бы было найти напарника для своего предстоящего путешествия. Это вызывало неуверенность и противоречие, ведь, положа руку на сердце, я признала, что пока не готова к такому. Пусть в компании удобнее и безопаснее путешествовать по Азероту, одной мне всегда было комфортней.

– Ну что, всё? – спросила я у жрицы.

– Да, всё на месте, – закрыв рюкзак, ответила Ирма. – Спасибо тебе большое.

– Угу, – я огляделась. Мы уже далековато ушли от входа в Академию, а бежать по всем ярусам было откровенно лень. – Шарель аран.

Жрица кивнула в ответ на прощание, поправляя рюкзак. Больше задерживаться в Академии не было смысла: свой долг за помощь в битве с Изгоем я считала погашенным, а помогать просто так – глупо. Незачем напрашиваться со своей помощью – это все равно не оценят.

На спуске с центрального яруса я свернула к просвету между колоннами и сиганула в воду. Испуганный вздох Ирмы сопровождал меня.

Опасения жрицы не были напрасными – наверняка в её глазах я сейчас выглядела как самая настоящая умалишенная, ведь прыгать с ярусов Академии было по-настоящему опасно: можно упасть на нижний ярус или переходы, напороться на шпили или, если чудом минуешь эти преграды, разбиться о дно, приземлившись на мель. Однако я знала в каком месте надо прыгать – об этом мне рассказал наставник Джестенис и советовал обязательно попробовать.

Что ж, я не пожалела. Выныривая из воды, я все еще ощущала головокружительное чувство полёта… Это чувство нельзя сравнить ни с горячкой битвы, ни с наслаждением от ласк умелого любовника: полёт в сто крат лучше всего испытанного мной раннее. Мгновение невесомости, бьющий в лицо ветер и нервная дрожь от приближения воды… Похоже, я только что нашла то, от чего не смогу никогда отказаться.

Вынырнув, я втянула воздух ртом и посмотрела наверх. Белокаменные колонны Академии стремятся в небеса, но даже и близко не приближаются к ним – настолько небесная гладь далека. Но когда-нибудь я точно воспарю.

От блуждающих в мыслях мечтаний кружилась голова. Улыбка не хотела покидать лица, а кольчуга тянула ко дну. Надо грести к берегу, пока силы не покинули меня.

Из воды я вылезла недалеко от входа в Академию и сразу же начала стаскивать с себя доспех. Пусть кольчуга не была так тяжела как латы, но даже её вес тяготил. Следом за кольчугой на землю полетела рубаха.

– Дура! – донеслось до меня с первого яруса Академии.

Взмыленная жрица свесилась с края и смотрела на меня с осуждением на хорошеньком личике.

– Ага, – я, прыгая на одной ноге, стянула с себя поножи и штаны. – И тебе не хворать, Ирма.

Жрица не ответила. Она молча покинула Академию и направилась к наставникам. Я же не спешила. Рюкзак оттягивала голова Изгоя и я не хотела отдавать её Лантану у кого-то на виду. Лучше высушу одежду. Так как магией огня я не обладала, я по-быстренькому разожгла костер и, смастерив удочку из гибкой ветки и лески, села рыбачить. Наловлю скумбрии на последний ужин с наставником…

Вновь раздался знакомый визг. Я проводила взглядом падающего Ивента, открыв рот: маг в очередной раз избежал смерти и шмякнулся в воду, распугав мне всю рыбу. Со вздохом перезакидываю удочку и поднимаю взгляд наверх. Вот так и знала! На третьем ярусе сидел Расмус и довольно ухмылялся – вот и гадай теперь: то ли маг столь удачлив, что во второй раз падает и не разбивается, то ли разбойники каждую щель Академии знают.

Ивент вылез из воды, как раз когда я выловила первую скумбрию. С длинных волос мага текло, одежда прилипла к телу, посох волочился по дну…

– Ты б посох поднял, – посоветовала я, снимая рыбину с крючка. – Наставница Джулия увидит, как ты к своему оружию относишься – шею намылит.

Маг хотел что-то вякнуть, но, напыжившись, удержался и все же взял посох как надонадо: никому не хочется испытывать на себе недовольство наставников. Мне даже его немного жалко: он самый молодой среди нас, да и ученичество у наставника ему даром не нужно, но отец заставил. Ни для кого в Луносвете не секрет, что отец Ивента, Шалгал Солнечный ветер, заносчив: принадлежность к славному роду сильных магов взрастило в Шалгале гордливость и спесь, которые не находили одобрения среди других эльфов. Многих коробило то, что он злоупотребляет властью над сыном.

– Обсохни, бедовый, – я указала на костер. – Сейчас рыбы нажарим.

Эльф ничего не ответил. Резким гортанным приказом он призвал магию огня и обсушил свою и мою одежду.

– Оденься, – буркнул он и сел наконец-таки у костра.

Вот ману кому-то тратить не на что… Хотя такое отношение к трудновосполнимому ресурсу скорее говорит о том, что Ивет настолько привык к сосущей жажде, что почти не обращает на нее внимания – ценное умение для мага.

– Может и меня обсушишь? – хмыкнула я. – А то в мокром белье ходить не очень-то приятно.

Маг насупился и навел на меня посох. Тело отреагировало нестандартно: разумом я понимала, что Ивент не сделает мне ничего плохого, но вот инстинкты завопили иное. Я и сама не поняла, в какой момент ушла перекатом с линии огня и схватила удочку боевым хватом.

Немая пауза. Мы в изумлении уставились друг на друга, не зная, как реагировать на произошедшее.

– Ой, все, – фыркнула я, прерывая озадаченное безмолвие. – Так обсохну. Или ты эльфиек в белье никогда не видел?..

– Все я видел, – эльф убрал посох. – Просто это неприлично.

Точно цивил. Причем конченный – раз наставница Джулия не смогла из него выбить замашки городского жителя.

– Раз видел, то потерпишь, – хмыкнула я и закинула удочку в третий раз.

Рыбалка, как и готовка, мне нравилась – эти занятия были сродни медитации, и давали мне возможность отдохнуть. Наблюдая за спокойной гладью воды, я размышляла об Ивенте и всех тех, кто находился на Острове Солнечного Скитальца. Солнечный штиль – главное здание на острове, чьи обитатели играли одну из самых важных ролей в жизнях молодых эльфов. Наставники брали на себя немалую ответственность, подготавливая неофитов к непростой жизни воинов, и относились к своей миссии крайне серьезно.

Моим наставником стал Джестенис Солнцесвет и частично его сестра Джулия Солнцесвет – наставница магов. У Джулии и так было много учеников, но по просьбе брата она все же объяснила мне, что такое поля брани и куда мне затолкать свою девичью застенчивость. Ноги всегда должны быть в тепле, обмундирование в чистоте, а оружие – готово к использованию. Под рукой всегда должен находится пузырек с лечебным зельем, зельем маны или же хотя бы небольшой перекус, а в рюкзаке болтаться моток бинтов на черный день – не себе раны перетянуть, так товарищу.

Клюнуло. Я потянула леску и достала еще одну рыбешку.

– Ты готовить-то умеешь?

Судя по насупленной морде – нет. Я вздохнула и вернулась к рыбалке. Чуть позже приготовлю.

На берегу мы задержались. Я обсохла, высушила волосы и надела рубашку с брюками, чтобы не смущать мага. Ивент достал персики и разбавленное вино. Я расщедрилась на ароматный хлеб с травами и приготовила запеченную рыбу. Мы поговорили о последних новостях, долетевших до нас с фронта, посудачили о Лорлеге, любимчике наставницы Джулии и лучшем маге нашего поколения, и закончили на том, что все будет хорошо – ведь нас сопровождает Вечное Солнце.

К Солнечному шпилю мы пошли вместе, по дороге остановившись у магистра Лантана Перилона и завершив задание по зачистке Академии. Передавать голову Изгоя при Ивенте я не стала и решила, что подойду к Лантану после прощания с наставником Джестенесом.

– Тебе бы не помешал новый щит, – заметил Ивент, когда мы поднимались по ступеням к Шпилю.

Я не сразу поняла о чем он, засмотревшись на Камни с заточенными демонами.

– Да, надо бы, – согласилась я и отвела взгляд от злобных глаз. – Прикуплю у оружейника в Луносвете.

На землях Эльфов крови множество Камней, переливающихся на солнце всеми цветами зеленого: они дают необходимую нам энергию и притупляют пожирающую жажду магии. Наш принц Кель’Тас Солнечный Скиталец спас народ эльфов от вымирания, передав запретные знания демонологии. Он дал нам шанс выжить… Я взволнованно облизала губы, в очередной раз спрашивая себя, верный ли выбрала путь. Сейчас среди эльфов в чести изучение демонологии, отчего с каждым годом в наших рядах становится все больше чернокнижников. Магия света же… Ну, её не любят. Обидчива она и капризна – может отвернуться от своего дитя.

Но разве демоны лучше?.. Взоры ненавидящих глаз, наблюдающих за нами сквозь грани нерушимого монолита, также не внушали мне доверия. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь доверить спину чернокнижнику и подчиненному им демону.

Из Солнечного шпиля, невольно привлекая внимание, выскочил Расмус. Разбойник, перепрыгивая через две ступеньки, спустился на тропу к Академии и промчался мимо нас, едва не сбив с ног. Он явно был зол и накручен до предела, так что я благоразумно промолчала. Я промолчала, а вот Ивент…

– Смотри куда несешься!

Разбойник резко развернулся и прицельно метнул в мага кинжал. Острое лезвие срезало длинную прядь и оставило на гладкой щеке Ивента алую царапину.

Предупреждение.

Я нахмурилась и потянулась за щитом, не ожидая ничего хорошего. Расмус на моей памяти всегда был слегка не сдержан и часто вступал в конфликты, но нападение?.. Я смотрела в зеленые яростные глаза и напряженное, будто выточенное из камня лицо, и не узнавала приятеля.

Мое движение не осталось им незамеченным. Он посмотрел на меня и, криво усмехнувшись, выдал:

– Без кольчуги ты смотрелась лучше.

Ивент возмущенно вытянулся.

– Ещё бы, – в тон разбойнику ответила я, опережая мага. – А дома в родной кроватке на шелковых простынях я вообще буду выглядеть божественно. Но, – я пожала плечами и смешливо поджала губы, – Ты этого не увидишь.

Расмус рассмеялся и, махнув рукой, пошел обратно в Академию.

– Что это с ним?.. – в воздух спросила я и посмотрела на небо. – Ночь скоро, а он точно выполнил задание.

– Изгоя ищет, – хмыкнул Ивент. Я перевела на эльфа заинтересованный взгляд. – Да всем известно, что наставник Кариэль со своих учеников шкуру готов спустить, если в конце обучения они не принесут ему голову Презренного.

– М-м-м, – задумчиво протянула я. – Ну, допустим, известно это не всем…

Маг улыбнулся, отчего по щеке побежала алая капля.

– «Свет небес», – светлая магия сорвалась с кончиков пальцев и залечила оставленную Расмусом царапину без следа.

– Спасибо, – Ивент потер щеку. Да, после исцеления место ранения может чесаться – ответ организма, который еще не понял, что повреждения больше нет. – Совет тебе: почаще выходи из лесов, чтобы быть в курсе происходящего.

Я неопределенно пожала плечами и поспешила к Шпилю. В качестве благодарности за такой совет хотелось послать мага на Тропу мертвых со скелетами сношаться. Ивенту точно надо что-то делать со своей манерой подачи информации: огребет когда-нибудь.

Насмешки молодых эльфов по поводу моей любви к лесам я пропускала мимо ушей. Пусть нежную песню ветра в кронах деревьев и звон ручьев любит каждый эльф – далеко не каждый из моего народа готов променять удобство защищенных городов и деревень на ночевки под сенью златолистов в окружении хищных прыголапов. Обучаясь на Острове Солнечного Скитальца, неофитам приходится крутиться: кто-то, кто побогаче, снимают комнату в таверне на Площади Соколиных Крыльев, те, кто родом из Луносвета, каждый день бегают в столицу, а те, кто победнее, да поленивее, живут прямо на Острове в лесах. Я сперва бегала домой в Луносвет, но потом поняла, что это меня только сильнее выматывает: магам, жрецам и чернокнижникам, которые большую часть обучения просиживают за книгами, пробежка до Луносвета даже полезна, а мне – паладину – и без того физической активности хватает.

На входе в Солнечный шпиль нас поприветствовали Стражи Луносвета. Среди эльфов их выделяло обмундирование: красные одежды, светлые волосы, щиты едва ли не во весь рост и двойные клинки. В детстве я тоже хотела стать стражем, но не подошла ни по цвету волос, ни по полу… Обидно, что туда берут только светловолосых мужчин.

В зале Шпиля я помахала рукой Ивенту на прощание и подбежала к наставнику.

– Баладаш аланоре, – поздоровалась я на талассийском, нашем родном языке. – Вечное Солнце было благосклонно ко мне.

Джестенис выгнул бровь и сложил руки на груди, наблюдая за тем, как я вожусь с рюкзаком. Наставник заглянул в сумку и довольно усмехнулся.

– Кто знает? – спросил он, покосившись на Кариэля.

– Ирма, – ответила я. – Но жрица…

– …не станет болтать. Все верно, – закончил на меня наставник и положил ладонь мне на плечо. – Идем, вместе сходим до Лантана.

– А я скумбрии наловила, – улыбнулась я, дотронувшись до небольшой поясной сумки с зачарованием стазиса. – И вина раздобыла.

В наглую отжала у Ивента во время трапезы, конечно же, но это же тоже добыча.

Наставник Джестенис расхохотался во все горло.

– Правильно Джулия говорила: ты не пропадешь, – эльф хлопнул меня по плечу, но с такой силой, что я пробежала чуть вперед. – Идем-идем, посидим где-нибудь на бережку.

В присутствии наставника торги с Лантаном Перилоном не затянулись. Джестенис тоже оценил мое потрепанное в боях оружие и вытребовал-таки у мага новенький, блестящий щит, хотя магистр и старался нам впарить лук. Зачем паладину лук, эльф ответить не мог, но упорно настаивал на своем: ведь луков у Лантана было много, а щита всего два – и те деревянные. Но мне ли привередничать?.. Новенький щит, в отличие от моего, был обит сталью и красиво блестел золотом на солнце. Я налюбоваться не могла на этот блеск.

– Довольна? – спросил наставник, наблюдая за моей довольной рожицей.

– А то не видно, – я вновь повернула к себе щит и подмигнула отражению. – Мне его надолго хватит.

– Не загадывай, – эльф пригнул ветку и пропустил меня вперед. – На тропах Азерота многое может произойти.

Я кивнула. Я уже бродила по Азероту и понимала о чем предупреждает меня наставник, но решила пока не думать об этом.

Мы взяли немного северней Шпиля и спустились к берегу моря. Солнце садилось, окрашивая небо и прибрежные воды в нежный розовый цвет. На горизонте в водной дымке угадывались очертания Острова Кель’Данас – колыбели эльфов крови и места пристанища уничтоженного Солнечного Колодца.

– Когда-нибудь я обязательно там побываю! – произнесла я и, сложив руки рупором, крикнула: – Слышите?! Я обязательно к вам попаду!

– И мы! – веселые крики Джейн и Новы поддержали мой звонкий голос.

Я повернулась к детишкам, собирающим ракушки, и их отцу. Джессел спит, разморенный духотой и светом солнца, пока девочки веселятся сами с собой.

– Нова, смотри как блестит! – Джейн показала сестре найденную ракушку.

– Красота! – отозвалась девочка и тоже наклонилась за ракушкой. – Смотри, а эта точно понравится папе!

Я невольно улыбнулась, наблюдая за ними. Девочки совсем еще крохи – они не застали нашествие Плети на наши светлые Леса или же были младенцами и не помнят этого. Ах, прекрасное неведение…

Резкое, нервное пробуждение Джессела прогнало всю мечтательность и едва не заставило меня схватиться за клинок.

– Это был… всё это был сон? – растерянно бормочет он. – Остров Лазурной дымки, Остров Кровавой дымки, Зангартоль, Долина Призрачной Луны… даже Зул’Аман… – Джессел испуганно вскинулся и огляделся. – Джейн! Джейн, где же ты?

– Я здесь, папа, – светловолосая девочка подбежала к отцу и обняла его за плечи, успокаивая. – Ты проспал весь день. Наверное, ты очень устал.

– Прекрасно, – эльф на мгновение прижал к себе дочку и отпустил её дальше резвиться с сестрой. – Это был всего лишь сон…

Я со смешанными чувствами наблюдала, как Джессел снова ложится на берег и засыпает.

– О чем он?.. – спросила я у наставника, с трудом оторвав взгляд от темноволосого эльфа. В коротких прядях застряла трава и песок, но это нисколько не смущало ни его, ни его дочерей.

– Бредит, – вздохнул Джестенис и указал на пологий участок в стороне от резвящихся девочек и их беспечного родителя. – Пойдем, устроимся там.

Мы разожгли костер, постелили плед и достали нехитрые запасы. Наставник первым делом продегустировал вино.

– Фу, – поморщился он. – Оно же разбавленное!

– Какое было, – пожала плечами я, поглядывая на сестер.

– Сама пей, – наставник отставил бутыль подальше от себя и достал своё вино.

– Может хоть покормим их? – я кивнула в сторону девочек. – Наверняка ведь за весь день только ягоды и ели.

Джестенис покачал головой.

– За ними Тельрин приглядывает, – ответил наставник. – Она заботится о сестрах и очень не любит, если кто-то нарушает их распорядок. Пусть девочки играют.

Я кивнула и потеряла к Джейн, Нове и их отцу интерес. Насколько я знала, Джейнтесса Тельрин в молодости была искательницей редкостей, но на тропах Азерота её сильно подрала нечисть, после чего эльфийка и стала простым торговцем тканями. В результате ранения она не может иметь детей, так что девочки для неё отдушина – лучше в их взаимоотношения и правда не лесть.

– Так куда ты собираешься дальше? – спросил меня наставник.

Я неопределенно пожала плечами. Надо было сходить в Луносвет, погостить у матери, а после…

– Куда глаза глядят, – продолжила я мысль и улыбнулась. – На Азероте так много чудес – и я хочу увидеть их все.

Джестенис хмыкнул и, сделав большой глоток из бурдюка, сдавленно рыгнул. Я сделала вид, что не заметила плебейского поступка настоящего бунтаря.

– Для кого-то Азерот полон чудес, а для кого-то – ужасов, – наставник положил руку на колено и, отложив бурдюк, скосил глаза на спящего Джессела. – Кто что несет в себе, тот то и видит.

Я глотнула разбавленного вина, откусила кусочек холодной, запеченной на углях рыбы и посмотрела на силуэт острова Кель’Данас. Демагогия наставника Джестениса и высшие материи были далеки от меня – сейчас я была молода, жива и несомненно счастлива.

Глава 2.1. Площадь Соколиных Крыльев. Рассветная улица

Последнюю ночь я решила провести в безопасных лесах Острова Солнечного Скитальца. Расстелила спальный мешок, сняла броню, которой сейчас можно было пренебречь, сунула рюкзак под голову и уставилась на небо. Ветер качал ветки, кажущиеся черными в ночной мгле, и играл с резными листочками златолистов, закрывая вид на созвездья…

Я вздохнула и закинула руки за голову, улыбаясь небу. Ночь в Лесах Вечной Песни коротка, и мало кто тратит время сна на праздное любование. Но иногда же можно себе позволить заснуть попозже?.. Да и как можно сомкнуть глаза, когда один лишь взгляд на звезды воскрешает в памяти рассказы о Титанах.

О Титанах я узнала от мага, который был членом делегации из Даларана. Я не запомнила имени эльфа, уделившего скучающим детям свое время, но рассказанная им легенда до сих пор жила во мне. Согласно ей Титаны — это порождения порядка, которые путешествовали по бескрайнему космосу и искали своих спящих собратьев. Маг уверял нас, что когда-то давно Титаны посетили и нашу планету, дав жизнь некоторым расам: людям, гномам, дворфам… но не эльфам. Эльфы по его словам жили задолго до их прихода и своими глазами видели космических небожителей.

Помню, мама, выслушав мой восторженный пересказ, лишь поморщилась и нежно дотронулась до моих ушей.

— Тебе талантливо навешали травы, — сказала она. — Никто не знает, что было до королевства Ночных эльфов и Колодца вечности — эльфы даже не помнят от кого ведут свои корни.

— И от кого же? — полюбопытствовала я.

— Я не знаю, — эльфийка улыбнулась и присела рядом со мной на корточки. Наши взгляды оказались на одном уровне. — Но одно я знаю точно — нельзя верить тому, чего не видишь собственными глазами и не чувствуешь нутром. Обман и предательство всегда дорого стоили нашему народу.

Тогда я не понимала о чем она говорит.

Да я и сейчас не совсем понимаю, что она имела в виду…

Я прикрыла глаза и с мыслями о маме заснула. В моих детских воспоминаниях её глаза нежно-голубого цвета, как небо в солнечный день. В то время у эльфов, живших в Лесах Вечной Песни, цвет глаз варьировался от светло-голубого до насыщенно-синего. В то время мы были не интересны Плети и жили в благоденствии и почете. В то время маги постигали тонкости управления арканной магии и презирали спешку в этом деле.

В то время все было иначе.

Сон окончательно сморил меня, когда первые солнечные лучи уже прогнали звезды. Я проспала до обеда — могла себе позволить, в конце-концов: теперь мне не надо с утра спешить на тренировку с наставником Джестенсом, и нет нужды бежать на общий завтрак — теперь я сама по себе. Это осознание вызывало нервную дрожь и сказочное чувство нарастающего волнения.

Я поднялась и сложила спальный мешок. Он был тонким и почти не грел, но его легкость и компактность были важнее. Таскать на себе лишнюю тяжесть не хотелось — кольчуга и так немало весила — так что я экономила место в рюкзаке. Можно конечно купить рюкзак с расширением пространства и облегчением веса, но он столько стоит, сколько я не то что в руках не держала — не видела даже.

Подогрев на костре парочку припасенных с ужина рыбин, я позавтракала. Взгляд то и дело приковывал Остров Кель’Данас, таивший будоражащие меня тайны. Не знаю почему меня так туда тянет… Надо бы поспрашивать других эльфов, может это обычная реакция на останки разрушенного Солнечного Колодца, как и жажда магии?

— Смотри какая ракушка!

Я вздрогнула, услышав голосок Джейн.

— Красота! — тут же отозвалась её сестра.

Тонкие голоса дочек Джессела побудили меня побыстрее покинуть берег. Ежедневная кутерьма из кошмаров о далеких землях и игрой с ракушками отчетливо отдавала чем-то нездоровым — но мешать другим сходить с ума я не посмею. Кто знает, может именно в этом их семейное счастье?.. У меня от семьи осталась лишь мама и я никому не позволю вмешиваться в наши с ней отношения.

Закинув на плечи похудевший рюкзак и щит, я все же посмотрела на двойняшек. Они радостно приветствовали Тельрин, обняв её за ноги. Эффектная эльфийка в агрессивно-алом платье непривычно мягко улыбалась, поглаживая светловолосые макушки. Я её знаю сосредоточенной и острой на язык торговкой, которая и медняк на свой товар не скинет, а тут…

— Баладеш маланоре, Нова, Джейн, — голос её мелодичен и мягок. — Пора обедать.

Девочки засмеялись и помчались будить отца.

Я нахмурилась и, поправив лямки рюкзака, поспешила прочь. Эта сцена не для посторонних глаз.

В лесах Острова Солнечного Скитальца сейчас спокойно. На днях наш выпуск проредил численность прыголапов и агрессивных одичавших древунов, так что по дороге к тропе я встретила лишь котят и простых древунов. В Солнечный Шпиль я решила не заходить — мне больше нечего сказать наставникам, так что незачем тратить их время.

Тропа к мосту, соединяющему остров с материком, на фоне мягкой зеленой травы казалась золотисто-желтой. Я, дурачась, прыжком преодолела последние шаги и приземлилась точно на тропу. Песок и камни слегка зашуршали под ногами, напоминая о замечании, сделанном одним приезжим торговцем.

— Земли Орды в большинстве своем оплетают простые тропки, земли же Альянса устланы мощеными дорожками.

Старый гном сказал это так, будто земли Орды хуже, невольно взращивая в моем сердце неприязнь к Альянсу. У Эльфов крови и так достаточно претензий к Людям и Ночным эльфам, а тут ещё и разглагольствования Гномов добавились… Тропы ему наши не понравились — тоже мне, ценитель. Уверена, если бы этот низкорослик хоть иногда поднимал глаза от земли, он бы заговорил иначе.

Я, подчиняясь собственным мыслям, запрокинула голову и посмотрела наверх. Синее небо, легкие облака и яркое, слепящее солнце — Леса Вечной Песни ждет хорошая погода.

Перед глазами заплясали пятна. Я потерла веки, стараясь проморгаться, и огляделась. Взгляд невольно замер: сперва я даже решила, что красное полотнище повозки и взволнованная эльфийка мне показались. Но нет, повозка и правда стояла недалеко от моста, а эльфийка и правда была на нервах. Судя по легкому тканевому доспеху пыльно-лилового цвета и мягким, удобным сапогам, она курьер. Светлые волосы эльфийки стянуты в хвост, тонкие пальцы напряженно сжимают рукоять одноручного меча, в зеленых глазах плещется паника.

— Баладеш маланоре, — поздоровалась я, подойдя ближе.

Курьер вскинула голову и окинула меня тревожным взглядом.

— Путь Вечное Солнце сопровождает тебя, путник, — эльфийка предпочла поприветствовать меня на общем, мягко прощупывая, кто я. — Наставник направил тебя в таверну?

— Обычно в таверну бегают разбойники, — криво ухмыльнулась я, отлично зная о тяге наставника Кариэля к вину. — Я же окончила обучение у наставника Джестениса и направляюсь в Луносвет.

— Паладин значит, — улыбнулась эльфийка. — Меня зовут Аларион. Не хочешь подзаработать?

Заинтересовала…

— Хочу, — кивнула я. — А что надо сделать?

— Да ничего сложного, — заверила меня Аларион таким мягким и веселым тоном, что я насторожилась. Не к добру все это… — Необходимо выяснить судьбу курьера. Он должен был прийти с Рассветной улицы ещё утром, но по видимому что-то задержало его.

С Рассветной улицы, говоришь… Ну да, давайте вместе подумаем, что могло задержать путника на единственном относительно безопасном пути через места, захваченные Презренными.

Я хотела спросить, что делать, если курьер мертв, но Аларион меня опередила.

— Меня интересует посылка, — сказала она серьезно. — Курьерам надо выполнить поручение по доставке посылки, а остальное — лишь сопутствующие потери.

Сопутствующие потери… В груди кольнуло, вызывая отторжение к словам эльфийки, но я быстро подавила это чувство. Разве я имею право пристыжать её и взывать к совести? У неё своя правда, продиктованная необходимостью и военным положением, у меня — своя, привитая мамой и наставниками.

Главное, чтобы будущее не сделало меня столь же циничной.

— Сколько платишь? — спросила я.

— Тридцать медяков, — ответила она. — И еще десять, если доставишь посылку в таверну на Площади Соколиных Крыльев.

— Идет, — согласилась я. Мне все равно мимо проходить, а тут подзаработаю немного. — Медяки переведешь в банк Луносвета на имя Лалатуа, — я протянула руку для рукопожатия и добавила: — Бегать туда-сюда мне не с руки.

— А мне возиться с банками не с руки, — Аларион едва заметно поморщилась и потянулась к мешочку с монетами. — Оплачу вперед.

Так обычно не делали, но в нынешней ситуации доверчивость курьера была оправдана. Во-первых, мы не Гоблины — за монетку ближнего душить не станем. Во-вторых, курьеры — не торговцы, к деньгам проще относятся. Ну и в-третьих, Эльфов крови после нападения Плети осталось мало — все друг-друга так или иначе знают, так что если я нарушу уговор, испорчу репутацию со своей же фракцией. А мне оно надо?..

Я мысленно вздохнула и забрала медяки.

— Шарель аран, — по привычке попрощалась я на талассийском и поспешила к Рассветной улице.

Спустя пару минут неспешного бега передо мной распахнули пасть врата, с которых начинается Рассветная улица. Это некогда надежное строение почти не пострадало от нападения — даже кованые решетки целы! — но по прошествию лет его оплело лианами. Вскоре эти коварные растения разрушат камень и обвалят своды… Надеюсь их уберут раньше, чем это произойдет.

Я помню Рассветную улицу и прилегающие к ней территории совсем иными. Когда-то здесь жили простые граждане: я смутно помню, как бегала по пути Фетта, будучи ребенком, и заливисто смеялась под сенью статуи Солнечной Охотницы. В то время я подумывала о том, чтобы пойти по стопам рейнджеров и, взяв в руки лук, бродить по лесам в сопровождении верного питомца-прыголапа. Я бы защищала наши земли от Троллей и патрулировала территории государства, точно зная, что моя семья в безопасности. Мечты, мечты…

Мягкая улыбка, невольно появившаяся на губах от воспоминаний о детстве, пропала, стоило увидеть тело курьера прямо на посреди Рассветной улицы. Я поджала губы, чувствуя, как сердце сжала печаль. Я ожидала, что увижу такую картину, но все же надеялась на иное.

Курьером оказалась темноволосая девушка: светлокожая и хрупко-стройная, как и все эльфийки. Цвет одежды и коробка в сведенных предсмертной судорогой руках не оставляли сомнений в том, что именно её не дождалась Аларион.

Я присела у убитого курьера и осторожно забрала посылку. Взгляд упал на валяющийся в стороне кинжал. Она предпочла эту коробку оружию и оберегала её до последнего… Даже интересно, что там. Любопытство, конечно, порок — но это порок, свойственный всем женщинам. Я решила не сопротивляться, а просто направить это каверзное чувство немного в иное русло: отставив посылку в сторону, я начала осмотр тела.

Думаю, на неё напали ночью или в предрассветных сумерках. Фонари почему-то не горели, так что все происходило в полной темноте. Курьер, стараясь уйти от преследователя, бежала к единственному источнику света — к выходу с Рассветной улицы, но не успела и умерла из-за множественных ран на спине и боках.

Я нахмурилась и, слегка расширив дыру в одежде, внимательно осмотрела рану: края ровные, проникновение относительно неглубокое, удар нанесен со спины. Я наклонилась и понюхала рану. Вроде никаких посторонних запахов нет, да и цвет кожи нормальный… Нормальный для трупа.

Лучше оставить тело бедняги в покое… Я поднялась, не в силах оторвать хмурого взгляда с курьера. Вот что угодно говорите мне, но эти удары нанесены кинжалом, а не посохом. Если бы на ранах остались среды яда я бы точно подумала на разбойников, а так, кто знает, что произошло. У нас с кинжалом каждый второй ходит.

Я покачала головой, прогоняя безосновательные подозрения. Если рассуждать так, то можно ткнуть пальцем в любого.

Но с каких пор Презренные носят кинжалы?..

Стоп!

Я шлепнула себя ладошками по щекам и замерла. Из меня тактик и детектив — никакой, незачем и пытаться. Лучше расскажу о теле курьера более сведущем в этом деле эльфам.

Подхватив посылку, я убрала её в рюкзак, чтобы никому не мозолила глаза, и продолжила путь. Назад я не оборачивалась.

Тень врат осталась позади и над головой вновь засияло Вечное Солнце. Я, вновь поправив лямки рюкзака и проверив плотно ли сидит щит, побежала. Рассветная улица это по сути мост, возвышающийся над Путем Фетта и Обходным путем, которые давно захватили Презренные и сломанные магические стражи. Раньше это был жилой квартал — у нас даже квартирка здесь была — теперь же царит разруха. Возведенные некогда строения медленно ветшают и обваливаются, на мощеных дорогах камни и мусор, а Статуя Солнечной Охотницы зарастает травой и мхом.

Я почти добежала до Площади Соколиных крыльев: мне был хорошо видна небольшая площадь с фонтаном посреди и ало-золотые доспехи стражи, до слуха доносились разговоры торговцев и служивых. Минув красные мандаты с золотым фениксом и клумбы с цветами, радующие глаз в этом разрушающемся месте, я непозволительно расслабилась и пропустила момент, когда Презренный сошел с Обходного пути.

Каюсь, первое, что сорвалось с губ — это мат, подслушанный у наставника Джестиса. За каверзные словечки наставника, повторенные в присутствии мамы, мне не раз попадало по губам, но это не побудило меня отказаться от ругательств — еще чего! — просто я начала тщательно выбирать компанию, в которой можно зубоскалить.

— Вот же!.. — первый удар я пропустила, заработав лишний синяк на плече, а вот второй уже парировала.

— Маны… Дай хоть кусочек камня маны.

Дай-дай… Хоть бы раз сказали «возьми».

— Да нет у меня маны! — ответный удар клинком нашел свою цель: Презренный взвыл. — Глаза протри, я паладин!

Бывший эльф стонал от боли, но отступать не был намерен. Посох в его руках хоть и не был так же опасен, как в руках мага, но все же оставался оружием: острый наконечник как раз был предназначен для боя на близких и средних дистанциях.

Я сдернула с креплений щит и прикрылась от очередного удара, краем глаза замечая, что к нам несется страж. Златовласый хранитель порядка умело перехватил удар посоха на свой щит и слитным, плавным движением контратаковал. Я отступила, стараясь не мешаться, и внимательно наблюдала за боем более опытного бойца. Его работа с оружием мне не подойдет, но то, как он управлялся с щитом в свой рост — завораживало. Мне пока такая легкость только снится.

Презренный упал замертво у ног стража. Парочка новичков, которые еще недавно были неофитами, подбежали и ловко подобрали тело, оттаскивая куда-то прочь. Сжигать наверное будут. Обычно мы хоронили тела наши воинов, даруя им возможность вернуться в вечный круговорот бытия, и ставили поминальные таблички, но Презренные… Сейчас даже не поймешь, кем они были до жажды и падения.

— Спасибо, — улыбнулась я стражу.

Эльф окинул меня внимательным взглядом и, неприязненно поморщившись, отвернулся.

— Помни о Солнечном Колодце, — сказал он уже отойдя и будто совсем не мне.

Не поняла…

Я осмотрела свою экипировку — ну да, не топ, но всё чистое и добротное.

— Засранец на жаловании, — тихо пробурчала я и, повесив щит на крепления, направилась в таверну.

Площадь Соколиных Крыльев, поддерживаемая в каком-никаком порядке силами служивых, встретила шумом фонтана, и множеством голосов. Здесь царила жизнь: кричали зазывалы и глашатаи, смеялись стражи и вольные бойцы, отдыхали от учебы неофиты. Красота.

Я пробежала мимо веселья, невольно отметив, что сегодня здесь оживленнее, чем обычно, и зашла в тень таверны. Вход в обитель покоя и вкусных запахов скрывал голубоватый тюль. Именно в этой таверне останавливалась большая часть неофитов с Острова Солнечного Скитальца и, естественно, все они знали Деланиэль — хозяйку таверны.

— Пусть Вечное Солнце сопровождает тебя, — поприветствовала меня эльфийка. Легкое платье подчеркивало ладную фигуру, каштановые волосы распущены и в сумрачном освещении таверны казались темнее, чем есть на самом деле, зеленая дымка в глазах яснее любых слов говорила о пути, который она избрала.

— Баладеш маланоре! — поздоровалась я с улыбкой. — А у меня для вас посылка.

Я сняла рюкзак, вытащила коробку и передала её Деланиэль.

— Мариал мертва? — уточнила она, нахмурившись. Тонкие пальцы со следами мелких порезов от кухонного ножа и ожегов от масла казались слишком бледными на древесно-желтых боках посылки.

Я кивнула, понимая, что хозяйка таверны спрашивает о курьере.

— Тело лежит на Рассветной улице, — сообщила я, накидывая рюкзак на одно плечо. — Думаю, что его убили ночью или рано утром. Если бы наш выпуск не завершил обучение — её бы уже нашли.

Пояснять, почему я так считаю, я не стала. Деланиэль лучше меня знает, что новые неофиты приходят на Остров Солнечного Скитальца по желанию. Бывает, что в Солнечном Шпиле и листику некуда упасть, а бывает затишье. Наш выпуск стал одним из крупнейших за последнее время, так что с большой долей вероятности следующие пару месяцев но острове будет мало учеников.

— Возможно, ты права, Лалатуа, — вздохнула Деланэль. — Все неофиты, жившие у меня, вернулись с острова до темноты, а сегодня потихоньку выселяются. На остров никто не возвращался. Я расскажу о произошедшем сержанту.

Эльфийка поманила меня жестом к прилавку.

— Возьми яблок в награду.

— Да мне Аларион заплатила… — постаралась воспротивиться я, но хозяйка таверны все равно вложила мне в руки пять красных спелых яблок.

— Возьми, — повторила Деланиэль. — Ты же в Луносвет?

Я кивнула и скинула с плеча рюкзак. Надо сложить яблоки, да конфет к чаю купить.

— Конфеты? — понятливо улыбнулась эльфийка, отлично зная, что я покупаю перед возвращением домой.

Я вновь кивнула.

Хозяйка таверны продала мне сладости. Мы тепло попрощались — как и всегда, в общем-то — и я покинула таверну.

После сумрака закрытого помещения меня на мгновение ослепило. Я поморгала, привыкая к яркому солнцу, и оглядела площадь. Одни знакомые лица… За время обучения я столько раз была на Площади Соколиных Крыльев, что и не счесть: я не раз сидела на лавочке и наслаждалась прохладой от фонтана, я болтала с торговцами и выведывала у них интересные истории о путешествиях, я выпивала с новичками Странников и запоминала их скабрезные шутки…

— Расмус?.. — удивленно позвала я.

Взгляд невольно зацепился за знакомую черноволосую макушку, а окрик вырвался прежде, чем я успела решить, хочу ли с ним разговаривать. Эльф не оставил мне выбора — он резко вскинул голову, явно не ожидая, что кто-то им заинтересуется, и посмотрел на меня. Грубые по меркам эльфов черты лица стали чуть мягче.

— Не ожидал тебя встретить, — вместо приветствия сказал Расмус, когда подошел. — Я думал ты уже дома, на шелковых простынях отсыпаешься.

Я не сдержала улыбки, услышав возврат не самой удачной шутки.

— Завтра — обязательно, — кивнула я. — Задержалась на острове с наставником.

— Да, я тоже, — несколько мрачно ответил Расмус, напоминая мне об одном щекотливом нюансе — об Изгое.

Я не видела каких-либо повреждений на теле бывшего ученика Налетчика, но понимала, что наставник разбойников точно знает, как бить, не оставляя следов. Да и к тому же, Кариэль мог не только тумаками наградить, но и ядом забористым ученика уважить…

— Ты… — как сказать-то?.. — …в порядке?..

Расмус изменился в лице. Лукавство во взгляде сменилось грубой насмешкой с каплей гнева.

— Да что со мной станет? — разбойник подошел ближе, кивая на оживленную толпу воинов: — Ты тоже в ряды зачистки пойдешь?

Я выдохнула. Постаралась сделать это незаметно, но не уверена, что у меня вышло.

— Ты о чем? — спросила я, радуясь про себя смене темы. — Не слышала ничего о зачистке.

— Стражи набирают отряды для освобождения руин Луносвета, — Расмус пожал плечами, будто это уже всем известно. — Сломанных магических стражей все больше, а Презренные совсем распоясались. Труп на Рассветной улице видела?

Теперь в лице изменилась я.

— Видела, — голос сел. Я прокашлялась и буркнула как можно тише: — Что-то раньше эти проблемы никого не волновали.

На губах Расмуса появилась насмешка.

— Наше с тобой мнение власть имущие забыли спросить, — в голос разбойника прокралась затаенная злость, которую при мне он почему-то не стал скрывать. Знает, что болтать не стану?.. Сомнительно. — Пять лет со дня нападения Плети прошло.

Я кивнула. День, когда принц Артас Менетил решил оживить некроманта, стал для народа Высших эльфов днём заката… Мертвая армия падшего принца прошла по землям Лесов Вечной Песни как хорошо заточенный нож сквозь плоть. И хотела бы я, чтобы такое сравнение было только метафорой, но… марширующие мертвецы Плети рвали и пожирали эльфов, уничтожая целые поселения на своем пути.

— Да, пять лет прошло, — повторила я слова разбойника. — Но больно до сих пор.

Левую скулу эльфа свело судорогой.

Я знала, что Расмус один из тех, кто никогда не покидал Леса Вечной Песни. Он собственными глазами видел, как убивают его родных — и он видел как убитые восстают, чтобы уничтожить живых.

— Я с радостью присоединюсь, — сказала я, загоняя боль от незаживающей раны вглубь себя. Воспоминания и мысли о том дне дают силы жажде магии, которую все мы старательно давим. Нельзя давать ей волю. Нельзя погружаться в отчаяние. Нельзя оплакивать ушедших в тот день… — Интересно, многие из наших будут?

Расмус фыркнул.

— А кто «наш»? — поморщился он.

Интересный вопрос.

— На сегодня это те, кто вместе с нами закончили обучение, — пожала я плечами. Лямка рюкзака соскользнула. — Завтра это будут те, кто сражался с нами сегодня.

Разбойник открыл рот, чтобы что-то еще спросить, но промолчал.

— Спрашивай, — улыбнулась я.

Расмус отрицательно покачал головой.

— Не уверен, что хочу знать ответ, — он посмотрел на эльфов, собравшихся в разношерстную толпу у входа на путь Фетта. — Пойдем, а то без нас начнут.

Я поджала губы и еще раз быстрым взглядом осмотрела руины Луносвета.

— Идем.

Как-то раз я бывала в Западном святилище с мамой и услышала от её знакомого одну интересную теорию, будто теперь именно Луносвет отражает истинный лик эльфов: с одной стороны он прекрасен и волшебен, а с другой, разрушен и полон смертельных опасностей. Новое имя — Эльфы крови — нам шло: от Высших не осталось ни былого величия, ни влияния, ни численности, а выжившие… Я прижала руку к груди — выжившие всё чаще ощущали, как изменяются не только снаружи, но и внутри.

Однако это то, о чем никто и никогда не скажет вслух.

Мы подошли к пати. Большинство присутствующих были мне знакомы: кто-то нашел себя среди Стражей, кто-то среди Странников, которые раньше звались рейнджерами, кто-то служил в недавно образованном ордене Рыцарей крови, состоящем из паладинов, а кто-то просто бродил по тропам… Последних, кстати, почти не было на Площади — наверняка нашли приключения в другом месте.

— Баладеш маланоре!

— Пусть Вечное Солнце сопровождает вас!

— Помните о Солнечном колодце!

Последние приветствие среди хора голосов выделялось особо. Во-первых из-за того, что так обычно говорили только стражи. Во-вторых, сказано оно было до боли знакомым голосом. Я покрутила головой и не без труда нашла в толпе Лорлега — любимчика наставницы Джулии.

— Вот так встреча, — поморщилась я, осматривая красно-золотое одеяние новичка Стражей. — И туда, гад, пролез.

— Кто? — удивился Расмус, но, наткнувшись взглядом на мага, понятливо протянул: — А-а…

Я лишь поморщилась. Я не могла объяснить свою неприязнь к Лорлегу. Внешность у него, как и у всех эльфов, приятная: красивая фигура, правильные черты лица, длинные золотистые волосы… но вот от его взгляда мне всегда хотелось передернуться. Маг никогда, никому и слова худого не говорил, но смотрел так, что невольно чувствуешь себя облитым помоями.

Тоже своего рода талант.

— Итак! — привлек внимание сержант Ка’рен. Этот эльф знаком каждому неофиту хотя бы потому что был назначен главным на Площади Соколиных Крыльев — Сегодня у меня несколько заданий для вас! Первое, «Серьезная неисправность»!..

Я в пол уха слушала требования к выполнению одноплановых поручений, которые после зачистки надо будет сдать магистрам. Проредить ряды Презренных и убить главаря Презренных Таэлиса Ненасытного, собрать чародейские ядра из сломанных магических стражей и нестабильные камни маны, которые похитили на днях Презренные. Последнее задание Ка’рен озвучивал едва ли не сквозь зубы: понимал, что такое происшествие выставляет его и его людей профанами, спящих на дежурстве. Иного объяснения тому, как Презренные смогли утянуть столь необходимую им ману, я не находила.

— Вперед! — закончил Ка’рен. — И пусть Вечное Солнце сопровождает вас!

Самые нетерпеливые сразу ринулись вперед, самые продуманные пошли к Обходному пути, а самые неторопливые замерли на подступах к тропе Фетта. Таких осторожных, к слову, было немного: я, Расмус и смутно знакомый мне маг из предыдущего выпуска. Похоже, он продолжил обучение под крылом одного из магистров и остался на Площади Соколиных Крыльев.

— Как думаешь, где скрывается Таэлис? — спросил разбойник, внимательно оглядывая руины.

Я пожала плечами, остановив взор на статуе Солнечной Охотницы. Лично меня тянуло к ней. Пока что бойцы с гомоном и улюлюканьем продвигались вперед, не сходя с тропы, но когда враги закончатся…

Я нахмурилась, переводя взгляд на крупнейшее уцелевшее здание на пути Фетта. Наверняка со второго этажа этого строения открывается чудесный вид на статую…

— Я думаю, что он там, — я указала на заинтересовавшее меня здание и улыбнулась Расмусу. — У Презренных довольно шаблонное мышление и их глава наверняка захочет присвоить себе самую лучшую жилплощадь. А это здание самое высокое среди уцелевших на руинах. И вид из него открывается захватывающий.

Разбойник дернул уголком губ, выслушав мои фантастические выкладки.

— Не смейся, — попросила я. — Ты спросил, я ответила. На гения стратегии не претендую.

— И в мыслях не было, — хмыкнул Расмус. — Я думал, ты предложить идти вслед за большинством.

Разбойник кивнул в сторону мага, осторожно двигавшемуся по относительно безопасной, зачищенной другими тропе. Однако, ему не повезло: Презренный, бродивший до этого чуть ниже по склону, заметил его и напал. В руках в бывшего эльфа мелькнула сталь.

Я вздохнула, признавая про себя, что все же в гибели курьера виноваты Презренные.

— Тогда уж надо было идти в первых рядах, — я нашла взглядом Лорлега, который так и поступил, и теперь поливал какого-то несчастного магическим пламенем. Сила пламени Лорлега пока была слаба, так что Презренного не испепелило сразу, даря быструю бескровную смерть, а медленно зажаривало заживо, как шашлык на углях.

— Что-то я есть захотела, — поделилась я с Расмусом.

— Убьем Таэлиса, соберем источники и камни маны, и поедим, — кивнул эльф и указал на полюбившееся мне здание. — Прямо вон там. Идет?..

Я задумчиво почесала в затылке, переходя взглядом от Солнечной Охотницы к зданию, кищащему Презренными и сломанными стражами.

— Ну или у ног статуи, — я сняла с плеч щит. — Пока не знаю, где хочу устроить перекус.

— Веление дамы закон для меня, — засмеялся Расмус, ловко смазывая кинжалы какой-то зеленой гадостью. — Готова?..

Я перехватила одноручник удобнее и кивнула. Нас ждал путь Фетта.

Глава 2.2. Площадь Соколиных Крыльев. Путь Фетта

Расмус проводил взглядом эльфийку, уверенно шагающую к статуе. Красноватые волосы в небрежном хвостике, полупустой рюкзак на хрупких плечах, разномастный доспех, а в руках золотой щит и справный меч. Оружие сильно контрастировало с остальной экипировкой, но именно это как нельзя ярче отражало суть старой знакомой. Лалатуа легко жертвовала своим удобством ради одной ей известной цели и неспешно шагала вперед. В руинах Луносвета – в этом опасном и обездоленным месте – она будто была на своем месте.

Разбойник поджал губы и перевел взгляд с затылка эльфийки на землю. Они, игнорируя тропы, прошли по мягкой траве и спустились к небольшой площадке со скамейками. Раньше здесь был уютный уголок для чтения и отдыха, а сейчас… Расмус поморщился, посмотрев на разбитые бутылки и разорванные книги.

Лалатуа подошла к книгам и подняла самую целую.

– Жизнь и смерть Дат'ремара Солнечного Скитальца, – прочитала она и, хмыкнув, осмотрела. – Почти целая – себе возьму.

У Расмуса брови поползли вверх.

– Это же мародерство, – в голосе эльфа смешалось удивление и смех. Самому ему мародерство нисколько не претило, но вот чтобы подобным занималась эльфийка из приличной семьи?..

– Это не мародерство, а спасение вещей от забвения, – назидательно сказала Лалатуа, убирая книгу в рюкзак. – Ну кому здесь нужны мемуары?..

Расмус задержал взгляд на сломанной скамейке и молчаливо согласился с эльфийкой. Понятное дело, что уже давно никому не интересны мемуары первого из рода правителей Высших эльфов. Тут бы просто выжить, не деградировать и не сойти с ума.

– Мародерство, есть мародерство, но если тебе больше нравится другая трактовка, так тому и быть, – Расмус пожал плечами, всем своим видом показывая, что остался при своем мнении.

Туа лишь закатила глаза.

В следующий момент эльфийка прищурилась и плавно повернулась в сторону Статуи Солнечной Охотницы. Расмус стоял лицом к статуе, так что ему было достаточно поднять взгляд, чтобы увидеть, что к ним приближались двое Презренных.

– А вот и денюжки, – улыбнулся разбойник и перехватил кинжалы.

Первой Презренные заметили Лалатуа, что неудивительно – эльфийка совсем не умела скрываться.

– Р-ра!

Кинжал Презренного столкнулся с щитом паладина. Начался бой. Эльфийка уклонилась от второго удара, нанося коронный удар щитом. Презренный упал навзничь, привлекая криками еще одного собрата и сломанного магического стража.

Дела…

Разбойник ушел в невидимость и начал обходить соперников. Первым выгодней добить уже раннего Презренного, пока паладин сдерживает натиск набежавших врагов. Расмус видел, что вынужденная напарница на мгновение дрогнула от количества врагов, но, сжав губы крепче, все же не отступила.

Что ж… Инстинкт самосохранения в эльфийке есть – это хорошо. Однако то, что Лалатуа его так легкомысленно проигнорировала, вызывало в разбойнике лишь снисходительность. Обычно такие бесстрашные гибли первыми.

Отравленное лезвие нашло свою цель. Презренный взвыл от боли и наотмашь нанес удар, не задев Расмуса. Темноволосый эльф вышел из невидимости, нанеся еще пару быстрых ударов, и отошел. Это похоже на танец: шаг, шаг, отступить, шаг, шаг, отступить… Вроде так когда-то давно его учила мама. Расмус нахмурился и позволил стремительно слабеющему врагу уйти не в ту сторону, бестолково молотя руками. Кинжал выпал из высушенных жаждой рук и с приглушенным звяканьем упал в праву, красноречиво показывая за кем победа. Презренный выдохся… он пал.

Расмус не спешил. Он зашел за спину соперника и, схватив за редкие тонкие волосы на затылке, запрокинул ему голову.

– Твои страдания окончены, брат, – одними губами прошептал разбойник и перерезал бывшему эльфу горло.

«Я освободил от жажды магии еще одного страждущего», – подумал Расмус, наблюдая за тем, как меркнет тусклый свет в глазах Презренного.

– Может, поможешь?! – сдавленный голос Лалатуа, сдерживающей натиск врагов, превосходящих её по силам, отвлек от завораживающего зрелища угасающей жизни и поглощения крох маны. – Правосудие!

Сломанный страж взвыл и ударил по эльфийке с большей яростью, чем прежде. Туа успела поставить блок, но явно об этом пожалела: ноги подкосились, плечи напряженно задрожали. Расмус вообще удивился, что она на ногах устояла.

– Может и помогу, – промямлил разбойник и, отпустив тело павшего врага, вернулся в невидимость.

Удобными для него целями были Презренные. Что могли сделать яды магическому механизму, такому, как Сломанный страж? Тут-то и оно! А вот кто-то из плоти и крови…

На губах разбойника появилась широкая, отталкивающая улыбка того, кому нравится убивать. Кто-то мог бы сравнить эту улыбку с лезвием кинжала, смазанного ядом, но сам Расмус о подобном не задумывался. Он подошел к Презренному, израненному атаками паладина, и нанес удар в печень. Вязкая, густая кровь запеклась на руках разбойника быстрее, чем упало тело убитого врага. Теперь третий. Расмус отошел на пару шагов, позволяя Презренному напоследок нанести удачный удар эльфийке, и вновь напал со спины, когда враг не ожидал атаки. Кинжал легко вошел в податливую плоть. Бывший эльф завизжал и попытался отступить, но куда там… Жизнь и сила стремительно покидали его тело из-за яда в крови и насланного паладином Правосудия.

Сломанный страж тоже упал. Лалатуа наконец-то справилась.

– Долго ты, – хмыкнул Расмус, выходя из невидимости. – Я троих убил, пока ты с одним стражем возилась.

Глубокое нервное дыхание эльфийки сбилось, а лицо удивленно вытянулось. Она опустила клинок и щит, стараясь чуть расслабить руки.

– Ну ты и урод, – паладин поджала губы и поморщилась. – Первый и последний раз с тобой работаю.

– Не зарекайся, – Расмус широко улыбнулся. – И не ври. Я вполне хорош собой.

Туа хмыкнула, но не смутилась, как положено эльфийке из хорошей семьи.

– Моральный урод, – поправилась она, доставая из мешочка на поясе малое лечебное зелье. Эльфийка ловким привычным движением откупорила склянку и одним большим глотком проглотила содержимое – и не поморщилась даже, хотя лечебное зелье довольно горькое.

– Ну что, готова? – спросил Расмус, выждав пару десятков секунд, необходимых для действия зелья.

– Да, – Лалатуа подняла щит и перехватила поудобнее клинок. – Только быстрее добивай, а не красуйся, провожая в последний путь Презренных.

– О чем это ты?.. – выгнул бровь разбойник, на полшага отстав от паладина.

– «Твои страдания окончены, брат», – повторила Лалатуа слова временного напарника и недовольно поморщилась. – Нашел когда поддаваться жалости и печали.

– Разве похоже, чтобы я поддался жалости? – не без насмешки спросил Расмус.

Туа пару секунд молчала, кинув быстрый взгляд на эльфа, и со вздохом признала:

– Нет.

Разбойник кивнул – нечего путать желание освободить бывшего товарища от мук и примитивной жалостью.

– А вот и очередная цель, – пропел он, указывая на Презренных, столпившихся у ног Статуи Солнечной Охотницы.

– И коробка с нестабильными камнями маны! – красноватые брови эльфийки поползли вверх. – Чур, они мои!..

Ну, если успеет забрать их раньше…

Бой с двумя Презренными оказался легче и быстрее, а Лалатуа, сумев скинуть противников на разбойника, подбежала к коробке раньше Расмуса.

– Я первая! – совершенно по-детски воскликнула она и протянула руки к камням, не учитывая, что они могут ударить разрядом. – Ай!

Краткой заминки хватило разбойнику, чтобы сграбастать содержимое коробки себе. Эти камни почти не глушили жажду и для обычного эльфа были не более, чем красивым камешком.

– Так не честно! – воскликнула эльфийка.

– Ну, ты ещё заплачь, – протянул Расмус, ловя себя на том, что поддался детской и никому не нужной забаве, упустив кое-что важное.

Точнее – кое-кого.

– Нападение! – завопил Презренный на последнем издыхании. – Они пришли за нашей маной! Воры! Грабители!..

Вой прервался от клинка эльфийки. Уши Лалатуа дернулись, ловя звук приближающихся Презренных.

– Ну ты и… – зеленые глаза паладина смотрели с упрёком.

– ...красавчик? – довольно улыбнулся Расмус. Такие взгляды давно его не смущали. – Теперь нам не надо бегать за Презренными, Туа. Разве это не здорово?

Из-за зарослей показался первый Презренный. Эльфийка, не давая ему времени что-то крикнуть, оглушила.

– Правосудие, – заклинание Света нашло свою жертву, а Туа, повернув голову, рыкнула на разбойника: – Шевелись давай! Кладезь занимательных решений…

Последнее эльфийка неразборчиво пробурчала, но Расмус расслышал её слова.

Что это была за битва… Эльф был даже готов признать, что они сработались. Лалатуа хорошо держала удар, а разбойник, не тратя больше времени на игры, парил от цели к цели, ослабляя общих врагов. Удобный тандем… Расмус даже призадумался о постоянной работе, когда почувствовал исцеляющую волну Света в разгар битвы.

Однако эта мысль была забыта, стоило в поле зрения показаться главарю Презренных.

– Таэлиас мой! – рыкнул разбойник.

Кариэль простил Расмусу провал с Изгоем – около получаса понаслаждался видом ученика, корчащегося под действием сильнодействующего яда – и простил. А вот сам разбойник… Нет, той боли и унижения Расмус точно никогда не забудет и не простит. Теперь найти смельчака, который убил Изгоя, стало делом принципа и мстительной натуры разбойника. Найти, и заставить хлебнуть того же яда, который отведал и он. Найти, и вывернуть из суставов руки, посмевшие убить не свою цель. Найти, и выдавить глаза, посмевшие посмотреть на чужую добычу…

Мысли о Изгое затмили все другие. Ведь, если он убьет главаря Презренных, он сможет доказать и Кариэлю, и себе, что произошедшее в Академии Фанариэс – лишь ошибка. Просто какому-то магу или чернокнижнику улыбнулась немыслимая удача, позволившая убить Изгоя раньше Расмуса.

– Ты куда?! – возмущенно вякнула эльфийка, вновь оставленная в одиночестве с врагами.

Ничего. Справится… Или умрет, что тоже не такой уж плохой конец.

– Здесь тебя ждет смерть! – злобное, протяжное напутствие Таэлиаса лишь приободрило Расмуса: оно почти повторяло его мысли.

– Только после тебя, Презренный!

Прыжок – и первый удар разбойник оставляет за собой. В этом бою Расмус не уходил в невидимость. Он хотел, чтобы главарь Презренных видел его, чтобы страшился, чтобы знал, кто принес ему избавление от мук. Разве Таэлиас этого не заслужил?..

Глупый вопрос – любой, кто когда-то был Высшим эльфом заслуживал освобождения.

На высоком лбу эльфа выступил пот, руки немного потряхивало от попавшего на кожу яда, но сдаваться сейчас было бы глупостью. Лалатуа удалось скинуть с себя пару Презренных, которые тут же перекинулись на Расмуса, но раненые клинком паладина и поеденные силой Света соперники не были грозной силой. Другое дело Таэлиас. Вот кто сопротивлялся, вот кто жаждал жить…

Но желание разбойника было сильнее.

– И что подтолкнуло тебя поддаться жажде?.. – этот вопрос часто преследовал Расмуса, однако разбойник не ожидал, что он вырвется именно сейчас, когда он стоял над поверженным врагом. В стороне доносились звуки боя Лалатуа с Презренными, которые Расмус отметил лишь мельком, ведь больше всего его интересовал ответ бывшего эльфа.

Таэлиас засмеялся.

– Тебе ли не знать, что делает жажда магии, – сквозь смех простонал Презренный. – Она мучает душу и калечит тело. Она иссушает изнутри и разжигает огонь, который никак нельзя потушить… Ты чувствуешь этот огонь?..

Расмус не ответил, но Презренному это и не нужно было.

– Ты чу-увствуешь это! – смех стал визгливым, довольным. – Ты лишь слегка пригубил демоническую энергию и не забыл сладкий вкус арканной магии! Тебя гложет жажда!

Разбойник поморщился. Это не то, что он желал услышать. Он ожидал, что приговоренный к смерти будет каяться, а он…

– Ты тоже пылаешь! Ты станешь таким же как я, если не потушишь пламя! Чем ты потушишь это пламя?.. Скверной? Светом, как твоя подружка?.. – последние слова он едва ли не выплюнул. – Предатели! Мерзавцы! Воры… Ты, она, все! Сперва вы променяли магию на шаманизм и жречество, а теперь на это… И только мы остались верны нашей Матери, только мы…

Слова Презренного прервались бульканьем. Расмус вонзил кинжал в горло умирающего главаря Презренных, стараясь загасить собственную злобу последним дыханием врага. Слова Таэлиса можно назвать предсмертным бредом, но разбойник нашел в них себя. Он почувствовал, что они затронули в сердце и мыслях то, что эльф не был готов признать даже себе.

– Ты прав, Презренный. Я вор. Я мерзавец. Я предатель. И загашу жажду магии кровью, – ответил Расмус, поглощая крохи магии бывшего эльфа. – Я никогда не стану таким как ты.

Сухие, потрескавшиеся губы Таэлиаса, запачканны запекшейся кровью, растянулись в глумливой улыбке, которая навечно замера на мертвом лице.

Расмус медленно вытащил кинжал, не в силах оторвать взгляд от улыбки покойника.

– Но если стану, – едва слышно продолжил разбойник. – Я надеюсь, и мне кто-нибудь подарит покой.

– Я тебе его подарю!

Пинка в плечо Расмус не ожидал. Он завалился на бок от злой силы, вложенной эльфийкой в удар, и медленней обычного поднялся.

– С ума сошла?! – рявкнул он. – Совсем охренела на своих нападать?!

– На своих? – задохнулась Лалатуа. – Это ты-то свой?! Полез с Презренным лобзаться, пока я там чуть ноги не протянула!

– Но не протянула же!

– Не твоими молитвами!

– Вы чего орёте?! Всех Презренных распугали!

Громкий окрик, произнесенный знакомым голосом, заставил разбойника и паладина замолчать.

– Шел бы ты своей дорогой, Лорлег, и не мешал порядочным эльфам отношения выяснять. – с мрачной решимостью посоветовала Лалатуа.

Маг хотел что-то ответить, но Расмус его опередил.

– Прислушайся к светлым словам паладина.

Лорлег видел, что кровь разбойника и паладина все ещё бурлила после боя, агрессия гуляла по венам, горяча молодые головы: от самосуда над магом их почти ничего не удерживало. Кадет стражей сжал губы и, окинув сокурсников высокомерным взглядом, пошел прочь. Эльфы, объединившиеся с ним, потянулись следом, так и не проронив ни слова.

«А вокруг него собралось немалая команда», – Расмус поморщился. Похоже, Лорлег умел привлекать людей – умение, которое разбойник-одиночка вряд ли когда-нибудь освоит.

– Зачистка пути Фетта вроде как завершена, – неуверенно протянула Лалатуа. – Остальные побежали на Обходной путь.

Расмус кивнул. Звуки сражений долетали до них через Рассветную улицу.

– Может поедим наконец?.. – предложила паладин. – Я хочу на второй этаж.

Поджатые губы, царапина на лице, упрямый блеск в зеленых глазах и тонкий палец, указывающий на желаемое. Разбойник невольно улыбнулся, понимая, что в стремлении получить желаемое все эльфийки одинаковы.

– Ну идем на второй этаж, – согласился Расмус. – Разве я могу отказать даме в такой мелочи?..

Риторический вопрос: в мирной жизни эльфы редко отказывали в чем-либо своим женщинам.

Расмус насмешливо-галантным жестом пропустил паладина вперед, зная, что в здании еще есть Презренные. Эльфийка обожгла его взглядом, но пошла первой. Что ж, похоже короткая словесная стычка с магом напомнила ей, кого она ненавидит на самом деле.

– Ну и разруха… – протянула она, оглядываясь.

Расмус осмотрел наваленный мусор и сломанную мебель, сваленную в общем зале – Презренные использовали её вместо дров для поддержания большого костра. Поживиться здесь уже давно нечем: все, что было хоть немного пригодно для дальнейшего использования, пустили на восстановление Луносвета и Площади Соколиных Крыльев. Взгляд разбойника остановился на коробках.

– Это же?..

– Камни маны! – Туа вновь рванула вперед, не глядя по сторонам, за что довольно быстро поплатилась. – Вот же погань!

Глухой удар по щиту. Лалатуа успела отреагировать на нападение и парировать: второй удар посоха был блокирован клинком. Запела сталь.

– Это наше! – проскрежетал Презренный. – Наше! Воры!

Расмус поморщился и подкинул в воздух кинжал. Он отлично видел, как по сухим пергаментно-серым губам телка слюна. Мерзость… А ведь любой из высокорожденных может пасть жертвой этого проклятия. Разбойник нахмурился и, пользуясь тем, что враг сосредоточен не на нем, оценил обстановку: на крики не бежали его собратья, а значит этот Презренный из недобитков. Лалатуа хорошо держалась, можно дать Презренному пару секунд, чтобы выговориться.

– Слезы Солнечного Колодца принадлежат нам! Это НАШЕ!..

Пара секунд вышла. Кинжал вошел в мягкую, податливую плоть виска, не заметив сопротивления. Тусклые глаза Презренно закатились, руки ослабли, посох поскрежетал по щиту и упал на пол. С небольшим запозданием за ним последовало и тело бывшего эльфа.

– Достал орать, – срываясь на тяжелое дыхание, сказала Туа. – Наше, наше… Тут все общее.

С этим Расмус был не согласен, но спорить с эльфийкой не стал. Он подошел к ящикам, небрежно наваленным в кучу.

– Дела… – протянул разбойник. Рука взметнулась к затылку, и тут же была опущена вниз: Кариэль старался избавить ученика от дурной привычки, но не сказать, что преуспел в этом. Расмус часто ловил себя на этом бесполезном жесте.

– Тут на весь Луносвет хватит, – произнесла Лалатуа, подойдя ближе. – Откуда столько?..

Расмус пожал плечами, хоть и понимал, что вопрос эльфийки риторический. Эти камни, в отличие от нестабильных, были тем самым волшебным эликсиром из детских сказок, который способен решить все проблемы: даже просто стоя рядом с ними, эльф ощущал как вечно сосущая жажда отступала. А если втянуть ману?.. Капельку?..

Разбойник гулко сглотнул.

– Их необходимо вернуть сержанту, – сказал он, опуская взгляд. – Радует, что не нужно бегать по пути Фетта и искать их.

Лалатуа кивнула и посмотрела на временного напарника. На мгновение Расмусу показалось, что глаза эльфийки вновь стали льдисто-голубыми – такими, какими он их запомнил при первой встрече. Разбойник моргнул, и морок развеялся: глаза напротив вновь светились ровным насыщенно-зеленым цветом.

– Позже с ними разберемся, – сказала Лалатуа и отвернулась. – Пойдем. Я все еще голодна.

Могла и не напоминать.

Расмус закатил глаза. Такое простое и понятное желание находило отклик и в нем – разбойник тоже бы не отказался от перекуса. Подмена понятий… Горло сдавило и жгло, в голове гудело, мысли путались, в теле слабость – жажда давала о себе знать.

Думай о еде, думай о еде…

Сложно о ней думать, когда голод не телесный.

Расмус сглотнул и отступил. Первые шаги самые тяжелые: измученное тело сопротивляется, оно не понимает ради чего себя так истязать, но разум… Разбойник понимал, что эти камни маны предназначены Эльфам крови, и надеялся, что это творение магов предназначено для простых граждан – для тех, кто также страдает от жажды магии.

– О, вон подъем, – голос эльфийки вернул в реальность, а тычок локтем привел в чувство. – Спорим Таэлиас сделал там наблюдательный пост?

Даже завидно… Паладины и жрецы, которых питала сила Света, легче переносили жажду. Как и чернокнижники, променявшие Арканную магию на Скверну. Да все Эльфы крови в какой-то степени променяли Арканную магию на Скверну… Расмус нахмурился и отошел на полшага, потирая плечо: удар острого девичьего локтя оказался далек от нежного прикосновения.

– Даже спорить не буду.

Эльфы подошли к лестнице вместе. Наверху были слышны голоса, подтверждающие подозрения паладина.

В отдалении от камней маны разум разбойника прояснился и вернулось привычное расположение духа.

– Дамы вперед, – Расмус насмешливо поклонился.

Лалатуа цокнула, но спорить не стала. Она, удивляя разбойника, убрала оружие, возвела руки к небу и прошептала: – Кровь земли.

Заклинание травников. Расмус едва заметно нахмурился, наблюдая за ворожбой, которая граничила с шаманизмом. Вокруг ног эльфийки прямо сквозь камень начали пробиваться цветы. Разбойник машинально отошел на пару шагов, чтобы не мешать природе делиться с заклинательницей исцеляющей силой. Рану на лице Лалатуа заволокло зеленоватой дымкой, не имеющей ничего общего со скверной, и спустя пару мгновений от царапины не осталось и следа.

– Вот теперь я готова, – улыбнулась Лалатуа и, вновь взяв в руки клинок и щит, поспешила на второй этаж.

Что ж… перебивать Презренных по одному было в разы легче, чем бороться с группой соперников на подступах к общему залу. Расмус почти не участвовал в сражениях, позволяя паладину набираться опыта. В живой практике Лалатуа сильно проигрывала остальным неофитам Острова Солнечного Скитальца, ведь Джастис берег своих учениц. Эльфу, долгие годы служившему в Стражах, было не по себе от того, что к нему идут учиться эльфийки. Он повзрослел в долгое мирное время и воспитал в себе непреклонное желание защищать слабых, поэтому тяжелее других наставников принимал тот факт, что за мечи все чаще брались женщины и совсем молодые девушки.

– Красота! – воскликнула Лалатуа и тут же осеклась, нахмурившись. – Вот же прицепились эти ракушки…

– Что? – не понял Расмус.

– Да ничего, – отмахнулась от него эльфийка и огляделась. – Пошли туда.

Найти балкон, выходящий на Статую Солнечной Охотницы, оказалось несложно. Первое, что отметил разбойник – это ветер. Внизу благодаря постепенно ветшающим стенам бывшего Луносвета было безветренно, а вот на балконе уже чувствовалось его дыхание. Однако, это совершенно не помешало эльфийке в кратчайшие сроки устроить перекус.

– Да ты способней любого мага, – сказал разбойник и добавил к конфетам, яблокам и вину спелые персики и шоколад.

Эльфийка не сразу поняла в чем шутка, а когда догадалась, закатила глаза.

– Да ты остряк, – хмыкнула она. – Да, это не «Сотворение яств», но зато не требует маны.

Резонно. Расмус уже давно не видел, чтобы кто-то из магов использовал «Сотворение яств». Теперь, во времена жесткой экономии магических ресурсов, даже самые сильные арканные маги предпочитали таскать с собой еду, а не расходовать энергию понапрасну.

Эльфы устроились на краю почти не пострадавшего балкона и молча ели. Каждый погрузился в свои мысли.

Взгляд Расмуса то и дело цеплялся за вспышки заклинаний и отблески магического огня. На Обходном пути продолжалось веселье, но разбойника это уже не интересовало. Он пришел за головой Таэлиаса – и он её получил – а слова главаря Презренных надо оставить в прошлом, как и всё иное.

– Что они сотворили с Охотницей, – тихо посетовала Лалатуа. Расмус уже заметил, что она почти не отводила взгляда от Статуи. – Она даже стоит криво.

Что-то личное. Расмус не стал отвечать, понимая, что эльфийке не нужны его слова: сейчас она бродила по своим воспоминаниям, но была не в силах делать это молча, как и многие другие женщины.

У ног Охотницы что-то блеснуло. Разбойник обшарил взглядом прилежащую к Статуе территорию и, не найдя ничего странного, откусил яблоко. Возможно, он вновь увидел призрака.

Эльф скосил глаза на временную напарницу.

Интересно, а она видела призраков?.. Скорее всего – нет. Уж больно спокойно эльфийка себя чувствует на Тропе Фетта. Лалатуа борется с видениями прошлого, а не с чем-то более материальным. Счастливица… Расмус уже несколько раз становился свидетелем того, как по руинам Луносвета гуляют неприкаянные души убитых Плетью Высших эльфов. Жуткое зрелище, от которого не стыдно поседеть… Когда Расмус впервые увидел печальные, потерянные тени, он не сдержал слез, будто дитя... И было не стыдно.

Возможно, теперь, когда начались зачистки, души умерших получат освобождение.

Расмус криво улыбнулся и вновь глянул на Лалатуа. Эльфийка медленно жевала персик и продолжала неотрывно смотреть на Статую Солнечной Охотницы.

– О чем думаешь? – спросил он в надежде, что паладин отвлечёт от собственных невеселых мыслей.

Лалатуа заморгала и перевела на него удивленный взгляд, будто её застали врасплох таким банальным вопросом. Поморщившись от особо визгливого крика Презренного, эльфийка быстро повернулась в сторону Рассветной улицы.

– Курьер из головы не идет, – призналась она и кинула косточку вниз. – Когда я только увидела тело, мне показалось, что его убил не Презренный.

Расмусу понадобилось все обладание, чтобы не допустить и тени изумления. Судя по выражению лица эльфийки, ему это не совсем удалось.

– Не знала, что Презренные за кинжалы взялись, – Лалатуа улыбнулась, будто прося прощения.

Да, Расмус тоже об этом не знал – удачное стечение обстоятельств, не иначе. Эльф пожал плечами, не сразу придумав, что ответить.

Прошлый день и ночь стали для него не простыми. Для того, чтобы завершить экзамен наставника ему надо было принести голову Презренного. Это святая обязанность каждого разбойника, и Кариэль никогда бы не снизил планку. Единственное, на что он был согласен пойти – это на замену. Раз Расмус не смог принести голову Изгоя, пусть принесет голову другого Презренного. Логично и в духе разбойников… Был только один нюанс – у обмана не должно было быть свидетелей.

Пауза затянулась.

– Давно уже с кинжалами ходят, – соврал Расмус. – Тебе надо чаще выходить из лесов.

Лалатуа цокнула, закатив глаза.

– Ивент мне то же самое сказал, – взгляд эльфийки стал лукавым. – Похоже, у вас с магом общего больше, чем ты думаешь.

– А то, – разбойник подержал бессмысленный и легкий разговор, уводя мысли эльфийки от мертвого курьера. – Мы оба видели тебя в белье.

– Опять, – прошептала эльфийка, спрятав лицо в ладонях. – Первые пару раз это было забавным, но теперь – перебор.

– Ну, не скажи, – насмешливо сказал Расмус и указал на Обходной путь. – Спорим этот факел из живого Презренного дело рук Лорлега?..

Лалатуа отвлеклась, повернулась в указанную разбойником сторону.

– Ну это уже совсем живодерство – смотри, что делают!..

Расмус смотрел. Правда не на то, что творили хлебнувшые крови новички, а на паладина. Лалатуа, была одной из тех, кого можно было назвать баловнем судьбы: она пережила нападение Плети в Даларане и вернулась с матерью в Луносвет, когда Эльфы крови отбили большую часть территорий. Её родители, насколько Расмус знал, были живы и их уважали в обществе. Её берег наставник, в конце концов!..

Разбойник нахмурился и покачал головой, понимая, что не совсем справедлив. Иррациональная злоба, которая пробуждалась в нем каждый раз, стоит столкнуться с кем-то кому просто повезло в жизни больше, мешала жить. Благо Кариэль все же научил своего своенравного ученика ломать себя в угоду поставленных целей.

Расмус вздохнул, отпуская накативший гнев, и вновь посмотрел в сторону Обходного пути.

– Заканчивают.

Лалатуа кивнула в ответ и огляделась.

– Здесь вроде не высоко, – невпопад сказала она. Расмус даже решил, что она все ещё бродит по воспоминаниям, но эльфийка повернувшись к нему лицом и широко улыбнулась. – Я не хочу вновь иди через Общий зал. Может сократим путь?..

И выразительно так глянула вниз.

Расмус нахмурился. Похоже, камни маны не только на него подействовали разрушительно, но прыгать со второго этажа?.. Первым желанием было послать любительницу острых ощущений к демонам, но разве разбойники действует так прямо?

– Только после вас.

Улыбка пропала с лица эльфийки. Она молча собрала остатки съестного и пустую тару из-под вина, и поднялась.

– Толкнешь – руки вырву и прыголапу скормлю, – пообещала Лалатуа и прыгнула.

Расмус слышал только звук грузного падения и посмотрел вниз: эльфийка неплохо приземлилась – без переломов, по крайней мере – и хохотала, развалившись на траве.

– Ненормальная… – пробубнил себе под нос эльф. Пятерня запуталась в волосах на затылке.

Ненормальная, способная эльфийка с острой интуицией и игнорируемым инстинктом самосохранения… Её питает сила Света, но даже так она решила не проходить мимо камней маны.

Расмус сглотнул, быстро скосил глаза в сторону лестницы и, не веря в то, что делает, прыгнул.

Глава 3. Дорога в Луносвет

Камни маны мы решили оставить в общем зале. Жажда магии рядом с ними поднимала голову и расправляла плечи. Она чудилась мне уродивым порождением боли и гнева, которое поселилось в моей грудной клетке. Эта тварь не стонала, не плакала. Она не молила о свободе — она её требовала. Она скребла по ребрам, раздирала невероятно длинными, тощими пальцами горло, запускала когти в мозг… Я не знала, как себе представляет жажду Расмус, но чувствовала, что и его она тяготит. Ни я, ни он не были уверены в своей выдержке.

Все же, несмотря на все ухищрения, мы остаёмся слабы без Солнечного Колодца.

Думаю, Расмус думал об этом же.

Я скосила глаза на разбойника. Он шел недовольный, хотя и приземлился намного удачней меня — мне пришлось потратить еще один пузырек с лечебным зельем: из-за вывиха я не могла наступать на ногу. Боль была такой, что глаза слезились, но почему вместо плача из меня рвался смех. Необычная реакция, но не могу сказать, что меня это беспокоило — больше меня интересовало то, как умело упал разбойник. Его явно этому учили, а меня — нет.

А надо было…

— Куда ты дальше пойдешь? — спросила я у Расмуса.

— Хочешь составить мне компанию? — улыбка разбойника злая и ядовитая, глаза пусты. Демоны его поймут… Я привыкла к ироничной усмешке и блеску в глазах, а вот такой Расмус меня даже немного пугал.

— Не хочу, — сказала я. — Потому и спрашиваю. Не дай Солнце, наши пути пересекутся.

— Не боись! — Расмус с такой силой стукнул меня по плечу, что я пробежала пару шагов вперед. Специально ведь это сделал! — Я не обижу!

— Да я и не боялась, пока с тобой сегодня в паре не поработала…

Разбойник рассмеялся. Репутация отморозка всегда играла ему на руку — с ним банально боялись связываться. Похоже, я пополню число здравомыслящих людей.

— Да я тоже не в восторге, — нахмурился Расмус. — Ты же ненормальная. И других на неадекватные поступки толкаешь.

Я?!..

Я аж подавилась воздухом. Этот — да простят меня все эльфы — остроухий! минимум трижды меня подставил под удар, а разглагольствует!..

— Но, все же мы нашли основной запас камней маны, — сказал Расмус, показательно не замечая моего возмущенного пыхтения, и указал мне за спину.

Я обернулась. На Площадь Соколиных Крыльев возвращались остатки группы зачистки. Эльфы, примкнувшие к Лорлегу, были нагружены головами Презренных и сломанными источникам, но коробок с камнями маны у них было до абсурдного мало. Хотя и без этого они неплохо справились: видно, что некоторых потрепало, но все идут на своих двоих.

— Где Иворг?.. — я обернулась на голос торговки сырами. Кайренна бегло всматривалась в толпу вернувшихся, но явно не находила кого-то. — Он же пошел с тобой, Лорлег.

Маг, так хорошо знакомый мне по ученической жизни, пришел даже раньше нас. Стоял сейчас неподалеку и тоже ожидал возвращения основной группы. Я хорошо видела что он напряжен. На мгновение он поджал губы, но тут же расслабил лицо.

— Павших мы не выносили — ресурсы были важнее. Мне очень жаль.

Я прямо почувствовала, как у меня вытягивается лицо. Я-то решила, что они обошлись без потерь… Краем глаза я заметила движение на пути Фетта и обернулась: двое новичков из Стражей выносили труп излишне осторожного мага.

Кайренна резко развернулась и помчалась к таверне. Я не знаю, кто такой Иворг, но и без этого было понятно, что он был ей дорог. Взгляд вновь вернулся к эльфам, последовавшим за Лорлегом.

— Их и правда меньше, — озвучил мою мысль Расмус.

Смотреть на мага я не могла. Поверить не могу, что они тащили головы Презренных и сломанные источники, но не вынесли тела товарищей. Внутри все бунтовало против такого отношения к убитым, а в голове засели слова курьера Аларион — та тоже очень легко относилась к сопутствующим потерям.

Я скосила глаза на разбойника… Интересно, если бы меня убили на тропе Фетта, он бы вынес мое тело?

— Ты представь, как опечалится Лорлег, когда узнает, что мы захватили важнейший ресурс?..

Веселость Расмуса была наигранной. Он точно заметил: мы получили важнейший ресурс и результаты Лорлега меркнут перед этим фактом, но, зная Лорлега…

— Он выкрутится.

Как в воду глядела.

Через двадцать минут я стояла на Площади Соколиных Крыльев и кипела от злости, наблюдая за тем, как Лорлега награждают на «неоценимую помощь Стражам и Странникам» и включают в основной состав Стражей. Вот с-сука!..

— Дела… — протянул рядом стоящий разбойник, сумку которого оттягивала голова Таэриса. — Чувствую себя шлюхой.

— Аналогично.

Поимели нас знатно.

А Расмуса так и вовсе за последние два дня два раза…

Я не сдержалась и прыснула от смеха. Факт того, что стоящему рядом эльфу хуже, чем мне, поднял настроение.

— Что смешного? — мое веселье естественно не укрылось от Расмуса. — Рассказывай — вместе похохочем.

— Да это нервное, — отговорилась я. — Просто подумала, что это не первый раз, когда нас обставят.

У Расмуса дернулась щека.

— И не второй, — добавила я, желая хотя бы словесно отомстить за подставы на Пути Фетта.

Улыбка эльфа померкла. Я зацепила его за живое — и понимание этого заставляло улыбаться шире.

— А я думал, ты не стерва, — Расмус отвернулся от меня и посмотрел на стоящего в центре Лорлега.

— Сюрприз, — протянула я, не прекращая улыбаться. — Думаю он сообщил, что мы засели в Общем зале после зачистки и не пошли дальше.

Расмус кивнул.

— Еще и трусами нас выставил…

Короткая фраза разбойника прогнала злое веселье. В горле будто кость встала от осознания размеров подставы — такими темпами у нас еще и репутация в фракции понизится.

— Пойдем к сержанту Ка’релу, — решительно предложила я. — Отдадим голову Таэриса и расскажем нашу версию событий.

— Его слово против нашего, — Расмус указал на мага в окружении верных почитателей. В отличие от меня разбойник был спокоен и даже весел. — Нам никто не поверит.

— Это вряд ли, — возразила я. — Чисто номинально мы на одном уровне силы, а значит и вес у нас один.

— Все не так работает…

— У тебя есть другие предложения?! — выкрик получился громче необходимого. Расмус прервался, удивленно вздернув бровь, но больше не старался меня переубедить — просто шел следом.

Мы вышли из толпы до того, как Лорлегу дали слово. Если честно, я опасалась, что маг во всеуслышание скажет что-то вроде того, что оставил нас в Общем зале для охраны камней маны. В этом случае мы по всем фронтам ему продуем.

— Сержант! — Расмус первым заметил Ка’рена и окликнул его. — У нас голова Таэриана.

— Да, Лоргел уже сказал, что вы принесете его добычу, — губы старшего по званию растянулись в улыбке при взгляде на наши вытянутые лица. — А вы что хотели?.. Кто первый доложил, тот и прав.

— Нет, не прав, — в этот момент Свет обжигал: прохладная и не слишком лояльная ко мне энергия сейчас горела ярко и яростно, поддерживая возмущение от происходящей несправедливости. — Это Расмус убил Таэриаса, а я отбила Общий зал с камнями маны — почему все награды Лорлегу, который там даже не был?!

— Потому что он выгодней.

Спокойный ответ сержанта охладил горячую голову. Я пару раз моргнула, осмысливая его слова, рядом понимающе хмыкнул Расмус.

Сержант Ка’рен сложил руки на груди и вздохнул.

— Слушайте, молодежь, я понимаю, что вы сейчас на взводе…

— Нет, не понимаете!

Рявкнула я на эмоциях и тут же пожалела. Опустила голову, чувствуя, как на глаза набежали злые слезы, а в сжатых кулаках горел обжигающе горячий Свет. Я понимаю, что несправедливость в нашем мире — это нормально, но не могу смириться, когда она касается меня или моих близких.

Погань… Наорала на старшего по званию. Не миновать мне понижения репутации.

— Нет, понимаю, — сержант оказался намного сдержанней меня. К его чести, он не стал отчитывать меня, не стал пристыжать. — Я служу нашей родине дольше, чем ты живешь. Как думаешь сколько раз я попадал в похожую ситуацию?

Я невольно поморщилась и произнесла:

— Если все маги такие же засранцы как Лорлег — то много.

— Эй! — один из странников, стоящих за спиной сержанта, вскинулся. — Не все маги такие!

— Да она ляпнула, не подумав: женщина же. — вступился за меня Расмус, но так, что лучше бы не делал. Шовинист. — Мы отлично понимаем, что засранцы есть в каждом классе.

Мой взгляд вернулся к довольному Лорлегу.

— Хотите сказать, что его протежируют?.. — уточнила я.

Сержант кивнул.

Это стало последней каплей. Я вырвала из рук ошарашенного разбойника его рюкзак, вытащила голову Тиэраля и пинком отправила в сторону Лорлега.

— Ну и подавись!

Голова, пролетела по дуге и попала в цель — чего никто не ожидал, даже я. Чувствуя себя истеричкой, вздернула подбородок. Уж лучше пусть меня считают стервой, чем поймут, что я банально не совладала с эмоциями.

Насмешливо скривив губы в подобии улыбки, я указала на красный камзол Лорлега в темно-бурых разводах.

— Ты замарался, — в воцарившейся тишине мой сдавленный смешок показался чересчур громким.

— Я заметил.

Вот чего у мага не отнять — так это умение держать лицо.

Я с чувством выполненного долга кивнула и отвернулась к сержанту:

— Так где можно получить стандартную награду за зачистку?

Кто-то за моей спиной кинулся помогать Лорлегу, Расмус недовольно вздохнул:

— Вообще-то это была моя добыча…

— Комендант выдает стандартную награду всем, кто участвовал в зачистке, — сказал Ка’рен одновременно с разбойником.

Я сделала вид, что не услышала временного напарника и, кивнув сержанту, направилась к коменданту.

— И что, даже не попрощаешься?

На насмешливо возмущенный вопрос разбойника ответила средним пальцем. Как-то разом припомнились все подставы на Пути Фетта, что разозлило еще сильнее. Да я из-за него чуть на эти демовых путях не осталась навечно!.. А в результате осталась с несколькими медяками, бессильным гневом и слепой обидой. Покрутив в руках монеты, я решила пока не выходить на Площадь — Лорлегу вполне может прилететь не только головой Презренного, но и щитом. Не понимаю, почему не могу смотреть, как мага награждают за то, чего он не совершал. Не впервые ведь такое происходит, а тут сорвалась.

Я посидела на втором этаже, успокаиваясь. Свет обжигал. Это было так странно и болезненно, что с непривычки я морщилась. Не ожидала, что энергия Света может столь яро отзываться на мои эмоции.

Постепенно все пришло в норму. Я уже по привычке проверила снаряжение, затянула потуже кушак, на котором висели мешочки с разными необходимыми в дороге мелочами. Домой захотелось еще сильнее: пойду и нажалуюсь на всех маме. Пусть на ситуацию это никак не повлияет — пусть — главное, что мама в любом случае поддержит меня.

Из башни я почти выбежала и тут же затормозила, едва не врезавшись в Стражей. Их подрядили вытаскивать тела эльфов с Обходного пути: на пути Фетта остались лишь Презренные.

— Смотри, куда прешь, — грубо одернул меня один из них.

Немолодой эльф смотрел лишь под ноги, пряча глаза и отчаянно стараясь распрямить плечи. У него не получалось: казалось, будто само Солнце давило на него и выжигало жалкие остатки светлых чувств, которые еще остались после нападения Плети. Его горе и скорбь заставили меня крепче сжать губы и промолчать. На носилках, которые они несли, лежало женское тело. Хоть убитая и была прикрыта тканью, понять это не сложно. Взгляд зацепился за русые волосы и кусочек светлого одеяния.

— Постойте, — окликнула я Стражей севшим голосом.

Мысль, которая пронеслась в голове, была невозможна, но даже тень того, что мои беспочвенные фантазии могут быть правдой, заставляла мертвецки бледнеть. Не давая себе времени на лишние мысли, я спустила с лица ткань.

Это не Ирма.

Расслабленный вздох сорвался с губ помимо воли. Все верно — она покинула Остров Солнечного Скитальца одной из первых, она ушла раньше, чем начали набирать группы на зачистку.

— Посмотрела? — жесткий голос эльфа ожог. Я подняла взгляд, чтобы огрызнуться, но тут же подавилась словами: зеленые глаза Стража полыхали. Боль, печаль, безысходность… ненависть. — Верни ткань на место.

Я сглотнула и сделала так, как велели. Скольких он уже похоронил?.. Все знают, что смерть естественный конец и мало кто её страшится… но наш народ чересчур часто с ней встречается.

Стражи прошли, а я так и не проронила ни слова. Балаган на Площади продолжался, хотя я и надеялась, что почествование героя уже будет закончено — но куда там… Эльфы все еще чересчур серьезно относятся к пустым церемониям.

Взгляд приковал Лорлег. Он получил награду из рук стража, который защитил меня от Презренного на Рассветной улице, и сиял от удовольствия: плечи гордо расправлены, подбородок вздернут, одежда чиста. Сейчас на его высокой фигуре сосредоточены взгляды многих: зеваки и новички смотрят с восхищением, Стражи с покровительством и довольством — будто говоря, что да, так и надо, ты молодец! — а Странники… Я нахмурилась и резко отвернулась, когда пересеклась взглядом с сержантом Ка’реном. Что-то подсказывало мне, что жестокость молодого мага не прошла мимо их взглядов и не одобрялась.

Покачав головой, я отвернулась.

— Эй, паладин!

На окрик сержанта Ка’рена вместе со мной обернулось еще несколько эльфов.

— Я тебе, рыжая.

— Сам рыжий! — вякнула я рефлекторно и сразу прикусила язык. У сержанта — рыжеволосого, к слову — глаза удивленно расширились. — Простите, я сегодня сама не своя.

Хреновое оправдание. Я поморщилась, понимая, что когда-нибудь точно договорюсь.

— Кхм, — сержант нахмурился и поманил к себе. Я подошла. — Товарищ твой уже ушел, а у меня задание есть… щекотливое.

— Так вон, герой, — я указала в сторону Лорлега. — Показал себя на зачистке лучше всех.

— Да, показал, — сержант понизил голос. — Однако задание это для тех, кто убил главаря Презренных.

Теперь пришла моя очередь удивляться. Да, с головой Таэлиса мы пришли вместе с Расмусом, но убила его не я, в чем уже честно призналась.

— Нет у меня времени уговаривать тебя, — нахмурился сержант. — Берешь или нет?

Я огляделась, высматривая Расмуса.

— Мои люди видели, что разбойник уже покинул Площадь.

Успел… А со мной моя медлительность вновь сыграла дурную шутку. Лучше б в лесу посидела.

— Давайте ваше задание, — буркнула я, понимая, что еще какое-то время не попаду домой.

Ка’рен довольно улыбнулся.

— Марсилла! — статная эльфийка, наблюдавшая за продолжающимся награждением со скепсисом на хорошеньком личике, обернулась на оклик и поспешила к сержанту. — Свиток с заданием ей дай.

Мы с Марсиллой переглянулись. Её насмешливый взгляд пересёкся с моим обречённым… Видит Солнечный Скиталец, я не хочу браться за это задание, но противится сержанту?.. Ну да, нашли дуру. Я не в том положении, чтобы воротить нос от распоряжений вышестоящих по рангу.

В зеленых глазах напротив пронеслось понимание. Эльфийка наклонила голову, отчего светлая чёлка упала на лицо, и достала из поясной сумки свиток.

— Держи, — свиток сменил владельца. Марсилла поправила волосы и, сложив руки на груди, повернулась к центру Площади. — Цирк…

Я тоже посмотрела в сторону толпы. Теперь хвалебных слов удостоился еще один новичок из Стражей. Интересно, а кого-то кроме Стражей будут награждать?.. По-моему, во время зачистки многие отличились.

Замечание Марсиллы осталось без комментариев.

— Надо просто передать свиток Хранителю Кайданесу из Северного Святилища, — напутствовал меня напоследок сержант.

Я кивнула и, поправив лямку рюкзака, которая опять сползла, поспешила в сторону выхода с Площади Соколиных Крыльев. От событий, произошедших с утра меня уже подташнивало.

Врата в руины Луносвета охраняют статуи Кель’Таса Солнечного Скитальца, нашего принца. У его ног горит пламя, одежда окрашена в золото и кровь, а над плечами и головой зеленое пламя. Красиво, эффектно, свежо… Это совсем новые статуи — в моих воспоминаниях эти врата украшали фигуры прекрасных эльфиек.

Я пробежала через врата и замерла перед спуском с лестницы.

Передо мной Леса Вечной Песни… Здесь я родилась, здесь я бегала малышкой, здесь я живу сейчас. Для меня нет ничего прекрасней, чем вид на златолисты и зеленую траву, нет ничего волнительней, чем песня птиц и игра ветра в листве, нет ничего заманчивей, чем тропа под ногами… Я вздохнула полной грудью и побежала.

Северное Святилище располагалось совсем рядом с Площадью Соколиных Крыльев. Бежать вкружную по тропе мне стало лень, так что я срезала — и не пожалела. Прямо у Святилища разрослась кровопийка. Пышные кусты кроваво-красных цветов, листья которого способны увеличить силу заклинаний, очень любили маги.

Я задержалась, собирая растения. Мой рюкзак значительно распух, так что я переложила донесение для Хранителя энергии в мешочек на поясе.

— Эти ваши чародейские святилища очень интересны… — я подошла совсем близко в Святилищу и смогла без труда расслышать отрывок разговора, не предназначенного для моих ушей. — Спасибо за экскурсию.

— Ваш интерес несколько неожиданен для меня, — певучий голос эльфа показался мне музыкой по сравнению с гортанными речами гнома.

— Баладеш маланоре! — познакомилась я со смутно знакомым мужчиной. По-моему, его неплохо знает мама, но я не уверена. Со времен возвращения в Леса Вечной Песни я почти не покидала Остров Солнечного Скитальца. — Я принесла вам донесение от сержанта Ка’рена.

Незнакомый гном явно недоволен тем, что их расшаркивания прервали, но, к счастью, он ничего не сказал. Я же просто старалась не сильно пялиться на него. Черная густая борода, мясистые щеки, лысина… он был полной противоположностью Хранителю энергии.

— Спасибо, — кивнул Кайданес, не размениваясь на приветствия.

Он забрал свиток и сразу раскрыл его. Зеленый взгляд быстро пробежался по строчкам, на высоком светлом лбу появились морщины. Похоже, известия принесла не самые радужные. Я, невольно повторяя за эльфом, нахмурилась.

Хранитель энергии, бросив быстрый взгляд на своего восторженного собеседника, свернул донесение и спрятал его в широких рукавах.

— Надо сходить до…

— Не могу, — резко оборвала я Кайданеса. Тонкие темные брови эльфа поползли вверх, а я запоздало прикусила язык. Хранитель энергии это не вчерашний неофит… — Простите, но меня ждут дома.

Возмущение и злость, появившиеся в глазах эльфа после моего отказа, сменились пониманием и грустью.

— Хорошо, когда есть кому ждать тебя дома, — ответил Хранитель энергии, кивнув. — Я найду другого посыльного.

— Спасибо.

Я поклонилась и поспешила прочь, пока Хранитель энергии не решил, что я его все же оскорбила.

Северное святилище осталось позади. Я рефлекторно кивнула Стражу, патрулирующему тропы на подступах к Руинам Луносвета, и остановилась на перекрестке. С давних времен для многих народов перекресток — это знаковое место. Эльфы в этом не оригинальны. Я буквально чувствовала, что меня пытаются тащить по кем-то выбранному пути: задание тут, поручение там… иди себе и иди, получай опыт, награды, деньги… Но этого ли я хочу?

Нет.

Кинув взгляд на удаляющуюся спину Стража, я сбежала с тропы. Лучше пойду к Луносвету по Лесу. Трава подминалась под ногами, отдавая сок и приятный запах. Я вдохнула полной грудью, невольно замедлив шаг: то тут, то там встречались полезный травки, которым в Луносвете точно найдут применение. Подойти, срезать, собрать. Подойти, срезать, собрать… Травничество, как готовка и рыболовство, меня успокаивало. Запах трав ассоциировался с мамой, плеск воды — с отцом и нашими вылазками на берег, готовка — с совместными приемами пищи. Мягкая улыбка сама собой появилась на губах, а в сердце наконец-то воцарился покой. Правильно говорят, что лес лечит.

Я вышла к стенам Луносвета. Если пойти вдоль, можно безопасно миновать Тропу Мертвых. Я небрежно закинула травы в рюкзак и, задержав взгляд на памятнике мертвым, поклонилась. Это место священно для всех героев. Говорят, что после смерти в этом самом месте павшего воина ждет Целитель душ, который может воскресить. Бред по-моему — иначе как так получилось, что наш народ едва не был уничтожен?..

Нет, не хочу об этом думать. Хотя сложно не думать о смерти, подходя к Тропе Мертвых.

Издали видно выжженную землю — вечное напоминание о принце Артасе и его Плети. Под ногами нежити гибла сама почва, что уж говорить о более слабых и беззащитных?.. Я старалась не смотреть на разрушенные ворота и обвалы, все еще не разобранные с того проклятого дня: они как памятник, бередящий душу тяжёлыми воспоминаниями. Не представляю каково смотреть на эти ужасные следы эльфам, ставшим свидетелями и участниками случившейся битвы. Например, Джаеле, которая всегда несла службу у подходов к разрушенным Вратам Луносвета. Она каждый день смотрела на черную землю и бродящих по ней мертвецов…

— О, Лалатуа, — эльфийка сразу признала меня, как и несколько следопытов из её отряда. — Домой?.. Ты что-то припозднилась — Ирма еще вчера пробегала.

— Да, — я неловко улыбнулась. — Задержалась немного.

— Заработать не хочешь?

От предложения Джаелы у меня округлились глаза. Видит Солнце, у меня скоро будет дергаться веко от этого вопроса.

— Управление выделило нам монет на зачистку Тропы Мертвых, — пояснила следопыт, видя мое удивление.

Дело в том, что раньше зачистка Тропы Мертвых была делом добровольным и абсолютно безвозмездным. Не скажу, что от этого желающих прорядить численность порождений Плети было меньше — среди эльфов всегда находились энтузиасты, готовые голыми руками придушить неживых тварей — но за плату добровольцев должно стать в разы больше.

— А что, желающих нет? — прищурилась я.

— Почему же, есть, — отозвался один из следопытов. С этим черноволосым эльфом я была знакома лишь шапочно — даже имени его не знала. — Мы уже сами монет по пятнадцать заработали.

— Пятнадцать медяков? — Мало! — Вы тут целыми днями находитесь — и всего пятнадцать медяков заработали?

— Серебра, — тонкие губы эльфа растянулись в широкой, довольной улыбке. — И это только за сегодня.

Я замолчала. Пятнадцать серебряных монет для простого вояки это не так уж и мало. Особенно за пол дня.

— А сколько за голову? — уточнила я.

— За скелета дам сорок медяков, за кого посерьезней — шестьдесят, — ответила Джаела, улыбаясь. Эльфийка уже поняла, что я соглашусь.

— И бошки вам таскать? — поморщилась я, представив как провоняет снаряжение. И рюкзак потом отстирывать замучаешься. Да и мама расстроится, если увидит…

— Так поверю, — закатила глаза Джаэла и сложила руки на груди. — Я помню каждого, кто убивал немертвых на Тропе.

А они все лезут и лезут из Призрачных земель…

Я кивнула и посмотрела на Тропу.

— Я тогда тут у вас травки оставлю?

— Оставляй, — махнули следопыты.

С ними то, что я успела собрать точно в безопасности. Обидно будет вернуться домой с пустыми руками… А тут и лекарственные травки на продажу и переработку, и звонкие монетки.

Земля на Тропе Мертвых твердая будто камень, но ломкая. Шагаешь, и поднимает легкую черную пыль, которая оседает на одежде. Она въелась в сочно-зеленые доспехи следопытов Джаэлы и сделала их униформу на пару тонов темнее, чем у тех, кто служит вдали от Тропы.

На подходах к Луносвету чисто. Сразу видно, что Следопыты здесь не просто так сидят, а своевременно отстреливают любого подошедшего. Я спокойно дошла до тропы из Северного Святилища, на которой все было не так радужно: дорога, которую должны патрулировать Стражи, кишила нежитью, как подстилка спившегося бродяги блохами. Бездельники…

— Правосудие!

Энергия Света обрушивается на голову ближайшего ко мне скелета, зацепив парочку недобитков рядом с главной целью. Понеслась… Я взяла клинок и с благословением на губах ринулась в бой.

Ну ладно, тут я немного приврала — с языка у меня сорвалась матерная конструкция, также подслушанная у наставника Джестениса. Благословение я пока знала только одно и уже привыкла применять его по делу и без. Не рассчитав сил, я спровоцировала на нападения больше соперников, чем могу потянуть. Скелеты хоть и без мозгов в черепушке, но опасность чуют и каким-то образом видят. Провалы глаз могут напугать темнотой, от сладкого душка разложения горечь подступает к горлу. При первых столкновениях меня рвало, будто я отравилась, стащив со стола мамы неизвестных травок, но сейчас… Сейчас я лишь сглотнула горькую слюну и ударила кинжалом по черепушке. Ослабленный Светом скелет легко развалился.

— Во дела…

Я стала сильнее. Пятеро соперников даже не заставили меня запыхаться, хотя раньше я и с одним могла неприлично долго возиться. Это ободрило. Я огляделась и тут же нашла еще одну группу. Они гремели костями, почти заглушая мерзкое почавкивание. Скелеты почти не издают звуков — скрип и стук не в счет — чавканье костей в мягкой глиной плоти разительно отличалось от звуков, присущим костяным тварям.

Вурдалаки. Вроде шестеро: за мельтешением скелетов не видно. 3 серебряные монеты и 60 медных.

А так азарт и правда больше!

Скелетов я била больше механически, думая больше о том, откуда они идут. В том, что Тропа Мертвых привлекает всякую нежить, давно не было никаких сомнений, но где она начинается?.. В Призрачных Землях или они ползут из Чумных Земель? А кто мешает мне выяснить это? Пойду в некогда благодатный край, в котором сейчас правят вечный сумрак и разложение, а после, если потяну, пойду в Чумные Земли. Когда-то давно я прошла этим путем с мамой, возвращаясь в Леса Вечной Песни. Есть нечто мистическое в том, чтобы покинуть дом тем же путем.

Пришел черед вурдалаков. Размышлять о постороннем, намереваясь напасть на этих тварей, крайне непродуктивно. Я сосредоточилась на тварях, зашла за брошенный когда-то давно осадное орудие и выглянула, решая как поступить. Вурдалаки безоружны и, судя по речи, крайне глупы, но идти на них в лоб все равно опасно: эти плотоядные твари сильнее скелетов и в группе точно смогут сожрать одного обнаглевшего паладина. Надо вытягивать их по одному.

— Правосудие, — тщательно дозируемая энергия Света лишь слегка цепляет ближайшего ко мне воина Плети, но даже этого много для нежити. Свет обжигает существо, бывшее когда-то человеком или эльфом, и он несется в мою сторону. Он пока не видит меня, но каким-то образом точно чувствует, где я засела.

Когда вурдалак увидел меня, он ускорился. Удар крупной лапы с массивными прочными когтями блокирую щитом и пинаю чудище в туловище. Мягкая плоть пружинит под ступней, кажется, что болезненно бледная кожа вот-вот порвется и потроха вывалятся мне на ботинки, но нет — эти твари крепки. Вурдалак скалит неестественно широкую пасть, скрипит пожелтевшими клыками и тянется, тянется ко мне.

— Правосудие!

Теперь я не сдерживалась. Сила Света пролилась на голову нежити ярким потоком, даря мне исцеление, а ему — боль. Так-то! Это тебе не невинных рвать и жрать их плоть. Меня аж затрясло от злости. Я вижу, как глаза вурдалака налились красным и поняла — сейчас он нападет с удвоенной силой.

— Это сожри! — клинок входит в распахнутую пасть, гневный вопль тушит сталь и кровь. Тварь, насаженная на мое острие, хрипит, дёргается и давится. Наконец-то давится…

Я вытаскиваю клинок и отступаю на пару шагов, позволяя туше гнилого мяса упасть на черную почву. Красный свет тухнет, но я не чувствую отмщения. Я чувствую кровь на лице, тяжесть клинка в ладони, и боль обезображенной земли.

Вдох. Выдох. Надо продолжать.

Еще двоих вулдараков я упокоила так же аккуратно, как и первого, но в определенный момент рабочая схема сломалась: то ли я неправильно рассчитала силу Света, то ли расстояние между вурдалаками — не знаю, но в итоге на меня неслось три твари, а не одна.

— Вот погань…

Они быстры и сильны, а я устала. Надо было дать себе передышку, выпить зелья, стереть кровь с лица, а я, хапнув азарта, поспешила. Ошиблась. Смертельно ошиблась. И винить некого — Джастенис предостерегал меня!

Первого вурдалака, идущего напролом, пропускаю мимо. Тварь бежит дальше, не успевая среагировать на нехитрый маневр гнилыми мозгами. На смену ей приходят еще два. Успеваю подрезать лапу одного, парировать щитом когти другого, пнуть подрезанного.

— А-А-А!

Первый вурдалак нападает со спины. Его когти не пробивают броню с первого удара, но больно все равно. Слезы против воли выступают на глаза. Я моргаю и стараюсь отступить, вырваться из круга соперников. Клинок поет в руках, он окрашен гнилой кровью. Удар, парирую, удар… Мне уже кажется, что это длится вечность. Взглядом цепляюсь на свежую плоть под когтями одного из вурдалаков и как-то отстранено понимаю, что это моя. Боли нет. Сомнений нет. Мыслей нет… Просто биться. Оружие неподъемное. Я роняю щит, когда понимаю, что одна из тварей все же сдохла. Оставшиеся впадают в бешенство, а я возвожу вокруг себя щит Света. На мгновение меня ослепляет, и понеслась…

Я не знаю, сколько времени прошло с моего решения взяться за зачистку Тропы Мертвых. Я даже не до конца осознавала, что все же выжила. Под веками застыл алый свет в глазах вурдалаков, их окровавленные когти, крик боли — мой крик. Странно, но за мгновение до смерти я не боялась и не чувствовала боли. Было лишь дыхание, был лишь Свет, была лишь злость.

Я подняла голову и улыбнулась Солнцу. Щит валялся в стороне, под задницей жесткое тело вурдалака — не помню, когда села на убитую тварь. Руки дрожат, раны кровоточат: наверное будет глупо погибнуть вот так — едва справившись с противниками.

— Свет небес, — привычная прохлада окутала меня, исцеляя. Я прикрыла глаза, наслаждаясь покоем и пустотой в голове. Лучи Солнца грели, я вспоминала бой с Изгоем в Академии и вновь радовалась, что жива. — …не благодаря, а вопреки…

Мой тихий голос слышал лишь ветер. Будь моя воля, я бы сделала эти простые слова девизом Эльфов Крови.