Палач желаний

Пролог или опасности внутренние и внешние

Не люблю лес!

Я поёжился и покосился наверх. В считаных сантиметрах над головой – свод из ветвей. Плотный и тёмный. Свет практически не пробивается. Лишь местами видны скудные искорки. Хвоя, словно иглы дикобраза, мало того что торчит с каждой ветви и колется, так стоит мне приблизиться, сыплется дождём со всех сторон, будто специально пытаясь впиться поглубже. Стволы деревьев, в прямом смысле обложившие меня плотным кольцом, неприветливо-шершавые. Того и гляди, пластинки коры попытаются стесать плоть острыми гранями. Гнетущее ощущение собственной незначительности в мире древесных гигантов давит на сознание, вселяет в сердце тревогу… да что там, страх!

Хотя не могу не отметить: воздух приятно пахнет хвоей вперемешку с терпкими отголосками увядающих листьев. А ветви вокруг ритмично покачиваются с шелестом и лёгким поскрипыванием, не дают сознанию сорваться в отчаянье. Чувствуется жизнь и воля леса.

Пожалуй, я несколько погорячился. К лесу я отношусь спокойно. Зато болота, изредка встречающиеся в глубинах необъятных чащоб нашей страны, я точно не люблю.

Я с усилием вытянул ботинок из вязкой жижи – та нехотя отпустила обувь, смачно чавкнув. При этом вторая нога погрузилась ещё глубже, почти до середины икры. Обувь и брюки не спасти. Тяжело вздохнув, упёрся коленом в бревно и, ухватившись за ветку сбоку, попытался выбраться из болотной жижи. Но на середине процесса недавно освобожденная нога соскользнула со своего упора и вновь погрузилась в топь. Нужно начинать сначала.

И вновь я не прав! Болота сами по себе мне безразличны. Зато змей, которые в них обитают, я не переношу. И если от ужей меня просто бросает в дрожь и становится неуютно, то от гигантских пресмыкающихся, созданных Верой из “деревьев лесных и грязи болотной” по образу и подобию почитаемого в таёжных поселениях духа – покровителя, становится совсем грустно. И грусть эта стремительно перерастает в печаль, если одно из таких существ тебя съело.

Я вновь попытался выбраться, но стоило мне ухватиться за нащупанный выступ, как ветви вокруг дрогнули и зашевелились, едва не раздавив мне пальцы. Змей, внутри которого я находился, очень нервно реагировал на мои телодвижения. В идеале, монстр должен был давно развалиться под воздействием моей способности: иммунитету к воплощениям Веры, а если точнее, то её недавнего улучшения, благодаря которому всё в радиусе пары метров от меня получало ту же защиту. Вот только змея-тотема питало на порядок больше Веры, нежели мой иммунитет, потому я мог вызвать у существа лишь дискомфорт – это не позволяло ему перетереть меня на удобрения. Мой максимум, выступать в роли изжоги – от моих прикосновений осыпалась хвоя. Вот что значит глотать не жуя!

Сквозь просвет ветвей и стволов – он же бок лесного чудища – в десятке метров от меня прорвалось несколько языков пламени, осветив утробу существа. Однако прожечь монстра насквозь не сумели, лишь чуть обуглили ветки, да добавили дымного смрада. Зверь дёрнулся, уходя от удара, а я по инерции отлетел в сторону. Послышался скрипуче-трескучий рёв чудища, и меня затрясло – змей двигался.

– Эта тварь не горит… – раздалось сквозь помехи во внутреннем ухе. – Как теперь вытаскивать этого придурка… – и вновь всё поглотил треск помех, заглушив моих “спасителей”, вероятно, на самом интересном месте.

Но главным стало то, что пожравший меня тотемный монстр отвлёкся на внешнюю угрозу, и это дало шанс устроиться в его утробе поудобней. Прореха от огня уже затянулась свежей зеленью, но благодаря ей я успел рассмотреть свою цель и даже рывком до неё добраться – теперь я с усилием выбирался то ли на торчащий корень, то ли на пень, возвышающийся над болотной жижей, на треть заполнявшей брюхо существа. Удобно, относительно сухо и при тряске не бросает из стороны в сторону, норовя насадить на какой-нибудь сук. Да и от сырого дерева, чадящего дымом, подальше.

Шикарно! Теперь меня не переварят… по крайней мере, быстро. Значит, успею заняться собственным спасением, пока попытки помочь извне окончательно меня не угробили. Вот так всегда: все хотят помочь, а в результате из жопы приходится вылезать самому… в данном случае, возможно, и буквально.

Системный интерфейс, пусть и с помехами, но выводил на сетчатку данные. Сейчас меня интересовали две записи на правой стороне поля зрения:

"Феникс – активен"

И рядом индикатор:

"Рабочая Вера: 1,9986 "

Почти полная свободная Рабочая Вера! Её я могу потратить, чтобы использовать стихийные способности феникса. Да, уважаемый читатель, у меня есть ручной феникс, и зовут его, кстати, Хугин. И хотя феникс имел в запасе стихийную магию, но пользоваться ей я не собирался: даже со всем запасом моей Рабочей Веры Хугин вызовет у этого змея лишь чесотку, раз его не пронял даже мой иммунитет. К счастью, я не герой и не псих (по крайней мере, психиатр этого ещё не доказал), чтобы переть против гигантских монстров с добрым словом и револьвером.

Сейчас мне нужна была от феникса не более чем разведка. Нет, в брюхе у твари мне сложно заблудиться, но интересно, что происходит снаружи. У меня, конечно, имелась в правом верхнем углу зрения карта местности, передаваемая со спутника, но она сразу пошла лесом, ибо разрешение там ни о чём, а дроны поддержки благополучно сгинули в первые же минуты боя.

Усилием воли переключился на зрение феникса, что парил над дендрозмеем. Через взор Хугина я мог наблюдать, как на фоне жёлто-зелёного болота с редкими крючковатыми деревьями мои напарники – они же силовая основа отряда и мои наставники среди Критиков, раз за разом атакуют гигантского древовидного змея длиной более дюжины метров и высотой в два с половиной, пытаясь освободить меня. Если честно, это тотемное существо на змея походило слабо. Схожесть с безногими пресмыкающимися ему придавал только коричневатый цвет и чешуйчатая структура коры. Он скорее являлся смесью огромной многоножки и ёжика. От многоножки – корни-конечности, с помощью которых существо двигалось и, подозреваю, питалось. От ёжика — куча игл, в качестве которых выступали ветви и даже стволы молодых деревьев, хаотично торчащие из тела существа. При этом древесина выглядела неестественно. Опасно. Хищно. Заострённо. Существо даже время от времени стреляло ветвями.

Вот и сейчас монстр выстрелил сразу десятком кольев в Критиков. Но атака оказалась заблокирована стеной льда, что, приняв на себя удар, мгновенно разлетелась на осколки-сосульки, полетевшие в монстра. Это развлекался Мор (полное прозвище: Мороженщик). Лысый мужик далеко за сорок, с небольшим пивным животиком, но при этом очень активный и подвижный. Мороженщик полностью оправдывал своё прозвище, раз за разом кидая в монстра сосульки. Те врезались и взрывались, рассекая ветви и стволы. Но пробиться глубоко не могли.

Из того, что я успел узнать о Море за пару дней знакомства: он имел огромное число статей об исследованиях низких температур и о свойствах материи при достижении абсолютного нуля. Способности соответствующие – криомаг. Но природе необходим баланс, даже при применении Веры: Мор управлял и огнём – нужно ведь куда-то отводить тепло при создании зон с низкой температурой? Он ещё воздухом управлять и молнии создавать умеет… хотя это довольно долгий процесс. И сейчас Мор использовал силу не на монстре, а на паре ближайших к нему деревьев. Стволы затрещали, с грохотом взорвались с одной стороны, у самых корней, от распиравшей их изнутри замёрзшей влаги, и, покачнувшись, начали заваливаться на монстра. Мой “хладнокровный” товарищ решил усилить эффект: настоящий буран из снега и льда обрушился на спину змея, сковывая его движения и заставляя оледенеть. Плоть змея не дала добраться удару до меня, но изо рта вырвалось облачко пара.

А Мор для равновесия ударил огненной иглой в голову змея... Плоть монстра, пусть и с треском, на миг расступилась, пропуская пламя. А через несколько секунд где-то вдали полыхнуло, и эхо грохота заставило меня поёжиться.

Змей в стремлении избавиться от противника Критикам не уступал. Хотя и был довольно медлительным, за счёт своего размера и некоторой привязки к земле, но сумел извернуться и ударил хвостом крио-мага. Тот просто не успевал уклониться: болото хоть и не глубокое, но тем не менее мешает свободному передвижению.

Вот только удар не достиг цели – его перехватил второй мой напарник. Мужчина чуть за тридцать, с бугрящимися под формой мышцами и двумя мечами в руках, не без напряга, но всё же смог остановить и отвести в сторону сучковатый ствол, служивший змею хвостом. Позывной Раздолбай – в прошлом профессиональный спортсмен. Олимпийский чемпион по фехтованию. Мастер множества видов клинкового оружия. Став Критиком, он лишь лучше огранил свои таланты. Сила. Ловкость. Чёткость движений, мыслей и реакций. Идеальный боец. С людьми. И в городских условиях.

Адаптироваться к лесной обстановке Раздолбай не успел. Поэтому все навыки помогали Критику лишь выживать в этой кутерьме. Не больше. Даже последний удар вбил бойца в грязь чуть ли не по пояс.

Тем временем подрубленные деревья рухнули на спину монстра… Грохот удара заставил меня подскочить на месте и разорвать связь с фениксом. Меня тряхануло так, что, по ощущениям, копчик оказался недалеко от шеи. И это притом, что деревья не проломили древесную плоть.

А затем упавшие стволы начали впитываться в тело монстра. Змей же сбрасывал обледеневшие ветви, словно ненужную кожу, благо свежая поросль появлялась буквально на глазах.

И я на своей шкуре ощутил, как чувствуют себя овощи в блендере. Всё трясется. Что-то трещит и грохочет. Мотает из стороны в сторону, и что-то бьётся в самые сокровенные места. А в голове лишь одна мысль: "Зря я ел ту рыбу на завтрак..."

Десяток секунд для меня продлились одну маленькую вечность, после которой я пообещал, что сегодня ужинаю исключительно вегетариански – месть растениям.

– Если мы не вытащим этого кретина, то нам… – вновь треск помех, который система благоразумно приглушила. Но следующая фраза прорвалась уже через несколько секунд. – На первой совместной миссии! Если мы его вытащим, то я этого полудурка… – я даже улыбнулся про себя.

В самом деле – рекорд. С другими наставниками я хотя бы пару миссий успевал погулять, прежде чем те оказывались на больничной койке или, от греха, превентивно отказывались от меня. Но главное, сейчас мои коллеги успешно противостоят порождению леса. А значит, я пока могу не опасаться, что змей переключит на меня внимание.

Сомневаюсь, что нынешнего паритета сил хватит надолго: Критики скоро израсходуют запас Веры, и их поглотят, так же как меня. Рассчитывать на подмогу, увы, не приходится: техника и магические артефакты вблизи сильных воплощений Веры, вроде данного монстра, посылали в пешее эротическое видом помех. Даже неубиваемый наруч, изначально заточенный под взаимодействие с Верой, работал с перебоями. Лучшее, на что мы можем рассчитывать, что нас выблюют в жуткой глуши, откуда мы будем выбираться неделю. Собственно, как все те неудачники-браконьеры, которых уже не раз ловили полудохлыми в этом лесу, из-за чего мы и полезли сюда на выяснение ситуации.

Я взглянул на параметры:

"Иммунитет к воплощениям Веры:

Тело 10 ИВ. Разум 5 ИВ. Дух 4 ИВ".

Показатели стабильны. К счастью, от воздействия чужой Веры они не уменьшаются. Их можно только превысить и тем самым добраться до моей тушки.

Чуть ниже другая надпись:

"Уроборос: 10с"

Эта способность, в отличие от остальных моих талантов, никак не связана с моими литературными героями. Это... подарок. Ну хорошо, приобретение в результате почти честного торга. И теперь я могу откатить время на 10 секунд. Очень удобно... правда, не сейчас. Но и очень затратная способность. На эти 10 секунд я потрачу 1 ед Рабочей Веры, и эта единица должна быть всегда в запасе –моё железное правило против смертельных ударов.

И всё! Мои таланты скорее защитные и мало чем могут помочь. Оружие? Ну, есть у меня револьвер и даже граната. Толку-то от них? Застрелиться? Подорваться? А огнемёт в походный комплект Критика не входит. Даже пилы завалящей нет, а ножом пилить – приключение для мазохиста. Значит, придётся работать головой. И нет, не биться ей!

Уважаемый читатель, наверно, в некотором недоумении от происходящего? Должен извиниться, что не могу достойно поприветствовать и объяснить весь этот бедлам в своей истории. Но прошу понимания, я немножко пытаюсь выжить. Однако представлюсь: Сергей Кугдыматов – Критик-стажёр по борьбе со злоупотреблением Верой и её неправомерными воплощениями. По мнению автора, главный герой истории… отчего мне не легче. Если возникают вопросы, что за Вера такая и с чем есть Критиков, то вам лучше ознакомиться с моим прошлым приключением как Редактора Веры. Ну, или подождать, пока я выберусь и сумею внятно объясниться.

– Хозяин леса, услышь меня, – возопил я в темноту деревянного брюха чудища. И запел, фальшивя напропалую:

"У меня есть нож, есть арбалет,

Они служат мне уже тысячу лет.

У меня есть лес, и это мой дом,

Всю жизнь обитаю я в нем.

Наверное, странно, когда недавно съеденный ужин начинает петь, но, к счастью, у меня большой опыт сотворения бреда и общения с воображаемыми друзьями, потому общаться без ответа с пустотой для меня привычно. Кроме того, если мои предположения верны, то мне внемлют.

Над кронами леса плывут облака,

Если стреляю, то наверняка...

Одновременно я вновь переключился на зрение Феникса. Бой перешёл в вялотекущую стадию. Критики больше не нападали, а немного отступили за чахлые деревья у кромки болота, экономя силы, при этом что-то обсуждая. Змей тоже не спешил уходить, держа противника в поле зрения, бой оставил на нём следы, и теперь монстр экстренно заращивал себя. А я всё монотонно взывал к “Хозяину леса”.

Моих прежних лет порвана нить,

Я по-новому научился жить,

Человек исчез, его больше нет,

А из тела его демон вышел на свет".

Классика русского рока – Вера, которая бессмертна, ведь её питают целые поколения, в данном случае сработала как неплохое заклинание призыва. Как я это понял, уважаемый читатель? Редкие голые ветви деревьев над полем боя вздрогнули и тихо заскрипели в такт напеваемой мелодии. Меня услышали!

– Я знаю, что ты достаточно силён, что ты услышал меня, – заговорил я в темноту нутра монстра. – Тебе хватает силы, чтобы ты понял меня. И ты достаточно добр, чтобы прислушаться ко мне! Выслушай моё слово!

Несколько секунд ничего не происходило, а после… тоже ничего не произошло, лишь наступила тишина. Полная тишина. Замолкли птицы. Не двигались змеи, да и деревья. Кажется, сам мир застыл. Настолько полная и неестественная тишина, что стал слышен стук пульса. Я обрадовался ответу и зачастил:

– Я знаю, что твой слуга не желал причинить мне вреда, поглотив, а лишь защищал… но другие этого не видят. Помоги мне уладить этот конфликт, пока никто не пострадал!

Редкие деревца болота качнулись с ужасающим треском, и с чахлых крон посыпались мусор и редкая труха. А монстр внизу начал сворачиваться в клубок. Неспешно. Неотвратимо. Готовясь к резкому броску.

– Я понимаю твоё недовольство. Ты защищаешь лес. Но это сражение бессмысленно, оно лишь вредит ему. Поэтому я и предлагаю его остановить. Поэтому я и говорю с тобой, пока не произошло непоправимого!

Мои коллеги, увидев подготовку змея, тоже активизировались. Мор припал к болотной жиже, направив свою силу в неё, отчего всё под его ногами начало покрываться инеем. А Раздолбай одним невероятно ловким прыжком забрался на поваленный ствол, который обломанной мачтой торчал ввысь.

– …вытащим, если потребуется, по кусочкам. Нужно только уничтожить этого монстра… – вновь прорвались переговоры сквозь помехи. Отлично, похоже, меня списали в утиль и теперь хотят отомстить за меня хорошего любыми средствами… и эти средства мне явно не понравятся.

Однако сейчас меня больше интересует другое: в нескольких сотнях метров от сражения в воздух поднялась стая ворон и с карканьем начала двигаться к полю боя. А я продолжил вещать:

– Разумеется, сейчас ты победишь! Но что дальше? Сюда придут новые Критики, и они будут лучше подготовлены и озлоблены. Они будут нацелены на сражение. А это новый урон для леса! Я предлагаю помощь. Ты же не злодей в этой истории. Ты защищаешь дом. Я верю, мы договоримся!

Иней покрывал уже площадь радиусом в добрую сотню метров, а земля начала трескаться от холода. Змей, не желая дожидаться атаки, ощетинился ветвями-стволами и распрямился в стремительном выпаде. Меня тряхнуло и чуть не скинуло в мутную грязь, но я всё же сумел удержаться и заорать:

– Ты хочешь, чтобы в подтверждение своих слов я остановил уничтожение твоего леса?

Из замерзшей почвы вверх ударили ледяные шипы, и змей, не имея возможности остановиться, влетел прямо на них, насадившись в полете не меньше, чем на полдюжины. Два морозных шипа прошли меньше чем в десяти сантиметрах от меня. Отломив от одной из ледышек кончик, я нервно зажевал убийственное эскимо, пока змей прорывался сквозь атаку.

Но Мор и не думал останавливаться – закон сохранения энергии требовал использовать вытянутую из земли энергию… и он, не мелочась, воспламенил все деревья на оледеневшей территории. Более того, он принялся закручивать пламя в алый вихрь с вишнёвыми прожилками, где деревья являлись источником энергии, а извивающийся змей – местом, куда жар сходился белым жалом.

Я лишь активнее вгрызся в сосульку, чувствуя, как ноги холодит от оледеневшей болотной жижи, а голова покрывается потом от обрушившейся духоты. А где-то посередине, в области пятой точки – самой мудрой части организма, волосы начали вставать дыбом от ужаса. Что эти отсталые творят?

Нас послали на простейшую разведку, а тут устраивают фаер-шоу! Пожар в тайге – это же катастрофа, которая может выжечь сотни гектаров. И то, что пожар устроили на болоте, лишь усугубляет ситуацию, а что если полыхнёт болотный газ? Торфяники? Хвойная подстилка? Оставалось надеяться, что промороженная земля удержит пламя в границах.

Но ужасаться я мог лишь те мгновения, которые потребовались змею, чтобы вырваться и устремиться к борзому Критику, устроившему верховой пожар. Однако тут уже вступил в бой Раздолбай, спрыгнув с вершины дерева, со всей силой и скоростью врубился в голову змеи. Нет, он её не отрубил и даже не пробил, но инерции удара хватило, чтобы остановить атаку и сделать так, что половина деревянного тела монстра оказалась вновь меж льдом и пламенем.

– Я помогу. Выпусти меня, – прорычал я и закашлялся от дыма, что пробивался сквозь плотное, но всё же неоднородное тело змея. – У меня нет ни малейшего желания испечься.

Змей тряхнул головой, чуть не насадив Раздолбая на колья, но тот успел увернуться. Более того, он подхватил Мора, что из-за своей атаки оказался слишком близко от змея, и поспешил вынести его из зоны поражения. Но змей, не обращая внимания ни на пламя, зацепившееся за его древесное тело, ни на лёд, дравший брюхо, ринулся в погоню за Критиками.

– Что же, я сделаю это. Но ты позволишь нам уйти, – я приложил наспех оторванный от куртки и смоченный в болотной жиже кусок ткани к лицу, защищаясь от дыма, вследствие чего голос мой был неразборчив. – Они никогда больше не вернутся, а я… как ты пожелаешь!

Отлично, теперь нужно, находясь в брюхе пылающего чудища, остановить разбушевавшихся товарищей. Желательно до того, как я задохнусь от дыма. Связи, разумеется, нет… лишь обрывки фраз, которые выглядят словно издёвки. Как я упоминал, туша монстра неплохо экранирует, и потому в чате с коллегами уже зависли неотправленными несколько сообщений. Хотя будь даже связь рабочей, меня бы наверняка не послушали. Критики – те ещё параноики, я уже успел убедиться, что любое проявление Веры они сначала уничтожают, а лишь потом изучают. Профдеформация.

К счастью, Хугин может не только быть моими глазами, но и способен на кое-что ещё.

“Коллеги” отступили на несколько десятков метров, и Мор вновь принялся валить деревья, взрывая стволы морозом. Тем самым он пытался задержать змея в ледяном кольце… хотя то почти растаяло, так же, как и пламя стихло. На моё счастье. Но броня змея ослабла, и падающие деревья теперь могли если не разрушить монстра, то хотя бы навредить ему.

Этих мгновений моему Фениксу хватило, чтобы заложить крутое пике и проскочить сквозь остатки огня и льда. В момент, когда Раздолбай вновь принял удар на рапиру, защищая напарника, пока тот создавал очередную пару сосулек, Феникс оказался в тылу Критиков. Короткий выплеск энергии, который, как я надеялся, примут за проявление силы змея и показатель Рабочей Веры, сразу просел до 1,0075. Жаль, конечно, Веру, но лучше немного потратиться, чем сдохнуть.

А вот Критиков не жаль – не нужно было меня сегодня игнорировать, а потом ещё и списывать при первой опасности. Не хватало, чтобы они совершили ещё какую глупость, окончательно угробив всех.

Взрыв получился небольшой. Однако ударной волны хватило, чтобы Мор лишился равновесия и концентрации, а Раздолбай запнулся – это стало началом конца. Змей буквально смёл врага, ударил его на развороте деревянным, пылающим боком и впечатал в дерево на скорости экспресса, лишь чудом разминувшись с торчавшей рядом обломанной сухостоиной. И если деревяшка не достала Раздолбая, то кармический баланс вселенной восстановила ветка, упавшая с дерева прямо на голову Критику. Как бы Раздолбай ни усиливал себя, но он всё ещё оставался человеком, потому потерял сознание.

Мор попытался увернуться, даже успел создать ледяное поле, по которому скользнул в сторону. Но змей за считаные мгновения окружил своим тлеющим телом Критика и начал сжимать кольцо. Мор начал возведение ледяного моста из ловушки, но обугленные ветви, торчащие из тела змея разбили заготовку. Тогда он стал создавать вокруг себя ледяной щит.

Я решился вступить ещё раз. Для быстрого создания льда Мороженщику приходится опускать температуру до очень низких значений. А в свободной руке, куда отводилось вытягиваемое тепло, багровел пламенеющий шар. Мору не составляло труда выдержать такой мороз и жар. Было бы странно, если бы он не позаботился о защите организма от перепадов температуры.

Вот только не стоит забывать, что разница температур в атмосфере приводит к разнице электрических потенциалов. Седьмой класс, физика, изучение принципа появления молний. И сейчас эта разница потенциалов была буквально на противоположных ладонях Мора… фениксу почти ничего не пришлось делать. Лишь слегка подтолкнуть природу к естественному балансу – разряд энергии скрутил Мороженщика судорогой на долгие семь секунд, после чего бесчувственное тело рухнуло на хвойную подстилку леса. А у меня минус ещё 1,0024 из Рабочей Веры.

В этот момент всё застыло. Даже пламя словно стало тише, не зная, что делать дальше. А затем змей отполз чуть в сторону и стал распадаться. Частично на угли, частично на ветви. Частично на мох и болотную жижу, которая волной захлестнула очаги пожара, туша их. Хотя я бы всё равно пригнал сюда профессионалов... меня не отпускает страх за торфяники. Но главное, что в центре стоял я. Целый, пусть немного подранный и подпалённый.

Я огляделся, осматривая место побоища, и не мог не покачать головой и тяжело вздохнуть... вновь закашляться от тяжёлого смрада. Но это не помешало крикнуть вглубь леса:

– Спасибо тебе, “Хозяин леса”. Я выполню своё обещание, этих двоих больше не увидишь в своём лесу. А ты не держи на меня зла.

Сам при этом думал: как мне дотащить напарников до поселения в десятке километров отсюда, где нас ждал вертолёт?

Глава 1. Или почему старый враг лучше новых двух? Часть 1.

– …Наша последняя атака оказалась успешной, и монстр был уничтожен. Он успел вывести нас из строя, но Несуществующего удалось спасти из ловушки. Как итог, заявляю: Несуществующий не слушает приказов, поступает по-своему, подвергает всех риску - он совершенно неконтролируем. Он некомпетентен. И мы отказываемся дальше с ним работать! – с яростью припечатал Мороженщик.

– Я старался… – протянул я с паскудной ухмылкой. И да, Несуществующий – мой позывной. В честь моей первой книги, а заодно и по причине моего иммунитета к воплощениям Веры.

Кое-что в этом мире никогда не меняется: на меня в очередной раз орали. В кабинете начальства. После нашей эвакуации и оказания первой помощи Мороженщику и Раздолбаю. Кстати, я мог понять лёгкую раздражительность этой парочки: выглядели они просто отвратно. У Раздолбая правая рука загипсована и на перевязи, он хромал, опять же, на правую ногу, а под новенькой формой пару его сломанных рёбер сдавливал бинт. Да глаза чуть косят после удара по голове. Мороженщику на этом фоне почти повезло: лишь волосы дыбом, как ни укладывай, и лёгкая судорога перекашивала его лицо время от времени. Но, возможно, это от нервов.

– Несуществующий, что скажешь в своё оправдание? – спокойно поинтересовалась моя непосредственная начальница, мисс Спектр.

Признаюсь честно, мисс Спектр пугала меня. Ей ничего не стоило уничтожить мою карьеру, чтобы я не смог не только работать Критиком, но и вернуться к Шефу в Редакторы Веры. Не говоря о том, что она может стереть всё моё творчество лишь парой звонков.

Стоило задержать взгляд на ней дольше пары секунд, как система, проведя опознание, вывешивала значок, после клика на который выводила сообщение:

«Позывной: Мисс Спектр.

Должность: Начальник следственного отдела Критиков.

Личные данные засекречены.

Показатель Рабочей Веры: 1200».

Не хватало только таблички: «Добро пожаловать и идите на ху... хутор, бабочек ловить». Удобная вещь – Система!

С тех пор, как в мир пришла Вера, Система стала неотъемлемой частью нашей жизни, да что уж там – она стала частью нас самих. Если уважаемый читатель не знает, то Система – это комплекс программ, которые позволяют систематизировать данные о человеке, его теле, разуме и даже духе. И всё для единственной цели – взять под контроль Веру.

Управляемые Системой проявления Веры не просто позволили выйти на новый уровень отдельным областям науки, технике, медицине и многому другому. Нет. Вперёд шагнуло всё человечество. Правда, за это пришлось заплатить немалую цену в Чёрный месяц – период, когда Систему ещё не создали, а Вера уже пришла.

А чтобы люди быстрее и легче привыкли к новшествам, к Системе подсоединили всё: начиная от телефона и банковских карт, до паспорта и личного доступа в глобальную сеть. Стала доступна дополненная реальность. Удобно, особенно когда нужно быстро и незаметно получить информацию о человеке. Таким, как я – служителям Музы и Фемиды – без Системы вообще никуда.

Но я отвлёкся, уважаемый читатель. Несмотря на холодную тяжесть где-то под сердцем при взгляде на начальство, должен отметить, что мисс Спектр очень обворожительная леди. Хотя она раза в полтора меня старше, невозможно не заметить её статность, обаятельность, красоту… Впрочем, красота – сильно сказано, ибо она поблёкла под ветрами времени, её укрыли лёгкие тени морщин, особенно заметные в уголках глаз.

Вот только за этой красотой скрывалась трезвая рассудительность в принятии решений и непреклонность в их исполнении. От слухов среди Критиков-следователей о её похождениях в Чёрный месяц кровь леденела в жилах. А блеск лезвия во взгляде намекал, что бумажная работа не сумела затупить закалённый стальной характер и боевой дух.

– Оправдываться за действия идиотов я не собираюсь, – я отвёл взгляд, пытаясь за бравадой в голосе скрыть дрожь. Это как на экзамене: главное не показывать страх, иначе завалят дополнительными вопросами. – Они нас чуть не угробили, и мне лишь чудом удалось спасти ситуацию.

– Да как ты… – Раздолбай в яростном порыве попытался наброситься на меня, но уже после третьего шага его скрутила боль.

Прижав руку к повреждённому боку, он отступил к стене и привалился к ней, тяжело дыша. Крупные капли испарины украсили его лоб. Зрачки разного размера и не сфокусированы. А на повязке, которой обмотали голову, проступила кровь. Даже шутить о том, что для сотрясения у Раздолбая мозгов нет, как-то совестно.

– Что и следовало доказать, – пренебрежительно кивнул я. – Даже сейчас не могут рассчитать силы.

– У тебя, Несуществующий, видимо, свой взгляд на произошедшее? – с коварной вкрадчивостью поинтересовалась начальница. – Не поделишься?

Опасная, по-настоящему опасная женщина, которая своей выдержкой и внутренней силой походила на натянутый лук, готовый спустить стрелу в любой момент. В этом она была подобна хищнику – способная не просто руководить, но и держать в ежовых рукавицах один из самых важных отделов Критиков.

Но как бы я ни любил свою работу, я не боялся потерять её. Парадоксально, уважаемый читатель? Но зачем мне такая работа, если, поступая по правилам, законам и чести, а главное – поступая разумно, я остаюсь виноватым? Поэтому я не собирался прогибаться под других, тем более, что прав и собираюсь это доказать:

– Повторять, как мы получили задание, прибыли в посёлок со всего-то парой сотен человек населения и провели расследование, не буду. Мои наставники доложили это чётко, и в этой части у них нет ко мне претензий. В крайнем случае видео с глазного нерва, записанное на наруч, подтвердит всё, – Мороженщик нехотя кивнул.

Ещё бы он спорил! По должностной инструкции всё, что происходило во время операций, фиксировалось. И вот тут наручи уже иногда работали против нас. Ведь каждый из них не только содержит Систему, но и подключён ко всем системам организма и даже нервной системе – он почти как дополнительный орган, который не только контролирует Веру, но и соединяет человека со всемирной сетью в режиме онлайн.

Система, подключённая напрямую к глазному и слуховому нерву, позволяла не только посылать видео– и аудиосигналы напрямую в мозг, но и записывать всё, что мы видим и слышим. Если, конечно, не возникали какие-нибудь технические сбои.

Но размышлять об этом сейчас совсем не время, уважаемый читатель. Я продолжил:

– Мы выяснили, что тотемом-охранником деревни является змей, который разделывается с врагами посёлка: браконьерами, незаконными вырубщиками леса, просто преступниками. После этого мы отправились на разведку в лес.

– Где ты буквально через десяток километров и исчез! – не преминул возмутиться Мороженщик. – А ты был нашей основной разведкой – Феникс привязан к тебе. Дроны отправились на другие направления, да и от вертолёта они далеко удалиться не могли. И ты не откликался на вызовы. Мы лишь по пеленгу наруча тебя нашли, когда на тебя напал змей!

– Да, я исчез. И да, я вас не предупредил. Тут вины не отрицаю, – даже и не подумал я смутиться. – Но должен отметить, что мы шли широким фронтом «для разведки большей площади», – передразнил я одного из Критиков. – Кроме того, вы отдали абсурдный приказ: «Уничтожить монстра при обнаружении и наличии возможности».

– Это пункт устава! Параграф 14.3: при обнаружении враждебно настроенного воплощения Веры, при наличии возможности, уничтожить опасность. При невозможности – отступить и вернуться с большими силами.

– Согласен, вот только это пункт для «враждебно настроенного воплощения». Мы же ещё не знали, враждебно оно или нет…

– Ты совсем сбрендил? – почти взорвался Мороженщик, не дав мне договорить. – Этот монстр уже искалечил минимум десяток людей! Этого что, недостаточно для враждебности? Ты совсем…

Тук… Мягкий, едва уловимый звук. Тук. Несмотря на всю лёгкость и воздушность, звук ударов отдавался в сердце болезненным уколом, прорываясь сквозь грохот слов. Тук. Все в комнате услышали звук и помимо воли обернулись к его источнику. Тук. Четвёртый пальчик мисс Спектр коснулся столешницы, прервав все пререкания.

– Хватит, – тихо, со спокойствием затаившейся змеи оборвала пререкания начальница, и мой теперь уже бывший наставник замолк. – Мороженщик, тебе было дано слово и тебя не перебивали, прояви и ты уважение к коллеге.

– Но…

Даже не жест, не взгляд, а лишь глубокий вдох заставил Мора подавиться словами. Начальство было мудрым и позволяло нам пренебрегать субординацией, дабы выплеснуть эмоции, и за дверь мы вышли пусть недовольными друг другом, но коллегами, а не смертельными врагами. Однако начальство не могло позволить другим его перебивать и тем более перечить.

– Оставь возмущения до сдачи отчёта. А он мне понадобится от тебя, как главы группы, в течение часа. Мне ещё предстоит провести неприятный разговор с природоохранными организациями о выгорании нескольких гектаров тайги, – смерив Критика тяжёлым взглядом, она вновь обратилась ко мне: – Несуществующий, продолжай.

– Благодарю, – коротко кивнул я. – Я просто хочу сказать, что все, кого искалечил монстр – криминальные элементы. Жители деревни подтвердили, что те представляли опасность для леса или поселения. Местных монстр не трогал. Да и пара туристов, которых туда каким-то ветром занесло, не испытывали проблем. Потому я руководствовался уставом…

Я сбился, почувствовав, что сказал что-то... непривычное. Я и по уставу? Обычно по нему я получаю только выговоры и зарплату, если она остаётся после покрытия ущерба. Но сейчас не до этого! Я встряхнулся и продолжил:

– Я руководствовался пунктом 23.7: при наличии возможности, установить контакт с воплощением, дабы произвести изучение. Именно поэтому, когда Феникс нашёл змея, я направился к нему, не привлекая коллег, дабы не спровоцировать агрессию.

– Жаль только монстр этого не знал, напал на тебя и сожрал, – не удержал ехидства уже Раздолбай.

– Не совсем. Я сумел беспрепятственно добраться до змея и провести некоторое время рядом, изучая его и пытаясь наладить контакт. До того, как вы напали без предупреждения… и то, монстр не причинил мне вреда – даже несмотря на мой иммунитет, он мог меня просто раздавить. Но змей проглотил меня целиком, защитив от вашей атаки.

– Это абсурд…

– Абсурд, что вы полезли на него, – начал раздражаться я. – Вы вообще видели его размер? Два метра в высоту. Больше пятнадцати в длину. Как вы полагаете, сколько Веры требуется для воплощения такого существа?

Позволю себе напомнить, уважаемые читатели, что для простейшего искажения реальности нужно минимум 10 000 мимолётной или 100 Бытовой Веры. Ну или единичка Истинной. Веру вообще делят на три основных вида: Мимолётная Вера – самая слабая, полученная от мимолётных знакомств и испаряющаяся за пару дней; Бытовая – примерно в сотню раз более мощная Вера, полученная от знакомых и коллег, что держится месяцы, а порой и годы; наконец, Истинная Вера – самая мощная, на два порядка превосходящая Бытовую, даруется друзьями, любимыми и семьёй на всю жизнь.

Уважаемый читатель наверняка из контекста истории понял, что такое Вера. Однако на всякий случай поясню: Вера – информационный потенциал, созданный за счёт неопределённости вероятностного поля человека при обращении внимания сторонними наблюдателями, и позволяющий менять мир на субатомном уровне вплоть до законов физики и воплощать изменения в макромире. Или, проще говоря: способность менять мир за счёт энергии, которую даруют Верящие в тебя.

Вера в нашем мире решает всё. Это ещё лет десять назад мир с содроганием наблюдал, как проходили испытания ядерного оружия в недружественной державе. Оружие массового уничтожения в руках безумцев! Но что, если у каждого человека потенциально за пазухой окажется по бомбе?.. Да, поменьше, но Армагеддон от этого будет лишь ужаснее. Ибо Вера даже законы физики наизнанку выворачивает, что уж там говорить о всяких созданных из деревьев и болотной тины змеях. Если в это, конечно, Верить.

– Если судить по видео, то не меньше 800-900 единиц Рабочей Веры, – заметила мисс Спектр.

– И это только для воплощения! Не говоря уже о поддержании формы и сражении против двух Критиков! И почти победе над ними. А ведь у Мора 86РВ, у Раздолбая 65РВ, если я правильно помню! Думаете, Веры одного посёлка, где и двухсот жителей не наберётся, для этого достаточно?

Мои наставники хмуро промолчали, понимая, что тут я прав. Но я не собирался на этом заканчивать:

– Ещё большая глупость, что вы считаете, мол, победили змея. Он был лишь марионеткой в этой области для существа куда более сильного. Не более чем сторожевой пёс, охраняющий дом хозяина. Существа, с которым мне удалось договориться и выкупить ваше спасение.

– И что это за существо? – спросила мисс Спектр с толикой интереса в голосе, которая лишь слегка прикрывала профессиональный скептицизм.

– Исходя из того, что меня послушали при вызове – это, скорее всего, леший. Про хозяина леса огромное количество легенд, и рано или поздно он должен был воплотиться. Он властвует над всеми лесными тварями, и подчинение тотемного существа – это в рамках его полномочий. Кроме того… – тут я замялся, но, перехватив лёгкий кивок начальства, решил продолжить: – Я слышал при подготовке о чём-то похожем в лесах Амазонки несколько месяцев назад. Я не знаю, способны ли животные и растения верить. Возможно, их Вера очень слаба… но если она есть, то поскольку лес огромен, это невероятная подпитка для лешего. Поэтому ссориться с ним – самоубийство. Нужно пытаться договориться.

– Ты ещё скажи, что появятся кикиморы и водяные. И прочая нечисть… – усмехнулся Раздолбай. – Восемь лет ничего такого не было, а тут именно для тебя появилось! Или благодаря тебе? – он явно не желал униматься. – Может, это ты его вызвал своими песенками?

Я посмотрел на него с плохо скрываемым удивлением. Один человек может петь что угодно – этого не хватит, чтобы воплотить песню. Нужно хотя бы с десяток людей, а лучше больше... пример тому ночные клубы, где, вопреки запретам, собираются люди и под клубную музыку случаются оргии. Хорошо хоть рокеры оказались более сознательными, а то с их репертуаром открыли бы они портал куда не надо одним концертом.

– Пути Веры неисповедимы. Стоит найти ей объект для фокусировки или достичь достаточной концентрации, как не будет ничего невозможного!

В воздухе повисла тишина. Мороженщик недобро косился на меня. Раздолбай поглядывал, однако скорее задумчиво. Начальница размышляла, но именно она заговорила первой:

– Я обдумаю всё услышанное. Мороженщик, Раздолбай, можете идти. Обратитесь к нашим целителям за лечением, я выпишу разрешение, – парочка козырнула в ответ и поспешила убраться из кабинета. Мне же оставалось только переминаться на месте, когда ко мне обратились: – Ты доволен собой, Не-су-ще-ству-ю-щий? – мой позывной растянули по слогам, словно по позвонку выдирая позвоночник.

– Я поступил так, как было нужно. Поголовье идиотов не уменьшилось, – ответил я чуть более резко, чем хотел.

– А вот тебя выгнали уже из третьей команды, и это за две недели стажировки! Рекорд! – мисс Спектр смерила меня недовольным взглядом, а потом откинулась на спинку кресла. Надменное напряжение в её позе сменилось непринуждённой расслабленностью, от которой мне стало совсем дурно. – И что мы будем с тобой делать?

Критики – военная организация с дисциплиной и правилами, но так как здесь работают творцы, то имеются и некоторые нюансы. Например, нельзя просто назначить людей в команду, руководствуясь принципами усиления сильных сторон и перекрытия слабых. Люди должны доверять друг другу, верить друг в друга, иначе команда не сможет эффективно работать.

Объективности ради, Мор и Раздолбай – хорошая команда, матёрые волки… по крайней мере, в сравнении с прошлыми наставничками. Меня передёргивало от одного только воспоминания о «юных дарованиях», к которым меня вначале приписали и которых пришлось вытаскивать из оргии на ведьмовском шабаше. Остальные были… скажем так, со своими тараканами.

А я не вписывался в нестандартные стандарты Критиков. Должен признать, что это и моя вина: хотел я того или нет, но в какой-то момент начинал действовать по-своему, проверяя напарников на стрессоустойчивость. Пока никто не выдержал. И если так пойдёт дальше, то, насколько бы перспективным Критиком я ни был, меня могут банально турнуть. Если я не самоубьюсь.

– Может, я поработаю в одиночку? – в очередной раз неуверенно предложил я.

– Ты же знаешь: не положено, – с горестным вздохом посетовала начальница… хотя я не совсем понял, относилось это к ситуации или к моей непробиваемой тупости. А затем в её глазах мелькнула искорка, от которой в желудке образовался ком: – Хотя… Раз ты так плохо сходишься с людьми…

– Что я могу поделать, если они идиоты? А так я само обаяние! – я изобразил самую ослепительную улыбку, но хватило одного неодобрительного взгляда мисс Спектр, чтобы голова помимо воли вжалась в плечи. – Спросите девочек из бухгалтерии, я правда хороший! Просто очень самостоятельный…

– Ты самостоятельный. Пренебрегаешь правилами и субординацией, – насмешливо, даже смакуя, перечислила мои «достоинства» начальница. – В идеале я должна тебя уволить, – я лишь фыркнул на это заявление, благоразумно глядя в сторону. А мисс Спектр продолжала тянуть из меня жилы надежды. – Однако у тебя есть альтернативы. Целых четыре… я не люблю разбрасываться кадрами. И не могу не признать, что ты талантливый следователь с перспективным воплощением Веры. По тому, первая альтернатива: ты извиняешься перед кем-то из своих прежних напарников или находишь новых в отделе. Если с тобой хоть кто-то согласится работать – продолжаешь стажировку. Если до конца испытательного срока на тебя не поступает жалоб, то молодец! В ином случае – на выход!

– Можно тогда листок и ручку? Я сразу напишу бумажку, чтобы время не тратить… – самокритично попытался я возбухнуть, но тёплая, по-родительски снисходительная улыбка несколько поубавила мой пыл.

– Второй и третий варианты похожи: ты переводишься, чтобы держать тебя всё время на коротком поводке. Либо в отдел силовой поддержки…

Я прикинул себя в форме спецназовца, лезущего в самое пекло, причём, вероятнее всего, в роли щита, благодаря моей способности, и меня передёрнуло. Да этих же дуболомов только для драки выпускают, головой двери вышибать! Я же там деградирую, да и там меня буквально в бараний рог согнут за любую мою шутку. Не. Спасибо, не надо! Но моя начальница ещё не закончила:

– Либо направишься в научный отдел. Ты по образованию физик, так что вполне сможешь стать каким-нибудь лаборантом.

Отлично, а тут я сдохну со скуки! Нет, я уважаю науку и навсегда благодарен институту, что даровал мне высшее образование: корочки очень греют моё самомнение, а воспоминание, как я писал свой самый амбициозный фантастический роман под названием «Диплом», заставляет верить в себя. Но там же не будет никакой возможности побегать и кулаками помахать. Я ж зачахну.

Высказывать свои мысли я не решился, но зато максимально выразительно стал поглядывать на дверь, думая, как лучше заполнять обходной лист, и примет ли меня Шеф обратно?

– Но есть и четвёртый вариант…

Вроде как с безразличием, словно говоря о чём-то совершенно пустяковом и не заслуживающем особого внимания, она перевела взгляд на песочные часы в углу стола. Старинные, в искусно сделанной медной оправе, большие, минут на десять. Она неспешно перевернула их, и песок ровной струйкой посыпался вниз, гипнотизируя. И с каждой песчинкой ощущение подставы лишь усиливалось, словно вместе с песком утекало выделенное на нерадивого подчинённого время. Голос моей начальницы размеренно обволакивал и впитывался напрямую в кровь, как яд или сильный наркотик:

– Ты докажешь, что способен работать в одиночку. Выполнишь задание, и тогда я признаю, что тебе не нужен напарник, – она покосилась на меня, и, я готов поклясться, в её взгляде не было ничего, кроме Веры. Веры если и не в меня, то в то, что я не разочарую её. – Ну а провалишь…

Холодный, размеренный, чёткий звук ударов ногтей о дерево стола чем-то напоминал звук гильотины и намекнул на неизбежность наказания, попутно подсказав, каким оно будет. Подвох просто обязан присутствовать, иначе я не могу объяснить, почему всё так удачно складывается и начальство, вопреки правилам, следует моей прихоти. Единственное, что мне приходило в голову: мне хотят подсунуть какое-то невыполнимое задание, чтобы ткнуть меня носом в мою некомпетентность и заткнуть рот. Вот только каким образом? Если меня не угробить, я вылезу из любой жо… тёмной клоаки, что сегодня уже продемонстрировал.

– Я в деле, – решился, понимая, что веду себя в высшей степени самонадеянно. Более того, несмотря на страх, я хотел оправдать ожидания мисс Спектр.

– Ты ведь понимаешь, что твой показатель Рабочей Веры мизерный, и даже если сейчас справишься, то в дальнейшем задания тебе будут даваться лишь простейшие?

– Уж лучше так, чем спасать этих «героев» и в результате оставаться виноватым. Душевное спокойствие мне дорого, как память о бесцельно прожитых годах.

По чести, неприятно, что мне указывают на слабость. Хотя это и объективно – по сравнению с другими Критиками я ничтожен. Вот только забраться по лестнице Веры можно очень быстро со всеми средствами современного мира. И я собирался взойти по этому пути.

При этом я не забывал, что, чем быстрее и выше взбираешься, тем более шаткая опора у тебя под ногами. Уже неоднократно доказано, что внезапно получившие признание люди и становятся одержимыми намного чаще. Вера подтачивает всех. Даже самая светлая.

Хотя, чисто теоретически, нет предела тому, сколько Веры может использовать человек. Хоть всю Веру человечества… но это в теории. Такой человек не должен обладать никакими эмоциями, чувствами, а желательно и стремлениями, мыслями. Либо обойти правила, как настоятель Последней Книги, что стал Богом… на 10 минут. У реального человека в какой-то момент наступает Одержимость. У кого-то раньше. У кого-то позже. Всё зависит от Веры в себя… или, как иногда ещё называют, силы духа или лидерских качеств.

Для примера возьмём меня. После дела с изгнанием бога моя вера в себя поднялась до 112%. С учётом того, что 100% – показатель, означающий, что человек полностью самодостаточен и отвечает за свои действия, то у меня немного завышенное самомнение. На своём уровне я смог бы выдержать 112ИВ, без одержимости. Опять же, в идеале. По факту, никто не набирает больше 2/3 или 3/4 от своего максимального предела. Я же о таком могу только мечтать… лимит обычного Критика – не более 100РВ.

Но есть те, у кого Вера в себя имеет 1000% или 10 000%, встречается и больше. И если в первом случае это очень уверенные люди, знающие себе цену, властные и умеющие вести за собой других – соответственно, способные выдержать 1000 ИВ. То во втором и последующих случаях, пусть человек и способен выдержать огромные напряжения Веры, но он заведомо обладает либо нарциссизмом, либо самовлюблённостью, либо другим психологическим отклонением, зацикливающим его на себе. И в таком случае невозможность доверять такому человеку Веру встаёт в полный рост.

– Отлично, тогда информацию по делу я перешлю тебе на наруч, у тебя час на изучение и подготовку. Информаторий, научный отдел и прочие подразделения о твоём самостоятельном задании я предупрежу, – мисс Спектр властно махнула рукой, словно не выгоняла меня, а метала нож. – Не опозорь репутацию своего наставника-Шефа. Вернись живым.

Глава 1. Или почему старый враг лучше новых двух? Часть 2.

Уважаемый читатель, надеюсь, закончившаяся встреча оказалась достаточно показательной, чтобы ответить хотя бы на часть вопросов? Увы, всё за раз рассказать невозможно. Моё прошлое приключение, когда я был ещё Редактором Веры, с трудом поместилось в книгу. Можете, кстати, её почитать, мне не помешает пара единиц Веры, ну а если нет… попытаюсь разъяснить всё по ходу дела. Люблю рисковых читателей!

Я спешил по коридорам без окон. Интересная деталь: я не имел ни малейшего представления, где находится база Критиков. Здание абсолютно монолитно: без окон, дверей и каких-либо люков. Но при этом с коммуникациями, возможно, даже замкнутыми. Геолокация системы тоже ничего не выдавала, лишь стандартное: «Данные заблокированы», так что мы в равной степени могли пребывать и в Сибири, и у центра Земли, и на поверхности Луны… хотя последнее маловероятно – мы попадали в комплекс через картины, а эффект Веры не распространялся на космос. Насколько известно, он даже на орбите слабо действует.

Но я всё же остановлюсь на моменте с картинами, уважаемый читатель. Пейзажи как давно умерших классиков, так и современников, поглотив достаточно Веры, гостеприимно приглашали на свои просторы всех желающих, готовых потратить несколько единиц Бытовой Веры на вход. И неважно, оригинал то или копия. На этом строился мой любимый бар воображаемых друзей.

Но имелось у картин и малоизвестное свойство: если иметь представление – географическое или хотя бы визуальное – о расположении другой, аналогичной картины–репродукции, то можно, выходя в реальность, оказаться в нужном месте. Этим свойством когда-то воспользовался настоятель храма Последней Книги, убегая от Артефактора. Это свойство использовали и Критики для перемещения в пределах базы, а также с неё в региональные представительства.

И сейчас я как раз заканчивал проходить генетическую проверку, прежде чем получить доступ в галерею: комнату, где находились картины для перемещения. Индикатор, наконец, загорелся зелёным, подтверждая моё право для перемещения, и металлическая, взрывоупорная, огнестойкая и непробиваемая ещё по куче параметров дверь открылась. В галерее уже находилась группа из трёх смутно знакомых Критиков, которые прибыли в Следственное крыло – то место, которое я, собственно, покидал.

Кивнув коллегам, я направился к картине «Алхимик, открывающий фосфор» английского художника Джозефа Райта, которая вела в научное крыло. Вообще, части базы максимально изолированы: так, на всякий случай, как обычно у военных. И при этом надёжно защищены, в том числе и за счёт тотальной секретности. В региональных офисах работал лишь гражданский персонал вроде бухгалтеров, юристов, представителей по связи с общественностью.

Я коснулся картины и на краю зрения увидел, как индикатор Рабочей веры изменил значение с 1,1730 до 1,1076 – картина впитала 0,0654 единиц Рабочей Веры. Для обычного человека пусть не гигантское, но весьма заметное количество – не попрыгаешь на работу и обратно.

Уважаемому читателю, наверно, любопытно, что за Рабочая Вера или кратко РВ то и дело мелькает в истории, при том, что раньше о подобном даже не упоминалось. Так раньше я и не работал Критиком. А вот теперь приходится соответствовать… Даже пришлось новый наруч надевать, хотя, должен признать, он не в пример старому шикарен. Настолько, что своим функционалом заставил утихнуть даже мою нелюбовь к этому девайсу и его бесконечному контролю.

Критики, в отличие от тех же Редакторов Веры, под более плотным контролем государства, но, кроме ответственности и бессонных ночей, это даёт и некоторые привилегии: например, работников снабжают Верой для выполнения заданий. На это работает целый отдел. Немаленький, должен заметить, отдел. Я бы даже сказал огромный, который только и занимается тем, что размещает новости, статьи и прочий информационный мусор о тех или иных Критиках в разнообразных, даже сомнительных СМИ. Интернет, телевидение, радио, газеты… чуть ли не на заборах. А определённые программы следят за набором Веры и при необходимости корректируют эмоциональный фон статей, дабы Вера была максимально выгодного эмоционального окраса, или вовсе удаляют, дабы не перегрузить Критиков.

Возвращаясь к Рабочей Вере – это Вера, которую Критики получают из СМИ, эдакий фарш из множества фрагментов Мимолётной, Бытовой и Истинной Веры, привязанный не к человеку, а к организации, поэтому её не разделяют на составляющие, а усредняют – это упрощает её восприятие. Это помогает лучше её распределять между работниками. И это делает легче работу с ней – нет страха, что тебя забудет кто-то близкий или родной. Если брать соответствие, то единица РВ приблизительно равна единице Истинной Веры по силе воплощений, при этом по качеству и длительности соответствует одной Мимолётной Вере.

И пусть мощность РВ выглядит внушительно, но так принято лишь для удобства: единица – минимум, необходимый для воплощений. Мне, как стажёру, доступно порядка трёх единиц Рабочей Веры, которую я могу тратить на вылазках, и мне её восстановят средствами Критиков. Поэтому грех жаловаться.

Но имелась и в этой бочке мёда ложка дёгтя. Разбрасываться Рабочей Верой просто так не получится – восстанавливается она даже со всеми ресурсами Критиков о–о–о–очень долго. Даже мои 3 РВ при полном сжигании возвращаются примерно за полтора дня – всё же это складывается из Веры людей. И это в первый раз. В последующие разы, если они следуют друг за другом, время увеличивается. Порой в несколько раз, так что человек без Рабочей Веры или с её крохами может сидеть неделями. Что тоже неудивительно: данные, что используются для восстановления Веры, имеют свойство надоедать массовому зрителю и читателю даже с учётом сгорания Веры при использовании. Поэтому приходится экономить...

Я огляделся: всё точно так, как и описывало название картины – тёмная комната, пропахшая дымом, сыростью и едкими испарениями. За столом с ретортами в окружении книг сидит старец, что-то активно изучая в своих записях. С улицы слышан едва различимый крик, источник которого не разглядеть сквозь мутные окна. Не особо красиво, но довольно атмосферно, так и тянет пойти прогуляться. Но время не терпит. Я представил место выхода. Шаг обратно, и оказался в комнате-близняшке той, откуда ушёл, разве что компании Критиков не было. Я двинулся на выход.

– Поберегись! – отдалённый крик. Грохот. И клубы дыма где-то на периферии ознаменовали открытие гермо-двери в инженерно-техническом отделе Критиков.

Отдел небольшой, ибо занимался лишь сопровождением Критиков да мелкой починкой: всё, что масштабнее, разрабатывали специальные НИИ – мы получали самые современные прототипы. Те же наручи. Или передовые кибернетические аугментации, на которые даже я порой заглядывался, хотя и своё тело меня не подводило! Но это не мешало нашим «гениям» экспериментировать над своими проектами и доводить до ума чужие. Порой с локальными разрушениями.

Я прошёл мимо прокопчённого дымного пятна на стене с глубокой вмятиной и свернул в первый коридор справа. По правилам оборудование получал глава группы, но теперь я сам себе голова и приходилось петлять, чтобы выйти к лаборатории приставленного ко мне «техника». При этом я обдумывал доставшееся дело. Мне предстояло проникнуть в «одержимый» дом…

То, что дом одержим, становилось понятно, стоило только взглянуть на приложенное к делу голо-фото: на доме росли грибы… Нет, не мелкие и белые, что под бочком унитаза или на стволах дерева, а Грибы с большой буквы. Размером в человеческий рост, одновременно радужные и полупрозрачные. Целая делянка! И возникало ощущение, что вот-вот должны появиться гигантские курящие кальян гусеницы как в одной культовой, но от того не менее упоротой истории.

Ситуация усугублялась тем, что сунувшаяся туда ранее пара Редакторов Веры перестала выходить на связь через считаные минуты после проникновения. На месте уже развернули небольшой исследовательский лагерь – через дроны и науручи «попавших в плен» произвели разведку, поэтому я знал: в доме большая концентрация спор, имеющих выраженные наркотические свойства – отправит в счастливый мир иллюзий с пары вдохов. Знание – сила. Вот что значит работать обстоятельно и по уму! Критики!

Я чувствовал, что мне это по зубам. Не зря на мою переподготовку ушло больше полугода. Меня натаскивали физически: разными тренировками развивали не только тело, но и умение им пользоваться в боевых ситуациях – я мог сражаться врукопашную, владел холодным и огнестрельным оружием. Мог посоревноваться с олимпийцами былых дней, настолько эффективно распределил Веру по организму… хотя во время обучения я пару раз чуть не сдох.

Меня изнуряли ещё и интеллектуально. Мало того, что я, наконец, закончил свою трилогию «Несуществующий», за счёт чего усовершенствовал способности – получил ауру невосприимчивости к воплощениям Веры на радиус пары метров. Так меня ещё напичкали знаниями под завязку, порой «секретными» и «совершенно секретными». Некоторые был бы рад забыть. Теперь я являлся специалистом не только по фантастике, фэнтези и мистике, но широкого профиля.

Даже духовно на мне потоптались: духовные практики, конечно, не довели меня до просветления, но себя я уже осознавал весьма неплохо. Влезть мне в мозги было крайне проблематично, и я даже начал путь восхождения от осознанных снов в астрал.

Есть такой стереотип в книгах: Марти Сью – всемогущий, непогрешимый и неуязвимый персонаж. Так вот, я чувствовал себя таким, хоть и немного пожёванным после дела со змеем. Но я был крут, как варёные яйца, и даже круче!

Эх, мечты… Я вернулся к реальности. По данным с дронов из одержимого дома Информаторий уже попытался восстановить события, приведшие к данному инциденту, но пока что известно лишь то, что ночью перед возникновением проблемы в доме гремела вечеринка, и с неё никто так и не ушёл – всех в тот или иной момент поглотил дом.

Требовалось: выяснить, что произошло внутри и кто виноват; проблему решить – ответственных за безобразие наказать, пострадавших спасти. И для этого мне нужно кое-что специфическое.

– Хозяева, вы здесь? – позвал я, толкнув дверь в лабораторию.

Лаборатория была… уважаемый читатель, тут либо нужно давать описание на пару листов с перечислением аппаратуры, реагентов, инструментов, механизмов, деталей, чертежей и документации практически всех областей наук, часть из которых даже я, как физик, смутно представлял. Либо, как альтернатива, попытаться отделаться общим клише: лаборатория безумного учёного – по уровню хаоса и гениальности один в один.

Я даже толком не осмотрелся, как один из стеллажей зашевелился. Точнее, так показалось в первый момент, а потом я понял, что из расположенного за ним прохода вышел человек. Он был грязен, как свинья, но при этом в идеально чистом белом лабораторном халате. И ещё волосы: они стояли дыбом, при этом будучи наполовину седыми, а наполовину зелёными… Но даже это не помешало узнаванию.

Рука дёрнулась к револьверу, и пару секунд спустя ствол уставился в лицо местному «гениальному учёному». И я уже почти нажал на спуск, но меня остановило самое мощное оружие на моей памяти – ехидная улыбка.

– А… Сергей? Привет, – мазнул по мне взглядом владелец кабинета и даже не подумал остановиться, приближаясь.

– Какого чёрта ты тут делаешь? – я напрягся ещё сильнее.

– Самому не верится, но работаю. Докатился… – лёгкая насмешка и ни капли страха в голосе, даже несмотря на то, что говоривший практически упёрся в направленный на него револьвер. Небрежно отодвинул от себя ствол и двинулся дальше.

– Э–э–э… – протянул я в некотором недоумении.

Но к этому времени Система наконец-то раскрыла рядом с собеседником информацию:

«Евгений Чунаев (позывной: Артефактор). 41 год. Не женат. Детей нет.

Проживание: общежитие Критиков Научного отдела (внимание, запрещено перемещение за пределы базы Критиков – под арестом).

Работа: Критик – научный сотрудник.

Судимость (отбывает срок за незаконное использование Веры).

ИВ: засекречено. БВ: засекречено. МВ: засекречено. РВ: засекречено.

Творческое развитие: Артефактор. Психик – развитие интеллекта».

Неожиданно… очень. Чунаев со всеми своими умениями, конечно, мог взломать Систему и поставить туда любые данные, но я сомневаюсь, что он добровольно припрётся к Критикам. Один из создателей наруча! Один из тех, кто привёл в мир Веру. И тот, кто мечтает её уничтожить. В прошлом мой наёмник. И противник.

– Сергей, хватит думать, тебе это не идёт, а у меня от треска ржавых шестерёнок уши закладывает, – подобное хамство заставило чуть прийти в себя.

– Тогда будь добр, объясни, как ты тут оказался? – не мог я отключить свою паранойю. Хотя уже взял себя в руки и слушал внимательно.

– А что рассказывать? После того, как ты меня поймал, ко мне пришли Критики и предложили работу. Оказалось, что на них вкалывает один мой старый знакомый, вот и замолвил слово. Запирать такой талант, как мой, за решёткой стало бы настоящим преступлением. Вот я и нахожусь под круглосуточным присмотром и одновременно занимаюсь полезным делом. Так что оставь в покое револьвер и хватит рассылать запросы! Из-за тебя активировались все следящие устройства в лаборатории!!!

Когда я был молод, думал, что умный. Ладно, погорячился. Тогда я думал, что не полный дурак и немного разбираюсь в логике это мира. Преступников – в тюрьму. Компетентных людей – на высокие должности. Мне – конфетку и побольше. Но чем больше проходит лет и чем чаще я общаюсь с людьми, тем основательнее понимаю: миром правит не логика, а психи!

– Извини, что не доверяю преступнику, – изобразил я неискреннее раскаяние, получив уже несколько ответов из разных инстанций с подтверждением слов Артефактора.

– Тебе же – разработчику преступных планов – доверили их распутывать? – парировал собеседник, и я не мог не признать, что в этот раз меня сделали всухую. А он, полюбовавшись на мою хмурую морду и рухнув в кресло на колёсиках у стола с компьютером, поинтересовался: – Ну и что тебя привело, мой новый подопечный?

– Тебе что, мой запрос на выдачу вещей для дела не пришёл? – рассердился я.

– Я тебе что, склад, выдавать вещи? – ответно вспылил Артефактор.

– Склад, не склад – не знаю, у меня в рабочей инструкции указано, что вещи я получаю после проверки моим техническим сопровождающим. И мне нужен костюм полной химической защиты. С замкнутой системой воздушного обеспечения. А ещё огнемёт…

– Ну ничего себе запросы! – возмутился Артефактор, но после пары секунд размышлений всё же направился куда-то в глубины своей лаборатории. – Огнемёт ему подавай… Хотя? Пошли за мной, посмотрим, что из твоих хотелок у меня есть.

Глава 2. Или почему нужно правильно готовить грибы? Часть 1.

В реальности всё выглядело на порядок хуже, чем на присланных фотографиях и голографических снимках. Трёхэтажный дом был… По чести говоря, его уже не видно. Он превратился в одну сплошную грибницу белёсо-серо-оранжевого цвета, из которой местами торчали шляпки разных (порой просто огромных) размеров. Я бы мог попытаться описать это как мешанину из вешенок, подосиновиков, мухоморов, белых и чайных… да и вообще всех известных и неизвестных мне грибов, но я очень сильно сомневался, что представший передо мной конгломерат включает реально существующие грибы. Какой-то психотропный микс, который светился неестественными цветами. И меня не отпускало чувство, что этот исполинский гриб-дом пульсирует. По нему время от времени пробегали радужные волны, от которых он разрастался. Между прочим, от порога дома на пару метров уже расползлась грибница, усеяв почву мелкими белыми грибами вроде шампиньонов.

Чтобы не пугать местных жителей, а главное – не подпитывать грибницу лишней Верой от праздных зевак, над домом кружили дроны, которые с помощью голограмм создавали иллюзию нормальной жизни в пределах огромного двора. На самом же деле на участке по периметру дома копошилась просто уйма народу. Учёные, которые снимали какие-то показатели и пытались ставить эксперименты на ближайших грибах. Местные Редакторы Веры и полиция, что суетились в лёгкой панике. Военные… Военных немного, но они были деловиты и работали. Это пугало.

У военных всегда есть план “я”. И нет, не в плане эгоцентризма, а в плане того, что он самый последний и, следовательно, эффективный. Жаль только, что измеряется он либо в свинцовом эквиваленте, либо в тротиловом. И хорошо, если не в мегатоннах. Поэтому если я провалюсь, и угрозу признают неустранимой, то дом либо заполнят ядовитым газом, чтобы вывести грибок, либо, что более вероятно, спалят очень жарким пламенем. Но для находящихся внутри способ умерщвления будет не принципиален.

– Хватит медитировать на грибы, тебе всё равно не позволят их набрать на ужин, – вывел меня из созерцательного размышления голос Артефактора, пришедший на слуховой нерв. Он выступал вместо Информатория, сопровождая меня в этом походе.

– Я не настолько псих, чтобы их есть, – отозвался я, встряхнувшись.

– Тогда чего стоишь? Двигай уже! – отвесил мне звуковой пинок помощник. – Или ждёшь вдохновляющих речей?

– Было бы неплохо. А ещё фанфар и девочек из группы поддержки, – буркнул я, но без задора, понимая, что собеседник прав.

Проверил показатель давления и запас кислорода в надетом костюме полной биологической, химической, радиационной и чёрт его знает ещё какой защиты. Удостоверился, что на сетчатку выводится план дома… по крайней мере того, что был до вторжения грибов. Краем глаза отметил Хугина, что устроился у меня на плече в форме ворона – мой иммунитет глушил искажающую реальность стихийную ауру Феникса.

Я призывал его при любой возможности. Разве что в помещениях ему некомфортно, поэтому я старался не вызывать его на базе. Но сейчас мне требовалась любая подстраховка.

Феникс! Воплощение чистой магии! Противовес моему иммунитету к Вере. Как выяснилось при повышении квалификации у Критиков, чтобы не стать одержимым при вложении большого числа Веры в какое-либо направление, стоит вкладываться и во что-то противоположное. И Феникс стал для меня подобным противовесом иммунитету к воплощениям Веры и, конечно, помощником… пусть и не без недостатков.

Если честно, то я тихо ненавидел Хугина. Это глупо! Я знаю, уважаемый читатель! Феникс верный и исполнительный спутник. И это, как ни странно, его первый и основной недостаток: безоговорочное подчинение моей воле. Он исполнял любой, даже самый самоубийственный приказ без малейшего сомнения и искры собственной воли. Его второй недостаток только усугублял первый – Хугин не умел разговаривать! Это чуть ли не вгоняло меня в депрессию.

Возможно, кто-то не назовёт подобное недостатками – для инструмента эти свойства хороши… но я не мог считать Хугина просто инструментом, который помогает мне не только защищаться, но и проявлять себя в атаке. Хугин был большим! Хугин являлся наследием Брута. И я, помимо воли, их всегда сравнивал. Увы, это сравнение получалось не в пользу Феникса. Я жалел о потере пожертвовавшего собой товарища, считал Хугина недостойным его наследником и одновременно презирал себя за эти чувства…

Я заставил себя погладить ворона по белой головке и почувствовал, как Хугин попытался прильнуть к руке, но я поспешил её убрать и перевести взгляд, а вместе с ним мысли к дому.

Специально ради этого случая дверь в здание выбили направленным взрывом, а коридор на первые несколько метров выжгли огнемётами. Но чернота ожогов уже почти полностью сменилась белизной нитей грибницы, а поэтому стоило поспешить.

Едва я переступил порог, как на сетчатке появилась новая запись от системы:

"Внимание, внешнее воздействие Веры на ментальную сферу.

Напряжённость: 0.01 РВ"

Собственно, что и следовало ожидать. Но мой иммунитет в 5ИВ… или 5 РВ – пока не перевалит за эту отметку, я могу относительно не переживать.

Двигаться в защитном костюме оказалось до жути неудобно, и порой казалось, что он живёт собственной жизнью. Настолько, что не удавалось понять: движение уже закончилось или я ещё что-то делаю? Про то, что в костюме душно и чешется всё, что только может, даже упоминать не стану – это подразумевается по умолчанию. Именно поэтому я даже верный револьвер с собой не взял: а смысл? Не вытащить. Не прицелиться. Не выстрелить. Да и в кого стрелять? Тут все гражданские!

Пародируя робота, я вошёл в холл первого этажа. Он был обширным, если верить плану. Имел площадь практически сто сорок квадратов! Но оценить простор и обстановку не было никакой возможности. Весь холл пророс грибами.

Я практически сразу остановился. Прямо предо мной красовался похожий на поганку гриб: бледный, на тонкой ножке, его куполообразная шапочка доставала мне до груди. Таких вокруг оказалось немало. Имелась здесь и парочка гигантов, что прикидывались колоннами и подпирали шляпками потолок. Под ними уютно расположились заросли, среди которых попадались и экземпляры с меня ростом, и такие, что едва дотягивали до колена. А совсем мелкие, вполне привычного размера грибочки, плотным ковром росли абсолютно везде, даже на стенах. Но главное не это. Несмотря на то, что проёмы окон, которые ещё можно было различить, покрывало плотное сплетение нитей грибницы, внутри оказалось относительно светло. Свет давали всё те же грибы. Голубоватое, зеленое, розовое и ещё не бог весть какое флуоресцентное свечение было достаточно ярким, чтобы имелась возможность ориентироваться вокруг.

Неуютно. И красиво. Смертельно красиво.

С лёгкой досадой стукнул по шапке поганки. Глупость, конечно, сделал – та вздрогнула, и воздух вокруг заискрился от голубой пыли спор.

Я сверился с картой на краю зрения и двинулся по холлу в сторону лестницы на второй этаж. Самое паршивое, что несмотря на всю защиту, лёгкая рябь помех то и дело проходила по данным Системы.

Пока я добирался от ближайшего отдела Критиков до этого дома, работающие здесь учёные, угробив кучу дронов, выяснили ещё кое-какие подробности: концентрация Веры в доме просто зашкаливала. И если на первом этаже особняка я должен выдержать, то как обстоит ситуация на втором и тем более третьем – неизвестно, даже техника не могла пробиться сквозь поле Веры. Плюс тепловые сигнатуры людей и их мозговая активность фиксировалась в основном на третьем этаже. И да, насчёт мозговой активности: она фиксировалась на высоком уровне – это одновременно и хорошо, и плохо; люди живы, но активно питают грибницу Верой в мире иллюзий. При этом приток Веры стабилен, и если грибница разовьётся достаточно, то вполне возможно появление грибных зомби.

План был прост так же, как и моя последняя извилина, придумавшая его. Залезаю в дом. Добираюсь до эпицентра. Нахожу творца, ставшего источником заражения-одержимости. Согласно анализу записей с дронов и глазных нервов гостей: первым пропал сын хозяина дома. Он зарегистрированный творец, не шибко мощный, но, что не удивительно, психик. По мнению аналитиков, именно он попал под одержимость, а потом и всех остальных в это состояние втянул, потому как имел слабость к дружной компании. Вытаскиваю его и тем разрушаю фокус одержимости.

У меня имелся и запасной план! Если напряженность поля Веры в эпицентре непробиваема даже для моего иммунитета, то я начинаю вытаскивать заражённых с периферии. Отдаю учёным вне зоны заражения для изоляции и лечения. А когда поле Веры достаточно ослабнет, то вернусь к первому плану.

Никакой спешки. Никакого риска. Всё продумано. И подготовлено. Что может пойти не так, уважаемый читатель?

Клёкот Хугина и вспышка пламени за спиной заставили меня быстро развернуться… ну, как быстро? Со скоростью беременной черепахи. И я увидел то, что заставило Феникса нервничать: гриб-колонна имел лицо! Человеческое лицо. Если я правильно запомнил присланные данные, то принадлежало оно Редактору-разведчику. И от улыбки Редактора, что складкой прорезала ножку гриба, пот ручьём побежал по хребту.

Галлюцинация или реальность? Судя по тому, что это видит и Феникс, то скорее всё же реальность. Поэтому, пересилив себя, я подошёл к заражённому. Но стоило мне попытаться его коснуться, как помехи перед глазами усилились, на мгновение перекрыв область зрения, а голова закружилась словно от падения.

Затем я обнаружил себя стоящим на песке пляжа. Розовое солнце садилось в воды моря, лаская кожу последними тёплыми лучами. Море же с мерным рокотом плескалось в паре шагов, с каждой волной принося прохладу и доставая брызгами, пахнущими солью. В двух десятках шагов я увидел парочку: мужчину и женщину, что неспешно прогуливались по побережью рука об руку и о чем-то с улыбками разговаривали. И мужчина имел то же лицо, что и гриб…

Я дёрнулся, и иллюзия мгновенно пропала. Вновь я стоял в заражённом грибами доме, а в носу таял запах йода и соли. Но хуже всего, что мой костюм облепили споры от колонны-Критика, и слой образовался ощутимый.

"В краю древних предков я рос чужаком

И не чтил ни святых, ни чертей".

Пропел я себе под нос, стряхивая споры. Они дурманили людей и погружали их в фантазии. Отличный способ удержания. Не стоит расслабляться, нужно верить, что защита выдержит! Верить в себя!

Ковёр из грибов хрустел под моими тяжёлыми шагами, когда я поднимался по лестнице. Грибы сразу же пытались восстановиться и заодно вплести меня в свою грибницу, но я упорно пёр вперёд по ступенькам. Пока что ситуация была не так уж и плоха: индикатор напряжённости поля Веры показывал лишь: "1,2476 РВ". Хотя перемигивание грибов разными цветами очень сильно давило на нервы.

Главное – не спешить! Десять минут, и вот уже площадка второго этажа! Здесь ситуация похуже: валяется несколько полузаросших грибами дронов, а некоторые проходы перегораживают исполинские грибы. К счастью, без лиц. Но для них у меня есть большой нож – прорублюсь! И Феникс для прожигания… но это на крайний случай! Жаль только, что лестница на третий этаж в конце данного коридора.

“Внимание пользователю, – когда я перешагивал через ножку гриба, который только что срезал, заговорил костюм. – Запас кислорода составляет 1%. Отключение системы дыхания в течение минуты”.

– Что за?.. – выразил я мысль и быстро полез в настройки костюма, подключённые к наручу.

И действительно, кислород застыл на минимальном показателе в 1%. Но ведь я же проверял перед входом! Всё соответствовало норме! Неужели глюки… однако эту мысль пришлось отбросить, стоило услышать тихое хихиканье сквозь шум помех.

– Артефактор, ты что натворил?! – заорал я, пытаясь развернуться на месте к выходу. Но даже на это в костюме уходило непозволительно много времени.

– Всего лишь вернул старый должок, – весело хохотнул собеседник из уюта лаборатории. – Похоже, ты очень сильно достал своё начальство, раз тебя поручили мне. Я просто не мог не воспользоваться этим шансом!

– Тогда даже близко был не мой косяк. Ты сам не загадал желание! – ответил я. И остановился. Лишние телодвижения – быстрее потрачу кислород. Лучше сжечь его на мыслительную деятельность.

– То самое, которое всё равно бы не сбылось. Я уже понял, что погорячился и не просчитал всего, – спокойно заметил голос. – Для уничтожения мировой Веры нужно иметь минимум 51% всей Веры. У девчонки-джинна и близко такого количества не имелось. Но тем не менее подстава с ней – твой план! Ты потратил моё время, и из-за тебя я теперь в плену у Критиков. Не говоря о том, что я несколько месяцев промучился со сломанной рукой!

– За мою смерть тебе знатно дадут по шее, – возмутился я почти рефлекторно.

План у меня возник… не очень хороший. Откровенно паршивый. Но какой есть! Как-никак работает одна извилина, которая не смогла спасти от очевидной подставы! И для его воплощения мне нужен воздух, пусть и напичканный галлюциногенными спорами! Потому я, глубоко вздохнув, начал снимать с себя шлем защитного костюма.

– О, ты не умрёшь… если, конечно, военные не возьмут всё в свои руки. Зато, думаю, самое большее – через пару минут, ты лишишься чувств, и тебя придётся спасать, как и всех тут. Ты провалишь задание – упустишь свою мечту. И мы будем квиты. А насчёт моего наказания не волнуйся, мы сейчас на одной информационной линии, и мне этого достаточно, чтобы немного подкорректировать поток данных, который сохранится на наруче. Что поделать, если ты не умеешь обращаться со сложным оборудованием. А тут ещё и Вера всё ломает…

Шлем костюма я снял, поэтому ответить уже не мог. Помехи перед глазами ещё сильнее запорошили данные Системы. Вновь чат первым покинул меня. Но я ещё мог видеть другие показатели и то, что напряжённость поля Веры сразу подскочила до значения: ”1,9523 РВ".

Весь остальной костюм без помощи я снимать буду минут пять, не меньше. У меня хорошо тренированные лёгкие, но даже я смогу не дышать всего пару минут. Вернуться за это время в костюме с его подвижностью невозможно. Так что в лучшем случае я вывалюсь из дома, сильно надышавшись спорами и невменяемый. Но это не главное! Тем самым я провалю задание! Артефактор, гад такой, прав.

Я, конечно, тот ещё трус и при возможности отступить постараюсь сбежать, но если надышусь в любом случае, то стоит хотя бы попробовать выполнить задание. Может, повезёт? Тем более что есть у меня одна задумка, как продлить себе агонию. Я отдал Хугину команду, и он начал кружить вокруг меня, быстро превратившись в вихрь.

И нет. Он не просто разгонял споры, но ещё и понижал температуру вокруг меня: какая бы Вера ни питала грибы, но они всё ещё грибы, если топчущиеся у дома ученые не ошиблись. А значит, на них всё ещё действуют такие факторы, как условия окружающей среды. Чтобы было понятнее: грибы бояться холода. Это должно ослабить приток спор ко мне. Показатель Рабочей Веры начал быстро уменьшаться. Примерно 0,0003 единиц в секунду – такими темпами Вера выгорит чуть меньше, чем за десять минут. Но даже это не спасло от нового сообщения Системы:

"Внимание, внешнее воздействие Веры на физическое тело. Напряжённость: 0,0311 РВ"

Хорошо, что тут у меня предел в 10 ИВ… то есть 10 РВ – ещё потрепыхаемся. Хоть Феникс и мой питомец, однако, внутренняя жаба тихо бурчала, что с иммунитетом я мог бы справиться и без траты Рабочей Веры. Но здравый смысл возмущался, что рисковать собой – глупость высшего сорта. И я склонен был согласиться с последним.

Я похромал дальше, сверяясь с картой. Второй этаж отдавался под личные комнаты семейства хозяина. Двигался на максимальной возможной скорости, огибая шляпки грибов, торчащие из стен, пола и потолка коридора. Собственно, я вообще обстановки не видел, а сам проход угадывался только по форме.

Меня начали преследовать. Тени мелькали на периферии зрения. Едва заметные. Неуловимые, словно обрывки сна. Сначала подумал, что мираж – игра света и тени от флуоресценции грибов. Мир искажался от красок, которыми светились грибы, меняя пропорции и восприятие. И я мысленно продолжил петь:

"Я шел против ветра, я шел напролом

В мир нездешних и вольных людей,

НО Я НЕ БЫЛ НИКОГДА РАБОМ ИЛЛЮЗИЙ".

Мне пришлось протискиваться между грибами, перелезать через них. И само собой, я не выдержал и первый раз вдохнул. То, что помощь Феникса не панацея, стало очевидно буквально после второго вдоха. Воздействие на организм возросло сразу на 0,8975 единиц РВ, благо рывок единичный. При этом увидел, как из спор сплетается образ маленькой белой ласки. Брут – погибший воображаемый друг. Он нагло и весело улыбался и призывно махал хвостом, увлекая меня дальше.

Стало неожиданно легко на душе. Я понял, что не потерян. Я не один. Рядом друг. Брут приведёт меня к цели. Да, он моя галлюцинация… Да, ведёт он меня к центру одержимости, а куда ещё вести? А то, что там большая напряжённость поля Веры и я быстрее выдохнусь… ну так это же Брут! Не то что этот Феникс, который почти растворился на границе зрения. А остальное уже не важно.

И я продолжил путь, чеканя шаг среди грибов. Они теперь не мешали мне. Они теперь меня словно тянули вперёд, а Брут играл со спорами, весело и задорно, так что я не мог сдержать улыбки. Но стоило не слишком осторожно ухватиться за какой-то гриб, как я снова провалился в иллюзию.

Странное чувство невесомости дезориентировало. Но только не Брута. Он с пару секунд забавно кувыркался, но быстро выровнявшись, принялся загребать лапками, словно плывя куда-то вверх. А потом он обернулся и призывно махнул хвостом.

Только сейчас заметил, что расстояние между нами увеличивается слишком быстро. Взглянув вниз, увидел... Выжженную долину, расчерченную лавовыми реками и дымящимися бездонными трещинами. Очень похоже на Ад… Всегда знал, что рано или поздно сюда попаду!

Что нужно делать, если оказался в аду? Совершить экскурсию по девяти кругам. Завести знакомство с историческими личностями. Увидеть стриптиз суккубов. И, наконец, искупаться в лавовых реках. Именно этим я и решил заняться!

Несколько гребков, и я сумел догнать Брута. Этот мелкий паршивец уцепился за меня. Ещё десяток гребков, и я, взяв разгон, нырнул в густую алую жижу. Было щекотно… и на вкус как малиновый джем.

А затем вынырнул из облака. На паре ближайших облачков сидели маленькие херувимчики в туниках и тренькали на арфах. А в центре возлегал тучный парень, которого кормили виноградом полуголые красавицы. Всегда знал, что нижний уровень Ада – это Рай!

Покачнувшись, я обнаружил себя посреди коридора. Видимо, загребая, оторвался от гриба. Ничего себе меня проняло… Вот что значит оказаться в разуме одержимого! Внешние изменения и способности – лишь ширма, за которой скрывается искорёженная психика. Хотя тут человеку ещё относительно повезло – он попал в счастливое место.

Глава 2. Или почему нужно правильно готовить грибы? Часть 2.

Уважаемый читатель, я не буду пропагандировать: “наркотики – зло”. Каждый гробит себя в меру своей глупости, даже я не чураюсь того, чтобы выпить… и то, больше для запаха, ибо дури своей хватает. Но наркотики я презираю, тем более в отношении творчества. Полёт фантазии творца – словно освежающий морской бриз, что играет в чертогах твоего разума. Наркотическое опьянение – тайфун, что, разрывая стены и крышу, врывается в сознание, уничтожая всё внутри. Цена подобного саморазрушения для меня слишком велика.

Вот очередной поворот к лестнице, и я ощущаю, как дрожат ноги, а зрение плывёт. Но не успел упасть, как мне протянули руку и поддержали.

– До чего тебя довели твои мечты… И это стоит того? Рисковать своей шкурой? – раздался прокуренный голос.

– Более чем, – принял руку и поднялся. – Рискуя, я знаю, что живу. Я знаю, что мои поступки не бессмысленны. Что они чего стоят.

Небольшая кухонька деревенского дома. Деревянные стены и потолок. Пол земляной. Каменная лишь печь, в которой, чуть потрескивая, горит огонь. А на плите, устроенной над топкой, неспешно булькает какое-то варево. И аппетитный запах заполняет комнату.

– Так значит, по-твоему, обычная работа ничего не стоит? Ты ведь мог устроиться на завод и работать механиком или электриком. А может, даже до инженера дорасти. Там бы общался с реальными людьми. Был бы нормальным человеком! А ты всё глупостями занимаешься – написанием книг, шатанием по всяким притонам с наркотиками.

– Мне нравится то, что я делаю, даже если тебе это не по душе, – не стал я спорить с отцом.

Это был сильный и высокий мужчина с грустными глазами и уставшим лицом. Недельная щетина и лёгкий запах алкоголя придавали ему брутальности, а избыточный вес напоминал о возрасте.

– Я просто этого не понимаю, – отец приглашающим жестом указал на табурет и сам устроился на соседний. – Неужели мир иллюзий лучше, чем реальность?

Я не стал отказываться и тоже уселся у печки. Домашний уют и тишина позволили успокоиться. Брут белым клубком улёгся на плече. А я смотрел на отца и не мог скрыть радости: как же я давно его не видел! Как давно не разговаривал!

– В реальности мы с тобой не общаемся больше десяти лет из-за того, что я ослушался тебя и поехал в город поступать в университет. А в иллюзии мы с тобой наконец рядом и спокойно разговариваем. Именно иллюзии позволили мне построить себя. Именно иллюзии позволили мне построить взаимоотношения с другими людьми. Именно они позволили мне понять: реальность – это лишь очень сложная иллюзия. Я плёл паутину слов, а сплёл собственную судьбу.

– Тогда почему ты борешься? Тут же тебе хорошо. Мы можем с тобой посидеть. Потом пойти на речку порыбачить. А после придёт мать и сварит ухи из улова.

– Заманчиво… Вот только…

"Здесь молятся Богу и Сатане –

Без хозяина трудно прожить".

Я поднялся и шагнул прямо в пламя печи. Последнее, что я увидел, как отец грустно покачал головой. А затем почувствовал, как в ребра впиваются ступеньки лестницы на третий этаж особняка.

От помех данные Системы не столько читались, сколько угадывались:

"Напряженность ментального поля Веры: 4,0621 РВ"

"Напряженность физического воздействия Веры: 4,4153 РВ"

"Количество Рабочей Веры: 0,8456"

Понятно… Кажется, моё здравомыслие решило перекрыть крышу сознания, и не улететь за границу мне позволил только иммунитет к Вере. Но Феникс ещё вымораживает споры, не давая моему физическому иммунитету просесть. Плюс спасибо опыту хождения по снам и выходов в астрал. Вот только надолго ли их хватит? Ненадолго. А после... можно будет надеяться только на других. А на них как раз надежды нет.

Я, покачиваясь, поднялся и, пристально следя за Брутом, продолжил движение. Множество образов плыли на краю зрения, разрывая сознание смешками и шепотом.

На середине лестницы запнулся и упал. Благо вполне удачно, хоть и съехал на несколько ступеней вниз. А может, и не на несколько...

Вместо сплетения мерцающих нитей грибницы взгляд уперся в рисунок персидского ковра. Знаете, с характерным цветочным узором, мягким ворсом и запахом бабушкиных пирожков. Оперевшись на него, приподнялся, осматриваясь.

Первое, что бросилось в глаза – хвост белой ласки, устремившейся к низенькому столику, заставленному фруктами как простыми, так и довольно экзотическими, а ещё десертами и прочей снедью. Вокруг стола расположилось с два десятка мужчин атлетического телосложения и модельной внешности. Вот только все они были немного не одеты – шифоновые и толком ничего не скрывающие шаровары трудно назвать одеждой. А прямо напротив меня, с другой стороны стола на горе подушек возлежала дама за сорок, размера эдак пятидесятого, одетая ничуть не более скромно. Слащаво улыбнувшись, она поманила меня пальцем…

– Миледи, я только за своим костюмом кролика и сразу вернусь, – и отправив её воздушный поцелуй, шарахнулся назад.

Иллюзия растаяла, и я облегченно выдохнул. Никогда не хотел оказаться жертвой чьих-то нездоровых сексуальных фантазий. Жалко только, что я вновь оказался у начала лестницы. Но Брут всё же успел добраться до стола и урвал кусок жареного мяса. Пока я приходил в себя, он его благополучно слопал и побежал дальше. Пришлось подниматься.

Я двигался.

Но как всё же красиво… уважаемый читатель. Да, я вас вижу, читатели. Я вижу, как вы выглядываете из-за грибов, и эти взоры полны любопытства. Вы смотрите, но не видите, как этот дом позволяет невозможному осуществляться. Я вот почти научился летать… стоит лишь проследить за облаками спор. За Брутом…

Я шёл и чувствовал, как под моими руками и ногами пульсирует грибница. Она жила. Она дышала. И я, кажется, начинаю понимать всю её прелесть. Я нежно провёл рукой по голубоватой шляпке гриба, чувствуя тепло и благодарный отклик. Грибы – это же так восхитительно…

Плечом задел торчащий из приоткрытого дверного проёма похожий на сморчок гриб. И предо мной предстал фрагмент бесконечной вечеринки, где развлекаются до упада.

Каждый гриб – индивидуален и неповторим. Каждый гриб по-своему совершенен. Этот розовый. Этот квадратный в зелёную крапинку. А этот пахнет уединением. Но при этом грибы не одиноки. Они все связаны друг с другом. Они все части чего-то целого. Грибница поддерживает всех в равной степени. Питает всех. И просит лишь малую часть для поддержания целого. И каждый гриб способен на невозможное с поддержкой грибницы.

Коридор начал закручиваться спиралью, и чтобы продолжить путь, мне пришлось пойти по стенам, а потом и по потолку. Потолок от этого зазвенел хрустальным перезвоном. А Брут всё так же бежал впереди.

Даже поглощённые грибницей люди – каждый в своей прекрасной иллюзии. Каждый получает то, что хочет, при этом все они соединены вместе. Подпитывают друг друга. И помогают грибнице распространяться… Общее сознание…

По коридору прошла волна. Грибы выстрелили спорами. Воздух заполнила прекраснейшая радуга. Тени на краю сознания радостно смеялись, и, не удержавшись, я тоже засмеялся и захлопал. Зелёное веселье перемешалось с пластиковой остротой.

Я начал падать и помимо воли ухватился за похожий на чагу нарост ярко-розового цвета. Лес. Звуки рогов и ржание коней. Стрельба из ружей. А по перелеску, петляя, бежит девушка в лохмотьях. Фонтанчики щепок от попадания пуль то и дело вылетают из стволов рядом. И я знаю, что это парень охотится за бывшей, которая не только уничтожила его самооценку и ограбила, но и растоптала будущее перспективного спортсмена.

И я в восхищении. Я в предвкушении… Страх. Смерть. Ненависть. Этим пропитана иллюзия.

Низменные желания. Тёмные стремления. Потаённые страхи. Всё это выплёскивается в бреду. Но при этом никто не страдает!

Я плыл, усилием воли прорываясь сквозь пространство, словно через воду или орихалковый запах. И чувствовал, что если захочу, то смогу изменить законы реальности. Смогу сделать время треугольным. Или искупаться в помадке. Мне не нужна никакая Вера. Я сам себе демиург.

Это так прекрасно… и невозможно в реальности. Там даже если у тебя есть родные и близкие, то ты всё равно одинок: мы одни приходим в этот мир и одни уходим. Свою душу и сознание не с кем разделить. Слова не способны передать весь спектр сознания.

Как бы я хотел тоже стать частью этой общности и навсегда остаться с Брутом. Надя бы присоединилась… и я бы никогда больше не был один.

Я поднял взгляд и увидел девушку в весьма откровенном платьице с Брутом на плече.

– Сергей, ну что ты стоишь? – задорно бросила она. – Пошли веселиться.

Надя – в прошлом моя боевая подруга, а ныне спутница в совместной жизни! Тонкое платьице не столько скрывало, сколько подчёркивало изящные черты. Открытое загорелое тело манило, а длинные волосы развевались от лёгкого сквозняка. Даже взгляд и улыбка привлекали и дразнили. А уж эти заострённые ушки, выглядывающие из причёски…

Я даже на миг слюну пустил от вожделения. А затем, не сдерживаясь, подбежал к девушке и вдохновенно поцеловал, чем ввёл иллюзию в ступор. Я же, насладившись моментом близости и тепла, лёгким па крутанул девушку и обнял.

– Дурак, – беззлобно бросила Надя. Щёлкнула меня по носу и, мягко высвободившись из объятий, потянула за собой. И я пошёл.

Окружение слилось в мешанину. Грибы куда-то отступили, и вместо них появился коридор, который через десяток шагов превратился в улицу, и вот мы уже стоим у чуть побитой машины. В стороне пустырь и недостроенное здание, со стороны которого бегут люди, с яростными криками размахивая оружием.

– Сергей, за руль! Я их задержу, – закричала Надя весело.

Я не стал спорить. Страха нет. Только азарт. Только предвкушение и веселье. Рухнув за руль, быстро врубил зажигание, выставил нужную передачу, нога зависла над педалью, а рука на руле… но я не мог сдвинуть автомобиль – Надя, так и не сев в машину, копалась в багажнике. Я не успел её позвать, как из-за угла крематория показалась одна из машин преследования и зазвучали выстрелы бандитов.

– Никому не двигаться! – с нотками безумной лихости заявила Надя, рывком вынырнув из багажника.

У меня отвисла челюсть. Глаза вылезли из орбит. Ибо более бредовой картины я представить просто не мог: Надя стояла, чуть покачиваясь под весом старенького, но оттого не менее действенно гранатомёта РПГ-7, сделанного из воздушных шариков, куда была уже установлена ярко-розовая ракета. Раструб мотало так, что снаряд попеременно смотрел то на машины бандитов, то в зенит, то в недостроенное здание из вафель. И по лёгкому… да кому я вру, по абсолютно невменяемому взгляду понял, девушке сейчас море по колено и всё можно – она за своего избранника всех порвёт.

– Остановитесь. Медленно опустите оружие… – начала девушка. Икнула от нервов.

Пальчик на спуске дёрнулся, и ракета полетела в сторону бандитов, оставляя красивый след из сладкой ваты. Повезло, что выхлоп был направлен в сторону от меня. И хотя Надя благоразумно не подставила машину в шлейф выхлопа, но краска на кузове всё равно оказалась забрызгана сахаром. А от грохота уши заложило знатно и в голове зазвенело.

"И каждый построил себе по тюрьме,

Веря в праведность царственной лжи,

НО Я НЕ БЫЛ НИКОГДА РАБОМ ИЛЛЮЗИЙ ".

Я поймал себя на мысли, что происходящее уже было… Было давно и осталось в прошлом прекрасным воспоминанием. Причём в куда более адекватной форме!

Девушка не удержалась от выстрела на ногах и теперь падала. Я наблюдал за ней долгую секунду. А затем захлопнул дверь машины, оставив Надю валяться на земле, и ударил по газам. Сзади слышались крики, взрывы конфетти, грохот обрушений вафельных домов и прочая неразбериха, но я даже не обернулся.

Я привалился к покрытой грибами стене. Системы за снегом помех почти не видел, так что понял лишь: индикатор Рабочей Веры уверенно уменьшался, он болтался на показатели 0,1351, а показатели напряженности поля Веры, наоборот, лишь увеличивались. У меня пара-тройка минут. Нужная дверь практически передо мной, что подтверждал и Брут, прыгая перед ней.

Ни одна грибница не заманит меня в своё безумие сладкими мыслями о компании. Лишь вера в себя действительно что-то стоит! Лишь вера в себя важна.

Семья, друзья, питомцы и другие – лишь стены и мебель в уютном доме жизни. Но Вера в себя – фундамент, без которого всё рухнет. И я верю в себя. Я оторвал кусок ближайшего гриба и зажевал, как безумный берсерк.

Несколько шагов, и я толкнул дверь. Она сопротивлялась – грибной коврик уперся в створку. Но стоило чуть навалиться, как щель увеличилась, и я сумел протиснуться.

Судя по формам грибкового покрытия, тут некогда находился стол для бильярда и какие-то ещё предметы для развлечения, но сейчас всё покрыла грибница. На столе пульсировало что-то… невыразимо гадостное. То ли переплетение человеческих тел в оргии, то ли сердцевина грибкового соединения. Поры подрагивали, выпуская споры. Наросты шевелились. Белёсая слизь стекала…

Не выдержав, я упал.

Вашу грибковую суть… башка гудела. Перед глазами всё плыло в радужной дымке. Жутко хотелось чихать и блевать одновременно. Во рту было погано: жуткий сушняк, который мог посоперничать с песками Сахары в полдень, отдавал сладостью, но щеки и язык от чего-то замерзли.

Только тут я почувствовал, как что-то копошится на затылке. А затем понял, что Феникс вцепился в меня, как мог, и обнял мою голову крыльями. Мой Хугин… Он больше не мог очищать большую площадь воздуха, поэтому пытался защитить меня своими крыльями. Приподнявшись на локтях, я как смог дотянулся до своего маленького защитника, попытавшись его погладить.

Брут тем временем забрался на отвратное образование и принялся рвать его своими иллюзорными зубами и когтями. Я попытался ползти к цели, но не мог. Силы почти кончились. Я переоценил себя…

И тут меня пнули в бок. Вначале не почувствовал этого. Но после второго пинка, перевернувшего меня на спину, не обратить внимания на подобное оказалось сложно. А затем мне на лицо что-то надели, и дышать сразу стало легче. Лицо я, кстати, не чувствовал, оно онемело от холода и, кажется, немного оледенело.

Я чуть проморгался и увидел, как мужик… хотя нет, правильнее: Мужик! Два метра роста и размах плеч, что не каждая дверь пропустит, и всё это за счёт мышц, позволяли первую букву делать заглавной.

Так вот, Мужик неспешно прошагал по заросшей грибами комнате, совершенно не обращая на них внимания, прошёл сразу к сердцу грибницы. В него выстрелило облако спор, но тот лишь отмахнулся и принялся потрошить сердце грибницы, вытаскивая из него одного за другим человеческие тела и неспешно их обыскивая. И он напевал:

"Стой на вершине

Рядом со мной

Там, где кружат три белых орла.

Гордость – им имя,

Дух и Покой,

А за ними лишь высь,

Лишь холодная высь,

Ни Добра, ни Зла".

Неужели меня опять начало глючить? Как ещё объяснить то, что Мужик работает спокойно и ему совершенно не мешает ни напряжение Веры, ни обилие в воздухе спор, несмотря на то, что на нем самом ни респиратора, ни противогаза. Я в принципе не заметил на нём хоть какой-то защиты, кроме полицейской формы с лычками капитана.

Я попытался сделать запрос к Системе, чтобы вывести данные о странном пришельце, и сквозь помехи сумел с трудом прочитать:

“Капитан Пронин. 41 год. Женат.

Работа: Следственный отдел полиции.

ИВ: 2. БВ: 246. МВ: 175.

Творческое развитие: усиление тела.”

Ни на миг не усомнился – данные подделка. Не знаю как, но это просто не может быть правдой. Тут Мужик прицокнул языком, добравшись до очередного тела, и спрятал что-то в карман.

Попытался подняться, но стоило мне лишь сесть, как меня замутило с новой силой. А Мужик, заметив мои телодвижения, удовлетворённо кивнул и усмехнулся:

– Его искал? – он кинул передо мной тело человека, которого только что ограбил.

И, достав несколько гранат, Мужик забросил их в разные концы комнаты. Я дёрнулся, но порыв моего инстинкта самосохранения закончился ничем. Сил едва хватило, чтобы сорвать вновь начавшие опутывать меня грибковые нити. Но боезапас оказался не боевой – из него ударили плотные струи дыма. Синеватого дыма.

И не успел я хоть что-то прохрипеть, как Мужик растворился в дыму от своих гранат. Вот ведь пафосная сволочь!

Глава 3. Или почему лучшая ложь – это правда?

– Так значит, после перехода на второй этаж запись видео прервалась по причине высокой напряжённости поля Веры? – не скрывая подозрения, уточнила мисс Спектр. – Про дроны и технику это логично… они дальше лестницы так и не поднялись. Но, насколько мне известно, новые версии наручей способны выдерживать внешнюю напряжённость до 5-7 сотен РВ, а порой и больше. А тут на несколько порядков меньший показатель.

Мы с Артефактором переглянулись, после чего хором и с абсолютно честными глазами выдали:

– Вера… что с неё взять?

Мисс Спектр просканировала нас ещё более подозрительным взглядом, чем минутой ранее. Я судорожно сглотнул. Артефактор попытался выпрямиться ещё больше, но выпирающие брюшко портило всё впечатление. Это заставляло учёного нервничать сильнее, а значит, обильно потеть.

Ситуация слегка отдавала абсурдном: мы с Артефактором оказались солидарны в желании скрыть запись произошедшего в доме. Артефактор, очевидно, не стремился показывать то, как он меня подставил и попытался скормить грибнице. А вот я не хотел показывать, как спасся. Если точнее, что мне в этом помогли – начальство может посчитать подобное моим провалом и исполнить угрозу о переводе или вовсе об увольнении. Потому я прикидывался хлебушком. Чёрствым.

– Ладно, – с явной неохотой всё же кивнула начальница. – Артефактор, провести полную проверку оборудования. Мне не нужны больше такие накладки, – распорядилась она, и колючий взгляд перевели на меня. – Несуществующий, продолжим. По твоим словам, ты достиг эпицентра. Что произошло дальше?

– Там я встретил человека в полицейской форме. У него я не заметил защиты, и при этом он не выглядел заражённым. Мне показалось, он что-то искал и, возможно, даже нашёл, потому что моё появление его спугнуло, – продолжил я вдохновенно “признаваться”.

Я подумывал о том, чтобы вовсе умолчать о встрече, но меня терзало два момента. Во-первых, мой спаситель очень силён! Я едва мог сопротивляться Вере грибницы, хотя заточен под это, а мой спаситель не обращал на неё внимания. Это под силу только очень мощным Критикам – меня вполне могли контролировать, потому внаглую врать я не решался. А во-вторых, если я ошибся и меня спас не Критик, то этот человек, несмотря на все его благие намерения, очень опасен, и моё начальство должно как минимум знать об этом.

– И ты его не стал преследовать? – уточнила начальница.

– У меня имелась другая задача: спасение людей от гриба. Кроме того, моё оборудование начало сбоить и стоило поспешить. Потому я принял решение как можно быстрее извлечь человека, ставшего фокусом Веры. Вот только пришлось снять костюм, уж больно он неудобен для переноса тяжести. Ну а чтобы грибница меня не доконала, после исчезновения защиты я использовал гранаты с усыпляющим газом, тем самым вырубив одержимых в доме и снизив активность грибницы. После чего сделал ещё несколько ходок в дом за людьми, пока напряженность Веры не снизилась для входа других.

Да, гранаты, в дыму которых скрылся мой спаситель, оказались со снотворным. Умный ход, ибо все находившиеся на этаже, кроме меня, уснули – из-за этого снизился приток Веры и исчезли галлюцинации. Я рискнул присвоить себе данную мысль.

– И как же выглядел встреченный тобой человек? – с холодом скальпеля ударила мисс Спектр по моей уверенности. А я мгновенно понял, что встретил не Критика. – Имеется голоснимок?

Согласно регламенту, запись с глазного нерва должна вестись в реальном времени. Но тут я мог честно развести руками, даже без слов – поле Веры перекрыло все каналы связи. Даже Артефактор не мог наблюдать за моими похождениями на третьем этаже. Однако я постарался объясниться, как мог:

– Два метра роста. Полтора ширина плеч. Даже на вид гора мышц. Морда просит кирпича… вернее, славянская внешность. Надбровные дуги низкие. Лицо округлое. Глаза серого цвета. Подбородок волевой, – попытался я припомнить всё, что мог, но по описанию выходил какой-то питекантроп.

– Что-то вроде этого? – мисс Спектр одним жестом выложила передо мной на стол около дюжины фотографий.

Я всмотрелся и понял, что передо мной снимки с дронов, что окружали заражённый дом. И на них всех мой спаситель. Вот только угадать, что это он, можно лишь по фигуре, да порой по фрагменту лица – все снимки нечёткие, смазанные или под неудачными углами. Человек явно скрывался и весьма профессионально.

Но больше всего меня заинтересовал снимок в центре: мой спаситель, сфотографированный в профиль, с весёлой улыбкой и в гражданской одежде… вернее, в полувоенной кожаной одежде, с самодельной защитой и каким-то холодным оружием за спиной. Такой стиль был особо популярен в Чёрный месяц и первые полгода после. А судя по тому, что на фотографии мужчина лет на десять младше того, что я видел – это фотография со времён пришествия Веры.

– Это он, – сдал я своего спасителя с потрохами и тут же полюбопытствовал. – А кто он, кстати?

– Макеев Сергей Викторович. Один из основателей Критиков… перед тем как ушёл в отставку, – мисс Спектр умолкла. Потёрла переносицу в краткий момент задумчивости и явной лёгкой ностальгии. Но взяла себя в руки меньше чем за минуту и продолжила всё так же бесстрастно: – Главное, что тебе очень повезло выжить после встречи с ним. Если встретишь ещё раз, то постарайся тут же отступить. Он превосходит тебя на порядок в силе и умениях! И я не могу гарантировать его доброжелательность. Расследованием вашей встречи займётся специальная группа.

– А какой у него талант? – не смог сдержать я интереса. И осаженный ледяным взглядом поспешил уточнить: – Моя профессиональная гордость задета! Он ходил там, как у себя дома!

– Какие у него таланты сейчас – не знаю. Но раньше он славился тем, что умел держать слово, – моя начальница поморщилась, а затем решительно закончила: – Хватит об этом. Несуществующий, с тебя подробный отчёт о грибном деле. И… – мисс Спектр на мгновение замешкалась, словно засомневалась в правильности своего намерения, но всё же продолжила: – Молодец. Хорошо справился. А теперь оба свободны!

– Так точно, – попытался я изобразить что-то залихватское, но вместо этого поморщился от боли.

У меня ныли все мышцы: таскать людей – та ещё морока, очень тяжёлая. Но больше всего болела моя филейная часть: после прогулок в доме в одном лишь противогазе мне сделали столько укрепляющих уколов в неё многострадальную, что больно от одних лишь воспоминаний. И это ещё повезло, что я не попал в карантин – меня буквально выдернули на отчёт.

Мы козырнули и поспешили на выход. Я немного путался в ногах, поэтому Артефактор решил поддержать меня. По-дружески. Почти заботливо… мы же команда!

Даже без хорошего вида из окон мне нравилось гулять по коридорам комплекса. Здесь очень чисто, притом нестерильно как в больнице, а уютно, как дома. Много зелени, порой целые фрагменты коридора превращались в зелёные оазисы. Встречались и образцы современного или, наоборот, древнего искусства. Или даже вовсе небольшие закутки с диванчиками и столиком с печеньками.

Честное слово, когда первый раз это увидел, даже не поверил, что нахожусь в госучреждении, более того, у военных! Лишь позже я узнал, что всё это великолепие создавалось лучшими психологами для поддержания максимально творческой атмосферы. При этом не забывали и об обороне: закутки в мгновения ока могли стать огневыми точками, а искусство, зелень и прочее благолепие превратиться в оружие многочисленных творцов!

– Включи защиту от прослушки… – шепотом сквозь зубы попросил я, когда мы достаточно удалились.

Я мягко перевёл поддержку Артефактора в удержание уже со своей стороны. Он попытался дёрнуться, но я увлёк своего компаньона в один из закутков, где можно было присесть.

– Чтобы никто не слышал, как ты меня убиваешь? – возмутился учёный, но тоже шепотом, и при этом активируя что-то на своём наруче.

– В отличие от тебя я не такой мстительный, – нехотя ответил и в подтверждение своих слов отпустил его.

Если честно, тоя бы с удовольствием набил собеседнику морду. Возможно, несколько раз. Ногами. Но если поддамся чувствам, то лишь спровоцирую новую волну негатива со стороны Артефактора. Не говоря о внимании службы внутренней безопасности. Поэтому решил смирить своё чувство справедливости и направить его в более выгодное русло:

– Я хочу, чтобы ты отработал свою подставу. Мне нужна от тебя услуга.

– Серьёзно? – не на шутку удивился Артефактор, вставший в стойку для боя. И сразу же уточнил: – И ты мне поверишь? Думаешь, я тебя не обману?

– Может, и обманешь. Шанс этого довольно велик, – признал я. – Но за последний месяц меня уже несколько раз подставляли. Не из-за злого умысла, а из-за недоверия или некомпетентности. А ты хотя и подставил меня, но сделал это профессионально, по уму – я даже не заметил, что ты испортил костюм. Поэтому хочу предложить забыть разногласия: подставили друг друга и хватит. Я забуду о недавнем инциденте. Пора заняться взаимовыгодным сотрудничеством.

– Допустим… – всё ещё неуверенно протянул Артефактор, потирая руки. – И что же ты хочешь?

– Мелочь. Мне нужно, чтобы ты выяснил всё, что возможно и невозможно, про Макеева Сергея Викторовича, – выдал я свою цель.

– Ты ведь понимаешь, что к секретной информации у меня нет доступа? А если я попытаюсь что-то взломать, то меня посадят в холодную клетку. Так что мне нет резона рисковать. А всю открытую информацию ты можешь найти и сам, пусть и провозишься. Газеты. Интернет. В системе Критиков наверняка есть данные. Хотя большая часть и засекречена… Да и на кой он тебе сдался?

Надеюсь, уважаемый читатель, согласится с тем, что любопытство не порок. К тому же задета моя профессиональная гордость – он показал результаты лучше, чем мой иммунитет к воплощениям Веры. И я хотел учиться у него! Но главное, желал поблагодарить за помощь: спасение жизни чего-то, да стоит. Но озвучил другую, на мой взгляд, более вескую для постороннего человека причину:

– Этот человек прибыл в заражённый дом не просто так, а в поисках чего-то. Мне нужно знать, что он нашел и почему так рисковал ради этого.

– Короче, хочешь выслужиться, – пришёл к своим выводам Артефактор.

– Можешь считать так, – не стал я спорить.– А ты мне нужен потому, что две головы лучше, чем одна. Кроме того, более чем уверен, что с твоим гением не составит большого труда отследить, где живёт наша цель. Напишешь программку… ну, или изменишь чужую, для анализа видео с камер и дронов. Может, отследишь по спектру Веры. Или ещё какая научная муть из арсенала Критиков… У них самые полные данные.

– Ты ведь понимаешь, что если мы будем использовать базы данных Критиков, то они отследят подобный запрос? – Артефактор выражал максимальный скепсис. Но одно то, что он не послал меня, а продолжает разговор, выдавало его заинтересованность и даже азарт.

– Это некритично, – отмахнулся я. Подумал и добавил: – Но не желательно.

– Кроме того, для использования упомянутых тобой программ нужен допуск секретности, как у мисс Спектр. У тебя такой есть? А то мне не особо доверяют…

Я лишь покачал головой.

Мы замолчали в задумчивости. Ситуация и в самом деле непростая. Однако Артефактор, рухнув на диванчик закутка, зажевал печеньку. Поморщился, чуть не выплюнув, а после тяжёлого вздоха вынес приговор:

– Я твоё пожелание понял… и оно вполне осуществимо. Однако, если мы действительно сотрудничаем, то что получу я за помощь? – перешел к самому неприятному для меня Артефактор.

– Я не выпущу тебя за пределы базы, – обрубил подобные поползновения. Ещё не хватало своей шеей рисковать ради любопытства и Артефактора. – Хотя готов выслушать альтернативы.

– Мне нужно десять пачек чипсов, восемь литров газировки, три упаковки эклеров и артефакт с напряженностью не меньше трёх единиц Рабочей Веры любой направленности, – выпалил свои условия мой новый интеллектуальный помощник.

– Эээ… для начала, зачем тебе набор четырнадцатилетнего подростка, который впервые остался один на целый день дома? – решил уточнить я самое безобидное.

– Я работаю на базе и живу тут же, в жилой части. Питаюсь в столовой… но это, черт его побери, военная секретная база, так что здесь недостать ни чипсов, ни сладкого! А моему мозгу нужен сахар и вкусности! И я не могу их получить! А значит, если ты не хочешь, чтобы я тебя убил на очередном задании, будешь мне это таскать! – безапелляционно заявил пухлый гений, а я от такого напора аж отшатнулся.

– Понял. Без вопросов, – решил я не нагнетать по пустякам. – А зачем тебе тогда артефакт? Тем более такой мощный? И почему ты не можешь запросить его из хранилищ Критиков? Да и ты сам можешь подобное создать, Артефактор.

– Ещё я буду тратить своё время и Веру! После последнего дела у меня итак её немного. А мощность в 3 РВ – минимально необходимая, для обеспечения моего проекта. Личного проекта, про который Критикам знать не обязательно, так же как и о твоих исследованиях.

Я кивнул. Требование вполне резонное. А с учётом того, что смогу принести артефакт на свой выбор – это уменьшает возможность диверсии. Кроме того, мощность хоть и приличная, но почему-то уверен – этого недостаточно, чтобы Артефактор сбежал: защита базы должна выдерживать и больше мощности.

– Ты ведь понимаешь, что поиск артефакта может занять некоторое время? – нехотя попытался я выбить отсрочку.

– Понимаю. У тебя на это неделя. Я готов пойти навстречу и показать свою полезность. Вот только, чтобы наиболее эффективно выполнить твою просьбу, мне нужно будет тебя предать.

Глава 4. Или почему дома порой опаснее, чем на работе?

– Выглядишь пожёванно, – встретил меня комментарий, стоило мне выйти из картины в прихожей своего дома.

И да, с работы я возвращался через картину. Небольшое послабление работникам, ибо живут они по всей стране и порой задерживаются допоздна на службе, поэтому доставка из галереи сразу домой. Как дополнительный плюс – невозможно опоздать на работу… хотя и сослуживцы могут припереться в любой момент.

Моим порталом выступала работа неизвестного художника, изображавшая зимний лес и стаю волков у водопоя на отдалении. Красиво и уютно… только холодно, да и волки при каждом посещении пытаются напасть.

– Не поверишь, душа моя, но ты права – меня за сегодня успели съесть, – скинув обувь, прошёл на кухню и мешком повалился на стул. – А ещё отравить галлюциногенными спорами. Ну и как обычно чуть не уволили.

Я самым наглым образом утащил со сковороды котлету и закинул её в рот целиком. Сразу понял, что я дурак, а котлета очень горячая. Но меня это не остановило, лишь заставило активнее работать челюстями. Было горячо, но вкусно… особенно с учётом того, что целый день ничего горячего не ел, а часы показывали уже одиннадцатый час ночи.

На грани слышимости бубнил телевизор на канале новостей. Рассказывали, что в Англии нашли Экскалибур. Уже четвёртый за всё время… Парламент ищет эксперта, который сможет подтвердить подлинность хоть одного из мечей. А тем временем в стране назревает гражданская война: у каждого из претендентов есть своё лобби.

– Хватит таскать! А ну быстро иди мойся, переодевайся и садись нормально есть! – припечатала Надя, моя подруга по жизни, огрев меня ложкой по руке, когда я потянулся за очередной котлетиной. – И не делай жалостливые глаза, ты за неделю минимум дважды на грани смерти оказываешься, так что нечего ныть.

– Злая ты, – с обречённостью констатировал я, поднимаясь с места и осматривая богатство из котлеток, макарошек и салата из свежих овощей, что сама Надя безжалостно уничтожала. Похоже, девушка пришла ненамного раньше меня.

Я подчинился тираническим требованиям и пошел приводить себя в порядок, пусть от дурманящего запаха еды желудок недовольно бурчал. После сегодняшней галлюцинации с участием Нади я окончательно уверился, что сделал правильный выбор – она прочно поселилась в моём сердце. Собственно, в этом я и не сомневался с пресловутого дела о джинне, когда девушка ради меня пошла против всех и вся! Но тем не менее, быт порой заставляет забыть даже о таком счастье, особенно если вы начинаете жить вместе.

Всё заняло не больше пятнадцати минут, настолько я оказался голоден. И моё усердие оказалось вознаграждено тем, что когда вернулся на кухню, то в дополнение на плите закипал чайник, а Надя резала бутерброды.

– Ваше приказание выполнено, – я осторожно чмокнул девушку в щёку и занял стул перед сковородкой с остатками былого пиршества. – А у тебя как прошёл день? Ты какая-то смурная сегодня.

– Да так себе… почти все Редакторы укатили на дойку звёзд, политиков и прочей шушеры… а меня не взяли.

Я сочувственно закивал. Под “дойкой” подразумевался сброс излишков Веры всяких медийных личностей. Обычным людям в этом плане хорошо, они редко когда могут накопить достаточно много веры, чтобы она их поглотила. Такое бывает лишь в крайних случаях, если воля у человека слабая или совсем его доведут. Со всякими “звёздами” сложнее – какие бы меры предосторожности ни предпринимали компетентные органы, но в мире, где есть интернет, телевиденье и почти мгновенные перелёты на самолётах, информация разносится быстро, а значит, и Вера в некоторых людей подобна пожару. Она им безусловно нужна: как политику работать, если его не знает электорат, или выступать артисту без аудитории? Но как бы силён морально ни был человек, у всех есть пределы, и даже светлая вера может привести к одержимости. Поэтому таких “звёзд” массмедиа оценивают психологи, чтобы понять, какой примерно лимит Веры может выдержать тот или иной индивид. И когда человек приближается к нему, то его отправляют на “дойку” – куда-то в безлюдную глушь творить своей Верой что-то на благо народа. Благотворительность никто не отменял. Вот и сейчас группа политиков и звёзд экрана, недостаточно смелые, чтобы сражаться со злобными воплощениями Веры, но не желающие стать одержимыми, в каком-нибудь колхозе, где навоза больше чем земли, при помощи способностей возводят свинарники или коровники под присмотром Редакторов.

– Плюс мелочь. Опять с Шуруповым пособачились. Этот педант ничего и слышать не хочет о том, чтобы отступить от правил и попробовать по-моему. Между прочим, на тебя ругается, что ты работника в моём лице испортил, – сдала своего нового напарника с потрохами девушка.

– Упустили кого-то важного? – решил уточнить я в перерывах закидывая еду в топку.

– Через наш город проходит подпольная партия артефактов древнего Египта. И нам нужно отследить её и взять, пока не ушла, или часть товара не скинули на руки частных коллекционеров. Или, что ещё хуже, они не попали к каким-нибудь фанатикам. У нас уже два месяца одержимых в городе не было, и они нам совершенно не нужны!

– Скучно вы живёте, – посетовал я, хотя и был искренне рад, что девушке не приходится излишне рисковать на работе.

– Скучно, не скучно. Но за последние полгода с момента твоего ухода количество происшествий снизилось на 15%! – припечатала девушка.

– Провокация! – сделал я морду кирпичом. – А в чём проблема с поисками? Подключите полицию. Пророков наших задействуйте. В конце концов, поднапрягите адептов Последней Книги, они вам с радостью помогут!

Как ни парадоксально, но то, что основатель церкви последней Книги получил силу бога и свалил за грань реальности, не поставило крест на данном учении. Более того, оно вдохнуло в него новую силу: как же, самый верный последователь сумел обрести могущество и отправился на встречу с создателем – это ли не то, что обещает любая религия? А если это сумел сделать основатель, то смогут и другие!

Правительство вовремя подсуетилось и перехватило контроль над церковью Последней Книги. Так что можно считать, появился ещё один орган работы с Верой, пусть больше и пропагандистского толка.

– Они и так на нас работают вовсю, но этого мало, – вздохнула девушка. – Нужна связь с криминалом… а Шурупов и слышать об этом не хочет! Он и так матерится каждый раз, когда вспоминает, как мы вылавливали бандитов после побоища с богом.

Эм… да, тогда нехорошо получилось. Захватывать Артефактора, ну и меня вместе с джинном, в последний бой прибыли обе группировки: и Художника Финта, и Геймера – практически в полном составе. И в том же составе были либо уничтожены, либо пойманы. Сбежать удалось лишь Геймеру с несколькими приближёнными. Их пытались выловить почти месяц… Долго и нудно. Редакторы Веры с ног сбились! И всё зря… если не считать, что выловили пару мелких бандитов, которые хотели занять освободившуюся территорию. И теперь вновь искать бандитов, но уже для того, чтобы просить помощи… даже не смешно.

– Так поступи проще и иди сразу к Шефу, – пожал я плечами. – Напомни ему про Маргинала. Он полгода маринуется в тюрьме. Думаю, ему уже можно предлагать сделку. Мы его раньше использовали, так пусть и сейчас послужит.

– Полагаешь, он сможет выйти на привезённый товар? – скепсиса в словах Нади было больше, чем грусти в моих глазах, когда я понял, что ужин неожиданно кончился.

– Про товар не скажу, но вот на людей Геймера и его самого вполне. Сдавать их он, разумеется, не станет, но вот наладить сотрудничество с ним – вполне возможно. Если, конечно, сумеете договориться.

– А это мысль! Стоит попробовать, – возликовала девушка и в несколько движений оказалась у меня на коленях, поцеловала в жирную от котлет щёку. – А ещё можно отвести его к Радаманту… ну, к тому судье душ, которого ты обнаружил в крематории. Он сможет утвердить сделку, прочитав душу Маргинала.

– Вот тут я бы не торопился. Маргинал хоть и хочет на свободу, но загонять его в новую клетку – идея не лучше. Он не пройдёт испытание честностью – попытается сбежать, и конфликт начнётся раньше, чем вы приступите к делу.

– Учту, – кивнула девушка. – Ты у меня самый умный!

– Самой собой! Не зря же я Критик, – гордо заявил, с грустью наблюдая, как последняя котлета исчезает по воле Нади.

– Лучше скажи, когда ты меня уже с ЛК познакомишь? – девушка не скрывала усмешки. – У меня уже почти десяток заказов на его автограф!

– Кто бы меня с ним познакомил? – попытался за шуткой и смущенной улыбкой увильнуть от ответа.

Тот самый неловкий момент, когда даже помимо воли работа входит в конфликт с личной жизнью и приходится врать. ЛК – это сокращение от Легендарный Критик. Пафосно, конечно, но сильнейшему в стране Критику, а возможно, и вообще существу в мире, можно быть немного с завышенной самооценкой. Для выживания полезно.

Согласно легендам, слухам и непроверенным данным, ЛК имел уровень веры в десятки тысяч единиц Истинной Веры, обладал всеми возможными и невозможными способностями и мог чихом разнести планету, одной рукой собрать осколки, плевком склеить, а дыханием возродить всю жизнь. С учётом того, что никто не знал истинную личность этого ЛК, слухи лишь множились, а с ними и Вера…

И всё это было даже в какой-то степени правдой. ЛК за последние полгода помог решить четыре очень крупных конфликта, а также выступил нейтральной стороной в решении одного из конфликтов за рубежом. И когда я говорю о крупных конфликтах, то масштаб идёт от уничтожения города до уничтожения мира.

Вот только… ЛК не существовало. Когда я стал Критиком, то узнал, что ЛК не личность, а должность. Должность, которую получал тот или иной Критик в зависимости от масштаба проблем и требующихся способностей. Например, мисс Спектр помогала решить международный конфликт, о котором я упоминал ранее, примерив данную мантию.

Получив должность, а с ним наряд и множество атрибутов, Критик получал также и Веру. Поистине гигантское количество Веры, накопленное из слухов, баек, новостей и вообще всех средств информации, работающих на целой стране. С этой Верой можно было горы превращать в равнины… вот только недолго – одержимость при таком уровне приходила даже к самым сильным за считаные часы или даже минуты. Поэтому мантия ЛК снималась сразу же после выполнения того или иного задания.

Однако имелось и кое-что покруче: имелись слухи о существовании некоего плана “Т”. Почему “Т”? Что он из себя представлял? Кому хотя бы он служил и был подвластен? Неизвестно. Эдакий “последний рояль в кустах”, даже если ”бог из машины” в роли ЛК не справится. Лично я в это не верил… и даже не потому, что не видел сам, а потому, что даже у Веры есть пределы.

Однако информация была секретная, и я не мог её разглашать даже своей девушке.

– Лучше расскажи, почему опять чуть не уволили? – Надя отнесла моё молчание и смущение на счёт неудачного рабочего дня и в ответ попыталась поддержать: – Признавайся, что опять начудил?

Девушка, значительно повеселев, принялась разливать чай. Мой маленький Редактор…

Если честно, то разницы между Редакторами Верами и Военными Критиками почти нет: мы работаем на государство и ловим тех, кто использует Веру незаконно, и устраняем спонтанные проявления Веры. Да что там, я сам буквально полгода назад был Редактором!

Однако Редакторы работают на уровне города или региона, а Критики в масштабах страны и даже за рубежом. Неплохая аналогия полиции и ФСБ… ну, или армии. Поэтому и масштаб проблем, с которыми встречаются Критики, порой на порядок превосходит бытовые.

Я задумался: грузить спутницу своими проблемами не хотелось… но мне действительно требовался если не совет, то хотя бы поддержка, поэтому я нехотя признался:

– Сегодня снова с напарниками поссорился. Начальство в бешенстве настолько, что послало на самоубийственное задание. Но что хуже всего, я, кажется, нашёл того, с кем мне интересно было бы работать… вот только он ушел от Критиков и, похоже, враждует с ними.

Аромат трав и ягод разлился по нашей небольшой кухоньке. Надя презирала все продаваемые чаи за их “искусственность”, поэтому готовила исключительно собственные сборы, благо талант понимать и управлять растениями в этом немало помогал. И я не мог не признать, что получалось у неё замечательно. От одного нежного, чуть игривого запаха становилось спокойнее на душе. А стоило пригубить напиток, как по телу разливалась нега и расслабление. Заботы дня чуть отходили в сторону, позволяя насладиться моментом и приятной компанией. Секунды спокойствия и счастья…

Тут в кухоньку, цокая коготками и оставляя заметные царапины на линолеуме, вбежал угольно чёрный кот. Кот был матёрый, о чем тонко намекали костяные пластины по всему телу и шипы вдоль загривка. Глаза его сияли пламенем бездны, а от “мява” сердце уходило ниже ватерлинии. И это маленькое чудовище принялось тереться о ноги Нади, умилительно задрав голову и мурча – прохвост знал, что когда хозяева поели, то пришло время и его кормёжки.

– Пушистик, лапочка моя, сейчас всё будет, – девушка соскочила с меня и погладила адского котика по голове, лишь чудом не поранившись. После чего поспешила к холодильнику, параллельно обратившись ко мне: – Я давно тебе говорила, ты лезешь в чужой монастырь со своим уставом. Это неразумно!

– Но ведь у Редакторов прокатывало!

– Так то у Редакторов! Ты там почти с основания. За руку с начальством здороваешься. Это местный филиал! И то тебя столько раз пытались турнуть, что не сосчитать! А теперь ты Критик, – девушка сказала это так, словно это приговор всем моим мечтам, надеждам и чаяньям. – И сам знаешь, что ты неуживчивый одиночка. Но тебе нужно учиться доверять другим и работать в команде. А для этого сначала нужно перестать считать всех вокруг идиотами и относиться к ним соответственно. Это не нравится людям.

– Сами виноваты, – пожал я плечами. – Чужие заслуги я тоже признаю. Например, сегодня договорился о сотрудничестве с Артефактором – он теперь мой новый технический сопровождающий.

Коровья нога… вернее, её кость с хрустом перемалывалась мощными челюстями и стремительно пропадала в чреве Пушистика. Девушка с умилением смотрела на питомца, а я припоминал, куда убрал револьвер и стоит ли сегодня его прятать под подушку, или и ножом отмахаюсь?

– Псих, – без особого удивления прокомментировала моё признание Надя. – И да, ты признаешь заслуги… вот только они должны превосходить твои собственные. А это, видишь ли, непросто, по себе знаю. Тебе бы снизить планку отсева – вдруг кто-нибудь сумеет показать себя не сразу, а со временем. Ты же тоже не с первого дня полез с богами бодаться!

– В том-то и проблема! Критики должны быть по определению более опытными – это же Критики. Зачем мне подстраиваться под тех, кто менее эффективен?

– Ты себя-то слышишь? Критики – тоже люди. А люди совершают ошибки. Легендарными Критики могут быть только на расстоянии. Да что там, я более чем уверена, что ты опытнее большинства своих коллег: ты сталкивался со всякой дичью не меньше их, но с куда меньшими ресурсами – поэтому и работаешь эффективнее.

– Не эффективнее того, кого я сегодня встретил... он, пожалуй, единственный, кто достоин звания Критика. Пусть начальство на него странно отреагировало, но он действительно сильный и умелый.

– Так в чём проблема? Нужно всего лишь сделать так, чтобы тот, кого ты встретил, вернулся к Критикам. Тогда ты сам себе найдёшь достойного напарника.

Идея была настолько бредовая и абсурдная… что меня неожиданно захватила. А почему, собственно, нет? Вместо того чтобы мне разрываться меж двух возможностей, не лучше ли их объединить? Макеев – один из основателей Критиков, и его возвращение принесёт немало пользы как организации, так и мне лично.

Осталась сущая мелочь: вернуть на службу ушедшего в отставку Макеева, если он ушел сам. А если не сам, то убедить целую госорганизацию, что им кровь из носа как нужен такой человек, как Макеев. Знать бы ещё в чем проблема конфликта.

– Кстати, тебе привет передавали, – вырвала меня из тяжёлых дум девушка.

Мы как раз покинули кухню и укладывались спать. Пушистик не отставал и, наевшись, устроился в углу, умывая свою окровавленную мордочку, отчего по комнате разносился звук работающего наждака.

– Да? Кто? Шеф по мне соскучился? – немного оживился я.

– Шеф? Он каждый день тебя вспоминает, вознося хвалу небесам, что от тебя избавился. Он вчера обещал нам премию, ибо “некоторые индивиды не рушат всё на своём пути, вот в бюджете и стали водиться деньги”.

– Вот ведь старый хрыч, – с ностальгией буркнул я, думая, что стоит навестить старика: вдруг повезёт, и его инфаркт прихватит?

– Нет, тебе привет передавала Маша. Она сегодня к нам вновь приходила отметиться.

На эти словах я скис. Стыдно признаваться, но с момента воскрешения моей бывшей девушки я её ни разу не видел. Хотя она и предлагала встретиться… но я самым наглым образом отговаривался, или отмалчивался, или… короче делал всё что угодно, лишь бы не встречаться. Я банально не знал, о чём с ней говорить. Я не знал, зачем мне… да и ей это. Это было подло, но я просто не мог пересилить себя.

– Я, между прочим, договорилась о встрече для вас. Завтра в восемь часов “У Семёныча”. И не обсуждается! Мне надоело смотреть, как ты изводишь себя, бегая от неё!

– Завтра не могу! – взбрыкнул я. – У меня на завтра важное задание. Не знаю, когда освобожусь... И освобожусь ли вообще, – как-то немного сник.

Если всё получится так, как мы с Артефактором запланировали, то уже завтра я навещу Макеева. Но вот чем эта встреча закончится, сказать не мог.

– Что ещё за задание? – недовольно нахмурилась Надя, явно подозревая меня в очередной попытке сбежать.

– Прости, душа моя. Но я не могу ничего сказать. Если всё пройдет хорошо – поведаю, а сейчас нет. Вдруг сглажу.

– Опять что-то самоубийственное затеял, – вздохнула девушка, и меня утянули на свежезастеленную постель. – Встречу с Машей перенесу на послезавтра. И больше никаких отговорок.Хоть конец света, но чтобы был на месте! – пригрозила она. – А теперь займись делом, чтобы завтра лишних мыслей не было!

– Но я устал… – крик отчаянья был нагло опровергнут зовом плоти. Мне ничего не оставалось, как подчиниться сладостному моменту.

Глава 5. Или почему окна – это маленькие двери? Часть 1.

Информации о Сергее Макеевом оказалось много. Хотя репортёры окрестили его Глагол. Должен заметить, это прозвище ему очень подходило. Чувствовалась в нем эдакая твёрдость. Сказано – сделано! Такой человек просто так трепаться не будет, и каждое слово равняется делу. Перекрёстный поиск по имени и фотографии принёс множество статей, но по большей части он упоминался там мельком, как один из участников действий.

Однако из них я узнал, что Глагол участвовал в таких важных событиях, как штурм Кремля и уничтожение одичавших политиков. Зачистки соборов с истово верующими. Истребление обезумивших писателей, художников и прочих невменяемых. Вылазки в зоны заражения Верой в центре Питера и Москвы. И это только самое основное. Десятки заданий только в открытой прессе.

В архивах Критиков информации обнаружилось на порядок больше. Там почти сотня томов информации! Подробной! И совершенно секретной… Как то, что Глагол минимум трижды примерял мантию Легендарного Критика.

На знакомство с половиной того, что обнаружила программа поиска Артефактора, у меня ушло всё утро. А ближе к обеду мы запустили наш план.

– Мисс Спектр, разрешите? – раздался из динамиков голос Артефактора.

При этом в правом верхнем углу экрана, с которого я читал, появилось изображение кабинета моей начальницы. На компьютер в лаборатории, где обосновался Артефактор, а сейчас сидел я, поступал прямой поток данных с его наруча.

– Заходите, господин Чунаев. У вас какое-то дело? – не отрываясь от бумаг, поинтересовалась мисс Спектр. – Хотите запатентовать новое изобретение? Помните: каждое – минус год к вашему сроку.

– Не в этот раз, – Артефактор поморщился от подобного, судя по всему, давно доставшего его приветствия.

– Зря, зря. До сих пор не понимаю, почему вы не запатентовали своё устройство по удалению Веры? Мы, Критики, с удовольствием вдвое бы скостили ваш срок за него. Тем более что вы сами мечтали уничтожить Веру, а тут такое распространение будет!

– Я хочу уничтожить Веру, а не мир, посредством развязывания войны. Если дам вам такое оружие, то это будет просто огромный перевес сил для нашей страны! А это может привести к тому, что остальные государства потребуют технологии. Наши откажут и… – продолжать не стоило. Приход Веры лишь усугубил отношения между странами: теми, что остались на карте. Артефактор спокойно устроился в одном из кресел. Он хоть и опасался мою начальницу, но старался этого не показывать. – Я относительно Несуществующего.

– Неужто хотите оправдаться за то, что не сумели оставить его в заражённом доме? – подняла голову от бумаг и чуть пристукнула по столу ручкой моя начальница. – Он выбрался, да ещё и выполнил задание, а это не то, о чём я вас просила.

Я аж скрипнул зубами на данной фразе. Были, конечно, предположения, что Артефактор действовал не только в своих интересах, когда сломал костюм. Да и он намекал на это. Но я ожидал молчаливого покровительства, а не столь наглого приказа!

Закинул в рот сразу горсть чипсов. Да, я выполнил заказ Артефактора и притащил ему целую гору всяких вкусностей, добавив ещё и от себя – для подтверждения добрых намерений.

– Я предупреждал, что у него сильный иммунитет, и ваша затея может не сработать. Даже штатные предсказатели и аналитики не давали вам гарантии. Поэтому своей вины не вижу, – отрезал Артефактор, хотя голос его и дрогнул. – Если хотите его сломать и заставить действовать по-своему, то вам нужно что-то получше одержимого дома.

– Мне не нужно его убивать, – мисс Спектр начала хмуриться. – Мне нужно выбить из его глупой головы своеволие! Оно его рано или поздно убьёт. А мне пригодится такой оперативник, как Несуществующий… только он должен начать подчиняться правилам! И ты пришёл потому, что этот мальчишка вновь что-то учудил?

– Он ищет информацию на Макеева. Даже сейчас сидит за моим компьютером и роется в архивах. И он попросил моей помощи в поисках, – сдал меня со всеми потрохами Артефактор. – Вы ему рекомендовали не лезть в это, потому я посчитал, что стоит доложить.

Артефактор оказался очень умным гадом. Что не удивительно… Он работал на всех, получая максимальные привилегии, при этом стараясь стоять в стороне, чтобы, когда всё выяснится, не оказаться под ударом. И предательство всех и вся было одним из таких способов. Благо, что в этот раз оно обговорено заранее. Теперь осталось понять, насколько мы сумели просчитать начальницу и её реакцию на данную новость.

– Вот и прекрасно, пусть ищет дальше, – краешком губ мисс Спектр расколола ледяную маску бесстрастия, изобразив улыбку. – Не зря же я дала ему все вводные.

– Я понимаю, что запрещать такому, как он, бесполезно: сделает вид, что подчиняется, при этом попытается найти обходные пути, и это может стать проблемой. Но вы точно не хотите, чтобы я ему помешал?

– Нет. Помоги ему по мере возможности. Приключения Макеева в первый год, описание его способностей. Можешь даже составить его психопортрет. Короче, пусть знает о нём как можно больше.

Изучая обрывки данных прессы и архивов Критиков, я сумел немного разобраться в способностях Глагола. Если верить источникам, то изначально Макеев был обычным человеком без способностей. Но он всегда исполнял данное другим или себе слово.

Как пример: он пообещал одному генералу, что набьёт ему морду, после того как тот обстрелял одержимую деревню из миномётов. Как результат, прошло несколько месяцев, все забыли про обещание, а по случаю очередной победы был организован фуршет у военных… где Глагол посреди празднества и сдержал слово на глазах всего офицерского состава. Его после этого чуть не расстреляли, и спасло только заступничество других Критиков.

Это может показаться простым или незначительным, но... Как много своих обещаний вы выполняете, уважаемый читатель? А Макеев делал практически невозможное: ВСЕГДА держал своё слово. ЛЮБОЕ. Если он давал слово, то только когда Верил, что это истинно необходимо, и поэтому приравнивал выполнение к стоимости своей жизни.

Исполнялось даже невзначай брошенное обещание. Нет ничего несущественного в вопросах чести. Для выполнения самоубийственных обещаний прикладывались все усилия. Жизнь ничто по сравнению с честью. Он рисковал даже жизнями друзей и мира, выполняя своё слово. Невыполнимое в принципе обещание… он доказал, что не бывает такого – есть лишь недостаток желания. И слабость духа. Он исполнял всё. Без компромиссов и отговорок. Каким бы глупцом его из-за этого ни считали.

Люди быстро поверили в него… Как итог, не он стал исполнять обещания, но они стали исполняться, используя Глагола как проводника воли. Стоило ему хоть как-то обозначить намеренье, порой даже без триггера вроде слова “обещаю”, как способность активировалась. И тогда данное слово исполнится неотвратимо! Любое.

Если я правильно понял, этот талант очень похож на возможности джинна в том плане, что универсален и способен исполнить даже самое невозможное желание. И при этом в корне отличается от таланта джинна, ибо сам человек решает, чего он хочет – это делает талант ещё более сильным.

Способность почти совершенная и универсальная! Вот только у всего есть недостатки и ограничения… и вот они мне были пока непонятны.

– С этим проблем нет, данные на поверхности, – отмахнулся Артефактор, вырвав меня из круговерти мыслей. – Но Несуществующего интересует, почему Глагол покинул Критиков. А главное, как его найти. В открытых источниках подобного нет. Поиски же могут затянуться на дни, а то и на недели! Если, конечно, он не совершит какую-нибудь глупость и не добудет доступ к секретным данным.

– Вот это ни к чему… – задумалась мисс Спектр и откинулась на спинку кресла. – Причины ухода Глагола будут лишними… – она помедлила, что-то рассматривая на экране монитора, и, наконец, решила. – Ладно! Решено! Артефактор, принимай данные, – несколько ударов по клавишам, и короткий взгляд Артефактора отметил пришедшее сообщение с координатами, где обитает Глагол. – Передашь Несуществующему. Скажешь, что взломал мой компьютер и украл. Пусть проникнется к тебе доверием. Только нужно, чтобы уже сегодня он отправился на встречу.

– Если не секрет, то к чему такая спешка? Да и зачем вам нужно, чтобы эти двое встретились? Вы же можете послать куда более компетентных людей, чем этого наглого недоучку, которому нет доверия! – задал Артефактор чуть ли не самый важный вопрос за весь разговор.

– В том и проблема, что всех моих опытных оперативников Глагол раскатает ещё на подходах… не любит он Критиков, – может, мне показалось, а может, и в самом деле послышался скрип зубов. – А этого парнишку он, может, и не прибьёт сразу, раз уж не устранил, как ненужного свидетеля, а позволил жить.… Похожи они чем-то. Может, получится у них договориться. А там уже ты передашь мне видео со всеми их переговорами. Так что смотри, чтобы новых сбоев не было!

– Понятно. Разрешите идти?

– Свободен.

***

Весь день я сидел как на иголках в ожидании предстоящего похода. Как назло, за смену для меня не нашлось ни одного задания, так что с горя написал все отчёты и остаток дня штурмовал тренажёрный зал. Я, конечно, мог сослаться на какое-нибудь расследование и уйти… но подставляться лишний раз не хотелось. Зато в урочный час с работы я вылетел пулей! Добраться до места назначения оказалось тем ещё приключением. Как по мне, но логистика у Критиков построена неоднозначно и даже паршиво.

Да, картины мгновенно перемещали в любое отделение Критиков по всей стране. Собственно, данные отделения и строились для того, чтобы не возникло подозрений о существовании каких-либо секретных баз. Вот только проблема: отделения Критиков находились лишь в областных центрах. Имелась связь и почти со всеми отделениями Редакторов веры по стране – поэтому объём оперативности повышался. Со всеми отделениями, кроме моего родного города, до недавних пор… Плюс к этому добавлялись музеи, где висели оригиналы картин, которые использовались для перемещения.

Однако в пределах города или до сёл приходилось добираться общими методами: машина в помощь. Мой же потенциальный знакомый хоть и жил в мегаполисе, но на самой его окраине, потому я угробил больше часа только на дорогу. Спасибо системной карте, что хотя бы не заблудился.

Самое забавное, на мой взгляд, заключалось в том, что жил Макеев по тому же адресу, что и до прихода Веры и всех его подвигов. И эта квартира практически на другом конце страны от того места, где происходили разборки с одержимым домом.

Теперь я подбегал к старенькому четырехэтажному дому с покатой крышей, которую, судя по состоянию шифера, было бы неплохо починить. Здесь время застыло на полвека, если не больше, в прошлом: наполовину деревянные окна, обвалившаяся штукатурка, чуть пожёванная клумба у входа и покорёженная дверь с кодовым замком, неработающим. Ах, да… с другой стороны ещё был перекопан двор, и разворочен канализационный люк – доблестные коммунальщики меняли очередные трубы. Спасибо Фениксу за обзор территории! Мой напарник верно хранил мой покой с высоты, разминая крылья. Благо потраченный вчера в ноль запас Рабочей Веры за сутки полностью восстановили.

Я успел как раз вовремя, чтобы нырнуть в дверь после выхода одного из жильцов. И побежал на второй этаж мимо множества граффити и похабных надписей на стенах, бодро звеня бутылками в пакете.

– Кто? – раздался рычащий голос, через пару трелей звонка в нужную квартиру.

– Я твоя копия из будущего, срочно открывай дверь, нам нужно спасти мир! – без запинки выдал, постаравшись сделать голос погрубее.

Секунд десять ничего не происходило, а потом дверь начала открываться. Собственно, на то и был расчёт: попытка разобраться в непонятной ситуации. Самое забавное, что я бы поступил так же, не став отрицать возможной правдивости слов.

Стоило двери открыться так, чтобы стало видно, кто за ней стоит, меня окинули внимательным и недовольным взглядом, после чего дверь захлопнулась быстрее, чем я успел моргнуть.

– Эй! – возмутился я подобному не гостеприимству. – Я благодарность принёс, – приподнял пакет, чуть тряхнув. Надеюсь, у моего спасителя хороший слух, и он уловит звон стекла. – Пять литров с пятилетней выдержкой. Имею привычку говорить спасибо за спасение жизни, а ты так быстро убежал…

То, что меня не будут рады видеть, ожидаемо. Нежданных гостей вообще редко привечают. А в данном случае представитель власти буквально выследил потенциального преступника и припёрся к нему домой. Именно поэтому, если бы я честно назвался, то меня могли бы просто послать, и это в одном из лучших вариантов.

– Ты негостеприимный, – посетовал я. – А я ведь пришёл с миром и дружбой.

Не знаю, что именно подействовало, но дверь открылась вновь.

– Если ты войдёшь в дом, то покинешь его только через окно. Обещаю, – выдал Макеев, глядя на меня, как на потенциальный фарш для котлеток.

“Внимание, обнаружено воздействие Веры в 0,0023 РВ”, – мгновенно пришло оповещение от Системы. На это я лишь усмехнулся и изобразил обиду:

– Даже не поздороваешься?

Когда любое твоё слово может стать обещанием и исполниться, приходится следить за тем, что говоришь, а может быть, и думаешь. Поэтому не удивительно, что мой новый знакомец прославился суровой молчаливостью, в которую я теперь уперся как в стену.

– У меня иммунитет к воплощениям чужой Веры, – сообщил я, постаравшись сделать это, так чтобы не выглядело словно бахвальство. – Так что если ты скажешь "будь здоров", шанс, что я стану бессмертным, не так уж и велик.

Кривая ухмылка на лице хозяина дома мне не понравилась, но он отступил и шире открыл дверь. Только сейчас я увидел, что хозяин расхаживает по дому в старых трениках с оттянутыми коленками, в засаленной тельняшке с желтыми разводами у подмышек и тапочках на босу ногу.

Квартирка пусть и не шикарная, но весьма просторная. Высокие потолки. Две комнаты, соединённые обширными арочными проходами. Плюс кладовка, стену которой снесли, объединив с жилыми помещениями. Выглядело это очень просторно и даже пустовато, с учётом минимума мебели и вещей. Обстановка… Нет, не современная, но функциональная и очень аскетичная: например, от кровати с пружинным матрасом веяло настоящей древностью. И брутальностью. Отделка тоже простая, обои в цветочек да линолеум. От ощущения, что я в притоне, отделяла лишь чистота во всех комнатах и аккуратность в вещах. Но я бы всё равно не смог тут жить…

Хозяин прошел на кухню и остановился у стола, выжидательно на меня глядя. Кстати, стол под стать хозяину и обстановке – мог выступать оружием: так много из него торчало потенциальных заноз.

– Как-то так, – я выставил на стол подарок.

Макеев кивнул и достал пару стопок. В холодильнике нашлись колбаса и сыр. В два ножа мы молча настрогали закуску. Быстро разлили напиток, после чего переглянулись, ожидая тост.

– За всё хорошее! – решился я.

Сергей закончил:

– И побольше.

Мы чокнулись и выпили. Мне стоило большого труда не поморщиться – не любитель я коньяков, да и вообще высокоградусного пойла. Не аристократ, уж извините, уважаемые читатели. Но поддержать компанию могу, поэтому мы переглянулись и кивнули, решив, что после первой не закусывают. Мне это знакомство нравилось всё больше и больше.

– Причины? – от внешнего вида собеседника так и веяло монументальным спокойствием.

– Кроме благодарности за спасение шкуры? Любопытно, – не стал я скрывать, разливая по новой. – Ты сумел пробраться на секретную территорию, перепрограммировав наруч и нацепив костюм с гримом! Подобная наглость просто восхитительна!

Сергей лишь безразлично пожал плечами и взялся за стопку.

– Даже мой иммунитет по полной провалился в заражённом доме, а ты там ходил как ни в чём не бывало и даже без респиратора. Я просто обязан понять, тебе помог твой талант?

– А ты не знаешь? – чуть удивился собеседник, кустистая бровь со скрипом проволоки изогнулась.

Я даже на мгновение растерялся. Но лишь на миг. Есть у меня один знакомый бармен с похожей манерой общения… не страшно, приспособлюсь.

– Про твой талант? Имею общее представление. Ах да… пока не забыл, – я чуть помедлил и выразительно глянул на выглядывающий из-под рукава наруч. – Нас могут подслушать, но я не могу с этим ничего сделать...

Собеседник хищно улыбнулся. С учётом того, что, даже сидя, он на полголовы выше меня и нависает, выглядело это несколько устрашающе. Я нервно сглотнул.

– Наш разговор никто не услышит, – произнёс он и припечатал: – Обещаю.

“Внимание, обнаружено воздействие Веры в 0,7254РВ”, – пришло сообщение. Я на всякий случай постарался максимально укротить свой иммунитет к воплощениям Веры. Но… ничего не почувствовал. Зато Артефактор на другой стороне отреагировал согласно договоренности, и передо мной появилась очередная надпись: “Внимание, обнаружен сбой ядра наруча, будет произведена перезагрузка и калибровка, функции будут недоступны в течение 15 минут.” Иконки дополненной реальности начали тухнуть. Что же, буду надеяться, что Артефактор погасил интерфейс не только для меня, и сам не слушает дальше.

Мы вновь хлопнули по рюмашке. Вторая пошла легче, даже что-то похожее на вкус начало угадываться. Но я решил не налегать и, закинувшись закуской, сосредоточился на разговоре:

– У меня хоть и иммунитет, но нарываться нет ни малейшего желания. Мне просто интересно, это талант помог противостоять грибам или нечто другое?

Макеев тоже закусил, немного помолчал, но всё же ответил:

– Обратная одержимость.

– А можно чуть конкретнее? Что ещё за “обратная одержимость”?

Собеседник поморщился. Глянул на меня. На бутылку. Налил себе ещё и выпил. Ещё подумал, после чего спросил:

– Что такое одержимость?

Вот это вопросик. У нас тут что, тест на профпригодность?

– При одержимости человека захватывает Вера других людей в него, чаще всего один из ярко выраженных аспектов, пересиливая Веру в себя. При этом происходят изменения тела и психики – человек себя не контролирует. Чем сильнее воздействие Веры, тем заметнее изменения.

– Во-о-от! – протянул собеседник и плеснул нам ещё коньяка. – Я был одержим, поэтому дом и не мог меня подчинить, – он взялся за рюмку, глянув на меня. – Одержимость подавляет не только Веру в себя, но и ослабляет другие воздействия Веры.

– Но ты не выглядел одержимым. Ты действовал и вёл себя нормально. Да и если ты и был одержимым, то как стал нормальным? Или…

Наконец-то мне удалось заставить собеседника улыбнуться. И не так, как до этого, а по-настоящему.

– Договор с воплощенным духом. С него сила на пару часов, с меня Вера и небольшая услуга. – Он сложил вместе полоску сыра и кусочек колбасы, после чего отправил их в рот и задумчиво добавил: – Старый секрет Критиков как получить заёмные силы. Неужели теперь подобному не учат? – он немного захмелел. Недостаточно, чтобы поплыть, но настолько, чтобы язык его обрёл лёгкость, и он начал говорить спокойно.

– Нет… – с легким удивлением ответил и вновь выпил. – Я о таком даже и не слышал.

– Критики скрывают кучу полезных, но, по их мнению, “опасных” знаний и артефактов, – с раздражением пробурчал Сергей. – Пытаются либо уничтожить, либо спрятать любое воплощение Веры. Устроили настоящее “полицейское государство" с контролем через дроны и наручи.

Я чуть не подавился бутербродом от столь переполненной язвительностью и ненавистью речи. Незаданный вопрос о причинах конфликта моего спасителя с Критиками, похоже, немного прояснился. И как ни странно, у меня не имелось желания спорить – то, что Критики крайне негативно относятся к Вере, я уже заметил. Да взять хотя бы дело с лешим, и то – показатель!

– Критики защищают и помогают людям. Это достойно уважения, – заметил я серьёзно, а потом плюнул на приличия и честно добавил: – Хотя их методы – полный шлак. Ты прав, им бы только всё уничтожать. Они совершенно не разбираются в проявлениях Веры.

– Это говорит тот, чей талант – само воплощение мечты Критиков – уничтожать Веру? – холодная насмешка и пренебрежение как моей силой, так и выбранной работой неожиданно заставили разозлиться. – Что же ты делаешь в рядах Критиков?

– Я не против Веры! Я против искажённой реальности, которая угрожает спокойствию жизни! Вера прекрасна, если её правильно используют… поэтому я ищу альтернативы для обучения, не только методам Критиков, – чуть успокоившись, закончил: – Я на испытательном сроке. Только после переподготовки. Пытаюсь сделать так, чтобы не уволили. Хоть и не в восторге от некоторых методов, но они лучшая возможность помочь с опасностями вроде одержимых богов, драконов или армий призванных существ.

– Ты странный… – отметил Сергей, задумчиво взглянув на меня. – Но ты не врёшь. Кто ты?

– Сергей Кугтыматов, – представился я, и мы пожали друг другу руки.

Рукопожатие оказалось крепким, что не удивительно. Но продлилось оно на несколько секунд дольше, чем следовало. Показалось, что хозяин дома задумался.

– Тебе нужно уйти, Сергей, – и собеседник поднялся, нависнув надо мной всем ростом.

Признаюсь, в первый миг я струхнул, и было потянулся к револьверам… но мгновенно одёрнул себя – не стоит провоцировать конфликт. Идти на конфронтацию у меня не имелось ни малейшего желания, хотя так и хотелось проверить, кто из нас сильнее в открытом противостоянии. Я быстро поднялся и попятился от начавшего наступать на меня собеседника. Он делал это без угрозы, но очень настойчиво.

Я почувствовал лёгкий, как дуновение ветерка на лысине, ментальный призыв Феникса. Без наруча и Системы обратиться к Фениксу чуть сложнее, чем обычно, но у прихожей мне всё же удалось взглянуть на мир глазами питомца: металлическую подъездную дверь вырвали с петлями одним рывком на моих глазах. Сделал это какой-то гигант, который сразу же ворвался в подъезд. А заложивший вираж Феникс показал, как с другой стороны к дому подходят две подозрительные фигуры… прямо туда, куда выходят окна квартиры Глагола.

Глава 5. Или почему окна – это маленькие двери? Часть 2.

– Те, что на улице, не со мной, – сразу решил прояснить, пока меня сгоряча не прихлопнул новый знакомый. – И я сомневаюсь, что они окажутся так добры, что выпустят меня.

Глагол задумался на мгновение. А затем из его наруча появился шип, выступив сантиметров на пятнадцать над сбитыми костяшками кулака. От подобного зрелища я не столько испугался, сколько чуть не захлебнулся слюной. Хочу! Мой визави имеет целую колоду козырей под внешностью деревенского дуболома.

Тут в дверь постучали. Да так, что при этом открыли, даже немного вышибли… вместе с петлями. А ещё от этого стука меня лишь чудом не впечатало в стену – Сергей рывком вытащил меня за миг до удара. Одновременно с этим раздался звон разбившегося стекла – кто-то очень настоятельно желал зайти в гости.

Одного взгляда на Макеева хватило, чтобы понять – таким гостям он не рад. А когда что-то хрустнуло внутри его могучего тела, стоило ему дернуть головой, чуть вывернув её сначала вправо, потом влево, мне и вовсе стало не по себе. После подобного обычно начинается мордобой.

В выбитую дверь влетело что-то очень похожее на гранату без чеки, и меня тут же отдёрнули в сторону за выступ стены.

Несколько раз грохнуло… в ушах зазвенело, а взгляд поплыл. Но укрытие оказалось достаточно надёжным – на нас осыпалось лишь немного штукатурки. Зато свет во всех комнатах мгновенно погас. Это сеть осколком перебили, или нас до кучи ещё и ЭМИ гранатами закидывают?

Глагол рванул в комнату, и отставать от него у меня желания не было. Мало ли кого принесло.

Первая мысль была о том, что припёрлись Критики. Я бы совершенно не удивился, если бы мисс Спектр решила с ходу прикончить потенциально опасного Макеева, ну и надоедливого меня. При этом она могла организовать атаку и для того, чтобы мы вместе сражались, а как следствие, выбрались и прониклись доверием друг к другу. Я уже всего мог ожидать от начальства.

В пару шагов Макеев добрался до одного из шкафов и резко открыл дверцы. Ему под ноги высыпалось разбитое в хлам зеркало. Сергей сквозь зубы рыкнул.

По правде сказать, жилая комната, пережив взрыв, практически не изменилась. Неказистая мебель лишь немного разбросана, даже не сломана, да окно выбито. Разве что отделка стала более потрёпанной. Ну и появился дым, от которого в глотке запершило. У меня начало зарождаться ощущение, что это не мой тёзка плохой хозяин, а к нему часто заходят гости, вот он и не тратится на излишества.

– Глагол, выходи, – сквозь звон в ушах раздался гремящий голос, и по развороченному коридор, задевая плечами за стены, а рогами потолок, прошло существо и прогудело: – Отдай нам фрагменты! Тогда мы отпустим вас!

Существо двух с половиной метров ростом выглядело как… ну пусть будет минотавр. Лохматое настолько, что рыжеватая шерсть проволокой торчит в стороны. Сильное – мышцы так и бугрятся. Рога тоже в наличии. Разве что лицо человеческое, ноги без копыт. В набедренной повязке, да с костяными пластинками на тех местах, которые принято защищать. И я был не уверен, что даже тяжёлый калибр пробьёт эту броню. И как финальный штрих, цельнометаллическая секира на плече.

– Вот интересно, если его разделать на мясо, это будет считаться каннибализмом или уже экзотическим блюдом? – задумчиво пробормотал я в пустоту. Хотя на самом деле мечтал о справке от Системы, чтобы понять, с кем связался.

– Не советую пробовать его на вкус, а то самому откусят голову, – раздался со стороны окна бархатистый голос.

Я даже не заметил, как ещё двое появились перед окном, перекрыв нам запасной выход. Один – щуплый парнишка чуть за двадцать, ничем не примечательный, если не считать едва заметного марева вокруг его тела. А вот говорившая леди… Во-первых, очень красивая. Ну, это не удивительно. Татуировки, покрывавшие руки, хорошо гармонировали с короткими зелёными волосами. Во-вторых, у девушки был нехилый такой маникюр – тридцатисантиметровые алые лезвия – таким любая стерва позавидует. Даже без чуть уловимого аромата металла, очевидно – магия крови.

– Уходите, иначе пострадаете, – приказ в словах Макеева звенел плохо сдержанным раздражением, но пришельцы лишь усмехнулись. Двухкомнатная сталинка неожиданно стала маленьким и даже уютным, почти интимным местом, если судить по пяти разгорячённым телам, готовым заняться непотребством – смертоубийством.

– Отдай нам то, что собрал, и мы уйдём! Иначе мы выбьем это из тебя! – вновь взревел минотавр. – Наш босс хочет получить фрагменты! Кошмар прислал нас за ними!

Глагол тяжело вздохнул и без лишних слов атаковал. Своей целью он выбрал минотавра, что в принципе логично: пусть бывший Критик и уступал быку в габаритах, но их весовые категории хотя бы сопоставимы. Я бы в этом противостоянии мог максимум выступать в качестве надоедливой блохи – мой иммунитет почти не действует на вкладывающихся в тело и разум.

В результате мне достался маг крови и невнятный парень. Магичка решила не размусоливать и налетела на меня, судя по взмаху кровавыми когтями, собираясь вспороть мне глотку одним движением, после чего присоединиться к минотавру. У неё всё пошло не по плану ещё за шаг до меня: когти дрогнули и потеряли плотность и остроту. Но на замахе девушка этого не заметила и ударила… как результат, до меня долетело лишь несколько капель крови, испачкав одежду. Иммунитет честно отрабатывал вложенную в него Веру.

Я же, перехватив пролетевшую мимо руку, с силой заломил её в болевом приёме. Вернее, попытался: магичка хоть и растерялась, но на развороте ударила меня ногой. И чтобы не подставиться, пришлось отпустить женщину, так и не завершив приём. А противница сразу же разорвала дистанцию и создала кровавые ножи, которые метнула. Но результат оказался тот же: до меня долетели лишь брызги крови.

Воспользовавшись моментом, глянул, как дела у Глагола. Мужик развлекался. Три удара в корпус минотавра буквально за секунду, затем смена позиции и удар в ноги. Минотавр не заморачивался такой мелочью, как защита, и принял все удары, даже не пошатнувшись.И даже шип, торчавший из наруча Глагола, не смог пробить его шкуру. А на попытку ударить по ногам минотавр отмахнулся от противника секирой, как от назойливой мухи.

Болезненно умереть от расчленения у Глагола сегодня в планах, видимо, не было, поэтому он успел рухнуть и пропустить удар над собой. Благо, вложившись в силу, минотавр явно сэкономил на скорости.

Я хищно улыбнулся, возвращая внимание к своим противникам. Играючи выхватил револьверы и выстрелил: долг гостя – помогать хозяину в защите дома. Но тут уже пришла моя очередь удивляться: пули застыли в нескольких сантиметрах от девушки, а затем со звоном упали. Лишь в последний момент я успел заметить лёгкий блик от марева: такого же, что клубилось вокруг парня.

Для подтверждения, с двух рук методично стал выпускать пулю за пулей в магичку и в парня. Марево щитов сплелось буквально из воздуха по мановению руки парня в тылу и поглотило кинетическую силу выстрелов, судя по довольному лицу парня, каким-то образом подзарядив его.

Следующий удар Глагол словно поймал, но не остановил, а лишь легким импульсом изменил его траекторию, уведя в сторону – реакция и навыки у бывшего Критика на высоте, он ими явно часто пользуется. Пока оружие вновь не понеслось к нему, Глагол скользнул к минотавру и со всей дури ударил ногой по тому, что скрывала набедренная повязка.

Звук был похож, как если ударить обо что-то деревянное с размаху. Оба на миг застыли. По расширившимся зрачкам минотавра я понял, что он всё прочувствовал. Но к чести воина, не упал, а схватившись за секиру, замахнулся, и из носа его в прямом смысле ударил пар.

Глаголу вновь удалось увернуться, хотя удар и развалил почти напополам металлическую кровать. А он, подхватив мелкую грязь, швырнул в лицо противника – минотавр прикрылся свободной рукой. Этим Глагол выиграл пяток секунд, за которые успел отступить за спину минотавру.

Я перевёл внимание на своих баранов. Дистанционные атаки взаимно бесполезны, поэтому только ближний бой. Но прежде чем сделать шаг им навстречу, я усилием воли призвал к себе Феникса – пора и ему повеселиться.

Двигаться оказалось на удивление трудно. Возникало ощущение, словно я иду против ветра. И с каждым шагом этот ветер становился всё сильнее. А судя по тому, как обильно потел и махал руками парнишка в тылу – это его щиты продавливали мой иммунитет.

Магичка тоже не отставала и создала кровавый кнут. В три удара она определила радиус моей области иммунитета, после чего стала хватать кнутом вещи в комнате и кидать в меня. Старая люстра с куском потолочной отделки. Тумбочка с разлетевшимися бумагами. Одна из половинок разрубленной минотавром кровати. И многое другое, порой не одно за раз.

Глагол, оказавшись за спиной минотавра и пользуясь его медлительностью, принялся бить в спину. Он пытался перебить сухожилия, но результата это не приносило. Однако дико раздражало минотавра, так что он крушил всё, что мог, и чуть ли не бросался на стены.

А вот мне пришлось изрядно попотеть и возблагодарить Критиков за все изнурительные тренировки. Если бы не они, сомнительно, что я выжил бы на этом аттракционе смерти. К тому же обнаружилась ещё одна проблема: в момент, когда в область моего иммунитета попадали одновременно и кровавая плеть, и щиты, порыв ветра словно усиливался. Энергия иммунитета разделялась для сопротивления каждой из способности. Нужно запомнить, что мою защиту можно продавить не только одной сильной атакой, но и множеством слабых.

Но я наконец подобрался вплотную к магу крови. Более того, даже умудрился перезарядить револьвер! Способности её развеялись, оставив лишь ослабленную потерей крови женщину. У неё на выбор были либо побег через окно за спиной, либо атака врукопашную. Она предпочла второе, вот только с голыми руками на меня не полезла: подобрала валявшийся под ногами стальной прут. Кажется, раньше он был частью кровати.

Выстрел из револьвера разворотил колено девушки – щиты больше не укрывали противницу, сдавшись под напором моего иммунитета. А когда она рухнула, я сделал контрольный в плечо, для верности. Убивать не хотелось, а вот допросить интерес был.

– Хугин, я призываю тебя, – залихватски крикнул я. Эх… гулять так гулять. Ведь буквально от сердца отрываю Веру.

И Феникс, подчиняясь мысленной команде, воплотился в молнию и, проскользнув в выбитое окно, ударил со спины парня-щитовика. У того имелась защита тылов, но атака оказалась внезапной и сильной. Да ещё и я начал стрелять почти в упор. Щиты окутало тёмно-синим облаком молний. Раздался треск… И парень принял мудрое решение – выпрыгнул из окна в попытке сбежать.

Тем временем Глагол сумел загнать разбушевавшегося минотавра в нужную ему точку… дальнейшее больше походило на акробатический трюк: хозяин дома в два прыжка оттолкнулся от двух стен, запрыгнул на закорки минотавра и одним точным движением вогнал шип наруча в глазницу противника… Вернее, мне так показалось, ибо Минотавр перехватил руку Глагола в считаных миллиметрах от цели. А затем сдернул того со своих плеч и со всей силы приложил об пол. После чего замахнулся секирой…

– Ну уж нет, – пробормотал я.

Ни моих сил, ни огневой мощи револьверов не хватит, чтобы остановить удар. Поэтому оставалось только одно: я коснулся татуировки Уробороса на запястье.

***

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Боль обожгла запястье. Но я обнаружил себя перед женщиной-магом с размозжённым выстрелом коленом. Вторая пуля для верности разворотила ей плечо.

– Хугин, я призываю тебя, – залихватски крикнул я. Эх… гулять так гулять. Ведь буквально от сердца отрываю Веру. Но потратить её на спасение жизни не жалко… надеюсь только, что сам не пострадаю от своей щедрости.

И Феникс, подчиняясь мысленной команде, воплотился в молнию и проскользнув в выбитое окно мимо совершенно растерянного парня, устремился в Минотавра. Тот отреагировал на удивление оперативно, приняв удар Феникса на свою секиру… не самая мудрая мысль, с учётом того, что секира металлическая. Шерсть по всему телу минотавра встала дыбом, а между некоторыми волосками даже пробежали синеватые каскады молний. Затем потянуло палёным, а глаза буйного бычка закатились. Без наруча контролировать вложение Рабочей Веры сложно, а тут не меньше 2 РВ… на весь мой свободный запас! Но мне всё больше нравятся молнии!

А минотавр даже и не думал падать. Тогда хозяин дома в два прыжка оттолкнулся от двух стен, запрыгнул на закорки минотавра и одним точным движением вогнал шип наруча в глазницу противника… Теперь уже наверняка. Ибо туша покачнулась и упала.

– Я вас не выпущу до прибытия подкрепления! – с явным волнением воскликнул паренёк и ухватился за что-то на шее, после чего словно обрёл второе дыхание, в несколько слоёв окутал себя барьерами, поставив несколько на окна и коридор к выходу.

Более того. Он воздел руки к потолку, и тот начал очень нехорошо покрываться разломами и трещать. Не хватало, чтобы на меня дом обрушили. Опять.

Я лишь усмехнулся. Продавить щиты дело пары шагов, а значит, можно попытаться испытать кое-что новое. Слова моего спасителя о контролируемой одержимости не давали мне покоя. Может, в другой ситуации я бы и подумал сначала, но не после нескольких рюмок коньяка. Хорошего коньяка, должен заметить. И горячащего кровь боя. Да ещё ситуация подходящая подвернулась. Так почему бы и не попробовать? У меня и воплощенный дух есть под рукой.

Феникс вновь устремился ко мне. Но мне не нужна была его физическая оболочка. Мне требовалась его стихийная составляющая. Энергия! Мощь!

Та самая мощь, которая уже не раз сжигала слабых духом и разумом людей! А поэтому мне нужен контроль и чистый разум. И впитывая по капле энергию Феникса, я принялся сжимать свой иммунитет в одну точку. Я концентрировал его в своём сознании.

Ведомый моей волей Феникс сплёл вокруг меня кокон из стихий. Пламя и лёд. Земля и воздух. Тьма и свет. Электричество. Плазма. Время. Пространство. Они сковывали меня. Пытались слиться со мной. Стать моей частью… Это было… неправильно.

Больно… Сердце… Дыхание…

Я почувствовал, что энергия рванула во все стороны, так и не став частью меня. Только поднявшегося Макеева впечатало в стену, но он сумел устоять. А вот парень с барьерами сдерживал выброс энергии ненадолго. Его барьеры начали взрываться. И он оказался в эпицентре множества взрывов. А я почувствовал, как валюсь на пол, а из моего рта, глаз и носа течёт кровь…

– Идиот, – услышал я голос Макеева.

Но не успел я упасть, как Глагол перехватил меня и закинул на плечо. Перед глазами всё закрутилось, но я увидел множество дронов в небе, а в голове загудело от звука сирен.

А затем мой спаситель сиганул в котлован, где чинили трубы, прямо в мутную чёрную воду. Как и обещал Глагол, квартиру я покидал через окно. И тут меня поглотила тьма.

***

Я, кажется, немного сдох… по крайней мере, было такое ощущение после пробуждения. Болело всё, вплоть до волос и ногтей. Дышал я исключительно потому, что не дышать казалось ещё больнее. А открыть глаза стало настоящим подвигом, сопоставимым с тем, чтобы разорвать самого себя пополам.

– Очнулся? – надо мной появился Макеев с хмурой рожей. Собственно, как обычно. – Решил убиться? Тебя не смутило, что Обратная одержимость – запрещённое знание?

Вопросы полные укоризны методично вбивались мне в разум, заставляя страдать. И я не мог не то что ответить, но хотя бы заткнуть Макеева обычным мычанием. Зато он, отойдя куда-то в сторону и что-то взяв, подошёл ко мне и, подняв голову, буквально силком влил в глотку какую-то жидкость, а затем остатки вылил на тело, отчего возникло ощущение, что меня облили кислотой.

– Мне не нужен конфликт с Критиками из-за твоей смерти. Я вытащу тебя. Обещаю, ты выживешь после своей глупости, – тут же вылезло сообщение от системы: “Внимание, обнаружено воздействие Веры в 0,0842РВ”. Способностей я не чувствовал, но всем сердцем желал, чтобы в этот раз иммунитет не активировался. Глагол продолжил: – Трачу на тебя причастное вино из погребов епархии со времён Чёрного Месяца. Мы когда-то им конечности отращивали. Цени раритет!

Судя по тому, что наруч и Система вновь функционируют, я довольно долго пробыл в отключке. Теперь же пытался определить своё местоположение… и не мог. Так же, как и на базе Критиков, отсутствовал сигнал. Возникало чувство, что и наруч, и его функции бесполезны. От Артефактора пришла уже куча сообщений в чат, но я, не читая, движением глаз смахнул их.

– Спасибо… – простонал сквозь силу и сумел, наконец, повернуть голову.

Первое, что увидел – как с медицинского стола, на котором я лежал, капает вино пополам с кровью. И судя по состоянию одежды, эта кровь из моих пор. Затем чуть осмотрелся и понял, что нахожусь в лазарете. Причём довольно профессиональном, судя по количеству оборудования, медикаментов и, главное, по скрежещущему по сознанию запаху стерильности. Хотя имелись и странности, и дело даже не в бутылках с вином: некоторые вещи, а также развешенные для сушки ингредиенты больше подходили для дома-музея о быте целителей.

– Теперь ты мне должен. И я потребую с тебя этот долг, юный Критик. Обещаю, – спокойно, но уверенно провозгласил Макеев, и система не преминула это подтвердить:

“Внимание, обнаружено воздействие Веры в 7,8655 РВ…” Вот тут мне стало слегка не по себе. Во-первых, от количества Веры – оно перекрывало как мою ментальную, так и духовную защиту. Во-вторых, если Критик такого калибра не сможет с чем-то справиться, то для меня это будет верной смертью. А в-третьих, и самых главных, потому что у Глагола появилась дополнительная конечность...

Но прежде, чем успел окончательно списать свою крышу в утиль, я всё же рассмотрел отросток в десяток сантиметров, торчавший из правого плеча Глагола: маленький, вытянутый, чешуйчатый в бело-синюю полоску и торчит прямо из матроски. Конечность раскрылась, и из темного нутра показался небольшой раздвоенный язычок, и раздалось шипение. А затем я заметил и блеск глаз. Это что, змеиная голова?

Стараясь отвлечься, я решил уточнить один момент:

– А кто были нападающие? И почему ты всех просто не уничтожил на месте каким-нибудь обещанием? Ты бы смог!

На меня взглянули с неодобрением, и я почему-то почувствовал себя полным идиотом. Но Макеев плюхнулся в одно из кресел, отпил из бутылки, которой меня лечил, и нехотя бросил:

– Слабости ищешь?

– Я не настолько псих… – вспомнил о своей самоубийственной выходке и решил исправиться: – Повторюсь, я пришёл не ссориться, – постарался изобразить максимально честное лицо, но мимика вызывал боль, поэтому решил добавить: – Кроме того, пуля снайпера – лучшее противодействие для любых способностей Веры.

Собеседник кивнул. При этих словах в маленьких чёрных бусинках глаз змейки промелькнул… лёгкий испуг? Как бы то ни было, но голова попыталась спрятаться за спиной Макеева.

– У всего есть ограничения. Расход Веры... Он не предсказуем, – принялся рассказывать Сергей, неторопливо подбирая слова. – Способность решает сама, без моего участия, сколько поглотить Веры.

Он сделал ещё один глоток. При этом матроска на теле Глагола зашевелилась, и оказалось, что это были кольца змеиного тела. На моих глазах ткань… или материал, который я принял за неё, превращалась во что-то тёмное и блестящее. Возникало ощущение, что это чешуя, но я больше не верил глазам.

– Вот скажу: "убьет фаерболом". Могут потратиться сущие крохи Мимолётной Веры – маг нападающих не удержит фаербол, и тот попадёт во врага; а могут, и десятки единиц Истинной Веры – возмущения атмосферы создадут пламенный сгусток, который обрушится на врага. А ведь средний расход Веры на огненный шар – 1,2 РВ. Иногда способность активировалась помимо моей воли, чуть не угробив меня. Не говоря о тонкостях формулировки. То же “убьёт фаерболом” может сработать и через месяц, и через десяток лет. Предпочитаю не рисковать лишний раз.

– Тогда кто те, кто на тебя напал? Что за психи?

– Жнецы Веры, – нехотя бросил Макеев, поднимаясь с места. – Думают, стали достаточно сильны, чтобы скалить зубы, – и улыбнулся. Всё-таки не нравится мне вот эта его улыбка. Такая, от вида которой начинаешь сомневаться в собственных способностях.

А я задумался о Жнецах. Я о них слышал. Какие-то террористы. Ещё в бытность Редактором Веры нам выдавали список ключевых слов и словосочетаний, на которые стоит обращать внимание при разговоре и сообщать, если удалось подобное услышать. Узнать, что скрывается за ними, у нас не хватало допуска секретности. Но обычно это были опасные артефакты, запретное знание, террористы. В последнем случае наше неведение выступало простенькой защитой, не позволяющей враждебным организациям получать много Веры при охоте на них, но оставляющей для знающих людей доступ к информации. Жнецы Веры находились в этом списке. С учётом того, что подобное распространялось только на очень опасные организации мирового уровня, а не на городскую шпану, мне стало совсем грустно.

Пока я рефлексировал, Макеев подошел и, ухватив за грудки, одним движением поднял меня. Я приготовился к боли… но тело никак не отреагировало, ощущался лишь лёгкий дискомфорт. Я подвигал конечностями и понял, что в полном порядке. Даже отдохнувшим себя чувствую.

– Пошли, – только и бросил он и, не обращая более на меня внимания, двинулся на выход. При этом голова змеи вновь бросила осторожный взгляд со… смущением?

Двигаться в заскорузлой от крови одежде оказалось неудобно, но на смену мне ничего не предложили. Поэтому пришлось бежать как есть к люку, что больше походил на переборку подводной лодки. Мы вышли в коридор. Пространства было немного, но куда больше, чем в официальной квартире Критика. Не меньше полудюжин дверей только в зоне видимости, и это не считая лестницы на другие уровни. Всё из металла и бетона. Настоящий бункер. Через не до конца закрытые двери я сумел мельком увидеть жилую комнату и кухню: техники и оборудования – минимум, но при этом всё максимально функционально, технологично и разумно. Каждый сантиметр пространства занят с умом. И даже элегантной красотой. Вот теперь я действительно зашел в гости к Сергею Макееву. А ещё заметил наблюдательную со множеством экранов и даже успел увидеть знакомый мне двор у старенькой четырёхэтажки с вырытой коммунальщиками траншеей.

Очередная переборка, и я оказался в комнате с одним-единственным зеркалом… если не считать нескольких пулемётов, торчащих из потолка, и взрывчатки по углам. Макеев подошёл к пульту у зеркала и начал что-то вводить на нём.

Зеркало стало меняться: теперь это был экран, на котором отображалась картина… одна из тех, что висела в Галерее – зале-проходе Критиков.

– Чтобы не было лишних рисков, – кратко кивнув на зеркало, произнёс Макеев, и мне не осталось ничего, кроме как подойти к нему. – Передай Спектр, я не работаю на Жнецов Веры. Выполняю заказ мэрии Петербурга. Пусть не мешается.

Короткий толчок рукой в грудь, за которым глаза не успели уследить, и я влетел в картину.

Глава 6. Или почему плохие дни очень полезны? Часть 1.

Я сидел в фонтане и пил. Хотя нет. Я не пил. Я БУХАЛ. Не очень активно, но тем не менее пустая бутылка поплавком бултыхалась рядом, а ещё две полные охлаждались на дне. И это не считая той, что находилась у меня в руке.

Сидел я в позе лотоса, и брызги падали мне на голову, словно во время весёлого весеннего дождя. Прохладно и темно. Одиноко. Время почти полночь – даже редкие прохожие уже кончились. Жаль, что и фонтан вместе с фонарями скоро отключат. А ведь сидеть здесь так спокойно…

Я приложился к бутылке безалкогольного пива и продолжил копаться в Системе. За последнее время успел получить немного Мимолётной и даже Бытовой Веры… Не путать с Рабочей Верой, которую мне выдают! Сейчас говорю о Вере, зарабатанной мною лично в процессе общения с людьми. Так вот, теперь с помощью неё можно разблокировать новые настройки Системы.

Система очень гибкая. Но за гибкость нужно платить всё той же Верой. Поэтому, если нужно залезть в уникальные дебри настроек для тонкого вложения Веры, порой приходится потратить на открытие данных настроек больше, чем собираешься вложить.

И вот сейчас я работал над параметрами собственного иммунитета к Вере. Меня всегда устраивала защита от воплощений – это хорошо по умолчанию. Да, имелись моменты вроде лечения, перемещения, усиления или других аспектов, которые были недоступны, или ради которых приходилось напрягаться, чтобы подавить талант. Но это сущие мелочи по сравнению с надёжной защитой.

Однако во время встречи с Глаголом мне меньше чем за час нашего знакомства пришлось несколько раз усмирять иммунитет, чтобы выгодные эффекты воплощений подействовали. И скажу честно, это было не очень удобно. Поэтому я решил настроить систему выбора: принимать ли мне те или иные воздействия на себя или нет?

Например, кинут в меня фаербол, а Система и выдаст: “Внимание, внешнее воздействие Веры на физическое тело. Принять/отклонить?” Хотя нет… это как-то глупо! Нужно все воздействия атакующего типа заблокировать. Тогда другой пример, уважаемый читатель. Вот попытается кто-нибудь прочесть мои мысли, и Система отреагирует: “Внимание, внешнее воздействие Веры на ментальную сферу. Принять/отклонить?” И если это друг – то приму, пообщаюсь. Ну а если враг…

Я приложился в очередной раз, и бутылка неожиданно кончилась. Печалька… О парапет фонтана открыл новую и продолжил посиделки.

Кроме того, вывел на основной экран настройки Иммунитета по площади. Теперь можно парой движений глаз выставить радиус, в котором я могу защищать, вплоть до трёх метров. И настроить интенсивность поля защиты, где максимальные значения равны моему собственному иммунитету.

Имелась у меня ещё мысль подшаманить с настройками Феникса, чтобы выставить ему лимит на расход Веры или параметры применения способностей… но тут же одёрнул себя. Феникс – мой компаньон! И он должен сам решать подобное!

В зоне видимости показалась пара полицейских, которые неспешно, но уверенно шли в мою сторону. Кто-то сдал… хотя не удивительно, я тут как минимум пару законов нарушаю. Однако не особо пережевал – уже узнал тех, кто шел по мою душу: мы с ними участвовали в нескольких делах и одной операции по захвату.

Меня тоже узнали, поэтому приветственно кивнули и, сняв головные уборы, неспешно начали чесать в затылках, выразительно оглядываясь по сторонам. Это означало что-то вроде: "Что ты тут делаешь один, да ещё и так поздно?" А лёгкая сочувственная улыбка поясняла: "Мы понимаем, служба может довести и не до такого, но, может, нужна помощь?" То, что они ко мне при этом не приближались, комментариев не требует, уважаемый читатель.

Я лишь тяжело вздохнул и без лишних слов вылез из фонтана. Прошлёпал к мусорке, куда выкинул лишнее, и, виновато улыбнувшись стражам порядка, неровной походкой побрёл в тёмную даль. Катарсис момента был разрушен.

– И всё же Мор сволочь… – заметил я в пустоту. – Мстительная сволочь. Точнее, сволочи, вместе с этим… как его? – я попытался вспомнить позывной ещё одного Критика, с которым некогда не сработался, и с которым меня вновь свела судьба: – Точно, Техно! Техно и Мор – сволочи.

Поймали меня в галерее на выходе от Глагола. И ведь специально поджидали мстительные твари… сами вызвались. Под белы рученьки отвели к мисс Спектр. И ведь ещё утверждали, что помогают… думают, твари, я их лыбы не видел. А самое обидное, что у меня даже сил не имелось их толком послать, – я в сердцах сплюнул и пнул подвернувшийся невзначай камушек.

– А мисс Спектр… вот не сидится ей по вечерам дома. Всё бы ей работать! Ждала… – я тихим рыком скрыл ругательство.

Я опасался материть мисс Спектр даже наедине с самим собой. Возможно, у меня начала развиваться паранойя, но мне казалось, что она следит за мной постоянно и даже сейчас слушает через наруч. А почему нет?

Например, Артефактор прогнулся под неё по полной! Когда он получил данные с моего включившегося наруча, то чуть не поседел – по ним я был скорее мёртв, чем жив. Поэтому, забыв обо всех договорённостях, этот благодетель тут же сдал меня со всеми потрохами мисс Спектр: доложил о моём состоянии, а главное, о том, куда я направился, и что к тому времени фиксировал мой наруч. Само собой, выставив себя чуть ли не святым. И самое обидное, что он поступил более чем разумно! Я даже злиться на него не мог!

– И нет, чтобы уволить меня по-быстрому… нет! Им нужно было устроить этот театр абсурда. Этот парад лицемерия! Душеспасительные речи “заботы” обо мне, – кулаки сжались помимо воли. – По всему прошла наша уважаемая мисс… не преминула пожурить меня, “любя”, за то, что я не послушался её мудрого наставления и полез к Глаголу. Отдельно высказала о том, что мне нельзя доверять, и я не умею работать в коллективе. Более того, не способен сам за себя постоять, поэтому и схлопотал. И вообще, не хорошо поступил.

И вновь моему пламенному бубнению под нос никто не ответил. А ведь когда-то я мог излить свою душу Бруту и получить пусть и ехидный, но дельный совет. Или хотя бы просто поддержку.

А теперь даже Феникс меня бросил! Хотя… наверное, это даже хорошо. Стоило мне его призвать, как он сразу же ушёл в небеса, даже не взглянув на меня. После чего игнорировал все мои призывы. Обиделся, наверное, что я нас чуть не угробил… однако я его полностью понимал, более того, даже был рад за него – за всё время это была первая его эмоция, кроме безусловной любви. Однако от того я не становился менее одинок!

Знаю, что не объективен, уважаемые читатели, и дома меня ждёт Надя, готовая поддержать и выслушать… Но вот мне совершенно не хочется её расстраивать. Более того, настроение у меня настолько паршивое, что и сорваться могу! А кому это надо? Правильно, никому!

– Их счастье, что у меня не было сил даже толком стоять. Я бы зубами вцепился в их лживые глотки… Повезло им, что вся Рабочая Вера выгорела в недавней заварушке. Иначе бы выжег всё с помощью Феникса…

Вспылить с новой силой мне не позволяли мокрые тряпки, облепившие тело холодными спрутами. Заболеть я не боялся – не зря же столько веры вкладывал в тело, но всё равно не комфортно.

От невесёлых размышлений меня отвлёк шум в одном из дворов, рядом с которым я проходил. Шум, который удалось интерпретировать как лязг металла и неразборчивые, но очень активные восклицания. И хотя я находился не на службе, но игнорировать чужие проблемы не мог, даже находясь в сумбурных чувствах.

Стоило завернуть за угол, я замер, наблюдая, как огромный всадник в чёрном, аж поглощающим свет доспехе, на коне такого же цвета, закованном в броню, взмахом двуручного меча сносит голову одинокому воину в плохеньком белом доспехе, перерубив его ржавый меч. А затем мощные копыта скакуна буквально втоптали в грязь останки поверженного человека.

Я потянулся к револьверу, совсем забыв, что оружие осталось на работе… к счастью, этих мгновений хватило, чтобы оценить ситуацию в целом. Всадник замер неподвижно, а со стороны парковки раздался радостный смех. И стоило перевести взгляд, как среди машин я увидел двух ребят лет 14-15, которые стояли меж фигур воинов. Там имелись как уже виденные всадники и пехотинцы, так и средневековые осадные башни и другие воины, выстроившиеся в два ровных ряда, из которых выбивалось лишь несколько существ. Все в тёмной броне.

Ещё не до конца веря в увиденное, я перевел взгляд через детскую площадку, дорожку и зелёные насаждения на другую сторону двора и увидел точно таких же существ в таких же рядах… только в белой броне. И паренька, ровесника тех двух.

– Ладья на H4, – подтверждая мои мысли, крикнул парень, стоявший в рядах белых воинов, и указанная осадная машина сдвинулась под прикрытие нескольких деревьев, пройдя сквозь кусты, лишь слегка замерцав.

Подняв глаза, увидел над двором около дюжины дронов, что и проецировали изображение битвы. Стоило мне сделать ещё несколько шагов, как один из дронов двинулся в мою сторону, а на глазной нерв Система вывела сообщение:

“Вас приветствует игра: “Становление”

Вы попали на территорию, где происходит закрытое тестирование игровых механик игры. Это игра в дополненной реальности, поэтому мы желаем обеспечить удобство не только игрокам, но и их окружению.

Если вас заинтересовала игра, вы можете получить более подробную информацию на сайте: @@@@@@.

Если тестирование доставило вам неудобство, то просим сообщить об этом в прилагаемой форме, и оно будет прекращено. В случае некорректного поведения игроков последние будут отстранены от тестирования."

Неужто кто-то наконец додумался сделать игру на основе Системы наруча? Давно пора… и судя по тому, что мой наруч отреагировал в защиту игровой сессии, то, похоже, покровители у этой игры неслабые. Хотя дорабатывать игру ещё долго… эта повышенная реалистичность и видимость для посторонних – явный перебор.

– Ребята, будьте добры, потише: ночь всё же, – крикнул я, привлекая внимание. А когда взгляды сосредоточились на мне, и кто-то хотел ответить, закончил мысль: – А то напишу в техподдержку, забанят вас за нарушение правил. Вы ведь этого не хотите?

Ребята переглянулись и активно замотали головами. Однако игру не прекратили. Я же, ещё раз восхитившись, до чего дошли технологии, продолжил путь, дабы не смущать ребят свои видом.

Я вдохнул. Глубоко. До опьянения. Задержал дыхание. Выдохнул. Протяжно… Повторил несколько раз. Отвлечение и дыхательная гимнастика позволили почти обуздать ярость:

– Но мисс Спектр хороша… Я должен признавать достоинства своих противников, если хочу победить. И признаю, что в этот раз она меня переиграла. Как же я мечтал уличить мисс Спектр в том, что действовал по её плану! И помахать видео её переговоров с Артефактором… – я ухмыльнулся. Получилось криво. Не весело. – Но и я не такой простак. Мне хватило ума, прежде чем начинать возмущаться, проверить наличие записи. И я почти не удивился тому, что она оказалась подчищена. Притом так аккуратно, что складывалось ощущение, словно всё время переговоров я изучал данные о Глаголе. И вновь низкий поклон Артефактору.

Кулак помимо воли врезался в стену дома, рядом с которым я проходил. Укреплённое тело отозвалось болью, но не больше. А я прошипел:

– Как результат: все белые и пушистые, один я неблагодарная сволочь, которая прёт наперекор начальству и чуть не помирает от этого! И поэтому “с тяжёлым сердцем” меня переводят в отдел силовой поддержки! В пушечное мясо!

Единственное, почему сразу же не написал заявление на уход – это понимание, что ситуация максимально похожа на то, как я выводил своих напарников. Вот только выполнено всё на более высоком уровне. И если сейчас уйду – то признаю свою слабость. Стоило выждать и отстоять своё.

– Но хрен вы от меня отделайтесь, – я полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух, который пьянил получше какого-то там пива. – У меня ещё осталось несколько козырей.

На базе Глагола стояла защита не только от обнаружения, но и что-то, искажающее запись видео и звука на наруч. Поэтому всё, что удалось узнать, осталось при мне, и при отчёте я раскрыл столько, сколько сам посчитал нужным. Да, я сдал Жнецов Веры – наверняка данные с дронов, круживших вокруг дома, уже попали к ритикам. Не секрет и то, как меня поставили на ноги. Как финальный штрих, передал сообщение от Глагола. Но… всегда есть НО! Мисс Спектр не удастся использовать нашу новую встречу с Глаголом, а то что она состоится я не сомневаюсь! Глагол обещал, что я ему помогу!

И сама Мисс Спектр тоже поспешила… Теперь я знаю, о каком же заказе говорил Глагол. И вновь спасибо тебе, Артефактор, что прямо при нас влез на сайт мэрии Санкт-Петербурга. Заказ на поиски Янтарной комнаты! Той самой, утерянной в конце Великой Отечественной! Только подумать!

Вообще, власти и частные лица нередко выставляют открытые заказы на поиски тех или иных вещей, артефактов и прочего хлама вольнонаёмным искателям приключений. Даже Критики этим балуются. Пусть народ ищет: кто первый найдёт, тот получит награду – всё честно.

– И как только он умудрился убедить мэрию Санкт-Петербурга, что он сможет найти затерянный почти столетие назад артефакт, который ищут тысячи, а возможно, десятки тысяч людей? И всё это до конца следующей недели! И ведь не просто убедил, но выбил заказ на своё имя! Оплата – как мой оклад за пару лет. И теперь может работать по всей стране за счёт города и с некоторыми послаблениями закона. Неужели он дал “обещание”? Хотя, если не найдёт или даже просто не уложится в сроки, не завидую я штрафным санкциям, что на него навесят! Глагол либо оптимистичный псих, либо гений!

И я не преувеличивал: всё, что возможно найти с помощью Веры, было найдено в первый же год после её прихода. Экспериментально выяснено: всё, что утеряно с момента прихода Веры – можно найти с помощью той же Веры… если оно опять же не укрыто ей же. Но в этом случае уже идёт соревнование, кто вложит больше Веры и насколько искусно её использует. Даже в моём родном издательстве имелся такой сыскарь… хотя откровенно паршивый, даже старшего Козлова в своё время отследить не смог.

С тем, что утеряно примерно за десять-двадцать лет до прихода Веры, уже сложнее, однако всё равно можно работать: Вера людей в предмет поиска ещё свежа, имеется много свидетельств и свидетелей, поэтому усилить след Веры и отследить её возможно.

Максимальный срок поиска – полсотни лет. И то если ОЧЕНЬ повезёт. К этому времени искренней Веры свидетелей в вещь не остаётся. Обломки и фрагменты, фотографии, записи и фильмы – всё теряет связь, обзаведясь новым следом Веры – они становятся отдельными вещами. Сам мир забывает об этих вещах.

– Хотя… вот в тебя, Глагол, я верю. Ты утрёшь нос мисс Спектр и найдёшь комнату. Всегда найдутся те, кто откроет новые способы поиска. А потерянного хватает: Янтарная комната, золото Колчака и партии и множество других артефактов, что затерялись в глубине веков.

Я остановился, неожиданно обнаружив себя на окраине, у старенькой девятиэтажки со следами капитального ремонта и без верхнего этажа. Тот самый дом, где раньше жил Козлов-старший и я гонял бога. Даже не верится, что его не снесли! Вот что жадность животворящая делает! А ведь здесь собственность Марии Козловой.

Мысль возникла спонтанно. Была максимально глупой. Нужно наведаться к своей бывшей! Почему нет, раз она так хочет меня видеть? Ну и что, если договорённость лишь на завтра – у меня есть время сегодня. Вот и выясним все отношения! Я не буду стесняться в выражениях и пошлю её… лесом, чтобы она не лезла в мою жизнь. Я её спас – хватит!

Открыть домофон проблемой не стало – ещё со времён бытия Редактором у меня осталось куча полезных программ в наруче. При этом немного взгрустнулось о моих “палёных” программах – их пришлось удалить при поступлении к Критикам.

Вот и нужный этаж… чисто. А на месте некогда выбитой взрывом двери в квартиру Козловых стоит новенькая, металлическая, чуть ли не сейфовая. Не удивлюсь, если тут ещё и микрокамер понатыкано.

Я забарабанил со всей силы по створке. Через полминуты продолжил бить ногами. Еще через сколько-то врезал пару раз головой. Это, как ни странно, помогло – дверь открылась.

Маша предстала передо мной в тусклом свете ночника и в одной ночнушке. Маленькая, едва достающая мне до груди. Мило курносая. Приятная глазу пухловатость. Лёгкий загар. Темные короткие волосы. Суровый взгляд сонных глаз…

Все заготовленные в порыве слова куда-то мгновенно делись. Зато мандраж удушающей хваткой сковал горло, не позволяя даже толком вдохнуть.

– Немедленно в душ, – тон девушки был безапелляционный, а указующий жест уверенным, поэтому я помимо воли подчинился, чувствуя вину за мокрые, грязные следы от ботинок на полу.

Глава 6. Или почему плохие дни очень полезны? Часть 2.

Двадцатью минутами позже я сидел на кухне, склонив голову перед кружкой парящего чая, и тупил на ровную поверхность водной глади. Мыслей не было. Эмоций не было.

– Я позвонила Наде и предупредила, что ты переночуешь у меня! – вошла в комнату Маша. – Почему ты ей не сказал, что отправляешься в загул? Она даже не видела, как ты вернулся!

– Я через отделение Редакторов пришёл, – сознался нехотя, кутаясь в махровое покрывало.

Мои ощущения правильнее всего было описать, как неуютно и “словно не со мной”. Я смотрел на девушку… на некогда любимую девушку и ужасался, насколько мне она чужда. Воспоминания о том, как придумывал план воскрешения и воплощал его, вернулись ко мне в полном объёме… но были всё равно словно сон. Пустые. Далёкие. Бессмысленные. А сама девушка стала ожившим кошмаром, который хочет меня вернуть туда и терзать.

– Ты смотришь на меня так, словно призрака видишь, – Маша села напротив. – Да и бегаешь так же… хотя нет, от призраков ты никогда не убегал. Ты их любишь мороженым прикармливать.

– Они по большей части его любят, – я попытался улыбнуться, откинув нерациональное неприятие собеседницы. – Много не съедают, но зато успокаиваются. Надя секреты фирмы сдаёт?

– Не… Не Надя. Брут, – ответно улыбнулась собеседница и пригубила чай.

Я же на её словах чуть не опрокинул на себя чашку с кипятком: так у меня задрожали руки. В глотке пересохло, однако, пробираясь через боль, уточнил:

– Брут?

– Ну да, – беззаботно пожала плечами девушка. – Он же был моей душой. А когда вернулся, то вместе с ним ко мне перешли все воспоминания о его жизни с тобой. Между прочим, это очень помогло при реабилитации после…

– Докажи, – прервал я рассказ, и хрип почти превратился в рёв.

– Что доказать? – подняла на меня отчасти удивлённый, а отчасти ироничный взгляд Мария. – Что у меня воспоминания Брута?

– Да, – наконец сумел справиться с нахлынувшим чувством. Даже пригубил чая и успокоил голос. – Расскажи то, что может знать только Брут, – девушка выразительно вскинула бровки, и я с тяжёлым вздохом решил пояснить: – Маш, извини, конечно, но мне на тебя плевать. Я помню всё… но сжёг свои чувства и Веру к тебе, чтобы вернуть тебя с того света. Ничуть не жалею об этом. Это было правильно… Но Брут… Из-за этого погиб Брут… – мне было сложно подбирать слова и тем более не умолкнуть, посчитав сказанное бредом. Но я заметил, как девушка поджала губы, закусив уголок, и нашёл в себе силы объясниться: – Брут за эти годы стал семьёй. Мы пережили с ним невозможное. Поэтому, если от него что-то осталось…

– А ты изменился… – с какой-то грустью констатировала Маша. – Больше, чем это запомнил Брут. Но я, кажется, понимаю. Спасибо за честность, – хозяйка вечера замолкла ненадолго, что-то прикидывая, а потом бодро выдала: – Ты ненавидишь предсказания!

– Не новость, – поморщился я. – Об этом знают все, с кем мне довелось поработать.

– Но они не знают, почему ты их ненавидишь. А ведь всё дело в Четверге, которого не было…

– Ещё слово, и я пристрелю тебя, Брут… – рука дернулась к револьверу, лишь через мгновение вспомнив, что я без порток. А ещё через миг я понял, что передо мной не Брут, а Мария Козлова. Хотя эти интонации… Эта насмешка… Этот стиль…

Я взглянул на девушку новым взглядом. Это больше не помеха из прошлого, которая пыталась сломать настоящее, став причиной смерти моего друга… Нет! Теперь это старый друг, вернувшийся ко мне. Да, изменившись. Да, неожиданно. Но долгожданно!

– Спасибо, – прикрыл глаза, чтобы сдержать наворачивающиеся слёзы. Брут бы над ними только посмеялся. Вместо этого решил всё же быть более дружелюбным: – Как проходит восстановление? Акклиматизация в мире через столько лет? Говоришь, знания Брута помогли?

– Более чем, – Маша тоже почувствовала изменение в отношении и улыбнулась шире. – Вера оказалась довольно забавной… если её суметь обуздать. Редакторы не только помогли мне с жильём и обустройством, но и быстро научили меня пользоваться способностями.

– Так ты теперь работаешь на Редакторов? – чуть насторожился, зная, насколько опасными могут быть представители власти, если к ним попадает что-то потенциально ценное. – Исполняешь для них желания?

– Не совсем. Я больше не исполняю желания на заказ. Мне заблокировали этот дар.

– Заблокировали? И как?

– Мне загадали желание, чтобы я не исполняла чужие желания, – я чуть лоб себе не разбил, стукнувшись об стену. Вот дурак! Придумывал тогда столько, а до самого очевидного решения не додумался. А Маша поспешила добавить: – Ты не думай, это лишь в общих чертах. На самом деле там текст желания зачитывали мне больше часа, чтобы проговорить все аспекты.

– И кем же ты тогда числишься у Редакторов? – заинтриговала меня старинная подруга.

– Ты ведь помнишь, что у джинна, про которого мы писали, имелись ещё побочные таланты, кроме исполнения желания? – чуть смущенно уточнила девушка.

– Да. Иллюзии и предсказания. Комплект для наблюдения и изучения лучшего способа исполнения желания с минимумом усилий, – припомнил я.

– Ты только не плюйся ядом, но я работаю у Редакторов предсказателем. Меня, конечно, максимально дистанцировали от культа Последней Книги, но тем не менее мне перепадает немало Веры. И чтобы меня не накрыла одержимость, примерно раз в неделю пребываю к Редакторам и сжигаю Веру, предсказывая для них, какие происшествия ждут город… да и весь мир в будущем. С моим количеством Веры я могу видеть довольно далеко.

– Неожиданно… – честно признался. И весело подмигнул: – Когда ждать ближайший конец света, о великий пророк?

– Это не смешно, – возмутилась Маша, тем не менее с трудом пряча улыбку. – Мне за это, между прочим, неплохо платят! Хотя… кое в чём ты всё же прав, – девушка сразу погрустнела и словно визуально стала меньше. – Я позвала тебя из-за одного предсказания…

– Ничего не хочу знать! – оборвал я. И хотя голос мой был ещё веселым, но говорил абсолютно серьёзно. – Никаких предсказаний. Ничего мне не нужно предрекать! Я хлебушек. Черствый!

– Сергей, ты не совсем понял. Предсказание... из-за тебя проблемы со всеми предсказаниями. Ты в них не отображаешься!

– Серьёзно? – помимо воли у меня на лице расплылась довольная улыбка. – Вот не зря я вкладывался в иммунитет! Не зря! Наконец-то!

– Не радуйся особо, – одёрнула меня подруга. – Предсказания не видят тебя, хотя ты должен быть... ты просто обязан быть по некоторым косвенным признакам. И из-за этого не могу помочь выбрать лучший вариант событий – когда всё будет происходить, ты исказишь их своим присутствием. Поэтому мне нужно с тобой обсудить...

– Нет, – отрезал я уже жёстче. – Никаких предсказаний.

– Жаль… – плечи юного пророка опустились. – Брут, конечно, предупреждал… но я надеялась, что ты хотя бы выслушаешь… Иначе меня эти кошмары сведут с ума… Каждую ночь…

– Маш, ты должна понимать, что на жалость меня не возьмёшь. И если ты продолжишь настаивать, то я уйду. Предсказания – это зло. Они уничтожают свободу воли. А свою свободу я люблю! И ценю.

– А если куплю твоё внимание? – резко сменила подход девушка. – Я могу предложить тебе Брута...

– Не шути со мной, женщина, особенно о таком, – полушутя, полусерьёзно... в основном серьёзно погрозил собеседнице пальцем.

– Извини, неверно выразилась. Я могу передать тебе его мысли и мнения о некоторых событиях и сущностях. О тех сущностях, что тебе нужны, и которых в данный момент с тобой рядом нет...

– И оно стоит того? – осторожно уточнил я.

– Кто тебе даровал нового напарника, как не Брут? Он это ведь долго обдумывал. И то, как воспитывать Феникса, чтобы раскрыть его потенциал.

– Это, конечно, интересно, но, чтобы воспитать, нужна личность. У Брута была твоя душа, а у Феникса...

– Может появиться своя личность. Или ты думаешь в баре у Блэкджек у всех воображаемых друзей чужие души?

Я задумался. Чай уже допил, поэтому, не стесняясь, принялся хозяйничать на кухне, готовя не только напиток, но и лёгкий перекус к нему. Предложение было… неоднозначное.

С одной стороны, предать свои принципы. Я за них не особо держусь. Да и человек, который не меняется – считай, мертвец. Поэтому порой можно отступить, тем более что плата мне и в самом деле интересна…

Но с другой стороны, правила придумываются не на пустом месте. Ещё ни одно предсказание не довело меня до добра. А то, что мне предлагают… если до этого сумел додуматься Брут, то, значит, смогу и я. Более того, если сделаю сам, то это лишь усилит эффект.

При этом есть и третья сторона – Брут. Да, только задумавшись над словами Маши, я окончательно уверился, что личность Брута ещё жива и засела где-то глубоко в подкорке девушки, иначе как объяснить его ненавязчивую манипуляцию с попыткой обратить внимания на Феникса?

Почему так решил? Да потому что девушка могла для торга… или что вернее, шантажа использовать любой мой секрет – у неё они все. Да что там, одного упоминания о Четверге, которого не было – и я согласился бы на всё. А так, это лишь способ привлечь моё внимание. Болезненно. Ехидно. Нагло. В стиле Брута… с заботой.

– Я отказываюсь, – приговорил эту тему. – Моя работа, как Критика – это разбираться с проблемами. И не удивлюсь, если часть их будет уровня континентального катаклизма. Или мирового бедствия. Я повеселюсь во всех них!

– Если ты не уйдёшь из Критиков, то станешь причиной самого опасного из возможных концов мира! И я даже не могу предсказать, как обойти это из-за твоего сокрытия будущего!

– Вот и прекрасно! Значит, увижу шоу из первого ряда! Я главный герой этой истории, и пока читатели будут верить в меня, я пройду свой путь, – улыбнулся, кажется, с лёгким безумием.

– Ты безнадёжен… – покачала головой девушка. – Что-то никогда не меняется.

– Меняется. Я начал раньше ложиться спать. Старость – не радость! У тебя есть, куда кости бросить?

Глава 7. Или почему работать с психами комфортно? Часть 1.

Обломки асфальта, частично оплавленные, врезались в бок машины, за которой я скрывался, и упали, не сумев ни снести, ни пробить, ни перехлестнуть преграду, лишь обдав меня жаром. Но не успел тот спасть, как в металл машины ударила длинная очередь, оставляя рваные отверстия, причём с моей стороны… машина вообще не очень хорошее укрытие от обстрела, что бы не утверждал кинематограф. И даже Вера тут не поможет. Меня спасало только то, что я прятался в области двигателя и не только обильно потел, но и вжимал голову в плечи до хруста позвонков.

– Не сиди на месте, – рявкнул, подползая по-пластунски, командир. – Чем дольше ты здесь прохлаждаешься, тем больше времени у снайпера или группы поддержки врага обойти тебя. Если тебя обнаружили, то не переставай двигаться!

– Там немного пулемёт работает. Мой иммунитет действует только против воплощений, а от пуль у меня прививки нет, – прохрипел я и вжался в борт машины ещё сильнее, мечтая получить способность если не сливаться с предметами, то хотя бы получать их прочность. – Кроме того, моя нога…

Без лишних слов кивнул на конечность. Кровь размеренно выплёскивалась из бедра с каждым ударом сердца. И это несмотря на перевязку… наверняка перебита артерия. Единственное, что радовало: боли я пока не чувствовал. Скорее всего, болевой шок, но это ненадолго.

Командир – которого, кстати, зовут Оркестр – лишь выругался, а затем приложил руки к моей ноге. Практически сразу же его ладони окрасились алым, а я почувствовал тепло.

Длилось это секунд двадцать. Было очень тепло и уютно. Если не считать обстрела, который так и не прекращался. А затем руки убрали, и я вновь окунулся в холодную реальность. Однако на месте раны теперь была светлая кожа да грязная от крови штанина.

– Действуй! – приказ командира ударной волной впечатался в сознание, на миг перекрыв грохот канонады. – У тебя есть оружие и мозги! Тебе что, нечем ответить?..

И стоило пулемётному обстрелу на миг закончиться, подтверждая свои слова, командир подскочил и, стреляя на ходу, с рёвом ринулся вперёд по улице и чуть вбок – к следующему укрытию, которым выступала воронка от снаряда. Тут же с одной из ближайших высоток по ушам хлестнул звук снайперского выстрела.

По тому, как дёрнулся командир, я было подумал, что в него попали, но фонтанчик пыли на асфальте чуть дальше по курсу и рваный след на рукаве говорили, что командиру повезло… или не повезло, а он уклонился – как бы то ни было, но пуля разминулась с ним. И Оркестр прыжком занял место в воронке.

Усилием воли я подключился к зрению Феникса. Мой товарищ держался напротив солнца, поэтому снайперу прицелиться было проблематично, и он не мог его сбить, в отличие от обычных дронов. Я тоже не видел снайпера, зато отлично наблюдал огневую точку из мешков песка и даже бетонных блоков, что расположилась посреди перекрёстка, простреливая в обе стороны две улицы… в том числе и то направление, по которому двигались мы. Пулемётчик, выставив ствол в небольшую амбразуру, остервенело поливал окрестность пулями, ничуть не заботясь о боезапасе. До него оставалось каких-то три-четыре десятка метров, поэтому даже через узкий просвет бойницы я видел, что это плотно сбитый мужчина с лысой головой и шикарными усами, под которыми, мог поклясться, он улыбался.

Блеска оптики снайпера мне засечь не удалось, а в направлении звука было несколько строений, да и эхо в застройке и смену позиции никто не отменял. Зато в окнах по сторонам от улицы, где мы прорывались, мелькали тени… и это были отнюдь не наши бойцы. Они плотно засели в бетонных лабиринтах зданий, заложили столько подарков, ловушек и устроили засад, что, несмотря на лекарские способности, пять бойцов поддержки остались лежать внутри. И теперь противник пытался обойти нас и выйти с фланга или тыла.

Из-за них у меня не имелось ни малейшего желания вновь лезть внутрь домов, хотя убраться от пулемёта очень хотелось… а ведь наша цель буквально за укрепрайоном пулемётчика в угловом кинотеатре. Осталось меньше пяти минут, прежде чем противник активирует способность массового поражения… даже времени подумать нет.

– Грёбаные Критики, – я сумел подняться, несмотря на трясущиеся ноги. – Грёбаный спецотряд, – кормовое отверстие сжалось от испуга, а я подал знак Оркестру, чтобы прикрыл. – И я им под стать…

Сверху пулемётчик благоразумно прикрылся. Но Феникс сдетонировал в его зоне обстрела. Это был не столько взрыв, сколько вспышка, залившая светом всё вокруг и ослепившая противников. Готовый к подобному Оркестр высунулся и открыл огонь, пытаясь попасть в пулемётчика, но пули всё больше выбивали крошку из бетона и песок из мешков. А я рванул со всех ног…

Несколько остовов машин, одна из них грузовая; воронки миномётного обстрела, которым проутюжили местность ранее; несколько крупных обломков зданий, покинувших своё место после всё того же обстрела – всё проигнорировано. Я устроил спринтерский забег напрямую к доту. Если помирать, то хотя бы с музыкой… так я думал, снимая с пояса последнюю гранату и готовя чеку.

Пулемётчик, так толком и не проморгавшись, принялся строчить длинными очередями, пытаясь накрыть сразу всю улицу. Мой командир, выскочивший из укрытия, мгновением позже и с матюками продолжил обстреливать бойницу дота – одновременно отвлекая внимания на себя и уходя в сторону. При этом он успевал постреливать по окнам домов вдоль улицы – отгонял начавших высовываться противников.

Мышцы от усилий чуть ли не рвались, а легкие горели, пока я прорывался через пространство. И когда до цели оставался последний десяток метров пулемётчик, наконец, достаточно прозрел, чтобы увидеть меня и, соответственно, перевести огонь. Однако грудью закрывать амбразуру не пришлось: выстрелы Оркестра достигли цели и сумели что-то повредить в пулемёте, так что тот щелкнул и замолк. Но это не заставило стрелка успокоиться: он вскинул руки, и перед левой ладонью возник ледяной шип, а у правой за секунды собрался тайфун из камней, гальки и прочего мусора. Это всё устремилось ко мне. А я всё так же пёр буром вперёд.

Заклинания перемалывали пространство вокруг меня. Грохот. Вспышка взрыва. Пыль. Что-то огромное, падающее на улицу и погребающее под собой всё без разбору. Я чуть ли не мечтал, чтобы меня прихлопнуло, и я отмучался… но иммунитет не подвёл и в этот раз.

Вырвавшись из облака пыли, чуть не врезался лбом в стену дота и самым наглым образом засунул руку с гранатой в бойницу, где и оставил подарок. И не веря в собственную наглость, усмехнулся офигевшему пулемётчику и побежал дальше… в этот раз в сторону.

Я успел укрыться в очередной выбоине буквально за миг до того, как сдетонировал боезапас дота. Было громко. Очень громко… я почувствовал, как из ушей потекла кровь, а звуки отступили. Мир тряхнуло. Краем глаза заметил неопознаваемый металлический осколок, застрявший в остове машины рядом.

Мне стоило усилия заставить себя приподняться и оглянуться, дабы посмотреть, как там Оркестр… его я не увидел. Так же, как не увидел фасада здания, вдоль которого двигался мой командир – его обрушило тем магическим шквалом, что был направлен на меня и который я проигнорировал. Теперь здание ощетинилось темными провалами, некогда бывшими квартирами с торчащими тут и там кусками мебели, обломками арматуры и бетона перекрытий. На земле ситуация не лучше: огромные куски камня, завалившие половину улицы почти на полтора метра в высоту, и плотная пылевая дымка.

А затем показалось движение. Обломок свалился с завала, и со своей точки обзора я увидел торчащую, пытающуюся ухватиться хоть за что-то руку. Серую, почти чёрную от грязи и крови, но двигающуюся. Оркестр живой!

Хлёсткий выстрел снайпера, и рука повисла безжизненной плетью. Мля… Теперь я остался один! Теперь труп. Без шансов. Так что и подмогу не дождаться… которой и не планируется.

Я поднялся, скрипя пылью на зубах, не совсем уверенный, что конечности всё ещё при мне, и побрёл к кинотеатру, до которого оставалось каких-то два десятка метров. Надо успеть до следующего выстрела снайпера… Я дергался, чуть ли не падая на каждом движении. Контуженный и усталый. Разбитый. Но выстрел всё не настигал меня… И я брёл.

В здание входил уже чуть более осмысленно – достал револьвер и приготовился отбиваться. Остался последний рывок. Преодолеть билетную кассу, пройти зал с алыми коврами, колоннами и шикарными люстрами…

Как у меня в боку оказался нож, я не понял. Просто стало больно, и помимо воли рухнул на колени. А револьвер выпал из ослабевшей руки. И уже после от одной из колонн отделилось существо… описать его крайне сложно. Нечто человекоподобное… но схожесть эта не более, чем у старых манекенов. От чего брала жуть. Пигментация кожи, мгновение назад иссиня-серая, как у гранитных колонн, неспешно приобретала телесный цвет. Формы вытянутые, словно существо аморфное… Желеподобное…

А после одна из рук и вовсе заострилась, превратившись в клинок, и устремилась ко мне. Я успел довернуть корпус и встретить удар плечом… более того, мой иммунитет даже помог – до меня долетел не клинок из плоти, а всего лишь кулак. Но эффекта это почти не возымело, ибо от удара я рухнул на спину.

Попытался дотянуться до револьвера, одновременно призывая Феникса на помощь, но существо ударило вновь. Моя голова стукнулась о ковёр пола. А затем на меня навалились и посыпался град ударов.

Я даже не понял, в какой момент к краске на ковре добавилась кровь из моей головы. Но осознал я это уже затухающим сознанием… умирая.

***

“Внимание! Симуляция остановлена в связи со смертью аватара!” – задорно меня встретила надпись шлема дополненной реальности в момент пробуждения.

Сознание немного плыло, перестраиваясь с одних информационных потоков на другие, но вот тело радостно приветствовало меня силой и бодростью. А главное, полным отсутствием каких-либо ран или недомоганий. Даже полежать несколько лишних секунд на кушетке было приятно.

– Поднимайся, хватит разлёживаться, – выдернул меня из расслабления жесткий голос Оркестра. – На сегодня тренировочные бои закончены. Сейчас наши победители очнутся, и пойдём на брифинг по разбору боя.

Я нехотя снял шлем, скатился с кушетки и принялся отсоединять от наруча провода, что подключали меня и отряд к устройству виртуальной реальности, где проводились тренировки. Очень удобно! Множество различных локаций и сценариев! Рабочую Веру тратить не нужно! И всё под рукой! Жаль только, настолько реалистично, что чувствуешь всё при ранении и смерти…

На ногах, кроме Оркестра, который с остервенением отклеивал от тела и головы сотни датчиков, находился только Лотерейщик – тот самый мужик, что радовал нас в симуляции пулемётным огнём из укрепрайона. В реальности он тоже работал с пулемётами. А также очень уважал взрывчатку. Он стоял довольный до невозможности и крутил ус.

– Шикарный бросок, – поприветствовал он меня. – Шанс один из тысячи! Но бесподобно.

Я лишь кивнул ему. Ах да, ещё забыл упомянуть техника-медика, что сидел в углу. Он всё время наших тренировок мониторил данные состояния здоровья, дабы мы случайно не померли. А после завершения тренировок останется монтировать видео наших боёв, дабы затем переправить в отдел, который регулирует распределение Рабочей Веры – новая подкормка для зрителей. Спецотряду нужно много Рабочей Веры: до 500 РВ у командира и у подчинённых по несколько сотен! Но то не про меня… я всё так же сижу на пайке в 3 РВ. Спасибо, что и то не порезали, а ведь они только недавно восстановились.

Тем временем в себя приходили остальные. С кушетки на пол стекла… именно стекла, а не сошла, амёбоподобная сущность, лишь нехотя принявшая человеческую форму. Выглядело это жутко, с учётом того, что прорисовкой рта, носа, глаз, да и вообще черт лица существо не заморачивалось. И да, это был тот, кто так нежно разделал меня на арене. Позывной: Мимик.

Как очевидно из моей смерти в бою, Мимик – мастер скрытного проникновения, диверсий, разведки и прочей подпольной гадости. Отдаёт предпочтение холодному оружию и дальнобойным винтовкам – именно он развлекал нас снайперским огнём, прежде чем разделаться со мной врукопашную. Недолюбливает он меня немного…

И, наконец, последний член группы, до которого я так и не добрался: Нейтрон. Единственная прекрасная леди в нашей группе. Весёлая и добродушная. Предпочитающая отстреливать врагов из дробовиков и пистолетов-пулемётов. Имеющая всего одну способность, как апофеоз её научной деятельности астрофизиком: умеет создавать Чёрные дыры… небольшие, но даже на самую маленькую уходит 200 РВ – почти весь запас, что выделяется членам спецотряда Критиков – что само по себе говорит об ультимативности способности.

– За мной, – махнул рукой Оркестр, выводя нас из лаборатории “Иллюзий и симуляций”. – Сработали все, как всегда, просто отвратительно. В реальном бою нас бы всех убили…

– Нас и так убили, – меланхолично отметил я.

– Значит, убили бы быстрее и с большей жестокостью, – отрезал начальник.

– Но у них было преимущество! Мало того что позиция защитная и ботов больше, так им ещё и время подготовиться дали! Мы на одних ловушках всех своих ботов потеряли. Они просто непроходимо тупые!

– Техника несовершенна, – флегматично пожал плечами Лотерейщик. – Нашим суперкомпьютерам проще сгенерировать до мельчайших деталей целый мир, чем воссоздать одного реалистичного человека. Тупость ботов легендарна… их можно узнать всего с пары фраз или действий. Да и самые тупые из них нагружают сервера неимоверно. Так что хорошо, что нам даже столько выделили. Хочешь реалистичности – ищи мастера иллюзий.

– Кроме того, война и не бывает честной, запомни, Несуществующий, – отрезал Оркестр.

И вновь Галерея. Оркестр выбрал картину, что вела напрямую в комнату отдыха отряда. Спустя минуту мы расселись вокруг стола, где уже ожидала раскрытая пачка сушек. И пока в соседней комнатке неспешно грелся чайник, Лотерейщик, не удержавшись, принялся за лакомство.

– Начнём с тебя, Нейтрон… – начал разбор боя Оркестр. – Ты почти не участвовала, и это правильно – ты наша главная огневая мощь, поэтому вступаешь в бой только при непосредственной необходимости.

– Было бы что-то стоящее моего участия, – едва заметно поморщилась девушка.

Как я успел выяснить, Нейтрон одновременно мечтала показать себя в бою – поэтому порой её разрывало от энтузиазма – относилась очень трепетно к приказам старших по званию, всегда им подчиняясь, а также считала себя чуть выше остальных за счёт своей научной степени и ультимативной способности.

– Теперь ты, Мимик. Снайперская стрельба на высшем уровне. Но! В первый раз ты выбрал слишком большую дистанцию. А вот во второй тебе нужно было устранить Несуществующего – я уже не представлял угрозы, и ты это видел. Мог добить меня позже. Наконец, в третий – не играй с жертвами: можешь убить с дистанции – не лезь в ближний бой!

– Это он просто хотел Несуществующего помучить, – резонно заметил Лотерейщик.

Мимик же никак не прореагировал, всё так же продолжая сидеть, как ожившее чучело, на противоположном от меня конце стола. Ему и в самом деле не нравился мой иммунитет, который возвращал его к стандартным настройкам человека.

– Мимик, никаких лишних чувств на поле боя. Это вы на базе или на тренировке можете собачиться, но в бою вы один отряд, – припечатал Оркестр.

Оркестр являлся тем ещё занудой. Вечно недовольный. Вечно бурчащий. Вечно пытающийся учить остальных “как надо” и “как по правилам”. Что жутко раздражало, если учесть, что он являлся лидером самой “бесполезной” группы спец. назначения, состоящей из фриков… и теперь меня. Однако стоило делать скидку Оркестру, что это один из первых Критиков, и он сражался плечом к плечу с самими Глаголом и мисс Спектр, поэтому знает, о чём говорит. Пять мантий Легендарного Критика.

– Теперь о тебе, Лотерейщик. Позицию выбрал хорошо, но можно было и лучше: в холле кинотеатра ты был бы защищён стенами, и у тебя имелся бы более узкий сектор обстрела, который проще контролировать.

– Тогда бы вы могли зайти с бока или тыла, – резонно возмутился усач.

– Для этого в отряде Мимик, который прикрывает от подобного. Огневая мощь хорошая, но можно было бы побольше способностей – они бы скомпенсировали площадь поражения, особенно в слепых зонах.

Способности у Лотерейщика были стандартные – набор стихийных заклинаний, но одновременно с этим и имели странность – он не мог их контролировать. Он вкладывал 1 РВ и на выходе мог получить либо одну из 5 стандартных способностей: Огненный шар, Ледяная стрела, Воздушные клинки, Разлом почвы или Удар молнии – с вероятностью в 15% на каждую способность. Либо за то же количество Веры мог получить одну из 24 способностей, бьющих по площади в несколько десятков метров. Но тут шанс на способность уменьшалась до 1%. Если уважаемый читатель внимательно читает, то понимает: остался ещё 1% – на него приходится способности массовые, бьющие по площади в сотни метров, а порой и в километры. При этом эти способности никогда не повторялись. Вот такая вот лотерея, никак не зависящая от желаний самого Лотерейщика. Что самое обидное, мне до сих пор не удалось выведать, как он получил такие силы.

– Лотерейщик, жги, не стесняйся! – хохотнул Оркестр, и хотя голос был его, но вот манера речи и даже отношение к ситуации в интонациях совершенно другие. Более… пофигистичные, что ли?

А вот это одна из причин, почему этот вояка остался на вторых ролях – у него не все дома… вернее, дома у него слишком много народу. Оркестр имеет три различные личности. Две из них дружелюбные и в союзе: первая, главенствующая – изначальная личность, которая имеет дар целителя; вторая – весёлый балагур, которому только бы пошутить или сделать какую весёлую глупость. По слухам, подхваченная в одной из заварушек чужая душа.

А вот последняя личность – псих с жаждой крови и манией убийства, который имеет талант антипод лечения – убивать всё живое, до чего дотянется… да и неживое тоже рушится. Остальные личности пытаются удержать его в узде, но порой выпускают в экстренных случаях. Ситуация усугубляется тем, что Оркестр не носит наруч.

– Теперь ты, Несуществующий, – встряхнувшись, вновь перешел на серьёзный тон начальник. – Во-первых… – Оркестр задумался, как правильно выразится.

– Да что тут размусоливать: трус он, – презрительно фыркнула Нейтрон. – Ты слишком долго прячешься и нерешительно идёшь в атаку!

– Я, вообще-то, продумываю свои действия, прежде чем бросаться в пекло, – не пожелал принять горькую правду о себе.

– Ага, именно поэтому ты и оказался с нами, – хихикнула Нейтрон.

Послышался звук закипающего чайника, и Мимик без лишних слов волной соскользнул со стула и направился на кухню.

– Во-вторых, ты слишком полагаешься на способности, – продолжал давить начальник. – И если иммунитет – это ещё нормально, хотя и он не панацея! То вот способности Феникса и другая заёмная сила – это то, что в бою нужно оставлять на самый крайний случай. Ты должен полагаться только на себя. Вера слишком иллюзорна.

Я лишь хмыкнул… Звучало это несколько предвзято, с учётом того, что главная сила Оркестра, из-за которой его всё ещё держат – способность каждой из субличностей Оркестра генерировать Веру, а в отношении других личностей внутри сознания эта Вера Истинная. Из-за отсутствия наруча нечему сдерживать данную Веру, как некогда было у меня и Брута. Так что у каждой личности всегда есть запас в 2 единицы ИВ… причём этот запас бесконечен – сложно забыть тех, кто живёт с тобой рядом в черепной коробке. Вот такой вот человек-оркестр.

Тем временем появился Мимик с чашками чая. С четырьмя чашками в четырёх конечностях… для меня, конечно же, он не захватил.

– И в-третьих, ты совершенно не обращаешь внимания на других союзников. Во время прорыва ты оставил меня позади, хотя вполне мог бы прикрыть аурой иммунитета – тогда бы мы имели шансы спастись оба. Тебе нужно вырабатывать командные навыки и не бросать союзников…

– Как мисс Спектр бросила Глагола во время их последнего совместного дела? – ехидно уточнил я.

– Без комментариев, – отмахнулся Оркестр.

Вот опять… Хотя сам виноват. В первый день, когда узнал, что Оркестр служил вместе с Глаголом и мисс Спектр, я попытался вызнать у него, в чем причина конфликта, из-за которого ушёл Глагол. И мне даже удалось достичь результата: оказалось, что мисс Спектр стала причиной того, что Глаголу пришлось нарушить собственное обещание. Однако я слишком погорячился, поэтому подробности обещания узнать не сумел. И вот теперь пытался вытянуть из командира эти данные.

Возможно, читатель решит, что я действую слишком прямолинейно? Так и есть! Я решил использовать свой провал и прикинуться чуть глупее, чем есть (что оказалось несложно), дабы Оркестр думал, что держит меня под контролем.

– И что теперь? – нарушила затянувшуюся тишину Нейтрон.

– Отдыхаем. Через полчаса ужин, а за ним конец смены…

Планирование идеального конца рабочего дня прервал одновременный сигнал на всех наручах группы. Это могло значить только одно – нам пришло новое задание.

Глава 7. Или почему работать с психами комфортно? Часть 2.

– Ты умрёшь, – пришло на слуховой нерв сообщение Нейтрон, и я буквально почувствовал, как напарница доброжелательно улыбалась, предрекая мне: – Вероятнее всего, очень страшно и мучительно, в тот самый момент, когда твоя способность окажется слабее вражеской. Возможно, будешь прожарен огнём или электричеством до хрустящей корочки. Возможно, рассечён воздушными клинками. Или сгниёшь изнутри. И ты, конечно, не будешь готов к этому. А вот я буду ждать…

Нейтрон говорила с таким придыханием и страстью, что, казалось, она буквально видит эти моменты наяву, и это самое прекрасное зрелище в её жизни. Я же только судорожно сглотнул…

Нет, я не боялся ни предстоящего дела, ни смерти. Но всего моего раздолбайства не хватало, чтобы спокойно слушать, как кто-то с вожделением смакует подробности моего будущего убийства. И самое обидное, что я в целом для Нейтрона безразличен, но почему-то она считала меня слабейшим в команде и отличным материалом для шуток…

И особенно это цепляло за душу из-за того, что девушка… собственно, как и все, кроме меня и Мимика, была облачена в броню Критиков. Благодаря этому, она возвышалась надо мной на голову, даже сидя, а речи отдавали синтезировано-металлизированными нотками.

Если пытаться описать броню, то стоит сказать о чувстве ничтожности, которое вызывала она в окружающих: так и хотелось куда-нибудь спрятаться и закрыть голову руками, чтобы не видеть этот плод чудовищного союза. В нём отметились и рыцарские доспехи – пластинчатая броня закрывала тело; и сверхнавороченный экзоскелет – он увеличивал силовые параметры организма в несколько раз; и защита сапёров – броня была непробиваема, возможно, даже для танковых снарядов; и камуфляж спецназа – при этом она была лёгкой, гибкой и камуфляжной; и что-то отвратительно-биологическое от насекомых – меня не оставляло чувство, что элементы брони порой шевелятся самостоятельно; и куча мелких артефактов – именно они заставляли эту дикую смесь работать. И это не говоря об удобстве встроенной разгрузки, где можно без проблем разместить небольшой армейский склад, и ещё место оставалось… А-ля “космодесантник”.

Вот только мне это не светило. Даже близко. Данная защита была самой сверхсовременной, чуть ли не вытащенной из-под носа учёных, её создававших! Вот только это значило – в ней немалый процент функциональности достигнут за счёт Веры. И если в спокойной обстановке я уменьшу свою ауру иммунитета до минимума и смогу покрасоваться в обновках, то при активных способностях вся броня может на мне просто рассыпаться, если не что-то похуже.

– У Пропитого – нашего прошлого иммунного, так вовсе голову взорвали, – поддержал мысль Лотерейщик. – Мы тогда друидов гоняли. У меня в тот раз его ухо на шлеме повисло, пол-операции на периферии зрения моталось.

– Вот вообще не смешно, – спина под бронежилетом… старым, производства ещё прошлого десятилетия, активно потела. Скорее всего, от нервов, ибо чувствовал я себя консервой. Консервой с истекающим сроком годности. – Можно чего-нибудь пооптимистичнее? Мы же вроде бы в бой не собираемся…

Мимик удлинил свой средний палец и тем выразил всё мнение обо мне и моих желаниях. Меня аж передёрнуло от подобного зрелища, а также от того, что Мимик полностью игнорировал технику безопасности, не держась за транспорт и лишь сидя нога на ногу. Псих…

По чести, моя основная роль в этом зоопарке не воевать, а сдерживать проявления сил… причём не столько врагов, сколько остальных членов команды. Не дать Оркестру окунуться в тёмную сторону. Не дать Лотерейщику чем-нибудь массовым уничтожить всё в зоне видимости. Не дать Метаморфу превратиться во что-то и потерять себя. И не дать Нейтрону… нет, вот как раз Нейтрону помешать моего иммунитета не хватит, но я могу помочь остальным уйти из зоны поражения, нивелировав часть эффектов способности.

– И не мечтай, – даже через затемнённое забрало ощутил, как Нейтрон плотоядно ухмыляется. – Ты…

– Хватит, Нейтрон. Будь более собранной! – веско прервал подчинённую Оркестр. Та мгновенно умолкла, а командир обратился ко мне: – Несуществующий, даже самая простая операция может в любой момент обратиться апокалипсисом местного масштаба. Единственный твой шанс не сдохнуть хотя бы сегодня, это беспрекословно слушать меня. Скажу лежать – падаешь мордой в грязь и притворяешься, что она лечебная. Скажу бежать – бежишь, пока первой космической не достигнешь. Скажу притвориться мёртвым – устроишь такое шоу, что камни будут плакать и пытаться тебя реанимировать…

– Да понял я! Скажите полететь, наемся капусты и на реактивной тяге отправлюсь в космос! – нас в очередной раз тряхнуло. От этого мои потроха направились к ближайшим отверстиям…

Лишь невероятным усилием воли мне удалось отвлечься, проверяя свои револьверы… уже по пятому кругу и одной рукой. При этом пальцы второй побелели от усилия, с которым я вцепился в транспорт, а взгляд был устремлён не иначе как вперёд! Каждая встряска или рывок ощущался словно удар ножом в бок.

– Шутишь? Это хорошо, что не теряешь присутствия духа. Что же, тогда в случае чего ты и будешь отвлекать Жнецов Веры на себя, – продолжил стращать меня Оркестр.

– Песней? Танцем? Анекдотом? – уточнил я меланхолично.

– Стриптизом! – Лотерейщик и сам засмеялся своей незамысловатой шутке. Остальная часть команды тоже захмыкала в шлемах.

– Хватит балагурить, – бросил Оркестр резко в тот момент, когда все уже и без того отсмеялись. – Нашли над чем смеяться. До места назначения две минуты. Повторяю задание для тупых, очень тупых и читателей…

Я едва сдержал удивление. Оказывается, Оркестр у нас адепт Последней книги… занимательно. Тем временем командир продолжал:

– Два часа назад поступила анонимная информация, что в одном из городков-спутников столицы под прикрытием торгового центра Жнецы Веры планируют проведение ритуала призыва. Сканирование с дронов и проверка местными Редакторами Веры, обладающими ментальными и сканирующими навыками, не помогла. Торговый центр по определению переполнен людьми и фонит Верой на грани разрешённого. Местные службы охраны и банк, под защитой которого открыт центр, также ничего не смогли сообщить. Наши умники из Информатория пришли к выводу, что полученная информация потенциально правдива.

Вот не нравится мне эти “потенциально", “анонимно", “узнали два часа назад"… Такое чувство, что нас кидают в неизвестность, дабы посмотреть: выберемся или нет? Ещё больше усиливает это чувство то, что мы дежурная группа – нас вызывают в экстренных случаях. А с учётом того, что группа у нас не особо… адекватная, то нас привлекают в САМЫХ крайних ситуациях. Например, для массовки в оцеплении или при конце света. В этот раз, кроме нас и ещё одной команды, все либо на вызовах, либо на перезарядке – восстанавливают запас Рабочей Веры.

– В том же анонимном сообщении указано, что ритуал проведут где-то в подземных подвалах. Кого будут призывать – неизвестно. Но с учётом того, что инициаторы – Жнецы Веры, можно предполагать, что мелочиться они не станут. Уровень опасности очень высокий.

Я ещё раз прокрутил в мыслях данные полученные о Жнецах Веры. Даже с доступом Критика информация оказалась засекречена примерно на 98%. Из оставшихся процентов удалось узнать, что Жнецы Веры – это нечто среднее между чёрными копателями и опять же чёрным рынком. Они охотятся за предметами, существами, явлениями, а порой и за людьми, в которые вложено много Веры, теми, что стали артефактами и которые можно выгодно продать. Поэтому не удивительно, что они в конфликте с блюстителями закона вроде Критиков.

Самое забавное, что, оказывается, ранее я с ними уже сталкивался и последний раз совсем недавно: Временщик, приезжавший в мой родной город для сотрудничества с группировками, которого случайно прихлопнули, был из Жнецов.

– И нам разрешено открывать огонь на поражение? – не преминула уточнить Нейтрон.

– Разрешено, при подтверждении, что мы действительно столкнулись со Жнецами, – устало кивнул Оркестр. – Но наша основная задача: оцепление местности. Мы берем под командование десяток местных Редакторов и вместе с ними выставляем кордон на расстоянии квартала от места действия. Так как мы работаем в жилом районе, то отводить людей будут ментаты, изменяя маршруты транспорта и постепенно эвакуируя район – нам не нужно привлекать внимание.

– Постепенно? – уцепился я за слово.

– Именно “постепенно”. Мы не можем нагрянуть и просто эвакуировать всех без подтверждения опасности – подобное может вызвать панику, а та, в свою очередь, негативную Веру, причём от очень большого числа людей и в краткий промежуток времени. Если Жнецы кого-то призовут, то это может в разы усилить монстра. Поэтому только постепенная эвакуация. Что значит: на месте действия будут гражданские и много, – Оркестр устало перевёл дух, но продолжил уверенно: – Повторюсь, мы лишь усиление! Не больше! Мы защищаем гражданских! Второй отряд Критиков направлен на проникновение, разведку и в случае необходимости задержание преступников!

Нейтрон заметно погрустнела, зато Мимик сразу же поднял руку, при этом она изогнулась в форме вопросительного знака. Меня от подобного чуть не стошнило, и я вновь приказал себе не отвлекаться и смотреть по ходу движения.

– Да, Мимик. Ты правильно понял. Твоя задача – контролировать местность непосредственно у торгового центра – ты наша первая линия обороны. Все остальные по периметру. Докладывать непосредственно мне, – Оркестр постучал по шлему, куда ему вместо наруча поступала информация. – А теперь расходимся…

Уважаемые читатели, если вы подумали, что на этом транспорт остановился… то как бы не так! ДИТРы просто развернулись и полетели каждый в своём направлении.

А разве я не упоминал, что мы летели на ДИТРах? Дронах Индивидуальных Транспортно-Разведывательных – военной разработке, выглядевшей как пегас. Натуральный железный пегас: из копыт били реактивные струи, которые и поддерживали конструкцию в воздухе, а взмахи металлическими крыльями с маневровыми двигателями и перьями-закрылками корректировали направление движения. Я как физик при виде этого чуда техники и аэродинамики хотел плакать кровавыми слезами!

ДИТР Нейтрона словно встал на дыбы, одновременно расправив металлические крылья на весь размах, и начала набирать высоту, уходя в сторону. Мимик, что сидел у неё за спиной, просто куском плоти вывалился из седла и полетел к земле… почти с километровой высоты. И хотя я знал, что ничего Мимику не будет – приземлится и потечёт в нужную сторону, активно изображая слизняка, однако мой обед чуть не отправился вслед за ним. Лотерейщик решил не изгаляться – его ДИТР взял короткий разбег, активно перебирая ногами по воздуху и тем активируя ускорение: мощная струя пламени из встроенного сзади сопла позволит ему повысить скорость в несколько раз. Десяток секунд, и никого стало не различить, пегасы совсем исчезли, включив средства маскировки.

– Несуществующий, не вздумай включить иммунитет и держись крепче, – хлопнул по металлической холке пегаса Оркестр, за которым я и восседал, надеясь, что монструозный защитный костюм командира не позволит ветру меня сдуть с ДИТРа.

И да, я умею ездить верхом! Я писатель, обладаю кучей странных навыков и непонятных знаний! Честно говоря, полагал, этот навык пригодится мне при написании истории или при встрече со своими персонажами в библиотеке. Да и приехать к Наде верхом было бы романтично… она бы оценила! Но и так не плохо.

Забрало шлема защитило от порыва ветра, что не скажешь об одежде. А ветер мало того, что холодный и влажный, так ещё и порывы бьют со всех сторон – полный спектр ощущений, словно в мясорубке под ножами. Я вновь напомнил себе не думать о том, что мы на высоте в сотни метров, и сосредоточиться на том, чтобы усидеть…

Если кто-то думает, что усидеть на скачущем рысью или, того хлеще, галопом коне просто, то три раза ХА! Я первые пять занятий только и делал, что летал мордой в траву. Сейчас прилагал все усилия, чтобы не повторять данный опыт, а заодно надеялся, что позвоночник не ссыплется в трусы. Я вцепился во всадника чуть ли не зубами.

К счастью, данное издевательство заняло не больше десятка секунд, и пегас нас принёс на вершину одной из местных девятиэтажек. Отсюда открывался прекрасный вид если не на весь квартал, то, как минимум, на его треть: стандартный трёхмерный тетрис городской застройки с торчащими то тут, то там коробочками серых домов и ещё более тёмными улицами, по которыми ходили разноцветные фигурки человечков, плюс редкие провалы зелени или черноты – дворы или парковки соответственно.

Но главное, отсюда имелась возможность добраться до любой точки квартала на ДИТРе за считаные секунды. А недостаток обзора компенсировали дроны и Редакторы Веры, разбросанные по району – записи их наблюдений передавались на наручи нашей группы для координации действий и вмешательства при необходимости.

Хотя не заметить нужный торговый центр оказалось сложно – он занимал почти треть квартала.

– Несуществующий, я изучаю данные по разведке местности, – стоило нам остановиться, начал командовать Оркестр. – Ты мониторишь данные от бойцов оперативной группы. Полагаю, ты поймешь, если что-то пойдёт не так.

– Понял, – кивнул я и подключился к трансляции.

Группа, проникающая в торговый центр, состояла всего из трёх человек. Первый, с позывным “Ветерок”, сейчас исследовал подсобные помещения на цокольном этаже. Согласно чертежам – немаленький лабиринт, где работало около полусотни человек. Именно поэтому Ветерок ничем не отличался от стандартного администратора среднего звена в форме с планшетом и взглядом, ищущим кого бы отчитать или припахать. При этом в задачу Ветерка входило исследование территории с целью обнаружения потенциального помещения для проведения призыва. Аналитики Информатория и датчики регистрации напряжённости поля Веры должны были помочь.

Двое его коллег: Вещий и Фикус – тем временем зашли со стороны складов, которые по площади лишь немногим уступали открытым помещениям торгового центра. Форма грузчиков делала их практически невидимыми среди почти десятка фур под разгрузкой, стеллажей в несколько человеческих ростов, уставленных разными коробами, погрузчиков, снующих по всей территории и, конечно же, множества работяг.

Их так же вёл Информаторий, который уже выяснил, для каких магазинов прибывали товары в обозначенный для сделки Жнецов период, список водителей машин с товаром и их полную подноготную. Теперь двое оперативников с датчиками наперевес искали следы артефактов-подпитки призыва, а также высматривали водителей.

Невольно поймал себя на мысли, что, может, мисс Спектр и права? Работать по правилам и в команде – одно удовольствие! Тебя прикрывают несколько групп на разных уровнях. Тебе подсказывают умные люди и у тебя есть чётко проработанный план, в котором есть место для любых неожиданностей. Общая цель объединяет!

Индикатор Вещего покинул жёлтую область, перейдя в красную и показывая повышенные значения напряженности поля Веры, словно кто-то поблизости применял способности. Десятка секунд хватило, чтобы определиться с направлением: небольшая газель, около которой болтали водитель и кто-то из местных с кипой бумаг и грозным видом. А стоило подойти, как донеслось:

– …переоформите, иначе мы не сможем принять этот товар!

– Да вам все данные перешлют на наруч, я уже сообщил начальству… – отбрехивался водитель устало.

– Вот когда придут, тогда и подъезжайте. Нечего разгрузочное место занимать… – упорствовал местный блюститель правил.

– Сейчас из туалета мой напарник вернётся…

Разговор явно длился уже давно и был цикличен. И самое главное, что рядом никого не нашлось – смельчаков лезть в чужой спор не имелось. Вещий же проскользнул к машине… где индикатор Веры начал зашкаливать. Вещий хотел заглянуть в кабину, но стоило ему только коснуться автомобиля, как по транспорту прошлась едва заметная волна. И хотя она продлилась не больше мгновения, но стоило отмотать запись и поймать нужный момент, как передо мной застыла картинка: наполовину развороченная газель – её крышу словно оторвали, так же как и левую заднюю дверцу, это не говоря о других помятостях машины.

– Командир, обратите внимание, – я перекинул Оркестру кадр развороченной машины и показатели Веры. – Кто-то поставил иллюзию на машину, возможно, что и парочка спорщиков лишь отвлекают внимание, – и добавил задумчиво: – Странно, что с такими разрушениями они не вернулись обратно, а поехали в столь людное место.

“Захватить спорщиков”, – ушла команда в общий канал. – “Исследовать газель”.

И почти одновременно с этим пришло сообщение из Информаторя, что получен доступ к камерам торгового центра. И хотя они находились не во всех подсобных помещениях и складах, но зона исследования Ветерка резко сократилась, причём Информаторием были выделены несколько областей, где камеры оказались сломаны.

Фикус двинулся на помощь напарнику. Более того, он направился к спорящим с явным намереньем что-то спросить. Однако те не обращали на него ни малейшего внимания, пока Фикус буквально не прошёл сквозь них. Это вновь вызвало колебание иллюзии, и Вещий, который находился у оторванной дверцы газели, сумел увидеть содержимое: куча разбитых ящиков, обломки вещей… по виду, очень старых и дорогих, покорёженные ящики, в паре мест следы подпалин и там же следы пены огнетушителей. Плюс несколько мест с каплями крови, а в углу на паллетах сидел человек и, не обращая ни на что внимание, перевязывал себе руку, явно простреленную. Вещему понадобилось лишь мгновение, чтобы уверенным выстрелом из пистолета-игольника усыпить мужчину.

Иллюзия растаяла за считаные секунды. Фикус лишь кивнул Вещему и поспешил в подсобные помещения на помощь в разведке Ветерку. А Вещий полез внутрь изучать содержимое, а также выяснять, кто стал его добычей, ибо это был явно не заявленный по документам охранник.

“Группу полиции к складу”, – пришёл от Оркестра очередной приказ. Он явно перестраховывался, пока не началась паника из-за развороченной машины. Уже очевидно, что информация об опасности оказалась достоверной и следовало работать более жёстко.

Тем временем и индикатор Ветерка активировался, уверенно пополз в красную зону как раз в месте отключения камер. Оно оказалось в зоне складирования продуктов, а конкретнее, в блоке холодильных рефрижераторов, где хранятся огромные туши мяса. Хорошее место, с учётом того, что добровольно лезть в такую холодрыгу мало кто будет, а для остальных имелся наблюдающий в коридоре.

Чтобы его усыпить, потребовалось две иглы. Для качественной маскировки здесь явно не хватало иллюзиониста, оставшегося в машине. Стоило Ветерку скользнуть к телу и начать его обыск, как сквозь одну из дверей раздался едва слышный, но всё равно достаточно отчётливый голос:

– …и на что ты только надеешься? – и приглушённый звук удара.

Ветерок отвлёкся от обыска и заглянул в заледеневшее оконце рефрижератора, где различалось какое-то движение. И оттуда же исходила большая напряжённость Веры.

“Ожидать Фикуса”, – унёсся в эфир очередной приказ. И то верно, нечего лезть не подготовившись.

Ветерок тем временем активировал глазные импланты и принялся работать со спектрами восприятия. Рефрижератор был хорошо экранирован, но не идеально, поэтому в тепловом спектре удалось различить шесть фигур, причём одна из них сидела. А стоило оперативнику прислушаться, как удалось различить и разговор:

– Говори, где артефакты, – одна из тепловых теней сделала замах, и что-то тёмно-синее, холодное, опустилось на руку сидящей фигуры. Послышался треск и стон, а голос продолжил: – Мы же всё равно рано или поздно узнаем! Не сейчас – так позже! Но если не ответишь, то тебе придётся мучиться дольше!

– И в этот раз тебе не помогут твои дружки Критики! Ты влез в нашу ловушку! – и смех истеричный, как у гиены. – Повёлся на игрушку, как ребёнок!

Уже другая тепловая фигура помахала перед сидящим чем-то прямоугольным и объёмным. А я понял, что голос мне знаком: он принадлежал девушке, магу крови, с которой я играл не так давно в гостях у Глагола.

– Говори, я ведь могу развлекаться долго, – очередной замах одной из тепловых фигур на сидящего. – Где ты прячешь артефакты? У меня не только железо есть… многие из хранящихся тут артефактов могут причинять боль. Неописуемую боль…

– Да пошёл ты… – человек закашлялся и, судя по звуку, обильно сплюнул.

И вновь я узнал голос…

– Глагол… – подтвердил услышанное выдох Оркестра рядом.

Глава 7. Или почему работать с психами комфортно? Часть 3.

– Грёбаная стерва, – непроизвольно вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы.

Я был на грани бешенства. Грёбаная мисс Спектр! Я не знаю, как ей это удалось… это по всем прикидкам просто невозможно! Но уверен, что это дело её рук! Это она всё так спланировала… спровоцировала… или ещё что-то сделала, из-за чего именно мой отряд оказался в ситуации, когда в беду попал Глагол.

Это отдаёт паранойей, но я более чем уверен: она хочет, чтобы я повёлся и совершил какую-то глупость! Она что, считает меня настолько тупым, что я, нарушив все приказы и правила, полезу его спасать и тем подставлюсь? Ну уж нет! Не дождётся!

– Обещаю… – попытался заговорить Глагол, но ему помешал мощный удар в челюсть. Жнецы явно не хотели рисковать “обещаниями”. Вообще удивительно, что они не завязали Глаголу рот… хотя в допросе это не очень продуктивно.

Наконец прибыл Фикус и обменялся с Ветерком парой жестов. О чём-то договорившись, они принялись неспешно открывать дверь: так, чтобы не спугнуть находящихся внутри. А разговор тем временем продолжался:

– Это, конечно, жутко весело, – донеслось со стороны одного из наблюдателей. – Но, может, хватит развлекаться? Хочет играть в героя? Ну и чёрт с ним! Произведём ритуал призыва, расплатимся его душой и без мороки узнаем ответы из его разума. Я не собираюсь весь день кости морозить. Да и Кошмар ждёт, а заставлять его ждать себе дороже.

И вновь этот позывной: Кошмар. Узнавая о Жнецах, я невольно узнал и о нём. Один из первопроходцев мира снов. Тот, кто не просто прошёл тайфун кошмаров, но, по слухам, обуздал и тянул из него силу. Один из глав Жнецов Веры. Серьёзная шишка.

– Жди, – отрезал новый голос. – Ещё минут десять. Нам повезло, что мы создали достаточную напряжённость поля Веры, чтобы этот умник не сумел сбежать через зеркала во время заварушки. Но теперь и мы не можем уйти ни через картины, ни через тени. А совершать призыв без запасных путей отступления – глупость высшей пробы.

– Дык, при призыве опять Вера зашкалит, – высказался кто-то шибко умный. – Через воплощения снова будет не уйти… Только ножками.

Морозный воздух белым облачком вырвался из приоткрытой двери. Этого хватило, чтобы Ветерок сумел запустить пару миниатюрных дронов внутрь помещения, и картина открылась в полной красе.

У дальней стены к стулу привязан избитый до крови и выбитых зубов мой недавний знакомый Глагол. Выглядел он крайне паршиво: кровоподтёки и ссадины – мелочь по сравнению с парой сломанных пальцев, выдернутыми ногтями и отрезанным ухом. Особый антураж ему придавала наледь на волосах и алые сталагмиты крови у стула.

Среди пяти человек, что окружали Глагола, я узнал двоих: магичку крови и парня со щитами – они стояли чуть в стороне и наблюдали за мучениями. Девушка довольно скалилась, а на её ноге и плече красовались повязки: как раз там, куда я стрелял. А вот лица парня не видно. Про трёх остальных я сказать ничего не мог: даже мужчины это или женщины – они стояли к камере или спиной, или боком.

Хотя у одного из них имелся нож, которым он и кромсал Глагола… и не только нож, но и целый набор пыточных инструментов на медицинском столике. Причём некоторые были явными артефактами. А ещё один человек, что стоял наособицу, имел небольшой чемоданчик, которым якобы и выманили Глагола.

Кроме людей и ряда из коровьих туш на крюках, что в несколько рядов отделяли действо от двери, в помещении имелась и ещё одна достойная внимания деталь: на заледеневшем полу алой… вероятно, всё же кровью, была выведена пентаграмма со множеством замысловатых каббалистических символов. Это, не считая чаш с подношениями, питающих артефактов и незажжённых свечей.

Материал для проведения ритуала по призыву демона. Не очень оригинально, но зато наиболее просто. Тем более не мне жаловаться – их уничтожение проходят даже Редакторы Веры. Куда хуже, если бы это были ангелы, древние боги, или вовсе какая-нибудь неведомая хтонь.

“Двоих Жнецов удалось опознать по голосу, одного по телосложению – данные прилагаются. Обработка по остальным продолжается”, – появилось сообщение в общем канале группы от Информатория.

Глагол вновь застонал, хоть и сквозь стиснутые зубы. Его палач развлекался во всю, вырезая на его плечах замысловатые узоры. А магичка крови что-то вдохновенно тому подсказывала… Как же Жнецам охота собрать набор артефактов для поиска Янтарной комнаты – ничем не брезгуют.

Я незамедлительно открыл данные. Самое неинтересное – это досье на магичку крови. Наконец, узнал, как её зовут – Матильда – и даже краткую биографию… но это было ничем по сравнению с ещё двумя Жнецами:

“Черенков Полип Игнатьевич (Позывной: Прилипала). 36 лет. Не женат. Детей нет.

Работа: Жнец Веры

ИВ: 11ед. БВ: 256 ед. МВ: 3845 ед.

Творческое развитие: отсутствует.

Особенности: кибернетические импланты рук и частично грудного отдела (установка дополнительных желёз для выработки субстанции аналогичной паутине).

“Смакаева Альбина Шамильевна (Позывной: Душелов). 29 лет. Не замужем. Дети имеются (на попечении детского дома). Сын Василий 6 лет.

Работа: Жнец Веры

ИВ: 16ед. БВ: 468 ед. МВ: 1641 ед.

Творческое развитие: Психик – способность выходить из собственного тела, передвигаться и взаимодействовать с объектами без опасности смерти при устранении астрального образа.”

– Высылаю данные ещё по одному Жнецу, – добавил свою лепту в общий канал и переслал данные по парнишке, что владеет способностью создавать щиты. Полагаю, это знание будет небесполезным в предстоящем бое. Это же подтвердил и довольный кивок Оркестра. И никаких глупых вопросов.

– Внимание, на подъездах к торговому центру дроны обнаружили автомобиль, судя по номерам, зарегистрированный на того же владельца, что и развороченная газель на разгрузке торгового центра. Вероятно, это подкрепление Жнецов Веры, – отрапортовала в общий чат Нейтрон.

– Нельзя им дать встретиться с подкреплением, – высказал очевидное решение Оркестр. – Группа Альфа, вы проводите спасение заложника. Метаморф, Нейтрон, Лотерейщик – на подходах к торговому центру, встретьте новых гостей, желательно так, чтобы с ними можно было поговорить.

– А мы? – уточнил на всякий случай.

– Мы ждём, – спокойно пояснил командир. – Мы усиление в крайнем случае. Кроме того, на нас управление местными Редакторами Веры – если возникнет ещё одна угроза.

– А может, удастся вырубить их через наручи? – неуверенно заметил я. Мне было известно, что полномочия Критиков больше чем у Редакторов, но вот могут ли они обходить подобный момент, как-то не довелось узнать.

– Здесь отъявленные нарушители закона, которые занимаются этим осознанно и много лет. Думаешь, они не удосужились за это время перепрошить наручи у своих людей?

Нехотя пришлось признать, что логика в словах присутствует. И я продолжил наблюдать, как разворачиваются события.

В подвал залетело сразу три гранаты – две с усыпляющим газом, а ещё одна с дымом. Следом влетели Ветерок и Фикус с респираторами на лицах… и где они все это прятали под маскировкой?

Пяток секунд потребовалось оперативникам, чтобы обойти перекрывающие обзор мороженные туши. И стоило противнику показаться в поле зрения, как Фикус открыл огонь из игольника усыпляющими дротиками. Ударил он длинной очередью, стараясь накрыть всех, после чего сосредоточил огонь на парне-щитовике, как на главном способе защиты.

Ветерок, наоборот, использовал свои способности – мощнейший порыв ветра ударил в Глагола на стуле и буквально отшвырнул его в другую часть холодильника, так чтобы он не мешал в последующей перестрелке и не стал магнитом для пуль и игл.

Жнецы отреагировали на угрозу феноменально быстро: парень-щитовик отразил не меньше дюжины выстрелов – похоже, он держал активными щиты даже в мирное время – после чего выстроил целый каскад щитов, прикрывая свою группу.

Однако иглы всё же добрались до Душеловки… вот только девушка не обратила на них даже внимания – похоже, она находилась здесь в астральной форме, которую не усыпить. Зато то, что спасло щитовика, оказалось фатально для ещё одного Жнеца – срикошетившие иглы, поломанные и потерявшие скорость, впились в бок магу-крови.

Магичка Матильда в развороте вскинула руки и говяжьи туши, замороженные и по идее обескровленные, тем не менее стали трескаться, и из них хаотично ударили кровавые шипы. Оперативникам без труда удалось увернуться от заледеневшей крови, однако этих мгновений Жнецам хватило, чтобы перегруппироваться. Затем пробившиеся сквозь толстую одежду обломки игл со снотворным подействовали, и девушка рухнула без чувств.

Душеловка и неизвестный с чемоданчиком выхватили пистолеты и начали активно отстреливаться от оперативников. А вот Прилипала, который с кибернетизированными руками, уцепился за что-то в задней стенке рефрижератора и теперь активно пытался выломать, но намёрзший слой льда активно сопротивлялся.

– Отправить подкрепление? – уточнил я на всякий случай. Оркестр лишь отрывисто отмахнулся.

Оперативники хоть и были в меньшинстве, но плотная дымовая завеса и коровьи туши защищали их от хаотичного огня. А точные выстрелы не давали Жнецам уйти в стороны или расширить площадь щитов. И Ветерок решил вновь применить свои силы: несколько туш сорвало с крюков и их вместе с волной дыма и усыпляющего газа понесло на Жнецов.

Но цели бронебойные туши так и не достигли – их встретил ответный напор… по камерам было сложно судить, но по искривлению реальности могу предположить, что это был телекинетический шквал. По покрасневшему лицу и вздутым венам неопознанного мужчины – того, что с кейсом – стало ясно: его рук дело.

В тот же момент Прилипала справился со льдом и всеми запорами: из-за дыма этого было не видно, но в одном из спектров виденья в холодно-синей стене образовалось подсвеченное желтым – тёплый проход. Всё же подготовленные эти Жнецы…

Воздушный и телекинетический потоки встретились в замкнутом помещении и начали образовывать торнадо. Сначала оно было небольшое, и на него никто из противников не обратил внимания, пытаясь продавить соперника. Но с каждой секундой оно становилось всё больше и вскоре начало подхватывать вещи, находившиеся в подвале, и крутить их. Швырять. Ломать… Всё быстрее. Всё с большей силой.

И все упустили тот момент, когда торнадо оказалось над пентаграммой и принялась всасывать столик с инструментами для пыток и артефактами, ближайшие коровьи туши, наконец, безвольное тело Матильды… хотя нет, вот этот момент и последовавший за этом треск костей, растекающуюся по контурам кабалистических символов кровь и потусторонний гул не пропустил никто.

Происходящим воспользовались Жнецы: за Прилипалой в проход рванула и Душеловка, которая до последнего отстреливалась, затем тот, кого так и не удалось опознать, и наконец парень-щитовик, заблокировав за собой проход.

– Внимание, автомобиль изменил траекторию, – донёсся комментарий Нейтрон. – Их предупредили о нашем присутствии. Нападаем немедленно.

– Отставить, – мгновенно приказал Оркестр. – Ожидайте.

Алым засиял не только невозможный торнадо, но и точка призыва… И я сумел различить, как попавшие в вихрь коровьи туши и тело магички начали деформироваться. Более того, буквально из пустоты стало появляться что-то другое: какие-то глиняные таблички, монеты из такой древности, что и не понять чеканки, кости… много костей… даже чересчур много костей, камни и деревяшки, обрывки полотен, страницы… хотя книг в холодильнике даже близко не было.

То, что проблемы очень крупные, просигнализировал и индикатор напряжённости поля Веры: если до этого она была просто большая, то теперь, словно пожар, раздуваемый тайфуном, перевалила за предел, где Вера проявляет аномальные свойства и становится опасной, захватывая новые территории и развиваясь.

Фикус попытался стрелять в тайфун, в котором что-то формировалось, но первые же выстрелы оказались снесены аномальным ветром, а Критикам, чтобы их не затянуло, приходилось цепляться за металлические цепи.

– Уходите! – раздался крик от дверей рефрижератора. – Это аномальный тайфун… скоро закончится стадия призыва, и в мир придёт демон. И судя по уровню веры, очень мощный демон, – это внушал Критикам умную мысль Глагол, который, несмотря на все свои травмы, каким-то чудом умудрился не только освободиться, но и доковылять почти до выхода в обход бойни.

“Активировать протокол сдерживания аномального заражения”, – пришел приказ Информатория в общий чат.

И одновременно с этим связь отрезало. И вновь верное решение! Учёные из Информатория да и мы ничем не сможем помочь боевой группе, а вот питать своей Верой то, что должно вот-вот произойти в круге призыва, вполне можем. Чем меньше свидетелей, тем лучше.

– Мимик, Лотерейщик, сопровождайте машину. Она подберёт сбежавших Жнецов. Ваша задача атаковать, когда они соберутся все вместе. Способности сбежавших в общем доступе, – зло бросил Оркестр, а затем обернулся ко мне. – Несуществующий, за мной. Быстро. Нейтрон, тоже направляйся к торговому центру!

Вот это было нехорошо… очень нехорошо. Даже паршиво. Протокол сдерживания означал, что здание, где отмечен всплеск Веры до уровня аномального, требуется изолировать от гражданских – чтобы они не проникли. Но главное, нужно сдержать распространение Веры. Обычно это довольно просто – дроны, что создадут иллюзию и не дадут подпитать аномалию. Возможно, артефакты или способности для сдерживания, возможно, клетка Фарадея… хотя она спасает от артефактов не мощнее нескольких единиц Рабочей Веры. Но если Оркестр позвал Нейтрон, то он опасается, как бы ни пришлось полностью уничтожить локацию, чтобы сдержать заражение… а я вот боюсь, как бы это не стало попыткой бензином тушить пожар.

– Оркестр, возможно, не стоит горячиться, там всё же ещё наши люди… и куча гражданских. Торговый центр до сих пор не эвакуирован… – заметил я, уже заскочив на круп ДИТРа. Желудок сразу же подкатил к горлу, когда под копытами дрона оказался провал улицы. И как только Феникс не боится постоянно находиться в полёте?.. а ведь он и сейчас кружится у меня над головой, ожидая приказа.

– Хватит думать, Несуществующий. Это не в твоей компетенции, – пресёк любые возражения непреклонный тон Оркестра. Но следующие слова были сказаны уже мягче и чуть веселее, отражая отношение альтер-эго: – Не волнуйся. В торговый центр не пускают новых посетителей, а когда количество имеющихся опустится до двух-трёх десятков, то включат пожарную тревогу. Редакторы Веры уже почти закончили эвакуацию ближайших домов под предлогом утечки газа. Часть дронов отозвана на формирование иллюзии. Всё под контролем, панической Веры минимум – всё отработано.

Это меня чуть успокоило, и я вновь переключился на камеры. С помощью дрона увидел, как газель-фургон, сделав круг по одному из дворов на окраине квартала с торговым центром, стала у выезда, который вёл на основную дорогу. Задние дверцы раскрылись, и выскочили двое: крепкие парни с ломами, принявшиеся выковыривать канализационный люк. Я отметил, что машина стоит так, чтобы прикрыть люк от глаз немногочисленных прогуливающихся во дворе. Третий – водитель – не спешил покидать место за рулём, но тем не менее высунулся с автоматом и внимательно осматривал окрестности.

Люк они отковыряли быстро, и потянулось томительно ожидание… которое не продлилось и минуты – из люка показалась голова Душеловки. Она была вся в пыли и с паутиной на волосах, а также крайне злая и чуть ли не метала молнии глазами. Ей помогли выбраться, а следом вылезли парень-щитовик, Прилипала с неизвестным… буду называть его, Главарём, чтобы не путаться.

При этом отметил, что Главарь тащил с собой тот самый чемоданчик. Он поспешил вперёд, к водителю… но дойти не успел – широкая очередь игл со снотворным ударила по Жнецам Веры.

Не повезло одному из новоприбывших крепышей и Прилипале – они рухнули как подкошенные. Второго крепыша так же, как и водителя, от игл защитили борта машины. Парень-щитовик так и не отменил свою способность, а у Главаря и вовсе оказался активным телекинетический щит, что и остановил иглы.

Душеловку вновь спасло то, что она была в астральном теле… ненадолго. Грохнул мощный снайперский выстрел, и голову девушки буквально расплескало, но не кровавыми брызгами, а чем-то туманно-эфирным. Тело начало падать… но земли коснулся лишь едва видимый туман.

Преступники попытались запрыгнуть в автомобиль и удрать, но тут Лотерейщик применил свою способность и двигатель… собственно, как и половину машины смяло ударом мощнейшей воздушной волны. Парень-щитовик попытался сбежать обратно в канализацию… однако если раньше машина прикрывала побег от лишних свидетелей, то теперь это стало ловушкой – Лотерейщик завис на ДИТРе как раз над выездом и отсекал огнём противника от жилых домов и канализации.

Лотерейщик активировал встроенное в ДИТР оружие. Да, оружейная система тоже имелась… нет, никаких ракет под крыльями – это был бы перебор! Лишь нелетальные средства. Грудь пегаса могла раскрыться, и оттуда выдвигался ствол пулемёта, который будет бить короткими прицельными очередями… из резиновых пуль. В нашем случае бесполезно. А вот звуковые пушки, что могли как бить звуками на различных частотах, так и швыряться вещами, доводя мощность звука до ударной волны – это могло сработать…

Главарь, парень-щитовик с водителем и последний помощник спешно стали отступать в сторону двора, а если точнее, то к детской игровой площадке. Множество блестящих металлических горок, турников, деревянных замков, переходов меж ними и прочей детской радости являли собой некоторое укрытие. Лотерейщик попытался выбить их, пока они находились на открытой местности, но иглы лишь вязли в смеси двух защитных способностей. Тогда он применил главный калибр…

– Вы долго. Что будем делать? – вырвал меня из созерцания голос Нейтрон, не дав увидеть результат. – Мне готовиться уничтожать всё под корень?

Она нетерпеливо переминалась на месте, то и дело бросая взгляды на здание рядом. Мы зашли со стороны складов, где после обнаружения развороченной машины уже провели эвакуацию. Нам не нужна была лишняя паника.

Я проверил, что показывают камеры штурмового отряда… пусто. Напряжённость поля Веры заблокировал связь, как и мне не раз ранее.

Сказать, что я не хотел лезть внутрь этого дышавшего на ладан здания – значит, сильно преувеличить мой энтузиазм. Однако там был Глагол… уважаемый читатель, нет, я не настолько сентиментален, чтобы рисковать своей шкурой ради другого, даже если он и спас меня ранее. Однако, я помнил об обещании больше чем в 7 единиц Рабочей Веры довлеющим надо мной. Оно как бомба замедленного действия могло сдетонировать в любой момент. А оно сдетонирует даже в случае смерти Глагола, и уверен – последствия мне не понравятся. Поэтому спасение Сергея – это неплохой способ снять с себя ярмо.

Вот только убеждать Оркестра лезть в здание не вариант. Он меня не послушает… даже не так, он меня не захочет слышать из-за того, что я буду предлагать нарушить приказ. А значит, нужно работать тоньше.

– Было бы неплохо развалить эту громаду и похоронить под ней то, что там внутри формируется, – поддержал я порыв Нейтрона. – Когда разберём завалы, то там наверняка уже ничего опасного не останется. Теперь только дождаться, когда эвакуацию проведут… Жаль только наших – они наверняка мертвы. Если бы могли выбраться, то уже давно бы вышли.

Первая ставка моя была на то, что в душе Оркестра живы заповеди медика о помощи людям. Не зря же он некогда стал одним из первых Критиков? Не зря же его талант – целительство?

– Трясёшься от страха, Несуществующий? Не хочешь лезть в пекло? Не удивлена! – презрительно скривилась Нейтрон, я это мог сказать даже с учётом одетой маски. – Напомню, что наша цель спасать людей и имущество. Так что в идеале нам нужно устранить призванное существо.

– А смысл лезть? Только зря рисковать, – не отступал я. – У нас есть прямой приказ: “сдерживание аномального заражения”. Нам буквально запрещено лезть внутрь и нужно уничтожать всё, что вылезет. Нам приказали, мы и выполняем – я усвоил урок, за который меня сослали к вам.

А вот и вторая ставка – гордость военного, более того, одного из первых Критиков. При этом того, кого задвинули на задворки, завалив кучей правил и приказов. И если в Оркестре не взыграет хоть искорка бунтарства, то можно официально считать – он морально сдох. Тогда я сегодня же пишу заявление об уходе.

Тем временем земля под ногами чуть заметно дрожала. Не знаю, что происходит внутри, но здание уже перекосило, и сеть трещин обильно украсила фасад, скинув лоск облицовки. Более того, одна стена накренилась под опасным углом. Но торговый центр, хоть и потрескивая, пока ещё гордо стоял.

“Внимание: напряжённость поля Веры превышает пороговые значения. Начата процедура эвакуации”, – пришло сообщение Информатория. Тут же в здании раздалась пожарная сигнализация.

– Тут для нейтрализации нужна целая команда со спецоборудованием, – продолжал вдохновенно возмущаться я. – Защита высшего класса, не говоря о сильных воплощениях различных направленностей. Мне с моим иммунитетом к воплощениям Веры даже тут стоять неуютно!

Третья ставка – показать, что бунт не бессмысленный и беспощадный, а весьма продуманный: Оркестр, как лекарь, может помочь пострадавшим, а я, как иммунный, сумею его защитить от воплощений Веры, а возможно, и вовсе задушить призванное существо в зародыше.

Кстати, про воплощения Веры – здание начало проседать. Из множества трещин в фундаменте стали прорастать алые кристаллы, подобные кровавому льду, которым атаковала магичка крови. А сквозь окна была видна неплотная дымка белёсого тумана, в которой что-то двигалось. Что-то нехорошее.

– Я и говорю: трус! – девушка повернулась к зданию. – Было бы интересно туда пробраться! Там же столько артефактов в подвале похоронено!

– Вместе с демоном неизвестной силы. Что, хочешь быть как мисс Спектр? Такой же доблестной воительницей, готовой на всё, ради дела Критиков? – не сумел я сдержать смешка.

Наконец, четвёртая ставка – надавить на старую дружбу… ну, или хотя бы на старые чувства, которые не мог не испытывать Оркестр к Глаголу. Что бы не произошло между тем и мисс Спектр, не все хотели этого конфликта.

– Да что ты…

– Хватит, – прервал нашу перепалку Оркестр сухо. – Несуществующий, как бы тебе ни было страшно, но мы с тобой идём внутрь. Нам нужно спасти штурмовой отряд и всех, кого возможно. А ты, Нейтрон, остаёшься за главную. Если мы не возвращаемся в течение 10 минут, то действуешь по обстоятельствам.

“Внимание: протокол сдерживания аномального заражения переходит ко второй фазе – консервация”, – вывел на всеобщее обозрение данные Информаторий.

Это означало, что здание полностью блокируется посредством магнитных полей и некоторых артефактов, установленных в дронах – не войти, не выйти. Я быстро проверил данные и обнаружил, что, кроме наших оперативников, в здании, по данным Информатория, осталось ещё почти с дюжину человек на разных этажах и зонах. Явно кто-то подслушал наш разговор и решил ненавязчиво напомнить, что мы совершаем глупость. И я даже предполагаю, кто эта мисс.

– Командир, возможно, не стоит. Мы всё же нарушаем правила… – попытался я возмутиться, дабы в дальнейшем меня никто не мог упрекнуть, что я вновь полез против правил.

Плюс пятая ставка – Оркестр просто не мог не проверить новичка. Более того, немного поиздеваться над ставленником мисс Спектр, которым, как я предполагаю, он меня считал.

– За мной. И не дрейфь, – и пока сдерживающий купол не возник вокруг торгового центра, Оркестр рванул вперёд.

Мне стоило труда подавить улыбку. Кажется, я начинаю находить свою прелесть в командой работе…

Глава 7. Или почему работать с психами комфортно? Часть 4.

Стоило нам влезть в разбитое окно, как пришло сообщение от Системы:

"Внимание, внешнее воздействие Веры на ментальную, физическую и духовную сферы.

Напряжённость: 0,254 РВ"

И это мы лишь вступили в туман. Мой иммунитет был выкручен на максимальную дистанцию, дабы прикрыть Оркестра. Но, несмотря на это, я всё равно нервно сжимал в руках револьверы.

Призванные существа – довольно неприятные противники. Никогда нельзя в полной мере угадать спектр их способностей. Если фантазия творца скудная – то пара способностей, и только. А вот если богатая или, как в нашем случае, за призывом наблюдала куча народа – тут может быть что угодно, да и силы у существа будет немало. Тот самый случай, когда чем меньше знаешь о противнике, тем он слабее.

Туман, в который мы нырнули, оказался неплотным. Видимость на десяток метров. Однако он почти сразу попытался атаковать – несколько полупрозрачных жгутов ударили в нас, но мой иммунитет остановил хаотичную атаку ещё на дальних подступах. Вера в этой аномальной местности была ещё сырая, не пришедшая в баланс. Куда больше меня напугало потряхивание пола и несколько новых трещин на стенах.

Оркестр уверенно поспешил туда, где последний раз фиксировался сигнал штурмовой группы. Мы проскочили склад, не обращая внимания на то, как вокруг нас дождём падают различные ящики. Мы вышли в служебные помещения, однако за первым же поворотом нас ждал обрушенный коридор. Самым простым путём было по завалу подняться на этаж выше и уже по нему пройти до нужного места.

Подъём занял несколько минут, но что меня больше всего напрягло: часть камней была не от кирпича или бетона, а кристальная – как те, что начали захватывать здание при входе. И они рассыпались под моими руками в пыль.

Второй этаж пострадал меньше, но здесь случались перебои с электричеством, поэтому вокруг нас начало плясать множество теней. Неестественных теней, которые, готов поклясться, были живыми. Револьвер так и метался от одного тёмного сгустка к другому, но я сдерживал себя – помнил, что это лишь отголоски силы призванного существа и они ничтожны. Нам всего-то пройти несколько поворотов по укрытому сеткой трещин проходу до лестницы.

Грохот выстрелов и боль слились в едином мгновении. Даже сам не понял, как осел, а в груди забулькало, и я закашлял кровью. Я падал на пол и чувствовал, что моё тело отмечено пунктиром пулевых отверстий, а в проёме одной из комнат сквозь тень проступает силуэт Душеловки, в чьих глазах пылала яростная решимость. И она уже переводила огонь на Оркестра, что только оборачивался. Неужели она не сбежала после того, как Критики расстреляли её фантома?

Додумать я не успел, так как последним усилием дотронулся до татуировки Уробороса на запястье.

***

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Боль обожгла запястье. Тени взвились хороводом, и я упал на пол, и очередь пуль прошла надомной. Я же стрелял в ответ из револьвера. Мне повезло на третьем выстреле – удалось ранить Душеловку в бок… и она вновь растаяла, лишь рухнуло на пол оружие. Начальник только одобрительно кивнул на мои действия.

Секундой позже дом сотрясла новая судорога. Удержаться на ногах становилось сложно, но ещё труднее было не вляпаться в кристаллические наросты, которые начали покрывать пол и стены. Новый поворот, и тут нам повезло: проход пересекала глубокая трещина над тем местом, где должна была находиться оперативная группа. Более того, из этой трещины торчали покрытые кристаллами лианы – похоже на работу Фикуса.

Короткий жест, и я вслед за Оркестром спрыгнул в пролом. Я отметил, что оперативная группа сумела выбраться из рефрижератора. Они были живы… но далеко не здоровы. Ветерок валялся без сознания, и кто он такой мне помогла вспомнить только подсказка, выскочившая при взгляде на него – оперативник сжёг не только Рабочую Веру, но и все свои личные запасы, и теперь отрубился в истощении. Более того, кристаллическая поросль добралась до его одежды и вгрызлась ему в ноги. Фикусу повезло ещё меньше – его бок пробил кусок металла, и судя по тому, насколько обильный за ним оставался кровавый след, задеты были многие важные органы. И даже Вещий – оперативник, передавший развороченную машину на попечение Редакторам веры и вопреки всем приказам бросившийся на помощь товарищам – единственный оставшийся на ногах, выглядел не очень: одежда опалена настолько, что левая рука практически не сгибается в локте.

И хотя они выбрались из эпицентра, это не означало, что опасность миновала. Частичные обрушения здания перекроили планировку торгового центра, перекрыв пути наружу. Сил у раненых оперативников, чтобы разбирать завалы или лазить по этажам, явно не осталось. Но что хуже, дверь в рефрижератор… прошу заметить, обшитая металлом почти в палец толщиной, была раскалена докрасна и имела несколько весьма заметных вмятин. И это при том, что она была укутана плотным слоем лиан – Фикус пытался сдержать то, что жаждало оттуда выбраться. Мы подоспели к очередному удару, от которого здание вновь тряхнуло, а растения покрылись кристаллами, которые, в свою очередь, потрескались и опали. Одновременно аномальные искажения превращали камень стен в сюрреалистичные эффекты.

Я быстро заозирался в поисках Глагола, ради которого, собственно, и полез сюда. Но его не обнаружилось – лишь кровавый след уходил под один из завалов в сторону выхода. Надеюсь, он успел выбраться до обрушений.

– Ситуация? – без лишних слов поинтересовался Оркестр, опустившись на колени перед Фикусом, наложил руки на его страшную рану, и мягкий свет полился из ладоней. Фикус застонал – он находился в сознании, несмотря на боль, и пытался укрепить защиту двери.

– Мы заблокировали проход. Оно ещё не до конца сформировалось, но пытается вырваться, – принялся отчитываться Вещий. – Концентрация поля Веры зашкаливает, если существо вырвется, то может разрушить целый квартал… и это по оптимистичным прикидкам. Существо владеет огнём, управляет кровью и потенциально искажает реальность – было несколько проявлений, но я их пока сумел отогнать огнём. Запас Веры на исходе.

– Мои растения продержатся без меня максимум минуту, – обрисовал время побега Фикус.

Я опустился рядом с Ветерком и коснулся его покрытых кристаллами ног. Алые наросты превратились в пыль мгновение спустя. И другая кристаллическая поросль тоже больше не пыталась добраться до нас. Даже нечто в глубине рефрижератора затихло, хотя Система и показывала неутешительные данные:

"Внимание, внешнее воздействие Веры на ментальную, физическую и духовную сферы.

Опасность! Духовная защита нарушена!

Опасность! Ментальная защита нарушена!

Напряжённость: 8,062 РВ!"

– Эх, молодёжь, со всякими иномирными эмигрантами справиться не могут, – насмешливо бросило вновь вылезшее альтер-эго Оркестра. – Ну что, Несуществующий, устроим генеральную уборку?

– Выжжем заразу, – уверенно кивнул я, хотя отнюдь не чувствовал себя настолько уверенным. Да что там, вообще не знал, что делать!

– Отлично, тогда прикрой меня, а в случае необходимости – останови, – Оркестр вырвал из плоти Фикуса последние сантиметры застрявшего осколка. Кровь не пошла, более того, Фикус задышал ровно, без хрипов, и даже попытался встать. – Я попытаюсь договориться с тьмой. А вы двое хватайте своего товарища и уходите.

Вещий и Фикус лишь кивнули, подхватили Ветерка и исчезли в трещине у нас над головой. Мы не спешили, и за минуту, предречённую Фикусом, проверили оружие, а я ещё и успел пожалеть, что вообще полез в эту дыру.

А затем опутывающие дверь лианы осыпались кристаллической пылью, и створка распахнулась, открыв путь в раскалённое нутро холодильника, откуда… каюсь, просто шикарно пахло жареным мясом, так что аж слюнки потекли. Мы шагнули вперёд, и тусклый свет раскалённых стен окутал нас.

Несмотря на подтёки металла, трещины и окраску стен в цвет доменной печи, изнутри жара не чувствовалось. Хотя отличия от того, что мы видели с камер, тоже имелись: никакого снега и льда. Просто комфортная атмосфера.

И да, никаких туш тоже не наблюдалось: ни коровьих, ни человеческих. Вместо них в центре помещения стояло существо: почти три метра высотой, тело алое то ли от жара, то ли от отсутствия кожи, со вздутыми мышцами на трёх парах рук, в которых монстр держал костяное оружие, и мордой такой уродливой, что я даже взглянуть на неё не смог без рвотных порывов, лишь запомнил: имелись заострённые рога. Плюс неестественное свечение от концентрации поля Веры вокруг существа… но ничего, что нельзя увидеть в старых ужастиках. Стандартный демон.

– Смертные, склонитесь передо мной! – взревела тварь утробно, и мне не стыдно признаться, что от ужаса я чуть не выпрыгнул вон из помещения.

Какие же идиоты эти Жнецы… связываться с эдакой мерзопакостью. Хотя и их можно понять – нужно же откуда-то брать Веру? Уважаемому читателю не казалось парадоксальным, что секретная организация, за которой охотятся все госструктуры, сжигает Веру на воплощения столь же активно, как и Критики, за которыми поддержка страны?

Всё просто – они воровали Веру. Те, кто поумнее, имели артефакты или способности, чтобы забирать чужую Веру из вещей или людей… что было не просто незаконно, но и очень опасно и противоестественно даже в рамках Веры. Те, кто не очень сообразителен, прибегали к помощи вот таких образин, которые в ритуалах, подобных Обратной Одержимости, давали временную или постоянную возможность извращать артефакты, дабы их можно было использовать в качестве накопителей. При этом тёмные сущности получали не только процент Веры, но привязывали артефакты к себе, и пользующийся ими человек получал вместе с силой ещё и духовного паразита.

Жнецы особо ценили многоразовые артефакты – то есть те, что восстанавливали Веру даже после забвения, и которые исказить, очернить было затруднительно… такими, как ни странно, стали обычные иконки. Ну, или другие символы веры различных религий. С ними проклятья сталкивалось со святостью, оставляя лишь силу.

Оркестр неспешно убрал забрало со своего шлема. Улыбнулся… и без лишних слов ударил длинной очередью из табельного автомата игольника в голову демона.

Как бы сильна ни была аномалия, артефакт или монстр – но у всего есть уязвимые точки. Те места, повреждение которых приводит либо к потере большого количества Веры, либо к нарушению её эффективного использования. И если монстр лишится головы, то, даже выжив, он заметно ослабнет.

Жаль, что демону на это было плевать – иглы расплавились, не долетев до лица монстра считаных миллиметров. Демон взревел, и одной из шести рук запустил костяное копьё, пытаясь нас на него насадить. Я был радикально против, поэтому рванул в сторону. Оркестр тоже отшатнулся, но в другом направлении, уворачиваясь одновременно ещё и от удара кнутом, сплетённом из жил.

– Как же я ненавижу всю эту изотерическую погонь… – донеслось со стороны Оркестра. – В Чёрный месяц от демонов и ангелов пало слишком много моих друзей.

Будь мы поумнее, запаслись бы серебром, святой водой, распятьями и молитвенниками или хотя бы боевым святым отцом – остались ещё нормальные, неодержимые. Но в связи с нашим профессиональными раздолбайством мы с Оркестром почти одновременно начали зачитывать молитву:

Pater noster, qui es in caelis,

sanctificētur nomen tuum.

Adveniat regnum tuum.

Fiat voluntas tua,

sicut in caelo, et in terrā.

Мне пришлось уворачиваться от взмаха мечом. К счастью, тот оказался настолько громоздким, что при замахе зацепил потолок, поэтому мне не составило труда пропустить удар над собой. И своё веское слово сказали мои револьверы – пули били по глазам монстра. В отличие от игл, расплавить почти десяток грамм свинца не так просто, однако выстрелы в этот раз сработали, словно удары с размаха: голова демона дёрнулась.

Тем временем на Оркестра опустилась булава и молот. От молота он уклонился без труда – на каменном полу образовался небольшой кратер, здание тряхнуло, а по полу пошли новые трещины. А вот булаву мой начальник принял на своё оружие. Ствол заметно погнулся, но выдержал удар, а Оркестр хоть и отступил на шаг, но сумел удержаться на ногах. Пришедшее в негодность оружие сослужило последнюю службу, когда Оркестр оттолкнул с его помощью костяную булаву в сторону.

Используя инерцию, начальник скинул с руки перчатку и, скользнув вдоль копья, за которым тянулась одна из конечностей демона, уцепился за его запястье. Тот попытался дёрнуться, но захват, усиленный броней Критиков из современных технологий, оказался сопоставим по мощи с демонической силой.

А затем рука демона начала усыхать и скукоживаться. Три удара сердца и особо сильный рывок – на пол упал лишь прах, да мелкие алые кристаллики, что составляли конечность демона.

Panem nostrum quotidiānum da nobis hodie,

et dimitte nobis debĭta nostra,

sicut et nos dimittĭmus debitorĭbus nostris.

– Я пожру твою силу… – со зловещим предвкушением прошипел Оркестр… Хотя, скорее, всё же одна из его личностей. И мне почему-то кажется, что это был “тёмный-Оркестр”.

Я тем временем изображал гимнаста, уворачиваясь от меча и копья демона, а также стараясь не попадать под его огненные шары. Слава богам, что он не додумался ни до чего более оригинального.

Пули давно кончились, а врукопашную против демонического воплощения Веры… я оказался на удивление эффективен – каждый мой удар хоть и натыкался на стену, но при этом выбивал из демонического тела облачка тумана, что заставляло противника морщиться.

А Оркестр лишь пожал плечами и, подхватив копье демона, крутанул его пару раз и без особого замаха метнул в грудь существа. Тот, конечно, отбил удар, но зато упустил тот момент, когда Оркестр шагнул вплотную и ударил демона голой рукой в живот. И что совсем удивительно, пробил плоть и погрузил руку внутрь.

Демон от подобного тоже ошалел и на несколько мгновений застыл. А Оркестр напрягся и заставил демона встать перед собой на колени. И тут я увидел в глазах демона страх. Близкий к ужасу.

И Оркестр поцеловал демона взасос. Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Но для демона это стало и вовсе взрывом мозга. Он завис настолько, что даже поддался таланту темного-Оркестра и стал распадаться. Десять ударов сердца, и я остался один на один с начальником. Ну, или одной из его версий.

Et ne nos indūcas in tentatiōnem,

sed libĕra nos a malo.

Amen.

Я дочитывал молитву, толком не знаю, от кого, надеюсь, что она меня защитит. Оркестр же неспешно поднялся и улыбнулся, стряхнув с губ пыль:

– Хочешь показать свою удаль, молодец?

– Я буду сопротивляться, – честно признался, судорожно снаряжая барабан револьвера и прикидывая, успею ли призвать Феникса.

– Не кипишуй, я видел, как ты манипулировал Оркестром и привёл его к этому существу. Ты дал мне хорошего врага, так что живи, – и после этих слов взгляд Оркестра потух, а улыбка сползла с лица. Оркестр… уже оригинальный осмотрел бывший холодильник и проверил показатель напряжённости поля. – Напряжённость уменьшилась, мы сумели остановить призыв, – и без сил опустился на пол.

Я не стал скромничать и тоже рухнул. Пусть сегодня не особо действовал, но всё равно вымотался. А ведь операция ещё не кончилась. Так как связь до сих пор сбоила, решил переключиться на Феникса и его глазами посмотреть, как дела у остальной части отряда.

***

Детская площадка представляла собой место военных действий не меньше, чем двух дивизий. Разворочено всё, что только можно, и отчасти то, что нельзя. Остальное повалено и горит. Пылает ДИТР. Перестреливаются Лотерейщик с расколотым шлемом, укрывшийся за искорёженной машиной бандитов. С другой стороны, Главарь успевший выстроить баррикаду из обломков детской площадки и даже нескольких сбитых дронов. Все остальные его подельники, даже парень-щитовик лежали без чувств. Перестрелка перетекла в вялотекущую фазу.

Главарь понимал, что ситуация на руку Лотерейщику – подкрепление могло подойти в любую секунду, поэтому он решился на отчаянный прорыв на остатках сил. Телекинетический взрыв разметал обломки детской площадки, подняв в воздух песок из ближайшей песочницы. Главарь побежал в сторону ближайшего здания, хватая обломки телекинезом и используя их как платформы, дабы продвигаться не только вперёд, но и вверх.

Лотерейщик открыл огонь, но телекинетические щиты всё так же продолжали останавливать иглы, и даже воплощение Каменного дождя прошло мимо. А Главарь всё быстрее приближался к цели… пока его за ногу не схватила очередная платформа-обломок турника. Главарь растерялся настолько, что запнулся и повалился на землю с высоты почти в два десятка метров. А схватившая его платформа ещё в воздухе извернулась и одним точным ударом лишила Главаря чувств. С земли поднималась лишь гротескная фигура Мимика, донельзя довольного собой.

Лотерейщик, наконец, вышел из-за укрытия и хотел что-то сказать довольное, но секунду спустя оружие вновь оказалось вскинуто, а Мимик обратил свои руки в клинки. Причиной активности стало то, что из зеркальной поверхности поваленной горки вышел человек. Вышел не кто иной, как Глагол.

Он шел неспешно в изодранной одежде, поверх которой было накинуто металлически поблескивающее пальто до земли, и меланхолично прихлебывал вино из бутылки. Я почему-то совершенно не удивился, когда понял: Глагол совершенно здоров. А также тому, что одним из рукавов пальто является змея, сплетённая в кольца. И именно эту руку Глагол направил на Критиков.

– Пожалуйста, отдайте кейс, который был у этого человека, – короткий кивок на Главаря. – Вы сделали всё, ради чего я вас пригласил.

– Остановитесь и поднимите руки, – приказал Лотерейщик, похоже, зная, с кем он разговаривает. – Пожалуйста, не вмешивайтесь, здесь проводится спецоперация Критиков.

Глагол лишь тяжело вздохнул и пошёл вперёд. Он двигался неспешно, но тем не менее уверенно. Лотерейщик, не зная, как реагировать, отступал всё больше и больше к поверженному Главарю. Наконец, он не выдержал и выпустил очередь по Глаголу… но все иглы осыпались, не причинив вреда, когда ударились в пальто, которое всколыхнулось словно само собой.

Тогда Лотерейщик вскинул руку, пытаясь ударить воплощением. А Мимик атаковал с фланга, желая отвлечь или воспользоваться моментом. Несколько водяных плетей с разных сторон обрушились на Глагола, но тот скользил между всеми ударами, словно танцуя. И при этом всё ещё продвигаясь вперёд.

Налетел Мимик. Глагол хотел перехватить удар его заострённой конечности, но та лишь растеклась и попыталась обвиться вокруг его собственной руки. Но Глагол сам воспользовался моментом и, схватив податливую плоть, подставил её под удар одной из водяных плетей. Брызнула кровь, и Мимик отшатнулся.

Лотерейщик отменил воплощение, понимая, насколько его потуги бесполезны. Он вновь вскинул руку… но тут к Глаголу подползла змея, что ранее была рукавом, и хвост её колечком держался за ручку кейса, который и тащился следом. Тот самый кейс, что так был нужен Глаголу. И когда только в пылу битвы змея успела заняться мародёрством? Моё почтение навыку. Глагол тем временем быстро подхватил кейс, приняв и змейку, после чего двинулся обратно.

В этот раз бить ему в спину не стали, и Глагол скрылся в полированной поверхности детской горки. А я чуть ли не вслух смеялся, отключаясь от виденья Феникса.

– Командир, наблюдаю, как здание покидает Душелов, – раздалось сквозь треск помех со стороны Оркестра. – Прикажете устранить?

– Никак нет, Нейтрон, – тут же отреагировал Оркестр. – Вести сопровождение. Незаметное. Если повезёт, то она выведет нас на свою базу. Но если увидишь, что она уходит путями Веры, то немедленно задержать, – Оркестр чуть перевёл дух и начал подниматься, бросив мне: – Ну что, Несуществующий, пошли развлекаться дальше!

Я лишь кивнул, поднимаясь и незаметно пряча в карман небольшой предмет, что согласно показателям напряжённости поля Веры являлся артефактом с мощностью 4,5682 РВ. А что такого? Я ещё не расплатился с Артефактором за услугу!

Глава 8. Или почему опасна домашняя тирания?

– Хм… – многозначительно протянул я и закинул в рот кусочек помидорки. – Очень многозначительное "хм"…

– Хватит жевать. Аппетит себе испортишь, – стоило мне потянуться за новым кусочком, как получил по руке ложкой.

– Не дают заморить червячка герою! – тяжело вздохнул я и закрыл вкладку дополненной реальности с сообщением, продолжив нарезать помидоры для салата. – Мне, между прочим, только что благодарность прислали. Официальную.

– Тебе? Благодарность? – Надя вернулась к помешиванию супа, который больше походил на ведьмовское зелье. – Ты, случайно, не перепутал с очередным выговором?

– Сам в шоке! – честно признался я и вывел над наручем голограмму официального документа с подписями и печатями, а главное, уникальной цифровой идентификацией. – Благодарность нам с Оркестром, что мы спасли штурмовую группу и не дали воплотиться очередной гадости.

– А премия к ней прилагается? – сразу уточнила животрепещущий момент Надя.

– Само собой, нет, – даже удивился я.

– Ну тогда можешь добавить в салат побольше заправки – отпраздновать. Или возьмёшь с чаем конфетку. Но только что-то одно! Не хватало, чтобы у тебя и с холестерином, и с сахаром проблемы были, – потеряла интерес к моим успехам девушка, продолжая шаманить над варевом.

– Я даже не совсем понимаю, зачем мне эта бумажка. Сделали мы немного: по сути, свою работу, – проигнорировал я посягательство на свои гастрономические свободы. – Единственное, хоть как-то объяснить приложенный рапорт об очередном переводе.

– И почему я не удивлена? Ты бы не был самим собой, если бы даже при похвале у тебя не возникли проблемы, – девушка села напротив меня, с печалью глядя на своего избранника-раздолбая. – И куда тебя ссылают на сей раз?

– В лабораторию научным сотрудником, – честно признался я.

– Но так это же хорошо? – девушка даже просияла и улыбнулась. – Спокойное место. Никакого риска. И работа должна быть занимательной…

– Скорее, ограничить в передвижении – на базе я буду под постоянным контролем. А Артефактор, который теперь являлся моим начальником, сдаст меня мисс Спектр при любой оплошности… он не мой фанат. И вообще, с учётом того, что в боевом подразделении я проявил себя относительно неплохо, данный перевод выглядит в высшей степени подозрительно… особенно если учесть, что он за подписью мисс Спектр.

– Это тебе нашептывает паранойя. Твоя маленькая война против мисс Спектр – это просто смешно! Хочешь, я схожу и поговорю с ней? По-своему, по-женски…

В кухню зашёл кот, чуть скрежеща костяными пластинами. С меланхоличным презрением оглядел нас. Принюхался к тому, что варилось на плите. Недовольно фыркнул и столь же нагло удалился прочь, решив, что мы не достойны его времени.

– Это не шутка, – обиделся я и принялся активнее перемешивать салат. В груди пульсировало вечность назад забытое чувство, когда тебя в школу провожают родители, а ты вырываешься и хочешь идти сам, ведь уже взрослый и ходишь во второй класс! Глупая детская гордость. – Я абсолютно уверен, что мисс Спектр оказалась не в восторге от того, как я манипулировал Оркестром, вместо того чтобы прогнуться под его муштру. И пока не сдружился с отрядом… или не подчинил его себе, она мудро решила меня максимально запрятать. В лаборатории я даже случайно не встречусь с Глаголом или чем-то, заставляющим меня бунтовать.

– И что с того? – пожала плечами моя девушка. – У неё могут быть хоть какие мотивы и интриги. Тебе до них какое дело, пока рискуешь не ты?

– Но если я не буду понимать её мотивов, то она сможет меня подловить и уволить, – возмутился.

– Если бы она хотела тебя устранить, то выгнала бы ещё в первую неделю практики, – припечатала Надя. – Подумай сам, ей даже повод особо не нужен – у неё достаточно власти. И только попробуй вспомнить Глагола – ты его даже знакомым не можешь назвать, не то что другом, чтобы пытаться помочь ему за свой счёт.

– Но я должен знать правду, – уже не так уверенно заметил я.

– Правдой за коммуналку не заплатишь! Начальство на то и начальство, чтобы смотреть, где ты принесёшь максимум пользы. Твоя задача вписаться… либо уволиться, если поймёшь, что работа не для тебя. Но хватит создавать бурю в стакане!

Я настолько опешил от подобной логики, что даже заткнулся. И в самом деле, что я докопался до мисс Спектр и Глагола? Любопытство? Это, конечно, хорошо, но оно не стоит работы. Хорошей работы, между прочим. Моя гордость? Вот это уже ближе к истине, но опять же, пока я не сталкиваюсь ни с мисс Спектр, ни с Глаголом, на мою свободу воли покушаются лишь в рамках должностных обязанностей. Так чего себе драму создаю на ровном месте? Нужно сначала поработать в научном отделе – может, мне это даже понравится?

– А что у тебя на работе? – решил сместить направление разговора, в свою очередь, вставая за плиту и разливая суп-зелье по тарелкам, пока девушка нарезала хлеб. – Удалось найти контрабандистов артефактов?

– Угу… – как-то невесело вздохнула Надя. – Маргиналу даже не пришлось выходить на Геймера и его людей. Он просто указал несколько потенциальных мест, где удобнее всего было бы контрабандистам остановиться. Мы стали проверять их дронами и на втором нашли то, что нужно. А потом с помощью полиции произвели захват.

– И что, всё прошло так скучно? – даже изумился я.

– Ну мы же не ты. Нам не нужно, чтобы сходить в магазин, предварительно сразиться с демоном, который поработил охранника, – рассмеялась девушка. – Хотя ты прав, прошло всё не совсем гладко. Внутри оказалось несколько людей с сильной Верой, и они захотели сбежать, захватив артефакты.

– Ну и? – нетерпеливо уточнил я.

– Не нукай и не качай стол, – одёрнула меня возлюбленная. – Пришлось немного вправить им мозги… – и вместо того, чтобы расписывать всю батальную эпопею, просто переслала мне на наруч кадры с дрона-наблюдателя.

Довольно просторный склад в промзоне. Судя по густой поросли, что давно просочилась через забор и подобралась к стенам – давно заброшенный. Однако грунтовая дорога всё ещё вела к складу, и на ней стояло не меньше пяти машин: четыре полицейские и одна гражданская – для разъезда Редакторов. Люди в форме полукругом заняли позиции у склада и активно стреляли в развороченную стену постройки.

Через образовавшийся пролом пыталось выйти нечто… Ростом под три метра, с бронзовой кожей, очень хорошо видимой, ибо на существе имелась только набедренная повязка и с птичьей головой. Вот только сказать, какой именно птицы, я не мог, так как рассмотреть её не получалось. Почти наверняка какой-то бог или что-то близкое.

Свиту богу составляло несколько антропоморфных существ в бинтах… перевязка вилась, как змеи, и атаковала, а из-под серых тряпок вылетали скарабеи и тоже рвались в бой. Второй линией шли несколько творцов: некто то ли с огромной чёрной косой, то ли с пушкой, то ли с тотемом в руках – я так и не понял, ибо попал в момент изменения призванного оружия; другой в доспехах эпохи Эдо и вакидзаси; и наконец, парень на байке… вот только байк этот был искажён Верой и больше походил на оружие. Из-за спины боевой группы летели пули и разномастные воплощения.

Редакторы же принимали удар на себя в первых рядах. Надя красовалась в доспехе из серой коры и зелёных побегов. По её воле ближайшие растения пытались оплести прорывающихся. Получалось у них это плохо – тьма и огонь превращали разнотравье в пепел, укрывающий землю. Но с ним работал уже Шурупов, поднимая его и сплетая смертоносные клинки, что рвались вперёд. Маргинал тоже находился здесь и кибернетической рукой удерживал атаку самурая, при этом рунной магией пытаясь сдержать байкера. Полиция стреляла и пыталась установить какие-то орудия более масштабные.

– Красиво… – признал я, за время изучения уничтожив свою порцию салата и принявшись за супчик. – Разномастный у вас контингент противников подобрался. Признаю, мои разборки с демоном и рядом не стояли.

– Мне тоже понравилось, – кивнула девушка. – У меня даже есть идея, какую под это песню можно написать. Тебе придётся по душе, зажигательно получится. Но проблема в другом… Маргинал сбежал. До последнего нам помогал, выжег почти всю Веру, а когда его начали забывать, то утащил несколько артефактов и, пока мы упаковывали контрабандистов, удрал, подлец. Теперь даже не знаю, что и делать.

– А ничего и не делайте, – пожал я плечами, и в несколько движений доел супчик. Заметив вопросительный взгляд девушки, пояснил: – Насколько его знаю, сейчас он купил себе место под крылом Геймера. Облава его только спугнёт, а вот если вы забудете про него, то он успокоится и через месяцок опять выйдет в мир, где вы его и встретите. Захотите, сможете упечь – у вас есть за что, ну а захотите, то сможете через него выйти на Геймера. Ну а там, как вам удобнее, – я принялся чистить тарелку корочкой хлеба, уж больно вкусным получилось варево.

– Мой напарник будет не в восторге от этого плана, – повеселев, хохотнула Надя. – Мне определённо это нравится.

– Всегда рад помочь. А что у нас на десерт? – поймав суровый взгляд девушки, вспомнил, что двойная порция заправки салата у меня была вместо сладкого, и совсем загрустил: – Кстати, что ты слышала про игру “Становление”? – неожиданно навеяла мне батальная сцена другой бой, который я видел не так давно.

– Что, мальчику захотелось поиграть в игрушки? – улыбнулась девушка, разливая чай и всё же доставая пачку печенек.

– Да нет… просто увидел одну игровую сессию на днях. Впечатлило. Дополненная реальность, графика… всё на высшем уровне. Там ребята играли в шахматы. Но я почему-то уверен, что это было лишь простенькое тестирование функционала.

– Там игра вроде ММОРПГ, которые делали раньше до всех этих запретов из-за Веры, только тут в реальности. Делается под эгидой правительства сразу нескольких стран – международная. И почти полсотни компаний её поддерживают. Даже религия Последней книги. Ходят робкие слухи, что это очередная попытка взять под контроль Веру и воплощения. А возможно, что-то завязанное на план “Т”, – заговорщическим шепотом добавила Надя.

– Флаг им в руки! Может, одержимых наконец поменьше станет, – вздохнул я, а затем самокритично заметил: – Хотя такие слухи ходят каждые полгода о чём-то. То про наручи. То про дроны. То про кибернизацию. То про вакцинацию… Ни разу Вера в эти слухи не смогла обуздать мировую Веру.

– Как бы то ни было, идея забавная. Насколько знаю, там всё завязано на реальный жизненный опыт человека. Чем его больше – тем игрок сильнее. Ну и, само собой, классы, навыки и прочая мишура… извини, я только слышала, что в нашем регионе в тестовой форме доступна игра. У Шефа на столе огромный гайд по ней. Принести?

– Да нет, – отмахнулся я. – Занятной показалась, но лезть в неё и заведомо себя ограничивать не имею ни малейшего желания. Хотя… – я задумался. – Эта игра – неплохой способ выманить Геймера. И, возможно, его легализовать. Надо это обдумать…

***

Дверь распахнулась и на излёте задела металлическую пластинку, стоящую на ребре. Пластинка покачнулась и упала на следующую. Та на следующую… цепная реакция падений длиною почти в две дюжины пластинок разного размера. В лаборатории Артефактора не нашлось домино, так что пришлось использовать металлический хлам. Наконец, последняя, самая массивная пластинка с грохотом рухнула на простейший механический рычаг из деревяшки, перекинутой через опять же металлическую болванку. От удара второй конец деревяшки резко поднялся, и в воздух взлетел подшипник, который, совершив не очень красивую дугу, упал в ведёрко. То, поставленное на весы, опустилось, тем самым заставив сработать ножницы, которые перерезали тоненькую нитку, что держала маленькую машинку на наклонной плоскости. Машинка покатилась и преодолела около двух метров, прежде чем врезаться в стену. При этом зажжённая свеча, что стояла на крыше машинки, оказалась точно под ещё одной нитью…

– Ты что за фигню творишь? – не отрывая взгляда от происходящего, со смешенным возмущением и интересом поинтересовался Артефактор.

– Научный эксперимент, – я закинул в рот печеньку. Шоколадную. – Насколько машина Голдберга может отвлечь человека в реальных условиях. Вот ты, прежде чем начал говорить, наблюдал за происходящим секунд двадцать. В боевых условиях времени будет раза в два, а то и три меньше, но это всё равно огромная фора.

К этому моменту пламя свечи пережгла нить, и та оборвалась. Нить была перекинута через пяток блоков, частью из которых являлись стойки стеллажей и ножки столов. Удерживала нить небольшую металлическую болванку, которая, упав на очередной рычаг, запустила в полёт маленький шарик для пинг-понга. Этот снаряд устремился прямо в лоб Артефактору, так и не покинувшему проёма двери. Артефактор среагировал мгновенно и отмахнулся от шарика, но стоило ему только коснуться его рукой, как тот лопнул и испачкал руку Чунаева чёрной краской из принтера.

– Пакостничаешь… – Чунаев скривился, брезгливо рассматривая испачканную руку, и побрёл к столу, где стояли растворитель и ветошь. – Что, никак не можешь смириться с тем, что тебя перевели под моё начало? Или ты уже настолько отчаялся, что хочешь меня довести, дабы я рекомендовал мисс Спектр избавиться от тебя?

– Да нет… я просто развлекаюсь. Работать нужно с удовольствием. Всё равно ты мне ничего сделать не можешь, – и крутанулся на офисном стуле на колёсиках.

– Это почему же? – Чунаев вполглаза следил за мной, оттирая чернила. Те оказались качественные и въелись хорошо. – У меня приказ от самой мисс Спектр докладывать обо всём, что происходит. И это помимо следящих устройств по всей лаборатории. И даже не думай, что сможешь меня заставить подыгрывать тебе – ты приносишь сплошные проблемы. Чем быстрее от тебя избавлюсь, тем для меня лучше.

– Меня это полностью устраивает, – улыбнулся я. Хотя с трудом сдерживал раздражение. Моя стихия – натиск, а никак не переговоры. Но спасибо “любимой” мисс Спектр, я освежу и эти навыки. – У меня тоже нет ни малейшего желания таскаться за тобой и смотреть за каждым твои чихом и пуком. И не нужно мне тут про следящие устройства, ты уже не раз доказывал, что технические средства слежения для тебя – пшик. Поможешь мне с повышением, и все свободны! Все довольны!

– Ты полный псих, – Чунаев бросил оттирать руку и весело рассмеялся. Но приближаться не спешил, лишь сложил руки на объёмистом животе. – С чего мне тебе помогать? Вот закопать – это да! Хотя ты сам себя прекрасно закапываешь. Постоянно творишь какую-то ху… хурму. Рано или поздно, это должно надоесть начальству. Пороть кнутом бесполезно – ты тот ещё мазохист. Поэтому тебя выгонят.

– Возможностей меня выгнать было полно, но ведь как-то держусь. Мне даже дают пряник. Чёрствый метафорический пряник перевода-повышения, о который мы оба должны обломать зубы, – я отвлёкся и закинул в рот ещё одну шоколадную печеньку и запил какой-то сверхсладкой гадостью. – Кстати, угощайся. Я ещё не забыл про нашу договорённость.

– Ты серьёзно хочешь подкупить меня едой? – возмутился Чунаев. Однако его взгляд так и терзал сладости, как оголодавший хищник дичь, а кадык дёргался, пропуская литры слюны.

– Не совсем, – съел ещё одну печеньку. Неспешно. – Я хочу подкупить тебя взаимовыгодным сотрудничеством. Нам нужно что-то создать. Изобретение. Тебе – минус к сроку. Мне – вероятность повышения. Мисс Спектр – изжога от того, что мы сумели сработаться.

– Можно подумать, у нас есть шанс, – пытаясь скрыть раздражение, Артефактор чуть ли не сорвал с вешалки белый халат и начал в него облачаться. – Словно ты сможешь положиться на меня, после того как я тебя дважды предал. Чтобы довериться мне в третий раз, ты должен быть полным и непробиваемым идиотом!!!

Что есть, то есть. При обдумывании любых путей взаимодействия с Чунаевым эта мысль вертелась на периферии сознания. Я абсолютно уверился, что моя идея – идиотизм чистой воды. Но это единственное, что я смог придумать. А сдаваться ещё слишком рано!

– Именно поэтому, если ты откажешься, то я прямо сейчас пойду к мисс Спектр и скажу, что нашёл у тебя в лаборатории артефакт мощностью 3РВ. Не зарегистрированный… Ата-та!

– У меня всё здесь законно. Я чту условия договора, – вспыхнул Артефактор, а кулаки его сжались.

– Неужели? А что же тогда зарыто среди ветоши у тебя за спиной?

Чунаев недоверчиво насупился. Но я улыбался легко и открыто. Тогда Артефактор неуверенно стал копаться в тряпье, то и дело бросая на меня настороженные взгляды. А через полминуты нашел небольшую каменную фигурку… ту самую фигурку, что я совершенно “случайно” захватил вчера из дома с призванным демоном.

– Ты, конечно, можешь показать все записи нашего разговора, – заговорил я, пока чуть ошалелый Артефактор крутил в руках предмет. – Но ведь все знают, что ты мастер в работе с техникой. А на артефакте только твои ДНК и отпечатки. И ты хотел его использовать в каком-то изобретении. Я же… ну вот какой мне резон таскаться с опасным артефактом. Так что, как думаешь, кому из нас поверят?

– Какая же ты гнида, – с чувством заметил Артефактор.

– Всего лишь выполнил твою просьбу, – надавил я, пытаясь привести к нужному мне результату. – И предложение о сотрудничестве в силе. Это один из элементов твоего будущего изобретения, и я хочу быть его частью. Я хочу тебе помочь.

– Значит, так? – Артефактор наконец взял себя в руки, более того, даже смог чуть улыбнуться и пошёл мне навстречу. – Отлично. Тогда мне нужно, чтобы ты достал для меня ещё несколько элементов.

– Вот это уже деловой разговор, – изобразил радость, хотя внутренне напрягся. Столь быстрое согласие и доброжелательное преображение вызывало подозрение. Более того, возникло ощущение, что это меня начинают использовать: – Что необходимо достать?

– Что мне нужно – неважно, – Чунаев дошёл до стола и угостился вкусняшкой. – Я сумел найти всё необходимое, и оно дожидается меня. Твоя задача лишь поработать курьером. Отдать оплату и забрать товар.

– И куда нужно идти? – улыбка Артефактора вымораживала душу, словно жидкий азот.

– Туда, где можно достать всё и ещё больше. В даркнет.

Глава 9. Или почему нужно надевать свинцовые трусы при выходе в интернет? Часть 1.

Приход Веры сделал многие метафизические вещи намного… менее метафизическими. Абстрактные миры стали вполне материальными. Например, сны – про них знали многие, и попасть туда не являлось проблемой, если имелось желание. Хочешь спать спокойно – тебя ничто не побеспокоит.

Астрал – более высокий уровень, для попадания туда нужно выполнить уже определённые условия, и желательно иметь некоторые способности Веры. У астрала имелись свои уровни, но то отдельная песня, главное, что каждый новый уровень – новое испытание, которое отсеивает желающих, повышая порог вхождения.

С интернетом и даркнетом история похожа. Массовый пользователь выходит в сеть через компьютер, планшет, телефон или наруч – прогуляться по сайтам для развлечения или для работы. Повседневная и обыденная вещь даже до прихода Веры.

Однако есть те, кому этого мало. Совершенно недостаточно. И круг таких людей довольно широк: начиная от обычных сетевых сталкеров, которые жизни не мыслят без изучения самых дальних и глубоких закоулков сети, и заканчивая программистами, веб-дизайнерами и некоторыми другими профессионалами, чья работа завязана на сети. Все они входят в сеть вживую.

И если у профессионалов есть определённые навыки и умения, которые позволяют уйти в сеть чуть ли не с помощью наруча, то уважаемому читателю наверняка любопытно, как начать путь новичку вроде меня? Для входа вживую нужны специальные места: серверные, причём, чем более мощные – тем лучше. Концентрация информации, а вместе с этим и связанного с ней поля Веры там намного выше, и можно войти в сеть. Всё аналогично библиотекам.

К чему это затянутое объяснение, уважаемый читатель? Чтобы стало ясно, почему мне, человеку не просто далёкому от компьютеров, но в корне своей способности не принимающему воплощенные Верой миры, являлось некоторой проблемой найти вход не только в даркнет, но и просто в сеть.

– Мне категорически не нравится эта затея, – в очередной раз возмутилась Надя, всплеснув руками так, что свет фонарика заплясал по всему коридору. – Работать за спиной начальства – это никогда не заканчивается хорошо. А тут мы не просто идём против начальства, а нарушаем ряд законов!

– Но ты же знаешь, я не могу по-другому, – ответно возмутился полушепотом.

Шепот и шаги гулко отдавались в коридоре отделения Редакторов Веры. Моего родного отделения Редакторов Веры. Старые стены с потрескавшейся краской напоминали о прежних весёлых денёчках и внушали некоторую уверенность.

– А ещё, что ты упёртый баран. И что, даже если я откажусь помогать, то ты в одиночку полезешь и где-нибудь сгинешь, – тяжело вздохнула моя подруга, которая и помогла мне проникнуть внутрь здания. – Хорошо ещё, что ты ко мне обратился.

– Если не к тебе, то к кому же ещё? Кому ещё мне доверять? – искренне удивился я. – Если бы ты зарубила план на корню, то я бы отказался от затеи. Зачем мне работа в обмен на тебя?

Я говорил абсолютно искренне. Критики и Редакторы Веры плотно завязаны на мировую культуру, а один из самых избитых шаблонов – скрывать от близких какие-либо секреты. Обычно ничем хорошим это не кончается. Поэтому у меня даже мысли не было что-либо утаивать от Нади – ведь если всё удастся, после презентации изобретения придётся раскрыть некоторые детали. Тайное всегда становится явным, причём в самый неподходящий момент.

Более того, Надя была не менее разумной, чем я, и, взглянув на ситуацию со своей точки зрения, она могла подсказать нестандартное решение, как уже не раз бывало. Идеи же “защитить девушку” у меня даже не закрадывалось – боевому Редактору предлагать защиту – только оскорблять. Лучше устроить романтическое незаконное проникновение в потенциально опасное место. Это да!

Одновременно не собирался уточнять о существовании запасного плана, который подразумевал обращение к Геймеру и его серверам в поисках прохода в даркнет, если Надя откажется помогать, но её доводы о тупости моей затеи не смогут меня полностью убедить. Слушать советы, конечно, хорошо, но и собственное мнение нужно иметь!

– Но я не понимаю, почему не обратиться за помощью напрямую к Шефу? Он бы нам не отказал в небольшой услуге, – не унималась Надя.

Мы тем временем дошли до серверной Информатория, и девушка принялась работать с панелью замка. Моя избранница имела полный доступ по всему отделу, поэтому замок щёлкнул буквально через секунду, впуская нас внутрь.

– Помог бы, – не стал я спорить, даже ностальгически улыбнулся. – Возможно, и сам бы с нами пошёл, чтобы по пути прочитать лекцию, какой я долбоящер, раз в это ввязался. Но наша задача, чтобы мы вошли и вышли. И никто этого не заметил.

– Да помню, что у тебя паранойя в отношении Критиков, – тяжело вздохнула Надя. – И всё равно, данная затея – глупость высшего уровня! Помогать Артефактору! Лезть в даркнет! Что уж не сразу в аномальные пустоши?

Я лишь виновато вздохнул, опустив голову. Мог выполнить просьбу Артефактора ещё днём у Критиков – разумеется, у них имелись серверные, достаточно мощные для того, чтобы отправить даже меня с иммунитетом к Вере в сеть. Однако лезть в них было бы в высшей степени глупо, ибо мало того, что не пустят – на должности лаборанта у меня отсутствует доступ подобного уровня, так ещё и сдадут мисс Спектр, от чего появится куча неприятных вопросов. Именно поэтому мы проникли в отделение Редакторов Веры ночью, когда дежурный Редактор сидит в дальних комнатах у телефона.

"Внимание, внешнее воздействие Веры. Напряжённость: 0,5 РВ"

– Милая, я лишнего шага без твоего одобрения не сделаю, – с улыбкой заверил, хотя был совершенно серьёзен. – Я знаю, что мне иногда нужны тормоза.

– Вот и запомни эту мысль! – оживилась девушка, чувствуя силу. – Консультируешься перед каждым действием. Я не дам тебе сделать глупость! Иначе просто развернусь и уйду.

Угроза была существенная. Я никогда не проникал в сеть вживую. Банально не имелось такой необходимость – среди Редакторов Веры имелось трое программистов высокого уровня, которые вполне справлялись с доморощенными гениями, пытающими взломать то, что не следует. Но теперь я банально не знал, что делать для перехода в другой слой реальности.

– Отключи фонарик, – правильно поняла мою растерянность спутница. И я последовал совету. Свет от перемигивающихся огоньками чёрных блоков серверов создавал иллюзию освещённости. – А теперь держи меня за руку. Выруби свои способности до минимума и просто иди.

"Внимание, внешнее воздействие Веры. Напряжённость: 1 РВ"

Способности и так убрал, насколько возможно, ещё при входе в здание. Но прохладная ладошка Нади, что уверенно ухватилась за меня и потянула вглубь помещения меж перемигивающихся огоньков, взбодрила, придала уверенности. И я пошёл.

"Напряжённость: 6 РВ"

Шаг за шагом. В темноте.

"Напряжённость: 11,2 РВ"

Огоньки светодиодов хаотично вспыхивали по сторонам. Какие-то часто. Какие-то редко и едва заметно. Какие-то горели постоянно.

"Напряжённость: 45,6 РВ"

Множество цветов в непроглядной темноте. А я всё шел за Надей. Десяток шагов.

"Напряжённость: 291,2 РВ"

Два десятка шагов. Лёгкий гул работающего оборудования чем-то напоминал шелест набегающих волн. Монотонно-ровный. Или всё же шелест листвы под порывами ветра в лесу?

"Напряжённость: #000 РВ"

Полсотни шагов. Ещё больше. Перемигиванье огней, казалось, становилось всё активнее, а где-то впереди я увидел свет включенного монитора, словно искажённый помехами.

"Напряжённость: ∞00#0 РВ"

И запах металла с пластиком. Ненавязчивый. Но стойкий. Откуда-то справа тянуло чем-то чуть подпалённым. Больше сотни шагов позади. И огни… их всё больше. Настолько много, что они почти слились со светом монитора в конце прохода…

"Напряжённость: ΩO№☺ РВ"

Острая боль в плече заставила меня вздрогнуть и вырвала из трансового состояния, в которое меня ввели огни и шумы серверной. Я вздрогнул и быстро заморгал, протирая глаза.

А когда огляделся, то понял, что место, где нахожусь, не сильно отличается от серверной. Собственно, поэтому наваждение так долго и держалось. Вот только эта серверная была размером с город! Причём мой родной город!

Чёрные монолиты то ли зданий, то ли серверов устремлялись вверх ровно в том же порядке, в каком стояли здания вокруг Отделения Редакторов Веры. Можно было подумать, что кто-то просто создал схематичную копию города. Вот только здания имели идеальные формы прямоугольников – ровные и чистые, а ещё при сохранении общего вида у них различались пропорции: некоторые строения возвышались на сотни метров башнями, в основании имея всего пару шагов, а другие были приземленными, но могли раскинуться визуально на несколько кварталов.

И все здания разделяют идеально ровные дорожки, от чистоты и аккуратности которых становилось не по себе. Слишком неестественное. Неживое. И вообще, могло сложиться впечатление, что попал в мир урбанистического будущего, где всё живое уничтожено в пользу рациональности и удобства.

Единственное, что выбивалось из общей правильности – Система. После перехода её лихорадило, и помехи по краям обзора, да нечитаемые знаки на месте привычных надписей – лишь малая часть неисправностей. При этом Система быстро адаптировалась и возвращалась в исходное состояние, лишь показатель напряжённости поля Веры вокруг продолжал выдавать какие-то безумные значения.

Моя остановка вывела из транса и Надю, но девушка, похоже, уже не в первый раз здесь гуляла, поэтому и выглядела более собранной, даже в голосе слышались уверенные нотки:

– И куда нам теперь?

Я не ответил, лишь обернулся вполоборота. У меня на плече сидел Феникс. Именно его острые когти, впившиеся в плечо до мяса, так что выступили капельки крови, и привели меня в чувство. Феникс меланхолично чистил перья, не обращая на меня внимания. При этом в образе его просматривалась некоторая… пиксельность? Словно его фигурка собрана из мельчайших кубиков, едва заметно различающихся по цвету.

А рядом имелась уже привычная иконка для считывания данных, только другого цвета. Из интереса я обратился к ней, и Система, кроме привычных данных, выдала:

“НПС класса фамильяр Феникс.

Привязка Сергей Кугтыматов”

И что самое неприятное – моё имя с кучей ссылок: начиная от страницы в соцсетях и заканчивая моей школьной фотографией лохматых годов в одном из открытых архивов.

Я протянул руку, чтобы погладить товарища в благодарность за помощь, но стоило мне лишь обозначить движение, как меня обдало порывом ветра, и мой напарник взлетел в небо, которое здесь отдавало зеленью, и казалось, что по нему плывут какие-то знаки. Мой компаньон за прошедшие дни немного успокоился, однако до сих пор меня не простил. А я даже не знал, чем умаслить товарища.

– Эти здания вокруг – сервера? – уточнил я, хотя и знал ответ. Однако мне требовалось немного времени, чтобы привыкнуть и соединить теоретические знания о мире сети с тем, что вижу наяву.

– То, что у нас за спиной – сервер нашего отделения.

Повинуясь жесту девушки, обернулся к монолиту, рядом с которым мы стояли. Строение чуть отличалось от других: его словно голографическая дымка покрывала образ пусть строго и простого, но вполне презентабельного здания с надписью: “Отдел Редакторов Веры по городу …”. В свете тусклых огней от серверов и рассеянного света с зелёного неба, создающих атмосферу поздней ночи, выглядело весьма внушительно.

Стоило взгляду задержаться дольше, как система любезно вывела не только электронный адрес, но и физический, а также фотографии из реального мира.

– Выглядит чуть более красочно, чем остальные кубики здесь, так как всё же у нас есть официальный сайт, куда люди то и дело заходят. В округе есть ещё несколько зданий с отделкой надписями или даже цветные – сайты других учреждений, магазинов или ещё чего-то. Остальные же чёрные коробки – это визуальные воплощения компьютеров, планшетов, телефонов… ну или других точек доступа, которые привязаны к своим IP.

– Ладно, – наконец сумел собраться. – Как действуем дальше? Нам нужно к… – я сверился с записями на наруче, которые мне половину утра надиктовывал Артефактор. – “Астральные горы”. Насколько помню, здесь путешествуют с помощью дорожек и запросов через наруч…

– Не спеши, – прервала мою мысль Надя. – Для начала кое-что поважнее. Нужно активировать маскировку и защиту. Шататься по обычной сети, не говоря о даркнете без нескольких программ прикрытия – нарываться на неприятности.

Я задумчиво кивнул, стараясь не покраснеть, и полез в наруч к тем самым программам, про которые упомянула Надя. Следовало успокоиться. Я и так сорвался в эту вылазку практически не подготовившись, информации почти не собрал, не говоря уже о заготовке нужных программ! Но мне хватило одного дня мытья мензурок и сортировки болтов по размеру, чтобы искренне мечтать убивать всё живое. И если завтра всё повторится, то я сорвусь и кого-нибудь покусаю. Это в лучшем случае.

Комплект программ, собранный из того, что дал Артефактор и предоставила Надя, активировался. Во-первых, антивирусы и щиты: вокруг тел появился дымок, а на лицах марлевые маски, подсказывая, что теперь я хотя бы могу дышать без опаски на улицах сети, не боясь подхватить вирус. А во-вторых, маскировка. Собственно, на это и был сделан основной упор: наши с Надей тела стали полупрозрачными, а внешность изменилась до неузнаваемости. Более того, она постоянно менялась, так что взгляд не мог сфокусироваться и выделить какие-то определенные черты.

Но самое главное, на примере Нади я видел, как исчезают из всплывающей подсказки все личные данные. А стоило скользнуть взглядом по Фениксу, как совсем успокоился – на него моя защита тоже распространялась. Однако Система не преминула уточнить:

“Желаете ввести никнейм?”

Подумав, я ввёл: “Отступник” – достаточное звучное и безвкусное имя, чтобы потеряться в сотнях подобных Отступников. Светить даже свой позывной не имел ни малейшего желания.В настройках маскирующей программы обнаружилось больше сотни образов от вполне человеческих до совершенно монструозных. Даже не представлю, кому могут такие пригодиться?

Имелась и третья программа, которую достать сумела Надя… но для неё ещё не настало время.

– Отлично, – осмотрев нас, констатировала Надя, выбравшая позывной “Мегера”. – Теперь можно перемещаться. Для этого встаём на ближайшую дорожку. Вводим в строку поиска нужный запрос или адрес, и Сеть сама перебросит тебя. В первом случае на улицу, вдоль которой будут расположены монолиты – сайты, наиболее соответствующие твоему запросу. Во втором, прямо к необходимому зданию.

Нужный мне сайт был далеко не самым крупным, да что там, я только сегодня о нём впервые услышал! Это было казино. Обычное онлайн-казино, даже полулегальное – поэтому обосновалось в открытой сети. Однако ставки там начинались с сумм, сопоставимых с моей зарплатой за полгода – поэтому и не самое известное. Даже, можно сказать, элитарное.

Однако я всё равно был не в восторге. Вообще, не люблю азартные игры. Очень… бессмысленный риск и азарт, которые затуманивают мозги. Я этого не понимал.

Как бы то ни было, я успел проверить днём, и сайт без проблем находился по запросу названия в одной из первых позиций. Жаль только, адрес не скопировал, так что придётся работать по запросу.

– Понял, тогда держись за меня, – кивнул я, осторожно вступил на идеально ровную дорожку и ввёл название казино в наруч.

Глава 9. Или почему нужно надевать свинцовые трусы при выходе в интернет? Часть 2.

Переход оказался мгновенный. Я даже не сразу понял, что перемещение свершилось, так и продолжая пялиться в экранчик наруча. Однако уже через секунду на меня обрушилась целая лавина образов и звуков. Множество чёрных монолитов-сайтов возвышалось вокруг, устремляясь своими вершинами в поднебесье так, что захватывало дух. Хотя самих чёрных коробок-зданий было почти не видно за плотным слоем покрывающих их рекламных баннеров. Реклама оказалась самой разнообразной: начиная от банальных надписей и заканчивая трёхмерными образами, которые чуть ли не бросались на иллюзорные аватары людей.

И да, здесь присутствовали люди. Не скажу, что толпа, но немалое количество таких же, как мы, полупрозрачных фигур, шнырявших вокруг без остановки – аватары тех, кто в данный момент гулял по сети, но как нормальный разумный через компьютеры и телефоны.

– Как же не люблю мегаполисы, – поморщился я, пытаясь выловить взглядом нужный мне обелиск сайта.

Каждый шаг ощущался, как лёгкое скольжение, и как бы велики ни были громады сайтов, меня перебрасывало к следующему монолиту за одно движение. Это оказалось удобно, учитывая гигантоманию, присущую этому миру, однако смена видов на мгновение дезориентировала, так что уже через десяток шагов меня начало мутить.

– А твоему Фениксу здесь, похоже, нравится, – отметила Надя, когда попытался понять, нахожусь я у очередного сайта, который хочет меня отправить путешествовать по “Астралу”, или это тематический магазин?

Я перевёл взгляд наверх и отметил, как Хугин задорно раздирает когтями всякую летающую пакость… и понятия не имел, что это? Рекламный спам? Вирусы так выглядят? Или местная форма жизни? Как бы то ни было, но до земли не долетало ничего, лишь цифровой пепел истаивал в воздухе.

– Пусть изучает новую обстановку, – кивнул я удовлетворённо и, сделав новый шаг, довольно отметил: – А мы на месте. Пошли посмотрим, что это за местечко?

“Астральные горы” с фасада выглядели как… разумеется, как чёрный монолит, высотой в несколько десятков этажей. Но при этом на него была натянута оболочка огромного игрового автомата, выполненного в стиле горного пейзажа, с хребтами, выступами, полянками и даже водопадом на месте ручки. И всё это прикрыто дымкой тумана.

– Проклятые кровопийцы… – с криком появился рядом с нами полуголый аватар человека. На нём не имелось ничего, кроме исподнего. Он безбожно матерился, поднимаясь с асфальта. Возникло чувство, что это проигравшийся в пух и прах неудачник, которого пинком вышвырнули из казино. Его слова это подтверждали: – Я вам дам: “Не кредитоспособен”! Я менеджер крупнейшего банка! Да со мной мэр за руку здоровается, а тут “Не кредитоспособен”! Я вам покажу! Вернусь и отыграюсь… вот увидите!

Мужчина удалился, не обращая на нас внимания и лишь отмахиваясь от налетевших на него, словно мухи, рекламных баннеров. А я перевёл на девушку строгий взгляд:

– Может, подождёшь меня здесь? Я туда и обратно. Несколько минут.

– Ну уж нет, – ожидаемо отказалась Надя. – Если я тебя прикрываю, то делаю это рядом. Тем более что ввязываться мы ни во что не собираемся. Вошли и вышли – без лишних слов и действий.

Я нехотя кивнул. Стоило лишь коснуться прохладной поверхности монолита, как нас рывком телепортировало внутрь. Помещение выглядело как холл очень дорогого и презентабельного казино из реальности, но при этом сохраняло все особенности главной страницы сайта “Астральные горы”: несколько экранов, где показывалось, как веселятся состоятельные джентльмены и обворожительные леди, играя в различные азартные игры, также множество фотографий и надписей на стенах с похожей смысловой нагрузкой. Кроме этого, несколько дверей, что оформлены в различных стилях: карточная колода, игральный автомат, рулетка с шариком в момент вброса, фулл-хаус из покера… и множество другого, что мне стало неинтересно, стоило обнаружить в разноцветье администратора.

– Доброго часа. Чем могу помочь любезным гостям? – осведомился портье с профессиональной улыбкой.

– Два четырнадцать зелёный сорок пять оболтус баклажан девяносто четыре, – чётко продекламировал, как меня заставил выучить Артефактор, и застыл в ожидании.

Мне показалось, что собеседник на несколько секунд подвис, однако вскоре он перезагрузился и уже более живым человеческим голосом произнёс:

– Предъявите, пожалуйста, ключ от цифрового хранилища, – к улыбке добавился пронзительный взгляд, который, готов поклясться, смотрел сквозь многие мои барьеры. А вот я даже таблички с именем или чем-то другим не мог увидеть.

Я коснулся наруча и, найдя в закромах кусок кода, который так же достался мне от Артефактора, активировал его. Программа сработала штатно, и в руке у меня появился вполне материальный ключ с тонкой гравировкой, которая чем-то напоминала иконку сайта “Астральные горы”.

– Благодарю. Прошу, пройдёмте со мной на закрытую часть сайта, к вашему хранилищу, – протянул руку администратор. Мы с Надей шагнули вместе. Но портье лишь опустил руку: – Прошу прощения, но вы можете пройти лишь один. Таковы правила. Ваша леди может подождать в одном из игровых залов. Для неё бесплатно все напитки и закуски, а также приветственный бонус в 10 000 – можете сыграть на эту сумму.

– Я не играю, – бросив на меня короткий взгляд, заявила девушка.

– Тогда, возможно, вас заинтересует музей казино, – портье раздвоился, и теперь одна из копий работала с моей спутницей. – Наши гости порой оставляют ценные предметы, и находятся ценители, которые желают побороться в игре за них…

– Постарайся побыстрее, – Надя с явной неохотой отступила, решив не накалять ситуацию. – Я жду, – вместе с этим словами на плечо моей подруги сел Феникс, лёгким изгибом головы показывая, что он с девушкой и ей ничего не грозит.

Я лишь кивнул, принимая руку ожидавшего портье, и вновь почувствовал тошнотворное чувство мгновенного перемещения. Однако быстро пришел в себя и осмотрелся: небольшое помещение, отдалённо похожее на кабинет, где, кроме кресла и стола, имелся огромный блестящий сейф, замочная скважина которого так и кричала, что ключ в моей руке от него.

– Когда закончите, то просто коснитесь дверной ручки, и вас перенесёт в холл. А теперь не смею вам мешать, – и сопровождающий испарился.

Немногословность обслуживающего персонала подкупала, хотя я бы предпочёл поболтать подольше, дабы задать несколько вопросов. Но наверно предполагается, что я разбираюсь в том, что делаю. И я понимал. Почти всё.

Проникновение в сеть – лишь половина пути в даркнет. Ещё до прихода Веры для выхода в него приходилось заморочиться с поиском и настройками некоторого софта, а уж после того, как всю информацию стали фильтровать по десятку раз, дабы не распространять Веру, то выход в даркнет усложнился на порядок. Для проникновения на тёмную часть сети требовались определённые программы.

Разумеется, в открытом доступе такого софта не имелось. Да и у Артефактора, находящегося под арестом, присутствовали лишь мелкие прошивки для общения в некоторых закрытых чатах – то, благодаря чему он и сумел договориться о сделке, но не больше.

Кроме того, для организации сделки требовались средства. И судя по озвученной сумме – немалые. Вот только все счета и вклады Чунаева после ареста если и не оказались заморожены, то находились под наблюдением.

Но Артефактор не был бы собой, если бы не устроил небольшую нычку. И да, именно в казино! Ведь казино – это… казино и предоставление услуг по хранению средств, да и некоторых вещей, в нашем случае программ – всего лишь одна из многих, причём почти законных услуг. Особенно если учесть, что хранилище не именное, а на предъявителя.

И вот теперь, открыв сейф, я любовался на горку золотых монет. Нет, разумеется, это не настоящее золото, а визуализация криптовалютного счёта – не отслеживаемого и анонимного. Переводить на свой кошелёк или как-то по-другому завязывать на себя подобные ценности у меня не имелось ни малейшего желания – пусть Артефактор и утверждал, что отследить деньги никак не получится, но я всё же хотел перестраховаться, и поэтому монеты отправились в кошелёк. Нет, не кожаное портмоне и даже не холщовый мешочек, а на автономный жёсткий диск: стоило им коснуться жёсткого диска, как они исчезали, а тот становился чуть тяжелее. А когда монеты кончились, то я спрятал носитель во внутренний карман куртки. Этого должно впритык хватить на оплату сделки.

Кроме денег, в сейфе имелось ещё с дюжины вещей, и я не имел ни малейшего понятия, что делает большая часть из них. Но ещё один предмет, соответствовавший описанию Артефактора, что я достал – чехол на наруч, выглядевший как массивный доспех. Согласно информации Чунаева, это повысит мне уровень анонимности и защиты в сети сразу на несколько порядков. Но главное, даст доступ к тем закоулкам сети, куда честные граждане не суются.

Я вертел в руках этот огромный латный наруч, и всё не мог решиться. Меня терзало стойкое ощущение, что до того момента, как надену этот предмет, у меня ещё есть возможность отступить, но вот после попаду во власть Артефактора! Я просто не мог поверить, что он не оставил несколько закладок для удалённого управления. Но и отступить тоже не мог.

– У меня всегда есть план! Какая бы странная, неожиданная или катастрофическая ситуация ни была, у меня есть план. Он чёток, прост и конкретен. И обычно состоит из одного гениального пункта: “Придумать план получше”, – пробормотал себе под нос в лёгкой истерике и застегнул доспех.

Прошло несколько секунд, и доспех чуть поплыл, а затем идеально прилёг как к наручу, так и к руке, став чуть ли не второй кожей.

“Внимание! Происходит установка нелицензионного софта. Выберите варианты действий:

Комплекс антивирусных и защитных программ. Установить? Да/Нет.

Комплекс программ сокрытия и маскировки. Установить? Да/Нет.

Комплекс программ расширения информационного виденья. Установить? Да/Нет.

Комплекс программ программного модулирования (Внимание, уровень: Базовый). Установить? Да/Нет.

Для более подробной информации о программах, входящих в комплекс, и об их свойствах, нажмите на требующийся блок.”

Я щёлкнул по иконке “Да” несколько раз и принялся ожидать, когда полоса установки дойдёт до 100%. При этом изучал программы, что мне достались. Антивирусы – ожидаемо усиливали защиту, как понял, теперь я был защищён от всех стандартных вирусов и угроз. Собственно, подобное заявляли все антивирусы, но относиться к этому стоит скептически, поэтому я бы всё равно не рискнул лезть в реальную драку – все стоящие программисты используют не стандартные программы, а самоделки, и против таких никакой антивирус не поможет.

Сокрытие и маскировка тоже порадовали. Теперь я мог не только менять свой облик, шифровать данные наруча и его местоположение, но и прикинуться ветошью – в прямом смысле стать предметом или цифровым существом, для защиты от проверки стандартных программ обнаружения должно было спасти.

А вот с “информационным виденьем” и “программным модулированием” всё оказалось грустно. Из описания не понял ничего. Вот совсем. Даже почувствовал себя неловко.

Однако стоило программам установиться, как стало чуть понятнее: мир перед глазами на миг подёрнулся рябью помех, а затем вновь сфокусировался, изменившись. Я чуть богам душу не отдал, когда понял, что нахожусь в мешанине текста. Буквально в километрах строк кода, которые окружали меня и при этом динамично менялись. Я стоял на строках кода. Меня окружали строки кода… Да что там, я сам был в данный момент строками кода, причём такой сложности, что глаза закручивались в спираль от одного взгляда.

Я экстренно полез в настройки, пытаясь сквозь строки кода найти обычные строки настроек, и настоящим чудом за минуту сумел найти пункт, который отвечал за данный режим и отключил его. После этого мир вернулся к вполне стандартным настройкам.

И вновь никакого оружия… Я прождал ещё с десяток секунд, но, не обнаружив никаких опасностей или новых возможностей, вздохнул, захлопнул дверь сейфа, извлёк ключ и двинулся на выход.

– Вы закончили? – практически мгновенно осведомился портье, стоило мне перенестись в холл. Я лишь кивнул, всё ещё бросая взгляды на потяжелевший наруч. А непробиваемый администратор попросил: – Хранилище ещё активно, будьте добры, задайте новый пароль для входа.

– Двадцать четыре розовых баклажана, – отмахнулся я. А дождавшись кивка, продолжил: – Пригласите мою спутницу, и мы пойдём.

– Прошу прощения, но это невозможно, – отрапортовал собеседник и, не дожидаясь вопросов, пояснил: – Она в данный момент является игроком. Мы не имеем права отрывать гостей от игры до завершения партии.

– Да вашу… – я с трудом сдержался и бросил другое: – Тогда перенесите меня к ней.

На сей раз возражений не последовало. Я переместился в небольшую комнату, которую так и тянуло назвать игровой, выполненной в антураже середины девятнадцатого века. Тяжелая люстра со свечами, обивка стен и резная мебель так и кричали об изысканности. Имелись партеры, что разделяли помещения на игровые зоны. Столик с напитками и фруктами для реальных посетителей. И, конечно, стол для покера из красного дерева, за которым расселось шестеро.

Трое боты – это было очевидно, потому что аватары игроков являлись безэмоциональными куклами, пусть и в костюмах по моде прошлого века. Более того, с новыми программами я видел, как от них тянулся нити к игровому столу, словно они марионетки. Ещё двое живые люди, причём играющие удалённо – они вполглаза поглядывали на карты, попивая виски и смеясь. От каждого из них уходила всего одна нить, что истаивала через несколько метров.

И, конечно же, Надя, которая сидела ровно, словно проглотив шест, и взглядом прожигала свои карты. От моего пристального взора вновь открылась информационная панель:

“Мегера. Личные данные скрыты.

Провести взлом личных данных наруча? Вероятность обнаружения воздействия 23% Да/Нет

Провести взлом личных данных наруча, поиск по открытым источникам? Вероятность обнаружения воздействия 28% Да/Нет

Провести взлом личных данных наруча, поиск по открытым и закрытым источникам? Вероятность обнаружения воздействия 67% (возможно выбрать закрытые источники для взлома и поиска) Да/Нет”

Это было, конечно, жутко интересно, но я смахнул текст одним движением глаз. При этом обнаружил, что тоже разодет в костюм. Улыбнувшись и кивнув двум живым игрокам, подошёл к девушке и положил ей руку на плечо, прошептав.

– Надя, какого чёрта ты творишь? Если правильно помню, это ты меня должна останавливать от всяких глупостей, – даже не пытался скрыть раздражения, плескавшегося в голосе.

Уважаемый читатель, может показаться, что я в ярости из-за задержки или из-за того, что девушка не послушала собственного совета и решила ввязаться в какую-то авантюру. Безусловно, есть такие моменты. Но я и сам не безгрешен и постоянно занимаюсь таким. Больше всего меня корёжило от того, что Надя полезла в азартные игры!

Нет, риск и азарт я люблю! Сам творю глупости через раз. Но! Но результат этих выходок зависит только от меня и тех, кто меня окружает. Даже если я не контролирую ситуацию, но когда совершаю рисковый поступок, то знаю, что ситуацию не контролирует никто, и шансы на выигрыш остаются.

А в азартных играх – в них выигрывает казино. Всегда. Без вариантов. Даже если человек получает деньги и считает, что выиграл – он лишь отсрочил победу казино на время. А в своё время казино возьмёт с лихвой или с тебя, или с кого-то близкого!

– Мне нужно кольцо, – так же тихо, но без ноты смущения или неуверенности заявила Надежда и указала кивком на место для ставок. Я бросил короткий взгляд на стол и среди фишек заметил серебряное кольцо в форме лозы плюща с двумя или тремя мелкими сапфирами. – Они меня сумели подловить. Это артефакт. Цифровое растение… с ним я смогу пользоваться своими способностями даже в сети. Мне оно нужно!

Я с присвистом выдохнул сквозь сжатые зубы. Ругаться бесполезно. Глупость уже совершена, и девушка знает, что это глупость. Теперь осталось её только поддержать. Лишь просканировал взглядом кольцо, на что Система выдала:

“Вирусная программа типа Poison Ivy. Неактивно”.

Я окинул взглядом расклад Техасского холдема, в который играла моя подруга. На столе четыре карты: шестёрка пик, девятка крести, девятка пик и бубновый валет. Пасанули трое – двое ботов и один из весельчаков друзей. У моей девушки в руках бубновая девятка и дама треф. Сет – три карты одного достоинства – не самый плохой расклад. Вот только из тех десяти тысяч, что девушке выдало казино, у неё оставалось 500 рублей! А впереди был новый круг торгов, сдающий как раз выложил на стол последнюю карту: туза пик.

– Эх, ребятки! Моя ставка, как и в прошлом круге, пятнадцать тысяч, – бросил на стол несколько фишек последний из реальных игроков. – Извините, милая леди, как бы вы мне ни были симпатичны, но выигрыш – есть выигрыш.

– Пас, – только и донеслось от бота, и тот растворился.

– Пасуй и пошли, у тебя нет денег на ставку, – холодно заметил я.

– Не могу, – звенящим, словно натянутая нить голосом, ответила девушка. Повинуясь впившимся в её плечо пальцам, она судорожно сглотнула и добавила: – Первые десять тысяч я положила в банк. За время торгов поставила порядка семидесяти тысяч. Я потратила все свои сбережения. Если сейчас проиграю, то у меня вообще не останется денег. У меня нет даже денег повысить ставку…

Просьба не прозвучала, но была настолько очевидной, что я чуть не скрипнул зубами. Это же надо было… Я остановил мысль, что вполне могла вывести из себя. Несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул. Несмотря на то что мы с Надей жили вместе, но бюджет вели пока раздельно, и у меня имелся запас. Посмотрел на расклад. Должен отметить, вполне не плохой расклад. Вспомнил, что у меня есть ещё и неотслеживаемые деньги… которые я должен отдать весьма опасным людям, которые и убить могут.

Я перевёл взгляд на карты главного противника девушки. И стоило мне на них сосредоточиться, как они стали полупрозрачными, но недостаточно для того, чтобы увидеть их. Зато выскочило сообщение:

“Желаете проникнуть в личные данные Администратора №6543? Внимание, это частные данные, и произойдёт попытка взлома данных “Астральных гор”. Продолжить?”

Я отвёл взгляд, и сообщение пропало, так же, как и возможность узнать чужой расклад, а заодно нарваться на неприятности с казино. Но мне было достаточно и того, что Надя играет не с рядовым игроком, а с администратором.

– Напоминаю, что по оценке казино стоимость вашего питомца превышает данную ставку, и мы можем принять его в игру, – меланхолично заметил раздающий, как бы между прочим.

Феникс на это отреагировал ожидаемо, спорхнул с плеча девушки и перебрался ко мне. Это стало для меня последней каплей.

– Когда закончишь, буду ждать тебя на выходе, – безапелляционно заявил я, развернулся и, коснувшись одной из портьер, перенёсся в холл.

Несколько шагов, и я оказался на улице, если так можно назвать пространство сети меж серверами, глубоко дыша прохладным, стерилизованным воздухом. И не сразу заметил, что вид на улице изменился. Нет, там находились всё те же монолиты сайтов, голограммы рекламы и аватары людей. Но…

Дома стали словно бы отчасти прозрачны: я мог видеть этажи, что на них находится, и даже с одного взгляда мог определить уязвимости. И я был уверен, что при необходимости смогу проникнуть через многие слабые точки.

Рекламные боты тоже чуть изменились – теперь я различал, как от некоторых в бесконечность уходили едва заметные нити переходов, а другие были словно начинены ядом – вирусами. И все они словно стали полупрозрачными – ещё видимы, но не мешали обзору. Феникс, вновь не пожелавший моей компании, уже терзал их.

А люди… теперь не было штампованных полупрозрачных копий. Все различались: некоторые едва заметно, лишь цветом щитов-антивирусов, да оттенком одежды-браузеров, но имелись и такие, что бросались в глаза. Люди, обвешанные оружием – скриптами на разные случаи. Аватары в броне наподобие моей перчатки, только ещё круче – программисты высоких уровней. Фрики в нарядах, словно собранных у старьёвщика – я даже не мог понять, кто это. И ещё куча разных.

Ещё небо. Я не знал, это реально или лишь кажется, что в поднебесье виднеются тончайшие нити, накрывавшие весь мир. Но это ещё ничего, если бы не полупрозрачные тени, – тени арахнидов, размером с небольшие планетоиды, что расположились на поверхности этой сети. Они были одновременно и иллюзорны, как утренний туман, и столь же реальны, особенно их алые огни глаз, что звёздами просвечивали сквозь зелень небес. И я боялся даже предположить, что это.

Надя вышла через десять минут, отвлекая от изучения окружения. Выглядела она абсолютно побитой: плечи опущены, взгляд в сторону, а глаза чуть ли не на мокром месте.

– Кому должна осталась? – бесстрастно поинтересовался я.

– Шурупову, – нехотя ответила Надя. – У него был стрит! Пиковый стрит! Кто бы мог подумать! Я была абсолютно уверена, что он блефует! Ему просто невероятно повезло!

Девушка распалялась с каждым словом всё больше. Я слушал вполуха, ожидая, когда посыпятся обвинения, что не поддержал и не помог. При этом я ковырялся в наруче, сделав перевод на Шурупова в пятнадцать тысяч. Однако девушка перегорела уже спустя пару минут, так и не сорвавшись на личности. А закончив, как-то совсем поникла, похоже, понимая, в какую финансовую дыру себя загнала.

– Деньги – всего лишь деньги, не больше и не меньше, – я обнял Надежду. – Теперь, надеюсь, ты понимаешь моё отношение к этому? – девушка подняла на меня взгляд и кивнула. – Ну вот и хорошо, тогда пошли дальше. У нас есть ещё дела, – я чмокнул подругу в нос и вбил в наруч электронный адрес сайта, где должна произойти встреча.

Глава 9. Или почему нужно надевать свинцовые трусы при выходе в интернет? Часть 3.

В этот раз перемещение отличалось. Возникло ощущение, что наруч-доспех стиснул мою руку и рывком переместил за собой. А затем я обнаружил, что мы оказались на пустыре. Чистое поле с цифровой травой в виде белого шума и зеленоватым небом над головой. Всё это счастье посреди города – многоэтажные монолиты застройки плотно обступили пустырь. Здания постоянно менялись и по высоте и размерам, поэтому я сразу отвел взгляд, чтобы голова не разболелась.

– Ты уверен, что ввёл правильный адрес? – осмотревшись, уточнила девушка.

– Место для ошибки есть всегда… Но я больше склонен думать, что сайты даркнета просто хорошо замаскированы даже от тех, кто знает адрес и сможет добраться. Паранойя – такая паранойя, – при этом прикидывал, как же найти проход.

Надежда на Надю отсутствовала – у неё даже нужного софта не имелось. У меня он был… а вот толку нет. Однако имелась одна мысль. Повинуясь моей воле, Феникс заложил над полем круг, при этом по его телу стали пробегать искры. Хугин последнее время хоть и своевольничал – обижался на меня, однако приказы выполнял мгновенно, порой я даже не успевал их полностью сформулировать. Всё же я недостоин такого помощника.

Тем временем само пространство, словно отвечая, пошло волнами. Возникло ощущение, что мы находимся под огромной толщей воды. Я же принялся работать с программой отображения реальности, манипулируя с различными фильтрами. И на одном из этапов заметил, как волны энергии стали сталкиваться с препятствием всего в нескольких шагах от меня. И это препятствие, согласно искажениям пространства, походило на торчащую из земли будку. Невидимую будку, по форме и размеру сопоставимую с сельским туалетом. И стоило мне начать вглядываться, как фильтры сами стали настраиваться, контуры и очертания приобрели чёткость.

– Бесполезно, – раздражённо отметила Надя, что гуляла по полю и уже как минимум дважды прошла сквозь будку. – Может, Артефактор решил тебя подставить? Свалить на тебя ограбление его хранилища в казино?

– Маловероятно, – я сделал несколько шагов и приложил руку к двери бункера. Тот нехотя начал обретать цвет, но вот девушка всё ещё оглядывалась, так и не видя ничего в упор.

А тем временем перед внутренним взором вышло сообщение Системы:

“Вас приветствует “Бункер”

Введите Логин:

Введите Пароль:

Переведите плату за единоразовый вход в размере 0,001BTC”

Артефактор, несмотря на всё желание заключить сделку, не дал мне свой логин и пароль – они были чуть ли не уровня администратора и завязаны на его наруч. Однако ему хватило возможностей, чтобы зарегистрировать меня на гостевом уровне. С оплатой же проблем вообще не возникло, стоило лишь коснуться жестким диском-кошельком двери – штурвал на бункерной двери повернулся, а запоры щёлкнули, намекая, что доступ открыт.

– Как понимаю, для тебя путь открыт? – смотря сквозь бункер, поинтересовалась спутница, тщательно скрывая расстройство от того, что и в этот раз она не может последовать за мной.

– Это так и подразумевалось изначально, – пожал плечами, активируя третью подготовленную заранее программу. – Я лезу в опасную дыру, рискуя шеей. Ты находишься на связи и обеспечиваешь отход в экстренной ситуации. Из глубин даркнета в светлую часть сети без маяка мне не вырваться.

– Надеюсь, тебе это не понадобится, – тут же посуровела Надя. – Будь осторожен. А я всё подготовлю.

Эта часть плана была создана без участия Артефактора, лишь нами с Надей, как страховка. Надя при одном из задержаний людей Геймера и по моему нехорошему примеру забыла сдать одну программу. Простенькая программа, нацеленная на связь, которой были нипочём никакие барьеры, а её саму было не отследить и не расшифровать. По крайней мерей, Редакторам Веры это так и не удалось.

Нам же требовалось использовать эту программу для извлечения живых людей из глубин сайта даркнета. Доработкой функционала для данных целей мы с Надей занимались весь прошедший вечер. Насколько эффективной получилась наша работа, собранная на коленке двумя ламерами – вопрос открытый. Но по крайней мере, мы её не сломали: программа запускалась, и связь поддерживала, а остальные свойства проверить у нас не имелось времени, да и мы надеялись, что они нам не пригодятся. Однако полагаться только на Артефактора я не мог себе позволить, особенно после такого числа предательств.

Я потянул дверь бункера на себя, но вместо движения двери переместился сам. Помещение, где я оказался, выглядело словно каменный мешок: сырые, плохо обработанные бетонные стены и всё, если не считать нескольких дверей сейфового типа: “Торговая площадка”, “Форум”, “Библиотека”, “Торрент”, “Разное” и ещё с дюжины подразделов. Большинство из проходов оказались перекрыты для меня массивными стальными полосами, вваренными в косяки. Из-за гостевого доступа многие закрытые разделы сайта мне были недоступны.

Я подошёл к двери “Форум” и коснулся её, а следом вышло сообщение Системы:

“Пользователь, вас приглашают в анонимный чат №542.

Желаете войти?

Да/Нет”

Я без раздумий кликнул на “Да”, при этом отдав Фениксу приказ: взмах крыла, и в помещении чата я появился в пылевом вихре – комната не отличалась чистотой, как и предыдущее помещение.

Находившиеся тут люди сразу же расчихались. Однако никаких ловушек на входе не имелось. Мне явно стоит прекратить параноить – это уже противоречит здравому смыслу. Однако я использовал мгновения по полной, рассматривая тех, с кем мне предстояло вести дела.

Первый выглядел как рейдер из глубин постапокалиптических пустошей – броня из всякого хлама с ржавыми шипами и лезвиями, на вид пережившая не одну войнушку и способная выступать оружием в ближнем бою, а кожаный плащ так и вовсе шевелился самостоятельно. Но самое главное, именно у него находился кейс с товаром. Я попытался сосредоточить на нём взгляд, но тот помимо воли соскальзывал, так что я не мог применить своё новое распознавание. Даже не удивлён.

Вторым выступал офисный клерк. По-другому его никак не охарактеризовать, судя по идеально подогнанному костюму, а главное, устало-надменному лицу, выражавшему одну мысль: “Какие же имбецилы вокруг меня”. Это был гарант – человек, которому доверяли обе стороны и который должен выступить посредником и гарантировать честность сделки.

На него Система выдала такую информацию:

“Гарант Технократ. Личные данные скрыты.

Провести взлом личных данных наруча? Да/Нет

Внимание: взлом данных невозможен. Сканирование зафиксировано.”

– Пафосный пидр… – прочихавшись, констатировал рейдер, брезгливо скривив рожу. – И что, Артефактор не мог найти никого адекватнее?

– И вам доброго вечера, – обворожительно улыбнулся я, смахнув с плеча пыль, решил поддержать маску пафосной сволочи. – А у кого-то совершенно нет вкуса. На какой помойке ты только откопал этот хлам?

– Этот хлам сможет превратить твою цифровую тушку в пыль, так что в реальности появится твоё овощеподобное тело, и то, если я буду столь добр и не подчиню тебя, – набычился собеседник, а плащ у него за спиной зашевелился активнее.

– Не нужно угроз, – прервал зарождающуюся перепалку гарант. – И не нужно нарываться. Лучше присядем и займемся делом, ради которого мы собрались, – голос был деловит и спокоен. Я даже засомневался, не работает ли гарант удаленно? Впрочем, хоть система и не могла его прочесть, но была почти уверена, что он настоящий.

Недовольно сверкнув глазами, мы уселись за стол – единственный предмет мебели в бункерном помещении, если не считать трёх стульев. Создатели сайтов даркнета явно не заморачивались внешним видом, сосредоточившись на максимальной защите и анонимности. Мой взгляд не мог просветить архитектуру сайта и даже не предлагал показать уязвимости или что-то взломать.

– Повторю условия сделки, – устало продолжил гарант. – Уважаемый Дрейк, – кивок на рейдера, – передаёт товар в размере 10 грамм мне. Я проверяю качество товара. Затем уважаемый Несуществующий передаёт мне оплату в размере 10 BTC. После чего я передаю товар Несуществующему, а 9 BTC Дрейку, с учётом вычета моего процента.

Нехотя я кивнул. Пусть я и честный человек, но масштаб сумм меня несколько тревожил. И тревога эта возрастала с учётом того, что я не знал, какой товар мне предстояло передать Артефактору. Он ни в какую не соглашался говорить, что является предметом сделки, даже под угрозой моего отказа помогать. Мне это катастрофически не нравилось.

– Я несогласен, – с лёгкой надменностью бросил Дрейк. – Достать товар оказалось сложнее, чем предполагалось изначально, тем более что срок сдвинулся и пришлось действовать быстрее, чтобы успеть к сегодняшнему дню. Поэтому цена на товар выросла до 11 BTC.

– Господин Несуществующий, Артефактор дал вам права на ведение торговли. Вы принимаете новые условия? – уточнил гарант.

И почему я не удивлён? Разумеется, не собирался принимать подобные условия! Начиная с того, что у меня не было лишних 2 BTC, если перевести все мои накопления, то в лучшем случае наберётся 0.5 BTC. Но даже так я не собирался прогибаться под подобную наглость. Более того, это неплохая возможность выяснить, что за товар мне пытаются продать.

– Не собираюсь торговаться с этим помойным выкидышем, – я брезгливо скривился. А Феникс у меня на плече в тон каркнул, от чего все поморщились. – Говоришь, пришлось поспешить, чтобы достать товар? Успеть доставить его в срок – ваша прямая обязанность. Тем более товар хоть и дорогой, но предложения и кроме вас есть. Более того, считаю, мы и без того переплачиваем, 8 BTC – это максимум, что вам следовало дать.

– Все, кто предлагают дешевле – врут, мелкий ты сучёныш. Либо предлагают неочищенный товар, толку от такого – никакого. Либо их партии до десятых долей грамма недотягивают. У нас же имеется человек в одной из военных лабораторий – такого ни у кого больше нет, – с апломбом заявил Дрейк, явно гордый за организацию, на которую работает. – Наш товар уникален, поэтому никак не меньше 10.7 BTC. Либо собирайте по крохам и чистите сами. Думаю, пару месяцев, если не лет, у вас это займёт. Так что не мели языком, о чём не знаешь, фраерок.

Мля… во что же я, чёрт возьми, ввязался, если товар достают из военных лабораторий? Тут уже не наркотики, а оружие. Биологическое? Химическое? Или ядерное? Или, может, какие-то уникальные технологии? Нанороботы? Микропроцессоры? Или, вообще, что-то за гранью бреда? Лунный грунт? Дистиллированная кровь девственниц? Концентрат из тёмной материи? Чёрт возьми, я, кажется, влип. Хорошо, что начался торг – значит, что меня проверяют, и я смогу снизить цену до изначальной.

– Возможно, ты и прав, – протянул я задумчиво. А стоило на лице собеседника появиться надменной улыбке, продолжил: – С такими наценками лучше работать с малыми партиями. Риска, конечно, чуть больше, но не смертельно. А вот сможете ли вы сбыть столь крупную партию? Думаю, многие вообще не захотят платить за подобные вещи, уничтожив всех свидетелей…

– Попрошу без угроз, – в голосе гаранта эмоций не добавилось, но спектральный отблеск щитов гаранта намекнул, что он способен защитить клиентов и брони у него, как у хорошего военного компьютера. А пола живого плаща, которая вдруг проявилась, и оторванная стала корчиться на полу под столом, где, похоже, пыталась добраться до меня – наглядно подтверждала возможности Гаранта.

Дрейк на это лишь оскалился во все тридцать два, даже не подумав объясняться или извиняться.

– Прошу прощения, я хотел сказать, что при продаже частями было бы любопытно посмотреть, как Дрейк будет хранить остальной товар и надолго ли его хватит? Там ведь особые условия, такой кейс надолго не поможет. 8.2 BTC – и вы с радостью отдаёте всё, что есть, и мы довольны друг другом.

– Мы – крупный торговец. Мы сможем обеспечить условия хранения до сделки и свою безопасность даже без гарантов, так что не стоит беспокоиться.

– У нас проблемы, – вклинился в объяснения рейдера голос Нади, раздавшийся напрямую в сознании. – На пустыре появилась группа людей. И если я хоть в чём-то разбираюсь, то это Критики и Редакторы Веры. Их тут почти десяток, и они что-то пытаются организовать.

– “Перешли кадр” – мысленно набрал я сообщение.

– …Так что 10.2 BTC, – закончил свою речь Дрейк.

– Всё фигня, – уверенно стукнул кулаком по столу, хотя был без малейшего понятия, о чём последние доводы. – Мне надоело слушать этот бред от полного имбецила! Я ухожу, – поднялся и двинулся на выход.

Если честно, то не знал, играю я или нет. Мне совершенно не улыбалось связываться с чем-то упёртым у военных. Лучше уж свалить до прихода моих коллег. Но тут на глазной нерв пришла фотография с места действия. И всё бы ничего: десяток человек в разномастной полувоенной форме с кучей оружия пытаются что-то обнаружить на пустыре. Вот только я знал как минимум двоих: Мор и Раздолбай – эти двое гениев даже не накинули маскировку, светя реальными лицами. И если я выйду, то попаду прямо в их руки. Ничем хорошим это не грозит.

– “Развёртка пути отступления”? – уточнил я в мысленном канале с Надей.

– Ну и вали, – раздалось мне в спину с явным ехидством от рейдера. – Может, в следующий раз Артефактор подумает, прежде чем присылать таких долбоящеров.

– Должно всё работать. Спеши.

Я доверил Наде командовать этим парадом, поэтому без лишних слов активировал программу отступления… И ничего. Ничего не произошло, лишь Система выдала: “ERROR”.