Падший принц

Пролог

— Давай, Джоффри! — кричал Роберт, подбадривая своего первенца. Королю вторили придворные и мелкие лорды, прибывшие в столицу по своим делам. — Давай, вот так! Вдарь ему как следует! Размажь его по земле!

Серсея с презрением покосилась на мужа, размахивающего рогом с вином, после чего все ее внимание вновь сосредоточилось на арене, где в этот миг сражался ее сын. Джоффри откинул с лица длинные светлые волосы, перехватил поудобней молот и кинулся на врага, который был старше него лет на двадцать. Его противник, несмотря на разницу в возрасте, чувствовал себя измотанным, в то время как наследный принц, которому еще не было и четырнадцати, был свеж и полон сил. Лишь капли пота на его лбу говорили о том, что Баратеон сделан отнюдь не из железа и так же может устать.

— Вы гораздо сильнее, чем выглядите, мой принц, — произнес гвардеец королевы, уходя от удара.

— Свет дает мне силы, — ответил Джоффри, обратным взмахом молота повалив воина наземь. — И я победил.

Признав свое поражение, гвардеец отбросил меч в сторону, чем вызвал всеобщий восторг зрителей. Довольный победой принц гордо вскинул молот над головой, его зеленые глаза торжествующе блестели, но улыбка так и не коснулась губ. Юный Баратеон крайне редко улыбался, и некоторые слуги даже подшучивали, что настоящим отцом принца был вовсе не король Роберт, а его вечно угрюмый брат Станнис, лорд Драконьего Камня.

— Отлично, мой мальчик! — довольный Роберт вышел на арену и хлопнул сына по плечу. — Ты сражаешься, как настоящий Баратеон!

— Спасибо, отец, — Джоффри почтительно кивнул.

— Три победы подряд! — продолжал ликовать король. — Это нужно отпраздновать!

— Вряд ли маме понравится, если я начну пить вино, — заметил принц.

— Пф, можно подумать, мы будем ее спрашивать, — Роберт лишь отмахнулся. — Ты мой сын, и сегодня мы с тобой выпьем как следует, дабы отпраздновать твои будущие победы. И никто во всем мире, включая твою мать, не посмеет нам помешать!

— Тогда я сперва приведу себя в порядок, — ответил Джоффри, — а то от меня несет, словно от тягловых волов.

— Привыкай, — Роберт отпил из рога, внезапно став более серьезным. — Именно вонь, кровь и грязь сопровождают воинов повсюду, а вовсе не празднества и бесконечные увеселения, как любят распевать идиоты-менестрели. Эти болваны не видели ни одной битвы, а потому вечно сочиняют какую-то чушь.

— Я запомню, отец, — кивнул принц, после чего обернулся к подошедшему Клигану. — Пойдем, Пёс. Расскажешь мне, что думаешь о сегодняшнем бое.

— Как скажете, — сухо ответил Клиган, чей голос больше походил на звук пилы, входящей в дерево.

Джоффри отдал тренировочный молот подбежавшему слуге и направился в свои покои, изредка коротко кивая кому-нибудь из встречающихся у него на пути лордов. Пес преданно следовал за ним, глядя по сторонам жутким взглядом, от которого особо впечатлительные слуги шарахались в стороны. Просто на всякий случай.

— Ну, что скажешь? — спросил принц, когда они достигли его покоев. Слуги, замершие словно статуи, уже подготовили для наследника ванну и чистую одежду. Не испытывая перед ними никаких комплексов, Джоффри быстро разделся и залез в воду, смывая пот.

— Это не противники, а свора идиотов, — фыркнул Клиган, привычно разглядывая убранство покоев: столы, как и всегда, были завалены книгами и свитками; на деревянной подставке покоилась лютня, на которой Баратеон-младший иногда наигрывал мелодии. — Покрасьте лягушек полосками, но от этого тиграми они не станут.

— Полагаешь, что им не место в гвардии Ланнистеров? — спросил Джоффри, орудуя щеткой с длинной ручкой. Подозвав слугу с большим кувшином, он велел ему добавить горячей воды.

— Их место среди золотарей, — усмехнулся Клиган. — Грести дерьмо самое то для них.

Джоффри ничего не ответил на это заявление, лишь прикрыл глаза и развалился в ванне. Пес так же замолчал. Каждый придворный во дворце знал, что в подобные моменты принца не следует трогать и беспокоить по пустякам. Если ему что-нибудь понадобится, то он сам скажет. Несмотря на то, что внешне Джоффри ничуть не походил на своего венценосного отца, характер у него был довольно крутой, под стать настоящему Баратеону. Он совершенно не терпел подле себя глупых и медлительных слуг, требуя от них беспрекословного подчинения. Нерасторопные и бестолковые здесь надолго не задерживались.

Насколько сам Клиган мог судить, примерно до пяти лет наследный принц рос избалованным мальчишкой, бесконечным капризам которого потакала его мать. Он постоянно чего-то требовал, капризничал и безмерно всех раздражал своим нытьем, словно бы даже наслаждаясь этим. Роберт наплевательски относился к воспитанию своего первенца, очевидно, полностью в нем разочаровавшись, а потому всем вниманием сына безраздельно пользовалась королева Серсея. Никто в Вестеросе не сомневался, что когда мальчик вырастет, то все окружающие будут выть в голос от его поступков и отвратительного характера.

Все вдруг изменилось, когда Джоффри исполнилось пять лет.

Юный принц удивил всех без исключения, когда прямо в разгар торжественного ужина, устроенного в честь его именин, громко попросил короля показать ему молот, которым Баратеон сразил Рейгара Таргариена в битве на Трезубце. Клиган, присутствующий в зале в качестве телохранителя принца, до сих пор помнил то изумление, что проступило на лицах короля и королевы. Не меньше их был удивлен и десница короля, Джон Аррен, который так и замер с вилкой у рта. Все остальные лорды, присутствующие на ужине, принялись живо обсуждать новую блажь Джоффри.

Роберт, запивший свое удивление арборским вином, явно обрадовался интересу сына и, не слушая недовольные возражения Серсеи, повел Джоффри прямиком в оружейную. Пес, снедаемый любопытством, потащился за ними следом. Там, на отдельной подставке, покоился огромный шипастый боевой молот, настолько тяжелый, что лишь немногие смогли бы его поднять, в то время, как сам Роберт некогда орудовал им одной рукой. Все эти сложности ничуть не помешали Джоффри схватиться за длинную рукоять и попытаться поднять грозное оружие. Мальчик кряхтел от натуги, обливался потом, но не мог даже сдвинуть молот с места, однако принц и не думал сдаваться, проявляя необычное для него упрямство. Глядя на эти тщетные усилия, Роберт громко рассмеялся, впервые радуясь поведению сына. Но следующие слова Джоффри и вовсе привели короля в восторг.

— Научи меня им сражаться, — произнес принц и в тот же миг оказался на руках отца.

— Вот это слова настоящего Баратеона! — воскликнул король. — Давно пора, мой мальчик!

С того самого дня, игнорируя все вопли королевы Серсеи, принц ежедневно тренировался орудовать тренировочным молотом, при этом не забывая о мечах и копьях. С чудовищной скоростью, поражающей всех нанятых учителей, юный Баратеон впитывал в себя новую информацию: приемы, что показывали ему наставники, давались ему с небывалой легкостью, в связи с чем учителя не уставали нахваливать Джоффри перед королем, чем лишь давали Роберту больше поводов гордиться первенцем. Раньше у него не было для этого никаких причин.

А потом случился самый громкий скандал, какой только слышал Красный замок. Грянуло восстание Грейджоев, Роберт Баратеон немедленно собрал войско и собрался уже было отправляться на войну, когда Джоффри вызвался поехать с ним. Король одновременно и опешил, и обрадовался такому решению, Серсея же пришла в нескрываемый ужас. Венценосные супруги ругались весь день и всю ночь, безо всяких стеснений оскорбляли друг друга так, что у солдат, слышавших все это, сохли уши, после чего Серсея и вовсе принялась швырять в Баратеона все, что только попадалось ей под руку. В таком гневе королеву еще никто и никогда не видел, зато Роберт, судя по всему, был очень доволен происходящим. Что его так радовало, никто не мог понять, но в конце концов король согласился с тем, что пятилетнему мальчику на войне все же не место. Джоффри был расстроен, но взамен потребовал, чтобы ему разрешили упражняться с тупым мечом.

Вновь были крики и ругань, но в этот раз уже Роберт, что называется, уперся рогом. Раз его сын не сможет поехать на войну, то пусть получит хоть что-то взамен. Правда, стоило ему только с войском покинуть столицу, как Серсея и вовсе запретила все тренировки и попыталась сделать Джоффри внушение.

— Тебе еще рано сражаться, — строго произнесла королева, глядя в зеленые глаза сына. — Оставь войну головорезам и тем безумцам, что постоянно рвутся в бой. Тебе надлежит править Вестеросом, а для этого нужны иные таланты, в первую очередь — это умение думать.

— Если так, то мне нужны учителя и книги, — неожиданно ответил принц, который выглядел слишком серьезным для своего возраста. — Причем немедленно.

Подобное упрямство принца для окружающих было уже не в новинку, вот только причина в этот раз была несколько необычная.

— Джоффри, не следует так спешить, — Серсея сменила тон на более ласковый, решив, что ее сын так себя ведет из-за строгости матери. — У тебя еще много времени, чтобы усвоить все, что нужно для управления государством.

— Тренироваться мне нельзя, учиться рано, — подытожил Джоффри. — Прекрасно, и что мне делать? Биться головой о стену от скуки?

— Тебе придется дать мальчику либо одно, либо другое, дорогая сестрица.

Серсея поджала губы. Меньше всего она желала слушать советы от младшего брата, который неспешно потягивал вино из бокала, рядом с ним стоял почти пустой кувшин. Посетивший столицу с коротким визитом, Тирион Ланнистер, прозванный Бесом, с усмешкой смотрел на скривившуюся сестру.

— Мальчик тянется к знаниям, — продолжил карлик. — Это похвально для будущего государя, и если говорить начистоту, то его обучением уже давно следовало заняться. И не сверкай так глазами, ты и сама знаешь, что это правда.

— А я считаю, что время терпит, — парировала Серсея. — У ребенка должно быть детство. Разговор окончен.

Разговор действительно был окончен, но ровно до того момента, пока в столицу с победой не вернулся король. Юный Джоффри от всего сердца поздравил отца и прибывших с ним лордов с победой, после чего просто и незатейливо нажаловался на мать, чем поверг ее в шок. Подобного поступка она никак от него не ожидала и сперва даже решила, что принца на этот подбил его уродливый дядя.

— У моей жены есть поразительное качество, — процедил Роберт, выслушав жалобы сына. — Она умеет испортить даже самый радостный день. С этой минуты, сын, ты можешь заниматься сколько угодно, любым оружием, каким пожелаешь. И никто, НИКТО, — особо выделил король, метнув убийственный взгляд на Серсею, — не имеет права тебе запретить. Всем ясно?!

— А еще мне нужны наставники, что помогут мне научиться в будущем править страной, а то мне и это запретили, — заявил Джоффри. Тирион Ланнистер громко рассмеялся, коротко хмыкнул Пес, Цареубийца удивленно вскинул брови, а Серсея стала бледная, словно Смерть.

— Уже завтра у тебя будут учителя, — заверил сына Роберт, после чего обратился к лордам Вестероса. — К сожалению, я поддался на уговоры своей жены и не взял Джоффри с собой, полагая, что мальчику на войне не место. Теперь я вижу, что куда большей ошибкой было оставить его во дворце, в заботливых руках его матери!

Ренли Баратеон громко рассмеялся, а вот Тайвин Ланнистер нахмурился. Сложно было сказать, что в большей степени не понравилось лорду Утеса Кастерли — едкие слова короля или же поведение дочери. Слова Роберта были практически ничем не прикрытым оскорблением, которое Серсея стерпеть не могла. Вскочив со своего места, она метнула на короля полный ненависти взгляд и немедленно удалилась в свои покои.

— Семеро мне свидетели, — пробормотал Тирион, — этот мальчик уже сейчас умнее большинства присутствующих. Что же будет, когда он вырастет?

Прошли годы, мальчик вырос, тратя все свое время либо на тренировки, либо на занятия с присланными к нему учителями. Джоффри по уши зарылся в книги и свитки, которые касались всего, что было необходимо будущему королю. Клигану не нужно было видеть названия книг, чтобы знать, чему они были посвящены. Многие из них касались темы религий, что были распространены как в Вестеросе, так и в Эссосе, но что в этом было интересного, Пес не понимал. Принц по-прежнему отдыхал в ванне, слуги молчали. Каждый был погружен в собственные мысли.

***

Сколько времени прошло с той поры, когда Артас Менетил чувствовал подобную свободу? Казалось, что прошли тысячи лет с той поры, когда он отправился в Нортренд и нашел среди тамошних льдов проклятый меч. Был ли он свободным с той поры? Ему казалось, что да. Понадобилось умереть, чтобы понять, сколькими цепями на самом деле он был опутан. И лишь в тот миг, когда Фростморн разбился на осколки, падший принц в полной мере ощутил оковы, что так долго сковывали его душу. Лишь со смертью Артаса они наконец-то пали, позволив духу Менетила отправиться в Землю Теней.

Что он оставил после себя? Почти наверняка ничего хорошего. Кто знает, что стало с Азеротом, когда Плеть осталась без своего короля. Быть может, мертвые уничтожили все королевства Альянса. А может, сама Плеть давно уже истреблена. В любом случае, Артасу было уже все равно. Все, что его интересовало по прибытии в Землю Теней, так это где здесь находится выход. Торчать вечность в этом мрачном, кошмарном месте у него не было ни малейшего желания. Особенно сильным данное желание стало после того, как в царство мертвых заявился дух Вариана Ринна, короля Штормграда, прославившегося своей воинственностью и далеко не самым лучшим характером. Слушать его бесконечные обвинения у Менетила не было ни малейшего желания.

Побег удался лишь тогда, когда что-то произошло в материальном мире. Нечто невероятное случилось там, в мире живых, отчего даже мир мертвых сотрясся до самых мрачных своих глубин. Невероятно мощная сила всколыхнула Землю Теней, образовались прорехи в самой ткани реальности, и Артас без колебаний сбежал через одну из них, чтобы по итогу оказаться в Запредельной Пустоте. Его дух, влекомый неведомой силой, мчался вперед, не имея возможности остановиться, пока его не затянуло в неведомый мир, в который Артас вошел с первым криком новорожденного принца Джоффри.

И вот он здесь, вновь является наследным принцем, даже его внешность похожа на предыдущую, разве что имя другое, но то не беда. Самое главное, что он снова был жив: сердце гоняло кровь по его венам, воздух наполнял легкие, а холод, что так долго сковывал его душу, наконец-то отступил. Лишь воспоминания о содеянном продолжали напоминать принцу, кто он есть на самом деле.

Правда, была еще одна странность, что смущала Артаса в его новой жизни: пусть и еле уловимое, но все-таки знакомое дыхание Смерти, что приносили с собой ветра с далекого Севера. Он не знал, что являлось его источником, но чувствовал, что рано или поздно правда вскроется и она ему совершенно не понравится.

Глава 1

Джон Аррен умер настолько внезапно, что лишь самые упертые или не блещущие умом лорды не подумали об убийстве. К сожалению, к их числу относился король Роберт, который на веру принял слова великого мейстера Пицеля о том, что десница умер от «простуды желудка» и даже не подумал провести хоть какое-нибудь расследование по поводу смерти своего старого друга и наставника. Король лишь утер слезу, приказал начать подготовку к похоронам, после чего в очередной раз напился и затащил к себе в первую попавшуюся ему на глаза служанку. Артас, глядя на все это, лишь тяжело вздохнул.

На протяжении последних лет человек, ставший ему отцом, все сильнее погружался в бездну беспробудного пьянства и разврата, короля совершенно не интересовали дела государства, в результате чего абсолютно все обязанности легли на плечи Малого Совета, который, по мнению принца, лишь сильнее усугубил ситуацию. Никак не пытаясь повлиять на короля в его безучастности и лишь потакая прихотям Баратеона, члены Совета загнали корону в такие долги, что было совершенно непонятно, как из них выбираться. Казна была абсолютно пуста, а королевский долг перед Тайвином Ланнистером, Тиреллами и Железным Банком достиг астрономической суммы. Более того, Артас узнал, что Петир Бейлиш, мастер над монетой, вынужден был взять деньги в долг у нескольких купцов из Тироша и даже у жрецов Семерых. Как они будут расплачиваться, никто не знал, но Роберту было на все плевать, он жил одним лишь днем, и даже слова старшего сына, попытавшегося хоть как-то на него повлиять, ничего не дали. Король, большую часть времени проводивший в пьяном угаре, уже на следующий день забывал все, что ему говорили накануне вечером.

Королева Серсея и вовсе не предпринимала никаких попыток повлиять на мужа, которого чуть ли не открыто ненавидела. Теперь все ее внимание было сосредоточено на самом младшем из детей Баратеона, Томмене, и Артас с содроганием представлял, каким в итоге вырастет его брат, которого уже сейчас избаловали просто до неприличия. Нет, некогда он и сам, будучи мелким мальчишкой, изводил капризами обитателей Красного замка, но правда была в том, что Артас… просто развлекался. Принц прекрасно понимал, насколько глупым было его поведение, но ничего не мог с собой поделать. Ему предоставился уникальный шанс вновь почувствовать себя ребенком, и он не смог удержать себя самого от глупого, но столь забавного ребячества, в рамках которого он изводил окружающих. Но то, во что грозил превратиться Томмен, уже начинало его пугать. Становилось ясно, что мальчика нужно срочно вырвать из-под крыла Серсеи, пока та полностью не превратила златокудрого карапуза в ходячее бедствие. Проблема была только в том, что в отношениях между самим Артасом и матерью образовался раскол. Королева, оказавшаяся обладательницей крайне вздорного и мстительного характера, так и не простила своего старшего сына за события восьмилетней давности.

— Эта правда, что мы поедем на Север, Джоффри? — тихо спросила Мирцелла Баратеон у Артаса, пока они стояли в Великой септе Бейлора, отдавая последние почести Джону Аррену.

— Да, отец утром объявил, — столь же тихо ответил принц. — Он хочет встретиться с лордом Эддардом Старком, Хранителем Севера, и вроде как сделать ему некое предложение. Скорее всего, назначит его новым десницей.

— А я думала, десницей станет наш дед, — девочка удивленно распахнула глаза. Принцесса была бесконечно далека от политики Семи Королевств, и Артас мысленно пожелал, чтобы она к ней и близко не приближалась. Слишком грязным и опасным было это неблагодарное дело.

— Только наш отец его терпеть не может, как и всех родственников матери, — просветил сестру Артас. — А лорд Старк его старый друг, они вместе свергли Таргариенов. Так что выбор отца очевиден. Думаю, уже совсем скоро начнутся сборы в дорогу, путь будет неблизким.

Наследный принц был прав, всего лишь через несколько дней после похорон в королевском дворце поднялась суматоха, вызванная приготовлениями к отъезду. Королева Серсея, не горящая желанием ехать на далекий и холодный Север, недовольно морщилась, и ей в точности вторил Томмен, во всем подражающий матери. Глядя на это, Артас поставил себе цель как можно быстрее вырвать брата из-под влияния королевы, пока не стало слишком поздно.

Сам принц продолжал тренироваться, поручив все сборы своим слугам. Каждый его день начинался ранним утром с длительной пробежки, для пущего эффекта Артас надевал на себя тяжелые тренировочные доспехи, в которых предпочитал ходить в той жизни, и такой подход довольно скоро дал свой результат, ведь он стал гораздо выносливей. Тяжелые, изнурительные упражнения вкупе с постоянной боевой подготовкой также имели результат: его плечи стали шире, крепкие мышцы бугрились под кожей, принц физически окреп настолько, что очень немногие противники могли выстоять против него в учебном бою. Одним из них был Сандор Клиган, но Артас честно признавал, что найти равного соперника столь свирепому воину в принципе было очень сложно. Тот был одним из самых искусных мечников, что принц вообще когда-либо встречал. По крайней мере в этом мире, так как на родном для Менетила Азероте встречались такие личности, которым даже Клиган вряд ли рискнул бы перейти дорогу.

И вот наступил день, когда королевская семья, расположившись в огромной двухэтажной повозке, со всей своей огромной свитой отправилась в путь, который грозил растянуться на целый месяц. Сам Артас уже через пару часов сбежал из повозки, не в силах больше находиться в этом душном коробе, медленно ползущем по тракту. По приказу принца слуги подвели его коня, златогривого Андуина, названного так в честь прославленного военачальника Андуина Лотара, разгромившего Орду во время Второй войны. Коня на двенадцатилетие принца подарил Ренли Баратеон, младший брат короля и лорд Штормового Предела, чем привел мальчика в восторг. Усевшись на коня, Артас тут же уехал вперед, наконец-то радуясь возможности осмотреть свои будущие владения. Что сказать, картина была удручающей.

Семь Королевств были ужасно отсталым государством, что сразу стало ясно еще в то время, когда Артас исследовал Красный замок и саму столицу. Привыкший к технологиям гномов и гоблинов, принц был ужасно разочарован здешними реалиями, но стоило им покинуть столицу, как картина для него стала еще более удручающей. Тракты были разбиты, повсюду были распространены грязь и антисанитария, равную которой Артасу раньше доводилось видеть лишь в лагерях гноллов. Даже в военных лагерях орков было куда больше порядка, чем здесь. Там, по крайней мере, за порядком следили шаманы зеленокожих, превыше всего ценившие порядок и гармонию, что молодому принцу казалось очень странным. В его представлении орки и гармония были вещами абсолютно несовместимыми. Население Вестероса, в подавляющей своей массе, было безграмотным и непросвещенным, крестьяне смотрели на проезжающих мимо них рыцарей исключительно с опаской, в глубине души ожидая от них какой-нибудь подлости. Глядя на все это, принц мог только вздыхать, да с тоской вспоминать прекрасные дни своей юности на Азероте.

И все же Артас был рад тому, что наконец-то вырвался из столицы. Нет, он и раньше периодически выезжал из города, чаще всего на королевскую охоту, но подобные моменты были слишком коротки и, как правило, ограничивались лишь Королевским лесом, в котором, признаться, не было ничего интересного. Этот мир не имел такого разнообразия в видах и расах, коими был столь богат Азерот. Здесь не было ни гноллов, ни мурлоков, ни гигантских пауков. Драконы давно уже вымерли, никто не создавал големов, а об элементалях и вовсе никогда не слышали. Остались лишь старые сказки о неких древовидцах, Детях Леса да Белых Ходоках, что тысячи лет назад наводили ужас на весь континент и чуть было не истребили все его население.

Правда, в этих сказках был один момент, что очень смущал и беспокоил Артаса. Согласно преданиям, Белые Ходоки или, как их еще называли, Иные, удалились на Север, где для защиты от них была выстроена гигантская Стена, а для ее защиты, в свою очередь, был создан Ночной Дозор, некое братство, что существовало и поныне. Они действительно защищали Стену, вот только не от Иных, а от племен одичалых, людей, что жили за Стеной и периодически устраивали рейды во владения лордов Севера. Казалось бы, ничего особенного, вот только тлетворный смрад, что ощущал Артас, исходил именно с Севера, и чем ближе король со свитой приближались к самому суровому из королевств Вестероса, тем сильнее принц чувствовал столь знакомое ему холодное дыхание Смерти.

— Нужно будет посетить Стену, — тихо пробормотал Артас, но все же был услышан.

— Собрался вступить в Ночной Дозор, дорогой племянник? — спросил Тирион Ланнистер, подъезжая ближе. К седлу его лошади был привязан бурдюк с вином, к которому карлик периодически прикладывался.

— Что-то не горю желанием, дядя, — принц позволил себе редкую для него усмешку и тряхнул длинными волосами, что спадали на лицо. Завязывать их в хвост или собирать иным способом Артас не любил.

— Тогда что ты там забыл? — поинтересовался Ланнистер.

— Просто хочу взглянуть, — ответил Артас. — Это ведь одно из чудес света, глупо будет побывать на Севере и при этом не взглянуть на Стену. И с самой Стены.

— Хорошее желание, — похвалил его Бес. — Я сам уже давно мечтал помочиться с края Стены и теперь твердо намерен исполнить свое желание. Можешь ко мне присоединиться.

— В чем именно? — уточнил принц. — Мочиться со Стены или в поездке к ней?

— Сам решай, — усмехнулся Тирион, откупоривая бурдюк.

Артас лишь хмыкнул в ответ, карлик всегда казался ему забавным. В отличие от многих других, принц вполне нормально относился к внешнему облику своего дяди, в немалой степени потому, что некогда много общался с гномами и дворфами. Что с того, что младший из детей Тайвина Ланнистера не вышел красавцем? Ничего страшного в этом обстоятельстве Артас не видел, особенно если учесть, что Тирион был очень умен, что в глазах принца еще больше роднило его с гномами, которые хоть и выглядели зачастую несколько комично, но в плане интеллекта с легкостью могли заткнуть за пояс очень и очень многих. Временами Артасу казалось, что именно его нормальное отношение к Бесу было одной из ключевых причин, по которой королева охладела к своему первенцу. Ни для кого не было секретом, что Серсея Ланнистер ненавидит своего младшего брата.

Путь до Винтерфелла действительно занял у них целый месяц, по истечению которого вокруг путников раскинулся суровый северный пейзаж, который вызывал у Артаса не самые радостные воспоминания. Кто-то даже заметил, что наследный принц странно помрачнел, но понять причину никто не мог. Лишь Джейме Ланнистер, сопровождавший сестру-королеву, предположил, что «Джоффри просто разочаровался в Севере, самой поездке и хочет поскорее вернуться домой». Вот только принц сам же и опроверг его слова, заявив, что в здешних землях легче и свободней дышится, чем в каменных стенах Красного замка. Услышав это, свита короля лишь развела руками. Сам Роберт, выслушав сына, с одобрением хлопнул его по плечу.

— Таким, как мы с тобой, тяжко сидеть на одном месте, — произнес король, пока слуга вновь наполнял его кубок вином. За все время поездки Баратеон был трезв от силы четыре дня. — Мы люди действия, нам нужен простор. Хоть ты не похож на меня внешне, но внутри ты настоящий Баратеон, и потому я хочу тебя предостеречь. Видишь, до чего меня довела жизнь во дворце? Я, некогда лучший воин Вестероса, превратился в большой винный бочонок. Я знаю, что тебе неприятно это слышать, да и мне, признаться, тоже, но я знаю, что такова горькая истина. Я жил на войне, но доконала меня именно мирная жизнь. Победив, я проиграл. Будь очень осторожен, сын мой, иначе ты можешь оказаться в том же положении, что и я.

Артас слушал отца, чувствуя в глубине души одновременно жалость и гнев. Жалость к отцу, который прекрасно понимал, во что превратился, но уже не мог остановиться. Гнев на то, что у короля не хватило силы воли, чтобы взять себя в руки и вылезти из той трясины, в которую он себя загнал. Когда впереди наконец-то показались башни Винтерфелла, многие выдохнули с облегчением. Долгий путь был окончен, и они наконец-то могли отдохнуть.

***

Эддард Старк, выкроивший пару минут отдыха в своих покоях, мог лишь безмолвно поразиться тому, насколько сильно изменился Роберт с того дня, когда они в последний раз виделись. Король набрал не менее восьми стоунов живого веса, отрастив огромное брюхо под стать немалому росту. Глядя на произошедшие с Баратеоном изменения, Старк ощутил, как на него накатывает грусть. Приезд Роберта не принес ему, как он надеялся, радости, а лишь посеял смуту в его душе. Связано это было, в первую очередь, с предложением короля.

Тот хотел, чтобы Старк поехал с ним в столицу и стал его десницей, а Неду, признаться честно, очень не хотелось брать на себя такую мороку. Помимо того, Роберт предложил скрепить узы между их домами старым, как сам мир, способом — браком. У короля был сын, у Эддарда — дочь, которой уже давно было пора найти жениха. Что мешает им прямо сейчас объявить о помолвке? По разумению Роберта, ровным счетом ничего. Перед мысленным взором Старка предстал образ наследного принца Джоффри. Высокий, широкоплечий, в зеленых глазах светится ум, который, судя по полученным сведениям, со всех сторон гранили самые лучшие учителя, которых Роберт только смог найти для своего первенца. Ходило немало разговоров и о силе юного принца, с которым уже сейчас очень немногие могли справиться. Сколько в этих рассказах было правды и сколько лжи еще предстояло выяснить. С одной стороны, то был идеальный жених для Сансы, вот только… Эддард глубоко вздохнул. Он не был уверен, что сама Санса стала бы хорошей женой для Джоффри. Его дочь, выросшая на песнях и балладах, была очень недалекой девочкой, не видящей ничего дальше своего носа и все мечты которой сводились лишь к браку с благородным рыцарем. Больше она ничего не хотела.

Эддард помнил, как повел себя принц, когда ему представили детей Старков, в том числе и саму Сансу. Юноша был обходителен и почтителен, отчего девочка пришла в полный восторг, вот только сам Старк видел, что это была банальная вежливость. Принцу не было никакого дела до Сансы, но та просто не желала этого видеть. Скорее всего, она уже видела свою свадьбу с Джоффри и как в будущем садится на трон. Вопрос был только в том, захочет ли сам Джоффри жениться на Сансе и выполнит ли он волю своего отца? С одной стороны, подобного рода браки, основанные исключительно на взаимной выгоде и напрочь лишенные любви, для знатных людей были обыденностью. С другой стороны — что-то подсказывало Неду, что если принц Джоффри откажется взять Сансу в жёны, не найдется того человека, который сможет его разубедить.

Раздался деликатный стук в дверь, короткие минуты отдыха истекли быстрее, чем Старку бы того хотелось, и Эддард направился исполнять свои обязанности гостеприимного хозяина, пока его не начал искать Роберт. У него еще будет время все как следует обдумать и решить, что будет лучше как для его дочери, так и для всех Старков. Сейчас же следовало проследить за подготовкой к пиру, хотя там всем распоряжалась Кейтилин и помощь самого Эддарда не требовалась.

Вечером Великий чертог был до отказа заполнен людьми, стоял громкий шум, под потолком клубился дым, слуги без устали сновали между столами, поднося все новые яства. Что-то играли музыканты, вот только услышать их было фактически невозможно, столь громкий стоял шум, над которым громыхал смех короля. Роберт был счастлив и громко демонстрировал свое благодушное настроение, Эддард же в это время внимательно следил за королевской семьей.

Серсея сидела с каменным лицом, которому вторил ее младший сын, Томмен. Королеве определенно не нравилось в Винтерфелле, она практически не скрывала данного факта, и, судя по всему, младший принц был с ней полностью солидарен. Он практически не прикасался к еде, лишь изредка отщипывая небольшие кусочки от лежащей перед ним сладкой булки, при этом кривился так, будто ему подали жареную жабу. А вот Джоффри был полной противоположностью своего младшего брат. Наследный принц что-то оживленно обсуждал с Роббом, кивал головой, когда соглашался с молодым Старком, или же начинал спорить, когда юноши расходились во мнениях. Судя по всему, спорили они о чем-то очень забавном, так как Теон Грейджой периодически начинал хохотать, а с лица Робба не сползала улыбка.

Сам Джоффри за весь вечер ни разу не улыбнулся.

— Не обращай внимания, Нед, — произнес захмелевший Роберт, когда Старк поделился с ним своими наблюдениями. — Мой сын не самый улыбчивый парень, с самого детства такой. Уж не знаю почему.

— А какой он? — спросил Эддард. — А то на тебя он не больно похож.

— Знаю, — с некоторой грустью вздохнул король. Судя по всему, данный факт весьма сильно его огорчал. — Но хоть внешне мы с ним не похожи, внутри Джоффри настоящий Баратеон. Прекрасный воин, скоро сам увидишь. Знаешь, чем он сражается?

Старк лишь покачал головой.

— Молотом, как свой папаша! — с куда большим энтузиазмом воскликнул Роберт. — Весь в меня! Еще пара лет, и ему равных не будет, помяни мое слово!

— Он только сражается или, в отличие от тебя, еще и думать умеет? — спросил Эддард. Любой другой немедленно оскорбился бы, но Роберт только громко захохотал, стуча широкой ладонью по столу.

— Да уж, мне мозгов явно недоставало! — отсмеявшись, заявил Баратеон. — Будь я умнее, сразу бы отказался от короны и послал в Пекло каждого, кто стал бы настаивать! Не волнуйся, парень умен, похоже, мозги от деда унаследовал. Я дал ему лучших учителей, каких только можно найти. Из него выйдет хороший король. Собственно, он, наверное, уже сейчас знает о правлении больше, чем я.

Эддард вновь посмотрел на принца, который, судя по всему, рассказывал свои собеседниками что-то очень интересное, уж больно внимательно Теон и Робб его слушали, их глаза хитро блестели, будто они что-то затеяли. И что-то подсказывало Старку, что от этой затеи у него будет очень долго болеть голова.

***

Следующее утро вновь началось для принца Джоффри с пробежки, за которой с удивлением следили все домочадцы и солдаты Старков. Гости все еще приходили в себя после попойки, а наследный принц бегает по территории замка как ни в чем не бывало. Но вот принц наконец-то остановился у входа в богорощу, словно к чему-то прислушиваясь. Что именно его заинтересовало, никто не знал, но словно по волшебству перед принцем появилась хрупкая фигурка, подле которой замер огромный волк. Точнее, волчица.

— Что ты здесь делаешь? — в голосе девочки не было и толики почтительности. Собственно, ничего иного ждать от Арьи Старк и не приходилось.

— Ты дочь Хранителя Севера, — Джоффри не спрашивал.

— Да, и что с того?

— Я хочу посмотреть, что там, — принц кивнул в сторону богорощи. — Можешь мне показать?

— Зачем мне это делать? — спросила Арья.

Баратеон слегка склонил голову, разглядывая девочку. После спросил напрямик:

— Что ты хочешь взамен?

— Твой кинжал! — недолго думая потребовала девочка, указав на клинок, что висел на поясе Джоффри. Слуги замерли, затаив дыхание. Если слова Арьи дойдут до ее матери… Это будет такая буря, равную которой Винтерфелл давно уже не знал. Да и как отреагирует на это требование сам принц тоже было неизвестно.

— Не вопрос, — юноша отстегнул кинжал с ножнами и бросил их девочке. — Веди.

Глава 2

Бран уверенно карабкался вверх по стене, цепляясь за небольшие выступы и выемки, что так или иначе образовались со временем в камне. Он всегда любил лазать по крышам, взбираться на высокие башни, и даже самые суровые запреты матери не могли удержать его на земле. Юному Старку нравилось то чувство высоты, что охватывало его всякий раз при покорении очередной башни Винтерфелла. Пусть его уже заметили слуги, и наверняка они доложат обо всем леди Кейтилин, гнев матери ничуть не страшил Брана. Он уже привык. К тому же, сейчас обитателям замка и вовсе было не до мальчика, что любил лазать по стенам. У хозяев Винтерфелла и их гостей были куда более серьезные проблемы.

Принц Джоффри Баратеон, Робб Старк и Теон Грейджой взяли запасы провизии, оседлали лошадей и, ко всеобщему изумлению, сбежали из замка, прихватив с собой Сандора Клигана.

Вой, который подняли королева и Кейтилин Старк, по мнению Брана, достиг Небес, где благополучно затерялся, так и не услышанный никем из богов. Серсея, которую обуяли одновременно гнев и ужас, рвала и метала, требовала разослать людей во все концы королевства, а также выяснить, какой безмозглый дурак надоумил ее сына сбежать. Разумеется, с последующим усечением языка виновнику, дабы безумец больше не смел городить чушь и подавать глупые идеи молодым людям.

Кейтилин Старк была целиком и полностью согласна с королевой, но с той лишь поправкой, что, по её мнению, точно знала виновника произошедшего. Таковым для нее стал Теон Грейджой. Заложник в Винтерфелле, он почти наверняка затаил обиду на Старков и Баратеонов, и вот теперь решил таким образом им отомстить. На защиту Грейджоя встал сам Эддард Старк, так как просто не поверил, что его воспитанник способен на такую вопиющую глупость. Роберт же, некогда утопивший восстание Грейджоев в крови, склонен был согласиться с Кейтилин, ведь проклятый спрут наверняка замыслил какую-то подлость против правящей семьи!

Бран хорошо запомнил выражения лиц окружающих. Лицо королевы Серсеи побелело, зеленые глаза потемнели то ли от гнева, то ли от страха. Она постоянно метала тревожный взгляд на своего брата Джейме, который также перестал улыбаться. Цареубийце определенно было не до смеха. Сильно удивленным выглядел король Роберт, который, похоже, никак не ожидал от своего сына чего-то подобного, а потому просто не знал, как реагировать на произошедшее: то ли радоваться, то ли сердиться. Сурово сдвинулись брови лорда Старка, а леди Кейтилин прижала ладонь к груди. Всех их повергли в шок слова Тириона Ланнистера, который, как выяснилось, прекрасно знал, куда отправился его племянник.

Молодой принц, прихватив вместе с собой наследников двух Великих домов Вестероса, уехал на Стену. Более того, инициатором данной поездки выступил именно Джоффри, а не несчастный Теон, которого уже было собрались сделать виновным во всей этой истории. Подсматривая в окно, Бран хорошо запомнил довольную ухмылку карлика, развалившегося на деревянной скамье и потягивающего вино.

Сильный порыв ветра отвлек Брана от воспоминаний и заставил его сконцентрироваться на настоящем. Одно неверное движение, и мейстеру Лювину придется собирать его по частям. Становиться калекой Бран не хотел, ведь тогда ему никогда не стать рыцарем, а мальчик мечтал когда-нибудь вступить в Королевскую Гвардию, носить белый плащ и, быть может, однажды он станет таким же знаменитым, как Барристан Селми, Эртур Дейн или даже как Эймон Таргариен, Рыцарь-Дракон. Ему, безусловно, придется как следует потрудиться, чтобы удостоиться чести стать рыцарем Королевской Гвардии, что будет попросту невозможно, если он окажется прикован к кровати.

Собравшись с мыслями, Бран продолжил карабкаться вверх по стене Первой Твердыни, как и всегда наметив для себя целью окно с выбитой рамой и увитое диким плющом. Он уже не раз вбирался через него внутрь башни, но сегодня до слуха мальчика впервые донеслись странные звуки, доносящиеся, безо всяких сомнений, из разбитого окна. Негромкие вскрики, непонятный шорох, скулеж и звук, будто кто-то прыгал. На какой-то миг мальчик замер, прислушиваясь к странным звукам и раздумывая над тем, что делать дальше. По итогу, победило любопытство, и юный Старк продолжил свой путь. Наконец-то добравшись до окна, Бран осторожно заглянул внутрь и от удивления чуть было не разжал пальцы. Внутри башни, отчаянно размахивая кинжалом, прыгала Арья, а ее лютоволчица Нимерия внимательно наблюдала, скуля и подвывая всякий раз, когда девочка особо громко кричала. Как на эти вопли до сих пор никто не отреагировал было решительно непонятно.

— Арья? — позвал сестру Бран и влез в окно.

— Седьмое пекло! — воскликнула девочка, Нимерия тут же оказалась подле нее. — Бран?! Что ты здесь делаешь?!

— А ты чего здесь забыла? — последовал встречный вопрос.

— Я тренируюсь, — Арья гордо вскинула подбородок, ее глаза блестели, но при этом она убрала руку за спину, чтобы Бран не смог разглядеть кинжал. Но он уже увидел достаточно, чтобы вспомнить, у кого буквального несколько дней назад этот самый кинжал висел на поясе. Могла ли Арья его украсть? Исключено, его сестра не воровка. Выходит, принц сам отдал ей кинжал? Но зачем?

— Давай сделаем так, — предложила Арья, — ты никому не расскажешь, что видел меня здесь, а я никому не скажу, что ты вновь лазишь по стенам. Идет?

— Слуги уже меня видели, так что мама наверняка в курсе, — покачал головой Бран.

— А я скажу, что слуги врут и все утро мы провели вместе, — с чисто детской наивностью предложила Арья.

— А если мама поверит не нам, а слугам?

— Ну и пусть. Самое страшное, что тебя ждет, — это Ночной Дозор и Стена, куда тебя сошлют. А вот мне будет гораздо хуже.

— Это еще почему? — удивился Бран.

— Меня опять заставят орудовать дурацкой иглой и заниматься вышивкой в компании Сансы и принцессы, — насупилась девочка. — Ах, посмотрите, как прекрасно все получается у принцессы Мирцеллы! Как чудно, как великолепно! Не то что Арья, которой только лошадей подковывать!

— А септа Мордейн слышала, как ты ее изображаешь? — спросил Бран.

— Нет, — Арья потрепала Нимерию за холку. — Кстати, ты уже придумал имя своему волку? Даже Рикон своего Лохматым Песиком зовет.

— Еще нет, — вздохнул Бранн. Действительно, из всех детей лорда Старка лишь его лютоволк все еще ходил безымянным.

Громкое карканье заставило детей подпрыгнуть. Обернувшись, они увидели огромного черного ворона, что сидел в оконном проеме и наблюдал за ними. Еще раз каркнув, птица распахнула большие крылья и выпорхнула наружу, стремительно превращаясь в черную точку, пока совсем не исчезла.

***

— А ты куда круче, чем выглядишь, Джоффри, — Теон улыбался. Собственно, он всегда улыбался, чем иногда раздражал принца, хоть тот и не подавал виду. Артас и сам не знал, в чем причина, но она имела место быть. — Как ты подчинил-то себе этих умников!

— Им было поручено вернуть нас в Винтерфелл, но не силой, — Артас подбросил веток в огонь. — Так что выбора у них не было. Либо они едут с нами, либо возвращаются с пустыми руками, что для них равнозначно смерти. Зная мою мать, могу быть уверенным, что она прикажет их всех казнить.

— А я думал, ты с королевой не ладишь, — произнес Робб. — Извини, если…

— Все нормально, — отмахнулся принц. — Да, уже долгое время отношения у нас не очень, но мать всегда остается матерью. Пусть она не подает вида, но ведь настоящая мать всегда будет переживать за свое дитя. Иначе она и не мать вовсе. То же самое и с королевой.

Пес молчал и недовольно смотрел на молодых людей, которых понесло не пойми куда, а ему потом придется отвечать перед их родителями. Неподалеку от них сидели солдаты, присланные королем. Им было поручено вернуть трех беглецов в замок, но они неожиданно столкнулись с проблемой — молодые люди вовсе не горели желанием возвращаться. Более того, они были намерены продолжить свой путь, и если надо, проложить себе его силой.

— У вас есть довольно простой выбор, капитан, — произнес тогда Артас, забросив молот себе на плечо. Принц стоял на тракте, широко расставив ноги и тем самым давая понять, что никому не удастся сдвинуть его с места против воли. Пес и Старк положили ладони на рукояти мечей, а Теон наложил стрелу на натянутую тетиву. — Вы можете поехать с нами на Стену и с нами же вернуться, а в Винтерфелл послать гонца с сообщением, что принц и его друзья находятся под вашей охраной. По окончании нашей поездки мы немедленно вернемся, так что волноваться не о чем. Или же вы можете убраться отсюда все вместе, оставив нас одних, что точно не понравится ни моему отцу, ни моей матери, ни Хранителю Севера. Ну и самый последний и самый глупый вариант. Вы можете заставить нас поехать с вами силой, вас больше и вы возможно даже победите, но что с вами за это сделают, я даже боюсь себе представить. Что скажете?

Собственно, тут и думать было не о чем. Капитан, в глубине души проклиная принца на все лады, вынужден был согласиться с первым вариантом. Одного взгляда на свирепое лицо Клигана было более чем достаточно, чтобы понять, чем может закончиться противостояние. Один из солдат тут же был отправлен обратно в Винтерфелл, передать слова принца, прекрасно понимая, что сильно рискует шкурой. Вряд ли королю и королеве, а также лорду Старку понравится то, что они услышат.

— Так, зайцы почти готовы, — сообщил Теон, проверяя жаркое. Будучи отличным лучником, он быстро добыл своим спутникам свежего мяса. Три заячьи тушки, освежеванные и очищенные, истекали горячим соком и распространяли дивный аромат. Серый Ветер, лютоволк Робба, крутился возле костра, плотоядно поглядывая на почти готовое мясо.

— Ты бы держал своего волка подальше от нашего ужина, Робб, — проворчал Теон, следя за зверем. — Я подстрелил этих зайцев для нас, а вовсе не для него. Хочет есть? Пусть идет в лес и там охотится.

— Слышал, дружище? — Робб обхватил лютоволка за шею. — Жадный Теон не хочет с тобой делиться, говорит, чтобы ты сам себе зайцев добыл. Вот такой он скряга.

— Говори, что хочешь, но он все равно ничего не получит. Джоффри, держи, твой заяц готов.

Так, за шутками и перебранками, молодые люди провели вечер. Решив не маяться по пустякам, они сразу решили обращаться друг к другу исключительно по именам, опуская титулы и прочие формальности, и уже довольно быстро сдружились. До полноценной, можно сказать, братской дружбы было еще далеко, но, по мнению Артаса, то уже был неплохой задел. Если он намерен успешно править Семью Королевствами, то нужно уже сейчас начать окружать себя верными людьми, которым в будущем можно будет доверять. К тому же, король Роберт будет только рад тому факту, что его наследник сдружился с сыном его лучшего друга.

Разделив свой ужин с Псом и плотно поев, Артас влез в спальный мешок, после чего очень быстро заснул. Как правило, он спал без сновидений, а если они и были, то на утро он полностью забывал их содержимое, как если бы их и вовсе не было. Но в этот раз все было иначе. Принц обнаружил, что стоит посреди безбрежной ледяной пустыни, продуваемой все ветрами, что завывали столь злобно, что казались живыми. Из-за снега, несомого ветром, вокруг почти ничего не было видно, лишь изредка образовывались просветы, будто бы образуя некий путь.

Не желая стоять на месте, Менетил двинулся вперед, прикрывая глаза от ветра и снега. Он упрямо шел навстречу неизведанному, чувствуя, как от холода немеют его конечности, а лицо горит огнем. Но вот впереди мелькнул проблеск света, и Артас устремился к нему, пока не увидел фигуру, закутанную в плащ и стоящую к нему спиной. И пусть лица не было видно, принц сразу же ее узнал.

— Джайна? — позвал Артас. Казалось, что ветер заглушил его слова, но девушка тут же обернулась. Но была ли эта она? Куда исчезли ее золотые волосы, о которых теперь напоминала лишь одна прядь на челке? Откуда это выражение глаз, полных безысходной тоски, боли и печали?

— Прости меня, Артас, — тихо произнесла Праудмур, но принц слышал ее четко и внятно.

— Тебе не за что извиняться, — ответил Менетил. Он хотел подойти ближе, но неведомая сила словно приковала его к земле. — Ты ни в чем не виновата.

— Я виновата перед тобой, — покачала головой волшебница. — Пойди я с тобой тогда, все бы могло сложиться иначе.

— Скорее всего, ты разделила бы участь всех, кто ушел со мной, — возразил принц. В его ушах зазвенели мечи, были слышны крики убиваемых. Всех тех, кто отправился с ним в Нортренд. Всех, кого он предал и самолично убил. — Я рад, что тебя там не было.

— Но ведь был шанс все исправить, — вздохнула Праудмур, — но я сама оттолкнула тебя. Сама послала тебя во Тьму.

— Ты никуда меня не посылала, Джайна, — возразил Менетил, — прошу, не изводи себя. Нет смысла горевать по тому, чего не было.

— Мое время истекает. Прощай, любовь моя, — произнесла Джайна, растворяясь на глазах. — Прости за все.

Девушка, а точнее уже женщина обернулась россыпью искр и улетела, гонимая ветром. Артас проводил ее взглядом:

— Это я должен перед тобой извиняться.

И вновь он шел вперед, влекомый неведомой целью. Артас знал, что должен пройти этот путь до конца, другого выбора у него не было. Вспышку света он заметил сразу же и устремился к ней, но уже довольно скоро его постигло разочарование. Разговаривать с этим человеком у него не было ни малейшего желания.

— Ну что, мальчик, ты собой доволен? — сурово спросил Утер, опираясь на молот. — Ты обратил в руины целые королевства, разрушил тысячи семей, поломал бесчисленное количество жизней.

— Не тебе судить, Утер! — воскликнул Артас. — Человек, который испугался взять на себя ответственность за судьбу Стратхольма! Ты знал, что иного выбора не было, но все же сбежал!

— Сбежал?! — воскликнул паладин, вскидывая молот. — Я не желал видеть, что ты делаешь с городом, который был домом для меня и моих братьев!

— Не желал видеть? — усмехнулся принц,ощущая нарастающий в душе гнев. — Так почему же ты меня не остановил? Почему не помешал?! Да потому что знал, что другого выхода нет! И ты сбежал, чтобы затем обвинить во всем меня. И вот ты весь такой светлый и благородный, а я — виновник торжества!

— Ты всего лишь глупый мальчишка, не способный просчитать последствия принятых тобой решений, — парировал Утер. — Не способный понять, что своими действиями ты чуть было не уничтожил весь Орден, и тем самым лишь усугубил ситуацию!

— Я все прекрасно понимаю, Утер, — процедил Артас, чувствуя, что сильнее и сильнее разгорающийся гнев, перерастающий в злость. — И могу тебя заверить, что повторись та ситуация вновь, я поступил бы точно так же. Ты видишь во мне убийцу, а я вижу, что спас сотни людей от куда более ужасной участи, на которую ты своим бездействием их обрек. Если ты ждешь извинений, то можешь убираться. Мне не о чем говорить с тобой.

— День, когда я взял тебя в ученики, был проклят, — ответил Утер, превращаясь в туман света, который был немедленно развеян злыми и холодными ветрами.

Артас вновь брел вперед. Если встреча с Джайной взволновала принца до крайности, то встреча с Утером натурально его взбесила и заставила ощутить тот самый гнев, что подчас толкал Артаса на безрассудные действия. Долгое время Менетилу казалось, что давно избавился от него, но вот он здесь, опять.

К подножью трона Артас вышел совершенно внезапно. Вот его не было, и вот он уже стоит. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, кто сидит на троне. Менетил поднял взгляд и посмотрел на мертвого короля, на короне которого не доставало одного зубца.

— Отец, — произнес Артас, глядя в глаза короля.

— Здравствуй, сын мой, — ответил Теренас. — Ты так далеко зашел в своих странствиях.

— Я хотел…

— Не надо слов, — оборвал его Менетил на полуслове. — Лишь помни, сын мой: короли не правят вечно.

Сильнейшая пурга окутала трон, скрыв его от глаз, но когда ветер стих, Артас замер, отказываясь верить собственным глазам. Перед ним стоял высокий воин в тяжелых доспехах, сжимая в руках меч, покрытый зловещими рунами. На его голове красовался зубчатый шлем, что скорее походил на корону, глаза же пылали синим огнем.

— Во славу Плети, — произнес воин голосом самого Артаса, после чего вонзил меч в грудь принца.

Лед сковал его душу, мир начал погружаться во мрак, но на последнем издыхании Артас увидел, как ветер стихает, снег перестает сыпать, открывая его взору несметную армию мертвецов, что маршировала по ледяным пустошам. Его веки закрылись, мир поглотила Тьма. Он плыл в этой тьме, не чувствуя собственного тела. Здесь не было ни тепла, ни холода, ни радости, ни сожалений. Иногда ему казалось, что он видит отблески далеких звезд, но вселенское равнодушие поглотило его с головой.

— Ты заблудился, дитя, — нежный, заботливый голос раздался словно бы из ниоткуда. Фигура, сотканная из самого Света, предстала перед ним, но он не мог разглядеть ее очертаний. — Бедный мальчик, позволь помочь тебе.

— Мама? — спросил Артас. Свет начал тускнеть, он заметил первые очертания, столь странные и необычные, что…

— Джоффри! — кто-то настойчиво теребил его за плечо. — Джоффри, проснись!

Открыв глаза, Артас увидел склонившегося над ним Робба, рядом нависал Клиган. Лагерь спал, а потому шепот Старка показался ему громче любого крика.

— Что случилось? — спросил принц, приподнявшись на локтях.

— Ты стонал во сне, — ответил Робб. — С тобой все в порядке?

— Да, да, все нормально, просто кошмар, — заверил его Артас. — Спасибо, что разбудил.

Разумеется, он не был в порядке. И да, он был совершенно не благодарен за то, что его разбудили раньше времени. Ведь теперь Артас узнал, что там, в Великой Запредельной Тьме, с ним что-то случилось. И теперь он очень хотел знать, кто за этим стоит и чего добивается.

Глава 3

Внезапный приезд наследного принца и сына Хранителя Севера вызвал сильнейшее волнение в Черном Замке, но все же братья Ночного Дозора успели подготовиться к подобающей встрече и к вечернему торжеству в честь визита столь высоких гостей. Ворон из Винтерфелла опередил компанию молодых людей всего лишь на пару дней, в ходе которых дозорные попытались привести двор замка в порядок и заранее подготовить комнаты для гостей. Джиор Мормонт, лорд-командующий Ночного Дозора, расценивал приезд принца как прекрасный шанс для Черных Братьев. Быть может, им удастся убедить принца Джоффри оказать влияние на короля, чтобы тот согласился помочь Дозору, терпящему далеко не лучшие времена.

Гостей встретили со всем почетом и уважением, после чего стюарды увели лошадей в конюшню и разместили гвардейцев в одной из башен, хотя тем куда больше хотелось отправиться в тот же Кротовой городок, но оставить принца одного в Черном Замке они так и не осмелились. Королева Серсея, наверняка, и без того пребывает в ярости, что ее сын до сих пор не вернулся, а если же она каким-то чудом узнает, что гвардейцы отлучались, ее гневу воистину не будет границ. Да и король Роберт вряд ли будет доволен, а попадать под горячую руку монарху никто не желал.

— Слишком тревожные дни настали, Ваше Высочество, — сообщил Мормонт, когда торжественная часть встречи подошла к концу и в большой зале остались лишь сам лорд-командующий, парочка высших офицеров Ночного Дозора, да сами гости. — Одичалые копят силы за Стеной, их племена собираются в невиданном количестве, и я не сомневаюсь, что намерения у них отнюдь не мирные. Что-то будет, помяните мое слово.

— Слово! — громко заорал ворон, сидевший на плече лорда-командующего. — Слово!

— Вы полагаете, что они двинутся на Стену, лорд Мормонт? — спросил Джоффри.

— Ничуть не сомневаюсь в этом, — кивнул лорд Джиор. — Манс Налетчик, их новый лидер, некогда был одним из нас, но потом дезертировал и присоединился к Вольному народу, как они себя называют. Ему прекрасно известно о том, что большая часть замков на Стене пустует, а также то, что Черных Братьев осталось очень мало. Если Манс двинется с одичалыми на нас, мы вряд ли сможем выстоять.

— Но ведь это безумие, — Робб Старк, внимательно слушавший Мормонта, решил высказать свое мнение. — Если на Стену нападут, то к вам на помощь незамедлительно придут все дома Севера, у одичалых нет ни единого шанса на победу. Неужели Манс этого не понимает?

— Он прекрасно все понимает, лорд Старк, уж можете мне поверить, и именно по-этому меня страшит грядущее, — признался Мормонт. — Я знал Манса на протяжении многих лет, и могу вас заверить в том, что глупым он точно никогда не был. Ему хорошо известно, с чем одичалым придется столкнуться, и все же он собирает племена вместе.

— Откуда вам это известно? — спросил Джоффри.

— Наши разведчики постарались, — ответил лорд-командующий. — Они взяли в плен группу одичалых, что пытались перебраться через Стену к западу отсюда, и доставили их в Черный Замок. Под пытками те сообщили нам обо всем, что знали.

— Что еще они сказали? — спросил Робб. Уже совсем скоро вся ответственность за Север ляжет на его плечи, и именно ему предстоит решить вопрос с одичалыми.

Джиор Мормонт нахмурился и замолчал. Он не думал, что ему поверят на слово, слишком уж дикими казались слова пленных одичалых, смотрящих с ненавистью на своих извечных врагов. Но те сами умоляли сжечь их тела после смерти, если, конечно, «вороны не хотят сразиться с ними снова». В конце концов, тревога перевесила сомнения лорда-командующего, и он произнес:

— Они сказали, что мертвые восстают под вой ледяных ветров. Белые Ходоки пробудились и собирают войско.

Теон Грейджой, молчавший весь разговор и постоянно улыбавшийся, рассмеялся. Коротко хмыкнул Робб. Сандор Клиган, молча пивший вино в дальнем углу, смачно сплюнул. Глаза Джоффри Баратеона потемнели, словно тень пробежала по его лицу. Принц не улыбался и, как показалось Мормонту, воспринял прозвучавшие слова очень серьезно. Наконец он спросил:

— Как вы думаете, одичалые могли лгать?

— Конечно могли, — признал очевидное Мормонт. — Но мне все поведал страх в их глазах. Было и еще кое-что.

— Что именно?

— Скажу как есть, Ваше Высочество. За Стеной пропали трое моих разведчиков, голову одного из них мне потом прислал ваш отец, — лорд-командующий обратил свой взор на молодого Старка. — Гаред был стариком, как и я, он много чего повидал за Стеной, и нет на земле никого, кто заставил бы его бежать без оглядки.

— Он был напуган, — неожиданно произнес Робб, припоминая казнь дезертира, и внимание присутствующих немедленно сосредоточилось на нем. — Ужасно напуган. Он почти утратил разум от страха.

— Конечно, он был напуган! — фыркнул Теон. — Твой отец собирался отрубить ему голову, Робб!

— Мы все здесь ходим по краю пропасти, юный Грейджой, — старческий голос мейстера Эймона заставил всех замолчать. — Смерть для нас давняя спутница, и мы уже давно ее не страшимся. Не так, как жители южных земель.

Мормонт покосился на старика, которого под руки ввел в зал его помощник. Мейстер был стар, чрезвычайно стар, и он уже практически ничего не видел, но остроте его ума позавидовал бы даже меч на поясе лорда-командующего. Когда старик открывал рот, его слушали все без исключения, даже Аллисер Торн, чей отвратительный характер был давно всем известен. Мормонт был только рад, что разведчика сейчас не было в зале.

— И все же что-то очень испугало вашего разведчика, — заметил Джоффри. — Причем испугало столь сильно, что он предпочел умереть на плахе, а не за Стеной. Что-нибудь еще?

— В окрестных лесах появились твари, которых в этих краях уже давно никто не видел, — ответил Мормонт. — Лютоволки, мамонты, гигантские медведи, которых в этих землях сроду не было. Тревожные сны посещают меня почти что каждую ночь. Рыбаки даже сообщают, что якобы видели Белых Ходоков у Восточного Дозора.

— А я, перебрав вина, как-то увидел русалку, что смотрела на меня из бочки с сельдью, — фыркнул Теон. — Мне никто не поверил.

В этот момент лорд-командующий испытал жгучее желание огреть молодого Грейджоя чем-нибудь тяжелым по голове, но тот все равно ничего не решал. Слово было за Баратеоном и Старком.

— Ночной Дозор умирает, Ваше Высочество, — продолжил Мормонт. — Нас уже меньше тысячи, и даже если принять истории об Иных за сказки, мы не выстоим, если на нас пойдут одичалые. Нам нужна помощь.

— Винтерфелл поможет вам, лорд Мормонт, — заверил его Робб. — Как и весь Север.

— Дом Старков всегда был верным союзником Ночного Дозора, — благодарно кивнул лорд-командующий.

— А что скажет юный принц? — тихо спросил мейстер Эймон. Тишина повисла в зале, все ждали ответа Джоффри. Даже Клиган убрал кубок с вином в сторону и с любопытством уставился на принца.

— Мне нужно подняться на Стену, — неожиданно объявил Баратеон.

— Зачем? — удивился Мормонт.

— Я хочу увидеть все сам, — последовал ответ.

— Вряд ли вы увидите со Стены армию одичалых или Белых Ходоков, — улыбнулся мейстер Эймон.

— Чтобы увидеть истину зрение не всегда бывает нужно, — скупая улыбка озарила лицо принца. — Более того, подчас оно только мешает, не правда ли?

— Хорошие слова, Ваша Высочество, — кивнул старик. — Воистину, так оно и есть.

Они набились в кабинку подъемника, звякнул колокольчик, заскрипели лебедки, и гости в сопровождении Джиора Мормонта начали подъем на Стену. Мейстер Эймон же отправился в свои комнаты.

— В скором времени вас планирует навестить мой дядя, — произнес Джоффри.

— Полагаю, речь идет о Тирионе Ланнистере? — уточнил Мормонт.

— Именно, — кивнул принц. — Он приедет вместе с Бендженом Старком.

— Хорошо, — кивнул Мормонт. — Мы будем готовы к их приезду.

Подъем на самый верх был долгим, но вот наконец подъемник остановился, и принц с друзьями оказались на вершине Стены. Ледяной ветер продувал их насквозь, но молодым людям было все равно. Теон вздохнул от восхищения, Робб молча озирался по сторонам. Солнце было в зените, и перед путниками открылся завораживающий дух вид на дикую местность, где не было законов и правил. Там не возводили замки, не разбивали тракты и не строили трактиров. Там выживал лишь сильнейший, а над всеми главенствовал лишь один закон: «Сражайся или умри».

— Охренеть, — прошептал Теон, и Робб согласно кивнул. Мормонт ухмыльнулся в бороду, ему удалось произвести эффект на этих юнцов. После этого взгляд лорда-командующего переместился на принца. Тот замер, сложив руки на груди, ветер трепал его длинные волосы, торчащие из-под меховой шапки. Взгляд Джоффри, слишком тяжелый для его лет, был устремлен вдаль, словно он пытался увидеть нечто неведомое, скрытое от посторонних глаз. Но вот он глубоко вздохнул и повернулся к Мормонту:

— Лорд-командующий, вы получите всю необходимую вам помощь.

Уже на следующее утро всадники отправились в обратный путь.

***

— Думаешь, это хорошая идея? — спросил Хруст, наблюдая из кустов за трактом. — Там ведь целый отряд, и все вооружены до зубов.

— Костоправа не волнует, что мы с тобой думаем, — резко одернул своего подельника Тесак. — Он уже все решил. Хватаем этих молодчиков и забираем у них все, что есть. Быть может, нам повезет, и кто-нибудь из них окажется сынком какой-нибудь зажиточной свиньи. Тогда мы потребуем выкуп. Ну, а потом, с новым оружием и доспехами, мы сможем такого шороху навести, что с нами будут считаться все, от Севера до Дорна.

— Хорошо стелешь, только кто тебе сказал, что все будет так гладко? — усмехнулся разбойник, сидевший поодаль и проверявший заточку своего свинокола. — Ты видел этот отряд? Я видел. Три юнца, явно сыновья каких-то лордов, а ведь их учат сражаться чуть ли не с рождения. Здоровенный бугай с обожженной рожей и длинным мечом. И для полной красоты девять солдат с мечами, щитами и копьями. Да они проскачут по нашим головам, ничего не заметив.

— Нас вдвое больше, Найджел, — несмело возразил Тесак. Этого головореза, от одного только взгляда на которого мороз до костей пробирал, по слухам побаивался даже главарь. Лишь у него одного в шайке не было прозвища, все звали его исключительно по имени, так как очень хотели жить.

— Ага, толпа вооруженных чем попало идиотов, — усмехнулся Найджел. — Пращи, пара паршивых луков для охоты на кроликов, да плотницкие топоры. Наверняка солдаты обосрутся от страха и сами все с себя скинут.

Повисла тишина, Хруст и Тесак переглянулись, но ничего не сказали. Боялись. Вновь уставившись на тракт, они стали ждать появление отряда, что ехал из Черного Замка. При появлении всадников они должны были подать сигнал остальным своим подельникам. Не рискнув более смотреть в сторону Найджела, они не сразу заметили, как тот тихо ускользнул, а потом просто побоялись поднимать лишний шум. Сам Найджел торопился на встречу конному отряду, так как подыхать здесь по прихоти одного идиота бандит не собирался.

***

— Как думаешь, король и отец уже покинули Винтерфелл? — спросил Робб, накинув на морду лошади торбу с овсом.

— Поди знай, — Артас лишь пожал плечами, глядя в пламя костра. — Приедем в замок, там все и выясним.

— Согласен, — кивнул Старк, усаживаясь на толстое покрывало. — Нужно будет сообщить отцу обо всем, что творится за Стеной. Я не особо верю в рассказы о мертвецах и Иных, но вот одичалые беспокоят меня куда сильнее. По возвращении нужно будет сразу же разослать приказы во все дома Севера, чтобы они готовились к войне.

— Правильно, — согласился Менетил, — вот только я не стал бы окончательно отмахиваться от слов Мормонта. Старик встревожен, ему и самому не хочется верить в слова одичалых, но и игнорировать их он не может, а значит и нам не следует.

— Ты серьезно? — спросил Робб, усаживаясь рядом.

— Абсолютно, — кивнул Артас. — Было бы здорово, если все эти сказки так и останутся небылицами, но уже лучше я буду дуть на холодную воду, чем потом буду тушить пожар в своем доме. Мормонт прав. Что-то будет. Что-то очень нехорошее.

Артас не собирался говорить им о том, что фактически увидел Тьму, клубящуюся за Стеной. Ее тяжелые облака, исполненные ледяной угрозой, медленно ползли на Юг, грозясь покрыть под собой все и всех, накрыть своей тенью все известные земли. Он не знал, откуда к нему пришло это озарение. Никогда в своей жизни, в прошлой жизни, Менетил не обладал силой, позволяющей ему столь отчетливо видеть Тьму, чувствовать ее присутствие. Само собой, ему следовало обеспокоиться этим вопросом еще в Королевской Гавани, когда он почувствовал дыхание Смерти, но в тот момент принц решил не забивать себе голову.

Но сейчас все иначе. Тот сон, что Артас увидел по дороге к Стене, все изменил. Что-то произошло, когда он сбежал из Земли Теней. Кого он встретил в Запредельной Тьме, и чем для него обернулась эта встреча? Быть может, он вовсе не случайно оказался в этом мире? Быть может, ему дали шанс искупить свои старые грехи? Кто бы дал ответ. Тем более что… Принц вовсе не раскаивался в своих делах и не собирался посыпать голову пеплом, вымаливая прощение.

Та жизнь закончилась, и все его грехи остались там же, на Азероте. Сейчас он живет новой жизнью, начав ее с чистого листа. Никто и никогда не узнает, сколько жизней Артас оборвал, сколько людей и нелюдей он погубил. Кому-то другому его отношение к произошедшему могло показаться бесчеловечным, аморальным, но самого Менетила это ничуть не волновало. Да, он убил своего отца. Да, он разрушил собственное королевство. И да, он фактически был одним из тех, кто в очередной раз привел Пылающий Легион на Азерот. Но все это осталось там. Думать об этом не было смысла, ведь в противном случае можно было спокойно сойти с ума. За свои ошибки Артас Менетил заплатил свободой и жизнью. Все счета давно уплачены.

Менетил встряхнулся и вернулся из прошлого к настоящему. За Стеной творилось что-то очень и очень нехорошее, там росла смертельная для всего мира угроза, с которой нужно было разобраться до того, как станет слишком поздно. Но в этот раз принц не собирался переть вперед, не разбирая дороги. Нужна была информация, точные сведения, на основании которых следовало действовать. Он усвоил уроки прошлого, когда его длительное время водили за нос, Артас помнил, чем все закончилось в прошлый раз. Второй раз он не повторит этой ошибки.

Уже довольно скоро он встретится с отцом и порадует его хорошими новостями. Быть войне. Да, большинству эти вести вряд ли покажутся радостными, но Артас надеялся, что предстоящие битвы наконец-то вырвут короля Роберта из той трясины, в которой он увяз по самую маковку. Еще была надежда вернуть Баратеону себя самого, и принц собирался воспользоваться этим шансом. Семь Королевств вновь сожмутся в единый кулак, который обрушится на их врагов, а таковые всегда найдутся. Кто-то мог бы сказать Артасу о том, что война — дело накладное, но подчас именно она лучше всего обогащала целые государства. Просто нужно выбрать цель пожирнее.

Подбежавший гвардеец отвлек Менетила от его довольно воинственных мыслей и доложил:

— Ваше Высочество, мы поймали лазутчика! — доложил гвардеец.

— Откуда ему здесь было взяться? — с нескрываемым удивлением спросил Робб, вставая с покрывала. В это время двое гвардейцев подвели к ним невысокого мужчину с редеющими волосами цвета соломы. Его лицо, побитое оспинами, обрамляла жиденькая бородка, ничуть не скрывающая острый подбородок. Карие глаза мужчины были близко посажены, кончик носа отсутствовал, как если бы его кто-то отгрыз.

— При себе у него было только это, — доложил капитан, протягивая принцу свинокол.

Артас покрутил длинный нож в руках, пальцем проверив его заточку. Вокруг Менетила собрались Робб, Теон и Клиган, разглядывающие мужчину.

— Обычный разбойник, — с усмешкой прохрипел Пес. — Я на таких насмотрелся.

— Повесить его, да и дело с концом, — предложил Грейджой.

— Сперва его надо судить, — сурово возразил Старк.

— Пустая трата времени, Робб, — поморщился Теон. — Меча он все равно не заслуживает, ему самое место на виселице.

— У меня есть для вас сведения, милорд, — наконец-то подал голос разбойник. — Меня зовут Найджел, я поделюсь с вами всем, что знаю, если вы сохраните мне жизнь.

— Единственное, что ты можешь нам рассказать, так это где находится остальные члены вашей шайки, — возразил Артас. Видя удивление на лице разбойника, Менетил продолжил: — Такие, как ты, поодиночке не шляются, особенно в таких краях.

— Да и так понятно, где они, — подался вперед Робб. — Мы уже проехали Корону Королевы, а впереди начинаются земли Амберов и горных кланов. В тамошних краях грабить рискнет только законченный псих, Амберы жестоки, а горцы и того хуже. В некоторых поселениях, по слухам, до сих пор развешивают внутренности врагов на ветвях чардрев. Значит, нас ждут почти на самых границах земель.

— Кого же они грабят в этих краях? — удивился Клиган. — Они должны были уже все передохнуть с голоду.

— Банда собралась лишь недавно, — ответил пленник. — Это наше первое крупное дело, после которого главарь, Костоправ, собирается сделать несколько рейдов по деревням, а потом перебраться на юг.

— Но ты, судя по всему, решил их бросить, — Клиган навис над разбойником, и его устрашающий лик способен был превратить в заику любого смельчака. — С чего бы это? Может потому, что ты пытаешься нам солгать и тем самым заманить в ловушку? Сколько вас всего?

— Почти две дюжины, — судорожно сглотнув, ответил банжит. — И я вам не вру.

— Какое у них оружие? — спросил капитан гвардейцев.

— Только крестьян пугать, — последовал ответ. — Охотничьи луки да пращи, несколько плотницких топоров. Для вас они на один зуб.

— Нельзя оставлять их в живых, — заявил Робб. — Я не могу допустить, чтобы в наших землях хозяйничала банда головорезов. Рано или поздно они осмелеют настолько, что начнут нападать на деревни. Конечно, в один прекрасный день их все равно перебьют, но к этому времени уже прольется кровь. Их нужно уничтожить.

— Согласен, — кивнул Теон, — перебьем их здесь и сейчас.

— Ваше Высочество, я и так нарушил все приказы, отправившись с вами на Стену, — обеспокоенно произнес капитан гвардейцев. — Если с вами что-то произойдет, королева…

— Довольно, капитан, — оборвал его Артас. — Старк прав, нельзя позволить разбойничьей шайке шляться по этим землям. Готовьтесь к бою, это приказ.

— Да, Ваше Высочество, — капитан был недоволен, но все же принялся отдавать необходимые распоряжения.

— А что будет со мной? — спросил Найджел.

— У тебя есть выбор, — ответил Менетил. — После того, как ты скажешь нам, где именно скрывается остальная шайка, ты сможешь предстать перед судом Старков, кои являются Хранителями Севера. Возможно, тебя даже оправдают, хотя вряд ли. Или же ты можешь вступить в Ночной Дозор. К нам навстречу уже должен двигаться отряд, направляющийся в Черный Замок, с которыми ты сможешь доехать до Стены. Выбирай.

Мужчина насупился и сложил руки на груди. Он очень хотел жить, а потому взвешивал все «за» и «против». Артас терпеливо ждал.

— А если я ничего не скажу? — чисто ради интереса спросил Найджел.

— Тогда мы повесим тебя здесь и сейчас, — пожал плечами принц.

— Тогда я предпочту отправиться на Стену, — усмехнулся разбойник.

— Мудрое решение. Итак, где остальные?

Глава 4

Королевская повозка, со всех сторон окруженная телегами поменьше, а также бесчисленными слугами и рыцарями, медленно ползла по тракту по направлению к столице, постоянно останавливаясь по той или иной причине. То королю приспичит поохотиться, то королева устанет от бесконечной тряски, то повозке нужен очередной мелкий ремонт. В иной день огромная толпа вообще никуда не ехала, а просто стояла на месте, в связи с чем люди развлекались как могли. Король пил и таскал к себе в шатер служанок, менестрели пели, а рыцари устраивали импровизированные турниры, за которыми с восторгом следили Санса и Бран Старки. Самому лорду Старку хватало других забот, а его младшая дочь, Арья, и вовсе не проявляла к поединкам никакого интереса.

Позади остались сперва Ров Кейлин и Перешеек, затем Близнецы и Трезубец, королевский эскорт медленно приближался к Харренхоллу — огромному и ужасному замку, который по мнению очень и очень многих считался проклятым. Собственно, одного взгляда на зловещее сооружение, как правило, хватало для того, чтобы поверить в самые мрачные истории про Харренхолл.

Королева Серсея, покачивая в пальцах бокал с вином, следила за Мирцеллой, но думала при этом совсем не о дочери. В то время, пока ее прекрасная девочка занималась вышиванием, женщина мыслями устремилась к своему старшему сыну, от которого вот уже долгое время не было никаких известий. Королева долго, очень долго хранила обиду на Джоффри, но стоило только ее первенцу уехать в неизвестном направлении, как от былого недовольства не осталось и следа, уступив место материнскому беспокойству за здоровье сына.

Что видела она, когда смотрела на наследного принца? Сложно было ответить на этот вопрос, ведь сама Серсея уже не могла понять, кого больше в её сыне — Ланнистера или все же Баратеона, которым он никак не мог быть? Или все же мог? Неужели Джоффри действительно был сыном Роберта, лишь по чистой случайности унаследовавшим красоту матери? Даже Джейме уже ставил под сомнение истинное отцовство принца, глядя на того, кого все считали его племянником.

Стоило только подумать о брате, как все нутро королевы вспыхнуло огнем желания. Слишком долго они не были вместе, слишком долго Серсея не чувствовала брата внутри себя. От возбуждения ее руки задрожали, и королеве пришлось отставить бокал в сторону, чтобы не пролить вино. Серсея и Джейме хотели уединиться в Винтерфелле, но внезапный отъезд Джоффри привел всех в замешательство, ошеломленный выходкой принца Роберт отказался ехать на охоту, и Ланнистерам так и не удалось уединиться на длительное время. Лишь один раз им удалось побыть наедине, но того времени было слишком мало для чего-то большего, да и самого Джейме в этот момент волновал вопрос, который он и задал:

— Джоффри точно мой сын? — тихо спросил Цареубийца, убеждаясь, что их никто не подслушивает.

— Само собой, что за идиотский вопрос?! — прошипела Серсея.

— Тогда почему в нем так много от Роберта, сестрица? — поинтересовался Джейме, и впервые королева увидела в глазах брата подозрение, а в его словах услышала неприкрытое недоверие. Оно было обидным, задевающим, но нормально объясниться не вышло, так как в этот момент в комнату влетел Томмен.

Встряхнувшись, Серсея вернулась к действительности, но все равно то и дело мысленно возвращалась к давешнему разговору. Вопрос Джейме встревожил ее, посеял сомнения в душе королевы, в связи с чем она стала куда пристальней наблюдать за Робертом и вспоминать все, что она вообще помнила о Баратеоне. Такое внимание не укрылось от окружающих, но Серсее было плевать на их мнение, ведь чем больше она вспоминала, тем тревожней у нее становилось на душе. Джоффри действительно очень сильно походил на Роберта в молодости, разве что не волочился за каждой юбкой, что попадала в поле его зрения. Так неужели…

— Этого не может быть, — прошептала Серсея. — Не может быть…

Мирцелла, услышав тихое бормотание, подняла голову, с удивлением посмотрев на мать. Та сидела, глядя перед собой, но ничего не видела, полностью уйдя в себя. Принцесса тихо вздохнула. С того дня, как ее старший брат сбежал дальше на север, чтобы посмотреть на Стену, королева-мать была сама не своя. В первые дни она рвала и метала, попадаться ей на глаза осмеливались либо самые храбрые, либо самые глупые из рыцарей. Затем королева вроде как успокоилась, но периодические вспышки гнева все равно имели место быть, а потому вся королевская свита с нетерпением ожидала того дня, когда принц Джоффри наконец-то вернется. Возвращение брата ожидала и сама принцесса, так как он одним своим присутствием поднимал Мирцелле настроение, да и Томмен не осмеливался делать гадости, когда Джоффри был рядом. Самый младший Баратеон боялся старшего брата.

Вот и сейчас, ввиду отсутствия Джоффри, Томмен, уплетавший пирожное за обе щеки, смотрел по сторонам, явно замышляя какую-нибудь пакость, за которую его опять не накажут. Краем глаза следя за братом, Мирцелла поспешила закончить узор до того, как Томмен что-нибудь натворит. Раздался скрип открываемой двери, Серсея повернулась к вошедшему человеку, а принцесса краем глаза увидела, как пухлая ручка Томмена сжалась вокруг пирожного, явно намереваясь его в кого-нибудь швырнуть. Вот он уже привстал, выбрав себе мишень, когда королевский гвардеец доложил:

— Ваша милость, принц Джоффри вернулся.

Рука Томмена повисла в воздухе, в его глазах промелькнула искра страха. Серсея же немедленно вскочила со стула и, наплевав на свой статус, выскочила наружу, а по пятам за ней следовала принцесса. Снаружи царили шум и гвалт, лагерь резко оживился, повсюду бегали люди, но все они немедленно расступались перед королевой, которая уверенно шла к главному источнику шума — громкому голосу короля Роберта, который главенствовал над толпой.

Донельзя довольный Роберт обнаружился рядом с наследным принцем и, к глубокому удивлению Серсеи, сегодня ее муж был абсолютно трезв. Возможно потому, что лорд Эддард Старк, который присутствовал здесь же, с самого утра принялся осаждать короля государственными делами, кои Роберт столь люто ненавидел. Видеть Баратеона трезвым было очень непривычно, но сейчас Серсее было не до того — принц Джоффри, чье лицо украшала редкая для него улыбка, о чем-то рассказывал королю, чем явно приводил его в восторг.

— Джоффри! — воскликнула Серсея, спустя миг оказавшись рядом с сыном и крепко его обняв. Все обиды и тревоги исчезли, будто их и не было. Более того, теперь они казались глупыми, даже бессмысленными.

— Я тоже рад тебя видеть, мама, — раздался тихий голос принца. Джоффри обнял женщину и поцеловал в щеку. Лед в их отношениях наконец-то был сломан.

— Как ты мог так поступить?! — воскликнула королева, отстраняясь от сына. — Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Подожди, я тебе уши откручу!

Вместо ответа принц опустился на одно колено и вытянул шею вперед, отдаваясь на милость матери. Рыцари, окружившие их со всех сторон, с усмешками наблюдали за бесплатным представлением. Сама Серсея потянула сына за ухо, чуть сильнее сжав пальцы, но все происходящее по сути уже было просто игрой. Королева радовалась возвращению сына.

— Мирцелла, — произнес Джоффри после того, как его покрасневшее ухо получило свободу. Принцесса поцеловала брата в щеку, вновь чувствуя спокойствие на душе. Джоффри был рядом, можно было больше не опасаться выходок Томмена, который так и не вышел из повозки.

— Так, хватит приветствий! — возвестил Роберт. — Я хочу знать обо всем, что с тобой произошло!

— О да, отец, — повернулся к королю Джоффри. — Мне есть, что вам рассказать.

Три недели назад.

— Так, где они? — спросил капитан, обращая свой вопрос к Найджелу.

— Видите вон те деревья? — разбойник, прижавшись брюхом к земле, указал на заросли, расположенные вдоль тракта. — Там дозорные, они следят за трактом и должны подать знак сразу же, как только появятся путники.

— Сколько их?

— Двое, Ваше Высочество. Когда вы проедете, они должны будут ударить вам в спину.

— Теон, они твои, — шепнул Артас Грейджою. — Убей их тихо, чтобы они даже пискнуть не успели.

— Понял, — Теон извлек лук и быстро исчез в зарослях.

— Он точно железнорожденный? — спросил Артас, глядя вслед исчезнувшему Грейджою.

— В каком смысле? — тихо спросил Робб.

— Ну, просто отец рассказывал мне, что островитяне мастера по топорам, а Теон вон с луком бегает.

— Он исключение из правил, — со смешком ответил Старк.

На какое-то время повисла тишина, лишь ветер донес до воинов странный звук, походящий на предсмертный вдох, но так как до дозорного пункта разбойников было далековато, все решили, что это ветер играет с их слухом. Через некоторое время зашуршала опавшая листва. То вернулся Теон.

— Готовы, — доложил Грейджой. — Даже пикнуть не успели.

— Уверен? — спросил Менетил.

— Сходи да сам посмотри, — с уже набившей оскомину усмешкой предложил Теон.

— Так и сделаю, — пообещал ему Артас, после чего обратился к Найджелу. — Веди.

Разбойник без лишних слов скользнул вперед, остальные устремились следом за ним. Добравшись до места, Менетил убедился в навыках Грейджоя — в зарослях лежали два давно немытых тела, каждый из них получил по стреле в горло. Медленно, стараясь не шуметь, воины прокрались вглубь чащи, пройдя примерно пятьдесят ярдов, когда до них донеслись голоса и запах готовящейся пищи.

— Дозорных нет, — заметил Теон. — Совсем обнаглели, ничего не боятся.

— Капитан, оставьте с нами двоих гвардейцев. Вы же со остальными возьмите лагерь в кольцо, на вас юг и запад, — приказал Артас. — Ждите сигнала. Никто из них не должен уйти. Никто.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — капитан принялся раздавать указания своим людям.

— Робб, Теон — зайдете с востока, с вами пойдут два гвардейца и Найджел, — продолжал распоряжаться Менетил. — Ничего не предпринимать, пока я не подам знак. Никаких игр в честь и благородство, бейте наверняка. Исполняйте.

— Понял, — кивнул Старк.

— Нет проблем, — Грейджой наложил стрелу на тетиву.

— Ну, а мы что будем делать? — от кривой усмешки лицо Клигана стало еще страшнее. Пес достал длинный меч из ножен, ожидая дальнейших указаний.

— Убьем их всех, — ответил Артас, закинув молот на плечо.

— Как скажете, Ваше Высочество.

Менетил и Клиган ворвались в разбойничий лагерь одновременно, яростным криком призывая остальных присоединиться к атаке. Меч Пса тут же вонзился в горло ближайшего к нему бандита, тот даже не успел ничего понять, лишь с тупым видом уставился на фонтан крови, хлынувший из раны. Молот Артаса с размаху врезался в голову плюгавого типа с перекошенным лицом, во все стороны брызнули осколки черепа вперемешку с мозгами. Поднялся гвалт, крики паники огласили лагерь, когда с востока на них посыпались стрелы. Теон бил без промаха. Разбойники, застигнутые врасплох, пытались оказать хоть какое-то сопротивление, но хоть что-то дельное противопоставить обученным бойцам все равно не могли. Гвардейцы Ланнистеров ворвались в лагерь подобно львиному прайду, безжалостно вырезая всех, кто вставал у них на пути. Какой-то тип схватился за лук, но метко брошенное копье пробило ему грудь и вышло со спины. Весь бой занял всего лишь несколько минут, и вот уже гвардейцы ходят по лагерю и добивают раненых, а Артас оторвал кусок какой-то тряпки и принялся оттирать молот от ошметков чьих-то мозгов.

— Где главарь? — спросил Менетил, повернувшись к Найджелу.

— Вот лежит, — мужчина указал острием ножа на бездыханное тело, у которого была отрублена рука, а в груди зияла широкая рана. Принц сразу же узнал почерк Пса.

— Ваше Высочество, мы кое-что нашли, — доложил капитан гвардейцев.

— Показывайте, — велел Артас. Капитан привел принца и остальных к небольшой землянке, в которой обнаружились три связанные женщины с грязными лицами и спутанными волосами. Облаченные в грубо обработанные шкуры, они смотрелись сущими дикарями даже на фоне грязных разбойников.

— Одичалые, — процедил Робб. — Очевидно, они перебрались через Стену, после чего столкнулись с разбойниками. Ты не говорил нам о них.

Найджел, которому были адресованы последние слова Старка, с удивлением смотрел на женщин, не зная, что сказать. Глядя на него, Артас предположил, что мужчина сам впервые их видит и ничего о них не знает, что было довольно странно.

— Это еще не все, — доложил капитан и указал на грубо сколоченную дверь, у которой замер гвардеец. — Посмотрите сюда.

Артас подошел ближе и удивленно вскинул брови. В жалком подобии комнаты, на побитых молью шкурах сидела сероглазая девушка, чьи длинные светлые волосы были заплетены в косу. Девушка была очень красива и даже шкуры одичалых ничуть не портили ее облик.

— Вот это улов, — ухмыльнулся Теон, пожирая девушку глазами.

— И что будем с ними делать? — хриплым голосом поинтересовался Клиган.

— Доставим их в Винтерфелл, — распорядился Артас, Робб согласно кивнул. — Если они действительно пришли из-за Стены, то у меня есть к ним вопросы.

Настоящее.

Рассказ принца Джоффри слушали внимательно, постоянно слышались крики одобрения, которые принц по большому счету игнорировал. Роберт восторженно захохотал, когда Джоффри закончил свою историю стычки с разбойниками и рассказал о неожиданных трофеях. Женщин доставили в Винтерфелл и тщательно допросили обо всем, что происходило за Стеной. Те охотно говорили обо всем, о чем их спрашивали, что казалось странным — одичалые терпеть не могли всех, кто находился по эту сторону Стены.

— Когда я покинул Винтерфелл, Робб как раз пристроил их к делу в замке, — сообщил принц. — Только с одной из них возник вопрос, но я его решил.

— Вот видишь, Нед, как наши сыновья сдружились! — воскликнул Роберт. — Ну точно мы с тобой в молодости!

Лорд Старк скупо улыбнулся, внимательно слушая принца. Он чувствовал, что молодой Баратеон рассказал отнюдь не все, он явно приберег наиболее важную информацию на потом. Сидевшая же рядом с отцом Санса Старк мало волновалась из-за каких-то там разбойников. Само собой, они были не способны причинить хотя бы малейший вред ее жениху, который в одиночку мог разогнать любую шайку, причем безо всякой помощи со стороны Робба или Теона. Наверняка, именно Джоффри все продумал, а остальные лишь выполняли то, что им велели, в этом не было никаких сомнений. Лишь одно огорчало девушку — ее жених не обращал на нее никакого внимания, но наверняка дело было в усталости. Скоро он отдохнет, приведет себя в порядок, после чего они смогут вдвоем отправиться на романтическую прогулку, о которой Санса мечтала с того дня, как увидела Джоффри в Винтерфелле.

— А где Сандор Клиган, Джоффри? — неожиданно спросил Ренли Баратеон, младший брат короля и дядя принца.

— Выполняет небольшое поручение, дядя, — ответил Джоффри. — Скоро он нас догонит.

— И что это за поручение?

— Всему свое время, — последовал ответ.

— Буду ждать, дорогой племянник, — рассмеялся лорд Ренли.

— Так, а ну заткнулись все! — заявил Роберт. — Нам надо как следует отпраздновать возвращение моего сына и его первую победу! Уверен, их у него будет еще очень много, но эта, самая первая победа, она же как девушка! Свою первую девушку никогда не забудешь!

— Что бы ни случилось, ты все сводишь к бабам, братец, — усмехнулся Ренли, в то время как Серсея прожигала мужа взглядом.

— Несите вино и мясо! — приказал король, ни на кого не обращая внимания. В этот момент к нему подошел Джоффри и тихо произнес:

— Я не против пирушки, отец, но все же прошу тебя не напиваться. У меня важные вести, которые очень заинтересуют и порадуют тебя. Как только прибудет Клиган, ты узнаешь много чего интересного.

Баратеон пристально посмотрел на сына, после чего медленно кивнул.

***

— Что ты видишь в огне, жрица? — спросила леди Селиса Баратеон, жена лорда Станниса.

— Я вижу твоего мужа на Железном Троне, корона сияет на его челе, — заявила Мелисандра. — Я вижу его, озаренного светом Владыки, сжимающего пылающий меч в руках. Он низвергнет Тьму и принесет Вечное Лето, великий дар Р’глора.

— Так и будет, — с абсолютной верой в свои слова произнесла леди Селиса, мысленно представляя себе те дни, о которых говорила жрица Владыки Света.

Вот только сама красная женщина не была столь уверена в собственных словах. Единственное, что с недавних пор она видела в огне, так это зеленые глаза

Глава 5

После отъезда короля Роберта и его свиты в замке стало непривычно тихо и даже как-то пустовато. Возможно, одна из причин заключалась в том, что лорд Старк увел вместе с собой немалую часть слуг и солдат, в связи с чем создавалось стойкое ощущение того, что Винтерфелл обезлюдел. Леди Кейтилин раздавала указания слугам, при этом чувствуя себя как никогда одинокой. Девочки и Бран уехали вместе с отцом. Робб, принявший на себя бразды правления и все обязанности лорда Винтерфелла, словно бы стал на несколько лет старше и теперь самозабвенно играл во взрослого мужчину, но ему, по разумению Кейтилин, не хватало опыта и некой внутренней выдержки. Маленький Рикон целыми днями хотел играть и бегать по двору замка со своим лютоволком, один вид только которого бросал женщину в дрожь. Пекло бы забрало этого Сноу, который надоумил лорда Эддарда притащить столь опасных зверей в дом и раздать их детям! Удивительно, но даже Санса привязалась к своей Леди и наотрез отказалась с ней расставаться, хотя Кейтилин всегда считала свою старшую дочь благоразумной. И все из-за проклятого бастарда!

— Чтобы его Иные забрали, — думала Кейтилин, не желая даже в мыслях называть юношу по имени. Все в нем — от происхождения до внешнего вида — было одним сплошным оскорблением, с которым леди Старк ежедневно приходилось мириться.

Но уже довольно скоро мысли Кейтлин вновь вернулись к семье, к детям и к мужу, который уехал на юг, в столицу, где его, без каких-либо сомнений, повсюду поджидали опасности. Да, именно Кейтилин убедила Старка принять предложение короля, ведь брак Сансы с принцем Джоффри помог бы Старкам укрепить свое положение, и это не говоря уже о самом родстве с королевской семьей. Этот брак, по мнению Кейтилин, был настоящим подарком богов, жаль только, что сам Эддард не верил ни в Семерых, ни в то, что данный брак был удачным решением. Пусть он в итоге и согласился на помолвку, мнения своего он так и не поменял.

Беспокойство Кейтилин было вызвано письмом от Лизы, которая была абсолютно уверена в том, что ее муж, Джон Аррен, не умер своей смертью, а был подло убит Ланнистерами, и леди Старк не видела причин тому, чтобы не верить сестре, которой всегда доверяла. Родственники королевы, судя по слухам, действительно окружили короля Роберта со всех сторон, как если бы собирались полностью захватить власть в стране. Да, в Малом совете их почти что не было, но то было при Аррене, возможно, именно поэтому его и убили. А сейчас место почившего Джона занял Эддард, значит, он вполне мог попасть под удар, если Ланнистеры действительно вознамерились захватить власть.

— Моему мужу нужна помощь в столице, — заявила Кейтилин, когда в солярии лорда Винтерфелла, по ее просьбе, собрались сир Родрик Кассель, Робб и мейстер Лювин. — Ему нужен человек, которому можно доверять.

— Что ты предлагаешь? — спросил Робб, сидевший за отцовским столом. Видеть его таким для Кейтилин было довольно непривычно.

— Я уже думала над этим, и пришла к выводу, что лучше всего будет обратиться к Петиру Бейлишу, — ответила леди Старк. — Некогда мы с Петиром дружили, пусть я и не общалась с ним уже очень давно. Сейчас он является мастером над монетой и постоянно пребывает в Королевской Гавани, где, как я слышала, находится на очень хорошем счету. Надеюсь, он еще не забыл про нашу дружбу и не откажет мне в помощи.

— Ну так напишите ему письмо, миледи, — предложил сир Родрик. — Ворон долетит до столицы гораздо раньше, чем лорд Старк туда доедет.

— Письмо могут перехватить, — возразил мейстер Лювин. — Наверняка у королевы полно шпионов как в самой столице, так и за ее пределами. Это опасно.

— Я знаю, — кивнула Кейтилин, — а потому хочу отправиться в Королевскую Гавань сама. Если я отплыву на корабле из Белой Гавани, то довольно скоро окажусь в столице. Там я встречусь с Бейлишем и попрошу его о помощи.

— Так, минутку, ты хочешь отправиться на юг?! — воскликнул Робб. — Ради чего?! Чтобы встретиться с человеком, который возможно не захочет тебе помогать?!

— Петир поможет мне, — уверенно ответила Кейтилин.

— Тебе — возможно, — согласился Робб. — Но станет ли он помогать отцу? Насколько я могу судить по рассказам других, у этого Бейлиша нет причин любить Старков и уж тем более нам помогать. Если, конечно, он вдруг не забыл о том, как его отделал дядя Брандон и что ты вышла замуж за отца. Да и Джоффри не очень хорошо о нем отзывался, он рассказал, что при Бейлише казна влезла в чудовищные долги, принцу он не нравится.

Леди Старк недовольно нахмурилась, слушая слова сына. Если честно, несмотря на восторг короля Роберта, ей была совсем не по душе дружба Робба с наследным принцем, ведь она не забыла, кто именно был организатором той сумасбродной поездки на Стену, которая по итогу вообще закончилась столкновением с разбойниками. Пусть путники вышли из той схватки победителями, это все равно был необдуманный риск. Робб, конечно, рассказывал, что сам принял решение разобраться с бандитами, но от слуг Кейтилин все равно узнала о том, что инициатором боя стал кронпринц. Теон Грейджой, затащив к себе очередную служанку, не смог держать язык за зубами и все разболтал. Принц Джоффри, Теон и Робб, в сопровождении Клигана и гвардейцев, вернулись в Винтерфелл донельзя довольные собой, ведя на поводу женщин из числа одичалых, одна из которых привлекла особое внимание всей мужской половины замка. И быть бы беде, да принц Джоффри перед самым своим отъездом решил вмешаться в происходящее. Они лишь на несколько дней разминулись с Бендженом Старком, отбывшим на Стену в компании Тириона Ланнистера и бастарда. На лицах молодых людей не было и капли раскаяния за их выходку, они были довольны собой, и леди Кейтилин пришлось дождаться, когда принц Джоффри покинет Винтерфелл, после чего устроила Роббу разнос, который тот по большей части пропустил мимо ушей.

Помимо того, пусть Джоффри и был Баратеоном, но в нем текла еще и кровь Ланнистеров, а им леди Старк никогда и не в чем не стала бы доверять, особенно после письма Лизы, и еще неизвестно, чья кровь возобладает в кронпринце, если в Королевской Гавани разгорится борьба за власть.

— Я не знаю, чем принцу Джоффри не угодил Бейлиш, но для меня это ничего не меняет, — произнесла леди Кейтилин. — Я немедленно отправляюсь в путь. Мейстер Лювин, отправьте ворона в Белую Гавань, пусть подготовят самый быстрый корабль, какой у них только есть.

— Будет исполнено, леди Кейтилин, — пожилой мужчина качнул головой, от чего его цепь жалобно зазвенела.

— Если вы не возражаете, миледи, я поеду с вами, — заявил сир Родрик. — Путь не близкий, по дороге может случиться все, что угодно, и вам определенно нужен будет защитник.

Слегка подумав, Старк кивнула головой:

— Думаю, ваша компания не будет лишней. Готовьтесь к отъезду, а я пока отдам последние распоряжения, — женщина встала из-за стола.

— Мейстер Лювин, не надо отправлять ворона, — голос Робба заставил всех замереть на месте. — Ты никуда не поедешь, мама, и вы, сир Родрик, тоже. Вы останетесь здесь, как вам и велел мой отец.

— Робб, ты не понимаешь, — Кейтилин вперила полный неверия взгляд в сына. — И ты не можешь мне запретить, я твоя мать.

— Еще как могу, мама, — заверил ее юноша. — Напомню, если ты вдруг забыла, что отныне я — лорд Винтерфелла, на мне лежит ответственность за весь Север, а потому я не позволю тебе интриговать за спиной отца. Ты опасаешься, что письмо могут перехватить, но при этом совершенно не думаешь о том, что шпионы королевы могут обнаружить тебя в столице и каковы будут последствия. Ты собираешься довериться человеку, которого не видела много лет и который вряд ли питает к нам теплые чувства. Это глупо. Я запрещаю тебе ехать на юг.

— Робб!

— Я все сказал, мама, — жестким тоном ответил Робб. — Мейстер Лювин, как я и сказал, никаких писем отправлять не нужно. Сир Родрик, можете возвращаться к вашим обязанностям. Эта тема закрыта.

Мужчины переглянулись, после чего с поклоном удалились, оставив мать с сыном одних.

Когда майстер и мастер над оружием удалились, леди Старк предприняла очередную попытку вразумить сына:

— Робб, ты хоть понимаешь, что творишь?! — воскликнула Кейтилин, отказываясь верить своим ушам. — Я должна уехать, чтобы помочь твоему отцу!

— Помочь в чем? — поинтересовался Робб, откинувшись на спинку и сложив руки на груди. Его взгляд в данный миг вообще не соответствовал возрасту, но Кейтилин потом убедила себя в том, что ей показалось. Ее юный и не опытный сын не мог поступить столь сурово! — Что ты вообще знаешь о Королевской Гавани и о происходящем там? Не утруждайся, я тебе сам отвечу: ровно столько же, сколько и я — ничего. Зато твой внезапный и, как ты планируешь, тайный приезд может вызвать целую кучу неприятных вопросов, которые совершенно точно навредят отцу, а я, уж прости, не могу этого допустить. К тому же, ты должна заботиться о Риконе, отцу вряд ли понравится, что ты оставила его без присмотра.

— Но…

— Я все сказал! — Робб повысил голос. — Как лорд Винтерфелла я запрещаю тебе уезжать куда-либо без моего разрешения. Разговор окончен. Можешь идти.

Не веря своим ушам, женщина удалилась, оставив сына одного в солярии. В ее душе поднялась волна гнева и бессильной злости, она не понимала, почему Робб столь глупо себя ведет. Быть может, кто-то ввел его в заблуждение, зашорил ему взор? Но кто?

Ответ пришел в тот же миг.

Джоффри Баратеон!

Наверняка кронпринц все решил еще до приезда в Винтерфелл, а значит вся эта «внезапная», как все наивно подумали, поездка на Стену была спланирована заранее, дабы иметь возможность посеять семена раздора среди Старков и переманить Робба на свою сторону, и, судя по тому, чему Кейтилин сегодня стала свидетелем, у принца все прекрасно получилось. При других обстоятельствах Робб никогда бы не стал возражать матери и оспаривать ее суждения. Вполне может быть, что принц Джоффри действовал по указанию своей матери, а если дело обстоит именно так, то это значит, что Эддард и дети находятся в опасности, причем даже большей, чем Кейтилин изначально полагала.

Нужно было срочно действовать, пока все не стало только хуже.

Быстро найдя сира Родрика, Кейтилин схватила его за рукав и затащила рыцаря в первую же комнату:

— Сир Родрик, вот как мы с вами поступим…

***

— Итак, Джоффри, что такого радостного ты хотел мне сегодня рассказать? — спросил Роберт у принца. Король, ввиду абсолютной трезвости, был на редкость мрачен. За время пира он выпил всего лишь пару кубков вина, после чего Джоффри отогнал от Баратеона чашника и больше его не подпускал. Особенно сильно омрачал настроение Роберта откровенно злорадствующий взгляд Серсеи, для которой король, лишенный своего привычного веселья, был настоящим подарком.

Подле Роберта также находились лорд Старк, новый десница короля, Ренли Баратеон, мастер над законами, а так же сир Барристан Селми, лорд-командующий королевской гвардией. Все они являлись членами Малого совета, а потому все сказанное касалось их напрямую. Правда, как выяснил принц, король уже успел поругаться со Старком по какому-то вопросу, который они в итоге решили отложить до приезда в столицу.

— Быть войне, — коротко ответил Артас, оглядывая присутствующих и следя за их реакцией.

Старк нахмурился, прекрасно понимая, сколь кровопролитной и разрушительной может быть очередной военный конфликт в Вестеросе. В последний раз, когда под предводительством Грейджоев восстали железнорожденные, чтобы подавить мятеж, Железные острова пришлось буквально утопить в крови. Дядя Ренли так же перестал улыбаться, это заявление отнюдь не взывало у него прилив энтузиазма. Губы сира Барристана сжались в тонкую линию, а в глазах засверкала сталь. В глазах же короля вспыхнул огонь, он начисто забыл о своем мрачном настроении. Баратеон весь подобрался и на миг вновь стал тем, кем когда-то был — могучим воином, что первым шел в бой и вел за собой легионы преданных солдат.

— За Стеной собирается огромная армия одичалых, — продолжил Менетил, довольный настроем отца. — Их десятки тысяч, уже довольно скоро они двинутся на Стену. Если мы немедленно не начнем готовиться, то одичалые сметут Ночной Дозор и нескончаемой ордой хлынут на Север. Если мы их не остановим еще на подходах к Стене, то прольется много крови.

— Откуда эти сведения? — спросил лорд Старк, испытывая сильнейшее беспокойство. Ему надлежало быть в Винтерфелле, а теперь все ляжет на плечи Робба. Готов ли он к этому?

— От лорда-командующего Мормонта, — ответил Артас. — Его разведчики хорошо работают. Помимо того, информацию подтвердили те одичалые, которых мы захватили в лагере разбойников. Они так и не сказали нам, что вообще делали по эту сторону Стены, но признались, что Манс Налетчик действительно собирает вместе все племена одичалых. К тому же они сообщили, что к Королю за Стеной присоединились великаны и варги.

— Вздор! — фыркнул лорд Ренли. — Бабушкины сказки!

— Возможно, дядя, — признал очевидное Артас. — Но мы понятия не имеем, что на самом деле творится за Стеной. Это дикие земли, можно сказать, последний сохранившийся нетронутый осколок времен Века Героев, а тогда творилось черт знает что. Нужно быть готовыми ко всему.

— И ты в это веришь?

— В это верит Мормонт, а он провел на Стене лет больше, чем я прожил на белом свете. Он бы не стал сочинять небылицы.

— Что скажете, Ваша милость? — Селми обратился к королю.

Роберт, судя по отсутствующему выражению его лица, в этот момент мыслями находился где-то в других краях. Возможно, в своих фантазиях он уже стоял на вершине Стены и ударами молота раскалывал великаньи головы. Внезапно Баратеон облизнул пересохшие губы и заявил:

— Будь я проклят, если позволю каким-то дикарям грабить мое королевство, будь их там хоть сотни тысяч верхом на медведях! Нужно собирать войско, по прибытию в столицу мы пошлем весть Станнису. Хватит ему сидеть на Драконьем Камне, нам понадобится его флот для переброски войск. Также нужно проработать логистику, иначе все тут же рухнет в пекло уже на ранних этапах. Эддард, нам также понадобятся…

Дальше можно было уже не слушать. Артас с довольным видом наблюдал, как его отец оживает прямо на глазах, превращаясь из винного бочонка в военачальника. Принц не стал рассказывать присутствующим о куда более страшной угрозе, что медленно копила силы за Стеной, и на то у него были причины. Во-первых, для подобного рода заявлений нужны были убедительные доказательства, ведь в противном случае его просто поднимут на смех. Во-вторых, сведений об Иных было крайне мало, а идти неподготовленным на армию мертвых было бы просто верхом безрассудства. Сейчас же следовало решать проблемы по мере их поступления. Сперва одичалые, затем — Иные.

***

Клиган прибыл в королевский лагерь глубоко за полночь, когда уже большая часть костров потухла, а пьяные рыцари разбрелись по своим палаткам, горланя похабные песни о некой девице и амбаре. Всюду наблюдались следы прошедшего пиршества, от чего Сандор пробурчал сквозь зубы несколько особо заковыристых проклятий, услышав которые любой септон проклял бы его на вечные муки. Пес не ел добрую половину дня, выполняя поручение принца Джоффри, в то время как эта толпа проходимцев, в миру именуемых благородными воинами, обжиралась и пьянствовала.

— Ну и вонь, — недовольно произнесла Вель, осторожно следуя за Псом. — Нет, весь ваш юг и без того провонял насквозь, но здесь вообще дышать нечем.

— Это еще что, — прохрипел Клиган. — Вот когда прибудем в Королевскую Гавань, вот тогда ты узнаешь, что такое вонь на самом деле. Так что привыкай, дикарка.

— Я не поеду в эту вашу столицу! — возмутилась одичалая.

— Можно подумать, что принц Джоффри станет тебя о чем-то спрашивать, — ухмыльнулся Пес, отчего его обожженная физиономия стала только страшнее. — Он просто посадит тебя на коня или в повозку, и повезет туда, куда решит.

Вель недовольно фыркнула, но мысленно была вынуждена согласиться с жутким воином. В тот момент, когда их вылазка за Стену обернулась крахом, она мысленно готовилась к тому, что может оказаться в подобной ситуации. Все существо одичалой протестовало от любой формы ограничений свободы и требовало действий, но сейчас женщина ничего не могла поделать. Ее мужчина погиб. Стена убила его. Крепления были надежными, не раз проверенными, но проклятый лед внезапно пошел трещинами, не выдержав веса взбирающихся на вершину одичалых, и целая группа опытных воинов, не раз ходивших в рейды на юг, сорвалась вниз с чудовищной высоты, без единого шанса, чтобы выжить. Среди них был и Ярл, которому не хватило самой малости, чтобы добраться до верха. По хорошему, им бы следовало все отменить, вернуться назад, но приказ Манса был четким, его следовало выполнить даже ценой жизни большинства членов группы.

Проблема была лишь в том, что суть приказа знала лишь горстка избранных, и сама Вель в их круг не входила. Даже Ярл, несмотря на все уговоры, не стал ничего ей говорить, оставив свою женщину в неведении. На все попытки узнать подробности он лишь недовольно хмурился, мрачнел и что-то бурчал себе под нос. Судя по всему, проклятия то ли в адрес Манса, то ли самой Вель.

Ценой потерь одичалые смогли перебраться через Стену и спуститься вниз, после чего отправились на юг, туда, куда велел им идти Манс, после чего произошла та трижды проклятая богами стычка с разбойниками, которые не понятно что вообще там делали. Эта идиотская схватка казалась таковой еще сильнее, так как в ходе боя погибли те немногие кто знал о сути приказа и цели всего этого похода. В тот миг все окончательно рухнуло. Толпа каких-то неотесанных дуралеев перебили мужчин, а женщин взяли в плен, вознамерившись сперва с ними поразвлечься, а затем продать в рабство. Подруг по несчастью изнасиловали в первый же день, а вот Вель сразу отделили от остальных, слишком уж выделялась своей красотой женщина Вольного народа.

— Вот разберемся с теми дурнями, что сюда едут, и покинем это сраное место, — похвалялся главарь, проведя грязной рукой по ее щеке. — Не волнуйся, красавица, я продам тебя подороже, если, конечно, ты не убедишь меня этого не делать. Но учти, тебе придется хорошенько постараться, чтобы я передумал.

— Я тебе член отрежу, — ласково пообещала Вель, от чего разбойника перекосило. Он в последний момент удержал руку, чтобы не залепить ей пощечину, очевидно не желал портить товар.

— Скоро ты запоешь иначе, — мужчина приблизился вплотную, из его рта несло какой-то кислятиной. Смрад был такой, что девушку чуть не стошнило прямо ему в рожу.

Главарь даже предположить не мог, насколько сильно он ошибался. «Дурни», которых поджидала разбойничья шайка, сами явились по их души и без лишних сантиментов вырезали всех бандитов, никого не пощадив. Так Вель неожиданно оказалась в свите южного принца, который вместе со Старком, направлялся в Винтерфелл. То была не самая лучшая ситуация, но так было всяко лучше, чем сидеть в плену у какого-то отребья. Всю дорогу до замка, чьи размеры поразили одичалую до глубину души, ее доставал какой-то типчик по имени Теон, да и молодой Старк бросал на нее пылающий взгляд. И лишь принц, которого его спутники звали просто Джоффри, выделялся среди них. Он, безусловно, оценил красоту одичалой, но, в отличие от остальных, не торопился залезть к ней в штаны. Вель даже среди взрослых мужчин редко таких встречала, не то что среди безусых юнцов.

— Мне неудобно в этом платье, — пожаловалась одичалая, переступая через чье-то пьяное тело.

— Да, я слышал, — процедил Клиган. — Раз так сто.

— Долго нам еще тащиться?

— Вы уже пришли, — произнес принц Джоффри, поджидая путников у королевской повозки, подле него замерли два рыцаря королевской гвардии. — Что так долго, Клиган? Я ждал вас несколько раньше.

— Пришлось остановиться, конь подкову потерял, — ответил Пес.

— Ясно, — кивнул принц. — Ну что же, Вель, идем со мной. Я велел подготовить мой шатер, жить ты будешь в нем вместе со мной. Если что, для всех ты моя новая служанка.

— Я хочу отдохнуть и поесть, а вовсе не прислуживать тебе, — огрызнулась Вель.

Джоффри усмехнулся, после чего взял одичалую под руку и потащил к установленному шатру. Рыцари, проводив девушку недоверчивым взглядом, ничего не сказали, когда принц прошел мимо них. Они могли лишь догадываться о том, кого именно Джоффри притащил в королевский лагерь посреди ночи, но мысль о том, что это очередная шлюха для самого короля, быстро отмели. Принц вряд ли бы стал таким образом оскорблять свою мать, с которой наконец-то помирился.

Шатер, который разбили для наследного принца, был украшен гербами Баратеонов и Ланнистеров, внутри стояла мебель и кровать, рядом с которой положили спальный мешок. Внутри шатра, ожидая принца и поигрывая звеньями золотой цепи, сидел лорд Ренли. Увидев, что его племянник пришел не один, а в сопровождении красивой девушки, которую он впервые видел, лорд Штормового Предела удивленно вскинул брови:

— Однако, я удивлен, Джоффри! — воскликнул Ренли. — Ты тайно женился, пока был на Севере?! Если да, то Серсея убьет ее еще до обеда!

— Нет, дядя, — спокойно ответил юноша. Он вполне понимал, что лорд Штормовых Земель имеет в виду.

Пока девушка находилась в Винтерфелле, все тамошние мужчины разве что слюной не истекали, стоило только одичалой появиться в поле их зрения. Этой участи не избежали, в том числе, и Теон с Роббом, принц даже начал всерьез подозревать, что одичалая навсегда похитила сердце первенца лорда Старка. Все усугубилось в тот миг, когда по приказу Джоффри Вель отмыли, как следует причесали и одели в темно-зеленое платье. После этого принц был вынужден приставить к девушке Пса. В противном случае насилия было не избежать, ведь как бы ни была храбра и сильна Вель, с толпой мужиков она бы ни за что не справилась.

Той же ночью Клиган сломал какому-то северянину руку и выбил ему половину зубов, после чего пришлось объясняться перед Роббом и леди Кейтилин, которая смотрела на принца так, будто пыталась прожечь в нем дыру.

— Значит, ты брат короля? — спросила Вель, в ее голосе не было и капли почтительности.

— О да, красавица, — ответил Ренли. — Мой брат — король всех этих земель.

— Его королевство воняет, — заявила одичалая. — Тут нечем дышать.

Баратеон, услышав столь необычные слова, уставился на Джоффри, взглядом требуя объяснений. Видя, что отвечать ему не спешат, он спросил прямо:

— Откуда она взялась?

— Из-за Стены, дядя. Она одичалая, а у них нет правил поведения, — нехотя объяснил принц. — Им чужды наши законы и уклад жизни. Я хочу их ей привить.

— Зато мы живем так, как нам хочется, — ответила Вель. — Нам никто не указ, мы не ограничены вашими глупыми правилами, от которых жить тошно.

— Она мне нравится, — заявил Ренли. — Смелая. Ладно, я хотел с тобой кое-что обсудить, Джоффри, но думаю, что мы это сделаем несколько позже. Ты, кстати, предупредил уже свою мать о том, кого с собой привел?

— Еще нет, — признался Джоффри.

— А ей ты объяснил, — Баратеон ткнул пальцем в сторону Вель, — что с ней сделает Серсея за такие слова?

— Как раз собирался.

— Тогда поспеши, вот тебе мой совет.

После того, как лорд Ренли наконец-то удалился в свой шатер, Джоффри повернулся к одичалой. Он смерил ее внимательным взглядом, после чего заговорил:

— Слушай внимательно и запоминай то, что я тебе скажу. К тебе будет повышенное внимание здесь и тем более в столице, а значит от твоих поступков и слов может зависеть твоя жизнь.

— Я не хочу быть твоей служанкой и предметом внимания! — возмутилась Вель.

— Ты хочешь помочь своему народу спастись? Если да, то тогда делай, что я тебе говорю. К тому же, я ведь все равно тебя похитил, а ваши традиции, если я правильно все понял, вполне конкретны, не так ли?

Глава 6

Весь оставшийся путь до Королевской Гавани Артас занимался ровно двумя вещами, а именно старательно избегал вопросов о Вель и не менее старательно пытался избежать общества Сансы Старк, которая в его присутствии то бледнела, то краснела и при этом лепетала столь невразумительный бред, что у принца натурально сводило скулы. Судя по всему, дочь Хранителя Севера уже в деталях представляла не только свою свадьбу с Баратеоном, где в ее фантазиях уже повсюду висели праздничные гирлянды, развевались флаги и пели менестрели, но и всю их дальнейшую жизнь. Все это Артас видел в глазах Сансы Старк в течение тех редких краткосрочных прогулок, которых ему не удалось избежать, какие бы предлоги и оправдания он не выдумывал. Мама была непреклонна, жениху надлежало больше времени проводить со своей будущей женой, особенно в свете того, что будущий жених приволок с собой не пойми кого. Деваться было некуда, и Артас, который не желал снова ссориться с матерью, вынужден был отправляться в подобного рода прогулки, но все остальное время принц старался проводить вместе с передовыми разъездами, возвращаясь в лагерь лишь под вечер. Если, конечно, ему удавалось сбежать из лагеря до того, как Санса или мама замечали его первыми.

Вот и сейчас Менетил страдал, слушая очередной лепет леди Сансы, что ехала на своей кобыле рядом с артасовским Андуином, а следом за ними, на небольшом отдалении, следовали Пес на своем огромном коне да юная служанка леди Старк. Как никак, молодые люди из самых знатных семей Вестероса не могли остаться наедине, если, конечно, они не хотели, чтобы за ними пополз шлейф самых разнообразных слухов. На прогулке принца с невестой, как и всегда, настояла королева Серсея, а так как ругаться с матерью Артас не хотел, ему пришлось смириться. Благо, уже совсем скоро они доберутся до столицы.

— Я так мечтаю поскорее оказаться в Красном Замке, мой принц, — произнесла Санса, на что Артас ответил невнятным мычанием. — Пусть я никогда не была в столице, но все же уверена, что это самое прекрасное место в мире.

Скорее уж самое опасное, подумал принц. Там собрались самые матерые интриганы Вестероса, у которых было припасено такое количества яда для окружающих, что самые ядовитые змеи бы им позавидовали. Та же Вель не испытывала ни малейшего желания ехать в столицу, но у нее, по сути, не было выбора.

— Через два дня мы будем в столице, леди Санса, — вежливо ответил Артас, от чего Старк тут же зарделась. — У вас будет вдоволь времени, чтобы насмотреться на красоты города, боюсь только, что вы можете в них разочароваться.

— Как можно?! — Старк широко распахнула глазки. Артас, отвернувшись, закатил свои. — Королевская Гавань — столица Вестероса! Самый большой город на всем континенте! Его основал сам Эйгон Завоеватель и оттуда в дальнейшем правили Семью Королевствами его потомки, как сейчас ими правит ваш отец, и будете править вы и ваши дети!

"Которым ты наверняка уже дала имена..." — мысленно закончил Артас. От этого разговора ему решительно хотелось пришпорить коня и умчаться вдаль, как можно дальше отсюда и от Сансы Старк. Он вообще не понимал, зачем его отец решил заключить этот брак, пусть даже свекром и будет лучший друг короля. При этом кронпринц отдавал себе отчет в том, что судит слишком строго, ведь перед ним был по сути ребенок, в то время как он сам являлся взрослым мужчиной, просто в юном теле. К тому же, в этом мире от девушки, которой предстояло стать королевой, требовались ровно две вещи: безупречное происхождение и способность рожать здоровых детей. Все. Мозги в данном перечне требований были пусть и желательным, но все же необязательным пунктом.

Вот только сам Артас привык общаться с другими людьми. Та же Джайна Праудмур была куда умнее, и ее речи никогда не сводились к детскому лепету, от которого возникало неодолимое желание напиться. А может просто сам Артас в те годы мало, что соображал, и подобные слова не вызывали у него отторжения? Поди теперь разберись. От дальнейших размышлений на эту тему принца отвлек всадник на гнедой кобыле, на его плаще красовался коронованный олень Баратеонов. Завидев его, Клиган тут же подъехал ближе, положив ладонь на рукоять меча. На всякий случай.

Осадив коня, гвардеец обратился к Менетилу:

— Ваше высочество, король требует вас к себе, немедленно.

— Что случилось? — спросил Артас.

— Не могу знать, Ваше высочество, — последовал ответ, — но из столицы прибыл гонец со срочным донесением.

Если учесть, что до Королевской Гавани осталось всего два дня пути, должно было произойти что-то действительно важное, раз Малому совету понадобилось срочно поставить короля в известность. Ну, а если вспомнить, что Роберт Баратеон терпеть не мог заниматься государственными делами, предпочитая спихивать обязанности на плечи других, вести определенно были тревожными.

— Боюсь, миледи, что наша прогулка подошла к концу, — Артас повернулся к Сансе Старк. — Прошу извинить меня за это.

— Вам не за что извиняться, — ответила девушка, смотря на принца преданными глазами. — Вас зовет к себе король.

— Клиган, останься с леди Сансой, — приказал Артас, — проводишь ее до лагеря.

— Слушаюсь, Ваше высочество.

Пришпорив Андуина, Менетил направился к лагерю, с одной стороны радуясь окончанию прогулки, а с другой пытаясь угадать, что же такого важного произошло. В какой-то миг у него даже мелькнула мысль, что враг с Севера нанес удар первым, тем самым застав Семь Королевств врасплох, но прибыв на место, он обнаружил, что в поведении королевской свиты ничего не изменилось, все шло своим чередом. Лишь стражники, что стояли у разбитого королевского шатра, выглядели встревоженными, но лишь потому, что из-за полога доносились громкие голоса. Король Роберт и лорд Старк ругались.

— Ты хочешь убить ребенка, Роберт! Ребенка, который ничего тебе не сделал!

— Этот ребенок — траханый Таргариен, Нед! Скоро она раздвинет ноги и начнет рожать других Таргариенов! После чего эта сука приведет дотракийцев к нашему порогу!

— И что?! Я начну опасаться эту девчонку и ее дикаря-мужа лишь тогда, когда дотракийская орда научится скакать по воде! А если они даже каким-то чудом раздобудут корабли, то мы скинем их в море сразу же, как только они высадятся!

— Я не позволю этой проклятой драконше даже отплыть из Эссоса!!!

От бешеного рева короля у проходивших мимо шатра слуг подкашивались ноги, они даже представить себе не могли, что Баратеон может натворить в таком гневе. Артас же, осторожно войдя внутрь, воочию убедился, что Баратеон и Старк были хорошими друзьями и соратниками. Любого другого лорда, осмелившегося поднять на него голос, король Роберт убил бы собственноручно. Сами спорщики обнаружились по разные стороны круглого стола, нависая над ним. Здесь же присутствовали Ренли Баратеон и сир Барристан Селми, но судя по их бледным лицам, они бы предпочли кинуться на живого дракона, чем вклиниться в спор.

— Что за шум, а драки нет? — спросил Артас, хотя уже знал ответ.

Таргариены.

— Вот, читай, — Баратеон протянул ему письмо, при этом взглядом пытаясь прожечь Старка. Тот отвечал ему ледяным взглядом серых глаз.

Развернув туго скрученный свиток, Артас прочитал срочный доклад от лорда Вариса, мастера над шептунами. Он отвечал за разведку и сбор сведений обо всех лордах Вестероса и их планами, а также о том, что происходило за пределами Семи Королевств. "Пташки" евнуха, как он называл своих шпионов, разлетелись по всему континенту и даже далеко за его пределы, и в этот раз они принесли вести с Эссоса. Вести, по мнению Артаса, довольно тревожные и совсем несвоевременные.

— Признаться честно, не думал, что Король-Попрошайка решится на столь отчаянный шаг, — произнес Менетил, положив письмо на стол. — Выдать свою единственную сестру за настоящего дикаря… Неожиданный ход. Чем это нам грозит?

— Если верить сведениям, которые добыл для нас лорд Варис, у этого дикаря, кхала Дрого, сорок тысяч всадников, — ответил лорд Ренли. — Его кхаласар сильнейший в степи, его боятся и уважают. Он может стать серьезной проблемой, особенно если Визерис Таргариен заручится поддержкой других союзников. К примеру, среди лордов Вестероса.

— Некоторые из них до сих пор считают меня узурпатором, — пояснил Роберт, заметив недоумение на лице сына. — Во время нашего восстания они выступали на стороне драконов. Если они вдруг почувствуют нашу слабость или, упаси нас Семеро, решат, что у Таргариенов есть шанс вернуть себе Железный Трон, то незамедлительно предадут нас. Значит, мы должны сделать так, чтобы у этого гаденыша Визериса не было ни единого шанса. Вся его авантюра строится на этом союзе с дикарем. Нужно его разрушить.

— То есть, убить, — Артас вновь заглянул в письмо, — Дейенерис Таргариен? Я правильно понял?

— Именно! — воскликнул Роберт, игнорируя качавшего головой Старка. — Нужно убить эту сучку до того, как она родит этому голозадому дикарю ребенка!

— Решение не самое приятное, но другого выхода я не вижу, — поддержал брата Ренли Баратеон.

— Я не согласен, — вмешался лорд Старк. Барристан Селми молчал. — Девчонка не опасна для нас, как и дотракийцы. Как бы они ни были сильны у себя в степи, здесь все иначе. Даже если они каким-то чудом пересекут Узкое море, мы разобьем их.

— Проклятье, Нед, опять ты за свое! — возопил король. — Даже без армии этих долбанных дикарей эта стерва и ее кретин-братец являются угрозой моей власти! Всегда найдутся предатели, что захотят помочь им! И я говорил тебе еще в Винтерфелле, что не успокоюсь до тех пор, пока последний проклятый Таргариен не сдохнет! И я не понимаю, почему ты против!

— Потому что я не живу прошлым, — спокойный голос Старка подействовал на короля словно ведро ледяной воды. — Потому что я не мщу ребенку, который не виноват в грехах своей семьи.

— Еще одно слово о прошлом, Нед, и я дам тебе по морде, — пообещал король. — Ты может и простил их, но я никогда не прощу!

— Отец, ты сказал, что у Таргариенов еще остались союзники в Вестеросе, — вмешался в конфликт Артас. — Кто именно?

— Самыми могущественными из них являются Тиреллы и Мартеллы, — вместо короля ответил Ренли, бросив на племянника внимательный взгляд. Артас знал, о чем сейчас думал лорд Штормового предела.

Неделей раньше.

— Так о чем ты хотел поговорить со мной, дядя? — спросил Артас.

— Ничего особенного, дорогой племянник, — махнул рукой Ренли, сверкая улыбкой. Он всегда улыбался и часто смеялся по малейшему поводу. — Мне просто интересно твое мнение.

Баратеон снял с шеи медальон, раскрыл его и продемонстрировал Артасу портрет красивой девушки пятнадцати лет. Длинные волосы спадали на ее плечи, с миловидного личика на принца смотрели карие глаза, в которых светился острый ум. Портрет девушки был обрамлен золотыми розами, что ясно говорило о ее принадлежности к дому Тиреллов.

— И кто это? — поинтересовался принц.

— Та, кого я в будущем планирую назвать своей женой, — жизнерадостно ответил лорд Ренли.

— В седьмом пекле неожиданно похолодало? — удивился Артас. — Ну, а если серьезно, то давно пора, дядя. Из всех лордов Великих домов у тебя одного нет наследников, что может привести к серьезным проблемам, если с тобой, упаси боги, что-нибудь случится. Так кто она?

— Маргери Тирелл, единственная дочь лорда Мейса Тирелла, у нее три старших брата. Девушка уже расцвела, так что ее отец активно ищет ей жениха, достаточно знатного и уважаемого.

— Ну, могу только посоветовать тебе не терять времени попусту, — произнес Артас, не очень понимая, зачем лорду Ренли понадобилось именно его мнение. Принц даже заподозрил, что дядя устроил это подобие смотрин для него самого, только непонятно зачем.

Сейчас.

Решив прямо сейчас не забивать себе голову странными подвижками дяди, Менетил обратил свое внимание на текущую проблему, которая встала перед ним в полный рост, а именно прямо сейчас ему требовалось успокоить короля, который при упоминании свергнутой династии моментально выходил из себя.

— Новости не самые приятные, чего греха таить, — начал Артас, чувствуя, как ступает на очень тонкий лед. — Таргариены, безусловно, являются угрозой нашей власти, но в данный момент, отец, я бы на твоем месте прислушался к мнению лорда Старка.

От этих слов опешили все, включая упомянутого лорда. Тем временем принц продолжил:

— Пока Таргариены и их дикари сидят по ту сторону моря, они не представляют для нас опасности.

— Ты серьезно мне это говоришь? — судя по голосу, король готов был взорваться в любой момент.

— Кто такая Дейенерис Таргариен, отец? — приходилось прикладывать все усилия, чтобы говорить как можно убедительней. — Никто. Пустое место. Девчонка, которая всю жизнь таскается за своим безумным братцем. Король-Попрошайка и вовсе является посмешищем для всего Вестероса и доброй половины Эссоса. Его уже давно никто не воспринимает всерьез. А уж сейчас, когда он выдал свою сестру замуж за дотракийца…

— Я согласен с принцем Джоффри, Ваша милость, — впервые подал голос сир Барристан. — Визерис Таргариен совершил ошибку, сделав ставку на дотракийцев, варваров, что хуже железнорожденных. Никто из лордов Вестероса, если только они в своем уме, не захочет связывать свою судьбу с человеком, который ведет за собой толпу дикарей. Визерис сам обрек себя на поражение, в случае вторжения против него выступят все Семь Королевств. Даже дорнийцы вряд ли согласятся на подобный союз.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался лорд Ренли, пока его коронованный брат переваривал услышанное.

— Ничего сейчас не предпринимать, — ответил Артас, почувствовав себя куда уверенней. Раз уж король не топает ногами и не грозится казнить всех присутствующих, значит, что он все-таки прислушался к их словам. — Пусть шляются себе по степи хоть до скончания времен.

Видя недовольство на лице отца, Артас добавил: — В конце концов, убить последних Таргариенов мы всегда успеем.

***

— Так что они решили?

— Пока что ничего не предпринимать. Принц Джоффри предложил ждать, сир Барристан Селми его поддержал.

— И узурпатор согласился?

— Как видите, друг мой. Принц обладает огромным влиянием на короля, которым не стесняется пользоваться.

— Он может стать угрозой.

— Может? Нет, друг мой, вы заблуждаетесь. Он уже ей стал.

— И что мы предпримем?

— О, не волнуйтесь. Я уже подготовил необходимые шаги. Используем Старка.

***

— Лорд Станнис, прибыло письмо от короля Роберта.

— Что он пишет?

— Король приказывает вам готовить флот для переброски войск на Север. Также он требует вашего присутствия в столице по случаю приезда нового десницы.

Станнис Баратеон, лорд Драконьего Камня, молча протянул руку, взял в руки письмо и тщательно его изучил. В зале повисла могильная тишина, все ждали решение Баратеона, который в свою очередь обратил свой взор на стоявшую рядом с ним женщину в красном. Взяв в руки королевский приказ, та бросила его в жаровню, после чего пристально вгляделась в пламя, словно пытаясь увидеть нечто, недоступное взору остальных.

— Все идет своим чередом, — произнесла леди Мелисандра, жрица Владыки Света. — Смерть короля Роберта неизбежна, после чего вы займете Железный Трон, который принадлежит вам по праву.

— Таково мое законное право, которое никто не смеет оспаривать, — Станнис оглядел тяжелым взглядом присутствующих вассалов. — После смерти моего брата именно я являюсь законным королем, так как королева Серсея предала моего брата.

Лорды согласно забормотали и закивали головами, но никто из них так и не произнес сокровенных, обличающих слов. Ведь прямо здесь и сейчас, строя планы на будущее, Станнис сам предавал своего брата, нe сказав ему ни слова ни о готовящемся против него заговоре, ни об истинном происхождении детей короля. Станнис Баратеон уже видел себя на троне, и горе было тому, кто посмел бы встать на его пути. В том числе его родным братьям.

Глава 7

— В нем нет ни раскаяния, ни сожалений о своих поступках. Не ошиблись ли мы в своем выборе?

— Принц Артас вернется к Свету, такова его судьба.

— Но как? Без искупления обретение Света невозможно. Мы не можем позволить себе вновь повторить предыдущую ошибку.

— Тьма оставила след в душе принца, пусть он сам его и не замечает. Именно она влияет на него, открывая его взору новые границы, но затуманивая чувства. Полагаю, нам придется напомнить принцу о свершенных деяниях. Иначе никак.

— Согласна.

***

Возвращение правящей семьи в Королевскую Гавань прошло на редкость буднично, разве что некоторая часть горожан вышла посмотреть на прибывших в столицу северян — последний раз знамена Старков видели в городе во время Восстания Баратеона. И пусть больше всего насилия над горожанами творили солдаты Ланнистеров, нельзя было сказать, что северяне остались в тот день в стороне. Как никак, победителям позволено все, ведь некому было спросить с них за то, что они творят над проигравшими.

Король Роберт, восседая на огромном вороном коне, ехал во главе процессии, по правую его руку ехал наследный принц, по левую — младший брат. Баратеоны наглядно напоминали горожанам, кому принадлежит власть в стране и что их позиции незыблемы. Над их головами развевались знамена с коронованным оленем, на фоне которых терялись как красно-золотые знамена королевы со львом, так и знамена Старков, на которых по белому полю мчался лютоволк. Тем не менее, то был грозный союз, ведь те, кто хоть немного знал историю Семи Королевств, помнили, что творил Криган Старк во время Часа Волка, когда ненадолго стал десницей короля. Кто знает, что принесет с собой Эддард Старк, стоявший у истоков Восстания Баратеонов?

Наконец-то добравшись до Красного Замка, путники поспешили смыть с себя дорожную пыль и привести в порядок свой внешний вид, в то время как их многочисленные слуги занялись своими прямыми обязанностями. Так, Вейон Пуль, стюард лорда Старка, принялся отдавать распоряжения своими подчиненным, дабы десница короля и его дети могли устроиться в замке самым наилучшим образом. Сам Эддард Старк немедленно направился в солярий, где устроился за широким столом и погрузился в глубокие раздумья. Здесь, в столице, он чувствовал себя не в своей тарелке, но таков был его долг, как перед королем и другом, так и перед покойным Джоном Арреном. Если лорда Долины действительно убили Ланнистеры, как утверждала Лиза Аррен, то требовалось узнать, что послужило тому причиной и чем это грозит Роберту. Слишком много вопросов было в голове десницы короля, и практически никаких ответов. И так уж случилось, что в замке присутствовал человек, у которого они имелись. По крайней мере, Старк бы сильно удивился, если бы лорд Варис до сих пор не разнюхал все подробности смерти Аррена.

Стук в дверь отвлек Неда, и он нехотя произнес:

— Да, входите.

— Милорд, — на пороге солярия появился верный Пуль, — прибыл слуга с сообщением. Члены Малого совета желают встречи с вами, дабы обсудить государственные дела.

Первой мыслью Эддарда было отказать, перенести встречу с советом на завтра, но такой поступок могут расценить как угодно, вплоть до пренебрежения своими прямыми обязанностями. Неизбежно начнутся доносы, и пусть Роберт пропустит слова доносчиков мимо ушей, их обязательно запомнит королева. Как и имена тех, кто именно наушничал королю.

— Передай, что я сейчас приду, Вейон, — велел Эддард. — Распорядись насчет ужина, девочки и Бран пусть обедают без меня.

Наскоро переодевшись и воспользовавшись помощью слуг, что толпами бегали по коридорам Красного Замка, Нед пришел в зал собраний несколько припозднившись, но никакого раскаяния по этому поводу не испытав. Малый совет, который ждал нового десницу почти час, захотел встречи сразу же, не соизволив подождать хотя бы до завтрашнего утра, а раз так, то пусть терпят, извиняться за опоздание Старк не собирался.

— Приступим, господа, — с порога объявил Эддард, входя в зал и взглядом пробежавшись по присутствующим мужам.

Петир Бейлиш, мастер над монетой, почти не изменился с того раза, когда Старк видел его в последний раз, много лет назад. Невысокий, щуплый, острая бородка и смеющиеся серо-зеленые глаза. Мужчина был молод, но седина уже тронула его темные волосы. Мизинец, как его некогда прозвал Эдмар Талли, был одет в черные с серебром одежды, и Нед знал, что под ними Бейлиш скрывает шрам на животе. То был результат давнего поединка.

Лорд Варис, мастер над шептунами. Паук. Шпион. Большинство придворных, как и остальные лорды Вестероса, терпеть его не могли, но вынуждены были быть с ним обходительным, если, конечно, не хотели нажить себе уйму проблем в будущем. Евнух был мастером выведывать чужие тайны и самые потаенные секреты, он копил их, чтобы использовать в нужный для него момент. Сколько человек лишились жизни по его вине во времена правления Безумного Короля? Вряд ли нашелся бы человек, что смог бы ответить на этот вопрос.

Великий мейстер Пицель, лысый, толстый старик, тем не менее не лишенный достоинства — его высокий лоб, изборожденный морщинами, и длинная пышная борода придавали старику важный вид, а дюжина цепей, состоящая из всех известных металлов и украшенная драгоценными камнями, говорила сведущим о том объеме знаний, что хранилась в голове мейстера. Его сонные влажные глаза с тяжелыми веками, казалось, закроются в любой момент, чтобы не открыться уже никогда.

Также в зале присутствовали Барристан Селми, лорд-командующий Королевской Гвардией, и Ренли Баратеон, мастер над законами, который уже успел переодеться и, в отличии от Старка, выглядел свежим и отдохнувшим, хотя в город они въезжали вместе. А вот кого из членов Малого совета Эддард к своему удивлению не увидел, так это лорда Станниса, мастера над кораблями, и самого короля. Их отсутствие зародило в Старке нехорошие подозрения.

— Мы рады видеть вас в столице, лорд Старк, — с дружелюбной улыбкой поприветствовал десницу Бейлиш. — От лица присутствующих приношу искренние извинения за то, что так скоро потребовали встречи с вами, но, увы, государственные дела не терпят отлагательств.

— Спасибо за прием, — ответил Эддард и, так как деваться теперь было некуда, продолжил, — в свою очередь прошу извинить меня за опоздание. Мне требовалось привести себя в порядок с дороги.

— В извинениях нет нужды, — у лорда Вариса голос был мягким, даже подобострастным, но Нед не дал себе обмануться. Слишком многим данная ошибка стоила жизни. — Тем не менее, предлагаю начать, так как в отсутствии короля и его десницы накопилось слишком много вопросов, которые нужно решить.

— А разве нам не нужно дождаться самого короля Роберта? — Старк нахмурился, заранее чувствуя, что ответ ему не понравится.

— Мой венценосный брат не очень любит заниматься государственными делами, — не разочаровал его Ренли. — Он предпочитает отдавать указания, а их исполнение целиком и полностью поручает нам.

— Не сегодня, братец, — зычный голос Баратеона заставил всех присутствующих резко вскочить, разве что Пицель лишь слегка привстал и тот час же сел обратно.

Роберт вошел в зал стремительным шагом, а по пятам за ним следовал принц Джоффри. Когда король уселся на свое место во главе стола, наследный принц встал за правым его плечом. Присутствующие переглянулись — наследник Роберта впервые пришел на собрание Малого совета, но всем тут же стало ясно, что им придется привыкать к его постоянному присутствию — конпринц явно вознамерился стать постоянным наблюдателем собраний совета.

***

Замерев за спиной отца и оглядев собравшихся, Артас мысленно вернулся на час назад, когда ему пришлось уговаривать Роберта пойти в зал собраний. Вернувшись во дворец, король хотел только вина да служанку посмазливее, но уж точно не идти обсуждать государственные дела, которые он всей душой ненавидел. Но заявившийся в королевские покои принц все испортил, взашей выгнав чашника с кувшином арборского золотого вина, а затем захлопнув двери перед лицом служанки, что шла ублажать короля.

— Малый совет собирается в зале собраний, отец, — объявил Артас, решительным маневром отрезав путь Роберту к столику, на котором стоял кувшин с дорнийским вином.

— И что? — недовольно поинтересовался король, смерив сына тяжелым взглядом, который тот полностью проигнорировал. Наследный принц рос очень быстро, и всем было кристально ясно, что если ростом и шириной плеч он и будет уступать королю, то не особо сильно.

— Хочу напомнить, отец, что у нас война на носу, — заметил Артас. — Слишком много вопросов нужно решить как можно быстрее.

— Нед с моими братьями могут сами во всем разобраться, — отмахнулся Роберт, которому слуга помогал снимать запылившийся камзол.

— Да? — усмехнулся принц, сложив руки на груди. — А ты в курсе, что дядя Станнис так и не покинул Драконий Камень, проигнорировав твой приказ? А нам, опять же хочу напомнить, нужны его корабли для быстрой переброски войск на Север.

Роберт, снимавший в это время чулки, замер, переваривая услышанное, и очень скоро Артас заметил первые искры гнева, мелькнувшие в глазах короля. Тяготившейся своей короной и обязанностями, Баратеон тем не менее привык, чтобы его приказы немедленно исполнялись, а потому столь наглое поведение брата начало выводить его из себя.

— Он что, умом тронулся? — наконец-то произнес Роберт. — Я велел Станнису быть здесь к моему приезду!

— Тем не менее, в столицу дядя не приехал, — пожал плечами Артас.

— Может, ворон не долетел? — подумав, предположил король.

— Вот и спроси об этом сам у великого мейстера, — предложил принц.

Ни сказав больше ни слова, король, с помощью слуги, быстро переоделся и огромными шагами направился в зал собраний, куда как раз только пришел Эддард Старк. Удивив всех своим внезапным явлением, Роберт уселся во главе стола и смерил всех тяжелым взглядом. Артас замер подле него.

— Начнем, — объявил король и тут же повернулся к Пицелю, с лица которого исчезли все признаки сонливости. — Вы послали письмо на Драконий Камень?

— Да, Ваша Милость, — ответил великий мейстер. — Сразу же, как только получил ваше распоряжение.

— Тогда где носит моего брата? — поинтересовался Роберт, чей взгляд стал угрожающим. — Станнис уже давно должен был прибыть в столицу.

— Простите, Ваша Милость, но не могу знать, — Пицель бросил быстрый взгляд на остальных, как если бы просил у них защиты от королевского гнева. — Я послал лучшего своего ворона, Мастер над кораблями должен был прибыть в Королевскую Гавань аккурат к вашему приезду.

— Может, его что-то задержало, брат? — предположил Ренли, переводя внимание короля на себя.

— Хорошо, если так, — в голосе короля послышались первые рычащие нотки. — Отправьте еще одного ворона, Пицель. Если Станнис не при смерти, он должен немедленно прибыть в столицу.

— Позвольте узнать, Ваша Милость, к чему такая спешка? — поинтересовался Бейлиш, чуть подавшись вперед.

— У нас на носу война, — коротко ответил Роберт.

— Да? — брови Мизинца вскинулись домиком. — И с кем же, позвольте полюбопытствовать?

— С одичалыми, лорд Бейлиш, — ответил вместо отца Артас. — Они собираются за Стеной в огромных силах и готовятся к вторжению в королевства. Сил Ночного Дозора недостаточно для отражения столь массированной атаки.

— Разве северяне не в состоянии самостоятельно разобраться с этой проблемой? — поинтересовался великий мейстер, но тут же пожалел об этом.

— Вы еще здесь, Пицель? — сурово поинтересовался король. — Я кажется дал вам поручение?

— Да, но…

— Выполняйте!

Голос короля для великого мейстера был подобен удару плети, он дернулся, после чего медленно встал и направился к выходу, обернувшись лишь у самых дверей и бросив на короля казалось бы печальный взгляд, но внимательно следивший за Пицелем Артас увидел в глазах старика и другое — злость вперемешку с презрением, затаенную обиду, которая в один прекрасный день даст о себе знать. С невероятной ясностью принц неожиданно понял, что доверять Пицелю нельзя ни в коем случае.

До самого ухода великого мейстера в зале стояла гробовая тишина, которую никто не смел нарушить, но вот двери за стариком наконец-то закрылись, и лорд Варис первым решился подать голос:

— Я бы все же хотел услышать ответ на вопрос, который задал великий мейстер, лорд Старк, — евнух вперился взглядом в королевского десницу.

— Разумеется, мы в состоянии справиться с одичалыми, лорд Варис, — ответил Старк. — Я уверен, что мой сын уже сейчас собирает войска и, скорее всего, они уже выдвигаются к Черному Замку и готовятся к рейду за Стену.

— Зачем? — удивился Ренли. — Разве не лучше будет ждать одичалых на самой Стене?

— Не в наших обычаях ждать одичалых в гости, — ответил Старк, в его обычно спокойном голосе послышался звон холодной стали, глаза стали поистине ледяными. Перед Малым советом внеазпно предстал воин, привыкший вести за собой людей в бой. — Когда нашим землям угрожают — неважно, южане это или одичалые, — мы предпочитаем нанести удар первыми. Чтоб неповадно было.

Слова лорда Старка заставили Артаса напрячься, немедленное вторжение северян за Стену отнюдь не входило в его планы, он уже начал было придумывать аргументы для возражений, но король Роберт опередил его:

— Ты хочешь лишить меня всего веселья, Нед?! — воскликнул старший Баратеон. — Я запрещаю! Немедленно пошли письмо своему сыну, вели ему ждать подхода основных сил! Я хочу лично отправиться за Стену и размозжить парочку великаньих голов!

— Их не существует, — возразил Старк, — последний великан умер наверное уже сотни лет назад.

— Тогда чью-нибудь другую голову, мне все равно! — воскликнул Баратеон.

— Судя по всему, отец, — подал голос Артас, — голов там на всех хватит. И в этот раз меня никто не удержит в замке, я поеду с вами. К тому же, лорд Старк, — десница перевел взгляд на принца, — я поообещал Роббу, что мы вместе пойдем бить одичалых.

— Слышал, Нед? — рассмеялся король, встал и хлопнул сына по плечу. — Наши сыновья уже все решили без нас! Все, больше никаких возражений! Пусть твой сын ждет подхода наших сил. Я так сказал!

— Как прикажете, — кивнул Эддард.

— Лорд Бейлиш, вам я поручаю заняться обеспечением армии всем необходимым, — приказал Роберт. — Разошлите все необходимые письма, пусть готовят провизию, фураж для лошадей, в общем все, что понадобится для похода за Стену. Ренли!

— Да, брат? — лорд Штормовых земель немедленно откликнулся.

— Созови вассалов, мне понадобится твое войско. Боюсь, что тех слабаков, что водятся в Королевских землях, будет недостаточно.

— Будет сделано.

— Объединенные армии Севера и Штормовых земель, — задумчиво протянул лорд Бейлиш. — Против такой силы не выстоят никакие одичалые.

— Вот именно! — воскликнул Роберт, потрясая своим огромным кулаком. — Мы загоним этих дикарей в их поганые пещеры, да так, чтобы они и думать забыли лезть к нам в будущем! Пусть сидят за Стеной и молятся кому угодно, чтобы мы не перебили их всех!

— А как быть с дотракийцами, Ваша Милость? — вопрос лорда Вариса оборвал хвастливую тираду короля. — Риск вторжения из-за Узкого моря велик, мы не можем его игнорировать. Я был бы рад ошибаться в своих прогнозах, но мои пташки сообщают о том, что союз кхала Дрого и Визериса Таргариена все еще в силе.

— Вы вроде бы разбираетесь в политических хитросплетениях гораздо лучше меня, лорд Варис, но тем не менее заблуждаетесь, — Артас выступил вперед, не позволив отцу взорваться при упоминании ненавистного имени. — Связав свою судьбу с дотракийцами, Визерис Таргариен обрек себя на поражение. Даже если им удастся пересечь Узкое море, против них выступят все Семь Королевств. Никто, даже дорнийцы, не потерпят дикарей-кочевников на своих землях. Помимо того, дотракийцы не умеют ни штурмовать замки, ни сражаться против тяжелой конницы. Потери неизбежны, но мы все равно разобьем их. Время Таргариенов прошло, пришло наше время.

Евнух ничего не ответил, лишь склонил голову, как если бы согласился со словами принца, ну или как минимум принял их к рассмотрению.

— Раз с этим вопросом мы закончили, предлагаю рассмотреть следующий, — лорд Бейлиш достал листок, подкрепленный королевской печатью. — Ваша Милость, у меня есть вопросы касательно турнира в честь нового десницы…

Спустя несколько часов утомительных споров, упреков и отборной ругани, в ходе которой король чуть было не разругался со Старком из-за ненужных расходов, Малый совет наконец-то закончил собрание. Лорд Старк, которого Бейлиш вызвался проводить до башни десницы, удалился, следом за ними потянулись и остальные, оставив отца с сыном наедине.

— Какой же Нед временами упрямый, — произнес Роберт. — Ругаться из-за какого-то паршивого турнира? Не понимаю…

— Но ведь в его словах есть логика, отец, — возразил Артас. — Казна пуста, мы погрязли в долгах, и непонятно, как мы будем их возвращать. Нам нужно сократить расходы.

— Если вдуматься, не так уж много мы и тратим, — фыркнул Баратеон. — Мой брат Ренли тратит куда большие суммы каждый день, но золота меньше у него не становится.

— Вот именно, отец, — принц подался вперед, упершись кулаками в столешницу. — Я постоянно слышу, что когда ты захватил власть, казна разве что не ломилась от золота и драгоценностей. Так почему мы теперь сидим в долгах по самые уши?

— Ты на что сейчас намекаешь? — нахмурился Роберт.

— Не намекаю, а говорю прямо — нас обворовывают и, судя по всему, уже давно.

— Вздор! Будь это так, Джон Аррен давно бы это заметил и доложил мне!

— Но деньгами заправляет Мизинец, — возразил Артас, — а покойный лорд Аррен доверял ему. Бейлиш мог сказать все, что ему угодно, изменить бумаги, подделать записи, и вот получается, что мы якобы сами все промотали. Не верю. Где результаты от сбора налогов? Где доходы от продажи товаров, что мы поставляем в Эссос?

Ни сказав ни слова, Роберт встал из-за стола и молча направился к выходу, принц следовал за ним, не мешая королю думать. Пес и два королевских гвардейца следовали за ним по пятам, лязгая доспехами.

— Нужны пара казначеев потолковее, пусть проверят все бумаги Бейлиша, — наконец-то решил Баратеон. — Если обнаружится, что Мизинец обкрадывал меня, то я лично сверну ему его тощую шею.

— Можно пригласить людей из Железного банка, — предложил Артас. — Они очень заинтересованы в возвращении долга, думаю, любую махинацию банкиры сразу заметят.

— Что-то я не горю желанием запускать банкиров в свою казну, — отмахнулся король. — Нет, нужен кто-нибудь другой.

— Решать тебе, — принц не стал настаивать. Пока.

— Кстати, я все забываю тебя спросить про ту служанку, что ты с собой приволок, — Роберт несколько оживился, вернувшись к одной из своих любимых тем.

— А что с ней? — Артас лишь вздохнул, примерно догадываясь к чему идет речь. — Вель служит мне.

— Только тебе? — король прищурился, в его глазах мелькали веселые искры.

— Только мне.

— И даже старику своему не уступишь? — прямо спросил Баратеон.

— Она моя, отец, — Артас остановился, пристально глядя в лицо короля. — Моя.

Роберт ответил ему не менее пристальным взглядом, но было видно, что король откровенно веселится. Наконец он не выдержал и громко расхохотался, хлопнув принца по плечу с такой силой, что у того чуть было не подогнулись колени. Пусть король и отрастил себе огромный живот, силы от этого у него не убавилось.

— Знаешь, сын, еще лет десять назад я мог бы даже подумать, что твоя мать наставила мне рога, — признался Баратеон, Артас же в удивлении вскинул брови. — Ты был настолько на меня непохож, что если бы кто-нибудь заявил, что ты не мой сын, я бы в это даже поверил. Сейчас же я вижу, насколько глупо и нелепо прозвучали бы эти обвинения, ибо ты истинный Баратеон, по крови и духу. А так, как мозги тебе явно достались от деда, я не сомневаюсь, что ты станешь достойным королем. Уж точно лучше меня.

— Спасибо, отец, — Роберту показалось, или его сын действительно как-то изменился в лице? — Я не подведу тебя.

— Пошли, от всей этой болтовни у меня в горле пересохло, — Роберт замер и вопросительно глянул на принца. — Теперь-то я могу выпить?

— Теперь можешь, — усмехнулся Артас.

Отец с сыном удалились, так и не заметив Джейме Ланнистера, что пристально смотрел им вслед. Цареубийца до хруста в пальцах сжал рукоять своего меча, тревога и вопросы переполняли его. И некому было их развеять.

Глава 8

— Как ты здесь оказалась? — удивлялся Эддард, прижимая к себе жену. — И вы, сир Родрик? Где ваши бакенбарды?

— Эта долгая история, лорд Старк, — словно бы в смущении отводя глаза, ответил рыцарь, его щеки действительно были гладко выбриты, от чего он выглядел несколько непривычно.

— Уверен, что она очень занятная, — усмехнулся Петир Бейлиш, но, встретившись с полным укора взглядом Кейтилин, не стал продолжать. — Прости, Кет, неудачно пошутил.

— Как девочки? — спросила леди Старк, глядя в лицо мужа.

— С ними все хорошо, — успокоил ее Эддард.

— А Бран?

— Все в порядке, уже спит и видит, как станет рыцарем Королевской гвардии.

— Хвала Семерым, — выдохнула Кейтилин, но тут же собралась. — У меня очень мало времени, Нед, я не могу надолго здесь задерживаться.

— Это так, лорд Старк, — поддержал ее Бейлиш. — Лорд Варис уже знает о том, что ваша жена в столице, совсем скоро об этом узнает и королева, ее шпионы повсюду. У нее наверняка возникнут к вам вопросы, на которые вы вряд ли захотите отвечать.

Эддард ничего не сказал, лишь глянул на свою жену, ожидая ее пояснений. Главным образом десница хотел знать, что она вообще забыла в столице?

— Нед, что-то назревает, я это чувствую, — торопливо заговорила Кейтилин. — Ланнистеры что-то затевают, даже Робб попал под влияние принца Джоффри, и теперь я боюсь, что зря убедила тебя согласиться на помолвку. Тебе грозит опасность.

— Какое отношение принц Джоффри имеет к планам Ланнистеров, если таковые вообще имеются? — спросил Эддард. — Он Баратеон, наследник Роберта.

— Он не так прост, Нед, говорю тебе! — с пылом возразила Кейтилин. — Ты не слышал Робба, его слова!

— Сир Родрик? — Эддард повернулся к рыцарю. — Это так?

— Ты мне не веришь?! — воскликнула леди Старк.

— Ты говоришь о возможном заговоре против короля, а это очень серьезное обвинение, — парировал Эддард. — Я не доверяю Ланнистерам, это правда, но я все равно должен быть абсолютно уверен в том, что заговор действительно существует.

— А как же письмо Лизы?!

Старк бросил короткий взгляд на Бейлиша, но Мастер над монетой усиленно делал вид, что его здесь нет.

— Письмо убитой горем женщины, у которой после смерти мужа вполне мог помутиться рассудок. Для обвинений этого мало, ты и сама это прекрасно знаешь, нужны настоящие доказательства. Сир Родрик, я все еще жду от вас ответа.

Бросив короткий взгляд на свою госпожу, рыцарь с неохотой кивнул:

— Ваш сын действительно выступал решительно против нашей поездки. Я не знаю, с чем именно это связано, но после поездки на Стену молодой Робб действительно стал вести себя несколько иначе. Хотя, — поспешил он добавить, — я не стал бы утверждать, что ваш сын попал под влияние кронпринца.

— Я не могу остаться и помочь тебе, — произнесла Кейтилин, — но я попросила об этом Петира, в память о нашей дружбе.

Старк глянул на улыбающегося Бейлиша, которому он еще десять минут назад чуть было не свернул шею. Мизинец кивнул в ответ:

— Чем смогу помогу, лорд Старк. Я всегда рад оказать услугу Кет.

— Тогда, возможно, вы сможете мне сказать, как на самом деле умер лорд Аррен?

— Сразу берете быка за рога, лорд Старк? — усмехнулся Бейлиш. — Эта черта, достойная настоящего воина, но здесь, в столице, нужно действовать тоньше. Неосторожные слова или ненужные вопросы могут вас погубить с той же легкостью, как кинжал в руке убийцы или же яд в руках отравителя.

— Вы не ответили на мой вопрос, — сухо заметил Эддард.

— Напротив, — вздохнул Мизинец, глядя на десницу с укором, — я ответил, но вы меня не поняли. Если вы хотите выжить в столице, вам придется многому научиться. Но так уж и быть, вы задали мне прямой вопрос, а потому я дам вам не менее прямой ответ. Лорда Аррена убили, лорд Старк, убили по той же причине, по которой могут убить и вас. Вопросы. Неудобные, неуместные. Вопросы, ответы на которые могут погубить очень и очень многих.

— И что это за вопросы?

— А вот тут, боюсь, я вам уже не помощник, — развел руками Бейлиш. — Но сказать могу следующее. Во-первых, последние дни Джон Аррен много времени проводил в обществе Станниса Баратеона, что-то подолгу обсуждал с ним, они даже вместе наведывались в мастерскую некоего Тобха Мотта, что на Стальной улице. Во-вторых, почти сразу же после смерти десницы его оруженосец, Хью, был произведен в рыцари.

— Это все? — спросил Старк.

— На данный момент больше, чем я, вам может поведать лишь Паук.

***

Королевский турнир в честь назначения и приезда нового десницы еще даже не начался, но уже доставил всем немалое количество проблем, чему не были рады ни командующий городской стражи Янос Слинт, ни Мастер над монетой Петир Бейлиш, ни сам десница. На турнир со всех Семи Королевств съехались не только рыцари всех мастей, но и всевозможный сброд, в связи с чем в городе незамедлительно увеличилось число убийств и грабежей, а городская тюрьма была переполнена. Помимо того, вся эта людская масса стремительно, словно саранча, пожирала запасы провизии, от чего городские хранилища очень быстро пустели. Данный факт ничуть не поднимал настроения ни лорду Старку, ни лорду Бейлишу.

Артас прекрасно обо всем этом знал, а потому несколько раз в разговорах с отцом он предпринимал попытке поднять эту тему, пока Роберт наконец не взорвался от негодования. Надо признать, что в гневе король был чрезвычайно страшен, а потому все обитатели замка постарались забиться в самые дальние и темные углы Твердыни Мейгора, только чтобы не попадаться Баратеону на глаза.

— Ворам рубить руки на месте! — проревел Роберт, стоя в оружейной по пояс голый и размахивая своим чудовищным молотом. — Убийц вешать на крепостных стенах! Слишком долго я был милостив к ним!

— Ваша Милость, народ может возроптать, — явившийся по королевскому приказу Янос Слинт, бледный словно смерть, разве что не трясся со страха. Глядя на него, Артас тут же задумался над его заменой. Подобной личности никак нельзя было доверять командование городской стражи.

— Народ может поцеловать меня в волосатую задницу, я их король, — прорычал Роберт, после чего прищурился, с подозрением глянув на Слинта. — Или ты за свою шкуру трясешься? Боишься, как бы ее с тебя не содрали?! Отвечай, трус! Или ты думаешь, что я забыл обвинения Джона Аррена?! Так вот, я могу их вспомнить!

Глаза Слинта расширились, явственный страх плескался в них, и не было рядом никого, кто мог бы попытаться защитить его от королевского гнева. Трижды купленный и семь раз проданный, он погряз во взяточничестве, о чем всем было прекрасно известно. В прошлый раз его спасло лишь чудо в лице заступившегося за него Петира Бейлиша, но в любой момент ему могли припомнить все грехи, старые и новые, после чего Слинта бы ждала либо плаха, либо Стена. Вновь оглядевшись по сторонам, Янос быстро понял, что поддержки ему не дождаться. Белым плащам, по большому счету, было на него плевать, кронпринц же и вовсе взирал на него взглядом, от которого пробирал мороз.

— Ваша Милость, у вас нет более преданного слуги…

— Замолкни и делай то, что тебе велят, — приказал Роберт. — А теперь убирайся с глаз моих!

Слинт поспешно удалился, чуть было не запутавшись в собственном плаще. Глядя ему вслед, Артас покачал головой и произнес:

— Его нужно заменить. Причем сделать это следовало еще тогда, когда покойный Аррен выдвинул обвинения. Ты зря его простил в тот раз.

— Сейчас на это нет времени, — отмахнулся Роберт. — Решим после окончания турнира. Кстати, раз ты предложил, тебе и поручаю найти замену этому трусливому говнюку.

— Неужто это мое первое королевское поручение? — усмехнулся Артас. Как ни странно, но всякий раз, когда Роберт проявлял характер, принцу хотелось улыбаться. Как если бы оживавший на глазах король воскрешал что-то в душе сына.

— Именно, — король стал более серьезен. — После того, как мы отправимся на войну, у нас за спиной должен остаться крепкий тыл. Лишь боги знают, что может произойти в наше отсутствие, а потому командовать стражей должен очень опытный человек, в котором мы должны быть абсолютно уверены. Понимаешь?

— Я найду такого человека, — заверил его Артас, после чего указал на огромный голый живот. — К слову, ты еще долго собираешься стоять в таком виде?

— Напомни мне еще раз, зачем я вообще согласился на эти тренировки? — поинтересовался Роберт, пока слуги пытались натянуть на него поддоспешник и кольчугу.

— А ты собираешься отправиться на войну с таким брюхом? — спросил в ответ принц. Слуги старательно делали вид, что ничего не слышат, но красные уши выдавали их с головой. — Как ты вообще собираешься крошить великаньи головы, если только не планируешь рассмешить одичалых до смерти? Хотя, если ты собираешься просто постоять в сторонке и отдать всю славу мне, то я не против.

— Ни за что! — взревел король, попытался отвесить сыну подзатыльник, но не достал. — Мальчишка, вот увидишь, когда дело дойдет до боя, я сражу столько одичалых, сколько тебе и не снилось!

— Много слов и мало дела, — поддразнил отца Артас.

— Ну, погоди у меня, — пообещал Роберт. — А ты чего уставился?!

Последняя фраза предназначалась оруженосцу короля, Ланселю Ланнистеру, одному из многочисленных родственников королевы. Артас даже как-то и не задумывался над тем, кем ему приходится этот юноша, но Серсея называла его кузеном, а значит самому принцу сын Кивана Ланнистера приходился каким-то там дядей. По большому счету, Артасу не было никакого дела до родича, который чуть ли не одним фактом своего существования бесил Роберта.

— Ланнистеры, — прорычал король. — Я окружен проклятыми Ланнистерами.

— Кхм-кхм.

— Что? — Баратеон повернулся к сыну.

— Я тоже наполовину Ланнистер, — напомнил ему Артас.

— Единственный твой недостаток, на который я готов закрыть глаза, — отмахнулся Роберт. — Ты не похож на этих чванливых засранцев, разве что только внешне. Ну чего ты вылупился, дурья твоя башка?! Неси рукавицы!

Несчастный Лансель, подскочив так, будто его в задницу ужалила пчела, схватил латные рукавицы и одеревеневшими пальцами попытался натянуть их на широкие ладони короля, но из-за того, что он очень торопился, у него ничего не получалось. В ответ Роберт только презрительно сплюнул, отобрал рукавицу и самостоятельно ее надел:

— Моя маленькая дочь и то лучше бы справилась, — приговаривал он при этом.

— Ну что, ты готов? — спросил Артас, закидывая тренировочный молот на плечо.

— Мне давно следовало лично проверить, на что ты годишься, — ответил ему Роберт тем же жестом. — Пошли, я хочу успеть к началу турнира.

Несколько часов спустя, смыв с себя пот и пыль, Артас сидел в королевской ложе и наблюдал за участниками турнира, которые сходились в поединках. Здесь собрался весь цвет рыцарства Вестероса, от Дорна до Севера, хотя вассалы лорда Старка смотрели на все рыцарские традиции сквозь пальцы и, будучи поклонниками Старых богов, рыцарями стать не могли. Очень немногие северяне могли похвастаться рыцарскими шпорами, но сейчас это мало кого волновало. Облаченные в дорогие доспехи, украшенные сверх всякой меры, воины на полном скаку сходились друг с другом, чем вызывали неподдельный восторг у зрителей. Рядом с самим Артасом радостно пищала Санса Старк, которую принц пригласил в ложу по настоянию матери.

Часом ранее.

— Зачем мне это делать? — жалобно спросил принц, пока Серсея поправляла на нем камзол.

— Она твоя невеста, о чем уже все знают, — поучала сына королева. — Будет очень странно смотреться, если вы будете сидеть порознь.

— А мне обязательно на ней жениться? — Артас решил провести разведку на тему будущего брака.

— Да, если ты хочешь, чтобы Север склонился перед тобой, — Серсея отошла чуть назад и оглядела принца с головы до ног.

— Одних хороших отношений со Старками разве недостаточно?

— Кто знает, как сложится жизнь, сегодня вы друзья, завтра — враги, — пожала открытыми плечами королева, облаченная в красное платье с золотой вышивкой. Ее длинные волосы были заплетены в сложные косы, на шее покоилось невероятной красоты изумрудное ожерелье, отчего зеленые глаза женщины, казалось, сверкали еще ярче. То был подарок Артаса, купленный им накануне у купцов из Эссоса, на рынке у Старых ворот.

Принц поморщился, будто съел самый кислый лимон на свете, что не укрылось от Серсеи. Улыбнувшись, она взяла его под руку и повела к выходу. Томмен шел следом, кипя от негодования и ревности. С того дня, как его брат помирился с матерью, солидная часть ее внимания теперь доставалась кронпринцу, что совершенно не нравилось самому младшему Баратеону. Артас это видел и прекрасно понимал, что в будущем младший брат может доставить ему кучу проблем, а значит данный вопрос следует решить как можно быстрее.

— Ты пригласишь свою невесту в нашу ложу, — не терпящим возражения тоном произнесла Серсея. — И чтобы не тратить время попусту, ты сделаешь это прямо сейчас. Вы вместе придете на турнир, и ты будешь очень вежливым в общении с ней.

— А может не надо? — предпринял последнюю попытку Артас.

— Надо, — отрезала королева. — И даже не пытайся меня разжалобить. Чем ты вообще не доволен? Санса Старк юна и красива.

— Не красивей тебя, — заметил принц.

— Льстец, — ответила Серсея, но было видно, что слова сына ей нравятся. — Как бы там ни было, совсем скоро она расцветет и сможет родить тебе наследников. А больше от нее ничего и не требуется.

— Я знаю, мама, но у нее ведь в голове пусто!

— Значит, ты сможешь вложить в эту пустую головку то, что тебе нужно. Иначе это сделает кто-нибудь другой.

Сейчас.

— У меня сейчас голова взорвется, — процедила Вель, сидя за спиной Артаса на правах его личной служанки. — Мало мне было вони, что преследует меня повсюду, так теперь еще и этот чудовищный грохот. Даже стадо мамонтов шумит меньше, чем этот бесполезный сброд.

— Скоро мы отправимся на Север, где ты сможешь вернуться к своему народу, — тихо ответил принц.

— И что потом? — последовал вопрос.

— Все зависит от тебя, — пожал плечами принц.

— А пялиться на меня еще долго будут? — спросила Вель.

— Ты молода и очень красива, а потому привлекаешь внимание, — усмехнулся Артас, краем уха слушая радостный щебет своей невесты и Джейни Пуль, близкой подруги Сансы. Артас не стал возражать против ее присутствия, хотя Серсея довольно холодно взирала на девушку, что та незамедлительно почувствовала. — К тому же все думают, что ты якобы служишь мне. Вот всем и интересно, как ты этого добилась.

— Вчера я разбила горшок об голову какого-то солдата, — сказала одичалая будничным тоном. — Он решил, что меня можно за просто так схватить за задницу.

— Мне доложили, — в этот момент Барристан Селми сбил с лошади какого-то молодого рыцаря из Простора, и трибуны взорвались ликующим криком, когда лорд-командующий Королевской гвардии проехал мимо, подняв копье над головой.

— Ты в курсе, что дочь Старка упражняется с клинком? — неожиданная смена темы на миг заставила Артаса растеряться. В удивлении он покосился на Сансу, чье внимание полностью поглотил турнир.

— Да не она, дурень, — прошипела Вель. — Младшая!

— Немного странно, конечно, — признал очевидное принц. Чего-то подобного он мог бы ожидать в том, покинутом много лет назад мире, но не здесь, где у дочерей благородных семей были вполне конкретные и строгие обязанности.

— Она дикая, необузданная, — продолжила одичалая, — в чем-то напоминает мой народ.

— Тогда советую тебе начать с ней общаться, — язвительно ответил Артас. — Полагаю, вы быстро найдете общие темы для разговора.

— Так я и сделаю, даже не сомневайся.

Пред мысленным взором принца предстала эта картина, и он внутренне содрогнулся. Ему было даже страшно представить, чему может научить мелкую Старк одичалая, которая лишь чудом до сих пор не нарвалась на серьезные неприятности в лице королевы. Серсея и без того была не рада появлению в свите ее первенца странной северянки, а потому любая неуместная выходка со стороны Вель могла привести к беде.

В этот момент Григор Клиган, прозванный Горой со свой огромный рост, сошелся в поединке с неким Хью из Долины. В последний момент, перед самым столкновением, его огромное копье дернулось вверх и пробило ворот доспехов, вошло в горло молодого рыцаря и в нем застряло. Смерть была мгновенной. Народ немедленно зашумел, взволнованный столь трагичной смертью, но Артасу показалось, что куда сильнее их привлек запах пролитой крови. Как бы это ни было странно, но люди всегда были крайне охочи до чужой смерти, она манила их, как пламя свечи манит мотылька. Народ подался вперед, чтобы все как следует разглядеть, а их глаза блестели, как у стаи мелких хищников, почуявших добычу.

— А турнир-то стал куда интересней, — оживилась Вель. Артас же, повернувшись к Сансе, увидел бледный лик девушки, после чего взял ее за руку, чтобы успокоить. Это одичалой было не привыкать к крови, но для дочери десницы то была первая воочию увиденная смерть. Не лучшим образом выглядела и Джейни Пуль, в чьих глазах плескался ужас.

— Вель, уведи ее, — велел Артас. Одичалая злобно сверкнула на него глазами, но возражать не стала — уж больно пристально смотрела на нее Серсея.

— Пойдем, девочка, — одичалая взяла Пуль под руки, поставила на ноги и увела с собой. Следом за ними направился и Пес, в связи с чем ни у кого не возникло даже тени мысли о том, чтобы мешать им. На редкость скверный характер и жестокий нрав Клигана были известны всем, а потому стоять на его пути никто не решался. К тому же, это его брат только что убил рыцаря прямо в разгар турнира.

— Леди Санса, мне проводить вас? — спросил Артас, обращаясь к своей невесте.

— Мне бы хотелось остаться, если вы не против, — не смотря на бледность, ответила девушка, чем сильно удивила принца.

— Хм, должен признать, вы сильнее, чем кажетесь, — заметил Артас, когда в поле его зрения попали Эддард и Бран Старки. Десница короля, обнимая за плечи сына, крайне мрачным взглядом провожал тело погибшего рыцаря, которого спешно унесли с турнирного поля. И что-то подсказывало Артасу, что отнюдь не случайность смерти так испортила настроение Старку.

Глава 9

Второй день королевского турнира начался для Сансы Старк с вестей о том, что в столицу прибыли лорд Простора Мейс Тиррел и его дочь Маргери, чей брат, Лорас, так же принимал участие в королевском турнире. Рыцарь Цветов, как его прозвали в народе, произвел неизгладимое впечатление на девушку, после блестящей победы над соперником подарив ей красную розу. Молодой рыцарь был очень красив, любая девушка Семи Королевств, за исключением одной только Арьи, мечтала стать его женой, но никому из них еще не удалось занять его сердце.

— И все же ему не сравниться с принцем Джоффри, — вздохнула Санса, разглядывая себя в зеркале. Золотистое платье, подарок королевы, подчеркивало ее фигуру, волосы были уложены в сложную прическу по южному стилю. — Я говорила уже, что он проводил меня после турнира?

— Четыре раза, — кивнула Джейни, зная, что сейчас ей придется выслушать эту историю в пятый раз. Впрочем, она не возражала.

— Это было прекрасно, — Старк прикрыла глаза, в деталях вспоминая каждый момент вчерашних событий. — Принц Джоффри взял меня под руку и повел в замок, он спрашивал, понравился ли мне турнир и как я себя чувствую.

— Здорово… — Пуль смотрела на подругу с легкой завистью.

— Именно, — кивнула Санса, блаженно улыбаясь. — Он проводил меня до самых покоев, на прощание поцеловал мне руку и пожелал хороших снов. Принц любит меня, как и я люблю его.

— Сегодня вы снова пойдете на турнир вместе? — поинтересовалась Джейни. Ей самой идти в королевскую ложу совершенно не хотелось, слишком уж холодным был взгляд Серсеи Ланнистер, но не говорить же об этом лучшей подруге, которая в будущем станет королевой? В том, что свадьба состоится уже в самом скором времени, обе девушки нисколько не сомневались. Какой смысл тянуть, если молодые люди любят друг друга?

Санса наконец-то перестала витать в облаках и вновь оглядела себя в зеркале, дабы убедиться в отсутствии даже малейших изъянов. Слуги уже вовсю сплетничали о том, что на турнире будет присутствовать Маргери Тирелл из Хайгардена, одна из самых красивых, богатых и завидных невест всего Вестероса, а потому Санса не собиралась выставлять себя на посмешище.

— Нет, — наконец-то ответила Санса, убедившись в безупречности своего внешнего вида. — Принц сказал, что у него есть дела, не терпящие отлагательств, но он постарается прийти к окончанию турнира.

— И что у него за дела? — спросила Джейни.

— Я не стала спрашивать, — чопорно ответила Старк. — Думаю, принц Джоффри сам мне все расскажет, если возникнет такая необходимость.

— Абсолютно правильный поступок, — раздался строгий голос септы Мордейн, замершей в дверях. — Не дело благородной леди лезть в дела своего жениха, которому предстоит в будущем сесть на трон. Ты поступила верно, Санса.

— Благодарю вас, — девушка кивнула головой.

— А теперь я хотела бы знать, где сейчас Арья?

— Не знаю, наверное опять гуляет в компании мясников или булочников, — Санса повела плечами, не желая лишний раз слышать о сестре.

Арье не нравилось в столице, ее не интересовали ни турнир, ни рыцари, что принимали в нем участие. Не желая общаться с представителями благородных домов, как того велел ее статус, девочка предпочитала проводить время в компании дворцовых слуг и их детей, а также бегать по коридорам замка в коротких штанах, при одном только взгляде на которые Санса пришла в ужас. С недавних пор она и вовсе стала щеголять со свежими синяками и ссадинами, при этом не желая отвечать, где именно их получила. К глубокому удивлению Сансы, ее отец нисколько не возражал против столь вопиющего поведения младшей дочери, а синяки и ссадины, похоже, и вовсе воспринимал как данность.

Иногда Сансе снилось, что принц Джоффри разрывает с ней помолвку, мотивируя свое решение тем, что не желает породниться с маленькой дикаркой, чье место не в королевском дворце, а городских трущобах, на самом дне. Как правило, наутро Санса вставала с заплаканным лицом и жутким желанием найти Арью и либо срочно привить ей манеры, либо сбросить ее с крепостной стены.

— Это не девочка, а ходячее бедствие, — септа покачала головой и, прежде чем выйти, добавила: — Если увидишь ее, скажи, чтобы немедленно явилась ко мне, иначе я буду вынуждена сообщить о ее поведении лорду Старку.

— Вчера я видела, как Арья гонялась за кошками, — призналась Джейни, как только дверь за Мордейн закрылась.

— Зачем? — удивилась Санса.

— Не знаю, стоило ей меня увидеть, как она скорчила рожу и убежала.

— Семеро, только бы принц Джоффри ее не увидел! — воскликнула Старк. — Это будет такой позор!

— Ну, ее видела служанка принца, — призналась Пуль, от услышанного лицо Сансы исказилось в ужасе. — Ну, когда провожала меня с турнира. Она и тот жуткий воин с обожженным лицом.

— Кошмар! — Санса схватилась за голову. — Если они рассказали обо всем принцу, то я от стыда провалюсь на месте! Пекло бы забрало Арью с ее выходками! Ну почему она не может вести себя как подобает?!

Кое-как успокоив подругу, Джейни повела ее к турнирному полю, где уже собрались зрители из числа знати, зажиточных горожан и простого люда. Гордо развевались на ветру знамена, над которыми главенствовал коронованный олень Баратеонов. Король и королева сидели в своей ложе, а вокруг них постоянно крутились слуги и мелкие лорды, жаждущие внимания и покровительства столь высоких особ. Роберт Баратеон, в виду абсолютной трезвости, их полностью игнорировал, лишь изредка резкой фразой отваживая особо назойливых просителей. Королева Серсея же вдумчиво решала, кто достоин ее внимания, а кого можно смело гнать в шею.

— В королевской ложе ни одного чашника, — неожиданно заметила Пуль, усаживаясь рядом с Сансой. Через миг к ним присоединился Бран, но все внимание мальчика тут же приковала арена, а весь остальной мир перестал для него существовать.

— Ну и что? — Сансу Старк мало интересовал король Роберт, слишком уж велико было разочарование, когда девушка впервые увидела его в Винтерфелле. Обрюзгший, постоянно пьяный, он ничуть не походил на того воина, каким его описывал своим детям Эддард Старк. Казался невозможным тот факт, что он является родителем принца Джоффри, слишком уж разными были отец и сын, но знающие люди твердили, что несмотря на внешние различия, принц Джоффри очень походил на короля характером и боевым умением. Когда кронпринц брал в руки молот, почти никто не мог выстоять против него.

Взгляд Сансы сам по себе переместился на королеву, окруженную со всех сторон фрейлинами и придворными. Длинные золотые локоны свободной волной спадали на плечи Серсеи, золотая диадема с россыпью драгоценных камней сверкала в лучах солнца. Ослепительная красавица, она приковывала к себе взгляды, полные восхищения, жажды обладания и зависти. Изумрудное ожерелье на ее шее вызывало восторженные вздохи и завистливый шепот, который усиливался по мере того, как в толпе расползалась весть: ожерелье королеве подарил принц Джоффри.

— Однажды ты займешь ее место, — вздохнула Пуль. — И все они будут смотреть на тебя.

— Думаю, этот день не за горами, юная леди, — раздался учтивый голос. Обернувшись, девушки увидели перед собой Петира Бейлиша, Мастера над монетой. Пусть они не были официально представлены, но знать члена Малого совета обязаны были все.

— Лорд Бейлиш, — Санса встала и уже собралась было поприветствовать мужчину так, как ее учили сызмальства, когда Бейлиш прервал ее взмахом руки.

— Бросьте, моя дорогая, не утруждайте себя, — с улыбкой проговорил Мизинец, разглядывая девушку. Его взгляд скользнул также и по Брану с Джейни, но мальчик полностью его проигнорировал, витая где-то в облаках, а бедняжка Пуль была ему попросту неинтересна. — Я рад, что наконец-то смог лично представиться перед дочерью лорда Старка и леди Кейтилин. Должен заметить, вы очень на нее похожи.

— Вы знаете мою маму? — спросила Санса, усаживаясь обратно.

— Мы дружили с самого раннего детства, — ответил Бейлиш, усаживаясь рядом, — так как я рос при дворе лорда Талли. К сожалению, по ряду причин наши пути разошлись много лет назад, и больше я не имел удовольствия видеться с вашей матерью.

— Мне приятно наше знакомство, — произнесла Санса, чувствуя себя немного неуютно. Как ни как, она была невестой кронпринца, а сейчас компанию ей составляет мужчина, годящийся девушке в отцы. Как на такое зрелище отреагирует правящая чета можно было лишь гадать. — Должна признаться, мама никогда не упоминала вас в разговорах.

— Я был бы куда больше удивлен, если бы Кейтилин обо мне рассказала, — Бейлишу по прежнему улыбался, но в его серо-зеленых глазах мелькнула грусть. — Мы расстались с ней при не самых приятных обстоятельствах, но то дела давно минувших лет.

— Тихо вы, турнир начинается! — недовольно проговорил Бран, наконец-то посмотрев на Мизинца.

— Прошу меня извинить, юный лорд, — Бейлиш улыбнулся, прижав ладонь к сердцу.

Действительно, Роберт Баратеон встал со своего места, поморщился словно бы от резкой боли, после чего взмахнул рукой. Загудели трубы, которым вторил рев толпы, жаждущей зрелища. Вчерашняя смерть взбудоражила зрителей, им хотелось знать, расстанется ли сегодня кто-нибудь с жизнью. Тем временем, король Роберт шагнул назад, и стало заметно, что монарх сильно хромает, но причину его хромоты никто не знал.

Под рев десятков медных труб, на поле выехали участники турнира, которым предстояло сойтись в индивидуальных поединках. На гнедом коне с синей попоной сидел рослый рыцарь в глухом турнирном шлеме, на вершине которого замер в прыжке лев. На его синем плаще тонким золотым узором также была вышита львиная голова, глянув на которую, зрители резонно предположили, что это был один из многочисленных родственников королевы. Воин вскинул богато украшенное копье, салютуя толпе. Рядом с ним на красивой серой кобыле восседал Лорас Тирелл, с улыбкой приветствующий зрителей.

— Давай, Лорас, я верю в тебя! — раздался звонкий голос, и внимание толпы обратилось на молодую девушку в голубом платье из дорогой ткани, с вышитыми на ней золотыми розами. Мягкие каштановые волосы были заплетены в сложную косу, украшенную золотой лентой. Девушка была очень красива, что отметили все без исключения, легкое платье выгодно подчеркивало ее фигуру, но смельчаков, что могли бы выкрикнуть скабрезную шутку в ее адрес, не нашлось, в чем не было ничего удивительного. Самоубийц среди зрителей не наблюдалось.

— Леди Маргери Тирелл, — тихо произнес Бейлиш, склонившись к Сансе. — Единственная дочь лорда Тирелла и сестра Рыцаря Цветов. Обратите внимание на сходство брата и сестры.

Старк бросила короткий взгляд на дочь лорда Простора, весь облик которой дышал южным стилем, которым сама Санса мечтала обладать. Ее прекрасное золотистое платье теперь казалось тусклым, даже безвкусным на фоне красавицы из Хайгардена.

— Мейс Тирелл сейчас активно ищет жениха для своей дочери, — вновь напомнил о себе Бейлиш. — По слухам, им должен стать лорд Ренли, но то, что правитель Простора привез свою дочь в столицу именно сейчас, вызывает вопросы среди знати. Вам так не кажется?

Санса и Джейни переглянулись, но ничего не сказали, вновь обратив свое внимание на участников турнира. Джейме Ланнистер был облачен в золоченные доспехи, его шлем оказался выкован в виде львиной головы. Завидев свою сестру, он салютовал ей мечом, тут же получив в ответ ослепительную улыбку и пожелание удачи. Рядом с ним на огромном коне восседал Григор Клиган по прозвищу Гора, забрало его шлема было поднято, открывая взору толпы бесстрастное, равнодушное лицо и холодные, лишенные эмоций глаза. Зрелище было отталкивающим, даже пугающим, особенно если вспомнить, какие рассказы ходили о цепном псе Тайвина Ланнистера.

Первыми в поединке сошлись, как посчитала публика, Ланнистеры, а именно Цареубийца и рыцарь с вышитым на плаще львом. В первой же стычке оба воина попали в цель, их копья раскололись, но всадники смогли удержаться в седлах, крепко сжимая ногами бока своих скакунов. Взяв новые копья, противники вновь встали на позиции. По сигналу они пришпорили своих коней и, сорвавшись с места, понеслись навстречу друг к другу. Вновь раздался треск ломающихся копий, каждый из рыцарей снова попал в цель, но в этот раз удача отвернулась от Цареубийцы. Одно из стремян оторвалось, Ланнистер потерял равновесие и вылетел из седла, сильно ударившись головой о землю. От удара шлем сильно погнулся, и когда Джейме попытался было его снять, у него ничего не вышло. Практически ничего не видя перед собой, Ланнистер попытался покинуть поле под смех толпы, но споткнулся и опять упал. Король Роберт хохотал, в исступлении лупя себя по ляжкам, в то время, как Серсея пыталась прожечь его полным ненависти взглядом. Но вот победитель подошел к Джейме, помог ему встать и повел за собой, передав Ланнистера в руки преданных слуг.

— Благородный поступок, — прокомментировал происходящее Бейлиш. — Особенно если учесть, что от сира Джейме чего-то подобного этот добрый рыцарь вряд ли бы дождался.

— Я уверена, что вы ошибаетесь, — смело ответила Санса. — Сир Джейме смел и благороден, как и подобает настоящему рыцарю.

— В его смелости я не сомневаюсь, леди Санса, — заметил Мизинец. — Что же касается его благородства… Вы ведь знаете, почему сира Джейме прозвали Цареубийцей?

Девушка не стала ничего отвечать, так как ответ был очевиден. Она знала. Все в Вестеросе знали.

Тем временем, на ристалище выехали новые противники — Лорас Тирелл верхом на серой кобыле, словно бы созданной для быстрой езды, и Григор Клиган на своем коне, который выглядел под стать своему огромному хозяину. Учуяв запах кобылицы, конь заволновался, заржал, начал бить копытом и трясти головой. Клигану пришлось прикладывать усилия, чтобы удержать его на месте.

— Как думаете, кто победит? — еще минуту назад лорда Ренли не было на трибуне, но вот он уже здесь, с интересом следит за происходящим. — Мое почтение, леди Санса, вы прекрасно выглядите!

— Полагаю, победит Тирелл, — ответил Мизинец. Санса была с ним согласна. Она не знала, с чего Бейлиш пришел к таким выводам, Старк просто верила, что Рыцарь Цветов не может проиграть. — Может, сделаем ставки?

— Какой смысл спорить, если мы все равно сходимся во мнении? — ответил Баратеон, после чего посмотрел на Брана. — А что нам скажет юный Старк? Кто, по вашему, победит?

Мальчик лишь пожал плечами, поглощенный зрелищем. Поединок начался. Конь Клигана сорвался в тяжелый галоп, навстречу ему словно молния неслась серая кобыла Тирелла. Сир Григор выставил щит и копье, одновременно пытаясь удержать непокорного коня, но словно по волшебству сир Лорас оказался рядом с ним и ударил своим копьем точно в цель, и в мгновении ока Гора повалился наземь, потянув за собой и коня. Зрители восторженно завопили, Маргери Тирелл аплодировала, радуясь блестящей победе брата. Санса и Джейни тоже хлопали в ладоши, рядом радостно вопил Бран, подпрыгивая на месте. Сам Рыцарь Цветов уехал на другой конец арены, пика его даже не расщепилась и, улыбаясь, он поднял забрало.

Выбравшись из-под коня, Клиган встал на ноги, сорвал с головы шлем, швырнув его на землю, и огляделся по сторонам. Его взгляд полыхал от ярости, лицо потемнело от гнева, от былой бесстрастности не осталось и следа.

— Меч! — рявкнул он, протянув руку, в которую один из сквайров вложил оружие. К этому времени конь Клигана тоже встал на ноги, и Гора одним ударом своего жуткого двуручного меча наполовину перерубил ему шею. Смерть скакуна была мгновенной.

Зрители завопили, крики восторга в один миг сменились воплями ужаса, которые лишь усилились, когда сир Григор зашагал в сторону Тирелла, сжимая в руках окровавленный меч. Остальные события слились в единый поток и помчались столь быстро, что практически никто не мог за ними уследить. Лорас Тирелл потребовал меч, но Клиган отбросил подбежавшего сквайра в сторону и схватился за поводья. Почуяв свежую кровь, кобыла взвилась на дыбы, Рыцарь Цветов удержался, но удар двуручным мечом, угодивший юноше в грудь, все же выбил его из седла, и сир Лорас повалился в грязь.

— Остановите это безумие! — закричал Ренли, обнажая меч и перепрыгнув ограждение. Его примеру последовали остальные рыцари. Джейни начала вслух молиться богам, Старым и Новым, только бы этот кошмар поскорее закончился. В ужасе кричала Маргери Тирелл, глядя на поверженного брата, над которым навис громадный воин, занесший меч над лежачим для последнего удара.

— КЛИГАН!!! НАЗАД!!!

Яростный крик опередил всех: выступившего короля, которого обступила гвардия; рыцарей Простора, что мчались на выручку сына своего сюзерена; отряд городской стражи, в срочном порядке выбежавший на арену; Сандора Клигана, сжимавшего обнаженный меч, с перекошенным от злобы лицом. Взоры присутствующих переместились на другой конец ристалища.

Сир Григор резко развернулся, и пока он отвлекся, слуги помогли Лорасу Тиреллу убраться от него в безопасное место. Сжимая в руках боевой молот, в сторону Горы шел наследный принц Джоффри, а за ним по пятам, с обнаженным мечом, следовал Цареубийца, с которого наконец-то сняли погнутый шлем. Кронпринц исподлобья смотрел на Клигана, и во все стороны от него изливались волны ярости, зеленые глаза потемнели. В таком состоянии Джоффри Баратеона еще никто и никогда не видел, сын короля готов был убивать, если ему не подчинятся.

Санса прижала руки к лицу, не веря своим глазам. Сердце девушки билось столь сильно, что казалось, будто оно вырвется из груди.

Возможно, что-то помешалось в голове Клигана, могло быть так, что от удара о землю его сознание помутилось, но, издав жуткий вопль, он кинулся на наследника престола и внука своего господина. Поднялся гвалт, крики гнева, ярости и ужаса достигли небес. Тут же со всех сторон на сира Григора кинулись стражники и рыцари, впереди которых мчался Лорас Тирелл, но для своих габаритов Гора двигался очень быстро, в мгновении ока оказавшись рядом с кронпринцем, делая замах. Огромный двуручный меч стремительно опускался на голову Джоффри, но его уже не было на месте.

Уйдя в сторону, он открыл место для Джейме Ланнистера, чей меч, словно змея, нырнул в сочленение доспехов, нанося Клигану глубокую рану. Кровь брызнула фонтаном, обильно орошая песок, но одна рана никак не могла остановить громадного воина, а потому принц, оказавшись у противника за спиной, с разворота нанес ему удар в спину молотом, лишь немного не достав до головы Горы. Пошатнувшись, Клиган сделал пару шагов вперед, после чего рухнул на колени. Последний же удар нанес Пес, оказавшийся рядом с Горой. Жуткий оскал украшал его лицо, когда Сандор Клиган вскинул меч и отрубил голову брату.

Оглушительная тишина повисла над ареной. Народ на трибунах медленно встал, отказываясь верить в происходящее. Король Роберт разъяренным медведем выбежал на поле, прихрамывая на левую ногу, растолкал рыцарей и стражников, после чего крепко обнял сына. Следом за монархом на арене появилась и королева, и сложно было понять, чей гнев будет более страшен.

— Джоффри! — вскрикнула королева, после чего буквально вырвала сына из рук Роберта.

— Все хорошо, мама, — тихо ответил кронпринц, обнимая мать и поглаживая ее по плечу. Королева явно находилась на грани истерики. Только что на ее сына, наследника трона, напал вассал ее отца, и будь Григор Клиган жив, Серсея приказала бы его очень и очень долго пытать, пока Гора не проклял бы тот день, когда вообще появился на белый свет.

Тем временем Роберт подошел к сиру Джейме, хлопнул его по плечу, сжав на миг пальцы. Цареубийца лишь молча кивнул, не спуская глаз с сестры. Серсею уже начало слегка потряхивать, ее требовалось срочно увести во дворец и дать успокоиться, пока она не взорвалась от гнева и страха. Король же подошел к Сандору, что-то тихо ему сказал и пожал руку, после чего замер над обезглавленным телом. В сердцах он плюнул на убитого, после чего велел:

— Отправьте голову Клигана Тайвину Ланнистеру и в деталях расскажите, что учинила его шавка!

К собравшимся подошли Тиреллы, во главе которых был лорд Мейс Тирелл, сир Лорас и леди Маргери следовали за ним по пятам. Владыка Простора и Хранитель Юга хотел поблагодарить кронпринца за спасение сына, но Джоффри не дал ему и рта раскрыть:

— Я буду рад поговорить с вами в любое время, лорд Тирелл, — произнес принц, — но прямо сейчас я должен увести свою мать обратно во дворец. Отец, с твоего позволения.

— Да, конечно, — не стал возражать Роберт, видя состояние жены. — Гвардия! Сопровождайте их!

Королевская гвардия обступила принца Джоффри и королеву Серсею со всех сторон, после чего они удалились. Народ на трибунах начал постепенно оживать, обсуждать увиденное, и не было сомнений, что уже совсем скоро о произошедшем будет знать вся столица, после чего вести разлетятся по всему Вестеросу. Вассал Тайвина Ланнистера напал на кронпринца и поплатился за это жизнью! Такое событие просто обязано было обрасти самыми нелепыми подробностями, в которые простонародье будет слепо верить, передавать слухи из уст в уста, каждый раз добавляя что-то новое от себя.

Турнир был приостановлен, Малый совет решал, что делать дальше. В суматохе же произошедшего никто не заметил, что когда принц Джоффри выступил против Григора Клигана, он был облачен в синий плащ с вышитой на нем львиной головой.

Глава 10

Спустя несколько дней после памятного турнира, наделавшего столь много шума, Артас шел по Стальной улице, разглядывая ровные стеллажи со всевозможным оружием и доспехами. Воздух здесь гудел от жары и звона молотков, даже толпы народа, создающего шум, не могли заглушить беспрерывный лязг и грохот. Немилосердная вонь от раскалённого угля забивалась в ноздри, и Артас сильно сомневался в том, что сможет в ближайшее дни различать другие запахи. Едва лишь завидев кронпринца, идущего в сопровождении охраны, владельцы лавок и мастерских спешили на улицы, раскланиваясь и приглашая юношу посмотреть на их товар. Посмотреть здесь было на что, не раз и не два Менетил останавливался, чтобы взглянуть то на двуручный меч с изумительной чеканкой на доле, то на новинку рынка — шлем армет, который стоил столь дорого, что позволить себе его могли лишь очень состоятельные господа.

— Нам сюда, — прохрипел Клиган, чувствуя на себе взгляды окружающих. Весь город знал о том, кто обезглавил Гору, и теперь горожане не знали, как реагировать на присутствие Пса. С одной стороны, септоны яростно осуждали тех, кто проливал кровь своих родных и близких, с другой — Клиган защищал кронпринца и вроде бы как его действия никак нельзя было назвать греховными. Не зря ведь король Роберт лично наградил Сандора увесистым кошелем с золотом и титулом, от которого, впрочем, Клиган тут же поспешил отказаться. Он и без того получил во владение земли своей семьи, с которыми теперь не знал что делать. Возвращаться в родной дом Пес категорически не желал.

Артас зашел под навес, укрывавший посетителей лавки от палящего солнца, и огляделся по сторонам. Тобхо Мотт, владелец лавки и прилегающей к ней мастерской, был одним из немногих мастеров в Вестеросе, что умели обращаться с валирийской сталью, в связи с чем пользовался покровительством многих знатных лордов. В частности, Артас узнал о том, что Ренли Баратеон заказал у Мотта новый панцирный доспех.

— Ваше Высочество! — мастер Мотт выбежал навстречу столь неожиданным посетителям. — Позвольте выразить мой восторг, я невероятно счастлив видеть вас в моей скромной лавке!

Принц огляделся по сторонам, отмечая занавесы из дорогой ткани, небольшие статуэтки, расставленные по углам и прочие мелочи, стоящие отнюдь не дешево. В общем, скромной лавка точно не выглядела, но Артас не стал на это указывать.

— Чем я могу вам помочь? — поинтересовался Мотт, потирая руки в предвкушении. Наличие такого клиента могло поднять его статус и престиж среди других кузнецов на недосягаемую для остальных высоту.

— Меня интересует полуторный меч, выкованный под мою руку, — ответил Артас, пытаясь понять, что здесь делал лорд Старк. Странные шевеления десницы совершенно ему не нравились. Непонятные встречи, прогулки по борделям, бегущие взад-вперед слуги — все эти действия вызывали у принца серьёзное беспокойство.

— О, я с превеликой радостью сделаю все, что от меня потребуется, — оружейник разве что не светился от счастья. — Прошу сюда. Джендри, живо ко мне!

По первому же зову в помещение вошел черноволосый юноша с синими глазами, широкой грудью и сильными руками от постоянной работы в кузнице. Схватив со стола портняцкий метр, Мотт принялся снимать мерки, в то время как юноша все тщательно записывал на клочке бумаги. Судя по тому, как старательно он выписывал числа, писать Джендри научился лишь недавно. Сандор Клиган разглядывал доспехи с затейливой резьбой, в которые был облачен манекен из потемневшего от времени дерева. При этом он, как показалось Артасу, примеривался, как бы посподручнее разрубить их одним ударом, а может наметанным глазом определить уязвимые места доспехов.

В это время, Тобхо Мотт что-то радостно пояснял принцу, который усиленно делал вид, что внимательно слушает мастера-кузнеца, но на самом деле его внимание было сосредоточено на Джендри. Весь облик юноши говорил о его истинном происхождении, и в этот момент Артас ощутил острое желание прямо сейчас встретиться с отцом и от всей души дать ему по зубам, хотя чего-то подобного так и так следовало ожидать. Распущенность короля Роберта была известна во всех Семи Королевствах, так стоило ли удивляться наличию очередного королевского бастарда? Наверное нет, но принц мог лишь пожелать, чтобы Серсея никогда не узнала о существовании Джендри. В противном случае за его жизнь нельзя будет дать и ломанного медяка.

Разумеется, Артас знал, что у Роберта были бастарды. Более того, одного он успел зачать еще до своего знаменитого восстания. Сколько всего его отпрысков было в Вестеросе вряд ли кто-нибудь смог бы сосчитать, но лишь одного из них, Эдрика Шторма, король Роберт соизволил признать, но самого мальчика в столице никто и никогда не видел, тот жил в Штормовом Пределе вместе с дядей Ренли. Артас так же никогда его не видел и не горел желанием познакомиться, Серсея же и вовсе убила бы Эдрика своими руками, но все же согласилась терпеть его существование ровно до тех пор, пока бастард будет находиться как можно дальше от столицы. Если же Шторм хотя бы попытается заикнуться о каких-то там правах, то его, без сомнения, сразу же утопят в водах залива.

И вот принц, неожиданно для себя самого, встретил сводного брата и гадал, что его существование может дать Старку. Вряд ли десницу удивило наличие бастарда, как-никак, он не понаслышке знал характер Роберта. Тогда что могло привести Эддарда Старка на Стальную улицу, что он на самом деле ищет? Количество вопросов лишь возрастало, но пока что на горизонте не видно ни одного ответа.

***

— …сообщили, что принц Джоффри нашел бастарда, скоро он найдет и остальных. Мальчишка идет по следам лорда Старка.

— Что вы намерены предпринять, друг мой? — в голосе мужчины слышался акцент.

— Пока ничего, все идет своим чередом. Скоро Лев и Волк вцепятся друг другу в глотки, честь не позволит Старку молчать, когда правда вскроется. Война неизбежна.

Арья вжалась в черную драконью кость, молясь всем известным ей богам только о том, чтобы ее не заметили. Она не видела говоривших, а потому могла лишь слушать и гадать о том, что именно они обсуждают.

— Слишком скоро, слишком рано. Война сейчас ничего нам не даст, мы еще не готовы. Нужна передышка. Да и принц вызывает некое беспокойство.

— Он смертен, как и все остальные. Меня больше беспокоит новый десница.

— Так может будет лучше избавиться от него? Отправить его вслед за предшественником?

На миг высунувшись из своего укрытия, Арья разглядела толстого мужчину с раздвоенной желтой бородой, двигался толстяк очень легко и плавно. Его собеседник был облачен в кольчугу, на голове красовался шлем, но лица не было видно.

— Его предшественник был стар, внезапная смерть нового десницы вызовет ненужные вопросы и внимание. Лучше скажите мне, как долго кхал Дрого собирается ждать?

— Он не торопится, — ответил толстяк с желтой бородой, подходя к глубокому колодцу. — Принцесса брюхата, так что кхал не выступит до самого рождения сына, да и поведение молодого Визериса вряд ли может радовать. Каждым своим словом он приближает тот день, когда у кхала Дрого кончится терпение. Ты же знаешь нравы дикарей, возможны непредвиденные последствия.

— Плохо, друг мой, вам нужно ускориться, — мужчина в шлеме на что-то нажал, и с потолка опустилась толстая плита, накрывая колодец. — События набирают ход, мы можем не успеть.

— А как быть со Старком?

— Я еще не принял окончательное решение на его счет, да и королева не спускает с него глаз. Сложно прогнозировать события, когда число игроков увеличилось. Станнис Баратеон и Лиза Аррен за пределами моей власти, по слухам, они собирают вокруг себя мечи. Рыцарь Цветов добился того, что его сестра приехала ко двору. Девушка мила, прекрасна и послушна, я лишь не могу понять, кому в постель ее собираются подсунуть — Роберту или Джоффри. Мизинец… Одним богам ведомо, какую игру ведет Мизинец. Старк почти вплотную подошел к правде, у него есть книга и бастард, скоро истина откроется перед ним. Ты говоришь, что нужна передышка, а я говорю, что мы должны ускориться! Даже я не могу держать абсолютно все события под контролем, малейший промах может дорого нам обойтись.

— Я не прошу у тебя невозможного, друг мой. Я лишь прошу хотя бы на время отсрочить конфликт между Старками и Ланнистерами. Пусть едут хоть на Стену, хоть демонам в пасть… нам… время…

Голоса постепенно стихли, собеседники удалились по тому коридору, по которому пришла сама Арья. Другого пути не было, пришлось идти туда, куда шли мужчины. Идти пришлось довольно долго, ориентируясь лишь на отсветы маячившего впереди факела, уже не возникало сомнений в том, что девочка давно покинула территорию замка. В конце концов, факел исчез, затихли шаги, мужчины исчезли. Один раз Арья споткнулась и упала, но поднявшись, снова шла вперед, одна в темноте. В какой-то момент каменный пол сменился зловонным месивом, что налипало на туфли, идти стало гораздо труднее. Спасло ее лишь то, что коридор был прямой, без каких либо ответвлений, в противном случае Арья бы давно заблудилась.

Бредя уже почти по колено в грязной зловонной жиже, Арья выбралась из подземелья когда уже стемнело, и обнаружила, что стоит в жерле сточной канавы, извергающейся прямо в реку. От вони нечем было дышать, от одежды и тела немилосердно смердело. Сняв одежду и бросив ее на берегу, девочка бросилась в реку и плавала до тех пор, пока вода не смыла с нее всю грязь. После этого она выбралась и принялась стирать одежду, ежась от холода. Несколько раз неподалеку проезжали всадники, но если они и заметили нескладную голую девочку, то не придали тому значения.

К Красному замку Арья вернулась за полночь, решетку к тому времени уже опустили, а ворота заложили, потому девочка сразу направилась к боковой двери. Стоявшие в карауле золотые плащи ответили злорадным хохотом, когда услышали просьбу Арьи впустить ее:

— Вали отсюда, попрошайка, — стражник попытался было отвесить ей подзатыльник, но девочка увернулась. — Или дать тебе по уху, чтобы ты лучше слышала?

— Я не попрошайка, — возмутилась Арья, — я здесь живу! И я хочу видеть своего отца!

— А я хочу трахнуть королеву, — последовал ответ, которому вторил громкий смех.

— Да неужели? — язвительный скрипучий голос напоминал звук пилы. — Безусловно, она будет только рада раздвинуть ноги перед столь доблестным воякой. Или королева скорее велит украсить твоей башкой крепостную стену? Как сам думаешь?

Сандор Клиган, возвращавшийся из города, был пьян, но на ногах все равно стоял твердо. При виде его жуткой ухмылки стражник побледнел, как полотно, он боялся себе даже вообразить, что с ним могут сделать за столь неосторожные слова. Клиган окинул пьяным взором стоявших перед ним солдат:

— Какого хрена у вас тут происходит? — спросил Пес, после чего посмотрел на Арью. — И какого хрена здесь делает девчонка Старков?

— Дочь лорда Старка? — стражники переглянулись, вечер у них определенно не задался.

— Да, дурень! — ответила Арья. — Ну что, все еще хочешь дать мне по уху?!

— Открывайте, идиоты, — велел Клиган. — А ты, мелкая, иди со мной, я провожу тебя. Только и делаю в последнее время, что провожаю северян. Ну чего встали, коты помойные?!

Когда Пес довел Арью до башни и передал на руки гвардейцев Старка, после чего девочку тут же отвели к отцу. Лорд Старк сидел в солярии, погруженный в раздумья и склонившийся над самой большой книгой, какую Арья только видела, но, завидев дочь, тут же встал и крепко ее обнял:

— Ты хоть понимаешь, что я разослал людей искать тебя по всему городу? Септа Мордейн от испуга наполовину потеряла рассудок, и сейчас усиленно молится за твое благополучное возвращение. Арья, тебе ведь известно, я запретил вам покидать пределы замка без моего разрешения.

— А я и не выходила за ворота! — выпалила Арья. — Я заблудилась в замке и попала в какие-то подземелья, там черепа драконов, а еще там были они! Мне пришлось идти за ними, и я оказалась за стенами замка! Они говорили о какой-то принцессе, о тебе и принце Джоффри! Они хотят убить вас! Говорили, что у тебя есть книга и бастард, и что скоро ты все поймешь, после чего начнется война! А потом они ушли, и я осталась одна, мне пришлось идти к замку, после чего у ворот меня не хотели пропускать, но пришел Пес, наорал на стражников и провел меня внутрь. Вот! Это та книга? А бастард — это Джон?

— Так, Арья, успокойся, — Эддард присел перед дочерью и пристально посмотрел ей глаза. — Кто все это сказал?

— Жирный такой мужчина с желтой раздвоенной бородой и другой — в кольчуге и шлеме! Они были в подземелье! Жирный говорил, что нужно помедлить, но второй его торопил, говорил, что волк и лев скоро перегрызутся, — Арья пыталась объяснить, но разговор она запомнила не полностью, а сейчас и вовсе все в голове перемешалось. — Жирный сказал, что у принцессы будет ребенок, а принц Джоффри им мешает. Второй сказал, что все смертны, и принц тоже. И они постоянно говорили про бастарда.

Если до этого момента Эддард воспринимал рассказ дочери как выдумку и оправдание для своего долгого отсутствия, то упоминание принца Джоффри заставило его насторожиться. Он не сомневался, что вокруг короля что-то затевается, но тот факт, что кому-то начал мешать сам кронпринц, заставил его задуматься. Старк полагал, что за заговором, если таковой действительно был, возможно стоят Ланнистеры, но не будет же королева строить козни против своего первенца? Получается, семья Серсеи могла быть ни при чем, а смерть Джона Аррена была делом рук кого-то другого?

Эддард посмотрел на книгу, которую взял у великого мейстера — ему стало известно, что Джон Аррен изучал данный фолиант, посвященный родословным великих домов Вестероса. Что покойный десница хотел там найти и как это все связано с бастардом Роберта? А ведь еще предстояло посетить бордель, куда наведывался Аррен в компании Станниса Баратеона, и куда сам Старк уже направил Джори Касселя. Правда, капитан ничего толком не смог узнать, только лишь то, что десница короля и Мастер над кораблями действительно посещали сие заведение.

— Хорошо, иди спать, — велел Нед.

— Я хочу навестить Нимерию, — попросила Арья. — С тех пор, как ее с остальными поселили в богороще, я почти ее не вижу.

Подумав, Старк кивнул:

— Только быстро. Пуль проводит тебя.

Отпустив дочь, Нед уселся в кресло и задумался. Перед ним была головоломка, которая никак не желала сходиться и открыть перед ним свои секреты. С одной стороны, было письмо Лизы Аррен, которая прямо обвиняла в смерти мужа Ланнистеров и конкретно королеву. Сам Эддард не особо верил в слова Лизы, но и отбрасывать их он не имел права. Не способствовали пониманию и действия самого покойного Джона. Ответ на какой вопрос стоил ему жизни? Нашел ли он то, что искал? И если к его убийству действительно причастна Серсея, то причем здесь кронпринц? Кому могла понадобиться его смерть?

Старк устало провел по лицу. Завтра он сам направится в бордель и выяснит, что там делали Джон Аррен и Станнис Баратеон. Он бы очень хотел лично пообщаться с лордом Драконьего Камня, но тот упрямо игнорировал приказ короля явиться в столицу, чем лишь вызывал все больший гнев Роберта. Не было сомнений, что же совсем скоро его терпение окончательно кончится, и он самолично отправится в бывшую твердыню Таргариенов, чтобы потолковать с младшим братом по душам. Молчание лорда Станниса никто не мог внятно объяснить, даже Мизинец позволил себе заметить, что у Баратеона, очевидно, возникли проблемы с головой.

Закрыв фолиант, Нед затушил свечи и отправился в спальню. Он очень устал и нуждался в отдыхе, почему-то не сомневаясь, что завтра ему понадобятся все силы.

***

Артас разглядывал стоявший на столе ларец, который появился здесь не пойми как и не пойми откуда. На темном дереве золотом была выведена буква "L".

— Вель, — негромко позвал он.

— Ты что-то хотел? — откликнулась девушка, подходя ближе.

— Откуда это здесь?

— А я откуда знаю? — пожала плечами одичалая. — Спроси лучше у стражников. Мне их позвать?

— Нет, — произнес принц, не спуская глаз с ларца. — Можешь идти.

— Как знаешь, — Вель удалилась, сладко позевывая.

Дождавшись, когда девушка уйдет, Артас осторожно приподнял крышку, убедился в отсутствии отравленных игл и прочих прелестей из арсенала наемных убийц, после чего распахнул ларец. Внутри, на бархатной подкладке, покоился медальон, при виде которого принца захлестнули воспоминания. Вся его прошлая жизнь пронеслась перед глазами, каждое принятое им решение, каждая оборванная жизнь. Медленно протянув руку, Артас взял медальон и осторожно нажал на еле заметный выступ. С тихим звоном медальон распахнулся, открывая взору содержимое — миниатюрное изображение молодой светловолосой девушки.

Волна эмоций поднималась в груди принца, захлестывая его с головой. Там было все: вина за содеянное; сожаление об утраченных возможностях; боль утраты. Но над всеми ними главенствовал гнев. Казалось, он горит в жилах Артаса, заставляя его сжимать кулаки и вызывая желание размозжить кому-нибудь голову. Кто-то вновь пытался им манипулировать, вновь пытался решить за него, каким путем ему идти.

— Я не знаю, кто ты, — прошипел Артас, обращаясь в пустоту, — но клянусь, что ты пожалеешь. Не стоило тебе вставать у меня на пути и напоминать о прошлом. То была самая большая ошибка в твоей жизни, жалкий глупец. Когда мы встретимся, ты будешь молить о пощаде.

Глава 11

— Я рад, что нам наконец-то удалось встретиться, лорд Тирелл, — произнес принц Джоффри, принимая столь важных гостей в своих покоях. — Прошу меня извинить, что заставил вас так долго ждать.

— Ничего страшного, Ваше высочество, — заверил его Мейс Тирелл, — будучи Верховным лордом Простора, я прекрасно понимаю, что у наследного принца очень много дел.

— Воистину так, — согласился Баратеон, внимательно изучая лорда Хайгардена и его дочь.

— Вы ведь еще не знакомы с Маргери, не так ли? — поинтересовался лорд Тирелл, положив пухлую ладонь на плечо дочери.

— Еще не имел удовольствия, — ответил принц, подходя к девушке. — Но я более чем наслышан о вашей красоте, леди Маргери, и теперь вижу, что слухи определенно ее преуменьшали.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — ответила Маргери с легкой улыбкой. — Для меня честь наконец-то познакомиться с вами.

— Ваша радость взаимна, — слегка сжав пальцы девушки в своей крепкой ладони, Джоффри едва коснулся губами ее руки. — Прошу, садитесь, полагаю, нам есть, что обсудить.

Принц сел за широкий стол, на котором аккуратными стопками лежали всевозможные документы, связанные с управлением государством, часть из них была перевернута тыльной стороной вверх, чтобы гости не могли увидеть их содержимое. Лорду Мейсу сложно было понять, не доверял ли кронпринц только Тиреллам или же это была его обычная манера вести дела? Джоффри Баратеон, в отличии от своего венценосного отца, был довольно непрост, сложно было понять мотивы тех или иных его поступков. Маргери же, в свою очередь, намётанным глазом осмотрела покои, которые занимал наследник короля Роберта, сразу было видно, что здесь расположился воин. В дальнем углу расположился манекен, облаченный в доспехи, на латном нагруднике которых гордо красовался коронованный олень. Возле него, на одиноком стенде покоился боевой молот, который девушке уже довелось увидеть в действии во время приснопамятного турнира. Несложно было увидеть и книги, в основной своей массе посвященные военному искусству, но здесь же присутствовали и религиозные тексты, повествующие, в том числе, о религиях, которые исповедовались в Эссосе. Маргери вновь улыбнулась, мысленно отметив странные интересы кронпринца.

— Для начала, Ваше Высочество, я хотел бы еще раз выразить вам свою благодарность за спасение Лораса, — голос отца вернул девушку к разговору. — Если бы не вы, мой сын погиб бы от руки этого чудовища Клигана.

— Я был там не один, лорд Тирелл, — напомнил Баратеон. — Дядя Джейме был подле меня. Не желаете вина?

— Я уже имел с ним разговор, — кивнул Мейс, принимая бокал с золотистым напитком, — и он сообщил мне о том, что это была именно ваша инициатива.

— Ваше Высочество, благодаря вашей храбрости и мужеству была спасена жизнь моего брата, — подалась вперед Маргери, поправляя золотой платок на плечах и привлекая к себе внимание Джоффри. — Если бы не вы, Лорас бы погиб, а мое сердце, как и сердце моей матери, было бы разбито.

— Еще немного комплиментов с вашей стороны, леди Маргери, и у дяди Ренли появятся серьёзные причины для ревности, — скупо улыбнулся принц, но несмотря на вежливый тон, его глаза оставались холодными. Любого другого аристократа подобное поведение могло бы задеть, кого-то даже оскорбить, но Тиреллов заранее поставили в известность о том, что молодой Баратеон был не особо щедр на эмоции. — Кстати, мы все ждем, когда вы уже объявите о помолвке, моему дяде уже давно следовало бы жениться и обзавестись собственными наследниками.

— Нам с лордом Ренли сперва предстоит решить кое-какие вопросы, Ваше Высочество, — ответил Мейс, решив не вдаваться в подробности. Не говорить же кронпринцу о том, что у его дяди куда больший интерес вызывает Лорас, а не красавица Маргери, взять в жену которую мечтает добрая половина Вестероса?

— Дело ваше, — пожал плечами Джоффри, — но мне хотелось бы повеселиться на свадьбе дяди. Я уверен, леди Маргери, что вы станете ему хорошей женой, Штормовому Пределу давно нужна хозяйка.

— Благодарю, Ваше Высочество, — последовал ответ.

— Итак, лорд Мейс, я хотел бы обратиться к вам с просьбой, — покончив с любезностями, начал Джоффри.

— Я весь — внимание, — Тирелл собрался, в то время как Маргери внимательно разглядывала принца.

— Некоторое время назад я отправил письмо на Утес Кастерли, своему деду, и вот сегодня утром получил от него ответ, — сообщил Баратеон. — Я попросил его прислать в столицу человека, разбирающегося в финансах, и лорд Тайвин согласился. Его человек уже направляется в столицу.

— Я так понимаю, что вы намерены обратится с той же просьбой и ко мне? — предположил лорд Тирелл.

— Именно так, — кивнул кронпринц. — По указу короля, им предстоит провести проверку наших финансовых книг, содержимое которых вызывает у нас серьёзные подозрения. Как вы понимаете, доверять подобную работу одному человеку глупо, даже если он служит Тайвину Ланнистеру.

— Ну что же, не вижу проблем, Ваше Высочество, я буду только рад вам помочь, — воскликнул Мейс. — Я сегодня же отправлю письмо в Хайгарден, мой сын Уиллас пришлет нужного вам человека. Он очень умный мальчик и, можете не сомневаться, без труда найдет подходящую кандидатуру.

— Я буду премного вам за это благодарен, — принц прижал ладонь к груди.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался владыка Простора.

— Нет, это все, о чем я хотел вас попросить.

— Тогда я не смею вас больше отвлекать, — Мейс встал, Маргери последовала его примеру. Принц Джоффри вышел из-за стола, дабы проводить гостей.

— Я должен еще раз поблагодарить вас за спасение Лораса, Ваше Высочество, — произнес Тирелл у самых дверей. — Он просил сказать, что вы воистину достойны рыцарских шпор.

— В этом нет нужды, — заверил его Джоффри. — Я, в свою очередь, буду рад скрестить мечи с Рыцарем Цветов.

— Лорас будет только рад это услышать.

— Рад был с вами познакомиться, леди Маргери, — произнес кронпринц, обратившись к девушке.

— Я тоже, Ваше Высочество, — ответила Маргери. — Я была бы рада продолжить наше общение.

— Боюсь, что в этом случае моя невеста и ваш, пусть еще и не объявленный, жених будут люто нас ревновать, — ответил Баратеон, на его лице мелькнула скупая усмешка.

— И то верно, — рассмеялась девушка, легко и непринужденно.

Тиреллы удалились, двери закрылись, а из дальнего угла выскользнула полная фигура мастера над шептунами.

— Лорд Варис, — кронпринц повернулся к евнуху. — Вам удалось выяснить, что затеял мой дядя?

— Не совсем, Ваше Высочество, — признался Паук, подходя ближе. — Но я не сомневаюсь, что он сговорился с Тиреллами, и что леди Маргери предстоит сыграть ключевую роль в этом плане.

— По доброй воле или по принуждению отца? — уточнил Джоффри.

— Пока что сложно сказать, — ответил Варис. — Для вас это имеет значение?

— Не особо, — признался Баратеон, — просто в случае чего не хочется ее убивать. И все же, мне не понятна цель дяди. Женить меня на Маргери и связать с Тиреллами? Если так, то зачем он ждал, когда отец сделает выбор в пользу Старков? И как дядя намерен добиться желаемого результата в обход решения отца?

— Осмелюсь предположить, Ваше Высочество, что речь идет о банальном соблазнении, — произнес евнух, спрятав ладони в просторных рукавах своего одеяния. — Вы молоды, кровь в жилах кипит, сложно будет устоять перед влюбленной красавицей.

— А разве Маргери Тирелл в меня влюблена? — скепсисом, прозвучавшим в словах принца, вполне можно было рубить доспехи.

— Надо будет — влюбится, — ответил лорд Варис, — ну или в крайнем случае убедительно это изобразит.

— Вот только данная проблема легко решаема, — заметил Баратеон, — и если Тиреллы не дураки, то они и сами это понимают.

— Ну что же, есть еще один вариант, — мягко улыбнулся Варис, прекрасно понимая, что имеет в виду кронпринц. В замке хватало служанок, мечтавших побывать в постели красавца-принца, да и банальный поход в бордель так же никто не отменял. — Вы можете внезапно обнаружить дочь лорда Тирелла в своей постели, так сказать, готовой к употреблению.

— И не успею я и глазом моргнуть, как тут же набежит толпа свидетелей, готовых поручиться в чем угодно, — закончил мысль евнуха Джоффри. — Грубовато, вам так не кажется?

— Согласен, но подчас самые простые планы имеют больше всего шансов на успех, — ответил Паук и, раскланявшись, направился к выходу.

— Лорд Варис!

Евнух замер у дверей:

— Я могу быть вам еще чем-то полезен, Ваше Высочество?

— Есть один вопрос, который не дает мне покоя, — Баратеон подошел к мастеру над шептунами. — Зачем вы рассказали мне о планах дяди? Какой вам от этого прок?

— Я пекусь о благе Семи Королевств, — незамедлительно ответил евнух. — Из-за планов лорда Ренли может возникнуть конфликт между Баратеонами, Старками и Тиреллами. Разногласия между Ланнистерами и Мартеллами Вестерос еще может вытерпеть, но еще и между Простором, Севером и Штормовыми землями — нет. Кто знает, как поведут себя северяне, если их оскорбят разрывом помолвки с Сансой Старк? Проглотят оскорбление, затаят обиду или же нанесут со злости удар, желая восстановить свою честь? А как поведут себя Тиреллы, если вы якобы уроните честь их дочери и не захотите взять ее в жены? Тоже не известно. Как бы там ни было, нам такая ситуация на пользу точно не пойдет.

Принц молча вгляделся в лицо Паука, но тот знал, что на нем нет ничего, кроме заботливого участия и беспокойства за судьба государства. Наконец Баратеон кивнул и дозволил евнуху удалится. Лорд Варис покинул покои кронпринца, в глубине души надеясь, что ему удалось развеять сомнения вокруг своей персоны, ведь ошибка могла разрушить все его начинания. Слишком многое стояло на кону.

***

Дождавшись, когда лорд Варис удалится, Артас откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. Слишком многое нужно было осмыслить, разложить по полочкам и сделать правильные выводы, ошибка может дорого ему обойтись.

Лорд Варис пришел к нему накануне, сообщив, что располагает крайне важной информацией. Сперва Артас решил, что речь пойдет о лорде Старке и его странных действиях в столице, но Паук неожиданно заговорил о Ренли Баратеоне и Тиреллах, а точнее об их планах касательно правящей семьи. Со слов евнуха выходило, что приезд Маргери Тирелл в Королевскую Гавань может нести серьезные проблемы для короля Роберта и его наследника, вот только мастер над шептунами не до конца был уверен в том, кто же именно является целью странного заговора.

Король Роберт? Это было глупо, ведь даже если бы Ренли удалось подложить под старшего брата дочь Мейса Тирелла, данный факт мало что изменит. Да, будет скандал, причем нешуточный, ведь девушка была дочерью не какого-то мелкого лорда, а главы Великого дома и Хранителя Юга. Но что дальше? Развод с Серсеей Ланнистер? Исключено, на то нет ни единой причины, верховный септон лишь посмотрит с недоумением на того, кто заведет подобный разговор в его присутствии. Особенно если учесть, что лорд Тайвин Ланнистер был куда как более страшен, чем тот же Мейс Тирелл, и ругаться с ним решится только совсем уж конченный идиот. Да, король Роберт не любил свою жену, о чем опять же все знали, но даже он понимал, что так просто ему не развестись. И даже если представить, что данный план каким-то чудом сработает, то что дальше? У Роберта было трое детей, и именно они были первыми в очереди на Железный Трон. Дети от Маргери Тирелл получат очень призрачные шансы на трон, даже если Серсея не передушит их всех еще в младенчестве. Дочь Тайвина Ланнистера ни за что не допустит, чтобы отпрыски какой-то другой женщины обошли ее собственных детей в очереди на Железный Трон.

По всему выходило, что целью всей этой авантюры являлся сам Артас, вот только уже всем давно было известно о том, что он помолвлен с Сансой Старк, и данное решение принял не абы кто, а сам король, который давно был известен своим редкостным упрямством — если он что-то вбил себе в голову, то данную мысль было не выбить из него даже осадными орудиями. Если Маргери Тирелл окажется в постели принца, то ничего не изменится — король Роберт был полон решимости породниться со своим старым другом, и никто во всем Вестеросе не сможет его разубедить. Опять же будет громкий скандал, но не ясно, захотят ли Тиреллы доводить историю до конца, ведь Роберт Баратеон отнюдь не забыл, на чьей стороне некогда выступал Хранитель Юга.

Был еще один вариант, но его рассмотрение вызывало новые вопросы со стороны Артаса. Лорд Варис вполне мог солгать, но какой ему от этого прок? Какой смысл настраивать кронпринца против своего дяди, с которым он всегда был в хороших отношениях? Евнуху нужен конфликт среди Баратеонов? Зачем, какой в этом смысл?

Менетил устало потер виски, когда двери в его покои приоткрылись. Принцесса Мирцелла робко заглянула внутрь, посмотрела на брата и несмело спросила:

— Джоффри, к тебе можно?

— Конечно, — встав, ответил Артас, глядя на девочку. — Проходи.

Принцесса быстро вошла и подошла к брату, после чего уткнулась ему в грудь, крепко обняв. Нахмурившись, Артас обнял сестру за плечи, чувствуя, что девочка находится на грани истерики. Тяжело вздохнув, он спросил:

— Что он сделал на этот раз?

Двумя часами позже.

Артас стремительным шагом направлялся в покои своего младшего брата, в то время, как за ним по пятам шли Сандор Клиган, два королевских гвардейца и толпа слуг, с тревогой косящиеся на кронпринца. Даже слепой бы понял, что тот совершенно не в духе, если не сказать большего. Кронпринц был крайне зол. Резким рывком распахнув двери, Артас вошел в комнаты Томмена, чем перепугал абсолютно всех, кто был внутри, включая саму королеву. Побледнев, она вскочила со стула и уставилась сперва на своего первенца, затем на его свиту:

— Джоффри, что происходит? — спросила Серсея.

— Ничего особенного, мама, просто Томмен уезжает, — ответил Артас, после чего велел слугам. — Приступайте.

— Уезжает? — нахмурилась королева. Сам Томмен со страхом смотрел на брата, прижав к груди игрушечный меч. — Куда?

— В Утес Кастерли, к нашему деду, — услышав это, Томмен распахнул глаза от ужаса и спрятался за мать. — Полагаю, лорд Тайвин сможет вбить толику разума в голову моему брату, раз уж мы сами оказались на такое не способны. Великий мейстер уже отправил письмо.

— А ну, всем стоять! — придя в себя, рявкнула Серсея, и слуги, что поспешно собирали вещи принца, замерли на месте. — Что это за вздор, Джоффри, что это еще за самоуправство?! Томмен никуда не поедет!

— Нет никакого самоуправства, мама, — Артас вплотную подошел к королеве. — Таково решение отца, которое он принял вполне осознанно. Если быть более точным, то после того, как ему нажаловалась Мирцелла.

На этих словах Менетил вновь посмотрел на брата, взглядом приковывая его к месту. Серсея с недоумением посмотрела сперва на Томмена, потом вновь на Артаса:

— На что она жаловалась?

— Не на что, а на кого, мама, — поправил ее принц, не спуская полыхающего взгляда с Томмена. — Как несложно догадаться, она пожаловалась на Томмена, и терпению отца пришел конец. Дорогой мой братец, спешу тебе сообщить, что твои выходки переполнили чашу его терпения, а потому наш благородный отец и король принял решение отправить тебя к Тайвину Ланнистеру. Собирайся, сир Арис Окхарт и сир Мендон Мур будут сопровождать тебя в Утес Кастерли.

— Что он сделал? — Серсея повернулась к мальчику. — Томмен, что ты натворил?

— Я... — по тону уже было ясно, что Томмен лихорадочно пытается сообразить, что ему сказать недовольной матери.

— Он соврет, — уверенно ответил Артас. — Если хочешь услышать правду, то советую выслушать Мирцеллу.

— Я так и сделаю, — заверила его королева, — но это не причина отсылать Томмена из столицы. Я не позволю!

— Вот поэтому его и следует отослать, — парировал Артас. — Ты разбаловала его, мама, разбаловала сверх всякой меры. Уже сейчас он творит не пойми что, а уж когда вырастет, то мы все будем дружно выть в голос от его бесконечных выходок.

— Не смей так говорить, Джоффри!

— Ему нужна твердая рука, мама! Нужен воспитатель, который будет наказывать его за провинности, и ты не хуже меня знаешь, что твой отец подходит на эту роль, как никто другой! Как бы там ни было, решение принято, письмо отправлено!

— Я… Я никуда не поеду! — неожиданно подал голос Томмен. — Это ты уезжай! Ты!

— Томмен, — попыталась успокоить мальчика Серсея.

— Нет, пусть он уйдет! — вопли маленького принца больше походили на визг. — Ненавижу его! Ненавижу!

— Ну вот, пожалуйста, — Артас вновь посмотрел на мать, указывая на брата. Присутствующие же усиленно делали вид, что их здесь нет. — Только послушай, что он говорит.

— Ты сам довел его до этого, — королева сердито посмотрела на сына, пытаясь успокоить бьющегося в истерике сына.

— Я? Может это я просил его из раза в раз издеваться над Мирцеллой и окружающими? Хватит закрывать глаза на его поведение, мама, оно недопустимо.

— Он никуда не поедет! — в этот момент Серсея Ланнистер воистину походила на львицу, защищающую свое потомство.

— Нет, он поедет! — когда в покои вошли король с дочерью, слуги и рыцари побледнели, словно полотно. Роберт держал Мирцеллу за руку, прожигая младшего сына взглядом. Окинув комнату быстром взглядом, Баратеон рявкнул:

— Все вон! — дождавшись, когда все удалятся, он посмотрел на Томмена. — Теперь разберемся с тобой! Я долго закрывал глаза на твои выходки, думал, что ты перебесишься, мало ли! Но теперь я вижу, что лишь пустил дело на самотек! Твой брат с пяти лет учится сражаться и править государством, ну а тебе уже восемь, но что в голове, что в жопе!

— Не смей с ним так говорить! — оскалилась Серсея. — Я никуда его не отпущу!

— Нет проблем, поезжай с ним, — мгновенно ответил Роберт, положив широкую ладонь на плечо дочери. — Заодно и объяснишь своему отцу, почему его внук ведет себя, как малолетний бандит.

— Вот и поеду! — закусила удила Серсея, уже не думая, что вообще говорит.

— Чудно, можешь собирать вещи! Хоть отдохну от тебя! Кстати, если ты думаешь, что Мирцелла поедет с тобой, то как бы не так. Я разрешу Томмену подойти к ней лишь тогда, когда увижу, что он действительно изменился!

В этот момент весь смысл сказанного наконец-то дошел до королевы, она замолчала, глядя то на старшего сына, то на венценосного супруга. Лишь в этот момент её взгляд остановился на Мирцелле, которая с явным страхом смотрела на мать. Могло показаться, что в разуме Серсеи что-то прояснилось, она пару раз моргнула, после чего подошла к дочери и присела перед ней на колени:

— Что он сделал, милая? Скажи правду.

— Мама…

— Тихо, Томмен, я сейчас не с тобой разговариваю, — строго ответила Серсея. — Давай, малышка, не бойся.

Мирцелла посмотрела сперва на отца, затем на старшего брата. Артас улыбнулся и кивнул, подталкивая ее к действию. Глядя на сестру, он испытывал сильное желание разорвать на куски любого, кто посмеет причинить ей вред. Некогда у него была сестра, и мысль о том, что по его вине она скорее всего погибла в Лордероне, не раз посещала принца. Он гнал ее от себя всеми силами, но она упрямо возвращалась. В тот раз Артас совершил чудовищную, непоправимую ошибку. В этот раз он ее не повторит.

Тем временем, Мирцелла обняла Серсею за шею и принялась что-то шептать ей на ухо. Королева крайне внимательно ее слушала, и по мере того, как менялось выражение её лица, можно было проследить, насколько сильно Серсея выходила из себя. Выслушав дочь, она слегка отстранилась, после чего улыбнулась и встала, ласково погладив Мирцеллу по щеке. Затем она развернулась и залепила Томмену пощечину.

— Никогда больше так не делай, — прошептала она. — Никогда.

— Мама! — с ужасом воскликнул Томмен, прижимая ладонь к полыхающей от удара щеке.

— Тихо, не желаю ничего слушать, — велела Серсея. — Я разочарована, Томмен. Очень сильно в тебе разочарована.

Королева направилась к выходу, распахнула двери и велела слугам, что сгрудились в коридоре:

— Принц Томмен уезжает в Западные земли к моему отцу. Соберите его вещи. Мирцелла, пойдем, нам надо поговорить.

— Иди, — кивнул Роберт, когда девочка посмотрела на него. Когда же мать и дочь удалились, король посмотрел на Томмена. — Твоя выходка ранила меня, сын. Я надеюсь, что твой дед научит тебя уму-разуму, и ты вернешься ко мне достойным сыном.

— Я не вернусь, — неожиданно зло прошипел Томмен. — Я никогда к вам не вернусь и никогда вас не прощу.

— Твое право, — подумав, ответил Роберт, но было видно, что слова сына ранят его еще больнее. Король направился к выходу, и Артас следовал за ним, когда Баратеон неожиданно замер и повернулся к нему:

— Мне не хочется его отсылать, Джоффри. А твоя мать и вовсе с ума будет сходить и обвинять нас во всех смертных грехах. Сейчас она зла на Томмена, но через пару недель… Даже представить себе боюсь, что она нам устроит. Клянусь всеми известными мне богами, Красный Замок будет трястись до самого своего основания, а нам с тобой придётся молиться, чтобы его крыша не рухнула нам на головы!

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — ответил Артас, — но я все равно считаю, что по-другому было нельзя. Мы могли бы выбрать любого из лордов Вестероса, Тарли и Ройсы обладают поистине стальной волей, но только мой дед способен должным образом воспитать принца, и мы оба это понимаем. Рано или поздно мама тоже поймет. Надеюсь…

— Надежда нам точно не помешает, — с горечью улыбнулся Роберт, после чего строго посмотрел на Артаса. — Не разочаруй меня, сын. Кто угодно, но не ты.

***

— Что все это значит? — поинтересовался Мизинец, с любопытством разглядывая принца Джоффри и солдат из числа ланнистеровской гвардии, что вошли в его комнаты.

— Лорд Бейлиш, указом короля я изымаю у вас все финансовые книги и документы, — ответил кронпринц, в качестве подтверждения демонстрируя письменный указ с королевской печатью. — Вам запрещено входить в эти помещения до особого распоряжения, а также покидать столицу без королевского дозволения. Вам все ясно? Есть вопросы?

— Странно, конечно, — с добродушной улыбкой ответил Петир, отдавая принцу ключи от комнат. — Но кто я такой, чтобы спорить? Нет, Ваше Высочество, никаких вопросов к вам я не имею.

— Вот и чудно, — кивнул кронпринц, принимая ключи.

Уже покидая комнаты, Мизинец отметил, что несколько гвардейцев остались внутри, в то время как остальные заняли посты у дверей. Было ясно, что пройти мимо них можно будет только силой. Отметив данный факт в памяти, Бейлиш покинул Красный замок и направился в принадлежащий ему бордель. Многое требовалось обдумать.

***

— Янос Слинт, именем короля Роберта Баратеона вы арестованы, — с улыбкой объявил Джейме Ланнистер, за его спиной стояли гвардейцы. — Немедленно сдайте свое оружие и следуйте за нами.

— Что это за вздор?! — Слинт вскочил из-за стола, за которым обедал.

— Вы считаете королевские указы вздором? — усмехнулся Цареубийца, положив ладонь на рукоять меча. — Как бы там ни было, я вам крайне не советую сопротивляться. У меня есть приказ, и я намерен его выполнить.

— Я требую встречи с королем Робертом, — заявил Слинт, то бледнея, то краснея от страха, ибо сбывались его самые худшие ночные кошмары. — Это какое-то недоразумение.

В ответ Ланнистер лишь рассмеялся:

— Мой дорогой мясник, недоразумение — это вы. А теперь хватит нести чушь. Сейчас же сдайте оружие, не то я убью вас прямо здесь.

Гвардейцы шагнули вперед, и Янос Слинт, осознав всю незавидность своего положения, вынужден был сдаться. Расстегнув ремень с ножнами, он бросил их на стол, сбив с его поверхности бокал с вином и с ненавистью глядя на Цареубийцу, чем вызвал у последнего новый приступ веселья. Для сына Тайвина Ланнистера ненависть подобного ничтожества была столь незначительна, что не могла вызвать ничего, кроме одного лишь смеха.

— Не волнуйтесь, Слинт, вы не окажетесь в камере в одиночестве! — радостно заметил сир Джейме. — Ваш друг Аллар Дим составит вам компанию! Кстати, займитесь этим, — велел он лейтенанту гвардии. Тот ударил себя кулаком в грудь и удалился. Джейме Ланнистер оглядел стражников, что в этот момент присутствовали в казарме, и крикнул:

— Кто из вас Джаселин Байуотер?

Взгляды стражников сами собой скрестились на высоком, седеющем мужчине с глубоко посажеными глазами, высоким лбом и длинной узкой челюстью, на обрубке его правой руки красовалась искусственная железная десница.

— Ага, это ты? — указал на него Цареубийца, в то время как Яноса Слинта вывели наружу.

— Да, милорд, — последовал ответ.

— Отлично, до особого распоряжения будешь командовать городской стражей, — объявил Ланнистер. — Поздравляю с повышением, капитан.

Вновь улыбнувшись, Цареубийца покинул казарму, пока его солдаты вязали Аллара Дима. Тот попытался было сопротивляться, но у одного из гвардейцев кончилось терпение, и он ударил Дима по голове древком копья. Все это происходило на глазах у стражников, и многим из них от этого несколько поплохело. Не было сомнений, что то был первый аккорд предстоящих чисток.

Глава 12

В Черном замке братья Ночного Дозора с удивлением и редким для них воодушевлением наблюдали за тем, как во двор одна за другой въезжают крытые телеги, груженные едой и амуницией. Многочисленные отряды солдат, идущие под знаменами своих лордов, расположились вокруг замка, многие из них с интересом взирали на Стену — чудовищных размеров ледяное сооружение, что уже восемь тысяч лет ограждало Север от набегов одичалых и, если верить самым старым и страшным сказкам, от куда более страшных напастей, о которых в этих суровых краях даже думать лишний раз не хотелось. Мало ли? Все жители Вестероса слышали о Стене, но мало кому в Семи Королевствах довелось увидеть ее воочию. Даже сами северяне в основной своей массе не могли похвастаться тем, что видели своими глазами древнее творение Брандона Строителя, стоявшее, если верить легенды, аж со времён Века Героев.

Стоявший на балконе Джиор Мормонт с облегчением смотрел на вползающую вереницу телег, а также на знамена, что развевались над шеренгами солдат. Старки и Амберы, Гловеры и Карстарки, Болтоны и Мандерли. Робб Старк сдержал слово — Север откликнулся на призыв Ночного Дозора. Оставалось только надеяться на то, что слово сдержит и наследный принц Джоффри. Приток свежих сил должен был вдохнуть жизнь в умирающее черное братство, обновить его. Лорд-командующий не знал, согласится ли кто-нибудь из этих солдат навсегда влиться в ряды Ночного Дозора, но сейчас это было и не важно, ведь самым главным был тот факт, что власть имущие наконец-то обратили свое внимание на проблемы Черных Братьев, коих накопилось немало.

— На моей памяти, столько людей в Черном замке не было уже очень давно, — произнес Мормонт, пока офицеры Дозора решали вопросы с размещением людей и распределением запасов, которых при разумном расходе должно было хватить надолго. — С того дня, как Роберт Баратеон сверг Таргариенов. Многие рыцари, служившие тогда драконам, получили незатейливый выбор — Стена или плаха.

— Их было много? — спросил Джон. — Тех, что выбрали Стену?

— Достаточно, чтобы мы смогли продлить свое существование, — нехотя ответил лорд-командующий. — Но недостаточно, что бы мы смогли восстановить былую силу.

— Силу! Силу! — громко прокричал ворон, сидевший на плече Мормонта.

— Да замолкни ты уже, — беззлобно проворчал Мормонт. — Будем надеяться, что в этот раз все изменится. Принц Джоффри обещал нам поддержку, но на Юге слишком часто забывают о том, что говорили на Севере.

— Лорд Тирион обещал ему напомнить в случае чего, — заметил Сноу.

— Если сам не забудет, — хмыкнул Мормонт, — а если учесть, сколько Бес пьет, для него это не станет особой проблемой. Клянусь богами, Сноу, этот карлик способен опустошить бочонок, что больше него по размеру.

Джон улыбнулся, вспоминая Ланнистера, который изрядно всех повеселил, кинувшись с вилкой на Аллисера Торна, крайне неприятного разведчика, заимевшего на самого Сноу зуб, стоило ему только пересечь ворота Черного замка. Он беспрерывно оскорблял и третировал новобранцев, высмеивал их перед остальными, придумывая обидные прозвища. Но в тот день Торн сам стал объектом насмешек Беса, которому абсолютно ничего не мог сделать — сын Хранителя Запада был для него фигурой неприкосновенной. Само собой, Торну это совершенно не понравилось, особенно тот факт, что смеялись над ним и новобранцы. Ну что же, они сильно об этом пожалели, когда Тирион Ланнистер покинул замок и отправился на юг.

В это время во внутренний двор въехал человек, при виде которого Джон аж присвистнул от удивления, а лорд-командующий недовольно скривился, Теон Грейджой совершенно ему не нравился. Воспитанник Старков смотрел по сторонам, беспрерывно улыбаясь и кутаясь в тяжелый плащ, толстая меховая шапка была надвинута аж на глаза.

— Лорд Мормонт, мы снова встретились! — завидев лорда-командующего, крикнул Теон и взмахнул рукой, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание.

— Вижу, — ворчливо ответил Мормонт. — А никого получше Робб Старк прислать не мог?

— Джон Сноу! — воскликнул Грейджой, не обращая внимания на слова старика. — Ты еще жив, противный богам бастард?! А я думал, что тебя уже одичалые уволокли!

— Не раньше, чем они заберут тебя, Грейджой! — воскликнул Сноу. — Что ты здесь делаешь?!

— Робб прислал! — ответил Теон, слезая с коня. — Давай спускайся, надоело глотку рвать!

— Рвать! — вторил ему ворон. — Рвать!

Джон, глянув на Мормота и получив от него разрешение удалиться, быстро спустился вниз по лестнице. Пусть он никогда не испытывал особой любви к Грейджою, сейчас бастард все-таки был рад его видеть. Железнорожденный являлся живым напоминанием Джону о прожитых им годах в Винтерфелле, в окружении близких людей и немногочисленных друзей. До этого момента Сноу даже не подозревал, насколько сильно он успел соскучиться по обитателям замка, даже по Теону, чье отношение к окружающим всегда оставляло желать лучшего.

Юноши обнялись, после чего Теон резко отпрянул, ругаясь сквозь зубы, — Призрак неслышно подошел к нему сзади и ткнулся мокрым носом в ладонь.

— Уйди, скотина! — возмутился Грейджой, отталкивая лютоволка. Тот в ответ лишь беззвучно зевнул. — Джон, убери своего монстра!

— Я думал, ты к ним уже привык, — усмехнулся Сноу, оттаскивая зверя.

— Я не Старк, хочу напомнить, — заметил Теон и тут же нагло усмехнулся. — Ты, впрочем, тоже. Ладно, пойдем поговорим, пока есть время, скоро соберутся остальные лорды, нам многое предстоит обсудить.

— Я смотрю, лорд Сноу нашел себе подружку, — язвительно заметил Раст, один из новобранцев, и тут же рассмеялся над собственной шуткой, но уже через миг он оказался на промерзшей земле, поверженный мощным ударом в челюсть. Теон больше не улыбался.

— Следи за языком, червь, — процедил Грейджой сквозь зубы. — В следующий раз ты вполне можешь его лишиться.

Ответом ему был взрыв смеха, раздавшийся чуть в стороне. Группа рекрутов хохотала, разве что не пальцем тыкая в Раста, один из них, лопоухий юнец, и вовсе пытался что-то сказать сквозь смех писклявым голосом, отчего его товарищи хохотали еще громче. Лишь один толстяк, стоявший рядом с ними, нерешительно улыбался, как если бы боялся рассмеяться в голос.

— Это кто такие? — спросил Теон у Джона.

— Мои друзья, — ответил Сноу, — Гренн, Пип, Сэм, Халдер и Тоддер.

— Но мы зовем его Жабой, — заметил Пип, тот самый лопоухий юнец. — Как видите, вполне заслуженно.

— Я тебе уши оторву, — откликнулся Тоддер, невысокий, уродливый парень с невнятной речью.

— Грозись, грозись, — усмехнулся Пип, но на всякий случай спрятался за широкую спину Гренна.

— Не обращай внимания, — посоветовал Джон Теону, — они друг без друга жить не могут.

— Очаровательная у тебя компания, Сноу, один другого краше, — усмехнулся Грейджой. — Ладно, пошли туда, где потеплее.

Теон и Джон зашли в трапезную — крупное бревенчатое здание, обогреваемое большим очагом в центре зала, под крышей гнездились вороны. Грейджой уверенно разместился за столом, пока Джон стрелой метнулся на кухню за едой и пивом. Юноши ударили кружками, выпили и заели горчащий напиток жаренными рыбками.

— Рассказывай, — потребовал Джон. — Что творится в Винтерфелле?

— Все прекрасно, — довольно потянулся Грейджой. — Дрянь у вас, а не пиво.

— Не отвлекайся.

— Да что рассказывать-то? — небрежно отмахнулся Теон. — Север готовится к войне, Робб объявил о помолвке с Алис Карстарк и велел арестовать Родрика Касселя. Так, ерунда всякая.

Сноу посмотрел на Грейджоя, на чьем лице расползалась гаденькая улыбка, как на идиота, которым он его всегда считал. Железнорожденный вновь приложился к кружке и довольно срыгнул.

— Робб женится?! — наконец-то воскликнул Джон.

— Ну да, — пожал плечами Теон. — В отсутствии лорда Старка он укрепляет свои позиции на Севере, вот и решил начать с того, чтобы посильнее привязать к себе Карстарков.

— Леди Старк не против?

— Леди Старк… — задумчиво протянул Грейджой. — У нее проблемы, Сноу, серьезные проблемы, если честно. Робб очень на нее зол. Когда она вернется в Винтерфелл, сидеть ей взаперти до самого возвращения твоего отца. Если только Робб раньше не остынет, всё-таки она его мать.

Джон с изумлением слушал Теона, его слова походили на таинственные сказки старой Нэн, которые он вместе со Старками любил слушать по вечерам. Слов много - смысла мало. Происходящее в Винтерфелле просто не укладывалось унего в голове!

— Погоди, Теон, погоди, — Сноу собрался с мыслями. — Вернется откуда? Куда леди Старк уехала?

— Как я понял, в столицу, — ответил Грейджой и тут же пояснил. — Я и сам всего не знаю, Робб в основном молчит, что твой Призрак, а если не молчит, то сыплет проклятиями во все стороны. Известно лишь то, что леди Кейтилин за каким-то чёртом уехала вопреки запрету Робба, а сир Родрик составил ей компанию. Собственно, как только выяснилось , что в Винтерфелле их нет, старика сняли с должности мастера над оружием, а его место сейчас занимает Вендел Мандерли из Белой Гавани. Когда леди Кейтилин и сир Родрик вернутся, их будет ждать очень непростой разговор с Роббом.

— С ума сойти, — выдохнул Джон.

— Именно, — Теон вновь улыбнулся. — Как мне кажется, у леди Кейтилин с головой проблемы. Не знаю, что на нее нашло, но уж точно ничего хорошего.

— А тебе все весело, как я погляжу?

— Ну так это же не я с ума сошел, а она! — рассмеялся Грейджой. Отсмеявшись, он спросил. — Ну, а ты что, уже дал клятву быть братом убийцам, насильникам и браконьерам?

— Еще нет, — покачал головой Джон, все еще переваривая услышанное. — Но вы приехали в самый раз, завтра мы принесем клятву верности пред ликом богов. И знаешь что? Мы пойдем за Стену!

— Неплохо, — согласился Теон, — для бастарда.

— Сволочь, — огрызнулся Джон.

— Какие мы нежные, — усмехнулся железнорожденный. — А, я понял, тебя же теперь величают лордом Сноу, верно?!

Сноу лишь вздохнул. Глупо было ожидать, что Теон не услышит все, что сказал Раст, метко прозванный Аллисером Торном Крысой.

— Так поведай мне, лорд Сноу, — продолжал Грейджой, — если ты еще не черный брат, то какого хрена отираешься возле старика Мормонта?

— Лорд-командующий использует меня как ниточку между Дозором и Винтерфеллом, — нехотя признался Джон.

— Тебя? — Теон нахмурился. — А чего не твоего дядю?

Сноу замолчал, мрачнея на глазах, что не укрылось от Грейджоя. Тот нахмурился еще сильнее, отодвинул в сторону кружку с остатками пива и впился взглядом в лицо Джона в ожидании ответа.

— Дядя Бенджен исчез, — наконец-то произнес Джон. — Ушел за Стену и не вернулся. Уже месяц прошел, как он с отрядом исчез, и с той поры ни следа, как в воду канул.

— Хреново, — протянул Теон.

— Не то слово, — согласился Сноу, — но хуже всего то, что это не первый отряд разведчиков, что пропал за Стеной. Люди уходят и не возвращаются, все в напряжении. Говорят, лорд-командующий намерен собрать крупный отряд и идти за Стены, мол, хочет сам выяснить, что там творится.

— Идти за Стену? Сейчас? Но это глупо! — воскликнул Грейджой. — Он не может уехать, когда сюда съезжаются войска со всего Севера! А в будущем к нам намерен присоединиться сам король! Я ведь не просто так приехал сюда раньше Робба, а привез королевский приказ, нам всем велено ждать подхода армии короля Роберта!

— Говорю же, это только слухи, но о приказе все равно скажи, — посоветовал ему Сноу, радуясь в глубине души. Судя по всему, принц Джоффри сдержал слово, данное Мормонту, и король Роберт наконец-то обратил внимание на проблемы Ночного Дозора.

— Не волнуйся, скажу, — заверил его Теон. — Как только в замок прибудут лорды. А сейчас меня интересует нечто куда более важное.

Джон с недоумением уставился на Грейджоя.

— Девки из Кротового городка красивые или без вина к ним лучше всё-таки не подходить?

***

Артас шел в башню десницы на встречу с лордом Старком, о которой заранее его предупредил. В планах было обсудить: совершенно необъяснимое молчание Станниса Баратеона, который так и не ответил на призыв короля; закончившееся терпение Роберта, который изъявил желание самолично отправиться на Драконий Камень, дабы поговорить с братом по душам; предстоящий поход к Стене. Помимо того, Артас надеялся узнать хоть что-нибудь о действиях самого Старка, который буквально на днях зачем-то наведывался в бордель. С одной стороны, ничего удивительного в этом не было, у всех свои потребности. С другой же стороны, речь шла не о Тирионе Ланнистере, чьи похождения были широко известны, а об Эддарде Старке, человеке, которого представить в борделе было так же "легко", как легко было представить двухголового огра, исполняющего балет на центральной площади Лордерона.

— Ваше Высочество, лорд Старк ждет вас, — принца встречал стюард десницы.

— Ждите здесь, — велел Артас сопровождавшим его рыцарям.

Эддард Старк ждал кронпринца в солярии, и когда тот вошел, то немедленно поднялся со своего места. Первое, что бросилось в глаза Менетила, так явная усталось северянина: тени легли под его покрасневшими от недосыпа глазами, щеки сильно впали, на лбу появились новые морщины. Деснице было тридцать пять лет, но сейчас он выглядел на все сорок, а то и больше, настолько изможденным казался Старк. Впору было думать об отравлении, но Артас, поразмыслив, отмел данный вариант. Если в естественную смерть Джона Аррена Роберт поверил, то вот убийство своего лучшего друга он не оставит без внимания. Король начнет копать землю в поисках правды, и головы причастных полетят во все стороны.

— Ваше Высочество, рад вас видеть, — произнес Старк, отвешивая поклон.

— Вы плохо выглядите, лорд Старк, — прямо заявил Артас. — Вам нужно как следует отдохнуть.

— Слишком много неотложных дел, Ваше Высочество, — ответил десница. — Не переживайте, я потом отдохну.

— Потом вы сляжете в могилу, — честно заметил кронпринц. — Если вы умрете от переутомления, король вам точно спасибо не скажет. Но я не хочу вас задерживать, поэтому давайте сразу перейдём к делу.

— Согласен, — кивнул Старк, указывая Менетилу на стул. — Я вас слушаю.

— У отца кончилось терпение, — с ходу начал Артас, имея ввиду прошедшее собрание, — молчание дяди Станниса окончательно вывело его из себя.

— Да, этого следовало ожидать, — вздохнул Эддард. — Роберт… Ваш отец клялся всеми богами, что лично отправится на Драконий Камень и выбьет всю дурь из головы лорда Станниса. Настроен он более чем решительно.

— Чем это может закончиться? — поинтересовался Артас.

— Для мастера над кораблями? — уточнил Старк. — Полагаю, что ничем хорошим, лорд Станнис никогда не пользовался любовью у населения и своих вассалов. Я не знаю, чем он сейчас руководствуется, но если дело дойдет до прямого столкновения, то у него будет крайне мало шансов победить.

— А что вы скажете о слухах, будто дядя собирает мечи и конфискует все корабли, что по неосторожности причаливают к острову?

Старк тяжело вздохнул. Эти слухи дошли и до короля Роберта, а если быть точным, ему об этом сообщил лорд Варис. Реакция Баратеона была вполне предсказуемой — он незамедлительно пришел в ярость, грозясь брату всеми мыслимыми карами, если тот задумал предательство. Лорд Варис крайне осторожно предположил, что дело в красной жрице, прочно обосновавшейся в крепости. Будучи фанатичной служительницей Рглора, Владыки Света, она оказывала сильное влияние на леди Селису, жену Станниса, а уж через нее заразила своей верой весь остров. Могло ли быть так, что и сам Мастер над кораблями принял новую веру, евнух не знал, но не стал исключать данного варианта.

— Быть может, именно эта женщина не дает Станнису разрешения ответить, — говорил лорд Варис на Малом совете, — мотивируя это волей своего бога.

— Мне плевать, кому поклоняется Станнис! — парировал Роберт. — Пусть молится Рглору или же целует в задницу Утонувшего бога, которому поклоняются ублюдки с Железных островов! Я его брат и король!

Артас наблюдал за Старком, примерно догадываясь, о чем именно тот думает. Он сам присутствовал на совете и более чем наслушался тех эпитетов, которые его отец отпустил в адрес брата, его жены и красной жрицы, которую он пообещал оттрахать, стоит ей только попасться ему в руки. Фантазия у Роберта была очень богатой, многие слова Артас до сего дня никогда и не слышал. Лишь в самом конце короля удалось отчасти успокоить, но тот поставил ультиматум — или Станнис незамедлительно явится в столицу, или же Роберт сам отправится поговорить с ним по душам. Срок — неделя.

— Будем надеяться, что у лорда Станниса все-таки хватит мудрости прибыть в столицу, — произнес лорд Старк. — Ему ли не знать, каков король в гневе?

— Будем надеяться, — согласился Артас. — Нам все еще нужны корабли для переброски войск на Север, а самый крупный флот сосредоточен в руках дяди. Королевский флот недостаточно многочисленный для наших планов.

— Скоро все разрешится, так или иначе, — ответил десница. После чего задал совершенно неожиданный вопрос. — Ваше Высочество, что вы думаете о смерти лорда Аррена?

— Я думаю, что лорда Аррена убили, — ответил Артас, глядя Старку в глаза.

— С чего вы это взяли? — не менее пристальным взглядом ответил Старк.

— Уж больно быстро все произошло, скорее всего, лорда Аррена отравили, — кронпринц откинулся на спинку стула, действия десницы наконец-то стали обретать осмысленный вид. — Так вот почему ваши люди рыскают по всей столице, словно ужаленные, верно? Вы пытаетесь выяснить, кто убил вашего воспитателя?

— С чего вы взяли?

— Лорд Старк, не держите меня за дурака, — посоветовал ему Менетил. — О ваших действиях уже давно знают все, кроме отца, но ему просто все равно. Если даже я узнал, что вы наведывались на Стальную улицу в лавку Тобхо Мотта, а на днях непонятно зачем посетили бордель, то об этом знают и моя мать, и лорд Варис, и все те, кто имеет шпионов в столице. Каждый ваш шаг находится под пристальным вниманием.

Десница устало провел рукой по лицу, все эти придворные интриги страшно претили ему и вызывали ничем неприкрытое раздражение. Лиза Аррен написала, что в смерти ее мужа виноваты Ланнистеры, но Арья сообщила, что против сына королевы готовится заговор. Те же, кто был знаком с Лизой, в один голос твердили, что у женщины уже давно помутился рассудок, она столь сильно трясется над своим сыном, что видит угрозу в каждой тени. Лиза действительно поняла, что ее мужа убили, но неправильно определила виновного? К сожалению, поговорить с ней не было возможности, сестра Кейтилин засела в Орлином Гнезде и покидать его явно не собиралась.

Кейтилин просила доверять лорду Бейлишу, но по указу короля Мизинец был временно отстранен от всех своих обязанностей, вот-вот в город должны были прибыть люди, ответственные за проверку гроссбухов. Сам Старк, решив не оставаться в стороне, прикрепил к ним Пуля в качестве наблюдателя. Если выяснится, что Бейлиш набивал себе карманы за счет казны, его будет ждать либо плаха, либо Стена. Сам Мизинец, узнав об этом, со смехом ответил, что без колебаний выберет плаху, так как с его слабым здоровьем ему не место на Стене.

Про Паука можно даже не вспоминать, доверять ему было сколь глупо, столь же и опасно. Одним богам было ведомо, что творится в голове евнуха, но очень и очень многие расстались с жизнью лишь потому, что доверились ему. Сколько людей сжег Безумный король лишь потому, что Варис указал на них как на предателей и заговорщиков? Вряд ли кто-нибудь смог бы сосчитать. Вот и выходило, что в Королевской Гавани попросту не было людей, которым можно было бы доверять без оглядки, Старк оказался один в окружении тех, кто проглотит его целиком и не подавится.

— За что Джона могли убить? — наконец-то спросил Эддард, не надеясь услышать ответ.

— Причин много, — пожал плечами Артас. — Это вполне мог сделать Янос Слинт, ведь ваш предшественник уже выдвигал против него обвинения, но тогда Слинту все сошло с рук. Он мог это припомнить. За этим может стоять лорд Бейлиш, если Джон Аррен, к примеру, выяснил что-нибудь о его махинациях. Люди любят убивать друг друга ради денег. А может, это сделали сторонники Таргариенов, чтобы ослабить позиции моего отца. Выбирайте то, что вам по вкусу.

— Да, вариантов много, — признал Старк, сонно прикрыв глаза. Усталость буквально валила его с ног.

— Вам срочно нужно отдохнуть, — обеспокоенно заметил Артас. — Выспитесь как следует, один день без вас королевство как-нибудь проживет. Что же касается Джона Аррена, то убил его, по моему мнению, кто-то из его же окружения. Возможно, что жена.

— Зачем Лизе убивать своего мужа? — спросил Эддард.

— Затем, чтобы Джон Аррен не отправил ее сына в Утес Кастерли, — ответил Менетил, вставая из-за стола. — Роберта Аррена должны были отправить на воспитание к лорду Тайвину. Что может быть хуже для такой женщины, как Лиза Аррен, чем расставание с единственным сыном? Уж точно не смерть ее мужа, которого она никогда не любила. Отдохните, лорд Старк, считайте это моим приказом как вашего будущего короля.

Артас направился к выходу, когда Старк неожиданно его окликнул:

— Принц Джоффри!

— Да? — Менетил обернулся.

— Я должен вас предупредить, — Старк встал со стула. — У меня есть подозрения, что против вас готовится заговор. Вы очень сильно кому-то мешаете, и эти люди могут попытаться от вас избавиться. Возможно, происходящее имеет самое прямое отношение к смерти Джона Аррена.

— Есть лишь одна группа лиц, которой могла быть выгодна моя смерть, лорд Старк, — подумав, ответил Артас. — Те, кто мечтает вернуть утраченный трон, те, кому не нужен сильный наследник короля Роберта. Те, кого вы так сильно не хотите убивать. Таргариены.

Глава 13

Бран лениво ковырялся вилкой в тарелке, толком даже не понимая, что именно он ест. Аппетит отсутствовал как таковой. Рядом с ним сидела Арья, которая кромсала кусок запечённого мяса с какой-то особой жестокостью, как если бы то была плоть неведомого врага, которого срочно требовалось убить. Чуть поодаль расположились Санса и Джейни Пуль, они о чем-то шептались, постоянно хихикая, но неизменно замолкали всякий раз, когда септа Мордейн бросала на них строгий взгляд.

— Бран, ты почему не ешь? — спросила Арья, устроив на своей тарелке настоящее побоище. Судя по всему, большую часть блюда девочка не съела, а разорвала на мелкие части.

— Не хочу, — буркнул мальчик.

— А почему?

— Плохо спал, — это была не совсем правда, спал Бран довольно крепко, но уж больно странный сон ему приснился, после него не было и намека на то, что он хоть сколько-нибудь отдохнул.

Весь предыдущий день, с перерывом на обед, разумеется, Бран провел на тренировочной площадке, где под руководством наставников постигал столь важное для любого рыцаря искусство обращения с мечом и щитом. Помимо этого, ему еще удалось подсмотреть за тренировкой принца Джоффри, которому на этот раз помогал не абы кто, а сам Джейме Ланнистер, который недаром слыл одним из самых опасных фехтовальщиков всех Семи Королевств. Глядя на точные, грациозные движения рыцаря, его уверенные выпады и молниеносные удары под самыми неожиданными углами, Бран мог только завистливо вздыхать и мечтать о том, что когда-нибудь ему удастся достигнуть тех же высот. Цареубийца был живым воплощением собственного герба, он казался львом, что решил поиграть с собственным потомством и продемонстрировать ему всю свою силу и отпущенную богами мощь.

Сегодня принц Джоффри противостоял своему дяде полуторным мечом в руках, на время отложив свой уже использовавший крови молот в сторону. Мастер Мотт постарался на славу, покрыв клинок затейливой резьбой, золоченная рукоять, гарда выполнена в виде оленьих рогов, между которыми был закреплен каплевидный рубин. Присутствующие на ристалище рыцари завистливо цокали, разглядывая меч, невесомой бабочкой паривший в руках принца. С самого раннего детства принц Джоффри отдавал предпочтение молоту, лишь изредка берясь за меч, но сейчас могло показаться, что он родился с ним в руках. Длинный клинок чертил сложные узоры, плел паутину из защиты и контратаки, не позволяя Цареубийце поставить точку в поединке. Но за плечами Ланнистера был еще и огромный опыт, одной ошибки принца оказалось достаточно, чтобы меч рыцаря проник в образовавшуюся в защите брешь и коснулся острием горла принца Джоффри.

— Браво! — раздались возгласы одобрения. Сам Джейме хлопнул племянника по плечу, тот кивнул в ответ.

— Будешь почаще с ним тренироваться, и следующий наш поединок продлится куда дольше, — произнес Ланнистер, убирая с лица взмокшие от пота волосы.

— Мне больше по душе молот, — ответил принц. Цареубийца лишь рассмеялся, вновь хлопнул Джоффри по плечу, и они удалились, оставив людей в деталях обсуждать прошедший бой.

Весь остаток дня Бран провел в грезах о том, как он выходит один на один с Ланнистером, и если не побеждает его, то держится достаточно долго для того, чтобы тот похвалил юного Старка. Он так увлекся собственными грёзами, что на тренировке пропускал удар за ударом, в связи с чем отправился на ужин с ног до головы покрытый синяками, от которых толстая одежда его ни разу не спасла, и с не самыми приятными репликами, которыми его наградили учителя. Поев на скорую руку, Бран без сил рухнул на кровать и тут же заснул, но уже через миг проснулся, так как его сон потревожили посторонние голоса.

Едва лишь открыв глаза, Бран с удивлением обнаружил себя не в спальне, как предполагалось, а в богороще замка. Его слух и обоняние невероятно обострились, он чувствовал запах своих сестер, что сейчас спали под широкими ветвями огромного старого дуба, игравшего роль сердца-дерева. Ему было на удивление хорошо, и пусть данный уголок природы был всего лишь жалким огрызком настоящего леса, здесь было куда как лучше, чем в других местах этого бездушного каменного строения. Мыслями Бран унёсся далеко отсюда, на бескрайний Север, где его братья наверняка свободно бегают по лесу и занимаются тем, для чего их создала сама Мать-Природа, — охотятся.

— Итак, лорд Старк, о чем вы так срочно хотели со мной поговорить? — вновь раздались голоса. В богорощу вошли двое мужчин, в одном из которых Бран узнал отца, а во втором — лорда Ренли.

— Вот, — Эддард протянул Баратеону письмо. — Сегодня ко мне прибыл гонец, сказал, что приехал с Драконьего Камня, от лорда Станниса.

— Вы уверены, что это правда? — поинтересовался Ренли, не торопясь брать письмо.

— Он назвался сиром Давосом, — ответил Старк. — На пальцах левой руки у него недостает первых фаланг.

— А, Давос Беспалый, — улыбнулся Баратеон. — Ну как же, помню его, Луковый рыцарь действительно служит Станнису.

Бран понятия не имел, как рыцарь может быть луковым, но когда он захотел спросить об этом отца, с его уст сорвались лишь тихий вой и рычание. Лорд Ренли немедленно обернулся на звук и с удивлением уставился на Брана:

— Это ведь зверь вашего сына, верно?

— Именно, — ответил Эддард. — Не думал, что вы запомнили лютоволков моих детей.

— Их довольно сложно забыть, — усмехнулся Баратеон. — Кстати, я поговорил с сиром Лорасом, он согласился.

— Спасибо, — благодарно кивнул Старк.

— Ладно, вернемся к делу. Станнис не отвечает на призыв Роберта, чем окончательно вывел его из себя, и в итоге король приказал своим вассалам грузиться на корабли и намерен лично отправится на Драконий Камень, пообщаться со Станнисом, который, в свою очередь, отправляет к вам гонца. Вы, в свою очередь, вместо того, что сообщить об этом королю, приглашаете меня на приватный разговор, да еще и посреди ночи. Что же такого важного там написано?

Вместо слов Старк протянул письмо Ренли, младший брат короля развернул свиток и принялся неторопливо изучать его содержимое. Бран видел, как по мере прочтения Баратеон все сильнее меняется в лице, несколько раз он прерывался и бросал изумленный взгляд на замершего подобно статуе Старка.

— Вы сами читали? — наконец-то произнес Ренли несколько осипшим голосом. — Что за глупости, конечно же читали, письмо ведь для вас.

— Что думаете? — спросил Эддард.

— Думаю, мой брат сошел с ума среди голых скал, — ответил Ренли. — Нет, в самой измене ничего удивительного нет, напротив, я был бы очень удивлен, если бы Серсея никогда не изменяла Роберту. Чего-чего, а поводов он ей дал предостаточно. Но с родным братом? Она не настолько безумна, чтобы уподобляться Таргариенам.

— А что скажете насчет, — Старк тяжело вздохнул, — детей?

— Вздор, с первого до последнего слова, — тут же отрубил Ренли. — Сами посудите, лорд Старк, одно дело — измена. Хрен с ним, пусть даже с родным братом. Проклятье, я это говорю, а у самого внутри все переворачивается от отвращения! Ну так вот, измена — это одно, но рождение королевой детей не от супруга — это совсем другое. Для такого Серсея должна быть не просто безумна, она должна быть абсолютно сумасшедшей без толики разума в голове!

— Какой смысл Станнису врать?

— Мне-то почем знать?! Быть может, банальная жажда власти?! Зависть?! Он до сих пор не может простить Роберту, что именно мне отдали Штормовой Предел, а Станниса отправили на Драконий Камень. А быть может та жрица, что засела в его замке, отравила разум брата своей ложью. Кто знает?!

— Мне известны обиды Станниса, — возразил Старк, — но ваш брат — один из самых честных людей Семи Королевств. Он скорее промолчит, чем опустится до лжи. Да еще и столь вопиющей.

— И что, по вашему, выходит? — все обычное веселье лорда Ренли бесследно испарилось. В таком состоянии Брану его еще видеть не доводилось. — Что принцы Джоффри и Томмен, а также принцесса Мирцелла — это порождение греха? Что они — жалкие ублюдки, зачатые путем кровосмешения? Лорд Старк, вы хоть представляете, что с вами сделает Роберт, если вы придете к нему с подобными заявлениями?

— Более чем, — заверил его Эддард. — Именно поэтому я сперва решил поговорить с вами. Слова Станниса беспокоят меня, он утверждает, что Джон Аррен узнал правду, и потому его убили. Можно было бы списать это на домыслы, но сразу после приезда королевской семьи в Винтерфелл я получил письмо от Лизы Аррен. Она утверждает, что ее мужа убили по приказу королевы. Не многовато ли одинаковых домыслов исходит от самых разных людей?

Лорд Ренли задумался, Бранн даже слегка подался вперед, чтобы как следует его разглядеть, что не укрылось от внимания Баратеона:

— Этот волк ведет себя так, будто подслушивает за нами, — невесело усмехнулся Ренли.

— Послушайте, — подошел к нему Старк, бросив безразличный взгляд на Брана, будто того и вовсе здесь не было. — Вы находитесь в столице гораздо дольше меня. Есть ли хоть один шанс того, что все, сказанное в письме, — это правда?

— Не знаю, проклятье! — воскликнул Ренли. — Королева всегда на виду, она никогда не остается одна! По крайней мере, так должно быть! Она не может вот так просто остаться наедине с посторонним мужчиной, если только это не ее отец или муж! Или… — лорд Штормового Предела внезапно запнулся, будто боясь закончить свою мысль.

— Или ее брат, — закончил за место него Эддард. Бран заметил волну грусти, что пробежала по лицу отца. Что-то очень сильно гложет его, понял Бран, беспокоит и не дает покоя ни днем, ни ночью. Бран не очень понимал, о чем идет речь, лишь знал, что это как-то связанно с королевой и ее детьми. — Кто заподозрит Серсею в измене, если она захочет поговорить наедине со своим братом?

Баратеон молчал, о чем-то размышляя. Сложив руки на груди, он уперся взглядом в сердце-дерево, и кто знает, что он видел, когда его взгляд блуждал по раскинувшимся ветвям, покрытых обширной листвой?

— Если это правда, лорд Старк, то мы должны молчать, — наконец-то произнес Ренли.

— Что? — судя по лицу и тону, Старк очень удивился.

— Мы должны молчать, — отчеканил Ренли. — Доказательств словам Станниса у нас все равно нет, а написать он мог все, что угодно. Да, не в его правилах лгать, но это политика, лорд Старк, а в политике нет запрещенных приемов! Будем считать его слова ложью, так будет лучше всего. Если, конечно, у вас нет намерения ввергнуть страну в пучину гражданской войны, — замолчав на миг, он продолжил. — Придете с подобными обвинениями к королю, и вас поднимут на смех. Вам никто не поверит, вы лишитесь доверия Роберта и заработаете смертельного врага в лице Серсеи, и неважно, правы вы или нет. Я уж молчу о том, что Джоффри не просто кронпринц, Роберт гордится им, как никем другим. Если вы скажете, что его сын — бастард Серсеи, он убьет вас собственноручно.

Теперь наступила очередь Старка все обдумать. Сомнение читалось на его лице, он не знал, как поступить. Бран не знал, что выберет его отец, но твёрдо верил в то, что принятое решение будет истинно верным. Он просто не смог бы поверить, что его отец, самый честный и справедливый человек во всем Вестеросе, мог принять неверное или даже плохое решение.

— Будем молчать, — наконец-то ответил Старк, но не успел лорд Ренли выдохнуть с облегчением, как он продолжил. — Но если я обнаружу доказательства об истинном происхождении детей короля, то не буду этого скрывать, и не важно чего мне это будет стоить. Это мой долг перед королем и страной. И точка, больше я данный вопрос обсуждать не намерен.

Старк покинул богорощу, оставив лорда Ренли одного. Тот же, глядя в спину ушедшего, произнес:

— Правда сгубила многих хороших людей. Погубит она и вас, — затем он ушел, оставив Брана одного.

— До чего же странный сон, — подумал мальчик, когда его внимание привлекла огромная черная птица, что уселась на ветви дерева. Огромный ворон пристально пристально посмотрел на Брана, после чего громко каркнул. От этого звука нереальный холод сковал тело мальчика, он крепко зажмурился, пытаясь проснуться. Когда же он наконец-то открыл глаза, то обнаружил себя в своей спальне, где не было ни птиц, ни отца, ни лорда Ренли. Бран не стал рассказывать кому-либо о своем необычном сне, ведь что-то подобное могло присниться кому угодно, но после завтрака он сразу же отправился в богорощу. Арья увязалась следом. Старки не могли надолго разлучаться со своими питомцами, всякий раз чувствуя тоску, когда не могли их проведать.

— Поможешь мне расчесать Нимерию? — попросила Арья.

— Ты же буквально на днях ей шерсть вычесывала, — удивился Бран.

— Да я знаю, но это не волчица, а поросенок какой-то. Как не приду, у нее вся шерсть спутана, а грязная настолько, будто она в хлеву валялась.

— Какая хозяйка, такой и лютоволк, — пошутил Бран, за что тут же получил удар в бок. Арья била сильно и уверенно, как если бы ее кто-то учил.

Волки встретили своих хозяев с шумом и радостью, на которую Старки ответили смехом и радостными возгласами. Дети веселились и играли под сенью дуба, после чего Арья попыталась придать Нимерии чуть менее диковатый вид, но у нее ничего не вышло — волчица не желала спокойно сидеть на месте, постоянно вырываясь и убегая.

— Ну и ходи так дальше! — воскликнула Арья, отбрасывая гребешок в сторону. — Надо было назвать тебя Свиньей!

Нимерия ответила на эти слова возмущенным воем и взглядом, полным укора, после чего кинулась на Леди, пытаясь укусить ее за хвост. Через миг к ним присоединился Лето, лютоволк Брана. Мальчик долго думал, пытаясь придумать волку имя, пока оно само не пришло к нему во сне. Странном, смутном, тревожном, но когда Бран проснулся, имя само сорвалось с его языка.

Дети не заметили, когда именно лорд Старк появился в богороще, казалось, что еще мгновение назад его здесь не было, но вот он стоит и смотрит на них, погруженный в собственные мысли. Его взгляд плавно переместился на играющих волков, после чего Эддард встряхнулся и подошел ближе. Бран и Арья с интересом следили за отцом.

— Подойди, сын, мне нужно поговорить с тобой, — произнес Старк, усаживаясь на каменную лавку. Бран послушно уселся рядом, в то время как Арья отошла к волкам, которые замолкли словно по команде. — Я помню, что ты всегда хотел быть рыцарем, ты очень любил слушать сказки о Дункане Высоком.

— Я и сейчас люблю их слушать, — заверил отца Бран.

— Хорошо, — улыбнулся Эддард. — Раз так, подумай как следует и скажи мне, действительно ли ты хочешь стать рыцарем?

— Да! — тут же ответил мальчик, его глаза сверкали от восторга.

— Я же просил подумать, — с улыбкой укорил сына Старк.

— Но я правда хочу стать рыцарем! — воскликнул Бран. — Я хочу вступить в Королевскую гвардию, быть таким же отважным, благородным и знаменитым, как Барристан Смелый или Эймон Таргариен, Рыцарь-Дракон! Только я буду Рыцарем-Волком!

Старк рассмеялся, обняв сына за плечи:

— Стать рыцарем Королевской гвардии — это большая честь и большая ответственность. Разве ты готов к ней?

— Я буду готов! — заверил его Бран.

— Запомни, это твой выбор, — предупредил его Эддард. — Рыцарями не становятся так просто, тебе предстоит много трудиться, — но Бран был готов на все, чтобы получить заветные шпоры. — Ладно, не буду тебя томить. Сир Лорас Тирелл согласился взять тебя к себе пажом.

От изумления Бран потерял дар речи. Тем временем Старк продолжал:

— То будет твое первое испытание на пути к рыцарству. Если ты хорошо себя покажешь, то станешь оруженосцем при сире Лорасе, а там и до рыцарских шпор рукой будет подать. Следующие годы ты проведешь при сире Лорасе и будешь выполнять его распоряжения. Молодой Тирелл достойный юноша, я верю, что он многому научит тебя. Учти, он из Простора, а это центр рыцарских традиций. Там самые строгие требования к рыцарям, так что не жди лёгкой жизни, твои испытания будут суровыми. Ты готов?

— Да! — Бран вскочил и кинулся к отцу на шею. — Спасибо!

— Тогда не будем откладывать, — Старк встал, снял сына с шеи и направился к выходу. Увидев, что Бран словно к земле прирос, он спросил. — Ты уже успел передумать?

— Прямо сейчас?! — поразился Бран.

— Конечно, пошли.

В этот момент мальчик забыл обо всем: об Арье, что находилась здесь же и все слышала; о Лето, который с интересом наблюдал за ним; о дурацких снах, что порой снились ему по ночам. Но громкое воронье карканье привело его в чувство, Бран огляделся и увидел ворона, сидевшего на ветке. Едва лишь завидев его, лютоволки вскочили с земли и злобно зарычали.

— Убирайся, назойливая птица! — воскликнул мальчик, взмахнув руками. — Надоела уже!

Возмущенный таким отношением, ворон громко закаркал, после чего взмахнул черными крыльями и улетел, быстро превращаясь в крошечную точку.

Глава 14

— Король отбывает завтра? — спросил Лорас Тирелл, взяв с блюда яблоко и впившись в него зубами, да так сильно, что сок брызнул на его расшитый золотыми узорами камзол.

— Да, флот готов, капитаны лишь ждут приказа, — кивнул Ренли, бросив лед в бокал с вином. Солнце стояло в зените, и мужчинам было очень жарко даже в тени деревьев. — Завтра отлив, и мой брат больше не намерен ждать.

— Как это отразится на наших планах? — спросил лорд Мейс Тирелл, чей лоб блестел от пота. Он смахивал его платком, но если учесть, сколь сильно потело его тучное тело, толку от этих усилий практически не было.

— Сложно сказать наверняка, — признался Баратеон. — В свете того письма, что Станнис прислал лорду Старку, вполне возможно, что все наши планы придется радикально пересмотреть. Судя по всему, Станнис при встрече наговорит Роберту много гадостей про его детей, после чего потребует, чтобы тот признал его своим наследником, раз уж законные дети и наследники короля на самом деле являются бастардами и порождениями инцеста.

— Это лишь слова Станниса, — заметил Лорас. — Доказательств у него нет, король просто объявит его изменником, посягнувшим на трон, а то и вовсе убьет его на месте. Да и Серсея, в случае чего, все будет отрицать, если, конечно, она не законченная дура. К тому же, ни в коем случае нельзя забывать о том, что за ее спиной стоит вся мощь Утеса Кастерли, такие обвинения могут быть чреваты серьезными последствиями. Тайвин Ланнистер не станет спокойно сидеть и смотреть на то, как его детям отрубают головы.

— Согласен, — кивнул Ренли, — но мне с трудом верится, что Станнис просто так сидит своем острове, при этом ничего не затевая. Он не дурак и должен понимать, что без подтверждения его слова не только пусты, но и откровенно безумны. Его просто сочтут сумасшедшим. Вполне может быть, что Станнис и вовсе лжет, а его заявления являются не более чем предлогом для переворота. Как бы там ни было, мы должны учитывать все варианты развития ситуации, вплоть до того, что Роберт может не вернуться с Драконьего Камня.

— Раз так, то мы должны будем полностью сосредоточиться на принце Джоффри, — заявил лорд Мейс. — Ведь наш уговор все еще в силе?

— Безусловно, — заверил его Баратеон. — Проблема только в том, что мой племянник довольно осторожен, будто что-то предчувствует. Судя по всему, он либо что-то заподозрил, либо его предупредили о наших планах. Мои шпионы сообщают, что Джоффри никогда не заходит в свои покои первым, а когда ложится спать, то все двери запираются изнутри. Провести Маргери в его спальню не получится.

— С предложением совместной прогулки тоже ничего не вышло, — с досадой цокнул языком Лорас, обращаясь к отцу. — Принц отказался, мол, не хочет ставить в неудобное положение свою невесту и компрометировать Маргери в глазах Ренли.

— Я полагал, что принцу Джоффри нет никакого дела до его невесты? — удивился Тирелл.

— Так и есть, — признал очевидное Ренли, — но у моего племянника свой взгляд на происходящее и, надо признать, довольно трезвый и взрослый. Для него брак с леди Сансой — это в первую очередь политический союз, способ укрепить отношения с Севером. Ну и о наследниках опять же нельзя забывать, я поговорил с великим мейстером, и тот сказал, что у девушки очень хорошая наследственность, так что с родами проблем быть не должно. Как-никак, ее мать родила пятерых детей, и никто из них не умер в младенчестве, как это часто бывает.

— Может, просто избавиться от нее? — предложил Лорас, его отец согласно закивал. — Или, может, как-то ее скомпрометировать, чтобы принц Джоффри сам разорвал помолвку?

— Хотелось бы, чего греха таить, — вздохнул Баратеон, — но я не горю желанием прямо сейчас ссориться с лордом Старком. Вполне может быть, что прямо сейчас все события ведут нас к гражданской войне, а если это так, то я бы хотел видеть северян на нашей стороне.

— На чьей это нашей? — попросил уточнить лорд Мейс.

— На стороне Тиреллов и Баратеонов, разумеется, — ответил Ренли. — Если случится худшее, и Роберт не вернется с Драконьего Камня, как мы предполагаем, то Эддард Старк никогда не простит Станнису подобного предательства, будь тот хоть трижды законным наследником. И тогда ему придется выбирать между нами и Ланнистерами. Старк слишком благороден и честен, но я не хочу давать ему лишнего повода колебаться, а потому трогать его дочь нельзя. По крайней мере, пока.

— Ты все очень складно говоришь, Ренли, — заметил лорд Мейс, — но я хочу напомнить тебе о том, о чем мы условились. Я хочу видеть Тиреллов на троне, если уж не своих детей, так хотя бы своих внуков. Ты согласился мне помочь сделать Маргери королевой, а я в ответ покрою все твои бесконечные расходы и закрою глаза на ваше с Лорасом… поведение. И ничего из этого не случится, если мы не достигнем нашей общей цели. Так как, по твоему, Маргери выйдет замуж за Джоффри при таких обстоятельствах, особенно если выяснится, что он действительно бастард Цареубийцы?

— Я приложу все необходимые усилия, чтобы на брачном ложе подле Джоффри оказалась не Санса Старк, а ваша очаровательная дочь, лорд Мейс. Если же так случится, что мой дорогой племянник действительно окажется бастардом, то ваша дочь выйдет замуж за истинного Баратеона и опять же станет королевой, — улыбнулся Ренли. — Я всегда считал, что буду хорошо смотреться на Железном Троне, с короной на голове.

— Ты восстанешь против Джоффри? — удивился Лорас.

— Против Джоффри Баратеона — никогда, — уверенно заявил Ренли, чем уже вызвал серьезные сомнения у обоих Тиреллов. — Но если он Уотерс… Ну что же, тогда мне придется отстаивать свои законные права на престол.

***

Солдаты, подгоняемые своими грозными командирами, спешно грузились на корабли Королевского флота, команды которых, в свою очередь, готовились к отплытию. Самые прославленные и лучшие воины поднимались на борт «Молота короля Роберта», огромного военного корабля, что превосходил своими размерами все остальные корабли Королевского флота и управлялся четырьмя сотнями весел. Сам король, в окружении четырех рыцарей Королевской гвардии, стоял у сходней, провожаемый семьей. Королева Серсея уже успела попрощаться с братом, который покидал столицу вместе с монархом, и теперь стояла позади детей.

Роберт Баратеон крепко прижал к груди принцессу, отчего Мирцелла еле слышно запищала, после чего поцеловала отца в бородатую щеку.

— Если тебя кто обидит, — грозно наставлял дочь король, — сразу скажи об этом Джоффри. Уж он из твоих обидчиков всю дурь вышибет, а уж когда я вернусь, то и вовсе скручу их в бараний рог.

— Возвращайся быстрее, — попросила Мирцелла, хлюпая носом. С недавних пор Роберт наконец-то обратил внимание на свою дочь, стал уделять ей больше времени, отчего девочка не хотела с ним расставаться. Быть может, причиной поведения короля послужила история с Томменом, покинувшим столицу. Возможно, на Роберта повлиял его старший сын. Как бы там ни было, принцесса очень расстроилась, узнав, что король отправляется на Драконий Камень.

— Я скоро вернусь, — пообещал ей Роберт. — Вправлю на место мозги твоему дяде, и мигом обернусь.

Отпустив дочь, король повернулся к сыну. Кронпринц облачился так, как того требовала ситуация: парадный камзол, поверх которого на широкие плечи был наброшен плащ, с вышитым на нем коронованным оленем; его талию отягощал рыцарский пояс, на котором покоился в ножнах полуторный меч; высокие сапоги из мягкой кожи доходили почти до колен.

— В мое отсутствие именно ты являешься защитником семьи, Джоффри, — произнес Роберт. — Защищай мать и сестру ото всех, кто будет им угрожать.

— Пока я рядом, им ничто не угрожает, отец, — ответил кронпринц. — Мне лишь жаль, что вместо похода за Стену нам приходится отвлекаться на подобные вещи.

— Ничего, скоро выступим, — заверил его король. — Придется как следует двинуть Станнису промеж глаз, чтобы к нему разум вернулся, ну, а уж потом возьмемся за одичалых. Страсть как хочу посмотреть, такие ли они грозные, как про них говорят!

— Вот вместе и проверим, — улыбнулся Джоффри. — Возьмем свои молоты да пойдем великанам черепа крушить.

— Именно! — воскликнул Роберт. — Да улыбнись ты уже наконец, Нед! Твоя кислая физиономия нагоняет на меня тоску!

Лорд Старк действительно в последние дни ходил с крайне мрачным выражением лица, как если бы кто-то наступил ему на больную мозоль или же принес крайне скверные вести. Вот и сейчас он стоял на пирсе в окружении своих детей, на лицах которых была куда больше восторга, чем на лике самого лорда десницы. Даже Арья Старк, которую обычно мало интересовали дела королевской семьи, с любопытством смотрела на отряды солдат. Бран Старк, стоявший подле Лораса Тирелла и Ренли Баратеона, и вовсе смотрел на происходящее с восхищением, мальчик явно грезил будущими подвигами и великими свершениями, которые в веках прославят его имя. Его служение в качестве пажа только началось, но Рыцарь Цветов заверил лорда Старка, что сделает его сына настоящим воином, имя которого будут воспевать по всему Вестеросу.

— Меня беспокоит вся эта ситуация, Ваша Милость, — произнес Эддард Старк. — Быть может, кому-нибудь другому следовало бы отправиться на встречу с лордом Станнисом.

— Вздор, — отмахнулся Роберт, — и ты это знаешь не хуже меня! Станнис будет слушать только меня одного, как старшего брата и своего короля. Я знать не знаю, что взбрело ему в голову, но выясню это довольно скоро. Ты же останешься здесь до моего возвращения, и не спорь! Я все сказал!

Король, облаченный в тяжелые латные доспехи, оглядел всех, кто собрался подле него. Юная Санса Старк смотрела исключительно на кронпринца, весь остальной мир для нее попросту не существовал. На миг взгляд Роберта задержался на Арье, и сердце его сжалось от боли и смертельной тоски. Уж слишком младшая дочь Неда была похожа на свою почившую тетку, любовь к которой так и не угасла в душе Баратеона. На какой-то миг он даже порадовался тому, что бастард Старка отправился на Стену, а не поехал в столицу вместе с отцом, ведь лицом он был копией Лианны. Такой пытки Роберт мог уже и не выдержать.

Тяжело вздохнув, Роберт обратил свой взор на Тиреллов, почуяв в душе прилив раздражения и даже гнева. Он помнил, на чьей стороне выступали хозяева Простора, и не мог им этого простить даже по прошествии многих лет. Да, он смирился с их существованием, но был отнюдь не рад видеть их в столице, как и не понимал, с чего вообще Ренли постоянно с ними якшается. Даже воспеваемая всеми красота Маргери Тирелл ничуть его не трогала, ведь как бы ни была красива девушка, в ее жилах текла кровь сторонников свергнутой династии, чего никак нельзя было забывать. Всегда был шанс, что Тиреллы вспомнят о своих старых клятвах, а значит за ними требовался надзор.

Роберт дал себе зарок, что по возвращению с Драконьего Камня обратит куда более пристальное внимание на дела государства. Все эти годы он словно бы плыл по течению, отдав все дела на откуп Малому совету, но вдруг стало ясно, что так больше продолжаться не может. Постоянные тренировки с Джоффри, неожиданная умеренность в выпивке, опять же по вине старшего сына, бесконечные разговоры с Недом — влияние всех этих новшеств в устоявшемся вроде бы ритме жизни неожиданно заставило короля продраться сквозь винный туман, что окружал его все эти годы, и взглянуть на происходящее трезвым взглядом и прийти к неутешительному выводу: Вестерос находится в чудовищном экономическом и политическом кризисе, и теперь требовалось приложить массу усилий, чтобы все исправить. Роберт неожиданно для самого себя задался целью передать сыну в правление сильное, мощное государство, а значит предстояло проделать много работы, в том числе и над самим собой.

Баратеон не знал, что вот уже несколько месяцев слуги только и судачат между собой о том, что король словно бы помолодел на пару десятков лет. Огромное брюхо, что с трудом влезало в огромные камзолы, заметно уменьшилось. Куда чаще Роберта теперь видели не пьяным, а на собраниях Малого совета, где его всегда сопровождал кронпринц, после чего отец и сын переодевались в тренировочные доспехи и по несколько часов мерились друг с другом силой. Если ничего не изменится, то Баратеон вполне мог вновь стать тем грозным воином, за которым некогда навстречу смерти и победам шли легионы солдат.

Наконец Роберт обратил внимание и на свою жену. На лице Серсеи была заметна печаль, но было ясно, что причина ее тоски кроется в расставании с братом, а вовсе не в отъезде короля. Сам Баратеон был только рад тому, что хотя бы на какое-то время будет избавлен от общества венценосной супруги. Тем не менее, даже он был вынужден отметить, что после отъезда Томмена в Западные земли королева несколько изменилась. С одной стороны, Серсея была в ярости от того, что от нее оторвали сына, но с другой стороны она понимала, что того следует наказать, да и помимо Томмена, у нее есть еще старший сын и дочь. Правда, легче от этого никому не было, и потому периодически у королевы случались вспышки гнева, во время которых все обитатели Красного замка прятались по самым тёмным углам, и лишь Джоффри да Джейме Ланнистер осмеливались к ней подходить. Успокоить Серсею и вовсе могла только принцесса Мирцелла, ведь в присутствии дочери гнев королевы стихал сам собой, будто его и вовсе не было.

— Я скоро вернусь, — нехотя произнес Роберт, обращаясь к Серсее. Та, понимая, что нужно блюсти хоть какие-то приличия, лишь кивнула да сухо поцеловала мужа в щеку, хотя она скорее согласилась бы поцеловаться с сиром Пейном, королевским палачом.

— Пора, Ваша Милость, — произнес за спиной короля Барристан Селми.

— Иду, — кивнул Роберт, после чего поднялся на борт корабля. Лансель Ланнистер шел за ним, с трудом удерживая в руках огромный шипастый молот короля, символ того, что терпение Баратеона подошло к концу и он намерен призвать своего брата к ответу не словом, а силой. И горе будет лорду Станнису, если у него не найдется вразумительных объяснений своего поведения.

Гребцы ударили веслами, и «Молот короля Роберта» пришел в движение. Ему предстояло обойти Копья Подводного Короля, после чего войти в залив Черноводный и двинуться к Драконьему Камню, и никто не мог с уверенностью сказать, что там ждало как доблестных воинов, так и самого короля. Ходили упорные слухи, что лорд Станнис конфискует каждый корабль, что приближается к острову, а его мастера строят новые корабли. По всему выходило, что лорд Драконьего Камня наращивает силы, и все чаще говорили о том, что он намерен выступить против старшего брата. Эти слова разносились все дальше и дальше, и крестьяне, собиравшиеся по вечерам после тяжелой работы, с беспокойством обсуждали тревожные слухи. Все боялись новой гражданской войны, новой борьбы за власть, в ходе которой вновь будут страдать обычные люди, что станут жертвами игр знати.

Уже совсем скоро они узнают, что король Роберт Баратеон лично отправился на Драконий Камень, дабы потолковать с братом, и люди будут гадать, чем же закончится эта встреча, но прямо сейчас Артас Менетил, замерший на пирсе, с нарастающим беспокойством смотрел на удаляющийся флагман Королевского флота, вслед за которым потянулись корабли поменьше. Принц чувствовал, что сегодня произошло нечто ужасное и непоправимое, и он ничего не мог с этим поделать. Обернувшись, он увидел слезу, что скатилась по щеке матери. Серсея плакала, как если бы чувствовала беду, которую уже не миновать

Глава 15

— Что ты сказал?! — проорала Серсея, залепив несчастному рыцарю пощечину. — Повтори!

Воин, которого поддерживали под руки люди Старка, лишь посмотрел на королеву замученным взглядом, даже не попытавшись уклониться от ударов разъяренной женщины. Одежда на нем была изорвана, потеряла свой цвет, да и сам мужчина больше походил на мертвеца, чем на живого человека, в связи с чем лорд Старк с трудом мог признать в несчастном Барристана Селми, настолько сильно тот изменился внешне. И без того будучи отнюдь не мальчиком, сейчас он и вовсе походил на древнего старика, его руки дрожали и ноги подкашивались, и если бы не люди десницы, он бы рухнул на пол.

— Довольно, мама, дай ему сказать, — взгляды всех присутствующих в тронном зале обратились на кронпринца. Тот сидел на ступенях Железного Трона, словно бы окруженный ореолом из торчащих во все стороны мечей, и не спускал пристального взгляда с Селми. Бледное лицо в обрамлении длинных волос казалось призрачным, как если бы юный Баратеон уже покинул мир живых, и лишь пылающие изумрудным огнем глаза говорили о том, что принц Джоффри все еще на этом свете.

— Он прав, Ваша Милость, — поддержал кронпринца лорд Старк, подходя ближе. Никто более в зале не смел открывать рта. — Я прошу вас успокоиться и позволить сиру Барристану все рассказать.

— Не смейте указывать мне, что делать, лорд Старк! — взбешенная королева обернулась к деснице, но ее глаза застилали слезы. Гнев, боль и печаль пылали в душе Серсеи, и подле нее был лишь один человек, способный хоть как-то ее успокоить.

Принц Джоффри встал и решительным шагом подошел к матери, заключив ее в объятия. Королева уткнулась лицом в плечо сына, позволив одолевающим ее чувствам наконец-то вырваться наружу. Ее тело сотрясалось от рыданий, в бессильной ярости она стучала кулачком в грудь принца. В тронном зале висела гробовая тишина, придворные смотрели кто куда, но только не на плачущую Серсею и ее сына.

Не выпуская мать из объятий, Джоффри обратился к Селми:

— Расскажите все, как было.

***

— Шторм слишком быстро приближается, Ваша Милость, — обеспокоенно произнес Лорин Сильвер, капитан корабля. Первые капли дождя уже упали на палубу, грозясь обернуться сильнейшим ливнем. — Если он нас настигнет, нам придется туго.

— Сам вижу, — угрюмо произнес Роберт, глядя на тяжелые черные тучи, гонимые сильным ветром. Матросы спешили убрать огромный парус, но стремительные порывы мешали им, один из моряков чуть было не сорвался с мачты, и лишь помощь товарищей не позволила ему оказаться за бортом. — Ваши предложения?

— Хорошо бы скрыться в порту и переждать там непогоду, — ответил Сильвер, — но если шторм настигнет нас раньше, то приближаться к берегу может быть очень опасно. Впереди Спайстаун, вернее, то, что от него осталось, но если мы не успеем… Я не берусь гадать, удастся ли нам пройти шторм без потерь. Буря будет очень сильной, Ваша Милость, я не видел ничего подобного с того дня, как вы свергли Таргариенов.

— Идем на Спайстаун, — подумав, решил король, не отрывая взгляда от туч.

Команда принялась исполнять приказы. Галеры, получив новые указания с флагмана, меняли курс, в то время как ветер крепчал с каждой минутой, а небо озарили первые вспышки молний, которым вторил оглушительный гром. Волны становились все больше и круче, рулевым с трудом удавалось управлять судами. Ливень начался в один момент, как если бы небо просто прорвало. Потоки воды обрушились на людей, шум был такой, что сложно было даже разобрать слова. Но вдруг небо прочертила ветвистая молния, которой вторил оглушительный треск и грохот грома.

— Ваша Милость, «Принц Эймон» тонет! — прокричал Джейме, указывая на несчастное судно. Держась за канаты, Роберт добрался до левого борта, с бессилием наблюдая за тем, как старая галера разламывается пополам, сраженная ненастьем.

— Молния попала, — прорычал лорд Фелл, прозванный Серебряным Топором. — Не повезло!

— Как бы и нам не разделить их участь! — ответил Селми, пытаясь перекричать рев шторма. Природа разбушевалась не на шутку, грозясь уничтожить жалких букашек, вздумавших пойти ей наперекор.

Раздавшийся громкий треск мачты возвестил присутствующим, что старый рыцарь был прав в своих опасениях. Все более огромные волны обрушивались на галеры, и вот уже из виду пропал «Неподкупный», а следом за ним исчезла и «Милость богов», величественная галера, потеря которой могла стать тяжелым ударом для Королевского флота. Роберт лишь ругался сквозь зубы и сжимал кулаки, думая о погибших. Прекрасные солдаты и прославленные рыцари встречали свою смерть не на поле боя, как им подобало, но станут кормом для рыб в темной пучине, которой было все равно, кто станет ее жертвой.

Новый раскат грома заглушил треск, а потому могло показаться, что мачта «Молота короля Роберта» рухнула сама по себе, придавив своим весом нескольких моряков. Галеру мотало из стороны в сторону не смотря на все усилия гребцов, которые продолжали трудится изо всех сил и даже не обращали внимания на то, что их заливает водой. Матросы вычерпывали ее ведрами, но она все прибывала сквозь щели для весел, и вскоре стало ясно, что их придется убрать, пока нижние палубы полностью не затопило. Даже самым несведущим в морском деле становилось ясно, что шторм с каждой минутой становится все сильнее, а шансов выбраться из него живым — все меньше. Еще одна галера пошла ко дну, и лишь три судна все еще держались на плаву, но каждое из них уже получило повреждения, так что только чудо могло спасти людей, которые молились богам сжалиться над ними. Но боги лишь равнодушно взирали на то, как ненасытная пучина поглощает несчастных. Здесь и сейчас властвовал Утонувший бог и вот он еще мог прислушаться к мольбам и стенаниям, но среди моряков и рыцарей не было его почитателей.

Сжав молот в руке, Роберт Баратеон направился к носу галеры, где и встал, широко расставив ноги. Воздев молот над головой, он проорал так, что на миг заглушил даже рев шторма:

— Ты, ненасытная тварь, уже забрала у меня отца и мать! Но меня ты не получишь! Слышишь, жадная сука?! Ты меня не получишь!

Рыцари Королевской гвардии сплотились вокруг Баратеона, когда гигантская волна, просто невозможная в здешних водах и, казалось, способная погрести под собой целый город, поднялась над крошечным судном, после чего обрушилась на него со всей отпущенной ей яростью.

***

К концу своего рассказа Селми с трудом мог говорить, он невероятно обессилел, безжалостная стихия высушила его, превратив грозного и опасного рыцаря в немощного старика. Он сидел на трехногом стуле, который ему принесли по приказу Старка, и тихим, безжизненным голосом рассказывал присутствующим обо всем, что с ним приключилось.

— До сих пор не знаю, как мне удалось выбраться на берег, — голос Барристана больше походил на шелест листьев. В нем не было больше ни сил, ни жизни, как если бы рыцарь был кувшином с вином, что был выпит досуха, от него осталась лишь пустая оболочка, жалкая тень некогда великого человека. — Я оказался на берегу, неподалеку от Сумеречного Дола. Лишь богам ведомо, каким чудом я туда попал. Меня нашли рыбаки, они же помогли мне вернуться в столицу. Без них бы я не выжил.

— Ты выжил, а твой король и мой брат нет! — в ярости выпалила Серсея, и если бы не крепкие руки Джоффри, старый рыцарь получил бы еще одну пощечину. — Ты сидишь здесь и говоришь нам о том, что все погибли, кроме тебя! Скажи мне, старик, ты хотя бы пытался их найти?!

— Хватит, — тихо велел Джоффри, и королева затихла. — Уведите его, сиру Барристану нужен отдых. Пицель, я вверяю его вам, не разочаруйте меня.

— Слушаюсь, Ваша Милость, — великий мейстер склонился и направился вслед за слугами, которые повели Селми к выходу. Придворные, тем временем, зашумели, от них не укрылось, что Пицель обратился к кронпринцу как к королю.

— Нужно созвать Малый совет и решить, что делать дальше, — произнес Старк, внешне спокойный, но в его душе все смешалось. Гибель Роберта оказалась тем трагическим ударом, к которому никто из них не был готов. Мысли о том, что погиб его старый друг, с которым они собирались породниться, терзали Эддарда, но сейчас было не время убиваться и лить слезы. Всему свой черед, он оплачет друга позже. Сейчас же предстояло в срочном порядке решить вопросы власти и престолонаследования, пока людей не начнут посещать всякого рода мысли.

— Поддерживаю, — кивнул Джоффри, после чего обратился к придворным. — Наш отец и король погиб, как и многие достойные люди, но хоть мы сохраняем надежду на их счастливое возвращение, шансы слишком малы. Сейчас же вы можете быть свободны, нам же предстоит решить, что делать в сложившейся ситуации.

Склонившись в поклонах, народ потянулся к выходу, чтобы уже за дверьми приняться живо обсуждать то, свидетелями чего они стали. Не было сомнений, что уже к закату всей столице станет известно об уничтожении Королевского флота, а также о гибели короля Роберта Баратеона. Во все королевства полетят вороны с новостями, лорды начнут обдумывать, что делать дальше, и кто знает, к каким именно выводам они придут.

— Нужно действовать быстро, — произнес Старк, когда все члены Малого совета, за исключением, конечно же, Станниса Баратеона, собрались вместе. Даже великий мейстер Пицель, заботам которого был поручен Барристан Селми, пришел на собрание. — Пока ситуация еще под нашим контролем, мы должны все обдумать.

— Нужно как можно быстрее короновать Джоффри, — заявила Серсея Ланнистер, присутствию которой, хоть она и не была членом совета, никто не удивился. — Мы должны показать всем, что власть все еще в наших руках.

— Джоффри еще несовершеннолетний, — возразил лорд Ренли, — он не может править. К тому же, сперва нам придется объявить Роберта погибшим, а это возможно не так.

— Я и так это знаю, — королева пронзила взглядом своего деверя. — Я была бы счастлива, если все отправившиеся в этот проклятый поход вернулись живыми, но давайте взглянем правде в глаза — сир Барристан спасся лишь чудом, но вряд ли нам стоит надеяться, что следом за ним к нам вернутся Роберт и Джейме. Что же касается возраста Джоффри, то при нем буду я, как королева-мать, а также лорд Старк, как десница короля. Вместе мы удержим власть в руках до совершеннолетия короля.

Ренли слегка нахмурился, явно не ожидавший, что Серсея окажется готова разделить власть с северянами. Он полагал, что королева поспешит убрать всех как можно дальше от своего сына, чтобы обладать единоличным на него влиянием, а потому слова Серсеи были, по меньшей мере, неожиданными, как для него, так и для его союзников.

— Мы также могли бы совместить коронацию со свадьбой вашей дочери, лорд Старк, — продолжала Серсея, обращаясь уже к деснице. — В столь напряженный момент союз между домами Старков и Баратеонов может стать залогом укрепления власти в стране.

— Вы полагаете, волнения неизбежны? — несколько охрипшим голосом спросил Эддард, не ожидавший столь стремительного напора Серсеи.

— Станнис не просто так засел на своем острове и игнорировал все приказы Роберта, — ответила королева. — Вы правда думаете, что на этом все закончится? Не будьте слепцом, лорд Старк, я уверена, что Станнис готовит бунт и лишь ждет формального повода, но мы ему его не дадим. Я не знаю, что творится в лысеющей голове Станниса, возможно, он сошел с ума от той религиозной чепухи, которой его пичкает жрица Рглора, о которой я так часто слышу. Мне плевать! Мы должны действовать на опережение!

— Лорд Станнис пока что не делал никаких заявлений, Ваша Милость, — напомнил лорд Варис. — Его молчание действительно выглядит подозрительным, с этим не поспоришь, но говорить о бунте, как я полагаю, все еще преждевременно.

— Быть может, он только и ждал смерти Роберта, — возразила Серсея. — Кто знает, может он даже планировал убийство короля, просто не успел исполнить задуманное?

— Поверьте, я бы об этом узнал, — возразил Паук. — Как-никак, это моя работа.

— Нет смысла строить теории, — вмешался в спор лорд Бейлиш. Пусть он был временно отстранен от своих прямых обязанностей, официально из Малого совета его никто не исключал. — Наша задача сейчас — как можно сильнее укрепить позиции трона. Я согласен с королевой Серсеей, нужно как можно быстрее провести коронацию. Разве что со свадьбой я бы так не спешил.

— Почему же? — поинтересовался Ренли, с интересом глянув на Мизинца.

— Не в обиду будет сказано лорду Старку, — Бейлиш склонил голову, как бы извиняясь, но все же продолжил, — в нынешнее неспокойное время возможно для пользы государства было бы выгодней заключить брак принца Джоффри с кем-то более… могущественным. Давайте честно признаем, что при всех своих огромных размерах Север довольно таки малочислен, в отличии, к примеру, от того же Простора. Я бы предложил пока повременить со свадьбой принца Джоффри и леди Сансы, рассмотрев при этом кандидатуру леди Маргери Тирелл как возможной невесты.

— Я согласен, — подал голос принц Джоффри, но не успел никто и рта раскрыть, как он закончил, — с мамой. Я поддерживаю ее предложение о совмещении коронации и моей свадьбы с леди Сансой. В этом случае ни у кого не возникнет вопросов о регентстве лорда Старка до моего совершеннолетия. Будучи королевским десницей и моим родичем, как того и хотел отец, он совместно с моей матерью будет управлять Вестеросом до того момента, как я достигну нужного возраста.

Малый совет затих, Серсея с довольной улыбкой откинулась на спинку кресла. Её гнев и боль ничуть не утихли, ей хотелось рвать и метать, одна только мысль о гибели Джейме приводила королеву в отчаяние, но сейчас она улыбалась. Давно заметив странные подвижки Ренли, она решила на корню пресечь все поползновения Тиреллов к трону, даже если для этого ей придется разделить власть со Старком. Утешал Серсею лишь тот факт, что деснице власть была не нужна, для него на первом месте стояли интересы государства, а не его личные, значит, интриг с его стороны можно было не опасаться. Уж лучше Старк, чем Тиреллы, которые вряд ли захотят ограничиться одним лишь браком между кронпринцем и леди Маргери.

По этой ли же причине или руководствуясь другими планами, Джоффри неожиданно согласился с предложением матери, что не могло ее не радовать, но последнее слово все равно было за Старком. Десница погрузился в размышления, в то время как его ответа ждал весь Малый совет. Но вот его лицо разгладилось, он готов был сказать свое слово.

— Это сложное решение, оно требует, чтобы его как следует обдумали и все тщательно взвесили, — наконец-то ответил Старк. Серсея нахмурилась, ей казалось, что северянин все уже решил, но тот зачем-то решил потянуть время. От королевы не ускользнуло и то, что Ренли Баратеон, услышав ответ десницы, еле заметно выдохнул, словно приговоренный, неожиданно получивший отсрочку.

— Думайте, лорд Старк, — неожиданно ответил Джоффри. — Только поспешите, кто знает, в какую цену обойдется государству ваше промедление.

Встав из-за стола, кронпринц направился к выходу, а следом за ним потянулись остальные, и лишь Эддард Старк остался на своем месте, вперив взгляд своих холодных глаз в королеву. Выходивший последним Пицель бросил встревоженный взгляд на королеву, замершую на месте, но та жестом велела ему убираться. Дождавшись, когда все наконец-то уйдут, Серсея Ланнистер спросила:

— Я так понимаю, вы хотите со мной что-то обсудить, лорд Старк?

— Это так, — кивнул Эддард. — И было бы замечательно, чтобы наш разговор никто не услышал.

— Тогда предлагаю направиться в богорощу, — ответила королева. — Из-за волков ваших детей туда рискуют заходить либо смельчаки, либо безумцы. И да, могу я хотя бы узнать, что именно вас интересует?

— Ваши дети, — подойдя вплотную, тихо, чтобы могла слышать только Серсея, ответил Старк.

Серсея даже не изменилась в лице, но ее глаза полыхнули огнем, в котором легко можно было сгореть, но в глазах Эддарда был лед, который ничто не могло растопить. Не сказав больше ни слова, королева и десница направились в богорощу, в которую действительно отваживались заходить лишь дети лорда Старка, да северяне, прибывшие с ними из Винтерфелла.

— Что у вас за интерес? — прямо спросила королева.

— Сперва прочтите это, — Эддард передал Серсее письмо, некогда полученное от Станниса.

С подозрением глянув на письмо и осторожно взяв его в руки, как если бы оно было отравлено, Серсея принялась изучать его содержимое, и по мере прочтения все сильнее менялась в лице. Гнев исказил ее красивые черты, казалось, что даже длинные локоны королевы зашевелились подобно змеям. Закончив читать, Серсея принялась в ярости рвать письмо, вперив пылающий взгляд в Старка.

— И вы верите в этот вздор?! — королева шипела не хуже рассерженной кошки.

— Признаться честно, я испытывал некоторые сомнения, но сейчас все более склонен полагать, что вы не настолько безумны, чтобы решиться на столь безрассудный поступок, — произнес Старк, Серсея же нахмурилась и взяла себя в руки. — Вот только ваши дети действительно внешне ничем не похожи на Роберта, что несколько странно. Семя Баратеонов крепко, как говорил покойный Джон Аррен, бастарды Роберта являются его полной копией, в то время как его законные дети похожи исключительно на вас. И на вашего брата.

— Разумеется, они похожи на Джейме, — фыркнула Серсея, — мы ведь с ним близнецы. Оденьте меня в мужское платье, поставьте рядом с братом, а потом попробуйте угадать, кто есть кто.

— И все же, на данное сходство обратил внимание не только я, — заметил Эддард, — но также покойный Джон и лорд Станнис.

— Знаете, кого вижу я, когда гляжу на Сансу? — неожиданно спросила Серсея. — Вашу жену. Я вижу ее в ваших сыновьях: Роббе, Бране и Риконе. И не вижу в них вас. Лишь ваша младшая дочь, Артя, да тот бастард, что отправился на Стену, действительно похожи на вас, в то время, как остальные ваши дети, лорд Старк, являются копией вашей жены. Вы подозреваете меня в измене королю с собственным братом, допустим. Только сперва подумайте над тем, с кем по этой логике спуталась ваша жена, леди Кейтилин?

— Меня не интересует, с кем вы изменяете королю, — от ответа Старка королева даже опешила. — Меня ваши постельные дела нисколько не касаются. Роберт не был вам верен, и я бы очень сильно удивился, если бы вы не отплатили ему той же монетой.

— Вы серьезно? — удивилась Серсея.

— Абсолютно, — кивнул Эддард. — В свете наших нынешних проблем, ваши с Робертом взаимные измены — самая не заслуживающая внимания мелочь. Куда больше меня интересует отцовство ваших детей, а конкретно Джоффри. Вы сами сказали, что Станнису нужен лишь повод для восстания, и я хочу знать, есть ли он у него. До остального мне дела нет.

На миг королева замолчала, пораженная услышанным. Она даже предположить не могла, что помешанный на чести и правде Старк может утаить от остальных ее связь с Джейме, связь, за которую она вполне могла бы лишиться головы. Иной раз ей действительно хотелось прокричать всему миру правду, рассказать о ее любви к Джейме, поведать всем, кто является настоящим отцом детей короля. Но последний год… Он все изменил.

— Я могу с уверенностью вам сказать, что Джоффри бесспорно является сыном Роберта, — уверенно ответила Серсея, решив не упоминать Томмена и Мирцеллу. Мало ли? — Вы же видели его, лорд Старк, он похож на меня лишь внешне. На деле же от Роберта Джоффри отличается лишь тем, что не бегает за каждой юбкой, хотя после того, как он приволок с собой эту северянку, я даже в этом больше не уверена. Наше с ним сходство является случайностью, так что извините, но семя Баратеонов не так уж крепко, как всех уверял покойный Аррен.

Серсея говорила уверенно и без каких-либо колебаний, ведь она уже и сама уверовала в то, что отцом Джоффри является Роберт. То была невероятная, даже невозможная случайность, но за исключением внешних различий во всем остальном первенец королевы действительно был копией теперь уже ее покойного мужа. При этой мысли сердце Серсеи вновь сжалось от боли.

Джейме… Ее Джейме больше не было.

— Я повторяю вам то, что озвучила на Малом совете, — произнесла королева, взяв себя в руки. — Нужно как можно быстрее короновать Джоффри и устроить его свадьбу с вашей дочерью. После этого никто и никогда не поверит Станнису, ведь ваша честность хорошо всем известна. До совершеннолетия Джоффри мы вместе будем управлять Вестеросом, как королева-мать и королевский десница. На наших плечах будет огромная ответственность, ведь нашим детям и внукам предстоит править дальше.

Старк молчал, обдумывая слова Серсеи:

— Мне хорошо известно, что вы не питаете любви к моей семье, — продолжала Серсея, подойдя к Эддарду вплотную и вглядываясь в его серые глаза. — Пусть так, но сейчас нужно отбросить эмоции в сторону и сообща помочь нашим детям пройти этот опасный момент, показать им достойный пример. Кто в Вестеросе посмеет выступить против Коронованного Оленя, когда опорой ему будут Лев и Лютоволк?

Старк глядел в глаза королевы. Серсея же молча ждала ответа

Глава 16

Кейтилин с облегчением вздохнула, когда, после долгих дней пути, проведенных в постоянном беспокойстве, впереди наконец-то показались высокие красноватые башни замка, на шпилях которых развевались столь близкие и родные сердцу знамена. Ярко освещенный лучами летнего солнца, казалось, что Риверран сияет подобно драгоценному рубину, и в какой-то миг на леди Старк нахлынули волны эмоций, от которых воздух сперло в груди, а сердце словно бы пропустило пару ударов. Она уже очень много лет не бывала дома, не ходила по столь знакомым с детства коридорам, не любовалась прекрасным видом с его стен Риверрана. Почти забыла, как выглядит речная гладь, которая в час нужды давала дополнительную защиту замку.

В виду отсутствия какой-либо угрозы, в данный момент ров был пуст, но в случае необходимости он очень быстро наполнялся водой, превращая замок в островную крепость, которую взять штурмом еще никому не удавалось. Да, Риверран бывал захвачен, но лишь в результате длительной осады, да и то очень редко. Здесь прошло детство Кейтилин Талли, и именно сюда она направилась, когда на Севере ее встретили отнюдь не радостные вести.

— Я дома, — громко прошептала леди Старк, глядя на родные стены и башни. Когда-то она также могла сказать и про Винтерфелл, но стоило Неду покинуть Север, как вотчина Старков отказала в гостеприимстве его супруге. И все это с полного согласия ее сына. — Теперь мы в безопасности, сир Родрик.

— Должен заметить, леди Кейтилин, что нас никто и не преследовал, — нехотя заметил старый рыцарь. Он бесконечно устал спорить с женой своего сюзерена, очень скоро для себя уяснив, что переубедить ее способен разве что только сам лорд Старк, будучи ее супругом. Все слова Касселя, все его доводы пропали втуне, словно бы он ничего не произносил.

— Лишь благодаря тому, что Робб не отдал приказ схватить нас силой и не назначил награду за нашу поимку, — уверенно парировала леди Старк. — Случись обратное, и мы бы никогда не смогли покинуть Север. Неужели вы сами этого не осознаете? Или вам мало того, что мастером над оружием в Винтерфелле теперь является Вендел Мандерли?

Эти слова сильно уязвили рыцаря и больно задели его самолюбие, ведь он отдал немалую часть своей жизни служению Старкам, и вот его место занял какой-то выскочка из Белой Гавани, а его самого лишили регалий и разве что преступником не объявили. Решение Робба Старка глубоко ранило Касселя, обижало и даже оскорбляло. Мальчик, которого он учил сражаться, который у него на глазах превратился в мужчину, повернулся спиной к своему наставнику, словно тот был подлым предателем, а не верным вассалом Хранителя Севера на протяжении многих лет.

— Робб попал под влияние Ланнистеров, — вновь принялась повторять леди Старк, и от этой песни Кассель ощутил нарастающее раздражение. Ему не хотелось признаваться в этом даже самому себе, но леди Кейтилин изрядно его утомила. — Лишь Нед способен привести его в чувство и помочь осознать, в какую пропасть он ведет всю нашу семью. Я не знаю, что у королевы на уме, но она явно хочет нас рассорить, у нее далеко идущие планы. Будем надеяться, что Робб это поймет и наконец-то одумается.

— Не проще было бы с ним просто поговорить? Как никак, это меня он велел схватить, про вас ведь даже речи не шло.

— Может быть, — помолчав с минуту, нехотя произнесла Кейтилин, не желая признавать в том, что просто испугалась собственного сына. — Но уже нет смысла гадать, мы здесь, и нам надо решить, что делать дальше.

— Надеюсь, в Риверране есть вести из столицы, — сир Родрик попытался увести утомивший его разговор в сторону. — Мы уже давно ничего не слышали о том, что происходит в мире, теми жалкими слухами, что до нас доходили, можно только детей смешить.

Они въехали под своды замка, скрывая свои лица под капюшонами, ведь Старк не сомневалась в том, что шпионы королевы Серсеи рыскают повсюду, пытаясь обнаружить исчезнувшую жену десницы короля. Зачем это Ланнистерше могло быть нужно, Кассель даже не пытался гадать, все равно леди Кейтилин было не переубедить в том, что на просторах Вестероса найти двух людей очень и очень сложно. Женщина, что называется, уперлась намертво и требовала от рыцаря соблюдения тайны — никто не должен был их узнать и сообщить Серсее о местонахождении двух уставших путников. Оказавшись за надёжными стенами Риверрана, леди Кейтилин наконец-то скинула капюшон со своей головы, и челядь из числа тех, что были постарее, тут же замерла на месте, сходу признав в приезжей женщине дочь лорда Талли, хоть та и не появлялась в родовом замке уже долгие годы. Вот кто-то побежал докладывать о прибытии важной гостьи Эдмару Талли, в то время как остальные засуетились вокруг леди Старк, стараясь ей угодить. Подбежавший конюх взял лошадей под уздцы, слуги похватали седельные сумки.

— Я хочу как можно быстрее видеть отца и брата, — потребовала Кейтилин, тряхнув длинными каштановыми волосами, рассыпавшимися по плечам.

— Лорд Хостер очень болен, — залепетал кто-то из слуг. — Он уже давно не встает, требует позвать к нему покойную леди Минису, некоторых из служанок и вовсе принимает за леди Лизу.

Эти вести нисколько не подняли настроения леди Старк. До нее доходили вести о том, что уже давно ее отец прикован к постели, что он очень болен, но слова слуги указывали на то, что правителю Риверрана осталось совсем немного времени, и в любой момент Неведомый может забрать его к себе. Сейчас же Речными землями фактически правил Эдмар Талли, младший брат Кейтилин и единственный сын лорда Талли. Он был не женат, в связи с чем Риверран был лишен хозяйки, но всем было известно, что Эдмар очень охоч до женщин.

— Я не удивлюсь, если узнаю, что у него полно бастардов, — грустно усмехалась леди Старк, когда рассказывала сиру Родрику о своем брате. — Мужчины всегда смотрели на измены своим супругам сквозь пальцы, при этом требуя от жен обратного.

— Ваш брат никому не изменяет, — заметил Кассель, явственно понимая, о чем на самом деле толкует его госпожа. Бастард Эддарда Старка самим фактом своего существования омрачал жизнь леди Винтерфелла, а уж то, что все эти годы Джон Сноу фактически прожил у нее на виду, и вовсе оскорбляло гордую женщину.

— Я знаю, — ответила Кейтилин, — но вряд ли после свадьбы что-нибудь изменится. Эдмар не из тех людей, что желают подстраиваться под кого бы то ни было, и тем самым он позорит девиз нашей семьи.

— Вам видней, — рыцарь не стал спорить, так как о молодом Талли слышал лишь от других и в живую никогда его не видел. Тем удивительней стала для него встреча с человеком, который внешне столь сильно походил на юного Робба Старка, что непосвященному могло могло бы даже показаться, что сын Хранителя Севера на самом деле является отпрыском молодого лорда с гривой рыжих волос и синими глазам, а вовсе не сероглазого и темноволосого лорда Старка.

— Кейтилин, дорогая! — Эдмар распахнул сестре объятия. — Ты даже не представляешь, насколько я рад тебя видеть! Что за приятный сюрприз ты решила сделать для нас всех?! Но почему ты одна, без свиты?! И где дети?! Я хочу увидеть своих племянников!

— Так уж вышло, — ответила Старк, целуя брата в бородатую щеку.

— Каким ветром тебя вообще к нам занесло? — продолжал допытываться Талли. — Нет, ты не подумай, я очень рад, что ты наконец-то приехала домой. Просто я думал, что ты сейчас в Винтерфелле, готовишься к свадьбе Робба! Я уже получил от него приглашение!

— Я обо всем тебе расскажу, дорогой мой братец, но не здесь, — Кейтилин покосилась на слуг, с интересом смотрящих на неожиданных гостей. — Сейчас же я хотела бы навестить отца и отдохнуть с дороги. Мы проделали большой путь и очень устали.

— Да, конечно, — кивнул Талли, но его брови сошлись к переносице, вся эта таинственность ему явно не понравилась. — Я велю подготовить твои старые покои. Что касается вас…

— Сир Родрик Кассель, милорд, — с поклоном представился рыцарь, — к вашим услугам.

— Для вас, сир Родрик, будет готова комната в крепости, — закончил Талли. — Добро пожаловать в Риверран!

Смыв с себя дорожную пыль и приведя внешний облик в порядок, Кейтилин немедленно направилась в покои отца, где и замерла в дверях, глядя на человека, прикованного болезнью и старостью к кровати. В молодости лорд Хостер был высоким и широкоплечим, имел длинные каштановые волосы и голубые глаза. Сейчас же перед Кейтилин лежал старик, иссушенный болезнью, его волосы и борода поседели, глаза выцвели, а кожа лица была усеянная пятнами, отмечающие груз лет.

— Кто там? — слабым голосом позвал старый лорд.

— Это я, папа, — с грустью в голосе ответила Старк, подходя к кровати.

— Лиза? — спросил Талли. — Ты приехала?

— Нет, папа, — женщина присела рядом, поправляя сползшее с груди старика одеяло. — Это я, Кейтилин. Ты помнишь меня? — последний вопрос был полон страха.

— Кейтилин? — переспросил старик, и на какой-то миг его разум прояснился. — Малышка Кет, девочка моя, ты пришла.

— Да, отец, я здесь, — дочь запечатлела поцелуй на щеке лорда Хостера.

— А где Брандон, он разве не с тобой? — сперва Кейтилин решила, что Талли говорит о ее сыне, но тут же поняла, что речь идет о старшем брате Неда. Ее женихе, жестоко убитым Безумным Королем много лет назад. А еще стало ясно, что лорд Риверрана утратил чувство времени. В его глазах к нему пришла не просто старшая дочь, жена Хранителя Севера, но его маленькая Кет, Кошечка, юная и невинная.

— Брандон умер, отец, — попыталась напомнить леди Старк. — Я вышла замуж за Неда, помнишь?

— Скажи Старку, чтобы он не обижал тебя, у него крутой нрав, — продолжал толковать о своем старик. — А еще скажи ему, чтобы выбил всю дурь из молокососа, — с неожиданной злостью сказал Талли, от чего Кейтилин опешила. — Возомнил о себе невесть что, будто помешался. Так и Лиза туда же, дура-девка. Скажи Брандону… Скажи…

Голос Хостера затихал, его глаза слипались, и уже через миг он погрузился в глубокий сон. Опешившая Кейтилин с изумлением смотрела на спящего отца. На кого он столь сильно обозлился, что готов был даже попросить Брандона Старка устроить кому-то взбучку? Брандон, известный своим крутым и крайне вспыльчивым характером, вряд ли бы отказал тестю в подобной малости, а значит несчастному очень сильно бы не поздоровилось. И во всем этом каким-то оказалась замешана Лиза. Что такого натворила сестра и почему Кейтилин узнает об этом лишь сейчас, спустя долгие годы?

— Не обращай внимания, — женщина не заметила, когда в покои вошел Эдмар. — Несколько дней назад он вздумал отчитывать меня за нежелание жениться и спрашивал, как у меня вообще хватило наглости вернуться в Риверран после всего того, что я ему наговорил. Кажется, он принял меня за дядю Бриндена.

— Нет, отец действительно был на кого-то очень зол, — ответила Кейтилин, — а с дядей он хоть постоянно и ссорился, но между ними всегда были крепкие узы. Тут же что-то совсем другое.

— Не берусь судить, — пожал плечами брат. — Ладно, пойдем отсюда, не будем ему мешать.

Покинув покои лорда Талли, они направились в комнаты Эдмара, и по дороге Кейтилин наслаждалась запахами, пропитавшими Риверран, столь родными и почти позабытыми. В холодном и суровом Винтерфелле не ощущалось того летнего запаха реки, который витал здесь и наполнял леди Старк одновременно радостью и грустью. Радостью от возвращения домой, грустью — от поступка Робба, по вине которого ей и пришлось тайно вернуться в Речные земли.

— Лиза приезжала? — спросила Кейтилин.

— Даже на письма не отвечает, — произнес Эдмар, закрывая двери в свои покои. — А теперь объясни мне, что происходит? К нам пришли вести, что твой первенец Робб собирается жениться на Алис Карстарк, мы тут все полагали, что в Винтерфелле полным ходом идет подготовка к свадьбе, и вдруг ты приезжаешь сюда фактически одна, твой спутник не в счет. Что случилось?

С болью в душе, Кейтилин рассказала ему обо всем произошедшем, начиная с момента приезда на Север королевской семьи и заканчивая тем, что по возвращению она узнала о приказе Робба как можно быстрее доставить ее и сира Родрика в Винтерфелл, при этом между строк читалось, что бывший мастер над оружием оказался в опале и в случае сопротивления с ним можно особо не церемониться. Леди Старк не сомневалась в том, что приказа хватать их обоих силой не было лишь потому, что Робб не хотел привлекать внимания. Она была уверенна в том, что ее старший сын через принца Джоффри попал под влияние королевы Серсеи. Если же вспомнить о письме Лизы, которая была уверена в том, что именно королева стоит за смертью ее мужа, то вырисовывалась очень неприглядная картина.

— Что-то грядет, Эдмар, я уверена, — закончила Кейтилин. — Ланнистеры что-то затевают, и мой сын стал частью их плана.

— На твоем месте, Кет, я бы не был столь категоричен, — осторожно возразил Талли, — ведь ты сама сказала, что отправилась в столицу против воли Робба. По-моему, он просто разозлился на твой поступок и возможно, что он уже давно остыл, но вместо того, чтобы просто с ним поговорить, ты напридумывала себе какие-то ужасы.

— Если это так, то почему он вообще запретил мне ехать в Королевскую Гавань? — продолжала стоять на своем Кейтилин. — Я хотела помочь Неду, своему мужу и его отцу, что в этом такого плохого, что Робб воспринял мое решение столь негативно?

— Так, Кет, успокойся, — попросил Эдмар, видя, что так просто переубедить сестру у него не получится. — Давай поступим проще. Я пошлю письмо в Винтерфелл, скажу Роббу, что ты здесь и попрошу его о встрече. Мы с ним встретимся, все спокойно обговорим и решим это недоразумение. Я уверен, что Робб ни под чье влияние не попадал, а просто не справился со своей злостью. Наверняка он уже отменил свое нелепое решение, отданное в порыве эмоций. Вспомни нас в его возрасте, мы тоже были горазды на всякие глупости!

В душе не соглашаясь с словами брата, леди Старк все же согласно кивнула. Этот вопрос действительно следовало решить тихо и спокойно, не вынося внутренние проблемы семьи на суд окружающих. Она встретится с Роббом и все с ним обговорит.

— Хорошо, — произнесла Кейтилин. — Поступим так, как ты предлагаешь.

— Вот и чудно! — воскликнул Эдмар. — Я сегодня же отправлю письмо на Север. Не сомневаюсь, что Робб уже испереживался, гадая, где же носит его мать!

Кейтилин улыбнулась, глядя на веселящегося брата. Он всегда был таким, веселым и жизнерадостным, но при этом будучи слишком наивным и прекраснодушным. Эдмар, в отличии от Эддарда, просто не мог осознать, какими опасными противниками являлись Ланнистеры и на что они были способны по отношению к своим врагам.

— Расскажи, какие слышны вести? — попросила она, решив хоть немного отвлечься от своих забот. — Мы слышали в пути разные сплетни, но ты сам понимаешь, что веры им мало.

— Вестей мало, но они значительны, — ответил Талли. — В ходе рыцарского турнира, который король организовал в честь твоего мужа, за нападение на кронпринца был убит Григор Клиган.

— Да, я слышала об этом, — призналась Кейтилин, — но нам с трудом в это верилось. О чем Клиган только думал?

— Этого мы уже никогда не узнаем, — пожал плечами Эдмар, почесывая подбородок. — Его голову отправили Тайвину Ланнистеру.

— Даже горы могут пасть.

— Именно! Но это так, мелочи, куда интересней другое. Король Роберт из-за чего-то повздорил с лордом Станнисом. Он даже собрал небольшой флот, взял с собой людей из числа вассалов и отправился на Драконий Камень! Вот это уже куда интересней, чем нелепый поступок Клигана!

— Что Баратеоны между собой не поделили? — удивилась леди Старк.

— Поди знай, — Эдмар встал и подошел к столику с вином. — Будешь?

— Белое, если есть, — кивнула Кейтилин. — И чем все закончилось?

— Пока не знаю, — Талли протянул бокал с вином и льдом сестре и уселся напротив, одним глотком осушив половину собственного бокала. — Во имя Семерых, ну и жара! В общем, все ждут вестей из столицы, но их пока что нет.

Не успели последние слова отзвучать, как в дверь постучались и через миг в покои вошел мейстер Виман, держа в руке запечатанное письмо:

— Леди Кейтилин, я рад вас видеть в добром здравии, — старый мейстер поприветствовал гостью, которой некогда помог появиться на свет, после чего обратился к ее брату. — Лорд Эдмар, из Королевской Гавани прилетел ворон с королевским указом.

— Как раз вовремя, — воскликнул Талли, — вот мы сейчас все и узнаем!

Распечатав письмо, он принялся изучать его содержимое, с каждым мигом все сильнее меняясь в лице. С тревогой наблюдавшая за ним Кейтилин почувствовала, как учащенно бьется сердце в груди, словно норовя выскочить, а волны паники уже готовы были накрыть ее с головой.

— Что там? — не выдержала она. — Эдмар, умоляю, только не молчи!

— Плохие вести, — ответил Талли, наполнив свой кубок и разом его осушив. — Королевский флот разбит штормом, король Роберт мертв. В скором времени состоится коронация принца Джоффри Баратеона, до совершеннолетия которого Семью Королевствами на правах регентского совета будут управлять королева-мать Серсея Ланнистер и лорд-десница Эддард Старк. Всем подданным Железного Трона велено ждать дальнейших указов совета и даты коронации.

Не в силах сказать хоть что-то, Кейтилин молча покинула комнаты брата и направилась прямиком в свои покои. Даже в самом невероятном сне ей не могло представиться, что Нед, ее Нед, будет вести совместные дела с Ланнистерами! И это после всего того, что она ему говорила при их последней встрече, и невзирая на письмо Лизы! Невзирая даже на то, что Эддард сам никогда не питал к Ланнистерам ни любви, ни доверия! Происходящее казалось невероятным и даже немыслимым, и если бы весь мир вдруг сошел с ума, Кейтилин удивилась бы куда меньше.

Придя в свои покои и заперев все двери, леди Старк рухнула на кровать, закрыла лицо руками и принялась без устали повторять:

— Что-то будет… Что-то будет… Что-то будет

Глава 17

— Чего ты такой хмурый? — поинтересовалась Вель, вылезая из кровати. — Завтра день твоей коронации, а от вида твоей кислой рожи все молоко в городе испортится.

— Неужели ты не понимаешь? — спросил Артас, глядя на обнаженную девушку. Одичалая подошла к столику с вином и наполнила кубки. — Вместо того, чтобы готовиться к вторжению Иных, я вынужден прилагать огромные усилия, чтобы просто усидеть на троне. Это не то, чем я планировал заниматься в ближайшее время.

— Подожди, — Вель стремительно обернулась, и длинные светлые волосы окутали ее стройную фигуру подобно плащу. — Ты же обещал! Сказал, что поможешь нам!

— Я помню все, что говорил, — ответил ей принц. — Но это было до того, как погиб мой отец, а дядя Станнис вздумал оспаривать мои права. Да, пока что дядя молчит, но я вынужден согласиться с мамой, он явно готовит восстание и со дня на день объявит себя истинным королем, а меня узурпатором лишь по одним ведомым ему причинам. Также меня беспокоит поведение лорда Ренли, он странно себя ведет в последние дни, как и все Тиреллы. Моя власть под угрозой, а без неё я не смогу помочь одичалым, да и всему Вестеросу. Не забывай, что если Иные прорвутся за Стену, то плохо будет всем, а не только твоему народу.

Вель смотрела на него так, будто пред ней предстал выходец с того света. В каком-то роде, так оно и было, только одичалая об этом не знала. Наконец-то она спросила:

— И что ты будешь делать?

— Скоро все решится, — ответил Артас. — Во время коронации главы Великих Домов Вестероса должны будут присягнуть мне на верность, и тогда станет ясно, кто сохранил верность короне и на кого я смогу опереться. У меня нет сомнений в Ланнистерах и Старках, но все остальные семьи пока что под вопросом. Меня беспокоит подозрительное молчание Арренов, как и странное затишье в Речных землях. Лорд Хостер Талли тяжело болен, но от его имени так никто и не прибыл.

— Вроде бы сегодня должен приехать кто-то там из Дорна? — неуверенно предположила Вель. — Я правильно сказала?

— Правильно, — усмехнулся принц, закидывая руки за голову. — Правда, дорнийцы не питают любви к Ланнистерам, чья кровь течет в моих жилах, а принц Оберин Мартелл и вовсе терпеть не может всех, кто хотя бы косвенно связан с Тайвином Ланнистером. Я могу лишь надеяться, что смерть Григора Клигана хотя бы немного успокоила гнев Красного Змея, но вряд ли принц Дорна и его правящий брат окончательно простили нас за гибель своей сестры и её детей. Эти жизни владыки Солнечного Копья нам вряд ли когда-нибудь забудут.

— И что ты будешь делать? — вновь спросила одичалая, возвращаясь в постель.

— Как ни странно, пока что ничего, — пожал плечами Артас. — Все решится после коронации. Если, конечно, кто-нибудь не вздумает ее сорвать.

— Каким образом?

— Ну, к примеру, всадив арбалетный болт мне в сердце, — усмехнулся юноша. — Убить человека можно самыми разными способами, и именно аристократы наиболее поднаторели в данном вопросе: обычному человеку едва ли придет в голову хотя бы дюжина тех способов, которыми можно избавиться от неугодной личности, и которыми дворяне не постесняются воспользоваться.

Вель улеглась на кровать и погрузилась в раздумья. Многое из происходящего было ей непонятным, лишенным всякого здравого смысла, уже в который раз её посещали мысли, что южане явно не в ладах с собственной головой. Все эти интриги, лишенные, на первый взгляд, всякой логики, для дочери Севера казались бессмысленной возней и меряньем длиной членов, которые ни в малейшей степени не приближали ни её саму, ни её народ к самой важной из всех возможных целей — спастись от Белых Ходоков.

— Они ведь придут, — тихо произнесла Вель. — Им будет глубоко наплевать на все ваши разногласия и споры. Проклятье, на наши споры и разногласия! — Женщина вперила взгляд в Артаса. — Ты же сам сказал, что они сметут всех, не взирая ни на что!

— Вель, будь моя воля, я бы прямо сейчас выступил на Север, — ответил принц, — но выстоять против Иных мы сможем лишь сплотившись плечом к плечу, но никак не поодиночке, в этом случае мы обречены. По крайней мере, я не вижу другого шанса. Но сейчас все нацелились ударить друг друга в спину, в подобной ситуации рассказывать им об угрозе из-за Стены абсолютно бесполезно, для большинства лордов истории про Ходоков и вихтов — древние сказки, верят в которые лишь наивные дети.

— И как же тогда ты собирался их переубедить?!

— Для этого я собирался затащить своего отца и других лордов противостоять одичалым, — жестко ответил Артас. — Да, пролилась бы кровь, и немало, но то был самый наилучший способ столкнуть живых с мертвыми, рано или поздно это бы произошло. Я понимаю, что мой план далек от идеального, но пока лорды Вестероса сами не увидят истинную угрозу, которую представляют Иные, переубедить в обратном их не смогут все боги вместе взятые. И в этом плане ты должна была стать тем связующим звеном между нами и Вольным народом, что позволило бы нам стать окончательно едиными. И скажу тебе, что этот план все еще осуществим, но лишь при условии, что в стране не начнется междоусобная война. Если мы погрязнем в братоубийственной грызне, то останемся беззащитными перед угрозой с Севера.

— И что теперь делать? — насупившись, спросила Вель.

— Для начала…

Договорить Артас не успел, так как раздался деликатный стук в двери, говоривший о том, что пришедший прекрасно осведомлен о том, что принц в своих покоях не один и вряд ли одет хотя бы в брэ. Тем не менее, стук был достаточно настойчивым, чтобы понять простую истину — гость уведомляет о своем приходе исключительно из вежливости и намерен войти в покои в независимости от того, согласен принц или нет. Во всем городе был лишь один человек, который мог себе позволить подобное отношение к будущему королю Вестероса.

— Ну и долго ты собираешься валяться в постели? — спросила Серсея, входя в комнаты сына. Многочисленная прислуга, следовавшая за королевой по пятам, робко толпилась в дверях, не смея пройти внутрь.

— Как раз встаю, мама, — ответил Артас, обмотавшись покрывалом. Вель, при виде нахмуренных бровей Серсеи, поспешила скрыться за ширмой. Королева была единственным человеком в Вестеросе, кого одичалая откровенно опасалась, и вполне оправданно: дочь грозного Лорда Запада и раньше с неодобрением смотрела на северянку, а с недавних пор и вовсе терпела её присутствие лишь из нежелания ссориться с сыном.

— Я надеялась, что хотя бы эта черта Роберта тебе не передалась, — Серсея проводила одичалую взглядом полыхающим глаз. После чего обратила внимание на слуг, следовавших за ней по пятам. — Пошли вон!

Многочисленная прислуга, что населяла Красный Замок, и раньше не смела перечить королеве, но после гибели ее венценосного супруга и брата лишь наследный принц имел право с ней спорить и даже повышать голос. В некоторой степени этим правом обладал также и лорд Эддард Старк, но и то лишь в тех вопросах, что касались управления Королевствами. Двери захлопнулись, и Серсея посмотрела на сына, который также удалился за ширму. Вель, облаченная лишь в длинную сорочку, принялась помогать ему одеться, выразительно показывая всем своим видом, насколько ей не хочется выслушивать гневные реплики королевы. Артас лишь улыбнулся.

— Что-то случилось, мама? — спросил принц. — Вряд ли ты бы стала вот так врываться в мои покои, сотрясая стены.

— Твой дядя наконец-то соизволил приехать, — недовольным тоном ответила Серсея. Спрашивать, о ком именно идет речь, не было нужды, нотки в голосе королевы сказали все сами.

— Хвала Семерым, — произнес Артас, — я начал волноваться, что дядя Тирион слишком уж задерживается в пути.

— Да, я даже успела соскучиться, — ядом в голосе королевы можно было отравить даже дракона, если бы они все еще существовали. — Тем не менее, его поездка не была бесполезной, он принес тревожные вести из Речных земель.

Артас замер на миг, само начало ему уже не нравилось:

— И что же сейчас происходит в Речных землях?

— Лорды съезжаются в Риверран, их созывает Эдмар Талли, — Серсея подошла к столику и налила себе вина. — Зачем — неизвестно, даже лорд Варис не смог мне толком объяснить, что там творится.

— А что по-этому поводу говорит лорд Старк? — спросил Артас, натягивая шоссы.

— Он намерен все прояснить, — пожала плечами королева, — поведение Талли вызвало его недоумение. Когда я уходила, Старк как раз писал письмо в Риверран, но мне не верится, что ему ответят.

— Думаешь, Талли решили выступить на стороне Станниса? — принц наконец-то вышел из-за ширмы и подошел к матери.

— Не знаю, — Серсея закрыла лицо ладонью. — Седьмое пекло, не знаю! Все словно взбесились, до недавних пор я даже подумать не могла, что вся наша власть действительно держится лишь на авторитете твоего отца, но стоило только ему сгинуть, как все тут же пошло вразнос! Даже не верится!

Артас подошел к королеве, взял её за руку и заглянул в лицо женщины. Глаза Серсеи были красными из-за недосыпа, было ясно, что она снова не спала всю ночь, оплакивая погибшего брата. Гибель Джейме оказалась тем ударом, к которому королева оказалась совершенно не готова, и если на людях она полностью держала себя в руках, демонстрируя окружающим внутреннюю силу, то, оставшись одна, наконец-то разжимала стальные тиски воли и могла позволить себе побыть обычной женщиной, оплакивающей потерю.

— Мы выстоим, — уверенно произнес Артас. — Не смотря ни на что. Должны выстоять, если действительно хотим увидеть завтрашний день. Другого пути нет.

Серсея сжала ладонь сына, как если бы набиралась от него уверенности, после чего глубоко вздохнула. Разжав пальцы, она подошла к окну и посмотрела вниз, на город, обитателям которого не было никакого дела до переживаний королевской семьи. Им было глубоко наплевать, кто будет ими править, лишь бы их самих это никак не касалось.

— Сегодня должен приехать мой отец, если его ничто не задержало в пути, — наконец-то произнесла Серсея.

— И сегодня же должен приехать Красный Змей, — заметил Артас.

— Именно, — королева повернулась к сыну. — Всем известно, что Мартеллы ненавидят нашу семью, и нам придется очень сильно постараться, чтобы удержать Дорн на нашей стороне.

— Надеюсь, у лорда Тайвина найдется хорошее предложение для Мартеллов, чтобы принц Оберин не вцепился нам в глотки прямо во время встречи, — Артас провел ладонью по щеке, ощущая под кожей легкий пушок. Принца посетила мысль, что неплохо было бы побриться, ведь еще с той жизни он не питал любви к растительности на лице и сбривал ее при первой же возможности.

— Мой отец умен, — с гордостью ответила Серсея, — вопрос лишь в том, согласятся ли Мартеллы на его предложение. Их ненависть к нам слишком сильна, чтобы так просто отказываться от мести.

— Значит, предложение должно быть очень щедрым, — задумчиво произнес Артас. — Есть еще какие-нибудь вести?

— За исключением странных и непонятных слухов, что дошли до нас из Эссоса, больше ничего.

— А что случилось в Эссосе?

Серсея помедлила, прежде чем ответить:

— Поговаривают, что Золотые Мечи решили не заключать многолетний контракт с Миром. Если учесть, что эти наемники славятся как раз таки тем, что никогда так не поступают и сражаются за нанимателя до конца, подобные слухи кажутся очень уж странными. Поговаривают, что они намерены поступить на службу к кому-то другому, но больше ничего не известно.

— Это может быть Станнис? — спросил Артас.

— Я не знаю, — честно ответила королева. — Возможно, что эти слухи вообще лживые, даже лорд Варис заявил, что в них не верит, подобный поступок совершенно не в духе Золотых Мечей, они не имеют привычки отказываться от заключения контракта в последний момент, такое поведение подрывает их авторитет, но в наше безумное время ожидать можно чего угодно. Если наемники действительно выступят на стороне Станниса, я не буду сильно удивлена.

— Да, только наемников из Эссоса нам здесь и не хватает, — подвел итог Артас, и на этом разговор как-то сам собой прекратился.

Легко позавтракав, весь остаток утра принц потратил на тренировки с Псом и другими рыцарями, после чего привел себя в порядок и направился на поиски дяди. Тирион Ланнистер обнаружился в выделенных ему покоях в Кухонном Замке, в чьих огромных помещениях еще при последних Таргариенах были оборудованы роскошные палаты. Бес тратил свое время сразу на два увлечения — пил вино и читал книгу. Артас не был удивлен, если бы обнаружил в покоях дяди и третье его увлечение — женщин.

— С приездом, дядя, — улыбнулся принц.

— О, дорогой племянник, — карлик отложил книгу в сторону, а бокал поставил на столик. Спрыгнув с высокого стула, он подошел к принцу. — Я рад, что ты решил меня навестить!

— Я уж было начал думать, что ты решил остаться на Севере и вступить в Ночной Дозор, — пошутил Менетил, обнимая дядю. — Ты слишком долго отсутствовал.

— Там красиво, но слишком сурово, да и вино дрянное, — Тирион с трудом достал до пояса племянника, после чего отступил чуть назад, задрав голову. — По дороге я несколько задержался в Речных землях, наслаждаясь тамошними красавицами, которые были так старательны в желании угадать все мои предпочтения, что разве что из кожи не лезли. Но когда я узнал обо всем, то поспешил в столицу. Я тешил себя надеждой, что новости были лживыми, но… Что поделать, боги жестоки и любят посмеяться над смертными.

В голосе Ланнистера мелькнула грусть. Артас не знал, какие чувства испытывал его дядя к покойному королю, но знал, что Бес был очень привязан к своему брату. В отличии от сестры, Джейме выказывал симпатию и уважение к своему уродливому брату, за что Тирион был очень ему признателен.

— Жизнь жестока, дорогой племянник, — произнес Бес, усаживаясь на стул. — И эта сука еще не раз покажет тебе свой звериный оскал.

— Ничуть в этом не сомневаюсь.

— Очень хорошо, что ты это понимаешь, — Тирион взял бокал с вином и тут же его осушил, после чего наполнил заново. — Так ты будешь готов к большей части ударов, которым еще лишь предстоит на нас обрушиться в самом скором времени.

— Их будет много, — уверенно произнес Артас, усаживаясь напротив дяди.

— Не сомневаюсь. Станнис уже объявил себя королем?

— Еще нет, но мы уверены, что он это сделает в самое ближайшее время, а нам лишь остается гадать, кто его поддержит.

— Серсея сказала, что сегодня мы ждем моего отца и принца Оберина, это так? — спросил Тирион, на что Артас согласно кивнул. — Хм, драка будет знатная. Будем надеяться, что отцу удастся удержать Дорн на нашей стороне, быть может, Красный Змей был удовлетворен головой Клигана.

— А разве лорд Тайвин отправил ее в Дорн? — удивился принц. Ему об этом было ничего неизвестно.

— Я в этом не сомневаюсь, — усмехнулся Бес. — Я даже уверен, что череп Клигана украсили как следует, чтобы он лучше смотрелся на столе принца Дорана, а тот, в свою очередь, будет демонстрировать его всем желающим. Правда, я думаю, что Мартеллы с удовольствием увидели бы и наши головы по соседству с головой Клигана. Как минимум, моего отца точно.

Ответить Артас не успел, так как в покои Тириона вошел слуга, на лице которого застыло обеспокоенное выражение. Сразу стало ясно, что хороших новостей от него ждать нет никакого смысла.

— Что еще случилось? — спросил принц.

— Ваше Высочество, лорд Тирион, — начал было слуга.

— Побыстрее, — поторопил его Ланнистер.

— Лорд Ренли и лорд Мейс Тирелл покинули город, — осипшим голосом сообщил юноша. — Они забрали с собой всех, включая слуг и солдат.

Артас лишь закрыл глаза. Тирион же допил бокал и уставился на его дно, в котором еще плескались остатки вина. Вопросы о причинах отъезда Тиреллов и Баратеона перед самой коронацией были излишни.

— Неожиданно, — наконец-то проговорил Бес. — Вот уж от кого-кого, а от Ренли я подобного не ожидал.

— Я надеялся, что он на моей стороне, — признался Артас, — а теперь нам придется разбираться еще и с Тиреллами. Долина молчит, в Речных землях творится непонятно что, если же еще и Дорн выступит против нас… Такими темпами, дядя, тебе лучше было бы оставаться в Ночном Дозоре, сдается мне, скоро здесь будет очень жарко.

Тирион ничего не ответил, лишь протянул племяннику бокал с вином.

***

Красная женщина подошла к полыхающей жаровне, с тревогой вглядываясь в играющее пламя. Словно бы зов самого Владыки Света сейчас направлял её взор, который стремился прозреть будущее в отсветах огня, отблески которого играли на стенах и разгоняли густые тени. Леди Мелисандра, жрица Р'глора, нахмурилась, так как не видела ничего, кроме огня, она не понимала, что должна увидеть, когда услышала что-то в треске поленьев. Склонившись ближе, она попыталась вслушаться, но уже через миг отпрянула назад, ослепленная ледяным ужасом. Смертельный холод сковал её внутренности, а в уши впивался глухой голос, исполненный угрозой и фанатичной преданностью:

— Жизнь за Короля Мертвых...

Глава 18

Кхалиси, глядя себе под ноги, неспешно шла через лагерь, глядя на дотракийцев, занимавшихся своими привычными делами, в числе которых были выяснения отношений. Периодически кто-нибудь хватался за аракх, и на одного воина в кхаласаре становилось меньше, но все споры немедленно прекращались, стоило им только завидеть Дейенерис, следом за которой шли кровные всадники кхала. Каждый из них готов был убить любого, у кого хватило бы глупости напасть на кхалиси, ладони покоились на рукоятях мечей, цепким взглядом воины следили за происходящим, но дотракийцы сами расступались перед Дейенерис Таргариен — страшно было даже представить, что с ними сделает кхал Дрого, прояви они неуважение к его жене.

Дейенерис провела ладонью по слегка округлившемуся животу, после чего, не поворачивая головы, обратилась к Ирри:

— Я хочу есть, принеси мне что-нибудь.

— Слушаюсь, кхалиси, — быстро ответила девушка, и поспешила к одному из костров, над котором жарили мясо. Один дотракиец без лишних слов достал нож и отрезал от туши несколько сочных кусков, истекающих розоватым мясным соком. Споро побросав куски на деревянную тарелку, Ирри поспешила обратно к кхалиси. Взяв у нее тарелку, Дейенерис уселась на поднесенное седло и принялась неспешно жевать мясо, запивая чистой водой. Излюбленный напиток дотракийцев, кумыс, кхалиси не любила, а пить вино в своем нынешнем положении не решалась, боясь навредить ребенку. После того, как беременность кхалиси стала очевидной, Дрого приказал своим кровным всадником беречь ее, как зеницу ока, но вряд ли он обрадуется, если Луна его жизни сама причинит вред себе и их сыну. В том, что родится мальчик, никто не сомневался. Среди воинов даже начали поговаривать о том, что грядет рождение кхала кхалов, великого вождя, который объединит под своей властью все остальные кхаласары

Таргариен стёрла сочащийся сок с лица, когда увидела спешащего к ней Джороха Мормонта, проведшего весь день в общении с купцами. Тем сегодня несказанно повезло: вместо того, чтобы просто ограбить их, кхал Дрого милостиво решил с ними поторговаться, и Мормонт решил воспользоваться возможностью узнать все новые слухи и вести, что могли дойти сюда с Вестероса. Глядя на него сейчас не сложно было заметить, что рыцарь чем-то сильно взволнован и в тоже время чем-то воодушевлен. За несколько шагов до Дейенерис он замедлил шаг, следя за свитой кхалиси, но те, повинуясь ее жесту, отступили назад.

— Моя кхалиси, я принес важные вести, — Мормонт улыбался. — Узурпатор мертв! В Семи Королевствах, если верить слухам, назревает раскол!

— Вы серьезно? — не веря своим ушам, спросила Дейенерис. — Это не шутка?!

— Я бы ни за что не стал так шутить, — заверил ее рыцарь. — Узурпатор что-то не поделил со своим братом, лордом Станнисом, собрал флот и отправился на Драконий камень, где тот засел. Но на них обрушился шторм, который погубил все корабли вместе с Робертом Баратеоном. Его больше нет!

Кхалиси ничего не сказала, но ее фиалковые глаза заблестели от еле сдерживаемых слез, ведь чудовище, годами пытавшееся убить последних Таргариенов, само сгинуло в пучине, которая некогда поглотила королевский флот. Внезапная смерть узурпатора была тем подарком, на который ни сама Дейенерис, ни ее брат Визерис даже не смели надеяться. Вспомнив о брате, кхалиси спросила:

— Визерис уже в курсе?

— Да, — кивнул сир Джорох, — он тут же отправился к вашему мужу, скорее всего требовать, чтобы тот исполнил свою часть сделки.

Услышав эти слова, Дейенерис вскочила с места и быстрым шагом направилась к большому шатру, который служил жилищем ей и Дрого. Таргариен спешила, боясь опоздать: Визерис был слишком вспыльчив и недальновиден, а кхал Дрого был не тем человеком, которому следовало угрожать, а именно этим ее брат и займется, как только поймет, что кхал никуда не пойдет, пока не посетит Ваес Дотрак, священный город его народа.

Даже не дойдя до шатра, Дейенерис услышала громкий, слегка визгливый голос брата:

— Скажи этому дикарю, что я требую немедленного выполнения нашего соглашения! Я отдал ему сестру в обмен на военную помощь! Нет помощи — нет и моей сестры!

Дейенерис вошла в шатер, с тревогой глядя то на брата, то на мужа, но если Визерис не обратил на нее никакого внимания, то Дрого сразу заметил приход жены, и его жестокое лицо слегка смягчилось, но лишь до того момента, пока Визерис вновь не напомнил о себе:

— Мои враги разобщены, сейчас самое время нанести удар! — кричал Таргариен, его лицо побледнело от гнева. — Мне нет дела до каких-то традиций голозадых дикарей, неспособных отличить женщину от кобылы!

От этих слов Дейенерис опешила, а несчастная служанка, на которую возлегла обязанность переводить слова Визериса кхалу, затряслась от ужаса, не зная, что сказать. Сам Дрого с нетерпением глянул на нее, ожидая перевода, но бедная девушка от страха словно язык проглотила. Как только до кхала и его кровных всадников дойдет смысл слов Таргариена, они придут в такую ярость, что убьют всех присутствующих, кроме самой кхалиси. Поняв это, Дейенерис решила вмешаться:

— Мое солнце и звезды, мой брат просит тебя сдержать слово и помочь ему в войне, — подходя ближе, обратилась она к мужу на дотракийском. — Он не может ждать, пока мы доедем до Ваес Дотрака, выступать нужно сейчас, пока наши враги разобщены.

— Луна моей жизни, существуют традиции, — сурового лица Дрого коснулась улыбка, он протянул руку, обхватил Дейенерис за стан и притянул к себе, после чего положил свою широкую ладонь ей на живот. — Остальные кхалы не поймут, если я столь грубо нарушу наши священные обычаи, они могут расценить это как угодно, вплоть до нашей слабости. Они могут даже выступить против нас, хоть я и убью их всех.

Нахмурившись, Визерис следил за их беседой, хоть и не понимал ни слова из сказанного, а служанка не спешила переводить ему разговор кхала с его женой.

— Но ведь тебе не нужно нарушать традиции, — мягко произнесла Дейенерис, запустив пальцы в густые волосы Дрого. — Мы с тобой отправимся в священный город, а Визерис пусть отправляется в Вестерос, раз уж он так хочет, я же навсегда останусь здесь, с тобой. Просто дай моему брату обещанных людей, и пусть он едет куда угодно.

— Луна моей жизни, разве ты не хочешь вернуться домой? — спросил ее кхал.

— Мое солнце и звезды, Вестерос никогда не был моим домом, — ответила кхалиси, — это Визерис одержим идеей вернуться туда, а не я. Мой дом здесь, с тобой и нашим сыном.

Дрого замолчал, обдумывая слова горячо любимой жены. Ее брат, трусливый и слабый, вызывал у кхала одно лишь раздражение, во всем кхаласаре он был объектом постоянных насмешек, даже тот человек, с медведем на груди, несмотря на возраст, смотрелся настоящим воином, в отличие от этого мальчишки. Визерис уже извел кхала своим бесконечным нытьем, от которого болела голова, и если бы не жена, которую Дрого не хотел видеть печальной, Таргариен уже давно бы лишился головы.

Сам Визерис, быстро устав от молчания кхала, уже было открыл рот, когда Дрого наконец-то принял решение:

— Хорошо, он получит обещанных воинов, — но не успела служанка перевести слова принцу, как кхал добавил с угрозой в голосе, — но если он потерпит поражение, пусть не возвращается. В этом случае его участь будет незавидной.

— О большем я и не смею просить, — ответила Дейенерис и поцеловала мужа.

Уже через несколько часов Визерис во главе десятитысячного войска, сияя от гордости, направился в сторону Пентоса. Там ему предстояло встретиться с Иллирио Мопатисом и решить, что делать дальше. Об оставшейся с дотракийцами сестре он даже и не вспомнил.

К вечеру Дейенерис обнаружила, что брат тайно забрал с собой драконьи яйца, подаренные Мопатисом ей на свадьбу. Понимая, что за кражу свадебного подарка Дрого заживо сварит ее брата в котле, она не стала ничего говорить мужу, но с того дня Визериса для нее более не существовало.

***

На западном окончании Красных гор крупный дикий кот неспешно подкрадывался к одинокой серне, которой очень неудачно вздумалось среди ночи перебраться на новое место, чем, собственно, она и привлекла внимание хищной кошки. Прижимаясь к каменистой земле, хищник готовился нанести один-единственный удар, который обеспечит его сытным ужином. Но вот ветер неожиданно сменил направление, донеся до жертвы запах надвигающейся угрозы. Серна на миг замерла на месте, после чего сорвалась с места, в надежде убраться из ставшего вдруг небезопасным места, кот же ринулся следом, огромными прыжками сокращая дистанцию.

Острые клыки впились в шею добычи, перегрызая артерию и заливая пасть зверя горячей кровью. Кот довольно урчал, но продолжал сжимать челюсти, чтобы убедиться наверняка в смерти серны и лишь потом приступить к позднему ужину. Но вот раздался неприятный, протяжный гул, от которого заныли зубы и кости, в уши впился звук, напоминавший одновременно плач и предсмертный вой.

Цельный массив задрожал, и по скале, что возвышалась позади замершего в недоумении кота, пошли глубокие трещины, мелькнули первые искры молний. Не став дожидаться финала происходящего, кот решил убраться подальше отсюда и перекусить где-нибудь в другом, более безопасном месте. Сжав добычу в зубах, хищник поспешил удалиться, но если бы он решил остаться и умел бы при этом разговаривать, то смог бы поведать об удивительном зрелище, которое бы открылось его глазам. С невообразимым грохотом камни посыпались вниз, открывая взору каменную арку, внутри которой сияла Пустота. Черный провал искрил молниями, которые подобно змеям опутывали столбы, наполняли их невиданной ранее энергией, чуждой этому миру. Земля на несколько десятков шагов вокруг промерзла, каменные стены покрылись льдом, все живое спешило убраться из этих мест.

В Красном замке внезапно проснулся принц Артас, ощутив ледяной укол в сердце.

На Драконьем Камне в обморок упала леди Мелисандра.

За Стеной, далеко на севере, в древней пещере старик, сквозь тело которого проросли корни чардрева, издал мучительный стон, словно в него впились одновременно тысячи ножей.

В Красных горах открылся портал в другой мир.

Из провала сперва вывалился длинный, туго перевязанный сверток, а следом появилась высокая фигура и рухнула на промерзшую землю, инстинктивно сжавшись в комок, стараясь унять боль, которая, казалась бы, навсегда осталась в прошлом. Тот, кто превратил чужие страдания в источник собственной силы, давно забыл, что значит ощущать боль самому. С трудом восстановив дыхание, мужчина встал и огляделся, портал же за спиной погас, словно его никогда и не было.

Чужеземца звали Кеммер.

Вскинув посох, навершием которого служил мутно-зеленый кристалл, пришелец произнес заклинание, но вместо того, чтобы засиять ровным светом, кристалл лишь пару раз мигнул, не желая разгораться. Кеммер нахмурился, повторил заклинание, но итог был ровно тем же самым, и тогда чародей решил зайти с иной стороны. Он замер, прислушиваясь к магическим потокам, пронизывающим этот мир, но здесь не было ничего подобного из того, чем мог похвастаться родной Азерот. Магия здесь присутствовала, но того изобилия, к которому привык маг, не было и близко. Казалось, будто что-то ограничивало магию в этом мире, не позволяя использовать ее в полной мере.

— Это может стать проблемой, — произнес Кеммер, сжав висящий на груди медальон, сделанный из костей, и принялся давить на вделанный в оправу белесый кристалл до тех пор, пока тот не разрушился. Между пальцев промелькнула голубая искра, руку до локтя пронзила острая боль, но чародей лишь довольно усмехнулся. Сообщение было отправлено, рано или поздно оно дойдет до адресата и возвестит братьям и сестрам, что путник достиг цели. Долгие годы изысканий, долгие годы подготовки вкупе с затраченными ресурсами позволили ему оказаться здесь. Кеммер как сейчас помнил то ликование, которое охватило его соратников более десяти лет назад, когда они вдруг услышали Его голос. Ошибки быть не могло, слишком знакомые нотки металла звучали в нем, та же властная манера в каждом слове.

Как они ликовали! Как смеялись и праздновали, насмехаясь над дураками, уверовавшими в свою победу. Они поливали презрением недалеких правителей своих народов, которые грызлись между собой, словно бешеные псы. Потом они вспомнили об Узурпаторе, и одна только мысль об этом ничтожестве приводила их в бешенство. Что уж говорить об остальных предателях? А эти так называемые "герои", каждый день спасающие мир от очередной угрозы, хотя сами давно отвергли истинное спасение? Они не заслуживали ничего, кроме презрения, как и этот мир, не заслуживающий спасения. Им был дан шанс — они от него отказались, так пусть теперь пожинают плоды своей недальновидности.

Господин вернулся, вот что самое важное. Им же теперь предстояло его найти.

Сразу стало ясно, что искать повелителя придется где-то за пределами Азерота, но нельзя было понять, с чего начинать поиски, пока они не получили весточку с той стороны. Можно было лишь гадать, какие усилия приложил их нежданный союзник, но по крайней мере стало понятно, в какую сторону следует смотреть. Следующей проблемой стал вопрос, как попасть в иной мир, причем сделать это так, чтобы весь подготовительный этап оставался для посторонних в тайне.

Благо, "героям" в очередной раз было не до них. На этот раз сцепились с демонами Пылающего Легиона, и все их внимание было сосредоточенно на вторжении на Расколотых островах, а потому братья и сестры Кеммера спокойно занимались своими делами, при этом продолжая расширять свои ряды. Тайные послания были отправлены старым союзникам, весть о возвращении повелителя разошлась повсеместно, встречаемая буйным ликованием, причем таким, что одно из празднеств чуть было не привлекло внимание Кирин-Тора. Пришлось приложить немало усилий, чтобы замести следы, но цель была достигнута, великий план так и остался тайной для непосвященных.

Погруженный в воспоминания Кеммер провел длинной бледной рукой по худому лицу, ощущая под пальцами холодную кожу, изборожденную морщинами, ощутил покалывание от отросшей щетины, покрывающей узкий подбородок. Лунный свет озарил его темные одежды, украшенные символами Смерти, бледное лицо, на котором сверкали черные, жестокие глаза.

Он помнил кровь, пролитую в центр ритуального круга. Помнил завывания духов, прикованных чарами к добытым артефактам, которые играли роль защитного барьера, дабы посторонние не смогли отследить источник силы и помешать их планам. Он помнил торжественные песнопения, от которых гудел воздух. И он навсегда запомнил возникший между двумя обелисками провал, проход, который вел в иной мир, туда, где предположительно находился повелитель.

Кеммер не колебался ни секунды, когда ему выпала уникальная честь стать героем, стать тем, кому уготована судьба найти повелителя и первым оказаться у него в служении. За такой шанс другие его соратники спокойно могли убить, но все они остались там, на Азероте, а Кеммер был здесь, и ему предстоял долгий путь. Он чувствовал знакомый аромат смерти, доносившийся до него с севера, но сразу понял, что повелитель не имеет к этому никакого отношения. Ну что же, с этим можно разобраться потом, сейчас же ему предстоял долгий путь по незнакомым землям, и еще неизвестно, кого он встретит по дороге. Подняв с земли сверток и повесив его за спиной, Кеммер отправился в путь, туда, откуда до него доносилось знакомое эхо силы, казалось бы дремлющей, но уже готовой проявить себя.

Некромант из Культа Проклятых прибыл в этот мир, и не остановится до тех пор, пока не воссоединится со своим Королем.

Глава 19

День рождения короля Джоффри Баратеона было решено провести относительно скромно: несколько рыцарских боев, да выступление менестрелей во время небольшого застолья для особо приближенных людей, в число которых, естественно, входили и Старки, хоть Арья всеми силами пыталась увильнуть от этого мероприятия, но все отговорки своей младшей дочери Эддард на этот раз проигнорировал. Та возмущалась, недовольно кривила мордашку, надувала губки, но десница короля лишь улыбнулся, после чего отвесил ей легкий удар ладонью по заднице и велел идти переодеваться, в качестве угрозы пообещав прекратить всякие занятия Арьи с мастером Сирио Форелем, что для девочки было смерти подобно. Понуро опустив голову и недовольно глядя на отца, девочка отправилась к уже поджидающей ее септе Мордейн, которая от нетерпения наконец-то придать своей воспитаннице цивилизованный вид, разве что не потирала руки в предвкушении того, во что она облачит строптивую девчонку.

В день, когда королю Джоффри исполнилось четырнадцать лет, в королевской ложе было установлено несколько кресел, которые почти полностью были заняты членами правящей семьи и Старками, а также несколькими членами семьи Ланнистеров, на правах родственников королевы Серсеи и самого Джоффри. Оставшаяся часть трибун была забита зажиточными горожанам и мелкими лордами из числа вассалов Старков, Баратеонов и Ланнистеров, а также заезжими рыцарями, которые все никак не могли определиться, на чьей стороне выступать в назревающем конфликте, неизбежность которого была очевидна для всех. Собственно, они затем и заявились в столицу, чтобы попытаться решить, на чьей стороне выступить. Как бы там ни было, сейчас, находясь в Королевской Гавани, они внимательно наблюдали за всем, что происходит в городе, и очень тщательно прислушивались ко всем слухам, что стекались в город из всех королевств.

Окинув взглядом всех, кто присутствовал в ложе, Эддард обратил внимание на свою старшую дочь и самого Джоффри, после чего десница короля мысленно вернулся к тому моменту, когда молодой король, в сопровождении Белых Плащей, лично пришел сопроводить свою невесту на ристалище, чтобы ни у кого не возникало каких-либо иллюзий о планах Баратеона на будущий брак и никому даже в голову не приходили мысли каким-то образом оскорбить дочь лорда десницы, который вместе с королевой-матерью фактически правил Вестеросом до совершеннолетия короля. Страх перед гневом Джоффри был слишком велик, а уж перспектива встречи с Сандором Клиганом, абсолютно безжалостным цепным псом короля, и вовсе заставляла умолкнуть даже самые болтливые рты при королевском дворе. Совсем недавно до Эддарда дошли некие разговоры о его дочери, выставляющие ее в самом неприглядном виде, но не успел он на них отреагировать, как узнал, что Баратеон уже отправил к болтунам своего Пса. С того момента количество желающих трепать языком о невесте короля резко сократилось.

Помимо Сансы, в ложе присутствовала и Арья, облаченная в зеленое платье, расшитое золотой вышивкой, к которой, впрочем, девочка осталась совершенно равнодушной. Прямо сейчас, не обращая внимания на осуждающий взор септы Мордейн, она о чем-то оживленно болтала со служанкой Джоффри, которая даже в платье умудрялась выглядеть грозно, возможно потому, что у нее на поясе красовался длинный кинжал, за рукоять которого светловолосая северянка хваталась по самому малейшему поводу, а подчас и вовсе без него, что, естественно, не могло не заинтересовать Арью, которая также не постеснялась заявиться на турнир с длинным, узким клинком на поясе, при виде которого Санса чуть не грохнулась в обморок, судя по всему решив, что Джоффри подобное поведение девочки никак не одобрит. К всеобщему удивлению, вместо этого Баратеон лишь с удивлением вскинул брови, но не стал как-то комментировать поведение Арьи Старк, лишь положил свою широкую ладонь поверх узкой ладони Сансы с целью ее успокоить и прошептал ей что-то ободряющее.

— Они хорошо ладят, — тихо сказала королева Серсея, глядя на молодую пару. — Я им даже завидую.

— Ваш сын отличается вежливостью и прекрасными манерами, — ответил Эддард, — и я могу только порадоваться тому, что он и Санса поладили. Я боялся, что моя дочь нисколько его не интересует, что он поступает так лишь из-за желания Роберта породниться с моей семьей. Людям нашего с вами уровня редко удается жениться по любви, в основном все сводится к политической необходимости и договоренностям. Им сильно повезет, если за время брака у них появятся чувства друг к другу, что встречается довольно редко.

— Но вы же полюбили свою жену, хоть и женились на ней не по своей воле, — заметила королева.

— Я как раз принадлежу к числу тех, кому повезло, — сказал Старк. — Другим везет куда как меньше. Из всех известных мне людей, насколько я знаю, лишь ваш отец изначально женился по любви.

— Да, как и вам, ему повезло, — задумчиво произнесла Серсея. — В отличие от меня.

На это Эддарду нечего было ответить, ведь ни для кого не было секретом, что брак между Робертом и дочерью Хранителя Запада был глубоко несчастен, и можно было лишь догадываться, каким образом он так долго продержался, ведь не понаслышке зная характер сгинувшего Баратеона, Эддард мог с уверенностью заявить, что Роберт не стал бы долго его терпеть и просто женился бы на другой, под каким-нибудь предлогом избавившись от ненавистной жены. И все же они прожили бок о бок много лет, и плодом этого брака стал Джоффри, прямо сейчас холодным взглядом взирающий на двух рыцарей, выехавших друг против друга.

Насчет Мирцеллы, с грустным лицом сидевшей рядом с матерью, или Томмена, сейчас пребывающим в Утесе Кастерли, Эддард до сих пор не был уверен, но и доказательств у него по прежнему не было, а потому он благоразумно помалкивал.

— Вы получили ответ из Риверрана? — внезапно спросила королева в тот момент, когда седоусый рыцарь, судя по цветам из Штормовых земель, выбил из седла одного из вассалов Ланнистеров.

— Нет, лорд Хостер Талли, насколько я знаю, тяжело болен и находится при смерти, а вот Эдмур Талли, фактически правящий Речными землями, почему-то молчит, — ответил Эддард. Согласно его приказу, великий мейстер Пицель отправил уже третьего ворона в Риверран с посланием, но младший брат Кейтилин почему-то упрямо молчал и при этом собирал войска, и все это на фоне того, что десница не знал, где вообще находится его жена, ведь Робб письмом сообщил отцу о том, что его мать домой так и не вернулась, из-за чего тот очень переживал. После того, как леди Кейтилин покинула Королевскую Гавань, ее след терялся где-то в Речных землях, и Эддард все чаще склонялся к мысли, что его жена укрылась именно в своем родовом гнезде.

— У нас и так слишком много врагов, чтобы против нас выступили еще и ваши родичи, лорд Старк, — сказала Серсея. Несмотря на тон, было очевидно, что королева-мать находится в сильном напряжении, что не удивительно, ведь после того, как лорд Станнис Баратеон разослал во все уголки Вестероса письма, в которых обвинили королеву в блуде с ее же братом, детей Серсеи нарек бастардами, а себя — законным королем, проблем у правящей семьи сильно прибавилось. Королеву совсем не радовала мысль о том, что против нее и ее сына могут выступить еще и Речные земли, ведь следом за своим братом Лиза Аррен могла поднять против Железного Трона и Долину.

— Я хотел бы вам сказать, что этого никогда не случится, — произнес Старк, — но в наше безумное время всего можно ожидать. Особенно в свете новых вестей.

— Что там еще? — вскинулась королева, глядя прямо в глаза десницы.

— Пришли вести, что Ренли Баратеон женился на Маргери Тирелл и, естественно, заключил военный союз с Мейсом Тиреллом, — ответил Эддард. — Прямо сейчас под его знамена стекаются войска со всего Простора и Штормовых земель, и судя по всему, в самое ближайшее время Ренли также провозгласит себя королем, опираясь на те же обвинения, что выдвинул против вас Станнис.

— Проклятье, — прошипела Серсея, бросив взгляд на сына, о чем-то разговаривающего с Сансой. — Джоффри знает?

— Да, — кивнул Старк, — я сообщил ему об этом утром.

— И как он отреагировал?

— Довольно спокойно, — признался Эддард с уважением в голосе, заметив которое Серсея буквально расцвела от гордости. — Ваш сын принял его довольно спокойно и хладнокровно, лишь попросил от его имени отправить письмо в Винтерфелл, к Роббу.

— Выдержка досталась ему от моего отца, — с гордостью пояснила королева-мать. — А что он написал вашему сыну?

— Я не знаю, — признался Старк. — Я просто отметил письмо своей печатью, чтобы у Робба не возникло сомнений в том, что письмо действительно исходит от Джоффри.

Разговор на время прервался, а потому внимание обоих регентов было обращено на ристалище.

Один за другим рыцари сходились в поединках, демонстрируя свое мастерство присутствующим, пока очередь наконец-то не дошла до сира Донтоса Холларда, который настолько напился, что вышел на ристалище почти что голым, без штанов, в одних только панцире и шлеме. Попытавшись сесть на коня, он свалился наземь, заплетающимся языком объявив, что сдается, после чего потребовал вина. Санса, глядя на рыцаря, пребывала в шоке. Арья и Вель, служанка короля Джоффри, хохотали так, что схватились за животы. Серсея же пребывала в бешенстве, и не было сомнений в том, что если не вмешаться, то сир Донтос попросту лишится жизни, слишком яростным был взгляд королевы-матери.

— Во имя Света, уберите его кто-нибудь с глаз долой, — велел Джоффри, — это позорище, а не рыцарь! Какой дурак дал ему рыцарские шпоры?!

Санса с беспокойством взглянула на своего жениха, и на ее лице отразился такой испуг, которого раньше Эддард никогда у своей дочери не видел. Что такого она узрела, что лик девушки исказился от ужаса, глаза заблестели от еле сдерживаемых слез и она даже принялась что-то усердно нашептывать на ухо Баратеону? Тот, в ответ, глянул на нее с явным недоумением в глазах, судя по всему, не очень понимая, что Санса от него хочет и чем вообще так встревожена. Но вот он успокаивающе похлопал девушку по руке, и страх исчез с лица Сансы, хоть ее грудь продолжала вздыматься, а рот был слегка приоткрыт, будто ей не хватало воздуха.

— Стража! — вскочила Серсея, прожигая сидевшего на земле незадачливого рыцаря, явно непонимающего, в какую передрягу он попал, своими изумрудными глазами. — Схватить его!

Подбежавшие стражники подхватили Холларда под руки и с трудом подняли на ноги, на которых рыцарь держался с явным трудом. Он осоловело смотрел по сторонам, уже совершенно не понимая, где находится и что вообще происходит. До него даже не доходило, что его жизнь натурально висит на волоске, ведь королева-мать, пребывая в бешенстве от того, что какой-то недоумок своей пьяной выходкой испортил именины ее сына-короля, явно закусила удила, что грозило рыцарю смертью. Но нет, Холлард по прежнему требовал принести ему вина или подать лошадь, в перерывах неся маловразумительный бред.

— Уведите его, — велел Джоффри, опередив полыхающую гневом мать, — и заприте где-нибудь, подальше от посторонних глаз. Когда проспится, то пусть убирается из города, если, конечно, он все еще хочет сохранить статус рыцаря. Исполняйте.

Властный тон молодого короля не допускал возражений или каких-то иных толкований, а потому стражники, переглянувшись, не осмелились что-то еще спрашивать и поволокли пьяного дурака прочь с ристалища, не дожидаясь, что по этому поводу скажут королева Серсея или лорд десница. Одного взгляда на короля Джоффри, который в силу возраста еще ничем не правил, было достаточно, чтобы все вопросы сами собой застряли у них в глотке.

— Больше турниров на сегодня не предвидится? — встав, спросил Баратеон, после чего подал руку своей невесте.

— Нет, Ваша Милость, — ответил лорд Старк, с беспокойством глядя на дочь. Судя по всему, та до сих пор не пришла в себя после истории с Холлардом, и Эддард дал сам себе слово как следует с ней поговорить. Судя по всему, Джоффри сильно ее напугал, но лорд десница никак не мог понять, чем именно.

— Тогда предлагаю направиться в пиршественный зал, — произнес король и немедленно направился внутрь дворца, а следом за ними потянулись остальные.

В зале, где для гостей все уже было готово, их встречал Тирион Ланнистер, с довольным видом потягивающий вино. Бесу было не особо интересно смотреть на бьющихся друг с другом рыцарей, вместо этого он отдавал явное предпочтение раскрытой примерно на середине толстой книге, лежавшей перед ним на столе, и кувшину с вином, которое замерший рядом с карликом слуга постоянно подливал ему в бокал.

— Вы уже здесь? — удивился Тирион, завидев пожаловавших в зал людей. — Я думал, турнир будет идти дольше.

— Последнюю схватку отменили, — коротко пояснил Эддард, не став вдаваться в подробности, за что королева Серсея глянула на десницу с благодарностью, ведь узнай карлик детали, его скабрезным шуткам не было бы конца, в чем не сомневались ни королева, ни сам Старк.

— Тогда начнем веселье! — громко объявил Бес.

Джоффри и Санса сели рука об руку во главе стола, а королева-мать и лорд десница сели по правую и левую руку от них, как олицетворение власти в Вестеросе и союза между двумя семействами. Недовольная Арья сидела рядом с отцом, с неохотой ковыряясь вилкой в тарелке и явно желая как можно скорее скинуть с себя ненавистное платье и оказаться где-нибудь в другом месте. Играла музыка, гости громко смеялись и рассыпались в поздравлениях, по очереди подходя к столу с богатыми дарами имениннику, говорили слова верности и заявляли о желании сражаться и умереть за монарха, как только он укажет им, в какой стороне находится враг. Король Джоффри, в свою очередь, принимал дары, что-то говорил в ответ, причем от Эддарда не укрылось, что некоторым из гостей вручались запечатанные свитки, но их содержимое было неизвестным не только Старку, но даже королеве, которая с недоумением смотрела на действия сына и, судя по виду, готова была разродиться целым ворохом вопросов, но пока что сдерживала себя.

А тем временем перед гостями начали выступать менестрели со своим репертуаром, большая часть которого состояла из лиричных песен навроде «Дай мне испить красы твоей» или «Время моей любви», но при этом почти каждый из исполнителей почему-то посчитал прекрасной идеей спеть еще и «Рейны из Кастамере», хотя песня совершенно не соответствовала причине празднества, видимо таким образом певцы хотели выделиться в глазах королевы, но та лишь смотрела на них с нескрываемым раздражением.

Но вот перед зрителями предстали двое молодых людей, синеглазый юноша с мягкими каштановыми волосами до плеч и черноокая девушка с непривычной для взора короткой стрижкой, судя по одеяниям, они были родом из Эссоса. Юноша держал в руках лютню с серебряными струнами, а девушка прижимала к груди золоченую скрипку. Поклонившись гостям и дождавшись милостивого кивка распорядителя, они начали играть совершенно незнакомую мелодию, а затем менестрель запел:

Вечность смотрит в глаза

Тянет вниз, не дает вздохнуть…

Неужели все зря?

Но как долог был этот путь.

Возвращаться нет сил,

И нет силы сдержать свой крик.

Реки времен -

Отраженье миров,

Реки времен -

В них шагнуть ты готов,

Чтобы там

Вновь увидеть себя

И разгадать,

Что хотела судьба.

Пленник собственных слов,

Ты позвал за собой других,

Молча в жертву принес

Все, что в сердце своем хранил.

Жаждой славы гоним

Поздно понял, что ты – один.

Реки времен -

Отраженье миров,

Реки времен -

В них шагнуть ты готов,

Чтобы там

Вновь увидеть себя

И разгадать,

Что хотела судьба.

Бремя прошлых побед

Душит, словно тугая нить…

Смысла жить дальше нет,

Если знать, как устроен мир.

Ослепленный мечтой -

Ты застыл на краю Земли!

Реки времен -

Отраженье миров,

Реки времен -

В них шагнуть ты готов,

Чтобы там

Вновь увидеть себя

И разгадать,

Что хотела судьба

От тебя…

Все то время, пока звучала песня, гости короля сидели странно притихшими, хотя во время выступления других менестрелей они непрерывно разговаривали с окружающими, пили и ели, щипали служанок за ляжки и шутили, но в этот раз они внимательно слушали то, о чем поет гость из Эссоса. Когда же смолкли последние аккорды, зрители взорвались аплодисментами и восторженными криками, мужчины требовали повторить, а некоторые женщины, в число которых входила и Санса, утирали платками кончики глаз. Эддард и Серсея вежливо аплодировали, а Бес отсалютовал певцам бокалом с вином.

Джоффри молчал.

Народ, заметивший это, притих, не зная, чего ожидать от монарха, задумчиво уставившегося в одну точку и ни на что не реагировавшего. Но вот он словно бы очнулся ото сна, огляделся по сторонам, после чего вновь обратил внимание на менестрелей и кивнул им, от чего те просияли от радости. Гости вновь одобрительно зашумели и даже настояли на том, чтобы молодые люди уселись с ними за стол, чему Джоффри нисколько не возражал.

Все это время Эддард и Серсея внимательно смотрели на задумавшегося над чем-то монарха, пытаясь понять, что так сильно повлияло на Баратеона. Судя по всему, причиной тому послужила песня, но суть все равно ускользала от обоих регентов, и можно было лишь надеяться на то, что со временем Джоффри сам им обо всем расскажет.

***

— Эй, Утопленник, работай быстрее, а то мой муж тебе не заплатит! — задорно воскликнула Магда, разглядывая голую спину рабочего, который колол дрова на заднем дворе трактира. Под мощными ударами его топора поленья разлетались в разные стороны, и у стороннего наблюдателя не было сомнений в том, что со своей работой широкоплечий мужчина неопределенного возраста справится довольно быстро, а значит претензии женщины были совершенно беспочвенными. Просто таким образом Магда, жена трактирщика, пыталась дать понять окружающим, что Утопленник нисколько ее не интересует, хотя даже бродячие псы знали, что уже вечером она в очередной раз затащит его на конюшню, где оседлает его не хуже любого наездника.

Рабочий, которого несколько месяцев назад нашли на берегу, был полностью седым, из-за чего его сперва приняли за старика, но вскоре стало ясно, что он еще относительно молод, ему явно не было еще и сорока лет, но безжалостное море, в чьи смертельные объятия попал несчастный, забрало его молодость и силу, пусть последняя со временем и вернулась. Его мышцы, до недавнего времени дряблые, вновь налились, стали упругими, чему только способствовал постоянный труд. Но в остальном он продолжал напоминать скорее старика, исхудавшего и высушенного, чем мужчину в полном расцвете сил, ведь даже глаза Утопленника утратили цвет, и уже невозможно было понять, какого цвета они были раньше, синего или зелёного. Самым же страшным было то, что море забрало еще и его память, из-за чего он не помнил даже собственного имени, а потому не смог рассказать нашедшим и приютившим его людям, откуда он родом и что вообще с ним произошло. Невозможно было даже понять, благородного ли он происхождения или же являлся обычным крестьянином, ведь когда местные нашли его на берегу, одежды Утопленника, как его быстро прозвали в народе, превратились в натуральные лохмотья, грязные и вылинявшие, из-за чего пришлось дать ему хоть что-то одеть, чтобы он не ходил по местности голышом.

— Ладно, не буду отвлекать, — сказала Магда и добавила напоследок, — когда закончишь, отправляйся на конюшню и вычисти ее.

Утопленник никак не отреагировал на слова любвеобильной женщины, полностью погрузившись в свои мысли, ведь сегодня утром произошло событие, которое было для него невероятно важным и дающим некоторую надежду.

Он кое-что вспомнил. Вспомнил, что у него есть сын, у которого сегодня были именины.

Глава 20

Когда наконец-то праздничный пир закончился и все гости разбрелись, король Джоффри с дозволения лорда Старка, оставшегося обсудить что-то с королевой Серсеей, проводил свою невесту в Башню Десницы, где она удалилась в свои покои и позволила служанкам снять с нее платье и подготовить ее ко сну, после же, оставшись одна, Санса рухнула на кровать, чувствуя, как у нее внутри все дрожит. То, что случилось сегодня во время турнира, напугало юную Старк до глубины души, и впервые с момента своего знакомства с королем, она задумалась над тем, является ли он таким, каким Санса сама себе его вообразила? Что вообще она знала о короле Джоффри, кроме того, что он был красив, умен и прекрасно умел сражаться? Немного поразмыслив, девушка призналась самой себе, что практически ничего.

После того, как сир Донтос страшно опозорился во время турнира, чем натурально поверг Сансу, выросшую на рассказах о благородных и славных рыцарях, в шок, он, ко всему прочему, еще и навлек на себя гнев королевской семьи, и обычно спокойный и собранный Джоффри при виде пьяного, не способного стоять на ногах рыцаря просто пришел в ярость. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев и раздался хруст суставов, и глядя на происходящее, Сансе захотелось успокоить Баратеона, как-то смягчить его гнев, но стоило ей всего один раз взглянуть на молодого короля, как у нее перехватило дыхание, а сердце чуть было не вырвалось наружу, столь сильно оно билось!

Это был не Джоффри!

Скажи кому другому, и ее тут же поднимут на смех, даже сочтут безумной, но Санса готова была поклясться именами всех известных ей богов, включая тех, кому она не молилась, что в тот момент рядом с ней сидел не молодой Баратеон, а жуткое, безжалостное чудовище, каким-то образом занявшее место короля и принявшее его обличие. Его зеленые глаза полыхали мистической силой, чуждой всему живому, холод, что в них застыл, был смертелен для каждого, и не важно, на кого он мог обрушиться в тот момент. На миг лицо Джоффри стало выглядеть куда старше и суровей, чем оно было на самом деле, как если бы рядом с Сансой сидел мужчина, прошедший горнило сотен битв, из которых он пусть и вышел победителем, но при этом каждый раз терял частичку самого себя, пока вместо живого человека не осталась лишь бездушная оболочка, личность, равнодушная к чужим бедам. Этот монстр мог легко отдать приказ казнить дурака-рыцаря, который даже не понимал, насколько близко к краю бездны он оказался, пройдя всего в шаге от туда, чтобы рухнуть в бездонную пропасть. Это чудовище могло убить всех, как в самом Красном замке, так и во всей столице, и никто не смог бы его остановить, если бы только не нашелся смелый герой и не сразил бы монстра своим мечом.

Внезапно Санса поняла, что именно чудовищем она Джоффри и считает, пусть даже страшное наваждение довольно быстро прошло, и когда она начала шепотом просить короля смилостивиться над пьяным рыцарем, продолжавшим бормотать что-то себе под нос, Баратеон посмотрел на нее с нескрываемым удивлением. Он успокаивающе похлопал ее по руке, и Санса с облегчением выдохнула, так как стало ясно, что ничего серьезного сиру Донтосу не грозит, разве что об участии в будущем хоть в каком-то турнире он мог забыть навсегда. Но страх окончательно так никуда и не исчез, нет, он притаился где-то в самом тёмном в уголке её души и оттуда словно бы стал что-то еле слышно нашептывать. Этот шепот преображался во вполне конкретные мысли, которые раньше Сансе даже на ум бы не пришли, а если бы еще днем раньше кто-то озвучил бы их вслух в ее присутствии, то она рассмеялась бы глупцу прямо в лицо, несмотря на все приличия, но только не сегодня.

Впервые с момента знакомства Сансы с тогда еще наследным принцем, она всерьез задумалась над тем, стоит ли ей выходить замуж за Джоффри Баратеона?

***

По окончанию всех запланированных празднеств по случаю королевских именин, Артас пребывал в состоянии легкого бешенства по целому ряду причин, первейшей из которых была необходимость разбираться с внутренними проблемами Вестероса, и это в тот самый момент, когда в отпущенное живым время нужно было готовиться к наступлению Тьмы, что затаилась на далеком Севере и грозила миру неисчислимыми бедствиями. Следовало объединить разрозненные силы Семи Королевств, собирать войска, готовить припасы, необходимые для долгой и тяжелой войны, а в том, что она будет очень непростой, Артас ничуть не сомневался, об этом ему говорил весь его немалый опыт. Но все, словно сговорившись, внезапно принялись грызться между собой, каждый по собственным причинам, но дальше всех зашел Станнис Баратеон, разославший во все хоть сколько-нибудь известные дома Семи Королевств письма, в которых сообщал о том, что все дети Серсеи Ланнистер являются бастардами, причем не от кого-то там, а от родного брата королевы, сгинувшего в пучине Цареубийцы Джейме, и все это на основании довольно сомнительных аргументов, вообще ничем не подкрепленных. По итогу, лорд Драконьего Камня объявил себя единственным законным королем Вестероса и потребовал от всех без исключения клятв верности. Тех, кто отказывался перед ним склониться, Станнис заранее нарекал изменниками и грозился им всеми известными карами.

Словно этого было мало, лорд Ренли Баратеон спелся с Тиреллами, и пусть он так толком и не сказал, чего конкретно хочет, и королем он себя также пока не объявлял, все же Серсея и лорд Эддард были уверены, что этот день не за горами. Это был тяжкий удар для Артаса, так как его отношения с дядей всегда были очень хорошими, и он привык полагать, что всегда сможет положиться на правителя Штормовых земель. Но жажда власти развращала и куда более сильных личностей, о чем Артас знал не понаслышке, и судя по всему, лорд Ренли также не избежал этой участи. Было бы хорошо считать, что тот собирает войско для оказания поддержки молодому королю, но Артас не мог позволить себя предаваться сладким грезам, зачастую несбыточным, а потому предпочитал смотреть на мир трезвым взглядом, нравилось ему это или нет. Он будет только рад, если выяснится, что все они ошибались насчет Ренли и Тиреллов, но шансы на подобный исход были невелики.

Совершенно неясной оставалась ситуация в Риверране, к которому со всех Речных земель стекались войска, и как бы лорд Эддард ни пытался добиться от своего шурина ответа, тот подозрительно молчал, что добавляло беспокойства всем без исключения. Если Эдмур Талли, по какой-то одному лишь ему ведомой причине, решит выступить против законной власти, его владения станут преградой для северян, которых Старк готов был призвать к себе на помощь в любой момент. К великому сожалению Артаса и Вель, с которой он поделился своими переживаниями, угроза нашествия одичалых на Стену для лордов Вестероса ушла на второй, а то и третий план, все приготовления, начатые покойным королем Робертом были быстро забыты, а ведь Артас имел далеко идущие планы, которым, похоже, не суждено было сбыться, по крайней мере, в обозримом будущем.

Помимо всего этого, на короля свалилась еще одна проблема, пусть и не критическая, но довольно неожиданная, и как на нее реагировать, Артас не знал. Он с удивлением обнаружил, что Санса Старк стала натурально его избегать, и когда Менетил в рамках вежливости приглашал свою невесту на прогулку, та обязательно находила причину, чтобы отказаться, а если и соглашалась, то всегда держалась от короля на некотором расстоянии и была удивительно немногословна, хотя раньше болтала без умолку, чем иногда порядком раздражала. Артас никак понять не мог, что произошло, и лишь предположил, что это было как-то связано с тем испугом, который девушка испытала во время последнего турнира, хоть король так и не понял, что именно так напугало Сансу. Как бы там ни было, с того дня она явно изменила к нему свое отношение. По крайней мере, дочь лорда Старка больше не смотрела на него безумно влюбленными глазами, напротив, она словно изучала короля, словно пытаясь увидеть нечто такое, что было недоступно обычному взгляду.

Все эти события слились в единый поток проблем, а потому когда Малый совет собрался обсудить проблему со Станнисом, продолжавшим рассылать письма даже в самые мелкие и ничтожные дома Вестероса, о существовании которых многие даже помнили с трудом, король пребывал в состоянии тихо тлеющего бешенства, которое грозило разгореться в яростный пожар, пожирающий всех и вся.

— Станнис окончательно сошел с ума,? — раздраженно спросил Артас членов Малого совета, возглавляемом регентами, лордом Старком и королевой Серсеей. — Сколько еще он будет рассылать лордам Вестероса тот вздор о моем происхождении, что втемяшился ему в голову?

— Он просто хочет таким образом оправдать свои притязания на Железный Трон, Ваша Милость, — ответил лорд Бейлиш, восстановленный в своей должности. В связи с тем, что вся идея с ревизией финансовых книг пошла прахом, а обязанности Мастера над монетой нужно было кому-то исполнять, Серсея и Старк решили не выдумывать заново колесо и велели Мизинцу вернуться к своим прямым обязанностям. — Эта история стара, как мир. Хочешь свергнуть действующего правителя и сам занять его место? Придумай причину, и чем гаже она звучит, тем лучше. Простой люд довольно охотно верит всякого рода гнусностям, особенно когда они касаются власть имущих.

— Слухи уже начали расползаться по городу, — сообщил членам совета лорд Варис. От евнуха пахло ароматическим маслом, лицо, как и всегда, было напудренным. — Судя по всему, кто-то намеренно их распускает, полагаю, что это дело рук Станниса.

— Полагаете? — спросил Старк. — Разве по роду своей деятельности вы не должны знать это наверняка?

— Мои возможности отнюдь не беспредельны, лорд десница, — ответил Паук. — Так что да, лишь полагаю, но я склонен считать, что мои выводы верны. Слухи возникли сразу же, как только были разосланы первые письма главам домов, челядь попросту не успела бы о них узнать, значит, кто-то распустил их почти что одновременно.

— Эти слухи надо немедленно пресечь, — взъярилась Серсея, яростно сверкая глазами. — Всем болтунам нужно отрезать языки на глазах у толпы!

— Тем самым мы лишь дадим горожанам повод считать, что слухи правдивы, а мы попросту боимся правды, — возразил Старк. — Нет, мы должны их игнорировать, как нечто несущественное, не представляющее для нас никакой угрозы.

— Еще лучше начать их высмеивать, но через третьи руки, — предложил Артас, борясь с собственным гневом. С одной стороны, ему очень хотелось отдать соответствующие распоряжение, как того требовала мать. Но его более рассудительная половина говорила о том, что Старк прав, ничего хорошего из этой идеи не выйдет, а потому он продолжил. — В городе хватает заезжих актеров, заплатите им, и пусть они начнут насмехаться над Станнисом и над теми, кто верит в распускаемые им бредни. Станнис решил унизить меня, а также Мирцеллу и Томмена, обвинив мою мать в страшном грехе, так пусть отведает собственного яда сполна.

— Можно пустить встречный слух, — предложил Бейлиш, — например, о происхождении Ширен, дочери лорда Станниса.

При этих словах все оживились, королева так и вовсе злорадно ухмыльнулась, игнорируя недовольный взгляд Старка, у которого идея Мизинца вполне ожидаемо не нашла поддержки, зато она определенно понравилась остальным, что не укрылось от Артаса, внимательно следившего за всеми участниками собрания. Разве что великий мейстер Пицель удивленно посмотрел на лорда Бейлиша своими сонными, вечно слезящимися глазами.

— Я слышал, у девочки большие уши, прямо как у всех Флорентов, — заметил лорд Тирион, который хоть и не был членом Малого совета, все же присутствовал на собрании по приглашению своего коронованного племянника, пусть Серсея и выступала решительно против. — Быть может, настоящим отцом девочки является сир Акселл Флорент, ее двоюродный дедушка?

Услышав это, Серсея разве что в ладоши не захлопала от восторга, на мгновение даже забыв о том, что терпеть не может младшего брата. Лорд Варис мягко улыбнулся, одобряя идеи карлика. Лорд Старк нахмурился, явственно ощущая отвращение от подобной идеи, ему претила мысль поливать грязью ни в чем не повинную девочку. Артас, подперев кулаками подбородок, молчал, обдумывая слова дяди.

— Хорошая задумка, — кивнул Бейлиш, — но возможно, что настоящим отцом Ширен является Пестряк, придворный шут-идиот лорда Станниса. Я слышал, что у него те же черные и серые пятна на лице, что и у девочки, к тому же, шут всегда находится в ее компании.

— Прекрасная мысль! — воскликнула Серсея.

— Что? — вскинулся Пицель. — Но ведь у леди Ширен эти пятна являются не родимыми, а последствиями серой хвори, от которой ее спас мейстер Крессен! При чем здесь умственно отсталый дурак?

— Не будьте столь наивным, великий мейстер, — с усмешкой отмахнулся Мизинец. — Чем гаже слух, тем больше в него верят.

— Вы предлагаете нам опуститься до той же лжи, что и Станнис? — вмешался Старк. — Чем тогда мы будем от него отличаться?

Менетил негромко кашлянул, и взоры присутствующих обратились к королю, но тот смотрел исключительно на лорда десницу, как если бы пытался не только словом, но и взглядом донести до него свои мысли:

— Этот человек своими словами оскорбил не только меня, но и память моего отца и вашего друга, лорд Старк, — произнес Артас. — Он оскорбил всю мою семью в тот самый момент, когда мы оплакивали смерть короля Роберта и всех тех, кто погиб в том проклятом шторме. Тот факт, что Станнис начал распространять свою ложь лишь после смерти моего отца, говорит о том, что у него нет никаких доказательств сказанному, и он боялся сказать что-то подобное ему в лицо, зная, что за такую ложь отец убил бы его на месте, невзирая на братские узы. Теперь своей ложью Станнис оскорбляет нас всех, так пусть же столкнется с последствиями собственных решений. У меня нет желания оскорблять ни в чем не повинного ребенка, но коль уж Станнис решил нас оболгать, ответим ему его же оружием. Лорд Бейлиш!

— Да, Ваша Милость? — с готовностью откликнулся Мизинец.

— Действуйте, — велел Артас, — и чем быстрее, тем лучше.

— Все будет сделано в лучшем виде, Ваша Милость, — заверил короля Бейлиш. Серсея довольно сверкала глазами, Старк был мрачен, словно туча. — Не будьте таким хмурым, лорд десница, такова игра престолов. Все средства хороши.

— Мне все это не по душе, — процедил Эддард. — Подобный ход не делает нам чести.

— Зато позволит малой ценой избежать куда более крупных проблем, лорд Старк, — мягко возразил Паук. — Оставь мы все как есть, то скорее всего столкнулись бы с бунтом горожан, а так они сперва задумаются над тем, стоит ли верить тому, у кого самого, судя по всему, имеются проблемы, с которыми ему надо разобраться. Это даст нам необходимое время, в котором мы очень нуждаемся.

Старк промолчал, глядя перед собой. Артас догадывался о том, что чувствовал прямой, как меч, северянин, но тот должен был понимать, как ведутся подобного рода игры. Менетил не врал, когда говорил, что идея оболгать бедную кузину, которой и так не повезло по жизни, его самого ничуть не радует, но Семь королевств замерли на пороге гражданской войны, самой грязной и бесчестной из всех возможных, и здесь не было места сантиментам или каким-то другим условностям. Враги будут использовать все доступные средства, только чтобы оправдать свои действия по узурпации власти, а значит у него попросту нет другого выбора, кроме как ответить им тем же и даже большим. В условиях того, что надвигалось на мир живых, все средства были хороши, и если Артас хотел победить, ему было необходимо усидеть на троне любым способом.

Все это должен был понимать и лорд Старк, уже принимавший участие в одной гражданской войне, где на кону стояло выживание его рода. Тогда он действовал без колебаний, созвав знамена на войну против Безумного Короля, и вместе с покойным Робертом они в итоге одержали победу, разгромив всех сторонников Таргариенов. Конечно, сейчас ситуация была несколько иной, обстоятельства сложились таким образом, что эта война будет куда более грязной, но раз уж Старк решил поддержать сына своего друга, то ему так или иначе придется пойти на компромисс с собственной совестью.

— Есть что-то еще, что требует немедленного рассмотрения? — спросила Серсея, пока Эддард вел внутреннюю борьбу с самим собой.

— Сегодня утром пришли тревожные вести из Пентоса, — немедленно доложил лорд Варис. — Мои пташки сообщают, что туда прибыл никто иной, как Визерис Таргариен во главе дотракийской орды, которая насчитывает десять тысяч всадников, не считая рабов.

— Этот чертов бродяга все еще жив?! — воскликнула королева. — Я думала, что эти голозадые дикари давно перерезали ему глотку или оставили подыхать в какой-нибудь канаве!

— Боюсь, что так, Визерис Таргариен оказался на редкость живуч, — продолжил Паук. — Мои осведомители предполагают, что Визерис Таргариен прибыл в город с целью договориться через магистров Пентоса о найме Золотых Мечей. Пока нельзя с уверенностью утверждать, что это правда, ведь если верить другим источникам, Золотые Мечи все таки намерены заключить контракт с Миром. Боюсь, что мои сведения разнятся, и говорить о чем-то наверняка пока что не приходится.

— Неприятные вести, — заметил Бейлиш, — особенно если слухи о Золотых Мечах подтвердятся. Эти люди только спят и видят, как бы вернуться в Вестерос, и они охотно пойдут за каждым, кто пообещает им возвращение домой и щедрую добычу. И неизвестно, как отреагируют на эти вести старые союзники Таргариенов, они могут решить, что сейчас самый удобный момент для реставрации свергнутой династии. По крайней мере, на месте Ренли Баратеона я бы уже не чувствовал себя так уверенно, имея в союзниках Тиреллов.

— Как-то уж больно своевременно зашевелился Король-Попрошайка, вам так не кажется? — заметил Тирион Ланнистер, глядя на членов Малого совета поверх бокала с вином. — Как если бы кто-то уведомил его о том, что у нас здесь происходит.

— Отец всегда полагал, что среди знатных домов остались сторонники Таргариенов, — заметил Артас. — Не зря он так горел желанием убить последних представителей этого безумного рода, особенно когда узнал о союзе Визериса с дотракийцами. Кстати, лорд Варис, а где сейчас пребывает его сестра?

— Как ни странно, она осталась со своим мужем, кхалом Дрого, — ответил евнух. — Судя по всему, Дейенерис Таргариен совершенно не заинтересована в возвращении в Вестерос, и Железный Трон, о котором так грезит ее брат, нисколько не волнует девушку.

Повисла тишина, лорды обдумывали сложившуюся ситуацию, которая и так была отнюдь непростой, а тот факт, что в игру теперь еще был намерен включиться сын свергнутого монарха, лишь все усложнял.

— Отец был прав, — наконец-то произнес Артас. — Их надо было убить, когда имелась такая возможность.

— Никто не предполагал, что ситуация с Таргариенами и дотракийцами зайдет так далеко, — ответил лорд Старк, на котором скрестились полные немого укора взгляды всех присутствующих. Им было прекрасно известно о том, что лорд десница выступал решительно против убийства юной Дейенерис, которая являлась ключом к союзу ее брата с кхалом Дрого. — И уж тем более мы не могли даже подумать о том, что сами окажемся на пороге гражданской войны. В противном случае я бы и сейчас не проявлял бы никакого беспокойства по поводу Таргариена. Мы бы смели всю его свору без как-либо серьезных потерь.

— Зато теперь, как я полагаю, — язвительно поинтересовалась Серсея, — вы забеспокоились? Не поздновато ли, лорд Старк?

— Я отнюдь не безумец, Ваша Милость, — спокойно сказал десница, его голос был таким же холодным, как и глаза. — Я прекрасно отдаю себе отчет в том, чем для нас всех обернется возвращение Таргариенов к власти. Пощады не будет никому, особенно если слухи о Визерисе в достаточной степени правдивы, но до смерти вашего мужа я был абсолютно уверен в том, что все попытки Попрошайки хоть чего-то добиться заведомо обречены на провал. Знай я, как все в итоге обернется, то не стал бы возражать Роберту.

— Так почему бы нам не убить Визериса прямо сейчас? — спросил Пицель. — Нанять убийц, к примеру?

— Кого, очень хотелось бы знать? — с усмешкой поинтересовался Бейлиш. — Какие-то проходимцы здесь бесполезны, нужны либо Жалостливые, либо Безликие, а за убийство члена королевского рода, пусть даже и свергнутого, они заломят такую цену, которую нам попросту не осилить. Все поступления в казну тут же уходят на погашения долгов и подготовку к войне, нам неоткуда взять столько денег.

— Так что же теперь нам делать? — растерянно спросил великий мейстер.

— Надеяться, что Визерису не удастся нанять Золотых Мечей и он не сможет пересечь Узкое Море, — ответил Артас.

— Я читал, что дотракийцы не жалуют открытое море, — произнес Бес, заработав недовольный взгляд сестры, — и вообще стараются лишний раз к нему не приближаться. Я не знаю, как Визерис намерен загнать их на корабли. Как бы они не убили его раньше, чем этот день настанет.

— Это был бы самый благоприятный для нас исход, — кивнул Бейлиш, — но нам надо быть реалистами и понимать, что все может сложиться решительно против нас. Правда, я что-то сомневаюсь в том, что Визерис является выдающимся военачальником, но если Золотые Мечи встанут на его сторону, он получит в свое распоряжение большое количество опытных командиров, среди которых будут беглые рыцари. А уж если к нему присоединятся Тиреллы и их вассалы…

Бейлиш не стал договаривать, но всем и так было ясно, что он имеет в виду лорда Рендилла Тарли, который признанно являлся одним из самых лучших полководцев Вестероса, во время войны всегда возглавлявший авангард Простора, и он был единственным человеком, кто во время восстания Роберта Баратеона смог нанести существенное поражение восставшим. Это был, безусловно, опасный человек, но если спросить тех, кто хоть что-то смыслил в военном деле, кто может противостоять лорду Рогова Холма на поле боя, то им на ум приходил разве что Тайвин Ланнистер, отец королевы Серсеи и дед самого Артаса. Опытный полководец и безжалостный стратег, он всегда строил далеко идущие планы и предпочитал командовать битвами не из авангарда, как Тарли, а из тыла. Неудивительно, что на Малом совете уже несколько раз поднимался вопрос о том, чтобы призвать Хранителя Запада в столицу, и в свете новых фактов такое решение становилось наиболее правильным.

Артас посмотрел на мать, которая ответила ему таким же внимательным взглядом, и не было нужды гадать о том, о чем думала королева. Она чаще всех говорила о том, что нужно призвать ее благородного отца на помощь трону, и теперь причин для отказа не было, пусть даже лорд Старк, второй регент при короле, и не питал любви к Старому Льву. Менетил коротко кивнул, и Серсея тут же заулыбалась. Не было сомнений в том, что уже сегодня ворон отправится в Утес Кастерли, родовой замок Ланнистеров, а еще не было никаких сомнений в том, что лорд десница все понял, уж больно внимательно он следил за матерью и сыном.

— Что-нибудь еще требуется обсудить? — спросил Старк.

— Да, — кивнул лорд Варис.

— О боги, — выдохнула Серсея, — теперь-то что?!

— О, ничего серьезного, Ваша Милость, хотя случай весьма занятный, — заметил евнух. — Из Черного замка прибыл сир Аллисер Торн, брат-разведчик Ночного Дозора. Он настаивает на срочной аудиенции, говорит, что принес крайне важные вести с Севера. Я не совсем его понял, если честно, но он почему-то говорил о мертвецах.

— О мертвецах?! — воскликнул Артас, вскакивая с места.

— Да, Ваша Милость, — внешне Паук выглядел спокойным, но в его глазах мелькнуло изумление.

— И что же разведчик Ночного Дозора говорит о мертвецах? — продолжал допытываться Менетил. Паук несколько настороженно посмотрел на остальных, но те также не понимали, что происходит. — Я жду ответа, лорд Варис.

— Ваша Милость, сир Торн говорит, что мертвые восстают.

Глава 21

Аллисер Торн вошел в тронный зал, никак не ожидая того, что его так быстро призовут во дворец, ведь кто поверит в россказни про оживших мертвецов, что напали на лорда-командующего? И пусть разведчик привез с собой весомые доказательства, от которых омерзительно пахло разлагающейся плотью, он все равно не верил в то, что власть имущие так быстро согласятся выслушать разведчика Ночного Дозора и призовут его в Красный замок. Еще только находясь на пути в столицу, Торн полагал, что его заставят как минимум несколько дней топтаться на пороге дворца, требовать, а то и молить об аудиенции, но вместо приглашения он будет выслушивать лишь презрительные отговорки дворцовых слуг, еле-еле замаскированные подобием вежливости, если, конечно, хоть кто-нибудь вообще снизойдет до ответа, а самому Торну просто не прикажут убираться туда, откуда он явился. Но не успел Аллисер доложить о своем прибытии во дворец, а после этого нормально разместиться в ближайшей гостинице и вкусить прелести жизни, отказываться от которых он вовсе не собирался, как из Красного замка примчался взмыленный гонец, сжимая в руках приказ Малого совета: ему надлежало немедленно прибыть в тронный зал, дабы предстать перед молодым королем и обоими регентами.

Встречаться с королевой-матерью Серсеей Ланнистер, чей отец сослал его на Стену, Торн совершенно не хотел, но его желания не играли никакой роли в предстоящих событиях, а потому Аллисер собрал всю свою волю в кулак, понимая, что ему придется проявить всю отпущенную ему богами любезность и тщательно следить за каждым своим словом. Вовсе не желал он видеть и лорда-десницу Эддарда Старка, чей бастард был буквально бельмом у него на глазу, но как бы Торн не скрипел зубами от раздражения, он прекрасно понимал, что любое неосторожное слово в адрес Сноу может настроить Хранителя Севера против него. Скверный характер Торна был хорошо известен, и он сам прекрасно понимал, что подчас несдержан в своих словах, но если не следить за своим языком, то королева и лорд Винтерфелла спокойно сотрут его в порошок, если посчитают его слова оскорбительными, а поведение — неподобающим. Желая не ударить в грязь лицом перед правителями Вестероса, Торн привел свою одежду в порядок, начистил сапоги до блеска и, взяв доказательства своих слов, направился в Красный замок, заранее готовя слова, что должны были стать весомым аргументом для людей, всю жизнь проведших в безопасности и знать ничего не знающих о тех ужасах и опасностях, что поджидали людей за Стеной.

Прибыв в замок, Аллисер был абсолютно уверен в том, что ему вновь придется объяснять стражникам и слугам цель своего визита, но, к глубокому удивлению разведчика, выяснилось, что его уже встречали. Молодой слуга, судя по одеяниям приехавший с Севера, с нетерпением топтался около дворцовых ворот, ожидая посла из Черного замка, и когда тот наконец-то появился, то тут же выступил вперед:

— Следуйте за мной, — голос у слуги пусть и был тонким и женственным, но крайне решительным, — вас уже ждут.

Аллисера провели через Западной двор прямиком к чертогам, где находился тронный зал, в котором сейчас практически никого не было, не считая небольшой группы людей, замерших подле Железного трона. Справа от него замер мужчина с поразительно холодными глазами и суровым лицом, на его груди красовалась брошь в виде железной длани, обозначавшей статус мужчины — то был сам десница короля, Эддард Старк, лорд Винтерфелла и правитель всего Севера, холодно взиравший на представшего перед ним брата Ночного Дозора. Торну впервые стало неуютно под этим суровым взглядом, и он судорожно сглотнул, после чего перевел взгляд на облаченную в расшитое золотом алое платье женщину удивительной красоты, замершую по левую сторону трона, взгляд ее зеленых глаз в обрамлении золотистых волос прожигал разведчика насквозь. Весь облик Серсеи Ланнистер дышал надменностью и величием, рядом с ней любой мужчина смотрелся бы бледным недомерком, но как бы Аллисер не был поражен красотой королевы, которая могла оставить равнодушным только кастрата или мужеложца, но он не мог не отметить того факта, что рядом с ней Эддард Старк смотрелся настолько естественно, что скорее походил на мужа королевы, а не на правую руку сперва ее коронованного супруга, трагически сгинувшего в водяной пучине, а затем и сына, взошедшего на трон в столь юном возрасте.

Едва войдя в тронный зал, Торн быстро отметил тот факт, что здесь присутствовало исключительно мало народу, и за исключением двух регентов здесь пребывало лишь несколько человек, каждый из которых занимал место в Малом королевском совете, но больше в зале никого не было. Отсутствовали даже вездесущие слуги, что по пятам следовали за своими хозяевами. Отсюда следовал вывод, что проблема, с которой явился Торн, либо являлась слишком незначительной, и ее лишь чудом вынесли на рассмотрение Малого совета, либо, как с удивлением предположил Аллисер, была слишком важной, чтобы разглашать её суть всем подряд. Как бы там ни было, все внимание Торна привлекла к себе светловолосая фигура на троне, вокруг которого грозной стражей замерли рыцари в белых плащах. По-прежнему стояла на страже королевская гвардия, ныне возглавляемая сиром Мендоном Муром, чьи безжизненные глаза и мертвенное лицо наводили ужас на окружающих. Аллистер понятия не имел, почему именно это чудовище поставили во главе Белых плащей, но его подобные нюансы нисколько не волновали, у него своих забот хватало.

— Подойдите, сир Торн, — раздался приказ, озвученный уверенным молодым голосом. Не было сомнений в том, что приказ отдал сам Джоффри Баратеон, пристально глядевший на разведчика с высоты Железного Трона. Король был удивительно высок для своего возраста и уже обладал внушительной фигурой воина, и не было сомнений в том, что он прекрасно знал, с какой стороны браться за меч, и уже успел вкусить вражеской крови. — Подойдите и расскажите, что произошло на Стене.

Сжимая банку в руках, Торн подошел к трону, замерев на том расстоянии, которое считалось допустимым, после чего преклонил колено, упершись взглядом в пол. Он чувствовал себя крайне неуютно под пристальным взглядом трех могущественных людей и впервые в жизни не мог подобрать нужных слов, чтобы начать свой рассказ.

— Встаньте, — велел Эддард Старк, который смотрел на Аллисера практически не моргая, — мы ждем вашего ответа, сир Торн.

Разведчик встал, бросив короткий взгляд на обоих регентов: на лице Серсеи Ланнистер была видна вселенская скука, она явно не очень понимала, зачем эта аудиенция вообще понадобилась; по лицу Старка вообще ничего нельзя было прочесть, слово он был статуей, а не живым человеком. Но наибольшее внимание привлекал к себе сам король Джоффри, сидевший на троне. Будучи высоким широкоплечим юношей, он был буквально окутан аурой власти, противостоять которой было практически невозможно, и каждый, кто оказывался в зоне ее влияния, с трудом держал свои чувства под контролем. Тяжко пришлось и Торну, но он для того и прибыл в столицу, чтобы рассказать королю обо всем том, что произошло в Черном Замке.

Неспешно поставив банку на пол, он откинул крышку и извлек из нее отрубленную кисть, практически почерневшую за время долгого пути, с полуразложившейся плотью, но каждому, кто присутствовал в зале, было видно, что пальцы продолжали шевелиться, будто пытаясь сомкнуть на чьей-нибудь глотке. Глядя на это, королева изменилась в лице, отступила на шаг, после чего бросила полный тревоги взгляд на сына и лорда-десницу. Сам Старк так же изменился в лице, но, в отличии от королевы Серсеи, он подошел поближе, пристально разглядывая отрубленную конечность, после чего лорд десница столь же пристально посмотрел на Торна, ожидая объяснений. Отреагировали и те, кто присутствовал в зале, включая Белых плащей, но никто не посмел задавать вопросы, ожидая реакции самого короля.

Петир Бейлиш нахмурился в недоумении, его взгляд метался по остальным, словно он пытался прочесть ответ на их лицах. Лорд Варис плотно сжал губы, из-за чего его гладкое напудренное лицо стало больше походить на мрамор. Великий мейстер Пицель принялся что-то бормотать себе в бороду, сонно хлопая тяжелыми веками, не спуская своих слезящихся глаз с отрубленной руки, чьи пальцы продолжали искать жертву.

Джоффри Баратеон встал с трона, спустился вниз по железной лестнице и подошел к разведчику вплотную, после чего наклонился и бесстрашно взял отрубленную кисть, вращая ее перед глазами. Мертвые пальцы сжались, хватая пустоту, но король никак на это не отреагировал, словно для него подобные вещи были вполне привычным зрелищем. Взявшиеся за мечи рыцари, отвечавшие за безопасность молодого правителя, в изумлении переглянулись. При виде этой удивительной смелости, члены Малого совета принялись переглядываться, а королева Серсея буквально засияла от гордости, хоть на ее лице и читалось сильное беспокойство за судьбу своего первенца.

— Занятно, — задумчиво произнес Баратеон, вращая кисть в руке. — А теперь, сир Торн, расскажите мне все, не упуская даже самых мельчайших деталей.

Рассказ был долгим, в немалой степени потому, что Торн очень тщательно подбирал слова, дабы их не сочли оскорбительными, когда описывал обнаруженные за Стеной новобранцами Дозора два трупа с синими глазами, в них опознали двух разведчиков из пропавшего отряда Бенджена Старка. На этом месте Эддард Старк прервал рассказ разведчика:

— Бенджен пропал? — его голос был столь же холоден, как сама Стена, но в нем все равно слышалось беспокойство за судьбу младшего брата.

— Он отправился на поиски еще одной пропавшей группы разведчиков, которую возглавлял Уэймар Ройс, — ответил Торн, — но в итоге сам исчез, милорд Старк. Лорд Мормонт приказал прочесать лес вдоль всей западной части Стены, но разведчики ничего не нашли, кроме зарубок на деревьях, которыми Бенджен Старк обычно помечал путь. На каменистых высотах северо-запада метки пропали, и вместе с ними — любые следы отряда. Мы ничего не знали об их судьбе, пока зверь вашего бас… Пока благодаря лютоволку Джона Сноу рядом с богорощей в Зачарованном лесу не были обнаружены два трупа, милорд.

Хоть Торн и успел исправиться, от него не укрылся недовольный взгляд лорда Старка, но тот все же промолчал, очевидно решив, что сейчас не время для выяснения отношений. Кивком он велел Аллисеру продолжать, и тот вновь принялся рассказывать свой удивительный и жуткий рассказ о том, что ночью трупы ожили и убили несколько человек, после чего один из них, Отор, попытался убить самого лорда-командующего, но его сумел спасти Джон Сноу, который, в свою очередь, сжёг Отора, облив маслом из лампы сорванные занавески и набросив их на мертвеца.

— Ваш сын, лорд Старк, — слова давались Торну с усилием, так как ему очень хотелось назвать бастарда как-нибудь иначе и на языке вертелись совсем другие слова, — храбро проявил себя, хоть и получил серьезный ожог руки. Эту кисть, — он указал на продолжавшую шевелиться конечность, — Сноу смог отрубить у Отора до того, как догадался его сжечь.

— Простите, но в рассказанное вами вериться с трудом, — не выдержал Бейлиш. — Вы хотите, чтобы мы поверили в то, что мертвые возвращаются к жизни? Вздор! Что дальше? Грамкины и снарки? Или, быть может, Иные?

Не успел Торн разразиться злобной тирадой о не верящих собственным глазам дураках, как король Джоффри повернулся к мастеру над монетой и кинул ему кисть, от которой Бейлиш в страхе отшатнулся, побледнев лицом так, что сам уподобился мертвецу. Почерневшие пальцы потянулись в его сторону, и Мизинец с криком попытался пнуть руку, но та мертвой хваткой вцепилась в его сапог, и лишь когда на помощь Бейлишу пришел один из Белых плащей, тот смог освободиться.

— Что теперь скажете, лорд Бейлиш? — сухо спросил Баратеон, но мастер над монетой лишь глотал ртом воздух и молчал. На его лице застыл страх, скрыть который у него попросту не было сил.

— Признать честно, если бы не это, — лорд Варис указал на кисть, — я также поставил бы услышанное под сомнение. Но, быть может, великий мейстер сможет найти здравое объяснение происходящему?

— Я… Возможно… — Пицель поглаживал бороду, пытаясь найти ответ на вставший перед ним вопрос, что было особенно сложно сделать, когда на тебя смотрят все присутствующие. — На самом деле я полагаю… В Эссосе есть некий корень, и если его разжевать…

— Вы не знаете, вот и весь сказ, так что не тратьте наше время впустую, — жестко обрубила бессвязный поток мыслей Серсея, бросив на старика презрительный взгляд. — Меня куда больше интересует, что нам теперь делать? У нас на пороге враги, готовые вцепиться в наши глотки, и мы никак не можем отвлекаться на вести со Стены, какими бы жуткими они ни были! Вы же не предлагаете отправить войска на Север в то время, когда на нас готовятся напасть все, кто только может?!

— Ваша Милость, — произнес Торн, обращаясь к королю, — лорд-командующий просил напомнить вам об обещании помочь Ночному Дозору. Он надеется, что вы сдержите слово, данное ему на Стене.

— Я бы очень хотел его сдержать, — ответил Джоффри, глядя на разведчика. — Мы планировали вам помочь, мой отец отдал приказ собирать войска, и если бы не его трагическая гибель, мы бы уже прибыли на Стену с подкреплениями. Но мы готовились к войне с живыми, с одичалыми, но никак не с мертвецами.

Торн внимательно слушал его, но что-то странное было в глазах короля, как если бы он говорил одно, но сам не верил собственным словам и пытался донести до окружающих совсем другой смысл, и в этот момент в сознании Аллисера подобно молнии мелькнула страшная мысль, от которой он тут же отказался, ибо слишком безумной она была: король Джоффри Баратеон знал о мертвецах с самого начала, и если он и собирался прибыть на Стену с войском, то отнюдь не для битвы с одичалыми. Но эта мысль была столь абсурдной и невозможной, что Торн постарался как можно быстрее ее забыть и похоронить, но даже по прошествии несколько дней она нет-нет, да всплывала на поверхность, напоминала о себе, порождала новые вопросы, на которые попросту не было ответов. Но все это было потом, а сейчас разведчик продолжал слушать короля:

— Что бы ни вернуло этих мертвецов к жизни, мы не знаем, как с ним бороться. Быть может, это магия, которая давно стала легендой, частью детских сказок? Но что является ее источником и как ей противостоять? Чтобы найти ответы, мы сперва должны определиться с вопросами, и помочь нам в этом может только Ночной Дозор, но сейчас мы ничем не можем вам помочь. Моя мать права, слишком много врагов нас окружает, и даже будь у нас возможность послать войска на Север, нет гарантий, что они смогут добраться туда беспрепятственно, ведь мы не можем предсказать, что произойдет, когда войска окажутся в Речных землях, миновать которые у нас нет возможности. Большая часть флота, которым мы хотели воспользоваться для транспортировки войск, сейчас находится в руках Станниса, а потому у нас нет возможности использовать корабли до того момента, пока мы не разобьем моего дядю.

— Если уж мы затронули тему Речных земель, то позвольте спросить, — внезапно подал голос лорд Варис, после чего обратился к Аллисеру. — Сир Торн, вы ведь проезжали через Речные земли на пути в столицу, не так ли?

— Да, — неспешно кивнул Торн, в то время как остальные внешне стали похожи на гончих, внезапно почуявших след.

— Вы можете рассказать нам о том, что сейчас там происходит?

— Да ровно то же самое, что известно всем, — ответил Торн, которого смена темы ничуть не обрадовала, — в Риверран стягиваются рыцари со всего королевства, откликнувшись на призыв Эдмара Талли. Правда…

— Что? — выступил вперед лорд Старк.

— Когда я проезжал через Каменную Септу, — признался Торн, — до меня дошел слух, будто самого лорда Талли никто не видел уже пару месяцев.

***

Кеммер, восседая на "позаимствованном" у местных крестьян скакуне, недовольно принюхался, отмечая жуткую вонь, что висела над очередным поселением, состоявшим из десятка домов, попавшихся ему на пути. Она встречала его всякий раз, когда он приходил в очередную деревню или небольшой городок, и некромант, который чисто по роду деятельности постоянно работал с трупами разной степени разложения, не мог сдержать отвращения от того уровня быта, в которым проживали местные крестьяне. Они не обращали никакого внимания на жуткое зловоние, что облаком окружало их дома, и относились к нему как к чему-то вполне обыденному, судя по всему, вообще его не замечая. Судя по состоянию их жилищ, объедки бросали прямо на грязный пол, засыпанный соломой, а мусор выметали на улицу раз в неделю, а то и реже. Вши для местных были вполне обыденным явлением, докучливые насекомые кишели в волосах крестьян, чувствовали себя как дома в их одежде и кроватях, а потому люди, купающиеся раз в месяц, безостановочно чесались, при этом не принимая никаких попыток избавиться от проклятых тварей, разносящих болезни быстрее, чем кто-либо ещё.

Кеммер привык к иному: он привык к чистым городам и деревням, жители которых тщательно следили за чистотой в своих домах и порядком, хоть и не всегда у них это получалось. А еще он привык к тому, что даже крестьяне не влачат столь жалкого существования, хотя в королевствах Альянса отнюдь не все было гладко. Пусть у них не всегда получалось соблюдать тот уровень чистоты, которого им бы хотелось, но они хотя бы пытались, чего никак нельзя было сказать о местном крестьянстве. А ведь на территориях Альянса хватало своих проблем, чаще всего вызванных очередной военной кампанией, но у здешних войны не было, по крайней мере, Кеммер не замечал ее очевидных признаков. Нет, люди здесь просто влачили довольно жалкое существование, причем было заметно то, что длится оно отнюдь не первое поколение, и никто не пытался хоть что-то изменить. Для местных подобная жизнь была обыденной.

Некромант оглядел тяжелым взглядом раскинувшуюся перед ним деревню, тяжело вздохнул, поправил сверток за спиной и, ткнув пятками в бока животного, заставил коня тронуться в путь, желая лишь как можно быстрее пополнить запасы провизии и отправиться дальше. С каждым шагом он чувствовал, что расстояние между ним и господином сокращалось, хотя впереди был долгий путь. Оставалось лишь надеяться на то, что на пути некроманта не встанет преград, благо до сегодняшнего дня судьба была милостива к Кеммеру и не чинила ему препятствий, но некромант был слишком хорошо научен горьким опытом, а потому знал о том, что даже самые тщательно просчитанные планы оборачиваются крахом по какой-то совершенно неожиданной причине, предсказать возникновение которой не могли даже самые острые и прозорливые умы. Но Кеммер не сдастся, чего бы ему это ни стоило. Он достигнет своей цели, и если для этого придется уничтожить каждый город, население которых посмеет ему мешать, так тому и быть.

Господин должен получить то, что принадлежит ему по праву.

***

— Вы окончательно утвердились в своем решении? — лорд Мормонт задумался о том, в какой раз Робб Старк задает ему этот вопрос?

— Да, лорд Старк, — ответил лорд-командующий. — Мы должны, даже обязаны узнать о том, что на самом деле творится за Стеной. Пропавшие разведчики, тот отряд одичалых, которых вы захватили вместе с принцем Джоффри, ожившие мертвецы — слишком многое произошло за последние месяцы, чтобы оставлять эти события без внимания, но ответы мы можем найти лишь там, за Стеной. У нас нет выбора, наш долг велит нам отправиться в неизвестность и все узнать. Бездействие может привести всех нас к гибели.

— Но ведь вы — лорд-командующий Ночного Дозора, — напомнил Мормонту Робб, взглядом призывая Теона и Джона поддержать его. Грейджой потягивал дрянное пиво из глиняной кружки да ухмылялся, явно думая о чем-то своем, скорее всего об очередной девке, которую затащит в постель во время очередного посещения Кротового городка. Джон лишь пожал плечами, тем самым давая понять, что его слово в данном споре все равно ничего не решает. Будучи стюардом лорда-командующего, Сноу лишь недавно дал клятву Ночному Дозору, а потому попросту не имел возможности перечить Мормонту и на деле отправится туда, куда пойдет лорд-командующий. Вместо слов Сноу лишь судорожно сжал обожженную ладонь, заставляя пальцы работать. Схватка с мертвецом не прошла для него даром, за победу пришлось заплатить свою цену.

— И именно потому я должен возглавить отряд, — ответил Старый Медведь, порядком устав от этого спора.

— Отряд, отряд! — громко заорал ворон, сидевшей на плече Мормонта. Тот глянул на птицу и продолжил:

— Я пойду за Стену, как велит мне долг, а вы останетесь здесь, хотя вам вообще надлежит находится в Винтерфелле. Мне известно, что ваша жена беременна, и ваше место рядом с ней, — видя, что молодой Старк готов разразиться возмущенной тирадой, Мормонт не позволил юноше открыть рот. — Я бесконечно рад тому, что вы не забыли своего обещания помочь Дозору, и ваша помощь не будет забыта, даю слово, но я также отдаю себе отчет в том, что на ваших плечах лежит ответственность за весь Север, и даже до Черного Замка докатились слухи о том, что творится в Вестеросе. Разве не лучше было бы для всех нас, чтобы вы вернулись в Винтерфелл и исполняли возложенные на вас лордом Эддардом Старком обязательства?

— Мой отец велел мне думать своей головой и самому принимать решения, — произнес Робб. — И я считаю, что здесь, на Стене, произойдут события, от исхода которых зависит многое. В это верил принц Джоффри, и я не склонен считать, что он понапрасну беспокоился. Нет, он разделял ваше беспокойство о том, что происходит за Стеной, верил, что грядет что-то очень плохое. Да, мне хотелось бы сейчас быть рядом с женой, видеть рождение своего первенца, но мой долг быть здесь, встретить угрозу лицом к лицу, какой бы она не была. Я не знаю, что вы найдете за Стеной, но какой бы ни была правда, уж лучше я буду дуть на холодную воду, чем потом буду тушить пожар в собственном доме.

Старик внимательно слушал молодого лорда, чувствуя, что тот все для себя решил и никуда не уйдет, пока не убедится в том, что угроза, что надвигалась на северные земли, полностью миновала или же вовсе уничтожена. Робб Старк никуда не уйдет, исполняя свой долг перед народом Севера, за который он отвечал как будущий правитель этих земель, которыми он, по факту, уже правил, пусть и от имени своего отца. Юноша был смел и отважен, и пусть будущее страшило его, что он старательно пытался скрыть, не было сомнений в том, что исполнит свой долг до самого конца, каким бы он ни был.

— Теон, ты не передумал? — спросил молодой Старк.

— Нет, я все для себя решил, — с усмешкой ответил Грейджой. — Куда ты, туда и я.

— Но тебе нет резона идти за Стену, — впервые за вечер подал голос Джон, — зачем тебе идти с нами?

— Во-первых, будет чем похвастаться перед девками, Сноу, — ответил Теон, салютуя бастарду кружкой с пивом, — после чего они будут визжать от восторга и сами будут раздвигать ноги, стоит мне только свистнуть. Во-вторых, я все еще хочу трахнуть кого-нибудь из одичалых. Завалить Вель в постель мне не удалось, — показалось Мормонту, или Робб Старк поморщился после этих слов. — Раз не удалось с ней, удастся с другой.

Робб взглянул на Мормонта, но в данном случае Старый Медведь не стал возражать. По сравнению с жизнью Старка, жизнь Грейджоя ничего не стоила, и если он погибнет за Стеной, то это будет не самая страшная потеря для Вестероса.

— Тогда решено, — заключил Мормонт, — завтра мы отправляемся в путь, и да помогут нам боги.

— Боги! — проорал ворон, глядя на присутствующих своими черными глазами. — Боги!

Глава 22

По Дороге Роз, по направлению к Королевской Гавани, неспешно продвигалась огромная армия, над которой развевались бесчисленные знамена всех цветов и расцветок, а к ней со всех концов безостановочно продолжали стекаться отряды благородных лордов, бродячих рыцарей и простых наемников, жаждущих урвать в предстоящих битвах солидный куш. Армия росла не по дням, а по часам, и с каждым мгновением она становилась все более неповоротливой и медлительной, а если учесть тот факт, что возглавлявший ее Ренли Баратеон каждый день устраивал турниры и пиры в честь победителей, многие шутили, что такими темпами войско доберется до столицы лишь к началу второй Долгой Ночи. Лорда Ренли это нисколько не волновало, ведь, будучи абсолютно уверенным в своей победе, он полагал, что спешить ему совершенно некуда, а Железный Трон никуда от него не денется, победа будет за ним. Голоса тех, кто советовал Ренли не медлить, а действовать быстрее и решительней, Баратеон демонстративно игнорировал, предпочитая слушать тех, кто без устали восхвалял его доблесть и величие.

— А как же корона? — иногда спрашивали его друзья, и на этот вопрос Баратеон всякий раз со смехом отвечал:

— На что мне корона покойного Роберта? У меня будет своя!

Довольно скоро Баратеон доказал всем, что отнюдь не шутил, явив своим приближенным новую королевскую корону из золотых роз с яшмовой головой оленя на лбу, тем самым подчеркивая роль Простора в своей военной кампании. Корона вызвала много восторженных вздохов и эпитетов от благородных лордов, когда Ренли явился на очередной турнир с новым атрибутом своей власти, и лишь немногие промолчали, посчитав, что на потраченные деньги можно было нанять либо большой отряд наемников-пехотинцев, либо инженеров с осадными машинами, чьи услуги во время осады столицы могли сыграть ключевую роль. Но Ренли их не слушал, полностью уверовавшись в то, что Королевская Гавань упадет в его руки, как спелое яблоко, а окружившие самопровозглашенного короля подхалимы лишь подкрепляли его уверенность своими льстивыми речами:

— Ваша Милость, горожане сами откроют перед вами ворота! Зачем им умирать за какого-то бастарда и его шлюху-мать?!

— Золотые плащи на вашей стороне, они ждут лишь приказа, чтобы свергнуть Ланнистеров!

— Верные вам люди в столице готовы, Ваша Милость! Одно только ваше слово, и они убьют лорда Старка, а без него вся оборона Королевской Гавани рухнет!

— С головы лорда Старка и его детей не должен упасть даже волос! — тут же осаживал их Баратеон. — Эддард Старк — достойный человек, но, увы, слишком наивный, а потому он стал жертвой обмана, но это вовсе не умаляет других его достоинств. Я не намерен ссориться с северянами, а потому лорду Старку нужно будет лишь признать меня своим законным королем, после чего он будет волен делать все, что только пожелает. Такие люди нужны Вестеросу, и я буду только рад, если он займет место в моем Малом совете.

Юный Бран Старк, повсюду таскавшийся за Лорасом Тиреллом в качестве его пажа, в такие моменты выдыхал с облегчением, ведь ему каждый раз становилось страшно, когда кто-нибудь начинал заводить подобные речи. Мальчику каждый раз казалось, что в этот раз король Ренли иначе решит судьбу его отца и сестер, но всякий раз Баратеон, демонстрируя свои мудрость и милосердие, запрещал трогать оставшихся в столице Старков, и до следующего раза Бран мог спать спокойно. Его и так сводила с ума вся сложившаяся обстановка, не очень понятная для мальчика его возраста, а беспокойство за судьбу отца, Арьи и Сансы никак не улучшало его настроения.

— Не зевай! — тут же прикрикнул на него сир Лорас, стоило ему только заметить, что его ученик думает о чем-то своем. — Во время сражения нельзя отвлекаться, и не важно, находишься ли ты на ристалище или же на поле боя. Отвлекся — умер! Не расчитывай на милость противника, он воспользуется твоей слабостью без малейших колебаний, и ты даже моргнуть не успеешь, как в тебя вонзят копье или меч! Нет, так никуда не годится! Начинай заново!

Когда дело доходило до обучения ратному делу, в обычное время веселый и беззаботный Лорас Тирелл превращался в настоящего тирана и начинал беспощадно гонять своего ученика по ристалищу до полного изнеможения. Он заставлял Брана подолгу выполнять бессмысленные на первый взгляд упражения, облачившись в крайне тяжелую и неудобную одежду, после которой плечи мальчика были покрыты мозолями, а сил хватало только на то, чтобы доползти до кровати. Помимо этого, сир Лорас заставлял Брана упражняться с тяжелым тренировочным мечом, после которого мышцы рук страшно ныли от боли, и это чувство только усиливалось от бесконечных синяков, от которых не спасала даже плотная, стеганная куртка. Много чем приходилось заниматься Брану, а ведь никто не освобождал его от тех обязанностей, что возлагались на него, как на пажа. Вот и сегодня ему придется сопровождать сира Лораса на очередной пир, и если Рыцарю Цветов что-то не понравится, то на следующий день Бран сильно пожалеет о том дне, когда решил получить рыцарские шпоры. Такое уже несколько раз случалось, и Старку никак не хотелось повторения.

— Ты так замучаешь его до смерти, братец, — приятным голосом произнесла Маргери Тирелл, подходя к импровизированному ограждению, за которым тренировались рыцари и их подопечные.

— Я даже вполовину не так с ним строг, как был строг ко мне Ренли Баратеон, — парировал сир Лорас, откинув с лица волосы и глянув на сестру. — Хоть по нему и не скажешь, но он был очень требовательным и суровым наставником, и если ты думаешь, что будучи его оруженосцем я целыми днями только дурака валял и веселился на пирах, то, дорогая моя сестрица, ты сильно ошибаешься.

— Может и ошибаюсь, — признала очевидное Маргери, — но есть вещи, которые, глядя на Ренли, сказать можно со всей определенностью. И они отнюдь не приводят меня в восторг.

Бран, обрадовавшийся внезапной передышке, в силу возраста не понял, о чем идет речь, но заметил, что после слов королевы сир Лорас выглядел несколько смущенным. Будь мальчик постарше и слушай он более внимательно о том, о чем судачили люди в лагере, то знал бы о свадебной клятве, которую Ренли Баратеон торжественно произнес при свидетелях: он не возляжет со своей молодой женой до той поры, пока не воссядет на Железный Трон. Вроде бы ничего особеного, вот только злые языки шептались, что даже после этого королеве придется ходить в девах, если, конечно, она окончательно не истомится по мужской ласке и не наставит Ренли такие же рога, какие наставила его сгинувшему брату Серсея Ланнистер. Почему? Да просто потому, что смазливое лицо и задница Лораса Тирелла интересовали самопровозглашенного короля куда сильнее, чем прелести королевы, припасть к которым мечтала добрая половина лагеря. И как, спрашивается, при таких условиях Баратеон собирается обзавестись наследниками, которые будут нужны ему, как воздух? Дети сами по себе не рождаются, а значит королю придется как-то пересилить самого себя и наведаться к супруге в спальню, если только он не захочет няньчить чужих бастардов, выдавая их за своих детей и знать, что на самом деле все прекрасно всё понимают и посмеиваются за его спиной.

Последнюю часть сплетен, как правило, говорили только шепотом, предварительно внимательно оглядевшись по сторонам, ведь если хотя бы толика этих сплетен дойдет до слуха Тиреллов, уличенный в их распространении болтун лишится не только языка, что было очевидным, но и тех частей тела, которые лорд Мейс посчитает лишними. Королевский палач, назначенный Ренли, всегда был где-то поблизости, и никто не желал оказаться в его цепких руках.

Смех смехом, но перед лордом Простора в полный рост встала проблема, которую требовалось довольно быстро решить: консумировать брак Ренли и Маргери, причем так, чтобы гарантировать рождение будущих наследников трона. Но как это сделать, если женщины не вызывали у Баратеона никакого интереса? Прямолинейный лорд Рендил Тарли, узнав об этом, предложил не забивать себе голову ерундой и попросту как следует напоить жизнерадостного короля, подмешав ему в выпивку какое-нибудь возбуждающее снадобье.

— Боюсь, что из этой затеи ничего не выйдет, — после некоторых раздумий лорд Мейс был вынужден отказаться от предложенной лордом Тарли идеи. — Где гарантии, что под действием снадобья этот любитель «глотать мечи» не кинется на первого попавшегося мужчину? О, Семеро, ну почему из всех возможных кандидатов на руку мой дочери нам достался именно этот мужеложец?!

— Ты сам его выбрал, отец, — напомнил ему Гарлан, второй сын лорда Хайгардена. — Когда решил возвести наш род на Железный Трон.

— Я помню! — огрызнулся глава семьи. — Но только этот болван Ренли согласился поддержать наши начинания! Не моя вина в том, что план с принцем Джоффри провалился, и нам пришлось сделать ставку на этого олуха!

— Ты слишком долго тянул, — произнес Гарлан, наливая себе вина. — Познакомь ты Маргери с принцем Джоффри раньше, король Роберт не стал бы заключать помолвку со Старками, — ответом ему было лишь приглушенное рычание.

Если бы Ренли услышал, что именно говорят о нем его же тесть и шурин, он бы вряд ли обрадовался, но ничего не смог бы с этим поделать: Баратеон прекрасно понимал, что без поддержки Тиреллов его шансы усесться на Железный Трон были бы куда слабее. Понимала это и Маргери, но ей, связанной с Ренли узами брака, было от этого нисколько не легче. Прожить всю жизнь старой девой она не желала, но и уподоблятся Рейнире Таргариен, чей первый супруг также был мужеложцем, королева не хотела. И что теперь ей делать?! В очередной раз перед мысленным взором Маргери предстала рослая фигура принца Джоффри, с его мужественными и красивыми чертами лица. Гордый профиль, широкие плечи и отсутствие какой-либо легкомысленности во взгляде. Ренли Баратеон тратил огромные суммы на то, чтобы выглядеть, как король. Джоффри Баратеону, которого объявили бастардом и плодом кровосмесительной связи, ничего подобного не требовалось — достаточно было всего один раз на него посмотреть, чтобы увидеть перед собой настоящего короля. Невольно Маргери задумалась над тем, действительно ли юноша, спасший ее брата от смерти, является бастардом?

Джоффри действительно был похож на свою мать и, соотвественно, на своего сгинувшего дядю, по утверждению лорда Станниса являвшегося настоящим отцом королевского первенца. В нем не было ничего от Роберта Баратеона, включая характер, хоть погибший король и утверждал обратное, и многие с ним даже соглашались, в особенности когда Джоффри брался за молот. И лишь немногие имели смелость указать на то, что кронпринц не был похож на своего отца и на деле являлся настоящей загадкой, ведь никто не мог с уверенностью сказать, что точно знает, о чем думает принц, какие планы на будущее он строит и чем вообще руководствуется. Джоффри был головоломкой, и Маргери была вынуждена признаться самой себе в том, что была бы непрочь в ней разобраться.

По правде сказать, убедительных доказательств того, что все дети королевы Серсеи являются бастардами, не было, и все обвинения Станниса Баратеона опирались исключительно на их внешность, но кто-то посчитал этого достаточным для того, чтобы выступить против Джоффри, но отнюдь не на той стороне, на которую расчитывал лорд Драконьего Камня, что стало для него крайне неприятным сюрпризом. Были и те, кто посчитал обвинения Станниса смешными и даже недостойными человека с его репутацией, и в первую очередь эти люди указывали на лорда Эддарда Старка, чья честность была хорошо известна всему Вестеросу. Будучи десницей короля, лорд Винтерфелла сохранил верность кронпринцу Джоффри и даже принял участие в его коронации, вместе с Серсеей Ланнистер создав дуумвират, регентский совет, что будет править Вестеросом до совершеннолетия короля. По всеобще признанному мнению, подкупить лорда Старка было невозможно, но, как утверждал Ренли, его можно было обмануть.

Так кто прав, а кто лжет?

Ренли решил, что ему будет выгодней поверить словам Станниса.

— Как же жаль, что Джоффри оказался бастардом! — каждый раз говорил Ренли. — Такой славный юноша и такое отвратительное происхождение! Видят боги, я бы никогда не выступил против него, будь он истинным сыном Роберта, но я всего лишь защищаю свои законные права на трон!

Маргери каждый раз становилось смешно, когда она видела этот дешевый спектакль, в такие моменты Ренли меньше всего походил на короля и куда больше казался всего лишь плохим актером в бродячем театре. Вот только на публике Тиреллы, поддерживающие самого молодого из трех братьев, вели себя так, будто полностью разделяют его убеждения. Во что они верили на самом деле, правители Простора не спешили распространяться.

Покинув ристалище, Маргери со своими фрейлинами направилась в ту часть лагеря, где полным ходом шла подготовка к очередному пиру в честь нового члена Радужной гвардии — то была еще одна «блестящая» идея Ренли, решившего создать свою личную королевскую гвардию, в чем Баратеона поддержали все ошивающиеся вокруг него лизоблюды и прихлебатели. Более того, нашлось немало рыцарей, изъявившие желание стать ее членами, и так как кандидатов набралось довольно большое количество, их стали выбирать с помощью турниров, в ходе которых претенденту предстояло делом доказать свое право надеть один из разноцветных плащей. И лишь Лорас, Рыцарь Цветов, стал ее членом без каких-либо испытаний и даже был назначен лордом-командующим, что не могло не породить новую порцию острот и скабрезных шуток в адрес «Розочки Ренли», как называли Лораса некоторые острословы.

— В этом весь Ренли, — заметила Маргери, окинув взглядом замерших у королевского шатра радужных рыцарей. — Много ярких красок, позерства и очень мало смысла. Он идет на войну против опасного противника, но воспринимает ее как затейливую игру, будто не понимает, что игры давно закончились.

— Но ведь он победит! — воскликнула Элинор, кузина и фрейлина Маргери. — У короля Ренли самая большая армия из всех возможных, у его врагов нет шансов!

— Его врагом будет Тайвин Ланнистер, — возразила королева, — и я пока не представляю, как Ренли собирается его победить.

Тайвин Ланнистер, Старый Лев…

Стоило только произнести это имя, как внутренности холодели, а кровь застывала в жилах у каждого, кто хотя бы краем уха слышал о Хранителе Запада. Владыка Западных земель, лорд Утеса Кастерли, Тайвин Ланнистер обладал поистине устрашающей репутацией, и мало кто решался не то что выступить против него, но даже просто привлечь к себе его внимание. Он был ожившим гербом своего дома, таким же грозным и устрашающим, и Маргери не понимала, почему ее отец не принял во внимание тот факт, что выступив против Джоффри, Тиреллы незамедлительно наживут себе столь страшного врага. О Тайвине Ланнистере нельзя было забывать ни в коем случае, потому что он уж точно о вас не забудет.

— Что вы наденете на пир? — спросила Элла, еще одна кузина королевы. Разговоры о войне не доставляли удовольствия тихой и застенчивой девушке, и она попыталась увести разговор в другую сторону.

— Пир… — натянутым голосом повторила Маргери. — Кто бы знал, как я от них устала…

— Но вы должны пойти! — заволновалась Элинор. — Ваш долг быть рядом с королем!

— Нет никакой нужды мне об этом напоминать, — резко осадила кузину королева. — Я хорошо знаю свои обязанности, а тебе следует помнить про свои.

— Простите меня, — Элинор потупилась и опустила полный печали взгляд. Маргери тяжело вздохнула, у нее не было желания срывать свое раздражение на фрейлине, но она уже настолько устала постоянно носить жизнерадостную маску и делать вид, будто ее все устраивает, что временами теряла над собой контроль. Хвала Семерым, как правило ей быстро удавалось взять себя в руки и вновь надевать маску радости, но всегда мог наступить миг, когда терпение Тирелл окончательно лопнет.

— Тебе не за что извинятся, Элинор, — мягким голосом Маргери успокоила кузину. — Элла, подготовь мое зеленое платье с золотыми розами.

— А украшения?

— Золотую цепочку с кулоном, что подарил мне Ренли, — подумав, велела королева. — А где Мегга?

— На свидании, конечно же, — с добродушной улыбкой ответила Элинор.

— Вот же неугомонная, — Маргери лишь покачала головой.

Так один день сменялся другим, мало чем отличающимся от предыдущего, а армия Ренли Баратеона продолжала неспешно продвигаться по Дороге Роз, потихоньку приближаясь к Горькому Мосту. Там их уже ждали.

***

Кейтилин Старк была очень довольна собой, ведь ей удалось добраться до Горького Моста, не привлекая к себе внимания вражеских шпионов, а потому ее появление в Просторе стало для Ренли Баратеона полной неожиданностью, в связи с чем он даже не попытался скрыть своего изумления:

— Должен признать, я никак не ожидал вашего появления здесь, леди Старк, — заявил Баратеон, стоило Кейтилин переступить порог покоев, занятых королем. — Особенно с учетом того, что ваш сын Робб никак не отреагировал на мой призыв, а ваш уважаемый муж и вовсе сидит в столице, поддерживая королеву и ее бастарда.

— Именно поэтому я здесь, — ответила Кейтилин, — но я сразу должна попросить вас о том, чтобы мой визит остался в тайне, о нем ни в коем случае не должна узнать Серсея. От этого зависят жизни моего мужа и дочерей.

— Поясните, — на лице Ренли появилось любопытство, он уселся за стол, предложил женщине присесть и налил обоим вина.

— Благодарю, — леди Старк приняла бокал и сделала глоток. — Вы же хорошо знаете моего мужа, лорд Ренли, он честный и справедливый человек.

— Король Ренли, — с нажимом поправил ее Баратеон, его губы сжались в тонкую полоску. — Запомните это.

— Хорошо, Ваша Милость, — Кейтилин не стала спорить, видя, насколько младший Баратеон самолюбив.

— Я не могу сказать, что хорошо знаю вашего мужа, леди Старк, — Ренли вновь улыбался, — но честность лорда Эддарда хороша известна. А с недавних пор, еще его наивность и доверчивость.

— Что, простите? — не поняла Кейтилин.

— Только доверчивый человек мог поверить в ложь Серсеи и сохранить верность бастарду на троне, — с усмешкой пояснил Баратеон.

— Да, вы действительно плохо знаете моего мужа, — теперь уже улыбалась Старк, в то время как с лица Ренли улыбка сползла. — Нед до конца не доверяет даже заслуживающим веры людям, если ему не предъявить убедительных доказательств, и уж тем более он никогда не поверит словам Серсеи, так как не доверяет всем Ланнистерам, чего мой муж никогда не скрывал.

— Тогда как вы объясните его действия? — потребовал ответа Ренли. — И вашего сына тоже?

— О Роббе разговор отдельный, — лицо женщины окаменело, — там все гораздо сложнее. Что же касается Неда, то сперва я тоже ничего не понимала и понапридумывала себе всякой чуши, чуть с ума не сошла от беспокойства, но потом мне все стало ясно. Есть только одна вещь, которая могла бы заставить Неда забыть о чести и сделать то, что противно самой его сути, — это страх.

— Страх?! — воскликнул Ренли. — Ваш муж совершенно не похож на труса!

— Нед не боится схватки, кинется в бой без колебаний, тут вы правы. Но страх потерять дорогих ему людей… Подумайте сами, Ваша Милость, он уже потерял родителей, старшего брата и сестру.

— Санса и Арья, — почти шепотом произнес Ренли. — Седьмое Пекло, ну конечно же, ваши дочери! Проклятье, как я раньше не догадался?! Они же в заложниках!

— Ради своих детей Нед пойдет на что угодно, — кивнула Кейтилин, — благо, он успел отправить Брана из Королевской Гавани, не привлекая внимания Ланнистеров.

— Вы полагаете, лорд Эддард не просто так отдал своего сына на обучение сиру Лорасу? — спросил Ренли. — Это была часть его плана?

— Я в этом не сомневаюсь, — последовал ответ, — и этот шаг говорит мне о том, что он все же прислушался к моим словам касательно Робба, хоть и сделал вид, что не поверил. Я даже не поняла его замысла… Теперь же я абсолютно уверена в том, что Нед хотел вывести из столицы и девочек, но не успел, а потому он вынужден играть роль верного сторонника королевы. Но есть способ все исправить.

— Выкрасть ваших дочерей и доставить их в безопасное место, — тут же сообразил Баратеон.

— И освободить Неда, — добавила Кейтилин, — ни в коем случае нельзя оставлять его в руках Серсеи. Как только она поймет, что не может больше контролировать лорда Винтерфелла, его тут же бросят в тюрьму или же убьют. Но сделать это надо до того, как вы дойдете до столицы, ведь в противном случае королева может решить, что Нед и девочки ей больше не нужны.

— Леди Кейтилин, давайте не будем тратить время попусту, и сразу перейдем к сути дела, — Ренли подался вперед. — Вы хотите, чтобы я помог вам организовать побег лорда Эддарда и ваших дочерей, это мне ясно, вопросов нет. Но что я получу взамен на свою помощь?

— Как только Нед окажется на свободе, вы получите поддержку Севера и Речных земель, где прямо сейчас мой брат собирает войска, — ответила Старк. — С такой силой вы сможете не только без труда захватить Королевскую Гавань, но и разгромить лорда Станниса и Тайвина Ланнистера. Вы ведь не думаете, что он останется в стороне, бросив свою семью на произвол судьбы?

Баратеон нахмурился, ведь в последние дни имя Хранителя Запада звучало все чаще, особенно на фоне слухов о том, что возле Утеса Кастерли собираются войска, привлеченные запахом денег, которыми лорд Западных земель, если опять же верить слухам, разве что не срал. Тайвин Ланнистер, будучи опытным и грозным военачальником, без каких-либо сомнений примет участие в войне, и не было даже толики шанса того, что его удар не будет быстрым и беспощадным. Забыть о Старом Льве стало бы для Ренли и его союзников смертельной ошибкой.

— С чего вы взяли, что лорд Старк выступит против моего брата? — отложив мысли о Старом Льве, Баратеон задал другой немаловажный вопрос.

— Судя по разосланным во все края письмам, лорд Станнис все знал об изменах королевы Серсеи и об истинном происхождении не только принца Джоффри, но и остальных наследников. Знал и не сказал об этом королю Роберту. Рассказать же всем правду, по странному совпадению он решил лишь после того, как ваш брат погиб, да смилостивятся над ним Семеро. Думаете, Нед, который был лучшим другом Роберта, это поймет? Нет, он не поймет, не смирится и никогда не простит. После всего случившегося Станнис никогда не получит помощь с Севера.

Для Ренли это был немаловажный аргумент. Сам он не очень хорошо знал Старка, хоть и помногу общался с ним в столице, но все их беседы касались лишь дел государства, и не более того. А вот леди Кейтилин была его женой, первой и единственной, как говорил покойный Роберт. Она стала матерью пятерых детей лорда Старка, и кому, как не ей, лучше всех было знать характер и образ мышления своего мужа? Глупо было бы полагать, что леди Кейтилин не знает, о чем говорит.

— Такие союзы следует закреплять чем-то более весомым, чем просто словами, леди Старк, — осторожно заметил Баратеон. — Например, браком.

— Разумеется, — кивнула Кейтилин, прекрасно помня о том, при каких обстоятельствах она сама вышла замуж за Неда. — У нас есть дочери и сыновья, которым нужна достойная партия. Но этот вопрос вам будет лучше обсудить с лордом Старком, ведь если нам не удастся его освободить, наши с вами договоренности не будут иметь никакого смысла.

— Все таки хотелось бы решить хоть что-то прямо сейчас, — продолжал стоять на своем Ренли. — Так сказать, для взаимных гарантий.

— Мой сын Брандон сейчас здесь, в вашем лагере, — ответила Кейтилин, заранее знавшая, что так просто Баратеон не отступится. — Я не буду возражать, если вы сами подыщете ему достойную невесту. Уверена, что Нед одобрит любой ваш выбор.

— Отлично! — радостно воскликнул Баратеон. — Уже хоть что-то! Не сомневайтесь, леди Кейтилин, мой выбор будет более чем достойным, и вам придется сильно постараться, чтобы счесть его оскорбительным.

— Я ничуть в этом не сомневаюсь, Ваша Милость.

— Вы хотите с ним встретиться? — предложил Баратеон. — Я могу за ним послать.

— Нет, как бы мне не хотелось прижать его к груди, — с тяжелым вздохом отказалась женщина. — Он еще слишком мал и может проговориться о нашей встрече.

— Ваше право, — признал очевидное Ренли. — Но вы так и не объяснили мне, что произошло с вашим старшим сыном, Роббом? Почему он бездействует?

Леди Старк прикрыла глаза, чувствуя боль в груди. Поступок Робба, ее первенца, до сих пор не укладывался в голове, но видно правду говорят, утверждая, что некоторым людям всегда всего бывает мало. И как бы горестно не было это признавать, одним из таких людей оказался Робб, хотя сама Кейтилин всегда предупреждала своих детей о том, что им надо остерегаться бастарда, ибо никто не знает, что у них за помыслы. И вот итог, самый невероятный из всех возможных. Но стоит ли говорить об этом Баратеону, посвещать его в семейные проблемы Старков? Сердце матери говорило: нет, молчи или соври. Но от этого мог зависить итог союза Старков с Ренли Баратеоном. Что будет, если он узнает правду о происходящем в Винтерфелле от другого человека, при этом искаженную до неузнаваемости? Тогда все рухнет.

— Боюсь, что Роббу мы больше не можем доверять, — с затаенной болью призналась Кейтилин. — Быть может, Нед заставит его образумиться, но сейчас мы с вами должны полагать, что мой сын принял сторону Ланнистеров.

Глава 23

Оставив рыцарей Королевской гвардии снаружи, Артас неспешно бродил по богороще, которую из дворцовой челяди до приезда северян мало кто посещал, но даже после того, как в столице окопались Старки, мало кто решался совать свой нос в эту часть Красного замка, но не потому, что среди северян никто не верил в Старых богов, а потому что никто из них не желал становиться обедом или ужином двух лютоволчиц, смотревших на всех незваных гостей исключительно как на добычу. Некогда грозных северных хищников было трое, но Бран Старк забрал своего лютоволка, когда вместе с Лорасом Тиреллом покинул столицу, и нельзя было предсказать, вернется ли грозный зверь когда-нибудь к своим сестрам. В любом случае, Артас нисколько не боялся четвероногих хищников, хотя волчица, прозванная Арьей Старк Нимерией, провожала его недобрым взглядом и периодически издавала глухое рычание, что могло испугать любого дворцового слугу, но Артас не обращал на зверя никакого внимания. Он лишь бросил на хищницу и ее более спокойную сестру взгляд и вернулся к собственным мыслям, коих было немало. И раз уж в поле его зрения попала Леди, молодой король не мог не подумать о ее хозяйке.

С Сансой Старк творилось что-то странное, что не могли не отметить ни Артас с матерью, ни сам лорд Старк со своим окружением, но причину необычного поведения девушки никто не мог понять. Если раньше дочь Хранителя Севера не упускала ни единого шанса того, чтобы провести время с королем, чего лично ему временами очень хотелось избежать, то после именин леди Санса стала постоянно придумывать всевозможные отговорки и оправдания, чаще всего ссылаясь на плохое самочувствие, только бы никуда не идти с Артасом, и лишь когда того требовали обстоятельства, она выходила к придворным в сопровождении короля. Что послужило тому причиной, не знал никто, но по замку стали расползаться слухи, один безумнее другого, а к ним, в свою очередь, стали примешиваться те нелицеприятные разговоры, что ходили о Сансе Старк после того, как столицу покинули Ренли Баратеон и Тиреллы, и которые, как раньше казалось, удалось пресечь в корне. И вот они вновь стали доноситься до слуха как королевской семьи, так и до всех тех, кто обладал в Королевской Гавани хотя бы толикой власти и умел при этом слушать.

Говорили, что она не является дочерью лорда Старка, а стала плодом измены леди Кейтилин, причем список кандидатов на истинное отцовство был столь длинным, что наличие в нем Эдмура Талли или Петира Бейлиша никого уже не удивляло. Рассказывали, что уже в Винтерфелле леди Санса не пропускала ни одного слугу или солдата, и что в постели девушки успел побывать даже ее сводный брат-бастард, которого от греха подальше спровадили в Ночной Дозор, только бы он не мозолил глаза. Поговаривали, что по прибытию в Красный замок леди Санса уже успела побывать не на одном «мече», и что король Джоффри будет сильно удивлен, когда окажется со своей невестой в спальне в брачную ночь. Данный набор слухов был самым безобидным из числа тех, что ходили по столице, и пусть сам Артас не верил ни в один из них, они распространялись с такой скоростью, что уже даже королева Серсея начинала коситься на девушку, своим поведением подогревающую каждый из новых слухов.

— Мне это не нравится, — произнесла королева, когда один из ее шпионов донес об очередной мерзкой истории, услышанной им на одном из городских рынков. — По столице ходит такое количество разговоров, что мы никогда не сможем заткнуть рот каждому говорившему, даже если начнем отрезать языки всем болтунам подряд. И поведение вашей дочери никак не улучшает эту ситуацию, лорд Старк.

— Я не знаю, что с ней происходит, — ответил лорд-десница, глядя на королеву-мать и ее сына своими холодными глазами. — Я попытался с ней поговорить, но, судя по всему, одна только мысль о свадьбе пугает Сансу до ужаса, и насколько я могу судить, — взгляд Старка сосредоточился на Артасе, — причиной тому являетесь именно вы, Ваша Милость.

— Я?! — в удивлении воскликнул король. — Это еще почему? Я был максимально вежлив и галантен по отношению к вашей дочери, лорд Старк!

— Я знаю, — кивнул северянин, — но стоит Сансе услышать ваше имя, как она либо бледнеет и находится на грани обморока, либо краснеет, будто задыхается от страха. После этого приходится ее успокаивать и даже давать ей разбавленное вино, чтобы хоть немного привести ее в чувство.

— Так вот откуда пошли разговоры, что она злоупотребляет вином, — пробормотал Артас.

— Я не понимаю… — на лице Серсеи отразилось растерянность. — Джоффри ведь ничего плохого ей не сделал. Не могла же она так расстроиться из-за того, как мой сын обошелся с тем пьяным рыцарем, что чуть было не испортил его именины?!

— Я тоже не понимаю ее поведения, — признался Старк, переведя взгляд на королеву. — Ваша Милость, скажу как есть, Санса станет женой короля Джоффри, потому что я ей так велю, но не в моих силах предсказать, чем этот брак закончится. Боюсь, при таком настрое она может совершить что-нибудь с собой, что-то очень нехорошее.

Вспоминая этот разговор, Артас задержал свой взгляд на чардреве, но того же ощущения, которое он некогда ощутил в Винтерфелле, не было. Тогда ему показалось, будто кто-то наблюдает за ним через вырезанные на коре и истекающие кроваво-красным соком глаза, но то ощущение было столь мимолетным, что у Артаса не было никакой уверенности в достоверности происходящего. Он долго разглядывал чардрево в богороще Винтерфелла, нависшее над черным прудом, в то время как рядом с ним мялась Арья Старк, большей частью внимания которой овладел кинжал, который она вытребовала у тогда еще принца. Вот и сейчас Артас глядел на массивное дерево, под кронами которого отдыхали волчицы, смотревшие на незваного гостя голодным взглядом.

Но странности поведения Сансы Старк были наименьшей из проблем правящей семьи, куда больше неприятностей молодому королю сулили его дяди, взявшиеся разглагольствовать как о происхождении Артаса, так и о своих правах на Железный Трон. И если последний пункт был Менетилу вполне себе понятен и особого осуждения с его стороны не вызывал, то вот способ, которым Ренли и Станнис решили оправдать собственные действия, вызывал у короля только ярость и жажду крови. Его нарекли отвратительным порождением инцеста, плодом кровосмесительной связи его матери с родным братом! Его будто уподобили Таргариенам, прекрасно зная о том, что после безумного правления короля Эйриса, народ, начиная с самых бедных крестьян и заканчивая могущественными лордам, смотрят на инцест с двойным недовольством и неприятием. Разумом Артас понимал, что в борьбе за власть все средства хороши, противники всегда приписывали своим врагам все смертные грехи, но в душе короля полыхало пламя, яростное и неукротимое, в котором очень легко можно было сгореть самому.

Вдвойне обидней и злее было от того, что первоначальным заявлениям Станниса решил подыграть и Ренли, которого Артас если и не любил, то как минимум доверял, ведь тот всегда хорошо относился к своему племяннику, дарил богатые подарки и всецело давал понять, что когда Артас взойдет на трон, то всегда сможет положиться на лорда Штормовых земель. Тем горче было для него разочарование, когда стали ясны как двуличие Ренли, так и его жажда власти. Увы, но он ничем не отличался от всех остальных, и лишь лорд Старк продолжал сохранять верность Железному Трону, хотя его поведение, при желании, так же можно было объяснить банальной корыстью. Но все же хотелось верить в честность Старка, а не в то, что он просто хочет выдать свою дочь замуж за короля, чего, увы, никак нельзя было исключать.

Решив, что ему больше нечего делать в богороще, Артас направился в свои покои, чувствуя направленные ему в спину плотоядные взгляды волчиц, и было довольно легко понять, чей взор был наиболее пристальным и агрессивным. Стоило ему покинуть богорощу, как позади него возникли будто из-под земли Белые плащи. Их лица были скрыты под глухими шлемами, но весь облик рыцарей дышал гордостью, надменностью и одновременно с этим еще и злостью. До столицы дошли вести, что Ренли Баратеон создал собственную гвардию, Радужную, чем вызвал среди населения немало кривотолков и слухов. Белые плащи же, в свою очередь, явились в септу Бейлора и, вскинув мечи, поклялись вырезать наглецов под корень за подобную дерзость, если только Радужные плащи сами не отрекутся от данных ими клятв, которые Королевская гвардия сочла ложными. Грозный вид облаченных в белое рыцарей, замерших подле статуи Воина, вселил трепет в сердца тех, кто оказался в септе в тот день и невольно стал свидетелем данной клятвы.

Артас брел по коридорам замка, не обращая ни малейшего внимания на многочисленных слуг, пытавшихся привлечь его внимание мелких лордов и малоизвестных рыцарей, что съезжались в столицу, откликнувшись на зов правящей семьи, но молодой король невольно задавался вопросом: сколь многие бы приехали в Королевскую Гавань, если бы не лорд Старк? Его честность и верность сгинувшему в пучине Роберту Баратеону были хорошо известны во всех Семи Королевствах, а потому нашлось немало тех, для кого слово «честь» не была пустым звуком, и кто решил: раз Старк выступает на стороне короля Джоффри, значит все слухи о нем являются наглой клеветой, а им самим надлежит как можно быстрее отправиться в столицу, которой грозила тяжелая осада. Таких смельчаков оказалось гораздо больше, чем расчитывала Серсея, но меньше, чем надеялись Артас и сам Эддард Старк. Многие решили поддержать откровенный мятеж братьев Баратеонов, правда, большая часть предателей все-таки решила оказать помощь лорду Ренли, отринув притязания Станниса.

— В этом наш шанс, — говорил лорд Старк на последнем собрании Малого совета. — Если оба брата перегрызутся до того, как успеют добраться до столицы, то нам будет проще держать оборону.

— Это при условии, что они не объединятся и не выступят против нас единым фронтом, — заметил лорд Бейлиш, который в последнее время несколько утратил свое обычное спокойствие, но что именно выбило его из коллеи, история с мертвецом или приближающиеся вражеские армии, никто не знал.

— Маловероятно, я хорошо знаю характер Станниса, — парировал лорд-десница, но тут же поправился. — Точнее, думал, что знаю — до его мятежа. Но претензии Станниса отказались поддержать Тиреллы, выступив на стороне Ренли, и один только этот факт не позволит им объединиться, если только Тиреллы и Ренли безоговорочно не признают Станниса законным королем, что вряд-ли случится в обозримом будущем.

— Если они столкнутся в бою, то Станнис проиграет, — произнес Артас, сидя во главе стола. Фактически, страной сейчас правил регентский совет, но никто не запрещал несовершеннолетнему королю присутствовать на собрании. — У Ренли численное превосходство, у него под командованием находится лорд Рендилл Тарли, единственный человек, который смог нанести поражение моему отцу. Он чрезвычайно опасен, и по хорошему нам бы следовало иметь его на нашей стороне. Если у Станниса не припасен какой-то особый козырь в рукаве, то его попросту сметут.

— Станнис не затеял бы свой бунт, полагаясь лишь на небольшое войско, — мягким голосом заметил лорд Варис. — Хотелось бы знать, на что же он всё-таки расчитывает?

— Разве ваша задача не состоит как раз в том, чтобы знать все о действиях и планах наших врагов? — резким тоном спросила королева Серсея.

— Я могу узнать, о чем люди говорят и пишут друг другу, но я не колдун и не могу проникать в мысли окружающих по своему желанию, Ваша Милость, — все тем же мягким голосом ответил Паук. — Лорд Станнис умело хранит свои секреты, а потому его планы пока что остаются сокрытыми от меня. Интересно другое: хоть действия лорда Станниса кажутся странными и не очень логичными всем без исключения, но его сторонники, в особенности родичи леди Селисы, по непонятной причине абсолютно уверенны в своей победе, которую дарует лорду Станнису их Красный бог.

— Разве они еще не угомонились со своей новой верой?! — внезапно вскинулся Пицель, выглядевший так, будто он только что проснулся. Великого мейстера давно уже следовало удалить из Малого совета, но в свете последних событий Артасу, Серсее и лорду Старку было не до этого.

— Боюсь, что нет, — покачал головой Варис. Лицо евнуха сохраняло безмятежный вид, но в глубине его промелькнула тень. — Мелисандра, жрица Рглора, прибывшая на Драконий Камень из Асшая, имеет довольно большую власть над всем двором лорда Станниса, в немалой степени из-за его жены. Под давлением жрицы сжигаются септы Семерых и богорощи. Мои шпионы сообщают, что ее хотели отравить, но яд по какой-то причине не подействовал, вместо этого умер сам отравитель, мейстер Крессен. Сама жрица, естественно, утверждает, что ее защитил Красный бог.

— Представляю, что начнётся в Вестеросе, если власть в свои руки получат религиозные фанатики, — заметил лорд Бейлиш. Судя по глазам Мастера над монетой, его самого такая перспектива определённо не прельщала, ведь фанатиков сложно было в чем-то убедить, логические доводы зачастую совершенно на них не действовали. Все свои действия, зачастую бессмысленные, они объясняли исключительно волей своих богов. Все остальное их не интересовало.

— Когда лорд Тайвин выступит к нам на помощь? — в голосе Пицеля слышалось неподдельное беспокойство, которое, впрочем, королева полностью проигнорировала, глядя на старика со смесью презрения и неприязни.

— Мой отец не спешит делиться своими планами с окружающими, — ответила Серсея, — он выступит тогда, когда сам сочтет нужным.

Королева говорила уверенным тоном, но Артас знал, что ее грызут сомнения и беспокойство, ведь лорд Тайвин проигнорировал все письма, что были отправлены в Утес Кастерли, и никто не мог с уверенностью сказать, чем именно сейчас занимается правитель Западных земель. Последнее, что им смог сообщить лорд Варис, было то, что к Утесу Кастерли стекаются войска со всего королевства. Тогда лорд Старк предположил, что лорд Ланнистер обрушится на Простор, подобно урагану, вынудив тем самым Тиреллов отложить свои планы по захвату столицы и сосредоточиться на защите собственных владений. Такой вариант был вполне возможен, но с того момента о Тайвине Ланнистере ничего не было слышно, что не могло не вселять тревогу в сердца людей, как знатных, так и простолюдинов.

— Мы не можем надеяться на то, что лорд Ланнистер успеет вовремя придти к нам на помощь, — высказался лорд Старк, которого куда сильнее беспокоило происходящее в Речных землях. — Нам придется уповать лишь на самих себя и, покрепче сжав меч, взять нашу судьбу в собственные руки. В противном случае нам остаётся только лечь и умереть. Я не знаю, как с нами в случае победы поступит Ренли, но Станнис гарантировано убьет всех, кто откажется склониться перед ним.

— Нас он и вовсе не пощадит, — королева указала на себя и своего сына, при этом не спуская свои зелёные глаза с лорда-десницы.

— Я прекрасно это понимаю, — заверил ее Старк, — и я сделаю все от себя зависящее, чтобы этого не случилось, даю слово.

Серсея несколько судорожно кивнула, а слово, тем временем, взял Артас:

— Что уже сделано для обороны столицы, лорд Старк?

— Мы увеличили численность городской стражи почти что втрое, — последовал незамедлительный ответ, — и сейчас новобранцы проходят муштру под надзором сержантов. Помимо того, в городе собралось большое количество рыцарей и лордов Королевских земель, прибывших в столицу со своими воинами. На стенах и за укреплениями идет сборка метательных машин. В дополнение ко всему, я приказал уничтожить все внешние постройки, прилегающие к крепостным стенам, чтобы противник не смог ими воспользоваться. Возле продовольственных складов выставлена охрана, отныне войти внутрь можно будет только по пропускам.

— Зачем? — удивился Паук.

— Чтобы их не разграбили в первый же день, лорд Варис, — ответил ему Артас, не понаслышке знавший, что такое осада. — Когда город окружен со всех сторон и подвоз провианта становится невозможным, цены на продукты взлетают до небес.

— Именно так, — кивнул лорд Старк. — Бандитам прекрасно об этом известно, и если продовольствие окажется в их руках, то мы будем платить мешок золота за фунт моркови. Этого допустить нельзя ни в коем случае.

— Вы полагаете, что осада затянется надолго? — спросил лорд Бейлиш.

— Я полагаю, — глянул на него северянин, — что нужно учитывать все возможные варианты развития событий.

Спорить со Старком никто не решился, так как из всех присутствующих лишь у него одного имелся реальный военный опыт, и он гораздо лучше остальных знал, что делать в подобных ситуациях. Разумеется, опыт имелся и у Артаса Менетила, но его не могло быть у Джоффри Баратеона, хоть король и принимал активное участие в подготовке обороны, и лорд Старк не мог не отметить таланты государя.

— Такое ощущение, что он прошел уже через несколько военных кампаний, Ваша Милость, — говорил он королеве, о чем Артасу докладывали преданные ему люди. — У него врождённое понимание войны, мне не приходится пояснять ему те или иные действия, ваш сын и сам все прекрасно понимает.

— Покойный Роберт нашел для него лучших учителей, — напомнила Старку королева. — Так что в его познаниях нет ничего удивительного.

— Этого недостаточно, — покачал головой лорд-десница, — Ваша Милость, король Джоффри демонстрирует именно врожденные таланты, чего нельзя добиться никакой учебой. Можно всю жизнь просидеть над книгами, посвященными воинскому ремеслу, знать все о тактике и стратегии, о подготовке к походу или обороне, и проиграть в первом же сражении человеку, который видит и понимает, что нужно сделать и как поступить.

— Вы уверены? — спрашивала Серсея, при этом слуги, что присутствовали во время этого разговора, видели, что королева, внимательно выслушав лорда Старка, разве что не сияет гордостью за сына.

— Абсолютно, — кивал лорд-десница, — сейчас ему не хватает опыта, но когда он его наберется, то сможет составить конкуренцию не только лорду Тарли, но и вашему отцу.

Обо всем этом Артас продолжал размышлять по пути в свои покои, добравшись до которых, он велел Белым плащам остаться снаружи, а сам прошел внутрь. По комнатам гулял легкий ветерок, даря ощущение прохлады после полуденного солнца, а потому Артас подошел к окну, вдыхая свежий воздух, в котором все равно ощущалось зловоние огромного города, впрочем, к данному неудобству король уже давно привык. Привык, но не смирился, и если бы не навалившиеся на него проблемы, он бы постарался как-нибудь исправить данную ситуацию.

За дверью раздался звук, похожий на тихий звон металла, от чего Артас тут же положил ладонь на золотую рукоять кинжала, но звук более не повторялся, никто не ломился в королевские покои, и Артас успокоился, но нет-нет, да бросал подозрительный взгляд на дверь. Внезапный стук заставил его напрячься, но затем раздался голос сира Транта:

— Ваша Милость, пришла ваша служанка.

— Уйди с дороги, дурень! — голос Вель сложно было не узнать.

— Я защищаю короля, — голос рыцаря разве что не звенел он надменности.

— Ну так защищай, я тут причем?!

— Пропустите ее, — устало велел Артас. Дня не проходило без того, чтобы Вель не поругалась с Меррином Трантом, невзлюбив его с первого же взгляда, и эта ненависть была взаимной. Причины Артас не знал, хотя иногда ему казалось, что сир Трант попросту влюбился в одичалую, а та его отшила, и если всё обстояло именно так, то Менетил бы этому никак не удивился: Вель была очень красивой женщиной и постоянно приковывала к себе похотливые мужские взгляды.

— Дурак безмозглый, — процедила Вель сквозь зубы, протискиваясь между дверью и замершим на пороге рыцарем, тот в ответ пробурчал что-то явно нелицеприятное, так как одичалая, пройдя внутрь, с довольной ухмылкой захлопнула дверь перед носом Транта.

— Ты что-то хотела? — поинтересовался Артас, зная, что если не вмешаться, то Вель будет поносить гвардейца до самого вечера.

Не сказав ни слова, Вель подошла к Менетилу вплотную и прильнула к нему всем телом, буквально напрашиваясь на ласку, и Артас немедленно обхватил ее гибкий стан, чувствуя, как рука одичалой, скользнувшая к паху, быстро засунула ему за пояс туго скрученный клочок бумаги. Менетил наклонил голову и начал неспешно целовать ее обнаженные шею и плечи, еле-еле шевеля губами.

— Удалось?

— Да, — запрокинув голову, простонала Вель. Если бы кто-нибудь смог посмотреть или подслушать их в этот момент, то решил бы, что одичалая стонет от удовольствия, но никак не отвечает на вопросы короля.

— Что в письме?

В ответ Вель выдохнула что-то невразумительное, что можно было трактовать как угодно, хотя Артас все равно не ожидал четкого объяснения. Вель и так не очень понимала, что происходит, и Менетил понятия не имел, как можно объяснить ей то, что произошло накануне вечером. Как бы там ни было, Артас надеялся, что сможет подобрать правильные слова и не сойти при этом за безумца.

Вновь раздался тихий звон металла, дверь внезапно скрипнула и в образовавшейся проем быстро скользнули две тени, в их руках сверкнули кривые ножи, и в тот же миг Артас отшвырнул Вель в сторону, а сам отступил назад, выхватывая кинжал из ножен:

— Стража! — крикнул он во всю мощь своих легких, но на его призыв никто не откликнулся. Убийцы подходили к нему с двух сторон, действуя абсолютно синхронно, что говорило об их большом опыте в подобных делах, а также либо об их смелости, либо о крайней безрассудности, ведь чтобы напасть на короля в его покоях посреди дня, нужно было быть либо отчаянным смельчаком, либо законченным безумцем.

Они атаковали одновременно, и Артасу пришлось сильно постараться, чтобы его не нарезали на тонкие ломтики в первые же мгновение боя. Лезвие ножа чуть было не рассекло ему лицо, но король парировал удар, однако не успел он нанести ответный, как тут же понял, что это был отвлекающий финт, призванный скрыть прицельный удар в горло второго убийцы, и если бы Артас попытался атаковать первого, то уже валялся бы на полу, захлебываясь собственной кровью. Вместо этого он сделал шаг влево, пропуская удар мимо себя, после чего тут же ударил локтем в открывшийся бок нападавшего, но тот тоже оказался не пальцем деланный, ловко отскочил в сторону и открыл пространство для маневра своего напарнику. Клинок несколько раз рассек воздух на уровне груди короля, вынуждая его шаг за шагом оступать к стене, и стало кристально ясно, что если его сумеют прижать, участь Артаса станет очевидной.

Что-то просвистело, и один из нападавших рухнул на пол, сраженный метко брошенным табуретом, после чего Вель стрелой метнулась к дверям, распахнув их настежь:

— Стража! — ее звонкий голос разнёсся по коридорам. — На нас напали!

Впрочем, донесшийся до слуха Артаса топот ног и грохот металла возвестил ему о том, что нападение не осталось незамеченным, и помощь была уже на подходе. Понял это и наемник, в его взгляде мелькнуло затравленное выражение, после чего он сделал то, чего Артас никак от него не ожидал: отбросив кинжал в сторону, он без колебаний бросился к окну и выпрыгнул из него быстрее, чем Менетил успел хоть как-то отреагировать. Не было ни криков, ни предсмертных проклятий, лишь донесшийся до короля глухой звук упавшего тела. Выглянув в окно, Артас увидел разбившегося в лепешку убийцу, вокруг которого уже собирались люди. Кто-то из них, обнажив клинки, бросился внутрь замка, разумно предполагая, что там есть еще враги. Менетил обернулся к Вель, на лице которой застыло изумленное выражение, но не успела она и слово сказать, как валявшийся на полу наемник внезапно вскочил на ноги и с размаху вогнал нож в грудь одичалой по самую рукоять.

Время застыло. Артас смотрел на упавшую Вель, не веря своим глазам, после чего в его сознании словно взорвалась гоблинская бомба, а разум затопил чистый гнев. Взревев от ярости, он кинулся на развернувшегося к нему убийцу и, схватив его за шею, поднял наемника над собой и принялся бить кинжалом, нанося удары один за другим. Артас чувствовал брызги крови, заливающие ему лицо, но ему было наплевать, его душил гнев, застилающий глаза ничуть не хуже алых потоков. Когда в покои короля наконец-то ворвались стражники, пред ними предстал обезумевший демон, залитый кровью с головы до ног и терзающий уже бездыханное тело, мало походившее на некогда живого человека. Зрелище было настолько жутким, что даже много чего повидавший Эддард Старк, замерший в дверном проеме с мечом в руках, содрогнулся. Молодой король исчез, а его место занял безжалостный монстр, готовый рвать на части каждого, кто посмеет навлечь на себя его гнев.

Отбросив искромсанное тело в сторону, Артас огляделся по сторонам, непонимающим взглядом уставившись на окруживших его людей. Практически ничего не соображая, он увидел валяющиеся в коридоре тела в белых плащах, а рядом с ними какие-то вещи, напоминающие одеяния слуг, но в тот момент Артас попросту на обратил на данный факт никакого внимания. Но вот его взгляд сфокусировался на Вель, и в тот же миг он сорвался с места и, растолкав людей, кинулся к одичалой, упав рядом с ней на колени. Аккуратно приподняв ее голову, Артас вглядывался в ее бледное лицо, начисто игнорируя все, что происходило вокруг него. Кто-то срочно звал мейстера, раздавались тревожные крики и громкие приказы, но Менетилу было не до того. Кто-то прикоснулся к его плечу, но Артас рывком скинул с себя чужую руку, пытаясь уловить дыхание Вель. В его душе полыхнули гнев и боль, он жаждал мести и жалел о том, что рядом с ним не было даже самого слабого некроманта, что мог поднять убийцу из мертвых и терзать его душу до самого скончания времен.

Но ведь это было не так…

— Ты! — голос Артас больше напоминал звериный рык, когда он ткнул пальцем в первого попавшегося северянина. — Немедленно отправляйся в город! В трактире «Сытая свинья» найди человека по имени Кеммер и немедленно приведи его в замок! Живо!

Не смея ослушаться приказа, солдат убежал, в то время как остальные пытались понять, что затеял король и кем является этот Кеммер, о котором до сегодняшнего дня никто из присутствующих никогда не слышал. Артас вновь принялся вглядываться в лицо Вель, и вдруг ему показалось, что с ее уст сорвался тихий стон.

— Жива! — воскликнул кто-то. — Да где этот проклятый мейстер?!

Услышав, что Вель еще жива, Артас ощутил, как в его душе разгорается надежда, и этот огонек принялся разрастаться, превращаясь в бушующий пожар, заполнивший все существо Менетила, проникая даже в самые темные уголки его души, озаряя их своим нестерпимым светом. Кожу короля стало пощипывать, словно бушевавший в нем свет рвался наружу, ладони стали гореть от непереносимого жара. За спиной раздался чей-то изумленный вскрик, оставшийся без внимания, ведь теперь Артас знал, что ему нужно делать.

Положив полыхающую ладонь на грудь одичалой, Артас сосредоточился на ее ране, представляя себе, как она закрывается под исцеляющим потоком Света, вновь наполнявшего душу бывшего паладина. И Свет хлынул из него в тело Вель, исцеляя его от ран, вновь наполняя жизнью, что чуть не была оборвана ударом вражеского клинка. Одичалая забилась в руках Артаса, с ее губ сорвался хриплый вздох, а веки распахнулись. Она принялась смотреть по сторонам, ее взгляд метался, пока не сфокусировался на нависшем над ней королем. Менетил не знал, что именно увидела Вель, так как мир для него самого внезапно померк, и он уже не чувствовал рук, что поймали его в последний момент.

Глава 24

Подхватив свалившегося без чувств короля, рыцари поспешили уложить его на кровать, и лишь тогда они обнаружили, что кровь, покрывавшая лицо Джоффри, полностью исчезла, будто ее и вовсе не было. Свет, исходивший от него, также начал угасать, лишь лёгкое свечение кожи указывало на то, что присутствующие ещё не сошли с ума и всё произошедшее им не примерещилось, хотя сомневающиеся все равно оставались.

— Что это была за чертовщина?! — спросил лорд Ренфред Риккер из Сумеречного Дола, помогая перенести короля на кровать.

— Не знаю, — покачал головой стоявший рядом лорд Грейг Баквелл. — Я никогда не видел ничего подобного.

— Это знак, неужели вам не ясно?! — воскликнул лорд Кресси, известный своей невероятной набожностью. То, что лорд Станнис принял новую веру, стало для него личным оскорблением. — Семеро указывают нам на то, что Станнис лжет, а Джоффри Баратеон является истинным королем Вестеросса!

— Хочешь сказать, что сами боги ниспослали ему свое благословение? — скрипучий голос Сандора Клигана и без того напоминал звук пилы, а сейчас казалось, что своим скепсисом он был способен пилить сами стены Красного замка.

— А как еще ты объяснишь то, что сделал король?! — с усмешкой поинтересовался Кресси, указывая пальцем на Вель. Клиган замолчал, явно не зная, что сказать в ответ.

— Перестаньте галдеть, как сороки, — приказал им лорд Старк, — и немедленно сообщите о произошедшем королеве Серсее. И приведите уже кто-нибудь сюда Пицеля!

Вновь началась суета, кто-то убежал за мейстером, который явно не торопился в королевские покои. Несколько мелких лордов побежали с донесениями к королеве, а остальные продолжали дискутировать, и их голоса становились все более громкими, и все чаще лорды, разделявшие мнение лорда Кресси, указывали на Вель, которую поднял на ноги Клиган, так как одичалая явно находилась в прострации и не очень хорошо понимала, что вообще происходит. Сир Блаунт даже шагнул в ее сторону, явно намереваясь замучить служанку короля бесконечными вопросами, но у него на пути внезапно встал Пес, и угрожающий оскал на его обожженном лице отбил у рыцаря и остальных окружающих всякое желание досаждать одичалой. Вель же ежеминутно прикасалась ладонью к тому месту, где еще совсем недавно красовалась рана, но сейчас о ней напоминала только засохшая кровь. Рыцари постоянно смотрели то на лежащего без чувств короля, то на Вель, и на их лицах читалось неподдельное изумление, ведь сегодня Джоффри Баратеон предстал перед ними в совершенно ином свете, загадочном и непостижимом, а потому Нед Старк совершенно не удивился тому, что услышал, как некоторые из особого религиозно настроенных рыцарей начали еле слышно бормотать молитвы Семерым. Не нужно было быть провидцем, чтобы понимать: к концу дня о том, что совершил король Джоффри, будет знать весь замок, а к завтрашнему утру слухи разойдутся по всему городу и выйдут за его пределы, обрастая самыми нелепыми подробностями.

Сам Старк не знал, что и думать, в его голове царил сумбур. Чисто логически, ему нужно было срочно разобраться с тем, каким образом убийцы проникли в замок и откуда вообще они явились. Тот факт, что они с удивительной легкостью убили двух рыцарей Королевской Гвардии, не мог не вызывать вопросов, а также говорил об уровне их подготовки. Увы, у них самих уже ничего не спросить. Но сейчас над лордом-десницей довлело беспокойство за судьбу Джоффри, ведь если с ним что-нибудь случится, покойный Роберт доберется до Неда даже из морской пучины, хотя сегодня Старку на краткий миг показалось, что сгинувший в море король вернулся к ним, на мгновение воплотившись в теле своего сына. Эддард словно бы вновь увидел перед собой Демона Трезубца, и, судя по всему, увидели его и те рыцари, кому довелось сражаться под командованием Баратеона в тот памятный день, когда последняя надежда Таргариенов удержать власть была разбита вместе с украшенным рубинами панцирем принца Рейгара.

— Что с Джоффри?! — королева Серсея ворвалась в покои подобно разъяренной львице, а следом за ней в комнаты вошли принцесса Мирцелла и, к большому удивлению Эддарда, Санса, которая шла столь осторожно, будто ожидала увидеть здесь как минимум дракона. — Что с моим сыном, он жив?!

— Он жив, — поспешил к ней Старк, — но без сознания. На него напали.

— Он ранен?!

— Судя по всему, нет, — в тот же момент Эддард обратился к толпившимся здесь же рыцарям и слугам, не умолкающим ни на минуту. — Прекратите галдеть, болваны. И где мейстер, черт бы его побрал?! Хоть силком его сюда тащите, он должен быть здесь сию же минуту!

— Нет нужды так ругаться, лорд Старк, я уже здесь, — произнес Пицель, неспешно входя в покои и звеня многочисленными цепями, отягощающими его шею. Молоденькая служанка, идущая следом за ним, осторожно несла в руках сумку мейстера с лекарствами. — Так, расступитесь, не мешайте мне. Будет лучше, если все посторонние и вовсе покинут покои, и чем скорее, тем лучше.

Лорд Старк решительно выгнал всех наружу, в результате чего возле королевских покоев царила невероятная суета, но в самих комнатах было удивительно тихо, ведь никто не решался нарушить сон короля. Тишину нарушал лишь звон мейстерской цепи, пока Пицель суетился вокруг спящего Баратеона, при этом с опаской косясь на королеву Серсею, что следила за каждым движением старого мейстера, и придется ему худо, если королева-мать сочтет, что он своими действиями причиняет её сыну больше вреда, чем пользы. Иногда взгляд Пицеля смещался к замершей возле окон Вель, по прежнему прижимавшей ладонь к груди в том месте, куда ее поразила рука убийцы. Естественно, Старк и Клиган подробно рассказали Серсее и мейстеру о том, что произошло с королем и одичалой, но в глазах Пицеля, как и на лице королевы, явственно читалось недоверие, но если Серсея решила до поры промолчать, пытаясь уложить все в голове, то Пицель попытался сказать что-то в духе того, что ничего подобного просто не могло произойти в действительности, а свидетели попросту ошиблись.

— Что ты хочешь этим сказать, старый дурак?! — тут же прорычал Клиган, отойдя от окна и угрожающе нависая над мейстером. Почтения в его голосе не было ни на грамм. — Что я ослеп?! Что я не способен опознать ножевую рану?! Или уже не могу отличить кровь от вина?!

— Я…

— Эту женщину, — палец Пса указал на Вель, — ударили ножом в грудь, и провалиться мне в Седьмое Пекло, если она не умирала на руках короля, пока он ее не спас. И это видел не я один, понял?! — произнося эти слова, Сандор Клиган столь яростно сверкал глазами, что Пицель в страхе отшатнулся от воина, затравленно озираясь по сторонам, но даже если бы в покоях и находился кто-то из рыцарей, вряд ли кто-нибудь из них решился бы лезть под горячую руку Пса.

— Занимайтесь своим делом, Пицель, — приказала Серсея тоном, не терпящим возражений. После этого мейстер работал молча, хотя все его усилия, по большому счету, были направлены лишь на то, чтобы понять причину глубокого обморока короля, так как никаких ран Пицель не обнаружил.

Из-за дверей продолжали доноситься возбужденные голоса людей:

— Послушай меня, тупая ты корова, я говорю тебе о том, что сам видел, понял?! Это был он, Демон Трезубца во плоти!

— Король Роберт мертв, болван! Или ты хочешь сказать, что к тебе явился его дух?!

— Идиот! Я хочу сказать, что Семеро отметили короля Джоффри своим светом и они же ниспослали ему силу покойного Роберта! Семеро никогда бы не потерпели на троне бастарда, да еще и рождённого в результате инцеста! А раз так, то значит, что Станнис и Ренли лгут, понял?!

Подобные разговоры не смолкали ни на минуту и их явно слышали все дворцовые слуги. Лорд Старк же в это время, следя за действиями мейстера, продолжал размышлять над тем, чему стал свидетелем не только он один, но и несколько десятков рыцарей, ворвавшихся в покои Баратеона в тот момент, когда он превращал одного из убийц в бесформенную груда мяса, в которой уже никак нельзя было опознать человека. Обычно спокойный Джоффри искромсал его до такого состояния, что стало невозможным даже понять, из каких земель был родом убийца, чтобы хотя бы приблизительно сделать вывод о том, кто мог стоять за покушением. Перед рыцарями предстало алчное до крови чудовище, жестокий монстр, так что в том, что в коридорах Красного замка все чаще можно было услышать такие слова, как «демон», «Трезубец» и что-то в духе «король Роберт бы им гордился», не было ничего удивительного, ведь если у кого-то из обитателей замка и имелись сомнения в происхождении молодого короля, то сегодня Джоффри Баратеон смыл их кровью, представ в глазах прибывших в столицу людей истинным сыном своего отца, ибо многие еще помнили, что творил Роберт Баратеон во время битвы на Трезубце. Он уподобился настоящему демону войны, стал живым ее воплощением, и никто в тот день не мог выстоять против него. Джоффри наглядно продемонстрировал всем, что в гневе он ничем не уступал своему отцу, пусть даже скептики все равно будут подвергать сомнению слова очевидцев.

Оторвав свой взор от бледного лица короля Джоффри, лорд Старк окинул взглядом тех, кому всё-таки разрешили остаться в покоях. Рядом с лордом-десницей, естественно, неподвижно стояла Серсея, и на ее лице застыло выражение мучительного ожидания вкупе с беспокойством за судьбу сына. К ней прижималась принцесса Мирцелла, которая, как выяснилось, вместе с Сансой занималась вышиванием в покоях королевы, когда Серсее сообщили о нападении на Джоффри. Принцесса несколько раз порывалась подойти к спящему брату, но всякий раз Серсея удерживала дочь на месте, чтобы та не мешала Пицелю. Тот что-то поднес ко рту короля, но его губы были столь плотно сжаты, что мейстеру пришлось применить все свои малые запасы сил, чтобы влить в короля лекарство. Эффекта не было, Джоффри продолжал лежать бесчувственной колодой, равнодушной к переживаниям окружающих. Присутствовал в покоях и непонятно когда пришедший Тирион Ланнистер, абсолютно трезвый и даже не помышлявший о том, чтобы приблизиться к столику с вином. По крайней мере, подобных попыток он не предпринимал, а лишь стоял возле рабочего стола Джоффри, заваленного документами.

Клиган топтался возле окна, рядом с Вель, как если бы решил, что та нуждается в охране. Несколько раз он выглядывал наружу и смотрел вниз, где под окнами толпились те, кого не пустили внутрь. Кто-то разглядывал следы крови на камнях, кто-то строил догадки о том, кто же организовал нападение на короля. Многие из них задавались теми же вопросами, которые беспокоили самого Старка, уже начали звучать имена тех, кто мог стоять за покушением. Чаще всего упоминали братьев Баратеонов, ведь смерть Джоффри в первую очередь была выгодна именно им, но иногда в разговоре звучала фамилия Мартеллов, правителей Дорна. Люди вспоминали, что Оберин Мартелл должен был прибыть на коронацию Джоффри, но все изменилось, когда Ренли Баратеон и Тиреллы покинули Королевскую Гавань. Тайвин Ланнистер, также направлявшийся на коронацию, резко изменил планы и вернулся в свои владения, где немедленно принялся собирать войска. На следующий день стало известно, что изменил свои планы и принц Оберин Мартелл. Прибывший в столицу гонец сообщил, что Красного Змея якобы срочно отозвали в Солнечное Копье, а потому принц Мартелл шлет свои самые искренние извинения. Вот только лорду Варису так и не удалось узнать, что же такого важного могло произойти, чтобы Красный Змей срочно понадобился своему брату в Дорне.

Кто-то решил, что Мартелл просто хотел воспользоваться случаем и избавиться наконец-то от лорда Тайвина, тем самым отомстив Ланнистерам за гибель сестры и ее детей. Было ли это правдой, никто не знал, но ненависть правителей Дорна по отношению к Старому Льву и его потомству была хороша известна всем лордам Вестеросса. Мог ли Красный Змей теперь попытаться добраться до внука Хранителя Запада лишь из-за того, что в его жилах течет кровь Тайвина Ланнистера? Эти вопросы беспокоили всех без исключения, включая лорда-десницу, и совсем скоро Старку придется взяться за это дело всерьез, но сперва он должен убедиться в том, что жизни короля в данный момент ничего не грозит.

— Он поправится? — тихо спросила Санса, стоявшая рядом с отцом. Арья отсутствовала, очевидно, опять тренировалась с Сирио Форелем. Нед бы вовсе не удивился, если бы узнал, что Арья вообще ничего не знает о произошедшем. А еще ему очень хотелось знать, каким образом королева Серсея затащила Сансу в свои комнаты?

— Думаю, да, — ответил Старк, следя за дочерью. На ее лице отразился целый спектр эмоций, начиная с недоверия и заканчивая… надеждой? Надеждой на что? Что король поправится или же на то, что он так и не очнётся?

— Это правда, что ты о нем рассказал, отец? — внезапно спросила девушка, оторвав взгляд от Джоффри и посмотрев на Неда. — Свет, исходящий от него? Излечение этой… — Санса запнулась, не зная, как назвать одичалую. О том, что она являлась любовницей короля, знал весь замок, что не могло не раздражать Неда, хоть он и помнил, чьим сыном являлся Джоффри. Наконец Санса подобрала нужные слова. — Что король Джоффри исцелил свою служанку?

— Да, это так, — кивнул Эддард, хотя расскажи ему об этом кто другой, он бы тоже не поверил.

— Вы можете поклясться в том, что видели это своими глазами, лорд Старк? — резко повернувшись к нему, наконец-то спросила королева, этот вопрос давно вертелся у нее на языке. Бес подошёл поближе, чтобы лучше слышать, и даже юная Мирцелла вскинула свою кудрявую головку, вперив взор в лице северянина.

— Да, Ваша Милость, могу, — ответил Нед, — и упреждая ваши вопросы, отвечаю: нет, я еще не сошел с ума; нет, я не знаю, как объяснить произошедшее иначе, кроме как магией или божественным вмешательством, — показалось ему, или про слове «магия» Пицель как-то странно дернул головой?

— На колдуна Джоффри ничуть не похож, — заметил лорд Тирион, — а что касается богов, то я сильно сомневаюсь в том, что им есть до нас хоть какое-то дело.

— Я не разбираюсь в подобных вещах, — обратился к нему Старк, — но можете не сомневаться в том, что к вечеру замок будет переполнен слухами, к завтрашнему утру они заполонят город и начнут расходиться во все стороны, независимо от того, нужно нам это или нет. Уже сейчас люди начинают говорить, мол, таким образом Семеро дают понять, что король Джоффри является истинным сыном короля Роберта, — но не успела Серсея радостно улыбнуться, как Старк продолжил, — но нет сомнений в том, что точно так же кто-нибудь начнет приписывать королю все гнусности этого мира, начиная со сделки с демонами, от которых он и был зачат. Наши враги не упустят такого шанса.

— Значит, надо сделать так, чтобы над всеми возобладал первый предложенный вами вариант, лорд Старк, — заключил Бес. — Для этого пригласите во дворец Верховного септона, но аккуратно, сделайте это так, чтобы в глазах окружающих его визит выглядел как нечто само собой разумеющееся, будто он сам принял такое решение. И было бы совсем неплохо, если Верховного септона увидит во дворце как можно больше людей. Только не затягивайте с этим, чем быстрее он посетит короля, тем лучше. И при этом сделает правильные выводы, которыми поделится с населением во время очередной службы.

Серсея, на чьем красивом лице застыла недовольная гримаса, явно хотела сказать младшему брату что-то не очень лицеприятное, но Эддард опередил ее:

— Играть с религией очень опасно, лорд Тирион, никогда нельзя предугадать, чем это может закончиться.

— Да, — согласился Ланнистер, — но я же не предлагаю объявить Джоффри избранником Семерых и таким образом устроить паломничество религиозных фанатиков к его покоям. Мы лишь дадим сомневающимся понять, что будь Джоффри бастардом, как утверждают мятежные лорды, Семеро никогда не снизошли бы до того, чтобы осенить его своей милостью. В противном случае, нам остаётся только признать его колдуном, что почти наверняка отобьёт у многих всякое желание выступить на нашей стороне. Помимо того, нам все равно не сдержать слухи, вы сами признали, что они разойдутся по городу, как круги на воде. Так не будет ли лучше для нас направить их в нужное нам русло?

Слова Ланнистера звучали разумно, но все же Старку не нравился этот путь. Объявить, что королю Джоффри помогли Семеро, означало признать ложность всех остальных богов, включая тех, в кого верил сам Эддард. К чему приведет данное решение, когда о нем прознают на Севере или на Железных островах? Пусть жители островов и присмирели после последнего бунта, но про них никак нельзя было забывать, ведь им ничего не стоило воспользоваться смутой в Вестеросе и попытаться поймать рыбу пожирнее в этой мутной воде. Вряд ли следовало давать им дополнительную мотивацию.

— Я согласна с Тирионом, — нехотя произнесла Серсея, покосившись на ухмыльнувшегося карлика. — Таким образом мы наконец-то пресечем разговоры о происхождении Джоффри.

— Послушайте, о чем уже шепчутся слуги и рыцари в коридорах, Ваша Милость, — предложил ей Нед, — и вы услышите, как они говорят о Демоне Трезубца, о Роберте. Сегодня он словно бы вернулся, воплотившись в теле своего сына, и если до этого у лордов, прибывших в Королевскую Гавань, и оставались некоторые сомнения, то Джоффри полностью их развеял. Отныне, для них он — истинный сын Роберта Баратеона и их законный король. Они скажут об этом своим родственникам и домочадцам, об этом узнают их друзья и слуги, и эти вести неизбежно разойдутся по всему Вестероссу. Стоит ли приплетать к этому еще и религию, о которой рыцари и так уже спорят до хрипоты?

— Стоит, если мы хотим парировать действия Станниса, объявившем себя слугой Красного бога, — ответила Серсея. — В глазах простого люда Джоффри станет не только законным королем, но еще и защитником веры, их щитом перед надвигающимися фанатиками, что жгут септы и богорощи. Нам в любом случае придется как-то объяснить то, что сделал мой сын, — при этих словах ее голос дрогнул, королева все никак не могла поверить в то, о чем ей рассказали. — Что бы это ни было. И от нас уже мало что зависит, раз уж наши вассалы во всю об этом спорят.

Что бы не хотел сказать в ответ Старк, его слова остались при нем, так как в коридоре вдруг возник какой-то шум, заставивший Неда и Клигана немедленно схватиться за мечи. Раздались громкие протестующие вопли и чьи-то злые проклятья, но вот все внезапно стихло, а из-за дверей послышался голос сира Мура, стоявшего на страже:

— Ваша Милость, пришел слуга лорда Старка. Говорит, что привел какого-то Кеммера, человека, за которым посылал король Джоффри.

— Что еще за Кеммер? — не поняла Серсея, и Старку пришлось пояснить:

— Ваш сын послал за ним аккурат перед тем, как исцелил свою служанку, — в этот момент он вдруг заметил, как сильно побледнела Вель, она даже вцепилась в руку Клигана, чем заслужила его полный недовольства взгляд. Кем бы не был этот Кеммер, одичалая совершенно точно что-то о нем знала. Что-то нехорошее. Перехватив взгляд Старка, Вель откашлялась и произнесла, приковывая к себе всеобщее внимание:

— Если Дж… — Серсея нахмурилась, и Вель быстро исправилась. — Если король Джоффри за ним послал, значит это действительно было очень важно для него.

— Ты знаешь, кто он? — резко спросила королева.

— Нет, — быстро ответила Вель, и сразу же стало ясно, что она врет. — Точнее, знаю, но очень мало. Но я все равно не смогу вам ничего сказать.

— Почему? — поинтересовался Бес.

— Потому что поклялась молчать, — резко сказала одичалая, явно находясь на взводе. — Вам нужны ответы, сир? Спросите у Джоффри!

Не успел никто даже слова сказать о таком тоне и обращении, как в коридоре вновь послышались голоса, среди которых особо выделялась чья-то резкая речь, в основном состоящая из заковыристых проклятий в адрес Белых плащей, отказывающихся пропускать посторонних. Двери внезапно распахнулись, и в покои стремительным шагом вошел высокий мужчина неопределенного возраста, чье бледное, худое лицо хоть и было изрезано глубокими морщинами, но при этом все равно казалось молодым, будто бы застывшем во времени. Длинные седые волосы спадали на плечи, но жидкая борода, опускавшаяся на грудь, была угольно-черной, в ней не было ни единого седого волоса. Незнакомец был облачен в темные одеяния незнакомого покроя, покрытыми зловещими символами и узорами, из-за плеча выглядывал туго связанный сверток, который незнакомец так и не соизволил снять. Но сильнее всего выделялись глаза мужчины, холодные и злые. Человек, стоявший перед ними, был чертовски опасен, в первую очередь своей жестокостью, которую он даже не думал скрывать.

— Почему здесь посторонние, сир Мур?! — в такие моменты Серсея куда сильнее походила на разъяренную львицу, чем на человека. Ее зеленые глаза яростно сверкали, но при этом она быстро спрятала Мирцеллу к себе за спину, а перед ней уже стояли Старк и Клиган с обнаженными мечами, причем Пес замер таким образом, чтобы прикрывать еще и Сансу.

— Простите, Ваша Милость, он…

— Меня позвали, и я пришел, — резко оборвал рыцаря незнакомец. — Меня зовут Кеммер, и я здесь по воле моего Короля, — как-то странно прозвучали его последние слова, как если бы он вкладывал в них несколько иной смысл, отличный от привычного. — А теперь попрошу мне не мешать.

Кеммер внезапно оказался рядом с кроватью и склонился над королем, причем никто не мог сказать, каким образом он там очутился. Бесцеремонно оттолкнув Пицеля в сторону, он принялся изучать состояние Джоффри, полностью игнорируя изумленный взгляд остальных.

— Наглая тварь! — гнев Серсеи вспыхнул, словно пламя, в которое подлили масло. — Да как ты смеешь?! Стража, схватить его!

— Вы хотите, чтобы он очнулся? — совершенно спокойно спросил Кеммер, наблюдая за стражниками, идущими к нему.

— Ты смеешь нам угрожать? — шагнул вперед Старк.

— Я предупреждаю, — последовал ответ. — Вы не сможете ему помочь, так как не знаете, что с ним. В итоге вы сделаете только хуже.

— Вздор! — вскинулся Пицель. — Его Величество скоро придет в себя!

— Он уже давно должен был очнуться, старый дурак, — голос Кеммера стал напоминать шипение змеи. — Что ты ему дал?

— Маковое молоко и…

— Налей туда яд и выпей его сам! — понюхав содержимое чаши, Кеммер швырнул ее в мейстера и лишь чудом не попал ему в лоб. От такого поведения опешили все, а Кеммер, тем временем, достал из кармана небольшую фляжку и прислонил ее горлышко к губам Джоффри. В тот же момент король сделал глубокий вздох, его ноздри хищно раздулись, а пальцы дернулись. Глядя на эти изменения, Кеммер довольно улыбнулся, хотя его улыбка была столь холодной, что с таким же успехом могла принадлежать ядовитой змее. — Вот так-то лучше. Пройдет совсем немного времени, и он проснется.

Старк подошел ближе и увидел, что на бледных до этого момента щеках короля вновь заиграл румянец, веки стали подергиваться, как у человека, который вот-вот проснется. Наконец он спросил:

— Что ты сделал?

— Восстановил его жизненные силы, — раздалось в ответ. — Он пропустил через себя слишком много энергии, а его тело к такому не приспособлено. Пока что нет.

— Седьмое пекло, о чем ты говоришь?

В ответ Кеммер лишь усмехнулся, после чего отвернулся от Старка и принялся терпеливо ждать, когда очнётся его Король. Ситуация складывалась совсем не так, как изначально планировалось, но в ней не было ничего непоправимого. Никто уже и не думал исполнять приказ Серсеи, так как король Джоффри внезапно открыл глаза.

Глава 25

Пробуждение хоть и не было мучительным, но и особо приятным его также нельзя было назвать, а потому, стараясь не делать резких движений, Артас неспешно сел на кровати, ощущая, как все его тело самым удивительным образом наполняется легкостью, будто он одним махом скинул с себя невидимый, но неимоверно тяжкий груз, все эти годы незримо давивший на его плечи и не дающий вдохнуть полной грудью. Кровь быстро струилась по венам, наполняя мышцы силой, отчего у Артаса возникло ощущение, что он способен пробежать несколько сотен миль, не тратя время даже на жалкое подобие отдыха, и что он в состоянии в одиночку разбить вражескую армию, а то и не одну, что, естественно, было отнюдь не так, и Менетил сразу же понял, в чем была причина столь необычных ощущений: лечебное зелье, ощущения от которого Менетилл все еще помнил, и которому в этом мире попросту неоткуда было взяться, если только его кто-то не принес с собой. Оглядевшись по сторонам, Артас мимоходом скользнул взглядом по окружившим его людям, на чьих лицах легко читались беспокойство и страх за Менетила, но очень быстро все внимание молодого монарха сосредоточилось на замершем возле королевского ложа некроманте, смотревшего на своего повелителя с таким фанатичным пламенем в глазах, что прикажи ему Артас вскрыть себе глотку, и некромант сделал бы это, даже не задумавшись о том, чтобы возразить. Он выпрямился под испытующим королевским взором, и с каждым мгновением Менетил все отчетливей осознавал, что некромант действительно готов исполнить абсолютно любой приказ, какой только мог зародиться в сознании Артаса, и какой бы сложной не могла показаться поставленная перед Кеммером задача, он приложит все усилия для того, чтобы воля Менетила была исполнена. Такая фанатичная преданность не могла не пугать, и пусть Артасу много чего довелось повидать за время своего пребывания на Азероте, такая жажда служения все равно не могла не изумлять. Кеммер смотрел на Менетила и определенно видел перед собой не юного, хоть и физически одаренного, короля, даже не достигшего совершеннолетия, а нечто совершенно иное. Нечто большее.

Но могло ли подобное поведение быть притворством, вкрадчиво спросили проснувшиеся паранойя и подозрительность. Культ Проклятых состоял из живых людей, а потому они были подвержены всем известным человеческим грехам, среди которых особенно выделялась банальная жажда власти, а потому и ожидать от культистов можно было чего угодно. Мог ли Кеммер восстать против своего господина, желая занять его место? Преданный взгляд некроманта говорил Менетилу твердое «нет». Паранойя монарха, вскормленная постоянными предательствами что в Азероте, что в Вестеросе, не менее уверенно отвечала «да». В любом случае, за Кеммером следовало приглядывать самым тщательным образом, дабы он не натворил дел, последствия которых придется устранять Менетилу.

— Джоффри, с тобой все хорошо? — кинулась к сыну Серсея, бесцеремонно оттолкнув некроманта в сторону и усевшись рядом с юношей. Тот стрельнул мстительным взглядом в спину королевы, но ничего не сказал, очевидно понимая, что за излишнюю дерзость Артас собственноручно вырвет ему язык. Память о деяниях Короля-лича все еще была свежа, о чем Кеммер никогда не смел забывать.

— Я в порядке, мама, — ответил Артас, обнимая мать. Его голос звучал уверенно и сильно, в нем не было даже намека на слабость, которую следовало ожидать от человека, совсем недавно свалившегося без чувств. — Мне уже лучше.

— Ты испугал нас всех! — отстранившись, воскликнула королева.

— За что прошу прощения, — с виноватой улыбкой произнес Менетилл, — но я ведь не виноват в том, что на меня напали.

— Болван, — недовольно буркнула Серсея, обнимая сына.

— Вы действительно заставили нас всех поволноваться, Ваша Милость, — произнес лорд Старк, не спуская глаз с Менетила, но нет-нет, северянин да поглядывал на безмолвно стоявшего рядом с ложем некроманта. — Весь дворец гудит от слухов, и нет сомнений в том, что совсем скоро знать о них будет даже самый последний нищий в Королевской Гавани.

— Каких еще слухов? — с недоумением спросил Артас, глядя на лорда-десницу поверх плеча Серсеи.

— О том, что вы сделали, — односложно ответил Старк, из-за чего можно было довольно двояко толковать слова лорда Винтерфелла.

— А что я сделал?

В это миг события последних часов вихрем пронеслись перед взором Менетила, и его взгляд сам собой обратился к Вель, по прежнему прижимавшей ладонь к груди, к тому месту, куда пришелся удар убийцы, едва не оборвавшего жизнь одичалой. Первое, что вспомнилось Артасу, была жестокая расправа, которую он учинил над одним из убийц, но стоило ему об этом вспомнить, как гнев вновь наполнил всё его нутро, и ему захотелось поднять подонка из мертвых и терзать его плоть и душу еще целую вечность. Ощутив же заполонивший его гнев, Артас вспомнил и тот жар, что поглощал его изнутри, ослепительное пламя, рвущееся наружу и грозившее сжечь своего обладателя, если он не найдет способа использовать его себе во благо. И Менетил помнил, как дал этому огню выход, направив бушевавшую в нем силу в умирающую Вель и тем самым исцелив тело одичалой, практически вернув ее с того света. Артас бросил короткий взгляд на Кеммера, и тот, будто прочитав мысли Менетилла, еле заметно кивнул, тем самым подтверждая, что все случившееся Артасу отнюдь не приснилось и не померещилось, а произошло на самом деле. Собственно, тот факт, что некромант вообще присутствовал в королевских покоях, говорил о том, что Менетилл, съедаемый чувством боли и гнева, действительно призвал его к себе. Только цель была несколько иной, и в тот момент Артас никак не мог себе представить, что помощь некроманта понадобиться ему самому так скоро. В особенности он не мог подумать о подобном в тот момент, когда Кеммер впервые заявил о своем присутствии в Вестеросе.

Двумя неделями раньше.

Несмотря на царившую над городом ночь, жара даже и не думала спадать, из-за испарений с реки было довольно душно, и ситуацию только усугубляла ужасная вонь, что ощущалась в каждом уголке столицы, и королевский дворец отнюдь не стал её исключением, а потому лежащая на спине Вель, чья светлая головка покоилась на обнаженной груди Артаса, постоянно морщилась, и Менетил никак не мог ее винить за это, ибо его самого уже давно достал запах тухлой рыбы, регулярно доносившийся до Красного замка из порта, а также нечистот, в которых буквально утопали некоторые районы столицы. Увы, с этим ничего нельзя было поделать, а потому молодым людям оставалось только лежать и недовольно морщиться, изредка матерясь сквозь зубы. Выдав очередную порцию особо заковыристых проклятий, Вель продолжила листать толстенную книгу, в которой ее интересовали исключительно великолепные иллюстрации, нарисованные умелой рукой художника, ведь читать одичалая, естественно, не умела и не хотела этому учиться, хоть Артас и предлагал нанять для нее наставника. Сегодняшняя ночь вовсе не стала исключением.

— Это всяким изнеженным и надушенным лордам нужно уметь читать и писать, — с презрением фыркнула Вель, вновь услышав предложение Менетила, — ведь надо же куда-то вписать очередной идиотский закон, который вдруг втемяшился им в голову и который, почему-то, все должны соблюдать. Вольному народу не нужны ни книги, ни дурацкие законы! Мы делаем, что хотим и когда хотим, а если нам вдруг захочется узнать какую-нибудь интересную историю, то мы пойдем к тому, кто их знает и умеет рассказывать!

— Тогда зачем ты постоянно изучаешь эти книги? — спросил тогда ее Артас. Сам король лежал на кровати, закинув руки за голову, одичалая же, использовавшая его широкую грудь вместо подушки, разделась практически догола, ведь для северянки жара, царившая на юге, была попросту невыносима.

— Картинки! — жизнерадостно ответила Вель, размахивая толстенным томом так, что тот грозился выпасть из ее рук. — Они довольно занятные, особенно вот эта, — одичалая приподняла книгу повыше, демонстрируя Менетилу изображение каких-то любовных игр, которые со стороны больше напоминали мешанину из рук и ног, и не было никакой уверенности в том, что все они принадлежали людям. — Мы за Стеной до такого бы точно никогда не додумались!

— Если захочешь применить эту картинку на практике, — с усмешкой заметил Менетилл, — то нам понадобятся еще человек шесть. И пара собак, как минимум. Или что это за твари?

Вель громко рассмеялась в ответ, а отсмеявшись продолжила внимательно изучать содержимое книги, изредка показывая Артасу наиболее интересные иллюстрации, когда Менетил почувствовал еле ощутимое дуновение холодного ветра, которого здесь попросту не могло быть, ведь он ощущался даже не кожей, а где-то на самом краю чувств. Вель, хотевшая было показать Артасу очередную крайне занятную картинку, внезапно запнулась и нахмурилась в недоумении, она даже приподнялась на локтях, оглядываясь по сторонам, и чуть было не закричала в голос, но широкая ладонь Менетила вовремя заткнула ей рот в тот самый миг, когда перед ними из ниоткуда выросла бесплотная черная тень, лишь отдаленно напоминавшая человека.

— Мои поиски наконец-то закончились, — раздался тихий шепот, полный смертельного холода. — Я жажду служить и смиренно жду ваших приказаний, мой повелитель.

На какое-то мгновение в покоях повисла гробовая тишина, Вель, чей рот по прежнему был закрыт широкой ладонью Менетила, и Артас во все глаза пялились на незваного гостя, решившего посетить их столь необычным образом. Одичалая постоянно косилась то на тень, то на Артаса, и всем своим видом выражала возмущение по поводу того, что ее заткнули столь бесцеремонным образом, а потому было бы неплохо, если бы не пойми что возомнивший о себе южанин убрал свои руки! Убедившись, что Вель взяла себя в руки и не собирается кричать на весь замок, тем самым привлекая не нужное ему внимание, Артас ее отпустил, но все его внимание было полностью сосредоточено на потустороннем госте, суть происхождения которого была очевидной: то было творение магии Смерти, и какому-то бедолаге пришлось попрощаться с жизнью, чтобы стать безвольным слугой некроманта и его же голосом. Но что он вообще тут делает?! Каким образом маг Смерти оказался в этом мире и нашел Менетила?! Как он вообще узнал, что Артас здесь?!

Быстро собравшись с мыслями, Менетил пришел к выводу, который был столь очевидным, что буквально напрашивался сам собой: по всему выходило, что где-то здесь, в Вестеросе или в Эссосе, находится портал, которым некромант и воспользовался, явно задавшись целью найти самого Артаса. Зачем? Кто же знает, что творится в голове у чародея? Им могла руководить как фанатичная преданность сгинувшему Королю-личу, так и банальная жажда власти. К тому же, стоило Менетилу понять, каким образом некромант оказался в этих краях, как его поглотила другая, не менее волнующая мысль: раз в этом мире имеется портал, то сам Артас может вернуться домой, на Азерот, в мир, где магия и технологии процветали, а не топтались на месте, а сам Менетил мог сполна выплатить все свои долги как соратникам, так и многочисленным врагам, число которых не поддавалось подсчёту. Перед мысленным взором Артаса развернулась эта эпохальная картина, его триумфальное возвращение в родный мир, которое повергнет в шок как его слуг из числа Культа Проклятых, так как друзья у Менетила давно закончились, так и врагов, которые от ярости и негодования сожрут собственные мечи. Еще бы, их противник, едва не поставивший на колени население двух континентов, вернулся из небытия! О, это было бы незабываемое зрелище, которое еще долго будет отдаваться эхом в памяти последующих поколений!

Но что потом? Что ему делать на Азероте? Можно, разумеется вновь возглавить Плеть, но какой в этом смысл? Артас более не являлся Королем-личом и даже рыцарем смерти, и у него попросту не было сил и возможности для того, чтобы вновь подчинить себе Культ Проклятых и саму Плеть. Какие еще были варианты? Можно было встать перед народами Азерота на колени и попросить прощения за все то, что Артас натворил будучи сперва рыцарем смерти, а затем Королем-личем, за все разрушенные города, за все погубленные жизни. Вот только желания сделать что-то подобное у Менетила не было от слова совсем, да и вряд ли кто-то станет слушать его извинения, скорее простой люд и знатные лорды, едва поняв, кто перед ними предстал, попросту раскроят Артасу череп чем-нибудь тяжелым, не поверив ни единому его слову, даже если им вдруг вздумается послушать его перед расправой. Смотреть в глаза старым знакомым, если таковые еще живы, тоже не было никакого желания, ведь даже дурак мог легко предсказать, что именно Артас там увидит. Можно, конечно, начать все сначала, прикрываясь новым именем, заработать себе репутацию, но какой тогда вообще смысл возвращаться, если нельзя громогласно заявить о себе? Открыться позже и попытаться таким образом добиться прощения? А что толку, прошлое не исправить, и что бы он не сделал в будущем, имя Артаса Менетила все равно останется самым проклинаемым если и не во всем Азероте, то на территориях, занимаемых Альянсом, уж точно. Нет, решил наконец-то Менетил, обратно на Азерот ему дороги нет, как бы не хотелось думать об ином. Отныне его место здесь.

Все эти мысли пронеслись в сознании Артаса с быстротой молнии, породив у него единственный глубокий вдох, но более ничем Менетил не выдал своих эмоций, его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд — твердым, и на миг ему даже показалось, что под этим уверенным взором тень качнулась, будто пытаясь отступить назад, испугавшись неведомой угрозы, излучаемой королём.

— Кто ты? — Артас задал очевидный вопрос.

— Мое имя Кеммер, повелитель, — ответила тень. — Я не думаю, что вы помните мое имя, ибо в те времена, когда вы шли войной на Кель’Талас, я был всего лишь жалким неофитом в вашей армии, только начавшим постигать тайны некромантии.

Вель постоянно смотрела то на Артаса, то на тень, и было видно, что даже после этих коротких реплик ее уже распирало от многочисленных вопросов. На лице одичалой читалось столь сильное недоумение, что Менетил на миг ощутил желание все ей рассказать, но он все-таки сумел подавить свои порывы и продолжить разговор с гостем. Объясниться с Вель он всегда успеет.

На языке вертелись вопросы о портале и о способе, благодаря которому Кеммер нашел Менетила, но все же молодой король задал другой вопрос, более простой и прозаичный:

— Где ты сейчас находишься?

— Я нахожусь в пригороде, — последовал ответ, — в одном из безымянных поселений, что раскинулись по округе, прилегающих к городу. В ближайшие дни я намерен оказаться за крепостными стенами, где найду для себя прибежище.

— Хорошо, — голос Артаса звучал как-то отрешенно, будто принадлежал кому-то другому, из-за чего Вель посмотрела на него так, будто впервые его видела. — Сообщи мне о месте своего пребывания, когда обоснуешься на месте, и жди дальнейших указаний.

— Исполню с радостью.

Тень исчезла, будто ее и вовсе не было, и Артас выдохнул, внезапно осознав, что за все время этого короткого общения находился в страшном напряжении. То ли он уже забыл, каково это общаться с магами из своего родного мира, то ли… Проклятье, Менетил и сам не мог ответить на этот вопрос, понимая, что все произошедшее было просто из ряда вон. Казалось бы, ну что такого?! Там, на Азероте, он регулярно разговаривал с магами и чародейками, ему довелось повидать самые разные гнусности и чудеса родного мира, и если это и было чем-то не в порядке вещей, но все же тем, чего вполне можно было ожидать. Но здесь, в этом безымянном мире, магия являлась чем-то несущественным, частью фольклора и детских сказок, и, как бы странно это не звучало, Артас привык именно к этому построению реальности. И столкновение лоб в лоб с другой реальностью, обыденной для его родного мира, оказалось довольно неожиданным и даже шокирующим. Окажись на месте Менетила кто-то из «местных», можно было только гадать, чем бы все это закончилось.

Понимая, что его ожидает в ближайшие несколько часов, Артас перевел взгляд на Вель, и одичалая его не разочаровала. Едва тень растворилась в свете ламп, как ее буквально прорвало:

— Что, нахрен, это было?! Что за херню несла эта поганая срань?! — это были лишь первые вопросы в том бесконечном списке, что Вель вывалила на Артаса, которому было ясно одно: если он действительно хочет добиться успеха в грядущих событиях, ему просто необходимо нормально объясниться с Вель и убедить ее в том, что помощь некроманта будет для них отнюдь не лишней. Оставалась сущая мелочь: не сойти в глазах одичалой за безумца и не оттолкнуть ее от себя. Артасу уже не раз доводилось терять друзей и союзников, а потому повторять этот опыт в новой жизни ему отнюдь не хотелось.

Предстоял очень тяжелый разговор, избежать которого не было ни единого шанса.

Сейчас.

— Я рад видеть, что вы пребываете в полном здравии, мой король, — голос Кеммера был довольно резким на слух, а потому он немедленно привлек к себе внимание, которого, если все как следует рассудить, ему следовало избегать как можно дольше, но так как закон подлости, увы, никто еще не отменял, Артасу приходилось иметь дело с тем, что имелось.

— В полном здравии?! — громко возмутился Пицель, его старческий голос дребезжал, глаза великого мейстера утратили свой обычный сонный вид и сверкали как никогда яростно. — Его Милость был без сознания, и мне еще предстоит выяснить причину произошедшего и убедиться в том, что подобное больше не повторится!

— Не повторится, можешь быть уверен, — с явственным презрением ответил некромант, даже не удостоив великого мейстера взглядом. И правильно сделал, ведь того количества яда, что можно было узреть в его глазах, было достаточно, чтобы отравить всех обитателей Красного замка и прилегающих к нему районов. — И кричать так громко тоже нет никакой нужды, я на слух не жалуюсь.

— Я не собираюсь слушать оскорбления какого-то бродячего шарлатана! — воскликнул Пицель, выглядевший так, будто он готов вот-вот взорваться от негодования.

— Я не знаю, кто он, но этот шарлатан, — Старк особо выделил эпитет, которым мейстер наградил Кеммера, — привел Его Милость в чувство за несколько мгновений, в то время как вы провозились гораздо дольше, Пицель.

— Вы уже стали ему доверять, лорд Старк? — полный подозрения взгляд королевы Серсеи ни на мгновение не отрывался от фигуры некроманта, весь ее облик говорил о том, что она абсолютно не доверяет незваному гостю, и что он все еще пребывает в королевских покоях лишь по странному капризу судьбы, но его время стремительно утекало. — Вот так просто, даже не зная, кто он и откуда взялся?

— В нынешние крайне непростые дни я мало кому доверяю, Ваша Милость, — ответит лорд-десница. — Я просто констатирую факт.

— Ваша Милость, я уверяю вас, что сделал все необходимое, чтобы король Джоффри как можно быстрее очнулся, — заявил Пицель, почуяв, что королева была склонна принять его сторону. — Я не знаю, что это проходимец дал королю Джоффри, но готов поклясться, что его действия не дали бы никакого результата. И вообще, его следовало бы обыскать еще на входе, быть может он действует заодно с убийцами?! Откуда нам вообще знать, что именно он дал Его Милости?! Быть может, это и вовсе был яд?!

Взгляд Старка стал опасным как никогда, ноздри Серсеи стали раздуваться, как у хищницы, почуявшей врага, королева и регент явно восприняли слова мейстера всерьез, и у Артаса не возникло никаких иллюзий о том, что Старк и Серсея уже готовы были отдать приказ схватить Кеммера и тащить его в пыточную, где из него выбьют все нужные им ответы. Если, конечно, смогут, ведь если некромант чего и не боялся от слова совсем, так это пыток. Для него они были источником силы и власти, хоть и тянуть эту силу, как правило, некроманты предпочитали из кого-нибудь другого, а не из собственных тел. Как бы там ни было, Артас не собирался допускать подобного развития событий, но не успел он и рта раскрыть, как в разговор вмешался человек, о присутствии которого все, как видно, успели позабыть:

— Если этот чужестранец заодно с убийцами, — раздался голос Беса, — то зачем мой венценосный племянник велел привести его сюда? Или вы забыли, лорд Старк, что, по вашим же словам, король сам приказал как можно быстрее доставить его во дворец?

Эти простые слова, произнесенные слегка ироничным тоном, будто говоривший сомневался в наличии у окружающих его людей хотя бы капли здравого смысла, заставили всех всерьез задуматься, в то время как сам Артас обратил внимание на дядю, стоявшего подле стола и потягивающего вино из бокала. Тирион Ланнистер казался расслабленным и даже беспечным, но вот его глаза… Бес неотрывно смотрел на Пицеля поверх бокала, будто в чем-то его подозревая, но решив пока что попридержать свои обвинения до более лучшего дня.

— Дядя прав, — наконец-то произнес Артас, обращаясь к окружавшим его людям. — Я сам призвал Кеммера ко двору и не сомневаюсь в его преданности, — тут он несколько покривил душой, но не говорить же остальным, что только дурак может полностью довериться магу Смерти?

— Кто этот человек, милый? — спросила Серсея, повернувшись к сыну. — Откуда он взялся и почему ты так сильно ему доверяешь?

— Мы беспокоимся о вашей безопасности, Ваша Милость, — поддержал королеву Старк, и та согласна кивнула. — Нам бы очень хотелось знать, кем является этот чужеземец, судя по одеяниям явившийся к нам издалека, как он оказался в столице и как вы с ним познакомились? Мои вопросы могут показаться вам дерзкими и даже непочтительными, Ваша Милость, за что заранее прошу меня извинить, но я преследую, в первую очередь, ваши интересы и пекусь о вашем же здоровье. Если с вами что-то случится, я никогда себе этого не прощу.

— Лорд Старк прав, Джоффри, — в свою очередь поддержала северянина Серсея. В последнее время она и лорд Старк все чаще сходились во мнениях, особенно когда это касалось молодого короля, из-за чего по замку уже начали гулять довольно скабрезные, но все же безобидные шутки, которые пока что не пересекали определенной черты, ибо злить Старка оскорбительными остротами никто не желал. Кто знает, как отреагирует на них человек, в чьях жилах текла кровь Голодного Волка и Кригана Старка? Думать о том, что с шутниками сотворит взбешенная Серсея, и вовсе не хотелось, чтобы потом кошмары по ночам не мучили.

— На вас уже было совершено покушение, — продолжил свою мысль Эддард Старк, — и мы можем лишь благодарить богов за то, что с вами ничего по настоящему серьезного не случилось. В следующий раз нам может повезти куда как меньше, а ведь нам еще только предстоит узнать, кем являлись убийцы, кто их нанял и как они проникли во дворец. И это не говоря уже о других событиях, которые сейчас во дворце не обсуждает разве что пьяный или ленивый. Например то, каким образом вы исцелили свою служанку.

На этих словах Вель, стоявшая возле окна, явственно вздрогнула, а замершая поодаль Санса Старк, за все это время не обронившая ни единого слова, дернулась, словно хотела сделать шаг вперёд, но, ощутив на себе внимание своего жениха, обратившего на нее свой взор, так и не осмелилась вмешаться в разговор. Стоявшая рядом с ней Мирцелла, на чьем лице легко читалось беспокойство за старшего брата, смотрела на остальных, явно в силу возраста не понимая, о чем именно идет речь.

— Именно за этим я и призвал Кеммера, — ответил Артас, решительно вставая с кровати. — Я все расскажу вам позже, лорд Старк, но сейчас вам придется довериться мне так же, как некогда вы доверяли моему отцу. А заодно перенести тела убийц в подземелья, в те камеры, где похолоднее.

— Джоффри, ты не можешь так просто оставить нас без ответов! — Серсея вскочила, уперев руки в бока, но из-за того, что Артас был выше нее ростом почти что на голову, на него эта угрожающая поза не произвела никакого впечатления.

— Могу, мама, и именно так я и поступлю, — ответил Артас, глядя матери в глаза, — ибо я король. Я все вам расскажу, когда придет время, даю слово, но сейчас вам придется довольствоваться лишь этим. Я благодарен вам за ваше желание помочь, за ваше беспокойство обо мне, и никогда этого не забуду, но сейчас у нас есть куда более важные дела.

Никто не посмел ему перечить, даже несмотря на то, что фактически сейчас страной правил вовсе не Артас, а регентский совет в лице Эддарда Старка и Серсеи Ланнистер. Если кто-то из них и хотел возмутиться по поводу сказанных слов, то свое мнение лорд-десница и королева-мать пока что решили оставить при себе, ибо в этот момент все присутствующие увидели пред собой не просто молодого короля, которому лишь еще только предстояло познать истинный, опьяняющий вкус власти, что легко мог вскружить голову, но настоящего правителя, который уже начал делать первые уверенные шаги своего правления и определено не станет терпеть неповиновения с чьей бы там нибыло стороны.

— Как верно заметил лорд Старк, — продолжал Артас, — нам нужно узнать, кто именно стоит за нападением, после чего мы нанесём ответный удар. Были убиты двое рыцарей Королевской гвардии, чуть не погибла Вель, я сам чуть не стал жертвой нападения, и нам лишь предстоит выяснить, не пострадал ли кто ещё. В любом случае, я не намерен оставлять все произошедшее безнаказанным, но и не буду бить вслепую. Нет, мы узнаем правду и тогда спросим с виновников сполна. Таково мое слово.

Удивительно, но, судя по всему, никто не собирался ему перечить или же оспаривать его слова, даже Серсея, которая, как правило, предпочитала, чтобы все было так, как ей того хотелось, но сейчас даже она не смела открывать рот. И тут Артас заметил, что глаза матери сияют от гордости, а вскинутый подбородок не оставлял сомнений в том, что она довольна происходящим. О чем именно королева думала в этот момент, Артас судить не брался, ему оставалось только радоваться тому, что прямо сейчас она не стала оспаривать его решения, но он также не сомневался в том, что позже Серсея буквально завалит его вопросами, и горе ему, если он не сможет дать на них вразумительных ответов. Его не спасут ни корона, ни молот.

— Если возражений нет, то я бы попросил вас оставить меня с Кеммером наедине, — велел Артас. — Сообщите остальным, что я жив и здоров. Что же касается произошедшего… Я не сомневаюсь, что вы сможете придумать убедительное объяснение, которое устроит всех. А сейчас я хочу, чтобы вы оставили меня одного.

На какое-то мгновение повисла тишина, все стояли неподвижно, и Артас уже было решил, что Старк и Серсея сейчас начнут с ним спорить, но оба регента лишь переглянулись и молча направились к выходу. В дверях лорд-десница обернулся и произнес:

— Я приказал усилить стражу возле ваших покоев, Ваша Милость, — сказал Старк. — Помимо рыцарей Королевской гвардии теперь вас будут охранять мои люди, а вашу мать и сестру — гвардейцы Ланнистеров.

— Хорошо, — кивнул Артас, Старк кивнул ему в ответ и покинул покои, следом за ним вышла и Серсея, но уходить она не спешила, очевидно поджидая Мирцеллу. Юная принцесса подошла к брату и дернула его за рукав, в связи с чем Артасу пришлось согнуться почти что вдвое, чтобы девочка смогла поцеловать его в щеку:

— Поправляйся быстрее, — улыбнувшись, тихо сказала Мирцелла, и Артас улыбнулся в ответ:

— Когда все закончится, мы с тобой отправимся на конную прогулку, согласна?

— Правда?! — принцесса просияла, ее зеленые глаза буквально засветились от радости.

— Даю слово, — пообещал ей Менетил, и повеселевшая девочка, радостно хлопая в ладоши, поспешила к матери. Стоило ей оказаться рядом с Серсеей, как та взяла дочь за руку, и вокруг них тут же сомкнулись ряды солдат в цветах Ланнистеров.

Следом за ними удалились Пицель, затем Клиган и Вель. Отсалютовав племяннику бокалом с вином, вышел Тирион, унося под мышкой какую-то книгу, которую Бес, очевидно, заприметил на артасовом рабочем столе. Удивительно, но этот человек всегда находил для себя что-то интересное даже тогда, когда его разум был затуманен вином, поглощаемым Бесом в каком-то невообразимом количестве. Глядя на дядю, Артас внезапно задумался над тем, что ему, возможно, придётся отвадить Тириона от этой пагубной привычки, и эта задача была столь же сложной, как и в тот раз, когда Менетилу пришлось бороться с привычками своего сгинувшего в водной пучине отца.

Помимо Артаса и Кеммера в покоях оставалась еще и Санса Старк, которая, прежде чем уйти, подошла к своему жениху и впервые с его именин первая с ним заговорила:

— Я рада, что с вами не случилось ничего серьезного, Ваша Милость, — тихо сказала девушка.

— Спасибо, леди Санса, — поблагодарил ее Артас, чувствуя, как Кеммер пристально следит как за ним самим, так и за его окружением, и можно было только догадываться о том, как именно некромант оценивает все происходящее и что вообще обо всем об этом думает.

— Я понимаю, что мое поведение вызывало у вас вопросы и недоумение, Ваша Милость, — с каждым новым словом Санса говорила все быстрее, словно боялась, что ее в любой момент прервут, но Артас терпеливо ждал, когда она закончит. — Я понимаю, что сейчас вы заняты, но когда у вас появится свободное время, мне бы хотелось о много с вами поговорить, Ваша Милость.

— Разумеется, леди Санса, — Артас кивнул, гадая про себя, что именно Старк хотела ему сказать и что вообще сподвигло ее на этот разговор? — Я пришлю к вам слугу сразу же, как только освобожусь.

Присев в реверансе, Санса удалилась, дверь за ней закрылась, но стоило Артасу наконец-то сконцентрировать свое внимание на Кеммере, как некромант рухнул на колени, при этом успев сорвать свёрток со спины и протянув его Менетилу на вытянутых руках:

— Я жажду слу… — договорить он не успел, так как пальцы Артаса сомкнулись на его шее, подобно стальному капкану. Одним рывком он поднял некроманта с колен, отчего тот чуть было не выронил сверток, и прошипел ему прямо в лицо:

— Никаким образом, ни словом, ни делом, ты не дашь намека о том, кем являешься. Ты будешь в точности исполнять все мои приказы, иначе я вырву тебе сердце и заставлю его сожрать. Ты меня понял?! — такое шипение могла издавать змея перед нападением, и Кеммер ни на миг не усомнился в том, что его Король воплотит свою угрозу в жизнь. У него еще будет время обдумать все то, чему он стал свидетелем, но здесь и сейчас некромант был уверен в одном — в случае неповиновения Артас Менетил убьет его без каких-либо колебаний и малейшей толики сожаления.

***

Санса вошла в отведенные ей покои в Башне Десницы, ее разум буквально разрывался от бесконечных вопросов, которые одолевали ее с того самого момента, как она узнала о нападении на короля и о том, чем оно внезапно завершилось. Вопросов было так много и они были столь противоположными друг другу, что у бедной девушки разболелась голова. Понимая, что сама собой эта боль не исчезнет, Санса взяла со стола колокольчик для вызова слуг и несколько раз им взмахнула, и в комнате раздался мелодичный звон.

Рухнув на кровать, Санса принялась пялиться в потолок, внезапно задавшись вопросом о том, почему в комнате ее не поджидала Джейни Пуль со своими бесконечными вопросами и куда, черт возьми, подевалась Арья? Какой бы безалаберной не была ее младшая сестра, даже она не осталась бы равнодушной, узнав о нападении на короля Джоффри. Вот только Арья так и не появилась, и Санса ничуть не сомневалась в том, что в этот раз отец не будет к ней столь снисходителен, как обычно, и Арью наверняка будет ждать наказание сразу же, как только ее найдут и приведут к лорду Старку.

Раздался какой-то шорох, на который, впрочем, Санса не обратила никакого внимания, полностью поглощенная собственными мыслями, а потому она не успела издать даже звука, когда чья-та крепкая ладонь зажала ей рот, и в нос девушки ударил резкий запах, от которого глаза Сансы закрылись сами собой.

— Этого не было в плане, — донёсся до ее затуманенного сознания чей-то голос.

— К черту план, нужно убираться отсюда, пока чертов Старк… — что именно должен был сделать лорд Старк, Санса уже не услышала, так как провалилась в глубокий сон, полный тревожных видений.

Глава 26

Эддард рухнул в кресло, едва войдя в солярий, и прикрыл лицо ладонью, пытаясь хотя бы на миг отрешиться от всего того, что произошло за сегодняшний день. Перед его глазами по прежнему стояли королева Серсея, чье лицо было искажено страхом за сына, а также бледная Санса, которая заламывала пальцы от волнения и вглядывалась в лик лежащего без чувств короля. Помнил Нед и собственные чувства в тот момент, когда его стали посвящать во все детали происходящего, поверить в которые было очень и очень сложно даже несмотря на то, что он сам стал свидетелем части произошедшего. Все события с трудом укладывались в голове Старка, в немалой степени по той причине, что им не было вразумительного объяснения, в котором все очень сильно нуждались. Увы, четкого ответа не было и в помине, а с учетом того, что именно Старку предстояло разбираться с большей частью свалившихся на королевскую семью и их сторонников проблем, можно было ожидать много головной боли. Собственно, Нед уже почувствовал некоторое давление в висках и понимал, что это только начало.

Мысли о дочерях позволили немного отвлечься от проблем королевской семьи, так как было о чем подумать.

Сразу же по возвращении в Башню Десницы Санса, погруженная в собственные мысли, отправилась в выделенные ей покои, и Нед мог только гадать о том, какие выводы сделала его старшая дочь по итогам сегодняшнего дня. Арья вообще не показывалась на глаза, и Старк даже не был уверен в том, где именно сейчас находилась эта маленькая негодница. Возможно, она опять выполняет какое-нибудь экстравагантное поручение своего учителя, оказавшегося весьма необычным малым, с собственным виденьем того, как нужно проводить обучение. По крайне мере, сам Эддард ожидал несколько иного от мастера фехтования, но кто знает, что на самом деле творится в головах жителей Браавоса? Но все же идея того, чтобы Арья ловила кошек в коридорах дворца показалась Старку чрезвычайно странной, и он даже начал подумывать о том, чтобы отказаться от услуг Сирио Фореля, но Арья, едва узнав о мыслях отцах, принялась умолять его оставить все как есть:

— Ну пожалуйста! — канючила она. — Мне очень нравятся его занятия!

— У тебя все тело в синяках, — заметил тогда Нед, — а слуги постоянно сообщают мне о том, что опять видели тебя, занимающейся черти чем. То ты гоняешь кошек по коридорам, то ходишь по перилам, рискуя сорваться, то еще что-нибудь.

— Мастер Форель сказал, что таким образом я становлюсь быстрее и ловчее, — вскинув подбородок и глядя на отца снизу вверх, отвечала Арья, — а без ловкости мне не быть настоящим фехтовальщиком.

— Зачем я вообще на это согласился? — задал Нед вопрос в пустоту. — Ты понимаешь, что уже король с королевой задают вопросы про тебя, а я не знаю, что им отвечать?

— Ну и что? — Арья пожала плечами со всей отпущенной ей детской непосредственностью. — Скажи им правду.

— После чего я никогда не смогу найти тебе жениха, — с усмешкой ответил Старк, присев перед дочерью.

— А мне не нужен жених! — выпалила Арья. — Я стану искательницей приключений и великой путешественницей, после чего отправлюсь на запад и стану первой, кто изучит эти земли!

— Почему-то я ожидал услышать от тебя что-то подобное, — покачав головой, произнес Нед. — Ладно, можешь продолжать занятия, но знай — если я сочту, что мастер Форель переходит черту, то он немедленно покинет дворец, а ты вернёшься к вышиванию, — на том разговор закончился, и полная энтузиазма Арья продолжала занятия под пристальным взором браавосца, который был горазд на самые разные выдумки.

Вспомнив об этом разговоре, Нед задумался над тем, где сейчас могла пребывать его дочь? Как бы она не была увлечена занятиями, вряд ли ей удалось не услышать о том, что произошло во дворце, а потому ей следовало бы прийти если даже не из вежливости, то хотя бы из чистого любопытства. Но Арья так и не появилась, и Нед, возвращаясь в свои покои, нигде не увидел ее учителя, что подтолкнуло его к мысли о том, что Форель повел ее за пределы замка. По крайней мере, он ничуть не удивится, если это окажется правдой, и все же, в свете сегодняшних событий, следовало убедиться наверняка. Протянув руку к шнурку, Нед несколько раз его дернул, и вскоре на пороге солярия появился слуга-северянин.

— Найди Сирио Фореля и скажи ему, что я немедленно желаю его видеть, — велел Старк. — Если увидишь по дороге Арью, то передай ей, чтобы также шла ко мне, без промедления.

— Будет исполнено, лорд Старк, — слуга склонился в поклоне и поспешил удалился.

Подумав об Арье, Нед невольно обратился мыслями к остальным членам своей семьи, о которых он, ввиду навалившихся забот, вспоминал не так, чтобы часто, и это даже несмотря на то, что обе дочери всегда находились под его надзором. И все же мысли о сыновьях не могли его не беспокоить, а также тот факт, что обязанности десницы полностью занимали все его свободное время, не оставляя пространства для чего-то иного. А уж чего-чего, проблем и забот у Неда хватало.

С востока пришли вести о том, что Визерис Таргариен все-таки каким-то образом заключил договор с Золотыми Мечами, и теперь занимается наймом кораблей, чтобы перевести свое войско в Вестерос. В другое время на Короля-Попрошайку никто не обратил бы внимание, но в нынешних условиях он становился проблемой, особенно с учетом того, что все шайки наемников, едва прослышав о готовящемся походе на запад, стали стекаться под черно-красные знамена Таргариена, и теперь его войско росло день ото дня. Добавлял забот и тот факт, что неизвестным оставался тот золотой источник, откуда Визерис черпал деньги для своего крайне дорогостоящего мероприятия, и казалось, что он неисчерпаем. Судя по словам лорда Вариса, Таргариен совершенно точно не посещал Железный Банк и не встречался с его представителями, то есть речи о займе не могло и быть, а по всему выходило, что кто-то еще, оставаясь в тени, финансировал готовящееся вторжение, и этот кто-то определенно имел собственные интересы в предстоящей войне.

Что интересно, судя по всему, Дейенерис Таргариен было совершенно не интересно то, чем занимался ее брат в данный момент, и девушка по-простому исчезла где-то в бескрайних степях Дотракийского моря, очевидно решив остаться со своим мужем, кхалом Дрого, которому до похода в Вестерос не было совершенно никакого дела. По крайней мере, именно это гласило последнее донесение из Эссоса, которое лорд Варис получил от Джороха Мормонта, после этого рыцарь исчез вместе с Дейенерис Таргариен где-то на бескрайних просторах степей. Что с ними стало, пока что оставалось неизвестно.

Не меньшего беспокойства доставляли и странные шевеления на Железных островах, о которых опять же узнал лорд Варис, о чем евнух незамедлительно сообщил Малому совету, в котором с начала восстания оставались свободными два места. В свете свалившихся на королевскую семью проблем, им было попросту некогда найти замену Ренли и Станнису Баратеонам.

— Этим-то чего неймется? — возмущенно воскликнула Серсея, узнав эти вести. — Им было мало разгрома, когда они восстали в прошлый раз?

— Очевидно, в этот раз они полагают, что добьются куда более лучших результатов, — предположил лорд Бейлиш. Что-то неуловимо изменилось в Мастере над монетой, он стал держаться куда более осторожней и постоянно смотрел себе под ноги, как если бы опасался, что его кто-то за них схватит. Судя по всему, история с отсечённой рукой не прошла для Мизинца даром. — В стране неразбериха, часть королевств восстали против законной власти, и в такой мутной воде есть шанс поймать крупную рыбу. Быть может, железнорожденные полагают, что в данной ситуации смогут обрести независимость, и нам нужно признать, что у них действительно есть все шансы. В данный момент у нас попросту нет сил, чтобы привести островитян к покорности в случае их открытого восстания.

— Моему отцу и Роберту следовало утопить их всех в их драгоценном море!

Серсея долго сыпала проклятиями в адрес островитян, и Старк мог только поражаться столь богатому словарному запасу королевы, и даже ее сын, молча наблюдавший за происходящим, с интересом смотрел на свою мать. Пицель в удивлении уставился на королеву своим сонными глазами. Лорд Варис оставался бесстрастным, а вот Мизинцу пришлось прикрыть улыбку ладонью.

Дорн затих, и это затишье не нравилось никому в столице, особенно в свете доходящих из Эссоса вестей о Таргариене. Все помнили, что Мартеллы хоть и признали власть Роберта Баратеона, но сделали это с крайней большой неохотой, по сути все равно оставаясь верными свергнутой династии. Также ни в коем случае нельзя было забывать тот факт, что Мартеллы не простили ни Баратеонам, ни тем более Ланнистерам смерть своей сестры и ее детей от Рейгара Таргариена. Не простили и не забыли, а значит в свете начавшейся гражданской войны от них вполне можно ожидать чего угодно.

Не пойми что творилось в Речных землях, никто не мог понять, кому хранят верность Талли, под чьи знамена в Риверран стекались все их вассалы с преданными им людьми. Что затеяли Талли? Кому они верны? Против кого они направят свои копья с учетом того, что они так и не поклялись в верности молодому королю, но при этом не присягали на верность узурпаторам, в чем лорд Варис был абсолютно уверен? У Старка не было ответов на эти вопросы, все письма, отправленные в Риверран, словно бы пропали втуне, что уже начинало вызывать у Неда глухое раздражение, и ему уже несколько раз хотелось отправить в Речные земли преданных ему людей, чтобы они наконец-то хоть что-то узнали, а то и вовсе привели Талли к ответу.

Тайвин Ланнистер, собрав возле Утеса Кастерли огромные войска, бездействовал, и никто не мог с уверенностью сказать, что именно затеял Старый Лев. За все это время от него пришло лишь одно письмо с короткой фразой:

"Я со всем разберусь."

Но наибольшее изумление у всех вызвал Станнис Баратеон, когда внезапно осадил Штормовой Предел, хотя численности его войска определенно было недостаточно для того, чтобы захватить столь мощную крепость, а также противостоять Ренли Баратеону, который позабыв обо всем помчался навстречу старшему брату. Чем закончится их встреча вроде бы было очевидно, но Старк не был так уверен. Станнис был далеко не дурак, он бы не стал поступать столь опрометчиво, но на что же тогда он рассчитывал? На благоразумие брата, который склонится перед ним? Вряд ли, Ренли уже ясно дал всем понять, что сам желает стать королем, наплевав на все, в том числе и на права старшего брата. Но тогда в чем расчет? Увы, Старк не мог этого понять, а остальные члены Малого совета только могли пожать плечами в недоумении. Планы Станниса пока что оставались за пределами их понимания.

Стоило ли удивляться тому, что в свете всего этого Эддард зачастую просто забывал о своей семье, а ведь там тоже было о чем задуматься.

Кейтилин, едва покинув столицу, попросту исчезла, и никто не мог ответить на вопрос, где именно она пребывала в данный момент и что вообще сподвигло ее скрываться от собственной семьи. В Винтерфелл Кэт так и не вернулась, о чем Старку сообщил в своем последнем письме Робб, где он, помимо всего прочего, сообщил отцу о своей свадьбе с Алис Карстарк и о том, что направляется к Стене, в Черный замок. По всему выходило, что в Винтерфелле остались молодая супруга Робба, а также маленький Рикон, который никак не мог понять, куда вдруг поразъехалась вся семья. Но где Кэт? Куда она подевалась после того, как тайно посетила Неда в столице? Увы, ее след затерялся где-то на самой границе Речных земель, в связи с чем у Эддарда стали время от времени возникать очень нехорошие подозрения по поводу того, что сейчас происходило в тех краях. Он гнал эти мысли от себя всеми силами, но они упрямо возвращались.

Не меньшее беспокойство вызывал у Неда и Бранн, который сейчас пребывал в лагере Ренли Баратеона, и если Старк был прав в своих подозрениях, то можно было предположить, что сейчас его сын был в числе тех людей, кого самозваный король в спешке вел к Штормовому Пределу. Что с ним? В порядке ли он? Чем думал сам Нед, когда отдал своего сына в оруженосцы Лорасу Тиреллу и чем все это по итогу обернется для Старков? И снова вопросы без ответов. Помимо того, ни в коем случае нельзя было забывать о Бенджене, последнем из братьев Неда, который бесследно пропал где-то за Стеной, а также о столкновении Джона с мертвецами, что совсем недавно могло бы показаться глупыми бреднями, если бы не доказательства, предоставленные Аллисером Торном.

Голова попросту раскалывалась от бесчисленных вопросов, а потому Неда совершенно не обрадовал доклад слуги о том, что к нему пожаловал Тирион Ланнистер и просит о немедленной аудиенции.

— О, боги, ему-то что от меня нужно? — еле слышно простонал Нед, чувствуя, что головная боль становится сильнее. — Ладно, пусть войдет.

Карлик, сжимавший подмышкой книгу в толстом переплете, вошел в солярий уверенной походкой, даже несмотря на то, что, как казалось Старку, успел влить в себя немалое количество вина, что было заметно по его блестящим глазам, но он быстро понял, что ошибается. Бес был абсолютно трезв, и яркий блеск в его глазах был вызван вовсе не вином, но смесью из любопытства, беспокойства и лихорадочной работы ума, с помощью которого Ланнистер пытался осмыслить все произошедшее за сегодняшний день.

— Чем могу быть полезен, лорд Тирион? — спросил Эддард, когда карлик залез в кресло.

— Плохо выглядите, лорд Старк, — заметил Бес, вглядываясь в лицо десницы пытливым взором. — Я бы мог порекомендовать вам обратиться к мейстеру, но полагаю, что вы все равно не станете, не так ли?

— Переходите к делу, — собрав в кулак все свое терпение, ответил Нед. — У меня очень много дел.

— Вы слишком серьёзный, вам надо чаще улыбаться, — попытался пошутишь Ланнистер, но быстро понял, что северянин сейчас пребывает не в том настроении, чтобы терпеть его остроты. — Ладно, к делу так к делу. Меня прислала Серсея, она хочет знать, удалось ли вам что-нибудь узнать?

— И для этого она прислала вас? — будь скепсис в голосе Неда ядом, карлик уже корчился бы в агонии. Отношение королевы к младшему брату было хорошо известно.

— Я сам предложил ей свою помощь, чтобы она не отвлекалась, — признался Бес, — сейчас она пытает Вариса на предмет того, почему он не узнал о готовящемся покушении на Джоффри? Признаться честно, в данную минуту я не завидую Пауку. Собственно, я и раньше ему не особо завидовал, а уж сейчас и подавно. Серсея в гневе любого разорвёт на части, и на вашем месте, лорд Старк, я бы не попадался ей на глаза до тех пор, пока у вас не будет хоть каких-нибудь ответов на ее вопросы.

— Как-нибудь разберусь, — сухо ответил Нед.

— Не сомневаюсь, — странная, будто на что-то намекающая улыбка скользнула по губам Ланнистера. — Как бы там ни было, я хотел бы хоть что-нибудь от вас услышать до того момента, как у Серсеи не закончится ее без того скудные запасы терпения, и она в гневе не повелела отрубить всем нам головы.

— Мне пока что нечего сказать, — признался Старк. — Мы осмотрели тела на предмет каких-нибудь отличительных знаков, пытались найти хоть что-нибудь, что могло бы указать на тех, кто стоит за нападением, и ничего. На одежде убийц остались следы от нашивок, но их заранее спороли. Осмотр тел тоже ничего не дал, особенно того гада, которого искромсал король Джоффри, там живого места не осталось.

— Плохо, — Тирион досадливо цокнул языком, его и без того некрасивое лицо исказилось в недовольной гримасе. — А что вы сами думаете? Кто, по вашему мнению, стоит за покушением?

— Кто угодно из числа тех, кто заявил о своих претензиях на престол, — без колебаний ответил Нед. — Так же нельзя списывать со счётов тех, кто занял сторону Баратеонов, любой из лордов, желая выслужить перед кем-то из братьев, мог решить, что это хорошая идея, и действовать как за их спиной, так и с их полного согласия, неважно, гласного или нет. Это могут быть и Мартеллы, решившие воспользоваться всеобщей неразберихой. За покушением может стоять Визерис Таргариен, судя по всему, он явно перестал испытывать недостатка в средствах, и мы до сих пор не знаем, кто ему покровительствует. Выбирайте сами, кто из них вам больше нравится.

Бес замолчал, явно обдумывая сказанное Старком, после чего неожиданно задал вопрос, который, по мнению Неда, вообще не имел никакого отношения к покушению:

— Лорд Старк, вам ведь не раз доводилось пить маковое молоко самому и видеть, как его дают другим?

— Да, конечно, — несколько растерянно ответил Эддард. — Во время восстания Роберта мы зачастую только его и использовали, так как больше ничего под рукой и не было, а мейстеры не могли всюду поспевать. Я сам выпил столь много макового молока, что вполне мог бы в нем купаться.

— И не стоит забывать про восстание Грейджоев, — продолжал рассуждать Ланнистер, запрокинув голову и глядя куда-то в потолок. — Да и в быту оно часто применяется, не так ли?

— Само собой, — кивнул Старк, пытаясь понять, с чего вдруг карлика столь сильно интересует подобного рода мелочь. Маковое молоко действительно применялось повсеместно, Нед помнил, как один из плотников в Винтерфелле умудрился ударить себя топором по ноге, и мейсер Лювин первым делом напоил несчастного недотепу маковым молоком, после чего принялся обрабатывать его рану.

— Лорд Старк, как часто вам доводилось видеть, чтобы маковое молоко давали людям, лежащим без чувств? — прямо спросил Бес, глядя Неду в глаза.

— Чаще, чем вы думаете, — последовал незамедлительный ответ. — Его дают людям с тяжёлыми ранами и увечьями, тем, кто пожирает болезнь, из-за чего каждый час их жизни превращается для них в пытку. На самом деле, вариантов очень много.

— А среди них есть такой вариант: дать маковое молоко человеку, который не ранен и не болен, он просто лежит без чувств?

Нед замолчал. Он не был мейстером и не знал всех тонкостей их мастерства, но если хорошенько подумать, то Эддард действительно не мог припомнить ни одного случая, описанного Тирионом Ланнистером. Но, быть может, он просто никогда с таким не сталкивался? И не плохо было бы понять, к чему карлик вообще завел этот разговор? От этих мыслей Неда отвлекли громкие голоса за дверью, но не успел он спросить, что вообще там творится, как двери с грохотом распахнулись, и и Старк увидел толпу слуг с перекошенными от страха лицами. Они с ужасом смотрели на своего господина, не в силах вымолвить ни слова.

— Что стряслось? — Эддард вскочил с места, чувствуя грядущие неприятности.

— Милорд… — раздался нестройный хор голосов. — Мы…

— Да что вы блеете, как овцы?! — внезапно воскликнул молодой солдат-северянин и выступил вперёд. — Милорд, мы обнаружили Сирио Фореля без сознания, кто-то огрел его дубинкой по голове!

Нед замер, словно его самого огрели чем-то тяжёлым. Бес вскочил со своего места, на его лице отразилось серьёзное беспокойство.

— Где Арья? — глухим шёпотом спросил Старк.

— Мы не знаем, — признался солдат. — Но клинок мастера Фореля весь в крови, кто бы на него не напал, они не ушли безнаказанными. Сейчас его несут сюда.

Мысли Неда не успели сложиться в единую картину, как на пороге солярия появился Вейнон Пуль, стюард Винтерфелла на службе Старков, который с недоумением посмотрел на столпившихся слуг, после чего обратился к своему лорду:

— Прошу прошения, милорд, но вы не видели Джейни? Я нигде не могу ее найти.

В сознании Эддарда словно бы вспыхнула молния, и он сорвался с места, помчавшись к комнатам Сансы, как если бы Иные и все их прихвостни кусали его за пятки. За его спиной слышался топот ног, но Нед уже ни о чем не думал, все его мысли были только о дочери, которая после нападения на Джоффри осталась одна. Подбежав к покоям Сансы, Эддард рывком распахнул двери, но внутри никого не было.

— Санса! — воскликнул Нед, но ответа не последовало. Внутри было пусто и тихо. Быстро оглядев комнату, Эддард заметил, что кровать была примята, но здесь не было и следа девушки. Зато было кое-что другое: грязный след от подошвы, который никак не мог принадлежать Сансе, так как просто не соответствовал ее размерам.

— Что вообще происходит? — раздался за спиной сбивчивый голос Тириона. Карлику пришлось сильно попотеть, чтобы поспеть сюда на своих коротких ножках.

— Девочек похитили, — голос Неда становился холоднее и жёстче с каждым новым словом, и от этого безжалостного тона Бесу вдруг стало сильно не по себе. — И когда я узнаю, кто за этим стоит, я выверну его наизнанку, а то, что останется, отправлю в Дредфорт к Русе Болтону. Где сейчас Сирио Форель?! — внезапно спросил Старк у своих слуг.

— Его доставили в выделенные ему покои, — последовал незамедлительный ответ. Первый шок прошел, и теперь северяне взяли себя в руки.

— Веди, — не говоря больше ни слова, Нед решительно направился туда, куда его вели, а следовавший за ним Пуль, видя, в каком настроении сейчас пребывает его господин, все никак не осмеливался задать ключевой для него вопрос. Заметив бледное лицо стюарда, Старк произнес:

— Боюсь, Вейнон, что твою дочь тоже похитили.

— Но… Зачем?

— Не знаю, возможно, она просто оказалась не в том месте и не в то время.

Сирио Форель уже пришел в себя и, лежа на кровати с перебинтованной головой, страшно ругался на своем родном языке, и эту безбожную брань Нед услышал еще в коридоре. Периодически учитель фехтования перемежал свою речь фразами на общем языке Вестероса, с помощью которых он обещал выпотрошить тех, кто так подло напал на него, и особо страшные муки были уготованы той шелудивой собаке, что напала на Фореля со спины. Он несколько раз порывался встать, но слуги легко укладывали его назад, что говорило об общей слабости браавосца. Сами северяне пытались понять, почему учителя танцев нашли с окровавленным клинком в руках и откуда ему известны подробности того, как правильно вырезать легкие из груди противника, не разрубая при этом ребра?

— Что произошло? — спросил Нед, едва войдя в комнату.

— На нас напали, когда мы занимались, — Форель не стал тратить время попусту, а сразу же перешел к делу. Он говорил довольно быстро, из-за чего его акцент стал лишь сильнее. — Четверо, как оказалось, но сперва я видел лишь троих. Первого я убил сразу же, как только понял их цели, а оставшихся двоих хорошенько потрепал, пока на меня не напали сзади. Какой позор, что я не увидел вовремя эту тварь! В противном случае я уложил бы их всех!

— Не сомневаюсь, — сухо произнес Эддард, не обращая внимания на вытянувшиеся лица своих домочадцев. До тех наконец-то начало доходить, что лорд Старк нанял для своей дочери отнюдь не учителя танцев, а кого-то куда более опасного. Нед повернулся к солдату, который доложил о случившемся. — Тело убитого нашли?

— Нет, ничего не было, — несколько растерянно ответил северянин. — Если этот браавосец не врет, то выходит, что они унесли тело с собой.

— Выходит, что так, — Нед повернулся к капитану своей гвардии. — Немедленно перекройте все выходы из города, проверяйте всех, кто пытается уплыть или уехать, никого не выпускать без дальнейшего разрешения. Сообщите о произошедшем капитану гвардии Ланнистеров, пусть немедленно усилят охрану королевской семьи. И переверните столицу верх дном! Кто-то похитил трех девушек, и я не верю, чтобы об этом никто ничего не знал! Трясите всех! Пусть все знают, что с виновников и тех, кто их покрывает, спустят три шкуры, но тех, кто поможет их найти, щедро вознаградят! Эти ублюдки серьёзно ранены, они не могут далеко уйти, если только у них не выросли крылья, а значит, я найду их даже в седьмом пекле!

На лице Неда застыла печать жестокости, сулящая страшные беды всем тем, кто посмел поднять руку на самое дорогое, что у него было — на его семью. Виновники и все причастные трижды поплатятся за содеянное.

***

Несколько дней спустя к берегу возле небольшой деревни, что расположилась неподалёку от Грачиного Приюта, пристала парусная лодка, из которой выбрались пятеро мужчин довольно потрепанного вида. У двоих из них, перевязанных запачканными кровью тряпками, был довольно болезненный вид, они плохо стояли на ногах, и судя по недовольным рожам их подельников, при других обстоятельствах они попросту бы бросили израненных мужчин на произвол судьбы. Вот только им с огромным трудом удалось унести ноги из Королевской Гавани, ибо взбешенный похищениями дочерей Старк, при полной поддержке правящей семьи, решил перевернуть город верх дном. Его люди трясли всех, кого им удалось изловить в самых злачных трактирах столицы. В пыточные камеры волокли попавшихся в цепкие лапы золотых плащей контрабандистов, воров и прочее отребье, и лишь немыслимым чудом наемникам удалось унести ноги из города, и это при том, что у них на руках были двое раненых и три девушки, которых все эти дни приходилось опаивать сильнодействующим снотворным.

— Надо было тихо прирезать их, и дело с концом, — тихо предложил сухопарый наемник в толстом кожаном доспехе, его похожая на кору кожа была изрезана глубокими морщинами, хоть он был отнюдь не старик. Он немигающим взором смотрел на своих ослабленных ранами и плаванием подельников, и в его глазах было столько же сострадания, сколько его было у готовой к нападению змеи.

— У нас каждый человек на счету, Тарч, — возразили ему, и наемник опустил свой взор, чтобы посмотреть на Колма, своего помощника. Тот был столь невысокого роста, что легко мог бы сойти за карлика, на обритой голове красовалось несколько шрамов, один из которых протянулся от левого виска до самой губы, из-за чего казалось, что он постоянно улыбается. На его ремне красовались два коротких ножа, которыми, впрочем, он управлялся с удивительной легкостью.

— Знаю, — недовольно протянул наемник, следя за тем, как из лодки достают спящих девушек. В другое время он бы непременно позволил себе вдоволь с ними позабавиться, но не в этот раз. Наниматель ясно дал понять: если с головы девушек упадёт хотя бы волос, сам Тарч и его люди не досчитаются собственных конечностей, так что пришлось сдерживать свои порывы.

Им пришлось постараться, чтобы тайно проникнуть в столицу, после чего они потратили несколько дней на то, чтобы узнать распорядок дня своих целей, выяснить, чем они занимаются, для чего в ход пошли взятки для дворцовой прислуги. Они выбрали подходящий день, вроде бы учли все возможные варианты развития событий, и все бы прошло как по маслу, но из-за начавшейся во дворце суматохи, вызванной нападением аж на самого короля, весь план отправился прямиком в пекло, действовать пришлось в жуткой спешке, и вместо того, чтобы тихо увести девушек из дворца и дать Эддарду Старку знак, что он может бежать с ними или же сделать это самостоятельно, наемникам самим пришлось бежать из столицы сломя голову. В итоге, Старк даже не узнал о том, что все это было для спасения его же семьи, и теперь грозился содрать с похитителей шкуру. Ситуация и без того была откровенно херовой, так еще очень сильно беспокоило то, как именно лорд Ренли Баратеон отнесется к тому, что девушек пришлось тащить из замка силой, да еще и опаивать их какой-то дрянью, после которой у них неизбежно будет страшно болеть голова.

За такие выкрутасы Тарча и его людей по головке точно не погладят, а потому нужно было срочно решать, как выкрутиться из довольно неприятной ситуации. Самым лучшим был вариант договориться с девочками, чтобы те держали язык за зубами, но как их в этом убедить? По всему выходило, что никак, а раз так, то по прибытию на место нужно будет забрать оплату за проделанную работу и валить как можно быстрее и как можно дальше до того момента, когда эти благородные соплячки начнут молоть языками. Конечно, был ещё вариант просто убить их и сбежать, но им заранее дали понять, что в этом случае шайке Тарча придется бежать аж на самый край света, а то и куда подальше, больше их ничего не спасет.

— Ладно, не будем тратить время попусту, — Тарч принялся оглядываться по сторонам, — нужно найти лошадей, какую-нибудь повозку и убираться отсюда ко всем чертям, пока нас не нашли. Я не думаю, что прохвост, продавший нам лодку, будет долго молчать, особенно когда Старк засунет его яйца в тиски.

— Я вообще не понял, что произошло в замке. Весь план пошел к чертям, — признался Колм, заприметив какого-то мужчину на холме. Отсюда было неясно, следит ли он за ними, но наёмнику вовсе не нужны были лишние свидетели. Девушек как раз укладывали на траву, и теперь мужчина на холме совершенно точно повернулся в их сторону.

— Седьмое пекло! — процедил Тарч, так же заметивший незнакомца, судя по его внешнему виду, местного крестьянина.

— Я разберусь, — коротко ответил Колм и принялся взбираться на холм.

— Давай живее! — крикнул ему вслед Тарч. — А потом найди нам лошадей!

Чем выше Колм взбирался, тем выше оказывался и замерший на холме крестьянин, который возвышался над наёмником, как сторожевая башня. Он был очень широк в плечах и вроде бы казался молодым, но Колма сбивали с толку длинные седые космы и столь же седая борода, свисающая аж до середины груди. Тем не менее, наемник оставался спокоен, ему доводилось убивать и куда более грозных с виду воинов, а здесь же перед ним был пусть и очень рослый, но все же крестьянин, который сроду не держал в руках боевого оружия. Два-три точных удара ножами, и он рухнет на землю, захлёбываясь собственной кровью. После идиотской стычки в столице со странным браавосцем, на поверку оказавшимся мастером фехтования, Колм очень хотел кого-нибудь убить.

— Эй, дружище, как дела?! — как можно более дружелюбно крикнул Колм. Все, что было ему нужно, так это подойти на расстоянии удара. — Не знаешь, где найти тут лошадей?!

— Что вы делаете с этими девушками? — у крестьянина оказался довольно мощный бас, а также бесцветные глаза, в которых застыла какая-та тоска, будто по чему-то утраченному.

— Не обращай внимания, они просто больны, — Колм подошел поближе, — мы везем их в Старомест, к мейстерам. Там их быстро поставят на ноги.

— Судя по их платьям, они из благородных, — заметил мужчина, и тут наёмник понял, что тот следит за каждым его движением. — По крайней мере, две из них.

Он оказался ещё и довольно глазастым, раз смог с такого расстояния определить, во что одеты девушки. Две из них действительно были в дорогих платьях, в то время как младшая дочь Старка почему-то была одета как мальчишка.

— А вы не очень похожи на их свиту, — продолжил крестьянин. — Зато куда сильнее походите на обычных похитителей.

— Не лезь не в своё дело, недоносок, — доброжелательный тон Колма сменился на угрожающий. Его ладони легли на рукояти ножей. — Для тебя же будет лучше, если ты приведешь к нам лошадей, найдешь повозку и забудешь о том, что здесь видел, — еще один шаг, и этот идиот сдохнет. Отпускать его живым наемник отнюдь не собирался.

— И не подумаю, — раздалось в ответ. В тот же миг наемник сорвался с места с обнаженными клинками, одним из которых он метил в бедренную артерию, благо, невысокий рост Колма позволял быстро проворачивать подобного рода трюки. Как только эта безмозглая шваль, не понимающая простых слов, рухнет на землю от потери крови, Колм просто перережет ему глотку, а затем направится в деревню.

Рука нанесла стремительный удар, но тут наемник с изумлением обнаружил, что широкая ладонь крестьянина сжала его кисть, подобно стальным тискам. В попытках высвободиться, он попытался было ударить свободной рукой, но в ответ получил удар огромным кулаком в лицо, под которым хрустнули нос и нижняя челюсть. Губы лопнули, и кровь хлынула на подбородок и шею Колма, а противник и не думал останавливаться. Из его глаз исчезло выражение тоски, теперь они ярко сияли, словно бы мужчина внезапно очнулся от очень долгого сна и теперь готов был обрушить всю свою ярость на того, кто посмел его побеспокоить.

— Ты покойник! — прохрипел Колм сквозь выбитые зубы и тут же получил еще один удар в лицо, а следом еще один — в живот, от которого у наемника вышибло весь воздух из лёгких. Затем могучая длань схватила его за горло, и до затуманенного сознания Колма дошло, что проклятый крестьянин собирается попросту свернуть ему шею, точно цыпленку. Разум охватила накатившая волной паника, наемник уже не слышал криков своих товарищей, мчащихся к нему на выручку, но было уже поздно. Хрустнули позвонки, и бездыханное тело Колма рухнуло на траву.

Глянув на браняшихся наёмников, что мчались к нему с оружием наперевес, Утопленник подобрал топор, который все это время лежал рядом с ним, и двинулся к ним навстречу. Жажда насилия, до сегодняшнего дня вроде бы совершенно ему несвойственная, внезапно охватила все его существо, и взяв топор поудобнее, Утопленник приготовился к бою. Если бы кто-нибудь смог бы посмотреть на него со стороны, то он бы сказал, что странный крестьянин замер в правильной стойке, а то, как он сжимал самый обычный топор, указывало на огромный боевой опыт мужчины. Увы, здесь не было никого, кроме взбешенных наемников, а им не было никакого дела до подобного рода деталей. Им лишь хотелось разорвать на части не пойми что возомнившее о себе ничтожество, которое убило их товарища.

Через несколько мгновений все было кончено.

Очистив пучком травы топор от крови, Утопленник неспешно спустился к берегу, уселся рядом со спящими девушками, практически детьми по меркам мужчины, и принялся терпеливо ждать, когда они очнутся. Он мог бы ускорить процесс, но почему-то знал, что так сделает только хуже, и будет куда как лучше, если они проснутся сами. Краем глаза следя за девушками, Утопленник заметил, что их лица кажутся ему знакомыми, хоть он и не мог понять, где мог их ранее видеть. Наибольшее внимание с его стороны привлекала к себя девчушка лет восьми в мужской одежде, и Утопленник готов был поклясться чем угодно, что уже видел это лицо прежде.

Глава 27

Бешеная скачка, долгая и изнурительная, продолжалась уже много дней, но Кейтилин Старк на протяжении всего этого времени опасалась делать длительные остановки, вместо этого стремясь как можно быстрее добраться до Риверрана, где она сможет укрыться от преследователей за крепкими стенами родового замка Талли. Приходилось часто менять лошадей, продавая их за бесценок и покупать новых, страшно переплачивая, но лучше так, чем быть схваченной либо людьми Станниса Баратеона, очередного самопровозглашенного короля Вестероса, либо солдатами Тиреллов, возложивших смерть Ренли на леди Старк и Бриенну Тарт, деву-воина, которая теперь тоже стремилась убраться как можно дальше от мстительных правителей Простора, в связи с чем она была вынуждена присоединиться к Кейтилин. Рослая девица, которую природа щедро наградила могучей силой и, словно в насмешку, сильно обделила красотой, все еще куталась в голубой плащ Радужной Гвардии, место в которой ей даровал ныне покойный Ренли Баратеон, которому Тарт присягнула на верность, но плащ и доспехи были сильно запачканы грязью и дорожной пылью, на что, впрочем, дева-воин не обращала ровным счетом никакого внимания. Насколько Кейтилин могла судить, несчастная девица, влюбившаяся в Ренли с первого взгляда и желавшая служить ему до самой смерти, не могла простить саму себя за его гибель, хотя что Бриенна могла сделать в той ситуации, Старк решительно не понимала. Вряд ли ее меч мог причинить хоть какой-то вред той жуткой тени, что возникла практически из ниоткуда, убила самопровозглашённого короля и тут же исчезла, не оставив после себя ни единого следа, за исключением, конечно же, бездыханного тела Баратеона.

Все слишком быстро пошло кувырком: не успела Кейтилин договориться с Ренли и убедиться в том, что младший Баратеон действительно отправил своих людей на выручку Неду, как гонец, едва стоявший на ногах от усталости, принёс срочную весть о Станнисе, провозгласившем себя королем и осадившем Штормовой Предел, после чего Ренли, позабывший обо всем на свете, тут же бросил большую часть своих войск к Горькому Мосту и устремился на встречу с братом. Собственно, ничего удивительного в этом не было: никто из вассалов Ренли попросту не понял бы, если бы их сюзерен вдруг бросил свои земли на произвол судьбы, особенно в свете того, что крайне суровый и жёсткий характер Станниса был хорошо известен во всех Семи Королевствах. Он бы не пощадил никого из числа тех, кто осмелится противиться его власти, и ему совершенно точно будет глубоко наплевать на тот факт, что в их числе окажутся люди, которых он знает с самого детства. Ренли просто обязан был вмешаться, хотелось ему того или нет, ведь по другому и быть не могло, если, конечно, он не захочет упасть в глазах собственных вассалов и союзников. Тут никаких вопросов у леди Кейтилин не было. А вот чего Старк в тот момент не смогла понять, так это зачем Ренли потащил её на встречу со своим старшим братом, да ещё и велел Лорасу взять с собой Брана?

— Ваши разногласия со Станнисом нисколько меня не касаются, — говорила она Ренли, но тот лишь рассмеялся в ответ.

— Еще как касаются, леди Старк, — отвечал Баратеон, и в этом его поддерживали те немногие лорды, кто вообще знал о присутствии Кейтилин в королевском лагере. — Честность вашего мужа хорошо известна, но пока что я договаривался обо всем с вами, а не с ним. Лорд Старк никаких обещаний мне не давал, а потому я вовсе не горю желанием лицезреть, как после оказанной мною помощи, он объявляет о своих клятвах верности Станнису. Особенно в свете того, что лорд Старк, по вашим же словам, является единственным человеком, которого послушает ваш непокорный сын. Так что считайте мои действия всего лишь мерой предосторожности, не более того.

— Вы опасаетесь союза Старков со Станнисом, но при этом тащите меня и моего сына на встречу с ним? — удивилась Кет. — Какой в этом смысл?

Баратеон лишь продолжал смеяться в ответ и качал головой, будто поражаясь такой слепоте и наивности.

В том, что действия Ренли не являются его глупой блажью, Кейтилин убедилась во время встречи со Станнисом и сопровождавшей его жрице в красном одеянии: едва узнав о том, что жена лорда Старка находится в свите своего непокорного брата, лорд Драконьего Камня натурально заскрипел зубами от злости и разразился длинной и полной желчи тирадой о том, сколь незавидная участь ожидает всех тех, кто откажется признать его законным королём Вестероса. Он не называл конкретных имен, но его посыл был предельно понятен всем без исключения, включая Кейтилин, которая весь разговор сверлила младшего Баратеона полным гнева взглядом. Довольно простым способом Ренли связал судьбу правителей Севера со своей собственной, попросту наплевав на мнение самих Старков по этому поводу и, судя по своему довольному виду, был очень рад тому, что его задумка удалась. Осознав это, уже сама Кейтилин, по окончанию переговоров двух братьев, итогом которых стал лишь взаимный обмен оскорблениями и обещаний лютой кары для всех причастных, высказала Ренли все, что думает о столь подлом поступке:

— Вы не имели никакого права так поступать! — бушевала Старк, когда ей наконец-то разрешили войти в королевский шатер

— Только так я и должен был поступить! — парировал Ренли, раскинув руки в стороны, и пусть в этот момент он продолжал улыбаться, в его синих глазах не было и тени улыбки. Стоявшая подле него Бриенна Тарт, что должна была утром помочь своему королю подобающе облачиться к предстоящей битве, неодобрительно поглядывала на леди Старк, но молчала. — Вы старше меня, леди Кейтилин, а ведёте себя так, словно вы маленькая девочка, впервые вышедшая за порог родного дома и наконец-то узревшая окружающий ее мир! Мы на войне, леди Старк! На гражданской войне, провались она в Седьмое пекло, а это означает, что в наши проклятые Семерыми дни доверять можно лишь очень немногим! Увы, пока что я не могу полностью вам довериться, в особенности потому, что не знаю, как на самом деле поведёт себя лорд Старк. И так как вы пока что не входите в число тех, кому я могу безоговорочно доверять, то, как будущий король Вестероса, я буду использовать все возможные средства, включая и те, что вам так не нравятся! Повзрослейте уже! Когда все закончится, я щедро награжу вашу семью за те неудобства, что вам доставил, и лично извинюсь перед лордом Старком и вами, коль вы докажите мне свою преданность, как за свое недоверие, так и за проявленное неуважение, но пока что все будет так, как я того пожелаю! В данный момент большего вы от меня не дождетесь!

Это были его последние слова перед смертью. После этого все мечты, которыми так грезили Ренли и его союзники, рассыпались прахом в тот самый миг, когда кровь младшего Баратеона обагрила ковры его богато украшенного шатра. Все надежды и чаяния Ренли и Тиреллов, а также их многочисленных вассалов, умерли вместе с младшим Баратеоном, и Кейтилин теперь могла только гадать о дальнейших действиях владык Простора, в особенности после того, когда вести о гибели Ренли дойдут до лордов Штормовых земель. Многие из них, сражавшиеся против рыцарей Простора в годы восстания Роберта, согласились на этот союз только из-за любви и уважения к Ренли, но теперь, когда его не стало, вполне можно было ожидать того, что они переметнутся к Станнису, как к последнему истинному Баратеону. И было бы крайне неплохо для Старков, если им удастся договориться с крайне упертым лордом Драконьего Камня до того момента, как он успеет осадить Королевскую Гавань. Увы, после выходки Ренли осуществить подобное мог только Нед, а он, судя по слухам, расползающимся по всей округе, по прежнему пребывал в столице, из чего сами собой напрашивались два варианта: либо посланные Баратеоном наемники не справились с поручением, либо они, узнав о смерти заказчика, и вовсе отказались от этой затеи.

— Мы уже пересекли границу Королевских земель, — неожиданно подала голос леди Бриенна, большую часть времени предпочитавшая молчать. — Теперь нам нужно быть вдвойне осторожнее, чтобы не попасться в руки королевы и вашего мужа, — судя по настороженному тону, Тарт ничуть не сомневалась в том, что Эддард Старк является ее врагом, и это несмотря на все доводы, что приводила Кейтилин во время их редких остановок. — Судя по тому, что я слышала от попавшихся нам на пути купцов, лорд Старк полностью перекрыл все входы и выходы из столицы, а его люди тащат в казематы всех подряд. Народ в Королевской Гавани уже начинает роптать, чему только способствует голод в городе.

— Причиной которого стал Ренли, — не примкнула возможностью напомнить Кейтилин. — Именно он перекрыл все поставки продовольствия в столицу, и теперь моему мужу приходится разбираться с последствиями действий Баратеона. Что же касается арестов, то я уверена в том, что за этим на самом деле стоит королева Серсея, просто прикрывающаяся именем Эддарда. Неужели вам самой это не ясно? Нед вынужден действовать вопреки собственным убеждениям, пока наши дочери в руках Ланнистеров! О боги, надеюсь, что люди, которых Ренли послал в столицу, не прознали еще о его смерти и успеют вытащить девочек! Тогда у Неда будут развязаны руки, и королева не сможет им манипулировать. Если же ему удастся сбежать вместе с девочками, то дни Ланнистеров будут сочтены, уж можете мне поверить.

Судя по лицу Бриенны, она вряд ли воспринимала слова Кейтилин хоть сколько-нибудь всерьез, и скорее считала их бредом сумасшедшей, общаться с которой ей приходится лишь в силу сложившихся обстоятельств. Забыв про свои мечты прославиться в битвах под командованием короля Ренли, чья победа казалась чем-то самим собой разумеющимся, Бриенне пришлось бежать вместе с обезумевшей Старк, так как у нее попросту не было другого выбора, они обе оказались в крайне непростой ситуации, итогом которой вполне могла стать их смерть. Взбешенный Лорас Тирелл вряд ли оставил бы их в живых после того, как узнал об убийстве Ренли, а потому даже самой Старк пришлось бежать, сломя голову, не предприняв ни единой попытки забрать из лагеря Тиреллов своего сына. Интересно, жив ли он еще или же Рыцарь Цветов в припадке ярости уже разрубил его на части? Вряд ли, кто бы что не говорил про сира Лораса, все признавали тот факт, что он был настоящим рыцарем, а так как Тиреллы, судя по всему, еще не утратили надежды договориться со Старком, с головы его сына не упадет даже волос. По крайней мере, именно к таким выводам пришла Бриенна на основании тех разговоров между Ренли и Тиреллами, которые ей довелось услышать. Вопрос только в том, захочет ли лорд Мейс теперь вести переговоры с лордом Эддардом или же решит, что в них теперь нет никакого смысла? Поди знай.

— С чего вы вообще взяли, что ваш муж служит Ланнистерам против собственной воли? — сделав остановку на ночлег, нехотя спросила Бриенна, не желая проводить очередной вечер в тягостном молчании. На самом деле у нее было крайне мало желания слушать Старк, но девице вовсе не хотелось вновь погружаться в свои мрачные мысли, тесно связанные со смертью Ренли. — Вам не приходила в голову такая простая мысль, что лорд Старк служит королю Джоффри из чувства верности, а не из страха за ваших дочерей? — разведя костер, Бриенна уселась на землю и посмотрела на спутницу, как той показалось, насмешливым взглядом.

Глаза леди Кейтилин сузились от злости, ее ноздри хищно раздувались, но женщина все же смогла взять себя в руки и, усевшись напротив Бриенны, нехотя ответила:

— Конечно, приходила. Когда пришли вести о том, что Эддард и Серсея Ланнистер создали регентский дуумвират при короле Джоффри, я отказывалась в это поверить. Не понимала, как такое в принципе могло произойти, учитывая всю нелюбовь Неда к Ланнистерам в принципе, которую он никогда не скрывал. К тому же, нельзя было забывать о том, что, еще будучи в Винтерфелле, мы получили письмо от моей сестры, в котором она предупреждала нас о готовящемся заговоре против короля и том, что Ланнистеры убили ее мужа, лорда Аррена, что был десницей короля Роберта все эти года. Я пыталась все это уложить в своей голове, а из столицы продолжали поступать вести, одна тревожней другой, а также приказы, подписанные рукой Неда. Вы даже представить себе не можете, леди Бриенна, как я чувствовала себя в эти моменты, и если бы не помощь Эдмара, моего брата, я бы вполне могла сойти с ума.

Бриенна бросила на Старк скептический взгляд, но та, уставившись в пламя костра, его не заметила. Своими мыслями Кейтилин погрузилась в воспоминания, в те напряженные дни, когда она, пребывая в стенах Риверрана, пыталась разобраться в мотивах Неда. Он не мог, никак не мог по своей воле служить Ланнистерам! Ни после всего сказанного! Ни после письма от Лизы! Не мог! Такое попросту невозможно, ибо он никогда не скрывал того, что не питает любви к королеве и ее семье!

Тем не менее, приказы из столицы, подписанные Недом и Серсеей, продолжали разлетаться по всем Семи Королевствам, а оттуда, в свою очередь, стали поступать тревожные вести о том, что далеко не все лорды желают склониться перед королем Джоффри, а затем стало известно о том, что Ренли и Станнис и вовсе объявили всех детей Серсии Ланнистер, включая наследного принца, плодами измены, кровосмесительной связи королевы с ее братом-близнецом, а потому и речи не может быть о том, чтобы позволить хоть кому-то из бастардов усесться на Железный Трон, это при живых-то братьях сгинувшего короля. Вскоре после этого стали расползаться слухи о том, что оба брата собирают вокруг себя преданных людей, стало известно о союзе Ренли с Тиреллами, а также о смене веры Станниса. Отныне он, как и большая часть его окружения, стал верным почитателем Владыки Света, и советы ему теперь нашептывает жрица Красного Бога, что повсеместно сжигает септы и богорощи. Впрочем, на все это Кейтилин было глубоко наплевать. Проблемы с головой, поразившие обоих Баратеонов, нисколько ее не волновали, все мысли леди Старк в те дни были обращены к Неду и к детям, пребывающим в столице.

Как они там? Все ли с ними в порядке? Каково им приходится там, в окружении Ланнистеров, которых расплодилось в таком количестве, что переплюнуть их могло только семейство Уолдера Фрея? Что с Сансой? Она так мечтала стать женой Джоффри, а теперь весь Вестерос и вся столица, в этом Кейтилин не сомневалась ни секунды, судачат о том, что молодой король является плодом инцеста. Можно только представить, как чувствует себя Санса всякий раз, когда эти мерзкие разговоры, которыми наверняка полнится Красный Замок, достигают ее слуха. Теперь ей и вовсе не было резона выходить замуж за Джоффри, Нед просто этого не допустит, но время шло, а о расторжении помолвки никто даже не заикался, вместо этого пришли вести о том, что столица готовится к осаде, избежать которой у нее не было ни единого шанса. В это же время Кейтилин наконец-то узнала о том, что незадолго до смерти короля Роберта Нед отдал Брана в пажи сиру Лорасу Тиреллу, а с учетом того, что все Тиреллы покинули столицу вместе с Ренли, выходило, что и Брана там больше нет.

Это решение Неда сильно изумило Кейтилин и заставило ее задуматься о том, что за действиями горячо любимого мужа скрывается нечто больше, чем простое желание сделать своего сына рыцарем, а в том, что сир Лорас воспитает Брана так, как того требуют все рыцарские традиции Вестероса, не было никаких сомнений. То есть, данное решение, в теории, не должно было вызвать никаких вопросов со стороны Ланнистеров. В этом ли все дело? Возможно, ведь, пока Роберт был жив, Серсея ничего не смогла бы с этим поделать даже при условии того, если бы она что-то заподозрила. Потом начался конфликт, вызванный гибелью Баратеона, Тиреллы покинули столицу, прихватив с собой Брана, и тот оказался как можно дальше от загребущих ручонок Ланнистеров. Выходит, Нед все-таки прислушался к словам Кейтилин, сказанных ею тогда, в стенах борделя? Но почему же тогда он активно помогает короне, готовится с мечом в руках отстаивать права Джоффри на Железный Трон?

В те полные беспокойства дни Кейтилин ходила по коридорам замка, не обращая никакого внимания на слуг и рыцарей, что откликнулись на призыв Эдмара и теперь стекались к стенам Риверрана со всех окрестных земель. Хвала богам, что брат послушал ее совета хотя бы в этом, все-таки решившись созвать знамена! Правда, было бы куда лучше, если бы после это он двинул свои войска к столице, а не сидел на месте, но Эдмар опасался так поступать, на все вопросы и убеждения отвечая лишь каким-то маловразумительным бредом про Тайвина Ланнистера, мол, он не хочет оставлять Речные земли беззащитными перед лордом Утеса Кастерли, хотя даже дети бы поняли, что прямо сейчас все внимание Старого Льва приковывает к себе Простор, Штормовые Земли и Драконий Камень. Лорды именно этих земель представляли угрозу для его детей и внуков, а Тайвин Ланнистер был не тем человеком, который оставит людей, угрожавших его роду, безнаказанными, в то время как Талли пока что никак не выступали против Железного Трона, лишь благодаря усилиям самой Кейтилин сохраняя молчание и как бы выжидая. Вполне обычная практика, которой некогда придерживался сам Тайвин Ланнистер во время восстания Роберта Баратеона, так что у Старого Льва в данный момент просто не было повода обращать внимание на правителей Речных земель. Чего уж там, даже съехавшиеся в Риверран рыцари полагали, что их призвали именно по этой причине, а также для обсуждения того, каким наилучшим способом обеспечить безопасность Речных земель в это крайне непростое время.

Глядя в пламя костра, отсветы которого падали на некрасивое лицо Бриенны Тарт, Кейтилин вспоминала, как ежедневно поднималась на крепостную стену Риверрана и смотрела то на север, где расположился Винтерфелл, то на юг, в сторону Королевской Гавани, где сейчас пребывал Нед вместе с девочками в окружении Ланнистеров.

— Почему, Нед, — еле слышно шептала Кейтилин, стоя на стене, — почему? Почему ты помогаешь им? Что тебя там держит?

В один из таких дней ей по какой-то странной причине вспомнилось, как она чуть было не столкнулась нос к носу с Тирионом Ланнистером, который вместе со своей немногочисленной свитой возвращался с Севера. Карлик проезжал через Речные земли, не пропуская ни одного трактира на своем пути, из-за чего его путь оказался довольно долгим и неспешным, но он, судя по его довольному виду, ничуть об этом не жалел. Кейтилин, возвращавшаяся в Риверанн из имения Смоллвудов, с которыми вела переговоры, забилась в самый темный угол, благодаря чему веселящийся Бес, поглощавший вино в каком-то нереальном количестве, так ее и не заметил, а потом он и вовсе удалился в отведенную ему комнату в компании с одной из служанок. В какой-то момент того вечера Кейтилин хотела отдать приказ схватить карлика, но быстро отбросила эту мысль. На каком основании она бы это сделала? Из-за одной лишь личной неприязни? Этого, безусловно, мало, и такой поступок никто не оценит, в первую очередь Эдмар, ведь данный шаг лишь привел бы к тому, что Тайвин Ланнистер обратил бы на Талли самое пристальное внимание, отчего Эдмар совершенно точно не придет в восторг и неизвестно еще как отреагирует. Тот всем известный факт, что правитель Западных земель терпеть не может своего младшего сына, ничуть не помешал бы ему в отместку пройтись по Речным землям огнем и мечом, и в таких условиях Эдмар… возможно даже забудет о братских чувствах по отношению к сестре и выдаст ее врагам. В этом обезумевшем мире, который вот-вот утонет в крови, Кейтилин уже не знала, кому до конца можно доверять. Если уж даже родной сын выступил против матери, можно ли ожидать чего-то иного от брата, которого не видела много лет?

Эх, жаль, что это был Тирион Ланнистер, а не Джейме, сгинувший в пучине, все же думала тогда Кейтилин, стоя на крепостной стене и глядя в сторону Королевской Гавани, как если бы могла увидеть отсюда город. Из Цареубийцы вышел бы прекрасный заложник, рисковать жизнью которого Тайвин Ланнистер вряд ли бы осмелился, даже Эдмар с этим бы согласился.

Заложники…

Эта внезапная мысль пронзила все существо Кейтилин и озарила ее разум, словно вспышка молнии, пронзившая тяжелые грозовые тучи. Все встало на свои места, и странному поведению Неда, совершенно для него не типичному, наконец-то нашлось объяснение. Заложники! Девочек держат в заложниках, тем самым принуждая Неда идти против собственной воли и вопреки чести! После смерти Роберта и той информации о происхождении Джоффри, которую объявил Станнис, Серсея поняла, что Старк не только никогда не станет ей подчинятся, но и неизбежно станет для нее крайне опасным противником, особенно если против Ланнистеров выступит весь Север, а удержать вассалов Винтерфелла от военных действий мог только Нед. Пленить его нельзя, этот шаг лишь подтолкнет северян к незамедлительному объявлению войны и, вполне возможно, настроит Робба против Ланнистеров, все таки угрозу жизни отцу он вряд ли оставит без внимания. Значит, Нед должен оставаться на свободе и тем самым не давать Старкам повода для начала действий. Но как тогда его контролировать? Ответ был простым.

Дети лорда Старка, которых он привез с собой в столицу. Бран уже оказался вне зоны досягаемости, но девочки все еще пребывали в Королевской Гавани, Серсее, у которой наверняка хватало преданных ей лично убийц и солдат, стоило лишь протянуть руку, после чего Сансе и Арье было бы несдобровать, у Неда просто не хватило бы сил, чтобы их защитить. Тот факт, что девочек никто не схватил, а помолвку Сансы с Джоффри никто не отменял, ничего не значил. Вполне хватило бы лишь угрозы того, что их убьют, для того, чтобы лорд Старк, уже терявший дорогих ему людей, вынужден был согласиться. И вот все вроде бы как хорошо, правитель Винтерфелла открыто объявляет о своей преданности молодому королю, становится одним из регентов при Джоффри до его совершеннолетия, и у лордов Севера нет причин для того, чтобы выступить против Ланнистеров. Все вроде бы довольны, и никто не знает о том, что настоящая власть сосредоточена в руках королевы Серсеи, которая прикрывается именем Неда для осуществления своих темных дел. Лорд Старк оказался безвольным орудием в руках королевы, и чтобы выбить его из когтистых лап Ланнистеров, требовалось лишить Серсею ее главных козырей.

Необходимо было вырвать девочек, вытащить Сансу и Арью из столицы и при этом дать знать Неду, что ему необходимо срочно бежать. Как только Серсея лишится своих рычагов воздействия, лорд Старк тут же окажется в заточении, как заложник, а то и вовсе попрощается с жизнью, ведь от этой безумной идиотки ожидать можно чего угодно. Кейтилин ни секунды не сомневалась в том, что у Серсеи не все в порядке с головой, ведь только сумасшедшей придет в голову идея изменять королю не абы с кем, а собственным братом-близнецом. Старк было плевать на то, являются ли дети королевы плодом инцеста, но так как в честности лорда Станниса сомневаться было глупо, решила, что это все-таки правда. От этой мысли ее передернуло. Бастард, рожденный в результате кровосмешения, на троне! Даже Таргариены, гореть им всем в Седьмом пекле, до такого не додумались, если, конечно, не считать попыток Деймона Блэкфайра, бастарда Эйгона Недостойного, и его потомков силой захватить власть в Вестеросе.

С этими мыслями Кейтилин направилась к брату, нужно было срочно решить, каким образом спасти девочек и Неда из плена.

Бриенна смотрела на полностью ушедшую в себя леди Старк, но та полностью отрешилась от окружающего ее мира и продолжать беседу явно не собиралась. Тарт лишь пожала плечами и отвернулась. Нужно было поспать, долгая гонка сильно вымотала как самих женщин, так и их лошадей, им всем нужно было как следует отдохнуть, благо преследователи, судя по всему, от них наконец-то отстали, опасаясь соваться в земли, где власть Железного Трона все еще сохранялась. Что бы там леди Старк сама себе ни напридумывала, Бриенна сильно сомневалась в том, что Эддард Старк служит Ланнистерам против воли. Судя по разговорам в лагере короля Ренли, лорда Винтерфелла крайне сложно было напугать и к чему-то принудить, и сам Ренли полагал, что Старка попросту ввели в заблуждение, так как он был слишком доверчивым. В любом случаем, это не делало Тихого Волка, как его звали сами северяне, менее опасным, ведь не просто так Баратеон и Тиреллы хотели заключить с ним союз.

Утром они встали довольно рано, и Бриенне даже показалось, что леди Кейтилин вообще не спала, ведь ее поза за ночь почти что не поменялась. Она все также сидела на собственном плаще, поджав ноги, и лишь то, как женщина разминала затекшую шею, говорило о том, что она все-таки отвела некоторое время на сон. Быстро собрав свои немногочисленные пожитки, Тарт и Старк двинулись дальше, и в какой-то момент им пришлось решать, как быть дальше. Если они хотели добраться до Речных земель как можно быстрее, то им придется проехать в опасной близости от Королевской Гавани, вокруг которого постоянно сновали разъезды, патрулирующие дороги. Странная парочка могла привлечь их нездоровое внимание, что было чревато крупными неприятностями. Если же они хотят избежать лишних проблем, то им придется сделать солидный крюк, но в этом случае их путь займет куда как больше времени, что опять же могло иметь не самые приятные последствия. Кто знает, что произойдет за эти дни?

Бриенна, у которой и без того хватало проблем, выступала за второй вариант. Пусть их путь займет больше времени, но будет больше шансов незаметно проскочить мимо вражеских разъездов, избегая ненужных стычек. Кейтилин же настаивала на первом варианте, упирая как раз таки на то, что промедление может дорого им аукнуться, а также на то, что было бы неплохо узнать о том, что вообще сейчас творится в столице. Все-таки слухи, которые им доводилось слышать на пути через Штормовые земли, были сильно искажены расстоянием, а здесь, вблизи от Королевской Гавани, они будут достоверным настолько, насколько это вообще возможно. Поколебавшись, Бриенна все же согласилась с доводами своей спутницы. Ей и самой очень хотелось знать, дошли ли до здешних мест вести о смерти Ренли или же об этом пока что никто ничего не слышал? Что сейчас делает Станнис? Какие действия предпринимают Тиреллы?

— Хорошо, — кивнула Тарт, — но все надо сделать тихо, лишнее внимание нам совершенно ни к чему. Мы и так слишком выделяемся.

— Интересно, почему? — с усмешкой спросила Кейтилин, окидывая взглядом рослую девицу в доспехах и с длинным мечом в ножнах. Та в ответ лишь недовольно сжала челюсти, но ничего не сказала.

Продолжив путь, они наконец-то добрались до придорожной таверны, носившей странное название «Черный Пахарь», где женщины хотели было сменить лошадей, но довольно быстро стало ясно, что денег им на это не хватит. С началом войны цены резко взлетели вверх, в особенности на тех скакунов, что могли нести на себе тяжеловооруженного воина. Пришлось встать на постой, чтобы лошади отдохнули и как следует поели, в то время как Бриенна и Кейтилин сели в самый дальний угол, дабы не привлекать к себе внимания. Напрасная затея. Все те, кто оказался в тот момент в трактире, постоянно поглядывали на необычную парочку, причем некрасивая девушка в доспехах, само собой, приковывала к себе наибольшее внимание.

— Прошу, угощайтесь, — произнесла рябая служанка, ставя перед посетителями тарелки с горячей похлебкой, овощами и исходившими паром кусками мяса, а также большой каравай ржаного хлеба. Бриенна понимала, что в нынешние времена этот обед дорого им обойдется, но путницам требовалось восстановить силы, если они все-таки хотят добраться живыми до Риверрана.

— Спасибо, — скупо кивнула леди Кейтилин. После этого она достала серебряную монету и положила ее в карман фартука служанки. — Мы много времени провели в дороге, почти ничего не слышали о событиях в городе. Что сейчас там творится?

— О, много чего! — тут же оживилась служанка. Судя по всему, она была не прочь поболтать, особенно если ей за это платят. — Лорд Старк все еще лютует, но, как я слышала, сейчас уже не так яростно, как в первые дни!

Первые дни, задумалась Бриенна, быстро поглощая похлебку и заедая ее хлебом. Выходит, у суровых действий десницы, о которых им не раз доводилось слышать, все-таки были причины? Интересно, какие? И как бы поделикатнее о них узнать, не афишируя свое невежество? Судя по всему, Кейтилин подумала точно так же, но ничего по этому поводу не сказала и лишь кивнула на слова служанки:

— Да, об этом мы уже наслышаны, — произнесла Старк. — Что народ-то говорит? Кого-нибудь поймали?

Это был натурально выстрел из лука в чистое небо, хотя, подумала Бриенна, вопрос был вполне логичным. Раз люди Старка лютуют в городе и хватают всех подряд, то они, скорее всего, кого-то ищут.

— Нет, — к разговору подключился какой-то мужчина в крестьянской одежде. Его седоватые волосы обрамляли худое лицо, покрытое щетиной, на левой щеке красовался огромный синяк. — Так никого и не поймали, хотя, г'рят, в казематы людей толпами волочут. Старк не на шутку взбесился, но оно и не удивительно. Шутка ли! В один день сперва напали на короля Джоффри, храни его Семеро, а затем похитили дочерей лорда Старка! Я бы со злости тоже начал всех на куски резать!

Леди Кейтилин выронила ложку из руки, ее глаза расширились от изумления, в то время, как Бриенна, ошарашенная ничуть не меньше своей спутницы, лучше держала себя в руках, а потому смогла спросить, несмотря на забитый едой рот:

— Дочерей лорда Старка похитили?

— Вы чо, не слышали?! — раздался чей-то изумленный голос из глубины трактира.

— Мы слышали про нападение на короля Джоффри, — нагло врала Тарт в то время, как все ее нутро протестовало от того, чтобы называть бастарда Серсеи королем. — Об это болтают все, хоть мы и не знаем подробностей, вранье сплошное. А вот про похищение дочерей лорда Старка, признаться честно, слышим впервые.

— Вы из какой дыры выбрались? — удивился сухопарый трактирщик с плешью на голове и, как показалось Бриенне, стал подозрительно на них пялиться. — Обо этом говорят все!

— Нам пришлось проделать большой путь с юга, — нехотя ответила Тарт и тут же об этом пожалела, так как после этих слов взгляд трактирщика стал еще более настороженным. Судя по всему, задержаться здесь не получится, заподозривший неладное владелец трактира вполне мог навести на них солдат. Помимо этого, Бриенна не могла не заметить того, что леди Кейтилин все еще не пришла в себя. Судя по всему, известие о похищении дочерей сразили женщину наповал. — Слухи до тех краев доходят очень искаженными, доброй половине из них веры вообще никакой нет. Даже в рассказах про покушение на короля Джоффри понять невозможно, где вранье, а где правда.

— Ясно, — протянул трактирщик и больше в разговор не встревал, но явно к нему прислушивался.

— Ну так слушайте, сперва напали на короля Джоффри, да хранят его Семеро, — начал рассказывать мужчина пусть и в простой, но добротной одежде из темного сукна, покрытой дорожной пылью, — но король убил нападавших, г'рят, разделался с ними в духе короля Роберта в его лучшие годы.

— Демон Трезубца вернулся! — по всему трактиру раздались странные возгласы, полные восторга, причины которого для Бриенны так и остались неясными. По всему выходило, что все здесь присутствующие были яростными сторонниками Джоффри Баратеона, а потому следовало быть еще более осторожной в своих словах.

— Да хранят его Семеро, — поддержала их Тарт, краем глаза следя за Кейтилин. Та медленно приходила в себя и стала обращать внимание на суть беседы.

— Воистину, — кивнул рассказчик. — В общем, убийцы сдохли, король Джоффри спас свою служанку от смерти силой, дарованной ему Семерыми, и тут выяснилось, что дочерей лорда Старка похитили. Он и так из-за покушения зол был, словно демон, а тут на тебе, такое случилось! Вот тогда лорд Старк все выходы из города перекрыл и начал трясти всю тамошнюю сволочь, да толку-то! Так никого и не нашли.

— Найдут, — уверенно произнес молодой дворянин, доселе молчавший, но стоило ему только открыть рот, как он тут же приковал к себе внимание. Его светлые волосы были короткое подстрижены, на верхней губе виднелся пушок. Он был немногим старше самого короля Джоффри, насколько могла судить Бриенна, но его уверенный голос и спокойный взгляд словно бы принадлежали человеку, умудренному годами и опытом. — Назначены награды за информацию и головы, обещают даже титулы за возвращение девочек. Лорд Старк и королева Серсея в один голос твердят о том, что они сделают с похитителями, когда тех поймают, и как щедро наградят тех, кто им в этом поможет. Его Милость король Джоффри так же не остался в стороне, по его приказу сотни людей рыщут по дорогам, а после того, как верховный септон нарек его Защитником Веры, на короля теперь работают все септоны и септы Семи Королевств, у него теперь повсюду глаза и уши, во всех городах и на всех дорогах. Так что дочерей лорда Старка найдут, можете в этом не сомневаться, просто нужно время.

— Кто это мог быть? — хрипловатым голосом спросила леди Кейтилин, у которой от количества вопросов голова собиралась лопнуть. Демон Трезубца. Сила короля, дарованная ему богами. Защитник Веры! Что вообще происходит?!

— Какая-та трусливая мразь, — уверенно ответил все тот же дворянин, судя по цветам одеяний, являвшийся представителем дома Риккер, чей замок расположился в Королевских землях, относительно недалеко от столицы. — Ничтожество, решившее таким образом склонить лорда Старка на свою сторону, как мне думается. Но единственное, чего он таким образом добился, так это нажил себе страшного врага, могу вас в этом заверить. Мне довелось увидеть его три дня назад и, доложу я вам, мне бы очень не хотелось, чтобы этот человек вдруг объявил меня своим врагом. Разорвет и не заметит. Вот уж действительно настоящий лютоволк.

— Лютоволк и Лев — истинная опора трону, — заявила какая-та женщина с безумными глазами фанатички. У нее на груди висела семиконечная звезда, за которую она постоянно хваталась. — Сами боги благословили этот союз!

— Вот бы его еще браком закрепить!

— Закрепят, — с усмешкой ответил молодой дворянин. — Либо король Джоффри все-таки женится на леди Сансе, когда ее найдут, либо сам лорд Старк женится на королеве Серсее.

Бриенна бросила быстрый взгляд на леди Кейтилин и увидела ровно то, что ожидала: женщина побледнела, как мертвец, она словно бы даже перестала дышать. По счастью, никто уже обращал на них внимания, им полностью завладел молодой Хэйфорд.

— Я слышала об этом от путников, что ехали из города, — осторожно заметила служанка, замершая посреди зала с подносом в руках. — Это правда?

— Ну, как бы нет, — признался юноша, — и на самом деле за такие вопросы в стенах Красного замка вполне можно языка лишиться, если за ним не следить. Но…

— Что «но»? — все подались вперед, ловя каждое слово.

— Но абсолютно все в Королевской Гавани говорят о том, что у лорда Старка роман с королевой Серсеей.

После этих слов леди Кейтилин с негромким вскриком рухнула на пол без сознания, ее лицо было бледным, как если бы она увидела свою собственную смерть.

Глава 28

Стоя на слегка покачивающимся, деревянном пирсе, на который накатывались небольшие зеленоватые волны, Визерис Таргариен, испытывая ни с чем несравнимое чувство мрачного удовольствия, наблюдал за тем, как его войско, пусть и неспешно, но грузится на многочисленные корабли, вставшие в порту Пентоса. Помимо Визериса, за этим зрелищем наблюдала добрая треть города, что-то оживленно обсуждая и указывая на массивные суда, над каждым из которых развевалось черное знамя с красным трехглавым драконом — гербом Таргариенов, который совсем скоро вновь увидят во всех уголках Вестероса. Кто-то из жителей Семи Королевств будет с ликованием приветствовать возвращение свергнутой династии, другие же будут выть от страха, зная о той ужасной, но справедливой каре, что обрушится на их головы. Визерис уже предвкушал тот миг, когда взбунтовавшиеся лорды будут на коленях ползать перед Железным Троном, словно заслуживающие лишь презрения черви, и вымаливать прощения, и возможно, может быть, новый король Вестероса проявит свое милосердие, но так или иначе заставит семьи предателей заплатить кровью за свой мятеж. По одному-два человека из каждого рода будет вполне достаточно для того, чтобы все остальные лорды трепетали перед ним, а заложники, которых они обязаны будут выдать, станут тем фактором, что удержит бунтовщиков от дальнейших попыток выступить против Таргариенов.

Кроме Тайвина Ланнистера, Эддарда Старка и всех Баратеонов, конечно же! Эти твари, эти гнусные предатели не заслуживали ни пощады, ни снисхождения! О, как же Визерис сожалел о том, что Узурпатор успел подохнуть до того, как меч Таргариенов вспорет его брюхо! Он бы многое отдал за то, чтобы самолично убить Роберта Баратеона или же предателя Цареубийцу, но разве у богов можно добиться настоящей справедливости? Конечно же нет! Ну ничего, за них придется отвечать членам их семей. Они кровью заплатят за преступления, совершенные против Дракона! Остальных он, так уж и быть, возможно помилует. Если, конечно, их мольбы смогут тронуть его ожесточенное скитаниями и многолетними унижениями сердце. Слишком много лишений и невзгод пришлось испытать Дракону, чтобы так просто их забыть.

Да, думал Визерис, это будет вполне справедливо, хотя эти гнусные предатели так же не заслуживали милосердия. Нет, не заслуживали. С чего ему вообще проявлять милосердие по отношению ко всем тем тварям, что сидели в тепле и сытно ели, пока он страдал, перебираясь из одного города в другой?! Когда он унижался перед знатными людьми Эссоса и перед теми же командирами Золотых Мечей, умоляя их помочь ему вернуть свой законный трон! Хоть кто-нибудь ему помог?! Нет! И если в Эсоссе никому попросту не было дела до того, кто сидит на Железном Троне, то вот лорды Вестероса просто обязаны были помочь своему истинному королю. Но они остались глухи к бедам Таргариенов, так почему же Дракон теперь должен проявить жалость к этим ничтожествам? Почему бы не отплатить им той же монетой и не остаться глухим к их мольбам о милосердии? Всех этих подлых мятежников следовало бы обезглавить или же сжечь диким огнем вместе с замками, в которых они обитают, но советники Визериса, окружившие его со всех сторон, принялись убеждать его в том, что при таком исходе ему будет попросту некем править, а с одними крестьянами богатое и развитое королевство не построить. После того, как он сядет на Железный Трон, ему предстоит много работы, для управления Вестеросом могут даже потребоваться советники из числа местных лордов, чтобы заново восстановить Малый совет, а откуда им взяться, если все лорды будут истреблены? Возвысить кого-то из числа торговцев или безземельных рыцарей? О, Семеро, сколько же всего предстояло сделать по возвращению домой!

— Прекрасное зрелище, Ваша Милость, — подобострастным тоном произнес Иллирио Мопатис, по сути, ставший тем человеком, благодаря которому Визерис смог заключить контракт не только с разношерстными группами наемных солдат, охочих до денег и добычи, но и с Золотыми Мечами — одним из самых сильных и наиболее прославленных наёмных отрядов в Эссосе, состоящий, в основном, из беглецов из Вестероса и их потомков. — Нет вида лучше, чем войско, которое готовится к предстоящему сражению, разве не так? А эти корабли? Разве их прекрасные очертания не внушают вам мысли о грядущих победах?

Таким нехитрым образом Мопатис намекал собеседнику еще и на то, что именно он договаривался с капитанами кораблей, и за весь этот флот Таргариен опять же обязан именно магистру Пентоса.

— Согласен, — процедил Визерис, тряхнув длинными волосами, скрепленными на затылке брошью из драконьей кости, и продолжил наблюдать за тем, как один отряд наемников за другим грузятся на корабли. Каждая из этих группировок имела собственные цвета и знаки различий, собственный стиль боя и манеру поведения на полях сражений. — Когда прибудут Золотые Мечи?

— Через четыре дня, Ваша Милость, — ответил толстяк, поглаживая свою раздвоенную золотую бороду. — Путь из Мира до Пентоса не близкий, а ведь нам еще пришлось утрясти все вопросы с магистрами города по поводу того, что Золотые Мечи лишь в самый последний момент отказались заключать контракт с городом, что, конечно же, совершенно не понравилось правителям Мира. К тому же, мы ведь еще решили привлечь к себе на службу их знаменитых арбалетчиков. На все это, Ваша Милость, требуется много времени и денег, — именно Мопатису пришлось вести долгие переговоры с магистрами Мира, из-за чего отправка войск в Вестерос сильно затянулась.

— Тогда почему солдаты грузятся на корабли прямо сейчас? — Визерис наконец-то озвучил вопрос, которым задавался последние два дня. Не желая признаваться окружающим в том, что он мало чего смыслит в военных делах, Таргариен пусть и поддался уговорам Мопатиса, но продолжал испытывать беспокойство по поводу принятого решения грузиться на корабли прямо сейчас, не дожидаясь подхода Золотых Мечей и мирийских арбалетчиков.

— Чтобы высадиться на Ступенях и создать там плацдарм для последующего наступления, разумеется. Этот сброд, Ваша Милость, — магистр Вольного города Пентос указал на наемников и принялся терпеливо объяснять, — не представляет для нас особой ценности, они всего лишь разменная монета, но такие все равно нужны в каждом войске. В случае успеха, они смогут закрепиться на Ступенях до прибытия основных сил, после чего сольются с вашими основными силами. Для всех нас, Ваша Милость, это был бы наилучший исход. Конечно, еще более лучшим был бы исход, если лорды Ступеней сразу присягнут вам на верность, но рассчитывать на это особо не стоит. Если же наемники проиграют, чего ни в коем случае нельзя исключать, то все равно ослабят тамошних лордов, после чего мы легко скинем последних в море.

Визерис лишь молча кивнул, как бы соглашаясь с приведенными доводами, но на деле попросту не желая признаваться Мопатису в том, что все его военные познания находятся примерно на том же уровне, что и у пятилетнего ребенка. Никто никогда не учил Визериса, как нужно правильно воевать, не возил его на поля сражений, не объяснил, что для того, чтобы победить, необходимо серьезно потрудиться, иначе твое войско развалится ещё до того, как противник появится на горизонте. Легко ежедневно представлять себе план военной кампании, в которой ты, конечно же, доблестно всех побеждаешь, при этом не имея ни одного человека за спиной, но совсем другое дело — это командовать настоящим войском и тщательно планировать свой каждый следующий шаг. При других обстоятельствах, Визерис просто погрузился бы с дотракийцами на корабли и направился прямиком к Вестеросу, но Мопатис и его то ли друзья, то ли советники, едва услышав эти планы, обступили Таргариена со всех сторон и принялись убеждать его в том, что так поступать не следует ни в коем случае. Каким бы ослабленным сейчас не был погрязший в междоусобице Вестерос, сколько бы крови уже не пролили сцепившиеся между собой лорды Семи Королевств, идея отправиться туда без тщательной подготовки закончится для Визериса лишь бесславной смертью, а его правление закончится, даже не успев начаться.

— Посудите сами, Ваша Милость, — говорили ему советники, преданно заглядывая Таргариену в глаза и разве что не бухаясь перед ним на колени, — мятежные лорды сцепились друг с другом и таким образом ослабили сами себя. Чем дольше они сражаются между собой, чем больше сил они растратят на междоусобицу, что раздирает их на части, тем проще вам будет в дальнейшем с ними разделаться, ведь на вашей стороне будут дотракийская конница, не знающая себе равных, Золотые Мечи, жаждущие служить вам, и те лорды, что сохранили верность вашему блистательному роду. Ваша Милость, Вестерос упадет в ваши руки, словно большое спелое яблоко. Вам нужно лишь проявить терпение, достойное истинного короля.

По итогу, как бы сильно ему не хотелось отправиться с войском в тот же день, как он приехал к Мопатису, чтобы наконец-то отвоевать свой дом, Визерис все же согласился еще немного задержаться в Пентосе, чтобы как следует подготовиться, купить припасы и еще больше усилить свое войско за счет наемников. Кто-то из кружившихся вокруг него советников даже выступил с предложением отправиться в Астапор, чтобы нанять там Безупречных — солдат-евнухов, которые благодаря невероятно жесткой и беспощадной муштре превратились в силу, способную снести кого угодно. Даже дикари-дотракийцы относились к этим нечувствительным к боли рабам с уважением, всегда помня о битве у стен Квохора, где небольшое пешее войско Безупречных, ощетинившихся длинными копьями, выстояло против многократно превосходящей их числом дотракийской конницы. В тот день гордые кочевники обрезали свои длинные косы и кинули их под ноги евнухам, тем самым признавая свое поражение и отдавая заслуженную дань уважения победителям и их невероятной стойкости.

— Наличие Безупречных в вашем войске стало бы отличным подспорьем, Ваша Милость, — пытался убедить Визериса худой, как скелет, советник, имя которого Таргариен даже не удосужился запомнить. — Это самая сильная пехота на всем белом свете, против них не сможет выстоять ни один военачальник, — он говорил вкрадчивым голосом, словно пытался загипнотизировать Визериса, но из-за своего несуразного вида — синяя борода, золотые волосы и массивные кольца серег в ушах — скорее походил на шута, чем на человека, внушающего доверие. — В случае чего, я могу оказать вам помощь золотом для найма Безупречных.

Визерис какое-то время раздумывал над этим предложением, но затем вынужден был его отвергнуть:

— Придется слишком долго ждать, а время не терпит, мы должны нанести удар до того, как мятежники вновь соберутся с силами.

— Но Ваша Милость, это же…

— Нет, я сказал! — в ярости прорычал Таргариен, хватаясь за меч. — Не смей спорить с Драконом!

Советник, тряся от страха толстыми губами, с поклоном удалился на своих еле гнущихся, тощих ногах, бросив напоследок на Визериса полный ужаса взгляд, ибо гнев Дракона страшил его, как ничто другое. Больше к нему с подобными предложениями никто не обращался, видимо осознавая, чем может обернуться для них подобная назойливость. Как никак, должность Мастера над монетой он обещал лишь Мопатису, а до его окружения Визерису не было никакого дела. Для Дракона они были никем.

Бесчисленное количество слуг и рабов, которых в Пентосе согласно давнему мирному договору с Браавосом официально не было, занимались загрузкой кораблей, таская на своем горбу тюки и бочки со всем, что было необходимо для путешествия и военной кампании, но Визерес полагал, что большую часть припасов они смогут получить непосредственно в Вестеросе, особенно когда преданные ему лорды подтвердят свои клятвы верности и предоставят Дракону все, что тому потребуется. Вот, кто действительно будет вознагражден за преданную службу, их верность не будет забыта, и кто-то из них будет возвышен над остальными, в особенности это касалось тех, кому Визерис передаст управление над Королевствами. Не оставлять же власть над ними в руках тех, кто восстал против Таргариенов? Это был бы просто верх глупости! Нет, в Вестеросе многое изменится, когда Дракон вновь воссядет на Железный Трон, но свой статус Великого Дома, возможно, сохранят только Тиреллы и Мартеллы.

С Мартеллами никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным до конца, отец совершенно точно им не доверял, как, впрочем, и всем дорнийцам, слишком долго это покрытое песками королевство стояло костью в горле у Таргариенов еще со времен Завоевания. Правда, в жены Рейгару отец выбрал именно дорнийскую принцессу Элию Мартелл, а во время восстания Узурпатора ее братья сражались на стороне Железного Трона, а еще Визерис сильно сомневался в том, что принцы Доран, являющийся фактическим правителем Дорна, и Оберин, прозванный Красным Змеем, забыли и простили Баратеонам и Ланнистерам смерть своей сестры и ее детей. Нет, Визерис был более чем наслышан о мстительном характере принца Оберина, а еще до него постоянно доходили слухи о том, что Красный Змей годами пытался добиться справедливости и отомстить за смерть Элии. Вряд ли он станет заключать союз с Ланнистерами, ведь именно их вассал, Григор Клиган, изнасиловал и убил его сестру, чего Оберин совершенно точно не простит никому и никогда. Он мог бы стать прекрасным союзником для Таргариена, особенно если в качестве вознаграждения пообещать ему голову Тайвина Ланнистера. Принц Доран же вполне мог бы стать новым десницей при короле Визерисе, по слухам, ума ему была не занимать, отец не зря его опасался. Эту мысль следовало очень тщательно обдумать.

Тиреллы хранили верность Таргариенам на протяжении всей войны, а их вассал, Рендил Тарли, был единственным из лордов, кто смог нанести существенное поражение бунтовщикам. Было бы очень здорово иметь столь толкового военачальника на своей стороне и щедро вознаградить его по окончанию войны. Быть может, даровать ему титул Великого лорда Западных земель и отдать в вечное владение Тарли Утес Кастерли? Хм, думал Визерис, а ведь это чертовски хорошая мысль! Верных людей следовало возвышать, и Рендил Тарли был как раз тем человеком, кто без сомнений заслуживает столь высокой награды! Что же касается самих Тиреллов, то насчет награды для них еще надо будет как следует поразмыслить. Быть может, Визерису следует взять в жены дочь лорда Мейса Тирелла, тем самым приблизив владык Простора к трону и еще больше укрепить их верность Таргариенам? Это была неплохая идея, особенно в свете того, что Дракону, так или иначе, требовалось обзавестись потомством, если он действительно хочет сохранить династию, а Дейенерис теперь для Визериса была совершенно не интересна: не пускать же себе в постель дуру-девку, каждую ночь раздвигающую ноги и подставляющую свою щель дикарю-коневоду? То, что он сам отдал сестру, единственного близкого ему человека, дотракийскому кхалу в обмен на войско, Таргариен предпочёл благополучно забыть.

— Вам известно, как зовут дочь лорда Мейса Тирелла? — спросил Визерис, на миг оторвав взор своих фиалковых глаз от чернознаменных кораблей.

— Леди Маргери Тирелл, Ваша Милость, — тут же ответил Мопатис, кинув на Таргариена странный взор, который, впрочем, тот проигнорировал.

— Какая она из себя?

— Если честно, Ваша Милость, я никогда ее не видел, — признался магистр, — как и самого лорда Тирелла, но мне доводилось слышать, что она весьма красива и умна. Если хотите, я могу все выяснить.

— Сделайте это, — кивнул Визерес.

— Вы хотите взять ее в жены, не так ли, Ваша Милость? — Таргариен ничего на это не ответил, и Мопатис продолжил. — Неплохая идея, между прочим, но я бы на вашем месте так же рассмотрел возможность заключить брак с Арианной Мартелл, дочерью принца Дорана. Может оказаться так, что брачный союз с ней окажется куда более выгодным, чем с теми же Тиреллами. На самом деле, никакие варианты нельзя исключать.

Визерис продолжал молчать, обдумывая слова Мопатиса, и чувствовал, что ни испытывает ни малейшего желания породниться с принцем Дораном, пусть даже это только укрепит верность Дорна. С другой стороны, когда представители высшей знати, не говоря уже о членах королевской семьи, заключают браки, их собственные желания уже мало кого интересуют, за них все решают другие. Эйрис Таргариен женился на своей сестре Рейлле по приказу отца, да и для самого Рейгара потом выбрали невесту, не особо интересуясь мнением кронпринца. Визерис до сих пор не мог понять, почему отец вообще остановил свой выбор на Мартеллах, если совершенно им не доверял? До своей внучки, Рейнис, король Эйрис и вовсе отказался дотрагиваться, когда Рейгар приехал в столицу с Драконьего Камня, заявил, что от девочки воняет Дорном. Понять логику отца временами было очень не просто.

— Так мне узнать насчет Арианны Мартелл, Ваша Милость? — спросил Иллирио Мопатис, возвращая Визериса к действительности.

— Узнайте, — наконец-то кивнул Таргариен. В конце концов, какая ему разница, Мартеллы или Тиреллы? Он все равно ничем не рискует.

***

Лорд Мейс Тирелл следил за сыном, который уже несколько минут метался по шатру и не знал, куда ему податься, столь сильным было его беспокойство. Собственно, в данный момент его испытывали все, кто собрался в шатре для обсуждения дальнейшего плана действий, но Лорас словно бы забыл, что является примером рыцарства для всего Вестероса, и в данный момент больше напоминал мальчишку, который разбил любимую мамину вазу и теперь боится, что ему как следует надерут уши. В какой-то мере, так оно и было, только в этот раз уши могли надрать всем вассалам Тиреллов, а в роли строгой мамы выступал не абы кто, а сам Станнис Баратеон, который собрал вокруг себя всех тех рыцарей, когда-то присягнувших на верность Ренли. Теперь же, после смерти молодого короля без трона, они вновь склонились перед его старшим братом и объявили его своим королем. И теперь перед Тиреллами в полный рост встал вопрос, что делать дальше, ведь им разговаривать со Станнисом было не о чем, особенно в свете того, что лорд Драконьего Камня пообещал покарать всех, кто не склонится перед ним, как перед законным королем Вестероса.

— Я скорее брошусь на собственный меч, чем признаю этого каменного истукана, скрипящего зубами, своим королем! — кричал в ярости Лорас, когда гонец доставил им письменный ультиматум Баратеона.

— А у нас есть еще какие-то варианты, дорогой мой братец? — спросила его тогда Маргери.

— Да! Сразиться с ним, и либо победить, либо умереть! Другого выбора Станнис нам все равно не оставит! Или ты правда думаешь, что он забыл, как отец осадил его в Штормовом Пределе?!

Лорас много чего еще наговорил в тот день, пока у Мейса не закончилось терпение и он не призвал сына к порядку. Когда молодой рыцарь наконец-то замолчал, кидая время от времени на отца обиженный взгляд, тот, в свою очередь, приказал всем своим вассалам собраться у него в шатре, дабы обсудить дальнейшие действия. После смерти Ренли, когда рыцари и лорды Штормовых земель переметнулись к Станнису, войску Тиреллов пришлось очень быстро возвращаться в Простор, где они замерли на границах с Королевскими землями, возле Лугового Дола, и замерли в ожидании дальнейших развитий событий. Кто знает, что творится в голове у Станниса? Он двинется прямиком на Королевскую Гавань, дабы вырвать Желеный Трон из рук Ланнистеров и Старков, или же сперва предпочтет объединить под своим стягом остальных лордов, уничтожая непокорных?

— Станнису мы сейчас не интересны, — жестким, уверенным тоном произнес Рендил Тарли, и стоило только этому суровому и жестокому воину раскрыть рот, как все остальные немедленно замолчали. За его спиной маячил Дикон, младший сын и наследник лорда Рогова Холма. О том, что у Тарли есть еще и старший сын, которого тот отправил на Стену, присутствующие старались лишний раз не вспоминать. — Первоочередная цель Баратеона — это захват Королевской Гавани до того момента, как туда подтянутся подкрепления с Севера и из Западных земель. Я не сомневаюсь, что лорд Старк уже отправил соответствующие приказы, и Станнис должен понимать, что против объединённого войска Старков и Ланнистеров ему не выстоять. Значит, ему надо действовать на опережение: захватить Королевскую Гавань, сесть на Железный Трон, тем самым придав всем своим последующим действиям хоть какой-то законный статус, и использовать пленников как инструмент давления. Если же к Баратеону присоединятся Речные земли, Дорн и Долина, то у него и вовсе не будет никаких проблем, рано или поздно победа все равно будет за ним.

— Мы не знаем, что затевают Старки, и понятия не имеем, что творится в голове у Мартеллов, — заметил Ортон Мерривезер, лорд Длинного Стола. — Долина и Речные земли пока что молчат, будто бы придерживаются нейтралитета, но если они все же присоединяться к Баратеону, то у нас будут серьезные проблемы.

— Проблемы будут у всех, — ответил Тарли, — но сперва Станнису необходимо захватить столицу.

— Если я правильно вас понял, — подал голос лорд Вирвел, — так или иначе, все решится под стенами Королевской Гавани, верно?

— Именно так, — кивнул Тарли.

— А нам-то что делать в таком случае? Ланнистеры или Баратеон на троне — нам от этого нисколько не легче, ведь никто из них не оставит нас в покое.

— Выбора у нас по сути и нет, — жестким троном ответил лорд Тарли. — Мы либо займем одну из сторон, дальше будь что будет, либо останемся в окружении врагов.

— Тогда выход у нас только один, — поддержал разговор лорд Кидвелл, — нам нужно как можно скорее принять решение, кого мы поддержим, в противном случае Простор будет залит кровью. Как бы сильны мы не были, отразить атаки со всех сторон все равно не сможем.

Лорды загомонили, услышав столь резкие, но все же правдивые слова, но в какой-то момент все разом замолкли и вперились взглядом в лорда Тирелла, и Мейс прекрасно понимал, о чем сейчас думают его вассалы. Именно Тиреллы втравили их в эту историю, именно они убедили глав знатных семей Простора пойти за Ренли, которые теперь лежит в сырой могиле. Именно по вине Мейса они все оказались в столь непростой ситуации, и если сейчас не предложить им выход, именно с Тиреллов спросят за все. Лорды Простора просто сдадут их либо Ланнистерам и Старкам, засевшим в столице, либо Станнису, который уже давно имел на Мейса Тирелла огромный зуб. Требовалось срочно что-то решать.

— Почему бы нам не вступить в переговоры с лордом Старком? — неожиданно предложил сир Лорас, выходя на середину шатра. — Он довольно благоразумен, а его сын, как-никак, служит у меня пажом.

— Лорд Старк служит королю Джоффри, а мы, вообще-то, присоединились к покойному Ренли, чтобы усадить его на трон, — напомнили Рыцарю Цветов вассалы его отца. — Вряд ли нам это так просто простят.

— В качестве оправдания мы можем сказать, что поверили словам Ренли о происхождении короля Джоффри, — подала голос Маргери и, едва лишь увидев гнев и обиду на лице брата, тут же продолжила. — Нам ничего не мешает заявить, что все мы, включая моего покойного мужа, заблуждались, поверив лживым речам Станниса Баратеона, но когда мы встретились с ним лично, то осознали, что все сказанное им про короля Джоффри — наглая клевета. В пользу этого говорит тот факт, что лорд Старк, как вы верно заметили, продолжает выступать на стороне короны, а Хранителя Севера никак нельзя назвать подлым и лживым человеком. Через лорда Старка мы вступим в переговоры с королём Джоффри и вновь подтвердим свои вассальные клятвы перед Баратеонами.

Лорды принялись всерьёз обсуждать данное предложение, а Мейс Тирелл в это время испытывал невероятный прилив гордости за свою дочь, явно унаследовавшую свой ум от бабки. Если бы Оленна сейчас услышала речи своей любимой внучки, то наверняка бы испытала те же чувства, что и ее сын. Ох, а если бы Маргери еще удалось охомутать короля Джоффри и прочно занять место в его сердце, то ей и вовсе цены бы не было!

Тем временем, лорды продолжали обсуждать поступившее предложение, и довольно скоро стало заметно, что большинство склоняется к предложенной Маргери идее. Кому-то претила мысль идти на поклон к бастарду, каковым продолжали считать Джоффри часть лордов. Как бы там ни было, итог собрания был очевиден, и Мейс принял решение:

— Я сегодня же отправлю послов в Королевскую Гавань, — заявил лорд Тирелл, — ибо мешкать нельзя. Наши враги могут в любой момент нанести удар, а значит нам необходимо действовать на опережение.

— Помимо этого, — раздался голос Алисы Грейсфорд, главы дома Грейсфордов и леди Священного чертога, — я считаю, что нам необходимо как можно быстрее вступить в переговоры с Тайвином Ланнистером, если, конечно, мы не хотим, чтобы он обрушился на Простор, подобно урагану.

— Я удивлен, что он до сих пор этого не сделал, — заметил лорд Тарли.

— Очень разумное решение, — поддержал леди Грейсфорд Виван Осгрей, чей родовой замок, Оплот, находился слишком близко к границам Западных земель.

Мейс Тирелл не долго раздумывал, после чего приказал Матису Ровану из Золотой Рощи готовится в дорогу, ему предстояло стать послом в Утес Кастерли. В этот момент перед лордами Простора в полный рост встал новый вопрос: собственно, кто из них отправится в Королевскую Гавань на поклон к королю Джоффри?

— Если ты не возражаешь, отец, — Маргери вновь выступила вперед, — я бы хотела сама отправиться в столицу.

Услышав такое, лорды зашумели, а Лорас в изумлении уставился на сестру. Первым высказался лорд Вирвел:

— Это очень опасно, миледи. Серсея может использовать вас, как заложницу!

— Я отправлюсь в Королевскую Гавань в качестве посла, лорд Вирвел, — возразила Маргери. — Даже если королева Серсея окончательно сошла с ума, я сильно сомневаюсь в том, что лорд Старк позволит свершится чему-то подобному. Он благородный человек и не допустит, чтобы кто-то причинил мне вред.

Вновь повисла глубокая тишина, а лорд Мейс взглянул на свою дочь каким-то новым взглядом. Все эти годы он даже предположить не мог, что эта хрупкая на вид девушка обладает таким запасом смелости, которым далеко не все рыцари могли похвастаться, ведь далеко не каждый рискнул бы сунуться прямо в логово врага.

— Одна ты никуда не поедешь, — внезапно заявил Лорас, подходя к сестре. — Я отправлюсь с тобой! И даже не вздумай спорить!

— Даже не собиралась, дорогой мой брат, — улыбнулась Маргери и обратилась к Мейсу. — Что скажешь, отец?

— Будь по вашему, — лорд Тирелл встал и внимательно оглядел своих детей. Он боялся отпускать их в столицу, но в столь непростой обстановке, в которой они все оказались, от его имени с Ланнистерами и Старком могли разговаривать только равные им по статусу люди, то есть Тиреллы. Мейс посмотрел на своих вассалов. — Друзья, моим детям нужна подобающая свита. Сами выбирайте людей, но они не должны ударить в грязь лицом, ибо будут представлять в Королевской Гавани весь Простор. Собирайтесь, а я же пока составлю письма для лорда Тайвина Ланнистера и короля Джоффри Баратеона. Если Семеро будут милостивы, то нам удастся договориться. В противном случае... — договаривать Мейс Тирелл не стал, его вассалы и без того прекрасно все понимали.

Спустя три дня посольство, возглавляемое Маргери и Лорасом Тирелл, отправилось в Королевскую Гавань, но не успели они добраться даже до Кузнечного городка, как их настигли вести о том, что войска Тайвина Ланнистера захватили Оплот и Холодный Ров, а также осадили Хаммерхол и Алое Озеро. Армия Западных земель маршировала по Простору, направляясь к Золотой Роще. Старый Лев наконец-то нанес удар.

Глава 29

Лорд Старк стоял у самого подножья Железного Трона и выслушивал доклад молодого сира Джотто из дома Риккер, который внезапно заявился в Красный замок и, не желая тратить свое и чужое время попусту, попросил о незамедлительной королевской аудиенции. Само собой, юного рыцаря хоть и вежливо, но все же осадили, указывая на то, что король и, соответственно, оба регента никак не смогут его принять, ведь их ежедневный график был плотно расписан на несколько дней вперед, и если благородному сиру Джотто так уж сильно хочется предстать перед королем Джоффри и регентами, то ему следует записаться на прием. Если повезет, то его примут в течении нескольких дней. Или же, если дело действительно срочное и ни в коей мере не терпит отлагательств, то уважаемый сир Джотто может изложить его суть Вейону Пулю, стюарду Эддарда Старка, а уж тот решит, стоит ли отвлекать лорда десницу от его чрезвычайно важных дел. Собственно, так сын лорда Ренфреда Риккера и поступил, а потому теперь он стоял посреди Тронного зала, полностью отделенный от власть имущих рыцарями Королевской гвардии, замерших в нескольких шагах от подножья Железного Трона. На самом Джотто скрестились пронзительные взоры короля Джоффри, его королевы-матери и, разумеется, лорда Старка, который с каждым следующим мигом мрачнел все сильней и сильней.

Для лорда десницы слова Джотто Риккера были отнюдь не радостными, если не сказать большего.

— Вы абсолютно уверены в том, что ничего не перепутали, сир Джотто? — произнес король Джоффри, когда рыцарь закончил свой довольно обстоятельный рассказ о необычных событиях, свидетелем которых он случайно стал. Все это время королева Серсея сверлила Старка взглядом, в котором равно смешались недоверие, подозрительность и, как надеялся Эддард, нежелание верить крайне неприятным словам. — Подумайте хорошенько, ведь если окажется, что вы ошиблись… Для многих последствия ваших слов могут быть ужасны.

— Все было именно так, Ваша Милость, как я и описал, — незамедлительно ответил Риккер. — На самом деле, сперва у меня были некоторые сомнения в увиденном, но когда с юга пришли вести об убийстве Ренли Баратеона, то… Нет, Ваша Милость, я абсолютно уверен в том, что видел в том трактире леди Бриенну Тарт, которую Тиреллы обвинили в убийстве вашего взбунтовавшегося дяди, и леди Кейтилин Старк, жену лорда Старка.

Немедленно, словно бы по какому-то молчаливому приказу, взгляды всех присутствующих скрестились на деснице короля, который, пожалуй впервые в своей жизни, не знал, как ему реагировать на происходящее. Помимо короля Джоффри и Серсеи Ланнистер Старка сверлили глазами лорд Варис, лорд Бейлиш, чье лицо приобрело какое-то странное выражение, а также великий мейстер Пицель, внезапно утративший свой обычный сонный вид. Тирион Ланнистер на Старка не смотрел, предпочитая разглядывать молодого Хэйфорда, а чуть поодаль, укрывшись в тени массивных колон Тронного зала, стоял Кеммер, до сих пор пребывавший во дворце исключительно по воле короля, хотя та же Серсея предпочла бы вышвырнуть к чертовой матери жуткого чужеземца из Красного замка. Собственно, сам Эддард в данном вопросе был вполне солидарен с королевой, но Джоффри Баратеон, что называется, уперся рогом, никого не желал слушать и немедленно пресекал все попытки завести подобного рода разговоры. С чем именно было связанно столь странное поведение короля, Эддард мог только догадываться, хотя на самом деле на этот счет у него не было никаких идей.

— Лорд Старк, — первой взяла слово Серсея, пока ее сын молчал, — не желаете вы ли нам объяснить, какого черта ваша жена делает в компании Бриенны Тарт, да еще и в такой близости от Королевской Гавани? — судя по тону, королева из последних сил сдерживала себя от того, чтобы не перейти на крик. Понять ее было не сложно: супруга чуть ли не последнего союзника короны, верность которого до сегодняшнего дня не подвергалась сомнениям, внезапна путешествует с врагами Железного Трона.

— Не имею ни малейшего представления, Ваша Милость, — собравшись с мыслями и взяв себя в руки, ответил Эддард, прекрасно понимая, чем может для него обернуться эта история. Если окажется, что Кет действительно зачем-то наведывалась в лагерь восставшего против Железного Трона Баратеона, пусть она и покинула его сразу же после того, как лорда Ренли убили, то у всех Старков неизбежно начнутся серьезные проблемы с королевской семьей. — Тем не менее, я склонен полагать, что слепо доверять чьим бы то ни было словам довольно глупо, Ваша Милость, ведь вы не хуже меня знаете, сколько ядовитыми и опасными могут быть ложные сведения, не имеющие реальных подтверждений.

Серсея едва заметно побледнела, вспоминая свой давнишний разговор со Старком в богороще замка и письмо, которое Эддард Старк некогда получил от Станниса Баратеона. Письмо с ужасающими обвинениями в адрес самой королевы и ее брата-близнеца. Не сложно было понять, на что в данный миг намекал ей Хранитель Севера: не верить ничем не подкрепленными обвинениям, как некогда им не поверил сам Старк, пока не будет действительно неопровержимых доказательств.

— Я вовсе не вру, лорд Старк! — возмущенно воскликнул Риккер, явно приняв последние слова десницы на свой счет. — Поймите меня правильно: я нисколько не сомневаюсь в вашей верности королю Джоффри, да хранят его Семеро, но я не мог не сообщить о том, чему стал свидетелем!

— Я и не говорил, что вы врете, сир Джотто, — ответил Эддард, поражаясь тому, что сам в подобной ситуации не срывается на крик. Подозрительные взгляды, которыми его награждали окружающие, оскорбляли Хранителя Севера до глубины души, и в данную секунду ему хотелось вырвать сердца всем тем, кто посмел усомниться в его верности королю Джоффри. — Но вы можете заблуждаться в ваших суждениях и тем самым, сами того не желая, можете внести серьезную сумятицу в наши ряды. Я вполне допускаю, что вы действительно смогли опознать Бриенну Тарт, — если верить имеющимся у нас описаниям, спутать дочь лорда Сельвина Тарта с кем-то другим довольно сложно, — но я испытываю серьезные сомнения в том, что она путешествует по Вестеросу в сопровождении моей жены. Для этого попросту нет ни одной вразумительной причины, по крайней мере, я таковых не вижу.

— Вы их действительно не видите, лорд Старк, — елейным, на первый взгляд дружелюбным голосом поинтересовался лорд Варис, — или же просто не хотите их видеть?

Ну что же, проклятые падальщики сразу же начали кружиться над головой Старка, словно бы предчувствуя его скорый конец. Все эти негодяи, долгие годы кормившиеся с щедрого стола Роберта, да смилостивятся над ним боги, строящие бесконечные козни друг другу в надежде урвать себе кусок пожирнее, явно были недовольны стремительным возвышением Хранителя Севера, а также тому факту, что король Джоффри прислушивается к советам друга своего покойного отца. Даже Серсея Ланнистер, вопреки их корыстным и полным надежд ожиданиям, предпочла заключить союз с лордом Винтерфелла, а не следовать советам того же Бейлиша, хотя Мизинец до сих пор имел крайней поганую привычку, как бы между прочим, начать рассуждать на тему того, сколь выгоден был бы для короны брак между Джоффри Баратеоном и Маргери Тирелл. Особенно сейчас, когда Ренли Баратеон был мертв, а сами Тиреллы оказались в очень непростой ситуации, а значит, более склонные для переговоров на выгодных королю Джоффри и его союзникам условиях. Обычно, в такие моменты Эддард, и без того постоянно пребывающий в состоянии легкого бешенства после похищения дочерей, которых так до сих пор и не нашли, с трудом сдерживался от того, чтобы свернуть мастеру над монетой его тощую шею.

— Не вижу, лорд Варис, — тоном, способным вымораживать стены, ответил Эддард, не удостоив Паука даже взглядом, вместо этого он обратился к королю Джоффри. — Ваша Милость, я полагаю, что нам следует провести расследование и как следует разобраться в этой непростой ситуации, — видя недовольное лицо королевы Серсеи, Старк решил пояснить. — В другое время я бы и сам посчитал подобные действия лишь пустой тратой сил и времени, но в виду случившегося моя репутация оказалась под вопросом, Ваша Милость, а в условиях предстоящей осады, которую нам вряд ли удастся избежать, между нами не должно быть даже малейшего недоверия. Я предлагаю отправить людей в трактир, на который нам указал сир Джотто, и найти тех женщин, о которых нам рассказали, после чего доставить их сюда, чтобы все прояснить.

— А если выяснится, что одна из них действительно является вашей женой, лорд Старк? — после недолгого молчания произнес Джоффри, подперев кулаком подбородок. — Что тогда вы будете делать?

— Тогда у меня состоится с Кейтилин крайне непростой разговор, Ваша Милость, — ответил Эддард, — и ей очень многое придется объяснить как мне, так и вам. Я же вложу свою дальнейшую судьбу в ваши руки. Как вы скажете, так и будет.

Джоффри какое-то время сидел неподвижно и ничего не говорил, явно обдумывая слова Старка, в то время как все остальные замерли в тревожном ожидании. Эддард снова поймал себя на мысли о том, что хоть молодой король номинально все еще не мог править до своего совершеннолетия, на деле же в его цепких руках с каждым новым днем оказывалось все большее количество нитей власти. После недолгого молчания Баратеон еле заметно качнул головой, и Старк тут же ощутил, как у него с души упал тяжкий груз.

— Ну что же, пусть будет по вашему, лорд Старк, — Джоффри встал с трона и стал неспешно спускаться по железным ступеням вниз. — Дядя!

— Да, Ваша Милость? — немедленно откликнулся Тирион Ланнистер, на лице которого хоть и змеилась уже набившая Старку оскомину усмешка, но в глазах читалась явная растерянность. Карлик определенно никак не ожидал, что столь важное дело поручат именно ему. Судя по лицам остальных, они так же были ошарашены столь необычным выбором короля.

— Подбери людей, которым действительно можешь доверять, — повелел Баратеон, поправляя накинутый на плечи темно-красный плащ, украшенный семиконечными золотыми звездами, подарок верховного септона. — Возьми с собой столько воинов, сколько посчитаешь нужным, но не в ущерб нашей обороне. Сир Джотто сопроводит вас до того трактира, где он повстречал столь необычных путниц, а там ты должен найти их и доставить сюда, в этот зал. Тогда мы наконец-то поймем, что вообще происходит.

— Будет исполнено, Ваша Милость, — Бес согнулся в глубоком поклоне и, получив разрешение, немедленно удалился, настолько быстро, насколько ему позволяли его короткие, кривые ноги.

Коротким взмахом руки Джоффри дал понять, что аудиенция закончена, и все тут же направились к выходу, но Серсея и Эддард продолжали стоять у подножья Железного Трона, им предстояло многое обсудить, и этот разговор никак не предназначался для посторонних ушей. Неспешно удалились Варис и Бейлиш, шаркающей походкой прошествовал через Тронный зал Пицель, бросив полный неприязни взгляд на Кеммера, который разве что не растворился в тенях, будто его и вовсе здесь не было. Серсея повелительно взмахнула рукой, и Белые плащи также отошли подальше, дабы не мешать власть имущим обсуждать важные государственные дела. Тем не менее, стояли они таким образом, чтобы в случае чего немедленно кинуться в атаку на каждого, кто посмеет угрожать молодому королю и его советникам. После гибели двух Белых мечей от рук таинственных убийц, Королевская гвардия все еще пребывала в поисках новых рыцарей, что могли заменить погибших и встать плечом к плечу с остальными защитниками королевской семьи.

— Итак, лорд Старк, — убедившись, что их никто не подслушивает, Серсея сразу же перешла в наступление, и, судя по решительному виду королевы, она вовсе не собиралась отступать до той поры, пока не получит ответы на все интересующие её вопросы. — Потрудитесь все-таки объяснить, что вообще происходит?

— Я в таком же недоумении, что и вы, Ваша Милость, — ответил Старк. — Хочу надеяться, что сир Джотто все-таки ошибся и спутал мою жену с кем-то другим, но если он действительно видел Кейтилин в компании с Бриенной Тарт… — Старк лишь развел руками. — Мне остается лишь гадать над тем, чем она занималась все это время.

— Это ваша жена, лорд Старк! — Серсея повысила голос, зеленые глаза королевы разве что не сверкали от переполняющих ее эмоций, но Джоффри положил ладонь своей матери на плечо, и Серсея глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Взяв себя в руки, она продолжила, понизив голос. — Как вы можете не знать, чем она занимается?

— Так же, как вы не знаете, чем все это время занимается ваш отец! — на этот раз не выдержал уже сам Старк. — Вы много знаете о планах лорда Тайвина?! Нет! Вы до сих пор понятия не имеете о том, что он делает! Вот и я не имею ни малейшего представления о том, чем занималась Кейтилин с той поры, как я прибыл в столицу! — на этом месте Старк откровенно кривил душой, но ему казалось, что если королева узнает о тайном приезде Кейтилин в Королевскую Гавань, то уровень ее подозрений и недоверия по отношению к Старку вырастет в несколько раз, после чего убедить ее в том, что Эддард по-прежнему верен королю Джоффри, будет уже практически невозможно. — Незадолго до своего отъезда в Черный замок Робб прислал мне письмо о том, что Кейтилин исчезла из Винтерфелла, и где она находится сейчас, до сегодняшнего дня не знали ни он, ни я! Впервые за все это время я узнал о возможном месте её пребывания!

— У вас есть хоть какие-то мысли о том, зачем ваша жена покинула Винтерфелл? — спросил Джоффри. Молодой король, в отличии от своего матери, был поразительно спокоен, что, в общем-то, было совсем не удивительно: после трагической смерти своего отца Баратеон, который и раньше был не сказать, чтобы щедрым на эмоции, стал еще более холоден и сдержан.

Эддард взял себя в руки и принялся быстро размышлять над тем, о чем Баратеону определенно следует знать, а о чем пока что лучше промолчать. Всем своим существом он ощущал, что ему необходимо рассказать Джоффри о письме Лизы Аррен, содержание которого он узнал еще в Винтерфелле, и тем самым предупредить короля и его мать о том, что в любой момент к восставшим против Железного Трона лордам могут присоединиться рыцари Долины, если, конечно, Лизе каким-то образом удастся убедить горделивых воинов отринуть свои клятвы верности. Вряд ли тот же лорд Ройс вздумает без какого-либо вразумительно повода выступить против Старков, сохранивших верность короне, но в нынешнее, крайне непростое время уже мало чему следует удивляться. В эти безумные дни возможно все, даже возвращение драконов.

— Я полагаю, что дело в вас, Ваша Милость, — наконец-то произнес Старк и, увидев вытянувшееся от удивления лицо Джоффри, добавил, обращаясь уже к Серсее. — И в вас тоже.

— Чем я не угодила вашей жене?! — немедленно возмутилась королева. — За все время пребывания в Винтерфелле я не обидела ее ни словом, ни делом!

— Во-первых, Кейтилин прекрасно знает о том, что я не питаю любви к вашей семье, Ваша Милость, — нехотя признался Эддард, чем сразу же заслужил недовольную гримасу на лице Серсеи. — Ей хорошо известна история конфликта между мной и вашим покойным братом, возникшем в тот миг, когда мы ворвались во дворец.

— Да, Джейме рассказывал мне об этом, — несколько сбавив тон, сообщила королева, бросив на Старка довольно странный взгляд, сути которого он не понял. — В тот день вы сами могли бы стать королем.

— Железный Трон нисколько меня не интересует, — возразил ей Старк. — В любом случае, Кейтилин знала о моих разногласиях с Ланнистерами, как по поводу действий вашего брата, так и из-за действий вашего отца. Мы не сошлись во взглядах по многим вопросам, и Кейтилин переняла мое отношение к вам. Во-вторых, вскоре после вашего приезда в Винтерфелл, мы получили письмо из Орлиного Гнезда, от Лизы Аррен. Как вы, полагаю, знаете, она является младшей сестрой моей жены.

— И что это было за письмо, если не секрет? — поинтересовался Джоффри.

Эддард замешкался, так как понимал, что своими словами он, возможно, прямо сейчас подписывает Лизе смертный приговор, но ее слова, на чем бы они не основывались, так и остались бездоказательными. Надежда была лишь на то, что молодой Баратеон все же не имел привычки рубить с горяча головы всем подряд, так что вдова Джона Аррена все же имела шансы избежать столь печальной участи. Если, конечно, до нее раньше не доберется Серсея, чьи зеленые глаза в данный миг разве что не метали молнии и не сулили Лизе ничего хорошего.

— Лорд Старк, не молчите, — видя нетерпение матери, поторопил его король, — своим молчанием вы нашему делу нисколько не помогаете, лишь только все усложняете.

Ну что же, подумал Эддард, раз уж начал говорить, то отмалчиваться уже действительно нет никакого смысла, так можно лишь усугубить и без того непростую ситуацию. Глубоко вздохнув, Старк произнес, обращаясь к Серсее:

— Лиза Аррен сообщила Кейтилин и, соответственно, мне о том, что Джон Аррен умер не своей смертью, а был убит, и именно вы, Ваша Милость, ответственны за это. Вот, что она тогда написала.

Серсея выглядела как рыба, которую внезапно вытащили из воды и выбросили на берег. Ее глаза округлились, рот приоткрылся, хотя королева в данный момент была не способна издать ни единого звука.

— Мама? — Джоффри всем корпусом повернулся к королеве, чьи лицо начало наливаться кровью от бешеной ярости, захлестнувшую Ланнистер с головой. Видя это, Старк немедленно напрягся, прекрасно понимая, что сейчас начнется.

— Я в жизни не слышала большей глупости! — Серсея взревела ничуть не хуже льва, что был изображен на гербе её семьи. — Эта безумная дура! Эта идиотка! — судя по тому, как королева хватала пальцами воздух, она готова была собственными руками удавить Лизу Аррен, и в данный миг Эддард не дал бы за голову своей свояченицы даже самой ничтожной монетки. — Да как ей такое только пришло в голову?! Седьмое пекло, да на кой черт мне вообще было убивать Джона Аррена?!

Судя по тому, что Белые плащи пытались втянуть головы в плечи, чтобы казаться еще более незаметными, даже на этих много чего повидавших рыцарей произвела впечатление та жажда крови, что прямо сейчас звучала в каждом слове Серсеи.

— Я не знаю, с чего Лиза пришла к таким выводам, Ваша Милость, — стараясь говорить как можно спокойней, ответил ей Старк, хотя его так и подмывало отступить от бушующей королевы на несколько шагов назад. — Собственно, я и самого письма толком не видел, Кет сожгла его сразу же после того, как прочла. Содержимое мне известно лишь со слов моей жены.

Джоффри вновь положил ладонь на плечо матери и слегка сжал пальцы, призывая королеву успокоиться, но на этот раз Серсея одним рывком вырвалась из хватки своего сына и подступила к Эддарду столь близко, что тому стало очень сильно не по себе. Именно из-за таких импульсивных поступков Серсеи по всему замку, а также по всей Королевской Гавани, и расползались слухи о романе между лордом десницей и женой его покойного друга. Естественно, Старк прекрасно о них знал, и он готов был собственноручно вырвать язык тому болтуну, от кого они изначально пошли, но хоть что-то с этим поделать уже не мог, ибо всем рты все равно не заткнешь. Увы, сама Серсея лишь постоянно подкидывала замковой челяди и прочим придворным новые поводы для бесконечных сплетен и перешептываний. Иной раз Эддард даже не мог спокойно пройти по коридорам замка, чтобы не услышать за спиной два-три смешка и не наткнуться на полный "понимания" взгляд кого-то из дворян. Хвала богам, в тот миг, когда его ладонь опускалась на рукоять меча, смешки затихали и люди бледнели от страха, понимая, что хватили лишку. Воистину, зачастую только язык страха эти бестолочи и понимали.

— То есть, самого письма вы не видели?! — кричать Серсея перестала, но теперь она шипела ничуть не хуже большой дорнийской кобры.

— Нет, Ваша Милость, — Старк покачал головой и мысленно взмолился, что бы король Джоффри наконец-то вмешался в разговор! Если сейчас кто-нибудь войдет в Тронный зал и увидит королеву в такой близости от десницы, да еще и при полном попустительстве ее венценосного сына, то от нового потока сплетен Эддард не отмоется уже до самой смерти. Он даже нисколько не удивился бы тому, если в городе начнут судачить о скорой свадьбе, при этом никто не обратит внимание на то, что сам Старк вполне себе женат и поводов для развода в данный момент не видит.

— И вы не знаете, что на самом деле написала вашей жене Лиза Аррен, лорд Старк? — продолжала допытываться королева.

— Не знаю, Ваша Милость, — признал очевидное Эддард, — но Кейтилин, судя по всему, восприняла слова своей сестры очень серьезно. Собственно, именно она убедила меня принять титул лорда десницы, чтобы отправиться в Королевскую Гавань и узнать обо всех обстоятельствах смерти Джона Аррена, — Старк обратился к королю Джоффри. — На самом деле, Ваша Милость, изначально я намеревался отказаться от предложения вашего отца, включая брак между вами и Сансой.

— И что же вы смогли узнать? — поинтересовался Баратеон, хватая свою мать под локоть, и, к вящей радости Эддарда, наконец-то оттащил Серсею от лорда десницы. Та вновь попыталась вырваться из хватки сына, но на этот раз Джоффри держал ее крепко.

— Ничего, вообще ничего, — ответил Старк. — Все в один голос твердят, что Джон Аррен умер без чьей-либо посторонней помощи, а Лиза из-за смерти мужа и переживаний за единственного сына просто помешалась умом. Вот и всё.

— Допустим, — произнес Джоффри, — но еще вы упомянули о том, что ваша жена, лорд Старк, имеет что-то и против меня лично. Я-то в чем перед ней провинился?

— На самом деле, мне сложно дать вам тот ответ, который бы вас однозначно устроил, — в этот момент Эддард начал ощущать, как у него в груди зарождается глухое раздражение на поведение жены. Своими крайне странными поступками Кейтилин поставила его в настолько неудобное положение, что Старк не имел ни малейшего представления о том, как ему выпутываться из этой ситуации и чем все это может закончиться. — Судя по словам Робба, Кейтилин решила, что наш сын, в ходе вашего совместного с ним путешествия на Стену, попал под ваше же непосредственное влияние, и вы чуть ли не настроили Робба против собственной семьи. Проклятье, я не знаю, что еще можно добавить к сказанному, Ваша Милость! Я пребываю в полном недоумении, я честно не знаю, как реагировать!

В этот момент Эддард осознал еще одну крайне плохую, но в тоже время очевидную вещь: если окажется, что Кейтилин действительно побывала в лагере Ренли Баратеона и о чем-то с ним договорилась, то Джоффри и Серсея, не без помощи всяких клеветников, могут вполне оправданно решить, что за действиями Кет стоит сам Эддард, что неизбежно закончится обвинениями в измене. Более того, они даже могут прийти к мнению, что никакого похищения Сансы и Арьи на самом деле не было, а Старк просто тайно вывез их из Королевской Гавани, чтобы у него были развязаны руки для дальнейших действий. Множество других мыслей пронеслось в этот тревожный миг в голове Старка, и каждая новая была гораздо хуже предыдущей.

— Скажите, лорд Старк, в роду Талли, из которого происходит ваша жена, безумцы раньше не встречались? — неожиданно поинтересовалась Серсея, и на ее губах зазмеилась кривая усмешка.

— Вроде бы нет, — с некой долей осторожности ответил Эддард, хотя никакой уверенности он в тот момент не испытывал.

— Тогда одно из двух, — продолжила Ланнистер. — Либо обе сестры одновременно сошли с ума, в чем я лично сомневаюсь, но все же допускаю, либо это куда более хитрый заговор против нас, и боюсь, лорд Старк, что вам придется убедить нас в том, что вы в нем ни в коей мере не участвуете.

Эддард глубоко вздохнул, но ничего поделать в данной ситуации или как-то ответить на столь злые слова все равно не мог. Времена были крайне непростые, старые связи оказались разорваны, понятия чести и дружбы втоптаны в грязь. Доверие стало слишком штучным и дорогим товаром, и не было ничего удивительного в том, что после всего сказанного королева Серсея стала подозревать Старка в худшем, он и сам на ее месте поступил бы схожим образом. Радоваться он мог лишь тому факту, что сам рассказал обо всем Баратеону и Ланнистер, ведь если бы эти сведения им передал кто-то другой, лорд Варис к примеру, сам Эддард скорее всего сразу же оказался бы в тюрьме, ведь его собственным словам уже вряд ли бы кто-нибудь поверил. Лишь один червяк сомнений продолжал грызть Старка изнутри: стоит ли Джоффри и Серсее знать о том, что Кейтилин тайно навещала его в столице накануне королевского турнира в честь нового десницы? Об этом визите прекрасно знал Петир Бейлиш, благодаря своим многочисленным шпионам подробности вполне мог знать и Паук. Что будет, если кто-нибудь из них расскажет об этой тайной встрече той же Серсее? Кейтилин и без того уже подкинула своему мужу массу проблем, дальше может быть только хуже.

Помимо того, Петир Бейлиш как раз-таки утверждал, что Джона Аррена все-таки убили, и убили за то, что покойный десница начал задавать неуместные вопросы. Если сказать об этом королю, то Мизинца почти что наверняка схватят и начнут допрашивать, и тогда Бейлиш опять же может рассказать о приезде Кейтилин в Королевскую Гавань. Так что же делать? Как поступить?

— Вам есть, что еще нам рассказать, лорд Старк? — спросил Баратеон, судя по всему, заметив душевные колебания десницы.

— Я… — Эддард открыл было рот, чтобы рассказать все и тем самым лишить своих политических противников дополнительных козырей, но был прерван внезапным грохотом дверей.

Белые плащи тут же схватились за мечи, но расслабились, едва лишь завидев идущего через Тронный зал Пицеля. Король и регенты с недоумением уставились на верховного мейстера, глаза которого сверкали от радости, а лицо разве что не сияло от переполняющих его эмоций, что показалось Эддарду довольно странным. Впрочем, очень быстро все встало на свои места.

— Ваша Милость, прибыл ворон от лорда Тайвина Ланнистера! — радостно заявил Пицель, проигнорировав короля и протягивая запечатанный свиток королеве Серсее, что, в общем-то, было логично. Письмо пришло от ее отца, а сам король Джоффри номинально пока что не был полноправным правителем Вестероса. Тем не менее, Эддард уже не в первый раз замечал, что отношение Пицеля к молодому королю явно изменилось после давешнего покушения, и отнюдь не в лучшую сторону. Судя по хищному прищуру Баратеона, действия великого мейстера не прошли мимо его внимания.

Серсея немедленно вырвала свиток из рук Пицеля, сорвала печать и углубилась в чтение, и с каждой новой строчкой ее лицо становилось все более вдохновенным, глаза засияли, а губы растянулись в торжествующей усмешке.

— Вы, кажется, упрекали меня в том, что я ничего не знаю о планах своего отца, лорд Старк? — разумеется, королева никак не могла не отпустить колкость в адрес Эддарда. — Так вот, ставлю вас в известность о том, что мой отец, Тайвин Ланнистер, со своим войском обрушился на Простор и в данный момент он уже захватил Оплот и Холодный Ров, а также осадил Хаммерхол и Алое Озеро. Посмотрим, как теперь запоют Тиреллы! Ну что же, с этим вопросом мы наконец-то разобрались, теперь осталось понять, чем в данное время занимается ваша жена.

Эддард тяжело вздохнул. И без того непростые дни, полные тревог и беспокойства за жизнь пропавших дочерей, грозились стать еще более сложными, чем он мог надеяться.

***

— Можно нам уже отдохнуть? — простонала Санса, усевшись на первый попавшийся ей на глаза валун и осторожно сняв простые, сшитые из грубой кожи сапоги, которые ей пришлось надеть вместо привычных туфель. На миг она зажмурила глаза, представляя себе, как ее некогда ухоженные стопы превратились в кровавое месиво. Но нет, стоило девушке открыть глаза, как она с удивлением уставилась на свои вполне себе целые ноги, на которых, правда все-таки образовалось несколько мозолей, от которых ее не спасли даже толстые вязаные носки.

— Да, конечно, — пробасил Утопленник, который всем своим внушительным видом внушал Сансе невольное беспокойство. Бесцветные глаза этого странного мужика и вовсе пугали ее до дрожи, и та же Джейни Пуль как-то шепотом призналась Сансе в том, что при одном только взгляде на этого косматого здоровяка у нее сердце в груди замирает. Не было никаких сомнений в том, что в случае чего Утопленник может сделать с девушками все, что только пожелает, и те никак не смогут дать ему достойный отпор.

Арья, судя по всему, считала иначе, а потому все то время, пока они неспешно шли по направлению к Королевской Гавани, проводила рядом с Утопленником, который, в свою очередь, по какой-то лишь ему одному ведомой причине выделял младшую Старк из числа своих спутниц. Увы, несмотря на все попытки достучаться до младшей сестры и предупредить ее о грозящей им всем опасности, Сансе этого сделать так и не удалось.

— Да чего вы его так боитесь?! — воскликнула она, когда во время привала Санса в очередной раз поделилась с сестрой своими переживаниями. — Он нас спас, хотя мог просто пройти мимо! Хватит уже трястись, словно курицы и хоть немного подумайте своими куриными мозгами! Если бы Утопленник хотел нас убить, то давно бы уже это сделал, причем на том же самом берегу, где он нас и нашел!

— Это бесполезно, Санса, что ты ей не говори, — сказала тогда Джейни. — У твоей сестры всегда было пусто в голове.

— А ты рискуешь и вовсе остаться без своей! — воинственно рявкнула тогда Арья, хватаясь за длинный кинжал, подобранный с бездыханного тела одного из похитителей.

— Спокойно, девочки, не ссорьтесь, — пробасил появившийся практически из ниоткуда Утопленник, прижимая к груди охапку хвороста. Удивительно, но для своих внушительных габаритов он мог передвигаться довольно тихо. Как только весело заплясали языки костра, гигант обратился к Сансе. — Я тебя понимаю и нисколько не виню, дитя. На твоем месте я бы тоже не стал доверять всем подряд, особенно тем, кого впервые вижу.

— Ты дал слово, что вернешь нас к отцу, и я тебе верю! — немедленно заявила Арья. — А эти дурехи…

— Они правильно делают, — возразил Утопленник. — Разве в эти проклятые богами дни вообще можно кому-нибудь без оглядки верить? Конечно же нет, так делать не следует. Я честен с вами и слово свое сдержу, но будет куда как лучше, если ты возьмешь пример с сестры и не будешь столь слепо доверяться всем подряд, так как это верный путь в могилу.

— Говоришь так, будто успел там побывать, — фыркнула Арья, от чего Санса и Джейни испуганно вскрикнули. Воистину, мало того, что эта несносная девчонка сама приближает свой собственный конец, так она еще и их с собой уволочет!

— В какой-то мере, так оно и было, — Утопленник лишь покачал головой. Понять, о чем он думает, было довольно сложно, ведь большую часть его лица закрывала косматая борода, а седые патлы волос спадали практически на глаза. На самом деле, мужчина больше походил на поседевшего от старости медведя, но при всем при этом он был довольно спокоен, вежлив и доброжелателен. Если бы не разрубленные на части трупы похитителей, разбросанные по берегу, сложно было поверить, что он вообще способен причинить кому-то вред.

Судя по реакции жителей той деревни, возле которой и причалили к берегу проклятые похитители, те так же пребывали в полном шоке от действий мужчины, который даже имени своего не помнил.

— Я не понимаю, почему нам не дали телегу и лошадей? — услышав эти слова, Арья лишь со стоном закатила глаза. Не проходило и дня, чтобы Санса не заводила этот разговор. — Как никак, мы дочери лорда Старка, и он несомненно отблагодарил бы этих глупых крестьян за их помощь в нашем возвращении.

— Это вы говорите, что лорд Старк приходится вам отцом, но доказательств-то у вас нет, — судя по тону Утопленника, ворошившего палкой хворост, он уже сам порядком устал объяснять девушке одно и то же. — Кто вы такие — неясно. Откуда вы взялись местным тоже неведомо. Сказать-то вы можете все, что угодно.

— Но ведь это правда! — воскликнула Санса, округляя глаза. — Зачем мне врать?!

— Потому что людям свойственно врать, даже когда в этом нет никакого смысла, — спокойно ответил ей Утопленник, разогревая на костре их скудный ужин. — А может, они просто решили сделать вид, что не верят вам. Кому охота лезть в дела лорда Старка? Кто бы вас ни похитил, он явно приходится врагом вашему отцу, а лезть в свару между двумя могущественными лордами станет только дурак или же самоубийца.

— Но ты же полез! — снова встряла в разговор Арья. — Ты гораздо смелее этих бесхребетных трусов!

— Не смелее. Просто мне, в отличии от них, нечего терять.

На этом разговор как-то сам собой сошел на нет. Быстро поужинав, девочки расстелили свои спальники, которые им с явной неохотой дали крестьяне, и улеглись возле костра, уверенные в том, что Утопленник будет охранять их покой до самого рассвета. Они не знали, спит ли их спутник по ночам, но сколь рано бы им не приходилось вставать, девочки всегда поутру видели могучую фигуру Утопленника, сидевшего рядом с тлеющим костром.

— Зря вы так, — упрекнула Сансу и Джейни Арья, говоря тихим шепотом. — Он нас защищает, помогает, а вы говорите гадости у него за спиной.

— Странный он, — возразила Пуль. — Ты же слышала его речи. Думаешь, крестьяне так разговаривают? Ничего подобного. Если бы не этот жуткий вид, то я бы решила, что он из числа благородных.

— Ага, тайный король из древних сказаний, которому суждено вернуть свой трон, — Арья скривила такое лицо, что от его вида мог прокиснуть кувшин молока, окажись оно рядом. — Прямо как в столь любимых Сансой балладах.

— Спите уже, балаболки, — раздался дружелюбный голос Утопленника. — Завтра нам предстоит долгий путь. Вряд ли он будет простым.

Глава 30

— Нам определённо следует остановиться и отдохнуть, — попыталась привлечь к себе внимание вконец выбившаяся из сил леди Кейтилин, и хоть Бриенна никак не могла с ней не согласиться, но все равно продолжала упрямо гнать не менее уставшую лошадь вперед.

— Мы никак не сможем отбиться от преследователей, если рухнем на землю, не в силах даже пошевелиться, — вновь произнесла Старк, как только стало понятно, что ее спутница даже не думает останавливаться. — Или же вы хотите окончательно загнать не только нас самих, но, ко всему прочему, ещё и наших лошадей? Как в этом случае вы планируете преодолеть весь остаток пути отсюда до Риверрана пешком?

— Нам бы не пришлось столь поспешно уезжать, даже толком не отдохнув, если бы вы умели держать себя в руках и не рухнули в обморок аккурат посреди зала, — раздражённо парировала Тарт, ощущая все сильнее нарастающую в душе злость на уже изрядно утомившую ее Старк. Воистину, эта женщина слышала лишь саму себя, а любое другое мнение, отличное от ее собственного, неизменно воспринимала в штыки! — Одним только Семерым ведомо, как мне удалось заговорить всем зубы и убедить постояльцев трактира в том, что вам нездоровится, а я сопровождаю вас в Старомест. Не иначе, как только милостью самих богов нам удалось уехать до того, как тот рыцарь понял, кем мы являемся на самом деле, и начал действовать. Но уж можете не сомневаться, я прочитала все на его лице, и наверняка он сразу же отправился в Королевскую Гавань, аккурат на прием к королеве и к вашему мужу. Или, быть может, уже не к вашему? — последние слова наверняка были чрезвычайно болезненными для самолюбия леди Кейтилин, но удержаться Бриенна уже никак не смогла. За время пути ее спутница успела изрядно потрепать нервы девушке как своими нравоучениями, повторяющимися из раза в раз, так и редкостным упрямством, а потому Тарт захотелось осадить Старк, чтобы та хотя бы до вечера не изводила ее своими речами. И как только лорд Эддард Старк терпит на протяжении стольких лет ужасный характер своей жены? Как видно, он потому и покинул Винтерфелл, только чтоб хоть немного от нее отдохнуть. Если так, то Бриенна была готова всецело поддержать его в этом вопросе.

Услышав довольно едкие и обидные слова, Кейтилин Старк моментально изменилась в лице и еле слышно что-то пробурчала, очевидно, какое-то заковыристое проклятье, непонятно только в чей адрес, — то ли супруга, то ли королевы, то ли самой Тарт, — но сама Бриенна вновь мысленно вернулась к тому дню, когда после слов молодого рыцаря о романе между лордом Старком и королевой Серсеей леди Кейтилин попросту рухнула в обморок, чем незамедлительно приковала к их персонам всеобщее внимание. Владелец трактира, служанки, а также многие из числа посетителей кинулись помогать упавшей без чувств женщине, которая, если судить по ее платью, явно принадлежала к числу благородных. Тем не менее, быстрее всех оказался тот самый юноша в цветах Риккеров, как опознала его Бриенна, собственно, из-за слов которого Старк, явно не справившаяся со столь обильным потоком новостей, и оказалась в такой непростой ситуации.

— Во имя Семерых, что с ней?! — воскликнул тогда юноша, и тут на Бриенну накатила совершенно несвойственная ей волна вдохновения, потому что она начала с таким упоением врать и сочинять небылицы о состоянии своей спутницы, что одна из служанок даже прослезилась, услышав полную безысходной грусти историю о тяжком, почти что неизлечимом недуге, поразившем несчастную женщину. Тарт даже и не подозревала о том, что может так вдохновенно врать, а потому только и могла поражаться тому, сколь убедительно она тогда рассказывала о волевом решении своей тяжелобольной кузины, никогда не знавшей мужниной ласки и тепла материнства, отправиться в Старомест, в надежде на то, что тамошние мейстеры, известные на весь Вестерос своей несравненной мудростью, смогут оказать ей помощь. В противном случае у бедняжки Катрин не останется иного выбора, кроме как терпеливо и смиренно ожидать неизбежный и, увы, довольно скорый приход Неведомого.

— Она может свалиться без чувств даже из-за самого малейшего переживания, — говорила Бриенна, пока упавшую без чувств Старк тащили в одну из свободных комнат и аккуратно укладывали на кровать. Одна из служанок куда-то убежала, но уже довольно скоро вернулась с кувшином чистой воды и белыми тряпками, очевидно для компрессов. — Не в обиду вам будет сказано, сир, но ваши слова определённо заставили ее волноваться.

— Простите меня, у меня и в мыслях не было доставить вам неудобства! — воскликнул Риккер, прижимая ладонь к груди. — Но я не понимаю, почему мои слова о лорде Старке и королеве Серсее столь сильно взволновали вашу кузину?!

— Она просто слишком сильно принимает все к сердцу, — постаралась успокоить рыцаря Бриенна, а затем, поддавшись очередному наитию, она слегка наклонилась вперед и заговорщическим шёпотом добавила. — Если честно, сир, несколько лет назад Катрин вживую видела лорда Старка и, как мне кажется, влюбилась в него по уши. С той поры, каждый раз, как она про него слышит, то становится буквально сама не своя от переживаний.

Бриенна долго потом пыталась понять, откуда у нее только бралось вдохновение так упоённо врать. Риккер же на это заявление ничего не сказал, но его губы растянулись в широкой улыбке, после чего он бросил немного насмешливый и лукавый взгляд на продолжающую лежать без чувств Кейтилин и понимающе кивнул. Прикрыв рот ладонью, он отступил к двери, чтобы не мешать служанкам, которые продолжали суетиться вокруг женщины, и замер. Как видно, он чувствовал свою ответственность за то, что и без того тяжело больная путница из-за неразделённой любви рухнула в обморок, и теперь намеревался самолично убедиться в том, что с ней все в порядке и, возможно, лично перед ней извиниться, хотя, по сути, он совершенно ни в чем не был перед ней виноват. Бриенна краем глаза постоянно следила за Риккером, в душе надеясь на то, что он покинет комнату до того, как леди Кейтилин придет в себя, ведь девушка могла только догадываться, как именно поведет себя Старк, едва лишь увидев перед собой молодого рыцаря. Учитывая, что эта женщина была крайне эмоциональной и, как думалось Бриенне, вряд ли хоть немного задумывалась о последствиях собственных действий, она сдуру могла наговорить рыцарю все, что угодно, и каким в этом случае будет итог остаётся лишь только догадываться.

Как бы там ни было, Бриенне необходимо было посвятить леди Кейтилин в официальную версию ее обморока таким образом, чтобы этого не услышали остальные, а этого вряд ли удастся добиться, если в комнате будут постоянно находиться посторонние, пусть и желающие оказать путницам посильную помощь. Вновь пришлось включить бьющую сегодня фонтаном фантазию и, придумав добрый десяток предлогов, выпроводить наружу не только служанок, но и самого Риккера, клятвенно пообещав последнему, что как только дорогая кузина придёт в себя, так его сразу же поставят об этом в известность. Уезжать не извинившись он определённо не собирался.

— Не волнуйтесь, сир, я обязательно вас позову, — заверила его Бриенна, аккуратно, но настойчиво подталкивая его к выходу.

Риккер лишь продолжал улыбаться, но в тот самый момент, когда сама Тарт попыталась натянуто ему улыбнуться и уже хотела было закрыть за ним дверь, как он внезапно замер на пороге и резко обернулся, уставившись полным недоумения взглядом в лицо девушке, которая от подобного поведения слегка отпрянула. Юноша смотрел на нее снизу вверх с некоторой растерянностью в глазах, но вот на его лице отразилось изумление вкупе с явным непониманием происходящего.

— Что-то не так? — спросила Бриенна, ощущая нарастающее в душе беспокойство.

— Простите, но вы... — начал было Риккер, но внезапно смутился и замолчал, после чего он бросил изучающий взгляд на лежащую без чувств Старк, а затем поспешно удалился, еще раз обернувшись лишь в самом конце коридора. Еще раз окинув Бриенну пытливым взором с головы до ног, он быстро спустился по лестнице, пока окончательно не пропал из виду.

Тарт молча закрыла дверь и для пущей верности заперла ее на засов, чувствуя, что зародившееся в душе беспокойство с каждым новым мигом становится лишь сильнее. Вряд ли юный рыцарь смутился из-за того, что внезапно в нее влюбился, скорее, он просто пока что не был уверен в охвативших его подозрениях, которые явственно читались на лице Риккера. Но неужели он смог опознать леди Старк или же ее саму? Вот только с чего бы это? Бриенна довольно редко покидала пределы родовых земель Тартов, а этого юношу и вовсе впервые видела, чтобы он мог вот так с ходу ее опознать. Седьмое пекло, неужели до Королевских земель всё-таки дошло описание ее внешности? Если хорошенько подумать, то нечто подобное вполне могло случиться, как-никак проклятый евнух, о талантах которого не знали наверное разве что только грудные младенцы, не даром ел свой хлеб. Если так, думала тогда Бриенна, то им придётся убраться отсюда, едва лишь взойдёт солнце, и с этой минуты быть еще более осторожными, ведь лорд Старк и Серсея Ланнистер, если столь неожиданные слухи о них окажутся правдивы, наверняка захотят как можно быстрее пообщаться с одной из сторонниц ныне покойного короля Ренли. А уж если они узнают, что Бриенна путешествует не сама по себе, а в компании с леди Кейтилин, то, в независимости от правдивости слухов, дальнейшие действия регентов вообще крайне сложно будет предугадать, но путь двух женщин так или иначе закончится в Красном замке. Вряд ли лорду Старку понравится, что его жена пребывает не пойми где, встречается с врагами короны, да еще и без его ведома заключает союзы с другими лордами у него же за спиной. Как бы Хранитель Севера не относился к ныне покойному Ренли, можно с уверенностью утверждать, что по головке он свою супругу точно не погладит.

И все же, вынужденно задумалась Бриенна, усевшись на стул таким образом, чтобы следить как за лежащей без чувств леди Кейтлин, так за входом в комнату, неужели лорд Старк наплевал на собственную семью и действительно закрутил роман со вдовствующей королевой, супругой своего лучшего друга? Вроде бы, нечто подобное было совершенно ему не свойственно, ведь Хранитель Севера всегда славился как раз-таки своей кристальной честностью, а так же несравненным благородством и неизменной верностью принесенным клятвам, о чем было хорошо известно всему Вестеросу. А раз так, то с какого рожна Старк вдруг будет изменять своей жене, да ещё с королевой, семью которой он никогда не любил, чего и не думал никогда скрывать от кого бы тот ни было? С другой стороны, именно роман с Серсеей мог бы объяснить, почему Старк, ко всеобщему изумлению всех благородных и честных людей Семи Королевств, остался верен именно Джоффри Уотерсу, презренному бастарду, а не законному королю Вестероса, коим сама Бриенна неизменно считала и продолжала считать ныне покойного Ренли Баратеона. Сама она никогда не верила в то, что Хранитель Севера служит узурпатору, плоду греховной и противной Семерым кровосмесительной связи, лишь из-за собственной глупости, как пытался убедить своих союзников и вассалов король Ренли, или же из страха за жизнь дочерей, как на протяжении всего пути до злополучного трактира продолжала изо дня в день твердить ей леди Кейтилин. Выходит, они оба ошибались, а Тарт была права с самого начала? Поди знай, но сама Бриенна вовсе не горела желанием встречаться со Старком лично только лишь затем, чтобы воочию убедиться в своих подозрениях. Этим пускай занимается леди Старк, если ей вдруг взбредёт в голову столь бредовая мысль. Коль ей вдруг захочется отправиться в Королевскую Гавань, на встречу с горячо любимым мужем, то сама Бриенна незамедлительно отправится в другую сторону, леди Винтерфелла и так уже порядком утомила ее своими бесконечными речами и нравоучениями.

В тот миг ее даже посетила мысль о том, чтобы бросить леди Кейтилин в этом трактире, а самой покинуть его под покровом ночи. Бриенна и так не понимала, зачем она вообще путешествует в компании с леди Старк, ведь общих интересов у них считай, что и не было, а у Тарт своих проблем хватало, чтобы еще лезть в семейные дрязги правителей Севера. Нет, когда она узрела ужасную смерть короля Ренли, то буквально впала в ступор и в тот момент очень плохо соображала, а потому могла натворить глупостей. Именно поэтому слова леди Кейтилин, убеждавшую ее немедленно бежать, показались вполне разумными. Но затем шок прошел, разум вернулся, и Бриенна начала задумываться над тем, что сопровождать леди Старк дальше попросту нет смысла. Общих целей у них нет, и по сути их вообще ничего не связывало, а потому, как казалось Тарт, пришла пора им прощаться. Эти мысли регулярно посещали девушку, вот и сейчас она вновь задумалась над этим же вопросом, и от перспективы остаться в одиночестве Старк спасло лишь то, что в этот самый момент она начала подавать признаки жизни и наконец-то приходить в себя.

— Что... — едва лишь открыв глаза, слабым голосом попыталась спросить леди Кейтилин, но Бриенна немедленно ее прервала.

— Слушайте внимательно все, что я сейчас скажу, — произнесла она нетерпящим возражений тоном, после чего быстро посвятила Старк во все, что случилось за последнее время. В конце своего рассказа Тарт подытожила. — Нам нужно уезжать отсюда как можно быстрее, пока этот проклятый юнец окончательно не понял, кто мы такие есть, и не попытался остановить нас. Можете не сомневаться, в случае чего я без труда с ним разделаюсь, но если мы устроим здесь драку, то я не ручаюсь вам за дальнейшее последствия.

— Тогда немедленно в путь, — Кейтилин попыталась подняться с кровати, но Бриенна уперлась ей ладонью в грудь, тем самым не позволяя женщине встать.

— Если мы уедем прямо сейчас, то рискуем навлечь на себя лишние и совершенно не нужные нам подозрения, — возразила Тарт, поражаясь тому, что вынуждена объяснять более взрослой и, в теории, более опытной женщине прописные истины. — Они обязательно начнут задаваться вопросом, а куда это нас понесло на ночь глядя, особенно с учётом того, что вы якобы тяжело больны? И тогда этот чёртов Риккер окончательно убедиться в своих подозрениях, после чего он либо кинется за нами в погоню, либо поспешит в Королевскую Гавань, прямиком к королеве Серсее и ее проклятому бастарду. Нет, мы уедем завтра на рассвете, расплатившись и поблагодарив местных за оказанную вам помощь.

— Но ведь в таком случае мы рискуем быть пойманными! — воскликнула Старк.

— Да, это так, — кивнула Бриенна, — но нам придётся пойти на этот риск. К тому же, нам в любом случае нужно отдохнуть, а об полноценном отдыхе можно будет смело забыть, если мы продолжим путь считай что ночью. Не знаю, как вам, а меня вовсе не прельщает перспектива искать ночлег посреди ночи же, когда по всем дорогам рыскают шпионы узурпатора.

На том в итоге и порешили. Несмотря на то, что ночь прошла крайне беспокойно, обе путницы очень плохо спали, постоянно просыпаясь из-за малейшего шороха, утром они встали с первым же проблеском зари и принялись седлать лошадей. Бриенна надеялась уехать еще до того, как проснётся Риккер, но, как оказалось, юный рыцарь тоже встал с утра пораньше, словно бы что-то предчувствовал. Не успела леди Старк расплатиться за еду и ночлег, как юноша уже стоял посреди двора и пристально следил за всеми их действиями.

— Вы уезжаете так рано? — спросил Риккер, и пусть его тон был чрезвычайно спокойным, он никак не вязался ни с выражением его глаз, ни с позой, в которой он замер. Судя по всему, сомнения продолжали одолевать рыцаря, но он явно готовился к любому дальнейшему развитию событий.

— Да, сир, я не хочу впустую тратить время, — натужно ответила Старк, после чего внезапно закашлялась и разве что согнулась пополам, сидя в седле. Бриенна даже удивилась тому, сколь долго и страшно кашляла леди Кейтилин. Как бы там ни было, ее импровизированный спектакль определённо оказался довольно успешным, так как Риккер страшно побледнел и сделал шаг назад. Закончив кашлять и утерев рот, Старк продолжила куда более хриплым голосом, ее лицо даже покраснело от напряжения. — Извините, но как вы сами можете видеть, с каждым днём мне становится только хуже, так что ждать мне нельзя ни в коем случае. Поэтому, нам действительно нужно отправляться в дорогу.

— Да-да, конечно, — торопливо ответил рыцарь, после чего начал долго и витиевато извиняться перед Старк за то, что по его вине та грохнулась в обморок. В какой-то момент Бриенне надоело ждать, и она решила поторопить свою спутницу:

— Нам надо отправляться, Катрин, — произнесла Тарт, — я не хочу, чтобы с тобой случился приступ в пути.

— Да, нам пора, — кивнула Старк, после чего подстегнула сонную лошадь и еще раз обратилась к Риккеру. — Всего доброго, сир. Я надеюсь, что вы прославите свое имя и не посрамите честь ваших предков. Да прибудут с вами Семеро.

— Благодарю вас, миледи, — рыцарь отвесил ей глубокий поклон, — я надеюсь, что ваше пребывание в Староместе окажется плодотворным, и вы сможете излечиться от снедающего вас недуга.

— Спасибо, — Старк заметила полный нетерпения взгляд Бриенны и еще раз взмахнула поводьями. Лошадь недовольно фыркнула, тряхнула головой и наконец-то тронулась с места.

Когда оба скакуна удалились уже на довольно приличное расстояние от трактира, Бриенна не удержалась и обернулась, увидев ровно то, чего и опасалась: сложив руки на груди, Риккер стоял посреди двора, неотрывно следя за удаляющимися путницами, и что-то в его выражении лица, плохо различимого на таком расстоянии, не понравилось Тарт. Судя по всему, рыцарь наконец-то понял, что его обвели вокруг пальца, и окончательно уверовался в своих подозрениях, и раз он сразу же не кинулся за ними в погоню, то это значит, что Риккер намеревался сообщить о них в Королевской Гавани.

— Это ведь стук копыт позади нас, разве нет? — голос леди Кейтилин вырвал Бриенну из воспоминаний, и девушка чертыхнулась, проклиная себя за невнимательность.

Остановив коня, Бриенна прислушалась к звукам, которые доносились как раз с той стороны, откуда они ехали, и довольно быстро поняла, что в их направлении действительно очень быстро скачет большая группа всадников, и девушка очень сильно сомневалась в том, что их это никак не касается. Конечно, всегда был шанс того, что мчащиеся в их направлении люди едут по своим собственным делам, к примеру, в Хайгарден, или же направляются в северные земли, а до двух женщин им не было никакого дела, но Бриенна не была столь оптимистично настроена, а потому заранее готовилась к худшему. Быстро достав из под седельных сумок меч, который она до поры скрывала от посторонних глаз, Тарт проверила, насколько легко клинок выходит из ножен, а также мысленно отругала себя за то, что послушалась Старк и на какое-то время рассталась с доспехами. Леди Кейтилин убедила ее в том, что рослая девица в доспехах обязательно привлечёт к ним излишнее внимание, и пусть Бриенна понимала, что ее спутница безусловно была права, все равно продолжала мысленно проклинать себя за недальновидность.

— Не будем стоять, — предложила Кейтилин, — давайте попытаемся от них оторваться.

— Мы почти не отдыхали последние несколько дней, — возразила Бриенна, предчувствуя скорый бой, который, возможно, станет для неё последним. — Лошади тоже вымотаны, они не выдержат долгой погони и попросту падут прямо под нами. Нам остаётся лишь надеяться на то, что эти всадники всё-таки явились сюда не по наши души.

Старк отчётливо побледнела и судорожна сжала в руках поводья, явно намереваясь пустить лошадь в галоп при первом же намёке на угрозу, и ей будет глубоко плевать на то, о чем предупреждала ее Бриенна. Они обе пристально следили за трактом и довольно скоро смогли разглядеть быстро приближающийся отряд всадников, но различить на таком расстоянии их родовые гербы пока что не представлялось возможным. Но вот во главе отряда Бриенна смогла разглядеть высокого воина в цветах Росби, хотя он никак не мог быть ни главой рода, он нисколько не походил на старого и чахлого лорда Джайлса Росби, ни тем более быть его сыном, ведь чахоточный старик, несмотря на два брака, не имел законных наследников. Собственно, происхождение молодого воина волновало Бриенну меньше всего, а вот тот факт, что он имел явную принадлежность к роду Росби, верных вассалов Джоффри Уотерса и сторонников регентского совета, не мог не беспокоить Тарт. Когда же всадники подъехали ближе, Бриенна смогла опознать еще несколько гербов. Кто-то из них являлся вассалом Ланнистеров, кто-то — Баратеонов, и лишь северян среди них не было. Хотелось бы узнать, почему? Лорду Старку не сообщили о том, что его жена здесь? Или же он просто не посчитал нужным посылать за ней кого-то из числа своих вассалов?

Едва лишь завидев замерших посреди тракта женщин, всадники сразу же стали замедляться. Когда же между ними остался всего лишь с десяток шагов, воины окончательно остановились, при этом неотрывно следя за обеими путницами. У некоторых из них на лицах появились нескрываемые усмешки, стоило им только заметить покоящийся в ножнах меч в руках у Тарт.

Вперёд выступил тот самый воин в цветах Росби. Вблизи можно было хорошенько разглядеть этого довольно высокого роста и немного нескладного юношу лет двадцати, с веснушчатым лицом и рыжими кудрями. Его озорные зелёные глаза ярко сверкали, как и белозубая улыбка, с помощью которой он наверняка вскружил голову многим недалёким девицам.

— Леди Кейтилин, леди Бриенна, — его голос оказался довольно мелодичным, и Бриенна неожиданно для самой себя поняла, что краснеет, подобно каким-то пустоголовым дурехам. — Вы даже не представляете, насколько я рад видеть вас в полном здравии.

Старк и Тарт переглянулись. Судя по тому, что замерший перед ними юноша знал их по именам, последнее сомнения окончательно отпали: Риккер действительно смог их опознать, после чего сразу же отправился из трактира прямиком в столицу.

— Вы знаете нас, но мы лишены подобного удовольствия, — тон леди Старк был максимально вежливым, но на ее строгом лице не было и намёка на радость от внезапной встречи. — Соизвольте представиться.

— Ах, простите, миледи! Действительно, где же мои манеры?! — рыжеволосый юнец картинно приложил руку к груди и склонил голову. — Позвольте представиться, Мартин Уотерс, воспитанник лорда Джайлса Росби, к вашим услугам!

— Воспитанник? — красивые губы леди Кейтлин скривились в презрительной усмешке, печать неприязни отразилась на ее лице. — Или же его бастард?

— Как вам больше нравится, — судя по всему, отношение Старк к его персоне совершенно не беспокоило Уотерса. — Я здесь по поручению лорда Тириона Ланнистера, в данный момент он пребывает в трактире, который вы столь поспешно покинули, и с нетерпением ждет вашего возвращения.

— И почему же он остался там, а не отправился с вами? — ехидно поинтересовалась Старк.

— Потому что хороший кувшин вина и услужливая девка с пышной задницей ему гораздо милее, чем отбивать свой собственный зад в седле, — прямо ответил Мартин Уотерс, чем вызвал смех среди своих спутников. — Как бы там ни было, мне поручено сопроводить вас к нему, а уж затем мы все, включая лорда Тириона, отправимся на встречу с королём Джоффри, да правит он долго, и его регентским советом.

— Я не признаю какого-то бастарда, рожденного от кровосмесительной связи, свои королем! — смело заявила Бриенна, и смех мгновенно прекратился. На нее разом уставился добрый десяток пар глаз, в которых явственно читались злость и нескрываемая угроза предстоящей расправы.

— Говорить столь дерзкие слова о Защитнике Веры — крайне глупо и недальновидно, леди Тарт. За это вполне можно и с головой попрощаться, — веселый тон Уотерса сразу же сменился на откровенно угрожающий. Он смерил Бриенну тяжелым, недовольным взглядом, после чего вновь обратился к леди Кейтилин. — Я не знаю, миледи, почему вы странствуете по королевствам в столь странной компании, но ваш муж, лорд Старк, желает как можно быстрее вас увидеть. Он очень удивился, когда узнал о том, что вы путешествуете вместе с одной из сторонниц лорда Ренли.

— Короля Ренли! — воскликнула Бриенна, закипая от гнева и как можно крепче сжимая рукоять меча.

— Лорда Ренли, — подчеркнул Уотерс, бросив на Тарт полный уже нескрываемого бешенства взгляд, после чего продолжил. — Так вот, лорд-десница очень удивился, когда до него дошли столь неожиданные вести, ведь он сам является преданным сторонником истинного короля Джоффри Баратеона, благославленного Семерыми, а тут вдруг такие новости. В общем, нам поручено доставить вас в Красный замок, со всем почтением и уважением к вашей персоне, которого вы безусловно заслуживаете, не причиняя никакого вреда. Поэтому, я предлагаю вам не усложнять ситуацию, не тратить наше общее время попусту и немедленно отправиться в путь. Мы и так потратили несколько дней на то, чтобы найти вас.

— Я никуда с вами не пойду, — гордо вскинув голову, заявила леди Кейтлин. — Если Неду так хочется со мной поговорить, то пусть приезжает в Риверран, там мы с ним всё и обсудим. У меня тоже накопилось много вопросов к моему супругу, на которые мне хотелось бы получить честные ответы. Можете так ему и передать.

Уотерс оглянулся на своих спутников и тяжело вздохнул. Бриенна же приготовилась к схватке, ведь было очевидно, что никто их никуда не отпустит. Эти люди получили приказ, который они вряд ли осмелятся нарушить, а слова самой Бриенны о Джоффри и Ренли лишь распалили их недовольство.

Уотерс еще раз тяжело вздохнул, покачал головой и произнёс:

— Леди Старк, я ещё раз прошу вас не усложнять и без того неприятную ситуацию. Поймите меня правильно, мне бы совершенно не хотелось ненароком причинить вам хоть какой бы то ни было вред, но у меня есть приказ, который я не могу не исполнить. К тому же, я честно не понимаю, почему вы упрямитесь? Вас желает видеть ваш же муж, что в этом плохого? Посетите замок, обсудите все с лордом-десницей, наверняка это какое-то недоразумение, и я думаю, что он никак не будет возражать, если вы отправитесь туда, куда изначально планировали, особенно если это действительно для вас так важно.

— Я вам все уже сказала и повторяться не собираюсь, — категорично заявила Кейтилин. — Мы едем дальше, а вас я больше не задерживаю, счастливого пути.

— Я действительно вас не понимаю, миледи, вы так упрямитесь, как будто боитесь, что в Красном замке вас убьют, — покачал головой Уотерс. — Ну что же, вынужденно приношу вам свои извинения, но вы попросту не оставляете мне иного выбора. Леди Бриенна, — обратился он к Тарт, — прошу вас сдать оружие и не сопротивляться, иначе за последствия я не отвечаю.

— Я похожа на дуру? — спросила Бриенна, обнажая меч. Ответом ей были несколько клинков, покинувших ножны, а также булавы и топоры.

— Да, похожи, и гораздо сильнее, чем вы сами о себе думаете, — честно ответил Уотерс, снимая с пояса булаву. — Хочу сообщить, что все равно вы поедете с нами, хотите вы обе того или нет. Вам решать, каким способом мы это сделаем.

— Не мешайте, — велела Тарт леди Старк и выдвинулась вперёд. Конь под ней, предчувствуя скорую драку, начал рыть копытами землю. Бриенна быстро огляделась, оценивая обстановку, и пришла к довольно неутешительному выводу — шансов победить у них нет от слова совсем. Ей противостояли опытные воины, победить которых поодиночке она еще вполне бы смогла, но такого шанса ей, разумеется, никто не предоставит. Нет, они навалятся на нее все сразу, скопом, после чего смогут сделать с ней все, что им только заблагорассудится. Это леди Кейтилин никто не посмеет и пальцем тронуть, злить лорда Старка они не решатся, но вот у Бриенны таких покровителей нет, в глазах противников она является бунтовщиком, а это значит, что... Додумывать, если честно, Тарт совершенно не хотела.

— Вот значит как? — задумчиво произнёс Уотерс, поигрывая булавой. — Ну что же, видят боги, я хотел решить вопрос по-хорошему, но вы, дамы, сами выбрали такой исход. Именем короля Джоффри Баратеона, я вынужден взять вас под стражу. Взять их, парни.

Всадники тут же сорвались с места, но они явно серьёзно недооценили силу и решимость Бриенны, а потому первому же противнику, на плаще которого красовался лев, как знак родства с Ланнистерами, она попросту раскроила голову от макушки до челюсти, после чего парировала удар топором справа. Ошарашенный таким отпором мужчина с рябым лицом и куцей бородой отпрянул, но тут же снова кинулся в бой, ловко увернувшись от колющего удара в живот и нанеся в ответ удар плашмя прямо в нос. Раздался отвратительный хруст, и горячая кровь залила лицо Бриенны, отчего она лишь окончательно рассвирепела и теперь скорее напоминала обезумевшего от ярости медведя, чем юную, хоть и очень рослую деву.

Увы, но ее сила и ярость уже мало чем могли ей помочь.

На нее насели сразу три противника, а за спиной она услышала громкие крики Старк, которую окружили плотным кольцом и, судя по звукам, уже стягивали с седла. Ну что же, калечить ее все равно никто не будет, но вот несколько ссадин она точно получит. Сама Бриенна подобной роскоши была напрочь лишена. Судя по всему, ее даже в плен брать не будут, а просто убьют, оставив бездыханное тело прямо посреди пыльного тракта, на потеху или же в качестве устрашения для остальных.

Ей показалось, или же до ее слуха действительно донёсся быстро приближающийся стук копыт?

— За Талли и Риверран! — раздался чей-то громкий крик, и в мгновение ока воины Ланнистеров оказались сметены тяжеловооруженными всадниками в доспехах, которые разве что не втоптали своих противников в дорожную пыль. После первого же удара четверо воинов повалились на землю, истекая кровью. Еще один, прижав к груди укороченную аж до локтя руку, поспешил убраться прочь, но не проехал и пары десятков шагов, как получил арбалетный болт в спину и рухнул с коня, словно мешок с репой.

Весь бой занял каких-то несколько ничтожных мгновений, и вот уже от людей узурпатора почти что никого не осталось, лишь двоим всадникам, одним из которых оказался Уотерс, удалось сбежать. Им вслед полетело еще несколько арбалетных болтов, но все они ушли мимо, а потому бастарду и его боевому товарищу удалось таки скрыться. Зажав нос рукой, Бриенна в мгновение ока оказалась рядом с леди Старк, подле которой уже крутился дородный мужчина с пышной бородой пшеничного цвета и ярко-синим левым глазом, правый был закрыт плотным лоскутом материи темно-серого цвета. Поверх доспехов на нем был надет длинный табард, на котором красовалась серебряная форель на красно-синем фоне — герб владык Речных земель.

— Хвала Семе'ым, мы всё-таки успели! Леди Ста'к, нас послали к вам навы'учку! — рыцарь сильно картавил, но его речь была чёткой и уверенной. — Нам нужно поско'ее уб'аться отсюда, пока эти собаки не п'ивели подк'епление! Поспешим же!

— Подождите! — воскликнула Старк, ещё не пришедшая в себя после всего случившегося. — Я благодарю вас за спасение, но кто вы такой?! На вас цвета Риверрана, но я впервые вас вижу! Кто вас послал?!

Подъехавший воин протянул Бриенне бурдюк с чистой водой и кусок тряпки, чтобы она могла стереть кровь с лица.

— Леди Ста'к, я понимаю ваше беспокойство, но мешкать нам никак нельзя! — продолжал стоять на свой рыцарь, но поняв, что женщина никуда не поедет до тех пор, пока не получит ответа, сдался. — Хо'ошо, меня зовут Го'мон Малинфо'д. Меня послал ваш ве'ный друг и союзник, кото'ого вы хо'ошо знаете, но чье имя я не могу п'оизнести здесь, ибо у узу'пато'а повсюду глаза и уши. На всякий случай, он велел мне сказать следующее: "Кет, дове'ся мне, ты же знаешь, что я всегда останусь твоим д'угом". По его п'иказу я должен доставить вас в безопасное место, где вы и сможете с ним вст'етиться. Он все вам объяснит п'и личной вст'ече.

Бриенна, остановив кровь и кое-как очистив лицо, могла лишь наблюдать за тем, как на лице Старк проявляется сперва недоумение, затем изумление, на смену которому пришла еле сдерживаемая радость. Судя по всему, она сразу же поняла, кто именно прислал людей к ним на выручку, а вот сам Тарт могла лишь гадать над личностью того, кто оказался достаточно смелым, чтобы решиться им помочь. Не знала она и того, стоит ли ей доверять совершенно незнакомым людям, которых и сама Старк впервые видела. К тому же, Бриенна до сих пор не могла определиться, как ей самой быть дальше. Ее король был убит, вчерашние союзники объявили на нее охоту, а ехать дальше со Старк, цели которой все ещё оставались неясными, у Тарт не было ни малейшего желания. Какое ей дело до проблем Кейтилин, когда у нее своих забот хватает? По всему выходило, что их пути уже давно должны были разойтись, но Бриенна по прежнему не знала, куда ей дальше направить свои стопы. Вернуться домой? А дальше что? Сидеть безвылазно в родовом замке, надеясь не пойми на что? Такая себе перспектива, если подумать.

— Итак, куда мы едем? — спросила Старк, очевидно уже приняв решение.

— В безопасное место, миледи, — ответил Малинфорд, — подготовленное как 'аз для подобного случая. Это недалеко, но ехать п'идётся быст'о. И еще, миледи, вам с'очно необходимо пе'еодеться. Ваше описание уже имеется на всех до'огах, в особенности вашей спутницы, — он обратился к Бриенне. — Вам нужно замаски'оваться, леди Та'т, вы п'ивлекаете слишком много внимания к своей пе'соне. Вилли!

Черноволосый угрюмый тип с длинными усами спешился и снял со своего коня плотную седельную сумку, которую тут же протянул Бриенне. Нахмурившись, девушка заглянула внутрь и обнаружила в сумке нечто болотно-зелёного цвета, весьма похожее на платье, а также какой-то нелепый комок цвета соломы, который на поверку оказался париком. Поняв, что ей предлагают все это на себя напялить, Бриенна подняла полный возмущения взгляд на леди Старк, которая деловито изучала содержимое другой сумки. Судя по всему, ее все устраивало.

— Я не стану надевать это, — чеканя каждое слово, заявила Тарт.

— П'остите, миледи, но вам п'идётся пе'еодеться, — возразил ей Малинфорд, — иначе мы не сможем отвести вас в убежище. Нас могут выследить.

— Вас точно выследят по гербу Талли на вашей груди, который вы даже не думаете скрывать, — парировала Бриенна, указав пальцем на табард рыцаря. — А вести меня в убежище нет никакой нужды, я все равно с вами не поеду. Дальше вы обойдётесь как-нибудь без меня, а я пойду своей дорогой.

— Не говорите глупостей, леди Бриенна! — тут же вскинулась Старк. — Разумеется, вы поедете с нами!

— А зачем? Мне нет дела до ваших проблем, они никак меня не касаются, у меня своих забот хватает. Пусть мои надежды рухнули в тот самый миг, когда погиб король Ренли, но это вовсе не значит, что я собираюсь связывать свою дальнейшую судьбу с вашей. Ведь вы сами не знаете, что делать дальше. Так что отсюда каждый из нас пойдет своим путем, я и так провела с вами много времени, — подумав, Бриенна добавила. — Даже слишком много, как мне кажется.

— Вот значит как... Это ваше окончательное решение?

— Да, — кивнула Тарт.

— Извините, но это сове'шенно исключено, — вмешался в разговор обеспокоенный Малинфорд. — Мне велено доставить вас обеих в безопасное место. Обеих, и никак иначе.

— Я отказалась ехать с тем бастардом в столицу, — Бриенна кинула на него колючий, предостерегающий взгляд. — С чего вы взяли, что я поеду куда-то с вами? Я впервые вас вижу.

— И всё-таки... — начал было рыцарь, но в этот момент его прервала Старк:

— Пусть едет, сир Гормон. Вам все равно ее не удержать.

— П'и всем моем к вам уважении, миледи, но у меня п'иказ.

— Пусть едет, — с нажимом повторила Старк. — В противном случае вам придётся волочь ее с собой силой, а так просто она не дастся, могу вас в этом заверить. Желаю вам всего наилучшего, леди Бриенна. Да прибудут с вами Семеро.

— Да прибудут с вами Семеро, леди Кейтлин, — кивнула Тарт. — Надеюсь, что в будущем у вас все будет хорошо.

— Боюсь, что для этого одной надежды будет мало, — тяжело вздохнула Старк, — но все равно спасибо. Сир Гормон!

— Да, миледи!

— Найдите для меня какой-нибудь укрытие, чтобы я могла переодеться, и в путь!

— Слушаюсь! Вилли, ты слышал миледи! Немедленно найди для нас ук'ытие!

Всадники удалились, оставив Бриенну одну, размышлять над тем, как ей теперь быть и куда податься. Вариантов, если честно, было много и в то же время чертовски мало. Но в первую очередь ей было необходимо как можно быстрее убраться с тракта. Уотерс сбежал, а это значит, что совсем скоро Ланнистеры пошлют новую погоню, и на этот раз куда более многочисленную и куда более серьёзно настроенную.

***

— Талли и Риверран? — нараспев произнёс валяющийся в кровате Тирион, после чего сделал большой глоток вина, но поперхнулся, в результате чего алая жидкость стекла ему на грудь. Откашлявшись и утерев рот простынёй, карлик продолжил рассуждать. — Занятно... Выходит, что Талли всё-таки отказались от нейтралитета и решили открыто выступить против Джоффри?

— Я не знаю, милорд, — опираясь руками о спинку дивана и тяжело дыша, ответил Уотерс. — Мы вообще никак не ожидали появления тяжеловооруженных всадников, да еще и в цветах Риверрана.

— Никто не ожидал, — ответил Бес, поглаживая ладошкой обнажённую грудь служанки, которая вообще не стеснялась ни собственной наготы, ни того факта, что в комнате присутствовал посторонний. — И никто их не видел, не заметил, как они проехали немалое расстояние от Риверрана до Королевских земель, не так ли?

— Вообще-то, должны были, милорд, — почесав в затылке, признался бастард. — Сложно не заметить крупный рыцарский отряд, который даже не пытается скрывать своё присутствие.

— А с учётом того, что на всех дорогах и трактах сейчас рыскают наши шпионы и осведомители, то мы уже давно должны были получить соответствующие донесения, — Тирион сжал грудь служанки своей маленькой ладонью, от чего девушка лишь захихикала, да начала поигрывать пальчиками и щекотать ему шею. — И все же, этих рыцарей никто не заметил. Почему?

У Уотерса в тот момент был настолько растерянный вид, что Ланнистеру даже сталь его немного жаль. Самую малость. Было очевидно, что "воспитанник" лорда Росби вообще не задумывался над подобного рода вопросами, куда больше его интересовали сражения, в которых он мечтал прославиться, да девки, до которых Уотерс был чрезвычайно охочий. Собственно, по последнему пункту Бес никаких возражений не имел, он сам отнюдь не был святым, но нужно ведь хотя бы иногда пользоваться содержимым собственной черепной коробки. Увы, но Уотерс явно никогда не обременял себя дополнительными размышлениями на темы, которые никоим образом не входили в круг его интересов.

— Какие наши дальнейшие действия, милорд? — спросил бастард. — Кинемся за ними в погоню?

— В погоню? — удивлённо вскинув брови, переспросил Тирион. — Вчетвёртом? И многого мы добьемся столь ужасающим по своей силе отрядом? Нет, боюсь, что как боевой отряд мы мало чего стоим, разве что только сможем рассмешить наших врагов до смерти. Толку от нас сейчас будет мало, так что мы возвращаемся в Королевскую Гавань. Мой венценосный племянник должен узнать о случившемся, да и лорд Старк тоже наверняка захочет узнать о том, чем занимается его драгоценная супруга. Но сейчас меня занимают два вопроса.

— Какие же?

— Каким образом рыцари Риверрана добрались до Королевских земель, никак не привлекая к себе внимания окружающих, и откуда они столь точно и своевременно узнали, где именно им предстоит искать леди Старк?

Тирион вновь усмехнулся, глянув на бастарда. Судя по всему, тот вообще не переживал по этому поводу, попросту решив, что Старк заранее отправила весточку в Риверран, а потому лорд Эдмур Талли послал преданных ему людей к ней на помощь. Ну а пьяный карлик просто корчит из себя великого мудреца, задаваясь идиотскими вопросами, ответить на которые способен даже ребёнок.

— Значит, мы возвращаемся, милорд? — подвел итоги Уотерс, но, судя по его раздосадованному виду, он вовсе не хотел так просто сдаваться, но и перечить одному из Ланнистеров, пусть он и являлся презренным карликом, которого терпеть не могла его же собственная семья, юноша никак не мог. Ланнистеры никогда не прощали нанесённых им оскорблений, явных или же надуманных, и всегда платили свои долги, сколько бы времени у них это не заняло. Месть какому-то бастарду совершенно точно не заставит себя долго ждать.

— Да, готовьте лошадей и расплатитесь с нашим гостеприимным хозяином, — велел Бес, делая очередной глоток. — Но сперва поешь, а то ты на ногах едва держишься. Мне бы не хотелось, чтобы ты от усталости свалился с коня и свернул себе шею. Даю тебе час, — на этих словах он крепко сжал сосок девушки, от чего та издала полный вожделения стон. Бросив на неё заинтересованный взгляд, Тирион поправился. — Два часа. Заодно, можешь выпить за здоровье нашего славного короля, — он кинул Уотерсу небольшой кошель с монетами, а когда Уотерс удалился, плотно закрыв за собой дверь, карлик резко извернулся в постели, прижав похотливо улыбающуюся служанку к простыням. — И так, моя дорогая, на чем мы остановились?

— На этом, мой лев, — тонкая ручка ловко метнулась в промежность Беса и схватила его за член.

— Точно, — усмехнулся Ланнистер, чувствуя нарастающее возбуждение.

***

Несколько дней ей пришлось просидеть взаперти, лишь изредка открывая окна, чтобы проветрить душное помещение. Всё-таки она слишком долго прожила в Винтерфелле, и пусть последние месяцы Старк провела в южных землях, Север все равно ее не отпускал. По счастью, расторопные служанки обеспечивали Кейтилин всем необходимым, но на все вопросы о том, сколько времени ей еще придётся здесь сидеть, лишь пожимали плечами и повторяли, словно попугаи с Летних островов:

— Как только хозяин приедет, то он все вам расскажет.

— И когда же он приедет? — из раза в раз интересовалась Кейтилин, но в ответ служанки лишь разводили руками.

Ждать пришлось добрых шесть дней, когда за дверьми наконец-то раздался топот лошадиных копыт и чьи-то резкие голоса, отдающие короткие приказы, от чего сердце Кейтилин на миг замерло в груди из-за страха. Неужели ее всё-таки выследили? Или же Бейлиш всё-таки предал ее, ведь все это время он находился при королевском дворе, явно не имея желания оспаривать законность прав Джоффри Уотерса? Именовать этого презренного бастарда благородным именем Баратеонов Кейтилин категорически не желала. Воистину, все зло этого мира происходит если не от самих бастрадов, то как кара богов людям за их постоянные измены. Так кому же предан Петир? С одной стороны, он действительно помог, когда прислал рыцарей из Речных земель к ней на помощь, но почему тогда он продолжает состоять в Малом совете, исполнять обязанности мастера над монетой? Можно ли доверять ему до конца? Кому вообще можно доверять в это безумное и полное опасностей время?

На этом этапе размышлений дверь в комнату распахнулась, и на пороге замер радостно улыбающийся Петир, чьи сапоги до колен и тёмно-серый плащ были покрыты дорожной пылью. Тем не менее, он все равно прекрасно выглядел, и при виде его озорной улыбки, знакомой с самого детства, Кейтилин против воли ощутила прилив радости от этой встречи. Все ее нелепые подозрения по отношению к Бейлишу исчезли без следа, ведь несмотря на обиду, которую тогда еще юная Талли причинила своему старому другу, он по-прежнему оставался на ее стороне. Жаль, что такая искренняя верность в последнее время стала исключительной редкостью, и даже самые заслуживающие доверия люди внезапно изменяют некогда принесенным клятвам.

— Кет! — воскликнул Бейлиш, распахивая объятия. — Как же я рад видеть тебя живой и здоровой!

— Петир, — искренне улыбнулась Старк, обнимая Мизинца в ответ. — Словами не передать, насколько я благодарна тебе за помощь. Твои люди очень вовремя подоспели.

— Я начал действовать сразу же, как только узнал, что ты снова в Королевских землях и что за тобой послали погоню, — Бейлиш отступил, но продолжал разглядывать загорелое лицо Кейтилин. — Не мог же я, в конце концов, позволить тебе попасть в руки Ланнистеров? Но почему ты путешествуешь одна? Где твои слуги и спутники? И где та девица Тарт, в компании с которой тебя видели?

— Она решила, что дальше ей с нами не по пути, — ответила Кейтилин, — и я не стала ее удерживать. Леди Бриенна была верна лишь покойному Ренли Баратеону, а до всех остальных, включая Старков, ей дела нет. Мои же слуги остались в Горьком Мосту, по крайней мере, там я видела их в последний раз. Но все это ерунда, Петир, лучше скажи, что происходит в Красном замке? Это правда, что моих дочерей похитили?!

Бейлиш помрачнел и понуро опустил голову, подтверждая страшные догадки Кейтлин. Поджав губы, он с грустью в голосе произнёс:

— Боюсь, что эта правда, Кет. Обеих девочек похитили прямо у нас из под носа, и лорд Старк был в абсолютном бешенстве, когда узнал об этом. Ты знаешь, что я не питаю особой любви к Старкам, но в тот момент я очень сопереживал твоему мужу, он места себе не находил! Тряс всех подряд, перевернул город верх дном, но так никого и не нашел. Нам удалось лишь узнать, что какие-то проходимцы арендовали большую парусную лодку у местного рыбака, но дальше залива их след теряется. Я сам задействовал все доступные мне связи, израсходовал черт знает сколько денег, но ни девочек, ни заказчиков похищения, ни самих похитителей так и не нашёл.

Кейтилин буквально рухнула на стул и прикрыла лицо руками, снедаемая страхом и тревогой за судьбу дочерей. Кто стоял за похищением? Люди покойного Ренли всё-таки выполнили поручение? Но если это были именно люди Баратеона, то куда они увезли Сансу и Арью после того, как узнали о смерти заказчика? Где теперь их искать? Или же за похищением стоит кто-то другой, некая третья сторона, что желает угрозами склонить Эддарда Старка на свою сторону? Но кто тогда это мог бы быть? Как ни странно, но на ум как-то сами собой пришли два человека — это Станнис Баратеон и Тайвин Ланнистер. Шантаж вроде бы был совсем не в духе последнего из Баратеонов, но, как считала Кейтилин, с недавних пор Станнис был готов пойти на что угодно, только бы получить вожделенный трон. Мог ли он решиться на похищение дочерей Неда после того, как увидел Кейтилин на той судьбоносной встрече? Вполне, полагала Старк. Ну а от Тайвина Ланнистера вообще можно было ожидать чего угодно, ведь этот человек, хорошо известный всему Вестеросу своей жестокостью и прагматизмом, был способен совершить любой, даже самый подлый поступок, только бы это пошло на пользу его делу и роду. Правда, честно призналась сама себе Кейтилин, если Нед действительно искренне предан Джоффри, нужда в подобных действиях попросту отпадала, более того, такого рода поступок вполне мог настроить Старка против захвативших власть в стране Ланнистеров.

Как обычно: вопросов много, а ответов нет от слова совсем. Хотя, подумала Старк, глядя на Бейлиша, только что подле ее появился человек, осведомлённый о происходящем в Красном замке поболее многих, и грех было не воспользоваться ситуацией.

— Кто отдал приказ о моей поимке, Петир? — спросила Кейтилин.

— Я бы не сказал, что тебя велели прямо-таки схватить, — ответил Мизинец, — скорее доставить ко двору. Разумеется, сделал это король Джоффри.

— Король, — презрительно фыркнула Старк, вскавивая с места и начав шагами мерить комнату. — Седьмое пекло, Петир! Как ты можешь называть этого отвратительного бастарда королем?!

— Приходится, так как мне еще не надоело жить, моя дорога Кет, — Бейлиш уселся за стол и налил себе вина. Сделав глоток, он продолжил. — Мне не доставляет особого удовольствия то, чем я вынужден заниматься, но нам всем время от времени приходится делать то, что нам категорически не нравится. Вот ты, к примеру, мотаешься взад-вперёд по всему Вестеросу, хотя этим должны заниматься совсем другие люди, а я, в свою очередь, изображаю из себя верного слугу короля, которого, если верить россказням Станниса, следовало утопить еще в младенчестве.

— Если ты веришь словам Станниса и считаешь Джоффри мерзким порождением инцеста, то почему ты не покинешь его? — спросила Кейтилин, подойдя к столу и нависнув над Бейлишем. — Почему, Петир, ты не присоединишься к тем, кто считает своим долгом свергнуть узурпатора?!

— Тебе говорили, Кет, что ты прекрасна в гневе? — поинтересовался Мизинец, глядя на женщину поверх бокала. — Ответ до банального прост, дорогая моя: в предстоящей битве от меня нет никакого толка, а мои родовые владения столь малы, что я не способен выставить на поле боя даже жалкое подобие войска. Кто у меня есть, кроме пастухов? Ну какой от меня прок в таком случае? Пребывая же в столице, я постоянно нахожусь в курсе всех событий, знаю обо всем, что происходит во дворце, посвящен во все планы Ланнистеров и их союзников. К тому же, к кому по твоему я должен был присоединиться? К Ренли, который в обход всех правил решил стать королём после смерти старшего брата? Он был позером и дураком, который сам не понимал, в какие игры играет. Его итог закономерен, Ренли мертв. Станнис ничем не лучше младшего брата. Исходя из его письма, которые он разослал во все уголки Вестероса, можно сделать довольно простой вывод: Баратеон знал об изменах Серсеи еще тогда, когда Роберт, да будут Семеро к нему милостивы, был ещё жив. Знал и молчал, решив раскрыть правду лишь после смерти короля. Рассуди сама, Кет, разве это не предательство? Так к кому из них, чёрт возьми, я должен был присоединиться? Ни один из них не заслуживает моей верности, так что молю тебя, смени свой гнев на милость и не упрекай меня в том, в чём я не виноват. Мне и без того не просто приходится.

Выслушав эту пылкую речь, Кейтилин уселась за стол и попыталась успокоиться. Действительно, чего она хочет от Бейлиша? Да, он умён и всего в этой жизни добился сам, но по сути Мизинец оставался всего лишь мелким лордом, который никак не мог тягаться на равных с главами Великих домов, которые могли без особого труда стереть его с лица земли. Как воин он так же был бесполезен, но при этом Бейлиш мог стать великолепным осведомителем, но лишь при условии, что он этого захочет. По сути, Петир был прав, правой стороны в этом конфликте не было. Ренли и вправду был всего лишь дурак с ветром в голове, и теперь он мертв, а сама Кейтилин решила вступить в переговоры с ним исключительно потому, что сама придерживалась того же мнения, которое высказал ей Бейлиш касательно Станниса. Теперь же, после смерти Ренли, она и сама не знала, как быть дальше. В этом мире не осталось силы, что могла противостоять Ланнистерам, особенно если им будет помогать Север. Не идти же ей в Дорн, на поклон к Мартеллам, или же вступать в переговоры с Тиреллами? У них попросту нет причин ее слушать. Долина тоже отпадает, ведь Лиза проигнорировала абсолютно все письма, которые отправили ей Кейтилин и Эдмур. Сестра заперлась в Орлином Гнезде и велела никого не пропускать через Кровавые Врата. Официально, Долина соблюдала нейтралитет. На деле же никто попросту не знал, что на самом деле затеяла вдова Джона Аррена, вокруг которой теперь крутились всевозможные женихи, надеющиеся получить благорасположение Лизы. Пойти на мировую со Станнисом, попытаться убедить его в том, что Ренли ее просто использовал, как лишний козырь в переговорах? Не факт, что упрямый лорд Драконьего Камня ей поверит. Вот и думай теперь, как быть дальше. Неудивительно, что та же Бриенна Тарт предпочла идти своей дорогой.

Но все это потом, сейчас Кейтилин интересовал другой, куда более важный вопрос.

— Петир, ты постоянно пребываешь в замке. Ты сам сказал, что находишься в курсе всех сплетен и разговоров. Скажи, все эти слухи про Неда и Серсею... Сколько в них правды?

Лицо Бейлиша стало совершенно непроницаемым, он смерил Кейтилин долгим, пронизывающим взглядом, после чего неспешно начал говорить:

— Если честно, Кет, я никак не могу с уверенностью тебе сказать, что все это ложь, но и не скажу, что это правда, — заметив, как женщина изменилась в лице, он поспешил добавить. — За руки они не держатся, прилюдно не целуются, в покоях наедине не запираются, и на самом деле лорд Старк без лишних слов может вырвать язык каждому, кто посмеет сказать что-нибудь подобное в его присутствии, но...

— Что "но"? — Кейтилин подалась вперёд, ловя каждое слово.

— Врать не буду, Кет, я не понимаю, что происходит между Серсеей и твои мужем, — с тяжёлым вздохом признался Бейлиш. — Это что-то странное, что-то... — он несколько раз щёлкнул пальцами, словно бы пытаясь подобрать правильное определение. — Как будто их объединяет не любовь, я не особо верю в эти россказни, но что-то не менее важное, как будто их связывает что-то в прошлом, и это "что-то" пока что ускользает от моего понимания. Как будто у них есть некая общая тайна, в которую никто более не посвящён. Может, именно ответ на этот вопрос мог бы объяснить, почему твой муж внезапно прекратил расследование обстоятельств гибели Джона Аррена и так предан Джоффри, а он действительно ему предан, без каких-либо шуток, уж можешь мне в этом поверить. Я никак не могу назвать лорда Старка дураком, но тогда откуда у него вдруг взялась подобная слепота по отношению к Джоффри? Откуда такая преданность по отношению к этому мальчишке? Седьмое пекло, иногда мне кажется, что твой муж защищает не наследника своего покойного друга, хоть это и не так, а своего родного сына!

Глава 31

— Милорд, я смиренно прошу вас лишь о милосердии для себя и своих детей, — запинаясь от страха, проговорила леди Бетани Рован, стоя перед широким столом, за которым некогда любил проводить пышные застолья и пиры в честь уважаемых гостей ее муж. Теперь же на том месте, которое всегда занимал Матис, восседал Тайвин Ланнистер, а подле Старого Льва расположились его родичи и ближайшие советники из числа наиболее важных вассалов. Облаченные в богато украшенные доспехи лорды, часть из которых все еще была запятнана кровью, смотрели на стоявшую перед ними перепуганную женщину с невероятным равнодушием в глазах, как если бы перед ними поставили серый безжизненный камень.

— Клянусь своей честью, милорд, что мы никогда более не посмеем выступить ни против вас, ни против ваших вассалов, — продолжала говорить леди Бетани, несмотря на сковавший ее страх, а может именно благодаря ему прекрасно понимая, сколь тщетными могут быть все ее мольбы. После падения Золотой Рощи судьба рода Рован целиком и полностью оказалась в руках победивших захватчиков.

— Ваш род должен быть наказан вовсе не потому, что вы выступили против владыки Западных земель, леди Рован, а за то что вы посмели бросить вызов Железному Трону, — повинуясь еле заметному кивку Хранителя Запада, слово взял сидевший по правую руку от лорда Тайвина его младший брат, сир Киван Ланнистер. Этот крупный, пусть и мешковатый мужчина с широкими плечами и широкой талией, светлой кожей и зелёными глазами, встал со своего места и словно неумолимый судья ткнул пальцем в несчастную женщину, чей замок был захвачен в ходе стремительного штурма, ставшего для защитников Золотой Рощи полной неожиданностью.

Вместо длительной осады, на которую рассчитывали обороняющиеся, Тайвин Ланнистер решил сделать ставку на один мощный, но сокрушительный удар, который в немалой степени оказался успешным благодаря лидерским качествам Аддама Марбранда, самого смелого командира в армии Ланнистеров, а также солидному мешку денег, так как за крепостными стенами Золотой Рощи нашлись те, кто готов был за щедрую награду открыть ворота для вторгнувшейся армии. Плевать им было на некогда принесенные клятвы, а так же на жизни всех тех, с кем еще вчера они делили кров и хлеб, — эти люди готовы были на все, стоило им лишь только заслышать столь манящий звон монет. Как некогда сказал один мудрец, чье имя было давным давно стерто из людской памяти, даже самый укрепленный замок нельзя считать неприступным, если в его стены может въехать осел, груженный мешком золота.

— Вы, Рованы, вслед за вашим сюзереном, лордом Мейсом Тиреллом, отказались признать своим королем Джоффри Баратеона, первого своего имени, законного наследника покойного Роберта Баратеона, да смилостивятся над ним Семеро, — продолжал говорить сир Киван, словно бы уже зачитывая окончательный приговор. Возможно, так оно и было. — Именно интересы Его Милости Джоффри Баратеона ныне отстаивает лорд Тайвин Ланнистер, а вы, в свою очередь, поступились клятвами и примкнули к ничем не мотивированному мятежу Ренли Баратеона в его бесчестной борьбе против законного правителя Семи Королевств. Вы понимаете, леди Рован, сколь тяжкое преступление совершил ваш род, и насколько ужасным может быть наказание?

— Решение принимала не я, сир Киван, а мой муж, Матис, — ответила Бетани, бросив затравленный взгляд на говорившего мужчину. В ее ушах все еще звучали крики убиваемых в замке людей и насилуемых женщин, с которыми солдаты Ланнистеров, подобно диким, опьяневшим от крови хищникам, не церемонились от слова совсем. Лишь прямой приказ лорда Тайвина временно остановить творимое над несчастными насилие не позволил Золотой Роще окончательно утонуть в крови и превратиться в обитель смерти. При этом, леди Рован понимала, что Хранитель Запада поступил так вовсе не из-за появившегося из ниоткуда человеколюбия, а исключительно в качестве демонстрации собственной силы. Таким образом он давал понять, что его власть над людьми, имевшим несчастье попасть в руки Ланнистеров, абсолютна, и всего лишь одного слова Старого Льва будет достаточно для того, чтобы кровавый террор возобновился. — Я и мои дети никак не можем отвечать за действия нашего супруга и отца, так как именно он является главой рода.

— Преступление главы рода ни в малейшей степени не снимает ответственности ни с его жены, ни с детей, — заметил сидевший по левую руку от Тайвина Ланнистера сир Аддам Марбранд, на его красивом лице не было и тени улыбки. — И вы должны хорошо об этом знать.

— Леди Рован, давайте смотреть правде в глаза, — сир Киван Ланнистер снова взял слово и при этом вел себя так, как если бы ему никто не мешал. — Назовите нам хотя бы одну уважительную причину, по которой мы не должны покарать вас за измену вашего мужа? Матис Рован несомненно является бунтовщиком, его вина однозначна, а потому весь его род должен быть соответствующим образом наказан.

Женщина закрыла глаза, чувствуя, как по ее щекам текут горькие слезы. Повернув голову, она посмотрела на своих трясущихся от ужаса детей, что стояли подле нее и чувствовали на себе равнодушные взгляды безжалостных убийц. Этим лишенным милосердия чудовищам ничего не стоило вывесить их выпотрошенные тела на крепостных стенах замка, исключительно в качестве предупреждения для всех тех, кто посмел или же посмеет в будущем выступить против правления Джоффри Баратеона. Прагматичная жестокость Тайвина Ланнистера уже давно стала притчей во языцех по всему Вестеросу, и только дурак мог надеяться на то, что он из чистой жалости проявит совершенно несвойственное ему милосердие и не отдаст приказ об убийстве детей своих врагов. Ужасная судьба дочери и сына Рейгара Таргариена, а также его жены, Элии, была хороша известна во всех уголках Семи Королевств.

— Вам совершенно нечего сказать в свое оправдание, леди Бетани? — поинтересовался Киван Ланнистер, склонив голову набок.

— Почему мы вообще тратим свое время на этих грязных бунтовщиков, милорд? — внезапно слово взял лорд Роланд, глава дома Крейкхолл. Будучи мужчиной крайне крепкого телосложение и внушительного роста, его голос довольно громко раздался под сводами Большого зала, мгновенно приковав к себе всеобщее внимание. Повернувшись всем корпусом к лорду Тайвину, он решительно посмотрел своему сюзерену прямо в глаза, как бы призывая его к незамедлительным действиям. — Нам следует повесить их всех на внешних укреплениях, да и дело с концом. Одно ваше слово, и мы покончим с ними. Все они — лишь поганые предатели, имевшие наглость восстать против законного короля Вестероса, а значит им попросту нет прощения. Предатели должны умереть, милорд!

Многие из присутствующих зашептались между собой, явно соглашаясь с авторитетным мнением одного из самых важных знаменосцев Ланнистеров. На протяжении всего пути от самых границ Простора до Золотой Рощи войска Западных земель безжалостно опустошали владения тех лордов, что примкнули к Ренли Баратеону, захватывали их замки, убивали членов семей и их домочадцев, лишь изредка беря кого-то из них в заложники. Разумеется, лорд Роланд не мог не заметить реакцию остальных вассалов Утеса Кастерли на его жесткие, пропитанные жаждой насилия слова, а потому он сам теперь смотрел на Рованов с таким видом, как если бы они все уже были мертвы. Тот факт, что некогда сам Крейкхолл присоединился к восставшим против власти перешедших все границы дозволенного Таргариенов лордам, ничуть не смущал жестокого вассала Тайвина Ланнистера, а у несчастной леди Бетани попросту не хватало духу напомнить окружающим о кровавом восстании Роберта Баратеона, к которому правитель Западных земель и его знаменосцы примкнули лишь в самом конце, когда победа мятежников была уже очевидной.

Взоры всех присутствующих в зале лордов как бы сами собой обратились к Хранителю Запада. Владыка Утеса Кастерли и всех Западных земель был единственным из мужчин, кто расстался со своими не слишком практичными, но безусловно прекрасными доспехами, щедро покрытыми пурпурной эмалью и золотом. Ныне Старый Лев был облачен в расшитый золотыми узорами и жемчугом ярко-алый камзол, поверх которого был наброшен толстый горностаевый плащ.

— Вот, как мы поступим, леди Бетани, — стоило только лорду Тайвину открыть рот, как все остальные тут же замолчали и словно бы даже перестали дышать. Киван Ланнистер уселся на свое место и теперь смотрел только на старшего брата, а лорд Роланд Крейкхолл лишь сложил руки на широкой груди и терпеливо дожидался окончательного вердикта своего сюзерена. От него самого более ничего не зависело. — Я никоим образом не могу закрыть глаза на преступные действия вашего супруга, так как он имел дерзость восстать против законного правителя Семи Королевств. Закон и мой долг, как верного вассала Джоффри Баратеона, короля андалов, ройнаров и Первых людей, требует, чтобы я сурово покарал всех виновных. Тем не менее, я не вижу нужды проливать попусту кровь тогда, когда этого еще вполне можно избежать, а потому мы поступим следующим образом. Прямо сейчас, в присутствии свидетелей, вы поклянетесь в верности Джоффри Баратеону, законному королю Вестероса, а также подпишите сей документ с обязательствами, которые ваш род обязан будет выполнить, — Старый Лев взмахнул рукой, словно ударил мечом, и юный слуга спешно поднес поднос с пергаментом, в нижней части которого красовалась печать с гербом Ланнистеров. — Наследник вашего мужа в качестве заложника отправится в Утес Кастерли, как минимум до самого конца этого бессмысленного восстания, и если король Джоффри окажется достаточно милостивым по отношению к вашему роду, то ваш сын сможет вернуться домой еще до наступления совершеннолетия. Разумеется, дому Рован придется выплатить контрибуции в королевскую казну за свои преступления против королевской власти, размер которых будет установлен в ходе справедливого суда. Если же вы еще хоть раз посмеете выступить на стороне противников Железного Трона, то ваш род будет полностью уничтожен, а само ваше имя предано забвению. Вам все ясно? Вы согласны исполнить эти требования?

Леди Бетани слушала полные холодного равнодушия слова Ланнистера и с нескрываемым страхом смотрела на поднос с документом, который слуга Хранителя Запада продолжал удерживать в руках. У нее не было никаких сомнений в том, что в нем со всем старанием были прописаны пункты, исполнение которых попросту поставит весь дом Рован в полную зависимость от Ланнистеров, если только у лорда Мейса Тирелла не найдется способа защитить своих вассалов от чрезмерного аппетита владыки Западных земель. Наверняка от них прямо сейчас потребуют выплатить серьезный выкуп, только чтобы грабежи их земель прекратились, а также провизию для армии, что в свою очередь полностью опустошит погреба Золотой Рощи. Надеяться на что-то меньшее было бы попросту глупо. Несчастная женщина прекрасно понимала, что после сегодняшнего дня дом Рован утратит солидную часть своего былого влияния, и им потребуется чертовски много времени для того, чтобы хоть сколько-нибудь его восстановить. Если, конечно, этот день вообще когда-нибудь наступит.

— Я согласна, — смиренно склонив голову, прошептала леди Бетани, прекрасно понимая, что другого выбора у нее по сути то и нет. Железная хватка Хранителя Запада слишком крепко держала ее за горло.

— Вот и хорошо, — Тайвин Ланнистер подался вперед и оперся подбородком о сложенные домиком пальцы. В этот миг Хранитель Запад был как никогда похож на льва, что разглядывал добытый для него прайдом ужин, который он вот-вот разорвет на части. — Тогда не будем терять времени.

Когда все необходимые клятвы были официально принесены, а требуемые подписи поставлены там, где нужно, гвардейцы увели Рованов в их покои, вассалы же Ланнистеров поспешили удалиться, чтобы отдать необходимые приказы своим людям. Занявшие замок солдаты с нетерпением ждали того момента, когда им позволят полностью разграбить Золотую Рощу и как следует повеселиться с ее обитателями, а для того, чтобы этого не случилось и люди при этом не взбунтовались, им нужно была дать почувствовать всю "прелесть" хозяйского сапога, который в случае неповиновения неумолимо раздавит их, словно тараканов. При других обстоятельствах лорд Тайвин дал бы своим людям три дня на разграбление замка и утоление своей жажды насилия, но ситуация несколько изменились, а потому приходилось действовать более осмотрительно.

— Когда нам стоит ждать послов от этого дурака Мейса, Киван? — владыка Западных земель обратился к брату, краем глаза следя за понурым Томменом.

Вынужденный повсюду сопровождать своего властного деда, мальчишка, само собой, ужасно скучал на протяжении всего похода, начиная с того самого дня, когда огромное войско Ланнистеров, повинуясь воле своих хозяев, наконец-то покинуло Утес Кастерли и двинулось войной на Простор. Военное ремесло нисколько не интересовало Томмена, и довольно скоро всем причастным к воспитанию принца стало ясно, что сделать из него толкового военачальника, что мог бы стать надежной опорой старшему брату на полях сражений, совершенно точно не выйдет. В лучшем случае, он будет просто хорошем исполнителем воли Джоффри, но не более того. Если, конечно, обиженный на весь белый свет Баратеон вообще сможет когда-нибудь смириться с тем, что фактически именно старший брат, надавив на покойного отца и на мать, выслал его из столицы, тем самым лишив Томмена привычного образа жизни, полного шалостей и пирожных, но с полным отсутствием изнурительных тренировок и бесконечных занятий с учителями, которыми его жизнь теперь была наполнена от рассвета до заката. Мальчик сильно изменился за минувшие месяцы, похудел и стал куда более подтянутым, но ни у кого из учителей, приставленных к Томмену, не было сомнений в том, что юный принц отнюдь не пребывает в восторге от того, как изменилась его жизнь и он точно знает, кого следует в этом винить.

— Через два-три дня, если их ничто не задержит в пути, — ответил Киван, взмахом руки велев слугам накрывать на стол. — Шпионы сообщают, что они мчатся во весь опор, явно надеются успеть до того, как мы превратим Рощу в дымящиеся развалины и двинемся дальше в глубь Простора.

— А посольство в Королевскую Гавань? — Тайвин скинул с плеч плащ и бросил его слугам, после чего пододвинул к себе тарелку, на которой уже лежали несколько исходящих паром кусков жаренного мяса и запеченные овощи. — Оно сейчас где?

— Сложно сказать, — Киван лишь пожал плечами и пригубил вино. — Насколько я могу судить, они уже должны были пересечь границы Королевских земель, но я уже давно не получал никаких вестей касательно того, где именно они сейчас пребывают. Быть может, прямо сейчас посольство уже возле самой столицы. Если так, то нам обязательно дадут об этом знать.

— Будем надеяться, что Старк и Серсея не сваляют дурака, а выжмут из этих переговоров максимум возможного, — Тайвин бросил долгий, пронизывающий взгляд на внука, который просто пялился в свою тарелку, но при этом так и не взяв в руки вилку. Выражение лица Ланнистера стало мрачным, грозным и совершенно точно не предвещающим для юного Баратеона ничего хорошего. — Ешь.

Зло глянув на деда, Томмен с явно неохотой начал поглощать пищу, при этом держа вилку так, как если бы у него в руке оказался меч. Судя по всему, мелкий паршивец был совсем не против воткнуть его в своего деда, хотя сейчас он хотя бы послушно выполнял все, что ему говорят, молча и беспрекословно. Первые дни пребывания юного Баратеона в Утесе Кастерли запомнили все обитатели древнего замка, и Киван лишь покачал головой, вспоминая, сколько истерик им пришлось выслушать прежде, чем у его брата окончательно кончилось терпение и он не взялся за дело всерьез. Истерики и капризы очень быстро сошли на нет, а следившие за воспитанием Томмена люди очень быстро осознали, почему Роберт поддался на уговоры Джоффри и принял-таки решение отправить младшего сына на воспитание к деду, ведь у него самого столько терпения отродясь не было. Чтобы держать избалованного Серсеей мальчишку в узде требовалось даже не твердая рука, коей покойный Баратеон безусловно обладал, а воистину железная, с очень острыми когтями, ведь по-хорошему Томмен совсем не понимал, и лишь когда он на собственной шкуре испытал всю тяжесть дедовского гнева, он стал куда более покладистым. По крайней мере, на данный момент, но Киван был абсолютно уверен в том, что если с годами юнец не сможет смирить свой нрав и погасить жаркое пламя ненависти ко всем тем, кто ограничил его свободу, то в будущем он доставит массу неприятностей не только своему венценосному брату, но и всем тем, на кого Томмен затаил злость.

— Как думаешь, Старк справится с таким сложным делом? — поинтересовался Киван, отвлекая внимание брата от Баратеона.

— Сложно сказать, опыта в большой политике у него ничтожно мало, — надменно заявил Тайвин, сверкнув светло-зелеными глазами. Он вовсе не забыл, как Роберт Баратеон, вопреки всем доводам советников и здравому смыслу, назначил своим десницей не его, хотя Ланнистер съел отнюдь не одну собаку в государственных делах, но своего друга детства, который и Север то практически никогда не покидал. — Впрочем, мы всегда очень мало интересовались Старками и чем в принципе они занимаются в своих землях. Они годами сидели у себя в Винтерфелле и по большому счету ничего не делали, если только не начиналась война. До того дня, когда Роберт внезапно решил сделать лорда Эддарда своим десницей, все в Вестеросе уже и думать забыли про правителей Севера. В целом, насколько я могу судить по отчетам наших шпионов, а также письмам Серсеи, со своими обязанностями он худо-бедно, но все же справляется, хоть и не так умело, как это мог бы сделать я, ему все же не хватает опыта. Самое лучшее для нас, что Старк смог сделать, так это сохранить верность Джоффри так же, как когда-то он был верен Роберту, но вот что Хранитель Севера представляет собой, как политик, нам все-таки еще только предстоит узнать.

— Он вряд ли купится на явную лесть, на которую так щедры Тиреллы, — заметил Киван. — Они могут сколько угодно восхвалять его достоинства, но Пицель утверждает, что Старка этим точно не проймешь.

— Подобной глупостью не проймешь любого человека, у кого есть голова на плечах, — парировал Тайвин, взмахнув рукой, словно бы отгоняя назойливую муху. — Впрочем, посмотрим, делать хоть какие-то выводы касательно Старка пока еще очень рано. Как бы там ни было, в данный момент меня куда больше беспокоит Серсея. Насколько я могу судить по воспитанию Томмена, — Ланнистер кивнул в сторону принца, — ума у нее меньше, чем она сама о себе думает. Серсея и раньше была склонна к необдуманным действиям, и я не думаю, что с той поры она сильно изменилось. Надеюсь, ей все-таки хватит ума не пороть горячку и тщательно взвешивать каждый свой шаг, в противном случае нам с тобой остается лишь надеяться на то, что Старк сможет удержать ее от откровенных глупостей. Да и Тирион тоже там, все-таки у него ума будет побольше, чем у остальных.

Внешне Тайвин был как всегда суров и рассудителен, но Киван не мог не заметить, что говоря о своих детях его брат никак не может не думать о сгинувшем Джейме, особенно в тот момент, когда речь коснулась столь нелюбимого им Тириона. Своего младшего сына правитель Западных земель откровенно презирал, чего никогда и не скрывал, и, сообщи ему кто-нибудь о том, что карлик утонул в бочке с вином, которое он столь сильно любил, Тайвин вряд ли бы даже поморщился. Увы, но безжалостная судьба, будто бы насмехаясь над всемогущим и внушающим ужас окружающим Хранителем Запада, распорядилась иначе. Киван на всю оставшуюся жизнь запомнил тот ужасный день, когда в Утес Кастерли пришли вести о гибели его горячо любимого племянника, но куда ужаснее было в тот миг смотреть на старшего брата. Впервые за очень долгое время Тайвин выглядел абсолютно бессильным, лишенным малейших признаков своей неоспоримой власти, ведь какими бы ресурсами и богатствами он не обладал, Ланнистер совершенно точно ничего не мог поделать со слепой и равнодушной стихией, столь внезапно забравшей у него сына. Этот удар был безусловно самым тяжким, который только наносила судьба по Тайвину с того злополучного дня, когда во время тяжелых родов умерла горячо любимая им Джоанна, перед этим дав жизнь Тириону.

Киван мог только восхищаться железной волей и выдержкой своего брата, стойко перенесшего этот новый удар судьбы.

— А что ты думаешь по поводу тех слухов, что разносятся из Красного замка? — желая отвлечь Тайвина от мрачных дум о Джейме, поинтересовался Киван. — По поводу якобы романа между Серсеей и Старком?

В тот же миг Томмен вскинул голову и с нескрываемым изумлением на лице посмотрел на говоривших мужчин, а в его глазах впервые появился хоть какой-то интерес к происходящему. Он перевел взгляд с Кивана на Тайвина, словно бы ждал, когда они засмеются над удачной шуткой, вот только почему-то никто не смеялся.

— Явный вздор, выдуманный каким-то слабоумным болваном, невоздержанным на язык, и я буду очень удивлен, если это окажется правдой, — заявил Тайвин, взмахнув рукой, после чего недовольно глянул на внука. Заметив это, Томмен тут же уткнулся лицом в тарелку, но его уши ярко алели и разве что не шевелились от охватившего в этот миг принца любопытства. — Старк хорошо известен по всему Вестеросу именно своей верностью принесенным клятвам, не важно каким, именно это удерживает многих лордов от того, чтобы переметнуться к нашим врагам. Не думаю, что он станет относится легкомысленно к брачным обетам,

— Но ведь один бастард у него уже есть, — возразил Киван, — а это значит, что не так уж и сильно Старк верен клятвам, которые приносит.

— Одно дело — это задрать юбку на какой-нибудь девке во время войны, — парировал Тайвин. — И совсем другое — это изменять своей жене со вдовствующей королевой, чей покойный муж был лучшим другом Старка. Нет, все это вздор, выдуманный либо каким-то скудоумным болваном, либо намеренно с целью очернить Старка и мою дочь в глазах союзников. Не верю.

— Но нельзя отрицать, что Серсея все еще молода и при этом очень красива, а теперь, как ты верно заметил, она еще и вдова, — с усмешкой заметил Киван. — Даже самый стойкий мужчина может не устоять перед такой красотой и перед таким соблазном. Ты ведь не хуже меня знаешь, что Серсея никогда не любила Роберта, так что решение соблазнить его лучшего друга вполне могло бы стать ее последней местью ныне покойному Баратеону. Я не утверждаю, что Серсея действительно влюбилась в лорда Эддарда, но просто затащить его в постель она может. Она импульсивна и, как ты сам же и сказал, склонна к необдуманным действиям.

— Мы все узнаем, когда доберемся до Королевской Гавани, — произнес Тайвин, хотя его тон яснее ясного говорил о том, что в расползающиеся по всему Вестеросу слухи он не верит от слова совсем. Тем не менее, последние слова брата явно заставили его задуматься над тем, что именно могла бы совершить его дочь, которая всей душой ненавидела покойного Роберта за его отношение к ней самой и его бесконечные измены. Идея соблазнить Старка в качестве мести мужу действительно могла придти Серсее на ум. Тут было над чем подумать.

Кто бы что не думал о Томмене, но, несмотря на обычно безучастный вид, он всегда внимательно слушал все, о чем говорили люди в его присутствии. Многие из них не воспринимали его всерьез, полагая, что юный мальчик все равно ничего не поймет, а потому очень часто в речах людей всплывали рассуждения о вещах, которых юному принцу по идее вообще не следовало бы слышать. Собственно, в силу своего возраста многие вещи Томмен действительно не до конца понимал и в другое время даже не стал бы обращать на них внимания, но месяцы в Утесе Кастерли, показавшиеся ему годами, заставили мальчика кое-что переосмыслить. Несмотря на то, что знал он пока что очень мало, Томмен все-таки пришел к одному занимательному выводу: самой ценной вещью в мире является не золото, как полагало большинство Ланнистеров, а информация. Зная тайны окружающих, будучи посвященным в их секреты, которые люди желали скрыть от посторонних глаз и ушей, в будущем можно было бы сделать с ними все, что он только пожелает.

Например, отомстить.

Мысль об отмщении уже давно крутилась в голове Томмена. Он хотел покарать всех, из-за кого его сослали к деду, который был слишком суров к совершенно не привыкшему к такому обращению принцу. Баратеон хотел наказать эту дуреху Мирцеллу, которая оказалась слишком обидчивой и, как выяснилось, недалекой, раз уж после его шутки она сразу побежала жаловаться, да еще и старшему брату. Ну ничего, для нее уже припасены такие "шутки", что прежние шалости Томмена покажутся ей просто играми, каковыми они, по убеждению принца, всегда и являлись. Отцу уже не отплатить за его решение сослать сына в Западные земли, он мертв. Мама… Она много лет была к нему добра, все ее внимание было сосредоточен исключительно на младшем сыне, но в какой-то момент все внезапно переменилось, а потом мать и вовсе словно бы охладела к своему любимцу. Затем она и вовсе предала его, послушавшись Джоффри.

Джоффри…

При звуках этого имени Томмена разве что не трясло от ненависти, ведь именно он лишил его всего, выгнал из дома. Несомненно, он всегда завидовал младшему брату за то, что вся материнская любовь доставалась не ему, как первенцу, а Томмену. Джоффри всегда его презирал, а потому настроил остальных против него. О, но он пожалеет об этом! Да, сильно пожалеет! Если этот гад думает, что ему все простят, то он попросту недостоин зваться королем! Да, дед кое-чему все-таки научил Томмена, а именно тому, что дурак никак не заслуживает власти, а потому непременно должен быть ее лишен! Да, именно так и следует поступить! Конечно, прямо сейчас юный принц даже не знал, с чего именно ему следует начать, но в собственных мыслях он уже скидывает Джоффри с Железного Трона, прогоняет из столицы всех близких и верных ему людей, и под торжествующий рев толпы сам становится королем! И когда это случится, все те, кто посмел его обидеть, сильно пожалеют!

Но сейчас ему нужно набраться терпения. Да, этот старый хрыч Тайвин, провалится бы ему в седьмое пекло, говорил, что настоящему правителю необходимо быть мудрым и терпеливым, если, конечно, он хочет достигнут намеченной цели и при этом выжить. Томмену придется терпеливо ждать, возможно, что много лет, но так или иначе он все равно добьется своего. Этот выродок Джоффри, чума на его голову, ответит ему сполна.

***

— Талли и Риверран, лорд Старк, — произнес Тирион, предпочитая смотреть не на кипящего от ярости десницу, а во внутренний двор Красного замка, вид на который открывался с крепостной стены цитадели. — Посланные за вашей супругой люди не могли ослышаться.

— Вы можете это хоть как-нибудь объяснить? — требовательно спросила Серсея, глядя в спину Старка, который замер между двумя зубцами и в данный момент смотрел в противоположную сторону, на раскинувшийся внизу город. Сложив руки на груди, королева вскинула голову и, судя по злому блеску в глазах, с трудом сдерживалась от того, чтобы приказать Золотым плаща прямо сейчас арестовать лорда десницу по обвинению в измене.

— Нет, — наконец-то ответил Старк, его голос звучал зло и глухо. Он резко обернулся и глянул поочередно сперва на Тириона, который от такого внимания аж закашлялся, затем на Серсею, а потом перевел взгляд на Артаса, который молча слушал этот крайне непростой и пропитанный недоверием разговор. — Клянусь честью, Ваша Милость, я не знаю, что происходит и, к сожалению, не могу ничего вам объяснить. Я понимаю не больше вашего.

— Вы ведь понимаете, лорд Старк, что если слухи о действиях вашей жены разойдутся в народе, многие потребуют вашего ареста, обвиняя вас в измене? — Артас неспешно прошелся по участку, где уже в ближайшие дни инженеры должны будут установить баллисту на тот случай, если армия Станниса Баратеона все-таки сможет прорвать оборону и добраться до стен Красного замка. — А так как у вас нет вообще никаких доказательств вашей непричастности, то мне придется приказать заключить вас под стражу.

— Не если, а когда, — добавил Бес, на всякий случай отступив от Старка. — Хоть я и велел молчать о случившемся, но вино и продажные девки развязывают рыцарям языки ничуть не хуже, чем пыточные инструменты палача. Рано или поздно эти разговоры просочатся в народ.

— Тем более, — кивнул Артас, которого совершенно не радовала сложившаяся ситуация. Он не знал наверняка, можно ли до конца доверять лорду Старку, в эти неспокойные дни все понятия чести рухнули прямиком в бездну, но арест десницы совершенно точно оттолкнет от короны многих лордов, которые либо займут нейтральную позицию, либо вообще переметнутся к тому же Станнису. Многие из них верили в честность и благородство Старка, именно его присутствие в стане короля в немалой степени удерживало рыцарей на стороне Артаса.

— В данный момент у меня нет доказательств моей невиновности, Ваша Милость, но я их предоставлю, даю слово, — заявил Старк, чьи серые глаза в данный момент разве что не метали молнии. — В свете же произошедшего я нисколько не оскорблюсь, если вы примите решение назначить на пост десницы кого-нибудь более заслуживающего доверия, чем я.

Артас пристально смотрел на лорда Винтерфелла, но видел в его глазах лишь несгибаемую решимость разобраться в происходящем, и на миг ему в голову пришла мысль о том, что все события, начало которым было положено в тот злополучный день, когда на жизнь самого Артаса было совершенно покушение, являются звеньями одной чертовски длинной цепи. Как если бы за всеми этими событиями стоял кто-то один, и если не он сам направлял фигуры на шахматной доске, то умело использовал чужие действия в собственных интересах. У Артаса не было ни одного доказательства этой теории, только что возникшей в его голове, но где-то на самом краю сознания старая добрая паранойя шептала ему о том, что ничего нельзя исключать.

— Найдите доказательства вашей невиновности, лорд Старк, и найдите всех причастных к этой истории, — наконец-то велел Артас, сложив руки на груди. — Приведите их сюда, и тогда мы узнаем правду.

— Приведите к нам вашу жену, — жестко заявила Серсея. — Я не знаю, что за каша творится у нее в голове, но если вы честны с нами и продолжаете сохранять верность короне, то ваша жена может полностью разрушить все ваши усилия. Никто не поверит, что вы ничего не знаете о ее действиях. Ваш единственный шанс оправдаться в глазах окружающих — это призвать леди Кейтилин к ответу.

— Я сделаю все от себя зависящее и даже больше, Ваша Милость, — судя по лицу Старка, он с трудом удержался от того, чтобы сказать королеве что-нибудь нелицеприятное. — Я могу удалиться?

— Ступайте, — кивнул Артас.

Старк резко развернулся на каблуках и широким шагом направился к лестнице, что вела вниз со стены. Взмахом руки он подозвал своих людей и, не сбавляя темпа, принялся отдавать им приказы, суть которых Артасу еще только предстояло узнать. Было неясно, с чего именно он собирается начать, но теперь ему предстояло разрываться между несколькими делами сразу, которых и так накопилось немало: готовить город к обороне; найти следы пропавших дочерей; узнать, кто стоит за покушением на короля. Теперь же ко всему этому добавилась новая задача: найти занимавшуюся у него за спиной не пойми чем леди Кейтилин, которая, судя по всему, прямо сейчас быстрым маршем направляется прямиком в Риверран.

— Ну, что скажете? — произнесла Серсея, обращаясь к сыну и брату.

— Мне он кажется вполне честным, — признался Тирион. — Старк совсем не похож на человека, который способен изображать из себя верного вассала, но при этом готовить удар в спину. Не тот он человек. Хотя, кто его знает? Ничего нельзя исключать.

— Нельзя, — кивнула Серсея, после чего повернулась к сыну. — Почему ты оставил его на посту десницы?

— Сменить Старка на посту десницы — значит, лишить его королевского доверия в глазах окружающих и самим лишиться его доверия, — ответил Артас, — а доверие лорда Старка дорого стоит, в чем мы уже неоднократно могли убедиться.

— Но, быть может, кто-то намеренно хочет это доверие в нас подорвать, — задумчиво добавил Тирион.

— О чем ты говоришь? — спросила Серсея, Артас тоже с любопытством глянул на дядю сверху вниз.

— Откуда рыцари Риверрана знали, где искать леди Кейтилин, да еще и так своевременно? — в свою очередь спросил Бес. — Их словно бы кто-то предупредил. Логично было бы предположить, что это сделал Старк, который хочет защитить свою жену, но он не стал бы действовать настолько глупо. Пошли он людей за леди Кейтилин, они бы не стали орать на всю округу "Талли и Риверран!", указывая на собственную принадлежность. Это глупо, а лорд Старк кто угодно, но точно не идиот, чтобы так глупо подставляться.

— К тому же, даже если бы ворон добрался до Риверрана в срок, — заметил Артас, раздумывая над словами дяди, — люди оттуда никак не успели бы вовремя придти леди Кейтилин на помощь. Выходит, либо все это время они находились где-то поблизости, выжидая момента, либо…

— Либо они вовсе не из Риверрана, а лишь притворялись вассалами Талли, — закончила Серсея, понимая, к чему клонят ее сын и младший брат. — Но это не более чем ваши домыслы.

— Разумеется, — согласился Артас, — и без доказательств они и гроша ломанного не стоят. Боюсь только, что все ответы, или же хотя бы большая их часть, есть только у Кейтилин Старк. И нам необходимо как можно скорее ее найти, возможно, что даже раньше лорда Старка.

— То есть, мне продолжать поиски, дорогой племянник? — поинтересовался Тирион.

— Да, дядя, — кивнул Артас, — но начать поиски я предлагаю даже не с леди Кейтилин, а с Бриенны Тарт. С такой внешностью ей будет куда как сложнее спрятаться.

Тирион тяжело вздохнул, очевидно смирившись с мыслью о том, что вместо спокойной жизни в замке ему теперь придется мотаться по всем дорогам в поисках двух беглянок. Ну что же, он наверняка без особого труда найдет для себя утешение с помощью трактирного вина и благодаря очень услужливым служанкам, которые за звонкую монету всегда готовы исполнить любой каприз благородного лорда, пусть даже и карлика.

— Мне нужно будет больше людей, — произнес Бес. — Прошлая стычка показала, что леди Кейтилин может быть хорошо защищена, да и леди Тарт, как выяснилось, тоже вполне неплохо машет мечом.

— У нас осада на носу, — возразила Серсея, — а потому каждый человек на счету.

Немного подумав, Артас принял решение:

— Возьми десяток людей, дядя, но выбирай с умом. Если надо, возьми с собой Пса. Он разберется с кем угодно, в том числе и с Бриенной Тарт, насколько бы сильной она не была.

— Клиган? — усмехнулся Тирион. — А что, это будет даже забавно. Пес — это именно то, что нужно, особенно когда кого-то ищешь.

Карлик ушел, оставив Артаса наедине с матерью. Серсея изучала спокойное лицо сына и слегка покачала головой, думая о чем-то своем. Сам молодой король подошел к стене и глянул вниз на город, которому совсем скоро суждено было оказаться в осаде. Армия Станниса в любой момент могла начать грузиться на корабли, которые в великом множестве собрались рядом с Драконьем Камнем. Подкреплений ждать было неоткуда: Тайвин Ланнистер обрушился на Простор и никак не смог бы придти вовремя на помощь; последние вести с Севера гласили о том, что Робб Старк увел войска к Стене, и от него уже давно не было никаких известий; Долина хранит нейтралитет; Речные земли вообще вели себя крайне подозрительно. Про Дорн даже говорить нечего. Защитники Королевской Гавани могли полагаться только на самих себя, а это означало, что им требовалось надежное средство, что могло гарантировано сокрушить хребет армии Станниса.

— Вызовите ко мне главу Гильдии алхимиков, — велел Артас.

— Зачем тебе понадобились эти безумцы? — настороженно спросила Серсея.

— Боюсь, нам понадобятся их таланты, если, конечно, мы действительно хотим победить в предстоящей битве, — ответил король.

Серсея судорожно сглотнула, очевидно вспоминая все то, что ей было известно о древнем ордене пиромантов, умеющих создавать дикий огонь. Именно благодаря их усилиям Таргариены сохранили власть после того, как все их драконы передохли, а теперь же их знания собирался использовать ее сын для того, чтобы не допустить падение города.

— Ты уверен в своем решении? — понизив голос, спросила Серсея. — Дикий огонь слишком опасен, он может погубить нас всех.

— А разве у нас есть какой-то иной выбор? — в свою очередь спросил Артас.

На самом деле, другой выбор был, но для этого ему пришлось бы прибегнуть к многочисленным талантам Кеммера, который только и мечтал о том, как бы продемонстрировать своему Королю собственные возможности. А еще сверток… Артас ощутил, как его внутренности словно бы сковывает льдом от одной только мысли о том, чтобы воспользоваться его содержимым. Нет, дикого огня должно хватить, что бы там не говорил ему некромант, который даже не смог нормально допросить поднятых из мертвых убийц. Собственно, он даже не смог вдохнуть в них подобие жизни и лишь бессильно развел руками, когда стало ясно, что трупы так и останутся неподвижными кусками разлагающегося мяса! Артас уже даже и не помнил, какие оправдания тогда выдумал Кеммер, он лишь смерил перепуганного некроманта полным презрения и недовольства взглядом, после чего покинул холодную камеру, куда по приказу Старка перенесли тела убийц.

От этих мыслей Артаса отвлек пронзительный звук сигнальных рогов, который многие сперва приняли за сигнал тревоги, но на деле он лишь возвещал о прибытии в Королевскую Гавань важных гостей. Артас окинул взглядом город, но понять, через какие именно ворота проедут гости, все равно не представлялось возможным.

— Интересно, кто это? — задумчиво произнесла Серсея. — Кому-то из колебавшихся лордов все-таки хватило ума и совести для того, чтобы наконец-то признать тебя своим королем?

— Или же это послы от Станниса с ультиматумом о немедленной сдаче Королевской Гавани, — предположил Артас. — С его стороны было бы очень странно, если он даже не попытается вступить в переговоры и взять город без штурма. Все-таки, потери в его войске могут быть столь велики, что в последующей схватке с Тиреллами или же с лордом Тайвином ему попросту не выстоять. И это не говоря уже о северянах и Долине.

— Если этот лживый сукин сын думает, что мы так просто сдадимся, то он сильно заблуждается! — лицо Серсеи исказила гримаса ненависти, она разве что не плевалась ядом от переполняющих ее в тот момент эмоций.

— Успокойся, мама, — Артас положил руку ей на плечо и слегка его сжал. — Скоро мы все узнаем.

Так оно и вышло, но, к удивлению Артаса, обоих регентов и всего Малого совета, в том числе и лорда Варис, который по долгу службы должен был быть в курсе всего, что происходит в Вестеросы, в Королевскую Гавань прибыл не очередной лорд, возжелавший присоединиться к королю, и не посольство от Станниса с ультиматумом о немедленной сдаче. Нет, к всеобщему изумлению столицу пожаловало посольство из Хайгардена, возглавляемое Маргери и Лорасом Тиреллами.

Владыки Простора внезапно для всех захотели вступить в переговоры.

Глава 32

— Я распорядился разместить сира Лораса Тирелла, его сестру, леди Маргери, а также всю их свиту в пустующих покоях Кухонного замка, Ваша Милость, — глядя строго перед собой доложил королевский стюард, который разве что не лучился от желания выслужиться перед правящей семьей. — Как и было велено, им предоставлено все необходимое для того, чтобы полностью привести себя в порядок, а потому уже завтра сир Лорас и леди Маргери будут готовы предстать перед вами.

— Хорошо, — кивнул ему Артас, сидевший за широким дубовым столом, и взмахом руки отпустил мужчину заниматься прочими делами, что требовали его непосредственного внимания.

Дождавшись, когда дверь за удалившимся с поклоном стюардом закроется, Менетил встал со своего места и посмотрел сперва на мать, в руке у которой покоился очередной бокал с красным вином, а затем на присутствующего здесь же лорда Старка, который замер подле окна со сложенными на груди руками. Хранитель Севера, будучи погруженным в собственные мысли, смотрел куда-то в неведомую даль, словно бы пытался увидеть за горизонтом нечто незримое, но известное лишь ему одному. Прорезавшая лоб глубокая морщина, которую Артас раньше не видел, свидетельствовала о том, что Старка одолевали тяжкие думы, которыми он по собственной воле вряд ли станет с кем-нибудь делиться.

— Эти чёртовы Тиреллы ведь не просто так притащили сюда свои благоухающие розами задницы? — презрительно скривив лицо, поинтересовалась Серсея, делая большой глоток красного арборского вина, чьи запасы в Красном Замке воистину казались неисчерпаемыми. — Они хотят договориться с нами о мире до того, как мой отец и этот ополоумевший Станнис сожгут их драгоценный Простор дотла вместе с Хайгарденом?

Глядя на пьющую мать, Артас недовольно поморщился. Мало ему в свое время было постоянно пьющего отца, который лишь перед самой своей кончиной вроде бы взялся за ум, так теперь еще и Серсея начала опустошать винные погреба в каких-то устрашающих количествах. С этой проблемой, по мнению Менетила, нужно было срочно что-то решать, пока королева-мать не спилась окончательно, но, увы, пока что ничего умнее того, чтобы отдать распоряжение разбить все винные бочки в Королевской Гавани, Артасу на ум не приходило. К тому же, он ничуть не сомневался в том, что конкретно этот королевский приказ вряд ли в столице кто-нибудь захочет исполнять, а первыми на защиту бочек без сомнения дружно встанут его мать и Сандор Клиган, который тоже был отнюдь не дурак иной раз напиться практически до скотского состояния. Дядя Тирион, разумеется, будет стоять где-то неподалеку от них.

— Вне всяких сомнений, — о чем бы не думал до этого момента Старк, какие бы мысли его не беспокоили, о пропавших ли дочерях или же о не пойми чем занимающейся в данный момент супруге, но едва лишь услышав вопрос Серсеи, как он сразу же включился в разговор. — После смерти Ренли все его вассалы моментально переметнулись к Станнису, считая его последним истинным Баратеоном, которым они присягали на верность, в то время как с запада на Тиреллов наступает армия Утеса Кастерли. Лорды Хайгардена в буквальном смысле оказались между молотом и наковальней. Собственно, на данный момент их положение мало чем отличается от нашего, оно крайне шаткое и не очевидное. Фактически, сейчас у лорда Мейса крайне невеликий выбор: либо каким-то образом договариваться со Станнисом Баратеоном, что сильно вряд ли у него получится, либо же идти на поклон к Вашей Милости, дабы поклясться в верности Железному Трону, — Старк обратился к Артасу, — и таким образом отвести от себя угрозу в лице Тайвина Ланнистера, который прямо сейчас разоряет западные рубежи Простора.

— Неужели эта свинья Мейс думает, что ему так просто забудут союз с проклятым Ренли, гори он в пекле?! — судя по возмущенному виду, после слов Старка королева готова была разорвать кого-нибудь на части: то ли приехавших в столицу Тиреллов, то ли самого Хранителя Севера, доверие к которому из-за провокационных действий его жены оказалось изрядно подорвано. Пронзив лорда-десницу взглядом и резко взмахнув рукой, от чего дорогое вино пролилось на пол и оставило красные следы на полу, королева обратилась к своему сыну. — Выступив на стороне твоего безмозглого дяди, предавшего нас в самый критичный момент, Тиреллы фактически объявили всему Вестеросу, что верят в россказни Станниса о твоем происхождении о том, что ты всего лишь рождённый в грехе бастард, не имеющий ни малейшего права ни на Железный Трон, ни на корону своего отца!

— Я прекрасно об этом помню, мама, нет никакой нужды напоминать мне тот вздор, что распространяют о моем происхождении враги короны по всему Вестеросу, — ответил ей Артас, — Мне самому очень интересно будет завтра послушать, как именно Тиреллы собираются выкручиваться из ситуации, в которую они сами же себя и загнали, особенно с учетом того, что на нашей стороне выступает Верховный септон, объявивший меня Защитником Веры, и вся мощь церкви Семерых.

От Артаса не укрылось, что когда он упомянул Верховного септона, этого жирного, продажного и напыщенного дурака, лорд Старк недовольно поморщился. Будучи почитателем Старых богов, он остался отнюдь не в восторге от встречи с этим болваном, который пытался что-то там ему внушить, но лорд-десница остался глух к пафосным речам Верховного септона о вере, а потому в довольно угрожающей манере посоветовал ему заниматься своими делами и не совать свой нос в верования северян, которых жирный мошенник очень хотел бы видеть, как верных почитателей Семерых.

— Предстоящая встреча не доставляет мне ни малейшего удовольствия, и все же нам никак нельзя игнорировать возможность заключить союз с одним из самых богатых и сильных королевств в Вестеросе, тем самым устранив одну из угроз, — молодой король продолжал рассуждать. — Ты же сама, мама, неоднократно твердила мне о том, что в игре престолов, которая никогда не заканчивается, не бывает как постоянных друзей, так и вечных врагов, есть лишь временные союзники и противники, и чтобы добиться желаемого нам подчас приходится заключать чертовски странные союзы, даже с теми, с кем еще вчера мы вряд ли бы согласились сесть за один стол, не то что разделить с ними хлеб. Не так ли, лорд Старк?

Услышав эти слова, Серсея довольно кивнула, а вот лорд Старк насупился, ему подобные взгляды явно претили, но, насмотревшись всякого в должности королевской десницы и вспомнив восстание против Таргариенов, а также его итоги, Хранитель Севера промолчал, возможно наконец-то признав неоспоримую истину о том, что в борьбе за власть не бывает слишком грязных методов: в этом извечном противостоянии все средства хороши, и если ты не будешь заключать противные тебе союзы, то это обязательно сделает кто-нибудь другой, о чем тебе в последствии непременно придётся сильно пожалеть. Впрочем, в данный момент именно репутация Старка, как невероятно честного человека, всегда держащего данное слово, крайне сильно облегчала жизнь правящему дому, в противном случае Артас и его семья точно не досчитались бы изрядного количества союзников на своей стороне, которые в лучшем случае просто решили бы не вмешиваться в ход разгорающейся в Вестеросе гражданской войны и терпеливо дожидаться ее итогов.

— Но это вовсе не означает, что мы должны принять Тиреллов с распростёртыми объятиями, чего они и сами наверняка от нас не ждут ни в коей мере, — наконец-то произнес Старк, и теперь Серсея, прислушиваясь к словам лорда-десницы, с одобрением кивала уже его словам. — Они должны понимать, что мы отнюдь не забыли ни их союза с Ренли, ни фактической измены лордов Хайгардена законному правителю Семи Королевств. Так или иначе, но Тиреллам и лордам Простора придётся расплачиваться за свои поступки, но при этом они не должны ощущать, что назначенная нами цена за их предательство хоть сколько-нибудь равна или же, упаси боги, больше той, какую всему Простору пришлось бы уплатить Станнису в случае его победы. В противном случае, Ваша Милость, мы попросту оттолкнем Тиреллов от себя, и тогда у них вовсе не останется иного выбора, кроме как отправиться на Драконий Камень, на поклон Станнису, что было бы ужасной ошибкой с нашей стороны.

— Вы хотите предложить Тиреллам что-то конкретное, лорд Старк? — поинтересовался Артас, а на лице его матери отразилось неподдельное любопытство.

— Помимо контрибуции и помощи в обеспечении столицы провиантом, чего Тиреллы наверняка от нас ожидают, можно было бы призвать сира Лораса Тирелла в Королевскую гвардию, — лорд Старк задумчиво сжал пальцами подбородок, — но я отнюдь не уверен в том, что Белые плащи с восторгом отреагируют на подобное пополнение в своих рядах. Если вы не забыли, Ваша Милость, то ваши защитники поклялись вырезать всех рыцарей Радужной гвардии, по глупости созданной Ренли Баратеоном, а их лидером, если сведения лорда Вариса оказались точны, как раз-таки являлся сир Лорас. Да, идиотская затея вашего покойного дяди сгинула вместе с ним же, но я не думаю, что рыцари Королевской гвардии так просто забыли об этой истории. Впрочем, юный Тирелл может публично отказаться от принесённых покойному бунтовщику клятв, назвав их ложными, что, разумеется, будет нам только на руку. Нам в любом случае необходимо восстановить потери Королевской гвардии, так как мы до сих пор не нашли замену убитым Белым плащам, а сир Лорас, что бы о нем не говорили, признанно является превосходным рыцарем и примером для подражания подрастающего поколения.

— Этот "глотатель мечей"? — усмехнулась Серсея, яда в ее голосе вполне хватило бы для того, чтобы одним разом отравить всех Тиреллов и их вассалов. — Да уж, прекрасный кандидат в Королевскую гвардию, просто слов нет. А уж пример для подражания-то какой! Вы сами-то не боитесь, что ваш собственный сын начнет подражать сиру Лорасу во всём?

— Таким образом, — продолжил лорд Старк, словно его и не перебивали, — один из Тиреллов, которым вполне обоснованно гордится не только Хайгарден, но и весь Простор, облачится в белый плащ и фактически станет нашим постоянным заложником в Королевской Гавани, о чем Мейс Тирелл уже никогда не сможет забыть. В случае же необходимости, если такая нужда вдруг возникнет, ему всегда можно будет об этом напомнить.

— Если подумать, то это прекрасная идея, лорд Старк, — с явным интересом произнесла королева, ее влажные от вина губы растянулись в усмешке, судя по всему, идея лорда-десницы действительно очень даже пришлась ей по душе. — Быть может, вы предложите нам что-нибудь ещё не менее заманчивое? Несмотря на все ваши прошлые заверения, у вас на удивление хорошо получается строить долгоиграющие планы.

— Если хотите знать мое мнение, Ваша Милость, то мы вполне можем настоять на том, чтобы леди Маргери вступила в брак с кем-нибудь из ваших вассалов, из числа тех, которым можно полностью доверять, или же, что будет для нас еще лучше, за кого-нибудь из ваших родичей, — предложил Старк, неспешно проходясь по комнате. Вернувшись к окну, он вновь посмотрел куда-то в даль, после чего резко обернулся и посмотрел Серсее прямо в глаза. — Как насчет лорда Тириона? Вашему младшему брату уже давно следовало бы вступить в законный брак, ведь на данный момент он является единственным наследником лорда Тайвина, если только ваш отец не выберет кого-то другого, а потому леди Маргери определённо стала бы подходящей партией для лорда Тириона. Я не думаю, что ваш отец стал бы возражать против такой супруги для своего сына. Быть может, благодаря браку с признанной красавицей, каковой безусловно является леди Маргери, ваш брат наконец-то возьмётся за ум и станет вести себя подобающим для Ланнистеров образом, кто знает?

Артас с еле скрываемым изумлением уставился на своего лорда-десницу, поражаясь такому уровню цинизма и расчетливости со стороны северянина, за которым раньше подобного рода решений вроде бы не водилось. Его мать была права, когда заметила, что у Старка очень хорошо выходит строить планы и, как теперь можно было понять, удивлять окружающих своими крайне необычными и нестандартными для знающих его людей действиями. Покойный Роберт, доведись ему услышать столь необычные речи из уст своего лучшего друга, совершенно точно впал бы в ступор от произнесенных слов, ведь в своих рассказах о прошлом он всегда описывал Старка другим человеком, прямым и абсолютно не способным даже на самую ничтожную подлость. Так что же вдруг случилось с Хранителем Севера? Он всегда был таким, но умело скрывал свою суть, или же это жизнь в столице столь сильно изменила лорда-десницу? Поди теперь разберись.

Серсея же, услышав предложение Старка, замерла на миг, склонив голову набок. Судя по всему, она пыталась переварить услышанное или же попросту отказывалась верить своим ушам, в чем, в общем-то, не было ничего удивительного. Но в какой-то миг широкая улыбка начала расползаться по ее лицу, после чего королева звонко рассмеялась, словно бы услышала самую весёлую шутку в своей жизни. Она долго и радостно хохотала, запрокинув голову, а руки прижав к животу, словно опасалась, что тот лопнет от перенапряжения. В какой-то момент ей очевидно стало не хватать воздуха, так как лицо королевы сильно покраснело, а сама она и вовсе качнулась в сторону, от чего Артасу даже пришлось ловить мать, чтобы та не споткнулась о стул и не повалилась на пол.

Наконец, кое-как отсмеявшись, Серсея смогла перевести дух и произнесла хрипловатым от смеха голосом:

— Отличное предложение, лорд Старк! И все же, как бы мне не хотелось увидеть перекошенное лицо Мейса на этой свадьбе, я все же полагаю, что брак Маргери с моим крайне вульгарным братом станет как раз-таки той самой ценой, которую Тиреллы посчитают чрезмерной и по итогу откажутся от союза с нами. Я бы даже сказала, что Мейс сочтёт само предложение о браке его дочери с Тирионом оскорблением, после чего он сразу же отправится с посольством к Станнису. Но все равно ваша идея мне очень понравилась! — королева снова захохотала, не обращая внимания ни закатившего глаза Артаса, ни на самого Старка, замершего с каменным лицом. — Седьмое пекло, вся такая невинная Маргери и мой уродливый, вечно пьяный брат в одной постели! Клянусь Семерыми, ничего смешнее я в жизни не слышала!

Глядя на веселящуюся Серсею, северянин спокойно произнёс:

— Сперва я посчитал, что разумным шагом было бы заключить брак леди Маргери с Его Милостью, но… — смех немедленно прервался, будто его и не было, и королева в ярости прошипела:

— Женить Джоффри на дочери этого чертового изменника?! Вы с ума сошли?! Исключено! Только через мой труп!

— Но я предположил, что данная идея вряд ли придется вам по вкусу, — невозмутимо закончил Старк. — С другой стороны, Его Милость сам только что сказал, что нам подчас приходится заключать крайне необычные союзы со вчерашними врагами.

— Но не таким же образом! — парировала Серсея.

— Отчего же? Если вы еще не поняли, Ваша Милость, то нам необходимо любым образом привязать к себе Тиреллов, чтобы в будущем у них не возникал соблазн поменять сторону в этой войне, нужно придать им дополнительной мотивации, — теперь пришла пора возражать уже Старку. Артас же следил за их спором, решив до поры не вмешиваться в разгорающийся спор, а просто наблюдать. — При других обстоятельствах я мог бы настоять на том, чтобы леди Маргери вышла замуж за Робба, но мой сын уже женат, а Бранн и Рикон еще слишком юны для чего-то подобного.

— В нашей долгой истории заключались и куда более нелепые браки, лорд Старк, — фыркнула королева. — В случае необходимости людям доводилось брать в супруги даже младенцев, которых еще даже не успели оторвать от материнской сиськи. К тому же, ваш сын прямо сейчас находится подле обоих Тиреллов, и я уверена в том, что он даже несмотря на свой крайне юный возраст обратил внимание на Маргери.

— Вы забываете, что Бран и Рикон не являются моими наследниками, Винтерфелл в будущем перейдет к Роббу, — покачал головой Старк, — а потому лорд Мейс вряд ли согласится на подобный брак. Он определенно желает, чтобы его дочь была женой полноправного правителя одного из королевств, на меньшее он вряд ли согласится, в противном случае Тиреллы уже давно бы выдали леди Маргери замуж за одного из своих же вассалов. Нет, они явно метят выше, и мы вполне можем этим воспользоваться, сыграть на их амбициях. Не только щёлкнуть кнутом перед самым носом лорда Мейса, призвав его сына в Королевскую гвардию, но и поманить сладким имбирным пряником, найдя для его дочери достойного жениха.

Никто не стал ему возражать, а потому Старк продолжил:

— На роль жениха можно было бы предложить кандидатуру Эдмура Талли, он все еще холост, но вполне может быть, что Речные земли теперь настроены враждебно по отношению к нам, да и сами Тиреллы могут посчитать, что лорд Риверрана не самая достойная партия для их драгоценной розы. Мартеллы тем более отпадают, мы даже не знаем, чего от них в принципе следует ждать, давняя вражда между Дорном и Простором, что длится уже более тысячи лет, тоже не способствует подобному браку. С Долиной тоже ничего не ясно, пока что они заняли выжидательную позицию и следят за ходом конфликта, но с учетом обвинений Лизы Аррен в ваш адрес касательно смерти ее мужа, — Старк посмотрел на королеву, — я не берусь утверждать, что нейтралитет Долины долго продлится. Вот и выходит, что на роль подходящего для леди Маргери супруга у нас остаются либо король Джоффри, либо лорд Тирион. Впрочем, Ваша Милость, еще можно рассмотреть кандидатуры вашего младшего сына, Томмена, и вашего же отца, ведь лорд Тайвин является вдовцом уже более двадцати лет, и он вполне мог бы вновь связать себя узами брака.

Артас и Серсея переглянулись, уже не понимая, шутит ли лорд Старк, хотя раньше он не проявлял чувства юмора, или же говорит со всей серьёзностью. Действительно, после смерти своей горячо любимой супруги, леди Джоанны, Тайвин Ланнистер более никогда не женился, хотя ничто не мешало ему найти для себя новую спутницу жизни в любом из Семи Королевств. Более того, его статус верховного правителя Западных земель и одного из самых могущественных людей во всем Вестеросе буквально обязывал Ланнистера вновь женится, хочет он того или нет, и, если боги будут милостивы, таким образом обзавестись ещё детьми, один из которых мог бы впоследствии унаследовать мантию лорда Утеса Кастерли в обход Тириона, которого Старый Лев всегда презирал, чего и не думал скрывать от окружающих.

Артас вгляделся в лицо матери: было очевидно, что прямо сейчас ее одолевают сомнения в том, что она хоть сколько-нибудь хочет лицезреть рядом со своим отцом какую-то постороннюю женщину, чьи дети станут ее сёстрами и братьями. Эта мысль явно казалось Серсее отталкивающей, в чем-то даже противной, что было вполне понятно по искривившимся губам и выражению ее глаз.

— Как бы то ни было, я всего лишь предлагаю варианты, — подытожил лорд Старк, — а вы решайте, устраивают они вас или нет, Ваша Милость.

— Признаться, мне весьма нравится идея призвать сира Лораса в ряды Королевской гвардии, — после недолгих раздумий заявил Артас, — но вот идея жениться на леди Маргери меня, если честно, не прельщает, пусть она бесспорно красива и, насколько я могу судить по нашему довольно краткому общению, весьма умна. Начнем хотя бы с того, что леди Маргери является дочерью восставшего против меня лорда, и столь щедрое предложение с моей стороны некоторые наши союзники могут расценить как угодно, вплоть до откровенной слабости, чем не преминут воспользоваться наши враги.

— Такое вполне возможно, Ваша Милость, — согласился с ним лорда-десница, — и я это учел. Подобные выводы со стороны как наших врагов, так и союзников нам совершенно точно ни к чему.

— Хорошо, что вы это понимаете, лорд Старк, — кивнул Артас. — Помимо того, я по-прежнему обручён с вашей дочерью, чьи поиски продолжаются, и если сейчас мы объявим, что я намереваюсь жениться на другой, то о нас опять же может сложиться неправильное мнение. Как на это решение отреагируют остальные лорды Севера, и как поступят вассалы короны, если решат, что я не ценю своих союзников, раз с такой легкостью отворачиваюсь от преданных трону людей? Я уверен, что Станнис обязательно воспользуется нашей оплошностью. Если же вы сами объявите о разрыве помолвки, то… Если честно, я вообще не берусь гадать, что произойдет в этом случае, но ведь вы не собираетесь так поступать, не так ли, лорд Старк?

Старк вперил в Артаса пристальный взор, словно бы пытался прочитать его мысли и понять, на что же, черт возьми, намекает король? Не менее пристально смотрела на сына и Серсея, в её глазах мелькнула тень подозрения, но поди знай, что именно она сейчас сама себе нафантазировала. Самому же Артасу была интересна реакция Старка, он хотел понять, что на самом деле стоит за его действиями? Он по-прежнему верен короне или же ведет свою собственную игру, конечная цель которой ведома лишь ему одному? Могло ли быть так, что Старк сам тайно вывез своих дочерей из столицы, чтобы держать их подальше от королевской семьи, а потом лишь разыгрывал из себя взбешенного отца, чьих детей похитили? К сожалению, в нынешнее время нельзя было исключать даже самых мерзких вариантов.

— Разумеется, я не собираюсь разрывать помолвку между вами и Сансой, — холодным, словно бы вымораживающим сами стены замка голосом произнёс Старк. Его серые глаза превратились в две льдинки. — И на этот раз, когда девочек найдут, мы не будем тянуть со свадьбой. Признаю, я совершил ошибку в прошлый раз, когда решил повременить с браком до вашего совершеннолетия, но более я ее не повторю.

— Очень на это надеюсь, — ответил Артас.

— Раз уж зашла об этом речь, лорд Старк, — вмешалась в разговор Серсея, — вам удалось напасть на след похитителей?

— Это не то что бы след, но кое-что все-таки есть, — задумчиво почесав подбородок, ответил северянин. — Я не успел вам сообщить, но сегодня утром я получил необычное донесение из Грачиного Приюта, но на данный момент у меня нет возможности отправить туда людей, чтобы все разузнать. Если вкратце, то жители одной из местных деревень сообщили кастеляну замку о том, что видели каких-то девиц, явно знатных, но не ясно, кем именно они были.

— И? — Артас подался вперёд, а Серсея подошла ближе.

— И на этом пока что все, — раздосадованно закончил Старк, разведя руками. — Кастелян Грачиного Приюта был очень краток в своём письме. При других обстоятельствах он даже не обратил бы внимания на россказни крестьян, если бы не письма о пропаже девочек, которые мы разослали всем нашим друзьям и союзникам. Мне остаётся лишь ждать от него новых подробностей, ведь послать людей на возможно бесплодные поиски мы не можем, у нас каждый человек на счету.

— И все же нам нужно проверить эти слухи, лорд Старк, — покачав головой, возразил Артас, одновременно с этим поражаясь такому равнодушию со стороны человека, чьих дочерей похитили прямо у него из под носа и уволокли не пойми куда. — Впервые за все это время у нас наконец-то появилась хоть какая-то зацепка о возможном местонахождении ваших дочерей, и мы просто обязаны ее проверить. Пошлите людей, пять человек все равно никак не скажутся на нашей обороне.

— Как прикажете, Ваша Милость, — лорд-десница склонил голову, и в этот момент Менетил увидел почти мимолетное чувство благодарности, что мелькнуло в глазах Старка, и тогда некоторые части мозаики в голове Артаса сложились в некое подобие четкой картинки.

На самом деле лорд-десница очень даже хотел послать людей в Грачиный Приют, а то и вовсе отправиться туда самолично, но, черт возьми, он не стал того делать, потому что поставил интересы короля выше своих собственных! Это откровение столь сильно поразило Артаса, что в какой-то момент он устыдился собственных мыслей о возможном предательстве со стороны Старка. Воистину отец был прав, когда говорил, что надежнее друга чем Эддард Старк не сыскать во всем Вестеросе, и теперь Артас в этом убедился воочию!

— В таком случае, Ваша Милость, если вы не возражаете, — продолжил Старк, — то я откланяюсь, чтобы отдать необходимые распоряжения своим людям.

— Ступайте, — кивнул Артас и, дождавшись, когда северянин удалится, обратился к матери. — В тех слухах, что ходят о тебе и о Старке, есть хотя бы доля правды?

— Только не говори мне о том, что ты тоже веришь в тот вздор, что выдумала о нас чернь? — фыркнула Серсея и, подойдя к столику, в очередной раз наполнила бокал с вином. — Я и Старк? Это почти что так же смешно, как Тирион и Маргери Тирелл!

— Почему же? — Артас подошел к матери и решительно отнял у нее бокал.

— Так… — начала было Серсея, но ее быстро прервали:

— Ты слишком много пьёшь, мама. Тебя всегда бесило, что отец или же дядя Тирион часто напиваются, но ты уже почти что догнала их обоих по количеству выпитого. Пора бы тебе уже прекращать этот винный марафон.

— Джоффри, я... — произнесла Серсея и тут же замолчала, словно бы не зная, что ответить.

— Смерть дяди Джейме сильно подкосила тебя, — произнес Артас, подходя к матери и обнимая ее за плечи. Та сразу же уткнулась сыну в грудь, и Менетил немедленно ощутил, сколь болезненными оказались для нее его слова. — Я могу лишь догадываться, какую боль ты испытываешь, но это вовсе не повод ежедневно напиваться. Радует, что еще не до беспамятства, но если ты не прекратишь пить, то этот день будет отнюдь не за горами.

— Как еще мне заглушить эту боль, Джоффри? — глухо произнесла Серсея, не отрывая лица от груди сына.

— Найди, на что отвлечься, — посоветовал ей Артас, хотя сам прекрасно понимал, сколь слабо звучало его предложение. — У нас с избытком хватает проблем и неотложных дел, сосредоточься на чем-нибудь. Тогда народ будет видеть, что их королева не сидит без дела, а занимается чем-то важным. Придумай что-нибудь, ты же у меня такая умная.

С грустным смешком Серсея отстранилась, ее глаза покраснели, хотя ни одна слезинка не скатилась по ее красивому лицу. Она глянула на столик, на котором покоились кувшины с вином, после чего тяжело вздохнула и отошла к окну, из которого открывался прекрасный вид на город. Какое-то время королева просто смотрела вдаль, сложив руки на груди, но услышав за спиной тихий смех резко обернулась:

— Что смешного?

— Ты решила подражать сегодня Старку? — с добродушной улыбкой поинтересовался Артас.

— Иди к чёрту! — воскликнула Серсея, после чего отошла от окна, легко толкнула сына в плечо и направилась к выходу.

— Ты не ответила на мой вопрос, — остановил ее Артас. — В этих слухах есть хоть часть правды?

— Во имя Семерых, ну конечно же нет! — воскликнула королева. — Почему ты вообще задаёшь мне такие нелепые вопросы?!

— Потому что о вашем романе говорят уже буквально все. Потому что весь город и все жители его окрестностей абсолютно уверены в том, что ваш союз разве что не благословлён Семерыми. Лорды и простонародье вас разве что уже не поженили, и всем глубоко наплевать на тот факт, что лорд Старк вполне себе женат. Черт возьми, даже дядя Тирион говорит о том, что вы скоро перестанете скрываться от посторонних глаз и тогда…

— Ты тоже хорош, нашёл кого слушать! — возмутилась Серсея, в раздражении всплеснув руками. — Твой проклятый дядя, у которого на уме одно лишь вино да дешёвые шлюхи, способен опошлить что угодно, даже самую безобидную вещь! Сам посуди, ну за каким чертом мне вообще завязывать роман с этим унылым северянином?!

— Потому что ты молода и красива, — спокойным тоном ответил Артас, — и у тебя есть определённые потребности, как у любого нормального человека. Ты же теперь вдова, и обвинять тебя в измене станет только конченый идиот. Судя по всему, потому люди и решили, что теперь ничто не мешает тебе найти для себя нового спутника жизни, с которым ты будешь счастлива. Всем хорошо известно, что ты никогда не любила моего отца.

Серсея уставилась на своего сына с таким выражением лица, как если бы на голове у Артаса вдруг выросли козлиные рога или же он превратился в проклятого орка, от которого невыносимо смердело. Как видно, ее ошарашила прямота Менетила, хотя читать людские мысли он не умел и мог только догадываться о том, о чем же на самом деле думает королева.

— Но почему именно Старк? — только и смогла она произнести, очевидно пытаясь разобраться в не подлежащих разумению хитросплетениях человеческой логики.

— Мне-то почем знать? — пожал плечами Артас. — Быть может потому, что, помимо меня, он единственный мужчина во всем замке, с которым ты проводишь наибольшее количество времени вместе? Возможно все кругом решили, что у тебя со Старком роман потому, что вас часто видят спорящими в тронном зале, словно вы давно знакомы, из-за чего людям лезут в голову всякие навязчивые идеи? Он все-таки тоже отнюдь не евнух, но служанок к себе не таскает и по шлюхам тоже не ходит, значит, Старк справляется со своими потребностями как-то иначе. Я ведь всё-таки не ясновидящий, черт возьми, я не знаю, что творится у людей в головах!

Королева тяжело вздохнула, нахмурилась и покачала головой:

— Послушай меня внимательно, мой дорогой. У нас с лордом Старком исключительно политический союз, который мы заключили с одной-единственной целью: не позволить всяким бунтовщикам и узурпаторам захватить Железный Трон, который по праву принадлежит тебе. Об этом мы с ним договаривались в тот злополучный день, когда пришли вести о смерти твоего отца, и то я уже начинаю сомневаться в том, что Старк был искренен в своих намерениях и не строит козни у нас за спиной. Я не испытываю к нему никаких чувств, как и он ко мне, в этом я абсолютно уверена, потому что Старк никогда не питал любви к Ланнистерам, чего он опять же никогда от нас не скрывал. Так что впредь не задавай мне столь глупых вопросов, ты слишком умен для того, чтобы верить во всяческий вздор, который несут безмозглая чернь и недалёкие умом лорды. Хорошо?

— Хорошо, — согласился Артас, напустив на себя покорный вид.

Серсея довольно кивнула и направилась было к выходу, когда Артас, лукаво улыбнувшись, решил над ней подшутить:

— Но знай, что если ты всё-таки решишь выйти замуж за лорда Старка и стать леди Винтерфелла, то я возражать не буду. Правда, для этого нам сперва придётся избавиться от его супруги, но мы всегда можем…

— Джоффри! — в ярости завопила Серсея, после чего удалилась, с оглушительным грохотом хлопнув дверью и провожаемая громким смехом сына.

Королева удалилась, а Артас сел за стол, заваленный документами и задумался над тем, кого лорд Старк пошлет в Грачиный Приют и удастся ли его людям напасть на след похищенных девочек? Если, конечно, их действительно похищали. Старые подозрения вновь вернулись. Уже несколько раз Артасу доводилось слышать разговоры о том, что дочерей лорда Старка никто не похищал, а это он сам тайно вывез их из Королевской Гавани, после чего разыгрывал из себя разъярённого отца. Разумеется, Серсее тоже были хорошо известны эти сплетни, возможно, что знал о них и сам Старк, только не подавал виду. Было ли это правдой? Увы, но четкий ответ на этот вопрос могло дать лишь время. Артаса радовал лишь тот факт, что вместе с Тиреллами в столицу вернулся юный Бранн, и так как он являлся пажом сира Лораса, то никуда теперь больше не денется. Если же вдруг он тоже пропадёт из замка, то оснований для подозрений в адрес лорда Старка станет куда больше, но Артас все же наделялся, что до этого не дойдёт, что лорд-десница действительно ему верен.

Но как тогда объяснить действия леди Кейтилин? Что на уме у этой женщины и чего она на самом деле добивается? Старк заявил, что его жена питает личную неприязнь к самому Артасу, потому она пыталась убедить своего супруга в том, что молодой король является чуть ли не выходцем из преисподней. Но сколько в этом правды? Быть может, леди Кейтилин действительно действует сама по себе и в тайне от мужа, не посвящая его в свои планы, но с таким же успехом все происходящее может бы частью какого-то сговора, в рамках которого лорд Старк сидит в столице, изображая из себя верного короне вассала, а его жена в это же время выступает в роли его же голоса, заключая союзы с врагами Железного Трона. К сожалению, в данный момент все возникшие вопросы могла разрешить лишь сама леди Старк, и Артасу оставалось только надеяться на то, что Тириону удастся как можно быстрее ее найти. На первый взгляд, выбор Менетила мог показаться странным, но сам молодой король был убеждён в том, что его дядя мог проявить выдумку и находчивость в тех ситуациях, когда сила ничего не решала и оставалось полагаться только на собственный ум. Чего-чего, а ума неунывающему карлика было не занимать, а когда потребуется грубая сила, то в дело вступит Клиган.

Мыслями Артас обратился к пропавшим дочерям лорды Старка. Живы ли они еще, и если да, то где сейчас находятся? Действительно ли их след удалось найти в Грачином Приюте, и если по какой-то нелепой прихоти судьбы они действительно оказались в тех краях, то куда отправились дальше? И, что не мало важно, с кем?

***

— Клянусь, сейчас я просто лягу здесь и умру, если мы не остановимся и не отдохнем, — канючила Санса, но ее причитания и жалкие угрозы в очередной раз остались без внимания и не возымели результата. Никому попросту не было дела да ее бесконечного нытья, как удовлетворенно заметила Арья, и даже Джейни, что всегда и во всем поддерживала свою самую близкую подругу, продолжала молча идти вперед, никак не отреагировав на непрекращающийся за спиной бубнеж.

— Тебе придется потерпеть дотемна, юная леди, — не оборачиваясь, ответил Утопленник, поправляя на плече сумку с их скудными пожитками и провиантом. — Если мы будем останавливаться всякий раз, когда вам вздумается сделать привал, то такими темпами мы доберемся до Королевской Гавани не раньше, чем начнется новая Долгая Ночь.

— Но я больше не могу идти! — судя по всему, терпение Сансы окончательно иссякло, и она перешла на откровенный визг, и Арья, не выдержав этих воплей, не смогла смолчать.

— Прекрати орать, дура! — потребовала девочка, вылезая из-за кустов, росших вдоль дороги, ведущей по направлению к Сумеречному Долу, и за которыми она все это время скрывалась.

В какой-то момент их долгого странствия до Королевской Гавани ей показалось, что будет совсем не лишним научиться тихо перемещаться по местности, не привлекая к себе внимания, а потому последние два дня Арья развлекала себя и остальных путников тем, что скрывалась с их глаз и неожиданно выпрыгивала перед перепуганными девушками. Утопленник лишь смеялся да качал головой, глядя на эти забавы, но ничего не говорил, хотя та же Санса несколько раз призывала его приструнить неугомонную девочку, ведь ее саму Арья вообще не слушала. Мужик лишь пожимал широкими плечами и никак более не реагировал на эти требования.

— Не смей на меня кричать, — возмутилась Санса, но голос все-таки понизила. Со стороны вообще могло показаться, что она откровенно побаивается младшей сестры, которая скорее походила на дикого волчонка, чем на дочь могущественного владыки Севера.

— Буду, раз у тебя мозгов как у курицы, — как ей самой казалось, грозно отрезала Арья, но Утопленник, вынужденно остановившийся, лишь покачал головой. Собравшиеся возле его глаз морщины говорили о том, что в данный момент он улыбается, глядя на вставшую в позу девочку. — Хорошо, если твои вопли привлекут нам всего лишь окрестное зверье, а если этот будут какие-нибудь вооруженные люди? Что тогда мы будем делать?

— Тогда они, конечно же, отведут нас к отцу, — задрав нос, ответила Санса, но ее тону не хватало уверенности, — за что их щедро наградят.

— Скорее уж, они изнасилуют тебя и Джейни, после чего бросят наши трупы с перерезанными глотками где-нибудь на обочине, — зловеще понизив голос, парировала Арья, с удовольствием глядя на расширившиеся от изумления глаза старшей сестры. — А может, они закуют всех нас в цепи, отведут в ближайший порт, после увезут за Узкое море и продадут нас работорговцам каким-нибудь дотракийцам, которые лошадей ценят выше, чем людей. Как тебе такое?

— Как у тебя только язык поворачивается такое говорить? — прикрыв рот ладонью, произнесла Санса. — Почему ты каждый раз выдумываешь всякие ужасы, из-за которых мне потом кошмары снятся?

— Потому что хоть я и младше тебя, но уж точно куда умнее, — жестко ответила ее сестра. — В отличии от тебя, я держу уши открытыми, слушаю, о чем говорят окрестные крестьяне и давно уже не верю во все те слащавые баллады, которыми ты продолжаешь грезить. Жизнь куда грязнее и безжалостнее, чем тебе кажется. И нечего мне врать, кошмары не снятся вам обеим, иначе бы вы не дрыхли всю ночь, как два сурка, пока я вместе с нашим другом охраняю ваш сон.

Санса потупила взор, в то время как Джейни принялась заламывать пальцы.

— Поймите уже, — заявила Арья, смотря то на старшую сестру, то на Пуль, — что началась война, а потому нас могут пленить просто за то, кто мы есть — дочери лорда Старка. Тебя, Джейни, вообще могут убить за ненадобностью. И это если мы нарвемся на каких-нибудь людей, что знают о нас, но это могут быть и просто какие-то проходящие мимо козлы, которым просто захочется развлечений.

— Как ни странно, но ваша сестра в общем-то права, юная леди, — несмотря на свои внушительные габариты, Утопленник оказался рядом со спорящими Старками совершенно бесшумно и незаметно. По крайней мере, сама Арья вообще не заметила его приближения. — На дорогах всегда хватает лихих людей, которые за пару монет кого угодно прирежут, и они точно не откажут себе в удовольствии развлечься с молодыми, красивыми девушками, пусть даже те и из числа знати. Здесь, посреди тракта и без должной охраны, вы сами по себе, а это значит, что абсолютно беззащитны. Какому-нибудь разбойнику, лишенному даже подобия чести, большего и не надо.

Санса и Джейни испуганно переглянулись, и было видно, что до старшей Старк наконец-то дошло, что здесь, посреди дороги в Росби, она никто и звать ее никак, никто даже спрашивать не будет, кем она является на самом деле. Джейни, судя по всему, поняла эту простую истину куда как раньше, а вот Санса, наслушавшаяся в свое время баллад про благородных рыцарей и разбойников, все еще пребывала в мире грез, хотя ей следовало забыть про них в тот же самый день, когда какие-то проходимцы похитили ее из собственной спальни в Красном замке.

— Может, для нас будет лучше уйти с дороги? — неожиданно прозвучал робкий голос Пуль, хотя ее предложение, как показалось Арье, было довольно здравым. — Так нас не заметят.

— Тогда мы замедлимся еще больше, — покачал головой Утопленник. — Нет, мы пойдем дальше, и если не будем медлить, то сегодня заночуем в развалинах замка Холлардов. Не самое лучшее место для ночлега, как по мне, но всяко лучше, чем спать совсем уж под открытым небом. Да и ночка сегодня явно будет громкой и мокрой, — добавил он, глядя на надвигающиеся с востока тучи.

Девочки проследили за его взглядом, заметив на самой линии горизонта яркие вспышки молний, возвещающих приближение сильной грозы, которая неизбежно накроет Расколотую Клешню, и лучше бы им в этот момент найти для себя укрытие, достаточно защищенное и сухое для того, чтобы спокойно там переночевать.

— Хватит стоять на месте, потом отдохнем, — безапелляционно заявила Арья и решительным шагом пошла дальше, всем своим видом заявляя остальным, что она сама вовсе не намеревается мокнуть и уж тем более ночевать под дождем. Утопленник пошел следом и вскоре за счет своих широких шагов обогнал девочку, которая через непродолжительное время снова исчезла в кустарнике.

Не сказав больше ни единого слова, Джейни тоже пошла вперед, а потому Сансе, с тоской глянувшей на свои измученные ноги, не осталось ничего иного, кроме как тяжело вздохнуть и направиться следом за своей неугомонной сестрой. Сама Арья в это время уже с интересом изучала следы, обнаруженные в траве, которые явно указывали на то, что лесные жители любят если и не выходить на саму дорогу, то уж совершенно точно бродить возле нее.

— Эй! — крикнула она, привлекая к себе внимание, хотя сама же совсем недавно отчитывала сестру за слишком громкую речь. — Взгляните, что я нашла!

— Что там? — спросил Утопленник, подойдя ближе. Судя по выражению его лица, он был совсем не рад очередной остановке, но ничего не мог поделать с Арьей, найти управу на которую не могли ни мать, ни отец.

— Вот! — гордо заявила девочка, указывая на явно волчьи следы в траве. Джейни и Санса явно не смогли понять, но вот Утопленник, судя по выражению его лица, все прекрасно понял и нахмурился.

— Следов много, — объявил мужчина, беря свой топор таким образом, словно собирался отражать немедленное нападение хищных животных. — Мало как-будто проблем, только волчьей стаи нам и не хватало для полного счастья.

— Но ведь это же здорово! — воскликнула Арья. — Мы же Старки, и волки нам друзья!

— Боюсь только, что они об этом не знают, — ответил Утопленник, оглядываясь по сторонам. — В любом случае, я-то уж точно не Старк, да и она, — он указал на Пуль, — тоже. Так что радоваться тут определенно нечему.

— Что будем делать? — спросила Санса, которая, судя по ее виду, тоже не разделяла оптимизма сестры.

— Мы будем надеяться на то, что волкам нет до нас дела, — раздалось в ответ. Утопленник выпрямился в полный рост и еще раз огляделся по сторонам. — Боюсь, что идти придется еще быстрее, чем я думал, мы и так тратим время попусту.

На том и порешили. Идти пришлось быстро, и даже Санса, которой весь путь давался тяжелее остальных, безропотно шагала следом, хотя Арья заметила, что сестра начала заметно хромать, очевидно стерев ноги до кровавых мозолей. Путники старались как можно быстрее добраться до развалин, что остались от замка Холлардов, разрушенного после восстания Сумеречного Дола еще во времена правления Безумного короля. На пятки им по-прежнему наступала гроза, а в обступающих дорогу деревьях мерещились голодные волчьи глаза, что выискивали новую жертву для стаи.

Но, как это часто водится, судьба распорядилась так, что на пути у них встали не природа или же хищные звери, а люди.

Идущие скорым шагом путники внезапно обнаружили, что из кустов им навстречу вышло несколько человек, и их гнусные рожи определенно не сулили ни Утопленнику, ни девушкам ничего хорошего.

— Вот это улов! — мерзко загоготал загорелый тип с неопрятной бородой и редкими зубами. Он постоянно сжимал рукоять видавшего виды короткого меча, чьи потертые ножны говорили об очень частом применении. На нем была старая кожаная куртка и выгоревший коричневый плащ, подол которого был сильно изодран и замызган грязью. Его подельники, разошедшиеся полукольцом, выглядели ничем не лучше, и Арья, по счастью прятавшаяся в кустах, с ходу решила, что перед ними оказались самые заурядные бандиты, встречей с которыми она сама же совсем недавно пугала сестру.

Из этой своры, что насчитывала шесть человек, выделялся лишь один черноволосый мужчина, худой, с черными глазами и волчьей улыбкой. Он стоял немного поодаль и внимательно разглядывал Сансу, которой от такого внимания явно поплохело, но взгляд мужчины, облаченного в хорошую черную кольчугу поверх куртки из вареной кожи, был скорее оценивающим, чем похотливым. В ножнах на его ремне покоились длинный меч и кинжал, возле ног лежала котомка, в которой угадывались очертания шлема.

В этой шайке воров и убийц он выглядел наиболее опасным из всех.

— Черт, а я уж было думал, что сегодня вечером опять скучать придется, — усмехнулся худощавый мужчина с длинным носом, у которого не хватало кончика. Он стоял ближе всех к тем кустам, в которых пряталась Арья. Его блеклые глаза больше подошли бы мертвецу, чем живому человеку. Он решительно направился к Джейни, которая тут же побледнела и громко взвизгнула. — О, нет нужды кричать, красавица, я буду с тобой очень ласков. Если, конечно, ты будешь ласкова со мной! — он рассмеялся каким-то странным, глухим смехом, который будто бы тот доносился из склепа.

Арья неслышно подошла переместилась, достав кинжал из ножен. Она начала примеряться, кто станет ее жертвой и куда следует нанести удар в первую очередь.

— Мне кажется… — произнес черноволосый мужчина, но его никто не услышал.

— Ну что, девочки, — вновь заговорил бородатый хмырь, почесывая пах. — Вы сами разденетесь или нам вас раздеть?

— Лучше проваливайте, если хотите жить, — внезапно произнес Утопленник, и его голос, полный не пойми откуда взявшейся властности, сразу же приковал к себе внимание. Донесшиеся до слуха людей отзвуки грома, словно грозные предвестники суровой кары, по-первой заставили бандитов напрячься, но через миг они лишь рассмеялись.

— Вы только гляньте, парни, какой тут смельчак выискался! Делиться с нами не хочет! Что, деревенщина, это дочки твои, для себя бережешь?! Небось, сам трахаешь их по ночам, верно?!

— Парни, послушайте меня… — вновь попытался влезть в разговор черноволосый, по-прежнему не спускающий пристальный взгляд с Сансы.

— Убирайтесь, — чеканя каждый слог, объявил Утопленник, и что-то в его голосе заставило все нутро Арьи сжаться от страха. Так мог говорить лишь человек, привыкший командовать армиями и лично ведущий преданных ему людей в бой. Он привык, чтобы ему безоговорочно подчинялись и не ставили под сомнения его слова.

— Ты кем себя возомнил, падла? — прохрипел сутулый мужчина со столь ужасно обожженным лицом, что сразу же напомнил Арье Пса, который наверняка пьянствовал сейчас где-то в одном из трактиров Королевской Гавани. В мгновение ока он оказался возле Джейни, схватил ее за руку и притянул к себе, одновременно с этим схватив девушку за грудь. Бедная Пуль закричала от страха, пытаясь вырваться из хватки, но держали ее достаточно крепко. — Чего мы вообще с ними болтаем? Прирежьте этого болвана, да и дело с концом. Мне бы не хотелось играть с этой малышкой, — он провел пальцем с обгрызанным ногтем по щеке Джейни, — посреди дороги. Да и гроза совсем скоро все тут зальет, так что хорош уже тут торчать.

— Согласен, — кивнул еще один бандит, блондин, который мог бы выглядеть даже симпатичным, если бы не жуткого вида шрам, пересекающий ему лицо. Он достал из-за пояса кистень и начал раскручивать его навершие, направляясь к Утопленнику, словно бы не замечая ни стойки, в которой тот замер, ни угрожающего блеска глаз. Синих глаз, как внезапно поняла Арья, хотя еще сегодня утром она вряд ли смогла сказать, какого цвета глаза у их спутника.

— Какие же вы все-таки болваны, — внезапно произнес черноволосый мужчина в кольчуге, доставая меч из ножен.

— Да ты уже достал причитать, Бронн! — резко ответил ему длинноносый, но договорить он не успел, так как в этот самый момент Арья выпрыгнула из кустов и с размаху всадила кинжал ему прямо в бедро, провернула клинок в ране и резко отскочила назад, изготовившись к новой атаке. Завопив от боли, бандит рухнул на землю, сжимая рану, из которой обильно хлестала кровь, и в этот же самый момент черноволосый воин сорвался с места, взмахнув мечом.

— Винтерфелл! — громко завопила Арья, водя окровавленным клинком из стороны в сторону.

Бородатый мужик, который, очевидно, был у них кем-то навроде главаря, не успел даже ойкнуть, как его голова покатилась по пыльной дороге, начисто срубленная с плеч одним точным ударом. Все опешили, уставившись на того, кого звали Бронном, и лишь Утопленник не стал считать ворон, глядя на столь внезапно предательство. Вместо этого он словно бы превратился в вихрь, в жестокого демона, который промчался по местности кровавым смерчем, ловко орудуя топором, что был предназначен отнюдь не для сражений, а всего лишь для колки дров. С яростным ревом Утопленник отрубил блондину руку, сжимающую кистень, после чего с размаха он с такой силой нанес ему удар обухом по голове, что расколол череп бандита словно перезрелую дыню. Поверженный душегуб не успел даже упасть на землю, а Утопленник уже оказался подле мерзавца, что схватил Джейни, мощным ударом кулака в лицо повергнув бандита наземь, после чего каблук его сапога впечатался в горло обожженного, круша гортань и шейные позвонки. Разбойник хрипел в агонии, скрюченными пальцами хватаясь за воздух, но было очевидно, что жить ему осталось совсем недолго.

Бронн оказался подле длинноносого и точным движением, говорившем о долгой практике, перерезал ему глотку, после чего обратил свой взор на последнего бывшего подельника, который схватил Сансу и, прикрываясь ею, словно щитом, приставил нож к горлу девушки.

— Только дернитесь, суки, и я перережу этой шлюхе глотку! — судя по визгливым ноткам, проходимец был на грани истерики. Он затравленно озирался по сторонам, не зная, куда ему податься. На него пристально смотрели три пары глаз, и было совершенно не важно, что одна из них принадлежала девочке лет девяти, в них читался тот же смертный приговор, что и в глазах мужчин.

— Брось дурить, Клай, — произнес тот, кого звали Бронном, — ты же видишь, что деваться тебе больше некуда.

— Заткнись, ублюдок! — взвизгнул разбойник, прижимая нож к горлу Сансы, на котором выступила кровь. У перепуганной насмерть девушки потекли слезы из глаз, и Арья поклялась себе в том, что если у нее появится случай, то она заставит этого говнюка захлебнуться собственной кровью.

— Да хватит уже, Клай, не будь идиотом, — продолжал увещевать бандита его бывший товарищ. — Отпусти девчонку и проваливай. Оно того не стоит.

— Ты продажная сука, Бронн! — ответил Клай. — Я говорил Брайсу, что тебе нет веры! Ты убил его, дерьма кусок!

— Брайс был бы жив, если бы хоть изредка слушал, что ему говорят, — хладнокровно возразил ему Бронн, осторожно делая шаг вперед. — Не повторяй его ошибки. Послушай меня хорошенько.

— Я ничего…

Договорить Клай не успел, так как в этот самый момент раздался свист, и ему в череп с глухим звуком вонзился топор, брошенный меткой рукой Утопленника. Нож выпал из мертвой руки, и Клай с остекленевшим взором рухнул на землю, а Санса со сдавленным криком и кинулась прочь, от страха не разбирая дороги, и если бы на ее пути внезапно не оказался Бронн, она явно умчалась бы прямиком в лесную чащу.

— Спокойно, девочка, — воскликнул он, хватая Сансу за руку, — все уже закончилось!

— Отойди от нее, — прозвучал исполненный смертельной угрозы голос Утопленника.

— Если бы я хотел причинить ей вред, — ответил Бронн, убирая меч в ножны, — то не стал бы мешать этим болванам, — он указал на бездыханные тела вчерашних товарищей.

— И почему же ты решил нам помочь? — спросила Арья, подобравшись к сестре и быстро отведя ее за спину Утопленника. Рядом с ними тут же оказалась Джейни, которая обхватила Сансу за плечи и крепко прижала к себе.

— Потому что, в отличии от этого дурачья, у меня все же есть мозги, — последовал ответ. Мужчина внимательно оглядел Арью с головы до ног, и в его взгляде опять угадывался тот же расчет, что был в его глазах, когда он разглядывал Сансу. — Вы ведь дочери лорда Старка, верно? Я запомнил ваше описание в Свином Роге, когда его зачитывал гонец из столицы. Я пытался сказать этим болванам, — он вновь указал на трупы, — что вас трогать ни в коем случае нельзя, да куда уж там! Ни ума, ни фантазии!

— И чего ты хочешь? — спросил Утопленник, извлекая свой топор из черепа Клая. Топорище вышло с отвратительным звуком, услышав который Санса и Джейни уже не смогли сдержать рвотных позывов.

— Того же, что и ты, дружище, — по волчьи усмехнулся Бронн. — Я хочу привести этих девушек к их отцу и получить заслуженную награду за их спасение.

— Заслуженное? — Арья скривила мордашку, услышав это бахвальство.

— Именно, дорогуша. Если бы не я, все могло бы сложиться иначе. Я как мог отвлекал этих болванов, пока ты кралась в кустах к бедолаге Доллану. Признаю, ты неплохо умеешь скрываться, но я сам на таких вещах ни одну собаку съел, так что заметил тебя довольно быстро.

От изумления лицо Арья вытянулось, а рот открылся.

— В общем, — подвел итог их неожиданный союзник, — я не намерен вредить этим красавицам, напротив, я хочу доставить их к отцу в целости и сохранности, получив в ответ его благодарность. Понимаю, что вы мне не доверяете, но если честно, выбора особого у вас нет. Королевские земли буквально кишат сейчас всевозможным сбродом, что хотят поживиться в мутной воде, и лучшего времени, чем война, для этого не найти. Нет, конечно вы можете попробовать добраться до столицы самостоятельно, но я не думаю, что вам удастся далеко пройти дальше Росби. Не смотрите, что до Королевской Гавани оттуда рукой подать, просто в тех краях сейчас творится не пойми что, отряды рыцарей под чужими флагами нападают на торговые караваны и обычных путников. Очнуться не успеете, как вас закуют в цепи и увезут за море, а то и чего похуже с вами сделают.

— И чем нам можешь помочь ты? — спросил Утопленник, пучком травы стирая с топора кровь и остатки мозгов. Арья бросила на него быстрый взгляд, пытаясь понять, о чем думает этот странный мужчина, который сегодня предстал перед ней совсем в другом обличье. Куда более величественном и грозном.

— Я знаю, куда смотреть, — вкрадчиво произнес Бронн. — Я знаю, как пройти мимо вражеских патрулей, кому нужно шепнуть, чтобы остаться незамеченным, или же, напротив, как привлечь к себе внимание, что тоже немаловажно. Моего житейского опыта вполне хватит для того, чтобы привести вас куда угодно.

— И мы должны тебе верить?

— Не должны, но я достаточно честен для того, чтобы признавать собственные недостатки. И одна из них — это жажда денег. Король Джоффри Баратеон и лорд Старк посулили щедрую награду тому, кто вернет им похищенных дочерей лорда-десницы, и я хочу получить эти деньги.

— Джоффри? — каким-то странным, глухим голосом произнес Утопленник, вновь преобразившись. В одно мгновение он опять превратился в того чудного мужчину, который не помнил ни своего прошлого, ни даже настоящего имени.

— Да, — кивнул Бронн, разглядывая замершего перед ним растерянного верзилу с косматой бородой, который еще пару минут назад орудовал топор с залихватским умением заправского воина. — Кстати, мое имя вы уже знаете, а как звать тебя, дружище?

Арья, Санса и Джейни во все глаза пялились на Утопленника, словно бы в ожидании чуда. Как будто он сейчас выпрямится во весь свой немалый рост и объявит миру свое настоящее имя, от которого у всех вокруг затрясутся поджилки.

— Я… Я не помню, но… Шторм… Я помню шторм, что застиг нас в пути… — голос Утопленника внезапно стал тверже, а взгляд яснее. — А еще я помню, что у меня был сын, которого я сильно люблю. И я вернусь к нему, к своим детям, чего бы мне это ни стоило!