Падший мир. Том I. Врата в Царство Эссенции

Глава I. Забытое прошлое

Ночь 1

Руины

Я очнулась посреди пустоты, проходя через Тьму, что кружила мне голову. Это было сравнимо с неотвратимым кошмаром. Глаза распахнулись, видя вокруг падавшие частицы пепла и стоявший туман. Не было ничего. Ни неба, ни земли. Ни прошлого, ни воспоминаний о нём. Я не знала этого места. Мне даже не суждено было знать, кто я и кем являлась.

Приподнявшись на коленях, я увидела лишь бесконечность пространства. Ни стен, ни границ, ни горизонта. Всё было однотонно серым и невзрачным. Мой разум отказывался что-то понимать. Я будто попала в плен самой пустоты и небытия. В то незримое пространство, где невозможно что-то ощутить. Ни холода, ни тепла, ни боли, ни удовольствия. Всё стало пустым, ничтожным в этом мире. И было ли это миром? Или только лишь моей бескрайней тюрьмой?

Я сделала несмелый шаг, и туман рассеялся, показав мне расколотые колонны, разрушенные храмы и кости давно мёртвых людей, зарытых в песке. Возможно, всё это когда-то было мне дорого. Пока не пришёл час уничтожить всё то, что защищала и берегла.

Я блуждала среди руин. Меня поглощало чувство отчаяния, некогда знакомое мне. Оно струилось словно по венам вместо крови. В смутных вспышках прошлых видений когда-то этот город горел, и огонь сжигал все мои ценности и идеалы. Всё то, к чему я стремилась, впредь сожжено и разрушено. Всё, чему я верила, — ничтожно. Мой мир пал, и теперь мне предстояло жить в его руинах.

Обломки старых стен отбрасывали чёрные тени. Всё освещалось лишь серостью пространства. Ни солнечных лучей, ни лунного света здесь быть не могло. Ноги утопали в жёстком песке. Забытые храмы приковывали мой взгляд. Казалось, ничто больше не способно было привлечь меня, как ушедшая жизнь из этого места. Но я ошибалась.

Там за рухнувшей колонной я смогла разглядеть еле-еле колыхавшийся плащ. Моё направление сменилось в его сторону. Меня манило любопытство, необычное ощущение в здешних местах, где более невозможно было встретить кого-то живого. Приблизившись, я узрела чёрный силуэт. Он стоял ко мне спиной. И чем ближе я подходила к нему, тем больше мной овладевало чувство того, что я знала того человека. Но он стоял, подобно камню, неподвижно.

Подойдя, я не стала касаться его плеча. Хотя эта мысль присутствовала в моей голове. В какой-то момент мне стало страшно это сделать. И страх узнать того неизвестного пронизывал моё тело. Я не могла понять и, тем более, объяснить, почему так происходило. В один момент я хотела сдаться и пойти прочь, боясь, что увижу мертвого, а не живого. Я ступила назад, но остановилась.

— Вы, верно, хотели бы знать, как оказались здесь, мисс? Вы жаждите знать, кто Вы?

Низкий манящий голос раздался из уст человека в черном плаще. Он обратился ко мне, не повернув головы.

— С Вашим появлением сильнее жажда узнать, кто Вы, господин...

Я прошла вперёд, обойдя чёрный силуэт. Но его лицо скрывали края чёрной потрёпанной шляпы. Плащ был таким же, старым и дряхлым.

— Бывали дни, когда Вы пожелали ли бы никогда не знать, кто я такой, мисс...

В его интонациях я расслышала что-то тоскливое. Кем он был для меня в том мире? Врагом? Я застопорилась с ответами.

— Я Вас напугал, не так ли, мисс? Заставил задуматься о прошлом, которого Вы не помните.

— А Вам, стало быть, известно моё прошлое, господин?

Таинственный человек лёгким движением руки снял шляпу, убрав тень с лица, что скрывала его очертания. В тот миг я обомлела. По всему телу пробежала дрожь, глаза наполнились страхом. Это было похоже на эмоциональное потрясение. Я не вспомнила его личности, своей жизни и всего того, что потерялось в моей памяти. Меня просто охватил ужас, сковывая, как в цепях собственного разума.

Незнакомец внимательно смотрел на меня, словно наблюдая за каждой мелочью. Не двигаясь, не моргая, не изменяя выражения лица, человек в чёрном плаще не отводил от меня взгляд. Он будто заглядывал в глубины моей души.

— Кто Вы? Таково моё предназначение — встретиться между мирами лицом к лицу со своей погибелью? Иначе почему так страшно смотреть Вам в лицо, господин? Раз уж Вы открыли его, нет смысла скрывать, кто Вы для меня. Неужели Вы мой судья и палач?

Его глаза были черны, как самая глубокая бездна. Но склера оставалась белой, словно лишь для того, чтобы в нём всё ещё можно было узнать человека. И мой страх настолько граничил с интересом узнать, кто он такой, что у меня, казалось, не было права отводить собственного взгляда от его тёмной сущности.

— Сколько имён Вы мне давали, сколькими проклинали. И всё лишь одно остаётся в Вашем подсознании — я Ваша смерть. Но не желая Вас очередной раз расстраивать в неудачных догадках, я скажу, что облик смертей в этом мире несколько иной... Вы ещё встретите их, и не обязательно свою...

Чёрный силуэт рассказывал это подобно старой истории, которую я позволила себе забыть.

— Должно быть, Вы были для меня не самым приятным собеседником...

— Возможно, Вы отвернулись от меня, мисс...

Я ощутила лёгкое дуновение ветра, что развевал его чёрный плащ. Туман рассеялся. И перед нами стоял разрушенный город, павший в битве с отчаянием.

— Вы видите у своих ног тень, мисс?

Мой взор упал в песок. Но поиски оказались тщетны.

— Быть может, ничего здесь не отбрасывает теней, господин? У Вас я тоже её не нахожу.

Он рассмеялся. И мне казалось, этот смех я слышала раньше.

— Я всё самое худшее, что есть в Вашей душе, мисс. Я чёрный дух, кого также именуют человеческой Тенью. Во мне собраны Ваши пороки и Ваши слабости. Проклинайте же меня...

Мне казалось, я не могла тогда воспринять эти слова. Мысли были размыты, разум не готов к осознанию озвученного сведения.

— Но почему же одна Тень должна нести на себе все грехи хозяина? Это лишь слепые границы её восприятия. Добро и Зло содержат в себе друг друга, и этого никто не осознаёт.

Чёрный силуэт неподвижно взирал на окрестности руин. Мне показалось, что по его лицу проскользнула усмешка без злого умысла. Она не была похожа на его язвительный смех.

— Это место полно разочарования, утерянных надежд... Это руины моей души?

Казалось, он настолько засмотрелся на них, что не расслышал моего вопроса.

— Это Ваша точка отсчёта. Всё начиналось с пустоты, небытия. Здесь нет тех, кого Вы знали прежде. Здесь все Ваши друзья и враги мертвы.

— Что привело меня сюда? Это смерть?

— Может, Вы умерли, а, может, и живы. Но я Вам говорил, что беседы со мной будут бесконечны.

Его ответы были таинственны, как прежде. Но в одном он остался действительно прав. Должно быть, даже сама смерть не разлучит меня со своей Тенью. И придется скитаться нам вместе целую вечность.

Ночь 2

Чёрный поезд

На пути в город

Веки распахнулись. Я очнулась на полу от тряски и почувствовала, как мимо меня пронеслось несколько часов. Время незаметно ускользнуло. Что-то украло его у меня и перенесло из мира покоя и небытия. Я находилась в старом вагоне грузового поезда, что мчал в ночи по дороге неизвестности. В углах лежали деревянные ящики, покрытые пылью. Но то место было сравнительно оживлённее. Не таким пустым и беззвучным, как руины. Стук колёс по рельсам доносился всё громче, и начинал раздражать. Из тёмного угла ко мне вышла высокая чёрная фигура.

— Вы готовы вспомнить, кто вы, мисс?

Это был тот же самый господин в чёрных одеяниях. Он будто являлся из моих кошмаров. Но его лик был дьявольски красив.

— Неужели настолько страшна моя сущность, что её стоит бояться?

Мой ответ оказался несколько робким, когда приблизился чёрный попутчик. На его устах заиграла лукавая ухмылка, наклонившаяся к моему лицу. И я вздрогнула.

— Вы знаете, где Вы и зачем Вы здесь?

В чёрных глазах я лишь на мгновение узрела события из прошлого. Незнание его меня пытало.

— В этом мире слишком много вопросов, а ответы на них чересчур размыты, господин...

Будто при свете тусклой свечи я вглядывалась в очертания его облика и не могла отвести взгляд то ли от ужаса, то ли от проклятого очарования. Бледный лик словно был выкрашен чёрными контурами его черт. Глаза имели немного узкий разрез, но словно объяты Тьмой вокруг века, признаком тысяч бессонных ночей. Нос аккуратен и прям. А губы серы, как у мертвеца. Щетина придавала образу некоторую властность. Заметно растрепавшись, чёрные густые волосы спускались до плеч, и некоторые пряди закрывали широкий лоб. Лязг цепей на его кистях заполнил сотрясавшееся пространство. Бледные пальцы тёмного господина были усыпаны множеством колец почерненного серебра.

— Есть ли у Вас имя, господин?

Вновь во Тьме засиял его дьявольский оскал.

— Вы можете называть меня, как пожелаете, мисс. Такова наша участь, быть нареченными от человека любыми угодными лишь Вам именами и прозвищами.

Я застопорилась в некоторой неловкости от его слов. Но вопросы вновь полились бурной рекой.

— Вы присланы мне проводником? — Дрожь в голосе исчезла. — Вы покажете мне этот мир? Куда мы направляемся? В бездну моей души?

Он отвёл взор, и я увидела его величественный профиль, когда чёрный дух открыл дверцу вагона. Стук колёс разразился громче, разрывая слух. Перед нами расстилалась ночь. Луна невероятных размеров освещала тёмный город через широкую реку. Он был далеко. И казался мне в какой-то мере прекрасным. Но момент восхищения прервал дикий вой.

Наши силуэты тут же шелохнулись, завидев зацепившееся за вагон адское существо. Оно было подобно обычной шавке, но её плоть давно истерзалась и сгнила под гнётом неумолимого времени. Скалившись и лая, тварь когтями разрывала поверхность вагона в щепки. Вынув револьвер старой эпохи, чёрный дух тут же выстрелил в создание Преисподней, и оно пало в бездонную пропасть.

По всей линии поезда пронеслась волна тряски. Вагон пошатнулся, и под давлением сотрясавшегося пространства на меня приземлился чёрный силуэт, укрыв плотным плащом. Я не помнила боли от удара, а лишь ощущала тяжесть тела, рухнувшего на меня спутника. Мои волосы рассыпались на деревянном дрожавшем полу. Его голова, расположившаяся на моей груди, нехотя поднялась, когда я схватилась в его жёсткие чёрные пряди. Движения вагонного состава стали размеренными, и подобных толчков более не наблюдалось. Двигаясь по железным рельсам, колеса стучали в обычном ритме. А в меня не переставая впивались чёрные глаза непознанного мной существа. Пытаясь встать, он невзначай поставил ладонь мне на плечо. Его рука резко соскользнула, однако спутник словно сделал это нарочным жестом. Лицо в льстивой манере нависло над моим, я затаила дыхание.

— Простите мне мою наглость, мисс.

В его тоне не было ни капли искренности. А звериные глаза продолжали бегать по моему лицу. В большей степени это вызывало лишь раздражение, но в малой — даже некий интерес.

— Кто же чёрные духи и в чём их предназначение, господин?

В его взгляде читалось лишь то, будто он только и грезил, чтобы напасть на меня. От его леденящего шёпота по всему телу пронеслась дрожь.

— Те существа, созданные развращать и истязать человеческий разум. Однако мне самому отвратительна эта роль, мисс.

Вдохнув аромат моих волос, чёрный дух отстранился. Он словно стёр все воспоминания об увиденном монстре, оставил их пеплом на дне уставшей памяти.

— Впредь этот мир не заставит меня гнить в темнице чужого подсознания, связанным в неподъемных цепях.

Недоверчиво поглядывая на тёмного спутника, я поднялась следом.

— Почему здесь так стремительно проносится время? А когда-то кажется, что оно застыло? Это необычное пространство. Оно не похоже на реальный мир...

Мой попутчик оставил дверцу вагона открытой и подошёл ко мне. Он блуждал вокруг меня кругами, и это тяготило мою голову.

— Многие сравнивают подобные миры со сном. Но смерть это или же лишь сновидение нам не дано узнать. Хотя они так похожи между собой.

— Я останусь тут навечно?

— Вы можете отыскать здесь то, что не найдёте извне. Но что Вам нужно отыскать, можете знать только Вы, мисс.

Я не понимала ни слова из того, что он говорил. Быть может, это казалось мне лишь набором непонятных предложений. Или же голова начинала кружиться всё сильнее. Черный силуэт будто делал это нарочно. И я не успела осознать это до того, как рухнула вниз.

Ночь 3

Город Детства

Ночь. Я открыла глаза на безлюдной городской улице. Передо мной расстилалась главная дорога, располагавшаяся через дамбу. Рядом не было никого: ни людей, ни машин. Всё словно вымерло. Город потерял своих жителей. Только лишь светофор на перекрестке показывал красный свет.

Я сделала несколько неспешных шагов, чтобы осмотреться. Здания сияли разноцветными вывесками. Огромная луна освещала окрестности и украшала своим величием горизонт.

Я не ощущала себя единственной живой сущностью в том месте. Казалось, кто-то следил за мной. И это ощущение сопровождало всё чаще. Оно угнетало мои мысли.

— Что-нибудь здесь Вам кажется знакомым, мисс?

Черный силуэт подошёл ко мне со спины. Его сущность была неотделима от тени. Он был её порождением, он появлялся оттуда и исчезал там.

— Мне казалось, я видела этот город в своих снах. Пока не осознала, что он был моим прошлым.

Чёрный силуэт обошёл меня вокруг и остановился. Я приковано взирала на его бледное лицо, и пленившее, и ужасавшее. Чёрные глаза очаровывали бездной. Одеяния были чернее ночи, за спиной развевалась от ветра длинная мантия.

— Тоска по нему часто терзала Ваши мысли, мисс? Вы бы хотели остаться здесь навсегда?

Он шептал мне, будто скрывал что-то за своими словами.

— Город изменился. Где все те люди, которых я здесь знала? Где прохожие, автомобили? Это место похоже на те руины, только лишь здесь преобладает не чувство пустоты, а ощущение страха и тревоги...

Оно не покидало меня с момента, как я оказалась там.

— Этот город хранит Ваши сокровенные желания, но и сторожит Ваши страхи... Вас ищут, и душа чувствует это. Скоро сюда явятся стражи города, чтобы задержать за незаконное вторжение на эту территорию, мисс.

Тело покрылось дрожью, я чувствовала приближение чего-то ужасного. Тон голоса чёрной тени снижался, заставляя трястись меня от страха. Светофор напротив сменил цвет с красного на зелёный.

— Они заметили Вас.

Он произнёс это, как принято говорить предостережения.

В конце дороги на другом конце дамбы из угла выехала чёрная грузовая машина, и на всей скорости она стала приближаться. Мой спутник схватил меня за руку, и мы бежали, пытаясь скрыться от преследования.

Я не знала, кто он, из чего состояла его чёрная сущность... Зачем он помогал мне, когда мог бросить ещё в тех руинах? Почему именно он — мой спутник? И каким же именем мне стоило его наречь?

Мимо меня стремительно проносились тёмные улицы того города, дворы и переулки. Тускло горели фонари. Порой мы словно окунались в кромешную тьму. Тёмный господин крепко сжимал мою руку, а я ощущала лишь пепел, какой-то неприятный порошок, коим я будто марала свои ладони. Позади доносились звуки мотора и стиравших асфальт колёс. Моё сердце билось всё чаще. И я ощущала себя живой.

Пробежав около двух кварталов, на своём пути мы встретили тупик — запертые ворота, путь на здешний базар. Чёрный силуэт вцепился в прутья и начал взбираться вверх. Оглянувшись и увидев меня спокойно взиравшую на него, он сказал мне.

— Вы хотите узнать больше об этом мире? Или предпочтёте питаться иллюзиями от стражей, что обвесят Вас цепями? Они изгонят Вас отсюда, потому что не суждено Вам здесь быть, мисс...

Я примкнула к воротам, доверившись словам чёрного духа. Перелезши через ограду, я спрыгнула вниз вслед за тенью. И тут же он сбил меня с ног, потянув за собой вниз. Мы спрятались за старым павильоном. Звуки чёрного грузовика послышались где-то рядом и исчезли. Я будто хотела что-то спросить, но ощутила пепел у себя на губах. Это была рука чёрной тени, не позволившей развеять молчание.

Спустя пару минут чёрный силуэт заговорил, встав и отряхнув пыль с одежды. Мне показалось это странным, потому как сам он состоял из вещества, похожим на пепел.

— Вам нужно вспомнить своё имя, мисс, осознать своё прошлое и принять его.

Я шагала за темным спутником, еле поспевая за ним. Он словно спешил к определенному месту. Нас окружал старый рынок с закрытыми павильонами в ночи.

— Я могу сойти с ума от осознания своего прошлого? Все ли забывают его, попадая сюда?

Он внезапно остановился, и я, не успев затормозить, врезалась в его силуэт. На землю упала горстка чёрной пыли.

— Здесь поздно обезуметь, мисс. Это не жизнь, но и, возможно, не смерть... Многие люди гадают, что же будет с человеком после того, как он умрёт. Они строят теории, изучают, анализируют, спорят, есть ли у нас душа, отделимая от тела субстанция... Вы, верно, жаждите знать, каков этот мир, что он представляет из себя, и жажда Ваша сильна!

Он плел в лицо мне сладкие речи об этом мире, не давая чёткого и конкретного ответа. Такова была его сущность. Тёмный господин завораживал, не отрывая от меня своих черных глаз.

— Если этот мир — не порождение смерти, то в чём смысл его существования?

С огромным трудом представлялась возможность вставить своё слово в его монолог. Но только расслышав мою фразу, он жутко рассмеялся.

— Ваш вопрос несколько глуп, мисс. Мир, который мы считаем реальным, до сих пор не имеет смысла. В нём нет предназначения кроме замкнутого круга жизни и смерти. Как бы люди не пытались найти его, они потратили на это много веков и потратят ещё целую вечность. В реальном мире разговаривают со своими Тенями лишь сумасшедшие. Так утверждают люди, Вы им верите?

Он яростно вцепился в мой взгляд. И повышенными интонациями чёрный дух будто пытался вложить сказанное в мою душу.

— Вы говорите, что моя жажда сильна узнать, что это за мир. Но всё больше я понимаю, как жаждите Вы рассказать мне свои домыслы... Я могла бы и сама отыскать Истину, пройдя через сотни ложных путей и терзающих сомнений.

Он схватил меня за плечо, и будто бы желал ударить меня по лицу от нахлынувших эмоций. Но сумел остановить свои необдуманные поступки. Я многого не знала, не понимала в полной мере, с кем беседовала, кто вёл меня по этой тропе. Но он был единственным, кого я встретила здесь, и кто стал вести меня к некой абстрактной цели.

— Этот мир — лишь воплощение Вашего подсознания. Никому не дано знать, что Вас ждёт здесь, кроме Вас самой... Эта реальность далека от земных понятий жизни и смерти. Здесь нет привязанности к своему физическому телу, слабостям и недостаткам. Тут существуют лишь духовные стороны прошлой истории: мысли, идеологии, страхи, пороки души. Здесь Вы вспомните, как страдали, ощущали боль до того, как попали сюда. Может, увидите, как встретили смерть...

Черный призрак дышал мне в лицо. Его ухмылка стёрлась, а облик стал казаться печальнее.

— Почему именно Вы мой спутник? Чёрная сторона души, Вы ведь упоминали, что отражаете все мои пороки. Должно быть, так осудили мою душу, что не позволили встретиться со светлой своей сущностью?

Чёрный силуэт потянул мою руку, и мы продолжили путь, проходя мимо закрытых палаток.

— Вы огорчены тем, что Вас сопровождаю именно я, мисс?

Я хотела ответить, долго не находя слов. Но он не позволил мне.

— Не отвечайте. Вспомнив, кто я, Вы не только не пожелаете видеть меня, а возненавидите и будете целую вечность жаждать моего исчезновения со всех миров...

Я опустила взгляд. Его лицо было строгим, как и голос. Но нечто внутри меня понимало, что его душа разрывалась от обиды. Я не могла отрицать его слова. Быть может, будучи живой, я много раз повторяла ему это в лицо. И был ли смысл опровергать это? Ведь я не помнила, что ужасного он сотворил со мной в той жизни.

Пройдя врата старого рынка, шаги тёмного господина остановились. Мы застыли перед неким существом, словно созданным из грязи. Оно предстало на пути под светом тусклых фонарей, и тёмный спутник закрыл меня своим силуэтом. Но из-за его плеча я увидела, как чудовищен стал облик некоего создания. Будучи небольшого размера, оно также внушало в сознание ужас и страх. Из-под плоти струился тёмный дым, с несуразного тела капала грязь. И в черноте его шаровидного туловища раскрылся огромный красный глаз.

Спутник пригрозил стоять у ворот, когда как сам приблизился к твари, именуемой не как иначе, как чудовище. Не прошло и мгновения, как тварь из самой Преисподней была сожжена чёрным пламенем после взмаха руки тёмного господина. Шелохнулись лишь края его длинного плаща, и монстр обратился в прах, что развеяло небытие этого мира.

— Могу ли я знать, кто они, господин?

В моём голосе ощущалась дрожь, когда как силуэт спутника был непоколебим.

— Вы ещё встретите их, мисс. Они лишь воплощения Вашего страха.

Мы проходили мимо тропы, где у стен нищие художники продавали картины. В тот момент там никого не было, лежали лишь старые изображения. Укрытые тканью, впредь они стали забыты людьми. У другой стены впереди я увидела дверные створки, они были подобны входу в какую-то таверну. Но оттуда не горел свет и не доносились звуки веселья. Нас окутывала лишь безмолвная тишина.

— Пришёл час и Вам узнать, насколько черна Ваша душа, мисс.

Тёмный спутник остановился перед входом, пропуская меня вперёд.

— Как мерзко с Вашей стороны толкать во Тьму меня первой, господин...

Сжав губы, я смиренно направилась в тёмное помещение. Пускай, недовольство наряду с гордостью переполняли меня, но страх неизвестности сжигал быстрее. Мне было страшно, не понимая, что именно меня пугает. Будучи мёртвой, неужели возможно чего-то страшиться?

— Вы шагнули во Тьму давно, мисс. Я лишь Ваша Тень, и Тень не может идти впереди хозяина...

Вокруг царила темнота. Я не могла ничего разглядеть, будто ослепла. Не могла идти дальше, боясь ступить не туда...

— Неужели Вы боитесь, мисс? Боитесь, испытав смерть? Если Вам страшно уже, только ступив одной ногой в этот мир, дальше Вашу душу может разорвать на части от ужаса, что наполняет эти земли...

Я почувствовала его присутствие где-то рядом. Мне показалось, что он готов снова рассмеяться надо мной. Но внезапно передумал, сменяя интонации на предостерегающе серьёзные.

— Идите прямо, мисс.

Чёрный дух повёл меня по направлению, положив руку на моё плечо. Зажглись факелы по обеим сторонам. То место походило на тоннель. Пройдя через него, я зашла в какую-то старую забегаловку. Она была подобием таверны. Посетителей не было. Пустые столы собирали лишь пыль. У барной стойки сидел бармен. Тень, что стояла позади меня, направилась к нему. Чёрный призрак подозвал меня, и мы присели у барной стойки.

Образ бармена казался незнакомым, но похожим на того же призрака. Волосы пепельного оттенка застыли на его голове во взъерошенном виде. Работник таверны был облачён в классические одеяния, воротник белой рубашки украшала чёрная бабочка. И хотя седовлас, но достаточно молод, словно затерялся между юностью и средними годами. Его ядовитые глаза фиолетового цвета впивались в меня с каждым взмахом его ресниц. Бармен смотрел на меня словно сквозь другой мир, неподвластный моему восприятию.

— Прошлое нуждается в том, чтобы Вы его вспомнили, мисс.

Седовласый человек за барной стойкой обратился ко мне, не перекинувшись даже парой слов с чёрным духом. Он, верно, знал, кто и зачем к нему пришёл.

Затем бармен продвинул мне бокал. Содержимое в нём не сильно отличалось видом от обычной выпивки. Я же ответила непониманием или даже несогласием. Но тёмный спутник развевал сомнения, касаясь пеплом кончиков моих пальцев.

— Вам более нечего бояться, мисс. В этом мире жива лишь Ваша душа. Не стоит остерегаться угощений. Бессмысленно травить Вас. Нужно лишь вспомнить то, что стало смыслом в Вашей потерянной жизни, ради чего Вам стоит двигаться дальше...

Чёрный силуэт усыплял мою настороженность. Нечто в фразах вынудило довериться ему. И я смиренно опустошила бокал. Но спустя пару секунд стала терять равновесие, падая будто в бездну, что втягивала в себя. Меня поймал тёмный господин. И веки невольно закрылись.

Очерки воспоминаний прошлой жизни

Я видела смех и слёзы, взлёты и падения, надежду и отчаяние в своих глазах. Это проносилось мимо меня столь стремительно, что сплеталось воедино. Всё кружилось вокруг суетливо и бесповоротно. Вся моя жизнь, что ушла от меня... Неужели она покинула меня настолько быстро, подобно этим кадрам? Неужели я ушла, не оставив после своего существования ничего достойного? Но что же лучше? Прожить жизнь серого человека или же изгнанника, послужившего Тьме? Стоило ли оно того?

Раздумывая над этим, я стала видеть совсем иные события своей жизни. Улыбок и теплоты в моей душе больше не было. Они сменились на гнев и ненависть, боль и отчаяние. Эти чувства порождали пропасть, которая пожирала своей чернотой. Трагические сцены проносились мимо меня: тысячи смертей, что я лицезрела, ухмылки убийц, что убивали на моих глазах. Мою жизнь испортила несправедливость. Я встречала её день за днём, пока не взяла оружие, чтобы вершить суд. Кровь и грязь на лице и руках были несмываемы. Невозможно очистить свою душу от черноты пороков. Чёрный дождь, что лил тогда нескончаемо, хранил все мои тайны, всю ту несправедливость, что обрушилась на нас. Быть может, он знал, что я поступлю так. Был ли он со мной солидарен, продолжая стучать по крышам, когда кровь стекала с моих рук? Дождь уносил мою боль и прятал отчаяние.

Я смотрела на это, и из глаз катились слёзы. Какими тяжёлыми они казались, когда я пыталась остановить их. Я сожалела. Но сомнения всё же не давали покоя. Могла ли я поступить правильно?

Быть может, мне бы дала ответ эта сцена? Всё, что я видела, перестало мельтешить и пролетать сквозь меня. Мои воспоминания замедлили свой ход, и я стала зрителем эпизода, который, возможно, остался важным для меня до конца жизни.

Я оказалась в тёмном помещении, в комнате, куда не проникал свет. Чьи-то истеричные крики разрывали мою голову. Передо мной лежал связанный человек. За окном царствовала холодная ночь, проливая чёрным дождём все человеческие страдания. Я не могла коснуться того человека. Сначала мне казалось, что я была безучастна. Но это стало ошибкой. Мне хотелось помочь ему, освободить руки, остановить кровь. Он изнывал от боли, а его глаза были полны отчаяния.

Из тени комнаты вышла она, кого я совсем не ожидала увидеть там. Тёмные длинные волосы свисали на её плечи и колыхались до самой талии. В глазах отражался серый дождливый город. Бледный лик преисполнялся скорбью и жаждой возмездия. Облаченная в чёрные одеяния, она была его палачом. Та, кто пришёл убить того человека, умиравшего в собственной луже крови. Та, кто не знала ни пощады, ни жалости. Та, что пришла за Справедливостью. И это была я.

— Вы понимали, что за убийство придёт расплата, господин Уилчер. Все, понимая это, забывают о том, как убивали. Вы лишь притворяетесь, что ничего не случилось. Отбирая чужую жизнь, каково продолжать проживать свою?

Я смотрела на то, как сама же терзала того человека. Резала ему руки, оставляла поверхностные раны на худощавом теле. Всё для того, чтобы мистер Уилчер страдал. Страдал так, как страдали те, кого он убивал.

— Вы ненавидите собственную жизнь, раз решились на такое. Убивать ради Справедливости. Насколько глубокая бездна пожирает Вашу душу, что Вам безразлична своя судьба?

Превозмогая боль, человек вёл диалог со мной. Словно он даже не пытался выбраться из оков, словно смирился со скорой погибелью.

— Сотни раз я видела, как убивали на моих глазах. Сотни раз подряд я не в силах была помочь умиравшим. Я не способна возродить их, вернуть с того света. Так пусть же их души очистятся от ненависти, которой они воспылали к своим убийцам. Пускай, больше не тяготит их порок отчаяния...

Склонившись перед ним, я не торопилась нанести последний удар клинком. Будто бы мне была интересна беседа с мистером Уилчером, сыном уважаемого лекаря.

— Стало быть, Вы верите, что нашли своё предназначение. Вы считаете достойным, защитить честь убитых мною? Они мертвы, забыты и утоптаны в земле. Неужели их что-то ещё связывает с этим миром? Вы могли просто забыть их, они для Вас никем не были и ушли в небытие. Зачем Вы встали на этот путь? Вы ведь сами знаете, насколько бесполезно отмывать руки от крови...

Сплевывая кровь, он сам был заинтересован в беседе. Его более не страшили удары, а интересовала Истина, что засела у меня в голове. Истина, ради которой стоило убивать...

— А разве достойно убивать слабых? Скажите мне. Они — лишь прохожие для меня, Вы правы. Но есть то, что породнило нас в последний миг. Не с каждым разделишь смерть, мистер Уилчер. Нам с Вами тоже этого не избежать.

Я была уверена в своих словах и непоколебима в поступках. Смотря ему в глаза, я видела свою же Тьму.

— Всех Вам не убить. Невозможно искоренить зло в наших душах. Что Вы ждёте от этой Справедливости? Рано или поздно она исчерпает себя, госпожа Кэрринфер. Я помню Вас, когда призывали меня остановиться, будучи стражем-детективом. Вы задержали меня. И, должно быть, сильна была Ваша ненависть, когда я обрёл свободу спустя неделю?

Усмехнувшись, он отвёл взгляд. Когда как я вонзила нож насквозь в его руку. Мгновенно улыбка стёрлась с его лица, сменившись на вопль.

— Вы убили всю свою семью у меня на глазах, господин Уилчер. Пускай же, Вы поймёте раз и навсегда, что поступили безжалостно и аморально. Настолько жестоко, как я сейчас поступаю с Вами. Это Ваша расплата!

Я хотела достучаться до него, и, быть может, у меня это вышло.

— Они предали меня, госпожа Кэрринфер. У Вас, верно, никогда не возникало желания убить из-за предательства? Вас тревожат лишь чужие судьбы, чужие смерти, за которые Вы готовы мстить, не так ли?

Понимая, что больше порезов он не выдержит, я ударила его по лицу.

— Каждый сталкивался с отчаянием. Но не всегда это повод убивать.

Я внезапно замолчала.

— И это говорит мне убийца? Скажите, много, кто узнал Вас перед смертью из тех, кого Вы покарали?

Мистер Уилчер более не ухмылялся, перейдя на более серьезный тон. Ему оставалось недолго, кровь покрывала бетонный пол.

— Никто не узнавал меня. Все лишь рыдали, молили о пощаде, не осознавая, за что их настигла эта кара... Неужели они не понимают, что за убийство не просят прощения? Этого не простить.

Мне не дано знать, затронули его душу мои слова или же нет. Понапрасну ли состоялся этот диалог? Но мистер Уилчер смотрел глазами смирения. Быть может, он тоже дотронулся до этой Истины.

Настал рассвет. Из окна сверкал горизонт.

— Поднимите же вверх глаза! Увидьте свет этого мира! Вы умрёте, глядя на свой последний рассвет в этой жизни. Быть может, это станет знаком Вашего осознания и принятия своей расплаты, господин Уилчер. Посмотрите на мир, полный Света и Тьмы, что неразлучны друг с другом...

Приподняв его тело, я дала ему возможность насладиться ярким светом из окна, что резал глаза. Спустя секунду я нанесла удар ему в спину, который стал смертельным. Силы покинули его, как и душа. Но была ли она тёмной настолько, что заполонила весь внутренний свет? Быть может, только моя тень знала ответ.

Моё время вышло. Я не могла блуждать в своём прошлом вечно. Всколыхнув в осколках памяти давние мысли, мне суждено было вспомнить своё имя. Юджиния Кэрринфер — имя кровопролителя, предателя своей чести и человеческой Морали. Мой взор перекрыл густой туман. Я резко упала вниз, в самую глубокую пропасть.

Возвращение в город Детства из мира воспоминаний

Я открыла глаза. И передо собой я увидела тот же самый старый бар. За барной стойкой сидели два человека, подобные духам. От одного веяло чернотой, другой блистал глазами цвета фиалки.

Я лежала на одном из пыльных столов. Отряхнувшись, я приблизилась к барной стойке и обратилась к своему тёмному спутнику.

— Я знаю, как назову Вас, господин. В бездне сознания я отыскала Вам имя.

Чёрный силуэт сперва повернул голову, а потом, захохотав, спросил.

— Какое же, мисс?

Я с трудом улыбнулась.

— Господин Дарк. Вы теперь господин Дарк. Повелитель Тьмы. Ваше имя будет отражать Вашу истинную сущность. Но не только лишь жестокость и равнодушие, а печаль и тоску, которую я испытывала по городу моего детства.

Превозмогая боль осознания от увиденного, я старалась принять своё прошлое. Пускай, и прошлое убийцы... Но неужели убийцы способны лить слёзы?

— Я проведу Вас по этому миру. Я покажу Вам, в чём смысл мира тёмной стороны души, мисс!

Глава II. Пропасть ночи

Ночь 4

Город Детства

Недалеко от опустелой таверны мне казалось, я всего лишь на миг увидела солнце, которое тут же скрылось за горизонтом. Всё небо обратилось в чёрное полотно без единой звезды. Луна скрылась за облаками. Дорога была темна. Свет фонарей погас. И меня безустанно окружала лишь кромешная Тьма.

Многое я не понимала в этом мире, со многим была не согласна, но, быть может, только от непонимания. Я блуждала в темноте, не находя себе цели. Иначе зачем я здесь? Ради чего? Не жива и не мертва, без стремлений и желаний. Я лишилась и жизни, и смерти. Куда мне идти? Мог ли ОН мне ответить на этот вопрос? Или ОН прислан мне с другой целью?

— О чём же Вы размышляете, мисс? Вы точно не желаете ничего выпить?

Спутник, что был со мной, зажёг спичку. Быть может, он хотел осветить мне путь, чтобы я перестала спотыкаться. Но чёрный дух поднёс спичку к моему лицу, всматриваясь мне в глаза.

— Каков смысл пить что-то, будучи ни живым, ни мёртвым, господин? Что это изменит? Ничто не способно вернуть меня к жизни? Может быть, есть то, что убьёт меня, скажите?

Чёрный дух продолжал вглядываться в моё лицо. Он был серьёзен, и меня более интересовали его мысли, нежели собственные.

— Вы нарекли меня господином Дарком. Отчего же не называете так? — Меня одолело некоторое смущение. — У Вас слишком много вопросов, мисс.

Посреди тёмного города я лишь хотела понять, куда мне идти, кому верить, к какой цели стремиться, ради чего существовать.

— Ответьте хоть на один, господин Дарк. Вы хотели бы что-то скрыть об этом мире? Как мне доверять Вам?

У меня в глазах появилась надежда, и, должно быть, он разглядел её.

— Вы затрагиваете и тему жизни, и тему смерти. Но что бы Вы хотели обрести больше, мисс? Вы же вспомнили ту жизнь, неужели хотелось бы к ней возвратиться? Или смерть, с которой Вы уйдёте навсегда в небытие? Вы перестанете существовать вовсе. Здесь, быть может, Вы найдёте то, чего не нашли в своей жизни. В этом мире тоже можно ощущать. Вы можете видеть, слышать, чувствовать прикосновения к чему-либо... Вы теряете многое, не осознавая этого. Это лучше, чем просто умереть, мисс.

Я замедлила ход шагов, и мы остановились. Луна всё ещё пряталась за облаками.

— Всё, что я вижу — это Вас, всё, что я слышу — это Ваши не раскрывающие тайн этого мира слова. Всё, что я чувствую — это Ваше дыхание, которое мне почему-то омерзительно. Вы вызываете лишь неприятные эмоции, и я не могу этого оправдать.

Он неожиданно провёл рукой по моему лицу, ядовито улыбаясь.

— Я знаю, что Вы ненавидели меня, мисс. Всей своей душой Вы желали моей погибели. Но я — единственный, кого нельзя было убить. Вы пытались пристрелить чёрного духа, что жил в Вашей голове.

Он рассмеялся, не сдержав лёгкую ухмылку. Мрачный силуэт хохотал на всю улицу, словно сходил с ума. Его плащ колыхался из стороны в сторону, испаряя еле заметный дым. В испуге я ступила шаг назад. Страх завладел мной, и я не смела ничего сказать.

— Вы ведь вспомнили своё прошлое, мисс. Что Вас напугало в этой истории?

Господин Дарк старался успокоиться, но то, что он рассказывал, будто завладело им. Усмешки всё ещё проскальзывали на губах.

— Я не встречала Вас в своём прошлом. Мне довелось лишь видеть свои грязные, испачканные в крови руки, глаза, что отражали мою душу, погрязшую во Тьме. Я не могла смотреть на то, как мне не выбраться из той бездны, как преодолевала сочувствие к убийцам во имя Справедливости. Я не знала, как поступить иначе. Быть может, Вы исчезли со страниц моей истории, потому что я вернула здравый рассудок? Извините, что забыла Вас...

Я опустила взгляд вниз, не зная, что ожидать от своего спутника.

— К Вам ещё вернётся память обо мне... Вы вспомните, как ужасен был мой облик...

Во мне проснулось чувство жалости, которое немногим было подвластно. Мне одновременно хотелось и отрицать его слова, и быть равнодушной к ним.

Господин Дарк отошёл в сторону, отвернувшись при виде моего смущённого состояния.

— Вы говорили мне, что лишь я могу знать, в чём моё предназначение здесь. Но как быть, если я не осознаю этого? Моя голова разрывается от смутных событий, которые происходят со мной. Куда мне направляться? Чего же мне желать в этом мире? Я не знаю ничего помимо того, что прошлая жизнь поставила на мне клеймо убийцы. Это ли ад моей души? Здесь царит вечная ночь, и лишь на мгновение можно узреть лучи заходящего солнца... Почему здесь не светит солнце, господин Дарк?

Я приблизилась к нему, чтобы он обратил внимание на мои вопросы. Будто молила одним взглядом дать хоть один точный ответ. Но вслед донесся еле слышный шёпот.

— Вам не знать, что в этом мире есть и более ужасное клеймо, мисс…

Отряхнув от грязи широкополую шляпу, что достал из глубокого кармана, чёрный дух надел её на голову и спустил за край на глаза.

— Вы, верно, боитесь узнать о том, что Света в этом мире нет, не так ли, мисс? Страшитесь, что и то солнце, что Вы увидели лишь на миг, окажется ненастоящим? Но оно реально настолько, насколько реален и сам этот мир. На самом деле день здесь пугает куда сильнее, нежели ночь. Не знать, что ожидать, когда Солнце в зените. Вы ещё встретите и сияние молний, и дождь, и прочие явления на здешней земле.

Господин Дарк стоял ко мне спиной, не поворачивая головы. Он скрывал свой взгляд за полями чёрной, как и его плащ, шляпы.

— Но сейчас я вижу лишь тёмную и беспросветную ночь, господин Дарк. Это бездна, то самое дно, на которое я опустилась, будучи убийцей? Что меня ждёт здесь?

Я коснулась его плеча, не зная зачем. Быть может, мне и вправду хотелось, чтобы он обернулся, или же лишь жалость проснулась во мне. Я не хотела обидеть, говоря об омерзительности его взгляда. Но это было правдой, пускай, мне тогда и не удалось осознать, почему чёрный дух пробуждал лишь отвращение и страх.

— Этот мир слишком сложен для того, чтобы сразу всё рассказать о нём, мисс. Придёт время, и Вы осознаете, что привело Вас сюда: добрые мотивы или же злая кара.

Чёрный силуэт повернулся ко мне лицом.

— Куда мы направляемся сейчас, господин Дарк?

Его взгляд казался тёмным, скрывавшим свои намерения. Он был хитёр, и эта мысль будила лишь раздражение и негодование.

— В место, где Вы, возможно, вспомните больше, мисс...

Взяв мою руку, он повёл меня за собой. Впереди шла лишь тёмная тропа. Ни единого фонаря, ни лунного света, ни сияния звёзд.

— Могу ли я доверять, когда ничего не знаю о Вас? Как верить, если Вы одним обликом в глубинах моего сознания вызываете лишь страх и ужас?

Я сильно сомневалась, когда повиновенно соглашалась следовать за ним. Мне было непонятно, как поступать. Враг ли он мне или же друг?

— Ваше право — не доверять мне, мисс. Но, пока я здесь, Вам не уйти от меня.

Сжав мою ладонь сильнее, он шагал дальше по тёмной тропе. Я чувствовала холод и твердость его металлических перстней. О мои пальцы бились его тяжёлые цепи. И куда чёрный силуэт тащил меня было неизвестно. Страх овладевал мной. И всё больше вера в моего спутника гасла. Его жест неизбежно пугал, заставляя забыться в неистовой тревоге и волнении за собственное существование. Я подсознательно боялась чёрного духа.

— Возможно, не по одному пути нам следовать, господин Дарк.

Изо всех сил я пыталась вырваться, но он не отпускал меня, волоча за собой. Его натиск был силён.

— Вы и правда неприятны мне. Как может кто-то принуждать другого следовать за собой? — Я билась в его глухие стены милосердия. — Это не иначе, как проявление насилия, господин Дарк. Что Вы собираетесь сделать со мной? Завладеть моей духовной сущностью, её силой, энергией? Каковы Ваши помыслы? Каков смысл помогать мне? Быть может, Вы лишь лжец! Вы похожи на жалкого мерзавца, которого я не сумела убить. Ни каких светлых чувств не рождают Ваши поступки.

В один миг он затормозил и посмотрел на меня яростным взглядом, приблизившись прямо к моему лицу. Казалось, что он был очень зол. И эта злоба проникла в глубины его чёрного сердца.

— Когда Вы изберёте иной путь, знайте, что я не стану спасать Вас от стражей города, мисс. Они расправятся с любым, кто нарушает законы в этом мире.

Руки были свободны. Рассерженный, пребывая в глубокой обиде, он решил отпустить меня навсегда. Чуть позже хотелось спросить о стражах, об их роли на здешней земле, о законах, что нельзя нарушать. Но я растворилась в ненависти на своего спутника, упустив в его словах нечто важное. Воля призвала бежать прочь, и я последовала её зову. Рассекая лицом воздух, я по-прежнему видела лишь темноту, и мне не хотелось даже напоследок обернуться. И позже я пожалела об этом.

Я не помнила, сколько пробежала. Но свобода от оков, от навязанных решений дарила ощущение долгого пребывания вдали от темного спутника. Но если бы я знала, какую плату отдам за это.

Впереди себя я увидела тусклый свет, что поманил за собой. Я помчалась к нему. Это был свет фар некоего грузовика. Приблизившись, я ощутила тягость черной ауры и побежала обратно. Но мой бег будто стоял на месте. Чувство немощности, неспособности двигаться охватило меня. Чем больше я старалась ринуться вперёд, тем сильнее меня сдерживал воздух. Расслабившись, я упала на землю и поползла за ближайший угол.

Но там меня ждали стражи, которые обездвижили меня своим оружием и погрузили в бессознательное состояние.

— Вы арестованы за незаконное проникновение на территорию города, мисс.

Это было последнее, что я услышала. Без чёрного духа путь свободы был слишком короток.

Башня стражей города

Одиночная камера для допроса

Очнувшись скованной на дряхлом стуле, я чувствовала лишь боль цепей, натиравших мои запястья. Вокруг тяготили тёмной аурой обшарпанные серые стены. Передо мной стоял небольшой стол, на край которого упала капля крови. Белая рубашка была сполна испачкана алой вязкой жидкостью. Но я чувствовала лишь опустошение, а не изнывание ран.

На противоположном от меня краю стола была расположена лампа, что освещала всю камеру и изрядно слепила глаза. Сзади с трудом можно было разглядеть широкие шторы из прочной ткани. Быть может, у меня был шанс сбежать через окно? Но что я увидела бы там, в пределах этого здания? На пустых улицах, в пустых домах люди словно вымерли здесь. Или же их всех изгнали за незаконное проникновение сюда? В этом городе жили лишь стражи, но каковы их законы? Какое условие нужно соблюдать для существования здесь?

За дверью была та же приевшаяся тишина: ничьих голосов, ни звуков шагов.

— Вас ждёт лишь неминуемая расплата за нарушения на этой земле, мисс.

Лишь на миг повернув голову, я не успела заметить, как у другого края стола появился человек. На нём была форма, должно быть, соответствовавшая должности стража. Его истерзанное лицо мне никого не напоминало, но всё больше беспокоило чувство, что хранитель правопорядка как-то связан с прошлой жизнью.

— Ваше имя — госпожа Юджиния Кэрринфер, верно? Ваша душа носит на себе бремя многочисленных грехов и пороков... Но всё ещё продолжает сиять и нести в себе ценность…

Его свирепые глаза ядовито впивались в меня, словно вытягивая последние силы. Он обладал достаточно крупным телосложением, потому не порождал в душе надежды победить его в равном бою. Лицо стража было покрыто шрамами, но нельзя сказать, что они уродовали его. Те шрамы скорее дополняли образ, подобный свирепому волку, что запугивал свою добычу. Но это не отнимало его интереса разговаривать со своими жертвами.

— Откуда Вам известно моё имя, сэр?

Он слегка усмехнулся.

— Я Джек Сайвент. В этом мире это несложная задача, мисс.

Имя этого человека казалось мне слишком знакомым, но я не могла вспомнить, кем он приходился мне.

— Вы страж этого города? Почему закон запрещает находиться здесь? Неужели в этом мире запрещено жить?

Взгляд мистера Сайвента внезапно приблизился. И страж ударил меня по лицу без доли злобы, а, скорее, с жаждой насытиться моим страданием.

— Чтобы находиться здесь в рамках закона, необходимо запросить разрешение на проникновение в эти земли, госпожа Кэрринфер. — Наглая ухмылка не спадала с его свирепого лика. — Помимо этого, Вы нарушили ещё массу правил. Прошлой ночью Вы самодовольно пытались скрыться от стражей, чем подняли всех на уши. Вы принудили расширить

наши поисковые силы. Из-за единственной проникшей сюда незваной гостьи пришлось переполошить весь город.

Интонации стража повышались. Его слова всё больше походили на крик.

— Как можно заранее предугадать, что попадёшь сюда, господин Сайвент? Это равносильно уверенности в том, что попадёшь в Рай или же Ад.

Страж ухмылялся всё чаще после моих слов. Это было и неудивительно. Я говорила то, чего не знала. Мне не были известны особенности этого мира. И потому господин Сайвент пнул меня в живот, отчего стул, на котором я сидела, пошатнулся и рухнул, как и мой силуэт вместе с ним.

— Вам следует знать, что это не первый уровень, куда является душа человека, госпожа Кэрринфер. И это не единственный город, где свои правила. Но, должно быть, Вам кто-то помог, не так ли? Вас кто-то привёл сюда, мисс? Вы скрывались не одна? Вам следует быть честными со стражами.

Взирая в грязный потолок, я не могла выдать того, кто на самом деле пытался уберечь меня от этих напастей. Но что-то в моей голове даже препятствовало воссоздать его образ. Словно я медленно забыла о нём, как о незначительной тени. Неужели память в этом мире не столь долговременна?

— Вы ошибаетесь. Я одна явилась сюда, господин Страж.

Прищурившись, он посмотрел мне в глаза и будто бы поверил сказанным словам.

— Я продолжу перечень Ваших нарушений, мисс. — Он начал вышагивать вокруг меня кругами. — Судя по Вашим зрачкам, Вы приняли некий отвар, что способен вернуть память о прошлой жизни, что категорически запрещено в этом мире. Вы вспомните собственную смерть, всё, что помнить нельзя. И это недопустимо.

Казалось, он был тем человеком, который презирал любого, кого позволяет ненавидеть его должность стража.

— Отвар помог мне вспомнить, кто я. Неужели мне нужно было забыть себя?

Его нога твёрдо ступила на моё тело и надавила.

— Всё, кто приходят сюда, забывают, кто они. И это правильно.

Наконец, его пристальный взгляд перестал впиваться в моё лицо. Это было невыносимее, чем чувствовать его удары.

— Кто же является создателем этих абсурдных законов, господин Страж?

Он поднял стул с моим силуэтом и небрежно провёл по моим волосам.

— Вам многое предстояло узнать об этом мире, мисс. — Страж замер где-то позади, оперевшись руками на мои плечи. Сверху доносился шёпот. — Но, увы, по закону, Ваша душа будет изгнана...

Я была смиренна.

— Вы казните меня?

На этот вопрос мистер Сайвент рассмеялся, вероятно, не сумев сдержаться. Здешних обитателей одного за другим лишь смешили мои предположения.

— Смерти не существует здесь, мисс Кэрринфер. — И после его слов застыло само время. — Этот мир далёк от понятий жизни и смерти...

После он будто растворился в воздухе. В камере простыл его след. Стало также пусто, как и было до этого. Глаза невольно закрылись. Я погрузилась в кромешную Тьму без малейшего проблеска Света.

Ночь 5

Сырой подвал

Камера ожидавших забвения

Я очнулась в грязной луже, куда меня сбросили стражи. Вокруг царила темнота. Подобравшись к стене, я пыталась встать. Но силы словно покинули меня.

Голову разрывали резкие боли, будто что-то жаждало убить меня в моём же собственном разуме. Рядом я не видела ни единого проблеска Света. И это было очевидно. Ведь если там и оказалась малейшая трещина в стене, всё равно глубокой ночью снаружи неоткуда взяться сиянию луны или же солнца.

Вдали донёсся слабый хрип.

— Они проникают в Ваш разум, мисс.

Резкая боль стала утихать. Я смогла поднять голову и присесть у ближайшей стены, когда услышала старческий голос. На мне тяжестью висели мокрые одеяния.

Из тёмного угла, шатаясь, подошёл некто, заключённый в этом подвале, как и я сама. Я не могла увидеть его лица. Но оттенок его слов был облачён в безволие.

— Если воля сильна, и им не удастся пленить человека, единственное, что они смогут сделать — это избавиться от Вас...

Я в ответ лишь вопрошала.

— Что же нужно этим стражам? Ради какой цели они жаждут повиновения себе наших душ? Кто их выбрал в вершители судеб в этом городе? Кто придумал те нелепые законы, которые они охраняют?

Незнакомец слегка усмехнулся перед тем, как ответить.

— Вы, верно, совсем недавно в этом мире, мисс... Вы хотите узнать повелителя этого мира? Все хотят... Но никто не видел его лица...

Я несколько удивилась. Этот мир хранил множество тайн, как и любой другой. В нём многие законы и идеалы были неподвластны моему пониманию. Но я начинала быть к этому смиренна. И всё-таки уступить тому понятию, что "мир непознаваем" или же стремиться к тому, чтобы познать его? Этот вопрос так и остался вечным в головах людей.

— Это забавно — отрицать всё то, что считается невозможным... Так ведь гласят идеи этого мира? Изгнать саму смерть, воспротивиться ей, создать тот мир, в котором люди перестанут умирать. Это и есть противостоять невозможному, ведь так?

В своих рассуждениях я пыталась осознать этот мир. Я всё ещё не понимала, где пребывала, куда забросила меня собственная смерть.

— Будьте смиреннее, мисс. Никому из ныне живущих здесь неизвестна история возникновения этого мира, ни все его законы, ни идеи. Стражи хранят порядок. Никто не знает, как они были избраны. Многие законы скрыты от простых людей. Потому, нарушая их, мы не осознаём, что этого делать нельзя. Быть может, это место Вам покажется очень таинственным и порой несправедливым. Но в каждом мире есть и что-то прекрасное, способное пробудить высокие чувства.

Чем больше я слушала того человека, тем сильнее становилось моё негодование. Ударив кулаков в лужу, я жаждала раскрыть все тайны, которые хранил этот тёмный город без Солнца. Но почему же в нём действительно не было Солнца?

— Что же прекрасного здесь разглядели Вы, сэр?

На самом деле меня тревожили многие вопросы, они разрывали мою голову. От их жуткого количества я начала с самого простого, как мне показалось тогда.

— Здесь поистине прекрасны закаты. Небо чарующе и незабываемо. Это те самые закаты, которые возможно было увидеть лишь во сне. Истинно великолепные пейзажи, что способны свести с ума от восторга. Не знать мне, радостно или печально то, что я смог налюбоваться ими лишь после смерти...

Я могла только гадать, какие эмоции застывали на его лице. Мне казалось, вдохновленный этим миром, он был на грани, не знал сожалеть ли ему о прожитой жизни или же отдаться радости от познанных чудес. Но как бы не пытаться устоять на грани, будучи заключённым в клетку, всё равно ему суждено утопать в пропасти отчаяния.

— Стало быть, Вы здесь из-за того, что вспомнили, как умерли когда-то?

Мной овладевало бессилие. Возможно, я боялась вспомнить, как умерла сама.

— Как я говорил ранее, многие законы здесь умышленно скрыты от горожан. Быть может, они даже могут меняться каждое мгновение. И никому кроме стражей не дано этого знать. Я не знал, что тот отвар запрещён. Как и многие другие люди, я хотел осознать, кто я, кем был...

Что-то внутри меня отрицало возможность такого мира, какая-то часть меня даже бунтовала. Напрягались мышцы, сжимались пальцы на руках, мне будто подсознательно хотелось разорвать всё пространство в клочья.

— Этот мир безумен...

— Любой мир обладает этим качеством, мисс...

Тот человек давно смирился и с сумасшествием этих законов и с собственной участью.

— Вы запрашивали разрешение на въезд в этот город, сэр?

Законы суровы, а укрывание их было ещё абсурднее, будто власть вовсе и не хотела контролировать город, а просто уничтожало одного за другим. Этим миром владели даже не тираны, а неконтролируемое безумие.

— Ранее разрешение не было необходимым. Его ввели, когда почувствовали присутствие повелителя рядом. Но это лишь слухи среди неживых...

Моё тело покрылось дрожью.

— Так они повинуются ему или боятся? Как можно покорить себе целый мир, не выдавая свою личность? Не зная, кто он такой, стражи могут и схватить его...

Рядом послышалось протяжное раздумье.

— Я думаю, недостойно повелителю не знать собственных законов, чтобы попадаться в лапы стражей.

Хриплый голос плавно перешёл в лёгкую усмешку.

— Как же он завладел этим миром, если никто не знает, кто является его создателем? Повелитель ровно также может и быть создателем и не быть им. Но кто же мы в этом мире? Как Вы попали в этот город? Что Вы знаете о нём?

Собеседник тяжело вздохнул перед тем, как ответить.

— Должно быть, все мы давно погребены в земле или же рассыпались в пепел, здесь остались лишь наши бессмертные души, жаждавшие отыскать здесь свободу, мисс. В этом мире мало кто рассуждает о вечном, хочет познать что-то, словно только пустые души витают тут и находят давно желаемый покой. Я приехал сюда на чёрном поезде, что проходит через все города. И всё, что я знаю об этом месте, так это то, что здесь сбылись все мои мечты...

Мне казалось, он расплывался в давно забытой ему самому улыбке. Он познал то, к чему стремились некогда все. Как же сложен был его путь, и как трагично он окончится.

Дверь, ведшая в коридор, распахнулась. Мутный свет из проёма осветил некоторую часть подвала и черты лица моего собеседника. Он имел облик глубокого старца. И его глаза сияли перед воспоминаниями о своих исполнившихся мечтах. К нам вошли стражи, облачённые в темные мантии, и схватили и так еле стоявшего на ногах старика. Не обратив на меня ни малейшего внимания, они увели пленника и захлопнули дверь ставшей уже полностью моей темницы.

Я сидела, готовившись к самому страшному, что могло случиться со мной. Пыталась смириться с этой участью, побороть страх. Но чего мне стоило бояться? Ведь смерти более не существовало, через гибель я уже явилась в этом мир. Что меня ждало? Бесконечные страдания, боль и ужас? Это ли тот ад, который я заслуживала?

Через стену раздались крики. Они проникали в мой разум и ужасали, приказывая кривить лик от воплощения самых жутких кошмаров. Они сводили с ума. Что стражи делали с тем старцем? Пытали, уничтожали его душу? Чем же это могло закончиться, если конечной точки больше нет? Это ли бесконечность? Без смерти вечно нам скитаться в этой бездне отчаяния, боли и страданий?

Истошные вопли продолжались очень долго, или же мне лишь казалось, и они всё ещё отзывались у меня в голове.

С ужасом осознавая, что скоро явятся и за мной, я только зажмурила глаза и молила о пробуждении. Это было похоже на неосознанное стремление проснуться от кошмарного сновидения. Когда мы сталкивались с чем-то жестоким, угрожавшим нашему радостному мировосприятию, в сознании каждого оживала вера в то, что этот мир нереален. Так было и со мной. Но вопреки этой вере кошмар продолжался.

Дверь снова открылась, вошли стражи. Их мантии развевались словно на сильном ветру. Они подходили всё ближе и ближе. И я не могла ничего изменить в своей судьбе. Я осознала любые попытки воспрепятствовать злому року тщетными. Словно моей душой овладело смирение. Я не кричала, не пыталась бежать, не желала навредить тем, кто решил завладеть моим разумом. Опустив руки, я погрязла в отчаянии, как когда-то давно, в застывших воспоминаниях о прожитой жизни.

Двое стражей встали передо мной. И это был последний момент, когда я могла хоть как-то воспротивиться судьбе. Но душевная слабость доминировала над стремлением к свободе и желанием изменить эту реальность.

Однако некий взмах словно разрубил пространство. Силуэты слуг Закона рассыпались в пепел. Когда я подняла взор, внутри пробудилась надежда. Старый изогнутый кинжал рассёк воздух, и я увидела ЕГО. Того, чьё присутствие в моей жизни и смерти не стоило забывать.

— К чему возвращаться, поклявшись более не спасать мою душу?

Я не могла поверить в то, что встретила его снова, некогда отказавшись от сопровождения. Господин Дарк... Я нарекла его этим именем. И ничего больше мне знать о нём не дано. Но единственное и необычайно сильное, что способно было пробудить к нему доверие — это то, что он пришёл спасти меня, несмотря на мою ненависть и отвращение.

— Мне целую вечность быть Вашей тенью и проводником в этом мире, и я клялся лишь об этом, мисс... То было пустыми словами, что могли вразумить Вас, но не оправдали моих надежд.

Спрятав кинжал в ножнах, он протянул мне бледную руку, усеянную десятками колец и иных драгоценностей. Отряхнувшись от грязи, я встала и последовала за ним, крепко сжимая грубую кожу его кисти, вновь ощущая пепел его сущности.

Впереди располагался тёмный коридор, на котором нас заметили иные прислужники Великого порядка. Выбежав из всех углов, они погнались за нами, все разом, и даже оставили без присмотра нового заключённого. В конце коридора нас поджидала лестница. И, судя по ухмылке господина Дарка, это было то, что он искал. Из огромных окон луна, наконец, освещала наш путь. Я успела позабыть её яркий свет.

Мы поднимались всё выше и выше. И ни на одном уровне я не видела пространства, ведущего на сам этаж. Лишь одна лестница, подобная замкнутому кругу. Те ступени казались мне бесконечными, пока мы не достигли люка, ведшего на крышу самой высокой из всех башен. Я не знала, сколько этажей нам пришлось пройти, но это и не было чем-то важным. Когда я оказалась на самом верху, тот длительный путь по ступеням всё больше казался иллюзорным.

Стражи не уступали мне и моему спутнику по скорости, и расстояние между нами сокращалось.

Перед люком висела лестница. Господин Дарк пропустил меня вперёд. В какой-то момент в разум проникла мысль, что ход на крышу был заперт. Но, быть может, мне повезло, что я подумала об этом позднее, чем открыла люк.

Только оказавшись на крыше, я стала осознавать, что пути дальше нет. Меня преследовало озарение того, что нам не сбежать отсюда, не свернуть с этой дороги. Как я не могла подумать об этом раньше? И почему эта мысль не преследовала моего тёмного спутника? Стало сложно размышлять, видение мира становилось абстрактным, не несшим в себе какую-то последовательность и систематичность. Это было похоже на сон, который невозможно прервать.

Я и господин Дарк стояли у края пропасти. Со всех сторон нас окружили стражи. Луна, что сияла перед нами, была огромной и поистине прекрасной. Бежать было некуда. И оставалось лишь наслаждаться великолепием этого ночного пейзажа.

— Почему Вы бежали именно сюда? Это ли место было Вашей истинной целью, господин Дарк? Вы не свернули ни единого раза, шагая по лестнице. Вы двигались именно сюда, ведь так?

Я находилась в несколько паническом состоянии. Возможно, у меня дрожали руки и неосознанно текли слёзы из глаз. Я была напугана. И в тот момент он снова взял меня за руку.

— Вы, верно, имеете не настолько доверительное отношение ко мне, моим словам и поступкам, потому решать Вам, мисс: последовать за мной или же нет.

Он говорил мне о доверии, которого я не должна была к нему ощущать. Но как бы ни отрицал этого мой потерянный разум, господин Дарк заставил поверить ему. Тогда он отпустил мою ладонь, и, расправив свои руки в стороны, бросился вниз.

Я не успела остановить его. И с ужасом в глазах посмотрела вниз. Высота, что подо мной, была не менее пятнадцати этажей. Возможно, она и была иллюзорна. Но, добровольно сорвавшись с крыши, невозможно быть в здравом уме, не так ли? Что он хотел мне этим сказать? Мои мысли были быстротечны. Сомнения нельзя было остановить.

Неужели он хотел, чтобы я прыгнула за ним? Поэтому ли он рассуждал о доверии? Но, спрыгнув вниз, что я встречу, если смерти здесь нет? В этом ли кроется весь замысел? Настолько ли я способна довериться ему?

Сзади я слышала шаги приближавшихся стражей. Мне не оставалось ничего кроме как прыгнуть. И, отбросив сомнения и здравый смысл, в котором этот мир не нуждался, я сорвалась вниз.

Глава III. Объятья страха

Ночь 6

Город Страха

Открыв глаза, я увидела перед собой очертания совершенно другого города. Архитектура зданий была несколько схожей, но одного различия я не могла не почувствовать. Вся атмосфера вокруг была словно опустошенной, объятой смиренностью и покорностью перед неминуемым злым роком.

Который раз я видела город, лишенный радости и света солнца. Вокруг стоял густой туман, на небе не было красок, о которых мне рассказывал тот старец. Вверху плыли лишь тёмные серые тучи, вот-вот готовые излить свою тоску и невыносимую боль. Где те пейзажи, что поражали своей красотой? За них ли он отдал свою душу? Буду ли я готова поступить также?

На фоне этих размышлений во мне проснулось желание осмотреть окрестности. Но только я захотела ступить вперёд, мою руку кто-то схватил. По телу пробежала дрожь, ужас в глазах не мог вынудить повернуть голову. То прикосновение, что я ощутила, было похоже на песок или пепел. Страх пронзил всю душу.

— Вам следует быть осмотрительнее, мисс. Угрозы этого города ещё неизвестны Вам.

Как только прозвучал этот низкий мужской голос, я сразу вспомнила, кому он принадлежал. Я была не одна на той земле. Со мной странствовал проводник по этому миру, которого я сама нарекла господином Дарком.

Когда обернулась, он отпустил крепко сжатую прежде мою руку. Но в глазах снова возник ужас. Я забыла его облик. И нельзя сказать, что он был омерзителен. Мой спутник выглядел, как обычный человек, облаченный в чёрные одеяния. Но приковывал взгляд своей дьявольской красотой.

Состояние ужаса скорее вызывала эмоциональная встряска при его образе, он почему-то запомнился мне жутким. Хотя при беседе с ним я таковым его не считала.

Дабы успокоить меня, тёмный спутник положил руки мне на плечи, и кошмар в глазах рассеялся.

— Почему же мысли о Вас непременно ускользают, как только Вы исчезаете с поля моего зрения, господин Дарк?

Эта мысль всегда возникала у меня в голове.

— Это необходимость, ведь мысли и подобные им нематериальные частицы — основополагающий элемент, на котором и держится этот мир, мисс.

Он говорил тайнами, заслоняя ими и свой образ, и весь этот мир.

— Вы боитесь, что я только лишь знанием выдам врагу Вашу личность?

Его кисти медленно проскользили вниз по линиям моих рук, он усмехнулся. Я свыклась с тем, что лицо чёрного духа не отделимо от постоянных насмешек. Без них господин Дарк не был бы самим собой. Но порой это пугало меня, будто он не принимал меня всерьёз и смеялся над моим непониманием.

— У Вас, верно, уже интересовались, с кем Вы прибыли в город, не так ли, мисс? Что спрашивали у Вас на допросе?

Господин Дарк знал многое, и многое утаивал от меня.

— Вы правы. На тот вопрос я не могла вспомнить даже Вашего лица, мысль о Вашем существовании сама по себе казалась очень размытой. Оттого страж, допрашивавший меня, поверил, что я прибыла в город одна... Ведь они смеют читать чужие мысли. Я узнала это в темнице от плененного старца. Как им это удается? Все ли владеют этим даром? Неужели от этого нет спасения?

Я не могла поверить в это, обрести смирение перед тем, что кому угодно удастся прочесть мои размышления.

— Этот мир иррационален. Он взмахнул руками, отчего и его плащ шелохнулся. — Всё, что невозможно в реальном мире, возможно здесь. Здесь многие души людей находят самое желанное, чего не смогли обрести за этими границами. Но и многие нашли здесь своё забвение. Их душа навсегда исчезнет со всех миров, которые только есть, вечность растворяясь в океане боли и отчаяния.

Его ухмылка застыла, сменяясь на гримасу разочарования. Я ощутила страх от его слов, на сердце будто тяжёлым бременем опустилась та тоска, с которой господин Дарк говорил о бесконечной боли.

— Вы побледнели, мисс. Неужели Ваши мысли полны отчаяния?

Ядовитая улыбка, вновь расползаясь по лицу, была словно нестираема. В моём дрожащем голосе отражалось некоторое негодование.

— Вы тоже способны читать мысли?

— А Вы боитесь этого? Есть что-то, что Вы пожелали бы укрыть от меня, мисс?

— У каждого есть то, что он хотел бы скрыть ото всех.

Бросив очередную усмешку, он провёл холодными пальцами по моей кисти.

— Я всегда читал Ваши мысли, мисс. Я был Вашей тенью. И не мог не знать, о чём Вы думаете...

Пока пепел касался моей кожи, металлические кольца сдавливали мои пальцы, чёрный дух переплетал наши кисти. Его слова погружали в размышления. Он и я составляли одну личность, а теперь? Теперь оказавшись в иллюзорном мире, я вижу свою же иллюзию? Быть может, у него было и своё прошлое? И он не всегда был лишь моей тенью? Что-то заставило меня остановиться в обречённых мыслях. Быть может, осознание того, что господин Дарк посмеет прочитать их.

— Забыв Вас сейчас, я ощутила на себе тяжелое эмоциональное потрясение. Но почему, когда Вы пришли за мной в темницу, я не впала в состояние ужаса? Хотя забыла про Вас и тогда...

Много вопросов вертелось у меня в голове, но не было ни единой догадки. Всеми ответами владел лишь чёрный дух.

— Ваше восприятие сбило перемещение в другой город, спутались все мысли и воспоминания. Так будет не всегда, Вы в скором времени познаете все разочарования этого мира.

Я чувствовала, как он сжимал мою руку всё крепче.

— Тот страж, что допрашивал меня. Мне казалось, я встречала его до этого. Почему я не могу вспомнить его роли в моей прошлой жизни?

Господин Дарк сделал шаг и, подтолкнув меня рукой, подал знак идти в том же направлении, что и он. Мы отправились прямо в туман, заслонявший всё вокруг.

— В этом мире на Вашем пути будут встречаться люди, которых Вы знали. Кого-то Вы вспомните, возможно, кого-то — нет. Но также я упоминал, что этот мир — подобие сновидений. А там Вы можете встретить кого угодно при личной встрече, даже незнакомца, которого Вы однажды заметили в толпе. Его лицо просто затерялось в Вашей памяти, а подсознание выдало его случайным образом, лишь бы пред Вами в беседе предстал какой-то образ человека. Этот мир иррационален, Вам понадобится время, чтобы разобраться в нём.

Мы проходили мимо старых каменных зданий, вдали суетились люди, собираясь в толпу. Их лица казались встревоженными, будто их душа была недалека от гибели.

— А Вы бывали здесь раньше?

Оглянувшись на своего спутника, я ожидала ответ, который был весьма короток.

— Случалось.

— Вы немногословны по этому вопросу, господин Дарк...

— Вам не стоит знать обо мне много, мисс.

После этого, я устремила свой взор в землю. Неужели мне было до его истории какое-то дело? Настолько ли важно для меня его прошлое? Я даже не помнила, как он связан с моей жизнью.

— Тогда сможете ли мне ответить на вопрос, зачем Вы спасли меня?

Я более не ждала от него честности.

Но, быть может, и в глубине моей души жила ещё надежда на то, что со мной на одном пути человек, которому стоило верить. Но был ли он человеком?

— Я отвечал на этот вопрос, мисс.

Негодование переходило в крайнюю степень, когда я была готова ударить его, но не решалась, лишь кидаясь яростными возгласами.

— Вы снова про честь быть моим проводником? Про Вашу клятву об этом? Я не могу в это верить... Рискуя собственной душой, Вы пришли, чтобы спасти меня. Зачем же? Я чем-то дорога Вам?

В этот раз усмешка исчезла с его лица. Он нахмурил брови, и сердито уставился в невидимую линию горизонта, что укрылась в тумане.

— Быть может, Вы многое не сможете понять, мисс. Пока для Вас я лишь незнакомец, которому Вы сами дали имя. Но, вспомнив однажды мою роль в Вашей жизни, Вы сочтёте проклятьем и истинным наказанием то, что именно я избран Вашим спутником.

Не желая его злить, эти слова я приняла как данность. Значит, моё спасение — и есть страдание. Но неужели забвение души — не худшее наказание из всех? Этого я понять не могла.

Когда он прыгнул с крыши, что я почувствовала? Мне стало страшно, но за его душу или за свою? Он — чужое для меня существо, окунавший в кошмары незнакомец. Но хуже того, почему после ужасавших эмоций при виде его облика я вдруг прониклась доверием к нему? И вслед за ним я летела вниз с крыши высотного здания. Этого я также не могла объяснить, как и понять предыдущего своего размышления.

— Простите мне мое любопытство. — Я еле поспевала за его быстрым шагом. — Но неужели этот мир настолько иррационален, что, прыгнув с крыши, возможно миновать гибель? Это было необходимо, не так ли? Но зачем? Вы сможете рассказать мне?

Господин Дарк, верно, устал от моих вопросов, тяжело вздыхая.

— Падение с высоты неосознанно вынуждает Вашу душу переместиться в более безопасное убежище. На уровне инстинктов Вы ощущаете страх за свою жизнь. И Ваши мысли подсознательно перестают считать это реальным, перебрасывая Вас в другую точку этого мира. Опять же, так происходит в сновидениях с каждым человеком.

Он более не сиял в улыбке. Его лицо померкло. Я не способна была помочь ему, стереть из его души настигшую печаль.

Из-за тумана появлялись новые здания, всё больше среди них было разрушенных. По стенам с крыш стекала словно чёрная кровь. Эти видения проникали в сознание надоедливым кошмаром. Капли падали, окропляя грязную пыльную землю.

Путь проходил по тропе, пока мы не вышли к главной площади города. Там собралась внушительное столпотворение, где каждый горожанин застывал в гримасе ужаса.

Город Страха

Центральная площадь

Подойдя к толпе, я видела страх в глазах горожан безумнее, нежели вдали. Он пожирал их души. В панике они суетились, и ничего из их разговоров я понять не могла. Их слова растворялись в пространстве, не успев достигнуть моего слуха. Всё казалось обычным шумом.

В центре площади был расположен на половину расколотый памятник. Глядя на него, я чувствовала лишь холод. Памятник был образом человека с тем же испугом в глазах, что и у людей вокруг. Каменный взгляд отражал тот ужас, с которым горожане обречённо мчались из угла в угол. Страх уродовал застывший навеки лик. В его очертаниях мерещилось чудовище. В руках человек, что был памятником, держал огромный крест. Он будто смотрел на нечто ужасное, способное лишить рассудка, свести с ума. Неужели этот памятник — ныне символ здешнего города?

Я проходила мимо суетившихся людей, мимо непонятного шума, который не могла разобрать. Туман на площади не был таким густым, как у зданий, что я прошла. Людей становилось всё больше. Пройдя сквозь толпу, я вышла к главной дороге. Я шла дальше, пока не наткнулась на её конец. Мне казалось, что дорога просто оборвалась. Но, присмотревшись, я увидела, что дальше нет ничего: ни дороги, ни зданий, ни серого неба. Дальше шла лишь темнота, беспросветная и беспощадная. Передо мной расстилался густой тёмный туман. Лишь на миг я подумала шагнуть в него, только лишь поразмыслила о том, чтобы сделать один единственный шаг. И на моём плече оказалась знакомая мне рука, холодная, по ощущениям будто созданная из пепла. Его рука была бледной, как и лицо, на пальцах сверкали перстни из чёрного золота. Господин Дарк остановил меня перед шагом во Тьму. Он читал всё то, о чём я мыслила. Я считала это непозволительным и возмутительным жестом с его стороны. Без спроса читать мысли их обладателя — насколько низко нужно пасть?

— Ради спасения Вашей души можно пасть и настолько, мисс.

Я лишь успела возмутиться, как он прочёл и это. От удивления я на некоторое время замерла, не в силах вымолвить и слова.

— Ещё ниже может пасть убийца, который убивал, не зная жалости и пощады. Вы ни в чём не виноваты, господин Дарк.

Позабыв о своём прошлом, я смела осуждать его, того, кто остановил меня на пути к гибели.

Я обернулась по сторонам и заметила остерегающие знаки. Выкрашенные ярким красным цветом, они запрещали проходить дальше. Символы гласили о неизбежной смерти тех, кто зайдёт за черту. Подул сильный ветер, и один из знаков упал за чёрное полотно. Тьма начала разъедать железо, не оставив от знака ни единой пылинки.

Горожане уходили всё дальше от смертельной угрозы. Шум их голосов утихал. Слова всё ещё суетившихся и шаркавших рядом со мной людей я никак не могла разобрать. Будто их язык мне был непонятен.

— Вы единственный в этом городе, чью речь я могу понять, господин Дарк?

Он повернул на меня голову, и ухмылка вновь проскользнула на его лице.

— Сомнения поглощают Вашу душу, мисс. Суета людей вокруг настолько заполонила Ваш разум, что Вы не в силах распознавать их слова. Вы не уверены в том, что хотите услышать нечто ужасное из их уст. Их рассказы могут напугать Вас. Потому Вы должны решить, желаете ли Вы знать историю этого города или же лучше будет остаться в неведении?

Глаза слепила его лёгкая непринуждённая улыбка.

— Я чуть не ступила в чёрный туман, что пожирает этот город. Этого ли чёрного полотна боятся горожане? Я могла без страха ступить в него, если бы Вы не остановили меня...

Чёрный дух повернул мой силуэт и увел дальше от мнимой опасности.

— Вами лишь правило незнание, мисс.

Окружённые непонятным страхом, пронизывающим всё вокруг, мы не знали, как нам поступать. Господин Дарк блуждал из стороны в сторону, осматривая всё, начиная с асфальта дороги, на которой мы стояли, заканчивая пасмурным небом, что поглощало всю серость и отчаяние здешнего места. Он поворачивал голову то вверх, то вниз, то осматривал тот чёрный густой туман, то вглядывался в лица прохожих. Что он думал об этом? Его мысли я читать не могла... Господин Дарк всегда говорил загадками, будто зная ответ, не хотел его в полной мере раскрывать. Что он прятал за своей маской тайны о себе? Почему он так скрывал своё прошлое? Я надеялась, что он не услышит этих размышлений.

Тем временем густой туман продолжал расти, захватывая всё больше территории вокруг себя. Он был подобен чёрной дыре, что поглощала всё лежащее на своём пути. Мне пришлось отойти дальше. Смертельный туман разрастался. Стоявшие рядом дома вмиг утонули в чёрной бездне небытия. И что-то мешало мне отвести от этого зрелища глаз, как бы чёрный дух не пытался отвернуть меня. Мне казалось, что все попытки спастись от такого тщетны. Быть может, вся вселенная воспротивилась нашему существованию.

Господин Дарк предложил зайти в здешнюю забегаловку, что он заметил по пути. Мы прошли немного прямо от начала черного полотна и повернули направо, за углом располагалось весьма старое заведение для желавших выпить. Вывеска была слишком потёртой, в некоторых местах обломанной, горела только одна единственная буква из всего названия. Но само название расплывалось. Как бы я не старалась, прочесть его было невозможно даже вблизи. Остановившись перед входом, я поймала на себе взгляд своего спутника.

— Вы вновь боитесь того, что ждёт Вас за дверью, мисс?

Он замер вместе со мной.

— Страх неизвестности меня гнетёт с самого появления на этой чужой для меня земле. Чем больше времени я нахожусь здесь, тем больше не понимаю происходящего. За очередной дверью, за очередным падением всё больше неизведанного ждёт меня. И я не готова к этому. Каждый раз закрывая и открывая глаза, я вижу отчаяние и страх, пронизывающий всё моё тело.

Не отрывая глаз, я смотрела ему в лицо. Господин Дарк будто бы хотел снова усмехнуться, но не стал. Что-то остановило его. И он сохранил серьезный вид.

— Страх иррациональности парализует Вас, мисс. Всё то, что Вы видите не настолько реально, как Вы ощущаете.

— Но опасность существует, не так ли?

Моё тело дрогнуло, страх начинал сковывать меня.

— Вы в плену у собственных эмоций, которые истощают Вас и сводят с ума. Многие образы могут всколыхнуть в Вас потерянные при жизни воспоминания, заставят Вас вспомнить, что Вы чувствовали, когда были живой... Здесь Вам от этого не уйти. Единственное, что Вам может помочь, это смирение перед принятием этих событий.

От его слов я начала чувствовать слабость, будто мой разум покидал меня. Прищурившись, господин Дарк увидел в моих глазах это чувство. В тот момент я была готова рухнуть вниз. Но, положив руки мне на плечи, мой спутник растормошил меня, заставил очнуться от иллюзорных мыслей безысходности.

— Вы слабы, мисс. Вы не смогли принять тот мир, в котором жили. Не дано Вам познать и этот мир...

В его голосе я почувствовала ноты разочарования. Он был поникшим, слабым и хриплым.

Тогда господин Дарк первым ступил в старую забегаловку, мне лишь оставалось последовать за ним серой мышью, не желавшей существовать ни в одном из миров.

Город Страха

Старая забегаловка

Помещение заведения казалось небольшим. Вдоль одной стены располагалась барная стойка. С другой стороны, у тёмных окон стояли столы. Посетителей почти не осталось. За стойкой нервно протирал стакан бармен, вот-вот в любой момент готовый выронить его и убежать прочь. Такое состояние читалось в лицах многих, кто встречался на пути в этом городе. Вдали за столиком в самом углу сидела пара людей, которые обернулись на вошедших новых гостей. За барной стойкой на нас обратил свой взгляд ещё один посетитель. Его образ выглядел несколько несуразно с круглой формой головы, длинными хлипкими конечностями и громоздким туловищем, откуда выпирал объемный живот.

— Нечасто встретишь тех, кто смиренно принимает судьбу неминуемой гибели. Зачем Вы пожаловали в эту дыру, господин, мисс?

Тот человек обратился к нам, не понимая нашего появления там, откуда пора бежать прочь.

— Мы не из тех, кто подобно крысам скрывается от опасности, сэр. Тем более, когда неизвестен масштаб этой угрозы. Вы не могли бы пролить свет на историю этого таинственного чёрного тумана, что уже заполонил полгорода?

Господин Дарк присел рядом с круглолицым посетителем, заказав какой-то крепкий напиток бармену, я же расположилась на стуле за его спиной, будто подслушивая разговор, а не участвуя в нём. Я была подобна той самой крысе...

— Не знал, что остались те, кто не слышал этой истории...

Его тон был сомнительным.

— Вы просветите нас? Или нам отыскать кого другого, готового поведать об этом?

Господин Дарк был настойчив. И тот бесстрашный громоздкий человек всё же начал свой рассказ.

— Много лет назад этот город не был той дырой, что Вы видите перед собой сейчас. Раньше и здесь светило прекраснейшее из всех солнц, а небо было ясным и необычайно красивым. Туман никогда не поглощал нашу округу. Всё началось внезапно, подобно проклятию. С одной из окраин возникла чёрная стена. Никто из горожан не знал, что это и чем оно грозит. Постепенно этот чёрный туман стал приближаться, поглощая землю, деревья, здания и людей...

Отпив из своего стакана, гость за барной стойкой уставился в стену, будто серьезно задумавшись.

— Ходят слухи, что темнота сжирает плоть, не оставляя даже костей.

Посетители с дальнего столика отозвались с более пугающим описанием истории.

— Эта черная всепоглощающая бездна не остановится ни перед чем. Совсем скоро она изничтожит и эту забегаловку, перейдёт черту моста. Если Вам дорога Ваша душа, бегите отсюда, как можно скорее. Но это Вас тоже не спасет!

На последней своей фразе тот мужчина рассмеялся как сумасшедший, выронив стакан. Раздался звон разбитого стекла.

— Мы благодарим Вас за прояснение, сэр... Вы именно поэтому не спешите уходить отсюда? Страшитесь неизбежности, бессмысленного побега от такой жестокой судьбы?

Дождавшись долгожданный напиток, резко поставленный барменом, господин Дарк сделал первый глоток.

— Верно. Но с другой стороны не хотелось бы погибать так напрасно, не попробовав спастись. Я собирался скоро уходить. Скажите, Вы, верно, не местные?

Тот гость стал смотреть с неким подозрением, перебирая свои почерневшие тонкие пальцы.

— Мы прибыли в этот город недавно, не знаем всех законов и правил, предписанных здесь.

Мой спутник отвечал коротко, не желая длинных бесед. Каждому в этом мире не следовало доверять, как и в любом другом.

— Так у Вас есть право пересекать иные города? Или Вы вздумали обхитрить властелина нашего мира? Вы случаем не те, кого ищут стражи?

Взгляд того незнакомца стал более подозрительным. Он смотрел на нас, пожирая покрасневшими опухшими глазами. А в голосе господина Дарка не было ни капли сомнения или неуверенности.

— Мы не слышали о тех, кого ищут, сэр.

Издалека послышался шум, который стремительно приблизился к забегаловке. Стена перед нами содрогнулась. С потолка посыпалась побелка и мелкие обломки. Бармен обронил без толку протираемый им стакан, и помчался прочь из того места. Также сделали и посетители, сидящие за дальним столиком. Разбилась вся посуда, которая только была в том помещении. А тот гость за барной стойкой внезапно встал и направил на нас оружие. Но чего следовало бояться больше: оружия или поглощавшего всё тумана, — было непонятно.

— Совсем недавно в этот мир проникли души, что успели нарушить уйму законов. И им удалось скрыться. За пойманных беглецов от стражей я мог бы получить право пересечь границу этого проклятого города. Стоит только сдать Вас великому покровителю. И мне будет суждено спастись из лап забвения души.

Тот посетитель хохотал как безумец, но господин Дарк был непреклонен. Мне казалось, ничто не способно заставить его нервничать или же переживать даже легкий испуг. Ведь он был чёрным духом, который не обладал человеческими чувствами.

— Вы, верно, спутали нас. Позвольте предоставить Вам визу, доказывающую, что наши перемещения между городами легальны и ни в коем случае не являются злым умыслом.

Встав с места и подняв руки, господин Дарк аккуратно вынул из своего кармана какую-то заверенную бумагу.

— Я вижу Вашу визу, господин. Но не могу заметить визу Вашей спутницы. Она всё прячется у Вас за спиной. Может быть, Вы готовы взять на себя все её преступные деяния?

Тот человек лишь махал пистолетом из стороны в сторону, извиваясь на неуклюжих ногах. Это всё, что ему оставалось. В его душе, вероятно, появилась надежда на спасение. И он не желал упускать её.

Господин Дарк повернул на меня голову.

— Вы доверяете мне?

Шёпотом донеслось из его уст. Прикоснувшись к моей руке, он провёл по выпиравшим костям пальцев, и устремил свой взор ниже. Я спустила руку в карман, и достала оттуда свёрток бумаги. Развернув лист, я увидела перед собой документ. Это была виза. Со странной позолоченной печатью и будто кровавой подписью. Я продемонстрировала его угрожавшему нам собеседнику. С его лица стёрлось то безумное выражение. Он осознал, как ошибся, спрятав пистолет и направившись к выходу.

Напоследок мой спутник спросил у него.

— Куда бегут горожане?

— К другим окраинам, куда им ещё бежать?

В его голосе чувствовалось отчаяние, а несуразный силуэт сгорбился от безнадёжности.

Стена, что содрогнулась ранее, рухнула и была поглощена черным туманом, что уже добрался и до территории забегаловки. Господин Дарк резко взял мою руку, и мы выбежали наружу.

Ночь 7

Окрестности города Страха

Я двигалась за господином Дарком в неизвестном направлении, отходя всё дальше от чёрной полосы забвения. Мы проходили мимо старого двора. В округе лежали обломки зданий. Какие-то дома были разрушены, приходилось пробираться через то, что от них осталось. Под камнями лежали мертвые тела, их останки покрылись чёрной изуродованной кровью. Вид и запах пробуждали омерзение. Мертвецы уже не могли кричать и молить о спасении. Однако был ли тот, кто способен спасти их от жестокостей мира, от стихийных бедствий и катастроф?

— Это правда, что мы и есть те беглецы от стражей, господин Дарк?

Неужели нас разыскивает сам хозяин этого мира?

Я была сильно обеспокоена и поглощена состоянием непонимания. Меня окружали лишь догадки и непостижимые тайны.

— У Вас есть сомнения, мисс? Всё, что Вы помните, было на самом деле. Или Вы слышали об иных, кто бежал от стражей прошлой ночью? Этот мир сплетен из многих городов, и между ними есть нерушимая связь.

После речей господина Дарка этот мир обрастал новыми тайнами, плотно обволакивая его.

— Значит, здесь нет ни единого места покоя? Нигде не спрятаться от преследования? Никому нельзя доверять... Стало быть, это моя вечная расплата...

Половина пути была завалена обломками из старых зданий. Карабкаясь на них, я начинала чувствовать усталость.

— Стражи целую вечность будут искать Вас, пока не найдут и не растворят в забвении, мисс. Не забывайте, что в этом мире время и законы пространства не властны. Иррациональность правит всем, что Вы способны видеть и чувствовать.

Господин Дарк, задумавшись, всё чаще смотрел себе под ноги, прятал свой чёрный взгляд.

— Почему в этом мире горожане не могут свободно покидать город?

Глядя по сторонам, я видела вокруг лишь разруху, в которой утопали души жителей.

— Не каждый способен пробудить в себе власть над этим. По законам это запрещено. Ведь каждая душа изначально попадает в тот город, что уготован ей с самого начала. Если человеком при жизни правило отчаяние, ему и после смерти уготована подобная участь. Не позволено покидать город без полученной визы. Визу могут получить лишь те души, которые смогли очистить своё внутреннее состояние. Иначе самые лучшие города будут переполнены и нарушиться баланс этого мира.

Пройдя двор через арку, которая соединяла два дома, чудом оставшихся стоять, мы вышли к самой широкой улице города. От её видов я не могла оторвать глаз, они селили в моей душе страх от пустоты дорог и бесконечного серого неба.

— Руины — и есть символ моего отчаяния, господин Дарк?

Мой голос поник. Ведь в них я оказалась впервые, после того, как всё забыла о прошлой жизни.

— Ваша жизнь утопала в нём, мисс.

Его ничуть не завораживали и не удивляли пейзажи, что мы проходили. Нельзя сказать, что та местность только лишь погружала в кошмар. Вид на опустелый город и разрушенные сооружения ещё больше питал в моей душе давно забытое чувство спокойствия. Он очаровывал тем, что словно всё плохое давно забыто, всё, что должно было разрушиться, давно разрушено, и всё осталось позади... Но господин Дарк был равнодушен к этим пейзажам, словно наблюдал их сотни или тысячи раз.

— Неужели существуют лучшие города? Все те, в которых я была, не отличаются светлыми красками. Все они полны серости и тоски. В них нет ни единого луча солнца.

Справа стояло будто нерушимое высокое здание, крыша которого уходила глубоко в туман.

— Многих городов Вы ещё не видели, мисс... Города, утопающие в тирании правителя, заставят Вас ощутить ужас, а не тоску.

Столько мне ещё предстояло узнать тогда, сколько я, должно быть, не способна была постичь при жизни. Но после его слов меня обуяла злость.

— Толпы людей идут сейчас к окраинам этого проклятого города, где рано или поздно их всё равно настигнет чёрная бездна забвения. Это ли не ужас? — Я неосознанно вцепилась в воротник его чёрной рубашки, что виднелась из-под плаща. — Власть над перемещениями между городами так сложно пробудить... Почему же она есть у меня и у Вас, господин Дарк? Откуда у нас появилась виза? Это иллюзия? Или магия? Существует ли она здесь? — Чёрный дух усмехнулся, и я осознала в какое неловкое положение поставила саму себя, в неподвластной злобе теребя его одежды. — Неужели Вы подчинили себе её?

Я отступила от улыбавшегося спутника, смутившись от собственных действий. И, как прежде, множество вопросов крутилось в голове, что разрывалась от них.

— В этом мире мысли правят действиями. Не все знают об этом. Неверие порождает бесконечное неверие и неспособность что-то изменить в своих руках. Мне известны некоторые законы этого мира, мисс.

Взбираясь на очередную груду камней, мне всё больше становилось не по себе. Но господин Дарк неуклонно шёл, будто не чувствуя утомления. Ровным шагом он преодолевал каждую новую гору.

— Вы способны даже на то, чтобы исключить все человеческие ощущения и эмоции своего состояния? Вы в них не верите, поэтому их в Вас нет?

Мне приходилось лишь тянуться всеми силами за ним. Пепел его кисти тёрся об мою кожу.

— Я вовсе не человек, мисс... Я был для Вас лишь духом чёрной тени, олицетворением всего худшего, что может быть в душе.

На подобных фразах он будто вытягивал из себя язвительную усмешку. Казалось, он хотел заглушить какую-то свою боль. Может, он когда-то был человеком, но больше никогда не сможет им стать? Эти вопросы я старалась поглотить глубоко в себе. Возможно, их время ещё не настало.

Мы шли по дороге, полной трещин, в небольшом овраге. Над ним располагался подобно мосту упавший некогда дом. Такое зрелище я могла увидеть лишь на здешних землях.

— Если все идут к окраинам, что мешает им выйти за границы города и направиться дальше? При неминуемой гибели это единственное, что сможет спасти их, разве не так?

Каждый раз я спрашивала, думая рационально. И это было моей ошибкой.

— Сколько бы Вы не шли пешком до границы следующего города, Вам ни за что не выйти к ней и не пересечь эту границу. Вы будете вечно блуждать по тому городу, где находитесь в данный момент. Сколько бы времени не прошло, это не поможет. Расстояние роли не играет, в этом мире его не оценить и не ощутить, сколько бы Вы километров не просчитали.

Этот мир поистине был не подвластен моему пониманию.

Весь путь спутник не отпускал мою ладонь, всё сильнее сжимая её. И в один момент это стало невыносимо терпеть.

— Вы не могли бы, наконец, отпустить мою руку, господин Дарк?

Этот пепел словно въедался в мою сущность и становился привычным.

— А если Вы снова пожелаете сбежать? Ваша натура столь... эмоциональна. Это в целях Вашей же безопасности, мисс...

Казалось, что все его действия благородны. Но сам о себе он рассказывал лишь в чёрных тонах.

— Неужели, требуя от меня доверия, Вы сами настолько не доверяете мне?

Он всё также тянул за собой.

— Быть может, эти слова который раз не убеждают Вас. Но я всё же поклялся защищать Вашу душу, мисс.

Я не находила смысла в его словах. Но и господин Дарк не мог осознать, что половина истории не раскроет всей тайны и не убедит меня. Кто распорядился тем, чтобы он был моим проводником? Что заставляет его самого выполнять это приказ? И есть ли в этом смысл, если я лишь убийца, очернивший свою душу?

Спустя столько часов, проведенных в этом городе, я только тогда стала всё больше окунаться в его стилистику и образ. Он что-то скрывал помимо присутствовавшего холода и пустоты. На асфальтированных дорогах я не встретила ни одного вида транспорта, его будто не существовало. Ни автомобилей, ни автобусов. И при этом облик города смешивал в себе архитектуру разных веков. По окраинам всё больше встречались деревянные строения, в центре же располагались высотные здания. Возможно, таковых городов было много, но в этом энергетика разных веков настолько смешалась, что мне казалось, будто я существую вне времени и вне пространства. Об этом мне и утверждал господин Дарк. Здесь нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Всё едино, и нет более смысла существовать временам порознь.

— Почему мы блуждаем здесь, словно нам не безразлична судьба этого города, господин Дарк?

Мой шаг резко остановился.

— Я всего лишь следую за Вами, мисс.

У нас всё ещё была возможность очнуться от дурного сна, и открыть глаза на другом конце этого мира. Но, быть может, иной город оказался бы более зловещим, нежели этот. Хотя и бесконечно плутая, мы ожидали лишь неминуемое забвение. Рано или поздно весь город заполнит чёрный туман, который поглотит всё вокруг.

— Но, шагая, Вы словно исследуете эти земли. Что же Вы желаете найти, господин Дарк? Блуждая по этому городу, мы только погрязнем во всеобщем страхе.

На губах промелькнула уже ставшая привычной ухмылка чёрного духа.

— Вы очень наблюдательны, мисс.

Весь этот город будто состоял из одного единственного дня, который бесконечно тянулся. Ведь определять его начало и конец было практически бесполезно. Небо казалось одинаково серым в любое время суток. Потому я начинала понимать, что время отныне не то, чему стоило доверять.

— Однако цели нет, мисс, и никогда не было с самого Вашего появления здесь. Это мир, по которому Вы можете блуждать целую вечность с целью или без, а можете предаться забвению хоть в следующую секунду. Вам выбирать, что предпочесть...

Пройдя немыслимое количество шагов, я лишь задавалась вопросами "Зачем?" и "Ради чего?".

— Значит, все наши скитания бесцельны? Но небессмысленно ли это, господин Дарк?

Спустя какое-то время он всё же отпустил мою руку. И я ощутила некую лёгкость. Будто меня освободили от тяжёлых железных оков.

— Вам выбирать цель в этом мире, мисс...

Господин Дарк преподносил это так, будто неопределенность была моим бременем. Или каждое его слово являлось лишь пустой ложью.

— Вы желаете быть безучастным?

Он ведь тоже существовал. Сопровождал меня с самого начала пути. Неужели в его душе не было желаний? Не было того, чего бы он хотел достичь?

— Я лишь Ваш проводник. Мне уготована эта роль.

Быть может, он совсем не рад тому, что стал моим спутником. Для него это лишь приказ или наказание? Я не знала о нём слишком много. И, глядя ему в глаза, я лишь утопала в бесконечной тьме. Его взгляд не показывал ничего. Ни радости, ни горя. Весь его облик казался пустым и равнодушным.

Быть может, мы блуждали в поисках ответа, ступая каждый раз на обломки старых стен? Но до чего нам судьба этого чужого города и его жителей? Глядя на них, просыпалось ли во мне сожаление? Но, вспоминая их лица, я не могла ничего увидеть кроме пустоты. Их души пусты подобно их городу. Об этом ли говорил господин Дарк? Когда для каждой души избран свой город? Выходит, они сами его выбрали. Сами обрекли себя на эту участь.

— Вы помните этот город иным, господин Дарк?

Если бы я знала всё, что творилось в этом мире... Мой путь, быть может, оказался менее трудным, чем тогда.

— Каждый город обладает свойственными ему чертами. Всё, что Вы видите здесь, это образ вечного страха и изгнания. Эти люди сами разрушили свой дом, такова сущность их душ.

Пройдя до конца очередной дороги, мы остановились. Перед нами вновь встал чёрный туман, преграждавший любой путь. И атмосфера ужаса становилась всё больше, разрастаясь по всему проклятому городу.

От чёрной стены бежали толпы людей, и со мной столкнулась дама преклонных лет, окутанная серыми невзрачными одеждами и прочим тряпьём. Она подняла голову, и из-под мрака капюшона я увидела лик старухи.

— В Вас нет присущего данным местам страха во взгляде, юная мисс! Неужели Вы присланы, чтобы спасти нас?

В её душе зарождалась капля губительной надежды. На моё плечо упала бледная кисть чёрной тени, что сияла серебром колец.

— Что же Вы чувствуете, глядя на этих людей, мисс?

Он знал, что спросить в ту самую минуту сомнения, когда я не понимала саму себя, когда та старуха, овеянная неподвластным страхом, вцепилась жилистыми руками. Дряхлые кости теребили мои одежды, призывая откликнуться на зов.

— Молю о спасении, юная мисс!

Вокруг себя я почувствовала неимоверный холод.

— Неужели я та, кто способна спасти Вас, миссис?

Женщина твердила, что сомнений нет. И она верно спятила, видя спасителя в обычном прохожем. И все, проходившие мимо, склоняли силуэты в отчаянии, не зная ни милосердия судьбы, ни света надежды.

— Вам не за чем страшиться своего безразличия, мисс. Зачем скрывать его от себя и, тем более, от меня? Я как не кто другой видел Ваши руки по локоть в крови. Порождая жестокость, Вы опустошили своё милосердие и сочувствие. Такова закономерность.

Мой спутник относился к моей внутренней тьме с такой лёгкостью, что я начинала верить, что он вовсе не человек. Он принимал меня убийцей, кем угодно, и готов был принять ещё сотни пороков, не упрекая и не коря. Какой человек мог смотреть на это столь равнодушно? Разве только больной человек...

— Но эти люди, что сейчас не способны обрести мирный дом, ни в чём не повинны. Я не могу поверить в то, что мне так безразлична их жизнь.

Её кисти крепко вцепились в мою чёрную накидку, чуть ли не срывая с меня плотную ткань. Она вопила, призывая очнуться от равнодушного сна моё заледеневшее сердце.

— И Вы спасёте их, мисс?

Его голос угнетал. И в ответ чёрный дух услышал молчание. Тогда он грубо пнул молившуюся старуху, и её сухие кисти обратились в когти, что разрезали воздух и облако тумана. Все действия разбивались о бесконечные волны моих мысленных самоистязаний. В своей позабытой надменности я подняла на него голову и в порыве гнева не заметила, как нацелила на него удар. Однако взмах мой хрупкой руки был прерван. Его крепкая кисть сжала моё запястье.

— Как Вы смеете срывать злость на слабых и немощных? Быть может, Вы и совершите над ними суд?

На фоне густоты тумана засиял его оскал.

— Стало быть, Вы вернули сожаление в свою душу, мисс.

Мой пыл не остывал.

— Они молят о спасении, а Вы жаждите расправы над ними. Насколько же жестока сущность чёрных духов? Почему судьба связала меня с Вами?

Силуэт старухи внезапно испарился в клубе чёрного дыма, сливаясь с серостью пейзажей.

— Эти люди не стоят того, чтобы переживать за их души, мисс.

Мы стояли у чёрной полосы тумана, что внезапно накрыла ближайшее пространство, создавая ветряной водоворот. И в один момент я почувствовала, как ветер за спиной стал тянуть меня назад. Словно туманные путы затягивали в своё дьявольское нутро, чтобы насытиться моей слабостью. Подойдя слишком близко к чёрной бездне, я могла стать её бесполезным элементом, который она бы просто поглотила. Меня развернуло к ней лицом, и тело воспарило над землёй. Мне невольно пришлось заглянуть в глаза своей тьме. Страх неизвестности — вот, что витало в ней. Ощущение беспомощности и ничтожности перед лицом вечного небытия. В последний момент я ощутила прикосновение пепла на своей руке. Схватив меня за локоть, господину Дарку удалось вытащить меня из черных лап забвения. Он спас меня снова. И я чувствовала пронизывающий всё тело холод его сущности. Чёрный дух будто невольно прижал к себе, оберегая от опасностей и напастей мира. Неужели в этом не стоило искать смысла? Но всё, что я увидела в той тьме, способно было пробудить верное направление моих размышлений. В тумане я увидела глаза зверя, что питался страхом, криком и каждой мимолётной людской дрожью.

Чёрный туман разрастался стремительнее. И нам пришлось отходить всё дальше и дальше. А господин Дарк всё больше увлекался нотациями.

— Если Вы желаете поразмышлять о судьбе горожан, я не стану Вам препятствовать. Вы даже можете отправиться за ними. Но в тот момент, когда черный туман окружит центральную площадь, я буду вынужден перенести Вас в другой город.

Его голос был строг. Но лицо не удостоилось ни единой эмоции. С него исчезли даже старые ухмылки.

Мы отправились вслед за отчаявшейся толпой. И я чувствовала, как раздумья приводили меня к единственному верному ответу. Я хотела спасти этих людей.

Город Страха

Центральная площадь

С самого края площади я смотрела на толпу людей. Все их души знали только холод и вечный страх. И вот, когда им пришлось осознать неизбежность собственной гибели, надежда стёрлась с лиц и из их душ. Она парила раньше в суете, в их стремлении отыскать безопасное место. А теперь всё, что им осталось, — это смиренно ожидать часа забвения.

— Неужели в Вашем сердце жива надежда на то, что Тьма не заполонит эту площадь?

Господин Дарк положил руку мне на плечо. И я почувствовала его воодушевление.

— Им не спастись, со всех окраин на них движется нескончаемая черная бездна. Их судьбы не изменить. Ведь так?

Я будто переняла на себя прошлое равнодушие своего спутника. Господин Дарк часто казался безразличным ко всему помимо миссии — оберегать мою душу.

На мой вопрос чёрный дух ответил молчанием. Он, верно, не знал, что ответить. И я, глядя на горизонт, где всё ближе и ближе наступал чёрный туман, продолжала рассуждать.

— Этот город будто некогда пострадал от вражеских нападений. Кругом царит разруха и пустота. Может, в этом кроется вся тайна? Кто разрушал их дома? Кто поселил в их души отчаяние? Войн между городами в этом мире нет, но они живут и разрушают всё в нас самих. Вы говорили, что во всём виновны люди. Должно быть, и возникшая ниоткуда черная полоса всепоглощающего тумана тоже лежит тяжёлым бременем на их плечах?

Тьма подступила к краю площади, что была окружена со всех сторон. Некуда было бежать и прятаться. Горожане лишь, окружая свой давно забытый памятник, символ которого о многом говорил им, сжимались в жаркой толпе. И этот жар не был способен спасти их. Их объединяла лишь общая участь, страх делал их ближе друг к другу, но это не могло их вызволить из темницы в собственной голове.

— Как же прозвали этот город, что стоял здесь много сотен лет?

Я обратилась непременно к господину Дарку, что начал шагать всё дальше. Но я стояла на своём месте непреклонно.

— Воздвигнув город, ему дали давно забытое имя одного из придуманных человеком Богов, олицетворяющего страх и ужас.

Услышав ответ, я сделала шаг навстречу чёрной бездне. Но мою руку вновь схватил господин Дарк. Он, верно, считал меня больным человеком, который раз желавшим поневоле или нет смиренно встретиться с собственным ужасом. Но моя воля была несокрушима.

— Всей толпой они блуждали в поисках умиротворённого пристанища, но отныне никогда им его не обрести, пока в их душах не воцарится покой.

Наперекор господину Дарку, я не позволила ему спасти меня. И добровольно ступила в чёрную полосу тумана. За грань бытия.

Глава IV. Тайны чёрного города

Город Страха

Центральная площадь

Всё вокруг было окружено беспросветной Тьмой. И выхода из замкнутого пространства не существовало. Чёрный круг густого тумана сужался. И тогда я приняла для себя решение — добровольно принять эту участь. Я сделала два шага и ступила за грань чёрной полосы. Я опустилась во тьму без страха, без сожаления, не боясь боли или страданий, наперекор своему спутнику — господину Дарку.

Я не знала, что случится со мной, какая кара меня ждёт. Я не могла знать, насколько права в своих рассуждениях. Но иррациональность этого мира мне пришлось принять. Здесь всё было подвластно восприятию. Мысли могли спасти, но могли и убить.

Много сотен лет души людей стали прогибаться от собственных страхов и вечных сомнений. Эти чувства передавались от одних душ к другим, пока город окончательно не помрачнел. Страхи преобразовались в их тяжёлую форму — паранойю. И тогда горожане стали страшиться выдуманных напастей и чудовищ. Здания рушились от нападений вторгнувшихся существ, как они того и боялись. Тучи заполонили всё небо, дабы дождь и гром когда-нибудь уничтожили всех горожан своей властью. Ведь перед силой стихии человек — никто. Они видели себя беспомощными, неспособными изменить свою судьбу. Души горожан страшились смерти, и все события, которых они боялись в мыслях, воплотились и отразились на лике города. И в тот момент, когда почти все дома были разрушены, и эти земли приобрели образ постапокалиптической эпохи, людям ничего не оставалось, как представить себя в полной темноте, которая будет целую вечность издеваться и хохотать над ними. Они сами породили ад в своём городе, и с окраин их начал пожирать ими созданный образ Тьмы.

Поглощённая черным туманом, я слышала мутные голоса. Кто-то звал меня, пробиваясь сквозь глухоту неведомых страхов. Казалось, что на меня взирали толпы душ, что позабыли о смелости и отваге. Перекликаясь между собой, они не могли поверить моему шагу навстречу небытию. Горожане всегда страшились лика смерти. В невыносимом отвращении отворачивали взгляд. Но целую вечность страх поглощал их души, чьи мысли убивали и топили в забвении.

Мой шаг отваги и мужества заставил их души встрепенуться, на мгновение отпустить свой страх, позабыть об отчаянии. Быть может, тогда в их лицах появилась надежда. Именно в тот момент, когда Тьма окружила со всех сторон. Я убедила их своими действиями, и те люди поверили мне.

Тьма не стала пожирать мою душу. Она отступила и начала рассеиваться. Всё больше засияло вновь городских окрестностей. Центральный памятник изменил свой облик. Когда-то я в нём увидела устрашенного человека с крестом в руках, чьи глаза видели нечто ужасное. Теперь же по середине площади стоял смелый воин с мечом, готовый защищать всё то, что ему дорого. Отвага вернулась в сердца жителей этого города. Тучи также рассеялись, небо стало подобно поверхности моря, чистого и бескрайнего. Впервые на этой земле я увидела дневной свет.

— Что же заставило Вас ступить в эту чёрную бездну, полную страха и безнадёжности?

Ко мне подошёл один из взволнованных горожан.

— Порой смирение перед неминуемой участью — лучшее, что можно сделать, нежели убивать себя всё то время, уготованное нам до самого конца.

Изредка поднимая голову, я была ослеплена сиянием их лиц. Их свет не давал мне разглядеть тех горожан и будто резал глаза.

— Вы спасли наши души, наш город, мы бы хотели отблагодарить Вас, мисс.

Все слова казались мне лишь сном. Это совсем не то, чего я заслуживала. Быть может, это и была причина, по которой я не могла разглядеть их сиявшие лица.

— Всё, что Вы можете сделать, — это осознать несущественность своих страхов, поверить в собственную силу. Вы понимаете, что своими руками уничтожили свой же город? Вы погрязли во Тьме, и, если это случится снова, Вас некому будет спасать.

Подошедшие горожане поклонились мне и вручили серебряный клинок. Он обжёг ладонь холодом. Его сталь отражала сияние Солнца. На рукояти был расположен древний камень, светивший всеми цветами радуги. Кинжал казался ценностью, сравнимой с артефактом этого города или даже мира. Я, очарованная видом клинка, смиренно приняла этот дар. Но чёрный дух тут же выхватил его из рук, оправдываясь моей неготовностью к применению и невладением самого оружия. Он сразу же спрятал кинжал в покровах своего плаща.

Души людей были мне премного благодарны, я лишь на миг увидела это в их глазах. Окружённая светом, я ничего не понимала. Я возродила в них надежду, когда при жизни лишь убивала её. Неужели на это была способна моя очерневшая проклятая душа?

Ночь 8

Город Страха

Высочайший холм

В благодарность жители сопроводили меня на холм, который некогда славился прекрасным видом на небо. Это место, с которого можно было увидеть небывалый рассвет. Я стояла на вершине холма и ждала восхода самого величественного из всех миров солнца. Позади чувствовалось приближение черной ауры.

— Вы считаете себя недостойной этих похвал, не так ли, мисс?

Услышав его голос, не было нужды поворачивать голову. Я знала, кому принадлежал тот окутанный низкими очертаниями и пронизанный усмешками тон. Его сложно было забыть после стольких событий, что произошли здесь. И, пусть, воспоминание о нём могло застопориться где-то глубоко в моей памяти, но, услышав этот голос снова, я ни за что не спутала бы его ни с чьим иным.

— Сколько раз при жизни я задавала себе вопросы о том, чего заслуживала. Столько ответов я не могла познать. Никто не был способен мне ответить, господин Дарк. Никто.

Я смотрела вдаль, казалось, что мой взгляд падал далеко за линию горизонта. Мне казалось, что я одна ощущала перед собой целый мир. Но восприятие пошатнулось, когда руки чёрного духа пали на мои плечи, и он вкрадчиво прошептал мне в затылок.

— Столько убийц бродит по земле, и каждого из них изничтожает сомнение. Но немногие готовы принять свою вину. Я прежде не знал подобных душ. Вы, как и все, утопали в пороках, как и достаточно многие, Вы признавали их. Но никогда я не встречал того, чьи мысли были подобны Вашим, мисс.

С момента появления мой проводник ни разу не упомянул о том, что думал обо мне. Он лишь винил себя, находившись бок о бок со мной всю человеческую жизнь.

— Стало быть, многие души встречались Вам на пути?

Всего на миг в разум проникли сомнения. Неужели его прошлое связано не только с моей душой? Сколько веков он ходил по этой земле? Я невольно повернулась в полоборота, но чёрный дух внезапно отстранился, словно запутавшись в собственной лжи.

— Вам не стоит думать об этом, мисс.

Категоричность в этих вопросах была несломима. Он не мог раскрыть мне своих тайн.

— Вы считаете, что горожане не способны удержать свет в своих душах, мисс? Надежду, что Вы в них возродили, в скором времени снова затмит страх?

Чёрный дух, обойдя мой силуэт, скинул тяжёлый плащ. Но его одеяния всё также утопали в черном цвете. Он присел в свободном положении, его широкополая шляпа также приземлилась на непостижимо мягкую траву.

Небо наполнялось голубыми тонами, становилось всё светлее и светлее. Утреннее дуновение ветра задевало края тёмных одеяний, однако я не ощущала его прохлады. Из-за горизонта я всё ещё ждала восхода солнца, что славится в этом мире несоизмеримой красотой.

— Вы, верно, сами не в силах осознать всё, что творится в этом мире, господин Дарк. Вы не знали истории этого города, не могли понять источник Тьмы. И тогда Вы пытались остановить меня который раз, когда я шла навстречу черному туману, Вы и не догадывались о последствиях. — Я присела рядом с ним, и земля под ногами перестала быть твёрдой. — Вы не можете рассказать мне многого, потому что сами не знаете всего, что здесь происходит.

Раздумывая над последними ночами, я не могла отвести глаз от горизонта. Весь он стал покрыт, казалось, неиссякаемым светом.

— Этот мир никогда не был одинаков, мисс. Все его края полны тайн. Я бывал здесь раньше, но сущность этого мира ещё никому не удавалось постичь от самого начала и до конца.

На нём висело клеймо проводника. И всё, что бы ни случилось в этом мире, он должен был уберечь мою душу, несмотря на любое незнание об этом. Это было проклятьем, что отягощало его собственную судьбу. Но неужели он не мог избавиться от него?

— Вечный вопрос о познаваемости миров никогда не давал покоя тем, кому небезразлична их судьба.

Огромное ярко-красное солнце засияло над линией света. И даже, когда великая звезда поднялась над горизонтом, свет из-за него продолжал озарять эти земли. Лучи струились отовсюду, и им не было конца. Это поистине самое прекрасное, что я когда-либо видела. Но свойственна ли в этот момент грусть от того, что подобное способны увидеть лишь вне истинной жизни? Доказывало ли это то, что жизнь лишилась за последний век ярких красок и погрузилась в пучину серости и жестокости?

— Я упоминал Вам о том, что в этом мире существует множество городов, также есть деревни, океан, что пролегает вокруг этих земель, и многие другие территории. И есть много методов перемещения из одного города в другой. Осознавших власть над изменением своего местоположения одной только мыслью, никто не способен поймать. Кроме тех, кому также подвластна эта сила, мисс.

Он начал необыкновенную историю, когда как я любовалась самым необычайным рассветом. Заслонив всё небо, к величественному солнцу летели огромные красочные бабочки.

— Значит, те, кто не познал эту способность, упав с высотного здания, обречены на забвение?

В тот момент из уважения к спутнику, я всё же решила отвлечься от того великолепного зрелища и повернуть голову на него.

— Многими движет рациональность. Они не способны подвергнуть свою душу опасности, как когда-то и жизнь. Их разум просто не позволит спрыгнуть с крыши. Но на самом деле на переброс из одного города в другой способны все души. Хотя это и запрещается законами этого мира.

Слушая рассказ, мне нравилось его воодушевление. Господин Дарк словно отринул те старые мысли, как калечил мой разум. Он более не жаждал моей ненависти.

— И можно ли целенаправленно попасть именно туда, куда захочешь?

Я была несколько удивлена более открытым поведением чёрного духа, будто верила в то, что он станет мне достойным спутником.

— Здесь воля настолько сильна лишь у хозяина земель, но, как Вы уже знаете, никто не осведомлён о том, кто властитель этого мира. Только ему подвластны любые желания здесь и их осуществление.

Кем же был создатель или же хозяин этого мира? Очевидно, всех тревожил этот вопрос с самого начала веков.

— А в какой мир Вы бы пожелали отправиться, господин Дарк?

Я, улыбнувшись, искренне верила, что он не откажется ответить.

— Есть город, который скрыт среди остальных, туда сложно попасть так же, как и в любой другой, если направляться именно туда. Особенно красивы там замки готической культуры и грозовые облака. Вы никогда не видели такого прежде, мисс. И даже отвратительно сравнивать это с тем, что Вы могли видеть в прошлой жизни.

Очевидно то, что этот мир поистине умел удивлять. Господин Дарк рассказывал о том городе с улыбкой, которую я раньше не видела на его лице. Она была искренней, несравнимой с дьявольским оскалом. И с моих уст невольно соскользнул вопрос.

— Это ваша Родина?

Его лик вновь помрачнел, отринув любые лучи солнца.

— Я повторюсь. Вам не дано знать обо мне многого, мисс.

Каково же было прошлое господина Дарка? Эта тайна всё чаще тревожила разум.

— Вы некогда спрашивали меня о цели, о моём собственном желании, господин Дарк.

С началом моих фраз хмурость его лика сменилась на некую лукавость.

— И чего же Вы желаете, мисс?

Его взгляд пристально застыл на мне. И, понимая бесполезность просьб, я хотела, чтобы он ощутил на себе и принял тот Свет, что дарил этот мир. Неловко коснувшись пальцами его колючих щёк, руки повернули голову чёрного духа к солнцу, что обжигало своим сиянием и глаза, и кожу, и саму душу. Хотя и не было ощущения тепла, глубины сердца разрывались от более высокого чувства.

— Взгляните на то, чем окрасило этот мир бесстрашие, господин Дарк. Поражающие могуществом, эти виды действительно настолько изящны и величественны, что одолевает лишь жажда пасть перед ними на колени. И не снискать ничего более прекрасного ни в одной из вселенных...

Ощутив каждую частицу пепла на его лице, мои ладони начали отстраняться. Тогда тёмный господин от неподавляемого нежелания этого лишь на мгновение пытался удержать мои пальцы.

— Но что было прежде, господин Дарк? Вы упоминали про многие края, полные страха и отчаяния. И они останутся такими навеки, если никто не возьмёт на себя бремя спасителя. Лик этого мира настолько чёрств и безжалостен, что разве есть снисхождение к такому хозяину этими землями? — Руки невольно спускались с его силуэта, задев распахнутый воротник, и резко упали вниз. — Будучи неживой и немертвой, я желаю спасти души и иных людей, познать всё великолепие пейзажей, порождённых из милосердия и Света.

Этот мир настолько захватил меня, что я не могла бесконечно сидеть на самом высоком холме и смотреть на самое огромное из всех миров солнце. Я была ненасытна. Мне хотелось увидеть большее, и ради этого я была готова вновь взять на себя тяжесть прошлой роли.

— Как пожелаете, мисс.

Спустя некоторое время

Город Страха

Центральная площадь

Проходя мимо парка, двое тёмных силуэтов наблюдали за ярко-красным солнцем, сиявшим над цветущей землёй. Я направлялась за господином Дарком, пока он не остановился посреди пустой площади.

Город оживал, его тона стали теплее. В округе гуляли жители. Здания начали восстанавливать. В этом городе нас больше ничего не ждало, рассвет был позади, оставаться там было бессмысленно, если я хотела спасти и иные территории.

— Закройте глаза, мисс, и представьте самую глубокую и беспросветную Тьму, подобно той, что Вы видели в тумане. После этого Вам нужно всей душой пожелать пробуждения, будто после жуткого кошмара.

Встав напротив, господин Дарк закрыл мне веки. На коже снова шуршал пепел его холодных пальцев.

— Почему же просто не спрыгнуть с высоты, как ранее?

— Вам необходимо познать и другие методы перемещения, это научит Вас контролировать и сосредотачивать мысли.

Нравоучительный тон впредь не угнетал, а даровал жажду познать устройство мироздания. Ведь прошлый мир я готова была проклясть.

— Много ли способов переброса существует?

Закрыв глаза, я не могла сосредоточиться.

— Вы познаете их позже.

Но я не могла успокоиться на этом ответе.

— Впервые мы покинули пустынный город на поезде. Из всех ли городов возможно уехать?

Это, казалось бы, самый незамысловатый метод, осколок памяти о прошлой действительности.

— Железнодорожные пути пролегают везде. Они не видны нам. Но поезду это двигаться не помешает. Трудность лишь в том, что встретить поезд или призвать его силой мысли подобно желанию во сне.

Весь этот мир был соткан из подавленных, закрытых реальностью иррациональных представлений. Восприятие любого человека не способно было сразу восстановить изначально данный всем дар подобного абсурдного мышления.

Я пыталась сконцентрировать свои мысли на устрашавшей Тьме, позволила страху подавить меня. И только тогда молила о спасении, пыталась пробудиться не там, где находилась. Это было подобно испытанию. И сама Тьма всепоглощающего тумана мне не показалась настолько ужасной, как собственное подсознание. Мне было под силу представить любой кошмар, откуда не было выхода. Десятки и сотни ядовито красных глаз пожирали мой рассудок, обливая черной кровью. Клыки чудовищ впивались в моё тело, разрывая на части. Я тонула в дрожи, когда наблюдала тысячи своих смертей, но не могла умереть. Страх поглощал душу, как когда-то этот город. Видения завладели мной. Я не могла остановиться. После погружения в кошмар мне было трудно найти в себе силы покинуть его. И тогда я почувствовала прикосновение пепла к своей руке. Тьма из мыслей стала рассеиваться и покидать мой разум. Я ощутила дуновение холодного ветра.

Ночь 9

Чёрный город

За одно перемещение пролетали будто десятки ночей, но я отсчитывала лишь одну. Мои глаза вновь открылись. Но Тьма, зависнувшая в моём разуме, не покинула меня. Тот город был в чёрных тонах. Хотя в его очертаниях было некое изящество. Чувство удушения чернотой исчезло, и меня стали манить красоты того места. Та Тьма не убивала своей гнетущей силой, она скорее, подобно демонам, очаровывала.

Передо мной расстилалась нелюдимая улица, мощенная черным камнем. Вдали через темный парк выглядывали шпили зданий. Они были подобны замкам из древних сказаний. А над ними сверкали молнии, что тут же скрывались в тёмных тучах. Весь город пленял своей готической архитектурой. И я бы направилась ближе к нему, в ту густую череду замков и храмов, если бы не задумалась о том, где я находилась раньше. Кто-то держал меня за руку, и я, окунувшись в воспоминания, осознала, что должна быть не одна. Со мной по этому миру блуждал спутник. Но улица была пуста. Ни единой души, не единого человека, ни единого силуэта. Лишь несоизмеримое чувство тревоги. Тогда я повернула назад.

Дорогу освещал лишь свет молнии. Сверкали грозовые облака, но ни один гром не достиг моего восприятия. Мерцая в чёрно-белых красках, вокруг правила лишь тишина.

Пройдя незначительный путь, я увидела перед собой возникшее словно из ниоткуда высокое чёрное здание, приковавшее взор. Рядом с ним я ощущала и страх, и некое восхищение. Мне пришлось обойти его вокруг, чтобы найти единственный вход пробраться внутрь. Я проходила сквозь старую арку, наблюдая старые, будто стоявшие здесь сотни лет обшарпанные стены. Построенное из чёрного камня, строение имело замкнутую форму круга. Рассматривая его со всех сторон, я не могла оторвать от него глаз точно так же, как и от сиявшего тогда солнца. Будучи опустевшим, оно словно было заполнено лишь парившей вокруг чёрной энергией. Над ним в тёмных облаках кружили чёрные вороны. В разбитых окнах я чувствовала тревогу и страх тех, кто обитал здесь прежде. Моё сердце стало биться чаще, словно я всё ещё была живым человеком. Когда обернулась, арка растворилась в каменных стенах. И выхода не стало. То место стало темницей с черно-белыми кошмарами.

В небе каркали вороны. В оконных проёмах виднелись мчавшиеся тени неживых. Вокруг доносились звуки бившегося стекла. Ноги случайно наступили на упавшие осколки. И телом завладели безнадежность, отчаяние и тоска. Шум заглушавшей всё тишины разрывал голову. Темнело в глазах. Над домом сверкнула молния, когда явились два силуэта, не похожие на обычных людей.

— Вы не напрасно заплутали в здешних краях, юная мисс.

Из сумрака вышел один из них, и тогда я разглядела то уродство, которое скрывалось в тени. За одной головой неизвестного извивалась ещё одна. И из темноты на меня взирали два дьявольских лика. Изуродованные шрамами их ухмылки обращались в широкий оскал, обнажая клыки чудовища. Меня сковывал страх. Рука желала схватиться за оружие, которого не было.

— Ваши глаза столь прекрасны, юная мисс. — Два сросшихся в одном теле лица облизнулись. Из-под сухих обломков их кожи поползли черви. Я отступила назад, когда спиной упёрлась в ещё один зловещий силуэт.

— Вам предначертано утолить наш голод. Многие века мы были заперты в своей плоти, не зная наслаждения бытия.

Скользкие лапы коснулись моих плеч, и сорвали чёрную мантию. Одеяние обратилось в прах. Ниже укрывавших плечи рукавов белой рубашки руки были оголены и покрыты дрожью. Ремень, туго затянутый на талии, начинал сдавливать живот. Я бежала по замкнутому кругу, но каждый раз меня настигали уродливые лица. Схваченная за предплечье, я более не могла ступить и шага. Языки близнецов коснулись ладони, оставляя грязный след и мерзкое ощущение бессилия.

— Этот город полон низменных желаний, юная мисс.

Гневаясь на судьбу, я цеплялась за любую возможность вырваться из оков кошмара. Однако реальность нельзя было изменить.

Похотливые улыбки засияли во мраке опустевшего сооружения. Я пнула ногой одного из них, но руки сковали словно цепью.

Когда голова рухнула от неимоверной усталости, силуэт одного из юродивых существ был разрезан на части. На пути явилась чёрная фигура, чей лик скрывала огромная шляпа. Во Тьме сверкнуло лезвие кинжала, испарявшее тёмную энергию. Туловище монстра разлетелось в разные стороны, вторая голова слетела с плеч и растворилась в чёрном дыме. Второе существо перевоплотилось в чудовище, превосходившее человеческие размеры. Но очередной взмах клинка неожиданного гостя этих опустелых земель избавил от напасти. Монстр был разрублен в клочья, с острия лезвия стекали капли грязной крови.

— И этих ли людей Вы хотите спасти, мисс?

Надменно поднимая голову, чёрный дух встал передо мной героем и спасителем. Незнакомец приподнял свою шляпу, и ощущение незнания его развеялось.

— От подобных им я желаю спасти невиновных.

Смахнув с кинжала грязь и кровь, господин Дарк усмехнулся в своей обычной манере.

— Мните себя тем, кто способен одолеть Тьму человеческих душ?

Сжав кулаки, я более не желала вспоминать о своей слабости.

— Я попрошу Вас обучить меня владению кинжалом, господин Дарк.

Поразмыслив, он будто дал простой ответ, дабы усмирить мой пыл и злость на саму себя.

— Ваше время придёт. Пока Вы напуганы и обессилены.

Перед нами открылся проход из, казалось бы, запертого изнутри двора здания. Чёрный дух помчался вперёд и потянул меня за собой, сжимая моё предплечье. Мои слова звучали эхом.

— Этот город обнажает порок похоти, ведь так, господин Дарк?

Пройдя арку, чёрный дух застыл в обезумевшей улыбке, что заигрывающе опустилась ко мне.

— Боитесь, что я наброшусь на Вас, мисс?

В душу проникло чувство неловкости.

— Насколько Вы опасны, спасая меня от иных чудищ?

Он пристально разглядывал меня.

— Вы красивы, мисс. Однако первостепенны иные роли. Я же Ваша тень...

Ноги ступали по мощенной чёрным камнем дороге, что вела в лес. Наш путь занял около секунды, я едва успела моргнуть. Время здесь теряло свою власть и существенность так же, как и границы пространства.

— Я сначала не поверил, что оказался в этом городе снова, мисс. — Его кисть спустилась ниже и взяла мою ладонь. Пепел перемешиваться с грязью. Движения чёрного духа смягчились. — Вы правы насчёт его сущности. Он имеет и иные названия, как город Похоти или Страсти. Однако не судите его по окраинам. В его сердце есть и прекрасные пейзажи. Спустя столько веков я могу увидеть его окрестности и полюбоваться видом на пучину грозовых облаков. Вы, верно, обладаете огромной властью, что смогли перенести нас сюда, мисс. Или же это просто случайность...

Он вёл меня в глубины леса, чьи деревья блистали синевой.

— Огромная власть здесь в руках лишь властителя этого мира, разве не так? И Вы, верно, совсем не знаете, кто может быть этим скрытым повелителем, господин Дарк?

Огромная сила порождала великую власть. У кого она могла быть? Кто настолько силён, что способен подчинить себе весь этот мир?

— Власть может захватить любой, мисс...

Он смотрел на меня довольно мрачным лицом.

— Ваша сила, верно, велика, господин Дарк. Вы управляете состоянием и атмосферой мест, Вам подвластны события этого мира. Вы способны создавать иллюзии, обманывать души людей, убивать чудовищ, порождения страха... Эти мысли сеют в моей голове сомнения, я не уверена, кто Вы и к чему Вы меня проведёте...

По крайней мере, я была с ним честна. Не скрывала своих подозрений. Я верила его словам. Но этот мир с каждой новой секундой показывал, насколько он опасен, что без сомнений существовать было невозможным.

— Я знал, что для Вас лишь темный незнакомец. И потому позволил Вам решать, куда направляться, чего желать... Но Вы упрямо требуете невозможного. Вы хотите знать тайны, которые ничего Вам не откроют, только заставят сомневаться ещё больше.

Он много раз спасал мне потерянную жизнь. Был рядом, когда город поглощала Тьма. И неужели он бы не покинул меня, пусть, даже если весь этот мир превратился в пепел? Я считала неуместным задавать подобные вопросы. И, пускай, у него была возможность прочесть их у меня в голове, меня это ничуть не пугало. Даже если ему известны мои сомнения, его право — отвечать мне или же нет.

Взгляд господина Дарка опустился, от него более не прозвучало более ни слова.

Путь пролегал через заросший лесом парк, где пролегали каменные тропы со скамьями и фонарями по обеим сторонам. Из глубин выглядывали чёрные стволы деревьев, чёрные листья, чёрные цветы. И всё это было покрыто будто синим инеем. Я видела, как господин Дарк разглядывал те места. В его глазах затаилась старая печаль, которую он скрывал, быть может, даже от себя самого.

Должно быть, это был и вправду его самый любимый город. Единственное место, способное пробудить в нём человеческие чувства, которых он, казалось, не знал.

— Чудовища и стражи повсюду ищут меня, не так ли? И они непременно найдут, если я не стану лучше понимать этот мир.

Меня начинал пугать ветер и колыхавшиеся из стороны в сторону чёрные листья кустов и деревьев.

— Будучи Вашей Тенью, не я ли должен спасать Вас, мисс?

Он шел сбоку от меня, глядя под ноги, не поворачивая головы.

— Но разве Тьма в душе способна стать союзником на пути к цели и желанию человека?

Листва шелохнулась. Я снова обернулась на шум. Мне становилось страшно от непонимания моей тревоги. Моё волнение начинало возрастать до состояния паранойи.

Господин Дарк свернул на небольшую тропу, что вела в чащу леса. Там был небольшой мост через давно заледеневший ручей. Он был не столько необходимостью, а сколько украшением того места. Этот вид напоминал мне сказку из далёких фантазий. Зимний лес, в котором невозможно ощутить хоть каплю холода. Но всё вокруг было покрыто инеем. С неба падал белый снег, создавая контраст с чёрными листьями деревьев и травой. Всё, что меня окружало, было давно забытым образом сновидения, что я видела давным-давно и не способна вспомнить.

Чёрный дух повёл меня на тот мост. И я, дотронувшись до его покрытой льдом балюстрады, не ощутила ни холода, ни воды, которая могла бы растаять от тепла моих пальцев. Но нет, это было подобно сну, где любые ощущения сменялись несущественностью, которые ускользали, едва ли я могла за них зацепиться.

Атмосфера сменилась. Тревога миновала. Листва успокоилась. Меня более не мучали дурные мысли.

— Этот мир способен управлять Вами. Это подобно тому, как собственные мысли человека загоняют его в угол, топят и убивают. И он, как слабовольный, смиренно поддаётся их течению. Думая о страхе, Вы не заметите, как страх сам придёт за Вами, мисс...

Я чувствовала его лёгкое прикосновение к моей руке.

— В глубинах этого леса существуют свои опасности, господин Дарк?

— Здесь странствуют охотники, подобные стражам. Они их слуги. Каждый шорох травы и листьев — это их поиски страха. Как только тревога любого вошедшего сюда возрастает, они являют себя. Это их охота за слабыми духом. Закон леса таков, что сильный пожирает слабого, как Вам известно, мисс...

Я убрала свою руку и, повернувшись, устремила взор в противоположную сторону.

— Поэтому Вы привели меня сюда? Это место поразительно спокойно. Что оно таит в себе?

Я лишь оглядывалась по сторонам, не понимая, как покой ослабил волнения моей блуждавшей от края к краю душе.

— Этот вид Вам знаком, потому что Вы бывали здесь. Но Вы никогда не вспомните этого. Эти воспоминания лежат глубоко в Вашем подсознании. Когда-то этот образ возник во сне, и он погружает Вас в умиротворение. Это заглушает любой страх, какой бы силы он ни был.

Я чувствовала на себе его взгляд, но не оборачивалась.

— Мир, подобный сну, так Вы утверждаете? Именно поэтому, стоя здесь, окружённая зимним лесом, я не могу ощутить ни холода, ни тепла? Но несмотря на это, я лишь могу осязать пепел, из которого создана Ваша душа...

— Здесь нет ощущений голода, потребности в сне. В этом мире можно существовать без естественных человеческих потребностей. Их здесь нет. Только разум и душа, их слияние в подсознании личности.

Какими же были глубины его души? На мои вопросы он отвечал грубо, не желая сказать ни слова. Был ли он человеком когда-то? Или для него это подобно далёким воспоминаниям, которые давно потерялись в небытие?

У моего лица стремительно пролетела стрела, тогда господин Дарк толкнул меня. Она бы попала мне в голову. Эти секунды пронеслись целой вечностью. Я будто увидела всё то, чего со мной ещё не происходило. Будущее, которого не существовало. И прошлое, которое бесследно покинуло.

Из-за деревьев нагрянули охотники, скрывавшие свои лица во Тьме. Они были всадниками на чёрных конях. И сбежать от них казалось невозможным.

Чёрный дух отразил множество стрел взмахом плаща. Напрасно разрезав воздух, ни одна из них не достигла цели.

Господин Дарк приказал мне бежать. Но ноги будто не слушались меня. Не из-за власти законов мира, не из-за моих сомнений. Я не желала оставлять его. Если наши пути разойдутся, они могут больше никогда не сойтись. Этот мир был не в моей власти. Всё то, чего я так яростно желала, всегда ускользало от меня. Все события случались назло. И только господин Дарк мог спасти меня.

Я отказывалась бежать в другую сторону, и тогда ему пришлось толкнуть меня. Тело пронеслось сквозь пространство и его незримые грани. Я оказалась вдали от того места. Вдали от странствовавших охотников, что искали тех, кто слабее них. Вдали от того, кто был единственным в этом мире, готовым спасти меня. И кто я, чтобы бросать его в яростной битве? Внутри раздался шёпот "лишь ничтожная слабовольная душа".

Меня охватила тоска, я лишь шла по мокрым улицам самого чёрного города. Его готическая культура завораживала, но и погружала в отчаяние. Высокие чёрные замки, мощенные камнем дороги, что расстилались по всей городской территории. Прохожие блуждали смутными тенями, скрывая свои лица. Шёл чёрный дождь. Моя печаль развевалась по ветру.

Уткнувшись очередной раз в одинокий фонарный столб, я разглядела на нём знакомый портрет. Я всё ещё помнила эти очертания лица, скрывавшие за самодовольной улыбкой какие-то тайны. Это было объявление о розыске. В этом городе разыскивали господина Дарка. Дотронувшись до промокшего листка, я ощутила перемены в пространстве.

Ночь 10

Чёрное поместье

Вновь открыв глаза, я оказалась в другой части города, но такой же чёрной и таинственной. На холме возвышалось старое проклятое поместье, возведенное из чёрного камня, как и весь тот город. Над ним сверкала молния без грома. Вдали от остальных зданий чёрное сооружение стояло на отшибе. Перед ним располагалась широкая площадь, по краям которой были высажены невысокие кусты с чёрными листьями. За ним я не видела ничего помимо линии горизонта, не достижимой, подобно моему предназначению в этом мире.

Ступив на территорию площади, я заметила приближавшийся смерч. Обняв, его сопровождала сверкавшая молния. Зрелище было не тусклее прежних. Вихрь кружил от земли и до самого неба, разрастаясь до небывалых размеров. Я помчалась к поместью через огромные врата.

Пытаясь закрыть дверь, я искала засов. Но он был будто сломан. И дверь вылетела из петель. Охватив жутким ветром, её затянул смерч. Я не могла сделать ни шагу, лишь наблюдая за происходившим с неким изумлением.

— Вам известна ЕГО личность, не так ли, мисс Кэрринфер?

Чей-то чужой голос прозвучал за спиной. Окрашенный низким женским тембром, он не напоминал никого из тех, кого я знала. Тот вопрос прозвучал как обвинение. Кто мне известен? Тот, кого они разыскивают? Того единственного, кто мог спасти меня от безумия этого мира?

— Много ли кого разыскивают здесь? Насколько опасны эти люди? Иначе зачем их искать, мэм?

Обернувшись, я увидела женщину средних лет, лица которой я не знала. Её чёрные волосы, остриженные по плечи, заблестели под зажегшимся светом ламп. Холодные глаза сияли во мраке. Они искали раскаяние в моей душе. Образ женщины, что ещё не утратила своих красоты и Идеалов, всколыхнулся в старых воспоминаниях, но память не открыла мне Истины.

— Вам ведь известно, о ком я. Вы бы хотели знать истинные желания и цели чёрного духа, не так ли, мисс Кэрринфер? Его прошлое, которое он окутывает тайнами?

Она знала, что я думала о нём. И мысли всплывали, словно их что-то затягивало вихрем из чёрной бездны забвения.

— Это место отличается от прочих... Этот город чернее среди иных...

На улице стало темнее. И через дверной проем я видела, лишь как с крыши стекали капли дождя. Словно не было ни смерча, ни жутких молний. В один миг всё исчезло.

— Чёрный город — столица страны Забвения, прославленная своим обилием готических замков и низменных людских желаний.

Я замерла в удивлении.

— Страна Забвения?

По лицу женщины расползалась наглая ухмылка.

— Издавна чёрные духи проникались особой симпатией к этим землям. А согласно пророчеству их король явится сюда, чтобы занять воздвигнутый на крови сотен и тысяч убитых душ пьедестал. — Разразился жуткий смех. — Он даже не рассказывает Вам о городах, в которых находитесь. Это ли проявление уважения к своей спутнице?

Её слова давили на разум, пробуждая сомнения в личности господина Дарка.

— Ложь. Что Вы хотите от меня? Вы желаете, чтобы я настолько возненавидела его, что посмела привести сюда, не так ли?

Пусть, я и знала, что с начала моего пребывания в этом мире господин Дарк переступил через множество черт. Но он был здесь и прежде. Быть может, даже до того, как началась моя жизнь на той земле. Чёрный дух блуждал по многим мирам, видел тысячи людских пороков, изувеченных душ... Сколько законов и моральных устоев он нарушил...

— Ваш господин хранит много тайн. И одну из них он Вам никогда бы не поведал.

Моё тело замерло, и глаза говорили лишь об одном — я жаждала услышать ту историю. Осмысление того, что есть тот, кто способен рассказать её мне, уже словно пробуждало меня от многолетнего сна.

— Вам известно, что миром может править лишь его хозяин. Однажды Ваш чёрный спутник пожелал завладеть этой властью. Его обвиняют в убийстве настоящего властителя этим миром. Ваш господин посмел предать его душу забвению. Он завладел силой, которая по праву не принадлежит ему, мисс Кэрринфер... Как Вы можете верить ему?

Душу сковало оцепенение. В моей голове не было мыслей, царила лишь пустота. Я не знала, что мне думать, о чём размышлять, не могла разделить правду и ложь. Но разочарование вскоре стало прокрадываться зыбкой дрожью сквозь тишину. Это было чувством холода по отношению к господину Дарку.

Тиканье уготованных каждому часов тогда будто остановилось. Не было ничего, что было способно вырваться из темницы застывшего времени. Я находилась посреди тёмного коридора. Женщина растворилась миражом, но холодные глаза словно продолжали искать моё искупление.

Что моя душа делала здесь в царстве мрака и отчаяния? Это ли тот мир, в котором я мечтала оказаться? Неужели я была достойна лишь обмана и лжи, что стояли за ухмылкой господина Дарка? Но что ещё мог заслуживать убийца?

Моя голова поникла. Сзади раздались глухие шаги. Издали приближались тёмные силуэты. Все они способны читать мысли, затуманивать разум. Те души жаждали, чтобы я привела их к господину Дарку. Не желая гнить в этом чёрном замке, я бежала. Голову разрывало чувство тревоги. Иллюзия преследования душила в бесконечности коридора, пока я не уткнулась в старое заросшее окно, окутанное паутиной. За стеклом струился тусклый свет. Я билась в него, пока осколки не задели кожу тонких рук. С запястий полилась алая кровь, и я сорвалась вниз.

Горизонт был окрашен черными шпилями зданий. Из-за них восставал холодный рассвет.

Ночь 11

Тело соприкоснулась с мягкой землёй. Из-за спины выглянул ОН. Тот, кого я боялась больше не увидеть.

— Ваше доверие ко мне вовсе развеялось, не так ли, мисс?

Сияя в усмешке, он протянул мне руку, и я поднялась с земли. Голос исказился в жгучем гневе.

— Ваши тайны скрыты глубоко в чёрном прогнившем сердце, к которому Вы никого никогда не подпустите.

Сжатые губы всё ещё отражали терпение. Но чёрный дух в лёгкой манере улыбался ничуть не тусклее.

— Но Вы хотели бы знать Правду, не так ли? — Он разглядывал мою хмурость, зная все мысли наперёд. — Вы не можете верить мне, считая властителем этого мира? Вы думаете, я похитил эту силу?

В самодовольном оскале его души я видела жестокость. И я готова была пронзать чёрного духа лезвиями своих вопросов. Однако он не мог умереть.

— Каждая душа имеет секреты. Однако чей пьедестал ждёт своего короля в этом городе? Кто убийца сотен и тысяч невинных душ?

Размышления сжигались острым пламенем смятения.

— Вы беседовали лишь с иллюзией собственного разума, мисс. Та женщина показалась Вам знакомой, ведь так? Она показала Ваши сомнения и рассказала историю, что Вы сами выдумали в своей голове.

В размеренном тоне он словно смеялся над моей глупостью.

— Вы лжец.

Я всё ещё сомневалась. Тогда его рука легла мне на плечо и спустилась ниже рукава к оголенному предплечью. Бледный лик наклонился к моим волосам. И шёпот тени прикоснулся к моим ушам, вызывая лёгкую дрожь.

— В этом мире тайн нет, мисс. Любые истории держатся на мысли, которую могут прочесть. Всё, что бы Вы не хранили в глубине своей души, на дне сердца или в чертогах разума, не способно навечно затаиться. Этот мир отражает все сокровенные желания, истинные грёзы, чувства и даже давным-давно забытые и подавленные воспоминания.

Я чувствовала дыхание чёрного духа, что обдавало мою шею холодом. Он растворял все прошлые возмущения и злобу.

Где-то позади послышался шорох листьев. Охотники, верные слуги стражей в здешних краях, вышли на след двух непокорных Законам этого мира. Господин Дарк закрыл меня за собой, обнажив изогнутый кинжал. Он направил оружие в сторону противников. Они, в свою очередь, вооружились клинками. Прошёл лишь миг до того, как они соприкоснулись лезвиями. Началась битва. Эта битва должна была скоро окончиться.

Я оказалась бессильна снова. Ими овладела ярость в бою. Я же была охвачена страхом. Со стороны я лишь наблюдала, как сверкал блеск их соприкасавшихся лезвий. Их движения были стремительны и резки. Мне не удавалось проследить траекторию движений, понятие времени действительно терялось. Оно не было основополагающим компонентом существования мира ровно так же, как и пространство. Всё это могло изменить свою структуру в долю секунды. Время способно ускориться или замедлиться, а пространство — вовсе потерять свою материализацию.

Я думала лишь о том, что должна сражаться вместе с ним. Битва на клинках, казалось, длилась целую вечность. Эта картина передо мной была несмываема. А я перед ней — бессильна и скована ужасом.

В меня полетел кинжал. В моих глазах блистало его лезвие. Время будто остановилось. Орудие вонзилось в землю. Я вырвала клинок и замахнулась на одного из охотников. Но господин Дарк схватил меня за руку и потянул в сторону. Стрела пролетела, едва ли не коснувшись моей головы.

— В Вас есть сила, неподвластная более никому в этом мире, мисс. Ваше оружие в Вашем сердце. Только Вы способны управлять им. Ни я, ни охотники, никто другой.

Шёпот чёрного духа отдавался эхом в голове.

— О какой силе Вы говорите, господин Дарк?

Непонимание повелевало мной.

— Вы способны спастись от любой напасти, если только пожелаете. Вам нужно лишь уверовать в это.

Прикрывая меня, чёрный спутник вновь ворвался в битву.

Что он имел в виду? Что за сила, превосходящая все иные, существовала в этом мире? Ею мог владеть только сам создатель, хозяин и Бог. Кто же он? Почему ей могла управлять лишь я? Я ведь не могла быть правителем этого мира. Мной были не познаны законы, не властны события. Мной владели лишь страхи и бессилие. Я крутилась в этой бездне подобно смиренной кукле, без целей, стремлений и смысла. Без предназначения.

Вырвавшись из разгара битвы, господин Дарк схватил мои опущенные руки. Сжав их, он принуждал меня очнуться. Чёрный дух не позволял пробудиться отчаянию.

— Вы способны уничтожить всех тех, кто желает предать Вашу душу забвению, мисс!

Он кричал, заглядывая через глаза глубоко в черноту моего сердца. Я закрыла глаза, сосредоточилась на силе, о которой господин Дарк неистово твердил. Меня охватил холодный ветер. Душа заплутала в темноте. Я чувствовала прикосновение пепла. Что-то сжигало изнутри. Закрыв глаза, я больше не могла оказаться там, где была раньше.

Глава V. Театр одного изгнанника

Ночь 12

Старый город

Веки распахнулись снова. Небо окрасилось в серые тона. Впереди предстала старая забытая всеми улица. По сторонам выстроились невысокие ветхие дома из камня и древесины. Окна разбиты и забиты досками. Крыши поросли травой и мхом. Каменная дорога была словно усыпана прахом.

Я смотрела вниз, на землю и на свои дрожавшие руки. В воздухе сквозь пальцы проскользили тонкие струи чёрного дыма. Он исходил из-под плаща чёрной фигуры, что застыла в двух шагах от меня. Я подобрала осколок стекла и приставила к горлу тёмного господина, схватившись другой кистью в его воротник.

— Что за сила скрыта в моей душе?

Он замер в безразличии, не поднимая поникшего взгляда.

— Вы не посмеете молчать!

Остриё коснулось его бледной кожи и нанесло порез. По шее стекла капля мрачной алой крови. Чёрный дух забылся в размышлениях, в том городе, полном мрачных замков и грозовых туч. В чёрных глазах селилась тоска.

Он вцепился в мои запястья. Осколок разбился о землю на мелкие частицы. Забывшись в горе утерянных грёз, господин Дарк заломал мне руки и прижался к спине. Его дыхание щекотало мне шею, когда как я осознала, что нанесла ему более глубокую рану ещё до этого.

— Я виновна в том, что Вы не там, где хотели бы быть. Из-за меня Вам пришлось покинуть город, так любимый Вами, я права?

Упираясь в моё тело, он лишился возможности восхищаться теми землями, стоять на них и чувствовать то, что иные души назвали бы "родиной". Столько сотен лет господин Дарк желал вернуться туда, и он покинул единственное место, способное в его чёрной душе пробудиться лучу света. Затяжное молчание затмевало любые крики из глубин отчаяния. Ему было сложно вновь потерять тот город в неведомых просторах мира.

— Вы не должны винить себя, мисс. — Чёрный дух тяжело вздохнул. И меня словно окутывал холод его сущности. — Я сам приказал Вам. Здешний мир обманчив и неконтролируем физическими законами. Нельзя отличить, что является существенным, а что — иллюзией... Практически невозможно подчинить всю ту власть, что дарована каждому при рождении.

Ветер поднял пыль с дорог.

— И даже я имею эту власть, господин Дарк?

Он отпустил мои руки, оставляя пятна чёрного пепла.

— Каждая душа имеет внутреннюю энергию — огромный запас жизненной силы, которую возможно обратить в оружие, защищаться от собственных иллюзий в своём же подсознании.

Все эти ответы соприкасались с одним вопросом "Чей же был этот мир, окружавший нас?" Кто, облачив голову в корону, посмел всё это обратить в прах былых надежд?

— Значит, весь мир — это подсознание некоего человека? — С улиц доносилось шуршание листьев мертвых деревьев. Их чёрные стволы отражали лишь смерть и погибель. — Это обитель разума, что хранит в себе все страхи и желания хозяина, ведь так?

— И в нём собраны все его иные воплощения, психические механизмы, принимающие облик людей и ставшие самому создателю врагами.

И время навеки замерло в моих глазах, которые погружались в ужас осознания необъятности человеческого разума.

— Безумие...

Пространство наполнялось тенями, что с каждым новым шагом увеличивали свой размер. Сооружения сдавливали непосильной ношей. Преследуя, нечто всегда подстерегало нас.

— Но какое значение несут в себе некие страны? Об одной из них мне уже приходилось слышать.

Из-за угла показался мерцавший молниями чёрный туман. Это создание несло в себе некую угрозу, оттого господин Дарк резко схватил мою руку и завернул в таинственный переулок. Проход был чересчур узким. Я ударилась о стену и прижалась к ней спиной, когда расстояние между мной и чёрным духом внезапно сократилось. И он, дыша мне в лицо, излагал ответы.

— Вы оказались в мире, где правят равносильно три страны, мисс. И раз именно я был выбран Вашим спутником, мой долг — рассказать о них.

Наблюдая за неким существом, он упирался руками в стену. Его руки едва касались моих волос, а чёрные глаза бегали из стороны в сторону.

— Три страны подобны трём главенствующим вершинам, в которых сосредоточены главные города и места этого мира.

Страна заката, страна рассвета и страна забвения... Страна заката отражает прошлое, что пережито всеми нами. Страна забвения прячет в глубинах подсознания всё то, что навсегда забыто. И только лишь во снах мы можем отыскать это...

Господин Дарк склонил голову, словно вспоминая собственное прошлое.

— Вы не раскрыли предназначение страны рассвета. Она ведь отражает будущее и надежду, не так ли?

Его взгляд наполнился тревогой. Меня поманила некая картина за спиной, и голова невольно хотела повернуться. Однако его кисть остановила её движение, вцепившись в мой подбородок. Нависло неловкое молчание, когда я застопорила взор на бледных очертаниях чёрного духа. Его улыбка чуть ли не коснулась меня.

— Вы правы. Сотни и тысячи лет ходили легенды, что страна рассвета расположена за океаном. Всем известно, она есть где-то там, но многие подозревают, что страны всё же не существует. Странники, готовые отправиться в путь за ней, не вернулись, сгинув в небытие. Быть может, они достигли цели и навсегда остались там, где нет Тьмы, а вечно светит Солнце.

Переступая через грязь и паутины, мы продолжали путь. Чёрный дух прикрывал меня позади.

— Однако будущего не существует, не так ли, господин Дарк? Мы вечно ждём его, но оно навсегда останется где-то вдали... Почему не существует страны стоящего солнца, которое отражало бы настоящее?

— Потому что настоящее и так скрыто в нас самих.

Мы проходили мимо старых разбитых опустелых улиц, по которым давно не ступали горожане. Они были словно мертвы. Размышления бросали меня раз за разом в бездонную пропасть, где холод, обволакивая, постепенно забирал всю жизненную силу. И эта последняя капля вела меня к незримой цели.

Посреди безжизненного пространства всего на миг привиделся образ огромного чудовища. Раздался шум листвы, поднялся ветер. Пыль встала столбом и сотворила вихрь. Надвигался хаос, что готов был смести существование всего. Господин Дарк бросился бежать, сжимая мою ладонь всё крепче. По дороге лилась грязная кровь, вытекая с других улиц и зданий. Вокруг царили разруха и боль. Всё это проносилось сквозь все города. Они были похожи, но в то же время различны.

В конце улицы перед нами предстало древнее сооружение. Его фасад украшался строгой колоннадой, половина из которой разрушилась и претерпела поражение в битве со временем. Возвышенное здание отражало величественность и гордость, что давно пали. Стены обречённо покрылись трещинами.

Чёрный дух мчался, суетливо стуча каблуками по лестнице, что вела к крыльцу. Металлические перстни стали натирать мои пальцы. Он бросил меня в одну из потрескавшихся колонн и, тяжело дыша над моим плечом, закрывал собой. Его глаза сияли ярче прежнего. Но это было искрой надвигавшегося опасения, что следовало по пятам. Словно опьяненная его близостью, я напоролась на глупость задать вопрос, размышляя о нём уже сотни раз.

— Вы чёрный дух, господин Дарк, но были ли Вы сами когда-то человеком?

По его устам проскользнула ухмылка.

— А Вы хотели бы?

По всему телу прокатилась дрожь. И я впала в состояние неопределенности от его игравшего взгляда и шёпота слов. Чёрная аура опускалась на плечи, и я снова жаждала увидеть чудовищный образ, что мерцал позади. Голова повернулась, и его пальцы резко снова ухватились в мой подбородок, вдавливая кончиками область низа щёк.

— Не ухудшайте чудовищность ауры, мисс...

Не знать, невольно или нарочно он прижимал мой силуэт к колонне. И когда губы разомкнулись, чтобы произнести вопрос, тёмный господин не позволил ему быть озвученным. Пепельные пальцы накрыли мои уста. Шорохи заполонили улицу. Земля содрогалась от чудовищного шествия, чья аура поражала своей тяжестью. Всё замерло в напряжении и ожидании неизвестного. Его прямой и аккуратный нос невольно уткнулся в мои пряди. Терпев эту тесноту, я вновь застыла перед его близким ликом, рассматривая и погружаясь в каждую частицу, когда как его ладонь медленно сползла с моих губ. Он смотрел вслед уходившей тёмной силе.

— Вам известен этот город, господин Дарк?

Он нехотя отстранился. И я окуталась ощущением холода, что был сильнее прежнего.

— Этот город может показаться Вам знакомым, но на самом деле Вы никогда не были в нём, мисс.

Вспоминая те улицы, я утопала в далёком прошлом, которое самовольно стирала из своей памяти. Но его сцены упорно просыпались в моей голове. Они не могли умереть. И, стало быть, пока жива моя душа, ни одна частица прошлого не ускользнет, не погибнет и будет до конца вставать перед глазами мутным пятном. Тогда мне было это незнакомо.

— Но это же город моего детства, разве не так? Этот образ театра, чьи виды блуждают глубоко в моём подсознании. Чем больше я смотрю на него, тем больше создаётся впечатлений того, что я видела его раньше...

Я взирала на трещины фасада, проводя рукой по руинам чьего-то чужого прошлого. И на пальцах оставалась пыль.

— Это место создаёт ложные ассоциации, мисс. Вы находитесь в старом городе, о котором никто не помнит. Все знают, что он был и существовал когда-то давно. Он отражает город детства, в которым Вы уже побывали в самом начале, словно в зеркале. Это его обратная сторона. Район, который Вы не можете помнить, но у всех в подсознании заложено чувство того, что Вы здесь бывали. Это иллюзия, ими пропитан весь этот мир.

Господин Дарк ступил за порог театра. Ветхое здание раскрыло свои врата для новых гостей.

Старый театр

Пройдя темный коридор, чёрный дух вывел меня в зрительный зал. Он был достаточно обширен. Но чем больше я оглядывалась вокруг, тем непостояннее казалось окружавшее пространство. Территория зала расширялась и сужалась. Но ничто не способно было стереть величие сцены. Ни пыль, ни время, ни разрушение.

Сиденья, обшитые бархатом, стали изрядно потрёпаны. Стены покрылись трещинами, как и снаружи. Балконы давным-давно рухнули вниз. Над залом висела и качалась, готовая вот-вот упасть, покрытая пылью огромная люстра. Её свет давно погас. Но сцена, возвышаясь над этой разрухой и хаосом, ждала, когда же на неё снова поднимется герой. С поломанными и провалившимися досками, она стояла и всё же надеялась, что на неё однажды ступит спаситель.

— Что Вы хотите мне показать, господин Дарк? Как веками нерушим театр, подобно жизни, в которой мы сами выбираем, какую сыграть роль?

Он вёл меня за руку, не отпуская. Тёмный господин сжимал её всё крепче, пока не послышался скрип деревянных полов где-то неподалёку.

Господин Дарк очередной раз дёрнул меня и направился за ободранные потрепанные кулисы.

Оттуда я видела всё: поломанные кресла, обрушившиеся ярусы, потускневшая люстра, разбитые декорации. Зал театра был поистине огромен, но слишком давно в нём не бывало зрителей.

В то же время меня одолевал страх, атмосфера нагоняла ужас перед неизвестным. Скрип деревянных досок усиливался. Некто приближался ко мне. Душа не находила себе места, блуждая между страхом истязания и ужасом забвения.

— Это тот, кто пришёл убить Вас, мисс. Он желает завладеть Вашей душой.

Темный спутник шептал, дыша мне в спину. Его слова звучали пугающим тоном, заставляя мурашки пробегать по моему телу вновь и вновь. Я обомлела, погружаясь в пучины кошмара.

Тогда господин Дарк вышел вперёд. Я знала, что он пойдёт навстречу Тьме, готовой поглотить, пришедшей за мной. Какая же роль ему выпала в этом мире, целую вечность жертвовать собственной душой ради спасения чужой! Или же забвение было не страшно ему? Зачем и почему он так поступал?

Не выдержав, я выбежала вперёд него, не желая, чтобы очередной раз ему пришлось сражаться. И не знать было, чего мне хотелось этим достичь. Продемонстрировать свою гордость или же не позволить своему спутнику погибнуть? Кем я считала его? И кем он был для меня на самом деле?

— Не смейте препятствовать моим действиям, мисс.

Господин Дарк остановил меня. Приложив усилия, он не позволил мне вырваться. На своих губах я вновь ощутила пепел, которым были покрыты его руки. Я пыталась преградить ему путь, но он преградил мой. Его дух был сильнее. Не позволяя мне сказать и слова, он приговаривал мне успокоиться. Но душу разрывали эмоции.

Внезапно раздались громкие слова от незнакомца.

— Ваше сердце не найдёт здесь покоя, госпожа Кэрринфер. Этот мир создан убивать Вас и сокрушать все Ваши былые мечты. — В темноте сияли алые глаза. — Не укрыться от тех пут, что связывают злобой и ненавистью к своему прошлому. Всё, что бы не видели, создано с целью сломить Ваш дух и пасть без того чёрную душу.

Страшный хриплый голос вещал на весь зал, распространяясь и заполняя всё пространство. Его звон оглушал. Враг скрывался во всех углах, в каждой трещине, за каждой паутиной. Все шумы смешались в один тон голоса. Скрип деревянных полов продолжался, словно за нами следовал призрак. Никому не дано было увидеть ни его силуэта, ни его лица. Но не покидало чувство того, что похититель душ стоял за моей спиной. И присутствие господина Дарка растворилось. След его пепла на моих руках исчез. И в разум ворвалось чувство, будто у меня никогда не было спутника. Словно я одна блуждала по бесконечному миру, который только и жаждал усмирить мою волю.

Со сцены громогласно звучала речь устами скрытого преследователя.

— Это лишь иллюзия величия, та капля власти над миром, что мы не в силах познать. Вы жили желаниями, которые никогда не были подвластны людям. Они только и тешили нас надеждами на скорое осуществление, но ничего из того, что мы ожидали, так и не сбылось. — В хриплых тонах слова разрывали мой разум. — Найти смысл своего существования, осознать собственное предназначение и обрести того единственного спутника, который был бы верен до самой смерти. Это ли то, чего Вы так желали, госпожа Кэрринфер? Вам не постичь истинного счастья, которое безгранично наполняло бы Вашу душу.

Возглас окружал со всех сторон, не позволяя и шевельнуться. Он сдерживал ярость, что копилась внутри меня. Шаги сзади звучали всё звонче, и эхом отдавались по всему пространству. Время замедлялось. Не было сил повернуть голову, разглядеть лик незнакомого убийцы моей воли. Всё ближе раздавались его слова, пока его руки не закрыли мне глаза и не погрузили душу во Тьму. Тогда я слышала лишь тишину, в которой отдалёнными звуками перекликались все те наречия.

Эта сцена напомнила мне что-то из той жизни, что я прожила, быть может, напрасно. Я видела только смерть истерзанных тел, кровь на руках и бесконечные обвинения в собственной голове. То, с чем я ушла из того мира пожирало изнутри.

На какой-то момент меня поглотила Тьма, не выпуская из пропасти отчаяния. Но вдали появился резкий свет. Огромная люстра, чьи лампы были разбиты, засияла чёрным пламенем, чьи языки смешались с контрастным белым светом. Огонь осветил всю ту пыль, что покрыла те кресла, сцену и кулисы.

— Вы никогда не были поняты иными душами. Стоит ли потратить целую вечность на поиски того, кто никогда не сможет понять Ваши помыслы?

У своей шеи я ощутила холод железа. Незнакомец хотел убить меня в мире, где смерти нет? Каковы были его цели и насколько они осуществимы?

Резким движением он провёл лезвием по моему плечу. Я дернулась, и его прицел немного сбился. Боль пропитала всё тело, плечо начало ныть. На деревянные доски капала кровь. Именно так этот мир наполнялся вечной болью, где нельзя умереть и отречься от страданий.

Через огромную сверкавшую чёрным огнём люстру прошла молния. Стремительно пролетев через потолок и до пола, она озарила светом весь зал. Тогда некто схватил меня за руку, и повёл за собой.

Близ старого театра

Я бежала за тем, кого готова была вот-вот вспомнить. За его спиной развевался длинный плащ. На голове красовалась широкополая чёрная шляпа, за которой скрывался лик. А его рука крепко сжимала мою кисть.

— Он будет преследовать Вас, в каком бы Вы городе не находились, мисс. В любом краю этого мира он способен отыскать Вас. Придёт время, когда он похитит Вашу душу...

Предостерегая меня, строгостью голоса темный спутник в черных одеяниях лишь желал моего повиновения, чтобы я боялась всех кроме него самого.

— Кто он, господин Дарк?

Еле-еле поспевая за его быстрыми шагами, я смотрела в спину, пока он тянул мою руку.

— Похититель душ. — Повернув голову, чёрный дух скрыл глаза краями шляпы, выделив злобный оскал. — Тот мир, что Вы знали, был окутан убийцами, обычными ворами за ценностями, прочими окунувшимися в свои же пороки людьми. Здесь же единственная ценность — это душа. И ничего более. Ни богатства, ни жилья, ни роскоши... Одна лишь сущность, без плоти, без крови...

Тело пошатнулось, когда почувствовала пропитанные кровью одежды. Капли продолжали стекать с плеча.

— Если у меня нет тела, как же он ранил меня?

Боль терзала. Я схватилась за рану и чуть ли не рухнула вниз, когда меня подхватил господин Дарк. Он вцепился в мои руки, а я, теряясь в неловкости, упиралась в его тело. Голова невольно упала на его плечо. Чёрный дух взял меня на руки и отнёс за полуразрушенную каменную стену, возведенную неподалеку.

— Вы чувствуете боль подобно тому, какой её помните. Ему нужно отвлечь Вас, запутать восприятие этой иллюзии, чтобы предать забвению. В такие моменты Вы начинаете вспоминать смерть и всё, что её отражает: кровь, отчаяние и кромешная Тьма. Энергия покидает Вас, потому что Вы сами рассеиваете её, мисс.

Он аккуратно расположил меня на земле, прикрывая потёртым плащом, и сам наклонился.

— Насколько страшно забвение, господин Дарк?

Вся природа этого мира была окутана тайной. Не дано знать ни как здесь рождаются, ни как умирают.

Его лик снова был столь близок, рассматривая образ призрачного ранения. Чёрные глаза завораживали своей глубиной. Бледные длинные кисти касались шеи, убирая волосы назад.

— Немногим известно забвение, мисс. Бывало, что тот, кто желал, не смог предаться ему. Законы этого мира работают против жажды каждой души.

Пальцы потянулись к воротнику и расстегнули верхнюю пуговицу. Его прикосновения оставляли след непокорного мне чувства. Однако во мне проснулось опасение, и на третьей пуговице я, остановив движение, схватила его руки. Чёрный дух, наклонив голову ближе, сквозь мои свисавшие пряди шептал.

— Всё ещё страшитесь меня, мисс?

Дерзким жестом он обнажил моё плечо, что было залито алой кровью. Наглый взор исследовал каждую каплю, что стекала вниз. Мертвые холодные пальцы чёрного духа касались израненной кожи. И я позабыла о боли, забываясь в недовольстве его манерами.

— Неужели Вы лекарь?

В ответ засиял нахальный оскал. Узкие глаза раскрывали коварство.

— Посмотрите же на свою рану, мисс.

Опустив взор, я более не видела ни крови, ни царапин. Одежда была чиста. Я вопрошала о происходящем.

— Вы забылись в страхе смерти, словно ещё являетесь человеком. Истекаете кровью от пореза самодельного низкосортного орудия. Но всему виной неосознающий иллюзии разум, мисс.

Я тут же укрыла плечо растянутыми краями рубашки.

— А все ли проводники по этому грязному миру ведут себя как бескультурные совратители?

Бледные руки отстранились.

— Вы сочли мой жест неприемлемым? — Его оскал стал шире. — Я лишь осмотрел, насколько Ваша душа утопла в пучине отчаяния. И разве Вам не было приятно? — С уст слетела усмешка. — Даже если и омерзительно, я позволил Вам забыть о призрачных ранах.

В возмущении я лёгким движением руки пнула в грудь чёрного духа, нависшего надо мной.

— Почему он преследует именно мою душу, господин Дарк? Не кажется ли это Вам странным? Слишком много тех, кто готов гнаться за мной хоть на край света. Но я даже не знакома с ними. Когда как они уже проникли в глубины моей души.

Чёрный дух к протянул руку, чтобы продолжить путь. Иначе похититель мог всё ещё догнать нас.

— Ваше появление здесь имеет огромное значение, мисс. А душа не столь обычна, как Вам хотелось бы считать. Это пока всё, что я в силах поведать.

Он прятал какие-то мировые тайны. Что этот мир скрывал от меня? Кто я здесь? И в чём моё предназначение? Неужели этот туман никогда не развеется?

Взяв его руку, я увидела позади фрагменты давно покинутой открытой сцены, что располагалась недалеко от театра. Мокрые доски стали дряхлыми, неспособными выдержать на себе веса человека. Дыры в сцене говорили лишь об этом. Но сколько весит душа человека?

Небольшая крыша над сценой также давно провалилась и была снесена ветром чуть дальше. Пространство вокруг было покрыто песком и в отдельных частях — травой. В голове возникла белая вспышка, и я, не выдержав её резкости, рухнула снова. Нам нельзя было оставаться здесь слишком долго.

— Неужели Вам удалось вспомнить давно подавленное при жизни событие, мисс?

В глазах всё стало вдруг размытым и невнятным. Ничто не было способно помочь сосредоточить взгляд.

— Ведь неслучайно оно было подавлено... Значит, в нём сокрыто слишком много боли, которую я когда-то пожелала забыть.

Я выглянула из-за стены, и мои глаза видели совсем не то, что там было на самом деле. Хотя и весь этот мир и так был окутан миражами, я не могла знать, что в действительности происходило там.

— Ничто не забудется, пока живёт Ваша душа, мисс. Даже самые ненавистные воспоминания вернутся в сознание. Хотите этого или нет, но в этом мире Ваша память восстановится, и Вы поймёте, почему стали той, кем Вы являетесь сейчас.

Окунаясь в забытое прошлое, я смотрела вдаль и видела себя на той возвышенности с гнилыми досками, что когда-то стояла гордой сценой. Мне было очень мало лет, чтобы что-то осознавать. Я растерянно блуждала кругами, смотрела то вниз, то в облака.

Кто-то бросил в меня камень, затем они посыпались, словно градом. Из травы выбежали дети примерно того же возраста, что и я из своих воспоминаний. Они оскорбляли и презирали меня, кидая со всей возможной ненавистью камни. Я укрывалась от угроз и насилия, пытаясь убежать. Но дети, словно тени мерзких тварей, мчались вслед, браня и осуждая, они называли меня чудовищем, кричали о моей болезни. Я разговаривала сама с собой, выдумывая близких и товарищей в своей голове. И сколько бы я не бежала от реальности, укоры и упрёки всегда нагоняли, наполняя кровью разрывавшегося сердца мою душу. Раны ныли. Взгляд наполнялся влагой, что слезами омывала щёки. Как бы ни была высока моя гордость, глаза обнажали застывшие в ужасе чувства.

Господин Дарк смотрел с некой горечью. Его кисть объяла моё предплечье.

— Вы всегда были одиноки, мисс.

Как бы я не хмурилась, слёзы лились подобно дождю.

— Люди всегда боялись меня, обходили стороной, упрекали за непохожесть на них. — Голос дрожал и обрывался всхлипами, я била кулаком в землю. — Будто навязчивый голос приказывал повторять им, что я больна. Я говорила с теми, кого нет. А они считали друзьями тех, кто не брезговал предательством. Правильно ли это — искать союзника в собственной голове? — Слова срывались в хрип. Лик чёрного духа стал печален. — В поисках достойного человека можно обойти все миры, и даже через целую вечность не достичь этой цели. Многие смеялись надо мной за спиной, в лицо, перед толпами людей. И Вы были одним из моих вечных собеседников, ведь так? Скажите мне, Вы смеялись вместе с остальными или же пытались меня спасти?

Я вытерла покрасневшее лицо, и наши с темным господином взгляды соприкоснулись. В этот миг он не мог мне соврать, и прекрасно понимал это. Рано или поздно я вспомню его присутствие в моей жизни. И узнаю правду.

— Я был для Вас чёрной душой, мисс. Вашим чёрным отражением. Как Вы думаете, в чём смысл и предназначение тёмных сторон человека?

В его бездонных глазах я видела лишь бесконечную боль. Он будто жалел о том, сколько страданий мне причинил при жизни. Было ли это его волей? Или же он подчинялся приказам?

— Пороки всегда тянут человека на дно, опуская вместе с тем его честь, достоинство и всё то, что делало его светлым, господин Дарк. Если Ваша роль состояла в Тени, Вы постоянно морально давили на меня, упрекали и заставляли ненавидеть, провоцировали на убийство, не так ли? Это Ваш раздирающий душу хохот до сих пор эхом раздаётся в моей голове каждый раз, когда мне становится страшно?

Мы смотрели друг на друга, и никто не смел отвести взгляд. Настал момент честности. Я всё больше погружалась в прошлое, которого не помнила. Но эмоции и чувства оттуда застыли во мне навсегда. Их не вычеркнуть и не стереть. Они навсегда останутся со мной.

— Мне жаль, мисс...

Господин Дарк убрал руку. Касание оставило нестираемый след. Он произнес всего три слова, казалось, простые и равнодушные от того, кому нечего более сказать. Но и эти три слова много значили от того, кто всю жизнь только лишь упрекал и смеялся надо мной. Не от каждой чёрной души возможно услышать подобные фразы, окутанные сострадавшим тоном.

— И чего Вы достигли, мисс?

Из-за стены появилась рука, схватившаяся в поверхность стены. По камню прошлась трещина. Из угла вышел темный силуэт человека или же мертвеца. Меня настигли тени прошлого. Их глазницы были пусты. А мёртвые уста провозглашали проклятия.

— Всю жизнь провести в одиночестве, так и не обрести семьи и товарищей...

Из другого угла явилась похожая фигура. Лики мертвецов твердили о тщетности моего существования. И фразы каждого из них сливались в одну речь.

— До самого конца быть изгоем, умереть с клеймом убийцы, не зная сочувствия и сострадания, мисс.

Их силуэты заслоняли мраком серый свет.

— Вы потратили целую жизнь на отчаяние. Почему Вам не хватило решимости покончить с собой?

Давно сгнившие тела заполняли пространство, вытесняя господина Дарка. Его слова отзывались немотой. Глас костлявых силуэтов заглушал все иные звуки.

— Вы выбрали своим предназначением убийство. Вы раздавлены тяжким бременем вины за их смерть. Ради чего стоило их убивать? Чтобы те, кто будет ещё помнить Ваше имя, проклинал Вас за содеянное? Никто не увидит в Вас героя, который покарал убийц... Лишь ненависть будет пожирать Вашу душу.

В истерзанной плоти они начали говорить хором, смеясь и хохоча до сумасшествия. Хватая леденящими кистями, мертвецы словно хотели разорвать меня на части подобно тому, как разрывалась моя душа от горечи прожитых дней. В чём было моё предназначение? Был ли смысл в моих деяниях? Но сколько ещё подобных бессмысленных жизней?

— Вы больны, мисс...

Они повторяли это много раз голосом господина Дарка. Его прошлый смех разразился на всю улицу. И всё больше меня угнетали эти слова, они сокрушали мою силу и волю, принуждая опускаться всё ниже. Сокрушаясь, их дряхлые тела падали на меня, стремясь похоронить под грудой своих неупокоенных душ.

Но касание иных холодных пальцев вытянуло за ладонь из тесной обезумевшей толпы покойников. Давным-давно они были похоронены на дне моей памяти. Если бы не господин Дарк, мертвецы поглотили бы меня в своём черном дёгте. И утопала бы я в грязной вине целую вечность.

Те голоса всё ещё звучали позади. Чёрный дух привёл к мосту, откуда я спрыгнула вместе с ним, не отпуская его руку. Взобравшись на балюстраду, я была скреплена с тем существом душой. Тогда я не знала, кем он станет для меня, но всё равно пала вместе с ним. Это падение не было похоже на отчаяние, оно скорее было подобно умиротворению, принятию своих пороков. Мутная вода заполняла лёгкие. Веки закрывались. Господин Дарк, должно быть, единственный собеседник, что никогда не противился моих тёмных сторон. Он был их частью. Чёрный дух всегда был главным врагом человека, а тогда стал тем, кто спасал от ужасов здешнего мира. Тем единственным, кто не отвернулся от меня... Быть может, судьба нарочно пророчила ему быть мне проводником?

Глава VI. Замкнутый круг

Ночь 13

Всё пространство вокруг было окутано густым туманом. Не было видно ни домов, ни дороги. Любые звуки покинули то место, похожее изначально на руины, где я оказалась когда-то впервые. Я направилась по прямой, в поисках живых очертаний, которые были слишком большой редкостью для этого мира. Рядом со мной блуждал господин Дарк, кого я стала вспоминать ещё быстрее, нежели прежде.

— Вы подавлены, мисс?

Мои руки дрожали, и это было сложно не заметить.

— Почему этот мир отражает подавленные воспоминания? Я давным-давно пожелала забыть их. Всё, что происходит здесь, словно хочет уничтожить меня.

В моей голове эхом отдавались старые голоса. Они не давали мне покоя, где-то на дне моей чёрной души плакал ребёнок, которого считали недостойным нахождению в обществе. Презрение ко мне накапливалось годами. И ненависть к себе росла, заполняя всё пустое пространство внутри.

Проведя лёгким касанием по дрожавшим кистям, тёмный спутник бросил бледную руку на плечо и шёпотом, всколыхнув мои волосы, произнёс:

— Всё, что бы ни случалось здесь, всегда было направлено на то, чтобы убить Вас... — Его кисть скользила по моей спине, пока не остановилась на талии. — Вы ошибаетесь, если считаете, что Вы стали существовать для этого мира с момента Вашего недавнего появления здесь. С самого рождения здесь накапливались самые сокровенные желания, чувства, эмоции, воспоминания, то, что Вы никогда не сможете скрыть от себя, что будет вечно преследовать Вас, пока Вы не отпустите это самостоятельно, а не с помощью медикаментов. Как много раз Вы забывали свое прошлое, мисс?

Он произносил это с некой надменностью, отстранив руку.

— Боюсь, мне и не вспомнить самой.

Сквозь боль, затесавшуюся от жалости к самой себе, я решила лишь глупо улыбнуться в ответ.

— Что Вы видели на той старой территории позади театра, мисс?

Чем больше мы блуждали в тумане, тем мутнее становились раздумья и воспоминания. Одна лишь боль, что окутала всё моё тело, продолжала докучать и будто остриём лезвия наносить порезы.

— Как Вы утверждали ранее, Вам известна вся моя жизнь с самого рождения, не так ли, господин Дарк? Вам ли не знать, что мне пришлось пережить. Вы бы сами не избрали путь забвения?

Я оборачивалась на него изредка, и то с укором, обороняясь от его обвинений. Он же, наоборот, не отводил глаз от моего лица. Каждый раз, оглядываясь, я видела, как он постоянно стремился поймать мой мимолётный взгляд. Но тёмный спутник смотрел без затаившейся злости, а скорее с сочувствием, которого, казалось бы, не существовало в его душе.

— Никогда Вам, мисс, не познать мою участь!

Его выражение лица резко переменилось. Взгляд стал холоден, тон голоса — резок. Что было в его душе и прошлом настолько ужасного? Почему с пережитыми событиями в своей жизни я не могла понять его? Разве что он страдал целые тысячи лет, а мне не удалось прожить и полвека...

Туман становился всё гуще и гуще, будто мы плутали в собственном разуме, не способном развеять наши сомнения, не способном прекратить вечные скитания по замкнутому кругу и бытия, и небытия.

— Я знаю, что с самого детства Вас окружали лица, смотревшие с презрением и злобой. — Его силуэт остановился где-то позади, и я почувствовала касание к моим волосам. — Их взгляд твердо запечатался в памяти. Вы не способны были обрести союзника. Никто не мог ни спасти, ни заступиться. Все кровожадной толпой лишь кидались на Ваше безобидное существование... Никто не способен был спасти Вас от одиночества в обезумевшей толпе ненавидящих Вас. — Его дыхание обдавало шею, грубые мужские кисти провели по лбу и прикрыли глаза. — Для детей это стало развлечением — корить и обвинять, клеймить прозвища, что преследовали до самой смерти, а порой и определяли дальнейшую судьбу... Но что сделало Вас больной, мисс? — Его шёпот проскользил по ушам. — Распространено лживое мнение, что дети святы и невинны... Но ведь всегда есть то, за что клеймят, не так ли?

Тёмный спутник заставил душу встрепенуться вновь. В памяти всплывали старые сцены из прошлого, наполненные глубокой печалью и тяжёлыми размышлениями.

— Возможно, с самого начала я избрала неверный путь своих мировоззрений. Желая закрыться от мира, я поздно осознала, что это приведёт к тому, что мир начнёт изгонять меня. Но люди рождаются больными с иными взглядами или же судьба только и ждёт, чтобы уготовить для нас проклятье на всю оставшуюся жизнь?

Его ладони всё также лежали у меня на области век.

— Вы считаете, с самого начала избрали путь иллюзий? Уничтожив доверие ко всем существующим людям, Вы создавали собеседников в своей голове. В каком-то смысле Вы создали и меня... — В паузе между фраз его одежды шелохнулись, словно лёгким ветром я ощущала спиной его тело. — Вы, должно быть, не верили в преданность и достоинство этого мира никогда. Но что-то всё равно перекинуло на эту сторону раздумий.

Он что-то томил в своих словах изначально, постоянно подводя к какой-то неведомой тайне, которую мне никогда не вспомнить.

— Вам дано знать больше, чем мне. Зачем же я "создала" Вас?

Я лишь слепо слушала его речи, не отрицая и не врезаясь в дискуссии, потому что несколько пугал его силуэт за спиной.

— Вас предал человек, который обычно в жизни является изначально одним из главных и близких. — Он будто касался шёпотом моей шеи. — Когда нет понимания в родных, человек по своей природе ищет понимания во внешнем мире. Но Вас окружала лишь та непонимающая Вашего горя часть, которая не верила, считала такое невозможным. Они не столкнулись с подобным. И не найдя понимания ни в одной части окружавшего мира, Вы от безысходности стали искать понимания и поддержки в себе. Но где найти её в себе, если душа была наполнена до краёв лишь ненавистью? — Ресницы содрогнулись, пальцы провели по векам. — Я пришёл к Вам не по своей воле. И даже не по Вашему зову. Я явился тогда, потому что таковы законы миров. И уже явившись однажды, я не смог покинуть Вашу душу, потому что так сложилась жизнь. И это не исправить.

С горечью в голосе он словно проклинал самого себя. Его руки рухнули вниз, и я обернулась. Большую часть лица скрывала огромная шляпа, которую господин Дарк вновь надел, быть может, скрыть боль, что застыла в его глазах.

Город Оков

Туман рассеялся. Стали появляться очертания пыльной дороги. Вдали виднелись серые здания. Рядом обречённой толпой шли люди с поникшими взглядами, смиренно опущенными в землю. Та тропа казалась бесконечной. Я блуждала по ней в том же направлении, что и все остальные. Что их вело? Собственная воля? Но почему их лица были настолько истерзанными, а одежды — грязными? Силуэты, сгорбившись, измученно шли вперёд, не оглядываясь на боль и усталость.

Вокруг я лишь видела широкую тропу, окружённую горами земли по краям. Вдали всё ещё густел туман. Та дорога была подобна замкнутому кругу, из которого не выбраться...

Шаг тех бродяг замедлялся. Я ступала за ними, не торопясь. Воздух словно тяготил плечи. Само время будто не желало двигаться дальше, страшась ещё более худшего, чем есть сейчас.

Та усталость и меня заставила опустить голову, но шорох резких шагов приковал моё внимание. Один человек, сорвавшись с места, ринулся к горе земли, что ограждала дорогу. Но сколько бы мы не шли, те горы не заканчивались. Тогда тот человек стал взбираться наверх. Его лицо отражало лишь дикую злость от поработившей скуки и тоски вечных скитаний. Он был олицетворением всех наших эмоций и желаний в тот момент. Но каждый раз, поднимаясь выше, он падал. Его голова всегда была опущена в землю. Глазам не дано видеть ничего кроме тщетных попыток покорить недостижимую высоту.

Как только ему удалось подняться выше, почти на самую вершину, позади меня раздался шорох заряженного оружия. Мимо покорившего вершину человека пролетел кривой кинжал, слегка зацепив его ногу. Он дернулся и всеми возможными усилиями карабкался дальше. В моей голове промелькнула мысль — помочь ему. Я вытянула вперёд руку, но господин Дарк тут же опустил её, лишив меня любой возможности вмешаться в ту сцену. Из-за незримой стороны горы выглянул тот, чей вид выдавал в нём стража города. В руках он держал оружие, нацеленное на стремившегося вырваться из замкнутого круга бытия. Страж был облачён в строгую чёрную мантию. Раздался выстрел, за ним последовали и десятки таких же. Слуги порядка явились из тумана, охраняя всех запертых на том пути.

Раненое окровавленное тело повалилось вниз на пыльную тропу, испарив всю храбрость из наших сердец. Это было тщетным. Всё, что творилось в мире, оставалось лишь принять как данность и не противиться судьбе. Но за что такая участь?

— Они должны веками следовать по этой тропе, не зная покоя и других путей, мисс. Вы ничего не можете изменить...

Господин Дарк не позволял мне вмешиваться.

— Неизбежность — это то, с чем стоит смириться? Неужели несущественна борьба за право быть свободным от любых оков, господин Дарк?

Мой голос несколько повысился от бунтовавшего в душе несогласия. Моему спутнику пришлось заглушить мои слова. Став позади, он прикрыл мне рот. Вновь я чувствовала то прикосновение пепла.

Нас окружали стражи той тропы, теребя в руках оружие. Они словно смотрели насквозь в поисках злых несогласных умыслов людей.

Мы долго блуждали. Тот путь казался целой вечностью. Дни и ночи сменялись бесконечно. Солнце и луна словно слились в одно целое. Но небо закрывала серая пелена. Что же способно было это развеять? Только смерть, именуемая здесь забвением.

Силы стали покидать меня. В тот момент я чуть не рухнула на землю, но меня подхватил тёмный спутник, кто шёл всегда рядом. Упираясь в его плечи, я восстановила равновесие. Меня более не смущали подобные касания. Наплевав на абсурдные законы этого города, я собрала в своей душе последние силы и направилась к краю дороги, к горе земли, что служила оградой. Но вслед за мной побрёл и тот, кому всегда суждено быть рядом.

— Вам не стоит противиться их воле, мисс.

Господин Дарк встал на моём пути, скрестив руки. Его настрой был серьёзен, как обычно. И лицо не знало эмоций.

— Разве смерть в этом мире не миф, господин Дарк? Что Вас пугает? Вы готовы терпеть это насилие? Это хуже, чем избиение, это принуждение к самоистязанию. Мы сами убиваем себя бесконечными скитаниями по одной и той же дороге. Скука овладевает нами и спустя время мы уже сами пожелаем умереть, лишь бы не продолжать этот бессмысленный путь.

В тот момент именно усталость завладела моим разумом и желание смерти стало слишком привычным. Я была готова умереть и дважды.

— Всё, что бы Вы не сделали, не поможет Вам. Смерть или же её отсутствие здесь не важно. Когда весь мир охотиться на Вас, стоит быть осмотрительнее и поступать более разумно.

Я сжала кулаки от нетерпеливого желания скорее побороть собственное бессилие.

— Разве здесь что-то поддаётся здравому смыслу? Рациональность забыта этим миром, Вы сами утверждали, что это место — подобие бесконечного сна.

В небе царила ночь. Звёзды сверкали разноцветным пламенем. Подобного мне не дано было увидеть в той прошлой жизни. Подняв голову, я не могла оторвать от того зрелища глаз. Звёзды падали и сверкали, озаряя тёмные неизведанные земли. И я одна из тех, кто заблудилась между жизнью и смертью в этих тёмных неподвластных мирах.

Внезапно от раздумий меня отвлекла насмешка. Я повернула голову. Каким же привычным стал его оскал. И необычайно близко явились его изогнутые уста...

— Лишь Ваше желание имеет смысл, пока оно остаётся таковым.

Я смирилась с тем, что любые мои мысли будут прочитаны им.

— Но одно лишь желание сможет вывести меня отсюда? Вы наверняка скажете, что достаточно верить в то, чего жаждешь? Но как вера способна противостоять целому безжалостному миру?

От нескончаемых эмоций мне только и хотелось прогнать своего спутника прочь. Но он раз за разом блокировал мои движения руками, впоследствии стиснув их настолько, что я была не способна высвободиться.

— Зародившаяся вера в привычном нам мире некогда заполонила разумы многих людей, образовав слишком много ответвлений. Всё нам известно о них. Но никому не дано знать, какая из них истинная. Ради неё народы воевали, каждый из них защищал своё видение мира. Имело ли это смысл — этот вопрос никогда не найдёт ответа.

Господин Дарк стоял передо мной, до боли сжав мои руки. Мне оставалось лишь в молчании прислушаться к тому, что он изрекал. Его слова проникали в голову подобно реке, впадавшей в море, не властное над тем, что вливают и чем засоряют его.

— Мне по большей мере безразличен этот мир и его устои. Я Ваш спутник, и мне суждено лишь оберегать Вашу душу, мисс. И чтобы ни случилось, в какой Ад Вам бы ни пришлось пасть, я проведу Вас сквозь пламя этой тёмной пропасти...

Наклонившись, он шептал, пока я утопала в темноте его сиявших глаз. Этот свет и глубина мрака порабощали моё видение. Я медленно теряла все ощущения, падая вниз. Последнее, что я чувствовала, это его объятья, которые отличались несвойственной ему теплотой.

Госпиталь города Оков

Предположительно ночь 20

Тяжело открыв глаза, я видела перед собой лишь белый потолок. Время от времени он казался не столь существенным, потому что спустя некоторое время я уже наблюдала проплывавшие мимо облака, которые в дальнейшем сменило бескрайнее голубое небо. Всё в этом мире было абстрактным, ничего непостоянно, лишь мимолётные моменты, быстро сменявшиеся ощущения, которые всё время искажались от теплоты к холоду, от яркого света к глубокой темноте, от ненависти к тому, что можно было бы назвать приятным.

Очнувшись, я лежала на твёрдом полу. Глаза искали господина Дарка, каким бы ни было его настоящее имя. Его сущность всегда пропадала, испаряя тяжесть чёрной ауры, что стала так привычна. Попытавшись подняться, я ощутила своё бессилие. Оно заставило меня рухнуть вновь вниз. После где-то вдали я услышала мужской голос, окутанный нотами сопереживания.

— Дорога изрядно утомила Вас, мисс. Вам стоит восстановить свои силы, если Вы не желаете утонуть в отчаянии и злости.

Без малейших сил я раскинулась на полу, не в состоянии даже поднять рук. Удивительно то, что я могла моргать. Веки казались слишком тяжёлыми.

— Если в этом мире нет физических тел, то почему же настолько бессильна моя душа, что не способна подняться?

Скосив взгляд, издали я увидела человеческий силуэт в белых одеждах. Он стоял поодаль от меня, наблюдая за другими, кто также лежал неспособным пошевелиться.

— Вы, верно, не так давно в этом мире, но довольно многое Вам уже стало известно... Этот мир полон душами людей, заблудившимися между жизнью и смертью. Здесь действительно нет человеческих созданий, есть лишь души, которые приняли людской облик по старой памяти. Но неужели Вы считаете, что сама сущность не обладает никакой силой, чтобы не упасть от её недостатка?

То помещение казалось то огромным, то слишком тесным для всех тех лежавших тел. Тот человек осматривал их, приближаясь к каждому по очереди. Никто из них не был в сознании.

— Все, кто жил, познал это душевное бессилие, способное сломить и тело. Когда нутро пропитывает ледяная режущая, подобно стеклу, боль, наша оболочка ничего не может изменить. Порой даже заставляя терзать самих себя, дабы притупить душевную рану.

Тот человек приблизился к моему беспомощному, так называемому, образу тела. Обхватив голову, он стал будто всматриваться вглубь моей сущности. Его взгляд небесно-голубых глаз казался слишком пристальным. У меня в памяти всплыли чуть ли не все недавние произошедшие события. Осматривавший замолчал.

— Кем Вы являетесь здесь, господин? Вы лекарь? Но так ли значимы в этом мире душевные раны, где всё ускользает в бесконечность?

Тот человек продолжал тонуть в моих глазах, будто в чёрной бездне. Какое-то ранее незнакомое чувство наполняло мою душу. Ощущая, как неосознанно поглощаю жизненную энергию, я тут же отвела взгляд. А тот незнакомец пришел в себя.

— Моё имя — Рик Витэр, и Вы весьма проницательны. Я действительно лекарь. Всем душам нужна помощь, когда они пробуждаются здесь, их охватывает ненависть и злоба, и лучше не знать, к каким последствиям в этом мире это может привести, мисс.

Лекарь взмахнул головой. Его волнистые волосы переливались золотистыми прядями. Лик был столь добродушен, словно господин Витэр всё ещё оставался достаточно юным.

— Как Вы спасаете их? Это дар?

Он тут же воодушевленно возгордился своей Великой миссией.

— Я наполняю их чистой силой без чёрных элементов. Вы наверняка заметили, что мои глаза отличаются весьма неестественным голубым оттенком. Зрительный контакт позволяет мне отдать энергию обессиленным и позволить им существовать дальше.

— Можно ли овладеть данным умением, мистер Витэр?

Лекарь принялся осматривать лежавшее рядом тело, имевшее облик мертвеца.

— Увы, отдавать свою силу простым людским душам способны лишь лекари, что, будучи когда-то смертными, не знали пороков и страхов. Мы были избраны служить в этом мире по воле властителя и высших существ.

Он поднял бледные веки опустевшей оболочки. Мерцая искрами, тело объяла белая пыль. И безжизненный скелет всё больше стал походить на человека.

— Но неужели Вы сами не обессилите после этого, мистер Витэр?

— Моя душа полна энергии, я отдаю лишь часть светлой силы.

Его искрившаяся улыбка совсем не была похожа на вечные подлые ухмылки господина Дарка. Их сущности словно служили противоположностями. От чёрного духа веяло аурой холода, а лик лекаря светил теплотой вечернего солнца.

— Могу я узнать Ваше имя, мисс?

Услышав его, он лишь улыбнулся.

— Люди вечно живут по нелепым законам. Этот мир хранит много тайн. Какая же цена за них? Что заставляет их подчиняться? Какова цель этого замкнутого круга в этом городе, господин Витэр?

Его голос опустился в нижние тона, высказывая серьезность правил.

— Это их работа, мисс Кэрринфер. Они сами избрали такой путь.

Моё лицо застыло, я потеряла дар речи. Это казалось лишь глупой нелепостью.

— Когда-то давно люди избрали правителем этого города жестокого тирана, считая, что он очистит их души и не допустит, чтобы они жили хуже, чем остальные. Они верили, что подобная душа сильна, и считали удобным — выдвинуть его на роль властного управителя. Ими владела зависть по отношению к другим городам. С тех пор они бесконечно продолжают блуждать по замкнутому пути. Их труд бесполезен, как и зависть, когда-то поработившая их.

Господин Витэр лишь стукнул кулаком по полу. Ему самому было нелегко наблюдать за бременем этих душ.

— Но Вы ведь здесь, чтобы не дать им умереть, верно? Значит, повелитель желает, чтобы они вечно служили его прихотям?

Голова лекаря поникла.

— Моё предназначение в этом мире в том, чтобы наполнять души Светом, не позволяя им окунаться во Тьму. Иначе баланс мира будет нарушен, либо слишком много душ придётся предать забвению, либо отчаяние породит слишком много чудовищ.

Меня всё больше пугали рассказы от здешних душ. Сколько же испытаний мне предстоит пройти, сколько увидеть душераздиравших, вгонявших в беспросветный страх событий!

— А чем жестокий правитель — не чудовище? Или он боится, что души настолько погрузятся в отчаяние, что сами пожелают забвения?

В тихих раздумьях затаилось молчание. Но, быть может, я была права? Души, что пожелают изничтожить сами себя, это ли не будет всемирным переворотом? Правители лишаться своей власти, а потому никто не должен об этом знать... Но что следует за самоубийством души? И можно ли после смерти умереть снова?

— Как я оказалась здесь, мистер Витэр?

— Тех, кто падает без сил, в дороге, приводят сюда, в госпиталь, где души лишают негативных эмоций и наполняют светлой энергией. Вам известно, что этот мир подобен глубинам подсознания, не так ли? — Я кивнула. — Вас погрузили в бессознательное состояние, в котором Ваша душа на некоторое время, лишившись сил, в каком-то смысле заснула. Это другой уровень мира, где невозможно что-либо ощущать. Это состояние больше всего близко к смерти, подобное сну без сновидений.

Будучи удовлетворенной таким ответом, я встала и стала искать выход из того помещения. Но в спину донеслось послание.

— Ваша душа обладает огромной силой, мисс Кэрринфер. И Вы оказались здесь, потому что кто-то попытался похитить Вашу энергетику. Никогда не оборачивайтесь к кому бы то ни было спиной!

Я поклонилась.

— Благодарю Вас, мистер Витэр!

Вероятно, лекарь не мог знать, кто украл мои силы. Но кого я видела в тот последний момент перед тем, как очнулась здесь? На этот вопрос я не хотела отвечать самой себе.

Пройдя дальше по коридору, я увидела знакомый мне тёмный силуэт, который прятал таинственные ампулы. Он крал их из медицинского шкафа и складывал в карманы, пытаясь заглушить дребезжание стекла. Заметив на себе мой взгляд, он тут же прекратил и направился к лестнице. Я последовала за его чёрным развевавшимся плащом.

Город Оков

Близ госпиталя

Огражденная дорога

Я вышла из госпиталя вновь на ту ненавистную широкую тропу, которую веками утаптывали заточённые здесь души. Но возле госпиталя дорога пока была пуста. Поблизости блуждала лишь одна тёмная душа, подобная тени, за которой следовала я и, наконец, нагнала.

— Это ведь Вы способствовали моей потере сил, чтобы я оказалась в госпитале и провела сюда Вас ради несказанных мне целей, не так ли, господин?

Не понимая собственных чувств, я утопала в плену противоречий. И гнев стал первым, кто переполнил чашу.

— Вы считаете меня предателем, мисс?

Следуя дальше, он лишь чуть повернул голову и сверкнул прежней ухмылкой. Обогнав чёрного духа, я высокомерно преградила ему путь.

— Вы лишь воспользовались мной.

Шаг тёмного спутника остановился.

— Души людей слишком эмоциональны и слабы, чтобы не поддаваться своим чувствам. И в этот раз Вы снова в их власти, не желая произносить моё имя, мисс.

Приблизившись, господин Дарк дотронулся до моего подбородка и провёл пепельными пальцами по губам.

— Будто Вы сами не человеческая душа, господин...

Я отстранилась в отвращении. Однако меня ничуть не содрогнула и не смутила близость его лика.

— Моё прошлое отличается от всех ныне обитающих здесь душ, мисс...

Его глаза были темнее самой мрачной ночи. Как только я начала падать в эту бездну, он тут же отвёл взгляд.

— А как же Ваш человеческий облик?

В недовольстве он промолчал, после лепеча мне в спину об иллюзиях. Я шла навстречу столпотворению, что выходило из облака тумана.

— Куда же Вы, мисс?

Его пальцы в кольцах вцепились в плечо, останавливая меня посреди пыльной тропы.

— Я желаю спасти души людей, изнывающих от многовековой боли и вины за собственные ошибки. Они в плену у недостойного правителя.

Я сделала решительный шаг вперёд, но бледная рука всё ещё удерживала меня.

— Вы жаждите помочь им? На чём основана жажда спасти призрачные образы, мисс? Весь этот мир — лишь иллюзия!

Во мне пылала ярость, перемешиваясь с ядовитым чувством возвышения над ним. Я понимала, как была права.

— Неужели Вы тоже?

В его безумной широкой улыбке затаилась тоска.

— Я лишь Тень, мисс.

И многозначительная пауза приковала нас, как тяжесть нерушимого камня.

— Если всё, что зримо в этом мире, открывает собственное подсознание, то как это парадоксально! В прожитой жизни я всегда боролась за Справедливость, за честь, доблесть и Истину. Когда как в моей голове полно несправедливости, бесчестия, лжи, жестокости... Все эти города — отражение моего отчаяния и бессилия перед властью пороков.

Я отринула его оковы, шагая вперёд.

— Это не должно удивлять Вас. Так и должно быть, мисс. Вы боролись за Справедливость, когда вокруг было полно бесчестья, подлости и лжи. Это не значит, что Вы приняли ту сторону, просто несправедливость может Вас окружить настолько, что заполонит весь разум.

Минуя туман, я ступала к силуэтам измученных людей, идущих по тропе. Какими же искалеченными были их души.

— Какими бы рабами ни были, они не должны наложить на себя руки, но кому-то и нужно, чтобы они прислуживали ради какой-то таинственной цели... Вам известна эта цель, господин Дарк?

Следуя по пятам, он скрылся в моей тени, будто не хотел быть замеченным.

— Эта цель не будет Вам приятна, мисс, и вовсе не удовлетворит Вашего любопытства.

Я возмутилась.

— Мне безразлично.

Господин Дарк пораздумал перед ответом, потирая подбородок.

— Это лишь прихоть правителя, мисс... Он построил этот мир таким, каким все его видят.

— Кто он?

И вновь в глаза врезались его ухмылка и хитрый взгляд.

— Вы забываете, что властитель во всем этом огромном мире лишь один, мисс. Здесь нет глубинного смысла, который Вы хотите отыскать. Целый мир — темница для него. Пусть, и необъятно широка и безгранична, однако незримые цепи натирают не легче обычных.

Огонь ненависти бушевал внутри, словно ничто не способно погасить яростные языки пламени.

— Но у него нет права истязать другие души! Я убью властителя!

Всю ярость он разрывал в клочья мимолётным искрами своих усмешек.

— И хватит ли у вас сил, мисс? Его власть безгранична.

— Моя ненависть сильнее его законов.

Его дым сковывал цепями, цепляясь в размашистые движения рук.

— Бегство от его слуг Вам всё также кажется посильным, мисс? — Его голос звучал мне в спину, дыхание холодило затылок. — Ваша слабость перед ним очевидна. Но Вы довольно своенравны и упёрты, чтобы возомнить себя его судьёй и карателем.

Мой путь вёл на вершину горы. Ноги ступали на рыхлую землю, поднимаясь всё выше.

— Я давно выбрала себя палачом убийц и истязателей, разве не так, господин Дарк?

Я рассеивала импульсивными жестами чёрный пар, извивавшийся вокруг тела.

— Но без меня Вы лишь слабый человек, мисс. Многих ли кровопролителей Вы предали смерти, полагаясь лишь на свою вспыльчивую натуру?

Его ухмылка была всё шире, искрившись за спиной. Я обернулась и схватилась в его растрепанный воротник. Но силуэт тени испарился дымом в моих руках. Снизу таращились десятки истерзанных взглядов. Я замерла на вершине. В грязной земле мелькали вспышки старых прощаний с прежними городами. Я падала в пропасть, тонула под толщей океана, убивала саму себя несокрушимыми страхами. Момент осознания пришёл. И до них громогласно доносся мой возглас.

— Века скитаний вы все только и знали, что блуждать по замкнутому кругу. Вас лишили покоя, чести, достоинства, права на искупление. Вас лишили всего. Вы сами выбрали тирана, что принуждает Вас целую вечность быть бродягами одной единственной тропы. Так почему же не восстать против него? — Их силуэты пошатнулись от порыва ветра. — Многие столетия в Вас поддерживали жажду жизни, но ради чего? Ради того, чтобы Вы продолжали идти тем же путём, чтобы служили и повиновались. Но почему душа не может воспрянуть и воспротивиться жестокости недостойного правителя? Вас лечили, чтобы Вы не желали смерти вновь. А сейчас лишь она способна избавить Вас от страданий. Но только лишь смерть от собственных рук принесет спасение!

Провозглашая, я гордо стояла на вершине. Я верила в то, что смогу спасти их. Но, как и ожидалось, слишком быстро прибыли стражи города, слуги призрачного порядка. Они вышли из тени тумана. Истерзанные горожане вместо того, чтобы желать убить себя, карабкались на гору ради спасения. Как противоречиво. Если бы они убили сами себя, возможно, перенеслись бы на иной уровень мира, в другой город. Их души могли спастись бегством. Но вместо этого их погубило желание свободы и покоя. Застопорив взгляд на моей фигуре, они лишь воспринимали мой невозмутимый и свободный от оков силуэт. Они даже не слышали и не воспринимали мои слова. Их очаровывал лишь образ.

Пули беспорядочно летели в тех, кто взбирался наверх. Земля была орошена алой кровью. Их тела разбросало повсюду. Я не могла сдвинуться с места, впав в глубокую задумчивость. Я онемела. И меня вновь поглотила волна воспоминаний из прошлой жизни.

Очерки воспоминаний детства

Взор затерялся в трещинах исцарапанной стены. Я сидела в углу, и в спину летела ругань. Тот день был привычным. В слезах таилось отчаяние. Они омывали лицо в тихих всхлипах. Позади грозный голос кричал на меня, обвиняя. Унижения искалывали иглами, их остриё проникало вглубь кожи, касаясь души. Тот низкий глас принадлежал отцу. Он всегда повиновался выдуманному в своей голове Идеалу. Тот человек жаждал воспитать во мне то самое совершенство. Но я была слишком мала. Любые возражения считались неподобающими. Они строго наказывались. И я чувствовала удары по своим ногам и телу. Боль стала привычна, как и череда бесконечно сменявшихся друг за другом дней. Я была лишена всего. Кроме грёз об осознании подобной кары надо мной. Меня окружал бесконечный путь по тропе истязаний ради непостижимого Идеала. Сквозь солёные слёзы и запятнанные кровью пальцы я разглядывала вдали размытый чёрный силуэт и чувствовала, как душу заполняла ненависть. Тень жалела меня. И я словно ощущала его сострадание в беседах со мной. Создание Ада ужасалось моей участью, когда как ни один человек не остановил камень, летевший в меня.

Возвращение из мира воспоминаний в город Оков

Я очнулась от резавших старые раны воспоминаний. На моих глазах проливалась кровь пленённых душ. Меня давно должны были убить вместе с ними. Подняв голову, полную тяжёлых мыслей, я увидела ЕГО. В меня летели пули и кинжалы, но он не позволил ни одному из них хотя бы коснуться меня.

Сколько лет я знала его? Как много раз он спасал меня, как много — предавал? И несмотря ни на что, он до сих пор рядом со мной даже после смерти. Вечный враг или друг? Но вечный спутник.

— Они должны были послушать мои слова...

Я судорожно переглядывалась, до конца не очнувшись от прошлых сцен.

— Ни один человек, ни одна душа не станет убивать себя ради спасения. Чтобы сбросить себя с обрыва, сначала нужно окунуться в безумие. И лишь тогда она способна свершить подобное.

Чёрный дух отбивал изогнутым потёртым лезвием каждую стрелу, вокруг его силуэта заиграли чёрные языки пламени.

— Вы знали, что всё обернётся именно так!

Он прикрывал меня за своей спиной.

— И теперь Вы вините себя за то, что искалечили их души? Подтолкнули их на смерть? Вы утонули в море крови уже давно, мисс. Если вина так гложет Вас, воспользуйтесь же ей, чтобы спастись.

Я сердилась на его излишние жертвы ради меня. Господин Дарк несомненно знал, в чём состояла вся тайна мира.

Он протянул мне кинжал. Тот самый, что когда-то преподнесли мне в знак благодарности души города, охваченного страхом. Те души, которых я смогла уберечь. Приняв клинок, я вонзила остриё себе в грудь. Рука чёрного духа сжала мою кисть. Над горизонтом возник всепоглощающий свет. Всё затерялось в нём. И померкло.

Глава VII. Край ужаса

Ночь 21

Город Детства

Свет озарил горизонт. Падшая духом, я ощущала коленями твёрдую землю. Руки покрылись пылью и грязью тех пройденных дорог. Привстав, я обратила внимание на здания вокруг. Настолько прекрасны были их очертания, насколько я не могла насытиться ими. Вдоль ухоженных садов выстраивались величественные колоннады.

Солнце, позабытое мной, снова стремилось скрыться за горизонтом. Синие тени домов становились всё длиннее. Повеяло вечерней прохладой. Впереди возвышался чёрный силуэт. Его плащ развевало ветром. Он придерживал шляпу рукой, скрывая за ней лицо.

— Вам не спрятать взгляд за шляпой, господин Дарк. — Я улыбнулась его наглой манерой. — Неужели Вы боитесь, что я смогу разглядеть Вашу боль? Что я смогу заглянуть в глубины Вашей души?

Подойдя поближе и повернув голову, я пыталась увидеть его глаза. Всё чаще он стремился их скрыть.

В ответ господин Дарк лишь усмехнулся и, сняв шляпу, расплылся в самодовольной ухмылке. Я всегда видела в ней лишь язвительную насмешку и ничего более. Заглянув в его глаза, мне пришлось осознать всю тягость его существования. Как он устал быть кем-то другим, притворяясь холодным и мрачным повелителем Тьмы. Неспособный открыть свою тёмную душу, не мог рассказать о своей боли и разделить её с кем-то. Лишь целую вечность обречён скитаться по невыносимой земле вместе с людьми, для которых приходится притворяться докучающим властителем Ада и их чёрной сущностью.

— Люди часто носят в себе боль прошлого. Обременённая собственным отчаянием, Вы считаете, что сможете отыскать тоску в моей душе, мисс? — Чёрный дух рассмеялся. — Вам напомнить о боли, раздирающей Ваше сердце?

Немного наклонившись, теперь он заглянул мне в лицо. Я ощутила дыхание. Страх охватил всё тело и заставил его оцепенеть.

Чёрные глаза переносили в прошлое, где мной овладевала ненависть к миру и к самой себе. Не в силах справиться с ней, я жаждала смерти. Голос господина Дарка был резок и груб, отзываясь эхом внутри моего подсознания. Всё, что я вспоминала, терзало и пытало холодом сотен острых ножей, что впивались и иссушали меня. История прошлого с самого начала была слишком безжалостна, начиная с самого детства, когда меня провозгласили изгнанником, и заканчивая тем, как я превратилась в чудовище, проливавшее кровь. Эти сцены опустошали. И среди ликов забвения в разум ударила молния осознания.

— Ваши глаза крадут человеческую силу, ведь так, господин Дарк? — В его взор прокралось некоторое удивление. В мой голос проникло разочарование. — Сияя глазами цвета бесконечного неба, лекари излечивают раны, отдавая часть своей энергетики. Когда как чёрные духи забирают энергию людей, пожирая властью мрачного взгляда.

Торжество покинуло его лик, сменяясь на недовольные тона. Господин Дарк тут же отвёл взгляд.

— Вы очень догадливы, мисс.

Мрачный силуэт повернулся спиной.

— Меня каждый раз сражает усталость после соприкосновения с Вашим взором. Чернота Ваших глаз, как бездна, в которой исчезает любая воля.

Ветер разносил жёлтые и красные листья.

— Будь Ваше видение мира не столь ограничено тогда, Вы бы узнали куда раньше о пространстве после смерти и о сути человеческого бытия, мисс.

Я коснулась его плеча, что было на уровне моих глаз.

— Зачем Вам моя сила? Роль проводника фальшива, разве нет?

Он умело манипулировал мной, притягивая к тайнам своего прошлого.

— Но, не умея управлять собственной властью, Вы бы не хотели пасть в пропасть забвения, не так ли? — Его фразы окутывались ядом, что ранил, не касаясь. — Без меня Ваш путь оборвется в считанные мгновения. И радужные пейзажи навеки померкнут.

Моя рука всё ещё сжимала его плечо.

— Каждый раз сражаясь, Вы слабеете. Энергия гасит и боль, господин Дарк? Ведь тот, кого её лишают, испытывает лишь страх.

Господин Дарк наклонил голову и прошептал мне на ухо.

— Человеческая боль мне чужда, мисс. Каждый раз Вы не принимаете во внимание, что я лишь часть Вашей души. Я неотделим от Вас, вынужден и жизнь, и смерть идти бок о бок с Вами, как бы мне не приходилось противиться этому. Я лишь чёрный дух, что поселился в разуме. — Он напыщенно лгал, срывая мою кисть со своего плеча. — Я не человек, чтобы ощущать боль и отчаяние, подобно Вам... Восхищение и сочувствие мне непонятны. Я пуст. Но о Вас мне известно всё.

Всякий раз, когда он прикасался ко мне, каждый раз, когда его рука обхватывала мои пальцы, чувствуя пепел, всё больше я не верила его лживым словам. Названный чёрным духом, господин Дарк имел более ощутимое тело, нежели призрак. Его лик был подобен человеческому созданию с необычайно красивыми чертами.

— Если позади и жизнь, и смерть, неужели существование чёрной стороны души не исчерпало себя?

Уже тогда меня пронзали сомнения.

— Чёрная душа вечно следует за своим хозяином, куда бы не отправила его судьба. Вы связаны со мной тяжёлыми цепями. И как низко бы Вы не пали, я вынужден последовать даже в саму Преисподнюю.

Не двинувшись с места, он продолжал шептать. Его близость казалась мне тяжёлой, а взгляд, резко порой направляемый на меня, — обременяющим. Я сделала шаг назад, с трудом не рухнув от тревоги, что вселяли его глаза.

Снова подул ветер, пронеся мимо меня ощущение старых воспоминаний, давно забытых мной. Я была там прежде: среди опустелых дворов и серых зданий. Душу действительно что-то связывало с этим городом. Но как же страшно было вдруг узнать это. Я боялась, что прошлое сломит меня. Оно уже начало истязать изнутри, разрывая на части моё сердце.

Я направилась по ухоженной тропе, кругом были кусты и деревья, чуть дальше стояли пятиэтажные квартирные дома. Их постройки не отличались от тех, что были в реальном мире. Но дворы сравнительно выглядели намного эстетичнее, нежели старые, ничем непримечательные, подобные жилым, здания. Правда не красила их вовсе не древность, а серость и скука. Они были подобны картонной коробке. Тень смиренно следовала за мной.

— Почему же оставив смерть позади, души способны умереть вновь, господин Дарк? Насколько противоречивы законы этого мира? Прежде все утверждали, что смерти здесь нет. Но как возможно предать забвению? Почему у одних есть власть и право на убийство души, а другие вынуждены прятаться, чтобы выжить даже после смерти?

Обернувшись, я вновь принудила остановиться своего тёмного спутника между серых стен домов.

— Жестока участь тех, кто поддался соблазну и нарушил законы мира. Согласен, что они достаточно нелепы, мисс. — Вновь блеснул оскал. — Но мир никогда не станет подвластен одному человеку, даже если он — его хозяин. Потому созданы стражи городов, чтобы контролировать множество душ. Они владеют оружием, способным стереть навсегда из всех возможных пространств и вселенных любую душу. Их меч и клинок — это косы забвения, что подобны косам смерти у жнецов. Но смерть возможна лишь при жизни. А находясь за пределами земных врат, витая между жизнью и смертью, может быть уготована лишь участь забвения — лишение всего, что олицетворяло Ваше существование.

Сверкали последние лучи солнца. Небо покрылось красно-фиолетовым отсветом. Я готова была раствориться в этом бесконечном пространстве. Но внезапно случилось то, что всегда преследовало меня. Бесконечный кошмар, который не оборвать.

С крыши рядом стоявшего здания упали каменные обломки. Это чувство давило тяжёлой энергетикой, словно что-то снова истязало душу изнутри. Господин Дарк повёл меня по неизвестным путям. Позади рушились старые сооружения, рассыпаясь в камни. Они обращались в прах. Прах моих забытых воспоминаний.

— Они вновь пришли за Вами, мисс.

Спрятавшись за углом, господин Дарк высматривал врага.

— Но они ведь явились и за Вами, не так ли? Это Вы не станете отрицать?

Заметив наверху стража, господин Дарк вынул кинжал и метнул его в преследователя. Оружие будто разрезало воздух, не зная сопротивления и промаха. Оно вонзилось в стража и на некоторое время лишило его сил. Тёмный спутник побежал дальше, тянув меня за собой. Его лезвия тоже были особенными, пропитанными тёмной энергией, которая, пусть, и не могла предавать забвению и растворять всё в пепел, но они на некоторое время обездвиживали врага. Так утверждал господин Дарк.

Пробегая кирпичные здания, мы каждый раз сворачивали за угол. И в один из таких поворотов нам встретились ещё пара стражей. Они патрулировали город, и удача внезапно повернулась спиной.

Не тратив времени и оружия на них, господин Дарк повернул назад. Он тянул и сжимал мою руку сильнее, чем прежде. Словно эта ситуация была катастрофичной даже для него, и он не мог её взять под контроль. Пробежав некий широкий двор, мы скрылись в листве деревьев вдоль длинной стены. Она была слишком высокой, за ней слышался людской гул. Возможно, там находился базар. Не останавливаясь, мы следовали в высокой траве. Тёмный спутник вёл меня за руку, будто слепого ребёнка.

— Мисс Кэрринфер...

Он впервые обратился ко мне так. Необычно было слышать подобное из его уст.

— Впредь дальнейший путь Вам придётся держать одной. Через некоторое время я догоню Вас. Мне предстоит сразиться со стражами, чтобы Вы избежали их казни.

Я замерла, дёрнув его руку. Моё лицо застыло. И это явно заметил и он, когда обернулся.

— Я считала, что нам удалось оторваться от преследования. Вы ведь не сможете убить стражей, к чему бессмысленно сражаться с ними?

В такой опасный момент у него на лице всё же проскользнула та наглая ухмылка.

— Вы боитесь потеряться в этом мире, мисс?

И я разозлилась.

— Я не ступлю и шага, потому что Вы лжёте, господин Дарк. Что Вы скрываете? Какие тёмные тайны тянутся за Вами? Мне отвратительна...

Неожиданно он прервал мои слова, ударив по лицу. И холодная боль растеклась внутри души. Меня пронзила злоба, за которой последовало отчаяние. Я сразу поняла, что подобное испытывала прежде. В его чертах я увидела своего отца. Он был жесток. И та жестокость заставляла ненавидеть. Как бы я не пыталась побороть это чувство, оно постоянно преследовало. Эта вспышка воспоминания никак не могла померкнуть. И я впала в осмысление, замерла, не в силах шевельнуться.

— Вы чувствуете ненависть ко мне, мисс? Вновь приблизившись и наклонив голову, он таинственно прошептал. — Я спрашивал это ранее много раз, и...

Я яростно вцепилась в края его чёрного воротника и опустила ещё ниже голову чудовища в громоздких одеждах.

— И что?

Он лишь напомнил мне моё прошлое, которое я ненавидела. Его нос невольно коснулся моего лица, когда я всё сильнее сжимала его одеяния.

— Значит, будучи единым целым с собственной чёрной душой, я должна принять её и полюбить, господин Дарк?

И без того его бледный лик обомлел. Ударяясь друг о друга ножнами, пошатнулись висевшие на его поясе кинжалы.

— Неужели Вы желаете поиграть со мной, мисс?

Недоумение сменилось лукавой улыбкой, что коснулась моей щеки.

Без доли смущения я вглядывалась в его лицо, что так желанно смотрело в моё. Моя душа была ещё не лишена той ярой злости. Но, продолжая подражать его манерам, я прикоснулась кистью к его лику и собирала на пальцах тот же самый пепел и прах.

Его руки твердо обхватили мои плечи. Взгляд остановился. Рядом послышался шорох ветра. Раскрыв его плащ, я вынула из ножен случайный клинок и вонзила лезвие в тело чёрного духа.

— Моя ненависть направлена на ложь, которой пропитаны Ваши слова, господин Дарк. Я убегу, и если стражи расправятся с Вами, я узнаю Истину. Ведь если исчезнет чёрная душа, я исчезну вместе с ней, не так ли? И потому предаться забвению не так страшно, тогда я пойму, насколько Вы были честны... Это существование не стоит того, чтобы жить во лжи и в вечных скитаниях. Быть может, пришёл мой час узнать Правду и навсегда закрыть глаза.

Соприкасаясь с ним взглядом, я поворачивала рукоять кинжала, чье лезвие окутывал чёрный дым. По рубашке лилась алая кровь. Он не останавливал меня, а лишь продолжал пристально смотреть в лицо. Я не могла понять, что чёрный дух чувствовал. Ведь боли не было в его взгляде, как и злости.

— Я найду Вас, где бы Вы ни были. Помните об этом, мисс.

Он сказал это ровно, без грубых интонаций и угроз. Это было последнее, что я услышала от него.

Из-за ближайшего угла вышли стражи, они направились к нам. Я оставила господина Дарка на растерзание голодным волкам и побежала прочь. Правильно ли я поступила, отдавшись во власть ярости? Никто не мог знать, и никто не смел судить человека за его поступки кроме неумолимого времени. В горле застыл ком, я чувствовала вину.

На своём пути я видела лишь бесконечные пятиэтажные дома и дворы, словно попала в лабиринт из серых коробок. Но минуя одни из ворот, я ощутила, что помнила те места. Некое чувство поманило меня к парадной. Тело, не слушаясь, само шло к двери. И лишь от моего желания дверь распахнулась. Я чувствовала на себе чей-то злой взгляд. Но он был не внутри того здания, а наблюдал из двора. Забежав в тёмное помещение, я пыталась закрыть дверь парадной. Но все попытки были безуспешны. То проём увеличивался в размерах, и дверь казалась настолько маленькой, что проходила мимо. У неё просто не было возможности стать оградой. То дверь становилась настолько большой, что просто не могла закрыться на замок, лишь стукаясь о кирпичную стену дома. Мне удалось лишь слегка прикрыть её. И я в спешке направилась к лестнице и поднялась на второй этаж. Парадная казалась слишком тесной и похожей на пещеру. Рука потянулась к двери, и дверь вновь открылась.

Пятиэтажное сооружение

Покинутое пристанище

Помещение было довольно просторным. Но как я успела заметить, ничего в этом мире не было постоянным. Пространство могло расширяться и сужаться, что и происходило с комнатами, каждый раз, когда я оборачивалась. И ставшее изрядно тесным жилище являлось лишь воплощением чьего-то разума. Должно быть, разума того, кто стал создателем и хозяином здешнего мира.

Пройдя в широкий коридор, я осмотрелась. Со всех сторон находились двери в другие комнаты, но путь на кухню вёл через арку. Справа от входа находилась гостиная, куда вела стеклянная дверь, что завешивалась изнутри шторой. Обойное покрытие стен словно истерзалось когтями зверей. Полы измызганы чернотой. Впереди располагался огромный шкаф, который пугал собравшейся вокруг него негативной энергетикой. Его истерзанные дверцы прятали за собой нечто ужасавшее. Я не знала, что представляла из себя черная энергия, но чувствовала её повсюду. Две остальные комнаты являлись спальнями. Я невольно осознала это до того, как вошла в них. Но мой шаг тут же остановился. В них царствовала пустота. Всё это помещение было покинуто людьми, или, как следовало называть, душами. Я закрыла исцарапанные двери, и подошла к большому зеркалу, что располагалось между спальней и гостиной. Под ним стоял старый комод. Оперевшись на него руками, я задела пыль, что, должно быть, копилась там веками. На поверхности в той же грязью были усыпаны некоторые принадлежности, среди них виднелись и шприцы. Смотря в зеркало на своё лицо, я не узнавала его. Длинные тёмные волосы покрывали плечи и тянулись ниже до самого пояса. Их края давно были выжжены химикатами, что даровали локонам ядовитый аметистовый оттенок с рыже-красными вкраплениями. Но чёрные корни оставались пышными и густыми. Юный лик побледнел, покрываясь шрамами, что давно оставили порезы моего старого клинка. Веки почернели, обволакивая своей чернью и ресницы. Сухие серо-синие уста застыли в молчании, зная только голод и невыносимую жажду несказанных слов. Белая рубашка покрылась пылью и чёрными пятнами. Брюки впитывали мерзкую склизкую грязь на коленях. И даже в таком истерзанном обличие я взирала на гордость, что в прожитой жизни выбрала Истину, а не честь. Но это было единственное, что я тогда никак не могла вспомнить в том одиноком пристанище.

Я последовала на кухню и, пройдя пару-тройку шагов, остановилась у окна, покрытого настолько толстым слоем пыли, что невозможно было ничего разглядеть через него. Оставалось лишь провести по нему рукой. И пыль снова оказалась у меня на пальцах. Жив ли господин Дарк? Желала ли я, чтобы он умер? Хотя иначе зачем я вонзила клинок в его тело? Убивая сотни раз подряд, почему я не могла истерзать и его? Из-за невозможности законов пространства или иного чувства, засевшего в моём сердце? Что заставляло меня рыться в этом прошлом? Я вновь окуналась в бездну, окутанную паутиной.

"Человек и его чёрная душа навеки сплетены нерушимыми цепями. Не избавиться и не убить, насколько бы не была сильна ненависть." О чём он говорил? Если исчезнет Тьма, то и душа погибнет? Или же есть Свет в этой истории? Подчиняясь больному разуму, я хотела убить саму себя?

Но в силу человеческой природы я противилась любому ужасу и за край пропасти держалась изо всех сил за то существование, которое у меня осталось. А на дне взирали красные глаза тех, кого я когда-то убила.

Смахнув пыль с окна, я увидела двор, похожий на тот, что я пробегала ранее. Он был пуст. Но туманные краски неба давили неподвластной силой, словно Тьма окутала горизонт и безустанно разыскивала мою душу.

Сзади раздался изнывающий скрип продавленных деревянных досок. Я тут же обернулась, потерявшись в страхе. Он окутал меня с ног до головы. Это было подобно чувству приближавшейся смерти. И никто не мог спасти меня.

Пробегая глазами, я лишь заметила старые кухонные ножи. Будучи живой, находившейся в обычном мире, я могла бы защититься от убийцы. Но поможет ли мне это лезвие убить монстра из мира кошмаров? Выбор был не велик. Я вытянула один из больших ножей для мяса и крепко сжала его в ладони. Дыхание тяжелело. Ноги онемели, и мысли не могли быть ни о чём другом кроме как о забвении.

Кто-то подкрался сзади, и рука закрыла мне лицо. Я вслепую вонзила в тело нападавшего кухонное лезвие. И только после я ощутила от прикосновений до боли знакомый шероховатый оттенок. И пепел коснулся моих губ, не позволяя вырваться крику.

— Вам так нравится убивать меня из раза в раз, словно это приносит высочайшее удовольствие, мисс.

Его голос снова проникал в голову. В опустелое пристанище явился повелитель Ада, которого мне не хватало власти убить.

— Не сосчитать, сколько раз Вы вонзали в меня кинжалы, стреляли из пистолетов, сбрасывали с высотных зданий, когда сами были живы. Ради забавы я наблюдал, как Вы надеялись, что убили меня. Вы действительно умели насмешить.

За моей спиной послышался тихий безумный смех, что касался моей шеи. Его тяжёлое тело прижимало меня к холодному полу, чьё покрытие было прибито гвоздями к деревянным доскам. Среди тяжести злой силы явился чёрный дух, который приказывал не шевелиться, застыть и молчать.

Его образ вновь затерялся на глубине исхудалой памяти. Было ли это его заклятьем? Или же свойством мира? Движения чёрного духа казались грубыми и омерзительными. Сжимая запястья, он запрещал и двигаться, и дышать.

— В этом мире нельзя выглядывать в окна, мисс.

Его шепот проскользил мимо моего затылка. Шероховатые пальцы потирали ладони. Позабыв о терпении, в злобе я снова ударила его ножом. Раздался смех. Он лишь забавлялся, будучи чёрным духом, не чувствовавшим боли.

— Вы покинули игру, которую сами и начали, мисс.

Его лик упирался в мою голову. Тяжёлое дыхание обдавало затылок, а нос водил по распущенным волосам. Я пнула насильника ногой. И в воздухе заблестели ноты язвительного игравшего смеха. В пьянившем хохоте руки разжались, и создание Дьявола отпустило меня. Обернувшись, я увидела господина Дарка. Его расплывавшееся в ухмылке лицо напоминало мне обезумевшего, потерявшего рассудок человека, которого уже невозможно спасти. Но он же не был человеком... Быть может, никогда...

Под звуки неистового смеха по его телу лилась кровь, пачкая его одежду. Это были порезы, которые недавно нанесла ему я. Неужели чёрный дух действительно не ощущал боли, хохоча как шут? То, что показывал этот мир, — сплошной обман? Или же его душа была наполнена лишь фальшью и дешёвым фарсом? Быть может, когда-то он испытывал боль?

Когда чёрный дух посмотрел на меня, улыбка внезапно стёрлась с его лица. Господин Дарк замолчал. Быть может, он разглядел, с каким сожалением я смотрела на его раны. И они тут же исчезли, как и пятна крови.

— Пусть, нельзя смотреть в окна, но, если бы Вы этого не сделали, найти Вас было б гораздо сложнее, мисс.

Снова меня озаряла его прежняя безобидная улыбка. Но по-прежнему сковывал прежний лик безумца.

— Как такое возможно, господин Дарк? Удастся ли хоть раз мне услышать непосредственно от Вас какие-то сведения об этом мире? Раскроете ли Вы хоть какие-то тайны, пока они не развеяться передо мной пеплом?

Кровь устилала мне путь к Справедливости. Но стираясь сейчас на его одеждах, являясь лишь призрачным миражом, была ли так незначительна, как и жизни людей, которых я терзала?

Занавесив окно, господин Дарк присел на табурет.

— Все души в этом мире обладают энергетикой, светлой, тёмной, но границы между ними Вы не найдёте никогда. Стёкла служат усилительным прибором для подобной энергии. Но они не увеличивают Вашу силу, а, скорее, служат распространителями местонахождения души на большие расстояния, развевая попусту энергетику и предоставляя тёмным сущностям найти источник этой силы. Я нашёл Вас именно так.

Его рассказы погружали в атмосферу ужаса. Раз он ощущал эту энергию, стало быть, он действительно являлся злым духом? Но это вовсе не означало, что нас связывала одна личность. Тень предложила мне подняться, протянув руку, которую я отринула, продолжая сидеть на полу.

— Откуда доносился скрип, господин Дарк? Это ведь явились Вы? Или же иной дух?

По его уже успевшей мне осточертеть физиономии снова пробежала ядовитая ухмылка. Чёрный дух, наклонившись, опустил кисть и провёл ладонью по моему лицу, вновь произнеся шёпотом.

— Насколько силён Ваш страх перед неизвестностью, мисс? Мне помнится, Вы были готовы даже к смерти и не дрожали так перед её ликом.

Встав с табурета, после он сделал медленные шаги к коридору. Я последовала за ним, как трусливая мышь. Порой его душа пугала больше, нежели иные духи и чудовища, что только могли существовать. Ведь нет ничего страшнее безумия, поселившегося в голове у любого существа, будь что духа, что человека.

Внезапно его шаг замедлился, чёрный силуэт словно слился с тенью на краю коридора. Господин Дарк остановился. Я не успела затормозить и врезалась в его громоздкие одежды, когда он неожиданно повернулся. Во Тьме сверкали его чёрные глаза, переливаясь сиянием бездны. Это было то зрелище, которое невозможно представить. Взгляд отражал злость, порицание, но и показывал откровенное насмехательство.

— В глубине души Вы ведь надеялись, что я исчезну, мисс?

Набросившись подобно дикому зверю, он силой прижал меня к стене. Надо мной висели оленьи рога, вокруг которых струились чёрные пары.

— Нет ничего сильнее жажды избавиться от меня, не так ли? Но Вы также понимаете, что без меня Вам не выжить в этом мире. — В его фразах засела глубокая обида. — Никто не поможет и не спасёт Вас кроме меня. Как это было и при жизни.

Его бездушные глаза сжигали все порывы жалости к нему. Он действительно был монстром. Но те слова являлись правдой, как бы жестоко он не вбивал её в мою голову. Без него я слаба.

— Простите меня...

Отведя глаза, я посмотрела в зеркало, что висело позади на противоположной стене. Тяжесть взора той Тени давила своей непостижимой энергией. Рассудок овеяло страхом.

— Не смейте заглядывать в зеркало, мисс Кэрринфер. Иначе Тьма, намного тяжелее моей, безжалостно утопит Вас. Вам позволено смотреть только в мои глаза.

Его пальцы, объятые кольцами почерневшего серебра, коснулись меня и невесомо проскользили от виска к щеке, словно являлись не больше, чем пылью. Однако после, вцепившись ногтями в подбородок, чёрный дух сжимал кожу, поворачивая мою голову. Он понял мою неискренность. И снова морально истощал меня. Его чёрные глаза опустошали, отбирая и силу, и саму суть моего бытия. Тогда я была далека от того, чтобы противостоять ему.

— Или же Вы успели заглянуть в это зеркало, мисс?

Взгляд тёмного повелителя сиял хитростью. И под чёрными веками скапливался дым. Он выдохнул, горделиво поднимая голову. Затем я увидела дьявольскую улыбку в упор.

Какой же нужно обладать силой, чтобы противостоять ему? Кто он? Кем он был? И почему именно он притворялся моим спутником? Неужели его изуродовала обида, когда я попыталась убить его? Я всё больше чувствовала, как мутнел и мой рассудок.

Весьма резко и внезапно напряжение исчезло, когда господин Дарк убрал руку и, сняв тяжёлый плащ, повесил одеяния на оленьи рога. Его руки поднялись надо мной. И я под властью творившегося безумства схватилась в оба его предплечья.

— Вы хотели убить меня, господин Дарк?

Улыбнувшись, он лишь невинно поцеловал меня в лоб. Его холодные уста отстранились, я отпустила его руки, и господин Дарк зашёл в ближайшую комнату. Он унял свой гнев. Правда тревога не покинула меня. Чёрный дух не жаждал моей смерти, он лишь считал меня своей игрушкой. Я направилась за темным спутником.

Как только я раскрыла дверь, он скосил взгляд в мою сторону, но тут же равнодушно отвёл. Окно было завешено.

— Этот город... Я, верно, бывала здесь прежде? Вы привели меня сюда однажды глубокой ночью. Но мне и приходилось бывать здесь задолго до этого?

Я снова непринужденно заговорила с ним, пройдя чуть дальше в комнату. Господин Дарк вальяжно расположился на старом дряхлом диване, подняв ноги на подлокотник.

— Вы наконец узнали его, мисс... Тот факт, что Вы снова оказались здесь — доказательство, что родина не отпускает Вас.

Он лежал и смотрел в потолок так беспечно, будто ранее произошедшие события не оставили ни единого следа в его душе.

— Неужели возможно быть настолько привязанным к конкретному месту?

Я медленно зашагала в сторону дивана. Господин Дарк отдыхал.

— Значит, воспоминания всё ещё не вспыхнули, мисс?

Тёмный силуэт сложил руки за головой, продолжая вести беседу.

— А должны? Не Вы ли ведёте меня по этому пути, где всё, что я вижу, заставляет ощущать жестокость, что окутывала всю мою жизнь? — Я перевела взор на исцарапанный угол, чьи обои были сорваны, обнажив бетонную стену. Я увидела мираж совсем маленькой девочки, которая, забившись в отчаянии, роняла там слёзы. — Это старое пристанище, верно, связано с моей ранней юностью, не так ли? Я жила здесь прежде?

Подойдя к дивану, я смотрела сверху вниз на лежавшее чудовище. Конечно, его облик не соответствовал ощущениям, которые передавала его энергетика. Весь его образ являлся обманом. Мне казалось, я впервые засмотрелась на его лицо, размышляя о противоречивости.

— Где бы Вы ни были, в каком бы мире не находились, а образ этого места будет манить Вас вечно, мисс. Вы правы, это место связано с Вами самой судьбой.

Он говорил, но его глаза были закрыты. Казалось, что он дремал и рассуждал во сне.

— И почему же? Эта квартира так дорога мне?

Чёрный дух повернулся на бок.

— Когда-то Вы засыпали на этом диване с мыслями о бренности своего существования, мисс.

Его ладонь ласково провела по потертой ткани. Тогда я, отрицая все непристойные фантазии, невольно притронулась к шторе, что закрывала окно. Но господин Дарк тут же схватил меня за запястье, пресёкши мои действия.

— Вы жаждите раскрыть слишком много тайн. Но, однако, Ваша непослушность не знает границ, мисс. — Его голос обуяла злоба. — Вы самонадеянная и упрямая особа, которая всегда считала, что роль спасителя лежит на Ваших плечах. Не разобравшись и не подумав, Вы врывались в битву с самой смертью. А теперь и вовсе стоите у порога забвения. Вы так безрассудны!

Сильно сжав мою руку, он не отпускал её. Должно быть, тёмный спутник распознал мои помыслы, прочитав их.

— Как давно Вы знакомы со мной, господин Дарк? — Насупившись, мои щёки горели разочарованием. — Всегда ли Вы ненавидели меня? Прежде Вы не утверждали, что наша ненависть была взаимной...

Мрачный спутник поразмыслил.

— Людская ненависть отличается от ненависти чёрных душ. Я не могу с честностью сказать, что Вы не пробуждали во мне отчаянной злости от своих глупых и нелепых поступков. Но моя ненависть к Вам была направлена не из личных мотивов. Я скорее одинаково презирал действия всего человеческого рода.

Будто очарованная его взглядом и размеренным рассуждением, я посчитала его слова искренними.

— Мне невозможно не верить в данный момент, мисс? Это довольно забавно!

Вновь читая мои мысли, он рассмеялся, чем навлек мой хмурый взгляд. Но господин Дарк настолько привык к моей ненависти, что считал её обыденностью. Мне нечем было задеть его чувства, у него их не было. Чёрный дух представлял из себя бессердечное существо без сожалений и сочувствий к кому-либо. Однако моя кисть всё ещё сжимала ткань плотной шторы.

— Не взирая на страх, Вы всё ещё хотите посмотреть в лицо своего прошлого, мисс? Отдернув эту штору, Вам не повернуть назад. Но, быть может, это заставит Вас вспомнить, что так истязало душу.

Всё ещё сжимая моё запястье, он, быть может, невольно ослабил хватку и взял мою ладонь. Отринув отдых, он поднялся и, вздохнув, распахнул штору.

Я увидела бесконечную Тьму, мерцавшую вместо небосвода. И разум заполнился ужасом.

— Взглянув в окно, Вы увидите давно забытые кошмары, что преследовали в далёкой юности. Убегая тогда, позади Вы чувствовали погоню, но погоню не душ стражей, а некой негативной силы, скоплению Тьмы, которая преследовала Вас некогда в каждом сновидении.

Внизу вырисовывались очертания прежде знакомого двора. Но ночь изменила его сущность. Земля была покрыта могилами и крестами. Вокруг блуждали мертвецы, которые желали с упоением сожрать мою душу. Так мне говорил господин Дарк. Своим шёпотом он усиливал мой страх, тем самым, наслаждаясь зрелищем. Ему нравилось смотреть, как я утопала в собственном кошмаре.

Скопление Тьмы следовало по пятам, подбираясь всё ближе и ближе, обволакивая здание чёрной жидкостью. Даже обычные люди с вилами и факелами гневно жаждали ворваться в опустелое пристанище, хранилище всех моих страхов. Все они бились друг с другом. Небо покрывалось мерцавшими чёрными звёздами, что заполонили собой свет.

Позади раздался грохот. Дрожь окутала с ног до головы. Вновь сковывал неподъемными цепями страх. Пытало неподвластное чувство. И я неосознанно цеплялась за руку чёрного духа, забываясь в ужасе.

— Мисс, Вы ведь помните мои слова о зеркалах? Зеркало служит порталом в кошмары Вашей души.

Грохот становился всё звонче и отчётливее. Улыбка господина Дарка — безумнее. Я буквально онемела от пронизывавшего всё моё тело страха и осознания невозможности этому противостоять и бороться. Гром был подобен шагам, что медленно приближались из самого дальнего угла жилища. Словно это намеренно пугало меня.

— Должно быть, самый главный ужас Вашего детства явился за Вами. Он не смог заполучить Вашу душу тогда, и он вернулся, дабы взять то, что не забрал в прошлом.

Дверь комнаты словно распахнулась ветром, но за ней никого не было. Мне показалось так на первый взгляд. Присмотревшись, я заметила открытую дверь дальней комнаты, что располагалась напротив. Вдали из её угла стало приближаться некое обезображенное существо. Его вид был вовсе нечеловеческим. Я замерла, дрожа от неподвластного страха. Чем ближе тот монстр приближался, тем чудовищнее становился его облик. Огромный распухший силуэт не позволял ему быстро передвигаться. Он состоял не из органического материала, его тело было покрыто сшитыми между собой тканями. В различных частях туловища и головы располагались пуговицы. Огромная тряпичная кукла была словно живой и проклятой. Пуговицы, что служили глазами, двигались подобно настоящим. Из швов сочилась чёрная жидкость, похожая на кровь. Чудовище пыталось поймать мой затвердевший взгляд. Я не могла сдвинуться с места. Руки дрожали.

Когда он перешёл порог той комнаты, где стояла я, мой страх достиг своего апогея. Веки закрывались, чтобы открыться в другом мире. Но я не могла спастись. Чудовищный облик лишал всех мыслей, я теряла рассудок. По спине провела лёгким жестом рука.

— Вы хотели бы, чтоб я спас Вас, мисс?

Слова проникли в меня слабым шёпотом. Но меня окутало безразличие и безумие. Я разрывала цепи страха. Но силы покидали. Стиснув зубы, я вырвала кинжал из ножен чёрного духа и бросила в тряпичное чучело. Лезвие разорвало ткани в области туловища, и по комнате расплескалась вязкая грязь. Брызги покрыли стены, чёрного духа и меня. Пуговицы глаз завертелись, и чудовище издало мерзкий вопль. Тогда комнату озарил яркий свет. Когда господин Дарк вышел вперёд к монстру и протянул руку вперёд, подобие огромной ужасавшей куклы загорелось черным пламенем. Оно выло от боли. Тогда тёмный спутник взял меня за руку и повёл за собой, не оборачиваясь.

— Я который раз не смогла совладать со своим страхом, господин Дарк...

Я чувствовала, как по моим щекам текли слёзы от ужаса. И мне не под силу их остановить. Я была слишком слаба и бессильна. Этот мир беспощадно давил своей несокрушимой жестокостью.

— Здесь осталось много закрытых комнат. Но свои тайны они поведают Вам позже, мисс.

Всё, что было позади, заполняли чернота и мрак. Туда уже нельзя возвратиться. Он был прав.

Пробежав мимо гостиной, господин Дарк последовал на балкон. С этой стороны квартиры был уже рассвет. Его атмосфера вселяла некую надежду на спасение. Не раздумывая, тёмный спутник выпрыгнул из окна, потянув и меня. Это необычное чувство было подобно мимолётному полёту.

Из обрывков воспоминаний я видела впереди и по сторонам оживленные улицы, гулявших людей. Мы бежали по тротуару, словно врезаясь в толпы. Но в один миг подул сильный ветер, и всё живое, что я видела, внезапно погибло у меня на глазах. Тем ветром было время, что сдуло минувшие когда-то дни. Я гуляла там прежде, любуясь городскими пейзажами. Самые светлые дни и моменты без боя покорились неумолимому бегу времени. Перед ним всё становилось невластным и покорившимся.

Но я не могла просто забыть своё прошлое. Оборачиваясь назад, я всё ещё видела те оживлённые улицы. А впереди их опустошали падавшие осенние листья, что прятали в себе тоску и скорбь. Небо хмурилось. Облака заслоняли собой свет утреннего солнца. Господин Дарк держал меня за руку. Следом гнались чёрные призраки моих кошмаров.

Глава VIII. Сердце города

Ночь 22

Город Детства

Близ центральной площади

Главный проспект города был широк и располагался до самой центральной площади. Начинало темнеть. Я всё ещё не могла привыкнуть к тому, насколько редким здесь являлся дневной свет.

Впереди находилась дамба, по бокам которой располагались тротуары. По центру шла широкая дорога. Впервые я видела её столь оживлённой. Пройдя столько городов, ни в одном я не встречала стольких людей, направлявшихся к площади. Было ли это иллюзией? Но в один момент мне стало всё равно, ведь весь этот мир — сплошной мираж.

По дороге не только проезжали машины, но и проплывали лодки и корабли. Не будь мой разум и так затуманенным, я бы сошла с ума, увидев подобное. Этот мир действительно возможно сравнивать лишь со сновидениями, где всё было абстрактным, невразумительным и не поддающимся логике. Ведь морской транспорт передвигался по асфальту словно по воде. Или же асфальт настолько видоизменялся под давлением энергии транспорта, что становился иным, пригодным для передвижения подобных средств.

Лишь посмотрев в другую сторону, мой взгляд мгновенно был прикован необыкновенными пейзажами. Вплоть до самого горизонта мир был полон садов, высочайших статуй и храмов, красивейших сооружений. В небе горел алый закат. Этот цвет растекался по всему небосводу, чаруя своей красотой. Но линия горизонта покрылась Тьмой, которая, должно быть, с каждым днём расширялась и набиралась силы.

— Этот город такой, каким Вы его помните, мисс...

Слева от меня шагал тёмный силуэт в шляпе.

— Он намного прекраснее моих забытых воспоминаний, господин Дарк. Но насколько реальны эти завораживающие и пронзающие в самое сердце своей красотой пейзажи? Истинны ли они? Каков смысл, если всё, что я вижу здесь — лишь ложь и обман?

Затерявшись в подобных раздумьях, я была охвачена сомнениями. В них терялся интерес ко всему окружавшему, словно нарисованному, пространству.

— Быть может, этот мир реален, но, возможно, и полон иррациональности, неподвластной восприятию человеческого разума. — Пораздумав, чёрный дух окутал голос красками восхищения. — Да! Пусть, даже если это иллюзия, созданная подсознанием! Не безразличны ли сомнения, когда Вы испытываете истинное удовольствие, всматриваясь в небо и очертания городов?

Впечатленная его словами, я замолчала. Быть может, он был прав. Но какими же несопоставимыми казались эти фразы с его личностью. Тёмная сторона души дарила мне надежду. Как противоречиво. Он словно приоткрыл дверь в свою душу. Но насколько она отделима от моей?

— Куда мы держим путь, господин Дарк?

Я шла рядом с ним по тротуару, казавшемуся бесконечным. Сколько бы мы не шли и не бежали, площадь вдали не становилась ближе. Она лишь всё больше походила на несдвигаемый горизонт.

— Вдали ожидает площадь. Она неустанно ждёт, когда само время расцветёт на её каменных плитах. — Его тона были полны восторженности. — Ведь грядёт Великий праздник! И на него явится сам Повелитель мира. Разве не за ним Вы явились на границу жизни и смерти?

Он умело презирал мою немощность.

— Как сладостно для Вас моё унижение, не так ли, господин Дарк?

После стольких поражений я впала в отчаяние. Погрязнув в слабостях, мне пришлось отринуть свои стремления. Тогда господин Дарк взял меня за руку и оторвался от земли, потянув меня за собой. Я почувствовала некую лёгкость. Земля всё больше отдалялась от меня. Смотря вниз, я боялась упасть. Но, подняв мой подбородок, чёрный дух твердил смотреть лишь на него. Ветер проходил сквозь тело, словно я призрак. И всё же это правда. Здесь существовали лишь души, что приняли облик своих прошлых тел. Над землёй было так просторно и свободно, будто я выбралась из тяжёлых оков спустя тысячи лет. Господин Дарк вёл мою душу всё выше и выше, не останавливаясь и не оглядываясь. Это чувство полёта было непередаваемым теми наречиями, что знала. Казалось, я могла отдать всё, что угодно, лишь бы испытать его снова. Паря в воздухе, можно сбросить любое бремя с плеч. Даже груз вины порыв в небо способен облегчить.

И всё же какими недосягаемыми казались небеса, но в то же время и земля стала столь далёкой.

Господин Дарк взмывал вверх и тянул за собой. Поднявшись над одним из зданий, мы опустились на крышу. Я взирала вниз с высоты многоэтажного сооружения. По телу пробежала дрожь. Не сумев удержаться на ногах, я присела, держась за поверхность. Позади раздались тихие шаги. Ко мне приблизился господин Дарк и, присев рядом, коснулся моего лица.

— На коже показались старые шрамы, мисс. То чудовище коснулось ужасом тех юных лет, и он отразился на Вашей душе не слабее минувшей войны.

Его пальцы провели вниз к шее.

— Вы, верно, желаете знать, как долго я собираюсь трястись от страха, господин Дарк?

Промолчав, чёрный дух задержал руку на плече. Его лицо было пустым и не имело чувств. Однако я всегда вопрошала внутри себя. Какие его слова и жесты были искренни? Какая улыбка правдива? И что она могла значить?

— Каждый ли в этом мире способен взмыть в воздух, подобно птице?

Бледный лик искривился в ухмылке.

— Вспомните человеческие сны, где каждый способен оторваться от земли и парить. В этом мире нет людских бренных тел, которые ограничивали Ваши движения и действия. Здесь нет ни гравитации, ни иных физических законов. Здесь существует лишь душа в непостоянном пространстве.

Вслушиваясь в его слова, я засмотрелась на горизонт, объятый красно-синим пламенем.

— Именно поэтому, каждый раз оборачиваясь, я вижу иной пейзаж? Настолько непостоянно пространство, что способно изменять не только объём территории, но и в корне менять основу ландшафта?

Всё вокруг от опустелых районов с забытыми покинутыми зданиями менялось вплоть до недосягаемых вершин гор вдали, внезапно появившегося моря и оживлённых улиц.

— Но почему неизменна та сторона?

Я указала на вид, что напоминал старую ветхую территорию, где сквозь каменные плиты росла трава.

— Главная площадь — это сердце города. Она не исчезает с поля зрения, потому что Вы в данный момент очень заинтересованы ею, тогда всё остальное кажется неважным и блекнет по сравнению с ней. — Его рассказы завораживали. — Любой город славится своей центральной площадью. Именно на ней свершаются торжественные мероприятия, пируют в праздные дни, разделяют с ней свои одинокие вечера личных невзгод. И если погибает площадь, её разрушения ломают город изнутри, сгорает любая мимолётная надежда. Последней битве всегда уготовано свершится именно в сердце, дабы или же защитить его, или же погибнуть вместе с ним и с городом.

Чем больше я вглядывалась в ту площадь свысока, тем она становилась шире и красочнее. Небо стало темнеть. По всему проспекту зажглись фонари. Их шестигранная форма напоминала о старых позабытых прогулках в здешних местах. По улице шествовали горожане, их было очень много. Целой толпой они направлялись к площади. И как только первые ряды ступили на неё, и саму площадь озарил свет фонарей. Она сияла в разноцветных тонах. Исчезла её ветхость и ощущение старины. Это происходило в настоящий момент, и площадь ожила, сияя в ярких лучах воспоминаний.

— А у любого ли здесь есть сердце? И какова его значимость в сравнении с душой?

Повернув голову, я обратилась к господину Дарку. Интерес был жаден.

— Сердца свойственно иметь лишь людям. Если же Вас интересует иной смысл этого слова, то наличие сердца действительно означает человечность и способность к сочувствию. Но так придумали люди, даруя этому понятию и иной смысл помимо биологического. — Его кисть плавно спустилась к моему запястью, обхватывая холодными пальцами. — Когда умирает сопереживание и любовь к ближним, человек вовсе не обрывает собственное существование. Он продолжает жить, хотя и наполняет свою душу Тьмой. Однако этот мир показывает, насколько противоречивы мои слова... — Он перебирал в руках мои тонкие пальцы, затерявшиеся под его почерневшими перстнями. — Души есть во всех мирах и пространствах, но они могут быть и тёмными, и светлыми, и любыми. Чаще всего человек представляет собой смешение светлой и тёмной энергии. Именно поэтому души есть у всех. А отсутствие души означает лишь пустоту.

Заинтересованная его рассказом, я даже отвлеклась от вида мерцающей в свете огней площади и смотрела лишь на него, чувствуя лишь лёгкие прикосновения пепла.

— А есть ли у Вас сердце, господин Дарк? Или оно давно погибло, как и Ваша человечность?

Приблизившись вновь, чёрный дух вновь шептал.

— Вы уверены, что не страшитесь моего прошлого, мисс? И не попятитесь назад, узнав его?

Его внезапная близость перестала казаться настолько пугающей.

— Страхи сдавливают Вас, но Вы всё же стремитесь раскрыть мои тайны, кажущиеся такими манящими. Я лишь жалею Вас. Как считаете, есть ли у меня сердце?

Слишком близко послышался его тихий смех, уже ставший для меня привычным.

Главная площадь

Вдали догорал алый закат, перемешанный с тёмно-синими оттенками неба. Над площадью горели звёзды, и, казалось, будто лишь они освещали всё пространство вокруг. Души людей были наполнены радостью, об этом говорили их неугасавшие улыбки. Я же почему-то была не способна улыбнуться им в ответ. Меня вечно что-то тяготило. На своих плечах я постоянно несла какое-то бремя.

— Людские души спешат на один из самых торжественных праздников царства Эссенции.

Изумившись, я тут же обернулась на остановившегося в тени спутника. Его сущность таилась за пределами мерцавших огней.

— Царство Эссенции?

Господин Дарк не поскупился словами для этого рассказа.

— Таково истинное название этого мира. Но человеческим душам этого не осознать. Это древнее имя глубин подсознания время от времени вспоминают здесь лишь высшие сущности.

Человеческие силуэты блуждали в толпе, в которой неистово веселились. Они зажигали огни, которые, поднимаясь вверх и рассыпаясь мириадами искр, даровали небу красочные цвета в ночи.

— И что же несёт этот праздник?

Он также взирал на торжество людей, как тот, кто так далёк для них, но и необычайно близок.

— Фестиваль Огней. — Голос чёрного духа сменялся то на играющий шёпот, то на грубый низкий тон. — Праздник в честь всех тех, кто был, есть и будет в этом мире. Пламенное торжество основано на силе человеческого духа. Он был придуман неким торговцем, что на своём пути спасал людские души от забвения.

Вдали воздвигался помост, на котором уже сотворялся танец, отражавший всё восхищение, скрытое в глубине присутствующих. Под ним также плясали люди, их наряды развевались на ветру. И силуэты были подобны языкам пламени.

— Почему его называют торговцем?

Ликование доносилось со всех сторон. По краю площади маршировали приглашённые стражи, в их руках были зажжены факелы, что придавали атмосфере некую древность и зрелищность.

— Говорят, что в его власти несоизмеримые запасы энергии, которая способна спасти каждого слабого от истощения. И он продаёт её, но плата никому неизвестна.

Я стояла с чёрным духом где-то на краю здешнего торжества.

— Он тоже является на это празднество?

— Легенды гласили, что здесь суждено встретиться торговцу и властителю.

Меня охватило смятение.

— Они столкнуться, чтобы сокрушить друг друга?

Его рука также обыкновенно коснулась моего плеча. И он вышел вперёд, навстречу торговцу неземными сладостями и невиданными фруктами.

— Не дано знать, мисс...

Чёрный дух подошёл к человеку в белом фартуке. Впереди он вез телегу, представлявшую из себя небольшую ёмкость, где хранились дополнительные приборы и товары. Поверхность красили сине-голубые фруктовые изделия, красно-розовые печенья, желто-зеленые, фиолетово-голубые желейные изделия и многие другие необычайные сладости иного мира. Вернувшись обратно, господин Дарк предложил мне попробовать одно из лакомств.

— Оно не отравлено? — Я видела лишь угрозу.

Воздушная сладость словно парила над деревянной палочкой, что держал чёрный дух.

— Противьтесь, но я себе в удовольствии не откажу.

Блеснул игравший оскал, и фиолетово-синее лакомство моментало переменило своё движение. Серые уста тут же приоткрылись, чтобы вкусить чудеснейший из всех вкусов, но в его кисть тут же вцепилась моя рука. Однако чёрному духу это не помешало откусить частицу порхавшего облака. Тогда я, не сумев учуять и без того незнакомый аромат, тоже поддалась искушению попробовать с другой стороны. Это чувство лишь казалось обычным приёмом пищи. Но в нём не было той прежней тяжести. Сладость растеклась внутри неимоверной лёгкостью. И вкус, что остался на губах, принудил облизнуть крошки. Я опомнилась, чтобы отпустить зажатую, устеленную кольцами руку. На пальцах всё ещё осталось холодное ощущение серебряных перстней. И на лике чёрного духа засияла непристойная улыбка. Тут же отвернувшись, я взирала на ликовавших людей.

— О чём же думают и размышляют эти души? Какими заботами наполнена их жизнь здесь?

В окнах домов горел свет и готовился праздничный десерт.

— Они до сих пор считают себя людьми, мисс, и не подозревают о том, что затерялись глубоко между мирами.

Он положил мне голову на плечо, словно в нашем пути более не было рамок и границ для подобной близости.

— Они не понимают, что потеряли своё бренное тело и существуют, забывшись в прошлом образе жизни. — Ощущая тяжесть его головы, я внимала струившемуся шёпоту. — Но их не пугает эта действительность, потому что они мыслят иррационально, подобно самой этой действительности. Это сравнимо с ощущением пребывания во сне, где вся нелепая чушь кажется обыденной. — Его дыхание содрогало распущенные волосы. — Вы тоже так видели этот мир до тех пор, пока не приняли тот напиток в таверне. Этот напиток вовсе не имел цель — пробудить забытые воспоминания, это лишь стало следствием того, что Вы отринули ложное восприятие и начали вспоминать прошлое.

Я замерла в осознании.

Что может быть ужаснее, чем видеть этот мир насквозь? Столкнувшись с иррациональностью, воспринимать её здравым умом?

— Я ведь не просила Вас об этом, господин Дарк. — Мой тон срывался в грубость. — Этот мир мог показаться не настолько ужасным, если б я не страшилась любого кошмара, взгляда и слова.

Я могла бы по-настоящему хоть раз за всё время своего существования насладиться тем, что живу. Но ради чего Вы лишили меня этого? Беспечного восхищения красотами гор, красочного неба и этих искрящихся огней?

В моём сердце засела глубокая печаль. Где-то позади и вокруг плясали и шумели люди, но их смех стал лишь размытым фоном.

— Разве Истина Вам не дороже, мисс? Кто же вопрошал, только явившись в этот мир, о его сути? Не Вы ли?

Чёрная тень поднялась с моего плеча и, заигрывая, провела пальцами по моим волосам. В то же время мои глаза не могли скрыть всю ту злость, что терзала меня.

— Вам приносит удовольствие наблюдать мои страдания и боль? Вы бы целую вечность смотрели на то, как я утопаю в бессилии и жажде смерти, господин Дарк?

Я отвергла его прикосновения.

— Память вернулась бы к Вам, независимо от восприятия этого пространства. Вспомните то чувство, когда Вы содрогнулись от необъяснимой тревоги, лишь увидев мой облик. От прошлого никому не сбежать, мисс...

Он заправил прядь волос мне за ухо, беспечно улыбаясь. Его взгляд был таким же, как всегда, лишённым искренности и тепла. Глаза заслонила давящая Тьма.

— Вы лишь используете меня, играя как с куклой.

Пощёчина обожгла его бледное лицо. Ухмылка сменилась на гнев. Подобие тени схватило слабую руку, но, понимая, что не способно усмирить мой пыл, отпустило.

Разочарованная в его сути, я побрела ближе к центру площади, где не утихал шум забывшейся в танце толпы. Скорым шагом я отдалялась от спутника, что селил в моей душе лишь ненависть.

Что же наполняло его сердце на самом деле? Неужели пустое равнодушие ко всем живущим здесь? Ему никогда не хотелось быть ближе, чем никчёмной тени?

Пробираясь сквозь тесноту блуждавших душ, я засматривалась на ночное небо, в котором мерцали яркие звёзды. Чёрный дух преследовал в тени, когда я терялась в красоте иллюзий. Я словно улыбалась последний раз, как тогда, до того, как рухнул мой мир. Из угла уже выглядывало бремя вины за убитых мной и справедливость, что я несла на своих плечах. Ради этого я жила? И не была ли моя жизнь напрасной? Однако поздно стало рассуждать о столь забытой и утраченной возможности что-либо исправить. Я уже не принадлежала тому миру. Теперь я вынуждена целую вечность скитаться с собственной тенью по миру раздора и Хаоса.

Я позабыла, где нахожусь. Раздумья окунули в море вечных сомнений, когда как они стали бессмысленны. Бессмысленность правила этим миром. Всё вокруг было лишь дешёвым маскарадом, в котором не было ни капли искренности. Так я считала. Я сочла непостоянство пространства за лживость и обман.

Пытаясь вырваться из тесного скопления душ, я вырвалась к центру площади, где сиял самый яркий огонь. И языки пламени отбрасывали тени, что танцевали наравне с людьми.

— Ваши мысли полны отравленных сомнений о прожитой жизни, госпожа Кэрринфер.

Баритон голоса тут же охватил меня, заставив обернуться. Передо мной предстал тот, кто некогда допрашивал в башне стражей. Его в шрамах истерзанного лица никому забыть. Страж преследовал меня, минуя столько городов, но снова встретил здесь. В городе, где прошла моя ранняя юность.

— И Ваш лик несомненно плутает в глубинах моей памяти, не так ли? Явь или мираж?

Меня сковали тёмные путы, что не позволяли двигаться.

— В этом мире страх пленяет изнутри, госпожа Кэрринфер. Вы боитесь, потому и скованы, потому не можете произнести и слова.

Торжество на площади продолжалось. Горели фонари, мерцали звёзды, в небе взрывался фейерверк. Души неугомонно суетились, заполняя пространство своими разговорами. Где-то вдали на небольшом возвышении играла музыка. Мелодия была наполнена грустью. Люди спешили к её источнику, чтобы насытиться представлением. Вся площадь сияла. А мне оставалось лишь замереть, не способной не то, чтобы пошевелить пальцем, а даже отчаянно закричать.

— Здесь каждая мысль, каждый страх способен материализоваться. Удивительно, как Вы с подобным восприятием смогли так долго продержаться. Очевидно, Ваш спутник — чёрный дух с небывалой украденной силой и властью. Только какова причина, по которой он верно служит Вам?

Страж кружил из стороны в сторону, то приближаясь, то отдаляясь. Ему не приходилось даже утруждаться, чтобы задержать меня.

— Вы, верно, слишком долго ведёте охоту за ним, не так ли, сэр Сайвент? Вы думаете, он явится за мной сейчас? Ведь Вы изначально искали не меня, а чёрного духа? Он является самой глобальной угрозой для равновесия этого мира?

Подойдя поближе, мистер Сайвент остановился.

— Вы даже не осведомлены о его личности?

На его лице едва можно было уловить насмехательство и презрение над моим незнанием.

— Он не придёт. Но если Вы ответите мне на один вопрос, я приведу его сюда.

Страж, не сдержавшись, рассмеялся подобно чёрному духу.

— Вы, верно, хотите знать, что же представляет из себя его чёрная сущность, госпожа Кэрринфер? Ведь он никогда не расскажет о своём прошлом...

Наклонившись, страж подставил к моей шее пистолет.

— Вам не сбежать отсюда, госпожа Кэрринфер. Повсюду наблюдают стражи. Без любых условий Вы всё равно отведёте меня к чёрному духу. Пули и любое оружие стража принесёт нестерпимую боль, которая разольётся по всему телу. Одним выстрелом в затылок я лишу Вас головы. Вы не перестанете существовать, но познаете адские страдания.

Спрятавшись за моей спиной, слуга мироздания приказал мне вести его к моему спутнику. Дуло пистолета неприятно натирало затылок.

Я ступала по пыльным древним камням, что поросли мхом и травой. Площадь меняла очертания, когда минорные аккорды стали сопровождаться выстрелами. И представление замерло, как и танцующие мертвецы. Началась стрельба. Пули вновь терзали тела неупокоенных душ. И кровь полилась рекой, заполняя старые гнилые канализации.

Оружие более не упиралось в затылок. Силуэт стража исчез, как и смех сиявших лиц сменился на вопль и страх. Грубые ноты стали бить по ушам, словно некто губил струны заржавелого музыкального инструмента.

Крики молили о спасении. Неспособная их заглушить, я застыла. Чёрные путы были неподвластны. Меня охватил ужас. И более всего пугало то, что я уже видела это прежде. Давным-давно, когда настал день прощания с этим городом. Возродились кошмаром испуганные искривлённые до ужаса лица, море крови и молящие вопли. Эта картина вырвалась из пучин Ада, чтобы вновь сбросить меня вниз, в ту чёрную бездну. И движения стали необычно трудны. Но, вглядываясь в те мертвые лики, что совсем недавно были наполнены радостью и светились неподдельной улыбкой, я искала в себе силу. Горы обезжизненных тел вызывали лишь ненависть. Не скорбь стала моим спасением, а злоба на несправедливое лишение жизни невинных. Кровь сливалась с грязью. Черно-красные оттенки мозоли глаза, и наполняли душу злостью. Я ненавидела себя за то, что не способна уничтожить грязь этого мира, в котором жила. Я также ненавидела тот мир за всю жестокость и боль, что он мне причинил.

Вокруг меня вспыхнуло алое пламя и заслонил

о глаза. Казалось, оно покрыло всё тело. Огонь избавил от чёрных пут, испепеляя затвердевший страх. Я чувствовала огонь ненависти, что пожирал меня изнутри, но также и давал силу, способную изничтожить Тьму. Алое пламя объяло меня. Это была та сила, о которой все они твердили. И злоба наполняла её.

Я ступила вперёд и, не останавливаясь, следовала дальше. Мимо меня бежали люди с болью во взгляде, с болью в сердце. Чем дальше я продолжала идти, тем больше я видела мёртвых тел. Кто-то из них ещё был жив, кто-то — нет. Но все они были мертвы, их души уже не забудут этот ужас. Они умирали в луже крови и грязи в тяжёлых муках, покалеченными и осознающими, что больше не увидят Свет.

Через пару метров всё ещё вершились убийства. Спрятавшись за столбом, я наблюдала действия врага. И была готова убить снова. Пробудилась прежняя жажда воздаяния. Тяжёлый взгляд невольно устремился в сторону, где два силуэта, державшись друг за друга, тщетно пытались покинуть площадь. Быть может, они всё ещё надеялись спастись. Но было ли это возможно?

Два мутных силуэта тяжёлыми шагами направились в мою сторону, завернув за угол. Мужчина был ранен. Женщина не отпускала его руку. Их чёрные фигуры стали контрастом на полотне алой реки, что брала свой исток из гор хладных трупов. И свет фонаря озарил лики незнакомцев. Стрелой пронзило осознание, когда передо мной предстали отец и мать.

— Юной Кэрринфер приказано жить.

Властный тон отозвался из уст отца, когда он гневно швырнул в меня грязную палку. Его суровый взгляд врезался болью. Мать безучастно смотрела. И он последний раз усмехнулся, когда пули прошли насквозь их силуэтов. Брызги свежей крови покрыли пыльную землю. Их тела рухнули. И юная Кэрринфер убежала. В последний миг я увидела их тяжкий взор. Взор неминуемой гибели.

Это была больше не холодная ненависть, что правила мной. Тогда моей душой завладела горькая злоба и чувство одиночества. И в нём я не чувствовала силы, в нём была лишь слабость. Огонь ненависти потух, словно от капель дождя, сердце содрогалось от боли. Упав коленями в землю, я не могла встать. Голова невольно опустилась.

И тогда я поняла. Сила может быть дарована лишь холодной ненавистью, зародившейся изначально в равнодушии. Это должно быть равное отношение ко всем, без предвзятости и привязанности к кому-либо. Пороки всех равны. И грусть ничтожна, если она не способна истребить Тьму и первопричину боли.

Многие мстили из ненависти к убийце своих близких. Но в этой причине нет объективности, и порой она сама может закопать в землю. Таким взглядом не увидеть всей картины мира. Не понять эти две стороны. Быть может, одна из них всё же была достойна смерти? Привязанность к кому-либо не позволила бы решать рассудком. Истинный путь должен быть холоден и закрыт для мыслей из сердца. Истина всегда равнодушна, и не имела сторон. Потому её до сих пор не могли отыскать. И не отыщут вовеки веков, пока каждый будет уверен в собственной Правде.

И согласно моим рассуждениям я, как и все, не права. И никогда не смогу быть права, потому что я была человеком.

Рядом всё ещё падали люди. Свинец звенел где-то на фоне моих мыслей. Туман заслонил площадь. Кто-то взял меня за руку и потянул за собой. Мне казалось, что я знала этот чёрный силуэт в плаще.

— Который раз на Ваших глазах погибают люди и их души, миледи.

От спутника послышался тихий смех.

Ночь 23

Задворки

В глубинах города среди жилых домов таилось чувство тревоги. Оно не отпускало ни на секунду, особенно в ночи, когда огромная луна царила в небе.

Меня вёл за собой тёмный силуэт. Моя исхудалая память воплощала лишь смутные очертания чёрного духа. Однако тянувшая рука была другой. Поверхность кожи без единой частицы пепла. Его игравший голос был не тем, что я привыкла слышать. Он называл меня "миледи"... Под светом одного из фонарей шелохнулись края тёмных прямых остриженных по плечи волос. Одна из прядей переливалась тёмным бордовым оттенком, отражая тёмную сущность луны. А из-под локонов с края ушей колыхались на ветру чёрные серьги ромбовидной формы.

Моя рука выскользнула у него из твёрдых пальцев. Незнакомец остановился. Его спину покрывал чёрный сюртук.

Местность напоминала широкий двор. По центру мощеной дороги был расположен уже давно разбитый фонтан. По сторонам стояли дома, но настолько обветшалые, что вряд ли там могли обитать людские души.

— Куда бы Вы не пошли, я всё равно найду Вас, миледи...

Слегка обернувшись, чёрный силуэт засверкал алым цветом глаз. Их сияние ослепило меня. Я вынула кинжал и тут же подбежала к нему. Но он успел остановить мою руку и резвым грубым шагом прижал меня к ближайшей стене дома. Спина почувствовала не только боль от удара, но и холод старых кирпичей. Всё тело охватила дрожь.

— Вы украли этот кинжал у чёрного духа, не так ли, миледи? Он способен повредить мою душу в отличие от других бесполезных орудий. — Лезвие кинжала источало чёрную энергию, парившую над ним в виде дыма. — Но всё же ему не сравнится с оружием стражей.

На его испачканном в грязи лике изогнулась лукавая улыбка. Алые глаза впивались ядом. Под чёрными одеяниями выглядывала бордовая рубашка с расстегнутым воротником. С шеи на грудь свисали плетённые украшения. Над плечом трепетало птичье перо, привязанное к одной из серёг.

— Это ведь Вы преследовали меня всё время? Тяжесть Вашего взгляда я постоянно чувствовала? Вы похититель душ? И на что Вам сдалась такая бесполезная и слабая душа, господин?

Его голос был игривым. Запустив руку в тёмные волосы, он поднял вверх свисавшие на лоб пряди.

— Ваша душа стоит больше, чем весь этот мир, миледи Кэрринфер...

Приглушённый рык сквозь сжатые зубы принадлежал лишь дешёвому шуту. Словно он считал погоню за мной лишь игрой и ничем более.

— Неужели душа здесь настолько опущена в сравнении с духовными ценностями, что известна её цена? Насколько же она несущественна и бесполезна, что способна продаться?

Меня больше поражало, что в мире, подобном этому, существовала валюта. Ведь всюду царил Хаос и Иррациональность — две главных стези, дополняющих друг друга. Ведь там, где разрушено всё, какое возможно построение экономической системы? Или же валюта была столь абстрактна, как и весь этот мир.

— Единственное, что ценно здесь — это души, миледи. — Шутливый оскал коснулся прядей, что свисали мне на лоб. — И всё, что ценится в них больше всего, — это сила и власть, которой они обладают. Ни за какие звонкие монеты и блеск золота, которыми забиты головы людей, не купить душу, полную сострадания или же чистой ненависти. — Похититель держал запястья, натирая выпирающие кости большим пальцем. — Грязная ненависть есть у всех, потому она не представляет ценности. Вы ведь знаете различие между ними?

Резко поворачивая голову, наклоняя её раз за разом, похититель душ болтал без умолку. Игривый лик был достаточно увлечён, словно он не находил смиренных слушателей своих историй уже тысячи лет.

— Должно быть, чистая ненависть несёт в себе определенную идеализированную цель? Грязная же перемешана с иными пороками такими, как гордыня, жажда власти, отчаяние? Но моя душа полна грязной ненависти, как она может быть настолько ценной? Неужели она ценнее души хозяина этого мира?

На последний вопрос он отвечать не стал, и вновь начал тираду о ценности, обесценивании, размытых Идеалах. Этих вопросов вполне хватало и в рациональном мире. Должно быть, все пространства разрывались от подобных теорий, ненайденных истин.

— Вы всегда так разговорчивы с теми, за кем охотитесь, господин?

Пока тот маньяк увлечённо вёл свой пылкий монолог, его натиск стал ослабевать.

— Моё имя — Фокс Рэдсайд. Я профессиональный похититель душ. Если Вам потребуются мои услуги, Вы можете непременно обратиться ко мне, миледи. — Его рука коснулась подбородка, и чудаковатый маньяк задумчиво потёр щетину. — Правда к тому моменту Вашу душу, скорее всего, уже развеют и превратят в чистую энергию.

С уст сорвался глухой смех. Однозначно, он любил представления. Все те прошлые сцены преследования вводили меня в ужас. Но, наблюдая на него за кулисами этого шоу, я могла разве что разглядеть в нём шута. Смех развился в истерический хохот.

— А есть возможность обратиться к Вам за информацией, мистер Рэдсайд?

Напрочь отвлекшись, он стал жестикулировать руками. В то время, как я собиралась вонзить в него кинжал, чтобы сбежать. Мои движения были стремительны. Лезвие почти настигло свою цель, но остановилось прямо перед его телом, когда он вновь остановил мою руку одним движением. Господин Рэдсайд предугадывал все действия. Приблизившись и сжав ладонями мои щёки, он обернул свою речь в чересчур заигрывающий тон.

— За крайне ценную информацию я беру плату, миледи. А ценность определяется тем, насколько собеседник заинтересован этой информацией.

Его улыбка расстилалась по всему лицу.

— Вы ведь видели то, что видела я, не так ли? Потому и воспользовались шансом под видом спасения из одной пропасти привести меня в другую?

Крик раздавался прямо в лицо ненасытному маньяку. Как бы я ни пыталась, сил не хватало, чтобы высвободиться из сдерживающих рук. Я падала духом, мирясь с отчаянием. Мне не пересилить своих врагов, тем более, не одержать над ними победу. Не познать этот мир, не спасти души в нём. Не одолеть хозяина мира. Действительно, кем он был? Кем возомнил себя этот человек, позволяя существовать в собственном мире подобной жестокости? Придумывая абсурдные законы, он не заботился о душах, обитающих здесь. Он защищал лишь свои выдуманные Идеалы, создав стражей и позабыв о контроле порядка. Можно ли обвинять его в Хаосе этого города? Никто никогда не видел лица хозяина и создателя мира. Насколько велика эта тайна?

— Вам не убить хозяина мира, миледи...

Господин Рэдсайд был довольно проницательным, что пугало в его личности ещё больше.

— Вы знаете, кто он?

Отведя взгляд, чудаковатый похититель душ будто хотел уйти от ответа.

— Никто не знает, кто он. Таковы законы этого мира, миледи...

— Издавна законы нарушались всегда, во всех странах и пространствах. Если Вы не знаете, то кому-то известна его личность... Каким бы властным и жестоким он ни был, души не должны страдать от вечной боли. Кто ещё может взять на себя эту роль — убить хозяина мира? Мне уже не сойти с этого пути.

Я чувствовала, как моя душа вновь наполнялась ненавистью. Тело вновь объяло красное пламя.

— В Ваших глазах горят огни переполняемой силы... И она поистине безгранична.

Мистер Рэдсайд на некоторое время замер погруженным в мой взгляд. Некое очарование выявлялось на его лице. Похитителя душ стало пожирать пламя, и ему пришлось убрать руки. Он не мог больше удерживать меня.

— Если Вы так сильно жаждите отыскать хозяина мира, Вам стоит расспросить чёрного духа, что сопровождал Вас, миледи. Он многое знает об этом мире, но вся его история переплетена тысячелетними тайнами.

Его шёпот доносился сквозь призму предостережения. Стало быть, мой тёмный спутник был ему неприятен.

И в тот момент, когда он приблизился, едва ли коснувшись моего лица, в тело маньяка на лету вонзился меч, пронзив его насквозь. Мистер Рэдсайд начал истекать кровью, оперевшись мне на плечо. Я отошла в сторону, и он рухнул вниз, схватившись за рану. Огонь, что некогда окутал меня с головой начал темнеть и поменял оттенок на более холодный. А потом и вовсе исчез.

Я подняла глаза и увидела впереди чёрный силуэт, что медленно приближался. За спиной по ветру развевался чёрный плащ. Лицо было скрыто за чёрной потрёпанной шляпой.

— Как долго я искал Вас, мисс...

На губах тут же промелькнула знакомая ухмылка. За мной явился мой верный тёмный спутник. Я сама нарекла его именем — господин Дарк. Мои чувства граничили между благодарностью и подавленностью при виде его снова.

Рядом кашлял кровью стоявший на коленях похититель душ. Я невольно повернулась.

— Ваши глаза отражают страх, но они же раскрывают и Вашу жалость по отношению к нему. Стало быть, даже такой прогнившей душе, как Ваша, не удалось подавить в себе человеческие чувства к живому, мисс.

Господин Дарк подошёл к мистеру Рэдсайду и достал из его тела меч. Похититель душ кричал от жуткой боли. Объятый страхом, мой голос задрожал.

— Но он не может умереть, ведь так?

Чёрный дух толкнул израненного врага.

— Вы правы. Не за чем жалеть упавшее тело. В этом мире похитители душ очень искусны, заполучить желаемое могут лишь те, кто достаточно властны. Я не способен убить его.

Я вопрошала снова.

— А он способен убить Вас, господин Дарк?

Раздался смех. Мистер Рэдсайд вновь заливался безумным хохотом. Все их души были будто сошедшими с ума, когда ликовали от боли.

— Господин Дарк? Теперь это Ваше имя? Вы чёрный дух, у которого есть имя? Я поражён. Насколько же тесны Ваши взаимоотношения?

Не понимая отчего, я была несколько смущена его последним вопросом. Тогда господин Дарк приблизился к нему и прошептал, едва ли я расслышала его слова.

— Настолько, насколько могут быть взаимосвязаны светлые и тёмные стороны человеческой души с самим человеком...

Господина Дарка объяло чёрное пламя. Мистер Рэдсайд был ещё слаб, и лишь падал в грязь. Но на секунды и вокруг его тела загорался огонь, он был ярко-оранжевого оттенка. Я видела перед собой энергию, которая воплощалась огнём. Насколько величественной она обладала силой, нельзя было представить. Я чувствовала её тяжесть даже на расстоянии. Эта властная сила давила намного сильнее, нежели в той жизни гравитация. Под ней прогибалась сама земля. Каменные плиты потрескались и раскололись. Под ногами двух силуэтов образовалось небольшое углубление. Всё казалось перед этой мощью ничтожным. И каким слабым существом был человек при жизни, не имея возможности воспользоваться силой, что скрыта на самом дне глубин подсознания.

— Не смейте отрицать, что я тоже часть её души, пресловутая Тень. — Похититель кашлял кровью, но алое сияние не меркло. — Моя роль в этой игре не меньше Вашей.

Два противника беседовали между собой. Но тихие голоса проскальзывали мимо меня, вызывая сомнения.

— О чём его слова, господин Дарк?

Чёрный дух промолчал, словно и не расслышал моего недовольного крика. Но вещание похитителя продолжалось.

— Вы возомнили себя её единственной тенью. Но глубины подсознания полны и иных темных сущностей.

Господин Дарк лишь пригрозил, ударив кулаком, и мистер Рэдсайд упал без сил.

— Не уймёте своё высокомерие и болтливый язык, и станет вовсе неминуемым разрушение мира.

Ранение истощало энергию похитителя. Бой даже не успел начаться.

Господин Дарк повернулся ко мне, подняв свой тёмный взгляд, способный пожирать само пространство. Его пламя исчезло. Но позади себя я почувствовала дуновение ветра, и в одно мгновение к моему горлу было приставлено лезвие. Его холод пронзил всё тело.

— Этот кинжал некогда принадлежал стражу и обладает силой, способной обратить душу в прах, миледи. И потому я бы советовал Вам не дёргаться.

Похититель душ был способен обмануть чёрного духа. Притворившись ослабленным, он претворял свою забаву и притуплял чужое восприятие. И затем с небывалой скоростью мистер Рэдсайд, самый прославленный похититель душ, схватил меня, приставив к шее лезвие.

— Размышляя о многом, как Вы считаете? Каково предаться забвению? Кому уготовано навечно сгнить во мраке, а кому решать, чего достойна та или иная душа? Справедливо ли распределены эти силы, господин Дарк?

Тёмный спутник замер, он внимательно наблюдал за действиями мистера Рэдсайда.

— Насколько Вам дорога эта душа, господин Дарк?

Маньяк произнёс это громким шепотом, что его голос казался хриплым. Тут же раздался выстрел.

В одно мгновение господин Дарк достал револьвер и выстрелил маньяку в голову. Из дула оружия пошёл дым. Я боялась обернуться на обезображенное лицо. Кинжал упал вниз, раздался звон его удара о камень. Тело похитителя душ рухнуло следом. Тёмный спутник в плаще тут же приблизился и, взяв меня за руку, потащил за собой.

Глава IX. Чёрные путы двух противоречий

Ночь 23

Опустелое жилище в квартале нежилых домов

Тёмные и грязные улицы тянулись нескончаемой нитью. Минуя их, господин Дарк привёл меня в пустой дом, который давно покинули горожане. В тех местах скапливалась негативная энергия, которая пугала, изгоняла или же поглощала слабые души. С течением времени эти серые сооружения стали покинуты.

Пробегая мимо очередной парадной, я чувствовала преследование. Выл ветер, содрогая вершины деревьев. Из всех углов доносился шорох листьев кустарников. Фонари горели очень тусклым светом, луна скрывалась за мрачными облаками.

Раскрылась дряхлая деревянная дверь, и чёрный дух швырнул меня на измызганный пол. Дверь захлопнулась. Комната озарилась огнями свечей. Облокотившись плечом о стену, я присела и поджала колени. Ни табуретов, ни дивана, ни постели не осталось, всё пристанище было пустым, словно коробка. Огонь отбрасывал серые тени.

Немного поодаль опустился на пол и господин Дарк, сраженный неистовой усталостью. Поворачивая голову, он осматривал местность. Из стороны в сторону мелькали и кружили его чёрные глаза. Тяжёлые веки едва ли не закрывались от изнеможения. Вечные погони и преследования чудовищ его истощили. Посмотрев на меня, он тяжело вздохнул.

— Что Вы увидели на той площади, мисс?

Наклонив голову вниз, чёрный дух подражал зверю. Из-под свисавших на лоб прядей на меня покосились дьявольские глаза.

— Вы ведь знаете мои мысли лучше меня самой, господин Дарк.

За язвительным ответом пряталась тяжесть тех воспоминаний. Но чёрный дух лишь знал, как забавляться. Тёмный силуэт испарился в дыме, оставив шляпу и плащ. И, обернувшись, я попала в плен его бездонных глаз.

— Вы посчитали похитителя душ весьма привлекательным, не так ли, мисс?

Впиваясь взглядом столько не Тьмы, сколько ревностного очарования, он вцепился в мой подбородок и притягивал к себе. Большой палец грубо провёл по губам.

— Вы желаете снова получить по лицу, господин Дарк?

Мой тон окутывался злобой и неким безразличием. Чёрный дух схватил запястья. Его жажда прочесть всё моё подсознание как трагическую историю была сильнее прочих. Чёрный взгляд всегда погружал в Ад. И в этой бездне даже ощущение неминуемой смерти казалось ничтожным. Так он подчинял себе всех людей. И дотронувшись до пламени старого страха, что перемешался с ненавистью и отчаянием, когда я бессильно лежала среди мертвых, ещё кричавших тел, господин Дарк отстранился. Словно эта боль коснулась и его сердца. От ветра застучали деревянные створки. За окном прогремел гром. Пальцы чёрного духа издали щелчок. И окно тут же закрылось потрёпанным полотном.

В то же время я переняла прежнюю игривость его голоса.

— Почему же Вы жалеете меня, господин Дарк?

Дернувшись, тёмный спутник отвернулся. За стенами пристанища бушевала непогода.

— Я помню эти события, мисс. Та ночь оставила огромный след в становлении Вашей личности.

С его уст сорвался приглушённый рык, и господин Дарк резко закрылся. За его силуэтом сверкнула молния.

— Увидеть не только горы мёртвых тел, но и смерть собственных родителей — Вам, верно, не понять этой боли? Способны ли Вы почувствовать человеческую тоску, если, как утверждаете, никогда её не испытывали, будучи лишь чёрным духом?

Неловко убрав локоны с его лица, я могла лишь вечно всматриваться в бледные аккуратные очертания, быть может, пытаясь отыскать там хоть каплю сострадания. Но так ли тщетны были мои поиски? В прикосновениях к нему я искала тайны собственного подсознания. Ожидала понимания Тени.

— Я лишь отражение Вашей тёмной стороны. — Господин Дарк схватил кисть и одарил едва ли заметной улыбкой. — Но во мне собрана и давно позабытая печаль далёкого прошлого. Я лишь чёрная сущность, но и я Ваш спутник. Если Вам безразлично, способен ли понять чёрный дух человеческую душу или же нет, Вы можете рассказать мне что угодно. Ведь сейчас Вас переполняют противоречивые чувства, не так ли, мисс?

Быть может, все его слова были нелепыми оправданиями. Но обо мне он знал и вправду всё. И слова сорвались с уст, изливаясь рекой.

— Мой отец пил. Многие годы он травил себя этим гадким пойлом, становясь всё больше похожим на чудовище из моих кошмаров. После увиденного, что же этот яд делает с людьми, я презираю спиртные напитки. Я много лет ненавидела собственного отца, что уподобился глупцам, что был так слаб перед силой и властью этого яда. Зачем добровольно превращать себя в монстра? Такой ли силой обладает человек, что повинуется отраве и опускается до избиения своих близких?

Удары грома сопровождались тяжестью чёрной ауры.

Когда-то отец не только мучил меня бесконечными нравоучениями, он был под властью адского пойла. Да, он действительно избивал меня. Господин Дарк знал это, но роль чёрной души не в том, чтобы сострадать. А в том, чтобы усиливать мою ненависть. Но эта ненависть всё чаще граничила с отчаянием и желанием смерти.

Чёрный дух замер, когда я взяла его холодные руки и ощутила холод шершавых тонких пальцев. Свистевший ветер шатал деревья, что падали на близ стоявшие дома. Будучи во власти страха, я потирала бледную грубую кожу его рук.

— Каждый вечер я рыдала, каждый раз мои слёзы будто призывали ЕГО. — Я стала упоминать чёрного духа в третьем лице. — ОН был единственным, кто выслушивал бесконечные обиды и рассуждения о тщетности бытия. Чёрная сущность являлась без стука, без приглашения. Подобно призраку ОН выходил из Тени и слушал, вглядываясь в мои глаза. Это ведь всегда были Вы, господин Дарк?

Он покорно кивнул, пока я теребила ледяные кисти, касаясь острых краёв колец. Его взгляд был лишён и сочувствия, и ликования. В чёрных глубинах души засела лишь пустота.

— Что же нас связывало в прошлой жизни, господин Дарк?

Я поймала его равнодушный взгляд. Слишком привычным стал его силуэт, которого руки невольно хотели коснуться. И даже захлебываясь в порыве злости, я дрожа трепала плотную ткань рубашки на его плечах.

— Как бы демон ни жаждал человеческого тепла, его душа будет полна лишь чернью. И холодный лёд, что застыл в венах и артериях, тепло не растопит. А Вы решили, что я покушался на Вашу невинность, мисс?

Коснувшись моей щеки, его пальцы проскользнули ниже, как невесомым воспоминанием. Но до смущения или же гнева в душу успела проникнуть горечь.

Под грохот и содрогание земли я помнила, как тело ныло от боли. От страха дрожали колени. Руки и ноги были в вечных ссадинах и порезах. Посреди ночи память воссоздавала те жуткие эпизоды, переводя нескончаемую плёнку. Замкнутый круг Ада и безумия.

— Вы приходили на мой зов боли и отчаяния. Я обнимала Вас, не находя теплоты и сострадания среди людей, и ощущала лишь холод Вашего тела, ведь так?

И мне в ответ послышалось томное "да", которое не имело значения.

— Но каким зверем нужно быть, чтобы истязать своих близких? Каждый ли способен перейти эту грань жестокости? Любой бы смог сделать это для себя привычным? — Я вопрошала в пустоту. — Человеческая сущность никогда не станет познаваема, как и любой из миров. Мы скрываем в себе сотни тысяч тайн, которые и сами не в силах открыть. И нам приходится лишь вечно блуждать по кругу. — Чёрный дух смиренно внимал моим безудержным речам. — Где граница нашей жестокости? Сколько боли способен причинить человек человеку? Можно ли считать его чудовищем, если насилие над слабыми дарует ему удовольствие?

Секрет был скрыт в самом существовании чёрных духов, один из которых незатейливо расположился рядом со мной. Он понимал вселенную куда глубже меня.

— Если бы каждый человек обращался к мирозданию, а оно бы любой раз даровало ему ответ на подобные восклицания, то мир спустя тысячи лет преобразился.

Мерцания огней за окном словно искали нас. И тогда чёрный дух погасил все свечи. Со всех углов окутывала темнота.

— Но воля великого мироздания не снизошла до этого, господин Дарк! Чувствуя боль, мне казалось, что я единственная, кто ощущает её. Словно вокруг не было никого, кто способен не то, чтобы спасти, а хотя бы посочувствовать. Никто не пускает в своё сердце чужую боль, никто не хочет страдать, но почему-то переходят эту грань и начинают причинять боль другим. Практически каждый вечер меня избивал отец. Я сталкивалась с болью лицом к лицу, я знала её лучше, чем кто-либо другой. Мне была противна собственная слабость. Я всё чаще задумывалась о самом лёгком пути — прекратить эти страдания. Но каждый раз Тень не позволяла мне умереть...

Затерявшись в размышлениях, я почувствовала прикосновение к своему плечу. Господин Дарк заставил меня очнуться от погружения в то прошлое.

— Пройдя через множество попыток, отец пытался сделать Вас покорной. Но до конца Вы следовали лишь своим убеждениям, мисс.

Его рука плавно опустилась на мою кисть.

— У него были свои Идеалы. У каждого они есть. Он желал воспитать во мне лучшего человека, когда как сам представал передо мной в образе тирана и монстра.

Голова поникла. Луна, сияя сквозь плотную ткань, озарила комнату серым светом.

— Впоследствии Вы и сами стали монстром, позабыв и мораль, и границы жестокости, размыв Идеалы отца до неузнаваемости.

Каким ни казалось это абсурдным, но чёрный дух всегда спасал меня. Только ему я могла доверить свои мысли, которые он читал без спроса. Но хранить в себе эти слова было ещё невыносимее. Молчание — медленный яд для самого себя. Я понимала это как никогда.

— После его смерти, я не знала, что мне ощущать. Эти чувства были настолько смутными и неразборчивыми, что под каплями дождя размывали границы с иными эмоциями. Я видела его смерть. Я видела его глаза перед смертью. Скорбь переливалась в ощущение некоего освобождения. Среди мёртвых тел я шла по тропе спасения. Но боль не утихала в сердце никогда. Какой бы ни была та снисходительная воля судьбы, я не способна избавиться от поработившей меня злобы на людей.

Чёрный дух не мог дать мне совет, направить на истинный путь. Единственный путь, на который может направить собственная тень, — это порочная тропа. Он принуждал идти по ней. Но такова его роль.

— Что заставляет вспоминать это? — Схватившись за голову, я истерично пыталась успокоиться. — Если не тот напиток, то что? Этот город всё это время хранил мои воспоминания, господин Дарк?

Чёрный дух провёл по моим волосам и шептал, когда я, потеряв понимание границ между нами, уткнулась в его рубашку.

— Все эти события были показаны Вам намеренно. Эта ловушка очень присуща похитителям душ.

От горечи прошлых лет я прислонялась к нему всё ближе. По крышам стучал дождь.

— Много ли их в этом мире?

Он принял мои объятья, поглаживая по спине. Впредь прежний истязатель моей души стал проводником по миру тёмной сути человека.

— Насколько много душ, настолько много и различных видов их деятельности, мисс.

В разум проникло некое безумие. Капли дождя падали грузом на мои плечи.

— Есть и подобные Вам, господин Дарк? — Ему в рубашку ударились глухие слова, и моё лицо искажалось в улыбке. — Много ли чёрных духов блуждает здесь?

Его рука поднялась с поясницы и схватила за воротник, отстраняя мой силуэт. Я видела в его глазах надменность.

— Если Вы желаете существовать, лучше, если я буду единственным чёрным духом, которого Вы встретите.

Он строил Законы не хуже властителя.

— Похитители душ ведь тоже обычные души, которые когда-то были людьми, ведь так? Просто они обрели сознание, как и я, и овладели силой, данной им? Вы дух совершенно другого ранга нежели обычные души людей, господин Дарк?

Он вновь приблизился, бледное лицо выражало ярое недовольство. Но чёрный дух будто сдерживался и не повышал тон. Куда страшнее был его шепот, нежели крик.

— Вы вновь забываетесь, мисс, нескончаемо разбрасываясь своими вопросами. Моя сущность и прошлое для Вас закрыты.

Его шёпот доносился чересчур близко. Казалось, что я чувствовала прикосновение самого дыхания. Тёмный спутник закрыл мне рот, заранее исключив все вытекающие новые вопросы, недовольства и прерывания его речи.

— Как Вам известно, смерти здесь нет, есть лишь забвение, но не каждый способен распылить душу до пепла настолько, чтобы стереть само её существование. Потому существуют всем известные меры подчинения душ. Это держит мир в подобии равновесия. Но злостные души, такие, как похитители душ, используют эти методы в своих целях. У них есть достаточная сила для управления иллюзиями над другими. Вам стоит опасаться этого. И ту картину, что Вы увидели на площади, мисс, было представлением, чтобы взять жертву под власть страха. Страх — один из базовых инстинктов человека, который ни за что не стереть из души.

Он внезапно усмехнулся, прочитав мои мысли.

— Вы желаете узнать об остальных методах подчинения, мисс?

Господин Дарк не убрал свою руку, лишь усмехаясь мне в лицо. Я пыталась освободиться, но моих сил было недостаточно, чтобы противостоять ему. Губы ощущали пепел, из которого состояла сущность чёрного духа. Но в силу моего упрямства я продолжала бороться, царапая одной рукой его лик. Но была слишком обессилена. Мной правили эмоции.

Он смеялся. В какой-то момент злоба охватила разум. Тогда одним движением руки он медленно наклонил моё тело к полу. Я не могла двигаться. Чёрный дух поглощал мой взгляд. Его чёрные волосы свисали над моим лицом, касаясь кожи.

— Для человека вечно желание и стремление к удовольствию, услаждению своего Эга. Многие века люди не могли противиться этому. Оттого соблазн получить нечто сладостное в Вашем восприятии очень опасен в этом мире.

Но чёрный дух упорно учил меня страхом. С каких-то пор стала присутствовать в нём и доля очарования. Момент восхищения его сутью затерялся в неумолимом безразличном времени. Его лик затуманивал разум и слепил глаза, заставляя оставаться безвольной. Мне лишь приходилось смотреть ему в глаза, и я осознала, что потерялась в них. Его веки опускались, чёрный дух не украл ни капли моей энергии. Близкое дыхание исчезло, руки стали свободны. Дождь утихал.

— Вы обессиленны, господин Дарк. Мы ведь не станем пищей для местного скопления тёмной энергии, если останемся здесь на целую ночь?

Тёмный силуэт рухнул рядом со мной, расслаблено расправив руки в стороны.

— Ваше подсознание уже не способно воспроизводить страхи, мисс. В данный момент Вы можете лишь переосмысливать их.

Голос прервался. Слабость и истощение сломили и его, и меня. Погружаясь в некое подпространство сновидений, я упала в собственные мысли и перестала ощущать под собой твёрдую плоскость. Мне причудилось, словно господин Дарк пожелал мне доброй ночи. Было ли это смутным видением, обманом звуковых галлюцинаций? Я пропадала в «бессознании», блуждая по неведомой абстрактной среде. Там не было четких очертаний пространства, вокруг кружили лишь бесконечные линии, двигавшиеся в хаотичной траектории. После исчезло всё. Казалось, что и темнота покинула меня до того, как упала последняя капля дождя.

Ночь 24

Опустелое жилище

Я открыла глаза, словно вырвавшись из морской пучины, из самой тёмной пропасти, которую когда-либо встречала. Это пробуждение показалось тяжёлым. Словно всё пространство давило на тело и не позволяло отринуть это бремя.

От ветра колыхалась штора у открытого окна, и через неё просвечивалось яркое лунное сияние. Вся комната была окутана бледным синим оттенком мрачного света.

Я оглянулась вокруг. Рядом лежал тёмный силуэт. Он был неподвижен, словно мёртв. Неужели даже чёрные духи способны настолько ослабеть? Истощение сломило его. Мои шаги не разбудили от глубокого сна. Обойдя вокруг, я присела рядом с телом. Его лицо застыло в равнодушии. Поправив непослушные взъерошенные чёрные локоны, моя рука коснулась виска и провела вниз до колючей щеки, ощущая пепел. Подобной сухой шероховатой субстанцией была покрыта вся его сущность. Пальцы накрыли обветренные серые губы.

Как бы ни была уродлива его суть, облик являлся воплощением красоты и совершенства. И я, поддавшись искушению, застыла перед дьявольски прекрасным ликом, рассматривая каждую частицу его пепла.

Воротник был раскрыт. Еле слышно и ощутимо холодное дыхание. Шею обвивали цепи из почерненного серебра. И из-за расстегнутой ткани выглядывал словно выжженный символ. Коснувшись края рубашки, я была жадной до его тайн.

Сущность чёрного духа состояла в том, чтобы олицетворять людские пороки. Оттого он вынужден притягивать души к тёмной стороне. И за подобную подлость ими сотни лет и ненавидим. Любой готов отринуть тёмную сторону, выкинуть как ничтожный мусор. Но все мы носим её в себе на протяжении всей жизни. Что если он не был тем, кем принято его считать? Не желал разрастающейся ненависти, не хотел принуждать к убийствам, не жаждал пожирать человечность и Свет в душах людей?

Его веки дернулись, и я побоялась заходить за грань его сути. Он будет зол, когда очнётся.

В стене возникла черная грань, словно черта, отделявшая два разных пространства. В этой Тьме шатались дверные створки, так и манящие открыть их.

Сделав шаг вперёд, я последовала в эту Тьму, даже не размышляя. Все действия в этом мире были спонтанны и необоснованны. Словно здравомыслие порой покидало меня. И я действовала по воле невразумительных желаний и инстинктов.

Таверна

Пройдя тёмный тоннель, я вышла на приглушённый свет горевших свечей. Атмосфера безмолвия сменилась на шум нагрянувших гостей. Все присутствующие распивали напитки и веселились, не зная никаких мер и границ. Таверна более не выглядела опустелой. Возникало двойственное чувство. Я помнила, как была там, но в то же время это место более не походило на то, в котором я пребывала ранее. То место впредь воспринималось иначе.

Сквозь бесконечный гам и крики постояльцев я пробиралась к барной стойке. За ней стоял ныне знакомый, подобный бармену человек с ярко-фиолетовыми глазами. Эта примета отличала его от остальных душ. А из-под кружек для спиртного выглядывали его седые взъерошенные волосы, что торчали в разные стороны острыми лучами. Все горожане, кого я видела, не выделялись из толпы. Их одеяния и облик был настолько сер и невзрачен, что я тут же забывала их. Память вытесняла их личность. Все души лишь плыли передо мной мутным пятном.

Я присела за барную стойку, озираясь по сторонам.

— Вы желаете выпить, мисс?

Бармен спрашивал, будто зная, что я откажусь. Но всё равно вопрошал с ядовитой улыбкой, поправляя на воротнике чёрную бабочку.

Недавние размышления о том, почему в моей голове существовал запрет на спиртные напитки, всё ещё угнетали. Потому я не торопилась с ответом. Но прислуга таверны тут же решил развеять молчание.

— Стало быть, утопать в хмельном яде Вы не намерены, мисс. Но всё же Вас тяготит бремя прошлого и вопросы настоящего.

Перестав протирать стаканы и бокалы, седовласый бармен подвинулся поближе. С правой стороны белой рубашки висел бейдж с именем "мистер Вайлт".

— Неужели в этом мире существенно прошлое и есть связь с настоящим, мистер Вайлт? Разве все времена не слились воедино?

Произнеся его имя, я была не уверена в его истинности.

— Вам может показаться здесь всё сумбурным и бессмысленным, но этот мир — само воплощение безграничной тайны людского подсознания.

Окутанная тоской происходящего, я пыталась отвлечься от иллюзорных и размытых размышлений.

— Как я пришла сюда?

Это единственное, что вызвало интерес.

— Двери, ведущие сюда, открываются абсолютно беспорядочно по всему этому бренному миру. Более интересна иная постановка вопроса: почему же Вы последовали во Тьму? — Он пригладил одну из седых торчавших прядей. — Быть может, из-за желания постичь нечто неизведанное Вы пришли найти ответы...

Недоверчиво рассматривая фиалковую радужку глаз бармена, я осознала, что никогда их не найду.

— Ранее в таверне царила пустота, почему же ныне всё заполонил собой шум внезапно ворвавшихся посетителей?

Оперевшись подбородком на свою руку, он только и ждал моих вопросов.

— Это место настолько непостоянно, что может разрываться от противоречий, мисс. Таверна служит непричастным пространством к другим городам в этом мире. — Мистер Вайлт был увлечён и тщательно наблюдал, не отвлекаясь на заказы невзрачных посетителей. — Таверна находится между городами и странами и не зависима от законов и правил. Потому никто не может управлять ей, особенно стражи. Сюда им ход навеки закрыт. Стражи могут существовать только в закреплённых хозяином городах. Здесь они распыляться в прах, потому что это место не существует для них, а стражи, в свою очередь, не существуют для этого места.

Позади галдели постояльцы, падая ничтожной грязью на пол. Этот пьяный шум терялся на сером невзрачном фоне. Он не имел значения, он был лишь миражом.

— Если Вы владеете здешней нейтральной территорией, быть может, Вам что-то известно о хозяине мира, мистер Вайлт?

Его глаза тут же засверкали фиолетовым пламенем. В его зрачках словно зажёгся огонь. И сияние озарило всю таверну. Протяжная задумчивость лишь заставила меня заскучать.

— Все те, кто ищет хозяина мира, жаждет убить его, не так ли, мисс? Насколько сильна Ваша ненависть? Хватит ли её, чтобы одолеть Великого создателя и хранителя этого безжалостного мира?

Его слова прозвучали подобно вызову. Торжественный тон, казалось, разразился на всю таверну. Он призвал из глубины души все те причины, почему я презирала могущество хозяина.

— Моя ненависть беспощадна ко всем вне зависимости от величия моих врагов!

Тело вновь объяло красное пламя, сжигая внутри всякое сочувствие и сострадание.

— А Вы сегодня без спутника, мисс Кэрринфер. — Душа вдруг вздрогнула. — Он бы смог направить к хозяину мира. Но, стало быть, чёрному духу эта встреча не угодна.

Я почувствовала прикосновение к своей руке. Алое пламя вокруг погасло. Но отнюдь не этот жест в одно мгновение потушил огонь. Бармен звонко поставил стакан. За его словами последовало молчание. Каждый пытался разбить вдребезги хрупкое доверие к господину Дарку. В глазах иных он представал самонадеянным и жестоким чёрным духом.

— Страшась его взгляда, Вы не замечаете, как тонете в нём. Его душа обладает одной из самых темных энергий в этом мире. Слишком тяжел его взор. Но Вы боитесь признать, что утопали бы вечно в его глазах, не так ли, мисс?

Из стеклянной ёмкости полилась ярко-красная жидкость, наполняя стакан, что стоял рядом со мной.

— Вы хотите сказать, что я слишком привязана к чёрному духу, мистер Вайлт?

Мои глаза были опущены, и всем своим видом я лишь хотела показать равнодушие. Но прежняя тоска испарилась, и меня всерьёз взбудоражили слова собеседника. Эта привязанность пугала. Но в то же время я покидала его без раздумий. Тогда почему же любое упоминание заставляло меня содрогнуться? Я вновь натыкалась на противоречия.

— Вы помните, кем он был для Вас при жизни, мисс?

Наклонив голову, седовласый бармен сверкнул блеском своих фиалковых глаз.

— Он отражал мою чёрную душу.

Подняв веки, я соприкоснулась с ним взглядом.

— Вы знаете, но не помните. Вам ведь известно, в чём разница этих двух понятий, мисс? Вы ведь желаете узнать его, постичь то, что он никогда Вам не расскажет?

Мистер Вайлт пододвинул ко мне стакан, его глаза видели все тайны.

Меня вечно выдавали собственные мысли. И от этого не избавиться. Я жаждала знать. И, пускай, даже мне придётся возненавидеть господина Дарка, как он и сам утверждал, всё же жажда Истины была неутолима.

Я взяла стакан, но сперва осмотрела и немного покрутила в руке. Бармен вышел из-за барной стойки и приблизился.

— Подобные напитки не отравлены. — Тогда за его улыбкой таилась ложь. И жидкость давно пропитал яд воспоминания. — Вам также не стоит бояться, в нём нет ни доли алкоголя. Это лишь немного раскроет завесу тайны, кто же на самом деле для Вас чёрный дух. Приятен ли он Вам или же отвратителен?

Его слова медленно шептали за спиной. Я вновь посмотрела на стакан с красной жидкостью. И, отринув задумчивость, тут же выпила до дна, не оставив и капли.

Сознание покинуло меня. Тьма опустилась вновь.

Очерки воспоминания о черном человеке

Воспоминание, которое заставило возненавидеть свою чёрную тень.

Апрельский день 20ХХ года

Дом семьи Кэрринфер

Я рухнула коленями на холодный деревянный пол, вновь напоровшись на острые щепки. Отец швырнул меня в подвал. Ведь я снова имела в себе смелость возразить ему. Но его сила, увы, во много раз превосходила мою. Железная дверь позади захлопнулась. Отчаяние стало пожирать мою душу. Его горький вкус уже стал привычным. Ключ в замочной скважине повернулся.

Встав с колен, я стряхнула пыль и грязь с ног. На мне были чёрные брюки и белая рубашка, которая уже не была таковой. На ней уже успели засохнуть пятна крови и пропитаться грязь. В то время я подрабатывала официантом, и форма постоянно страдала после очередных избиений. Плотная одежда, возможно, уберегла мои ноги от деревянных щепок, но ладони удача миновала. Если вообще возможно что-то в моей жизни считать удачей.

Очищая руки, я изнемождённо упала на кровать, стоявшую в углу. Она была довольно старая и потрёпанная, железные прутья исцарапаны. Ткань матраса давно засалена, в правом углу торчала пружина. Я укрылась под протёртым и пропитанным алкоголем пледом. Запах был ужасен, но холод был отвратительнее. Не знать, можно ли назвать это жизнью. Но обитать вовсе на улице, быть может, было ещё хуже.

Я смотрела на свои истерзанные руки, и мной овладела печаль. Я ждала, когда же закончится мой ад. Из глаз текли слёзы. С каждой новой каплей из-под кровати всё больше и больше росла тень. Мысли о смерти продолжали суетиться в голове. Впитываясь в ткань, слёзы разгорали в сердце огонь ненависти. Из тени начал подниматься чёрный силуэт. Позади него исходил дым, заполняя всё пространство.

ОН знал о том, что отец избивал меня, мучил и вбивал в голову абсурдные морали. ОН знал всю мою никчёмную жизнь. У НЕГО не было имени, ОН представлял из себя чёрную тень, но беседы с ним казались мне интересными. Они избавляли от одиночества. Я понимала, что эта сущность жила лишь у меня в голове. Но никто не мог выслушать помимо него.

ОН выглядел как человек и разговаривал, словно понимал меня. Мне даже казалось, что в его словах было сочувствие. Но чёрный дух не способен сострадать. Тогда я не знала этого. Я лишь наивно раскрывала ему свою душу.

— Ненависть вновь поглотила Ваши мысли, мисс.

Чёрный силуэт в плаще прилёг на край кровати. Я же ютилась в самом углу. Но это не делало расстояние между нами значительным. Я привыкла к тому, что он постоянно приближался, ведя беседу. Но лишнего чёрный человек себе не позволял.

— Нет чувств помимо ненависти, которые могли бы заполнить моё сердце. Лишь отчаяние, которое я упрямо желаю побороть.

Не удержавшись, я зарыдала навзрыд. Меня ничуть не смущало его присутствие, потому как он являлся всегда именно в подобные тяжёлые моменты. Чёрного духа призывала внутренняя боль и порывы злости на мир.

— Вы желаете, чтобы я избавил Вас от страданий и облегчил столь тернистый путь?

Он дотронулся до моего плеча, повернувшись на бок. Его хриплый голос проникал в голову. Казалось, ничто не могло его отринуть.

— Неужели Вы обладаете подобной силой? Чёрные духи разве способны на такое? Или же Вы соизволите помочь мне покинуть этот мир? Порой встреча со смертью не кажется такой страшной, господин.

Я даже не смотрела в его сторону, утопая в бессилии. Слёзы не успевали высохнуть, как по щекам продолжали литься новые. Но, ощутив его дыхание, мне пришлось обратить внимание на собеседника.

Под притупленным светом единственной горевшей лампы я с испугом всматривалась в черты его лица. Оно было слишком близко. Это несколько пугало. Слёзы остановились.

— Я могу успокоить, заставить Вас позабыть о боли и утопить в соблазне познать удовольствие.

На его губах проскользнула ядовитая ухмылка.

— Разве я Вам неприятен, мисс?

Заправив мои волосы, он тихо прошептал на ухо. После чего опустился к шее, прильнув к ней.

— Мне были приятны беседы с Вами. Но это не значит, что я желаю опускаться до подобного, господин.

Попытки отринуть его прикосновения были тщетны. Во мне просыпалось желание ударить чёрный пугающий силуэт. Но он крепко сдерживал мои действия, сплетая кисти наших рук. Любые порывы злости не способны были задеть его. Я пыталась встать, но он раз за разом опускал вниз.

— Вы столь прекрасны, мисс.

Чёрные глаза неустанно пожирали меня. Мне казалось, ничто не способно избавить от его близости.

Я убеждала чёрного духа остановиться. Когда на мгновение он застыл, поймав мой взгляд, мне удалось ударить его по лицу.

— Как же это Ваше противоречие усложняет мне существование, мисс. — Он провел по красной щеке. — Оно разрывает меня.

Чёрный силуэт сбросил плащ. В тусклом свете сиял его дьявольский оскал. Опустившись, он припал к моему лицу. Холодные губы касались щёк, пока ледяные пальцы раскрывали воротник. Я цеплялась за его кисти, тянула за жёсткие волосы и умоляла прекратить. Но грубость движений была неумолима. Словно воплотившись в зверя, чёрный дух сковал слабые, более неподвластные мне руки над головой. Его жёсткие кольца упирались в кожу и кости запястий. Доносился лязг металлических цепей.

— Разве Вы хотите опуститься до тех, кого я всегда презирала?

Тяжестью тела чёрный дух приковывал меня к кровати. Матрас проседал. На мой недовольный вопль его колено протиснулось между моих ног. Он жадно целовал меня сквозь крепко сомкнутые уста, ухмыляясь моей непокорности. И тело непослушно горячело.

— Грядёт тот час, когда Вы воспылаете истинной ненавистью ко мне, юная мисс. Так пусть же она породится наслаждением.

Из-под его шершавых пальцев срывались из петель хлипкие пуговицы рубашки. Вскрики срывались из горла хрипом. Но холодный язык тут же скользил по губам. Обнажив мои плечи, он невесомо провёл ладонью по груди. Его чёрный взгляд, подчёркнутый непристойной ухмылкой, засел в душе ужасом. Грубая рука сжала ткань одеяний. Переполненная страхом, я укусила его за сухие губы. Чёрный дух усмехнулся, и его шероховатая ладонь, обведя линию талии, опустилась, чтобы приподнять нижний край рубашки.

— Столько очарованных мною сходили с ума от одного лишь касания. — Словно забывшись, опьяненный желанием, демон шептал то, что не должен был. — Кому же Вы стремитесь показать свои гордость и упрямство? — Казалось, что щёки побагровели на его бледном лике. — На этом дне с Вами лишь я.

Он терпел пинки и укоры, любые проклинания и всю ту ненависть, что лишь насыщала его. Шею обдавало леденящее дыхание. И, едва ли дотянувшись, я сжала между зубами кончик его уха. Желая вызвать в нём чувство боли, я услышала лишь сумасшедший смех.

— А Вы вкусили подлинный аромат этой забавы, юная мисс.

Хохот сменился непристойным шёпотом, что касался ушей. Переполнявшая сила сжимала мои руки всё крепче. В его воле были любые касания. Пепел гладил рёбра, словно повторяя очертания тела. Холодный язык провёл по плечу, и я снова вскрикнула, когда уста демона вцепились в меня. Его поцелуи оставляли тёмные пятна и следы крови. Пальцы опустились к моему ремню и зашли за грань одежд. Он ухмылялся теплу, что разливалось внутри моего тела. Тогда я, пнув ногой его в пах, вырвала кисть и вынула кинжал из матраса. Донеслось недовольное рычание. Лезвие было приставлено к собственной шее. Устрашившись моего жеста, тёмный силуэт немного отдалился. И я опустила остриё к груди.

— Неужели Ваше отвращение настолько сильно, что заставляет бояться смерти меньше, чем меня?

Вздохнув, чёрный дух замер, не переставая смотреть мне в глаза. Они были полны страха и безнадёжности. Убрав руки, он вновь спокойно прилёг на край кровати.

Лезвие всё ещё было прижато к телу. И под давлением руки клинок нанёс небольшой порез. Тогда я задумалась о серьезности своих действий. В моих силах было покончить со всем ещё тогда. Увидев это, чёрный человек остановил мою руку. И, отбросив лезвие, тут же отстранился.

— Я более не прикасаюсь к Вам, мисс. Перестаньте же грезить о небытие.

Мной овладело сильное чувство подавленности. Страх и отчаяние переплетались между собой, тянув за собой множество иных негативных эмоций.

За дверью раздался грохот, что заставил пробежать дрожь по всему телу. Кто-то спускался в подвал. И шагов было слишком много. Чувство отчаяния вновь сменилось тревогой. Кто-то вставил ключ в замочную скважину, и звон оборотов резал мне слух. За стеной доносились громкие разговоры. Некоторые из голосов я слышала прежде. Их громкий смех не утихал. Дверь распахнулась, и из-за неё на меня выглянула полдюжины жадных, сверкавших в тени глаз.

— Ваш отец продал Вас, мисс, в уплату долга...

Их силуэты стали исступлённо приближаться. Лица сияли жаждой плоти. Я вновь схватила лезвие и сжала его в руке.

— Вы можете лишь пожелать, воззвать ко мне, и я не позволю им даже тронуть Вас, мисс.

Его шёпот вновь донёсся слишком близко мимо шелохнувшихся прядей волос. Я повернула голову и кивнула, сглотнув. Я знала, что он прольёт кровь по моему зову ненависти. Не он убил их, а я убила тех людей его руками.

Вихрь смерти холодными лезвиями пронёсся сквозь их безобразные тела. Но мёртвыми они вызывали меньшее отвращение, нежели живыми. Меня воротило от этих похотливых взглядов, само существование этих людей было отвратно для меня. Лужи крови испачкали грязный пол. И после приступов отвращения на эту сцену я смотрела лишь с равнодушием. Я тогда была не в силах что-то понять и осознать. Вина ещё не затесалась в сборник ненавистных ощущений, и пока не беспокоила меня. Я взирала на дальнюю точку стены, затерявшись в пустых размышлениях.

Отец проиграл в карты, и отдал меня в уплату старого долга. Когда же моя жизнь была иной? Изо дня в день меня преследовала собственная тень в облике человека и душила своей близостью. Неужели это кара за что-то? За то, что я совершила или могла совершить? Разве я была настолько плохим человеком, что заслужила с самого рождения терпеть на себе его взгляд?

— Знайте, мисс, для чёрной тени приятны вовсе не убийства...

Вынув из последнего израненного тела кинжал, он слизнул с лезвия капли крови в искривлённой улыбке. Тело убитого рухнуло. Чёрный дух присел на кровать, стерев с лица прежнюю ухмылку.

— Даже если я поклянусь больше не приближаться к Вам, мисс. Знайте, что клятвы теней пусты, и в них нет искренности.

Его вид был серьёзен. Он хотел предупредить об опасностях собственной сущности. Тогда ещё казалось, что в нём есть хоть доля чести и достоинства признать себя падшим существом.

Глава X. Столкновение Добра и Зла

Ночь 25

Возвращение в таверну из мира воспоминаний

Веки разомкнулись. Пространство окуталось туманом. Мутные силуэты кружили мне голову. Один из них подошёл с горевшей свечой и что-то пробормотал. Его речь прошла мимо ушей лишь посторонними неразборчивыми звуками. Я всё ещё приходила в себя.

И то последнее воспоминание неприятным осадком терзало сердце. Засорив все иные чувства и мысли, лютая мерзость заслоняла разум. Лик господина Дарка застыл в памяти через стекло ненависти и отвращения. Он — обличие насилия и похоти.

— Он всё же омерзителен Вам, мисс?

Седовласый прислуга таверны протянул мне руку.

Оперевшись на него, я не смогла удержать равновесия и уткнулась в рубашку, где перед глазами встала большая надпись "мистер Вайлт". Лицо бармена озарилось улыбкой. В его фиалковых глазах светилась искра некоего добродушия. Но также казалось, что мистер Вайлт лишь обхаживал мою душу из каких-то собственных подлых умыслов.

— Так ли важно понимать отношение к своей тёмной стороне, если я всё равно никогда не узнаю, зачем он следует за мной по этому миру? Ради удовлетворения своих низких желаний? — Опуская взгляд, я ступала по скрипевшим старым доскам. — Но почему я предстала жертвой его необузданной страсти? Имеют ли эти взаимоотношения смысл, если он лишь часть моей души, так безжалостно терзающая старые раны?

Мистер Вайлт проводил меня за рядом стоявший столик. Позади не утихал шум посетителей. Звенели наполненные бокалы.

— Вас так волнует причина его преследования, мисс? — Бармен присел рядом, оторвавшись от, казалось бы, вечного протирания стаканов. — Чёрный дух не может быть ни к чему не привязан, именно поэтому он сосуществует с какой-то душой либо же пребывает в этом мире. Как отстранённый от всех вселенных и пространств отшельник, он лишь ищет себе пристанище. Его ведёт некое неподвластное чувство долга, потому что он долгое время жил в роли Вашей чёрной души.

С его лица не сходила улыбка.

— Его жесты и поведение нельзя назвать таким благородным понятием, как чувство долга, мистер Вайлт. — В небольшой паузе между словами вспыхивали искры той непристойной встречи. Господин Дарк был тем, кто не уважал чужих граней, сколько бы мыслей не прочёл. — Вы многое знаете про чёрных духов? Неужели их сущность кажется такой отвратительной?

Спрашивая об уродливой натуре, я не могла забыть, как его облик однажды стал видеться мне прекрасным. Я чуть не очаровалась туманной иллюзией, когда как его суть крылась в жестокости и насилии. Но в то же время он тенью непрестанно следовал за мной и множество раз протягивал мне руку, когда я уже рухнула в пропасть и, еле-еле схватившись за край, отринув гордость, смиренно тянулась и принимала спасение. Но нет. Я всего лишь кукла в его руках. Меня разрывали противоречия.

— Будь они понятными и объяснимыми существами, не назывались бы чёрными духами, мисс.

Прищурив взгляд, мистер Вайлт будто выискивал кого-то в толпе, смотря сквозь мой силуэт.

— И человек сам по себе таинственен, не говоря о его душе.

Внезапно ответив, я только позже заметила всю необъяснимую истину собственного изречения. Бармен направил взор вверх и беспечно засмеялся.

— Вы ведь тоже когда-то были человеком, не так ли, мистер Вайлт?

Лишь на мгновение сверкнула его прежняя улыбка, и тут же стёрлась с лица. Оно померкло.

— Сколько же столетий миновало спустя. Никто в этом мире из особых душ не желает раскрывать своего прошлого. Только лишь до сих пор нас пытает жажда навсегда забыть и сбросить его в пропасть вечной тайной, в первую очередь, от себя самого. Вот только оно не горит даже в адском пламени.

Моя боль длилась лишь годы, их же — целые сотни и тысячи лет. Но за что им дано это проклятье? За что они разгневали великое равновесие миров и торжество справедливости? Была ли какая-то причина? Быть может, в ней сокрыта вся их ненависть на прошлое?

Встав из-за стола, мистер Вайлт вежливо предложил последовать в направлении тёмного помещения, что было скрыто за шторой у барной стойки. Бледной кистью, что была украшена лишь одним кольцом, хранитель таверны отодвинул плотную тёмную ткань. Перстень переливался аметистом.

Как только мы переступили порог, Тьма окутала с ног до головы. И я невольно столкнулась с застывшим силуэтом бармена.

— Вы всё ещё не можете забыть ту сцену, не так ли, мисс? Вы не способны перестать думать о чёрном духе? Желаете его или же ненавидете?

Во тьме непрестанно сияли его фиалковые глаза, словно подобны взгляду похитителя в ночи.

— Ему хватит и мига, чтобы прочесть Вас.

Я отступила назад.

— Имеет ли это значение?

В злом оскале он жаждал возродить во мне огонь презрения.

— Желание разливается в ненависть. Он играет с Вами каждый раз, когда Вы обжигаетесь и самоистязаетесь иглами вспыхнувших воспоминаний. — Подобно пауку, он плел сети из моих мыслей. Ведь в этом мире раздумья являлись уже сказанными. — Насмехается над Вами, как над ничтожной обессиленной игрушкой, что так забавляет его чёрное нутро. Разве его душа не должна познать воздаяние?

Соприкасаясь друг о друга, где-то рядом брынчали стеклянные сосуды. Когда я потянулась к ним, бармен накрыл руку ласковым прикосновением.

— Но сам он пуст, мистер Вайлт. Лишь жалкая частица моего больного разума. — Еле уловимый звук изогнутых в улыбке уст коснулся меня. — Или же нет? У него нет прошлого, нет чувств и слабостей. Его не ранить и не причинить той боли, что способен испытать человек.

Бармен сжал мою ладонь, ведя вглубь помещения. От шагов скрипели доски. И всё больше доносилось дребезжание стекла.

— Но кто же сказал, что его сущность столь неуязвима? Он сам? Смешно слышать речи о собственном могуществе от того, чья душа почернела от ошибок прошлой жизни.

Я опешила.

— Так, значит, он действительно был человеком?

Бармен остановился, и я в растерянности врезалась ему в спину, чувствуя лицом тонкую ткань рубашки прислуги.

— Как Вы недавно догадались, все сущности в этом мире сложились из людской сути. Изначально человечность лежала в основе наших душ, но чёрные духи её лишились.

Резким движением обернувшись, седовласый бармен испугал меня приступом приглушенного смеха.

— Вы жаждите расплаты за его унижения, мисс Кэрринфер? У меня есть подходящий нектар.

В некоем отвращении я отстранилась. Все души, коих я встречала, были схожи. Будто безумие завладело их разумом.

— Почему Вы помогаете мне, мистер Вайлт? И почему мы стоим во Тьме?

Рука коснулась моей щеки. От лёгкого дуновения вдали дёрнулась штора и внутрь просочился луч света.

— Спустя тысячи лет чёрный дух всё же встретил сияние солнца, что даровало ему надежду. — Его рука соскользнула вниз. — Вы поистине прекрасны, мисс Кэрринфер.

Я отступила назад. Во Тьме всё также светили глаза цвета фиалки. Мной овладел неподвластный страх. Но раздался щелчок. И комната озарилась тусклым светом свечей.

Пещерное помещение напоминало склад с различными напитками или же некое подобие погреба. Стены, как и в тоннелях, имели шероховатую, неровную поверхность. Перед глазами мерцали тысячи стеклянных банок и ёмкостей с разнообразными жидкостями. Они различались по цвету, где-то выделялись их структура, плотность и некоторые другие отличительные особенности. Сосуды были разных размеров, от совсем маленьких ампул до огромных банок. Их формы также отличались. И за прозрачным стеклом переливались всеми существующими оттенками растворы, что поражали своим количеством и красотой. Казалось, что там возможно найти нектар, исполнявший любое желание.

— Все эти напитки создали Вы, мистер Вайлт?

Его искусство действительно поражало.

— Среди этих сладких ядов, отравляющих наше сознание, Вы, конечно, не найдёте того, который откроет все тайны мироздания. — Он, как и все, вновь читал мои мысли. — Однако что может быть забавнее, чем терзаемый болью чёрный дух?

Бармен провёл пальцами по наполненным сосудам, и, казалось, жидкость в них засияла и начала бурлить.

— Вы предлагаете убить его, мистер Вайлт?

Промелькнуло сомнение, когда хранитель таверны остановил перстень у одной из бутылок.

— Нет, мисс Кэрринфер. Но разве нет расплаты хуже смерти? Разве он не должен сам терзаться муками от собственных воспоминаний? Сколько раз он принуждал Вас убивать, смотреть в их жалостливые глаза и марать руки кровью? Он убийца и истязатель и Вашей души, и многих других.

Бармен протянул мне одну из ёмкостей. И я лишь подняла брови.

— Это мне?

Вслед за лукавой улыбкой мистер Вайлт неспеша вложил мне в руку сосуд.

— Всего один глоток, и Ваш чёрный дух даже не увидит поднятых со дна старых воспоминаний. Вследствие чего не подпитается ненавистью и не узнает о Вашем намерении предать его справедливому суду.

Бармен знал, что я всегда желала этого.

— И тогда я забуду ту встречу с ним?

Снова пронзила стрела сомнения.

— А Вы желаете вспоминать ту близость с ним?

Щёки невольно побагровели. Бармен приподнял мою руку с бутылкой, и её горлышко прислонилось к моим губам.

— На некоторое время напиток обманет окружающие души. И чёрный дух будет слышать лишь хаос из запутанных, склеенных мыслей.

Дно стеклянной емкости поднялось. Грязно-зелёная вязкая жидкость полилась вниз.

— Вам, верно, интересно узнать механизм действия этих отваров, мисс Кэрринфер?

Я ощутила прикосновение к губам кисло-сладкого сиропа. В нос бил аромат лимона. Как только один глоток был сделан, бармен вырвал бутылку из моих рук.

— Определённое воспоминание никто и никакой отвар не способен выкинуть из головы. Даже тот напиток не имел своей целью — вырвать из бездны забытых событий то определённое, что Вы и отыскали. В нём лишь содержался компонент, что активизирует давно раскрытую и подавленную ненависть. С этой эмоцией Вы и натолкнулись в своей киноплёнке жизни на день, когда начали смотреть в глаза чёрного духа с отвращением. — Бармен вернул сосуд с грязно-зелёной жидкостью на полку, закрывая пробкой. По всему помещению прошёл звон стекла. — Все эти напитки и отвары основаны на активизации пережитых чувств и эмоций. В том эпизоде ставшее для Вас обыденным, в некотором роде даже приятным разделение с кем-то своей боли, вылилось за грань ужасающего и отвратного ощущения. Чёрный дух переступил черту, и в тот момент Вы стали воспринимать его врагом, несмотря на то, что ранее находили спасение в беседах с ним.

Тысячи лет будучи хранителем таверны, мёртвой точки мира, он встречал души с разной жестокой судьбой, и все из них он видел насквозь.

— И, стало быть, для Вас чёрный дух — враг, мистер Вайлт?

Со злобой он ударил в пол один из сосудов. И тот разбился вдребезги, устилая деревянные доски жидкостью ядовито-жёлтого оттенка. Но в миг уста снова изогнулись в улыбке.

— Не верится, что за столько лет он выбрал не тот сценарий... Быть может, ему действительно заслонил глаза бесконечный поток света.

Бармен наклонился, собирая стеклянные осколки. А вязкое пятно тут же исчезло. Мысли начали путаться.

— Нектар, что Вы испили, перемешает все размышления прошлого и будущего. Все, кто способен читать Ваш разум, будут видеть лишь иллюзорные видения. Однако чёрный дух рано или поздно распознает ложь, проникая вглубь Ваших правдивых представлений.

Та сцена всё ещё вертелась в голове назойливым и неподавимым привкусом одержимости ею. Рассудок помутился.

— И что тогда?

Склонившийся передо мной, хранитель таверны всё ещё искал разбитое стекло. И когда все осколки были сложены в его ладонях, их цвет переменился. Стекло переливалось прежним ядовито-жёлтым цветом, впитавши влагу из сосуда. Бармен сжал его, поранив руки. Кровь преобразила стекло. И тогда из раскрытых ладоней он поднял для меня клинок, чья рукоять украшалась незнакомыми письменами и янтарным камнем. Прямое чистое лезвие отражало в себе всю смесь цветов с полок.

— Он пропитан ядом человеческих воспоминаний. Одного лишь пореза хватит, чтобы заставить его ощутить боль от того, кем он был.

В подавляемом ликовании бармен предоставил мне ножны и накрыл мои плечи длинной чёрной накидкой.

— Как Вы представляете это? Он не допустит, чтобы я даже коснулась его остриём. Моя сила по сравнению с его — ничто.

Хранитель таверны прошёл дальше к колыхавшейся шторе, лишь бросив мне ответ.

— Я скажу Вам больше, мисс. Только Вы способны на это. Хитрость в руках той, кем он ослаблен. — То воспоминание погружало в ещё больший ужас пережитого. И стук неподвластного сердца бил всё чаще. — Ведь Вам, верно, уже приходилось сражать его лезвиями, окутанными ненавистью.

Обернувшись, его лицо кривилось под гнетом лукавой усмешки. Фиалковые глаза пронзали ядом не хуже любого из его нектаров.

— Ведь Тень не может быть властнее своего хозяина, мисс Кэрринфер, Тень всегда идёт позади.

Я действительно всеми силами гасила в себе порывы обернуться к собственной тени, воззвав к ней с высока в бездну Ада, наконец протянуть руку и идти с ней в один ряд. Неужели в глубине души я хотела спасти чудовище, подобное ему?

Мистер Вайлт прошёл к выходу и отдернул штору. Я зашагала вслед.

— Быть может, Вы, как и все, намеренно скрываете, что чёрный дух и есть властитель мира, мистер Вайлт?

Я вышла из сумрачной обители и зажмурила глаза от ударившего яркого света.

— Нет. Этого мне знать не дано. Быть может, законы мира таковы, что душа хозяина окутана аурой, скрывающей его истинную личность, чтобы никто не знал, кем он является.

— Даже он сам?

Быть может, мой взгляд объял растерянный в этом долгом пути гнев. Мистер Вайлт рассмеялся. Встав за барную стойку, он вновь начал задумчиво протирать стаканы.

— Почему же Вы хотите убить его, мисс Кэрринфер?

Я сделала уверенный шаг.

— Он — единственный, кто в ответе за создание этого мира, погрязшего в жестокости, ненависти и вечных страхах. Вам ли не знать, мистер Вайлт, сколько смертей проносится здесь, чьё лезвие холодно лишает жизни всех невиновных мирных жителей.

Бармен понимающе кивнул, не отводя взора от хрусталя.

— За всех тех умерших на моих глазах, за всю ту кровь, что утопила и меня в этом грязном потоке, я избираю своей целью — предание забвению властителя мира. Именно он повинен в Хаосе, разгроме и тирании в городах. Ведь только ему была дарована сила, чтобы властвовать здесь. И покуда он распыляет свою власть в пыль и пепел, изнуряя души абсурдными законами и правилами, я обязана уничтожить создателя.

Но его неизвестный лик возвысился непостижимо далеко, за грань понимания всех живших здесь.

— Некогда Вы подобное провозглашали убийцам, которые вскоре умирали от Ваших рук. Или же от рук Вашей тени? — Улыбавшийся бармен наклонился в игравшей манере. — Кто же на самом деле из Вас двоих их убивал?

Его изречения продолжали вопрошать на самом дне моей души. Ему было ясно, что мне неизвестна Истина. Быть может, никому во всех мирах и пространствах она неизвестна.

— Вам не под силу даже направить меня по пути, где я смогу последовать за хозяином мира, господин Вайлт? Неужели нет ни единого шанса выйти на след его пропавшей души?

Во мне говорила безнадёжность.

— Моя роль состоит в другом, мисс Кэрринфер. Я не могу покидать это место. Я привязан к нему, как дух. Но, думаю, Вам сможет помочь некто иной.

У барной стойки тут же возник незнакомый силуэт. Я подняла голову на чарующую ауру, что заполонила всё пространство. В таверну явился таинственный странник, что тут же подмигнул мне и озарил лёгкой улыбкой. Словно снизошедший с небес, его лик был чист. Но, подобая мужскому образу, всё же несколько груб и небрежен, нелишенный лёгкой светлой щетины. Он приковывал к себе небывалой обаятельностью. Длинные белые волосы, связанные за спиной, переливались еле заметным золотым отблеском. Глаза горели огнём цвета вечернего солнца. Облаченный в чёрные одежды, он немало странствовал по этому миру и владел немалым оружием. А за его спиной выглядывали стрелы.

Седовласый бармен приветливо кивнул и тут же заполнил стакан неожиданно объявившегося гостя.

— Перед Вами господин Леон Скалигер — охотник за Тьмой.

Мистер Вайлт представил беловласого странника, который вновь озарил меня улыбкой. Она мне стала казаться несколько беспечной для такого Великого охотника. Но за его усталым взглядом сомнения развеялись.

— Я — Юджиния Кэрринфер, господин Скалигер.

Представившись, я протянула ему руку, которую он тут же приязненно пожал. Его крепкая ладонь была столь тёплой, не сравнимой ни с чьим иным прежним прикосновением. И меня объяло некоторое смущение.

— Господин Скалигер, мне помнится, Вы искали хозяина мира. Вы всегда идёте по его следам, не так ли? Мисс Кэрринфер нуждается в правильном направлении.

Сделав несколько глотков, беловласый охотник громко опустил стакан и посмотрел на меня. Я растерялась.

— Мне нужно отыскать властителя мира. Вы сможете мне помочь в этом, господин Скалигер?

Казалось, что фигуру охотника охватывало бескрайнее сияние. И мрак одежд не препятствовал этому. Весь его силуэт был окутан искрами светлой энергии.

— С какой целью Вы разыскиваете его, мисс Кэрринфер?

Понимая себя лишним, бармен отвлёкся на подошедшего дальнего гостя, выслушивая его заказ. А я смотрела в глаза охотника, всё более напоминавшие свет мрачной луны.

— Я желаю знать, почему же этот мир опускается всё ниже в Преисподнюю, заливаясь грязью и кровью. Я хочу задать ему этот вопрос. Разве властитель не должен оберегать собственный мир?

Казалось, что господин Скалигер проникся моей речью.

— Хозяин всегда блуждает где-то рядом. Но за последнее время его энергия словно усилилась. Не понять, какой является его душа, светлой или же темной. Давным-давно я сам выбрал своим долгом — сражать могущественную чернь и низших чудовищ. И если душа властителя окажется всё же чёрной, я буду вынужден распылить её в небытие. Именно поэтому я следую за остатками чёрной энергии. Будь это обыкновенный монстр или черный дух, я убью его. — Я дрогнула. — Быть может, когда-то на моём пути предстанет и истинный властитель.

Охотник тут же опустошил стакан и попросил бармена повторить заказ.

— Ваша душа не похожа на те, что я встречала ранее, господин Скалигер. Словно лишь свет наполняет её.

Охотник улыбнулся.

— Свет — то же солнце. Но Вам же известно, что солнце покрыто огнём.

Его улыбка не сходила с лица.

Однако в мгновение всё помещение охватил жуткий гром. Раздавшийся грохот унял шум толпы и погрузил их лица в смятение. Я уже знала, кто явился за мной.

— Госпожа Кэрринфер!

Этот крик, казалось, разразился на всю таверну. Его угрожавший тон внушал ужас и заставлял содрогаться саму землю. В тёмном тоннеле, где был расположен вход, заискрила молния. Деревянные створки бились друг о друга от зловещего потока ветра. Все затаили дыхание. Из Тьмы вышел силуэт в плаще и шляпе, пылавший в чёрном огне.

— Он и вправду одержим Вами, мисс.

Шёпот бармена раздался за спиной и растекся по всему телу, повторяясь и оглушая меня эхом.

Приближаясь к барной стойке, чёрный дух сметал и сжигал всё на своём пути. Он был поистине зол. Его ярость объяла всё пространство. Я не двинулась с места, зная, что от него не сбежать. Это было бы тщетно и бессмысленно.

Господин Дарк приближался медленными шагами, злость кипела и искрила черными молниями. Он подошёл к барной стойке и смёл рукой все те стаканы и бокалы, что стояли на поверхности. Раздался звон разбитого стекла. Не поворачивая головы ни на кого другого, он пожирал своим взглядом лишь меня. Ведь он явился сюда именно за мной, чтобы вернуть обратно заблудшую мисс.

Господин Дарк грубо оттолкнул охотника, чтобы пройти ко мне. Наклонившись над барной стойкой, он протянул руку и нагло сжал мой подбородок. Его большой палец давил на щёку словно льдом.

— Сколько раз Ваша заблудшая душа намерена покидать своего верного спутника, не сказав ни единого слова, мисс? Мне пришлось обыскать весь город, гоняясь за следами смутной энергии, пока я не понял, что Вы могли оказаться здесь... Этот мир слишком опасен для такой хрупкой мисс, как Вы...

Господин Дарк дышал мне в лицо, всколыхнув те воспоминания, где он был слишком близок.

— Вы считаете, что я всё ещё не смогу постоять за себя?

Я встала наперекор его словам. Охотник, стоявший рядом, поднёс к шее чёрного духа кинжал. Это заставило господина Дарка всё же обратить внимание на мистера Скалигера. Тогда он поднялся с барной стойки и обнажил свой клинок перед беловласым странником.

— Сошлись на горизонте чёрный дух и охотник за Тьмой. От этой дряхлой таверны может не остаться и досточки.

Подошедший вновь бармен предсказал грядущее будущее, если никто не остановит их. И было ли кому подвластно остановить эту неминуемую битву? Моё сердце билось всё чаще.

Они встали друг напротив друга, направив клинки. Их глаза сверкали неиссякаемой силой. Тела объяла жуткая мощная энергия. У барной стойки пылали два столпа огня: чёрный и белый. Их мощь создавала круговые ветреные порывы и теснила пространство. Ощущалась тяжесть. Вдребезги разбивались любые стаканы и бокалы. Посетители стали убывать. Кто-то оставался с желанием проникнуться зрелищем, ликуя за дальними столиками. Подобное их восхищало. Свист и выкрики только подогревали двух столкнувшихся противников.

— Чёрные духи не знают сострадания. — Возглас мистера Скалигера был адресован непосредственно к господину Дарку. — Ваша сущность пропитана чернью и злобой. Вы питаетесь ею от обычных слабых душ, увеличивая собственную силу. Именно поэтому мой долг — уничтожить Вас!

Они сошлись в бою, скрестив клинки. Звонкое соприкосновение лезвий отдалось мимолётной искрой. И никто из них не смел усмехнуться, понимая могущественную силу друг друга.

— Поглотить душу самого известного охотника за Тьмой — честь для меня! Это лишний повод, чтобы сразиться с Вами, сэр.

Блокируя удар, господин Дарк позволил себе улыбнуться. Но улыбка тут же спала. Их силуэты замерли. Ведь между ними встала я, даже не подумав, что кто-то в пылу битвы может ранить меня. Юная слабая мисс стала стеной между двумя могущественными противниками. Затаилось молчание. Через всё пространство пронеслась волна тишины.

— Я прошу, чтобы Вы хотя бы на время позабыли о своём долге, господин Скалигер.

Я обернулась к охотнику, затаив в душе жажду праведной расплаты над тем, кто истязал меня всю жизнь.

— Иначе вместе с чёрным духом, Вы посмеете убить и мою душу. А ведь она не столь полна черни и злобы... Или Вы видите её именно такой? — Я растерялась. — Но Ваши честь и благородство велят спасать души людей, не так ли?

Во мне самой пробудился интерес, какого же цвета была моя душа?

— Ваша аура сияет в лунном свете, мисс. Но это не отменит участь чёрного духа.

Он направил клинок на господина Дарка, который остался у меня за спиной. Но внезапно его ледяные руки обхватили моё тело, немного сдавив и сковав движения. Пальцы пробежали, будто нарочно вызывая отвращение. Чёрный дух притянул меня к себе. Его холодное дыхание обдавало шею, когда он склонил голову над моим плечом.

— Убив меня, Вы также обречете эту сладостную душу на погибель, сэр Охотник. — Словно заигрывая со мной на публику, он коснулся губами моего виска и ухмыльнулся. — Наши судьбы связаны прочной нитью равновесия миров.

Господин Скалигер, задумавшись, неуверенно опустил клинок и вложил его в ножны. Через сжатые уста и хмурые брови охотник подавлял неистовую злобу.

— Я прошу Вашей помощи, самый Великий охотник за Тьмой! Если я отыщу властителя мира и познаю его душу, отплачу за жестокость и издевательства над горожанами, Вы сможете сокрушить чёрного духа с моего позволения. Так как моя роль здесь будет окончена.

Вырвавшись из объятий чёрной тени, я приблизилась к охотнику с надеждой на положительный ответ.

— Сейчас я отправляюсь в местность, где остались следы негативной энергии. В этом городе неустанно блуждает аура властителя. Вы можете последовать за мной, мисс Кэрринфер. Если так сильна Ваша жажда познания.

Охотник одарил бармена прощальным жестом и двинулся к выходу. Я зашагала вслед. Но меня приостановил тёмный силуэт. Я будто огрызнулась.

— Вы будете вечно идти по моим следам, господин Дарк?

Чёрный дух посмотрел также надменно. Собственнически вцепившись, он обжигал мою руку холодом.

— Я ведь Ваша тень, мисс.

Господин Дарк таинственно переглянулся с мистером Вайлтом, будто проверяя, не поведал ли мне хранитель таверны лишних сведений. Казалось, чёрный дух способен разорвать его на куски и распылить в пепел. Увидев его жуткий взгляд, я, с трудом подавившая в себе назойливые ненавистные эпизоды, взяла его исцарапанную энергией руку. Это остановило бушевавшую в его сущности злость, и я повела свою Тень к тоннелю.

Ночь 26

Город детства

Храм просветления

(Местная школа)

Ночь миновала. И, казалось бы, светлые очертания города увидеть так сложно, но всё же небо окрасилось в голубой цвет, смыв пелену чёрной бездны.

Перед тремя мрачными силуэтами возник храм нищих и обездоленных. Его фасад сиял блеском строгих колонн, скрывая несовершенства старой постройки. Блеклая краска стен потрескалась, обнажая раны умершего сооружения. Трещины расползались подобно опухоли. Один из углов здания пленило вьющееся растение, расползаясь по поверхности, выбивая старые стёкла. Стуча деревянными створками, в окна иной стороны выглядывали наблюдавшие лица. И одно из них взирало ярче иных. Под пеленой обманчивого зрения лик хранителя храма размылся. Остался лишь след сияния изумрудных глаз. По каменным плитам ступеней раздавались звонкие шаги. И трое спутников, несших лишь смерть и разорение, перешагнули порог закрытого храма. Чёрные плащи скрылись за колоннадой.

Открылись врата. Я шествовала между двумя вечными врагами. До меня доносились лишь неразборчивые проклятья, чем они с усладой кидались друг в друга. Остановившись за одним из углов, мы выжидали ориентир тёмной энергии, что совсем недавно растворилась в холле.

Всё помещение было заполнено шумом и смутной болтовнёй гостей здешней обители знаний. Среди них толпились и дети, и люди, которые были слишком стары для роли податливых учеников. На последних я обратила особое внимание. В их глазах застыл страх. Они слонялись из угла в угол, окунувшись в пыльные учебники, роняя дипломаты. С их уст доносились слова о несправедливой оценке их познаний. Я наблюдала абсурд.

— Вы утверждали, что Вам известно примерное местонахождение властителя мира, господин Скалигер. — Повернув голову, я обратилась к охотнику, что тут же уверенно кивнул.

— Вы уверены, что мы следуем правильной дорогой? Насколько значимы в этом мире храмы просветления?

В спину недовольно фыркнул чёрный дух.

— Словно в мире людей они имели смысл, мисс.

Беловласый странник прислонился к стене справа от меня, слева же — расположилась Тень, что озиралась по сторонам.

— Храмы просветления прежде назывались обычными школами. Во все эпохи властители всегда стремились к обретению большей власти. Однако постижение всего мира требовало обогащение знаний. Правители рождали те умы, которые становились их покорной свитой.

Заслушавшись, я прислонилась к гладкой стене и ощутила холод.

— Ими правила жадность?

Беловласый охотник кивнул.

— Но и у преемников правителей было достаточно власти, чтобы наградить знаниями и всех иных граждан. Храмы просветления стали обязательны для посещения. Но история мира циклична, когда очередной раз властители избирают тропу падения и собственной и иных империй.

Чёрный дух усмехнулся.

— Значит, учение — Свет? — Я пнула его в бок.

— А Вы не иначе как явились из обители глупцов и непросвещенных, господин Дарк.

Беловласый странник даже не оборачивался на наши вздоры. А бледный лик чёрного духа наглой манерой снова опускался ко мне.

— Не противоречиво ли само название, скрывающее за собой лицемерие и мастеров, и учеников? Они не хотят тех познаний, о которых не просили.

— В Лоэрфолле все имена и ранги тонули в фальши, разве не так?

Я пнула чёрную тень в раскрытую чёрную рубашку.

— Потому в храмах просветления, прежде, школах, нередко скапливается слишком много негативной энергии. — Господин Скалигер встрепенулся, словно почуял еле уловимые пары преследуемой ауры. — Многие воспоминания душ здесь кишат вечными страхами. Я пришёл именно на этот след. Осматривая местность, здесь легко скрыться в столпотворении душ. — Охотник подал знак, и мы последовали за ним. — В таком потоке мы не привлечем лишнего внимания и не побеспокоим здешних обитателей.

Толпы душ людей и вправду заполняли все коридоры и холл, им не было конца. Всюду слышались их неугомонный топот и громкие беседы.

— Почему же в школе полно взрослых людей? Их юные годы уже позади. Некоторые из них стары даже для роли наставников и мастеров. Их лица суровы, истерзаны жизнью, но их взгляд и разговоры отражают лишь озабоченность здешней суетой. Они полностью забылись в ней, будто забыли себя...

Беловласый охотник будто бы хотел ответить, но господин Дарк перебил, взяв слово на себя.

— Скольких людей Вы знали, которых во снах до сих пор тревожат годы познания, мисс?

Чёрный дух прикоснулся к моей руке, но я тут же отринула её. Любой раз, когда я ловила его бездонный взгляд, моё сердце сжималось. И щёки покрывало смущение. Вспоминая те дни, когда я была жива и была вместе с ним, я более не понимала, где находилась граница моего отвращения.

— Каждый второй утопает в подсознательных воспоминаниях о храме просветления и кошмарах, оставленных в его стенах. И сейчас эти души, потерявшись между мирами живых и мертвых, блуждают в самом ненавистном для них периоде, не осознавая, что это может продлиться целую вечность. Многие из них уже давно отстранились от здешней атмосферы, минуя годы просветления, получив уже достаточный опыт на службе. Но, умерев, так и не смогли уйти от столь неприятных воспоминаний в глубине своей души.

Подавляя в себе ярость к чёрному духу, я пыталась отвлечься на местность храма. Впереди гордо шагал охотник за Тьмой. Его тёмный плащ и белые волосы колыхались от лёгкого ветра. Охотничьи одежды и сапоги были изрядно изношены в битвах с бесчисленным множеством чудовищ. Мимо проходила толпа словно намеренно запертых в этой проклятой школе.

— Они также, как и люди с той площади, не осознают, кем являются, ведь так? Они мыслят, как и положено в этом мире, словно всё, что происходит, так и должно быть. Они всё ещё считают себя людьми.

Конструкция здания представляла из себя замкнутый прямоугольник с четырьмя лестницами. Они располагались лишь с двух длинных сторон, короткие коридоры по двум другим сторонам являлись тоннелями, где также были расположены кабинеты. Также имелись и другие ходы с закрытыми территориями, к которым нужно было отыскать путь. Изнутри стены также покрылись трещинами, с потолка сыпалась побелка.

Погрузившись в мысли, никто из нас троих даже не заметил исчезновение целой толпы без конца блуждавших душ. Холл опустел. Затаилось молчание. И тишина объяла всё помещение до тех пор, пока не прозвенел душераздирающий звонок. Это была, несомненно, ловушка изменчивого пространства.

Раздалось цоканье каблуков. Из-за угла вышла по облику весьма интеллигентная женщина в годах. Она направилась к нашей троице, которая даже не успела среагировать на её приближение. Высоко поднятая голова, самодовольный взгляд говорили за неё. Должно быть, та женщина по статусу стояла выше обычных мастеров. Но осознавала ли она, что весь этот процесс познания несущественен?

— Как Вы смеете прерывать Великое познание, господа!? Мисс Кэрринфер, за подобные повторяющиеся проступки, прогулы уроков и молчание у доски Вас могут исключить. Помните об этом каждый раз, когда в Вашей голове появляется мысль о том, чтобы совершить хотя бы одно правонарушение.

Сперва она обратилась ко мне. И её укорительный тон заставил всё тело испытать напряжение. Эти слова всерьёз принудили вспомнить собственные школьные годы.

— Дорогие, мастера и будущие учителя, ученики академий, в это время должны также присутствовать на уроке. Простите, я не помню Ваших имён, должно быть, Вы у нас совсем недавно. Вам следует ознакомиться с правилами и более не нарушать их.

На ней были классические одежды. Длина пиджака шоколадного цвета тянулась чуть ли не до края юбки. Короткая стрижка подчёркивала строгость слов. Она отчитывала и укоряла, подобно любому завучу. Возможно, главный мастер обладала меньшей властью, чтобы читать души других. Потому господин Дарк и охотник возникли перед ней анонимными гостями, похожими на учителя и практиканта (ученика академии). Но простых прохожих в храме просветления не было, всем доставалась неприятная роль.

С места внезапно сорвался чёрный дух и, взяв руку мастера, поцеловал её. Я опешила.

— Простите мою беспечность, миссис Глоустейн. Я господин Скайлд, новоприбывший учитель литературы. В последнее время я чересчур растерян. Не могли бы Вы быть так добры и проводить нас до нужной аудитории? Мне свойственно путаться в коридорах.

В один миг строгость с её лица переменилась на добродушную улыбку. Господин Дарк элегантно вёл её под руку. Миссис Глоустейн показывала дорогу. Я с господином Скалигером плелась следом.

— Он всегда такой напыщенный и самодовольный.

Я ворчала в спину, облаченную в чёрный плащ, но невзначай охотник подтвердил мои слова.

— Чёрные духи всегда считают свою власть незыблемой.

— Разве мы не можем проигнорировать её указы? Ведь это иллюзорная действительность, что нам мешает просто ускользнуть из её внимания, господин Скалигер?

Вокруг царила тревожная атмосфера, оттого даже мой тихий шёпот, казалось, мог быть услышан не теми.

— Мы ворвались в эту территорию с собственными законами и правилами. Если мы желаем задержаться здесь, не стоит пренебрегать ими. Иначе рискуем быть замеченными более высшими душами, и битвы не избежать.

Проходя мимо одинаковых коридоров, я не понимала, как возможно ориентироваться в подобном пространстве.

— Неужели Вам не справиться с ними, даже объединившись с чёрным духом?

— Дилемма вовсе не в силах, мисс. А в том, ради чего мы явились сюда. Найти того, кто не желает быть обнаруженным. Не напрасно, над душой властителя нависла скрывающая аура. Есть риск упустить его след при лишней суете. Здешним душам лучше не препятствовать.

Обсуждая детали, мы шли за спинами двух любезничавших силуэтов. Верное и безукоризненное прислуживание господина Дарка всё не унималось. Лесть из его уст лилась ручьями. Мне ранее не доводилось видеть его столь изящным. Пускай, его манера и слова были лишь пустой красочной ложью. Но, возможно, будь я на месте той женщины, тоже не смогла бы отвести взгляд.

Шаги остановились. Мы стояли у кабинета литературы. Миссис Глоустейн открыла дверь и пропустила нас троих вперёд. Господин Дарк направился к месту учителя. Я двинулась за ним, но внезапно меня остановил охотник. Господин Скалигер предложил расположиться за одной из дальних парт.

Возникло чувство, словно мы всегда существовали здесь. Шум класса, шорох в окне, приближающийся закат. Всё будто застыло в вечности. И ничто не способно вырвать из неё.

Мои руки опустились на пыльный стол и укололись о торчавшие щепки. Господин Дарк блуждал по аудитории, разглядывая каждый угол. Неугомонная толпа по облику взрослых людей не прекращала бубнить невразумительные речи. В классе стоял невыносимый гул. Глаза чёрного духа сверкали яростным огнём, казалось, он жаждал истребить каждого, кто мешал и нарушал дисциплину. Но всего пару минут назад он мирно любезничал с миссис Глоустейн. Его элегантность граничила с дикостью, порой переплетаясь. На это невозможно было не смотреть.

Одного щелчка пальцев хватило, чтобы пространство прогнулось под властью чёрного духа. Господин Дарк преобразовал атмосферу и усмирил толпу. Класс молчал. Учитель начал урок.

— Литература — великое достояние человечества. Она дарует удовольствие, она же приносит и боль. Идеалы любого мира двойственны. За любой вершиной следует пропасть. Но, сорвавшись вниз, возможно ли вновь воспарить над землёй? За тысячи лет я знал многих писателей, поэтов, мыслителей и простых творцов. Человеческие души всегда были наполнены страданиями. Но эти страдания их и вдохновляли, даровали полёт мысли. Я озвучил лишь одно из противоречий людской натуры...

Чёрный дух мог говорить что угодно, нести любую чушь. Но это не изменяло атмосферы вокруг. Души, потерявшиеся в школьных годах, ощущали себя на настоящем уроке литературы, внимательно слушая и тщательно записывая в тетрадь. Они не видели ни единого признака обмана или иллюзии. Всё казалось им действительным.

Пока господин Дарк вёл свою сумбурную лекцию, я всё больше сострадала потерянным душам.

— Неужели они никогда не осознают, насколько тщетно их пребывание здесь?

Я задала вопрос, как в пустоту.

— Они живут прошлым, плотно погрузившись в мысли, мисс. Не всем в этом мире дано понимать сущность мироздания, как нам. Но порой всё же не осознавать столь жестокой Истины лучше. Незнание может оберегать.

Слова охотника повергли меня в возмущение.

— Что Вы скажете, если увидите, как один за одним они будут умирать на Ваших глазах лишь от незнания, что можно было поступить иначе?

Моё лицо искривила истерическая усмешка. Уже не повернуть вспять те моменты, когда я, не способная никого спасти, видела их мёртвые истерзанные души. Ни облегчить мучения, ни возродить усопших.

Я вновь окунулась в воспоминания, опустив голову. Господин Скалигер резко повернулся и начал осматривать кабинет, дёргаясь из стороны в сторону. Мой взгляд выдавал озадаченность.

— Поблизости блуждает мощная тёмная энергия, мисс Кэрринфер.

Охотник тут же сорвался с места и выскочил из аудитории. Встав из-за парты, я последовала за ним. Но, чуть приблизилась к двери, и мой путь преградил господин Дарк.

— Чтобы покинуть урок, нужно сперва отпроситься у учителя, мисс Кэрринфер.

Его силуэт надоедливо навис надо мной, не давая возможности пройти. Чёрный дух нарочно ослеплял ухмылкой. И за его манерой злостно улыбаться последовали и остальные, повторяя дьявольскую гримасу. Весь класс вдруг залился жутким смехом. Оглядываясь, я видела, как они тыкали пальцами и хохотали, словно не имея права останавливаться. Они не были детьми. В истерзанных лицах души несли лишь боль и тщетность собственного существования. Быть может, они знали, что бесконечно следуют по замкнутому кругу. Но они бессильны перед ликом жестокой судьбы.

Смех продолжался. Нет, он вовсе не был похож на фальшь. Их презрение рождалось из моих ассоциаций. Подобные сцены формировало не иначе, как моё подсознание из-за неуверенности в себе. Я была загнана в угол. Все лишь плескались ядовитыми словами, заливаясь хохотом. Такими я помнила свои юные годы познания. И они были не лучше иных.

Пытаясь обойти чёрного духа, я лишь была схвачена им. А души, не прекращая, смеялись над моим глупым поступком. Я начала замечать, как на моих глазах стали проступать слёзы. Резко подняв голову, я поймала взгляд господина Дарка. Он замер, и я вырвалась из его рук, выбежав за дверь. Не дав ей захлопнуться, чёрный дух последовал за мной. Я стремительно пыталась отдалиться от него, шагая по длинному коридору.

— Не смейте ни к кому приближаться, мисс! Не все души здесь бессознательны.

Мои шаги замедлились, и чёрный силуэт нагнал меня.

— Если Вы уже пробудили пламя собственной энергии, сможете воспользоваться изменением восприятия всех встречных душ, которые не осознают этот мир рациональным взглядом. Вам лишь нужно посмотреть им в глаза, внушить им мысль, что Вы несущественны, и они забудут о Вашем существовании.

Он пытался показать мне, взяв за руку. Но, как только в моей голове вспыхнули назойливые воспоминания, я тут же выхватила свою ладонь и отстранилась.

— Не прикасайтесь ко мне.

Я побежала прочь в поисках господина Скалигера.

Темнело, и солнце незаметно скрылось за горизонтом. Миновал никем незамеченный закат. Коридоры погружались в темноту. Приближалось предзнаменование беды. На плечи ложилась тяжесть. Оцепенело всё тело. Сама атмосфера нагоняла тоску, уныние и неподвластный страх перед неизвестным.

Я прошла один круг по этажу, срезав через тоннель. Заглядывая в аудитории, я видела лишь пустоту. Но покоя в ней не было. Я осталась одна с непримиримой действительностью. Вверху мерцал свет старой лампы. И в один момент погас, погрузив всё длинное помещение во Тьму. Сквозь окна прорывался лишь тусклый лунный свет. В спину ударил сильный поток воздуха, едва ли не сбив меня с ног.

Я обернулась. Вдали появился несуразный огромный силуэт приближавшегося чудовища. Он бежал с безумной скоростью через длинный коридор. Монстр напоминал огромный ком из грязи, что пожирал в себе всё встречавшееся на пути. Моё тело вновь сковал страх.