Падший ангел

ПРОЛОГ

— Сегодня мне снился сон, странный и страшный... немного.

— Расскажешь?

— Угу. Мне снилась ночь, очень темная, она словно создавала тьму...

— Создавала тьму?

— Да, такую темную... что ничего не было видно, как будто глаза и вовсе были закрыты. И сколько ни вглядывайся, ничего так и не увидишь. Как будто...

— А что было потом?

— Потом свет луны прогнал мрак, и моему взору предстал прекрасный сад, такой красивый, что можно было бы вечно любоваться им, но потом мою руку взял ОН, и прошептал, что время пришло, страшно так прошептал...

— Кто он?

— Я не знаю. Какой-то дяденька, старый дяденька.

— Старый как Рой?

— И да, и нет. Наш старик мудрый, хотя нет — умудренный, он много чего знает и все такое, а этот как будто вообще собрал все-все-все секреты, тайны и может ответить на любой вопрос.

— А дальше что?

— Потом... сложно ответить. Все как будто в тумане, вижу тебя и его. Вначале твои очертания были четкими, потом ты стал исчезать, а ОН потянул за собой.

— Куда?

— Вверх, — едва слышно пролепетала девочка и, немного помолчав,добавила: — А, ну вот еще удалось вспомнить, голос у него такой свистящий, тягучий, как будто змею говорить научили...

***

Тихий, невероятно спокойный шелест листвы, мягкие, очень осторожные прикосновения ветра, уже успевшего впитать в себя холод уходящей осени. Царство тишины то и дело разрывали на части прощальные крики чаек, перелетные птицы словно извещали небо с землею, что где-то рядом уже ждет зима, холод, смерть…

Солнце приветливо дарило миру последние лучики света, и совсем скоро оно начнет уходить за горизонт в своем прощальном закате. Нежная лазурь безоблачного неба, солнечные блики плавно ложатся в озерную гладь, окрашивая в алый девственно-чистую синеву отраженного небосвода. В едином порыве игривого ветра дрогнуло отраженное солнце, и, словно повинуясь чей-то незримой воле, пошло рябью озерное зеркало, а следом и все озеро захлестнули бирюзовые волны. Хотя нет, алые блики и синее небо никуда не делись, они просто слились воедино в изящной палитре самой природы.

И снова слабое, местами и вовсе неуловимое, чувство невнятной тревоги. Угроза витала повсюду. Ее напевал ветер, стремительно набирающий силу. Ею дышала земля, предрекая грядущие беды, и даже беспечные волны уже несли миру зловещую, пока что неявную весть! Жалобный, немного тоскливый, словно предостерегающий крик уже улетевших чаек в последний раз разрушил царящее затишье…

Гул ветра, набирающего первозданную мощь. Зловещий, раздирающий душу вой десятков, а то и сотен сторожевых псов. Протяжное пение почуявшей беду стаи и унылые, потусторонние завывания грядущего урагана сливаются в единую предсмертную колыбель — песнь для обреченного на скорую смерть замка!

Очень медленно, подобно старому змею, начал вползать страх. Теперь уже и люди ощущали его присутствие, и, наверное, каждого обитателя сейчас охватило бессилие, ведь кто они такие — ничтожные искорки жизни пред ликом грядущего мрака.

Желтые листья медленно кружились, то и дело окрашиваясь алыми лучами заката. Завораживающий танец природы был поистине великолепен, безразличный к людскому горю ветер никак не мог завершить прощальный ритуал природы. Уже никому не увидеть вторично столь прекрасного вальса опавшей листвы, не стоит и мечтать о счастливом будущем в лучах уходящего солнца, ибо злым роком судьбы уже были избраны жертвы грядущей войны!

Впервые за все время Рой наконец-то понял, ЧТО хотела донести ему уносимая временем осень. В лучах заката, в дуновении ветра, в прощальном пении птиц волшебник уже не мог не заметить послание — некий знак самой природы, стремящейся упредить старого колдуна о грядущих бедах!

«Мой наставник принял решительные меры по защите старой власти, фактически объявив войну новой. Из достоверных источников нам известно, что на действующего Императора будут совершены покушения с целью узурпации власти, и исходя из Гласа самой природы — вполне удачные. И, возможно, старой власти уже и не существует, а мы, Ее приспешники, прямые противники новой».

Волшебник закрыл глаза, насторожил все органы чувств, пытаясь уловить малейшие вибрации силы. Едва слышно напевала природа свое предупреждение, но куда сильнее и сильнее нарастало НЕЧТО. Некая сила из крошечного едва ощутимого колебания ментальной материи безудержно рвалась в материальный мир! Ни ученые, ни маги так и не могли дать ей какое-либо разумное определение или обоснование. Ее было не так уж и сложно заметить, вот только нереально определить законы и алгоритмы, которым она подчиняется. Однако для Роя (как и для Дрейка и для Родрика со всей его семьей) медленно плела свои мудреные узоры магия предназначения! Смерть, она уже готовит свои хладные объятья, дабы принять навеки тела и души грязных предателей, противников новой власти!

Религия трактует, что таким образом Господь изредка проявляет свою волю. По мнению волшебников, она либо воплощение самой Судьбы (в таком случае сам термин СУДЬБА также можно приравнять к четырем известным материям Свет, Гармония, Хаос и, конечно, Тьма), либо же и вовсе никакой судьбы в природе не существует, и весь наш мир формируют лишь поступки самих его обитателей. В таком случае неизвестную силу можно считать обыкновенной интуицией, просто магического характера.

Рой, как, впрочем, почти любой другой придворный маг, был весьма далек от религии, философии, и на пустые рассуждения «о вечном» у него попросту не было времени, однако ГЛАС природы волшебник не мог отбросить.

«Предположим: юный узурпатор уже прикончил своего отца, брата, остальных наследников. В таком случае МЫ — единственные в этом мире, кто еще способен хоть как-то подорвать его власть. Из восьми Лордов лишь двое не приняли нового Властителя: Лорд алого замка — Родрик и его брат, рыцарь вороньей скалы — Дрейк. А две не самые большие армии — не такой уж надежный оплот, Император без особого труда может разбить нас на поле боя, но о стратегии и тактике пусть думают полководцы».

Волшебник на миг отвлекся от рассуждений, вновь концентрируясь на знаках природы. Еще по молодости он заводил знакомства с духами леса, и теперь ОНИ могли помочь старому магу обрести столь искомые сейчас ответы. Мысленно Рой принялся звать их по именам, волнами чистой энергии призывать дремлющую силу.

— Кто ты… смертный? У тебя нет права тревожить наш сон, мы не служим и не помогаем ЛЮДЯМ, мы призираем вас и вашу грубую силу…

— Я не враг вам, «Дремлющие», напротив, я признаю силу и власть Великой Гармонии и ни в мыслях, ни в деяниях не стремился подорвать ВЕЧНЫЙ баланс ЛЕСА.

— Но ты человек… — последовал нерешительный ответ, — пусть твои слова несут свет первозданной истины, помогать людям…

— Мне нужна лишь информация, Дух Леса, малая крупица твоей мудрости…

— А что ты можешь предложить взамен? — оборвал его язвительный вопрос (как правило, людские маги даже не знают, что для лесной чащи может принести пользу).

— Знания. Да, «Дремлющий», мне известно то, чего не знает ВСЯ Великая чаща. Наша магия развивается все быстрее, и МЫ давно нашли способ обойти чары Златого Дракона, а Лесу известно, что империя усердно истребляет последних из его культа. Единственный шанс сохранить жизнь культу, а значит, и баланс сил мироздания — это ваше вмешательство, Духи…

Рой вытер со лба проступившие капли пота — все же он был слишком стар для столь сложных заклинаний. Древний лес молчал, словно погруженный в забвение. А волшебник уже бежал к своему господину — сообщить новость о возможном нападении.

***

— Ты уверен? — спросил изумленный лорд. — Штурмовать замок гиблая затея; даже если Император попробует задавить нас числом, каменные стены, бойницы и катапульты слишком весомое стратегическое преимущество — властитель потеряет ОЧЕНЬ много людей.

— Мой господин, не верите моей интуиции, доверьтесь магии!

— ЧТО тебе рассказали чары, Рой?

— ТЬМА, она идет на нас, Родрик, еще ни разу меня не подводило предчувствие! Нам всем грозит смертельная опасность…

— Тут ты действительно прав — еще ни разу твои навыки нас не подводили… мы с Дрейком начнем готовиться к осаде, а для тебя, мой друг, у меня есть особе поручение… в замке еще остались дети: Аргесс, Элис и еще несколько каких-то ребят. Только тебе, Рой, я могу поручить столь важное дело!

— Я не подведу… Родрик.

***

— Богиня приняла решение, — сообщил Дух, когда Рой уже бежал на второй этаж, в лабиринт бесчисленных коридоров. — Что ты хочешь знать, человек?

— Мне нужно заглянуть в Купель Судьбы, Дух… — тихо ответил волшебник.

— Никто из смертных не имеет права…

— Я знаю. Это незаконно и опасно. Также понимаю всю ответственность, но все же… я готов

— Богиня согласна… — процедил Дух, изо всех сил подавляя ярость (хотя до этой поры Рой даже не подозревал, что бесплотные существа способны проявлять чувства).

В тот же миг потемнело в глазах. Воздушный поток потянул волшебника куда-то вверх. В стремительном урагане завертелось окружающее пространство, стирая грань между реальностью, забвеньем и астралом, погружая чародея в бесформенный кокон вне пространства и времени. На краткий миг незримая воля очистила разум от всяких мыслей, окончательно превращая окружающее пространство в полную пустоту, но лишь на одно мгновение.

Тихий шелест листвы, теплое дуновение ветра, и снова надежная опора под ногами — вязкий древесный мох. Рой снова открыл глаза: посреди небольшого озера, окруженного исполинскими деревьями, плавал изящный лотос. Рой чувствовал, как со всех сторон на него бросали свои робкие взгляды незримые наблюдатели. Эльфы, дриады, беорны, друиды, кикиморы, химеры, дикие и разумные звери: узреть Хозяйку Леса пришли все, и даже легендарные полудраконы могли без труда покинуть свои норы ради ТАКОГО зрелища. Всегда спокойная полудрема Великого Леса медленно погружала старца в свою безмятежность.

Зеркальная гладь прекрасного озера пошла рябью мелких волн. Цветок неспешно опустил свои лепестки, осыпаясь на воду чистой энергией. Энергия и пространство сплетались воедино, образуя материю — смертное тело, посланное миру с одной единственной целью: исполнить данное Рою слово. Юная девушка, облаченная в осенние наряды, окинула пожелтевшие деревья своим спокойным, неспешным взглядом, посмотрела в глаза старому чародею.

— А ты много убивал, Волшебник людей, обманывал, приносил миру лишь гнев и раздор… но все же… Что тревожит тебя?

— Судьба, она вынесла мне свой вердикт… Есть ли способ избежать Ее неизбежной кары?

— Ты хочешь обмануть судьбу? — изумленно вопросила Гармония. — Ее никак не избежать. Для каждого человека есть определенная «точка невозврата», когда становится поздно что-либо менять и остается лишь принять неизбежную кару.

— Но ведь… зная причину, скажем, своей смерти, можно попробовать избежать гибели, разве нет?

— И да, и нет. Если тебя хочет убить человек, ты всегда можешь попросить пощады. Возможно, это поможет, а может и нет. Еще сам Рокторош говорил, что в мире не существует Абсолюта, а значит, и нет такой силы, что может гарантированно убить. Все зависит от поступков конкретного человека в конкретной ситуации, также и твоя судьба до последнего момента зависит от тебя.

— Ты знаешь, что мне делать, чтобы избежать смерти?

— Нет способа, обеспечивающего абсолютную защиту. Тем более когда твой убийца Хеон… — коротко ответила Хозяйка леса.

— Скажи мне, что будет, если я попытаюсь спасти Аргесса и Элис?

Девушка подчерпнула ладонью воду из озера, тихонько вздохнула:

— Ты попытаешься выиграть для них время, прибить наемника молнией, но ты не знал, что у него есть амулет, отражающий направленные чары обратно в создателя. Убив тебя, Хеон выстрелит в Элис, пробьет дитя наскозь, Аргесс остановится спасти сестренку, но тут же погибнет от метательных ножей убийцы.

— А есть ли способ спасти моих подопечных? — взмолился Рой.

— Может да, а может, и нет. Мне надо видеть глаза, чтобы давать какие-то ответы. В любом случае, ТЫ только навредишь им. Любое твое вмешательство убьет детишек… любое, Рой, так что лучше сам спасайся…

Изящная девушка в единый миг осыпалась тысячью разноцветных брызг, и в тот же миг исчезла картина прекрасного леса, озера, но накрепко засели Ее последние слова: «Беги, пока еще осталось время».

***

Еще один день бесследно исчезал во мраке безвременья, он растворялся в алых лучах заката, медленно превращаясь в призрачные воспоминания, что изредка возвращают нас в прошлое. Сквозь едва прикрытое окно пробивался холодный ветер, и каждый такой порыв заставлял меня вздрагивать от пропитанного грядущей зимой мороза.

А солнце все тонуло и тонуло в темных, но не грозовых тучах, в туманных очертаниях далекого горизонта; в безупречной сине-оранжевой палитре стали появляться серые пятна, совсем скоро они и вовсе поглотят в себе весь небосвод.

Протяжный, заунывный вой уличных собак заставил меня содрогнуться от нахлынувшей волны слепого и безрассудного страха. Я незамедлительно привлек воображение, пытаясь найти причину терзающей душу тревоги, но даже яркий мир бесконечно богатой фантазии никак не помогал разыскать ответы.

Тихий осенний ветер порождал спокойный шелест листвы, даже последние крики чаек не таили скрытой угрозы, и мне удалось заставить разум поверить в ошибочность нахлынувших эмоций, загнать в дебри подсознания страх. Я закрыл глаза и полной грудью вдохнул холодный, уличный воздух, окончательно подавляя панику.

Забыв про свой возраст, попытался рассуждать рационально:

«Даже если может случиться что-то плохое, мне не следует так беспокоиться, ведь есть «взрослые», пусть они решают все эти проблемы, а мне лучше подумать о чем-то другом... да и к тому же я все равно ничего не смогу исправить».

Я полностью закрыл окно и отошел во мрак комнаты. Для таких моментов, когда тревога пускай и изредка, но все же беспокоит сознание, у меня было верное и надежное решение: попытаться уснуть, чтобы назавтра снова улыбаться прекрасному солнцу и радоваться, что все беды, как всегда, обошли стороной наш замок. Напрягая еще не привыкшее к полумраку зрение, я окинул взглядом нашу комнату, невольно улыбнулся, созерцая изящную сестренку. Синие глаза девочки таили печаль, но заметив меня, она слабо улыбнулась.

Тихонько подсел рядом:

— Тебя что-то тревожит?

— Угу, — малышка опустила взгляд, изо всех сил сдерживая слезы, — тот старец из сна, он был таким... четким, ведь обычно сны такие туманные и ничего толком из них не запоминаешь, а тут... прям каждую детальку помню, да и его слова: «Твое время пришло»... это значит…?

Элис опустила голову мне на плечо, в ее последних словах прозвучали плаксивые нотки. Я почувствовал, как, подробно всесокрушающему урагану, стремительно и неумолимо зарождается изничтожающая все мое естество паника. А вслед за ней из ярости, отчаяния и гнева восстает досели неизведанное чувство — иссушающая дух, сердце и разум жажда — потребность спасти любимых!

— Может быть, он имел в виду, что пришло время вам встретиться в реальной жизни?

Элис замолчала, затаив дыхание, она принялась обдумывать сказанное, а потом возмущенно воскликнула:

— Нет, он другое имел в виду!

— А что тогда?

— А разве не смерть? — едва слышно прошептала сестренка.

— Та не, — уверено заявил я. — не логично же!

— Почему не логично?

— Просто так не умирают и не погибают. Бывает, от страшной болезни, но ты абсолютно здорова, возможно, от голода и холода, но в замке тепло и много еды, тут вообще ничего нам не угрожает, а даже если что и случится, то всегда есть старина Рой, мудрый и могущественный волшебник, который точно не даст тебя в обиду.

— Ты это вот все говоришь только чтобы меня успокоить?

— Ну да, а что тебя смущает?

— А ты мне не врешь? — укоризненно воскликнула Элис.

— Я тебя когда-нибудь обманывал?

— Нет...

— Ну вот, и не бойся тогда, ведь у тебя всегда есть я...

— Я помню, как ты меня всегда защищал... Всегда обо мне заботился, бра-а-а-атик, — она лениво потянулась, окончательно отпуская тревогу, немного повозилась, устраиваясь у меня на коленках, а потом заявила:

— Я спать, а ты сторожи.

— Хорошо, — тихо ответил я, чувствуя, как страх, злость отчаяния и умиление ведут ожесточенную борьбу, но в тот момент мне еще удалось подавить тревогу, хотя... возможно, это было ошибкой. Изнеможенное длительными тренировками тело требовало отдыха, а сам я начал чувствовать, что попросту устал бояться — и не придумал ничего лучше, как пробудить в себе ребяческую храбрость и наконец-то отдаться долгожданному сну.

«Белая комната, она несла в себе страх и боль пережитой утраты. Я отказывался верить, что проиграл, и действительно, угасла надежда все вернуть, исправить.

— Свет? А может, эта комната и вовсе никакое не помещение? Неужели я умер? Очень жалко, что не успел нормально пожить! А нет, что это? Сердце? Походу, еще бьется. Тогда почему так светло? И больно!

Ужас, паника, тоска — все эти чувства иссушают сердце, они сильнее рассудка, а с пересохших губ срывается крик, такой жалкий, беспомощный... весь мир — лишь точка, крохотная песчинка... ничтожеством из плоти и крови решившая уничтожить меня изнутри!

Усталый взгляд брошен наземь, туда, где на бурой от крови земле лежит она. Злой ветер еще трепал ее золотистые волосы, а с детских губ срывались последние слова.

Мои руки поддерживают безжизненное тело, в застывших глазах уже исчезла боль, а синие губы замерли в предсмертной гримасе. Аккуратно я опустил обратно в траву бездыханное тело, руки сами нащупали эфес фамильного меча, а тело сжалось в последнем отчаянном рывке... Пространство, время, эмоции и мысли на миг застыли, вновь превращаясь в единую точку, весь мир — это он — не важно, что было и будет, один удар, а большего мне уже и не надо...»

— Братик, что с тобой, братик? — Элис все трясла и трясла, в ее голосе звучал страх, а в глазах блестели слезы.

«Не может такого быть! Видение, или сон, или что бы то ни было, не покидало меня до тех пор, пока не дошло до логического финала. Ни крики Элис, ни тряска — ничего не помогало меня разбудить, словно это был и не сон вовсе! А если не сон, то тогда ЧТО? Магия? Возможно, но кому надо? Так, ладно, Элис нужны ответы, и я должен... а-а-а, как больно! Что это, остаточные боли? Ну, она же здесь, рядом, ЖИВАЯ! Все хорошо...»

Не говоря ни слова, я обхватил ее руками. Прижал что было сил.

— Что с тобой? — продолжала упорствовать Элис.

— Рано тебе о таком думать. Маленькая еще.

— Сам ты маленький, — обиженно отвернулась девчонка, — вот ничего больше тебе не расскажу... ничегошеньки.

Я молчал. Никогда раньше у меня и мыслей таких не было, что однажды мне придется прощаться. Смотреть в ее отрицающие смерть глаза, ловить последний, полный мольбы и несбывшихся надежды взгляд, осознавать, что даже сейчас, в шаге от бездны она ВСЕ ЕЩЕ ВЕРИТ МНЕ, принять, что подвел ее, и попытаться не пойти за ней следом.

Стремительный ритм сердца и противный ком горечи, страх и отчаяние — мне было трудно побороть в себе чувства, но я должен был дать ей надежду, хотя сам сгорал от слез и бессилия.

— А что было?

— Ты кричал, страшно кричал, мне никогда еще не было так страшно, — залепетала Элис.

— Ты точно хочешь услышать?

— Да!

— Мне приснился кошмар. Будто бы я один заблудился в лесу. Темном, диком и безлюдном. Меня окружал один лишь мрак, и только таинственные скрипы и шорохи нарушали мертвенную тишину. И в тот же миг я понял, что никогда раньше мне еще не было так страшно и одиноко. Ведь каждый миг во мраке сокрыта опасность...

— Что было дальше? — прошептала девочка.

— Потом я увидел свет, и, поскольку все равно делать было нечего, я пошел, ведомый этим свечением.

— Это был светлячок?

— Какой светлячок?

— Ну ты же сам сказал, что было темно и ничего не видно. Только светлячок мог появиться внезапно. Фею ты бы разглядел издалека, а призраки вроде бы не светятся...

— Это был призрак.

— Но они же мертвые, чему там светиться?

— Это был дух, погибший в этом лесу тысячи лет назад, и каждое столетие он покидал свою могилу, дабы свершить долгожданную месть...

— Не надо больше... я же теперь всю ночь не усну...

— Ну ты же сама заставила?

— Я не ожидала, что он будет таким страшным, — прошептала Элис.

«Что же делать? Я внезапно понял, что никогда не смогу себя простить, если позволю ей умереть! Но раз она еще жива, надо действовать, ведь пока что осталось время! Бежать? Но куда и, главное, от чего? Может, лучше предупредить отца? Или Роя? Или вообще...»

— А кого он хотел убить? — все же поборола свой страх Элис.

— Кто он?

— Ну призрак, тот который еще тысячи лет ждал мести...

— Мне-то почем знать? Меня бы он точно живым не выпустил...

— А ты его убил?

— Нет, я только хотел с ним подраться, как ты меня растолкала.

— А почему тогда кричал?

— Ну ведь все равно страшно, ты представь, сколько он за тысячи лет опыта накопил! Он же меня вообще без труда положит.

— А ты пощады проси, я всегда так делаю.

— Во снах?

— Ну да.

— И как, помогает?

— Когда как, злые все равно убивают, а добрые... мне еще не попадались добрые, но как попадутся, я сразу скажу.

— Элис?

— Что?

— Пойдем отсюда?

— Куда?

— К Рою.

— Зачем? Он, конечно, мудрый и все такое, а еще он твой наставник, но нам не разрешают гулять так поздно, да и как мы его найдем, ведь уже давно стемнело?

— Он мне обещал дать книжку про рыцарей, если мне еще раз такой сон приснится, я одного из рыцарей себе на помощь призову, вместе мы точно любого призрака одолеем.

— Звучит правдоподобно, но мне все равно кажется, что ты нагло врешь, — заявила Элис.

— Я же тебя никогда не обманываю?

— Ну да, но нам часто снятся такие сны, ты еще ни разу не бежал по таким пустякам к Рою! На ночь гладя. А ну быстро говори, в чем дело, а не то вообще больше верить тебе не буду!

— Ты обещаешь не смеяться?

— Нет, но все равно говори.

— Я всегда боялся темноты.

— Вот трусишка, — расхохоталась девчонка, — я даже перестала бояться, а ты... ладно, пойдем, но только клянись...

— Во что? Чем и кому?

— Моим доверием, — серьезно ответила Элис, — что ты мне не врешь...

— Клянусь, что слова и мысли мои чисты, — торжественно протараторил я

— Дурак ты...

— Почему сразу дурак?

— Ведь знаю, знаю, что врешь, а доказать не могу.

— Ну ты же знаешь, что твое доверие для меня дороже любых секретов!

— Ты, конечно, говоришь красиво и все такое, ну у меня эта... ну как ее там? — девочка задумалась, мучительно вспоминая сложное слово, — женская интуиция!

— И что же говорит твоя женская интуиция?

— Что должно случиться что-то плохое, а ты хочешь меня защитить и не можешь сказать, но я никому не расскажу, так что можешь мне поверить любую тайну.

— Ты точно хочешь знать?

— ДА! — топнула ножкой Элис.

— Мне кажется, что тот человек, который еще растягивает каждое слово, он мне приснился сегодня. Он хочет забрать тебя.

— Зачем? — возмущенно воскликнула малышка.

— Насколько я понял, он хочет взять тебя обучать, ведь на любую сложную профессию забирают с ранних лет...

— Но я не хочу! Тут ты и мама с папой! Без тебя не пойду. Вот не пойду и все, — заплакала Элис.

— Вот я и хочу тебя спрятать, чтобы он не нашел, я тоже не хочу тебя отпускать с каким-то дедом.

— А-а-а, так вот что значила его фраза: «Время пришло?»

— Ну да.

— Фух... а то я такого себе на придумывала... кошмарики да и только...

Элис еще что-то говорила, но я уже тащил ее в окутанный сумраком коридор. Комната чародея располагалась в другой стороне замка, а я уже начинал чувствовать, как беспощадно сжимаются тиски времени, грозясь обернуться для нас коварной ловушкой.

Я не замечал ступенек и каменных плит, однако чувствовал, как с каждой новой секундой все ближе опасность.

«Лишь бы мудрый волшебник был на месте!» — кольнула сознание запоздалая мысль, когда мы уже подходили к комнате старого мага. Не в силах сдержать паники, я начал долбиться в дверь руками и ногами, но так и не получил никакого ответа.

«Но ведь он всегда на месте, притом в такое позднее время!»

На миг мой разум окончательно поддался бессилию, пришло осознание того, что тщетны все наши попытки противиться судьбе, но почти сразу понял: без меня некому помочь Элис!

Я ведь дал себе слово...

— Мне кажется, у нас нет времени искать чародея, — сообщил я хриплым до неузнаваемости голосом.

— Куда нам тогда идти? — вопросила принявшая мое отчаяние Элис.

— На нижний этаж, если нам повезет, мы успеем проскочить к тайному ходу ДО того, как все начнется.

— Что начнется?

— Давай потом? Элис, пожалуйста, у нас очень мало времени, я и сам ничего не понимаю! — впервые за свою жизнь она почувствовала в моем голосе отчаяние и мольбу.

— Хорошо, братик, потом все расскажешь.

Так же и для нее было чем-то новым столь легкое согласие. Видимо, она начала понимать всю серьезность происходящего.

Я подошел к окну, стремясь увидеть или услышать хоть что-то. Однако молчал погруженный во тьму внутренний двор. Ни света факелов, ни малейшего шума, улица молчала, но меня не могло обмануть это мнимое спокойствие.

«Может быть и так, что тихая улица и есть хитроумная ловушка? Сколько людей попытаются выбраться из обреченного замка? Да и где же собаки? Не так давно они выли, не умолкая, а сейчас ни одной не слышно... Или же опасность грозит только нам с Элис, а все люди попросту спят? Но ведь все равно их должен был разбудить этот злобный вой сотен глоток, да и Рой куда-то пропал».

Спасительный туннель виднелся совсем рядом, и так хотелось выпрыгнуть из окна (падать тут не так высоко), пробежать каких-то тридцать метров и оказаться вне досягаемости коварного злодея, кем бы он ни был. Но уж слишком безмолвен внутренний двор, и предвещает беду царящая кругом атмосфера!

«А если о нашем потайном ходе прознали враги? Ведь именно оттуда может подойти наш злобный враг! Но тогда для нас смерть — единственный путь! Что же делать?!»

Чужие шаги я услышал слишком поздно! Мы лишь успели прижаться к стене, уповая на то, что ночной покров укроет нас от лишних взоров.

Их было двое. Первый облачен в легкий (напоминающий простую одежду) доспех, с длинным луком за спиной, второй — в кожаную куртку с капюшоном, за плечами охотника развевался плащ, а на поясе висело два тонких клинка. Они подобно убийцам крались по коридорам нашего замка, и пришли эти двое явно за нами.

«Так вот что значили слова того старца... Кто-то послал за нами двух ассасинов. Но разве мы могли так сильно навредить кому-то, что он захотел нас убить? Может, все дело в политике: наша смерть могла бы стать для мира началом большой войны? А может... эти убийцы хотят умертвить моего отца! Надо как-то предупредить его...».

Взгляд лазутчика остановился. Он смотрел на нас, явно о чем-то рассуждая. А потом медленно достал саблю и направился к нам. Второй остался стоять на том же месте (видимо, посчитали, что и одного для нас хватит).

Шаг. Еще один. Мое сердце сжалось, а в глазах заблестели слезы:

«Если сейчас я не смогу его обезвредить — Элис умрет».

Темный силуэт приближался неспешно, осторожно. Он аккуратно ставил ногу, словно боялся угодить в ловушку. В его походке читалась некая грация — нет, он был неопытным убийцей и, вообще, не двигался скрытно, однако природная ловкость, осторожность и уверенность в каждом движении выдавали в нем настоящего воина.

Одним движением я поднялся на ноги. Все еще не вставая и не выдавая себя, мне удалось подобрать удобную позу.

Лишь крохотный поворот руки, и его сабля готова к удару.

«Из такой неудобной позиции я могу только попробовать подсечку, ее он от меня и ждет. И для него единственной задачей в таком случае останется поймать момент удара: если удастся увернуться, я для него больше не буду угрозой. Может попросту пнуть меня, заставив потерять равновесие, а после добить. И до тех пор, пока он будет продолжать так думать, у меня еще остались какие-то шансы...»

Без всяких предупреждений он прыгнул на меня. Его правая нога метнулась вперед, стремясь опрокинуть меня на пол. Кувырком я ушел от его пинка вбок. Изо всех сил толкнул его, но сил не хватило. С полуразворота он пырнул меня саблей. Противник понимал, что мне уже никак не увернуться, но я схватился за лезвие руками, отводя от тела. Резкой болью вспыхнули порезанные ладони; сдержав крик, я быстро выдернул из ножен воина кинжал, ударил.

По эфесу бурыми каплями стекала кровь. Я не знал, моя она была или его. Мой следующий удар пришелся в руку, сжимавшую эфес клинка, потом по второй свободной руке. Мой противник так и стоял, не в состоянии поверить, что какой-то ребенок способен его одолеть. Ослабевшая рука без труда выпустила оружие, а я постарался удержать длинную (по моим меркам) саблю. Раздался скрежет раскладывающегося карманного абралета. Легкий, почти невесомый дротик отправился в короткий полет, я не знал, в кого стрелял второй противник, так что пришлось бросить «первогос навстречу возможному выстрелу. Охотник не успел убрать руки, и его выстрел пробил напарника насквозь, а потерявший всю энергию дротик упал к моим ногам. Понимая, что еще один выстрел мне просто не пережить, я что было сил прыгнул вперед, навязывая противнику рукопашную драку.

Скрежет скрещенных клинков. Я едва удержал свое оружие. Снова стремительный выпад, скользящий удар. Его ловкости и проворству мог позавидовать даже старина Дрейк (один из сильнейших фехтовальщиков), и в этой схватке он был сильнее.

С каждой секундой становилось все труднее и труднее удерживать оружие и сохранять его безумный ритм, а мне уже казалось, что он просто играет со мной, позволяет перед смертью узреть собственную слабость.

Воитель ухмыльнулся криво и ехидно, его вторая рука потянулась куда-то, и в тот же миг он достал вторую точно такую же саблю. Именно сейчас я точно понял, что мне НИКАК не победить злодея, я бросил на пол оружие и закричал. Противник окинул меня презрительным взглядом:

— Сдаешься? — ехидно спросил охотник.

Я молчал, не в силах побороть паники, а мой противник, явно чувствуя мой страх, все же убрал клинок, а потом, немного помешкав, продолжил:

— Боишься погибнуть?

— Мне и порезанных рук хватило, да и ты все равно без труда можешь убить меня... — процедил я обреченным голосом.

— И ты решил не защищаться?

— Да, ведь я просто растягиваю время, а ведь проще умереть, оставить эти ничтожные попытки...

— Я тебя понимаю, боишься делаешь ошибки, ты слишком скован, понимаешь?

— Ну да, паника, но я ведь...не солдат.

Противник подошел ближе. В ужасе я зажмурил глаза, закусил губу, стараясь подавить позорный крик, но уже никак не мог сдержать слез.

— Покажи руки.

Не открывая глаз, я протянул ему порезанные ладони, изо всех сил забивая голову всякой ерундой, дабы не думать о главном:

«А ведь и правда драться двумя клинками куда проще — если выживу, буду переучиваться; конечно, потребуется куда больше времени, но такой стиль ведения боя куда эффективнее. Хотя для полного сравнения нужен поединок лучшего рыцаря и лучшего наемника, а Дрейк уже давно не лучший — старость».

— Мда... — задумчиво протянул воитель, оборвав хаотичный поток моих мыслей, — столь глубокая рана могла повредить нервы, без магической помощи ты, скорее всего, потеряешь былую подвижность...

Я молча стоял перед ним и не знал, что ответить. Больше не пытался успокоить резкое и прерывистое дыхание, сквозь боль и слезы в мой мир прорывалась обида.

«Но ведь он все равно сильнее. Мне ни за что не одолеть его, но... я все равно нарушил клятву. А ведь мне уже в какой-то мере хочется погибнуть! Да, это жестоко и грубо, но все же справедливо! Я не смог тебя защитить, Элис, а судьба лишь взымает свою плату за проявленную слабость!»

— Самое страшное, что я сам заслужил все это: от порезанных ладоней до самой смерти! Я чувствую себя преступником, которого поймали с поличным... — говорил я едва слышно, но все же воин услышал.

— А что ты мог сделать? Сбежать на улицу? Там ты уж точно погибнешь, иногда приходится просто смириться.

— КАК смиряться со смертью любимых? Я могу говорить за себя, что проиграл, но за нее... я не знаю, что мне делать. Такое бессилие...

— Ты же можешь убить меня... — начал противник, помня про кинжал, которым я порезал его напарника и который все еще прятал где-то в рукаве.

— А ты меня, но нет, мы оба стоим здесь, не зная, что нам делать... почему?

— Пиратами и наемниками не становятся от хорошей жизни, меня тоже били, резали, пытали и унижали. Порой оставляли жизнь как подачку, словно испытывая на стойкость. А потом самые сильные и стойкие вырастают, но беда вся в том, что для таких, как я, убийство уже не вызывает сожалений и трепета: мне и самому порой становится жутко от совершенных поступков, однако для меня уже не осталось другого пути...

— А я вообще не могу никого убить, что тебя, что его, — я перевел свой взгляд на валяющегося на полу человека.

— Я тебя не трону, — решил Хеон.

— Почему?

— Я воин, а не палач, — коротко ответил наемник.

— Поможешь мне? — прошептал я, а после, упреждая его вопросительный взгляд пролепетал, — оставлять меня тут одного даже хуже, чем сразу убить, а если бы ты хотел моей смерти, то...

— А тебе не кажется, что стану помогать и не трону — все-таки немного разные вещи? — ехидно заявил воитель.

— Да, но фактически кроме тебя все равно никто не поможет...

Воитель тяжело вздохнул. Снова окинул нас взглядом.

— Мой господин такое точно не одобрит. Могу отвести вас к нему. Хотя, на сколько мне известно, он не привык проявлять милосердие, но все равно я не в силах сделать большего.

— А кто он? Хотя нет, постой. Два клинка, плащ за спиной, капюшон с маской, а еще этот резкий и грубый стиль ведения боя, только один воин империи обладает всеми этими особенностям: ты ведь Хеон — личный телохранитель Императора?

Собеседник едва заметно ухмыльнулся:

— Тебе-то от куда знать все эти подробности?

— Ну с твоей то уникальностью, тебя сложно спутать с другими...

— Я про другое... даже придворные не знают моего настоящего имени, тебе от куда оно известно?

— Мой наставник как-то сказал. Он из этих…магиков вобщем.

Хеон улыбнулся:

— Ох уж эти колдуны. Никогда не любил магов с их "фокусами".

— А я был бы не против если бы он помог залечить мои раны.

— Ах да, бедный ребенок, я могу наложить повязки, надо?

— Ну да, было бы неплохо. Хоть что-то...

Вновь протянул ему руки. Кровь из раны уже не сочилась, но боль была все та же, однако я уже начал привыкать к порезам.

— У меня еще есть дела в вашем замке. Если ты меня где-нибудь дождешься, я так и быть заберу тебя из этого ада. — закончив перевязку сообщил Хеон.

— Мы тебя дождемся... — прошептали мы с Элис, а наемник коротким жестом указал на камин:

— Здесь вас точно не будут искать, сидите тихо и ждите. — отдав нам распоряжение, он не стал дожидаться ответа. Еще один миг и фигура наемника исчезла в ночном полумраке, а мы уже забирались в холодные своды нашего крохотного убежища.

— А кто он, этот Хеон? — едва слышно прошептала Элис.

— Бывший пират, наемный убийца и просто величайший воитель империи, если верить рассказам Роя, он в одиночку перерезал экипаж имперского голеона, будучи убитым — подобно фениксу возраждался через какое-то время... Как-то ему поручили контракт на убийство императора. Я не знаю, чем все закончить, но, как видишь, он жив здоров.

— А что он делает у нас?

— Думаю нам об этом лучше не думать — все равно ничего не изменим, главное нас он не тронул.

— Да уж. Я думала он нас убьет...

— Наша смерть ему не выгодна, Хеон не из тех, кто станет проявлять жалость, но кровь не прольет без причины...

— Но будет ли помогать нам?

— Только если помощь нам не составит большого труда.

— Хитрый... — хихикнула Элис

— Наемники они такие... — едва слышно прошептал я. У меня не было никаких надежд и планов. Возможно, он и вовсе никогда не придет за нами. Сейчас это было уже не важно, ибо единственное чего я по-настоящему жаждал так это сон.

Даже боль заглушала адская усталость, а я и сам не успел заметить, как провалился в спокойный даже по-своему безмятежный сон. И видимо, Творец все-таки уделил мне часть своего расположения, подарив мне время без сновидений.

***

Наемник неспешно шел по мрачным коридорам. Никто так и не попадался ему на пути. Весь замок словно опустел — ни шепота, ни шороха, ни звука, а он как будто тень шествовал сквозь тьму и безмолвие.

У очередного поворота Хеон остановился: в каких-то десяти-пятнадцати метрах располагался зал совета. Наемник не мог даже предположить сколько там народу, однако одно он знал точно: там его цель. Убийца зажал в руках дымовые шашки, надел капюшон с маской, приготовил метательные ножи, взвел коротким движением карманный арбалет, снял и зарядил и основной. В коротких боях сам опыт практически не играет никакой роли (в разумных пределах), куда важнее скорость выстрелов и ударов.

Когда с предварительной подготовкой было покончено Хеон смело шагнул вперед. Первого солдата он снял с карманного арбалета, бедолага охранял дверь совета и так и не успел ничего сделать (даже поднять тревогу). Наемник тут же оказался рядом, подхватил и аккуратно уложил истекающего кровью солдата. Перезарядив арбалет, он резко открыл дверь, стремительно метнулся внутрь.

Внезапно тихую атмосферу военного разговора разорвал хлопок взорвавшейся дымовой шашки. От едкого дыма становилось нечем дышать, сильно слезились глаза, а находящиеся внутри люди думали скорее о спасении, а не о предстоящей битве. Около двух десятков людей в панике носились по комнате так и не понимая от куда летят смертоносные удары. Лишь Родрик и Дрейк Черный Ворон сумели сохранить трезвость рассудка. Они практически мгновенно перевернули один из столов и поспешили за ним укрыться. С легким шелестом их кликни покинули ножны, но противник так и не спешил показать себя.

Не успело пройти и минуты, а уже упал на землю последний из поддавшихся паники и уже начал оседать дым рассказывая фигуру вошедшего.

Завидев противника Дрейк прыгнул вперед. Его клинок со свистом рассек воздух, устремляясь прирезать противника кем бы тот не был. Блеск разлетевшихся веером метательных ножей был ему ответом.

Могучий рыцарь поморщился от нанесенных ран, но даже не думал так просто сдаваться. Раздался лязг скрещенного металла. Хеон отбил удар кинжалом. Увел удар в сторону. Резким движением отскочил назад выдернул из-за спины арбалет и выстрелил почти в упор.

— Не такой уж ты и великий воин, Дрейк Черный Ворон. — Презрительно бросил Хеон. Его противник уже не мог ответить он бился в агонии от страшной раны. Неспешным шагом убийца двигался к Родрику:

— Император хотел полноценного вторжения. Хотел изничтожить тебя, твоего брата, твоих детей и весь твой народ лично, однако мои услуги оказались дешевле.

— Я убью тебя, демон, кем бы ты ни был... — сквозь зубы прошепел старый Лорд

Хеон улыбнулся. Из всех улыбок — эта была самой злорадной:

— В моем списке пять имен: ты, твой брат, твои дети Аргесс с Элис и, конечная же Рой, как видишь, трое уже мертвы — остались вы с Роем, а ты думал, Император тебе простит предательство?

— Не может быть... — прокричал Родрик, ярость и страх захлестнули сердце и разум, в одно движение он перепрыгнул через разделяющий их стол. Изо всех сил ударил.

Хеон извернулся змеей. Клинок лорда пролетел мимо. Кинжал наемника прошел сквозь мудреное плетение кольчуги, а Хеон одним движением отсек голову Родрика второй рукой взяв перо и пергамент. Убийца обмакнул кончик пера в кровь, бьющую фонтаном, начал что-то писать.

Закончив работу, он огляделся.

"Скоро начнет светать, другие люди начнут задавать много лишних вопросов".

***

Черный ворон летел всю ночь, не смея и подумать о отдыхе. В его голове все еще были свежи сцены вчерашнего вечера. Сердце уже начинала мучить совесть, но все-таки он прекрасно понимал — пока что он еще не готов погибать. Волшебник еще не успел построить какие-то планы, хотя можно было бы и просто пожить для себя в каком-нибудь захолустном городке единственным магом кудесником, можно даже попробовать себя в качестве учителя для детей высшего света.

Внезапно сердце старика заполнила слепая печаль, а в глазах проступили слезы:

"Ведь мальчишка так и погиб в стенах родного замка. К чему теперь такая жизнь?! Жизнь лжеца и труса, отрекшегося от долга и чести. Ведь он лишь пыль под ногами — ничтожество не достойное жить, ПОЗОР своего господина. Да и старина Родрик тоже погиб, а я, я теперь уж точно никому не нужен!"

Шелест листвы заставил Роя отвлечься от скорбных мыслей.

Их взоры встретились.

— Как ты нашел меня? — воскликнул изумленный волшебник.

— От меня не укрыться, — сухо ответил охотник, — а ты ведь тоже часть того предательства, пришло время расплаты...

— Аргесс, что с ним?

— Я даже не знаю кто это. Ребенок лорда? Эта личинка не входила в мой контракт. Вроде я убивал кого-то там, но, как ты понимаешь, не могу сказать наверняка. От куда ты знаешь мое настоящее имя, колдун?

— Птичка нашептала — язвиво ответил Рой.

— Не хочешь не говори, тебе и так, и так конец. Будет последнее слово?

— Сдохни тварь...— прокричал чародей, из его рук с грохотом метнулась настоящая молния!

Но тело охотника окутало небесной синевы мерцание, а пущенное в него заклинание в тот же миг отскочило обратно в заклинателя. Короткий практически мгновенный крик и тело Роя осыпалось пеплом.

— У меня уже есть опыт в убийстве магов. А хотя... тебе уже все равно — обратился к погибшему охотник, а потом словно констатируя добавил, — два живых, три трупа — плохо Хеон, плохо. Что это со мной? Старость? Да вроде бы еще рано... Как бы теперь самому не оказаться жертвой..? Ведь зная вспыльчивый характер юного

императора можно ожидать чего угодно. Ох и ждет же меня знатная взбучка: чуют мои кости...

***

Элис тихо чихнула, вырвав меня из безмятежного сна. Я нехотя открыл глаза, уже чувствуя как начинает болеть голова от недавно пережитого стресса. Но так же даже сейчас начинал понимать всю ценность произошедшего чуда: ни мне, ни Элис больше не придется прощаться с этим прекрасным миром, биться в приступах бессилия от страха навсегда потерять друг друга. У нас еще будут сотни и даже тысячи закатов и восходов, счастливых и безмятежных бесед, обид, переживаний: целое множество бесконечно малых моментов, формирующих нашу жизнь.

Я медленно возвращался в реальность из мира снов. Окружающее пространство все больше "погружало" в себя, рисуя все больше деталей моему еще непроснувшемуся сознанию: легкая тяжесть лежащего на ногах предмета, тепло, прижавшейся ко мне Элис, а также куда-то ушла боль.

В изумлении я открыл глаза, уставился на недавно порезанные руки, однако наложенные Хеоном повязки никуда не делись, а значит все это не просто ночной кошмар!

— Что нам теперь делать? — робко спросила Элис, и я невольно заметил, как бесследно исчезла прежняя безмятежность, и лишь один страх накрепко засел в ее мыслях, вытеснив прочие чувства.

— Даже не знаю, почему Хеон пощадил нас, — устало протянул я, даже не пытаясь скрыть свою слабость.

— Может у него есть своя семья? — предположила Элис.

— Все может быть, важно другое — мы входили в его контракт, а к заказам готовят заранее, то есть он знал, ЧТО ему предстоит сделать...

— Почему ты так в этом уверен? — тихо спросила сестренка.

— Помнишь его реакцию, когда они нас заметили?

— Нет, я тогда могла разглядеть только силуэты, и вообще мне было слишком страшно, для того чтобы о чем-то думать...

— В начале, он хотел просто пристрелить нас, но ему было бы слишком сложно в такой-то тьме попасть, поэтому Хеон в начале отправил своего напарника, видимо, надеялся, что вообще не придется пачкать руки. А потом, когда его план провалился, охотник все-таки попытался снять меня со своего карманного арбалета, но я прикрылся его напарником. У него просто не хватило времени снять со спины основной арбалет или перезарядить карманный, а метать ножи было все так же рисково...

— Почему рисково? перебила Элис.

— Что бы убить мгновенно, надо попасть в сердце или голову, а его ножи летят не направленно, то есть и шансы сразу прибить не так уж велики, а потому, он и решил начать полноценную драку.

— На что ты рассчитывал, когда полез драться с таким сильным противником?

— Все это время, я думал, как бы мгновенно не погибнуть, но, как оказалось, победить его у меня, и не было шансов.

— Но все-таки мы живы...— тихо констатировала Элис.

А я, наконец, обратил внимание на лежащий у моих ног сверток. Аккуратно развернул кровавую тряпку, еще недавно представляющую из себя знамя. Тонкие лезвия клинков были до боли знакомы, и этот эфес с отчеканенной меткой наемников недвусмысленно намекал на причастность оружия к делам гильдии убийц.

"Никогда не знал, что Хеон состоит в этой мрачной организации... "

Помимо оружия в свертке лежал еще пергамент, на нем также присутвовало несколько бурых пятен (как прочем и на ножнах). На время, отодвинув изящное оружие, я развернул свернутый в трубочку кусок плотной бумаги. Приглядевшись, я заметил, что некогда этот пергамент был картой, однако теперь поверх географических рисунков бежали неровные строчки (наемник явно спешил):

«Как видишь, я не смог забрать тебя, Аргесc, но если честно император все равно бы приказал тебя прикончить, так что можешь не благодарить. Но все равно Император будет пытаться добить вас, а значит, вам нужна надежная защита: место в империи до которого он не сможет дотянуться. От себя могу посоветовать орден паладинов (не рыцарей-инквизиторов, а именно паладинов, так как первые не станут вас покрывать).

Так же должен предупредить, что путешествовать по землям империи, таким как вы не безопасно — я не единственный в мире наемный убийца, и если ты по-настоящему хочешь жить (ну и спасти Элис) по прибытию в город вам будет необходимо затеряться в толпе и как можно быстрее добраться до Ордена.

Ps1: тебе все еще интересно, почему я стал тебе помогать?

Для каждого наемника убийство ребенка — сложнейшее испытание и каждый раз приходится ломать себя. И если бы дело было только в золоте, я бы никогда не взял такой контракт, но так уж сложились обстоятельства...

А твои искренние чувства заставили меня увидеть в тебе не просто очередной контракт: попавшего в беду ребенка...

ps2: Клинки можешь себе оставить, но от лишних двух-трех сотен монет не отказался бы, но тут уже твое дело».

Я тяжело вздохнул:

— Нет, Элис, для нас все только началось, Император так просто нас не отпустит, но как бы то ни было надо идти. Километрах в двадцати должен быть порт, если не поспешим упустим корабль, а это наш единственный шанс убраться от сюда.

— А как же папа? — сквозь слезы спросила Элис.

Я еще раз посмотрел на кровавый стяг, потом на кликни охотника, написанную кровью записку — его больше нет, Элис впрочем как и остальных "взрослых"...

***

ЭПИЛОГ

Император остановился, подавляя гнев:

— Как это упустил? Хеон, пути были перекрыты, им просто некуда было бежать!!! Ты понимаешь? Они слишком опасны!

Охотник невозмутимо смотрел куда-то вдаль. Даже сейчас, он не показывал страха, молча слушал юного властителя, ждал пока тот успокоится.

— Что теперь будем делать? — высказав все, что о нем думает вопросил правитель.

— Из замка есть только один путь — торговый корабль посещающий оба порта. Они точно попробуют незаметно проникнуть в город, наша задача их перехватить...

— Хорошая работа, охотник, но почему не добил сам?

— Их защищал старый колдун — Рой, он мне показался куда большей угрозой, а пока я с ним дрался, детишки успели сбежать. — отозвался верный убийца.

— Насколько я слышал — это твой первый "детский" контракт, быть может, всему виной обыкновенная жалость?

Хеон ухмыльнулся:

— Первый раз я убил человека, когда мне было лет десять, может двенадцать — точно не помню. Вроде бы лет в тринадцать вся моя семья попала в рабство и меньше чем за год никого в живых не осталось. Работорговцы убивают слабых, не красивых, дерзких и упрямых. Они убивают ради потехи, от скуки или просто казнят церемониально. Меня перекупали все новые и новые хозяева, а я даже не знал, кому мстить за смерть семьи. И однажды, в одну темную ночь, мой очередной господин оказался опрометчивее прочих господ. Он был слишком наивен и вскоре поплатился жизнью за проявленную слабость. А я, вырвавшись наружу, принялся убивать бывших господ, одного за другим я прирезал ВСЕХ работорговцев. Из освобожденных рабов сколотил свою банду и поначалу ушел в леса. Но, как тебе известно, очень быстро меня попросили и вовсе уйти на море. И даже через годы, когда меня схватили и приговорили к смерти, а потом спасли наемники, я продолжил нести смерть. И грустная правда в том, что я не видел ничего кроме смерти и сам больше ничего не умею, а теперь скажи сам, Владыка, способен ли такой как я испытывать жалось?