Падшие. Книга вторая

Пролог

Вы никогда не испытывали чувство диссоциации? Ощущение неправильности ощущений? Я – много раз. На улице – жара. А внутри – оцепенение и жуткий холод, заставляющий зябко поводить плечами. Последний раз, я испытывал чувство гармонии… Не помню, если честно. Последние дни слились для меня в один. День сурка… Только сурки какие-то клыкастые. И на мордах – кровь и жуткие ухмылки.

Муки Господни, казавшиеся ранее высшим эталоном воздействия на душу, кажутся лишь раздражающим писком комара в теплой ночи. Живое тело защищает гораздо лучше любой брони Бездны. Гораздо больнее от осознания того, что все твои усилия были тщетны. Века Войны Гнева давным-давно прошли. Память о них жива, пока живы я и мои бывшие соратники. Их суть извращена, а отдельные падшие все еще не оставляют надежды на пересмотр итогов закончившейся в незапамятные время трагедии. Но все это – тлен. Скука.

Для кого-то история все еще продолжается. Но не для меня. Боль. Ненависть. И дикий холод внутри. Это - все, пожалуй, что мне осталось из жизни «до». Ах да, я забыл сказать о восхитительных, разрушающих мою суть всполохах ярости. Прекрасные мгновения, когда, внезапно, посреди жгучего ледяного оцепенения, сковывающего мой разум, возникает четкая, ясная, пусть и недостижимая цель – разрушить все. Уничтожить все, что возможно. Если получится – то и все мироздание.

К счастью, пока еще я понимаю, что, следуя этому пути, я очень быстро окажусь в числе бесов – несчастных падших, чью бывшую принадлежность к Великим Домам установить нельзя ни при каких условиях. Другое дело – сил на то, чтобы найти новый путь или вернуться к прежней жизни, у меня не осталось. Да и желания искать и пытаться что-то изменить тоже.

Вечность… Она всегда остается вечностью. А падшие ангелы – падшими. Кстати, да, простите – не представился. Аграил. Бывший ангел из Великого Дома Провидцев. Можно сказать, дома аналитиков Небес. Отступник, пошедший против Отца, и прошедший весь путь до конца – до принятия наказания, низвержения в Вечность… Ну или Бездну. Тут кому как нравится, суть от этого уже не поменяется. Путь, правда, на этом не закончился. Чуть меньше года назад я каким-то чудом (считать это Его провидением – глупость несусветная, ибо его присутствия в этом мире ни я, ни мои товарищи по оружию более не чувствуем) получил возможность вырваться из казавшейся ранее незыблемой тюрьмы, чем и воспользовался. Правда, «приземление» вышло не совсем удачным и мне пришлось слиться сознаниями с человеком – молодым врачом. О чем я, надо сказать, совершенно не жалею. Не будь этого момента в моей биографии – вряд ли бы вы сейчас читали эти строки. Но, как показывает незыблемый Фатум, который довлел над нами тогда, довлеет и сейчас, мы можем трепыхаться сколько угодно, но Фатум – Судьбу не обманешь. Классика жанра – выиграв битву, я проиграл войну. Пафосно? Может быть. Знаете, меня не слишком волнует, как это звучит. Собственно, после потери семьи – единственного якоря, держащего меня в мире людей, отделенном незримой зыбкой границей от мира Тьмы… Меня уже мало что может взволновать.

Да и пишу я, собственно, по просьбе своего раба – темного паладина, бывшего святоши, который отчего то решил, что глупое занятие способно вывести меня из оцепенения… Бред. Но я позволил себя уговорить – почему бы и нет, в конце концов? Все лучше, чем пить медицинский спирт и самогон из запасов, созданных еще во время моей работы врачом… Пробовал я это, да не берет меня алкоголь и прочие яды – метаболизм дюже вырос, убирает токсины до того, как они смогут более или менее начать развернутую работу.

Тот день я помню так же хорошо, как и день Принятия Наказания… Мертвые улыбающиеся головы детей и жены, гармонично развешанные по стенам квартиры… Натюрморт (или этюд?) дополнялся внутренностями, разложенными и развешенными рядом по стенам и потолку… Ну а вишенкой на торте служил гомерический хохот демона, чье тело я разрушил и заточил в специфический артефакт за несколько часов до этого, но который смог отомстить даже находясь за гранью… Дальнейшее не вызывает удивления – объемный врыв газа в отдельно взятой квартире для сокрытия обстоятельств произошедшего... Разрушение почти всего подъезда… Ну а то, что к дому газ даже и не был подведен… Какая разница? Мелочи жизни. Мелочью является и то, что я бросил все свои наработки и ранее начатые дела. Мелочью является и то, что я сейчас, вместо того, чтобы заниматься хоть каким бы то ни было делом, сижу и занимаюсь не пойми чем уже который месяц, прерываясь исключительно только для того, чтобы, впадая в состояние ярости, выпить заточенного демона почти досуха, а затем вернуться в прежнее мрачное состояние меланхолии. Проклятье! Правда, надо отдать должное несвятому отцу Александру, чью душу я поработил еще в относительно счастливое время – старается как может. Надел земельный для меня в Подмосковье готовит, писать вот заставил. Поощрить бы его. А как? Да и зачем? А, ладно, пустое…

Пробуждение

- Демон!

- …

- Константин!

- …

На мое плечо ложится тяжелая мозолистая рука. Живая. Пульсирующая энергией. Это я чувствую, даже не оборачиваясь. Хочется сломать эту руку. Выпить ее владельца… Багровый туман начинает подыматься из глубин моей сгоревшей в адовом пламени души. Останавливаю усилием остатков воли. Убить собственного раба? Какая глупость. Раб, столь преданно служащий хозяину… Большая редкость в наши неспокойные дни

Тени в углах шепчут о приходе Великих… Им нельзя поддаваться. Их шёпот губителен. Он ослабляет. Заставляет поверить в то, что всё тщетно. Поворачиваю голову и смотрю на подошедшего паладина. Темного паладина. Который не отводит взгляда своих темных, почти черных глаз от моих – тускло горящих в ночи мертвенным молочным сиянием. Правда, плечами зябко поводит – видимо, понимает, какая участь его только что миновала

- Аграил, будь добр, обрати на меня внимание

- Чего тебе, несвятой отец? – одними губами усмехаюсь я

- Не паясничай. Тебе нужно вернуться к миру. Хватит сидеть взаперти собственноручно возведенной темницы

- Александр… Ты опять за свое? Зачем мне это? Я даже не хочу говорить на эту тему, - на этом моменте я снова обращаюсь к ноутбуку, думая о том, что ещё можно поведать бездушной машине о веках, когда мы еще звались не Падшими, а всего лишь отринувшими. Когда Ангелы Господни ещё лелеяли мечту о воссоединении, о преодолении досадных разногласий, возникших между некогда едиными творениями Его. Его первенцами… Вынужденными, да и, собственно, созданными специально для того, чтобы служить няньками последышам – немощным и слабым людям. Человечеству, что так походило на домашний скот тогда, да и мало чем отличающемуся сейчас… Как и не было золотого века, когда мы шли рука об руку с человечеством, возвышая его дух, передавая технологии, знания…

- Аграил. Демон знаний. Падший ангел из дома Провидцев! Ныне ты вернешься к миру!, - сильный удар в спину, под левую лопатку опрокидывает меня грудью на стол. Я сдавленно хекаю. Багровый туман ярости услужливо высовывает оскаленную морду из глубин моей сущности, но я только отмахиваюсь от него – не сейчас. Если раб смог не просто подумать, а свершить насилие против хозяина, значит, либо связь оказалась нарушена, либо… Второй вариант заставляет задуматься – раб полностью отдает себе отчет о том, что пытается нанести вред хозяину, что в принципе невозможно – наказание предусмотрено самой связью, что протянулась между нами… Но невозможно во всех случаях, кроме одного. Раб должен быть твердо уверен, что своим действием, нанося возможный вред здоровью хозяина, спасает тому жизнь. Лишь в этом случае у паладина был шанс не погибнуть еще во время замаха.

Эти мысли мелькают у меня в голове за мгновение, заставляя удивленно встать, развернуться лицом к бывшему последователю Торквемады, и вопросительно изогнуть бровь

- Раб… Ты забываешься… Объяснись… - моему свистящему шепоту позавидовало бы великое неназываемое пугало волшебного мира Поттериады.

- Хозяин, - Александр несколько сбавил тон, коим только что привел меня в чувство, - Хозяин, странные дела творятся ночами. Мне кажется, грядут неприятности. Наши планы и без того претерпели значительные изменения. Я не хочу, чтобы ты погиб. Всё слишком серьезно. Вернись.

- А разве ты не ненавидишь меня? Что тебе до грядущей гибели?

- Пустое. Я ненавидел всех демонов, невзирая на ранги, их помыслы, чистоту и так далее. Знакомство с тобой заставило меня поменять свои взгляды

- Всего-то и стоило мне потерять всё, что я имел в этой человеческой жизни, - снова позволяю себе усмехнуться.

- Про́клятый Свет! Константин! Ты знаешь, что ничего нельзя изменить! Сколько ты будешь еще сидеть со своим ноутбуком и жевать сопли?! Ты что, хочешь признать, что то жалкое насекомое, которое ты уничтожил в тот про́клятый Тьмой и Светом день и заключил его душу в жезл, выиграл? Так ты почтишь память своих родных? Отдашь все на волю случаю? Может быть и на провидение Его положишься? Может, тогда тебе стоит не отсылать меня в очередной раз с глаз долой, а просто выпить меня, а самому вернуться туда, откуда пришел? Воля Его, как ты сам говорил, была высказана однозначно и толкований не допускала -–все падшие должны отбывать наказание в Бездне до скончания времён. Не больше, но и не меньше. Так чего же ты коптишь небо и портишь воздух своим демоническим присутствием? Оставь этот мир тем, кто готов за него сражаться.

Этот разговор, в общем-то, пожалуй, почти и не отличался от предыдущих. Сколько их было? Десяток? Или сотня? Я не запоминал. Все они слились в одну вереницу бесконечных попыток моего единственного сознательного последователя вывести меня из состояния меланхолии. Отличий было всего два – его речь сегодня была наполнена какой-то непривычной яростностью и… он, ангелы меня поразите, смог меня ударить! Значит, был доведен до отчаяния, что решился на крайний и, вполне возможно, последний шаг в своей жизни. При этом, бывший паладин Церкви не мог этого не понимать. Поступок стоил хотя бы того, чтобы его обдумать.

Кстати, демон, заточенный в жезл во время той незапамятной битвы, тоже подозрительно затих, что выдало его с головой. Обычно его растлевающий мою сущность шёпот и издевательский смех звучал даже в тот момент, когда я почти выпивал его. Оставлял лишь капельку – стенки пустого сосуда, который должен был наполнить резервуар из алтаря, который был посвящен демону и на образ которого ещё молилось достаточное количество его сторонников, не выжженных в тот проклятый день.

Всё вместе – это настораживало. Что ни говори, а падшие, прошедшие горнила Бездны, достаточно живучие твари, ни в какую не желающие покидать какой бы то ни было из миров – будь то мир Бездны или мир Тьмы, в котором мы оказались, вырвавшись на свободу.

- Александр. Закрой рот. Посмотри в мои глаза.

Несвятой отец выполнил требование, как и прежде, не имея возможности ослушаться моего приказа - Докладывай обстановку.

Паладин вытянулся во фрунт, как заправский служака и начал сухо излагать факты

- Командир! С вашим последним приказанием я справился в полном объеме. Усадьба, которую вы приказали подготовить еще летом, куплена. Макет строительства утвержден. Фундамент отлит. Ожидаем усадки. Наши резиденты в правительстве н-ской области окончательно вышли из под контроля. На сегодняшней вечерней встречи мне чётко дали понять, что выполнять какие бы то ни было обязательства, данные вам, в виду отсутствия вас на политической арене, а так же где бы то ни было еще, более не будут. Соответственно, денежный поток рискует полностью оборваться. Часть реформ, проведённых по вашим рекомендациям, отменена. Часть из них указанием сверху, что было ожидаемо, частично – на местах. Бизнес, который я начал согласно вашему разрешению от прошлого месяца, также не выдерживает конкуренции и грозит обернуться банкротством. В городе о вас забыли окончательно – анализ полученной от горожан информации. Вас не вспоминают даже ваши пациенты, которые заключили с вами договор

- Прогнозы?

- Плачевные. При сохраняющейся тенденции, нам не на что будет не только отстраивать усадьбу, но и снимать квартиру, в которой вы в данный момент находитесь, в течение двух-трех месяцев. Моя смерть от руки «благодарной» администрации н-ской области вероятна в течение двух недель. Приток Веры к вам я не имею возможности отследить, поэтому оставляю на ваше усмотрение дачу оценки ее объемам.

Что там оценивать то? Тьма! Да последнее время я могу либо из заточенного демона тянуть необходимый мне ресурс, либо подпитывать себя, подло забирая жизненные ресурсы у тех, кто заключил со мной договоры.

В итоге, ситуация, в которую я себя сам загнал, оказывается даже плачевнее, чем была, когда я вырвался из Вечной Тюрьмы. Тогда, во всяком случае, обо мне никто не знал и рядом была семья, которая всегда могла меня поддержать. Ныне же я имел лишь стан врагов и полное отсутствие друзей, если не считать другом своего единственного оставшегося в живых раба. Как говорится в одной устаревшей шутке, гулявшей, в свое время, в интернете – «все очень, очень плохо».

Хорошо, что осознание пришло не тогда, когда по мою душу уже высланы мои бывшие братья и сестры по оружию, служащие тем или иным фракциям. Да, сейчас ситуация представляется критичной, но не патовой. А, значит, все еще может измениться.

Моя ярость, вновь поднявшаяся из глубин души в сполохах багрового тумана, неожиданно встретилась с внезапно проснувшейся Волей. А, столкнувшись, дала ожидаемые результаты – ярость остудилась, но не исчезла, а дала мне необходимый толчок к продлению моего существования. Отчаяние в который раз не смогло сломить мою душу.

- Хорошо. Ты прав, Александр. Мой траур должен быть окончен. С сегодняшнего дня я вновь начну действовать. Ты говоришь, градоначальники и столодержцы нашей поганенькой области решили выйти из под контроля? Что ж…

Ночь того дня навсегда осталась в сводках новостей, которые, к счастью, быстро обновляются и имеют малый срок архивирования. Иначе могли бы привлечь слишком много внимания. Бессмертный Марио Пьюзо испытал бы чувство гордости. Ночные звонки в двери, к которым и приблизится нельзя без охраны, отрезанные головы собак на порогах этих квартир, запах крови в подъездах… никого не могли оставить равнодушными. Пожалуй, слишком о многом придется напоминать людям, которые присягнули мне чуть меньше полугода назад…

Прохладное утро июля… Пять часов утра. Мерзкий провинциальный город, который ассоциировался у меня лишь с потерями… Жизни… Семьи… Смысла существования… Он даже ещё не думал просыпаться, но уже вонял своими протухшими мусорками, как может вонять только такой же мерзкий и бессмысленный в своем существовании город. Вот в такой прекрасной атмосфере, сидя на захламленном хозяевами балконе, я выкуривал сигарету за сигаретой, совершая звонки известным по зимним встречам номерам. Спокойно выслушивал чьи-то истеричные, чьи-то спокойные голоса… А после назначал встречу на восемь утра. Выслушивать их объяснения и убеждения, что у них много дел и о таком надо вообще-то предупреждать заранее… Бред. Это я раньше почему такой добрый был? Потому что… Забыл я потому что, кто я такой. Хватит. Пожевал сопли – чуть обратно в Бездну не отправился

Итак. Восемь утра. Подъезжающие к одной чудесной загородной полянке, на которой раньше стоял чудесный же особнячок, черные машины парковались одна за одной – в ряд. Пять. Пять оставшихся в живых хозяев города. Новых ставленников центр прислал – куда ж без этого. Но работать с ними мне не интересно. Моя задача – напомнить всем, что пока они не помашут ручками вслед моему телу, летящему в Бездну, радоваться рано. И пятеро могут стать историческими личностями. Посмертно

- Здравствуйте, уважаемые! Не правда ли, какое прекрасное утро?

- Константин Олегович, рады видеть вас в добром здравии. Нам рассказывали, что вы не уцелели при взрыве газа в вашем подъезде…

- Довольно, - рявкаю я, мгновенно оказываясь напротив лица говорившего, - Вы думаете, я не знаю, что вы решили выйти из моей игры?! – свистящий шёпот, - И вы думали, это вам удастся? Или мое отсутствие вселило в вас ложные надежды? Тьма и пепел! Я старался быть к вам добрым. Так?! – обвожу взглядом собравшихся, которые переменились в лице после моей эскапады с мгновенным, как им казалось, перемещением в пространстве.

- Не слышу ответа, - ярость заполняет мои глаза белым маревом, а вокруг фигуры воздух начинает течь, готовясь к призванию Атрибутов и Облика

Получаю утвердительные ответы. На заднем фоне маячат бодигарды, застывшие, как изваяния, с лицами белыми, как мел – они то были не в курсе, с кем должны были встретиться их хозяева

- Так вот, мне кажется, я был слишком добрым и мягким. Отныне любое изменение в политическом ветре, не согласованное со мной, я буду расценивать как личное оскорбление. Мне объяснить, что за этим последует?

Мотания головой. На мужиков, стоящих передо мной, жалко смотреть. Грозные бонзы, великие якудзы Н-ска, мать их за ногу. Разве что не обоср… Плюнув на землю, разворачиваюсь и иду к машине, припаркованной поодаль от основной кучки. Чувствую, никто даже головы не смеет повернуть. Правильно, мастодонты криминала. Понимаете, что одно неверное движение, и с поляны перед разрушенным особняком бывшего настоящего хозяина города уйду только я.

Следующий этап – звонок Михаилу. Хватит ему прохлаждаться на каникулах. Или что там в июле по плану у студентов? Практика? Напрактиковался, мальчик

- Здравствуй, Миша

- З-здравствуйте…

- Ты не рад?

- Учитель… Хозяин… Я думал, что потерял вас…

Хорошо играет, гаденыш. Да только я даже, не видя его лица, знаю, какие эмоции бурлят в его мятежной душонке. Страх. Смятение. Предвкушение. Вот последнее меня устраивает более чем

- И не надейся, личинка мага. День, когда я умру, станет последним твоим днем в одушевленном состоянии. Надеюсь, ты не забыл о договоре? Молчишь… Не забыл. Умничка. В общем, Миша. Ты мне нужен. Сроку тебе – неделя. Приедешь к… диктую адрес в Подмосковье. Я с тобой свяжусь.

Отбой.

Последний человек… Последний, кто сможет мне пригодится… Кто должен мне пригодиться… Его тоже стоит призвать на службу. Бесчестно и некрасиво вырывать из честной человеческой жизни. Но человеку уделено так много внимания в предстоящей Игре… Я не имею права на потерю этой фигуры. Как и не могу оставить ей свободу действий и воли. Правда, ради уважения, мне стоит заехать за фигурой лично, чтобы водрузить на полагающееся место на доске предстоящего действа

Местоположение объекта – не тайна. Не может быть тайной для того, кто связал фигуру клятвой верности. Рекрутирование, в данном случае, процесс деликатный. Поэтому отправляю Александра собирать вещи в съемной квартире, сам же подъезжаю к телецентру.

Время лишь девять часов утра. Вокруг – морозный воздух. Как же я отвык от этой фантасмагории. Июль. Жара. И клубы северного Борея, вихрящиеся вокруг меня. Сколько месяцев я проторчал в забвении, разрушая свою душу? Неважно, все уже неважно. Они ответят. Кто? За что? А важно ли? Убивайте всех! Он отличит своих! Так, кажется, писалось в одной книге. Мы научили людей этому принципу. Нам и пожинать плоды трудов своих. А пока я наслаждаюсь своим старым знакомым – Ветром. От которого когда-то, по глупости, и врожденной идеалистичности натуры, надеялся избавиться. Нет уж. Хватит бегать от себя. Никто и ничто не должно быть забыто. А ветер, почти ласково шепчущий мне мерзости, призывающий вернуться к несению великого Приговора… Он не даст забыть. Никогда.

Выкуренная сигарета летит в стоящую неподалеку урну. Та загорается вонючим дымом – видимо, дворники возле храма местной музы телевизионных подмостков, не обладают повышенным чувством ответственности. Отсутствующе смотрю на черные клубы дыма. На то, как охранник, матерясь, как последний забулдыга (в смысле, без всякой фантазии) выбегает из парадного с бутылкой воды, пытаясь потушить возгорание.

За этим веселым занятием проходит еще четверть часа. Объект скоро должен появиться. Солнце ярится, пытаясь пробить северный ветер, предназначенный одному лишь мне. Но предсказуемо ничего не может поделать

- Ольга Андреевна! Я рад вас видеть! – говорю я в спину спешащей на работу точеной фигурке

Девушка останавливается. Медленно поворачивается. Глаза распахиваются так широко, как только могут.

- Константин Олегович?! Вы? Но… Вы же погибли!, - девушка явно растеряна. Немного испугана, но я для нее – лишь эпизод из новостной ленты жизни. Невостребованная вовремя благодарность быстро забывается. Остаётся лишь смутное воспоминание. Возможно, она даже принимала участие в создании репортажа о рухнувшем подъезде, где нашли всю мою семью, включая, разумеется, меня – о последнем постарался Александр. На тот момент я уже мало что мог делать осознанно и продумано.

- Ольга… Андреевна.. Как видите, я жив. И нуждаюсь в вашем обществе

Девушка забавно морщит лобик.

- Вы хотите пригласить меня?

- Именно, о гениальнейшая представительница племени журналистов! Разрешите ангажировать вас на поездку в сём чудном произведении искусства, - галантно повожу рукой в сторону машины.

- Я опаздываю на работу, Константин. Давайте как-нибудь в другой раз? Может быть, вы приедете за мной после работы? Я с удовольствием поужинаю с вами…, - Девушка разводит руками, - А сейчас мне правда надо на работу.

- Оля, вы забыли своё обещание?

- Какое? – ее тон снова меняется, становясь настороженным

- Вы обещали мне верить в меня, помните?

- Ну… А как это относится к вашему приглашению?

- Наипрямейшим образом. Олечка, мое приглашение – не просьба. Не приказ, нет. Но и отказаться вы тоже не можете, - чуть прищуриваю глаза, в которых даже при ясном свете заметно колыхается белый туман, как отголосок того мира, в который я собираюсь окунуться с головой, забрав с собой всех тех, кто должен был служить мне инструментами и поддержкой в предстоящей Игре

Ольга выглядит испуганной, но не теряет боевого задора.

- Константин Олегович! Уж не знаю, как вам удалось остаться в живых, хоть мне это и интересно! Но! Да, я благодарна вам за то, что вы сделали для меня. Но это совершенно не значит, что я буду идти у вас на поводу и выполнять любые прихоти человека, который выглядит, как безумец! Я опаздываю! Извините!

С этими словами молодая журналистка разворачивается и, гордо вздернув носик, пытается уйти. В конце концов, я её понимаю – и впрямь выгляжу безумно среди жары, стоя в осеннем плаще. Но мне холодно. Очень холодно. Я наслаждаюсь холодом, но страдаю от него столь же сильно, как и всё сущее на Земле.

- Ольга! Стойте! – она останавливается. Ослушаться прямого приказа невозможно, сколь бы лояльный договор ни был заключен между демоном и человеком.

- А теперь – пойдемте в машину. Ну же!

И этот приказ не был проигнорирован возмущенной до глубины души девушкой. Она совершенно не понимала, почему она вдруг внезапно изменила свои действия на диаметрально противоположные. В голове мелькали панические мысли о том, что я гипнотизер, шарлатан, который хочет воспользоваться ею. Пепел! Вот о чем она сейчас думает? Нет, разумеется, она красива. Но неужели она серьезно уверена, что все представители мужского пола её хотят?

Как бы то ни было, в машину она села также без какого бы то ни было физического сопротивления. Правда возмущению ее души не было предела. Чем она и не замедлила поделиться с окружающими. То есть, в данном случае, со мной. Стоило мне только сесть в машину следом, предварительно закрыв дверь с её стороны. Впрочем, мне её вопли были до лампочки. Выйти она не могла, а всё, что мне было нужно, она уже сделала – села в машину. Ну, в самом деле. Не насильно же её волочь, закинув на плечо, когда есть более простой и быстрый путь - договор?

Дождавшись, пока девушка вдоволь отведет душу, поругавшись на злобного меня, я спокойно предложил её закурить. Ольга без слов взяла сигарету, чем меня удивила – еще осенью она не курила. Да и зимой, когда я видел ее в толпе журналистов на конференции ничего подобного я за ней не заметил. Зачем же тогда предложил? Да для придания конструктивизма диалогу. Для него же не дал воспользоваться зажигалкой, прикурив сигарету пальцем. Позёрство? Разумеется. Но люди вообще весьма падки на подобные дешевые трюки. Вот и Ольга – чуть не выронила сигарету из пальцев, испуганно вжалась в кресло и начала смотреть на меня исподлобья, затягиваясь судорожно, без удовольствия, а лишь чтобы успокоить свои нервы

- Ольга Андреевна, отчего вы испуганы? Ведь вы видели то, что я делал, и раньше? Вы же видите, что мои способности выходят за рамки обычных человеческих. Вам это известно. Зачем же пугаться?

- Знаете ли, я как-то не привыкла к тому, чтобы сигарету можно было зажечь от пальца, а человека посадить в машину, просто приказав ему

- Полноте. Иные фокусники пальцем могут не только сигарету, весь мир поджечь. А уж усадить в машину приказом… Да это же классика цыганско-гипнотизерского жанра.

- Не моего жанра явно, - пробормотала журналистка и продолжила курить, но уже не столь нервно.

- А мы почти приехали. – Действительно, съемная квартира находилась не так далеко от телецентра.

- Пойдемте, - Галантно протягиваю руку даме. Дама без тени смущения (и как в ней уживаются страх и такая светсткость? Вроде бы и не из «львиц», а поди ж ты) опирается на руку и выпархивает из элегантной машины производства немецкого автопромышленного комплекса.

Молча подымаемся по лестнице. Не хочу пользоваться лифтом – он слишком загажен. Подъезд тоже не блистает чистотой, но хотя бы не воняет, как бомж в приемном покое районной больницы. Ольга поднимается следом, даже не делая попыток сбежать или сопротивляться. Девушка разумна, хоть и девушка, так сказать. От нее можно ожидать какого угодно поведения. Рассчитать невозможно. Ну, хотя бы её актерские качества, в данном случае, дали сбой и за мной идёт та, которую я собираюсь рекрутировать, а не актёрская маска. Немалое достижение, если подумать.

Дверь раскрывается. Что она видит? Обшарпанные обои? Прокуренную квартиру? Бородатого, чопорно одетого отца Александра, уже собравшего мой нехитрый скарб в пару сумок? Или дверь, за которой берёт начало новый мир? Пожалуй, всё-таки первый вариант. Никакого отражения в душе по второму варианту я не чувствовал. Что ж. Рано или поздно, но этот момент придёт. Ольга поймет, что её прежняя жизнь окончена. Как и вообще жизни всех тех людей и существ Ночи, что неосторожно связали свою жизнь со мной.

- Демон?

- Паладин. Молча., - взгляд за спину, - Ольга, прошу вас, проходите.

Ольга проходит, робко кивает несвятому отцу. Она сбита с толку, смущена.

Остался последний штрих. Его легко свершить. Дети Ночи привыкли к повиновению сильному. И то, что я не тревожил их больше полугода ничего не меняет. Для них эти полгода составили одну бесконечную ночь… Так офисный клерк рано или поздно теряет ощущение времени – дни сливаются воедино, похожие один на другой. Про́клятая система общества! Вампиры... Они другие. Звонок принимается спустя ровно два гудка.

- Хозяин?

- Да, Дитя, ты не ошиблась… Вы нужны мне.

- Что нам требуется сделать… хозяин?

- Немногое. Всего лишь прибудь со своей семьей в…. и, в случае чего, подожди в окрестностях. Я свяжусь с тобой.

- Мы будем ждать, темнейший

Отключаюсь

Вот, собственно, и всё. На этот раз действительно всё. Адаптация к новому миру вышла не идеальной, но она уже завершилась. Я смог, спасибо своему врагу, заточенному мною в древнем артефакте, отринуть человеческое и осознать, что я принадлежу миру Тьмы, но не людей. Что мне день, что мне зной, что мне…. Если я чужероден для общества? Я всё же смог переварить всё, что мне приготовил Фатум на первое. Но осталось так много блюд… И я их попробую, или не будь я проклят Отцом нашим Вседержителем!

Черная ауди А8 плавно и быстро поглощала километр за километром, приближаясь к конечной точке путешествия, везя в себя три сущности – две спокойные и отрешенные, и одну мятущуюся, не понимающую, что происходит вокруг. Пускай. Успокаивать бывшую (с сегодняшнего дня) журналистку, говоря, что всё будет хорошо – несправедливо и неправильно. Не будет хорошо… А как будет... покажет лишь время...

Обретение Дома

Время в салоне остановилось. Машина послушно проглатывала все выбоины и ухабы отечественной дороги, фарами разгоняя темноту, прочно воцарившуюся вокруг. Фонари? Не, не слышали. Зачем освещать какой-то кусок асфальта посреди бескрайных полей и лесов? Глупость какая-то. Светоотражающие отбойники и разметка – тоже бредни слабаков. К счастью, фары справлялись со своей работой достаточно хорошо, чтобы Александр вёл машину, не напрягаясь, а мне освещение и вовсе не было обязательным – прекрасно различать все оттенки Тьмы я научился в те времена, о которых сейчас даже легенд не осталось. Музыку не включали. Развлекать сидящую сзади испуганную девушку не хотелось совершенно, а ни мне, ни темному паладину слушать голоса еще живых и уже мертвых людей было просто скучно. Разговор тоже не клеился. Вначале докучливые и многочисленные вопросы Ольги постепенно сменились на испуганное молчание.

Нет, конечно, специально никто девушку не пугал. Мы, хоть и являли собой чудесные образчики мира Тьмы, но ни коем образом не собирались запугивать и казаться монстрами более чем есть на самом деле. К тому же, моя цель – не привезти в имение запуганную и лишенную воли жертву, а втянуть журналистку в свой план и заставить добровольно помогать мне во всех начинаниях. Банально и цинично, но это продуктивнее, нежели работа из под палки на рабских началах. Стоит взглянуть на того же несвятого отца – вон, молчит, везет мою демоническую сущность, обретшую плоть, не жалуется, вытягивал меня чуть не из-за грани добровольно несколько месяцев. При этом начало отношений у нас было самое что ни на есть жесткое. И рабом он, по факту, являлся. Хмыкнул своим мыслям, покачал головой. Александр скосил глаза, но промолчал, продолжив планомерное движение.

Я закурил. Едкий дым не спешил покидать салон, задерживаясь в нем по моей воле, обретая причудливые очертания, замирая и кружась. Я взывал к подобию жизни картины прошлого – моменты, которые никогда не покинут меня. Вот ониксовый легион разбивает свои крылья о пепельные скалы, объятые всесжигающим ангельским пламенем. Вот нефритовый замок в который раз отражает приступ за приступом армии так называемого «Света», теряя в обреченных попытках удержать стены одного защитника за другим. Дымные фигуры от сцены к сцене теряли благообразие, приобретали когти, рога, искалеченные и скрученные невообразимой судорогой конечности и торсы… Наконец, мне надоело сие мрачное развлечение и я развеял очередную дымную баталию, память о которой осталась лишь у меня и, может быть, еще у сотни-другой моих бывших соратников.

- Что это? Что ты сейчас показывал мне? – донесся с заднего сиденья крайне любопытный голос. За голосом тут же последовала и его обладательница, просунув прекрасную головку между передними сиденьями. Я поморщился – ну и самомнение, но ответил спокойно

- Это история, Ольга Андреевна. То, что было. И о чем люди предпочли забыть, склонившись перед волей тех, от кого мы защищали их долгие века. А ответ на твой вопрос – нет, я не показывал что-либо тебе. Я всего лишь вспоминал то, что не должно быть забыто. И не будет… Пока жив хотя бы один из участников тех событий

- Константин Олегович, расскажите, пожалуйста. Мне действительно очень интересно. Мне бы очень хотелось услышать вашу историю, правда. Согласитесь, все это, - Ольга неопределенно махнула рукой, заблаговременно просунутой вслед за головой (она что, без жестикуляции вообще не может?), чуть не попав по уху паладину, - крайне таинственно и не может не вызвать интерес юной девушки

Моё раздражение и усталость от всего происходящего сложно скрыть, да я и не очень-то и пытаюсь. Да и она могла бы хотя бы попытаться получше скрывать свои эмоции – страх, паника, желание наладить контакт, чтобы потом сбежать… Да все силы Тьмы! Мне не нужно даже задействовать связь договора, чтобы чувствовать и видеть то, о чем она думает. Их на журналистском факультете вообще учат хоть какой-то актерской игре? По лицу же все читать можно! А эти попытки заигрывать? Пепел!

- Ольга, это, - насмешливо обвожу руками салон, - ничего таинственного собой не представляет. Обычный салон машины, везущий вас в одно место в Подмосковье. Надеюсь, вам там понравится. Что же касается вашего интереса – вы бы могли хотя бы попытаться скрыть свой страх. Он не слишком идёт к вашему лицу, поверьте мне. Что же касается моей истории… Что ж. Я думаю, вы должны знать – это будет полезно. Хотя бы для начального этапа. Расскажу вкратце, чтобы не перегружать ваш испуганный мозг, только и занятый поисками ответами на вопрос «как сбежать?». Да, милая Ольга, и эти мысли ваше лицо прекрасно выдает.

Так вот. Меня действительно зовут Константин Олегович, и я действительно был врачом в н-ске до недавнего времени. До недавнего времени также был женат и имел двух чудных детей, - на этом месте пришлось прерваться, чтобы усилием воли изгнать из сознания образы тех, кого я до сих пор не мог отпустить и даровать прощение себе за их гибель. – Не так давно я был убит обычными отморозками в переулке, когда возвращался домой с очередной рабочей смены. В этот же момент, вторая часть моей сущности вырвалась из места, куда была заключена другой – неизмеримо более сильной, на, как принято сейчас говорить, пожизненный срок. В те времена изъяснялись более красиво – «до скончания веков». Вероятно, окончание времени близко, раз я и мои собратья, пусть и не все, обрели свободу. Но это всё лирика. Так вот, нам – двум сущностям, пришлось слиться воедино, чтобы сохранить самоё своё существование. После чего я стал осваиваться в новом для себя мире. Чем, по сути, занимаюсь и до сих пор.

Вас устроит такой краткий рассказ?

- Константин Олегович… А… Что за вторая часть сущности? – девушка явно была сбита с толку. Нет, она не была глупа. Просто типичная представительница современного человечества. Насквозь материалистка. Она, даже столкнувшись с явно потусторонними явлениями чуть больше полугода назад, без сомнений отринула все факты, которые не укладывались в привычную картину мира. Разумеется, она и сейчас не хотела допускать даже мысли о чем-то, хоть на гран отличающимся от привычного, удобного и комфортного вещественного мира

- А как вы сами думаете?

- Вы меня что, хотите уверить, что вы демон, что ли? – Ольга издала короткий, нервный смешок, как бы приглашая меня пожалеть её, присоединиться к её напускному веселью. Маски, везде маски. Маска веселья, маска жалости… Они надоели мне еще во времена окончания Войны Гнева, интерес не возник заново и после обретения долгожданной свободы.

- Дражайшая, я ни в чем не собираюсь вас уверять. Верить мне или нет – дело исключительно ваше, - я повернул голову, снова принявшись бесцельно наблюдать за извилистой псведоскатертью дороги. Решительно, этот разговор мне быстро наскучил. Гораздо быстрее, чем могло бы быть ещё несколько месяцев назад, когда я активно вербовал свою паству, расширяя круг людей, добровольно отдававших мне свою веру. Ничего, я преодолею и это. Если для того, чтобы вернуться к жизни, мне нужно восстановить способность уговаривать людей, оплетая их тенетами своих слов, способность уводить их за собой… Что ж, я сделаю это. Я не стану прежним, нет. Но и не позволю более никогда чему бы то ни было помешать моим планам.

Близился рассвет. Градусник показывал всего четыре градуса. Это летом то! Хорошая погода для того, чтобы дать своей новой свите возможность размять затекшие в одном положении ноги, освежить голову и, в конце концов, опорожнить мочевые пузыри. Да и мне приятно стоять на улице в утренней тиши, наблюдая, как кроваво-красное солнце постепенно поднимается над горизонтом, все больше желтея и даруя миру всё больше и больше света и тепла. Иногда, в такие моменты, я мог заставить себя на миг поверить в то, что ещё не все потеряно, что все потери и поражения – были не напрасны. Справедливости ради стоит отметить, что такие моменты случались и до всего один-два раза, а уж после того, как я, в очередной раз, потерял всех, кто мне дорог… Этих моментов более не было. Как и ощущения присутствия в этом мире Надежды… Пожалуй, этот факт был больнее всего. Ведь я точно, уверен, что чувствовал её! Она была в этом брошенном Им мире! Но я более не чувствовал её! Это было больно.

В тот момент, когда пара бутеров, загодя приготовленных несвятым отцом оказалась в желудках, а воздух прогрелся едва не вдвое больше против того, когда мы остановились, я скомандовал окончание привала. Мы снова расселись в салоне, но за руль сел уже я. Поездку хотелось закончить как можно быстрее. Я получал удовольствие от езды ночью, но не днём, когда солнце пытается пробить броню тонированных стекол, а еле плетущиеся машины раздражают своей всё увеличивающейся многочисленностью. Александру же, казалось, было всё равно. Тем лучше. Мой стиль вождения значительно отличался от стиля паладина. Если тот вел машину быстро, но аккуратно, не допуская даже тени опасности, то я же использовал всё, что могли представить мне железный конь двадцать первого века и способности бывшего ангела Дома Провидцев. Опасная езда была не столь опасна, разумеется, но со стороны выглядела таковой. Впрочем, мне было плевать. И на то, как мои спутники относились к нашей резко возросшей скорости передвижения, и на других участников дорожного движения, и на гаишников, едва успевавших поднять волшебную палочку до того, как я уже исчезал из виду.

Наконец, путешествие подошло к концу. Перед нашими взглядами открылся чудный пасторальный вид. Хвойный лес скрывал деревню с разбитой дорогой, которая дорогой то называлась больше по памяти. Так – направление. К тому же направление условное – покосившиеся дома, стоявшие рядом с новенькими коттеджами, стояли не ровно, как полагается в благопристойных селениях, а просто вразброс – как будто кто-то рассыпал щепоть бисера. Да, кстати, свиньи на улицах тоже присутствовали. Не мечите бисер… Я при виде этой пасторали только вздохнул тяжко. Мысль о том, что сейчас новенькая машина, пусть и не с самой низкой посадкой, но и не внедорожник, начнет преодолевать ухабы и ямы маде ин деревня, меня удручала. Я посмотрел на отца Александра

- Паладин, ты правильный адрес в навигатор забил?

- Демон, ты мне что, не веришь?

Взгляд искоса

- Пепел, Александр! Тогда какого ты забыл именно в этой деревне? Неужели каждый раз, когда я соберусь уехать из имения, мне придется преодолевать такие буераки? Мы с тобой вроде как на машине, а не на лошадях ездим!

- Константин, я просто не успел провести ремонт дороги – сам понимаешь, это нужно еще с администрацией согласовать, а я был занят несколько иными делами и лично присутствовать на месте мог далеко не всегда

Здесь мне не то, чтобы стыдно стало… Это чувство вообще Тьма знает когда меня посещало, но… Уел меня несвятой отец, уел однозначно. Я хмыкнул и направил послушного Боливара немецкого производства на преодоление баррикад, созданных естественно-раздолбайским путем российского производства. На удивление, все обошлось малой кровью. Колеса не оторвались, днищем ямы ни разу не скрежетнули, а на немилосердную тряску, которую не могла полностью проглотить даже забугорная подвеска, и внимания обращать не стоит. На осторожное преодоление остатка пути ушло еще с полчаса. Ольга охала, пару раз выматерилась сквозь зубы на «несчастных похитителей, которые даже не могли выбрать нормального места, куда можно привезти молодую красивую похищенную девушку!». Мы с отцом Александром в ответ только покачали головами – видать, «похищенная» уже достаточно освоилась и уверилась в том, что её никто убивать не будет. Нафантазировала себе там невесть чего и представляет себя героиней романа, скорее всего, даже романтического. К сожалению, романтизмом наша, а теперь и её история даже близко не пахнет.

Стройка усадьбы была в разгаре. Подъезд к будущему имению представляли всё те же унылые направления, что и во всей деревне. Линия забора была аккуратно выставлена столбиками, но самого забора еще не было даже в виде кирпичей, сложенных вдоль столбов-ориентиров. Стен тоже еще не было. Рабочие же занимались облагораживанием ландшафта на заднем дворе – рыли что-то, таскали в тачках строительный мусор и всякую прочую ерунду.

- Хм… Темный, тебе рассказать?, - как-то даже смущенно пробасил сзади Александр

- Ну, в принципе, я и сам вижу. Фундамент заложил, оставил дать усадку, а, тем временем приказал рабочим заняться другими делами, чтобы не терять времени

- Ну… В общем, да, верно. Я думал, ты будешь зол, демон.

- За что, - меланхолично, - За то, что ты делаешь всё, что в твоих силах? Ты не обученный маг, чтобы возвести замок за ночь. Я на самом деле ценю то, что ты сделал для меня

- Константин, ты не перестаешь меня удивлять. Спасибо, Тёмный! Мне очень лестна твоя похвала! На самом деле, конечно, я бы, наверное, смог бы больше здесь сделать, но… сам понимаешь

- Вот именно, что понимаю. И благодарил я тебя не за имение – с ним я сам разберусь, а за то, что не дал мне уйти. Было бы жаль не просто потерять свою сущность без возможности восстановления, но потерять даже возможность осознавать это.

- Никогда бы не подумал, что скажу такое, но я рад, что ты вернулся к жизни, демон, - криво ухмыльнулся в черную бороду Александр.

- Я тоже. Пошли, отпустим людей. Они нам больше не понадобятся.

Наблюдать за выражением шокированного лица своего паладина – бесценно. Ольга же во время всего диалога только хмурила лобик и вообще изображала из себя недовольную дурочку-куколку. Это становится скучным. Девушка она или не девушка, но маска недалекой девицы ей совершенно не подходит. Да и не место таким людям в моей свите – бывшие соратники не поймут. Я коротко и зло рассмеялся

- Александр! Закрой рот и пошли. Ты все верно услышал

- Но…

- Это приказ!

Мы поймали какого-то несчастного работника, который, не обращая ни на кого внимания, нёс мешки с цементом с одного края земельного участка на другой. Смысл сего действа от меня ускользал. Видимо, прораб, не смотря на активный пригляд Александра, всё же умудрялся тянуть время, отдавая вроде бы нужные, но в целом бессмысленные команды. И это при активном контроле! А если бы моего помощника не было? Ладно. В конце концов, каждый зарабатывает так, как умеет

- Где начальник?

- Что?

- Где начальник?

- А вам то что? – очень дружелюбно, неправда ли? Ласковый взгляд с вспыхнувшим на мгновение белесым сиянием внутри и холодная, как лед рука, мгновенно приложенная к сердцу работяги, вынудили того испуганно отшатнуться, почти потерять равновесие и уронить мешок из которого взметнулась туча цементной пыли. Я небрежно отогнал ее взмахом руки, отчего глаза строителя расширились больше, казалось бы, максимально возможного размера, и повторил вопрос

- Где начальник? – все тем же ровным и безэмоциональным голосом

- Т-там, - дрожащим голосом сказал несчастный. При этом даже не сделав попытки показать хотя бы примерное направление рукой. То ли я выбрал самого высокоинтеллектуального работника месяца на данном участке производства, то ли запугал его излишне. Впрочем, пустое.

- Где начальник? – делаю шаг к нему

- Я… Я м-м-могу о-о-от-твести!

- Веди

Рабочий, чья синюшная бледность прорвалась даже сквозь густой летний загар, скорым шагом, посекундно оглядываясь на нас, посеменил вглубь участка, ближе к котловану фундамента, где была припаркована старая Нива. Подойдя к машине, он пробормотал что-то вроде «здесь он, только не трогайте» и поспешил скрыться из поля зрения. Я, покачав головой, подошёл к дверце.

Человек, находящийся в машине, спал полулежа, откинув сиденье на максимально возможный уровень. Я постучался. Человек приоткрыл глаза. Недовольно скривился, но всё же принял сидячее положение и открыл дверь

- Чё надо?

- Как интересно, - всё так же, не повышая голоса и сохраняя интонации бесстрастными, я обратился к Александру, - Меня то он не знает, ладно, хоть мог бы быть и повежливее, а вот почему он не узнал тебя?

- Сейчас разберусь, Константин, - глаза паладина начали наливаться кровью. И совершенно зря – неужели не видит, что человек вусмерть пьян? В таком состоянии он и мать родную не признает

- Ты, мать твою, совсем охренел?!, - страшным голосом прорычал мой помощник, вытаскивая прораба за грудки из машины. В этот момент я произвел то же действие, которым когда-то приводил в чувство самого несвятого отца – резко разрушил все молекулы алкоголя в его организме. Лицо несчастного позеленело и он резко решил исторгнуть из себя все накопленное посильным и непосильным трудом содержимое желудочно-кишечного тракта. Реакции бывшего служителя Инквизиции можно позавидовать – он успел не только отклонить резко протрезвевшего прораба от себя, но и поставить того на четвереньки, чтоб сподручнее было проводить вынужденный, экстренный и кардинальный детокс

Когда прораб пришёл в себя, стоя в коленно-локтевой позе в собственной рвоте и испражнениях, чьё выделение тоже не мог удержать – резкое отрезвление штука жесткая, мы по-прежнему стояли рядом, отступив от машины на пару шагов, чтобы не вдыхать зловонные миазмы тела начальника стройки

- Мне кажется, тебе стоит встать

Человек поднялся

- Твой контракт окончен. Можешь забирать людей и уезжать

- Но план стройки…, - стоящий предо мной человек был жалок. Его знобило, ему было сложно стоять, от него отвратительно пахло, он весь был мокрым. И, тем не менее, он пытался отстоять свои деньги – на строительство объекта ему, разумеется, было плевать.

- План строительства не подразумевал и не влючал нахождение на нём людей в состоянии крайнего алкогольного опьянения

- Вы… Вы же не можете выгнать нас так… Мы столько сделали здесь… И это первый случай, клянусь!

Я даже улыбнулся. Краешком губ. Обожаю, когда кто-то клянется. Клятвопреступники… Ммм... Их души открыты любому желающему, как стакан воды в пустыне – протяни руку и выпей. А уж если клянутся душой...

- Что, даже своей душонкой поклянешься? – изгиб брови

- Да!, - забормотал человек передо мной, не зная, куда деть свои руки, - Душой клянусь, не пил я здесь раньше! Не пил я здесь, хозяин, не пил! – разумеется, врёт. Но кто ж теперь удержит меня от того, чтобы привязать его душу к себе? Правильно. Никто. Аккуратно накинул «поводок» на его внутреннюю сущность. Источник веры лишним не бывает.

- Не верю. Ты лжёшь. А поэтому решение неизменно. Ты сейчас соберешь своих людей и объявишь им, что ваша работа здесь окончена. Прямо сейчас. Через час вас здесь не будет. Я надеюсь, всё понятно? - добавляю металл в голос, чтобы у того даже мысли перечить не было.

Разворачиваюсь к спутникам и показываю рукой в направлении фундамента. Надо же посмотреть, с чем мне предстоит работать. Надо отметить, все сделано добротно, на совесть. Уж не знаю, чья это заслуга – вертухайство Александра или врожденные качества бригады строителей, но, во всяком случае, недочетов явных не было. Толстый фундамент, постепенно оседающий под собственным весом. Всё добротно, без трещин, сколов, расходящихся вкривь и вкось стен. Два полноценных подземных этажа. По сути - бункер. Бывший церковник сделал упор на основательность. Что ж. Мне будет удобно работать с такой заготовкой. Обойдя будущее основное здание кругом, спустившись на минус первый и минус второй этажи, я нашел подходящее по площади и замыслу помещение. Я специально заранее приказал несвятому отцу разместить на минус втором этаже большое помещение с максимально толстыми стенами, одним выходом и не предназначенное ни для каких целей. Разве что раньше я планировал разместить в нём святилище и алтарь. Теперь планы изменились. Все остальные комнаты были четко распределены – оружейная, тренировочная, будущий зал магических изысканий и так далее – всё, что полагается иметь в усадьбе новому дому, вступающему в великую Игру, которая длится ещё с тех времен, когда человеческие маги смогли выдернуть из Бездны наших великих герцогов. Собственно, только эта Игра нам и осталась с прошлых времён. Игра в войну за обладание людскими душами, дарующими ощущение всемогущества. Как мы измельчали…

Зайдя в помещение, в которое еще не был проведен свет, чью тьму не разгонял даже фонарик Ольги, которая, надо отдать ей должное, отчаянно трусила, но спустилась с нами без пререканий и следовала чуть не след в след, я приказал спутникам остановиться у дверного проёма

Сам же вышел в центр зала. Большой и просторный, он располагался ровно в центре всего сооружения. И станет центром моего замысла… Да будет так. Я медленно призвал атрибуты и обрел облик. Ни к чему спешить. Вера, что питала меня, позволяла мне оперировать всё большими и большими потоками энергии. Жезл на поясе, не исчезнувший даже после принятия мной истинного облика, давал ощущение почти безграничной мощи. Лживое и обманчивое ощущение. Я помнил об этом. И не собирался дать шанса себе забыть. Обезображенные лица моих близких, кого я не смог защитить, будут мне в том гарантом. Нет неуязвимых. И даже победа способна обратиться в поражение. При должном умении. Я стиснул жезл, издавший полузадушенный писк.

Но сегодня я не планировал мучить того, кто смог обыграть меня, усыпив бдительность. Мне просто нужна была та сила, которую он успел накопить в себе. А её можно взять и, не прикасаясь к артефакту. Я воздел руку с мечом вверх, собирая веру на кончике клинка, как зримое проявление силы. Затянул литанию на том языке, что не звучит повсеместно уже многие тысячи лет и остался известен лишь нам – его носителям и редким отщепенцам рода людского – нашим последователям, ученикам и рабам. Воздух в комнате стремительно становился холоднее и гуще. Тьма, царящая здесь доселе, медленно отступала от мертвенно-молочного сияния, разливающегося от меня пульсирующими волнами, раздраженно подавалась назад, но не спешила покидать свою обитель. Напряжение постепенно достигло максимума. Потусторонний ветер, развевающий мой плащ с меховым подбоем, являющийся частью облика, бил всё яростнее и яростнее. Наконец, резко обхватив меч обратным хватом, я вонзил его в бетонный пол, одновременно выдыхая последние слова литании – заклиная место своим истинным именем. Из меча вверх и вниз ударила белесоватая струна, быстро расширяющаяся тем же пульсирующим тактом, что и ранее свет вокруг меня. Вот уже струна выросла до размеров столба, скрыв в себе меч. Вот уже столб мертвенного, нестерпимо яркого и неприятного света скрыл мою фигуру, толщиной сравнившись с колонной какого-нибудь языческого храма. Наконец, процесс завершился. Я чувствовал его. Я управлял им. Открыв глаза, я с ледяной торжествующей улыбкой выдернул меч из пола и шагнул из столба света прямо на пепельную поверхность Изнанки. Задуманное свершилось! Я пробил все слои реальности, соединив план памяти нашего поражения и план мироздания, который только и доступен жизни людей, чье предательство во времена столь древние, что не упоминают в легендах, стоило нам так дорого. Хотя, чему удивляться? Разве будут люди помнить о своём позоре? Неважно. Всё сейчас – неважно. Я расправил плечи, вдохнул горький воздух Изнанки и огляделся. Пейзаж вокруг ничем кардинально не отличался от того, что я увидел, когда нас всех, коленопреклоненных, заставили выслушивать приговор Его. Ничем не отличалась молчаливая Изнанка и от следующего момента – момента низвержения в Бездну. Ничем не отличалась и от момента, когда я смог вырваться – после стольких тысячелетий наказания. Изнанка навечно приняла горечь нашего поражения. Навечно запомнила наше падение.

Но что, если вечность тоже имеет свой предел? Что, если вечность уже дала трещину?

На этом месте спустя некоторое время вознесутся стены бастиона. Великого бастиона – оплота моего Дома. И отражения стен Дома в мире людей. И да падут все, кто посмеют пойти против меня, не будь я Аграилом – Падшим ангелом бывшего Дома Провидцев!