Падшие

Пролог

Небо озарялось огненными всполохами. Кругом слышался лязг стали о сталь, а воздух пропитался тяжёлым металлическим запахом. Его ни с чем невозможно было перепутать. Он, казалось, въедался в кожу, забираясь под броню, оседал на волосах, был везде. Густой, стойкий аромат, вызывающий рвотные позывы у незакаленных. Кровь... Хотелось прикрыть нос, чтобы не вдыхать этот запах смерти и страданий. Но это было невозможно.

Некогда безжизненная, каменная пустыня, годами не видевшая влаги, сегодня впитала в себя столько крови, что, казалось, мы были в Аду. Хотя на самом деле Ад пришел на землю.

Полчища демонов, словно волны в шторм, накатывали на своего противника и вступали в ожесточенную схватку. Битва шла не только на земле - в небе кружило такое же множество демонов.

До этого дня мне не доводилось видеть подобных схваток, несмотря на то, что я далеко не новичок военном деле. Однако раньше все выглядело, как небольшие распри, а не как полноценная битва.

Я резко дернула плечами, чтобы стряхнуть осевшие на перьях кровь и грязь. Из-за них крылья становились тяжелее, не давая быстро двигаться в бою. Над моей головой разгорелась самая ожесточенная бойня. И расклад был не в нашу пользу. Атаки на земле сдержать было довольно легко: в основном здесь бились низшие демоны. А вот в небе парили на кожистых крыльях демоны высшего ранга - стихийники. И с ними справляться было намного сложнее.

Прямо сейчас два бойца из моего отряда пытались одолеть беловолосого демона. Вокруг него клубилась мгла, не давая мечам и копьям достать своего хозяина. Демон, язвительно хохоча, неожиданно появлялся из молочного густого тумана, нанося серьезные ранения моим солдатам. Я неосознанно зарычала: травмировать своих не дам! И, резко взмахнув крыльями, попутно сметая потоком воздуха несколько низших демонов, оторвалась от земли.

Я подоспеваю вовремя: демон как раз прорезает мглу, целясь рассечь грудь одного из солдат по диагонали. Я успеваю подставить свой меч, и клинок врага с противным скрежетом уходит в сторону. Замечаю удивлённое выражение лица демона, когда замахиваюсь и наношу удар в ответ. Кажется, я его достала, так как через мгновение мгла рассеивается, и беловолосый, благодаря раскрытым перепончатым крыльям, начинает медленно планировать на землю.

Несколько секунд я раздумываю над тем, чтобы спуститься и добить врага - уж слишком силен он оказался, таких не стоит оставлять в живых. Этого времени оказывается вполне достаточно для товарища поверженного демона. Я лишь замечаю боковым зрением, как алая вспышка рассекает небо рядом со мной, после чего следует удар в живот локтем, одетым в стальную броню. Этот удар выбивает весь воздух из лёгких, я забываю взмахивать крыльями, и камнем лечу вниз, следом за беловолосым.

Приземление не менее жесткое, чем удар, выбивший, кажется, из меня часть жизни. Однако гора трупов смягчает мое падение. Я даже умудряюсь сползти с кучи мертвых тел на твердую землю и первым делом проверяю, в порядке ли крылья. Отбитые внутренние органы – на настоящее время не страшно, а вот крылья - один из моих инструментов в бою. Занявшись проверкой своего состояния, пропускаю момент, когда ко мне кто-то приближается и резким рывком переворачивает на спину. Судорожно начинаю искать глазами свой меч, но он, вылетев из моей руки, остался на горе трупов. Пока я проклинаю себя за глупость, надо мной склоняется демон, что нанес мне сокрушительный удар в солнечное сплетение.

Длинные огненные волосы развеваются на ветру, как вражеский стяг. Тонкие черты лица, четко очерченные скулы, серо-голубые глаза, смуглая кожа... Его, наверное, можно было бы даже назвать красивым, если бы не одно маленькое "но" - два рога, торчащие из лба, как что-то инородное. На левой щеке, от нижнего века, шла тонкая вязь татуировки. Как и все высшие демоны, он не носил брони. Шипованной сталью было покрыто только одно плечо примерно до локтя. Торс не был ничем прикрыт, только кожаный ремень пересекал мускулистую грудь по диагонали, соединяя броню на плече с чем-то вроде набедренной повязки. Сквозь складки этой объемной "юбки" были видны плотно прилегающие штаны. В горло мне упирался хопеш - клинок серповидной формы, что-то среднее между мечом и топором. Второй такой же меч ожидал своего часа в ножнах на поясе.

Пока я его разглядывала, демон тоже не терял времени зря. Он так же беззастенчиво рассматривал меня. Брови были сведены на переносице, словно он что-то обдумывал.

Когда я было решила, что эта пытка не закончится, над полем битвы разнёсся звук горна, известивший о нашем отступлении. Что ж, теперь нет смысла дергаться - меня в любом случае убьют.

Однако демон рассудил иначе. Все так же, не отрывая от меня серо-голубых глаз, он прячет хопеш в ножны, и, взмахнув нетопыриными крыльями, взлетает, скрываясь из виду в дыме пожарищ.

Глава 1

Лазарет был переполнен ранеными. Привычные здесь запахи лекарств и антисептиков сейчас смешались с запахами крови и обожженной плоти. Не самый приятный коктейль, нужно сказать.

Несмотря на то, что у меня не было серьёзных ран, я тоже вынуждена была находиться здесь. Сидела на койке, стараясь подавить приступы тошноты от местных запахов, для чего рассматривала высокие своды помещения лазарета. Меня никогда не прельщала архитектура в стиле ренессанс, но здесь - в Серебряном Граде – все здания построены по одному лекалу. Мне больше по вкусу готика с ее устремленными ввысь шпилями и башенками. Однако, за неимением ничего другого, я рассматривала высокие колонны, поддерживающие тяжёлый мозаичный свод.

Наконец очередь дошла и до меня. Несмотря на то, что я уверяла, что со мной все в порядке, только синяки и ссадины, меня все равно запихнули сюда. Я бы могла, конечно, по-тихому удрать из лазарета, но, как назло, на место стражи поставили ребят из моего отряда, а я не имею привычки дискредитировать своих подчинённых.

Ко мне подошла лазаретная сестра в форме, похожей на одежду монахинь, только в бело-голубой гамме. Крылья сотрудницы лечебницы были сложены и перевязаны традиционной золотистой тесьмой, в знак того, что они не связаны с войнами, а несут мир. Хотя, я бы с этим поспорила. Лично знаю нескольких представительниц медицинских работниц, которые, на этапе практики, чуть было не залечили с концами целый отряд. Так что лазаретные сестры не менее смертоносны, чем подразделение ассасинов.

Меня заставили снять броню, которая, казалось, за этот срок приросла намертво к живой плоти. Панцирь, прикрывавший грудь и живот, и наручи были сплошь в чужой и моей крови. Это так не вязалось с окружающей чистотой и величием этого места, что я невольно испытала стыд за то, что вношу хаос в эту упорядоченность. Однако оглянувшись по сторонам, я отогнала от себя эту мысль. Да тут все пропитано болью, кровью и страданием, о какой чистоте и упорядоченности может идти речь?

Сестра принудила меня раскрыть крылья. Перья тоже были все перемазаны кровью, и нужно было убедиться в том, что тонкие кости не повреждены. После осмотра крыльев, работница лазарета протерла влажными бинтами грязную от сажи, пыли и крови кожу и ощупала так же мою спину. Не обнаружив серьёзных повреждений, она удовлетворённо улыбнулась, отчего её лицо покрылось сеткой мелких морщинок.

- Я же говорила, что у меня только синяки и ссадины. – улыбнулась я в ответ. – Не стоило тратить на меня время.

Лицо лазаретной сестры не изменилось – все та же улыбка – но прилетевшая мне оплеуха говорила о кардинальной смене настроения.

- Знаешь что, моя дорогая, если бы ты не бросалась на амбразуру каждый раз, то не была бы частым гостем в этой обители.

- Ты прекрасно знаешь, что я не могу не бросаться на амбразуру. – отзываюсь я, потирая ушибленное место. Рука у работницы лазарета тяжёлая, как и всегда. – В моем командовании целый взвод.

Женщина в голубом одеянии фыркает:

- Если бы ты послушала свою тётку, не пришлось бы рисковать собой вместе с этими мужланами. Работала бы сейчас в лазарете…

Я закатила глаза. Снова старая песня.

- Моя тётка могла бы уже смириться с моим выбором.

Лазаретная сестра, и по совместительству моя тётка Марьям, недовольно покосилась на меня, и, собрав в охапку мою броню и грязные бинты, с громким осуждающим вздохом, удалилась в комнату работников.

Я тоже вздыхаю и разваливаюсь на койке. После разговора с теткой, мне резко расхотелось домой. Раз на то пошло у меня присутствуют ушибы, поэтому я имею право занимать место в лазарете. Хотя бы до завтрашнего утра. Я поудобнее устраиваюсь на кушетке, завернувшись в крылья, как в одеяло, и проваливаюсь во тьму, где нет ни боли, ни сражений, ни крови, ни погибших товарищей. Нет снов.

***

Из сонного марева меня вырывает стон, идущий откуда-то слева. Я осоловело оглядываюсь, пытаясь разобрать в темноте, откуда конкретно исходит звук. Кажется, я проспала не меньше шести часов – когда я попала сюда, был день, а сейчас за окнами на иссиня-чёрном небе уже появляются первые крупки звезд.

Я, все ещё пошатываясь ото сна, продвигаюсь на звук. В лазарете не темно – арочные окна впускают достаточно лунного света, чтобы не спотыкаться на каждом шагу. Однако натруженные мышцы отказываются нормально работать. Ещё бы: столько адреналина было выработано моим организмом за последние два дня. Я бы не удивилась, если бы я вообще не смогла пошевелиться после подобной битвы. Несмотря на это, я собираю всю свою волю в кулак, крылья в кучу, и стараюсь двигаться между кушетками как можно аккуратнее, чтобы не зацепить уже и так настрадавшихся товарищей.

Стон то затихает, то становится громче. Видно, тот, кто издаёт звук, старается, как и я, ненароком не потревожить спящих рядом сослуживцев, но боль не позволяет этого сделать. Ещё пару шагов и я достигаю источника.

- Ох, Ник…

Ник – лейтенант из моего отряда и мой давний друг. В этой стычке ему досталось больше всех. Ему попался демон-стихийник с электрическим разрядом. Он не только подпалил ему перья, но и вырубил на пару секунд. Этого было вполне достаточно, чтобы потерять ориентир в пространстве и упасть со ста пятидесяти метровой высоты. В отличие от меня, Нику не повезло – он упал на голые камни. Хотя он успел сгруппироваться, однако это не спасло его от серьёзных травм.

Его крылья обожжены и переломаны, спина превратилась в одно сплошное месиво, поэтому сейчас он лежит на животе. Глаза закрыты, кожа покрыта испариной, дыхание рваное и поверхностное… он даже не замечает, когда я опускаюсь рядом с его кушеткой на колени. Только когда я касаюсь его безвольно повисшей руки, он открывает глаза.

- Майор… - несмотря на его состояние, в глазах Ника читается стыд и смущение. – Я вас подвёл…

- Тссс… лейтенант, приказываю замолчать. Отставить извинения. Ты ни в чем не виноват.

Ник хочет что-то возразить, однако новый приступ боли заставляет его сжать зубы и застонать. Кожа его становится ещё бледнее, чем раньше. Я осматриваю его повязки. Лазаретные сестры наложили на сломанные крылья, где это было возможно, лангеты, а на открытые раны на спине куски бинта, смоченные обезболивающими и заживляющими лекарственными смесями. Вот только все уже впиталось, и лоскуты ткани практически высохли.

Я осматриваюсь по сторонам. Лазаретные сестры не могли не оставить смену повязок. Так и есть – на прикроватном столике стоит медная миска, в которой лежит бинт, полностью замоченный в зеленоватой жидкости.

Я поднимаюсь и аккуратно отделяю использованные бинты от ран Ника. Слава Отцу, они ещё не успели присохнуть и я не добавляю страданий и без того измученному парню. После чего опускаю руки в чашу, чтобы сделать новую перевязку. Руки тут же начинает щипать из-за наличия многочисленных ссадин, и я прикусываю губу. Бедный Ник – мало того, что он и так страдает от боли, которая будет преследовать его ещё как минимум месяц, так и лекарства причиняют не меньше страданий. По крайней мере, в первый момент, после припарки ощущения совсем не радужные.

- Ник, прости, придётся потерпеть… - шепчу я, и, сжав зубы, накладываю бинты на поражённые участки. Парень дёргается, с бледных губ срывается шипение, переходящее в сдавленный крик боли. Закончив с перевязкой, я снова опускаюсь на колени рядом со своим другом и, по совместительству, лейтенантом.

- Потерпи немного, - уговариваю я. – Скоро станет легче.

Ник через силу кивает. Его некогда смуглая кожа сейчас приобретает сероватый оттенок, а пшеничные кудри слиплись от пота. У него жар. Я нахожу в ящике прикроватного столика чистую тряпицу и ещё одну небольшую медную чашу.

В уборной наполняю её ледяной водой и возвращаюсь к Нику. Обтираю его лицо и не повреждённые открытые участки тела смоченной тряпицей, после чего прикладываю охлажденный отрез ткани к его лбу, чтобы хоть как облегчить его состояние.

Спустя время лекарства начинают действовать, и черты лица Ника разглаживаются. Он проваливается в забытье. Я ещё пару раз меняю компресс на лбу Ника, после чего сама не замечаю, как засыпаю сидя, держа его за руку и положив голову на кушетку.

Глава 2

Тренировочный меч свистит перед самым моим носом. Я еле успеваю увернуться. Мой противник, а по совместительству мой учитель Сэммюэл, ехидно улыбается. Битый час этот двухметровый садист с крыльями гоняет меня и Ника по тренировочному полю, оправдывая эту пытку нашим пребыванием в лазарете. В моем случае это был всего лишь один день!

Хорошо хоть дал Нику восстановиться. Около полутора месяцев ушло на заживление всех ран, в том числе и на срастание мелких косточек крыла. Оно все еще двигалось не так проворно, как раньше, но Ник старался не демонстрировать ни боли, что мучила отвыкшие от физических нагрузок мышцы, ни утомления от активных тренировок. Вот и сейчас он, стараясь восстановить сбитое дыхание, показывает поднятый вверх большой палец в ответ на мой встревоженный взгляд.

- Габриель, сосредоточься! – между тем продолжает «садист». – А то барахтаешься в пыли, как желторотый цыпленок. Неподобающе для майора.

«Пытается вывести из себя» - понимаю я.

Все его фокусы я изучила вдоль и поперек, пока действительно валялась в пыли, пытаясь собрать все свои конечности в кучу. Чего-чего, а жалости в его тренировках не было никогда. Я выползала с поля вся в синяках и ссадинах, с вывихнутыми плечами и пальцами, но это того стоило.

Через несколько мучительных лет мои мышцы окрепли, а навыки боя были отработаны до автоматизма. Еще через год началось мое продвижение по службе. Каждый раз, получая новое звание, я бежала к учителю Сэммюэлю, чтобы получить его одобрение и похвалу, однако получала в ответ только реплики о том, что всего этого недостаточно, и том, что любой дурак может дослужиться до этого звания. Сколько раз я уходила с тренировочного поля разочарованной после подобных разговоров и не сосчитать. Но постепенно привыкла к подобной реакции. Потихоньку я начала понимать, что это его специфический способ меня мотивировать, и просто перестала так резко реагировать на подобного рода замечания учителя.

Вот и сейчас я и бровью не повела на его комментарий о желторотом цыпленке, а просто старалась как можно быстрее восстановить сбившееся дыхание, так как была уверена, что издевательство на этом не закончится. И я права на все сто. Как только я отвожу взгляд, чтобы проверить, не замучили ли окончательно моего товарища, тут же замечаю краем глаза движение со стороны наставника, который, казалось бы, уже расслабленно опустил оружие. Меч чертит серебристую дугу, метя мне в горло. Несмотря на то, что мы называем это оружие тренировочным, по факту это обычный меч, только затупленный, тяжесть остается той же. Поэтому, не увернувшись от выпада учителя, я рискую заработать серьезную травму.

Я вовремя успеваю пригнуться. Лезвие свистит у меня над головой, однако, это не конец атаки. Следом за мечом в ход идут крылья, одетые в стальную броню. Это одна из особенностей тренировок моего наставника – полная экипировка, чтобы прочувствовать на себе все «прелести» реального боя.

Я успеваю отбить крыло, целящее мне в лицо, но пропускаю подсечку в ноги и падаю навзничь. Тут же заворачиваюсь в бронированные крылья, словно в кокон, и слышу противный скрежет металла об металл. Вибрация проходит от кончиков перьев, пробирая до самых костей. Как только это ощущение начинает затихать, я резко распахиваю крылья, делая ответную подсечку, и, пока мой противник падает, поднимаюсь, ногой выбивая из его рук меч. Наставник чертыхается, но быстро замирает, почувствовав кончик лезвия, ткнувшегося ему между ключиц. Я не могу сдержать язвительной улыбки – как приятно окунуть в пыль человека заведомо сильнее и крупнее, чем ты. Особенно, когда он перед этим обозвал тебя желторотым цыпленком.

- Вижу кто-то поднаторел в бою, и, наконец-то, начал драться всерьез. – улыбается в ответ Сэммюэл.

- Просто раньше я жалела старика. У тебя же наверняка ревматизм после каждой нашей тренировки разыгрывается. Скажи честно, крылья ломит вечерами?

Я протягиваю руку, чтобы помочь наставнику подняться на ноги. Но забываю, что за человек передо мной… Сэммюэл делает вид, что смирился с поражением, и принимает мою помощь, но, как только моя ладонь попадает в капкан его рук, я замечаю странный огонек в его глазах. Но уже слишком поздно.

Наставник дергает меня за руку вперед и перебрасывает через бедро, укладывая ровно на то же место, на котором сам недавно лежал. Мое разочарование и злость было видно невооруженным взглядом. А наставник решил еще и потешиться:

- Не забывай: твой враг всегда остается врагом. Даже отрубленная голова змеи может укусить.

Я шиплю, прямо как та самая змея. Подбираю под себя крылья и, словно пружина, вскакиваю с земли, замахиваясь тяжелым мечом. Но не успеваю нанести удар.

- Майор! – в дверях тренировочного зала появляется посыльный. – Вас вызывает Захария.

Падшие побери! Еще и Захария! Не хватает мне издевательств от учителя…Но Сэммюэла еще можно потерпеть – он хоть и издевается, но делает это во благо, а вот заносчивого генерала с его нудным наставническим тоном я вряд ли вытерплю.

Захария, или «подхалим с крыльями», как его за глаза зовут все, кому не лень, был знаком мне с самого детства. Сначала была Академия, затем служба. Нигде он не был душой компании. Все вокруг считали его скользким типом. Все, кроме наставников и командиров. Захария всегда старался выслужиться перед старшими, не гнушаясь при этом стучать на своих же товарищей. Именно таким образом - подминая друзей и идя по головам - он смог пробить себе дорогу до звания генерала. А сейчас, после ухода Отца, он исполнял обязанности главнокомандующего многочисленной Священной армии.

Естественно, на эту должность его назначил не сам Отец, да и выборов никто не проводил (иначе он бы непременно их с треском провалил). Просто в один прекрасный день нам представили Захарию в качестве нашего генерала и, по факту, правителя Серебряного Града. Этот факт не радовал никого, но, вышколенные со времен Академии, мы не смели не подчиниться.

И сейчас мне тоже придется подчиниться. Хотя мне этого ой как не хотелось… Поэтому решаю потянуть время:

- У меня есть время принять душ? Или мне идти к главнокомандующему потной и перемазанной грязью?

Посыльный морщится, словно после моих слов учуяв аромат немытого тела. «Такой же неприятный тип, как и его непосредственный начальник. Вот уж действительно: рыбак рыбака…» - хмыкаю про себя я.

- Я передам генералу, что вы прибудете после банных процедур. – надменно сообщает мне «мальчик на побегушках», и, гордо задрав подбородок, удаляется с тренировочного поля, всем своим видом показывая, что не для него все эти плебейские валяния в пыли.

Когда посыльный скрывается за высокими воротами тренировочного поля, я обреченно вздыхаю. Сэммюэл сочувствующе похлопывает меня по плечу. Захария никогда не испытывал ко мне теплых чувств. Он вообще недолюбливает всех, кто смог получить повышение звания только собственным трудом и талантом. А ко мне он вообще испытывает особую неприязнь. Еще бы! Девушек в армии не так уж и много, а тут не просто представительница «слабого пола» на службе, а еще и майор, у которой в подчинении целый отряд, готовый пойти за ней и в огонь, и в воду! Негоже взрослым сильным мужчинам исполнять приказы какой-то пигалицы, которая и ростом-то им хорошо если до плеча достанет. Короче, Захария был тем еще женоненавистником, считающим, что единственная серьезная работа, которую может исполнять представительница «слабого пола», это лекарское дело, а никак не военное. Только вот окружающие прекрасно знали, что в бою я смогу уложить его на лопатки, даже не напрягаясь. И, видимо, этот факт бесил его намного сильнее, чем мое звание и принадлежность к женскому полу. Оттого Захария часто придумывал мне самую грязную работу, чтобы хотя бы так показать свое превосходство надо мной.

Пока я снимаю броню и развешиваю ее на тренировочном манекене в дальнем конце зала, ко мне подходит Ник.

- Может быть, мне лучше пойти с тобой? – участливо спрашивает он.

Я скептически кошусь на товарища, который усердно старается скрыть свою хромоту. Н-да, не жалеют нас наставники от слова совсем. Но хоть Нику могли бы и поддаться – все-таки он был серьезно травмирован в бою. Хоть бы раны снова не открылись.

С Ником я тоже знакома со времен Академии. Высокий не по годам, светловолосый молчаливый мальчишка с ярко-голубыми глазами всегда держался в стороне от остальных детей. Честно говоря, многие его побаивались. Но только не я. Заговорив с ним первой, я несказанно поразила не только Ника, но и всех своих одноклассников. Это был банальный обмен любезностями, но он постепенно начал открываться. На удивление, мальчишка-гигант оказался добрым и отзывчивым, а его молчаливость была обусловлена банальным смущением.

Он родился на ферме в маленькой деревушке, и общался только со своими братьями и сестрами, да с животинкой, что жила при хозяйстве. Когда разразилась первая война с Адаллионом, его дом был разрушен до основания, родители убиты, а оставшихся в живых детей отправили по разным приютам. Это сподвигло его и так немногословную персону замкнуться в себе, и на все попытки подружиться, он отвечал лишь хмурым взглядом. Однако мне удалось пробить брешь в панцире Ника и вытащить его тушку на солнечный свет. К тому моменту мы были приятелями, товарищами по обучению, но не более. Наша дружба началась так: один из одноклассников, хулиган и дебошир, решил поиздеваться над беззащитным парнем. Я не вытерпела глумлений над безобидным гигантом и вступилась за него. Не только в словесную перепалку. В то время Сэммюэль уже взял меня под свое крыло, и его адские тренировки начали давать первые результаты. Положив хулигана на лопатки, я, не долго думая, заявила, что, если кто-то полезет к Нику, будет иметь дело со мной.

Это выходка так поразила молчаливого мальчишку, что со следующего дня он стал ходить за мной по пятам, стараясь помогать мне во всем: от таскания моей сумки с учебными принадлежностями, до отработки моих наказаний. С тех пор мы были неразлучны. Он был первым, кто добровольно вступил в мой отряд, после того, как меня повысили в звании.

И сейчас Ник не мог остаться в стороне, когда мне предстояло выслушивать приказы от малоприятного мне человека.

- Да чем ты мне там поможешь? – я поднимаю взгляд на парня. Каждый раз, когда я это делаю, у меня начинает болеть шея: я до сих пор рядом с ним выгляжу маленькой девочкой, ибо достаю макушкой ему только до груди. – Не дай Отец, еще придется оттаскивать тебя, когда он отпустит очередной едкий комментарий в мой адрес.

После чего снова осматриваю переминающегося с ноги на ногу Ника. Кажется, наставник его не хило так уронил в последний раз, так как колено явно его беспокоит.

- Лучше скажи, что просто хочешь сбежать с этой дьявольской тренировки хоть куда-нибудь. – я усмехаюсь, когда на его щеках проявляется румянец смущения. – И вот тебе идея: чем идти в логово Захарии, лучше сходи в лазарет к Марьям. Уж точно пользы больше будет.

Ник что-то бурчит себе под нос, но не сопротивляется, когда я заявляю его учителю, что отведу своего подчиненного в больничное крыло. С тренировочного поля мы уходим вместе, разделяясь только в саду, где часто коротали время, будучи детьми.

- Удачи. Не прибей его там ненароком. – напоследок говорит мне Ник, явно погрустневший от того, что не может меня сопровождать.

- Я очень постараюсь. – улыбаюсь в ответ я. – Но не обещаю.

Последняя фраза произнесена мной слишком мрачно, отчего Ник прыскает со смеху.

- Ковыляй уже в лазарет. – отмахиваюсь я от хохочущего друга, и твердым шагом удаляюсь в сторону своего жилища.

Мои покои находятся в крыле, где проживают лазаретные сестры. Вообще-то все военнослужащие по правилам живут в одной казарме, не разделяясь по званиям. Якобы это сближает сильнее, чем совместные попойки. Но я исключение из правил. В свое время, когда стало понятно, что я не откажусь от затеи связать свою жизнь с военным делом, моя тетка Марьям настояла на отдельном жилье.

Меня и еще нескольких девушек с моего курса поселили вместе со служителями лазарета. За много лет это был первый такой прецедент. Собственно, как и девушки в рядах военных. Обычно, после основных курсов Академии, где преподавали историю, основы физики, алхимию и иже с ними, подросшие девочки выбирали лечебное дело в качестве своего призвания, или же становились Хранительницами Знаний в Хрустальной Библиотеке. Еще небольшая горстка выпускниц продолжала грызть гранит науки, посвятив свою жизнь изучению законов магии. А вот военных среди представительниц прекрасного пола до недавнего времени не было совсем.

После долгих споров на счет места проживания неожиданно свалившихся на их голову девушек-воительниц, моя тетка безапелляционно заявила: дескать, нечего хрупким непорочным девам делать среди солдафонов. Знай она, как мы перепивали и лупили этих самых солдафонов при каждой удобной возможности, точно бы в невинные овечки не записала. Все же никто с Марьям поспорить не посмел (ага, попробуй с ней поспорь - иногда мне кажется, что крылья тесьмой она перевязывает просто для виду), так как та вытащила с того света ни одного из спорщиков, и пользовалась беспрекословным уважением к своей персоне.

Меня подобное решение никак не расстроило. Так как воспитывалась я теткой, я и так уже проживала в крыле лазаретных сестер. И, что греха таить, прикипела всей душой к своей маленькой, но уютной комнатушке на третьем этаже. В ней я и осталась. В комнатке было все, что нужно: небольшая кровать с балдахином, шкаф, вмещавший все мои скудные пожитки, зеркало, которым я практически не пользовалась, и письменный стол с удобным мягким креслом, в котором я любила расслабляться после изнурительных тренировок. Даже была личная ванная и уборная! Так чего мне было плакать, что меня не пустили в казармы?

Поднявшись на третий этаж, я прошла по коридору до самого конца, и, прежде чем войти в родные покои, решила заглянуть к тетке. Ее комната находится прямо напротив моей. Постучав, я благоразумно дожидаюсь ответа с той стороны двери. Благоразумно, ибо моя тетка имеет привычку встречать незваных и невоспитанных гостей чем-нибудь тяжелым, метко запущенным пришельцам в голову. И это все сказано не просто для красного словца – мне ни раз прилетало то вазой, то рамкой, когда я без приглашения врывалась в ее покои.

- Входи, Габриель. – звучит из-за двери. Узнает даже по звуку. Иногда, мне кажется, что не мне нужно было идти на воинскую службу…

Я открываю дверь и нахожу Марьям сидящей за большим резным зеркалом. На ней махровый халат вместо привычной бело-голубой формы служительниц лазарета. Из привычного на ней вездесущая золотистая тесьма, стягивающая крылья. Марьям расчесывает свои каштановые, отливающие медью, волосы так медленно, словно это действо для нее что-то вроде медитации.

- Что стряслось, милая? – спрашивает она, даже не повернувшись в мою сторону.

- Ничего особенного, Марьям. Просто решила предупредить, что меня снова вызывает Захария.

Тетка тяжко вздыхает и откладывает щетку на туалетный столик. Наконец взглянув на меня, она еле заметно морщится от моего вида. Я поражаюсь: как она, настолько брезгливая и нелюбящая грязь, работает в лазарете? Там же кругом кровь, гной и другие телесные жидкости. И ее это как-то не смущает. А тут, поглядите-ка, пыльную и потную племянницу увидела, и нос воротит.

- Что ему опять от тебя надо?

- Да как обычно, скорее всего. Нашел для меня очередную грязную работу. – отзываюсь я, устало привалившись плечом к дверному косяку. – Ты же знаешь, он испытывает извращенное удовольствие, унижая меня и мой отряд. Надеется, что когда-нибудь мы откажемся выполнять его дурацкие приказы, или не справимся с заданием, чтобы со спокойной душой от нас избавиться.

- Что он в последний раз заставил вас делать?

Я хмыкаю, вспоминая, какими отборными выражениями покрывали мои ребята Захарию, во время выполнения последнего задания.

- Приказал почистить всем отрядом конюшни. Как видишь, фантазия у него отсутствует напрочь.

- Ох… - Марьям встает и подходит ко мне. – Милая, зачем же ты выбрала для себя такой путь?

Тетка ласково проводит рукой по моим волосам, с той стороны, где коса была более-менее чистой. Я в ответ молчу, просто решив пережить эту очередную «песню о главном». Каждый раз, когда у меня что-то случалось, пусть даже незначительная травма, типа царапины, она заводила свою шарманку.

- Если бы ты стала лазаретной сестрой, тебе бы не пришлось терпеть к себе подобное отношение. – между тем продолжала Марьям.

- Чем бы оно было другое? – я выворачиваюсь из-под ее руки. – Скабрезные шуточки как были, так и будут.

- По крайней мере, тебя бы не засылали в конюшни вычищать конское дерьмо. – вспыхивает Марьям.

- Слабое утешение, будем говорить откровенно… Скажи, тебе не надоели эти двойные стандарты? Значит, как таскать раненых тяжеленных мужиков на своих плечах, так пожалуйста, а в воинском деле женщинам не место? Или травиться в лабораториях токсичными зельями можно, а на поле боя защищать своих товарищей – нельзя?.. – я обрываю свою пламенную речь на полуслове, заметив, как напрягается тетка. Не в первый раз я завожу этот разговор, и каждый раз натыкаюсь на стену непонимания. - Ладно, мне пора привести себя в порядок.

Махнув на прощание рукой, выхожу в коридор, а за спиной слышу:

- Позволь, я подготовлю тебе наряд.

Я просто киваю в ответ. Мы и так не сходимся во мнении по многим вещам, и, если откажусь сейчас, смертельно ее обижу. В любом случае, я не обязана надевать выбранный ею комплект одежды. Он может банально мне не понравиться.

В моих покоях темно. Несмотря на то, что сегодня выдался довольно жаркий денек, благодаря задернутым тяжелым шторам, в комнате сохранилась приятная прохлада ночи. Я быстро скидываю грязную, влажную от пота одежду, и прохожу в ванную.

Как же приятно полежать в горячей воде после тяжелой тренировки. Но, к сожалению, в этот раз мне нельзя расслабляться. Лучше поторопиться, иначе каждая минута промедления превратится в десять минут нудного монолога Захарии. А мне хотелось бы вернуться к себе до темноты.

Я заворачиваюсь в большое полотенце и возвращаюсь в комнату, оставляя на мраморном полу мокрые следы своих ступней. Похоже, Марьям уже нанесла мне визит, пока я плескалась в ванной, так как на кровати покоится объемный сверток. Я разворачиваю тонкую желтоватую бумагу и непроизвольно морщусь от увиденного. Она меня на аудиенцию к главнокомандующему собирает, или на свидание? В свертке оказывается легкое платье из голубого тонкого шелка. Да если меня в этом непотребстве увидят парни из моего отряда, мигом засмеют. Я, Падшие побери, все-таки майор! Нет, в этом я точно из спальни не покажусь!

Вместо голубого недоразумения, любезно предложенного Марьям, надеваю кожаные штаны, хлопковую блузу и высокие сапоги из мягкой кожи. На бедра вешаю ремень с ножнами: меч и кинжал, который мне подарил мой наставник, когда я выпустилась из Академии. Еще влажные каштановые волосы я заплетаю в тугую косу и укладываю кольцом вокруг головы. Придирчиво осматриваю свое отражение в зеркале. Так-то лучше. Вот теперь я выгляжу, как человек, разбирающийся в искусстве войны.

Я еще раз бросаю взгляд на лежащее на кровати платье, и решаю спрятать его до поры до времени. Возможно, когда-нибудь оно мне пригодится.

Очередной раз разгладив несуществующие складки на блузе и поправив оружие, я тяжко вздыхаю. Но жалеть себя уже нет времени – пора выдвигаться.

Я открываю дверь и растворяюсь в темноте коридора.

Глава 3

Я начинаю нервничать… Уже полчаса меня мурыжат перед огромными дверьми Мраморного зала. Мне кажется, что надо мной издеваются, специально выводя из себя. И, надо сказать, у них это прекрасно получается…

Я, конечно пыталась потянуть время, отложив аудиенцию на более поздний срок, но не настолько! Когда я прибыла к месту назначения, тот самый посыльный, что прервал мою тренировку (читай: мучение), смерив меня с головы до ног презрительным взглядом, заявил:

- Ждите, майор, вас позовут.

Мне сразу не понравилась его мерзкая ухмылочка. После этих слов посыльный и, по совместительству секретарь Захарии, скрылся за массивными дверьми Мраморного зала. И, прошу заметить, до сих пор оттуда не появлялся. Что можно обсуждать так долго со своим секретарем для меня загадка. Хотя нет: предполагаю, что сидят и обсуждают закипающую от злости меня.

Во всех красках представив, как два взрослых мужика судачат обо мне, как старые, обиженные жизнью бабки, мне полегчало.

Тут же, словно почувствовав, что смысла издеваться надо мной больше нет, из-за двери показалась голова секретаря.

- Можете войти. – мерзко протягивает он с таким выражением лица, словно делает мне одолжение.

Спасибо большое! Не прошло и полгода! Я чувствую, что снова начинаю раздражаться. Поэтому, прежде чем войти в зал, пару раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, попутно нервно одергивая блузу. Не хватало еще, чтобы Захария к моему внешнему виду прицепился.

Когда дыхание успокоено, а одежда приведена в порядок, я, гордо вздернув подбородок, вхожу в распахнутые двери. Что бы ни придумал Захария, я не ударю в грязь лицом и, я уверена, мои ребята тоже.

Стены зала встретили меня гулким эхом. Раньше Отец проводил здесь пышные приемы и совещания. Иногда, во время празднеств, это просторное помещение превращалось в общую столовую, где все были равны – и солдаты, и министры, и даже простые рабочие при дворе, - и кругом царили радость и смех. Но все это было до меня. Я знаю о тех временах лишь по рассказам Марьям. Однако, каждый раз входя сюда, я пытаюсь представить то, что происходило здесь. В эти мгновения мне кажется, что и я тоже являлась частью историй, что рассказывала тетка. Я всегда недоумевала что же произошло такого, отчего Отец решил прекратить совместные приемы и пиры. По словам Марьям, это был не его выбор. Незадолго до моего рождения, был создан Совет, состоящий из членов влиятельных семей. Именно они настояли на жестком разделении между слоями общества. А Отец ничего не возразил против этого. Да он бы и не смог ничего сделать в одиночку, так как участники Совета перетянули на свою сторону практически всех, чей голос имел хоть какой-то вес. Возможно, это побудило Отца сначала удалиться от всех дел, а потом и вовсе уйти. К слову сказать, именно этот Совет в дальнейшем поставил Захарию командовать над нами.

Как бы то ни было, сейчас от Мраморного зала ничего не осталось, кроме названия. Захария же просто поиздевался над этим величественным местом, превратив его в нечто наподобие своего личного кабинета. Собственно, именно по его размерам можно понять, какой величины его раздутое самомнение.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы преодолеть расстояние от входа до стоящего на небольшом пьедестале массивного стола, за которым восседал Захария. Все это время он сверлил меня взглядом под эхо шагов. А я думала: как же смешна эта попытка выглядеть как можно более значимым. Как по мне, он смотрелся здесь так же уместно, как скаковое седло на корове. Еще смешнее худой и бледный Захария выглядел, сидя за этим огромным дубовым столом. Такой самодовольный и напыщенный, разодетый в бархат… Даже прическа его меня раздражала – крысиного цвета волосы зализаны так, что кажется, что это просто рисунок на его черепе. И эти серые, глубоко посаженые глазки…

- Здравия желаю, генерал. – как бы я к нему не относилась, но личная неприязнь не должна мешать службе.

- Здравствуй, Габриель. – Захария расплывается в масляной улыбочке. – Как водичка? Тепленькая?

Я с силой сжимаю зубы, чтобы не сказать ничего лишнего. Пока я придумываю более-менее приличный ответ, Захария встает со своего места и выходит вперед, становясь прямо передо мной.

- Раз ты закончила банные процедуры и теперь готова меня выслушать, перейдем к делу.

Он присаживается на столешницу и начинает перебирать бумаги, ненадолго замолкая. Я просто стою, вытянувшись по стойке «смирно», ожидая продолжения монолога Захарии.

- Что, даже не интересно, какое дело? – оскорбленно спрашивает он, явно напрягшись из-за моего молчания и каменного лица.

«Конечно нет. – хочется ответить мне. – Вряд ли у тебя за месяц воображения прибавилось».

Но, проглотив язвенный комок, что встал поперек горла, произношу вслух совсем иное:

- Какое дело?

- Вот. Так-то лучше. – снова мерзко улыбается Захария. – В этот раз очень ответственное и важное. Из нашего Арсенала пропал старинный артефакт, который способен убить любое бессмертное существо – Сумеречный Клинок. Поговаривают, что его видели в Адаллионе. Но мы не знаем этого наверняка, так как осведомителя больше нет в живых. Нам просто необходимо узнать, реально ли его выкрали Падшие, хотя, если говорить откровенно, я даже не сомневаюсь, что это так…

Захария делает небольшую паузу, словно о чем-то задумавшись, а в моей голове начинают метаться мысли.

Что это за артефакт? Я пытаюсь припомнить, видела ли я его, читала ли о нем. Но память упорно отказывается работать мне во благо. Ладно, наведаюсь в Хрустальную библиотеку, чтобы освежить свои знания. Второй вопрос: зачем этот Сумеречный Клинок Падшим? Какого бессмертного они хотят убить? Бессмертных не так много. Первые ангелы, среди которых есть и Падшие, и… Отец. Неужели именно для него был выкраден Клинок?...

Тем временем Захария снова возвращается к делу:

- Мы должны вернуть артефакт в Серебряный Град. А перед этим удостовериться, что он находится у Падших. – Захария сверлит на меня своими маленькими серыми глазками. – Именно этим займетесь ты и твой отряд.

Я недоуменно смотрю на него. Чем он предлагает нам заняться? Разведкой? Он вообще видел мой отряд? Мы хороши в прямом открытом бою, но не в шпионаже. Я живенько представила себе, как громила-Ник по-пластунски ползет в грязи во всем его обмундировании, и содрогнулась.

- Мой отряд никогда не занимался разведкой. – твердо рапортую я. – В Священной армии есть люди, которые специализируются именно на этом. Не лучше ли обратиться к ним?..

Глаза Захарии сужаются а на лице появляется какой-то звериный оскал.

- Майор, ты что, мне перечишь? – шипит он.

- Нет, но…

«Это просто самоубийство» - не успеваю договорить я, так как Захария вскакивает со стола и подлетает ко мне.

- Это приказ! А приказы не обсуждаются! Или ты забыла, чему тебя учили в Академии? А может думаешь, раз ты женщина, то тебе позволено перечить генералу?

- Никак нет. – цежу я прямо ему в лицо, пока он брызгает слюной.

- Знай свое место, майор! Я раздаю приказы, а ты выполняешь! Ни больше, ни меньше! А теперь пошла отсюда!

Я уже сама очень хочу уйти подальше, пока еще могу держать себя в руках, чтобы ненароком не надавать оплеух слишком зазнавшемуся бывшему однокласснику.

Развернувшись на каблуках, я удаляюсь, стараясь побыстрее удалиться как можно дальше от этого самодура, который все еще продолжает брызгать слюной напополам с ядовитыми замечаниями мне вслед.

***

Как я дошла до своих покоев я не помню. Зайдя в комнату, я снимаю с бедер оружие и со злостью кидаю его на кровать.

Одно дело, когда Захария заставляет нас выполнять грязную, но не опасную работу, а тут разведка! Это уже попахивает не просто издевательством и унижением, а покушением на убийство. Нет, мы, конечно, как и все остальные солдаты, изучали основы шпионажа. Однако одно дело зазубрить теорию, а другое – применять знания на практике. Все-таки стезя моего отряда – открытый бой.

В дверь постучали. Пришел секретарь Захарии для того, чтобы передать приказ генерала на бумаге (не хватает мне в устном виде). Гляньте-ка, даже фирменной бумаги с гербовой печатью не пожалел… Под оттиском виднелось слово «копия». Вот гад! Все предусмотрел. Теперь мы обязаны исполнить его приказ слово в слово, как написано в этом треклятом письме. А, ежели сделаем что-то не так, то он может весь отряд наказать. И хорошо, если это будет просто порка или отработка повинности где-нибудь на окраине земель, принадлежащих Серебряному Граду, а не пожизненное заключение или смертная казнь.

Но не переться же в логово Падших полным отрядом. Что ж, мне снова придется идти на «поклон» к Захарии, чтобы оговорить эту сторону его приказа. А пока нужно рассказать ребятам об очередном самодурстве нашего главнокомандующего. Вряд ли они будут в восторге от новости, но мне в обязательном порядке нужно обсудить с ними план действий. Сегодня это и проверну во время совместного ужина. До вечера еще есть время, а отдыхать мне не хочется от слова совсем, поэтому решаю отправиться в Хрустальную библиотеку, чтобы разузнать побольше об этом Сумеречном Клинке.

Библиотека находится практически в центре Серебряного Града, а Лазарет и место обитания военных ближе к внутренней стене. Вообще священный город представляет из себя крупное поселение, заключенное в два кольца из высоких каменных стен. Фактически, это крепость. За первым барьером находится район, состоящий из низких домиков - здесь живут обычные работяги. Во внешнем круге так же находится крупный рынок и площадь, где часто проводят различные фестивали. Во времена обучения мы часто сбегали из общежитий, чтобы повеселиться вместе с местными жителями. Внутренний барьер же защищает Лазарет, административные здания, Академию, Хрустальную библиотеку и казармы. Конечно, военные проживают и в первом круге, но во втором их значительно больше. Также за внутренним барьером находятся дома самых зажиточных и влиятельных членов общества. Такая конструкция стен была сделана на случай нападения противника: если первый барьер падет, выжившие смогут укрыться за вторым. Но так ли это на деле еще никто не проверял.

Я медленным шагом бреду в сторону библиотеки, просто наслаждаясь такой редкой возможностью прогуляться. Заодно проветриваю голову перед разговором со своим отрядом. Мне всегда казалось, что мысли лучше отпускать на свежем воздухе. А сегодня выдался солнечный и теплый денек, несмотря на то, что осень уже дышала в спину своими холодными ветрами. Чем не повод совершить променад? Пусть даже если он обусловлен необходимостью освежить свои знания.

Честно говоря, я не люблю этот район. Здесь сплошь вычурные и помпезные постройки, а местные жители не удосуживаются одарить тебя даже взглядом, проходя мимо. То ли дело люди внешнего круга. Несмотря на бедность района, окружающие дружелюбны и гостеприимны. Я ни разу не возвращалась оттуда без какого-то гостинца или доброго слова. В общем, внешний район с его низкими уютными домиками и улыбчивыми жителями мне больше по душе. Несмотря на это, я могу понять и тех, кто предпочитает внутренний круг. Стоит только увидеть, как лучи солнца преломляются в хрустальных стенах библиотеки… только ради этого зрелища я готова терпеть надменных чинуш. Засмотревшись на огромных солнечных зайчиков, что бликами пляшут на земле, деревьях, постройках, да и вообще на всем, я на автомате иду не к главному входу в библиотеку, а сворачиваю в садовые заросли, направляясь к дверям, известным только узкому кругу людей.

Под кронами наступили сумерки – так плотно ветви сплелись над головой. Это и не удивительно: местные сады давным-давно не видели человеческих рук. В последнее время все силы и финансирование бросались на военную подготовку, а должности садовников, кухарок и иже с ними были неминуемо сокращены до минимума. Только местные богачи до сих пор содержат прислугу какой угодно масти, чем, по чести сказать, у многих вызывают негодование.

Я пробираюсь по заросшим дорожкам довольно глубоко, пока не натыкаюсь на небольшую каменную беседку, густо обвитую плющом. Внутри застыла изваянием хрупкая девичья фигурка – сразу и не поймешь статуя ли это, или же живое существо.

- Доброго дня, Лиз. – поднявшись по полуразрушенным ступенькам, подаю голос я. Девушка вздрагивает от неожиданности, лихорадочно, но безуспешно, пряча что-то в подоле своей мантии. Однако, нужно отдать ей должное, быстро берет себя в руки:

- Габриель! Здравствуй, давно не виделись. Какими судьбами?

Лиз - моя давняя подруга. Мы вместе росли в Лазарете, а затем учились вместе на первых курсах Академии. Ее мать, как и моя тетка, была медицинской сестрой, и нас с ней сблизили долгие вечера без взрослых и вездесущие запахи антисептиков. После третьего распределительного курса, наши дорожки с ней разошлись: ее интересовали древние свитки, а меня привлекло военное дело. Однако подругами мы быть не перестали, хотя и виделись значительно реже. В принципе, я так и думала, что Лиз станет Хранительницей знаний, так как книги она просто обожала. Короче, была истинным «книжным червем». Вот и сейчас на коленях моей подруги покоилась какая-то старая, практически разваливающаяся на части, рукопись в кожаном переплете. Надеюсь, это не человеческая кожа…

Заметив, как настороженно я покосилась на древний фолиант, Лиз встрепенулась:

- О, ты не подумай, я ее не выкрала. – затараторила она, и я сразу поняла: подруга читает что-то, о чем не должна даже знать. – Я просто взяла на время. Интересно же, что они тут прячут в своих хранилищах под семью замками.

Лиз все пытается оправдаться, прикрывая руками и подолом серебристой мантии книгу на своих коленях, а я не удерживаю серьезного выражения на своей физиономии, которая пристала майору Священной армии, и прыскаю со смеху. Да, подруга у меня не промах. И как ей каждый раз удается проходить все магические замки в хранилище Хрустальной библиотеки мне неизвестно.

Я усаживаюсь на каменную лавочку рядом с ней, пытаясь унять свой смех. Лиз обиженно надувает губы, как ребенок, у которого отняли игрушку. Хотя, как раз я этого не делала, и даже не собиралась. Как по мне, выгодно иметь в друзьях начитанного Хранителя знаний. Собственно, идя сегодня в Хрустальную библиотеку, я шла именно к Лиз – она как ходячая база данных: всегда знает, где лежит нужная рукопись.

- Ну, так зачем ты здесь? – не дождавшись, когда я отсмеюсь, обиженно спрашивает подруга.

- Мне нужна информация. – утерев слезы, отвечаю я.

- Конечно, информация. – фыркает она. – Просто так проведать подругу ты же не приходишь.

- Лиз, ну не начинай. Сама знаешь, как сложились дела с последней битвой. У меня половина отряда вповалку в Лазарете лежала, Захария со своими отчетами доставал, а потом уже и Сэммюэл подключился, гоняя меня по полю за всех моих ребят вместе взятых. Мне бы на сон время выкроить было, про встречи с друзьями я даже не помышляла.

Подруга все еще сердито смотрит на меня, но в глубине голубых глаз я замечаю сочувствие. Так, еще немного надавить на жалость…

- Я все возмещу. – протягиваю я, виновато хлопая ресницами. Лиз снова фыркает, но я уже знаю, что броня пробита.

- В тройном объеме. – заявляет мне эта наглая рыжая плутовка, и мне начинает казаться, что все это затевалось именно ради «возмещения». – Говорят, в лавке книжника в нижнем городе, появилась занятная рукопись. Что-то о высших демонах. Мы просто обязаны ее урвать.

Алчный огонёк, разгоревшийся в глазах подруги, только подтверждает мою догадку о том, что я, как глупая рыбка, попалась на крючок, закинутый заранее. Я редко могу выбраться во внешние районы – солдатам, что числятся на службе в верхнем городе практически не позволяют бывать за внутренней стеной. Чаще всего приходится тайно выбираться в самоволку, и Лиз это прекрасно знает. Видимо, прочитав мои мысли о том, что мне придется рисковать своим званием только ради ветхой книжонки, подруга быстро добавляет:

- И, конечно же, пойдем в трактир! Бери своих ребят, будет весело. Заодно сплотишь коллектив.

Я проглотила комментарий о том, что наш коллектив уже и без того сплоченный донельзя, и промолчала. Но отказаться я не смогу: с этой вредной девчонки станется послать меня лесом в отместку за отрицательный ответ на ее просьбу. Поэтому обреченно вздыхаю и киваю, чем вызываю восторженный визг со стороны подруги.

Успокоившись, Лиз наконец-то переходит к делу:

- Так какая информация тебя интересует?

- Ты знаешь что-нибудь об артефакте под названием Сумеречный Клинок?

Девушка на минуту задумывается, смешно выпятив вперед нижнюю губу. Хотя, ее миловидному лицу подобное только шло.

- Хм… сама я тебе вряд ли что-то расскажу… - услышав это, я сникаю. Что это за задание такое: «найди то, не знаю что»? – Однако могу помочь отыскать нужный фолиант. Мельком видела что-то подобное, когда разбирала стеллаж с древними рукописями.

Вот Лиз! Нельзя сразу все говорить? Обязательно нужно увидеть мое расстроенное лицо?

- Только вот что, - Подруга переходит на шепот. – В той секции тебя быть не должно. Туда имеют право войти только Хранители.

Ну конечно, без сложностей ничего быть не может.

- Поэтому давай провернем все тайно. Будет занимательно. – неожиданно добавляет Лиз, хихикнув в кулак. – Иди за мной.

Занимательно ей… У моей подруги очень специфическое чувство юмора. И почему я об этом постоянно забываю?

Лиз тем временем вспархивает с лавочки, и легким шагом, словно летит, не раскрывая крыльев, подходит к монолитной белоснежной стене. Действительно, сама библиотека и все орнаменты на ней сделаны из горного хрусталя, однако слой его настолько огромен, что выглядит непрозрачным. Запустив руку в какую-то едва заметную щель, подруга открывает перед нами тайный ход в сердце Хранилища Знаний.

Ох, как же я ненавижу эти потайные тоннели… Я не боюсь темноты, нет. Просто мне некомфортно в каменных коридорах без грамма освещения. Я же не кошка в конце концов – звериное зрение мне не подвластно. Это прерогатива Падших, насколько мне известно.

Лиз же ступает мало того, что бесшумно, так еще и с такой уверенностью, словно в этом хрустальном, но, несмотря на это, темном коридоре светло, как белым днем. Мне ничего не остается, кроме как семенить следом, стараясь не спотыкаться на каждом шагу. Подруга периодически оглядывается, беззвучно хмыкая себе под нос. Об этой моей особенности она знает и называет ее странным словом «клаустрофобия» - боязнь замкнутого пространства, как объясняет мне всезнайка, каждый раз закатывая глаза, так как я постоянно забываю, что этот заковыристый термин значит. Кроме Лиз в мою тайну посвящен еще и Ник, от остальных я предпочитаю скрывать свой маленький секрет: в моей картине мира человек, имеющий хоть малейший страх, не имеет права командовать другими.

Наконец тоннель заканчивается, выводя нас в небольшой помещение с лестницей наверх. В отличие от коридора, эта комнатка, хоть и тускло, но освещена, отчего у меня вырывается вздох облегчения.

- Рано не радуйся, - спешит обрадовать меня Лиз. – Это запасная лестница, так что факелы будут не везде. Нам нужно на самый верх.

Я мысленно стону: не хватило мне издевательств Сэммюэла с утра, а теперь предстоит совершить марш-бросок до восьмого этажа. Мои мышцы предательски заныли, предвосхищая очередную порцию страданий.

- Чего не сделаешь ради знаний. – тихо бурчу себе под нос, скорее для поддержки своего собственного морального духа, но Лиз все слышит.

- Габриель, - она шокировано округляет глаза. – Неужели до тебя наконец-то это дошло?

Морально готовлюсь слушать очередные увещевания Лиз о практической пользе службы Хранителем. По словам подруги: «бросила бы я эту ерунду с военным делом, и вот тогда бы реально поработала на благо Града». То, что кому-то нужно защищать наш обитель, чтобы у нее была возможность «работать на благо», никто не думает от слова совсем. В первое время я пыталась спорить, доказывать ее неправоту в отношении своего выбора. Но все доводы разбивались о стену из обиженного взгляда и надутых губ. Теперь я предпочитаю игнорировать подобные выпады со стороны своей тетки и Лиз. Мне спокойнее делать вид, что я не слышала их слов, чем каждый раз ругаться, обосновывая свой личный выбор.

Лестничные пролеты были длинными и действительно скудно освещались. Но, благо за проповедью Лиз, мы довольно быстро доходим до нужного этажа.

Подруга останавливается, предупредительно делая мне жест рукой, чтобы я остановилась – она проверит, нет ли кого в зале. Лиз серебристой тенью проскальзывает в едва приоткрытый дверной проем, а я остаюсь наблюдать в щель за происходящим. Все-таки, если бы нынешняя Хранительница Знаний подалась в шпионы – цены бы ей не было. Но, как книжный червь она тоже никому не уступает.

Через несколько минут Лиз возвращается. Открывая нараспашку дверь, за которой я прячусь, она одаривает меня лучезарной улыбкой, и заявляет:

- Все чисто. Главный вход я тоже на всякий случай заперла, чтобы нам не мешали.

- А что будешь говорить, если кто-то решит наведаться в этот отдел библиотеки?

- Что-нибудь придумаю. – пожимает плечами подруга. И в этом я не сомневаюсь. – Так, где же были фолианты об артефактах? Посмотрим…

Я обозрела объем работ и ужаснулась. Огромный зал в шахматном порядке был сплошь уставлен стеллажами ввысь достигавшими свода потолка. А высота его в Хрустальной библиотеке ни много ни мало почти пять метров. Неужели все это придется прочесать? Но Лиз в очередной раз меня радует:

- А, вот этот стеллаж! Габриель, иди сюда!

Хорошо, по крайней мере поиски ограничиваются одной секцией. И на том спасибо.

Нижние полки мы обыскали довольно быстро, а вот с верхними пришлось повозиться. Благо, мы крылатые и лестницы нам ни к чему. Самое главное было не снести потоками воздуха и неаккуратными взмахами фолианты с соседних стеллажей. Так как мне было не известно ни название рукописи, ни то, как она выглядит, мне приходилось постоянно показывать их Лиз.

Очередной фолиант, и радостный голос подруги разрезает тишину, до этого нарушаемую только шуршанием старых книг:

- Оно! Нашли!

Быстро опустившись на пол, мы практически бегом направляемся к ближайшему более-менее освещенному столу. Рукопись старая, поэтому доверяю открыть ее Лиз, боясь порвать истонченные временем страницы. Хранительница Знаний благоговейно листает фолиант, пытаясь найти статью о нужном артефакте.

- Есть. – подруга пододвигает ко мне рукопись. Вверху страницы значится: «Сумеречный Клинок», а сама страница… полупуста. Вы что, издеваетесь? Захария реально решил отправить нас на заклание за неизвестно чем? Вздохнув, решаю прочитать хотя бы то, что есть.

«Сумеречный Клинок – сильнейший древний артефакт, способный убить бессмертного. По легендам, выкован в Адской Кузнице Адаллиона самим Денницей после его падения. В Клинке заключен его гнев, что делает это оружие самым опасным из существующих артефактов. На сегодняшний день местонахождение орудия неизвестно».

Н-да, скудный текст по факту ничего не дал, кроме небольшой истории его происхождения. О первом Падшем все знают с пеленок, а после поступления в Академию учеников еще и водят в местный музей истории прошлого, где хранится главная реликвия – отрубленные крылья Денницы. Но вот что меня смутило, так это последняя строчка. Интересно, когда был написан этот текст, если здесь значится, что местонахождение Клинка неизвестно? Ведь Захария утверждал, что он был украден из нашего Арсенала. Так почему информацию об артефакте не дополнили?

- Лиз, а рукописи дописывают со временем? – решаю спросить я подругу.

- Конечно. Как только появляется новая информация о каком-либо событии или предмете, наши Писцы берутся за дело, если необходимо, добавляя страницы в фолианты. Такое я вижу в первый раз. Здесь же информации кот наплакал! – негодует растерянная Хранительница Знаний.

Но обсудить все нам не дают. В двери главного входа начинают ломиться. Я быстро возвращаю фолиант на его место, подчищая за собой все следы. После чего крылатой тенью юркаю в тайный ход, откуда ранее мы пришли. Лиз машет руками вслед, жестами показывая, чтобы я поторопилась.

Мне придется оставить все разборки с другими Хранителями на подругу, что мне не очень нравится, однако ничего не поделаешь – я не должна здесь быть. Поэтому прикрываю за собой дверь, слыша, как суетится моя товарка.

- Ой-ой, извините, я, видимо, слишком сильно хлопнула дверью, и засов упал… - слышу я удаляющийся голос Лиз и какое-то неразборчивое ворчание в ответ.

Путешествие по темным коридорам прошло в пустую. Я ничего толком не узнала о Клинке. Появилось только больше вопросов, на которые нет ответов. И как мне рассказывать отряду о задании Захарии?

Но пока это отложим. Меня еще ждет спуск вниз по узким темным коридорам…

Глава 4

В столовой было как всегда шумно и многолюдно. И это не удивительно: старый амбар, выделенные под нужды трапезной, не вмещал себя всех желающих, поэтому было составлено расписание по приему пищи для отрядов. Сейчас ужинали мои ребята и еще два взвода, с командирами которых у меня были хорошие товарищеские отношения.

Я останавливаюсь в дверях, чтобы рассмотреть Ника и остальных в недрах амбара. Как обычно, забрались в самый конец помещения. Видно, чтобы мне было посложнее до них добраться. Ха! Не на ту напали.

Конечно, никто прятаться от меня не собирался. Ребята всегда предпочитали удаленные от центра места, просто в этот раз мне не хотелось расталкивать всех в попытке добраться до своего отряда. А сегодня народу в старом амбаре было ого-го… Кажется, команда Майкла что-то праздновала. И это что-то в итоге оказывается помолвкой одного из его подчиненных, судя по скабрезным шуточкам и красной физиономии виновника торжества. Скомкав в руке приказ Захарии, который благоразумно захватила с собой, я бочком пробираюсь вглубь столовой, не забыв по пути поздравить новоиспеченного жениха. За дальним столом трапезничали Ник, Карин, Эдэн, Сандр и Виктор. Как раз все, кого я планировала взять в развед-отряд.

Первой меня замечает Карин – высокая, жилистая, темноволосая красотка.

- Майор! Давненько вы не ужинали с нами. – это действительно так: последний месяц после тренировок мне совсем не хотелось двигаться, поэтому я выбирала скромную трапезу в компании Марьям. – Надеюсь, вы с хорошими новостями?

Конечно же, внимательная брюнетка заметила бумагу в моей руке. Остальные уже знали о том, что меня вызывал к себе на ковер Захария, и тоже заинтересовано смотрели на меня. Ник подвинулся, освобождая мне место за общим столом. Я кисло улыбнулась всем присутствующим и уселась на лавку.

- Не надейтесь. – процедила я, пытаясь разгладить смятый листок перед тем, как показать его подчиненным. – Захария и хорошие новости вещи не совместимые.

Ребята переглянулись, а я просто протянула им письмо с приказом. Несколько секунд я наблюдала за вытянувшимися лицами товарищей, после чего с удовольствием отметила, как удивление сменяется гневом и негодованием.

- Да он издевается! – наконец выдает взбешенный Эдэн. – Ему персонала не хватает что ли? То конюхами нас считает, то как посыльных использует, а теперь в разведчики записал?

Я прекрасно понимаю его негодование – сама совсем недавно так же думала. В отличие от товарища, Виктор просто молча с размаху втыкает в столешницу нож, которым минуту назад разрезал мясо в своей тарелке, нанизывая на лезвие приказ Захарии. И этот жест говорит красноречивее любых слов. Остальные же молчат, переваривая прочитанное.

- Какие наши действия? – первым после затянувшейся паузы подает голос Ник.

- Что ты такое говоришь? – словно змея, шипит на него Эдэн. Собственно, змею он мне всегда и напоминал – худой, гибкий, со светлыми, будто седыми, волосами и желто-зелеными глазами, он очень сильно выбивался из нашей компании. Его конек тихое убийство, ведь подкрадывается к жертве он как заправский ниндзя. Несмотря на это, в открытом бою Эдэн не уступает никому из нас.

- А что ты предлагаешь? – парирует Ник. – Отказаться мы не можем: в приказе явственно написано «отряд майора Габриель». Если не хочешь гнить на каторге, придется выполнять.

- Да, - наконец подает голос Сандр – смуглый, черноволосый парень, по габаритам не особенно уступающий Нику. – И закрыть глаза на то, что это принуждение к самоубийству.

- Ничего не попишешь. – Виктор машет письмом, нанизанным на нож. – Все задокументировано и заверено Советом. Наше самоубийство официально одобрили.

За столом снова повисает молчание. Я не спешу его нарушать – пусть ребята хоть немного свыкнутся с информацией, что на них свалилась. Все взирали на злополучный кусок бумаги, словно он был причиной всех их бед, а не тот скользкий тип, что его написал.

Когда кажется, что письмо и все, что находится в радиусе десяти метров, полыхнет под испепеляющими взглядами моего отряда, разговор снова заводит Виктор. Проведя рукой по коротко стриженным русым волосам и сверкнув на меня льдисто-серыми глазами, он заинтересовано протягивает:

- А что это за Клинок вообще такой?

О, я предвосхищала этот вопрос… Рассказываю все, что удалось узнать об артефакте друзьям.

- Хм… как-то мало вводных данных. – выслушав, подытоживает Сандр. – Может, стоит поискать в Хрустальной библиотеке?

- Не поверишь, - морщусь я. – Я уже обратилась к «мудрым рукописям, что несут в себе знания многих веков».

Я специально передразниваю Лиз, чтоб хоть как-то разрядить обстановку. Получается, скажем честно, так себе.

- И это все? – удивляется Ник.

- Представь себе. Только зря два часа потратила, копаясь в пыльных фолиантах. Еще и Лиз пообещала во внешний город сходить…

- Не густо… - заключает Карин. – Но приказ есть приказ. Кого планируешь взять в развед-отряд, майор?

- Планировала взять всех вас. – отзываюсь я. – Карин и Эдэн бесшумны и молниеносны, что нам пригодится в засаде. Ник и Сандр незаменимы в ближнем бою. К тому же, оба неплохие стратеги. А Виктор прекрасно стреляет и метает кинжалы. Конечно, все это добровольно. Если не хотите рисковать, можете отказаться.

- Ну уж нет! – Карин потягивается, как кошка. – И пропустить все веселье? Лично я хочу полюбоваться на физиономию Захарии, когда мы вернемся с «самоубийства» живыми и невредимыми.

Остальные просто кивают, а я не могу сдержать улыбки: как всегда, на них можно положиться даже в таком рискованном деле.

- А пока, - тем временем продолжает девушка, - Я не прочь расслабиться. Ведь задание не завтра, так? Когда ты там с Лиз во внешний город собираешься?

Ой, не нравится мне блеск в ее темно-карих глазах… Если Карин решила веселиться, то живым от нее не уйдешь. Причем, веселье у нее в добровольно-принудительном порядке: согласен – отлично, не согласен – ничего, когда она тебя поймает, согласишься, как миленький. Поэтому, завидев ее на площади или в трактирах, местные молодые парни разбегаются, аки тараканы при горящих канделябрах. Побеги, правда, удаются им с попеременным успехом.

Видимо, почуяв очередной интересный вечер, парни начинают ухмыляться.

- Думала завтра, ближе к вечеру, после очередной аудиенции с Захарией, улизнуть… - осторожно отзываюсь я.

- Отлично! Я с вами. – губы Карин растягиваются в плотоядной улыбочке, от которой даже у меня мороз пошел по коже.

- Мы тоже. – заявляет парламентер от парней в лице Ника.

Ну все… Не видать мне спокойной прогулки с Лиз по узким улочкам

Глава 5

Утром следующего дня я первым делом заявилась на порог к Захарии с ультимативным предложением по его заданию. Раз уж хочет, чтобы мы пошли на это добровольное самоуничтожение, то пусть принимает и наши правила. Идти на разведку целым отрядом это как слона послать в лавку за посудой – захочешь не заметить не выйдет. Шесть человек и того много, как по мне. Захария как всегда понудел и поотпускал скабрезных комментариев в наш адрес, но в итоге согласился.

После аудиенции была запланирована тренировка, от которой откосить никак не получится. Чтобы Сэммюэл и отменил свою экзекуцию? Да никогда! Хоть бы раз в месяц выходной давал… у, изверг. Его любимой фразой по этому поводу было: «Отдохнете на поле боя». Конечно, если только на том свете…

Помахав мечом с наставником и погоняв по полю новобранцев, я с чистой совестью удалилась готовиться к вечерней вылазке. Лиз я осчастливила еще вчера, сразу после ужина. Подруга настолько была обрадована предстоящим путешествием, что даже не заметила моей ремарки о том, что ребята из моего отряда тоже идут, в том числе и Карин. Наверняка уже грезила о том фолианте про который она говорила в библиотеке. Ну ничего, будет ей сюрприз.

Побег во внешний город был назначен на закате, поэтому, как только сумерки начали кутать окружающие пейзажи в свой полупрозрачный саван, я начала сборы. Облачившись в блузу горчичного цвета и в темно-коричневые брюки, я возилась с плетением косы, пытаясь уложить прическу так, чтобы волосы не мешали мне, цепляясь за все подряд. Крупное оружие сегодня я с собой брать не собиралась, однако оставаться совсем без защиты глупо. Поэтому решаю прикрепить небольшой кинжал на бедро. Как раз подходящие ножны имеются в моем арсенале. Тонкие кожаные ремешки плотно обхватывают ногу чуть выше колена, надежно фиксируя оружие на месте. А чтобы эта конструкция точно не сползла, цепляю крепления ножен на широкий пояс с массивной застежкой, и крепко затягиваю его на талии. Немного подумав, засовываю еще пару стилетов в голенище высоких сапог. Лишними явно не будут.

Последним штрихом вешаю на пояс кошель, с другой стороны от кинжала, и смотрю на себя в зеркало. А что, вполне неплохо выгляжу. Вот только отдохнуть и отъесться мне не помешало бы. В последние месяцы мне этого ой как не хватает. Тот бой, в котором многие пострадали, вытянул из меня слишком много сил, поэтому из зеркала на меня взирает девушка с заостренными и осунувшимися чертами лица. Благо, похудела я не слишком сильно, скорее высохла из-за излишней физической и эмоциональной нагрузки. А вот на лице явственно легла печать отсутствия отдыха.

“Вот закончим с этим заданием, и я непременно возьму отпуск.” – думаю про себя я, разглаживая непонятно откуда взявшиеся морщинки между бровями.

Ладно, полно рассматривать свое отражение – пора уже двигать, иначе вся развеселая компашка слиняет без меня. Еще испортят мне Лиз, станет у нас на одну Карин больше. Нет, такого счастья мне не надо.

Я подхожу к единственному небольшому окну в своей комнате. Естественно, я не собираюсь выходить через главную дверь. Какой смысл тогда вообще в тайной вылазке? Для подобных целей у меня есть окно – и не заметит никто, и спущусь заодно быстро. Ровнехонько под ним расположились прекраснейшие кустарники, которые быстро скроют мою тушку от любопытных глаз. Этим путем я пользуюсь уже не в первый раз, поэтому знаю, как свои пять пальцев, куда нужно приземлиться, чтобы ничего себе не поломать.

Выбравшись через узкую раму на улицу, я встаю на небольшой выступ с лепниной и распрямляюсь, бросая быстрый взгляд по сторонам. Поблизости никого не было: лазаретные сестры еще не вернулись со своих рабочих мест, как раз примерно в это время у них идет пересменка. Поэтому я, со спокойной душой прицеливаюсь и планирую вниз, ловя крыльями воздушные потоки.

Как же я люблю это ощущение, когда ветер подхватывает тебя и не дает рухнуть вниз. Кажется, что это так естественно, будто ты сама часть этого потока. В эти моменты чувствуешь себя такой свободной… Никогда не понимала, как Марьям и другие лазаретные сестры могли сами себя лишить полетов? Как по мне, если у тебя есть крылья, то нужно использовать их по прямому назначению. Иначе зачем это все? Наверное, я ни за что не переживу, если мне когда-нибудь придется отказаться от возможности парить вместе с ветром.

Приземлилась я точнехонько в намеченную цель. Ветки кустарников приняли меня как родную, даже не подумав скрипнуть или прошелестеть в ответ на мое вторжение. Поднявшись и отряхнувшись, я направилась по давно вытоптанной мною тропинке к стене, что разделяет Серебряный Град на две половины. Там, в оплетенной лозою кладке, есть трещина, примерно в человеческий рост и шириною около шестидесяти сантиметров. Именно ее мы облюбовали в качестве двери в запретный мир внешнего города еще со времен обучения в Академии. Ползучие ветви плюща надежно закрывают проход от чужих глаз, и мы тоже им активно в этом помогаем.

Звук моих шагов тонет в густой траве, поэтому мои товарищи не замечают, когда я к ним приближаюсь. А вот я прекрасно их слышу. Об этом месте практически никто не знал и мало кто забредал, поэтому в зарослях любой шепот звучал, как набат. А за зеленой стеной, судя по звукам, разыгрывается ссора.

- И что здесь происходит? – протягиваю я, сложив руки на груди и рассматривая представшую передо мной картину: шипящий Эдэн с вывернутой рукой и Карин, которая за оную держит. Стоящая рядом Лиз вздрагивает и резко оборачивается на мой голос. Остальные, ухмыляясь, наблюдают за действом со стороны.

- Наш Эдэн решил пораспускать руки… - в ответ на мой вопрос шипит Карин, продолжающая сжимать в стальных тисках конечность товарища. А я хмурюсь: неужели наш блондинчик решил рискнуть жизнью ради сомнительного удовольствия пощупать эту темноглазую бестию. Вряд ли… Эдэн женским вниманием не обделен, а к Карин только дурак мог полезть – это уже все в Священной армии знают. Несмотря на то, что эта девушка не чурается разного рода веселья, вольностей в свою сторону она никому не позволяет. Даже новички это запоминают на раз-два, стоит только пару раз пропахать носом по каменной мостовой. Однако мое недоумение развенчивает пунцовая Лиз.

- Да я просто пыль отряхнуть хотел! – возмущается Эдэн, пытаясь вывернуться из хватки Карин.

- Знаем мы таких отряхивальщиков. – тут же отзывается поборница нравов. – Так и норовите пониже спины отряхнуть.

Хм, судя по тому, как румянец вспыхнул ярче на лице Лиз, мне кажется, что она была бы совсем не против… Подруге всегда нравился зеленоглазый блондин, но она была слишком скромна и застенчива, чтобы сделать первый шаг. Видимо, Эдэн решил взять все в свои руки. Он всегда был слишком внимательным, и, конечно заметил симпатию со стороны Лиз.

Снова покосившись на пунцовую Хранительницу Знаний, что, казалось, вот-вот вспыхнет алым пламенем стыда, я не смогла скрыть улыбки:

- Карин, отпусти его. Думаю, Лиз сама разберется, если что-то будет не так. Ну, или на крайний случай, попросит помощи. Да? – последний вопрос был обращен подруге, на что та робко кивнула в ответ.

Фыркнув, Карин наконец-то разжимает свои тиски, выпуская Эдэна на свободу. Парень потирает поврежденную конечность, а мне все труднее становится сдерживать смех, глядя на то, как Лиз пытается подавить порыв броситься пожалеть нашего страдальца. Ник, Виктор и Сандр тоже прячут свои ухмылки в ближайших зарослях. Иногда Карин мне кажется до жути недогадливой. Хотя… возможно, это ее коварный план сблизить этих двоих. Видимо, не одной мне надоело наблюдать, как они мыкаются друг подле друга, не решаясь начать активные действия. И, по довольному блеску карих глаз, похоже, так и есть. Ох, Карин… ох, шельма…

Но хватит розовых соплей и восхищений Карин – пора двигать, иначе ярмарка закроется и Лиз не успеет за своим желанным фолиантом. А идти этой развеселой компашкой во внешний город еще раз будет слишком подозрительно.

- Так, закругляемся. – командую я. – Пора уходить. Не знаю, как вас еще никто не заметил с вашими разборками. Сандр, Виктор, осмотрите территорию: нам не нужны лишние глаза.

Парни тут же испарились, словно слились с тенями густых кустарников. Я явно не ошиблась, выбрав их в развед-отряд. Спустя пару минут Сандр и Виктор «материализовались» уже у меня за спиной, отчеканив:

- Все чисто.

Лиз сдавленно ойкает, когда один из парней появляется из зарослей прямо рядом с ней. А я довольно улыбаюсь, утверждаясь в мысли о правильном выборе.

По моему кивку, Ник раздвигает плети плюща, пропуская товарищей вперед. Первой идет Карин. Одна, чтобы проверить, все ли спокойно с той стороны. Толщина кладки впечатляющая, поэтому проход по факту превращается в небольшой тоннель, и необходимо время, чтобы с той стороны прозвучал прерывистый свист, похожий на чириканье птицы – тайный сигнал нашего отряда. Следом направляется Эдэн, после него Лиз, далее гуськом продвигаемся мы. Ник замыкает шествие, не забыв тщательно замаскировать лозой проход в стене.

С той стороны нас встречает тень, откидываемая приземистыми домиками с соломенными крышами. Несмотря на то, что наша компания уже во внешнем городе, не стоит терять бдительность. Мы все еще слишком близко к оградительной стене – здесь периодически появляются патрули, хоть и не так часто, как в верхнем городе.

Я быстро оглядываюсь по сторонам, и, убедившись, что никого из солдат поблизости нет, жестом показываю друзьям двигаться между близко стоящими домишками. Расслабиться можно только когда мы выйдем на главную улицу и затеряемся в толпе. На удивление, в людных местах патрулей нет. Действительно, зачем охранять простолюдинов? Скажите спасибо, что у внешней стены хотя бы отряды есть. Живущие здесь люди настолько привыкли к такому отношению к себе, что создали свою общественную дружину, которая реагирует на различные происшествия в этом районе. Драки, кражи – все на них. Так как со времен учебы в Академии мы были частыми гостями во внешнем городе, у нас сложились прекрасные отношения с представителями дружины. Они знали нас в лицо и всегда помогали, если нам это было нужно, а мы, в свою очередь тоже приходили на выручку, когда необходимость появлялась у наших друзей. И не только блюстители порядка, но и обычные местные жители по-доброму относились к сбегающим из «золотой клетки» солдатам, в то время, как многие подростки из внешнего города только и мечтают попасть в ряды Священной Армии.

Землистая дорожка между домами сменяется разбитой брусчаткой. Мы выходим на одну из узких мостовых, что примыкают к главной улице. Из освещения здесь было пару стареньких фонарей, которые отбрасывали длинные тени на землю. Оттого мы, не прячась, быстрым шагом направляемся в сторону центральной площади – именно там, по сведениям Лиз располагалась лавка торговца книгами.

Я не обольщалась на тишину, царящую вокруг – дружина уже наверняка в курсе, что мы во внешнем городе. И, словно услышав меня, из темноты появляется крылатая фигура:

- Так-так-так, - насмешливо протягивает парень, привалившись плечом к стене ближайшего дома. – Кто тут у нас в гости пришел?

Вот кого надо было брать в развед-отряд: никто даже не услышал, как он к нам подкрался. Точнее, все всё заметили, но ничего не предприняли, так как прекрасно поняли, кто затаился между домами.

- И тебе привет, Арм. – в тон парню отзываюсь я, не сбавляя шага.

- Какими судьбами к нам, майор? – догоняет меня дружинник и, подстраиваясь под ритм, продолжает путь вместе с нами. Остальные даже не обращают внимания на нового попутчика, словно все так и должно быть.

С Армом – молодым и амбициозным парнем мы знакомы уже достаточно давно, с тех пор, как он был худым нескладным подростком, который бегал по пятам за только что поступившими на службу салагами. Мальчишка, как и многие другие, грезил поступлением в Академию, однако по какой-то причине не прошел отбор. Судьба повернулась иначе, и вот Арм солдат, только не Священной Армии, а городской дружины, что, как по мне, ни разу не хуже. И, к слову о его амбициозной натуре: этот рыжий конопатый парнишка всего лишь за год стал правой рукой командира войска местного разлива, а ему всего лишь двадцать недавно стукнуло.

«Но вот чему-чему, а как оружие нормально закреплять его надо научить» - думаю я, глядя на радостно позвякивающего мечом Арма. Парень все еще ожидал от меня ответа, нетерпеливо сверля меня своими серыми глазами.

- Да вот, решили, что не только нам ножиками махать, просвещаться тоже надо. – снисхожу до объяснений я, косясь на резко вскинувшуюся Лиз. – Говорят, ваш местный книжный торговец рукопись занимательную привез из-за стен. Знаешь что-нибудь?

Арм заметно расслабляется. Несмотря на то, что отношения между нами теплые, дружина всегда с настороженностью относилась к таким неофициальным вылазкам на их территорию. Так как их организация в высших кругах считалась несанкционированной и, соответственно, незаконной. Да и вообще: всегда приятно узнать, что товарищи с добром к тебе приходят, а не со злым умыслом.

- А, ты про дядюшку Сыча? – расплывается в улыбке Арм. – Так он постоянно что-то новое притаскивает, хоть это и запрещено. У него такие экземпляры есть… с картинками красочными. Эдэну точно понравится.

В голосе парня проскальзывают масляные нотки, и я сразу понимаю, о каких иллюстрациях идет речь. Но решаю уточнить совсем не про «красочные картинки»:

- Дядюшка Сыч?

- Ага. Да ты не думай, прозвище это. – отмахивается Арм. – Просто сидит он в лавке над своими драгоценными книгами, как сыч настоящий. Неровен час, клюнуть за эти развалюхи может.

- А все потому, что знания нужно беречь. – вставляет свои пять деревянных Хранительница. – А то ходят всякие: так и норовят руки об страницы вытереть.

Взгляд Лиз направлен в мою сторону, и я понимаю, что это ответ на все мои предыдущие шпильки. Но не правда это! Я всегда к рукописям бережно относилась! Ну по недогляду порвала может быть пару страниц… но я же не специально! Зачем их вообще такими хрупкими делать? Ладно, укол засчитан. Подруга явно читает это на моем лице и довольно улыбается. Ну ничего, я еще отомщу…

Тем временем мы выходим на главную дорогу. Здесь света намного больше, хоть и фонари все так же не блещут новизной. Людей тоже прибавилось. На улице, ведущей к центральной площади кипит жизнь: вдоль мостовой зазывают разноцветными самодельными вывесками трактиры и лавки, стоящие почти вплотную друг к другу, там, где позволяло пространство, ютились крытые прилавки с различными товарами, а те продавцы, кому места под стойки не хватило, таскают их прямо на себе. Одна такая торговка – дородная женщина в цветастом ладно скроенном платье - подлетает к нам, предлагая пирожки с разными начинками, и я невольно улыбаюсь. Столько жизни было в этой суматохе вокруг, столько энергии… не чета внутреннему городу, где все чинно и благородно, что аж зубы сводит. Мне все же по душе, хоть старенькая, побитая временем, но настоящая и улыбчивая суета жителей внешнего района. Не удержавшись, я все-таки покупаю у торговки пирожок с повидлом, хоть я и не голодна. Просто хочется как-то отблагодарить весь городок в лице этой добродушной женщины за глоток свежего воздуха.

А улица тянулась дальше, своим водоворотом затягивая нашу компанию все глубже, на центральную площадь. Арм вызвался нас сопроводить, чему я была несказанно рада, так как слоняться в поисках этой книжной лавки мне не очень хотелось. Однако оказывается, что искать магазинчик долго не приходится.

Небольшое покренившееся здание ютилось с краю мощеной улицы, по которой мы направлялись на площадь. Старая растрескавшаяся вывеска поскрипывала на теплом вечернем ветерке. При ближайшем рассмотрении на дощечке можно было рассмотреть изображение каноничного волшебника в остроконечной фиолетовой шляпе и такого же цвета мантии, склонившегося над каким-то толстенным фолиантом.

- Вот, - Арм театрально взмахивает рукой, указывая на разваливавшийся домик, который, казалось, покрыт таким слоем пыли, что страшно было просто притрагиваться к дверной ручке. – Лавка дядюшки Сыча.

- Эм… - Карин опасливо косится на покосившееся здание, потирая нос, словно вот-вот чихнет. – Пожалуй, я пойду подыщу нам какое-нибудь приятное местечко, где мы сможем отдохнуть и поужинать.

Все согласно закивали и загалдели, выражая солидарность своей коллеге и активно начали предлагать свою помощь. Даже Арм, предатель, засуетился. А ведь он обязан за нами следить! Вдруг я Сыча прирезать соберусь…

Наверное, об этом подумали и мои подчиненные, а может просто сплавили рыжего мальчишку, и Арм остается в итоге с нами. Договорившись встретиться у живописных развалин бывшего фонтана, и со спокойной душой распрощались с товарищами.

- Пошли уже. – обиженно буркает парень, грубо толкая дверь, отчего у меня перехватывает дыхание: кажется, лавка сложится, как карточный домик. Однако здание выдерживает посягательство на свою целостность, только сверху сыпется немного шпатлевки.

Внутри нас встречает грубоватый звон заржавевшего колокольчика и запах книжной пыли и затхлости. Здесь явно давно не проветривали. Оно и неудивительно – книжные полки ютились так близко, что до окон добраться было просто нереально. Рукописи стояли не только на стеллажах, но и лежали высокими стопками на полу. Нужно потрудиться, чтобы не разрушить эти бумажные башни.

Лиз, увидев эти богатства, замерла, восторженно открыв рот, а я, фыркнув, двинулась вглубь лавки в поисках ее хозяина. Как по мне, лучше уж спросить у торговца наличие интересующего нас товара, чем закопаться в этих залежах макулатуры. Мне хочется побыстрее присоединиться к друзьям и наконец-то расслабиться. А еще я боялась заблудиться в этих стеллажных лабиринтах и задохнуться книжной пылью, коей здесь было в избытке.

Дядюшка Сыч нашелся за прилавком в самом конце магазинчика. Он согнулся над каким-то рассыпающимся свитком, что-то с интересом изучая на его страницах через лупу. Казалось, что мужчина сошел со своей вывески: косматая седая борода, фиолетовая мантия, только вот довольно потрепанная. Не хватало только шляпы, да из-за спины торчали большие крылья – тем он и отличался от потрескавшегося рисунка. Собственно, свое прозвище он оправдывал полностью – сдвинув седые брови на переносице, он даже не обращал внимания на посетителей. Я оглянулась по сторонам, растерявшись от пренебрежения к моей персоне. Лиз проводит раскопки на стеллажах справа от меня. Крылья подрагивают и выдают щенячий восторг моей подруги. Отвлекать ее смысла нет, так как стеклянный взгляд и глупая улыбочка будет ответом на все мои вопросы. А Арм вообще, кажется, слинял, стоило нам только войти в лавку. Ну или заблудился в стопках старинных фолиантов.

Ничего не попишешь, придется самой отрывать старика от его важного занятия. Делать это мне было боязливо, так как я помнила слова Арма о том, что у торговца очень скверный характер.

«Так! А ну-ка соберись! Майор ты или кто?!» - мысленно одергиваю я сама себя, а вслух произношу более робко, чем планировала:

- Извините…

Старик дергается и переводит свой немигающий взгляд вместе с увеличительным стеклом на меня. Огромный глаз, отражающийся в лупе, сужается, пристально рассматривая клиента.

- Нечасто ко мне заглядывают военные. – наконец скрипуче протягивает торговец. – Что вы хотели, милочка?

«Милочку» передергивает. Несмотря на мою миниатюрность, мало кто осмеливается меня так называть. Наверное, одна только Марьям – остальные не выжили. Ну ладно, сделаем скидку на его возраст и пропустим это мимо ушей. Интереснее другое: как он понял, что перед ним военнослужащий? Не на лбу же у меня написано! Да, может быть осанка ровнее, чем у остальных, но это не показатель! И на этом все…

Судя по ухмылке дядюшки Сыча, он заметил мое недоумение, поэтому я подбираюсь под его взглядом.

- Моя подруга ищет одну книгу. Говорят, у Вас она есть.

- У меня есть много книг. – еще сильнее расплывается в улыбке старик. – Какая конкретно вас с подругой интересует?

- Про демонов… - неожиданно для самой себя брякаю я и замолкаю. Да что такое? Почему я перед этим торговцем робею, как ученица первого курса Академии перед ректором?

А дядюшка Сыч все так же лукаво взирает на меня из-под седых косматых бровей и я не выдерживаю. Сдавленно зарычав, я бросаюсь к стеллажу, где закопалась Лиз. Выковырнув подругу из завалов макулатуры, я волоком тащу ее к прилавку. Она пыталась протестовать против подобного насилия, но мой рык прерывает все ее потуги. Ишь, что придумала – дуру из меня делать! Сама давай расхлебывай, что заварила.

Торговец, кидая в мою сторону насмешливые взгляды, задает Лиз тот же вопрос, что и мне. И Хранительница Знаний незамедлительно отвечает:

- «Демоны от А до Я».

Тьфу ты! Еще б «Демоны: инструкция по применению» назвали. Никакой фантазии…

- Да, такая книга имеется. – кивает старик. – На стеллаже номер три в правом ряду. Верхняя полка.

Лиз приглушенно взвизгивает от восторга, а я понимаю, что нужно самой искать этот стеллаж, иначе этот книжный червь зароется в своих разлюбимых фолиантах, и мы не выйдем из этого заведения до утра точно. Поэтому, шикнув на подругу, тащу ее к указанному месту.

Останавливаюсь только тогда, когда вижу на одном из стеллажей почерневшую деревянную табличку с выцарапанной на ней кривой цифрой три.

- Ищи свою рукопись. – бросаю я Лиз, у которой снова жадно загораются глаза. По крайней мере, теперь поиски ограничиваются одной книжной полкой. Главное, сконцентрировать внимание подруги конкретно на ней.

Пока Хранительница Знаний рыскает по пыльному стеллажу, я бросаю взгляд, на фолианты, что здесь представлены. В откровенном хаосе на полках стоят старые рукописи и относительно новые, объединенные одной темой. И среди всего этого творческого беспорядка, мое внимание привлекает небольшая, размером с ладонь, потрепанная книжица в бордовом переплете. Она настолько неприметна среди других фолиантов, что Лиз даже не замечает малышку, увлекшись разглядыванием иных корешков. Что ж, если она для подруги не имеет ценности, значит, ничего особенного в ней нет. Так почему мой взгляд упорно возвращается к этой рукописи?

Пока Лиз рассматривает заинтересовавшие ее фолианты, я незаметно протягиваю руку и беру с полки притягивающую меня книжку. На поверку она оказывается совсем маленькой: всего два пальца толщиной. А обложка, что казалась истертой руками потенциальных читателей, на самом деле рассохлась и выцвела из-за долгого стояния на стеллаже под слоем вековой пыли. Когда я все же решаюсь открыть ее, страницы натужно хрустят, жалуясь на то, что интересующихся их содержимым было до безобразия мало.

На тонкой желто-коричневой пергаментной бумаге черной вязью был выведен заголовок: «Уклад жизни в демонской общине».

Прочитав пару строчек, я понимаю, что эта рукопись мне определенно нужна. В целях ознакомления с противником, так сказать. Но если Лиз увидит, что я покупаю книгу, то шпилек в мой адрес не избежать сто процентов. Что-то вроде: «Ой, неужели военное дело – не панацея. Даже майорам нужно развиваться?». Бррр… не дай Отец…

Словно прочитав мои мысли, подруга, с победным кличем «Нашла!», выныривает из пыльных фолиантов, победно сжимая в руке долгожданную рукопись. Я еле успеваю спрятать книжицу за спину.

- Отлично! – как бы моя радость не выглядела слишком наигранной. – Наконец-то мы сможем пойти в трактир, а не шастать по пыльным мрачным лавочкам.

Похоже, я вовремя исправилась, так как подозрительный прищур Хранительницы Знаний резко сменяется на фирменное закатывание глаз. Лиз фыркает, и твердой походкой направляется к торговцу, чтобы оплатить свою находку. Я же отстаю на полпути, делая вид, что поправляю кинжал на бедре, хотя то, что этого не требовалось мог заметить даже первокурсник. Подруга расплачивается с дядюшкой Сычом, не забыв о церемониальных расшаркиваниях, и только после этого замечает мое отсутствие.

- Габриель, ты чего там застряла? – негромко подает голос она. Все-таки работа в Хрустальной библиотеке дает о себе знать: там, где находятся книги, Лиз непременно соблюдает тишину.

- У меня тут ремешок расстегнулся. – отзываюсь я, наигранно ковыряя многострадальный аксессуар. – Ты иди, я догоню. Ребята, наверное, уже ждут.

- Ну ладно… - после минутной заминки неуверенно пожимает плечами подруга. – Догоняй.

Только когда хрупкая фигурка Хранительницы знаний скрывается за стеллажами, и звучит натужный звон заржавевшего колокольчика, я выхожу из своего укрытия, выкладывая на прилавок желанный товар. Дядюшка Сыч понятливо, и в то же время ехидно, улыбается, однако, возможно, грозно сведенные на переносице брови не дают острой шпильке полететь в мой адрес.

- С вас три бронзовых монеты, милочка. – я снова непроизвольно морщусь, и понимаю, что старик этого и добивался. Ну не мог он не увидеть в первый раз как покривилось мое лицо.

Я со стуком кладу на столешницу монеты, и стараюсь побыстрее убраться из лавки, дабы не наговорить торговцу ничего лишнего, по пути запихивая книгу в кошель на поясе, про себя радуясь ее миниатюрности.

***

Весь вечер, глядя на веселящихся друзей, я не могу подавить желание вернуться к себе в комнату, и почитать купленную рукопись. Нет, это не значит, что мне скучно в этом трактире, просто любопытство перевешивает все остальные эмоции. А еще мне интересно, о чем же книга Лиз… И, пока Эдэн кружит в танце зардевшуюся Хранительницу Знаний, я осторожно заглядываю в фолиант в бирюзовом переплете.

Страницы словно сами открываются на заголовке «Стихийники». Мой взгляд жадно скользит по строчкам, но текст откровенно разочаровывает. Сплошное собрание стереотипов от автора ни разу не видящего стихийника вблизи. Хотя, если подумать, мне тоже довелось лицезреть демона вблизи лишь раз. Однако мой опыт явно не совпадал с опытом автора книги. Ибо описание ну никак не совпадало с моими воспоминаниями.

«Желтовато-серая кожа, висящая, словно на одном скелете, впалые глаза, шипы по всему телу и острые когти. У демонов нет каких либо отличительных черт во внешности, разве что цвет волос, да разное расположение рогов…»

К описанию была прикреплена цветная иллюстрация, живо изображающее нечто, больше напоминающее гоблина, чем демона. Посмотрев на картинку, я невольно вспомнила огневолосого мужчину с серо-голубыми глазами, что грозился перерезать мне горло в последнем бою. Ну нет! Абсолютно ничего общего с изображением передо мной! Полистав рукопись еще, я поняла, что достоверных сведений из нее не почерпнуть. Одни сплошные карикатуры и ноль информации – только стереотипы и страшилки. Оно и не удивительно. Мы вообще ничего не знаем о наших противниках, а зря…

Мое настроение было испорчено окончательно. В голове сразу появляется сомнения об успехе грядущей операции, после прочтения пары страниц рукописи, которую приобрела Лиз. Как можно победить того, о ком мы совсем ничего не знаем? А вдруг, у них не только звериное зрение, но и слух? И как тогда можно следить, да и вообще подобраться к тем, кто может почуять и услышать нас за версту? Я снова и снова убеждаюсь в том, что это задание просто прикрытие для того, чтобы убрать меня и моих ребят с пути Захарии. И убрать радикально. И, почему-то мне кажется, что те, кто пойдут со мной на разведку, тоже прекрасно это понимают, поэтому сейчас уходят в отрыв.

Эдэн все так же не отпускал от себя Лиз, словно дорвавшись до желанного десерта. Карин уже куда-то пропала, видимо, в компании симпатичного блондинчика, с которым общалась с самого начала нашего застолья. Виктор и Сандр звучно хохоча мерились силами в армреслинге со здешними охранниками, а Арм выступал судьей в этом соревновании. И только мы с Ником молча сидели за столом, наблюдая за развлекающимися друзьями.

- Тебе не кажется, что это веселье перед закланием? – задумчиво прерывает молчание Ник. – Сквозит во всем этом какая-то безысходность…

Я киваю в ответ, и слова извинений застревают где-то в горле. Я прекрасно знаю, что друг начнет говорить о том, что это вовсе не я втянула нас в такую ситуацию, а я не хочу это выслушивать сейчас. Я прекрасно знаю, что моей вины здесь нет, но все равно на моих плечах могильным камнем лежит груз ответственности, который тянет в пучину отчаяния.

- Я хочу уйти. – честно говорю Нику я. – Ты остаешься?

- Нет, я с тобой. Нужно предупредить друзей.

Пока Ник разговаривает с товарищами, я просто сижу, неотрывно глядя на смущенную Лиз, раздумывая, как мне смотреть ей в глаза, если с Эдэном что-то случится… Но тут же себя одергиваю: с чего я взяла, что с кем-то из нашего отряда что-то случится? Все непременно будет хорошо, иных вариантов нет. Поэтому, майор, соберись уже и продумывай план с холодной головой! От этого зависят жизни твоих подчиненных.

Ник возвращается довольно быстро, и мы уходим из Нижнего города тем же путем, что и пришли сюда. На этот раз никто нас не сопровождает. Только длинные тени следуют по пятам.

Только в саду, около замаскированного лозой хода, Ник останавливает меня легким прикосновением к руке:

- Габриель, я знаю, о чем ты думаешь. Это написано у тебя на лбу крупными буквами. Я прошу тебя, только не загоняй себя в угол этими мыслями.

Я хотела было начать отнекиваться, но Ник снова меня прерывает:

- Я тебя слишком хорошо знаю. Даже не думай меня обмануть, ничего не выйдет.

Я пристыженно поджимаю губы, а друг берет меня за плечи, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.

- Ты думаешь, что мы, возможно, не справимся с этим заданием. Да что греха таить, все об этом думают. Все же это не почистить стойла, и даже не открытое нападение на противника. Учитывая нашу подготовку, нужно предвосхитить все варианты развития событий, но одно могу сказать точно: ни один из нас не пострадает. Не только я, все уверены в этом. Так как мы не прогадали, когда пошли к тебе в отряд. Не переживай это одна, обсуди все свои мысли и планы с нами. Мы найдем решение и этой задачи вместе.

Ник выжидающе смотрит на меня, но я не могу выжать из себя ничего в ответ, так как предательский ком подкатывает к горлу, а в глазах начинает щипать. Поэтому просто киваю. Ему этого оказывается достаточно.

Друг распрямляется, как ребенка потрепав меня по волосам.

- И постарайся сегодня поспать. Нам нужен майор, трезво оценивающий ситуацию.

- Хорошо. – единственное, что я смогла выдавить из себя за весь его длинный монолог.

Друг улыбается в ответ, и, запахнувшись в крылья, словно в плащ, растворяется в тени ближайших деревьев.

Глава 6

Костер потрескивал, озаряя небольшую полянку тусклым светом. Тепла на шесть человек тоже было не много, так как мы опасались делать его больше. Огонь скорее был просто успокоением отряду, и напоминанием о домашнем уюте в этом темном лесу. Но и о практической цели забывать нельзя - скудный костер очень хорошо разогревал остывшую пищу.

Уже вторую неделю мы следовали по пятам одного из демонских отрядов, не подходя к ним слишком близко. До этого мы потратили ещё около двадцати дней на то, чтобы дойти до людских поселений, что считались нейтральной территорией, и углубиться в лес. Это было изнурительное путешествие, так как использовать крылья было сродни собственноручно перерезанному горлу себе и своим товарищам - слишком заметно. Поэтому нам приходилось прикидываться обычными путниками и останавливаться на ночлег в лесах под прикрытием густых крон.

За месяц подготовки, благодаря Лиз, мы изучили все возможные карты местности, чтобы понять, местоположение Адаллиона. Скорее всего, Клинок находится именно в столице, но как туда попасть для всех оставалось загадкой. Карты тоже не давали определенного ответа. Одни рисовали царство демонов на севере, другие - на востоке, третьи вообще помещали точку с подписью Адаллион где-то посреди Извечного моря. Нам ничего не оставалось, кроме как сесть на хвост к кому-нибудь из рогатых. И, очень удачно, нам подвернулся один из патрулей на нейтральной территории.

Первым их заметил Сандр. Если бы не он, мы бы вышли прямо к демонам в когтистые лапы. Прерывистая трель, вряд ли распознанная противником, прорезает воздух, и мы резко останавливаемся, затаившись за стволами деревьев. Я стараюсь рассмотреть тех, кто расположился у большого костра. В отличие от нас, они не собирались таиться.

Отряд демонов небольшой, состоящий только из стихийников. Их всего семеро. Четверо из них скрывались под плащами, остальные трое лиц своих не прятали. И каково было мое удивление, когда я узнала двоих из них. Первый - тот самый беловолосый, что крушил моих ребят, скрываясь в густой мгле. Увидев его, я отчётливо почувствовала, как заскрипели мои зубы. Этот гад чуть не убил Виктора!

А сейчас спокойно сидит и зубоскалит с другим знакомым мне персонажем. Красноволосый демон устроился на поваленном дереве, затачивая хопеш и ухмыляясь рассказу товарища. Третьего, синеволосого, я не знала. В этот раз брони на них не было. Все были одеты в длинные туники, штаны и высокие кожаные сапоги. Никаких "юбок". На красноволосом был ещё небрежно накинут камзол темно-бордового цвета с золотистым узором. Вещь явно дорогая, но относится он к ней совсем не бережно - все в пыли и в потертостях. Словно и не воин вовсе - так, торговец проходящий, причем, не самый хороший. Учитывая тюки и повозки, они вполне могли сойти за оных, только рога предательски выделяли их среди обычных купцов.

Но рассматривать их долго мне не довелось. Красноволосый вдруг резко перестал смеяться и посмотрел прямо в мою сторону. Я замерла, не решаясь пошевелиться. Неужели он меня заметил?.. Но демон, немного посидев, вперившись взглядом в темноту, снова вернулся к своему занятию.

В тот раз нам повезло: демоны были слишком увлечены разговорами, и нас не заметили, только красноволосый странно себя вел. Дождавшись, когда все в лагере противника уснут, мы отошли на безопасное расстояние и держались его все это время, изредка посылая разведчиков парами, проверить, правильно ли мы идём. Демоны медленно продвигались на северо-восток, часто устраивая стоянки. Благо, хотя бы не выходили из леса в мелкие поселения и на тракты, что давало нам возможность оставаться незамеченными.

Этот холодный вечер у скромного костра был таким же, как и все предыдущие. Накануне прошел затяжной дождь, сейчас превратившийся в противную морось. Земля размокла, замедляя движения, а мокрая трава так и норовила шмыгнуть под одежду. Чтобы хоть как-то укрыться от промозглого ветра, мы соорудили из густых еловых лап нечто, напоминающее шалаш. Сейчас в нем спали Ник и Виктор. Мы с Сандром несли свою вахту у костра, а Карин и Эдэн отправились в патруль к лагерю демонов.

Мы с Сандром тихо переговаривались, и не ожидали от слова совсем никаких сюрпризов от этого вечера. Мне даже иногда нравится такое времяпрепровождение – сидеть с друзьями под открытым небом и попивать травяной чай, разбавляя все это приятными беседами. Но не в непосредственной близости от демонов…

Ближайшие кусты шуршат, прерывая на полуслове наш диалог, и мы с Сандром замираем в напряженной позе, схватившись за оружие. Но осторожность оказывается излишней, так как из зарослей показывается Карин. Сигнал тревоги застревает у меня в горле, и я только собираюсь выдохнуть с облегчением, но что-то не позволяет моей настороженности исчезнуть без следа. Возможно дело во встревоженном выражении лица подруги.

- Карин, что случилось? – Сандр опережает меня буквально на несколько секунд.

- Ничего критичного. – отзывается она. – Пришла сказать, что демоны снимаются с места…

- Посреди ночи? – недоумевает Сандр, попутно собирая пожитки, лежащие вокруг.

- Карин, тебя беспокоит еще что-то? – в глазах девушки явно читалась тревога, поэтому я не выдержала. Подруга мнется, прежде чем ответить.

- Мне кажется, белобрысый что-то подозревает.

- С чего ты взяла?

- Он слишком долго обходил территорию сегодня, мы даже ему чуть не попались. Пришлось полчаса сидеть в грязи, пока он не ушел. Реагировал на каждый звук и движения за границами поляны, на которой у них лагерь.

Так, а вот это плохо… придется сокращать время слежки и отправлять в патруль только самых осторожных и неприметных. Да простит меня Ник, но ему придется отсиживаться в лагере, в разведку ему путь заказан. Как, в принципе, и Сандру, который без слов понимает это по моему взгляду.

- Где Эдэн? – только сейчас понимаю, что товарища нигде нет.

- Остался неподалеку, чтоб проследить, в какую сторону уйдет демонский отряд.

- Хорошо. Сандр, поднимай всех. Выдвигаемся через пять минут.

***

Мы шли гуськом через темный лес. Впереди шагали Эдэн и Карин. Когда наша группа достигла бывшей стоянки демонов, было решено взять немного в сторону, а не идти за ними след в след. Периодически Эдэн и Карин уходили вперед, чтобы проследить маршрут рогатых и не сбиться с пути. Однако стихийники даже не собирались таиться, так как смех и разговоры демонов были слышны чуть ли не за километр. Поэтому вылазки были скорее формальностью.

Я все еще гадала, почему противник так резко снялся с места. Моя интуиция вопила, что здесь что-то не так, но развернуться и уйти мне не давала вышколенность и невозможность пойти против приказа начальства, так как мои действия с большой вероятностью навредят отряду. Нет, даже так: со стопроцентной вероятностью так и будет. Захария не упустит такой возможности от нас избавиться.

Примерно через пару часов демоны останавливаются, и у нас тоже наступает долгожданная передышка. В лесу все еще темно, до рассвета еще как минимум час. В этот раз костер мы разводить не стали, да и обустраивать лагерь не спешили – все равно надолго здесь не задержимся. Огромная ель с тяжелыми, опускающимися до самой земли лапами, заменяет нам шалаши из сушняка и хорошо скрывает наше местоположение.

Под ветками сухо, и иголки мягко пружинят под телом. Я устраиваюсь на ночлег между Карин и Виктором. И уже практически отхожу ко сну, когда последний подает голос:

- Мне кажется, нам стоит еще раз обсудить наши планы.

Послышалось согласное мычание со всех сторон. Я тоже так думала, если быть честной. План добраться до Адаллиона и проникнуть в столицу был уж слишком наивным с самого начала. Ну не затеряемся мы в толпе демонов, даже если перья у себя выщиплем и поддельные рога себе на лоб приклеим, а в открытую тем более не стоит туда соваться.

- Язык… - говорю я.

- Что? – переспрашивает Виктор.

- Говорю, нужно взять «языка».

- Их там семь стихийников. – возмущенно парирует Карин. – Как ты это представляешь? Нам нечего им противопоставить…

- Кроме эффекта неожиданности. – перебиваю я. – Сами подумайте: мы не можем незамеченными дойти прямо до ворот Адаллиона. А уж про то, как пробраться внутрь, я вовсе молчу. Какой у нас выбор? Тем более, мы даже не знаем, у демонов ли этот Клинок. Нам, в первую очередь, нужна информации. И информатор должен быть надежным. Например, как тот красноволосый… он явно не обычный рядовой…

- Если нас заметят, никакого эффекта неожиданности не будет. – возражает Ник. – И ты даже не знаешь, какими стихиями они управляют на самом деле. Только белобрысый показал свою силу на поле боя, про остальных мы можем только гадать. Учитывая еще то, что четверо скрываются под плащами, это просто кот в мешке.

- Ты прав. Поэтому нужно хорошо продумать наш план.

Повисает молчание. Все переваривают мое предложение. Да, это предприятие рискованное, но самое реальное из всех возможных вариантов. Если судить по тому, что мы наблюдали за все время, в лагере демонов не выставляют ночную вахту. Так что ночь – идеальный момент для нападения.

Но сейчас все слишком устали, поэтому обсуждение плана переносится на утро, которое, между прочим, уже начинает перекрашивать иссиня-черное небо и все вокруг в серые оттенки.

***

Следующий день выдался еще более дождливым, чем предыдущий. Задержавшаяся осень теперь вовсю лютовала, словно пытаясь утопить все и всех вокруг. И это тоже было одной из причин, почему выполнение плана по взятию «языка» было решено осуществить сегодня же.

Обсудив все детали, было принято единогласное решение, как я и предполагала, действовать на закате, когда в лагере демонов все сладко заснут. Роли были распределены таким образом: основное, то есть поимку «языка», должны были сделать я, Эдэн и Карин, как самые тихие и незаметные, остальные были на подхвате на тот случай, если мы наткнемся на сопротивление. Красноволосый, который был выбран нашей целью, всегда устраивался на ночлег в одиночестве, неподалеку от телеги с тюками. Другие члены отряда спали у костра. Дело осложнялось тем, что ни один из демонов не ставил палаток, поэтому, если что-то пойдет не так, как задумывалось, надеяться на то, что их реакция не будет быстрой, не приходилось. По этой причине операция должна была быть проведена тихо и в кратчайшие сроки.

Демоны весь день очень странно себя вели – то останавливались, то снова продолжали путь. Словно делали это специально. Кто-то мог бы сказать, что передышки могли бы быть нам на руку, но они имели противоположный эффект. Все только сильнее начинали нервничать и выбиваться из сил.

- Да сколько можно! Они словно издеваются над нами! – первым не выдерживает Виктор, когда число остановок переваливает за десятку. В ответ молчание, да и эта реплика не требовала согласия или возражения. Все и так думали об одном и том же. Но сдаться мы не могли. Вернувшись ни с чем, мы проиграем Захарии в игре, в которую были втянуты не по своей воле. За неисполнение приказа нас, конечно, не казнят, но опорочить имя и отправить на каторгу вполне могут. Но, уж если честно, лучше смерть, чем десятки лет вдыхать едкую пыль, а потом всю оставшуюся жизнь кашлять кровью.

- Скоро зайдет солнце. – отзываюсь я. – Думаю, это их последняя остановка перед ночлегом.

- Ты уверена, что не нужно подкорректировать план? – уточняет Ник. Я тоже думала об этом. Но, даже если демоны заподозрили то, что за нами следят, время уже поджимает. Захария выделил на это задание всего два месяца, после того, как я вынудила его принять мои условия по отряду. Один месяц уже подходил к концу, большая часть из которого ушла на дорогу. Учитывая то, что местоположение Адаллиона никому из нас было неизвестно, взятие «языка» - это единственный шанс выполнить приказ и вернуться вовремя.

- Найти в кратчайшие сроки другой заблудившийся демонский отряд явно не представляется возможным, поэтому придется следовать имеющемуся плану. – отвечаю я. – Менять что-то поздно. Либо пан, либо пропал.

Ник поджимает губы. Я знаю, что если бы у него были идеи по поводу изменений наших действий, то он бы их высказал. До заката оставалось еще пару часов.

Погода все не унималась: несмотря на то, что дождь немного утих, превратившись в противную морось, на смену ему пришел промозглый ветер, забирающийся под уже давно промокшую одежду. Несколько часов, проведенных в ожидании, тянулись неимоверно долго. Как я и предполагала, демоны больше не останавливались до самого захода солнца. Очередная вылазка Эдэна приносит долгожданные плоды:

- Они устраиваются на ночлег. – чуть ли не кричит Эдэн, вываливаясь из кустов.

Что ж, пора готовиться. Плащи долой – чтобы не замедляли движения. Волосы убрать по той же причине. На мне, Эдэне и Карин не остается никакого крупного оружия, лишь стилеты и кинжалы. Из походных сумок извлекаются кожаная броня с костяными вставками.

Когда все подготовились, было решено отправить Карин следить за лагерем демонов. Как только стихийники лягут спать, она вернется к нам, и уже вместе отряд выступит для выполнения задания.

Время в ожидании снова поползло, как черепаха. Мы не знали, чем себя занять, и просто молча сидели. Кто-то пытался вздремнуть, кто-то же просто вглядывался в темноту сонного леса, а кто-то в сотый раз начищал оружие. Если Карин не вернется в ближайшее время, от моего меча ничего не останется… Мне кажется, в него уже можно смотреться, как в зеркало, но я все так же упорно продолжала полировать лезвие. Звук, для чужих ушей, возможно, кажущийся противным до скрежета в зубах, меня наоборот успокаивал. Костер в этот раз мы не разводили, а ветер все усиливался, оттого ощущение холода было еще более острым.

Наконец зашуршали ближайшие кусты, и из темноты появилась Карин, серьезная как никогда.

- Пора. – одно единственное слово разделило время на до и после.

Оставив на поляне все свои скромные пожитки, группа выдвинулась в сторону лагеря противника, стараясь ступать как можно тише. Благо, влажная трава не издавала никаких громких звуков. Единственное, стоило избегать грязи, иначе чавкающий звук, с которым мокрая земля выпускала на свободу наши сапоги, звучал как набат в тишине погруженного во тьму леса.

Прогалина, на которой расположились стихийники, озарена жарким светом большого костра. Все, как мы и ожидали: шестеро демонов, с головой укрывшись чем-то напоминающим плотные непромокаемые плащ-палатки, устроились прямо у огня, который шипел каждый раз, когда крупные капли с раскинувшихся пологом веток деревьев падали на раскаленные головешки. Интересно, как костер не тухнет в такую погоду… Еще одна фигура свернулась на подстилке из еловых лап, неподалеку от телеги. Даже отсюда я отчетливо видела алые локоны, небрежно выбившиеся из-под плаща. Кажется, демоны уже сладко спят…

Я оглядываюсь на членов своего отряда, тенями застывших за деревьями, и, не издавая ни единого звука, киваю, подавая знак для начала операции. Все синхронно начинают продвигаться вперед, стараясь оставаться во тьме и ничем не выдать своего присутствия. Нам это вполне удается, и я, вместе с Карин и Эдэном, начинаю забирать влево, чтобы оказаться прямо за грузом, что везли демоны.

Мы продвигаемся вперед медленно, но расстояние неумолимо сокращалось. Сандр, Виктор и Ник уже затаились в кустарниках в десяти шагах от края прогалины. Нам же оставалось в два раза меньше, чтобы достичь телеги с тюками, когда я внезапно останавливаюсь.

По спине, между лопатками, будто пробегает электрический разряд, заставляя нервы натянуться, словно струны на инструменте, настроенном неумелой рукой. Моя интуиция вопит во все горло, что что-то здесь не так, и я оборачиваюсь по сторонам, подавая знак Карин и Эдэну остановиться тоже. Кругом царит тишина, нарушаемая только скрипом деревьев, потревоженных порывами ветра. Они издавали подобные звуки и раньше, но сейчас что-то в этом шуме меня настораживает, словно есть в нем что-то неестественное… Краем глаза замечаю движение на краю прогалины, и щурюсь, чтобы сфокусировать взгляд. Что-то или кто-то шевелится в той стороне, где затаилась наша подмога. Сердце начинает бешено колотиться, когда я различаю клубы белесого тумана, наползающие на моих друзей со всех сторон.

- Назад!!! – ору я со всей мочи, уже не радея за нашу маскировку.

Тут же, с другой стороны, слышится треск дерева, и огромный дуб, словно тонкая щепка, обламывается практически у основания. И падает… прямо на Эдэна, стоящего в нескольких шагах правее меня.

Мое тело реагирует быстрее меня самой. Не успев осознать свои действия, я, взмахнув крыльями, в один прыжок долетаю до Эдэна и отталкиваю его в сторону. Друг кубарем катится по мокрой траве, а я практически успеваю проскользнуть под мощным стволом. Практически… Крыло предательски цепляется за ветки кустарников, загребает собой грязь, замедляя движение. Огромное дерево с глухим ударом падает наземь, и я слышу хруст собственных костей и свой душераздирающий крик боли. В глазах темнеет, и мир на секунду полностью подергивается дымкой, словно мгла белобрысого уже настигла и меня.

Меня отрезвляют холодные капли, что падают с веток прямо мне на лицо. Я запрокидываю голову, видя в пяти шагах перед собой одного из демонов. Из его рук к пню, что остался после падения дуба, тянутся золотистые светящиеся нити. Он один из тех, что не снимал капюшона даже на привале. Волосы землисто-зеленого цвета… ну конечно, какой дурак пойдет в лес без того, чья стихия может расколоть твердь и заставить расти все, что попадется под руку. Ну, или обрушить вековые деревья, словно костяшки домино…

Пытаюсь вытянуть придавленные стволом руку и крыло. Новая вспышка боли снова заставляет остановиться и зажмуриться, прогоняя тьму, застилающую разум. Открыв глаза, вижу, что Карин, вооружившись парой стилетов, собирается кинуться на повелителя земли, приближая собственную погибель.

- Нет! – снова ору, перекрикивая звук битвы с другой стороны прогалины и собственные приступы нестерпимой боли. – Отступайте! Назад!

Поднявшийся на ноги Эдэн бросается ко мне, пытаясь освободить мои конечности из капкана дубовых веток, но я его отталкиваю.

- Кому сказала: назад!!!

Наверное, мое лицо было страшнее всех демонов вместе взятых, так как блондин останавливается. В его глазах читается паника и растерянность, но он хватает в охапку Карин, порывающуюся вступить в схватку с любым, кто посмеет ко мне приблизиться, и скрывается во тьме. Я слышу удаляющиеся возмущенные крики подруги, что сопротивляется бегству.

Слева все еще кипит бой, но я различаю, как кто-то приближается ко мне. Ник перемахивает огромный ствол моего импровизированного капкана, и, присаживаясь на корточки, бегло осматривает придавленную конечность.

- Ник, что ты делаешь? Уходи. Скажи Захарии, что миссия провалена из-за меня, вы не при чем… Вина полностью на мне… – уже на грани обморока бормочу я.

- Нет. – бросает он. – Ребята задержат демонов. Без тебя мы не уйдем.

Какими бы ни были Виктор и Сандр хорошими бойцами, с таким количеством стихийников им не справиться. Я не хочу, чтобы ребята погибли из-за меня.

- Уходите! – стараюсь сказать это намного тверже, чем фразу ранее.

- Нет!

А вот это уже начинает меня бесить.

- Ты что не понял? Отступайте! Быстро! Это приказ! – ору, что есть мочи, чтобы, наконец, донести до этого твердолобого болвана то, что я не в недотрогу играю.

И он, кажется, это понимает. Во взгляде голубых глаз читается обида напополам с тревогой, но против приказа он не пойдет. Коротко и громко свистнув, Ник, вслед за Эдэном и Карин, скрывается в лесной чаще. Тут же звук боя сходит на нет: Виктор и Сандр ушли следом. Я остаюсь наедине с болью и демонами.

Звук шагов раздается совсем близко, и надо мной склоняется красноволосый, алой длинной прядью касаясь лба. Кажется, мои ребята их все же потрепали: на щеке демона кровавым росчерком виднелся след от лезвия.

- Как там дела? – в поле зрения появляется еще один персонаж: беловолосый.

- Жить будет. – отзывается красноволосый, и оба расплываются в клыкастых улыбках.

«Язык» был схвачен. И им была я…

Глава 7

Я лежу на спине, меланхолично взирая на кроны деревьев, черным пятном проступающие на ночном пасмурном небе. Демоны устроили какую-то суматоху вокруг. В первую очередь меня разоружили, забрали и кинжал, подаренный учителем. А теперь они быстро собирали вещи, чтобы сняться с места. Но одно было понятно точно: демоны даже не собирались в погоню за моими ребятами. И меня это радовало. Что случится со мной – не важно, главное, что друзья убрались подальше и остались в живых. Я устало прикрываю глаза и неосознанно улыбаюсь.

- У тебя эйфория от болевого шока? – мягкий баритон нагло врывается в мои размышления. Я поворачиваю голову, недовольно глядя на красноволосого демона, что все это время сидел рядом со мной, периодически прощупывая когтистыми пальцами наличие пульса на моем запястье, когда на меня накатывала очередная волна боли и сознание меня покидало.

- Да хоть костлявая за мной пришла – какая тебе разница? – устало отзываюсь я.

- Большая. Я должен довезти свою добычу в целости и сохранности до места назначения, так что попроси костлявую повременить. – его клыкастая улыбка уже начинает меня напрягать.

- Сепар, мы готовы. – с другой стороны раздается голос, но его обладателя я не вижу: мешает ствол, который до сих пор прижимает мою левую руку и крыло к земле. Значит, красноволосого зовут Сепар…

- Хорошо. – мой охранник поднимается с земли, освобождая место другому демону. Передо мной на колени опускается молодой парень с сиреневой шевелюрой. По внешнему виду он действительно еще совсем «зеленый».

- Я обезболю вашу руку. – учтиво говорит мне демон. – Вы почувствуете онемение.

Он касается внутренней стороны моего плеча, и от его пальцев в разные стороны начинает расползаться холодок. С моих губ невольно срывается вздох облегчения от отступившей боли. Как бы молодо он ни выглядел, передо мной явно довольно опытный лекарь. Рука окончательно немеет, демон уточняет, чувствую ли я что-то, и когда получает отрицательный ответ, кивает остальным. Ко мне снова нагибается красноволосый.

- Мы тебя сейчас вытащим. – заявляет он. – Даже не думай сопротивляться, когда окажешься на свободе.

Он что, издевается? У меня сломана рука, и, кажется, серьезно повреждено крыло. По его мнению, я могу сопротивляться? Хотя мне льстило, что они считают меня серьезным противником даже в таком состоянии.

В поле зрения появляется демон, управляющий природными силами, снова запуская золотистые нити под ствол поваленного дерева. Почва рядом со мной начинает трястись. От паники меня удерживает только то, что на меня пытливо взирают семь пар глаз. Огромный дуб вдруг начинает шататься. Я поднимаю голову, чтобы понять, что происходит, и завороженно замираю. Под стволом словно кто-то шевелится. Присмотревшись, понимаю, что это вовсе не живое существо, а просто комья земли хаотично двигаются под действием силы зеленоволосого демона. И приподнимают ствол…

- Это максимум. – говорит повелитель земли, когда дерево приподнимается на сантиметров тридцать. – Доставайте ее.

Красноволосый быстро хватает меня за лямку брони, и резко дергает, вытаскивая меня из-под обвала – я даже не успеваю возмутиться его неаккуратности. Благо ни рука, ни крыло ничего не чувствовали. Как только меня высвобождают из «капкана», дерево с грохотом снова падает вниз. Зеленоволосый немного побледнел, но даже мускул на его лице не дрогнул, выдавая усталость. Все-таки, кажется, даже силы демонов тоже имеют свой предел.

Меня усаживают на землю рядом с дубом, что меня придавил некоторое время назад. Рука и крыло висели вдоль тела, словно плети, безжизненно покачиваясь в такт движениям. Я с удивлением наблюдала, как из рваной раны на предплечье вниз, по пальцам, стекают на землю тонкие струйки крови.

- Закрытый перелом плечевой кости без смещений. – осмотрев руку, констатирует лекарь. – И довольно глубокая рваная рана на предплечье. Я остановлю кровь, а Сепар прижжет рану.

- Подожди! – я испуганно кошусь на красноволосого, в красках представляя как он тыкает в меня грязной обугленной головешкой. – Разве ты не можешь заживить рану?

- Мои силы не безграничны. – в ответ улыбается сиреневоволосый. – Я могу обезболить, остановить кровотечение, помочь в регенерации, но заставить мгновенно срастись кости и ткани мне не подвластно.

- Хватит болтать! Мы не на светском рауте. Прижигайте ее уже и валим. – вмешивается в нашу беседу белобрысый, подозрительно оглядываясь по сторонам.

Мой молоденький лекарь в ответ молча поджимает губы, аккуратно берет мою руку и легонько нажимает на сгиб локтя, а я с замиранием сердца наблюдаю, как по сосудам начинают разбегаться сиреневые огоньки в тон его волос. Кровавые ручейки сначала становятся уже, а потом и вовсе пересыхают, оставив вместо себя лишь дорожки алого цвета, по которым изредка сбегают заблудившиеся капли.

- Кровотечение слишком сильное, чтобы я смог остановить его полностью. – поясняет парень. – Именно поэтому нужно прижечь. Сепар?

Красноволосый не заставляет себя ждать. Опустившись на колени рядом с лекарем, он показывает мне пустые ладони. Я с облегчением выдыхаю, поняв, что никто в меня грязной головешкой тыкать не будет. А этот рогатый вдруг хитро улыбается, и я наблюдаю, как его правая рука начинает менять цвет на алый, словно раскалённое железо. «Огонь» - понимаю я за секунду до того, как жар настигает мою кожу. И, неожиданно для себя ощущаю боль, будто одна сила нейтрализует другую. Я сдавленно шиплю, стараясь не отдернуть руку и не повредить её еще сильнее. Но пытка заканчивается быстрее, чем я смогла это понять. Красноволосый просто встает и уходит, даже не оглянувшись.

- Простите. – шепчет мне сиреневоволосый, пока приматывает к моей пострадавшей конечности импровизированную лангету. Действительно еще мальчишка совсем: какой дурак извиняется, да и вообще разговаривает с пленником. – Он сильнее меня. Поэтому вы почувствовали боль.

Я в ответ лишь коротко киваю, так как серые глаза белобрысого демона, стоящего рядом, в качестве охраны, грозились прожечь нас обоих насквозь. Не хватало еще навлечь беду на этого доброго парня. Пусть даже он и демон.

- А мое крыло? – только интересуюсь я. К руке уже начала возвращаться чувствительность, но крыло все так же висело вдоль тела. Боль пока еще была неотчетливой, но это только пока. Лекарь было собирается открыть рот, когда его перебивает беловолосый:

- Крыло твое подождет. Мы и так тебя подлатали достаточно. Главное, в дороге не помрешь.

Ну что ж, не всегда же мне довольствоваться хорошим к себе отношением… не стоит забывать, что меня пленили, и один дружелюбный демон будет раздавлен толпой рогатых, жаждущих увидеть мои страдания. Поэтому не стоит надеяться на благосклонность к той, кто является по факту их противником. Однако, воспользоваться добротой этого молодого лекаря я могу. И сделаю это в ближайшее время, чтобы совершить побег.

Пока проходило мое лечение, демоны благополучно собрались. Все тюки были погружены на телегу, на которой откуда-то появился натянутый тент. Странно, что они не использовали его на ночевках… В повозку была впряжена большая лошадь угольно-черного цвета. Глаза у животинки явственно отливали алым демоническим светом. Во время слежки, издалека, она казалась вполне обычной, но теперь я даже боялась подходить к телеге.

Несмотря на мое нежелание знакомиться ближе с диковинной зверюгой, меня все же усаживают в повозку на тюки, словно я сама была мешком с грузом. На удивление, никто не связывает меня по рукам и ногам, как подобает при взятии кого-либо в плен. Даже охранника не приставляют. Я остаюсь в полном одиночестве в тесной телеге. Но, на самом деле, это мне даже на руку. Будет проще организовать свой побег.

Первым делом я решила прикинуться больной, так как подозревала, что в скором времени ко мне все-таки приставят наблюдателя, если поймут, что я способна на активные действия. И лучше пусть это будет мягкосердечный лекарь, а не суровый белобрысый. Благо, никакой дополнительно маскировки мне не требовалось – кожные покровы и без того были бледны и покрыты мелкими бусинками холодного пота из-за кровопотери и пережитой боли. Оставалось только имитировать бредовое состояние, что тоже проще простого. Все-таки я воспитывалась лазаретной сестрой и много времени проводила на месте ее работы. Что-что, а эту хворь я видела ни один раз.

Спустя час болезненных стонов, метаний и закатываний глаз, на меня-таки обращают внимание. В повозку залезает красноволосый:

- Эй, - он грубо трясет меня за здоровое плечо. – Эй, очнись!

Теплая ладонь, что недавно поставила клеймо ожога на моем предплечье, ощупывает мое лицо на наличие жара, которого не было. Видимо, осенний ночной ветер, вкупе с холодным потом, достаточно охлаждают мою кожу для того, чтобы демон насторожился.

- Элифер! – кричит он, и сквозь прикрытые веки я вижу заглянувшего в телегу сиреневолосого. – С ней что-то не так.

Еще одна пара рук, только более изящных и менее мозолистых, начинает ощупывать мое лицо и шею, приоткрывает глаза, которые я старательно закатываю.

- Нужно остановиться. – наконец раздается голос лекаря. – Я сделаю лекарство. Когда она будет стабильна, мы сможем продолжить путь.

- Понял. Оставляю ее на тебя.

Повозку два раза встряхивает – демоны снова оставляют меня в одиночестве. Все складывается наилучшим образом. Теперь нужно только дождаться, когда все потеряют бдительность. Судя по звукам снаружи, демоны устраиваются на стоянку. Я думаю, еще часа хватит, чтобы уставшие рогатые уснули: все же никто из нас так и не сомкнул глаз с начала этой ночи. Скорее всего, демоны решат отдохнуть. И это будет мой шанс.

Элифер, лекарь с сиреневыми волосами, вернулся довольно быстро с каким-то лекарством. Сероватая масса противно пахла чем-то затхлым. Так, что я еле сдержала рвотные позывы. Засунув пластилиновую субстанцию мне под язык, демон удалился, позволяя мне сплюнуть непонятную массу в угол телеги. Все. Теперь остается только ждать.

Постепенно голоса и смех снаружи стихают, сходя на нет. В повозку ко мне так больше никто и не заглянул. Видимо, лекарь был настолько уверен в своем вареве, что считал, что проверять пациента не требуется от слова совсем. Или же мой обман раскусили…

Отогнав от себя тревожные мысли, я тихонько выглядываю за шторки, закрывающие вход в повозку. Лагерь погружен в тишину, только вездесущий костер потрескивает, когда натыкается на слишком влажную ветку. Как и раньше, основная часть отряда демонов спит прямо рядом с источником огня. И только двое сегодня устроились около телеги – красоволосый Сепар и сиреневоволосый Элифер дремят, привалившись спиной к колесам. Лекарь находился ближе всего ко входу моей «камеры». Выбраться, не задев его висящим плетью крылом, было той еще задачкой. Но и с ней я справляюсь на «ура».

Стараясь сливаться с тенями, я пробираюсь на край поляны, что демоны выбрали местом для ночлега. И, когда ближайшие кустарники принимают меня в свои колючие объятья, разрешая себе немного выдохнуть. Бежать я не могу – мешает крыло, к которому вернулась чувствительность, и плотно примотанная к телу рука, однако идти я стараюсь быстро, насколько позволяет травмированное тело. Все же передышки приходится делать, так как волны боли снова возвращаются, заставляя свет в глазах меркнуть. Это, конечно, дезориентирует, но я не собираюсь сдаваться.

Во время очередного приступа, ветер доносит до меня встревоженные голоса с поляны. Я успела отойти достаточно далеко для человека в таком состоянии, но страх быть обнаруженной делает свое дело. Я быстро прячусь за стволом крупного дерева, глазами пытаясь отыскать более подходящее укрытие. И нахожу: небольшая ель сулит вполне приличный схрон под своими ветвями. Я быстро погружаюсь в изумрудную тьму лесной красавицы, не забывая подтянуть цепляющееся за все подряд крыло. Как раз вовремя: прямо перед входом в мое укрытие, где я только что скрылась, кто-то пружинисто приземляется на устланную хвоей почву. Я замираю, боясь лишний раз вздохнуть, не то что пошевелиться. Если меня поймают снова, на хорошее отношение не стоит рассчитывать. Боюсь, что даже мои травмы уже не остановят демонов.

Я продолжаю прислушиваться к тому, что происходит снаружи, и, когда звуки погони удаляются, а затем вовсе исчезают, поспешно выбираюсь из своего убежища и бросаюсь бежать в противоположную сторону. Не знаю, что произошло, возможно адреналин сказался на ощущениях, но мне было абсолютно все равно на боль, что пронизывала тело при каждом резком движении, все равно на крыло, словно полы плаща, волочащееся следом и бьющее по лодыжкам… главное было уйти как можно дальше от своих преследователей, которые, казалось дышали прямо в спину. Однако эта затея, похоже, была обречена на провал с самого начала.

В очередной раз оборачиваюсь, проверяя, нет ли за мной погони. Никого не видно, но тогда почему у меня стойкое ощущение, что меня загоняют, как кролика? Следующее мгновение проясняет все мои чувства. Прямо передо мной сверху пикирует нечто на кожистых крыльях. Я резко торможу, поскальзываясь на вязкой грязи, и падаю на спину. Как я могла забыть, что у демонов тоже есть крылья? Наверное, это потому, что они слишком незаметны под плащами.

Красноволосый, что преградил мне дорогу, стоит, скрестив руки на груди. Брови сведены на переносице, черты лица заострились, а в глазах пляшет алый огонек ярости. Я предпринимаю еще одну попытку сбежать (заранее подозревая провал), однако и сзади приземляется беловолосый демон, отрезая все пути к отступлению.

- Мы пытались быть любезными… - цедит сквозь зубы Сепар. – Теперь не будем.

Я в ответ молчу, лишь гневно сверкнув глазами в сторону демона. А что они от меня ждали? Что я смирюсь с ролью пленницы и даже не попытаюсь изменить ситуацию в свою пользу? Ха! Тогда это буду не я!

- Ты глянь на нее, - хохотнув, протягивает белобрысый. – Ей вполне могут грозить смертельные пытки, а она даже бровью не ведет. Только молнии из глаз метает. Упертая… и храбрая.

В последнем слове звучит нотка восхищения, отчего я тушуюсь. И эту заминку беловолосый использует в свою пользу, просто закидывая меня на плечо. Сопротивляться нет смысла, поэтому повисаю на нем, словно тряпичная кукла.

В лагерь демоны, со мной наперевес, возвращаются пешком. Остальные уже собрали все пожитки и ждут возвращения товарищей с добычей. Меня сгружают прямо на землю. Ко мне тут же подскакивает зеленоволосый, с помощью своей силы и пары веточек лозы сковывает руку и ноги вместе жесткими кандалами.

- Благодаря тебе мы сегодня без отдыха. – снова подает голос красноволосый. – Что ж, значит, мы прибудем на место раньше, чем планировали. До рассвета пару часов, к следующему вечеру будем в Адаллионе.

Сепар кивает сиреневоволосому, и тот куда-то исчезает из поля моего зрения. Белобрысый и зеленоволосый снова закидывают меня в телегу.

- Мы не отдохнули, зато ты отоспишься. – ядовито улыбается беловолосый, когда я, чертыхнувшись, все-таки занимаю удобное положение. – Будь за это благодарна, солнышко.

Презрительно фыркаю, чем вызываю еще одну волну хохота от демона. Когда белобрысый скрывается за шторкой, в повозку залезает Элифер с небольшой кружкой резко пахнущего травами отвара. Плотно сжимаю губы, всем своим видом давая понять, что я не собираюсь глотать незнакомую жидкость. Но лекаря не проведешь. Обиженный и, одновременно, злой взгляд (конечно: он ко мне хорошо отнесся, а я провела его и сбежала) не сулит мне ничего хорошего.

Сиреневоволосый с легкостью разжимает мои зубы, довольно чувствительно надавив на челюсти. В рот вливается горькая жидкость со странным сладким послевкусием. Я пытаюсь выплюнуть отвар, но лекарь оперативно зажимает мне нос и рот, и держит до тех пор, пока недостаток кислорода все же заставляет меня проглотить травяную субстанцию. После чего Элифер тут же удаляется, оставляя меня наслаждаться постепенно начинающим вращаться потолком повозки.

«По крайней мере, я попаду в Адаллион, как и планировалось…» - настигает меня последняя глупая мысль, перед тем как провалиться в сон.

Глава 8

Я прихожу в себя в каком-то темном помещении. Пахнет сыростью и затхлостью. Как я сюда попала, я не помню. В дороге Элифер ещё пару раз давал мне отвар. Я пыталась сопротивляться, однако состояние на грани сна и яви не позволяло это делать в полную силу. Мне снова насильно вливали горький отвар, от которого я погружалась в забытье, где ничего не слышала и не чувствовала.

Я пробую подвигать рукой и ногами. Кандалов нет. Как нет и ощущения движения. Значит, мы уже приехали. Значит, я в темнице... Конечно, куда ещё могли меня определить, если не сюда. Не в королевскую же опочивальню. Я прищуриваюсь, стараясь в темноте рассмотреть свою новую обитель. Маленькое помещение, больше похожее на каменный карман, оборудована только кроватью, на которой покоится мое бренное тело, да небольшой огороженной комнаткой, что я расценила как уборную. Об освещении, как и об окне хоть с каким-то видом, можно было только мечтать. В стене напротив есть небольшая, примерно в мой рост, арочная дверь с крохотным зарешеченным окошечком. Собственно, на этом осмотр комнаты был окончен, а в моей груди комком змей зашевелился тот самый страх, который появлялся у меня каждый раз, когда я попадала в тесные и темные помещения. Как там Лиз говорила он называется? Клаустрофобия? Ну, в общем, она родимая.

Пытаясь отогнать от себя панику, я спускаю ноги на каменный пол. И с удивлением понимаю, что я босая. В мою голову закрадываются смутные подозрения, и я, здоровой рукой, ощупываю свою одежду. Оказывается, меня помыли и переодели! Повязка на руке тоже чуть ли не хрустит от чистоты. Ууу... Извращуги рогатые! Воспользовались-таки моим беззащитным состоянием, чтобы посмотреть и пощупать. Ярость тут же стирает все следы паники, и я готова рвать все, что мне попадется под руки.

Но и это чувство быстро проходит, как только я слышу звук отворяемой двери. В проеме появляется темный силуэт. Из-за света, бьющего в спину незнакомца, я не могу рассмотреть его лицо. В руках пришелец что-то держит, и я неосознанно отползаю в дальний угол кровати. Ну не с хлебом-солью он пришел в темницу к пленнице, в самом-то деле! Воображение рисовало различные пыточные инструменты, а силуэт тем временем шагнул за порог моей клетки, затворив за собой дверь.

- Хм, темновато как-то здесь. – протягивает мягкий баритон, и в комнатке по очереди загораются три огненных шара, мягко освещая лицо красноволосого.

Сепар выглядел «по-домашнему»: просторная рубашка грязно-желтого цвета заправлена в темно-коричневые брюки, на ногах высокие ботинки из мягкой кожи. Алые волосы собраны в небрежный хвост, и сквозь локоны выглядывают заостренные кончики ушей. В руках демона медный поднос. Из-за его высокого роста я не вижу, что принес красноволосый, но отчетливо различаю пар, поднимающийся от содержимого подноса. Сепар улыбается, но и в этой улыбке я вижу какую-то угрозу.

«Раскаленное железо… меня будут пытать раскаленным железом» - вдруг подумала я, наблюдая как демон неумолимо приближается к моему «укрытию». Хотя, шершавый кривой угол моей темницы, куда я вжималась спиной, не обращая внимания на боль в плече и в крыле, укрытием назвать можно с очень большой натяжкой.

Сепар замечает мою настороженность, поэтому останавливается в нескольких шагах от меня, опуская поднос в ногах кровати. Я с удивлением обнаруживаю вместо раскаленного железа и всяческих пыточных инструментов, плошку с горячей похлебкой и ломоть хлеба с добрым куском жареного мяса.

- Не убивай, - насмешливо протягивает красноволосый, поднимая когтистые руки, словно сдаваясь. – Я с миром.

Но его веселость тут же сходит на нет, как только я, неловко повернувшись, шиплю от боли. Крыло, свесившееся с кровати, пронзает острая боль. Демон тут же хмурится, в два шага преодолевая расстояние, что нас разделяло.

- Я вреда не причиню. – произносит он, когда видит, как я отшатываюсь. – Я просто осмотрю твое крыло.

Я нехотя позволяю красноволосому себя осмотреть. Он прощупывает каждую косточку на поврежденной конечности, поднимает и опускает крыло, вызывая этим новые волны боли.

- У тебя выбито крыло. – наконец ставит «диагноз» демон. – Нужно вправлять.

Я скептически кошусь на красноволосого, который, судя по всему, уже примеривается с какой стороны дергать мою многострадальную конечность.

- Может, лучше поручить это лекарю? – протягиваю я.

- Спокойно, - приосанивается Сепар. – Ты думаешь, я ни разу не вправлял крылья своим ребятам? Доверься мне.

Ха! Довериться демону? Прямо бегу и падаю!

Но, видимо, выбора у меня нет: красноволосый явно не собирается звать кого-либо с медицинским образованием. Быть может, это такая своеобразная пытка – дергать меня за поврежденные части тела, якобы их вправляя? Тогда они еще более жестоки, чем я представляла. Хотя, чего от них еще остается ждать?

Тем временем, Сепар как можно более аккуратно, чтобы не смять перья, берется за плечевую часть крыла, а другой рукой упирается мне в лопатку. Несколько медленных движений моей конечностью по кругу, и резкий рывок. Мне показалось, что вместе с крылом демон вырвал и мою душу – такая боль пронзила мое тело.

- Так, теперь нужно зафиксировать. Я сейчас.

Сепар скрывается за дверью, но мне все равно даже на то, что оная остается открытой. С такими травмами, да и в незнакомой местности я не сбегу далеко. Уж лучше восстановиться, если конечно мне это позволят, а уж после действовать.

Красноволосый возвращается с бинтом, и фиксирует мое крыло, приматывая, как и руку, к телу. Теперь свободной у меня остается только правая сторона. Боль все никак не унимается, поэтому, после всех процедур, я просто заваливаюсь на здоровый бок, устало прикрывая глаза.

- На сегодня я тебя оставлю. – из-за спины говорит мне Сепар. – Отдыхай. Я зайду завтра.

Я даже не киваю в ответ. Нет желания говорить с тем, кто держит меня в плену. Даже не смотря на то, что они меня лечат, я все равно чувствую в их действиях какой-то подвох. Не отвечаю я ровно до того момента, пока сквозь сомкнутые веки не начинает меркнуть свет от «светильников», что развесил красноволосый в воздухе, как только вошел в мою темницу. Я приподнимаюсь на локте, глядя, как вслед за демоном плывут огоньки, оставляя меня в темноте этого каменного кармана.

- Стой! – слова слетают с губ быстрее, чем я могла проконтролировать их. Сепар оборачивается, вопросительно глядя на меня. – Оставь хоть один источник света… пожалуйста.

Последнее слово я добавляю после секундной заминки, чем вызываю клыкастую улыбку демона. Один из огненных шаров плывет в мою сторону, и, приблизившись так, что я могла бы коснуться его рукой, виляет вверх, замирая под самым потолком.

- Чтобы не наделала глупостей. – заявляет ухмыляющийся красноволосый, затворяя за собой дверь. Я что, похожа на самоубийцу? Единственное, что я могу здесь поджечь, это постель, на которой я возлежу. Даже если я умудрюсь запалить свой матрас, сгорю вместе с ним, ибо сбежать из закрытой комнаты не выйдет. Падшие с ним, пусть перестраховывается, главное источник света оставил.

Я кошусь на поднос, который все ещё стоит в ногах кровати. Еда уже остыла, да и аппетита из-за боли у меня нет, но я заставляю себя проглотить пару ложек похлёбки, и выпить полстакана травяного чая. После чего я проваливаюсь в сон, который заглушает ноющую боль в руке и крыле.

***

Следующие пару дней я провожу в забытье. Наболевшее тело отказывалось бодрствовать. Просыпалось урывками, чтобы восстановить водный баланс, и снова впадало в спячку. Сквозь пелену я слышала, как приходил Сепар с новым подносом, ставил его на место предыдущего, и снова удалялся. Я совсем потеряла счет времени, тем более, что в темницу не проникало ни единого лучика света. Ориентировалась я только по звукам шагов красноволосого демона, который, как по часам, приносил мне еду, к которой я не притрагивалась.

В очередной раз дверь отворяется. К этому моменту я уже начинаю приходить в себя, урывками выныривая из тумана сна. Вижу, как красноволосый останавливается у моей постели, пристально глядя на остывшую еду на медном подносе, вздыхает и разочарованно покачивает головой. Быстро собрав уже остывшую пищу, и оставив на ее месте новую порцию, демон уходит, оставляя меня наедине с пеленой, что снова застилает разум.

К следующему вечеру сонный туман отпускает меня полностью. Остается только сильная слабость. Поэтому я просто лежу пластом, разглядывая огненный шар, медленно левитирующий под потолком. В ногах все так же стоит поднос с большой глиняной кружкой с холодным травяным чаем. Пайка сегодня нет, но это меня и не волнует. Аппетит ко мне все еще не вернулся, поэтому я лишь заставляю себя проглотить терпкую жидкость с запахом мяты.

Спустя еще некоторое время за пределами темницы раздаются шаги. Я поднимаю голову, упираясь взглядом в тяжелую дубовую дверь, ожидая того, кто появится на пороге. Хотя, я прекрасно знаю, кто это будет. Его красная шевелюра не давала покоя мне даже в забытье. И действительно – Сепар, с двумя плошками наперевес, боком входит в мои каменные «покои».

- Наконец-то! – восклицает он, увидев меня в сознании. – Я уже начал волноваться. Думал, что навредил каким-то образом при вправлении крыла. Но лекари сказали, что это просто индивидуальная реакция организма на боль…

Он все говорил, а я просто, молча, хмуро наблюдала за ним. Сейчас, когда мне стало лучше, каждое слово могут использовать против меня. Лучше просто слушать и мотать на ус. Когда выберусь, эта информация может быть отличным подспорьем для остальных.

Красноволосый тем временем оставил тарелки на кровати и развешивал новые шаровые светильники под потолком темницы.

- Ты должна поесть. – неожиданно прозвучавший голос вырывает меня из задумчивости, в которую я погрузилась наблюдая, как из ладоней демона появляется огонь, формируется в шар и взлетает вверх.

- Я не голодна. – наконец выдавливаю из себя я первые слова за все время. Голос кажется чужим из-за продолжительного молчания.

- Но ты должна. – настаивал красноволосый. Больше я отвечать не стала, просто повернувшись на здоровый бок, спиной к демону.

- Ладно. – протягивает Сепар, и я слышу какую-то возню от противоположной стены. Мое любопытство перевешивает упрямство, и я оглядываюсь. Демон уселся прямо на каменный пол. Серо-голубые глаза грозятся протереть во мне дыру. Я вопросительно вскидываю брови.

- Буду сидеть здесь, пока ты не съешь то, что я принес. – поясняет красноволосый.

- Да пожалуйста. – бросаю я в ответ, снова отворачиваясь к стене.

Спустя примерно час я понимаю, что встретила серьезного противника. Упертость демона вполне сопоставима с моей. В принципе, в другое время я бы с ним поборолась, но сейчас мне хочется только одного – чтобы эта наглая рогатая башка свалила уже подальше.

С кряхтением я стараюсь подняться на локте, и оттолкнуться от постели, чтобы принять вертикальное положение. Красноволосый тут же подрывается с места, помогая мне сесть.

- Что-то ты подозрительно заботлив… - скептически протягиваю я, берясь за ложку.

- Я всегда заботливый. – ухмыляется Сепар.

- Ага, оно и видно… ребра от твоего удара месяц болели.

- Помнишь меня, значит. – демон взлохмачивает свой затылок.

- Да как такое забыть? Твой белобрысый дружок чуть не угробил моего друга и соратника.

- А, ты про Бриара. Ну а что ему ещё оставалось делать? На войне, как на войне - без жертв не обходится.

Его улыбка уже начинает меня раздражать. Глядите, какой добренький! Словно не он сначала взял меня в плен, а после приказал усыпить и бросить, как мешок с зерном, в телегу. И не он посадил меня в каменную клетку.

- Кстати, - снова подаёт голос мой мучитель. - Я до сих пор не знаю твоего имени. Не считаешь, что следует представиться?

"Не считаю" - так и подмывает ответить, но я сдерживаюсь, и вслух произношу:

- Зачем палачу имя его жертвы?

- Это я-то палач? - прыскает со смеху демон, но натолкнувшись на мой серьезный взгляд, отвечает вопросом на вопрос:

- Зачем палачу откармливать свою жертву?

- Не знаю. Может, тебе доставляет извращённое удовольствие чувствовать, как лезвие разрубает не только кости, но и плоть.

Красноволосый морщится, словно от отвращения, но парирует:

- Знаешь ли, мне нравится, когда все заканчивается быстро. Перерубил кость - и дело с концом. Лишнее мяско только усложняет задачу.

На этом диалог затухает. Мы оба молчим, испытующе глядя друг на друга: кто первым скажет следующую колкость? По-видимому, не только я увидела в демоне сильного и интересного соперника, но и он тоже рассмотрел в моем исхудавшем и измученном тельце не только повод для жалости. Кто бы мог подумать, что грозный воин с обогренным кровью врагов торсом, что в битве замер надо мной в раздумье убивать ли, или нет распластавшегося на земле противника, будет вот так просто сидеть в одной камере с этим самым врагом и обмениваться едкими замечаниями? Да ещё и заставлять его нормально питаться ... В моей голове это не складывалось от слова совсем. Ситуация походила на какой-то дикий сюр, оттого я и не решалась продолжить диалог.

А вот красноволосый, устав играть в гляделки, разочаровано вздохнул:

- Ты же не поверишь, что мы не собираемся тебя ни пытать, ни уж тем более казнить?

Я поджимаю в ответ губы. Конечно же не поверю. Это ясно, как белый день. Иначе зачем им было меня хватать и везти в Адаллион? Могли бы оставить медленно умирать в лесу, придавленную деревом. Дикие звери были бы только рады такому подарку от демонов. К тому же, в темнице я сижу, судя по всему, благодаря их щедрости и гостеприимности.

- Что ж, вижу, что аппетит к тебе вернулся. - я действительно под разговоры умяла целую плошку наваристого супа, и даже не заметила этого. - Значит, мне пора.

Демон поднимается с пола, отряхивая брюки, забирает у меня опустевшую посуду, и направляется к выходу.

- Габриель.

Красноволосый останавливается на полпути и оборачивается.

- Меня зовут Габриель. - снова повторяю я. В самом деле, чем им может помочь мое имя в пытках. Только тем, что, возможно, меня будут не оскорблять, вырывая ногти, а называть по имени.

- Габриель... - демон словно пробует мое имя на вкус, и улыбается. - Очень приятно. А я...

- Сепар. Я знаю. - перебиваю его я. - Слышала, как называли тебя в лагере.

- Что ж, Габриель, отдыхай и восстанавливай силы. Я зайду завтра. На сегодня откланиваюсь.

Сепар действительно делает лёгкий поклон, и, довольно ухмыльнувшись, скрывается за дверью. Я снова остаюсь в одиночестве разглядывать огненных светляков, что медленно плавают в воздухе, сталкиваясь со стенами и друг с другом. Кажется, красноволосый демон хочет втереться ко мне в доверие. А что, вариант узнать все, что нужно, не самый плохой. Можно и подыграть. Да и сыграть на опережение тоже можно. Сделаю вид, что верю, а в итоге разузнаю интересующие меня факты и сбегу.

Да, именно так и поступлю. Возможно, на это уйдет больше времени, чем отрядил нам Захария, но задание я выполню. Пусть в одиночку, пусть в некоторой степени рискуя собой, но своих ребят я защищу.

***

С того дня Сепар приходил в темницу каждый день. И каждый раз сидел со мной до тех пор, пока я не поглощу всю еду, что приносил он на все том же медном подносе. Иногда заглядывал Элифер: проверял как срастается рука и восстанавливается крыло. Сиреневоволосый лекарь все еще дулся из-за моего обмана, что буквально было видно по его лицу. Неосознанно выпяченная вперед нижняя губа явственно говорила об его обиде. Однако свои обязанности он исполнял исправно – его силы помогали организму быстрее восстановиться. Уже через неделю фиксирующую повязку с крыла сняли, и я активно приступила к его разработке.

Больше в моей клетке никто не появлялся. Я уж было заскучала – из развлечения в темнице у меня было только хлопанье поврежденным крылом, да сон, - когда Сепар решил разнообразить мои пленные будни.

В очередной раз появившись на моем пороге, красноволосый демон, опиревшись плечом о косяк двери, заявляет:

- Поднимайся. Пора размять твои косточки.

Я отмечаю, что сегодня он пришел намного раньше, чем обычно, и не стал проходить в камеру.

- Зачем? – настороженно спрашиваю я. Неужели, пришло время Сепару перестать быть добреньким и приступить к пыточной программе.

- Это секрет. – ухмыляется демон. А я неосознанно начинаю отползать подальше от входа и, соответственно, от красноволосого. Понятное дело, далеко я не уползу, но подсознанию это не объяснишь. Возможно, оставалась надежда, что я провалюсь в щель между стеной и кроватью и понадобится какое-то время, чтобы выковырять меня оттуда, за которое я успею морально подготовиться к экзекуциям.

- Спокойно, - Сепар замечает мою напряжённость. – Никто тебя не укусит.

Ну да, конечно. А в темнице меня держат потому, что койко-место в их фирменном трактире не освободилось еще. Так себе способ сблизиться - сажать кого-то в клетку. Похоже, сам красноволосый понял слабость своих доводов, так как спустя несколько напряжённых минут он тяжко вздыхает.

- Хорошо, доверять у тебя причин нет, но ты же наверняка хочешь уже привести себя в порядок?

Ох, с козырей зашёл... Я действительно уже около недели мечтаю о воде и мыле. Хотелось уже промыть и расчесать эту паклю на голове, в которую превратились мои волосы. Честно говоря, мне казалось, что от меня разит уже на километр, но попросить у своих надзирателей хотя бы ушат воды я считала чем-то сродни добровольной капитуляции. А тут сам надзиратель настаивает на банных процедурах... от этого предложения мне отказаться труднее всего.

Я поджимаю губы, и, нехотя, киваю, соглашаясь с его словами. На лице Сепара расцветает улыбка.

- Тогда пойдем!

Я недоверчиво спускаю ноги с кровати и следую за демоном, который уже скрылся в темноте дверного проема. Я уже и не думала, о том, как ступлю за порог камеры, поэтому это было довольно волнительно. В Адаллионе единственное, что я видела - это каменные стены темницы. Интересно, какая она, столица демонического государства? В Академии нам говорили, что это место, где царят страдание и жестокость. Что улицы пропитаны гнилью, растительности нет и в помине, а вместо полноводных рек с хрустально чистой водой текут потоки крови и огня. В общем, не радужная картинка от слова совсем... И теперь мне предстояло самой увидеть все, о чем я слышала от учителей.

И первым, что мне пришлось лицезреть, оказался каменный тускло освещенный коридор. В стены были воткнуты факелы, но их света хватало ровно на то, чтобы рассмотреть очертания предметов и не врезаться во впереди идущих. Сепар ждал меня прямо за дверью и, увидев, что я вышла, поманил меня за собой.

Мы продвигались по темному коридору, и я все ждала, когда же впереди забрезжит дневной свет. Звук шагов гулким эхом отдавался от стен, создавая впечатление, что помещение с каждой секундой сужается. Судя по тому, как становится тяжелее мне сделать вдох, у меня снова начинается клаустрофобия... Надеюсь, демон спишет это на мое ранение. Стараясь успокоить сбивающееся дыхание, подозрительно смотрю на шагающего впереди мужчину. Он, словно ничего и не замечает. Хорошо, пусть так и продолжается. Не хочу, чтобы эту мою слабость узнали демоны и применили против меня. Нужно только не сбавлять темпа ходьбы, чтобы не привлекать к себе внимания. Ровно после этой мысли я покачиваюсь, хватаясь за стену. Из груди предательски вырывается хриплый вздох. Сепар останавливается и оглядывается на меня:

- Все в порядке? - демон с тревогой взирает на меня.

- Да, - дыхание все никак не успокаивается, заставляя мою грудь тяжело вздыматься. - Просто руку прострелило.

- Странно, - Сепар подходит ближе, зажигая пару светляков для того, чтобы рассмотреть меня лучше. - Рука-то зафиксированна. Да и Элифер говорит, что ее уже скоро можно начинать разрабатывать...

Как только к тусклому освещению коридора добавляются два огненных шара, мое состояние начинает приходить в норму. Сначала наступает облегчение, хочется закрыть глаза и расслабленно сползти по стенке. Я практически это делаю, но, спохватившись, что Сепар может что-то заподозрить, останавливаю поползновения своего тела вниз.

- Вот, все прошло. Можно идти. - бодро говорю я, понимая, как фальшиво звучат все мои слова. Однако демон в ответ только поджимает губы. И, вместо того, чтобы погасить огненные шары, добавляет к ним ещё три. Теперь огонь окружает нас кольцом, освещая коридор со всех сторон - один перед Сепаром, ещё по одному по бокам, и два за моей спиной. Благодаря этому, приступ отступает и мы можем спокойно двигаться дальше.

Кажется, будто мы идём по этому каменному туннелю уже вечность. Он то разделялся на несколько ходов, то резко вихлял в сторону, то сужался, то расширялся... От долгого сидения на одном месте мышцы начали ныть, и усталость пришла намного раньше, чем обычно. Каждый новый поворот усиливает чувство, что этот коридор никогда не закончится, и надо мной просто издеваются прежде чем расправиться окончательно.

Однако следующий поворот оказывается последним. Перед моим взором предстает просторная пещера с колоннами сталактитов и сталагмитов. В центре «залы» располагались два озерца практически идеальной круглой формы со вздыбленными краями, словно два метеорита угадили прямо в этот каменный мешок, оставив на своем месте два кратера, заполненных бирюзовой водой, от поверхности которой поднимался белесый пар. Однако, на удивление, в самой пещере пара скапливалось немного, и я, подняв голову, вижу в высоком своде два отверстия, по размеру идентичных природным ваннам. Видимо, мое предположение о метеоритах оказалось верным. Благодаря подобной вентиляции, в гроте царит приятная прохлада. Не сразу замечаю, что у одного из кратеров, того, что поменьше, лежат полотенце, чистая сменная одежда и кусок мыла.

Пока я рассматривала окружающую обстановку, Сепар не терял времени даром, развешивая свои огненные сферы по всей пещере. После чего помог мне разбинтовать зафиксированную руку.

- Оставляю тебя. – говорит он, когда все приготовления закончены. – Я буду неподалеку. – и, увидев мою вопросительно изогнутую бровь, добавляет, усмехнувшись: - Да не переживай, подглядывать за кем-то не входит в мои привычки. Я за добровольность. Захочешь – сама покажешь.

Я только фыркаю в ответ. Еще чего! Кому-кому, а демону показывать я ничего не собираюсь! А рогатый только смеется, заметив мое возмущение по поводу его последних слов.

- Ладно. Буду ждать за поворотом коридора, чтобы ты не смущалась. – добавляет он с язвительными нотками в голосе. – Приведешь себя в порядок – приходи. Выход здесь один, не заблудишься.

Сепар уходит, снова оставляя меня наедине с собой. Что ж, насладимся горячей ванной по полной. Пусть демон сидит в холодном коридоре все это время. Нечего было язвить.

Вода оказывается довольно горячей, даже обжигающей, и немного пахнет серой. Но я не обращаю на это внимания, просто радуясь возможности смыть с себя затхлый запах темницы. Левая рука все еще не восстановилась, поэтому я старалась ее не нагружать, отчего мои банные процедуры затянулись. И, что греха таить, я и не спешила, желая хоть разочек помучить языкастого демона.

Когда я закончила приводить себя в порядок, мне показалось, что даже перья крыльев стали белее. Кое-как одной рукой вытерев мокрые волосы и натянув чистую одежду на еще влажную кожу, я, подхватив все вещи, что были мне предоставлены в пользование, в охапку, босиком пошлепала по камням в сторону Сепара.

Демон сидел на полу, облокотившись спиной о холодную каменную стену, и смотрел в мою строну, словно издалека услышав мое приближение. Несмотря на то, что я и пыталась идти как можно тише, похоже, босые ступни совсем не облегчили задачу. Хотя, такие уши не обманешь…

- Надо же, ты справилась быстрее, чем я думал… - опять эта язвительная улыбка.

- Старалась замедлиться, но побоялась, что ты отморозишь свою огненную задницу в холодном коридоре. – в тон ему отвечаю я, на что демон начинает хохотать.

- О моей заднице можешь не волноваться, дорогая. – наконец отзывается Сепар. – А вот о своих ступнях стоит переживать. Пойдем, обуем тебя, расчешем, и пойдем дальше по программе.

- По какой еще программе? – кажется, меня все-таки ждут пытки… Или сразу казнь? Собственно, а что откладывать? Из меня все равно ничего вытянуть не удалось почти за две недели. Как раз и намыли меня уже перед смертью…

Мои «радужные» размышления прерывает Сепар:

- Тебе светит аудиенция с нашим Князем.

Ох, Падшие побери… может, лучше прибьете?

Глава 9

Узкий темный каменный коридор плавно перетекает в такой же, но более освещенный с высокими арочными сводами. Судя по словам Сепара, мы приближались к кабинету их Князя. За все время пути, мы ни разу не вышли на поверхность, словно перемещаясь по туннелям в недрах одной большой горы, или же горной гряды. Но сейчас мы вышли в коридор с большими арочными окнами. Они были не застеклены, поэтому я с наслаждением подставляла лицо ветерку, что, словно полноправный хозяин, гулял сквозняками по туннелю. Несмотря на то, что окна были достаточно большими, местность рассмотреть не представлялось возможным - только темно-зеленые верхушки деревьев выглядывали из молочного тумана. По тусклому сероватому свету я рассудила, что сейчас раннее утро, подтвердив свой вывод, сделанный ещё в горячем источнике - сквозь отверстия в потолке было видно, как гаснут звёзды. Хм, а их Князь, видно, ранняя пташка...

Рядом со мной шагал серьезный Сепар. На свой "домашний" наряд он набросил тот самый видавший виды красный камзол. Волосы алым водопадом ниспадали до самой талии. "Вот это грива, - неожиданно подумалось мне, - любая девушка обзавидуется...". Меня тоже приодели в иссиня-черный камзол с серебристой вышивкой на пару размеров больше. Сепар заново перебинтовал мою сломанную руку, поэтому камзол был просто накинут на плечи, и иногда приходилось поправлять так и норовящую съехать часть гардероба.

На протяжении всего пути я периодически кошусь на Сепара, по движениям, походке, выражению лица пытаясь хоть немного понять, что меня ждёт. Наконец, демон замечает, что его бесстыдно разглядывают, и серьезность сменяется ободряющей улыбкой. С одной стороны, этот жест и правда придает мне сил, но с другой, я еле сдерживаюсь, чтобы не покривить лицо. Он что, мой покровитель и защитник? Неужто мне должно стать спокойнее от его клыкастой гримасы? Если кто-то и забыл, что я все ещё в тылу врага, то этот кто-то уж точно не я.

Тем временем коридор сменяется большим залом. Колонны из светло-серого гранита с белыми прожилками подпирали арочные своды, а полы выложены плиткой на тон темнее. Из предметов мебели только массивные деревянные лавки вдоль стен, в арочных углублениях. Это место по своему размаху очень напоминал зал для торжеств, но сейчас пустовал. Помещение заканчивалось небольшой скромной дверью, формой повторяющей свод. И мы направлялись прямо к ней. Если это приемная, то выглядит она на удивление скромно. Что ж, учитывая мой опыт вызовов "на ковер" в Серебряном Граде, нам ждать как минимум полчаса - на моей памяти ни один начальник не соблаговолил снизойти до своих подчинённых раньше этого времени. Я готовлюсь все эти тридцать минут рассматривать обстановку вокруг: чем больше я запомню информации, пусть даже на первый взгляд и кажущейся не важной, тем лучше. Однако мой сопровождающий не даёт мне даже настроиться на созерцательный лад, целенаправленно идя к двери, разделяющей нас с Князем.

Два коротких стука, и с той стороны раздается такое же лаконичное "Войдите".

Падшие, мне даже не дали времени подготовиться к допросу! Сепар просто потянул меня за собой в открывшийся дверной проем, из которого лился мягкий свет и раздавались приглушённые голоса.

В сравнении с приемной Захарии, помещение, открывшееся моему взору, оказывается неожиданно скромным. Из роскошного только софа у стены. Да и та явно уже повидавшая немало… кхм… посетителей. Сам кабинет выполнен в коричнево-алых тонах, на стенах висят гравюры, в конце комнаты стоит большой письменный стол с несколькими стульями с высокими резными спинками. Сейчас на них расположились двое мужчин, что-то тихо обсуждающих и тыкающих пальцами в огромную карту, края которой свисали со стола.

Как только мы входим в кабинет, один из мужчин, не оглядываясь, поднимает вверх руку, жестом прося нас подождать. И этим привлекает мое внимание. А вот и наш Князь…

Он не похож на остальных: коротко стриженные темно-русые волосы уложены в аккуратную прическу, никаких радужных локонов и в помине нет. Простая, но явно пошитая из дорогих тканей, одежда. Правильная, словно вышколенная осанка, жесткие, четко выверенные движения… Это то, что я отметила, наблюдая за Князем со спины. Единственное, что портило впечатление от его внешнего вида: вместо тугих валиков из кожистых крыльев, из прорезей кафтана торчали два грубых обрубка, словно неумелый мясник взялся кромсать плоть и кости тупым тесаком. Периодически эти культи дергались, будто бы их обладатель каждый раз забывал о том, что у него отсутствовали крылья, и пытался ими взмахнуть. И я даже в какой-то момент залюбовалась этим действом, пока на грани сознания не начинает сворачиваться в клубок змей осознание.

У самого основания обрубков, ранее бывших без сомнения прекрасными крыльями, я замечаю пепельные перья. Подобное оперение было только у одного ангела, попавшего в немилость…

И, словно бы услышав мои мысли, Князь поднимается со своего места, потягиваясь, как кот, в попытке размять затекшие мышцы. После чего поворачивается к нам лицом, одаривая меня белозубой улыбкой.

Денница… собственной персоной. А, говорили, что после десяти лет в Адаллионе, он сгинул, словно и не существовало его в этом мире. Ан нет, вот он, жив-здоров… ну, почти, не считая крыльев, которые по рассказам ему отрубил сам Отец.

Однако, что я неоднократно вынесла для себя из всего этого «приключения», это то, что не надо слепо верить рукописям, а особенно – иллюстрациям в них. Как и демоны, Денница изображался на них ужасным монстром, не обладающим ни одной из черт, присущих ангельской расе: сутулая спина с наростами вроде шипов, жидкие волосы грязного цвета, когти на скрюченных пальцах, клыки, торчащие из нижней массивной челюсти… Эта картинка никак не совпадала с тем статным мужчиной, что предстал передо мной. Стыдно признаться, но он даже красив, несмотря на свой почтительный возраст… Эти небесно-голубые глаза с хитрым прищуром, нос с горбинкой и пухлые губы наверняка свели с ума не одну девушку.

Денница же, пока я его рассматривала, не терял времени даром, отправив восвояси демона, с которым только что обсуждал какой-то важный вопрос, при этом не забыв дать ему несколько поручений. Каких, я, к сожалению, не услышала, так как была занята разглядыванием одного из главных персонажей легенд. Поняв свою оплошность, я тут же себя одергиваю, призывая не вестись на доброжелательную улыбку Князя, а быть на чеку. Я все же планировала наблюдать за всем и как можно больше запомнить.

- Габриель! – восклицает Денница, словно бы мы с ним давние друзья. – Рад видеть в нашей обители. Добро пожаловать! Как твои раны? Заживают?

Я не нахожусь, что ответить, пытаясь отогнать от себя ощущение сюрреалистичности происходящего. Я как будто попала на страницы одного из учебников по истории, стоящего на полках Хрустальной Библиотеки.

Наконец, я беру себя в руки и произношу как можно более жестко, однако голос своей хрипотцой выдает мою неуверенность:

- Не понимаю, к чему эта показуха перед приговоренным к мучительной смерти.

Денница меняется лице и вздыхает, опускаясь на стул, с которого только что встал. Краем глаза замечаю, что Сепар, все это время стоящий рядом по стойке «смирно», делает примерно то же самое, поджимая губы.

- Да, генерал доложил, что ты все еще не веришь, что ты не пленница здесь, а гостья.

- Вряд ли гостей держат в темнице – усмехаюсь я в ответ, чувствуя себя уже более уверенной.

- А как по-твоему мы должны были поступить? – парирует в ответ Князь. – Посели мы тебя в покоях, ты бы все двери и окна собой вынесла в попытках сбежать, тем самым лишь навредив самой себе. Мы рассудили: нет соблазна побега, значит нет и лишних сломанных костей. Точнее, это было предложение генерала. – Денница кивает в сторону Сепара. – Лично я хотел поселить тебя в покоях по соседству с собой. Но генерал не знал, что от тебя ожидать.

Я перевожу взгляд на демона, старающегося всеми силами не смотреть на меня. Все же он еще более жестокий, чем я предполагала. Хотя, винить его я все же не могла – сама бы поступила так же. Сколь бы я не любила Захарию, а позволить ночевать потенциальному противнику рядом с главнокомандующим сравни полноценному покушению на его жизнь.

Наверное, со стороны, с этими переглядываниями, мы выглядели очень даже потешно, так как в глазах Денницы разгорается озорной огонек.

- Знаешь, а у меня есть идея…

Я озадаченно взираю на него. Что за идея? Все же придумал мне изощренную пытку?

- Так как ты еще не оправилась от ран, мы не можем тебя отпустить…

Я скептически хмыкаю. Как будто кто-то поверит, что они собирались вообще это сделать. И, похоже, хмыкнула я слишком громко, так как Денница обиженно надувает губы. Однако продолжает свою мысль:

- Но в темницы ты не вернешься. Лучше, если ты, милая Габриель, будешь под присмотром на постоянной основе. Ведь я прав, Сепар?

Улыбка Князя становится приторно сладкой, а взгляд настолько хитрым, что даже я понимаю: ничего хорошего ждать от его предложения не приходится. И, кажется, я права, так как Сепар меняется в лице. Похоже, у рогатого начинает дергаться глаз…

- Нет, я не согласен. – мотает алой башкой демон.

- Почему же? Раз решил отвечать за нее, так отвечай до конца.

- Что подумают мои люди? – не сдается Сепар.

- А что подумают? Ты демон одинокий, дом у тебя большой, найдется комната и для нашей гостьи. Тем более, это мой приказ. – видя сопротивление, последнее Денница добавляет жестче и строже. И оборона красноволосого демона трещит по швам. Он упирается одной рукой в талию, а ладонью второй устало проводит по своему лицу, не забыв хмуро глянуть на меня сквозь когтистые пальцы. И тут до меня доходит, что пытка, придуманная Денницей изощреннее некуда. Мне предстоит делить дом с одним из его генералов… да еще и с тем, кто меня пленил. Я хоть и привыкла к нему за время его визитов в темницу, но жить под одной крышей не готова.

Я перевожу испуганный взгляд на Князя, который явно рад этой затее с совместным проживанием.

- Габриель, ну неужто в темницах лучше, чем в теплых покоях с мягкой постелью? – вопрашает он, видя мой испуг. – Мне кажется, что компания генерала приятнее, чем компания облезлых крыс.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не помотать головой. Верните меня в темницы! Я лучше с крысами поживу! Всю свою сознательную жизнь я провела под крышей с лазаретными сестрами. А теперь делить кров с мужчиной, да еще с демоном! Что скажет Марьям, если узнает об этом? Она в казармы-то меня не пустила, а там-то все знакомые, от них знаешь, что ожидать… Но, чувствую, что чем больше я буду сопротивляться, тем интереснее будет Деннице меня сломить. Я такого удовольствия ему не доставлю. Если придется, и этому демону рога пообломаю.

Я поджимаю губы, и Князь считывает этот жест как согласие с моей стороны.

- Отлично! Сепар, я надеюсь, что ты не откажешь Габриель быть ее сопровождающим в Адаллионе. Как только ей станет лучше, прошу, покажи ей здесь все. Ей наверняка захочется вернуться в прежнюю форму, поэтому и тренировочное поле в свою экскурсию включи.

Демон только хмуро кивает в ответ. Денница же снова встает со своего места, приближаясь ко мне, и берет мою здоровую ладонь в свою.

- Надеюсь, мы все же изменим твое мнение о нас. Мы не враги тебе.

С этими словами, он касается губами счесанных костяшек на моей руке. А я удивленно замираю. Уж такого отношения к себе я точно не ожидала. В какой-то момент я даже чувствую неловкость за то, что Князь прикасается к моим грязным израненным рукам. В моей голове проносится мысль, что никто из наших высокопоставленных чинуш не сделал бы подобного, просто побрезговав. Но не Денница. Этот диссонанс выбивает меня из колеи, и я позволяю Сепару взять себя под здоровый локоть и двинуться к выходу.

Практически у дверей я решаюсь все же обернуться и спросить:

- Зачем это все?

Денница вопросительно вскидывает брови.

- Зачем этот…короткий прием?

«Неужели так важно было Князю увидеть пленницу, чтобы переносить государственные дела?» - именно этот вопрос я хотела задать, но не решилась.

Денница улыбается.

- Просто хотел познакомиться лично. – беззаботно пожимает он плечами. – И поприветствовать в Адаллионе. Добро пожаловать, Габриель. Надеюсь, тебе здесь понравится.

Я неуверенно киваю в ответ, и двери за нами закрываются. А в моей памяти отпечатывается дружелюбная улыбка первого падшего ангела, что стал легендой.

Глава 10

Между нами с Сепаром повисает гнетущая тишина. Я все еще нахожусь в недоумении от аудиенции с Князем. Несмотря на то, что она оказалась неожиданно короткой, впечатлений оставила уйму. И я предпринимаю тщетные попытки разложить все по полочкам в своей голове.

- Иди за мной. – прерывает молчание и мои мыслительные потуги Сепар. Судя по голосу, он все еще недоволен решением Денницы по поводу места моего предстоящего обитания. Хмурый взгляд подтверждает мои догадки.

- Может, ты снова отведешь меня в темницу?.. – робко предлагаю я. Честно говоря, перспектива делить кров с демоном, и уж тем более с таким недовольным, меня не прельщала. Уж лучше посижу в каменном мешке в компании с крысами, пока о моей персоне благополучно не забудут.

Взгляд Сепара становится еще более раздраженным. Хм… кажется, что если я сейчас начну сопротивляться, мою тушку просто закинут на плечо, и утащат к себе в пещеру, как в заправские варвары. Лучше сдаться без лишней крови. Похоже все хорошее отношение улетучилось, стоило только Деннице заикнуться о том, чтобы взять меня на поруки. Все же я была права на счет того, что это просто прикрытие, чтобы втереться ко мне в доверие. Что ж, я его в этой провальной попытке не виню.

Я вздыхаю и поднимаю здоровую руку в жесте, означающем мою полнейшую капитуляцию. На что демон кивает, принимая мое отступление. После чего разворачивается, и молча удаляется в противоположную сторону той, откуда мы пришли. Мне приходится бежать, чтобы поспеть за ним. Представляю, как мы выглядим со стороны: пленница семенит за своим надзирателем. Вообще-то, по правилам должно быть наоборот. Чтобы Сепар гнался за сбегающей мной. Но имеем, что имеем… Однако осознав, как странно мы выглядим, я стараюсь идти степенно.

Сепар замечает это не сразу. Однако услышав, что звук моих шагов становится тише, а потом и вовсе исчезает, оборачивается, вопросительно глядя на меня. Я же старательно делаю вид, что не могу идти быстрее. На что он обреченно вздыхает и, скрестив руки на груди, с недовольным лицом дожидается меня посреди коридора.

- Что? – спрашиваю я, видя его раздраженный взгляд. – Вообще-то, к твоему сведению, я еще не оправилась от травм. Которые, между прочим, заработала благодаря твоим подчиненным, скинувшим на меня дерево.

И, гордо вздернув подбородок, шествую мимо мрачного демона. Хотя сама не знаю, куда иду… Благо, за спиной раздаются шаги: Сепар догоняет меня и останавливает, трогая за здоровое плечо. Я дергаюсь от неожиданности, но замираю.

- Прости… - смущенно произносит демон. – Это не из-за тебя. Точнее, не совсем…

Я поджимаю губы, не зная, что ответить на подобный порыв. Его извинения ставят в тупик. И что вообще значит это его «не совсем»?

- Я чего-то совсем ничего не понимаю. – честно признаюсь я.

- Поймешь в ближайшее время. – обещает он. – Стоит только переступить порог моего дома, ты все поймешь.

Сепар снова начинает мрачнеть на глазах, но мой растерянный взгляд приводит его в чувство:

- Ладно, - подбирается он. – Будем решать проблемы по мере их поступления.

После чего добавляет, уже сквозь зубы:

- Но Денница все же та еще скотина…

А я не могу сдержать своего удивления. И как ему не страшно говорить подобное о своем правителе? И у стен есть уши, как говорится… Если кто-то из подчиненных был недоволен методами Захарии, это высказывалось только в компании очень близких друзей, да и то шёпотом. Чтобы высказывать свое недовольство начальством в непосредственной близости от оного – о таком и речи не шло. Всем хотелось прожить на этой земле чуточку подольше. Рисков в военной службе и так достаточно. Но вот красноволосый генерал так явно не думал, что не могло меня не поражать.

- Габриель? – кажется Сепар не в первый раз меня окликает, но я слишком занята своими размышлениями о субординации в общине демонов.

- М? – переспрашиваю я.

- Я говорю: нам туда. Ты проскочила поворот на лестницу.

Демон указывает себе за спину, и я вижу небольшой спуск. Аллилуйя! Нам не надо возвращаться в темные пещеры! Меня и мою клаустрофобию этот факт не мог не радовать.

Но радость испаряется, как только мы выходим на лестницу, которая оказывается близнецом коридора – с таким же потолком. На протяжении пути и там, и тут нас преследуют арочные незастекленные окна. Ступени тонут в тумане... Оттого непонятно, есть ли конец у этого спуска. А, быть может, лестница парит в воздухе?

Сепар выходит вперёд, поманив меня за собой рукой. Что ж, выбора у меня нет, придется идти за демоном в белесую неизвестность. Благо волосы и камзол у него алые - в тумане не сразу потеряются из виду. Через некоторое время, глядя на спину твердо шагающего в белесую дымку Сепара, его уверенность передается и мне.

Спуск занимает у нас довольно много времени. На середине пути мы погрузились в туман, отчего шаг пришлось замедлить. Да и лестница оказалась вовсе не короткой. Так как пейзажей в этой пелене рассмотреть мне не удалось, я, от нечего делать, начала считать ступени, однако, дойдя до тысячи двухсот восьмидесяти семи, сбилась и плюнула на это дело.

Наконец, Сепар снова становится выше меня на полторы головы - ступени закончились, и мы ступили на твердую землю. Туман начал потихоньку рассеиваться, но все ещё стелился по земле полупрозрачным покрывалом. В низинах он был особенно плотным. И, как назло, наш путь пролегал именно через них. Периодически я могла рассмотреть деревца, кустарники и каменные стены домов, которые неожиданно выпрыгивали на меня из белесой дымки. После того, как я чуть было не снесла чью-то входную дверь своей тушкой, я решаю, что будет безопаснее и для меня, и для окружающих меня объектов, прицепиться к уверенно шагающему впереди Сепару. Ей-богу, словно тумана для него и не существует. Но не за руку же его брать, в самом деле! Недолго думая, я выбираю единственный доступный способ, цепляясь за подол его камзола.

Сепар оступается, сначала непонимающе косясь на свой прицеп, но потом, улыбнувшись, просто продолжает свой путь, как ни в чем не бывало. Я верчу головой по сторонам, пытаясь хоть что-то рассмотреть в этом тумане, однако никаких плодов это не приносит, только плечо начинает ныть от напряжения. Единственное, что я для себя отмечаю - это то, что в основном домики здесь одноэтажные, сложенные из темно-серого камня.

Поняв, что туман не собирается рассеиваться быстро, я сдаюсь, решив отложить разведку местности на потом. По словам Денницы, мне светит неплохая такая экскурсия, во время которой у меня будет возможность собрать всю интересующую меня информацию.

Больше я головой не крутила, а старалась сосредоточиться на размеренной походке Сепара, стараясь подстроить свой шаг под нее, а так же предугадать, когда закончится наш путь сквозь молочную пелену.

Но, вопреки моим ожиданиям, дорога все никак не кончается. Я даже успеваю заскучать, разглядывая спину огненного демона. Поразглядывать было что, например золотистые вензеля на камзоле, но они не бесконечны, как и мое терпение.

И, наконец, когда я, было, начала подозревать демона в том, что он заблудился, мы останавливаемся. Точнее, останавливается Сепар, а я впечатываюсь в его спину и шиплю от боли в забинтованной руке. Кажется, этот рогатый даже не обращает внимания на сдавленно сыпавшую проклятия меня, а просто стоит, угрюмо сверля взглядом массивную дубовую дверь. Да, текстура дерева действительно загляденье, но неужели он не насмотрелся на свою собственную дверь? Все же до сих пор не могу понять его поведение…

Неожиданно Сепар встряхивает головой, словно отгоняя липкое наваждение, и оборачивается на меня:

- Добро пожаловать в мое скромное жилище. – с клыкастой улыбкой говорит мне демон. И распахивает передо мной дверь, пропуская вперед.

Внутри царит полумрак, который рассеивается, стоит только нам переступить порог. Под потолком замечаю такие же магические огненные шары, как делал для меня Сепар в темнице. Только эти, видимо, реагируют на движение. А может и на своего хозяина.

На хозяина реагируют не только магические штуки, но и живые, находящиеся в доме. От изучения жилища Сепара меня отвлекает утробный рык. Я успеваю рассмотреть только лестницу, ведущую на второй этаж, когда от стены отделяется хищная тень.

«Низший» - понимаю я, когда свет от шаров падает на существо с черной бугристой кожей и грозным оскалом. Морда низшего не похожа ни на одно животное: словно ребенок неумелой рукой решил вылепить нечто, похожее и на волка и на ящера одновременно. С огромных клыков капает слюна, существо двигается медленно, практически припав к земле. Неосознанно пячусь, спиной натыкаясь на Сепара.

- Спокойно, - говорит он, кладя руки мне на плечи. – Вир, фу! Свои!

- Спокойно? – шепчу я. – Это же низший. От него неизвестно, что ожидать.

- Все не совсем так. – заявляет в ответ демон. – Они довольно умные и с легкостью запоминают команды. У нас они как собаки у людей. И дом охраняют, и одиночество скрашивают.

Я тут же в красках представила Сепара с этим на коленях. На шее у существа из моего воображения повязан красный бант, и оно утробно урчит, когда огненноволосый генерал почесывает его за огрызком уха. Брр в общем, а не фантазия.

Низший же, услышав голос хозяина, останавливается и с размаху плюхается на задницу, вываливая из пасти алый язык.

- Он к тебе привыкнет. – уверенно заявляет мне Сепар. – Еще ластиться будет.

Меня передергивает от такой перспективы, но я всеми силами стараюсь не показывать этого. Еще мало чего, эта «собачка» и мимику с жестами понимает… вон, как внимательно смотрит своими черными глазками-горошинками…

Не успеваю я отойти от впечатлений от знакомства с первым обитателем жилища демона, как из боковой двери нам навстречу выходит следующий персонаж. Высокая статная женщина, сложив руки на животе, появляется из тени. Темно-русые волосы уже тронула седина, но лицо все еще остается достаточно молодым, оттого невозможно точно определить ее возраст. Только рога, плавно изгибаясь, становились словно бы частью прически, и выдавали, что демоница явно умудренная опытом. Ну, и глаза, конечно, взирали на все с некоторой холодностью и отрешенностью. Да тех пор, пока ее блуждающий взгляд не останавливается на Сепаре:

- Добро пожаловать домой, Се… - она осекается, и без того холодные глаза превращаются в ледяную сталь, когда демоница понимает, кого Сепар аккуратно держит за плечи.

- Быть не может… - словно обретя дар речи, выплевывает она слова, сочащиеся ядом. – Сепар, как ты мог?

«Неужто матушка не в восторге от нахлебницы?» - вдруг осеняет меня, и я понимаю, что вот она – реальная причина, почему генерал так противился просьбе Денницы.

- Астала, – устало вздыхает демон. – У меня не было выбора. Это приказ Князя. Все вопросы к нему.

Женщина, фыркнув, и раздраженно одернув серую юбку, собирается удалиться напоследок предупредив:

- Тогда знай, что прислуживать ей я не собираюсь.

- Да я и без этого все прекрасно знаю. – еле слышно отзывается огненноволосый демон. И, когда демоница скрывается из виду, сконфуженно улыбается мне, чересчур буднично восклицая: - Что ж вперед смотреть твою комнату!

Я так же наигранно улыбаюсь в ответ, вслед за Сепаром ступая на лестницу, ведущую на второй этаж. Благо, она не похожа на ту, по которой мы спускались некоторое время назад, кода покинули кабинет Денницы. Такого количества ступеней второй раз я б не выдержала.

На втором этаже царит такой же сумрак, как и на первом. Однако уже привыкшие к недостатку освещения глаза вполне могут различить небогатое убранство коридора в виде пары больших старинных ваз, стоящих на высоких резных подставках, и нескольких картин в позолоченных рамах, висящих на стенах. Судя по количеству дверей, на этаже всего четыре комнаты, которые располагаются в шахматном порядке. И Сепар ведет меня к той, что находится в самой глубине дома.

Демон распахивает передо мной дверь, приглашая первой войти в мои новые покои.

- Это гостевая комната. Не слишком роскошно, но чем богаты, так сказать…

Из темноты пахнуло затхлостью – похоже, гостевую не так уж и часто проветривали. Мимо меня пролетают несколько огненных шаров, зажигая небольшую люстру под высоким потолком. Несмотря на тяжелый воздух и немного устаревший интерьер, внутри было чисто, хотя я ожидала увидеть залежи пыли. Кровать с тяжелым балдахином винного цвета занимала большую часть покоев. У окна стоит небольшой письменный стол, а справа от него, почти впритык к кровати, резной шкаф. Слева же, недалеко от входа, располагается простенькая деревянная дверь. Открыв ее, я наконец-то понимаю, почему комнаты на этаже идут в шахматном порядке. В покоях находились совмещенные уборная и ванная. Вот чему я действительно рада.

- Надеюсь, тебе нравится. – подает голос стоящий на пороге Сепар. – Я не слишком хорош в обустройстве интерьера, поэтому все здесь осталось так же, как было при моих родителях.

Кажется, огневолосый демон сконфужен моим молчанием, поэтому я тороплюсь улыбнуться ему, на этот раз вполне искренне.

- Все в порядке. Мне нравится.

Он даже не скрывает облегчения.

- Тогда осматривайся. А я принесу тебе сменную одежду и твои вещи. Ну, и может быть, чего-нибудь перекусить.

Сепар удаляется, тактично прикрыв за собою дверь. А я остаюсь в одиночестве разглядывать новое жилище.

Первым делом подхожу к окну. За тяжелыми занавесями, поглощающими солнечный свет, нахожу вовсе не привычное прозрачное стекло, а слюду в радужных разводах, перемежающуюся с обычными стеклянными вставками. Я невольно залюбовалась разноцветными бликами, что создал тусклый утренний свет. Представляю, какая красота будет здесь в солнечную погоду…

Так, Габриель, не время любоваться окнами! Соберись, и выясни все пути отступления!

Я встряхиваю головой, и решительно хватаюсь за одну из створок, намереваясь дернуть. Но, сколько бы сил я ни прикладывала, ставень даже не скрипнул, намекая на то, что собирается мне поддаться. Не отчаиваемся – не в комнате, так в ванной будет мой «черный ход».

Но и в ванной меня настигает разочарование в виде узкой форточки – единственной открывающейся части большого мозаичного окна. Спасибо хоть на этом: не задохнусь в парилке, если вдруг решу понежиться в горячей воде.

Однако вывод сделан – путь отхода у меня один: он же вход. А внизу холодная матушка Сепара и его домашний любимец, которые не преминут сожрать меня с потрохами, заподозрив в побеге. Эта мысль совсем выбивает меня из колеи, и я без сил заваливаюсь на огромную кровать, перина которой проминается под моим бренным телом, словно мягкое облачко.

«Как же хорошо, - думаю я, - Не чета деревянной кровати в темнице. Словно я снова дома…»

И не замечаю, как проваливаюсь в сон.

***

Меня будит стук в дверь. Я подрываюсь, запутываясь в покрывале и падая на пол. Сердце грозится выпрыгнуть из груди, словно меня со связанными крыльями столкнули с обрыва на острые камни. Ненавижу, когда меня так резко будят…

- Я вхожу. – слышится голос Сепара с той стороны двери. А я все еще сижу на полу, пытаясь выпутаться из тяжелого покрывала винного цвета.

В таком виде и застает меня демон, появляясь на пороге моей новой обители.

- Эм… - протягивает он озадаченно, разглядывая, как я борюсь с отрезом ткани, связавшим меня по рукам и ногам. – А что ты делаешь, позволь спросить?

- Не видишь что ли? – раздраженно отзываюсь я, пытаясь выдернуть ногу из узла. – Сражаюсь с покрывалом. В твоем доме, кажется, я для всех не очень желанный гость, в том числе и для предметов интерьера.

Сепар, еще немного озадаченно похлопав глазами, начинает хохотать. Мне даже становится как-то обидно, но я стараюсь этого не показывать, а как можно быстрее расправиться с покрывалом. Мне это не сказать, что удается, поэтому заливисто смеющемуся демону приходится мне помочь.

Отложив на кровать крупный сверток, который он принес с собой, Сепар опускается на колени передо мной. Его все так же забавляет ситуация, но смех он старается сдерживать, оттого по щекам демона бегут слезы. Я с удивлением наблюдаю, как соленые капли оставляют мокрые следы на татуировке, что украшает его левую щеку. Чего я точно не ожидала увидеть, так это плачущего от смеха огненного демона.

Сепар тем временем довольно проворно распутывает узлы, выпуская меня на свободу, и приваливается спиной к кровати, вытирая соленые дорожки со скул. В голубых глазах все еще плещется веселье, но демон довольно серьезно обращается ко мне:

- Я принес твои вещи и кое-что из одежды. Не все конечно: оружие пока останется у меня.

Я еле сдерживаю стон разочарования. Подаренный учителем кинжал тоже был среди моих вещей. Единственное, радует то, что Сепар сказал, что мое оружие у него, значит, находится в доме.

- Пока оставлю тебя. – продолжает демон, словно бы не заметив, что я расстроена фактом отсутствия кинжала, среди моих вещей. – Приду позже, принесу обед. Пока с Асталой я не договорюсь, тебе придется принимать пищу у себя в комнате, хорошо?

Я не очень-то горю желанием трапезничать вместе с демоницей, поэтому согласно мычу в ответ. В голове все еще крутятся мысли о моем кинжале. Сепар, удовлетворенно кивнув, поднимается с пола, помогая и мне тоже встать. Еще что-то сказав на счет вещей, что я беззастенчиво прослушала, честно говоря, демон уходит, не забыв прикрыть за собой дверь. А я решаю разобрать сверток, что он принес с собой.

Пара комплектов сменной одежды явно не моего размера, старая ночная сорочка, несколько полотенец… помимо незнакомых вещей, обнаруживаю в свертке и свою походную экипировку. Плащ, брюки и рубашка (точнее, то, что от нее осталось) чисто выстираны и пахнут какими-то душистыми травами. Кожаный доспех тоже вычищен, и покоится на самом дне багажа. Ремни и ножны тоже на месте. Среди всех вещей я вдруг натыкаюсь на маленькую книжку в бордовом переплете. Надо же, и она здесь. Честно говоря, я думала, что она выпала из поясной сумки если не во время боя, так во время моей перевозки точно.

Я беру в руки маленький томик, в сотый раз вчитываясь в название. Вот демоны, наверное, потешались, увидев подобное произведение среди стилетов и ножей. Однако ж все равно сохранили. Вон, даже пятна с обложки заботливо пытались оттереть…

Что ж, мне так и не удалось изучить сей труд до того, как мы пошлина задание. Теперь времени у меня хоть отбавляй.

***

Оставшись в темном коридоре наедине с собой, Сепар окончательно стирает влажные дорожки со своих щек. Давненько он так не смеялся. Да, конечно, он довольно часто шутил с товарищами, заставляя округу подпрыгивать от их дружного хохота. Но вот так, чтобы до слез – это было впервые за долгое время. А всего-то нужно было хрупкой представительнице ангельской расы запутаться в его покрывале.

Но насколько в действительности хрупкой была девушка, что сейчас поселилась в его гостевой комнате, Сепар не уверен. Вряд ли кисейная барышня смогла бы дослужиться до звания майора. Так что в этом худом тельце явно затаилась сила – если не физическая, то духовная однозначно. И с ней определенно стоило держать ухо востро. Сепар прекрасно это понимал, но иногда его накрывало какое-то необъяснимое желание защитить и направить эту упрямую девчонку, что подставилась под удар вместо своего подчиненного. Хотя тут Сепар ее не осуждал уж точно, а даже поддерживал. Сам бы пожертвовал жизнью ради любого из членов своего отряда.

А еще ему хотелось стать ей другом, чтобы она уже перестала вздрагивать от каждого касания…

Но первым делом ему нужно уладить все с Асталой, и уговорить приготовить обед на еще одну персону.

Демоница нашлась на кухне за нарезанием лука в похлебку. Увидев Сепара, она поморщилась и отвернулась, усердно делая вид, что никого, кроме нее и вертящегося под ногами Вира, в помещении нет. Он вздыхает.

- Астала, - Сепар никогда не любил оправдываться, и сейчас чувствует небольшое раздражение из-за того, что она заставляет его как раз делать то, что он терпеть не может. – Я действительно не собирался приводить ее сюда. Но попробуй поспорить с Денницей.

- Мне все равно. – нарочито равнодушно отзывается демоница, не отвлекаясь от своих дел. Он прекрасно знает, что внутри этого наигранного безразличия бушует буря негодования и злости – все просто написано на ее рогатом лбу. И лучше, если Астала выплеснет все сейчас на него, а не дождется, когда накопленные эмоции вырвутся наружу неуправляемым ураганом. Оползней им в поселении точно не надо.

Сепар не первый год делит кров с Асталой, и прекрасно знает, что нужно немного «подковырнуть» наболевшую мозоль и подождать. Поэтому просто молча наблюдает за действиями демоницы, которая, даже не поморщившись, проворно шинкует крупную луковицу.

Глаза начинает щипать от едкого сока, когда Астала не выдерживает, с громким стуком кладя нож на столешницу:

- Как ты мог, Сепар?! После того, что ей подобные сделали с нашими семьями, как ты можешь спокойно приводить ее в дом? Или ты забыл, что остался круглым сиротой из-за них? Думаешь, я буду обхаживать ее и улыбаться? Да я ее быстрее прирежу во сне вот этим самым ножом!..

С каждым словом демоницы Сепар мрачнеет, чувствуя, как внутри разгорается пожар, и последние реплики он даже не слышит. От кожи действительно начинает медленно подниматься пар. Картинка с кричащей женщиной будто подергивается мутной пленкой.

- Астала, ты закончила? – вопрос он задает спокойно, и, когда видит, что демоница упрямо поджимает губы и вздергивает подбородок, двумя руками опирается на столешницу, продолжая: - Я, поверь мне, все прекрасно помню. Однако не совсем понимаю твою агрессию. Я не замечал раньше твоей ненависти в сторону представителей ангельской расы. Неужели я был настолько слеп?

- Я не ненавижу всех, - шипит женщина. – Я ненавижу конкретно ее.

- Почему же? Не она перерезала горло членам наших семей. Ей в то время от силы лет десять было.

- Она вполне могла делать это с другими семьями. – говорит, словно сплевывает Астала. – Я вполне могу представить, как она перерезает горло чьему-то ребенку. Она же военная.

- И я тоже! – Сепар не выдерживает препирательств. – И я не привык оспаривать приказы своего главнокомандующего! Если тебя что-то не устраивает, иди к нему, попробуй высказать все то, что сейчас высказала мне. Только запомни: вытаскивать тебя после обвинений в разжигании межрасовой розни, я не буду!

Последние слова звучат слишком резко. Астала покачивается, словно Сепар ударил ее наотмашь по лицу. Даже Вир, все это время крутящийся под ногами, жалобно заскулил и забился под стол. Сепар медленно выдыхает и устало потирает лицо:

- Значит так, мне абсолютно плевать на твое личное мнение и отношение к этой ситуации. В этом доме хозяин я, а она – моя гостья. И под этой крышей ты будешь относиться к ней так, как я скажу. Никаких косых взглядов и угроз, никаких попыток расквитаться за то, что она уж точно не совершала. Будешь такой же милой и дружелюбной, какой ты обычно бываешь, когда в мой дом приходят гости. А если тебя это не устраивает, нам придется распрощаться.

Сепар отталкивается от стола, собираясь выйти с кухни, а на деревянной столешнице остается обугленные отпечатки его ладоней, словно одна жирная точка, поставленная в этом неприятном разговоре. Он старается не обращать внимание на поникшую Асталу. Конечно, позже он обязательно извинится, но сейчас ее нужно было осадить и поставить на место, иначе Габриель пришлось бы не сладко в этом доме. Темница бы показалась курортом в сравнении с условиями, которые создала бы для нее демоница.

Уже практически на пороге Сепар оглядывается, бросая через плечо:

- Не забудь, что сегодня на обед у нас плюс один. И не плюй, пожалуйста, в ее похлебку.

Он удаляется, и через мгновение слышит за спиной возобновившееся монотонное постукивание ножа о разделочную доску. Астала непременно будет обижаться на него за этот разговор, особенно за нарочитое подчеркивание, что это его дом, но в глубине души Сепар был рад тому, что она высказала все ему в лицо, а не стала пакостить из-под тишка. Астала, что заботилась о нем с подросткового возраста вместо родителей, не такая плохая, какой хотела казаться сейчас. И она непременно поймет и примет тот факт, что Габриель не причастна к гибели ее и его семей.

«Но стол надо бы заменить. – думает про себя Сепар. – Чтоб не был напоминанием об этом не самом приятном разговоре…»

Глава 11

К тому моменту, когда в дверь снова постучали, я успела от нечего делать прочитать четверть рукописи.

Отложив книгу в сторону, я торопливо сажусь на кровати, чтобы не встречать «гостей» в положении лежа. На пороге вновь оказывается Сепар. Он беспардонно распахивает дверь, не дослушав до конца мое благосклонное «Войдите!». Однако все упреки застревают в горле, стоит мне только вспомнить, что это все-таки его дом. Хорошо хоть постучал, перед тем, как вломиться… На будущее надо морально подготовиться к подобным его визитам.

Однако недовольство быстро улетучивается, как только мой нос улавливает божественный запах свежеприготовленной пищи. Рот наполняется слюной, а мое внимание теперь намертво приковано к подносам, что Сепар по очереди заносит в мое новое жилище. Поставив блюда на небольшой письменный стол у окна, демон плотно прикрывает дверь, и мы остаемся в комнате вдвоем. Не совсем понимаю, для чего мне нужна компания: я настолько голодна, что вполне могу справиться с трапезой самостоятельно. В поддержке - ни моральной, ни физической - я точно не нуждаюсь. Однако повнимательнее взглянув на подносы, что ютились на узком столике, я понимаю, что приборов здесь явно на две персоны.

Пока я, нахмурившись, протираю взглядом утварь, Сепар садится на один из стульев, вытягивая вперед ноги и устало вздыхая.

- Я сегодня в немилости. – усмехается он, замечая мои вопросительно изогнутые брови. – Ты же не против компании?

Я неопределенно хмыкаю, принимая из его рук протянутую мне ложку. Думаю, не стоит озвучивать то, что как раз мгновение назад, я пришла к выводу, что с удовольствием потрапезничала бы в одиночестве.

- Проклятье… - вдруг начинает бурчать себе под нос Сепар, ощупывая глиняный бок плошки с похлебкой. – Уже остыло.

Я усмехаюсь, собираясь было ответить, что мне не в первой есть холодную пищу, когда демон неожиданно забирает назад только что выданную мне ложку. Не успеваю ничего предпринять, когда Сепар по-хозяйски берет меня за здоровую руку, прикладывая мои пальцы к едва теплому боку чашки с супом. Его ладонь обхватывает донышко плошки.

- Скажи, когда достаточно. – заявляет он мне, а я не понимаю о чем вообще он говорит.

Пока не начинаю чувствовать, как глиняная поверхность начинает нагреваться сильнее. От бульона поднимается все более густой пар, и, когда пальцы уже практически обжигает, я неуверенно киваю. Сепар правильно понимает мой жест, возвращая утварь на стол, после чего проворачивает то же самое и со своей порцией супа.

Я растерянно зачерпываю ложкой горячий наваристый бульон, пытаясь съесть суп так, чтобы не проронить капель на ковер с густым ворсом, в который наверняка очень приятно будет зарываться босыми ногами. Сепар хмуро наблюдает за моими потугами. А я все же умудряюсь пролить похлебку, но не на ковер, а на себя. Демон не выдерживает моего гимнастического представления, и встает, вновь забирая у меня плошку.

- Садись на мое место. – заявляет он, аккуратно подталкивая мня к резному стулу. Я подчиняюсь, наблюдая, как демон удобно устраивается на мягкой кровати. Но он прав, я действительно чувствую себя комфортнее за столом, так как могу подвинуться ближе, чтобы не пролить суп.

Сначала мы едим в полной тишине, только попеременно бросая косые взгляды друг на друга. Но потом молчание становится слишком неловким, и я решаю начать разговор первой:

- Кажется, твоя матушка не в восторге от такой гостьи, как я.

Сепар не доносит ложку до рта, удивленно взирая на меня. Честно говоря, я почувствовала себя более, чем неловко.

- Матушка? – собравшись с силами и мыслями, переспрашивает демон. – Ты об Астале? Она мне не матушка. Хотя заменила мне родителей. А я заменил ей ее сына…

Последнюю фразу он произносит едва слышно, но я все равно улавливаю горечь в его словах. Я снова ловлю себя на мысли, что поражена. Слишком много удивления в последнее время. Хотя, это скорее всего из-за вида грустного и скорбящего демона передо мной. Чаще всего стихийников, как и низших, описывали без эмоциональными холодными чудовищами, сотканных из силы, которой они повелевают, и бесспорно подчиняющихся ей. На деле же я столкнулась с существами, мало отличающимися от меня самой и мне подобных.

Заметив заминку, Сепар вздыхает, откладывая в сторону ложку.

- Ее муж и сын-подросток погибли, когда ездили на ярмарку в людское поселение.

-Это был несчастный случай? - пытаюсь выведать подробности я, когда понимаю, что демон не собирается продолжать.

- Нет. - Сепар с отстранённым видом разламывает пополам ломоть хлеба. - Это было жестокое, ничем неоправданное убийство.

- Люди иногда бывают очень жестоки… - вздыхаю я.

- Это были не люди. – Сепар улыбается, но отнюдь не весело. – Хотя, они очень пытались замаскировать все под нападение людей с целью ограбления. Только вот не учли, что свои товары торговцы распродали еще несколько дней до этого, а вырученные средства отправили в общину с посыльным, который благополучно добрался до места назначения. При них оставались лишь гроши, что могли понадобиться на дорогу обратно, да пустые обозы.

Несколько мыслительных потуг, и я понимаю, что, если не люди и, очень вряд ли, демоны, остается только один кандидат в преступники.

Сепар все так же грустно улыбается, когда я робко поднимаю на него глаза.

- Вижу, ты без слов поняла, кто виновник.

- Но зачем?

Демон пожимает плечами:

- Кто знает… возможно, надеялись, что среди сопровождавших обоз будут члены высокопоставленных семей, чтобы спровоцировать резкий ответ на их убийство. Причем, явно ожидался ответ, направленный на человеческую расу, чтобы, похоже, иметь возможность очернить нашу репутацию. Но в процессии, вопреки ожиданиям нападавших, оказались одни торговцы, да их дети. Что однако жестокой расправы не остановило.

- Падшие… теперь понимаю, почему Астала организовала мне «теплый прием»… еще бы: мои соплеменники вырезали ее семью! Я бы тоже после такого мечтала зарезать представителя ненавистной расы во сне.

- Подожди, - вдруг спохватываюсь я. – Ты сказал, что она заменила тебе мать… что же случилось с твоими родителями?

Сепар снова вздыхает, устало прикрывая глаза.

- Буду знать, что у тебя очень острый слух и хорошая память, и стараться держать язык за зубами в твоем присутствии.

«Как будто ты до этого момента мне все рассказывал» - хочется ляпнуть мне, но я прикусываю губу, продолжая выжидающе смотреть на моего собеседника.

- То же самое с ними случилось: мой отец был купцом, что организовал поездку в человеческое поселение, сопровождал и руководил обозом. Мать поехала с ним, чтобы пополнить запасы своих лечебных трав. К сожалению, в нашей местности мало что можно найти, поэтому ей приходилось ездить на равнину к людям. От нее всегда пахло высушенными травками и цветами… приятный, терпкий аромат… - в его глазах промелькнула нежность на словах о матери, но он быстро собрался, и, встряхнувшись, продолжил: – Я в то время учился военному делу, как раз шла активная подготовка к экзаменам, и меня оставили дома. Если бы не это, меня бы настигла участь сына Асталы. Он был немногим младше меня тогда. Видно, мне повезло пойти по другому пути, а не продолжить дело отца и разделить его судьбу… Астала очень плохо переживала потерю, да и я, будучи подростком, чуть было не замкнулся в себе и не озлобился. Так как наши семьи были близки, и после смерти родных мы держались вместе. Астала видела во мне погибшего сына, а я в ней материнскую любовь, которой лишился. И, что бы не случилось, я ее не предам. Несмотря на то, что фактически все здесь принадлежит мне, мой дом – ее дом.

Сепар заканчивает свой рассказ, наконец взглянув на меня:

- Ну что, удовлетворил я твое любопытство?

- Значит, и ты меня ненавидишь? – единственное, что я могу вымолвить после его исповеди.

- Зачем мне тебя ненавидеть?

- Ну как же… подобные мне лишили тебя семьи.

Демон ставит локоть на стол, кладя щеку на ладонь и прожигая меня своим ироничным серо-голубым взглядом.

- Это была ты? Ты безжалостно вырезала целые семьи?

Я сначала тушуюсь от подобного вопроса, но ответ срывается с моих губ быстрее, чем я даже могу подумать:

- Нет! Мне, наверное, в то время было даже меньше, чем тебе!

- Тогда какой смысл мне тебя ненавидеть? Просто потому, что у тебя, в отличие от меня, крылья перьями покрыты и рогов нет, как у тех, что всадили нож в сердце моей матери? Это глупо. И не продуктивно.

Мне кажется, что я краснею после его слов. И это вовсе не от смущения, а от понимания, что на его месте я бы не была столь великодушной. Я испытывала банальный стыд за свои, даже не озвученные, мысли.

- Хотя, что греха таить, по началу юношеский максимализм и гормоны взяли верх. Я ненавидел всех представителей ангельской расы, старался всеми силами навредить тем, кого встречал на своем пути. Пока не понял, что это меня разрушает так же, как маленькая червоточина медленно убивает дерево. Два года после смерти родителей я жил только местью, не замечая, что вокруг меня страдают близкие люди. Осознание пришло только тогда, когда я, чуть было не потерял всех.

Сепар замолкает, глядя на входную дверь. И сидит так, в оцепенении, некоторое время. Я больше не решаюсь расспрашивать его, и не решаюсь вообще что-либо делать. В подобной ситуации обычно обнимают, треплют по плечу или подбадривают иным способом, что не подразумевает вербальное общение. Но вряд ли подобные варианты подойдут в нашем случае.

Демон словно бы понимает мою неловкость. Встрепенувшись, он улыбается, вновь пододвигая мне плошку с супом:

- Ты чего не ешь? Давай, а то все остынет!

Трапезу мы заканчиваем в молчании. Сепар справляется со своей порцией раньше меня, и откидывается назад на кровати, опираясь на руки.

- Что это? – демон выуживает из складок одеяла рукопись, которую я изучала до его прихода, и читает название на обложке. – Неужто и у вас этот пронырливый старик все-таки умудрился опубликоваться?

Я не совсем понимаю, что имеет в виду Сепар. Судя по гравюре, изображающей автора книги, он был представителем ангельской расы. Так каким образом красноволосый демон знает об этом писателе?

- В каком смысле? – все же решаю прояснить ситуацию я, пока Сепар листает страницы и хихикает себе под нос.

- А, так «Старец Юзеф» долгое время жил в нашей общине. Изучал наш уклад, так сказать, на практике. Написал свою рукопись здесь, издал, после чего заявил, что хочет нести всю полученную информацию в массы, но, судя по толщине книжечки, он в этом, по-видимому, не слишком преуспел: книга, которая была написана и издана у нас, в разы толще, чем эта.

Я удивленно хлопаю глазами: в смысле, долгое время жил здесь? Прямо среди демонов? Добровольно, а не пленником? У меня было куча вопросов, но Сепар снова ударился в воспоминания:

- Ох, Юзеф… как же мы его допекали когда были мальцами. То яблок наберем из его сада, то морковку с огорода повыдергаем и потопчем все грядки… Он ругался, но всегда беззлобно. Мы очень любили собираться вечерами в его доме и слушать рассказы о вашем Серебряном Граде. – Сепар весело рассмеялся, с нежностью сжимая в руках потертый переплет. – Когда он ушел, все мы грустили, по привычке каждый вечер приходя на порог его заброшенного дома. А несколько лет назад он заявился обратно, с еще более седой и длинной бородой и согнутый в три погибели. Потрепал нас, как тех мальцов из прошлого, по головам, обозвал хулиганами. Представляешь: меня – генерала – обозвал малявкой и засранцем красноволосым! Сказал: «Наконец-то у тебя рога прорезались, я уж думал навсегда в пубертате застрянешь». Вредный дед… Мне, между прочим, пришлось чуть ли не на корточки присесть, чтобы он мне до макушки достал, а он мне такое заявил!

Я неосознанно смеюсь вместе с Сепаром. После его рассказа о семье, эта повесть звучит уже более жизнеутверждающе.

- Когда его спросили, почему он вернулся, он заявил, что «туманные склоны Адаллиона ему ближе, чем яркий блеск Серебряного Града». Сказал, что яркость серебра режет его и без того слабые старческие глаза.

«Если бы ты знал реальное положение вещей в Серебряном Граде, не верил бы с такой легкостью в байки старца Юзефа», - грустно думаю я, услышав эти слова. Конечно, старику хотелось создать положительное впечатление о своей родине, понять его можно.

- Он почил спустя полгода после возвращения. – голос Сепара становится ниже. – Мы похоронили его, как одного из нас… Хотя, за последнее время он успел здорово насолить нам всем. И многие, скорее всего, вздохнули с облегчением, что не нужно больше терпеть его нравоучения. Да только виду не показали. Все-таки, несмотря на любовь к брюзжанию и поучительству, Юзеф был добрым и отзывчивым.

Последние несколько фраз демон добавляет с улыбкой, увидев, что веселье снова пропало с моего лица. Мой красноволосый враг, удобно устроившийся на моей постели, потерял невероятно большое количество близких ему людей. Наверное, мне повезло, что я никогда не знала своих родителей… благодаря этому боль от потери не такая отчетливая.

- Прости, я наверное утомил тебя своими рассказами. – смущенно говорит Сепар, неправильно истолковав мое молчание. Я отрицательно мотаю головой. – В любом случае, мне пора. Когда доешь, оставь посуду на столе, я позже заберу.

Я киваю в ответ, а Сепар поднимает вверх мою книжку:

- Завтра могу принести тебе полную версию рукописи, если тебе интересно.

- Да, было бы здорово.

- Хорошо. Отдыхай, я зайду позже.

Собрав свои пустые тарелки на поднос, демон удалился, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась в одиночестве в комнате, и вдруг почувствовала себя невероятно утомленной. Есть больше не хотелось, поэтому я перебралась на кровать, удобно устроившись на мягкой перине. Усталость накатила с еще большей силой – слишком много информации об одной личности. И мне нужно решить, важна ли она для моей миссии, или нет. Мне упорно казалось, что я должна сохранить все в секрете – Сепар поделился со мной сокровенным, в обычной жизни это многого стоило, и придать его доверие было бы недопустимо. Но мы не друзья, и это не обычная жизнь. Пусть ко мне и хорошо относятся здесь (за некоторым исключением), я стараюсь не забывать, что я в логове врага. Однако Сепару удалось меня запутать… Нет. Он мой враг. Точка. Тем более, не просто рядовой, а генерал. Мне нельзя воспринимать его по-другому, кроме как источник нужной мне информации.

Здравомыслие подсказывало, что мои выводы верные, но сердце предательски защемило от подобных мыслей…

Со страдальческим стоном я зарываюсь лицом в подушку. Что же делать?..

Однако усталость берет свое. Пусть подноготная красноволосого генерала остается при нем. Я не буду докладывать о его прошлом, но за остальное не ручаюсь.

Я закрываю глаза, заставляя уставший разум утонуть в сонном мареве, оставляя борьбу сердца и здравомыслия на периферии сознания.

***

В этот раз я заснула очень крепко и не проснулась до самого следующего утра. Я даже не слышала, как приходил Сепар, чтобы забрать грязную посуду. Демон не обманул: после пробуждения, я обнаружила на столе книгу и порцию своего завтрака с запиской.

На желтоватом листке бумаги аккуратным, но довольно размашистым почерком, значилось:

"Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо отдохнула. К сожалению, не застал тебя за завтраком. Сегодня я должен уйти по делам, вернусь к ужину. Днём должен зайти Элифер, чтобы проверить, как срастается твоя рука.

Смею надеяться, что труд старца Юзефа и визит Элифера скрасит твой день.

Сепар."

Я фыркаю. Сепар ведёт себя, как влюбленный юнец, оставляя подобные записочки. Словно бы я буду переживать, если не увижу его целый день! Да мне будет даже комфортнее без его испытующего лукавого взгляда!

Однако не буду врать, в глубине души мне было приятно, что хозяин дома ставит меня в известность о своих планах.

Что ж, если я сегодня предоставлена самой себе, могу спокойно распланировать свой досуг. Первым делом решаю принять ванну и переодеться. Внутри свёртка, принесенного вчера Сепаром, я нахожу подходящий комплект одежды и костяной гребень.

В ванной комнате отыскиваю кусок ароматного мыла с запахом, кажется, жасмина, и различные травяные экстракты для воды. Баночки старые, немного покрытые пылью, но, несмотря на это, порошки внутри пахнут так же сильно, как свежие, только что приготовленные смеси.

Самым сложным в моем купании оказывается разбинтовать руку - крепление отреза ткани оказывается практически на спине. Я выполнила пару акробатических этюдов, не иначе, пока разбиралась, как запеленал меня Сепар.

Разбинтовавшись, я попробовала пошевелить рукой. Все ещё больновато, но уже намного лучше. Наверное, не стоит фиксировать больше - перелом, кажется, уже сросся.

Принимала ванну я долго. И не только из-за одеревеневшей конечности. Просто очень хотелось расслабиться в горячей ароматной воде, так как в Серебряном Граде мне ни разу в осознанном возрасте не удавалось этого сделать. Наверное, только в младенчестве была подобная возможность… Хотя, зная свою тетку, скорее всего и в детстве мои гигиенические процедуры проходили, пока спичка горит.

Хорошенько отмокнув и проведя все свои банные процедуры, я аккуратно надеваю комплект одежды, выбранный заранее. Себе не изменяю: мягкие брюки и рубашка из некрашеного льна. Я просмотрела гардероб, что принес мне Сепар, и заключила, что одежда в нем, словно бы, подбиралась под меня. Это, конечно, вряд ли, так как одежду очевидно носили. А ещё она была явно не моего размера - рукава и штанины пришлось немного закатать. Естественно, руку забинтовать я сама себе не смогла, и плюнула на это дело.

Чай, что принесли на завтрак, уже давно остыл, но я все равно поглощаю все до последней капли и крохи - негоже разбрасываться едой. Тем более, что я и так собиралась отъесться и отдохнуть после выполнения задания. Однако путь домой мне пока явно не светит. Раз такое дело, почему бы не совместить приятное с полезным - и миссию выполнить, и расслабиться в компании вкусной еды.

После трапезы я берусь за полную версию рукописи старца Юзефа.

Книга настолько увлекает меня, что я не замечаю, как пролетает время. И даже вздрагиваю, когда раздается стук в дверь. Неужели, уже вечер? Мельком глянув в окно, из которого льется рассеянный дневной свет (видно, сегодня тоже туман устилает поселение демонов), я утверждаюсь в мысли, что для возвращения Сепара ещё рано. Настороженно, на цыпочках, я приближаюсь к двери, что отделяет меня от незваного гостя.

По ту сторону кто-то кряхтит и переминается с ноги на ногу. Прикрыв глаза, и ещё пару секунд прислушавшись, я пришла к выводу, что так шуметь убийца не будет, поэтому смело распахиваю дверь.

На пороге, в скрюченной позе, замер Элифер. Почему он кряхтел и пыхтел я поняла, когда взглянула на его ношу. В одной руке он держал свою объемную драгоценную сумку с различными инструментами, скляночками-баночками с травами и снадобьями, а на сгибе другой - балансировал медный поднос с моим обедом. Несмотря на свое, вовсе не комфортное, положение, демон, увидев мою разбинтованную руку, идёт в наступление:

- Ты зачем повязку сняла?! - кричит на меня Элифер, грозясь опрокинуть на пол мой обед. Я еле успеваю подхватить поднос здоровой рукой. И недовольно взираю на юного лекаря. Я тут только-только собралась отъесться, а он моей едой кидаться удумал!

- Что орешь, словно я тебя чести лишить намереваюсь? – хмуро вопрошаю я, забирая у него поднос. – Рука уже почти не болит. И как ты вообще представляешь себе, каким образом я должна возвращать ее на место одной рукой? Я максимум могу рану перебинтовать, а не фиксирующую повязку наложить.

- А зачем ты ее вообще снимала?! – продолжает пытаться нападать на меня Элифер.

- Уж прости, милый, но ванну принимать я предпочитаю полностью нагой, без мешающих принадлежностей вроде повязок.

- А… - Элифер осекается на полуслове и медленно заливается румянцем, что так хорошо сочетается с его сиреневыми волосами. Видно, фантазия у парня бурная.

- Ладно, давай посмотрю, как твоя рука. – наигранно обиженно буркает он, силясь скрыть свое смущение за бурной деятельностью. Я покорно сажусь на кровать, протягивая лекарю еще полностью не ставшую мобильной конечность. Элифер опускается на колени передо мной, доставая все, что нужно для осмотра из своей сумки.

Он осторожно крутит, сгибает и простукивает поврежденную руку, внимательно следя за моей реакцией. Конечность же действительно уже почти не болела, и я не стеснялась демонстрировать это лицом. Последним пунктом в осмотре Элифера стало применение его силы на мне. Я снова наблюдаю, как по венам разбегаются сиреневые всполохи от его пальцев, устремляясь к месту повреждения и собираясь там в один плотный сияющий сгусток. Рука наливается приятной тяжестью и теплом – юный лекарь помогает последним трещинкам срастись за несколько минут.

- Да, официально твой перелом полностью сросся. – заявляет Элифер, отпуская мою ладонь. Вместе с теплом его пальцев исчезает и приятное сиреневое свечение, и в первый момент я даже чувствую разочарование по этому поводу.

- Вот видишь, я же говорила, что повязка мне уже не нужна.

- Но, - Элифер предостерегающе поднимает палец вверх, - Теперь дело за реабилитацией. И даже не думай избегать тренировок и осмотров после них.

Чего? Какие еще тренировки? Типа лечебная физкультура? Я воин. Единственная реабилитация, которая мне нужна - с мечом на тренировочной арене. А мячик покатать я и в комнате могу.

- Кажется, ты не согласна. – Падшие, кажется я совсем потеряла контроль над выражением эмоций. – Но выполнять это тебе все равно придется. Это предписания врача, их не обсуждают.

«Прям как на военной службе» - думается мне. Но, кажется, этот безапелляционный тон результат моих не слишком ласковых ответов в самом начале. Негодяйка, а! Мало того, что перечить вздумала, так еще и в краску парня вогнала! Честно сказать, ситуация меня немало забавляла. Да и сам лекарь очень милый в этой своей обиде и смущении. Так что, не долго думая, я решаю пойти на мировую, преломив с Элифером свой скромный обед.

Пока он трепетно складывает в свою любимую потертую сумку все скляночки и баночки, я разделяю жаркое и хлеб ровно пополам, откладывая порцию на тарелку, оставшуюся от завтрака.

- Элифер, ты обедал?

Видно, мой вопрос приводит парня в замешательство: он мнется, прежде чем ответить:

- Эм… нет…

- Держи. – я протягиваю ему плошку с ароматным жаркое, и тут же добавляю, видя намерение противиться на его лице: - Это не обсуждается, как и твои рекомендации.

Элифер тяжко вздыхает, словно бы я впихиваю в него еду помимо его воли, однако протянутую ему тарелку берет. Недоверчиво принюхивается к содержимому, словно я собираюсь его отравить, а острый нюх лекаря каким-то волшебным образом поможет выявить токсин в пище. А когда он так же осторожно пробует жаркое на вкус, я не выдерживаю:

- Так, знаешь что? Если не хочешь, давай обратно! Я с ним решила в знак дружбы трапезу разделить, а он нос воротит!

Я подаюсь вперед, чтобы забрать тарелку, но парень, видимо сам от себя не ожидая, делает рывок в сторону, прижимая к груди плошку. Минутное замешательство, во время которого мы оба пытаемся осознать, что сейчас произошло, прерывается дружным хохотом.

Дальше общение идет легче. Элифер оказывается довольно болтливым малым, и темы незаметно перетекают друг в друга. За беседой время проходит незаметно, и мы оба вздрагиваем, когда раздается стук в дверь.

На пороге оказывается Сепар.

- Элифер! Вот ты где, Бриар тебя обыскался. Ты обещал ему лекарство от кашля, помнишь? – красноволосый переводит взгляд с лекаря на меня. – Оу, я смотрю у вас тут весело, извините, что помешал.

Элифер, сдавленно ойкнув, хватает в охапку свою сумку, и, не забыв пообещать мне зайти еще на днях, торопливо выскакивает за дверь, которую любезно распахнул для него Сепар. Помахав вслед новоприобретенному другу, я в своих планах уже возвращаюсь к чтению книги, но хозяин дома решает по-другому.

Прикрыв дверь, Сепар, ехидно улыбнувшись, тыкает пальцем вслед скрывшегося из вида Элифера:

- Кажется у тебя нарисовался поклонник.

Напомнив себе, что я решила вести себя сдержанно и отстраненно по отношению к красноволосому демону, я фыркаю в ответ:

- Неужто ревнуешь?

Как-то неопределенно хмыкнув, Сепар беспардонно заваливается на мою кровать, подкладывая руки под голову.

- Вижу, повязку уже сняли, - меняет он тему. – Какие прогнозы?

- Элифер сказал, что мне светит реабилитация. – отзываюсь я, медленно вертя поврежденной рукой. – Какие-то тренировки.

- Замечательно. Я как раз сегодня улаживал вопрос касательно твоего возвращения в строй.

- В смысле? – не понимаю я.

Сепар приподнимается на локтях:

- Ты же солдат. А какая реабилитация будет лучше для солдата, чем помахать мечом на тренировочном поле?

- Что? Меня пустят на ваше тренировочное поле?

- И не просто на поле. Ты будешь тренироваться с нашими солдатами. – и, пока я не могу вымолвить не слова от удивления, Сепар добавляет: - Но, конечно, не все из ребят рады этому, поэтому будь бдительна.

Здорово… Мало того, что я и так в логове врага, меня ещё и на "съедение" толпе разъяренных демонов кинуть хотят. И это в тот момент, когда я ещё полностью не оправилась от полученных травм! Хотя, даже без ранений, я вряд ли смогу долго сопротивляться - слишком много противников. Ну ничего, хотя бы парочку я с собой заберу, если придется. Без боя не дамся!

Увидев мрачную решительность на моем лице, Сепар быстро добавляет, видимо считав ее не совсем правильно:

- Не переживай, я буду рядом и не дам тебя в обиду.

Я чуть было не смеюсь в голос. Смотрите-ка, покровитель нашелся!

"Надо будет - и тебе глотку перегрызу, защитничек" - мрачно думаю я, глядя, как демон снова фривольно растягивается на простынях. Однако сейчас мне это на руку, так как благодаря его расслабленной позе, он не видит, как мои губы растягиваются в хищной улыбке.

- К тренировке приступим через неделю. - между тем продолжает Сепар, дырявя взглядом потолок. - А на днях к тебе зайдет Денница.

- Зачем? - мне казалось, что того короткого диалога было вполне достаточно, и главнокомандующему не обязательно снисходить до бесед с пленником - у него и так везде есть уши и глаза.

- Сказал, что хочет тебя проведать и скрасить твой досуг. Кстати, Элифер сегодня неплохо с этим справился, кажется. - в голосе демона прорезались странные жёсткие нотки. - Вам явно было весело. И ты тоже была вполне расслаблена.

Я задумываюсь. Действительно, с юным лекарем общение идёт просто, словно и не представитель он вражеской расы, а просто соседский мальчишка. Разговаривая с ним на разные темы, я ни разу не подумала о том, что мне стоит запомнить информацию, что выкладывал мне болтливый парень. Просто беседа, просто приятель...

- Со мной ты так не смеялась ни разу, хоть контактировать мы с тобой в разы чаще. - тихий голос с ноткой претензии вырывает меня из размышлений. Сепар снова сел на кровати, и сейчас сверлит меня своим холодным серо-голубым взглядом. Странно, что глаза огненного демона настолько холодны. Мне всегда казалось, что стихия должна проявляться во внешности высших, но Сепар отличался от моего представления. У Элифера даже радужка сиреневатая, практически полностью совпадающая с цветом его волос, с теплым жёлтым ободком около зрачка. А глаза Сепара будто чужеродны на смуглом лице, обрамленном алой шевелюрой.

- Не ты ли приставлял к моему горлу клинок на поле боя? - тихо отзываюсь я, когда терпеть прожигающий взгляд уже нет сил. - С чего бы мне быть с тобой ласковой и доброй?

- Ха... - он вздергивает подбородок, черты лица резко заостряются, а глаза становятся ещё холоднее. - Я понял. Значит, незачем и мне быть дружелюбным и пытаться наладить с тобой контакт. Ты всегда будешь видеть во мне врага, даже живя в моем доме.

Я только поджимаю губы. Что отвечать, если он и сам все прекрасно понимает. Хотя, что греха таить, мне хотелось бы видеть в нем не врага, а, хотя бы, приятеля…

Сепар, не дождавшись ответа, поднимается с кровати и идёт в сторону двери, но замирает на пороге, вполоборота ко мне, взявшись за резную ручку:

- Если бы я хотел убить, мне хватило бы одного движения тогда, когда ты, беззащитная, лежала на груде трупов. Однако ты жива... Подумай об этом.

Последние слова повисают в будто бы загустевшем воздухе сумрачной комнаты, и даже громко хлопнувшая дверь не рассеивает их. Разочарование и грусть, отразившиеся на лице Сепара, долго не выйдут из моей головы. По крайней мере, этой ночью, я точно останусь без сна, прокручивая наш разговор и вспоминая странные нотки в голосе красноволосого демона. Поразмыслить было над чем...

Кажется, теперь тот, кого я считала врагом, действительно им стал.

Глава 12

Приглушённый свет пробивался сквозь толстые стекла окон и забирался в комнату. Ночь выдалась дождливой, и капли барабанили по крыше, мешая спать.

Вот уже неделю я чувствую себя здесь полноценной пленницей. С того разговора, Сепар не появлялся больше на моем пороге, лишь изредка сигнализируя, что он здесь, стуками в дверь. Каждый раз после этого, я обнаруживала за дверью поднос с едой.

Помимо стука, я периодически слышала приглушённые шаги, да скрип двери комнаты напротив. Хозяин дома активно избегал свою "гостью". Даже Вира не было слышно, а Асталу я и не ждала увидеть в своих покоях.

Только Элифер продолжал наносить редкие визиты. В эти моменты я словно бы оживала - мне хотелось улыбаться и болтать с сиреневоволосым демоном обо всем. Однако встречи были быстротечны: юный лекарь осматривал мои травмы, перекидывался парочкой невинных фраз, и спешил удалиться, ссылаясь на большую занятость.

По началу я пыталась бодриться - зачем мне какие-то визитёры в лице рогатых? Я вполне сама могу себя развлечь! Например, вдоволь отмокнуть в душистой ванне на годы вперед. Мысль, что по возвращению мне не удастся насладиться подобной привилегией по полной аж до пенсии, никак меня не отпускает. Перечитать внимательнее рукопись старца Юзефа, наконец! Постараюсь запомнить то, чего не было в фолианте, издававшегося на территории Серебряного Града. Ведь никогда не знаешь, что пригодится в борьбе.

Я честно приступила к выполнению своих планов. В первый же день отмокла в горячей воде так, что кожа на руках и ногах превратилась в бесчувственные складки и стала выглядеть, как старушечья. Больше я так не засиживалась... За день проглотила рукопись от корки до корки, не забывая при этом об обычной пище, а не только о пище для ума. Следующим утром ритуал повторила.

На третий день одиноких трапез и тоскливого времяпрепровождения в пыльной комнате, я поймала себя на мысли, что чувствую какую-то детскую обиду на Сепара, что тот бросил меня в одиночестве в своем же доме.

Посмотрите-ка! Разозлился он на правду! Готова поспорить, что изменись ситуация кардинально, и попади он в такие условия, как я, так же себя бы вел. Я к нему в объятия прыгать должна, по его мнению, только из-за того, что он хочет показаться намного добрее, чем есть? Знаем мы таких добреньких... Не единожды осаживала подобных в Серебряном Граде, которые, видя перед собой хрупкую девушку, и прикрываясь ласковым отношением, пытались скрыть свои грязные мотивы. А здесь вся разница лишь в наличии рогов, которые я с удовольствием пообломаю, если будет такая необходимость. Ну и мотив, скорее всего, отличается от просто приятного времяпрепровождения. Хотя, кто гарантирует, что получив все, что нужно в стратегическом плане, он не позарится ни на что другое.

В конце концов, я нашла еще одно развлечение – накручивать себя. В какой-то момент все остальные «дела» ушли на второй план, и я просто целыми днями сидела, уткнувшись невидящим взглядом в стену, лелея свою злость на аловолосого демона.

В итоге, я практически теряю счет времени, совсем не понимая, сколько суток прошло после первой вспышки гнева на Сепара.

В один из таких дней, когда я с головой погружаюсь в злость, направленную на бросившего меня в своем же доме демона, меня отвлекает стук в дверь. В первый момент я даже не реагирую на звук, все так же рассматривая поблекшие стены. Однако пришелец не собирается сдаваться: стук повторяется. Причем, в этот раз дважды.

Кажется, мне придется отреагировать, ибо незваный гость оказывается уж слишком настойчивым. В последнее время даже Элифер сдал свои позиции, когда я перестала ему отвечать и открывать двери.

Стук звучит в третий раз, и на этот раз не прекращается.

Под монотонное постукивание я сползаю с кровати, и, покачиваясь, приближаюсь к двери. Теперь мне даже становится любопытно, кто там такой навязчивый. Злость, что я пестовала долгое время, готовится выплеснуться на незваного гостя.

К тому моменту, как я касаюсь резной ручки двери, монотонный непрекращающийся стук раздражает меня так, что я готова взорваться гневной тирадой прямо в лицо своему незваному гостю.

Однако весь мой запал захлебывается в зародыше после того, как, резко распахнув дверь, я вижу невинно улыбающуюся физиономию Денницы.

- Привет! – Денница как ни в чем не бывало мне машет, словно бы не он только что колотил в дверь со всей силы. Хотя, о чем это я? Он ведь Князь, ему все можно…

- Спрашивать, как твои дела, кажется, нет смысла. – Денница усмехается. – И так вижу, что не очень.

Я неосознанно делаю попытку пригладить спутанные растрепанные волосы и одергиваю выбившуюся из брюк мятую рубашку. На фоне Князя я выглядела грязной беспризорницей, хотя одежда Денницы вовсе не была вычурной. Всего-то темно-синий камзол с золотистой вышивкой, не настолько шикарный, как тот, в котором я видела его впервые, белая рубашка, черные брюки и изрядно поношенные сапоги до колена. Темно-русые короткие волосы, как и в тот раз, тщательно уложены назад.

Под его насмешливым взглядом с нотками покровительства мне становится неловко.

- Вот Сепар, засранец… сказал же ему, чтобы был гостеприимным. – Денница обозрел мой бардак, появившийся за последние дни.

- Он и был… - вяло бормочу я, сама не понимая, зачем я заступаюсь за этого красноволосого негодяя, который кинул меня здесь, обидевшись на правду.

- О, вот как. – Князь удивленно приподнимает брови. – Что же тогда произошло? Ты ему сказала что-то, что его разозлило?

- Ну, ээ… - мне почему-то было неловко говорить Деннице, что я заявила Сепару, что не могу воспринимать его по-другому, кроме как своего потенциального врага. – Правду…

- Что ж это за правда была, что он так оскорбился, и бросил тебя в своем же доме? – Князь смеется, а потом наигранно хватается за сердце. – Неужели сказала, что рога у него маловаты?

- Нет! – в первый момент я даже не понимаю, что он шутит, но чувствую на подсознательном уровне, что подобные заявления оскорбительны для Сепара. Да и в общем-то для демонов.

Денница запрокидывает голову, и как-то не по-правительски начинает хохотать. А моя растерянность постепенно модифицируется в раздражительность. И мой гость это замечает:

- Прости, прости, - он вытирает слезы со щек. – Но это было так забавно. Видела бы ты свое лицо.

Еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. А Денница одергивается, приглаживает и без того идеальную прическу, и громко выдыхает, приводя себя в чувство:

- Но я здесь не за тем, чтобы насмехаться. Сегодня хорошая погода, - на этих словах я впервые за все время смотрю в окно, сквозь толстые стекла которого в комнату проникает теплый солнечный свет. – Поэтому я хотел бы пригласить тебя на прогулку. Отказы не принимаются, тем более, что вредный обиженный демон этого точно не сделает в ближайшее время без моего пинка или без твоих извинений.

Последнюю фразу Денница произносит шепотом, прикрывая губы ладонью, словно нас кто-то может подслушать. Эта игривость Князя вводит меня в ступор. Учитывая то, когда появилась предание об изгнании Денницы из Серебряного Града, падшему ангелу передо мной далеко за сотню лет. Да, в отличие от людей, ангелы и демоны стареют по-другому. Обе расы живут в разы дольше человека. Достигая примерно тридцатилетнего возраста, мы не меняемся внешне примерно до девяноста лет. Затем начинаются изменения, однако, не такие быстрые, как у людей. Наши десять лет примерно равны одному человеческому году. Поэтому мужчине передо мной на вид около пятидесяти, но на самом деле, скорее всего, он разменял уже приблизительно два с половиной века, если не больше.

Однако, не смотря на ступор, в который невольно вогнал меня ни по каким параметрам не похожий на правителя Князь, я спешу согласиться на его предложение о прогулке. Так как это был не только шанс выбраться из замкнутого круга своих мыслей, в который я сама себя и загнала, но и возможность наконец-то исследовать территорию противника при ясной погоде.

Правда, Деннице придется подождать, пока я приведу себя в порядок, так как это гнездо на голове давно пора было уже расчесать. Князь великодушно соглашается провести некоторое время в одиночестве, пока я шуршу в ванной.

Военная выправка дает о себе знать, и я заканчиваю приводить себя в порядок за какие-то считанные минуты.

Князь, с задумчивым видом, заложив руки за спину, изучает мозаику на окне, когда я появляюсь перед его взором – умытая, расчесанная и переодетая в чистую одежду. Мне кажется, что он даже едва заметно вздрагивает от неожиданности, когда я смущенно кашляю, чтобы обратить его внимание на себя. Однако он быстро берет себя в руки и расплывается в обаятельной улыбке, окинув взглядом мой новый костюм. Мне вновь хочется нервно поправить одежду, но я подавляю это желание.

- Готова? Отлично! Идем!

Денница любезно подставляет мне локоть, за который, после неловкой паузы, я робко берусь. Не привыкла я, что кто-то ведет себя по-джентельменски рядом со мной. Разве что Ник периодически проявлял заботу в виде открываемых передо мной дверей. И то, не так давно я сама попросила его перестать вести себя со мной, как с хрустальной вазой, так как чувствовала себя неловко. И не только потому, что я старше по званию.

Князь уверенно ведет меня по тускло освещенному коридору к лестнице на первый этаж. К выходу из дома, ставшего мне темницей.

Спустившись вниз, отмечаю тишину, царившую в доме Сепара. Кажется, не только хозяин удалился по делам, но и Астала тоже куда-то ушла. Только Вир дремал под высокой тумбой, на которой стоит большой ветвистый подсвечник. Низший демон лениво приоткрывает один глаз и глухо ворчит, но даже не думает двигаться со своего нагретого места. В ответ на недовольство Вира, Денница цокает, будто бы этим звуком успокаивая странное домашнее животное. Надо бы в следующий раз прислушаться повнимательнее и постараться запомнить сочетание этих необычных звуков. Мало ли, пригодится при побеге или в дальнейшем.

Денница распахивает передо мной дверь, и я морщусь от яркого солнечного света, ударившего в глаза. Ощущение, что я не выходила на улицу целую вечность. Даже забыла, что на дворе уже осень. Вспоминаю об этом только тогда, когда глаза привыкают к свету. Первое, что я вижу перед собой - уже поредевшие, но все еще ярко-желтые со всполохами красно-оранжевого, кроны деревьев сада, что находится перед домом Сепара. В голове мелькает мысль, что я слишком легко одета, однако солнечные лучи оказываются на удивление теплыми и ласковыми.

Денница усмехается, глядя на то, как я расслабленно прикрываю глаза, с удовольствием подставляя лицо солнцу. Однако меня не смущают его взгляды – я слишком долго не видела солнечного света.

- Предлагаю немного прогуляться. – видимо, я чересчур долго стояла с закрытыми глазами на пороге, и Князь решает привести меня в чувство.

- Согласна. – я не сдерживаю улыбку при мысли о том, что сейчас смогу размять отвыкшие от физической нагрузки мышцы. Даже любезно подставленный локоть Денницы меня не смущает, и я с готовностью беру его под руку.

Сад, что раскинулся перед домом Сепара, кажется, был диким. Скорее лес, чем сад. Единственное, к чему приложили свою руку (хотя, скорее ногу) демоны – тропинка. Дорожка узенькая и неухоженная – просто земля, забитая сапогами до состояния камня. Я вполне могла представить, как Сепар вечерами бродит по этим тропинкам, думая о чем-то своем.

Некоторое время мы идём в полной тишине. Словно бы нам обоим не хочется нарушать волшебство момента. Солнечные лучи пляшут на осенней листве, окрашивая их в ещё более яркие цвета, где-то среди густых ветвей мелодично пересвистываются невидимые глазу птицы, лёгкий ветерок шуршит в кронах... Я даже забываю на мгновение, что иду под руку с правителем вражеского государства. На душе спокойно, впервые за долгое время, и я не хочу, чтобы это ощущение, пусть оно даже обманчивое, испарилось.

Однако Денница не позволяет мне долго наслаждаться безмятежностью и тишиной.

- Какая-то ты молчаливая. - заходит издалека Князь, не одарив меня ни единым взглядом.

- Что? - я не понимаю, почему вдруг он завел разговор об этом.

- Мне казалось, что у тебя много вопросов. По крайней мере, у меня, на твоём месте, были бы.

Меня почему-то начинают злить его слова. Конечно, у меня куча вопросов! Почему меня не убили на месте? Зачем забрали в Адаллион своего противника? Зачем вылечили, хорошо относились и не думали истязать, чтобы выбить информацию? Что от меня хотят? И, наконец: что будет со мной дальше?.. Конечно, я хочу их все задать, но неужели мне ответят на них честно?

Злость достигает пика, и я, неожиданно для самой себя, выдаю:

- Что вы знаете о Сумеречном Клинке? Он здесь, в Адаллионе?

Денница сбивается с шага и спотыкается. Кажется, я смогла привести Князя в замешательство. Он отвечает не сразу, некоторое время откашливается, словно ему нужно прочистить горло, но по лицу я понимаю, что первый падший просто раздумывает, стоит ли рассказывать мне о мифическом оружии.

- Кхм… он действительно существует, легенды не врут.

«Спасибо, Князь Очевидность, мне это и так известно» - хочется съязвить мне, но я сдерживаюсь и молчу, ожидая продолжения его монолога.

- Ммм… его действительно выковал я, в самый пик своей ярости, оттого Клинок стал одним из самых сокрушительных орудий. Хоть я и не планировал создавать его таковым. Просто пытался сублимировать боль, злость и разочарование, пустить их в более-менее мирное русло. Ну, сама понимаешь… - он делает вялое движение рукой, указывая на два обрубка, торчащих из спины. - И эта сублимация сыграла со мной злую шутку… Подожди, - он останавливается, испытующе глядя на меня. – Так за ним ты с отрядом охотилась?

Я молчу, хотя в этом уже нет смысла – Денница и так все понял.

- Зачем он вам? – Князь сужает глаза, и лицо, которое я видела только мягким и дружелюбно улыбающимся, становится жестким, в глазах появляется нечто такое, что считывается мной как угроза на подсознательном уровне. Я перестаю контролировать тело и инстинктивно отступаю назад, под натиском сурового взгляда Денницы. Вот она, его настоящая сущность, про которую я забыла, благодаря доброму отношению – правитель Адаллиона, предводитель войска Падших…

- Это мне не ведомо. – отзываюсь я, когда понимаю, что Денница не скажет мне больше ни слова, пока не услышит ответ на свой вопрос. – Мне поступил приказ, без подробностей. А приказы я не привыкла обсуждать.

Я ему не соврала. У меня нечего выведать по этому поводу. И, кажется, Денница все понял.

- Ты хороший солдат, Габриель, - выражение его лица смягчается. – Я был таким же, верил, что те, кто стоят надо мной умнее и опытнее меня и не могут ошибаться. Но будь осторожна: у всего есть двойное дно.

Это предостережение звучит очень странно, но я не успеваю переспросить, что Князь имеет в виду, так он продолжает:

- Сумрачного Клинка нет в Адаллионе. И никогда не было. Сразу после создания орудия, я спрятал его в надежном месте. Я так думал. По крайней мере, до недавних пор оно было надежным.

- Что Вы имеете в виду?

- Клинка там больше нет. Его выкрали.

Заявление Денницы звучит уж слишком буднично, что никак не сопоставляется с новостью, что самое опасное оружие, которое может убить даже Отца, бесследно исчезло из схрона.

Пока я пытаюсь уложить в свою голову весть о пропаже Сумеречного Клинка, Денница, как ни в чем не бывало, заложив руки за спину, продолжает прогулку по саду.

- Постойте, - я бросаюсь вдогонку за Князем. – Почему Вы так спокойны? Почему не ищете Клинок?

- Кто сказал, что не ищем? Поиски идут. А на счет спокойствия: что паниковать раньше времени?

- Не паниковать, говорите? Как не паниковать, если исчезло то, что может уничтожить на раз-два любого, кстати, и Вас тоже! Зачем вообще Вы его выковали?!

- Я же сказал, сублимировал боль и ярость. Знаешь ли, когда отрубают крылья – это больно. А когда делают это в назидание непонятно за что, ещё и обидно. – кажется, Денница пытается перевести все в шутку, но меня это только ещё больше бесит.

- Это было заслуженное наказание за предательство своего народа!

- Не говори того, чего не знаешь. – его голос вновь понижается. – Все было не так, как пишут в ваших книгах по истории.

- Так просветите меня! Как было на самом деле, по Вашей версии? За что Отец наказал Вас, собственноручно обрубив крылья?..

- Он не наказал меня, а спас…

То, что я слышу из уст Денницы, выбивает меня из колеи.

- В смысле, спас? – в моей голове никак не укладывается, как обрубленные крылья и изгнание могут быть спасением.

- Если бы не это… наказание, меня бы сейчас здесь не было. Большинство хотело меня казнить.

Денница обреченно вздыхает, заметив мой непонимающий и скептический взгляд.

- Что ж, сейчас будет небольшая историческая справка. – он оглядывается по сторонам и, увидев поваленное дерево, неподалеку от тропинки, ведет меня к нему. Садится сам и тянет меня за собой.

- Давно, когда ты еще не родилась, - начинает он, когда я усаживаюсь на ствол. – А я сам был ребенком, ангелы и те, кого вы сейчас называете Падшими, были единым народом.

Меня будто бы током прошибает от его слов.

- Как это? Мы же настолько разные…

- А что нас отличает? Наличие у них рогов и отсутствие оперения?

- А как же магия?

Денница медленно наклоняется ко мне и шепчет практически на ухо:

- На самом деле, мы тоже владеем магией, только забыли, как это – пользоваться силами. – Он ухмыляется, увидев мое вытянувшееся лицо, и продолжает: - Но, честно говоря, именно то, что мы по-разному выглядим, и стало причиной разделения. Совет Старейшин, как и сейчас, состоял из членов высокопоставленных семей. Представители из «народа», а уж тем более демоны, туда не допускались. Чинуши и богачи никогда не испытывали симпатии ни к кому из вышеперечисленных. А демонов и вовсе люто ненавидели, считая их чем-то грязным и недостойным жизни бок о бок с ними. Искусственное разжигание розни в обществе началось, когда я выпускался из Академии. На втором году моей службы в Священной Армии распри достигли пика, и демоны были изгнаны из Серебряного Града. Тысячи семей остались без крова, но старейшинам и этого было мало. Они хотели истребить всех демонов, называли их «браком» и «неудачей Отца», заявляли, что подобные существа недостойны жизни на этом свете…

Денница ненадолго прерывает свой монолог, задумчиво вглядываясь в заросли колючих кустарников. Я не решаюсь торопить его продолжить рассказ, который явно всколыхнул волну уже забытых эмоций и воспоминаний. Князь молчит еще пару минут, а потом, словно бы избавившись от оцепенения, продолжает:

- Я, как и ты, без обсуждений выполнял все приказы, что давало мне мое непосредственное начальство. И, будем откровенны, многие из них уже тогда были мне непонятны и отвратительны. Я не понимал, чем провинились мирные демоны, со многими из которых я жил по соседству, сколько себя помнил. Но вышколенность со времен Академии давала о себе знать.

Все это длилось до тех пор, пока я сам не начал отдавать приказы. Я дослужился до звания генерала, и был не старше Сепара на тот момент, когда меня вызвали на «ковер» к Совету Старейшин, чтобы поручить очередное задание, связанное с демонами.

В этот раз я должен был повести войско в поселение демонов с одной единственной целью – вырезать всех подчистую, чтоб ни один рогатый не выжил в этом побоище. Представляешь, целое войско против тех, кто и оружие-то в руках не держал ни разу. Ведь в Армию представители демонов также не допускались.

Мне уже давно осточертела эта борьба непонятно с чем, а последний приказ и вовсе был принят мною в штыки. Первым делом я поинтересовался, знает ли Отец об их планах, на что получил ответ, что меня это не касается, и понял, что правитель, который по идее должен быть тем, кто непосредственно отвечает за подобные решения, ни сном, ни духом о приказе старейшин.

В то время я был слишком не сдержан в высказываниях. – Денница ухмыляется. – Даже удивляюсь, как на меня не спустили собак раньше за мой поганый язык. В общем, высказал я все, что думаю об их указаниях и о каждом старейшине в частности, не стесняясь в выражениях. Сказал, что не собираюсь выполнять их приказы, и людей, доверяющих мне, не отправлю резать невиновных. Мы не палачи, а военные, у нас тоже есть свои понятия и принципы.

Как и следовало ожидать, прямо там, на аудиенции, я был обвинен в неподчинении и предательстве, и заключен под стражу. Хотя, это громко сказано, ведь я сам добровольно шел в темницы – в охране были мои подчиненные, которые разнесли весть о моем бунте и заключении по всей Священной Армии. Кто-то встал на мою сторону, кто-то, как и чинуши, посчитал меня волком в овечьей шкуре, однако, в итоге, план старейшин по уничтожению демонов был сорван. И они решили отыграться на виновнике, заодно устроив показательную казнь, чтобы остальным было неповадно оспаривать приказы Совета.

Денница снова делает небольшую паузу, а я ловлю себя на мысли, что дышу через раз. Да, такого в учебниках не написано. Единственное, что упоминалось в истории, это то, что будущий первый падший действительно не подчинился непосредственному начальству, а именно – Отцу. Однако, судя по истории Князя, Отец даже не подозревал о намерениях старейшин… и я вполне могла подобное представить. Не зря же в итоге Совет полностью захватил власть в Серебряном Граде.

- Мне вынесли смертельный приговор, - между тем продолжил Денница. – И я ожидал приведения его в исполнение, когда на пороге моей темницы появился сам Отец. Мы беседовали с ним довольно долго, и, как оказалось, ему тоже не нравились распри между двумя расами и попытки геноцида его детей. Он сказал, что благодаря тому, что слухи о коварных планах Совета дошли до него, он смог надавить на старейшин и изменить мой приговор. Однако наказания все же не избежать. В то время Совет уже имел вес в обществе, и, как я говорил ранее, многие встали на сторону чинуш, считая меня предателем, поэтому единственное, что смог обещать мне Отец – это сохранение жизни. У старейшин было одно условие: смягчение приговора взамен на то, что наказание приведет в исполнение сам Отец. Они решили лишить меня крыльев, поглумиться и опозорить в назидание другим.

Приговор был приведен в исполнение на следующее же утро. На площади Академии, перед многотысячной Армией, которая подчинялась мне, Отец, своей собственной рукой лишил меня возможности летать. Крылья оставили в Серебряном Граде, как напоминание о моем позоре и бунте, а меня самого, как ненужный хлам бросили истекать кровью подальше от стен священного города.

Однако, благодаря Отцу, который предупредил о случившемся демонов, я не умер в лесу, растерзанный зверьем, как надеялись старейшины. Те, кого высокопоставленные ангелы считали отребьем, нашли меня и выходили.

Восстановившись, я убедил общину в необходимости переезда на новое место: была вероятность, что Совет, зная местоположение поселения демонов, не оставит попыток уничтожить всех, кто в нем находится. Я же настоял на создании военной академии, чтобы они имели возможность защищаться при необходимости. А когда пришло время выбирать нового лидера, демоны безоговорочно выбрали того, из-за кого их всех начали называть Падшими. И, я надеюсь, что они со временем не разочаровались в своем выборе.

Последнюю фразу Денница произносит уже с нежной улыбкой. Невооруженным взглядом видно, с каким трепетом он относится к народу, которым правит. И вот его описывают в книгах, как ужасного, жестокого лидера Падших? В моей голове что-то безвозвратно сломалось после рассказа Князя. Мне вновь подкинули пищу для размышлений, но одно могу сказать точно: его версия событий кажется мне реальной. Хотя бы потому, что, в отличие от истории в учебниках, она более подробная и объясняет все пробелы в легенде о первом падшем. Удивительно, но я, похоже… верю Деннице.

Князь, видимо, считывает мою задумчивость не совсем верно:

- Прости, я тебя, наверное, утомил своими воспоминаниями?

Я отрицательно мотаю головой.

- Я думаю, мне полезно было услышать легенду от первого лица. Мне кажется, теперь я буду смотреть на все, что связано с Падшими, по-другому.

Окончание фразы я говорю через силу. Мне не хотелось признавать, что слова Денницы заронили в мою душу зерно сомнения во всем, что я знала раньше. Тяжело переломить в себе то, что в тебя вбивали долгие годы, за один раз. Но смятение появилось однозначно.

Первый падший мягко мне улыбается, услышав мой ответ.

- Я думаю, что на сегодня я тебя больше не буду смущать своими стариковскими рассказами. – на этих его словах я громко фыркаю: тоже мне старик! Но Денница не обращает внимания на мое недовольство. – Да и мне пора возвращаться к делам государственным.

Я согласно киваю. На удивление, я чувствую небольшое разочарование тем, что прогулка и его история закончились так быстро.

Князь провожает меня до моей комнаты в доме Сепара, напоследок обещая:

- Я постараюсь еще как-нибудь вырваться из круговорота важных дел и составить тебе компанию, если ты не против.

- Не против. – смущенно отзываюсь я.

- Тогда до встречи, Габриель. – Денница, как и при первой нашей встрече оставляет на костяшках моих пальцев невесомый поцелуй, а я вновь заливаюсь румянцем, в ответ только кивнув. Князь разворачивается, и бодрым шагом удаляется по коридору. Однако на полпути оборачивается и вновь обращается ко мне:

- Ах, да, я поговорю с Сепаром, чтобы сменил гнев на милость. – я только было открываю рот, чтобы возразить, но Денница не собирается выслушивать мои доводы против, снова отворачиваясь и удаляясь по коридору. Только весело выкрикивает напоследок:

- А то дуется, как девчонка! Тоже мне – генерал!

***

Сепар сидел в своем кабинете, зарывшись в документы. Кто бы мог подумать, что должность генерала подразумевает под собой не только командование подчинёнными и физические тренировки, но и бумажную работу. Иногда он чувствовал себя секретарем, а не военнослужащим. Отчёты, накладные, расчетные листки... Им не было ни конца, ни края. Периодически он откладывал всю макулатуру на потом, забываясь в тренировках и муштре молодняка, а после корил себя за лень, засиживаясь допоздна со всеми этими бумажками. Сегодня был как раз такой день. Точнее, уже пошли третьи сутки работы с документацией. Эти бесконечные отчёты измотали его сильнее, чем многочасовые упражнения с боевым оружием.

Вот бы можно было запалить огонек... Смачно бы полыхнуло... Эта мысль показалась такой привлекательной, что Сепар с трудом поборол желание увидеть это пожарище в реальности.

Однако картинка огня, пожирающего тонкую бумагу, в момент превращая ее в пепел, ещё долго стояла перед уставшими от цифр глазами демона.

Сепар откладывает в сторону перо, и слегка надавливает пальцами на глазные яблоки, заставляя ярких разноцветных "мушек" кружить под сомкнутыми веками. Иногда это очень помогает сбросить усталость и на какое-то время и привести мысли в порядок. Когда "мушки" превращаются в радужные расплывающиеся пятна, Сепар просто закрывает лицо ладонями и замирает.

Почти неделю он каждый день борется с порывом заговорить со своей гостьей, что живёт в комнате напротив, но природная упертость всегда берет верх. Ей вторит гордость, напоминая: она не доверяет тебе и считает врагом. Да и занятость не позволяет много времени проводить на одной территории: с этой бумажной работой он каждый день уходил из дома рано утром, успевая только поставить поднос с завтраком на тумбу, около комнаты Габриель, а возвращался поздно вечером, когда все уже спали. Сепар только надеялся, что Астала не морит голодом их гостью, пока его нет дома. Когда на горизонте замаячила забытая на время бумажная работа, он, подозревая, что будет пропадать в кабинете целыми сутками, слёзно умолял демоницу носить ей обеды и ужины, как делал это он. Сепар не заставлял Асталу общаться с Габриель, лишь надеялся, что она будет ставить подносы на тумбу, стучать в дверь и уходить. Она пообещала делать так, как просит "несносный мальчишка", когда тот в конец измучил ее своими навязчивыми мольбами и комплиментами. Но сдержала ли демоница свое обещание, Сепар не знал наверняка.

Сепар со стоном роняет голову на сложенные на столе руки. Почему он никак не может отделаться от переживаний за эту пернатую девчонку? Что с ним не так? Быть может, это гиперответственность постоянно возвращает его мыслями к Габриель. Ведь сам Денница сдал ее Сепару на поруки, а значит, он обязан ее оберегать. Не может же он подвести своего правителя. Да, это точно его чрезмерная ответственность виновата.

Хотя, не такая уж Габриель беспомощная. Перед глазами снова возникла картинка того боя, когда он впервые ее увидел. Как она легко двигалась во всей этой тяжёлой экипировке с мечом наперевес, словно бы он был всего лишь перышком в ее руках... Он даже залюбовался в какой-то момент, забыл, что вокруг кипит битва. Но только ровно до того момента, когда она, точным движением, рассекла бок Бриару. Сепар рванулся тут же вперёд, сметая всех на своем пути, проскользнул снизу и ударил Габриель, что занесла меч над его товарищем для финального удара, в солнечное сплетение локтем, одетым в стальную броню, туда, где смыкались защитные латы ее экипировки. Он не пытался этим ударом переломать ей ребра, просто выбить воздух из лёгких, чтобы отвлечь внимание от раненного Бриара. Но, кажется, не рассчитал силы, так как девушка камнем упала вниз.

Зачем он бросился следом за упавшим врагом, Сепар не понимал. Инстинкт позвал, и он пошел у него на поводу, убедив себя, что летит вниз для того, чтобы добить. Но не смог.

Увидев, как она, со сдавленным шипением, разыскивает оружие среди мертвых тел, Сепар только и смог, что приставить хопеш к ее горлу. Однако, как ни уговаривал он себя нанести последний удар, не решился отнять жизнь у девушки. Габриель смотрела на него снизу вверх своими серо-зелеными испуганными глазами, напоминающими ему воды бурной реки, ожидая своей кончины. А Сепар просто взмахнул крыльями, оставив ее, растерянную, лежать на земле.

Из воспоминаний его вырывает стук с дверь.

- Войдите! - громко говорит генерал, снова берясь за перо.

На пороге его кабинета оказывается Денница. Сепар тут же встаёт по стойке "смирно", но Князь небрежно машет ему рукой, этим жестом заставляя обратно сесть, и прикрывает за собой дверь.

- Опять ты откладываешь все на последний момент? - недовольно спрашивает правитель Адаллиона, осматривая бумажный бардак на столе Сепара. - Я знаю, что тебе не нравится канцелярская работа, но что делать? Это тоже входит в твои обязанности.

- Я знаю, Князь, но ничего с собой не могу поделать. - виновато отзывается Сепар.

Денница морщится.

- Прошу, наедине по имени. Я не отчитывать тебя за недоделанную работу пришел. - Князь останавливается прямо перед ним. - Я был у Габриель.

Сепар неосознанно вздрагивает.

- Спокойно, - смеётся Денница. - С ней все в порядке. Мы просто поболтали и прогулялись по саду.

На этих словах красноволосый демон заметно расслабляется, что не ускользает от взгляда Князя, который разрывается в ещё более лукавой улыбке.

- Ты мне вот что объясни: что она тебе такого сказала, что ты так серьезно обиделся?

Сепар поникает. Конечно, до Князя дошли слухи о том, что он старается не появляться у Габриель на глазах. И на занятость это не спишешь.

- Дала понять, что считает меня врагом и не доверяет мне. - тихо отзывается Сепар, перебирая бумажки.

- И ты решил подкрепить ее недоверие ещё сильнее. - наполовину разочарованно, наполовину в шутку протягивает Денница. - И почему тебя это обидело? Разве это не логично - она же в логове тех, кого считала всю жизнь своими противниками?

- Однако с Элифером она не настолько настороженно себя ведёт. - Сепар сам понимает, что его голос звучит слишком обиженно, когда он произносит эту фразу, но контролировать эмоции не может.

- А, оу... - только и произносит Князь, пряча улыбку в кулак. Демон недовольно взирает на своего непосредственного начальника, который, неподобающе для своего почтительного возраста и положения в обществе, хихикает.

- Прости, прости. - Денница поднимает руки. - Но ведь и это логично, разве нет? Элифер - лекарь, что выхаживал ее с первой встречи. Тем более, он со всеми, даже с врагами, тактичен. Ты же - военный, генерал, которого она впервые встретила на поле боя... Ай, да что я тебе тут объясняю, как маленькому! Посмотри на все с трезвой головой, а не через призму детской обиды, и все сам поймёшь! Короче, мой приказ: наладить отношения в кратчайшие сроки. Тем более, завтра ее первая тренировка с нашими ребятами. Там ей нужен будет друг, а не надутая обиженная рогатая девчонка под два метра ростом!

Сепар фыркает на попытки оскорбления со стороны Князя, но тут же спохватывается:

- А как же эта макулатура? - он обводит погром на столе рукой. - Кто этим будет заниматься?

- Найду, кого занять. - отмахивается от него Денница. - Твой фронт работ обозначен.

А потом, немного помолчав, добавляет:

- Только не начинай налаживать отношения сегодня же. Мне кажется, ей до завтра лучше побыть одной. Похоже, я поведал ей то, что перевернуло ее картину мира с ног на голову...

- И что же такого ты ей поведал?

- Свою реальную историю изгнания.

Глава 13

Всю ночь после разговора с Денницей я не могла сомкнуть глаз. Заснула только когда в окна начал литься сероватый свет начинающего подниматься из-за горизонта солнца.

Однако долго пробыть в забытье у меня не получилось. Сон был поверхностным, таким, когда думаешь, что лучше бы совсем не засыпала, от которого устаешь больше, чем от бессонной ночи.

В итоге, я, свернувшись клубочком под тяжёлым покрывалом, лежу, глядя, как серый свет постепенно превращается в бледно-розовый, красно-оранжевый, а после сменяется на ярко-желтый оттенок чистого, утреннего солнца. Мысли в голове сменяются со скоростью звука, но я не могу уловить ни единой за хвост. Хотя, если подумать, они все были объединены одним вопросом: неужели, всю нашу жизнь нам врали? Заставили считать врагами тех, кто был невиновен во всех грехах, которых на них повесили? Я никак не могла до конца в это поверить. Нет, я не хотела в это верить...

От созерцания меня отвлекает тихий стук в дверь. Три раза, пауза и два быстрых удара. Так каждое утро Сепар давал мне знать, что снаружи меня ждёт завтрак.

Я сажусь на кровати, спуская ноги вниз, зарываясь голыми ступнями в мягкий длинный ворс ковра. Немного выжидаю, прежде чем идти к двери, чтобы дать демону, переставшему жаловать мою персону, спокойно уйти. Раз он решил больше не видеться со мной, я навязываться не буду.

Думаю, пару минут ему достаточно, чтобы поставить поднос на тумбу и дойти до конца коридора.

Я встаю и медленно бреду к двери, по пути немного приглаживая спутанные волосы. Вчера, вернувшись обратно в комнату, я не удосужилась переодеться. Мои мысли были заняты только историей Денницы. Хорошо, хоть обувь с брюками перед сном вспомнила снять. Длинная широкая рубашка, которая теперь играла роль моей ночной сорочки, превратилась в мятую тряпку, но меня это не волновало - вряд ли я снова выйду наружу в ближайшее время.

Я распахиваю дверь, ожидая увидеть на тумбе свой горячий завтрак, но упираюсь взглядом в мужскую грудь. Мне понадобились несколько секунд, чтобы осмыслить ситуацию и робко поднять глаза наверх.

- Кхм... Доброе утро. - смущённо говорит Сепар, старательно отводя взгляд в сторону. А я инстинктивно дёргаю рубашку вниз, пытаясь спрятать колени под длинным подолом. А когда, наконец, разум ко мне возвращается, быстро захлопываю дверь прямо перед носом у демона.

Я лихорадочно ношусь по комнате в поисках недостающей части гардероба. Нахожу штаны под кроватью, со стороны окна и оперативно натягиваю, снова возвращаясь к двери, и аккуратно ее приоткрываю.

Сепар все так же стоит на пороге, переминаясь с ноги на ногу. В руках у него уже знакомый мне медный поднос с моей трапезой.

- Доброе утро. - наконец отвечаю я на приветствие демона. Он лишь небрежно кивает в ответ, поджав губы.

- Твой завтрак. - он подбородком указывает на поднос, но мне его не передаёт.

- Спасибо.

Обстановка слишком напряжённая и неловкая, но я прекрасно понимаю, чего добивается красноволосый. Препятствовать ему я не могу, так как это его дом, поэтому просто отступаю в сторону, распахивая дверь шире и впуская Сепара в комнату.

Он входит медленно, равнодушно окидывая взглядом весь бардак, что я устроила, пока мы не виделись, ставит завтрак на стол, после чего обращается ко мне:

- Ешь и приводи себя в порядок. Я зайду за тобой через час.

Голос Сепара неожиданно холодный, да и он явно старается держаться отстраненно, чего я явно не ожидала после его эмоционального приветствия.

- Зачем? - я всё-таки решаюсь задать вопрос, несмотря на его безразличие.

- Твоя реабилитация начинается сегодня. - отзывается демон, уже стоя на выходе, и, предвосхищая последующие вопросы, скрывается за дверью. Что ж, выбора у меня все равно нет, кроме как делать то, что мне скажут.

С едой я расправляюсь очень быстро. Чуть дольше занимаюсь приведением себя в порядок. И без того длинные каштановые волосы отрасли ещё больше, и мне приходится потрудиться заплести их в косу и свернуть ее в пучок. А так как никаких заколок у меня нет, закрепляю прическу старым, уже затупленным пером, найденным в недрах письменного стола. Переодеваюсь в свежую рубашку бледно-зеленого цвета, снова мне великоватую, и в немного потёртые красно-коричневые брюки. Обувь выбирать мне не приходится - единственная пара моих сапог стоит у двери.

Заканчиваю приготовления раньше назначенного времени, поэтому усаживаюсь на постель, решив скрасить ожидание листанием уже изученного от корки до корки труда старца Юзефа.

Ничего особенного в плане знаний, кстати, эта книга мне не дала. Все традиции и уклад жизни общины демонов оказались, в общем-то, довольно похожими на наши. Необходимые для разведки подробности, связанные с армией и расположением стратегически важных зданий в Адаллионе, там не упоминались. Поэтому листание рукописи мной расценивалось уже просто как развлечение – других у меня просто не было.

Сепар приходит ровно через час, как и обещал. Когда снова раздается стук, я откладываю книгу в сторону, быстро натягиваю сапоги, поочередно прыгая на одной ноге, и распахиваю дверь.

Демон стоит у противоположной стены, прислонившись к ней спиной. Сепар тоже переоделся перед выходом. На нем черные облегающие брюки, в которые заправлена молочного цвета рубашка. Алые волосы на висках заплетены в две тонкие косички, которые стянуты на затылке. При нем нет никакого оружия, но я могу поспорить, что в высоких сапогах скрывается пара стилетов.

Сепар окидывает меня взглядом с головы до ног, так же, как и я его, и кивает в сторону выхода. Ни слова не проронил, хоть бы объяснил, куда идем. А то, может, на растерзание низшим кинут, а я не в курсе. Кто их знает, какую реабилитацию мне подготовили демоны…

Но в моей ситуации я уже готова и на эшафот, и на растерзание низшим, лишь бы еще раз выбраться из душной комнаты на свежий воздух.

На первом этаже неожиданно помимо Вира, забавно завертевшего задом с обрубком хвоста при виде хозяина, мы встречаем Асталу. Она даже не смотрит в мою сторону, словно бы за спиной Сепара пустое место.

- Уже уходишь? – обращается демоница к моему «проводнику», усиленно игнорируя то, что он не один.

- Да, сегодня день тренировок новичков. Мы, - Сепар будто бы специально выделяет это слово, что не ускользает от слуха Асталы. Выдержка ее подводит, и она немного кривит лицо. – вернемся к ужину. Обедать будем в казармах, со всеми.

А, так вот, что меня ждет… Все-таки Сепар знает толк в пытках, несмотря на то, что старался меня всеми силами убедить в обратном. Делить трапезу с демонами, с которыми я встречалась в открытом бою, возможно, ранила, а у кого-то из них, вполне вероятно, убила товарища, то еще удовольствие. Придется то и дело следить, не добавили ли мне в еду яда.

Астала только кивает в ответ, показывая, что она услышала слова Сепара, и, больше не проронив ни слова, скрывается в кухне. А красноволосый демон целенаправленно шагает за порог своего дома, даже не удосужившись бросить мне короткое «пойдем». Мне ничего не остается, кроме как семенить за ним.

Сепар идёт впереди на несколько шагов, будто точно знает, что я следую за ним. Это злит. Я привыкла быть впереди, вести за собой, но никак не пытаться поспевать за широким размашистым шагом демона.

Едва выйдя за порог, он ведет меня вдоль сада, по которому мы вчера с Денницей совершали свой променад. Как и раньше, он показался мне диким, неухоженным: высокие деревья с искривлёнными, местами переплетенными стволами, такими же массивными, как и почти все вокруг, соседствовали с густыми, не менее высокими кустарниками. Но вместе с тем, на этот раз я, взглянув внимательнее, замечаю, насколько чисто было вокруг. Ни одной лишней травинки, а все кусты и деревья были тщательно окопаны. И эта нарочитая дикость почему-то нравилась мне куда больше вышколенного лоска зажиточных районов Серебряного Града.

Зеленые заросли быстро сменяются открытым пространством, и перед моим взором предстает Адаллион, как на ладони. Дом Сепара и сад – единственное, что было знакомо мне в городе демонов, - оказывается, находятся на небольшом возвышении, а основная часть поселения – в низине, окруженной природной стеной из горной гряды. Как раз в этом естественном заграждении, находящемся вдалеке, я узнаю ту самую цитадель, в которую мы поднимались из темниц в день аудиенции с Денницей. О, эту лестницу на более, чем тысячу ступеней мне не забыть…

Я не успеваю рассмотреть как следует город, так как Сепар, не сбавляя шага, спускается по тропинке вниз, направляясь в сторону одноэтажных домиков. Среди небольших однотипных построек одно выделялось очень сильно своими размерами и внешним видом. Большое здание, овальной формы, похожее на амфитеатр. Стены его образовывают идеальный круг, в центре которого находится открытая арена без крыши. Кажется, это и есть тренировочная поле, где сегодня состоятся мои пытки.

Сепар уверенно шагает по тропинке, ведущей вниз с возвышенности, на которой находится его дом, в сторону этого Колизея. Я плетусь следом, не горя желанием приближаться к строению, где проходят тренировки армии Адаллиона. И чем ближе мы подходим к арене, тем заметнее замедляется мой шаг. Раньше я не часто была замечена в робости, но сейчас мне стало... Нервозно?

Сепар, который до этого момента, по-видимому, был полностью уверен в том, что я не сбежала и иду за ним следом, наконец, оборачивается, кажется, заметив, что звук моих шагов стал тише. Во взгляде демона читается немой вопрос, и мне ничего не остаётся, как, немного помявшись, последовать за ним в радушно распахнутые арочные ворота, ведущие внутрь тренировочного поля. Стены здания оказываются на порядок толще, чем казалось на первый взгляд с высоты: в них вполне помещаются раздевалки, склады с тренировочными амуницией и оружием, и, вполне вероятно, душевые. Небольшие двери идут по всему периметру стены, окружающей арену.

Само поле ничем не вымощено – просто земля, забитая сапогами до состояния камня. Справа от входа свалены в кучу манекены для отработки ударов. Слева лежат сложенные друг на друга соломенные матрасы, видимо, использующиеся для тренировок только поступивших в военную академию будущих членов армии Адаллиона. На самих членов этой самой армии, уже состоявшихся и новых, я стараюсь не смотреть…

А их на тренировочном поле было не мало. Молодняк толпится неподалеку от входа, галдит, но, как только на поле появляется Сепар, наступает гробовая тишина, и все взгляды обращаются на нас. Ученики военной академии не стесняются глазеть на меня и перешептываться, когда понимают, что от их генерала никаких команд не последует: Сепар просто проходит мимо них, целенаправленно направляясь вглубь арены, где небольшими группками стоят его непосредственные подчиненные и товарищи.

Я теряюсь, не понимая, стоит ли мне идти за ним следом, или же безопаснее остаться на месте. Там, куда удалился Сепар, мне явно не рады, судя по злым взглядам, замеченным мною ни раз. Но и стоять на месте не самый лучший выбор.

Я только делаю шаг, наконец, решившись присоединиться к Сепару, когда сзади раздается насмешливый голос:

- Вы только поглядите, кто тут у нас! – я оборачиваюсь и вижу перед собой белобрысого демона, что вместе с Сепаром захватил меня в плен. Он подходит со спины и фривольно закидывает руку мне на плечо. – Решила-таки почтить нас своим присутствием?

- У меня не было выбора. – мрачно цежу сквозь зубы я, совершая тщетные попытки скинуть его руку с моего плеча. Но, кажется, ее намертво там приклеили.

- Хм… ты шла сюда с ножом у горла? Или Сепар притащил тебя за косу?

Я прекрасно понимаю, к чему клонит этот демон. Никто меня не принуждал. Хоть слова Сепара и звучали довольно ультимативно, он ничего не говорил об обязательствах с моей стороны явиться на тренировку. Я сама старалась успеть привести себя в порядок к назначенному времени, сама открыла дверь и сама последовала за красноволосым. Никто меня на привязи не тащил.

Именно поэтому я молчу в ответ на замечание белобрысого, просто прожигая его злым взглядом.

- Ой, да ладно, - разочарованно протягивает демон, так и не дождавшись от меня ответа. - Неужели просто промолчишь? Где та языкастая особа, что пулялась шпильками, несмотря на травмированные конечности?

- Осталась на той поляне.

- Похоже, ты без настроения сегодня... Надеюсь, оно вернётся, после того, как ты помашешь мечом с нашими ребятами.

- Если только мне позволят засунуть этот самый меч тебе в...

- Прости, милая, подобные извращения мне не по вкусу. - хохочет в ответ белобрысый, после чего шепотом добавляет: - К тому же, я глубоко женат.

- Бриар! - строгий голос Сепара прерывает нашу перепалку. Однако беловолосый демон оставляет последнее слово за собой, добавляя на ходу, уже направляясь к своему красноволосому товарищу:

- Но можешь обратиться с этим к нашему генералу. Он свободен и открыт для предложений.

Кажется, он доволен собой, так как хихиканье не прекращается, даже когда он лицом к лицу встречается со своим командиром.

Да, Сепар, похоже, был прав на счёт реакций на мое проживание в его доме - мы стали поводом для насмешек и скабрезных намеков. Однако его это никак не заботит. По крайней мере, он даже бровью не ведёт, сохраняя строгое выражение на своем лице, даже когда смешки расползаются практически по всем присутствующим. Я могу только позавидовать его выдержке. Лично я уже готова загрызть Бриара за неуместные шутки.

- Встать в строй! – приказ Сепара громким эхом разлетается по арене, заставляя все смешки вмиг смолкнуть. Я вздрагиваю, подавляя первый порыв подчиниться, и наблюдаю, как «старшие» быстро и без лишних движений выстраиваются в шеренгу, а «молодняк» суетится, толкается, стараясь скорее найти свое место. Я не могу сдержать улыбки, глядя на эту суматоху: все это слишком сильно напоминает мне наши собственные тренировки. Кажется, я даже скучаю по дням, когда я сама, вместе с другими командирами, учила молодое поколение уму разуму.

- Габриель, - тихий голос Сепара заставляет меня вернуться в реальность из воспоминаний, и я замечаю, что осталась одна стоять посередине арены. – Встань рядом с Бриаром.

Просьба звучит слишком безапелляционно. Я нахожу взглядом Бриара, который, с ехидной улыбочкой, мне машет, и закатываю глаза. Однако покорно иду на выделенное мне место.

Тренировка начинается с разминки и небольшой пробежки. Растяжка и разогрев мышц дается мне вполне неплохо, так как, пока я была заточена в четырех стенах, сама занималась, чтобы быстрее прийти в форму. А вот бег… ноги наотрез отказывались двигаться так, как надо мне. Благо Бриар, со своими язвительными шуточками не давал мне расслабиться и остановиться. Кажется, Сепар знал, что делает, когда ставил нас в шеренгу рядом.

- Давай, Габриель, поднажми. - подначивал меня белобрысый каждый раз, когда я начинала сдавать позиции. - Посмотри, тебя салаги уже догоняют. Не стыдно, майор Священной Армии?

В ответ я пыхтела, пыталась забрасывать его шпильками в ответ, обещая то затолкать солому из матрасов ему в глотку, то иные предметы, попавшие под руку, в... кхм, другое отверстие, но неизменно прибавляла ходу, чего, бесспорно, и добивался демон. Иногда я видела неподалеку довольно ухмыляющегося Сепара. И это раздражало ещё больше, как будто он наперед знал, что мне нужно было найти какой-то стимул не сдаваться, пусть даже такой неоднозначный и сомнительный, в лице ехидного Бриара.

Спустя двадцать кругов по арене, генерал сжалился над нами (читай, надо мной). У меня сбилось дыхание, впервые за много лет. Все же прав был Сэмюэл, когда не давал нам продыху ни больным, ни здоровым. По крайней мере, такого, чтобы я, согнувшись пополам, со свистом втягивала воздух, пытаясь отдышаться, не было со времён моего обучения в Академии. В боку кололо, но я старалась не подавать виду.

Тем временем Сепар с Бриаром, тихо переговариваясь, направляются к одной из многочисленных дверей в стенах тренировочного поля, и все присутствующие тянутся вслед за ними. Мимо меня проходят несколько девушек, одна из которых - высокая, с круто закрученными рогами, черноглазая и черноволосая, с опасными, ярко-зелеными всполохами в локонах, словно экзотическая бабочка, своим окрасом предупреждающая врагов о том, что она ядовита - окидывает меня с ног до головы презрительным взглядом и демонстративно фыркает.

Ну, я и не собиралась заводить здесь хоть какие-то мало-мальски близкие отношения. К подобным холодным встречам я вполне могу привыкнуть и перетерпеть их. На данный момент мне вполне хватает чего-то похожего на товарищеские отношения с Элифером – никого больше к себя подпускать я не собираюсь. Хотя, и он в последнее время перестал со мной общаться, как раньше, постоянно ссылаясь на увеличившуюся нагрузку в санчасти.

Я в последний раз глубоко вдыхаю, наконец, усмиряя боль в боку полностью, и провожу рукой по влажным от пота волосам, заводя выбившиеся из прически пряди назад. Разгибаюсь, и спешу вслед за вереницей демонов, тянущейся к восточной стене.

Молодняк выстраивается в громко галдящую, пеструю очередь, из-за чего я не сдерживаю улыбки от вновь нахлынувших воспоминаний о подобных тренировках в Серебряном Граде. Интересно, как там Ник и остальные?.. Живы ли? Целы? Все так же служат, или Захария отыгрался на них за мою неудачу и снова заставил чистить стойла в конюшне, но теперь уже на постоянной основе? На самом деле, это был бы самый гуманный вариант наказания из всех возможных.

Я встряхиваю головой, отгоняя картинки, где мой отряд выкашливает легкие на каторге в самых глубоких угольных шахтах Серебряного Града.

Не время раскисать! Тем более, что в начале очереди демонов происходит какая-то активность.

Я становлюсь в ряд с остальными опоздавшими. Как я понимаю, это самые младшие из кадетов. Возможно, кто-то вроде Захарии, оскорбился бы такому соседству, но не я. Все мы когда-то были желторотыми учениками Академии, и мне даже приятно вспомнить то время, стоя рядом с совсем еще юными будущими солдатами. Их восторженные жизнерадостные голоса успокаивают меня, спасая от ненужных мыслей.

За разноцветными макушками демонов я совсем не видела, что происходит в начале очереди, но все, кто был впереди, возвращался на поле с различным оружием в руках. Кажется, нас ждут тренировочные бои. Я неосознанно начинаю разминать запястья и плечи, как обычно делаю перед спаррингами с Сэмюэлем. Отвыкшие суставы двигаются со скрипом. Думаю, мне действительно пора уже взять в руки меч, а то скоро и вовсе забуду, как это – отражать и парировать удары. Наставник будет явно не доволен.

Когда подходит мой черед, Сепар впервые одаривает меня прямым серьезным взглядом, со словами:

- Выбери себе оружие, – а, помолчав, добавляет: - Только давай без глупостей, Габриель.

Я только едва слышно фыркаю в ответ. Он думает, что я брошусь рубить демонов направо и налево, находясь в гуще рогатых, чтоб меня на месте порубили на мелкие кусочки? Нет уж, теперь я уверена, что хочу вернуться и проверить, как там мои ребята. Ради этого можно и потерпеть недолгое соседство с падшими.

Передо мной, на высокой стене, вывешено разного вида оружие, начиная от арбалетов, заканчивая маленькими тонкими стилетами, больше похожими на произведение искусства, чем на инструмент для убийств. Глаза разбегаются от такого обилия. Неудивительно, что я замираю в нерешительности, пока взгляд блуждает от лезвия к лезвию.

- Гляди, - толкая в бок Сепара, насмешливо бросает Бриар, - Как ребенок в конфетной лавке. Что, Габриель, сложный выбор?

Не обращаю внимания на выпады белобрысого в мою сторону, так как на глаза попадается меч, явно выкованный в кузницах Серебряного Града.

Оружие приятно оттягивает руки, стоит мне только снять его со стены. Я взвешиваю меч на ладонях, пробую лезвие подушечкой пальца – как и следовало ожидать, тупое. Похоже, как и в Серебряном Граде, здесь тоже радеют за сохранность молодого поколения.

- Ты проспорил. – раздается за спиной насмешливый голос Сепара. – Она все же выбрала знакомое оружие.

Бриар издает нарочито громкий стон разочарования:

- Габриель, не могла, что ли для разнообразия выбрать арбалет или копье, например?

- С чего бы? – спокойно отзываюсь я, проворачивая меч в руках. – Я с Академии не расстаюсь с подобным клинком. И, напомню, что твой бок рассечен был таким же.

- А как же тяга к новому, постоянное изучение! Ну давай сегодня только разок помашешь секирой? – проигнорировав выпад по поводу его ранения, клянчит белобрысый, словно бы от моего выбора зависит вся его жизнь. – Выручи, а то придется исполнять тупое желание Сепара.

- О, - мстительно протягиваю я в ответ, чувствуя скорую расплату Бриара за все подколы, - Я с удовольствием на это посмотрю. Надеюсь, Сепар придумает что-то стоящее, чтобы я смогла вдоволь насладиться зрелищем.

- Я очень постараюсь. – отзывается красноволосый демон, даже не взглянув на меня.

- Вот язва… Знаешь, Габриель, - Бриар специально делает акцент на моем имени. – Иногда ты начинаешь мне нравится, но периодами я все больше тебя ненавижу.

- Ничего себе! Одно чувство у нас взаимное. – наигранно удивленно расширив глаза, отвечаю я. После чего мрачно добавляю: - И это не симпатия.

- «От ненависти до любви…», как говорится. – хмыкает повелитель туманов, не забывая скалиться во все тридцать два. А я закатываю глаза.

- Я все твоей жене расскажу. – жестко вклинивается в наш обмен шпильками генерал, возмущенно глядя на друга, словно его эта фраза что-то действительно значит.

- Уже и пошутить нельзя… - Бриар обиженно надувает губы.

- Контролируй свой фонтан юмора периодически. – не понимаю, что так рассердило Сепара, но белобрысый практически сразу замолкает после замечания красноволосого демона, который тут же продолжает, уже обратившись к нам обоим: - Не задерживайте других. Следующий!

Очередь начинает двигаться вперед, и я вынуждена выйти из арсенала. Оказавшись вновь на тренировочном поле, я остаюсь в одиночестве, не зная, что дальше делать. Мои надзиратели все еще раздают оружие, а больше никого из демонов я не знаю. Мне остается только стоять в стороне, перекидывая меч из одной руки в другую. Сначала мышцы и суставы двигаются неохотно, отвыкнув от тяжести клинка, но постепенно поддаются и амплитуда подбрасываний увеличивается.

Когда Сепар и Бриар выходят на поле, я уже вовсю проворачиваю лезвие, задействуя не только запястья, но и плечи. Приглушенная боль все еще сопровождает каждое движение поврежденной конечностью, но я не обращаю на дискомфорт внимания, продолжая упорно разрабатывать связки и разогревать мышцы. Неизвестно, что ждет меня дальше, поэтому лучше заранее подготовить тело.

Кадеты, увидев своих командиров, тут же направляются к сложенным грудой манекенам для отработки ударов, и я понимаю, что спарринга не будет. Оно и к лучшему: после столь долгого перерыва, мне полезнее будет просто размяться.

- Пошли, пернатая, - перебросившись парой фраз с Сепаром, ко мне подходит Бриар. – Сегодня я твоя нянька. Помогу с манекеном и тренировкой.

- Мне не нужна помощь. – твердо отвечаю я белобрысому.

- Ну, извини, - демон ехидно усмехается. – Я понимаю, что ты предпочла бы видеть на моем месте Сепара, но у него сегодня по плану муштра, пот и слезы новичков, а не реабилитация травмированных. Так что, пользуйся, чем есть. – он красноречиво проводит рукой вдоль своего туловища, намекая, что это и есть «то, что есть».

- Мне вообще ваш присмотр не нужен.

- Нет уж, я все же прослежу. А то вдруг ненароком манекен на себя уронишь и, не дай Отец, ногу еще себе сломаешь. – бесстыдно хохочет в ответ Бриар.

- Ой, да пошел ты… - огрызаюсь я, обгоняя его, направляясь к соломенным чучелам, которые демоны используют для отработки ударов.

- Куда-куда? – белобрысый быстро нагоняет меня, заглядывая в лицо, словно мой ответ действительно ему интересен. Я же, молча, показываю ему не самый приличный жест, на что он вновь начинает громко хохотать, привлекая к нам все большее количество внимания. Уже поняла, что цепляться словами с ним бесполезно, лучше буду изображать из себя немую.

***

Следующий час прошел в полном молчании, если не считать глухих звуков ударов. Бриар еще попытался вывести меня на разговор, но в итоге сдался, наблюдая за тем, как я с остервенением колошмачу соломенный манекен тупым мечом. Только изредка поправлял форму, когда я, неловко перехватывая меч травмированной рукой, слишком сильно задирала локоть или выворачивала запястье.

В итоге, к концу тренировки, я, взмокшая, с соломой в волосах и в перьях, уже вполне уверенно могу управляться с мечом. И, самое главное, боль в сломанной руке практически отступает, оставаясь лишь отголоском полученного ранения.

Я настолько увлекаюсь избиением несчастного чучела, погрузившись в свои мысли, что не сразу слышу голос Сепара, объявляющий о перерыве.

- Габриель, - кто-то трогает меня за плечо, и я резко разворачиваюсь, с мечом наизготовку. – Эй, полегче!

За спиной оказывается Сепар. Он подошел совсем неслышно. Хотя, скорее всего, я просто отключилась от реальности, уйдя с головой в тренировку.

- Я объявил перерыв на обед. – говорит демон. Он все еще старается держаться отстраненно, но тон его голоса уже не грозит заморозить меня на месте. – Тебе тоже стоит отдохнуть и поесть.

Я оглядываюсь по сторонам, только сейчас замечая, что на поле никого не осталось – даже манекены снова заняли свое место у стены. Бриар, кажется, тоже слинял под шумок. Обращаю внимание на уже изрядно потрепанное чучело перед собой. Да, досталось ему… Наверное, демонам придется заменить инвентарь, так как вряд ли этот манекен будет пригоден для дальнейших тренировок: ткань во многих местах порвалась, обнажая соломенное нутро большой куклы.

- Извини, - наконец отвечаю я. – Я что-то увлеклась.

- Да, - Сепар искренно улыбается мне, наверное, впервые за этот день. – Это точно. Можно?

Я растеряно, больше на автомате, киваю, не понимая, о чем он спрашивает. Демон подходит ближе, и аккуратно запускает руки мне в прическу, доставая из спутанных влажных волос застрявшую там солому и куски ткани.

Кажется, мое лицо начинает заливать жар. Сепар увлеченно ковыряется в моих волосах, а мне приходится в это время стоять с опущенной головой, практически упираясь лбом в его грудь. Однако, хоть мне и не по себе, в душе появляется надежда, что он, наконец, сменит гнев на милость. Все же, проведя неделю в одиночестве, начинаешь ценить какую-никакую компанию. И, что греха таить, после последнего разговора с Денницей, мне хочется верить ему.

После ухода Князя, это желание укреплялось все сильнее с каждым часом. Стена недоверия постепенно рушилась под гнетом логических дыр в истории, которую в нас вбивали со времен Академии. Нас просто муштровали, учили не задавать вопросов, напрочь отбили желание выяснять что-либо, программируя неокрепшие умы: «есть только наша правда, иной – нет». Уничтожили огромный пласт информации о некогда едином народе, извратили вообще все, включая внешность самих демонов, изображая их уродливыми монстрами. Неудивительно, что никто из выпускников даже не задумался о первопричине конфликта. Откуда нам было знать о подобных фактах, если даже информация о падших отрывочна и недостоверна? Мы были детьми, которых, прямо как собак, надрессировали на ненависть к тем, кто ее вообще не заслуживал.

Рассказ Денницы структурировал все в моей голове, разложив факты по полочкам, похожим на те, что я миллион раз видела в Хрустальной Библиотеке. Я сама стала носителем знаний, которыми никто не владел в Серебряном Граде, кроме, похоже, Старейшин. И мне очень хотелось поделиться ими с другими непосвященными. Наверное, можно считать, что моя миссия как разведчика выполнена. Правда, сведения, что я добыла, скорее всего, могут не понравиться ни Захарии, ни, уж тем более, Совету Старейшин.

Я скашиваю глаза, наблюдая снизу вверх за сосредоточенно вылавливающим из моих волос мусор демоном. Как вообще можно было описать их монстрами? Мне кажется, не найдется ни одного человека и не-человека, который мог бы назвать Сепара не красивым. Пронзительные серо-голубые глаза, резко контрастирующие с алыми волосами, прямой нос, высокие скулы, губы, завораживающе изгибающиеся в этих его кривых ухмылках… Даже татуировка, спускающаяся от внешнего уголка глаза к острой линии подбородка, его не портит. Да с него хоть статую ваяй!

Я тороплюсь отвести взгляд, чувствуя, как румянец становится еще жарче.

Что за странная реакция? Ник тоже очень даже привлекателен и прекрасно сложен, да и воспитание не подкачало. Много девушек на моей памяти пытались побороться за его внимание. Однако, несмотря на его внешнюю красоту и обходительность, перед ним я так не краснею. Тогда почему обычные размышления о внешности Сепара вгоняют меня в краску?

В голове возникает крамольная мысль: неужели этот красноволосый демон мне симпатичен? И вовсе не как знакомый или друг… Нет, быть не может!

Я встряхиваю головой, словно навязчивое насекомое, пытаясь отогнать эти странные умозаключения подальше. Но Сепар, похоже, считывает мое движение иначе.

- Уже все, кажется. – он отступает на шаг, держа в руках целую охапку мусора в виде соломы и кусочков ткани.

- Спасибо… - я стараюсь не смотреть на демона, чтобы не выдать смущения, однако он вновь понимает мое поведение неправильно. Его тон и взгляд опять становятся немного холоднее, когда он говорит:

- Пойдем, отведу тебя к остальным.

Сепар показывает, где находится ручник, чтобы я смогла вымыть руки и сполоснуть липкие от пота лицо и шею. После чего ведет меня наружу, к одноэтажной постройке, примыкающей почти вплотную к Колизею, которая оказывается трапезной.

Внутри стоит все такой же гул голосов, как и на поле, только он кажется намного гуще и оглушительнее за счет замкнутости помещения. Будущие солдаты и уже состоявшиеся военнослужащие даже не собираются замолкать при виде своего генерала. Что вновь поражает меня не меньше, чем факт, что Сепар вообще сюда зашел. В Серебряном Граде обладатели высоких чинов никогда не принимали пищу вместе со своими подчиненными. И по этой причине тоже Захария и его приближенные недолюбливают меня и еще нескольких старших офицеров: мы предпочитали проводить время со своими шумными отрядами, а не в компании чопорных начальников.

Но, быть может, Сепар зашел сюда просто для того, чтобы проводить меня до свободного стола?

Мое предположение не оправдывается, когда заметивший нас в дверях Бриар машет из середины переполненного зала, подзывая к себе. Сепар, недолго думая, двигается в его сторону, и мне ничего не остается, как последовать за ним.

- Я занял вам места. – с довольной улыбкой сообщает белобрысый, когда мы подходим вплотную к столу. Я оглядываюсь по сторонам. Демон выбрал место прямо в центре, прямо под взглядами всех присутствующих, так мне ненавистное. Кадеты, не стесняясь, пялились на нас, а двум демонам как будто было все равно.

- Ага, только еды нам не взял. – ехидно отзывается Сепар.

- Неблагодарный… - обиженно надувает губы Бриар. – Хоть бы «спасибо» сказал, что не пришлось на травке обедать.

- Спасибо, спасибо, друг! – хохотнув, красноволосый демон, взлохмачивает макушку товарища, не обращая внимания на его протесты. Затем оборачивается ко мне, указывая вглубь помещения. – Пойдем на раздачу. Надеюсь, там хоть что-то осталось после этих оглоедов.

Голодать сегодня все-таки не придется: еды осталось достаточно, чтобы накормить даже мой взвод, а не только нас с Сепаром. Демон, сунув мне в руки небольшой поднос и заявив, что я могу выбирать, все, что мне хочется, отходит в сторону побеседовать с несколькими солдатами, что сегодня были ответственными по кухне.

Выбор был не особо большой и пища вполне знакомая, поэтому я быстро решаю, что именно взять. Так как никого, кроме нас с Сепаром, на раздаче не было, я ставлю поднос на стол, свободно накладывая картофельное пюре в тарелку.

- На твоем месте я бы не оставляла свою еду без присмотра. – мелодичный женский голос отрывает меня от выбора салата. Я поднимаю голову, и вижу перед собой ту самую черноволосую девушку с ярко-зелеными всполохами в локонах, что фыркнула при виде меня в тренировочном зале. – А то вдруг кто решит яда добавить.

Я хмуро наблюдаю за демоницей, что замерла рядом с моим подносом, и медленно водит пальцем с длинным черным когтем, над тарелкой. Моя привычка оценивать врага вылезает на поверхность быстрее, чем я могу засунуть ее обратно. Я подсознательно чувствую угрозу, пока даже не понимая, откуда она идет.

Она высокая, выше меня примерно на полголовы. Стройная, но не худая, скорее жилистая и натренированная. Предполагаю, что она будет очень опасным противником в открытом бою. К тому же, я совсем не знаю, чем она управляет, чтобы хоть как-то оценить реальные риски. Вряд ли демоница решит напасть на меня на глазах стольких свидетелей, но я все равно напрягаюсь, перебирая в голове всевозможные варианты защиты, вплоть до использования вилки, в качестве оружия.

- Вивиан. – Сепар незаметно возникает у нее за спиной, прожигая еще более холодным взглядом, чем еще недавно одаривал меня.

- Да, мой генерал. – демоница плавно оборачивается, оставив в покое мою тарелку. Мне кажется, или обращение к Сепару звучит уж слишком игриво… Я резко начинаю чувствовать себя лишней рядом с ними.

- Ты что-то хотела? – тем временем продолжает красноволосый.

- Все, что я хотела, я уже сделала. – сладко протягивает она, проводя пальцем по его предплечью. Вот теперь я точно лишняя. Пытаюсь отвести взгляд и по-тихому забрать свой поднос, чтобы оставить их наедине, но демоница не позволяет мне этого сделать, резко разворачиваясь в мою сторону:

- Это был не совет, а предупреждение. – позабыв о своей игривости, холодно бросает мне Вивиан, прежде чем удалиться.

Как только девушка скрывается из вида, Сепар подходит ближе ко мне и спрашивает:

- Что она тебе сказала?

- Чтобы я была осторожна. – я пожимаю плечами: тоже мне новость. – И что не все мне здесь рады.

Сепар ничего не отвечает, только кивает, напряженно поджав губы. Только неожиданно забирает с моего подноса тарелку с едой и ставит пустую. На мой немой вопрос просто говорит:

- Возьми новую порцию. Так, на всякий случай.

На какой такой случай, я не поняла, но задавать лишних вопросов не стала, увидев в глазах демона тревогу.

К столу мы возвращаемся в напряженном молчании. Сепар все так же подозрительно собран, словно готовится броситься в бой с минуты на минуту. Периодически я замечаю, как он переводит взгляд мне за спину, и я понимаю, что, скорее всего, там сидит Вивиан, но проверять не собираюсь. Спустя пару минут косых взглядов, Сепар неожиданно сосредотачивает все внимание на мне. Но в этот раз его взгляд не безразличный. В серо-голубых глазах тревога соседствует с задумчивостью, которые постепенно сменяются решимостью. Не знаю, к какому заключению он приходит, однако все так же продолжает смотреть на меня, не отводя взгляда. Я отвечаю тем же. В этот раз игра в гляделки меня не смущает.

Демон прищуривается, и я замечаю, как уголки его губ еле заметно приподнимаются в намеке на едва заметную улыбку. Словно он пытается подбодрить меня этим.

Бриар поначалу не придает значения настороженности друга, пытаясь шутить на разные темы. А, когда замечает наши переглядывания, спрашивает уже у немного расслабившегося Сепара:

- Что произошло?

- Вивиан побеседовала с Габриель. – все так же глядя на меня, отзывается красноволосый.

- Оу… - Бриар на секунду задумывается. – Подожди, но она же просто побеседовала? Ничего ведь такого?

- Как знать…

- Но это ведь новая порция? Она же ест не то, что трогала Вивиан?

- Конечно новая! Я же не совсем дурак!

Я даже перестаю жевать на этих словах. Что такого могла сделать с моей едой Вивиан, что даже Бриар заволновался?

- О чем это вы говорите? – нахмурившись, решаю влезть в их странный диалог я. Теперь оба демона в упор смотрят на меня. Но я не собираюсь сдаваться без ответа, поэтому выжидающе молчу, не расслабляя сведенных бровей. Сепар вздыхает, и, наконец, отвечает на мой вопрос:

- Сила Вивиан – яды.

О, теперь мне становится понятно ее предупреждение… Впредь буду внимательнее с этой демоницей. Я думала, что Астала могла что-то сделать с моей едой, но что такое обычный плевок в суп, по сравнению с ядом в пище? Учитывая еще и манеру разговора Вивиан с Сепаром, меня вполне могли счесть помехой роману и устранить только поэтому.

Хотя, что нам делить? Сепару вряд ли нужна такая, как я. Вивиан статная и красивая, я в сравнение с ней выгляжу скорее тощим подростком, чем взрослой женщиной. Это еще если забыть, что мы с Сепаром представители двух враждующих рас. У нее шансов намного больше, чем у меня.

Меня настигает какое-то странное чувство. Словно бы укол… ревности?

«Опять какая-то ерунда в голову лезет, - думаю про себя я, поглощая салат. – Да и вообще, с какого перепугу я вдруг решила просчитывать наши с огненным демоном шансы? Они априори нулевые.»

В ответ на объяснения Сепара я просто киваю: я приняла к сведению ее силы и буду аккуратна, находясь поблизости от нее.

Демоны тоже возвращаются к трапезе, уже намного спокойнее обсуждая свои насущные дела. А я все никак не могу выкинуть из мыслей недавнее чувство, свалившееся на меня, как снег на голову. Мне нельзя об этом думать – все равно ничего хорошего из этого не выйдет. Нужно занять мысли чем-то другим… В итоге я не нахожу ничего лучше, чем фантазировать о своем скором возвращении в Серебряный Град к привычной жизни. К возможности увидеть своих друзей целыми и невредимыми…

Постепенно количество демонов в помещении уменьшается: обеденный перерыв подходит к концу, и все снова возвращаются на тренировочное поле. И мы тоже спешим присоединиться к процессии.

Первые полчаса ничего особенного не происходит – кадеты, и я вместе с ними, вновь отрабатываем удары на манекенах. Но потом все меняется. Молодняк вдруг снова становится шумным, словно в предвкушении чего-то. Чучела вновь перекочевывают к стене, а в середине поля Сепар очерчивает круг.

- Что сейчас будет? – интересуюсь я у стоящего рядом Бриара.

- Тренировочные бои. – с клыкастой улыбкой отзывается тот.

Спарринги проводятся и у нас. Для меня это не в новинку. Но, скорее всего, я участвовать в них с демонами не буду: вряд ли я есть в их списках.

Но, вопреки моим ожиданиям, я не вижу в руках Сепара, который командовал тренирующимися, никакого листка с именами, как это бывает в Серебряном Граде. Генерал просто становится неподалеку от импровизированного ринга, скрестив руки на груди.

- Что ж, первая пара, прошу, приступайте. – только говорит он, в приглашающем жесте указывая на поле, где должны были проходить спарринги. На ринг тут же выскочили два молодых демона, и закружились в гипнотическом танце.

- У вас нет списков с распределением участников по силе и опыту? – удивленно спрашиваю я у Сепара, с улыбкой наблюдающего за кадетами.

- Нет. – отзывается он, наблюдая за парой бойцов. – Мы придерживаемся правила, что каждый выбирает сам себе противника. Это полезно для новичков: они могут попробовать свои силы в бою с более опытными солдатами. И, возможно, научиться чему-то новому, даже если проиграют. Но, - красноволосый поворачивается ко мне. – У нас есть принцип: не использовать свою силу на ринге. Поэтому все относительно безопасно, если не считать синяков, ссадин и ушибов. Бой идет до нокаута, либо до добровольной сдачи одного из противников. Смертей здесь не бывает. Обычно никто из старших не вмешивается в поединки. Это негласное правило, которое мы тоже стараемся не нарушать.

- Интересный подход к тренировочным боям… - протягиваю я, глядя на сражение двух демонов. Они использовали то же оружие, что и при отработке ударов по манекенам. А еще в ход активно шли крылья, поэтому бой происходил не только на земле, но и в воздухе.

Я перевожу взгляд на Сепара, который все так же с улыбкой наблюдает за мной.

- Разве тебе не надо смотреть за кадетами? – немного смущенно буркаю я, не выдерживая его внимания.

- С этим и Бриар вполне справится. – насмешливо отзывается красноволосый демон. Он открывает, было, рот, чтобы что-то добавить, но вдруг снова напрягается, как тогда, после нашей «беседы» с Вивиан. Его брови вновь сходятся на переносице.

- Что? – я не понимаю такую быструю перемену в нем. Сепар молчит, а его взгляд мечется по моему лицу, словно быстрые движения глаз позволят ему уцепить одну единственную мысль, которая его тревожит.

- Нет, вряд ли… - наконец выдавливает из себя демон. - Я предупреждал перед тренировкой, что ты не участвуешь.

Я все так же не понимаю, о чем он говорит, но Сепар не собирается больше ничего объяснять, вновь возвращаясь к наблюдению за дерущимися.

Проходит время, сменяется не одна пара бойцов, а красноволосый демон, все так же, не поменяв позы, стоит рядом со мной. Он будто что-то напряженно ожидает, про себя надеясь, что этого не произойдет.

Уже практически все военнослужащие, не только новобранцы, поучаствовали в спаррингах. Даже Бриар выходил на ринг против крупного демона с темно-синими волосами, положил его на лопатки за считанные минуты, и довольный вернулся к нам с Сепаром. Не боролась только небольшая группа солдат, среди которых находилась и Вивиан.

Сепар напрягается еще сильнее, когда ядовитая демоница ступает на ринг.

- Моим противником сегодня будет… - девушка, поворачиваясь вокруг своей оси, задумчиво постукивает рукояткой кнута по подбородку. Наигранность сквозит в каждом ее жесте и взгляде. Всем и так очевидно, что она уже давно выбрала оппонента. – Ты!

Я неосознанно вздрагиваю, когда рукоять неожиданно показывает в мою сторону. Сепар рядом со мной с шипением выпускает воздух из легких.

- Вивиан, нет. – угрожающе глядя на демоницу, с расстановкой произносит генерал.

- Что? – невинно хлопает глазами ядовитая. – По правилам, мы имеем право вызвать на бой любого, кто находится в тренировочном зале. Она находится в зале – находится. Тренируется с нами – тренируется. Значит, я могу ее выбрать в качестве своего противника для спарринга.

Сепар сдавленно рычит, но, кажется, не может помешать Вивиан. И не может помешать мне. Я покрепче перехватываю рукоять меча. Что ж, вот еще один способ проверить насколько хорошо восстановилось мое тело.

Я делаю шаг вперед, когда Сепар перекрывает мне дорогу:

- Габриель, нет. Ты не должна.

- Сепар, ты же сам объяснил мне ваши правила. И, судя по тому, что ты больше не возражаешь ей, она действительно имеет право вызвать меня на бой.

Он мнется, какое-то время вглядываясь мне в глаза, надеясь заметить хотя бы тень сомнения в моем лице. Но ничего подобного увидеть я ему не позволю.

- Тебе ее не победить. – наконец тихо произносит красноволосый демон, умоляюще глядя на меня.

- Ты считаешь меня слабее ее? – удивленно вскидываю брови я.

- Нет, конечно, нет. Я видел тебя в реальном бою. Ты дашь фору любому. Но ты только оправилась от травм, и это первая твоя тренировка после вынужденного долгого перерыва…

- Все в порядке. – я улыбаюсь ему. – Мне не впервой сражаться через боль. Тем более, мне есть, кому предъявить претензию за плохо сросшиеся кости, в случае своего поражения.

- Ты можешь отказаться. – уже не так уверенно совершает последние попытки переубедить меня Сепар. – Ты не обязана участвовать в спаррингах.

- А теперь подумай, - делая шаг к нему и как можно более тихо, чтобы не услышали рядом стоящие, произношу я. – Если я сейчас откажусь, не только Вивиан, все на этом поле посчитают меня слабачкой. Я все же ношу старшее офицерское звание. Не проигрыш бросит тень на мою репутацию, а отказ бороться.

- Какая разница, что думают остальные! – вдруг рявкает он. – Главное, что я знаю, какая ты!

Я вздрагиваю от его тона. Хотя, скорее от смысла сказанного. Но, спустя мгновение, сама не ожидая от себя, беру Сепара за руку и легонько сжимаю.

- Все нормально. Тем более, ты сказал, что силы во время спарринга вы не используете. Мне ничего не угрожает, кроме пары новых синяков. – и, увидев, что он собирается снова убеждать меня отказаться, уверенно добавляю: - Ты меня не переубедишь.

Огненный демон, в конце концов, сдается, обреченно вздохнув.

- Наконец-то, - язвительно протягивает Вивиан, наблюдая, как я иду к месту, где состоится наш поединок. – Я уж думала: до вечера здесь простоим. Сепар, а меня ты так не отговаривал от участия в том бое, где она со своими крылатыми шавками вырезала половину наших ребят.

Переступив линию, очерчивающую зону ринга, я не удерживаюсь от взгляда на красноволосого демона, в чью сторону была направлена ядовитая шпилька. Сепар стоит, вновь сложив руки на груди. Однако в этот раз поза выглядела уже не напряженной, а угрожающей. Эта же угроза читалась в хмуром взгляде демона. На месте Вивиан, я бы сто раз подумала, прежде чем бросаться подобными словами в сторону кого-то, вроде своего генерала. Но, кажется, ревность и гнев затмили ее разум окончательно.

- Ты готова? – это уже было обращено ко мне. – Или тебе дать время размять свои переломанные косточки?

Я ничего не отвечаю на ее колкое замечание, просто один раз проворачивая меч в руке.

- Тогда приступим. – Вивиан расплывается в мерзкой улыбке.

Демоница расправляет длинный кнут, на конце которого закреплено около восьми небольших острых крюков. В другой руке она сжимает короткий, немного выгнутый клинок. Да, на ее фоне я кажусь безоружной, со своим тупым мечом. Но ничего, я справлюсь.

Мы двигаемся с места, начиная кружить по рингу, наблюдая друг за другом. Я не спешу нападать первая, изучая противницу. Сепар был прав, говоря, что я еще не до конца восстановилась. Действительно, в скорости я сейчас проигрываю Вивиан. Поэтому основное, что мне необходимо сделать – найти ее слабое место.

Демоница делает выпад первая, видимо устав от нашего «танца». Я уклоняюсь, пропуская слева остро заточенные крюки, со свистом распоровшие воздух. Мне кажется, или на их концах металл странного бледно-зеленоватого оттенка?.. Она тут же проворачивает кнут над головой, и бьет сверху вниз. Я успеваю откатиться в сторону, крюки цепляются за землю, оставляя после себя восемь глубоких борозд. У Вивиан есть преимущество – она может атаковать меня издалека. Чтобы мне победить ее, нужно подобраться ближе.

При следующей атаке кнутом, я, не дожидаясь, когда плеть хлестнет землю рядом со мной, подныриваю под удар, подбираясь ближе к демонице. Делаю выпад, целясь противнице в бок, но она отбивает мой меч, ловя его на свой клинок, и со всей силой отталкивает от себя. Я вновь оказываюсь отброшенной назад. Недавно зажившие ребра и плечо отдаются приглушенной болью, когда я неловко приземляюсь на левую руку. Нужно побыстрее закончить этот бой, иначе Элифер по головке меня не погладит.

Вивиан вновь собирается атаковать плетью. Прицелиться будет сложнее, если я буду двигаться. Я взмахиваю крыльями, отталкиваясь от земли, но не взлетаю, а использую потоки воздуха, чтобы быстрее переместиться вправо. Повторяю маневр, перелетая уже в левую сторону, потом назад. Демоница, поняв, что достать кнутом меня будет затруднительно, опускает его, внимательно наблюдая за моими движениями. Я специально перестаю использовать крылья, и Вивиан поддается на провокацию, вновь пытаясь достать меня плетью. В этот раз я отталкиваюсь от земли и взлетаю, зависнув в паре метров над рингом. После чего, пока ядовитая выдергивает глубоко застрявшие крюки из почвы, пикирую вниз, нанося прямой удар мечом. Она успевает поймать его на скрещенные рукоять кнута и клинок. Но и я не собираюсь рассчитывать только на лезвие, замершее в нескольких сантиметрах от ее лица.

Приземляюсь, и, продолжая надавливать на меч, пинаю соперницу коленом в живот. Она сгибается – удар оказывается довольно сильным. А я, размахнувшись, все же достаю до ее левого бока. Лезвие меча тупое, но зазубренное от огромного количества ударов. Оттого рана, которую я оставляю Вивиан, хоть и не глубокая, но рваная и болезненная.

Демоница скалится в мою сторону от резкой боли. Вновь использует рукоять плети для отражения моей атаки, уже справа, и, пока я замахиваюсь для нового удара, бьет наотмашь клинком. Я отступаю назад, глядя на грудь, где расползается алое пятно. В отличие от моего меча, клинок Вивиан заточен идеально – об этом говорит ровная прорезь на ткани уже окровавленной рубашки. Я удерживаюсь от желания оглянуться в сторону Сепара. В голове уже звучит его: «А я говорил тебе отказаться». Нужно закончить все как можно быстрее, чтобы было меньше поводов у красноволосого демона мне попенять.

Вивиан все еще сидит, согнувшись, схватившись за окровавленный бок. Оружие опущено, поэтому и я не собираюсь пускать в ход свой меч. Она видит движение в свою сторону, и тут же поднимается, но ни клинок, ни плеть использовать не успевает, так как я наношу удар кулаком ей в челюсть. Демоница не остается в долгу – бьет снизу прямо по ребрам. Я не могу вдохнуть, а она вновь припечатывает кулак в то же место. Вивиан прекрасно знает, где слабые места ее противницы, в отличие от меня. Мне кажется, что я слышала приглушенный треск своих собственных костей…

Пока я пытаюсь восстановить дыхание, моя противница времени не теряет, целясь острым лезвием мне под ребра. Ухожу от колющего удара клинком, выбивая его из руки демоницы коленом. И отлетаю в сторону, вместе с этим самым клинком.

Ярость кипит внутри, вырываясь на свободу каким-то звериным рыком. Ах, смертей у них здесь не бывает?! Тогда что это, если не попытка убийства?! Секунда промедления, и я бы лежала на земле, нанизанная на лезвие Вивиан, как бабочка на булавку! Все, хватит игр! Пора закончить этот бой!

Я подбираю валяющийся рядом клинок, выбитый из рук ядовитой демоницы, и медленно поднимаюсь на ноги, стараясь не хвататься за отбитые ребра. Вивиан торопливо утирает кровь с разбитых губ, когда я стремительно сокращаю расстояние между нами. Из оружия в ее распоряжении остался только кнут, которым она спешит воспользоваться.

В этот раз я не ухожу от хлесткого удара, а наоборот – подставляю левую руку под плеть. Крюки тут же глубоко впиваются в кожу, но я, не обращая на них внимания, наматываю кнут на израненное предплечье несколько раз, что есть силы, дергая на себя не успевшую отпустить рукоять демоницу. Инерция протаскивает ее несколько метров в моем направлении, где я встречаю ее подсечкой в ноги. Вивиан валится на спину, чувствительно прикладываясь головой о землю, пытается подняться, но движение ограничивает острое лезвие ее же клинка, приставленное к горлу.

- Сдавайся. – тяжело дыша, надсадно требую я, слегка надавливая острием на мягкое место под челюстью, заставляя капельку крови скатиться по ее шее.

- С чего бы? – она расплывается в улыбке. Губа демоницы все еще кровоточит от моего удара, оттого оскал выглядит еще более пугающим.

- Ты проиграла. – спокойно отзываюсь я, а в ответ получаю громкий хохот.

- А ты уверена, что ТЫ победила?

На меня вдруг накатывает усталость. Голова начинает кружиться, а перед глазами все плывет. Слабость становится все отчетливее и на ногах оставаться все сложнее. Не может быть…

Я перевожу уже подернувшийся пеленой взгляд на крюки, торчащие из моей руки. Так вот почему металл был такого странного оттенка… Эта тварь все-таки достала меня своим ядом.

Тело отказывается подчиняться, и я мешком валюсь на землю.

Перед глазами возникает лицо Сепара. Он тормошит меня, пытаясь привести в чувство, кричит кому-то, чтобы бежали за лекарями, выдергивает отравленные крюки из моей онемевшей руки. Я все слышу, все чувствую, но не могу ничего сказать или пошевелить даже пальцем. Могу только дышать и следить глазами за происходящим.

Неужели вот он – мой конец

Глава 14

Сепар

Он наблюдал за поединком Габриель и Вивиан. Просто наблюдал, про себя проклиная все вокруг и саму эту ситуацию из-за невозможности вмешаться. Сжимал кулаки от беспомощности и просто смотрел.

Она не должна была быть сегодня там. Да, предполагалось, что в процессе реабилитации, Габриель в итоге выйдет на ринг, но это должно было произойти не сейчас. Ее раны только зажили, и вынужденный перерыв явно давал о себе знать. Он видел это своими глазами: как она держалась за бок после пробежки, как тяжело дышала и, как бы невзначай, встряхивала недавно сросшейся рукой, когда совершала самые мощные удары по чучелу. Она старательно скрывала боль. А он все замечал, хоть и всеми силами желал показать обратное, выглядеть равнодушным.

Вивиан наверняка тоже все это видела. В другое время она бы вряд ли вызвала Габриель на поединок, так как в прямом бою явно ей уступала. Атаки в лоб никогда не были сильной стороной демоницы – она брала хитростью. Всегда проще победить ослабевшего противника, не так ли? И в этом Вивиан прекрасно помогала ее сила управления ядами.

Сепар прекрасно понимал, зачем демоница решила вытащить Габриель на ринг. И дело было даже не в убитых майором Священной Армией товарищах, чем всеми силами она пыталась прикрыться, даже пустив едкую шпильку в его адрес.

Всему виной банальная ревность…

Не зря многие ему говорили, что заводить отношения на службе чревато. Особенно, когда один из партнеров намного старше по званию. Сепар не послушал. Подумал: «Какая ерунда! Уж с нами точно ничего не случится!». Как же он ошибался.

Вивиан всегда казалась ему доброй и отзывчивой девушкой. Они были знакомы еще со времен военной академии – она училась на несколько курсов младше. Несмотря на это, они часто проводили время вместе: отрядом выполняли задания, участвовали в вылазках, преследуя различные цели, да и обычные попойки в начале его карьеры никогда не обходились без Вивиан. И все их общение протекало на дружеской ноте.

Только после стремительного повышения Сепара, демоница неожиданно начала проявлять к нему интерес другого толка. Симпатия со стороны повелительницы ядов немало льстила ему – девушка была не обделена ни внешними данными, ни вниманием противоположного пола. Однако свое уделяла исключительно Сепару. И это принесло свои плоды.

Первым, кому Сепар рассказал о зарождающихся отношениях, был Бриар. И, каково же было удивление красноволосого генерала, когда друг, вместо радости за своего товарища, начал активно отговаривать его от этой затеи. Они даже поссорились на этой почве. А Вивиан словно это и было надо. Она цвела и пахла, заполучив все желанное внимание Сепара себе. Демоница старалась появляться на публике всегда только с ним, не стеснялась выставлять напоказ их отношения. Разве что плакат не нарисовала, с надписью «Он – мой».

И тут-то Сепар начал замечать неладное: какой надменной стала Вивиан. Она не видела ничего зазорного в том, чтобы нахамить торговцу на рынке, сделать подсечку младшему на тренировочном поле под едкий смех или же по-тихому жестоко отомстить тому, кто, по ее мнению, ее оскорбил. И делала она все это, прикрываясь отношениями с Сепаром – кто решится связаться с пассией самого генерала? Он долго терпел, пытался найти оправдания подобному поведению, но, в итоге, исчерпал все аргументы.

Спустя месяц Сепар с ней порвал. Последней каплей оказалось унижение девушки Бриара на глазах у всех. Ему стоило больших усилий поставить ее на место, но он справился. Несмотря на столь быстрый разрыв, собственничество по отношению к Сепару уже глубоко проросло корнями в разуме Вивиан. Именно оно сыграло злую шутку и с Габриель.

Конечно, она прекрасно знала, что раненный майор Священной Армии поселилась у него в доме, благодаря всем рогатым зубоскалам и их пошлым намекам. Если бы тот же Бриар следил за своим языком, когда отпускал скабрезные шуточки, то, возможно, Габриель не пришлось бы сейчас стараться увернуться от кнута Вивиан.

Погрузившись в свои мысли от причинах вызова его гостьи на ринг, Сепар пропускает момент, когда Габриель бьет свою соперницу коленом в живот и с легкостью достает лезвием меча до ее левого бока. Несмотря на тупость клинка, удар оказывается такой силы, что с треском рвет ткань и оставляет на теле Вивиан небольшую рваную рану. В другой раз демоница и не заметила бы подобной травмы, но напор Габриель явно выбивает у неё почву из-под ног.

- А она не промах. – присвистывает рядом Бриар. – Даже после недавних ранений оказывается серьезным противником. Уже думаю, что тогда, лежа под бревном, она просто прикидывалась, чтобы дать своим ребятам фору уйти подальше, пока мы все силы бросили на нее.

Сепар молчит, внимательно наблюдая за боем. Вивиан сжалась в неестественной позе, сжимая раненый бок одной рукой. На белоснежной тунике, слева теперь порванной в клочья, растекалось красное пятно, так похожее на распускающийся цветок.

- Мне кажется, Вивиан этот поединок пойдет на пользу. – хмыкает Бриар, видимо пытаясь немного расслабить друга шутками. – Нынешняя девушка выбьет всю спесь из бывшей. Никогда бы не подумал, что увижу подобное воочию.

- Габриель мне не де… - Сепар осекается на полуслове, увидев выпад Вивиан в сторону Габриель, когда та пытается достать ее справа.

Демоница бьет бездумно, наотмашь, скорее желая отогнать соперницу, чем ранить. Но клинок достигает своей цели, и из уст Сепара вырывается рык, когда он понимает, что Вивиан взяла на спарринг боевое оружие – на груди Габриель появляется ровный росчерк, несвойственный дырам, оставляемым тупым клинком, и ткань тут же обильно напитывается кровью.

Она нарушила правила. Демон дергается в сторону ринга, чтобы остановить бой: теперь он имеет полное на это право – Вивиан осознанно использует наточенное лезвие, чтобы навредить сопернице. Но голос Габриель, неожиданно прозвучавший в голове, останавливает его на первом же шаге.

Она была права – если он прервет этот спарринг, из тренировочного ставший уже серьезным, это даст повод не только Вивиан, но и многим другим посчитать ее неспособной дать отпор. Несмотря на то, что демоны долгое время живут бок о бок с представителями ангельской расы, военных среди них не было со времен появления в их общине Денницы. Тем более майора, который участвовал в боях против их же товарищей. Хоть Сепар и говорил, что никто ее здесь не тронет, гарантировать это на сто процентов он не мог. Покушения на жизнь Габриель никто не исключал. И, если сейчас он вмешается, для желающих провернуть убийство старшего офицера Священной Армии этот жест будет как красная тряпка для быка.

Однако если он увидит малейшую угрозу жизни Габриель, он остановит этот поединок. И не важно, что она выскажет ему уже после боя. Главное, чтобы смогла сказать…

Сепар наблюдает, как Габриель, даже не покривив лицо от боли, возможно, из-за шока, рассматривает ровный разрез на своей рубашке в верхней части груди, где ткань уже стала ярко-красной.

Внимательно осмотрев свою рану, Габриель поднимает полный ярости взгляд на Вивиан, которая все еще стоит на четвереньках, схватившись за поврежденный бок. Странно, что она никак не может собраться, на нее это не похоже. Скорее всего, Вивиан тоже была в шоке, не ожидая такого отпора и прыти от недавно оправившейся от травмы представительницы ангельской расы.

Габриель же тем временем вновь приближается к противнице. Но, вопреки ожиданиям Сепара, использует не оружие, чтобы побыстрее завершить бой, а свои собственные кулаки. Вивиан отвечает тем же, однако в другой руке крепко сжимает короткий клинок, выжидая момента ударить соперницу, пока та отвлечется на отбитые ребра.

Все, хватит! Сепар больше не будет ждать, и терпеть откровенное нарушение правил со стороны своей подчиненной! Плевать на вероятность покушения! Он уверен, что сможет защитить Габриель, даже если придется быть с ней неотрывно!

- Сепар! Стой! – Бриар останавливает его, ловя за плечо. – Не вмешивайся, ты сделаешь еще хуже.

- Вивиан использует боевое оружие. – чуть ли не кричит красноволосый демон в лицо другу.

- Я это прекрасно вижу. Но Габриель справится. Уже справляется. Гляди.

Бриар кивает в сторону ринга как раз в тот момент, когда Габриель выбивает из рук демоницы клинок, и сама отлетает в сторону. Острое лезвие чертит серебряную дугу в воздухе и приземляется прямо рядом с ней. Отдышавшись несколько секунд, и издав звук, больше похожий на животный рык, девушка хватает отобранное у соперницы оружие, уверенным шагом сокращая расстояние между ними. В этот раз не было ни полетов, ни обманных маневров. Только пружинистый спокойный шаг по прямой. Вивиан, заметив приближение той, кого она с легкостью собиралась победить, в панике хватает кнут, нанося хлесткий удар, стремясь располосовать плоть противницы.

Сепар судорожно втягивает воздух, когда Габриель и не думает уходить от удара, а только лишь подставляет многострадальное левое предплечье под плеть. Острые крюки глубоко врезаются в плоть, кровь начинает густо капать, оставляя багровые следы в пыли ринга. Но Габриель словно бы не замечает этого – дважды намотав кнут Вивиан на руку, она резко дергает, и за несколько молниеносных движений, укладывает демоницу на лопатки, приставляя к горлу соперницы ее же клинок.

- Ну вот, я же говорил. – довольно протягивает Бриар, словно бы он сам приложил руку к победе майора Священной Армии. А Сепар не может отвести взгляд от двух замерших фигур.

Что-то было не так. Вивиан не спешит сдаваться, несмотря на то, что именно она лежит в пыли с лезвием у горла.

Когда из уст демоницы срывается презрительный смешок, тревога Сепара только усиливается. Он не слышит, о чем они говорят, но Габриель вдруг слабо покачивается, словно от неожиданно накатившей усталости. А потом, после того, как Вивиан, осклабившись, показав окровавленные зубы в отвратительной злобной ухмылке, что-то говорит ей, переводит мутный взгляд на крюки, торчащие из ее предплечья.

Сепар взлетает быстрее, чем Габриель начинает валиться, поэтому успевает подхватить ее в нескольких сантиметрах от земли, не позволяя голове удариться о твердую землю.

- Габриель, - оно тормошит ее за плечи, касается лица, чтобы привести девушку в чувство, но не выходит. – Габриель, ответь!

Она тряпичной куклой лежит на его руках. Лишь подернутые пеленой и широко открытые глаза взирают на него со страхом и крупицей надежды.

- Ты! – демон тыкает пальцем в сторону ближайшего кадета. – Быстро за лекарями! Пусть принесут все противоядия, что у них есть!

А когда посыльный, коротко кивнув, скрывается из виду, вновь обращается к безмолвной Габриель:

- Помощь скоро будет. Потерпи немного, нужно выдернуть крюки. Скорее всего, будет больно.

Ответом ему был все такой же напуганный, но неожиданно доверчивый взгляд. Сепар как можно аккуратнее пытается вытащить глубоко засевшие лезвия. Хватит с Габриель страданий. Неизвестно еще, что за яд применила Вивиан. С нее станется использовать самую отвратительную смесь, вызывающую безмолвную агонию.

Когда все крюки вытащены, Сепар одним движением отрывает лоскут ткани от своей рубашки, пытаясь сделать что-то наподобие жгута. Яд этим он уже вряд ли остановит, но хотя бы кровь перестанет так обильно увлажнять землю. Теперь остается только ждать лекарей. И надеяться, что они прибудут быстро.

Стоит только подумать о работниках лазарета, как сверху пикирует Элифер с еще одним демоном из медчасти.

- Что случилось, Сепар? – спрашивает сиреневоволосый демон, растерянно взирая на Габриель, безвольной куклой замершей в руках генерала. От шока он даже забыл, что стоит при кадетах обращаться к Сепару как к старшему по званию. Но сейчас не до расшаркиваний.

- Вивиан отравила ее с помощью этого. - Сепар указывает на крюки, валяющиеся рядом. Возможно, они пригодятся для определения нужного противоядия. – Что это была за дрянь, я не знаю.

- Да успокойтесь вы уже. – наконец подает голос Вивиан. Она поднимается на ноги, утирая никак не желающую останавливаться кровь из рассеченной губы. – Развели панику. Как курицы-наседки.

Все присутствующие оборачиваются к демонице, про которую в переживаниях за Габриель все забыли. Три пары глаз – Сепара, Бриара и Элифера – взирают на нее с особой злостью.

- Это обычный паралитик. Полежит пару часов в состоянии овоща и очухается.

- И почему я ей не верю? – протягивает Бриар, подозрительно сощурившись.

- Имеете право. – равнодушно пожимает плечами Вивиан. И поднимается с земли, намереваясь уйти.

- Э нет, дорогуша, - беловолосый крепко хватает ее за плечо. – Старший по званию тебя никуда не отпускал.

- И что же мне делать, «старший по званию»? – хмыкает демоница, с вызовом глядя в глаза Бриара.

- Для начала, пойдешь с нами в лазарет. Подскажешь, какое противоядие применить, чтобы поскорее нивелировать действие паралитика. – вклинивается уже успевший пустить по венам Габриель сиреневые огоньки Элифер. После чего, заметно поморщившись, добавляет: - И твои раны тоже обработаем.

- Ой, обойдусь без вашей помощи! – фыркает Вивиан, пропустив мимо ушей замечание про подбор противоядия для Габриель. Видно, сама мысль о помощи ею же и отравленной противнице по спаррингу была противна демонице.

- Это не просьба.

Голос Сепара не громкий, но от этого не менее угрожающий. Большинство из присутствующих неосознанно сжимаются от тона генерала, в том числе и Вивиан. Невооруженным глазом было видно, как подчиненные вытянулись в струнку, не в силах сдержать интуитивную реакцию на слова главнокомандующего. Но это было на руку Сепару: значит, демоница точно будет сотрудничать с лекарями.

- Нужно перенести Габриель в лазарет. – прерывает паузу Элифер. Кажется, только на него не подействовал холодный тон красноволосого демона. – Ей действительно ничего не угрожает, однако наблюдение все же не помешает. Мне вызвать подмогу с носилками?

Последнюю фразу он произносит совсем тихо, видимо не желая дискредитировать генерала перед его подчиненными. Сиреневоволосый демон тоже не раз уже слышал сплетни, распускаемые завистливыми языками. Только вот поздно уже осторожничать – реакция Сепара на отравление Габриель была красноречивее всех слов, брошенных в спину. А если таиться смысла больше нет, то пусть знают, что тем, кто решится совершить покушение на его гостью, придется сначала иметь дело с ним.

- Не стоит тратить время и силы. Я сам ее донесу.

Аккуратно прижав безвольное тело Габриель к своей груди, Сепар пружинисто отталкивается от земли и взлетает, беря курс на местную больницу.

Лазарет располагается не так далеко от «Колизея» не случайно – пациенты из военных поступают к лекарям прямиком с тренировок намного чаще, чем это можно предположить. Как и сейчас. Только вот этой пациентки здесь сегодня не ждали.

Сепар без обиняков приземляется прямо во внутреннем дворике невысокого здания, сложенного из серого камня. Небольшим она было только в высоту, а вот палат было достаточно. В свое время Князь настоял на постройке просторной больницы, в которой хватит места не только военным, но и гражданским с их проблемами – начиная с каких-либо серьезных заболеваний, до банальных простуд. Однако здание изначально было задумано сделать приземистым, чтобы среди остальных построек оно не бросалось в глаза потенциальному врагу. Насколько известно Сепару, длинные коридоры с многочисленными палатами есть и под землей, скрытые от любопытных глаз.

Как только ноги Сепара касаются земли, из боковой двери выбегают несколько служащих лазарета во главе со старцем, хорошо знакомым красноволосому демону. Наставник Элифера, распахивает глаза в удивлении, узрев генерала в окровавленной рубашке с бессознательным ангелом на руках. Сепару только сейчас приходит в голову, что выглядят они весьма странно, особенно для непосвященных в события последних пары часов. Но благо Элифер избавляет его от объяснений, приземляясь за спиной, и огрызаясь на застывших младших служащих лазарета:

- Что замерли? Отведите генерала в свободную одиночную палату!

Служки вздрагивают и начинают суетиться все разом, наперебой зовя Сепара с его ношей следовать за ними.

- Наставник, мне нужна ваша помощь с противоядием. Вы знаете, я в этом не так силен... – между тем обращается Элифер к старику.

- Хорошо, подсоблю. Но вам придется немного подождать. – скрипуче отзывается старец, выслушав, что именно приключилось с Габриель. - В лаборатории сейчас проверка. Князь нагрянул с ежегодной ревизией работы лазарета. А так как ситуация не критическая, не стоит их прерывать.

Последние фразы Сепар слышит краем уха, уже практически удалившись со внутреннего дворика. Князь оказывается поблизости как нельзя кстати. Демону уже надоело разбираться с Вивиан, не посвящая в их проблемы Денницу. Сначала он надеялся, что это просто обида за разрыв заставляет демоницу вести себя как последняя стерва, но сегодня она перешла все границы, нарушив не только его приказ, но и правила поединка на тренировочном поле. И в итоге пострадала Габриель, которую сам Князь назвал своей гостьей. Пусть и ответ тогда Вивиан держит перед самим Денницей.

Уже на пороге Сепар оборачивается, обращаясь к двум лекарям, увлечено обсуждающим противоядие:

- Будьте добры, передайте Князю, что генерал здесь и просит его аудиенции.