Падшие

Глава 1. Зеленая “веста”

Ждать Аленку пришлось значительно дольше озвученных “пяти минут”. Хорошо еще, что я на опыте, и позвонил ей заранее. А то бы час тут простоял, а не двадцать минут.

Но и это время я не скучал. Слушал музыку в наушниках, смотрел, как в нашем крохотном дворе пытаются разъехаться машины, и наслаждался теплым солнышком. С этой учебой лето вот-вот начнется, а я и не замечу.

Правда, радость от приближения каникул — пару зачетов всего сдать! — омрачалась тем, что впереди маячило страшное слово “дача”. Пока мои сокурсники и друзья будут гонять на море, устраивать вечеринки и всячески балдеть, я, скорее всего, буду впахивать на плантациях, как самый настоящий раб!

Возможно — я даже немного испугался этому бунтарству в своих мыслях — но возможно в этом году, я найду в себе смелость сказать отцу, что в земле они с матерью пусть копаются без меня. То есть, я, конечно, приеду, какую-то тяжелую работу выполню, а дальше — сами.

Ну, реально же — нефиг там делать! Когда малым с предками уезжал в станицу, было весело. Деревенские друзья, игры целыми днями, речка, лес, солнце. И работать никто не заставлял. А сейчас пытка какая-то. Все знакомые ребята разъехались кто по вузам, кто по колледжам, и я неделями должен буду торчать один.

Да вот хрен вам! Я взрослый человек, ясно! Мне восемнадцать лет! Через два месяца исполнится.

Накручивая себя таким образом, я чуть было не пропустил телефонный звонок. Мама… Вот ведь! Стоило только подумать о родителях!

— Кеш, ты на обед придешь?

Повернувшись, чтобы видеть окна своей квартиры, я помахал рукой. Ну, ясно. Мамхен увидела, как я по двору без дела слоняюсь, и решила сыночку покормить.

— Не, мам. Я Аленку жду. Мы в кино собрались. В “Галерее” заточим че-нить.

“Галерея” — это торгово-развлекательный центр, куда мы собрались. В этом году там оборудовали новый кинозал, прям по последнему слову техники. Билеты, правда, подорожали, но если по студенческому идти, то скидка — пятьдесят процентов.

— Ну, смотри… — в голосе мамы послышалась грусть.

В последнее время, она то и дела прорывалась. Я это связывал со своим взрослением и тем фактом, что со второго курса грозился съехать в общагу при вузе. Мол, пора начинать самостоятельную жизнь. Хотя сама мысль об этом повергала меня в ужас.

— А отец не вернулся еще? — быстренько сменил я тему.

— Задержится в командировке.

В этом весь мой папахен. Колесит по всей стране, внедряет в школах, колледжах и универах новые системы обучения. Типа всяких интерактивных экранов и тому подобной фигни. Он у меня программист, сам софт для этих приблуд пишет. Ну и сопровождает потом.

Так что живем мы довольно… богато, так наверное. Не прям сорим деньгами, но квартира в центре города, две машины — батина и мамина электричка, дача в станице, учебу мне вот оплачиваем. Отец даже порывался квартиру купить единственному сыну. Рядом с вузом, в старом фонде, но свою. Правда, проиграл беседу с мамхен и сдал назад.

Пока мы болтали, через двор, чуть не цепляя боковыми зеркалами припаркованные авто, начала протискиваться темно-зеленая “веста”. Не из наших, я тут все машины наизусть знаю. Наверное, какой-то умник решил, что во дворе найдет местечко для парковки. Наивняк! В центре Краса в будний день летом? Ну-ну!

Давно бы уже поставили шлагбаум, да закрыли двор от посторонних. Но управляйка чет тормозит, а соседи-амебы — не давят. Ну да и фиг бы с ними, все равно по осени я отсюда свалю… Че?

“Веста” проехала мимо меня, и я с удивлением увидел, что ее госномера — три шестерки. Это каким надо быть пафосным придурком, чтобы на это ведро прикрутить такое? Не, рили кринж! Я б еще понял на желтой “ламбе” или хотя бы на “мерсе”. Но “Лада” с тремя шестерками — это, товарищи гондорцы, эребор!

Не найдя места для своего “ведра с гайками” — так батя называл весь отечественный автопром, “веста” сдала задом и покинула наш двор. Следом, буквально через минуту, выехал один из соседей. А еще через сорок секунд его место занял серый и тонированный “миникупер”.

Эту машину я знал. Соседкина. Блин, когда так называешь человека, в голове сразу появляется образ о тетке в халате и тапочках. Но девушка, вышедшая из машины, на подобный типаж совершенно не походила.

Двадцать пять или около того лет. Стройная, подтянутая, я бы даже сказал — грациозная. Одежда брендовая, в одном и том же платье я ее не видел ни разу. Волосы такие черные, что поглощают солнечный свет. Губы всегда ярко накрашены, глаза зеленые, как у кошки. И всегда на длиннющих “шпильках”.

Честно говоря, я даже не мог с уверенностью сказать, красивой была соседка или нет. Потому что каждый раз появляясь, она меня просто ослепляла. Своей невероятной походкой, яркой сексуальностью, и каким-то… величием. Рили, другого слова и подобрать сложно! Она была как королева, вот!

Да, я прекрасно понимал, что это гормоны по башке так стучат. Что, скорее всего, она была обычной девушкой, возможно у нее даже прыщи имелись. Или пластырь на пятке, где туфли натирали кожу. Но пока я воспринимал каждое ее появление, как схождение богини на землю.

И, конечно, я ее хотел! Да кто бы не хотел?

Она прошла мимо, едва заметно кивнула мне — соседи же — и скрылась в подъезде. А я остался на месте, размазанный ее появлением, и совсем забывший зачем тут стою.

— Завис?

От неожиданности я вздрогнул. Моргнул, а передо мной уже стояла Аленка. Полная противоположность этой королеве тьмы, что заставила мой мозг отключиться на пару секунд. Миниатюрная блондинка, миленькая, домашняя. На лице почти нет косметики, а голубые глаза смотря прямо и требовательно. Гардероб у Аленки скорее удобный, чем модный, но я тут без претензий — мы ведь друзья, а не пара.

— А-а-але-е-нушка-а! — противным козлиным голосом проблеял я.

— Иванушка! — в тон мне ответила девушка.

И мы заржали.

Мы друг друга с детского сада знаем. Живем в соседних подъездах, ходили в одну школу, только после нее и разошлись немного. И это наше приветствие, оно оттуда, из детства. Из мультика про сестрицу Аленушку и братца Иванушку, который по тупости в козла превратился.

Я так дразнил Аленку. И ее это жутко злило. Сперва. А потом она начала отвечать мне тем же (хотя и звали меня совсем не Иваном), и мы сами не заметили, как это стало нашим приветствием.

— Пошли уже! — отсмеявшись потребовала она. — До фильма сорок минут.

Фильм оказался скучным. То есть, обычным — для меня все эти пендосовские фильмы про любовь у подростков — буэ-э! Но Аленке такие нравились — девчонка же. Так что мне оставалось лишь стоически смотреть на экран и пытаться не заснуть. А там такие страсти кипели!

ОНА — простая девушка из американской глубинки, встречает ЕГО — брутального мачо, со сладким личиком гомика. И сразу понимает, что у НЕГО есть какая-то ТАЙНА! Так потом и оказывается, ОН вообще не человек, а потомок то ли ангелов, то ли демонов, но такой — на минималках. И там идет незримая для людей война кого-то с кем-то, надежды нет, но все побеждает любовь! В смысле, ОНА, мышь эта серая. Которая тоже оказывается какой-то там избранной и в последний момент все зарешала.

Из всего фильма, честно говоря, мне запомнилась только одна сцена. Даже странно, как она попала в этот розово-сахарно-сопливый бред — не иначе, редакторы курнули чего и пропустили.

Главный ГАД — ему в процессе одной из драк с главным ГЕРОЕМ отрубили руку — сидел на полу в подвале, и кровоточащей культей рисовал какую-то хитрозакрученную руну. Потом он, естественно, дико захохотал — все главгады так делают, а кровавая руна вдруг вспыхнула ярким пламенем, и выжгла в каменном полу глубокие борозды.

Аленке фильм, разумеется, зашел. Всю дорогу до кафешки, где мы поели пиццы, и потом до дома, она рассказывала мне сюжет, охала, ахала и вспоминала красавчика героя.

— А тебе как?

Хотя друзья и говорят друг другу правду, глядя на ее восторженное личико и горящие глазки, я не мог сказать, что фильм — унылое гэ. Поэтому и выдал то, что единственное в нем запомнил — про мужика и руну.

— Да не было там такого! — тут же возмутилась девушка.

— Ну как не было? — я тоже завелся. Чего я, не рядом что ли сидел? — Ближе к концовке!

— Да ты спал с середины! Я тебя дважды толкала, чтобы ты не храпел!

Да? Ну это, кстати, возможно. Фильм был скучным, а эта сцена реально не могла появиться в подростковой романтической сказке. Там же даже кони радугой какают!

Видимо, я отрубился, и мне приснился такой вот миленький сон. Чтобы хоть немного скрасить муку от просмотра этой голливудской отрыжки.

— А кто бы на моем месте не заснул?!

— Да иди ты! Не буду больше тебя в кино звать!

— Одни обещания, Аленка!

— Надоел!

Непонятно почему, но сегодня наш шутливый стиль общения сбойнул, и девушка обиженно ускорила шаг. Да еще так серьезно, оторвавшись от меня сразу на несколько метров. Я пожал плечами и пошел за ней следом в прежнем темпе. Гоняться еще за ней, ага! Фиг его знает, что с моей подругой произошло. Одно слово — девчонки!

На первом же светофоре я ее нагнал. И дальше, обменявшись парочкой колкостей, мы пошли уже вместе. Про непонятную ссору не вспоминая.

А у входа во двор я заметил “демоническую “весту”. На этот раз она не стала пытаться припарковаться внутри, остановилась прямо на въезде. Внутри я разглядел двух мужчин. Очень непохожих друг на друга — толстого и тощего. Но при этом так и тянуло назвать их близнецами. Одинаковые черные костюмы, белые рубашки, галстуки и солнцезащитные очки. Сидели они без движения, глядя прямо перед собой, и даже головами не крутили.

Кто так себя ведет, вообще? Люди, когда кого-то ждут, втыкают в телефон, а эти — застыли, как две мумии. Даже жутковато немного стало.

— Завтра что делаешь? — спросил я Аленку перед расставанием.

— На тренировку с утра, потом за курсач сажусь. Во вторник надо сдавать, а у меня еще ничего не готово. А что, есть предложения?

Вот это был самый тонкий момент в наших с ней отношениях. Мы же были друзьями, знали друг друга еще тогда, когда половые признаки не имели над нами такой власти. А теперь — я парень. Она — девушка. И мы друзья. А мне может быть и хочется чего-то большего, но страшно разрушить то, что уже есть.

— Да можно прогуляться просто…

— Ой, Серов! Это что, свидание?

— Ты дура что ли, Алехина? Какое свидание? Просто на набку можно сходить, че дома сидеть? У меня уже от конспектов в глазах рябит!

— Да успокойся! — рассмеялась подруга. — Никто не покушается на твою свободу, мачо. Давай, согласна. Меня тоже уже воротит от учебы.

На том мы и расстались.

Дома я плюхнулся на кровать прямо в одежде. Спать было ещё рано, можно было повтыкать короткие видосы, но почему-то не хотелось. Музыка за день уже достала, и тут я вспомнил, что у меня аудиокнига недослушана. В самый раз зайдет! Там уже дело к финалу шло, надо бы ее добить, чтобы узнать, что там автор за “вотэтоповорот” придумал. А потом заспойлерить его Вовану, который тоже ее слушал. Уже две недели.

Финал не разочаровал. Развешанные автором ружья стреляли одно за другим, тайны раскрывались, градус повышался. И в момент, когда чтец подошел к описанию битвы между гэгэ и его врагом, я вдруг услышал:

“Шесть ангельских крыльев ударили по воздуху, рождая ветер. Он закружил противников, бросая их на землю. Пламенеющий меч взмыл в расколотые небеса…”

Я нахмурился, вытащив наушник из уха. Посмотрел на экран. Да не, та самая книга, не ошибся с файлом. Откуда тогда взялись ангелы, пламенеющие мечи, если книжка про выживание среди зомби в постапе? Это я что, вырубился на прослушке и мозг сам что-то достроил? В принципе, немудрено. Сегодняшний фильм отложился в голове и всплыл в самый неподходящий для этого момент.

Часы, кстати, показывали десять минут двенадцатого. Детское время еще. Я было решил дослушать книгу, но тут выскочило сообщение от Вована. Однокурсник, живший в паре кварталов от меня, решил пообщаться.

Даров!

Прив

Не спишь?

Сплю. Это сообщение сгенерировано нейросетью.

Спустится можешь? Я у твоего подъезда?

Нафига?

Разговор есть.

Говори.

Не по телефону. Выходи.

Блин, щас.

Не знаю что уж там понадобилось однокурснику, но спуститься мне было несложно. Да и интересно стало — что могло понадобиться? Тон, вроде, серьезный? Надеюсь, не денег занять?

Я влез в кроссовки, набросил толстовку — весна не весна, а ночами-то прохладно. Стараясь не греметь ключами, чтобы не разбудить маму, вышел в подъезд. Ткнул кнопку лифта — ничего. Еще раз. Тоже мимо.

– Да что ж за нафиг! — выругался и пошел вниз пешком.

Проходя мимо двери под номером “49” этажом ниже, я остановился. Здесь жила та самая соседка-красотка. Мне почему-то показалось, что ее дверь только что закрылось, хотя никакого звука я не услышал.

“Странь какая-то!”

На первом этаже опять перегорела лампочка, и мне пришлось включать фонарик на телефоне. Запищала, выпуская меня, подъездная дверь. На улице было прохладно, и я ни секунду не пожалел, что надел толстовку.

Вована я не увидел. Обе лавочки у подъезда пустовали, качели на детской площадке, где было удобно кого-то ждать — я, например, Аленку там всегда поджидаю — тоже были свободны. На улице ни души.

— Вов. — позвал я, ожидая, что этот придурок сейчас выпрыгнет из-за куста сирени. Это было бы вполне в его духе.

Но никто не выпрыгнул и не отозвался. На всякий случай я полез в вотсап, чтобы написать этому имбецилу, что я о нем думаю. И обнаружил отсутствие нашей переписки.

— Ты че, олень, удалить ее решил? Ну и нахуа?

Причем, следов того, что “данное сообщение” удалено, не осталось. А так с вотсапом не бывает, только в “телеге”. Но я тогда не очень на этом заострил внимание, поскольку был зол на однокурсника. В понедельник я этому шутнику все в лицо выскажу.

В этот момент через двор, тихо шурша шинами, проехала машина. Я сперва не обратил на нее внимания — мало ли кому куда ночью понадобилось? Но когда в свете фонаря увидел ее номера… Это была та самая “веста” с тремя шестерками в номерах. Меня будто холодом обдало — ну не бывает таких совпадений! Чтобы машина, которую я видел дважды за день, появилась ночью у моего подъезда ровно в тот момент, когда Вован предложил мне выйти поговорить? Да ладно!

Забыв про придурка-сокурсника, я повернулся к подъездной двери и уткнулся в грудь мужчины. Того толстяка, которого вечером видел сидящим в этой зеленой машине. Как он здесь оказался? Я ведь даже не слышал шагов!

— Здрасте…

Это все, на что меня хватило. Понимаю, тупо. Но посмотрел бы я на того, кто смог бы в этой ситуации выдать что-то умное.

Вместо ответа толстяк сильно толкнул меня в грудь. Не удержав равновесия, я стал заваливаться назад, и упал бы на бетонное крыльцо, не подхвати меня чьи-то руки.

— Спасибо… — едва обернувшись на своего нежданного спасителя, я обнаружил, что это тощий, напарник толстяка.

Оба этих клоуна — только сейчас заметил — по прежнему носили солнцезащитные очки. Ночью, блин! Морфиусы хреновы!

— Что вам надо? — закричал я. И не услышал собственного голоса.

То есть, рот открывался, но звуков из него не выходило. Они словно бы сразу же вязли в каком-то киселе, который меня окружил. И силы тоже куда-то делись. Даже дернуться и вырваться я почему-то не мог.

Чувство беспомощности тут же сменилось на панику. Со мной происходило что-то странное, то, к чему я был совершенно не готов. Такое возможно только в фильмах, в книгах, но никак не в реальной жизни!

— Ты. — просто ответил толстяк. Оказывается, мой вопрос он все-таки как-то услышал.

Мужик схватил меня за шиворот, а его напарник в тот же миг ударил по голове. Картинка перед глазами сразу же потемнела, а сознание стало меркнуть. Последней мыслью, которая мелькнула перед тем, как разум отключился, была не: “Мама будет волноваться!”, а почему-то имя. Очень знакомое, при том, что я его точно ни разу не слышал.

Шахат.

Глава 2. Пламя

В себя я пришел в багажнике машины. Это несложно было понять, хотя раньше я в них и не передвигался. Запах резины, масла и металла переплетались с ароматом цитрусовых, который мог давать только автомобильный освежитель воздуха. При этом темно вокруг. А еще я был связан и лежал в позе эмбриона — ну, точно багажник! Куда еще похитители могли меня засунуть?

Вырубили меня, судя по всему, не надолго. Не то чтобы я на часы посмотрел и сказал: “О, всего пару секунд прошло”. Просто, когда я пришел в себя, машина качнулась, как происходит, когда в салон кто-то садиться. Потом завелся мотор. А это значило, что незнакомцы только-только забросили меня в багажник, захлопнули крышку, и сели в авто. После чего она тронулось с места.

На меня не просто напали – меня куда-то везли! Меня похитили! Это просто не укладывалось в голове — подобного представить было невозможно. Однако при этом, я почему-то не паниковал. Должен был вообще в истерике биться, а вместо этого отмечал, что без сознания находился очень недолго, а мои похитители куда-то поехали.

И ладно бы вся моя жизнь меня к этому готовила! Но нет, я не тот крутой парень, который в подобной ситуации может иронично ухмыльнуться и процедить: “Бывало, знаете ли, и похуже!” Нет! Со мной такого не бывало! До сегодняшнего дня я жил очень спокойной, можно сказать, тепличной жизнь. Размеренной.

Школа (потом колледж), дом, друзья, музыка, интернет, компьютерные игры. Все, как у любого парня моего возраста. Не то что у предыдущего поколения — не мои слова, кстати. Отца послушать, так в его юности вообще не понятно, как он и его сверстники дожили до своего возраста. Если ему верить, тогда бейсбольными битами забивали просто за косой взгляд или появление в чужом районе. А случалось и стреляли. Такой “Фалаут” только без гулей и крышечек от “ядерколы”.

Я к тому, что ни драк, ни “стрелок”, ни разборок в моей жизни не было. Ну, если не считать обязательные среди мальчишек потолкушки с разбитым носом или губами. И тем удивительнее, что я сохранил присутствие духа в ситуации, которая до мокрых штанов должна бы меня напугать.

А так – мне хотя и было страшно, но все же не настолько, чтобы орать в голосину, плакать, биться о стены и вопить. Даже промелькнула окрашенная иронией мысль: какой смысл кричать похитителям “Выпустите меня отсюда!” если они сами только что меня сюда запихали? Уж наверное они это сделали не для того, чтобы потом освободить по первому требованию!

Так что вместо стенаний и причитания, я последовательно проверил свое состояние. Шевелиться могу, но не активнее гусеницы. Руки скручены за спиной спиной пластиковой стяжкой, больно врезавшейся в кожу. Ноги тоже обездвижены. Кляпа нет. Затылок не разбит, по крайней мере я не чувствую локализованной в какой-то точке боли, и не ощущаю крови в волосах.

Значит, ударили чем-то тяжелым, но… мягким? Мешком с песком, что ли? Можно сказать, профессионально вырубили… Нет, это не я такой опытный, чтобы во всех подобных вопросах разбираться. Просто фильмов много смотрел и что-то осело в голове. А вот то, что я так спокойно об этом рассуждаю – не очень нормально.

И ведь пришли конкретно за мной. Ждали у подъезда – никакой ошибки в том, что я случайная жертва обстоятельств. Да даже, если бы и было так! Вряд ли они способны извиниться, сказать: “Ну сорян, пацан! Накладочка вышла! Не того взяли!”, и отпустить меня с миром.

Скорее уж, эти уроды меня прикопают где-то за городом, если окажется, что я всего лишь неудобный свидетель. А на это пока не похоже. Стукнули по башке, везут вон куда-то…

Ехали похитители, опять же, не быстро. Ну, у нас по городу, кстати, не разгуляешься с этим делом. Он старый, центр так вообще состоит из паутины узких, чуть ли не на одну машину, улиц – еле разъезжаются. А я как раз в центре живу. Пешеходные переходы, светофоры, камеры, дорожная полиция, не погоняешь, в общем.

Вот они и тащились едва-едва. Причем, недалеко. Я насчитал с десяток поворотов и три лежачих полицейских, когда машину стало покачивать особенно сильно. Наверное, с асфальта мы съехали на раздолбанную гравийку.

Следующим открытием было понимание точки прибытия. Без шуток – я абсолютно точно знал, куда меня привезли! На Затон. Точнее, к въезду на полуостров, частично отрезанный от набережной этим самым затоном. Здесь находился старый городской парк, по случаю позднего времени, наверняка совершенно пустой и безлюдный.

Это открытие напугало меня дважды. Во-первых, человека, которого везут ночью в безлюдное место вряд ли ждет что-то хорошее. А во-вторых… Как я смог это выяснить?!

То есть, из всех этих поворотов, кочек и ухабов, а также времени, проведенном в багажнике, я умудрился составить маршрут движения? Так что ли? Что-то я никогда за собой не замечал способностей к анализу такого уровня! Это, как и поразительную сдержанность, наверное, стоило отнести к скрытым возможностям организма в стрессовой ситуации, про которые так любили говорить в интернете. Как это все работало никто не знал, но все сходились на том, что подобное возможно. Ну, там, поднять машину за капот, или отбить рукой лом.

Других объяснений у меня все равно не было.

Машина качнулась, хлопнули дверцы, прохрустел гравий под чьими-то ботинками. Мои похитители шли к багажнику, чтобы закончить то, что начали. Понимание этого удивительным образом “успокоило” меня еще больше. Мысли стали очень простыми и конкретными. Никаких рассуждений “кто”, “зачем” и “почему”. Есть я и враги. Враги хотят моей смерти. Я хочу жить. Нужно сражаться.

Только как это сделать, лежа в багажнике, со связанными руками и ногами? Как оказалось – очень даже можно. Достаточно лишь сильно подтянуть колени к груди, чуть сместить точку опору, и устроиться не вдоль своей тюрьмы, а поперек. Конечно, в таком состоянии долго находится чревато, но мне этого и не требовалось.

Когда крышка багажника со щелчком открылась и поплыла вверх, я выбросил ноги вперед. Как сжатая пружина. Стопы ударили по металлу, тот по чему-то мягкому и влажному. Во всяком случае, звук был такой, как когда мама готовила отбивные.

— Сука!

— Тварь! Мой нос!

Ругательства моих пленителей прозвучали настоящей музыкой для ушей. Никогда не ловил кайфа от того, чтобы делать кому-то больно, но тут аж волна по телу прошла. И мыслишка мелькнула, жестокая и самодовольная: “Так это я, ребята, вами еще и не занимался по настоящему!”

Как это – по настоящему – я не знал. Да и не думал об этом больше. Удар снизу по крышке багажника, инерцией загнал меня еще глубже внутрь, и пришлось здорово повозится по резиновому коврику, чтобы снова подползти к краю, и утвердить себя в сидячее положение. Казалось – часы. Но на деле прошло лишь несколько секунд. По крайней мере, получившие железякой по морде уроды, все еще ругались и жаловались, когда я получил возможность осмотреться. Всего на миг – двое мужчин стоят в полутора метрах от машины – после чего оттолкнулся ногами и вывалился наружу.

Я понимал, что падение, как и приземление контролировать не смогу. И не знал, что буду делать после того, как выберусь из багажника. Но сам маневр казался абсолютно правильным. Там я заперт в ловушке, а на земле появится хоть какой-то простор для действий.

Но когда лицо встретилось сразу с десятком камней, идея упасть на землю с высоты в метр уже не казалось такой хорошей. Моей голове сегодня что-то слишком часто достается.

— Он сбегает!

— Да вижу, не ори! Куда он, по твоему, сможет уползти? – и уже обращаясь ко мне. – А ну стой!

Дурацкое требование. Начнем с того, что я действительно не могу сбежать – только уползти. Но это надо, чтобы похитители вконец расслабились, например, начали разжигать костер и жарить шашлыки. Да и потом – ну странно же требовать от пленника отсутствие желания спастись. Типа, вот он крикнул: “Стоять!” и что? Я сразу же прекращу сопротивляться, потому что он так сказал?

В моей голове словно бы два человека жили. Один с удивлением и страхом глядел на происходящее, второй откалывал такие вот мыслишки. При этом, никакого раздвоения личность – все цельное и неделимое. Но насколько же не похожее на мое обычное поведение!

— Дай-ка я! – чьи-то руки подхватили меня за плечи, вздернув на ноги. – Щас он мне за сломанный нос ответит!

— Кот, сперва дело. – прогудел второй, рывком разворачивая к себе лицом.

Толстый. Тощий, значит, Кот. Непохож он на кота. Котов? Костя? От чего такая кличка прилипла?

“А не все ли равно?” – подумал я, и тут же, словно бы против воли, ляпнул: – А ты тогда, получается, Пес?

Я, честное слово, не знаю как, а главное, зачем это брякнул. Какая-то нелепая бравада? Типа, вы меня не запугали? Почему я говорю и думаю не то, что хочу?

— А клиент дерзкий. – толстяк дернул щекой. – Это хорошо. Значит и Пламя у него сильное! Мы заслужили награду.

— Я все еще не уверен, что мы имеем права брать его без спроса… – нерешительно проблеял стоящий позади меня Кот. – Одно дело грохнуть, и совсем другое…

— Да хватит уже быть такой рохлей! Мы не псы, собирающие объедки!

Это слово – Пламя, а оно точно произносилось вот так, с большой буквы – вызвало у меня очень странную реакцию. Какое-то узнавание, будто я точно знал, но позабыл, что это такое. А потом я еще и выкрикнул гневно:

— Оно вас спалит дотла, черви!

Что? Это тоже я сказал? Да что со мной?! Страх того, что я теряю контроль над собственным разумом и телом, прошел словно бы по краю сознания. В то время, как основная его часть вполне холодно рассматривала различные варианты. Например, ударить толстяка лбом в переносицу, а потом резко завалиться назад, пытаясь весом своего тела опрокинуть тощего.

Нет. Во мне килограммов шестьдесят пять, а мужик за спиной явно потяжелее будет. Да и стою я неудобно. Ему потребуется лишь полшага в сторону сделать и отпустить мои руки, а дальше со всем справится гравитация.

— Смотри! Ершится! – расхохотался толстяк. – Ладно, клади его на спину. Быстрее начнем, быстрее закончим. И, если что, можешь не участвовать. Тогда все достанется мне.

— Да щас, ага!

В затылок пахнуло теплым воздухом, это Тощий приблизил свою смрадную пасть к моим волосам. Кажется, нюхал их. Извращенец, что ли? Не зацикливаясь на этой мысли, я с силой дернул шеей, откидывая голову назад.

— Да сука! – руки похитителя разжались, и я полетел назад. Но не упал, Толстый удержал меня за ворот ветровки. – Он снова по носу ударил!

— А ты не подставляйся!

Здоровяка, казалось, забавляло, что его напарник уже дважды получил по носу. Не обращая на выкрики страдальца внимания, он опустил меня на землю, и чтобы я не извивался (а я сразу же начал это делать), поставил тяжелую ногу на грудь.

— Ты какой-то рассеянный сегодня, Кот. – пожурил он подельника. – Нам же сказали, клиент способен на все. А ты с ним как с мальчишкой!

“Да я и есть мальчишка! – захотелось крикнуть мне, но я этого не сделал. Потому что всем своим естеством понял – это не так. Кто угодно, но не мальчишка. Несмотря на то, что еще недавно мне казалось, что я знаю себя, сегодня ночью я бы за это уже не поручился.

— Начнем?

— Да, давай. – на само деле ответ Тощего прозвучал, как “та, тавай”, но я его все равно понял. И прежде, чем смог придумать, что делать дальше, увидел, как из рук Толстого вырвались две призрачные змеи.

Больше всего эти штуки походили на тентакли из холодного серого тумана, отлично, впрочем, видимого в темноте. Место, где происходило все это действо, не освещалось фонарями, сюда лишь едва долетал их далекий желтоватый свет. А вот щупальца были видны отчетливо. Словно обладали каким-то внутренним источником энергии.

Тощий тут же оказался рядом и проделал схожий трюк. То есть, тряхнул кистями и над моей грудью повисло уже не два, а четыре тентакля. Которые тупыми мордами потянулись к моему сердцу. В то время, как их хозяева лениво переругивались между собой.

— Все только не жри!

— Тебя спросить забыл!

— Мы договаривались поровну!

— Силу не дают, а берут!

Уж не знаю, что они там собрались жрать, и какую силу во мне увидели. Их слова влетали в одном мое ухо и так же легко вылетали из другого. Мне было не до них. Все внимание сосредоточилось на этих призрачных трубках, которые я воспринимал, как очень и очень опасные. Казалось, что несмотря на свой не совсем плотский вид, они вполне способны вскрыть мою грудную клетку, как консервную банку. Не знаю откуда, но я знал это.

Одно из них уже почти добралось до меня, когда из темноты выпрыгнула какая-то тень и сбила с ног Толстого. Будто крупная кошка или собака – не успел разглядеть, настолько она была стремительной.

А Тощий дернулся, и щупальца тут же втянулись обратно в его руки. Я же, пользуясь тем, что нога здоровяка больше не прижимает меня к земле, пнул его ногами в пах.

Вышло просто здорово. Похитителя буквально сложило пополам, и он без звука рухнул на землю. Мне пришлось несколько раз сильно дернуть всем телом, чтобы изменить его положение, после чего я стал крутиться через левое плечо. Перемещаясь таким странным образом, я закатился на поверженного врага и стал примериваться к тому, чтобы ударить его головой.

Даже не подозревал, что во мне такая великая тяга к жизни!

Со стороны это, должно быть, смотрелось забавно. Или мерзко – тут каждый сам решает. Пацан со связанными за спиной руками и стреноженными ногами, как гусеница ползает по лежащему на земле мужику, который в это время стонет от боли. От боли же, да?

Где-то на периферии шла еще одна схватка. Толстый дрался с кем-то или чем-то. Со стороны, куда он улетел сбитый этим непонятным снарядом, доносились хеканья и возгласы.

Но меня они пока слабо интересовали. Кем бы не был тот, кто вмешался в мою казнь, он должен был разбираться со своим противником самостоятельно. А у меня было чем заняться. Я как раз дополз до лица Тощего и стал примериваться к тому, чтобы ударить его головой.

Однако тот уже немного очухался и стал отпихивать меня обеими руками. Правда, делал он это еще вяло, и пока сбросить меня у него не выходило. Но такое не могло продолжаться долго – у него, так-то, обе руки свободны, а мои были стянуты за спиной. Счет шел на секунды, и я вдруг принял одно из самых странных решений в своей жизни. Открыл рот и впился зубами в глотку врагу.

Тощему словно сил подбросили. Он схватил меня за волосы, стал пытаться оторвать от себя, но я держался, как питбуль. Вскоре в рот мне хлынула теплая жидкость с привкусом железа, а похититель дернулся несколько раз и затих.

А я все продолжал сжимать зубы, и только секунд через десять до меня дошло, что он мертв. Что я убил его. Зубами перекусил какую-то артерию или что-то еще нарушил. Но он точно сдох.

Понимание этого шибануло по затылку веслом. Я убил человека. Я его убил. Загрыз. Как какое-то животное! Как зверь! Нет, это не может быть правдой! Это сон! Один из тех дурацких снов, в которых происходит лютая странь. Вот про полеты – полная же хрень! Почему с похитителями не могло быть так? Да-да, это точно сон! Такого же не может быть!

Но всю эту быстровозводимую плотину, которой я пытался отгородиться от подступающего безумия, снесло мутной волной простого физиологического процесса. Кровь Тощего, попавшая мне в рот и немного в горло, пошла обратно. Вместе со всем, что было в желудке.

И это окончательно заставило меня поверить, что происходящее – реально. Потому что во сне не блюют.

Сколько этот процесс занял времени, не скажу. Все ощущения скукожились в одной точке и самым важным тогда казалось не задохнуться. А вечность спустя на плечи легли чьи-то руки. Признаться, я к этому моменту был настолько опустошен, что даже не вздрогнул. Будь это даже руки Толстого, который расправился со своим противником и теперь пришел забрать и мою жизнь.

Но когда меня перевернули на спину, а застилающие взгляд слезы сползли по щекам, я увидел перед собой вовсе не лицо своего похитителя. Это была моя соседка, девушка из квартиры “49”. С растрепанными волосами, царапиной через всю щеку и какой-то совершенно безумной улыбкой.

— Гляди-ка, справился! – произнесла она.

В поле моего зрения вдруг появился окровавленный нож. Серьезный такой, одно только лезвие длиной с локоть. При этом не массивный, а хищно-изящный. И, кажется, я знал, чья на нем кровь.

Прежде, чем я успел испугаться, девушка без затей дернула меня за плечо, перевернув на живот. Тут же я почувствовал прикосновение стали к своим запястьям, после чего пластик стяжки лопнул и мои руки получили долгожданную свободу.

То же самое она проделала и с моими ногами. Затем помогла снова перевернуться на спину. Конечности, несмотря на то, что их освободили, сейчас были мне плохими помощниками. Слишком долго были стянуты и к ним лишь только начала возвращаться чувствительность.

— Пламя этого дылды, я так понимаю, ты поглотил? – уточнила она.

— Кого? – затупил я.

— Я без претензий, кстати. Что в бою взято, то свято.

— Я совсем тебя не понимаю!

Попытавшись встать, опираясь на локти, я ткнулся грудью в ладошку девушки.

— Лежи пока. Их двое было. Подмоги не будет. Подлечишь меня? А то я все Пламя толстяка уже вкинула в лечение, ни уголька не осталось. Здоровый, кабан, все ребра переломал!

— Что сделать?

В голове было пусто и звонко. Опасность миновала и организм, измученный всеми этими событиями, явно собирался отключится.

— Ты мне должен, так-то. – зачем-то произнесла девушка, а потом без перехода впилась в мои губы жадным поцелуем.

Глава 3. Лилиту

Несмотря на всю странность происходящего, я ответил на ее поцелуй с неменьшей страстью. А через несколько секунд мы уже рвали друг с друга одежду, словно превратились в диких животных, живущих только инстинктами. Где-то на самой дальней и пыльной полке моего разума стучала мысль, что это, вообще-то, как-то неправильно – тут, блин, минимум, два трупа рядом! – но остановить меня она не могла.

Урча, будто большая кошка, девушка прижималась ко мне, терлась твердыми сосками о грудь. Ее руки гуляли по моей спине, то впиваясь и раня до крови, до касаясь нежно и заботливо. Я не оставался в долгу. Разобравшись, наконец, с ее брюками, резко сдернул их до самых колен, подмял ее, вошел так резко и грубо, что мы оба закричали в голос.

Но не остановились. Более того, в момент контакта я окончательно утратил разум, и полностью отпустил контроль. И пришел в себя уже глядя в ночное небо, частью закрытым ее лицом. Довольным.

— Сильное Пламя. – шепнула она. Наклонилось, и легонько коснулась губами моей щеки. – Благодарю, на мне теперь не царапинки.

Это был второй секс в моей недолгой жизни. Девственность я потерял около полугода назад в студенческой общаге, когда с друзьями отмечал там получение зачеток. С такой же пьяной первокурсницей, с которой мы потом обещали друг другу все случившееся забыть и никогда больше не вспоминать.

И этот вот эпизод сейчас. Что это говорит о моих вкусах и предпочтениях, интересно?..

Тут до меня дошло, что глубокой раны, которую я увидел на лице девушки, когда она пришла меня освободить, больше нет. И следа от нее тоже. Чистая и гладкая кожа. Это что, она так лечилась? Сексом?

— Ты кто, вообще? – ничего умнее выдать не получилось.

— Старомодный, да? Обязательно знать, как зовут девушку, которую оттрахал?

— Да кто еще кого!

— Карина. – еще один легкий поцелуй, и девушка поднялась на ноги.

Ничуть не смущаясь своей наготы, она танцующими движениями закружила вокруг, поднимая с земли то один элемент своей одежды, то другой. Мне в этом смысле, было попроще – штаны обратно натянуть, толстовку опустить.

— Кеша. – более идиотского знакомства с девушкой я и представить себе не мог. — Но я вообще-то не про имя твое спрашивал.

— Ага, я поняла. Но об этом не здесь.

— То есть трахаться тут норм, а разговаривать нет?

В этот момент, следя за одевающейся Кариной, я наткнулся взглядом на тело Толстяка. Буквально мельком цепанул, но и этого хватило, чтобы к горлу снова подступила тошнота. Мужику, который хотел меня убить, будто грудную клетку разорвали. Окровавленные ребра кривыми осколками смотрели в ночное небо.

Вслед за этим вспомнился еще один немаловажный нюанс. Я подорвался с места и отскочил на пару шагов в сторону. Ну, точно! Тощий! Блин, мы занимались сексом в шаге от мертвеца! От человека, которого я убил – глотку перегрыз!

Непонятно как, но Карина моментально оказалась рядом. Обхватила одной рукой за затылок, повернула к себе.

— Знаю, тебе сейчас все кажется странным и страшным. – произнесла она, глядя прямо в глаза. – Я понимаю. Но это случилось. Уже случилось. Ничего с этим не поделать. Нужно думать, как из этого всего извлечь выгоду, понимаешь?

— Да я нихрена не понимаю…

— И это нормально. Давай, я увезу тебя отсюда. Прямо сейчас. Давай, иди за мной.

Я позволил отвести себя от этого страшного места, и усадить в машину. Мне было слишком плохо и тяжело, а мозги, как назло, тупили нещадно. Стоило только начать думать о произошедшем, как голова начинала идти кругом, а сознание грозило ускользнуть на неопределенный срок. Но каким-то чудом я все же отметил, что сижу не в “миникупере” Карины, а в той же зеленой “весте”, которая и привезла меня сюда.

Странь. Со мной происходит полная странь! Сперва меня похищают какие-то злодеи, потом я, лежа в багажнике, умудряюсь сосчитать все повороты и не ошибиться с точкой назначения. Затем меня пытаются убить чем-то вроде призрачных тентаклей — что это, магия, что ли? — но меня спасает соседка из квартиры “49”. На которую я слюни пускал с месяц уже.

Финалом я убиваю одного из этих колдунов и трахаюсь с предметом моего обожания. Причем, с промежутком между действиями в минуту максимум! То есть, сперва убиваю, потом трахаюсь. Здесь же, даже не вставая. Можно сказать, на не остывшем еще теле мужчины, которого я загрыз.

И сейчас я сижу в машине похитителей, ожидая, когда Карина закончит одеваться, и мы уедем отсюда. На душе пусто, в мозгу пусто, даже в желудке — спасибо этим уродам, тоже пусто.

Во что я вляпался?

— Это были адепты. Первого чина, скорее всего. — Карина плюхнулась на водительское сидение “лады” и завела машину. — Своего Пламени у них нет, могут использовать только заемное. Для нападения на тебя они получили Пламя от своего Господина. Ну, и решили и твое сожрать. Хотя получили просто приказ — убить тебя, и обставить все, как несчастный случай или нелепую трагедию.

Авто тронулось, выкатилось с проселка и уверенно побежало по асфальту. Ночной город спал и даже не догадывался, что происходит под его окнами.

Слова девушки я услышал, но ничего из них не понял. Пламень, адепты, господин. Звучало, как текст из фэнтезийного фильма. “Ведьмака”, например. То есть, не имело никаких точек соприкосновения с реальностью.

С моей реальностью. В которой Иннокентий Серов, восемнадцати лет от роду, учился в технологическом универе, заканчивая первый курс, и робко обдумывал варианты того, как бы подкатить к девочке, которую знал с детского сада, не разрушив при этом их дружбу.

— Что такое Пламя? — тем не менее спросил я.

Состояние было опустошенным, самое то, чтобы задавать тупые вопросы и выслушивать идиотские ответы. Даже верить в реальность происходящего не нужно. Просто два человека, которые только что потрахались, едут на машине по ночному городу, и несут всякую дичь. Обычное дело.

К тому же, слово Пламя, я слышал сегодня несколько раз. И действительно хотел понять, что это за странь, вокруг которой так много шума.

— Сила. Душа. Естество. Стержень. Какой ответ тебе больше нравится? — немедленно откликнулась Карина.

— То есть адепты хотели забрать мою душу? По приказу своего господина? Так?

У меня математический склад ума. Я поэтому и не пошел, как большинство моих сверстников, на гуманитарный факультет, хотя там было бы и проще учиться. Меня с детства привлекала возможность создавать что-то из ничего. Кубики, конструкторы “Лего”, модельки и серьезные модели.

Поэтому, как правило, я нить беседы никогда не теряю. Помню, кто что сказал, даже если слова звучали невероятно.

— Примерно.

— Зачем?

— Затем, что у тебя сильное Пламя. А это большая редкость. Те, у кого оно горит так же ярко, как у тебя, правят этим миром. Но встретить ничего не представляющего из себя пацана с такой мощью в груди, большая редкость. Так что ты, вроде как, очень вкусный кусок пирога. При этом — ничей.

— Но господин приказал меня убить. Не забрать Пламя, а именно убить. Почему?

Как бы дико этот обмен фразами между нами не звучал, я продолжал разговор. Отчасти потому, что хотел понять, что происходит. Отчасти, чтобы не сидеть молча и не прокручивать перед внутренним взором сцену, где я перегрызаю горло живому человеку. Превращая его в мертвеца…

— А вот это очень хороший вопрос. — хмыкнула девушка, сворачивая с Набережной на Индустриальную. — У меня есть догадки, но боюсь ты моих объяснений не поймешь. Сейчас. Тебя с того немногого, что я рассказала, вон как корежит!

— А ты кто? Откуда ты все это знаешь? Почему следила за мной? Почему спасла?

— И почему трахнула тебя прямо там?

— Ага.

— Я лилиту. — тон у нее был такой, будто бы это слово все объясняло. Типа, ну я же гопник. Или стример. Видя боковым зрением, что я продолжаю сидеть без малейшего понимания на лице, она фыркнула и продолжила. — Полукровка. Суккуб.

На последнем слове капелька ясности добавилась. Как бы — популярный тренд в инете. Демоница, постоянно жаждущая секса с мужчинами, питающаяся их силой. Я бы не прошел мимо такого в период пубертата!

— Ты демон?

Страшно не стало. Вот там, на Затоне, было страшно. И мерзко. А потом… впрочем, не об этом сейчас. В настоящий момент я чувствовал только легкое любопытство. Все, что смогло пробиться через усталость и отупение.

Да и потом, ну какой из Карины демон? Вон, сидит за рулем, лицо немного рассеянное, взгляд прикован к дороге. Красотка — да. Демон. Ну-у, не знаю! Хотя… Набросилась на меня она тогда, как одержимая. И рана с щеки действительно пропала после секса. А суккубы же лечатся сексом — в любой вики об этом можно прочитать.

— Скажешь тоже. — уголком рта усмехнулась девушка. — Говорю же, полукровка.

— Кого с кем?

— Скажем так. Демоническая кровь во мне действительно есть. Немного, даже не половина и не четверть. Как, в общем-то, и в тебе. Иначе, откуда в тебе такое сильное Пламя?

И вот мы пришли к главному…

— Че?

— Не тупи, малыш! — поворот к мосту, к выезду из города. — В тебе течет кровь демона. Она является источником Пламени. Очевидно же, как бы.

— Демона?

— На самом деле, во многих людях она есть. Ну, там, процент или около того. Еще с Падения. В курсе же: “И входили сыны Божии к дочерям человеческим”. — явно процитировала она. Судя по тону и контексту — Библию.

— Не…

— Неуч. — пустой мост мы миновали быстро, я лишь проводил взглядом информационный щит “Добро пожаловать в Адыгею!” — Современное поколение, что уж тут говорить!

— Ты сама-то намного старше? — тут же вылез мой не до конца изжитый подростковый максимализм. — Лет на пять? Шесть?

— Неприлично спрашивать девушек о возрасте. Но — мимо. Скорее, пятьдесят пять.

— Прикалываешься?

— Полукровки живут дольше людей. Намного. И медленнее стареют. Мне около семидесяти.

Я собрался ляпнуть что-то вроде: “Ври больше”, но тут тупенький мозг забил сигнал тревоги. До этого он просто фиксировал сигналы, а теперь вдруг осознал, что они значат. И вопрос был куда важнее того, сколько лет моей новой знакомой на самом деле.

— Куда ты меня везешь?

Яблоновский мост, Адыгея — это выезд из города. Особенность Краснодара — покидаешь город и тут же оказываешься на территории республики. А через километров 20-ть — снова на Кубани.

Но не это важно, а то, что двигались мы в строго противоположном направлении от моего дома.

— В безопасное место, где можно будет переждать. — дернула она плечом. — Тебе нельзя домой сейчас, малыш. Тебя же уже нашли.

Логика в ее словах присутствовала, ведь “веста”, на которой мы сейчас ехали, терлась возле моего дома весь вчерашний день. Но все равно стало тревожно. Можно ли доверять этой самой Карине? Да и вообще — можно ли верить тому, что она говорит?

Короче, мое сознание, травмированное многочисленным шок-контентом, стало просыпаться и пытаться критически мыслить. И в первую очередь поставило вопрос о благонадежности попутчика. Очень непростой.

— Что тебе от меня нужно? — тогда спросил я.

Такое вообще надо было в первую очередь спрашивать. До всех этих демонов, Пламеней, адептов и господинов. Девушка следила за мной, иначе не смогла прийти на помощь так быстро. Теперь это было очевидно. То, что я не заметил этого раньше, можно было списать лишь на общее состояние ума.

Черт, возможно, она даже квартиру в нашем подъезде сняла, чтобы за мной следить! То есть, делала это достаточно давно. Дольше, чем за мной следили адепты.

— Много чего. — не стала юлить девушка. — Но не твоя жизнь точно. Сейчас что-то тебе объяснять бессмысленно. Ты просто ничего не поймешь. А позже и вопросы отпадут.

— Как-то зловеще получилось…

— Я старалась! — рассмеялась Карина. — Но, поверь. Я бы не стала отбивать твою тушку от двух адептов-охотников, чтобы потом прикончить самостоятельно.

— Откуда мне знать!

— Логика — не самая сильная сторона у подростков, я знаю.

— Эй, я не подросток!

— И данное восклицание как раз это подтверждает.

Пришлось заткнуться. Карина с легкостью поворачивала все мои слова против меня же, заставляя чувствовать глупо. До этого такое удавалось только нашей преподше по иностранной литературе, женщине, как говорят, бальзаковского возраста. Да паре маминых сестер, одна из которых, теть Таня, была особенно остра на язык.

Может, моей новой знакомой действительно семьдесят лет? Или такими талантами все женщины обладают на генетическом уровне, с рождения? За Аленкой как-то не замечал.

— Ну, не дуйся, малыш…

— Я не малыш! — тут же вспылил я, опуская всем известную пацанскую присказку про малыша, его размеры, и куда он не помещается. Тут же этого устыдился — с учетом случившегося на Затоне, и добавил. — Зови по имени тогда уж.

— Иннокентий? — хмыкнула она, как-то особенно вскинув одну бровь. — Да я забуду о чем хотела сказать, пока смогу его полностью выговорить!

— Можно просто Кеша. — тут я ее правоту признал ее полностью.

Вот о чем думали мои родители, давая сыну такое имя? Пока мелким был, на Кешу отзываться было вполне комфортно, но когда вырос, это стало определенной проблемой. В итоге, мучимый подростковыми комплексами, я понапридумывал себе кучу прозвищ — производных от имени или фамилии. Начиная от Серого и заканчивая пафосным ником Инок — последний я до сих пор использовал в качестве сетевого.

Но сверстники оставались к моим потугам неумолимы. Как был в десять лет Кешей, так и в восемнадцать им остался. Хорошо хоть Кешью не прилипло, а то ведь были потуги у старшекурсников.

— Так вот, Кеша. Не дуйся. Я говорю тебе правду, и реально хочу тебе помочь. Да, я преследую и свои интересы, но, заметь, говорю от этом в открытую. К тому же, мои интересы тебе не навредят. В отличие от интересов тех, кто послал за тобой адептов. И пошлет новых, когда узнает, что у первых ничего не вышло.

— Новых?

— А ты что думал? От этих отбился и все? Нет, ма… Кеша! Ты у них теперь на прицеле.

Вдруг резануло понимание — мама и папа тоже в опасности! Если они следили за мной, а потом потеряли, то могут взяться и за них. Чтобы найти меня, например. Но, видимо, вспыхнувшая тревога была буквально написана на моем лице, потому что Карина тут же попыталась меня успокоить.

— Твоим родителям пока ничего не грозит.

Я выделил только одно слово.

— Пока?!

— Сутки, может больше. Но сутки их точно еще никто не тронет.

— А потом?

— Это очень сильно зависит от того, чем закончится сегодняшняя ночь.

Признаюсь, я сразу же покраснел. Не, ну а что? Это вполне естественная реакция парня моего возраста на такие вот слова! Особенно, когда их произносит девушка, с которой минут двадцать назад ты занимался сексом. Диким и чертовски странным сексом.

А Карина тут же рассмеялась. Заливисто так, заразительно. В общем, уже через несколько секунд я нервно хохотал вместе с ней. Понятно же, что она совсем другое имела в виду, когда говорила о результатах этой ночи. Это я, озабоченный, такой смысл ее словам придал.

— Так а что ты имела ввиду, когда сказала… — уточнил, отсмеявшись. — То, что сказала.

— Про ночь?

— Ага.

— Ну, понимаешь… Нам нужно кое-что сделать…

Тут она специально сделала паузу, усиливая двусмысленность фразы. А я, будь проклята это предательская кожа, снова покраснел! К ее чести, девушка повела себя почти благородно. Лишь улыбнулась победно, но смеяться не стала. Суккуб, блин!

— Что?

— Одну вещь. — теперь это было произнесено вполне серьезно, без подковырки. — Она скажет, кто ты.

Вот тебе на!

— А кто я?

— Вот это мы и выясним, когда проведем ритуал.

— Чего?

— Так, не агрись или как вы сейчас говорите? Мы просто приедем к одному моему знакомому, погрузим тебя в транс и проведем небольшую процедуру. Считай, что это что-то вроде гипноза.

— Тогда почему ты назвала его ритуалом? — я уже говорил о том, что нить разговора я никогда не теряю.

— Да потому, что это ритуал и есть! Но ты не беспокойся! Никто тебя в жертву приносить не собирается!

Вот только мне почему-то спокойнее не стало. Ночь долбанной страни продолжалась.

Глава 4. Ритуал

Знакомый Карины жил за городом. О чем несложно было догадаться и раньше, когда мы уже почти проехали кусок республики, и свернули в какую-то глушь. Ни обозначений, ни указателей, даже на населенный пункт это было не похоже. Какой-то аул, наверное. В Адыгее же станицы аулами называются?

У здоровенного загородного дома в три этажа, и окруженного высоким кирпичным забором, мы, наконец, остановились. Стоял дом особняком, до любого ближайшего строения было метров пятьсот, не меньше. Это сильно контрастировало с Краснодаром, где здания, особенно в старом центре, лепились стена к стене, не оставляя даже минимального просвета.

Автоматические ворота заскользили вбок, едва только на них упал свет фар "весты". Странно. Машина не Каринина, звонить она никому в дороге не звонила. С чего вдруг такая автоматика? Или с той стороны за камерами сидит человек, который видит через лобовое стекло машины лицо моей спутницы?

Угнанная у адептов "лада" шурша шинами въехала во двор, полностью укрытый полупрозрачным поликарбонатом. Такое решение пользовалось у местных владельцев частного сектора большой популярностью: защита от палящего солнца летом, а зимой — от постоянных дождей.

Нас встречали. Мужчина средних лет, грузный, но не обрюзгший, а вполне еще крепкий. Из примечательного — одет он был в расписанный китайским драконами халат, который бы больше пошел женщине. Стоял он возле темного внедорожника и указывал рукой на место, где Карине следовало припарковаться. Так, чтобы и его машина могла выехать, если понадобится.

— Кара. — негромко поприветствовал он мою спутницу, на меня же бросив лишь любопытный взгляд. — В какую хрень ты вляпалась на этот раз?

Кара? Занятное сокращение! Или это ее настоящее имя? А что, для суккуба или, как она сама себя называет — лилиту — очень даже подходящее.

— Здравствуй, Валера. Как здоровье? Как жена? Дети? — так же тихо отозвалась девушка.

— Ты меня давай неприветливостью не упрекай, коза такая! — злым шепотом набросился на Карину мужчина. — Приехала посреди ночи, на угнанной тачке, смердя смертью и сексом! Да еще и пацана притащила, Пламя которого меня с двух шагов обжигает! Ну, выкладывай? Что за хрень? Чем это грозит? А самое главное — что тебе от меня опять понадобилось?

— Валера — ведьмак. — пояснила спутница для меня, делая вид, что совсем не волнуется из-за гневных взглядов хозяина дома. — Подобные ему — очень редкие специалисты! Сами по себе они не обладают Пламенем, как и родством с… теми, о ком мы говорили. Но зато могут удивить множеством других способностей. Одной из которых является возможность чувствовать Пламя.

— Кара, не беси меня!

— А ты знал, — снова обращаясь ко мне проговорила девушка, — что слово "бесить" происходит от слова "бесы". То есть черти или демоны. Занимательно, правда? Получается, когда человек говорит, что его кто-то бесит, это буквально означает, что его одолевают демоны. Или даже, что он — одержимый.

— Что не так уж и далеко от правды. — буркнул Валера уже без наезда. — Ладно, признаю. Я погорячился. Решил, что ты опять притащила на хвосте неприятности! А у меня дома жена с тремя детьми!

— Ты мне должен, вообще-то. — теперь Карина решила, что говорить с хозяином можно и напрямую. — И притащила я не неприятности, а возможности. Да такие, о которых ты даже мечтать не мог.

— Это ты про него, что ли? — палец мужчины уперся мне в грудь, а лицо выразило целый спектр недоверия. — Пламя, конечно, сильное, не спорю, но чтобы прямо возможности, о которых я не мог и мечтать?

— А ты проведи Откровение!

— А давай я сразу на центральной площади расчлененкой займусь! Чего мелочиться-то?

Меня такое сравнение напрягло. Карина, вроде, обещала, что ритуал будет безопасным, к чему тогда таки намеки?

— Сделай это, и ты мне больше не должен! — девушка надавила голосом.

— Даже, если ты ошибаешься?

— Да!

— Люди, а что происходит? — попытался влезть я, но на мне тут же сошлись две пары злых глаз и язык как-то сразу прилип к небу.

— Идите в гостевой дом. — принял решение хозяин. — Мне нужно подготовиться. И тебе, коза, заодно вещи свежие принесу. Эти все в крови!

Карина кивнула, потянула меня за рукав вправо. Узкий проход за домом, и мы оказались еще перед одним строением. На этот раз одноэтажным — действительно, домик для гостей.

— О чем вы говорили? — начал было я требовательно, но девушка, не слушая, толкнула меня в плечо, заставив влететь внутрь.

— Эй!

— Не ори. У Валеры действительно семья. Младшей дочке — три года. Разбудишь ее, и будешь желать встречи с адептами!

От неожиданности я даже смутился на миг. Такой переход! Ведьмаки, суккубы, ритуалы — и маленькая девочка, которую нельзя разбудить. Как-то это плохо сочеталось.

— Извини…

— Идем в подвал. Там хоть заорись. — хмыкнула девушка. И видя, как я напрягся, махнула рукой. — Да не буду я тебя там пытать-убивать, очень надо! Просто звукоизолированное помещения для специфической клиентуры одного провинциального ведьмака.

Ну, на пыточную оно точно не тянуло. Два лестничных пролета, и мы оказались в этаком логове холостяка. Комната двадцать квадратов была отделана деревянными панелями темных тонов, имелся диван, пара кресел и здоровых, на хорошую компанию стол. В углу пристроился вместительный бар, которым, судя по початым бутылкам, хозяин любил пользоваться.

— Так что за Откровение? — спросил я, остановившись на входе.

— Ритуал, ради которого мы сюда приехали.

— А почему Валера так на него отреагировал?

— Потому что это третий чин.

— Это еще что такое?

— Уровень. Ты же играл в фэнтези игры? Ну вот и представь тогда, что большинству других игроков известны только заклинания первого уровня. А у тебя — сразу третьего.

— Ну, это круто…

— И опасно. Те, кто могут чувствовать магию, сразу поймут, что третий чин использовать просто так не будут.

— Так, а ты же говорила, что он не полукровка? Я так понял, что вся эта ваша магия-шмагия — она только для тех, у кого есть кровь демонов в жилах.

— Это одновременно и так, и иначе. — Карина задумалась, пытаясь подобрать правильные слова. — Кроме силы Пламени есть и другие… скажем так, техники. Некоторые люди владеют… эм… аналогичными способностями, но базирующихся на других источниках.

— Типа, церковной магии?

Ну а что? Логичное же предположение! Пламя — магия демонов и их потомков, чем тогда еще могут быть “аналогичные способности, базирующиеся на других источниках”?

— Какой ты, все-таки балбес!

— Эй!

— Ладно, не дуйся. Раздевайся.

Я пару секунд простоял, глупо хлопая глазами. В смысле “раздевайся”? Я, типа, обиделся за балбеса, и она решила по быстрому загладить вину? Или как это все воспринимать?

— З-зачем?

Девушка соблазнительно облизала губы, по особенному посмотрела на меня, пригладила бедра, после чего шагнула вперед и… не удержавшись, рассмеялась.

— Не могу, ты такой забавный, Кеша! Одна похоть в голове. Может ты инкуб, а?

— Да иди ты! — постоянные подколы на тему секса от нимфоманки, которая запрыгнула на меня сразу после боя, стали уже доставать.

— Но раздеться все равно придется. — уже без улыбки произнесла Карина. — Трусы, впрочем, можешь оставить.

— Ты прикалываешься сейчас?

— Нет, абсолютно серьезно. На лоб, грудь, живот и плечи, а так же колени и ступни, нужно будет нанести особые рисунки — Печати. Если хочешь, я могу отвернуться…

— Че ты там не видела… — почти беззвучно буркнул я, но она все-таки услышала.

— Да почти ничего, если учесть обстоятельства!

— Карина! Ну, хватит!

— Все-все! Молчу. Когда разденешься, забирайся на стол и ложись на спину.

Не знаю, почему я ее слушался. И вообще, верил тому, что она говорила. Казалось бы — ну бред же! Демоны, полукровки, адепты, магия Пламени… Как это можно воспринимать всерьез?

Но я своими глазами видел, как незнакомые мне мужчины пытались разорвать мою грудь призрачными тентаклями. Помнил, как исчезла без следа рана с лица девушки. И человека я убил, опять же. Загрыз.

А она сегодняшней ночью была единственным человеком, который мне помогал. Преследуя свои цели — так она сама сказала — но помогала! Остальные же только убить хотели.

“Ладно, если бы она хотела меня принести в жертву дьяволу, то уже сделала бы это еще на Затоне!” — решился я, и принялся раздеваться.

А когда закончил забрался на стол, но не лег, а только сел.

— Боишься? — правильно истолковала мою нерешительность Карина.

— Опасаюсь. — подпустив в голос чутка мальчишеской бравады, ответил я.

— Тогда, думаю, это тебя еще больше напугает. — слегка улыбнулась она.

Девушка подошла к одному из углов стола, присела и сразу же поднялась. Показала мне кусок толстой веревки с кожаным наручником на конце, другой край которой крепился где-то под столом.

— Че за садомазо!

— Во время ритуала ты можешь себе навредить. Так что путы здесь для твоей, ну и для нашей безопасности.

— Знаешь, мне как-то расхотелось во всем этом участвовать!

— А почему у нас пациент еще не зафиксирован? — раздался вдруг голос Валеры. Переругиваясь, мы не заметили его появления.

Выглядел он уже совсем не так, как раньше. Голый по пояс, расписанный то ли краской, то ли кровью, с лицом, выкрашенным в белый цвет. Короче, жутковато. Вдобавок ко всему, в каждой его руке было по небольшому ножику. Совсем крохотному, если быть честным, но такого зловещего вида, что просто капец!

Для начала, они были не металлическими. Не сказать, что я большой спец в холодняке, но кажется их изготовили в такие древние времена, когда что-то плавить или ковать люди просто не умели. Максимум — обкалывать куски подходящих камней. Да, ножики были каменными. Кремневыми или обсидиановыми — тут вот не скажу.

Кроме того, сами грубо обработанные лезвия, и обмотанные кожей рукоятки были чем-то испачканы. Да что там, они были в засохшей крови — я не мог ошибиться. И вот дядька, у которого в руках два таких опасных инструмента, говорит мне лечь на стол, а его помощница нимфоманка уже готова привязать меня к оному!

Больше похоже на сюжет какой-то хоррор-порнухи, если честно. Из того разряда, которые снимают для конченных извращенцев. Когда в фильме снимают не актеров, а простых людей. И все, что попадает на камеру — нифига не игра. Насилуют и убивают в них по настоящему. Я читал про такие, но никогда не думал, что сам когда-то получу в одном из них главную роль.

— Идите вы оба нафиг! — заорал я, вскакивая со стола. — Извращуги!

Карина ловко перехватила меня, и прижала к столу, выкрутив руку за спину. Взвыв от боли, я попытался вырубиться, но рядом уже оказался Валера, который без затей стукнул меня рукояткой одного из своих ножей по затылку.

Сознания я не потерял, но обмяк и словно бы поплыл. Не в силах сопротивляться, наблюдал, как эта парочка споро уложила мое бесчувственно тело на стол, и зафиксировала заранее приготовленными веревками.

— Пожалуйста!.. — взмолился я, едва шевеля губами. — Не надо! Я никому ничего не расскажу!

Ощущая полную беспомощность, я тем не менее, задергался, пытаясь освободится от пут. Но все мои усилия привели лишь к тому, что петли затянулись еще туже, причиняя дополнительную боль.

— Кеш, не бойся! — надо мной появилось лицо Карины. — Мы не причиним тебе вреда, честно!

— Пожалуйста!

— Тепличный какой-то пацан! — посетовал заглянувший с другой стороны Валера.

— Ты себя-то на его место поставь! — неожиданно вступилась за меня девушка.

— Нет уж, уволь! — рассмеялся тот. — Мне и на моем месте вполне неплохо. Ну что, начинаем?

— Да, давай.

— Тогда иди пока, переоденься. Я тебе Ленкины вещи наверху оставил. Я его разрисую.

Карина кивнула и скрылась из зоны видимости, а Валера, гнусно ухмыляясь, навис надо мной.

— Ты не дрожи, малой! — с издевкой сказал он. — Надрезы получатся кривыми!

— Я все слышу, придурок! — прилетело от лестницы. — Сейчас вернусь и морду тебе набью!

— Да шучу я, шучу! — мужчина убрал с лица это дебильное выражение маньяка и уже спокойно, даже с каким-то участием, пояснил. — Короче, смотри. Я сейчас тебе на грудь поставлю плошку с краской. А вот эти ножики я буду использовать только, как кисти. То есть, макать в краску и рисовать, понял? Резать не буду, не бзди.

— Честно?

Знаю, максимально тупой вопрос. Что ему стоило сказать то, что я хотел услышать, а потом обмануть? Ничего! Но какие у меня еще были варианты?

— Честно. — улыбнулся ведьмак. — Будет холодно и только. Доверься мне.

С этим у меня были очень большие проблемы. И я до самого конца ждал, когда он всадит мне под ребра свой первобытный нож. А потом разрубит грудную клетку, вытащит оттуда еще бьющееся сердце, и начнет его жрать прямо у меня на глазах. Уж не знаю откуда в моей голове появились все эти ужасы, видимо, видосов пересмотрел.

Но он, как и обещал, лишь рисовал. Погружал кончик одного ножа в чашку, и выводил по моему телу странные линии и узоры. Вторым клинком он подправлял рисунок, используя его, как стирательную резинку. Но даже при этом я не успокоился. А ну как он просто размечает линии разреза?

Десять минут этой пытки, где мой мозг рисовал всякие кошмары, а Валера просто водил кончиком камня по коже, растянулись для меня на целую вечность. А когда он закончил, надо мной снова склонилась Карина, поднеся к губам чашку.

— Пей.

— Что это? Яд?

— Слабительное, блин, придурок! Попытайся мыслить хоть немного логически, а? Ты надежно связан, я могу сделать с тобой все, что угодно. Зачем мне тебя еще и травить?

— Да хрен вас знает, маньяков!

— Это просто отвар. Обладает легким снотворным эффектом. Усыпить не усыпит, но позволит тебе легче войти в состояние транса.

— Наркота, небось? — умом понимая правоту девушки, я все-таки корчил из себя пленного партизана на допросе.

— Да ты что? — возмутился вдруг Валера. — Чтобы я дома такую гадость держал! У меня же дети!

Абсурдность этого заявления — ну реально, как такое мог ляпнуть чувак, распявший меня на столе? — стали последним аргументом, заставившим меня принять неизбежность. Открыв рот, я позволил Карине влить в него теплую жидкость, оказавшейся на вкус чем-то вроде ромашкового с мятой чая.

— Ну, что дальше?

Меня не резали, не насиловали, не пытали, и я немного осмелел. Настолько, что даже стал подгонять своих пленителей.

— Ждем. — сказал Валера. И запел.

Только это не была песня в традиционном значении этого слова. Просто гортанный тянущийся звук, постоянно меняющий тональность, и заставляющий меня то дрожать от проступающих мурашек, то покрываться потом. Мужчина, кажется, даже не тратил свое время на вдохи и выдохи, а просто вплетал их в это странное пение.

И вскоре реальность покрылась едва заметной сеткой трещин. Мелких, похожих на сколы на лобовом стекле. Со временем они стали расти, и наконец, осыпались ледяным крошевом, оставив перед глазами лишь тьму.

И при этом ничего больше не происходило. Я не утратил связи со своим телом, прекрасно чувствуя, как оно лежит на деревянном столе. Даже боль от перетянутых веревками лодыжек и запястий осталась со мной. Отключилось только зрение. Чуть позже я понял, что еще и слух. Пения Валеры я больше не слышал.

Стало даже как-то… спокойно. Будто я оказался в своей комнате, прилег на кровать и выключил свет. За одной стеной слышны разговоры мамы с папой, за другой — легкий шум города, который никогда не засыпает. И можно понемногу отпускать события дня, погружаясь в блаженную сладкую истому сна…

— Шахат!

Голос прозвучал сразу с нескольких сторон. Будто десяток людей окружили меня и одновременно крикнули.

— Шахат!

Это слово, нет — имя, я уже слышал. Причем, сегодня. В тот миг, когда адепты стукнули меня по голове и потащили в багажник.

— Шахат!

Но тогда это было мимолетное явление, которое я позабыл раньше, чем пришел в себя. Теперь же это имя никуда не собиралась уходить.

— Шахат!

— Кто здесь? — то ли крикнул, то ли подумал я.

— Шахат!

— Что вам от меня нужно?

— Шахат!

— А еще что-то можете сказать?

— Шахат!

— Ну, понятно! Заклинило!

Первоначальный страх прошел, и я даже начал понемногу дерзить. Ну а что еще было делать? Слушать, как невидимые придурки выкрикивают мое имя?

Стоп. Что я сейчас сказал? МОЁ имя?

— Шахат!

Глава 5. Шахат

Вдруг в темноте вспыхнуло пламя. Сразу со всех сторон. Высокое, рыже-белое, обжигающе горячее. Я вскрикнул, когда один из лепестков коснулся ноги. Дернулся, насколько это возможно для связанного, но зацепил локтем другой. Этот опалил уже серьезно. Наверное, кожа слезла — завыл я уже дурниной.

И главное — вырваться не мог. Я же сам согласился, чтобы меня обездвижили! И в этом странном глючном состоянии, я так и оставался прикрученным к столу!

Огненные языки стали жалить со всех сторон. Боль достигла апогея, и я уже просто визжал, как девчонка. А потом пламя окутало меня целиком и вдруг — погасло. Нет, не погасло! Оно втянулось внутрь! Свернулось в клубочек в груди и осталось там. Горячее, но уже не обжигающее. И урчащее, как большой кот.

В тот момент я и перестал чувствовать свое тело. Вылетел из него, как в тех историях про переселение душ, и завис. Душу — если это была она, никуда не тянуло, да я и сам с места ее сдвинуть не мог.

В этом состоянии я находился довольно долго. Просто висел и смотрел, как в груди у моего неподвижного тела разгорается крохотное солнце. В том месте, где у человека должно было находиться сердце. А потом стал различать в пляшущих протуберанцах узоры.

Это не было случайное сплетение лепестков огня, как мне показалось сначала. Нет! Узоры были сложными, когда они замирали на миг, я видел переплетение линий, петли, узлы. Все это складывалось в знаки, названия которым не было в человеческом языке. Самым близким к ним понятием было — это слово само всплыло в голове — Печати.

И стоило мне это осознать, как один из узоров замер надолго. Подобно живому существу, которое дает себя рассмотреть. А еще я понял, что это важно — запомнить его. И стал с такой тщательностью всматриваться в Печать, что буквально впечатал ее в память. Целиком.

Даже не знал, что могу так. И когда убедился, что смогу воспроизвести его до последней закорючки, узор задрожал, будто подмигивая, и исчез. Растворился в крохотной домне, поселившейся в моей груди.

Сразу после того, как Печать исчезла, появилось знание. Оказывается, если ее нанести на тело, то оно станет сильнее и крепче. При этом, рисовать нужно мысленно, не прибегая к краскам или, тем более, к иглам татуировщика. Держаться такое усиление будет около суток, если быть точным — двадцать три часа пятьдесят шесть минут. Не знаю, почему именно такой срок.

Но это в пассивном состоянии, режиме ожидания, скажем так. А каждый раз, когда Печать будет использоваться, время ее жизни будет сокращаться. На часы или минуты — в зависимости от интенсивности использования.

Все это было пусть и странно, но… логично, что ли? Да, я не понимал, что происходит, и откуда в моей голове вдруг появляются эти знания. Но учитывая, что с моей жизнью творилось в последние часы, это стало даже закономерным итогом.

Сперва я, конечно, немного паниковал. Но когда понял, что каким либо образом повлиять на это не могу, решил расслабиться и просто смотреть. Не довериться, а просто убрать барьер неверия и шока. Сразу же стало значительно проще.

Через некоторое время, я таким же непостижимым образом осознал, что находится в этом странном состоянии больше не нужно. Можно "проснуться", вернуться в тело и попросить, чтобы меня развязали. Потому что больше ничего не произойдет. Не в этот раз. Душу или внутренний взгляд — я понятия не имею, как правильно, моментально втянуло в тело.

— Валера, Карина, развяжите меня. — произнес я, открыв глаза.

Ничего не болело. Ожогов я тоже не ощущал. Получается, все увиденное происходило только в моем воображении? Однако, я заметил, как девушка сделала шажок назад, будто опасаясь чего-то, а мужчина поднял руку и посмотрел на меня через сведенные в кольцо пальцы.

— Кто он? — спросила та, кто спасла меня от смерти.

В голове тут же возник язвительный комментарий, мол, а ты не знаешь? Но тут всплыли ее же слова. О том, что я — возможность. Именно так она сказала, когда ведьмак разозлился на нее, считая, что лилиту опять притащила на хвосте неприятности.

Валера, тем временем, продолжал пялится на меня через свой рукотворный монокль. Поводил рукой вперед и назад, словно резкость настраивал, после чего произнес.

— Просто пацан с сильным Пламенем. Теперь оно, кстати, послабее стало. А, нет, просто не бушует, как раньше. Парень, ты с ним подружился?

Это был невероятно тупой вопрос, но когда он прозвучал, я вдруг понял, что ответ будет утвердительный. Я именно что подружился с Пламенем. Не взял его под контроль, не получил власть, а подружился. Ну или по крайней мере — провел знакомство в приятных для нас обоих обстоятельствах.

— Да, вроде…

— Просто сильное Пламя? И все? — не унялась Карина. Кажется, она была немного разочарована.

— А ты чего ждала, заполошная? — хмыкнул мужчина. — Гения? Джинна?

— Хотя бы… — теперь я точно видел, что она расстроена. И не вполне понимал почему. Блин, я даже не знал, кто такие эти гении? С джинном то все понятно, вроде.

— Губа у тебя не дура, я смотрю! — Валера уже откровенно потешался над моей спасительницей. — На такой приз нацелилась!

— Я полгода рядом с ним квартиру снимала! — рыкнула на ведьмака суккуба. — Не может быть, чтобы меня привлекло просто сильное Пламя! И, чтобы кто-то из Господ отправил двух адептов убить его только за это!

— Господа отправили за ним адептов? — сразу сделавшись серьезным переспросил Валера. — А мне ты почему об этом не сказала?

— Да как-то вылетело из головы. — смутилась девушка. — Плюс ты на меня сразу орать стал.

— Эй, ребят? Вы меня будете развязывать или так и будете через мою голову ругаться?

— Вот ведь… Прости, пацан! — ведьмак вытянул из-за пояса обычный кухонный нож, и чиркнул им по веревкам быстрее, чем я успел испугаться. — Резко только не вставай, голова может закружиться.

Но я, естественно, поступил именно так. Классический подросток — так бы сказал об этой ситуации мой отец. Делает все только вопреки.

Голова, разумеется, закружилась. Да так, что я едва на ногах удержался. А еще не расслышал из-за шума крови в ушах, несколько фраз, которыми обменялись между собой лилиту и ведьмак.

— Чего? — севшим голосом уточнил я, держась двумя руками за край стола. — Обо мне говорили?

— Ага. О том, как тебя сподручнее расчленить и продать по кускам. — Валера, видимо, был хохмачем по жизни. Или считал себя таковым. — Если серьезно, думаем, что с тобой дальше делать. Одно дело пацан с Пламенем, и совсем другое — пацан с сильным Пламенем, на которого положил глаз один из Господ.

— Это вообще кто? — пользуясь тем, что головокружение отступило, я быстро стал натягивать на себя одежду. Про раскрашенную груди, живот и руки, старался не думать. Будет время — смою краску. — Карина начала рассказывать, но не успела.

— Что ты увидел в Пламени, когда подружился с ним? — игнорируя мой вопрос, произнесла Карина.

Значит, это не лично мой трип — девушка об этом говорила, будто сама видела. Тем не менее, я не решился рассказать ей всю правду. Посчитал, что не нужно этого делать. И огненный мячик, который я продолжал ощущать, горячо толкнулся в ребра — правильно, мол.

— Узоры. — выдал я половину правды. — Все время менялись, очень сложные. Аж голова закружилась.

— Запомнил что-то?

— Несколько закорючек. — я прикрыл глаза, делая вид, что вспоминаю. — Вот такую, вроде.

Пальцем начал чертить в воздухе относительно простой узел, но не успел его закончить — тут же довольно чувствительно получил по руке.

— Не вздумай так делать больше. — очень серьезно проговорил Валера, глядя мне прямо в глаза. — Не зная, тем более.

И тут же, меняя маску истукана с острова Пасхи на человеческий лик, продолжил, как ни в чем не бывало.

— Так, ребята! Я сейчас чайник поставлю, мы с вами сядем и все обсудим. Что дальше делать и кто кому сколько должен. У пацана, вон, уже ум за разум заходит, да и ты, Кара, явно получила не то, что хотела. Годится?

Я кивнул сразу, Карина с некоторой задержкой. Валера хлопнул меня по плечу, и ушел в угол, готовить угощение. Мы с девушкой немного помолчали, а потом я решился и спросил.

— Карин, ты злишься? Я оказался не выигрышным лотерейным билетом, да?

Как правильно сказал ведьмак, у меня действительно ум за разум заходил. Я не понимал, что происходит, решив просто отдаться течению и посмотреть, куда оно меня вытащит. Но имелась у меня четкая уверенность в том, что стоящая напротив меня лилиту — единственная союзница в изменившемся мире. Если тут вообще имеются союзники.

— Не злюсь. — фыркнула она, и даже попыталась улыбнуться. — Сама себе невесть что навоображала, ты тут причем?

— Кто такие джинны и гении? — видя, что все в порядке, и девушка не против разговора, рискнул я задать вопрос.

— Бесы. Ну, или демоны, если тебе так привычнее, хотя это и не совсем правильно. Сильные. Уже почти, как Господа, некоторые даже с Князьями могут потягаться.

В копилку терминов новой жизни легло еще одно слово. Князья. Надо полагать, они стояли над Господами, а те управляли адептами. И где-то между ними тусят гении, джины и суккубы. Ну вот, уже какая-то иерархическая пирамида вырисовывается.

— И ты думала, что я — такой?

— Думала. Но ошиблась.

Больше на эту тему она говорить не хотела. Дала это понять, отвернувшись к стене, и задумавшись над чем-то своим. Но тут уже и Валера подоспел с заварником, электрочайником и пластиковым контейнером, в котором вперемешку лежали печенье и конфеты.

Все это он расставил на том же столе, где проводил ритуал, и стал разливать ароматный напиток. Едва я сделал глоток, как понял, что могу пить почти кипяток, ничуть при этом не обжигаясь. На пробу сделал два крупных глотка, и поймал веселый взгляд ведьмака.

— Да, все так. После того, как ты подружился с Пламенем, высокотемпературное воздействие тебе почти не грозит. Нужно сильно постараться, например, лавы хлебнуть, чтобы обжечься.

Круто! Резист к стихии огня? Хотя, кипяток — это же вода, по логике, так? Кажется, прямые ассоциации с компьютерными играми тут были неприменимы.

Сам Валера цедил горячий чай потихоньку, крохотными глотками, стараясь не обжечь нежные ткани. То есть, у него такой защиты нет? А, точно! Карина же говорила, что он не от крови демонов, а из "другой школы". Девушка, кстати, к своей чашке так и не притронулась. Так и смотрела в стену, будто там были расписаны все тайны мироздания.

Вот только ведьмак не собирался оставлять ее в покое.

— Кара? Поговорка: " Мы в ответе за тех, кого приручили", тебе говорит о чем-нибудь?

— Вот только не начинай… — недовольным голосом прошипела она.

— Тем не менее. Ты его нашла, мы с тобой его инициировали, так что…

— Валера, блин! Я что, похожа на гребаного волонтера? Подбирать щеночков, выхаживать их, пристраивать?

— Я, знаешь, тоже не в восторге! Но за пацаном послали адептов, а ты притащила его в мой дом! Мне что его, валить и закапывать теперь? Так ведь не поможет!

Я переводил взгляд с одного спорщика на другого и удивлялся тому факту, что они сейчас очень похоже на моих родителей. Не внешне, а вот этими интонациями спорящих мужчины и женщины.

При этом, я понимал, что решают они сейчас мою судьбу. И даже оговорка с “закапыванием”, может оказаться не такой уж и шуткой. Но страшно не было.

— А у меня есть право голоса? — уточнил я, когда ведьмак и суккуба начали втягивать в легкие воздух для извержения следующих доводов и аргументов. — Или я пойду уже?

— Куда ты, нахрен, пойдешь? — махнул рукой Валера, меняя тон с раздраженного на усталый. — Сиди уже, сейчас что-нибудь решим.

— А давайте вы мне просто все расскажете по порядку, и я сам решу!

Фраза вылетела легко и естественно, будто внутри у меня сидел кто-то взрослый и опытный. Человек или существо, который желал сам строить свою судьбу, а не ждать такой милости от взрослых. Непривычное ощущение!

— Зубастый! — одобрительно буркнул ведьмак. — Кара, мысль зрелая, кстати. Что скажешь?

— Да все я ему уже рассказала! — Карина наконец отвернулась от стены.

— Это про то, что в мире живут люди с кровью демонов, и самые сильные из них этим миром правят? Ну-у очень познавательно! Я же понимаю, что все сложнее!

Валера поднялся, сходил в другой угол своей подземной берлоги, и вернулся с листком бумаги в одной руке и парочкой карандашей в другой. Положил все это на стол, отодвинув чашки и заварник.

— Смотри. — он приложил один из карандашей к бумаге, и тремя взмахами нарисовал равнобедренный треугольник. — Это наш мир. Планета Земля и все такое.

— Треугольная? Это очень новая теория! — не мог не ввернуть я. — Про плоскую смотрел видосы…

— Захлопнись. — беззлобно посоветовал ведьмак. — А то не буду ничего объяснять.

Мне осталось только вытянуть перед собой руки, мол, больше — ни слова.

— Население нашего мира состоит из людей, — карандаш прочертил еще одну линию, на этот раз отсекая нижнюю часть треугольника, где-то в две трети. — И тех, у кого в жилах течет кровь Первых.

— Демонов? — опять не удержался я.

— И да, и нет. Не совсем… Знаешь, а это, оказывается, довольно сложно объяснять непосвященному. Первый раз так делаю. — он улыбнулся.

— Первые — это те, кто были до людей. — вклинилась Карина.

— Эльфы, что ли?

Девушка посмотрела на меня с удивлением, а потом заливисто рассмеялась.

— Ой, я не могу — эльфы! Валера, что твориться в головах у современных подростков?

— Мне-то можешь не рассказывать, у меня таких трое!

Я постарался не обращать внимания на этот взрослый троллинг, вернув смеющихся на интересующую меня тему.

— А кто тогда?

— Элохим.

Слово было одновременно знакомым и совершенно чужим. Словно бы на каком-то древнем языке, который я когда-то учил, но давно забыл.

— Это, вообще, кто?

Ответить мне никто не успел. Прямо над головой взревела сигнализация. Валера бросился наверх с такой скоростью, будто за ним бешенные собаки гнались. А Карина произнесла ругательство из десятка слов, полностью матерщинное.

— Пожаловали! — донеслось сверху. — Ну, Кара! Ну, спасибо! И так быстро! Как им это удалось? Ты что, их машину не проверила? Я был о тебе лучшего мнения!

Мы с девушкой одновременно взглянули друг на друга, после чего я впечатал себе ладонь в лицо. Ну, конечно! Машина! Как, вообще, можно быть таким тупарем, и взять машину тех, кого убил?! Там же мог стоять джипиэс-маячок!

Карина, судя по ее виноватому выражению лица, подумала о том же. То есть о том, что она не подумала об этом раньше. Судя по всему, богатым криминальным опытом она не обладала, хотя и разделала одного из адептов на шашлык.

Ведьмак спустился на пару ступенек, заглядывая в подвальное помещение.

— Там три машины. Шесть человек. Вроде бы одни адепты, но в салоне мог остаться и кто-то посильнее. Что предлагаешь делать?

У меня в голове почему-то сразу всплыла одна из отцовских присказок: “Кац предлагает сдаться!” Но Карина решила по-другому.

— Давай отдадим им пацана.

Че? И эту стерву я называл своим единственным союзником? Да она слила меня, стоит только появиться запаху жаренного!

Мое возмущенное лицо никого не впечатлило. Ни суккубу, которая ответила мне взглядом, в котором читалось: “Ну, а что ты хотел?” Ни ведьмака, всерьез задумавшегося над предложением девушки.

— Нет. — спустя пару секунд выдал он. — Так не пойдет. Это у вас, — последнее слово он выделил, — Такое в порядке вещей, а я себя буду последней сволочью чувствовать после такого.

— И рискнешь своей семьей? — уточнила девушка.

— Да ничего они мне не сделают, я нейтральная сторона. — отмахнулся мужчина. — Меня защищает Договор. А тебя — нет. Так что я выйду и поговорю с ними. Нападать они не станут, и возможно испугаются последствий. А нет… Ну хотя бы время выиграю.

Обсуждать эту идею он ни с кем не стал. Закончил говорить, и тут же исчез из виду — поднялся в верхнюю комнату. Следом стукнула входная дверь. Я, не раздумывая, бросился за ним. Но не наружу, а в помещение, где возле дверей видел небольшой дисплей современного домофона.

Как я и предполагал, он еще горел, показывая черно-белую картинку трех джипов и шестерых мужчин, неподвижно стоящих под забором. Свет уличной лампы позволял разглядеть их лица — по виду, обычные люди.

Позади раздался скрип половой доски, я резко обернулся, и уставился на идущую ко мне Карину. На лице у нее было выражение угрюмой решимости, а в руке — нож. Я мгновенно понял, что оно означает для меня.

— Ты не станешь… — протянул я без уверенности.

— Пойми, Кеша. — дернула она плечом. — У меня просто нет выбора.

Глава 6. Господин

Нечего было и думать о том, чтобы начинать драку с Кариной. Не только потому, что она сама по себе сильная, и в одиночку прикончила здоровенного мужика. Еще у нее был нож — тот самый, из драки. И девушка недвусмысленно указывала его острием на мой живот. А там между кожей и сталью всего-то пара сантиметров расстояние!

С другой стороны, вдруг всплыла в моей голове чья-то холодная и злая мысль, я ведь тоже не пальцем деланный. Связанный, ничего не понимающий и растерянный, в той схватке я прикончил второго противника. Просто загрыз его к хренам! Взрослого человека!

Эта мысль была какая-то не моя. Я никогда так не рассуждал. Черт, да я вообще насилия сторонился, даже в школе! Нет, когда приходилось давать отпор, я это делал, но, если по честному — много ли тех случаев было? За всю школу: начальные классы пару раз, да в средней школе примерно столько же. Ближе к выпуску коллектив уже был сбитым, чужаков и новеньких не появлялось, так что и доказывать кому-то что-то надобности не было.

В вузе тоже, несмотря на страшилки про старшекурсников, которые гоняют молодых, все шло ровно. И при этом я вдруг рассуждаю, как ветеран уличных войн! С чего бы? Порву, мол!

— Кеша, не делай глупостей! — Карина, видимо, что-то прочла в моем взгляде. Это заставило ее напрячься, отчего девушка стала похожа на готовую к броску рысь. Никогда, кстати, их в живую не видел, только по телику.

— А то "что"? — немедленно отозвался я. — Прирежешь меня?

Тоже не мои слова. То есть, произносил-то их я, и голос принадлежал тоже мне, но не из моего лексикона. Тон, напор — все это было чужим.

— Если придется. — едва заметно кивнула суккуба.

— Да брось! — что я несу, нахрен?! — Ты же прекрасно понимаешь, что мой труп у тебя на руках не спасет от тех, кто приехал по сигналу маячка в машине. А они наверняка пожелают спросить с глупой шлюшки за двух своих адептов. И за то, что она влезла в чужие дела!

А вот это был полный алес! Если прежние мои реплики еще как-то можно было списать на стресс и активацию режима дерзости в критических обстоятельствах, то последние фразу точно произнес кто-то другой. Хотя бы потому, что я лично никогда бы не смог с такой легкостью назвать девушку старше себя шлюхой. В лицо.

Лилиту это тоже почувствовала. Нахмурилась, забавно так пошевелила носом, и отступила на полшага. Как, если бы ожидала нападения с моей стороны. И готовилась его отражать.

Что самое смешное, я не чувствовал никакого чужого вторжения в свой разум, на который можно было бы списать странное поведение. Говорил я, только какой-то другой я. Более смелый, что ли. Или отбитый на всю башку — с какой стороны посмотреть.

То есть — в моей голове точно не сидела другая личность, отвечающая за все сказанное. По крайней мере, я не ощущал никакого постороннего вмешательства. Просто, вдруг сделался очень яростным и решительным. Чудеса, прям.

Карина пару секунд не двигалась, изучая меня, как если бы увидела вдруг кого-то незнакомого. Затем ее глаза опасно сузились, и я понял, что она решила-таки напасть. Рука с ножом чуть сместилась назад, вес почти незаметно сместился вперед, левая — толчковая, нога, уперлась в пол…

Да когда я успел стать таким внимательным?!

В миг, когда она рванула вперед, я сместился правее, и острие клинка ударило в стену за мной. Буквально, в сантиметре. Суккуба тут же сменила направление атаки, с силой вырвав нож из доски, и широким взмахом повела вправо и вверх. Но опоздала на какую-то долю секунды. Ее запястье оказалось в моем захвате.

Мы замерли, глядя друг на друга с удивлением. Она не понимала, как пацан смог отразить ее выпад, я — охренев от того, что удерживаю руку с ножом. А еще от того, что перед глазами висел почти полупрозрачный узор из видения. Печать.

Каким-то образом, вдруг понял я, мне удалось начертить рисунок за мгновение до нападения лилиту. И не надо спрашивать, как я это сделал.

Последствия этого колдунства сейчас и находились передо мной. Сильная и быстрая девушка, попавшая в стальные тиски моей ладони. Из которой не могла вырваться, как не пыталась. Причем, я даже не особенно старался ее удерживать. Какие-то усилия прилагал, но не настолько, чтобы жилы на лбу и пот по всему тела. Будто в моей ладони находилось запястье трехлетнего ребенка.

Рисунок ведь давал силу, вспомнил я тот трип, в которым странные узоры складывались в Печати. И я, кажется, только что применил одну из них. Ту, что запомнил.

— Господин? — вдруг произнесла она.

Обращаясь ко мне, что я не сразу, кстати, понял. И вырываться перестала. Более того, разжав кисть, суккуба выпустила клинок, и тот со стуком упал на пол. Это было словно бы признание поражения и сдача на милость победителя.

Клево, конечно, но что мне с этим дальше делать? Не придумав ничего умнее, я разжал ладонь, одновременно легонько отталкивая девушку прочь от себя. Результат превзошел все мои ожидания раз так в сто! Суккубу будто с ноги кто-то впечатал в противоположную стену.

Не кто-то. Я. Это сделал я. Легким толчком.

В голове сразу всплыли слова: "Прости!" и "Я не хотел!" Но ни одно из них я произнести не успел. Карина опередила.

— Простите меня, Господин! — отлипнув от стены, она рухнула на колени и замерла в униженной позе. В кино в таких самураи и якудза всякие валялись, когда совершали нечто непростительное.

Ну, охренеть теперь! Если в прошлый раз еще была какая-то вероятность ошибки, то теперь она совершенно точно и недвусмысленно, обращалась ко мне. И называла тем же титулом, что и того чувака, который отправил ко мне убийц.

Я — Господин?

Стараясь двигаться плавно — откуда-то я вдруг узнал, что сейчас так надо, под Печатью неловким движением можно и убить — я наклонился и поднял брошенный нож. Хотел было сунуть за резинку штанов, но быстро понял, что она оружия не удержит. Так и замер с клинком в руке.

Лилиту в этот момент подняла глаза, заметила кинжал в моей руке, сделала какие-то свои выводы, и тут же стукнулась лбом о пол.

— Господин! Я была неправа! Примите мою службу! — зашептала она. — У вас не будет слуги преданнее меня! Кровью своей, Пламенем в ней, клянусь в этом!

И пока я думал, как на это отреагировать, в воздухе между мной и девушкой вдруг возник символ. Тоже прозрачный, будто бы начертанный бледным огнем. Что-то вроде знака "пи", только с завитушками. Простой довольно. Если сравнивать с Печатью Силы — одна двадцатая того сложного узора, который я невесть как нарисовал.

В голове тут же всплыло непонятно откуда взявшееся знание. Суккуба сотворила Знак. Знак служения, если быть точным. Упрощенную версию Печати, и клятву, которую невозможно нарушить. Если попытаться, символ этот просто сожжет отступника. Мне даже делать ничего не придется.

Понять бы еще откуда я все это знаю!

Но тело все проделало само. Слыхал я про мышечную память, но чтобы вот так!.. Рука сама взлетела, указательный палец коснулось висящей в воздухе "пи", и дорисовал к Знаку дополнительный завиток. Тот вспыхнул и исчез. Я принял клятву. Подтверждением тому стал полный облегчения выдох от Карины.

— Благодарю, Господин! — с чувством произнесла она. — Вы не пожалеете! Могу я подняться?

За сегодняшнюю ночь я видел уже четвертую версию своей новой знакомой. Яростный боец в парке, страстная нимфоманка после боя, полная коварства предательница, и покорная слуга. Как это все уживалось в одном человеке — точнее, лилиту — мне только предстояло понять.

Но при этом я знал, что теперь могу без страха поворачиваться к ней спиной. Она не просто не ударит — сама бросится под удар. И защитит меня даже ценой своей жизни. Таков Знак служения. Полная самоотдача во всем. В жизни и смерти.

— Вставай.

Очень хотелось спросить, что со мной, нахрен, происходит, откуда в моей голове столько знаний, причем всплывающих лишь тогда, когда в них появляется необходимость, и в весьма ограниченной трактовке, но я не стал этого делать. Как-то это было неправильно. Словно родителям признаваться в ночных поллюциях.

— Что там Валера? — уточнила Карина. Причем, таким голосом, будто не пыталась меня пырнуть ножом минуту назад.

Переход потрясающий. Мне бы, блин, так! Да, я хотела тебя убить или сдать тем стремным типам, но теперь-то все норм, да? Ну и нефиг загоняться!

Но по существу, вопрос правильный. С момента наших танцев с девушкой, от первого выпада до принятия присяги, прошла всего лишь минута. А ведьмак все так же разговаривал с людьми, стоящими перед воротами его дома.

— Разговаривает. — вопросы буквально рвались из меня, но я усилием воли не давал им этого сделать. — Не дерутся, по крайней мере.

— Нападать они бы и не стали. — суккуба спокойно прошла мимо меня, всмотрелась в монитор, на котором почти без движения отображались семеро мужчин и три машины с включенными фарами. — Его дом защищен Договором.

— Так нафига ты тогда на меня напала?

Этот вопрос все же из меня раньше, чем я сумел его сдержать. Но Карина ему совсем не удивилась.

— Валере они ничего не сделают, но могут потребовать впустить их. А у него дети — есть на что надавить. Если бы это произошло, я бы сдала тебя адептам. Откупилась. Их Господину, который был заинтересован в твоей смерти, плевать на какую-то маленькую шлюшку. Скорее всего, отпустили бы.

— Но могли и не отпустить?

— Ну, да. Пятьдесят на пятьдесят. Но я бы поставила на то, что их Господин просто потребует от меня разовую службу. Никто не спешит уничтожать полезных слуг, вроде меня. Адекватных лилиту вообще мало.

Это она-то адекватная? Страшно представить себе ту, про которую так сказать нельзя!

— А теперь? Он тебе ничего не предъявит?

— Мне? — непритворно удивилась девушка. — А мне-то зачем? Я же теперь под Господином. Все вопросы ему следует адресовать к тебе. Погоди… Ты что же, так и не понял? Пламя должно было пробудить твою истинную личность. И ты бы получил все знания, которыми обладают Господа.

Жутко хотелось вывалить на нее всю свою растерянность и страх. Рассказать о том, что я до сих пор ни черта не понимаю, а только делаю вид, но какая-то сила внутри меня потребовала, чтобы я этого не делал.

— Позже это обсудим. — отозвался я холодно.

В этот момент Валера на мониторе махнул рукой, шестеро мужчин развернулись и стали садиться по машинам. Сам же ведьмак, дождавшись, пока нежданные гости уедут, вернулся во двор. Через несколько секунд, он уже входил в пристройку, где его ждали мы.

Его взгляд сказал мне о многом. Например, о том, что он капец как сильно злится на Карину. В основном, за то, что она привела к его порогу вторую сторону конфликта. А еще о том, что он очень удивлен нашим присутствием перед экраном домофона. Точнее, что мы стоим здесь вдвоем.

— Ну, Кара, наворотила ты дел… — начал было он, но я его прервал.

— Карина. Сейчас же отгони машину подальше, и сожги ее. — произнес, сам удивляясь тому, как властно звучит мой голос. — Затем возвращайся.

У Валеры глаза на лоб полезли, когда он увидел кроткую и послушную суккубу, молча кивнувшую, и отправившуюся выполнять приказания. Потом встрепенулся, нажал кнопку домофона, открывая ворота. И когда проклятая зеленая "веста" скрылась с экрана, спросил у меня.

— Что произошло, пока меня не было?

— Дохрена всего, Валера! — выдохнул я. И вывалил на него все, что случилось в этом помещении, пока он разбирался с адептами.

Почему-то, ему я доверял больше, чем Карине. Может, потому, что он не пытался сдать меня ночным гостям, и не собирался убивать. Да, он и клятву, конечно, не приносил, в отличии от суккубы, но при этом делится с ней своими переживаниями мне казалось опасным, а с ним — нет.

В конце концов, мне физически требовалось доверится кому-то! А Валера, к тому же, упоминал, что является нейтральной стороной. В то время, как девушка — явно заинтересованной.

— Дела! — задумчиво протянул мужчина. — Так ты, получается, только частично пробудился. Но при этом — сразу с Печатью Силы? Странно, но почему я до сих пор вижу в тебе человека? Но теперь хотя бы понимаю Кару.

— В каком смысле? — тут же насторожился я.

После предательства лилиту мне теперь везде это мерещилось. Вот это вот его “теперь понимаю”, оно вообще о чем? Что он тоже станет моим врагом и захочет сдать тому, кто меня ищет?

— В том, что она увидела шанс встать под сильное Пламя. Причем, сразу в ряды ближних слуг. В современном мире, где расклады сил не меняются десятилетиями, это очень хороший… скажем так, шанс сделать карьеру.

Разговаривая, мы с ведьмаком спустились обратно в подвал. Там он усадил меня за стол, налил еще чая, и начал, наконец, рассказывать то, что я хотел узнать. Правда, ему пришлось сделать несколько отступлений в сторону древней истории, а то, по его словам, я бы ничего не понял.

И вот что получалось. Элохим, которых он упоминал перед тем, как заявились нежданные гости — это Первые. Люди за века придумали им кучу названий, от ангелов, до рас, которые жили на Земле задолго до возникновения человечества. Какое-то время они даже богами значились, что тоже нашло отражение в нашей истории, точнее — в мифологии. Все эти Зевсы, Посейдоны, Сеты и Велесы — это и были элохимы. Элохим, точнее.

А вот те, кого эти любвеобильные существа наплодили в союзе с обычными людьми, как раз и стали называться полукровками. Геракл, например. Другие полубоги…

— Чет я запутался. — помотал я головой. — Так кто они такие?

Удивительно, но пока я общался с ведьмаком, то совершенно не чувствовал в себе чего-то такого, что проявлялось в разговорах с Кариной. Незнакомого себя, который обладал холодным голосом, и пугающего решительностью. Я снова был нормальным восемнадцатилетним парнем.

— Да кто бы знал, Кеш. — хмыкнул Валера. — От момента их первого упоминания до сегодняшнего дня, прошли тысячелетия. Эпохи сменились. Если и были какие-то сведения, заслуживающие доверия, то они либо уничтожены, либо находятся в руках Первых. Самая распространенная теория происхождения элохим — Падшие.

— Демоны?

— Ангелы, точнее. В смысле, демоны, которыми их знают люди, это ангелы, что пошли против Творца. Могущественные существа, способные повелевать стихиями, сравнивать горы и осушать моря. А не те склизские рогатые уродцы, какими их принято изображать.

— И Господа?.. В смысле, я, получается, потомок этих вот… Падших?

В голове это плохо укладывалось. Но в то же время не вызывало какого-то особого противоречия.

— Дальний! — хохотнул Валера. — Седьмая вода на киселе. Давай я попробую составить примерное генеалогическое древа этого вида, чтобы тебе понятнее было.

Он придвинул к себе тот листик, на котором раньше рисовал треугольник, перевернул на другую сторону и принялся рисовать новый чертеж. Несколько больших кружков сверху, от них стрелки вниз, к более мелким. Попутно объясняя, что он тут изображает.

— Вот смотри. Если мы возьмем за основу версию с ангелами-отступниками… сами они сейчас в Тартаре, кстати. Это такое место, где провинившиеся могущественные существа ожидают суда. У греков он тоже был, Тартар, в смысле. И там содержали титанов — предтеч олимпийских богов. Улавливаешь сходство? Но я не об этом. Элохим, — он ткнул в крупные кружки, — в нашем мире явление экстраординарное. Никто уже столетиями их не видел. А правят тут дети элохим и людей — полукровки-нефилимы. Те, кого Кара называет Господами, хотя полное название — Бессмертные Господа. А общее название — Падшие.

Карандаш ткнул в россыпь мелких кружков.

— Но как я могу быть этим самым Бессмертным Господином? — возопил я. — Мне всего восемнадцать!

Ведьмак рассмеялся. Но не обидно, а так, по доброму.

— Видишь ли, какая штука. Бессмертными их называют не потому, что они живут вечно. Дело в том, что они бессмертны своей сутью. Тело стареет, может быть убито, но Пламя — то, что люди назвали бы душой, всегда перерождается. В новом теле. Как правило, уже к шести годам, Господа вспоминают себя, и быстренько занимают положенное им место в иерархии. Но вот с тобой почему-то не так… Кстати, это ведь может быть причиной, почему тебя хотели убить!

— Что я ничего не вспомнил?

— Да нет же, балда! Предположим, что ты Господин, который умер и переродился. Но имел много врагов среди своих же. Они начали тебя искать, но ты предполагал такой вариант, и затормозил пробуждение Пламени на больший срок. А когда оно все же стало пробуждаться, враги нашли тебя решили отправить на очередное перерождение! Может быть даже не в первый раз уже. А? Как тебе версия?

Мне осталось только за голову схватиться. Мало того, что со мной происходит лютая странь, так я еще и не человек вовсе. Какой-то полукровка-нефилим, которого сородичи так “любят”, что убивают после каждого перерождения!

Глава 7. Ночной клуб

— Ну, на счет друзей, ты, конечно, хватил! — развеселился ведьмак, когда я озвучил ему свои мысли. — Господа друг другу кто угодно, но точно не друзья! Могут быть союзниками, вместе добиваться какой-то цели — например сожрать кого-то третьего. И это я тебе только про глав региональных кланов говорю, про тех, кто на уровне государств действует, вообще разговор отдельный. Однако, вне зависимости от ранга, любой из них, если представится такой случай, ударит бывшего товарища в спину. Нет, Кеша, дружба у них не в чести. У вас, точнее…

Последняя фраза прозвучала приговором. Мне отказали даже в праве быть человеком. Вместо этого, получается, я должен сделаться беспринципной тварью, живущей по законам звериной стаи.

— А может такое быть, что я не он? Ну, не Господин? Я ж не помню ничего об этом? Может ошибка?

Но память, вредная, как душная одноклассница-отличница, тут же подкинула воспоминаний. Вот я давлю Карину голосом, хватаю ее за руку с ножом, создаю Печать так быстро, что даже не успеваю об этом подумать. Господин не Господин, а со мной определенно что-то не так…

— Может, конечно… — с большим таким сомнением протянул Валера. И как бы читалось между его слов — а чего тогда наша суккуба тебя признала? — Хотя… Печать Силы уже, считай, восемьдесят процентов того, что ты из их племени. Бывают, конечно, и другие полукровки с большими возможностями…

— Вот! — ухватился я за шанс. Становиться Бессмертным почему-то совсем не хотелось. То есть, я может и рад был жить вечно, но не такой ценой. — Расскажи, какие еще бывают?

По лицу мужчины было видно, что в такую возможность он не верит.

— Много каких. Джины, гении, вампиры…

В этот момент наверху прозвенел звонок. Видимо, вернулась отправленная на задание Карина. Валера поднялся, нажал кнопку на домофоне, и тут же вернулся.

— Вампиры, че, реально есть тоже? — пока он ходил туда-сюда, я не удержался от вопроса..

— По сути, это мужской вариант суккубов — инкубы. Посильнее, как правило. Говорят, это потому, что у них диета не на одном только сексе построена. — пояснил Валера, как мне показалось не вполне серьезно.

— О чем болтаете, мальчики? — суккуба с грацией кошки спустилась по лестнице и уселась за стол.

— Про вампиров и суккубов. — пояснил ведьмак. — Я пояснял пареньку, какие еще бывают разновидности Падших.

— Да их разве всех перечислишь!

— Ну, основный хотя бы… Кстати! — Валера оборвал себя посередине фразы, будто вспомнил что-то очень важное.

— Что? — тут же навострили уши мы с Кариной.

— Шлепа! Он может помочь!

— Шлепа? — я ничего не понял, а вот девушка задумчиво кивнула.

— Вариант… — сказала она. — Он действительно может помочь.

— Удивлен, что ты сразу к нему не сунулась. — хихикнул ведьмак. — Поехала к какому-то нейтралу…

— У него очень дорого.

— А вот сейчас обидно было! Я, получается, какая-то дешевка?

— Я бы назвала твои цены адекватными.

— Люди! — мне даже руками пришлось замотать, чтобы привлечь внимание. — Что за Шлепа?

Ведьмак и лилиту повернулись.

— Вампир. — пояснила девушка. — Один из лучших торговцев информацией. Если по твоему вопросу что-то и можно узнать, то у него. Хотя, я не совсем понимаю зачем тебе еще что-то про себя узнавать. Ты — Господин, это совершенно очевидно!

— Для тебя — возможно! Но не для меня!

Это была детскость, согласен, но мне жуть как не хотелось признавать свою принадлежность к этому племени.

— С другой стороны, — словно не слыша моего возражения продолжила суккуба. — Он может выяснить и другое. КТО ты из Господ? И почему тебя хотят убить. Решено, едем к нему!

— Дорого же? — подколол ее Валера.

— Не дороже денег! — отмахнулась Карина. — Если есть хоть какая-то возможность выяснить личность МОЕГО Господина, я это сделаю.

В этом месте я решил благоразумно промолчать. Как было ясно со слов суккубы, платить за информацию она собиралась сама. И это было хорошо — у меня карманных денег хватит в лучшем случае на кроссовки. Не брендовые, естественно.

— Вызову вам такси. — буркнул ведьмак, направляясь к лестнице. — С улицы, тут не ловит.

Когда он ушел, я повернулся к девушке.

— Кара, а кто такие ведьмаки? Ты тогда сказала, что такие, как он не имеют отношения к Пламени. И этот его нейтралитет еще.

— Вторые. — "очень понятно" объяснила лилиту.

— И что это значит?

— Другой биологический вид, если так тебе будет понятно. — видя, что я снова открыл рот, она всплеснула руками. — Кеша, я не твоя историчка, и мы не на уроке! Давай легендами займемся потом, ладно?

Мне хотелось сказать, что легенды эти, возможно, ключ к моему выживанию. Что чем лучше я буду понимать переплет, в который угодил, тем больше у меня шансов прожить хоть сколько-нибудь долго. Что я вообще-то для нее Господин и нефиг так от меня отмахиваться! Но не успел. Вернулся Валера. Сообщил, что такси будет через десять минут.

Тогда я решил повторить свой вопрос уже ему.

— Официальная версия — палеантропы. — дернут тот плечом. И видя, что я ничего не понял, добавил: — Неандертальцы.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы "заметить" то, на что прежде я никакого внимания не обращал. Покатый лоб. Сплюснутый нос. Чуть нависающий над глазами надбровные дуги. Тяжелая, довольно мощная на самом деле, челюсть. Признаков было более чем достаточно. Слабых, но характерных.

Не, так-то подобных лиц вокруг полно. В некоторых местах больше, чем в других, если понимаете о чем я. И я бы никогда не соотнес черты ведьмака с давно вымершим (вымершим же?) видом. Если бы он сам себя не назвал неандертальцем.

— То есть, Первые — это элохим… — начал я.

— Потомки элохим. — поправил Валера. — Нифилимы.

— Ага, точно. Вторые, значит, неандертальцы. А люди, получается, третьи?

— Ага. Типа того. — ухмыльнулся ведьмак.

Мне почему-то показалось, что он что-то недоговаривает. Но я не стал на этом заострять. Вместо этого кивнул, и оставшееся до прихода такси время провел в молчании.

Нет, мне конечно же хотелось задать сто тысяч миллионов вопросов! Вот только я понимал, что ответы меня не успокоят. Более того, породят новые вопросы. Я так я буду до бесконечности спрашивать, пока не утону в этом море новой информации.

Пока стоило остановиться. На основах. Люди — третьи по счету жители планеты Земля. Я потомок элохим. У меня есть магия. Другие Господа и их слуги хотят меня убить. От этого и будем плясать.

***

Водитель такси, полноватый дядька лет пятидесяти, часто бросал на меня взгляды через зеркало заднего вида. Я уселся на заднее сидение, а вот Карина заняла переднее место рядом с водилой. И о чем-то постоянно с ним болтала. Мне даже вслушиваться не хотелось — было чем занять голову. Но эти его взгляды раздражали!

Точнее, сперва лишь раздражали. А потом стали вызывать опасение. Вдруг он тоже адепт и каким-то образом (по ауре?) узнал меня? И сейчас везет не к ночному клубу — точке нашего пути, где обитал загадочный вампир Шлепа — а прямиком в лапы своему Господину.

За несколько минут поездки я весь на нерв изошел, ожидая очередной подставы — уж на них-то сегодняшняя ночь была особенно богата. Но ничего не происходило, даже маршрут (я специально навигатор на телефоне открыл), шел туда, куда нужно. И наконец разрешилось. Водила в очередной раз бросил на меня заинтересованный взгляд, потом быстро скосил глаза на Карину, после чего со значением подмигнул мне.

И сразу все стало ясно. Просто кристально! Мужик никак не мог решить для себя, кого он везет. Потом пришел к выводу, что любовников — ночью, из пригорода, небольшая разбежка по возрасту, на родственников не тянут — и долгое время кубатурил по поводу того, как такой шкет, как я, добился такой цыпочки, как Карина. Сломав размышлениями мозг, по итогу он сделал то, что должен был, по его мнению, сделать любой нормальный мужчина в подобной ситуации. Выразил одобрение. Типа, молодец, шкет! Непонятно как ты это сделал, но завалить такую кралю — это достойно!

Мне осталось только кивнуть, тоже так, со смыслом. И пытаться не заржать. Знал бы он, кто кого еще завалил, наверное тоже бы посмеялся.

А еще было немного обидно. Вот это его удивление — ты? Ее? Серьезно? Я так-то не урод, если что! Высокий, стройный, подтянутый. Даже спортивный… можно сказать. По крайней мере, спортзал, куда мне отец уже третий год подряд покупал годовой абонемент, я исправно посещал трижды в неделю. Прыщи, разве что… Но их в темноте салона не видно, да и вообще, не так их много! К восемнадцати почти прошли уже!

А так — черты лица правильные, волосы темно-русые, стандартная модельная стрижка с челкой и почти выбритым затылком. Вполне могла запасть и такая, как Карина! Ну, если забыть о том, что стильные штучки вроде нее редко обращают внимания на вчерашнюю школоту. Точнее сказать — никогда. Компания таких девушек — богатые “папики”.

***

Ночной клуб “Angel.US” находился довольно далеко от центра. На окраине, если уж прямо говорить, совсем недалеко от Западного обхода. Но выглядел, по крайней мере, с фасада, так, будто в него ходили только самые богатые и знаменитые. Отделанный зеленоватым камнем с прожилками, мрамором, наверное, с тусклой позолотой дверей и вывески — впечатляющее зрелище.

— Слушай, а ничего, что мы сюда приехали? — уточнил я у Карины. Вообще, это стоило бы сделать еще в машине, а то и Валеры в особняке. Но я что-то протупил.

А сейчас вот задумался. Один раз на меня уже напали. Потом еще к ведьмаку на дом приехали. То есть, меня ищут, без вариантов. И я такой модный, в плаще и шляпе, врываюсь с ноги в ночник, где меня может опознать куча народа. Умный!

— Не бойся. — девушка правильно поняла мои опасения. — Такие места — нейтральная территория. Никто здесь на тебя не нападет.

— Такие места? Какие?

— Где собираются Падшие.

То, как она произнесла это слово, как бы давало знак — это точно официальное самоназвание для потомков элохим. Ну да, нефилим — древность, демон — стремно, полукровка — унизительно. А вот Падшие — звучит гордо. С претензией.

— И много их? Таких мест.

— В городе? С десяток. Но уровень у всех разных. Сюда только состоятельные заходят, всякий сброд первого чина просто не пустят.

— А нас?

— Не переживай, мал… Не переживай, Господин. Тебя никто не посмеет остановить.

На входе не было вышибал или чего-то похожего на фейс-контроль. Лишь статуя ангела, таких еще на кладбищах ставят в качестве надгробья. Из того же зеленого камня с прожилками, что и отделка фасада. Ангел стоял на коленях, протягивая руки вверх, как бы в мольбе. И Карина, приблизившись к статуе, велела мне положить свою ладонь в каменные.

— Нафига?

— Проверка Пламени.

Осторожно, ожидая какой-нибудь подляны, я вложил свою кисть в зеленоватые пальцы. Ожидал укола или чего-то в этом роде, но вместо этого глаза статуи вспыхнули красным. Будто туда диоды были встроены.

Сразу после этого двери открылись, приглашая входить. Видимо, проверку я прошел.

— А ты? — лишь уточнил у суккубы.

— А я с тобой.

Вот оно как! Сама, наверное, она бы не вошла, чином не вышла. А со мной, как слуга Господина — запросто. Как у них тут все устроено, оказывается. Своя иерархия: высший свет и обычный народ разделены, как и у людей.

Внутри было дорого и тихо. Я ожидал, что на уши сейчас обрушится девятый вал звуков, но ничего подобного — будто в библиотеку вошел. Только такую, которую походу сам президент финансировал лично. Те же каменные панели зеленого (мрамора?) по нижней части стен, полированное темное дерево — по верхней. Огромные зеркала в рост человека с литыми рамами то ли из золота, то ли из бронзы. Освещение слабое, но не от недостатка денег — намеренный штрих.

— Ночной клуб?

— Ага. — улыбнулась девушка. — Иди за мной!

Несколько шагов по совершенно пустому коридору, и мы оказываемся в тупике, заканчивающимся лифтовой шахтов. Тоже такой, винтажной. Открытая кабина, а вместо привычных створок — шторка крупной решетки. Которую предполагается задвигать вручную.

— Дорого-богато.

— У Шлепы страсть ко всему этому псевдовикторианскому стилю.

— Ну, наверное, имеет право. Это же его клуб?

— Да. В последние годы.

Интересная такая оговорочка. Но я решил не лезть с уточнениями. Понятно уже, что тут у всего имеется своя история, в которую вот так с ходу не въедешь. Нужно смотреть, наблюдать, делать выводы.

— Карин, а адепты точно моих родителей не тронут? Откуда такая уверенность?

Вопрос я задал, когда девушка уже сдвинула шторку в сторону и вошла в кабину лифта. Я же остановился на пороге.

— Все просто. — лилиту явно подавила раздражение от несвоевременного вопроса. — До истечения ночи смысла нет, они будут просто следить за домом. В надежде, что ты туда вернешься. А потом… По моему плану ты должен был вспомнить себя и родители уже не были бы проблемой.

— В каком смысле? — что-то мне не понравилось ее объяснения.

— Ты бы заявил свои права, и никто бы их не тронул.

Врет. Вот не знаю как, но я понял, что сейчас Карина сказала неправду. Которую, похоже, только что придумала. Похоже, это так сработала наша связка Господина и слуги.

— Кара! — с нажимом произнес я.

Девушка вздохнула.

— Ох, ладно. Кеша… Видишь ли, если бы ты вспомнил свою настоящую личность, то тебе бы стало абсолютно плевать на родителей. Сделают с ними что-то или нет — они для тебя никто!

— Э! Ты что, попутала!

— Посмотри на это с другой стороны. — торопливо заговорила суккуба. — Даже, если ты так не считаешь, тот, кто за тобой охотится, подумает именно так. Ты для него такой же, как и он сам. И люди для него никто. Так что он просто не подумает о том, чтобы взять твоих родителей в заложники. По его логике это не сработает.

Я на миг задумался.

— А когда он узнает, что я не помню, что я за Господин? Или вообще не Господин?

— Давай об этом будем переживать потом, ладно? Сейчас — Шлепа. Он поможет.

С большой неохотой, но мне пришлось признать ее правоту. Сейчас помочь родителям я точно не смогу — не против этих всех тварей. А вот когда узнаю о себе больше, тогда может и мой статус изменится. И никто их не тронет. Валера же говорил, что Господа — это верхушка пищевой пирамиды Падших. Точнее, промежуточная, но все равно влиятельная.

— Ладно. — я вошел в кабину. — Поехали к твоему Шлепе.

Лифт неторопливо поехал вниз. Ну, я так и думал где-то. Поэтому и не слышно было, так как сам клубешник на нижнем уровне находится. По мере того, как мы спускались, в кабину стали пробиваться звуки. Сперва приглушенные, уже через несколько секунд они стали довольно громкими. Играла какая-то лютая русская попса в стиле “не играй со мной, детка!” в ритмичной клубной обработке — энц-энц-энц!

Нормально так Падшие веселятся! Никогда бы не подумал. От потомков демонов ждешь чего-то более… не знаю — готичного?

На последнем этаже музыка уже ревела. Я не очень тусовый парень, меня от этого акустического удара даже пошатывать начало. А еще яркие световые вспышки с заполненного танцпола по глазам били — был бы эпилептиком, уже свалился с припадком.

— Иди за мной! — в ухо проорала мне Карина. И стала протискиваться по краю здоровенной площадки, где бесновалось, наверное, сотни полторы людей. Или — нелюдей?

Впрочем, по виду они от обычных клубных тусовщиков не отличались. Вырвиглазные тряпки, прически разных цветов, скачут, как гориллы во время брачных игр. Один чудак имел из одежды только кожаные ремни по всему телу, а его партнерша — кучу золотых цепочек прямо на голом теле. На последней, кстати, я немного залип — роскошная такая девушка. И потерялся бы в этом водовороте разгоряченных человеческих тел, если бы не появилась суккуба, и схватив за руку потащила за собой.

— У меня сиськи больше! — крикнула в ухо, проследив мой прощальный взгляд.

— Не видел! — в тон ей отозвался я.

Ну правда же не видел! Там на Затоне все так быстро произошло. И от одежды мы избавлялись только той, что мешала.

— Потом покажу!

И ведь покажет, понял я. Суккуба же.

Миновав танцпол, мы протиснулись мимо пульта диджея, и вывалились в очередной коридор. Тоже отделанный — мое уважение! Но явно технический. В том смысле, что тут ходили люди, даже охрана была. Крепкий мужик с меня ростом, но вдвое шире, попытался нас задержать, но Карина что-то шепнула ему, и тот сразу отстал. А она поволокла меня дальше.

Остановилась только перед дверью в самом дальнем конце коридора. Здесь музыка уже не сбивала с ног, хотя еще серьезно качала.

— Дай говорить мне. — попросила она. — Тебя Шлепа не знает, может плохо встретить.

— Ладно. — кивнул я. — Пошли.

Лилиту негромко постучала, дождалась едва слышного крика изнутри, мол, заходите уже, и открыла дверь. Шагнула внутрь, потащив меня за собой. На автомате, я закрыл за собой дверь. Ну, воспитан так — вошел в кабинет, закрой за собой.

— Кара, уголёчек! — услышал я, поворачиваясь в сторону хозяина кабинета. — А какого хрена ты ко мне притащилась, да еще и без приглашения?

Говорил здоровенный, иссиня-черный негр. Полностью лысый и полуголый. Из всей одежды — какая-то шкура, то ли леопарда, то ли барса, на бедрах. Этакий первобытный обитатель Африки. Еще и рубцы-татуировки по всей морде, довольно страшной, если быть честным.

Когда мы с ним встретились взглядами, мне стоило большого труда не отвести глаз. Они у него были белые. В смысле, без радужки, зрачков — один только белок, пронизанный кровеносными сосудами. Жуткое зрелище.

Но слепым он не был, видел все прекрасно. Что и доказал, подмигнув и поманив меня пальцем.

— Подойди.

И я сразу понял, за что он получил такое прозвище — Шлепа. Губы у него были, как два здоровенных вареника. И когда он говорил, они так забавно шлепали друг о дружку, что по другому его назвать было сложно. Ну Шлепа же!

Только вот клыки хищника, показавшиеся в момент, когда он улыбнулся, нифига на веселый лад не настраивали. Острые, белые. И было их не два, как у классического киношного вампира, а полная пасть.

Глава 8. Шлепа

В тот же самый момент я поверил, что вампиры существуют. Не киношные красавчики со светящейся кожей, и не уродливые носферату, больше похожие на ожившие трупы. А вот такие совершенные в своей смертоносности хищники. С пастями, полными острых зубов, которыми можно не только аккуратно прокалывать кожу, но и рвать плоть на куски. С пустыми и равнодушными глазами убийцы. И голосом, которому невозможно не подчиниться.

Он давил на всех уровнях сознания и подсознания. Одно слово: "Подойди", а сколько в нем власти! Он звал, манил, требовал, умолял. В нем сплелись все человеческие голоса и интонации, которые я когда либо слышал: мамин, отца, Аленки, школьных друзей и дворовых приятелей. Ему просто невозможно было противостоять!

И все же, что-то внутри меня мешало выполнить приказ вампира. Какая-то глубинная и незнакомая мне прежде уверенность в том, что никто не смеет мною повелевать. Никто! Даже вот этот оживший кошмар.

— Я что тебе, собачка? — преодолевая сопротивление собственного тела смог произнести я. — Может мне еще полаять?

Слова прозвучали глухо, словно уши у меня заложили ватой. Меня напугала собственная смелость, а толстые губы-вареники Шлепы разошлись еще шире. Зубы же встали сплошным частоколом, гротескно пародируя улыбку доктора Ливси. Но он не обрушил на меня свой гнев, а с интересом спросил:

— Уголек, ты где нашла это прекрасное Пламя?

— Почему ты зовешь ее угольком?

Мне показалось важным продолжать говорить, смещая фокус внимания с Карины на себя. Впрочем, смотрел вампир на меня (если можно так сказать про его белые буркалы), хотя и продолжал говорить с суккубой.

— Потому, что так ее вижу. Как едва тлеющий уголек.

— А меня?

— Как пляшущий лепесток огня.

Наш план, заключающийся в том, что говорить со Шлепой будет Карина, посыпался с первых же секунд беседы. Само как-то вышло. Но вышло правильно. Так, как должно быть. Господин не должен позволять слуге говорить за него.

"Блин, я что, уже и думать начал, как Падший?" — мелькнула паническая мысль. Быстро, впрочем, подавленная уже моей же холодной волей.

— Большой?

— Ты пришел ко мне, чтобы спросить это?

— Я пришел, чтобы узнать, кто я такой.

Мне показалось правильным поставить вопрос прямо. Да и как еще про такое можно спросить?

— Впервые вижу Господина, который говорит откровенно.

Блин, и этот туда же!

— Ты в этом уверен?

— В чем?

— Что я Господин?

— Если подумать… — Шлепа изобразил напряженную работу мозга. — то я удивлен. Тому, с какой легкостью ты отдаешь меня в свои руки.

Карина тут же сделал шаг вперед, закрывая меня собой. Точнее, половину этого шага, после чего замерла в нелепой позе, словно бабочка, которую насадили на иголку. А негр улыбнулся еще шире, хотя казалось, что уже некуда.

— Я заплачу… за услугу… — прохрипела девушка. Каждое слово давалось ей с большим усилием.

— Он заплатит. — толстый черный палец ткнул в мою сторону. — Тебе нечем. Ты же не собиралась решить вопрос деньгами? Или сиськами. Скажи, что это не так, прошу!

Я уже десять раз пожалел, что пошел на поводу у суккубы и приперся в этот странный ночной клуб. С другой стороны, что делать еще, я просто не представлял. Но уж точно не ехать домой, словно ничего не произошло. И не скрываться в поместье ведьмака-неандертальца.

Столько всего свалилось на мою несчастную голову! Бурный поток нес меня, а я просто пытался не нахлебаться воды, не уйти под воду, и не удариться о камни.

— Ты даешь мне информацию, а я тебе? — тем временим, мой речевой аппарат словно бы жил своей жизнью.

— Ты пообещаешь мне услугу. — Шлепа развел руками. — И выполнишь все, что я скажу. Когда потребую.

— Не пойдет! — сказки я в детстве читал, кино смотрел. И на такой дешевый развод вестись не собирался. Тоже мне, Румпельштильцхен африканский! — Я не знаю, что ты можешь потребовать. Так что лучше просто уйду.

— И уверен, что получится? — изображая удивления вампир склонил голову набок.

— Это нейтральная земля… — хрипло возмутилась Карина. — Ты не рискнешь нарушить правила!

— Я и не собираюсь их нарушать, уголек! — рассмеялся хозяин кабинета. — Просто шепну кое-каким отбросам, что по округе бродит вкусный огонек. Думаю, до рассвета он не доживет.

Тварь! Воспользовался моей неопытностью и развел, как последнего ламера! Надо было все же Карине дать вести разговор. Ладно, чего уже сожалеть! Попробуем выбраться из ситуации. В крайнем случае, я ведь еще под Печатью силы! Если понадобится, пущу ее в ход! Но пока попробуем договориться.

Как там батя говорил? Компромисс — соглашение, при котором оба оппонента идут на уступки, чтобы достичь согласия? Правда, мама после этого говорила, что это сделка, которая одинаково не устраивает обе стороны. Вот и посмотрим, кто из них прав!

— Я не могу обещать тебе услугу, не зная даже ее приблизительных рамок. Очерти их, и мы поговорим.

— Ого! Юного Господина учили торговаться? Что же, давай поторгуемся! Я потребую у тебя услугу того же объема, что окажу сам. Уровня спасения жизни? Пойдет?

— А ты спасаешь мне жизнь сейчас?

— Уж поверь!

— А можно какие-то более убедительные доказательства представить? С верой в слова незнакомых вампиров у меня некоторые проблемы. Пока все выглядит, как развод!

— Уголек, мне нравится твой новый патрон! — хохотнул кровосос. — Ну, хорошо. Давай рассмотрим твою ситуацию с моей точки зрения. Сильное Пламя уровня Господина приходит в мой дом и заявляет, что ничего не помнит о своей прошлой жизни. Просит моей помощи, чтобы вспомнить. Скорее всего, на такой шаг несчастного толкнули критические обстоятельства. Вероятно, его ищут и даже хотят убить. Ну или отправить на очередное перерождение. Ситуация отчаянная, сильное Пламя не проживет и суток, если не поймет, каким должен стать его следующий шаг. Возможно, огонек уже ходил к кому-то, но ответов не получил. И я для него — последний шанс. Как тебе? Пойдет, как убедительные доказательства?

— Больше похоже на суждения, чем факты!

— Но ошибся ли я?

Некоторое время я молчал. Потом махнул рукой.

— Нет. Ты прав по всем пунктам. Я ничего не знал о полукровках еще несколько часов. До момента, пока два адепта не попытались меня убить.

За спиной раздался возмущенный вздох и едва слышимый шепот. Что-то вроде: "Ой, дурак!" Мол, нельзя быть таким откровенным с этим существом. Возможно, Карина и права, но что еще можно было сделать? Я не мастак в переговорах, у меня из всего жизненного опыта только школа да первый курс вуза. И вообще — никто меня не готовил к такому! Что еще я должен ему сказать? А она — что собиралась?

С другой стороны, мама всегда говорила, что честность — лучшая политика. По крайней мере, не придется путаться в собственном вранье.

Вампир тем временем развел руки в стороны. Типа, видишь, я же говорил.

— Как видишь, цена, которую я запрашиваю, не так уж и высока.

— Хочу уточнить. Я соглашусь на нее, если это не будет угрожать моей жизни или жизни важных для меня людей. — выставил я дополнительное условие.

— Идет! — негр протянул мне руку, и мне не осталось ничего иного, кроме как пожать ее.

Когда я это сделал, в воздухе между нами повис уже знакомый мне Знак. Такой же, как создала Карина, когда "нанялась" ко мне на службу. Хотя, нет, не совсем. Завитушки были немного другими. К своему удивлению я прочел их, как знакомые русские буквы в книге. И понял, что они значат. Что-то вроде бессрочного договора до выполнения сторонами взаимных обязательств. Падшие — бюрократы!

— Что же мы стоим? — Шлепа сделал приглашающий жест в сторону глубоких кресел, стоящих у дальней стены кабинет. — Прошу садись, гость! Чай, кофе, что-нибудь покрепче?

Поведение негра изменилось моментально. Только что передо мной стоял смеющийся вампир, имеющий возможность диктовать свои условия. И вдруг — радушный хозяин. Похоже, полукровки действительно серьезно относятся к договоренностям.

— Воды, пожалуйста.

— Риош!

Последняя фраза была обращена не к нам. Стенная панель скользнула в сторону, открывая небольшую нишу. В которой обнаружилась стоящая навытяжку юная девушка. Старше меня, быть может, на год. Лицо ее было белым, но не от природы, а из-за краски, покрывающей каждый клочок кожи.

Но самым удивительным было ни это. Девушка была одета, как горничная из какого-то аниме. Коротенькое черное платье, из под которого выглядывали белые кружевные чулки, а поверх него — белый кружевной же передник. На черных волосах непонятно как крепилась белая повязка.

— Хозяин? — склонилась она в поклоне перед вампиром.

— Воды нашим гостям. — распорядился тот. — А мне кофе с ирландскими сливками.

— Не кровь?

Чертов мой язык! Вот зачем? Зачем? Вечно надо вылезти и что-нибудь такое ляпнуть!

Но к счастью, хозяин кабинета не воспринял мой вопрос, как дерзкую шуточку. Даже посчитал необходимым дать небольшое пояснение.

— Вампиры не пьют кровь все время. — взмахом руки он отпустил служанку, которая шагнула обратно в стену, закрыв за собой панель. — Для поддержания необходимого уровня Пламени, мне требуется не более одного питания в неделю. Если выкладываюсь, применяю силу, Знаки или Печати, то чаще. Значительно.

— Кровь для вампиров, как мана? — осмелев, я задал еще один вопрос.

— Что-то в этом роде, да. Но мы ведь хотели поговорить не обо мне?

— Да, точно! Скажи, кто я? Действительно Господин, который не помнит своей личности?

— А ты ее не помнишь?

— Нет! — твердо отмахнулся я. Потом подумал, и добавил. — Но иногда что-то пробивается. Не память, а навыки. Я мыслю не так, как привык. И действую иначе.

— Стал жестче и смелее?

— Что-то в этом роде, да.

— Это проявляется твоя сущность. Пламя пробуждается, и действует так, как привыкло. Есть еще что-то? Может быть, имя?

Я ответил не задумываясь. Не знал, имя ли это, но когда вампир спросил, сразу понял, что слово, звучавшее в моей голове, было именно им.

— Шахат.

В следующий миг произошло сразу несколько событий. Ушла в сторону стенная панель и в комнату шагнула горничная по имени Риош. Только в руках она держала не поднос со стаканами, а два коротких клинка, похожих на японские мечи. Не катаны, а другие, их еще вторыми носят, я не помню, как они называются.

Одновременно с этим, Шлепа вскочил со своего кресла так резко, будто его кто-то снизу в задницу ужалил! Но не напал, а спрятался за креслом, поставив его между собой и мной.

И, наконец, Карина за спиной выругалась так длинно и затейливо, что я чуть было не повернулся на голос. Но удержал себя, сосредоточив все свое внимание на самом опасном противнике — девушке с мечами в руках. По крайней мере, мне она казалась самой опасной.

— Ты привела в мой дом Губителя? — возопил Шлеп из-за кресла. — Уголек, ты в своем уме, вообще?

— Я не знала! — тем же тоном отозвалась суккуба.

Мне пришлось все-таки повернуться в ее сторону, чтобы хотя бы периферийным зрением ее поймать. Было что-то в ее голосе, что вызвало сомнения в ее верности мне. Несмотря на все Знаки.

На всякий случай я сместился в сторону, и теперь расстановка сил в кабинете вампира выглядела, почти как квадрат. Где на каждой отдельной вершине стояло по человеку. Или, точнее, по Падшему.

— Вы чего взбесились все? — произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и миролюбиво. — Это же просто имя.

— Это имя одного из Губителей!

Теперь Шлепа произнес это слово так, что стало понятно — пишется и произносится оно исключительно с заглавной буквы. Из-за кресла он пока выходит не спешил. К счастью, как и его горничная — атаковать.

— Это еще кто такие? Губители эти ваши? Понаплодили, блин, сущностей!

Страха не было. В комнате находилось три существа, которые явно были настроены ко мне враждебно, а я испытывал лишь готовность к бою. Никаких сомнений и сожалений.

Видя, что я тоже не тороплюсь переводить конфликт в горячую фазу, вампир, кажется немного расслабился. Но не настолько, чтобы продолжить разговор.

— Тебе лучше уйти, парень. — произнес он голосом, каким обычно говорят с бешенными собаками. Типа, хороший песик, не надо рычать! Мы ничего тебе не сделаем, просто проходим мимо.

— А вот фигушки! — возмутился я. — Мы заключили с тобой договор, кровосос! Ты пообещал мне сказать кто я!

Шлепа удрученно кивнул, поджав губы. Да, мол. Заключили. Косяк.

— Ты не Господин. Ты Губитель. — сказал он. — Это все. А теперь уходи!

— Не-не-не, чувак! — на меня будто кураж какой напал. Слушал себя и не верил, что это я говорю! — Мы с тобой руку пожали и Знаком все скрепили. Так что сейчас ты либо рассказываешь мне все про Губителя по имени Шахат, либо…

Тут я хотел сперва сказать, что в противном случае сделка аннулируется, но в последний момент изменил решение. По наитию, которое вело меня в последние часы, буркнул с небрежным видом.

— Либо… ты сам знаешь, что с тобой будет.

Я этого, кстати, не знал. Понимал, что сила Знака велика, но что он сделает клятвопреступнику — не представлял. А вот вампир, похоже, вполне. Он скривился еще больше, кивнул, признавая мою правоту, и обойдя кресло, вновь опустил в него свою задницу.

— Риош. Свободна. Шахат не нападет, мы связаны Знаком.

Не проявляя никаких эмоций, боевая горничная опустила клинки, шагнула назад и скрылась за панелью. Блин, робот какой-то, а не человек!

— Губитель это очень своеобразный вид Падших. — произнес Шлепа, когда его слуга ушла. Вспомнив, что между нами Знак взаимных обязательств, он сразу успокоился. А ведь несколькими секундами ранее вел себя так, будто я пришел его убить. — И редкий. Я, по крайней мере, за всю свою долгую жизнь не встречал ни одного. Зато слышал кое-что. Там, где они появляются, все всегда идет наперекосяк.

Час от часу не легче! Сперва я беспокоился о том, что являюсь Господином, то есть по сути демоном-полукровкой. А теперь выясняется, что все гораздо хуже! Я — Губитель! Какой-то черт, от упоминания которого даже вампира корежит!

— А можно поконкретнее! — бросил я. — А то все какими-то общими фразами отделываются. Кто это такие? Что делают? Чем опасны? И кто такой этот Шахат, что ты аж побелел? Давай, выкладывай!

— Шахат — самый известный из Губителей. В действительности, я слышал только три имени. Твое, Урила и Рахуса. И ты должен понимать, что много про них я не расскажу.

— Почему это? Мне казалось, ты торговец информацией!

— Сложно торговать тем, о чем имеешь только приблизительное представление. Губители схожи с Бессмертными Господами. Всем: Пламенем, уровнем силы и близостью к источнику крови. То есть, по родословной, они практически чистые нифилимы, а вот по личному могуществу могут бросить вызов и Князьям мира.

Так, теперь еще и Князей каких-то подвезли! А, точно, это которые над Господами стоят. Или самые сильные из Господ. Я, блин, скоро утону в этих терминах! Но уточнять по ним я ничего не стал. Сосредоточился на главном. То есть, на себе.

— Что еще?

— Они не участвуют в Игре. В принципе, все. А, нет. Есть предположение, что их главная цель — разрушить Игру.

Еще и Игра… Я почувствовал, как в груди разгорается костер ярости. От бессилия. С каждым полученным ответом, я понимал все меньше и меньше. И от этого злился.

— Что еще за Игра?

— Суть и смысл существования любого Падшего. От самого незначительного, вроде уголька, что стоит у тебя за плечом, до самого сильного Господина и даже Князя. То, ради чего горит наше Пламя. — с усмешкой ответил вампир.

— Я сейчас кого-нибудь ударю. — пообещал я, чувствуя, что дым из ушей готов повалить в любую секунду. — Поэтому, Шлепа, давай с самого начала. С основ. Нафига Падшим Игра?

Хозяин кабинета встал, неторопливо дошел до дальней стены кабинета и сдвинул в сторону еще одну панель. Похоже, у него тут все в сплошных тайниках! Но в этом оказалась не вторая боевая горничная, а небольшой сейф. Открыв который, вампир достал небольшой камушек, размером с перепелиное яйцо. Только внутри него бушевал живой огонь.

— Знаешь, что это? — спросил он, держа камень между большим и указательным пальцами.

— Пламя? — ответ, как бы, был очевиден. Правда, до этого момента я был уверен, что эта невидимая штуковина находится внутри человека. — Ты грохнул кого-то из Падших и забрал его Пламя?

— Верно. И — неверно. Начну со второго — чужое Пламя, я говорю о Падших, невозможно забрать надолго. На короткий срок, оно может быть впитано победителем, но потом погаснет. За несколько дней, иногда может протянуть неделю, но не дольше. Да, в краткосрочной перспективе это может сделать даже слабого полукровку сильным, но цена слишком высока. Чужое Пламя может спалить нового хозяина, а может изменить, превратив в тупую, жаждущую лишь новой пищи тварь. И жрать она будет только Пламя. А вот сильному слабое Пламя ни к чему. То есть, забрать можно, получить усиление на час или больше, но потом оно просто растворится в его собственном.

— Тогда это что за штука?

— Тоже Пламя. Но людское. Человеческое. Его можно усвоить и стать сильнее. В этом и заключается смысл Игры на восхождение.

Глава 9. Игра на восхождение

Я кивнул, хотя не понял ровным счетом ничего. Какая-то Игра, новый вид Пламени… Но воспринял почти спокойно. Из-за уровня запредельности творящегося вокруг меня бреда, ощущал я себя так, словно находился во сне. Где ты по умолчанию принимаешь происходящее, и не забиваешь себе голову вопросами: “как”, “зачем” и “почему”. Только уточнил.

— То есть, вы просто убиваете людей и забираете их Пламя, так что ли? Понятно тогда, чего вас демонами называют.

Вампир хохотнул, обнажив клыки. Аккуратно вернул камень с огоньком обратно в сейф, запер его, и лишь после этого, вернувшись в кресло, заговорил.

— Нет! Хотя, признаюсь, это бы здорово все упростило. Забил сотню тысяч — и на перерождение! Но тот, кто установил правила Игры, не любит простые решения. Другими словами, Пламя людей невозможно забрать. Они могут его лишь дать.

— И нафига им это?

— Затем, что они не знают, чем владеют. Понимаешь… они его производят. Сами не имеют, но зато генерируют в промышленных масштабах!

— Э-эм… — я подвис. Много чего ожидал, но не такого.

— Хитро устроено, да? — Шлепа снова рассмеялся.

— Я все еще не понимаю…

Мне почему-то представились огромные загоны, забитые людьми. Колючая проволока, пулеметчики на вышках, лающие псы охранников. И существа, похожие на вампира, стоящие за заборами, и вытягивающие из людей энергию своими призрачными щупальцами-тентаклями. Как те два адепта, что хотели меня убить.

Сразу за этой пришла другая картинка. Из “Матрицы” — бесконечные поля, где люди лежат в капсулах, выступая живыми батарейками. Последний образ заставил меня содрогнуться — так, что ли? И я тоже вот так лежу?

— То, что мы называем человеческим Пламенем, люди научного склада ума определяют, как коллективное-бессознательное. Совокупность когнитивных способностей множества людей, принимающих, как истину что-то общее для всех. Или многих. Человечки попроще именуют это верой.

В этом месте я чуть не заржал. Столько пафоса про Игру и энергию, я себе уже черти что навоображал, а на выходе — вера? Серьезно? Надо встать на колени и помолиться, чтобы зарядить батарейку?

И я бы действительно рассмеялся, просто не успел. Увидел, как вампир вдруг скосил взгляд в сторону, и напрягся. А по моему глубокому убеждению, существо подобного уровня по пустякам этого делать не станет.

— Что?

Карина тоже заметила, как подобрался Шлепа. И сделала подобный моему вывод. Даже ухватила за рукоять кинжал, что скрывался у нее под ветровкой.

— Похоже, твой подопечный привел к нам гостя. — мужчина нажал на поверхности стола кнопку и из него выехал небольшой монитор. Но показывающий не картинку с камеры, а сканер. На котором отображалась одна единственная точка. Без всякой привязки к карте или чего-то подобного. Похоже, это даже не маячок, а просто сигналка сработала.

Я, честно говоря, ожидал увидеть отряд адептов, типа тех, что приехали к Валере в усадьбу на джипах. Но красный огонек на темно-синем фоне почему-то пугал даже больше. И, как оказалось, не зря.

— Хаур или Ося? — спросила девушка.

— Скорее, второй. — явно поняв вопрос отозвался Шлепа. — Хаур сейчас в отъезде, если моя информация верна. Хотя, это может быть и Оробас.

— Но это не его территория!

— Когда это останавливало Господ, уголек?

Так эта точка — Господин? Один из тех Падших, которые в здешней системе стоят практически на самом верху? И пришел он не просто так, а за мной. События этой ночи как бы намекали, что иначе и быть не может.

— Нам надо уходить! — Карина положила руку мне на плечо. — Ты же не сдашь нас?

— Милая, я ведь еще не знаю, кто пришел! — на этот раз улыбка Шлепы указывала на нервозность. Он тоже опасался визитера. — Если Хаур, то не просто сдам, а подам на золотом блюде. Ты ведь знаешь, что я хожу под ним.

— Независимый торговец информацией! — презрительно выплюнула суккуба.

— Под рукой кланов не бывает свободы! — отмахнулся тот, хотя и было видно, что замечание девушки его задело. — Но если пришел Ося или, что было бы совсем хорошо, Оробас, то вариантов у вас становится больше.

— Выпусти нас!

— Как только выясню, что происходит, уйдете по одному из моих тайных путей. Так что давай не нагнетать, ладно? А пока… Риош!

Боевая горничная появилась моментально. И, хорошая новость, без клинков в руках. Значит, пришла не воевать.

— Хозяин?

— Узнай, кто пришел!

— Выполняю.

Со скоростью, которой не ждешь от человека, белолицая девчонка скрылась за панелью. А мы напряженно уставились друг на друга. Я, например, ждал нападения. Ну а что? Логично же, следует из слов самого вампира. В клуб явился один из Господ, и если это тот, кому служит Шлепа, то он меня сдаст. А значит — драки не избежать.

Я принял это спокойно. Как неизбежность, но без фатализма обреченного. Более того, внутри меня вдруг выросла и окрепла уверенность, что при плохом сценарии я вполне могу дать бой вампиру. И даже имею шансы его победить. Печать еще действовала.

— Это Оробас, хозяин. — Риош вернулась через пару минут, которые мы провели в тягостном молчании. — С двумя сопровождающими из ближнего круга и тремя девками. Занял один из столиков в вип-зоне.

— Что-то сказал? — честное слово, голос Шлепы немного подрагивал. При этом, он определенно испытал сильное облегчение.

— Просил подняться к нему, когда вы освободитесь. Просил не торопиться, если вы заняты. Заказал шампанского. Пять бутылок “Северной Звезды”.

— Пришел поговорить. — сделал вывод вампир. — И маскирует это под развлечение. Кто сопровождающие? Знаешь их? Ты сказала, из ближнего круга?

— Да. Семен и Грек.

— Значит, все верно. Переговоры. Хм-м!

В голове хозяина кабинета шли какие-то расчеты, так что я пока решил не вмешиваться. Прямой и явной угрозы, если судить по его словам, пока не было, а пытаться понять происходящее у меня бы все равно не вышло. Слишком многого я еще не знал.

Да и Карина, когда прозвучало имя Оробаса, сразу же, нет, не успокоилась, но стала вести себя не так напряженно. Значит, ждать следовало и мне.

— Так. — нарушил, наконец, молчание, вампир. Он уже все для себя решил, и говорил больше для нас, чтобы мы понимали происходящее. И не хочет, чтобы мы сделали нечто необдуманное. — Похоже, он знает о том, что Хаур или Ося охотятся за мальчишкой. И хочет им помешать.

Я вскинул бровь, мол, а нафига?

— Приморские Господа не упускают возможности насолить равнинным. Это старая вражда. Я не слишком хорошо в это погружен, как ты понимаешь. Но на этом можно сыграть. Поэтому я сейчас поднимусь к нему, выясню, чего он хочет, и вернусь.

— А нам предлагаешь сидеть здесь и ждать? Пока ты нас сдашь? — я покачал головой. — Я, может, и не понимаю сейчас ничего, но не дурак точно!

— Он под Знаком договора. — Карина встала на защиту вампира. — Предать не сможет, даже если захочет.

— А как же то, что он говорил про этого, как его, Хаура? Что подаст нас на золотом блюде? — не поверил я.

— Хаур его господин. Печать служения выше Знака договора.

— А если там не Жиробас, а этот самый Хаур? — меня это все ни разу не убедило. — Что? Мы же это знаем только со слов боевой горничной! А она могла и соврать!

Шлепа расхохотался. Если кто смотрел передачи про животных, и видел смеющихся гиен, то поймет, как он при этом выглядел.

— Правильный подход, огонек! Верить никому нельзя — это Игра. Но тебе придется. Или попытаться выйти отсюда, используя силу.

Намек прозрачный. Мол, пока все еще можно разрулить миром.

— Мы подождем. — Карина немного надавила голосом, давая понять, что мне лучше прислушаться к ее мнению.

— Да. — с небольшой заминкой произнес и я. — Подождем.

— Прекрасно! Риош, поухаживай за гостями, я мигом. — с этими словами вампир покинул помещение.

Боевая горничная встала у стены и замерла без движения. Как робот в режиме ожидания. Интересно, она вообще живая или правда андроид? Слуга вампира — это же фамильяры, ну, если по фильмам и играм судить? Да и двигается она быстрее человека, а вроде бы фамильяры получают часть силы своего хозяина.

Несколько минут мы с суккубой молчали. О чем она думала, я не знал, но мои мысли были очевидными. Я просто пытался уложить происходящее в голове и примириться с новой реальностью.

Еще вчера, каких-то несколько часов назад, я был обычным парнем. Учился, жил, строил планы. У меня все было хорошо!!! Полная семья, друзья, подруга, к которой я испытывал самому не до конца понятные чувства. И вдруг — два мужика, желающие меня убить, соседка, спасающая меня от них. Кровь, смерти, побег. Ведьмак Валера, адепты, Господа, Печати и Знаки. Вампиры, блин, с фамильярами! И вишенкой на торте — я сам не тот, кем считал себя с рождения! Какой-то Губитель! Которых, судя по реакции того же Шлепы, все побаиваются, но совершенно точно — не любят. Настолько, что предпочитают убивать!

Чудо, что я еще в истерику не впал. Воспринимаю все почти нормально. Плыву, барахтаюсь, не тону в собственных эмоциях. Интересно, это временный эффект Печати, которую я на себя наложил в доме ведьмака или проявление той части личности, о которой я не знаю? Почему, кстати, память этой самой личности ко мне не возвращается? Мне ведь столько всего уже рассказали, а я даже ни на что не среагировал.

— Карина. — прервав молчание, я обратился к своей сопровождающей. — Почему я ничего не вспоминаю? Я читал, что люди, которые потеряли память, вспоминают что-то, когда видят или слышат.

— Понятия не имею. — со вздохом отозвалась девушка. — Может, время еще не наступило? Например, Пламя проснулось, а личность Шахата еще нет?

— А так бывает?

— А мне откуда знать, как оно бывает, Кеша? Ты первый Губитель, с которым я встретилась. — помолчав немного, она добавила. — О чем я думала, вообще?..

Последняя фраза, видимо, касалась надежных, как швейцарские часы, планов суккубы на мой счет. Которые про втереться в доверие, стать членом ближнего круга, возвысится. Но с карьерой, судя по всему, не задалось. И свалить уже не вариант — принесла присягу на Знаке.

Кстати, о карьере.

— Пока Шлепа трет с этим Жиробасом, расскажи мне про Игру. — попросил я. — Какая у нее цель, что это за вера и с чем ее едят? Губастый как-то не особенно толково объяснил, я больше запутался. А мне кажется, чем больше я знаю и понимаю, тем больше у нас шансов выжить.

Произнес это и понял — правда. Вопрос так и стоит, останусь я живым или нет. И это нифига не игра слов.

Карина медленно кивнула и начала говорить. В отличие от того же Шлепы, она не издевалась, не умничала, а вполне доходчиво объясняла. Я же со своей стороны постарался отключить критическое мышление, которое пыталось выставить слова моей спутницы, как полный бред сумасшедшего. А там было от чего с катушек слететь.

Короче, если коротко, то дела обстояли так. Падшие — потомки элохим, запертые на Земле. Это мне уже Валера объяснял, так что ничего нового. Но вот чего он не говорил, так это про заточение. Бессрочное или до события, которое называется “Конец Времен”. Короче, покинуть это место Падшие не могут, но хотят. Очень. И способ есть. Для этого им нужно обрести “истинное тело”. По сути — дорасти до уровня своих предков элохимов. Эволюционировать или прокачаться — кому как больше нравится.

А на это нужна энергия. Целая прорва энергия. Которую тут взять негде, кроме как от людей. Да-да, ту самую веру, которую люди генерят в постоянном режиме. Но получить ее не просто. В смысле, нельзя собрать сто тысяч миллионов человек, подключить их к прибору проводами, и заставить производить энергию. Нужно, чтобы они сами во что-то верили, и отдавали ее.

И вот тут начиналось самое интересное. Верить люди могли во что угодно. В деньги, в капитализм или коммунизм. В царя, в богов, их отсутствие или высокие технологии. Даже в эко-повесточку и в то, что “жизни черных имеют значение”. Главное, чтобы эта самая вера была стержнем, основой мышления человека. Частью его искренних убеждений в картине мира. Без которого все нафиг рухнет.

И вот эта самая энергия, которую производили люди, и являлась топливом для эволюции Падшего в элохима. С последующим отчаливанием в иные планы, закрытые для людей. Игра же являлась набором правил, определяющими порядок добычи людского Пламени. Кто, как, кому и сколько, грубо говоря.

Звучало все это самую малость бредово. Особенно та часть, где говорилось, что вера — энергия. Но Карина сумела заставить меня немного по другому на это посмотреть.

— Сам подумай, — сказала она. — Большинство людей ведь ничего на самом деле не знают — просто верят. В то, что земля круглая, вода мокрая, а по проводам бежит электричество… Нет-нет, не перебивай, я в курсе, что большая часть прикладных верований получила зримые доказательства! Но посмотри с другой стороны: сколько человек из миллиардов живущих сегодня лично бывали в космосе и видели Землю хотя бы с низкой орбиты? Видосы-то все смотрели, но с уровнем современных технологий создать подобные на мощном компьютере — небольшая проблема, верно? Поэтому они не знают, а верят. Понимаешь к чему я?

— Не совсем. Есть ведь наука…

— Есть! Довольно много людей ею занимаются. Делают точные приборы, совершают открытия, создают новые возможности для всего вида. Но в массе своей, а? Люди верят или знают?

И после этих слов я подвис. Раньше о таких вещах просто не задумывался, но теперь… Вот лично я знаю, как работает электричество? Нет! Я обучен им пользоваться, знаю, что если нажать на выключатель — зажжется свет. Но сами процессы мне непонятны.

Или взять двигатель внутреннего сгорания. Много водителей понимает, что у них под капотом? Именно понимают, а не повторяют сказанные кем-то слова? Батя, например, в шутку, конечно, говорил, что там гремлины какие-то ручки крутят. А смартфон? Компьютер? Интернет? Там же вообще черт ногу сломит!

Нет, при необходимости, я могу прочесть о том, как устроено любое устройство или физический принцип. И даже, возможно, пойму, что прочитал. Но ведь большинство людей этого не делает! Я сам — не делаю!

А можно еще глубже закопаться. Вот прочитаю про теорию струн, например. И, внезапно, пойму. Но ведь это же кто-то написал, а я лишь прочел и — что сделал? Правильно, поверил, что это правда. В итоге же получается, что в массе своей люди действительно лишь верят во все, что их окружает? Просто верят, в то, что это работает?

Ох, ладно, поехали дальше, к Игре. Вера одного человека, если сравнивать ее с тем же электричеством, ничтожна. Даже не сотая часть одного ватта. И она мало на что годится. Но, если таких людей сотни тысяч или даже миллионы, Падшие получают источник постоянно возобновляемой энергии.

Вот она-то и является целью Игры. Господа и стоящие над ними Князья (самые могущественные из Господ, как объяснила мне девушка) просто создают для людей объекты применения веры. Демократию, например. И собирают сливки.

— Какая-то мировая закулиса, получается. — с некоторым сомнение протянул я по завершению ее рассказа. — Тайное мировое правительство и все такое. Никогда в такое не верил.

— Потому, что его и нет. — суккуба задумчиво накручивала на палец черную прядь волос. Последние несколько минут она все чаще и чаще смотрела на дверь, ожидая возвращения вампира. — Господа не правят миром — они просто не смогут договориться. Каждый дорожит своим кусочком. У кого-то он совсем небольшой — наш город, например, делят двое Господ, но за приделами городской черты их власти уже нет — другие кормятся. Хаур и Ося, ты уже слышал их имена. А вот Оробас, с которым сейчас общается Шлепа, владеет довольно крупным участком черноморского побережья. От Туапсе до Новороссийска. Правда, земли больше, а вот людей меньше.

— И приперся на вражескую территорию? Зачем?

— Ну, посещать любое место ему никто не запретит. Главное, чтобы не претендовал на “урожай”. Но он, видимо, это и собирается сделать. Хочет получить часть города, а то и весь его полностью.

— Каким образом?

— Если бы я это знала, то была бы Господином. — хмыкнула девушка невесело.

— Понятно.

Самое смешное, что теперь мне и в самом деле было понятно. Бредово, но понятно. Кроме одного — Губители в этой схеме что делают? Однако, дать ответ на этот вопрос Карина не могла. Сама не знала. Про этих типов вообще было очень мало информации. По крайней мере у такого невысокого полета Падшего, как суккуба.

Наконец, вернулся вампир. И вид у него был очень и очень задумчивый. Как у человека, который никак не может принять сложное решение. Смотрит на чашу весов, а они ровненько замерли. — ни туда, ни сюда.

— Оробас знает про тебя. — произнес он, остановившись в дверях. — Что ты здесь, и что ты ничего про себя не знаешь. Но не знает про твою сущность. Считает, что ты один из мелких Господ, который отложил пробуждение своего Пламени. Чтобы так спрятаться от врагов.

Слово в слово то, что предполагал ведьмак Валера. Похоже, довольно распространенная практика у этих существ. Неудивительно, с учетом их дружелюбности и Игры.

— И что?

— Хочет поговорить с тобой. Я лично сделал вывод, что он желает пригласить тебя в свой клан.

Ну офигеть теперь! А мне это надо, вообще?

— А ему это зачем? Может, это такой способ заманить меня к себе и убить?

— Затем, что он понимает твою важность для кого-то из городских Господ. А значит — может им помешать. Это достаточная причина для таких, как Оробас. К тому же, ты, возможно, знаешь что-то про них. Это тоже полезно.

— Карина? — спросил я мнение суккубы.

— Был бы ты Господином, могло бы сработать. Защита одного из кланов, по крайней мере, на первое время. Но на Печати Служения твоя сущность откроется Орабасу. И тогда он просто убьет тебя. Во всяком случае — попытается?

— А если без Печати?

— Никто в своем уме на такое не пойдет. Вдруг ты подсыл от врагов?

Ну да, это логично. Черт, что же делать?

— От разговора, если я правильно все понял, мне не отвертеться? — спросил вампира.

Тот кивнул, все верно, мол. И даже пояснил почему.

— Тогда ты потеряешь для него ценность и станешь опасен. Он не станет сам тебя убивать, просто шепнет городским, что видел того, кого они ищут.

Ясно. Ну, я так где-то и думал. Значит, придется идти. Но и условия Жиробаса принимать не в коем случае нельзя. Предложить свои? Что я вообще могу предложить?

А ведь кое-что могу! Один хочет меня убить, второй прибрать к рукам. Но оба играют в Игру. Суть которой — возвышение. Оробас нуждается в расширении своих угодий, хочет подмять город — для этого он и приехал сюда. Узнал о суете и приехал — увидел возможность. На этом можно и самому сыграть. Рискованно, правда, придется проскочить меж двух огней, но может и выгореть!

Черт, даже не знал, что я настолько авантюрист. Хотя, я многого о себе не знал…

— Ладно. Я поговорю с ним.

— Уверен? — вскинулась тут же Карина. — Печать…

— Я не пойду к нему на службу. Но предложу услугу. И он не сможет отказаться от такого предложения.

— Да что ты сейчас можешь предложить! — ну прямо мысли мои читает! Слово в слово!

— Немного. — кивнул я. — Он ведь хочет свалить одного из Господ города? И я ему в этом помогу!

“В конце концов, Шлепа ведь сказал, что главная цель Губителей — разрушить Игру! Вот я им ее и разрушу!”

Глава 10. Оробас

Строго говоря, плана у меня не было. Только убежденность в том, что провести переговоры с припершимся по мою душу Падшим мне по плечу. Откуда она взялась я теперь тоже представлял — из Пламени. Из личности, которая принадлежала существу, которым — уверен! — я не являлся. Но раз уж он каким-то образом оказался во мне — пусть помогает!

— Я провожу. — Шлепа открыл передо мной дверь, пропуская вперед.

Суккуба тоже поспешила встать, но я остановил ее взмахом руки.

— Ты останешься здесь.

— Но!..

— Это приказ. — незачем мне еще волноваться за то, что скажет или сделает девушка.

Краем глаза я заметил, как одобрительно дернулся уголок рта вампира. Мол, с прислугой только так — твердость и строгость. А то на шею сядут и ноги свесят.

Мы прошли по уже знакомым коридорам, вышли под оглушительную канонаду танцпола, поднялись по металлической, похожей на пожарную, лесенке, на второй этаж. Строго говоря, это была галерея, второй уровень построенный над танцполом. Видимо, та самая вип-зона.

Отсюда открывался прекрасный вид на беснующуюся толпу внизу, однако звук музыки звучал настолько приглушенно, будто она играла в квартале отсюда. Такой ненавязчивый фончик, не мешающий разговаривать без повышения голоса. Что было странно, однако за сегодняшнюю ночь я видел уже столько лютой страни, что эта меня даже не удивила. Магия, наверное, равнодушно подумал я про себя.

По всему периметру галереи было расставлено всего три столика, по одному на каждую сторону. Точнее, ложи: по два пэобразных дивана вокруг массивного стола. За одним из них, ближнему от лестницы, располагалась кампания из шести человек: трех мужчин и трех женщин. Последние, судя по их внешнему виду, были из древнейшей на Земле профессии. Очень хорошо оплачиваемой. Хотя это могли быть и суккубы, судя по бьющей через край сексуальности. Или и те и другие сразу.

А вот мужчины не впечатляли. Какие-то совершенно обычные и очень молодые. Реально, мне когда сказали, что в ночник пришел целый Господин с двумя сопровождающими, я представил себе мужиков лет сорока-пятидесяти. А этим хорошо если по двадцать пять лет было.

— Орабас тот, что в центре сидит. — подсказал Шлепа, пока мы шли.

Красавчик из какого-то девчачьего сериала. Слишком длинные для парня светлые волосы, прикид похожий на вариацию из частной школы для мальчиков, брошь с драгоценным камнем на том месте, где должен располагаться узел галстука. Короче, позер.

— Что-то про него можешь сказать? — раньше надо было спрашивать, но у меня вся ночь вот так, на бегу.

— Хитрый. Умный. Жестокий. Но это про любого из Господ можно сказать.

Ладно. Не самая полная характеристика, но что есть. Как говорил наш препод по истории права — работать будем с тем, что есть.

— Доброй ночи. — сдержанно поприветствовал я кампанию. — Меня зовут Кеша. Вы хотели со мной побеседовать.

Девушки повернулись на голос, смерили взглядами, которые безошибочно просчитали все мое движимое и недвижимое имущество, а также перспективы на ближайшие десять лет. После чего повернулись к блондинчику, ожидая его команды.

— Потанцуйте пока. — молвил тот, безотрывно, как ящер, глядя на меня.

Путаны быстренько подскочили и стуча каблучками поспешили к танцполу.

— Шлепа, не думаю, что тебе нужно присутствовать при разговоре. — теперь красавчик обратился к вампиру. — То, чего ты не знаешь, не сможешь рассказать хозяину.

— Я лишь проводил вашего собеседника, Орабас.

— И я очень тебе за это благодарен. — губы молодого человека безжизненно растянулись в улыбку. После чего взгляд рептилии переместился на меня. — А вы присаживайтесь, Кеша. Шампанского?

Прежде, чем я успел ответить, на столик передо мной был поставлен бокал до половины наполненный золотисто-пузырящимся напитком. А потом произошла очередная странная вещь этой ночи.

Мир перевернулся. Не фигура речи ни разу, кстати. Я словно бы оказался под водой, где совершил полный переворот. Верх стал низом, низ — верхом, а потом, буквально через мгновение, все снова вернулось на место. Мне пришлось ухватиться за край дивана, чтобы не упасть — крепко повело. И только после этого я заметил, что спутники Оробаса исчезли.

Дальнейшее изучение показало, что не только они. Пропал вампир, девушки, виляющие попками в направлении лестницы, сама лестница и танцпол снизу. Исчезло вообще все. На месте остались только диваны, стол, я и блондинчик. А вокруг — темная клубящаяся тьма.

— Слепок. — подарив очередную улыбку “пояснил” Господин. — Для обеспечения полной конфиденциальности нашего разговора. А шампанское рекомендую. “Северную звезду” не купить на открытом рынке.

— Не пью. — я не стал задавать вопрос о “слепке”. Понятно, что какая-то нифилимская магия. Типа, создания пузыря, через который не проходят звуковые и световые волны. Наверное. — И о чем вы хотели поговорить, господин Оробас?

— Просто — Оробас. Или Оро — для друзей. Уверен, мы станем друзьями, Кеша. А теперь, когда лишних ушей нет, может вы скажете свое настоящее имя? Предусмотрительно не ставить о нем в известность нашего губастого приятеля, но мне, полагаю, можно его узнать?

Ага, щас! Все бросил и начал рассказывать о том, что я Губитель!

— С высокой степенью вероятности, вы Шахат, — между тем продолжил красавчик. — Все на это указывает. Но вероятность ошибки имеется.

Мне будто кастрюлю на башку одели и пару раз половником по ней вдарили — настолько меня оглушили эти слова. Я тут прихожу с намерением водить его за нос, а он мне с ходов — ты Шахат. Откуда он знает? Шлепа рассказал? Больше некому! Вот же гнида вампирская!

— С чего вы взяли? — я все же нашел в себе силы ответить. Тупим до конца! В девяноста процентах случаев эта тактика срабатывает! Даже на экзамене!

— Не могу сказать, что это было просто. — покачал головой мой собеседник. — Но я проделал значительную работу. Хотите услышать, какую? Чтобы не тратить время на отрицание очевидного.

— Ну, давайте…

Пока он болтает, у меня есть время подумать. Подготовиться… Подготовится к чему, блин! Куда я вообще полез?! Эта тварь таких, как я на завтрак пачками жрет! С чего я вдруг решил, что смогу его перехитрить?

— Нижний Тагил. Восемнадцать лет назад. — произнес Оробас, не отрывая от меня взгляда. И замолчал. Как бы давая мне возможность что-то сказать. Более того — ждал моего ответа.

А что я мог на это сказать? Что слышал про такой город, который где-то на севере нашей бескрайней находится? Или, что никогда там не был? Но вместо тысячи слов, я лишь поднял бровь. Типа, ок. Нижний Тагил. Восемнадцать лет назад. Дальше что?

Блондин сканировал меня своими безжизненными глазами. Искал малейшую реакцию, но не находил ее. Потому что ее не было! Где я и где Нижний Тагил. Тем более восемнадцать лет назад, когда я только родился… Стоп-стоп-стоп! Восемнадцать лет! Мне сейчас столько! А он считает меня Шахатом. Значит, там, в Тагиле, что-то случилось с предыдущим… как правильно сказать? — телом? Шахата. Так, что ли?

И, видимо, что-то на моем лице все-таки отразилось. Оробас тут же победно улыбнулся и продолжил.

— Все верно. Восемнадцать лет назад. Микрорайон “Вагонка”. Казнь шестерых Господ, которую провернули ты и твой дружок Урил. Охота, которую на тебя объявили сразу все сибирские кланы. Закончившаяся твоим уничтожением. Как всем тогда казалось — окончательным. По слухам, Целла тогда применила Печать Гнева. А в тот же день, в тот же самый час, Кеша, — мое имя он произнес с нескрываемым сарказмом, — в городе Краснодаре родился невозможный ребенок. Ты. Будешь отрицать?

— Какой-какой ребенок? — не удержавшись спросил я. Ну, просто прозвучало это по-дурацки.

— Невозможный. — охотно пояснил Оробас. — Я слышал, что вы, Губители, именно так называете тех, в кого планируете перенести свое Пламя после гибели предыдущего тела. Эта ваша этическая головоломка с запретом на перерождение в том, чья жизнь прописана в мире. Но признаю, решение найдено изящное. Найти родителей, у которых родиться смертельно больной ребенок, наложить на них Печать Подчинения, и заставить родить его вопреки мнению врачей. А потом заселится в него, исцелив недуг собственным Пламенем.

— Чего? — я застыл с открытым ртом.

— Я говорю, что решение изящное. Хотя сам посыл какой-то извращенный. В чем проблема с захватом тел кровных родственников? Быстрое восстановление Пламени благодаря генетической совместимости, передача всех активов по линии наследования — это ведь гораздо практичнее, и не несет с собой кучи сопутствующих проблем. Но вы всегда были большими оригиналами, стоящие между сторон.

Падший, видимо, считал, что я спросил про схему переселения, но я, в общем-то, думал совсем не об этом. Куда больше меня оглушило известие о том, что мои родители, оказывается, собирались сделать аборт. Потому, что я был невозможным ребенком. Тем, кто не должен был родиться. Или умереть сразу после рождения.

Откуда-то я знал, что это чистая правда. Не было никаких воспоминаний, голосов, просто железобетонная уверенность — так и было.

А потом оттуда же, из глубины Пламени, горевшем во мне, пришло еще одно понимание. Ни в коем случае нельзя дать понять Оробасу, как я разрушен этим известием. Пусть он лучше увериться в том, что раскусил хитрого Губителя, чем узнает, что я обычный пацан, подружившийся с Пламенем, но ничегошеньки не помнящий о своей прошлой жизни.

— Неважно. — с незнакомым (или уже знакомым) мне самоконтролем произнес я. — Ладно, допустим ты прав. И чего же ты тогда хочешь?

Как-то незаметно перешел на “ты”. Опять какое-то проявление долбанного Шахата!

— Помощи. Чтобы ты помог мне. — Оробас тоже сменил тон.

— В чем?

— Я хочу этот город. Сам же понимаешь, нужно расти. Остановился — проиграл. А старики Хаурес с Осирисом про это забыли. Поделили город пополам, и сидят без движения уже четверть века.

Ося, про которого говорили Карина и Шлепа — это Осирис? В смысле — ТОТ САМЫЙ ОСИРИС? Египетский бог? Офигеть! Как он в Красе вообще оказался? Не знаю почему, но эта мысль на долгие две секунды заняла весь мой разум.

К счастью, я быстро вернул себе контроль.

— Ты ведь знаешь, что я не играю в вашу Игру… — холодно, по крайней мере я надеялся, что прозвучало именно так, произнес я. — С чего бы мне тебе помогать? Сам разбирайся.

— С того, что Осирис хочет тебя убить. Ищет тебя. Я навел справки — это не его решение. Он лишь выполняет заказ. Так что, помогая мне, ты поможешь и себе.

— Если я скажу нет?

Не знаю, как без Пламени я смог бы провести этот разговор. Еще и с таким самообладанием. Оно будто бы согревало меня изнутри, придавая уверенность, которой сам я не чувствовал. С другой стороны — не было бы Пламени, и этого разговора тоже не было бы.

— Тогда я отдам тебя ему. Скажу, где тебя искать. — просто пожал плечами Оробас. — И останусь в выигрыше в любом случае.

Тварь! Впрочем, а чего ждать от демона? Понимания и сотрудничества?

— Вижу, у тебя уже есть план, Оробас.

— Рад, что ты согласился, Шахат.

— Я еще ни на что не согласился.

— Тогда соглашайся скорее. Выбора у тебя нет. Ты слаб. Твое Пламя пробудилось недавно. На то, чтобы овладеть им понадобится несколько дней. А их у тебя нет. Но я могу дать тебе это время. Взамен ты окажешь мне услугу. Это хорошая сделка, ты сам это понимаешь.

— Сделка с демоном?

— Я тебя умоляю! Все в нашей жизни строится на договоренностях, законах и правилах.

Я понял эту фразу по своему.

— Никаких Печатей служения!

— Без проблем! Мне она не нужна. Но договор на Знаке мы все же заключим. Так каков твой положительный ответ?

Желая немного потянуть время, я вытащил из кармана телефон, активировал экран и посмотрел на цифры, показывающие время. 04:28. Половина пятого утра. То есть, около шести часов прошло, чуть больше, с того времени, как моя жизнь необратимо изменилась. Шесть часов, а я уже успел убить человека, переспать с суккубой, пережить ритуал, обзавестись слугой, заключить договор с вампиром. И вот сейчас мне предлагают еще одну сделку.

— Договор на Знаке мы заключим, когда я узнаю от тебя детали плана.

— Хорошо.

— И получу еще кое-какую информацию.

— Обсуждаемо.

— Без обсуждений! Ты собираешься удвоить свои владения с моей помощью. Цена высока.

— Это, если у тебя получится.

— Ты уверен, что получится.

— Да, уверен. Мой план хорош.

— Тогда — информация.

— Хорошо. Ты получишь доступ к моей личной библиотеке и помощь аналитической службы.

— И защита для семьи этого мальчика.

Было капец как странно говорить о себе в третьем лице, но я справился. Ну, а что оставалось делать? Не говорить же, что я беспокоюсь о своих родителях!

— Зачем?

— Они могут пострадать от рук тех, кто охотится на меня.

Кажется, впервые за время нашей беседы Оробас проявил хоть какую-то эмоцию. Удивление. Похоже Падший даже предположить не мог, что кто-то может беспокоится не только за себя.

— Губитель… — с непонятным выражением произнес он. Хотя, кое-какие оттенки я уловил. Жалость. Брезгливость. Презрение. Едва заметно, но это чувствовалось.

Я в ответ пожал плечами. Типа, ну вот так. Какой есть. Или найди себе другого Губителя, который настолько отчаялся, что пойдет на сделку с Господином.

— Хорошо. — через несколько секунд сказал он. — Это можно устроить. Полицейская операция, их будут охранять, как важных свидетелей. Как долго?

— Пока мы не разберемся с Осирисом. — твердо произнес я.

— Приемлемо. Больше ничего? Тогда по рукам?

Я бы, конечно, с большим удовольствием накидал еще требований, но решил, что совсем наглеть не стоит. И так вроде с прибытком закончил переговоры. Жив, не под Печатью, с какими-то перспективами на дальнейшее выживание. Ну а то, что придется поучаствовать в чужой игре пешкой. Приемлемо, как сказал Оробас. Не самый паршивый расклад.

— По рукам. Что дальше. Как ты собираешься меня укрыть от Осириса?

— Это как раз очень просто. О твоей истиной личности знаю только я. Уверен, Осю никто не посвящал в детали — в последние годы он здорово потерял во влиянии. Поразительно, да? Один из самых старых Падших — и такой финал! Забытый, потерянный, не сумевший приспособится к новому времени… Заставляет задуматься, верно? Вот что значит, когда нифилим отказывается от Игры.

Я кивнул просто чтобы он закончил со своим монологом. Никогда не думал, что можно так устать, что тебе будет плевать на все. Даже на полудемона, который сидит напротив тебя, и радуется.

— Так что, все уверены, что Осирис получил приказ разобраться с каким-то незначительным перерожденным. А я взял его в свой клан. Это создаст дополнительное напряжение в наших отношениях, но в открытую оспорить мое право он не посмеет. И напасть на моего вассала. На этом я и планирую сыграть. Большего пока рассказать не могу, уж прости.

— Мы вроде бы говорили, что под Печать я не пойду. — напомнил я.

— Но он то этого не знает, верно. Быть и казаться, Шахат. Быть и казаться.

Теперь мой собеседник выглядел довольным. Он считал, что провернул выгодную для себя сделку.

— Тогда, все? Закончили?

— Да, пожалуй, закончили.

Падший сделал какое-то едва уловимое движение, и меня снова крутануло. То есть, физически-то я остался на месте, и даже не двинулся, а вот мир вокруг нас совершил кувырок. И когда верх снова стал верхом, а низ — низом, я вновь увидел танцпол и двух спутников Орабаса. Которые, похоже, никуда и не уходили, так и просидели все время рядом.

Интересная магия. Надо узнать, что это такое. Вообще, многое надо узнать и понять. Если я хочу жить.

— Договор здесь будем заключать? Сразу скажу, я против. Плана я так и не услышал.

— У меня. Когда ты будешь на моей территории, я все тебе расскажу, а потом заключим договор.

— Тогда пойду заберу свою слугу и вернусь. Я ведь правильно понимаю, что отсюда мы едем к тебе?

— Да, несколько дней тебе придется пожить в моем поместье. Сразу остановить охоту Осирис не сможет, даже если и пожелает это сделать. И… Кеша, — оу, а тут оказывается и от собственных ближников тайны!

— Да?

— Не делай глупостей, ладно? У тебя на лице сейчас написано, что ты собираешься сбежать.

Ну, я не то, чтобы собирался это делать. Но подумывал, да.

— А может я специально сделал такое лицо, чтобы ты так подумал? — подмигнул я своему будущему “сюзерену”. — Пять минут. Пей пока свое шампанское.

В момент, когда я только начал спускаться по лестнице, со стороны входа прогремел взрыв. Нехилый такой, ступеньки затряслась и мне пришлось вцепиться двумя руками в перила, чтобы не упасть. Удерживая равновесие, я бросил взгляд на танцпол и обомлел. За какие-то секунды его почти наполовину заволокло дымом.

Глава 11. Побег

Что еще за фигня? Теракт? Разборки Господ? Это же нейтральная территория, Карина так говорила. Да и проникнуть внутрь не так-то просто, вспомнить хотя бы алтарь в виде статуи зеленого ангела, который открывал проход только по крови. Однако вопли десятков людей, напуганных не меньше меня, сообщали, что этот, как и многие другие барьеры, кто-то смог преодолеть. Без всякой магии крови, на одной только старой доброй взрывчатке.

Тусовщики были к этому определенно не готовы. Большая их часть, вопреки всякой логике, бросилась в сторону взрыва, ища спасения там, откуда исходила главная опасность. Некоторые попытались найти выход в другой стороне, а единицы просто забились под столики и диваны.

Растерянность, в общем, была на лицо. Впрочем, я и сам чувствовал себя так, будто у меня из под ног пол выдернули. Бросил взгляд в сторону вип-зоны, и сразу понял, что Оробас к происходящему не имеет никакого отношения. На его лицо, как и у меня, застыло выражение полного обалдения. Из чего можно было сделать вывод — ко взрыву Падший не причастен. Для него он такой же неожиданностью, как и для всех здесь. А то я уж было подумал, что это такой хитрый способ усыпить мою бдительность и расправиться.

Правда, в себя Господин пришел очень быстро. Быстрее меня. Выпрямился, оттолкнул ближников, и свел вместе руки, будто собираясь хлопнуть в ладоши. Однако не сделал этого, а создал между ними Печать. Темно-красную, словно бы дымом нарисованную, но при этом выглядящей почти материальной. И все это в мгновение ока, не тратя и секунды на вычерчивание. Развернул ее во что-то вроде окна, после чего шагнул вперед и… пропал.

Как и его сопровождающие. Только что здесь были трое мужчин и через удар сердца я остался один. Офигеть не встать! Он что, порталом отсюда ушел? Так вообще бывает?

Однако, удивил меня не только факт их исчезновения, но и то, что я абсолютно точно, до последней закорючки запомнил Печать! И был уверен, что смогу ее воспроизвести в точности. Правда, время для экспериментов сейчас было неподходящим. Да и что она делает, я все же не понимал. То есть, вроде демонстрация указывала на портал. Но куда он выводит?

Через несколько секунд после эффектного исчезновения Господина со свитой, по лестнице мимо меня пролетели три перепуганных эскортницы, сопровождавших Оробаса. Несмотря на сковывающий меня страх, буквально приморозивший ноги к ступеньке, я потратил несколько драгоценных мгновений, наблюдая за динамикой движения женских попок и выскакивающих из декольте грудей. Даже понимая насколько это сейчас неуместно, я все продолжал глазеть и… проклинать гормоны! А что еще я мог с этим поделать?

Остановившись возле опустевшей вип-зоны, девицы заоглядывались, а потом одна из них, рыжая, заорала:

— Открой! Оро, тварь ты трусливая! Открой нам! Впусти!

Что она имела ввиду, я не понял. А потом и думать об этом забыл. Потому что сразу после этого выкрика девушка свалилась на пол с дырой во лбу. Выстрела я не услышал, но две ее подруги сделали правильный вывод, и укрылись за массивными диванами. Только я, как последний даун, продолжал стоять столбом, и не знал, что делать дальше.

Губитель там или не Губитель, но к такому жизнь меня точно не готовила. Слишком неожиданно, слишком быстро, слишком жестоко. Я ведь не ошибся, что девчонку убили. Не оглушили, не вырубили или какие там еще синонимы есть, а именно грохнули! Совсем! Вот она кричит, обвиняя сбежавшего и бросившего их Оробаса, а вот падает на пол сломанной куклой. И время между этими событиями — секунда!

Как мне в этот момент хотелось стать настоящим Губителем. Тем Падшим, к которому и суккуба, и вампир относились с опаской. Да что там, даже Оробас со всеми его возможностями, считая меня им, предпочитал договариваться, а не решать вопрос силой. Будь я им или он мной — не знаю, как правильно — мы бы как-то по другому среагировали. А не изображали из себя мишень!

Черт, близость смерти так меня пугала, что даже угроза раздвоения личности не казалась серьезной угрозой.

Внизу, тем временем, творился какой-то ад! Люди бегали из стороны в сторону, прятались, кто-то прорывался к выходу. А сквозь заволокшие уже весь танцпол клубы дыма и пыли плясали зеленые росчерки лазеров и летали пули. Последнее несложно было понять, видя, как то один, то другой тусовщик падает.

А затем зеленая точка уперлась мне в грудь. И стало кристально ясно — ну вот и все, отбегался. Причем, даже не начиная этого делать! Сейчас невидимый мной стрелок нажмет на спуск, и в то место, что сейчас так весело подсвечивается жизнерадостным огоньком, вонзится пуля. И я умру. Абсолютно точно умру. Человек или Падший — пуле без разницы. Мы все сделаны из одного и того же мяса.

Но секунда шла за секундой, а выстрела все не было и не было. Осмелев, я сделал шаг в сторону, но лазерная указка моментально сместилась за мной. К счастью, без последующим за этим выстрела. То есть, стрелок держит меня на прицеле, но почему-то не убивает. Почему? Да хрен его знает!

"Ну и пошли вы все тогда!" — очень логично решил я.

И, словно я какое-то волшебное заклинание прочел, в тот же момент "заморозка" прошла, будто ее и не было. А тело, только этого и ждавшее, избавившись от оков паники, попросту перемахнуло через перила. И приземлилось на танцполе.

Правда, сделать не удалось и шага. На пути тут же вырос мужчина в черной одежде, похожей на военную форму. В руках у него был короткоствольный автомат, на лице маска с прорезями для глаз и рта, а к бронежилету зачем-то крепились два деревянных, грубо заточенных кола.

Все эти детали сами собой, без всяких оценок, проникли в мозг. Продолжая ощущать некую двойственность, где разум выступает лишь наблюдателем, а тело — до сих пор усиленное Печатью — решает что делать самостоятельно, я даже испугаться не успел. Вместо этого присел, гася инерцию прыжка, и мгновением позже выпрямился. Одновременно с подъемом, выстрелив правой рукой.

Боевик не успел ни сказать ничего, ни потребовать. Даже ствол в мою сторону не успел довернуть. Подлетел — натурально, его ботинки на несколько сантиметров от пола оторвались! — когда кулак впечатался ему в подбородок, и мешком упал мне под ноги. Мозг отметил, что он, скорее всего мертв, так как прозвучал какой-то хруст. Довольно мерзкий. То ли от его шеи, то ли моих пальцев. Скорее первое, чем второе, так как боли от сломанных или выбитых пальцев я не чувствовал.

И все это это отвлеченно, без эмоций. Вероятная смерть человека, не тронула меня от слова совсем. И вовсе не по причине того, что это был не первый человек ставший этой ночью мертвым с моей помощью. К такому, уверен, вообще, невозможно привыкнуть.

Просто я будто лишился эмпатии. Как тумблер в голове щелкнул. Как чрезмерное напряжение выбивает автоматы в электросчетчике, так и из меня человека выбило. Я остался собой, но каким-то незнакомым и чужим самому себе.

Но и это больше не пугало. Как и нечто твердое и горячее, скорее всего ствол, из которого совсем недавно стреляли, прижавшийся к моему затылку. И злой шепот прозвучавший у самого уха.

— Выродок! Сдохни!

Капельки слюны упали на кожу. Горячее дыхание достигла носа — человек совсем недавно курил сигарету. Я не видел, но знал, что прямо сейчас его палец медленно продолжает давить на спусковой крючок оружия. А свободный ход уже выбран.

— Отставить!

Приказ прозвучал откуда-то слева. Одно слово заставило бойца замешкаться. Не дожать на спуск совсем немного. А значит подарило мне возможность.

Я полностью расслабил все мышцы. Не знал, что так можно. Тело превратилось в кисель. И без всяких резких движений свалилось под ноги противнику. Он среагировал с запозданием, выстрелил, но пуля прошла по траектории, которая миг назад соединяла его ствол и мой затылок. Которого там уже не было.

Дальше время словно бы разбивается на фрагменты. Связанные между собой, но разделенные миллиардами световых лет. Поворот на правое плечо. Медленно, очень медленно. Плавное движение истекающего пороховым дымом оружейного ствола — будто пасть хищного зверя, упустившего добычу. Окрик:

— Отставит!

Этот голос уже попытался остановить моего несостоявшегося палача миг назад. Сейчас он взлетает над помещением. Он солирует в этой партии. Крики, выстрелы, треск пламени, надсадный кашель — всего лишь фон, идущий уровнем ниже.

— Это Шахат!

Я на спине. Лицом к тому, кто хочет меня убить. Черная морда черного человека. Черное оружие. Черные перчатки. Три белых пятна — участки кожи, светящиеся под балаклавой.

Знают, кто я?

Тяну колени к груди. Ствол опускается. Все это происходит медленно, будто бы под водой. Я не успеваю. Черный зрачок сойдется с моим лбом раньше, чем я закончу.

— Он Олега убил! — возмущенно кричит боевик.

Ствол автомата смотрит мне в лицо. Я замираю, не успев выбросить ноги вперед на какую то секунду. Но второго выстрела нет. Я не вижу его лица, но понимаю — он колеблется.

— Отставить, я сказал! Он нужен живым!

Смысл я понимаю, но он меня не трогает. Хотя разбор этой фразы происходит на другом уровне происходящего, который разделен с тем, где пуля вот-вот пробьет мне лицо.

Нужен живым — для чего? Для допроса? Для показательной казни? Для разговора с другим важным человеком? Или меня пытаются спасти?

Куда больший интерес вызывает палец, лежащий на спусковом крючке, свободный ход которого уже выбран. И напрягающийся еще сильнее. Что означает…

— А мне плева…

Все фрагменты бытия, доселе разделенные, с огромной скоростью и силой сталкиваются. Сливаются в непрерывную цепь событий. Фраза обрывается посередине. В черной маске с тремя отверстиями появляется еще одно — ровно посередине лба. Голова откидывается назад, а за ним, получив инерцию, и все тело. Медленно, как срубленное дерево, мужчина все сильнее и сильнее заваливается назад. Пока не падает на пол уже мертвым телом.

Я отслеживаю взглядом траекторию его падения и просчитываю возможность схватить автомат. Но не успеваю принять решения — в поле зрения появляется еще один ряженый.

— Вставай! — Он ничем не отличается от первого или второго боевика, но в отличие от них не тычет в меня оружием, а протягивает руку. А вторую, с оружием, демонстративно отводит в сторону.

Все в порядке, говорит этот язык жестов. Я не враг. Я пришел помочь.

Ага. Дофига как-то помощников на меня одного. Плюнуть просто не в кого — все на моей стороне! Только почему-то даже своих людей убивают так просто, как иные помидоры режут!

Но реагирую. Руку отвергаю. Встаю сам. Тоже невербальное послание — я вас не знаю, идите нафиг. Дополняю это послание словами, спокойными и холодными.

— Чего надо?

Оглядываюсь. Вокруг сущий кошмар. Огонь, дым, стрельба, крики. Краем глаза замечаю справа, как у дальней стены трое тусовщиков, голыми руками рвут одного из черных. Недолго. Появляются сразу четыре товарища поверженного боевика и буквально заливают гостей клуба огнем. Грохот длинных очередей, вонь порохового газа, крики умирающих…

А я спокойно болтаю с одним из убийц.

— Ты Шахат?

— Допустим.

— Мы за тобой.

— Не помню, чтобы звал кого-то.

— Мы из Ордена.

Так и произносит — с большой буквы.

Пока мы общаемся, вокруг выстраиваются еще несколько боевиков. Они образуют периметр, но их оружие смотрит не на меня, а направленно вовне. Кажется, они собираются меня защищать.

Неожиданно.

— Рад за вас. Ты помешал своему человеку убить меня.

— Твоя жизнь неизмеримо важнее.

— Как скажешь. Я могу идти?

— Мы отведем тебя в безопасное место!

— С чего я тебе должен верить?

— Мы на твоей стороне! Боремся с Падшими!

Вот даже как? Есть и такие? Обычные люди сражаются с потомками демонов. Надо же.

— Не смущает, что я тоже Падший?

— Ты что! Ты Губитель!

Похоже, для кого-то это имеет значение.

— Повторю вопрос. С чего я должен тебе верить?

Сопротивление в зале почти подавлено. Нападавшие действуют быстро и жестко. Наблюдаю, как одна из последних выживших, девчонка в тоненьких золотых цепочках на голом теле, вдруг начинает меняться. Вытягиваются и становятся толще конечности, за секунды обрастая внушительными мышцами, искажается лицо, становясь клыкастой мордой какого-то неведомого зверя.

Преобразование не успевает закончится. Один из боевиков, отбросив автомат, хватает два кола с разгрузки, и прыгает на чудовище. Начинает остервенело лупить ее этим допотопным оружием в шею, в грудь, в лицо. Тварь кричит, пытается сбросить врага. Но быстро теряет силы и падает.

— Оборотень. — проследив мой взгляд поясняет собеседник. — До последнего не хотела оборачиваться.

— Почему?

Эмпатии по-прежнему нет. Я не чувствую ничего. Ни страха за свою жизнь, ни жалости к этой несчастной девчонке-оборотню. Просто фиксирую новый факт — среди Падших имеются оборотни. И они почему-то не желают превращаться в зверей. Это важно.

Знание — сила.

— Слабенькая. — пожимает плечами командир боевиков. — Наверное, не могла сама обратится. Не контролировала это. Теперь она не опасна. На, посмотри.

Он протягивает мне телефон. Блокировки нет, я свайпаю вверх и вижу, что на экране уже запущен ролик. Нет, не ролик — онлайн-трансляция. Цифры в уголке показывают текущее время. Без десяти пять утра. Прошло всего десять минут с того момента, как мы с Оробасом пришли к соглашению.

Камера показывает моих родителей. Они сидят в каком-то фургоне без окон. Их куда-то везут. Они не связаны. На лицах нет повязок. Но справ и слева сидят вооруженные люди. Такие же боевики в черной форме и балаклавах.

В этот момент ледяная стена, позволяющая мне воспринимать окружающую действительность спокойно, вдруг рушится. Эмоции прорываются наружу бурным потоком. Страх, гнев, отчаяние — все, что мешало раньше, возвращается. И я к этому оказываюсь совершенно не готов.

— Сволочи! — цежу я. Руки дрожат, я еле сдерживаюсь, чтобы не бросится на командира. К счастью, каким-то еще не закипевшим участком разума понимаю, что стоит мне только дернутся, его подчиненные нашпигуют меня пулями, как рулет вишнями. — Отпустите их!

— Ты не понял, Шахат! — главный среди боевиков вытягивает обе руки вперед, ладонями вперед. Автомат виснет на ремне. — Мы не похитили их! Спасли! Сейчас их везут в безопасное место. Там, где проклятые Падшие не смогут до них добраться.

Облегчение, которое я испытываю после его слов, не передать никакими словами. Мои родители живы, им ничего не грозит, их везут в безопасное место. Боже, пусть это будет правдой, пожалуйста!

— Нам пора уходить. — сквозь гул крови в ушах пробивается голос командира. — Мы уже вышли за график на двадцать секунд. Прошу, пойдем с нами! Мы действительно тебе не враги.

Может быть он и врал, конечно, но знал бы кто, как мне хотелось ему верить! После всего того, что произошло со мной сегодня, мне было просто необходимо найти союзников. А еще лучше — друзей. И парни в форме и с оружием на эту роль подходили идеально. Сильные, решительные, способные не только обещать, но и выполнять обещания. Спасшие моих родителей…

Союзников… Сквозь вату, которой словно бы обложили мой мозг, пробилось одно это слово. А потом всплыло другое. Имя. Карина. Мой союзник. Моя…слуга.

— Девушка! — обратился я к орденцу. — Черноволосая такая, была в кабинете у владельца клуба. Вы ее видели?

— Нет. Вампир сбежал. И нам тоже пора уходить, Шахат. Прошу, скорее!

Ну, по крайней мере, она осталась жива. Почему-то мне очень этого хотелось. Чтобы суккуба, спасшая мне жизнь, не погибла. Казалось, что так я возвращаю ей долг.

— Да, хорошо. Уходим.

Глава 12. Орден

— Вы кто такие, вообще?

Когда немного отпустило, я задал вопрос, с которого по хорошему стоило бы начать. Командир боевиков, помнится, ляпнул, что они из ордена, вот только я понятия не имел, что это за организация и с чем ее едят.

Люди в черном уходили из ночного клуба быстро, но профессионально. То есть, без суеты и ненужной спешки. Даже успели забрать своих погибших товарищей, включая того, кого застрелил их командир. Кстати, никто даже не предъявил боссу за казнь боевого товарища. Просто подняли, загрузили в один из фургонов и даже слова не сказали.

Короче, жесткие у них порядки в этом самом непонятном ордене.

Живые, я в том числе, тоже расселись по разномастным и совершенно обычным автомобилям. Здесь были микроавтобусы, седаны, семейные минивэны, даже кроссовер в цветах известного местного каршеринга.

И рассосались по городу. В смысле, не поехали колонной, а каждый своим путем. Черный минивэн, в который усадили меня, например помчался куда-то за Западный обход. Где поля, коттеджные поселки и станицы, которые еще не включили в состав разрастающегося города.

А, еще забыл сказать. Перед отходом боевики разлили по танцполу в ночном клубе пару канистр бензина и установили небольшую бомбу с часовым механизмом. Заметали следы, чтобы потом по следам ДНК не нашли. Наверное. Хотя, как мне кажется, искать их, если и будут, то другими способами. Магией, например.

— Орден священного мщения. — отозвался командир, который уселся в машину вместе со мной. И снял маску. — Можешь называть меня Сапер.

Под тканью балаклавы скрывалось лицо мужчины лет пятидесяти. Седой ежик волос, жесткое лицо повидавшего всякого дерьма человека, холодные глаза хищника. Вид его полностью соответствовал образу того, кто может без промедления застрелить подчиненного, отказавшегося выполнить его приказ.

И при этом — орден священного мщения! Ему бы подошло представится полковником ГРУ или там, я не знаю, командиром СОБРа. А он вслух, на совершенно серьезных щах заявил, что он из ордена священного мать его мщения!

— И кому мстите? — держа покерфейс уточнил я. Только не заржать. Вряд ли этот волкодав с глазами убийцы оценит.

— Ты сейчас пошутил? — отреагировал орденец сдержано, но холодно.

— Я бы не стал. — серьезно ответил я. — Просто первый раз про такую организацию слышу.

Тут Сапер сделал то, чего я от него никак не ожидал. Подскочил, стукнулся головой о потолок машины, выругался, но все равно продолжил суетиться. Подтянул к себе один из двух находящихся в салоне армейских баула, и вытащил из бокового кармана какую-то штуковину из желтого металла. Вряд ли из золота — слишком она была массивной. Только по весу килограмма на два тянула.

Когда я смог ее рассмотреть, то понял, что командир боевиков держит свечу. Не тратя времени, он сунул ее ко мне, и в тот же миг на фитиле загорелся огонек. Ровны и однородно красный язык пламени… Нет не так — Пламени. Это я понял безошибочно.

Мужчина выдохнул с облегчением.

— Ты чего меня пугаешь? — спросил он уже миролюбиво.

— Вообще-то это вы тут таким занимаетесь. — ответил я, понимая все меньше. — Врываетесь в ночной клуб, убиваете кучу людей…

— Падших! — перебил меня Сапер.

— И что они, не люди что ли?

Глаза боевика, казалось, сейчас выскочат из орбит. Он вращал ими секунд двадцать, переваривая услышанное, а потом спросил.

— Пацан, ты точно Шахат? — и тут же сам себе ответил. — Да ну, бред! Свеча Хемаха однозначно указала на тебя! Не может быть никакой ошибки!

Если раньше орденец вел себя спокойно и сдержанно, то сейчас явно возбудился. Как человек, который подозревает, что он совершил страшную ошибку, и всеми силами старается убедить себя, что это не так.

— Ну, если вас интересует мое мнение… — начал было я, но он, как оказалось, меня совершенно не слушал.

— Не может быть… — бормотал он, вращая глазами. — Такого просто не может быть! Мы же нарушили Договор! И что — вытащили пустышку? Нет! Нет!

— Семеныч, ты чего? — долетело со стороны водителя.

— За дорогой следи! — тут же рявкнул на спрашивающего Сапер.

Какое-то время он восстанавливал контроль над собой. И когда ему удалось это сделать, повернулся ко мне уже со спокойным лицом. Только плотно сжатые челюсти свидетельствовали о том, чего ему это стоило.

Чего я натерпелся за эту минуту — не передать. В завершение этой ночи, которая уже плавно перетекла в утро нового дня, психа только и не хватало. Возьмет сейчас и грохнет меня, как того непослушного подчиненного! Просто выхватит из кобуры пистолет и выстрелит.

— Итак, давай начнем сначала. — тяжело выталкивая слова произнес Сапер. — Ты утверждаешь, что не являешься Шахатом?

— Ничего такого я не утверждаю! — мне стоило большого труда не добавить к этой фразе слово "дяденька". Пугал он своими перепадами настроения конкретно! — Я Иннокентий Серов, ясно! Меня похитили из дома сегодня ночью адепты какого-то Господина и хотели убить. Потом все, с кем я сегодня встречался, стали называть меня Шахатом. Вы вот тоже. А я до вчерашнего дня даже не слышал этого имени!

— Но Пламя пробудилось! — снова безумный взгляд. Черт, у чувака конкретные проблемы с кукушкой. — Пробудилось же?

— Пробудилось! — поспешил я его успокоить. — Только я не знаю, что это такое и вообще ничего не понимаю!

Я сознательно давил на жалость, врубив мод растерянного пацана. Так-то я и был им, но не совсем. То есть, было страшно от соседства с вооруженным безумцем, но контроль над собой я все же сохранял. И он сейчас говорил мне, что лучше всего с Сапером разыгрывать именно такую игру.

— Но не до конца? — вращение глаз немного успокоилось.

— Не до конца. — кивнул я. — Но я видел свое Пламя, как его все называют. И, кажется, подружился с ним. По крайней мере, так сказал ведьмак. Ну, Валера.

— Ты был у ведьмака? — теперь у него левый глаз задергался. Блин, да что не так с этим челом?

— Да. Он провел ритуал.

— Хорошо! — внезапно успокоился Сапер. — Значит, это вопрос времени.

И вновь превратился в сдержанного и хладнокровного профессионала. Даже какое-то дружелюбие в глазах мелькнуло.

— А можете мне рассказать, что происходит, а? — снова придавил я на жалость. — Пожалуйста!..

Сапер ухмыльнулся, теперь в самом деле по доброму. Кивнул. Откинулся на спинку сиденья.

— Похоже, пробуждение Пламени не закончено. — то ли мне, то ли самому себе сказал он. — Немудрено, так-то. После того, что с тобой сделали эти твари в прошлом воплощении. Целла же Печатью Гнева тебя ударила.

То же самое я слышал и от Оробаса, кстати. Видимо, это значило, что против Шахата (меня прошлого, как все считают) применили какой-то магический аналог ядерного оружия. Или чего-то похожего. Мощный удар, после которого Падшие были уверены, что уничтожили своего врага окончательно.

— И что это значит?

— Я не специалист, просто воин. — пожал плечами командир боевиков. — Получил задачу и выполнил ее. Тебе нужно обсудить это с магистром. Но, как мне кажется, тебя так приложило Печатью, что восстановление Пламени займет какое-то время. Ты просто еще себя не полностью осознал.

Сомнительное удовольствие, как по мне. Следуя его логике, через какое-то время личность Губителя Шахата пробудится окончательно. А я? Со мной что будет? Просто исчезну? Все мысли, все мои воспоминания, чувства — они что, исчезнут? Уступят место новой сущности, не оставив никаких следов того, что Кеша Серов вообще когда-то существовал?

— Ясно. — виду я подавать не стал. Все-таки этот чокнутый орденец мог и опять с катушек съехать. Да и не разбирался он в тонких материях, как сам и сказал. — Тогда может расскажите мне про орден, раз я сам про него не помню.

Ехали мы по пустой проселочной дороге. Не слишком быстро, километров шестьдесят в час. И, судя по тому, что ответвлений от нее пока не предвиделось, катить нам предстояло еще долго. Почему бы тогда не получить еще немного информации.

— Орден священного мщения — один из многих орденов, что хранит наш мир от потомков демонов. — охотно начал рассказывать Сапер. — Мы являемся последним оплотом человечества на пути сил ада. Священной миссией каждого ордена является уничтожение всех Падших.

— Погодите, а Губители — не Падшие, что ли?

Кажется, этот вопрос я задавал ему еще в ночном клубе. И он тогда сказал что-то вроде "не мели ерунды". Сейчас отреагировал сдержаннее. И информативнее.

— Губители единственные из Падших, что встали на защиту людей. Они оступились тогда, во времена Великого Раскола, но теперь стараются искупить свою вину служением. По сути, именно Губители помогли создать наш орден и многие другие. Благодаря им у нашей борьбы еще есть шанс закончить битву победой.

Ощущение было будто я заскриптованный монолог энписи прослушал. "Знай же путник, что за лесами Меднолесья лежат Земли Владыки Тьмы! И ты тот избранный, чей приход предсказывало пророчество! Тот, кто уничтожит Короля Демонов и принесет долгожданный мир в земли людей!"

Не хватало только появления всплывающих окошек с вариантами развития диалога. Да, у чувака с башкой серьезные проблемы! Не, может быть дела так и обстоят — я ж не знаю! — но мочить такой эпичный бред с таким серьезным фейсом… Реальный эребор!

— Ага. — кивнул я, стараясь не выдавать лицом своих настоящих эмоций. — И меня, получается, восемнадцать лет назад смогли победить?

— Да. Это была страшная битва. Множество Падших тогда ушли на окончательную смерть. Эта была бы стало великой победой нашего движения… если бы не гибель Шахата. Твоя гибель. По правде сказать, тогда, много лет назад, все уверились, что адским тварям удалось окончательно убить тебя. Каким же было наше удивление, когда Свеча Хемаха сообщила нашему магистру, что твое Пламя еще в нашем мире.

Фанатик, понял я, наконец. Этот дядька — фанатик. Не верующий, а долбанный флагеллант! Я читал про таких — доводящих себя до исступления придурков, лупящих себя плетьми. Если они вбивают что-то в свою голову, то уже не сворачивают. Ну, повезло мне, что сказать.

— И мы сейчас едем к вашему магистру, так? Ну, вы же для этого меня… — я сперва хотел сказать "похитили", но вовремя исправился. — Освободили из логова Падших?

— Не совсем. — про "логово" Саперу понравилось. Даже дернул уголком губ, типа, обозначил улыбку. — Мы едем на тайную базу. И там будем ждать прибытия магистра. Он уже оповещен.

— Долго?

— Насколько я знаю, он уже вылетел из Москвы. Ждем его во второй половине дня. — заметив мой взгляд, он добродушно усмехнулся. — А ты думал что — это чисто кубанские игры? Весь мир объят пламенем войны! Наша головная организация находится в Москве. Мой отряд просто был ближе других, из под Ростова сюда выдвинулись, как только получили приказ.

— А далеко нам ехать? А родители мои тоже там, на этой тайной базе?

— Нет. — сперва Сапер решил ответить на второй вопрос. — В целях безопасности их прячут в другом месте. Но ты можешь о них не волноваться. Им ничего не грозит.

— Они, наверное, с ума сходят от беспокойства… — протянул я. — Можно им хоть весточку как-то передать?

— Поговоришь с ними. После общения с магистром. Только, знаешь… — мужчина замялся, будто не решаясь что-то произнести вслух. — Ты вскоре пробудишься окончательно и поймешь, что они тебе не родители. Просто они явили на свет невозможное дитя. И тебя с ними, по сути, ничего не связывает. То есть, мы будем их защищать, как и любого человека, которому угрожают Падшие, но это… не твои мать и отец. Просто привыкни пока к этой мысли.

Если бы наш школьный психолог так успокаивал, до выпускного класса мало бы кто дожил — повесились бы. Тоже мне, умник! Привыкай! Да пошел бы ты знаешь куда?! Чтобы вы там себе в головы свои не вбили — это мои родители! Даже, если я и поверю, что исходно они не собирались меня рожать, я их все равно буду любить!

Разговаривать с этим фанатиком мне резко расхотелось. Спросил только долго ли нам еще ехать, получил в ответ "пару часов" и замолчал. Два часа — можно попытаться поспать. Это будет совсем не лишним, учитывая что на ногах я уже сутки.

Но попытки провалиться в спасительно забытье закончились неудачей. Сна не было ни в одном глазу. Более того, я чувствовал, что могу обойтись без сна еще столько же. И без всяких последствий для организма. Печать Силы, которую я применил еще в особняке ведьмака, бодрила лучше всяких энергетиков.

Ладно, раз так, попробуем разложить все по полочками. Бред или нет, но это данность в которой мне предстоит жить дальше. А значит, нужно в ней хоть как-то шарить.

Итак. На Земле живут Падшие, потомки то ли ангелов, то ли демонов, то ли вообще инопланетян — единства в мнениях тут нет. Тот же Сапер все видит, как библейскую войну добра со злом, Валера же, который неандерталец, придерживается немного другой версии.

У Падших есть магия — Печати и Знаки. И они играют в Игру на возвышение. Копят энергию, чтобы потом уйти на перерождение в какое-то истинное тело. Возможности у всех разные — есть прямо сильные нефилимы, а есть слабенькие, почти ничем не отличающиеся от людей.

Губители тоже Падшие, но ведущие войну против своих сородичей по каким-то идеологическим причинам. Еще они желают помещать другим играть в их Игру. Зачем — непонятно.

Кроме того, есть куча людей, которые про все это знают. Это орден, точнее, ордена. У некоторых дурацкие названия. Они воюют против Падших, и дружать с Губителями. Которых, получается, некоторое количество.

Действуют он дерзко, но все-таки связаны каким-то Договором. Который нарушили, чтобы вытащить меня из лап Оробаса. Сапер вон перепугался, когда понял, что чуть не ошибся. Значит, за нарушение Договора серьезно прилетает по башке.

Ордена, судя по всему, действуют не сами по себе. Но людям не показываются, держаться в тени. При этом у них есть оружие и деньги, а значит кто-то из власти их крышует. Вполне возможно, их магистры вхожи во всякие силовые структуры, которые их прикрывают. Иначе сложно объяснить тот факт, что группка фанатиков врывается в ночник, разносит его в ноль, а потом сваливает, будто ничего не случилось.

Так? Вроде так. Дальше что? А, все считают меня Губителем, и по их мнению я очень важен. И восемнадцать лет назад его (меня?) убили в бою. Все думали, что навсегда, но я (он?) как-то смог выжить. Но не пробудился окончательно. По последнему, кстати, у меня куча вопросов — самый спорный момент во всей этой истории.

Если я — Шахат, который смог выжить, то почему такие сложности? Зачем откладывать пробуждение? Почему оно такое фрагментарное? Если правы все остальные, то это максимально тупо — вернувшись, я-он толком и сделать ничего не могу. А значить — легкая мишень. Идиотизм же!

Не, понятно что все это пробуждение чистой воды форс-мажор, и никто не планировал, что выйдет именно так. Но все равно плохо укладывается в схему. Оробас вон смог просчитать все и нашел меня, то есть мальчика, который родился в момент смерти Шахата. А ордена этого сделать не могли? А если могли — почему сразу не взяли новорожденного и его родителей под крыло? Ведь в этом случае они могли бы обучить ребенка с рождения, и он не был такой обузой, как я сейчас?

Короче, если со всем остальным у меня все складывается — пусть это и лютый сюр, но принять его можно — то с пробуждением и возвращением личности Шахата остаются вопросики. Много вопросиков. А значит…

Додумать эту мысль я не успел. Полностью погрузившись в размышления о своей непростой ситуации, я практически выключился из реальности. И не слышал почти ничего вокруг. Однако, последние фразы, которыми обменялись между собой безымянный водитель минивэна и Сапер смогли пробиться через барьер. И насторожили меня.

— Как они нас нашли? — командир боевиков.

— Без понятия, Семеныч! Мы точно должны были сбить их со следа. Да и в какой машине мальчишка — никто не мог знать.

А это водитель. Голос у него немного напуганный.

— Глаз Рахаба может ошибаться?

— Старшой, ты не хуже меня знаешь, что нет.

— Значит, на пацане метка.

— Мы проверили его. Ничего не было.

— Да не техническая метка, балда! Кто-то из Падших взял его кровь, и теперь идет по следу!

— Вампир тот? Он вроде свалил?

— Или тот, с кем наш Шахат разговаривал в клубе. Эй, парень! С кем ты там общался?

Сообразив, что обращаются ко мне, я на автомате ответил:

— Оробас, вроде. Но он ушел порталом…

— Чего?

— Ну… Он сделал Печать и пропал. — пояснил я растерянно.

— В слепок ушел, паскуда! — выругался Сапер. — Похоже, это он по следу и идет. Ладно, готовимся. Жмых, наших поставь в известность!

— Уже!

Похоже, эта ночь никак не хотела заканчиваться. И меня ждало очередное столкновение с Падшими.

Глава 13. Быки

— Что такое слепок? — спросил я.

Раз уж об этом сейчас зашел разговор, а нас прямо сейчас еще не атакуют, то почему бы и не спросить. А то может это поможет. Хотя бы против тех, кто меня преследует.

Речь шла о той магии, которую Оробас использовал, чтобы обеспечить приватность нашего разговора. Которую я сперва принял за глушилку, потом, когда Падший активировал Печать и ушел из ночного клуба до появления боевиков Ордена — за портал. Само плетение я запомнил, и мог воспроизвести в любой момент. Осталось только понять, что оно делает.

— Печать магия мира. — Сапер ответил не прекращая смотреть по сторонам. Ждал нападения. — Создает карманное измерение. В смысле, слепок с нашей реальности. И помещает его в карманное измерение.

— Это как? — заморгал я.

— Полегче чего спроси! — нервно хохотнул водитель.

Этот смотрел вперед, на пустой проселок впереди, да периодически бросал взгляд на какую-то безделушку, закрепленную под зеркалом заднего вида на цепочке. Присмотревшись к ней, я опознал сувенир из Египта, мы такой с отпуска привозили. Бело-голубой кругляш из глины, изображающий стилизованный глаз.

Только в отличии от нашей сувенирки, у этого "зрачок" периодически мигал красным. Словно в него был встроен светодиод. Наверное, это и был "глаз Рахаба", упомянутый пару минут назад.

— Падший копирует кусок нашего мира и как-то заталкивает его в другое измерение. — пояснил командир боевиков, который явно был в теме больше водилы. — В зависимости от личной силы — пару квадратных метров или километров. Срок жизни такой локации тоже у всех разный — час, день, месяц. Твари так прячут свои делишки от людей. И сбегают от нас.

Значит, не портал, как я подумал. Слепок. Получается, Оробас не прыгнул блинком, а создал копию ночного клуба, и пока в нашем измерении шла драка, спокойно прошел через пустой танцпол, поднялся на лифте, и вышел на улицу. И там, отойдя подальше, снова вернулся в нашу реальность. Крутая штука! И ведь я могу ее повторить!

Это захотелось сделать сразу. Так сильно, что пришлось себе мысленно по рукам надавать. Не хватало еще выбросить нас в другое измерение в моменте, когда машина едет по дороге. Неизвестно же какой кусок реальности смогу скопировать я. Вдруг это пара квадратных метров? Вот будет смеху, когда я активирую Печать и мы на полном ходу врежемся в границы иномирной локации.

Позже, все позже. Сейчас главное оторваться от преследователей. А уже потом, под прикрытием союзников, можно будет спокойно заняться изучением и развитием способностей, доставшихся мне от Губителя Шахата.

"Или превратиться в него, — грустно напомнил я себе. — Забыв о том, что был когда-то на свете такой парень Кеша Серов…"

Не киснуть! Еще ничего не произошло! И, может быть, вообще ничего не произойдет! Пока, по крайней мере, я — это я! И нефиг впадать в уныние раньше времени!

Пока я разбирался с внутренним голосом, на горизонте нарисовалась та проблема, о которой говорили орденцы. Погоня. Машину уже было видно через заднее стекло. Поплевывая на подвеску, она неслась по проселку со скоростью раза в два большей, чем у нас, оставляя за собой шлейф пыли.

Причем, это был седан. Обычный белый седан, каких в городах больше всего. "Киа Рио", кажется, с моего места было не разглядеть. Но силуэт я видеть мог, и удивился — это машина Оробаса? От такого мажора ждешь минимум тонированный в круг черный внедорожник. К тому же — всего одна?

Сапер тоже, похоже, это подметил. На его лице проявилась хищная ухмылка.

— Притомаживай понемногу. — бросил он водиле. — Щас я этих идиотов свинцом привечу!

Сидевший за рулем мужчина начал сбавлять ход, а командир боевиков передернул затвор у своего автомата, и переместился к заднему окну, готовясь открыть огонь. Вот только сделать этого он не успел.

На дорогу перед минивэном вдруг выбежало два человека. Замерли на миг, а потом понеслись в нашу сторону с диким ускорением. И выглядело это так, будто они собирались протаранить машину.

— Осторожно! — успел воскликнуть водитель, когда оба бегуна, выставив вперед правое плечо, действительно врезались в капот автомобиля.

А дальше произошло то, чего я никак не ожидал. Оба незнакомца, кажется, остались на месте неповрежденными. А вот минивэн словно в кирпичную стену врезался. Как такое возможно, вообще?

Водила скрылся в подушке безопасности, выскочившей из рулевого колеса, а Сапер, как раз в этот момент занимавший положение поудобнее, чтобы стрелять по преследователям, пролетел через весь салон, и со всего маху впечатался в лобовое стекло.

Я же почти не пострадал. Спасибо родителям, которые с детства изводили меня требованиями пристегиваться в машине. Настолько, что я давно делал это на полном автомате в любом автомобиле. И, благодаря чему не отправился в полет, как орденец. Просто дернулся в ремнях безопасности, даже больно не было. Печать Силы в очередной раз отработала.

Отстегнувшись, я тут же выскочил из машины. Сделал это быстрее, чем успел подумать, а нафига, собственно творю такую дичь? Мысли догнали, так сказать, в "пути". И хотя принадлежали они точно мне, были спокойными, как у опытного воина. Которых таких передряг в жизни пережил столько, что и не сосчитать.

Оставаться в машине глупо, утверждали они. Минивэн — стационарная мишень. Нужен оперативный простор. Покинуть ловушку. Активировать "слепок". Принять решение, что делать дальше. В таком порядке.

Дверь, к счастью, не пострадала. Так что с первым этапом все прошло без проблем. А вот дальше сделать я ничего не успел. Не потому, что мне помешали. Просто увидел Карину, выходящую из машины-преследовательницы. Она только-только притормозила.

И все. Завис на пару секунд и план полетел к чертовой матери!

— Кара? — тупо протянул я.

Лишь после этого заметил двух мужиков, стоящих перед покореженным минивеэном. И залип еще сильнее.

Это были люди, да. Почти полностью. Здоровенные амбалы метра в два ростом. Полуголые, в одних только спортивных трусах, что позволяло полностью разглядеть их выдающуюся мускулатуру. А там было на что посмотреть!

Я, конечно, раньше видел качков, но не такого уровня. Передо мной стояли два "мистера Вселенная", причем каждый минимум х2. И с головами, которые точно не могли принадлежать людям. Вытянутая морда с большим влажным носом, глубоко посаженные глаза и короткие, но толстые рога, растущие из черепа прямо над ушами. Люди с бычьими головами. Минотавры.

Прямо у меня на глазах очертания голов потекли, сменяясь на обычные, человеческие. Да и контуры тела слегка "схуднули", сделав нереальных качков обычными. С тем же ростом, но вдвое уже.

— Спасибо, мальчики! — танцующей походкой направляющаяся ко мне суккуба послала амбалам ослепительную улыбку. — Денюжку я перевела на карту. В расчете?

— А может потом сходим куда-нибудь? — улыбнулся один из культуристов. Светлые волосы, лицо, вырубленное киркой, и застывшая на нем робкая, полная надежды, улыбка. Такое не развидеть!

— Не в ближайшее время, Славик. — Карина скорчила мордашку, мол, мне невероятно жаль, милый. — Все, пока-пока. Нам пора уходить.

— И чего она в нем нашла? — едва слышно, но все же различимо пробормотал отвергнутый Славик. Его товарищ ободряюще положил ладонь на загривок, и оба амбала пошли прочь. В ту сторону, откуда прибежали, чтобы протаранить машину.

Карина тем временем добралась до застывшего статуей меня, ухватила за руку и потянула к своей машине.

— Это кто? — отмер я. — У меня глюки были или у них правда головы быков?

— Славик с Вовчиком? Минотавры, да. — суккуба отмахнулась от моего вопроса, как от чего-то неважного, и снова дернула за руку. Я даже прошел за ней несколько шагов. — Сильные, но тупы-ы-е! Наняла их на разовую диверсию, а они даже не спросили против кого она. Да шагай ты быстрее, Кеша! Охотники могут очнуться в любой момент!

И только тогда я, до этого подчиняющийся ее давлению, остановился. Выдернул руку из ее ладони.

— Ты что тут делаешь?

— Шутишь? Тебя похитили орденцы! Я что, должна была позволить им увезти тебя черт знает куда? Хорошо хоть, что они не успели тебя вывезти за пределы действия Знака. А то бы не нашла. Ну вот, я угнала машину, вызвонила двух этих быков, и отправила их наперерез. А ты, кажется, недоволен?

Я кивнул. Действительно, восторга от того, что меня "спасли", не испытывал. То есть, приятно, конечно, что Карина бросила все дела и отправилась мне на выручку, но, думаю, это больше заслуга Знака служения, чем ее собственный выбор.

— Мне кажется, что с орденом мне будет лучше… — начал я, но девушка меня перебила.

— С ума сошел?! Это охотники, Кеша! Они ищут таких, как мы, и убивают! И с ними тебе будет безопаснее?! Ты видел, вообще, что они в ночнике натворили? Там же трупов десятка два!

Из полутора сотен? Я думал, больше погибнет. Но многие, видимо, посваливали, остались лишь те, кто не могли этого сделать.

— Ну, я же не обычный Падший. — я дернул плечом. — Губителю без памяти и без знаний в вашем мире не выжить. Сегодняшняя ночь мне это хорошо показала. Для начала нужно научиться пользоваться тем, что у меня уже есть, а для этого — остановиться хотя бы на денек! С полуночи до рассвета меня только и делают, что пытаются убить! Вот, скажи, если я сейчас пойду с тобой — это прекратиться?!

Под конец я все-таки не совладал с эмоциями и орал уже в голос. Сдерживаемый страх, отчаяние — все это вырвалось наружу потоком.

— А еще у них мои родители. — уже спокойнее закончил я. — Не заложники, но могут таковыми стать.

— Да брось, орденцы не трогают людей! — без особой уверенности отозвалась обескураженная моим напором Карина.

Похоже, девушка просто не подумал, что после того, как она меня спасет, я откажусь с ней уходить. И теперь пыталась уложить это в голове. Придумать новый план.

— Пофиг. Я решил, Кара. Остаюсь с охотниками. Водила точно живой, а вот по его командиру уверенности нет. Дождусь их подмоги, залягу на их базе, буду пытаться придумать что делать дальше. И, знаешь… Давай я сниму Знак? Чтобы ты была свободна, и не подрывалась на мое спасение каждый раз, когда я окажусь в беде.

Могло показаться, что разбрасываться союзниками, тем более такими — способными прийти на помощь в любых обстоятельствах — глупо. Но я решил, что никого неволить не буду. Потому что нечестно это. Карина рассчитывала на карьеру под Господином, а ей выпал я. Даже не джокер, а токсичный и опасный для всех союзников Губитель.

С орденцами все же проще — они добровольно встали на путь войны с Падшими, и для них я более ценен, чем для суккубы. Которая, вообще-то, воевать не планировала. Лишь возвысится, прикрепившись к перспективному, как ей тогда казалось, персонажу.

Девушка задумалась. По ее лицу было видно, что решить ей сложно. Но уже через несколько секунд она упрямо тряхнула черной копной волос.

— Нет. Решил остаться с ними — оставайся. Твое право. Но Знак не снимай.

— Почему? — удивился я. — Со мной же сплошной гемор!

— Никогда не знаешь, куда все это выгребет. — напустив на лицо легкомысленное выражение, отмахнулась лилиту. — Так что я предпочту подождать.

— Дело твое. — я кивнул. — А сейчас уезжай. Я попробую привести орденцев в чувство.

С минуту я смотрел вслед “Киа Рио” (это действительно оказалась она) и пытался понять — правильно я поступил или налажал? Потом тряхнул головой — как тут угадаешь? Я слишком мало знаю и понимаю, чтобы принимать правильные решения. Но чуйка твердила, что уйдя с суккубой, я долго не протяну. Бегать и прятаться, опираясь лишь на связи не слишком высокого полета Падшего — путь в никуда. Охота объявлена и теперь меня будут преследовать два Господина, а не один как раньше. Да-да, Оробас ведь наверняка решит, что я в сговоре с Орденом, и все это нападение на клуб было мною и спланировано.

— Что? Ты?.. — видимых повреждений у водителя практически не было, основную силу удара приняла на себя подушка безопасности. Только на голове наливался кровью синяк, стукнулся при резком торможении о край рулевого колеса. Отчего и вырубился.

Растолкать его удалось быстро. Пару раз толкнул, хлопнул по щеке, потянул за мочку уха, и вот на меня уже таращится ничего не понимающий мужчина с мутным взглядом.

— Я, я. — кивнул я. — Вставай, поможешь Сапера вытащить.

С командиром боевиков все было не так хорошо. Лицо — кровавая маска. Левая рука сломана, причем не в одном месте. Повезло еще, что шею не свернул, летя через весь салон, да еще и с автоматом в руках. А мог вообще выстрелить…

Мы бережно вытащили из салона бессознательное тело, уложили его на обочину у дороги, рядом с помятым минивэном. За время пока мы его трелевали, мужчина несколько раз стонал, но в сознание так и не пришел. Водила вытащил аптечку, как мог зафиксировал переломы, вколол в бедро раненному какой-то препарат, и устало откинулся на колесо.

— Кто это был? — наконец спросил он. — И почему их нет?

— Минотавры. — ответил я, устраиваясь рядом. Мужик протянул мне сигарету из помятой пачки, но я отказался. Никогда не курил и начинать не планировал. А вот водички холодненькой сейчас бы попил. — Двое. Их, похоже, отправили на перехват, а преследовали адепты на машине.

— И как ты с ними справился?

— Как-то…

Помолчали. Недолго. Потом водитель опять затянул.

— Ну, а все же? Два быка и адепты — это серьезно даже для нас. Вооруженных.

Я вспомнил гигантские туши качков, и согласно кивнул. Это для кого угодно серьезно. Два центнера в каждом, как минимум, и при этом — ни капли жира, одни только мышцы. Не уверен, что даже с Печатью Силы я бы с ними справился. Да и как-то не хотелось проверять.

Внезапно накатило истерическое веселье. Такой отходняк после пережитого. Я даже сдерживаться не стал, заржал, как конь. Даже слезы из глаз брызнули.

— Ты чего? — водила даже сделал попытку отодвинуться.

Одно дело Губитель, сидящий рядом, и совсем другое — неадекватный Губитель, который утверждает, что в одиночку разобрался с двумя минотаврами и адептами.

— Я всегда знал, что с этими качками что-то не так! — сквозь смех выдохнул я. — Ну рили — быки же! Прикинь — быки!

И продолжил ржать. Водитель некоторое время смотрел на меня, делая одну затяжку за другой, а потом тоже улыбнулся. То ли соль шутки до него наконец дошла, то ли смеялся я очень заразительно.

Впрочем, недолго. Уже через минуту отпустило и я выдал объяснение. Просто, чтобы сущности не плодить.

— Я с Пламенем подружился, хотя ничего про себя не вспомнил. И выучил Печать силы.

— Ну тогда понятно. — кивнул мужчина. Глянул в одну сторону, в другую. — А трупы где?

— Я никого не убивал. Врезал одному, они поняли, что не на того напали, и свалили.

Типа, а чего ты ждал от пацана? Что он всех перебьет, как какой-то маньяк?

— Ясно. Наши на подходе уже, кстати. В километре, примерно. — он постучал по уху, в котором я только сейчас разглядел телесного цвета гарнитуру.

— Это хорошо. Потому что меня что-то начало вырубать.

Сказал я чистую правду. Похоже, частое использование сил Печати закончилось, и меня начало неудержимо клонить в сон. Настолько, что я едва удерживал глаза открытыми. Внезапно стало абсолютно пофиг на все: Падших, Орден, даже на собственную безопасность. Хотелось только одного — выпить воды и выключится. Собственно, только желание пить и удерживало меня в сознании.

Тут со стоном попытался встать Сапер. Как китайский зомби, которые поднимаются из гроба с вытянутыми руками — они же у него в лубках были.

— Что случилось? — довольно внятно спросил он, хотя губы его представляли одно сплошное кровавое месиво. Похоже, препарат, который ему вколол водила, обладал обезболивающим эффектом. А то и вовсе был боевым наркотиком.

— Два быка и адепты. — за меня пояснил мой сосед. — Пацан с ними разобрался.

— Печать силы?

— Ты откуда знаешь?

— Он у меня на глазах одному из наших шею сломал ударом. С перепугу. — пояснил командир.

Водила бросил на меня опасливый взгляд, но никак это комментировать не стал. А на границе видимости появился столб пыли. Подмога ордена приближалась.

Глава 14. Договор

"Надежным местом”, где орденцы решили меня спрятать, оказался конно-спортивный клуб где-то в глуши. Я даже примерно не понимал, в какую местность эти ребята меня привезли, так как телефон они у меня со всем уважением изъяли. Мол, по нему могут отследить, а мы как бы прячемся. На случай, если Оробас захочет найти меня через метку, которую (предположительно!) оставил, на шею повесили какой-то кулон. По словам водилы, его, кстати, звали Костя, оберег блокировал поисковые Знаки и даже не особо сильное исполнение Печати.

Про то, что обнаружила нас суккуба, а вовсе не жаждущий мести Господин, я говорить не стал. Как и про то, что я принял ее службу и она способна чувствовать где я нахожусь без всяких поисковых заклинаний. Показалось, что лучше бы иметь хоть какой-то козырь в рукаве, и не рассказывать все, как на исповеди. Я и так много кому порассказывал про себя. То, что не стоило бы.

Сапера увезли в другое место — лечить. А меня, как я уже говорил, на конюшню. На самом деле это, конечно, был целый комплекс зданий, раскинутый на довольно большой территории. Среди них имелся даже гостевой домик. Куда меня, собственно и заселили. Ничего особенного — большая комната, как в хорошем гостиничном номере, совмещенная с кухней и туалетом с душем. Большая двуспальная кровать, тумба, телевизор, ковер на полу. Из выдающегося там были только стальные ставни на окнах, причем, установленные изнутри, а не снаружи, как это обычно делается.

Но мне к этому моменту было настолько пофиг на обстановку, что я просто отметил эти детали и тут же смел в сторону. Выслушал слова провожатого, бородатого мужика, похожего на монаха в военной форме, кивнул, и рухнул на кровать, едва тот закрыл за собой дверь. Как был, в одежде. Только успел на часы глянуть, которые в комнате над телевизором висели — 6:11. И вырубился.

Спал без сновидений и вообще — видений. Подсознательно боялся их, почему-то казалось, что во сне личность Шахата возьмет верх надо мной и вытеснит собственную. Но все вышло проще. Закрыл глаза — открыл глаза. Посмотрел на часы — 12:11. Ого, да я как солдат, прямо. Ровно шесть часов сна, минута в минуту!

При этом чувствовал я себя полностью отдохнувшим и невероятно бодрым. Настолько, что немедленно захотелось вскочить с кровати и что-нибудь сделать. Например, зарядку. Чего я, вообще-то, не делал никогда. Батя пытался приучить, а потом махнул рукой и сказал, что я сам к этому приду, когда по утрам суставы и мышцы будут болеть.

На этой мысли ощутил, как остро мне не хватает родителей. Хотя бы крохотной весточки о том, что они живы, здоровы, и знают, что со мной все в порядке. А еще лучше — увидеть маму и папу. Обнять обоих, чего не делал уже лет пять, и сказать им, что я их люблю. Очень сильно люблю.

Чтобы не расклеиться от этих сентиментальных мыслей, я все же взялся за зарядку. Приседания, наклоны, отжимания, пресс. Ничего особенного, но тело словно бы почувствовав заботу о себе, впрыснуло в кровь эндорфинов, и реальность стало воспринимать попроще. После зарядки сходил в душ, после которого вдруг осознал, что просто невероятно хочу есть. Настолько, что захотелось всего сразу: кашу, йогурт, хлеб с маслом и вареньем, а сверху все это полирнуть здоровенным куском мяса, желательно поджаренного на углях.

Странные вкусовые пристрастия я объяснил для себя тем, что не ел со вчерашнего ужина, а выложиться за ночь, причем не один даже раз, пришлось. Одна только Печать силы здорово, наверное, ресурсы подъела.

С этими мыслями я решил найти еду. Толкнул дверь и вышел на улицу. В нос сразу ударил чисто деревенский запах — скошенной травы, сухого сена и навоза. Ну да, вспомнил я, меня же на конюшне поселили.

Осмотрелся по сторонам. Длинное здание по правую руку — это как раз домик для животных, сама конюшня. Рядом с ней двухэтажное саманное здание, похоже администрация. За ним здоровенный навес, под которым от солнца прятались тюки с сеном и мешки с чем-то, наверное, кормом. С левой стороны парочка одноэтажных домиков непонятного назначения, открытый бокс для техники (на самом деле просто сарай, у которого имелось только три стены), и загон.

На последнем, несмотря на ранний час, какая-то девчонка в клетчатой рубашке, джинсовых шортах (коротеньких!) и резиновых сапогах по колено, выгуливала коня. По крайней мере, я решил, что она его выгуливает. На самом деле, я понятия не имею, что делают с лошадьми.

Больше людей вокруг видно не было, так что я направился прямо к ней. Завидев меня, девушка прекратила занятия с конем, повернулась. Когда я подошел к загону, улыбнулась.

Симпатичная. Рыжеватые волосы, большие зеленые глазища, полные, естественно полные губы без всякого уродского накачивания, отсутствие косметики. Даже непривычно — мои сверстницы без боевой раскраски даже за хлебом из дома не выходили. Хотя бы губы подкрасить и глаза подвести считали своим священным долгом. А эта — с полными пренебрежением. И от этого менее приятной моему глазу не выглядела.

Да и странно было бы краситься на конюшне. Когда с животными занимаешься, по навозу и грязи ходишь. Кстати, я понял про сапоги почти сразу, когда только к ней направился. На третьем шаге ступил в лошадиное дерьмо. К счастью, почти засохшее.

Еще у нее была интересная особенность внешности. Довольно широкая щель между передними верхними зубами. Это ее совсем не портило, даже добавляло какого-то очарования, но вкупе с цветом волос и глазами, делало немного похожей на белку.

— Привет! — я поднял руку. — Я Кеша.

— В курсе, мне сказали. — она отзеркалила мой жест. — Я Настя. Твои друзья вон в том доме.

Она указала на один из одноэтажных, которые я определил, как "непонятного назначения".

— Мои друзья?

— Те, кто тебя утром привез.

— Я их не знаю, вообще-то…

— Подожди! — Настя округлила глаза в испуге. — Хочешь сказать, что тебя сюда привезли незнакомые люди? Против твоей воли? Кеша, тебя что, похитили?!

Я вытаращился на нее с удивлением, и не сразу заметил бесенят в глазах. Эта Белка надо мною просто издевалась!

— Тонко, Настя. — качнул я головой, признавая тот факт, что на несколько секунд повелся на ее развод. — Так тонко, что даже толсто.

— Училась у лучших! — подбоченилась девушка.

И сразу стало видно, что под мешковатой рубахой одеждой у нее очень развитая грудь. Буквально натянувшая рубашку и приковавшая мой взгляд на… некоторое время.

Я не знал, кто она такая, как связана с орденом и всей лютой странью, в которую я с разбега влетел, но общаться с ней оказалось неожиданно легко и приятно. Словно мы знакомы уже черти сколько времени. За пару минут я узнал, что она приезжает сюда на лето, помогать дядьке с лошадьми. Про орден знает, как и про Падших (он и рассказал). Как и про то, что место это является одной из множества баз, где бойцы отдыхают и прячутся.

Правда, к делам ордена ее пока не подпускали, но она собиралась примкнуть к этой организации, но сперва намеревалась закончить вуз. И стать в этой организации хранительницей библиотеки.

— Она у них что, такая большая, что нужен хранитель? — удивился я.

Кстати, о том, что я Губитель ей не сообщили. Сказали, что за мной охотятся Падшие и все. Это позволило разговаривать на равных, без утомивших уже вопросов, как я не могу знать очевидных вещей. И почему не помню себя. Но при этом откровенно. Похоже Насте сказали, что я член семьи кого-то из ордена, поэтому меня и защищают.

— Это не только хранение, но и поиск информации. — включив мод отличницы начала вещать Настя. — Понимаешь, наши сведения о Падших, об их возможностях, а также о артефактах, которые люди создавали для борьбы с ними, очень обрывочные. Приходится по крупицам перебирать, ездить в дальние командировки. Порой ради одного недостающего фрагмента. Но эта работа окупается, потому что делает орден сильнее.

— А почему так?

— Что?

— Ну, обрывочность эта? Как бы, если орден борется с Падшими, то должен… ну, я не знаю, передавать эти сведения из поколения в поколение. Разве нет?

— Ты историю вообще учил в школе, Кеш?

— А че ты начинаешь сразу?

— Я к тому, что ты понимаешь, в какой стране живешь? У нас на последние полторы сотни лет две войны и два госпереворота! Как ты думаешь, что происходит со знаниями и библиотеками в этот период? Их теряют, сжигают или вывозят, прикинь! Каждый раз после этого приходится все восстанавливать! А Ватикан, как бы, не торопится помогать?

— А он тут причем?

— Самая большая библиотека мира, вот при чем! Католики и у нас воровали, и после войн украденное скупали. Но мы православные и русские, значит сами должны как-то выкручиваться. Помощи от них не дождешься! А в последние годы, говорят, они и вовсе под Падших легли, представляешь? Это слухи, конечно, их боевые ордена вроде по Европе еще работают. С другой стороны — ты же сам видишь, что сейчас в Европе твориться.

— А что в ней твориться?

Мы с родителями лет пять назад ездили в Испанию, на море — мама очень хотела побывать в старой Европе. Как по мне, ничего там такого не творилось. Ну, арабов было много, да. А так все цивильно, старые замки, море. В принципе, большего я с тех времен и не помню.

— Ну ты вообще! — Настя закатила глаза. — Гей-парады, культ потребления, нацизм! Ты с Луны свалился, что ли?

— А, ну это слышал. — хотя на подобное всегда было пофиг. — А при чем тут?..

Недоговорил — сам понял. Все, что перечислила девушка, являлось предметом веры, как и объясняла мне Карина. В смысле, декларируемым образом жизни, системой ценностей и… кормом для потомков демонов. Вот ведь! Получается, что Падшие специально внедряют подобные вещи, чтобы получать с контролируемых территорий человеческое Пламя? Офигеть!

Несмотря на поднятую тему, которую подняла Настя, мне было приятно стоять и просто болтать со сверстницей. Слегка флиртовать даже и не бояться, что сейчас она вытащит откуда-нибудь нож и попытается меня прирезать. Казалось бы — всего одну ночь провел в режиме тотального песца, а уже привык к нему и радовался, когда его не было.

Да, она много знала о происходящем в скрытом от людей мире, но — сама была человеком. И это выгодно отличало ее от той же суккубы, для которой я являлся ступенькой в карьерной лестнице. К тому же, в устах девушки это звучало, как страшная сказка. От которой можно в любой момент отмахнуться и вернуться к нормальной жизни. А это сильно успокаивало.

Однако, вскоре предмет обсуждения пришлось сменить. По независящим от меня причинам.

— Насть, а пожрать тут где-то можно? Кишки друг об дружку стучат!

Словно в подтверждение моих слов, желудок выдал совершенно не мелодичную трель, заставившую девушку задорно рассмеяться.

— Иди к своей охране, у них и поешь. Они как раз завтракают, я недавно им еду отнесла.

— Огонь! Слушай, мы увидимся еще?

— Я здесь живу, вообще-то!

По пути к указанному домику, я вдруг задумался. А че такая пастораль? Конный клуб, девушка с лошадью, тишина и пение птиц. И это сразу после всего того, что на меня обрушилось. Всего спустя шесть часов. А ведь после нападения на дороге орденцы должны были как минимум утроить бдительность. А вокруг — никого. Странно же?

Но стоило об этом подумать, как из-за конюшни вывернули двое мужчин в той же черной форме, которую носили все "мстители". Оба держали в руках автоматы, и явно были часовыми. Затем глаз заметил пост на крыше административного здания, вышку в отдалении, на которой наверняка имелся наблюдатель, и сразу все встало на свои места. Никто не расслабился. Кроме меня. А я девушку увидел, потрепался с ней и поплыл! Серьезнее нужно быть, Иннокентий!

В домике, представлявшем из себя одну большую комнату, за столом сидели четверо мужчин. В той же форме, с кобурами на поясах. На столе имелось много чего съестного: крупно порезанные свежие овощи, тандырные лепешки, несколько видов сыра, колбасы, зелень. Три полторашки с водой, чайник чая, квас и бутылка молока. На любой вкус.

А вот спиртного не было, хотя сидели орденцы так, словно выпивали. На мое появление отреагировали спокойно, повернулись, пригласили к столу. Один из них, тот самый, что походил на монаха, спросил, как мне спалось.

— Нормально. — ответил я, прожевав. — Даже отлично.

— И не снилось ничего особенного?

Ага, этот, в отличие от Насти, о моей “истинной природе” был осведомлен. Даже больше, чем Сапер и водила Костя, которые про Губителей знали совсем мало. Монах же (так я решил его называть) предполагал, что ночью, во сне, ко мне могли вернуться воспоминания Шахата. Пальцем в небо ткнул или знает что-то?

— Нет, без снов вообще. Заснул и проснулся.

— Ясно.

— А можно мне тоже вопрос?

— Валяй.

— Мы же магистра ждем?

— Уже нет.

— Сапер говорил, что он уже выехал. Что изменилось?

Для меня появление магистра было возможностью узнать больше про того себя, который еще не пробудился. И новость о том, что ждать его не стоит, меня немного расстроила.

— Да все изменилось! — на секунду, спокойный, как камень у дороги, мужчина, дал волю эмоциям. Я заметил злость, но но на меня, а на кого-то другого. — Прости, парень. Ты тут не при чем. Это наши дров наломали, и теперь непонятно, как это все расхлебывать!

— Нападение на ночной клуб?

Ну, я же помню, как психанул Сапер, когда узнал, что спас Губителя, который не совсем Губитель. Артефактом каким-то тыкал, кричал про договор. Мол, все поставили на карту, даже на нарушение договора пошли.

Интересно, что это за договор такой? Я ведь и от Валеры-ведьмака это слово слышал, и от орденцев. Чего с ним все так носятся?

— Скорее, последствия нападения на ночной клуб. Внезапно оказалось, что мы в процессе прикончили не только демонических тварей, но и несколько обычных людей, которые тусовались с темными. Но самое главное — наследили. И понеслось говно по трубам! Орден ушел на подпольное положение, и магистру, как ты понимаешь, опасно сейчас даже появляться в регионе.

К моему счастью, монах не считал нужным держать меня в неведении. А то у взрослых бывает такое. Ты, типа, мал еще, не поймешь. Или — мы обо всем позаботимся, не парься! Максимально открыто все выдал. Только вот я понял не все. Например, чего такой кипешь из-за людей, если они перекрошили половину танцпола с демонами. И своего, кстати, пристрелили у меня на глазах. Какие-то двойные стандарты!

— А их, получается, трогать было нельзя? — уточнил я.

Получил в ответ злой взгляд, который, впрочем, тут же смягчился. Мужчина вспомнил, что я ничего не знаю, а значит и предъявлять нечего.

— Вот что, парни. — обратился он к своим товарищам, которые молча грели уши при разговоре. — Погуляйте пока. Нам с Иннокентием нужно поговорить.

Мужики без слов поднялись и вышли. Ага, отметил я, а Монах — командир. Этих боевиков или базы, в которую превратили конюшню.

— Про договор ты ничего не знаешь, так ведь? — спросил он после того, как мы остались одни.

— Ну, как бы, я и обо всем остальном знаю мало. Про договор слышал уже несколько раз, но никто так и не объяснил, что это за фигня. Может вы скажете?

Монах покивал, мол, я так и знал.

— Первое правило бойцовского клуба… — начал он.

— Никому не говорить о бойцовском клубе! — закончил я тут же.

Ну а что! Это же мем, пусть и с бородой. Батя его столько раз говорил по поводу и без повода, что я, в конце концов, посмотрел кино. Понял, кстати, мало. Больше на какой-то наркотрип похоже.

— Вот и с договором так же. — кивнул мужчина. — Главное правило нашей войны с демонами — никто о ней не должен знать. Под “никто” понимается, естественно, широкая общественность. Обычные люди.

Я вспомнил, как боевики стреляли направо и налево, как взрывали за собой зал. Ангела, опять же, на входе раскурочили. Нормально так они “не привлекали внимания!” Что-то не сходится.

Да и вообще — тупо как-то! Ордена охотятся на Падших, те дают отпор, но при этом — правила. Какие, нафиг, на войне правила?

Этот вопрос я и озвучил. Монах усмехнулся.

— Ну да, звучит немного бредово, соглашусь. Но работает все именно так. Случайные жертвы возможны, конечно, но главное — чтобы не было следов ведущих к тому, что людям знать не положено. А у нас — вот!

И он протянул мне разблокированный смартфон. Ролик был уже запущен и стоял на паузе. Я ткнул в треугольную иконку воспроизведения, и начал смотреть. Уже через несколько секунд понял, что передо мной видео вторжения ордена в ночной клуб Шлепы. Стрельба, кровь, смерть. И кое-что еще.

Превращение девушки в оборотня. Сцена, где мужик, на руке которого отрастают когти, лупит по боевику. Бегущая по стене образина, в которой человек даже не угадывается. И много еще такого.

— И что? — не понял я. — Комп с хорошим железом, студент с навыками и любая нейросеть — выйдет не хуже.

Очередная усмешка.

— Так, да не так. Это уже политика. Понимаешь, за нами стоят люди. Важные люди. Государственные. Церковь. Ты же не думал, что мы тут сами по себе бегаем и убиваем полудемонов?

— Думал, что это невозможно. — первым делом, кстати, подумал. Время робингудства давно закончилось. Рулят деньги, корпорации и службы. — И что?

— А то, что эти важные люди сейчас получили по шапке от других важных людей. Тоже, чтобы ты понимал, государственных. Только те служат Падшим. Так понятнее? Другими словами, наш ночной рейд дал повод противнику усилиться, и одновременно ослабить наших сторонников. И так как мяч на их стороне, они требуют крови. Для нас это значит…

В этот момент слова Монаха превратились в какой-то неразборчивый гул. Я видел, как шевелятся его губы, но не понимал ни слова. А потом еще словно бы отдаляться стал. То есть, сидел, вроде, на том же месте, но при этом будто назад улетал. И длилось это до тех пор, пока мужчина, комната и дом не уменьшились до размеров точки, а потом и вовсе исчезли.

А я остался один в окружении языков Пламени. Которые вдруг заговорили все разом.

— Слабый!

— Должен!

— Уходи!

— Спасти!

— Убей!

— Следуй!

— Надежда!

— Игра!

— Мщение!

Понять, чего они от меня хотят было невозможно. Каждый лепесток касался моего — я тоже стал таким — и чего-то требовал. Вразнобой, но одновременно. Галдеж этот причинял физическую боль и сбивал с толку.

— Что вам нужно? — заорал я.

У меня не было ни рук, ни ног, ни рта, ни ушей, но я каким-то образом мог слышать, говорить и взаимодействовать с окружающими меня языками огня. Когда понял это, то тут же попытался отдалиться от них. По началу мне это удалось, но вскоре они вновь настигли меня, жаля и чего-то требуя.

— Урил!

— Предательство!

— Знает!

— Найди!

— Мщение!

— Накажи!

— Убей!

И вдруг все сказанное ими, вся эта какофония раздерганных слов, сложилась в нечто осмысленное. Более того, я вдруг понял, что это ко мне обращается сам Шахат. Осознание этого было последним, что я помню. Сразу на этом месте я вырубился. Исчезли все языки Пламени, включая мой. И осталась лишь тьма.

Глава 15. Четыре всадника

Проснулся я в уже знакомом месте. В гостевом доме, где ночевал — сразу это определил стоило заметить знакомые часы над телевизором. Одетый, но лежащий на кровати. Судя по всему, когда я вырубился, Монах и его люди перенесли меня сюда, выяснили, что жизни опасность прямо сейчас не угрожает, и оставили в покое.

Но не одного. В уголке, свернувшись на кресле, как кошка, дремала Настя. Похоже, ее приставили следить за мной. И докладывать, если состояние изменится. Занятие довольно скучное, так что не удивительно, что она вырубилась.

Да и времени, опять же, прошло немало. Несколько часов, а то и весь день, если судить по характерному вечернему солнцу.

Будить "сиделку" я не стал. Как и сам — спешить вставать. Убедившись, что цел, могу двигать руками, ногами и шеей, я решил обдумать то, что со мной произошло. И то, как с этим жить дальше. И с самим фактом провала в видение с языками Пламени, закончившемся потерей сознания. А еще тем, что эти самые лепестки огня я до сих пор видел.

Именно видел. Стоило мне только закрыть глаза, как они сразу вставали перед внутренним взором. Четыре штуки. Разного размера, цвета и яркости. Горели они отдельно от моего Пламени — его я уже ни с каким другим спутать не мог. Тянулись к нему, но не соединялись.

Версий, что эта за странь, было не слишком много. Одна, если уж совсем честно. Похоже, я видел осколки личности того самого Шахата, которым меня все считали. Личности раздробленной, стремящейся восстановиться и снова сделаться цельной, но постоянно терпящей неудачи.

Похоже, восемнадцать лет назад сущность Губителя действительно была уничтожена той самой Целлой (кто бы она не была) и ее Печатью Гнева. Разбита на маленькие кусочки и отправлена в небытие. Но каким-то образом не исчезнувшая в нем. Частично — пробудилась во мне. От этого я получил новые для себя черты характера, и кое-какие знания. Остальные же фрагменты личности Шахата так и не смогли встроиться в новое тело. И, насколько я понимал, уже не никогда смогут этого сделать.

Зато они смогли среагировать на какой-то триггер в словах Монаха во время нашего с ним разговора, и попытались выйти на контакт с основным Пламенем. Им нужно было что-то сообщить мне, что-то очень важное. Правда, с этим у "крестражей" Шахата тоже все не задалось — я почти ничего не понял.

Зато понял кое-что другое. Призрачные лепестки огня были... как бы это сказать... Чертами личности Губителя, вот! Или, быть может, сильными эмоциями, а то и вовсе — принципами, которые вели потомка элохим по жизни. Изолированными друг от друга, с обрывками памяти. Как-то так.

Вновь закрыв глаза, я всмотрелся в осколки души Губителя. Багрово-красный, пляшущий, будто его постоянно бьют сильные порывы ветра. Но всегда выпрямляющийся и на короткий миг обретающий облик клинка. Глядя на него, я понимал, что вижу Гнев Шахата. Именно он постоянно требовал кого-то убить и кому-то отомстить.

Второй я решил назвать Силой. Он был светлее, ближе к рыжему, с проблесками голубого. Горел ровно и мощно, и походил на огонь газовой комфорки. Сколько бы невидимый ветер не бил по нему, этот язычок Пламени почти не дрожал. По самому краю ходили какие-то сполохи, но основа била вверх, словно столб.

Третий был холодного синего цвета, напоминая огонь, выходящий из сопла реактивного самолета. Только очень маленького самолета. Горел он неоднородно. То сильно бил вверх, то вдруг становился прозрачным до невидимости, после чего вновь набирал силу и мощь. Этот я опознал, как Долг.

Последний был самым необычным. В живую такого огня я не видел никогда. Золото, чистое пылающее золото, без всяких примесей. Глядя на него, я понимал, что назвать это иначе, как Гордость, нельзя.

Гнев, Сила, Долг и Гордость — это все, что осталось от Губителя по имени Шахат. Четыре, блин, всадника апокалипсиса! А, ну еще какая-то неидентифицированная часть, прописавшаяся внутри меня. Другими словами, наглядная иллюстрация на тему: “Что такое не везет и как с этим бороться”.

Впрочем, рефлексировать по этому поводу я не стал. Больше нет. Хватит. Я всю ночь возмущался тем фактом, что во мне, оказывается, живет какая-то потусторонняя и явно мистическая сущность. Ни к чему хорошему это не привело. И, уверен, не приведет. Значит, если мы я хочу жить долго и счастливо, настало время взять свою судьбу в свои руки.

А начать стоит со знакомства с “соседями”.

"Привет! - сказал я новым сожителям. - Ну и как мы дальше будем?"

"Убей! — отозвался Гнев. — Накажи! Отомсти!"

Это прозвучало в моей голове настолько отчетливо, что не осталось никаких сомнений — это не глюки, не внутренний голос, и не попытки зачем-то поговорить с самим собой. Это — диалог двух разных личностей. Одна из которых задала вопрос, а вторая произнесла ответ. Пусть и не очень содержательный…

"Кого? Кого убить? Кого наказать?" — уточнил я.

Если первую мысленную фразу я еще произносил с оттенком самоиронии, мол, вот псих, сам с собой разговариваешь! — то вторую озвучил уже со всей серьезностью.

"Урил! Знает! Найди!" — вместо Гнева высказался Долг.

"Угу, ясно. Еще будут пояснения?"

"Слабый! Уходи! Беги!" — сообщила свое мнение Гордость.

Ну, ладно. От него, в принципе, ничего другого ждать не стоило. Великий Шахат, точнее, та его часть, что гордилась своей службой или миссией, смотрела сейчас на слабого, мало что понимающего пацана, и "кривила губы". Посмотрите, какой жалкий экземпляр нам достался, словно бы говорила она. О чем с ним вообще можно говорить? Ну и пошел в задницу тогда, раз такой гордый!

И только Сила ничего не сказала. Наверное, потому, что Силе не было нужды ничего говорить.

"Ладно! — подвел я итог брифингу. — Было содержательно и конструктивно. Всем спасибо за участие. Я, пожалуй, пойду".

И открыл глаза.

В комнате за это время ничего не изменилось. Тикали часы на стене, наливался сочной глубиной закат, в лучах заходящего солнца плясали пылинки. И сопела в кресле Настя. Поднявшись, я в два шага приблизился к ней, и остановился, любуясь. Подумал, что она очень забавно надувает губы во сне. Будто складывает их в трубочку, отчего ее лицо становится очень детским и совершенно беззащитным. Никогда не думал, что такая милота возможна за пределами аниме.

— Проснись и пой! — я легонько тронул ее за плечо. — Весь день проспишь!

Он проснулась сразу, но не испугалась. Я бы, наверное, на ее месте, вздрогнул, а она просто открыла глаза и улыбнулась.

— Пришел в себя? — первым делом спросила она. — Нормально себя чувствуешь? Что с тобой случилось вообще?

— А как это со стороны выглядело? — в свою очередь поинтересовался я.

Девушка соскользнула с кресла. Прошла к окну. Потянулась, в конце движения повернувшись ко мне. Зевнула, прикрыв рот ладонью. Прислонилась спиной к стене, одну ногу оставив, как опорную, а вторую согнув в колене и уперев в стену.

Двигалась она очень пластично и как-то даже опасно. Словно большая кошка. Я не большой специалист в этом вопросе, но Пламя подсказывало, что такие движения характерны для людей, которые давно и профессионально занимаются боевыми искусствами. Сколько сюрпризов у девчонки из конюшни!

— Ну, меня-то не было, когда все случилось. — неторопливо произнесла она. — А Василий Петрович особо не распространялся.

Василий Петрович, это, надо полагать тот, кого я решил называть Монахом. Запомним.

— Вообще ничего?

— Меня позвали уже когда тебя сюда принесли. — пояснила Настя. — Ты просто лежал на спине, как мумия. Все это время ни разу не пошевелился. А потом меня сморило, походу. Я же тут в четыре утра встаю, дел много. А на тебя спящего смотреть скучновато. Вот и вырубилась.

— Ясно. А я ничего не говорил?

— Снилось что-то? — теперь уже девушка решила ответить вопросом на вопрос.

— Да какие-то невнятные кошмары. — отмахнулся я. Про “четырех всадников апокалипсиса” я рассказывать никому не собирался. И без них проблем хватало.

— Не, молчал. Даже поначалу немного страшно было. Человек, обычно, когда спит, хоть как-то шевелиться, а ты — вообще без движения. Так что случилось-то?

— Вот и я хотел бы знать. Сидели с Мона… Василием Петровичем, говорили о договоре, а потом — хлоп! И я вырубился. Тут уже в себя пришел.

А все-таки интересно, что именно сработало пусковым механизмом в этой истории? Что такого сказал Монах, что пребывающий в анабиозе Шахат (точнее, куски его личности) вдруг очухался и решил запросить связь?

Орденец показал мне видос из клуба. Сказал, что теперь у них проблемы — из-за слива инфы про то, что там случилось. Я ответил, что такой ролик хороший видеоинженер склепает на нейросетке за десять минут. Монах повел разговор в политику. Мол, за нами стоят власти и церковь, а утрата секретности — нарушение договора. И теперь крыша ордена получит по голове. За то, что эту самую секретность нарушили. И предъявят им за это люди, которые служат Падшим.

Как он там выразился? “Мяч на их стороне, а они требуют крови?” Типа того же, да?

“Убей! Накажи!” — тут же возопил в моей голове Гнев.

“Урил! Найди!” — в унисон с ним прокричал Долг.

Сила с Гордость в этот раз промолчали, но и без них было понятно, что все-таки выступило спусковым механизмом. Осколки личности Шахата сагрились на людей, которые служат Падшим. И на Урила. Или Урила просто нужно было найти, чтобы он указал на того, кого надо “убить-наказать”? Или его нужно грохнуть? Непонятно. Но ясно, что Губителя триггернуло именно с этого.

“Слабый!” — вдруг сообщила Гордость.

И прежде, чем я успел как-то отреагировать на это стандартное для данного осколка замечание, вспыхнул Знаком. Довольно сложным, я бы даже сказал, что по степени замороченности он тянул почти на Печать. Четыре круга разного размера, вписанных один в другой, не равномерно, но не пересекаясь. В промежутках между ними располагались разные символы, очень необычные, не похожие ни на что виденное мною раньше.

Весь этот Знак моментально впечатался в мою память. С пониманием того, что он умеет делать. Назывался он Знаком знания. И мог дать доступ к памяти вещи, места, животного или человека. Но не ко всей, а в узком спектре интересной лично мне. То есть, нужно было создать Знак, навести его на интересующий тебя объект и четко сформулировать у себя в голове то, что ты хотел бы узнать.

Крутая штука… вроде бы. Вот бы еще понять, зачем Гордость решила выдать его из своих арсеналов. Для какой цели? Это же была его реакция на мои мысли. Типа, ты слабый, не можешь ни в чем разобраться, и поэтому на вот тебе.

А потом я совершил глупость. У меня порой бывает, что действие опережает мысль, отец считает, что это вообще для моего возраста характерно. Я честно пытаюсь с этим бороться, и в последнее время подобное происходит все реже. Но — случается.

Короче, я применил Знак. И навел его на Настю. Уже в момент этого действия подумал, что наверное это не очень правильно — использовать непонятную хрень на союзнике. А потом получил по лицу.

Хотя, правильнее было сказать, что сперва я сформулировал запрос. Типа: “Хочу узнать что это за человек”. Потом создал Знак и поместил между собой и девушкой так, чтобы она оказалась в нем, как в дверном проеме. В первую секунду ничего не произошло, а потом лицо Насти исказилось в гневе. Оттолкнувшись ногой от стены, она прыжком преодолела расстояние между нами, и без затей засветила кулаком в глаз.

— И что ты собирался сделать, а? Чертов извращенец! Знак подчинения? А? Заговор раба? Что?!

Разъяренная девица стояла надо мной, широко расставив ноги и уперев кулаки в бедра. В иной ситуации, я бы даже смог насладиться ракурсом — с такого положения ноги словно бы длиннее стали, а грудь больше. Но сейчас ее прелести заботили меня мало. Куда больше беспокоила правая нога, которая поднялась в воздух. С отчетливым намерением опустится куда-то в район паха.

— Настя, не бей! — закричал я торопливо. — Мой косяк, прости! Я ничего такого делать не собирался!

Вообще-то первой реакцией было активировать Печать Силы. Настойчивое такое, идущее прямо из Пламени. Я едва не подчинился, но в последний момент решил, что могу сделать еще хуже. В конце концов, удар в лицо стал прямым следствием бездумного применения Знака.

— Тогда что ты собирался делать?! — нога зависла в воздухе. А я почему-то подумал, что хорошо, что она без сапог сейчас, босиком. Потому что получить таким было бы еще хуже.

— Это довольно сложно объяснить. Но я попробую. Если ты не будешь снова меня лупить.

Свои шансы в драке с ней я оценивал, как мне казалось, здраво. Без Печати — без шансов. То, как она двигалась, выдавало в ней опытного бойца. Который не показушно машет руками-ногами, а обучен причинять максимальный урон за минимальное количество времени. Возможно даже убивать. Фиг знает, где она так натаскалась, но факт остается фактом — если драться по честному, я ей не противник.

А если призвать Печать Силы, то я ее попросту убью. Я хорошо запомнил, как одним ударом сломал человеку шею. Вооруженному взрослому мужику. А тут девушка моего возраста.

— Вставай! — злая и настороженная, Настя все же сделала шаг назад. — Садись в кресло и объясняй!

Сама она отступила на прежнюю позицию, к стене. Где замерла в той же позе. Теперь я знал, что она вовсе даже не расслабленная.

— Знак знания. — усевшись в кресло, я постарался выглядеть как можно более миролюбиво. — Я сделал это бездумно. Только вспомнил его и — дурак! — решил использовать. Прости, пожалуйста! Я не хотел причинить тебе вреда.

— Знак знания? Вспомнил? — злость на лице Насти уступила задумчивости. А потом снова гневу. — Ты что, вообще, несешь?

— Как есть, так и говорю!

— Как можно “вспомнить” Знак? И что еще за Знак знания, такой? Никогда не слышала.

“Слабый! Беги!” — поделилась мудростью Гордость Шахата.

Чертов всадник апокалипсиса! Это вообще из-за тебя все произошло!

Но отвечать было нужно. То есть, можно было просто задрать голову, сказать что нибудь вроде: “Это не твой уровень, девочка!” и покинуть комнату. Уйти к орденцам, которые знали, кто я такой.

Но почему-то делать этого не хотелось. Как не хотелось терять завязавшуюся дружбу с этой девушкой. Которую я чуть было не слил в унитаз своей глупостью! И я решился.

— Тебе сказали, кто я такой?

Гнев в глазах чуть поутих. Появилось заинтересованное выражение.

— Нет.

— А сама что думаешь?

— Чей-то сын. Кого-то из ордена. Эвакуация после операции или… — тут она немного запнулась. — Гибели родителей.

— Мои родители живы. Орден их прячет от Падших, которые охотятся на меня.

— Почему?

Это хороший вопрос, Настя. Очень хороший вопрос. Потому, что все уверены, что я очередная реинкарнация Губителя по имени Шахат. И никто даже не догадывается, что этого парня давно уже нет. Восемнадцать лет назад его убивали с гарантией, чтобы он никогда не вернулся. Но каким-то образом он все-таки смог залезть в тело “невозможного ребенка”. Правда, не целиком, а кучей осколков. Которые только и могут, что орать на разные голоса, и подкидывать сомнительные Знаки.

Понятное дело, всего этого я не сказал. Вместо этого произнес только:

— Потому, что я Падший, Настя. Только что пробудившийся, ничего не понимающий, не помнящий и не умеющий. Которого хотят убить другие Падшие, а орден хочет спасти. В моей голове всплывают какие-то обрывочные знания, и я, тупица, бездумно их применяю. Пожалуйста, прости за это. Я не хотел причинить тебе вреда.

Девушка выслушала все это не перебивая, и даже, кажется, поверила. Во всяком случае, сняла толчковую ногу со стены, и небрежно так, с явно рисовкой, бросила.

— Да у тебя бы и не получилось! Так что за Знак знания? Я просто никогда про такой не слышала даже.

Фуф, кажись пронесло!

“Слабый!”

“Заткнись!”

— Давай баш на баш? Как ты сама-то узнала, что я что-то колданул?

Ответ был интересным. Не таким, как я ожидал. Она расстегнула рубашку, подошла ко мне почти в упор, и чуть опустила вырез майки.

Глава 16. Пантеон

— Что это? — спросил я, глядя на мешочек из черной замши, висящий у Насти на шее.

— Оберег. Нагревается, когда ко мне пытаются применить магию. У всех в ордене такие есть. Даже детям выдают.

— И ты не удивилась, когда обычный человек сделал это? В смысле, применил магию? Ты же не знала тогда, что я… Падший без памяти?

На мое счастье, девушка на этом моменте вообще внимания не заострила. Сказал — Падший, пробудился, ничего не помню. Она, ну ок.

— Я не успела об этом подумать. Оберег нагрелся, а ты стоял прямо напротив и как-то странно смотрел… В общем, я на рефлексах сработала.

Хорошие рефлексы у моей новой знакомой! У сверстницы, на минуточку! А я, значит, смотрел странно? Ну-ну…

— Еще раз прости!

— Ладно. — кивнула девушка. И тут же: — Так что за Знак знания? Я как бы в библиотекари готовлюсь, и ничего про него не знаю. Колись, давай!

Вот это ее интересовало гораздо больше, чем моя природа. Я честно описал принцип работы Знака. Настя присвистнула.

— Крутяк! — и тут же без перехода. — Давай попробуем?

Как любила говорить моя мама, у дураков мысли сходятся. Обычно, она этот разговор заводила, когда мы с батей начинали дурковать в унисон. Ну там, разговаривать цитатами из засмотренных фильмов или еще что. Но я не думал, что это может быть применено к малознакомым людям, которые, к тому же, только что чуть не поссорились. На фоне все той же магии Падших.

— Только, наверное, стоит не на человеке… — применил я здравый смысл.

Эта суперспособность, как любил говорить батя, у меня еще плохо раскачана. И использовать часто я ее не могу — откат большой. Тоже, кстати, его слова. Но ведь в паре двух легкомысленных молодых людей кто-то должен думать о последствиях, да?

— На часах вон! — палец девушки уткнулся в деталь интерьера.

— Ну, давай на часах…

Что такого могла сказать висящая на стене вещь, я не очень понимал. Поэтому, активировав Знак, навел его и на часы, и на телевизор и на солидный кусок стены, на которой все это и держалось. Сформулировал мысль: “Покажи историю этого места год назад!” Понятия не имею, способно ли “знание места” заглядывать так далеко, но Знак вспыхнул и пропал, а я увидел, как в комнате появилось еще несколько человек.

По правде сказать, от неожиданности я сперва даже не понял, что они не настоящие — принял за живых. И вскрикнул, предупреждая Настю об опасности. Почему об опасности? Ну а чего еще ждать от мужика с ножом, который стоит за спиной у моей новой знакомой? Но девушка развернулась, ее рука прошла сквозь “тело” человека с ножом, и я мгновенно понял, что вижу проекцию. Знак показывал мне события год назад.

Правда, без звука. Трое находящихся в комнате мужчин явно разговаривали, но до меня не долетало ни слова.

— Что видишь? — спросила Настя. И я понял, что картинки из прошлого вижу только я.

— Трое мужчин. — начал описывать сцену. — Все трое орденцы, походу, в этой черной форме. Один с ножом, у тебя за спиной стоит. Второй ближе к окну. Тоже вооруженный, с пистолетом. Третий сидит на стуле между ними. Привязан к стулу. Насть, они его пытают!

Прямо в моменте, пока я рассказывал, чел с ножом подошел к связанному и всадил клинок ему в бедро. По рукоять. Брызнула кровь, лицо пленного исказилось в крике, но звука, как и ожидалось, не последовало.

— Охренеть! — выдал я, продолжая наблюдать, как палач с холодным выражением лица проворачивает лезвие ножа в ране. — Как кино смотришь, только с полным эффектом присутствия.

Графон и правда поражал воображение. Если бы Настя не продемонстрировала проницаемость проекций, я был бы уверен, что присутствую на какой-то бандитской разборке. Оглохшим, но присутствую! Изображения людей, которые делали здесь свои темные делишки, ничем не отличались от оригиналов.

Все действие длилось пару минут. Орденцы еще пару раз ударили связанного (коллегу?), а потом все больше орали на него. Явно требуя какого-то ответа. Но пленный, как я понял из шоу, держался молодцом, а под конец трансляции даже улыбнулся презрительно, мол, да вертел я вас на шампуре, придурки!

И все. Изображение пропало, когда конвоиры подхватили несчастного под мышки и потащили к двери. Вместе со стулом.

— Это было бомбезно… — севшим голосом произнес я, когда стало понятно, что кино закончилось. — Получается, я могу так про любую вещь узнать? Сейчас повезло просто, но если я буду знать точное время и место, где что-то произошло, то смогу прокрутить событие, будто присутствовал там! Как в прошлое заглянуть!

— Да уж… — Настя тоже находилась под впечатлением. — Многие знания — многие печали.

— Ты о чем?

— Ты хотя бы представляешь, какую угрозу с этим Знаком ты представляешь для всех? Мало того, что я о нем никогда не слышала, хотя это и не показатель, нормального-то допуска у меня нет, но сам факт, что ты можешь влезть в любое таинственное дело — считай, приговор. Ни ордена, ни Падшие не оставят в покое владельца этой магии.

Настроение сразу же испортилось. Только что эмоциональные качели находились на самой высокой точке — смотри, как я могу! — а теперь стремительно летели вниз. Хотя, с другой стороны. Это всего лишь еще одна причина меня убить. Одна из множества, о большинстве из которых я даже понятия не имею. Одной больше, одной меньше…

Внутри вдруг возникло странное ощущение. Что-то вроде щекотки холодными пальцами по основанию шеи. Уже научившись узнавать, что таким образом осколки Шахата привлекают внимание, я быстро закрыл глаза. Ага, вот они все: Гнев, Сила, Долг и Гордость. Но “связь запрашивал” только один из них. Тот, что раньше всегда молчал. Сила. Сейчас его рыже-голубое пламя сплелось водоворотом, отчего казалось, что я смотрю на центральный столб какой-нибудь карусели в горпарке.

“Опасность!”

В отличие от других осколков, он не говорил словами. Но чувство того, что сейчас или очень скоро произойдет нечто очень стремное, передал прекрасно. Настолько, что первым делом открыв глаза, я попытался активировать Печать силы. И обнаружил, что не могу этого сделать! Блин, откат же! Он у меня раз в сутки только! А они еще не прошли!

Снова холодные пальцы на шее. Я опять прикрыл глаза. Увидел, как осколок Силы разбирает на составные части одноименную Печать. То есть, на Знаки. Сперва я ничего не понял — символы вылетают из общего рисунка и повисают в воздухе вокруг рыже-голубого огонька. А потом, ка-а-ак понял!

Не обязательно брать автомат, если тебя мучает жужжащий под ухом комар. С него хватит и шлепка ладонью. Так и Печатью — ее полное применение оправдано только в чрезвычайных обстоятельствах. Потому что она — комплексное решение. Но если требуется решить задачу попроще, то и инструмент нужно подбирать не такой сокрушительный.

“Спасибо. — безмолвно шепнул я Силе. — На поверхности, как бы, лежало, а я тупил!”

Опять открыл глаза.

— Что происходит? — Настя выглядела взволнованной. От нее не укрылись мои долгие моргания, да и возросшее напряжение она почувствовала.

— Не знаю. Но есть ощущение, что нам грозит опасность. — ответил я. — Не спрашивай, откуда мне это известно…

— Да это-то как раз понятно. — махнула рукой девушка. — Если ты пробудившийся полукровка. Пошли, скажем Василию Петровичу. Он старший по гарнизону.

По пути я перебирал Знаки, раздумывая над тем, какой из них применить к ситуации, непонятно еще и к какой. А было их много, поди разберись. Одних только усиливающих — с десяток. Этот давал скорость реакций, другой укреплял мышцы, третий кости, четвертый кожу, пятый — кровеносные сосуды. Некоторые “закорючки” повышали устойчивость к урону — физическому и магическому, причем, каждый к своему типу. Короче, на бегу разобраться непросто было.

Но я на всякий случай выделил несколько: на скорость реакции, на зрение и на слух. Остальные мысленным усилием развесил вокруг осколка Силы, чтобы при необходимости быстро ими воспользоваться. И усмехнулся про себя — моя первая книга заклинаний!

За этим занятием я как-то не особо заметил, что мы прошли через двор и оказались в сторожке. Где, как и в прошлый раз, сидел Монах с парочкой своих подчиненных. Настя даже разговор с ним начала. Мол, Кеша что-то почувствовал, какую-то опасность. Я, вынырнув из своих мыслей к концу ее доклада, согласно кивнул — так и есть.

— Странно. — Василий Петрович дал знак своим людям, и те выскочили проверять периметр. — Охранные обереги не сообщали о появлении Падших.

В подтверждение своих слов, он вытащил такой же египетский амулет-глаз, который я уже видел в машине у Сапера. Покрытая эмалью глина не светила зрачком.

— А он всех Падших чует? — уточнил я.

— Нет. — досадливо сморщился орденец. — До шестнадцатой доли только. Те, кто сильнее, могут укрываться от глаза Рахаба. Ну и еще шеду.

— Кто-кто?

— Шеду. Живое оружие. — очень понятно пояснила будущий библиотекарь. — В них как бы нет Пламени, но они наделены особыми способностями.

— Минотавры, например. Или оборотни. — кивнул Монах. — Ты ведь с ними уже встречался?

Ага, точно. И артефакт их тогда не засек. Только суккубу на машине.

— То есть, мы ожидаем либо быков, либо кого-то очень сильного, да? — сделал вывод из сказанного я.

— Не факт, что мы вообще кого-то ждем. — Василий Петрович пожал плечами. — Сам же сказал — какое-то невнятное предчувствие. Но и игнорировать его мы не будем. Подготовимся. Не переживайте, в здешних широтах по настоящему сильных Падших нет. А Господа сами не заявятся — не по чину.

С этими словами он поднялся, велел нам идти в гостевой дом и там запереться, а сам вышел.

— Думаешь, я на воду дую? — спросил у девушки по дороге к дому.

— Да кто же знает. Это же Падшие. Все что угодно может быть.

Потом мы несколько часов, до самой темноты, просидели в комнате. Болтали обо всем, но преимущественно — о потомках демонов. Их классификации, если быть точным. Я зацепился за сказанное Монахом, про шестнадцатую долю крови, и попросил Настю мне об этом рассказать. В результате она вывалила на меня полный бестиарий из третьего “Дьябло”, что я просто опух. Начал сбоить уже на одной восьмой доли крови.

Все выглядело примерно так. Элохим — сто процентов, но их никто не видел, и вообще считается, что все они запечатаны в Тартаре. Чтобы это ни было. Затем Нефилимы, те самые полукровки и прямые потомки. Они же Князья. Ниже стоят Господа — одна четвертая крови. В этом же ряду — Гении и Джинны.

Тут, правда, был нюанс. Если Бессмертным Господином можно было стать младшему демону, разожравшемуся на людском Пламени, то Гениями и Джинами — только родиться. Эти конкретные потомки нефилимов имели смертное Пламя, а вот тело могли обновлять магией. Как-то так.

Ниже располагались “восьмушки”. На самом деле довольно сильные твари, правда, я про таких даже в книжках никогда не читал. Какие-то утукку, ламашту и пазузу.

— Названия в основном шумерские, ведь все оттуда пошло. — оседлав любимую тему, Настя говорила, будто по бумажке. — В том смысле, что царства нефилимов, которые тогда правили людьми открыто. А те их считали богами. Но для понимания, обладатели восьмой части крови Падших — это именно те, кого в христианстве называли демонами. Просто в силу того, что люди с ними чаще всего сталкивались. Кстати, одержимость, то есть использование тел людей временно или постоянно, это как раз фишка “восьмушек”. Очень сильные твари.

Шестнадцатой долей крови обладали вампиры, какие-то палачи-галла и великаны. Причем, вампиры высшие. Инкуб Шлепа и суккуба Карина — это уже одна тридцать вторая доля крови. Туда же, а чаще и ниже уровнем, бесы, циклопы и прочие твари. А на самом-самом дне находились те, которых было проще убить, чем классифицировать. За тысячелетия истории, Падшие наплодили огромное количество сущностей.

Особняком стояли создания Хуши. Созданные Хуши, точнее. Потому, что Хуши — живое и разумное оружие нефилимов — их создали. Служебных тварей с привязкой к стихиям, высокой степенью самостоятельности и способностью к размножению. Своего Пламени у них не было, только набор родовых способностей, заложенных теми самыми Хуши для выполнения определенных задач. К этим искусственным созданиям относились тритоны, русалки, фавны, разные служебные духи, фоморы, какие-то судьи-ламассу, которых уже столетия никто не видел, и те самые шеду — прародители быкоголовых и блохастых.

Все это я впитывал уже совершенно спокойно. Привыкать, наверное, начал. Раньше бы в лицо рассмеялся таким сказкам, а сейчас ничего. Кивал только и запоминал. Мне с этим теперь жить. По возможности — долго.

Пока мы болтали, несколько раз заходили люди Монаха. Сообщали, что у них все спокойно, убеждались, что и с нами все в порядке, и уходили. И только когда стемнело окончательно, а с улицы вдруг раздался крик боли, я понял, что предупреждение осколка Силы было не случайным. На нас все-таки кто-то напал. Кто-то, кого глиняная безделушка с магическими свойствами, засечь не смогла.

— Нужно помочь!

Эту фразу мы с Настей произнесли одновременно. Что удивило, ведь я ожидал, что девушка примется отговаривать меня. Однако она сама решительно подошла к двери, спеша на помощь, на минуточку — к вооруженным мужчинам. Я лишь последовал за ней.

К этому времени снаружи уже шла стрельба. Что-то кричали люди, в основном сообщая о том, что еще живы.

— Что там?

Она приоткрыла дверь и несколько секунд просто стояла, вслушиваясь и всматриваясь в ночную темноту.

— Не вижу ничего!

В этот момент мне захотелось стукнуть себя по голове! Откат же прошел, можно было снова комплексную Печать на себя накладывать, а не ситуационные Знаки.

— Отойди.

Аккуратно, чтобы не навредить хрупкому человеческому телу, я отодвинул девушку в сторону, быстро высунул голову за дверь, и быстро огляделся. Знак Совы позволил увидеть окрестности конюшни с четкостью, словно на улице стоял пасмурный день. И то, что я заметил, мне нифига не понравилось.

— Какие-то люди. С луками. — сообщил я будущей библиотекарше. — С луками, прикинь!

— Да ладно! — удивилась она. — Фоморы, что ли? Откуда они в России взялись?

В голове быстро сошлись Настины рассказы, и я вспомнил про этих служебных тварей, детей живого оружия. Правда, они описывались, как уродливые монстры, почему-то с одной рукой, одной ногой и половиной туловища. Я же увидел обычных людей. Но это ладно, мифы, они такие. Вот что важнее — в нашей стране их действительно не было, зато имелись в некоторых странах западной Европы. И чего их в наши края занесло?

— Что делаем? — спросил я у более подкованной в этих вопросах девушки.

— Фоморы — идеальные лучники. И неутомимые преследователи. Так про них пишут. Нам не убежать.

А вот пораженчества я от нее не ждал. Такая боевая девчонка, а только услышала про каких-то фаморах, так сразу нюни распустила. Да я уже с вампирами переговоры вел! И живой!

Легкая эмоциональная накачка помогла. Я ухватил девушку за руку, потянул на выход.

— Куда?

— За мной. Смотри за моей спиной и делай все, как я.

Не сказать, чтобы у меня был план. Зато имелась активированная Печать силы. И осколок Силы, который сейчас перед внутренним взором разгорелся, как хорошая турбина. Полагаю, этого должно хватить, чтобы отбиться от низкоранговых демонов.

Первые же секунды показали, что я очень и очень заблуждался. С этими противниками мне легко не будет, точно! Выскочив на улицу, я заметил, как неподалеку четверо бойцов отстреливались от нападавших. Не знаю, видели они их так же хорошо, как я, но лупили короткими очередями в их сторону. Правда, не попадали. И я быстро понял почему.

Фоморы передвигались блинками. Короткими порталами, как в играх! Всего на метр-два, но за счет этого всегда успевали уйти с линии огня. И оказаться в неожиданном для противника месте. Делали они это до того быстро, что я сразу понял причину, по которой их рисовали половинчатыми. Просто от скорости движения, на виду оказывалась только половина тела — та самая одна рука, одна нога и часть туловища с обрезанной головой.

А они еще и стреляли на бегу. На моих глазах короткая и толстая стрела пробила горло одному из бойцов Монаха, и тот упал замертво.

Другой стрелок выскочил из воздуха в каких-то десяти метрах от нас с Настей, но выстрелил не в нас, хотя и заметил обоих. Нет, выбравшись из своего короткого портала наполовину, он пустил стрелу в спину одному из защитников, и скрылся в новом блинке до того, как несчастный свалился с пробитым затылком.

Бежать от такого врага действительно было глупо. Но тут меня посетила кое-какая идея. Их порталы — скорее всего быстрый уход в слепок, и выход из него. То есть, они на самом деле не прыгают, а бегут. Просто делают это частью в нашей реальности, а частью — в своем карманном измерении.

И если сейчас я открою свое… Додумать мысль я просто не успел. Вместо этого воспроизвел Печать, подсмотренную у Оробаса, мысленно приказывая ей скопировать как можно больший объем окружающего нас пространства. Мир совершил кувырок…

…И оказался на том же месте. То есть, у порога гостевого дома, неподалеку от конюшни. За моей спиной все так же стояла Настя, а десяти-пятнадцати метрах — три вполне обычных, разве что слишком худощавых подростка с луками в руках. Еще несколько таких же троек обнаружились в отдалении. Всего двенадцать человек.

— Báltaí! — зло бросил один из ближайшей тройки.

— Cac asail. — поддержал его другой.

Третий просто сплюнул на землю. Но ни один не поднял лука и не попытался выстрелить. Стояли и смотрели. Что позволило и мне рассмотреть их получше.

Они были бледными, будто солнца не видели с рождения. С огромными анимешными глазами, правда со зрачком, как у кошки. И еще щеголяли острыми ушами, как у эльфов. И острыми треугольными зубами.

Одновременно с этим, я осознал, что обмен фразами я понял без всякого перевода. Как и то, что обе они были произнесены на ирландском. И значили крайнюю степень удивления в нецензурной форме.

А еще я понял, что сделал. Создал слепок, в который запихал весь конно-спортивный клуб. Затянув туда же и этих странноватых созданий. Которые теперь не могли порталиться куда и когда захотят.

При этом забыв засунуть туда и автоматчиков! Вот блин! Я оказался один на один с дюжиной лучших стрелков мира!

— Это фоморы? — прозвучало за спиной. — Эльфы?

А, нет. Не один! Со мной же еще и Настя!