Падение вверх

ПРОЛОГ

Бывший ледовоз «Витимкан» медленно разворачивался соплами двигателей к пункту назначения. Микрогравитация, сопровождавшая манёвр торможения, сменила некомфортное для большинства пассажиров ускорение в 0,8 g.

Давно прошли времена, когда многотонный мул из металла и керамики тягал лед в системе Сатурна на несравнимо больших скоростях: тогда минимум команды на стимуляторах и роботы-рабочие в грузовом отсеке сильно не жаловались на перегрузки, рассекая вакуум на 3, а то и 4 g.

Сейчас старенькое судно было не в лучшей форме. Оно работало пассажирским челноком по маршруту меж лун Юпитера. Двигаясь подобно черепахе, корабль старался не развалиться на полпути к очередному доку.

Корпорация, владевшая «Витимканом», специализировалась на бюджетных трансферах. Транспортировка сырья при непрямых маршрутах стоила недорого. Перевозка людей в наспех сколоченных каютах на местах, где раньше крепили глыбы льда размером с многоэтажный дом, стоила ещё дешевле. На борт поднимались пассажиры, не имевшие средств на более скоростной транспорт или не имевшие физической возможности переносить длительные перегрузки.

Лакшми Нандадеви была одной из таких – она летела на Ганимед рожать.

Громкоговорители сильно трещали, но девушка сумела разобрать в оповещении главное: «манёвр торможения. Час микрогравитации». Тяжесть 0,8 g исчезла. Длинные черные волосы висели в воздухе, словно под водой. Отстегнувшись от амортизирующей кровати, их хозяйка начала приводить себя в порядок.

В каюте с Нандадеви летели мужчина и женщина. Азиаты лет тридцати, оба невысокие, коренастые, просто одетые.

«Земляне», – решила Лакшми, едва завидев попутчиков.

Было странно вот так встретить уроженцев третьей планеты на корыте вроде «Витимкана». Познакомиться с ними девушка толком не успела, знала лишь, что летела двоица на корабле задолго до того, как Лакшми поднялась на борт в доке Европы. Последнее место в крохотных апартаментах, рассчитанных на четверых, пустовало.

Лакшми была рада, что ей попались тихие соседи. В пользу теории о том, что они и в правду были землянами, говорило не только их телосложение. Всю дорогу, как могла заметить девушка, мужчина с женщиной не стеснялись гулять по кораблю, выходили проветриться в общие помещения с пищевыми автоматами. Для живущих на Земле ускорение с перегрузкой 0,8 g не перегрузка вовсе. Те же, кто всю жизнь прожил вне гравитационного колодца в 1 g, при 0,8 g будут стараться не шататься по кораблю, если не хотят страшно устать через пару минут прогулки или ненароком сломать себе что-нибудь при неудачном падении.

Так, Лакшми с трудом переносила путешествие: двадцать четыре года своей жизни девушка провела в тяготении спутников с гравитацией несравнимо меньше земной. Для неё перегрузка, вызываемая нынешним ускорением корабля, была в три раза выше нормы. Принимать стимуляторы в её положении было категорически запрещено. Утешало одно: она не первая, кто переживает такие неудобства. Матерей внешних планет отправляли рожать на Ганимед задолго до того, как она вообще появилась на свет.

Лакшми не переставая думала о своём нелёгком бремени, укладывая волосы в хвост беспокойными движениями, выдающими внутреннюю тревогу. С едва проступающим на четвертом месяце животом, она летит вставать на учёт в клинику на Ганимеде, чтобы выносить и родить здорового малыша, которого не ждала. Всё из-за магнитосферы спутника, защищающей плод от убийственного радиационного фона. И, разумеется, ради лучших медицинских центров на крупнейшей луне Юпитера – неоспоримые плюсы. А минусы? Брошенная работа и стажировка. Мать, ещё не знающая, что станет бабушкой. Виновник всех её приключений, чей рабочий контракт на Европе ещё не окончен, Адам прилетит на Ганимед на несколько месяцев позже. Будет ли он также уверен, что она «та самая», когда увидит её с огромным животом? Будет ли она сама уверена, что оставить ребенка было правильным решением для них обоих?

– Первый раз в космосе?

Лакшми не сразу поняла, что вопрос обращён к ней. Подняв голову, она увидела, что на неё смотрит соседка по каюте. Мужчины не было рядом. Наверное, успел выйти.

– Второй, – девушка улыбнулась в ответ доброму взгляду попутчицы. Помолчав, она добавила: – Первый раз полёт прошёл с ветерком и на стимуляторах.

Ещё несколько секунд прошло в молчании. Лакшми возилась со своим наручным терминалом.

– Вы ведь с внешних планет, да? – как бы извиняясь, спросила соседка.

– Я – юпитерианка, родилась на Каллисто, – ответила Нандадеви не смутившись, – а вы?

– О, мы с мужем с Земли, – спутница воодушевилась начавшейся беседой. – Вы такая высокая! Я сразу подумала, что вы с внешних планет...

Женщина принялась расхваливать рост Лакшми. Большинство землян, не привыкших к обществу выросших при низкой гравитации людей, не могли скрыть свой восторг. Нандадеви подумала, что эта пара явно недавно покинула свою родину.

Про Землю Лакшми слышала всякое. Рассказы о грязной полузатопленной планете, страдающей от перенаселения и безработицы. О сотнях тонн космического мусора на орбите. Но также истории о монументальных плавучих городах с собственными замкнутыми экосистемами. О величественной орбитальной станции, о старейших верфях Луны. Райским местом Землю не назовешь. Всё же, второй такой в Солнечной системе не найти.

– Куда вы летите, если не секрет? – Лакшми стало интересно, что именно заставило землян покинуть их камушек в пространстве.

Собеседница приняла важный вид и с гордостью в голосе ответила:

– Мы с мужем летим на Ганимед. Я останусь обустраивать новую квартиру, а он улетит шаттлом на Рёмер устанавливать фонари.

– О-о…

Насколько Лакшми знала, Рёмер был в большей степени роботизированной станцией по добыче гелия-3 в непосредственной близости от верхних слоёв атмосферы Юпитера. Жёсткое излучение газового гиганта и высокая гравитация не способствовали долговременному пребыванию на ней людей, несмотря на все меры защиты. Девушка поневоле нахмурилась. Это заметила собеседница.

– Мой Мао прямо в облаках будет ставить новые газовые фонари к открытию очередного орбитального зеркала на Ганимеде, – радостно сообщила та, – не сам, конечно, с помощью роботов. Вы знаете, как они работают?

– Фонари или роботы? – поспешно спросила Лакшми.

– Фонари собирают газы в атмосфере, и их пламя даёт свет, отражающийся далеко за пределы магнитных дисков.

Женщина застыла с глупой улыбкой на лице. Казалось фразу эту она заучила давно и повторяла, как мантру. Может, её успокаивало, что муж трудится ради благополучия миллионов жителей спутника в ущерб своему здоровью и здоровью будущих детей. Если они вообще будут, эти будущие дети. Лакшми стало ужасно жаль женщину, но чувства она скрыла под ответной улыбкой.

– Должно быть, вы очень гордитесь им, – стараясь не выдать печали в голосе, сказала девушка.

– Зеркало будет усиливать свет от фонарей, и на Ганимеде можно будет открывать новые теплицы. Поля под естественным освещением, представляете?

– Да, это очень здорово.

Голос её задрожал. Лакшми, извинившись, проплыла из каюты к гальюну в попытках не расплакаться, глядя на женщину, отчаянно убеждавшую себя, что её мужу не грозит опасность. Чертовы гормоны. К перепадам своего настроения Лакшми привыкнуть успела, но не начинать же реветь перед незнакомкой. Та и сама готова расплакаться.

Успокоившись, на обратном пути от камбуза девушка купила в автоматах немного еды. Оказалось, она была чертовски голодна. Дешевые, почти безвкусные смеси в тюбиках и питательные пластинки уплетала одну за другой, пока не заставила себя остановиться, представив, как пожалеет о набитом желудке при грядущих 0,8 g.

В коридоре Лакшми столкнулась с мужчиной в потрёпанном чёрно-оранжевом комбинезоне. Он раздражённо кричал в свой ручной терминал и не замечал ничего на пути.

– Да наплевать, мы последние три часа летим без опознавательных! В слепую! Перенаправь энергию с аварийки если нужно, но верни мне телеметрию. Не хватало, чтобы нас за пиратов приняли. Или ты решил в Титаник поиграть? Я иду в рубку и не дай бог не увижу опознавательные и телеметрию «в зелёнке», когда мы стартуем. Головой отвечаешь.

Лакшми пришлось прижать себя к стене, чтобы дать мужчине пронестись мимо. На спине его комбинезона большими буквами было выведено «Витимкан». Буквы сильно затёрлись. Девушка нахмурилась, обдумывая услышанный обрывок разговора.

Когда она вновь оказалась у своей кровати, из громкоговорителей с шипением прозвучало объявление: оставалось тридцать минут до конца микрогравитации. Потом корабль, окончательно повернувшись соплами к Ганимеду, включит термоядерные двигатели для торможения, а Лакшми снова впечатает в амортизирующий гель матраса.

С несколькими пачками протеиновых пластинок в каюту вернулся мужчина. Лакшми попыталась вспомнить его имя. Мао, кажется. Его звали Мао. Он передал еду жене, плавно переместился к кровати, пристегнулся к ней и стал листать экран своего планшета. Девушка решила, что для человека, направлявшегося на вредную и опасную работу в нескольких астрономических единицах от дома, он выглядел слишком спокойным. В глазах жены он, наверное, выглядел сногсшибательно.

Она вспомнила своего Адама. Отец её будущего ребенка, наверное, не лежал бы так спокойно, отправляясь на Рёмер. Лакшми представила, как её кудрявый Адам сидит с ней в каюте, нервничает и норовит сбежать на свободную от людей палубу. Лакшми издала негромкий смешок.

– Вы тоже летите на Ганимед? – вопрос неожиданно прозвучал от жены Мао.

– Да, – ответила Нандадеви. Вдруг поняла, что не знает имени собеседницы, – Я Лакшми. А вас как зовут?

– Юн. Меня зовут Юн. Вы летите к кому-то, Лакшми?

– Скорее с кем-то, – иронично протянула девушка. Увидев непонимание на лице Юн, добавила, – я беременна.

Лицо женщины выразило неподдельное удивление. Юн кардинально преобразилась, подплыла к койке Лакшми, устроилась рядом и принялась закидывать её вопросами, словно ребенок. Это было похоже на допрос, но Лакшми нисколько не обижала любознательность собеседницы. Она вообще мало с кем разговаривала на эту тему.

– Вы так хорошо выглядите. А какой срок?

– Четыре месяца.

– Ого, четыре месяца – это уже большой срок, четыре месяца! И вы решили лететь на Ганимед?

– Сразу, как нашлись деньги на билет. Дольше и тянуть было нельзя.

– О, я слышала очень много хорошего о клиниках на Ганимеде. Говорят, родильные корпуса лучшие за пределами Пояса. Я рада, что самой придётся жить там. На будущее, так сказать, – Юн рассмеялась. Смех показался Лакшми грустным. Юн ненадолго притихла, задумавшись о чём-то, а потом спросила:

– Вам есть где обустроиться?

– Мы с молодым человеком сняли жильё в одном из секторов.

– Он вас ждёт?

– Нет, остался на Европе. Его контракт с безопасниками ещё не истёк.

Юн заговорщицки улыбнулась.

– О, так он у вас военный?

Тут уже засмеялась Лакшми. Она не без удовольствия подумала, что где-то на Европе сейчас начнёт заикаться Адам и ответила:

– Из моего Адама солдат, как из этого корыта боевой крейсер. Нет, что вы, он программирует рабочих дронов, иногда системы наблюдения. Просто работает на военизированную корпорацию в рамках какого-то безумного проекта.

– На Европе, это где изучают океан под поверхностью?

– Угу, – Лакшми ждала плоской шутки.

– И как, ещё не нашли гигантских космических осьминогов?

И, вуаля. Плоская шутка.

– Нет, но ищут, – ответила девушка. Подумав, добавила: – я и сама искала. Два года помощником техника-океанолога.

– Нравилась работа?

– Безумно. А вы?..

Юн на секунду вслушалась, думая, что собеседница продолжит, но та не хотела задавать неудобного вопроса прямо.

– О, я не работала никогда в жизни, – ответила Юн, поняв вопрос, – вы знаете, на Земле мало кому удается работать. Большинство живет на пособия. Но мой Мао вот – инженер-энергетик.

В очередной раз Юн расцвела, говоря о муже. Мао, услышав своё имя, отвлёкся от планшета, но скорее машинально, чем намеренно. Через секунду он уже вернулся к своим делам, не обращая внимания на женщин.

Лакшми как-то читала, что восемьдесят процентов землян никогда не работали и не будут работать. Тогда она думала, что это сказки о «колыбели всего человечества». Сейчас она слушала землянку. С её слов, земляне жили на пособие, которого хватает на базовые потребности. Если человек хотел большего, чем комнатушка в муниципальном муравейнике, ему нужно было трудиться. Подчас не на самых престижных работах. Показывая своё стремление к труду, землянин мог рассчитывать на обучение за счёт правительства. Лакшми считала это чем-то невероятным. Выросшая на Каллисто, она трудилась и училась не потому, что хотела получать больше, чем ежемесячное пособие. Она хотела получать хоть что-то, чтобы жить. Никто не спонсировал девушку, и Лакшми стало интересно: родись она на Земле, как бы тогда распорядилась свой жизнью?

– Когда Мао предложили работу на Рёмере и собственную квартиру на Ганимеде в придачу, мы и не думали отказываться, – сказала Юн, тепло посмотрев на своего мужа.

Мао лежал в другом конце каюты и что-то печатал на планшете, по-прежнему игнорируя происходящее вокруг.

– Знаете, как обустроитесь, приходите в гости. Расскажете мне всё о себе, – смущённо прошептала Юн, набирая что-то на своём терминале, – хочу послушать истории про поиски космических осьминогов. И про вашего Адама тоже.

Тут же слабенько загудел наручный терминал Лакшми: запрос связи. Подтвердив его, девушка получила сообщение с адресом. Она ещё не прилетела к новому дому, как её уже звали в гости. Мило.

– Обязательно приду, – сказала Лакшми, не зная сама, исполнит ли обещание.

Юн кивнула и вернулась к своей кровати. По её лицу Нандадеви поняла, что прийти всё же не мешало бы.

Из динамиков раздалось очередное предупреждение. Тяга через десять минут. Лакшми почувствовала себя ребенком, что не хочет вставать в школу с утра: не хотела лежать в койке под тяжестью 0,8 g. Двигаясь словно во сне, девушка пристегнула себя к кровати. Трубки с питательными растворами придвинула поудобнее. Чувствовала, что ещё чуть-чуть, и расплачется от досады. Проверив терминал, увидела сообщение от Адама. Он спрашивал, как она. Лакшми начала набирать на терминале злой ответ. Текст был довольно сумбурный, но всё сводилось к тому, что из-за него она бросает всё на свете и вообще летит со страшными перегрузками на ржавом корыте одна.

«Пять минут до включения основных двигателей», – зашипели громкоговорители.

Лакшми немного успокоилась, перечитав своё послание. Посмотрела на соседей. Юн поймала её взгляд и, улыбаясь, помахала рукой. Мао уже спал или делал вид, что спит.

Девушка удалила сообщение и отправила взамен: «Адам, всё хорошо, уже тормозим перед луной. Напишу, как сойду. Люблю тебя».

Маневровые «Витимкана» закончили разворот на сто восемьдесят градусов. Синхронно заработали четыре из двенадцати двигателей на термоядерной тяге, окрасив сопла в белый с голубым. Старый ледовоз плыл в темноте космоса, развернувшись двигателями к Ганимеду. С его поверхности корабль походил на одну из миллиардов звёзд. Яркую точку в тёмном пространстве.

Вакуум пронзила тонкая, как игла, вспышка. Затем ещё одна и ещё. Двигатели грузового судна погасли, а за ними и навигационные огни обшивки. От носа и кормы «Витимкана» во все стороны разлетались куски металла и керамики. Корабль сошёл с курса и начал неестественно вращаться вокруг своей оси, словно раненый зверь, в агонии пытаясь удрать от охотника.

Охотник остался хладнокровен к мукам добычи.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1. Адам

Радиация Юпитера не щадила никого, и люди сделали всё возможное, чтобы обезопасить своё присутствие на дальних рубежах Солнечной системы. Жилые сектора в «воздушных пузырях» на внутренней стороне ледяной коры Европы друг с другом связывали туннели с постоянно курсирующими составами на магнитной подушке.

Новенький магнитоплан быстро и бесшумно двигался по дороге-стреле, рассекающей лёд. Состав следовал из жилых секторов спутника, всё больше отдаляясь от поверхности вглубь, к исследовательским станциям у самой границы подлёдного океана.

В поезде ехал высокий молодой человек лет двадцати пяти, одетый в добротный рабочий комбинезон синего цвета с надписью «Subnautica» на спине. Скучающим взглядом он рассматривал рекламный экран на стене вагона: очаровательная девушка в купальнике предлагала посетить Титан. Кричащий шрифт на изображении призывал отправиться в аркологию на спутнике Сатурна: «лучший курорт Солнечной системы для тех, кто ни в чём себе не отказывает». Мелкий шрифт внизу объявления предлагал оформление кредита на покупку путёвки под огромный процент. Парень прикинул в уме, что целевая аудитория этой рекламы совсем не те люди, что ни в чём себе не отказывают.

«Отдохнуть на Титане мне теперь не грозит, это уж точно», – подумал молодой человек. В тот же момент его наручный терминал слегка завибрировал. Парень коротким движением разблокировал устройство и увидел на экране сообщение:

«Адам, всё хорошо, уже тормозим перед луной. Напишу, как сойду. Люблю тебя».

Адам хотел набрать ответ, но в голову как назло ничего не приходило.

Состав остановился на станции, парень в комбинезоне покинул вагон.

Вестибюль сектора был ярко освещен, своды из голубой керамики напоминали настоящую ледяную пещеру настолько, что невольно становилось холодно от одного взгляда на них. На одной из колон цифровое табло показывало 9:55 по стандартному времени. Смена Адама начиналась через несколько минут. Молодой человек направился на работу, непринуждённо ступая по стальному полу ботинками с электромагнитной подошвой.

В фойе исследовательского корпуса стояли два легковооружённых охранника – один тучный, другой высокий, оба лет сорока, в кепках и с роскошными усами. Адам их не узнал. «Ну, точно Марио и Луиджи», – решил парень, вспомнив бесконечные ремейки древней видеоигры. Поравнявшись с охраной, приготовился к проверке.

– Адам Уорд, отдел М42, – сказал он и протянул одному из стражей пропуск.

Тучный приложил пластиковую карточку к своему наручному терминалу и принялся листать полученные данные.

– Проходим в бокс, – наконец сказал охранник, вернув пропуск Адаму.

– Я тут уже несколько лет работаю, бокс ни к чему, сэр.

«Марио» смерил Адама презрительным взглядом и скрестил руки на груди. «Луиджи» поспешно повторил жест за своим напарником и вальяжно протянул:

– Полный досмотр, умник.

– Сэр, у меня кардиостимулятор, мне нельзя в бокс.

– В пропуске ни слова про имплантаты, двигай в бокс или задержу за попытку проникновения и кражу формы сотрудника компании, – с этими словами «Марио» положил руку на рукоятку тазера, покоившегося в кобуре на поясе, – Вопросы?

Адам жалел, что поблизости нет какой-нибудь водопроводной трубы, чтобы скрыться от новеньких сотрудников службы безопасности или отправить туда самих братьев водопроводчиков. Он покраснел, но с места не сдвинулся.

– Я теряю терпение, кудрявый, – «Марио», чуя чужой страх, расцветал на глазах. Теперь он держался, как крутой коп перед опасным преступником. Не как обычный охранник перед худощавым пареньком в рабочем комбинезоне.

За спиной Адама открылась дверь. В фойе зашёл крепко сложенный смуглый мужчина в просторной одежде, с короткой бородкой без усов.

– Здорово, парни. Привет, Адам. Ты чего такой красный?

Охрана вытянулась по струнке в присутствии вошедшего. Адам невольно улыбнулся, радуясь своей удаче.

– Привет, шэф. Да меня тут хотят отправить в бокс, – виновато ответил он, подавая боссу руку для приветствия.

– Ну, ты уж прости, новые сотрудники, не всех ещё знают, а кого знают, всё равно проверяют дотошно.

– Работа такая, сэр, – по-военному отчеканил «Марио».

– Одобряю, но уж Адама оставьте в покое. Парень и мухи не обидит. Приберегите бокс для сотрудников на испытательном сроке.

– Так точно, мистер Халим, сэр.

– Вольно, вы не в армии, – с этими словами мистер Халим похлопал усатого по плечу, прошёл пост охраны, а за ним последовал и Адам.

«Прости, Марио, но твоя принцесса в другом замке», – подумал он про себя, чувствуя, как волнение сходит на нет. Влажная рука в кармане нащупала небольшой носитель с данными.

– Давай ко мне в кабинет, – сказал Халим, войдя в лифт. Адам выбрал на сенсорной панели нужный уровень, кабина тихо поплыла вниз.

– Сэр, стоит всё же не на работе…

– Не здесь, Адам, – спокойно прервал его смуглый мужчина.

Спустя несколько минут полных молчания, двое поравнялись у запертой двери с простой, но красивой табличкой. Надпись на ней гласила: «Абас Халим. Руководитель группы М42». Халим открыл магнитный замок с ручного терминала и пригласил Адама войти первым.

Холодное освещение в кабинете зажглось автоматически. Перед глазами предстал скромно обставленный рабочий офис. Несколько серых стульев, Т-образный стол. Голографический терминал на столе. Ничего лишнего. Большой настенный экран, имитирующий окно, показывал панораму с поверхности Европы – равнины ярко белого льда с коричневыми линиями трещин и разломов. Звёзд было не видно, а добрую половину картины занимала туша Юпитера. Словно завалившийся на бок гигант, он приглядывал за своими спутниками одним открытым глазом – самым большим атмосферным вихрем Солнечной системы.

– Не оторваться, правда? – произнёс Халим. – Впрочем, мне больше по душе зеленая трава и голубое небо.

Адам не сразу понял, что вопрос был задан ему: и правда был загипнотизирован видом.

– Иногда забываю, где мы работаем, – ответил он, жестом указав на экран-окно, – жаль: наши станции не на поверхности. Я редко вижу что-то кроме сине-серых сводов и стальных полов.

– Практичность превыше всего, – Халим упал в своё рабочее кресло, – Давно бывал на поверхности, в доках? Говорят, там ещё стоит несколько панорамных экранов на верхних уровнях.

– Когда я прилетел сюда, их уже демонтировали, – ответил Адам, усаживаясь на гостевой стул, – «практичность превыше всего».

Халим улыбнулся.

– Как месячный план?

– Успеваю. Большая часть новых дронов уже откалибрована, проходят самопроверку по готовым автотестам. Инженеры из М28, кстати, превзошли себя: новый материал обшивки почти не создаёт помех для эхолокации. Глубина погружения тоже радует. В общем, остались мелочи по части настройки ориентации в пространстве, и можно искать головоногих дальше.

– Отлично, отлично. Помощник, значит, не нужен?

«Помощник бы не помешал», – подумал Адам, но ответил:

– Люблю работать один. Лучше поднимите мне зарплату.

Халим улыбнулся ещё шире.

– Как Лакшми? – спросил он, меняя тему.

– Летит на Ганимед, всё хорошо, – сухо ответил Адам. Босс был приятным в общении человеком, но разговаривать на личные темы с руководством парень считал дурным тоном.

– Ты уж прости, что не смог отпустить тебя. В конце месяца сможешь взять отпуск, обещаю.

– Всё нормально, – соврал Адам, поджав губы. Он в очередной раз перевел взгляд на «окно» с панорамой спутника. Заметив это, Халим провёл пальцем по сенсорному экрану ручного терминала, и вид на Юпитер погас.

– Советую всё же прогуляться в доки. Может, красот там и не увидишь, но капитаны кораблей – отличный источник историй. Развеешься хоть немного.

– Дома тоже неплохо, – парировал Адам, откинувшись на спинку стула, – в доках слишком много людей и суеты.

– Как знаешь. Прошивка с собой? – спросил он мягко.

– Давай в следующий раз встретимся где-то не на работе. Меня новенькие охранники чуть не хлопнули с носителем. Если бы ты не появился, пиши пропало, нам ведь нельзя вносить сюда посторонние устройства, ты в курсе.

– Брось, придумал бы какую-нибудь околесицу про кардиостимулятор. Мне удобно решать все вопросы на работе, пожалуйста, смирись с этим фактом. Больше они тебя проверять не будут, ты же сам всё видел.

Решив, что спорить бессмысленно, Адам достал из кармана комбинезона небольшой носитель данных и положил его на стол перед Халимом.

– Только не подключай к рабочему терминалу, – сказал он. – Штука малозаметная, но рисковать не стоит.

– Не учи учёного, – Халим ловко повертел в руках носитель и убрал в карман. – Юниты переведу сегодня к обеду. Могу сразу отправить всё Нандадеви: так сказать, конечному потребителю. Ты ведь всё равно для неё стараешься.

– Только Лакшми сюда не нужно впутывать, – не скрыв раздражения, сказал Адам, – отправляй как обычно. В следующий раз, как захочешь подправить свои налоговые декларации, можешь нанять бухгалтера без тормозов, а не просить меня писать очередную незаконную утилиту. Я уже и не знаю, какую по счёту.

– Налоговые декларации, – Халим задумался о чём-то своём, – всё немного сложнее, чем ты думаешь.

– И для чего тогда код?

– Назовём это… «работой на аутсорсе». Просто есть одна компания, которая щедро платит за твои таланты при моём посредничестве. Детали тебе ни к чему.

– Сначала ты говорил иначе. А алгоритмы, что я делал на прошлой неделе? Тоже «работа на аутсорсе»? Тот код был довольно гибкий, его много для чего можно использовать, и я бы не хотел…

– Ну перестань, Адам, – перебил Халим, поочередно дернув пальцами манжеты рукавов. – Мы ведь неплохо сработались. Я не так часто обращаюсь к тебе за помощью и, согласись, плачу щедро. Как ты хочешь арендовать жильё на Ганимеде и оплачивать медицинские расходы своей женщины?

– Поднимите мне зарплату, как вариант.

– Подними я тебе зарплату, это всё равно не покроет всех трат. Юнитов много не бывает, знаешь ли. Ты очень ценный работник, бесспорно. Так что, пожалуйста, настройся на сотрудничество и прояви терпение. Практичность превыше всего, да? – Халим широко улыбнулся.

Адам не нашёл, что ответить. Спокойная улыбка не покидала лица босса.

– Ну ступай, сегодня можешь уйти пораньше, если всё успеешь. Передавай привет Лакшми.

***

После разговора с начальником Адам тяжело сел на своё рабочее место в большом открытом офисе. Работать после утренних приключений особо не хотелось, и он пару минут просто праздно наблюдал за всем и ничем одновременно.

За одной из стеклянных стен помещения располагался ангар с батискафами и всевозможными глубоководными аппаратами. Лакшми рассказывала ему о назначении некоторых машин, но по большей части он знал только о принципах устройства автоматизированных дронов – предмете собственной работы.

За стеклом всегда стоял ненавистный Адаму холод: станция субмарин плавно переходила в ледяную пещеру с озером холодной воды – предбанником подлёдного океана. Впрочем, холод не мешал парню постоянно спускаться к Лакшми послушать её рассказы про батискафы под предлогом профессионального интереса. Длинноволосая и вечно веселая девушка была украшением группы океанологов. Сейчас на её месте трудился чернокожий землянин – неуклюжий и сердитый мужчина, пытающийся привыкнуть к гравитации в 13% от земной. Контраст был налицо.

Адам провёл первую половину дня, погрузившись в монотонную проверку отчётов рабочих дронов, проводивших самодиагностику. Лишь несколько машин выдало незначительные ошибки в скорости обработки поступающих команд, что укладывалось в норму. Парень отправил данные техникам и получил от них ответ с похвалой. Сам же он решил, что даже такой процент ошибок неприемлем и работа сделана посредственно. При этом довести её до ума не было ни настроения, ни желания. Между делом проверив свой банковский счёт и не обнаружив там обещанного перевода от Халима, молодой человек с досадой отправился на обед.

В столовой было немного народу, чему Адам приятно удивился. Предвкушая тихую и спокойную трапезу, он нажал кнопку на раздатчике еды, получил стандартную порцию и отправился в самый дальний конец помещения. По пути вспомнил: надо бы написать Лакшми. Тут же решил: пока не увидит перевода от Халима, писать по большому счёту и не о чем.

Когда безвкусный попурри из аминокислот, жиров, белков и углеводов был почти съеден Адамом, напротив присела белокурая женщина лет тридцати. Первый раз на его памяти кто-то вот так подходил к нему в столовой. Обычно он обедал с Лакшми.

– Привет, Инга.

Инга, поправив свою длинную косу и пристроив голову на ладони, пристально посмотрела на Адама.

– Зачем ты ешь эту дрянь?

– Мне нравится, – соврал парень. Говорить «за неё платит компания» он не стал. Посмотрел на поднос девушки: еда из того же автомата, но купленная за юниты. Культивированное мясо на подносе приятно пахло.

– Хочешь угощу?

– Нет, спасибо, я уже наелся, – Адам отправил свой поднос в утилизатор и опустил взгляд в ручной терминал. Инга не торопилась приступать к своей еде.

– Когда твоя возвращается? – спросила девушка.

– А что, проблемы с новым помощником?

– Этот землянин невыносим. Он тут почти неделю и только чудом не напортачил. Даже с чёртовыми магнитами на ботинках справиться не может. Толку от него никакого.

– Дай ему шанс. Лакшми вернется не скоро, ты знаешь.

– Знаю, но вдруг. Я так и не в курсе, почему она улетела. Поссорились? – заговорчески спросила Инга.

– Что не так с новеньким? – Адам перевел тему, не отвлекаясь от ручного терминала.

– Новенький будет привыкать к 0,1 g вечность, его сюда прямо из колодца направили. Не знаю, что это за мода такая пошла, но все земляне, что к нам летят, – один бездарнее другого. Сидели бы уже в своей дыре.

– Тебе с такими заявлениями прямая дорога в политику, – ответил Адам, и, подумав, добавил: – а хотя знаешь, не стоит.

– Может, и пойду, всё равно этот чёртов океан стерилен, как банка спирта. Лучше бы продолжили изучать Энцелад – тут мы ничего не найдём. А земляне продолжат прибывать и устроят нам второй Марс.

– Ты преувеличиваешь. Где ещё набирать хороших океанологов, если не на Земле?

– Да хоть на Титане.

– Ну, тоже верно.

Адам решил попрощаться и провести остаток обеда где-нибудь в уединении. Видя, как он собирается уходить, Инга замахала руками. Её еда остывала.

– Погоди! Я хотела тебя попросить об одолжении. Загляни…сегодня вечером ко мне, – выпалила она.

– В смысле? – удивлённо спросил Адам.

– Ну, у меня… что-то с проектором не так. Он сломался, наверное. Посмотришь?

– Я больше программист, чем электрик, Инга.

– Ну, я не знаю, может, ты…переустановишь мне прошивку на нём? Я была бы очень признательна.

– А что за модель?

Инга вертела косу в руке.

– Я не помню…

– А проблема в чём? Сенсоры, голограмма или голосовые команды?

– Может, придёшь, и на месте разберемся?

Адам почувствовал, как под столом его ногу задела нога Инги. «Наверное, случайно», – подумал он.

– Мне нужна хоть какая-то информация, чтобы прошивку заранее подобрать. Модель точно не помнишь?

Инга закатила глаза и престала играть с косой.

– Как вы с Лакшми вообще… Ладно, проехали. Вызову мастера, – бросила она и принялась за остывшую еду.

– Правильно. Я пойду. Хорошего дня.

Инга не ответила, лишь махнула рукой.

Остаток рабочего дня прошёл для Адама в одиночестве. От техников пришла заявка по старенькому дрону, что отчаянно отказывался погружаться на нужную глубину для взятия образцов. Техники винили нейросеть аппарата. Адам прописал простенький алгоритм и отправил данные обратно, закрыв задачу.

Последний час на работе он провел в тренажёрном зале компании. Работодателем тренировки поощрялись: мышцы при низкой гравитации нужно держать в тонусе. Зал по большей части был забит высокими и худыми юпитерианцами, но коренастых землян и марсиан тоже хватало. Крутя педали на велотренажёре, Адам старался ни о чём не думать.

Собираясь домой, парень написал боссу: обещанный перевод так и не поступил. Халим в свойственной ему манере отправил в ответ извинения: вежливые по форме и пустые по сути. Так или иначе, а причитающиеся юниты босс перевел: аккурат как Адам уже был на полпути домой. На банковский счёт поступила приличная сумма, но недостаточная, учитывая предстоящие расходы.

Дом встретил тишиной и порядком. Парень ловил себя на мысли, что приходить в пустое жильё ему нравится. Студия словно вымерла после отъезда Лакшми: приглушенный тёплый свет, выключенный голоэкран, никто не разбрасывает свои вещи тут и там. Разве что спать в одиночестве было не так приятно, и никто не наполнял пространство веселым хаосом. Адам решил, что будет скучать по тишине своей берлоги. Ему представлялись страшные картины будущего: плачущий посреди ночи ребенок, рыдающая от стрессов Лакшми, рвущий на себе волосы от нехватки денег и времени Адам. Все несчастны в лучших традициях древнегреческой трагедии.

Чтобы хоть как-то отбросить неприятные мысли, он решил чем-нибудь отвлечься. Выбор пал на просмотр одного из любимых фильмов. Старая добрая приключенческая фантастика делала своё дело. Когда на экране появились титры, молодой человек с лёгкой улыбкой на лице уже мирно готовился ко сну.

Адам вспомнил, что хотел написать Лакшми, уже под одеялом. «Не беда, завтра с утра отправлю видеособщение. Как раз успеет соскучиться», – подумал он и закрыл глаза.

Глава 2. Артур

Освещение душной рубки составляли только экраны с телеметрией полёта, мутные изображения с наружных камер и приборная панель, мигающая, как новогодняя гирлянда. К одному из двух кресел пилота был пристегнут тощий, как спичка, жилистый бородатый парень. Верх его серого комбинезона был снят, рукава затянуты в узел на поясе. Серая майка изрядно пропотела, грязные волосы топорщились в разные стороны. Гул электроники нарушали ритмичные удары: парень настукивал по полу электромагнитным ботинком. Тихо выругавшись, он ударил длинными пальцами по паре кнопок на сенсорной панели, прочистил горло и открыл общий канал связи.

– Джентльмены, говорит ваш любимый капитан. Только что появились две новости: хорошая и плохая. Начну с плохой: главная тормозная консоль приказала долго жить, а за ней и основные посадочные опоры. Как говорил классик, «нас, возможно, немого потрясет, а потом мы вообще взорвемся».

Через несколько секунд на связь вышло машинное отделение.

– Артур, заканчивай шутить, у меня тут всё в порядке, – голос из динамика был сонным, – всё зеленым, тормозная тоже.

– Это не шутка. Как мне прикажешь садиться на платформу без гасителей?

– А что с ними?

– Ты мне скажи, Шэн.

– Ну, тормозная консоль их… не видит. Дерьмо.

– С подключением, – Артур непроизвольно вскинул руки, хотя знал, что Шэн его не видит.

– Попробую посмотреть в чем дело.

– Нет времени. У нас где-то двадцать минут до посадки. Я выключу двигатели, чтобы не расплавить платформу, но без посадочных опор и гасителей приземлимся мы всё равно на кормовые сопла. Есть вариант получше.

– Опоры брюха?

– Их и хочу попробовать. Они, кажется, в порядке. Ляжем на пузо. Подкручу нас маневровыми, и сядем на аварийные опоры.

– Маневровых не хватит сбросить скорость.

– Давай просто надеяться, что это корыто не развалится в процессе, хорошо?

Артур увидел, что к каналу подключился медотсек. Из динамика раздался приятный баритон.

– А хорошая новость будет?

– Хорошая? Ах, да. Хорошая новость в том, Гонзо, что больше не придётся вкалывать на этой каторге, если мы разобьёмся.

– Звучит неплохо, – последовал меланхоличный ответ, – пожалуй, пойду к Максу. Приятно было с вами работать, парни.

– Сиди, где сидишь, и прикручивай всё, что можно прикрутить. Себя к амортизатору тоже не забудь. В трюм не ходить, – сказал Артур как можно убедительнее.

– Ла-а-дно, – протянул Гонзо.

– Шэн, тебя тоже касается.

– Хорошо. Может, я всё-таки могу чем-то помочь?

– Свяжись с «Вальхаллой», нам, возможно, понадобится аварийная бригада. Разрешение на посадку есть, но я не успеваю предупредить их об осложнениях.

– Артур.

– Что?

– Ты ведь уже выполнял аварийные посадки?

– Ха. Всё когда-то бывает впервые, Шэн.

– Ох…

– Расслабься, я пошутил, – соврал Артур, – свяжись с диспетчером.

В диалог ворвался высокий тенор:

– А мне что делать?

– Макс, посадка будет жёсткой. Проверь, как закреплены контейнеры и погрузчик. Потом бегом в амортизатор. У тебя где-то десять минут.

– Принял. Музыку?

– Да. Что-нибудь из классики.

Артур, нервно кусая губы, переводил на ручное управление системы посадки, что ещё не успели выйти из строя. Из динамиков по всему кораблю загремела «Immigrant Song».

– Макс, ты волшебник, – Артур, улыбаясь, взялся за штурвал.

– О нет, только не Led Zeppelin! Каждый раз, как мы летим на Каллисто, каждый чёртов раз… – где-то в медостеке застонал Гонзо.

***

Артур сидел в ярко освещенной рубке. Комбинезон на нём был застёгнут до самого подбородка, волосы уложены. Даже борода расчёсана. Сидел он прямо и смотрел в один единственный включённый монитор. С экрана на пилота злыми глазами смотрела Ирен Картер – его непосредственный руководитель. Короткие волосы и серый деловой костюм делали её похожей на мальчика. Злого, старого мальчика.

– Вот вам немного математики, – Ирен чеканила каждое слово, но её пищащий голосок сводил на нет все попытки выглядеть устрашающе, – доставка груза на Каллисто на выходе даёт компании 140 тысяч юнитов. Посадка, – Ирен опустила глаза на планшет лежащий перед ней, – грузовика «ФПА-430», пилотируемого вами с нарушением протоколов безопасности обошлась компании в 96 тысяч юнитов. Из них…

– Ну, посадка была не из простых, учитывая состояние корабля, – Артур перебил собеседницу, чуя куда она клонит, – компания могла бы избежать этих расходов.

Задержка сигнала составляла не больше десятка секунд, и слова Артура дошли до женщины, когда та перечисляла подробности затрат на ремонтные работы. Прерывать собеседника при связи с задержкой сигнала было дурным тоном, но Артуру хотелось поскорей завершить разговор.

– Поясните, – кажется, Ирен не понравилось, что её перебили. Женщина широко улыбнулась, но её глаза налились кровью, как у быка. Страшное зрелище.

– Экипажа из четырех человек недостаточно для такого грузовика, как «ФПА-430». Я неоднократно направлял отделу кадров прошение с увеличением штата. Наш медик не должен брать на себя обязанности по связям с общественностью и курировать продажу товаров. Сейчас Шэн – инженер связи, и он же контролирует работоспособность бортовых систем, в том числе реактора. Это работа как минимум для нескольких людей. Да, ему помогает Максим, но Максу в одиночку тяжело придерживаться графика работ, отвечая ещё и за погрузку товаров. В конце концов, нам нужен второй пилот. Восемь человек – стандартная комплектация экипажа для небольшого грузового корабля.

– Хотите сказать, причина аварийной ситуации – некомпетентность ваших подчинённых?

Артур сжал кулаки.

– Хочу сказать, что, если бы не профессионализм команды, судно бы уже давно встало на прикол.

– Техническое состояние корабля не обсуждается, как и его комплектация сотрудниками, – отрезала Ирен, – ваши коллеги летают командами по четыре человека, на точно таких же грузовиках. Сроки планового ремонта судов установлены регламентами корпорации и не подлежат оспариванию…

«Если вы вдруг взорвётесь к чертовой матери из-за неисправной магнитной ловушки в реакторе, мы просто купим с торгов ещё одно корыто и загрузим в него новых идиотов», – подумал Артур. Дальше он слушал Ирен вполуха, надеясь поскорее покончить с нотациями.

– … В связи с нарушением вашим экипажем рабочего регламента, фиксирую за вами проступок. Размер удержаний будет сообщён в конце месяца, – закончила Ирен.

– Простите, что? – Артур потерял нить разговора. – Размер удержаний?

– Отдел контроля качества и служба безопасности проанализировали запись бортовых систем при посадке в доках «Вальхаллы». В нарушение пункта 45 главы 9 должностной инструкции воспроизведение посторонних аудиозаписей системой оповещения корабля не допускается. Впредь воздержитесь от прослушивания музыки на рабочем месте.

– Да бросьте, это всего лишь музыка. Мы находились в стрессовой ситуации, она помогала сосредоточится.

– Служба безопасности, – Ирен попыталась повысить голос, но вышло плохо, – не выявила связи между использованием оборудования компании не по назначению и аварийным отказом систем посадки. Но поверьте, если вы продолжите придерживаться такого подхода к работе, я инициирую повторную проверку. Кроме того, ваш инженер переводится на испытательный срок в связи с подозрением в халатности. Всё ясно?

– Думаю, это лишнее. Шэн не ответственен за отказ тормозной консоли, ваша комиссия это подтвердила.

– Решение руководства обсуждению не подлежит. Всё ясно? – прикрикнула Ирен.

– Ясно, – бесстрастно ответил Артур.

– Через сутки ожидайте накладную. Напоминаю также, что регламенты компании запрещают экипажу знать подробное содержание бесед капитана с руководством, – Ирен всем своими видом показывала, что разговор окончен. – И постарайтесь впредь не угробить мой корабль.

Вместо босса на экране появилась заставка с логотипом компании. Скучный прямоугольник с надписью: «Фронтир Пояса Астероидов».

Артур грязно выругался и расстегнул верхние пуговицы комбинезона.

– Все всё слышали? – спросил он по общему каналу связи.

– Слышали, – грустно ответил Макс.

– Ну и дерьмо, – подал голос Шэн.

– Пойдём в бар, – сказал Гонзо.

***

Это был один из самых дешевых портовых баров. Незамысловатое название «Стыковка» намекало не на корабельную тематику, скорее на что-то пошлое. Помещение наполняли преимущественно совсем ещё зеленые юноши и девушки, половине из которых алкоголь был ещё в новинку. Из колонок так громко играла популярная музыка, что порой приходилось кричать, чтобы собеседник тебя услышал. В воздухе висел смог от дешевых электронных сигарет. Пахло чем-то кислым.

– Ненавижу это место, но мы всё равно каждый раз собираемся здесь, как прилетаем на Каллисто, – пробурчал Артур, ступая по липкому полу.

– Четыре слова: Пиво. За. Шесть. Юнитов, – смуглый атлет Гонзо сел за ближайший свободный столик.

– Слышу в сотый раз. Предложи администратору выбить это на входной двери. Где Шэн и Макс?

– Сейчас будут. Ты голодный?

– Возьми большую порцию к пиву, на всех.

– Может, здешние рёбрышки? – Гонзо ехидно улыбнулся.

Артур сморщился, как лимон.

– Никогда больше.

Гонзо отстучал по ручному терминалу заказ и получил подтверждение. Здоровенными руками он взял пачку карточек для знакомств, что лежали в салфетнице вместо салфеток, и принялся строить из них карточный домик.

– Когда заменишь? – спросил Артур, головой кивнув в сторону ручного терминала Гонзо.

– Я привык. Если заменю разбитое стекло, сенсор будет работать хуже, – собеседник постучал по девайсу костяшками пальцев и вернулся к строительству.

– Сегодня сильно не напиваемся, завтра будет накладная. Скорее всего летим сразу.

– Завра будет завтра, а сегодня можно расслабиться.

Когда Гонзо уже отстраивал второй этаж своего домика, по столу пробежал таракан. Артур кулаком прибил насекомое, карточный домик Гонзо рухнул.

– Твою мать, больше сюда ни ногой! – вспыхнул капитан.

– Это всё китайцы, – Гонзо достал из кармана платок и передал Артуру, – чёртовы китайцы и их антисанитария. Готов поспорить: ты прибил чью-то закуску к пиву.

Артур вытирал кисть, когда на его плечо опустилась рука. Он поднял голову и увидел упитанного улыбающегося азиата, из-за спины которого выглядывал молодой русый парень с добрыми глазами.

– Шэн, Макс, – поздоровался Артур.

– Ха, долго жить будешь, Шэн! – сказал Гонзо.

– В смысле? – Шэн опустился на стул напротив Гонзо, Максим сел напротив Артура.

– Да это я так, ты пропустил расистскую шутку.

– Мои любимые, – саркастично ответил Шэн, – про марсиан или китайцев? Может, про марсиан-китайцев?

– Вы чего так долго? – Артур скомкал платок и пустил его в утилизатор сбоку от стола, поймав на себе обиженный взгляд Гонзо.

Шэн и Макс заговорчески переглянулись.

– Ждём пива, – только и ответил Максим.

Пенного пришлось ждать долго. В конце концов высокая официантка с фиолетовыми волосами и пирсингом в носу (Артур видел её впервые) появилась с заказом. Здоровенную колбу светлого пива из рук в руки принял Гонзо, а Максиму досталась тарелка с закусками. Артур удивился тому, как хрупкая девушка принесла всё и сразу, даже учитывая низкую силу тяжести на спутнике.

– Милла, а можно нам немного салфеток и стаканы под пиво? – Гонзо улыбнулся официантке, обнимая колбу пива, как ребенка.

Милла, видимо, опешив, что хоть кто-то прочитал её имя на бэйджике, улыбнулась в ответ.

– Да, конечно, сейчас всё принесу, – ответила она и удалилась, пару раз обернувшись на столик. Гонзо провожал её кошачьей улыбкой.

– Что с удержаниями? – спросил Шэн, обращаясь к Артуру.

– Ну, ты сам всё слышал. Суммы она вроде не назвала, но наверняка всё сдерут с меня. Похоже, Ирен не понравилась музыка. Наверное, она слушает такую же дичь, что играет в этой дыре.

– Я бы попросил, – Гонзо театрально вскинул указательный палец вверх. – То, что ты живёшь в пещере и слушаешь бренчание для стариков, не делает современных исполнителей бездарными.

– Может, и делает, – парировал Артур.

– Да ты просто дед, – отшутился Гонзо.

Все дружно посмеялись. Артур был старше всех всего на каких-то три-четыре года, но дедом его называли не за возраст.

– А как пройдет…испытательный срок? – спросил Шэн.

– Не заморачивайся, – отвечал капитан, – думаю, на премию это не повлияет. Просто хотят, чтобы я заставил тебя понервничать. Как будто у нас нервотрёпки не хватает. Лучше бы проводили капиталку кораблей чаще, чем раз в год, и дали нам пару свободных рук.

– Компании это не выгодно, – спокойно отметил Шэн, – ведь мы приносим деньги и сейчас, как есть.

– Разбейся мы сегодня – боссы, наверное, выручили бы больше денег со страховки, – робко отметил Макс. Он уже принялся за закуску к пиву.

– Вертел я всех этих боссов на известном месте, – сказал Гонзо. – Штрафовать за музыку!.. А что дальше? Камеры в каютах?

– Я слышал: на «ФПА-408» уже поставили, – жуя, сказал Макс.

– Шутишь? – спросил Артур.

– Если бы. Я думаю, нам тоже поставят, как вернёмся в основной док.

Милла принесла стаканы и новую салфетницу.

– Спасибо большое, – промурлыкал Гонзо, улыбаясь. – Милла, а кости сегодня будут?

– Кости сегодня при заказе от 20 юнитов, – смущенно ответила девушка.

– Думаю, мы справимся. Только не забудь про нас.

– Не забуду, – девушка улыбнулась в ответ и удалилась.

Капитан принялся разливать алкоголь. Герметичные стаканы были горячими. Жидкость из колбы под слабым давлением вливалась в один сосуд за другим. Артур аккуратно старался заполнить емкости до конца, не расплескав ни капли.

Через минуту вся четверка уже держала по пинте синтезированного пенного в руках.

– Думаю, сегодня нужен тост, – начал с напускной серьёзностью Шэн, – Артур, мы хотели сказать спасибо. Что бы там ни говорила Ирен, мы знаем: если бы за штурвалом сидел кто-то другой, мы, возможно, не пили бы сейчас, а торчали в лазарете, или ещё что похуже.

– Вы преувеличиваете, парни, – Артуру вдруг стало ужасно неловко, – находись вы в рубке тогда, то увидели бы, что всё было довольно просто.

–Его хвалят, а он продолжает ворчать, – сказал Макс.

– Просто или нет, но мы так или иначе благодарны, – Шэн достал из кармана небольшую коробку, – это от нас всех.

Артур был не на шутку удивлен. Свободной рукой он открыл коробку: под крышкой увидел пластиковую медаль, из тех, что дарят детям на соревнованиях. Надпись на медали гласила: «Выпускник».

Гонзо рассмеялся:

– Я рассказал им, что ты так и не сдал экзамен по аварийному прилунению в лётной школе и его проставили за сверхурочные у техников.

– За них и бутылку настоящего бурбона с Земли, – тихо сказал пилот, разглядывая медаль с лёгкой улыбкой. – Спасибо, ребята, мне очень приятно.

– Тебе спасибо, что ставил на повтор свою музыку для старперов только дважды! – сказал Гонзо и все засмеялись. – А теперь поехали! Нам ещё кости бросать. Сегодня хочу выиграть бутылку рома.

Глава 3. Адам

Адам, как обычно, проснулся с четвёртого звонка будильника. Домашний голоэкран пищал надоевшей мелодией, что забывали сменить уже давно. Максимально помятый парень наскоро умылся и прыснул на голову сухого шампуня. Не позавтракав, в полусне Адам выскочил из студии и вклинился в людской поток, спешащий к ближайшей станции магнитопланов. Народу в коридорах жилого квартала было почему-то меньше, чем обычно.

Уже в вагоне Адам воткнул в уши беспроводные наушники, но, когда хотел включить музыку, понял, что забыл поставить на зарядку ручной терминал: гибкое чёрное зеркало экрана не отвечало на касания. Тогда он оставил динамики в ушах, просто как беруши. Второй блок питания ждал его на работе.

Адам от скуки начал разглядывать людей вокруг. Почти все были погружены в свои гаджеты. Кто-то разговаривал через видеосвязь. Ему показалось, что люди напряжены или даже напуганы. Ближайшая к парню девушка лет двадцати с выпученными глазами нервно скролила экран своего терминала.

«Может, очередные санкции наднационалов Марса к Федерации? Давненько на этом поле ничего нового не было. Как я умудрился не зарядиться вчера?», – подумал молодой человек с досадой. Ему было любопытно, что так увлеченно читает девушка, но беспокоить её он не решился.

Попав в фойе своего комплекса, Адам с удовольствием отметил, что охранники сегодня были не из новичков. Два стареньких мужичка горячо спорили между собой, не замечая вошедшего. Их имён он не помнил, но видел почти каждый день.

– …А я тебе говорю, это проклятые марсиане, говорил один второму, – им надоели наши санкции, и узкоглазые пустили немного крови. Эти чёртовы корпорации давно нужно расформировать. Посмотри на Цереру.

– Ты параноик, Влад. Вечно со своей Церерой. Как была грязным камнем, так и осталась. Посади они хоть на каждый астероид в Поясе своих губернаторов, ничего не изменится. И Федерация бы от неё далеко не ушла, не объяви она независимость.

– Кому нужна твоя независимость, когда есть будет нечего, – огрызнулся Влад, – на Пояс как раз никто напасть не посмеет: сразу получит из пращи с орбиты. А здесь – проходной двор. Прилетели, шарахнули, улетели. Точно тебе говорю: Марс!

– Твой Пояс никому не нужен. Кучка старых земных государств. Может, одно из них всё и устроило, а?

– И это я ещё параноик? Земля и Пояс решили побряцать оружием. Ха!

– Ну ты подумай: где Марс, а где Ганимед. Им туда несколько месяцев лететь. Ну, пусть несколько недель на двигателях Канера-Зайцева. Через твой любимый Пояс, кстати, лететь. Нет, это не рыжие. У них кишка тонка.

Адам прошел мимо поста охраны. Пропуска у него никто не спросил. Два старика продолжили свои политические дебаты.

В офисе никто не работал. Не то что бы все всегда сидели в поте лица перед экранами, но сегодня никто не работал. Все уткнулись в свои ручные терминалы. Ангар за стеклом вообще походил на кладбище техники: машины стояли в ряд, рабочие сгрудились перед большим экраном на другом конце помещения. Его дисплей показывал новостной канал, но, что именно было на изображении, Адам разглядеть не мог. Беспокойство подкрадывалось к нему, словно паук, ползущий по спине к шее.

– Всем привет, – никто не ответил. – А что вообще происходит?

Дюжина человек не отвлекалась от своих гаджетов. Казалось, что Адама никто не замечает. Не то что бы это его удивило, но уж здоровались все друг с другом всегда.

– Эй, – Адам дёрнул за рукав первого попавшегося стажёра: паренька лет семнадцати, – что случилось то?

– Зеркало упало, – ответил стажёр.

– Зеркало?

– Ты что, с Юпитера свалился? Включи новости.

– Извини, – Адам быстро направился к своему рабочему месту.

Влажными от пота руками он поменял севший аккумулятор на тот, что достал из ящика стола. «Спокойно, всё нормально. Всё нормально», – повторял он про себя.

Информацию самому искать не пришлось. Как только Адам включил терминал, тот бешено завибрировал от уведомлений. Парень открыл мессенджер. Вестей от Лакшми не было. Её статус показывал: «не в сети» с момента отправки последнего сообщения, вчера утром. Адам чувствовал, как онемели его щёки и загорелись уши. Он вернулся к системным уведомлениям и открывал один выпуск новостей за другим.

«…В результате катастрофы был нанесен серьёзный ущерб инфраструктуре не только спутника, но и системе Юпитера в целом. Как вы можете видеть на этих орбитальных снимках, большая часть обломков упала на территорию ударного кратера Серапис – района самой крупной станций на поверхности спутника – «Ганимед-12»…»

«…Наши корреспонденты на месте событий отмечают, что потери среди гражданского населения значительны. Подземные корпуса станции практически не пострадали, однако три купола, располагавшиеся на поверхности спутника, понесли серьёзный ущерб. Корпуса гидропоники полностью уничтожены…»

«…К этому часу подтверждена информация о 185 погибших, 756 человек тяжело ранено, пропавшими без вести остаётся 1481 житель станции…»

«…Обломки орбитального зеркала затрудняют посадку космических кораблей. В настоящий момент центр ликвидации чрезвычайных ситуаций просит сохранять спокойствие и ожидать судов с гуманитарной помощью. Правительство Федерации Внешних Миров формирует специальную комиссию для выявления причин катастрофы. Официальная версия властей…»

«…Большинство государств коалиции Земля-Пояс выразило соболезнования семьям погибших, предложив помощь в…»

«…Наднациональные корпорации Марса отрицают свою причастность к происшествию. Марс в целом поддерживает официальную версию ФВМ о нарушениях правил эксплуатации, что привели к падению Зеркала на поверхность спутника. Однако общественность…»

«…Геологи успокаивают жителей Ганимеда: сейсмическая активность спутника остаётся в пределах нормы, жизни людей ничего не угрожает…»

«Аналитики предсказывают продовольственный кризис в системе Юпитера. Брокеры биржи Каллисто…»

«…Эвакуация будет осуществляться за счёт кораблей флота ФВМ, основной контингент которого уже приближается к орбите спутника. Однако общественные организации уже готовят корабли добровольцев для помощи в…»

Чем больше Адам узнавал, тем больше паники накапливалось в нём. Дыхание сильно участилось, голова пошла кругом.

Наконец, он свернул бесконечный поток уведомлений и принялся за поиск по ключевым словам.

– Ганимед. Корабли, – слабым голосом сказал он терминалу. Пришлось повторить дважды, прежде чем нейросеть устройства поняла, что он произнёс.

Первая ссылка – текст от какой-то местной службы новостей. Прочитав его по диагонали, он понял, что статья старая. Ни слова про падение Зеркала.

– Ганимед. Корабли. «Витимкан». Доки. Зеркало.

Поисковик выдал свежую информацию. Адам включил стрим. Ведущая новостей – женщина в строгом костюме – подчёркнуто нейтрально зачитывала текст:

«На высокой орбите остаются недавно прибывшие четыре гражданских корабля: «Кантон», «Лю Ян», «Инсар» и «Ларгас». Разрушение портовой зоны станции не позволяет капитанам этих крупных судов прилуниться на спутник, однако нам сообщают о небольших шаттлах, стартующих с поверхности. По всей видимости, происходит своего рода спасательная операция. Мы следим за развитием событий…»

Ни слова про «Витимкан». Адам тихо завыл и перешел на официальный портал доков Ганимеда. Страница сильно тормозила. Спустя несколько минут ожидания, он смог получить доступ к списку кораблей, находившихся в доках за последние сутки. Благо, информация была открыта для всех желающих.

– Поиск по слову «Витимкан».

Не найдено.

«Так, значит она не прилунилась», – Адам шумно выдохнул и растёкся по стулу. Его колени дрожали. Он вытер пот со лба рукой.

За облегчением последовала новая волна паники.

«Если не села, то почему не на орбите?»

Последующий час он отправлял Лакшми одно сообщение за другим, записал несколько видеописем. Ни одно из них не доходило до адресата. О дорогостоящей связи по направленному лучу не могло быть и речи, пока он не мог определить местоположение девушки.

Время шло, ответа от Лашкми всё не было. В конце концов Адам вернулся к потоковой трансляции местного канала. Диктор в строгом костюме исчез, но её закадровый голос продолжал комментировать изображение. Съёмка явно велась с искусственного спутника на орбите. Весь экран, за исключением бегущей строки, занимала серо-коричневая поверхность Ганимеда. В самый центр изображения оператор поместил три ударных кратера: два маленьких и один очень крупный. Именно в них когда-то давно обустроили купола, использовав естественный рельеф склонов. Вместе они походили на смешную рожицу: выпученные глаза и широко открытый огромный рот. Приглядевшись к изображению, Адам увидел, что «глазницы» пусты, а «рот» изуродован. Остатки конструкции, которая когда-то давала дополнительный свет теплицам на Ганимеде, ярким пятном лежала поверх самого крупного купола, отражая поступавший на неё свет. Масштаб разрушений поражал даже на таком расстоянии. В зрелище было что-то завораживающее. Смотреть было больно, но оторваться стоило больших усилий.

Оператор уменьшил приближение камеры с телескопа, и Адам непроизвольно уткнулся в экран, чуть не ударившись об него носом. Картинка охватила окрестности развалин. Адам силился найти в серо-коричневом рельефе признаки кораблекрушения. «Витимкан» был достаточно крупным кораблём, но ничего похожего на остов старого ледовоза Адам не увидел, как ни напрягал зрение.

Он свернул трансляцию и запустил бледные руки в кудрявые волосы, не зная, что делать дальше. На глаза наворачивались слёзы.

***

Часть коллег Адама, кто связался с находившимися на Ганимеде родственниками или друзьями, стали центром всеобщего внимания. Адам старался одновременно бомбардировать Лакшми сообщениями, следить за выпусками новостных каналов, слушать рассказы и слухи, в которых утонул офис. Его голова раскалывалась от объёма информации. Парень чувствовал, что рано или поздно он должен услышать и о судьбе «Витимкана».

Люди вокруг в основном пересказывали услышанное о панике в жилых секторах Ганимеда и продолжали спекулировать на тему ответственных за случившееся. Разговоры о политике только раздражали Адама. В отсутствии новых подробностей, вскоре все вернулись к работе, поглядывая на свои терминалы, в ожидании новой порции историй. Адам сконцентрировался информационных сводках.

Новостные каналы с присущим им остервенением вгрызались в тему катастрофы, словно стервятники в тушу животного. Началась гонка за эксклюзивными кадрами случившегося, душераздирающими интервью о потерпевших. Счётчик без вести пропавших пошёл на убыль, количество раненых и погибших росло с каждым часом. Эфиры стримов уже были расписаны далеко вперед под псевдоаналитические передачи с приглашёнными «экспертами», цель которых была в одном – накрутить просмотров и рейтинга каналу, выдавая как можно более провокационный анализ случившегося, бросая смелыми обвинениями в адрес «всеобщих врагов».

Когда Адама уже начало тошнить от видеовыпусков о яростных поисках виновных, он сконцентрировался только на информации о подлетающих к Ганимеду кораблях. Житница системы Юпитера была довольно посещаемым спутником. «Кантон», «Лю Ян», «Инсар» и «Ларгас» продолжали подбирать беженцев на малогабаритных шаттлах. К ним присоединилась ещё дюжина кораблей: грузовые тягачи и пассажирские лайнеры. Флоту ФВМ, подоспевшему на место событий, пришлось смириться с желанием гражданских судов помочь с эвакуацией жителей.

Адам недоумевал, почему корабль Лакшми не звучит в выпусках новостей. Он снова и снова обновлял страницу транспортной компании, что владела «Витимканом». Офис перевозчика отвечал только нейросетью-автоответчиком, а в полётном плане судна предательски отсутствовало реальное время прибытия на орбиту спутника – такова была цена за самый дешевый билет до Ганимеда.

Адам потерял счёт времени, когда над его рабочим местом нависла фигура.

– Что нужно было сделать, м?

– Я должен был лететь с ней. Она говорила, что не хотела лететь одна, а я сказал, что всё будет нормально, – молодой человек не сразу понял, с кем разговаривает. Подняв голову, он увидел непонимающее лицо Халима.

– Задачи. Адам, нужно было закрыть задачи, – Халим кажется ни слова не понял из услышанного. Или сделал вид, что не понял. Он кивнул в сторону рабочего монитора на столе: консоль была выключена, Адам за весь день так и не оторвался от ручного терминала.

– Я… я сейчас совсем не могу работать, – сказал он.

– Ты заболел?

– Нет, я, просто я…

– Если не заболел, вернись, пожалуйста, к работе.

– Да, хорошо, – машинально ответил Адам.

Халим довольно улыбнулся и уже собирался уходить.

– Нет. На самом деле нет. Я не могу вернуться к работе.

– Это из-за Ганимеда? – спросил Халим и тихо добавил: – Лакшми?

– Её корабль уже должен был прилуниться, но его нигде нет. Она не выходит на связь, а я… не знаю, что и думать.

– Хм. Не понимаю твоего беспокойства. Ведь всё хорошо.

– В смысле хорошо?

Халим не растерялся и сказал:

– Её нет на Ганимеде, а значит эта ужасная катастрофа обошла её стороной. Так?

– Но я не могу с ней связаться.

– Должно быть, сеть перегружена запросами. Ведь не мне тебе про это рассказывать. Маленький корабль затерялся в общей массе.

– Халим, она летит на бывшем ледовозе. Как такая громадина может куда-то пропасть без следа?

– Космос большой, знаешь ли. Да и судно наверняка старое, раз бывший ледовоз. Может, полёт проходит дольше, чем планировалось. Просто успокойся и жди новостей.

– Не могу я успокоиться, я должен знать наверняка, что с ней. Как можно просто надеяться, что всё хорошо? Её нет на Ганимеде, её корабль неизвестно где! Мне нужно её найти! – Адам, сам того не замечая, повышал голос.

– И как, ты её собрался искать, скажи, пожалуйста? Есть идеи?

Молодой человек молчал, с шумом выпуская воздух из ноздрей.

– Адам, как бы это помягче выразиться, – Халим присел на край рабочего стола, – тебе свойственно всё преувеличивать. Всё с ней нормально, вот увидишь. Лучше займись делом. Отвлечешься, а там и, глядишь, получишь весточку. Пожалуйста, вернись к работе.

Адам начал краснеть то ли от неловкости, то ли от гнева. Он уже жалел, что в своё время проболтался о девушке начальству.

Не дождавшись ответа, Халим ушёл, оставив Адама скрипеть зубами. Парня распирала злость. Оглянувшись по сторонам, он увидел, что все вокруг вернулись к работе.

«Может, всё-таки и мне стоит», – подумал Адам и включил рабочую консоль.

Через десять минут програмист не выдержал, перенес все задачи на следующий день и стремительно направился к выходу из исследовательского комплекса, стараясь не столкнуться с начальством.

***

Дом всё так же встретил Адама тишиной. Только в этот раз она показалась ему зловещей.

Остаток дня Адам провел, полностью погрузившись в информационное пространство. Голоэкран показывал шесть стримов новостных каналов, планшет лежал на столе и обновлял сводки по движению судов на орбите Ганимеда. В ручном терминале Адам то и дело набирал текстовые сообщения. Его студия в одночасье превратилась в берлогу детектива, одержимого поисками цели.

Выяснилось, что многочисленные друзья Лакшми не имеют ни малейшего понятия, что с ней. Адам не смог связаться с мамой девушки, и в конце концов решил, что это к лучшему: они не были представлены друг другу. Адам знал наверняка, что Лакшми не говорила ей о своём полете к Ганимеду, как не говорила и о причинах этого полёта.

Больше всего молодой человек переживал из-за неопределённости. Информации о том, что происходило на «Ганимеде-12» было хоть отбавляй, но все новости о кораблях, прибывающих к орбите спутника, парня не обнадеживали. Офис компании, у которой он покупал электронный билет для Лакшми, продолжал игнорировать его запросы. Адам уже было собрался наведаться к перевозчику лично, но и тут его ждало разочарование: выяснилось, что единственный их офис находится непосредственно на «Ганимеде-12». Адам не исключал, что компании как таковой уже нет в природе.

Так программист просидел почти до самого утра, вычитывая, высматривая и слушая всё, что только относилось к падению зеркала на «Ганимед-12» прямо и косвенно. Силы покинули его незаметно, и он заснул, сидя с планшетом на руках, под голоса дикторов новостей.

Глава 4. Артур

Артур осматривал «ФПА-430», стоявший в закрытом доке. Корабль вертикально покоился на трёх основных посадочных опорах, отдалённо напоминая узкий утюг без ручки: немного заострённый нос, теплозащитное покрытие на брюхе, кормовые сопла, возвышающиеся в десятке метров над стартовым столом.

Пилот отметил: техники Каллисто довольно быстро привели в порядок аварийные опоры. При посадке на днище от них мало что осталось, но своё работу они всё же сделали: корабль отделался парой вмятин. Старому грузовику не помешало бы полное обновление обшивки, однако бригада ограничилась заплатками на корпусе. Новенькие стальные пластины на тягаче, давно отлетавшем своё, смотрелись вызывающе неуместно. Артуру казалось, что они даже дразнят его, намекая на неуклюжее прилунение. Парень почесал бороду, показал заплаткам неприличный жест и направился к лифту.

Поднявшись на борт, миновав предбанник входного шлюза, первым делом он отправился на корабельную кухню. Плохо вентилируемое, крохотное помещение встретило его запахом порошкового кофе. За стойкой, заменяющей команде обеденный стол, на прикрученных к полу стульях сидели Гонзо и Шэн. Говорил преимущественно Гонзо, потягивая кофе из герметичного стакана и вовсю жестикулируя. Напротив Шэна тоже стоял черный ароматный напиток, но упитанный азиат полностью сосредоточился на протеиновых пластинках и молчаливо кивал.

Артур сел за стойку. Троица обменялась рукопожатиями. Капитан стянул с подноса Шэна одну из пластинок. На вкус она была приторно сладкой. Пилот пожалел, что не посмотрел сначала на упаковку.

– Так, о чём это я, – Гонзо отхлебнул свой кофе, – ах да! Все всё видели. Артур, видел?

– Видел, видел, – сказал пилот, жуя. – Будь добр, налей мне… нет, не этой бурды, я буду чай. Спасибо. Шэн, напиши Максу, пусть тоже поднимется.

Инженер кивнул и открыл ручной терминал. Гонзо потянулся к раздатчику напитков сбоку от себя и нажал кнопку на пульте. Передав стакан Артуру, он продолжил:

– Значит, видели. Второе зеркало на орбиту собирались поднять не раньше, чем через полгода. Медицинские центры в хлам – моя личная боль. Но даже это не главное. Главное – там половина продовольственных складов сложилась гармошкой. Про фермы вообще молчу. Вопрос: кто виноват?

– Да не Марс это, сколько раз можно повторять, – отвечал Шэн. Было видно, этот разговор ему надоел. Пилот предположил: медик с инженером уже давно вели свой спор.

– Это в тебе марсианин говорит. А ты послушай лучше голос разума, – не унимался Гонзо.

– Тебя что ли, – иронично парировал Шэн, – устал уже. Это просто несчастный случай. Как лет пять назад, на Титане одну из аркологий затопило. Дерьмо случается. И никто не в ответе. Корпорации Марса помогали тогда, и сейчас будут помогать.

– Ну, это как водится, что никто не в ответе. У нас по-другому не бывает. Но я тебе говорю: в этот раз всё иначе. Почему спутники не фиксировали падение? Сам ведь рассказывал, что у вас на флоте стоят какие-то глушилки. Аналогов нет, ты говорил.

– Когда я служил, не было. Сейчас-то полным-полно у всех. Ты забываешь, что Марс давно не государство. Марс, Земля твоя – все давно отвоевали своё. Никто из них не станет устраивать диверсий, тем более так далеко от границ.

Гонзо распалялся:

– Станет или нет, но знаешь, сколько ультралевых в ФВМ сейчас готово устроить акт возмездия Марсу?

Политические споры, так любимые Гонзо, обычно заканчивались либо подавленным настроением самого медика, либо, что хуже, апатией всей команды. Ни то, ни другое в ближайшие планы Артура не входило. Он вмешался в разговор:

– Ну, я читал, что спутники ушли в мертвую зону, когда зеркало сошло с орбиты. Там группировка из четырех телескопов, вроде, и раз в пару дней у них пик в несколько часов, когда кусок орбиты вне пределов видимости.

Гонзо на секунду завис, обдумывая, по всей видимости, новую для него информацию.

– И это вас не смущает? – наконец выпалил он, получив новую пищу для своей теории.

– Да меня это каждый раз смущает, как мы на Ганимед садимся, – сказал Артур, – слепая зона там всегда была, ещё до зеркала. Скажи спасибо Юпитеру. Шэн, как там Ника?

Инженер с радостью переключился на другую тему.

– Всё в порядке, – сказал он. – «Ларгас» на орбите, беженцев принимают. Говорит, как закончат, полетят сюда. Придётся тут рожать. Но сам понимаешь, могло быть хуже. Я даже не расстроился, когда узнал. Спасибо, что спросил, кстати. Гонзо, конечно, первым делом тоже про неё узнал. А сейчас, видишь, пристал со своими теориями заговора.

– Шалаш, где смеются, дороже дворца, где плачут, – сказал Гонзо отвлеченно.

– Снова что-то из твоих поговорок? – спросил Артур. – Эта что значит?

Гонзо улыбнулся в ответ.

– Значит, что рад я за жену Шэна и за него самого. Вот бы он ещё перестал рыжих своих защищать и подумал не только о Нике. Да, да, не смотри на меня так. Ты на Каллисто жить прилетел, а марсианина из тебя никак не выгнать. Пей кофе, зря варил что ли.

Шэн запустил в Гонзо протеиновой пластинкой. Медик не растерялся и поймал её зубами, изобразив благодарственный поклон. В помещение зашёл Максим.

– Всем привет. Когда уже летим?

– Не любишь ты на камнях сидеть, – сказал Гонзо, пожимая Максу руку.

– Ну, за мной дамы так не бегают, как за тобой, – ответил Максим, – чего мне делать «на камнях».

– Не прибедняйся, тебе просто почаще нужно вылезать из своей каюты, – парировал Гонзо, – хоть в бордели. На Каллисто – лучшие, кстати.

– Так, когда летим? – повторил вопрос Макс, игнорируя тему любимых заведений медика.

– Летим, как и обещали, сегодня. Ловите накладную, – сказал Артур и разблокировал ручной терминал. Жестом он отправил на устройства остальных файлы. Троица принялась за изучение экранов.

– Порт «Астериона»? – непонимающе спросил Шэн.

– Ха. Вы только гляньте! – прикрикнул Гонзо. – Десять тонн. «Сельскохозяйственная продукция». Это Ирен отправила?

– Понимаю ваше удивление, – успокаивающе начал капитан, – я тоже надеялся, что нас отправят на помощь Ганимеду. Но, видимо, там и так достаточно добровольцев. Мы везем груз на торговую площадку «Астериона».

– Да какой к чёрту «Астерион»! Все летят на Ганимед! – не унимался медик.

Максим согласился:

– Все, кто может помочь, летят. Мы ведь тоже можем помочь. Половина кают всё равно пустует. И трюм можем переоборудовать быстро. У меня знакомые на Ганимеде…

Оба загалдели, наперебой забрасывая Артура и Шэна аргументами о силе альтруизма и необходимости лететь к месту катастрофы.

Капитан решил вмешаться, пока боевой настрой команды не вышел им боком:

– Парни, накладную вы видели. У всех кто-то есть на Ганимеде. Благо они живы и здоровы, так? Я бы сам с радостью полетел навестить родственников. Но мы всего лишь дальнобойщики. Работаем не на Красный крест. Предложи я сейчас Ирен удариться в волонтёры, вы и так знаете, что она ответит. Из-за последней доставки нам лучше не испытывать судьбу. Быстренько отвезем груз, а там поглядим, может, и отпустят на Ганимед. Возможно, даже по работе туда полетим.

Все грустно молчали. Гонзо отвлёкся от ручного терминала и сказал:

– У меня на Ганимеде нет никого, но лететь впаривать втридорога продукты на «Астерион» – это совсем за гранью добра и зла. Ты видел ценник? Мне совесть не даст его озвучить, не то что договариваться с покупателем. Мы должны лететь на Ганимед. Все свободные корабли туда сейчас летят, чем мы хуже?

– Мы не хуже. Мы просто не свободный корабль, – ответил Артур. Из его уст это прозвучало довольно обреченно.

– Я согласен, – сказал Шэн, – работа есть работа. Гонзо, ты подумай, всем сейчас нужны продукты. Поставки с Ганимеда заглохнут. Кто-то должен помочь остальным колониям.

Макс кивнул и посмотрел на Артура:

– Тоже верно. Сколько у меня времени на погрузку?

– Стартуем через… где-то через шесть часов. Гонзо поможет тебе в доке, так управимся к сроку. Я пока займусь предполётной с Шэном. Лететь нам недалеко, если не пропустим нужное окно для отрыва. Дозаправку оформим по прибытии, как получим оплату за груз.

– Новую кофемашину тоже там купим? – спросил Гонзо без энтузиазма.

Максим усмехнулся:

– Я уже просто перестал пить этот кофе, чтобы не бегать к тебе за таблетками.

Артур сказал, как можно более ободряюще:

– Дружище, если продашь товар дороже, чем в накладной, выбью из Ирен хоть каждому по кофемашине.

– Цена и так драконовая, – сказал Гонзо, – и вообще я – медик.

– Я в тебя верю, – ответил Артур, и допил свой чай. – Давайте готовиться к вылету.

***

Поднявшись в рубку, капитан первым делом выкрутил температурный счётчик до предела. Шэн, усевшийся в кресле второго пилота, начал жаловаться на жару через час предполётной подготовки.

– Ну что поделать, ненавижу мерзнуть. В космосе и так холодно, чтобы дубеть ещё и на корабле, – сказал Артур в ответ на просьбу подправить показатели кондиционера.

– Да ладно бы просто жарко, но ведь из старых фильтров ещё и плесенью тянет, – сказал Шэн. В руках он держал красную пластиковую книжку и прогонял Артура по списку корабельных систем. Пилот проверял показатели приборов.

– Тебе кажется. Они старые, но не настолько. Потерпи, гости у меня тут бывают редко. Китайский из всей команды знаешь только ты, а без этой книжки полную проверку я бы делал часов девять. Это если бы терпения хватило.

– Инструкции придумали не просто так, – отметил Шэн.

– И раз на то пошло, у тебя в машинном – настоящий холодильник, а здесь – прекрасные тропики.

– Голова не болит от такой духоты? – Шэн перевернул очередную страницу с иероглифами – Вода маневровых?

– Гонзо снабжает пилюлями, – Артур щёлкал по кнопкам приборной панели над своей головой, – но почти всегда болит. Думаю, больше от нервов. Баки маневровых полные. Давление чуть ниже нормы, но не лопнут, их делали на Марсе.

– Кстати, как вообще получилось, что марсианский тягач попал к нашей компании?

– Корабль пустили с молотка, как кто-то в колодце обанкротился. Наши боссы подцепили что было подешевле. Спасибо хоть прошивку бортовую на китайском не оставили. Книжка, правда, первый раз пригодилась.

– Температура между обшивками?

– В пределах нормы.

– Давление?

– Ну… небольшое отклонение, но это просто грузовой шлюз открыт. Выровняется, как загрузимся.

– Давай хоть люк откроем. Очень жарко.

– Так он открыт. Да не преувеличивай. Поехали по контролю шлюзов.

– Ох. Так. Шлюзы с первого по пятый?

– Гермозатворы исправны, гидравлика в норме. Внутренние и внешние.

– С шестого по девятый?

– Шесть, семь, девять – норма. Восьмой внешний закрыт наглухо после Ио.

– А что с ним?

– Это ещё до того, как ты к нам пришёл: на Ио напоролись на выброс пород, шлюз не был закрыт до конца, и гидравлика зачерпнула немного серы. Заклинило его наглухо потом. Всё равно он дублирует шестой, так что чёрт с ним.

– Какая нелегкая вас на Ио занесла?

– Нас с Гонзо отправили туда с контейнером антирадина. Ещё в помощь дали пару стажёров. В общем, сдали мы груз, я вывожу нас на орбиту. Тогда погодка была не очень, впрочем, на Ио всегда какой-то ад творится. Пролетали рядом с большим выбросом, где-то на высоте в семьдесят километров. Сильнее обычного фонило тогда, приборы с ума сходили. Короче, мы прошли по касательной от выброса вулканической дряни – сера, силикаты, вот это всё. В какой-то момент у меня приборка начинает орать, что пошла разгерметизация. Я смотрю: а внешний восьмой шлюз открыт. Внутренний ещё держался. Я давай вызывать машинное. Мне не отвечают. Тревогу объявил.

– Да ладно!

– Надеваю маску на всякий случай, ставлю автопилот на сохранение орбиты и бегу к внутреннему шлюзу. Вручную кое-как закрыл внешний, замкнув консоль. Гонзо прибежал. Залетаем с ним в машинное, у обоих глаза выпучены: стажёров нет. В трюме, каютах, на камбузе – нигде нет. Думаем, ну приехали: стажёры решили ритуально выброситься из шлюза.

– В итоге?

– В итоге оказалось: мы их на спутнике забыли.

Шэн залился тихим смехом. Артур продолжал, улыбаясь:

– Ты представляешь? Они со мной связь держали на старте. Я думаю, сидят спокойно в машинном, а они просто настроились на частоту корабля, и давай заливать: «Машинное готово, все системы в норме, ахой». Я и не заметил такую мелочь. Ну, ахой так ахой, и полетели. Потом уже узнали, что они по глупости внешние затворы восьмого шлюза не закрыли как надо. Что-то заклинило, они давай сами чинить, но не вышло.

– Тебе не сказали ничего?

– Да какой там. Наложили, наверное, в штаны со страху. Затвор, как смогли, закрыли, но замок не сработал, конечно. Сами остались на станции, а мы улетели. На орбите, как газом обдало от вулкана, гидравлика дала дубу. Этого они, конечно, предугадать не могли. А я через помехи не увидел проблемы на старте. Ну сам, наверное, виноват, что так всё вышло.

– В общем, стажеры побоялись претензий от компании.

– Да не то что бы. Ребята потом уже нам с Гонзо весточку отправили: писали, что очень жалеют о случившемся. Благодарили за веселый полёт. А в конце письма заявили: настолько им не понравилось на «ФПА» работать из-за сумасшедших регламентов, правил и прочих палок в колеса, что ребятишки решили остаться на Ио. Представляешь? На мать его Ио! Да ведь где угодно лучше, чем на Ио!

– Сложно их за это винить, – сказал Шэн сквозь смех. – Компания с ними что сделала в итоге?

– Да нет – ничего. Не стал я говорить, что стажеры нам восьмой шлюз сломали. Зачем детям на старте карьеру ломать. Сами они просто сказали головному офису, что на работу не выйдут. Так и разбежались. А потом тебя с Максом прислали. Мы с Гонзо за вас сразу ухватились.

– Поняли, что мы не останемся на Ио в случае чего?

– И это тоже. Но вообще поняли, что руки у вас прямые. Сейчас такое редкость.

– Опять дедушку включил, – сказал Шэн.

– Ладно, ладно, это всё лирика. Давай-ка вернёмся к проверке.

Инженер кивнул, уронив взгляд на красную книгу с иероглифами. Пилот продолжил проверять готовность судна с легкой улыбкой на лице.

***

К концу проверки всех корабельных систем жара в рубке начала сказываться на работоспособности Шэна. Артур сжалился над другом и переключил кондиционеры в нормальный режим работы. Ноги и руки пилота почти моментально замерзли, но он решил смириться с неудобством. Старые проблемы со здоровьем можно было и перетерпеть. На крайний случай всегда можно сходить к Гонзо за препаратами.

Когда Артур удостоверился, что ремонтная бригада не напортачила с восстановлением корабля, он поблагодарил Шэна за помощь и убрал пластиковую книгу с инструкциями с глаз долой в надежде, что больше она не пригодится. Инженер отправился в машинное отделение. Пилот подумал: не мешало бы найти на торговой площадке замену красной книжке в виде цифрового приложения для бортового компьютера. Тут же посудил, что это обернется неприятной перепиской с руководством, в которой он должен будет с пристрастием обосновать целесообразность расходов. И, как уже не раз случалось, у Артура с начальством были разные взгляды насчёт бортового оборудования и финансовых приоритетов. Это предложение по омтимизации наверняка ждал отказ, как и многие другие просьбы, обращённые к начальству. Как правило, упрощение жизни работников в планы компании не входило. Оставалось просто надеяться, что такая капитальная проверка систем понадобится ещё не скоро.

Когда Гонзо и Максим закончили с погрузкой товара и вместе с Шэном коротали время на камбузе, Артур принялся за разработку плана полёта. Нейросеть «ФПА-430», помогавшая с навигацией, не раз его подводила, и к прокладке курса пилот отнёсся с максимальным вниманием.

На этот раз сложной комбинации из гравитационных маневров не требовалось: орбита и масса пункта назначения позволяли ограничиться одним витком вокруг Каллисто на самом старте. Артур прогнал симуляцию полёта, и, убедившись, что расход топлива максимально низок, а сила тяжести при ускорении корабля будет приемлема для всего экипажа, утвердил траекторию и запросил у операторов дока разрешение на старт в выбранное им время.

К моменту, когда капитан вернулся из камбуза с очередной герметичной чашкой чая, диспетчеры дали добро на вылет. Он деловито сел в кресло, внёс в бортовой журнал короткое аудиосообщение для отчётности: время старта, ориентировочное время прибытия, расход топлива, вид и объём груза, некоторые подробности из товарно-транспортной накладной. Стандартную информацию.

Закончив с отчётностью, Артур начал запись видео уже с ручного терминала. Беспроводную камеру он открепил от устройства и пристроил на приборной панели. Включив, улыбнулся в крохотный объектив.

– Привет, мам. Прости, что не успел забежать. Мы сейчас редко останавливаемся на Каллисто, но в следующий раз, как буду в «Вальхалле», обязательно тебя навещу. Пока могу только так, через видео – много работы. У меня всё нормально. Смотрел новости про Ганимед… Ты сильно не переживай. В новостях всегда всё преувеличивают. Сестра написала: у неё всё хорошо. Собирается отчаливать с «Ганимеда-6». Их не задело, но нужно подождать очереди на посадку. Там небольшой ажиотаж. Если повезет, может, даже я с командой её заберу, прилетим к тебе. Было бы неплохо всем встретиться. Но обещать ничего не могу. И да, если всё пойдёт по плану, смогу прислать тебе ещё один перевод на следующей неделе. Только прошу тебя, не давай снова пользоваться картой отцу. Ничем хорошим это никогда не заканчивалось… Ну да ладно, мы скоро стартуем к «Астериону», напиши, может, тебе что-то нужно: там довольно неплохой рынок техники. Может, у вас сломалось что-то. Напиши, в общем. Как на работе дела, как дома? Жду новостей. Ещё раз извини, что не смог навестить.

Артур остановил запись и подумал, добавить ли ещё что-то. Просмотрев видео от начала и до конца, наложил на изображение лёгкий фильтр: бледное худое лицо стало уже не таким бледным и худым. Незачем было расстраивать мать своей не лучшей формой. Артур отправил запись адресату и, допив чай, открыл общий канал связи.

– Ладно, народ, надеюсь все всё успели, пора сказать «Вальхалле» до свидания. Старт через двадцать минут. Макс, Шэн, давайте в машинное. Гонзо, постарайся не шататься по кораблю, пока не дам полную тягу.

– Инерция – моё второе имя, – сказал Гонзо из динамика.

– Голову сам себе будешь заклеивать в этот раз, – ответил капитан.

– Ха. Дам Максу медпену, будет меня чинить. Это он в прошлый раз ту коробку не закрепил, что на старте в меня прилетела.

– Как знаешь. Даю отсчёт через двадцать минут, – сказал Артур и принялся разогревать двигатели.

Через двадцать минут корабль, мягко оторвавшись от стартового стола, оставил доки Каллисто позади, рассекая совсем тонкую атмосферу из углекислого газа. Поглаживая бороду, Артур наблюдал за телеметрией полёта, изредка выравнивая судно: доверять компьютеру «ФПА-430» в полной мере было нельзя. На взлёте от грузовика ничего не отвалилось, что не могло не порадовать пилота.

Глава 5. Адам

Адаму снился старый кошмар. Парень со своей бабушкой провожал родителей на корабль, что отчаливал с Каллисто. Только в этот раз в тревожных грёзах вместо космолета был батискаф, а с мамой и папой в путь отправлялась Лакшми. В этом сне (Адам каждый раз знал) родители не вернутся. Он обижался на них. Каждый раз хотел схватить родных за руки и остановить. Иногда в этом сне он говорил, что в космосе опасно. Иногда, что опасно оставлять его одного. Каждый раз торг был уместен, но каждый раз мама и папа заверяли, что всё будет хорошо.

Лакшми грустно смотрела на Адама. Он до последнего не знал, что сказать именно ей, как остановить возлюбленную. В конце концов девушка молча поднялась на борт батискафа последней и закрыла за собой люк.

Субмарина медленно начала погружение. Только тогда Адам сорвался с места и начал отчаянно колотить по гладким бокам судна. Как он ни силился остановить корабль, было уже поздно. Батискаф ускорился и скрылся на глубине, когда парень уже стоял по горло в холодной воде. Во сне, как и наяву, он совсем не умел плавать. Замерзая, Адам безвольно качался на лёгких волнах, пока не открыл глаза.

Молодой человек чувствовал, что не выспался, но желания досмотреть сон до конца у него не было. Лёжа в полутьме, соображал, который час. Ручной терминал и планшет лежали на полу: видимо, первый он снял во сне, а второй упал сам. Голоэкран, включённый вчера вечером, ушел в спящий режим и беззвучно транслировал новостные стримы.

– Время, – хриплым голосом Адам отдал голосовую команду, и на дисплее возникли цифры: 14:48.

«Всё проспал!» – ахнул программист, вскакивая на ноги.

Адам автоматически начал собираться на работу, но тут же на месте. Надел терминал на руку – устройство тут же включило экран. Парень увидел уведомления о пяти звонках и нескольких сообщениях от Халима: босс спрашивал, куда он пропал и почему не на работе. Адам несколько секунд думал, что ответить, как извиниться: позвонить или выйти на видеосвязь. В итоге отправил текстовое сообщение: «Я взял больничный на неделю, прости, что не предупредил». Парень понимал, как глупо и некрасиво всё выглядит, но работа сейчас интересовала его меньше всего на свете.

Желудок урчал от голода, но аппетита у Адама не было. В мятом от сна рабочем комбинезоне он вернулся к просмотру новостей.

Минула беспокойная ночь, и ситуация на Ганимеде, кажется, начинала стабилизироваться: СМИ по большей части переключились с обсуждения хода эвакуации жителей спутника на обсуждение последствий катастрофы для всей системы. Естественно, искали виновных.

Новостные каналы всё меньше освещали события на «Ганимед-12», всё более уделяли эфирное время обвинениям, которые Федерация Внешних Миров выдвигала в отношении Альянса Марсианских Корпораций. Марс настаивал на своей непричастности к случившемуся, лоббируя версию несчастного случая. Даже для коалиции Земля-Пояс нашлось немало эфирного времени – старые земные государства поддерживали ФВМ, предлагая и военную помощь в разрешении вопроса.

Всё это не интересовало Адама. В его голове постоянно крутилась фраза Халима:

«И как ты её собрался искать, скажи, пожалуйста? Есть идеи?»

Вопрос действовал на нервы.

«Есть у меня идея. Ты мне её и подбросил», – мысленно обратился парень к Халиму. Воображаемый босс в голове вскинул ладони к голове в жесте «сдаюсь».

Так и не позавтракав, Адам набил небольшой рюкзак вещами первой необходимости. Пакуя всё, что могло пригодиться, он случайно уронил с комода маленькую плюшевую игрушку. Цветастый инопланетянин, похожий на осьминога, таращился на програмиста большими пластиковыми глазами. Эту безделушку Адам подарил Лакшми на их первом свидании. Парень думал, что подарок ужасно глупый, но девушке он очень понравился. Немного подумав, он положил в сумку плюшевого пришельца.

Обесточив студию, Адам направился к выходу из жилого комплекса.

***

Последний раз Адам поднимался в доки Европы не так давно, когда провожал Лакшми на шаттл до орбиты, где её ждал «Витимкан». Доки представляли из себя многоярусный купол из очень толстого металла. Три года назад, когда Адам только прилетел на спутник, его встречали панели экранов, развешанные по всему диаметру порта. Экраны были подогнаны друг к другу идеально, а изображение транслировалось в прекрасном разрешении: всё создавало иллюзию, будто купол сделан из прозрачного стекла, за которым простирались равнины спутника и открывался шикарный вид на Юпитер. Фотографии порта долгое время были визитной карточкой станций, привлекая на спутник всё новых колонистов. В те времена Европа соревновалась с Энцеладом за специалистов, изучающих подповерхностные океаны. Спутник Сатурна выиграл битву за учёные головы. Финансирование Европы урезали, панорамные экраны демонтировали, и, к удивлению всех, доки превратились в большой рынок электротоваров. Огромный торговый комплекс с магазинами, барами и борделями.

Адам не любил порт за суету и толпы людей, стараясь не приближаться к этой части колонии. Сейчас же он спешил к портовой конторе и верфям.

Кассы представляли из себя несколько рядов с громоздкими автоматами по выдаче билетов. Справочная – нейросеть с приятным женским голосом и голограммой девушки в лётной форме. Чтобы добраться до сотрудников порта – реальных людей – предстояло преодолеть немало бюрократических неудобств. Прежде чем выйти на разговор с живым человеком, полагалось мучить нейросеть вопросами, пока она не сможет дать ответ и предоставит всё же талон на посещение стойки информации.

С таким талоном Адам подошёл к закрытому окошку диспетчеров. Он приложил пластиковую карту к считывающему терминалу, и через несколько секунд матовое стекло перед парнем стало прозрачным.

– Слушаю вас, – уставшим голосом поприветствовала Адама женщина лет сорока.

– Здравствуйте, мне нужен билет на ближайший корабль до Ганимеда.

Женщина тяжело выдохнула. Эту просьбу она наверняка слышала в сотый раз за последние сутки.

– Если вы внимательно слушали нашего помощника, – девушка показала ладонью на голограмму в другом конце зала, – то знаете, что пассажирские рейсы на Ганимед временно приостановлены.

– Да, я слышал, прямые перелёты. Но нет ли возможности лететь с пересадками? Например, через Амальтею или Каллисто?

– Боюсь, что нет. Только скоростной транспорт.

– А что насчёт него?

Женщина оценивающим взглядом оглядела Адама с ног до головы.

– Есть один грузовой корабль, отправляется совсем скоро на Тебу, потом Ганимед. Боюсь, что, вам такой тип перелёта не подойдёт. Скоростные суда на пике ускорения летят с перегрузками в 3 g.

– Не страшно, ведь есть стимуляторы. Мне очень нужно попасть к Ганимеду и как можно скорее. Пожалуйста, это очень важно. На Ганимеде, возможно, моя девушка. Она беременна, – Адам попробовал разжалобить женщину.

– Ни один капитан не возьмёт на себя ответственность, если… ну вы понимаете.

Адам отчаянно уронил голову на грудь. Через секунду женщина постучала по стеклу, разделявшему собеседников. Парень поднял голову и увидел, прижатый к перегородке планшет.

– Простите, но я не могу продать вам билет на срочный рейс. Политика компании.

На экране планшета же было написано: «Платформа 3А, корабль «Битюг», капитан Дмитрий Зуев. Попробуйте поговорить с ним. Удачи».

– Эм, спасибо. Спасибо! – Адам сорвался с места, и мотая головой начал искать указатель к платформе 3А.

***

Адам застал «Битюг» на стартовой платформе в самый разгар погрузки. Корпус судна, похожего на бочку, был со всех сторон облеплен цистернами: в таких обычно перевозили гелий-3 – элемент топлива для кораблей. Рабочие массивными кранами крепили всё новые и новые цилиндры, пока почти весь остов космолета не скрылся за грузом.

Капитана корабля Адам нашёл относительно быстро: лысый немолодой мужчина с телосложением землянина дирижировал погрузкой, прикрикивая на отдельных рабочих в портовой форме. Адам терпеливо ждал окончания диалога.

– Да мать вашу, аккуратнее! Обезьяны… куда ты его крепишь, а? Давай наверх, не видишь – он сюда не встанет! Жопа ты ленивая…

Высокий оператор крана раскинул в стороны длинные руки.

– Да некуда уже выше, крепления не выдержат, – оправдывался он.

– Всё они выдержат, этот корабль дед мой на Луне строил. Там верфи не то что у вас, нечего на свои картонные корыта ровняться. Грузи наверх – я сказал!

Работник дока махнул от досады, но подчинился.

Капитан корабля наконец обратил внимание на стоящего рядом с ним Адама. Мужчина, уперев руки в бока, смерил парня недовольным взглядом.

– А тебе чего?

– Здравствуйте. Вы капитан этого корабля? Дмитрий Зуев?

– А похоже, что нет, малец?

– Сэр, мне…

– Не «сэркай» мне тут. Говори, чего надо.

Адам набрал воздуха в лёгкие.

– Мне очень нужно попасть на борт вашего корабля. Вы летите на Ганимед через Тебу. Моя беременная девушка где-то там, и мне нужно её найти. Знаю, у вас грузовой корабль, и полетите вы быстро, но я готов заплатить хорошие деньги если вы сможете подбросить меня до Ганимеда. Очень хорошие деньги.

С секунду капитан стоял, не двигаясь, а потом сложился пополам от смеха. Адам недоумевал, что такого смешного он сказал этому мерзкому типу.

– Вам что, не нужны деньги?

Капитан, отдуваясь, ответил:

– Малец, да у меня корабль сверху до низу нагружен деньгами, смекаешь? И не вашими фантиками, а настоящими деньгами, – мужчина рукой указал Адаму на цистерны. – Я ещё дважды подумаю, лететь ли на ваш Ганимед, или сдать груз кому подороже. Мне не улыбается садиться в разбитых доках.

– На Ганимеде гелий-3 у вас сейчас с радостью купят по хорошей цене, и мои юниты пригодятся, – сказал Адам.

– Эх, малец, твои юниты через неделю станут бумажками. Я принимаю оплату только в марсианских кредитах.

– Это ведь не проблема, пункты обмена…

– К тому же, – капитан достал из кармана электронную трубку, смачно затянулся и выпустил пар в лицо Адаму, – с балеринами не летаю.

– Кхе-кхе. Что простите?

– Ну ты как лететь-то собрался, малец? Я медленнее, чем при 2 g не летаю. Мне тебя отскребать от палубы вообще никакого желания нет.

– Есть стимуляторы. Я хоть и с Каллисто, но не неженка. Мы можем договориться.

– Все вы балерины так говорите, а при первом ускорении в штаны серите и мамку зовёте. Сказал не возьму, значит не возьму. Проваливай.

– Пожалуйста, вы моя последняя надежда.

– Проваливай, кому говорю. Иди свои сказки кому другому рассказывай, – капитан отвернулся от Адама. – Эй! Я кому сказал наверх? На самый верх, а не на ярус выше, балбесы! Вам за что платят? Мне к начальнику порта идти, а?

Адам, краснея, развернулся и быстрым шагом направился прочь с платформы.

***

Какое-то время парень бесцельно шатался в доках. Если верить основному электронному табло порта, он выбрал не самый лучший день, чтобы улететь с Европы на Ганимед. Кораблей на стартовых площадках было в разы меньше, чем обычно, и все они либо вставали на ремонт, либо готовились к отбытию куда угодно, но не на Ганимед. Два капитана, отправлявшихся к Титану и Япету, отказали парню в просьбе сделать крюк на Ганимед, третий, летевший на Каллисто, посоветовал наведаться в ближайший бар и попытать удачу там, приставая к капитанам судов. Шансов, что какая-нибудь уставшая от полёта команда, только прибывшая на спутник, согласится сорваться с места и лететь с ним к Ганимеду, было немного, но Адам уже не видел других вариантов. Время работало против него.

Стройной линией, чередуясь с борделями, припортовые кабаки зазывали к себе посетителей, соревнуясь яркостью вывесок. Адам зашёл в ближайший бар. Большую часть крохотного помещения занимала широкая барная стойка из черного пластика. Стена за высоким усатым барменом была заставлена бутылками причудливой формы. Пахло потом и дешевым освежителем воздуха. Три из шести столиков вдоль стен пустовало. За оставшимися сидели несколько мужчин, сонно наблюдавшие за спортивной трансляцией на экране, висевшем напротив стойки.

– Здравствуйте, – сказал Адам, неуклюже сев на стул напротив бармена.

Хозяин заведения отвлёкся от трансляции.

– Что будем?

– Эм, воды, если можно.

Бармен крякнул и скрестил руки на груди.

– Не по адресу.

– А что у вас есть?

Усатый юпитерианец хлопнул по стойке перед лицом Адама: черный пластик ожил, мигнул и загорелся мутный сенсорный экран с меню. Забористый текст без изображений сбивал с толку и призывал поскорее сделать заказ, лишь бы не напрягать зрение. Адам наугад выбрал нечто под названием «Красное пятно».

Бармен усмехнулся и принялся готовить напиток, лениво жонглируя бутылками.

– Здесь часто бывают капитаны кораблей? – спросил Адам.

– Бывают. Но по большей части, – усатый кивнул в сторону столиков с сонными посетителями, – тут время коротают рабочие доков.

– А где мне найти капитанов кораблей?

– На кораблях, – ответил мужчина и поставил перед Адамом высокую рюмку.

Адам осмотрел напиток: несколько слоёв коричнево-желтой массы и рыжая овальная клякса посередине. Не имея ни малейшего понятия, каков коктейль на вкус, Адам выпил стопку. Напиток оказался терпким, с безумно острым послевкусием. Парень скривился и принялся хватать воздух широко открытым ртом.

Бармен беззлобно хихикнул и поставил перед охающим как рыба беднягой стакан воды.

– Тебе зачем капитан то нужен? – поинтересовался он, поправляя усы отточенным движением испанского конкистадора.

Адам большими глотками выпил всю воду и жестом попросил ещё.

– Мне нужно на Ганимед, – сказал он, потирая налившиеся слезами глаза.

– Кто-то из родных попал под зеркало?

– Не совсем. Я не знаю наверняка. Я ищу корабль, который пропал недалеко от спутника.

– Так-так, – бармен поставил на стойку ещё один стакан с водой. Адам осушил его наполовину и сказал:

– Где-то на орбите пропал корабль. Но в новостях про него ни слова.

– Космолеты часто пропадают. Пираты постоянно подрезают мелкие суда.

– В том-то и дело, это – бывший ледовоз. Он слишком большой, чтобы просто взять и исчезнуть. Должны быть следы. Если он... Если бы он упал на спутник или взорвался в космосе, это бы заметили. Но почему-то в новостях ни слова о «Витимкане».

– О чём?

– Корабль так называется.

– А… Забавное название. Ну да, если бы я что-то слышал, – бармен указал на настенный экран, – такое бы запомнил. Вообще никому нет дела до пропавших кораблей, только если они не нагружены чем-то откровенно ценным. Но с такими обычно конвои отправляют.

– Военные?

– Ну почему, просто, частную охрану. Пара торпедных корветов рядом с грузовиком, и пираты шкурами не рискуют. Правда, немногие компании могут себе такое позволить. На всю систему, наверное, дюжина корпораций наберется с серьёзными игрушками. Так что пираты не переведутся.

– А пираты откуда берут оружие?

– Они обычно прикручивают самопальный рельсотрон к носу корабля и стреляют по двигателям. Если повезёт не взорвать корабль, берут на абордаж.

– А на гражданские суда нападают? Скажем, на ледовозы, переделанные под пассажирские суда?

– Нет смысла пачкать руки. Разве что на борту какая-то шишка… Но шишки на бывших ледовозах обычно не летают.

– Откуда вы всё это знаете?

Бармен снова разгладил усы и посмотрел куда-то в сторону.

– Поживи с моё, и не такое узнаешь. А ты почему интересуешься? Зачем тебе искать старый ледовоз?

– На борту моя девушка.

Мужчина сделал сочувственное выражение лица и покивал головой.

– Дела сердечные, понимаю.

– Вы не знаете баров, куда часто ходят капитаны кораблей?

– Может, стоит сначала в доках поспрашивать?

– Да я уже. Почти никто не летит на Ганимед, а кто летит, те меня… Мне не удалось с ними договориться.

– Деньги есть?

– Есть.

– Раз есть, то договориться всегда можно. Нужно быть понастойчивее, парень. Здесь большинство судов останавливаются – лёгкие и средние тягачи, малой дальности. У таких экипажей профессия не самая прибыльная. Челночат туда-сюда за копейки. Ищи кого-нибудь своего возраста на небольшом корабле. И с ходу заявляй, что хорошо платишь. А дальше сойдётесь в цене, даже если они и лететь не собирались, куда тебе нужно.

– Может, вы подскажите, где таких найти?

– Ну, не в моих правилах давать конкурентам рекламу, – сказал бармен, – но раз такое дело, наведайся в «У Джейна». Можешь поспрашивать в «Капаситоре» и заглянуть в «Чёрный Цезарь». Большинство капитанов время коротают в этих местах.

– Спасибо за наводку. И спасибо за… – Адам показал на пустую рюмку.

– «Красное пятно».

– Да, «Красное пятно». Очень… похоже.

Адам открыл на ручном терминале карту и отметил точками три адреса. Затем рассчитался за оказавшийся непомерно дорогим коктейль и поднялся на ноги. Алкоголь разливался по телу теплом и уже успел немного ударить в голову.

– Удачи в поисках, – бросил бармен вслед уходящему парню.

Глава 6. Артур

Артур без осложнений посадил корабль на небольшую платформу. Магнитные захваты обняли борт грузовика, посадочный стол неторопливо опустился вниз, и через несколько минут судно оказалось в закрытом доке.

Порт колонии «Астерион» встретил команду чем-то похожим на организованный хаос. Неподготовленному человеку было бы очень трудно найти что-то в стройном, но безобразном нагромождении магазинов, баров, ремонтных мастерских, борделей и развлекательных центров. Колония была небольшой, походила на перевалочный пункт, и большинство заведений, что хоть как-то могли заинтересовать путешественников, располагались в портовой зоне. Редко кто из них спускался в жилые кварталы, расположенные довольно далеко от порта – тихие, чуть ли не пасторальные муравейники.

Команда космического грузовика коротала время у открытого трюма в ожидании покупателей. Максим сидел в кабине передвижного погрузочного крана и отстукивал по переборке какую-то мелодию. Недалеко от него на одном из ящиков сидел Шэн, с головой погружённый в свой терминал. Гонзо надел наиболее свежий комбинезон и стоял в десятке метров от Макса и Шэна с планшетом в руках, нервно переминаясь с ноги на ногу. Артур, обнимая герметичную чашку с чаем, слегка толкнул его локтем.

– Заканчивай нервничать, тебе не под венец идти, – сказал он.

– Даже это было бы не так дико, – сказал Гонзо. – Напомни, почему я этим занимаюсь?

– Потому что ты в детстве упал в бак с харизмой.

– Очень смешно.

– Нет, правда, если кому и доверять переговоры, то тебе. Макс для торгов слишком скромен, а Шэн слишком тактичен.

– А ты не любишь людей – я понял. Нет, я к тому, почему мы вообще должны заключать сделки? Это работа для отдела продаж. Они должны договариваться с покупателем, получать деньги, а мы только заниматься доставкой. Почему мы всегда прилетаем с грузом и должны согласовывать сумму? Я, наверное, уже спрашивал.

– В любой нормальной компании дела наверняка обстоят иначе. Но у нашего офиса задача заключить предварительный договор на комфортную для клиента сумму. Потом поставить товар и на месте договориться с «актуальной ценой». Мне сказали, что так компания экономит время.

– Я бы сказал, что компания экономит на отделе продаж.

– Поверь, на этом они не экономят. Я видел их зарплаты.

– И за что они получают деньги?

– За рекламу и обещания, по большей части. Пока клиенты не отказываются от грузов, а мы доставляем их быстрее конкурентов, всех всё устраивает.

– Я бы отказался, если с меня в последний момент решили стрясти деньги.

– Ты заметил, что и кому мы доставляем? Скоропортящиеся товары. Контейнеры с лекарствами. Продовольствие. Запчасти для систем жизнеобеспечения и гидропоники. От таких грузов в последний момент не отказываются. Покупателю проще уступить в цене, чем отвечать за выход из строя воздушных фильтров или гибель урожая, в ожидании поставки от кого-то ещё.

– Мне на собеседовании Ирен рассказывала, что на этой работе я буду помогать нуждающимся и спасать людей.

– Мне тоже, Гонзо. Тут как посмотреть. Шэн говорит, что Ирен права, а мы придираемся к мелочам.

– Ха. Вот он пусть в следующий раз и оформляет сделку. Медик на старом грузовике – это одно. Но «специалист по связям с общественностью»... Должность не стоит своей прибавки к окладу.

– Не думай сейчас об этом. Лучше настройся на продажу нынешней партии. Кстати, что тут? Зерновые? – Артур подошел к ближайшему контейнеру и провел свободной рукой по его шершавой поверхности.

– Зерновые в соседних ящиках. Здесь в основном протеиновая паста, – Гонзо отвечал, не глядя в накладную.

«С товаром уже разобрался значит, это хорошо. Всё должно пройти хорошо», – подумал про себя Артур.

Покупателей долго ждать не пришлось. Двое мужчин, переговариваясь между собой на смеси португальского и английского, подошли к кораблю. Как у Гонзо, у них был смуглый оттенок кожи, карие глаза, чёрные волосы. Но в отличие от медика атлетичной фигурой похвастаться не могли: было видно, что выросли они при низкой гравитации. Длинные руки, ноги, шея, вытянутая грудная клетка. Ростом они были чуть выше Артура. Коренные жители внешних миров.

«Всё пройдёт как по маслу», – сказал себе Артур, глядя на улыбающегося покупателям Гонзо.

***

«Всё должно было пройти как по маслу», – сказал себе Артур, глядя на Ирен Картер. Маленькая женщина в маленьком мониторе всем своим видом сулила большие проблемы.

– Потрудитесь объяснить, что значит «товар был продан выше рыночной стоимости»? – Ирен уперла костлявые руки в бока и пристально смотрела на Артура. Ни задержка сигнала, ни расстояние, измеряемое в астрономических единицах, не могло смягчить её гнев.

Артур решил, что ещё не поздно прикинуться дурачком, и спокойно ответил:

– Мы оформили продажу партии сельскохозяйственной продукции и продовольствия согласно коэффициенту, установленному в должностном регламенте.

Ирен притворно улыбнулась, закатив глаза.

«Кажется, уже поздно», – подумал Артур.

– И вас не смутило, – женщина начала немного паясничать, – что на этот раз в накладной была указана точная сумма, ниже которой вам не полагалось заключать сделку? Не диапазон цен, выше рыночной, а точная цифра?

– Так как товарно-транспортная накладная и сопроводительное уведомление от офиса продаж в части сумм не соответствовали положениям регламентов, – Артур немного запинался, но в целом говорил уверенно, – специалист по связям с общественностью, эм, с моего одобрения, прошу заметить, оформил продажу товаров по стоимости, которая не противоречит, м-м-м… уставу. Не идёт в разрез с установленным компанией диапазоном цен для такого типа сделок. Является выше рыночной.

«Ты постоянно штрафуешь нас, используя лазейки в идиотских регламентах, теперь посмотрим, как ты выкрутишься, если лазейки используют против тебя», – думал Артур.

– То, что вы называете «цена выше рыночной», после падения зеркала на Ганимед – не что иное, как устаревшая, неактуальная цена. Считайте, что вы продали товар по себестоимости. И давайте не будем прикрываться регламентами компании, мы с вами хорошо знаем, как их соблюдает ваш экипаж и лично вы. В условиях кризиса на «Ганимеде-12» вам были даны чёткие указания о типе товара, пункте назначения и цене, по которой надлежало продать контейнеры! – Ирен заводилась с каждым словом, повышая тонкий голос, расставляя локти всё шире, поднимая плечи, пока наконец не стала выглядеть смешно в попытках выглядеть устрашающе.

Артур чувствовал, что вот-вот сорвётся, выпалив начальнику что-то лишнее. Что-то, что следовало держать при себе.

Например, что покупатели устроили истерику, услышав изначальную цену на товар. Давили на жалость, постоянно вспоминали про падение зеркала и прекратившиеся поставки. В какой-то момент они с Гонзо перешли на португальский, перекрикивая друг друга, а Артур перестал что-либо понимать. Когда буря улеглась и Гонзо пожал руки дельцам, Артур думал, что дело в шляпе. Оказалось, в шляпе, да не в той.

– Не кричите на меня. Я с Вами спокойно разговариваю, – сказал Артур. – Цена из сопроводительного письма была озвучена покупателям, но они заявили, что не располагают такими суммами. Я охотно им верю. Мы нашли компромисс в диапазоне цен, установленных правилами компании. Гонзо сделал всё, что было в его силах, дабы не сорвать сделку.

– Тот факт, что вместо диапазона цен было указано конкретное число, не должен был смутить ни вас, ни вашего специалиста. Цена абсолютно оправдана в условиях дефицита. Цена установлена чётко и ясно – именно эта сумма отвечает потребностям рынка. Цена, а не формула из регламентов, что не учитывает случившееся на днях! Компания имеет право, а не обязанность, придерживаться собственных регламентов! Это её право, а не обязанность! – в конце тирады Ирен сорвалась на крик.

«Вау, кажется, я её сломал. Надеюсь, парни через общий канал связи это слышали», – подумал Артур.

– Компания имеет право придерживаться собственных регламентов, – медленно, словно робот, повторил Артур. – Не обязанность.

Ирен отдувалась по ту сторону экрана. Кажется, женщина, осознав комичность своей позы, постаралась вернуть себе презентабельный вид. Артур ждал. Он давно перестал откровенно ругаться с начальством, понимая бесполезность перепалок. В лучшем случае они заканчивались штрафами для него, в худшем – для всего экипажа. Пилот просто ждал, какой удар ему нанесут на этот раз. Такой злой Ирен он ещё не видел, и это пугало больше, чем сами крики женщины. Артур решил, что ей наверняка хорошо прилетело от вышестоящего руководства, когда те увидели, как сработала команда «ФПА-430» с последней доставкой.

«Нечего наживаться на горе людей», – подумал пилот.

– Скажу прямо, – начала Ирен, успокоившись, – вы и ваша команда если не на грани увольнения, то как никогда к нему близки. Ваши личные дела передаются на особый контроль службе безопасности, все без исключения переводятся на испытательный срок. Восемьдесят пять процентов жалования экипажа за текущий месяц удерживается в пользу компенсации упущенной выгоды от вашей последней сделки. Корабль на неопределённый срок остаётся в доке «Астериона» вместе с командой для дальнейших указаний. Попытки снять блокировку с бортовых систем судна будут расцениваться как саботаж.

– Вы не имеете права так поступать, – удивлённо выпалил Артур, – комиссия по трудовым спорам не допустит, чтобы мы встали на прикол с удержанием жалования. Это хуже увольнения.

– Можете подать свою претензию в офис компании на Титане, – улыбаясь, ответила Ирен, – при первом же заходе в наш порт.

С этими словами она отстучала что-то у себя на планшете и оборвала связь, напоследок взглянув в камеру довольными глазами. Вместо босса на экране возник логотип компании, а затем все системы корабля перешли в спящий режим.

В неестественной тишине Артур услышал, как несколькими ярусами ниже Гонзо с криками крушит медотсек.

***

Через час команда «ФПА-430» коротала время в баре. Это был неплохой бар, не шедший ни в какое сравнение с «Стыковкой» на Каллисто. Музыка была по вкусу Артуру, интерьер, стилизованный под старые земные пабы, радовал глаз. Цены были чуть выше среднего, но вполне демократичными. Большая колба с добротным пивом стояла немного ниже стола из искусственного дерева. От колбы тянулись трубки, призванные заменить герметичные стаканы для напитков.

В любой другой день этот бар Артур выбрал бы для крупного праздника. Сегодня настроение у всех было траурное, а праздником даже не пахло: зашли они просто в первый попавшийся бар.

– Пир во время чумы, – злобно сказал Гонзо. – Вы, кстати, в курсе, что шумеры тоже пили пиво через трубки? Так гости знали, что хозяин пьёт из одного графина с ними и не пытается никого отравить.

«Всегда вспоминает земную историю, когда расстроен», – подумал Артур. Судя по тому, как усердно Гонзо налегал на пиво, медик планировал покинуть бар не на своих двоих.

– Не торопись, шумер, так придётся вторую колбу заказывать, – сказал Артур. – Может, у них просто пиво было нефильтрованной бурдой с остатками хлеба, вот они и пили его через трубки.

Шэну с Максом тема была явно неинтересна. Макс первым задал неудобный вопрос.

– Не знаю, кто такие шумеры. Лучше скажите, что в итоге случилось?

Гонзо с кислой миной оторвался от напитка.

– Да всё шло нормально, пока я не назвал цену. А дальше только и слушал, какой я кретин, что наживаюсь на чужом горе, что цены на продовольствие и так скакнули, но наше предложение – это перебор. Про голод, страдающий Ганимед… ну, и всё в этом духе.

– Где-то здесь они перешли на португальский, – сказал пилот. – Мне показалось, сейчас драка начнётся.

– Может, и началась бы, – сказал Гонзо, – я же видел, что они не купят у нас ничего. Ну и чтобы совсем не сорвать сделку, я сделал предложение без торгов: максимум от стоимости по регламенту. Даже так это было очень дорого. Что мне ещё оставалось делать? Они послать нас собирались за такую наглость. Ненавижу эту работу.

– Я считаю, – подал голос Шэн, – что вы всё правильно сделали. Пусть в накладной была указана сумма, но она провальная. В расчёте на то, что люди себе в убыток в панике после падения зеркала купят товар. Это же откровенная жадность со стороны начальства, – Шэн потёр переносицу. – А регламенты есть регламенты, они для того и существуют, чтобы ими руководствоваться. От них отталкиваются.

Все удивились сказанному и переглянулись. Не столько самой речи, сколько тому, что произнёс её именно Шэн. Артур почесал бороду и сказал:

– Первый раз слышу, как ты не встаёшь на сторону компании.

– Ха. Как тут он будет защищать это жульё? – сказал Гонзо. – Его, как и нас, заперли с голой задницей на этом камне. Остаётся только пьянствовать, – медик хмелел на глазах.

Шен закивал головой.

– Сначала испытательный срок, теперь удержание жалования. У меня жене рожать на Каллисто, а я даже прилететь к ней не могу. Да какого черта! Что вообще происходит?

– А как же комиссия по трудовым спорам? – спросил Макс. – Что в таких ситуациях обычно делают? Мы же можем куда-то пожаловаться? У меня родители на Титане. Я бы не хотел, но в крайнем случае можем попросить у них помощь.

– Мы можем подать жалобу удалённо, да, – сказал Артур, – но, во-первых, на её рассмотрение уйдут месяцы. Во-вторых, насколько я знаю, нашим коллегами это не помогло в своё время. Не говоря о том, что нас всех уволят задним числом, если будем нарываться.

Гонзо рассмеялся.

– Ты так говоришь, словно мы все ещё планируем работать на этих подонков. Я умываю руки!

– Можно сейчас говорить что угодно, – сказал Артур, – но пока нам не вернут контроль над кораблём, планы строить невозможно. Денег нет, чтобы купить билеты и разлететься по домам.

– Значит, мы тут застряли, – подытожил Макс.

Гонзо открыл барную карту в разделе крепких напитков.

– Значит – во все тяжкие, – сказал он и принялся заказывать наборы шотов.

***

Артур потерял счёт времени. С глупой улыбкой на лице он расслабленно сидел за столом и наблюдал, как совершенно пьяные Шэн и Макс достраивают гигантскую пирамиду из шот-коктейлей с разноцветным алкоголем.

– Обычно таким занимается Гонзо, – сказал Артур заплетающимся языком. – Кстати, куда он пропал?

Шэн, ставил очередную рюмку на две другие.

– Как всегда, наверное, ловит местных сумасшедших на живца.

– То есть на себя самого, – добавил Макс, смеясь.

Артур тоже засмеялся. Гонзо, действительно, был магнитом для странных людей. Наверное, виной была его харизма и любовь к историям. Часто именно из-за его умения слушать к команде в питейных заведениях подсаживались незнакомцы.

– Помните, – сказал Артур, – в баре на Ганимеде он пропал на целый час, а когда мы отправились его искать, оказалось, что…

– Всё это время он торчал у входа и разговаривал с каким-то бездомным о вакцинации и фармакологии, – закончил за пилота Шэн, и троица залилась смехом так, что чуть не опрокинула пирамиду из напитков.

Несмотря на то что Шэн и Макс улыбались и шутили, Артур понимал: всем на душе паршиво, а смех – только защитная реакция от навалившихся на команду бед. Хоть работать на «Фронтир Пояса Астероидов» было в тягость, у всех были свои причины продолжать вкалывать. Практикуемые боссами абсурд и корысть под маской эффективности и благих намерений не сводили с ума только людей с чувством юмора. Или корпоративных лоялистов, готовых идти по головам в поисках одобрения начальства. Размышляя над этим, Артур пришёл к мысли: ни он, ни его команда не ставили интересы компании выше собственных.

– И вот куда это нас привело, – сказал он в слух.

– Что кого привело куда? – икая, спросил Шэн.

Макс, стараясь не дышать, аккуратно поставил последний шот-коктейль на вершину пирамиды и довольно улыбнулся.

– Всё, хватит унывать, – сказал он Артуру, – ты только глянь.

В тот же миг вся конструкция пошатнулась и упала: стол залило драгоценными коктейлями. Повисло неловкое молчание.

Именно в этот момент вернулся Гонзо. Артур увидел за спиной медика незнакомца: высокого, кудрявого юпитерианца с напуганными глазами. Парень в мятом комбинезоне и рюкзаком за спиной быстро переводил взгляд с одного члена команды на другого, пока не заметил алкогольное месиво, стекавшее со стола. Кажется, в этот момент он готов был развернуться и уйти, но его ненавязчиво остановил Гонзо.

«Где он их всех находит?» – подумал Артур.

Медик, немного пошатываясь, с напускной серьёзностью сказал:

– Знакомьтесь, друзья, это – Адам. Адам – наш билет из этой дыры.