Падение Стража

Глава 1

Это мог бы быть самый обычный день, похожий на все остальные, как две капли воды, за исключением одной маленькой детали: Рейнольдс проснулся в холодном поту и никак не мог вспомнить то, что ему приснилось. При том, что обычно это давалось ему легко, и все сны впечатывались в память, этот никак не хотел оставаться в голове. С самого детства, у Рейнольдса были проблемы со здоровьем – он легко заболевал, следствием чего стали постоянные болезни. Его глаза орехового цвета почти всегда опухали и слезились, из-за того, что ему было стыдно за свою немощность и проблемы, которые он доставлял своим родным. Однако мальчик никогда не сдавался, старался изо всех сил, помогая по дому всем, чем только можно, и никогда не выставлял это на показ. Мальчик выздоравливал также быстро, как заболевал, перестав замечать болезни в свои шесть лет. Все поддерживали его, как могли, и всегда были готовы помочь ему, но Рейнольдс уже тогда осознал, что этим нельзя пользоваться.

За неделю до своего седьмого дня рождения, мальчик заболел так сильно, что даже не смог встать с кровати. Он вообще не мог двигаться и говорить. За пять дней температура ни разу не опускалась ниже тридцати девяти градусов, но мальчик за все время болезни не проронил ни слова. Он молча терпел всю боль, зная, что от его криков и стонов другим станет только хуже, подавая всем родным надежду. Но когда все окончательно утратили какую-либо веру в его выздоровление, стало еще хуже - спустя еще день его добрый и честный взгляд окончательно потерял осознанность. Глаза смотрели лишь в потолок и не моргали. Чтобы не видеть этого больного взгляда, ему аккуратно их закрыли и оставили с его сестрой, Кейлой, вызвавшейся присматривать.

И вот, когда седьмой день закончился, произошло чудо. Рейнольдс открыл глаза, напугав сестру, поднялся, как ни в чем не бывало, и потянулся. Кейла не поверила своим глазам. Она тронула брата за плечо, решив убедиться, что это не сон, и только тогда девушка заметила изменения, произошедшие в ее брате. Его зрачки теперь излучали золотой свет, а извечная болезненная слезливость куда-то испарилась. Да и прижившиеся синяки под глазами исчезли, оставив лишь воспоминания. При этом его растрепанные русые волосы, приобрели такой же соломенно-золотой оттенок.

После этого Рейнольдс словно стал другим человеком – теперь его буквально переполняла энергия и жизнерадостность; исполнилась его давнишняя мечта – он смог начать работать с дедушкой в кузнице, что сильно сказалось на его физическом развитии. Так что мальчик начал расти не по дням, а по часам и такими темпами к четырнадцати годам перерос всех, кроме своего двухметрового дедушки – он лишь доставал ему до плеча. Рейнольдса стали учить всему, чему только можно. Все пытались помочь восполнить все потери детства. Но пока что юноша оставался любознательным мальчиком, которого все звали «Рейном».

И вот, за пару дней до того, как ему должно было исполниться четырнадцать лет, юноша, как и в каждый предыдущий день рождения, начинал сильно нервничать. Он становился рассеянным и суетливым, забывал ухаживать за собой и сбивался с режима сна.

Но, окончательно забыв про сон, Рейнольдс быстро собрался и отправился заниматься ежедневными делами. Чаще всего он помогал в своей любимой кузнице: подавал инструменты, относил готовое оружие и иногда пробовал делать что-нибудь своими руками, но под чутким присмотром дедушки. И вот, когда свобода была близка, его кто-то позвал:

- Рейн, у меня к тебе предложение, - обратился к нему его дедушка, тепло улыбнувшись. «Рейн» - это сокращение от «Рейнольдса», которое использовали лишь родственники и близкие друзья. - Ты, как я вижу, не занят особо… так что можешь поехать с сестрой в город. Поможешь ей!

Старик подмигнул внуку и кивнул в сторону конюшни, зная о его любви к поездкам и всякого рода путешествиям. Его звали Фарингрей. Хоть внешне он и выглядел молодым, был в здравом уме и мог ходить, ему перевалило за восьмой десяток. Совсем недавно он вернулся из дальней поездки, купив там все необходимое для их семейного дела - создания оружия. Сейчас же он сидел в своем любимом кресле-качалке, укутавшись в теплый плед и наслаждаясь своей счастливой старостью.

Рейнольдс кивнул и пошел в конюшню, напевая одну ему известную мелодию. Когда он подошел к воротам конюшни, вмещавшей в себя лишь двух коней, его чуть не сбила выехавшая на бричке сестра. Ведь когда она выезжала, разгоряченные и застоявшиеся кони рванули изо всех сил, радуясь полученной свободе.

- К-кейла! – крикнул юноша ей вдогонку. Девушка остановила коней и повернулась. - Дедушка сказал с тобой съездить… Можно?

- Давай, залезай! - весело улыбнулась Кейла, махнув рукой. Рейнольдс запрыгнул к ней, после чего они покинули поместье через большие ворота, выходившие на одну-единственную дорогу.

Семья Рейнольдса торговала оружием, да и сами они когда-то воевали, поэтому в семье знали толк в хорошем оружии. Потому-то местные власти часто делали им крупные заказы. Правда, это не афишировалось, но, учитывая то, что они были единственной семьей кузнецов, все и так это понимали.

А как же семья получила это поместье? Из поколения в поколение передавалась история о том, что когда – то один из их предков помог местному феодалу. Жаль, что никто уже не помнил, как это сделали, поэтому сама история превратилась в легенду. В ней говорилось, что их предка попросили помочь избавиться от Короля равнин, который внезапно появился рядом с замком одного феодала. Сам правитель местных земель беспокоился о том, что животное может его уничтожить, просто проходя мимо.

Кто такой Король равнин? По легенде Король равнин хоть и напоминал по внешнему виду быка, но превосходил его по размерам в сотни раз. Его тело покрывала толстая грубая шерсть, а на голове росли две пары рогов: одни на голове, а другие у челюсти.

Когда же предок Рейнольдса принялся за данную ему работу, опасения феодала оказались действительными - все, что находилось в нескольких километрах от замка, было разрушено. А когда Король равнин был убит, феодал сначала хотел и вовсе казнить убийцу зверя. Но потом он по необъяснимым причинам передумал. В благодарность за такую «помощь» феодал отдал свои земли предку Рейнольдса и даже помог ему обустроиться, а потом исчез где-то за великим морем.

Так они и получили эту землю и поместье, которая в завершенном виде получилась вполне приличной двухэтажной усадьбой из красного кирпича. Внутри дома имелась кухня, несколько спален для самих жителей и несколько отдельных для гостей. А также у них имелась большая гостиная и библиотека. Чуть позже была пристроена открытая веранда, рядом расположилась кузница и конюшня, а окружала все это прочная каменная стена, за которой простиралось вспаханное поле.

Когда Рейнольдс и Кейла проехали половину пути, им встретился путник, который уныло брел в сторону города, спотыкаясь о попадавшиеся на пути камни. Когда же девушка обратилась к нему, предложив подвезти, незнакомец охотно согласился.

Этот мужчина носил изорванный плащ-палатку серого, а в прошлом и белого цвета, из-под которого выглядывала белоснежная кольчуга. Вот только сейчас ее плотные чешуйки, принадлежавшие невиданной белочешуйчатой рептилии, почти полностью осыпались, обнажив для взгляда что-то, напоминавшее мертвенно-бледную человеческую кожу. Как ни странно, ступни, обутые в тяжелые латные сапоги, не издавали и звука. Ничто из этого тяжелого комплекта брони не издавало никакого шума. Низкий капюшон скрывал лицо незнакомца, но из уголка торчал седой волос. Видимо, это был один из бродячих рыцарей древности, утративших свою былую популярность из-за почти полной ненадобности. Сейчас, то ли от отсутствия работы, то ли еще из-за чего-то, незнакомец имел несколько запущенный, если не нищенский, вид.

- Один из Бродячих Рыцарей? – подумал юноша, вспомнив рассказы дедушки Фарингрея об их поступках, не отличавшихся особой теплотой. Но помня его уроки, они не смогли отказать в помощи человеку.

Так, подобрав попутчика, Рейнольдс и Кейла продолжили ехать по пустынной дороге, окруженной густыми лесами, пока они не осознали, что желтое, даже золотистое, солнышко сменило угольное, черное как смоль солнце, которое и бросало тьму на все вокруг. Луну же, появлявшуюся в редких случаях, все считали плохим событием, приносящим несчастья. Однако ее отсутствие не давало полной гарантии от несчастий.

Стоило Рейнольдсу и Кейле осознать это, как телегу обогнала группа из десяти всадников. Они были плохо вооружены и не представляли ничего серьезного, однако юноше послышался чей-то голос в его голове, произнесший лишь два слова: «Будь осторожен».

Стоило юноше услышать его, как всадники, обогнавшие их, перегородили дорогу. Среагировав, Кейла резко остановила повозку, сразу же спрыгнув на землю, сделала доброжелательное лицо и пошла к всадникам навстречу. А пока девушка шла, Рейнольдс пытался рассуждать, собрав все рассеявшиеся мысли: Убежать не получится, а сражаться бесполезно - врагов больше. Юноша проверил наличие оружия у себя за спиной, и тут он понял, что его руки дрожали. Впервые попав в такую ситуацию, Рейнольдс не знал даже как себя вести. И хоть его готовили к сражениям, а уроки фехтования проводились ежедневно, это был его первый настоящий бой. Но юноша не мог позволить себе волноваться – уже тогда что-то в глубине его души решило, что ему нельзя подвести сестру, которой в любой момент могла понадобиться помощь.

- Дружок, – окликнул Рейнольдса незнакомец в плаще, слезая с телеги, - останови девушку-красавицу.

- А вдруг он с бандитами?! - подумал юноша.

- Вы, главное, не волнуйтесь. Все будет нормально, - добавил бродячий рыцарь.

- Он точно с этими бандитами! – сразу же решил юноша. - Ведь что он мог делать на таком пустыре?

Рейнольдс спрыгнул с телеги и попытался успокоить напуганных лошадей, хотя сам нуждался в том, чтобы быть успокоенным. Его сердце стучало, качая кровь, а ноги подкашивались из-за судорожной дрожи. Но юноша усилием воли заставил себя успокоиться. Лошади, почувствовав его спокойствие, тоже затихли.

В то время как Рейнольдс боролся с самим собой, его сестра уже подошла к всадникам. Она незаметно встала в оборонительную стойку и положила левую руку на рукоять меча, чтобы иметь возможность ударить в любой момент, а затем заговорила, пытаясь выглядеть уверенной:

- Чем можем вам помочь? – спросила она.

- Юная леди, – обратился наигранно-добрым голосом мужчина с оборванными погонами, еле сдерживая ехидный смех. По всей видимости, он был главным, - Не могли бы вы поделиться с нами тем, что вы везете в телеге?

- Увы... Но нет, – ответила девушка. Кейла быстро вытащила из ножен меч, сходу резанув от бедра, и одним движением разрезала бок лошади, на которой сидел главарь бандитов. Лошадь заржала и упала замертво, придавив всадника и напугав других лошадей.

- Ах, ты! – крикнул его товарищ, замахнувшись и ударив саблей. Кейла успела отпрыгнуть ровно в тот момент, когда меч просвистел в сантиметре от ее лица. Ее глаза в этот момент широко раскрылись, а сердце застучало сильней.

Рейнольдс выхватил из-за спины свой меч, приготовившись к нападению со стороны незнакомца в сером плаще. В руках юноша держал самый простой полуторный меч, чье прямое лезвие с желобом посередине и простой гардой ничем не выделялись. Если конечно не считать мастерски-выполненную работу, это был самый простой меч. Приготовившись к бою, Рейнольдс попытался побороть чувство тесноты в груди, возникшее из-ниоткуда, и надумал рвануть вперед.

Тем временем Кейла еще пару раз успешно увернулась. Но успех не может всегда следовать за одной личностью. Поэтому последний удар дубины попал ей прямо по голове. Ее брат сумел сделать неровный шаг, но чуть не упал от накатившей слабости – свалиться ему не дал бродячий рыцарь, которого они подобрали.

- Седлай коней, - сказал он.

- Неужели они не заодно?! - удивился Рейнольдс, твердо встав на землю. Он почувствовал сильный прилив спокойствия и уверенности, а как только приказ их попутчика был выполнен, мужчина в сером рванул прямо на врагов. Но вместо того, чтобы достать какое-то оружие, незнакомец поднырнул под лошадь одного из бандитов и откинул ее на пару метров, раскидав перегородивших дорогу всадников. Рейнольдс не видел всего этого, но крики лошадей и возгласы бандитов говорили сами за себя. После этого он запрыгнул на козлы и стегнул коней, рванув вперед на полной скорости.

Когда же юноша проехал мимо мужчины в сером плаще, последний схватил Кейлу, лежавшую на земле, и закинул ее в повозку, из-за чего лошади испуганно заржали и, обезумев от испуга, еще быстрее понеслись вперед.

Проехав на несколько метров, Рейнольдс мимолетно почувствовал слабое угрызение совести, ведь они оставили бродячего рыцаря сражаться против почти целого отряда всадников. Юноша обернулся и захотел уже остановить повозку, чтобы подобрать их спасителя, но разгоряченные лошади не стали бы останавливаться, а когда он посмотрел назад, то не увидел никого. Ни души.

***

Город, в который они направлялись, находился в нескольких часах пути от поместья, и он скорее являлся очень большой деревней. В нем строилось множество мелких домов на окраинах, а в центре возвышалась двухэтажная городская управа, дороги вокруг которой была выложены мощеным булыжником.

Когда Рейнольдс и его сестра подъехали к воротам города солнце уже было в своем зените. Стражники, встретившие их, несколько удивились внешнему виду приехавших: Рейнольдс заикался и дрожал, а Кейла лежала без сознания с перебинтованной головой. Кони же были в мыле, ржали, хрипели и кусали удила. Они могли в любой момент упасть замертво, но любовь к своим хозяевам и животная гордость этого им не позволяла.

- Что случилось? - спросил удивленный стражник.

Рейнольдс, которому быстрая езда отбила все внутренности, пытался жестами показать, что с ними произошло, но потом сдался и, взяв сестру на руки, побежал к больнице. Люди оглядывались на него, однако ничего не предпринимали. Никто не хотел вмешиваться в чужие дела. Мало ли в какую передрягу попал этот мальчишка.

Так, не встретив никого, кто мог помочь, Рейнольдс пробежал все улицы, пока не упал без сил. Мысли никак не могли собраться в единую картину, а сердце готовилось выпрыгнуть. Он весь дрожал, а слезы текли из его глаз. Он боялся потерять сестру. И вот, когда Рейнольдс отчаялся, его схватила за плечо чья-то крепкая рука. Юноша даже не шелохнулся. За его спиной раздался чей-то голос, который звучал, как с дна огромной бочки, а юношу ударили по щеке. Ощутив слабую боль, Рейнольдс сразу пришел в себя. Словно кто-то вставил выпавшую шестеренку из механизма часов.

- Это где вас так угораздило? – спросил чей-то веселый голос. Юноша поднял глаза и увидел перед собой мужчину. Он носил белый домашний халат с завязанным поясом и такого же цвета тапочки. Незнакомец достал из кожаной сумки пузырьки с лекарствами и влил содержимое одного из них себе в рот. – Молодой человек! Вы меня слышите?!

- …ба-бан-ди-ди-диты, - заикаясь, выдохнул юноша, вспомнив про незнакомца, спасшего их. Рейнольдс постепенно приходил в себя, но это событие оставило сильный отпечаток на его душе, который он вряд ли сможет забыть.

- Понятно, - задумчиво сказал мужчина в белом. Он помог Рейнольдсу встать на ноги и взял Кейлу на руки. Затем он подошел к порогу небольшого домика, у которого и упал юноша, и выбил ногой дверь. После этого незнакомец окликнул Рейнольдса и вошел внутрь.

В доме пахло лекарствами и травами, и все словно обрабатывали спиртом – ни одного намека на грязь. Мужчина, которого Рейнольдс почему-то сразу же окрестил врачом, спокойно вошел на кухню, скинул ударом ноги стола всю кухонную утварь и положил Кейлу на стол, а затем достал из сумки еще один пузырек и аккуратно влил его девушке в горло.

Рейнольдс, державшийся изо всех сил, упал без сил. Он слушал слабые металлические звуки, пока его окончательно не свалила усталость. Но видимо сон долго не продлился, потому, что солнце, светившее в окно, не изменило своего положения.

- Молодой человек, не волнуйтесь, - сказал врач. - Жить будет. Хоть травма серьезная, она выживет. Но ей сильно досталось... Я бы порекомендовал остаться. До вечера. А еще лучше где-нибудь переночевать.

Рейнольдс посмотрел незнакомцу в глаза и не поверил увиденному. Его ярко-синие зрачки слабо светились. В них не отражалось никаких чувств – лишь расчетливый холод. Юноша почувствовал на себе их взгляд и не нашел ничего лучше, чем взглянуть в ответ. И стоило их взглядам столкнуться, как в глазах врача мелькнуло изумление, и он отвел их в сторону. Затем юноша сел рядом с сестрой и, пытаясь побороть возникшее беспокойство, уронил со стола окровавленные бинты.

- Сиди. Я подниму, - сказал врач. Он взял тряпки с пола, а затем ушел в соседнюю комнату. Рейнольдс ждал около десяти минут, желая что-то спросить, и не заметил, как уснул.

Однако юноша проспал не так уж и долго. Его разбудило что-то большое и теплое, опиравшееся на колени с каким-то странно-приятным ощущением. Открыв глаза, Рейнольдс увидел огромного белого кота. Животное впилось ему когтями в коленки и громко урчало. Кот был невероятно худым, мускулистое тело покрывали шрамы, а глаза и вовсе не видели. Юноша посмотрел в эти грустные глазки, и вдруг он услышал голос своей сестры:

- Рейн, - слабо простонала Кейла. Она не шевелилась – лишь говорила. Кот, услышав голос девушки, оттолкнулся от ног юноши и прыгнул на кровать к его сестре, - где мы?

- В городе... Все хорошо, - сказал Рейнольдс, безуспешно пытаясь унять дрожь в голосе. Он чувствовал вину из-за того, что не смог помочь сестре, и это лишало его какого-либо покоя. – Ты… как?

- Нормально… но голова болит... Сильно. Я даже глаза открыть не могу… Видимо, я слишком сильно устала.

Рейнольдс посмотрел в глаза сестре и тут что-то внутри него словно упало: Кейла лежала, открыв глаза. Травма оказалась еще сильнее, чем можно было представить – удар полностью лишил ее зрения.

- Глаза закрыты, - протараторил юноша, пытаясь говорить как можно хладнокровнее. Это у него не особо хорошо получилось, но, к счастью, его сестра этого не заметила. - Доктор сказал, что тебе нужно оставаться в постели.

- Ладно… А как долго?

- Не знаю! Ты пока… отдохни! А я… закончу наши дела и вернусь... Заодно и у доктора спрошу.

Рейнольдс быстро поднялся и, взяв сестру за руку, несколько секунд подержал ее. После этого он вышел в прихожую, так и не встретив хозяина дома, и стал ждать в надежде на его возвращение. Вот только хозяин дома никак не возвращался. Рейнольдс решил не тратить время и вышел на улицу.

Летнее солнце уже достигло зенита и теперь жгло своими лучами. Юноша несколько секунд погрелся в его лучах, а потом вернулся к бричке, которая так и осталась стоять у входа в город. Стражники, давно знавшие его сестру, спокойно исполняли свои обязанности и не обратили на юношу никакого внимания. Рейнольдс взял коней за уздцы и повел их к оружейной, где несколько помощников шустро разобрали весь товар. Потом, позвякивая своей богато украшенной одеждой, вышел казначей и, рассчитавшись, ушел восвояси.

- Что же делать? Почему она получила эту травму? Почему я ее тогда не остановил и не пошел сам? Лучше бы я получил эту травму, чем она! - недоумевал Рейнольдс, возвращаясь к дому врача. - Как нам домой возвращаться? Кейла, ты должна подняться… ты же просто притворяешься слабой... Я знаю! Ты же сильная…

Когда Рейнольдс подошел к порогу дома, его встретил тот белый кот. Он потерся о его ноги и скрылся в дверях. Юноша вошел за ним в комнату, где лежала его сестра. И то, что там он там увидел, произвело неизгладимое впечатление: Войдя в комнату, Рейнольдс увидел Кейлу, напевавшую какую-то странную песенку. Она смотрелась в зеркало и снимала бинты. Врач, который в это время зашел в комнату, замер и протер пару раз глаза.

- С вами все нормально? - спросил он, отведя Рейнольдса в соседнюю комнату. – Так. У нее могут быть неполадки с головой. И это, возможно, одна из них, - прошептал доктор, оглядываясь на комнату, где была Кейла.

- Что вы имеете ввиду? - испуганно спросил юноша.

- Ей кажется, что она здорова, когда на самом деле нет. Она не может в это поверить. И так сильно убедила себя в этом, что смогла подняться. Это очень для нее опасно. Посттравматический шок, - сказал врач еще тише, а потом обратился к Кейле. – Вы поднялись? Да так быстро! Разрешите я вас осмотрю?

- Да, конечно, - сказала девушка, окончательно сняв бинты. Она села на кровать и терпеливо ждала, пока врач совершал осмотр.

- Невероятно, - сказал тот себе под нос, закончив осмотр. - Вы... Здоровы. Не верю. Странно. Непонятно.

- Ну, я не так слаба, как это кажется, - сказала Кейла. Она кивнула и протерла глаза, а затем взглянула на брата.

- Рейн, поехали домой, пока ночь не настала, а то... Плохо будет.

Рейнольдс кивнул и, все еще не веря своим глазам, ущипнул себя, но, почувствовав боль, все-таки пошел за сестрой. Они быстро добежали до их брички, которую за время их отсутствия разгрузили, смазали и отремонтировали после экстремальной поездки. Почти что новая, она легко тронулась и понесла Рейнольдса и Кейлу домой.

Как ни странно, обратная дорога потребовала гораздо меньше времени. Уже издалека Рейнольдс вместе с сестрой смогли увидеть их родной дом. Но что-то не давало покоя юноше. Кроме собственных необъяснимых внутренних беспокойств, беспокойство вызывало чуть ли не мгновенное выздоровление его сестры.

- Кейла, как ты себя чувствуешь? - попробовал начать издалека юноша. Выглядела она здоровой, но что творилось внутри – загадка.

- Отлично! Чувствую себя так, словно я неделю отдыхала! Будто заново родилась! Нужно чаще по голове получать, - весело сказала Кейла, но, увидев испуганный взгляд брата, она немного помрачнела. - Что-то не так?

- Да… Когда я принес тебя к врачу... Он сказал, что тебя очень сильно ударили по голове... А когда ты спросила, не открыты ли у тебя глаза...

Кейла сразу стала серьезной, а веселость в голосе испарилась. Она хотела что-то сказать, но вдруг ее глаза резко переменились и посмотрели в сторону дома, после чего девушка прошептала:

- Чувствуешь? Пахнет как-то странно… Пеплом и гарью. Нужно быть настороже.

Когда они подъехали к поместью, ворота оказались открытыми. Хотя обычно их закрывали, а рядом ставился сторож. Похоже, что в этот раз решили изменить правилу и устроить сюрприз в честь дня рождения Рейнольдса. Правда, какая тут у них внезапность теперь получится? Да и запах их выдал – спалили, небось, что-то.

Остановив бричку недалеко от дома, брат с сестрой спешились и пошли к воротам. Тяжелые дубовые двери как-то странно повисли на петлях и, казалось, немного погнулись.

На территории поместья было слишком тихо. Рейнольдс и Кейла пошли к дому, не зная даже чего ожидать. А когда они открыли дверь, их встретили лишь тишина и нечто менее радостное, чем поздравление с днем рождения. Все стены и пол были в крови, словно их нарочно облили. Все это источало мертвенный смрад, от которого кружилась голова. Рейнольдса, увидевшего все это, сразу стошнило. Он упал на колени и, ослабев, оперся о стену дома, а Кейла держалась, подавая пример брату.

Придя в нормальное состояние, Рейнольдс вытер рукавом рот и ослабшими руками вытащил из-за спины меч. Юноша поднялся и немного пошатнулся. Кейла его остановила и сама пошла впереди. Она прошла почти половину коридора, как вдруг ее ноги начали расходиться. Девушка поскользнулась и опрокинула шкаф. К счастью, Кейла быстро поднялась и, опираясь на стены, побрела по коридору.

- Посмотри на втором этаже... Только осторожно. Я на первом осмотрюсь, - прошептала она, нырнув в кухню. Рейнольдс кивнул самому себе и, пытаясь не вдыхать круживший голову запах, начал подниматься вверх по лестнице. На втором этаже ситуация была совсем иной. В коридоре все выглядело так, будто не было никаких боев, но запах крови с каждым шагом наоборот лишь усиливался. Сомнения и страх овладевали юношей все сильнее и сильнее, а когда он остановился перед дверью в библиотеку, стук его сердца слышался даже с метрового расстояния. Рейнольдс выдохнул и медленно приоткрыл дверь. И сразу же на него пахнуло мертвенным смрадом, отчего юноша на мгновение потерял сознание и с размаху распахнул дверь. Увиденное заставило его попятиться и упасть на пол в коридоре: в комнате сидели все его родственники: дедушка, бабушка и братья. Их кожа была бледной, а тела ссохшимися, словно из них вытянули всю жизнь. Обессилевший Рейнольдс попробовал подняться, как вдруг внизу раздался грохот посуды, грохот шагов и стук падающего тела.

- К-Кейла! - крикнул сквозь слезы юноша.

У Рейнольдса в висках застучала кровь, а желудок хотел вывернуться наизнанку во второй раз, но ему было нечего исторгать. Кое-как поднявшись, юноша прошел по коридору и еще раз окликнул сестру. Ответа не последовало. Он сделал это еще раз и еще раз, но все так же безрезультатно. Рейнольдс начал дрожать, ведь его молодое сознание не могло все это принять и осознать. Он боялся так сильно, что мысли начали путаться. Но что-то помогло ему побороть себя, словно это все ушло куда-то вглубь его души. Юноша спустился вниз по ступенькам и стал аккуратно проверять каждую комнату. Когда непроверенной осталась лишь кухня, Рейнольдс выдохнул и, резко открыв дверь, ворвался в комнату. Внутри было пусто – лишь разбитая посуда валялась на полу, да поваленная мебель. Юноша несколько секунд блуждал глазами, а потом, когда к нему вернулось осознание, у него подкосились ноги. Голова закружилась, а в ушах зазвенело. Сердце же хотело выпрыгнуть – только ребра удерживали его. Рейнольдс упал на залитый кровью пол и сидел так какое-то время, пока не услышал на улице пронзительный крик его сестры. Он сорвался с места и побежал к входной двери. Все тело чувствовалось таким тяжелым, словно оно состояло из камня. Рейнольдс толкнул дверь и выбежал на веранду, начав лихорадочно оглядываться, когда край его глаза увидел мелькнувшую тень, за которой последовали жар и тупая боль. В глазах свернула вспышка, погрузившая юношу в бессознательную пустоту. Он ничего не чувствовал и не слышал. Лишь звон в ушах и вкус горячей соли указывали на то, что он оставался живым.

Вскоре юноша очнулся, но глаз открыть не смог. По постоянной боли в спине он понял, что его тащили по земле. И делали это по каменистой местности. Спустя какое-то время звон в ушах прекратился, так что Рейнольдс смог различить чьи-то голоса:

- Долго нам еще идти? - спросил грубый мужской голос.

- Нет, - ответил чей-то холодный нечеловеческий голос. Словно он принадлежал не человеку, а бессердечному чудовищу. - Просто иди за мной. Кстати, твой груз очнулся, - тихо ответил его напарник. - Постарайся его не убить, а то не хочется портить такой… прекрасный день.

Грубый мужской голос выкрикнул ругательство, после чего Рейнольдс получил второй удар по голове. И на этот раз это окончательно погрузило его в бессознательную звенящую темноту.

Глава 2

- Парень! Слышь, парень, очнись! Очнись, тебе говорю! – Рейнольдс отдаленно слышал чей-то незнакомый голос. Он раздавался отовсюду, но откуда-то он определенно звучал. - Ну, голубчик, ты сам напросился!

Рейнольдс почувствовал, как его голову опустили во что-то холодное и глубокое, а потом стало ясно, что это была бочка с водой.

- Меня так утопят! - мелькнула в его голове мысль. Желание жить дало организму сигнал бороться. Ударив в примерное местоположение того, кто его топил, Рейнольдс промахнулся. Зато его перестали топить и, отпустив, высунули голову из ледяной воды.

- Фууух-х! Получилось! - сказал все тот же голос, но уже облегчением. - Я-то думал, ты не очнешься!

- Где я? - простонал юноша, попытавшись встать на ноги. У него, конечно же, это не получилось, а тело сразу упало на холодный каменный пол.

- Эй, лежи! Лежи! Когда тебя принесли, я думал, что ты мертв. У тебя из головы кровь текла так, будто ее пробили, – скрипел голос мужчины. – Ан, нет! Ты выкарабкался! Рана поверхностная оказалась. Эх, молодая черепушка. Я вот в твоем возрасте... Впрочем, никому это не интересно.

Привыкнув к полумраку и сумев открыть глаза, Рейнольдс смог разглядеть своего соседа по камере. Старик, на вид которому было за седьмой десяток, не был похож ни на одного из тех пожилых людей, которые ему когда-либо встречались. Даже дедушка Фарингрей, переполняемый жизненной энергией, не был так на него похож. Незнакомец не был сгорблен под тяжестью прошедших времен, а наоборот гордо выпячивал впалую грудь и выставлял острый, сломанный нос, как какой-то принц, а не нищий и оборванный старикашка. Волос у него не имелось, а одежда состояла из рваной мешковины.

- Парень, как тебя зовут? – спросил он.

- Рейнольдс, - с трудом выговорил юноша, посмотрев старику в лицо. Его глаза были немного подслеповаты и смотрели на все с каким-то странно-безумным интересом. – А вас как зовут?

- Я? – переспросил незнакомец и, как будто вспомнив про что-то важное, углубился в свои мысли, забыв про существование чего-либо. - А?! ЧЕГОО?! – внезапно взревел он, как глухой.

- Кто вы такой? – спросил юноша, испугавшись мысли о том, что его сокамерник был безумцем.

- А?! Я?! Ты… Т-то есть вы… Хотели спросить… Кто... Я?! – не унимался старик, мотая головой из стороны в сторону так энергично, что у него захрустела шея.

- Кто вы такой? – тихо спросил оглохший Рейнольдс.

- Пусть я буду вашим другом, - резко успокоился старик, к превеликой радости своего соседа. Мысленно поблагодарив все вселенские силы, в которые он не верил, юноша начал перебирать в своей больной голове слова, которые не выведут старика из себя. А то мало ли что в сумасшедшую голову взбредет. И вот, когда подходящие слова нашлись, Рейнольдс сразу же озвучил их:

- Другом? Вы, конечно, не поймите меня неправильно, но вы мне в деды годитесь, если не в прадеды!

- Все же, я настаиваю на друге. Ведь друга в беде не бросят... Друга всегда спасут... А старого и дряхлого старика вполне и даже о-ооочень!

- Да, только друзья не бросят своего безумного друга в беде, – мысленно решил юноша, но вслух ответил: - Как вы пожелаете.

- Зови меня Кейн, - обрадовался безумец и, поднявшись с пола, пододвинул себе старый деревянный табурет, покрывшийся плесенью из-за сырости. После этого он стал смотреть за своим соседом.

Познакомившись Кейном, Рейнольдс прошелся по камере, в которой они находились. Обойдя ее по краям, юноша сосчитал десять шагов в длину и двадцать в ширину. Старик при этом сидел и с интересом наблюдал, как его сосед нарезает круги и изучает местность, если это можно было назвать местностью.

- А мы где? - спросил Рейнольдс, закончив осмотр. Стены их камеры были каменными, холодными и мокрыми. Местами их покрывала плесень.

Старик ему не ответил. Он схватился за горло, отчего его лицо посинело и начало покрываться красными пятнами, а затем свалился со стула.

- Кейн! – подбежал к нему юноша, не зная даже как помочь. Попытка оторвать руки от шеи были безуспешны. Синева вдруг ни с того ни с сего прошла, а когда старик отпустил горло, он зашелся тяжелым хриплым кашлем.

- С тобой все нормально?

- Спокойно! - ответил старик, затихнув.

- Что это было?

Он не ответил и, опять схватившись за горло, начал синеть.

- Не могу… больше… – прохрипел тот, выплевывая в ладонь слюну, смешанную с кровью.

- Что с тобой?! - повторил юноша и отвернулся, будучи не в силах смотреть на этот ужас. Спустя какое-то время по всей комнате стали разноситься запахи крови.

Когда же Кейна перестало тошнить, юноша собрался с силами и повернулся. Он даже как-то помолодел. Заметив это, Рейнольдс помог ему лечь на койку.

- Дурак ты, парень, – ответил его сокамерник и резко поднялся на кровати. – Зря ты мне помогаешь… А, ну и ладно! Пора выбираться отсюда!

Он сделал шаг вперед и, зацепив ногой за ногу, с криком упал на пол, опрокинув вдобавок ведро с водой, стоявшее рядом. Где-то в коридоре послышались чьи-то приближающиеся голоса и шаги. А пока они приближались, старик, поднявшись с пола, сел, скрестив ноги, и начал делать что-то, напоминавшее дыхательную гимнастику.

- И как тебе это поможет обойти железные прутья? - спросил Рейнольдс перед тем, как три человека, похожих на стражников встали напротив решеток. Они замолчали и с тупым выражением на лицах уставились на пленников.

- А это кто такой? – спросил один из них у офицера, отличавшегося более красочной одеждой и рапирой на поясе.

- Я не знаю. Он лишний. Можете его убить.

- ВЫ… Не знаете… КТО… Я?! – неистово взревел Кейн, задыхаясь от негодования. Он закончил разминаться и, поднявшись с пола, подошел к железной двери. Схватив ее железные прутья, старик вырвал препятствие с петлями. Рейнольдс успел только закрыть уши, чтобы хоть как-то защитить их от лязга ржавого металла. При этом он стал свидетелем того, как Кейн перебил всех стражников вместе с их командиром. Когда же Рейнольдс опустил руки, он услышал женский крик.

- Это моя сестра! Спаси ее! – юноша сам не знал, что за чудо помогло ему понять, что это была его сестра, но ему казалось, что это было правда.

- Она этажом ниже?

- Да.

Старик рванул вниз по лестнице, где он встретил еще трех стражников, охранявших девушку в ее же камере. Кейн схватил ближайшего за руку и, используя его тело в качестве оружия, забил всех остальных. Каким-то чудом Рейнольдс точно угадал, что это была его сестра.

- Не подходи, – слабо сказала испуганная Кейла.

- Да не бойся ты! – развязно сказал старик, хотя он уже выглядел, как молодой мужчина: мышцы на всем теле ожили, а голос перестал хрипеть. – Дай сниму с тебя эту штуковину, а то таким нежным ручкам это вредно.

Кейн обыскал одного из стражников и, найдя у него связку ключей, избавил девушку от наручников.

- Вот видишь, а ты боялась!

- Кто вы? – спросила Кейла. Ее уставшие и покрасневшие глаза с благодарностью смотрели на спасителя. Одежда девушки превратилась в тряпье, а там где она отсутствовала синели жуткие синяки.

- Я - друг, - заверил незнакомец.

- Очень на это надеюсь…

- Дайте руку, - сказал лысый мужчина, окинув взглядом камеру. Он протянул свою руку, ожидая ответной реакции от Кейлы. И кто знает чего он хотел. Поэтому девушка лишь с подозрением посмотрела на него.

- Ну, если не хотите руку, можете ногу дать – мне без разницы.

Ужас мелькнул в глазах Кейлы.

- Что он хочет сделать? Да и зачем ему ее рука? – всплыли вопросы в ее голове.

- Девушка, с вами все в порядке?! – сокамерник Рейнольдса тронул Кейлу за плечо, отчего та вздрогнула, вернувшись от своих мыслей к реальности. – Так вы дадите мне руку или нет? На вас живого места нет, не образно говоря. Да и вряд ли вы можете хоть какой-нибудь себя исцелить.

- Хорошо, держите, - сдалась отчаявшаяся девушка.

Кейн взял ее руку и сильно надавил. Комната сразу наполнилась свечением. Он горел алым и заполнял комнату мертвенным зловоньем. При этом Кейла почувствовала странное давление в районе сердца. Но все это прошло, когда исчез и свет.

- Простите мою навязчивость, но как вас зовут? – спросил он. - Меня, например, зовут Кейн. Очень приятно познакомиться со столь милой девушкой.

- Кейла... Взаимно, - ответила та, почувствовав, что странная сила незнакомца начала действовать. Она пыталась понять, что сейчас произошло, когда это заметил сам пользователь этой силы.

- А-а, заинтересовались? Вижу, что заинтересовались. Магов не часто увидишь, а мага с чисто-Алым оттенком души вообще не встретишь! - гордо ответил он на вопросительный взгляд девушки. – И вот даже такую силу можно использовать на благо!

- А что это за... «Алый» оттенок?

- Потом объясню, если выберемся.

Девушка задумалась, пытаясь вспомнить все прочитанные дома книги о различных искусствах, и, поднявшись, чувствовала себя так, будто она отдыхала где-нибудь на курорте, а не была несколько раз избита в каменной камере с холодным мокрым полом.

- Долго будете думать? Вас брат этажом выше ждет.

- Рейн тоже здесь?! - встрепенулась Кейла. Она последовала за спасшим ее мужчиной, который повел ее к лестнице. Они взбежали по ней и оказались на верхнем уровне.

- Где-то тут, - прошептал Кейн.

- Рейн! – крикнула в пустой коридор Кейла. Поднявшись по ступенькам, она увидела огромное каменное изваяние, достававшее головой до трехметрового потолка. Оно стояло к ней спиной и ничего не замечало. И вдруг кто-то дернул Кейлу за руку, втащив в одну из комнат, предназначавшихся для охранников. Это был ее брат. Увидев знакомое лицо, Кейла бросилась его обнимать. Оба были счастливы вновь встретить друг друга. Они осели на пол и тихо заплакали - слишком много впечатлений для столь юных личностей за столь короткое время.

- Ты цела! – радовался Рейнольдс. - А где Кейн?

- Он сейчас поднимается по лестнице. Ты не представляешь, что он может! И что это за чудовище? Там, в коридоре.

- Не знаю.

- Это голем. И, если я не путаю, каменный.

Юноша обернулся на незнакомый голос и увидел помолодевшего Кейна. Рейнольдс не узнал своего соседа, изменившегося внешне и, заслонив собой сестру, ударил его найденной булавой. Тот принял удар, не пытаясь его блокировать.

- Эй, парень, что с тобой? Это же я, – спокойно сказал он.

- Кейн был стариком! – ответил юноша, повторно замахиваясь.

- А так? – мужчина щелкнул пальцами и за несколько секунд превратился в сгорбившегося старика. Рейнольдс не поверил своим глазам и для верности пару раз протер их.

- Извините…

- Да ничего, все нормально! Давайте с големом разбираться, а то он нам по доброй воле пройти не даст.

Кейн вернул свое прежнее состояние и попытался выйти в коридор, остановившись перед дверями. Создание земли пришло к ним само, среагировав на шум. Загородив проход, оно отчетливо прогудело, правда, звуки, которые издавал его рот, были сравнимы со звоном, чугунного колокола, по которому нещадно били.

- Убедительная. Просьба. Пленникам. Вернуться. В свои. Камеры. А посторонним. Покинуть. Это. Место…

Не получив ответа, голем повторил свои слова.

- Кейн, что будем с ним делать? – спросил Рейнольдс.

- Сейчас увидишь.

Мужчина подошел к живой каменной глыбе и поднял голову, чтобы смотреть в место, где должна по логике быть его голова. Творение земли повторило свою "Излюбленную фразу".

- Если ты хочешь, чтобы я ушел один, то тебе придется вынести мой хладный труп!– прокричал Кейн, указав окровавленным пальцем на Рейнольдса и его сестру. - Они идут со мной!

Голем прогудел что-то неодобрительное, но тут его тело содрогнулось, и чудовище ушло с дороги.

– Ладно, пойдемте отсюда. Пока они еще кого-нибудь сюда не прислали, - спокойно сказал Кейн, поймав удивленные взгляды брата и сестры.

Втроем они поднялись на этаж выше и начали пытаться найти выход из бесконечных коридоров подземелья. Как это ни было странно, но коридоры были абсолютно пусты. Повернув в очередной раз, Рейнольдс увидел свет в конце одного из коридоров. Все трое прибавили шагу и поднялись на поверхность, к конюшне. На улице было темно, а когда они подошли к их цели, Кейн остановился и начал кашлять кровью. Он посинел, как тогда в камере, и стал покрываться пятнами.

- Седлайте коней и скачите в город, – быстро проговорил он. Новый приступ Кейн сдержать не смог. Его начало тошнить на сено, которым был покрыт весь пол, отчего оно окрасилось красным. И почти сразу распространившийся запах крови начал сводить лошадей с ума.

- Что с вами? – спросила подбежавшая к нему Кейла.

- Все нормально… просто я… немного перетрудился.

Раздался грохот, и ворота замка широко распахнулись, словно их выбили. Из них вышла одинокая фигура в темно-бордовом плаще.

- Бегите, мать вашу! – проорал Кейн. Он хлестнул коня, на которого села Кейла, и безуспешно попробовал подняться. Но стоило животному выбежать из конюшни, как оно заржало и замертво упало, придавив при этом всадницу. Кейла при падении очень сильно ударилась головой и потеряла сознание.

- Ты почему не садишься?! – вскричал Кейн.

Рейнольдс потупил глаза, а затем тихо прошептал:

- Не могу…

И сразу же все кони начали ржать, а из их ноздрей и глаз потекла кровь. Бедные и несчастные животные умирали в страшных муках. Казалось, что их прожигала изнутри чья-то невероятная сила. Заржав последний раз, они попадали замертво.

- Сколько ты еще будешь с ними играть? – раздался в дверях конюшни мужской голос человека в плаще. Он скинул с головы капюшон, обнажив лысую голову, изуродованную шрамом, чье лицо, так же, как и у Кейна, было покрыто красными пятнами.

- Ну, ладно-ладно, - сказал невероятно-холодным голосом Кейн. - Ты прав. Что - то я затянул с ними. Давай уже закончим.

Он с размаху ударил Рейнольдса по голове, мгновенно лишив юношу сознания.

Глава 3

«Красный – это тебе не Алый»

Рейнольдс очнулся из-за нестерпимого жара, охватившего все его тело. К счастью, а может, и к несчастью, он не чувствовал никакой физической боли. Вот только попытка открыть глаза все равно оказалось чрезвычайно болезненной. От возникшей острой боли все мысли, которые и без того разрозненно летали в голове, перемешались, как шарики в лотерейном колесе. Глаза юноша при этом, словно раскаленным маслом облили.

- Нужно быть осторожней, – сделало вывод его подсознание. Рейнольдс еще некоторое время собирался с мыслями, и лишь потом додумался ощупать поверхность, на которой лежал.

- Уголь? – сказал юноша вслух. Он поднялся с закрытыми глазами, приняв вертикальное положение, прикрылся от солнца рукой, и только потом стал медленно поднимать веки. Сначала его глаза увидели лишь яркий белый свет, но когда они привыкли, Рейнольдс увидел простиравшуюся перед ним угольную пустыню, напоминавшую пепелище. На всю эту черноту было невероятно больно смотреть. После осмотра юноша поднялся, опустив от слабости руки, а затем еще раз огляделся.

То, что Рейнольдс увидел, радостным называлось с трудом: куда ни глянь - всюду бескрайняя черная пустыня, от которой болели глаза. Но вскоре зрение полностью привыкло к яркому свету и, собравшись с силами, Рейнольдс решил еще раз посмотреть на небо. Вот только он там не увидел. Лишь пустота. Желтый солнечный свет лился одновременно отовсюду и из-ниоткуда, слепя глаза.

- Где же… я? - удивился Рейнольдс. – И… кто Я?

Юноша не чувствовал никаких потоков ветра, не слышал никаких звуков, кроме шороха песка, и не мог ничего вспомнить, словно его память кто-то выстирал, оставив лишь белый лист. Лишь жар пустыни напоминал о действительности. Рейнольдс даже не знал, что делать. Он оглянулся и увидел позади себя густой мутный туман темно-алого цвета, который ему сразу же почему-то не понравился. Подсознание посоветовало уйти подальше от этого странного явления. Так и начался путь юноши по белой пустыне.

В самом начале своего путешествия по Рейнольдс начал считать секунды. Он не знал «зачем» и «почему» - просто начал считать – что-то в голове это ему предложило. При том, что порой подсчет сбивался и шел неравномерно, прошло около двух часов. Казалось, что пустыня была бесконечной. И хоть тело, как оказалось, не чувствовало усталости, нестерпимый жар и скудность пейзажа угнетали своим однообразием, лишая желания двигаться дальше.

- Если я не чувствую усталости… может, тогда я смогу бежать? - спросил самого себя Рейнольдс. Он решил попробовать, бросившись бежать со всех ног. И он продолжал двигаться на максимально возможной скорости, пока его разбитое сознание не дало сигнал остановиться. Почему - неизвестно, но никакая усталость до сих пор его не коснулась.

- Странное место, - сказал юноша шепотом.

Как ни странно, Рейнольдс вел себя невероятно спокойно. Хотя, это было не так уж и удивительно. Ведь как будет вести себя человек, лишенный страха, любви или совести. Человек, который не знает, что такое паника? Все эти «лишние» эмоции были оставлены где-то позади. Вот только Рейнольдс забыл не только их, но и самого себя. Забыл, как его зовут и кто он такой. Он стал простой оболочкой. Телом с пустой душой.

Несколько секунд Рейнольдс стоял, словно он пытался вспомнить что-то важное, но потом что-то или кто-то заставил его забыть об этом и просто продолжить бежать.

Время шло, жара не спадала, а однообразие становилось еще однообразнее. По своим подсчетам, Рейнольдс бежал более десяти часов. Не сбавляя скорости ни на секунду. Юноша только иногда останавливался, чтобы осмотреться, но, не увидев чего-нибудь нового, он просто продолжал свой путь по белой пустыне. И вот, во время последней остановки, Рейнольдс увидел, что горизонт начал медленно чернеть там, куда он бежал, а алый туман наоборот немного отступил.

При каждом взгляде на красное явление, Рейнольдс чувствовал необъяснимую и непонятную неприязнь. Но в то же время его нутро испытывало и необъяснимую тягу к нему. Вот только и черная полоса оказывала такое же воздействие. Юноша словно стоял меж двух огней, каждый из которых мог с легкостью его сжечь, но ни одна сторона не хотела уступать.

Рейнольдс потоптался несколько секунд, не решаясь в выборе направления, пока его выбор в конечном итоге не пал на черную полосу.

- Хотя… туда долго добираться… Может, к красному пойти? – сказал он, поворачиваясь к красному туману, который медленно приближался. - Нет. Не хочу. Вот если бы я мог быстрее добраться до того горизонта…

И в тот момент, когда он повернулся, чтобы вновь посмотреть на черную полосу, это неизвестное мрачное нечто начало стремительно расти.

- Что же это? - сказал удивленно Рейнольдс, когда стена черного тумана оказалась в каких-то трех метрах от него, принеся вместе с собой запахи серы, пепла и гари. Казалось, что стену сотворили из угольной шелухи, а то, что выделялось на поверхности этого "нечта", постоянно дымилось и клубилось, как дым. Оно выбрасывало какие-то странные пепельные испарения, как какой-то потухший костер, и постоянно менялось.

Юноша пригляделся и понял, что это «что-то» простиралось от одной видимой стороны горизонта до другой, после чего он медленно подошел ближе и, вытянув руку, ткнул эту материю пальцем. Поверхность покрылась трещинами, и некоторая его часть осыпалась, подняв тучку дыма и пепла. Стена чем-то напоминала прогоревшее до углей полено с примесями пепельной пыли.

Рейнольдс собрался еще раз коснуться этой стены, как вдруг она стала обильно выделять дым, который оказался настолько плотным, что юноша не смог развеять или проникнуть через него. И вдруг в этом загустевшем дыму что-то тихо заурчало, а затем из глубины стены вылезло несколько десятков маленьких глаз. Они напоминали человеческие, но с красными горящими точками вместо зрачков. Рейнольдс безразлично посмотрел на глазки, а те, осмотрев его с ног до головы, удовлетворительно моргнули, и потом вся стена начала распадаться, как сгорающая бумага.

Это длилось не дольше трех секунд, но Рейнольдсу эти три секунды показались несколькими часами. За стеной он увидел маленький рыбацкий домик, стоявший, как сначала могло показаться, в центре этой безжизненной пустыни. Он не выделялся архитектурой – просто домик квадратной формы из досок и листьев. Но, почувствовав необъяснимый интерес, Рейнольдс подошел к нему и, постучав, открыл дверь. Он надеялся встретить какого-нибудь хозяина. А может и не надеялся. Однако юноша не сразу понял, почему его сюда потянуло. Наверное, что-то в глубине его души надеялось и желало встретить в этом доме кого-нибудь.

Вот только внутри никого не оказалось. Все выглядело безжизненно и пусто, интерьер скуден и уныл – лишь одна маленькая кроватка, самодельная табуретка да зеркальце. У потолка парил дым, а воздух вдыхался тяжело и неприятно, как если бы в доме жгли уголь или очень много курили.

- Так... Дом есть. Должен быть и житель, - решил Рейнольдс, быстрым шагом покинув здание. Осмотревшись по сторонам, он услышал что-то похожее на шум моря и, направившись туда, каким-то образом оказался на краю обрыва, чуть не свалившись вниз. Юноша встал на краю и заглянул вниз. Несколько секунд он стоял, наблюдая бесцветное море, как вдруг берег начал обваливаться, и Рейнольдс полетел вниз с высоты, как минимум, третьего этажа. Хоть его ничуть не волновало то, что он мог умереть, сознание обожгло его потоком эмоционального ужаса.

Когда же до земли оставалось несколько сантиметров, он вспомнил, что в здесь отсутствовали физические ощущения. И в самом деле - при падении Рейнольдс не почувствовал никакой боли и не получил никаких травм. Его просто сильно тряхнуло и впечатало в землю, подняв в воздух тучу пыли.

Поднявшись и оглядевшись, юноша увидел море, воды которого уходили далеко в горизонт. У берега стоял маленький деревянный мостик, сколоченный чьей-то неумелой рукой, а на его конце блестел желтый зонтик с наклеенными дельфинами. Материя была прозрачной, и сквозь нее просвечивала черная тень рыбака, пытавшегося ловить рыбу при помощи удочки. Вдобавок, рыбак курил трубку, потому что из-за зонта поднималась черная полоска дыма.

Убедившись в отсутствии чего-нибудь еще, Рейнольдс медленно пошел к незнакомцу, чувствуя себя немного весело и даже самоуверенно. Когда он наступил на четвертую по счету доску мостика, из-за зонтика раздался низкий грубый голос рыбака, больше похожий на рык:

- Не стесняйся! Присаживайся!

Этот голос заставил юношу невольно вздрогнуть и сделать шаг назад. И хоть он быстро привыкал к этому миру, считая его местом, где ничему ничего не грозит, какой-то инстинктивный страх все еще остался. Но, вспомнив про одну важную деталь, Рейнольдс смелыми шагами подошел к концу причала и посмотрел на незнакомца. Вот только увидел он там не простого человека, а существо, чей взгляд мог убить человека, у которого все чувства находились в порядке. К счастью, из-за того, что Рейнольдс их потерял, его лишь охватил животный ужас, все инстинкты завопили об опасности, но сознание, исходя из факта неуязвимости, советовало успокоиться. И в данном случае победило сознание.

- Что? - усмехнулось двухметровое создание с человеческими очертаниями, полностью состоявшее из угольно-черного клубящегося дыма. - Поджилки трясутся?

- К-кто вы? – спросил Рейнольдс, невольно заикаясь.

- Я – Аваддон, Безудержный Гнев, прозванный Первым Черным Наместником, но ты можешь… хи-хи… Черным Королем звать, - монстр перевел свои круглые, горящие золотым светом, глаза-точки на горизонт и засмотрелся на край неба, который начинал, как показалось Рейнольдсу, краснеть. – И ты ошибся, если решил, что попал на тот свет… или еще какое-нибудь место с этим связанное… Мы не там… Пойдем лучше в дом.

Тот, кто назвался Черным Королем, поднялся и осмотрел юношу с ног до головы, стряхнув с себя куски пепла. Заметив его удивленный взгляд, Аваддон открыл рот, который больше напоминал узкий золотой серп, и безумно улыбнулся во всю ширину лица с несколько овальными и при этом нечеткими очертаниями. Оно чем-то напоминало лицо безумного клоуна. От этой улыбки Рейнольдс почувствовал одновременный ужас и спокойствие. Правда, его испугал ее внешний вид, а не ощущения, которые она вызывала. Но затем Аваддон взял Рейнольдса под руку и повел его за собой. Они неспешно поднялись по импровизированным ступенькам до рыбацкой хижины, а потом зашли внутрь, где юношу усадили в кресло.

- Ну-с, с чего бы начать, - сказал Черный Король, устроившись в кресле напротив, безумно улыбнувшись и потерев руки, от которых обильно повалил дым. - Времени у нас немного, но мы успеем… Спрашивай! Ты пока что в себя пришел, так что сможем поговорить нормально.

- Что ты имеешь в виду про время? - испугался юноша. После этой моральной и физической встряски он и в самом деле начал постепенно приходить в норму, но каждый раз его пугал этот чудовищный голос.

- Видел зарево? Когда оно доберется сюда, ты умрешь.

- А ты? – усмехнулся Рейнольдс, но в качестве ответа последовала лишь злобная усмешка Аваддона, больше похожая на фырчанье быка. Немного из-за этого смутившись, юноша успокоился и заговорил: – Ты сказал, что я не умер… Тогда где?

- А ты разве не понял? Это твое, так сказать, Кострище! Такое яркое, живое и нетронутое…

- То есть?

- Ну, внутри каждого есть свой огонек – кто-то светится ярко, кто-то тускло... В большинстве случаев, как спички… Которые едва ли самих себя обогреть могут... - внезапно-грустным тоном проговорил Аваддон. Рейнольдс кивнул, поняв его подсказку. – Но бывают такие, что прям огонь! АГОНЬ!.. Однако все мы постепенно угасаем… Но кто-то старается согреть своим огнем других, поделиться им… А другие горят, желая сжечь все вокруг себя… Хочешь, я тебе расскажу одну историю?

- Я слушаю.

- Когда-то… допустим, давным-давно… не существовало ничего, кроме Черного и...

- Белого? - попробовал подсказать Рейнольдс.

- НЕТ! – как-то несвойственно своему обычному доброму образу прокричал Аваддон, словно кто-то другой в этот момент произнес эти слова. У Рейнольдса душа в пятки ушла от такой внезапности.

- Почему?

- Что противоположно тьме? – сквозь злое рычание спросил Черный Король.

- Свет?

- А что производит свет?

- Солнце?

- Да! А какого же оно цвета? Желтого! Точнее, Золотого! Днем оно светит, а ночью… темнит… Так! Я сбился с истории… ничего, кроме Черного и Золотого. Но еще раньше были только Золотые. Жили они себе жили, но потом… ни с того ни с сего появились Черные! Они тоже просто себе жили и жили, не обращая не себя внимания «соседей». Но потом прошло много-много времени, и появился один мир… Перекресток…

- А что было потом? – сказал Рейнольдс, слушавший рассказ Аваддона. Черный Король иногда слишком сильно распалялся, его глаза переполняла злоба, а дым становился гуще и обильнее.

- И те и се просто решили «подмять» Перекресток под себя... Тогда были веселые времена… Все Мироздание жило в страхе перед завтрашним днем, но оно изо всех сил боролось и старалось выжить. Хоть никто не знал, что может произойти в следующий час, и тебя могло убить в любой момент, и хоть это был настоящий кошмар… все было прекрасно!

- Прекрасно?! Люди жили одной лишь войной! Никакого спокойствия, никакого мира! Как такое может быть хорошим?!

- ДА ТАК! Все было прекрасно, пока Перекресток не пришел в упадок! Ни с того ни с сего… За какие-то пару дней все Чудеса куда-то исчезли... Остались лишь Древние Артефакты, но мало кто может ими сейчас пользоваться – поколения измельчали, ослабли… Пламя угасает...

Рейнольдс наблюдал за Аваддоном, который бурно жестикулировал, иногда кричал, а иногда смеялся и, хоть и звучало все важно и интересно, Черный Король говорил слишком много и непонятно.

- Едем дальше, пока у нас еще щепотка времени осталась.

- А тот красный туман за горизонтом? Что это за красное зарево?

- Запомни! Красный - это тебе не Алый! Я надеюсь, что тебе не придется с этим познакомиться. Оно губительно для всего… Живого... Я не буду тебе рассказывать! Кто угодно, но только не я!

- Почему?! Куда ты спешишь? Ты же не умрешь! - воскликнул Рейнольдс, но суровый взгляд Аваддона заставил его замолчать. Видимо, эта тема была для него слишком болезненной. - А что тогда с нашим родом... не так?

- Умный мальчик! Не спрашиваешь всякую х...рень, - запнулся Черный Король. Он посмотрел на часы, что висели на стене домика, и перевел взгляд обратно на Рейнольдса. Прошло два часа с момента их встречи, а Алый туман уже приближался. - Вы - род Стражей, которые боролись против меня, а потом и вовсе посадили на нары! И теперь, чтобы я не выбрался, и мое бренное существование не приносило проблем всему вокруг, вы становитесь моими носителями, принимая на себя мои болячки, вместо того, чтобы давать всему этому выбираться наружу! Правда, что-то давно вы не наведывались. Последний раз отец твой был…

- Мне сказали, что мой отец умер, когда я родился.

Аваддон посмотрел на юношу и начал громко смеяться.

- Что ты смеешься?!

- Да ничего, - Аваддон смахнул с глаза воображаемую слезу, а затем собрался что-то еще сказать, но так и не договорил. Алый туман внезапно колыхнулся и взорвался, оказавшись в нескольких метрах от берега.

- Что за!? – взревел Черный Король. – Так, быстрее решай!

- Что решать?!

- Обычно, это происходило в официальной форме, и к этому готовили с самого детства, но у тебя нет этого гребаного времени! – протараторил Аваддон. - Если туман тебя коснется - все! КОНЕЦ!

- Погоди, на что соглашаться? - крикнул взволнованный Рейнольдс ровно в тот момент, когда Алый туман вспыхнул еще раз и поглотил рыбацкую хату.

- Рейн! - крикнул Аваддон, ругаясь, как батальон сапожников. Он шел сквозь туман, который отбросил его в неизвестном направлении, поглощая все черным дымом. Но не успел Черный Король сделать и двух шагов, как что-то взорвалось, вызвав яркую вспышку золотого света. Она становилась все ярче и ярче, пока не коснулась самого Аваддона, отчего его тело начало тлеть и дымитьс. Вот только большего вреда свет причинить не смог. Алый же туман развеялся, а через пару секунд исчез и свет, после чего Черный Король протер глаза и увидел Рейнольдса, стоявшего на пороге домика.

– Это что сейчас было?! – крикнул Аваддон.

Юношу окружал золотой ураган, в котором метался раскаленный добела пепел. Жилы, вздувшиеся по всему телу, горели огнем, а волосы светились так же ярко, как солнце. Казалось, что все его тело пылало огнем.

Ураган еще раз вспыхнул и бесследно исчез. После чего Рейнольдс сразу вернулся в прежнее состояние. Он встрепенулся, постоял пару секунд, и чуть не упал со ступенек. К счастью, Аваддон успел подбежать и подхватить его.

- Как же плохо… меня сейчас наизнанку вывернет, - слабо сказал юноша, закрывая глаза. - Спать хочу… Жарко… и… Холодно…

- Ты чего?! – вскрикнул Аваддон, когда увидел, что тело Рейнольдса начало бледнеть, словно из него выкачивали кровь. Затем оно стало обращаться в пепел и крошиться, покрываясь трещинами, как разбитое стекло. - Эй, не смей! - рявкнул Черный Король.

Рейнольдса слабо тряхнуло, но ничего больше не произошло – лишь его тело перестало разваливаться. Аваддон зарычал и воткнул свою правую руку юноше в грудь.

- Я, Аваддон, Безудержный Гнев, прозванный Первым Черным Наместником… А из-за ТЕБЯ мне придется спасать этого юнца! Будь ты проклят! Из-за тебя этот человек станет Стражем! Из-за тебя ему придется нести бремя изгоя! Но… это спасет хоть чью-то жизнь…

Вены Рейнольдса вздулись, когда их вновь стала наполнять кровь, сердце застучало, а кожа приобрела более живые оттенки. Но потом Аваддон, видавший многие вещи, увидел то, что даже его заставило протереть свободной рукой глаза - сердце юноши качало не кровь, а черную густую жидкость. Она по консистенции не отличалась от крови, а по цвету напоминала чернила или нефть. При этом его кожа побледнела, как у мертвеца, а волосы стали угольно-черными. Когда же Страж открыл глаза, золотой блеск исчез. Теперь они слабо горели, как окрашенные красные стеклышки.

- Отныне, ты – Страж, Рейнольдс, - прорычал Аваддон.

***

Огромный зал из красного камня был освещен светом факелов. Вокруг парили запахи крови, от которых у простого человека могла появиться не только головокружение, но и тошнота, а атмосфера подавляла и угнетала, заставляя сильнейших людей теряться, а их сердца в ужасе сжиматься. Посреди этого зала стоял пьедестал, выглядевший, как рука, которая держала сердце. Когда-то давным-давно по этой руке стекала кровь - пьедестал покрывали тоненькие ниточки крови, засохшие давным-давно, но уже очень долгие годы ему не приносили жертв. Это странное произведение чьей-то больной архитектурной идеи стояло посредине золотого круга, внутри которого была нарисована древняя печать на давно забытом языке. От центра этой золотой печати, стоявшей посреди всей комнаты, стояло два столба. К одному из них был привязан Рейнольдс, а к другому его сестра. В дальнем углу, куда не доставал свет факелов, стояли два человека в красных одеждах.

- Кейн, - сказал лысый мужчина со шрамом на голове, - Ты понимаешь, что мы близки к нашей цели, как никогда прежде?

Мужчина с волосами красного оттенка кивнул, и на его губах проступила кровь. Он поспешно ее вытер и закашлялся.

- Я так долго ждал этого момента, что у меня начали дрожать руки от возбуждения. Еще чуть-чуть и мы выполним то, чего жаждали сделать десятки наших поколений! - сказал его товарищ, поднося дрожащие руки к девушке. Он провел руками по ее молодой фигуре и начал читать заклинание, заикаясь и стуча зубами.

- Граль, дай я это сделаю. Если неправильно прочтешь, ты ее можешь убить, а нам это не нужно, - прервал его Кейн. Он подошел к девушке и прочитал заклинание. На ее лице появились красные символы, которые быстро погасли. - Сначала посмотрим, что будет с ней.

Спустя какое-то время, символы на лице девушки вновь вспыхнули.

- Вроде, все. Должно ли что-нибудь произойти? - сказал Граль с некоторым сомнением в голосе. - Что ж... Раз с девчонкой не получилось, то это должен быть парень.

Мужчина со шрамом, сумев таки побороть возбуждение, подошел к Рейнольдсу и прочитал заклинание. На лице юноши вспыхнули красные символы, которые тотчас погасли.

- Осталось подождать, - сказал Кейн, откидываясь на спинку стула. Он разразился тяжелым кровавым кашлем, и пятна на его лице стали еще ярче.

- Сколько нам еще ждать? - воскликнул Граль, вскочив с пола, и посмотрев на своего товарища. Кейн уже спал на стуле и не обращал ни на что никакого внимания. Убедившись в том, что его товарищ не проснется, Граль начал маниакально метаться из стороны в сторону в трясучке, пока он не подошел к телу Рейнольдса. - Если я ему немного помогу, то ничего же плохого не случится? Да, конечно-конечно! Ничего не случится… Все же ради тебя… Во имя его ничего не произойдет плохого!

Он положил руку на шею Рейнольдсу и прочел какое-то заклинание. После этого Граль отошел, потер руки в предвкушении и, недолго думая, прочитал заклинание еще несколько раз.

«Эукматнэурк», - так звучало это странное слово, наделенное силой управлять течением человеческой крови.

- Идиот! Ты что творишь?! – внезапно раздался гневный крик Кейна. Он подбежал к своему товарищу и отдернул его руку. Символы на шее Рейнольдса вспыхнули и погасли, оставив лишь слабые ожоги.

- Мы это сделали... Сделали! - обрадованно крикнул Граль. - Кейн, ты понимаешь, что мы это сделали?!

- Да, - холодно сказал красноволосый мужчина, поворачивая голову к пьедесталу. - Приди, Алый Бог!

Тело Рейнольдса вдруг как-то странно и неестественно содрогнулось, а по залу прокатился оглушительно гул, словно это поезд метро ехал по коридору из мегафонов. Когда же все затихло, тело юноши уже окутал черный клубящийся дым.

Открыв глаза, Рейнольдс увидел перед собой потолок, выложенной из красного камня. Он лежал в дальнем углу красного зала и чувствовал, что тело окутывало что-то, напоминавшее густой туман. Если бы туман можно было бы попробовать на ощупь.

- Что это? – мысленно спросил себя Страж, попробовав поднять руку. Все тело словно окунули в гору иголок, которые приятно покалывали кожу со всех сторон. Одновременно с этим «удовольствием» пришло ощущение несравненной силы и легкости, наполнившей каждую клеточку тела. Казалось, что от одного дыхания дрожала земля и своды подземелья. А стоит их хоть немного коснуться, как они обратятся в прах. Давление в комнате увеличилось настолько, что воздух стал подобен бетонной стене, через которую было невозможно пройти.

- Эу, слышь! Ты живой?! Если что это временные "последствия", - раздался в голове Рейнольдса голос Аваддона. - Ты получил мою силу, но целиком ее не выдержишь. Это были временные десять процентов. Готовься, сейчас будет больнее.

Черный дым, окружавший Рейнольдса начал медленно исчезать, из-за чего все тело Стража обожгло так, словно его облили расплавленным металлом. Юноша стиснул зубы, до крови прикусив щеку и, глухо застонав, перевернулся на бок. Когда же боль отступила, он почувствовал себя, как выжатая тряпка.

- Как после нескольких часов бега на раскаленной сковородке? - усмехнулся Аваддон. – Привыкай! Это пройдет!

Рейнольдс раскашлялся и поднялся. Все тело ныло от боли, когда сердце прогоняло по телу кровь. Но когда юноша сделал шаг, ему показалось, что кости в ноге взорвались. К счастью, боли не было – она ушла куда-то в небытие, забылась и потерялась, как какая-то ненужная вещичка.

Пошатываясь и не отдавая самому себе отчета, Рейнольдс поплелся на свет. Он сделал несколько шагов, как вдруг его ноги подкосились. Страж упал в яму, заполненную красными кирпичами, на дне которой ему пришлось сжать зубы, пытаясь выдержать сильнейший приступ накатившей боли. Заставив себя забыться, юноша вдруг нащупал что—то, мягкое и теплое. Рейнольдс поднес это что-то к глазам и увидел сердце из черной угольной шелухи, которое вдобавок продолжало биться. Стоило Стражу осознать увиденное, как орган покрылся трещинами и обратился черной угольной трухой. Рейнольдс брезгливо тряхнул рукой, аккуратно вылез из ямы и осмотрелся.

Обводя взглядом помещение, он увидел мужчину в темно-красном плаще, вокруг которого парил густая кровавая дымка. Неизвестный держал на руках сестру Рейнольдса и пока еще не заметил Стража. Посмотрев чуть правее, юноша увидел Граля, принявшего боевую стойку.

- Как странно, – вдруг раздался потусторонний голос со стороны человека в плаще, что звучал так, словно кто-то пытался говорить, захлебываясь водой.

После этих слов воздух пропитал сильнейший запах крови, а атмосфера стала для Рейнольдса неподъемно-тяжелой. Он почувствовал сильнейшую боль в груди, как если бы кто-то грубо схватил его за сердце, и информация о боли, которую передал ему мозг, оказалась настолько безумной, что сознание не смогло ничего сделать, кроме как пропустить ее мимо. «Я умываю руки», - сказало оно. Но незнакомец в красном сказал совсем другое:

– Почему ты все еще жив?

- Беги! – раздался крик Аваддона в голове Рейнольдса. Только вот куда убежишь из закрытого пространства? Так что, к сожалению, Страж не успел ничего сделать - его подбросило в воздух, а затем ударило о стену, отчего он потерял сознание и, пролежав какие-то секунды, почти сразу же очнулся. Теперь его тело трясло от сильнейшего жара, а голову словно только что взорвали. Из горла поднималось что-то горячее и противное, похожее по консистенции на машинное масло, смешанное с углем. И тут Рейнольдс начал этим захлебываться. Повернувшись набок, он сплюнул на пол черную жидкость, что источала испарения, пузырилась и переливалась, как какая-то ожившая нефть. Но вскоре все прекратилось, и Страж смог отдышаться. С трудом подняв веки, он увидел свою руку. Кожа побелела, а вены, вздувшиеся от напряжения, пульсировали, прогоняя по себе что-то черное. Страж посмотрел на это и сразу же потерялся в пространстве. Потолок закружился перед его глазами, а в глазах на миг потемнело. Но зато после этого Рейнольдс сразу же смог подняться и осмотреться: Казалось, что ничего не изменилось, но тут юноша увидел Граля, которому изнутри разорвало грудную клетку так, что ребра торчали в разные стороны, а все органы, оставшиеся целыми, выставлялись напоказ. Рядом с ним оказался Кейн, вбитый в стену. Маг был все еще жив. Вот только из груди у него торчал кинжал. А то человек в красном плаще куда-то исчез.

- Что мы будем с ним делать? – спросил Аваддон.

- Убьем, - холодно сказал Рейнольдс, направляясь к несчастному магу. Страж спокойно подошел и встал напротив Кейна, а потом без каких-либо раздумий ударил того в живот, отчего мага стошнило кровью. Юноша хладнокровно посмотрел на Кейна, корчившегося от боли, и раскрыл рот в безумной улыбке. Рейнольдс изменился. Раньше он даже нагрубить человеку не мог, а причинить какое-то зло для него и вовсе было страшным кошмаром. С того момента, как Страж очнулся в той белой пустыне, он потерял что-то очень важное. Слишком важное для того, чтобы это потерять.

- Смерть – еще не конец, Рейнольдс, - пробурчал Кейн. – Мы все когда-нибудь с ней встретимся…

- Если ты мне не ответишь, ваша встреча будет отложена навечно. Поэтому ответь мне на один вопрос: «Кто вы такие?»

Ответа не последовало, а когда Страж увидел, что Кейн теряет сознание, он одним движением проломил ему кадык. Затем Рейнольдс вытащил из груди мертвеца кинжал и, сняв с него ножны, сунул приобретение за пояс. Это оружие сделали из странного красного металла, который быстро впитывал в себя кровь. Короткое лезвие не предназначалось для колющих ударов – сильно загнутое острие скорее предназначалось для того, чтобы резать глотки, а рукоятка была слишком длинной по отношению к лезвию. Вот только баланс оружия при этом каким-то чудесным образом сохранялся.

Закончив осмотр оружия, юноша осмотрел карманы Кейна и нашел там записку с адресом. Она была заляпана кровью, но на ней все еще читались буквы: «Запад к – 7, д – 89»

- Кстати, Рейнольдс! - раздался веселый голос Аваддона в голове Рейнольдса. – Знаешь, учитывая тот факт, что ты очень многого не знаешь, мне нужно пояснить тебе еще кое-что: Так как появление Стража - знаменательное событие и просто так оно не пройдет бесследно, за нами по любому отправят кого-нибудь. И если мы не согласимся, нас убьют. Где-то дня через два-три пришлют в ближайший городок. Можно там его и подождать. Только я не знаю, где мы…

- Кто такой Рейнольдс?

- Ты, балда! Забыл что ли?! Божечки-крошечки! - взревел Аваддон, издав звук, похожий на кипение чайника, но на два-три тона ниже. Это чем-то напоминало звук паровоза. Но названный Черный Король быстро успокоился и продолжил: - Забыть свое имя! Запомни! Ты теперь Рейнольдс! Страж Рейнольдс! – причитал он.

Страж утвердительно промычал и вдумчиво повторил свое имя несколько раз, чтобы лучше запомнить.

– А что ты там про Вассалов говорил?

- Ну, ими сразу не становятся… В большинстве случаев. До него можно только дослужиться… Да и то не всякого возьмут. Я бы вообще не хотел бы служить... А! Вот еще что! Не рекомендую показывать тебе свою сверхчеловеческую силу простым людям. От этого плохо будет всем. Зависть штука такая… И, кстати, забыл сказать!

- Что?

- С днем рождения!

Глава 4

Рейнольдс последовал предложению Аваддона вернуться в город. Он долгое время плутал по подземелью, вдыхая запахи крови, мяса и железа, витавшие повсюду. И чувство странной тесноты в сердце никуда не делось, пока в конечном итоге Страж не смог выбраться наружу к той злосчастной конюшне.

Живых лошадей внутри не оказалось – все они были мертвы уже очень давно. Бедных животных убили самым жестоким образом – их словно разорвали изнутри взрывом. Рейнольдс даже не захотел поинтересоваться, как это проделали – его это не волновало. Юноша отправился пешком, не зная ни направления, ни места, где он оказался. Но с точным знанием того, что куда-нибудь его дорога приведет.

Страж шел и шел, пока не наткнулся на какое-то поместье, сожженное почти дотла. Почти новые ворота сорвали с петель, а крыша кирпичного дома провалилась. В воздухе, переполненном запахом гари и пепла, прослеживался и запах человеческой крови, который Рейнольдс с удовольствием вдыхал полной грудью.

Рядом с поместьем пролегала дорога, по которой и решил отправиться Страж. Спустя несколько часов он дошел до небольшого городка, который юноша уже не помнил. Вот только его тут помнили. Все жители, знавшие мальчика, стоило им его увидеть, сразу же начинали расспрашивать: Знакомые семьи спрашивали «Что там было?», «Как ты выжил?», а разные высокопоставленные личности интересовались совсем другим: «Когда будет следующая поставка?» и «сможешь ли ты работать в городе?». Только Страж даже не удостаивал их ответа. Он не помнил никого из этих людей, и ему не было дела них. Его уже ничто не интересовало.

Рейнольдс решил остановиться на некоторое время в гостинице, пока не придет посланник, но когда уже первая неделя подошла к концу, а деньги почти закончились, стало ясно, что никто не придет.

- Аваддон, ты уверен, что он придет? – вслух спросил Страж, сидя в арендованной для проживания комнате.

- Да. Если он не пришел, значит вышла какая-то ошибка, - недовольно прорычал Черный Король. – Ну, раз Демагог не идет к горе…

- То мы сами найдем этого посланника… Только как?

- Как-как… Пойдем по крупным городам! Авось наткнемся.

Рейнольдсу очень понравилось предложение Аваддона, поэтому он со всех ног бросился путешествовать по огромному континенту, не зная даже направления своего путешествия. Хотя на самом деле идея становиться чьей-то цепной собакой не прельщала его сознание, поэтому он решил не спешить с поисками. Если не ищут, значит, не сильно важен.

Вот только жить как-то нужно. Поэтому Рейнольдс решил заработать немного денег так, как он мог сейчас это сделать – носить посылки. Работа не слишком сложная и хорошо оплачиваемая, если доставлено быстро. Страж старался не выделяться и не показывать свою силу, бегая только по подворотням, и не ввязываясь в драки между доставщиками за выгодную посылку. Однако Рейнольдс вскоре стал самым известным посыльным в городе, которому доверяли самую важную и высокооплачиваемую работу. Все это благодаря силе, полученной от Аваддона - Рейнольдс мог пробежать стометровый квартал за шесть секунд, разогнавшись до своего предела.

Работа пошла хорошо, но один раз юноше дали какую-то странную посылку с пометкой: «Важное». Она очень много весила и как-то странно тикала изнутри. Рейнольдс не стал разбираться, что в ней и, как обычно, просто побежал по адресату, который привел его на границу города. Там стоял небольшой уютный с виду домик. Его недавно переделали. На это указывала новая красная кирпичная крыша, белые ставни в окнах и кольцо на двери, купленное, по всей видимости, вот только вчера.

Когда Страж подошел к двери, из-за угла дома вышло три человека в самодельных масках. Все они носили такую же одежду посыльных, что и Рейнольдс. Только вот они проработали несколько лет, прежде чем стать доверенными рабочими, а «этот юнец пришел и за какие-то две недели ему дали важную посылку». Но что они тут делали? Страж сделал вид, что рад их видеть и, деланно-добродушно улыбнувшись, махнул рукой в знак приветствия.

- Привет всем! А что вы тут делаете? – сказал он, сменив тон голоса на дружелюбный.

Никто не удостоил Рейнольдса словесным ответом. Вместо этого троица достала из-под плащей оружие: у одного была дубина, у другого железный прут, а у третьего ножи. Так обиженные и оскорбленные двинулась на юношу, окружая его с трех сторон. Тот, в свою очередь стал отступать и оглядываться по сторонам. Наверное, он надеялся на чью-то поддержку, но, когда Рейнольдс понял, что никто на помощь не придет из-за полного отсутствия людей в округе, его лицо исказила безумная усмешка. Он зарычал, оскалив зубы, и сделал шаг вперед, заставив троицу опешить и застыть на месте.

- Убьем их, Аваддон? – прошептал Рейнольдс, сжимая до хруста кулаки. Но в ответ последовало отрицательное мычание:

- Ну, уж нет! Нам проблем не надо! – воскликнул Черный Король. - Но никто ничего не скажет, если мы сломаем им несколько костей... Просто решат, что подрались ребятишки.

Страж довольно скрипнул зубами и, аккуратно положив посылку на землю, рванул вперед. За секунду он добежал до того, кто стоял по центру с железным прутом. Мощный апперкот раздробил несчастному несколько зубов и выбил челюсть. Выхватив прут, Рейнольдс ударил того, кто держал в руках дубину, по ноге, сломав ее в колене. Но не успел юноша обернуться к третьему противнику, как тот, издав отчаянный вопль, ударил его ножом в спину. Рейнольдс зарычал и с разворота ударил противника по шее, сломав ее. Удар оказался настолько сильным, что осколки шейного позвоночника вылезли наружу. Это убило несчастного мгновенно.

Переведя дыхание, Страж закинул руку за спину и вытащил нож из спины. Спина заныла от боли, а в глазах на секунду потемнело. Однако через какое-то мгновение боль утихла, а голова пришла в порядок. При этом из-за спины поднялась маленькая струйка дыма, которая почти сразу же растворилась. Юноша развернулся, чтобы взять посылку, но тут один из обидчиков зашевелился.

- Скотина! – простонал тот, кому Рейнольдс сломал ногу. – Чтоб ты сдох! Зачем ты вообще в этот город приперся?!

Страж лишь усмехнулся и пнул его по сломанному колену. Несчастный истошно взвыл и потерял сознание от боли. И только теперь юноша вернулся к нетронутой посылке. С каждым шагом жажда крови отступала, а в глазах появлялось то холодное безразличие. Посылку в конечном итоге, поднял не бессердечный убийца, а простой юноша. Но как только он ее поднял, со стороны домика раздались медленные хлопки.

- Молодой человек, да у вас талант! – сказал немолодой мужчина, который выглядел лет на сорок. На лице, покрытом морщинами и шрамами, лопатой росла буйная рыжая борода. Он носил простую белую рубаху с широким вырезом на груди и закатанными рукавами, заправив ее в черные брюки без стрелок с кожаным ремнем. Присмотревшись, Рейнольдс заметил, что у незнакомца отсутствовало левое ухо и правая ноздря.

- Кто вы? – подозрительно спросил Страж. Внешне этот человек выглядел недоброжелательно, и юноша не хотел ему сразу доверяться.

- Я клиент, - усмехнулся незнакомец. Он пнул ногой камень, отлетевший в одного из троицы нападавших, а затем открыл дверь домика и зашел внутрь, позвав за собой и Стража. – Заходи! Зачем стоять!

Рейнольдс секунду обдумывал предложение незнакомца, но все-таки решил его принять. Подходя, он перехватил посылку поудобнее и переступил через порог дома. Внутри все выглядело очень уютно и грамотно расставлено. Здесь царила атмосфера порядка и какой-то строгости. В воздухе витали запахи, как в настоящей охотничьей сторожке – мехом, травой и еще чем-то незнакомым для Рейнольдса. Тишину прерывали лишь маленькие песочные часики, пересыпавшие песок то вверх, то вниз.

Домик начинался с маленькой прихожей, в которой стояли две пары обуви, а затем медленно переходил в коридорчик с двумя дверьми. Левая вела на кухню, а правая в зал. Если кухня ничем не отличалась, то зал напоминал избушку охотника. В ней висели самые разнообразные мечи, покрытые самыми разнообразными руническими рисунками. Вдохнув все запахи полной грудью, хозяин дома сел в кресло и предложил место Рейнольдсу.

- Меня зовут Линч, - сказал он, протянув крепкую разбитую руку в знак закомства. – Присаживайся! Не стесняйся! И спасибо за посылку. Я ее давно жду уже.

Линч взял посылку из рук Стража и аккуратно открыл ее. Внутри лежал простой будильник с металлическим корпусом. Теперь стало понятно, что издавало тикающие звуки, и почему посылка весила так много.

- Всегда мечтал о таком механизме. Не надо просыпаться, когда встанет солнце или петухи запоют, можно просто поставить нужное тебе время и, - сказал Линч, закручивая пружину в будильнике и переводя стрелки. Он подождал пару секунд, после чего раздался противный звенящий треск. – Вот! Он звенит, и ты просыпаешься. Гениально! Заказывал аж из Механического города!

- Зачем вы мне все это рассказываете? – спросил Рейнольдс.

- Как зачем?! Радостью поделиться хочу на старости лет! Карьеру закончил, тут вот решил осесть… Жены нет, детей нет, а… за сотню уже перевалило… Хоть с кем-нибудь порадуюсь!

Как бы Страж ни пытался рассматривать Линча, этот дышащий жизнью здоровяк не мог разменять целый век. Он не соответствовал своему возрасту ни внешне ни внутренне. Стражу это показалось странным. Абсолютно все в этом человеке отдавало подозрительностью и опасностью. Но Рейнольдс старался не обращать на это внимания.

- Ладно. Вижу, что ты не дурак. Я видел, как ты этих троих побил. Невооруженным глазом видно, что ты - не простой человек, - сказал Линч, резко изменив тон на какой-то заговорщический. После этого он посмотрел на мечи, висевшие на стенах в придачу ко множеству других сокровищ, а затем тяжело вздохнул. - Поэтому я хочу тебе сотрудничество. Я уже слишком стар для боев, а у тебя есть все шансы стать новой звездой! И денег заработаешь больше, чем такими посылками. И мир повидаешь! Ну, как идея?

Рейнольдс опять задумался, но погрузиться глубоко в раздумья не позволил Аваддон, подавший голос в его голове:

- Нам нужно принять это предложение. Все-таки, мы хотели найти этого посланника. А это отличная возможность.

- Я согласен, - сразу же после этого сказал юноша. – Но в чем суть? Что мне придется делать?

- Ты будешь выходить на арену и сражаться до последнего. Почти без убийств. Мы же не совсем озверели! – как-то странно рассмеялся Линч. - Бой идет, пока противники не сдадутся или не смогут продолжать сражаться. Это будут бои на выживание. Но что там будет происходить – никто не знает. В этом-то и вся соль! Случайность! Абсолютная случайность. Ты не знаешь, что может произойти в следующее мгновение, поэтому ты всегда будешь настороже… Эх, помню времена были… Так ты согласен?

- Когда начинаем?

- Сегодня же!

После заключения сделки, Рейнольдс уволился с работы и пошел за своим новым работодателем. Линч долго не собирался, да и Страж не заставил себя ждать. Им быстро выдали коней и, оседлав их, они отправились в поездку.

- Нам предстоит остановиться в трех местах, если ты, конечно, оправдаешь мои ожидания. Но я в тебе уверен… Наша первая остановка будет в одном из старейших городов нашего континента – Гризео Оппидум. Никто уже не помнит, почему его так назвали, но он также считается одним из самых больших городов северной части Девятого континента.

- Где еще мы остановимся? Сколько времени это должно занять?

- До этого города ехать около месяца – самое малое. Девятый континент огромен, если не знать нужных дорог. Но мы доберемся за неделю, - как-то высокомерно и гордо сказал Линч. - Ну, поскакали! Я по пути все объясню.

Рейнольдс пришпорил коней и помчался за Линчем.

И спустя неделю слова Линча подтвердились. Через семь дней на горизонте показались стены города. Гризео Оппидум издалека казался огромной крепостью с высокими каменными стенами, когда при ближайшем рассмотрение выясняется, что эти стены не такие уж и большие - всего сорок метров в высоту и пятнадцать в толщину. В город можно пройти через ворота, приходившиеся на каждую сторону света. Ну, или через стену перепрыгнуть.

Стражники, увидев Линча, на секунду встрепенулись, а потом, также быстро погаснув, лениво расступились. Они даже не потребовали никаких удостоверений и не попытались ни к чему придраться. Видимо, Линча знали здесь слишком хорошо, чтобы хоть что-нибудь у него спрашивать.

- Давай не будем задерживаться, - сказал тот, когда они въехали в город. – Мне он всегда не нравился. Слишком ленивый и серый.

Город за стеной полностью соответствовал самой стене – дома из серых камней и дороги, выложенные не менее серым булыжником. Все в этом городе отдавало серостью, заставляя новоприбывших становиться такими же серыми, бездушными, скучающими и ленивыми, как и все в этом месте. Даже люди не могли избежать этой участи. Они напоминали мертвецов, которые жили просто потому, что их время еще не пришло. Поэтому их пустые оболочки бесцельно бродили по городу, заходя в питейные заведения, бордели и прочие места. Их охватила лень, уныние и усталость от всего этого, но что-то вновь и вновь заставляло их вливаться в этот серый круговорот. И даже непобедимое небо, возвышающееся над всеми и смотрящее на всех, как на букашек, проиграло этому городу. Даже оно не избежало этой участи, став серым ровно над городом. Все дома как-то странно нагромождались друг на друга, словно их кое-как строили уставшие от серости будней рабочие, а улицы и вовсе никак не связывались между собой – большая дорога могла легко оборваться и перейти во множество маленьких тропинок или вообще привести в тупик. Видимо, тот, кто планировал этот город, не задумывался о том, как люди будут в нем жить. Видимо, он очень давно проиграл битву с Ленью, дав Ей полностью овладеть собою.

К удаче для Рейнольдса, Линч хорошо знал весь город, поэтому они быстро вышли к павильону арены - единственному мало-мальски яркому местечку в городе. В нем же, как-никак, проходили случайные события, умевшие заинтересовать зрителя. Хоть здание и не отличалось по строительному материалу от остальных построек, оно почему-то радовало глаза. Арену построили в форме вытянутого овала, в центре которого сражались бойцы. Это считалось самой обычной конструкцией для простой арены, где не проходило ничего необычного. Сам павильон разделялся на четыре зоны: первые три предназначались для простых людей, а четвертый предназначался для высших слоев, и он проходил у самой крыши арены, позволяя смотреть всех свысока.

- Это от меня, - сказал Линч, расписываясь в каких-то бумажках и разворачиваясь к Рейнольдсу. – Мои поздравления! Пути назад для тебя больше нет. Ты записан, зарегистрирован и отдан во владение хозяевам на один бой. Тут посмотрят, на что ты способен. А теперь иди! Не разочаруй меня!

Рейнольдс едва заметно кивнул и последовал за худощавым мальчиком в белой мешковатой рясе. Он медленно переставлял ноги, словно ему было страшно, что они вот-вот разойдутся и уронят его на землю. При этом житель Гризео Оппидума никогда не поднимал головы.

Мальчик в рясе довел Стража до каморки, где переодевались бойцы, и выдал ему снаряжение. Рейнольдсу вручили самый простой меч, ламеллярные доспехи, которые вообще никак не защищали, и вывели площадку арены. Трибуны полностью заполонили люди, но ни никто не издал и звука. Во всем павильоне стояла гробовая тишина, прерываемая лишь тяжкими вздохами особо старых зрителей – они имели право на это. Страж осмотрел их всех, а потом уже обратил внимание на людей, разрозненно стоявших по всей арене.

- Это проверочный тур. Возможен летальный исход. Те, кто смогут продолжать, пройдут дальше, - раздался медленный унылый голос оратора. – Начинайте.

Не прозвучало ни одного звукового оповещения – его не предусмотрели ленивые строители, да и самим работникам было бы лень его использовать, если бы оно нашлось. Но в какой-то момент все бойцы, а их было около двадцати, пришли в движение. Некоторые сдавались, стоило им получить пару ранений, а некоторые шли до конца. Наблюдая за всем этим со стороны, Рейнольдс и не заметил своего первого противника:

Рыцарь был закован в прочные стальные латы, которые смог бы пробить только хороший меч. У Стража такого не имелось. «Противная Железяка» окрестил его Аваддон. Когда же Жезеляка поднял булаву – свое единственное оружие – Рейнольдс крепче сжал меч и, поднырнув под оппонента, воткнул острие рыцарю в подмышку. Кольчуга не выдержала мощного удара настолько тупого оружия, пропустив через себя клинок, как нож через картонную бумагу. В итоге Рейнольдс вогнал рыцарю меч в плечо настолько глубоко, что острие уперлось в прочную латную пластину. Страж одним движение вырвал клинок и отскочил, не дав противнику и попытки достать до него. Булава упала на землю, потянув за собой обессилевшего рыцаря. Вроде, он все еще оставался в живых, но никто не мог сказать точно.

Второй противник, который набросился на Рейнольдса, наоборот напоминал сутулую обезьяну, метавшуюся из стороны в сторону. «Наверное, он пытался нас отвлечь» - предположил Аваддон, когда Страж переломал этой «обезьяне» колени, оставив ее валяться на песке.

После этого желающих подраться не нашлось. Юноша вновь начал наблюдать за всеобщей потасовкой, сидя на спине поверженного Железяки, когда к нему подошел молодой на вид мальчишка. Он не был старше Рейнольдса и немного уступал ему в росте. В его серых глазах постоянно боролись усталость и детский живой огонь, а бледная кожа никогда не видела солнца. Видимо, этот ребенок был родом из этого города. В левой руке он держал массивный круглый щит, а в правой гладиус. Этот боец чем-то напоминал римского гладиатора – он носил короткие и свободные кольчужные штаны вместе с защитной перчаткой на правой руке, защищавшей ее от пальцев и до плеча. При этом его движения не представлялось возможным предсказать – то он рвался, как самый настоящий ребенок, то он волочился, как коренной житель Гризео Оппидума.

Страж слышал, как тот приближался, попеременно переставляя ноги. Когда их разделяло полтора метра, Рейнольдс вскочил и ударил с разворота. Мальчишка-гладиатор закрылся щитом и глухо простонал, почувствовав на себе всю силу удара, но не сдвинулся ни на сантиметр.

- Подожди! – крикнул он, когда Страж собрался вновь напасть. Рейнольдс остановился, но оружия не опустил. – Нам незачем сражаться. Ведь дальше сможет пройти тот, кто останется в живых. А если останется два живых бойца, пройдут… оба… Я Индико, кстати. Рад знакомству!

- Рейнольдс, - ответил Страж, мысленно обращаясь к Аваддону: – Как идея?

- Напарник всегда пригодится. А он выглядит, как хороший боец. Берем!

- Что будем делать дальше? – спросил повеселевший Индико, когда Рейнольдс опять сел на Железяку. Ответа он не получил, поэтому мальчик-гладиатор сел рядом и просто стал наблюдать за тем, как два оставшихся бойца пытались достать друг друга мечами:

Первый, сражавшийся огромным клеймором, оказался местным жителем. Это выдали его согбенная поза и медлительность движений. Он носил такую же одежду, как и все остальные – простую мешковину. Второй же дрался топором и чем-то напоминал жителя северных земель. Когда же гость с Севера поднырнул под удар Серого, последний уронил свой меч, разрубив противника пополам. После этого Рейнольдс поднялся и пошел к оставшемуся бойцу. Серый развернулся шаркающей походкой и, подняв огромный меч, чуть не сломался под его весом. Страж рванул на него и, успев забежать этому унылому телу за спину, вырубил его одним ударом по затылку.

- Осталось два бойца. Кто же победит? – прозвучал голос судьи, «полный энтузиазма».

- Я не буду с ним драться! – сказал Индико.

- И я, - спокойно согласился Рейнольдса.

- Тогда победителем с летальным исходом выходит Рейнольдс, представитель Палача Линча, и Индико Гладиатор, - уныло проговорил организатор. – Теперь они переходят во второй тур. Поздравим их.

С трибуны раздались разрозненные ленивые хлопки, а потом и они затихли. Страж вместе с Гладиатором вернулись за своими вещами, и вскоре их нашел Линч.

- Молодец! Поехали дальше, - довольно сказал Линч. - А это кто?

- Индико. Он будет с нами.

Линч что-то недовольно проворчал, но больше возражать не стал. Теперь их было трое. Рейнольдс и Линч собрались, а вместе с ними поехал и Индико, не имевший с собой ничего, кроме лошади.

После Гризео Оппидума Страж и его новый напарник, Гладиатор, участвовали во множестве боев, и из всех они вышли победителями. За это время Индико успел понравиться Линчу и сработаться с Рейнольдсом. Всего месяц прошел с начала их совместной работы, а они уже успели прославиться, как братья по оружию. И в самом деле, Страж выглядел так, словно он привязался к этому мальчику, а Индико, в свою очередь, чуть ли не боготворил Рейнольдса, сражавшегося без капли сомнений и колебаний. Все его удары наносились с такой холодностью и хирургической точностью, будто у него за плечами лежали тысячи тысяч лет боевого опыта. Индико пытался так же себя вести, но порой терялся в пылу боя, поэтому он решил делать все возможное, чтобы защитить своего друга и напарника, отражая своим щитом все направленные на него удары. Но Рейнольдс понятия не имел, кем являлся его напарник. И, если его это ни капли не беспокоило, Аваддон очень сильно этим интересовался. Точнее, он вел себя, как самый настоящий параноик и постоянно пытался как-нибудь незаметно и ненавязчиво убедить своего безразличного Стража как-нибудь навязать разговор Индико, чтобы выяснить о нем хоть что-нибудь.

- Знаешь, отчасти мне не нравится твоя апатия! Нам нужно узнать о нем больше, а тебе совсем наплевать, с кем ты сражаешься плечом к плечу! - прямо сказал Черный Король, устав от постоянных намеков. Это произошло, пока они передвигались из одного города в другой. Рейнольдс сидел рядом с Индико, закрыв глаза, а мальчик-гладиатор не спускал глаз со своего напарника, все больше восхищаясь его выдержке и спокойствию после недавнего жестокого боя.

- Скажи мне, Индико, - сказал Страж. Мальчик-Гладиатор открыл было рот, чтобы спросить, но остановился и выждал, пока Рейнольдс продолжит. – Расскажи мне о себе. Кто ты? Откуда? Зачем пришел на арену?

Индико на некоторое время погрузился в раздумья, что было совершенно для него несвойственно, а затем будто вспомнил про то, что он не один, встрепенулся и открыл рот, не решаясь начать.

- Я Индико, мои родители, чьих имен я не знаю, оставили меня, когда я был ребенком… Мой отец пришел из-за стены, а мать коренная жительница Гризео Оппидума, - несколько неуверенно сказал он. - Так мне сказал наш комендант, тренировавший нас для сражений на арене. И я каждый раз выходил на арену в надежде на то, что когда-нибудь смогу покинуть этот серый город. Я мечтал увидеть солнце и встретить товарища…

- Ну, каково тебе на свету? Твоя кожа потемнела. И синяки под глазами пропали. Теперь же чего ты хочешь?

- Я хочу умереть, как подобает воину! Так нас, по крайней мере, нас учили…

Рейнольдс холодно посмотрел на мальчика гладиатора и решил на этом закончить с расспросами. Так, удовлетворив любознательность Аваддона, Страж смог спокойно продолжить свой путь.

Линч во время этого тура солидно обогатился на своих бойцах. Он купил для них лучшее снаряжение, и ни в чем им не отказывал. Каждый их бой приносил ему целое состояние. И теперь он был горд за этих двух бойцов. Он сделал из них «людей», как он иногда говорил. Те, кто были никем, стали известны по всему северу Девятого континента.

Вскоре, Рейнольдса и Индико пригласили на последний турнир. Их дорога пролегла к столице Девятого континента, Капитолуму. Это был город из белого камня колоссальных размеров. Он оказался настолько огромным, что его границы уходили за горизонт.

- Этот город входит в девятку самых больших городов мира, - сообщил Аваддон. – И самый защищенный из всех. Хоть сила, защищавшая город, почти выдохлась, она не пропустит ни одного человека, который попробует попасть в этот город без разрешения.

Чем ближе Рейнольдс подъезжал к стенам города, тем больше становились их размеры. Когда же путники остановились у ворот, и Страж поднял глаза, стены и вовсе скрылись где-то за облаками. Они стояли, как древнейшие каменные гиганты, не обращая внимания на проходивших мимо букашек.

После того, как приезжие насмотрелись на представителя древнего наследия, команду Линча повели через тоннель в стене. Так же, как и всех приезжающих и уезжающих, их посадили в специальные дилижансы, напоминавшие трамваи.

Дорога заняла десять часов. При том, что дилижанс ехал около восьмидесяти километров в час. И вот, спустя десять часов нахождения в кромешной тьме, Рейнольдс и два его спутника увидели солнечный свет. Дилижанс покинул тоннель и направился по окружной дороге, проходившей у границы города.

Архитектура Капитолума представляла собой смесь культур со всех четырех сторон света. Некоторые здания отдавали восточной архитектурой со своей округлостью построек, некоторые наоборот отдавали западной с ее готикой, а другие отражали на себе исторические события прошедших веков.

Рейнольдс, Линч и Индико высадились на первой остановке, после чего они постарались найти проводника, который смог бы провести их до городской арены. По всему городу носились обычные дилижансы, запряженные лошадьми, а по улицам ходили самые разнообразные гуманоиды. Рейнольдс даже успел мельком заметить странное ящероподобное существо.

Но после того, как проводник предоставил транспорт до арены, Страж решил немного отдохнуть перед боем и, устроившись поудобней, мгновенно провалился в сон.

Глава 5

Рейнольдс очнулся в черной пустоте. Он огляделся, но ничего так не обнаружил. Страж чувствовал себя, словно его тело одновременно летело и лежало на чем-то твердом. Но из-за того, что пространство в трех измерениях, как таковое, полностью отсутствовало, его попытка встать с кровати выглядела так, словно юноша из лежачего положения сразу пошел куда-то вперед.

Стража окружало черное ничто, давившее и не давившее на тело одновременно. Рейнольдс злобно зарычал, и пустота стала покрываться трещинами, из которых вырывался золотой свет. Раздался хлопок, и черная стена взорвалась, обдав юношу ураганным порывом ветра. Он не понял, снесло ли его или нет, ведь измерение все еще отсутствовало, но потом пространство, ставшее золотым, вновь окутал мрак.

- Вставайте! – раздался откуда-то издалека голос Индико. Он звучал так, словно этот мальчик-гладиатор сидел в какой-то глубокой бочке и пытался кричать с ее дна. – Рейнольдс, просыпайтесь!

Страж огляделся и увидел человеческий силуэт, состоявший из золотого света. Юноша почувствовал на себе его взгляд, полный укора, а потом, когда это существо еле заметно качнуло головой, Рейнольдс услышал громовой гул, который вытащил его из мира сновидений. Открыв глаза, Страж увидел, что перед ним стоял Индико в полном боевом обмундировании.

- Быстрее! Скоро наш выход!

Рейнольдс, услышав это, быстро поднялся и собрался, а затем побежал за своим напарником.

- Где мы? – спросил Рейнольдс. когда они повернули в очередной десятый раз.

- Это здание арены. Вас сюда отнесли, пока вы спали. Решили, что не стоит будить по мелочам. Вы готовы?

Рейнольдс бесстрастно улыбнулся и утвердительно прорычал. Вскоре, они добежали до комнаты, в которой находилась первая треть бойцов. Страж успел собраться прежде, чем их вывели на площадку арены. Она простиралась на несколько километров, и по разным ее углам уже стояло три больших группы.

- Песок, песок и еще раз песок, - уныло проговорил в голове Стража Аваддон. – Хоть бы раз все кровью или металлом улили или льдом. А может и пол из лавы сделали. Или наоборот воду с островами… Скучна-а!

- Заткнись, - ледяном тоном прошептал Рейнольдс, вытаскивая из-за пояса меч. Он встал рядом с Индико и приготовился к началу сражения. Его чувства почему-то обострились, как если бы он находился в величайшей опасности. Секунды перед сигналом гонга растянулись и превратились в часы. Стражу это показалось странным, ведь он никогда не чувствовал ничего подобного. Но вот раздался долгожданный гул. И вдруг грохнул взрыв, поднявший в воздух тучу пыли. В этот момент Рейнольдс почувствовал странную тесноту в груди. Прошло около минуты, после чего по всей арене разошелся запах крови. С каждой секундой он крепчал, а потом внезапно пошел на спад. Когда же пыль осела, Рейнольдс обнаружил, что одна из двух других групп бойцов исчезла. Точнее, все из той группы были убиты, а посреди кровавого побоища стоял человек. В правой руке он держал огромный фламберг, а из одежды на нем оставалась лишь набедренная повязка, да рубашка, покрасневшая от крови.

- Что это было? – дрожащими от страха губами проговорил Индико. Мальчик-гладиатор тоже почувствовал опасность оттуда. – Рейнольдс?!

Страж стоял и не мог ответить. Он не двигался и не подавал никаких признаков жизни. И хоть его сознание оставалось хладнокровным, инстинкты отказывались подчиняться. Теперь юноша понял, что вызвало это чувство страха. Но, как крыса, загнанная в угол, дерется отчаянней, так и он решил драться до конца.

- Аваддон, ты можешь дать мне чуть больше своей силы, когда я потребую?

- Справляйся сам. Я тебе не банк сил.

Черный Король отказался помогать, поэтому Рейнольдс встал ближе к Индико. Даже те, кто хотел напасть друг на друга, сплотились перед лицом опасности. Ничто и никто не двигался, в ожидании развития дальнейших событий.

Когда же оставшийся боец из первой группы пришел в движение, все, наверное, моргнули в тот момент, ведь никто не успел ничего сделать или хотя бы оповестить других. Последний боец из первой группы пригнулся и, как стрела, метнулся в сторону второй группы, в очередной раз подняв тучу пыли. Теперь все поняли, что убило всю первую группу. В пыли сверкнули проблески стали, и вновь воцарилась тишина.

Рейнольдс услышал сапожную ругань Аваддона, за которой последовало сильное головокружение, и сердце застучало в несколько раз ыбстрее. Черный Король перевел дыхание и заговорил:

- Если ты тут сдохнешь, будет очень неприятно. Вся работа насмарку пойдет... На, держи!

- Что «держи»? – спросил Страж, прежде чем его голову пронзила сильнейшая боль, за которой последовала необычайная легкость.

- Я не могу поделиться силой – ты не выдержишь, а вот опытом могу... И инстинктами, выработанными за все мое существование.

Когда пыль над второй группой опустилась, и зрители вновь увидели того таинственного существа, бойцы, оставшиеся в живых, насторожились. Они держались за щиты и оружие, словно только оно и могло их защитить.

И вновь последовало то движение и прыжок. Но на этот раз Рейнольдс был готов. Если бы у него была волчья шкура, волосы на ней встали бы дыбом в этот момент. Страж почувствовал, что это существо нацелилось на него. Оно рвануло и замахнулось мечом, собираясь разрубить свою цель пополам. Не отдавая себе отчета, Рейнольдс шагнул чуть в бок и вытянул вперед клинок. Двухметровый фламберг пролетел в сантиметре от его руки, спилив кусок металлического наплечника, и воткнулся лезвием в землю. После этого все бойцы замерли, увидев сквозь пыль силуэт монстра. Почему-то он не двигался - видимо, своим движением Страж сломал систему, работавшую в голове этого монстра, по которой он выбирал порядок убийства целей, а затем начинал методично их вырезать. Но пауза продлилась недолго. Видимо, алгоритм поменялся. Этот боец выбрал себе другую цель и начал свой кровавый танец. Он двигался на огромной скорости, а его удары спокойно игнорировали любую защиту. Мечи ломались, а щиты гнулись, не выдержав и удара. Рейнольдса и всех людей поблизости он теперь не пытался трогать. Но ряды бойцов продолжали таять. Весь бой выглядел так, словно всех его участников кто-то вычеркивал движением карандаша, который олицетворял этот кровожадный монстр с фламбергом.

Рейнольдс не заметил, сколько прошло времени, но вскоре на всю арену осталось три бойца: сам Страж, Индико и этот зверь. Последний с ног до головы измазался кровью, а его тело покрылось рваными ранами. И непонятно даже откуда они взялись. Монстр посмотрел сквозь длинные красные волосы на Рейнольдса и замер.

- Сильный, - его надорванный хриплый голос звучал, как у простуженного человека, который не пытался лечиться. – Хочу сам его убить.

После этих слов он воткнул в землю свой меч и повис на нем, как на шесте. Индико, медленно переставляя ноги, встал между Рейнольдсом и этим монстром, сжав ручку щита до хруста в пальцах.

- Я - Викорс Безумный, - проговорило чудовище, дернувшись так, словно его одевали, как какой-то комбинезон. – Это будет последнее, что вы услышите перед смертью. Вы будете кричать и проклинать мое имя! Но это вас не спасет!

Сказав эти слова, Викорс схватил обеими руками меч и небрежно вытащил его из земли. И только теперь Рейнольдс заметил, что оружие как-то отличалось от простых фламбергов, которые он видел и помогал делать. Колющая часть отсутствовала – оружие на конце раскололось пополам, и теперь им можно было проткнуть, как двузубой вилкой, а в гарде светился странный красный кристалл, напоминавший рубин, инкрустированный каким-то чудо-ювелиром. Внутри него горел слабый огонек, который заставлял человека злиться, если он долго на него смотрел. Страшно представить то, что происходило, когда кто-то держал его в руках.

- Индико. Это не тот монстр, который уничтожил первую и вторую группу, - спокойно сказал Рейнольдс. - Он слабее. И спокойнее.

Ровно в тот момент, когда слова дошли до осознания мальчика-гладиатора, Викорс Безумный неистово взревел и рванул вперед. Хоть его скорость и уменьшилась, она все еще оставалась на сверхчеловеческом уровне. Индико напрягся, подставив под удар фламберга свой щит, и сжал зубы, отчего те даже захрустели. Но после столкновения у Гладиатора захрустели не только зубы, но и кости. К счастью, они не сломались и продолжили держаться. Викорс наносил удар за ударом, не смотря на огромный вес и размеры своего оружия. Его скорость держалась, как и сила, на одном уровне – они одинаково сильно обескураживали. И казалось, что усталость была незнакома этому чудовищу. Когда Индико в очередной раз отступил, Безумный взревел и сквозь его гневный рев мальчик-гладиатор смог расслышать:

- Надоел!

Викорс рванул вперед и, широко раскрыв свою зубастую пасть, рявкнул. Он поднял меч над головой и собрался разрубить Индико пополам. И ровно в этот момент мальчик понял – «Это мой шанс!». Он сжал рукоять меча и ударил Викорса справа, собираясь срубить ему голову. Но тут стало ясно, что Безумным это чудовище прозвали неспроста. Похоже, он ждал этого момента, ведь когда меч Индико полетел в сторону его головы, Безумный попробовал схватить его зубами. Клинок прошел через рот, полностью разрубив ему обе щеки и остановившись у челюсти. Но Викорс только этого и ждал. Он сдавил клинок зубами с такой силой, что металл заскрипел и сломался, а потом одним взмахом отрубил Индико левую руку, избавившись от столь ненавистного щита.

- Что? Теперь нечем защищаться? – смеялся Безумный, захлебываясь кровью. После того, как он выпустил из зубов меч, щеки обвисли и стали обильно кровоточить, но это его не волновало. Этот монстр упивался боем и теми ощущениями, что он испытывал. Даже болью.

Индико затрясся от страха. Он повидал много боев и получил много ранений, но этот бой навечно останется в памяти мальчика-гладиатора. Он заплакал и потянулся оставшейся рукой к щиту. Викорс, увидев это, взял меч Индико с земли и откинул его подальше.

- Блеебжи, - попытался выговорить он слово «лежи», но получались лишь какие-то булькающие и шипящие звуки. Повернувшись теперь к Рейнольдсу, Безумный пару раз клацнул зубами. При этом нижняя часть его щек начала болтаться из стороны в сторону, расплескивая кровь. – Теперь, мы наконец-то с тобой одни.

Страж, бездействовавший все это время, лишь хищно улыбнулся во всю ширину своего лица. Викорс клацнул зубами, повернув голову немного набок, после чего его взгляд изменился. Он стал бездушным и безразличным, совсем как у Рейнольдса. Безумный согнулся и прыгнул, выставив вперед меч, как копье. За долю секунды до столкновения, Страж изменился в лице и, действуя только лишь инстинктивно, увернулся. Опять же, меч прошел в каком-то сантиметре от него. Но Рейнольдс забыл про одну вещь – у Викорс две руки. Пролетев мимо Стража, Безумный ударил противника правой рукой с разворота, попав юноше по голове и свалив его с ног.

- Ра-ха-ха! - смеялся Викорс, когда Рейнольдс начал ползти от него. – Беги, слабак! Беги! Ты – мое мясо! А я – мясник! Я утоплю тебя в твоей крови!

Когда Викорс потянулся к Стражу, он как-то странно дернулся, а потом из его рта обильно потекла кровь. Его глотка стала захлебываться, выплевывая кровь, а потом Безумный стал пытаться развернуться, но у него ничего не вышло. Он захлебнулся своей собственной кровью, а все это потому, что Индико, сумевший где-то достать копье, пробил ему легкое.

- Рейнольдс… мы смогли, - обессиленным голосом проговорил мальчик-гладиатор. Он попробовал подняться после столь удачного броска, но ничего у него не вышло.

- Остались двое! Рейнольдс Линч, ты достоин занять эту должность, но тебе остается только одна проверка: можешь ли ты выполнять приказы или нет?

- Я слушаю, - спокойно сказал Рейнольдс, поднявшись.

- Убей своего напарника.

Страж на секунду задумался, а потом у него потемнело в глазах и появилось сильное головокружение в голове. Он почувствовал, что падает, а вокруг него лишь черная бездна. Опять какое-то странно, непонятное и необъяснимое чувство, которому сопутствовало горение в груди, охватило его душу и тело.

- Я ни за что не убью своего друга, - вдруг пронеслась мысль в голове Рейнольдса ровно в этот момент, когда прозвенел гонг, огласивший окончание боя, и воцарившуюся тишину арены разорвал усиленный мегафоном голос судей:

- Ты прошел проверку и заслужил право стать Вассалом.

Страж радостно улыбнулся, ведь ему не нужно было убивать своего друга, но когда он открыл глаза, то увидел Индико, разрубленного пополам. На секунду Рейнольдс потерялся и не поверил своим глазам, а когда Страж перевел свой взгляд на правую руку, то увидел в ней меч Викорса. И сразу же все его чувства будто взорвались. Они смешались в бушующем урагане и также внезапно застыли, под воздействием неизвестной силы. Его взгляд опять стал холодным и безразличным, как и в первый день после становления Стражем, а на сердце вновь полегчало.

- Поздравляю, – раздался голос в нескольких метрах от него. – Убить своего друга, которому ты доверял жизнь, сможет не каждый. Но ты смог, и теперь тебе позволено стать Вассалом. Я Посланник, который был должен нанять нового Вассала. Но мне было лень искать и проверять слухи. Поэтому я устроил такое представление. Ну, что же… Пойдем за мной.

Рейнольдс бесстрастно кивнул и последовал за незнакомым ему человеком, чьего лица он даже не разглядел. Его провели сначала по одному, а потом и по другому коридору, пока не вывели в огромную комнату. Посреди нее стояла овальная арка, к которой вели сотни странных труб. Стража повели прямо к ней. И при ближайшем рассмотрении выяснилось, что эта арка вела на какую-то дорогу.

- Входи, - сказал Посланик. – Только оставь оружие. Оно тебе больше не потребуется, - указал он на меч Викорса. Рейнольдс спокойно и бездумно кинул фламберг, у которого потух красный камень, на пол, а затем шагнул в портал.

- Ого! Когда я тут был в последний раз, все выглядело намного хуже, - удивился Аваддон, стоило им только выйти из портала. Весь город напоминал Англию викторианской эпохи. Единственное различие в том, что улицы были вычищены до блеска, а все вокруг дополнительно освещали масляные фонари, которыми управляли причудливые механизмы, напоминавшие часы. По улицам в большинстве ходили люди, носившие самую разнообразную одежду: от зимних шуб до летних маек и шелковых рубах. Рейнольдс смотрел на все это зрелище без какого-либо интереса. - Куда пойдем?

- Сначала нам нужно отстать от Посланника, - мысленно сказал Рейнольдс. Страж посмотрел на бумажку, найденную у Кейна, и стоило ему перестать следовать за своим «экскурсоводом», как он затерялся в толпе. В самой записке, по всей видимости, было записано место сбора. Юноша нашел указатель, стоявший посреди улицы, и направился по адресу.

Вот только Рейнольдс не успел сделать и двух шагов. Прежде чем он ушел, его слух различил чей-то отчаянный вопль, а потом и глаза заметили, как с высоты пятого этажа выпало чье-то маленькое тело. Страж сумел разглядеть это существо. Им оказался крупный белый кот. И вдруг средь бела дня на чистом безоблачном голубом небе блеснула бело-золотая молния. Она ударила в землю, подняв тучу пыли, и вызвала оглушительный грохот. Этой молнией оказался высокий седой мужчина, одетый в черную майку без рукавов и оранжевые пляжные шорты. После такого приземления по земле пошла трещина, которая пересекла весь город пополам. А затем раздался грохот раскалывающейся земли, и парящий остров стал разваливаться на две части. Седой мужчина, державший котенка в руках, испуганно вскричал и вцепился руками в раскалывающуюся землю, зажав котенка в зубах.

Рейнольдс перепрыгнул на противоположную сторону города, когда трещина расширилась еще сильнее. Теперь вниз открывался вид на многокилометровую пропасть. Город, как оказалось, парил в воздухе. Когда ширина пропасти почти достигла полутора метра, Страж услышал надорванный стон, после которого по земле разошлись сотни бело-золотых линий. Затем Рейнольдс услышал чей-то болезненный стон, и весь континент еще раз содрогнулся. И тут две половинки огромного города начали сближаться. Когда же местные представители правопорядка подоспели, что бы оказать помощь и попытаться свести неблагоприятные исходы к минимуму, седой мужчина, соединив две половинки континента и смахнув со лба пот, сел на землю.

- Вы виновны в попытке уничтожения Города Западного Ветра, – грозно сказал солдат. -Оправдания?

- Я спас кота! – прокричал Седой. Он протянул котенка солдату и, упав на землю, быстро пополз, как червяк. Все, кто это видел, пребывали в полнейшем шоке и недоразумении. Поэтому никто даже не попытался остановить сумасшедшего.

- Странный парень, - заметил Аваддон. – Не хотел бы я его встретить. Пойдем отсюда. Пока наш проводник нас не нашел.

Рейнольдс согласился и поспешно ушел подальше от этого странного места, направившись по нужному ему адресу.

Все улицы города были сквозными, да и сам город построили, как по линейке - если начать идти в любую из сторон, то можно пройти всю улицу насквозь и достигнуть противоположного края. Рейнольдс так и поступил. Отыскав восемьдесят девятый дом в седьмом квартале, он остановился и огляделся. Табличка с нужным номером висела на старом заброшенном доме, который стоял на самой окраине города – дальше простирались лишь небесный горизонт и пустырь, продуваемый сильнейшим ураганным ветром. Подойдя к дому поближе, Страж увидел металлическую дверь, сливавшуюся со всей стеной дома. Недолго думая, Рейнольдс выбил ее ногой. Дверь слетела с петель и врезалась в стену, сохранив на себе отпечаток стопы Стража. Юноша вошел внутрь, держа кинжал Кейна наготове, но в коридоре было пусто - лишь пыль летала, будучи поднятой выбитой дверью. Рейнольдс осмотрел помещение и нашел старый ржавый люк, который совсем недавно вырвали с петлями. Вниз уходили каменные ступеньки, а из самого подземелья пахло затхлой кровью. Страж пренебрежительно вдохнул эти запахи и стал спускаться вниз. Лестница оказалась очень длинной - по крайней мере, сорок ступенек – и она выходила к одному единственному коридору. Рейнольдс спокойно шел по нему, не обращая внимания на крепчавшие запахи, когда до него дошли неразборчивые голоса. Подобравшись еще ближе, юноша смог разобрать его, ведь говорил только один человек. Но его прокуренный и несколько приглушенный голос странно резонировал - говорящий, видимо, носил шлем.

- Вот идиоты - зря спешили. Я им дал возможность покаяться… и бросить заниматься таким видом деятельности… а они сразу напали. Дебилы, что сказать. Ладно, пока уборщиков жду, отдохну немного...

Голос затих, когда Рейнольдс остановился в метре от распахнутой двери. Страж схватил с земли горсть камней и, кинув их в дверной проем, ворвался в комнату. Он набросился на первого встречного. И если бы юноша бежал с такой скоростью стометровку, она была бы покрыта секунды за три.

Первый, кто встретился Рейнольдсу, оказался мужчина, у которого был прокуренный голос. И он действительно носил шлем.

Последовал взмах, и клинок кинжала Кейна сталкивается со шлемом незнакомца. Вот только оружие лишь выбило искру и отклонилось в сторону, не причинив вреда. Мужчина в латах даже не дрогнул. Он извернулся на невероятной скорости, успев схватить юношу за голову и бросить его об стену. Прочная и толстая стенка была при этом пробита насквозь.

- Еще один что ль? – раскашлялся рыцарь. – Вроде же всех убил!

Рейнольдс потерял сознание и провалился в пустоту. Несколько секунд он чувствовал, что падает, пока не приземлился на кровать в рыбацкой хижине.

- Ну, здравствуй! – приветственно махнул рукой Аваддон.

- Что такое?

- Ты вырубился, и я решил пригласить тебя к себе, что бы скоротать время перед тем, как ты очнешься. Если хочешь, конечно. И ты можешь быть здесь сколько угодно… Удар был сильный, так что я не удивлен, что ты надолго вырубился. Отдыхай!

Рейнольдс откинулся на кровати и погрузился в глубокое забытье. Он не знал, сколько прошло времени, но вскоре его разбудил голос Черного Короля.

- Вставай, красавица, проснись! – пропел тот совершено другим голосом, похожим на прокуренный женский бас.

Рейнольдс заслонил рукой лицо и поднялся с дивана. Он оказался в комнате с белыми обоями, покрытыми красивыми расписными узорами золотого цвета. Осмотревшись, Страж прислушался и услышал, что из-за двери доносились голоса: мужской, выделявшийся своей веселостью и расслабленностью, и спокойный женский.

В попытках разобрать их, юноша поднялся и, опираясь на стену, пошел к двери. Голова болела, а ноги при каждом шаге как-то странно хрустели. Страж уперся в дверь головой, и вдруг она распахнулась. Так что Рейнольдс, ввалившись в комнату, распластался на гладком полу.

- Кто там?! – радостно спросил мужской голос. Юноша поднял голову и увидел мужчину, вешавшего на входную дверь что-то, похожее на шторку. Незнакомец был двухметрового роста, очень крупного атлетического телосложения с мертвенно бледной кожей. Он был широкоплеч, узок в талии и несколько худ, но в лучшую сторону. При этом каждую мышцу, находившуюся в верхней степени напряжения, плотно обтягивала кожа, что придавало ему еще более мощный вид. Так что выглядел он огромным. Странная инородная одежда стоила отдельного внимания: мужчина носил оранжевые пляжные шорты и черную майку без рукавов. Обутый в белые тапки, он не носил никакой другой одежды. Этот человек прошел многие испытания, которые оставили на нем свой след: все тело от ступней и до головы покрывали шрамы, которые выглядели, оплетшие по спирали все тело. Но каким-то странным образом «шипы» «терновника» не «ранили» его кожу. Хоть и выглядело это как-то завораживающе-красиво, тот, кто его оставил, заслуживает того, чтобы называться настоящим чудовищем с больной фантазией и талантом к пыткам. При худых острых и суровых чертах лица, которые делали этого мужчину жутким во время гнева, он должен был быть либо злым, либо серьезным. Однако, при всей грозности своего внешнего вида, вел он себя совершенно иначе – блаженно и непринужденно, располагая к себе всем своим существом блаженной доброжелательностью и веселостью. Мужчина носил длинные прямые седые волосы, которые были аккуратно причесаны, и которые падали ему на грудь, плечи и спину. Его приподнятые брови придавали лицу некую комичность и простоту, свойственную всем добрым и честным людям. Рот с опущенными вниз уголками губ абсолютно-всегда широко улыбался, приветствуя все сущее. Вот только незнакомец был слеп. Правда, он не смотрел в пустоту, как слепые, а наоборот вглядывался во все с интересом, одаривая каждого невероятной теплотой, приправленной радостным дружелюбным блеском.

- Мне кажется, или мы его где-то видели? – заметил Аваддон.

Незнакомец в этот момент подпрыгнул на табуретке, но тут уже мебель не выдержала его веса и начала разваливаться. Седой отклонился в сторону двери, когда её открыли. Удар раздробил несчастному череп и отбросил его в другой конец комнаты. Сидевшая рядом с ним девушка сразу вскочила со стула и зажгла пламя на кончике палочки, приготовившись встретить непрошеного гостя.

- Я вернулся, – недовольно прохрипел вошедший мужчина. – Самаэль, ну ты и урод хитрый! Там не только эти культисты были! Никогда больше с тобой спорить не буду, будь ты проклят!

Это был тот рыцарь, которого Рейнольдс встретил в подвале старого здания, и который чуть его не убил.

- Конечно, был. Как он мог там не быть? – бурчал себе под нос Самаэль, собирая с пола куски черепа, который раздробили наполовину. Каким-то чудом этот человек все еще оставался в живых. – Глупый ты, Морин. Хоть и умный, но говоришь глупые вещи. Да и проклятий я больше словить не смогу…

- Что значит «не сможешь»? Ладно, забудь… А где ты так успел? Это я тебя дверью так? Тебя никто не учил под дверями не стоять?

- Конечно, дверью! Да и учить меня было никому! Вот свидетели! Вот тебе свидетели! Они подтвердят! А под дверью я не стоял – я шторку вешал!

- Вставай, Седой... у тебя же все само регенерирует! - крикнул на него Морин, взяв при этом несколько кусочков черепа с пола и положив их в наплечную сумку. – А что это за парень?

- А?! А! Это новенький.

Морин никак не отреагировал. Лишь несколько секунд посверлил Стража взглядом и безразлично отвернулся.

- Мне он не нравится, - сказал про себя Рейнольдс. Аваддон был полностью с этим согласен. – Извините, а вы кто? – добавил юноша вслух.

Собрав свой череп по частям, Самаэль поднялся и подошел к Рейнольдсу. Он крепко его обнял и расцеловал в обе щеки по нескольку раз, приговаривая при этом: «Ох, дорогой! Ох, родной! Вырос так, что не признал сразу!» – радостно и добродушно приговаривал Седой. «Родной» посмотрел ему в глаза и сильно удивился, увидев, что тот был слеп. - Столько лет, столько зим! Как дедушка Фарингрей? А сестренка Кейла? А братцы? А.… Ну, да… Впрочем, не беда. Не обращай внимания! Я ничего не говорил! Тебе это лишь показалось! Я этого не говорил!

После услышанного Рейнольдс остолбенел. Ведь ему все эти имена показались знакомыми. Даже безразличие не смогло заставить о них забыть, как о чем-то мимолетном и неважном. Страж напрягся, и вдруг у него потемнело в глазах, а голову пронзила боль, за которой последовал бурный поток непонятных видений и воспоминаний, лежавших где-то в глубине сознания. Затем юноша схватился за голову, попытавшись унять боль, но события прошедших и давнишних дней все еще проносились по его сознанию, рвали на части душу, причиняя страшную боль.

- Это все из-за тебя, - раздался в его голове чей-то до боли знакомый голос. - Ты убил нас! Это ты виноват! Мы бы не умерли из-за тебя! Ты предатель! – шептали голоса в голове Рейнольдса. Страж пытался заставить их замолчать, но он знал, как это сделать. Он не смог больше сопротивляться, и дал этому потоку захлестнуть себя. И вдруг юноша оказался посреди черной комнаты. Рейнольдс лежал в позе эмбриона, обхватив руками ноги. Стены этого странного места целиком состояли из его воспоминаний. Они кричали, выли и плакали, заставляя Стража плакать, выть и стонать. Затем появились сотни человеческих силуэтов, похожих на тени. Они били и рвали друг друга на куски, и все они, как один, кричали: «Это ты во всем виноват! Это все из-за тебя!».

Когда Рейнольдс оказался на грани между безумием и апатичным беспамятством, эти крики перекрыл чей-то голос:

- Тебя гложет совесть за все те преступления, что ты совершал против своей воли?.. Но знаешь, оступиться и пасть может каждый – главное потом осознать свои ошибки и исправиться. Ведь еще не каждый сможет раскаяться! А я вижу раскаяние в тебе, мой друг… И ты заслуживаешь прощения... Зови меня Самаэль. Можешь считать меня другом. Ну, я еще на Седого откликаюсь… А это Кибела – она способная волшебница и очень добрая, хотя перед незнакомцами это скрывает. Я ее недавно вытащил из одной передряги… А этот куряка, который тебя чуть не убил - Морин. Он постоянно ворчит, и всегда очень сильно обижается. Добро пожаловать в нашу компанию!

Страж слышал только лишь голос Самаэля, который переполняла какая-то отеческая доброта. Юноша открыл глаза и увидел перед собой его веселое лицо. Тот добродушно улыбнулся и указал на невысокую девушку с каштановыми волосами, которые были недавно коротко пострижены и завязаны в короткий хвостик на затылке. Кибела еле доставала Седому до груди. Она сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и сверлила Стража взглядом голубых глаз. Выглядела девушка недовольной, что придавало ее милому личику очень серьезный вид. Кибела носила белую майку, которая была настолько большой, что доставала ей до колен. Наверно, это Самаэль одолжил ей свою одежду, которая, однако, прекрасно подчеркивала ее фигуру. В руке девушка держала деревянную палочку, украшенную множеством рун и различных драгоценностей.

- Дружище, что это ты? Вставай, дорогой! – сказал Седой, помогая Рейнольдсу подняться. Он при этом потрепал его за правое плечо, как бы проверяя, на месте оно или нет. А убедившись, довольно рассмеялся.

- Спасибо и… Извините… Но я не думаю, что простые друзья будут так радоваться, как вы, - с подозрением заметил Страж, переводя взгляд с Кибелы на него. Юноше постепенно возвращались все утраченные воспоминания, а чувства приходили в норму. Но он все еще ощущал как-то странно-потерянным. Да и все эти незнакомые люди не вызывали у него доверия. Разве что Самаэль. Хотя Рейнольдс почему-то его за человека не считал. – Кто вы мне, чтобы я мог вам доверять? – спросил он после некоторого молчания.

- Можешь считать меня своим… Крестным отцом! Хорошо? – сказал Самаэль, добродушно улыбнувшись. – Батя – это хорошо! Бате можно доверять!

- Он сумасшедший, - сказал Аваддон в голове Стража. – Давай их убьем! Я тебе помогу! За бесплатно, конечно!

- Я тебе запрещаю! – мысленно прикрикнул на него Рейнольдс, заметив, что его ладонь против своей воли сжалась в кулак. Он напрягся и усилием воли вернул себе контроль. - Извините, но я вас не знаю… И вы не похожи на моего отца. Не знаю почему…

Кибелу, с удивлением наблюдавшую за всем этим, вдруг взял за руку Морин.

- Надоело! Пойдем отсюда.

- Поставьте чайник! – крикнул им вслед Самаэль, но ответа не получил. – Я буду любой! Но с сахаром!

Дверь закрылась, и Рейнольдс остался наедине с его названным крестным. Седой сел на табуретку и пристально посмотрел юноше через плечо.

- Значит, так, - тихим заговорщическим тоном начал он. - Сразу введу в курс дела. Ты победил на той арене, и теперь ты должен будешь либо вступить в их ряды, либо умереть. Понял? Но не будем о плохом! Может, ты спросить что-нибудь хочешь или тебе помочь с чем-нибудь? Я вижу, что у тебя из оружия только этот ножик, который ты в первый раз в жизни держишь. У вас же там эти наивные дураки все оружие отбирают. Да тебе, дружочек, просто необходимо хорошее оружие! Сделать я его… могу, но не буду… я обещал завязать… но могу с получением помочь. Обращайся по любому поводу! Я с чем угодно помогу!

- Ну, выбор у меня не велик, так что я согласен вступить в ваши ряды... А насчет оружия… Да, я не особо умею пользоваться ножами… Только на кухне...

Самаэль поднялся со стула и, сделав несколько шагов, впечатался в стену, отчего та даже задрожала. Он медленно сполз на пол и протянул руку к старой дырявой сумке, валявшейся на полу. Порывшись в ней, Седой достал оттуда письмо, кинул его Рейнольдсу, а затем продолжил копаться в сумке, пока не вытащил браслет, в котором помещались десятки циферблатов и с которого свисали веревочки. На каждой из них крепились маленькие часики, показывавшие свое время.

- Сходи к кузнецу по адресу и отдай письмо.

- Что я буду должен?

- Ты будешь должен… Поднять меня и остаться на чашку чая! – махнул с пола руками Самаэль.

После его слов на кухне раздался свист чайника и зазывающий голос Кибелы. Рейнольдс выполнил первую часть долга, а затем пошел выполнять вторую. Он приподнял Самаэля, который должен был при его габаритах весить невесть сколько, но почему-то его вес почти не чувствовался. Он легко поднялся и пошел в сторону кухни, спотыкаясь и сбивая ногами все пороги и косяки.

Рейнольдс вошел в маленькую кухоньку, где орудовала Кибела, успевшая немного привести себя в порядок. Чай пили из фарфоровых чашек, которые она достала из шкафа. Сами напитки сделали из листьев растений, которые росли на подоконнике. Когда чаепитие закончилось, Морин и Кибела собрались и удалились, не попрощавшись.

- Ну, я тебя тут буду ждать через два часа, - сказал Самаэль. Разлив чаек, он шагнул в окно. Рейнольдс рванул, чтобы попробовать его спасти, но в метре от балкона он на секунду задержался.

- Аваддон.

- Да? – раздался грубый голос Черного Короля.

- Не смей этого делать! – прокричал Страж, выглянув в окно и ничего не обнаружив – от Самаэля даже следа не осталось. - Даже не думай о том, что я позволю управлять своим телом!

- Ладно – ладно! НЕ горячись так! Что будем дальше делать… мой Страж? – голос Аваддона звучал как-то более удовлетворенно и весело после того, как Рейнольдс на него разозлился.

- Я не против сражаться за правое дело, если оно таковым будет… да и идти-то больше некуда. Поэтому последуем предложению Самаэля.

Рейнольдс грустно улыбнулся и, кивнув самому себе, вышел в коридор отеля. Как оказалось, комната находилась на двадцать пятом этаже здания. Страж одолел все пролеты и, выйдя на улицу, спросил дорогу у местного представителя закона, сделанного из доспехов, надетых на ураганный порыв ветра. В указанном направлении находилась ремесленная часть города, где красовались своими товарами множество различных лавок, начиная сувенирными и заканчивая простыми сапожными.

Кузнечная лавка, у которой остановился Страж, занимала целых два этажа в одном из самых престижных зданий квартала. В витринах можно было увидеть множество различного оружия от простой алебарды и до ятагана, от странной паровой винтовки, и до пистоля с лезвием меча. Множество манекенов выставляли напоказ наполированную до хрустального блеска броню; блестящие латы различных культурных времен и народов, искушали бедняков и прохожих, но отпугивали их своими ценами.

- Чем могу помочь молодому человеку? – потер руки низкорослый мужчина, стоявший за прилавком. Зеленые глаза были немного подвержены хмелю, а само лицо расплывалось в гостеприимной улыбке. – Вам броню? У вашей, похоже, закончился срок годности…

Рейнольдс взглянул в зеркало и сильно удивился: его одежда вся истрепалась, а местами и вовсе отсутствовала. Он даже не смог вспомнить, когда так успел потрепаться.

- Понятно, теперь, почему на меня люди таращились так, - прошептал юноша себе под нос. Страж протянул конверт хозяину лавки, который его быстро открыл, и стал наблюдать за его менявшимся выражением лица. Пробежав письмо глазами, кузнец вздохнул и прошел за стойку.

- Понятно… Ты, значит, новичок. В этом письме сказано тебя снарядить. Какое оружие и броня тебе нужна?

- Аваддон?

- Броня… Чем прочнее, тем лучше. Оружие? - тут он издал какой-то подозрительно-злобный смешок, - от которого раны не заживают.

Страж повторил все слова Черного Короля и, когда он сказал про оружие, глаза гнома округлились.

- Парень, ты серьезно? – пролепетал он. - У меня даже материала нет нужного! А заказывать дорого! Ты меня разоришь! Может, я тебе другое оружие сделаю?

- Нет. Мне нужно именно это.

Низкорослый мужчина раздосадовано вздохнул и достал из сумки на поясе книгу. Внешне она выглядела очень старой и потрепанной. Ее обматывали металлические цепи, а обложку покрывали разноцветные печати.

- Это записная книжка, которую я… Получил от одного мастера. Если ты так хочешь такое оружие, то сам за ним и иди! И вообще! Если бы у меня этой книжки не было, я бы тебя на смех поднял, но в ней есть самые удивительные материалы, про которые и некоторые кузнецы даже не слышали… Дай найду… Вот. Есть рудник с залежами подобного металла на Восьмом континенте. От него раны, конечно, не перестанут заживать, но залечить их будет сложнее. Рудник выработанный. Но сходи - вдруг найдешь что-нибудь… От центрального города месяц пути - самое малое. На перекладных доедешь до города, а от него сам дойдешь. Я помечу путь на карте. Но, боюсь, ты не справишься. Отказаться еще не поздно. Это же все-таки Восьмой континент…

Рейнольдс улыбнулся и взял у кузнеца карту, собираясь развернуться и уйти, но гном его остановил и приказал следовать за ним. Страж пошел за кузнецом вглубь мастерской.

- Я Бари, гном. Гномом прозвали за низкий рост, но это мутация… - небрежно представился Гном, пока они спускались в подвал. Он остановился перед лакированным шкафом и открыл дверцы. Внутри висел сегментный доспех из странного черного металла. Латные перчатки, напоминавшие когтистую драконью лапу, чувствовались, как вторая кожа, ботинки были просто сапогами, усиленными пластинами из черного металла. Нагрудник состоял из множества наложенных друг на друга кусков, что придавало носителю большую подвижность, при этом незначительно теряя в прочности. – В письме сказано дать тебе броню. Носи на здоровье.

- Рейнольдс, Стр… человек, - представился Страж, влезая в доспех, который будто делался на него. Даже Бари довольно улыбнулся, увидев, как он сидит. – Отличная работа! Большое вам спасибо!

- Носи на здоровье! Он тебе еще не раз жизнь спасет!

Поблагодарив Гнома, Рейнольдс вышел на улицу и, пробираясь через плотный поток прохожих, вернулся в отель, где его дожидался Самаэль. Видимо, Седой вернулся через окно, ведь дверь осталась закрытой с того момента, как Страж ушел.

- Бари сказал, что материалы, из которых ты хочешь меч, есть на Восьмом континенте? – переспросил он у Рейнольдса. - Ну, дружочек, пойдем.

Самаэль поднялся с кровати, и они вышли на центральную площадь, в центре которой стояло куполообразное здание. Внутри было всего два этажа, но на каждом из них установили по нескольку порталов. Ни один из них не светился и не выглядел работающим – некоторые даже травой обросли. В центре первого этажа стоял маленький квадратный заборчик два на два метра. Самаэль открыл калитку, пропустив в нее Рейнольдса, а затем зашел сам. Так он постоял несколько секунд, приложив указательные пальцы к вискам – наверное, собирался с мыслями, а потом резко развернулся к своему спутнику.

- Похоже, это твой первый раз! Как я рад, что он будет со мной!

- Что?! – растерянно воскликнул юноша. Он внезапно почувствовал странную, но неприятную легкость в теле, словно его подняли в воздух. И это совсем не понравилось Рейнольдсу. Поэтому он захотел уйти, но Седой схватил его за руку. После этого воздух задрожал, а края забора залило ярким золотым светом, который привлек внимание почти всех находившихся в здании. По помещению прошел удивленный гул, после чего воздух еще раз дрогнул, хлопнул, и свет полностью поглотил Рейнольдса и Самаэля.

Глава 6

Посреди зловонного болота блеснула яркая вспышка золотого света, из которой появилось два человекоподобных существа – Самаэль и Рейнольдс. Они свалились в двухметровой высоты и, приземлившись, сразу же увязли по пояс в вязкой жидкости этого огромного по своим размерам болота. Повсюду торчали сгнившие деревья, какие-то куски каменных зданий, придававшие еще более угнетающий и устрашающий вид и без того мрачному месту. А воздух, отличавшийся своим неестественным зловонием, и вовсе пытался забиться в легкие.

После приземления и купания в болотище, Страж почувствовал сильное головокружение, а когда он закрыл глаза, его начало тошнить.

- Что это… такое?! – простонал юноша.

- Это из-за того, что ты в первый раз телепортировался. Головокружение, тошнота, а затем невыносимая боль в сердечке. Не волнуйся, это только в первый раз! Дальше будет только хуже! Шучу!.. Наверное…

Стоило ему это сказать, как сердце Рейнольдса пронзила острая боль, от которой его согнуло пополам. Из-за этого юноша хлебнул немного болотной жижи, и его стошнило во второй раз.

- Где мы? – простонал юноша, постепенно возвращаясь в нормальное состояние.

- Мы, дружочек, на месте города, где можно найти материал, подобный тому металлу, из которого ты захотел себе сделать оружие, - ответил Самаэль, нырнув в воду в поисках утерянных тапок. Вскоре он вынырнул, держа их в зубах, и стал высмаркивать забившуюся во все места тину, выражая по этому поводу свое мнение или недовольство: - Мда… Тут что-то не так. Неделю назад здесь был город, а теперь болота, на которых очень сильно пахнет... Фу! Но жить можно… Ну, пошли?

- А, может, вернемся? Я что-то уже не хочу себе такой меч, ради которого придется нырять по болотам. Сможешь нас перенести обратно?

- Неа. Подождать надо… Часов девять. Давай все-таки поищем?

Страж устало вздохнул, но все же согласился. Вот только попытка сделать хоть какое-то движение, лишь привела к тому, что он увяз еще больше. Болото напоминало живой организм, противный и жадный до противного.

Так, прикладывая неимоверные усилия, путники начали преодоление болота, спотыкаясь о подводные камни и траву. Они падали, поднимались, но продолжали настойчиво идти вперед. И вот, спустя несколько метров такого продвижения, Самаэль в очередной десятый раз упал, утонув с головой в грязной жидкости.

- Вот и по жизни мы также идем! Тонем в болоте своем, пока не умрем! – сказал он, когда его вытащил Рейнольдс. Седые волосы Самаэля окрасились в болотные цвета, и их украсили несколько гнилых веточек вместе с большим количеством водорослей. Но он не стал их убирать.

- Соглашусь… Одному сложно идти – вытащить некому… а вот с кем-то как-то проще - есть кому поддержать… правда и они себя немного потопят, - согласился с ним Рейнольдс. – Но так и будем идти по жизни, поддерживая друг друга!

- Ага… Можно еще на крыльях лететь или по воде идти… Жаль, что никто по ней ходить не умеет…

И сразу после сказанного Самаэль ударил себя по лбу, словно он что-то важное вспомнил. Затем, взяв Рейнольдса за руку, он вытянул его из трясины и поднял над поверхностью болота. Страж при этом не провалился, а непонятно каким образом продолжил стоять, будто это была простая земля.

– Встань и иди, будто это твердь земная! – сказал Седой, нахмурив брови.

- Как ты это сделал? - удивленно спросил юноша, стряхивая с себя налипшую грязь и прилипших пиявок.

- Меньше слов - больше дела, - мрачно сказал Седой. Но после некоторого молчания он мотнул головой и весело добавил: – Пойдем, дружок!

Рейнольдс сделал нерешительный шаг, боясь провалиться, но его нога осталась держаться на поверхности зловонной жидкости. Самаэль же продолжил плыть через болото, поэтому Стражу приходилось останавливаться и ждать его время от времени. Но двигались они теперь значительно быстрее.

Такими темпами, путешественники в скором времени дошли до старой избушки, стоявшей над поверхностью болота при помощи прогнивших деревянных свай. Крыша здания провалилась, оконных рам не было вообще, а старая веревочная лестница и вовсе развалилась, когда по ней попробовали подняться.

- На ладан дышит… Потом как-нибудь сделать надо будет, - покачал Самаэль головой. Он исчез в золотой вспышке света и тотчас оказался на пороге дома. Сверху раздались звуки пилы и молотка, вниз полетело несколько досок, а потом оттуда свесилась новая веревочная лестница.

- Поднимайся!

- Зачем мы это делаем? – спросил Рейнольдс, поднявшись. Он чувствовал опасность, исходившую отовсюду все время, что они тут были, но старался не придавать этому значения. – Зачем нам в эту развалюху заходить? Зачем ты вообще со мной пошел? Зачем мы вообще все это делаем?

- Ну, почему бы и нет? Чтобы было интересно и не скучно. Вдруг, кому-то это приснится, и он решит про нас какую-нибудь историю рассказать? - спокойно ответил Самаэль, после чего он подошел к двери в избушку и постучал. Сначала ничего не происходило, а потом откуда-то изнутри раздались чьи-то быстрые шаги.

- Иду-иду! – раздался старческий голос из-за двери. – Сейчас открою. Ох, сто лет гостей не было!

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показалась костлявая старуха с взъерошенными, крашенными, рыжими волосами. Она очень сильно злоупотребляла косметикой, пытаясь вернуть своему лицу прежнюю молодость. Правда, это у нее плохо получалось.

- Самаэль, касатик мой! - кряхтела женщина, дрожа от радости. – Сто лет тебя не видела, мой дорогой!

- Девяносто девять, - поправил ее Самаэль, как ни в чем не бывало. – Опять перекрасилась? Ну, сколько можно?! Тебе уже пора перестать злоупотреблять косметикой, моя дорогая!

- Ой, да не велик срок! – лишь махнула рукой женщин, когда освободилась из его объятий. - Я еще ого-го! А кто этот молодой человек?

Она подошла к Рейнольдсу и начала его обхаживать, принюхиваясь и приглядываясь. Вдруг старуха взяла его за руку, посмотрела ее линии и потянула Стража в избушку.

- Как зовут этого молодого юношу? – спросила она Самаэля. –Какой красивенький… Слушай, Самаэль, неужели это… Невеста уже есть?

- Нет, – холодно ответил юноша. Женщина ему почему-то понравилась, но она все равно вызывала множественные безосновательные подозрения. Да и сердце как-то странно себя чувствовало в ее присутствии. Оно то замирало, то начинало, как бешенное качать кровь, видимо, пытаясь нагнать задержки в работе.

- Странная женщина, - заметил Аваддон. - По-моему, у нее не все дома. Ты так не считаешь?

- Если она нам зла не захочет, я ее не трону.

- Что с ним сделаем? – вдруг спросила старуха в задумчивости. Она постояло несколько секунд, смотря на Седого, а потом добавила хитрым тоном: – А давай мы его… зажарим и съедим?

- Как же она меня достала! Я убью ее! – мысленно прокричал Аваддон. Юноша поначалу решил, что это его мысли и чувства, хотя он и не понял причины для злости на старого человека, но Рейнольдс сразу понял, что это в тот момент его тело ему не принадлежало – это Аваддон навеял эти злые мысли. Страж весь напрягся и подчинил себе свое тело и избавился от влияния Черного Короля. Затем он опустил руку, как вдруг в его груди словно разгорелся пожар, высушивший всю глотку. Из-за этого Рейнольдс начал кашлять и чувствовать тошноту. И тут он понял, что хозяйка может обидеться, если его стошнит в доме. Выпрыгнув на порог, юноша вдохнул противный гнилой воздух, но его так и не стошнило. Рейнольдс проглотил что-то, поднявшееся к горлу, и окинул глазами болото. Увиденная им картина могла бывалого человека сбить с толку – что уж говорить о молодом юноше: из-под поверхности болота вылезали болотные чудища, а деревья, мимо которых они еще совсем недавно могли спокойно пройти, оказались темными духами леса. Вся эта «живность» уже окружила избушку, а под самим зданием ползали ящеры, похожие на огромных длинноруких крокодилов. Откуда они появились – неизвестно.

- Что это за место? - спросил Рейнольдс у Аваддона. – И почему они не напали на нас сразу же после того, как мы появились?

- Опять повылазили… глупые, - сказал Самаэль, стоявший в дверях. Он облокотился на дверной косяк и скрестил на груди руки. Рейнольдс на мгновение почувствовал, что его сердце опять сжалось, когда Самаэль сделал шаг наружу. И тотчас все чудовища обратились в пепел. – Мариса, опять ты тут намусорила, а не убрала! Забыла, что ль о Правилах? Ты тут не одна живешь!

- Ой, прости, дорогой! – вскинулась Мариса, упав через порог. – Прости, забыла я, старая, убраться! Ну, спасибо, что ты уже за меня всю работу сделал!

Рейнольдс стоял и не верил своим глазам. Ему казалось, что это лишь странный сон, который никак не заканчивается, но вдруг в его голове родился вопрос, который мучил Стража с их самой первой встречи:

- Самаэль… кто ты такой?

Седой мужчина добродушно посмотрел на юношу своими слепыми глазами и расплылся в добродушной улыбке.

- Я – И.Д.И.О.Т! – весело воскликнул он, внезапно замолчав на несколько секунд, а потом также внезапно продолжил: - Ну, что ты, друг мой, не обижайся! Она не злая! Просто старая стала, головка чудит! Да и забывается постоянно!

- Ох, молодежъ, - проворчала старуха, усиленно выговаривая «ж». – Давайте, я вас накормлю, а уж потом будете своими важностями заниматься. Ты меня прости, я по старости ляпнула, а ты, небось, поверил… Прости…

Страж сделал нерешительный шаг, и тут Самаэль протянул ему руку. Юноша почувствовал тепло и доброту, исходившую от него, и он впервые за долгое время понял, что все хорошо. Рейнольдс почувствовал, что ему ничего не угрожает, что рядом хорошие и надежные люди, и что он в безопасности, и что у него есть тот человек, которому можно хоть немного доверять.

Рейнольдс пожал крепкую холодную ладонь Самаэля и улыбнулся. Седой улыбнулся в ответ и, легонько ударив Стража по плечу, потащил его обратно к старухе в избушку, где ее хозяйка начала готовить еду на старой сковородке, топить печку и заниматься прочей деятельностью, связанной с гостями. Потом она и вовсе убежала наружу, вернувшись стаканом лесных ягод.

- Ешьте, мои дорогие! Ешьте, родные! Эх, жаль, что у меня детей быть не может… Хоть с вами порадуюсь!

- Спасибо, но нам пора, - сказал Седой, знаком показав, что надо уходить. Одновременно с Рейнольдсом они поднялись и направились к выходу. Юноша, проходя мимо зеркала, мимолетно взглянул на свое отражение и вздрогнул. Его лицо выглядело несколько испуганным и спокойным одновременно. Рот же кривился в безумной усмешке. Страж протер глаза, и его отражение в зеркале вновь изменилось. Теперь Рейнольдс выглядел, как обычно: веселый, но несколько грустный взгляд и добродушная улыбка.

- Большое спасибо, - поблагодарил старуху юноша, поклонившись ей. После некоторого с ней общения Страж понял, что как человек она была очень одинокой, но при этом Мариса излучала доброту и гостеприимство.

- Что ж, тогда пойдемте, - сказала она, польщенная благодарностью. На ее лице цвета болотной мути появился розовый румянец, а в глазах забрезжил давно угасший блеск радости и счастья.

Жительница болотной хижины вышла на порог и указала на лодку, висевшую прямо над болотом. Самаэль и Рейнольдс помогли ее спустить, и старуха сразу же прыгнула на ее нос. Седой вручил весла стражу, а сам сел напротив.

- Куда плывем? – спросила Мариса.

- Ты помнишь, где тут что в городе? Нам к ремесленной.

- Да как не помнить! Куда покажу-туда и плывите. Дорогуша, веди, пожалуйста, туда, но будь предельно осторожен!

Рейнольдс согласно кивнул и, нажав на весла, повел лодку, следуя указаниям этой женщины.

Пока они плыли, вокруг постоянно плескалась живность: от простой лягушки и до змеи, боявшейся приближаться к лодке. Старуха напевала заунывно-чарующую песню, мерно покачивая головой и указывая отломанной от дерева палочкой направление, время от времени опуская ее в болото. Чем дальше они плыли, тем тяжелее становилось дышать, а свет, казалось, и вовсе не доставал до сюда.

- Самаэль, - шепотом обратился Рейнольдс, отряхивая весла от зацепившейся тины. - Каким образом эта женщина смогла выжить на этом чудовищном болоте?

Юноша с минуту сверлил любопытным взглядом Седого, но ответа не получил. Старуха начала петь громче, отчего звук ее голоса начал закладывать уши. Моргнув, Страж оказался в старой рыбацкой хижине. Но на этот раз Аваддона рядом не было.

- Я опять отключился? – удивился Рейнольдс. – Как так?

Однако не прошло и девяти секунд, как воздух вокруг сотрясся, а пространство заполнили трещины, в которых зияла бездна. Затем все вокруг сотряслось, поднялся ураганный ветер, а облака, взявшиеся незнамо-откуда, медленно сворачивались в воронку.

- Открой глаза, друг мой, проснись! – раздался голос Самаэля, исходивший отовсюду. – Рейн, очнись!

Юноша, услышав свое имя в такой доброй и родной форме обращения, всеми силами захотел проснуться. Это и заставило его открыть глаза, глубоко вдохнув. Самаэль, чьи слепые глаза искажал испуг, тряс Рейнольдса за плечи, а увидев, что тот очнулся, пересадил ослабленного и полуживого Стража на свое место. Седой успокоился, взялся за весла и вновь стал таким же жизнерадостным и веселым. Лишь в самом краешке его глаза серебрилась маленькая слеза, которую он поспешно вытер.

- Мариса – Королева Болот. Ее голос может свести с ума и даже убить. Правда, это, скорее всего из-за того, что она петь не умеет… Тебе повезло, что ты лишь уснул… Я-то глухой! Мне все равно! - сказал Самаэль, увидев вопрос в выражении лица юноши. – Ей подчиняются все болота в нашем мире. И она может легко обратить все континенты в огромное болото. Правда, это и ее, наверное, убьет… но она может. Животные, которые тут живут, понимают, что без нее им не выжить, в отличие от людей, которые хотят лишь власти и богатств. К тому же, здесь есть очень много уединенных мест, а старуха страсть как любит петь.

- Самаэль, а кто такие Короли? Это правители каких-то территорий, как я понимаю. Я пару раз слышал, но так и не понял. Что это за люди?

- Ну, во-первых, Короли - это не люди. Во-вторых, они правят самими элементами. А в-третьих, это существа, которые едины с этим элементом. Настолько, что одно не сможет существовать без другого. Если исчезнет одно – исчезнет и другое. И если кто-то убьет Короля, кто-то должен будет занять его место в течение суток.

- А почему?

- Ну, а ты себе представь: убили Короля Вод, никто не занял его места, и пропала вся вода! Нет ее больше! Как тогда жить? Да никак! Место придется занимать. Правда, есть некоторые Короли, которые не так уж сильно нужны. И без них, в принципе, можно обойтись. Но так надо. Ну, и поэтому Мариса и живет на этом болоте – она привязана к ним, поэтому в других местах ее силы не больше, чем у человека. Кстати, дорогуша, а что здесь произошло? Неделю назад тут как бэ город был.

- А, ты про это! – вскинулась Королева Болот. - Не неделю, а сто лет назад… Ну, я подумала: на Шестом Континенте очень много болотистых местностей… А не переехать ли мне туда? Вот я сюда приехала, сняла жилье, а люди местные обвинили меня в привороте и колдовстве, - нехотя сказала Мариса, но под суровым взглядом Самаэля она продолжила. - Они попытались меня сжечь, а я сказала, что приворот это низко… Я их… попросила, чтобы они меня отпустили.

- Попросила?!

- Ладно-ладно! Пригрозила, что я тут все в болото превращу!

- Дальше рассказывать не надо, - Самаэль закрыл ладонью лицо, простонав что-то недовольное, а потом всплеснул руками, уронив весла в воду. Болото тотчас утянуло их на дно.

- Ты дурак! - крикнула на него Мариса, влепив по его седому затылку мощный подзатыльник. – Как мы теперь поплывем?!

- Прости, - виновато опустил свою седую голову Самаэль. – Я прям щас исправлюсь! - Он прыгнул в воду и, пробыв там несколько секунд, выпрыгнул обратно. Его левая нога была оторвана по колено и обильно кровоточила. – Не, ну как тут жить? А?!

- Легко и просто!

- Мне тебе и сказать-то нечего! Ты бы тут порядок навела бы, - усмехнулся Самаэль. – Ладно, я сам виноват, что в воду полез.

- Твоя нога, - заикнулся испуганный Рейнольдс, указав на нее пальцем.

- Ой, да не переживай! – махнул рукой Седой. Он, видимо, не переживал об утраченной конечности. – Конечно, жалко, что у руки больше не будет, но не умереть же из-за того, что руки лишился! И без глаз живут!

Недолго думая, Самаэль начал грести рукой, а когда они проплывали мимо большого дерева, он сорвал ветку и воспользовался ею, как веслом.

- Кстати, Самаэль, - подозрительно начал Рейнольдс, вспомнив слова Марисы, - Мариса сказала, что она приехала на Шестой континент. И мы сейчас у нее. Почему мы не поехали на Восьмой, как сказал Бари? И что вообще с этими номерами? Почему Девятый, Пятый, Восьмой?

- Потому, что так надо. И, да… Каюсь. Просто тут я знаю один хороший местечко! - ответил Седой с каким-то странным акцентом.

- Самаэль, а можно я тебя продам? – вдруг спросила старуха, выйдя из своих мыслей. – Отдам все долги, куплю себе бесценную путевку на драконий континент, забуду про эту дыру и буду жить припеваючи. А ты денек-два в тюрьме посидишь и уйдешь. Как идея? В прошлый раз удачно получилось!

- Нет, спасибо… мне прошлого раза хватило, - возразил тот, видимо, поморщившись от воспоминаний о прошлой афере. Прогнав мысли, он продолжил грести.

Дальше плыли в тишине, пока троица не доплыла до четырех каменных столбов, которые возвышались над поверхностью вязкой поверхности болота.

- Эх, тут когда-то такие ингредиенты можно было найти! - сладко протянула Мариса, вспомнив вкус ягод, похожих на малину с сахаром.

- Ингредиенты? – спросил Рейнольдс.

- Да, их эльф собирал. Он еще и кузнецом был местным, - добавила хозяйка болота.- Странный… Все время в какой-то серебристой шапочке ходил, но мастер самый настоящий. Заточив ложку, мог разрезать камень. А какой суп готовил!

- Поможешь? - обратился Самаэль к Королеве Болот.

- Конечно!

Мариса вытянула руку, и болото, окружавшее руины, начало расступаться, пока не обнажило всю землю. Теперь лодка находилась на самом краю тридцати метрового обрыва. Внизу виднелись четыре десятиметровые колонны, формировавшие идеальный куб.

- Понеслась! – крикнул Самаэль. Он столкнул Стража в пропасть, а затем прыгнул следом. Рейнольдс пролетел несколько секунд и, успев перевернуться, приземлился, покатившись кубарем. Хорошо, что мягкая земля, покрытая плотным слоем мха, сильно смягчила падение. Спустя секунду приземлился и Самаэль. Прямо в яму с мягким мхом. Он кряхтел и причитал, пока Страж не подбежал поближе и не помог ему выбраться. Седой предложил осмотреться. Они разошлись и начали искать что-нибудь, похожее на вход. Вот только потом Рейнольдс понял, что осматривает все в одиночку, ведь его товарищ был слепым и сейчас валялся по мягкому мху.

- Нашли что-нибудь? – крикнула с обрыва Мариса. Ответ был отрицательным, но поиски не прекратились и продлились еще полчаса.

- Я дверь нашел! – вдруг крикнул Самаэль.

Юноша подошел к нему и заметил, что под колонной, рядом с которой стоял его товарищ, виднелся стальной люк.

- Помоги, - попросил Седой. Так, собравшись, они вместе опрокинули колонну. Она чем-то напоминала часть от Парфенона. При падении каменное изваяние раскололось на множество осколков. – А теперь отойди.

Рейнольдс отошел, после чего его спутник схватился за ручку и оглушительным лязгом вырвал кусок металла из земли.

- Вот это поворот! – рассмеялся Самаэль, увидев, что под слоем камня была лишь земля. Он прыгнул и, сделав сальто, воткнулся своей единственной ногой в толщу земли. – В моей жизни случались обломы, но не прям, что бы, ну прям… во-от такие! Мариса, тут рудник завалило! Мы тебя догоним! Можешь отправляться! Ладно, друже, вытаскивай меня.

Страж взял его за руку и начал тянуть, но безуспешно. Земля плотно обхватила ногу Самаэля и не желала отпускать.

- Отлично, я еще тут и застрял!

- А зачем ты лез? – гневно крикнул Рейнольдс.

- Что вы там так долго? – опять крикнула Мариса. – Я отбываю - догоняйте, а то кушать охота! Закончите – приходите!

Когда старуха покинула их, все болото начало шуметь, пузыриться и гудеть. Из него начали вылезать те «крокодилы», которых Рейнольдс видел у избушки. Рептилии, покрытые чешуей болотного цвета, медленно окружали их со всех сторон. Вместе с ними пришло странное чувство тревоги и тесноты в груди.

– Нам очень повезло! Это самые слабые существа на этом континенте! Ну, если не считать того, что они тебя с одного удара могут пополам разрубить, если попадут, конечно! - весело сказал Самаэль. – Лови! Я нашел его тут!

Он кинул юноше меч огромных размеров. При своих размерах внешне оружие выглядело элегантным, и непохожим ни на одну человеческую работу. Мастера, сделавшего это оружие, можно спокойно назвать настоящим профессионалом своей работы. Изогнутый клинок блестел и отражал на себе все, как зеркало.

- А ты не можешь их, как тогда у Марисы сжечь?!

- Неа! Тогда мы сами можем сгореть!

Рейнольдс схватился за голову и негодующе взвыл. Но потом он встал в стойку и в два прыжка оказался рядом с чудовищами, которые собрались наброситься на его товарища. Но из-за того, что Страж не хотел их убивать, он не наносил ударов режущей частью. Вот только удары плашмя не причинял никакого вреда.

- Он даже не сдвинулся! – крикнул Рейнольдс, замахиваясь для второго удара, который он так и не успел завершить. Ящер ответил сразу же, оставив на груди юноши глубокою горизонтальную рану в придачу к переломанным ребрам. К счастью, броня, подаренная Бари, сильно ослабила удар и не дала когтям чудовища достать до органов. Но боль осталась болью – она все также сильно ударяла в голову и мутила сознание.

Рейнольдс сжал зубы, но не издал ни звука. Его рана жутко щипала и ныла от боли, но его невероятная сила воли позволила ему остаться в сознании. Но потом на какое-то мгновение у Стража потемнело в глазах, а потом он очнулся немного в другом месте, покрытый с ног до головы кровью. Рядом лежал ящер с распоротым брюхом, а тело странно онемело, словно его в холодную воду окунули. Видимо, Рейнольдс на некоторое время поддался постоянным попыткам Аваддона захватить контроль над телом и, поднырнув под незащищенное брюхо чудовища, распорол его мягкие ткани. Когда же юношу с ног до головы обрызгало кровью, он понял, что произошло. Страж выпрямился и засмотрелся на свои окровавленные руки, забывшись на мгновение и ослабив бдительность. Это стоило ему дорогого - Рейнольдс получил еще один удар, который сбил его с ног и чуть не оторвал правую руку. К счастью, он ее не лишился. Только вот переломы вдобавок к вывихнутому плечу обеспечило.

Окруженный врагами, юноша начал кашлять и сплевывать черную жидкость, а его кожа побледнела, как у мертвеца. Он медленно терял сознание и погружался в беспамятство. И вдруг Рейнольдс оказался в белой комнате без стен. Он лежал и ничего не понимал, а вокруг него бесновались чьи-то неразборчивые силуэты, неистово кричавшие. Вот только теперь их слова звучали по-другому: «Умри! Умри! Мы все из-за тебя умерли! Умри! Умри, как и мы!».

- Нет… я не умру… - прошептал Рейнольдс.

После этого все силуэты вспыхнули и исчезли, оставив юношу в полнейшем одиночестве. Его тело все сильнее и сильнее погружалось в леденящий холод, а сознание охватывало беспамятство.

- А НУ СТОЯТЬ! – вдруг раздался громогласный крик Аваддона. Черный Король появился незнамо-откуда, заполонив своим дымом все вокруг и принеся с собой удушливые запахи дыма и гари. - КОГДА Я ЗАХОЧУ, ТОГДА И СДОХНЕШЬ!

После этого Черный Король поднял своего Стража и на некоторое время задержал свой взгляд на нем, как бы приходя в себя. Затем он закашлялся, выдохнув облако черного пепла, и продолжил, но теперь более спокойно:

- Знаешь, а ты достоин стать Стражем! Да!.. Да будет так! И вот тебе первый дар, Страж! – довольно проговорил Аваддон, вручив рукоять меча Рейнольдсу и сжав его кулак. - Имя ему Погибель! Это оружие – воплощение твоей души и моей силы! Носи его с гордостью и трепетом! Ибо вся твоя сила заключена в нем!

- Я не могу, - слабо сказал юноша, отстраняя рукоять. Черный Король изумленно посмотрел на своего Стража, как бы спрашивая «Почему?». – Я не могу причинить им… вред…

- Слушай, ты уже надоел! Убиваешь не ты, а меч! Это - во-первых! Во – вторых это – чудовища, уроды! Они – ошибки, результаты неосторожного использования Силы! ТЫ окажешь им услугу, если избавишься от них! А в третьих ты уже умер один раз! Хочешь второй?! Запомни! Ты - не человек! Тебе уже не надо думать о том, причинишь ли ты людям боль или нет! – прокричал Аваддон. Он зарычал и уставился на Рейнольдса, который виновато отвел взгляд и вздохнул, уронив из глаз еле заметную слезу.

- Я не могу… Потому что они все еще живы.

– Е-ек-макорек, твою мать! – взревел Черный Король, схватив своего носителя за голову. - Если ты хочешь сдохнуть – пожалуйста! Но без меня! Отойди! Теперь я за рулем!

- Чего?! – вскричал Страж. У него закружилась голова, а в глазах потемнело. При этом в нос ему болезненно ударили запахи гари и дыма. – Я не хочу… драться, – проговорил Рейнольдс, слабея с каждой секундой.

Весь этот разговор занял не больше доли секунды, а когда Аваддон взял тело своего Стража под контроль, последний, лежавший на земле в окружении чудовищ, пришел в движение. Его кровь вновь почернела, а вены вздулись и чуть не лопнули от напряжения. Рейнольдс закашлялся и как-то неестественно поднялся, словно его за ниточки потянули. Черная жидкость, вытекавшая вместо крови из ран, остановила свое движение, а сломанная рука и вывихнутое плечо начали быстро вправляться. При этом его тело обильно выделяло дым. Когда же все раны исцелились, Рейнольдс совершил оборот и набросился на монстров, окруживших его. Но как-то странно-непонятно проходили его атаки. Он чаще бил мимо, уводя меч в сторону за несколько секунд до столкновения, или вообще останавливая Погибель, но все-таки не всегда он промахивался. И если он попадал, рептилии не могли никак защититься – их просто давило. И вот те существа, которых убил Рейнольдс, заставили прочих монстров временно отступить. Они почувствовали опасность, исходившую от этого человека, и только тогда Страж смог успокоиться и посмотреть на то, что держала его рука. И сразу же его лицо расплылось в безумно-кровожадной улыбке, когда он увидел, подарок Аваддона: это был двухметровый двуручный меч из черного металла, значительно превосходивший своего владельца размерами - если бы Рейнольдс воткнул оружие вертикально в землю, длинная рукоять, обмотанная серыми бинтами, оказалась бы прямо над его головой. Отсутствие гарды у этой громадины компенсировалось тем, что эфес был немного утоплен в лезвие клинка, как раз и образовывая подобие гарды, цельной с самим клинком. Само оружие шириной в две ладони с несколько угловатым острием имело самый обычный вид и ничем больше не выделялось. Абсолютно все лезвие было невероятно острым, способным спокойно резать сталь и даже более прочные металлы. Оно скорее предназначалось для нанесения рубяще-режущих, чем колющих ударов. Его также можно использовать и для защиты - ширина лезвия в придачу к невероятной прочности это позволяла.

- Да остановись ты! – прокричал Рейнольдс, когда Аваддон собрался добить новоприбывшего ящера. Он остановил движение своей руки, но тяжелый меч перевесил и все равно обрушился на чудовище, раздавив его своим весом.

- Проклятый пацифист! Попробуй меня остановить! – рассмеялся Аваддон, убив очередного ящера. – Давай! Останови меня! Заставь свое тело слушаться, а меня подчиниться! Покажи, кто тут батя!

- Хватит! – разгневанно прокричал Страж. Черная жидкость, что текла в его теле, вдруг вспыхнула и воспламенилась, как если бы подожгли нефть. Вот только из-за того, что она была и на поверхности тела, вместе с ней возгорелись болотные испарения и торф.

Последовал взрыв, а потом и всю яму окутало пламя. Оно ревело и бушевало, сжигая все живое, обращая в пепел даже кости. Когда же выгорело все, что только могло выгореть, пламя быстро затихло. Теперь посреди пепелища остался стоять лишь Страж. Каким-то чудом жар не превратил его тело в пепел, а лишь сжег слой эпидермиса. Правда, пахло теперь от него не очень приятно – сожженным мясом. Но главное то, что Рейнольдс остался жив.

Юноша стоял, запрокинув голову к небу, раскинув руки в стороны и выпятив грудь. Он тяжело дышал, а изо рта, ушей и носа текла черная жидкость, заместившая кровь. Это продолжалось не слишком долго – до тех пор, пока Стража не сотрясла судорога, прошедшая по всему телу. После этого он начал безумно смеяться. Сначала тихо, а потом все громче и громче. До тех пор, пока по всему болоту не стал раздаваться его дикий нечеловеческий смех. Животные дрогнули и замерли в ужасе перед тем, что они почувствовали в душе этого существа. Им парализовало каждую мышцу, нерв, и даже мозг.

Рейнольдс выгнулся в обратную сторону и обессиленно повис на Погибели. Он поднес обожженную руку, на которой местами даже показались кости, к лицу и засмеялся. И вдруг безжизненные участки на его коже начали сползать, уступая место новым. Тело Стража покрыла черная жидкость, а затем она изменилась в цвете, став похожей на кожу. И это выглядело настолько правдоподобно и натурально, что если бы никто раньше его не видел в таком состоянии и не видел бы всех этих метаморфоз, он ни за что не смог бы понять, что Рейнольдс когда-то лишился кожи. Он исцелялся, сводя на нет все ожоги и не оставляя следов. Когда же все раны исцелились, юноша пошатнулся и вновь простонал, но теперь от слабости. Наверное, восстановление таких ранений требовало огромных затрат сил.

- Я смог! - облегченно выдохнул Рейнольдс. – Я смог! Подчинить Аваддона…

Страж стоял, наслаждаясь победой, и уснул, облокотившись на меч. При этом он продолжил стоять еще некоторое время, как вдруг по его спине прошла судорога.

- Еще нет! – сказал устами своего Стража Аваддон, а затем добавил, но уже шепотом: - Ты, конечно, молодец, что смог хоть какое-то мне сопротивления оказать! Мало кто вообще может хотя бы с десятой попытки мой контроль преодолеть… Обычно неподготовленные даже в сознание не могут прийти после того, как я над ними контроль возьму, а ты аж заставил меня подчиняться… Вот это у тебя сила воли! Правда, ты все еще слаб и неопытен. Даже Сердце не знаешь, как использовать… Но это дело ножевое!

Теперь при каждом вдохе и выдохе Рейнольдс рычал, а из краев его губ опять потекла черная жидкость. Страж немного качнулся и нанес удар наотмашь. Ударная волна переломала кости попавшему под нее животному и расколола землю. Затем Страж резко развернулся и рванул к чудовищу, подобравшемуся слишком близко к Самаэлю, который вообще непонятно как остался цел.

Как только Рейнольдс убил особо наглую тварь, он начал метаться по всей яме, добивая остальных чудовищ. Вскоре все существа поняли, что добыча слишком сильна, и быстро оставили ее в покое.

- Отлично, друг мой! – радостно крикнул Самаэль. У него обгорела правая рука, превратившись в черный кусок угля, и немного запачкались волосы – их обсыпало углем и пеплом. – Так держать! Ай…

- Давай, убьем его? – сказал Аваддон устами Рейнольдса. Страж зарычал, и все его тело начало дымиться. А затем он медленно направился к своему застрявшему в земле товарищу. – Конечно, убьем!

- Дружище, можешь помочь мне выбраться? – спокойно сказал Седой, одарив юношу прелестной дружественной улыбкой, когда тот уже начал заносить над ним меч. – Ты же добрый.

Как только Рейнольдс опустил свой меч, его правая рука как-то странно дернулась, и Погибель пролетела в нескольких сантиметрах от головы Самаэля. Меч даже не успел коснуться земли – лишь пепел посыпался на землю.

- Невозможно! – выкрикнул Аваддон, буквально вылетев из тела своего Стража черным духом, обратившимся пеплом. После этого юноша простонал от невыносимой боли и вытер кровь, брызнувшую из носа. Забыв про кровотечение, Рейнольдс взял Самаэля за руку и потянул. И вот на этот раз все получилось.

- Елки-палки, - сказал Седой, потирая ногу. – Я, кажется, ее растянул... Погоди, а что это с тобой? Глянь на руки!

Юноша посмотрел на свои руки, почерневшие от того, что их покрывала черная жидкость. Рейнольдс видел, как по ним пульсировала черная жидкость, перемешанная с его кровью, а затем он резко опустил руки, испугавшись самого себя.

- Дружочек, гля, на кого ты стал похож! - Самаэль достал зеркало и протянул его юноше. Откуда он его достал – неизвестно.

Увидев свое отражение, Рейнольдс не узнал себя. Его кожа побелела, как у мертвеца, по всему телу расползлись черные вены, а налившиеся черной жидкостью глаза ярко светились.

- Что со мной произошло?! – крикнул сквозь слезы юноша, упав на колени и схватившись руками за голову. Он затрясся в мимолетной судороге и попробовал выпрямиться.

- Тихо, родной, тихо... Успокойся. Все будет хорошо, - прошептал Самаэль, приобняв юношу за плечи. Он похлопал его по правому плечу, а затем еще раз дал Стражу зеркало.

На этот раз, увидев свое отражение, Рейнольдс вскочил и заключил Седого в крепких «хрустящих» объятиях, ведь он вернул себе свой прежний облик. Правда из-за того, что кожа не полностью восстановилась, Страж причинил себе сильную боль, от которой у него потемнело в глазах. Да и слабость после боя дала о себе знать.

- Сиди тут, а я попробую еще поискать, - сказал Самаэль, высвобождаясь из объятий и усаживая Рейнольдса на землю. - Вдруг там что-нибудь будет.

После этого он пополз к яме и начал ее разрывать. И вот, спустя десять минут углублений раздался гулкий звук удара, и из ямы вылетело его обмякшее тело.

- Кто пришел в мои владения?! – раздался крикливый мужской голос. На поверхность выползла лысая бледная тварь. Она оказалась странным пещерным существом с бледно-белой кожей. Оно почти полностью ослепло, но вместо этого у него имелись длинные уши, позволявшие ориентироваться на слух. Существо почти не носило одежды. В руках оно держало меч, очень похожий на найденный Самаэлем. А на поясе у него висела пустая сумка для инструментов. – Кто посмел нарушить мой покой?! Вы пришли за моими книгами?! Я, кузнец из Найроби! И я не-не дам кому попало свои сокровища!

- Страж, - сказал Аваддон. Он ненадолго замолчал, а потом вновь заговорил: – Я не хотел тебе сейчас об этом говорить, но у те… меня есть кое-какая способность… Но она энергозатратная. Очень. Я не уверен, что в твоем состоянии у получится воспользоваться твоей… то есть моей способностью… а если и получится… потом нам будет очень плохо. Но эффект стоит того!

- А он не пострадает? – мысленно спросил Рейнольдс, и в ответ услышал утвердительное рычание. – А кто ты? - Спросил он, обращаясь теперь к бледной твари.

- Я… Я! Я мастер-кузнец, соперничавший со Свеном! Я бы доказал, но у меня украли мою… Книгу-у! – сказав это, бледнокожий мужчина схватился за голову и начал выть. – Я записал в нее все, чтобы не забыть, а потом ее кто-то укра-а-л!

- Я не знаю, кто такой Свен, но давай попробуем? Может, действительно что-нибудь годное будет, - предложил удивленный Аваддон. – Не волнуйся, не умрешь.

- Давай попробуем… но без фокусов! - согласился Рейнольдс. Как только он это сказал, его тело бросило в жар, а органы, казалось, начали разрываться.

- Нужен физический контакт! Неважно какой! – протараторил Аваддон. – Схвати его за голову!

Страж сделал рывок, преодолев расстояние, разделявшее его с кузнецом из Найроби, в долю секунды и попробовал схватить его за голову. К несчастью, то ли его рука дернулась, то ли еще что, но вместо того, чтобы схватить кузнеца, Рейнольдс пробил ему грудь, достав до сердца. Стража от такого словно кипятком окатили, а потом сунули в ледяную воду. Он отдернул руку, и тело пещерного жителя обратилось пеплом. Страж вскричал и попятился, стряхнув с руки кровь, которая быстро впиталась, и пепел.

- Что это было?! Я… Я не хотел! - дрожащим от испуга голосом выпалил юноша. – Аваддон! Да как ты мог!

Рейнольдс хотел сказать что-то еще, но не успел - способность Аваддона, похоже, сработала. Он это понял по возникшим ощущениям - казалось, что его ударили по голове чем-то тяжелым, сногсшибательным и резонирующим, из-за чего Страж упал без сил. Ему казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди и разорвется. Но вскоре боль утихла, а на смену ей пришло нечто другое – чьи-то воспоминания проносились через сознание потоком картин, видений и каких-то чертежей и рисунков. Рейнольдс чувствовал себя так, словно все это выжигали каленым железом в его памяти. Он закрыл глаза и оказался в рыбацкой хижине ровно в тот момент, когда интерьер в ней исказился и начал меняться: вся хижины поблекла и превратилась в бесконечные ряды книжных полок без каких-либо различий или указателей направления.

- Что это было?! Почему… я попал ему в грудь? Я же четко прицелился и почти схватил его за голову! Мы же договорились, что без фокусов! – прокричал Рейнольдс. – И что здесь происходит?!

- Да я и не соглашался тогда с тобой! Но это моя вина… Убил я… Твоими руками... А это… Ну, мы скрепили наш контракт кровью и стали более… подходящими… Твое тело подпривыкло к перегрузкам... Понятненько?

Рейнольдс растерянно кивнул и в следующее мгновение очнулся на мягком и мокром мхе, который приятно холодил тело. Юноша сразу захотелось в нем уснуть или хотя бы полежать чуть подольше, чем можно. Он не знал, сколько времени прошло – его вырвал из прострации голос Самаэля:

- Нашел! – раздался откуда-то из-под земли его радостный голос. Седой выполз из ямы с ящиком блестящих зеленых слитков и с грохотом уронил его на землю. - Вот мы их и нашли, - сказал он, подняв над головой контейнер. Когда Самаэль успел туда заползти во второй раз, Рейнольдс так и не смог понять. – Давай пойдем с Марисой попрощаемся и вернемся?

К этому моменту, Страж смог частично восстановиться. По крайней мере, ему хватило сил, чтобы вместе с Самаэлем свалить одну из колонн на край обрыва и подняться к лодке. Так, сев в лодку, они без происшествий добрались до избушки Королевы Болот и, попрощавшись, вернулись к тому месту, из которого пришли.

- До встречи, молодежь! – крикнула она им вдогонку. – Буду ждать!

Самаэль махнул ей пару раз рукой, а потом посмотрел на облака и шепотом произнес:

- Возвращаемся…

Мягкий и нежный золотистый свет сначала окутал Рейнольдса, а потом и Самаэля, после чего он полностью поглотил их обоих.

Глава 7

Бари уже хотел закрывать свою лавку, когда на рассвете к нему вошел Рейнольдс. Выглядел он несколько потрепанным – из одежды остались только штаны да поножи, да и те были почти полностью сломаны, зарубцевавшиеся раны покрывали почти все тело, а запах – концентрированная смесь пота, крови и органов, следовавший за Стражем, мог вызвать рвотный позыв даже у самых стойких людей. Юноша устал и рассеянно блуждал взглядом своих странных глаз разных цветов, чью неестественность и необычность гном заметил только сейчас.

Рейнольдс сделал несколько шагов вперед, протянув гному два темно-зеленых блестящих слитка, а затем кинул к его ногам целый ящик, полный таких же зеленых слитков металла. Они флюоресцировали и издавали еле-слышимое электрическое гудение, а когда гном взял их в руки, они засветились еще ярче.

- Да как такое вообще возможно?! Неужели ты его все-таки достал?! Да так быстро?! – удивился Бари, когда ему удалось отвести взгляд от принесенных Рейнольдсом слитков металла. – Новичок, а такой сильный!

Страж постоял несколько секунд и упал без сил прямо на пол. Бари перепугался и убежал в лавку за нашатырем.

- Это благодарность. За… наводку, - сказал Рейнольдс, успевший прийти в сознание еще до того, как гном предпринял хоть какие-то действия. – И мне вот интересно… Можно мне попробовать что-нибудь сделать в вашей мастерской?

- Ну, я не возражаю, только не сломай ничего, - довольно сказал гном-кузнец, согласно кивая головой. А потом он понял, что сказал юноша. - Погоди, ты собрался сам сделать оружие?! Тебе металл-то не жалко?!

Рейнольдс загадочно улыбнулся, поэтому у гнома не осталось никакого другого выбора, кроме как повести юношу в свою мастерскую. Теперь глаза Стража, которые раньше смотрели на все с почти полным непониманием, теперь жадно впивались в доспехи и оружие. И хоть голова болела из-за наплывавших знаний, отнятых у эльфа-кузнеца, Страж понимал всю суть этих вещей. Когда же он взял инструменты, руки сами начали работу. Бари лишь тяжело вздохнул и предоставил юношу самому себе, не желая даже вмешиваться.

И вот работа, начатая поздним вечером, была окончена лишь утром. Рейнольдс выковал длинный меч, лезвие которого он сделал односторонним. Оно было изогнутым с несколькими зазубринами на конце.

- Ничего! Все отлично! – сказал Аваддон. – Этот кузнец из Найроби настоящий мастер своего дела!

Меч вышел с лезвием бело-зеленого оттенка, и оно было одним целым с длинной элегантной рукоятью, которая соединялась с Z-образной гардой, защищая пальцы. Рукоять полностью состояла из металла, поэтому Страж обмотал ее специальной материей, позволявшей крепче держать сделанное оружие.

- Мастерская работа, честно скажу, - похвалил работу гном. – Ты мне вот скажи: раньше никогда не ковал?

Рейнольдс улыбнулся еще загадочнее и, попрощавшись, вернулся в отель. Там его уже ждали Самаэль и Морин. Первый уже успел заснуть, и даже кровоточившие раны его не беспокоили, а второй поправлял перчатки. Он оглядел Стража с ног до головы и увидел завернутый в ткань меч.

- Бари сделал его для тебя? Мне он рассказал, куда вы за ним ходили, – холодно сказал Морин. Рейнольдс сдержал усмешку и лишь улыбнулся. Мужчина в латах взял меч и, взмахнув им пару раз, осмотрел лезвие. – Удивительно! Этот гном превзошел себя! От этого оружия точно раны не заживают?

- Не знаю – не проверял, - ответил ему Рейнольдс. – Но я как-нибудь проверю.

Морин еще пару раз взмахнул мечом, а затем отрубил руку сидящему на диване Самаэлю. Из раны даже кровь не брызнула. Страж шарахнулся к стенке и приготовился защищаться.

- Ну, вот и проверили! - сказал Морин. – Ничего же плохого не произошло!

- Чувак, серьезно?! Ты из меня инвалида хочешь сделать?! – недовольно спросил проснувшийся Самаэль.

- Вы с ума сошли?! – крикнул перепуганный Рейнольдс.

- Не кричите! Голова болит! - недовольно сказал Седой. Юноша посмотрел него и сильно удивился - Самаэль был цел и невредим. Все раны, даже те, которые он получил давно, бесследно исчезли. Не было даже шрамов, не считая тех, что с самого начала покрывали его тело в форме узора терновника. - Не волнуйтесь. Это нормально, что на меня такое оружие не работает, - сказал он, когда в коридоре раздались быстрые и тяжелые шаги, остановившиеся у двери в их комнату. Раздался стук, и на пороге появился запыхавшийся Бари.

- Морин… Тут… проблема, - задыхаясь от долгого и быстрого бега, просипел гном. – Этот… парень… Меч из… Души…

Морин стоял, пытаясь понять сказанное, а потом внезапно бросил меч в сторону, отчего тот воткнулся в стену по рукоять.

- Ты что мне принес?! Ни один Серебряный Рыцарь не держал подобного оружия! – разгневанно прокричал он, схватив Бари за воротник и утащив его в коридор. Самаэль побежал за ними, и через пару минут троица вернулась.

- Так… ты у нас теперь никуда не годишься, - в задумчивости сказал Морин. - Будешь Бари помогать, а потом как-нибудь разберемся… С-сука! Теперь руку отнимать, - прошептал он, уходя.

Рейнольдс ничего не понимал, но и не стал отказываться от работы, ведь желание воевать у него отсутствовало, а Аваддон, который в связи с последними событиями приутих, не выражал недовольств. Он был доволен своим Стражем, и вел себя теперь, как послушная собачка. Самаэль, пробыв в городе еще пару дней, ушел по своим делам, предоставив Рейнольдсу в полное владение оставленную жилплощадь. По утрам Страж выходил на работу, помогал Бари, да и сам осваивался с отнятыми… то есть полученными знаниями от кузнеца из Найроби, которые находились в полном распоряжении Авадона. Вполне хорошая и радостная жизнь ожидала этого юношу в ближайшие несколько лет, но его продолжало беспокоить то, как себя вел Морин, когда тот узнал, что за меч он держал.

Рейнольдс не мог спать, и хоть он больше не слышал голосов, выкрикивавших обвинения и пожелания скорой смерти, ему снились кошмары, которые постоянно его мучали. Каждый раз они выглядели по-разному, но одинаково сильно пугали. Все это очень сильно изматывало Стража, пытавшегося забыть о своих прегрешениях. Просыпаясь ранним утром, юноша подолгу пытался понять причину всего этого, но, не найдя ответа, вынуждал себя подниматься и идти работать.

И вот однажды через несколько дней после отъезда Самаэля к Рейнольдсу в лавку пришел Морин. Выглядел он, как и всегда мрачно, но на этот раз его настроение было еще хуже, чем обычно. Он постоянно ходил и ругался. Сначала облил грязью работу Стража, а потом переключился на работу Бари, раскритиковав его работу. И вот теперь Рейнольдс не выдержал оскорблений, нанесенных прекрасно-сделанной работе гнома.

- Если вам не нравится – можете уйти! Я могу стерпеть, если оскорбляют мою работу, потому, что я не так долго здесь работаю и не имею права на похвалу… но Бари! Бари работает здесь всю жизнь! И у вас нет права ругаться на его работу!

- Давай ему вломим? – предложил Аваддон, но Рейнольдс сразу заставил его замолчать усилием воли. – Ух, зараза…

- Ты мне сейчас напомнил, как ты тогда на меня набросился! – противно рассмеялся Морин. - Даже сейчас почему-то в дрожь бросает…

- Я тогда был не в себе, - грустно сказал Рейнольдс, опустив глаза. – Мне очень стыдно за те поступки… я пытаюсь измениться… и сейчас я ничего из этого не смогу... Но, не надо ругаться на работу! Не вам нас судить!

- Теперь понятно, - загадочно прошептал себе под нос Морин. – Ну, если хочешь, чтобы я перестал ругать ваши работы – докажи, что они достойны! Победи меня саморучно сделанным мечом!

- Хорошо, - спокойно согласился Рейнольдс. – Ждите меня после работы.

Рейнольдс вернулся к работе, и в этот день он вложил всю свою душу в тот меч, что он сделал. Это был длинный гроссмессер с руническим узором, который Страж нанес, пока занимался полировкой меча. Юноша не знал, что значили руны, но оружие почему-то стало весить значительно меньше, когда узор был полностью завершен. Рейнольдс доверял эту работу Аваддону, который получал от этого странное удовольствие.

- Я назову его…хмм… Журавлиное Перо! За легкость и за то, что он мне напоминает его по форме. Ну, только немного уже.

И вот, когда Рейнольдс закончил работать, день почти подошел к концу. Он взял меч и вышел на опустевшие вечерние улицы, которые освещали фонари, где его уже ждал Морин. Страж проследовал за Серебряным рыцарем до пустыря. Вокруг было ни души – лишь ветер завывал, сообщая о своем присутствии.

- Давай, покажи, на что способен! Или ты слабак, который только и может плакать, как тогда в отеле?

Рейнольдса оскорбили слова Серебряного рыцаря, но он знал, что нельзя давать себя провоцировать. Страж сделал шаг вперед и ударил, совершив полный оборот. И в тот момент, когда меч почти коснулся шеи Морина, последний немного наклонил голову в сторону. Воздух дрогнул, и Рейнольдса откинуло на несколько метров в сторону сильнейшим потоком серебряной энергии.

- И это все? Ты меня разочаровал! – прокричал Морин. - Неужели твоя работа также плоха, как и твои навыки? Где твоя гордость рыцаря? Ты позволишь себе упасть в глазах своего противника?!

Страж стиснул зубы и, поднявшись, вновь бросился в атаку. Его сердце застучало быстрее, а в теле забурлили потоки силы. Голова с каждой секундой все больше кружилась, но юноша не обращал на это особого внимания.

- Аваддон. Если ты сейчас попробуешь взять надо мной контроль, я буду сопротивляться, потому, что это мой бой, и я не могу ему уступить! Так что давай мне свою силу!

- Эй, полегче! – испуганно вскричал Аваддон, как если бы Страж был бандитом, подставившим ему к горлу нож. – Я, конечно, не возражаю, но поосторожней!

Морин избегал почти всех ударов Рейнольдса, а те, что он пропускал, не причиняли ощутимого вреда. За все время он даже не сдвинулся. И в какой-то момент Морин понял, что юноша уже сейчас перестал уступать ему в скорости, а количество пропускаемых ударов стало значительно больше. Но было слишком поздно, что-либо предпринимать. Когда Серебряный рыцарь это осознал, он почувствовал то, что называется жаждой убийства. А пока Морин находился в замешательстве, Страж извернулся и разрубил ему шлем пополам, оставив ровный горизонтальный порез. Клинок, сделанный юношей, прошел через прочнейший металл, как раскаленный нож через масло. Затем Рейнольдс сжал левую руку в кулак и ударил своего оппонента по голове. Шлем Морина, который еще хоть как-то сохранял форму, после такого смялся и сломал ему нос, а удар Стража оказался настолько сильным, что его противника не только сбило с ног, но и откинуло на несколько метров. Серебряный рыцарь, конечно, сразу же поднялся, но он смог мельком заметить, дымящуюся руку Рейнольдса, кожа на которой стала мертвенно-бледной. Но эти изменения почти сразу же бесследно исчезли.

- Я не рыцарь! – надорвано прохрипел Страж, как если бы он сейчас изо всех сил поднимал неподъемную тяжесть. Юноша закашлялся, после чего его стошнило черной жидкостью. – Я…

Но Морин так и не смог услышать окончания фразы. Рейнольдс повторно закашлялся и, развернувшись, ушел прочь, дрожа от перенапряжения. Серебряный Рыцарь провожал юношу взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом.

И с того дня Рейнольдс не услышал ни одного оскорбления от Морина.

После этого случая прошло еще несколько дней, пока в один день кошмары не истощили Рейнольдса настолько, что он проспал и опоздал на работу. Увидев время на часах, Страж собрался настолько быстро, насколько это было вообще для него возможно, и выбежал на лестничную площадку. Поняв, что спускаться по лестнице будет слишком долго, юноша прыгнул между перил. Двадцать пять этажей пролетели в считанные секунды, а коробки, брошенные в самом низу ленивым уборщиком, смягчили падение… Кое-как.

Так, сильно прихрамывая, Рейнольдс выбежал на улицу и добрался до лавки за несколько минут. Внутри он не встретил Бари, и сразу же стал переодеваться. Надев рабочую одежду, юноша вбежал в мастерскую, когда у прилавка прозвенел звонок. Страж вышел и увидел старого сгорбленного старика, одетого в красивую нарядную одежду могильных цветов. В руках он держал сломанную косу.

- Здраааавствуйте, - медленно сказал Рейнольдс, собираясь сказать заученную для клиентов фразу, но клиент его перебил:

- Помогите косу починить, а то нечем работать, - голос клиента дрожал и кряхтел, как у старика, у которого пересохло горло.

- Хорошо, - весело сказал Рейнольдс. Он убрался в кузнице и взял орудие труда клиента. Лезвие выглядело старым и затупившимся. Страж заточил его, приделал новую рукоять и, будучи довольным проделанной работой, вернул инструмент владельцу. Старик осмотрел отремонтированную косу и ударил ею о пол. И вдруг свет померк, и воцарилась гробовая тишина.

- Это была твоя последняя работа, кузнец! Ты создал запретное оружие, и за это ты умрешь!

Он поднял косу над головой и со свистом разрезал воздух. За мгновение до того, как Рейнольдс лишился головы, в комнате блеснула вспышка бело-золотого света, из которой выпрыгнул Самаэль. Он сделал какое-то странное движение, направив правую руку с оттопыренным указательным и средним пальцем в сторону старика, а левую в сторону Стража. Коса прошла через шею юноши, но он почему-то не почувствовал боли. Да и голова осталась на месте. Лишь сердце слегка сжалось в испуге, но его сразу отпустило.

- Жнец, оставь этого юношу! – голос Самаэля прогремел, словно гром. После чего на шее старика проявилась еле заметная полоска, и его голова стала съезжать с плеч.

- Ему не сбежать от нас, Хранитель! – прохрипел Жнец. - Даже ТЫ не сможешь всегда носить и хранить его Венец! И тогда…

- …он сам сможет за себя постоять, - закончил Самаэль, развеяв старика одним взмахом руки.

Рейнольдс наблюдал за всем этим с замершим сердцем, а когда посланник Смерти обратился в пепел, его ноги подкосились, и он упал на пол. Самаэль посмотрел в потолок, прижав пальцы к вискам, а потом резко обернулся на Стража.

- Так, дружочек, - сказал он, неприятно поморщившись. - Нам нужно посетить одно… место.

Глава 8

Рейнольдс не проронил ни слова с того происшествия в лавке. Тем же вечером Самаэль забрал его у Бари, и вместе они переместились в один из городов, который как сказал Самаэль «тут неподалеку». Климат и окружающая природа напомнили Рейнольдсу о его родных краях и тех давнишних событиях, что сделали его тем, кем он сейчас являлся, что мгновенно нагнало на него тоску и уныние.

По прибытии Седой повел Стража на станцию, где нанимали экипажи. Там им встретилась женщина по имени Ваира, которая, к их превеликой удаче, как раз искала сопровождение. Она выглядела лет на сорок, имела небольшой рост и некоторую полноту. По всей видимости, эта женщина была дворянкой, которая направлялась куда-то со своим сыном, Гарном. Когда ей предложили помощь, женщина сначала засомневалась, но потом все-таки согласилась.

После этого рабочие быстро погрузили вещи на карету и приготовили все к отправлению. Карету, на которой им предстояло проехать невесть-сколько километров, нельзя было назвать бедной - некоторые детали покрывала позолота, да и с первого взгляда видно, что ее делал умелый мастер.

Так, собравшись, они отправились в путь, который занял около трех недель. При том, что по дороге приходилось останавливаться на ночевки и прочие мелкие дела. Как оказалось, Ваира собиралась перебраться на соседний континент. Какой именно, дворянка не сказала. Но больше всего прочего женщина все время переживала о своем сыне, Гарне. Это был невысокий четырнадцатилетний мальчик с волосами цвета золотой пшеницы и не по возрасту суровым лицом. И хоть он всегда был весел, что-то иногда омрачала его взор.

Все свои силы Ваира тратила на Гарна, выдумывая всевозможные нелепицы, от которых Самаэль смеялся, а порой бледнел. Побледнел он из-за умозаключения семилетнего мальчика: «Я верю, что есть Кто-то, Кто истинно любит каждого. Я уверен, что Он сможет дать силы справиться с любыми несчастиями!». Самаэль тогда очень странно улыбнулся и, потрепав мальчика по голове, рассмеялся: «Какой же ты Золотой Ребенок! Наглядеться не могу! А… да… Я же слепой!».

- Рейнольдс, а вы во что-нибудь верите? – однажды спросил Гарн, поставив Стража в несколько неловкое положение.

- Нууу… как бы тебе сказать… пока не увижу – не поверю, да и зачем верить в то, чего нет? Это просто люди выдумали для себя, пытаясь оправдать этим свою слабость или неудачи. А у меня все проблемы только из-за меня…

Гарн, получив такой ответ, замолчал и задумался, ведь и он тоже никогда не видел ничего, но почему-то продолжает искренне в это «что-то» верить.

- Самаэль, а вы во что верите? – спросил он после некоторого молчания.

- Я верю во все хорошее, что есть в нашем мире! И я пытаюсь подарить людям хоть какую-нибудь крупицу этого хорошего! Да и с тобою я полностью согласен!

После этого разговора мальчик больше не задавал вопросов. Но у Ваиры, в придачу к этому, имелись и свои причины для беспокойства: Во-первых, мальчик развивался не по возрасту и со слов матери превосходил своих одноклассников во всем, начиная от учебы и заканчивая спортом. Это привело к тому, что у него не осталось друзей - только завистники и подпевалы, которых он избегал. Во-вторых, из разговоров с самим мальчиком выяснилось, что он мог спокойно сунуть руку в кипяток и продержать ее там секунд десять, при этом отделавшись лишь испугом матери. В третьих, он постоянно рисовал. Когда же Рейнольдс поинтересовался его работами, мальчик сначала отказался, но после долгих уговоров все-таки показал свою тетрадку: в ней он изображал странные силуэты. Хоть особым умением в рисовании мальчик не отличался, но рисунки внушали какое-то странное ощущение, похожее на «déjà vu». Каждый обладал своими отличительными чертами: рост, глаза, их взгляд, улыбка, цвет и то, что стояло за спиной. Из разговора с мальчиком Самаэль узнал, что у него есть десять таких рисунков. Но пока что мальчик согласился показать только один. Это был нарисованный черным карандашом силуэт с зелеными глазами, а за его спиной, было нарисован женский силуэт в белом платье, стоявший в профиль.

- Какой классный рисунок! - сказал Самаэль, побледнев еще сильнее. – А где ты их увидел? Скажи, пожалуйста, если это не секрет.

- Мне… мне это все приснилось, - застенчиво сказал Гарн. Седой испуганно посмотрел на мальчика, а потом похлопал его по плечу и сказал:

- Ох, напугал же ты меня! Ох, уж эти сны! И не такой кошмар привидится! Ты поменьше им верь, дружочек! Мы же не в фантазии какой-то живем, чтоб таким вещам верить! Мы в самом настоящем мире! – рассмеялся он и замолчал.

Сам же Гарн, отлучаясь от матери, становился очень активным, веселым и общительным, объясняя все это тем, что ему «не хотелось беспокоить матушку». Он проявлял интерес ко всему, что только могли увидеть его любознательные глазки, и его познавательная энергия никогда не иссякала ни при каком раскладе. Самаэль ему сразу понравился, также как и Рейнольдс. За время поездки он успел к ним привязаться.

Когда экипаж наконец-то приехал в порт, путники распрощались с Ваирой, после чего они остались ночевать в первом попавшемся отеле. И вечером того же дня Стражу в голову закралась одна странная мысль:

- Самаэль, - спросил он, обращаясь к Седому. – Почему мы не переместились, куда нам надо, как тогда на Шестом континенте?

- Знаешь, мой друг, - отрешенно сказал Самаэль, положив ему руку на плечо. – Во-первых, не во все места можно переместиться – в них они просто невозможны из-за плотности э-атмосферы! Да, точно! Не летная погодка там! А во вторых, ты представляешь какой след оставляет такое перемещение? И как это искажает само Мироздание? Вот была литосферная плита в точке «А», а потом ее рр-раз и переместили в точку «Б». Это приведет к ужаснейшим катаклизмам, да еще и зону высадки и отправки так исказит, что мама дорогая! Сунешься – сожжет! А не сожжет – уродом станешь. Да еще и тот, кто это сделал, пострадает.

- А зачем мы тогда так перемещались, если это привело к таким пагубным последствиям?! – воскликнул Рейнольдс.

- Не, ну там мы по-умному сделали! Это из подготовленной точки «А» в подготовленную точку «Б»! И мало кто так сможет сделать! Особенно на такие большие расстояния! Мы из Города Западного Ветра попали на Шестой континент! Повезло! Да еще и условия благоприятные оказались – там уже было достаточно грязно, чтобы не прочувствовать изменений. Да и я за собой почистил… Да и не пострадал почти никто! Ладно, давай ложиться спать! Завтра еще трудный день!

Самаэль откинулся на стул, на котором сидел, и мгновенно захрапел. Рейнольдс же долгое время пытался понять и осмыслить все сказанное, пока и его, в конечном итоге, не свалила усталость.

Проснувшись рано утром, Рейнольдс поднялся и, быстро собравшись, вышел на улицу еще не проснувшегося города. В таверне никого не сидело, а вот с улицы раздавался знакомый голос:

- Приношу мои глубочайшие извинения, но… – начал его обладатель, обращаясь к боцману. Это был Самаэль. Вот только его голос как-то изменился. Он стал более вялым и неразборчивым. – Не изволите ли вы, простите за мой плохой слог, но одна близкая моему другу личность негодует.

- Че? – удивился прохожий моряк, при этом выразившись самым грубым образом.

- Простите, но не могли бы вы мне сообщить о месте, где я могу найти корабль, который едет на Черный континент?

- Ты че, бухой?! – последние слова услышать не представилось из-за гула, раздавшегося с пристани – это гудел один из кораблей, сделанных из металла.

- Что вы, мюсье, - всплеснул руками Самаэль. – Я с утра ни капли квасу в рот не брал!

- Дебил какой-то, - ругался боцман, употребляя после каждого слова разнообразные извилистые выражения. – Ладно! Туда иди!

Он показал на трактир с вывеской, на которой было написано «В порту».

- Большое спасибо, мюсье. Право, не знаю даже как вас отблагодарить, за оказанную услугу!

- Отстань от меня и все! – крикнул боцман и поспешил удалиться, после чего Самаэль повернулся к Рейнольдсу, подошедшему сзади, и, обмякнув, повис на нем.

- О, мой дорогой друг, - икнул Седой, - как я рад тебя видеть. Как добрался?

- Самаэль, что с тобой? – удивленно спросил юноша. – Ты здоров? Мы же с тобой ехали! Ты забыл?

- Да, мой друг! Я все вспомнил! – сказал он после того, как приложил пальцы к вискам. - Пойдем же к месту, которое нам указал достопочтенный моряк.

Страж был очень сильно обеспокоен и одновременно удивлен изменившейся манере речи своего спутника. И только сейчас он вспомнил слова, сказанные тем стариком, который чуть не отрубил ему голову: «Хранитель».

- Кто такой Хранитель? - спросил Рейнольдс у Аваддона, но ответа не получил. Черный Король вообще не хотел отвечать и не подавал никаких признаков жизни в последнее время. А как только они добрались до трактира, Самаэль взбрыкнулся и развязно подошел к доске объявлений, сорвав с нее бумажку.

- Нам вот на этот корабль, - показал он на прекрасный трехпалубный галеон, блестевший золотыми узорами на солнце. На таком, наверное, стал бы путешествовать только сам король местного королевства или его родственники. Его борта были отделаны металлическими пластинами, а в многочисленные бойницы красовались странными по форме артиллерийскими орудиями.

Подойдя к трапу, Рейнольдс увидел растрепанную Ваиру, бежавшую им навстречу. Она выглядела испуганной и взволнованной.

- Здравствуйте, миледи! - сказал Самаэль и поцеловал ей руку. – Чем обязаны столь скорой встрече?

Гарн, которого Ваира сначала тащила за руку, а потом отпустила, дернул маму за платье, привлекая внимание.

- Он как-то изменился, - прошептал мальчик, учтиво поклонившись.

- Здравствуйте!– обрадовалась женщина, проигнорировав сына. - А вы что тут делаете?

- Мы вот на этот корабль матросами собираемся идти, - сказал Седой. – Вот объявления. Как раз несколько человек не хватает.

- Какое совпадение! – воскликнула леди. – Мы тоже к нему шли! Ну, мы, как гости…

Как только она это сказала, по мосткам раздались шаги подкованных сапог, и с корабля к ним спустился статный мужчина, занимавший, как минимум, офицерский пост. Это можно было понять по его форме и умению держать себя. Окинув презрительным взглядом Самаэля и Рейнольдса, он обратился к Ваире:

- Моя дорогая сестра, до чего ты опустилась! Разговариваешь с этими… нищими!

- Позвольте, мюсье! - возмутился Седой, сделав к нему несколько шагов и поняв руку с оттопыренным указательным пальцем. – Но мы, право, вовсе не нищие!

- Самаэль! - Рейнольдс мысленно схватился за голову, сгорая от стыда. - Мы же и есть нищие, у которых нет ни денег, ни чего-либо другого! Мы даже на корабль устраиваемся потому, что у нас денег нет!

- Голдринн! - возмутилась Ваира.

- Я вижу по объявлению, что вы хотите устроиться на мой корабль матросами, - сказал Голдрин. – Но, увы, экипаж мы больше не набираем.

В этот момент к нему подбежал один из офицеров с докладом: только что освободилось два места. Статный мужчина недовольно фыркнул, и, бросив еще один всесжигающий взгляд на Рейнольдса, ушел, уведя с собой сестру и ее сына.

- Что ж, дружище, - сказал Самаэль. – Пойде-ом.

Он споткнулся о доску и чуть не упал в воду. Страж успел схватить своего спутника за шкирку и не дать тому свалиться. Затем они поднялись на корабль и дошли до офицера, который назначил их на свободные места. Рейнольдса назначили рядовым матросом, а Самаэль получил пост смотрящего в вороньем гнезде.

- Так-с… в лучшем случае наш путь займет три месяца. Без учета остановок в различных портах с целью пополнения припасов… что ж! Да поможет нам Король Терпения!

Их плавание длилось невероятно долго и однообразно. На втором месяце путешествия внезапно умер помощник рулевого – он просто стоял, выполняя свои обязанности, и вдруг начал задыхаться и кашлять кровью. Никто не успел ему помочь, после чего несчастный рулевой упал замертво. Потеряв, вроде бы и не такого важного члена экипажа, корабль продолжил свое плавание. Вот только почему-то они не достигли своей цели даже спустя еще два месяца. Никто не знал, что происходит, и все начинали медленно волноваться – «А вдруг с курса сбились?». Рейнольдсу же было все равно. Он просто выполнял свои обязанности, и один-единственный раз заговорил с Аваддоном: Произошло это ночью, когда его в очередной раз мучали кошмары – он вновь и вновь переживал смерть своей семьи и смерть его первого друга, Индико:

- Але! Проснись! Так и будешь лежать?! – голос Аваддона раздался колокольным звоном в ушах, причинив сильную боль, хоть в этом месте ничего не имело физической оболочки, и боли тут, как таковой, не существовало.

Рейнольдс вскочил, вырвавшись из потока терзавших его кошмаров. Он выглядел напуганным и взволнованным. Его сердце стучало, а мысли мешались в голове.

- Почему я здесь?! – воскликнул он. - А… Я же сплю. Что такое? Ты же обычно рыбачишь… Кстати, какую рыбу ты можешь тут ловить? И почему не отвечаешь?

- Я это… Просто люблю смотреть… Представлять, как ловлю рыбу… как дергается удочка, и я ее вылавливаю… Успокаивает, знаешь ли… Я раньше любил этим заниматься. Помогало… забыться… Давай не будем про это. Я про другое хотел поговорить, - Черный Король выглядел несколько взволнованным и растерянным. Ну, насколько это можно было сказать по двум не моргающим глазам-точкам, горевшим золотым светом, и лицу без каких-либо отличительных черт. – Эти твои кошмары… Они мне… надоели, - как-то неестественно-злобно прорычал Аваддон. Он махнул рукой и, выдохнув облако густого черного пепла, добавил: - Иди за мной.

Рейнольдс поднялся с кровати и последовал за Черным Королем. Они вышли из хижины и спустились к берегу. Там Страж постоял некоторое время, пока Аваддон что-то искал. Затем он подошел к песочному пригорку и сунул в него руку. Раздался щелчок, после которого из песка выглянула маленькая деревянная дверка, заросшая травой и мхом. Рейнольдс был несколько удивлен, но все же последовал за Черным Королем, приготовившись к любой неожиданности.

За дверью не пряталось ничего интересного: маленький коридор с торчащими в разные стороны древесными корнями и неровной земляной тропинкой с попадавшимися камешками. Аваддон и Рейнольдс продолжили пробираться по коридору, пока где-то вдалеке не забрезжил свет. Он не слепил глаза, как это обычно бывает, когда они привыкают к темноте, а наоборот приятно светил, как путеводная звездочка. Даже Черный Король не издал никаких недовольных звуков. Этот свет был приятен даже созданию тьмы.

- Что там? – спросил Рейнольдс, но ответа не получил.

Вскоре, они подошли к еще одной двери, в которой была оторвана одна дощечка. Из нее и лился этот свет. Аваддон взял Стража за руку и подтолкнул к дверце. Юноша замешкался и нечаянно толкнул ее, подняв тучу пыли. Его сразу оглушил душераздирающий скрип ржавых петель и хруст гнилого дерева. За дверью скрывалась маленькая лужайка, заросшая самой разнообразной растительностью. Где-то вверху сияло голубое небо, но его скрывали густые заросли какого-то черного растения.

Когда Рейнольдс пробирался через траву, которая была настолько высокую, что та доставала до груди, его ослепил отблеск света, который отразился от небольшого стеклянного купола в центре. Этот купол со всех сторон плотно оплетали сгнившие растения.

- Рейнольдс… это твоя Душа... Точнее, самая сокровенная ее часть, - сказал Аваддон, стоя у дверей. - Но сейчас тут все в полном запустении… разрухе. Это из-за того, что ты растерян из-за своих собственных переживания… Ты никак собраться не можешь!

Страж подошел к столику, приминая и выдергивая траву, преграждавшую ему путь, а потом и вовсе начал обрывать ее вокруг купола. Растения при этом просто обращались в пепел. Под мутным стеклом юноше ничего не удалось разглядеть, а когда он коснулся его, вся гниль воспламенилась и обратилась в белое ничто. Купол же покрылся трещинами, а потом обратился звездной пылью и исчез, открыв взгляду то, что скрывалось под ним: Там стоял двухъярусный столик. На нижнем ярусе лежала огромная книга из странной переливающейся черной жидкости. Нет! Книга не слишком подходило для этого предмета – слишком мелочно и просто. Это был гримуар! Достаточно большой, чтобы им можно было кого-нибудь убить и достаточно маленький для того, чтобы уместиться в руке. Обложка из странной черной жидкости переливалась, как нефть на солнце и казалось, что она все время находилась в движении, как текущий ручей. Она была сделана из той же жидкости, что текла по телу Рейнольдса. По центру обложки вырисовывались очертания круглого глаза, окруженного еще шестью такими же глазами поменьше. Сейчас все они были закрыты. На верхнем же ярусе рос цветок, посаженный в горшок. Точнее, его маленький росток. Рейнольдс взял гримуар в руки и попробовал его открыть. Вот только прочные замки и цепи, сковавшие обложку, он открыть не сумел. Когда же Страж приложил усилие, чтобы сломать замки, за его спиной раздался до боли знакомый голос:

- Рейн.

Юноша резко обернулся, и тут он увидел всю свою семью. Страж попробовал подняться, но ноги вдруг перестали слушаться. Он усилием воли заставил себя подняться, но каждый шаг теперь давался с неимоверным трудом, и казалось, что в стопы вкручивали шурупы, забивая их молотком. Но все-таки Рейнольдс смог дойти до тех, кого он любил больше себя самого. Он протянул к ним руки и споткнулся.

- Что это? К-как такое возможно?! – удивленно воскликнул юноша, когда силуэты его родственников обратились пеплом после того, как их коснулись.

- Это твоя душа… а это были твои воспоминания… Они бесплотны, - в голосе Аваддона звучало сочувствие и понимание. Он знал, что каждый носитель когда-то потерял что-то дорогое, прежде чем стать Стражем, и это почему-то сейчас вызывало у него сочувствие.

Рейнольдс поднял глаза на Черного Короля, и на какое-то мгновение Аваддон показался ему таким родным, будто он знал его долгие-долгие годы, во время которых это черное чудовище оберегало и лелеяло его.

- Давай здесь приберемся?

- Давай! – охотно согласился Аваддон.

Вдвоем они вырвали всю траву и корни, закрывавшие небо. Так что в итоге заросшая и мрачная поляна превратилась в красивую круглую лужайку радиусом в три метра. На ней росла свежая зеленая трава и светил теплый солнечный свет. Аваддон прорычал что-то удовлетворительное и сказал:

- Рейн, запомни одну вещь – те, кто тебе дорог будут жить, пока ты их помнишь… Ты их не вернешь… Хватит винить себя в их смерти – не ты их убил! И Индико убил не ты, а я! Не надо жить воспоминаниями. Живи в реальном мире, иначе… будет плохо, - сказал Аваддон, замявшись. Он протер глаза и почти шепотом продолжил: - Рейн, тебя должны были учить пользоваться Сердцем Стража, но ты уже сам во всем разобрался… И я… не могу больше тебе помогать... Договор истек… Хоть ты этого и не будешь помнить, но я должен это сказать... Удачи, сынок! И не дай этому куску угля запудрить тебе мозги! А теперь просыпайся!

Аваддон потрепал по голове Стража, чьи глаза широко раскрылись от удивления, и сказал еще какую-то фразу, которую Рейнольдс не смог расслышать.

Рейнольдс вскочил с кровати, не помня ничего из того, что прошло в последние несколько дней. Но теперь он не чувствовал никакой вины, и его больше не мучили кошмары, которые снились с момента становления Стражем. Вдобавок вся боль и скорбь о потерянной семье ушли. Юноша больше не слышал голосов, кричавших в голове. Все оказалось совсем противоположным – он чувствовал себя отдохнувшим и свободным, словно его избавили от тяжкой ноши. Однако Рейнольдс не придал этому значения, потому, что ему казалось, что все так и было, и ничего не изменилось.

С этими мыслями Страж собрался и вышел на палубу. Настроение матросов было не лучше, чем у детей в голодный год – еда кончалась, а горизонт мучал своим однообразием: либо синее море и синее небо, либо белое небо и синее море. Только все это ни капли не волновало Рейнольдса. Он наслаждался путешествием.

Юноша улыбнулся и, когда он уже хотел что-то сказать, из вороньего гнезда раздался голос Самаэля:

- Земля! - прокричал тот.

Все матросы, как по команде, начали метаться по палубе, радостно крича и бросая свои обязанности – всем хотелось увидеть заветный клочок земли.

- Позовите капитана! – прокричал кто-то, но Голдринн уже вышел, услышав крики матросов. Осмотрев все вокруг, он ничего не заметил. Лишь водная гладь окружала их.

- Что здесь происходит? Смотрящий!

- Земля, сэр! – прокричал Самаэль, спрыгивая с мачты. – Рейн, бросай якорь! А то сейчас на рифы налетим!

Рейнольдс, невзирая на всеобщее безделье, послушался Самаэля и побежал к якорю. Ухватив его покрепче, юноша напрягся, воспользовавшись силой Аваддона, и тут он почувствовал, как под сердцем что-то сжалось и шелохнулось. Но, не придав этому какого-то особого значения, Рейнольдс выкинул огромный кусок металла за борт. После этого странное ощущение исчезло.

Когда на корабле поднялась шумиха, на палубе появился Гарн, протиравший сонные глаза. Его тоже заинтересовал шум на палубе, поэтому он и решил посмотреть, что происходит. Но не успел мальчик сделать и двух шагов, как к нему подбежал Самаэль:

- Иди с мамой в каюту, привяжите себя к чему-нибудь и держитесь настолько крепко, насколько можете, - прошептал он, после чего побежал на помощь к Рейнольдсу. – Так-с, спасибо! Дальше я сам!

Он взял якорную цепь и порвал ее без каких-либо усилий, как если бы она была размокшей бумагой.

- Всем держаться настолько сильно, насколько возможно! – прокричал Самаэль так громко, что его слышал весь корабль. И все начали дружно выполнять приказ, двигаясь, как единый механизм, или куклы в театре, двигаемые одним кукловодом. – Капитан, пожалуйста, пройдите к штурвалу!

К всеобщему удивлению, Голдринн послушался.

Теперь же Самаэль стоял около борта, держа в руке цепь от якоря. Весь экипаж недоумевал: «Что он делает?» - задавали многие себе вопрос, когда другие удивлялись тому, что он держал одной рукой якорь, который не смог бы поднять ни один нормальный человек.

- Приготовиться! – вдруг прокричал Самаэль, еще крепче сжимая якорную цепь. Она стала накаляться, пока не сделалась полностью белой, а затем Седой прокричал: – Часики что делают? Они тикают! Тик-так!

Пространство подернулось какой-то пленкой, похожей на мыльный пузырь, и на мгновение исказилось. И вдруг корабль оказался в совершенно другом месте. Он плыл к огромному острову, который мог соперничать в размерах с маленьким континентом. На нем ничего не росло, да и расти было негде – вся земля состояла из черного блестящего камня, напоминавшего полированный обсидиан, а его вершина венчала на себе башни огромного черного замка.

Корабль плыл прямо на скалы у подножия острова, и, когда до них оставалось около двадцати метров, Самаэль дернул цепь, отчего корабль накренился и резко повернул направо. Экипаж, успевший приготовиться, остался цел и невредим.

- Капитан, - сказал Самаэль. - Обходите справа, по наидлиннейшей траектории!

Голдринн сделал в точности, как ему было сказано. Он повел корабль к большой бухте-пристани, в которой стояло двадцать кораблей различных конструкций: начиная с простого парусника и заканчивая кораблем, закованным в металл. У последнего не имелось ни мачты, ни чего-то еще свойственного нормальному кораблю - лишь палуба осталась, но она оказалась настолько маленькой, что на ней с трудом могли бы уместиться десять человек. Единственное, что выделялось - это три трубы, из которых шел дым.

Оторвав взгляд от диковинного корабля, Самаэль, Рейнольдс и Ваира вместе с Гарном, направились к ступенькам, что вели к замку.

- Какой странный корабль, - сказал Гарн, когда они проходили мимо бронированной посудины.

- Пойдем, дорогой, нам еще немного осталось, - взяла его за руку Ваира. В ее голосе звучало волнение и некоторая радость от скорого завершения их пути.

Все четверо поднялись по ступенькам до маленькой тропинки, которая вела к замку. Слева от нее к бушующему морю опускался с высоты двух сотен метров прямой склон, а справа возвышалась на сотню метров скала. И хоть казалось, что этот кошмар никогда не закончится, в конце концов, путники добрались до вершины горы, где перед ними предстал прекрасный пейзаж: алый закат освещал тропинку к замку, а чуть левее блестел в лучах солнца замок из черного вулканического стекла. Казалось, что его не построили, а выплавили из огромной части этого горного массива. Архитектура одновременно удивляла и пугала своей громоздкостью, свойственной романскому стилю. Пока все наслаждались пейзажами, открывавшимися с вершины, дорога вышла на большую площадку, от которой начинались черные ступеньки к воротам замка.

- Самаэль! – раздался откуда-то сверху женский голос, от которого кровь могла застыть в жилах у любого существа, боявшегося за свою жизнь.

- Моя дорогая! – обрадовался Самаэль. Он буквально взлетел по ступенькам и встал напротив той, что назвала его по имени. – Тысячу лет не виделись!

Женщина, окликнувшая его, была на голову выше Самаэля, и она внешне напоминала молодую избалованную принцессу: нарядное свободное платье с кружевами, которое лишь немного прикрывало высокие белые сапоги с тоненькими длинными каблуками, длинные черные волосы с зелеными локонами, завязанные в длинную, достававшую до поясницы, косу. На мертвенно-белом лице алел румянец, а глаза со светящимися зелеными зрачками смотрели на пришедших свысока, как на глупых детей. И лишь мертвенно-бледные губы всегда как-то слишком снисходительно улыбались. Она была очень худой, и это не было видно лишь из-за платья.

- Морта, а ты все еще… форму не утратила, - шутливым тоном заметил Самаэль, сразу же получив звучную пощечину. Его лицо сохранило на себе достаточно глубокую вмятину от ее ладони и некоторое время не восстанавливалось.

- Прямолинейный до невозможности! – возмутилась женщина, немного покраснев и изобразив стеснение на лице. – За это я тебя и полюбила!

После этого Морта, как бы вспомнив, что они не наедине, окинула взглядом всех пришедших и одарила их сияющей белоснежной улыбкой. Потом ее взгляд остановился на Гарне. Она несколько удивилась, а потом моргнула.

- Вы можете идти, у него ничего плохого. Ваши беспокойства напрасны, - вдруг сказала Морта, обратившись к Ваире. – Вы просто мальчика не так сильно загоняйте в рамки, и все будет хорошо. Друзья еще будут. Золотой ребенок вырастет!

Ваира захотела что-то сказать, но ее остановили. Морта отвела Гарна в сторону, вручила ему лист и отправила вместе с матерью к кораблю.

- Так, мои дорогие, а теперь, пройдемте в замок!

Глава 9

Ступеньки, по которым шли Рейнольдс, Самаэль и Морта, со стороны поднимались на гораздо меньшую высоту, чем оказалось на самом деле. А там, где они заканчивались, возвышались величественные десятиметровые черные ворота с зеленым рисунком черепа, который радостно приветствовал гостей. Когда Морта подошла к ним, ворота содрогнулись и стали медленно раскрываться.

Внутренний двор замка оказался полной противоположностью внешне мрачных и грозных стен. Все выглядело ухоженным и культурным. Даже несколько доброжелательным. Множество тропинок опоясывали небольшие домики, а по их краям росли всевозможные деревья со всех уголков Мироздания. Повсюду росла ярко-зеленая сочная трава вместе с самыми разнообразными животными, что паслись на ней, услаждала глаза и слух своим шепотом. Та часть существ, что не отличалась сознательностью, не обращала ни на кого и ни на что внимания. Они продолжали заниматься своими делами и получать удовольствие от жизни. Воздух наполняли ароматы пожухлых листьев, а жаркое солнце слепило тех, кто осмеливался на него посмотреть. Двор переполняли существа со всех уголков Мироздания. Кто-то наслаждался морским пейзажем, кто-то наблюдал, как с деревьев падали листья, а кто-то просто отдыхал.

В дальнем конце внутреннего двора стояли вторые большие ворота, где и сконцентрировалась основная масса гостей. Однако Морта повела новоприбывших совсем в другую сторону. Туда, где собралось меньше всего людей. Правда, и выглядели они, как прожженные боями солдаты.

Морта направилась прямиком к чему-то, напоминавшему круглый аквариум, окруженный тропинкой, по краям которой стояли скамейки. На одной из них сидели двое мужчин, которые бурно что-то обсуждали. Один из говорящих – гигант, достигавший почти трех метров в высоту и полутора в ширину. Скамейка, на которой он сидел, выдерживала его вес лишь каким-то чудом. На лице великана росли черные буйнорастущие бакенбарды и взъерошенные волосы, торчавшие в разные стороны. На плечи он накинул черную куртку, переливавшуюся на солнце, как чешуя, а под ней проглядывалась синяя рубашка. За спиной у гиганта висел лук, соответствовавший размерам владельца. Вот только стрелы отсутствовали, а на поясе у него висело два изогнутых кинжала, сделанных из странного серого металла.

Собеседник гиганта был чуть выше Рейнольдса. Он носил броню, состоявшую из рогов и костей какого-то древнего животного. Страж определил, что это были кости молодого дракона – достаточно редкий материал в эти дни. Мужчина положил свой меч, выточенный из зуба этого же существа, на колени. Это был длинный меч с прямым обоюдоострым лезвием белого цвета с несколько желтоватым оттенком. У основания лезвия имелось несколько зазубрин, больше напоминавших зубья пилы, а на земле рядом с его ногой лежал каплевидный щит, сделанный из лобной части головы этого же существа. Центр этого щита украшала дополнительно усиленная пластина в форме какого-то крылатого ящера, чем-то напоминавшего дракона.

Скамью напротив занял высокий худой мужчина, одетый в фиолетовую куртку из непонятного хаотичного материала и такие же штаны. Они чем-то напоминали звездное небо в безоблачную ночь. Всю одежду покрывали расписные руны, переливавшиеся всеми цветами радуги. А его правая рука, которую не скрывала одежда, была забинтована от плеча и до кончиков пальцев. И иногда сквозь бинты проступала странная фиолетовая жидкость.

- Господа, знакомьтесь, - сказала Морта, когда они подошли к скамейкам. Все трое, увидев знакомую Самаэля, поднялись. – Это Ларгром, - женщина указала на гиганта. – Дитрий - мужчина в латах из костей виверны. – И Оремор, - человек с забинтованной рукой. Все трое кивнули в знак приветствия.

- Я Самаэль, а это Рейнольдс, - сказал Самаэль, показав сначала на себя, а потом на Стража. Они обменялись любезностями, после чего троица начала собираться.

- Госпожа, когда нас пропустят? – спросил Оремор, обращаясь к Морте.

- Подождите еще немного. Почти все, кого я приглашала, прибыли, - довольно улыбнулась женщина. Каждый раз, когда она что-то говорила или проявляла вежливость, Рейнольдс чувствовал странный могильный холодок, пробегавший по спине.

Самаэль несколько секунд стоял в нерешительности, приминая траву у тропинки, а потом резко развернулся и ушел заниматься своими делами, предоставив Рейнольдса самому себе. Страж, в свою очередь, решив не отвлекать своего спутника, присел на скамейку под странным розовым деревом и ненадолго прикрыл глаза. Как ни странно, он не услышал никаких разговор гостей или шума деревьев. Лишь безмолвное спокойствие окружало его, позволяя собраться с мыслями.

- Что же я делаю? – мысленно спросил Рейнольдс самого себя. - Самаэль привел меня сюда, но зачем? Тогда, в лавке Бари, жнец назвал его РАзрушителем. Кто же он? Ведет себя, как… Скоморох, вечно шутит и веселится. Улыбается, а в глазах… лишь боль и грусть. Оружие, от которого раны не должны были заживать, не причинило ему никакого вреда… да и тот свет, который его окружает. Он…

- Здравствуйте, простите за беспокойство, но могу я присесть? – прервал размышления Рейнольдса мужской голос. Он звучал как-то чрезмерно спокойно и искаженно, словно говорящий использовал для общения не голосовые связки, а что-то потустороннее, не из этого мира.

Юноша открыл глаза и увидел перед собой мужчину. На вид ему было около тридцати. Очень худые. Как у мертвеца, черты лица с впалыми щеками, острым подбородком и тонкими губами почему-то вызвали у Стража положительные эмоции, а глаза, которые источали слабый зеленый туман, завораживали все живое. Дополнялось это длинными серебряными волосами, которые едва ли могли скрыть длинные, но узкие заостренные уши. Незнакомец носил черные доспехи с металлическим воротником. Доспехи украшали зеленые полосы и руны, что делало его похожим на стражников, ходивших в округе. При этом оружия отсутствовало. А горло, как и предполагал Рейнольдс, было перерезано – поэтому он и говорил так неестественно.

- Конечно, присаживайтесь! – улыбнулся Рейнольдс, сместившись к краю скамейки.

- Спасибо. Рад знакомству. Меня зовут Кольтира, - незнакомец протянул руку в знак знакомства. – Что вы в одиночестве сидите?

- Рейнольдс, - Страж аккуратно взял руку Кольтиры и слегка сдавил. Юноша захотел вытащить руку, но Эльф не хотел ее отпускать. Вдруг он ехидно улыбнулся и сдавил Стражу руку так сильно, что у того захрустели кости. Но юноша почувствовал желание посоперничать с ним, и ему не захотелось уступать. Рейнольдс сжал хватку в ответ, и теперь кости начали хрустеть у них обоих. Так, пытаясь перебороть друг друга, их ослабшие руки разжали хватку. После этого они взаимно кивнули в знак признания друг друга.

- Да вы сильны! – довольно сказал Кольтира, после чего они еще раз взаимно улыбнулись и начали громко смеяться. – Кстати, так и не ответили.

- Ну, тут тихо… Можно с мыслями собраться… помечтать, - Рейнольдс усмехнулся, обрадовавшись своему первому знакомству в этом месте. Но он сразу же вспомнил об Индико, и его охватила тревога. - Я ни за что этого не допущу, – прошептал юноша себе под нос, думая, что говорит это своих мыслях. – Я ни за что не раню своего друга…

- Что? Не расслышал, - сказал Кольтира, помассировав уши.

– Да ничего… Я вот с ним приехал, - сказал Рейнольдс, указав на Самаэля, танцевавшего с какой-то возрастной дамой. – А вы кто?

- Я… рыцарь, Древний Высший. Или просто Высший... Уши, да? Это просто мутация. Зато теперь слышу все вокруг! - улыбнулся Кольтира. Он неловко заерзал, сжал руками скамейку, а затем стал осматриваться в ожидании чего-то, а потом показал на вторые ворота. – Видишь? Гостей уже запускать стали. Скоро все начнется.

Рейнольдс, выслушав Высшего, поднялся и, сглотнув ком в горле, заговорил:

- Прости, но я не могу с тобой пойти.

- Это почему?

- Я… уже… Просто… из-за меня у тебя могут появиться проблемы… не хочу терять еще одного…

- Да ладно тебе! Не волнуйся! Я не так слаб, чтобы так легко проиграть! Пойдем, я тебе все тут покажу!

Страж, который немного успокоился после слов, сказанных Высшим, все-таки согласился. Но он все еще чувствовал себя неловко, боясь, что с Кольтирой могло повториться тоже, что и с Индико. Но вскоре Рейнольдс понял - нет причин бояться за своего нового товарища. Страж чувствовал уверенность и желание жить, исходившее от Кольтиры бурным потоком, и это сделало еще более спокойным.

Так, окончательно успокоившись, они прошли через ворота и свернули направо, когда все остальные пошли налево. Дорога, по которой они шли, вела к северной части острова, огибая весь замок по краю. Сначала Страж и рыцарь беседовали на отрешенные темы, а потом все-таки разговорились, и Высший начал рассказывать о себе. Как оказалось, он родился, а точнее, очнулся здесь и ни разу не покидал границ острова. Уходить он не хотел - его все устраивало.

После того, как Кольтира рассказал о себе, настала очередь Стража рассказывать свою историю новому знакомому, к которому он чувствовал необъяснимое доверие и такое же необъяснимое спокойствие в его присутствии. Присутствие кого-то действительно сильного.

Пока Рейнольдс рассказывал, Высший внимательно слушал, прерывая его время от времени, чтобы указать на интересную достопримечательность или задать некоторые вопросы. Когда же Страж рассказал Кольтире о том, что произошло у него с семьей, последний широко раскрыл глаза и приоткрыл в неподдельном удивлении рот.

- Прими мои… соболезнования, - сказал он, каким-то теплым и сочувственным тоном, что очень сильно отразилось на Рейнольдсе – он почувствовал еще большее доверие к этому существу. А когда же юноша решился рассказать о том, кем он на самом деле был, Кольтира удивленно поднял брови и спросил: - Неужели ты действительно Страж?! Я думал, что их во время Апокалипсиса уничтожили!

- Как видишь, я остался… Подожди! Какого Апокалипсиса?!

- Давай расскажу, пока будем идти.

- А куда мы идем?

- Мы идем, чтобы принять участие в соревнованиях! Тут есть отличная арена. Не как в Капитолуме, конечно, но все-таки вполне достойная. Если что, тут можно и убить оппонента - при хозяйке сего замка никто не посмеет умереть!

Рейнольдс, остановившийся в раздумьях, в конечном итоге согласился. Вот так, начав слушать рассказ Кольтиры об Апокалипсисе, они пошли на задний двор замка, где все желающие могли принять участие в побоищах.

Глава 10

Размеры острова, да и самого замка оказались еще грандиознее, чем Страж себе поначалу представлял. Они потратили около часа, чтобы добраться до дуэльной площадки. А то, что Рейнольдс увидел, поразило его воображение: огромная арена, которая выглядел точно так же, как и сам замок – ее словно выпилили из вулканического стекла, напоминала по форме Римский Колизей, на трибунах которого могли уместиться, по меньшей мере, сто тысяч человек. Сама арена не отличалась от замка по конструкции и используемым материалам. Место, где проводились бои, с трех сторон окружали трибуны, а с четвертой открывался вид на море с заходящим солнцем. С этой же стороны был обрыв, внизу которого плескалось море.

Кольтира рассказал Рейнольдсу об Апокалипсисе, случившемся несколько десятков лет назад. После него Перекресток и пришел в упадок, а вместе с ним исчезло почти все чудесное в Мироздании. Но Кольтира не знал, как это случилось, из-за чего и почему. Он был вынужден принять это, как факт. Рейнольдс же не верил своим ушам. Так они добрались до стен арены и стали пытаться пробиться через поток зрителей, прибывавших, чтобы посмотреть на готовившиеся к началу бои и перегородивших дорогу к регистрационному окошку, где очередь была еще больше. Мало когда можно принять участие в сражениях, где ты не умрешь.

Страж и рыцарь должны были начать с самых низов, где чаще всего попадались простые люди, поэтому эти бои не представляли собой ничего интересного и заканчивались за несколько секунд. Рейнольдсу хватало просто подбежать и занести меч, что бы его противник сдался, но спустя несколько схваток, бои стали заметно сложнее. Однако Рейнольдс все еще не имел больших проблем. Он спокойно разрубал их на куски или ломал конечности. Некоторые бойцы, будучи «убитыми» начинали кричать и проклинать его, когда он побеждал, а некоторые хвалили и подбадривали.

«Отличное сражение!» «Вот это удар!» - говорили те, кому понравился бой с Рейнольдсом.

Кольтиру юноша не видел с начала боев, но Страж не сомневался в том, что эльф пройдет далеко. Рейнольдс не был сильно удивлен, увидев своего друга в другом конце арены.

- Никакой пощады! – крикнул рыцарь, вытаскивая из ножен, висевших у него на поясе, два меча. Клинки выполнили в знакомом Рейнольдсу эльфийском стиле: полностью отсутствовала грубость и неровность, все было элегантным и ровным. Оружие прекрасно подходило для быстрых и точных ударов по органам – бритвенная острота лезвия предоставляла все возможности для этого. Вот только оружие не было сильно прочным – достаточно сильный удар мог с легкостью переломить клинки.

Рейнольдс посмотрел на Меч Душ, чей удар мог спокойно раскрошить клинки Кольтиры, и понял, что тактику нужно было менять. Кольтира - сильный противник, не уступающий в силе. Страж не мог наносить такие же быстрые удары, как и его оппонент, а ударить в грязь лицом перед новым знакомым было как-то стыдно. Поэтому Рейнольдс взял тот гроссмессер, которым был побежден Морин.

Страж улыбнулся и, взявшись за рукоять Журавлиного Пера, рванул навстречу оппоненту. Расстояние, разделявшее их, было приличным, но бойцы преодолели его невероятно быстро. Когда между ними оставалось менее двадцати метров, Рейнольдс, державший гросмессер позади себя, затормозил ногой об песок и, держа оружие в левой руке, нанес широкий размашистый удар, разрубив перед собой воздух от правого бока. Кольтира, летевший прямо на лезвие, неестественно изогнулся и, упав на колени, прокатился в сантиметре от клинка. При этом он успел замахнуться и нанести колющий дар, целясь в артерию, вот только Страж был к этому готов и ударил Высшего свободной рукой. Кольтиру вбило в землю, но он быстро среагировал и успел отпрыгнуть от обрушившегося на землю клинка. Рейнольдс ударил настолько сильно, что земля раскололась, из-за чего оба бойца потеряли равновесие. В тот момент, когда Страж собрался напасть еще раз, Эльф поднял руку, прося паузы.

- Чего бы это нам не стоило, но давай не будем сдерживаться! – крикнул он. – Не бойся ранить! Я не обижусь! А врачи нас и с того света вытащат!

Страж кивнул, и они оба отпрыгнули в сторону, покинув место с непригодной для сражения землей. Кольтира был значительно быстрее, чем его оппонент. Правда, Рейнольдс мог закончить все одним ударом - стоит ему лишь попасть. А вот рыцарю нужно наносить удары по важным органам или просто выводить противника из строя.

И вдруг, как по команде, оба бойца развернулись и бросились друг на друга. Страж обрушил вертикальный удар на Кольтиру, но рыцарь, подставив меч в левой руке, сумел его отразить, ответив при этом оружием в правой руке. Высший проткнул Рейнольдсу грудь, погрузив лезвие своего клинка наполовину. Шпага прошла рядом с сердцем и пробила легкое. На мгновение воцарилось молчание, и у края арены появилась группа врачей, отправившихся на помощь раненому дуэлянту. Но не успели они сделать и десяти шагов, как Кольтира услышал тихий смешок, после которого Рейнольдс начал двигаться. Он сделал шаг вперед, позволив шпаге еще глубже войти в грудь, и зарычал. Высший посмотрел на него и не узнал своего друга. Его взгляд изменился, став несколько безумным, а зрачки засветились ярко-красным огнем. Рот же искривила ехидная усмешка.

Рыцарь не успел среагировать и получил сильнейший удар кулаком в челюсть. Он пролетел с десяток метров, упав в конечном итоге на спину, но Кольтира быстро поднялся и посмотрел Рейнольдса, который медленно двигался к нему навстречу. Шпага так и осталась торчать в его груди.

Страж сделал несколько шагов и вдруг начал кашлять, и только после этого он обратил внимание на чужеродный объект в груди. Юноша схватился за шпагу и, вытащив ее, отбросил меч в сторону. Открытая рана начала дымиться и исцеляться, а вместо крови из нее потекла черная жидкость. Затем юноша вытянул вперед руку, и прямо перед ним на землю обрушилась Погибель. Рейнольдс поднял меч, собираясь разрубить Кольтиру пополам, но, пошатнувшись, зашелся тяжелым кашлем, сплюнув после этого на песок черную жидкость. Каждый шаг теперь давался юноше все тяжелее и тяжелее, он кашлял все сильнее и сильнее, а потом и вовсе упал на колени. Но попытки добраться до оппонента Рейнольдс не оставил. Воткнув меч в землю, юноша поднялся и, опираясь на него, побрел к противнику.

Когда Страж поднял меч, пространство дрогнуло, и шум зрителей затих, после чего они оба исчезли, поглощенные всполохом зеленого пламени, а затем появились где-то на краю черного острова. Рядом с ними стояла улыбающаяся Морта, которая и переместила их в это место. Кольтира, стоило ему ее увидеть, встрепенулся и встал по стойке «смирно» не обращая внимания на сильную боль.

- Леди Морта, моя Королева! – крикнул он, совершив почтенный поклон и сжав зубы от пронзившей его боли.

- Кольтира, рыцарь мой, успокойся, - пропела Королева, одарив Высшего нежным взглядом своих загадочных зеленых глаз.

- Но… Мой друг… Разве он знает?

- Нет, но я не думаю, что скрывать правду от твоего друга будет честно. Будь спокоен, мой рыцарь. Я лишь хочу побеседовать с ним.

Морта нежно поцеловала Высшего, и тот исчез во вспышке зеленого пламени. После этого женщина повернулась к Рейнольдсу и на мгновение застыла в ужасе. Ее глаза при этом отразили в себе сильнейшую растерянность и недоумение.

- Он… Напротив меня стоит совсем другой человек! – шепотом воскликнула удивленная женщина. – Как такое возможно?! - подумала она, но потом юноша начал медленно возвращаться в нормальное состояние - его взгляд прояснялся, а звериное безумие, горевшее в глазах, угасало. Вскоре Рейнольдс вернулся в то состояние, в котором Морта видела его в первый раз. - Думаю, что у тебя очень много вопросов, - сказала она, убедившись, что ее услышат. Страж протер рукой глаза и пошатнулся. У него из носа текла кровь, а все тело покрыли черные вены.

- Кто же вы? – слабо прошептал он. – Вы не просто знакомая Самаэля…

- Я хозяйка этого замка, Смерть, а этот милый рыцарь – мой… Рыцарь Смерти.

Рейнольдс поначалу не понял, что сказала эта женщина, а когда к нему пришло осознание, он и вовсе принял это за плохую шутку. Вот только эта женщина, похоже, не шутила.

- Как же так? Смерть… Это же образное выражение! Да и вас же всегда описывали, как пожилую даму в черных одеждах…

- «Как же так»?! - недовольно воскликнула Морта. Она подняла глаза к небу и устало вздохнула. – Каждый раз у меня спрашивают! Почему все думают, что Королева Мертвых должна выглядеть, как ужасная уродливая старуха в старой убогой одежде?! Ты не думал о том, что Смерть может быть такой же красивой, как и Жизнь?! А сколько людей прославилось, встретившись со Мной?! Они стали героями, благодаря Мне! Мы столько всего сделали! А все до сих пор думают, что Смерть ужасна…

- Простите, - извинился Рейнольдс. Он посмотрел на зеленый кулон, висевший у Морты на шее, и заметил, что внутри этой странной прозрачной косы из стекла нефритового цвета что-то перетекало из стороны в сторону, отталкивая и одновременно притягивая. Но сумев оторвать от него взгляд, Страж задал вопрос, звучавший несколько неуверенно: - А… Самаэль. Он знает?

– Конечно! Как он может не знать?! Он был первым, кто об этом узнал! Ведь он… мне помог когда-то… Самаэль - мой старый… друг...

- А зачем мы проделали такой долгий путь, при том, что есть возможность телепортации?

- Мой замок защищен барьером, не пропускающим никакое воздействие извне, и он настолько сильный, что никто так и не решился попробовать его пробить… кроме Самаэля. Но это было с моего разрешения. После этого это даже в какой-то обычай переросло – добираться сюда по воде… Да и опасность телепортации на такое расстояние все-таки присутствует…

- Понятно… Кроме Самаэля?

- Да. Люблю я это новоприбывшим показывать! Все это последствия попытки Самаэля сюда переместиться, - Морта показала рукой на море и продолжила говорить: - Часть острова, на которой находится мой замок – лишь сотая часть того, что было. Когда он попробовал переместиться, барьер был не то, что поврежден, а вообще разрушен. Взрыв оставил лишь мой замок, который был дополнительно защищен. Вот поэтому все предпочитают добираться вплавь… Ну, есть еще одна причина, но она не столь важна.

- А… вот когда я был в Городе Западного Ветра, меня чуть не убил… жнец, - когда Рейнольдс это сказал, детский румянец на лице Морты пропал, и на его месте появилась мертвенная бледность. – Он сказал, что…

- Прости, но я не могу тебе ничем помочь! - взволнованно протараторила Смерть. – Спросишь у него сам! А я… не могу на это ответить!

Не получив ответа, Страж несколько секунд стоял, обдумывая следующий вопрос, но потом Морта коснулась пальцем его губ и протянула руку, как бы приглашая на танец. Рейнольдс сразу не понял, чего она хотел, а поняв, неумело протянул руку в ответ, дав Смерти крепко сдавить его ладонь. После этого они начали двигаться, и юноша стал невольно повторять ее движения, удивляясь тому, что у него вообще это получается. Танцующие сделали несколько простых движений, переставляя ноги, а потом последовал оборот, и в этот миг их поглотило зеленое пламя. Когда Страж открыл глаза, он увидел просторную белую залу. Вдоль стен стояло множество колонн с ветвистыми канделябрами, горевшими зеленым огнем. Морта и Рейнольдс продолжили танцевать в этом полумраке еще несколько минут, пока Смерть не сделала шаг вперед, приблизившись к юноше чуть ли не вплотную.

- Чего ты хочешь, Страж, - прошептала она ему на ухо. – Как один из Четырех, я могу исполнить любое твое желание! Хочешь силу? Я дам ее тебе! Хочешь богатства? Ты станешь самым богатым человеком на Свете! Скажи мне… Чего же ты хочешь?

Рейнольдс молчал, не решаясь ответить. Он недолго, но пристально рассматривал ее кулон, а потом быстро выдохнул и медленно поднял свой взгляд, заглянув в глаза Смерти. Они ярко светились зеленым огнем и излучали что-то загадочное и непонятное. Какая-то смертельная грусть проглядывалась в этих зеленых очах.

- Вижу... Ты сомневаешься… Хотя и я бы, наверное, на твоем месте… сомневалась. Но чтобы что-то получить, нужно что-нибудь отдать. Ты знаешь это, ведь ты Страж… Но тебе, как другу Самаэля, сделаю скидку… кстати! Я могу освободить тебя от этой ноши!

Рейнольдс несколько секунд смотрел в ее горящие зеленым огнем глаза. Его терзали сомнения и тоска, к которой из глубины души поднималась непонятная грусть. В какой-то момент юноша собрался с силами и прошептал:

- Я не хочу освобождаться от своей ноши. Раз ее дали, ее надо нести! Но я хотел бы встретить… того, кто поймет меня… я хочу встретить родного и близкого мне человека… ради которого хотелось бы жить! Чтобы было зачем нести это бремя!

Лицо Морты за мгновение отразило на себе всю палитру оттенков человеческих эмоций, а потом она покраснела и, невинно улыбнувшись, сказала:

- Хорошо… Но я дам тебе небольшую фору, прежде, чем возьму плату!

Смерть погладила Рейнольдса по щеке, а затем поцеловала его в лоб. После этого она отошла от него на девять шагов. Страж сразу же обмяк и начал медленно закрывать глаза, пока они полностью не сомкнулись. Юноша провалился в сладкое беспамятство и покой, который был приятней в десятки раз, чем обычно. Однако продлилось это не так долго, как хотелось.

- Друг мой, проснись! – раздался знакомый Рейнольдсу искаженный голос Кольтиры. – Я думал, что не найду тебя! А ты тут!

- Где «тут»? – простонал Рейнольдс, который чувствовал необъяснимое чувство свободы. Но стоило ему открыть глаза, как пришло осознание – он просто лежит. В голове мешались мысли, а разговор с последовавшим танцем со Смертью породил еще больше вопросов. Да и Аваддон уже долгое время не проявлял никаких признаков присутствия.

Поднявшись, Страж удостоверился в том, что парящее чувство было вызвано мягкостью кровати, на которой он лежал. Рядом стоял Кольтира, наблюдавший за своим другом с нескрываемым интересом. Он выглядел несколько взволнованным и одновременно испуганным. В комнатном полумраке правый глаз эльфа горел зеленым огнем, так же, как и рисунок на его доспехах.

- Ты в своей комнате, которую тебе предоставили, как гостю, - рыцарь Смерти зажег свечку зеленым магическим огнем и поставил ее на тумбочку. – Сильный ты боец! Двадцати нет, а дерешься, как неистовый зверь! Но немного… Отчаянно.

- В смысле? – улыбнулся Рейнольдс. Фрагменты боя постепенно всплывали в памяти, но последние он так и не смог вспомнить.

- Проигрывая в скорости оппоненту подставиться под удар, чтобы попасть по противнику. У меня до сих пор голова болит! Вдобавок ты мне челюсть сломал! - засмеялся Высший. – Не волнуйся! Меня вылечили, пока ты спал. Леди Морта специально пригласила специалиста… А еще у тебя скоро будет второй бой. Ты же, как-никак, победил!

Рейнольдс, у которого непонятно-почему болела голова, мотнул головой и поднялся. Но стоило ему встать, как ноги подкосились, и если бы не стоявший рядом Кольтира, он бы так и остался валяться на полу. Высший помог ему подняться и выйти в коридор. А потом Рыцарь Смерти помогал своему другу идти, пока тот окончательно не пришел в себя.

- У тебя после каждого боя такое? – усмехнулся тот, когда Рейнольдс в очередной раз споткнулся о ступеньку.

- Обычно нормально. Давай поторопимся, а то я слышу, что бой скоро начнется.

Высший, который не услышал никаких звуков, кроме шагов, все-таки прибавил шаг, и они выбежали в коридор арены. И вот теперь он смог услышать крики толпы.

- Я буду за тебя болеть! – подбодрил его Кольтира. – Не проиграй!

Рейнольдс кивнул и побежал к открывавшейся решетке арены. Солнце уже скрылось за горизонтом, и вместо него площадку освещали магические фонарики.

- Мне еще ни разу не попадались маги, - задумался Страж, когда усиленный магией голос назвал имена оппонентов и начал отсчет к началу боя.

Мужчину в голубой куртке звали Айсом. Он был каким-то заклинателем, одетым в ярко голубую одежду с большим низким капюшоном и множеством меха зимнего типа. В руках мужчина держал посох, сделанный изо льда, напоминавший огромную сосульку. Рейнольдс взял в руки Журавлиное Перо и начал медленно приближаться к оппоненту.

Как только Страж подошел на расстояние десяти шагов, маг рассек перед собой воздух, и воткнул оружие в землю. Ветер взвыл, и арену начал заволакивать лед, а вокруг самого мага разразился сильнейший буран.

- Заклинатели, наверное, медленные. Поэтому они и делают подобные «препятствия», - решил Страж. Он отвел меч за спину и сделал рывок, добравшись до своего противника за несколько секунд. Но заклинателя Рейнольдс так и не достал. За мгновение до того, как юноша обрушил на него меч, Айса заслонила выросшая из снега ледяная глыба, настолько прочная, что оружие просто от нее отскочило. Среагировав, маг прочел заклинание, и тело Стража начал сковывать лед. Рейнольдс, совершив усилие, смог его раздробить и поднять Меч Душ, но нанести удар так и не сумел – за какое-то мгновение лед полностью покрыл его тело.

- Думал, что ты будешь сильнее, - сказал холодным бесстрастным голосом Айс. Он поднял копье и воткнул его Рейнольдсу в грудь. Лед, сковавший Стража, пропустил через себя гигантскую сосульку-оружие, как вода. Юноша даже не смог шелохнуться, – а ты такой же слабак, как и все остальные…

- Мои раны не восстановятся, если он не вытащит оружие! А он этого не собирается делать! Это плохо, – подумал юноша, скрипя зубами от боли. Внезапно, его взгляд помутнел, а в висках застучала кровь. – Я не могу здесь умереть! Мне нужно разбить этот лед!

И тут Рейнольдс почувствовал привкус угля и пепла во рту, за которым последовал сильнейший жар, разошедшийся по всему телу. В глазах потемнело, и, когда в них прояснилось, они оба ярко засветились оранжевым огнем. Тело Стража ломало, как во время болезни, а внутри словно появилось что-то живое. Оно ползало по его венам, прожигая свой путь. Но вместе с этой болью к Рейнольдсу пришло ощущение свободы и невероятной легкости. И вдруг лед, сковавший Стража, начал таять. Заклинатель льда пару секунд стоял в замешательстве, а потом его глаза исказил ужас, и он побежал прочь от своего оппонента, размахивая посохом из стороны в сторону и возводя ледяные стены в надежду на то, что они его защитят.

- Что произошло? – спросил самого себя Страж. Он посмотрел на свою руку и увидел, как из-под доспеха вырвался черный клубящийся дым. Он чем-то напоминал материю Аваддона, но только менее густую. Когда она исчезла, Рейнольдсу показалось, что его кровь воспламенилась – так силен был жар, разошедшийся по всему телу. Под кожей горело пламя, просвечивавшее сквозь щели в доспехе. Тело юноши стало настолько горячим, что снег испарялся, не успевая приблизиться и на метр. Страж вытянул вперед руку и призвал Погибель, которая уподобилось своему хозяину: лезвие меча раскалилось и начало светиться оранжевым огнем. Юноша перехватил оружие и, чувствуя, что теряет сознание, рванул к заклинателю. Ледяные глыбы, которые предназначались для защиты, плавились Погибелью, как паяльником, не останавливая юношу ни на секунду.

- А что, если я сломаю ему посох? - подумал Рейнольдс, когда он в два шага догнал заклинателя льда. Айс развернулся и защитился от Погибели своим посохом. Раздался треск льда, и ледяное копье разлетелось на куски. И в какой-то миг весь снег исчез, а вместе со снегом исчезла и буря.

- Победил Рейнольдс! – огласили голоса судей.

– Неужели все дело было в этом посохе? - сказал себе под нос Рейнольдс, прежде чем он упал без сознания. - Странно как-то. Мне казалось, что заклинатели должны какую-нибудь внешнюю силу использовать, а артефакты для усиления… А у него в посохе силы была…

Страж в очередной раз вышел победителем из очередного боя, но он каждый раз падал без сил, а это не было хорошим признаком – в реальном бою это будет дорого стоить. Но сейчас Рейнольдс не думал об этом – его сознание желало отдохнуть после тяжелой победы, а тело остыть. Но забытье длилось не долго. Его разбудил Кольтира:

- Друг ты мой! – прокричал он обрадованно и одновременно возбужденно. – Поверить не могу, что у тебя получилось! Я даже представить себе не мог, что есть кто-то, способный на такое! Растопить духовный лед!

- Я… Тоже, - сказал Рейнольдс. Он вновь очнулся в своей комнате, но на этот раз его отнес сюда Кольтира. Страж закрыл глаза от яркого света и сжал ладонь в кулак. Простонав от боли, он увидел, как сначала побледнела его кожа, а потом и кровь стала черной. При этом по всему телу разлилось приятное покалывание. – Что же это такое?

Кольтира, увидевший, как его друг изменялся, сам побледнел, но сохранил трезвость ума. Он еще несколько секунд изучал своего друга, а потом произнес:

- Я не знаю, что это за сила у тебя, но она очень мощная! – дрожащим от детской радости голосом сказал Рыцарь Смерти. – Что у тебя за артефакт?

- Что?! – удивленно воскликнул юноша, вспомнив силуэт Аваддона из матово-черного дыма и живое сердце из угля. – А! Понял… Ну, если честно, он какой-то непонятный… Даже не знаю, что о нем сказать…

- Ну, ладно, - несколько разочарованно сказал Кольтира. – Я тогда тебя перед следующим выступлением разбужу.

Он подошел к двери и замер, желая что-то сказать, но, не решившись, он ушел. Когда дверь захлопнулась, Рейнольдс распластался на кровати и быстро провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 11

В просторной белой зале, в которой Рейнольдс совсем недавно танцевал со Смертью, теперь можно было увидеть Самаэля и Морту. Первый водил по узорам пальцем, а вторая разлеглась на диване. Она накрылась белым одеялом и тихо посапывала.

- Самаэль, - сказала она сквозь сон. Ее голос звучал игриво и расслабленно.

- Да-дам? – сказал Самаэль. – Что ты хочешь мне сказать? Я тебя слушаю. Только оденься сначала. Или ты одета?

Смерть покраснела и, махнув рукой, мгновенно нарядилась в свое платье. Она исчезла, поглощенная зеленым огнем, и оказалась за его спиной. Затем Морта обняла его за плечи и прошептала на ухо:

- Я недавно говорила с тем юношей, Рейнольдсом… Про жнеца… прости... это просто автоматическая система сработала… Но я на твоей стороне! Ты сам это должен прекрасно знать!

- Я хотел удостовериться, - Самаэль развернулся и, как-то тяжело вздохнув, манерно протянул Морте руку. – Пойдемте, посмотрим представления?

Хозяйка замка неловко улыбнулась и, взяв Самаэля под руку, переместила их к королевской ложе. И сразу же на них обрушился неприятный шум. Это кричала толпа. Зрители вопили и топали, наслаждаясь представлением. А все потому, что на площадке сражался мужчина с забинтованной рукой, Оремор, и Доргримм - четырехметровый гигант, вооруженный деревом с вбитыми в него железными прутьями. Великан носился за противником по всей арене, а его оппонент телепортировался и изворачивался, заставляя гиганта орать от злости, а зрителей веселиться.

- Редкая сила, не находишь? – сказал Самаэль, когда увидел Оремора, использующего различные заклинания, не делая при этом каких-либо телодвижений и не выкрикивая заклинания. Вместо этого вокруг него парило множество разноцветных сфер. Они постоянно исчезали и появлялись, меняя цвета и форму. Когда они сформировались в три серых камня, под ногой Дорграмма появилась каменная платформа, заставившая того потерять равновесие. – Использовать свою фантазию и изначальные элементы для построения заклинания... Настоящий Фантаст!

В этот момент гигант резко передвинул ногу, восстановив равновесие, и сократил расстояние до Оремора. Доргримм поднял свое оружие и обрушил его на Фантаста, подняв тучу пыли. Раздался грохот, и вся арена мгновенно затихла. Кто-то тихо ругался, проиграв спор, а кто-то наоборот ликовал.

- Как порой интересно бывает наблюдать за тем, как живые существа, которые в быту и мухи не обидят, каким-то чудесным образом превращаются в безумных кровожадных монстров, не боящихся самых грязных приемов и самых жестоких поступков… Всего лишь нужно им сказать, что их противник не пострадает…

Самаэль ничего не сказал на этот счет, а лишь сжал перила с такой силой, что они потрескались и обратились в пыль.

- Как противно! – раздался искаженный магией голос Оремора. В пыли сверкнула вспышка фиолетового света, за которой последовал взрыв. Доргримм вылетел из тучи пыли и кубарем пролетел до ее противоположного конца. Зрители издали удивленный возглас, обратив внимание на Фантаста, который был цел и невредим. Тот снял бинты, обнажив руку, сотканную из фиолетовой хаотичной энергии.

Оремор вытянул эту руку вперед и выпустил из нее сотни фиолетовых стрел. Магические снаряды просвистели с душераздирающим визгом, оставляя в воздухе пятна белой пустоты, ведь эта сила разрывала само пространство, и обратили своим градом Доргримма в пепел.

- Это была неравная схватка. Я его даже воскрешать не буду – не нужен мне такой, - скучающе сказала Смерть, откинувшись на роскошный трон. – Скажи, когда будет интересно.

- Уже начинается, - улыбнулся Самаэль.

Морта промычала что-то недовольное, но поднялась и окинула взглядом поле боя. И вот тут она как-то странно улыбнулась. Какая-то недоброжелательность скрывалась в этих красивых губах. Смерть посмотрела на арену и увидела вышедших бойцов:

С одной стороны арены стоял Рейнольдс, а с другой некто в красном плаще. В руках он держал внушительных размеров косу, которая превосходила размерами самого хозяина раза в два. Оружие было сделано из красного металла. Боец носил такого робу под цвет оружия, которую местами усилили металлическими пластинами. Низкий капюшон не давал разглядеть внешность. И лишь со слов секундантов зрители узнали, что этого кого-то звали Кейла.

Рейнольдс подошел к своему оппоненту и остановился в ста метрах от него. Когда начался бой, оба бойца осторожно направились друг другу навстречу. Кейла волочил за собой косу, а Рейнольдс держал Журавлиное Перо в боевой готовности. Когда между ними оставалось меньше пятидесяти метров, Страж пошел прямо к своему оппоненту, выжидая подходящего момента. И, когда ему оставалось пятнадцать шагов до Кейла, он поднял к голове руку и снял капюшон. Под ним скрывалась сестра Рейнольдса. Только вот девушка как-то изменилась. Ее правую часть лица покрывали странные письмена, такого же цвета, что и кровь. Казалось, что ей сняли кожу, когда составляли этот рисунок. Ее глаз на этой же стороне источал алый туман.

- К-кейла?! – удивленно воскликнул Рейнольдс. Он протер глаза и радостно засмеялся, вспомнив о договоре со Смертью. Он поднял вверх руку с мечом и помахал сестре. – Неужели Морта так быстро выполнила мое желание? – подумал Страж, будучи вне себя от радости. Он был полностью спокоен и чуть не заплакал от счастья. Рейнольдс только лишь успел бросить взгляд на ложу, в которой находилась Морта, и развернуться обратно перед тем, как его глаза разразились целым водопадом слез радости и счастья.

– Сестра! Давай закончим и пойдем домой! Как идея? Я даже готов сдаться! – прокричал Рейнольдс в тот момент, когда девушка наклонилась и сделала оборот с косой в руках. Юноша на секунду почувствовал жар и странную легкость с одновременно возросшим давлением. И вдруг его правое плечо пронзила сильнейшая боль. У Стража потемнело в глазах, а затем его накрыло потоком боли. Он сжал зубы и зарычал, пошатнувшись.

Рейнольдс сумел остаться в сознании и устоять, но это потребовало большей части его сил. После этого он медленно скосил глаза и в ужасе открыл безмолвный рот. Его рука была отрублена вместе с большей частью плеча и теперь лежала рядом на песке. Исцеляющие способности быстро остановили кровотечение, но вырастить руку не смогли. Страж несколько секунд смотрел на отрубленную конечность, а потом перевел взгляд на свою сестру.

- За что?! – прокричал сквозь слезы Рейнольдса, которого начало тошнить и бросило в жар. К его горлу подкатила обида, а под сердцем что-то завозилось, но юноша отринул все это, отчаянно прокричав: – Нет! Не верю! Это просто сон… Просто кошмар! Я не верю!

Страж затрясся, и у него подкосились колени. Он начал плакать, и сквозь слезы вырывался смех. Ему казалось, что это просто страшный сон, который закончится в любой момент. Вот только конец никак не показывался. И хоть Кейла уже давно была мертва, она стояла прямо перед ним. Живая и полная жажды убийства.

«Чтобы что-то получить, тебе придется что-то отдать» - вспомнил Рейнольдс слова Смерти. Он начал еще громче смеяться, а рыдания прекратились и перешли во всхлипы. Кровь ускорила свое течение, и тело юноши сразу же слабо задымилось. Страж изменился в лице, нечеловечески взревел и рванул навстречу своей сестре. Та взмахнула своим оружием, но Рейнольдс вытянул руку и призвал прямо под ее лезвие Погибель, остановив удар. Затем он схватился за рукоять меча и, сделав сальто через Погибель, вырвал ее из земли и замахнулся, собираясь разрубить Кейлу пополам.

- Моя сестра давно мертва! – сквозь слезы и безумный смех прокричал юноша. - Ты не настоящая!

Его же сестра выхватила из-за пазухи кинжал и использовала его, чтобы хоть как-то смягчить удар, который оказался настолько сильным, что девушку просто-напросто вбило в землю и оставило кратер глубиной в метр. Но Рейнольдс на этом не остановился и продолжил нападать. Однако девушка с легкостью уклонялась от всех атак. Когда юноша в очередной раз замахнулся, чтобы ударить, Кейла вскочила и схватила его за голову. Странные письмена на ее лице загорелись, заставив Рейнольдса коротко взвыть и обмякнуть.

Когда Кейла схватила Рейнольдса за голову, юноша потерял сознание и очнулся в рыбацкой хижине. На секунду он подумал, что все это ему приснилось. Но не успел Страж осмотреться, как снаружи раздался душераздирающий визг. Юноша выбежал наружу и увидел, как Кейла шла к хижине со стороны моря. За какое-то мгновение она увеличилась до колоссальных размеров и обрушилась на берег, потянувшись рукой вглубь оврага.

- Нет! – пронеслось в голове юноши. – Нет! Стой! – кричал он, что было сил, пытаясь остановить свою сестру. Рейнольдс подбежал к обрыву и опять закричал: - Не смей!

Но его голос ушел в безмолвную пустоту, утонув в безмолвной тишине. Страж несколько секунд смотрел на Кейлу, пока в какое-то мгновение что-то не оборвалось в глубине его души. Какая-то струнка была задета и порвана. И сразу вся земля содрогнулась. Она задымилась и мгновенно обернулась черным углем, как если бы ее перевернули кверху ногами. Свет померк, и все пространство заполнил черный дым, который набросился на Кейлу. Она попробовала подняться, но материя плотно обхватила тело, прекратив какие-либо движения, а потом и вовсе разорвав ее на куски.

В тот же миг Кейла, державшая Стража за голову, упала, обратившись пеплом. После этого Рейнольдс пару секунд стоял, запрокинув голову к ночному небу. Он слушал каждый звук, каждое движение и шорох. И вдруг он пошатнулся, начав тихо смеяться. Его тело задымилось, а вены, по которым текла черная жидкость, стало обильно источать дым. Многие зрители в ужасе закричали и начали бежать прочь с арены. В тот момент они почувствовали опасность, что таил в себе Рейнольдс.

- Самаэль, что происходит? – испуганно спросила Морта. Она как-то странно взглянула на своего знакомого и увидела в его глазах волнение. Самаэль спрыгнул с балкончика и побежал к Стражу, покрывая с каждым шагом сотню метров.

- Лишь бы успеть, - прошептал он себе под нос.

Когда до Рейнольдс ему оставалось два шага, Страж дернулся, и дым начал сгущаться, покрывая тело и делая его точной копией Аваддона. Юноша оглушительно взревел, и сразу же материя, клубившаяся вокруг него, взорвалась, как если бы в костер кинули полено.

- Опоздал, – схватился за голову Самаэль. Он тряхнул головой и начал оббегать юношу с правой стороны. В этот момент Смерть появилась рядом с ним и призвала элегантную черно-зеленую косу. Она совершила широкий замах, чуть не разрубив Седого пополам. Тот, к счастью, успел увернуться, пролетев в нескольких миллиметрах от лезвия косы. – Ты чего, Морточка?!

- Чего?! Да потому, что это отличная возможность пополнить мою коллекцию! Или ты забыл, как мы договаривались? – воскликнула Смерть. - Ты только представь! Страж, его Хранитель и еще несколько невероятно-сильных душ!

- Ладно, я! Но они-то тебе зачем? – воскликнул Самаэль. Улыбка сошла с его лица, и теперь от той веселости и доброжелательности не осталось и следа. Теперь он выглядел по-настоящему грозно. – И почему именно сейчас?

- Я хочу в коллекцию всех присутствующих! А он просто мне поможет. Одной мне будет с вами сложно, но против двоих вы не выстоите! А когда этот Страж убьет вас всех, я убью и его! Разом! Пятерых! В мою коллекцию! Как это за-ме-ча-тель-но!

Весь остров охватило зеленое пламя, из которого появились сотни рыцарей в черных доспехах с зелеными полосами. Они сходу начали убивать всех попадавшихся им гостей, которые не оказывали почти никакого сопротивления. Лишь некоторые давали достойный отпор Воинству Смерти. Среди них оказались Дитрий, Ларгром и Оремор.

- Ну, потом сама с ними разберусь, - сказала Морта, искоса глянув на сопротивляющихся. - А теперь, Страж, убей своего Хранителя!

Стоило ей это сказать, как прямо перед ней появился сам Страж. Последнее, что Смерть увидела, перед своей, как ни странно, смертью, это Погибель, которая перерубила ей шею, и горящие от неисчерпаемой злобы красные глаза-точки. Меч прошел через кожу и кости, как нож через масло. Однако, тело Королевы Мертвых продолжило стоять, слегка вздрагивая и покачиваясь. Даже кровь не потекла. Рейнольдс встал напротив Морты, воткнув свое оружие в землю. При каждом вздохе он хрипел и рычал, а его голос изменился, огрубев и потеряв человечность. Совсем, как у Аваддона. На несколько секунд воцарилась тишина, прерываемая лишь дыханием обезумевшего Стража и шумом боя в округе.

Но вдруг Смерть вытянула вперед руку, и ее голова, лежавшая в нескольких метрах от тела, вернулась на свое место. Морта перехватила косу и за какое-то мгновение обрушила целый град ударов на Рейнольдса.

- Глупое ты животное! Убей его! Почему Черный не хочет убить Золотого?! Ты же должен его ненавидеть!

Черное дымящееся чудовище, в которое превратился Рейнольдс, пошатнулось от ее ударов и, упав, выронило меч. Оно схватилось за голову, и теперь Морта остановилась, ехидно улыбнувшись. Она смотрела на Стража свысока, но вдруг ее сковал ужас. На какой-то миг Королева Мертвых увидела то, что скрывалось в душе Стража. Она сделала шаг назад и оступилась. Ее охватил страх и ужас, который ей еще не встречался. Все ее инстинкты кричали об опасности. И в тот момент, когда Морта смогла побороть себя, небеса разверзлись и низвергли поток черного дыма, в центре которого оказался Рейнольдс. Взрыв оплавил замок, оставив лишь раскаленные руины, но дым, окружавший Стража, не иссяк, а начал превращаться в ураган.

Морта осталась невредимой, чего нельзя было сказать о Самаэле. Его превратило в кусок угля с человеческими очертаниями. А все рыцари Смерти, как и другие гости, куда-то исчезли. Протерев глаза, Королева Мертвых довольно оглянулась и элегантно облокотилась на свое оружие, наблюдая за тем, как Страж встал на колени и начал бить кулаками землю. Открыв рот, больше напоминавший беспроглядную дымящуюся бездну, чем что-то человеческое, он стал выть и рычать. Внутри загорелось пламя, окрасив его пасть красным – это свет пробивался через окружавший его дым. Затем все это внезапно вспыхнуло и исчезло, позволив юноше встать и взять Погибель, выбитую ударом Морты. Рейнольдс несколько секунд смотрел на черную гладь своего оружия, когда в глубине его души «порвалась» еще одна «струна». Он опять упал на колени и начал кашлять, кашель перешел в жуткий плач, который стал медленно затихать, а затем Страж вытянул вперед руку, и в ней мгновенно оказался Меч Души. Подняв раскалившуюся добела Погибель, Рейнольдс обрушил ее на черно-зеленый клинок. Раздался оглушительный звон металла о металл, и в воздух поднялась огромная туча пыли.

- Дурак! Ты никогда не сломаешь оружие из этого металла! – прокричала Морта. – Тебе придется сломать себя изнутри, чтобы его сломать! Не трать зря время и убей, наконец, своего заклятого врага!

Рейнольдс поднял Погибель и вновь обрушил ее на проклятый клинок. Металл загудел, подняв тучу пыли и заставив все вокруг дрожать, как при землетрясении. После второго удара Меч Души воткнулся глубоко в арены, но не получил и царапины. Когда Страж обрушил Погибель в третий раз, земля раскололась, а оружие все также осталось целым. На ней даже вмятины не появилось. Несколько секунд висела тишина, прерываемая шумом моря, и вдруг ее разорвал громкий всхлип Рейнольдса.

- Они… мертвы, - прорычал он настолько низко, что это больше напомнило раскат грома посреди ясного летнего неба.

Страж дернулся, вознеся Погибель, и перерезал себе горло. Брызнула черная кровь, которой он обильно полил оба орудия. Затем Рейнольдс вскинул меч, который окутало оранжевое пламя, и обрушил его на Меч Душ. Черная кровь, которой был покрыт клинок, раскалилась, став оранжевой и сплавила вместе оба меча. И после этого вновь воцарилась тишина, которую никто не посмел прервать.

Смерть, дрожа от изумления, сделала неловкий шаг и опять оступилась. Страж резко развернул в ее сторону голову, вперившись своими глазами-точками, излучавшими чистую животную яростью, в кулон Морты. Раздался испуганный вскрик Смерти и разъяренный рев Стража. Тело последнего взорвалось черным дымом, который стал значительно гуще. Он начал расти, пока Рейнольдс не достиг трехметровой высоты. В этот же момент Погибель остыла и приобрела темно-зеленый оттенок на гранях лезвия и такого же цвета желоб посреди лезвия. Больше ничего в ней не изменилось – разве что рукоять стала в два раза длиннее.

Морта криво улыбнулась и перехватила косу поудобнее. Юноша прорычал что-то невнятное и прижался к земле, как готовящийся к прыжку гепард. Они смотрели друг на друга, не моргая и не дыша. Но тут Смерть совершила ошибку – она позволила себе повести плечами и моргнуть. За какое-то мгновение Страж оказался напротив нее. Со стороны это выглядело настолько быстро, что юноша просто исчез в одном месте и появился в другом. Ничто живое не смогло бы уследить за его движением.

Рейнольдс обрушил Погибель на Смерть, но та успела защититься косой. Вот только выдержать удар невероятно тяжелого меча женщина не смогла. Погибель сломала древко косы Морты пополам и отрубила ей руку. Хозяйка замка ухмыльнулась и махнула целой рукой. Вот только отделенная конечность не стала возвращаться на место.

Лицо Смерти исказил испуг. Она не успела ничего сказать перед тем, как кулак обезумевшего Стража вбил ее в землю. Удар был настолько сильным, что арена раскололось пополам. Хруст ломающихся костей и вопль, наверное, слышал, весь остров, но чудовище, которым стал Рейнольдс, даже не обратило на это внимания. Так, разобравшись со Смертью, юноша повернулся к Самаэлю, но…

- Я еще жи… В строю! – крикнула Морта. Ее неестественно согнуто тело с перемолотыми в муку костями подпрыгнуло и, держа оставшуюся часть косы с лезвием, рубануло по спине обезумевшего Стража, почти разрубив его пополам. Рейнольдс упал, отчего дым, окружавший его, начал метаться, как огонь свечи на ветру.

Сверкнула вспышка, а за ней грохнул взрыв, превративший огромный остров в кратер. Рейнольдса, стоявшего в самом эпицентре, окутало черным дымом. Так, вернув свою «форму», он вновь начал расти, увеличившись до десяти метров в высоту. Страж, а точнее то, во что он превратился, стал опираться на передние конечности, ставшие длинными и похожими на когтистые драконьи лапы, а ноги стали значительно короче, и теперь напоминали по форме волчьи. Он искал глазами Морту, но та уже оказалась прямо под его брюхом. Смерть попробовала разрубить Стража пополам, но это не произвело никакого эффекта. «Броня» из дыма приняла на себя весь удар и полностью его поглотила. Взревев, чудовище подпрыгнуло и обеими руками вбило Морту в землю. Теперь же от удара раскололась вся оставшаяся суша. Юноша схватил своей огромной лапищей тело Смерти и вместе с куском черной породы выбросил ее далеко в океан.

Минуту Рейнольдс стоял и не двигался, наблюдая за тем, как маленькая точка, которой теперь стала Королева Мертвых, медленно падала в океан. Страж открыл пасть и с грохотом ее закрыл, сделав движение, похожее на зевок. Он со скукой наблюдал за Мортой. Но потом что-то дернуло Рейнольдса. Что-то отвлекло его от этого зрелища. И теперь Страж проревел что-то невнятное и бросился на Самаэля.

- Один, два… Тик, - прошептал Седой, когда их разделяло лишь два метра. Он прыгнул Рейнольдсу навстречу, ударив его кулаком по голове. Это вызвало мощнейшую ударную волну и прибило юношу к земле, что позволило Самаэлю взять его за голову. Страж быстро поднялся и, стряхнув с себя Хранителя, вновь набросился на него. И в тот момент, когда лапа Рейнольдса почти коснулась Самаэля, последний вытянул вперед руку и, за какой-то лишь метр до столкновения, исчез, появившись прямо у головы Стража. Он схватил его за ухо и выкрикнул: – Так!

От этого крика все Мироздание содрогнулось, а пространство разорвалось, поглотив их обоих.

***

Посреди прекрасного зеленого поля, пересеченным прекрасной речушкой, чьи берега служили местом обитания самых мирных на свете животных, появилось два существа: огромное черное чудовище, затмившее небеса, про которое когда-нибудь будут рассказывать страшилки для детей, и яркая вспышка бело-золотого света. Эти существа, появившиеся в этом месте незнамо-откуда, начали между собой бой, длившийся несколько недель. За все это время земной рай изменился до неузнаваемости: Земля стала неровной и труднопроходимой. Все животные и растения обезумели – они стали меняться, вырастать до колоссальных размеров и уничтожать все, что только им попадалось.

И вот в какой-то момент существо, состоявшее из бело-золотого света, поднялось и отряхнулось, а черное чудовище, прорычав что-то невнятное, вскочило и бросилось в атаку. Бело-золотое существо ударило монстра настолько сильно, что того вбило в землю. От этого удара поднялся грохот, что разошелся на сотни километров, а небеса разделились пополам. На земле же образовался горный массив из двух тектонических плит. Из-за всех этих «преобразований» подземные воды вышли на поверхность, образовав бурную глубокую реку с истоком у самого основания горы. Таким образом, она пересекла землю, по которой пролегали крупнейшие дороги, и сделала невозможными какие-либо передвижения. Даже мосты строить не успевали –либо местная фауна уничтожала их, либо сами животные помогали.

Когда же все затихло, посреди обезображенной земли остался стоять седой мужчина. Он носил белую узорчатую кольчугу, плотно обтягивавшую его тело, как водолазка, и свободные штаны, перетянутые множеством ремешков. Его волосы растрепались, но дыхание даже не сбилось. И вот, тяжело вздохув, мужчина подошел к обессилившему чудовищу и заговорил:

- Рейнольдс, ты – Страж, что пал под влиянием той силы, что должен был держать в узде, – в его голосе звучала грусть. – И Стражей, что не справились со своею задачей, должны немедленно казнить, но… Я даю тебе еще один шанс. Я даю тебе возможность искупить свою вину! Я верю, что ты получишь Искупление!.. И заслужишь ты его в этом месте… – его голос гремел, разносясь по всей округе и заставляя небеса дрожать. – Отныне, это будет твоим домом… И тюрьмой…

Страж попытался подняться, но его тело прижала к земле неведомая сила. Он прорычал, выпустив изо рта всполох черного пепла, и упал без сил.

Какое-то время никто и ничто не двигалось. Даже течение времени, казалось, прекратилось, но вдруг седой упал рядом с Рейнольдсом на колени. Он положил ладонь ему на голову и тихо заплакал, вытирая слезы свободной рукой, закованной в массивную латную перчатку.

- Прости, друг мой… я не смог избавить его от этой участи… Я не справился… Я опять подвел тебя… Я опять всех вас подвел…