Падение пяти лун

Глава 1

– Я узнал, что у меня…

Продолжая мерно переставлять ноги по стёртым временем и ветрами ступеням, я уже, пожалуй, в сотый раз повторял засевший в голове стишок. Из-за схожести ситуации с той, которая была в одном из «засмотренных до дыр» фильме, этот стих и всплыл в моей памяти.

Я понятия не имел, сколько этих вырезанных прямо в теле этого исполинского вулкана ступеней осталось позади. Но счёт явно шёл на тысячи.

– Есть огромная семья…

Кинув короткий взгляд наверх и увидев, что до окончания моего изнурительного подъёма осталась какая-то сотня ступеней, я хищно улыбнулся и выхватил из поясной кобуры тяжёлый шестизарядный револьвер. В ярком свете четырёх лун можно было рассмотреть, как от белых костяных накладок на его рукояти по воронёной стали рамы и ствола тянулся замысловатый узор.

Привычным движением я извлёк две стреляные гильзы, и пустующие каморы тут же приняли в себя новенькие блестящие патроны сорок четвёртого калибра. Барабан с тихим щелчком занял своё место, слегка вздрогнул прицепленный к поясу гримуар, и револьвер обосновался в поясной кобуре.

– И тропинка, и лесок…

Я не видел, но прекрасно чувствовал, как энергия смерти, или, как её тут принято было называть, кровь Дома смерти, напитала собой свинцовые клювы пуль. Узоры на оружии засветились бледным, зеленоватым светом, а наполненные “Дыханием Мораны” патроны начали источать чёрный, едкий дымок.

– В поле каждый колосок…

Мои пальцы поочередно коснулись двух латунных цилиндров со взрывчаткой, которые висели на поясе за моей спиной. Гримуар зашелестел своими шестерёнками, пропуская через себя энергию, и взрывоопасные шашки зачадили эманациями самой смерти. Применять их в мои планы не входило, но они были моим последним аргументом в том случае, если в предстоящем мне деле всё пойдёт максимально не по плану. А дельце-то намечалось, мягко говоря, не из простых.

– Речка, небо голубое…

Подошва моего крепкого, покрытого пылью высокого ботинка наконец ступила на небольшую площадку, от которой куда-то вглубь каменного массива уходил тёмный узкий тоннель. Я нахлобучил на глаза, похожие на две консервные банки, очки и, не сбавляя темпа, нырнул во мрак этой извилистой кишки. Только теперь благодаря толстым зеленоватым линзам тьма для меня уже не была столь непроглядна.

– Это всё моё родное…

Метров через пятьсот коридор внезапно раздался вширь и выплюнул меня в просторную внутреннюю пещеру, из которой в разные стороны вели многочисленные ответвления. Тихо выматерившись, я коснулся кончиками пальцев своего гримуара.

Протез, который заменял мне ногу и походил на жуткую, увитую десятками серебряных трубок демоническую лапу, шевельнул искусно выполненными пальцами, выпустил из своих недр облако пара и с лёгкостью вонзил свои массивные загнутые когти прямо в камень, будто тот был тёплым податливым пластилином. Разошедшиеся в стороны кольца эманаций смерти тут же подняли вверх слой вековой пыли, наградили меня сильнейшим приступом мигрени, но и подсветили кое-что интересное. Чихая и чертыхаясь, я свернул в одно из боковых ответвлений, следуя по едва уловимому шлейфу из тёмно-алых искорок.

– Это Родина моя…

Очередной узкий тоннель вывел к следующей пещере, вход в которую преграждала широченная, потемневшая от времени бронзовая плита, по обеим сторонам которой изливали свой мягкий свет пара газовых светильников в причудливых стеклянных колбах.

Я поднял на лоб ставшие мне ненужными очки и мягко коснулся прохладного металла.

“Зал тысячи ликов”.

И теперь я начал понимать, почему его так прозвали. Вся эта перегородка представляла собой один сплошной барельеф, созданный каким-то гением. Хотя почему каким-то? У всего здесь только один творец и хозяин.

Я провёл пальцами по скуле объёмного изображения чьего-то девичьего лица, застывшего в приятном изумлении, и не смог не восхититься талантом создателя. Мастер скрупулёзно вывел широко распахнутые глаза, вскинутые брови и слегка приоткрытый от удивления рот. На этом миловидном личике можно было рассмотреть даже отдельные бронзовые ресницы и мелкие мимические морщинки.

Рука скользнула чуть левее, и пальцы коснулись брови перекошенного от ярости лика бородатого воина со шрамом, пересекающим его от отсутствующего правого глаза до подбородка.

И лиц на этом барельефе было сотни. И все они были разные. Мужские и женские, юные и старые, смеющиеся и плачущие.

Сколько раз мне доводилось слышать о том, что эта мастерская давно утеряна или вообще является мифом. И тот, кто отворит её створки, станет равен по своему могуществу самим богам или вовсе найдёт в её остывшем горне Дитя Луны. Слухов, в общем, вокруг этого места ходило превеликое множество, но их объединяло одно: зал давно утерян, и его двери не открывались со времён исчезновения самого Мастера.

При этой мысли я непроизвольно хмыкнул, наблюдая за тем, как шлейф из искр утопает в этой циклопической створке. Слухи, как обычно, имели мало общего с реальностью. Эти врата открывались не так давно. И судя по тому, что преследуемый мной человек с лёгкостью их отыскал, не заплутав в лабиринте из пещер и узких отнорков, он посещал этот зал далеко не в первый раз.

Тряхнув головой, я выкинул все лишние думы прочь, решительным движением снял с пояса свой гримуар и приложил его к прямоугольной нише в двери, которую приметил на уровне своей груди. В стене что-то громко щёлкнуло, и махина из бронзы беззвучно поползла влево, утопая в камне.

– Всех люблю на свете я!

Я выхватил свой револьвер, шагнул внутрь и тут же выстрелил в метнувшийся ко мне хищный силуэт…

***

– Твою же мать! – прошипел я, силясь открыть глаза под неугомонные завывания будильника.

Чувствовал я себя откровенно паршиво. Впрочем, как и каждое утро на протяжении последней пары недель. Да, кажется, именно тогда меня начали посещать эти проклятые сны. Не могу сказать, что мне и раньше не снилось всякое дерьмо, но это…

Эти сны разительно отличались от того, что я видел прежде. Они поражали своей детализацией. В них я чувствовал холод, усталость, мог ощущать запахи и вкусы. Даже боль не отличалась от той, которую я испытывал в реальной жизни.

В первые минуты после пробуждения моя голова буквально пухла от количества странных знаний о том месте, в котором я каждый раз оказывался, проваливаясь в мир грёз. Радовало только то, что через полчаса после пробуждения они благополучно стирались ворохом забот, и, кроме общего разбитого состояния да противной ноющей головной боли, уже ничто не напоминало об этих чёртовых сновидениях.

Сделав усилие над собой, я всё-таки поднялся с кровати, щёлкнул кнопкой на электрическом чайнике и отправился в ванную, для того чтобы подставить раскалывающуюся от боли голову под бодрящие струи холодной воды. Сегодня мне предстояло немало дел.

– Алло! Настюш, привет! – мне казалось, что унылые гудки звучат уже целую вечность.

– Привет, Олеж! – ответил мне слегка уставший, но жизнерадостный женский голос из динамика.

Никогда не перестану удивляться тому, с какой лёгкостью её вполне обычный голос может вызывать во мне эту бурю сменяющих друг друга эмоций. Словно по волшебству, тоска и грусть уходят уступая место бурному потоку щенячьей радости. Чувствую себя восьмиклассником на первом свидании. Хотя кому я вру... Я и в восьмом классе ничего подобного не испытывал.

– У нас всё в силе? – я рывком поднялся из кресла и начал мерить шагами свою небольшую, скромно обставленную комнату. – Отлично, Насть. Тогда завтра в десять я у тебя. Конечно успеем! Да, и не забудь, пожалуйста, захватить оттуда всё, о чём я тебе говорил. Я не хочу, чтобы ты заболела. Да не нудю я. В смысле, не занудствую. Хорошо, Настюш. Да, Андрюха с Таней подъедут к аэропорту. Всё! Целую. До завтра! Маме привет от меня!

Я бросил телефон на старенький диван и подошёл к окну. Внизу проносились серые машины, спешили куда-то безликие прохожие, звучал детский смех, и раздавались звуки чьей-то ленивой перебранки. Достаточно большой провинциальный город жил своей привычной, будничной жизнью. Но я на это не обращал ни малейшего внимания. Мои мысли витали где-то на недосягаемой для обычных людей высоте.

Завтра! Уже завтра мы сядем в самолёт, который унесёт нас в моё новое будущее! В новую жизнь, которую я начну с чистого листа.

Рука сама по себе подхватила с тумбочки небольшой футляр из красного бархата и щёлкнула его крышкой. Наверное, уже в сотый раз за этот день. На дне коробочки блеснуло аккуратным камешком небольшое, но изящное колечко. Мои мысли вновь взвились куда-то ввысь, рисуя пасторальную картину о собственном доме, ватаге детишек и наших с Настей счастливых лицах. Дети шумно и радостно бежали нам навстречу сквозь высокие набухшие колосья пшеницы. Я крепко обнимаю свою спутницу, вдыхаю запах её каштановых волос…

Так!

Соберись, Олег! Ты ещё не знаешь, как она отнесётся к твоему… предложению!

Волнение вновь сдавило тисками моё очерствевшее сердце, заставляя нервно закусывать губу и мерить шагами небольшую комнату.

Желая подавить каким-нибудь действием свою юношескую робость, я не придумал ничего лучше, чем вновь перепроверить упакованные в походный рюкзак вещи. Всё-таки нам не прогулка по вечернему парку предстоит, а почти недельная экспедиция со сплавом по сибирской реке.

Я бережно положил коробочку с кольцом во внутренний карман большого, набитого под завязку рюкзака, пробежался взглядом по упакованным в него вещам и удовлетворённо кивнул. Потом всё же передумал и закинул футляр в нагрудный карман своей старой, видавшей лучшую жизнь клетчатой рубашки. Рядом стоял такой же Настин рюкзак. Я, наверное, уже в пятый раз за сегодняшний день перепроверил и его. Мелочей в таких походах не существует. Уж мне это известно очень хорошо.

– Да что ж меня так трусит-то? – устало выдохнул я, уселся на диван и щелкнул пультом от телевизора.

Взгляд скользнул по приоткрытой дверце платяного шкафа и задержался на лацкане выглядывающего оттуда парадного кителя. Чуть ниже лацкана мерцала полоса тусклого благородного серебра: три Ордена Мужества и медаль “За Отвагу”.

Привет из прошлой жизни.

Большинству моих немногочисленных знакомых они казались простыми блестящими безделушками. Они хоть об этом и не говорили, но всё прекрасно читалось в их глазах. Хотя нет. Одна знакомая всё же сказала об этом напрямую. Теперь уже бывшая знакомая.

У меня же награды вызывали целую бурю эмоций. За каждой «безделушкой» скрывались лица. Уставшие и радостные. Сосредоточенные и озорные. Яростные и перекошенные от боли и ужаса. Разные лица. И принадлежали они тем, с кем мне больше не доведётся увидеться. По крайней мере до тех пор, пока я сам не ступлю за грань...

Тупая боль прострелила мой висок, а щека нервно дёрнулась от сковавшей её судороги. Чёрт! Этого ещё не хватало! Давненько не было приступов.

В ушах начали звучать гулкие звуки близких разрывов, послышались сорвавшиеся от крика голоса. Где-то на периферии сознания сухо закашлял пулемёт.

Пальцы сами поползли по груди, откинули клапан кармана, и на моей ладони оказался тёплый, мягкий бархат. Звуки стрельбы и огненного ада начали постепенно стихать, а предметы вокруг обретать контур.

Чёртовы выверты искалеченной психики! Различные таблетки, которые мне прописывали пить целыми горстями, не помогали от слова «совсем». Приступы только лишь учащались и становились всё более длительными и реалистичными. Порой я не мог отличить реальность от накатившей шизы. Не помогал и алкоголь. Но спасение пришло с неожиданной стороны: я познакомился с Настей. Произошло это в госпитале, в котором мне пришлось проваляться практически полгода, восстанавливаясь после очередной заварухи. Там я и встретил её. Скромная, молодая и безумно красивая доктор Воробьёва провела надо мной почти шесть часов, скрупулезно извлекая из моего тела многочисленные осколки. До сих пор помню её уставшие глаза цвета тёмного изумруда над промокшей от пота медицинской маской. Следом были мимолётные встречи в душной палате, взаимные заинтересованные взгляды, разговоры ни о чём в обшарпанном коридоре и долгие ночные беседы в полумраке ординаторской. Она меня зацепила. Прям сильно зацепила. Настолько, что, когда я почувствовал взаимность, решил осесть в этом городе. Со мной такое было впервые.

Мысли о Насте окончательно помогли мне избавиться от навязчивых видений.

Пытаясь унять внутреннюю дрожь, я добрёл до ванной и вновь сунул голову под струю холодной воды. Отлично! Мозг окончательно очистился от накатившего морока, и я, громко фыркая и тряся мокрой головой, устало плюхнулся на диван.

Этот самый китель и скромная однушка в спальном районе, да не слишком внушительная сумма на банковском счёте - это всё, что удалось нажить за десяток лет постоянных командировок. Хотя, нет. Есть ещё одно движимое имущество…

Я устало закинул ноги на диван, немного посидел с закрытыми глазами и снял с того, что осталось от правой голени, гильзу протеза. Помассировав колено и культю, я принялся за осмотр и обслуживание своей новой ноги. Штука была дорогущая и технологичная, но я посчитал, что экономить на ней не стоит уж точно, и спустил немалую часть своих накоплений на новую “ногу” без малейших раздумий. Нормальная конечность, которая тебя не подведёт в нужный момент, бесценна.

– В Иркутской области группа из четырёх заключённых совершила побег из исправительного учреждения. По информации с места, им удалось напасть на двоих сотрудников, завладеть их оружием и скрыться в неизвестном направлении, – голосу из динамика телевизора удалось продраться сквозь калейдоскоп моих мыслей.

– Вот только этого ещё не хватало, – пробурчал я, зажав кнопку увеличения громкости на пульте.

– Один сотрудник погиб на месте, за жизнь второго в эти минуты борются врачи, – продолжила вещать с телеэкрана молодая девушка. – Его состояние оценивается как тяжёлое. К поимке преступников привлечены все силовые структуры. В регионе объявлен план “Перехват”. Если вы владеете какой-либо информацией о месте нахождения данных лиц, необходимо немедленно сообщить об этом по номеру телефона, который вы сейчас увидите на экране.

Яркая студия с кукольной девушкой исчезли, и на их месте появилось четыре изображения крайне сомнительного качества.

– Уроды как на подбор. Вас в каком-то специальном питомнике выводят? – буркнул я, параллельно ища нужный мне номер в телефонной книжке. На чёрно-белых фотографиях красовались насквозь уголовные физиономии, на которых негде было поставить клейма.

Настроение моё стремительно падало вниз.

Но Лёха, мой старинный друг, сослуживец и по совместительству организатор нашей поездки, к счастью, ответил на вызов. В ходе короткой беседы он в свойственной ему неунывающей манере объяснил мне, что переживать не стоит. Подобные ЧП, к сожалению, периодически случаются, но на организацию туров никак не влияют. Проблем с экспедицией возникнуть не должно.

Немного успокоившись, я по укоренившейся привычке выпил в тишине стакан крепкого чая и продолжил сборы. Дел предстояло ещё немало.

***

Как и обещал Лёха, всё прошло на высшем уровне. Долгий перелёт, радостная встреча со старым другом и поездка к нему домой, где мы все переночевали и набрались сил перед походом. Все, кроме меня и “Чугуна”. Именно такой позывной был у этого коренастого радушного хозяина, который, по сути, взял на себя полное обеспечение нашей группы всем необходимым и трансфером до места старта нашего похода.

Девчонки, устав за время долгой дороги, после ужина и душа ушли в спальню, а мужская часть осталась коротать вечер под крепкий сладкий чай возле уютно потрескивающего в самой настоящей русской печи огонька. Лёха оказался тем ещё любителем народной старины. Дом из сруба, русская печка, даже медвежья шкура приятно обволакивала усталую стопу. Правда, уже спустя час Андрей, Настин друг детства и член нашей экспедиционной команды, потерял нить разговора и, попрощавшись, отправился спать.

А в полумраке кухни продолжили беседовать двое: невысокий, абсолютно лысый, звероватого вида “Чугун” и сухой, долговязый, но жилистый “Бес”, возле которого покоился снятый с его ноги протез. Двое прошедших через ад целой череды локальных конфликтов, которые вспыхивали во всех уголках земного шара. Двое из тех, о ком принято либо молчать, либо при упоминании их отряда важно раздувать щёки, округлять глаза и многозначительно указывать пальцем наверх. Двое заглянувших в лицо смерти. Двое выживших вопреки. Выживших благодаря друг другу. Два тёртых жизнью старика, не разменявших ещё и сорока лет.

В ту ночь мы так и не легли. И тёплые стены из потемневшего сруба всю ночь слушали тихие беседы, тяжелые вздохи, сдавленную ругань и многозначительное молчание двух списанных государственной машиной “специалистов по деликатным вопросам”. Чугун и Бес тихо костерили всех виновных и вспоминали всех тех, кого увидеть уже не могли…

***

– Как же я счастлива, что у нас всё получилось, – прошептала Настя, положив свою голову на моё плечо, и посмотрела на приближающийся к кронам деревьев алый диск солнца. – Люблю тебя.

– Люблю, – я поцеловал её в макушку и продолжил ворошить оструганной веткой потрескивающие в костре угли. Прядь её вечно непослушных рыжих волос выбилась из под банданы и приятно щекотала мне шею, заставив мои губы расползтись в невольной улыбке.

Закат действительно обещал быть шикарным. Поэтому мы просто наслаждались друг другом, щебетом птиц, запахом костра и чистейшим, кружащим голову воздухом.

Это был уже третий наш ночлег на открытом воздухе.

– Какая же красота… – промурлыкала Настя.

После чего она как-то загадочно на меня посмотрела и хитро улыбнулась. Я хотел её поцеловать, но Настя увернулась и приложила указательный палец к моим губам.

– Такой прекрасный день. Такой чарующий вечер. И такой соблазнительный ты рядом, – её горячий шёпот коснулся моего уха. – Их не будет ещё пару часов. Я хотела бы провести их… с пользой. Сейчас я… припудрю носик и через пять минуток буду ждать тебя в нашем комфортабельном номере.

Она приблизила ко мне своё лицо, и мои губы обожгло её страстным поцелуем. Мне казалось, что мир вокруг нас замер, стараясь дать нам насладиться друг другом сполна.

После поцелуя Настя звонко рассмеялась, игриво меня оттолкнула и неспешно направилась от побережья в сторону разбитого в тридцати метрах от нас лагеря. Шла нарочно медленно, соблазнительно виляя бёдрами и не оглядываясь. Знала, что я поедаю взглядом её стройный силуэт, который не под силу было скрыть даже мешковатой туристической одежде.

– Кретин! – тихо прошипел я, хлопнув себя по лбу.

Это же идеальный момент! Этот закат, пение птиц, шум воды и витающие в воздухе запахи нетронутой человеком дикой природы. Да ещё и будто нарочно наши друзья отправились встречать закат на являющуюся местной достопримечательностью живописную скалу. Хоть я их и отговаривал от пеших прогулок по вечернему лесу, но они упёрлись, аргументируя это тем, что тут достаточно безопасная туристическая тропа и до темноты они обязательно вернутся. К тому же у Андрея на случай непредвиденной встречи с представителями местной фауны был с собой сигнальный пистолет. Для меня же подобные марш-броски были пока не под силу. К протезу я так до конца и не привык, и к концу дня нога нещадно болела.

Настя поддержала меня, оставшись встречать третий за эту экспедицию закат вместе со мной.

Судорожно пошарив ладонями по карманам, я подскочил и потрусил к каяку, в котором лежал мой рюкзак с заветной коробочкой. Какие-то секунды, и мягкий бархат приятно коснулся моей ладони.

– Да что же меня так трясёт-то?

Настя уже скрылась в нашей палатке.

Я сделал несколько глубоких вдохов, стараясь максимально насытить кровь кислородом и унять уже наконец этот чёртов мандраж. Помогло, честно говоря, не очень.

– Соберись, Бес! В какой заднице ты только не побывал! Ты же змей жрал в пустыне, лишь бы выжить! Кровь лил буквально вёдрами! К тебе уже даже кровавые мальчики во снах не приходят, так как боятся твоих воспоминаний! А сейчас раскис как зелёный салага перед своим первым штурмом, – злобно прошипел я на самого же себя. То, что творилось со мной в последнее время, мне одновременно и нравилось, и дико раздражало. Свой позывной я получил по праву самого отмороженного и отбитого в подразделении, а тут…

– Ты втюрился, Олежа. Провалился в омут любви по самую маковку. У тебя появилось то, что ты можешь потерять, – признал я очевидную мысль вслух. – Интересно, сколько она там будет пудрить носик? И как бы мне её выманить из палатки? Нужно успеть всё провернуть до того, как село солнце. Придурок! Ещё пять минут назад был самый идеальный момент. Драный затупок!

Спутанный поток моих мыслей и самобичеваний прервал истерический женский визг, от которого сердце замерло и, пропустив пару ударов, начало наращивать темп сокращений. Когда испугались неожиданной встречи со змеёй или ящерицей, кричат совсем не так. Это был надрывный вопль, полный животного ужаса и боли.

Крик раздался с той стороны, куда ушли наши друзья. И кричали близко. Очень близко. Следом, один за другим, раздались три сухих хлопка, и вопль повторился вновь. Звук работы “калаша” я не мог спутать ни с чем.

Бросив взгляд на палатку, я увидел там полураздетую Настю, которая выглянула из входа и растерянно озиралась по сторонам. Показав ей жестом, чтоб она скрылась обратно, я снял с пояса охотничий нож и сделал шаг в направлении источника звуков. Судя по нарастающему треску веток, к нам кто-то бежал. Я слегка пригнулся и вновь посмотрел в сторону лагеря. Проклятье! Настя так и продолжала пялиться в лес.

Спустя несколько мгновений листва на кустах задрожала, и с хрустом ломаемых веток на опушку вывалилась наша спутница. Она с трудом поднялась на четвереньки и осмотрелась вокруг. Вся правая часть лица Тани была скрыта под кровавой маской. В крови же была и порванная в нескольких местах некогда светло-голубая футболка. Она подняла на меня своё лицо, откинула дрожащей рукой прилипшую к щеке прядь каштановых волос и заглянула мне в глаза.

– Олежа… – сорванным от крика голосом прохрипела Татьяна. – Помоги! Они… Они уби… Кхэ…

Выскочивший вслед за ней здоровенный лысый мужик в чёрной робе с хэканьем впечатал носок своего ботинка в Танин бок, заставив её прокатиться пару метров по земле. В правой лапище он сжимал рукоять массивного кукри.

– Вот ты где, моя радость, – мужик поскрёб ногтями заросшую недельной щетиной щёку, рассматривая дрожащую в приступе безмолвного плача девушку. – Я же говорил, что найду тебя и мы оттянемся. Не боись! Тебе понравится! Всем нравится.

И здоровяк расхохотался собственной шутке, сверкнув рядом стальных коронок на зубах.

Я тихо переместился за ближайшее дерево и стиснул рукоять ножа до побелевших костяшек пальцев. Сука! С каким удовольствием я бы загнал кусок острой, холодной стали промеж рёбер этой твари! Но рано. Пока рано.

Заходящее солнце позволило рассмотреть рожу пришельца в деталях. И перед глазами тут же возникли чёртовы фото с телеэкрана. Уголовные рожи друг на друга похожи, но у меня было ощущение, что эта горилла была на одном из снимков. Значит, возможно, где-то рядом и остальные. А ещё я не заметил у него огнестрела. Значит, как минимум ещё один утырок с калашом где-то рядом. Не зря меня тогда ещё дома зацепила эта инфа. Так вляпаться на ровном! Дерьмо! Что, Бес? Расслабил булки на гражданке?

Горилла тем временем осмотрелась и задержала взгляд на нашей палатке, из входа в которую так и продолжали торчать растерянное Настино лицо и часть обнажённого торса с соблазнительной полной грудью. Моя возлюбленная, заметив, как на неё смотрит здоровая образина, ойкнула и скрылась в недрах палатки. Я закатил глаза и заскрипел зубами, пытаясь хоть как-то сдержать накатывающую волну ярости. Во рту появился привкус соли и железа. Кажется, я прокусил щёку, но боли даже не ощутил. Я примерно понимал дальнейший ход развития событий. И мне это не нравилось. Совсем не нравилось.

– Ля, какая соска! – пришелец причмокнул, утёр рукавом заблестевшие от выделившейся слюны губы и громко крикнул в лесную чащу: - Ганс! Я нашёл её!

После чего он наградил ещё одним пинком пытающуюся уползти Таню и, насвистывая фривольную мелодию, почесал под робой грудь и скрылся в палатке. То ли специально, то ли случайно, но удар пришёлся прямо в голову. Девушка дёрнулась и затихла.

Всё это я отмечал уже на ходу. Стараясь двигаться максимально тихо и незаметно, я споро приближался к эпицентру событий. Чёртов протез! Я чувствовал, как не успеваю…

В палатке тем временем раздался возмущенный Настин крик и звук удара чего-то металлического обо что-то глухое. Спустя миг она выскочила из нашего логова, держа в одной руке сковородку, а второй пытаясь прикрыть свою обнажённую грудь. Бегло осмотревшись, Настя припустила в сторону вытянутых на берег каяков. Но, пробегая мимо тела подруги, она, засмотревшись, едва не впечаталась в дерево и замерла в ступоре.

– Ох! Горяча! Мне так даже больше нравится! Ох, мы с тобой и поиграемся, сучка! – у вышедшего вслед за ней беглого зэка начал наливаться приличный отёк во всю правую сторону небритой рожи, но при этом он не мешал ему довольно скалиться в предвкушении скорого развлечения.

Здоровяк сделал пару шагов в её направлении, но тут его ноги заплелись от внезапной, умело проведённой подсечки. Подкрасться к нему на протезе оказалось той ещё задачкой, но у меня получилось. Не медля ни секунды, я насел на здоровяка сверху, уткнув его рожей в ковёр из травы, и вогнал клинок в лёгкое, стараясь зацепить сердце. И, судя по тому, что он тут же молча обмяк, навыки я ещё не растерял.

– Олег! Кто это? Ты его… убил?! – Настя ошарашенно смотрела на то, как я спешно обыскиваю труп.

– Что с ней? – я указал кивком головы на лежавшую Таню.

– Он м-м-мёртв?

Вот только истерики мне сейчас не хватало!

– Что с Таней? – я нарочно произнёс это максимально спокойно и обыденно, пытаясь не спровоцировать у Насти взрыв эмоций.

Моя возлюбленная часто закивала, выбросила наконец чёртову сковородку в сторону и склонилась над телом, проверяя пульс на шее.

– Жива. Н-н-но без сознания, – привычное дело немного привело Настю в чувство. – Что здесь происходит? И где Андрей?

Я, вспомнив звуки трёх одиночных выстрелов, только вновь стиснул зубы и покачал головой.

– Уходим. К лодкам. Живо!

Я склонился над окровавленной девушкой и, подхватив её на руки, поднялся. Из-за проклятого протеза меня повело в сторону, но я справился. И мысленно похвалил себя за то, что не поскупился на нормальную “ногу”. С прежним протезом такой трюк было не провернуть.

Так! Я не слышу шагов позади себя.

Обернувшись, я увидел замершую в ступоре девушку.

– Насть! – мне уже трудно было сдерживать эмоции. – В лодку! Бегом! У нас очень мало времени.

– Ой! Подожди! – Настя будто впервые посмотрела на свою обнажённую грудь, нервно хихикнула и побежала в сторону палатки, выкрикнув уже на ходу: – Я сейчас!

– Назад! Да мля! – уже не сдержался я.

Но бежать за ней я не стал. Сейчас уложу в каяк Татьяну, приготовлю всё для скорого отплытия и тогда уж силком приволоку Настюху к урезу воды. Понять её можно. Не каждый день на твоих глазах режут людей. Хотя с её профессией это зрелище не должно было так выбить из колеи.

Проклятье! Как же я ненавижу эту чёртову психологию!

Так!

Сколько у нас времени до прихода остальных? Звуки выстрелов были слышны достаточно отчётливо. И это в достаточно густом лесу. Да и этот тип орал своим подельникам, будучи вполне уверенным, что они его слышат. Значит, они совсем близко. То есть времени у нас, считай, нет. Остаётся рассчитывать только на то, что они не будут сильно расторопны. И станут осторожничать.

Я аккуратно, но достаточно быстро уложил бессознательное тело на дно лодки, прикрыл его спальным мешком и подтолкнул каяк ближе к кромке воды, чтобы не терять времени при спешном отплытии. Тут же покидал все вещи, которые попались под руку, во вторую лодку, после чего столкнул и её. Ушло на всё это у меня от силы пара-тройка минут.

Теперь нужно срочно приволочь сюда Настю. Минут через пятнадцать эти места утонут в кромешном мраке, а в темноте, глядишь, и получится улизнуть.

– Да мляяяя! – прошипел я сквозь зубы после того, как обернулся, и уже громче произнёс: – Мужики! Может мирно разойдёмся? Не будем доставлять друг другу неприятностей?

Так невовремя выглянувшая Настя взвизгнула и снова скрылась в своём убежище.

Возле грёбаной палатки стояли двое: брат-близнец ныне покойного орангутанга и сморщенный плюгавый мужичок со злыми, колючими глазами. И если здоровяк щеголял шрамом во всю щёку и тюремной робой, то мелкий уже успел обзавестись спортивным костюмом и автоматом, ствол которого смотрел своим чёрным зрачком прямо на меня. А ещё от них “пахло” кровью. Они убивали уже не раз и с лёгкостью вновь заберут чью-то жизнь. Это читалось в их взглядах. Я таких навидался за свою жизнь. Я и сам был таким. Вот только в отличие от них я не получал удовольствия от процесса. Это были уже не люди, а почуявшие дурманящий голову аромат крови животные. Твою же мать! Мирно мы точно не разойдёмся. Живыми они нас не отпустят…

– Руки в гору и не рыпайся, сучёныш! – прогнусавил щуплый тип с автоматом в руках.

Я даже не шелохнулся, продолжая держать руку с зажатым в ладони ножом за спиной.

– Вольт! Они, суки, Кирпича зажмурили! – бугай метнулся к своему дохлому корешу. – Наглухо зажмурили, Вольт! Завалю, тварь!

– Не мороси, Болт. И без тебя вижу, – дёрнул щекой Вольт, не сводя с меня взгляда. – Где Ганса носит? Не нравится мне этот хмырь. Эй! Руки! Клешни свои покажи! Ты кто вообще такой?

Чёрт! Всё же где-то поблизости есть ещё один урка. Значит, у меня совсем мало времени.

Тридцать шагов.

Лишь они разделяют нас.

– Бес, – громко произнёс я, сделав первый шаг вперёд, – меня зовут Бес.

Все мои чувства предельно обострились. Воздух да и само время в один миг превратились в тягучий кисель, продраться сквозь который стоило огромных усилий. Сознание моё будто отделилось от тела, полностью отдав управление над ним природным рефлексам и звериному чутью, и наблюдало за всем действом со стороны. В такое состояние я впадал всего лишь второй раз за всю свою жизнь. Что это за такие выверты психики, было непонятно, но я знал, что в таком состоянии я максимально эффективен. По крайней мере, в прошлый раз я чудом выбирался из такой задницы, которую без ударной дозы алкоголя лучше было и не вспоминать. Лишь бы не подвела чёртова нога…

Три шага.

Глаза Вольта расширяются, и он будто в замедленном воспроизведении начинает отводить затвор автомата на себя. Идиот! Ты подарил мне ещё три шага.

Бык тем временем встрепенулся и, так же утопая в вязком желе из времени, начал двигаться мне навстречу. Но не успел он сделать и пару шагов, как на него накинулась выскочившая из палатки Настя. Она как фурия вцепилась Болту в лицо, пытаясь выцарапать ему глаза. Секунда замешательства, и здоровяк с возмущённым мычанием отдирает от себя взбесившуюся девушку и впечатывает свой огромный кулак ей в лицо. Настя рухнула как подкошенная и осталась лежать без единого движения в высокой траве.

Тварь! Тебя я буду убивать медленно. Оооочень медленно. Дай только до тебя дотянуться.

Осталось каких-то двадцать шагов.

Внезапно спинной мозг буквально взвыл о том, что Вольт уже положил палец на курок. Резкий шаг в сторону, и в том месте, где я находился ещё миг назад, поднялось несколько земляных фонтанчиков. Снова череда хаотичных движений в разные стороны, и дерево, за которым я укрылся, содрогнулось от нескольких засевших в нём пуль.

Культя нещадно горела огнём, но протез исправно отрабатывал все мои кульбиты.

Теперь снова вперёд. По моим расчётам, утырок успел высадить в воздух половину магазина. И я уже наполовину сократил разделяющее нас расстояние.

Быстро прикинул в голове маршрут, взяв за ориентир похожее на рогатку дерево с раздвоенным стволом, которое тоже можно было использовать как укрытие.

Теперь ходу!

Снова череда похожих на безумную джигу хаотичных движений и уворотов, и спустя семь выстрелов я услышал характерный щелчок.

Хвала богам! Автомат Вольта заклинил. Сама фортуна решила наконец повернуться ко мне не задницей, как обычно, а своим изменчивым ликом.

Я в предвкушении стиснул нож, устремился вперёд и тут же получил в спину два тяжёлых удара. За грохотом своего сердца я не услышал хлопков, но точно знал, что словил как минимум две пули. Это чувство было не спутать ни с чем. Боли пока ещё не было, но в ногах начала появляться слабость, а тело стало ватным, будто чужим.

Вот и четвёртый упырь…

Время вновь вернуло своё прежнее, привычное течение, воздух стал привычной консистенции, а меня начало нещадно тянуть в сторону того самого ранее замеченного мной дерева.

Из последних сил я удержался на ногах и в приступе бессильной злобы слепо метнул нож в сторону мчащегося ко мне здоровяка. Тот взвыл, запнулся и вытаращил глаза на рукоять ножа, которая торчала из его бедра.

Следующий хлопок я уже услышал отчётливо.

И снова прилетело в спину. В ушах появился противный звон, зрение начало сбоить, но боль в ноге подозрительно утихла. Твою мать! Я не чувствую ног. Видимо, этот урка зацепил позвоночник.

Вот и всё, Бес. Отбегался.

Все эти мысли проносились у меня в голове, пока моё тело по инерции неслось лицом навстречу тому самому дереву. Щёки нещадно обожгло, голову рвануло назад, слишком громко хрустнула шея. Сквозь пелену боли я смог понять, что угодил головой как раз в разветвление двух стволов.

– Вот сука! – бык наконец решился выдернуть мой нож из своей ноги. – Не, ты видел, Вольт? Чё это за хрен-то такой? А, мля! Кровища-то хлещет!

– Кто-то из ментов или вояк, – раздался за моей спиной низкий спокойный голос. – Тряпкой какой-нибудь копыто своё перетяни, баран!

– Какой? – на кирпичеобразной роже Болта появились зачатки мыслительного процесса. – О! У бабы той смазливой футболку порежу. Всё равно она ей уже не пригодится. Вольт, помоги! Заодно и сиськи помацаем. У меня эта… Как её… Психическая травма, во. Надо бы подлечиться.

От мысли, что сейчас этот урод коснётся Насти, меня пробил разряд электрического тока. Но всё без толку. Я не мог пошевелить даже пальцем. Сейчас я оказался в положении проклятого всеми богами каторжника, которого заковали в колодки и заставили смотреть на то, как… Аргх! Мне даже думать об этом не хочется. Остаётся лишь надежда на то, что сознание покинет меня раньше.

Но реальность оказалась куда суровее.

Я видел многое.

И то, как тупой Болт, грубо схватив за волосы, усадил её на землю. И то, как сраный Вольт, распаляясь, отвесил ей пару звонких пощёчин, приводя Настю в сознание. И то, как они в красках описывали её дальнейшую участь. После чего под гогот подельника рванул на ней майку и начал жадно лапать упругое тело визжащей и брыкающейся Насти. Я слышал её испуганные крики. Я чувствовал её страх.

Я ощущал, как жизнь уходит из меня, но делает это нарочно не торопясь. Будто судьба решила вынести самый суровый приговор, наказывая за все прошлые грехи разом.

Сначала я зажмурил глаза, но спустя миг заставил себя их открыть и смотреть за всем этим. Рвать своё сердце на лоскуты, терпеть эту невыносимую боль, но продолжать смотреть. Ведь во всём этом только моя вина.

Мне бы только отмотать всё на полчаса назад, и эти твари пожалели бы о том, что сбежали из своего загона…

– Ганс! – довольно рыкнул Болт, после того как перевязал рану обрывком футболки. – Ты как пахан, может первым будешь? А? Мы с Вольтом даже подержим эту сладкую для тебя! Тут такие буфера! О-о-о-о!

– Развлекайтесь! – раздался за моей спиной знакомый голос. – Но сначала осмотрите лагерь, бараны! Мало ли кто тут ещё мог сныкаться. Да и пожрать чего намутите!

– Ага! Ща всё будет в ажуре! – радостно оскалился здоровяк и, ущипнув за бок брыкающуюся в руках Вольта Настю, поковылял в сторону палатки.

Дальше обзор мне закрыл подошедший Ганс. Я не видел его лица, так как моя голова находилась на уровне его колен.

– Так кто ты такой, а? – повторил свой вопрос главарь этих зверей. – Не, ты точно не мент. Скорее, кто-то из вояк. Спецназ?

Ответить я ему не мог, даже если бы и очень сильно этого пожелал. Челюсть была зажата, словно в тисках.

– Хотя уже похрен, – хмыкнул Ганс. – Сейчас мы трахнем твою девку, заберём всё необходимое, а ты так и продолжишь тут медленно подыхать от кровопотери. Злишься? Конечно, злишься. Ведь у тебя получилось завалить того кретина и почти удалось дотянуться до этих двух. Даже подыхая, ты почти прикончил Болта. Но… Хотя знаешь что? Ты мне нравишься своей злостью и упрямством. У тебя есть дух. Пожалуй, я тебя пощажу. Я милостив. Ещё помянешь меня добрым словом на том свете. Ха-ха!

С этими словами Ганс впечатал мне в переносицу приклад своего автомата.

Спасительная тьма наконец-то пришла и ко мне…

Глава 2

Первое, что я ощутил, это холод. Вслед за ним пришла боль. Казалось, что голова сейчас развалится на миллионы крохотных осколков.

Попробовал пошевелиться, но никакого результата это не принесло. Даже глаза не хотели открываться. Хотя, нет. Левое веко всё-таки немного шевельнулось. Что со мной?

Спустя пару минут тяжелейшей борьбы я смог приоткрыть один глаз и воспоминания последних часов хлынули в голову бурной рекой, принося ещё больше боли.

К сожалению, я ещё не умер.

Судя по тому, что на лес опустилась ночь, я пробыл в отключке достаточно долго.

Возле нашей палатки облизывал днище нашего же походного котелка весёлый, игривый костерок. Над котелком спиной ко мне склонился чёртов Болт и деловито помешивал шумовкой какое-то парящее варево. Напротив него, прислонившись спиной к дереву, дремал щуплый Вольт. Справа неспешно разбирал автомат Ганс. Высокий, худощавый тип в тёмной бейсболке, олимпийке и джинсах. Слева же…

Сука! За что?! Ладно мне, но ей это всё за что!?

Слева, обняв руками разбитые колени и мерно раскачиваясь из стороны в сторону, сидела полностью обнажённая Настя. Взгляд её замерших глаз на разбитом лице не выражал ровным счетом ничего. На её теле в неверном свете костра и луны угадывались многочисленные ссадины и гематомы. Она просто смотрела в пустоту и молча раскачивалась подобно заводной игрушке.

От этого зрелища в моё сердце вонзила свои острые когти чья-то обжигающе ледяная лапа. Её безучастность и безразличие к происходящему рвали душу гораздо сильнее, чем отчаянные вопли и попытки сопротивления. Эти твари её окончательно сломали.

Здоровяк зачерпнул из котелка, отдуваясь, попробовал своё блюдо на вкус и, довольно крякнув, бережно опустил зад на лежащее рядом бревно.

– Чутка и готово, – отчитался бугай, – Слышь, Ганс. Чё дальше-то делать будем?

– Дальше? – продолжая возиться с оружием ответил главарь, – Что там со второй девахой?

– С той, что в лодке нашли? Она это самое. Того, – развёл руками Болт.

– Тогда кончаем и эту. Едим и уходим. Тут, по моим прикидкам, верстах в двадцати к западу должна быть деревушка. Пора нам уже выбираться в люди.

– Эх, жалко красавицу. Хороша ведь, чертовка, – сыто произнёс бугай, доставая нож из-за пояса, – Может с собой пока возьмём?

Ганс ненадолго задумался.

Болт же пока воткнул нож в бревно на котором сидел.

Настя замерла, прикипев взглядом к тускло поблескивающему оружию.

– А следить ты за ней будешь, баран? Сам попрёшь её на своём загривке? А?! Думаю, после наших ласк, она теперь не ходок.

– Да чё ты сразу-то…

Но договорить урод не успел.

Моя возлюбленная метнулась к ножу, одним рывком выдернула его из древесины и, хрипло расхохотавшись, полоснула лезвием себе по запястьям. Ошарашенный Ганс вскочил и ударом ноги выбил нож из её немеющих рук. Но уже было поздно.

– У, мля! – Болт почесал затылок, наблюдая за тем, как хохочущая Настя завалилась на спину и воздела окровавленные руки к небу.

– Не суетись, – всё тем же спокойным голосом произнёс Ганс, – Девка всё чётко сделала. Теперь и нам не нужно брать грех на душу.

– А… Ага, – здоровяк задумался, – А жалко мне её всё-таки. Я бы ещё разик с ней сходил за уголок.

Настя его не слышала. Она всё также тянулась к полной, набухшей от переполняющего её янтаря луне и продолжала хохотать. Её смех не был естественным, он напоминал скорее хриплое воронье карканье. Это был смех вконец обезумевшего, доведённого до полнейшего отчаяния человека. И с каждой минутой он становился тише и слабее.

Я пытался вырваться из своего узилища, но всё тщетно. Я рычал, ревел, рвал себе жилы и ломал свои кости, но всё это внутри. Внешне я не мог шелохнуть и мизинцем.

Наконец обессиленные руки упали на ковер из душистой травы, смех окончательно смолк, и над поляной повисла тишина, нарушаемая лишь редкими потрескиваниями угольков в пляшущем костерке.

Она ушла.

От этой мысли у меня что-то надорвалось внутри, и мне окончательно снесло голову. Я выл и проклинал всех людей и всех богов, которые допустили ЭТО! Я поносил небеса, землю и саму основу миров самыми последними словами. В силу своей деятельности я не был атеистом. На войне атеистов не бывает. Но сейчас я обвинял всех богов в их никчёмном бессилии и обрушил на их головы самые жуткие проклятья, которые только мог придумать в приступе чернейшей злобы. Но больше всего в эти минуты я ненавидел самого себя.

Я не знаю, сколько это длилось. Пять минут, десять или пару часов. Но в конце концов приступ закончился, оставив после себя лишь сосущую пустоту, полнейшую апатию и желание поскорее уйти за грань. Моя душа была мертва, но тело почему-то ещё цеплялось за ставшую мне ненавистной жизнь. Я смотрел на застывшее Настино лицо, и чувствовал как холод сковывает каждую клетку моего обездвиженного тела. Я уже не ощущал боли. Только лишь сковывающий холод.

– Слышь, Ганс, девка-то того, кажись… Может в реку её?

– Забей, Болт, – отмахнулся неформальный лидер, – Кто их тут найдёт? А если и найдут, мы будем уже далеко. Холодает что-то. Будто заморозки приближаются.

Проснувшийся от криков Вольт часто закивал, поёжился и с удивлением заметил, как из его рта вылетело облачко влажного пара.

– Это чё ещё за хрень? – удивлённо спросил щуплый зэк, осматриваясь по сторонам, – Лето же на дворе. Июль. Дерьмо какое-то.

Ганс притянул поближе к себе блестящий от смазки автомат и покрутил головой.

Температура в лагере, судя по ощущениям, опустилась уже ниже ноля. И стремительно продолжала падать вниз. Это было заметно и по растущей корочке льда в кружке с остывшим крепким чаем, и по сужающемуся кольцу инея, которым покрылась вся растительность вокруг.

– Вольт! Метнись, проверь, – сухо отчеканил Ганс, обернувшись на раздавшийся за его спиной резкий хруст преломленной ветки.

– А чё я то? – голос Вольта дал петуха. Он явно не горел желанием идти посреди ночи в пугающую тьму дикого леса.

Вместо ответа главарь опустил флажок предохранителя вниз, лязгнул затвором и навёл дуло на грудь подельника. Тот втянул голову в плечи и понуро поплёлся в тёмный лес, даже не удосужившись привести свой автомат в боевое состояние.

Потянулись томительные минуты ожидания.

– Ганс! Нет тут нихре… Ааааа! – судя по воплю, рахитичному зэку сейчас было больно. Очень больно.

Спустя несколько секунд всё стихло, громко звякнул улетевший в сторону котелок и костёр взметнулся ворохом искр.

– Болт! Валим отсюда! Живо! – гаркнул Ганс, глядя на прилетевший прямо в огонь снаряд.

В углях шипела и занималась рыжим пламенем оторванная голова их подельника.

– Уррр, – из леса донеслось голубиное урчание. Правда, судя по тональности, в этом голубе было килограмм под сто.

– Это чё за хрень?! – вскочил Болт, стискивая в своей лапище кукри.

Вместо ответа главарь резко крутанулся на пятках и всадил очередь в ночной лес, среагировав на очередной хруст веток.

– Попал? – бугай даже вытянул шею, вглядываясь во тьму.

– Проверь, – хмыкнул Ганс.

– Э-э-э, Ганс. Ты конечно человек авторитетный, но на такую шляпу я не подписывался.

Но главарь шайки вновь недвусмысленно указал дулом автомата на грудь здоровяка, а потом на лес. Болт скрежетнул зубами, но всё-таки подчинился. Но стоило ему сделать пару шагов и приблизиться к границе света костра, как он коротко вскрикнул, дёрнулся и замер. Из спины здоровяка торчала чья-то когтистая, окровавленная ладонь, которая пробила его грудь насквозь и сжимала ещё бьющееся сердце.

– А-а-а-а! – заорал Ганс, вжимая спусковой крючок автомата.

Изрешеченное пулями тело Болта беззвучно упало в покрытую инеем траву, и в круг света шагнул прирезанный мной Кирпич. Точнее, то, что ещё с десяток часов назад было им. Часть кожи с его лица была небрежно сорвана, руки стали ещё толще, ладони массивнее, а кончики чёрных пальцев украшали острые серповидные когти. Вместо глаз у Кирпича зияли две безобразных дыры. Завершали образ два длинных жёлтых клыка, которые выглядывали из-под нижней губы. А ещё он не обращал ни малейшего внимания на прилетающие в его тело пули.

Облизнув свой трофей, Кирпич откусил изрядный кусок от сердца Болта, после чего проглотил остатки целиком, сыто заурчал и обратил свой лик на Ганса. Тот как раз трясущимися руками судорожно пристёгивал уже третий по счёту магазин. Встретившись взглядом с бывшим подельником, Ганс взвизгнул, запустил в него автоматом и метнулся наутёк.

Кирпич снова тихо заурчал, немного подумал, в два прыжка настиг своего главаря, и одним мощнейшим ударом когтистой лапы снёс ему голову. Не теряя времени, тварь присосалась к фонтанчику ещё тёплой крови.

– Предсмертные глюки? Или я окончательно свихнулся?

Эта мысль, как и всё происходящее вокруг, не вызвали никаких эмоций. Я выгорел дотла.

Тем временем тварь напилась вдоволь, отыскала голову Ганса и одним умелым движением расколола её об дерево, пытаясь добраться до мягкого лакомства. Насытившись тёплыми мозгами, она снова как-то взволнованно заурчала и начала принюхиваться к воздуху. В какой-то момент её пустые глазницы смотрели точно на меня.

– Уррр, – Кирпич начал неуверенное движение ко мне.

Будто он ещё сомневался в том, что добыча именно в этой стороне.

Но чем ближе он подбирался, тем увереннее и быстрее становились его движения. А в урчании появились нотки радости и предвкушения продолжения пиршества.

– Разве глюки могут так вонять? – пронеслась в моей голове странная мысль.

Смердело от приближающейся твари действительно ужасно. Пахло гнилью и какими-то специями. Чем-то неуловимо знакомым, но расшифровывать этот «букет» у меня не было ни малейшего желания. Если это всё-таки не глюк, то пусть всё закончится уже как можно скорее…

Кирпич тем временем был уже совсем близко. Я слышал, как он присвистывая втягивает в себя воздух. Видимо, он ориентировался исключительно на нюх. Приблизив своё обезображенное лицо к моему, он резко отпрянул, грозно заурчал и картинно замахнулся. Я в ожидании зажмурился, приготовившись принять долгожданное и неизбежное.

Ну вот и всё. Прощай, Бес!

– Рано! Не для того я снизошла лунной тропой в этот никчёмный мир, чтобы смотреть на то, как резвится мой слуга, – в моей голове прозвучал слегка хрипловатый женский голос.

Спокойный, размеренный, располагающий к себе, обволакивающий голос. Казалось, в нём можно укутаться, будто в тёплый кокон, и отгородиться от всего мира и всех невзгод. Такой голос не может принадлежать юным девам. В нём переплетались нотки богатого жизненного опыта, материнской заботы и лёгкой усталости.

Я открыл глаза.

И первым, что я увидел, была подрагивающая от напряжения когтистая лапа. Грязный, перепачканный в чужой крови коготь едва не касался моего глаза, замерев от него в считанных сантиметрах. Впрочем, тварь почему-то не спешила меня добивать. Напротив, она разочарованно проурчала и нехотя сделала полшага назад, освобождая дорогу приближающейся ко мне женщине.

Полыхающий за её спиной костёр не позволял рассмотреть деталей, но по голосу я дал достаточно верное описание. Собранные в небрежный пучок светлые волосы, округлые бёдра, обтянутые облегчающим, струящимся платьем в пол, грациозная походка, знающей себе цену женщины… Стоп! Какое ещё платье?! Мы посреди непролазного леса, и до ближайшего населённого пункта не менее дня пути. Откуда она вообще тут взялась? Нет, я точно уже умираю, а это всё предсмертные галлюцинации.

– Ха-ха! – звонко рассмеялся голос в моей голове, – Как меня только не называли, но галлюцинацией… Знаешь, я давно не покидала своих владений, и как-то привыкла к почтению, трепету, страху, пресмыканию и даже ужасу перед собой. Но к такому… Скажи мне, Олег, разве видение может так?

Она приблизилась ко мне и положила свою ледяную ладонь на мой лоб.

Мне показалось, что в лицо мне плеснули жидкого азота. Дикий, обжигающий холод моментально проник в каждую клетку моего, казалось бы, бесчувственного тела. Оказывается оно всё чувствует! Да ещё как! Как же больно и холодно! Твою же мать!

– Бодрит, не правда ли? – ласково произнесла неизвестная, убрав наконец ладонь от моего лица.

Я хотел ответить резко, но чёртова челюсть так и продолжала быть зажатой между двумя ветвями.

– Я всего лишь слегка прочистила тебе мозги, Олег. Или тебе привычнее слышать обращение “Бес”? – она приблизила своё лицо ко мне и я в свете луны смог его рассмотреть детальнее.

Светлые волосы, высокий лоб, по-нордически резкие, грубоватые, но привлекательные черты лица, полные губы и чёрные, как сама ночь, глаза на бледной коже.

– Не напрягайся. Твой разум настолько сломлен и искорёжен, что твои мысли можно читать как открытую книгу, – проворковала гостья, обдав меня запахом морозного воздуха с лёгким цветочным флёром, – К тому же, даже если я тебя освобожу из этого плена, ты попросту умрёшь. От разрыва твой спинной мозг удерживает только это самое дерево. А твоя смерть не входит в мои планы. По крайней мере, пока что. Просто проговори ответ мысленно.

– Убей меня, – отчеканил я в своей голове.

– Конечно. Если это самое главное твоё желание, Бес. Я с лёгкостью провожу тебя в поля вечной охоты. Ты настоящий воин и по праву займёшь место в рядах самых прославленных воинов. Но это ли твоё самое сокровенное желание? – незнакомка хитро улыбнулась.

– Да. Я не хочу жить.

– Может, я вновь прочищу твои мозги, и мы всё же поговорим? Этот разговор не будет долгим. И, поверь, он и в твоих интересах тоже.

Я перевёл взгляд на бледное лицо Насти, в застывшем взгляде которого читался немой укор.

– У меня здесь не осталось интересов.

– А что, если я скажу тебе, что в моих силах вернуть её для тебя? – вкрадчиво промурлыкала незнакомка.

Меня будто окунули головой в крутой кипяток. От одной только мысли об этом по моим венам потёк раскалённый металл. Неужели всё можно вернуть вспять? Нет, это точно глюки. Так не бывает!

Гостья правильно всё поняла и, довольно улыбнувшись, вновь приложила к моему лицу свои длани. Но холод теперь не жёг, а смывал бушующее внутри меня пламя, принося лёгкость и ясность мышления.

– Кто ты? – спросил я, после того как ко мне вернулась возможность более-менее связно мыслить.

– Я? – гостья озорно подняла бровь, а в её чёрных глазах пробежали синие искры. – У меня много имён. Но у вас я известна как… Да, пожалуй, зови меня Хель.

– Хель? Подожди. Что-то знакомое… Та самая, из скандинавских сказок?

– Понятия не имею, из чьих я, как ты сказал, сказок, но я Хель. Хель из Хельхейма. В вашем мире мне поклонялись какие-то неотёсанные, вечно воняющие рыбой дикие бородачи, – гостья пренебрежительно сморщила нос. – Но мы отвлеклись. Так каково твоё самое сокровенное желание, Бес? Только не торопись с ответом. Подумай хорошо.

Если это и выверты сознания, то почему бы и не принять условия его игры? Хуже уже точно не будет.

– Я хочу вернуть всё вспять. Отмотать время к моменту нашего отъезда. Или, на крайний случай, иметь хотя бы десяток минут форы до той чёртовой встречи с этими ублюдками.

– И что бы ты сделал? Убил их?

– О, дааа! – мстительно протянул я в своей голове, за пару секунд придумав с десяток способов их ликвидации, – Поверь, я умею быть решительным и жестоким.

– Мне нравится твой настрой, воин, – богиня довольно улыбнулась, – Теперь я вижу настоящего мужчину, а не сопливого котёнка. Я не ошиблась, сделав ставку на тебя. Но придётся мне тебя разочаровать. Время не подвластно никому. Даже богам.

Внутри меня вновь что-то надорвалось. Хрупкая надежда в один миг разлетелась на мириады крохотных осколков, которые подобно шрапнели вонзились в кровоточащий комок, который был моей израненной душой.

– НЕ СПЕШИ КЛЕЙМИТЬ МЕНЯ ЛОЖЬЮ, СМЕРТНЫЙ! – пророкотал в моей голове голос Хель, обдав меня ледяным душем, – Я не отказываюсь от своих слов. Повернуть время вспять не под силу никому из нынешних Домов. Точнее, тот, кому были подвластны его витиеватые течения, покинул нас, оставив кучу загадок и неразрешимых проблем. Но мы с тобой отвлеклись. Я предлагаю тебе сделку.

– Но она мертва. Зачем мне жизнь, если я этой жизни не желаю? Просто убей меня, – даже манипуляции Хель не смогли пробить мрачную стену полнейшей апатии.

– Не заставляй меня забирать свои слова обратно, смертный! Ты испытываешь моё терпение своими душевными терзаниями! – вспылила мифическая гостья, но тут же спохватилась и продолжила говорить прежним, мягким тоном: – Я всё время забываю, что даже такие твёрдые орехи, как ты, внутри имеют очень податливую мякоть. Проклятье! Я же говорила Пантеону, что я не самая лучшая кандидатура для душевных бесед со смертными. Ладно. В общем, я от лица Дома смерти и всего Пантеона предлагаю тебе сделку: жизнь твоей спутницы в обмен на службу во славу богов. Ты станешь их орудием их воли и карающей дланью до тех пор, пока Дитя Пяти Лун не будет найдено и состязание не завершится. Это будет непростой пу…

– Жизнь?! Подожди! Ты сказала: “жизнь”?! – из её торжественной речи я вычленил самое главное для себя, хотя фраза про пять лун показалась слишком знакомой.

– Да. В моих силах забрать твою возлюбленную в Хельхейм, слегка подправить её память, убрав всё… лишнее, – Хель бросила взгляд на покрытое инеем тело, – И там она будет дожидаться окончания твоего контракта. Поверь, я создам ей максимально комфортные условия для жизни. Если ты выполнишь все условия нашего соглашения, ты сможешь к ней вернуться. И вы наконец получите то, чего ты так желал: уютный домик посреди пшеничного поля, любимого и любящего человека рядом, да, возможно, ватагу озорных детишек. Ты ведь об этом мечтал, воин?

– Я согласен! – мысленно выпалил я без малейших раздумий.

Это было похоже на бред, но та, кто представилась Хелью, подарила мне надежду. Лучик света, который хоть немного отодвинул кольцо мрака, которое сковало мой разум. А сейчас я готов был зацепиться за малейшую возможность вернуть всё вспять. Но если даже всё это и бред воспалённого сознания, то хотя бы шагну за грань с надеждой, а не в чёрном отчаянии.

– Ты даже не хочешь узнать, что именно предстоит тебе совершить? – в антрацитово-чёрных глазах богини забегали весёлые синие искры.

– Плевать! Я согласен! Я сказал своё слово!

Хель улыбнулась, повернула руку ладонью вверх и протянула её к моему лицу.

– Закрой глаза, – её приятный шёпот коснулся моих ушей и я подчинился.

Яркая вспышка света резанула по глазам даже сквозь закрытые веки.

– Открывай.

Я вновь подчинился и с удивлением обнаружил перед глазами объятую синим пламенем кисть Хель. Плоть на её руке отсутствовала от слова «совсем», и казалось, что полыхают сами кости. Ярко-синие язычки пламени хаотично плясали, облизывая небольшую, отполированную до блеска пластину из чёрного, как сам мрак, камня, которая покоилась на ладони богини.

– Теперь мысленно повтори следующее: «Я склоняюсь перед домом смерти, признаю власть Пантеона и готов следовать зову гримуара. Я принимаю правила игры. Да снизойдёт благословение всех богов на Дитя пяти лун». После чего коснись дыханием осколка сердца междумирья, – голос Хель наполнился торжественностью.

Я с точностью повторил всё сказанное гостьей и выдохнул на заботливо поднесённую к губам пластинку. Пламя взметнулось вверх и окрасилось в чёрный цвет.

– И откроются врата лишь перед тем, кто вдохнёт жизнь в Дитя пяти лун. Я, Хель из Хельхейма, запечатлела твою клятву, смертный. Да снизойдёт благословение всех богов на Дитя пяти лун.

Гостья приблизила своё лицо к моему, и наши губы соприкоснулись. Запах морозного воздуха и нежного цветочного аромата заполонил всё вокруг. И снова меня окатило волной пробирающего до самых костей, дикого холода. Но в тоже время, кольцо беспроглядного мрака в моей голове ещё немного ослабило свою хватку.

После поцелуя я с удивлением наблюдал за тем, как из моего рта вылетело маленькое мерцающее облачко, которое, сделав несколько кульбитов в воздухе, аккуратно уселось на полыхающую пластину в руке богини. Чёрное пламя взметнулось вверх, плюнуло в стороны снопом зелёных искр и исчезло вместе с пластиной.

– Поздравляю тебя, смертный. Теперь ты участник этого проклятого состязания, – грустно усмехнулась Хель, рассматривая белоснежную кожу на своём запястье, – Я бы даже сказала, уникальный участник.

– Что это было? И про какие состязания и игры ты говоришь? – заметив какое-то движение, я бросил взгляд за спину богини и увидел, как покрытая коркой инея трава шевельнулась и начала медленно оплетать тело моей возлюбленной в плотный кокон, – И что происходит с Настей?!

– Ах, ты про это? Я исполняю свою часть сделки, – пожала плечами гостья, – Поверь, уже скоро ты отправишься в Эйденвард, а я возьму чайничек с заваренными в нём Битийскими травами, корзинку со свежей выпечкой, и отправлюсь в приземистый домик, что стоит посреди пшеничного поля. На его уютной террасе, коротая время за ароматным чаем и отвлечёнными беседами со старой тётушкой Хель, твоя любовь встретит своё первое утро в месте вашей мечты.

Я же слушал Хель и смотрел на Настю. Смотрел до тех пор, пока кокон из ожившей таёжной травы окончательно не скрыл в своих недрах её бледное лицо и не скрылся под землёй, унеся в своём чреве моё сокровище. Слова богини упали на благодатную почву. Я не был наивным простаком, но сейчас я верил богине. Я откуда-то знал, что всё будет именно так, как сказала эта женщина со строгой нордической внешностью. Чёрное отчаяние совсем ослабило свою хватку, уступая место твёрдой решительности. Боль не ушла, но слегка притупилась.

Пора уже собраться и снова брать всё в свои руки, Бес. Теперь всё зависит только от тебя!

– Что от меня требуется? – озвучил я в своей голове тот вопрос, который следовало задать ещё в начале встречи, – Пять лун, гримуар, пантеон, дитя, Эйденвард… Все эти слова мне знакомы. Чёртовы сны. Это всё тоже очередной сон?

– И откроются врата лишь перед тем домом, чей сын вдохнёт жизнь в Дитя пяти лун, – проскандировала Хель вместо прямого ответа, – Что тебе известно об Эйденварде, воин Дома смерти?

– Ты про то место из снов? Оно достаточно странное… Странное и безумное, – странное обращение ко мне резануло слух, но я решил не заострять на нём внимания.

– Как точно ты подобрал определение, – хмыкнула богиня.

Пленившее меня дерево заскрипело, опустило свою крону ниже, потянулось искристыми листьями к богине, и спустя десяток секунд напротив меня возник изящный трон, сплетенный из насквозь промороженных ветвей этого самого дерева. Хель аккуратно приподняла полы своего платья и грациозно в него опустилась. Словно по волшебству, в её руках материализовался хрустальный фужер на высокой ножке, в котором виднелась тёмная жидкость.

– Я не могу сказать тебе многого, иначе ты не услышишь зов своего гримуара. А у нас на тебя большие планы, – богиня пригубила вино и перешла на более деловой тон, – Но кое-что всё же знать тебе стоит. Что ты знаешь об остальных мирах, Бес? Впрочем, можешь не отвечать. Я и так знаю ответ. Ликуй, мой воин. Сама Хель поведает тебе об устройстве этого мира!

Богиня залпом опорожнила фужер, небрежным движением откинула его в сторону и начала свой неспешный рассказ. А я внимательно слушал, так как если это всё же не глюки, то мне придётся в этой каше какое-то время повариться. Да и послушать, на самом деле, было что…

Как человек достаточно суеверный, я всегда догадывался о том, что мы не одиноки на этом свете. Но я и предположить не мог о том, что миров, подобных нашему, тысячи, а то и десятки тысяч. Даже сама Хель затруднялась назвать хотя бы приблизительное их число. И все они были населены разумными и не очень созданиями, за души которых боги вели свою подковёрную возню.

Когда вселенная только встретила свой первый рассвет, и многочисленные божественные сущности очнулись от своего вечного сна, наступила эра большого шухера. Небожители познавали этот мир, исследовали каждый его уголок, заглядывали в каждую нору, стараясь отхватить свой кусок паствы. Ведь именно вера и почитание придавали им личного могущества и определяли их положение в сложной, запутанной небесной иерархии. А также именно они позволяли им не сгинуть в забвении. Ведь боги живы, пока их помнят и чтут.

Когда каждый клочок вселенной был обследован и освоен, между богами начались прямые столкновения. Более могущественные и дерзкие начали переманивать на свою сторону последователей менее расторопных родственничков. На этой почве в обширной семье небожителей начались многочисленные склоки и конфликты, которые в скором времени переросли в открытую вражду. Отголоски этого противостояния отразились и на их пастве. В многочисленных мирах начали вспыхивать кровопролитные конфликты с религиозной подоплёкой. Так началась Великая война богов, которая на долгие века погрузила Вселенную в пучину страданий, ненависти и насилия. В ходе этой нескончаемой резни какая-то часть богов бесследно сгинула, а какая-то, наоборот, обрела невиданное доселе могущество, стали образовываться первые союзы богов. Их называли Домами, которые получали свои имена по предрасположенности основного ядра дома к той или иной стихии. Так появились Дом Огня, Дом Боли, Дом Молний, Дом Смерти, с которым, к слову, я и заключил сделку, и ещё пара десятков подобных союзов. Вселенная поделилась на Анклавы и войны вспыхнули с новой силой. Не было ни единого мира, где бы смертные не уничтожали себе подобных во славу своих покровителей.

Хотя, нет. Один из миров всё-таки оставался от всего этого дерьма в стороне.

– Знаешь, он всегда был странным, этот Эйденгольт, – задумчиво произнесла Хель, – Его не интересовало могущество, он практически не контактировал с остальными братьями, ему были безразличны все распри… Он просто заперся в своём мирке, делая нечастые вылазки на территории других Домов. И то! Он не пытался переманить чью-то паству на свою сторону, а всё ошивался среди смертных, вынюхивая и выискивая что-то новое для своих механизмов. Ооо! Он был помешан на своих проклятых игрушках. Полоумный кузнец! Безумный механик! Больной ублюдок! Каких только насмешливых эпитетов не раздавалось ему в спину. Но ему было плевать на всех. Он был настолько увлечён своими поделками, что не замечал ничего вокруг себя. Но это не значило, что всем было плевать на него. Первыми… Да, первыми в его домашний мир попытались проникнуть горячие головы из Дома огня. Он тогда ещё был могущественен и по праву сильнейшего занимал вершину Пантеона. Да… Кхм…

Богиня замерла, погрузившись в свои размышления. И по тому, как она нервно вращала между своими белоснежными пальцами ножку очередного фужера, можно было догадаться, что те события не были для неё чем-то посторонним.

Я же, воспользовавшись неожиданной паузой, пытался хоть как-то усвоить этот огромный ком свалившейся на меня информации, с удивлением отметив, что разум мой прояснился и все душевные муки, терзавшие меня ещё час назад, перестали ощущаться столь же остро. Да, они, безусловно, ещё сохранились, но уже не рвали душу на мириады лоскутов, а оставили после себя лишь зудящую, ноющую боль и злость, которая подстёгивала к решительным действиям. Видимо, холод, который источала странная визитёрша, добился своего. А ещё в моей душе поселилась робкая надежда. Надежда на то, что всё это не болезненный сон и всё ещё можно исправить.

Настя…

Воспоминания последних часов вновь окатили меня своим жарким дыханием, вгрызаясь в тот лёд, который сковал меня после общения с Хель. И в результате этой реакции злость только окрепла и сформировалась во вполне чёткую цель: я должен как можно быстрее выполнить этот чёртов контракт!

– Ближе к делу, Хель! – отчеканил я мысль в своей голове.

И судя по тому, как вздрогнула богиня, она меня услышала.

– Ты забываешься, смертный! – прошипела она в ответ.

Плоть на лице богини начала стремительно расползаться, оголяя белоснежные кости черепа, а изящное платье теперь больше напоминало саван.

Меня же окатило волной такого дикого холода, что я уже ненароком решил, что всё. Это конец.

– Я отправляла души в бездну и за меньшее! Ты меня услышал, смертный?! – каждое произнесённое скелетом слово порождало во мне целый океан боли.

Я уже закрыл глаза, готовясь принять неизбежное, но спасительная тьма так и не приходила, а волны боли постепенно сходили на нет.

– Так на чём я остановилась? Ах, да. Дом огня, – миновали какие-то секунды, а богиня уже вновь устроилась в своём импровизированном троне с фужером вина, вернув себе обратно прежнюю красоту.

В общем, Дом Огня в одночасье скатился с вершин пантеона, если не в самый низ, то на позиции середняков. Многих из его представителей с той поры так и не видели. А те небожители, кому посчастливилось остаться живыми в той заварухе, ещё долгие века ходили мрачнее тучи и испуганно вздрагивали при одном лишь упоминании об Эйденварде. Безумный механик оказался им не по зубам. И если до этой вылазки считалось, что небожители могут сгинуть лишь в забвении, то после неё стало понятно, что боги вполне себе смертны. По крайней мере, тех, кто сгинул в Эйденварде, так больше никто и не видел. Не отзывались они и на зов своих собратьев. А те немногие выжившие, кто не успел пересечь границу, рассказывали о диком, неописуемом ужасе, который излучал проклятый мир.

Несколько могущественных Домов всё-таки попробовали провести разведку в Эйденварде, но им не удалось даже проникнуть в колыбель безумного кузнеца. Его мир оказался окутан непроницаемой завесой мрака, от которой веяло такой могущественной и опасной силой, что спесивые небожители сразу же забывали про свои захватнические намерения и, поджав свои хвосты, в ужасе убирались подальше от Эйденварда.

И тут богов проняло. Проняло настолько, что почти все прежние междоусобные дрязги были задвинуты на второй план перед лицом новой, пугающей своей неизвестностью угрозы.

Так зародился Пантеон.

Союз всех Домов, который должен был решить эту проблему раз и навсегда.

– Я была там, на том собрании Пантеона, – задумчиво проговорила Хель, – Знаешь, Бес, мы были настроены очень решительно. Даже Дом смерти, который никогда не лез во все эти распри, готов был выступить против убийцы богов. Сами небеса сотрясались от яростного рёва сотен глоток. Мы распалились настолько, что все до единого были готовы выступать немедля. Никто не остался в стороне. И знаешь, в тот момент, когда мы уже готовы были выступать, на наше собрание явился он. Эйденгольт. «И откроются врата лишь перед тем, кто вдохнёт жизнь в Дитя пяти лун. Да снизойдёт на него благословение всех богов». Да… Эта его фраза, с которой он явился в Пантеон, отпечаталась в моей памяти навсегда.

И по едва дрогнувшему голосу богини я понял, что та встреча произвела на неё очень сильное впечатление.

– Знаешь, он был немногословен. Но когда он говорил, всё это сборище, поджав свои хвосты и трясясь от страха, распахнуло свои рты, ловило каждое его слово. Свора спесивых хозяев вселенной смотрела на безумного бродягу так же, как кролик смотрит на приближающегося удава.

Мне показалось, или богиня захмелела?

– Что, смертный? Боги тоже имеют право на отдых. Я уже и не помню, когда могла вот так запросто поговорить с кем-то, – Хель осушила залпом очередной фужер, – Так вот Эйденгольт… Никто не ожидал того, что у этого безумца окажется такая прорва силы. Такой опасной и такой притягательной… Кхм. Что-то я отвлеклась. Я тебе уже говорила, что он был безумен?

В общем, Эйденгольт предложил компромиссное решение, избавив вселенную от небывалой резни. Эйденвард продолжал быть недоступным для всех небожителей, но становился ареной для состязаний, куда они могли послать туда своих последователей из числа смертных. Не более чем по пять сотен претендентов от каждого Дома. Но если учесть, что количество Домов исчислялось не одним десятком, то речь шла о ватаге в несколько тысяч рыл. И цель у всех была одна: найти Дитя пяти лун и вдохнуть в него жизнь. Тот Дом, чьи игроки выполнят это условие, и будет допущен в Эйденвард.

Нужно ли говорить о том, что впечатлённые аурой кузнеца боги приняли это предложение без лишних раздумий? Нет, видя, что Эйденгольт проявил слабость, придя к ним с компромиссом, Пантеон бы начал торговаться, но кузнец не оставил им такой возможности. Озвучив свои условия, он произнёс слова клятвы и попросту исчез, оставив после себя лишь чёрную пластину и стопку странных книжек с механической начинкой.

Больше бога-механика никто никогда не видел.

– Дитя, я так понимаю до сих пор не нашли? – подытожил я этот длинный рассказ, – Кто это вообще?

– Нет, не нашли, – Хель по-птичьи склонила голову набок, будто пыталась рассмотреть во мне что-то видимое ей лишь одной, – Более того, мы даже не приблизились к разгадке, что это такое. Пока Пантеон считает, что это какой-то самый удачный из его механизмов.

– И почему ты решила, что я именно тот, кто сможет его найти?

– Найти? Нет. У тебя, мой верный воин, будет совершенно иная задача!

– Какая?

– Скоро узнаешь. Для начала просто выживи! – хитрая улыбка богини смерти мне совершенно не понравилась, – В Эйденварде ты будешь уникален! Первый и единственный обладатель чёрного гримуара! Впрочем, мы с тобой слишком заболтались, а тебе уже пора!

– Что? Подожди! Я ещё почти не знаю об этом чёртовом месте!

– Увы, я тоже. Удачи тебе, Бес! Не подведи меня! И слушай свой гримуар! – Хель поднялась из своего кресла и подмигнув мне неспешно направилась в лес.

Мысли в моей голове шли кувырком. Вот так всегда! Считаешь, что уже готов ко всему, но стоит дойти непосредственно до дела, как в коленях появляется предательская дрожь.

Настя…

Чёрт! Нужно действительно поскорее выполнить этот странный контракт!

Мысли о возлюбленной побороли страх неизвестности и нерешительность.

– Хель! Последний вопрос! – постарался я догнать своей мыслью удаляющуюся богиню. И, судя по тому, что она замерла, мне это удалось, – Сколько уже длится это состязание?

– По вашим меркам, вечность, – не оборачиваясь, проронила Хель и скрылась во тьме.

– Сук…

Но выразить всю степень своего негодования я не успел.

Стоявший неподвижным истуканом зомби пошевелился, повёл своим носом в мою сторону и в мгновение ока рядом со мной. В свете луны блеснули серповидные когти, и тьма, наконец, затопила мой израненный разум. Теперь уже окончательно.

Глава 3

Сознание возвращалось ко мне нехотя, исподволь. Я будто выныривал из вязкого киселя беспамятства, чтобы захватить немного воздуха и вновь нырнуть в его нежные, ласковые объятья. Боли, или дискомфорта при этом я не испытывал, но голова была не способна оформить хоть какую-то мало-мальски связную мысль. Сил хватало лишь на то, чтобы едва приоткрыть глаза и отстранённо наблюдать за происходящим. О том чтобы пошевелить хотя бы пальцем не было и речи. Да и сами периоды, когда я пребывал в сознании были столь скоротечными, что реальность представлялась мне каким-то странным слайд-шоу.

Первым был мрачный, плохо освещённый зал и склонившийся надо мной человек в старомодном котелке, полумаске и массивных очках с зелёными линзами. Следующим отпечаталось в памяти и вовсе странное место. Мне показалось, будто я оказался внутри монструозного по своим размерам часового механизма. По крайней мере, это было единственным, о чём я подумал, когда сквозь полуприкрытые веки рассмотрел раскачивающийся надо мной гигантский маятник. А лязганью окружающих меня многотонных шестерёнок вторило чьё-то унылое завывание на мелодичном, но незнакомом языке. И снова забвенье. Потом периоды возвращения в сознание были настолько короткими, что превратились в какую-то смазанную мешанину из лиц незнакомых мне людей.

Единственное, что чётко и в мельчайших деталях отпечаталось в моей сбоящей памяти, так это иссиня-чёрное небо, на котором ярко выделялась целая вереница из пяти разнокалиберных по размерам небесных тел. И тела эти сильно напоминали столь привычную мне Луну. Разве что они были крупнее, да гораздо ярче своей земной сестры. Настолько ярче, что свет от них обжигал глаза даже через полуприкрытые веки.

А следом пришёл закадычный спутник тьмы - холод. Но пришёл он не один, а в компании с нестерпимым жаром.

Мне казалось, что меня насквозь проморозили в каком-то мощном рефрижераторе, а следом бросили в горячую воду, не забыв щедро плеснуть кипятка и внутрь. Боль начала нарастать в груди и с каждым размеренным ударом сердца распространялась по всему организму. Тьма расцвела целым фейерверком жёлтых и красных вспышек.

В этот момент я застонал и попытался свернуться в позе эмбриона, инстинктивно желая спрятаться от невыносимой пытки. Получалось откровенно паршиво. Руки, ровно как и ноги, практически не реагировали на команды, посылаемые ошалевшим от боли мозгом. Но в конце концов мне удалось подтянуть колени к груди, обнять их руками и напрячься в ожидании очередного толчка сердечной мышцы, который принесёт новую волну боли.

Я не знал, сколько это уже длится: день, месяц, год. А быть может, уже минуло несколько столетий... Само понятие времени для меня исчезло, и мир сузился до границ собственного тела и разливающейся по нему агонии, которая расширяла свои границы с каждым неспешным ударом сердца.

Когда боль дошла до кончиков пальцев, я уже находился на грани безумия. И не понятно что было хуже: сами приступы дикой боли, или их ожидание. Мне казалось, что между ударами моего сердца успевали возникнуть, расцвести и рассыпаться на сотни осколков целые империи. Я рычал, хрипел, стонал и с ужасом ожидал очередное сокращение этой проклятой мышцы, но его не последовало. Точнее сердце-то как раз заработало в нормальном, уже позабытом мной темпе, а вот новый приступ не накатил. Я прислушался к своим ощущениям, откинулся на спину и грязно, но облегчённо выматерился. Боль отступала.

Правда на место ушедшей боли ворвались недавние воспоминания.

– Настя… – тихо прохрипел я, вспомнив дикий хохот, рухнувшее в траву тело и мертвенно бледное лицо своей возлюбленной.

Застывшая гримаса ужаса и укоризненный взгляд стекленеющих глаз…

Сплав по реке… Беглые зэки… Настя… Хель… Контракт… Эйден…мать его, как-то там… Боги… Дома…

Воспоминания, подобно мелким кусочкам гигантского пазла, всплывали в моей голове и складывались в единую картину. И чем целостней она становилась, тем сильнее мне застилала глаза багровая пелена первобытной ярости.

Так! Стоп, Бес! Выдохни!

Я не без труда сел и с силой растёр ладонями своё лицо, размазывая по нему вязкую, противную субстанцию. Вникать в то, был ли это липкий, выступивший во время бесконечной экзекуции пот, или же натёкшая из прокушенных губ кровь, я даже и не собирался.

Мне срочно нужно привести голову в порядок! Сейчас бы очень не помешал тот прочищающий мозги поцелуй от любящей прибухнуть богини. Но Хель не появлялась, поэтому пришлось действовать по старинке: отвесить себе пару бодрящих оплеух да остервенело тереть щёки. Благо что руки с каждым действием слушались меня всё лучше и лучше.

Чего я не мог сказать о своих глазах. Мрак так и не собирался расступаться. И мне предстояло ещё выяснить, потерял ли я зрение во время бесконечной экзекуции, или же меня закинули в какой-то тёмный подвал. Почему именно подвал? Да всё просто. Здесь было темно, холодно, сыро и под задницей, судя по шершавой поверхности, располагался прохладный камень, или бетон.

– Есть тут кто? – спросил я тьму и вздрогнул.

Такого хриплого, каркающего голоса я не слышал у себя даже после лютейших недельных запоев. Мда. Не слабо меня приложило.

Тьма мне, естественно, не ответила, но, судя по звуку, помещение, в котором я находился, было большим и с хорошей акустикой. Действительно смахивало на подвал. Осталось понять, кто и для чего меня сюда закинул. Похищение? Плен? Всё пережитое мной было чьей-то изощрённой пыткой?

Так много вопросов, и ни единого ответа.

Тем временем моё самочувствие стремительно улучшалось, и, кроме частых и спонтанных приступов озноба, уже мало что напоминало о пережитых муках. Даже голова, кажется, начала приходить в норму и генерировать более-менее адекватные мысли. Ярость перестала терзать мой разум, устроилась поудобнее где-то в закоулках сознания и задремала, вполглаза поглядывая за происходящим. Я знал, что в таком состоянии она способна вернуться в один миг для того, чтобы снести всё, что окажется на моём пути.

Неизвестные пленители себя никак не проявляли, поэтому первым делом я решил исследовать свою темницу. Светлее тут так и не стало, из-за чего действовать пришлось в буквальном смысле на ощупь.

За моей спиной оказалась сложенная из каменных блоков стена. И, судя по размеру этих самых блоков, пробить её, не имея в запасе пару килограмм старой доброй взрывчатки, нечего даже и пытаться. У меня конечно появилась шальная мысль: попытаться расковырять шов между блоками подручными предметами, но я её тут же откинул в категорию “на крайний случай”.

Кстати, о подручных предметах…

Я пошарил рукой рядом с собой, и в моих ладонях вновь оказалось металлическое нечто, о которое я несколько минут назад ушиб пальцы, когда обследовал каменную плиту, на которой сидел. Увесистый металлический предмет, который представлял из себя стальной стержень, который расширялся с одной стороны, и заканчивался непонятной загогулиной с другой.

Хотя…

Догадка озарила мой мозг яркой вспышкой.

Я вновь ощупал свою находку, метнулся руками к правой ноге, откинулся на спину и заржал. Смеялся я долго, громко, до брызнувших в стороны слёз и коликов в животе. Последний раз я так смеялся, когда наша группа попала в засаду, и нам с Чугуном удалось чудом выбраться из огненного ада.

Выверты психики. С раннего детства мой организм перезагружал себя после самых стрессовых ситуаций приступами дикого, истерического хохота.

– Сука, Хель! – пробулькал я после того как спонтанное веселье начало сходить на нет, – Что бы мне не предстояло совершить во время этого чёртового контракта, сделать это с полным комплектом ног было бы точно проще.

Истерика постепенно сходила на нет, а голова теперь окончательно приходила в порядок. Нет, события последних дней не забылись, но мозг теперь работал гораздо лучше, грамотно расставив приоритеты и слегка приглушив горечь потери. А ещё он жаждал действий.

Я ощупал своё лицо, запустил руку под рубаху и, нащупав на груди рубец от шрама, удивлённо присвистнул. Это точно было моё тело. Но ведь я прекрасно помню, как меня сначала прошило пулями, следом от падения сломалась шея, а в конце и вовсе странная тварь засадила своей лапищей мне по лицу. А я ведь сам прекрасно видел, как она точно таким же ударом снесла голову тому зэку. Странно это всё. Хотя только сейчас я понял, что должен был тупо умереть от кровопотери ещё тогда, когда Ганс вырубил меня ударом приклада. С тремя пулевыми, без оказания своевременной помощи, долго не живут.

Вопросы. Снова чёртовы вопросы! Ладно! Сейчас не время для раздумий. Для начала нужно понять где я оказался.

Покрутив найденный протез в руках, сунул культю в его приемную гильзу и с удивлением отметил, что сидит он как влитой. Будто по моим меркам сделан. И сделан неплохо. По крайней мере, дискомфорта не было. Нащупав подобие вакуумного клапана, я отметил, что технологии этому миру не чужды.

Этому миру… Как странно произносить эту фразу.

Я осторожно поднялся, потоптался на месте и присел. А нормально! Не мой дорогущий протез, конечно, но жить можно. Продолжая эксперименты, я подпрыгнул на месте и окружающая меня тьма расцвела фонтаном ярких искр.

– Твою же мать! – прошипел я, держась за ушибленное темечко.

Прямо из стены выпирал жестяной короб, из которого ощутимо тянуло холодом и пахло сыростью. Внутри этого короба, судя по всему, находилась резиновая транспортёрная лента, которая вела… Да чёрт его знает, куда. Куда-то в стену. При желании можно было бы попробовать в него залезть, я даже нащупал пару мест, за которые смог бы зацепиться руками, но для начала я решил исследовать всё помещение целиком.

Пошарив ногами внизу, я так не нашёл опоры и вздохнул. Головой я понимал, что плита на которой я сижу не может находиться сильно высоко, но вот прыгать с неё в абсолютной темноте было откровенно стрёмно.

Высота, как выяснилось, оказалась небольшой, всего метра полтора. Но пол под ногами возник внезапно, поэтому я громко звякнул протезом и упал, едва успев подставить руки и не разбить лицо. Новая нога при этом повела себя вполне сносно. Поэтому я решил не терять времени, и взяв за точку отсчета ту плиту, на которой очнулся, пошел вдоль стены, тщательно ощупывая всё вокруг.

Плиты, плиты, плиты…

Когда я добрался до преградившей до конца этого зала, я насчитал тридцать два точно таких же каменных ложа. Несколько раз на них забирался, и обнаруживал над ними зёвы транспортёрных лент. На некоторых плитах нашлись высохшие, до состояния мумий, человеческие останки.

Хотя человеческие ли?

У одного был слишком вытянутый для человека череп и три пустых глазницы. А у другого широченная морда и выпирающие нижние клыки длиною с мой палец. Третий же и вовсе имел какой-то костяной гребень во весь череп, да и в целом мало напоминал гуманоидное существо.

Меньше всего в этот момент мне хотелось повторить их судьбу. Поэтому, когда я начал движение назад по другой стороне этого зала, то уже не задерживался возле точно таких же каменных столов.

Тридцать два, тридцать три…

Моя ладонь упёрлась в прохладный камень преграждающей дальнейший путь стены. Видимо всё же придётся лезть в один из этих стылых и сырых проходов. От этой мысли меня передёрнуло и по спине пробежал табун крупных мурашек. В голове почему-то возник образ того, как я натыкаюсь в узком лазе на полуразложившийся труп, влипнув пятернёй в склизкое гнилое мясо…

Бррр!

Сомнений в том, что эти ленты и трупы взаимосвязаны у меня оставалось всё меньше. Да и я, судя по всему, именно по одной из них сюда и попал. Вот только в отличии от моих сокамерников, я жив. И по-этому поводу у меня были определённые мысли. Как там сказала Хель? Я буду единственным и уникальным кем-то там?

Внезапно мои размышления прервал резкий звук. Для привыкших к полной тишине ушей он показался раскатом грома посреди тихой летней ночи. Размеренный скрежет металла о металл доносился из ближайшей ко мне шахты. Будто кто-то неведомый волок по транспортной ленте что-то тяжёлое. И выяснять, что именно издавало эти звуки, у меня не было ни малейшего желания.

Очередной шаг, и стена под рукой внезапно исчезла, а в лицо робко дунул едва уловимый поток тёплого воздуха. Не раздумывая ни секунды, я скользнул в неизвестность и едва не растянулся на ступенях круто уходящей вверх лестницы. Именно сверху и спускался поток пахнущего цветами и чем-то сладковатым воздуха. Влекомый им, я ринулся наверх, не забывая при этом периодически на мгновение останавливаться и прислушиваться к звукам.

Сто сорок две, сто сорок три, сто сорок четыре…

Шагая по лестнице, я, по вбитой в подкорку мозга привычке, отсчитывал про себя каждую ступеньку. Нормально меня так под землю засунули. Пришлось даже пару раз переводить дух. Тело до конца ещё не восстановилось, и бонусом проснулась жажда. Надеюсь, на поверхности с водой больших проблем не будет. Если я ещё на неё выберусь, конечно.

Позади раздался громкий металлический звон, а следом чья-то тяжёлая поступь. Кто-то начал подъём по той же самой лестнице! Я собрал все силы в кулак и поднажал.

Триста тридцать одна, триста тридцать две…

Рука наконец коснулась прохладного металла, который преграждал дальнейший путь. Неужели тупик? Шаги громыхали всё ближе и ближе, заставляя меня изрядно нервничать. Кем бы ни был обладатель этой тяжёлой поступи, но встречаться с ним сейчас, в кромешной тьме, точно не входило в мои планы. А монолитная стальная стена тем временем никуда не планировала исчезать. Сплошной гладкий металл с редкими хаотично раскиданными бугорками клёпок. Хотя, нет. Я снова исследовал пальцами преграду и заметил, что в одном месте заклёпки набиты чаще. Они соединяются в одну линию и образуют что-то типа арки. Дверь?

Звуки шагов с каждой секундой всё громче и отчетливее разрывали тишину за моей спиной. И кроме шагов я уже мог разобрать какое-то невнятное бормотание. Бросив короткий взгляд назад, я с утроенной скоростью начал искать отсюда выход. Нарастающее позади меня оранжевое сияние этому способствовало ничуть не хуже громкого топота.

Есть!

Нащупав небольшое металлическое кольцо, в которое едва пролезли четыре моих пальца, я изо всех сил рванул дверь на себя, и… ничего. Судорожно толкнул кольцо в обратную сторону, но с тем же успехом можно было пытаться толкать каменную стену внизу. Тем временем пол под ногами начал ощутимо подрагивать.

Твою мать! И зачем я только оглянулся назад?!

Из-за темноты я не мог рассмотреть всего незваного гостя целиком, но и увиденного мне хватило сполна. Хватило до дрожи в коленях и противного холода вдоль позвоночника.

Из мрака лестницы медленно выплывал подсвеченный изнутри оранжевым светом иллюминатор скафандра, очень напомнивший мне мои полузабытые детские годы и рассказы Жюль Верна. Шагающая ко мне здоровенная хрень очень напоминала водолазный костюм тех времен. По крайней мере, той частью, которую я мог рассмотреть. Вот только через сквозь металлическую решётку и забрызганное кровью, треснутое стекло шлема на меня смотрел не одухотворённый жаждой познания исследователь, а пялил свои белёсые буркала освежёванный, мать его, труп!

От неожиданности я дёрнулся, зажатое в руке кольцо повернулось, в створке раздался громкий щелчок, и мои привыкшие к мраку глаза обожгло нестерпимо ярким светом. Зажмурив глаза, я навалился на створку и выскочил из этого проклятого подземелья.

Бежать? Или попробовать как-то задержать тварь?

Пока я судорожно искал выход из сложившейся ситуации, рефлексы решили всё за меня. Под натиском моего плеча массивная дверь качнулась обратно и громко захлопнулась.

И вовремя!

Стоило запорному механизму сухо щёлкнуть, как воротина содрогнулась от тяжёлого удара. А следом снова и снова! Я навалился всем своим весом на створку, но неведомая тварь почему-то затихла. Более того, мне показалось, что я расслышал удаляющиеся глухие шаги.

Выждав на всякий случай ещё пару минут, я устало выдохнул, сполз по двери в ковер из мягкой, одуряюще пахнущей травы и с силой растёр лицо ладонями.

Что здесь вообще, чёрт возьми, происходит?!

Глаза немного привыкли к свету и я увидел ЕЁ. Огромную, похожую на перезревший плод луну, которая своей тяжестью склонила тонкую ветвь своего родительского дерева до самой земли. Казалось, что достаточно лишь вытянуть руку, легонько коснуться её холодного бока и она сорвётся прямо тебе в ладонь. А чёрные, лишённые звёзд небеса, только подчёркивали её стать и величие.

Хотелось забыть обо всём и раствориться в этой лунной ночи, вдыхать сладковатый аромат полевых трав и любоваться царственной луной, которая окрасила этот мир в загадочные и торжественные цвета серебра и янтаря. А ещё хотелось воооон в ту сторону, ведь там меня уже давно ожидает мой старинный друг…

Так! Стоп, Бес! Какой ещё, мать его, старинный друг?!

Я подобрался, тряхнул головой и сделал то, что следовало сделать сразу после того, как выбрался наружу: осмотрелся вокруг.

– Кладбище? – удивлённо прошептал я, разглядывая поросшие травой едва заметные холмики и многочисленные каменные плиты, благо что яркого лунного света для этого вполне хватало, – Ох, ё…

Я подскочил и встал в стойку перед подкравшимся ко мне неизвестным, приготовившись встретить его парой увесистых ударов. Опыта знакомства с местными у меня было немного, и я не мог сказать, что он мне сильно понравился. Поэтому тёплой встречи я не ожидал.

Но оказавшийся в метре от меня незнакомец не проявлял никаких признаков агрессии. Он даже не шевелился. Присмотревшись к нему повнимательнее, я невольно усмехнулся. Гость оказался хоть и странной, но всего лишь статуей.

– Или памятником неизвестному солдату, – пробормотал я, внимательнее разглядывая находку.

Неизвестный скульптор очень искусно изобразил человеческий скелет, на который был надет старомодный длиннополый китель из синей шерсти, шерстяные же брюки и видавшие свои лучшие годы сапоги с высоким голенищем. Под кителем, прямо поверх торчащих рёбер, крест на крест шли два широких патронажа, в ячейках которого тускло поблёскивали гильзы. В левой костлявой руке скелет стискивал шестизарядный револьвер, а зажатым в правой руке обломком рапиры указывал куда-то вдаль.

Интересно, из чего так натурально отлили этого героя?

Мои пальцы прошлись по трём пулевым отверстиям в кителе солдата и коснулись его скулы.

Хм… кость. Самая обычная кость.

Получается, передо мной никакая не статуя, а самые натуральные человеческие останки? Хотя чему я удивляюсь? Ещё пару десятков минут назад меня хотел прикончить облачённый в водолазный костюм тип с мёртвыми глазами и напрочь снятой с лица кожей.

Я посмотрел на то место, откуда не так давно выбрался. Приземистое каменное строение с покатой крышей и массивной, преграждающей вход железной створкой, которая была затейливо украшена разнокалиберными шестерёнками. И снаружи никакого намёка на ручку или кольцо не было и в помине. То есть, возникни у меня желание попасть обратно, ждал бы меня тут большой облом. Само же строение снаружи напоминало самый настоящий склеп, какие мне доводилось видеть на старых европейских погостах. С виду и не скажешь, что внутри тебя ожидают сотни уходящих под землю ступеней, стылый мрак и шагающие трупы.

И таких склепов вокруг разбросаны десятки.

Кстати, о трупах…

– Прости, братец, но мне эта штука сейчас нужнее.

Револьвер покинул костлявую руку мёртвого владельца и сменил своего владельца, приятно оттянув мою ладонь. Откинув барабан, я освободил его от стреляных гильз и осмотрел. Оружие ничем не отличалось от своих земных аналогов, поэтому проблем в освоении возникнуть не должно.

Патронажи со скелета я стягивать не стал, вместо этого вынул из них все до единого патроны и ссыпал их в просторные карманы брюк, не забыв зарядить своё новое оружие. Револьвер занял своё место за поясом брюк, а впечатавшаяся в живот рукоять подняла моё настроение и прибавила уверенности в себе.

– Неплохо было бы ещё прибарахлиться, – протянул я, разглядев наконец свою одежду.

Такие же, как и у неизвестного солдата, форменные брюки из синей шерсти, тот же самый сапог и некогда белая, широкого кроя рубаха. Сейчас же на груди и животе красовались неприглядные разводы от пота, крови и, видимо, содержимого желудка.

Подняв с земли пробитую пулями треуголку, я отряхнул её от слоя пыли и надел на блестящий под светом яркой луны череп неизвестного солдата.

– Спи спокойно, брат. Кем бы ты ни был, ты исполнил свой долг до конца, – я посмотрел в пустые глазницы, коротко кивнул и, круто развернувшись, отправился туда, откуда меня так и продолжало настойчиво звать ощущение близости чего-то тёплого, близкого и родного.

Чувство, посетившее меня при выходе из подземелья, никуда не пропало, а, напротив, нарастало с каждой минутой, увлекая меня куда-то в сторону темнеющего за погостом леса. И я, не зная что мне делать дальше, решил ему поддаться. Естественно, не забыв о мерах предосторожности. Шок первых часов появления в этом странном месте был уже позади. И чёрта с два меня теперь кто застанет врасплох.

Двигаясь между сточенными ветрами и временем могильных камней и мрачных склепов, я крутил головой во все стороны, пытаясь хоть как-то сориентироваться на местности. Само кладбище находилось на опушке леса, который окружал его с трёх сторон. Четвёртой стороной оно граничило с полем, по которому струилась просёлочная дорожка прямо к какому-то расположенному на холме городу. Рассмотреть деталей не удавалось, так как до города навскидку было километров семь, да и луна светила хоть и ярко по сравнению со своей земной сестрой, но освещённость в целом была на уровне очень светлой ночи.

Ещё бы где-то разжиться водой… В принципе, можно немного углубиться в лес и поискать источник там, а можно попытать счастья в том городке на холме. Не будут же меня убивать прямо у ворот? Или будут? Да плевать! С револьвером и исправной ногой мои шансы уже далеко не нулевые. А вот чего мне точно не хочется, так это плестись к мрачному двухэтажному особняку, чёрный силуэт которого всё явственней выделялся на фоне надвигающегося леса. Но именно к нему меня так упорно и тянуло по мощёной дорожке меж вереницы склепов и могил.

Потускневшие кованые прутья ограды и украшенная изображениями рогатых тварей арка ворот также добавляли атмосферки этому месту. Здесь, кажется, даже было темнее, чем на самом погосте. И тем не менее, я не ощущал угрозы от этого места. Напротив, меня накрыло чувство спокойствия и какого-то подозрительного для подобной обстановки умиротворения. И вот это настораживало. Странностей в этом мире я уже увидел достаточно, и это я ещё даже не покинул этого огромного погоста. Может какая местная тварь пытается усыпить мою бдительность и заманить в своё логово?

Поэтому, стоило мне проникнуть на территорию поместья, как револьвер тут же оказался в моей ладони, а курок занял боевое положение, готовый в любой момент ринуться навстречу блестящему капсюлю.

Стоило мне пройти пару десятков метров, как дорожка превратилась в широкий коридор, по обеим сторонам которого тянулись антрацитово-чёрные, в человеческий рост высотой, барельефы. Краем глаза я отмечал на них малахитово-изумрудные изображения батальных сцен, каких-то мрачных ритуалов и похоронных процессий. Много людей, странных существ и бесчисленное количество трупов. Без мёртвых не обходилось ни единого клочка стены. Прямо таки культ смерти.

Не скажу, что я внимательно слушал Хель, мне в тот момент вообще было крайне тяжело воспринимать информацию, но слова про Дом Смерти помню. Тогда я эти слова воспринял как аллегорию. Видимо, я ошибался…

– Ну здравствуй! Хм! А ты не такая уж и добренькая дамочка, да? – я остановился возле изображения очередного поля брани, где люди бились с четырёхрукими змееподобными созданиями. Наги? Кажется именно так у нас называли подобных мифических существ.

Художнику отлично удалось передать всю ярость и неистовость сцепившихся сторон. Сотни тел павших солдат, изорванные штандарты, переломленные клинки и копья буквально устилали обсидиановую поверхность камня. Лишь пара десятков израненных, измождённых, но пока ещё живых воинов замерли друг напротив друга для того, чтоб через миг погибнуть в своей последней отчаянной схватке.

И над всем этой сценой возвышалась Хель. Вот только от продемонстрированной мне женственности не осталось и следа: лицо облачённой в доспех богини исказила гримаса ярости, а с отведённого для очередного удара клинка сорвался веер алых брызг, который падал кровавым дождём на пока ещё живых участников схватки. Над головой богини тусклым золотом был выведен ореол с вязью угловатых символов.

“Хель Яростная”

Символы, а вероятнее руны, точно не были мне знакомы, но их смысл был откуда-то мне понятен. Уже не удивляясь очередной странности, я хмыкнул и присмотрелся ко второй фигуре на обсидиановом барельефе. Она разительно от жаждущей крови Хель. Юная, женственная дева в малахитовом балахоне, с вытянутыми вперёд руками и скорбным, но красивым лицом. Она всем своим будто умоляла Хель остановить эту бессмысленную бойню. И всё те же руны на золотом ореоле.

“Морана Милостивая”

– Значит, Дом смерти никогда не влезал в распри богов, да Хель? Ла-а-адно..

Ощущение, что меня где-то наглым образом поимели, крепло с каждой минутой пребывания в этом мире. Судя по всему, я любовался наскальной живописью каких-то знаковых для других миров исторических событий. И Дом смерти тут не представлялся кроткой овечкой, наблюдающей за всем со стороны. К чёрту! Мне всего лишь нужно выполнить свои обязанности по контракту!

Я тряхнул головой и решительно направился дальше. Вот только стены через десяток метров внезапно исчезли, и я оказался на развилке трёх ограждённых высоким сухим кустарником дорожек.

К мрачному особняку явно вела та, что находилась передо мной. Но чувство влекло меня направо. Там, где из-за вороха спутанных ветвей виднелись приземистые постройки. Собственно, туда я и пошёл, и тут же едва не устроил пальбу после очередного изгиба, увидев уже знакомый оранжевый свет. Но обошлось, шагающих трупов я не увидел: источником света оказалась керосиновая лампа, которую заботливо держал в своей костлявой руке покойник в старом солдатском мундире. Я не стал заострять внимание на том, что дыры от пуль, как на кителе, так и на подозрительно знакомой треуголке, находились у него на тех же самых местах, что и у ранее мной встреченного скелета. Я просто взял фонарь, и шагнул в тёмный зёв приглашающе распахнутого склепа.

Вновь ступени, холод и сырость, но теперь я хотя бы не ощущал себя слепым котёнком. Приподняв лампу над повыше, чтоб свет от неё мне не резал глаза, я начал продолжительный спуск, не переставая прислушиваться к тишине.

Три сотни ступеней, и меня встретил просторный, украшенный мрачными тёмными колоннами зал. Поставив на последнюю ступеньку ставший ненужным фонарь, я с осторожностью ступил на казавшийся хрустальным пол, от которого исходил мягкий зеленоватый свет. Стоило подошве моего сапога коснуться прозрачной поверхности, как свет тут же ожил, заметался по всему залу, и стёкся в одну извилистую линию, шириной не больше метра. В воздухе остро запахло пряными специями и свечным воском, а в голове зазвучал монотонный шум.

Тянувшее меня сюда чувство удовлетворённо замурчало, разлив по телу волну благодарного тепла, и уснуло.

– Походу, конечная, – пробормотал я разглядывая статую, к которой меня вела дорожка из клубов подсвеченного зеленью тумана.

Изумрудный серпантин проходил сквозь весь зал и заканчивался у ног мрачной фигуры тёмного ангела. Рослая, закутанная в чёрный балахон фигура выглядела настолько реалистично, что в первые мгновенья я её принял за живую. Иссиня-чёрные перья на широко распахнутых за его спиной крыльях, казалось, трепетали на невидимом ветру. В правой руке ангел держал монструозных размеров обоюдоострый клинок, в вытянутой вперёд левой он держал что-то, чего я пока не мог рассмотреть. Да и чёртов шум в голове начал нарастать и превращался в неразборчивый многоголосый шёпот, чем только нагнетал и без того мрачноватую атмосферу. Казалось, сейчас он встрепенётся, в три мощных взмаха крыльев подлетит ко мне и одним ловким ударом развалит меня на два маленьких Бесика трёхметровой полосой толстенной стали.

Но интуиция говорила об обратном, по крайней мере сейчас меня не ожидает ничего опасного. Разве что напрягали эти голоса. Кажется теперь они затянули какую-то смутно знакомую, заунывную мелодию. Точно! Именно её я слышал, когда ненадолго возвращался в сознание. Вот только теперь я мог разобрать некоторые слова, благодаря которым я смог ухватить за хвост смысл песни. Голоса оплакивали усопших и пророчили им вечный покой под сенью Дома смерти.

«Аввадон Непримиримый».

По мере моего приближения к фигуре тёмного ангела, на стене за его головой всё больше проявлялся уже знакомый тусклый ореол, на котором я и прочёл его имя. Не успел я пройти и десятка шагов, как зелёный туман под моими ногами полыхнул ослепительно ярко.

– Олеж, просыпайся. Мне пора, – моей щеки заботливо коснулись тёплые пальцы.

Что-о-о?! Что здесь происходит?!

Этот голос и эти пальцы я не спутаю ни с чем. Но какого хрена?!

– Ну ма-а-ам. Такая рань ещё. Мне же сегодня во вторую! – сонно пробормотал я, даже и не пытаясь открыть глаза.

Я пытался вскочить с кровати, подхватить её на руки и стиснуть до хруста в костях. Но нет! Я не смог даже раскрыть век. Тело вообще меня не слушалось и жило своей жизнью.

– Так! Олег! – мама подпустила в голос холода и наверняка упёрла кулачки в бока. Она всегда так делала, когда хотела показаться строже, чем она есть. А я ей всегда подыгрывал, изображая испуг и внезапное осознание своих ошибок. Впрочем, как и подыгрывала ей ребятня в той школе, где она работала учителем. Её все любили и уважали, но никто не боялся взаправду.

– Да я уже встаю, мам! – моё тело действительно распахнуло глаза и уселось на край кровати.

Старенькие, пожелтевшие от времени обои, трещина в дальнем углу белёного потолка, забитый никогда не используемыми сервизами сервант, и, конечно же, её уставшее, доброе лицо с пышной «химией» на голове.

От увиденного защемило в груди.

– Ну вот и славно, – мама расплылась в улыбке и обняла меня, – Завтрак остывает на столе. Суп на обед в холодильнике. Не забудь поесть перед уходом.

– Ну ма-а-м! Я уже взрослый, разберусь, – я вывернулся из объятий и потянулся.

В моей голове прозвучал тревожный звоночек узнавания. Кажется, я помню этот день, вот только…

– Большой. Конечно большой, – проворчала мама, поправляя на себе одежду, – Но поесть не забудь. И помнишь, ты мне обещал прибраться в своей комнате?

– Помню, – недовольно буркнул я.

– Вот и славно, – она вновь улыбнулась, чмокнула меня в щёку и направилась к выходу, – И, Олеж, я там деньги оставила, зайди, пожалуйста, в магазин, а то у нас хлеба на ужин не осталось. Да и молока захвати. А ещё, по пути в магазин, зайди, пожалуйста, к Скворцову из девятого «Б» и передай ему, если он прогуляет завтрашнюю контрольную, то за четверть я ему влеплю двойку, и никакие уговоры не помогут!

Стой! Пожалуйста! Остановись! Ма-а-а-ма!

Но я вымолвил ни слова. Сухо щёлкнул механизм замка, и нас разделила входная дверь, оставив мне лишь тепло её губ на щеке да сладковатый запах дешёвых духов.

Моё тело неспешно поглощало молочную кашу с приторно-сладким какао, а я внутри него срывал свои несуществующие связки в диком крике. Я вспомнил это утро. Я знал, что произойдёт дальше.

Тело добросовестно навело порядок не только в своей комнате, но и во всей старенькой двушке, посмотрело телек, пообедало и начало собираться в школу. А я уже даже не кричал, так как не было сил, я попросту тихо скулил от безысходности и прикипал взглядом к циферблату часов, когда это было возможным. Наконец стрелка с оглушительным для меня грохотом сорвалась вниз и тут же замерла, показывая, что уже наступил час дня и мне пора выходить в школу.

По пути тело не забыло поручение мамы и заглянуло к тому самому Скворцову, впрочем, о контрольной оно ему сообщило между делом, прячась с зажатой в зубах сигаретой у него за гаражом.

Возле школы было… непривычно. Кучи спецтранспорта, рёв сирен, толпа растерянных людей да суровые дяди в застиранных «комках» и заботливо связанных чёрных масках.

– Стой, пацан! Туда нельзя! – один из них преградил мне дорожку ко входу в школьный двор.

– Но у меня уроки, – растерянно промямлило тело, не сводя глаз с висящего на плече омоновца автомата.

– Не будет сегодня уроков, пацан. ЧП тут произошло, – устало выдохнул боец, – Ступай домой, не мешай.

– Но… Мама. У меня же там мама! – предчувствие беды заставило сердце биться чаще.

Омоновец бросил на меня обеспокоенный взгляд и приблизился.

– Кто она? Она тут работает? – он конечно нарушал устав, но именно сейчас остро захотел помочь парню.

Ему просто хотелось помочь хоть кому-то, после того, что он увидел в стенах этой школы. За всё время службы в этом тихом провинциальном городке, он впервые испытал такое потрясение. Даже в командировках на Кавказ всё было иначе. Его смена уже подходила к концу, когда на пульт дежурного поступил сигнал о захвате группой неизвестных лиц одной из школ.

Моё тело кивнуло ему в ответ.

– Кем? Она учитель? Где её кабинет?

– Да. Она учитель математики. В двадцать седьмом обычно, – чувство надвигающейся беды путало мысли парня, – Это там, рядом с библиотекой.

Омоновец промолчал, приподнял балаклаву, достал из кармана мятую пачку сигарет и зажигалку.

Они среагировали моментально. Через пятнадцать минут после сигнала, район уже был оцеплен, переговорщик пытался наладить контакт с террористами, а группы силовиков подбирались к зданию. Вот только на переговоры никто не вышел. Из школы, кроме выстрелов ничего не доносилось. Спустя пять минут было принято решение о штурме.

Силовики сделали всё возможное, но всё равно не успели. Эти выродки не выдвигали никаких требований, не выкрикивали никаких лозунгов, они просто хладнокровно расстреливали женщин и детей, выковыривая их из забаррикадированных кабинетов. Нужно ли говорить, что живыми не удалось взять ни единого ублюдка?

И кабинет возле библиотеки он помнил хорошо. Он был одним из той группы группы, которая как раз защищала то крыло. Выломанная дверь, наспех раскиданная баррикада из парт, трое раненых детей и лежавшая возле входа женщина. В правой ладони она сжимала канцелярские ножницы, а вокруг неё расползалась лужа ещё тёплой крови.

Они опоздали на какие-то минуты. Видимо, один из боевиков разобрал баррикады, дал короткую очередь по бросившийся на защиту детей женщине и ринулся на звуки разгорающегося боя.

Омоновец выкинул так и не зажжёную сигарету и посмотрел на стоящего перед ним пацана. Если бы не его мама, без погибших детей в том кабинете бы не обошлось точно.

– Знаешь, тут такое дело… – он не знал с чего начать.

Знаю! Знаю, чёрт тебя побери!

Но меня естественно никто не слышал.

– Мама! С ней всё в порядке? У неё больное сердце! – выпалило моё тело.

– Дай мне свою руку, – омоновец залез рукой под разгрузку, что-то оттуда достал и вложил в мою ладонь.

В моей руке оказался автоматный патрон, в гильзе которого было аккуратно вырезано окошко, со вставленной внутрь миниатюрной иконой распятого Христа.

– Береги его, парень. Он мне всегда помогал, – тихо произнёс силовик, – Понимаешь, твоя мама…

– Дорогу! – раздалось за его спиной.

Мы шагнули в сторону, пропуская уставших медиков, которые толкали скрипучую каталку с лежащим на ней, накрытым простынёй теле к подъехавшему автомобилю скорой помощи. Следом катили ещё одну каталку, и ещё…

Силовик что-то мне говорил, но я его не слышал. Я неотрывно смотрел на торчащую из-под простыни окровавленную женскую кисть с очень знакомыми кольцами на пальцах.

Кажется, внутри меня что-то вновь оборвалось. Как и в тот день, двадцать лет тому назад…

– Зачем? – тихо прошептал я, посмотрев на фигуру тёмного ангела.

Меня ещё ощутимо потряхивало от разворошённых воспоминаний. Глаза щипало от слёз, а к горлу подкатил предательский горький ком. Тот день стал переломным в моей жизни. Мне пришлось быстро взрослеть. Наверное тогда я решил связать свою жизнь со спецурой, чтобы давить эту гадость везде.

Я провёл рукой по шее и поморщился. С тем отданным мне омоновцем патроном я не расставался никогда. Со временем я даже провздел в него шнурок и носил на шее, чтобы ненароком не потерять. Сейчас его не было.

Я тряхнул головой и упрямо продолжил путь по зелёной дорожке. Хор в голове стал гораздо громче и внятнее. Теперь он уже не напоминал прежний скулёж, и в нём можно было даже разобрать отдельные голоса.

Пять шагов, десять…

– Слышь, каланча, совсем страх потерял?! Ты на кого прыгнул? А?! – рыжеволосый детина по прозвищу Рябой сунул руки в карманы спортивных штанов и демонстративно сплюнул мне под ноги.

Рябой был ярым фанатом тюремного движа и считал себя едва ли не вором в законе. Поэтому он сколотил вокруг себя шайку отморозков и цеплял практически всех, до кого только мог дотянуться. Он считал, что так зарабатывал себе авторитет для дальнейшей жизни вне стен детдома. Угрозы, избиения, вымогание: он не гнушался ничем.

Я же после случая с мамой замкнулся в себе, ходил всегда угрюмый и практически ни с кем не разговаривал. Наверное, поэтому меня все сторонились и старались лишний раз не связываться. Исключением был лишь мелкий, шустрый пацан по имени Саша. Кажется, он вообще не замечал окружавшей меня мрачной атмосферы и всячески старался меня подбодрить. И ему удалось немного растопить тот лёд, который сковал мою душу. Я начал с ним общаться, изредка даже пробовал шутить, да и вообще мог назвать его своим другом.

Но с остальными я сохранял держал себя так же холодно и нейтрально, и меня до сегодняшнего дня не трогали. Сейчас же Рябой разыгрывал свой излюбленный спектакль: он задел меня плечом в помещении детдомовского туалета и пытался «наехать» и «прогнуть». Тут же по кафелю зашлёпали подошвы его дружков, которые отрезали нам путь к отступлению.

– Отвали, Рябой! Ищи себе кого попроще, – Саня быстро сориентировался и встал рядом со мной.

– Чё ты там вякнул, сявка? Ты на кого хлеборезку свою раскрыл? А?! – Рябой расправил плечи и выпятил грудь вперёд.

И тут же рухнул на задницу от пропущенного удара в челюсть. Не дожидаясь, пока его дружки опомнятся, я не без удовольствия добавил ногой по растерянному веснушчатому лицу и набросился с кулаками на остальных. Спустя секунду в кучу-малу врубился и Саня.

Вот только двое побеждают пятерых только в фильмах. Группа поддержки быстро очухалась и навалилась на нас всей толпой. Но пару носов свернуть я всё-таки успел, да и по так удачно подставившейся черепушке Рябого ещё раз прилетело моё колено. В итоге трое меня повалили и начали плотно месить ногами, намеренно стараясь попасть по самым болезненным местам: в живот и по почкам. Мне оставалось только закрыть голову руками и сквозь щель между предплечьями смотреть за тем, как двое оставшихся наседают на Саню. Он дрался как демон, но и его срубил пропущенный удар. В падении Саня задел головой облицованный керамической плиткой выступ. Глухо хрустнуло, мой друг тут же обмяк и затих. А распалённые дракой уроды продолжили избивать ногами его тело, даже не заметив, что из него вместе с тёмной кровью утекают последние капли жизни.

Кажется, я тогда сдавленно зарычал, извернулся, поймал одну из ног и вцепился в неё зубами…

Десять шагов.

Песнь мёртвых уже больше напоминала боевой марш…

– Велес! Твою мать! Сиди и не рыпайся! Сейчас жгут наложу, Малыш тебя заштопает! Да не дёргайся ты, твою мать!

– Иди ты в жопу, Бес! Ты меня за дебила-то не держи! Артерия?!

Я посмотрел на стремительно растекающееся пятно ярко-алой крови на его штанине. Хреновая рана. Слишком близко к паху.

– Да, – мой голос едва не дрогнул.

– Вот и не звизди! Знаешь же, что я этого терпеть не могу! – выпалил командир отряда. – Сколько у меня?

– Минуты три-четыре, Вань.

– Понял, принял, – буркнул командир, после чего сорвал шлем со своей головы и достал из его подкладки небольшую фотографию.

Я отвернулся и делал вид, что осматриваюсь, давая Велесу проститься со своими.

От этой задачи изначально смердело за километр. Захват одного из полевых командиров в глубоком тылу, да без подробной разведки, всегда та ещё авантюра. Нам же не дали времени даже на минимальную подготовку, за что мы сейчас и расплачивались своей кровью. Некогда воинственного бородача-то мы взяли: вон он сидит, поскуливает из-под нахлобученного на голову мешка. Но вот теперь нас зажали в крыле административного здания его неуёмные последователи.

– Бес, отряд на тебе, – Велесу хватило минуты. – Эфка есть? У меня последняя осталась.

Я молча достал из разгрузки гранату, вложил её в окровавленную перчатку командира и помог ему подняться на ноги.

– Я не слышу ответа, капитан! – рыкнул командир в излюбленной манере.

– Есть принять командование группой на себя, – каждое слово застревало в горле, и его приходилось буквально выдавливать.

– Вот и славно, Бес. За моими присмотришь вполглаза?

– Обижаешь, Вань.

– Спасибо! – командир уткнулся лбом мне в щёку и порывисто хлопнул свободной рукой по моей спине. – Всё! Бывай, брат!

– До встречи, – скорее прошептал, чем сказал я.

Велес резко развернулся и скрылся на лестничном марше. Раздались крики, звуки стрельбы, и здание содрогнулось от сдвоенного хлопка. Ещё не успела осесть поднятая взрывом пыль, а наша группа уже ворвалась на нижний этаж, сея смерть среди дезориентированных недобитых врагов.

Десять шагов.

Весь мой организм сопротивлялся, умоляя развернуться и отправиться обратно, но я упорно делал шаг за шагом. Кажется, я догадывался, что ждёт меня в конце.

– Ни хрена себе, “легко вооружены”! Ну звиздец вам, твари штабные! Чугун, ты как?! – я с трудом отвёл взгляд от ещё дымящегося хвостовика неразорвавшейся мины, который торчал в полуметре от моей головы.

– Песка нажрался, ска! А так норм, – отплёвываясь и чертыхаясь, ответил товарищ.

– Леший! Сворачиваемся! Отходим западнее! Леший! Уснул что ли? Леший, мля!

Но вечно улыбчивый боец даже не шевельнулся. У него попросту не выдержало сердце…

Изумрудная тропинка рвала душу на мелкие лоскуты, заставляя заново переживать каждую смерть близких мне людей. А за время моей недолгой жизни мне довелось пережить их немало. Гораздо больше, чем простому обывателю. И напоследок, уже у самого подножья скульптуры тёмного ангела, я вновь оказался в лунном лесу и смотрел в стекленеющие глаза доведенной до отчаянья возлюбленной. Большего я бы, наверное, не вынес. Голоса уже предвкушающе бесновались, повизгивали и подвывали. Из последних сил я выхватил из длани Аввадона широкий кожаный пояс и, действуя по наитию, нацепил его прямо поверх своих солдатских брюк. Щёлкнула пряжка замка, мир вокруг меня вздрогнул, подёрнулся всё той же зеленоватой дымкой и медленно поплыл. Последнее, что я запомнил, так это одобрительная ухмылка на величественном лице тёмного ангела.

Глава 4

Фьють! Фьють! Фьють!

Я внезапно для себя осознал, что сижу на одной из лавок старинного полукруглого амфитеатра. Внизу, в пятне приглушённого мягкого света, виднелась невысокая, собранная из какого-то металлического хлама, трибуна. За трибуной никого не было, как впрочем не было и во всём амфитеатре.

Фьють! Фьють! Фьють!

Ну, почти никого.

Обернувшись, я увидел за своей спиной старого знакомого. Давешний скелет в дырявом солдатском мундире уселся позади меня и с самым невозмутимым видом водил точильным камнем по лезвию обломка рапиры. Увидев, что я за ним наблюдаю, он на секунду замер, о чём-то подумал, после чего слегка приподнял свою треуголку и коротко кивнул. Я искренне надеялся, что так он обозначил приветствие, потому как мозг слишком ярко рисовал картину, где ходячий труп вгоняет мне промеж рёбер заострённый, тронутый ржой, осколок стали.

На всякий случай я достал из-за пояса револьвер и протянул его скелету рукоятью вперёд. Тот было потянул к нему свою костлявую ладонь, но в какой-то момент остановился, вновь ненадолго задумался и отрицающе покачал своим оскаленным черепом. После чего он и вовсе потерял ко мне всяческий интерес, вернувшись к прерванному занятию.

Я же, решив ничему не удивляться и лишний раз не тревожить своего молчаливого соседа, принялся изучать свою находку. Щёлкнула бронзовая пряжка, и в моих руках оказался добротный ремень из коричневой кожи с множеством крючков и полезных петелек по всей своей длине. К одной из таких петель была прикреплена длинная тонкая серебряная цепочка, обратный конец которой крепился к бронзовому корешку пухлой книги.

Тяжёлая, блин!

Сняв книгу со специального крючка на поясе, я взвесил её в руке и провёл пальцами по матовой, чёрной, как сажа, коже переплёта. На задней обложке находилась стилизованная под клыкастый череп накладка из всё той же тёмной бронзы.

– А это ещё для чего? – пробормотал я, обнаружив замочную скважину в хищно распахнутой пасти черепа.

Я много раз видел эту самую книгу в своих снах, но ни единого раза не видел её содержимого. Вокруг пока ничего не происходило и мной овладело любопытство. Палец уже скользнул к металлической застёжке, которая надёжно скрепляла обе обложки…

– Кхм-Кхм!

Пока я возился с гримуаром, у трибуны материализовался очень колоритный персонаж. Высоченный, явно за два метра ростом, широкоплечий мужик был настолько квадратен, что напоминал одетый в старомодный клетчатый костюм комод. Поверх нахлобученных на лоб круглых банок очков торчала спутанная грива непослушных рыжих волос. Мясистый нос, густая, лопатообразная борода и перевитые мышцами и выступающими венами лапищи, которые едва не разрывали небрежно закатанные до локтя рукава. Завершал его образ наброшенный поверх костюма перепачканный в саже фартук.

– Не скажу, что рад видеть всех вас в Эйденварде, но тем не менее вы здесь, – голос у мужика оказался под стать фигуре: такой же густой, с примесью стали, в котором явно читались усталость и раздражение. – Вы все прошли посвящение, ибо больные на голову психопаты Эйденварду не нужны. Такие элементы выявлены и утилизированы. Также многим из вас уже выпала удача повстречаться с моими малютками, и для некоторых эта встреча стала последней. Не правда ли, они прелестны? Да, не без недостатков, но и сам Творец провёл немало экспериментов перед тем как вдохнуть в наши миры жизнь. Но он безжалостно уничтожил все свои неудачные поделки, а я же… Я пошёл по иному пути. Пусть у меня нет его дара вдыхать жизнь в кусок плоти одной лишь силой мысли, но при помощи научных достижений и собственных наработок, я проторил собственную тропинку. Вы же видели моих деток? Эта мощь, эта грация, этот острый ум…

И Эйденгольта, а, судя по всему, это был именно он, понесло. Он начал настолько самозабвенно петь оду своим «детишкам» (как вспоминаю того урода в склепе, так сразу пробирает мороз по коже), что забыл о цели своего визита сюда. Вообще всё происходящее казалось каким-то неестественным, будто мне показывали давно снятый фильм с очень реалистичным эффектом погружения. Ради эксперимента я слегка прикусил щёку, но, почувствовав боль, на этом не успокоился. В своих снах я тоже всё ощущал, но они всё же так и оставались грёзами.

Фьють!

Камень скользнул по стали особенно громко, и меня со спины накрыла буквально осязаемая волна раздражения. Скелет оторвался от своего занятия и укоризненно на меня посмотрел. Не знаю, как это можно было провернуть при отсутствии кожи и мышц на лице, но у давно почившего вояки это отлично получилось.

– Понял, принял, – я вымученно улыбнулся и закинул обратно в карман патрон, которым хотел запустить в мужика за трибуной.

Тот, кстати, оказался тем ещё нарциссом, и от хвалебных речей своим созданиям перешёл уже к откровенному самолюбованию.

– Ведь что может быть прекрасней тихой ночи и завораживающей Луны на небосводе, спросите вы. И я вам отвечу: только ночь пяти лун! В этом я переплюнул самого Творца, и у вас ещё будет отличная возможность насладиться моим детищем! Больше того, именно в эту ночь вас будет поджидать грандиозный фестиваль, во время которого вы сможете показать свою удаль и мастерство. Но! Об этом позже. Кстати, о чём это я? Ах, да…

В руке Эйденгольта появился гримуар. Вот только, в отличие от моей, книга в его руках не была чёрной, а постоянно меняла цвет. Стоило моргнуть или на миг отвлечься, как лазурная гладь на обложке сменилась ярко-рыжим пламенем, а оно, в свою очередь, потухло под кроваво-красной волной. Я даже немного завис, наблюдая за этими метаморфозами.

– Некоторые из прибывших не пережили встречи с моими крошками и отправились на встречу с праотцами. Но это только начало вашего пути. Мой мир уникален. Он подчиняется только своим правилам, которые вы больше не встретите ни в едином уголке вселенной. И это! – Бог-кузнец потряс в воздухе книгой, – Это ваш билет в Эйденвард. Это не только венец моих трудов на поприще синтеза науки и доступных спесивым ублюдкам сил, но и ваш ключ к абсолютному бессмертию.

И его снова прорвало. Наверное, права была Хель, когда называла его безумным. Хотя я бы, наверное, сказал, что Эйденгольт был существом очень увлечённым наукой и… самим собой. Но в его потоке самолюбования проскакивали крупицы действительно ценной информации, которые я старательно вылавливал и впитывал на подкорку своего сознания.

– Охренеть, – пробормотал я, взяв в руки гримуар и посмотрев на него совсем иным взглядом.

Щелкнул механизм застёжки и меня встретил форзац из всё той же матовой чёрной кожи, украшенный зеленоватыми рунами. Перевернув его, я коснулся пальцами страницы из плотной, как картон, желтоватой бумаги. На чистом листе тут же проявилась чернильная клякса, за ней ещё одна и ещё. Чернила расползались по странице и выстреливали из своих тел длинными протуберанцами, которые переплетались между собой, образуя сложный узор. Спустя десяток секунд с титульного листа гримуара на меня смотрел ухмыляющийся череп, за которым угадывались перекрещенный револьвер и кинжал с узким лезвием. Чуть выше рисунка проявилась лаконичная надпись из уже знакомых рун: “Бес”.

Гримуар ощутимо вздрогнул, и я едва не подскочил со своего места от прострелившего поясницу разряда электрического тока.

– Таким образом, после короткой инициализации, вы получите доступ ко всему функционалу устройства, – лекторским тоном вещал Эйденгольт, пока меня корёжило от распространившейся по всему телу судороги, – Первым вы увидите раздел текущего состояния ваших систем жизнеобеспечения и краткую выжимку всей необходимой информации.

Меня ещё ощутимо потряхивало после «короткой инициации», но всё же я перелистнул страницу, на которой тут же возникли всё те же руны. Хм! С фантазией у кузнеца было так себе…

Текущее состояние:

Голова - норма

Торс - норма

ЛВК - норма

ПВК - норма

ЛНК - норма

ПНК - ? (ошибка)

ФП - ? (ошибка)

МП - 3

САС - 0

ОМРГ - 150 эрг

ПСГ - 50 эрг

КП - ? (ошибка)

Дата - ? (ошибка)

Время - ? (ошибка)

КИ - недоступно при вашем базовом навыке

Время до КПЛ - 10

Так. Голова, торс — это понятно. А все эти ЛВК, ПВК, судя по всему, ни что иное, как конечности. Но вот с остальным всё было уже куда сложнее.

– Интересно, – я слегка притопнул своей ушедшей в ошибку ПНК.

– Далее вас ждут разделы с задачами. На первый можете не обращать внимания, это всего лишь блажь ваших бывших сеньоров. Но лицемерные недоумки даже это нормально выторговать не смогли, – бог-кузнец брезгливо поморщился, – А вот ко второму будьте любезны отнестись максимально серьёзно. Это то, ради чего я вас всех здесь собрал. И первостепенная задача у вас будет неизменна: найти Дитя Пяти Лун. Все остальные задания будут генерироваться самим миром. Удивились? О, да! Он совершеннее любого живого организма и будет сам решать где ему необходимо оказать помощь, а где вскрыть перезревший гнойник. И советую вам этими задачами не пренебрегать, ибо по трудам вашим будет и награда. Повторюсь, но от этого будет зависеть ваше личное могущество и шанс на успешное выполнение поставленных задач. И кто знает, быть может именно вы услышите зов Дитя?

Я тем временем перелистнул страницу, на которой тут же проявились чернильные символы.

ЗД:

1) ? (ошибка)

2) ? (ошибка)

Личное сообщение от #&!# (ошибка)

Ниже, под текстом расположился небольшой пустой квадрат, напомнивший мне ячейку для галочки в избирательном бюллетене.

А вообще, не многовато ли багов для пары страниц? Похоже, кое-кто переоценил свой шедевр. Впрочем, следующая страница оказалась чуть более информативной.

ЗЭ:

1) Найти Дитя Пяти Лун

2) ? (ошибка. Пройдите финальную фазу инициации!)

М-да. Судя по любви к сокращениям, какую-то часть знаний Эйденгольт почерпнул в советской школе инженерии. Сарказм, конечно. Хотя, как там Хель говорила? Бог-кузнец любил пошляться по мирам? Кажется, теперь я знаю в какой период времени он побывал на Земле.

– Ознакомились? – выступающий в нетерпении потарабанил пальцами по трибуне, – Прекрасно. Теперь мы можем перейти к самой интересной для вас части: к разделу умений. При помощи него вы сможете оперировать силами, которые до сегодняшнего дня были подвластны только богам! Вы сможете вдыхать жизнь в замшелый камень и топить в огне целые континенты! В обмен на вашу старательность и усердность в выполнении поставленных задач, Эйденвард будет даровать вам ключи, страницы и кристаллы. Это ваш путь к бессмертию и достижению таких вершин могущества, какие доступны далеко не всем вашим хозяевам. Теперь уже бывшим хозяевам. Ведь кто знает, быть может когда Дитя явит себя, в Пантеон войдут новые лидеры. Сильные, дерзкие и мудрые. Ведь они когда-то были смертными. Они были вами.

Пока Эйденгольт толкал свою высокопарную речь, я извивался угрём на каменной скамейке. Стоило мне перевернуть страницу, как поясницу вновь прошибло разрядом электрического тока.

– Сейчас, в эти самые секунды, вы становитесь единым целым со своим гримуаром! Вы чувствуете, как сила растекается по вашим жилам? О да, это ощущение не спутать ни с чем!

Мне казалось, что в мой позвоночник кто-то медленно вкручивает раскалённое сверло. Ощущения были действительно незабываемые, и мне было что сказать по этому поводу одному стероидному переростку в старомодном костюме. Но одного желания тут было мало. Пока приходилось лишь довольствоваться гневной матершиной и обещаниями осквернить алтарь одного болтливого божества.

В гримуаре что-то щёлкнуло, загудело, меня пронзил последний, самый мощный разряд и боль моментально оступила. По телу растекалось приятное тепло.

– Эти лёгкие неудобства - ничто, на фоне того, какие перспективы открываются перед вами с этой самой минуты, – от количества пафоса в голосе божества захотелось поморщиться, а ещё меня буквально распирало от странного желания незамедлительно действовать. После экзекуции меня переполняла энергия, и даже жажда уже не ощущалась так остро, – Сейчас вы коснулись лишь маленькой капли того океана энергии, который может быть вам доступен и обрели практически абсолютное бессмертие!

Эйденгольт выдержал театральную паузу и обвёл азартным взглядом пустые скамейки амфитеатра.

– Да, вы не ослышались! Вас практически невозможно убить! Если ваша текущая физическая оболочка будет разрушена, вы просто заново пройдёте процедуру инициализации и всё! Вы, конечно, потеряете весь свой накопившийся прогресс, но это может стать для вас дополнительной мотивацией к развитию и более усердной работе. Есть, конечно, способ разорвать вашу связь с артефактом, – Эйденгольт слегка стушевался, – но ваши бывшие хозяева на это никогда не пойдут. Слишком много рисков для них самих. Поэтому не будем заострять на этом внимание и перейдём, наконец, к делу! Итак, первым вас встретит ваш базовый навык. Он выдаётся всего лишь раз и неизменен даже в случае повторной инициализации.

Я раскрыл книгу, где под заголовком «БН» был выведен только один пункт:

«Дыхание Мораны» (вне ранга)

50 эрг

– Базовым навыком вас одарили ваши же божки. Это их личный выбор, так что и благодарите за него не меня. Ха-ха! Уже представляю, какой ерунды они вам там напихали! Аха-ха-ха! – смех этого гиганта походил на рык запертого в бочке тигра, – А вот все последующие навыки вам будут дарованы самим Эйдевардом! – бог-кузнец раскинул свои лапищи так, будто хотел обнять весь мир, – Это венец эволюции машинной логики и он сам решит, что вам нужнее. Естественно, получить задарма их не получится, но для этого и существует раздел заданий, за успешное выполнение которых вам будет выдаваться награда. Какая? Пусть это будет моей маленькой загадкой. Тем интереснее для вас будет познавать этот мир. Вы же любите головоломки? Ха-ха! Кстати, на этом загадки не закончатся. Поверьте, я приготовил вам о-о-очень много занимательных сюрпризов! Аха-ха-ха!

– С головой у тебя точно не всё в порядке, мужик, – прокомментировал я перепады настроения божества и тут же получил болезненный тычок острой железякой под лопатку. Старый солдат бдил.

На следующей странице красовалась надпись:

«АН»

«Шёпот могил» (1 ранг)

10 эрг

И всё? Ладно, дальше.

«ЗН»

«Облако праха» (1 ранг)

1 эрг/ус

Дальше!

«ОН»

«Зов чёрного солнца» (1 ранг)

30 эрг

И всё. Следом шла вереница пустых страниц и толстенная, обтянутая всё той же кожей обложка. Она и придавала книге столь немалый вес.

– Во всём этом великолепии вам придётся разбираться самостоятельно! Ха-ха! – Эйденгольта явно забавляло это представление, – Я лишь объясню вам самые азы, а лучше практики в этом деле нет ничего! Аха-ха-ха!

Бог-кузнец хлопнул в лопатообразные ладони, мир вокруг на мгновение померк и опора под моим задом куда-то бесследно исчезла. Чертыхаясь и гремя заглючившей ПНВ, я поднялся на ноги и осмотрелся.

Трибуна, вместе с полоумным божеством пропала, и её место заняла укрытая слоем скрипящего под подошвой песка арена. Откуда я узнал про песок? Всё просто: я оказался как раз посреди неё, и мне это всё вообще не нравилось.

Лавки никуда не делись, вот только теперь на них кто-то заботливо и плотно усадил безжизненные манекены. Я и в прежние времена неуютно чувствовал себя в центре внимания, а сейчас, под взглядами сотен стеклянных глаз, и вовсе внутренне напрягся и приготовился к худшему развитию событий. Прошла минута, вторая, но ничего не менялось. Всё те же кукольные лица, внимательные взгляды, хотя…

Заприметив в рядах манекенов уже знакомую простреленную треуголку, я ухмыльнулся. От старого солдата это не укрылось, он с минуту побуравил меня своим тяжёлым взглядом, но всё же удостоил короткого кивка.

Будем считать, что добро от своего единственного знакомого я получил.

– Главное помните: с этой минуты вы единое целое со своим гримуаром, – пророкотал голос Эйденгольта. И как я ни старался, но так и не смог определить с какой стороны он звучит, – Он надёжно связан с носителем вашей души и откликается на каждый посылаемый вашим мозгом импульс. Для тугодумов поясняю: управлять гримуаром вы можете одной лишь мыслью. А теперь перейдём к практической части использования навыков.

Я едва успел отскочить от рухнувшей под ноги ледяной глыбы.

Манекены ожили, заскрипели своими металлическими суставами и заинтересованно подались вперёд.

– Все ваши навыки делятся на три основных типа: атакующие, защитные и общие.

Метровый в диаметре кусок льда покрылся сетью мелких трещин и взорвался, разлетевшись в стороны мелкой шрапнелью. Благо я уже успел сместиться к самому краю арены. Однако даже там меня достала пара осколков.

На том месте, где ещё секунду назад находился кусок льда, сейчас покоился полуметровый металлический шар.

– Сейчас мы разберём атаку и защиту. В эти группы входят сотни разновидностей навыков, но алгоритм их использования един для всех.

Тем временем гладкую поверхность шара прорезали глубокие борозды, разделив его на сегменты и сделав похожим на футбольный мяч. Пластины встопорщились и из под них в воздух ударили струи густого пара.

Выхватив револьвер я сделал шаг назад, но какая-то сила меня мягко, но настойчиво вытолкнула обратно.

– Понял, принял, – буркнул я, поняв, что свалить от неведомой опасности мне дадут.

И тут же выхватил револьвер, взвёл курок и нажал на спуск.

Чёрт, это был один из лучших моих выстрелов! С двадцати метров, да по едва различимому в облаке пара силуэту…

– И поможет нам с вами в этом мой маленький друг. Как же он мил? Не правда ли? Ха-ха!

Пар немного рассеялся, позволяя мне получше рассмотреть этого милого малыша. Передо мной стояла самая настоящая многоножка. Пластины на её теле отливали тёмным металлическим блеском, как и десятки остроконечных лап. Выделялась из всего этого только голова твари. Казалось, что кто-то отвинтил стальному насекомому его жвалы вместе со всеми усиками, и вместо них небрежно нахлобучил человеческую голову. Причём, судя по трупным язвам на бледной коже, прилипшим ко лбу жидким волосам и белёсым глазам, голова эта была не первой свежести. Выпущенная мной пуля чуть выше переносицы проделала маленькое, аккуратное отверстие и выбила твари глаз, который теперь просто висел на пучке сосудов. Но очаровательного друга это ничуть не смущало. Он в нетерпении шевелил десятками своих лап и плотоядно клацал пеньками давно сгнивших зубов.

– Итак, все атакующие умения применяются либо на цель, либо на определённую область, – в звучащем голосе вновь проявились лекторские нотки, – Для этого вам достаточно находится в визуальном контакте с вашей целью. Посмотрите на эту кроху и произнесите название навыка из раздела атакующих навыков.

Да нет там ни хрена такого раздела!

Тварь тем временем встрепенулась и, споро переставляя лапки, устремилась ко мне.

– Атака, атака, атака… Да где же эта чёртова атака?! – ракрыв гримуар, я быстро перелистывал страницу за страницей, – А, вот! Не мог нормально написать, старый хрыч! – я внимательно посмотрел на приближающуюся многоножку и громко произнёс: – Шёпот могил!

Секунда, другая… И ничего! Расстояние между мной и стальным насекомым уже сократилось вдвое!

– Шёпот могил! Шёпот могил! – грянул выстрел, и мёртвая голова обзавелась новой дыркой во лбу, попутно лишившись затылочной части черепа. Её попросту вырвало мощным калибром.

Песок под лапами твари взметнулся вверх и раздался скрежет металла о металл. Прямо из земли вырвалось две пары рук с острыми загнутыми когтями на толстых пальцах. Когти оставляли глубокие борозды на тёмном металле, но так и не могли добраться до её нутра. Совершив пару безуспешных атак, невидимые помощники поменяли тактику и начали хватать многоножку за многочисленные лапы. Они сминали их, выкручивали и попросту отрывали, заставляя милаху исходить паром и надсадно хрипеть.

– Поздравляю! Теперь ваша связь с гримуаром стала ещё прочнее! – неожиданно для меня раздался голос Эйденгольта, – Вы успешно применили свой первый атакующий навык! Но как быть с защитой, резонно спросите вы. И я вам отвечу: а с ней всё а-на-ло-ги-чно! С той лишь разницей, что в подавляющем большинстве случаев, защита применяется на себя. Поэтому вам достаточно просто произнести название изученного навыка! Попробуйте! Это очень легко. Ну-ка! Раз! Два! Три!

И тут тварь плюнула какой-то дрянью прямо в меня. Метко! Я едва успел увернуться. Благо гримуар я не закрывал, и, стараясь не спускать глаз с многоножки, мельком прочёл название навыка в разделе «ЗН».

– Облако праха!

На этот раз обошлось без задержек. Стоило мне произнести ключ-фразу, как между мной и милахой тут же возникло облако из чёрного тумана. Многоножка плюнула ещё раз, но выпущенный ей снаряд увяз в этом самом облаке. И теперь я рассмотрел, что оно состояло не из тумана, как мне показалось на первый взгляд, а из мелкой пыли. Или праха…

– Недурно! – пророкотал голос божества. – Щит вам больше не понадобится, поэтому можете его убрать и посмотреть на результат своих трудов! Для этого достаточно просто произнести: «Развейся».

Я повторил и облако медленно опустилось вниз, оставив чёрное пятно на песке у моих ног.

Тем временем тварь уже находилась в агонии. Руки доламывали последнюю пару лап, шея многоножки была переломлена у самого основания и даже пар из под сегментов выходил уже не так активно.

– Помните, что арифметика - царица наук! – назидательно произнёс Эйденгольт, – Не забывайте считать количество оставшейся в артефакте энергии и грамотно выбирайте тактику. Это будет залогом вашего успеха! А теперь перейдём к самой приятной части! Не стесняйтесь! Запустите руку в нутро своего трофея! Да поглубже! Ха-ха!

Тварь дёрнулась в последний раз, встопорщила укрывающие спину пластины и обмякла. Торчащие из песка руки ударили пару раз по обездвиженной стальной туше и замерли, напоминая собой причудливые корявые деревья.

– Ну же! Награда не будет ждать вас вечно!

Я осторожно подошёл к твари, стараясь не задеть подрагивающие пальцы со смертоносными когтями. Ну и лапищи! Тут запястье толще моего бедра! Неудивительно, что они так споро расправились с этой мокрицей.

– Развейся!

Песок тихо зашелестел и руки медленно в нём утонули.

Где же эта чёртова награда?

От твари смердело гнилым мясом и машинным маслом. Внимательно осмотрев её, я заметил, что одна пластина раскрыта гораздо шире остальных и под ней, среди каких-то трубок и мышечных волокон, имелось углубление, в которое как раз пролезла бы рука.

– Дерьмо, – буркнул я, закатывая рукав.

Лезть туда рукой было стрёмно, но, как я понял, чёртов Эйденгольт от меня не отстанет, пока я не заберу эту самую награду. Я ожидал склизких внутренностей, смердящей жижи, но в утробе многоножки оказалось неожиданно сухо. Будто сунул руку в замшевый мешок, на дне которого что-то лежало.

Сграбастав всё что там было, я принялся изучать свою находку. Миниатюрный золотистый ключ, да три горошины: две чёрных и одна серебристая. И это награда?!

– И вот вы завладели всем этим богатством, но теперь вы резонно спросите меня: «Что мне со всем этим делать, старина Эйди?» Ха-ха! – кузнец что-то разошёлся не на шутку, – Всё просто! Нужно лишь вставить ключ в замочную скважину на обороте вашего артефакта и трижды провернуть его по часовой стрелке. Дальше поймёте всё сами!

Пожав плечами и следуя инструкциям божества, я три раза крутанул ключ. В гримуаре что-то задрожало, тихо щёлкнуло и посреди нахзаца открылась крышечка крохотного тайника. Углубление оказалось настолько миниатюрным, что в него едва бы поместилась одна из только что найденных мной горошин. Кстати, а это мысль!

Закинув серебристую горошину в углубление, я закрыл крышку и тут же поморщился от прострелившей поясницу боли. Благо, боль тут же сменилась приятным теплом. Ключ тем временем самостоятельно совершил оборот и рассыпался блестящей пылью.

И что дальше? Это награда для любителей по истязать себя?

Голос молчал. Я уже понял, что во всём этом спектакле действуют строгие алгоритмы. И пока я не завершу своими действиями текущую сцену, следующая не начнётся. Значит, что-то я не доделал…

Полистав гримуар я не нашёл никаких изменений, хотя…

«АН»

«Шёпот могил» (1 ранг)

10 эрг

Прямо на моих глазах начала проявляться новая надпись:

«Клинок Абаддона» (1 серебряный ранг)

30 эрг

– Понял, принял.

Так! То есть таким образом я могу приобретать новые навыки. Плохо, что из названия ни черта не понятно, как действует моя «награда». Как же не хватает описаний, пусть и в излюбленной кузнецом манере писать сокращениями!

Кстати, у меня же ещё остались два чёрных шарика, а вот ключей ни одного. Что-то тут не так. Эйденгольт слишком любит логику и порядок, пусть и в некоей понятной только ему, форме.

– Ну что же! Сейчас мы немного повысим ставки! – бог кузнец всё больше напоминал ведущего боксёрского поединка, – Начали!

И вновь арена содрогнулась от удара рухнувшей на неё глыбы льда.

Новая тварь отличалась о своей погибшей товарки лишь жидкой рыжей бородой на ещё более подпорченной голове и более расторопным норовом. Она не стала дожидаться пока я подготовлюсь и тут же ринулась ко мне.

– Шёпот могил! – я нарочно держал в голове тот участок арены, где многоножка должна оказаться секунды через три…

И не прогадал! Тварь пыталась в последний момент изменить направление своего движения, но по инерции всё же влетела в смертоносные объятия мёртвых рук.

– Облако праха!

Плевок едва не застал меня врасплох.

– Клинок Абаддона!

Честно, я надеялся, что тварь пронзит явившийся из недр земли кусок стали, но моим надеждам не суждено было сбыться.

– Анахронизм, – буркнул я, берясь за рукоять исходящей чёрной дымкой изящной рапиры.

Можно было конечно дождаться пока руки расковыряют тварь, но мной овладел азарт. В прежней жизни я много часов проводил в спортзале, и всегда с охотой выходил на спарринги, для того чтобы лишний раз проверить возможности своего тела. Вот и сейчас, раз уж мне устроили тренировочные бои, решил воспользоваться ими по полной программе.

Вот только все мои навыки фехтования ограничивались опытом деревенской драки, с оторванной от ближайшего забора штакетиной наперевес. С ножом я обращался хорошо, но вот такой длинной железякой орудовать не доводилось.

В общем, воспользовавшись ещё пару раз облаком (эта тварь была явно более активной и живучей, чем её предшественница) я подобрался к многоножке и не раздумывая попросту ткнул остриём в белёсый глаз.

Клубящаяся вокруг стали тьма на мгновение замерла и потекла по клинку в теперь уже пустую глазницу урода. Как же тот задёргался!

А я, продолжая давить на второй рукой на эфес, завороженно смотрел как за считанные секунды кожа на мёртвой голове усыхает и опадает на песок невесомым прахом. Поток тьмы выплеснулся через сочленения в металлических пластинах твари, превращая их в ржавое решето. Спустя десяток секунд многоножка в последний раз вздрогнула и обмякла, пригласительно распахнув заветную пластину на своей спине.

Быстро её обыскав, я стал обладателем серебристого ключа и золотой горошины и тут же их использовал по уже обкатанной схеме. Была конечно мысль, использовать одну из чёрных, но по логике, золотая должна быть более эффективная. Да и прошлые шарики я закинул в карман и искать их теперь среди россыпи патронов было попросту лень. Надо бы обзавестись какой-нибудь сумкой, а лучше рюкзаком…

Тем временем по пояснице разлилось тепло. Если бы ему не предшествовал болезненный укол, это было бы даже приятно.

Так, что у нас там?

В разделе атакующих навыков добавилась новая строка:

«Взгляд Молоха» (1 золотой ранг)

10 эрг

– Дальше! – рявкнул Эйденгольт и на песок рухнула поистине исполинская глыба льда, метра под два в диаметре. Сидящие на скамьях манекены всплеснули руками, изображая из себя увлечённых зрелищем зрителей.

На всякий случай я воспользовался облаком, иначе бы меня попросту убило разлетающимися в стороны ледяными снарядами, каждый из которых был размером едва ли не с мою голову.

Не дожидаясь пока новая тварь очухается, я сразу активировал под ней руки и начал аккуратно сближаться. Ха! Старый знакомый! Ну и ублюдок!

Когда пыль и водяная взвесь осели, передо мной предстал тот самый хрен из склепа. Вот только то, что я в потёмках принял за труп в водолазном скафандре, оказалось самым настоящим, мать его, некро-рыцарем! Монолитный и толстый доспех был покрыт слоем ржи, и на первый взгляд не имел слабых мест. Всё тот же водолазный шлем на плечах светился изнутри уже знакомым оранжевым светом.

Массивная туша, пыталась отмахнуться плохо заточенным куском рельса от назойливых рук, но видимого результата это не приносило. Пока одни помощники вцепились когтями в немногочисленные сочленения в плотно подогнанном доспехе гиганта, другие пытались повалить его на арену.

Я же кружил вокруг и пытался понять, как к нему подступиться.

Клинок тьмы уже доказал свою эффективность против этих созданий, но для начала мне нужно как-то вскрыть эту скорлупку. Проклятье! Да у него полноценная замкнутая система жизнеобеспечения! Даже вон к шлему идут какие-то трубки от горба на спине. Кстати, а это мысль!

Использовав новый навык, я ринулся к вздрогнувшей туше. Не знаю, как именно подействовал этот «Взгляд», но лучше бы я его не использовал! Мёртвый рыцарь прекратил физические упражнения, повернулся ко мне и принялся буравить меня тяжёлым взглядом своих белёсых глаз.

Кажется, кое-кто догадался о том, кто является истинным источником его нынешних проблем.

Гигант медленно вытянул странную, оканчивающуюся широким раструбом, руку вперед, указывая ей прямо в мою грудь. Как будто тщательно прицеливался…

– Облако праха!

Стоило защите возникнуть, как в неё тут же впечатался ярко-оранжевый снаряд.

Ждать пока его расковыряют мёртвые руки точно не вариант, значит нужно быстро сближаться. Тут главное не попасть под его ржавую оглоблю.

– Развейся!

Тварь оказалась не очень скорострельной и каждый раз проводила свой ритуал прицеливания заново, так что до следующего выстрела я успел сократить разделяющую нас дистанцию вдвое. А ещё успел заметить, как после выстрела, за грязным стеклом шлема поднялась вереница крупных пузырей. Получается, он там как огурец залит по самую макушку маринадом? И этим же рассолом по мне и палит? Что ж, нужно будет быть аккуратнее при реализации своей идеи.

Третий выстрел я встретил облаком, когда нас разделяло уже не более трёх метров.

– Клинок Аббадона! Дыхание Мораны!

Твою мать! Я уже запутался в этих драных названиях! Нельзя было сделать всё это проще?!

Лезвие возникшей в руках рапиры вновь зачадило тьмой. Правда, после того как я перепутал названия навыков, в ней начали потрескивать бело-зелёные искры.

Надеюсь, вся эта история не рванёт прямо у меня в руках.

– Взгляд Молоха! – на этот раз я произнёс всё верно.

Тварь снова вздрогнула и на несколько мгновений замерла. Отлично!

Этой крошечной заминки мне хватило впритык. Быстро развеяв облако, я сблизился со стальной тушей, поднырнул под поднимающийся вверх кусок рельса и, лихо крутанув корпусом, ударил клинком по идущим к шлему трубкам. И тут же отпрыгнул в сторону, едва не растянувшись на песке. Всё-таки мне нужна нормальная «нога»...

Перерубить удалось только одну трубку, вторая же от удара просто сильно деформировалась. Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы гигант выронил свой огромный меч и вертелся на месте, судорожно пытаясь заткнуть одной рукой струю хлещущей из обрубка жидкости. Призванные «Шёпотом» руки почувствовали подходящий момент и накинулись на тварь с удвоенной силой.

– Ну, давай! Не подведи!

С каждым литром шипящей на песке жижи гигант терял силы. Он уже опустился на колени и вяло отмахивался от полосующих его латы когтей.

Короткий тычок, и остриё рапиры скользнуло между закованными в сталь пальцами и по той же самой трубке устремилось вглубь шлема. Лёгкое усилие на эфес, и по клинку устремился поток мерцающей зеленью тьмы. Гигант тут же обмяк и рухнул в песок, пригласительно распахнув небольшой лючок на своей спине.

Я потянул рапиру на себя, но та застряла в черепе намертво. Поток льющейся внутрь твари зелени усилился и уже вытеснил собой всю тьму. Внутри доспеха нарастал тяжёлый гул.

– Дерьмо! Всё-таки рванёт!

Отпустив рукоять рапиры, я быстро выгреб содержимое тайника, распихал две горсти жемчужин и ключей по карманам и задал стрекача, унося ноги подальше от гудящего трупа.

Остановился я уже только тогда, когда упёрся в невидимое силовое поле.

И только теперь я понял, что находящиеся вокруг манекены больше не беснуются, а замерли в причудливых позах. Это меня напрягло. Что-то явно шло не по накатанному сценарию. В груди поселилась зудящая заноза тревоги. И лишь только когда я нашёл взглядом своего мёртвого знакомого, меня немного отпустило: тот довольно скалился и показал сначала поднятый вверх большой палец, а следом указательным ткнул куда-то мне за спину.

Я посмотрел, куда указывал старый солдат, и нервно сглотнул. Над трупом здоровяка гудел бело-зелёный смерч, который брал своё начало в торчавшей, как могильный крест, в затылке твари рапире.

– Пре… пор… теп… – голос Эйденгольта не только начал прерываться, но и звучал так, будто продирался через старый, хриплый динамик.

Смерч выплюнул из себя крохотный, но очень яркий, белый шарик, который со скоростью пули устремился в небеса и разорвался там ослепительной вспышкой. На месте вспышки осталось иссиня-чёрное пятно, от которого по небосводу раскинулась сеть таких же чёрных трещин. И сеть эта стремительно разрасталась прямо на глазах.

Щёлк!

Сотни манекенов разом повернули свои безликие головы ко мне.

Щёлк!

Они синхронно вытянулись в струну и сделали шаг к арене.

И вряд ли они двигались ко мне для того, чтобы поздравить с блестящей победой. Кажется, ты снова наломал дров, Бес…

Я отступал к центру арены, пока манекены неспешно сужали своё кольцо вокруг меня. Двоих самых резвых я снял меткими выстрелами из револьвера, но их тут сотни! Даже, если бы они выстроились в очередь и терпеливо ждали, пока я буду их поочередно отстреливать, у меня на всех них попросту не хватит патронов.

– Ладно, хрен с вами! Клинок Аббадона! Шёпот могил! Вы запомните этот день надолго, бездушные ублюдки!

Перед тем, как дело дошло до рукопашной, я успел разрядить барабан револьвера трижды, после чего сунул горячий ствол за пояс и ринулся на врагов с рапирой наперевес. Клинок прекрасно справлялся с куклами. После первого же пропущенного удара мои противники уже не поднимались на ноги. Но их всё равно было слишком много! Я вертелся как уж на сковородке, но всё равно пропустил уже три, или четыре тяжелых удара в корпус. Если пропущу пару таких в голову, то скорее всего “поплыву”, и вот тогда мне хана.

Краем глаза я успел заметить, как вязь разрывов, разделяющая купол ночного неба на лоскуты, коснулась линии горизонта.

РАХ!

От внезапно грянувшего грохота зазвенело в ушах, а песок под ногами ощутимо тряхнуло. Манекены на мгновение замерли, чем позволили мне чуточку расширить зону личного пространства. Но тут в глазах сверкнула ярко-красная вспышка, я потерял равновесие и упал. Быстро перекатываюсь на спину, но один из манекенов уже сцепил свои руки в замок и поднимает их вверх, чтобы обрушить на меня этот импровизированный молот. Я попытался ткнуть урода рапирой, но внезапно, безликая голова слетела с плеч куклы и его обмякшее тело рухнуло на меня.

Тяжелое, чёрт его побери!

На месте моего несостоявшегося убийцы стоял мёртвый солдат, в своей неизменной дырявой треуголке. Он коротко мне кивнул и ловким движением нанизал очередную куклу на обломок своего клинка.

РАХ!

Трещина разорвала арену на две части, пожирая всех попавшихся на пути кукол.

РАХ! РАХ! РАХ!

Она пускала протуберанцы во все стороны, раздирая этот мир на куски.

РАХ!

Я почувствовал, что опора подо мной пропала и я падаю во тьму…

Глава 5

Падение было долгим. Очень долгим. Только стылая мгла, свист ветра в ушах и хриплые обрывки фраз чокнутого божества. Я бы с удовольствием счёл всё произошедшее со мной сюрром и решил, что меня всё-таки убили на той лесной опушке, но тупая боль в голове и отбитых рёбрах говорила об обратном.

Относительно спокойная обстановка и тихий, неразборчивый бубнёж Эйденгольта, даже несмотря на состояние свободного падения, дали мне столь необходимую паузу для размышлений в этом странном мире.

Этот мир хоть и казался мне безумным, но всё же имел свою логику. И сейчас, смотря на всё произошедшее со стороны, я понял, что мне всё это напоминает. Родную, мать её, службу! Вербовка в лице Хель. Присяга. Следом пункт сбора в склепе. Выдача штатного вооружения в виде гримуара. Кто-то даже услужливо подкинул мне протез на шконку, чтобы я мог быть достаточно мобильным. И курс молодого бойца в амфитеатре, где я освоил базовые навыки владения вверенным мне оружием. Оно же, кстати, и средство индивидуальной броневой защиты. И вся эта система реализована лишь для одного: боевая единица «Бес» должна успешно и расторопно выполнять поставленные перед ней задачи, о чём мне несколько раз прямым текстом сказал Эйденгольт. Точнее, его проекция, ну или что-то к ней близкое. Вот только чёрта с два он угадал. У меня здесь свой интерес, и он не может идти вразрез с интересами бухающей богини. Что же до поручений этого Эйденварда… Поживём-увидим.

Но всё же во всём этом точно прослеживается система, и я явно что-то в ней нарушил. Вот только что? Хотя да, странный вопрос…

Что же не так у меня с базовым навыком? Если выберусь, нужно будет обязательно на ком-то проверить его ещё раз. Сомнений в том, что такая возможность представится достаточно быстро, у меня не возникало.

– Слушай своё сердце, смертный, – хриплый голос Эйденгольта с трудом прорвался сквозь поток моих мыслей. Он был тихим, низким и бесконечно уставшим. Во мне поселилось чёткое убеждение, что именно сейчас я услышал настоящий глас бога. – Слушай своё сердце. Слышишь меня?!

Голос утонул в шорохе и хрусте радиопомех.

– Только… Только помни…

Я вслушивался до боли, но Эйденгольт больше не вымолвил ни слова. Наедине со мной были только шум ветра и треск помех. А вскоре я упал на перину из ослепительно белого света..

Сознание вернулось ко мне мгновенно, будто кто-то щёлкнул секретным тумблером, и мой мозг зашуршал своими шестерёнками.

Фьють! Фьють! Фьють!

Я лежал, уткнувшись лицом во что-то мягкое, мокрое и холодное.

Фьють! Фьють! Фьють!

Я сделал глубокий вдох и перевернулся на спину, наслаждаясь одуряющим ароматом пропитанного дождём разнотравья.

Фьють! Фьють! Фьють!

Я открыл глаза и восхищённо цокнул языком. По лазуритовому куполу небес величаво вышагивала её сиятельство Луна. Только в этот раз она накинула на свои округлые плечи длинную мантию из невесомого облака, под полами которой пряталась юная принцесса. Она была вдвое меньше своей венценосной подруги, но светила гораздо ярче, не стесняясь выставить свой озорной характер напоказ. Вокруг них замерли тысячи придворных звёзд, склонив свои крупные блестящие головы в поклоне.

Всё-таки, Эйденгольт — весьма талантливый художник.

Фьють! Фьють! Фьють!

– Ты её так скоро до ручки сточишь, – буркну я и сел, поморщившись от боли в боку.

Скелет в мундире ненадолго оторвался от выведения ржи с обломка своего клинка, презрительно на меня посмотрел (как у него это выходит?!) и вновь принялся водить камнем по стали.

Я осторожно покрутил корпусом, помассировал левый бок и облегчённо выдохнул. Ребра были целы, и дело похоже обошлось банальным ушибом. Правда до сих пор гудела голова, ужасно хотелось пить, да и живот уже напомнил о себе тихим ворчанием. Но в целом состояние было удовлетворительным.

– Я это… Поблагодарить тебя хотел. Если бы ты не подоспел тогда… Ну с куклами этими. Мне бы вилы там настали. Спасибо! Я твой должник теперь.

Мёртвый солдат побуравил меня провалами глаз и медленно кивнул. Со скелетами мне раньше беседовать не доводилось, поэтому я принял этот знак за «сочтёмся».

Фьють! Фьють! Фьють!

– Слушай, я даже не спросил… А звать-то тебя как? – я поднялся на ноги и приступил к короткой разминке. После недавних приключений стоило проверить функциональность всего тела, да и разогнать кровь лишним точно не будет. К счастью, все мои ВК и НК работали штатно. Даже протез лишь потемнел в области стопы, видимо я всё же недоглядел и наступил в ту оранжевую жижу.

Скелет встрепенулся и замер в глубокой задумчивости.

Я же пока не решился его беспокоить и решил понять где я нахожусь, да провести ревизию своего имущества.

С первым проблем не возникло. Я оказался недалеко от входа в тот самый склеп с тёмным ангелом. Только меня выкинуло ближе к мрачному особняку.

Так, а что я там нахватал с того урода в водолазном шлеме?

Вытащив из кармана целую горсть разноцветных горошин, ключей, каких-то монет с изображением шестерёнки и пистолетных патронов, я вздохнул и ссыпал всё это богатство обратно. Новые навыки - это конечно хорошо, но, как я понял из речи Хель, здесь бегает несколько тысяч таких же как я. И бегают они, по её словам, уже целую вечность. Даже не берусь представить, каких вершин они достигли за это время в развитии себя и своего гримуара. И если я хочу в этом хотя бы приблизиться к ним, то делать это нужно с умом. Слишком много в этом вопросе непоняток. Эх, мне бы найти где-нибудь нормальный источник информации! От скелета много инфы не вытянешь…

Окончательно решив оставить горошины на будущее, я снял с пояса гримуар, потянулся к его металлической пряжке и едва не подпрыгнул от громкого скрежета. Но как выяснилось, это старый солдат снял свою треуголку и задумчиво чесал бритвенно острым обломком свою блестящую в свете лун черепушку.

– Не вспомнил?

Задумчивый взгляд и растерянное пожимание плечами в ответ.

– Ладно, чёрт с ним, с именем. Но боец не может быть без позывного! Ты не против, если я сам выберу его тебе?

Костлявые плечи вновь поднялись и опустились.

А я внимательно посмотрел на его сухопарую фигуру и невольно задумался. Кого-то мне этот давно почивший воин неуловимо напоминал… Точно! Одного прапорщика из смежного подразделения. Доводилось как-то вместе с ним работать в паре горячих мест. Толковый был мужик. Жаль, что так вышло всё в ту чёртову ночь…

– «Боцман». Ты не будешь против, если я стану называть тебя «Боцман»?

Старый солдат вновь пожал плечами: поступай, мол, как хочешь.

Я закончил с разминкой, сел рядом с Боцманом и щёлкнул застёжкой книги. Нужно было понять что делать дальше и хоть как-то отвлечь себя от мыслей о воде.

– Зачем я тебе нужен? – я озвучил вопрос, терзавший меня с самого начала.

Фьють! Фьють! Фьють!

Хитрый лис сделал вид, что ничего не услышал и вообще он слишком увлечён правкой своего и без того уже бритвенно острого куска стали.

– Понял, принял, – буркнул я, поставив себе зарубку непременно вывести Боцмана на чистую воду.

В том, что он увязался за мной, преследуя какие-то собственные цели, у меня сомнений не было. Нет, слова о том, что я помогу ему не были пустым трёпом. Я действительно считал себя его должником, но я терпеть не могу, когда меня пытаются использовать в тёмную. И, пусть не сейчас, но когда-то обязательно наступит тот момент, когда я загоню этого молчуна в угол, и тогда-то он уже не отвертится. А пока… Пока пускай строит из себя конспиратора и дальше, а я буду за ним вполглаза приглядывать. Мне пока есть чем заняться и без этого.

Так, что у нас там?

Текущее состояние:

Голова - норма

Торс - норма

ЛВК - норма

ПВК - норма

ЛНК - норма

ПНК - ? (ошибка)

ФП - 7

МП - 3

САС - 1

ОМРГ - 152 эрг

ПСГ - 50 эрг

КП - ? (ошибка)

Дата - 2.2887

Время - 08

КИ - недоступно при вашем базовом навыке

Время до КПЛ - 9

Изменения есть, но понятнее мне от этого не стало. Часть ошибок ушла, но часть ещё осталась. Мне остро необходимо раздобыть хоть какой-то источник информации! И определённые мысли по этому поводу у меня уже были. Ладно, что там мне нарезали по задачам?

Стоило мне перевернуть страницу и прочесть проявившиеся строки, как в поясницу снова вонзилась раскалённая игла, а прямо над головой грянул оглушающий пушечный выстрел. И судя по сочному звуку, калибр орудия внушал уважение.

Дрессированное многочисленными артиллерийскими обстрелами тело отреагировало быстрее мозга, и спустя мгновенье я уже осознал себя лежащим на земле под насмешливым взглядом невозмутимого Боцмана.

– Можно подумать, по тебе каж… – пробурчал я поднявшись на ноги, и осёкся на полуслове.

Что-то неуловимо изменилось вокруг и вызывало в моем подсознании тревогу.

Быстро осмотревшись, я тут же обнаружил источник своего беспокойства и потянулся к револьверу. В одном из окон, на втором этаже особняка горел свет! И какой-то хрен в старомодном цилиндре на голове стоял у самого окна и не сводил с меня внимательного, изучающего взгляда. Я видел только его тёмный силуэт, но чуйка мне говорила, что смотрит он именно на меня. А своей чуйке я привык доверять…

Противостояние взглядов продлилось с полминуты, после чего раздался приглушённый хлопок, головной убор незнакомца подлетел вверх, а сам он рухнул, как подкошенный. И только медленно сползающие по стеклу ошмётки содержимого его черепной коробки говорили о том, что ещё секунду назад там кто-то стоял.

Мда-а-а. Кажется, тут ещё веселее, чем я себе представлял.

Ещё раз бегло пробежался по тексту разделов «ЗД» и «ЗН», захлопнул книгу и задумчиво почесал лоб прицельной мушкой револьвера.

– Да пошли вы в задницу! – я круто развернулся и решительно направился к выходу с территории особняка. Кажется, где-то в той стороне я видел дорогу к ближайшему поселению…

ЗД:

1) Зачистить чертог дома смерти от враждебных элементов

2) Активировать УС в чертоге дома смерти

3) Активировать ТИ в чертоге дома смерти

4) Франц Такер - ликвидировать

5) Розельф Юсуф - ликвидировать

6) Выяснить взаимосвязь Дома воды и произошедшим в секторе 582

Личное сообщение от Хель!

ЗЭ:

1) Найти Дитя Пяти Лун

2) Зачистить чертог дома смерти от враждебных элементов

3) Активировать УС в чертоге Дома смерти

4) Активировать ТИ в чертоге Дома смерти

5) Произвести очистку ВШ мастерской 246, сектор 367

Если бы не жажда, то путь до городка можно было бы счесть лёгкой прогулкой по живописной лунной дороге. Усеянные цветущими травами холмы, деловито снующие из стороны в сторону красно-синие пчёлы, умиротворяющий щебет полевых птиц и молчаливо шагающий позади меня Боцман, при виде которого по моему лицу невольно расползалась улыбка. Старый герой в своём дырявом мундире напоминал важно вышагивающую цаплю.

Обнесённый каменной стеной город неспешно приближался, давая мне время на размышления над поставленными задачами.

– Деликатные дела, значит? Да, Хель? – тихо хмыкнул я.

Ну, по крайней мере, это дело понятное и привычное, в отличие от той мутотени с чертогом Дома смерти. Хотя одним местом я чуял, что оно связано с тем мрачным особняком. И ещё мне очень не понравилась строка про зачистку. В голове почему-то всплывал образ полчищ разных тварей, которые хотят добраться до моей некомплектной тушки.

Ладно, для начала нужно раздобыть информацию, провиант, а там уже думать, в какую сторону начинать копать.

– А ничего тут так! Миленько! И везде у вас так радушно встречают? – поинтересовался я у шагавшего позади меня Боцмана.

Ответа я, естественно, не услышал, но, решив посмотреть на его вечно скалящуюся мину, всё-таки обернулся и удивлённо присвистнул. Старый солдат исчез, будто его и не было вовсе.

– Ла-а-адно, – пробормотал я, едва ворочая распухшим от жажды языком. Я пытался зайти в городскую арку ворот и не задеть висящее под ней «украшение». – Мог бы и предупредить. А, чёрт! Всё же попал!

Я вытер кровь с лица рваным рукавом некогда белой рубахи и снова посмотрел на бедолагу. На длинной цепи, которая оканчивалась ржавым мясницким крюком, висел человек. Кто-то заботливо связал ему за спиной руки, нахлобучил на голову грубый мешок и воткнул этот самый крюк под нижнее ребро. Человек был ещё жив. Он тяжело хрипел и иногда вяло дёргал ногами, разбрасывая вокруг себя брызги густой крови, которой уже успела пропитаться грязная мешковина.

Ну здравствуй, первый встреченный мной в Эйденварде город!

Чтож… Пожалуй, он был похож тихий староевропейский городок, которому довелось пережить пару-тройку ядерных взрывов. Некогда уютные двух и трёхэтажные домики сейчас выглядели крайне запущено: выбитые окна, покосившиеся двери, на части домов отсутствовала черепица частично, или полностью. Правда, судя по тому, что в некоторых окнах был виден свет, кто-то в этом городе всё-таки жил.

Прохожих не было видно от слова «совсем». Хотя… Вон, на углу перекрестка, в какой-то телефонной будке стоит какая-то девчушка. Я на всякий случай перепроверил барабан револьвера и направился налаживать контакт с местными.

Облом.

Внутри стального, ржавого каркаса, из которого уже давно выковыряли все стекла, действительно стоял ребёнок лет десяти. Точнее, его имитация. Под златокудрой копной спутавшихся золотистых волос находилось веснушчатое румяное личико, которое было изуродовано двумя идущими крест-накрест грубыми шрамами. Грубые нитки в одном месте лопнули, и в образовавшейся щели тускло блестел металл. Обрывки некогда милого платья были изгвазданы чем-то буро-серым.

Проклятье! Придётся шататься по городу в поисках хоть кого-то. Тот тип в арке не сам же себя подвесил?

– Ну ка, подожди, – мой взгляд зацепился в углублении над головой куклы, которое очень походило формой и размером на мой гримуар. Да и в своих снах что-то подобное мне уже попадалось.

Стоило мне приложить туда книгу, как внутри девочки что-то, щёлкнуло, зажужжало и она распахнула свои небесно-голубые глаза. Выглядело жутковато…

– Рада приветствовать тебя, бесстрашный искатель приключений в славном городе Рэдшире! Что тебя интересует? Ты ищешь ночлег? Место где можно вкусно поесть? Или тебе нужен лекарь?

Кукла попыталась взмахнуть руками, но внутри неё что-то заскрежетало, из под платья повалил пар, и руки замерли на половине пути.

– Не, не, не! Даже не думай сейчас перегорать! Есть! Где здесь можно разжиться водой?

– В-в-верх по этой ули… через два ква… тавер… Что-т… – голова куклы повисла, и она больше не подавала признаков работоспособности.

– Так. Два квартала, таверна. Понял, принял. И на этом спасибо!

Я покинул будку и решительно направился в указанную сторону. Пить хотелось уже невыносимо…

***

– Ты пустоголовый болван, Харальд! Какого ракшаса ты меня приволок в эту дыру?! А?! Напомни, я тебе уже говорила, что ты пустозвон?! – Аннет рвала и метала. Она была настолько преисполнена праведным гневом, что её фарфоровая кожа стала приобретать розоватый оттенок, а янтарные глаза сверкали в полутьме этой забытой богами таверны.

– Ещё даже двух лун не прошло с крайнего раза. Так что сдуйся, – красногор по имени Харальд ткнул длинным когтём в живот напарницы.

Он уже привык к её выходкам. Все аннесийки были вспыльчивыми как морданский порох. Но они быстро отходили. Они оба знали, что оказались они тут скорее по её вине. Поэтому он пропускал все эти вспышки подруги мимо ушей. Да и красногоры были от природы толстошкурыми в прямом и переносном смысле этого слова. А он истинный красногор! Здоровый, под два метра ростом, весь поперёк себя шире. Его кожа самая яркая и самая красная среди соплеменников. Он даже может выйти один на один против шагуна и не воспользоваться гримуаром. Да что уж там, уже дважды выходил и рвал их на мелкие куски!

– Где там мой эль и жрачка? – Харальд задумчиво почесал заросшую чёрной бородой щёку, – Совсем механоиды в этой дыре от рук отбились!

– Так что будем делать, Хар? – уже гораздо спокойнее спросила Аннет, – Мы тут долго не протянем. Ни одна мастерская не запускала свои печи в этих краях со времён Исхода. Сегодня мы проверили последнее место. Скоро пенты у нас закончатся, и нам придётся идти на инициацию. Мы не дотянем до карнавала! Ты же знаешь…

– Тише, сестра. Не нагнетай. Как-нибудь выкрутимся, – красногор положил свои ярко алые лапищи поверх миниатюрных ладоней аннесийки, – Я слышал, где-то в районе четырёхсотого сектора должна быть ещё одна мастерская. Может там нам улыбнётся удача? Ну наконец-то!

Гигант даже вскочил со своего места, когда увидел, как древний, едва работающий механоид катит тележку с их заказом. Исходящее паром рагу из тортана (он ведь так похож на мясо!), хлеб и две здоровенные кружки эля. Это всё, на что хватило оставшихся у них денег. Харальд приподнял указательным пальцем надетый на голову котелок и внимательно окинул взглядом зал таверны, пресекая всем своим грозным видом даже мысли о том, чтобы посягнуть на их еду. Но это, впрочем и не требовалось. В таверне были только они и парочка людей, которые шушукались между собой в тёмном углу. Тут всегда было безлюдно.

– Люди, – красногор специально сказал так, чтобы его услышали и влил в свой голос столько презрения, сколько вообще мог это сделать, – Самая презренная раса в Эйденварде! Они хуже базарных крыс. Проворачивают свои грязные делишки исподтишка, избегая честной схватки. Презренные черви!

Харальд демонстративно сплюнул себе под ноги, побуравил взглядом затихших людей и сел на своё место. Про людей он уже забыл. Аромат рагу выбил все мысли из его огромной головы. Возможно, это их последний нормальный ужин на ближайшие луны.

– Отстань от них, Хар. Здесь свободные земли, – Аннет сняла с головы изящную шляпку и положила её на стол, – Кстати, я тут краем уха слышала трёп, что сегодня дала залп церемониальная пушка.

– Брось. Эти слухи ходят уже сотни лун. Эти земли свободны, поэтому сюда и тянется всякий сброд, вроде нас с тобой, – красногор хлопнул своей лапищей по столу и расхохотался над собственной шуткой.

Когда громыхнула входная дверь, механоид как раз перекладывал снедь на их стол.

– Кого там ифриты принесли? – красногор сидел ко входу спиной и не хотел ни на секунду отводить взгляда от своего лакомства.

– Человек. Грязный, будто пару лун нырял в арамийские болота.

– Я же говорю: все они вонючие, трусливые крысы! Наверное к дружкам своим припёрся.

Механоид наконец закончил и поплелся в служебное помещение, а Харальд начал интенсивно работать ложкой.

– Нет, Хар. Он идёт прямо к нам, – удивлённо произнесла Аннет. Она привыкла, что в обществе красногора их стараются избегать.

– Ну фейфяс хья хьему, – ответил Харальд с набитым до отказа ртом, поворачиваясь к выходу.

Но он опоздал. Наглый гость уже подошёл к их столику, сграбастал кружку и жадно к ней припал, огромными глотками поглощая вкусный эль. Его эль, между прочим! От такой наглости у Харальда пропал дар речи. Его алый кожный покров пошёл тёмно-вишнёвыми пятнами, а зажатая в ладони ложка превратилась в скомканный кусок металла. Красногор начал медленно вставать, чтобы сломать презренному человечишке позвоночник, но тот, не отрываясь от кружки, выхватил из-за пояса револьвер, сунул его ствол в распахнутую от возмущения пасть и взвёл курок.

Закончив с первой кружкой, человек в драной рубахе протяжно отрыгнул, взялся за вторую кружку. Расправившись и с ней, он, не вынимая дула изо рта Харальда, уселся рядом и внимательно его изучил.

– А теперь поговорим, – незнакомец перевёл взгляд на Аннет и широко улыбнулся.

Глава 6

– А теперь поговорим, – я приветливо улыбнулся и подмигнул сидевшей напротив эффектной девушке.

Я бы даже назвал её красивой. Россыпь иссиня-чёрных локонов, изящные черты лица, аккуратный, чуть вздёрнутый кверху носик и ярко-алые губы. Портили всё, на мой взгляд, только болезненно-белая кожа и необычные, янтарного цвета, глаза. В своём обшитом бронзовыми пряжками корсете и обтягивающих брюках из мягкой кожи, девушка мне очень напомнила классическую вампиршу из голливудских фильмов.

– Надеюсь, вы понимаете, что я в любом случае успею нажать на спуск? – озвучил я очевидную вещь, и, судя по поджатым губам девушки, она это прекрасно понимала.

Насаженный на ствол красномордый гигант громко сопел, покрылся тёмными пятнами, но глупостей не совершал. Я ведь действительно, без лишних раздумий, нажму на спуск.

Мог ли я поступить иначе? Да. Поступил бы я иначе? Нет. Я не хотел занять место на крюке под аркой, а эта парочка не выглядела мирными землепашцами. К тому же, на поясе кабана висел гримуар цвета рыжего пламени.

– Ты же понимаешь, что на повторную инициализацию ты будешь уходить очень долго, при любом раскладе? – девушка скрестила руки на груди, откинулась на спинку скамейки и вопросительно подняла бровь.

– Нет, – тут я тоже был искренен, – Сколько стоило это пойло?

– Два пента, – белокожая напряглась в ожидании подвоха, отчего по её щекам начал разливаться розоватый румянец, – Чего тебе от нас нужно? Тебя послал Маркус?

– Пент, это оно? – высыпав на стол горсть своих сокровищ, я поковырялся в них пальцем и указал на лежавшую среди патронов золотистую монетку.

– Нет, конечно! Что за глупые вопросы? – от меня не ускользнул жадный взгляд, брошенный девушкой на лежавшую рядом с монетой серебристую горошину.

Ну что же, так даже лучше.

– Отвечай на вопрос! – с нажимом произнёс я, надавив на рукоять револьвера, от чего здоровяк захрипел и был вынужден вытянуться вверх.

– Это рент, он равен сотне пентов. А вот это и есть пент, – она указала на такую же монету, но медного цвета, – Тебе отшибло память? Имел проблемы с Домом греха?

– У меня к вам есть деловое предложение: я оплачиваю ваш ужин и отдаю вот эту штуку, – мой палец легонько катнул горошину по направлению к девушке, – А вы отвечаете на все интересующие меня вопросы. После чего мы добродушно друг другу улыбаемся и расходимся как старые приятели.

– Почему бы нам просто не отправить тебя на повторную инициализацию и не забрать всё самим? – алые губы девушки растянулись в чарующей улыбке, обнажив жемчуг зубов.

Насаженный на револьвер красномордый одобрительно замычал.

– Потому что, как только я решу, что ты захотела меня провести, мозги твоего дружка разлетятся по всей этой богадельне, а уже спустя секунду у тебя на лбу появится очень аккуратная дырочка. И твоя синяя книжка тебе не поможет. Поверь, я не хотел бы портить твоё милое личико, но при необходимости сделаю это не раздумывая.

– Навыки не работают в публичн… – незнакомка осеклась на полуслове, поняв, что сболтнула лишнего и продолжила сверлить меня тяжёлым взглядом своих янтарных глаз.

Уже какая-никакая инфа. Значит, фокусов от них ждать не стоит.

Я подкатил жемчужину к себе и вновь катнул её в сторону девушки.

Ну же, заглатывай наживку!

– Да пристрели ты уже этого красногорского ублюдка! Город только чище станет! – раздался пьяный выкрик за моей спиной.

– Хар, нам нужны деньги, и нужно развитие, – ладонь девушки накрыла серебристую горошину, – Мы не можем проиграть на следующем Карнавале, и ты это знаешь.

Ноздри здоровяка гневно затрепетали, взгляд метал молнии, а зубы скрежетали по калёной стали револьвера. Всем своим видом он показывал, что он не согласен со своей спутницей.

– Хар, пожалуйста! Ради меня…

И красномордый сломался. Он ещё сам этого не понял, но я знал что это так. Знакомый тип личности. Сейчас он пару минут будет изображать из себя закипающий чайник, но в итоге сдуется.

Так и вышло. Через три минуты здоровяк обречённо кивнул.

– Без глупостей, Хар. Хорошо? – я рывком вытянул револьвер из пасти красномордого и тут же направил ствол на его подругу.

– Для тебя я Харальд, человечишка, – откашлявшись произнёс здоровяк, – И я обещал. А красногоры всегда держат своё слово. Так что убери свою пукалку. А я пока спущу пар.

Харальд с громким хрустом размял свою шею, после чего поправил свой клетчатый жилет, неспешно поднялся и направился к сидевшей позади нас парочке. Всё-таки глазомер меня подвёл. В красногоре было явно больше двух метров роста, и весил он, навскидку, килограмм этак сто шестьдесят. У выпивох точно не было шансов.

Подумав, я убрал револьвер за пояс и сгрёб всё своё богатство обратно в карман. Как же не хватает рюкзака!

– Меня Аннет зовут, – девушка первой нарушила повисшую паузу, не обращая внимания на сдавленные вопли и звуки тяжёлых ударов, – Зря ты так.

– Может и зря. Посмотрим, – пожал я плечами, – Можешь называть меня Бес. Где тут можно жрачки заказать?

– Ты реально ничего не знаешь? – удивилась Аннет, но под моим потяжелевший взглядом, тут же спохватилась, – Справа от тебя бар. Там автомат.

– Как оно называется? – я кивнул на блюдо с рагу. Пахло от него вкусно, поэтому я решил не экспериментировать.

– Рагу из торта… – девушка ошарашенно округлила глаза, когда я поднялся со своего места, – Этого не может быть.

Проследив за её взглядом, я понял, что она неотрывно смотрит на мой гримуар. Пожав плечами, я отправился к автомату.

Та-а-к. Что у нас тут?

Меня встретила барная стойка, за которой деловито натирал стакан металлический хмырь. Мда… Та девчушка в будке, оказывается, ещё хорошо сохранилась. Из органики, на стальной безликой голове бармена остался только клок кожи с рыжим пучком волос на темени и один ус. Два стеклянных глаза механоида постоянно двигались, при чём совершенно хаотично и независимо друг от друга.

На самой стойке расположился деревянный лакированный короб, усеянный бронзовыми кнопками и такими же бронзовыми табличками с названиями блюд и ценами. С левой стороны короба имелась щель монетоприёмника. Под ним простое углубление, видимо лоток для сдачи.

В принципе, всё понятно. Дважды ткнув на кнопку под табличкой «Рагу из тортана», я нажал ещё пару кнопок наобум (один чёрт, я не понимал, что означают все эти странные названия). Также заказал два пива, компот из непонятного фрукта и какой-то ирийский чай. Воды тут, к сожалению, не было.

Золотистая монетка звякнула и исчезла в недрах короба. И тут же в лоток повалилась целая куча медных пент. Тихо матерясь, я принялся распихивать их по распухшим карманам брюк. Рюкзак! Ну или хотя бы сумку… Кстати, а у этой парочки случаем нет лишней? Нужно будет не забыть спросить.

Тем временем бармен справился со своими блуждающими глазами, внимательно посмотрел на меня и кивнул.

Возвращаясь, я едва не столкнулся с довольным красногором.

– Ты ещё и одноногий, ракшасы тебя забери! – едва не взвыл он, но тут его взгляд зацепился за корешок моей книги: – А это… Это как?

Я вновь пожал плечами, искренне не понимая чему они так удивляются, и сел за стол. Ожидали заказ мы молча. От остывшего рагу шёл одуряющий аромат, который заставлял мой живот петь хвалебные оды местной кухне. И снова хотелось пить. Те две кружки пива организм уже распределил по своим закромам и требовал ещё. Кстати, я даже не захмелел, но глупо рисковать не хотелось, поэтому я и заказал себе чай и компот.

– Сушит? – буркнула Аннет, заметив как я облизываю пересохшие губы, – Инициализация недавно прошла? Это нормально. Ещё луну будешь хлебать воду как иссирийский караванщик.

Заказ принесли минут через пять. Всё тот же бармен, скрипя своими давно не смазанными колёсами, катил небольшую, заставленную тарелками тележку.

Блюда были простыми, но вкусными. Единственное, пожалуй, не хватало мяса. Но с такой голодухи я уплетал всё так, что только за ушами трещало. Расправившись с рагу, я ополовинил тарелку с каким-то перчёным пюре, добил кувшин кисловатого компота, налил себе в стакан чай и откинулся на спинку стула. Первый голод был утолён, теперь пришла пора бесед.

Не знаю, сколько стоила та отданная мной горошина, но я считал, что она окупила себя сполна. Я потягивал ароматный чай, задавал первые пришедшие в голову вопросы и слушал ответы Аннет. Иногда её речь разбавлял своими скупыми комментариями красногор. И чем дольше я их слушал, тем больше мрачнел. С каждым ответом я всё больше убеждался в том, что я тут надолго. А так же в том, что Хель — лживая тварь, а Эйденгольт, или, как его называли мои собеседники, Отец, тот ещё хитрожопый сукин сын.

Почему? Да всё просто: он приобрёл себе кучу дармовой рабсилы, которая за стеклянные бусы обслуживает этот чёртов мир. Большая часть заданий, выдаваемая миром, касается рутинной работы: обслужить то-то, почистить это, разгрести вон то. Были и боевые задания по зачистке сектора от взбесившихся механоидов, но мои собеседники были простыми работягами и ничего толком об этом не знали. Разве что только им было известно о том, что бойцы получали повышенную награду и боевые навыки.

Да, все дома делились на касты. Самая многочисленная - работяги, далее бойцы, вершители и, собственно, глава Дома. И чем ближе ступень к вершине, тем могущественнее там игроки. Но подробностей они не знали.

Почему нельзя просто послать всё это к ракшасам, и забить на выполнение заданий?

А как жить? Нужны пенты на ежедневные потребности, да и ключи с кристаллами перед Карнавалом лишними точно не будут.

Что такое Карнавал?

Фестиваль боли и крови. Каждые пять лун перед игроком открывается дверь на Карнавал, где ему придётся трижды сразиться с равными по развитию игроками. Можно ли отказаться? Да, конечно. Но в таком случае на гримуар накладываются такие штрафы, что проще самостоятельно уйти на повторную инициализацию.

Что такое повторная инициализация?

Ну как… Это же начало. Жизнь с чистого листа. Как выяснилось, тут нет привычной смерти, и после гибели игрок возрождается вновь и выходит под свет лун с девственно чистым гримуаром. Хотя нет, базовый навык всё же остаётся. Но и обучения с его наградами уже не будет. Придётся добывать всё самостоятельно через выполнение заданий, а награды там у работяг мизерные. Для повторных инициализаций даже свой счётчик в гримуаре выведен.

Есть ли в ваших книгах графы с ошибками?

Нет, ни разу даже не слышали о таком. (Дерьмо!)

Почему до сих пор не нашли Дитя Пяти Лун?

Пффф. Кому это нужно? Проще отыскать несуществующую иголку в стогу сена. Все уже забили на это задание ещё до их прихода в Эйденгольт. Да, Харальд пришёл в этот мир со второй волной игроков, а Аннет — с третьей, последней. И здесь уже всё было так, как есть сейчас. Рутинные задания и подковёрная возня за власть между Домами. Но подробно об этом знают только главы и вершители. Это их стезя.

Что делают горошины и ключи?

Кристаллы, а не горошины. Да всё они делают, увеличивая твоё личное могущество. Даруют новые навыки, поднимают ранги приобретённых, улучшают гримуар и текущее состояние. Дальше пошла такая простыня вариаций их использования, что у меня от объёма полученной информации голова пошла кругом.

Кто такие Франц Такер и Розельф Юсуф?

На этом вопросе Аннет напряглась. Но спустя время всё же неохотно, но поведала о том, что Франц Такер — один из вершителей Дома воды. Её дома. Второго имени они ранее не слышали.

Тут территория Дома воды?

Нет, тут свободные земли.

– Точнее, это кластер Дома смерти, – поправил спутницу красногор, покосившись на мою книгу, – Но сюда, в поисках удачи, стекается сброд со всего Эйденварда. Те, кто сбежал от собственных Домов.

Как выяснилось, эта парочка тоже была беглецами и скрывались в этих землях. У домов тут нет власти. Но так как нет и хозяев, и все местные мастерские закрыты, заданий в этих землях даётся минимум. Почему они бежали, парочка не рассказала, да я и сам не стал расспрашивать их об этом. Мне было, в общем-то, наплевать на их личные скелеты в шкафу.

Что не так с чёрным гримуаром?

Да, в целом ничего, кроме того, что их раньше никто не видел. Да и, по слухам, у дома смерти может быть два типа книг: зелёная и чёрная. Чем они отличаются, неизвестно. Но отличия должны быть, ведь Отец ничего не делает просто так.

Спустя, наверное, пару часов и десятки вопросов я почувствовал, что «плыву».

У меня уже гудело в висках, и мне срочно требовался отдых. Да и ужин уже усвоился организмом, наполнив мои веки свинцовой тяжестью и погружая разум в состояние липкой дремоты.

Что такое чертог и чем он важен?

Главный штаб Дома. Там сосредоточено всё управление ресурсами кластера, но для начала его нужно зачистить от механоидов. По слухам, Первые обрели свою силу после зачистки чертогов и, благодаря этому, стали вершителями и главами. Но самое главное: активация чертога запускает на кластере все спящие мастерские, обеспечивая Дом заданиями и ресурсами.

Дерьмо!

Это ломает все намеченные планы. Тут есть над чем подумать…

– И последнее, – я поставил на стол пустой стакан, – Где здесь можно спокойно переночевать?

– Поспать, – поправила меня Аннет, – В Эйденварде всегда ночь. На втором этаже есть комнаты. Пять пентов за сон. Там безопасно.

– Понял, принял, – кивнул я девушке, – У вас место для ночлега есть?

Красногор сердито засопел, а Аннет потупила глаза.

– После отдыха буду ждать вас тут, – я порылся в кармане и поставил на стол стопку из десяти монет, – Кажется, у меня к вам будет ещё одно предложение.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и направился к барной стойке. Оплатив там ещё один кувшин компота (благо ждать его, как заказ не пришлось), я отправился наверх.

На втором этаже меня встретил полумрак узкого коридора, по обеим сторонам которого располагались двери со всё теми же монетоприёмниками. Над каждой из дверей висели витые колбы газовых светильников, в которых трепыхались красные, или зелёные огоньки. Красных, к слову, я увидел всего два.

Да… Не густо здесь с посетителями.

Выбрав наугад дверь с зелёной лампой, я поставил кувшин компота на пол и закинул в щель пять монет. Сухо щёлкнул запорный механизм, и дверь распахнулась, впуская меня в небольшую комнату, залитую мягким, приглушённым светом.

– Ну привет, – хмыкнул я своему знакомому и зашёл внутрь, не забыв закрыть за собой дверь.

Комната была обставлена хоть и скромно, но достаточно для того, чтобы переночевать усталому путнику. Односпальная кровать, кресло, журнальный столик со стоящей на нём лампой, платяной шкаф. Точнее, даже два шкафа. Окон в комнате не было, но, может, и к лучшему: так я чувствовал себя в большей безопасности.

– Смотрю, ты не терял времени даром? – ухмыльнулся я, подвинув лежащую на столе треуголку, чтобы поставить туда кувшин.

Сидящий в кресле Боцман посмотрел на меня, и вновь вернулся к чтению книги в ярко-белом переплёте. Книга была не простая. И даже если бы из под её корешка на свисал обрывок серебристой цепочки, я бы всё равно без труда распознал в ней чей-то гримуар. И судя по нескольким пятнам подсохшей крови на белоснежной коже перплёта, вряд ли старый солдат одолжил её в местной библиотеке.

– У тебя кровь на кителе.

Боцман захлопнул книгу и возвёл провалы своих глаз к потолку. Кажется, если бы у него были лёгкие, он бы тяжело и протяжно вздохнул. После чего мёртвый солдат поднялся из кресла, решительно направился к платяному шкафу, залез внутрь и затих, закрыв за собой скрипучую дверцу.

– Какие мы ранимые, – проворчал я, посмотрев на забытую Боцманом треуголку, – Вот и сиди теперь там один! А я спать.

Отхлебнув кисловатого компота, я рухнул на кровать и тут же уснул.

После пробуждения предстояло очень много дел.

Глава 7

– Доброе утро, Бес! – хрипло пробормотал я, раскрыв глаза.

Пробуждение, действительно оказалось неплохим, хотя бы по тому, что у меня ничего не болело. Если бы не дикий сушняк, оно было бы просто замечательным. Мысленно похвалив себя за то, что ещё с вечера подумал об этом, я жадно припал к кувшину с компотом.

Бррр! Кисленький! Идеально!

Боцмана в комнате не было, хотя треуголка со стола исчезла. Опять, наверное, проворачивал свои тёмные делишки в городе. Хотя, откуда у мёртвого вообще могут быть дела?

После короткой, но достаточно интенсивной зарядки я с сожалением отметил, что в комнате нет душа. Да и уже неплохо было бы обновить гардероб. На фоне моих вчерашних собеседников, я выглядел как подворотное отребье: рваная, грязная рубаха, такие же брюки и заросшее щетиной лицо. Вся моя вышколенная годами армейской дисциплины натура бунтовала против подобного внешнего вида.

И, кстати, где здесь туалет?!

Заглянув в тот шкаф, который облюбовал себе мой неживой сосед, я разочарованно выдохнул. Там не оказалось ни смены белья, ни Боцмана, ни даже старенького, забытого кем-то рюкзачка. Второй шкаф оказался заперт, но имел на одной из створок уже знакомое мне углубление для книги.

Вздрогнул гримуар, щёлкнул запорный механизм и дверцы с тихим скрипом разошлись в стороны.

– Ты меня подслушиваешь, старый плут? – спросил я у поросшего паутиной потолка.

То, что я сначала принял за шкаф, оказалось торговым автоматом. Только в отличие от встреченного мной ранее автомата в баре, на табличках этого красовались названия элементов одежды. И не только!

– Иди сюда, родненькая! – азартно выкрикнул я, закидывая в щель для монет двадцать пять пентов.

«Сумка походная средняя». Так гласила надпись на расположившейся рядом с заветной кнопкой табличке. Ударив по кружку, я прикипел взглядом к большому окошку для выдачи товаров в нижней части автомата, но… Шайтан-машина гудела, гремела, иногда даже надсадно скрипела, но лоток оставался пустым. И потекли томительные минуты ожидания.

Похоже, что меня надули на четверть рента.

Когда я уже махнул рукой и собрался уходить, аппарат громыхнул особенно громко и вместе с облаком пыли выплюнул из своих недр упакованный в бумагу свёрток. Споро разорвав перетянутую бечёвкой бумагу, я вдохнул аромат добротно выделанной кожи. Простая, без лишних деталей, сумка на два отделения, с четырьмя вместительными карманами и длинным ремнём для её ношения на плече. Вроде бы ерунда, а сколько радости вызвала эта покупка!

Так! Что у нас там есть ещё?

Спустя десяток минут я стал беднее на один рент и тридцать два пента, приобретя походные брюки, сорочку (привычных мне футболок или маек в автомате не было), жилет, три пары носков, походная фляжка и «несессер индивидуальный гигиенический». В ассортименте была и обувь, но я решил не экспериментировать, так как мой сапог меня полностью устраивал.

Пока автомат кряхтел, пытаясь доставить мой заказ, я провёл короткую ревизию содержимого своих карманов, сортируя всё это по отделениям сумки. В целом, не густо…

Три с половиной десятка патронов, один золотой и два серебряных ключа, россыпь горош… а, точно! Россыпь кристалов: тут были и чёрные, и красные, и зелёные с синими. Золотая жемчужина была всего одна. Наличности же осталось на сумму один рент, двенадцать пентов. Была ещё серебристая монетка, но её номинала я не знал. Логика подсказывала, что серебро может быть равно как десяти, так и пятидесяти пентам.

Когда автомат наконец разродился моим заказом, я как раз закончил с сортировкой. Похватав бумажные свёртки, я вышел в полумрак коридора и осмотрелся по сторонам. Если есть гигиенический набор, то должны быть и места, где можно его применить. И я угадал. Душевая нашлась в противоположной от лестницы стороне, и вход туда, естественно, был платным. Рядом обнаружилась и непримечательная дверь туалета, за посещение которого платить уже необходимости не было.

Ещё раз подивившись хитрожопости бога-кузнеца, я посетил уборную, а потом, отслюнявив два пента, отправился в душ. Не, ну каков прохвост! Хочешь помыться - будь добр плати! Поесть? Плати! Поспать не на стылой земле? Плати! Будь его воля, он бы и за туалет драл с игроков три шкуры, чтоб ещё больше мотивировать их на выполнение заданий, но понимал, что в таком случае пришельцы попросту загадят его мирок.

Душевая оказалась вполне себе сносной: несколько раздельных кабинок, в которых располагалась крохотная раздевалка с крючками для одежды и, собственно, помывочная с медной лейкой у потолка, небольшим зеркалом и одним старомодным вентилем.

Стянув с себя грязную рубашку, я забросил её в стоявшее в углу раздевалки ведро, щёлкнул пряжкой ремня с висевшим на нём гримуаром и вздрогнул от болезненного укола в пояснице. Свет в крохотном помещении будто померк, окрасив кирпичного цвета стены в мрачные серые тона. Когтистая лапа тревоги тут же сжала моё трепыхающееся сердце в своих холодных объятиях, а в душе поселилась сосущая пустота. Мне показалось, что я только что потерял какую-то часть себя.

Поднеся снятый ремень поближе к глазам, я обнаружил на его внутренней стороне крохотные острия двух стальных игл. Сейчас они были утоплены в незамеченном мной ранее уплотнении ремня, но на одном из жал ещё сохранилась бусинка алой крови. И находились иглы в таком месте, что если я надену ремень обратно, они как раз окажутся в районе моего позвоночника.

Что же… Теперь хотя бы понятна природа этих болей в спине.

Борясь с неестественным мне желанием бросить всё и нацепить пояс прямо на голое тело, я подхватил несессер и отправился в душевую. Внутри гигиенического набора оказались кусок пахнущего травами мыла, грубая мочалка, опасная бритва, кисть-помазок и три маленьких свёртка с нижним бельём.

Хлынувшая из лейки оказалась тёплой, но назойливая мысль о снятом гримуаре не давала мне насладиться процедурой в полной мере, поэтому, стоило мне закончить с мыльно-рыльными делами, я устремился в раздевалку, тут же нацепил на себя светло-коричневые, в крупную клетку, брюки и щёлкнул пряжкой ремня. Снова болезненный укол, но это была приятная боль, которая вернула окружающему миру былые краски и выгнала прочь все тревоги. Уголки моих губ невольно расползлись в стороны, нацепив на моё лицо глупую улыбку.

Кажется, я становлюсь наркоманом…

Вниз я спустился как заправский денди: клетчатые брюки, такой же, в крупную клетку, жилет и белоснежная сорочка под ним. Портили образ только грубый протез и такой же кондовый армейский сапог.

Сегодня в зале было чуть более людно, чем в прошлый раз. Занято было аж целых три столика. За одним молча работала ложками троица людей. За вторым, уже закончив с трапезой, лениво беседовала парочка четырёхруких нагов.

Я впервые видел этих созданий в живую и даже остановился, чтобы их разглядеть. Выглядывающие из-под верхней губы тонкие клыки, узкие вертикальные щели зрачков, зеленоватая кожа, две пары мощных рук и, конечно же, длинный хвост, который был покрыт отливающей медью чешуёй. Нелепо сидящие на их телах кожаные жилеты и подобия шотландских килтов можно было бы счесть забавными, но смеяться мне не хотелось. От нагов исходила плотная аура опасных хищников. Холёные, сильные, смертоносные. Слишком инородно они смотрелись в этом забытом богами месте.

За третьим столиком сидели мои знакомые. Мрачный красногор, прихлёбывая пиво, удостоил меня тяжелого взгляда, а Аннет и вовсе не обратила на меня внимания, задумчиво гипнотизируя стоящий перед ней стакан.

Приветливо им помахав, я отправился к скрипучему бармену, где заказал три порции рагу, два кувшина компота и чай.

– Смотрю, вы сегодня позвали друзей? Намечается вечеринка? – я подмигнул аннесийке, плюхнувшись на стул рядом с мрачным Харальдом.

– Говори, что хотел, и проваливай! – прорычал гигант.

Злой. Это хорошо. Неприкрытая злоба лучше напускной добродушности. С этим можно работать.

– Подожди, Хар, – Аннет вынырнула из пучины своих дум и осадила приятеля, – С чего ты взял, что это наши друзья?

– Их книги, как две капли воды, похожи на твою. Тут нужно быть полным идиотом, чтобы этого не заметить, – произнёс я, навалившись локтями на стол и подавшись вперёд, – Ты в прострации. От рожи красномордого, так и вовсе сейчас скиснет всё пиво в этой забегаловке… Это из-за них вы забрались в эти земли?

Судя по тому, как аннесийка поджала свои алые губы, я попал в самое яблочко.

– Тебя это вообще волновать не должно, человечишка! – зашипел красногор, – Ты слишком дохрена о себе возо…

– Харальд! – повысила голос Аннет, и оглядываясь на нагов добавила уже гораздо тише: – Я не знаю, из какой могилы ты вылез, Бес, но ты прав. Снова прав. Мы действительно попали в несколько… щекотливую ситуацию. И мой тебе совет, человек: уходи! Уходи, пока ещё не поздно! Тут полноценное звено Лазурного Омута.

Пока потрёпанный жизнью бармен выкладывал наш заказ на стол, у меня было время для принятия решения. Кем были мне эти двое? С одной стороны, это отработанный материал, который выполнил свою задачу-минимум. Но если посмотреть чуть глубже, и дальше?

– Какова ваша цель? Что вас ведёт? – нарушил я повисшую тишину, после того, как ополовинил свою порцию рагу.

Решение было принято.

– Что? Ты о чём? – в отличие от меня, анессийка даже не притронулась к еде. Глупо. Калории — это энергия. А нам её нужно много.

– Да у него фляга совсем засвистела. Нашёл время для заумных бесед, – рыкнул красногор. Он, кстати, уже почти расправился со своей порцией. Уважаю.

– Какая. У. Вас. Цель? – я произнёс каждое слово по отдельности.

– Ракшасы с тобой, человек! Ты реально псих! – фыркнула Аннет, но тут же добавила: – Сила! Могущество! И пенты, конечно же.

Хар качнул своим чугунком, который кто-то по ошибке назвал головой, подтверждая слова спутницы.

– Это не цель. Это инструменты для её достижения, – я добил рагу и принялся заполнять купленную флягу компотом, – Ради чего вы живёте?

– Тут невозможно помереть, человек. А вот оказаться в самой тёмной жопе — это на раз-два, – произнёс Хар.

– То есть цели у вас нет, – подытожил я услышанное, – Тогда у меня есть к вам очередное предложение.

И я улыбнулся так, как улыбается прожжённый менеджер, который втюхивает старую рухлядь своим лоховатым клиентам.

– Предложишь корячиться на Дом смерти? – поднял свою бровь красногор.

– Неа, – я мотнул головой, – Предложу корячиться на меня. Вступив в мой отряд, вы получите решение преследующих вас проблем, ресурсы для того, чтобы стать матёрыми воинами и цель! Настоящую цель в этой жизни. Цель, ради которой вы будете рвать свои сморщенные жопки каждый божий день!

– Тут нет дня, и у меня не сморщенная… – задумчиво пробормотала Аннет.

– Плевать! – прервал я аннесийку, – В ответ я буду требовать только преданности и безропотного, мгновенного исполнения моих приказов!

– Не крутовато ли берёшь для новичка? Ты ведь сам тут ещё и двух лун не протянул, – хмыкнул Хар.

– В самый раз, красножоп. В самый раз.

– И что же это за цель? – подалась ко мне аннесийка.

– Что если я предложу вам… – я плотно завернул крышку фляги и убрал её в свою сумку, – Предложу покинуть Эйденвард.

Рядом послышался гулкий кашель поперхнувшегося пивом Харальда.

– Что-о-о? – округлила глаза Аннет, – Тебе что-то об этом известно?!

В ответ я лишь загадочно улыбнулся.

Блефовал ли я? Определённо. Но я точно был уверен в том, что меня сюда заслали не просто так. Да ещё и с «уникальным» гримуаром. Ох, чую, работёнки будет впереди ещё немало. С Хель станется.

А ещё я знал, что я отсюда выберусь. Выберусь сам и найду способ, как вытянуть отсюда свою команду, если мы не сгинем в этих землях, конечно. Своих я не бросал никогда.

– Хар? – дрогнувшим голосом спросила Аннет.

– Ты мне кое-что должен, человек! – зыркнул на меня громила.

– Не вопрос, – я пожал плечами, – Как только зачистим чертог, мы с тобой устроим спарринг, красножоп. Раз на раз, как два нормальных мужика. Без гримуаров и прочей мутотени.

– Ооо! Смотрю, у человечишки прорезались яйца? Да, Бес? Меня это устроит! – пожалуй, я впервые увидел улыбку на его красном лице, – Я надеру твою задницу так, что ты ближайшие три луны проведешь в лекарне!

– Тише вы! – шикнула на нас Аннет, – Эти уже на нас поглядывают.

– Да пусть пялятся, глисты чешуйчатые! – громко выкрикнул я, стараясь, чтобы меня приняли за пьяного забулдыгу, – Хар! Метнись-ка за пивком! Сегодня остаёмся бухать в этой дыре! Один хрен, работы тут не найти.

Наги внимательно посмотрели на наш столик. Я в ответ им пьяно улыбнулся и показал оттопыренный средний палец. Этого жеста они скорее всего не знали, но, судя по нахмурившимся рожам, мой посыл поняли верно.

– Что ты творишь, Бес?! – зашипела на меня Аннет.

– Да, или нет? – я ответил вопросом на вопрос.

– Чертог — это охренеть как сложно, но охренеть как прибыльно, – задумчиво протянул красногор, – По слухам, при зачистке нашего Дома, воины отправлялись на повторную инициализацию пачками. Нам, с Аннет на неё уходить нельзя…

– Кое-какие мысли у меня по этому есть, – кивнул я, принимая новые вводные.

– А как будем делить добычу, человечишка? На три части? – продолжил Хар.

– Хрюкало-то своё обратно закатай, красножоп, – фыркнул я в ответ, – Вся добыча идёт мне. А я уже выделяю вам ресурсы по мере надобности. Но помните, что слабаки мне не нужны, и я постараюсь вылепить из вас тех, кто будет равен по силе вершителям.

– И откуда только ты такой борзый вылез-то? – буркнул вновь нахмурившийся Харальд.

– Из жопы мира, – передразнил я громилу, – В последний раз спрашиваю: да, или нет?

– Аннет? – красногор посмотрел на девушку.

– У нас нет выбора, Хар, – выдохнула та в ответ, – Вдвоём мы не справимся. И если хоть часть того, что он сказал — правда… Ради не за этим мы отправились в эти земли?

– Да, ты права, – неохотно признал здоровяк, – Хрен с тобой человечишка! Рискнём!

Красногор плюнул на свою лопатообразную ладонь и протянул её мне для рукопожатия. Я, не долго думая, плюнул туда же. Харальд уже набрал в лёгкие воздух, для гневного рыка, но я, рассмеявшись, громко хлопнул его по ладони и крепко её пожал.

Будем считать, что вербовка состоялась.

– А теперь действительно дуй за пивом, боец, а мы пока пораскинем мозгами, как быть, – я отсчитал необходимую сумму и поставил стопку монет перед здоровяком.

– Но…

– Безропотно и мгновенно, – напомнил я красногору. Тот сдулся, сгрёб пенты и поплёлся в сторону бара.

– Давай, вываливай, что за звено и чем они опасны, – я вопросительно посмотрел на аннесийку.

Расклад был не самый радужный. В звено Лазурного Омута не набирали простых работяг (кто бы мог подумать!). Это полноценный ударный отряд из матёрых воинов, каждый из которых способен за два удара сердца активировать до пяти навыков. Эта информация заставила меня мысленно присвистнуть, вспоминая свои потуги с гримуаром на недавнем КМБ. И это ещё далеко не сильнейшие воины Дома воды. Так, середняковое подразделение.

И в звене всегда три боевых единицы. Ровно столько, сколько было зубцов на грозном орудии Посейдона. Двое в зале, третий страхует на улице. Всё логично ,если брать в расчёт тот факт, что в таверне гримуар не работает. В рукопашную, красногор на них не полезет, наги тоже не дураки подраться, но и сами они не стремятся попадать под пудовые кулаки здоровяка. А зачем? Рано, или поздно пенты у парочки закончатся, и им придётся выходить на улицу, где змеи быстро и деловито отправят их на перерождение. Да и сидящие неподалёку от них люди, как-то подозрительно на нас зыркают.

– Как у них с огнестрелом? – поинтересовался я у Аннет.

– Пятьдесят на пятьдесят, – поморщилась она, – Воины не очень жалуют такое оружие. Дорого и малоэффективно. Но некоторые всё же носят его с собой. Против мелких механоидов помогает сносно.

Как оказалось, пулю может остановить практически любой защитный навык из книги. И даже если тебе повезёт, и ты смертельно ранишь игрока, он не умрёт от пули мгновенно, а будет жить за счёт энергии гримуара. Когда книга исчерпает себя, он, конечно же, отправится на новый цикл, но за это время игрока всегда можно подлатать в лекарне. Аннесийка знает случай, когда игрок с простреленной головой оставался жив целых две луны!

Смертельная рана, которая была нанесена при помощи навыка, убивала же практически моментально.

– Те людишки с ними заодно, – пробурчал вернувшийся с пивом красногор, – Вот прям жопой чую!

– Сможешь их занять? – поинтересовался я.

– Людишек?

– Ага.

– Обижаешь, Бес, – расплылся в улыбке Харальд.

– Ну тогда начнёшь сразу после меня.

– А ты куда? – не понял здоровяк.

– Пойду познакомлюсь, – я широко улыбнулся, отпил пива и, продолжая улыбаться, с кружкой в руке направился к нагам.

***

– Проклятая ш-ш-шлюха! – прошипел Ий.

Ему выпал жребий организовать засаду в этом забытом всеми кластере, возле этой забытой всеми таверны. А ведь его братья Зий и Кий сейчас наверняка потягивают горячее вино и греют свои хвосты в тёплом зале.

Четыре луны! Целых четыре луны они выслеживали проклятую беглянку.

– Наш-ш-шли, – длинный язык нага облизал холодные, тонкие губы, – Мы всегда находим. Мы Тёмный Омут!

Но, боги! Как же ему хотелось поскорее вернуться домой! Туда, где его ждала тёплая наложница и горячая ванна. Ему казалось, что его кости насквозь промёрзли под мерзким, холодным светом лун.

Хотя у него скоро будет возможность погреть свои руки в тёплой крови.

– Ш-ш-шваль! – наг снова вспомнил о мерзкой бледнокожей, и о тех людишках, которые за десяток пентов вызвались подстраховать в этом деле.

Их он тоже убьёт и запустит свои замёрзшие пальцы в их тёплые потроха. Да!

Звуки выстрелов вырвали его из приятных грёз и заставили напрячься. У братьев не было недостойного истинных воинов оружия, значит сейчас в таверне что-то пошло не по плану. Совсем не по плану. Порыв метнуться в таверну он задушил на месте и приготовился обрушить весь доступный ему арсенал навыков на врага.

Ждать пришлось недолго. Спустя четыре десятка ударов сердца дверь таверны распахнулась, и туда тут же полетело «Копьё Посейдона».

Глава 8

– Ещ-щ-щё один ш-ш-шаг, человечиш-ш-шка, и я переломаю вс-с-се твои кос-с-сти! – один из нагов выпучил на меня свои змеиные глаза.

Я сделал шаг вперёд и приподнял руки вверх, показывая, что хочу всего лишь поговорить.

– Чего ты с ними возиш-ш-шься, Кий? – нервно спросил его приятель, – Мы и так уже с-с-столько лун с-с-стираем свои хвос-с-сты в поис-с-сках этой девки! Давай закончим вс-с-сё с-с-скорее!

Змей выхватил нож и протяжно зашипел. Его приятель опасливо покосился на красногора. И не удивительно, его туша действительно внушала уважение. Видимо даже столь серьёзным воинам, как эти наги. Если Аннет не преувеличила их заслуги, конечно.

Хотя именно это мы сейчас и проверим. За стволы змеи не схватились, значит можно работать без опаски.

– Никуда они не денутс-с-ся, Зий, – прошипел второй, – Выйдут как миленькие. Ты же знаеш-ш-шь…

У нага оказалась поистине животная реакция. Он в последний момент умудрился увернуться от летящей в него пивной кружки и тут же выхватить из подклада жилета здоровый изогнутый тесак. Мне же этой крохотной заминки хватило для того, чтобы выдернуть из-за пояса револьвер и выстрелить. На груди одной из змей тут же начало расплываться пятно тёмной крови.

Дерьмо!

Я едва успел заметить блеснувший в воздухе росчерк стали и слегка дернуть головой в сторону. Короткая вспышка боли, и по моей щеке тут же побежала тонкая струйка горячей крови.

– Хар! – заорал я продолжая всаживать пули в нежелающего падать нага.

Но здоровяк действовал чётко и уже влетел в не ожидавших такой подляны людей, награждая их ударами своих огромных кулаков.

Я же продолжал взводить курок и нажимать на спуск. Как же мне не хватает нормального пистолета! Четвёртая пуля пробила глаз, пятая вошла точно в лоб. И только после этого змея повело в сторону, его движения замедлились, и он начал заваливаться на пол.

Расклад был так себе. Одна пуля против одного свирепого хвостатого, который уже вот-вот приблизится ко мне для того, чтобы сцепиться в рукопашной.

– Внимание! Немедленно прекратите применение насилия в месте социального взаимодействия! Внимание! Применяю протокол сто сорок семь! – взвыл скрипучим механическим голосом молчавший доселе бармен, – Внимание! Немедленно прекратите…

Немного выждать и мягко вдавить спусковую скобу…

Но даже тут наг умудрился немного изменить положение своего тела и пуля, вместо того, чтобы пробить лобную кость, угодила хвостатому в щёку, вырвав из его змеиной морды изрядный клок мяса.

Вот теперь точно дело — дерьмо!

– Хар! – проорал я, едва успев увернуться от размашистого удара ножом.

Всё таки мой выстрел выполнил задачу минимум и заставил нага ошибиться. Хотя тот тут же сориентировался и засадил мне кулаком нижней руки в живот.

– Заканчиваю! – рыкнул в ответ красногор.

Четыре руки — это читерство! Ещё дважды я прошел по самой грани, едва успевая разминуться с изогнутым куском стали и всё же пропустил ещё один болезненный удар кулаком по рёбрам.

– Сдохни! – завопила где-то за моей спиной аннесийка и наг тут же схватился за шею, удивлённо выпучив свои змеиные глаза.

Вот это вовремя! Ей бы с такой меткостью в цирке выступать!

Увидев торчащую из шеи нага рукоять метательного ножа, я поднырнул под слепой удар наотмашь, ухватился за нож и рванул его на себя, перерезая змеиную глотку.

– Н-на! – подоспевший Харальд мощным ударом в голову уронил нага на пол.

На секунду можно выдохнуть.

– Внимание! Немедленно прекратите применение насилия в месте социального взаимодействия! Внимание! Применяю…

– Да заткнись ты! – рявкнул я на голосящего бармена, и повернулся к теперь уже своим бойцам: – Третий где?

– Не было! Ждёт на выходе, паскуда, дери его ракшасы! – отчитался Хар.

– Бес, надо уходить! – затараторила Аннет, – Сейчас сюда сбегутся механоиды со всего этого проклятого городка!

– Дайте мне минуту! – я вытер рукавом (новой рубашки!) кровь со своего лица и осмотрелся.

Хватило семи секунд.

– План “На живца”! – я метнулся к входной двери, и на ходу уже продолжил: – Ань, вяжи хвостатых уродов! Хар за мной!

– Но чем? – растерянно спросила аннесийка.

– Мне плевать! Хоть кудри с их задниц срезай, но чтоб через минуту эти уроды были связаны!

– У них нет кудр…

– Да мне насрать! Выполнять, боец! Хар!

– Да?

– Как далеко сможешь метнуть увесистый мешок с дерьмом?

Красногор задумчиво поскрёб когтями свою заросшую щёку, но тут ему на глаза попалась кучка из стонущих людей. И Харальд улыбнулся. Зловеще улыбнулся.

– Готов? – я закончил с перезарядкой револьвера и, не дожидаясь ответа, потянул дверную ручку на себя, – Раз!

– Пофалуйста! Фе фадо! – выплёвывая крошево своих зубов произнёс наш метательный снаряд.

– Три! – рыкнул красногор, – Вон он! Справа! Двадцать шагов!

В вылетевшее в дверь тело вонзилась рухнувшая с неба струя воды. Поток был настолько силён, что буквально разорвал бедолагу на десятки кусков. Но сидевший в засаде наг на этом не успокоился и собрал всю воду, вместе с останками почившего в одну каплю, поднял её высоко вверх и вновь обрушил на грязную брусчатку.

– Вижу! – я выстрелил, но нага тут же окутала полупрозрачная сфера из чистейшей воды.

– Готовь второй снаряд!

– Ага! – азартно выпалил Хар и повернулся к нашему очередному несостоявшемуся убийце: – Как только выпорхнешь из гнезда, врубай всю свою защиту! Понял, ракшасы тебя дери?! Может и не отправишься на повтор.

– А-а-а-а-а! – видимо здоровяк всё же не выбил из него последние крохи мозгов, и второй снаряд тут же укрылся в плотном шаре из какой-то глины, не желая повторять участь приятеля.

Змей среагировал молниеносно, хлестнув по новой цели сразу двумя жгутами из воды. Но защита человека выдержала. Пока выдержала.

– Внимание! Немедленно прекратите применение насилия в месте социального взаимодействия! Внимание! Применяю протокол сто сорок семь! – не унимался бармен.

Он бы с такой самоотверженностью заказы разносил…

– Хар, готовь третьего! Как только наг займётся и им, выходим сами.

– Понял! – гаркнул здоровяк, после чего поднёс кулачище к расквашенному носу своей жертвы и начал короткий, но эмоциональный инструктаж.

– Ань! Что у тебя? – я попытался перекричать надрывающегося бармена и повизгивающего от ужаса человека.

– Заканчиваю! – отрапортовала аннесийка, – Этот, с перерезанной глоткой, уже приходит в себя! Святой пантеон, я такого ни разу не видела!

– Поторопись! И пасти им чем-нибудь заткни! Хар!

– Три! – гаркнул красногор, отправив повизгивающий снаряд в полёт.

– Хоть на что-то сгодился, – буркнул я, удовлетворённо отметив, что змей теперь исступлённо лупит всем доступным ему арсеналом по шару из глины и кокону из каких-то корней. Друид что ли какой был? А! Уже не важно, – Красножоп! Наш выход!

Только мы ступили за порог таверны, как я тут же активировал «Шёпот могил» и «Облако». И вовремя! Наше появление не прошло для нага незамеченным, но он пока не понимал, где находится источник большей опасности, поэтому он просто стеганул меня водяным хлыстом. «Облако» изрядно уменьшилось в размерах, но, к счастью, выдержало.

Рядом громко зашипел огненный кокон, которым была окутана внушительная фигура Харальда. Красногор в ответ огрызался пылающими шарами, которые в свою очередь испытывали на прочность водяную сферу нага.

Призванные мной руки, казалось, и вовсе не доставляют хвостатому никакого беспокойства. Только лишь слегка путаются под хвостом, бессильно колошматя по водяной сфере. Тем временем Харальд использовал какой-то новый навык, и под нагом забил родник из жидкой магмы, от которой яркими факелами вспыхнули и призванные мной руки. Защита хвостатого начала генерировать клубы густого пара. Змей попытался сместиться, но ему мешали окружившие его когтистые пальцы.

– Хар! Сможешь выдать ещё пару таких луж?

– Да! – прорычал красногор, – Но они прожорливы! Меня хватит ещё на четыре, и я останусь без защиты!

– Хватит двух! Кидай их в те же места, куда и я!

– Шёпот могил! Шёпот могил!

Я постарался раскинуть навык так, чтобы наг оказался зажат в своеобразном треугольнике из рук. Честно говоря, я переживал, что красногор не уловит смысла моей задумки, но громила не подвёл. Несмотря на мешающую стену густого пара, он безошибочно активировал свои лужи магмы точно в указанных местах. И целый лес из пылающих рук начал раздирать водяную сферу, не оставив змею ни единой лазейки для отступления.

Защита нага на мгновение моргнула и шар из воды исчез, но лишь для того, чтобы спустя пару секунд появиться вновь.

– Аш-ш-шнахазар! – впервые за всё время нашего противостояния хвостатый что-то выкрикнул.

И тут же из его сферы выстрелил тонкий жгут воды, который, подобно сверлу, ввернулся в глиняный шар. Спустя мгновение тот покрылся вязью мелких трещин, сквозь которые тут же забили алые струйки разбавленной кровью жидкости.

– Эш-ш-шлиразах!

Кокон из корней подбросило вверх массивным водяным столпом, и таким же столпом, но рухнувшим с небес, впечатало обратно в брусчатку. Вода так и продолжала обрушиваться тугой струёй вниз, разбрасывая по округе обломки веток и человеческих костей.

– Да какой у этого ублюдка объём, ракшасы его задери?! – проорал Хар.

– Похоже сейчас твой черёд. Только попробуй подохнуть, я тебя везде достану! – крикнул ему я в ответ.

– А? Ух, ё!

Я оказался прав. Разобравшись с мешающими ему целями, наг насел на самого опасного, по его мнению, противника. Он хлестал по пылающему кокону красногора своими водяными жгутами, перемежая их с атаками водяным копьём. Радовало только то, что на меня он вообще перестал обращать своё внимание, и то, что он больше не использовал действительно сокрушающие навыки. Но это пока.

Все эти мысли проносились в моей голове, пока я обходил нага по широкой дуге. Облако вместе со мной не перемещалось, поэтому мне приходилось тщательно продумывать маршрут, кидая защитный навык так, чтобы он всегда находился между мной и змеем.

Спустя пару минут я наконец умудрился подобраться к нагу поближе. И сделал это вовремя. Лужи магмы уже покрылись толстой тёмной коркой, а остатки плоти на костях мёртвых рук просто тлели, раскидывая вокруг себя пепел и багровые искры. Но и защитная сфера змея истончилась настолько, что напоминала скорее новогодний шар из тонкого прозрачного стекла, а не прежнюю массу текущей воды.

Призвав тёмный клинок, я принялся выжидать. Змей, кажется, что-то почувствовал, но не отвлекался, насев на Харальда с утроенной яростью.

– Эш-ш-шли… – наг пафосно развел руки в стороны.

Поняв, что сейчас произойдёт непоправимое, я с диким воплем рубанул рапирой по хрустальной сфере. Та выстояла, но своей цели я всё-таки добился. Наг на мгновение сбился и оглянулся в мою сторону. Я же остервенело лупил клинком по сфере, забыв о всяческой защите.

– Ш-ш-шахри… – это уже предназначалось мне.

Но тут Хар удивил. Из последних сил он выдал очередной пылающий шар, который вгрызся в защитную сфера нага. Та зашипела, обдала меня горячим паром и исчезла. Хвостатый ошарашенно выпучил свои змеиные глаза, попытался закрыться от меня руками, но исходящий дымкой клинок без труда перерубил оба предплечья и на обратном движении вонзился ему прямо под нижнюю челюсть.

Тьма ринулась по лезвию прямо в дрожащего в конвульсиях нага.

– А-а-а-а! Мы их сделали, Бес! Мы уделали это грёбаное звено! – подбежавший ко мне Хар сгрёб меня в своих лапищах и, кажется, пытался раздавить.

– Боец, оставить рукоприкладство! – прошипел я, пытаясь вывернуться из удушающего захвата, – Мы ещё ничего не закончили!

Красногор меня опустил на землю, но всё же в конце не удержался и ещё раз хлопнул своей лопатообразной ладонью по моей спине.

– Дуем в таверну, забираем девчонку, пленников и уносим отсюда ноги, – я принялся нарезать задачи счастливому здоровяку, – Пока бежим, ты вспоминаешь, есть ли тут поблизости тихое, укромное местечко, где не будет лишних глаз.

– Да есть тут рядом пара заброшенных домов, – не раздумывая ответил красногор, – А зачем тебе?

– Хочу кое-что проверить, – хищно улыбнулся я, – Всё. Бегом!

– А добыча? – Харальд кивком указал на поверженного нага.

– А, чёрт! Забыл! – хлопнул я себя по лбу, – Двоих потянешь?

– Не вопрос, – рыкнул здоровяк и устремился к таверне.

Я посмотрел ему вслед.

Мне нравился такой тип люде… кхм… существ. Прямолинейный и открытый. С такими обычно немало проблем, но они оплачивают их решение с лихвой своей преданностью и верностью. Знакомство с аннесийкой же ещё только предстояло.

Тело нага уже напоминало бесформенную кучу водянистого желе, из-под которого по застывшей корке магмы растекалась широкая лужа. Та же участь постигла и книгу змея, и внутри неё кое-что очень знакомо поблескивало.

Запустив руку в этот тёплый пудинг, я стал обладателем трёх кристаллов, двух ключей и одной золотой монеты. А неплохо! Валить воинов – как минимум прибыльное занятие. Отряхнув добычу от остатков желе, я закинул её в сумку и отправился к таверне.

– Пошли нахрен, ракшасы вас дери! – ревел Хар на весь зал.

Бом!

Кулак здоровяка впечатался в блестящую металлическую голову одного из наседающих на него безликих манекенов.

Бом!

Ещё один отлетел на пару метров от богатырского удара ногой.

Так вот о чём верещал чёртов бармен!

Моих бойцов теснила группа из четырёх механоидов, очень напоминавших те манекены, с которыми мне пришлось схлестнуться во время моего обучения. Вот только корпуса этих механоидов имели стальной цвет, а на левой стороне груди имели золотистый узор, очень напоминающий звезду шерифа из американского вестерна. А ещё у них были короткие стальные дубинки…

Без лишних раздумий, я подхватил первую попавшуюся под руку скамейку и ринулся в атаку.

– Группа! Отходим! – первый же удар скамейкой повалил с ног замахивающегося на здоровяка манекена.

Долго их уговаривать не пришлось. Здоровяк тут же схватил за хвосты бессознательные тела нагов, перекинул их через плечи и устремился прочь из таверны. Аннет дождалась пока выскочит красногор и ретировалась вслед за ним. Я же ещё раз приложил скамейкой очередного механоида, после чего швырнул её в остальную группу и тоже устремился на улицу.

– Повезло, – тяжело произнесла на бегу аннесийка, когда я с ней поравнялся, – Маленькая группа... В нормальном городе их… Раза в три больше... И шагуны ещё.

– Береги дыхание, боец, – посоветовал я ей.

– Мы куда?

– Хар в курсе.

Дальше бежали молча. Чёртова нога вновь разболелась…

Я даже немного завидовал силе и выносливости красногора. Тот, мало того, спокойно выдерживал наш темп, так ещё и, как бурлак, волок за собой две немалые туши нагов.

Искомое место обнаружилось через пару улиц, в каком-то уж совсем запущенном районе городка. Здания здесь были настолько ветхими, что напоминали собой античные руины. Возле одного такого домика, с практически полностью разрушенным вторым этажом, Хар и остановился. Он открыл скрипучую дверь, поочерёдно закинул внутрь наших пленников и приглашающе помахал нам, изображая из себя радушного хозяина.

Газовые светильники тут не работали, но просачивающегося сквозь дырявый потолок лунного света было достаточно.

Отдышавшись, я посмотрел на связанных нагов и громко булькнул. Хрюкнул и проследивший за моим взглядом Хар. Едва сдерживаясь мы с красногором посмотрели друг на друга и громко заржали.

– Что?! – возмущённо сдвинула брови Аннет, – Что было под рукой, тем и воспользовалась!

Новая хохота вызвала на её белоснежной коже крупные пятна румян.

– Ну нравится мне розовый! Между прочим, я за них отвалила кучу пентов!

– Прошу! Пощади! – сквозь слёзы простонал здоровяк, и ещё раз посмотрел на пучок ярко-розовых кружев, который торчал из пасти нага. У второго хвостатого, подобно длинным усам, свисали лямки такого же розового бюстгальтера.

Аннесийка скрестила на груди руки и гневно свела на переносице свои аккуратные бровки, но уже спустя минуту хохотала вместе с нами.

После такого напряжения пар нужно было выпустить всем, и она не была исключением.

– Ладно, что тут у нас? – утирая слёзы я сел напротив нага с перерезанной глоткой.

К моему удивлению, он уже был в сознании и грозно зыркал на меня исподлобья. От былой, проходящей через всю шею, раны у него осталась только полоска тёмных струпьев, да едва сочащаяся в паре мест сукровица. Второй змей, у которого была прострелена голова, пока только тихо стонал, оставаясь в бесчувственном состоянии.

– Хар! Будь готов зажарить этих красавцев по моей первой команде! – я отвесил звонкую оплеуху так и не пришедшему в себя нагу, но безрезультатно. Кроме очередного стона я ничего добился.

– Да они сейчас беспомощнее ахарийских летяг, – буркнул красногор, – Ради регенераци, их гримуары сейчас опустошают все свои резервы.

– Безропотно и мгновенно, – напомнил я здоровяку и тот тяжело вздохнул.

– Тебе ведь нужно привести его в чувство, Бес? – осторожно поинтересовалась Аннет, и, увидев мой утвердительный кивок, продолжила: – Можно я попробую?

– Дерзай, – хмыкнул я, и отступил на шаг в сторону.

Девушка склонилась над хрипящим нагом, тихо что-то прошептала, и её ладони начали излучать мягкий голубой свет. А мне пришла в голову запоздалая мысль о том, что нужно опросить своих подопечных об их навыках, и разработать возможные комбинации взаимодействия друг с другом. По крайней мере связка “Шёпота” и огненных луж мне понравилась. Но этого крайне недостаточно! Мне нужен максимально гибкий отряд, который сможет действовать в любой ситуации.

– Всё. Готово, – отрапортовала Аннет, выведя меня из состояния глубокой задумчивости.

– Спасибо! Подстрахуй Хара, – поблагодарил я аннесийку и склонился над очнувшимся нагом: – Привет, дерьмо! Поговорим?

Наг болезненно поморщился и что-то пробормотал в свой розовый кляп.

– Злишься? – я потрепал змея за покрытую струпьями щёку и выдернул из его пасти кружевное бельё аннесийки. Следом я освободил от кляпа его подельника и поднялся на ноги.

– Ты кто, такой, с-с-сучёныш-ш-шь? – тут же зашипел наг с простреленным глазом, – Отпус-с-сти нас-с-с, и, так и быть, мы тебя не с-с-станем прес-с-следовать пос-с-сле инициализации.

– У меня к вам только один вопрос, – я активировал тёмный клинок и встал напротив связанных змей, – Где мне найти Франца Такера?

– Не хочеш-ш-шь по хорош-ш-шему, да? – оскалился всё тот же наг, – Ну тогда пеняй на с-с-себя! Мы с-с-с братьями тебя выловим и отправим на перерождение дюжину раз. Отправлять будем с-с-с ос-с-собой любовью и заботой. А пос-с-сле, когда наиграемс-с-ся, мы продадим тебя на фермы Дома греха, где ты будеш-ш-шь с-с-сходить с-с-с ума целую вечнос-с-сть!

– Ответ неверный. Дыхание Мораны!

Вокруг лезвия рапиры закружили хоровод зелёные искры. Но они тут же устремились внутрь нага, стоило острому лезвию вонзиться в пустую глазницу змея. Секунда, и тело говорливого нага обмякло.

– Его гримуар! Что ты сделал, Бес?! – ошарашенно произнесла за моей спиной Аннет.

Книга змея выцветала прямо на глазах. Её некогда лазурный цвет поблёк и за считанные мгновенья окрасил гримуар в грязно-серые тона. Тем временем из полуоткрытого рта нага неспешно выплыл крохотный светящийся шарик. Он немного повисел над телом, сделал неспешный круг по захламлённой комнате и устремился к потолку, где без труда вылетел в одну из крупных прорех.

– Хар! Не отвлекайся!

– Ага, – в раскрытую от удивления пасть здоровяка сейчас без проблем залетела бы крупная ворона.

– Кий! – взмолился оставшийся змей, и выпучил на меня полные ужаса глаза, – Что ты наделал, человек?! Я не чувс-с-ствую с-с-своего брата! Что ты с-с-с ним с-с-сделал?!

– Убил, – я меланхолично пожал плечами, поддел носком протеза книгу и пнул её в сторону пленного. Истлевшая цепочка уже не связывала её со своим бывшим хозяином.

– Это невозможно! – наг дёрнулся, но аннесийка связала его руки на совесть.

– Как видишь, возможно, – я указал рапирой на продолжающий лежать неподвижно труп, после чего вновь активировал “Дыхание” и поднёс острие клинка к лицу пленника, – Франц Такер! Как мне его найти?!

Наг дрожал, но всё же снова скосил глаза на тело брата. Оно уже должно было обратиться лужей воды, как делало это не одну сотню раз, но нет! Сейчас оно так и оставалось грудой мёртвого мяса.

– Я с-с-скажу, – моргнул наконец наг, – С-с-скажу вс-с-сё что знаю…

Знал он не то чтобы много, но с этим уже можно было работать. Короткий укол, и второй наг с точностью повторил судьбу своего брата. Всё тот же светящийся шарик и тот же потускневший гримуар.

Я устало опустился на пол, облокотился спиной на стену и отстегнул от ноги протез. Сейчас бы ещё закурить.

– Ты убил их, Бес, – констатировала севшая рядом со мной Аннет.

– Он убил их, – подтвердил севший по другую руку от меня Хар.

– Убил, – кивнул я.

Несколько минут мы просидели в полной тишине.

– Ракшасы тебя дери, Бес! Ты хоть понимаешь, что ты убил их? – нарушила затянувшуюся паузу аннесийка.

– Он убил их, Аннет, – рыкнул красногор.

– Я убил их, – вновь кивнул я.

– Так в этом твоя уникальность, Бес? – спросила девушка.

– Мне кажется, что не только в этом, – устало ответил я.

– За всё нужно платить, – подтвердил мои мысли красногор.

– Да, та ошибка в графе счетчика инициализаций, – грустно произнесла Аннет, – Теперь всё понятно. У тебя только одна попытка в этой проклятой игре.

Как же мне сейчас не хватает сигареты!

– Сука, Хель! – прошипел я.

Внезапно входная дверь со скрипом распахнулась, и в дверном проёме показался знакомый худощавый силуэт в треуголке и длиннополом кителе.

Глава 9

– Явился, отщепенец? – поинтересовался я у силуэта, после чего сложил два пальца в виде пистолета и приставил их к виску красногора: – Пуф!

– А? – не понял здоровяк.

– Говорю, какого хрена задницы плющим, бойцы?! – рявкнул я, – Если бы это был противник, а друзей у нас тут нет, то ты бы уже склеил ласты, красножоп! И к тебе это тоже относится, любительница кружев! Всё понятно?!

– Да! – нестройным хором ответили те, впрочем, даже и не думая подниматься.

Мда… Дисциплинка хромает. Но ничего, это дело наживное.

– Что именно вам понятно?

– Сначала вырубаем, потом интересуемся здоровьицем, – ответил Хар.

– Сойдёт, – буркнул я.

– Кстати, что это за хмырь такой? Я раньше ничего похожего не видел. Какой-то новый тип механоида?

– Это? – я перевел взгляд на вошедшего, – Это же Боцман! Мы с ним познакомились сразу после того, как я оказался в Эйденварде. Компанейский парень! Правда сейчас он отчего-то стесняется…

Компанейский парень одарил меня презрительным взглядом (до сих пор не пойму, как у него это выходит!) и важно зашагал в сторону трупов, не забыв прикрыть за собой входную дверь. Склонившись над первым телом, он брезгливо поковырял обломком клинка в пробитой глазнице нага, заглянул ему в рот, следом поднял лежавший неподалёку гримуар и поднёс его к своему лицу, делая вид, будто принюхивается к книге. После чего Боцман полистал страницы находки, вдумчиво изучая их содержимое, и, наконец, отправил её во внутренний карман кителя.

– Это точно не механоид, – задумчиво проговорила Аннет, наблюдая за тем, как Боцман изучал тело второго нага, – Это живое существо… Кхм… Точнее мёртвое, но живое. Я не знаю как это объяснить! Я о таком раньше даже не слышала. Всегда считалось, что Эйденвард населяют только механоиды и игроки. Ну и растения ещё есть. Твой знакомый — это что-то иное. И я бы на твоём месте относилась к нему с осторожностью. По крайней мере, пока не поняла бы его природу.

– Он мне однажды помог. Я его должник, – умом я соглашался с аннесийкой, но вот внутреннее чувство твердило мне, что всё не так однозначно.

– Я лишь высказала своё мнение, Бес, – обезоруживающе улыбнулась девушка, – Надеюсь, это в отряде не возбраняется?

А она умна. И, судя по глазам, достаточно хитра. Какие неведомые тропинки вывели эту парочку на общую дорогу и заставили идти бок о бок? Эти двое вообще друг на друга не похожи. Простой и прямой, как лом, красногор, и проницательная аннесийская чертовка. Да и здоровяк взаимодействовал со стихией огня, а у Аннет висел на поясе гримуар Дома воды. Инь и Янь, мать их…

– Нет, не возбраняется, – задумчиво произнёс я, после чего достал флягу, отхлебнул компота и передал её аннесийке, – Спрошу ещё раз: в свете последних открытий, вы всё так же готовы следовать за мной?

В заброшенном доме повисла тишина, нарушаемая только хлюпающими звуками: Боцман, какого-то чёрта, решил изобразить из себя вивисектора и сейчас увлечённо вскрывал обломком клинка грудную клетку одного из нагов.

– Знаешь, – Аннет первой нарушила затянувшуюся паузу, – В начале нашего… знакомства, я приняла тебя за отбитого на всю голову выскочку, но внутренний голос заставил меня поверить тебе. Теперь же я только укрепилась в своём мнении: если мне и суждено выкарабкаться из этого ада, то только с тобой, Бес. Но это не отменяет того, что ты отбитый на всю голову выскочка.

Я кивнул, принимая ответ, и вопросительно посмотрел на красногора.

– Хар?

– Мне уже не терпится начистить твою довольную рожу, человек! – оскалился здоровяк, – Кстати, у нас есть чего пожрать?

– Ну раз так, – я пропустил вопрос красногора мимо ушей, нацепил на культю протез и поднялся, – Хар! Какого чёрта ты до сих пор тут загораешь?! На тебе быстрый, но тщательный обыск имущества змей. Потом сразу мне отчёт по находкам. И советую поторопиться, пока их наш мясник на молекулы не разобрал.

– Так они же это… Того, – здоровяк задумчиво поскрёб ногтями затылок, – С них же добыча не упала.

– А сумки и карманы у них тоже не упали?! Не тупи, красножоп! Игры с этой минуты для вас всё! Закончились! – рявкнул я и перевёл взгляд на подорвавшуюся с места Аннет: – Так, я пока тоже проведу ревизию наших накоплений, потом подведём итоги и будем думать, что нам делать дальше. А ты… Да, пожалуй, пока вкратце опиши свои навыки. Что умеет наш красномордый друг, я уже примерно представляю.

Текущее состояние:

Голова - норма

Торс - норма

ЛВК - норма

ПВК - норма

ЛНК - норма

ПНК - ? (ошибка)

ФП - 8

МП - 3

САС - 1

ОМРГ - 154 эрг

ПСГ - 51 эрг

КП - ? (ошибка)

Дата - 2.2887

Время - 26

КИ - недоступно при вашем базовом навыке

В целом без особых изменений, но некоторые цифры всё же подросли. В частности ФП, она же физподготовка, точно была меньше. Да и ОМРГ (как я понял из объяснений аннесийки – объём магического резерва гримуара) вместе с ПСГ (пропускная способность гримуара) увеличились. Но кристаллы я в последнее время не применял…

– Аннет, а физподготовка увеличивается от физических нагрузок? – я постарался, чтобы мой вопрос прозвучал максимально невинно.

– Да, но там крохи. А что?

– Нет, нет. Ничего, – как я ни старался сохранить невозмутимое лицо, но уголки моих губ всё равно расползлись в предвкушающей улыбке.

«БН»

«Дыхание Мораны» (вне ранга)

50 эрг

«АН»

«Шёпот могил» (1 ранг)

10 эрг

«Клинок Абаддона» (1 серебряный ранг)

30 эрг

«Взгляд Молоха» (1 золотой ранг)

10 эрг

«ЗН»

«Облако праха» (1 ранг)

1 эрг/ус

«ОН»

«Зов чёрного солнца» (1 ранг)

30 эрг

Ну, тут всё осталось так же, как и было. Конечно, надо бы разобраться с «Зовом» и «Взглядом», но этим я займусь позже.

Пока я бегло изучал свой гримуар, аннесийка вкратце поведала мне о доступных ей навыках. В принципе, в боевых не было ничего особенного: уже знакомые мне по нагам кнуты из воды, водяной молот да копьё. Защитный навык и вовсе был один — развитая до четвёртого ранга сфера. После уточняющего вопроса выяснилось, что это немало. Сфера того же змея была примерно третьего ранга, и ковырять мы с красногором её запыхались. А вот база и некоторые из общих навыков Аннет были куда интереснее, ведь они были ориентированы на лекарское дело. Сращивание костных и мышечных тканей, локальное воздействие на отдельные органы и ещё целый ворох незнакомых мне медицинских терминов.

Интересно. Кажется, уже вырисовываются роли каждого члена отряда.

ЗД:

1) Зачистить чертог Дома смерти от враждебных элементов

2) Активировать УС в чертоге Дома смерти

3) Активировать ТИ в чертоге Дома смерти

4) Франц Такер - ликвидировать

5) Розельф Юсуф - ликвидировать

6) Выяснить взаимосвязь Дома воды и произошедшим в секторе 582

7) Ший Аришхан – допросить (произошедшее в секторе 582, информация о пропаже игроков в кластере 111)

8) Ший Аришхан - ликвидировать

Личное сообщение от Хель!

ЗЭ:

1) Найти Дитя Пяти Лун

2) Зачистить чертог дома смерти от враждебных элементов

3) Активировать УС в чертоге Дома смерти

4) Активировать ТИ в чертоге Дома смерти

5) Произвести очистку ВШ мастерской 246, сектор 367

Узнаю родную армию. Я ещё те задачи не начал разгрёбать, а мне уже нарезали новые.

– Как прочитать личное сообщение от бога? – громко озвучил я вопрос, но получил в ответ недоумевающие взгляды и пожимания плечами. Только лишь Боцман оторвался от копошения в холодных потрохах нага и одарил меня насмешливой ухмылкой.

– Наверное, это доступно главам, – задумчиво произнесла Аннет, – Ну и вершителям. Простым работягам боги не пишут.

В принципе, встреча как минимум с одним вершителем не за горами. Этот вопрос может пока и потерпеть.

– И часто за простыми работягами отправляют целое звено боевых нагов? – хмыкнул я.

Аннесийка поджала губу и потупила взгляд.

Ох, и темнишь ты, девочка! Впрочем, давить на неё я не собирался. Посчитает нужным, расскажет. Лишь бы её хвост не мешал моим планам.

– Бес! Подойдешь? – окликнул меня Хар.

Красногор разложил все личные вещи павших прямо на полу, и когда я приблизился, он указал пальцем на небольшой бумажный свёрток. Развернув его, я принюхался к лежавшим внутри тонким тёмным полоскам.

– Мясо. Солонина, судя по всему.

– Мясо, – кивнул красногор и шумно сглотнул.

– И? – я непонимающе посмотрел на здоровяка.

– Бес, – подала голос Аннет, – В Эйденварде нет мяса. Вся пища, производимая мастерскими, имеет растительную основу. Некоторые плоды очень похожи по своей структуре на мясо, но это всего лишь плоды растений.

– А как же животные? Я же слышал пение птиц по пути сюда.

– Об тех птичек обломаешь все зубы, человек, – хохотнул Хар.

– Это тоже механоиды, – пояснила Аннет, – Может какой-то из Домов совершил открытие в этом направлении? Или распечатал неизвестную ранее мастерскую? Но это странно. Я о таком раньше не слышала.

– Ладно, чёрт с ним, с мясом. Я его всё равно есть не рискну. Что там ещё?

– Я тоже не голодна, – поддержала меня аннесийка.

– Как знаете. Мне же больше достанется. Мя-я-ясо! – красногор выхватил свёрток из моих рук и, жадно закинув в пасть первую полоску, принялся громко чавкать и даже рычать.

Мертвые наги нас одарили тремя золотыми и россыпью медных монет, парой хороших ножей, двумя крепкими походными сумками, двумя флягами с водой и двенадцатью завернутыми в бумагу лепёшками.

– РПП, – ответила на мой вопросительный взгляд Аннет, – Рацион пищевой походный. Штука дорогая, но в долгих вылазках незаменимая. Позволяет надолго забыть о голоде.

– Понял, принял.

После этого я разделил затрофеенные рационы на три равных стопки, рядом с которыми положил фляги с водой и один нож. Монеты и второй нож я забрал себе.

– Хар!

– Чефо? – красногор быстро затолкал остатки мяса в рот и безуспешно пытался свести челюсти вместе.

– Одна часть твоя, троглодит! И дай мне свою руку.

На протянутую мне лопатообразную ладонь я положил золотые ключ и кристалл. Потом, немного подумав, добавил туда по одной горошине каждого цвета, благо для их использования ключи оказались не нужны.

– Два золота — это новый атакующий навык? – я помнил объяснения Аннет по этому поводу, но решил подстраховаться.

– Да. Высокая вероятность получения атаки золотого ранга. Но окончательное решение всё равно за Отцом, – подтвердила девушка, – Как и сочетание серебра приводит к повышенному шансу получить что-то из защиты.

– Это… Это охренеть дорого, Бес! – удивлённо выпучил глаза Хар.

– Не дороже жизни, – я выжидающе посмотрел на девушку.

На миниатюрную ладошку лёгли золотой и серебряный ключи, два серебряных кристалла и ассорти из разноцветных шариков.

– Ты наш последний шанс, – прокомментировал я своё решение, – Поэтому пока делаешь упор в защиту и лечение. Что у вас по заданиям?

Я вставил последний серебряный ключ в свой гримуар и закинул в открывшийся лоток золотую жемчужину. Вот и всё. Осталась только пара чёрных, да немного разноцветных кристаллов.

– Было пусто, – Хар так и продолжал держать кристаллы в лапе, – Сейчас гляну. Может Отец и подкинул чего.

– Глянь, – кивнул я, стряхивая с одежды серебристую пыль, которая осталась после активации ключа, – И не вздумайте заховать кристаллы! Используйте их сразу! Если нужны деньги, говорите мне. Будем решать, но не за счёт вашего усиления. Кстати! Довольствие на личные нужды. С кружевами пока потерпите. По крайней мере до тех пор, пока не прояснятся дела с нашими доходами.

Я выудил из сумки два рента и передал им по монете. Наличности у меня осталось два рента, серебро и горсть медных пентов. На первое время хватит.

– Охренеть! – воскликнул Хар, – Мне “Инферно” выпало! Я теперь могу в радиусе десяти шагов даже камень плавить! Прожорливое, ракшасы его дери! О! И задание упало. Вентиляцию в двести сорок шестой посмотреть.

– Ань?

– Увеличила ранг “Длани Нереиды” и получила возможность влияния на нейронные связи! Спасибо, Бес! Это… Это открывает столько новых возможностей! – поддержала приятеля Аннет, – Да, и у меня тоже самое задание на вентиляцию.

Я же вновь заглянул в свою книгу. Аннесийка оказалась права. Золотым кристаллом и серебряным ключом я увеличил ранг атакующего навыка. И апнулся именно «Шёпот». Прям как я и хотел.

– Это, случайно, не ВШ мастерской двести сорок шесть?

– Ага, стандартное задание для работяг, – кивнул красногор.

– А почему у нас троих оно одно и то же?

Как выяснилось, это не было редкостью. Эйденвард пристально следил за игроками, и когда те находились рядом друг с другом продолжительное время, начинал им выдавать одинаковые задачи, принимая их за неофициальную группу. Официально же группу можно было зарегистрировать только в чертоге или обсерватории, и такая группа получала повышенный коэффициент при выдаче наград за выполненные задания. Но регистрировать отряд дорого, поэтому многие пользовались таким вариантом, даже несмотря на ощутимые штрафы.

– Ладно, раз нас так туда подталкивают, значит решено: затариваемся провизией в таверне и отправляемся в сектор два четыре шесть. Где это, кстати?

– Это только в обсерватории смотреть, – задумчиво произнёс Харальд, – Но тут есть… кхм… проблема, как и с таверной.

– Что опять?

– Ну мы же пошумели немного. Теперь нам до следующей луны вход в места социального взаимодействия заказан. Нас там все местные механоиды будут встречать и весело стучать дубинами по почкам.

– Дерьмо! – выдохнул я, и закинул красный кристалл в рот. Да, цветные шарики можно использовать и без ключей, и они будут поднимать некоторые характеристики. Шарик растворился за несколько секунд и оставил после себя сладковатое послевкусие, – И долго нам ждать?

– Следующая луна явит себя после того как минует сто шестьдесят ев, – меланхолично произнесла Аннет.

Посмотрев на цифру 26 в гримуаре, я тяжело вздохнул и грязно выругался. И судя по недоумевающим лицам соратников, сделал я это на великом и могучем.

– Анни, может хватит уже? – красногор укоризненно взглянул на спутницу.

– Да. Я сама хотела предложить, – согласилась аннесийка, – В общем, у меня открыта картография. Её можно за опредёленную плату разблокировать в обсерватории. Так… Два, четыре, шесть… Да тут рядом. Хар, мы с тобой прошлый раз до этого сектора совсем немного не дошли.

Обычные труженики, значит, да?

– То есть маршрут нам известен? – уточнил я, – И как у нас с провизией?

– Пайков до середины луны хватит точно, – все касаемые еды вопросы здоровяк решил взять на себя, – А вот с водой дела хуже.

– Прорвёмся, – я закинул в рот очередной кристалл, – Выдвигаемся! Шёпот могил!

Боцман увлечённо пилил своим обломком рапиры грудную клетку нага, поэтому он не заметил, как трухлявые доски пола вокруг него скрипнули и в нескольких местах вспучились горбами. А вот когда они с громким треском разлетелись на части, выпустив на волю восемь мёртвых рук, он едва не подпрыгнул от неожиданности. Рук, кстати, мало того, что стало на одну пару больше, так и ещё они увеличились в размерах, став ощутимо длиннее и толще. Да и когти на их пальцах выглядели более устрашающе, чем раньше. Впрочем, на старого солдата они не обратили ни малейшего внимания и попросту застыли, изображая из себя искорёженные ветви больных деревьев.

Боцман осмотрелся, повернул свои провалы глаз на меня и покрутил пальцем у виска.

– Извини, я хотел всего лишь проверить работу навыка, – улыбнулся я, – Тем более, что инфаркт тебе не грозит. Ты с нами?

Мёртвый солдат сокрушённо помотал головой, махнул на меня рукой и вновь склонился над трупом.

– Понял, принял, – пожал я плечами в ответ, – Развейся! Всё, выходим!

– Зачем ты орёшь названия навыков? – удивился Хар.

– А как я их, по твоему, ещё активирую?

– Достаточно произнести мысленно. Ну, или самый практичный вариант — привязать к какому-нибудь действию, – ответил красногор после того, как мы вышли на улицу.

– А ты раньше не мог сказать?! Да ё…

И этот мир в очередной раз содрогнулся от потока обсценной лексики на не звучавшем здесь ранее языке.

Глава 10

– Чтоб я ещё… Хоть раз… Связался… С людьми… Дери их… Ракшасы… Больной… Псих…

Хар ныл уже битый час. Или, как тут принято говорить: битый ев. Вот уж действительно от кого не ожидал такого, так это от него.

– Это… Бесполезно… Он… Всё… Равно… Глух… – простонала Аннет.

– Я смотрю… У вас… Ещё… Достаточно сил… Сил для… Трёпа?! – глаза нещадно жгло от стекающего по лбу пота, в лёгких бушевал пожар, а мышцы ног уже были забиты настолько, что я их практически не чувствовал, – Рывок… Вон до того… Того пня… На твою башку… Похожего… И привал…

Дальше мы бежали молча, и так же молча попадали в высокую траву, когда достигли заветного пня. Последние три ева мы вкалывали как проклятые, перегружая организм бегом, отжиманиями, ходьбой в присяде и кучей других столь привычных мне упражнений.

Первый ев эта парочка, улыбаясь, кивала на мой протез, неприкрыто намекая на то, что я не вывезу. Второй ев они стискивали зубы и пытались поспеть за мной. На третий ев здоровяк сломался. Аннесийка ещё держалась, но и у неё сил оставалось только на то, чтобы только раз за разом переставлять гудящие от нагрузок ноги.

– Плюс два, – подвёл я итог нашего изнурительного забега, после того как нашёл в себе силы раскрыть гримуар и полюбоваться на гордую десятку в графе «ФП».

– Единица, – выдохнула Аннет.

– Ноль, – буркнул красногор, – Красногоры хороши в лихой рубке, а не в марафонских забегах.

Хм… Интересно.

– А что у вас с физподготовкой? В цифрах, – я отхлебнул из фляги компота и передал её девушке.

– Восемнадцать.

– Тридцать четыре, – Харальд жадно присосался к компоту, – Меня уже бесполезно нагружать. Тут помогут только кристаллы.

– Та-а-ак, увеличить красножопу нагрузки. Записал, – протянул я и тут же увернулся от просвистевшей в сантиметре от головы фляги.

Шутки шутками, но похоже пока действительно придётся все горошины на физуху скармливать здоровяку. Что, конечно, не освобождает его от общих тренировок, которые я решил устраивать регулярно. Халявные очки никто не отменял. Еще бы узнать как можно поднять остальные характеристики…

– Сейчас приём пищи и сон. Я пока посижу на стрёме. Что-то мне пока не спится, – я отстегнул протез и облокотился спиной на тонкий ствол дерева. В этой части кластера почему-то все деревья были такими: низкими, стройными и сухими. И росли они малыми группами на вершинах пологих холмов, между которыми и бежала влекущая нас тропинка.

– Как скажешь, Бес. Поспать мы завсегда, – Хар распечатал рацион и впился в него зубами, – Я уже и забыл какое это дерьмо на вкус.

Вкус был действительно так себе. Лепешки напоминали слегка подсоленный спрессованный картон. Но уже спустя половину рациона в желудке появилась приятная тяжесть, а по телу разлились волны тепла, которые постепенно смывали боль и усталость. Неожиданно! Похоже тут ещё не обошлось и без энергетических добавок.

– Ань, далеко нам ещё? – уточнил я после того, как аннесийка расправилась по своей порцией рациона.

– Уже почти на месте. Меньше ева до точки назначения. Но там ещё придётся повозиться с поиском. Все коммуникации в мастерских очень неплохо спрятаны, – она достала из своей походной сумки небольшое зеркальце и посмотрев в него ужаснулась: перепачканное в пыли раскрасневшееся лицо, прилипшие ко лбу, грязные волосы и такая же грязная одежда. Она сердито нахмурила свои бровки, после чего добавила не терпящим возражений тоном: – О, боги! Мне нужно уединиться!

Женщины! Мы переглянулись с красногором и поняли друг друга без слов.

– Не переживай, человек, – вздохнул Хар. – Она не глупая девчонка. Да и в состоянии постоять за себя. По крайней мере, сможет продержаться до нашего подхода в случае чего.

– Я и не переживаю.

– Ага. Оно и видно, – хмыкнул здоровяк, – Откуда ты такой дерзкий вылез только?

– Из жопы мира, – буркнул я в ответ, – Ты лучше мне скажи: что нас ждёт на этом задании?

– Да ракшас его знает, – пожал плечами Хар, – Обычно шахта завалена какой-нибудь хренотенью, типа поваленного дерева. Это при хорошем раскладе. При плохом там может поселиться дикий, а при самом плохом — стая диких.

– Дикие? – я вопросительно поднял бровь.

– Ага. Они самые, – кивнул кивнул красногор, – Механоиды, которые потеряли связь с Отцом. Помню, как-то раз нашему работряду выпала задача на устранение прорыва в одной старой, находящейся у ракшасов в заднице, мастерской. Там речушка подмыла русло, и вода хлынула в аккурат расположенную под ней мастерскую. Мы там, значит, водицу-то начали кипятить, чтоб выпарить её и обеспечить доступ к проблемному месту одному хмырю из Дома земли. Короче, осушили мы первый зал, заходим во второй, повторяем процедуру, пар валит из всех щелей… И тут слышим — гул какой-то странный. И вроде как нарастает. Первым тогда Хвар на перерождение отправился. Он даже понять ничего не успел. Там, как оказалось, целое гнездо топтунов организовалось. Штук двадцать, и это только те, которых разобрать удалось. Сколько их ещё по окрестностям разбежалось, одному Отцу известно. Представь: узкий зал, темнотища, всё в клубах горячего пара и эти твари лезут, как ошпаренные ракшасы. Я тогда четверых успел прихватить, до того, как на точку отлететь.

– То есть, это механоиды, которые потеряли связь с Эйденвардом?

– Ну вроде того, – пожал плечами Хар, – Это тебе лучше у Аннет спросить. Она у нас умная. Не зря же она в исследовательском корпус… Ой! Тупоголовый ракшас!

– Ну-ну! Продолжай уже, конспиратор, – подбодрил я здоровяка. – Коль уже сказал А, говори и Б.

– Ведущий специалист исследовательского корпуса Пантеона, – аннесийка встала напротив нас, скрестила руки на груди и гневно посмотрела на своего спутника: – И что бы тут ещё разболтал, пока меня нет? Мы же договорились, что я сама обо всём ему расскажу! Ты хоть понимаешь, в какое положение ты меня поставил?!

– Ну, Анни! – таким затравленным я не видел красногора ни разу. – Я же это… Оно само!

– Я тебе сейчас устрою «само»! – белая кожа девушки покрылась пунцовыми пятнами. Она уже набрала воздуха в лёгкие для гневной отповеди, но тут её глаза расширились, и в тот же миг её фигуру окутала сфера воды. – Огневик! Сзади! Десять шагов!

Нужно отдать должное, Хар среагировал быстрее. Пока я крутился на пятой точке и спешно натягивал на ногу протез, красногор успел активировать свой огненный кокон и закрыть меня от неожиданной напасти.

– Бес, валим его?! – выпалил красногор.

– Странный он какой-то, – задумчиво произнесла Аннет.

– Ага, – поддержал её здоровяк, – Ни разу такого не припомню.

Я наконец-то справился с протезом (расслабился, Бес! Ножка болит?! Вот больше хрен когда его сниму вне комнаты в таверне!) и вышел из-за могучей спины красногора.

Хм! И чего они так переполошились? Выглядел этот механоид гораздо безобиднее того типа в водолазном шлеме с острым рельсом в лапе. Мелкий, мне чуть выше пояса, горбатый манекен с непропорционально толстыми и длинными руками. Хотя нет, рука была всего одна. Вместо второй у огневика находилась какая-то увитая трубками приблуда, на самом кончике которой подрагивал крохотный огонёк. И большая часть этих трубок терялась где-то за его горбатой спиной.

– И что в нём странного? – напряжённо спросил я, приготовившись активировать облако в любую секунду.

– Да всё! – рыкнул Хар, – Увидеть огневика вот так, в чистом поле, я о таком и не слышал. Обычно ты узнаешь о нём, когда уже полыхает твой зад! Или даже не узнаёшь, если САС маловат.

САС (сопротивление агрессивной среде)! Чёрт, нужно срочно привыкать, что тут кроме ловкости рук и умения нестандартно мыслить, ещё решают и циферки в грёбанной книге!

– Бес, он прав. Огневик способен выплеснуть струю огнесмеси на пятьдесят шагов. Это вообще один из самых неприятных противников среди взбунтовавшихся механоидов. Его очень тяжело вычислить до того, как он атакует. Удивительно! Мне кажется, что он хочет выйти на контакт! Бес, прошу, подожди! В корпусе за такую возможность многое бы дали.

– Твой корпус пытался тебя убить, или ты уже забыла?

– Это не корпус…

– Ладно, потом расскажите свою слезливую историю, а пока займёмся стальным пироманом. Похоже, что ему и вправду чего-то от нас нужно.

Огневик же тем временем задрал свою странную конечность вверх, и пальцем второй руки указывал куда-то нам за спину.

– Куда он там тычет? – спросил я, не отрывая взгляда от странного гостя, – Глянь, я прикрою.

Красногор попыхтел, но всё же осмотрелся.

– Только фляга, которой я тебе голову хотел проломить. Больше ничего.

– Давай её сюда.

Получив искомое, я протянул флягу вперёд и сделал два осторожных шага к механоиду.

– Дёрнется, вали его тут же! – тихо прошипел я и сделал ещё один осторожный шаг.

– Принял.

Механоид, не сводя с меня своей безликой маски, медленно поднёс руку груди, небольшая пластина его стального панциря щёлкнула и неспешно опустилась. Пошарив в открывшейся нише, огневик извлёк на поверхность серебристый кристалл и протянул его мне.

– Невероятно, – прошептала Аннет.

От механоида пахло войной. Меня едва не накрыло очередным флешбэком, когда мы сблизились и моих ноздрей коснулся резкий запах гари, смешанной с ароматом машинного масла. Прикусив до крови щёку, я зажмурился и вызвал в памяти Настину улыбку. Вроде бы понемногу начало отпускать… Как же не вовремя! Но огневик не проявлял никаких признаков агрессии. Напротив, он осторожно вложил в мою ладонь жемчужину и в ожидании замер. Я же не стал лишний раз нервировать механоида и протянул ему флягу.

Огневик, будто неверяще взвесил добычу в руке, попятился назад и через пять шагов замер. Убедившись, что на него не нападают, он коротко кивнул своей блестящей головой, развернулся и быстро припустил в кусты.

– Невероятно, – ошарашенно произнесла аннесийка.

– Повторяешься, – одёрнул я её. – Так, выспимся позже. В темпе собираемся и выдвигаемся за ним. Держимся на отдалении. Какой у них радиус обнаружения противника?

– Это неизвестно. Они мало изучены, – пробормотала Аннет.

– Значит держим максимальную дистанцию! Но так, чтобы этого мальца не упустить.

– Кому он интересно понёс наш компот? – задумчиво пробормотал красногор, закидывая наши скромные пожитки в сумку.

– Зришь в корень, красножоп. Надеюсь, что скоро мы это узнаем. Мне почему-то кажется, что он семенит аккурат в нужную нам сторону.

Бежать не пришлось. Как выяснилось, скорость огневика была невелика, и мы не отставали от него, двигаясь обычным быстрым шагом.

– Ты был прав, Бес, – аннесийка, не сбавляя темпа, заглянула в свою книгу. – Мы уже в секторе двести сорок шесть. Проклятье! Мы ещё и двух лун не знакомы, а ты снова втянул нас во что-то неизведанное! Ты прямо-таки катализатор открытий! Не хочешь проработать на корпус?

– Нет, – односложно ответил я. – Береги дыхание и силы. Возможно, они нам ещё пригодятся.

– Дерьмовое у меня предчувствие, – рыкнул Хар, – Он движется прямо к лесу.

Поросшие островками куцых деревьев холмы заканчивались, и впереди нас ждала непроглядная стена мрачного, искорёженного леса. И огневик, забавно семеня коротенькими ножками, шёл именно к ней.

– Поднажмём! – я прибавил ходу, – Иначе в такой чаще мы его точно потеряем.

Не потеряли. Пришлось, конечно, изрядно попотеть, пытаясь в темноте продраться сквозь густые заросли и не нашуметь, но нам это в итоге всё же удалось. Разве что Аннет недовольно сопела, потому как потеряла по пути свою шляпку и поймала в волосы несколько крупных репьёв.

– Видела, куда он делся? – уточнил я у девушки.

Я уже давно отметил, что в темноте она ориентируется гораздо лучше нас с красногором.

– Да. Там впереди небольшой холм, заваленный каким-то мусором. Предполагаю, что на его вершине и есть выход вентиляционной шахты.

– Понял, принял. Даём ему немного форы и идём следом.

Пока я достал флягу нага и передал её аннесийке.

– Бес, поток огнесмеси в узком тоннеле — штука крайне неприятная. Твоё ракшасово облако его не выдержит, – тихо произнёс Хар.

– Верно, – поддержала его Аннет, – Моя сфера и раньше бы его спокойно выдержала, а теперь и подавно справится. Я пойду впереди.

– Только при первом же признаке серьёзной заварухи отходишь за меня! – рыкнул красногор и тут же, охнув от прилетевшего в район почки кулака, замолчал.

Чёрт! Вроде и ударил не сильно, а руку отбил так, будто со всего маха в бетонную стену впечатал. Видимо, циферки в книге действительно имеют немалое значение.

– Только при первом же признаке серьёзной заварухи отходишь за него! Всё, привал окончен. Пошли!

То, что аннесийка приняла за мусор, оказалось обгоревшими остовами механоидов. Я насчитал восемь обычных манекенов, половину десятка уже знакомых мне шагунов, а Хар завистливо цокнул языком, указывая мне на какую-то совсем уж крупную кучу горелого металлолома.

– Топтун, – прокомментировал здоровяк эту находку.

– Чёрт с ним. Идём дальше.

Аннет кивнула и ловко перелезла через край большой ржавой трубы, не задев ни единого точащего прута, которые остались от давно выломанной решётки. Я проследовал за ней, Хар замыкал.

Спустившись по приваренным к трубе скобам, мы оказались внутри ещё одной трубы, только побольше. Она имела метра три в диаметре и с лёгким уклоном уходила куда-то вглубь леса.

– Тепло, – констатировал Хар, – Мастерская работает.

– Вы же говорили, что тут рабочих мастерских нет?

– Но ты же смог купить в том городке еду и одежду? Где по-твоему они произведены? – возразил здоровяк, – Просто в сравнении с жилыми кластерами, тут всё работает в спящем режиме. Можно сказать, что не работает. Ракшасы тебя дери, сейчас бы пригодились ОНП.

– Очки ночные походные, – не дожидаясь моего вопроса, пояснила Аннет, – Помогают ориентироваться во тьме.

– Добудем. Дайте время.

Действительно пригодились бы. Стоило нам немного удалиться от выхода, как мы оказались в совсем уж непроглядном мраке. И ориентироваться приходилось больше на слух и осязание. Благо, под подошвами был только шершавый металл трубы.

Шли мы долго. И чем дальше мы продвигались, тем более сухим и горячим становился окружающий нас воздух.

– Ты мог бы потише?! – не выдержал идущий впереди меня красногор.

– Если я начну скакать на одной ноге, будет ещё громче, – буркнул я ему в ответ.

Да, во время нашего затяжного спуска выявилась ещё одна проблема: мой протез гремел о металл трубы, оповещая о нас всех в округе, если таковые, конечно, тут имелись.

– Свет. Впереди. Тусклый и какой-то дёрганный, – влезла в нашу мирную перепалку Аннет.

Присмотревшись, я действительно увидел впереди смутные блики.

– Соблюдаем режим тишины. Максимальная готовность. Ань, в случае чего, принимаешь первую атаку на свою сферу и тут же отступаешь за нас.

– Толку-то, – проворчал здоровяк, – Мы и так тут, можно сказать, в колокол бьём.

Но на эту подначку я уже не повёлся.

Так мы прошли ещё минут десять, но тот самый свет пропал.

– Ничего не понимаю, – прошептала аннесийка, – Я точно видела свет…

– Пройдём ещё немного, не мог же он испариться…

– Справа! – взревел Хар и его фигуру тут же окутал огонь.

Активировав облако, я бросил ещё один взгляд на здоровяка и облегчённо выдохнул: это было пламя его защитного кокона. Не отстала от нас и Аннет, скрывшись под сферой находящейся в движении воды.

Исходящего от щита красногора света оказалось достаточно для того, чтобы увидеть, что мы прозевали узкое ответвление от основной трубы. И проход в этот самый отнорок нам перегородил уже встреченный нами ранее огневик. Вот только теперь он не поднял вверх свой огнемёт, а направил его прямо на нас. И пламя у сопла горелки разгоралось всё ярче…

Глава 11

– Хар, тормози! – я едва успел осадить зарычавшего красногора. – Все, шаг назад!

У огневика была прекрасная возможность основательно нас прожарить, но он ей не воспользовался. Да и сейчас его действия больше походили на то, что он просто пытается нас отогнать от этого ответвления.

Стоило нам отступить, и механоид действительно слегка отвёл в сторону свой огнемёт.

– Не дёргаемся! – тихо произнёс я и, развеяв защитное облако, обратился к механоиду: – Ты же добывал воду для кого-то? Таких же, как и мы? Верно?

Огневик не шелохнулся, продолжая сверлить меня взглядом скрытых под безликой маской глаз (или не глаз… я понятия не имею, как эти железяки устроены).

– Но кроме воды, им требуется и пища. Еда, – я сделал вид, будто откусываю кусок от воображаемой лепёшки, – Еда.

Механ заинтересованно склонил голову набок, но огнемёт не опускал. Только лишь слегка отвёл его в сторону.

– Бесплатно, – продолжал я давить на огневика, – Мы только пройдём за тобой. Она лекарь. Мы можем помочь.

Я указал рукой на аннесийку, но чёртов стальной гном тут же направил мне в грудь раструб своего огнемёта.

– Что ты творишь, Бес?! Давай просто завалим его, – тому, с какой ловкостью Хар произнёс это, не размыкая губ, позавидовал бы любой чревовещатель.

– Еда, – я старался делать всё максимально плавно и не сводил взгляда с подрагивающего на стволе огонька.

Чисто теоретически, я мог успеть укутаться облаком, пока струя горящей смеси летит в моё лицо. Но это теоретически. На практике же, у меня не было ни малейшего желания прокачивать свой САС путём пародирования пылающего факела.

– Хар, он прав, – зашептала Аннет, – Вероятнее всего, именно этот механоид причастен к тому, что в работе вентиляции возникли перебои. И случай контакта с диким нельзя упускать. Об этом так мало известно!

– Совсем свихнулись, ракшасы вас дери! – прошипел в ответ здоровяк.

В принципе, девчонка оказалась права. Вот только мне было глубоко наплевать на все научные изыскания. Меня интересовало только время моего пребывания в Эйденварде. И я всеми силами буду его сокращать. Именно поэтому я не натравил красногора на это металлическое недоразумение, а очень осторожно вынимаю из своей сумки питательную лепешку. Я попросту не хотел терять времени на плутания в этом проклятом лабиринте из труб.

– Еда, – я протянул лепёшку механу.

Но тот явно вёл какую-то внутреннюю борьбу с заложенными в него алгоритмами. Ничем иным я не мог объяснить его поведение: механоид то робко протягивал руку к предложенному угощению, то стремительно одёргивал её обратно, направляя на меня своё грозное оружие. Наконец, когда моё терпение уже подходило к концу, РПП всё-таки оказался в механических пальцах.

Отступив на три шага, механоид потоптался на месте, но всё же кивнул и потопал куда-то вглубь отнорка.

– Не расслабляемся. Я веду, Хар замыкает.

Шли мы долго. Когда, следуя за редко мелькающим пятном света, мы свернули в четвёртый раз, я снова поблагодарил себя за верно принятое решение. Без провожатого мы могли бы плутать в этой паутине горячих труб не один ев.

Шли мы молча. От горячего, пахнущего какой-то химией воздуха хотелось пить, слезились глаза и першило в горле. Мы с Аннет начали периодически покашливать. Один только красногор недоумевающе на нас поглядывал, продолжая невозмутимо шагать. Нужно будет не забыть спросить: насколько у него раскачан САС.

– Ох, ё! – воскликнул здоровяк, растирая лопатообразными ладонями глаза.

После очередного поворота по нашим глазам ударил яркий оранжевый свет, а желудок подкатил к горлу от застоявшегося смрада гнили и затхлости.

Проморгавшись, я понял, что мы попали в какой-то небольшой закуток, который облюбовал под своё логово пошедший против системы механоид. Воздух здесь, кстати, был гораздо прохладнее. Свет, который исходил от трёх керосиновых ламп, позволял рассмотреть горы мусора, которыми был буквально устлан жёлоб трубы этого отнорка.

– Он свою жижу что ли в эти светильники залил? – проворчал здоровяк, – Какого ракшаса так ярко?

Огневик, не обращая на нас внимания, деловито засеменил к самой крупной куче каких-то грязных тряпок, обломков металла и ещё чёрт пойми чего.

– Олли? Это ты? Я слышу твои шаги, – из под вороха тряпья донёсся настолько слабый голос, что слова были едва различимы.

Механоид распечатал лепёшку, разломил её на части и склонился над неизвестным.

– Святой Пантеон! – поражённо произнесла аннесийка, – Дикий кормит игрока! Мне даже не поверит никто!

– Хар, осмотрись тут пока. Аннет, за мной, – я решительным шагом направился к механу.

Мумия! Это чёртова живая мумия! Мне тут же вспомнились фотографии той войны, которые были сделаны сразу после освобождения Освенцима. Между грязных обрывков тряпок покоился обтянутый красной кожей череп, впалые щёки которого покрывала редкая седая бородка. Утопленные под массивными надбровными дугами глаза казались лишённой жизни стеклянной поделкой. Из-под бороды виднелась тонкая, как жердь, шея и выпирали кости ключицы. Всё остальное тело скрывалось под старым, вонючим тряпьём, и я был этому только рад. Воображение не рисовало ничего жизнерадостного и позитивного.

Огневик тем временем ловко приподнял огнемётом голову незнакомца и поднёс к его растрескавшимся губам кусочек лепёшки. Но тот тут же его выплюнул.

– Олли, я не голоден. Мы же только недавно были в ресторации, – красногор, а судя по цвету кожи и форме черепа, это был представитель их расы, явно бредил, – Кстати, куда ты пропала после неё? Я же скучал.

Механоид с силой впихнул второй кусок РПП в пасть красногора, заткнул её ладонью и заозирался по сторонам.

– Ты это искал? – я достал из сумки флягу, отвинтил крышку и протянул её огневику.

Вновь изучающий взгляд сквозь безликую маску (ну должно быть под ней что-то! Не просто же так он рожей по сторонам крутит?) и короткий кивок.

– Я помогу, – я присел рядом с механом и поднёс горлышко к лицу бредящего.

Огневик покрутил шестерёнками в своей голове и вновь кивнул.

Дальше мы сработали слаженно. Стоило механу убрать свою ржавую руку, как я тут же вливал воду в набитый рот. Красногор сопротивлялся, кашлял, но вода неумолимо уносила крошево рациона в пищевод.

– Бес, это не тупик. Там этот хмырь трубу всяким хламом завалил наглухо. Похоже, ради этого завала нас сюда и дёрнули. Ох, ё! Ракшасы тебя дери! – когда вернулся Хар, мы с механом как раз скармливали последний кусок лепёшки.

Стоило в этом закутке прозвучать низкому голосу Харальда, как мумия встрепенулась, часто заморгала и перевела ставший осмысленным взгляд с меня на огневика, а следом задержала его на могучей фигуре красногора.

– Меня подводят мои глаза, – тихо произнёс раненый, – Но не слух. Я слышал речь собрата. Порох, это ты? Ты снова пришёл вытащить меня из задницы ракшаса?

– Откуда тебе известно моё прозвище? Назовись! – Хар явно напрягся.

– Ты не… – неизвестный зашёлся в затяжном приступе сильного кашля, – Не узнаёшь меня, Порох? Совсем зазнался? Как связался с бледнокожей, так забыл про друзей?

Наверное, он рассмеялся. По крайней мере, ни с чем другим я не мог связать этот изливающийся из него булькающий клёкот.

Хар ошарашенно вытаращил глаза и отшатнулся.

– Кстати, как она? – отсмеявшись продолжил раненый красногор.

– Нормально, Вир, – грустно произнесла за моей спиной аннесийка.

– Рад слышать тебя, Аннет, – Вир попытался улыбнуться, но его лицо перекосило от болезненной судороги.

– Да какого хрена тут происходит, дери вас всех ракшасы?! – взревел, наконец вернувший себе дар речи, Хар, – Вир! Старый ты пердун! Ты же должен быть дома! Я же сам отправил тебя на инициализацию, когда тот проклятый богами грешник вскипятил твои мозги!

– Да, – согласился раненый красногор. – Я помню. Дома, на точке, меня уже ждал Ишрих вместе с нагом из Дома воды. И грешники… Они там тоже были. Я даже опомниться не успел, как меня скрутили. Помню только довольные рожи нага и людей. Меня… Меня продали, Порох.

– Продали? Кто? Ишрих?! Ты бредишь, Ветер?! – Хар подался вперёд, но наблюдавший эту сцену огневик встрепенулся и тут же ткнул стволом в грудь здоровяка.

– Ишрих, – тихо произнёс Вир, – Тебя там не было, Порох! Слышишь?! Не было! А я был! Только я вышел… Вышел из пламени, так меня сразу… Как щенка… Сектор пять, восемь, два…

– Пять, восемь, два. Что там находится? – знакомые цифры подстегнули мой интерес к происходящему.

– Рай… Там я снова увидел Олли, – взгляд Вира снова расфокусировался, а губы растянулись в блаженной улыбке, – Олли! Ты тут? Я так соскучился по тебе… Хра…

Вир захрипел, его глаза закатились, а на растрескавшихся губах выступила кровавая пена.

– Пять, восемь, два! Что ты об этом знаешь?! А, чёрт! Ань! Я не знаю как ты это сделаешь, но не дай ему уйти! – рявкнул я.

Стоило аннесийке сделать шаг к бьющемуся в судорогах красногору, как на её пути тут же возник неугомонный механоид.

Бом!

Голова огневика гулко зазвенела от мощной оплеухи.

– Она лекарь! Слышишь меня, жестянка тупоголовая?! Лекарь! – звон от очередного удара раскатился гулким эхом по системе стальных труб, – Я не знаю, что вас связывает, но без её помощи, твой дружок долго не протянет!

Краем глаза я успел заметить, как Аннет прошмыгнула мимо нас и склонилась над Виром. Что ж, ещё один плюсик в копилку девчонки.

– О, боги! – воскликнула девушка, – Бес, я с таким не справлюсь! Тут нужно в лекарню! И срочно!

Рядом сдавленно зарычал красногор.

Оттолкнув зависшего механа, я посмотрел на умирающего и едва удержал желудок на месте. Сколько уже ликов смерти мне довелось увидеть, но, чёрт! К этому трудно привыкнуть.

Вир выглядел… хреново. И это очень мягко говоря.

– Ишр-р-рих! – голос Хара уже напоминал рык крупного ротвейлера.

Тряпьё скрывало практически освежёванное тело: на костях конечностей оставались лишь небольшие клочки гниющего мяса, а из распоротой крест-накрест брюшины виднелись сизые петли кишечника. Красногор цеплялся за этот мир лишь благодаря подпитке от книги и собственному сумасшествию.

– Мы сможем его донести?

– Нет, – выдохнула Аннет.

– Дерьмо! Так, ты сможешь вернуть его в сознание, до того, как он сорвётся на инициализацию?

– Могу попробовать. Грешники неплохо поработали над его мозгами, – девушка устало помассировала своё лицо, – Не факт, что его ум останется ясным. Хотя… Я же открыла недавно взаимодействие с нейронными связями. Точно! Дай мне немного времени.

– Ишрих, – красногор как мантру повторял услышанное имя, – Сука, Ишрих! Бес!

– А?

– Если это правда… – Хару тяжело давались эти слова, – Обещай мне, что поможешь достать эту тварь. И у тебя не будет более преданного бойца, чем я.

– Хар, я пока даже не в курсе, что будет в следующую луну…

– Просто пообещай мне, человек. Не сейчас. Но как выпадет такая возможность, ты поможешь мне отправить эту суку в бездну! – последние слова красногор выкрикнул, – Я давно тут. Уже разбираюсь в игроках. У тебя есть яйца, человек. И у тебя есть способ разобраться с ним раз и навсегда.

Выдержав тяжёлый взгляд красногора, я плюнул на свою ладонь и протянул её Харальду. Тот повторил жест и крепко, до хруста в костяшках, сжал протянутую руку.

– И ещё, Бес, – не отпуская моей ладони, прорычал красногор, – Когда Ветер всё скажет, отпусти его к семье. Насовсем.

– Не много ли ты берёшь на себя, Хар? Распоряжаться чужими жизнями — удел богов, – я вопросительно поднял бровь.

– Он сам этого хотел. Давно, – тяжело выдохнул здоровяк. – Его призвали сюда, не спросив его воли, и сердцем он всегда оставался там, со своей Олли. Мог евы напролёт рассказывать о ней, да о своей ребятне. Он всегда искал выход отсюда. Поэтому, наверное, и ввязался в это гнилое дело. Да и что его ждёт после инициации? Грешники своего не упустят. Снова вот это всё?!

– Бес! – окликнула меня Аннет, – Готово! Но у тебя мало времени.

Мы с красногором вновь посмотрели в глаза друг другу и молча расцепили руки. Всё было понятно без слов.

– Олли, это ты? Я тебя не вижу, – голос Вира стал ещё слабее, чем был до этого.

– Привет, Ветер. Узнаёшь? – Хар склонился над другом.

– Порох? Где тебя ракшасы… ракшасы носили? – Ветер попытался улыбнуться, но у него не хватило на это сил, – Ты помнишь, что ты задолжал мне целый рент?

– Помню, старина. Конечно помню, – красногор устало опустился рядом с сородичем прямо на груду хлама, – Ты лучше расскажи, что произошло в секторе пятьсот восемьдесят два.

Стоило Ветру услышать эти цифры, как по его лицу прокатилась судорога, а дыхание тут же участилось.

– Ишрих, сын ракшаса! Хар, он всех нас продал грешникам! Всех! – Вир снова содрогнулся от приступа кашля, – И кому?! Грешникам! Ты слышишь, Порох?! Этим ублюдкам! Береги себя, брат! Будь начеку! Ни в коем случае не иди на повтор! Ты меня слышишь?!

– Слышу, брат, – тяжело произнёс Хар, – Он за это ещё ответит.

– И что ты ему сделаешь, Порох? Отправишь на точку?

– Мы отправим его в бездну, где ему самое место, Ветер. Самое место.

– Время! Меня надолго не хватит! – вклинилась Аннет, – Он уходит!

– В бездну? Я бы хотел туда. Куда угодно, лишь бы не в этот проклятый Эйденвард, – в уголке рта Вира набухла и сорвалась, побежав по щеке, бусинка крови, – Если бы это только было возможно… Олли. Она ждёт меня… Я тебе рассказывал, как…

– Ветер, брат, – прервал его Хар, – Расскажешь. Обязательно расскажешь. Но потом: за кружкой плотного эля и горячей едой. Что было в секторе пять, восемь, два?

– Дерьмо и рай, Порох. Дерьмо и рай, – слова Вира было всё труднее разобрать, – Там ферма грешников.

– И чего в ней такого, что из-за неё такой сыр-бор, брат?

– Там делают мясо, – выдохнул Вир, – А ещё там была Олли. Ты знаешь, Порох, мы ходили с ней в ресторацию. Ну, ту которая в кластере… кха…

К натужному кашлю прибавилось хриплое сипение.

– Бес! Я не могу его удержать! – воскликнула Аннет.

– Прощай, Ветер! – выдохнул Хар, – До встречи на пылающих пиках!

Я выхватил нож и упал коленом на грудь Вира.

– Дыхание Мораны.

Лезвие ножа окуталось изумрудными искрами и клинок с тихим шелестом проткнул тонкую кожу, устремившись прямо к сердцу красногора.

Ветер ушёл быстро.

Черты его лица тут же разгладились, а изо рта вылетел уже знакомый нам светящийся шарик. Он неспешно проплыл возле меня, покружился вокруг Аннет и коснулся щеки Харальда, после чего устремился куда-то вглубь лабиринта из труб.

– А! Чёрт!

Моё плечо обожгло нестерпимым жаром. Громко затрещали волосы на голове, а лёгкие наполнились раскалённым воздухом. Не глядя, я активировал облако за своей спиной и перекатился в сторону.

Вовремя!

В то место, где я только что находился, ударила струя жидкого пламени.

– Хра!

Обернувшись, я увидел, как объятый огнём красногор, набросился на взбрыкнувшего огневика с кулаками. Тут же механоида повалила ударившая ему в грудь струя воды.

– Сдохни, ракшасова железка! – Хар впечатывал свои пудовые кулаки прямо в безликую маску. Раз за разом. В итоге он сел на механа сверху, ухватился за край маски и с силой рванул её на себя, разрывая стальную голову пополам. В стороны брызнула чёрная смазка, и механоид тут же затих. Танцующий в раструбе его огнемёта огонёк погас навсегда.

– Бес! Ты как?! – донёсся до меня голос Аннет.

– Терпимо! Что там с красножопом?

– Да чё мне будет-то, человек? – рыкнул Хар.

Чёрт, объявшее его пламя могло быть его защитой. Никак до конца не привыкну!

Ну и славно. С-с-сука, как больно! Бросив взгляд на своё плечо, я увидел ещё тлеющее мясо. Голова пошла кругом, ноги перестали меня слушаться, и я рухнул на спину.

Последним, что я видел, было неестественно бледное лицо склонившейся надо мной аннесийки.

Глава 12

– Сколько я пробыл в отключке? – я сел и с удивлением отметил, что боли больше нет. Только приятный холодок и подозрительное онемение половины лица и плеча.

– Не долго, – напротив меня сидела крайне вымотанная на первый взгляд Аннет, – Сильно не активничай, я ещё не закончила. Почти все эрги ушли на Ветра. Сейчас подкоплю, и будешь как новенький. Правда волосы…

– Понял, принял, – я все же не удержался и ковырнул ногтем толстый слой застывшей кровавой корки на плече. А неплохо! Под струпьями уже угадывалась молодая розовая кожа. – А что с волосами?

– Ну-у-у, – аннесийка отвела в сторону взгляд и кашлянула в кулак, – Скажем, ты теперь полностью соответствуешь своему образу отбитого на всю голову выскочки из… Как ты там говоришь? Точно! Отбитого выскочки из жопы мира.

Проведя ладонью по голове, я заржал.

Опять эти выверты психики. Да и видок у меня действительно был тот ещё. Половина волос на голове выгорела под ноль, и её место занимала всё та же засохшая корка. Вторая половина, там, где волосы всё же остались, была вымазана чёрт пойми чем и напоминала ощетинившегося дикообраза. Завершали образ рубашка, у которой более-менее целым остался один единственный рукав, да перепачканные сажей брюки..

– Чего ты ржёшь, Бес? – впрочем, сама девушка тоже едва сдерживала улыбку, – Ты хоть понимаешь, свидетелем какого события мы стали?! Дикий защищал игрока!

– Да насрать, – отсмеявшись, я ткнул пальцем в твёрдый корсет собирающейся возмутиться аннесийки. – Сдуйся! Лучше скажи: где наш герой?

– Хар? Он там, разбирает завал. Просил пока оставить его одного.

– Обойдётся, – буркнул я и поднялся на ноги, – И, да. Спасибо тебе, Аннет! Мне реально лучше. У нас осталась вода?

Воды осталась одна неполная фляга. Так что, сделав пару скупых глотков, я отправился к громыхающему металлоломом красногору. Без лишних слов я подхватил из кучи хлама какую-то покрытую сажей железяку, которая подозрительно напоминала ногу крупного механоида, и поволок её вслед за здоровяком. Хар уже успел разгрести половину завала, стаскивая всё в один из каких-то технических закутков. Туда же он отнёс и тело убитого мной Вира.

– Помоги, – это были первое слово, которое произнёс Харальд после смерти Ветра.

Перетащив весь металл и обеспечив этим беспрепятственный ток горячего воздуха по трубе, мы бережно уложили тело павшего красногора посреди технического помещения, накрыли его тряпками, выбрав те, что почище, и приступили к возведению поистине монументального надгробия из стального хлама. Гора выросла практически до потолка, а он тут, к слову, был на высоте метров эдак трёх.

Когда мы закончили с погребением, здоровяк опустился на одно колено, склонил голову и что-то беззвучно шептал, шевеля одними лишь губами.

– Инферно, – наконец тихо вымолвил Хар, и груда металла подсветилась изнутри багровыми всполохами.

– Догонишь, – я хлопнул красногора по плечу и развернулся в сторону выхода, – Аннет, за мной.

Тот молча кивнул и продолжил смотреть на то, как раскаляется и начинает менять свою форму стальной хлам, превращаясь из груды останков механоидов в единое монолитное надгробие.

– Ишрих! – выплюнул Хар ставшее ему ненавистным имя, бросил последний взгляд на могилу товарища и тяжёлой поступью отправился за своим командиром. Теперь у красногора в этом не было сомнений.

***

Выбравшись из злополучной вентиляции, мы всё же нашли в себе силы добраться до того самого места, где собирались заночевать до всех недавних событий. Вызвавшегося остаться на карауле красногора я послал лесом и отправил спать. Хар, не возражая завалился прямо на прикрытую ковром травы землю, подложил под голову походную сумку и тут же захрапел. Аннет провозилась чуть дольше, но всё же вскоре тоже тихо засопела, свернувшись на расстеленном плаще.

Кстати, ещё одна удобная особенность этого мира: тут можно было не бояться спать прямо на земле. Луны давали этому миру только лишь свет, а согревала Эйденвард сама земля, или то, что находилось глубоко под ней. Если запустить пальцы в рыхлую почву, то можно ощутить, что её температура на несколько градусов выше человеческой.

Мне же, почему-то не спалось.

Поэтому, я решил воспользоваться выдавшейся паузой и привести голову в порядок. Слишком уж много всего свалилось за эту луну.

В гримуаре, в целом, особых изменений не было. Лишь слегка подрос объём доступных мне эргов и скорость их восстановления. Ну и САС (сопротивление агрессивной среде) выросло на целых три пункта. Чёртов огневик неслабо меня так поджарил.

В разделе заданий добавилось ещё пара задач.

ЗД:

1) Зачистить чертог Дома смерти от враждебных элементов

2) Активировать УС в чертоге Дома смерти

3) Активировать ТИ в чертоге Дома смерти

4) Франц Такер - ликвидировать

5) Розельф Юсуф - ликвидировать

6) Выяснить взаимосвязь Дома воды и произошедшим в секторе 582

7) Ший Аришхан – допросить (произошедшее в секторе 582, информация о пропаже игроков в кластере 111)

8) Ший Аришхан - ликвидировать

9) Ишрих Говальд - допросить (произошедшее в секторе 582, информация о пропаже игроков в кластере 111)

Личное сообщение от Хель!

ЗЭ:

1) Найти Дитя Пяти Лун

2) Зачистить чертог дома смерти от враждебных элементов

3) Активировать УС в чертоге Дома смерти

4) Активировать ТИ в чертоге Дома смерти

5) Получить награду за очистку ВШ мастерской 246, сектор 367

– Ишрих Говальд, – я покатал на языке уже знакомое мне имя, – Видимо, Хар, придётся нам закрыть твой вопрос гораздо раньше, чем я это планировал.

О его ликвидации, кстати, не было сказано ни слова.

Да и вообще, если это задания, выдаваемые богами, откуда они так быстро узнают о происходящем здесь, что успевают ввести новые корректировки во вкладку заданий за считанные евы? Ведь с момента нашего разговора с Ветром минуло не так уж и много времени. У них есть возможность следить за игроками через эту чёртову книгу? Тогда они и без моей помощи должны быть осведомлены о произошедшем в этом чёртовом кластере пять, восемь, два.

Снова сплошные вопросы.

Но теперь я хотя бы предполагаю, где смогу получить хоть часть ответов на них.

– Видимо, допрос будет чуть более долгим, чем ты этого требуешь, Хель, – усмехнулся я вслух, – Если он вообще будет, этот самый допрос.

Шкуру не убитого ракшаса (С парочкой я знаком совсем ничего, а уже нахватался от них местных ругательств) делить не хотелось, но кое-какие намётки в решении этого вопроса у меня уже имелись. Осталось решить чисто технические вопросы.

Чертог же… По идее, закрыв все связанные с ним задания, я получу кучу бонусов в обеих вкладках, но мне пока не улыбалась идея штурмовать тремя слабо подготовленными игроками кишащий механоидами особняк. Связываться с вершителями, конечно, тоже опасно, но там хотя бы не тупой штурм, а точечная операция. А опыт в подобных мероприятиях у меня какой-никакой, а всё же имелся. Глядишь, и выгорит затея.

– Бес, отдохни, – из состояния задумчивости меня вывел усевшийся рядом красногор.

Чёрт! Это сколько я так просидел?

– Мы, красногоры, мало спим, – видимо Хар увидел вопрос в моих глазах, – Да и скорость твоего восстановления напрямую зависит от количества эрг в твоей книге.

– Не хочу, – я мотнул головой.

– Как знаешь, – пожал плечами здоровяк, после чего достал из сумки два РПП и протянул одну лепёшку мне.

Запас еды у нас пока ещё был, а вот с водой были проблемы. И с этим что-то нужно было срочно решать. Того запущенного городка нам в любом случае не избежать.

Расправившись с безвкусными лепёшками, мы запили наш скромный ужин парой глотков из фляги.

– Какие дальнейшие планы, Бес? – поинтересовался здоровяк.

– Да вот думаю навестить твоего знакомого. Мне как раз задание на него выпало, – отстранённо ответил я.

– Да? – хищно раскалился Хар, – Это хорошая новость! Но…

– Что, но? Ты ведь этого хотел? Или ты уже передумал?

– Никогда! – проревел Хар и тут же оглянулся на спящую аннесийку. – Но я хотел предложить начать именно с чертога. Понимаешь… Мне-то плевать, но Аннет…

Хару явно тяжело давались эти слова. Ничем иным я не мог объяснить его кряхтение, сопение и попытки изобразить закипающий чайник.

– Понимаешь, Бес, – наконец разродился здоровяк, – Мне действительно насрать на то, что произойдёт со мной. Я воин, хоть и был тут обычным работягой. Но там, дома, я бы рождён воином и свято следовал этому пути! Я был лучшим в своём племени, поэтому и оказался тут. И Ветер был воином. Но девчонка такой участи не заслужила. Попасть к грешникам… Да такого вообще никто не заслужил! Почти никто. Я хочу, чтобы ты сменил её точку инициализации. А сделать это возможно только в чертоге.

Та-а-ак! А вот это уже интересно!

– Ну давай, Хар, рассказывай, в какое дерьмо вы вляпались, и чем нам это грозит в дальнейшем, – я пока не стал отвечать на его просьбу, – А я пока подумаю, что мы будем делать дальше.

Хоть я и не хотел копаться в их прошлом, но что-то пока я только разгребаю их хвосты. Правда, они удивительным образом перекликаются с моими заданиями. Хотя удивительным ли? Была ли вообще та встреча в таверне случайной?

Красногор медленно, со скрипом, но всё же начал своё повествование. И чем дольше он говорил, тем легче ему давались слова. Проснувшаяся Аннет, когда уловила суть его монолога, нахмурилась. Но позже, перекусив и напившись воды, начала и сама вставлять в повествование красногора короткие комментарии, а спустя некоторое время и вовсе перехватила инициативу в разговоре.

– Возвращаемся в Рэдшир, – подытожил я всё услышанное и тут же поднялся.

Город встретил нас уже знакомым, но на этот раз пустым крюком в арке, под которым валялась небольшая кучка промокшего тряпья. То ли тот бедолага висел тут уже не одну луну, то ли его гримуар был гораздо менее развит, чем у Ветра… Хотя это был мимолётный интерес, и погружаться в причины произошедшего мне не хоте. Хар всё же не удержался и ковырнул носком ботинка пожитки почившего, но никаких рентов и кристаллов там, естественно, уже не оказалось. Деньги в этих краях не залёживались на дороге.

– Куда мы? – немного разочарованно поинтересовался красногор.

– К таверне. Там во фляге осталась всего лишь пара глотков.

– Дорога в социально значимые места до следующей луны нам заказана, – вклинилась в разговор Аннет. Как оказалось, она вообще любила поумничать и всюду высказать своё мнение.

– Ага. Я помню. Пошевеливаемся.

Дойдя до памятной таверны, у входа в которую ещё совсем недавно разгорелась наша битва с нагом, я выбрал скрытый в тени уголок дома напротив и уселся прямо на прохладную мостовую, устало вытянув ноги. Культя нещадно болела, но хрен я больше сниму этот чёртов протез!

Мои спутники, пожав плечами, уселись рядом.

– Мы чего-то ждём? – первой не выдержала аннесийка.

– Ага.

– Чего?

– Не чего, а кого, – но поняв, что девушка от меня не отстанет, всё же пояснил: – Нашего курьера.

– Кого? – непонимающе протянула Аннет.

Но здоровяк, задумался, потом сдавленно хрюкнул, а после и вовсе откровенно заржал.

– Я тебе говорил, что ты отбитый на всю голову ракшасов сын, Бес? – Хар, продолжая хохотать, хлопнул меня по плечу.

– Ещё и пары евов не прошло, – оскалился я в ответ.

– Да ну вас, – буркнула аннесийка и сделала вид, будто обиженно отвернулась.

Ждать курьера пришлось долго. Всё же отщепенцев вроде нас в этом кластере оказалось не так уж и много.

Кстати, об отщепенцах!

Пока мы ждали, у меня появилась прекрасная возможность спокойно обмозговать весь тот ворох информации, который вывалила на меня эта парочка.

Хар действительно был обычным работягой в своём Доме. Даже не воином. Хотя и все попавшие в Эйденвард были в своём родном мире лучшими из лучших бойцов, но здесь всё равно началось деление на касты. И разделение происходило достаточно банально и обыденно: всё вертелось вокруг личного могущества и количества эргов в гримуаре. И тут нужно понимать, что все сливки были сняты теми, кто оказался в первой волне попавших в Эйденвард. Все остатки после них подобрали те, кто попал во вторую волну. И третьей волне, в которой оказалась и эта парочка, уже не досталось практически ничего.

Красногор честно выполнял все возложенные на него обязанности и участвовал во всех выдаваемых Эйденвардом заданиях. Чистил, разгребал, копал, уничтожал малые группы диких. Крупными группами занималась уже непосредственно каста воинов.

Примерно та же история была и у Аннет. С той лишь разницей, что в родном мире аннесийка была не воительницей, а жрицей бога мудрости. Но, оказавшись в Эйденварде, она попала не на расчистку подземных завалов, а в боевое крыло, где числилась походным лекарем. Некоторое время она даже состояла в одном из ударных отрядов «Чёрного нарвала», вот только всё это её не прельщало. Лить свою и чужую кровь ей совершенно не нравилось.

И вот однажды, после очередного перерождения, её вызвал сам глава и повелел отправиться в исследовательский корпус Эйденварда, который был образован энтузиастами Дома воды. Непонятная мне кучка головастых ребят, которые исследовали этот мир по крупицам, пытаясь понять его природу. И вот тут девушка раскрылась по полной, вспомнив свою прежнюю жизнь среди ритуальных чаш и бесконечных стеллажей с манускриптами.

Нередко корпус нанимали Дома для решения каких-либо своих шкурных вопросов и платили за оказанные услуги полновесными рентами. Собственно, это было основной статьёй дохода учёных, которая позволяла им существовать и заниматься любимой деятельностью, не отвлекаясь на рутинные задания.

С такого же найма и началась злосчастная история моих подчинённых. Вот только с самого начала от всей этой истории смердело за километр. И всё потому что нанимателями оказались представители Дома греха, или как их презрительно называл красногор: грешники. Крайне закрытый ото всех Дом, про который по Эйденварду ходило множество различных нелицеприятных слухов. Они крайне редко выходили с кем либо на контакт, да и многие сами не горели общением с ними. А всё потому-что у грешников была одна неприятная особенность: они владели ментальными навыками. Они могли превратить в пускающую слюни марионетку сколь угодно матёрого воина, если у того не была должным образом поднята ментальная защита. А прокачивалась она крайне трудно и затратно.

Второй странностью было то, что кроме двух представителей корпуса в отряде оказались четыре работяги (Хар и Вир от Дома огня и пара представителей Дома земли), боевое звено Лазурного Омута и целый отряд Чёрных масок. И если рабочие вопросов не вызывали (Дома часто одалживали своих тружеников соседям, которым для решения рутинных задач требовалось умение работать с той или иной стихией. Естественно, не безвозмездно), то вот такая мощная силовая поддержка вызывала определённую тревогу. Одного Омута хватило бы для зачистки любой мастерской, но Чёрные маски… Об этих ребятах слухов ходило едва ли не больше, чем о самом Доме греха. Слухи эти были разнообразными, но все сходились в одном: маски были одним из самых грозных отрядов во всём Эйденварде и отличались поистине звериной жестокостью.

Третьей странностью было то, что грешники просили найти, распечатать и обезвредить не очередную мастерскую, а один из Великих храмов Отца, коих до этого было найдено всего три.

И группа справилась.

Вникать в детали я не стал, попросту попросив аннесийку опустить лишние детали и восторженные эпитеты об одной из личных мастерских Эйденгольта, но в целом суть уловил. Корпус помог грешникам вскрыть храм, где божество занималось работой над органикой. Точнее, как выразилась девушка: над симбиозом органики и механики. Дальше мне пришлось её вновь одёргивать, ибо меня едва не смыло потоком восхищения изобретательностью Отца и рассказами о жгучем желании попасть туда вновь и тщательно исследовать там каждую щель.

Четвёртой странностью оказалось то, что на них не напали вездесущие дикие. Их и в обычных мастерских-то хватало с головой, а в храмах, опять же по слухам, и вовсе скрывались целые полчища агрессивных механоидов.

Так что специалисты корпуса без проблем подобрали шифр к вратам, при помощи навыков Домов земли, огня и воды обошли все расставленные на первом ярусе ловушки и оказались в главном зале второго яруса. И тут все события понеслись вскачь.

Первыми грешники отправили на инициализацию так и не пригодившихся нагов. Вторыми пали представители Дома Земли и Олаф, коллега аннесийки по цеху. Расправились с ними за считанные секунды, но оставшимся на ногах Хару и Виру этого времени хватило для того, чтобы сбросить первое оцепенение, схватить ничего не понимающую девчонку и задать стрекача в глубь храма.

И тут произошла пятая странность. Стоило им начать свой бессмысленный забег (от масок далеко не убежишь), как пол и стены храма ощутимо содрогнулись. И воздух задрожал от чьей-то тяжёлой поступи и скрежета металла по камню. В зал хлынули полчища диких. Они лезли со всех сторон и даже падали на головы отряда с высокого свода.

Маски сориентировались тут же. Четверо остались отбивать волну механоидов, а пятый отправился вглубь храма вслед за беглецами. И почти их нагнал. Положение спас Вир. Он грубо рыкнул на Харальда, резко развернулся и разрядил несколько навыков в преследователя, но сравниться в мастерстве с одним из лучших он, естественно, не смог. Воин с лёгкостью отразил эту хоть и неожиданную, но незамысловатую атаку и ударил в ответ. Ветер тут же громко вскрикнул, рухнул на пол и, продолжая истерически кричать, принялся кататься по полу, раздирая собственное лицо ногтями. Слышавший всё это Хар, не останавливаясь, метнул один огненный шар в грешника, а второй в сошедшего с ума приятеля и мысленно приготовился повторить его судьбу.

Но подвиг Ветра не был напрасным, он выгадал так необходимое время. Видимо, количество диких в храме оказалось настолько велико, что они обошли бьющихся в зале грешников и нагнали потерявшего на Вира время преследователя, связав его боем.

Парочка же бежала без оглядки. Плутая по многочисленным извилистым коридорам, они оказались в одном из машинных отделений, куда приходила широкая вентиляционная труба. По ней они и выбрались наружу. А дальше, отправились в единственное неподконтрольное Домам место – кластер Дома смерти.

Такая вот незатейливая история…

И снова, кстати, дикие в ней сыграли не последнюю роль. Совпадение?

Кстати, теперь у меня появились кое-какие соображения, где искать третье имя из моего списка. Ставлю сто к одному, что этот хмырь имеет отношение к Дому греха!

– Бес, кажись есть один! – тихий голос Хара вывел меня из состояния задумчивости.

– Отлично! Хар, будь добр, приведи этого господина сюда. Кажется, у меня есть для него одно интересное предложение! – на моё лицо невольно наползла улыбка. Что-то много я в последнее время делаю предложений, от которых трудно отказаться. Прямо-таки змей-искуситель…

Глава 13

Хар прежде не отличался какой-то излишней тактичностью и приветливостью, не отличился он этими чертами и сейчас. Здоровяк попросту схватил за шкирку и встряхнул бедолагу, который пытался прошмыгнуть в таверну мимо его широкоплечей фигуры. Что-то прорычав в лицо незнакомцу, красногор пихнул ему своим кулачищем в печень и поволок его в нашу сторону.

– Господа! Это какая-то ошибка! Я ничего против вас не замышлял! У меня ничего нет! – на последних словах голос нашего гостя дал петуха.

Я молча продолжал сверлить тяжёлым взглядом нашего посыльного.

Таких я ещё не встречал. Сколько же разнообразных рас вместил в себя Эйденвард?

У нашего… кхм… гостя была мертвенно-бледная кожа (даже у аннесийки она не отдавала в такую синеву), непропорционально большие, чёрные, как турмалин, глаза, высокий лоб и тёмные тонкие губы. Из-под рукавов линялого пиджака выглядывали такие же бледные кисти рук с тонкими и длинными пальцами.

– У меня остался всего десяток пентов на пропитание! – взмолился незнакомец, но бросив опасливый взгляд на здоровяка, тут же добавил: – Но если вы тоже в нужде, я, конечно же, могу поделиться.

– Как тебя зовут? – я извлёк из сумки опасную бритву, раскрыл её и провёл лезвием по голове, сбривая слипшиеся волосы на сухую.

– Оритальдеер, господин! У меня и правда остались сущие копейки, которые не смогут ничем помочь столь почтенным сеньорам! – гость постоянно бросал опасливые взгляды на красногора.

Вот ведь заливает! Почтенным сеньорам! Да мы выглядели так, будто нас ракшас переварил, и мы покинули его желудок естественным путём.

– Мне не нужны твои деньги, Ори, – покачал я головой, – Напротив, я предлагаю тебе немного подзаработать.

Я достал из сумки одну золотую монету и подбросил её в воздух. Бледнокожий, хоть и дрожал, но среагировал молниеносно и спустя секунду недоверчиво рассматривал целый рент на своей длиннопалой ладони. От созерцания его отвлёк утробный рык красногора. Здоровяк, как выяснилось, очень ревниво относился не только к запасам провизии, но и к моим деньгам.

– Сейчас ты отправляешься в таверну, Ори, – очередное движение рукой, и острейшее лезвие с тихим шорохом проходит по очередному участку кожи, оставляя после себя бодрящее жжение, – и приобретаешь там товары согласно списка, который я тебе сейчас надиктую. Всё понял?

Вновь опасливый взгляд на здоровяка и частые кивки.

Я называл всё, что приходило в голову: четыре фляги (одну набрать компотом, три другие водой), шесть РПП, три комплекта верхней одежды… Вот тут меня ждал облом. Аннет не преминула возможностью снова поумничать, и едва ли не по слогам мне разжевала информацию о том, что размер одежды подбирается автоматически, под текущего покупателя. Торговый автомат считывает информацию с гримуара, и подстраивает весь свой товар именно под него. Но, в принципе, мы с бледномордым были примерно одной комплекции, разве что я был на пяток сантиметров пониже. Не критично.

Поэтому из одежды я заказал только сорочку и жилет, чтоб хоть немного перестать походить на боевого бомжа. Остальным затарюсь потом сам. Да и команде нужно будет выделить жалование на мыльно-рыльные расходы.

В целом, список получился скромным. Но главное — разжиться водой. Без неё нельзя. Да, мы умрём от жажды не так быстро, как мы сделали бы это в своих родных мирах, но ощущения-то никуда не делись! А нам сейчас понадобятся ясные головы. Да, и как мне показалось, гримуар неплохо так разгонял метаболизм. По крайней мере, есть и пить мне хотелось постоянно.

– Всё понял, Ори? – Дождавшись, пока бледнокожий игрок повторит всё озвученное мной, я продолжил: – Прекрасно! Хар! Будь добр, проводи господина до дверей таверны и поясни ему его ближайшие перспективы в том случае, если он решит нас обмануть.

– Хорошо, Бес! – рыкнул красногор и тут же схватил своей лапищей перепуганного Ори за воротник, – Пойдём, дерьмо. Шеф мне сказал провести с тобой беседу.

– Да я всё поня…

– Пойдём! – здоровяк дёрнул бедолагу за воротник, сунул ему под нос свой кулак и, удовлетворившись произведённым эффектом, поволок Ори в сторону таверны.

Кажется, я нашёл идеального исполнителя.

– Анни, – обратился я к аннесийке, расправившись, наконец, с непослушной причёской, – Что ты знаешь о чертогах?

– Что именно тебя интересует? – встрепенулась Аннет.

– Всё!

Основная проблема оказалась в том, что мои подчинённые прибыли сюда с третьей волной, и все чертоги к тому моменту уже были зачищены их предшественниками. И те, кто участвовал в этом мероприятии, вознеслись на недосягаемые для новичков высоты, став главами и вершителями. А до бесед с обычными работягами и лекарями они, естественно, не снисходили. Оставалось довольствоваться собранными слухами да редким бахвальством подвыпивших участников тех событий во время Карнавала. И ситуация в целом вырисовывалась не самая радужная.

Все чертоги имели примерно схожую планировку, незначительно отличаясь в деталях (узнаю руку мастера сокращений и унификации). Так вот, по слухам, в самом здании слоняется всего до десятка механов, а вот основная толпа начинает переть из подвальных помещений, стоит только активировать точку инициализации. В случае с Домом воды разговоры ходят о четырех с половиной сотнях механоидов. И цифра из разных источников звучала одинаковая.

– И сколько было штурмующих? – задумчиво проведя по выбритой голове, уточнил я у Аннет.

– Тридцать игроков, – ответила аннесийка. – Их имена навеки вписаны золотыми чернилами в Лазурную книгу памяти. Они заложили фундамент в процветание нашего Дома. Кори Ван Тейлор, Франц Такер, Зуй Ашри…

– Твои золоточернильные хотят промыть тебе мозги и долго, с наслаждением, снимать шкуру с твоей симпатичной тушки, как сделали это с вашим приятелем Виром! – остановил я девушку.

– Это какое-то недоразумение, – Аннет потупила взгляд.

– Ага. Случайно получилось! – хохотнул я в ответ. – И грешники эти ваши по чудовищной ошибке хотели вас прихлопнуть! Вас слили, Анни! Использовали и слили! Прими уже этот факт! Хар вон хоть и туповат, но сразу сообразил, что к чему!

Аннесийка поморщилась и сделала вид, что её крайне заинтересовала трещина в стене дома, возле которого мы устроились.

– Хар!

– А? – пробасил вернувшийся красногор.

– Сколько дерьмоедов штурмовало ваш чертог?

– Двадцать.

– И что по механам?

– Ну сотни три голов. Плюс-минус, – задумчиво почесал щёку здоровяк.

– Уже какая-никакая, а статистика, – подвёл я итог услышанного, – В среднем по пятнадцать механоидов на брата. Плюс те, что шляются внутри. Итого, от пятидесяти до шестидесяти злобных кусков железа, которые будут гонять нас по всему чертогу. Так?

– Получается, так, – теперь аннесийка первой подхватила мою идею. Я уже заметил, что девушка не умела надолго обижаться, – Но это всё равно немалая цифра для троих, Бес!

– Достаточная! Насколько я успел понять, Эйденгольт ничего не делал просто так! Значит, он был уверен в том, что один среднестатистический новичок в состоянии перемолоть пятнадцать механоидов за заход. Да и вы не новички! Главное — не тупить! – я склонился над мостовой и пальцем начертил на пыли квадрат, – Так! Это вход в чертог. Мне нужен хотя бы примерный план чертога. Каждого этажа. А также отметьте те места, где могут находиться входы в его подземную часть.

Хар и Аннет, периодически споря и ругаясь, начали постепенно выстраивать план здания и сами того не заметили, как перешли к обсуждению предстоящей операции. Я же пока только слушал, подталкивая мышление подчинённых в нужное мне русло редкими вопросами. У них было гораздо больше опыта противостояния механическим тварям, но вот в плане тактического планирования они были профанами. Чувствовалось, что эта парочка не принадлежала к касте воинов, ибо всё их победное планирование сводилось к банальному: навалиться толпой и ударить самым убойным.

Тем не менее мне удавалось выловить из потока их болтовни кое-какие крупицы полезной информации, и в моей голове постепенно, кусочек за кусочком, оформлялся план действий.

За бурной дискуссией нас и застал вернувшийся из таверны Ори. Подойдя, он побоялся нас потревожить и тревожно переминался с ноги на ногу.

– Хар! – одёрнул я красногора, который с жаром доказывал аннесийке превосходство своего «Инферно» над какой-то «Тёмной пучиной».

– А? – здоровяк поднял глаза и увидел нашего посыльного: – А! Явился, наконец! Ты где так долго пропадал, ракшасы тебя дери?! Ладно, не дрейфь! Выкладывай, что ты там принёс.

Пока красногор тщательно проверял принесённые курьером вещи, я внимательно изучал нашего подневольного помощника. Может, попробовать и его привлечь к нашей авантюре?

– Ори! – хоть я произнёс это и негромко, но ворчащий что-то грозное и неразборчивое здоровяк тут же встрепенулся и встряхнул бледнокожего, обернув его ко мне лицом.

– Нет. Ничего. Заканчивайте, – я покачал головой.

Всё же минусов в этой идее оказалось больше, чем потенциальных плюсов. Брать в отряд незнакомого персонажа, которого, с одной стороны, можно при определённых обстоятельствах пустить на «пушечное мясо», но постоянно ждать удара в тыл, из-за того что он был тёмной лошадкой — казалось весьма сомнительной перспективой. К тому же Ори был слюнтяем, а слюнтяев я не любил. Красножоп вон даже со стволом в пасти пытался огрызаться. Да и заявлять о себе на весь мир пока не хотелось. Чем дольше о нас никто не знает, тем проще будет выполнять выданные богами поручения. А отлетевший на повторную инициализацию бледнокожий тут разнесёт всему свету обстоятельства своей героической гибели.

– Всё нормально, Бес! – отчитался красногор.

– Раздели провизию поровну и кинь мне одежду. Кстати, сколько там осталось денег? – я поймал два бумажных свёртка с одеждой и принялся раздеваться, скинув своё старое тряпьё прямо на мостовую. Ещё бы помыться! Но это уже только после…

– Сорок два пента! Он не обманул, – Хар подсчитал монеты на своей лапе.

– Отлично! Отдай их Ори, – кивнул я. Кайф! Какой же кайф надеть свежее бельё вместо обгорелых тряпок.

– Всё?! – от возмущения у красногора перехватило дух и по лицу начали расползаться тёмные пятна. На секунду я даже перепугался, что его хватил удар.

– Всё, Хар. Он честно заработал эти деньги.

Здоровяк страдальчески закатывал глаза, шипел, кряхтел и даже рычал. Я видел, каких титанических усилий ему стоило пересыпать горстку монет в подставленные ошарашенным Ори ладони.

– Спасибо, господин Бес! – неверяще произнёс бледнолицый, – Вас ведь так зовут?

– Да. И я советую тебе забыть это имя. Ты меня услышал, Ори? Прекрасно. Да, кстати, – я подождал пока сияющий как начищенный пятак курьер убрал монеты в свою небольшую сумку.

– Да, господин? – поняв, что его не собираются убивать, и даже не надули, Ори позволил себе даже подобие улыбки, явив нашим взглядам частокол из чёрных, заострёных зубов, – Что-то нужно сделать ещё?

– Да, Ори. Последняя, так сказать, просьба... Взгляд Молоха!

Гримуар крутанул сокрытые в нём шестерёнки, по пояснице разлилась волна приятного тепла, и без этого немалые глаза Ори начали стремительно увеличиваться в размерах. Синюшное лицо приобрело тёмно-фиолетовый оттенок, а тонкие чёрные губы мелко задрожали. На грязных, линялых брюках нашего доставщика стремительно разрасталось тёмное пятно.

– А-а-а! – Ори рухнул на мостовую, обхватил голову руками и принялся кататься по пыльной брусчатке, – Я не хочу! Игроки не могут! Не могут! О, боги! Мне слишком рано за гра-а-ань! Не хочу! Умоляю! Пощадите! А, бездна! Я вижу её!

Бледнокожий, не прекращая орать, встал на колени и несколько раз с силой приложился лбом по камню. На третий раз мне даже показалось, что я услышал хруст. Потеряв равновесие, он вновь рухнул на бок и принялся раздирать ногтями кожу на своём лице, не перестав кричать что-то про грань, богов и бездну.

– Аннет! Что с ним? – спокойно произнёс я, наблюдая за всем этим действом.

Нужно отдать должное девушке, но она не кинулась на помощь бедолаге, а спокойно подошла к визжащему и дрожащему Ори, протянула к нему раскрытую ладонь, прикрыла глаза и что-то шепнула.

Честно говоря, от импульсивной девушки я ждал несколько иной реакции. Думал, что она сейчас кинется ему на помощь, называя меня последними словами. Но нет. И сейчас я мысленно поставил аннесийки ещё один плюсик.

– Состояние глубокого, животного ужаса. Ментальное воздействие извне. Все его ментальные барьеры сломлены одним сокрушительным ударом. Наступает фаза разложения личности. Через несколько ударов сердца наступят необратимые последствия. Если бы я не видела это своими глазами, решила бы, что здесь постарался кто-то из грешников средней руки.

– Развейся, – я подошёл к своей спутнице поближе. – Сможешь его немного подлатать? И, кстати, почему грешников средней руки?

Аннет молча кивнула, что-то прошептала и с её ладоней полился мягкий лазурный свет прямо на перекошенное, окровавленное лицо Ори.

– Ментальные навыки — это стихия Дома греха, – сухо объяснила аннесийка, – А по поводу средней руки… Высшие грешники работают тонко. Так, что их жертва редко даже догадывается о воздействии на неё.

– Понял, принял, – кивнул я в ответ, наблюдая за тем, как кровотечение из множественных ран на лице Ори останавливается, и они тут же покрываются толстой коркой, – Получается, что грешники могут вертеть умами вершителей и глав Домов как хотят?

– Не совсем. Многое зависит от показателя ментальной защиты, – после очередного паса руками аннесийки, лицо Ори разгладилось, а грудь начала подниматься ровно. Казалось, что бледнолицый заснул. – Но, в целом, ты прав, Бес. Поэтому с ними никто не хочет иметь дел. Точнее не хотел до недавнего времени… Кстати, зачем ты это сделал? Он же всё выполнил так, как договаривались?

– Вот теперь точно сделал! – наверное, даже слишком жёстко ответил я, но меня почему-то зацепили слова Аннет. Видимо, я и сам не был до конца уверен в правильности своего поступка. – Это был один из тех моих навыков, принципа действия которого я не понял. Понимаешь, он вроде бы и имеет золотой ранг, но когда я применял его на механах, те лишь замирали на некоторое время. Я, конечно, хотел сначала применить его на Харральде…

– Только посмей, человек! – взревел красногор.

– И что ты мне сделаешь, красножоп? – хмыкнул я в ответ.

– Знаешь, – Аннет не обратила ни малейшего внимания на нашу небольшую перепалку, – В корпусе выяснили, что Отцу удалось совместить органику и бездушный металл. У механоидов есть подобие мозга, и точно есть нервная сеть, которая передаёт от него импульсы по всему…Эммм… Пусть будет организму. Возможно, такой ментальный шторм, создаёт помехи в этой отлаженной системе. Нужно провести ряд экспериментов…

– Нет у нас времени на эксперименты! – осёк я свою спутницу, но уже тише добавил: – По крайней мере, пока нет. Этот жить будет?

– Да. Но могут быть провалы в памяти. Особенно за последнюю луну.

– Прекрасно! – оскалился я, – Хар, лови!

Кинув ему две разноцветные жемчужины, я также передал пару кристаллов аннесийке и, закинув одну последнюю горошину себе в рот, молча направился в сторону уже знакомого мне мрачного особняка. Судя по доносящимся до меня звукам шагов и тихой перебранки, парочка от меня не отставала.

***

– Кстати, у механоидов бывает огнестрел? – уточнил я, стоя на крыльце чертога смерти.

– Нет, слава богам! – удивилась Аннет, – А почему ты спрашиваешь?

– Да так. Не обращай внимания, – отмахнулся я и снял с пояса книгу.

Рассказывать о том, что я видел, как на втором этаже кому-то тяжёлым калибром вышибли мозги, я не стал. И так ребята на взводе…

– Все всё помнят?

– Да, Бес!

О! Уже почти хором. Глядишь, так скоро и зачатки дисциплины в отряде нарисуются.

– Только попробуй сдохнуть, человек! Тебе ещё предстоит размазывать кровавые сопли по своей самодовольной роже после моих кулаков! – прорычал Хар.

А, нет. Показалось. До дисциплины ещё далеко.

– Ага, – буркнул я в ответ, – Поехали!

Я приложил книгу к специальной нише на двери, дождался, пока сработает запорный механизм, и тут же скользнул внутрь здания, сразу после того, как это позволила сделать приоткрывшаяся дверь.

Стоило мне оказаться внутри, как мрак просторного холла тут же начал рваться на многочисленные лоскуты, которые таяли под напором тёплого света, льющегося из загорающихся газовых светильников. Тут пахло затхлостью и чем-то неуловимо знакомым. Чем-то… Точно! Морозный воздух и полевые цветы. Так пахло от Хель.

Светильники с причудливо вывернутыми стеклянными колбами висели на подпирающих высокий потолок, античного вида колоннах. Вдоль стен было расставлено много ваз с давно засохшими цветами, между которыми расположились покрытые пылью и паутиной невысокие диванчики, стоявшие на выстеленном чёрно-белой плиткой полу. И пол этот ощутимо подрагивал под ногами. Подрагивал так, будто ко мне стремительно приближался кто-то очень большой и тяжёлый.

И, кажется, я догадываюсь о том, кто это мог быть…

Дерьмо!

***

Ий Лиихшах не находил себе места.

С тех самых пор, как он прошёл повторную инициализацию, его пожирало странное, сосущее чувство пустоты внутри. Нет, сначала он буквально пылал от льющегося через край праведного гнева!

Его! Одного из трезубца Лазурного омута одолела какая-то шайка животных, которые даже не присягали касте воинов! Ий рвал и метал, собираясь дождаться братьев и тут же отправиться в этот проклятый богами кластер смерти, чтобы поквитаться с ненавистными червями! Он даже не хотел заходить за положенными ему кристаллами, которые были положены каждому воину после перезагрузки и помогли бы ему быстро набрать былую форму. О, нет! Он справится и так. Голыми руками! Тем слаще будет победа!

Но, узнав у смотрителя за точкой инициализации о том, что его братья так и не появились, Ий немного поубавил пыл. Странно. Он точно слышал стрельбу в таверне. Да и братья бы не позволили выйти этим слизнякам из таверны живыми. Ох уж этот презренный огнестрел!

Но тогда они должны были пройти через повторную инициализацию. Странно…

Может, они всё-таки выжили? И, отрезав уши этих животных, возвращаются обратно?

Ий думал, что успокоил смутное чувство тревоги этими доводами, но как выяснилось это было не так. Беспокойство засело тупой занозой в его холодном сердце и не давало ему покоя, нарывая с каждым прожитым евом всё больше и больше.

Получив причитающиеся кристаллы, и восстановившись до былого уровня, Ий отправился домой, где тут же залез в тёплую ванну. Но даже горячая вода и напористые руки наложницы, разгоняющие кровь по его страдающему после перерождения телу, не могли развеять мрачных мыслей.

Напротив. Он ощущал гнёт приближающейся беды. Он ощущал…

Точно! Он не ощущал связывающую его с братьями нить! Но этого не может быть!

Ий поднялся на своём длинном хвосте, одним сокрушительным ударом отбросил на стену ничего не успевшую понять наложницу и громко, протяжно зашипел.

Рвать! Метать! Вскрыть их мягкие животы и сжать в когтистых ладонях ещё бьющиеся сердца! Этого презренного красногора и… В голове змея всплыли последние мгновения его крайней битвы с этими червями.

Болезненный укол непонятной шпагой, или рапирой… Ий не успел этого рассмотреть. Но ему показалось, будто она была соткана из самой тьмы.

Глаза! Ничего не выражающие, холодные, расчётливые глаза человечиш-ш-шки! Это были глаза убийцы. И как такой опытный наг, как Ий их не заметил?! Зачем сосредоточился на этом слизняке-красногре, подпустив к себе опасного человечишку с глазами убийцы?!

Но это ничего не меняет! Ий всё равно их изловит! И тогда уже никто не помешает ему докопаться до истины! Он выпытает у них информацию о братьях!

Наг твёрдо решил отправиться в обсерваторию немедля, чтобы успеть настигнуть этих презренных червей до того, как они смогут замести свои следы. И даже не поскупится на пять рентов ради скорого портала! Но уже в дверях наг замер, будто наткнулся на невидимую стену. Он вспомнил ещё одну деталь.

Когда, сражённый тёмным клинком, Ий уже падал на землю, его теряющий фокусировку взгляд мазнул по фигуре убийцы. Высокий, худощавый, и на поясе у него висел не обычный гримуар. Чёрный гримуар!

Внутри нага всё похолодело.

Дом смерти вступил в игру!

Об этом нельзя молчать! Нужно срочно всё рассказать господину! Франц Такер должен узнать об этом первым! А братья... За них он обязательно отомстит. Но чуть позже. Когда эмоции схлынут под натиском холодного, змеиного расчёта. Ведь Ий настоящий змей!