Падение Майсура. Часть вторая

Глава 7

Новый день — новые заботы. На следующий день Резанцев принимал свой отряд. Это было жалкое зрелище. Восемь десятков босых туземных солдат с шоколадными физиономиями ( имелся явный некомплект личного состава), на всех имели шесть десятков мушкетов. Но в рабочем состоянии было только четыре десятка фузей, остальные требовали срочного ремонта. Все это напоминало русскую пословицу: «Было гладко на бумаге, да забыли про овраги».

Зато - напыщенные тигры. Карнавальные... Сиреневые туники у индусов были пошиты из кремово-белой ткани, украшенной розовато-лиловыми тигровыми полосами. На них были черные ремни, красные тюрбаны и пояса. Отряд прямо как из восточной сказки про Али-бабу и сорок разбойников. Так сказать: "цыгане шумною толпой..." Все на вид ужасные негодяи, которые с одинаковой легкостью могут верно служить или перерезать вам глотку.

Рядовой солдат получал по одному пайсу в день, пара десятников ( дезертиров из сипайских полков британской компании, именуемой здесь просто "Компанией Джона" ) получала по два пайса, "джемадар" (пятидесятник), опытный солдат так же тянувший в свое время лямку у англичан, по имени Бабу Хайдерабади имел три, а самому Виктору положили оклад в десять пайсов. Пайс это туземная медная монета типа английского пенса. Не густо. Но и не пусто.

Это было не плохо, но и не богатство. Рядовой английский солдат получал от своей компании два пайса в день, если же он дезертировал и переходил служить индусам, то его жалование удваивалось. А половина девок в борделях Компании Джона работали на Типу и предлагали солдатам и сипаям двойную плату за переход в его армию. На пайс в день можно было нанять слугу, а на пару пайсов завести себе индийскую любовницу- "бибби".

А это вам не три корочки хлеба. Но наш попаданец твердо решил инвестировать все деньги в карьеру. «Первым делом, первым делом… самолеты! А гаремчик? А гаремчики – потом!» Скупиться было не в его правилах. Начинался сезон дождей, а через три месяца, как только подсохнет земля, двинутся британцы. Времени на подготовку совсем не было. Куда ни кинь - всюду клин.

Пользуясь тем, что он был в фаворе у султана, Виктор поспешил наладить отношения со снабженцами и составить обширные заявки. Свинец, порох ему требовался в неимоверном количестве. Как и дрова или древесный уголь. По дрова в джунгли в сезон дождей не пойдешь, так как того и гляди река вздуется и отрежет город. Что завезли- то завезли.

К счастью, пороха у султана было заготовлено очень много. Индия вообще одна из главных поставщиков калийной селитры в мире. Захватив Индостан Британия сразу превратилась в главного поставщика селитры в Европу. И главного поставщика для русской армии. И значит, Россия оказалась привязана к такому союзнику лучше всяких цепей.

Типу подготовил для войны огромные запасы пороха. И для пушек и для ракет и для мин. Того и гляди весь город взлетит на воздух. Как султан собирается пережить здесь вражеский артиллерийский обстрел? Ответ - никак... Дела!

В сухой сезон рабочие султана собирали селитру на плоскогорье Декан. На крутых склонах там во множестве обитали огромные колонии горных кроликов. Индусы, как мухи, цеплялись к крутым стенам, с которых соскребали янтарного цвета кристаллы сухой мочи. Зверьки испражнялись в общественных местах, и если комки испражнений падали вниз, то моча стекала по склону и проникала в него. В некоторых местах слой высохшей мочи был толщиной в пару метров. Мешки с этой пахучей добычей опускали к подножию утеса и уносили в лагерь. Работали по сменам и круглосуточно поддерживали огонь, извлекая селитру из мочи зверьков.

Рабочие, колдовали над котлами, над которыми курился пар, как алхимики, процеживая жидкость и выпаривая ее. Сухой остаток они окончательно просушивали на солнце. Свежая селитра становилась светло-коричневой и рыхлой, как морская соль. Если положить ее щепотку на язык, то можно было действительно ощутить вкус моря. Кипячение вонючих составляющих давало индусам достаточно сухого кристаллического порошка, чтобы производить сколько угодно пороха.

Деревья в джунглях еще все не вырубили, освобождая пространство под поля, так что уголь пережигали не отходя от вырубок. Размолотый древесный уголь превращался в однородный черный порошок на ручных мельницах. По добыче серы Индия входит в первую семерку производителей в мире. Серу извлекали из размельченной руды. Вкапывается в землю большой глиняный горшок, на который ставится маленький, с отверстием в дне. Маленький горшок заполняется серной рудой, и затем все сооружение нагревается, обложив хворостом. Сера в руде плавится и стекает вниз в большой сосуд. Серный цвет здесь был светло-желтым и почти без запаха. Его тоже измельчали в порошок.

Все три составляющих смешивали в каменных ступках по классическому рецепту. 3/4 селитры и остальное напополам уголь и сера. Индусы отмеряли ингредиенты их в нужной пропорции и вначале размалывали древесный уголь с серой, потому что без селитры эти вещества инертны и безвредны. Потом в смесь добавляли селитру и осторожно помешивали, пока не получали порошок, который выглядел и пах точно как порох. Это и был черный дымный порох.

Но это еще не все. При перевозке или при тряске сера, древесный уголь и селитра разъединяются, и тогда порох становится бесполезным. Поэтому был разработан метод «соединения»: мелкий порох пропитывается мочой или алкоголем, ссыхался и затем в шаровой мельнице превращался в гранулы необходимого размера.

Тут предпочитали смешивать порох с бесплатной мочой, собирая ее в городе в ночные горшки. Порох рабочие мешали с мочой в тазах и превращали в однородную массу. Из нее лепили брикеты и просушили их на солнце. А потом упаковали в тростниковые корзины для транспортировки. Далее брикеты размельчали по мере необходимости.

Первым делом наш герой произвел в своем отряде стрельбы и определил самых метких стрелков.

— Из вас солдаты, как из козы барабанщица! — констатировал парень.

— Так точно, сахиб! — джемадар принял строевую стойку.

— Будем учить!

Далее Виктор обсудил с многоопытным Бабу Хайдерабади, виртуозом уставов и кладезью воинской мудрости, стратегию и тактику. «Идущий впереди – мост для идущего позади». Бабу был словно высечен из куска старого тикового дерева, а держался как будто только что проглотил кочергу. Опытный воин, каких мало. Из его слов, картина складывалась следующая. Все европейские армии воевали по одному шаблону. Плотные ряды солдат сближались метров на сто и делали один или два залпа. Затем ряды смешивались и солдаты шли в рукопашную.

Так как заряжать мушкет приходилось исключительно стоя, то лучшая тактика стрелков была наработана в боях американских колонистов с британцами. Стрельба с опушек леса, когда стрелки прятались за стволами деревьев, из-за оград или из-за угла строений. При этом приходилось, как становилось жарко, драпать, учитывая, что разгневанные солдаты противника могут преодолеть эти сто метров секунд за пятнадцать, чтобы сцепиться в рукопашную. С конницей все еще печальней.

У индусов было все еще проще. Все воинственные ( и малочисленные ) касты предпочитали служить в кавалерии. Там тебя лошадь несет, а в пехоте ты сам ноги бьешь, еще и груженный как осел. В результате, пехотинцы были составлены сплошь и рядом из представителей низших каст. А они боялись себе испортить карму убийством противника. Поэтому сбегали при любом удобном случае.

А если тебя неприятель догонит и убьет, не беда. Брахма дал, Брахма взял. Просто запускаются круг Сансары и цепь перерождений. Хорошо себя вел? Никого не убил? Добился покровительства божества из местного пантеона? Отправляйся на более высокую стадию существования. У мусульман как бы вера другая, но делу это не сильно помогало. Так как в ислам, стараясь подняться на следующую ступеньку в карьере, переходили преимущественно люди из низших каст. То есть такие же мелкотравчатые трусы.

В результате все битвы англичан и индусов всегда проходили по одному единственному сценарию. Индусы выставляли впереди цепь пушек и сами прятались за ними. Как только англичане подходили ближе пушки начинали стрелять.

Учитывая, что стрельба из орудий эффективной картечью начиналось со 150 метров, то британцы нащупав слабину, просто бросали в бой своих дикарей, которых не жалко - ирландцев и шотландцев. Секунд за тридцать они подбегали к орудиям. В лучшем случае индусы успевали сделать еще один залп. Затем второсортные британские солдаты вырезали пушкарей, а индусы не стремясь к рукопашной, убегали, пусть их и было в несколько раз больше.

И как с таким сбродом воевать? Вот тебе бабушка и Юрьев день. Но нужно барахтаться, утонуть он всегда успеет. Оно конечно, предателям и трусам не место в наших рядах, но, как выразился один умный человек, у нас отбросов нет, есть -кадры. Надо принимать реальность такой, какая она есть. А поражения учат нас лучше, чем победы. Особенно чужие!

Сближайся, сохраняй строй и делай свое дело, убивай – вот и вся мудрость. Индийцы не склонны сближаться и стараются поразить противника издалека. Понятно, что этих индусов следует нацелить исключительно на бесконтактный бой. А это что значит? Если не можешь соревноваться с противником в количестве выстрелов— значит, делай ставку на скорость и дальность. Первое, для мушкетов делается вместо обычной круглой колпочкообразная пуля Нейслера. Как вариант для винтовки попаданца - пуля Минье. Мы же академиев не кончали, чем богаты...

Но не все так просто. В пылу боя, боясь смерти, солдат спешит выстрелить. Тут среди грохота и в клубах густого порохового дыма, он не только забудет каким концом пулю в ствол совать. Многие даже забывают вытащить шомпол из ствола и в результате оказываются обезоруженными. Другие, при осечке, без конца продолжают заряжать ствол мушкета все новыми зарядами. Выход - поставить самых спокойных и скрупулёзных солдат в относительно безопасные задние ряды, чтобы они могли механически заряжать мушкеты для передних стрелков.

Второе, необходимо улучшить местный порох. Селитру очистить поташом- "зольной солью". А гранулировать не мочой, а спиртом. Тогда можно будет добиться, чтобы стрелки спокойно стреляли на 150 метров. А это уже солидное преимущество. Итак, два десятка лучших стрелков палят по врагу, два десятка самых спокойных солдат для них заряжают мушкеты. После починки мушкетов добавится еще десяток стрелков. Остальные пока хозвзвод. Набор в сотню тоже необходимо производить.

Раз султан платит жалование, рабочие тоже пригодятся. А Бабу был опытным сержантом, поклонником суровой британской дисциплины, с еженедельными порками солдат, так что поддерживал образцовый порядок во вверенной Резанцеву части. Судя по его анонимному прозвищу означавшему просто "авторитетный человек из Хайдерабада", скорей всего, Бабу просто однажды наскучила гарнизонная рутина на британском восточном побережье и одной прекрасной ночью он улизнул оттуда, прихватив с собой с полдюжины мушкетов. Или же, перерезав не ту глотку или угнав не то стадо, он снова вернулся на юго-запад, чтобы избежать кровной мести.

А теперь все по-взрослому, прививаем в отряде прусскую дисциплину и немецкий порядок, никакого прежнего раздалбайства, глупых ухмылок. Только дай им волю — и чем это закончится? Ну, а финальную шлифовку производил уже наш герой.

В последующие дни Виктор вместе с Бабу Хайдерабади обошел ремесленников Серингапатама. Вербовал их молодых сыновей в армию султана. Ну, как в армию. В хозвзвод территориальной обороны.

— Но если, конечно, остались еще у махараджей Майсура верные слуги среди ремесленников, — Резанцев демонстративно тянул паузу, — готовые помочь родине в тяжелую минуту…

И объяснял дальше, вешая морковки перед носом у индусов. Все равно война начнется через несколько месяцев. А тут их уже не мобилизуют, так как они числятся при деле. И жалование небольшое есть и дома остаются. И работают на Виктора полдня. Так что наш ловкий герой завербовал вместо пары десятков сорок человек рекрутов, посадив этих молодых индусов на половинное жалование. Так сказать, создал для себя личную фабрику «20 лет Парижской Коммуне»!

Зарядили дожди. Мрак. Постоянно находишься под теплым душем, мокрая одежда липнет к телу, легким не хватает кислорода. Не спасают ни зонтики, ни плащи из рисовой соломы и пальмовых ветвей. Дождь то затихает, превращаясь в легкую морось, то встает непроницаемой стеной. Но работа понемногу продолжалась. В ход пошло сразу несколько "домашних заготовок". Мозг штука темная, хранит много чего интересного.

Мушкеты были откалиброваны и начались работы по пулелейкам. Нет ничего проще. Но, даже выделив половину людей в специальные заряжающие, наш герой наслушался за первый месяц море стенаний про заклинивающие шомпола и перепачканные ружейным маслом штаны. Дело житейское.

Одновременно начали собирать самогонный аппарат. Перегонный куб, стандартно состоял из испарительной емкости и конденсатора-охладителя, которые соединялись между собой наклонным патрубком. С помощью костра брага в кубе нагревалась.

Образовавшийся пар по патрубку попадал в конденсатор, где происходило его охлаждение. Полученный дистиллят стекал в приемную емкость, и на выходе имели этанол, или винный спирт. Конечно, это был не чистый этанол, а, что называется, спирт-сырец, другими словами — самогон. Для получения чистого продукта нужна ректификационная колонна со сложной системой патрубков, регуляторов отбора фракций, термометром и т.д. и т.п.

Резанцев без труда занимал у купцов дрова или уголь, обещая отдавать своих солдат на работы. Вот дожди кончатся и нарубят они вам дров и нажгут угля.

— Мне не жалко, лесорубы прямо по реке до самого города бревна сплавят.

Одновременно, у связанных с сотней Виктора ремесленников, периодически выгребали из очагов золу. Из тонны дров получается четыре килограмма поташа, так что надо пользоваться любой возможностью, если она представляется. При этом Виктор показал одному из ремесленников как при помощи добавки из селитры очищать местную медь.

— Смотри сюда, Маугли! Если селитру прямо в тигель добавлять, то она просто сгорит и все. А нам надо чтобы она взоимодействовала с медью. Так что делаешь и медного листа пирожок с начинкой из селитры и уже потом кидаешь его в расплавленную медь в тигле. Все понятно?

— Да, сагиб.

Теперь медь у них получалась более высокого качества, пластичная и дорогая. Дело нужное. Медные провода необходимо лить, чтобы мины взрывать. Надо же иметь козыри в рукаве.

Отлитые провода покрывали обмоткой из хлопка. Затем их обмакнут в соевое масло и выставят на солнышко. А от жара произойдет полимеризация масла. То есть провода заизолируются. Пока же провода покрыли дешевым лаком.

Кроме того, так как наш герой плохо обращался с саблей, он задумал сделать для себя револьвер, типа кольт. Знания - они такая сила... Откуда только они у него в голове? Может пока через портал переносился, их ветром надуло? Непонятно...

Пока же у оружейников парень искал пистолет для донора оружия. У одного туземного оружейника Виктор обнаружил поломанный английский пистоль из Шеффилда. У него было сабельным ударом повреждено дуло и сломаны пружины. Не беда, пойдет на разборку.

Бронзы в Индии много, так как очень богатая оловом Малайзия совсем рядом. Резанцев по памяти вылепил из глины образцы деталей и заказал отлить их литейщику из бронзы. Тут все просто как мычание, напортачить сложно. Скоро большинство деталей было готово. Их собирали, по месту подгоняя напильником и шлифуя песочком. Без шлифовки и алмаз не заблестит. Все соостное, все собирается нормально.

Но из бронзы главные детали не сделать, хотя их и закалили, произвели старение, чтобы бронза затвердела, и подвергли воронению в селитре и соде. Тут нужна только крепкая сталь.

К счастью, найденный и выкупленный пистолет, судя по его твердости, был выкован из Норвежской руды. А там в руде по месту уже есть некоторые полезные добавки и присадки: типа хрома или никеля. Разрезав длинный ствол пистоля напильником на куски, получили заготовку под ствол револьвера и детали для барабана.

Ствол Виктор отдал мастеру индусу, нарезать изнутри нарезы. Все таки для маленького куска это не так уж и трудно при помощи копира и однозубого резца. Но без станка, вручную, мастер своими приспособами не столько нарезал нарезы, сколько их накарябал. И то применяя кислоту, чтобы увеличить мизерную глубину своей работы.

А кислоты Резанцеву тоже нужны! Без нужной химии он никак не справится. И парень кинулся мудрить. Отлили свинцовый бак, с притертой крышкой. Внутрь повесили железный котелок, на крюк в пробитой крышке. На дно бака налили воды, но предварительно там пробили отверстие и ввинтили туда пробку.

В котелке стали поджигать серу и селитру- внизу бака стала образовываться серная кислота. Затем в примитивном самогонном аппарате эту кислоту с добавлением поваренной соли стали перегонять в соляную. Горшки свой помощник горшечника ваял самые разнообразные, Виктор еще и керамические гранаты собирался делать.

Вместо резины использовали уплотнители из мокрой бумаги, вперемешку с местным козьим сыром, в которым много козеина. Последней Резанцев сделал для себя азотную кислоту, необходимую для производства капсюлей. Из серной кислоты и кальциевой селитры. Осторожно нагревал селитру с серной кислотой по методу Глаубера и вполне получилось.

Все это парень не сам придумал, все эти кислоты индусы умели производить издревле. И "серное масло" и "купоросное масло" и "крепкую водку". В химии — в 7 веке араб Джабир ибн-Хайян открыл все виды кислот, включая хлоридную, азотную, лимонную, уксусную и винную.

Просто время поджимало, пришлось делать все самому. Да и денег лишних не было, и так свои вкладывал в перевооружение отряда. Еще и долгов у местных купцов набрал выше крыши. "Пятьдесят сегодня лучше, чем сто завтра", - гласит восточная мудрость. Кто долги отдавать будет? Явно не Виктор. Британцы...

А раз кислота уже была, то можно было подумать об аккумуляторах для взрывателя. Заказал гончару много маленьких горшочков, накрутил из тонкого листового железа цилиндров-электродов, обернул их бумагой-промокашкой, поверх бумаги — медную фольгу, закрепил ниткой. Разложил по горшочкам, соединил последовательно, залил разбавленной кислотой. Не тянет. Слабоват ток...

Нужен цинк. Но цинка в Индии тоже много, чай страна в первой десятке в мире по его добычи. Тут даже латунь уже довольно широко используется. Набрав свинцовой руды, Виктор соорудил примитивный самогонный аппарат из горшка и змеевика, повесил на носок змеевика мокрую тряпку. Нагрел, ядовитый белый дымок, что получается при нагреве такой руды до 90 градусов, и есть цинк. Под тряпкой начали крошки в миску падать. Когда Резанцев накопил достаточно цинка, то попробовал сделать свой аккумулятор свинцово-цинковым. Соединил концы проводов - другое дело! Есть искра. Раз, два -получайте индусы передвижной источник электричества!

Тем временем индийский кузнец намудрил с барабаном револьвера. Именно индийские оружейники когда-то придумали булат — значит, умеют науглероживать железо в тиглях. Вот и этот специалист успешно соединил нарезанные кусочки ствола мягким железом кузнечной сваркой. Воистину – мастер. Далее последовала цементация угольной крошкой, нагрев, отпуск, закалка. Есть барабан!

Такие же процедуры провели и со стволом, по окончанию заворонили все металлические детали в селитре и соде. Все хорошо, но нет пружин. Твою же дивизию! И взять негде. Купил парень у оружейника несколько пружин от разобранных пистолей и сразу побежал к кузнецу. У туземного стекольщика они взяли присадку для получения зеленого цвета- черную магнезию. Растерли магнезию в порошок, пересыпали угольной крошкой, все в тигель и в печь. Получили немного кристаллического марганца. А марганец — повышает твердость и прочность стали.

Затем, добытые пружинки из хорошей стали поместили в тигель вместе с присадкой из марганца и в "индийскую печь" для выплавки отличной тигельной стали. Расплавили. Вытащили уз печи тигель огромными щипцами и залили метал прямо в земляную- глиняную форму. Получили пруток. В кузнеце на наковальне его разогрели, растянули, обработали- получили тонкую проволоку. Завили её на металлический пруток растянули - получилась пружина. Провели закалку, затем средний отпуск. И правда — пружина, пружинит вовсю. Ну, что? Погнали дальше? Погнали.

Наконец, довели револьвер до ума. Собрали, все щелкает четко, барабан фиксируется как надо. Даже кран работает — барабан откидывается влево для перезарядки. Револьвер— весь такой из желтой бронзы, ствол и барабан из вороненного норвежского железа — стимпанк! Классная вещица вышла! Не хватало только мушки и щечек рукояти.

Мушку заказали у кузнеца, железную припаяли оловом, классические щечки заказали резчику из слоновой кости. Все, довели вещь до ума! Кольт отдыхает! Ему до такого еще почти сорок лет корячится. Револьвер то уже готов, а стрелять не из чего. Делали сразу под капсюль. А у Виктора не унитарных патронов нет, ни капсюлей.

Для начала Резанцев приготовил исключительно для своей винтовки бездымный порох. Вещь нужная, а он не привык стрелять, окутанный густыми клубами черного пороха. Никакой маскировки! К тому же, нагар от черного пороха моментально забивает ствол, а это значит, что солдаты после каждого выстрела вынуждены терять время на чистку и пыжевание. А многие прямо во время боя мочатся в дуло мушкета, чтобы горячая моча смыла нагар.

Индия - страна хлопка. А хлопок — это же почти чистая целлюлоза! Не надо очищать от лигнина, только в щелочи немного протравить и можно сразу нитровать его азотной кислотой. На выходе- качественный пироксилин с меньшим расходом химикатов.

Обработали хлопковое волокно растворами кислоты и щелочи поочередно, тщательно промывая. Стало похоже на вату, только сероватая. Можно нитровать. Охлаждать приспособились холодной водой из родника. Смешали целлюлозу, олеум и концентрированную азотную кислоту, реторту охлаждали, чтобы не пошел саморазогрев. Когда реакция закончилась, смесь кислот слили на перегонку, а осадок промыли и высушили. Вот она — нитроклетчатка! Подожгли кусочек — вспыхнул, и сгорел без остатка. И пошло-поехало.

Потом сделали немного вещества для капсюлей, для револьвера. Тут объемы микроскопические нужны. Необходимо было получить фульминат ртути — гремучую ртуть. Тут производство очень опасное, мало того что продукт взрывается от любого чиха, так еще при реакции выделяются пары синильной кислоты.

Для этого требуется ртуть, азотная кислота, этанол ( этиловый спирт) и немного хлорида меди. Все это в небольших количествах уже у парня имелось. Со всеми мерами предосторожностями провели реакцию, получили мокрые белые кристаллы. Разложили на доске сушиться. А через час как хлопнет! Никто ничего не трогал, даже в этот сарай никто не заходил. Но кристалл высох, и взорвался сам по себе. М-да, не имела баба хлопоты – купила порося.

Повторно создали немного фульмината ртути, но сушить его не стали. Воду вытеснили этанолом, под слоем спирта мелко перемололи. Смешали смолотую в порошок диатомитовую землю с мокрой гремучей ртутью и опилками, серой и толченным стеклом, запрессовали в маленькое зернышко в виде таблетки. Высохла- вроде стабильно. Тюкнули молотком — пшикнуло, есть воспламенение! Как пистоны для дитей. Медник сделал донце в виде монеты с дыркой посредине. Туда поместили эту таблетку, обернутую в слой вощеной бумаги.

Виктор в барабан от револьвера зарядил пулю Минье, пыж, насыпал пороха, вставил самодельный капсюль. Замазал с двух сторон слоями жира для изоляции, чтобы ничего не выпадало. Взял в руку тряпку для защиты и держа револьвер через тряпку выстрелил в полено. Выстрел, дым - кажется все работало. Вот Вам и еще одно настоящее орудие убийства! Теперь необходимо зарядить кустарным способом барабан на пять выстрелов, пустое место выступает в качестве предохранителя от случайного выстрела. Вороги берегитесь!

Дальше больше. Индусы по большей части вегетарианцы. Согласно данным, 2/3 жителей потребляют столь мало мяса, что его недостаточно для поддержания в организме минимального равновесия. От урожая, который тут соберут крестьяне, зависит вся нация. Да и коровы тут священные животные. Белковой пищи мало, выращивание высокоурожайного риса — всему голова. Рис и мука в различных вариациях служат тут за столом закуской, супом, вторым блюдом и десертом.

Но все же лавки мясников в городе были. Резанцев договорился с мясниками чтобы ему срезали старый жир с туш козлов или овец. Что ни день, дай денег. Потом его солдаты смешивали растопленный животный жир с горячущим водным раствором селитры.

Селитры же у них было много. Горячий жир и горячий же раствор селитры они тщательно смешивали. В пену оно не взбивалось, но выходило однородно, похоже на крем. Так все остывало в котле, как в форме, даже не расслаивалось. В горячем же виде черпаками этой пастой заполняли керамические горшки. Просмоленные фитили вымачивали в пороховой водице, а потом высушивали. Так получались керамические гранаты.

Поломанные мушкеты постепенно починили и его туземные солдаты научились метко стрелять на расстояние 150 метров. А по толпе и немного дальше. Сам наш герой мог теперь убить врага из винтовки на дистанции почти в 400 метров. С прочими делами тоже был относительный порядок.

Поначалу Виктору было в новинку — учиться, работать, есть и спать с восемью десятками других индийских солдат — как будто жить по ту сторону решетки в обезьяннике — но когда вы замкнуты в небольшом мирке, четырьмя углами которого стали казарма, чула (на хинди это нечто вроде чулана, то есть склад), конюшни и майдан, можно сойти с ума от необходимости постоянно находиться в обществе представителей чуждой расы, с которыми у вас общего не более, чем если бы они были вшивыми бродягами с болот далекой Ирландии.

К тому, же парня изрядно напрягало то, что промежуток между большим и следующим пальцем на ноге у темнокожих туземцев, был гораздо меньше чем у европейцев. Этим они изрядно смахивали на обезьян. Но тесное общение принесло свои плоды — уже за три недели Резанцев узнал об индийских солдатах больше, чем за всю свою жизнь раньше. Это были еще тихие, спокойные дни. После всех съеденных за этот период острых карри и выпитого кофе "Арабика" изжога парню была обеспечена на долгое время.

— Вот что, ребята… Пулемета я вам не дам, — этими словами из «Белого солнца пустыни» подвел наш попаданец итог своих двухмесячных изысканий.

Хорошего понемногу. «Восток - дело тонкое», изменения надо проводить осторожно. Резанцев торопился, но по истечению трех месяцев многое для прихода англичан уже было им подготовлено. Кустарщина конечно, но тем ни менее. Все в кассу. Впереди начинались тяжелые времена.

Глава 8

Скоро настал новый 1799 год. Виктор крутился как белка в колесе. Сама жизнь не позволяла дремать. Что большая драка не за горами, всем было ясно. А потом и сезон дождей закончился. Индусы не воюют зимой, в сезон дождей. Пока дойдешь, или сказать лучше доплывешь, до врага, пока его найдешь (среди струй дождя и тумана), порох отсыреет… Ужин и обед нормально не приготовить (дрова сырые), гонцы с приказы постоянно куда-то теряются. В общем, трэш, ад и порнография в одном флаконе. Эти муссоны были весьма эффективными средствами для сохранения хрупкого мира.

Теперь же, пользуясь хорошей погодой, оказавшийся в эпицентре борьбы больших мальчиков, полуварварской Британии и Франции, Резанцев решил сделать вылазку. Хотелось действовать. Надо же напугать неприятеля. И посильнее.

А британцы так быстро на Майсур не двинутся. Им надо собрать громоздкое 25 тысячное войско. Поднакопить припасов. Пушки, ядра, порох, провиант. Нагнать тысячи телег и тысячи волов и других вьючных животных. К ним тысячи носильщиков- кули и прочих рабочих. Затем соединить две 25 тысячные армады британцев и воинов Низама Хайдерабадского, что ведет «тысячи гази, могучих, как слоны» . Ведь Хайдерабад, как известно, переводится как "город Львов". И только тогда можно будет наступать.

Султан с французом готовили контрмеры. Насколько Резанцев узнал - ничего оригинального. Совсем. Увы, человек предполагает, а султан располагает. Не всякая логика поддается пониманию. Похоже, что тут мысль о действиях меньшими силами в обороне, не вылезает из проторенной колеи. Шаблон рулит! Вначале Майсур будет использовать на своих «шести сотках» тактику выжженной земли. Деревни уничтожать, провиант увозить, скотину уводить. До самого Серингапама. И только здесь султан решил дать бой на стенах города.

Потом, столкнувшись в Индии с этой скифской тактикой, уже сам Артур Уэлсли, герцог Веллингтон, будет успешно применять ее на Пиренейском полуострове, в Испании и Португалии. Все разрушать и уничтожать до самых Кадиса и Лиссабона. А в завершении, английские советники навяжут подобную же тактику ведения войны царю Александру в 1812 году. Идиоты! Скифская тактика совсем не заключается в превращении своей страны в пустыню. У скифов и не было ничего, кроме земли и воды. А в постоянных атаках на противника, не давая ему ни сна, ни отдыха.

Вот Виктор и намеривался жалить, утратившего все границы неприятеля, как злобный шершень. Будет гнуть свою линию. Разрешение у амбициозного султана, босса Майсура, на выдвижение своих стрелков к границе и на оказание местными старостами-човкидарами ему посильной помощи, Резанцев уже получил. В знаменитом стиле: " Как хочешь, так и крутись." Благо обстановка предрасполагала. Затем сам попаданец сделал морду кирпичом и еще раз повторил свои приказы и инструкции. Бабу Хайдерабади не подведет, но мало ли... На периферию отправлялись семь десятков лучших бойцов. Решено! Поджигаем встречный пал. Короче, будет гореть земля под бриттами, и не только земля.

Пока его отряд готовился выступить, собирая телеги обоза, наш герой арендовал пару местных небольших лошадок и проводника. Чтобы выехать заранее и все предусмотреть и подготовить. Чай, не на настоящую войну идет — в набег. С собой он брал местного смуглого индуса, опытного воина, мечтающего получить звание десятника, Вишванатана Пакура. Пакур отлично говорил на местном канарезском языке и вполне понятно на английском, и кроме того, он был настоящей кладезью местных законов и обычаев. И этот прокопченный на солнце индус был рябой, то есть уже переболел оспой, что так же было немаловажно.

— Все готово, сагиб… — почтительно доложил Пакур.

Индия - страна, которая не славиться разведением лошадей. Климат тут жаркий, пастбищ нет. Лошадок в основном разводят в северо-восточных землях и Афганистане. Они невысокие, как пони. Британская кавалерия, на крупных европейский конях в атаке легко отбрасывает туземную, словно горсть пуха. Но для разъездов мелкие и неприхотливые местные кони - лучше не придумать.

Виктору досталась гнедая лошадка и он, помолясь, взобрался на нее. Кобылка оказалась резвой, но управляемой. После того, как парень прибрал поводья и сжал ее коленями, она быстро успокоилась и перестала взбрыкивать. Пакур и проводник маратх в клетчатом платке, "чи-чи" ( из смешанной касты), оба наездники намного лучшие нашего героя, давно уже были готовы тронуться. Поехали! "Путь длинной в тысячи ли начинается с первого шага", - как говорят мудрые китайцы.

На выезде из города они увидели неприятное зрелище. Индусы прилюдно сжигали вдов. Все обреченные женщины были разодеты в свои лучшие одежды, с драгоценными серьгами в ушах и носу, и в расшитых золотом шелковых шароварах. Виктор был не мягкосердечный человек, но и у него сердце разрывалось смотреть на этих пятерых красоток, созданных для забав, любви и радости, которые шагали на костер, словно гвардейцы на параде, с гордо поднятыми головами и даже глазами не моргали от страха, в окружении родственников, пока те по дороге разбрасывали деньги в беснующуюся от восторга толпу — согласно древнему обычаю.

Когда женщины уже взошли на костер, с них стали срывать золотые вещи, и тогда случилась изумительная вещь. Одна из юных вдов встала среди пламени и начала проклинать жителей Майсура. Это была высокая красивая девушка, с огромными темными глазами и тонкой талией, с высокой грудью, вся в белом и золотом. Про таких говорят: «Гита – славная девушка, не вертихвостка, как некоторые. Повезет кому-то, лучшей жены не сыскать».

Из носа ее текла кровь — там, откуда вырвали драгоценное кольцо; одной рукой она поддерживала под подбородком свою вуаль, а другую подняла, разразившись страстной речью:

— Я проклинаю Ваших родителей и потомство, и Вас- мучители, жестокие люди Серингапатама. Горе Вам! Заявляю, что не пройдет и года, как народ Майсура будет уничтожен, ваши жены овдовеют, а земли ваши захватят "ференжи" и они будут лежать в запустении!

Смертницы -"сутти", как известно, обладают даром пророчества.

Один из туземных негодяев прыгнул на костер и наотмашь ударил ее прикладом мушкета — и она рухнула обратно в огонь, где четверо остальных сидели спокойно, а пламя все росло и трещало вокруг них. Никто из вдов не издал ни звука пока их тела не скрылись в огне. Черный дым заволок небо над площадью. Тела горевших заживо женщин извивались и корчились в немыслимых судорогах. Жуть!

Отъехав от города, Резанцев еще долгое время угрюмо молчал, переваривая увиденное. Не удивительно, что эта страна пришла к упадку и разорению. Примечательно, что представители индийской правящий верхушки, когда дело касается их лично, этот обычай просто не выполняют. Так знаменитая Лашимбай, магарани княжества Джанси, погибшая в борьбе с захватчиками во время Великого сипайского мятежа, на вопрос английских чиновников, почему она не взошла на костер после смерти мужа, прямо ответила: " Я что - дура?"

По пути Вишванатан совсем ни к месту развлекал своего командира рассказом:

— У нас два года тому назад в Серингапатаме одну маленькую девятилетнюю бедняжку хотели избавить от костра на том основании, что она еще слишком мала. Так эта глупая крошка покончила с собой, выбросившись из окна! Так что мы все равно сожгли ее тело.

Но, не время было горевать. Когда нужно, все забываешь, иначе не выжить. Война была уже на носу. Там смертей насмотришься...

"Нам нет преград ни в море, ни на суше..." Виктор быстро продвигался вперед, мотался как наскипидаренный, раздавая старостам деревень задания. Делать помосты для снайперов на деревьях, рыть ямы и канавы для мин на обочинах дорог. Парень не стеснялся, заданий раздавал раз в десять больше, чем ему может понадобиться.

Пусть черномазые работают, не облезут. Потом его воинам мороки меньше будет. Не все же здешнему люду на султана горбатиться! В местных хозяйствах люди работают от зари до зари с маленьким перерывом на обед, придавленные грузом солнца и примитивной мотыги … Трудятся они почти обнаженными. Они страдают от многих болезней. Их жилища — жалкие халупы. Не жизнь - а сказка! Страшная...

Так они проследовали на восток, до границы покоренных британцами земель. Далее Резанцев осуществил давно задуманную пакость. Надо наносить удар первыми. Наш герой хотел накормить британцев их же конфетами. Или как говорят здесь туги-душители, обладатели приметных татуировок: "Предложить его же табак". Подбросить островитянам вещички, зараженные оспой. А то время поджимает. Дальше удобного случая может и не представиться.

Прозорливый человек всегда увидит и начало и конец и никогда не станет пренебрегать деталями. Уже лет сто как практикуются прививки от струпьев выздоравливающих. Там в организме переболевших формируется иммунитет, вирус уже ослаблен. Но все равно, даже ослабленный вирус остается страшной штукой, 2% привитых гибнет. Но тем не менее, в России уже были привиты императоры Екатерина II, и нынешний Павел I. В Англии тамошний ученый Эдвард Дженнер уже три года вел наблюдения за привитыми "коровьей оспой", более ослабленной модификацией вируса.

В прошлом году он должен был опубликовать свои исследования. Слово вакцина Дженнером было придумано от латинского слова Вакка ("корова"). Значит, через десять или двадцать лет подобные прививки станут массовыми. Даже тут, в Индии, британцы начнут прививаться. Окно возможностей стремительно сокращаются. А если не поспешить, то североамериканские индейцы гуманизм Резанцева не одобрят. Разве так можно?! Справедливость - его ремесло.

Другое дело, что индейцы Америки иммунитета к этой болезни не имели. И методов лечения тоже. А в Европе и в Индии оспа известна тысячелетиями. Из поколения в поколения здесь выживают самые приспособленные. Так что 20% населения уже имеют врожденный иммунитет. А биологи знают, что любая популяция, получившая генетические преимущества по таким значимым факторам, немедленно кроет, как бык корову, всех окружающих и образует новый биологический вид.

Плюсом сюда 30% прибавим переболевших, рябых. И навыки лечения болезни для оставшейся части уже отработаны: строгий карантин и уход за больными уже переболевшего персонала. Кроме устройства карантина, хорошим способом борьбы с болезнью являются бани и прожарочные пункты. Так что большой эпидемии не будет, дело привычное, справятся и задавят. Но в эпицентре заражения все равно будет весело. Пока будет идти инкубационный период - заболеют сотни. И надо, чтобы это были преимущественно англичане.

У индусов был специальный храм богини - Ситалы Малы, которая отвечала за лечение оспы. Так что Виктор смело наведался в местный госпиталь. Попросил навестить умирающего и надавил гноя из оспин на запасенные медные монеты- пайсы. Потом скупался в ручье, сменил тряпье, которое одевал, и его сжег. Монеты поместил в керамический горшок, закрыл горло кожаной затычкой и щедро залил ее смолой. Горшок окурил дымок костра и сам прокоптился. Вишванатан не заболеет, но на всякий случай недельку они проведут вдали от нормальных людей. А проследуют чинно и тихо в британский военный лагерь.

Естественно нужна маскировка, враги не дремлют! Пусть война пока идет тайная, скрытая от глаз посторонних, но от этого не менее кровавая. Хочешь выглядеть незаметно — не ходи среди людей одетый как попугай. И револьвер в кобуре скрытого ношения не держи на виду, а скромно спрячь под полой халата из хлопчатобумажной ткани. Иначе не дай бог сглазят!

Для вторжения англичане использовали восточные земли, опираясь на приморский уже покоренный Мадрас и на многолюдный Хайдерабад, где правил богатый и могущественный союзник- султан Низам, гроза всего юга. В последний год восемнадцатого столетия, на плодородных равнинах в Южной Индии, раскаленных солнцем добела, спешно формировались две союзные армии. Одна британская - Артура Уэлсли, другая – союзника британцев, Низама Хайдерабадского. И обе притягивали всех стервятников в округе невиданным угощением. Падалью.

Проблема заключалась в том, что британцы, знающие всегда, что они делают, не всегда знают, что из этого выйдет. Все же помнят историю : "Не было гвоздя, подкова упала..." Обратная сторона подобного столпотворения — грязь и помои, тучи мух, пыль… И болезни...

Тут дохли лошади, дохли быки, дохли верблюды, дохли даже казавшихся несокрушимыми огромные слоны. А еще дохли люди. Каждую армию сопровождал длинный, раз в десять длиннее боевых порядков, хвост: торговцы, скотники, шлюхи, жены и дети – и их нестройные ряды, как и ряды военных, косила безжалостная чума.

В такой толпе от антисанитарии умирали по разному: от кровавого поноса дизентерии, захлебывались собственной рвотой, тряслись от желтой лихорадки. Умирали мужчины, женщины и дети, и, независимо от того, закапывали их или сжигали, в конце концов стервятники добирались до всех. А гурманы-стервятники всегда начинали трапезу с глаз.

Был жаркий февральский день. Огромный британский лагерь растянулся на равнине – палаточный возникший город, в котором предстояло проводить дни и ночи уже почти двадцати тысячам солдат и несчитанным тысячам сопровождающих.

По обе стороны шоссе тянулись длинные ряды палаток — белых, зеленых, хаки. Реяли флажки, солдаты тренировались или бездельничали. Офицерские палатки поставили подальше от расположившегося на ночь огромного стада, подразделявшегося на три части: откормленных на убой телят; быков, несших на себе корзины с тяжелыми пушечными ядрами, необходимыми для обстрела крепостных стен Серингапатама; и волов, таскавших за собой повозки и многотонные осадные орудия весом с тепловоз – некоторые были настолько тяжелы, что в каждое впрягали до шестидесяти животных.

Общее поголовье скота уже достигало ста тысяч, а люди и животные все пребывали. И все это толкалось, ржало, мычало, ревело и вопило на разные голоса, производя оглушительный нестройный шум.

У простых солдат палаток не было, люди спали прямо у костров. И мечтали о походе. Сопровождавшие армию "бхинджарис", туземные торговцы, которые для защиты своих товаров нанимали специальную стражу, предлагали широкий выбор яств: цыплята, рис, лепешки, овощи и, самое главное, обжигающий горло арак, от которого люди пьянели даже быстрее, чем от рома. Ням-ням, как вкусно! Некоторые бонусом предоставляли к данным услугам и шлюх, и не оказывались в накладе.

Переодевшийся в индийскую одежду, Виктор оказался возле британского лагеря. Видно, что "коробочка полна". Вишванатан должен был появиться ближе к ночи. Плевать, здесь все владеют английским. Кувшин он разбил и зараженные пайсы собрал в потяжелевшую суму. Подарок от мертвого кули.

Загоревший до черноты Резанцев решил изображать из себя полукровку: сына ирландского солдата ( из всех жителей британских островов только ирландский акцент походит на русский) и местной маратхской шлюхи. А что внешность европейская, без примесей, так парень пошел в отца. А сюда прибыл, чтобы узнать: может ему выгодней будет завербоваться в британскую армию и поучаствовать в грабеже Майсура? Султанат же богатенький... У него-то деньжата есть, но лишние совсем не помешают.

Резанцев смело вошел в лагерь. Что за живописная картина! Тянутся артиллерийские парки; бесконечные линии обозных подвод и санитарных фургонов, управляемых подсобными рабочими-кули. Мадрасцы с пышными баками в окружении толпы борются в одних набедренных повязках. Мускулистые пушкари играют в крикет, сплетя из соломы калитку. Колоритные бородатые сикхи острят на точильном колесе пики. Стрелки в зеленых куртках с точностью часового механизма отрабатывают перестроения. Идет на рысях эскадрон гвардейских драгун — каждая каска и каждая сабля наклонены под одним углом. «Королевские» в своих рубахах выпивают и травят байки. Долбаные уроды.

Тут и там раздавались крики, которыми обменивались лишенные радостного одухотворения рожи:

– Посторонись!..

– Куда прешь, урод?..

– Оля-ля… – только и смог протянуть парень, присвистнув

И Виктор вальяжно расположился неподалеку от английских частей в палатке торговца араком, в ожидании собутыльников. Нет лучшего средства для маскировки, чем выставить себя напоказ. Скоро народ повалил к щедрому парню выпить за его счет, в обмен на пару мудрых советов. Некоторые искренне недоумевали, зачем ему это надо:

— Слышь, парень, разве в армии это жизнь? Даже местных сипаев пальцем не трогают, чтобы они не возмущались, а нас палками дерут так, что и скотину было бы жалко. Ром, плеть и содомия- вот столпы, на которых основана армия его величества. Я ненавижу мошкару, ненавижу жару и ненавижу Индию!

— Да, где здесь деньги? - заголосили другие солдаты. - Мы в сказочно богатой стране! Где наши деньги? Деньги! Пайсы? Пагоды? Анны? Рупии? Даны? Ничего нет!

Солдаты буквально оглушили попаданца своими жалобами на состояние транспорта:

— Фураж — отвратительный, кули — лентяи!

— Офицеры — не перегружены работой и это за целых девять шиллингов и шесть пенсов в день, скажу я вам!

— Местные лошади — бесполезны, эти зловредные твари дохнут, как мухи!

— Предложение выдавать трехдневный готовый рацион — безумие в таком жарком климате.

— И вообще, вся эта война ничтожная и никому не нужная, на неё всем наплевать.

Судя по описанию, обозные дела обстояли как обычно в любой армии мира.

Были и другие мнения. В общем, Виктору было все равно. Хотя сипаям и правду служить было намного легче. Их не пороли, не заставляли пудрить мукой волосы, они не носили брыджи, непрактичную в жарком климате форму, и маршировали босиком. Резанцев щедро тратил зараженные пайсы, пожимал руки, умиротворяюще хлопал по плечу своих новых знакомых, стараясь чтобы среди них было поменьше рябых. Даже изловчился и метко угодил пайсом в бочку с питьевой водой.

Драчуны и бедняки, уголовники выползшие из темных закоулков, которым нечего терять, кроме двух пенсов в день, – вот кем были здешние британцы. Отбросы общества. Правила просты. Выпиваешь с незнакомыми? Тостуй и чокайся. Только так, чтобы капли выпивки переливались из кружки в кружку — а то вдруг тебе яд сыпанули? Беседы быстро свелись к двум главным тезисам: «Ты меня уважаешь?» и «А ты кто такой?»

Британские солдаты даже чуть не передрались из-за дармовой выпивки, как чайки из-за тухлятины. Пение же предшественников "Битлз" напоминало вой стаи диких зверей.

Вскоре новые друзья Виктора немного устали, упившись дрянной пальмовой водкой местного розлива, способной прожечь ведро. Вкус напитка никого не интересовал, тут пили не ради вкуса, а ради результата. Для всех англичан в колониях ром (и прочие спиртные напитки)— великий утешитель, бальзам во всех их бесчисленных невзгодах и незаменимый напиток во время их скудных праздников.

Потом молодой человек сменил место дислокации, стараясь охватить как можно больше народа. Там все повторилось. Здесь было место стоянки 33 королевского полка, состоявшего из полутора тысяч европейцев, недавно бесславно выведенных из Фландрии, где их здорово потрепали французики. Никаких "мы ломим — гнутся шведы" там не получилось. Англичан раскатали в блин. Но даже второсортные солдаты из Европы, становятся одними из лучших для Индии.

Скоро дело было сделано. Смеркалось. Можно было бы уйти незаметно. Но Резанцев за прошедшие три с лишним месяца задолжал себе почти сотню англичан, пора было открывать счет. Кроме того, его изрядно раздражал прилипший как смола сержант Моррисон, подвизывающийся в амплуа "держиморды", человек с противным лицом крысы и дубленной красной мордой алкоголика. Чемпиона «литрбола». Его напудренные как и у всех британцев белой мукой волосы внушали отвращение. Хотя со стороны они и выглядели аккуратно, но на самом деле такая солдатская голова представляла собой просто рай для вшей и прочих насекомых.

Огромный красный нос Моррисона светился как фонарь. Про такие носы говоря — шнобель. Кроме того он был рябым, и значит, потраченные на его пропой деньги пропадали впустую. М-да... А потраченные Виктором 70 пайсов как-никак составляли его недельное жалование. А для рядового английского солдата так и вовсе это была зарплата более чем за месяц. Эх! Попаданец аж скрипел зубами от злости.

Нет, так дело не пойдет. Скрипач не нужен, дорогой! Жалости тут не место. Резанцев в своей жизни всяких отморозков видел. И нарков под кайфом, и алкашей в тяжелом запое, и сумасшедших с охотничьим ружьем. И этот англичанин, честно сказать, от своих «коллег» в будущем ничем не отличался. Они все воспринимают только язык грубой силы и успокаиваются только тогда, когда их реально глушат. Мрази.

И в обнимку с Мориссоным Виктор ушел за пределы лагеря за редкую цепь часовых. Сержанта не остановят! А там предложил посетить кустики- сбросить балласт. Пьяным воякам — море, конечно, по колено. Пошли... Там парень зажал проклятому англичанину, негодяю, зачатому в помойной канаве Уайтчепела, его крысиный рот и сильно и ловко ударил ножом в спину, в область сердца и затем аккуратно положил остывающее тело в кустах. Отдыхай, служивый! Нечего бухать на халяву! Клиент готов. Один- есть. А умереть, не достигнув цели - Майсура, означает умереть собачьей смертью. Потом Резанцев выскочил из кустов и подбежал к часовому:

— Приятель, там сержант пьяный свалился. Помоги мне занести его в лагерь.

Часовой, молодой парень с угрюмой физиономией гробовщика, даже не почесался с помощью, чай на посту стоит, но хотя бы подпустил поближе к телу. А большего и не надо. Нож со скоростью иглы от швейной машинки молниеносно несколько раз ударил его в живот и оттуда, словно из проколотого мяча, шумно вырвался воздух. "Ниже пояса" ударить — всегда пожалуйста! Второй- готов. И это тело было оттащено, покряхтывая, в кусты. Красная куртка и кивер быстро заменили у Резанцева халат и тюрбан. Ночью на длительной лагерной стоянке никто форму одежды проверять не будет, но сразу видно, что свой.

Теперь парень вытер выступивший на лбу пот и пробежался по краю британской части лагеря. Чтобы выплеснуть негативную энергию. Осторожненько. Надо дать всем урок. Главное – не попасться. "Идет охота на лохов, идет охота... На серых хищников, матерых и щенков..." Один из "красных курток" был отловлен у стационарного сортира. Туда его тело в отверстие, в дерьмо и погрузилось. Дерьмо к дерьму... Еще одного храпящего британского алкоголика Виктор прирезал у неподалеку от палатки торговца араком.

Итого - четверо. "Все для фронта, все для победы". Время! Истекло. Могут спохватиться из-за отсутствием часового. Так как британские караульные четко, как часы, периодически выкрикивали свое: «Все спокойно!». И Резанцев метнулся на выход, прихватил по пути британский мушкет и накинул свой халат. Еще надо и сквозь табор туземцев пройти, может придется выдавать себя то за англичанина, то за местного слугу британского офицера. Взял вещички почистить. Лиха беда начало, главное, что процесс пошел.

Парень удачно выбрался за пределы лагеря и там встретил Вишванатана, под черным индийским небом, нависающим над истомленной зноем землей. Новенький трофейный кремневый мушкет лишним не будет. У него в отряде с оружием некомплект. Так что партнеры быстренько побежали в ночь, стремясь убраться подальше.

Утром забились в низкорослые кусты, прогнав палками сонных змей и скорпионов, и уснули. С чувством выполненного долга. Виктор посетил две роты - итого сотня потенциальных зараженных. Если они передадут болезнь еще сотне, прежде чем установят карантин - совсем хорошо. А семь десятков мертвых британцев это Вам не кот чихнул. Это целый ишак чихнул! Шах и мат, господа!

Сильно выспаться им не дали. Часа через четыре Резанцев проснулся. Чуйка сыграла. Их упорно искали. Кавалерийские разъезды. Слава богу, что возле лагеря народу множество шатается, никакие следопыты след не возьмут. Вот и сейчас рядом с ними упорно рыскал отряд из семи всадников. Что-то они явно нащупали.

Командир разъезда был в красным мундире и клетчатом килте Королевского шотландского полка, этой деталью напоминающий обычную матросскую шлюху. Чертов дикарь- шотландец! Горная крыса! Сопровождающих у него было шестеро индусов, все в полосатых туниках, форме 4-го туземного полка, и в приказах они явно не нуждались.

Знали свое дело! Так и рыскали взад и вперед, методично осматривая кусты и все подозрительные места. Индийцы были вооружены пиками, саблями и пистолетами, а шотландец имел при себе палаш, пистолет и притороченное к седлу ружье. Туземные всадники были из племени маратхов, людей, более искусных в разбойничьих набегах, чем в сражениях по всем правилам войны. Увидев их Пакур сплюнул - такое омерзение вызывали эти выродки.

— Матерые, собаки, — зло выругался проснувшийся напарник-индус.

Вряд ли нашлась бы лучшая модель для эпической картины «Сатана и его присные», чем эта группа.

Враги были уже в трех сотнях метрах и неумолимо приближались. Еще немного, и ищейки-маратхи уткнутся в незваных гостей холодным и неумолимым пальцем прокурора. А вокруг расстилалась широкая полоса усеянной редкими деревьями равнины. К югу простираются необъятные поля риса и виднеются плантации манго и финиковых пальм.

На севере взор притягивала лишь редкая аллея тутовых деревьев. Укрыться негде. Мля… вот это вляпались! Черт, черт, черт! Придется драться. Резанцев тихо толкнул Пакура и шепотом отдал распоряжение. Все как обычно. Индус заряжает , Виктор стреляет. Все три ружья, включая трофейное, у них уже были заряжены, ночь была теплой, порох не отсырел. Осталось только добавить свежего пороха на полку. Начали! Они. Все. Сейчас. Умрут!

Резанцев, плотно прижимаясь всем телом к земле, взял на прицел своей винтовки фигуру шотландского дикаря. Тот делал все по заветам Чапая: командир впереди, на лихом коне. Виктор учел ветер, взял поправку на движение, на расстояние, задрав дуло немного вверх. Бах! Твердая рука и меткий глаз снова не подвели.

Резкий сухой звук винтовочного выстрела раздался громом среди ясного неба и огненно-рыжий европеец начал заваливаться набок. Крови на красной куртке не было видно, но ему заметно поплохело. Копец Рональду Макдональду!

Кавалеристы из маратхов в клетчатых платках, привстав в потертых седлах энергично вертели головами, пытаясь определить стрелковую позицию, так как бездымный порох не выдал облаком дыма место выстрела.

Это было непривычно. Виктор придвинул к себе мушкет, торопясь выстрелить пока Вишванатан не встал во весь рост, заряжая винтовку. Бах! Еще выстрел. Резко пахнуло сгоревшим порохом. Парень поторопился, и для мушкета три сотни метров расстояние вполне безопасное. Все же одна из лошадей заметно дернулась, как будто ее укусил овод. Но это было все равно, что бросить горящую спичку в пороховой погреб. Теперь разъяренные маратхи увидели дымок выстрела и с радостными криками припустили коней в галоп, в надежде быстро сблизиться с беглецами.

Кто-то из атакующих выстрелил из пистолета. Пуля прошла далеко в стороне. Стрелявший, вероятно, и сам не рассчитывал в кого-то попасть – скорее всего, выстрел был сигналом другим всадникам, находившимся где-то поблизости. Расстояние начало быстро сокращаться. Десять секунд, а сотни метров как не бывало. Резанцев выстрелил из последнего заряженного мушкета. Бах! Одна из лошадей нападающих захромала, сбилась с шага, и, припадая на переднюю ногу, стала отставать.

Когда между первой пятеркой индусов и парнем было всего сто пятьдесят метров, Пакур передал ему заряженную винтовку. Все же пуля Минье не столь летит дальше, сколь заряжается намного быстрее. Виктор пружинисто вскочил на ноги, как дикий кот, выцелил вырвавшегося вперед маратха, и ловко ссадил его из седла. Бах! Тот неуклюжим кулем рухнул на землю, подняв облако пыли.

Хорошо, но мало. Враги стремительно приближаются, летя как ветер. Индусы скакали во всю прыть, подвывая от жажды крови и нетерпения. Пятьдесят метров... Тридцать... Зрелище приближающихся наконечников хищных пик неприятно холодило в животе. Пистолетами маратхи не пользуются. Далеко и стреляя на полном скаку, попасть практически невозможно, и в девяноста случаях из ста пуля проходит в нескольких метрах от цели.

Заряженный мушкет ложиться в руку. Бах! Наш герой стреляет почти не целясь, в упор, так быстро, что никто не смог уследить за его движением. Очередная лошадь, отведавшая горячего свинца, кубарем летит в красноватую пыль. Пораженное в сердце животное свалилось замертво, вытянув шею в последнем усилии. Всадника далеко выбрасывает вперед и с размаху приложило о землю.

Разряженный мушкет падает вниз. Их время закончилось.

Если последний мушкет Пакур и успеет зарядить, то воспользуется им сам. А Резанцев рванул из-за пазухи револьвер с пятью зарядами. Двадцать метров и два всадника с пиками. Бах, бах, бах! Звучат три выстрела и эта парочка бойких маратхов, с рычащими смуглыми физиономиями, успокоена. Навеки. Шустрые, заразы. А ведь могли и достать. Бах, бах! Потом моментально следует еще два выстрела и отставший черномазый индус ловко ловит свою пулю в грудь и свешивается с седла. Это все и решило.

Последний маратх, машущий саблей сидя на раненой лошади, резко остановился как вкопанный. Ему явно расхотелось связываться с двумя столь кусачими противниками. Деморализованный индус, с дикими криками "Брама спаси", нахлестывая лошадь, разворачивается и пытается смыться, но тут прозвучал мушкетный выстрел Вишванатана. Бах! Полсотни метров - слишком мало для такого меткого стрелка и столь дальнобойного мушкета. Последнее тело падает в пыль, расплескав содержимое башки. Щенок...

Победа! Короткий бой закончился...

Не исключено, что кто-то из черномазых братков еще оставался жив, но, по факту, уже был полностью небоеспособен. Кончать их нет времени. И некогда собирать трофеи. Сейчас сюда, привлеченные стрельбой, еще заявятся незваные гости. Так что наши диверсанты трусцой со всей дури побежали на запад, где на горизонте виднелся густой лес, в котором они смогли бы легко укрыться от противника. Очередной британский разъезд туземной кавалерии на взмыленных лошадях появился когда они были уже совсем рядом с лесом.

Десяток полосатых маратхов. Вот же зараза! Клятые супостаты... Но они уже не успевали. Но все равно эти маратхи упорно преследовали беглецов. Вступив под сень деревьев Резанцев и Пакур полезли вверх, в густые ветви. Взлетели, как сумасшедшие обезьяны! Там в кронах, среди ветвей и листьев и расположились. У всадников пистолеты сюда не достанут, даже если их найдут. А сверху они успеют перестрелять немало индусов. Но маратхи их не обнаружили.

А вот диверсанты, заметив по огню место стоянки кавалеристов на опушке леса, наступившей чернильной ночью первым делом наведались в гости к маратхам. Ночь - лучшее время для схватки с прирожденными всадниками. Как правило, они так привыкают к седлу, что уже не столь уверенно сражаются на своих ногах. Нет у них необходимых навыков, все заточено под схватку верхом. А лошади ночью отдыхают и пасутся в отдалении. Люди тоже спят, и их отделяет от смерти лишь один часовой. Хрупкая преграда.

Вон он - лохмандей, сиськи трет. Виктор пробрался ползком поближе и метнул нож в спину прогуливающемуся часовому верхним броском с выносом руки, подтолкнув его на вылете резким движением кисти. Перевернувшись в воздухе, серебристое лезвие по самую рукоять орехового дерева вонзилось в цель – выемку под левой лопаткой, в область сердца.

Головорез захрипел, ноги начали подгибаться. Виктор вскочил и подбежав, сумел перехватить падающий мушкет. Кровь с бульканьем хлынула изо рта и ноздрей часового, он судорожно дернулся и упал лицом в землю, но никто не проснулся. Лошади ночью тоже шумят, да и джунгли не безмолвствуют. Все как и должно быть. Подождав Вишванатана они вдвоем прошлись по спящим у костра людям, разбивая прикладами черепа глупых маратхов. Танцуют все!

А те ловкачи, кто успели схватиться за сабли,- тех уже ждал заряженный револьвер попаданца. Это индусам надо на свои пистоли щепотку пороха на полку подкладывать, у него же капсюльное заряжание и полная готовность. Поднялся сумасшедший крик, перешедший в истерический визг, но все быстро затихло. Итого: часовой прикончен ножом, четверым спящим успели раздробить головы прикладами, а пятерых Виктор перестрелял из револьвера и лишь потом их добили. Полный комплект- все в койках!

Лошади этих маратхов пригодятся, чтобы быстрее двигаться и перевезти захваченную на войне добычу. Пистоли и сабли тоже можно продать, лишними не будут.

Потеряв стольких воинов, туземные союзники англичан прекратили преследование. Никто не хотел умирать по глупости. Да и до границы уже было не так уж далеко. Удалось уйти. А там их уже ожидал нанятый проводник со сменными лошадьми. Вылазка удалась!

Глава 9

Соединившись со своим отрядом Виктор на своем участке границы- шириной в семь километров вдоль Большого тракта - больше ему не удавалось контролировать наличными силами, стал организовывать систему обороны. Опасно узкая защита! Она представляла собой пять замаскированных снайперских постов, устроенных на помостах, заботливо скрытых в ветвях высоких деревьев. Весь хворост поблизости предусмотрительно убрали, чтобы этих снайперов не могли бы выкурить противники. А так из пистоля их оттуда не ссадить. Топоров и лестниц с собой британские конные разведчики не возят.

А на крайний случай у каждого снайпера имелось по паре керамических гранат, чтобы продержаться до прихода подмоги. Используя трофейный десяток лошадей, Резанцев организовал систему разъездов между этими постами, из конных стрелков. Он же - отряд быстрого реагирования. Остальной сипайский отряд Майсура разделился на равные части и занял три холма. На вершину, защищаемую полутора десятками стрелков, небольшой конный отряд противника не полезет. А если будут особо непонятливые, то их угостят горшками с взрывчаткой.

Боевой дух туземных бойцов пребывал на недосягаемой высоте. Ибо, ни минуты не сомневаясь, попаданец уверенно заявил, что когда англичане придут, то они будут подмешивать в муку для сипаев молотые коровьи кости, чтобы уничтожить их касту. А это было хуже смерти! Тут и Брама не поможет!

А главное, Виктор снова отправил Пакура к британцам. Зачем козыря, если на руках джокер? Половину привезенной из Серингапатама приготовленной взрывчатки сгрузили на полевые склады, но другую половину зачем с собой зря таскать? А Вишванатан своей смуглой рожей пока у врагов не сильно примелькался, и к оспе был не восприимчив. Так что груженная телега, запряженная парочкой волов степенно покатилась на восток. Добравшись до британского лагеря лукавый индус, на вид - само спокойствие, постарался подобраться ближе к тому краю, где располагались "сагиб-логи" (европейцы).

— С дороги, черномазый ублюдок! — тут же заорали ему, кривясь гримасами омерзения, - не видишь, что-ли, банчутс (мерзавец), что перед тобой сагибы?

Дальше туземцев не пускали, но Пакур отъехал немного в сторону и стал, как будто у него телега сломалось. Британские солдаты пытались отнять у него пара горшков, но попробовав его фирменное "масло гхи", решили что оно испорчено и оставили этого полоумного полуниггера в покое. А Вишванатан засунул в середину горшков керамическую тарелку, налил туда из своей "чернильницы" водного раствора опасной гремучей ртути, выпряг волов и сказав окружающим:

— Отведу их пока на водопой! - исчез аки призрак.

Будто его и не было. В ближайшей деревушке Пакур уже договорился сменять двух своих сильных волов на одну невысокую, но резвую коняшку.

День был жаркий, жидкость быстро испарилась. А потом и рвануло! БАБАХ! Ка-ак ипанет! Раздался ужасающей силы взрыв. Собирай в кучу оторванные руки и ноги! Остальное – в кашу! Бе-э-э… Это был настоящий кошмар.

— Повсюду валяются мертвые сагибы, так что скоро их вообще не останется, — шептались взволнованные индусы.

В итоге: два с лишним десятка бравых британских солдат было убито или сильно ранено и к ним присоединились с полсотни туземных воинов и прочих индусов. Воевавшие на стороне британцев индийцы были рекрутированы из Мадраса и мелких княжеств восточного побережья. В основном из темнокожего племени тамилов. К примеру, 13-й Мадрасский полк туземной пехоты, регулярное подразделение Ост-Индской компании, полностью состоял из темнокожих, за исключением нескольких офицеров.

В большинстве своем это было подлое базарное отребье- бадмаши, клифти-валла (воры) и прочие уличные убийцы, привыкшие нападать вдесятером на одного, по которым плакала не одна тюрьма. Весело было! Когда отскребали кровавый фарш со всей округи, а жуткая вонь отравляла воздух. Только и слышался тихий шепот:

— Боже, это ведь Эмерсон!

— Это Магомед Али, мой даффадар! [десятник сипаев],

— Это же Норманн, он ведь?

Через несколько дней, счастливый Вишванатан, сумев благополучно избежать в пути ненужных вопросов, присоединился к своему отряду. На его смуглом, рябом и бородатом лице сияла ликующая улыбка. По совокупности заслуг Пакур получил долгожданное звание десятника.

Напряжение буквально витало в воздухе, как электрический заряд. Рыскали по тропам конные отряды. С конца февраля Виктору неоднократно пришлось трепать и уничтожать патрули проводников туземной кавалерии, которых британцы засылали на разведку. Это была уже, по сути, партизанщина, отчаянная и злобная.

Сеть постов и пикетов, учитывая, что уверенную стрельбу мушкеты обеспечивали только на 150 метров, было достаточно редкая, но Резанцев старался, чтобы вражеские всадники не прорвались. Попаданец сражался словно безумец за каждый километр, за каждое мгновение. Если же какой отряд всадников и уходил в глубь Майсура, то Виктор с конными стрелками преследовал его и уничтожал ближайшей ночью. Всегда стоит сойти с пути, чтобы затравить пару шакалов!

В его отряде был индус, Сит Гопал, умеющий прекрасно подражать реву разъяренного тигра. Ночью Гопал рычал в медный рупор, пугая до смерти лошадей противника, а в это время десяток стрелков палил по туземцам, мирно ночующим у костра.

— Получай, дьяволы!

Как правило, один или два десятка похожих на огородные пугала всадников, весьма живописных в своих тюрбанах и с бородками, подобным образом без труда уничтожались. Остальным отрядам с лихвой хватало и интенсивной стрельбы, которой их встречали на границе султаната, чтобы они заворачивали коней.

Потерь в отряде у Резанцева пока не было, а вот трофеи были уже огромные. Они перебили уже более полусотни неотесанных туземных кавалеристов, и в добавок к ним двоих британских разведчиков-сагибов. Авторитет Виктора в отряде поднялся до небес. И это было отлично, так как основную часть своих бойцов он намеривался, после неизбежного падения султаната Майсур, отвести на север к маратхам. Капля камень точит. Британцы должны сломать себе шею.

События эти были пока еще локальны. В начале марта все оборудованные посты пришлось бросить и соединить свой отряд в кулак на вершине одного их холмов, лежавших у дороги. Так как британцы перешли к тактике разведки большими объединенными отрядами из всадников, численностью в полсотни бойцов или даже больше.

В первом случае конным стрелкам Виктора удалось, обстреляв чужаков на ходу, заманить погоню прямо под мушкетные выстрелы своих товарищей на холме. Разъярённые пришельцы, пришпорив коней, пошли в атаку. Словно смертоносный смерч налетел на стрелков, но они устояли. Потеряв от меткого огня два десятка людей и лошадей, британская туземная кавалерия в панике откатилась.

Во втором случае, отряд конных сипайских головорезов, сидящих на своих пони, словно кабаны на заборе, был равен по численности обороняющимся, и не взирая на большие потери от меткого огня , неудержимо попер вверх по склону, чтобы сразиться в рукопашную. Всадники размахивали пиками с флюгерами и кровожадно вопили. В ответ стрелки с подачи Виктора, издавали громкий крик похожий на татарский волчий вой, к которому индийские лошади не были привычны, акустический удар пугал животных.

Но все равно, только метанием керамических гранат со взрывчаткой удалось отбить этот яростный натиск. Враги лезли, как саранча, и их давили, как саранчу. На такое туземцы не подписывались. В тот день потери британцев составили около сорока коней и сипаев скопом. Налили им скипидару под хвост – больше не сунутся.

И вот шутки закончились. В марте, когда от жары дышать было практически нечем, обе британские армии соединились и пятьдесят тысяч человек, истекая потом, неудержимым бульдозером поперли на запад. Король Георг III из Ганноверской династии пожелал себе приобрести новые владения. К тому же, Ост-Индской компании стало нечем платить своим огромным армиям. Британцам осталось только начать войну или лопнуть. Или занять в Калькутте, из сейфов евреев.

Началось! Словно пыльная буря закрыло небо! В воздухе все заполонила красная пыль, поднятая приближающейся огромной ордой. Те, кто шел сзади, с трудом дышали, пробивались сквозь теплую зернистую пелену, от которой сохло горло и щипало глаза.

Поскольку сила британской армии заключалась в пехоте и пушках, кавалерия вынуждена была соизмерять скорость своего движения с пешим войском, и вся вооружённая до зубов армада медленно ползла со скоростью улитки вперед в тучах горячей пыли, поднимавшейся из-под стертых, усталых ног воинов. Солнечные лучи сверкали на наконечниках пик всадников, блестевших в поднимавшемся облаке пыльной взвеси.

Все дороги были забито британскими полками, туземной кавалерией, драгунами, уланами, кавалерией Компании и орудийными парками. Войска покрывали землю до самого горизонта: люди, фургоны, лошади, верблюды и слоны, поднимали кверху облака красноватой пыли, которые сливались в сплошную пелену, тяжело, словно в сумерках, нависающую над равниной в безветренном воздухе и забивающую глаза, ноздри и легкие. От раскаленного воздуха у солдат потрескались губы, пересохло во рту, слиплись опаленные волосы — зубья расчески ломались.

А в небе, парящие над красным пыльным занавесом, во множестве виднелись разнообразные любители падали... Коршуны. Грифы. Орлы. И самые гнусные из их породы — черные стервятники.

Потенциально британцам и их союзникам противостояло "тигровое войско" из пехотинцев султана Типу в количестве трех тысяч солдат. Почти без кавалерийской поддержки, слишком занятой превращением собственной страны в руины. Силы были неизмеримы.

Стрелки взорвали однажды вечером, приготовленную пороховую мину при помощи своего аккумулятора из горшков. Грохнуло так, что и чертям на том свете тошно стало. Тем самым они изрядно проредили батальон из британских сипаев на марше. После этой диверсии Резанцев поспешно отошел. Впрочем, аккумуляторные горшки и часть проводов его люди сумели наступившей ночью вынести для повторного использования. Потери британцев от этой диверсии составили сорок человек убитыми и ранеными. Короче – сработали на пятерочку. Жалование Типу платил парням Резанцева не зря. Подвести провода и соединить контакты любой дурак сможет, а вот добиться нужного результата – целое искусство.

Но англичане с огромной силой продвигались и тут даже Виктор был бессилен. Дольше испытывать судьбу не имело смысла. Дьявольская орда приближалась. Типу делал все возможное, чтобы лишить наступающего противника каких-либо припасов, но британские кавалеристы нередко предпринимали неожиданные вылазки к северу и югу от намеченного маршрута и иногда отыскивали деревни, где люди султана еще не успели уничтожить собранный крестьянами урожай. К тому же огромное количество продовольствия захватчики везли с собой.

И все-таки посланные Типу лазутчики доносили, что противник постепенно начинает страдать от голода. Особенно тяжело приходилось быкам и лошадям. Ста пятидесяти тысячам человек и почти столько же голов скотины, населению небольшого княжества, целой страны, каждый день хотелось есть и пить. Тактика Типу сводилась к тому, чтобы, уничтожив склады, отравив колодцы и источники, и угнав скот дальше на запад, не оставить ненавистным британцам никакого продовольствия. Под жгучим южным солнцем огромное войско медленно тащилось вперед, жестоко страдая от голода и жажды.

В наступающей армии завоевателей было много всего интересного. Важно на слонах восседали британские офицеры, гордые как павлины, над которыми "пунка-валла" — специальные слуги-туземцы, машущие опахалом, отгоняли надоедливых мух. Бодро скакали английские гвардейские драгуны с обнаженными саблями, чьи напудренные волосы были белы, как никогда не падавший на эту землю снег. Проносились пестрой толпой разномастные туземные кавалеристы, крепкие мужчины на выносливых лошадках, набранные из множества местных племен. Грозно двигалась бенгальская артиллерия с британскими канонирами, искателями приключений из-за моря, и их туземными помощниками в кожаных штанах, стоящими во время боя у пушек.

Гордо ступают пехтура-«буйволы»; по оси вязнут в красной жирной земле тяжеленые пушки, идут крестьянские сыны из Хэмпшира и Лотиана, идут наемные сикхи, маратхи и пенджаби. Упряжки слонов трубили, волоча тяжелые орудия, уныло брели вереницы верблюдов, а пушкари кричали и размахивали руками, катились зарядные ящики.

Ряд за рядом, отряд за отрядом, плелась огромными массами босая туземная пехота в красных мундирах, в сущности — пушечное мясо. Подобные стаям диких животных, шли индийские союзники из Хайдерабада, под руководством главного полководца Низама, Меер Аллума.

Этот Аллум мог за один присест съесть жареную овцу, как рассказывали индийские путешественники, и, хотя вино запрещалось Кораном, все прекрасно знали, что он мог перепить всех своих офицеров. Также было хорошо известно, что гигант Аллум мог переломить человеку хребет голыми руками, впав в ярость, и, когда он скакал на коне в гуще сражения, размахивая своей тяжелой кривой саблей, никто не смел встать на его пути.

Доля черномазых сипаев и индийских союзников в наступающих армиях было почти 90% воинов. И горстка белых, составляющих костяк этой армии. Но по старому правилу: один британский солдат стоит двух черномазых, хоть днем, хоть ночью.

Собственно британцев, чьим главным удовольствием было наряжаться в женское платье и плясать в таком виде с туземными девицами, в этой армии вторжения насчитывалось не более шести тысяч, остальные были сипаи, а за спиной войск расположился огромный обоз из более чем ста тысяч гражданских туземцев, с нетерпением ожидающих удачного случая добраться до богатых, по слухам, складов Серингапатама.

За войском громыхали повозки, двигался огромный гражданский обоз обеих наступающих армий: торговцы, жены, маркитанты, слуги-оборванцы, проститутки и скотники, поддерживавшие боевой дух и физическое состояние военных. Именно на их огромные запасы рассчитывало командование в предстоящей осаде вражеской столицы. Шесть тысяч быков требовалось только для того, чтобы возить ядра для больших осадных орудий, которыми британцы намеривались легко разбить глинобитные стены Серингапатама.

И всю эту многочисленную живность надо было пасти и кормить, а потому туземные скотники и пастухи шли с семьями, которым, в свою очередь, тоже требовалась тягловая сила. Британские экспедиционные силы, изнывающие от зноя, были больше похожи не на армию на марше, а на огромное кочующее племя. Орду гражданских и животных окружала тонкая цепочка пехотинцев-красномундирников, состоявшая в большинстве своем из индийских сипаев, в чьи обязанности входило защищать торговцев, боеприпасы и тягловый скот от мобильной и эффективной легкой кавалерии султана Типу.

Британская армия продвигалась вперед медленно и неумолимо, прокладывая себе дорогу огнем и сталью: артиллерия систематично разносила оборону ополчений туземцев вдребезги, ирландцы и шотландские горцы тут же на месте вырезали небольшие отряды сипайской пехоты Майсура, инженеры с саперами жадно уничтожали деревни и храмы, чтобы показать, кто здесь хозяин, и каждый грабил столько, сколько мог унести. Стаи шакалов запели свою весеннюю песню.

Для заморских пришельцев этот поход был как огромный кровавый карнавал, и каждый брал от войны все, что только мог

И все же Типу не выдержал и решил сражаться. «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам…» Возможно, что султана на это подвигли тревожные слухи из столицы, где индусские вельможи, развесив уши и открыв рты, слушали заезжих эмиссаров, которых во множестве засылали англичане под видом торговцев. Почем нынче дворцовые перевороты, а? Половина людей в этой проклятой стране — шпионы, а вторая половина — их агенты на жалованье. Бомбей искусно плел черные паутины предательства и бесчестия.

По сравнению с которыми все интриги коварных Борджиа выглядели как милые развлечения на чайной вечеринке у деревенского священника. Двор султана превратился в растревоженный улей. В змеиное гнездо. А может Типу понимал, что отсидеться не получится, и большие орудия британской армии легко разобьют в дребезги, раскрошат в пыль, толстые глинобитные стены Серингапатама. Как уже один раз случилось несколько лет назад. Неплохая проблема, не так ли?

Так что пришло время смертельной схватки. Это будет один из самых кровавых дней, что видела Индия.

Как бы то ни было, но предстоящее сражение было самоубийством. И Виктор, со своим отрядом, присоединившимся к армии султана, это прекрасно понимал. Ибо три тысячи "тигровых" пехотинцев, смуглых крепышей-короткишей, занявших холмы у дороги на запад, против пятидесяти тысячной армии - слишком хрупкий барьер, вставший на пути могучего войска. Без шансов.

Даже кавалерии у них не было, чтобы прикрыть отход при отступлении. Нужно быть сумасшедшим, чтобы отважиться на такое. Впрочем, Типу таким и был. Все гайки у него в голове окончательно развинтились. «Настоящих буйных мало…» – говорил великий бард. Как видим, хватает.

— Ну что ж, это место не хуже прочих, чтобы сдохнуть, — раздраженно сказал попаданец и, прищурив глаза, оглядел холмы и равнину перед ними.

Никто не знает сегодня, что случится с ним к закату солнца. Но делать было нечего, пока дезертировать было нельзя. В общем-то, фен-шуй тут был неплох, крутые холмы, на которых укрепилась армия Типу, давали преимущество обзора, увеличивали дальность стрельбы из мушкетов и пушек и служили некоторым препятствием для кавалерии противника. И врагам было затруднительно так задрать вверх дула своих пушек, чтобы вести эффективный обстрел. А с трех сторон вплотную к их позициям подходили джунгли, через которые атаковать было бы трудновато. И если бы "тигровому войску" пришлось сражаться с авангардом армии противника, самонадеянно ввязавшемуся в бой, то шансы у них были.

Но британцы не торопились вступать в схватку. Зачем? Птичка уже в клетке. Они методично подтягивали свои отряды, стремясь сокрушить преграду всей своей мощью и посылали отряды кавалерии в охват. Теперь все шансы выжить испарялись словно утренний туман. Оставалось лишь предпринять все меры к тому, что бы устроить британцам «Индийское Ватерлоо». Да не одно.

Попаданец, ужасный циник, заложил в вырытую канаву на склоне мощную мину. Не время экономить взрывчатку! Сто метров - как раз на этом расстоянии британцы стандартно остановятся, чтобы вести мушкетный обстрел. Немного керамических гранат - оружие последнего шанса. И может с их помощью удастся пробиться через кавалерию при отходе. Позиция стрелков была укреплена кольями и рогатками. Укрепрайон, блин! Долго армия Типу тут не простоит, в полчаса все кончится и ее погонят, но может быть эти препятствия задержат преследователей? В общем, весело...

Армия захватчиков строилась для битвы. Сверху их фигурки казались совсем крошечными. Протрезвевшие британские офицеры, слишком истощённые пьянством и развратом, тряся бакенбардами, расставляли свои полки для атаки. И закипел в этих местах небывалый доселе бой.

Первыми прощупать майсурские позиции двинулась иррегулярная пукка-кавалерия. Индусские шакалы! Это были типичные туземные кавалеристы: без сомнения, отличные всадники, но одетые и вооруженные весьма старомодно — пики, луки, тулвары [тяжелые сабли] и древние фитильные ружья.

Старинные ружья были заряжены заряженными скорее всего кусочками железа, ржавыми гвоздями и свинцовой дробью. Не очень приятно получить в живот такой заряд с близкого расстояния. Особенно в упор. Некоторые из конников были даже в кольчужных куртках и шлемах, другие — без сапог. Их без труда отогнали несколькими выстрелами из пушек. Побежали докладывать!

Потом раздался трубный рев слонов. Высокие голоса труб, ритмический перестук барабанов, прочая военная музыка и грохот тысяч копыт заставили содрогаться сами холмы. Скованная железной дисциплиной масса людей, животных и металла неумолимо приближалась, как цунами. Сердца обороняющихся сжались от осознания своей слабости перед такой необычайной силой и мощью.

Пока британцы быстро расставляли свою артиллерию на позициях, канониры стаскивали чехлы с тяжелых пушек, на носилках подносили заряды и перекатывали огромные двадцати четырех килограммовые ядра; в атаку на холм, где располагался отряд Резанцева двинулся, как свора свирепых джинов из случайно раскупоренной бутылки, наемный полк сикхских улан, атакующих с разворота.

Это были горячие всадники с бородатыми лицами в отличных мундирах, их сверкающие клинки опадали и поднимались разом. Густой лес наконечников пик опустился, по мере того, как рысь перешла в галоп. Смерть веселила их. За ними устремились батальоны пехотинцев-джатов, самых свирепых на свете туземцев, могучих северян с усами, торчащими как рога буйволов, одетые в белые мундиры, перекрещенные черными ремнями; они все двигались как часы, исполняя «захождение левым плечом поротно».

Крепких джатов подкреплял своей силой легкий пехотный полк догров [народность пенджабцев] в зеленом, наступающий в рассыпном строю, их голубые тюрбаны вдруг разом смыкнулись в единую линию и жала штыков вытянулись вперед под победные вопли: «Джи!». Они шли упрямо, с бычьим упорством, как люди, не склоняющиеся перед бурей.

Отборные войска! Из Чистых каст! Три великолепных полка! Около пяти тысяч человек. Невероятная мощь! Похоже, что бенгальских мусорщиков англичане пока приберегают под конец битвы.

Прямо в рядах наступающих трубящие слоны волокли в клубах пыли тяжелые пушки , а канониры уже тут как тут шагали наготове, с тлеющими фитилями. Вкладываются заряды, оглушающий грохот залпа и — черт побери! Все ядра ложатся точно в цель на большом расстоянии. Ломая ряды "тигровых". Боже, храни Майсур!

Снова судьбу Индии решали предательство, безумие и идиотское мужество, превосходящее всякое воображение. А главным образом, конечно же, слепой случай. Так как на индийской войне всегда кто-то дает маху. Иначе не бывает. Это же непреложное правило местной войны. Битва будет отчаянной — с обеих сторон.

Пытливый взгляд Виктора мог различить у британских сипаев лишь один недостаток: их научили все делать хорошо, но слишком медленно. Что же касается их кавалерии... ну, она устроила бы и Наполеона. И враги бесчисленны. Они подобны зерну из распоротого мешка, стекающему в яму. Казалось, никто и ничто не в состоянии остановить эту железную лавину.

И тут ударили пушки Типу. И ракеты. Во множестве. Сотни и сотни! И на земле воцарился ад! От канонады закладывало уши. Грянуло побоище страшное, безжалостное кровопролитие. Знай наших! Пушкари Типу бьют сверху, им удобно стрелять вниз.

А англичане? Они стреляют снизу, вскинув орудия кверху. Канониры Майсура здорово потрепали наступающие полки и взорвали несколько зарядных ящиков у атакующих, так что" красные колонны" продвигались вперед как будто среди леса огненных столбов, из которых то и дело косым дождем вылетали яркие вспышки многочисленных индийских ракет, за которыми тянулись хвосты густого черного дыма.

Каждая ракета представляла собой железную трубу сантиметров десять шириной и около сорока длиной, крепящуюся кожаными ремнями к бамбуковой палке, превышающей рост человека. На конце трубы располагалась жестянка в форме конуса, в которую клали либо небольшое ядро, либо пороховой заряд. Ракету выстреливали, со ступенчатых платформ в нужном направлении, поджигая расположенный у основания трубы бумажный жгут.

Некоторые летательные снаряды оборачивали бумагой, на которой рисовали скалящихся тигров или писали стихи из Корана. Каждая выпущенная ракета несколько секунд неслась куда-то примерно в "ту степь", извергая искры и пламя, потом заряд выгорал, и она устремлялась вниз. Падающая ракета ударялась о землю, подскакивала, вертелась и взрывалась с сухим треском, выбрасывая столб белого дыма и оранжевого пламени. А сотни ракет обеспечивали целое море огня. Сжатый воздух ревел, поражая барабанные перепонки.

Дым от залпов майсурских орудий стоял такой густой, словно горел целый город. От грохота взрывов тяжко вздрагивали холмы, растрескались в прах камни, сухая трава от падающих ракет вспыхнула, загорелась и превратилась в пыль и золу; даже солнце потемнело от страха и прикрылось облаком взметнувшегося к небу вонючего порохового дыма.

Среди смертельных разрывов сотни сикхов, чья доблесть и преданность стали нарицательными на многие сотни лет, рухнули под ноги своих скакунов, яростная атака мгновенно сменилась дикой толчею ржущих коней и падающих всадников.

Тысячи джатов и догров заметались, точно скорпионы в кольце огня, люди падали как сбитые кегли. Испуганные слоны, не разбирая дороги, проламывая свои же ряды, побежали назад. Сотни и сотни лучших сипаев противника, настоящих сливок из воинов Компании Джона, растянулись на земле, легко раненные, тяжело раненные или убитые наповал. Что же, сегодня эти черномазые честно заработали свои лепешки" чапатти"! Кто выживет!

Не все было гладко и с этой стороны. Одна из Майсурских пушек вдруг опрокинулась, ее ствол лопнул как спелая тыква и осколки с воем разлетелись во все стороны, среди адских воплей сраженных людей и визга раненных лошадей. Но это была лишь капля в море, по сравнению настоящим железным ливнем, что обрушивался на ряды британских наемников, разрывая их на кровавые ошметки.

Штурм сквозь убийственную стену огня не получился. Тела взлетали в воздух как куклы, кувыркалась полевые пушки, столбы дыма и пыли подымались частыми колоннами, точно сотни джинов рвались на волю из бутылок. Туземное воинство британцев, с глазами вылезшими из орбит, не сумело пройти прямо сквозь этот яростный шквал огня и металла и отступило. Кровавая баня им явно не понравилась! Багровой мутью схлынули отряды нападающих обратно вниз.

— Свинья хотела схватить зубами край луны, но свалилась обратно в грязную лужу! — весело закричал Бабу Хайдерабади, скаля белые зубы.

В ответ раздались бодрые отзывы:

— Тик хай! (Всё хорошо!)

Перерыв! Рожки в "тигровом" лагере так же проиграли «прекратить огонь», клубы последних залпов растаяли.

Триумф невозможного и крах вероятного? Посмотрим... Начало для Майсура было неплохим. Но тут этот чокнутый султан Типу все испортил. Забыв, что пока сразился только с 1/10 частью армии завоевателей, идиот-султан погнал свои полки в атаку. Непонятно зачем. На пушки противников. Писец… Самоубийство! Он что, дите грудное? Мозги купи!